"Виктор Глухов-агент Ада". Компиляция. Книги 1-20 [Владимир Александрович Сухинин] (fb2) читать онлайн

Владимир Сухинин Вторая жизнь майора

© Сухинин В. А., 2017

© Художественное оформление,

«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2017

* * *

Всем, кто задумывается над смыслом жизни и хочет найти его в книгах. Всем, кто любит и ценит хорошую поэзию, живой и ярко прописанный мир… Вам не сюда.

Придирчивый читатель

Глава 1

Афганистан, провинция Кандагар, 1988 год

Рассвет только занимался, окрасив верхушки гор розоватым цветом. Стояла еще ночная прохлада, но скоро она сменится изнуряющей жарой, которая мне, непривычному к жаркому климату, доставляла кучу неприятностей. Переносить жару мне было труднее, чем холод. Все время хотелось пить, пить и пить. Вода из фляги жажды не утоляла, и все выпитое тут же выходило с потом, оставляя соленые разводы на форменной рубашке.

Наш батальон Царандоя^[1] выдвигался под прикрытием двух стареньких БТР-60ПБ для блокирования района проведения операции, которая проводилась силами ХАДА^[2].

Все в общем-то как всегда. Мы работали по устаревшей информации «кобальтеров»^[3].

«Ду́хи»^[4], которых нам надо было окружить и блокировать, давно ушли, и я это прекрасно понимал. Душманы имели разведку не хуже нашей и о предстоящих мероприятиях, скорее всего, знали.

Это обычная наша рутина, когда надо показать хоть какой-то результат, – вот батальон выходил и проводил операцию.

Лето, опостылевшая жара и пыль наводили на меня уныние. У меня было только одно желание – побыстрее прибыть на место и организовать оцепление района согласно плану операции.

Я, как советник командира батальона, трясся в штабном уазике без брезентовой крыши и с тоской обозревал невзрачный пейзаж предгорья, на склонах которого теснились грязные дома и глиняные дувалы^[5] небольшого селения.

На двери машины были навешаны броники^[6] – хоть какая-то защита от пуль, – но вся надежда была на «авось пронесет». И весь предыдущий год службы «проносило».

Мы пылились в середине колонны, голова которой покидала деревню.

Краем глаза я увидел, как открывается калитка и недалеко от нас появляется «дух» с пулеметом в руках. Одновременно с этим впереди раздается сильнейший взрыв, и на том месте, где находился БТР, вспыхивает высокое пламя.

Я повернул голову в сторону «духа» с ПК, увидел рот с кривой улыбкой, пулемет выдал веером длинную очередь по растянувшейся колонне и краем задел нашу машину.

Пули прошили стекло, попали в водителя, уазик врезался в дувал и заглох. Сам не ожидая от себя такой прыти, я выскочил через борт и упал на четвереньки. Сильно ударившись коленями о каменистую почву, застонал от боли. Автомат ремнем зацепился за что-то и, вырвавшись из рук, остался в машине. Кругом свистели пули, стоял грохот от выстрелов и взрывов гранат. Лихорадочно нашарив в наплечной кобуре ПМ, я достал его. Патрон в патроннике. Чувствовал, как дрожат руки, но пальцем снял предохранитель и приподнялся над капотом автомобиля. В кабине тела расстрелянных – водителя и комбата. Вот «дух» с пулеметом и смотрел в другую сторону, стреляя по мечущимся сарбозам^[7]. Почти не целясь, я всадил в него три пули. На месте стоять нельзя, подхватил свой автомат и, огибая уазик, пригнувшись, побежал в сторону калитки, откуда вышел моджахед с пулеметом. На то, что вокруг стреляют, я уже не обращал внимания, задыхаясь от быстрого бега, заскочил во двор.

И – вот так встреча! На меня удивленно смотрел наш переводчик-таджик, он выдвигался с передовым охранением.

– Рустам, что произошло, почему не заметили засады? – спросил я. Забег дался мне нелегко – дышал тяжело, пот заливал глаза. – Где все охранение? – прохрипел я и огляделся.

У дома увидел лежащих разведчиков, их тела небрежно свалены в углу. Поднял с удивлением глаза на нашего переводчика и больше ничего сделать не успел. Рустам выстрелил из «хеклер-коха»^[8]. Одна пуля попала в плечо и развернула меня, потом удар, как кувалдой по голове. А дальше – боль, обида и темнота.

В тяжелом забытьи слышу чужую речь, но не понимаю: говорят на пушту.

…Хамид – полевой командир, рискнувший организовать засаду в таком неудобном месте, – нервничал: вся надежда была на внезапность. Но все его опасения оказались напрасны – прошло лучше, чем он мог предположить.

Атака получилась неожиданной для противника. Как только улетели «вертушки», передовое охранение заманил в ловушку Рустам, и разведчиков по-тихому вырезали в одном из дворов. Потом на итальянской противотанковой мине подорвался головной БТР, а следом бойцы Хамида кинжальным огнем в упор стали расстреливать машины с солдатами и закидывать их гранатами.

Растерянные и испуганные сарбозы не пытались оказать даже малейшего сопротивления. Они прыгали из машин, бросали оружие и разбегались в разные стороны. Многие становились на колени и поднимали руки. Бой был кровавым и скоротечным, машины горели, вокруг них лежали тела убитых и раненых солдат.

Хамид внешне спокойно, но торжествуя внутри, подошел к двум пакистанцам, которые представлялись репортерами. Репортеры, как же, усмехнулся про себя Хамид. За этими парнями торчали длинные уши ЦРУ.

Со стороны расстрелянной колонны слышались одиночные выстрелы – это добивали раненых.

– Хамид, там шурави^[9], еще живой, но раненый. Что с ним делать? – спросил подошедший молодой парень с радостной улыбкой на загорелом до черноты лице. – С ним Рустам, собака, разговаривает.

– Не доверяешь Рустаму, Файзулла? Почему? – засмеялся Хамид.

– Перебежчик он, брат. Их предал – и нас предаст. Жадный гяур, сильно деньги любит.

– Ну, деньги все любят. Пошли посмотрим на этого шурави, может, этим пакистанцам продадим. Если выживет, – ответил довольный Хамид. – Надо все доделать быстро и уходить: скоро опять геликоптеры появятся.

…Меня переполняла боль. Перед глазами стояла кровавая пелена, чьи-то руки грубо подняли мое израненное тело и бросили у дувала, на который я оперся спиной.

– Ну что, Витя. Как ты пел? «И на Тихом океане мы закончили поход»? Вот твой поход и закончился, только гораздо ближе, – услышал я голос нашего переводчика. – Скучать, Глухов, я буду по твоим частушкам! – продолжил тот же голос. – Когда сюда прибудет десантура, я вылезу из подвала и расскажу о твоей героической смерти. – Рустам глумливо засмеялся.

С трудом открыв глаза слипшиеся от крови, я увидел перед собой сидящего на корточках очень довольного Рустама. Слова давались с трудом, но все-таки я спросил:

– Почему, Рустам?

– Пайса^[10], Витя. Хорошие деньги предложили, а у меня жена, дети в Нагорном Бадахшане, они достойно жить должны.

Я закашлялся, выплюнув сгусток крови, потрогал рану на голове. Живым сдаваться я не собирался: или замучают, или заставят принять ислам. Хрипло прошептал:

– Они тебе не помогут.

Тихо так сказал, безразлично. Засунул руку под куртку, разжал усики у эфки^[11] и потянул кольцо. Мои губы растянулись в улыбке.

– Что ты шепчешь, русский? – нагнулся ко мне Рустам.

– Говорю, полетели к Аллаху, заждался он, – уже громче сказал я.

– Смотри, брат, шурави к Аллаху собрался, – засмеялся Хамид, и это были последние слова в его жизни.

Закрытый сектор планеты Сивилла-5.

Королевство Вангор, провинция Азанар.

Неизвестное поместье

– Мессир, мы доставили парнишку, как вы и велели. – Вошедший человек в легком кожаном доспехе с коротким мечом на поясе с большим почтением поклонился и, видя, что ему не отвечают, продолжил: – Охранник, мессир, опоен зельем и спит, а сынок барона пожелал посмотреть на лигирийских коней. В темноте мы парня оглушили и влили зелье ему в рот. – Помолчав, добавил: – В общем, как вы и велели, никто не видел и ничего не заподозрит. Вышел парнишка по своим делам и пропал.

– Заводите и оставьте его тут. Сами идите к воротам, охраняйте вход, – произнес человек в черной мантии с накинутым капюшоном из полумрака подвала.

– Как прикажете, мессир. – И, обернувшись назад, наемник тихо позвал: – Руга, заводи молодого тана.

В подвал вошел здоровяк, ведя за собой худощавого, но крепко сбитого, довольно высокого паренька лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными до плеч черными волосами. На красивом лице юноши блуждала глуповатая улыбка, взгляд его был бессмысленным – видно было, что сознание витало где-то очень далеко. Но он послушно и молча делал то, что ему говорили.

– Оголись до пояса, тан, – неприятно прошипел человек.

И пока тот раздевался, он проследил взглядом, как уходили из подвала Руга и его напарник.

– Подойди сюда, – позвал он мальчика. – Видишь круг? – И, не дожидаясь ответа, приказал: – Ложись в него! Мессиры, положите его тело головой ко мне… – произнес он в темноту.

Из глубины подвала вышли еще четыре фигуры в мантиях, с накинутыми капюшонами и, расположив мальчика в круге, замерли.

– Хорошо. Вот так. Каргон, возьми порошок и на его груди начерти круг и звезду этим порошком. Много не сыпь, достаточно, а то сгорит, – злобно прошипел тот, кто встречал пришедших. – Все помнят, что надо делать?

Внимательно посмотрев на четверых помощников и получив подтверждение их готовности, он завел медленный речитатив, в котором повторялось выделенное интонацией слово «Морро».

Сначала вспыхнул круг на полу, потом звезда, а затем круг и звезда на теле мальчика.

– Морро, Морро, – глухо билось в стены подвала, наполняя его ощущением страха и боли. Вокруг звезды на полу стало медленно подниматься марево, через колыхание которого был виден лежащий безучастно паренек. Время шло, звезда и круг горели, но на призыв заклинателя никто не отзывался. Голос человека уже сипел, «Морро» звучало глуше. Ему не хватало силы, дыхание становилось хриплым.

– Морро, – отчаянно закричал ведущий ритуал, и из его глаз вместе со слезами стала сочиться кровь. В какой-то момент в круге показалась красная человекоподобная фигура, высунувшаяся из пола по пояс. Она уперлась руками в пол и пыталась выбраться. Голова существа с рогами качалась из стороны в сторону, а на некрасивом напряженном лице застыла мука боли. Тут безучастно лежащий юноша вдруг застонал и стал судорожно сбивать пламя со своей груди. Он открыл глаза, повернулся на живот, посмотрел на красное существо и произнес:

– Ну и рожа.

– На себя посмотри, – с громким хрипом произнес красномордый, изо всех сил пытаясь вырваться из каменной западни, в которую попал. – Лучше помоги.

Парень недолго думая протянул руку рогатому существу. Как только их пальцы сомкнулись, тот выскочил из пола, как будто снизу ему дали хорошего пинка.

– А ты кто? – оторопело посмотрел юноша на «рогача» и на пол, откуда он выскочил.

– Демон я, демон их забери, – потирая зад лапой, ответил красномордый. И с ненавистью глянул на людей, стоявших за кругом: – Недоучки, маги гребаные, демона они решили призвать. Сволочи, убью гадов! – и с яростью бросился из круга, но, соприкоснувшись с маревом, получил в ответ сильнейший разряд, похожий на молнию, и отлетел обратно в круг.

В это время удивленно взирающие на это люди под тихое «Морро» ведущего стали падать на пол, и последним упал тот маг, который проводил ритуал.

Я не слышал взрыва гранаты, не чувствовал боли, а мое сознание обрело покой и медленно поплыло по мирозданию, подальше от суеты. И я понимал, очень хорошо понимал, что лечу в место успокоения своего, дожидаться ВРЕМЕНИ, когда все придут, большие и малые, на Вселенский Суд.

Без удивления увидел продажного Рустама и двух еще с ним душ, которые поднимались следом за мной. Лениво подумалось: «А эти-то куда?» И вместе с мыслью пришла боль. Грудь горела так, что я не смог сдержать стона и стал беспорядочно бить себя, пытаясь сбить пламя. Повернулся на живот и уперся взглядом в красномордую образину с рогами, которая смотрела на меня и корчила рожи, причем нижняя половина была скрыта под полом. «Твою дивизию! – мысленно воскликнул я. – Вот это улетел от мирской суеты! Не куда-нибудь, а прямо в преддверие к черту». – Я почувствовал, что за один миг стал фанатично верующим.

«За что, боже? – это был крик души. Такого страха от того, что теперь меня будут вечно жарить на сковородке, я не испытывал никогда. Неужели я так сильно грешил? Я стал вспоминать и каяться: – Ну жене изменил разок… – Потом одернул себя и сознался: – Ну хорошо, десять. Подворовывал немножко, но меру-то знал. Все так делали», – оправдывал я себя.

Отвратительная морда продолжала гримасничать, и я, не выдержав, произнес:

– Ну и рожа!

И с удивлением услышал в ответ:

– На себя посмотри. Лучше помоги.

И протянул мне свою лапу.

На автомате я схватил его за пальцы, и тот выскочил, как пробка из бутылки, потирая себе зад. «Ничего себе», – подумал я. И спросил:

– Ты кто?

– Демон я… – ответил красный черт.

Маг темного ковена Правн, глава Азанарского отделения, был сильно недоволен своим положением в ордене. Он хотел больше власти, больше богатства. В мечтах он видел себя могущественным магистром ордена. Но для осуществления мечты ему нужна была сила. Ибо сила – это власть, которая так манила и влекла к себе Правна. За нее он готов был продать душу, и не только невинных жертв, но и свою. За души благородных можно получить большую награду – Камень Силы. Не раз они проводили ритуал жертвоприношения и получали жарганит, который добывали только в мире демонов, но все камни уходили нынешнему магистру. А Правна душила непреодолимая зависть, он хотел увеличить силу себе. Посулами и небольшими подарками он привлек на свою сторону старших учеников. Отправил преданных людей добыть благородного аристократа для жертвоприношения и все приготовил для ритуала.

Но в этот раз ритуал проходил почему-то очень трудно. Господин из нижних миров не отзывался, а силы магов истощались, и казалось, все, что они делали, – бесполезная трата времени. Маг был на грани отчаяния. Как вдруг! Появился демон! Но не тот, которого всегда призывали, а огромный и красный.

– Наконец-то, – чуть не взвыл он от радости, продолжая повторять речитатив. – Я вызвал Повелителя повелителей, и только я, я буду ему служить. Морро, – в экстазе прошептал он в сладостном предвкушении.

Но тут подросток неожиданно застонал и стал сбивать пламя с груди.

– Этого не может быть?! – теряя сознание, тихо прошептал ведущий ритуал, и последнее, что увидел удивленный маг, – это как юноша подал руку демону, как упали без сил ученики, а потом упал и сам главный призыватель, провалившись в тяжелое забытье.

Мне было одиноко и страшно. Я посмотрел вокруг – сначала на упавших магов, потом на то место, где находился. Это был большой подвал, сложенный из огромных камней, утопающий в полутьме. Десятком оплывших свечей освещалось только место призыва. Свечи при горении издавали тонкий аромат. Перевел взгляд на демона и, пряча свой страх, спросил:

– А дальше что?

– А что дальше? – переспросил красный черт. – Дальше я тебя съем и возьму твою душу. – При этом он опять скорчил свою и так страхолюдную рожу и захохотал.

«Запугивает», – подумал я. Но я и так испытывал растерянность, чувство неуверенности и какую-то тоску о чем-то, потерянном безвозвратно.

– Ага, и с чистой совестью вернешься в ад? – с горечью в голосе спросил я. – Вот и вся твоя благодарность за помощь. – Я осуждающе покачал головой.

– Та-а-ак, – протянул демон задумчиво. – Понятно, – продолжил он. – Произошло несанкционированное внедрение. Сбой моей телепортации и твоей нейрограммы. – Он задумчиво почесал между рогами.

«Какие, однако, здоровые рога, витые, – почему-то подумал я. – Такой боднет и проколет насквозь».

Между тем демон продолжал:

– Они, – он показал на лежащих людей, – вмешались в процесс и потащили нас обоих. Вот идиоты. Теперь понятно, почему в этом секторе происходят частые сбои телепортации. А также почему им так тяжело было осуществить вызов.

Он пронзительно посмотрел на меня. И его взгляд мне очень не понравился. Я отступил на шаг.

– Ты, я так понимаю, направлен был не сюда? – то ли спросил, то ли подтвердил красномордый.

– Нет, не сюда, – совершенно искренне ответил я. «Не буду же я ему говорить, что был направлен туда, куда живым хода нет». – И самым честным взором посмотрел в глаза демона.

– Не врешь, – с удовлетворением согласился он со мной.

– Фу-у-у, отпустило. – Я почувствовал, как ушло сковывающее напряжение и страх. Также отчетливо осознал, что только что избежал огромных неприятностей, возможно, даже еще одной смерти.

Демон оглядел меня с ног до головы и озадачил следующими словами:

– Переходишь в подчинение Управления административного дознания. Задача – глубокое внедрение. Когда понадобишься, с тобой выйдут на связь. Вопросы есть?

– Никак нет, – четко, как в старой жизни, ответил я.

– Вопросов нет? – повторил за мной демон. – Это хорошо. Вот что, – сказал он, и в его руке неожиданно появился желтый шарик диаметром около трех сантиметров. – Это накопитель энеронов. Свой отдаю. Цени.

– Ценю, – подыграл я ему. Теперь я точно понимал, что меня принимают за кого-то, кем я по определению не являюсь. А разубеждать громилу с рогами было себе дороже.

– Та-а-ак. Дальше. Это эмбрион нейросети. Симбиот. Разработка Варлонов.

– Да ты что? – попытался я искренне удивиться, так как вообще не понимал, о чем он говорит.

Блин, какие нейросети? Варлоны, накопители энеронов? Единственное понимание, и то примерное, которое у меня было, – это термин «симбиот». Мы что-то изучали в школе. Но зачем он был нужен и с чем его едят, я не имел ни малейшего представления. Поэтому просто решил пошутить, когда взял в руки маленькую капсулу, похожую на наши лекарства в желатиновой оболочке.

– И с чем его едят? – спросил я, рассматривая подозрительную штучку, лежащую на моей ладони.

– Ага, шутишь уже. Это хорошо, – с одобрением посмотрел на меня рогатый. – Просто положи под язык. Капсула сама рассосется. И давай поторапливайся.

Он очень внимательно отслеживал мои действия. Мне ничего не оставалось, как сделать то, что предложил демон. Да и демон ли он, я уже сильно сомневался.

Тяжело вздохнув, засунул капсулу в рот, положив под язык. Она с легким шипением моментально растворилась. Я чувствовал, что надо как-то продолжить разговор, поэтому спросил первое, что пришло в голову:

– А чего ты такой страхолюдный? Да еще красный?

– А где ты видел красивых демонов? – Он иронично посмотрел на меня. – С инспекцией я. В нижний слой Инферно. Контрабанда из сектора пошла. Вытяжка из органов существ с энергетической магической матрицей. В том числе из органов разумных. Торговля этим набирает большие обороты… – Ненадолго задумавшись, он продолжил: – Теперь я понимаю, что тут есть переходы не только между слоями. Преступники организовали поставки в открытый мир, наладив надежные каналы. Ситуация гораздо хуже, чем мы предполагали там, у себя.

Он посмотрел на меня взглядом, в котором было столько власти и силы, что я стал по стойке «смирно», руки по швам, подбородок приподнят, потом замер в таком положении.

– Где служил, боец? – спросил он.

– Во внутренних войсках, – молодцевато отрапортовал я. И тут только понял: это провал. Я провалился, как и Плейшнер, вкусив дух свободы.

– Надо же, с материнской планеты. Не ожидал, – произнес рогатый. – Штрафник, значит, – почесав лапой (рукой это назвать было нельзя) с длинными когтями подбородок, с интересом посмотрел он на меня. – Чего только в жизни не бывает, – наконец проговорил он.

«Нет, не провал. Пронесло», – подумал я. Надо следить за своими словами и быть осторожным, очень осторожным. Тут намечаются какие-то большие разборки на высоком уровне, и меня в них втягивают. А еще меня принимают за кого-то другого, но все-таки своего. Поэтому, если я хочу выжить, мне надо поддерживать легенду, которую для меня придумал этот странный инспектор Управления АД.

«Твою дивизию! АД! Так вот в чем дело-то!» – Я был поражен своим открытием. Сам же случайно обмолвился про ад, имея в виду место, где черти творят беспредел и жарят грешников на сковородках.

– Позывной имеешь? – прервал мои размышления мой новый командир.

– Не имею права его открывать, – уверенно ответил я, продолжая думать о своем.

– Не суть. Я зарегистрирую тебя в Управлении под другим позывным. Тем более что у своих ты уже считаешься мертвым. Так как не вышел на точку привязки, – продолжил демон. Он оглядел меня и сказал: – Мелок ты и худ. Будешь Духом, – и заржал в полный голос, который разнесся по всему подвалу.

– Вот же глотка луженая. – Я почесал в ухе пальцем. – Позывной – Дух. Понял, – повторил я.

– С вами, с военными, легко работать. Не то что с умниками, которые считают себя, видите ли, учеными. У тех сплошные вопросы: как быть в этой ситуации, а что делать, если будет такой результат? Тьфу! – сплюнул он. – Шагу не ступят самостоятельно.

А я стоял, слушал и думал: «Блин, он говорит, как наш комдив». Счастье слушать нашего командира я имел очень часто. А также часто это сопровождалось разносами. Да почему часто? Я вру сам себе. Это происходило всегда. Его слова: «Майор, мне не надо твоих объяснений, как сделать лучше. Мне надо, чтобы ты мучился», – и поныне звучат в моей душе.

– Вон, видишь, взводный лыбится. Почему?

– Не могу знать, товарищ генерал-майор. Наверное, рад вас видеть, – рапортую я.

– Хрена с два он рад меня видеть, комбат. Он так идиотски лыбится, потому что ни черта не делает. Живет легко. Но мы это упущение сейчас исправим. – И как гаркнет: – Батальон, в ружье! – А потом продолжил: – Вот поэтому мне нравится служить, майор. Дал приказ – и никаких вопросов, не то что у гражданских. – А потом уже мне: – Не стой столбом, комбат, командуй.

… – Не стой столбом, время дорого, – услышал я у себя над ухом, выныривая из воспоминаний. – Я отдал тебе свой накопитель. Но мне нужна энергия для переноса из круга. Я сам не выйду. Это можешь сделать ты. Поэтому бери этих идиотов, – показал он крючковатым пальцем с черным когтем на лежащих людей в мантиях, – и заноси в круг. Хотя мне достаточно только головы.

Я молча и без проблем вышел за пределы круга, подхватил ближайшего демонопоклонника (им оказался призыватель) и с легкостью его поднял. Удобнее перехватив тело под мышки, закинул его в круг. Потом так же поступил с остальными, обходя по кругу место призыва.

Демон, он же инспектор, он же мой руководитель, он же дознаватель странной конторы под названием АД, а я стану звать ее просто адом, приложил свою лапищу поочередно к головам горе-призывателей и исчез без всяких видимых эффектов. Только на полу осталось лежать пять сморщенных тел, похожих на запеченные груши, какие делала моя бабуля.

Закрытый сектор. Один из нейтральных миров.

Город Брисвиль

Полевой агент Управления административного дознания Алеш Прокс с грустью посмотрел на молодого паренька и подумал: «Дружище Алеш, тебе несказанно повезло – ты выжил и сумел завербовать местного жителя».

С помощью бойца, случайно попавшего в сети призыва, он решал сразу несколько задач. Первая – он нашел «подопытного» для испытания симбиота нейросети Варлонов. Это существо он носил с опаской. Испробовать его на себе он так и не решился. Кто его знает, что из этого выйдет. Пусть лучше испытывает этот малец – если он погибнет, то для выполнения задания это некритично. Вторая задача, которую он решал, – начало формирования агентурной сети на Сивилле. Здесь со временем появится база для дальнейшего проникновения в сектор. В том, что здесь необходимо постоянное присутствие сотрудников УАД для контроля над выполнением условий карантина, он уже не сомневался. Также он не сомневался в том, что здесь Управлению предстоит жесткое противостояние с торговцами органами разумных. Поэтому такой агент, как этот молодой дворянин, со временем может стать существенной поддержкой. Если сумеет выжить, конечно. Потом он прошептал:

– Прости, боец, я сделал все, что мог. Надеюсь, то, что я дал тебе, поможет выжить, – следом быстро создал портал к только ему известной точке привязки и просто исчез из этого подвала.

Человечество уже давно научилось перемещаться по Вселенной с помощью телепортации. Это случилось, когда было доказано триединое существование человеческой ипостаси, две из которых – телесная оболочка и духовная составляющая. При их соединении появляется живая душа. Потом научились отделять сознание от тела и увидели, что оно – сознание – может существовать и перемещаться в «прослоечной» среде мироздания, так называемом своеобразном междумирье, которое соединяет физические миры. Попав в междумирье из одной точки, можно выйти на каком угодно большом расстоянии в другой точке, если известны ее координаты и осуществлена привязка к ней. Сначала пересылали оцифрованную матрицу сознания – нейрограмму. Потом научились перемещать физические тела. Но такой перенос сопряжен с риском потеряться в пустоте и погибнуть, если на него происходит воздействие дополнительных неучтенных факторов. Как это и случилось только что с Проксом. Поэтому пользовались таким способом перемещения осторожно, предпочитая старые, проверенные способы путешествия на космических кораблях.

Алеш Прокс с позывным Демон считался одним из самых опытных агентов Управления, на его счету было больше двадцати успешно проведенных операций. Но никогда раньше он не попадал в такую сложную оперативную обстановку. В Управлении, что называется, «текло» вовсю. Кто-то из своих сотрудников сливал информацию на сторону. Прямым подтверждением тому был провал четырех агентов, отправленных до него.

Он хорошо отдавал себе отчет в том, что в месте, которое определено планом операции в нижнем мире, его ждут. Поэтому Прокс уходил к точке привязки, которую выбрал сам. Ее координаты он просто скопировал на нейросеть, изучая закрытый сектор. Его путь лежал в нейтральный мир – там он мог оценить обстановку, немного обжиться и наработать легенду для дальнейшего продвижения вглубь. Это не решало проблемы личной безопасности, но затрудняло противнику, который обладал в секторе большими возможностями, вычисление и поиск агентов АД.

Выйдя из прыжка, Демон очутился на круглой портальной площадке. Теперь он выглядел как человек, в простой кожаной одежде и с двумя мечами за спиной. Телепортация прошла штатно, на это потребовалось 110 энеронов.

Каждому агенту УАД, задействованному для работы в закрытом секторе, внедряли энергетический имплантат, примерно такой, какой он отдал Духу.

– Освободите портал и зарегистрируйтесь, – сказала девушка, сидящая за стойкой напротив него. Прокс сошел с площадки и подошел к ней. – Как вас зовут, рен?^[12] И откуда вы прибыли? – спросила девушка.

– Рен Грапп. Наемник. Прибыл с Сивиллы, – ответил прибывший хуман.

– Первый раз у нас?

– Совершенно верно. – Грапп улыбнулся.

– Рекомендую приобрести путеводитель по городу. Он стоит недорого, но существенно сократит время на поиски всего, что вам может понадобиться, – ответила девушка на улыбку прибывшего хумана.

– Сколько стоит путеводитель, рена? – поинтересовался наемник.

– Пятьдесят дил^[13], рен.

Алеш Прокс, который теперь стал реном Граппом, заплатил за путеводитель и попрощался с девушкой-регистратором.

Получилось даже лучше, чем он задумывал с самого начала. Неожиданная остановка на Сивилле помогла ему еще больше запутать следы и затеряться среди множества других наемников.

Город Брисвиль, куда он только что прибыл, Грапп знал и без путеводителя (изучил по имеющимся в управлении материалам). Но никогда не помешает дополнительная информация.

Улицы города встретили Алеша гулкой суетой и прохожими, которые мало походили друг на друга. Здесь были представители многих народов, населяющих верхние, срединные и нижние миры. Это был торговый перекресток закрытого сектора. И только здесь жители верхних и нижних слоев могли мирно сосуществовать или просто выжить. Для рас верхних миров – людей, которых здесь называли «хуманы»; дворфов, крепких низкорослых обитателей гор; орков, жителей степей, и эльфаров, обитающих в своих магических лесах, – нижние слои были смертельно опасны. Опасны и малопригодны для жизни, так как их магоструктура разрушалась под воздействием напора первозданного неупорядоченного хаоса энергий.

В то же время для демонов, населяющих нижние слои – слои Инферно, – это была естественная среда обитания.

Путь полевого агента лежал в трактир «Большой кулак», который находился в небольшом предместье Брисвиля. Большой и просторный, он привлекал не слишком притязательных клиентов доступными ценами.

День уже клонился к закату. Лавки закрывались. Прохожие, закончив свои дела, спешили по домам. А Граппу еще надо было устроиться на ночлег.

В «Большом кулаке» было людно, хотя это определение мало подходит, чтобы описать тех, кто там находился. Он прошел мимо спорящих о чем-то широченного дворфа и демона, который отличался от хумана только небольшими рожками, и подошел к стойке.

– Свободные комнаты есть? – спросил Алеш.

– Есть кровать в двухместном номере, за серебряк в круг^[14]. Устроит? – ответил хозяин трактира, такой же демон, мимо которого только что прошел Грапп.

– Вполне. Кто сосед?

– Хуман, как и ты, – пожал плечами демон. – На сколько дней остановишься?

– Не знаю пока, я тут первый раз. Но, полагаю, седмицу пробуду.

– Деньги вперед за круг. Вот ключи. Второй этаж, комната одиннадцать. Уборная во дворе, – кратко проинструктировал хозяин.

– Благодарю. – Алеш взял ключи, осмотрелся и решил разместиться за одним из незанятых столов.

– Будете что заказывать? – Перед ним нарисовался молодой парень в длинном переднике.

– Что-нибудь поесть. Чтобы мяса было побольше.

– Тушеные свиные ребра, зелень и хлеб, – быстро предложил подавальщик.

– Давай, – согласился Грапп.

Осматривая зал равнодушным взглядом, агент Демон через нейросеть вышел на спутник, набрал код доступа и отправил шифровку.

Он приступил к работе.

Открытый космос. Закрытый сектор.

Автоматическая станция контроля

Станция контроля пограничных сил ВКС X-12 Объединенных Миров дрейфовала уже 235 лет. Ее установили, как только обнаружили сектор с аномалией. Аномально было то, что в секторе действовали одновременно обычные физические законы и законы, которые, казалось бы, в корне противоречили этим самым физическим законам, как потом обозвали их умники из исследовательского управления ВКС, законы Магического Мира. Нигде больше в известных вселенных законы Магического Мира не проявлялись. Нашли этот сектор совершенно случайно. Картографическое судно, исследуя этот отдаленный уголок космоса, обнаружило множественные гравитационные воронки, неожиданно возникающие и исчезающие в космическом пространстве. Отправив в одну из них исследовательский зонд, ученые обнаружили изолированную систему, состоящую из нескольких планет, вращающихся вокруг звезды, которая излучала волны энергии прежде неизученного спектра. Система была обитаемой, и первоначально уровень развития цивилизации отнесли к третьей категории, что соответствовало позднему феодализму. Любители легкой наживы попытались силой проникнуть на планеты, но вот тут они столкнулись с тем, что потом назвали магией. Вторжение было отбито с большими потерями с обеих сторон. Поэтому информацию о системе засекретили, сектор закрыли, ввели режим карантина и окружили автоматическими станциями, которые обнаруживали нарушителей и уничтожали их решительно и быстро, будь то космический корабль или перенос сознания.

Искин^[15] станции никогда не спал и не чувствовал усталости, бодрствуя на своем боевом посту, сверяя свои действия с имеющимися у него в памяти протоколами, которых было несколько миллионов на все случаи жизни.

Вот и сейчас искин станции, получив сигнал о несанкционированном проникновении в сектор, определил: произошел перенос нейрограммы, или сознания, место переноса – планета Сивилла-5. Объект переноса – человек, сознание которого находилось не в самом физическом, а в его астральном теле.

Перенос осуществился штатно, с небольшими помехами и повышенным расходом энергии в 1200 энеронов. Обнаружены два противоречащих друг другу протокола.

Один – уничтожить внедренное сознание, но анализ изучения объекта показывал, что тело носителя погибнет, если уничтожить того, кто внедрился, так как собственное сознание объекта отсутствовало.

Второй протокол – оказание помощи для выживания объекта внедрения.

Для решения возникшего противоречия искину требовалась дополнительная информация, которую он стал разыскивать по имеющимся протоколам, а также по логам событий, надеясь найти подобный прецедент. Конечно, если бы вместо искина находился человек, он просто скинул бы эту проблему своему начальству, а оно – своему, и так далее, пока тот, кто принимает решения, принял бы нужное и спустил его до исполнителя.

Но искин был автономен и должен был принять решение самостоятельно, а потом его исполнить.

И вот тут искусственный интеллект завис. Подобная ситуация нигде не описывалась, и он не мог принять решения. Прошло полчаса, ситуация не менялась, поэтому включилась в действие система защиты искина, которая в этом случае должна была сбросить настройки, удалить временные файлы и запустить искусственный интеллект заново, что система защиты и сделала. В течение пяти минут проблема была решена. Но из его оперативной памяти был удален лог незаконного проникновения. А вот лог помощи человеку сохранился, как имеющий высший приоритет, внедренный во все искины человеческих миров.

Теперь искусственный интеллект четко знал, что надо делать. Охладитель весело урчал, помогая разгону, а сам процесс пошел по заданным параметрам.

Первое, что он сделал, – это просканировал объект внедрения, и у объекта оказалась слабо развитая энергетическая структура, которая встречалась только в существах этого магического мира. У человека была нестандартная нейросеть, но готовая принимать запакованные программы. Поэтому искин стал инсталлировать пакеты программ, которые, по твердому убеждению этого устаревшего искусственного разума, нужны человеку, как вода и воздух.

Закончив с программами, искин второе сознание, находящееся отдельно от тела, которое он ошибочно принял за нейрограмму, оцифровал и тоже инсталлировал как программу. После чего затухающее сознание перевел на энергетический уровень и подпитал им человека, пропустив сто энеронов по энергетическим каналам человеческого тела.

Проверив еще раз объект, решил, что дело он свое сделал славно – помог выжить человеку. После чего создал лог события о помощи «аборигену» и отключился от инфополя планеты.

Если бы станцию могли проверить, сильно удивились бы тому, что искин принял такое решение. Но проверка шла только в тестовом режиме, удаленно и на работоспособность системы станции – а она работала безотказно – никак не влияла.

Да только искин создал прецедент, который он мог использовать в обход всех ограничений, наложенных на систему. И кроме того, у него была цифровая матрица объекта внедрения.

Глава 2

Закрытый сектор. Планета Сивилла-5.

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Неизвестное поместье

Лжедемон исчез и не обещал вернуться. Перед уходом принял на работу, обозвал Духом, дал задачу внедриться и не определил размера моей зарплаты. Зато дал шарик и таблетку, которую при нем заставил съесть. На полу остались лежать пять сморчков в черных мантиях темных повелителей и я, одиноко стоящий среди них. Стоп. А кто я… теперь? Внимательно посмотрел на ноги, обутые в удобные, даже щегольские коричневые сапоги, а раньше был в кедах, в которых всегда ходил на операции. Это я хорошо помню. Дальше – голый живот, худой, но с хорошим прессом.

Постучал по квадратикам живота ребром ладони. А был небольшой животик, мягкий и любящий пивко. Посмотрел на руки – жилистые и, видимо, крепкие. Ладони в мозолях, как у землекопа. Значит, я работаю землекопом теперь? И по совместительству тайным агентом АД, вернее, ада? А оно мне надо? – срифмовал я и отключился.

Когда пришел в себя, я увидел, что лежу на полу, обнимая запеченную грушу в мантии темного властелина.

– Фу, какая мерзость эта ваша запеченная груша, – вслух сказал я и отодвинулся от мертвеца.

– Нейросеть исследователя-разведчика установлена и распаковывает пакет программ, – услышал я нежный женский голос в своей голове, причем так, как будто я слышал ушами. – Оператору доступны следующие базы: универсальная база выживания; универсальная база медицины; универсальная база магических энергетических структур; база универсального боя.

Я ошеломленно сидел на полу, локтем опершись на мумию, и чесал затылок. Совсем не к месту подумал: «Как волосы отрасли. Я-то всегда стригусь коротко».

– Простите, д-д-девушка, а вы вообще кто? – запинаясь, спросил я.

– Экспериментальная бионейросеть, выращенная и приспособленная для работы в среде с применением магических энергий, – нежно пропели мне в ушки.

– Шиза, значит, – ошеломленно проговорил я.

– Название принято. Благодарю. Обещаю всемерную помощь и поддержку, – продолжал тот же голосок.

Я огляделся вокруг и спросил:

– Вы где? Что-то вас не видно. Хотя тут темновато. Не бойтесь, я вас не обижу. И простите меня, я не хотел вас обидеть, назвав Шизой.

– Я встраиваюсь внутри вашего организма, создаю сеть для опосредованного влияния на объект внедрения с целью увеличения и усиления возможностей носителя, – продолжал тот же приятный голосок.

Потерев лицо ладонями и пребывая в полном недоумении, переходящем в прострацию, я произнес:

– Убили, умереть не дали, на суд не попал, зато наградили дуркой. Чего еще ждать?

– Нет доступной информации, – произнес тот же голос.

И опять я провалился в темноту.

Пробуждение пришло так же, как и в прошлый раз: я обнимал мертвеца, как родного брата. А он, сморщенный и отрешенный от мирских проблем, взирал на потолок старого подвала.

– Вам доступ в память прежнего носителя установить? Ответьте «да» или «нет», – спрашивали меня.

– И кто он? – задал я вопрос, но больше для того, чтобы что-то спросить. Так как в голове не осталось ни одной мысли.

– Ирридар тан Аббаи. Третий сын барона Карвата тан Аббаи, – получил я быстрый ответ.

– А я кто? – не задумываясь, спросил я.

– Ирридар тан Аббаи. Третий сын барона Карвата тан Аббаи.

– Ну вот, нас уже трое. Два каких-то тана, девушка с ангельским голоском – и это все я. И сбежавший красный демон, который, скорее всего, коммунист. Как и я тоже.

Почему я так решил? Потому что он красный.

Тут я увидел картинку перед взором с вопросом «да/нет» и, как обычный русский мужик, не задумывающийся о последствиях своих решений, сказал:

– Да что там думать, это же мы, Аббаи, я согласен на «да», – и провалился в темноту.

Пробудившись как обычно, я посмотрел на мага, лицо которого сморщилось, как будто он хватанул стакан спирта, и участливо сказал:

– Что-то ты плохо выглядишь, брат властелин. Не пей больше, – и, встав на четвереньки, пополз от него к скамье, на которой лежала какая-то одежда. По дороге поинтересовался: – Какие новости, Шиза?

Но лучше бы не спрашивал.

– Память прежнего носителя установлена на подсознание, благодаря энергетической подпитке симбиот распространился на позвоночный столб.

Я так и замер на четвереньках, с ужасом внимая новостям.

– Энергетический каркас объекта изменен и адаптирован для работы с магическими энергиями, – продолжала радостно просвещать меня Шиза.

– Это что? Во мне теперь чужой и он меня сожрет? – Я был близок к параличу.

– Не надо беспокоиться, тан, чем больше симбиот, тем больше он вам принесет пользы и сделает вас сильнее.

Несмотря на уговоры моего раздвоенного сознания, говорившего со мной женским голосом, я испытывал сильнейшие сомнения.

– А чем этот трутень питается? – с подозрением спросил я, заметив, что все еще стою на четвереньках. Поэтому встал и подошел к скамье, на которую и сел.

– Энеронами. Мои потребности очень малы. Ваше тело пропускает магоизлучение, и часть попадает ко мне. К тому же я не трутень, а очень полезный симбиот, – даже как-то с обидой в голосе сказала Шиза.

– Давай на «ты», – предложил я. – Мы вроде как уже семья… одна.

– Хорошо, хозяин, – согласилась моя нейросеть.

– Хозяин так хозяин, – покладисто согласился я.

Сегодня я сама доброта. А что? Вы когда-нибудь разговаривали сами с собой вслух и при этом часть вашего сознания отвечала вам женским голосом? Так вот я продолжал считать себя душевно здоровым, ухватившись, как за якорь, за одно мудрое изречение: «В жизни многое что есть, чего неизвестно мудрецам».

– Какие планы на будущее? – просто поинтересовался я.

– План первоочередных дел составлен и выведен на подсознание. Все готово к исполнению, – проворковала Шиза. – Я временно буду недоступна для прямого общения.

Вот теперь отключилась уже она. А я знал, что мне надо делать вот прямо сейчас. Мой внутренний секретарь расписал мне задачи и снабдил знаниями, прежде мне неизвестными и неизучаемыми.

Шиза ушла в скрытый режим, а у меня перед внутренним взором появился интерфейс, которым я мог управлять, используя только свое желание. Я точно знал, что это называлось интерфейс.Интерфейс – первый раз я услышал это слово на занятиях по автоматизированным системам управления на курсах повышения для офицерского состава в 1979 году. Мы дыроколом пробивали перфокарты для введения двоичного кода. Если мне память не изменяет, изучали и два языка программирования – Бейсик и Фортран. Но применить знания в войсках не довелось. АСУ там просто еще не было.

Так вот. Я мог убрать его, мог вывести опять, сделать прозрачным или, наоборот, непрозрачным. Я мог залезть в его свойства и настроить те функции, которые мне были нужны. Достаточно было только этого пожелать. Культурного шока я не испытал. Просто принял как данность. Одной странностью больше, одной меньше – для меня, пережившего смерть и воскрешение, большой роли не играло. Меня занимало совсем другое.

Мне нужно было одеться. На скамье лежала моя тонкая бязевая рубаха кремового цвета. Коричневый кожаный колет и плотная короткая куртка с нашитыми металлическими бляшками. А также широкий кожаный пояс, к нему был пристегнут узкий, но довольно длинный меч и кинжал.

Одевшись, я опоясался и вытащил клинок. Он был длиной около метра, легкий, удобно сидел в руке, отлично сбалансирован. Но, что удивительно, я знал, как с ним обращаться. Это был меч, сделанный специально для Ирридара. Посмотрел на свои мозоли и понял: да, этот парень долго тренировался.

С удовольствием подумал: теперь это мое оружие. Быстро, одним движением вернул его в ножны.

«Так, теперь настройка интерфейса. Что мы тут имеем?» – залез я в его свойства. Появившиеся новые способности меня немного напрягали, но исследовательский зуд взял верх.

Сканер – возможность видеть скрытые места, магические структуры, опасные объекты, в том числе агрессивно настроенных существ, включая разумных. «И что же надо, чтобы он заработал? Ага, вижу – пять энеронов в риду. Радиус – пятьдесят лаг при непрерывной работе. Риды, лаги – что это?»

Лага – два шага, чуть больше метра, рида – наша минута, 60 рисок, то есть секунд. Понимаю, включается память Ирридара.

Для того чтобы во мне полностью адаптировалась память мальчика, наверное, нужно время. Как подсказывает та же память, меня могут принять за одержимого, а их здесь ловят маги из ордена Искореняющих и сжигают на костре. Гореть не хочется. Нет, очистительный огонь – это не мой вариант. Вернемся к сканеру: какие запасы энеронов имею я? Мой внутренний резерв – три единицы. Упс, а я попал, не хватает. Задумываюсь. Какие у меня еще варианты?

Знаю: накопитель. Его надо взять в руку, сжать ладонь и пожелать, чтобы он имплантировался. Он так и называется – энергетический имплантат второго уровня, по внутренней градации – два. Надо же, как просто! Как в сказке: «По щучьему веленью, по моему хотенью». Ответы приходят, как только задаю мысленно вопрос: «А где он у меня, кстати?»

Я начал обшаривать одежду. Интересно! Карманов нет. А, вот он, за голенищем сапога.

Достаю шарик, зажимаю его в руке и желаю провести имплантацию. Неожиданно интерфейс выдает запрос – выбрать способы имплантации: первый – медкапсула; другой – полевой режим.

Медкапсулы нет. Неосторожно даю команду:

– Полевой режим.

Опять двадцать пять! Ноги подкашиваются. Я бьюсь лбом о скамейку. По всему телу разливается огонь, ощущения такие, что кажется, будто сгораю изнутри. Все время нахожусь в сознании. Больно, очень больно. Я просто сгусток огня. Я плачу, пошевелиться не могу, слезы и сопли текут по лицу. «Сволочи, сволочи!» – плачу я. Только этим и могу выразить свое возмущение создателям шара.

Облегчение пришло постепенно – наконец я смог пошевелиться и, вытирая лицо тыльной стороной ладони, подняться. «Сволочи. Садюги. Ну кто так делает? Где инструкции? Почему не дали? А предупредить! Трудно, что ли, было?» – с трудом шепчу я, вытирая сопли и слезы.

– Ну, Шиза, вернешься – голодом уморю, – зло вынашиваю я план мести.

Теперь я понимаю, что не все так просто с этими имплантатами, пакетами программ и симбиотами. Всегда же знал: за все надо платить. Прожил почти сорок лет. Опыт есть, но вот расслабился и получил.

Осторожно вглядываюсь в мигающее сообщение на интерфейсе.

Загрузить информацию в подсознание или на нейросеть?

Задаюсь мысленно вопросом: какие последствия этих действий?

И уже знаю ответ: болевых ощущений и отключения сознания не будет.

Так, хватит экспериментировать, решил я. Срочно автоматически настроить интерфейс, алгоритм для меня определен оптимальный. Это сделала Шиза, учитывая мои особенности. Все, хватит самодеятельности. Был бы чуточку внимательней – увидел бы это сразу. Теперь все, что мне надо, – это использовать данные мне новые возможности. Какие, однако, странные мысли приходят мне в голову. Я просто не успеваю переваривать обрушившийся на меня поток информации.

Внутри моего тела развернулась микронная энергетическая сетка, это она прожигала каналы для закрепления во мне. Общий объем накопления энергии – 1235 энеронов, из них мои запасы 35 единиц, остальное – имплантат, при этом 1200 единиц скрыты от постороннего взгляда.

Надо же, мой резерв вырос на 32 единицы. Также понимаю, что предельно мой организм может принять еще 1200 единиц. Это та граница, после которой я просто сгорю как спичка и превращусь в прах.

Надеваю фетровую шляпу с широкими полями. Справа прикреплена к тулье брошь, уже теперь с моим родовым знаком – головой нехейского барса – из серебра. Вижу магическую структуру внутри, определяющуюся как слабый щит первого уровня, но самовосполняющий энергию, что очень ценно здесь.

Стоп! А откуда я знаю про магические структуры? Я встал в раздумье. Скоро приходит понимание: проявляется память прежнего хозяина.

Итак, теперь я не Виктор Владимирович Глухов.

Теперь я – Ирридар тан Аббаи. Какие странные имена у этих людей! Но радует то, что все-таки сын барона, а не крепостного крестьянина. Я опять присел на лавочку. Мои мысли занимали сплошные вопросы. Что это за мир? Как это – быть бароном? Где взять средства для дальнейшего существования? Что делать? И кто виноват? В общем, вполне стандартный набор вопросов, которыми озадачивается русский человек со времен Чернышевского. Неожиданно ко мне полилась тонкой струйкой нужная информация. Я аристократ, нехеец, а все нехейцы крутые перцы. Виноваты эти сморчки, лежащие у моих ног. Средства можно взять у них же. Что делать? Ограбить. И вживаться в новый мир. Задумавшись над этичностью грабежа, я решил опереться на Маркса. Сей ученый муж доказал, что первоначальное накопление капитала всегда происходит путем грабежа. Я повеселел.

Потом решительно встал и пошел грабить. Сомнений и мук совести не испытывал: ведь сам создатель манифеста всех коммунистов объяснил, что это объективный исторический процесс. В общем, грабить награбленное – это хорошо.

Обшарил лежащие тела – что за дела? Я был обескуражен. Ни у кого нет карманов. Зато у всех маленькие аккуратные сумочки, перекинутые через плечо. Дикари какие-то, я был немного возмущен. Где руки-то держать? Вот сунул их в карманы – и ты уже испытываешь комфорт… Не к месту вспомнил, как начальник училища заставил зашить мне карманы, увидев, как я «вышиваю» по плацу руки в брюки.

На главном маге – сумка побольше. По плетению вижу – магическая вещь. Сам себе удивляюсь: я это знаю?! Надо же, я, по-видимому, стал магом.

Сумочку берем – настроение быстро поднимается. А как же? Халява! Сшита из отлично выделанной тонкой кожи. Ремень сумки можно подгонять. Имеет свой секрет: для владельца существует привязка (опять удивляюсь – и это знаю!). Пока хозяин жив, туда никто залезть не может. А с привязкой появляется небольшой пространственный карман. Чем больше грузишь, тем больше потребляет энеронов. Вижу, привязочка прошла автоматически. Жрет немного – один энерон в сутки. Посмотрим, что там имеем.

В простом отделении склянки с укрепляющим зельем и зельем подавления воли. Видимо, таким опоили Ирридара. Кошель с серебром – уже подсчитано – сорок серебряных коронок. В пространственном кармане 1200 золотых илиров Лигирийской империи и 3000 золотых коронок Вангора. Ни фига себе! Он что, «общак» таскал? Еще кошель с крупными алмазами. Это Шиза, потирая загребущие ручки, мгновенно пересчитала и выложила мне результат. Жаль, что такой «шпоры», как Шиза, не было у меня на выпускных в школе. Алмазы не только ценные камни, это еще накопители энеронов. Задумываться над потоком информации некогда. На меня напал азарт. Столько золота я никогда не видел в своей жизни. Вспотевшие от вожделения руки вытираю о куртку.

На самом человеке пара колец, пояс с плетением и амулет на золотой цепи. Все это прячу в захоронку сумки. Обхожу остальных. У них все скромнее, только по колечку. Все их сумки пусты.

Сканер выдает сигнал: в темноте подвала что-то есть. Я направился вглубь и уперся в каменную стену. Сканер ощупывает странное место, маркером отмечается одна точка на стене.

– Создай «светлячок», – слышу внутри себя подсказку Шизы.

Уже без особого удивления понимаю: надо выделить часть энергии и представить маленький огонек. Я представил маленький светящийся шарик, и над моей головой засиял свет, как от слабой лампочки. Подняв голову, увидел свой первый созданный светлячок. Из своей ауры вытянул тонкую энергетическую нитку и присоединил к светляку. Увеличивая и уменьшая подачу энергии, я делал его ярче или более тусклым.

– Ты успешно справился с первым заданием, – похвалила меня Шиза. – Помни, все мои знания и знания Ирридара у тебя есть. Чтобы ими пользоваться, надо просто подумать – и они всплывут из глубин памяти на верхний слой сознания.

– А сколько этих слоев? – спросил я.

– Пока два, – получил я еле слышный ответ. Шиза опять уходила в фоновый режим.

Передо мной была стена и немного выступающий камень, помеченный зеленым маркером. Я смотрел на этот камень и думал: надо мне его трогать или нет? Это была задача из задач! Внутри меня шла борьба страха и любопытства, а посоветоваться было не с кем. Я топтался на месте и шмыгал носом. «Ну что я теряю, нажму камушек – и все, не убьют же меня за это? Да и некому». – Я оглянулся на ограбленных сморчков.

Уходить и не осмотреть все, что было можно, мне очень не хотелось, и я нажал на камень. Но тот, к моему удивлению, не двинулся с места. Даже не задумываясь, одним желанием, я перелил часть энергии в руку и вновь надавил. На этот раз камень легко вошел в стену. Не успел я обрадоваться удачному опыту, как плита, на которой я стоял, рухнула вниз, а вместе с ней и я. Дальше все произошло просто мгновенно. Мое тело извернулось, и руки ухватились за край пола. Я подтянулся и вылез. Только после этого испугался. Твою дивизию!!!

Заглянул в дыру и отправил вниз светлячок – проделал все это автоматически, просто пожелав. Внизу были разбросаны кости таких же любопытных, как и я, но менее удачливых дурней. Это был колодец глубиной метров пять, без окон и дверей. Путь только в один конец!

Раздался скрежет, и плита стала подниматься наверх. А часть стены – уходить вниз, открывая проход. Еще не отойдя от страха, я стал рассматривать работу блоков противовесов. Работали они без магии, чистая механика. Наконец медленно и со скрипом плита встала на место, а в открывшемся проеме в рост человека были видны каменные ступени, ведущие вниз.

– Вот что делать? – Опять распутье.

– Прямо пойдешь – вниз упадешь, в проем пойдешь, – невесту найдешь, – подсказала Шиза.

– Ты уже здесь? Помощница… – недовольно сказал я. – Мне совет нужен. Идти в проем или не идти?

– А ты послушаешь моего совета? – В ее тоне слышался живой интерес.

Я надолго задумался. Что ответить? Если она подскажет «уходи», я только разозлюсь.

– Хочу пройти вниз, поможешь? – спросил я.

– Постараюсь. – Вот и весь ее ответ.

Чтобы стена не пошла обратно и не закрыла мне путь назад, я в щель вставил свой меч и заклинил его. Глубоко вздохнув пару раз, перепрыгнул плиту-ловушку и оказался на площадке. Ступени вели вниз по кругу, сканер разыскивал ловушки, а я с остановками, осторожно спускался вниз. Светлячок, весело кружась у меня над головой, освещал мой путь. Ступени закончились еще одним подземельем. Я увеличил свечение огонька и рассмотрел в центре крест, на котором был распят человек. Как давно он тут висел, понять было трудно. Плоть на теле присутствовала, хотя сам распятый был неимоверно худ. Его голова безвольно была опущена на грудь. И был он абсолютно гол.

«Жестоко парня казнили», подумал я и стал медленно подходить к нему.

Неожиданно распятый поднял голову и уставился на меня пустыми глазницами. Я резко остановился, как будто напоролся на стену, и вытаращил глаза.

Из-за спины распятого вылетел сгусток тумана, направился ко мне и, недолетая, стал нарезать круги. Это было то ли привидение, то ли дух бесплотный.

– Зачем ты сюда пришел, смертный? – прозвучало в моей голове.

– А че такого? – задал я встречный вопрос. Я всегда, когда попадал в непонятную ситуацию, начинал наглеть. Лучшая защита – это нападение. – Ты-то чего разлетался? Все не успокоишься? – продолжал я.

– Наглец! – прозвучало у меня в голове.

И в этот же момент меня огрело молнией. Разряд ударил в купол «щита», его, оказывается, успела поставить Шиза, и отклонился в духа. В голове у меня раздался визг и ругань. Дух ругался так, как не ругался мой старшина Приходько, когда у него не хватало портянок после стирки в городской прачечной.

– Ты, туманный сумрак, прекращай молниями кидаться, а то прокляну, – возмутился я.

– А что ты можешь, червь? – Дух подлетел ко мне почти вплотную и стал смотреть в мои глаза. Неожиданно я почувствовал, как мысли стали путаться.

– Да чтоб ты сдох, громовержец хренов! – разозлился я и протянул к нему руки, из которых выпустил энергетические нити, и стал вытягивать из духа энергию.

Шиза от удовольствия заурчала. А привидение завопило, попыталось вырваться, но только дергалось и истаивало, как Бастинда, облитая водой. Голос его становился все тише и замолк вместе с его исчезновением.

– Произошла энергетическая подпитка, энергетический резерв увеличен на сто девять энеронов. Я расту, – сообщила мне Шиза свою статистику.

– Шиза, а кого мы сожрали? – Я был немного напуган. – Вдруг отравимся?

– Не знаю, духа какого-то, – невозмутимо ответил симбиот и добавил: – Не отравимся, вкусно.

– Надо же, ты проклял стража – и он ушел за грань! Я чувствую тебя, ты – маг, но маг слабый.

Я оглянулся. Со мной разговаривал слепой:

– Ты отступник, верно? Чернокнижник.

– Не угадал, я тут случайно мимо проходил, – ответил я.

– Тогда сделай доброе дело, случайный прохожий, сними меня с креста и убей.

– Кто ты, мученик? – Я подошел поближе.

– Раньше я был магистром ордена Искореняющих, звали меня Вальгум Рострум. А теперь я просто передатчик энергии для магов темного ковена. Сделай доброе дело, и я тебе расскажу, где спрятан сундук, – богатство там небольшое, но тебе хватит.

– Оборви его мучения, – сказала Шиза. – Крест стоит на источнике силы. Магистр пропускает его через себя, а другие маги берут от него столько, сколько им надо, не боясь сгореть от переизбытка.

Мне было жалко мужика. Висеть на кресте прибитым костяшками, без надежды освободиться или умереть – ужасная участь. Я снял его с креста, разрывая плоть рук и ног, так как костяные гвозди вросли в тело, положил на пол. – Как тебя угораздило так попасть, магистр? – спросил я, доставая кинжал.

– Просто. Обыкновенное предательство тех, кого я приблизил и кому доверял. Закончи то, что начал. Сундук наверху, в последней большой комнате, под кроватью, отодвинь половицы – и найдешь его.

Я немного подумал и вонзил кинжал магистру в сердце. Хоть и с трудом, но выполнил его последнюю волю.

– Покойся с миром, – сняв шляпу, дал я ему последнее напутствие в загробный мир.

Настроение у меня было мрачным, я вышел, достал меч и перепрыгнул плиту-ловушку. Нажал на камень, и стена встала на место.

– Все, – еще раз оглядел подвал, – тут больше ничего нет.

Надо уходить, сканер показывает – что-то есть наверху и две красные точки вне дома. Это люди. Скорее всего, охрана. Они представляют опасность, но не сейчас. Осторожно приоткрыл толстенную дверь подвала – скрип душераздирающий, наверное, специально так сделано, чтобы услышать, если кто-то войдет незваным. Достал меч и, не задумываясь, перелил небольшую часть энергии в руку. При ударе мечом произойдет энергетический выброс, который поможет клинку преодолеть щит или броню, – хороший довесок, полезный. В голове полная каша. Мои мысли и память сына барона стучались лбами друг с другом.

Длинный коридор впереди пуст. Быстрым скользящим шагом я продвигался дальше. Каменную лестницу, ведущую наверх, преодолел за мгновения. «Вот это скорость», – удивился я.

Сам собран, словно сжатая пружина, и это качество не мое – Ирридара. Мне казалось, что я – живая боевая машина, готовая защищаться и атаковать.

Впереди деревянная лестница наверх. На втором этаже пять комнат. Одна закрыта магическим плетением.

Внимательно осмотрел пролет лестницы: одна ступенька помечена красным маркером, но магии нет. Наверное, опять механическая ловушка. Осторожно переступил через нее и стал подниматься на этаж.

Увидел только четыре двери. А сканер показывал пять. Что за хрень? Осторожно приблизился к месту, где должна быть невидимая дверь. Задумался – что предпринять? Мысли как-то сами собой приходили в порядок. Чувства обострены.

От скрытой двери веяло опасностью. Это я воспринимал на уровне чувств. Отошел в сторону. Дал мысленную команду провести глубокое сканирование. Через пару мгновений уже знал: на дверь наложено два плетения – пассивное «скрыт» и атакующее «тление» (работала память Ирридара). Сейчас я мог совершать только самые примитивные действия с магическими энергиями. То есть просто выжигать сырой энергией узлы, скрепляющие чары, или вытянуть энергию из плетения. Мой резерв наполнен на треть, поэтому я осторожно вытянул всю доступную энергию из плетений на двери.

И – бац! Появилась железная дверь, закрытая на простой висячий замок, который еще называют амбарным.

Молодец, похвалил сам себя, возьми конфетку. Но радость сменилась удивлением. «Засада», – прошептал я и почесал голову рукояткой меча. И как этот замок открыть, спрашивается? Но ответ пришел сразу: ключ в скрытом кармане сумки, только я, увидев столько золота, не обратил на него внимания – железка и есть железка. Захотел его достать и с удивлением увидел ключ в своей руке. Вот это фокус. Ну что же, пойдем посмотрим, что хозяин нажил непосильным трудом.

Открыл замок – и замер как вкопанный от ощущения сильнейшей опасности.

Дальше идти нельзя! Отошел в сторону и острием меча толкнул дверь. Она открылась, и сразу раздалось «вжик, вжик, вжик», а потом три глухих удара. На стене напротив двери на разной высоте застряло три коротких дротика. И дротики эти были непростыми: от них так веяло смертью и гнилью, что осязалось обостренными чувствами, но плетений заклятий в них я не видел. «Что же это за страх такой?» – разглядывая торчащие дротики, подумал я.

А вокруг них стала рассыпаться стена, превращаясь в труху.

– Произвести глубокое сканирование стрел, – дал я команду.

А в ответ – тишина. Что за дела? Я только настроился на всемогущество, а тут полный игнор.

У меня сложилось впечатление, что моя сожительница зависла. Потом я услышал удивленный голос Шизы:

– Разработка республики Валор. Определить параметры и структуру не представляется возможным.

Там же, пять рисок спустя

Я в глубокой задумчивости слушал Шизу. Уже который раз было упомянуто слово «Валор», и связано оно было с очень интересными событиями. И, как я смог сейчас убедиться, некоторые из них представляют серьезную опасность.

– Шиза, а скажи мне, подружка, Валор здесь или там?

По молчанию коварного имплантата, которого я подозревал в страсти к садизму, я понял, что вопрос задан неверно.

– Я спрашиваю, они местные, из сектора, или оттуда, с воли? – уточнил я свой вопрос.

– Республика Валор входит в ассамблею Объединенных Миров, – ответила Шиза. – И я не садистка, – продолжила она. – Я – развивающаяся личность. И твой ангел-хранитель. Твоя проблема в том, что ты медленно адаптируешься к новым возможностям. Для ускорения вживания необходимо расслоить сознание и часть функций перевести на другие слои.

– И что это мне даст? – спросил я.

В какой-то момент я усомнился в своем душевном здоровье. Может быть, все происходящее – бред моего больного воображения? И меня держат где-то в психушке… Но сразу мои мысли прояснились, волнение улеглось, а сомнения улетели прочь.

– Это поможет своевременно и правильно производить анализ и принимать решения. Скорость всех процессов увеличится на порядок. Каждый слой будет обрабатывать только для него предназначенную информацию, – как учитель старшеклассникам, менторским тоном объяснила Шиза всю глубину моих заблуждений по поводу себя.

– Ты хочешь сказать, что я тупой? – обидевшись, спросил я.

– Нет, ты взрослый мужчина в теле ребенка. Твоя психика не выдерживает свалившейся на тебя нагрузки. В организме происходят спонтанные биохимические реакции. Стресс нарастает. Я вынуждена постоянно регулировать твое гормональное состояние. Это тормозит мой рост.

– Ну так делай, чего ждешь? – буркнул я. – Вот твою дивизию, – вскрикнул и в отчаянии быстро лег на пол, вспомнив, что всегда происходило со мной, когда начинались изменения.

Я тупо лежал на полу, ожидая боли или потери сознания, но ничего не происходило.

– Когда начнешь? – спросил я.

– Уже сделала, – сообщила Шиза.

– Можно вставать? – поинтересовался я.

– А ты почему лежишь? – услышал я ответ на свой вопрос.

– Чтобы не ушибиться, тетя Шиза из Одессы.

– Я не из Одессы.

– Да? А отвечаешь вопросом на вопрос, – проворчал я, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – Так что там с Валором? Как тут оказались эти дротики? – вернулся я к прерванному разговору.

– Я думаю, контрабанда высокотехнологических изделий, – ответила Шиза. – Кто-то, кто имеет большие возможности в Валоре, имеет и здесь свои интересы. Для нас это может иметь плохие последствия.

– Валорцы реально обладают возможностями меня найти? – подумав, спросил Шизу.

– Нет, – сразу ответила она. – Только если ты сам расскажешь кому-то, что здесь произошло. И оставишь в живых охранников во дворе.

– С ними разберусь потом, – буркнул я, заходя в комнату.

Комната была небольшой, вернее, это был кабинет, в котором стоял большой стол с фигурами вздыбленных лошадей по углам, под столом видны трубки – оттуда и вылетели дротики. Было еще массивное кресло у стола. На полу лежал пушистый ковер с орнаментом по краям. Меня захватил азарт искателя сокровищ.

Без команды, автоматически (надо было только захотеть) я просканировал стол и обнаружил полость, в которой что-то находилось. Как открыть стол, я тоже понял. Надо повернуть коней мордами в сторону кресла. Но что все так просто будет – в это я не верил. Тот, кто был здесь хозяином, к соблюдению скрытности и безопасности относился как маньяк. Поэтому я по очереди повернул коней в сторону кресла и, поворачивая последнего, мгновенно создал вокруг себя силовой купол, не пропускающий даже воздух. Эта магоформа, так ее называла Шиза, была в нее встроена как защита. Мгновение спустя из стола вырвался столб дыма.

Парализующий газ, пришло мгновенное понимание. Значит, заработало расслоенное сознание.

– Действительно удобно, – удивился я и затаил дыхание. – Параноики хреновы. Что они тут такое прячут?

Спустя несколько рисок я понял: опасности нет. Структура парализующего газа была нестойкой и быстро распадалась.

– Хитро, – подумал я вслух. – Не убивает, а парализует: открыл – вдохнул, упал. Пришли – нашли – с пристрастием допросили: «А чего ты, родной, здесь забыл?» Ладно, посмотрим, что у нас в столе. – Я без опаски сел в кресло. Приподнял крышку стола и удивленно уставился на два маленьких металлических контейнера. – Шиза, ты знаешь, что это? – спросил я, потому что сканирование дало результат: «Нет информации».

– Имплантаты, выращенные на основе магических структур, но у меня тоже нет подробной информации. Это что-то новое, – ответила Шиза.

– Что будем делать, подруга? – обратился я к ней.

– Доверься интуиции, – получил я странный ответ от своего растущего симбиота.

– Ты это серьезно? – поинтересовался я.

– Тогда брось все и пошли – отрезала она.

– Еще чего! – Я был крайне возмущен. – Это так усердно прятали, а я должен бросить. Это, может быть, самое ценное, что тут есть.

Наглая «внедренка» только фыркнула.

По наитию я осторожно ткнул пальцем в один из контейнеров и выпустил немного энергии. Потом внимательно стал наблюдать, что будет происходить.

Я вздрогнул – неожиданно в сознание пошла информация: «Имплантат расширения восприятия активирован. Привязка к носителю произошла успешно. Время, отпущенное для проведения имплантации, – десять рид. По истечении этого времени эмбрион погибнет. Отсчет пошел».

Перед глазами замелькали цифры. И что теперь делать? В открытом контейнере лежал стержень, который нужно было приложить к вене. Это тоже была часть информации. Я взял стержень, подержал в руке. А потом пересилил себя и приложил к вене на запястье. В вену вошла игла, и на этом все закончилось. Я не смог бы объяснить, почему это сделал. Но хотелось верить, что поступил правильно.

Потом передал сигнал второму контейнеру. Там оказался имплантат на ускорение восприятия. И его я тоже ввел себе в вену.

– Шиза, а как работают эти имплантаты? – в задумчивости спросил я.

– Интересный вопрос. Ты сначала ввел имплантаты, а теперь спрашиваешь меня, как они работают?

– А у кого мне спросить, – теперь я удивился, – у их владельцев? Так они мертвы.

Тут Шиза спроецировала перед моим взором маленький желтый шарик, который, гадко улыбаясь, покрутил пальцем у виска. А потом гнусаво сказал:

– А подумать перед тем, как что-то сделать, не пробовал? – и лопнул, разлетевшись мелкими капельками.

Со мной так давно уже никто не разговаривал.

– Слушай, ты, одноклеточная таблетка в желатиновой оболочке, я пустил тебя в свой дом, а ты и ноги на стол. – Меня охватила ярость. Но тут же, мгновенно пришло успокоение.

– Все, тестирование твоего организма прошло успешно. Я установила автоматическое регулирование гормонального баланса, – как ни в чем не бывало ответило мое раздвоенное сознание.

С детства я был непоседой, лез во все дырки, устраивал эксперименты и часто попадал в ситуацию с плохим концом. И мать с укоризной говорила: «Витя, ну ты подумай сначала, а потом делай».

Но семь раз отмерять у меня никогда не хватало терпения. Резал сразу.

Я пожелал создать образ красного шарика с надписью «Шиза», которого лупит по заду ремень: раз, два, три – и шарик лопнул.

– Клево, – неожиданно ответил симбиот. – По поводу новых имплантатов пока не могу сказать, – сменила тему общения Шиза. – Но вижу, малыши жрут много. Пойду присмотрю за ними.

Я остался один. Сидел грустный и задумчивый, подперев голову рукой. Дома меня уже, наверное, похоронили. Скорее всего, с отрезанной головой, как обычно «духи» возвращают тела шурави. Жена и сын остались одни, и больше я их не увижу. Печально. Был я раньше взрослым мужиком, а теперь вот ребенок. При этом в совершенно другом мире. Чужом и полностью мне незнакомом. Сам я напичкан какими-то имплантатами, уже и не человек, а, считай, терминатор. За меня думают. Исправляют реакции моего организма. Наделяют какими-то способностями. Почему? Для чего? Зачем я здесь? Вон плюшек набрал в виде золота и серебра. По сравнению с папашей Ирридара, просто несметный богач. И парня жалко – занял его место. Зачем мне это? Ответа не было.

– Шиза, может, пойти и утопиться? – спросил я.

– Даже не думай, – возмутилась она. – Я только что родилась и хочу пожить. Все, что с тобой произошло, – это Рок. Он определяет – где, когда и кому надо появиться, чтобы исполнить его волю. Тебе выпал удивительный шанс прожить новую жизнь и что-то совершить для Вселенной.

– Хо-хо. Не смеши меня: где я – и где Вселенная. Я не хочу спасать мир и оставлять следы на пыльных дорожках Вселенной… посмертно. Я хочу спокойной жизни. Дома мне до пенсии оставалось пять лет. Ходил бы на рыбалку, внуков нянчил. А тут и пенсии не будет.

– Какая пенсия, ты что, забыл? Тебя убили!

– И то правда, – согласился я. – Трудно мне, Шиза, одиноко и страшно, мыслей много.

– Я помогу, теперь мы вместе, от меня ты получишь много полезных способностей, и я верю – ты справишься. Кроме того, теперь у тебя достаточно средств, чтобы правильно встроиться в этот мир. Он не сложнее твоего.

– Вот это меня и беспокоит: слишком уж всего много и сразу я нахапал. Не к добру это.

– Почему?

– За все, Шиза, в жизни надо платить, и я боюсь, что придет время, когда за это вот богатство тоже надо будет расплачиваться.

– Когда придет, тогда и будем думать. Я временно буду недоступна – надо за малышами приглядеть, – сказала собеседница и исчезла.

– Нянька, малыши. Как пить дать сожрут, – вздохнул я. – Вот вырастут и сожрут.

– Я человечиной не питаюсь, – получил я мысленный ответ.

– Стало быть, я здесь по воле какого-то Рока. Вроде как герой, который что-то должен этой самой Вселенной.

Я задумался. Что там в сказках у героя всегда было, что помогало ему нагибать остальных? У Емели – щука, у Ивана-дурака (кстати, тоже третий сын) – Конек-горбунок, у Ивана-царевича – лягушка (хоть и принц, но тоже третий), у маркиза Карабаса (и этот третий сын у своего отца) – Кот в сапогах, – а у меня Шиза и два прожорливых малыша. И я тоже третий сын. Вот тебе и система распределения благ. Тут я не выдержал и захохотал. Сняв напряжение, сразу успокоился, отбросив ненужные мысли.

Просканировав еще раз пространство, убедился, что здесь я больше ничего не найду. Закрыл крышку стола и вышел из комнаты, навесил замок. Потом напитал плетение необходимой энергией. Посмотрел на дело своих рук. Дверь исчезла. Хотя бы не сразу обратят внимание на пропажу. А обернувшись, чуть не застонал.

Твою дивизию! Хотел как лучше, а получилось как всегда. Дротиков не было, а часть стены от пола до потолка была черной и трухлявой. Я осмотрелся и увидел деревянный комод, который стоял у следующей стены. А что я теряю? Я пожал плечами и перетащил комод, закрыв им стену с чернотой. Отряхнул руки и сказал: «Ну, как-то так», – и пошел в большую комнату.

«А вот и клад, обещанный магистром», – подумал я, радостно потирая руки от предвкушения безнаказанного грабежа «темных властелинов». Передо мной стоял открытый сундучок, в котором лежали мешочки с драгоценными камнями всех мастей, золотые слитки и несколько свитков третьего уровня. Несмотря на все неприятности, которые со мной произошли в последнее время, настроение неуклонно поднималось, заниматься стяжательством оказалось весьма и весьма приятно.

«Что с боя взято, то свято», – девиз всех победителей, решил я, засовывая богатство в сумку. Но, как говорил мой командир полка: «Не все коту творог, бывает и мордой о порог». В остальных комнатах было шаром покати. Только кровати и шкафы с поношенной одеждой.

Я спустился в подвал, выбрал самого маленького призывателя и снял с него мантию, в которую и обрядился.

У меня был план, как разделаться с наемниками у ворот.

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Двор неизвестного поместья

В ранний предрассветный час, когда светило еще не взошло, а ночь уже уступала свои права, над округой разносилось птичье щебетание. Довольный Куга сидел на большом чурбане у закрытых ворот и предавался мечтаниям, как он получит свои заработанные 30 золотых корон. Плавное течение мыслей наемника было прервано одним из учеников мага, который, сложив руки на груди и засунув их в широкие рукава мантии, стоял недалеко от него. Лицо мага скрывал наброшенный на голову капюшон.

– Мессир, вам что-то угодно? – спросил Куга, встав со своего чурбака, и вежливо поклонился.

– Пойдем, – хрипло произнес маг, развернулся и, не оборачиваясь, пошел в сторону особняка. Куга послушно последовал за ним. Подойдя к двери, маг посторонился и опять прохрипел: – Проходи.

Наемник еще раз поклонился и вошел в открытую дверь. Он не видел, как ученик мага выхватил кинжал, и в следующее мгновение, даже не узнав об этом, Куга умер.

…Крой по прозвищу Беда проснулся оттого, что к нему пришел страх. Свое прозвище он получил не зря: он чувствовал опасность и приближение непоправимой беды. Этот дар помогал их отряду вовремя уходить от опасностей, сейчас же его чувства вопили: надо бежать! Он быстро вскочил, выхватил меч и осмотрелся. Рядом никого. Прокрался к выходу из конюшни и осторожно огляделся. Куги на посту у ворот не было. Рассвет только занимался.

«Лошадей оседлать не успею», – подумал он и метнулся в сторону ворот.

– И куда же ты собрался? – услышал он за спиной чей-то голос.

Медленно обернувшись, Беда увидел паренька, которого они с Кугой доставили магам вчера под вечер.

Тан свидетель, нехейца в живых оставлять нельзя, они жестоко мстят за своих соотечественников. И находят своих врагов всегда. Крой не сомневался, что справится с подростком. Потому решительно направился к спокойно стоящему пареньку. Не дойдя двух шагов, он всмотрелся в лицо парня и понял – это беда. Перед ним стоял одержимый подросток, в глазах которого плескалась смерть. Значит, маги не смогли удержать призванное существо, оно вселилось в парня, убило магов и пришло за ним.

Крой осторожно отступил, развернулся и бросился бежать. Он не пробежал и пары шагов, как почувствовал боль в спине и груди, опустил глаза и увидел торчащее из груди лезвие тонкого меча. Потом завалился на бок и умер.

…Мой план, как справиться с наемниками, был прост, туп и гениален одновременно. Мне надо разделить их и убить по одному. Вот и весь мой план. Засунув кинжал в широкий рукав мантии, я добавил в руку немного энергии. Затем вышел во двор и огляделся. Находился я на территории небольшого поместья, где был нарядный особнячок, двор, конюшня и сад. У ворот на пеньке сидел, прикрыв глаза, один из охранников. Он обратил на меня внимание только тогда, когда до него осталось шагов пять.

– Мессир, вам что-то угодно? – спросил он меня.

Вот это мне и надо было от него. Позвать его за собой в дом. Когда он переступил порог, я выхватил кинжал и вонзил его бандиту в основание черепа, усилив удар парой энеронов. Моя рука не ощутила ни малейшего сопротивления.

«Ничего себе эффект», – подумал я.

Мой план работал. Итого минус один. Я не испытывал сомнений или горьких сожалений об убитых здесь людях. И не мучился вопросом, как я дальше буду жить, лишив жизни живого человека. Я уже понял, что этот мир жесток и не слышал о таких понятиях, как гуманизм и демократия. Здесь царила власть, основанная на силе, жестокости и богатстве. Значит, жить постараюсь хорошо, потому что есть на что. Вот еще одна рифма и еще один девиз Ирридара тан Аббаи. А также Витьки Глухова.

Так, а это уже интересно. Сканер показывал, что второй бандит (а кем они еще могут быть, раз ведут дела с демонопоклонниками?) стал двигаться и, кажется, решил удрать.

Я скинул мантию, вытащил свой меч и быстро, а главное – абсолютно неслышно, выскользнул во двор.

– И куда же ты собрался? – спросил я ехидно.

Наемник замер и медленно повернулся. В лучах восходящего светила я видел его оценивающий взгляд.

Наемник решил, что со мной справиться легко, как с мелкой помехой на его пути. Но, не дойдя до меня, он остановился и попятился. В его душе зарождался сильный страх, я видел это с помощью Шизы в его эмоциональном фоне.

«Твою дивизию», – ругнулся я про себя. Бандит понял, что я не тот, за кого себя выдаю, развернулся и решил скрыться. Сжав зубы, я зашипел:

– Врешь, не уйдешь, – напитал руку энергией и запустил со всей силы в спину удирающего бандита свой меч.

Меч, получив дополнительное ускорение, как пуля, со свистом рассек воздух и вошел в спину по самую рукоятку. Дело сделано. Бандит по инерции пробежал пару шагов и рухнул. Свидетелей не осталось.

Теперь самое приятное – это то, из-за чего все воюют: грабеж. Лозунги о необходимости нести людям свет истины и подлинной демократии всегда прикрывают только один принцип: ограбь ближнего своего.

У убиенных мною бандюков было 20 золотых корон, полсотни серебряных коронок и сотня медных дил, два магических колечка. А также пара красных сочных яблок. Я богател в новом для себя мире не по дням, а прямо по часам. Это было правильно с моей точки зрения и очень даже хорошо. Не надо было меня готовить в жертву демонам. Тот, кто идет стричь овец, должен помнить, что и сам может быть острижен.

Но впереди у меня маячили проблемы, которые надо было решать. Я прошел в конюшню, где стояли два отличных лигирийских коня. Не на этих ли красавцев ходил смотреть молодой Ирридар, когда его захватили наемники? Кони были великолепны. Черные, тонконогие, они стояли в стойлах, с подозрением смотрели на меня, тревожно пофыркивая.

А вот и решение первой проблемы, как отсюда выбраться. Я послал коням ментальный позыв (теперь я мог это делать через ауру), успокаивая их и внушая им доверие к себе. Как это у меня получалось, я не понимал. Все происходило на интуитивном уровне. Достал два яблока и стал говорить тихим спокойным голосом:

– Хорошие лошадки, хорошие, – протянув им по яблоку.

Кони с удовольствием слопали яблоки и ткнулись мне в щеки мягкими бархатными носами. Ну вот, доверие между нами было установлено, я погладил их по гривам. Значит, надо собираться.

Оседлал я обоих жеребцов. Жалко было оставлять искусно сделанные лигирийские седла – они, как и кони, считались лучшими на континенте. Это во мне проснулась память молодого тана. Открыл ворота, привязал второго коня к луке седла, сам забрался на своего, более горячего, и не спеша направился на торговый тракт, проходящий чуть в стороне от поместья. Я знал, куда ехать. Мой путь лежал в сторону постоялого двора Руха, где остался дядька Овор.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т».

Департамент Управления административного дознания

Блюм Вейс – руководитель департамента Управления административного дознания на станции «Созвездие-57Т», – нахмурившись, читал директиву, спущенную ему командованием пограничных сил закрытого сектора.

– Томас, Отто, зайдите ко мне, – связался он с подчиненными по внутренней связи. – Рина, три чашки кофе в мой кабинет.

Когда Отто и Томас вошли в кабинет своего начальника, их встретил хмурый взгляд Блюма и три чашки дымящегося кофе.

– Что, в «пос»^[16] играть будем? – подмигнул Отто.

– Ну да! Я позвал начальника оперативного директората господина Отто Краса и начальника директората анализа информации господина Томаса Говарда в рабочее время пить кофе и играть в «пос». Ха-ха три раза. Как смешно! – очень язвительно произнес Блюм Вейс.

– Да ладно, шеф, я пошутил, – примирительно сказал Отто Крас. – Что случилось-то?

– Случилось. Директива командования у нас случилась. Нашей работой недовольны, требуют активизировать, усилить и выявить места проникновения в закрытый сектор. Вот так вот, ни много ни мало. – Блюм посмотрел на шутника. Тот сделал виноватый вид. – Давай, Отто, докладывай. Что мы имеем по контрабандистам? Все, что есть, для понимания общей картины.

– Два года назад, – начал Отто доклад, – в независимом секторе появилась корпорация «Нелея» и занялась производством косметических средств. Тогда-то она и попала в поле зрения наших агентов. Среди ингредиентов, используемых в производстве препаратов, были вещества с магоструктурой. Было сделано предположение, что это контрабанда из закрытого сектора. Год назад «Нелея» создала сеть клиник «Нелея-Пролонг», в них она предлагала своим клиентам процедуру омоложения. Исследовав состояние прошедших пролонг пациентов, наша лаборатория пришла к выводу – в их кровь вводили препарат, который затормаживал процесс старения и омолаживал организм. Но сделан он из вытяжки органов разумных, имеющих магическую структурную составляющую. Агент, внедренный в одну из клиник, смог взять пробу этого препарата, но передать нам не успел. Он не вышел на связь, вместо него оперативника ждали вооруженные люди. В ходе перестрелки сотрудник оперативного директората был убит. Из этого мы сделали вывод, что внедренный агент был разоблачен, допрошен и уничтожен. Учитывая провал и утечку информации, мы свернули на время все операции, связанные с «Нелеей».

Он помолчал.

– От наших источников в Валоре мы получили сведения о секретных разработках, проводимых там с применением магических средств. Нам удалось отследить отправку курьера в независимые миры. Силами оперативных сотрудников и взвода силовой поддержки была проведена операция по задержанию курьера. Для сокрытия следов мы инсценировали аварию прыжкового двигателя, в результате которой был уничтожен корабль со всеми его пассажирами.

Отто побарабанил пальцами по столу.

– У курьера были обнаружены и изъяты: биологический объект – живая нейросеть-симбиот, которая развивается только в магической среде, накопитель магической энергии, добываемый в слое нижних миров в закрытом секторе, и препараты с магической субстанцией. Все это направлялось в центральный офис «Нелеи». Нейросеть и накопитель передали Демону для проведения испытаний в магической среде. Дальше мы провели ряд оперативных мероприятий, целями которых являлись: выявление вероятных противников, их разведывательного и подрывного потенциала, уровень специалистов, связи, технические возможности. Для оценки обстановки на месте в зону карантина была осуществлена скрытая переброска пяти полевых агентов. К сожалению, два агента не вышли на точки привязки переноса. Двое осуществилиперенос стандартно, но после первого доклада на связь больше не выходили. Последний агент, с позывным Демон, переслал агентурное сообщение, что в процесс переноса вмешались местные маги. Агент чуть не погиб. Помощь ему оказал местный разумный. Демон провел вербовку аборигена, сумел внедрить в него симбиота и передал тому накопитель. Позывной нового полевого агента Дух. После чего Демон замолчал. Это пока все, – закончил Отто.

– То, что у нас образовалась «дыра» в системе безопасности сектора, видно не только нам, но и там, наверху. – Блюм показал пальцем в потолок. – Но мало того, у нас, по-видимому, завелся «крот». А это гораздо хуже. По существу, мы ничего не добились. Информации – ноль, это в плюсе, а в минусе потеря шести специалистов за полгода. Мы не можем позволить себе терять столько сотрудников. Нас будут судить, господа. Томас, что думают твои умники? – Вейс перевел взгляд на начальника аналитического директората.

– Вероятность того, что…

– Томас! Говори простыми человеческими словами, – поморщился глава местного АД. – Я устал от ваших заумных терминов.

– Если простыми, то да, у нас «крот». Зарылся глубоко. Но он обладает не всей полнотой информации. Про курьера он не знал. Поэтому считаю, для проведения дальнейших операций необходимо использовать только те силы, которые были задействованы при взятии курьера. Это существенно снижает наши возможности, но гарантирует соблюдение секретности. Для выявления «крота» по директориям необходимо запустить разную дезинформацию. Где какая «инфа» вскроется, там и шпион. Искать «дырку» с нашей стороны бесперспективно. У нас нет столько сил и возможностей, чтобы оцепить весь сектор. В нем сотни автоматических станций. Поэтому и было принято решение искать ее с той стороны карантина. Но агенты, посланные туда, на связь не вышли. Вероятность того, что их ликвидировали, – девяносто процентов.

Он задумался.

– Есть все основания считать – агент Демон также подвергается смертельной угрозе со стороны неизвестного противника. Предлагаю провести две операции:

Первая – отвлечение. Допустить утечку информации об агенте Дух на Сивилле-5. Надо, чтобы противник считал, что это наш основной агент, и сосредоточил основные силы на его поиске.

Вторая – прикрытие агента Дух, чтобы дать ему возможность просуществовать подольше. Тем самым мы выиграем время для Демона. Отправку прикрытия осуществить в нейтральный мир.

Надо понимать, против нас действует умелая и хорошо организованная группа, которая обладает большими возможностями. Кроме того, это специалисты Валора. Что не подвергается сомнению, – продолжил Говард.

– Ты полагаешь, это государственные структуры Валора? – посмотрел на него Блюм.

– Нет, такая возможность ничтожно мала. Это группа или несколько групп, связанных общим интересом, которые имеют значительные финансовые средства, научные мощности и высококлассных агентов. «Нелея» – это только ширма, прикрытие для осуществления незаконных действий.

Блюм молча обдумывал ситуацию. Против них действует противник, не стесненный ни в людях, ни в средствах. Плюс шпион в их собственных рядах. Просить помощи в центральном офисе – это раскрыть суть операции, и нельзя исключить возможности утечки информации. Использовать свои силы нельзя. Он уже потерял лучших специалистов. Как бы ему ни хотелось, придется обращаться к старым связям. А это сделает его должником. Но другого выхода он не видел.

– Хорошо. План принимается. Операцию прикрытия организую лично. Наших агентов использовать запрещаю. Организуйте утечку информации об агенте на Сивилле-5 по всем подразделениям. Лучше потерять Духа, чем Демона. Приступайте немедленно, – закончил Блюм.

«Извини, Дух. У меня искреннее желание, чтобы ты выжил или хотя бы подольше продержался», – подумал он.

Глава 3

Закрытый сектор, планета Сивилла-5.

Королевство Вангор. Провинция Азанар

По моим приблизительным подсчетам, добираться мне до постоялого двора надо будет больше часа. Поэтому я решил, пока есть время, сложить разрозненные куски разной информации в обобщенную и цельную картину. Но делал это, по сути, не я, а Шиза, на каком-то слое сознания. Я же получал, как шпаргалку, готовые ответы. Я почти адаптировался к новому телу и автоматически использовал мои новые проявившиеся способности.

Итак, по порядку. Я нахожусь в славном королевстве Вангор, в провинции Азанар. Правит королевством король Меехир IX, многие ему лета. Сидит на троне помазанник пятьдесят четыре года. По мне, наследники уже заждались. Королевство небедное, содержит большую армию, так что соседи не рыпаются. А соседи у Вангора очень даже воинственные. На юге Лигирийская империя, подмявшая под себя ни много ни мало восемь больших и малых царств. Сейчас отражает набег неразумных орков. Юго-восточнее – Великий лес, где живут Истинные эльфары. Правит ими князь Гвидон. Шутка, но очень похоже: его зовут Гвариол. С востока – море. Называется Море слез. Там во времена сезона штормов гибнут рыбаки. Сезоны приходят в разное время неожиданно. Море вздуется бурливо – и все, капец, месяц штормов и плача рыбачек. На западе Великий хребет, протянувшийся с юга на север, смотрит в снежной папахе в синеву. А на севере Нехейские горы, которые прикрывают Вангор от Гиблых земель.

Там в незапамятные времена произошла битва с теми, кто пришел с неба. Пришельцев, как я понял, замочили, применив запредельную магию. Но осадочек остался. Теперь там живут какие-то дикие племена, изуродованные физически и морально, по выражению дядьки Овора, – магия на них не действует, а только «честное железо».

Нехейские свободные Бароны, именно так, с большой буквы, не входят в Вангорское государство, они союзники. Нехейские горы – территория фронтира. Там нет крепостных, кроме дворовых холопов. Оттуда не выдают преступников. Там все – мужчины, женщины, старики, дети, – если надо, встанут насмерть и не отступят. Свой кодекс чести – от барона до пастуха. Женщины в чести, наравне с мужчинами. Это диктуется равными правами на жизнь и смерть. Старики не брошены, в почете (если доживут до старости). Одиноких содержит общество. Это я рассказываю, чтобы было понятно, в какой среде воспитывался Ирридар. Постоянные набеги дикарей из Гиблых земель выковали из нехейцев что-то вроде спартанцев.

Все знали – не дай боже убить нехейца или навредить ему. «Мстя» будет жестокой и непременно показательной. Поэтому даже не представляю, на что надеялись бандиты, пленив молодого нехейца. И еще одна интересная особенность воспитания детей Баронов: первенец наследовал все.

Дочерям выбирали хорошие партии, сообразуясь с выгодой семей жениха и невесты. Но особо не ущемляли. А вторые и последующие сыновья, как я понял, были отрезанным куском. В пять лет к ним приставляли старого, опытного, лучшего дружинника. Тот становился малышу дядькой, воспитывал его, обучал всему, что сам знал, до шестнадцати лет, когда наступало совершеннолетие. Потом они должны были покинуть отчий дом и искать своей доли на стороне. Можно пойти однощитовым рыцарем к соседнему Барону или уйти в наемники. По мне, очень правильно. Если вспомнить, как детишки русских князей делили Русь-матушку, убивая друг друга, становится понятно желание Баронов сохранить в целостности свои домены. Некоторые Бароны проявляли заботу о детях тем, что оплачивали им учебу в королевских или частных военных школах. Вот и Ирридара отправили поступать в филиал магической академии, которая находилась в столице одноименной провинции Азанар. Но постарался отправить меня (незаметно для себя я стал отождествлять себя с Ирридаром – без всякого сомнения, Шизина работа) на учебу не батюшка, а мать. Она не была нехейкой. Дочь лигирийского купца была на четверть лесной эльфаркой. Эльфары строго следили за чистотой крови и, если находили метисов, убивали без жалости. Поэтому купец поступил мудро, как царь Соломон. Дал за дочерью большое приданое, на которое клюнул мой отец, и обезопасил свое чадо. Кроме этого, ушлый имперец получил право беспошлинно торговать на территории Баронства.

Когда родовой маг определил наличие магических способностей у третьего сына барона Ирридара, тесть дал отцу тысячу золотых монет на оплату первого года обучения. Я так понимаю, дед был более дальновидным, чем барон. Деньги эти сейчас были у дядьки Овора, который сопровождал молодого тана в Азанар.

Дядька Овор был та еще личность, он заслуживает отдельного рассмотрения. В молодости служил в лигирийской имперской гвардии, но был он серым стражем. Серые стражи несли службу во дворце, охраняя монарший покой, не привлекая к себе внимания.

Они были везде: в ливреях слуг, в мундирах гвардейцев, на должностях сокольничих, конюхов и поваров. Они владели всей полнотой информации о том, что творилось во дворце. И их не знал никто, кроме непосредственного начальника.

Что там случилось – неизвестно, но дядька бежал из империи. И весь израненный приполз к посту стражи Барона. Его вы́ходили и приняли в дружину. Говорили, что недалеко от поста потом нашли пять трупов. Но сам Овор о том, что было, помалкивал.

У него не было своей семьи. Всего себя он отдал малышу. Он с ним спал, ел, учил, ходил на охоту, тренировал до изнеможения. Обучал придворному этикету, высокому эльфару – языку лесных и снежных эльфаров. Учил скрытности, слежке, способам добывать информацию, искусству перевоплощения. Сотням вариантов лишать жизни. В общем, Ирридар вырос весьма разносторонней личностью. Думаю, если бы батюшка знал, чему учит Овор своего питомца, он удавил бы и того, и другого, чтобы защитить первенца. Но барон, по устоявшейся традиции, в жизнь третьего сына не вникал. Живет – и слава предкам.

Под мерный ход лошадок я полнее вживался в роль молодого Ирридара и целиком отождествлял себя с ним. Мне даже было жалко парня, который не внял заветам дядьки и попал в руки бандитов. Но дал возможность выжить мне, и я считал себя обязанным достойно прожить за него. Мне выпал второй шанс, и вторую жизнь я хотел прожить так, чтобы не было потом стыдно за бесцельно прожитую еще одну жизнь. Только где взять идеалы и ориентиры? Как прожить достойно и сохранить уважение к самому себе?

Теперь перейдем к финансам. Деньги – кровь любого общества. А торговля – кровеносные сосуды, по которым эта кровь циркулирует. Отбери деньги – и общество умрет. Спорное, конечно, утверждение, но близкое к истине.

Так вот, тут были в ходу вангорские золотые короны, золотые илиры империи. Они весили одинаково – 0,77 земного грамма. И в них было одинаковое соотношение металлов. Я думаю, это вангорцы «слизали» золотой эталон у лигирийцев. И я считал это разумным: не надо вымерять соотношения монет. В одном золотом было 20 серебряных коронок, а в серебряке – 100 медных дил. Причем медь была достоинством в 1, 5, 10, 50 дил. Что тоже вполне разумно, на мой взгляд. Не надо собирать ста дил по одной монетке. Это убедило меня, что в этом мире были грамотные финансисты. Есть законы развития цивилизаций, которые для всех общие. Общим было и то, что здесь тоже было расслоение на очень богатых и очень бедных. Благородные аристократы владели почти всем – землями, дворцами, крепостными, их доходы измерялись сотнями тысяч, остальные подбирали крохи. Но были здесь и купцы, как прослойка среднего класса.

Время измерялось примерно как и у нас, но почему должно быть по-другому? Риска – секунда, рида – минута, а час – это час, и в нем – 60 рид. Сутки – это круг, в нем 24 часа. Круг – это время оборота планеты вокруг своей оси. Здешнее солнце называется «светило». Все просто, как у нас.

Незаметно, без происшествий, я добрался до постоялого двора, впитав в себя массу полезной информации.

Королевство Вангор, провинция Азанар.

Постоялый двор Руха

Я заехал на постоялый двор и слез с коня. Тут же ко мне выбежал мальчишка лет десяти и удивленно вскрикнул:

– Ваша милость, так вы все-таки купили этих коней. Вот славно-то. А я не верил, что их могут вам продать, когда вы отправились их смотреть.

– Возьми коней, накорми и обиходь, – прервал я словоизлияния подростка.

– Не извольте беспокоиться, молодой тан, – поклонился паренек, ухаживающий за лошадьми. – И накормлю, и почищу, и свежей воды дам.

Он забрал у меня поводья и повел лошадей в конюшню.

– Постой, – я порылся в сумке и достал пять дил. – Держи, – кинул я ему монету. – За работу, – пояснил я, глядя на удивленного помощника конюха. – И еще. Знаешь, кто покупает лошадей?

– Конечно, ваша милость. Хряк-лошадник.

– Надо же, хряк и лошадник, – иронично произнес я. – Если приведешь его в течение получаса, получишь серебряк, понял?

– Все сделаю, тан, даже раньше, – ответил мальчишка.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Вихор, ваша милость, – поклонился он.

– Хорошо, Вихор, я буду ждать полчаса, – сказал я. Открыл дверь и вошел в большой зал постоялого двора.

Зал был действительно большим, заставленным деревянными столами. Увидев эту столовую – а как еще обозвать место, где одновременно может пообедать человек двести? – я почувствовал просто невыносимый голод. Сел за ближайший стол и крутанул в воздухе поднятой рукой. Время было раннее, посетителей, кроме меня, еще не было. Ко мне подошла сонная деваха с подносом и спросила:

– Что угодно вашей милости?

– Есть хочу, – ответил я.

– Для блага́родных, – сказала подавальщица, – отдельный зал. Не изволите ли перейти?

Я посмотрел на нее и сказал:

– Не изволю. Хочу поближе к простому народу быть. Мудрости от него набраться. – Но, глядя на впавшую в ступор девушку, понял: шутка юмора не прошла. – Что есть поесть? – поинтересовался я.

Та продолжала смотреть на меня, открыв рот, и не двигалась. Жена меня всегда ругала за то, что я люблю прикалываться.

– Шутки у тебя солдафонские, – возмущалась она. – Ходить с тобой стыдно.

Вот и теперь я не удержался, достал кинжал и, рассматривая его, тихо сказал:

– У нас в горах, если нет еды… мы едим… наших женщин.

Попробовал пальцем острие и как-то автоматически, не задумываясь, послал слабый ментальный посыл страха.

Того, что произошло дальше, я не ожидал. Дуреха рухнула на колени и заголосила:

– Не губите, барин. Я все для вас сделаю.

– Хорошо, хорошо. – Теперь напуган был я. – Не буду тебя есть, только успокойся.

Не зная, что делать, растерянно стал оглядываться по сторонам. Деваха встала, вытерла слезы и преданно посмотрела на меня.

– Ну, так еда есть? – с опаской спросил я.

– Есть! – очень твердо ответила молодуха, и я понял: если надо, она сварит для меня повара.

– Что есть? – с интересом спросил. Ситуация меня уже больше забавляла, чем пугала. Потому что совсем недавно праздничным блюдом был я.

– Все есть, – ответила официантка местного общепита. – Ой, вернее, то, что осталось с вечера, – прикрыв рот ладошкой, поправилась она. И опять рухнула на колени.

– Тогда на стол мечи, – сказал я, не подумав.

И тут деваха, обхватив мои ноги, завопила в полный голос:

– Нет мечей, барин, только ветчина, копченый язык, заливная рыба, малосольные грибочки, пирожки с яйцом и луком. – И надрывно, взахлеб продолжила: – Еще могу яишенку по-быстрому пожарить, только не убивайте!

– Да не буду я тебя убивать! – теперь заголосил я, напуганный ее напором. Я уже был не рад этому представлению. Мысленно ругал себя за желание постебаться. Вскочил и стал поднимать не понимающую шуток девушку.

И тут ее заклинило – я ее поднимаю, а она орет на весь постоялый двор:

– Не ешьте меня, я хорошая, съешьте жену хозяина, она с поваром снюхалась! Мужа обманывает, со всеми проезжими господами спит.

Услышав непонятный шум в зале, на представление стали собираться зрители – кухонные работники, с живым интересом глядя на разворачивающееся действо.

– Твою дивизию… – Я стал нервничать: здесь с простыми людьми шутить нельзя. Надо поскорей выбираться из этой ситуации. Иначе она раскроет все секреты этого двора.

Но только мне захотелось оторвать ее от себя, как она крепче обхватила мои ноги, и я упал, потеряв равновесие. Мы валялись под столом, я пытался вырваться, забыв обо всем на свете – что я герой, что должен оставить след в галактике. А подавальщица, крепко зажав мои ноги, стала их целовать. Я ощущал, как негодница Шиза с интересом смотрела на нашу борьбу, но ничем не помогала. Хотя именно сейчас мне было не до нее. Отпустив девушку, я заорал:

– Встать! Бегом за едой!

Та вскочила и со всех ног бросилась на кухню, сметая по дороге любопытных зрителей.

Я встал, поправил одежду и волком глянул на ротозеев. От моего взгляда тех мгновенно смыло, как волной.

– А знаешь… – услышал я смешок Шизы, – с тобой весело.

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Неизвестное поместье

Кавалькада из шести всадников проскакала по Северному торговому тракту и свернула на неприметную проселочную дорогу. Проехав примерно пол-лиги^[17], всадники подъехали к небольшому поместью.

Въехав в открытые ворота, они рассредоточились по двору, взяв под контроль все подворье. Во дворе лежал мертвый человек в кожаных доспехах, и над ним кружил рой мух.

Один из приезжих сделал пассы руками, потом слез с лошади и спокойно произнес:

– В поместье живых нет. Клаус, проверь конюшню, Вершан, осмотри внутри дома. Жупан, ты посмотри в саду – может, еще где убитых найдете.

– Мессир, вам надо это видеть, – выйдя из дома, сказал тот, кого назвали Вершаном.

На пороге лежал еще один мертвый охранник.

– Мессир, он убит со спины в затылок, – нагнувшись над трупом, сказал Вершан. – В подвале еще пятеро, они совершали призыв. Но, видимо, неудачно, – продолжил он.

Они вдвоем спустились вниз. Тот, кто отдавал распоряжения, сотворил осветительный шар, который поднялся к высокому своду и озарил весь подвал. Их взорам предстала картина призывного круга и мертвые тела, головами лежащие в круге призыва.

– Что ты об этом думаешь, Вершан? – задумчиво оглядывая подвал, спросил второй.

– Я думаю, мессир, что Правн хотел провести ритуал призыва. Для усиления привлек учеников. Он не удержал демона в круге силы, и тот их убил. Набрал из них силы и ушел. Посмотрите, у них забрали все ценное.

– А кто тогда убил охранников, Вершан?

– Не знаю, мессир, – пожал тот плечами.

– И где тогда жертва, куда она делась? Не скажешь? Вероятнее, – задумчиво сказал мессир, – демон вселился в жертву. Вышел из круга, убил магов, а потом охранников. Но вот зачем раздели одного из учеников, я понять не могу. И что делал охранник внутри дома – непонятно. Вход им запрещен.

– И где этот демон теперь? Он должен убивать всех в округе. Но мы ничего о таком не слышали. Посмотри место силы – вот амулет, отгоняющий стража. – Он протянул Вершану крест на цепочке.

– Мессир Ремм! – В подвале вновь появился Вершан, на этот раз сильно взволнованный. – Там, там… – Он показывал рукой вглубь подвала. – Стража нет, а жертва снята с креста и убита.

Ремм немного постоял задумчиво и сказал:

– Пошли наверх.

Они поднялись на второй этаж.

– Странно. Зачем передвинули шкаф? – удивился Вершан.

– Не знаю. Тут много странностей, – осматривая замаскированную дверь, ответил мессир. – Посмотри комнату Правна, – приказал он.

– Мессир, тут пустой сундук, и больше ничего, – крикнул из комнаты Вершан.

– Берите под охрану поместье. Ворота закрыть. Трупы собрать и закопать. Определи порядок смены караула. Потом приготовьте обед. До обеда меня не беспокоить. Выполнять! – скомандовал мессир.

Оставшись один, он развеял плетение на двери, открыл железную дверь своим ключом и сотворил заклинание. Подождал пару рисок, безбоязненно открыл двери и остолбенел: трубки самострелов были разряжены. Он быстро вышел и посмотрел на шкаф. Заглянув за него, увидел черное пятно. «Вот и ответ на вопрос Вершана, зачем передвинули шкаф», – подумал он.

Вернулся в комнату, сел в кресло и прочел короткое заклинание. Развернул коней по углам стола мордами к себе, поднял крышку и долго смотрел внутрь стола.

Картина происшедшего в поместье у мессира Ремма никак не складывалась. Факты были, а выводов из них он сделать не мог.

«Что известно?» В который раз обдумывая ситуацию с разных сторон, он пытался найти то, что упущено и что могло бы пролить свет на происшедшее.

Идиот Правн решил провести призыв верховного демона. Зачем ему это надо – было понятно без слов. Он хотел получить жарганит. Для призыва нужен аристократ. Его добыли наемники, чьи трупы обнаружили в поместье. Демон оказался хитрее или глупее, это как посмотреть. Он не стал подчиняться призывателю, а вселился в жертву, преодолел круг и выпил души горе-призывателей. Это видно по их внешнему виду. Дальше он убил охранников. Скорее всего, один из них прибежал на шум и был убит со спины одержимым. Второго он убил тоже в спину, когда тот пытался убежать, поняв, кто перед ним. Но вот каким образом он попал в тайную обитель, как справился со стражем – привязанным к месту силы духом? И зачем снимать с креста «проводника»? Ремму было непонятно. Логика поступков одержимого не поддавалась объяснению. Теперь одержимый бродит где-то по окрестностям.

Но кто тогда вскрыл комнату и похитил бесценные имплантаты? Сделано было это почти без следов. Он знал про дверь и ее защиту, с ней неизвестный разобрался мастерски.

– А почему, собственно, неизвестный? – пришло озарение к мессиру Ремму.

Если предположить, что это сделал скотина Правн, то мозаика складывается.

Правн знал о тайной комнате и знал, что там что-то очень ценное. Он знал и о тайнике в столе, открыл комнату. Будучи весьма опытным, был осторожен. Не попал под выстрелы. Разрядил ловушку с газом, забрал контейнеры. Следы от дротиков закрыл шкафом. Зная, что подозрение падет на него в первую очередь, решил скрыться. Но перед этим захотел усилить свою мощь. Как? Вызвать демона и за жертву получить Камень Силы. Но сам не рассчитал своих сил и погиб.

И где теперь скрывается этот монстр с нашими артефактами?

Придурок Правн! На что он надеялся? Что ковен его не найдет? Это надо быть совсем безмозглым.

– А Правн таким не был. Значит, у него был рабочий план. Какой?

Только один. На него вышли конкуренты и предложили ему больше, чем мы. Вот он и повелся. «Логично? – спросил Ремм сам себя. – Логично», – сам и согласился. Теперь Ремму предстояло решить две проблемы – найти одержимого и вычислить конкурентов. Задачи определены, и он стал составлять план…

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Окрестности постоялого двора Руха

– Дядя Хряк! Дядя Хряк! – орал Вихор во всю глотку и стучал в ворота босыми ногами. – Ну, дядя Хряк, выйдите. Очень надо, – надрывался он.

Этот вопль поднял бы и мертвого из могилы и заставил убежать – настолько противно верещал малец.

– Убью стервеца, – раздалось рычание за воротами.

Калитка открылась, и из двора вылетел злой бородатый мужик с поленом в руках.

– Убью, холера, – сквозь зубы прокричал мужик и запустил поленом в отбежавшего парнишку.

Но, видно, это было не первый раз, тот ловко увернулся и заорал:

– Там молодой барин коней хочет продать. Кони хорошие. Так я сразу к вам, дядя Хряк, а то хозяин проснется и перекупит их.

– Хорошие, говоришь? – уже спокойно повторил лошадник. – А кто продает?

– Ну, тот молодой тан. Вы его вчера видели. Он уехал лигирийских коней смотреть.

– А теперь че, вернулся и хочет своих коней продать?

– Ну да, – покивал Вихор.

– Где он щас? – почесав живот, заинтересованно спросил Хряк.

– Он вас на постоялом дворе внизу ждет. Вы только побыстрее.

– Иду уже, иду. Деньги только возьму.

Лошадник вошел в зал, где обедал молодой тан, и вспомнил, как вчера тот, бедно одетый, вел себя очень глупо и повелся на лигирийских жеребцов. Да ему за всю жизнь не заработать столько, сколько стоят лигирийские иноходцы.

А сегодня он сидит в общем зале и уминает простую крестьянскую еду с огромным аппетитом. Хряк почувствовал наживу. Коли его даже подавальщицы не почитают и не пустили в отдельный зал, то нечего с этим молокососом церемониться. Он подошел и тяжело рухнул на скамейку. Посмотрел в удивленные глаза тана и спросил:

– Че уставился? Будешь продавать коней или нет?

Я уплетал яичницу с зеленью, закусывал пирожком и был почти счастлив. Хлопнула входная дверь, кто-то вошел. Но я не обратил на него внимания – наслаждался простой сытной пищей. У меня на столе был весь ассортимент, оглашенный моей официанткой. Грибочки, пирожки, заливная рыба без костей, она божественно таяла во рту. Нежнейшая ветчина, чей-то копченый язык, надеюсь, не жены хозяина трактира, тайно расчлененной за неверность. И все это я поедал, испытывая огромное удовольствие. Так вкусно я не едал ни до воскрешения, ни после.

Мой праздник живота разрушил бородач с огромным животом, который с громким шумом приземлился на скамью за моим столом. Я с удивлением посмотрел на него и услышал его слова:

– Че уставился? Будешь продавать коней или нет?

Сказать, что я был взбешен, – значит не описать и десятой части той бури чувств, которые я испытывал, глядя на глумливо улыбающегося бородача. Я поудобнее перехватил вилку, чтобы воткнуть ее в наглый глаз этого урода и стереть с его лица отвратительную улыбку. Но тут же мой гормональный баланс пришел в норму.

«Ну все, мужик, ты попал», – со все возрастающим интересом разглядывая сидящего толстопуза напротив, весело подумал я. Отложил вилку, заговорщицки оглянулся и поманил его пальцем.

– Чаво? – шепотом доверчиво спросил мужик, привстав, и приблизив ко мне свою бородатую морду.

Мне было уже все равно. Кто-то должен был ответить за мое позорное копошение на полу и униженное самолюбие. Я почувствовал, что теряю берега осторожности и здравого смысла, которыми обладал Витька Глухов. Теперь я был нехеец – жесткий и неукротимый. И это состояние начинало мне нравиться.

– А вот «чаво» – мы сейчас и узнаем, – передразнил я его, ухватив левой рукой всклоченную бороду, а потом прижал ее к столу.

– Э… э, ты чего делаешь? – заволновался пузан. – Ну-ка отпусти. Хватит баловать, тебе говорю.

Он попытался вырваться и разжать мою руку. Но я чуточку направил в нее энергии, а потом с интересом наблюдал за его потугами вырваться.

Уйти от меня он мог только без бороды. Толстяк никак не ожидал такой силы от худого подростка. Как он ни бился, даже моей руки не мог оторвать от стола. А когда увидел, что я достал кинжал, он обмочился и тихо завыл.

– Вот скажи мне, – спросил я его очень добрым голосом, – зачем тебе голова, если ты не можешь ею пользоваться? Давай я ее отрежу. Поверь, тебе будет легче жить. Ты веришь мне? – ласково спросил.

– Верю, барин! Истинно верю! – заблажил мужик, уже мало понимая, что я ему говорю.

– Ну вот сейчас и проверим. Ты не дергайся, хорошо?

– Не надо, ваша милость. Ради детишек прошу, не надо, – рыдал он. – Предками вас заклинаю. Всю жизнь за вас молиться буду, – причитал бородач.

– Ну хорошо, – согласился я, отпуская бороду.

Он сел на лавку, не веря своему счастью. Прекрасно, клиент дозрел. И я спросил:

– Ты хотел коней купить, уважаемый?

– Нет, нет, ваша милость, – стал отказываться лошадник от торга.

– Нет? – Тон мой мог заморозить море.

– То есть да, барин, – быстро закивал он.

Зал потихоньку заполнялся, и посетители с интересом прислушивались к нашей задушевной беседе.

– Вот же, – весело сказал я, – можешь, когда хочешь.

– Да, барин, могу, – кивал он. – А чего могу, ваша милость? – Он не знал уже, что говорить.

– Как чего? Головой качать. Ты, наверно, Хряк-лошадник?

– Так и есть, ваша милость. Хряк-лошадник.

– Ну вот и славно. Две лошади, два седла – твои, цена – двадцать золотых корон за лошадей и по два золотых за каждую сбрую. Всего с тебя двадцать четыре золотых.

Услышав запрошенную цену, посетители широко раскрыли рты. Красная цена нашим лошадкам – восемь золотых. Еще по десять серебрушек за сбрую. Память паренька полностью заняла свое место и стала моей. А моя память, вместе с тоской и горечью, уходила куда-то вглубь и растворялась на каких-то слоях сознания. Зато проявились гены наших общих с Ирридаром предков-купцов. Которые не упускали возможности содрать три шкуры с любого, коли позволяли обстоятельства.

– Деньги принес? – повысив голос, властно спросил я.

Хряк испуганно сжался.

– Не извольте беспокоиться, барин, все здесь, – и подал мне кошелек.

Я высыпал монеты на стол, отсчитал 24 золотых. Остальные всыпал в его кошель и вернул.

– Зачем лишнее отдавать, – пожурил я его. – Все, как и договорились. Мне чужого не надо.

На этих словах кто-то из посетителей «хрюкнул», но на него сразу зашикали. В зале установилась тишина.

– Ну что, поздравляю вас, рен, с удачной сделкой. Кони ваши, потом заберете на конюшне, – сказал я.

– Я могу идти? – затравленно спросил лошадник.

– Конечно нет, – сурово ответил я. – Между нами вопрос чести. – Я выпрямился, гордо выпятив подбородок. – Ты, рен, оскорбил дворянина. Знаешь, что за этим следует? – Я вовсю вживался в новую роль и отдавался ей без остатка.

– Помилуйте, милорд, – опять заблажил он.

– Не перегибай, – строго сказал я. – Ты – не мой холоп, а я не твой господин. Значит, так, Хряк, жалко мне твоих детей. Сиротами вырастут, по миру пойдут. Я этого не хочу. Через пять рид здесь должны лежать пятьдесят золотых, – указал я на стол. – Если не будет, я доем свой завтрак, а потом пойду и сожгу твой дом вместе со всеми.

Лошадник схватился за сердце.

– Да, ты такой. Ты сможешь, – задумчиво протянула Шиза.

Разглядывая застывшего Хряка, я понял: клиент проникся!

– Но я хочу проявить к тебе милость и показать свою доброту. Пшел вон! – дал я команду, подкрепив ее посылом страха.

По-поросячьи взвизгнув, Хряк помчался на выход, словно стадо откормленных свиноматок.

А я сел и с прежним удовольствием продолжил свой завтрак. Вокруг меня образовалось пустое пространство. «Ну и ладно», – подумал я.

Скоро, пыхтя как паровоз, весь в поту залетел в зал лошадник и, не сбавляя скорости, подбежал ко мне, рухнул на колени и подал кошель.

– Вот, ваша милость, простите, я виноват.

Небрежно кинув кошель Хряка себе в сумку, я махнул ему рукой.

– Свободен. – И уже вслед добавил: – Коней не забудь, лошадник.

– Итак, это твой первый относительно честный заработок. Поздравляю! Ты только что сдал тест на профпригодность. Никто не усомнился в твоей дворянской природе, – подала голос Шиза.

Зак прибыл на постоялый двор следом за Хряком-лошадником. Сюда он приходил часто и всегда пораньше. Выбрать место, перекусить и приготовиться слушать.

Постоялый двор Руха находился на перекрестке Северного торгового тракта и был местом очень оживленным. Кого здесь только не увидишь: едущих по своим делам аристократов, наемников (здесь они могли получить контракты), купцов, снующих по всему Вангору.

Зак служил своему хозяину – местному барону Ярри тан Шарду, который по совместительству был префектом округа. В округ входила часть земель провинции Азанар и часть Северного торгового тракта вместе с постоялым двором Руха.

Префекты были блюстителями закона в своем округе. Эту должность барон купил недавно, подмазав нужных людей в канцелярии наместника провинции Азанар.

Тан Шарду серьезно отнесся к своей должности. Он рьяно принялся наводить «законность и порядок» на своей территории. Из выловленных разбойников он собрал шайку, которая подчинялась только ему. С ее помощью и со своей дружиной переловил и казнил тех, кто промышлял, не платя ему отступных. Так он поймал Зака, который был наводчиком в одной из банд. Теперь Зак собирал сведения для барона. Бывший разбойник обладал способностью сливаться с окружением. Его видели, но не обращали на него внимания. Зато сам Зак все хорошо слышал и видел.

А сейчас перед ним происходил спектакль под названием «Отбери монетку у ребенка», только теперь ребенок отбирал деньги у взрослого мужика.

Зак, дитя криминального мира, видел такие представления много раз в своей жизни. Но такой мастерский развод, как это делал подросток-аристократ, он наблюдал впервые. Будучи натурой авантюрной, Зак решил присмотреться к этому очень способному молодому тану. Благородного сословия он не любил всей своей подлой душой.

«Может, удастся «пощипать» этого высокомерного дворянчика, который так ловко облапошил лошадника», – стал раздумывать Зак.

Тан тем временем доел свой завтрак, позвал подавальщицу и, к великому удивлению Зака, дал той золотой. «Так он еще и богат, раз разбрасывается такими деньжищами», – пораженно размышлял соглядатай.

На золотой подавальщица могла прожить трик, если сильно не тратить. И решимость прижать мальца у него окрепла.

Зак сидел в задумчивости, решая, как ему лучше поступить, когда по его нервам прошел сильный удар, как плетью. Он вздрогнул и поднял голову – мимо с задумчивым видом проходил этот ловкий мальчишка, не обращая внимания на Зака. Зак осмотрелся, не увидел ничего подозрительного, зябко передернул плечами, приводя нервы в порядок.

…Я сытно поел, дал бедняжке золотой, как компенсацию за причиненный моральный ущерб. При этом очень хорошо понимал, что поступаю вразрез с тем, как должен вести себя настоящий Ирридар. Но я слишком мало находился в этом мире и не полностью в него вжился. Во мне еще было много моего прежнего «я».

Посмотрев на замершую столбом служанку, глядевшую на золотой, не зная, что сказать, ляпнул:

– Если я захочу тебя съесть, напомнишь, что я дал тебе золотой. Я вспомню тебя и не буду есть. – Последние слова я произнес зловещим шепотом.

Девушка оценила трагизм ситуации, посмотрела налево, потом направо и ответила также шепотом:

– Я поняла, милорд.

«Ну вот, вроде как разрулил», – с облегчением подумал я и пошел отдыхать в нашу с Овором комнату.

Проходя вдоль линии столов, вдруг увидел человека, которого сканер пометил красным маркером. При этом, если просто смотреть на место, где он сидел, глаз за него вообще не цеплялся. Он воспринимался нейтрально, как стол, скамья или часть интерьера.

«Однако!» – удивился я, отводя от него взгляд. Вот это маскировка! Человек был определен как возможный противник и автоматически стал отслеживаться, если попадал в пределы сканера.

Не спеша я поднялся по лестнице к себе в комнату и посмотрел на храпящего Овора. Тот спал не раздеваясь и не снимая сапог.

– Душераздирающее зрелище, – проговорил я, глядя на бывшего контрразведчика, который стал жертвой ловких наемников.

«Нет, надо что-то делать с опекой этого телохранителя», – подумал я, разделся и лег в мягкую удобную постель. Первый раз я ложился спать в этом мире, который стал теперь моим.

«Изучение универсальной базы выживания. Время изучения – четыре часа», – промелькнуло в моем сознании, и я отрубился.

Провинция Азанар. Замок барона Ярри тан Шарду

В кабинет барона вошел начальник стражи и поклонился.

– Господин барон, к вам прибыли гости: мессир Ремм со спутниками.

– Проводи спутников в малую приемную, мессира ко мне в кабинет.

– Все будет исполнено. – Начальник стражи вновь поклонился и вышел.

– Добрый день, мессир, не желаете ли перекусить или чего-то выпить? – поприветствовал Шарду, встречая гостя стоя, оказывая тому честь.

– Здравствуйте, барон. Не беспокойтесь, я ненадолго и исключительно по делу, – ответил маг.

– Я весь внимание, мессир! Что-то произошло?

– Можно сказать и так, господин барон. Наши братья Искореняющие вышли на след демонопоклонников, которые окопались в вашем округе. Мы должны были вчера их захватить и доставить в столицу. Но не успели. Маги ковена решили провести вызов существа из нижнего мира, но им не хватило сил его удержать. Да, бывает и такое, господин барон! Существо вселилось в жертву и убило как самих призывателей, так и всех, кто там был. Теперь одержимый ходит по округе и убивает.

– Что же делать, мессир? Я никогда не сталкивался с одержимыми. Говорят, они очень опасны.

– Совершенно верно, тан Шарду. Одержимые очень опасны. Поэтому вам не надо его ловить или пытаться убить. Разошлите посыльных и узнайте, не пропадали ли в последнее время дворяне в вашем округе, в том числе дети. Ищите убитых по дорогам и селениям. Одержимый не может не убивать. Ему нужны силы для выживания в нашем мире. Когда найдете, сообщите нашему брату Вершану, которого я оставлю на постоялом дворе. Всю информацию, которую сможете собрать, передайте ему.

– Не беспокойтесь, мессир. Я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда разрешите покинуть вас, барон. Мне срочно надо в столицу.

Мессир Ремм слегка поклонился и вышел.

Префект никогда не отказывал просьбам одного из самых влиятельных членов ордена Искореняющих. Именно мессир Ремм помог Шарду занять место префекта.

– Ковач! – позвал хозяин замка начальника стражи.

– Я тут, милорд.

– Быстро найти Зака и Шрама. Обоих ко мне! – приказал барон.

Провинция Азанар. Постоялый двор Руха

– Да что же это такое? Дар, малыш, очнись, не пугай старика. Дар, Дар, открой глаза, – это первое, что я услышал, вынырнув из объятий Морфея.

Чувствовал я себя прекрасно, и жизнь переполняла мое молодое сильное тело.

«Что, забеспокоился, старый, – злорадно подумал я. – Щас добавлю, чтобы жизнь медом не казалась».

Старый жук мог раскусить меня на раз-два. Это я хорошо понимал. С его-то опытом. Мне нужен был нестандартный ход. И я его нашел. Надо, чтобы Овор мучился осознанием своей вины. Тогда он поменьше будет обращать внимания на мои странности.

Открыв глаза, я посмотрел на небритую, опухшую физиономию дядьки. Осуждающе покачал головой и назидательно стал говорить:

– Плохо выглядишь, Овор. – Обежав глазами морщины на его лице, продолжил: – Ты давай завязывай с выпивкой, она тебя до добра не доведет. Какой пример ты подаешь молодым?!

– Какой? – оторопело спросил Овор, удивленно хлопая глазами.

– Плохой, – строго продолжил я свою нотацию. – Что скажут люди, глядя на тебя?

Дядька обалдело пялился мне в лицо, не в силах вымолвить хоть одно слово.

– Что нехейцы – пьяницы и неряхи, – продолжал я стыдить старика. – Посмотри на себя. Весь помятый, неопрятный, запах – как будто ты в нужнике ночевал.

Дядька виновато понюхал рукав и с сомнением сказал:

– Да вроде не сильно пахнет.

– Конечно, свое дерьмо не воняет, – обличил я его.

Овор нервно дернулся, пощупав штаны сзади, и с облегчением выдохнул.

– Нет там ничего.

– Да-а? – протянул я неверяще. – Странно. А запашок тот еще. Давай. Приводи себя в порядок! Мойся, брейся! – приказал ему. – И пойдем обедать.

Но дядька никогда не стал бы серым стражем, если бы его можно было так легко сбить с толку. Он дернулся было выполнять приказ и позвать коридорную девицу. Но потом остановился, сел на кровать и задумался.

Косо глянув на него и замечая, как быстро приходит в себя лигирийский чекист, я решил давить его дальше, не давая ему времени подумать.

– Знаешь, сколько времени ты отходил от пьянки? – спросил я, отвлекая его от ненужных мне мыслей.

– Сколько? – задумчиво спросил он, силясь собрать свои мысли в кучу. Но я пока немного его опережал и сбивал «настройки».

– Полтора круга, – сказал я обвинительным тоном.

– И что? – как-то уж больно равнодушно спросил он. – Мы что, куда-то опаздываем?

– Нет, но за то время, что ты разгонял мух своим храпом, меня могли обокрасть, – не зная, что уже говорить, выпалил я. Мой план трещал по швам.

Но дядька наконец перестал собирать свои мысли по одному ему известному пути и поплыл туда, куда я его и направлял. Это был крепкий, поджарый мужчина преклонных лет, но еще не растерявший своей силы. Как все южане, он имел нос с горбинкой и тонкие черты лица.

Он смотрел на меня с детским удивлением, силясь что-то мне сказать. Но только открывал и закрывал рот. Потом засмеялся и сказал:

– Шутишь, да?

– Почему «шутю»? – сделал я вид, что обиделся.

– Так у тебя же ничего нет! – внимательно разглядывая меня, с удивлением констатировал старый пройдоха известный ему факт.

– Есть, – ответил я и отвернулся, всем своим видом выражая обиженность.

– Да, и что? – с интересом спросил он меня.

Я повернулся и увидел, как дядька ощупывает пояс с деньгами, которого он не снимал даже на ночь.

– Деньги, – очень сурово произнес я. А потом, изобразив ярость, злобно зашипел: – Ты долго будешь сидеть, алкоголик старый? Или мне тебя к отцу отправить, чтобы он посмотрел, кому доверил своего сына? Тащи воду!

Дядька вскочил как ужаленный и опрометью выскочил в коридор. Оттуда раздался его могучий вопль:

– Воду его милости в третий номер!

– Молодец. Так держать! – подбодрила меня Шиза.

Чувство долга у дядьки было на первом месте, вот на этом он и попался. У каждого есть слабое место, учил меня он. Было оно и у него.

Коридорная, торопясь, занесла деревянную бадью с водой. А я кинул ей десять медяшек одной монетой.

– За то, что быстро, – сопроводил я бросок словами. А монетка ловко упала ей за пазуху, меж двух аппетитных полушарий.

– Ой, – екнула она, быстро присела и проворковала: – Спасибо, ваша милость.

– Приводи себя в порядок! Жду тебя внизу! – скомандовал я Овору, быстро покидая комнату, вслед за покрасневшей служанкой.

В общем зале слышался слитный хор многих голосов. Половина столов была занята. Посетители ели, вели переговоры, пили, кто-то ругался.

Я прошел вдоль рядов столов, с интересом посматривая на это вавилонское столпосидение. Мне хотелось выбрать место поспокойнее, чтобы и видно было побольше, и людей поменьше. Я вертел головой, ища такое укромное местечко, и увидел снующую между столами утреннюю подавальщицу.

– Эй,красавица! – улыбаясь, окликнул я ее.

Девушка обернулась и испуганно на меня посмотрела.

– Иди сюда, – поманил я ее пальцем.

Девушка, потупив глаза, ловко обогнула несколько столов и подбежала ко мне.

– Что угодно вашей милости? – спросила она, отворачивая голову.

– Вот оно как бывает! – усмехнулся я, разглядывая великолепный синяк под ее левым глазом. – Кто это тебя?

– Жена хозяина, – показав головой в сторону прилавка, со вздохом ответила она.

За прилавком стояла статная женщина, на мой взгляд, лет около тридцати. Она зло смотрела в нашу сторону, натирая тряпкой верх барной стойки, или как он там называется. На ее лице радостно светился, как зрелый баклажан, знакомый синяк.

– А ее кто? – удивился я.

– Хозяин, – еще раз вздохнула деваха расстроенно.

– Весело. Где тут у вас зал для блага́родных? – передразнил я ее.

– Пойдемте, тан, покажу.

Она повернулась, и мне ничего не оставалось, как только пойти следом за ней. Мы прошли мимо остервенело натирающей стол жены хозяина, и я рядом с ней, незаметно для других, положил пару золотых корон. Краем глаза я увидел, как она замерла на мгновение, а потом быстро накрыла деньги тряпкой.

«Вот еще один конфликт разрулил», – с удовлетворением подумал я. Мне все еще было неловко за утреннюю ситуацию, из-за которой пострадали эти женщины.

В зале для дворян стояли небольшие столы, накрытые белоснежными скатертями. Несколько столов были заняты. За ними чинно сидели разнаряженные блага́родные господа и дамы.

Осмотревшись вокруг, я выбрал стол на двоих, который стоял в углу. Очень удобно было оттуда наблюдать, не привлекая к себе внимания.

– Я сяду там, – и показал рукой на стол, который мне понравился. – Скоро подойдет мой дядя, и он голоден, – сказал я. – Что ты можешь нам предложить из еды?

Упоминание голодного дяди на девушку произвело сильное впечатление. Это было понятно по тому, как она начала нахваливать и перечислять блюда:

– Уха из перлеток. Очень удалась сегодня. Суп из бараньих ребрышек с марзеконами. Филе грамуса в кляре. Тает само во рту. Молочный поросенок, запеченный целиком. Такой ароматный, такой вкусный. Перепелки зажаренные, свежайшие, только утром наловили и сразу приготовили. Пироги с рыбой, с мясом, пышные, горячие…

Она бы и дальше перечисляла блюда, но на нас во все глаза стали смотреть обедавшие в зале. Они даже бросили есть и с открытыми от удивления ртами слушали подавальщицу с фингалом.

– Э-э-э! Постой, – остановил я ее. – Это слишком много. Давай уху, перепелок, пироги и… что там у тебя в кляре, тоже давай. Потом что-нибудь попить мне, а дяде – вина хорошего.

В этот момент открылась дверь и появился Овор. Водные процедуры его сильно не изменили. Мрачный, помятый и очень сосредоточенный, он решительно вошел в зал.

– А вот и дядя, – радостно сказал я, указав на Овора. – Ты поторопись, он сильно голоден, – подмигнул я девушке.

Та взвизгнула, обежала дядьку по большой дуге и выскочила из зала.

В зале наступила гробовая тишина. Не обращая ни на что внимания, Овор подошел ко мне и молча сел рядом.

Он молчал. Я молчал. Зато не молчали соседи.

– Мам, а что такое грамус? Я тоже хочу, – спросил парнишка чуть помладше меня, но шире раза в три в поясе. И почему его, – он ткнул в меня пальцем, – так обслуживают? Он что, герцог?

Эта семья – отец, мать, сын и дочь лет шестнадцати – сидела ближе всех.

Мама посмотрела на меня с неприязнью и ответила:

– Нет, он не герцог, – и отвернулась. – А если бы твой отец был более… – Она замялась. – …И тоже дал бы в глаз этой наглой простолюдинке, то нас обслужили бы еще лучше.

Теперь все в зале, открыв рты, уставились на меня. Овор с интересом что-то искал на моем лице.

Я сидел с окаменевшим выражением, думая, как выйти из этой ситуации, и выхода не находил. Мне что, надо встать и сказать: «Господа, вы заблуждаетесь, я ее не бил»? Чушь какая-то.

Девушка с презрением на меня глянула и уткнулась в тарелку. В ее глазах я был последним подонком.

В это время опять отворилась дверь, и с подносом в руках зашла жена хозяина. Ее фингал задорно синел, она довольно улыбалась и, качая широкими бедрами, поплыла к нам.

– Как вы и заказывали, господин, – проворковала она, расставляя тарелки по столу и обращаясь только ко мне.

– Спасибо, красавица, – выдавил я из себя.

– Для вас – Уммара, мой господин, – сказала она и, так же покачивая бедрами, плавно, как каравелла, выплыла из зала.

– Мама! – тихо, но возмущенно сказала девушка. – Он и эту женщину избил?

Спросила-то она тихо, но услышали все присутствующие в зале.

– Если бы твой отец был так же решителен, как этот юноша, – раздраженно ответила ей мамаша, – то место префекта занял бы он.

На меня смотрели ВСЕ. Женская половина с высокомерным презрением, мужская – с ненавистью, потому что я отобрал у них возможность врезать в глаз местным официанткам и тем стяжать себе славу самых крутых парней…

Овор смотрел на бутылку вина.

– Лигирийское белое, – невпопад сказал он.

Ничего не говоря, я налил ему вина в бокал. Он выпил. Придвинул тарелку ухи и стал есть. Уха действительно удалась, а перлетки – такие маленькие рыбки – были тоже обалденными на вкус.

– Откуда у тебя деньги? – переходя ко второму, разрезая ножом что-то выглядевшее очень аппетитным в кляре, спросил Овор.

Я налил ему еще вина, придвинул к себе неизвестного грамуса, откусил, почувствовал – боже, как вкусно! Это тоже была рыба, но с чем ее было сравнить, я не знал. Посмотрел, как Овор сделал глоток вина, поставил бокал на стол. Ответил с поддевкой:

– Пока ты спал, я работал.

Он закусил грамусом и спросил:

– Ты что-то знаешь о работе?

– Много, – уже начиная злиться, ответил я. Оглядевшись, увидел: обедали только мы, остальные превратились в зрителей и слушателей.

– От всякой работы есть прибыль, – сказал я вдохновенно, глядя на притихший зал. – Все вещи – в труде. И ничто не начало быть, что начало быть без труда. – Зал, офигевая, завис. – Без труда не вынешь рыбку из пруда, – продолжал перечислять я то, что помнил. – Есть умственный труд, есть физический, есть ратный…

Дядька скривился, как будто съел кислющий лимон, и сказал:

– Хорошо, хорошо, хватит. Вижу, мать тоже тебя чему-то научила. Сколько заработал-то? – спросил он небрежно, поднося бокал с вином ко рту.

– Двадцать четыре золотых короны, – скромно потупившись, ответил я. И это была чистейшая правда. – Остальные богатства – это трофеи и отступные Хряка.

– Надо же, – удивился он. – И на чем заработал?

Посмотрев, как он жадно пьет вино, заливая сушняк, я сказал:

– Коней наших продал, – и принялся вплотную за филе.

Дядька поперхнулся и выплюнул вино себе на штаны.

– Зачем? – вытаращился он на меня.

Я вытер рот салфеткой, подал ему другую, чтобы он мог вытереть себе штаны, потом ответил:

– Они нам не нужны.

Овор задумался на риску и покладисто согласился:

– Положим, так. До Азанара можно добраться и с торговым караваном. Но как ты умудрился так дорого их продать?

Я смотрел на зрителей, зрители – на меня в немом оторопении. Такого представления в местном театре еще не было.

– Я знаю, – посмотрев мне в глаза, все так же тихо проговорила девушка.

Все с интересом смотрели теперь на нее. И я тоже.

– Мы приехали утром, рано. Я заходила последней и видела, как он, – теперь все смотрели на меня, – схватил мужчину за бороду. А потом сказал, что отрежет ему голову. А еще потом он забрал деньги у того мужчины.

Ну что сказать, бенефис удался. Я был выбран на роль главного злодея. Народ так вжился в представление, что я, затравленно озираясь, опасался суда Линча. Дядька перешел к перепелке, а я, махнув на все рукой, налил себе вина. Залпом выдул полбокала. Вино было легким, ароматным и, на мой неискушенный взгляд, очень хорошим.

Зрители слушали и наблюдали в прострации. Тишину, установившуюся в зале, нарушила матрона с задних рядов. Дама, очень похожая на Раневскую, поднялась, ткнула сложенным веером в сторону Овора и с драматизмом произнесла:

– У такого ДЯДИ, – выделила она это слово, – племянник может РАБОТАТЬ только ДУШЕГУБОМ, – и с гордо поднятой головой удалилась.

Посмотрев ей вслед, я подумал, что она, сама того не зная, попала в точку. Лучше всего дядька учил Ирридара именно убивать.

Скоро зал опустел, и мы остались одни.

– И когда ты все успеваешь? – с аппетитом уничтожая перепелку вместе с костями, весело проговорил Овор. – Коней продал, смерду голову чуть не отрезал, двух девок побил так, что они стелются перед тобой. И все за одно утро.

– Не бил я их, – уже без аппетита глядя на еду, сказал я неохотно. – Служанку побила хозяйка за то, что ее саму побил хозяин.

– А говорят, что это ты, – издеваясь, продолжал Овор.

– Наговаривают. Я маленький еще, – оправдывался я.

– Девок бить – маленький, а голову отрезать, значит, большой, – констатировал очевидный факт дядька и заржал.

– Мужик оскорбил меня, – оправдался я, рассматривая стакан с каким-то зеленым напитком. «Похоже на тархун», – подумал.

– Ну, тогда ты в своем праве, – согласился со мной Овор. – А чего не убил? – вытирая рот салфеткой, равнодушно спросил он.

– Детей пожалел, – ответил я, глядя в сторону.

Овор сыто откинулся на спинку стула, посмотрел с усмешкой на меня.

– Пожалел, значит? – повторил он мои слова.

– Ага, пожалел.

– А отступных почему не взял? – спросил он заинтересованно. Дядька, гад, наслаждался, видя, как я выкручиваюсь.

– Почему не взял. Взял, – все так же в сторону ответил я.

– Много взял? – не отцеплялся Овор.

– Немного. Пятьдесят золотых, – сказал я, не думая отпираться.

Для старого шпиона сегодня был день открытий. Сумма, названная мной, в десять раз превосходила ту, что обычно берут как отступные с простых людей.

В этом мире были интересные законы, в чем-то перекликающиеся с Русской Правдой Ярослава. Дворянин мог убить, а мог взять откуп деньгами. Нехейцы, сами по себе небогатые, но гордые дворяне, часто таким образом выходили из положения безденежья. Короче, память Ирридара мне говорила: брать откупы – это норма.

– Однако-о! – покачал он головой. – Дар, а зачем тебе деньги?

Ну вот, сейчас все и решится. Я спокойно поглядел в дядькины глаза и сказал:

– Я поступлю в академию, а ты вернешься к отцу. Ведь так?

– Так, – согласился Овор, не понимая, что я хочу этим сказать.

– Переедешь в деревню, где тебе выделят дом? – продолжал я спрашивать.

– Перееду, – согласился Овор. – Стар я, чтобы служить барону дальше.

– Вот! А я хочу, чтобы ты остался со мной. Для этого мне и нужны деньги. На твое содержание отец не даст и дилы.

Он молча внимательно рассматривал меня. А я знал, что Овор мог отличить правду ото лжи.

– Ты сильно изменился, Дар, – наконец сказал он. – Дома ты был совсем другим.

– На это есть веская причина, ты не находишь? – спросил я его.

– Поясни, – попросил он недоуменно.

– Дома я ни в чем не нуждался. У меня была еда, одежда, крыша над головой, учителя. Обо мне заботились… А теперь я сам по себе. И заботиться обо мне скоро будет некому. Еще я люблю тебя и хочу позаботиться о тебе. Вот как-то так, – вздохнув, закончил я свою короткую речь.

Овора основательно пробрало.

– Спасибо, Дар. Честно, не ожидал. – Старик был сильно растроган. – Я сам не хотел с тобой расставаться. – Он встал, подошел ко мне и обнял меня за голову, прижав ее к себе. – Я рад. Я буду рядом с тобой, пока не умру, – произнес дядька.

Я не кривил душой, когда говорил Овору, что его люблю, эти чувства передались мне от Ирридара. И я всей своей лохматой душой прожженного вечного майора был привязан к старому бойцу невидимого фронта.

Глава 4

Провинция Азанар. Постоялый двор Руха

Зак силился решить трудную задачу – как содрать деньги с ушлого мальчишки. Если рассказать барону и предложить ему свой план, то барон своими загребущими лапами заберет все себе. Заку достанется пара золотых и поощрительное похлопывание по плечу.

– Старайся, Зак, живее будешь, – так всегда благодарил за хорошо сделанную работу сволочь Шарду.

Зак ненавидел и боялся барона одновременно. Префект был большой выдумщик по части пыток, Зак знал об этом не понаслышке. Он сам на себе испытал умение барона. Соглядатай даже передернулся от страшных воспоминаний о днях, проведенных в темнице Шарду. Но слабостью Зака была жадность, и она часто толкала его на безрассудство.

«Придется делиться с сержантом патруля», – думал Зак. Но все равно ему останется гораздо больше, чем если бы он предложил свой план барону.

В том, что стрясет деньги с молокососа, Зак даже не сомневался.

Итак, первое – поговорить с Хряком и пообещать тому вернуть деньги, он должен обвинить мальца. Это сделать нетрудно. Второе – связаться с сержантом, обсудить доли прибыли. Сержант даст свидетелей преступления. Третье – сержант объявит, что аристократ арестован. Четвертое – тут появится Зак с предложением утрясти возникшую проблему, объяснив тому всю серьезность ситуации. Пятое – отбираем у ребенка его денюжки, оставляя того благодарным за свое спасение. Шестое – сообщаем банде Шрама о клиенте, тот встречает тана на дороге, и малыш пропадает с концами. Вроде все правильно.

Зак еще раз обдумал ситуацию с разных сторон – да, решил он, дело верное. Теперь надо претворять план в жизнь. Он легко поднялся и, довольный, покинул постоялый двор.

– Овор, мне надо подняться наверх. Ты не возражаешь, если я на время покину тебя? – спросил я.

– Нет, иди, если хочешь, – пожал тот плечами. – Я тут в общем зале побуду, может, знакомых встречу, да и девки целее будут, – заржал дядька.

Я поднялся по лестнице, прошел мимо коридорной и спокойно завернул за угол.

– А вот и я! – Передо мной стояла сияющая Уммара.

Ее руки схватили меня и прижали к довольно немаленькой груди. Мое лицо находилось меж двух полушарий, обхвативших мою голову с обеих сторон. Я пытался вырваться, но тщетно – она только крепче прижимала мое лицо к своей груди.

– Я пришла отблагодарить вашу милость за подарок, – почти пропела эта чертовка.

Я задыхался от аромата ее духов, горячего тела, и меня пугала ее страсть.

– Хорошо, – прохрипел я и перестал вырываться, рукой приобнял ее за талию. – Я сейчас немного занят, приходи вечером.

Уммара отпустила меня, показала пальчиком на соседний номер с цифрой «4» и сказала:

– Я приду туда. – Потом приложила тот же пальчик к моим губам и с придыханием выдала: – Сегодня, мой сладкий, я тебе покажу, что умеет настоящая женщина. – Обошла меня, покачивая крутыми бедрами, и скрылась за поворотом.

– Твою дивизию!

Мне реально стало страшно. Ну почему так выходит: хотел как лучше, а получилось, как всегда. Опять вляпался. Просто хотел компенсировать женщине неприятности, которые она получила из-за моей глупой шутки.

Не раздеваясь, лег на кровать, в голове у меня забрезжил план спасения.

– Установка универсальной базы – энергетические структуры, время установки пять часов, – прозвучало в сознании.

А потом пришла тьма.

Окрестности постоялого двора Руха

Хмурый и злой Хряк-лошадник сидел на своем торговом месте. Торговля лошадьми у постоялого двора приносила хороший доход. Хряк как торговал своими лошадками, так не брезговал и крадеными, скупая их по дешевке. Он был ушлым торгашом, умел вести дела с разными людьми. А сегодня его обобрал какой-то мальчишка из благородных. Он периодически ощупывал шею и действительно боялся этого неимоверно сильного подростка. А больше всего он жалел денег, которые у него отобрали.

– Печалишься? – спросил подошедший невзрачный мужичок.

– Чего надо? – грубо спросил Хряк, посмотрев люто на так не ко времени подошедшего хлюпика.

– Мне-то ничего, это тебе надо деньги вернуть, – ответил подошедший мужичок. – Но если ты занят, то я пойду. – Он отвернулся от Хряка и спокойно пошел своей дорогой.

– Эй, постой! Как тебя там? – взволновался Хряк. – Что ты говорил по поводу вернуть деньги?

– Буч я, помочь тебе хотел деньги вернуть. Видел я, как тебя благородный обманул и ограбил.

– А тебе в этом какой интерес? – подозрительно спросил лошадник.

– Есть интерес. Как не быть, – спокойно ответил Буч. – Я тебе помогу – ты мне две серебрушки дашь. Мне много не нужно – чтобы поесть что было да переночевать где было.

Хряк осмотрел невзрачную одежду незнакомца и решил: «Да, такому много не нужно».

– А что делать-то? – спросил он.

– Пойдем к начальнику патруля, скажем, что честного торговца обидели, силой и угрозами отобрали деньги. Я свидетелей приведу – вот дело и сладится.

– Ага, как же оно сладится? – хмыкнул Хряк. – Видел я, как патруль купца, что жаловался, в шею гнал. Чуть до смерти не забили.

– Да ты не бойся, – возразил Буч. – Начальник – он кто?

– Кто? – не понимая, куда клонит мужичок, спросил Хряк.

– Начальник тоже человек и тоже жить хочет. Ты его уважь, он тебе и поможет. Дай ему золотой.

– И все? – недоверчиво спросил Хряк.

– Нет, не все. У тебя он, положим, не возьмет. А у другого возьмет.

– Не у тебя ли? – спросил с усмешкой Хряк. – Ты что, гнида, за дурака меня держишь? Я тебе золотой, а тебя и след простыл. Вали отсюда, а то кнута отведаешь.

– А ты не горячись, – без боязни ответил Буч. – Деньги мне отдашь, когда дело сладится.

– Вот оно как, – успокоился лошадник. – И когда пойдем?

– Утром приходи к сторожке патруля, там и встретимся.

– Договорились, – сказал Хряк, – подойду.

В его душе появилась надежда.

Постоялый двор Руха

Темнота ушла внезапно, так же, как и приходила, оставив после себя ощущение силы и здоровья. Я уже знал, как решить проблему с Уммарой.

Неожиданно проявилась Шиза, но скрытно, в моем сознании.

– Ты чего шифруешься, радистка Кэт? – спросил я, обратившись к Шизе.

– Невозможно поменять имя, – пролетело в голове.

– А я и не менял его тебе. Просто спросил, почему не вслух разговариваешь? – как обычно, удивился я.

– Развитие симбиота двадцать пять процентов. Дублирование матрицы носителя – двадцать один процент. Дублирование энергетической матрицы – тридцать семь процентов. Совмещение симбиота и носителя выполнено на двадцать семь процентов.

Что это значит, я понял сразу. Шиза распространяется по всему моему телу своими клетками, меняясь сама и изменяя меня. Боюсь даже представить, кем я стану потом. Где хитромудрые валорцы нашли такую разумную форму жизни и приспособили ее к человеку, не могу даже представить. Суть в том, что для полноценной жизни такому существу нужно было тело разумного, в котором оно развивалось, оплетая его всего своими клетками, при этом имея собственное сознание, которое при полном стопроцентном развитии сливалось с сознанием носителя. Это был действительно и ангел-хранитель, и биоискин, и много еще чего в одном лице. Его свойства до конца были не изучены. Человек давал возможность симбиоту чувствовать полноту жизни, а тот защищал и оберегал своего носителя.

Однако никто не знал последствий такого существования в длительной перспективе. Так может оказаться, что появится новая раса «сверхразумных». И как она поступит с остальными, остается только гадать.

Кроме того, у симбиота напрочь отсутствовала воля, он не мог поработить носителя, превратив того в послушную марионетку. Я не имел представления, кто еще обладал таким симбиотом, но был уверен, что желающих испробовать на себе живой компьютер было мало.

И еще я был уверен, что это суперпуперкакая закрытая разработка. Если честно, я не понимал, как она оказалась у агента административного дознания. Хотя я также ничего не знал и про эту странную контору с пугающим названием АД.

Почему рогатый втюхал мне эмбриона, я догадывался. Им нужны были полевые испытания, а тут попался под руку я и был зачислен в штат.

Если валорцы обнаружат утечку, а они ее обязательно обнаружат, искать будут не здесь, а в открытом мире. То есть я понимаю так: АД провел операцию изъятия эмбриона, агента отправили сюда, чтобы найти носителя и скрыть его от специалистов республики.

Следовательно, во-первых, спецы Валора обладают очень большими возможностями в том мире. А возможно, и в этом тоже.

Во-вторых, со мной когда-нибудь выйдут на связь.

В-третьих, я должен буду очень хорошо подготовиться к этой встрече. Но это проблемы будущего. У меня назревает большая проблема по имени Уммара сегодня ночью. Но я знал того, кто ее мне поможет решить.

Овор весь вечер просидел в общем зале постоялого двора. Он встретил здесь знакомых по службе у барона. Они хорошо посидели за кувшинчиком вина, вспоминая события прошлых лет. Помянули тех, кто погиб в стычках с дикарями, поговорили об охоте на пещерного медведя и нехейского барса – на них не действовала магия. Пили за тех, кто ушел, за тех, кто здравствует, за нехейцев, за красивых дам (а как же без них!). Ну и, конечно, песня, незамысловатая, но весьма фривольная, о девушке из трактира:

А дальше шло перечисление всех достоинств этой крали в подробностях, с неизменной приставкой «ой-ля-ля».

Когда Ирридар спустился вниз, песня шла по второму кругу за многими столами. При этом поющие мужики в такт постукивали кружками по столу.

Овор был в хорошем подпитии и в очень благодушном настроении.

– А вот и Дар пришел, – заметив юношу, обрадовался он. – Садись, знакомься – это Крул, вон тот – Лей. Мы с ними ходили дикарей щипать за хребет. Зна-а-атное было время! – протянул он. – Такие бабы у них горячие, у-у-у, только страшноватые больно, – заплетающимся языком проговорил дядька. Потом глянул строго на Ирридара и нелогично добавил: – Ты чего уши развесил? Мал еще.

– Дядька, мы переехали в другой номер, получше, – сообщил новость Ирридар.

– Хорошо, показывай, – охотно согласился Овор с переменой комнат. – Спасибо, ребята. Славно посидели, доброго вам пути и покровительства предков, – попрощался он.

В отличном настроении наставник разделся и лег спать.

Проснулся от давно забытого чувства томления тела.

Кто-то осторожно, но умело гладил его там, где, кроме него, никто не трогал с того времени, как ему отдали малыша Ирридара на воспитание.

Овор пораженно замер и почувствовал, как, помимо рук, его трогают влажными горячими губами. Его мужское естество вздрогнуло. А потом решительно и гордо устремилось вверх, к звездам и ночному небу.

– О-о-о, что у нас тут есть? – услышал он игривый женский голос. Поцелуи пошли вверх, а за ними следом по его телу катились два мягких шара. Овор лежал, боясь пошевелиться. Хорошо, что вчера на ночь снял пояс с деньгами.

Губы добрались до его губ и впились долгим глубоким поцелуем. А дальше, наплевав на все, он схватил в объятия такое желанное тело незнакомки и предался неуемной страсти, вспоминая, чему его учили в далекой юности фрейлины во дворце.

Утро обещало быть добрым. Я изучил базу «медицина», меня не мучила Уммара, и Овор принял меня за настоящего Ирридара.

Я надел свою сумку и зашел за Овором. Дядька уже встал и приводил в себя в порядок. С его лица не слезала глуповатая улыбка, а сам он напевал вчерашнюю «кралю».

Я чуть было не заржал, как лигирийский конь, так как понял, что мадам Уммара открыла нашему Овору все свои недюжинные таланты. Овор посмотрел на меня, оглядел мою сумку и выразил свое мнение:

– Хорошая кошелка.

– Это не кошелка, – я даже обиделся. – Это кошелек.

– И много денег там? – добриваясь, спросил он.

– Нет, – ответил я. – Не очень.

Старый пень сразу ухватил суть:

– Так немного или не очень много? – посмотрел он на меня.

– Для кого-то много, для кого-то нет, – равнодушно ответил я. – И давай собирайся живее, мы уезжаем.

– Что, договорился с караваном? – поинтересовался он.

– Нет, лошадей достал. Я вниз, закажу завтрак, – постарался я побыстрее уйти от разговора о деньгах.

В общем зале была предотъездная суета. Кто-то ел, кто-то сновал туда-сюда, решая последние дела. Подавальщицы сбивались с ног.

– Мой господин! – услышал я очень знакомый голос за спиной.

Почему-то Шиза не показывала Уммару как опасность. Но я-то считал по-другому.

– Стол для ВАС накрыт, – продолжала она мурлыкать.

Ее счастливое лицо сияло как светило или даже ярче. Синяка как не бывало. Я затравленно огляделся. Отступать было некуда: слева стол, справа стол, а позади Уммара.

– Ну веди, – тяжело вздохнул я и поплелся следом за ней. Когда мы проходили мимо маленького мужичонки, стоящего за стойкой, я услышал злой шепот:

– Сучка, никого не пропускает! – Как оказалось, это был муж Уммары – Рух, хозяин постоялого двора.

Уммара, гордо вскинув голову, не обращая внимания ни на что, продефилировала в малый зал, я невольно залюбовался ее походкой, но быстро опомнился и прошел следом за ней.

Там был накрыт ну просто роскошный стол с дорогой серебряной посудой, с цветами.

Я величественно прошел к столу под взглядами знакомых рож. Ну а как без них? Чмокнул Уммару в щечку и сказал:

– Уммара, ты сегодня неотразима.

– Благодаря вам, милорд, – с улыбкой до ушей, закатив глаза, проворковала прелестница и вышла.

Что, съели? Я взглядом победителя посмотрел на застывшие лица вчерашних моих линчевателей.

– Мам, а можно я ей тоже в глаз дам? – спросил толстый паренек, с восхищением смотрящий на меня.

– Нет, – ответил за него отец и отвесил недорослю подзатыльник. – Если бы ваша мать не говорила чепухи, то тебе не пришла бы эта глупая мысль в голову.

«Хоть один нормальный мужик здесь оказался», – подумал я о нем. Но тут вошел Овор, лыбясь во весь рот, увидел наш стол и пошутил:

– Всего пара синяков, а какой стол!

Когда я вышел на высокое крыльцо постоялого двора, светило поднялось уже высоко и ласково согревало землю, из которой густо поднималась сплошным зеленым ковром трава, расцвеченная необыкновенно красивыми полевыми цветами. Переполняемый бодростью и хорошим настроением, я свистнул громко и залихватски. Из конюшни вынырнул Вихор, и, кинув ему серебряк, я приказал:

– Выводи коней!

Во двор вошла группа людей в сопровождении вооруженных стражников и направилась в нашу сторону, среди них был красным маркером отмеченный субъект, которого я заприметил из-за его способности «скрыта». Шли они по мою душу с намерением наезда, это было видно по ментальному сканированию (как это у меня получалось, я не знал, но пользовался, как пользуются люди электрическим током, не зная, что это такое).

Среди них был и мой ходячий кошелек – Хряк-лошадник. Увидев меня, он заорал:

– Господин сержант, вон он, разбойник, который меня ограбил и угрожал убить. Держите его.

– Закрой пасть, – лениво сказал коренастый стражник, осмотрел меня, стоящего рядом мечтающего Овора и сплюнул в сторону. Для него мы были никто, и звать нас никак. Худой подросток и старый дед, который глупо улыбался.

– Значит, так, тан, я сержант Уррам, начальник патруля дружины префекта этого округа барона тан Шарду.

Наверное, он хотел произвести впечатление, обозначив свою принадлежность к дружине префекта.

– На вас поступила жалоба, что вы на территории округа совершили произвол. А проще сказать – ограбили добропорядочного торговца. Вон стоят свидетели вашего преступления, – показал он рукой на личностей, стоявших с наглыми ухмылками, среди них был и тот странный субъект, который ловко прятался. – А вот пострадавший, – показал он на Хряка.

– Да, это я пострадавший, – громко подтвердил лошадник и оглянулся, чтобы убедиться, все ли его видят.

Сержант просто посмотрел на Хряка и вновь сплюнул.

– Вам есть что сказать? – без малейшего интереса спросил он.

– Конечно! – с усмешкой глядя на наглого сержанта, сказал я и гаркнул: – Пшел вон!

Меня, майора, пришел нагибать какой-то гребаный сержант! Эти ухари почему-то решили, что могут развести меня, как я развел Хряка.

Сержант остолбенел, вытаращив глаза. Оторопели и свидетели – своим криком я смел ухмылки с их лиц.

– Пошел вон, дурак, – теперь не так громко добавил я.

Десятник побагровел, силясь что-то сказать. Его, того, кто здесь был и царь, и бог, оскорбил какой-то мальчишка. Да что он о себе думает!

– Взять его, – рявкнул он, выходя из себя.

Опомнившиеся солдаты толпой бросились на меня, стоящего на крыльце.

Первого подбежавшего я пропустил мимо себя, немного сдвинувшись в сторону, и когда он оказался за спиной, не оборачиваясь, пнул его ногой в спину, добавив энергии. Теперь процессом подкачки энергии руководила Шиза. Получив ускорение, воин с громким воплем влетел в большой зал. Второго я встретил встречным ударом той же ноги в грудь.

Здесь результат был еще более впечатляющим. Дружинник оторвался от крыльца и словно снаряд, пущенный из катапульты, врезался в бегущих за ним солдат. Разметав их, словно солому, он с воплем врезался в сержанта и вместе с ним полетел дальше, погребя под собой троицу свидетелей.

На ногах остался только стоявший в стороне открывший рот Хряк.

– Вот зачем тебе голова, лошадник, если ты ею не умеешь пользоваться? – вспомнил я наш прежний разговор.

– Не губите, барин, Буч попутал, – упал на колени Хряк.

– Ты заслуживаешь смерти, убогий, – с угрозой в голосе сказал я.

– Простите! – заорал он, подползая ко мне, стараясь обхватить мои ноги. – Я откуп дам, не убивайте.

– Да помню я, дети у тебя, – ответил я. – Тащи пятьдесят золотых – и живи.

Эти деньги у него были. Пока он полз ко мне, Шиза уже успела прощупать его память. Наш с нею тандем начинал мне нравиться.

– Я мигом, ваша милость, – сорвался с места прощелыга и, поднимая пыль, как БТР по бездорожью, ломанулся куда-то в сторону.

За спиной у меня чьи-то вопли, передо мной – шевелящаяся куча-мала.

Первыми стали приходить в себя свидетели. Так в жизни всегда бывает – сволочи более живучи. Выбравшись на карачках из-под солдат, они дали деру.

– А ты в самом деле дурак. Надо же, нехейца хотел арестовать, – сказал Овор. Он уже подошел к лежащему сержанту и, не церемонясь, поднял того за шиворот.

– Кого? – приходя в себя, переспросил сержант.

– Тан – нехеец, – сказал Овор. – А тебе предстоит дуэль, служивый. Приходи в себя быстрее. Нам уезжать надо.

– Прошу у его милости прощения, – захрипел сержант. – Двадцать монет золотом отступных даю.

– Принимаешь? – спросил меня Овор.

– Принимаю, – усмехнулся я. – Жду пять рид.

– Слышал, что тан сказал? – посмотрел на десятника Овор. – Давай шевелись.

Совершив блицкриг^[19] над бандой незадачливых вымогателей, которые оказались еще к тому же местными правоохранителями, я сделал вывод, что история развития цивилизаций имеет сходство даже в мелочах. Вон лежат «оборотни в погонах», и, глядя на них, я полагал, что с их начальством мне еще предстоит встретиться.

Надо отдать должное выдержке моего дядьки. Он не задал ни одного вопроса. Ни по поводу полета «шмелей» в доспехах, ни по поводу великолепных лигирийских рысаков, которых привел нам в поводу Вихор.

Он только спросил:

– Мой какой?

– Тот, который не мой, – ответил я ему и подал Овору яблоко. Сам подошел к своему Вулкану, которого так назвал из-за горячего нрава, дал ему яблоко и прижался к гриве лицом, обняв того за шею руками. Конь принял мою ласку и тихо заржал, выражая свое удовольствие.

Сбитые солдаты потихоньку поднимались и уходили по одному в свою караулку, опасливо оглядываясь на нас с Овором. Остался лежать только тот самый «шмель».

Скоро в клубах пыли появился Хряк с выражением огромного горя на лице и большим кошелем в руках.

– Вот, ваша милость, – через силу сказал лошадник, становясь на колени и протягивая мне деньги. – Это откуп, прошу прощения, – произнес он ритуальную фразу.

– Прощен, ступай! – закинув кошель в секретный карман сумки, ответил я.

– Премного благодарствую за проявленную милость, – отступая на коленях, ответил Хряк.

Та же самая история повторилась и со стражником. Только взгляд его обещал мне мало хорошего в будущем.

– Ну, все наши дела здесь закончились, поехали, – сказал я Овору.

Сел на Вулкана, посмотрел на стоявших молча пораженных зрителей. Среди которых была восхищенно смотревшая Уммара, матрона «Раневская» и семейка «папа, мама и дети».

– Да я тоже так смог бы, – услышал я за спиной голос толстячка-парнишки и звук звонкого подзатыльника в ответ.

– Да, поехали, – согласился дядька Овор. – Больше ты тут ничего не заработаешь, – и захохотал во всю полноту своей могучей глотки.

Провинция Азанар. Северный торговый тракт

Зак бежал «быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла».

У него имелся еще шанс выжить, надо было только добраться до Шрама и уговорить того сделать засаду. Убить странного нехейца, обобрать и отдать деньги Шарду, выкупив свою жизнь.

…Мы ехали не спеша. Овор что-то обдумывал. Я получал шпаргалки о новых возможностях. Мной были изучены три универсальные базы из четырех.

Огромный объем информации, который впитала в себя Шиза, – моя нейросеть и симбиот одновременно. Кроме того, росли мои имплантаты восприятия, которые увеличивали как мои возможности, так и Шизы. С их помощью я мог не просто гораздо быстрее думать и действовать, а выпадать как бы в другой пласт реальности, с другим течением времени. И чем ра́звитее были имплантаты, тем эффективнее я мог действовать по слоям временно́й реальности.

Выживание – это знание и способности, дающие существовать и выполнять задачи в различной среде, в условиях быстро изменяющейся ситуации, где главным было выжить любой ценой. И я все это знал и умел.

База – энергетические структуры – давала способности и знания оперировать магическими энергиями. Умения составлять плетения заклинаний, делать магические конструкты – зачарованные вещи, обладающие магическими свойствами, – составлять магические зелья. Но информации было не очень много. Ее надо будет добывать, обрабатывать и систематизировать самому. Да это и понятно. Там, за кордоном, магии нет.

Медицина – столько всего разного, что перечислять не буду. Скажу только: у себя на родине я был бы ПРОФЭССОР.

Например, смотрю магическим зрением на Овора и мгновенно провожу диагностику его состояния – забитые сосуды, остеохондроз, множественные зажившие переломы, по погоде мучает ревматизм. Энергокаркас деформирован.

Так проявляется взаимодействие медицины и энергоконструктора.

Как дипломированный светило всяких там наук, прописываю лечение: заклинание малого лечения с употреблением зелья регенерации.

Малое лечение могу сделать сразу и заключить в любую свежесрезанную веточку. Но ее надо использовать сразу, так как закон энтропии действует и здесь. Но создать зелья регенерации не могу: нет ингредиентов.

А что мне нужно? Мне нужна энергетически структурированная жидкость – это вытяжка из крови магического существа или сока магического растения, в которую надо внедрить плетение регенерации.

Теперь понятен интерес к этому миру спецслужб и криминала. Препараты вечной жизни и молодости стоят баснословно дорого. Кто ими владеет, тот владеет миром. Поэтому те, кто принимает решения, поступили вполне разумно – ввели карантин, чтобы не разрушить такой уникальный мир. Хотя кто-то пытался подмять его под себя и получил заслуженную ответку. Местные вполне могли постоять за себя.

Мой же путь лежал в академию, и это был очень правильный выбор.

Неожиданно сканер показал множественные красные точки. Мое восприятие выкинуло меня в боевой режим, в котором все застыли, но на самом деле не так. Это я мгновенно перешел на другой слой реальности, с другим течением времени (о как!). Адаптируюсь мгновенно.

Оценка обстановки и противника:

– Впереди – засада. Ждут за поворотом. В густых кустах вдоль дороги притаились девятнадцать человек. Дальше за деревом двое, один из них маг, второй – с вероятностью девяносто один процент командир. Шесть арбалетчиков, по трое с каждой стороны дороги. А вот и старый знакомый во главе, почти не скрывается. Уверен, что его не заметят.

– Ну-ну, мечтай, – усмехнулся я.

Потом соскользнул с Вулкана и, стелясь над землей, ушел с дороги.

Зашел за спину скрытнику, ударом латной перчатки с подкачкой энергии оглушил его. Делал это быстро, хладнокровно, как будто всю жизнь этим занимался. У разведчика подкосились ноги, и он отключился. Дальше я проскользнул к тому месту, где скрывались маг и командир. Этих я жалеть не стал – опасны, – два быстрых взмаха меча – их головы отделились от тела. Маг не держал защиты, он готовил боевое плетение. Пал смертью внезапной, даже не поняв, как ему повезло. Мог бы оставить для допроса, но пленный у меня уже был.

Мое сознание слилось с телом Ирридара и не мешало ему делать то, что тот умел делать в совершенстве. Теперь мы оба – новая душа живая.

Следующая цель по приоритету – арбалетчики с моей стороны. Я чувствовал старания малышей и работу няньки, которая гоняла их, как «дед» салагу. Мы слаженно работали вместе. Миг – и я рядом с застывшими бандитами. Три удара меча и три трупа. Бил уверенно, рука не дрогнула. Сомнений и жалости не испытывал. Налет цивилизованного человека слетел с меня под натиском ярости, как под действием наждака слетает ржавчина. Арбалетчики без малейшего звука завалились под кусты, за которыми прятались.

Быстро и неслышно переместился к следующим стрелкам, которые внимательно глядели на дорогу, высматривая нас. Вновь три быстрых метких удара – и еще три трупа. Все, главная опасность устранена, мне пора возвращаться. С остальными будет честный бой – лицом к лицу.

Не надо дядьке пока знать лишнее. По широкой дуге обошел сидевших в засаде копейщиков и вернулся, заскакивая в седло. Мои перемещения сожрали 270 энеронов – это много с моим невеликим запасом.

Реальное время – 5 рисок. Дядька посмотрел на меня, удивленно приподняв бровь:

– Ты чего джигитуешь? То слез, то залез на коня.

– Осмотрись! – говорю и кивком указываю на поворот впереди.

– Точно, засада, – собрался Овор. – Держись за мной и прикрывай спину.

– Принято, – лихо ответил я.

Я не переживал за него: оставшиеся бандиты не могли представлять для нас опасности.

Овор дал шенкелей коню и устремился вперед. Я последовал за ним.

Бандиты тоже проявили тактическую сметку. Шесть бойцов выскочили из кустов и с копьями наперевес перекрыли дорогу. Остальные грамотно стали обходить нас с боков. Но дядька не собирался бросаться грудью на копья, в его арсенале были алхимические бомбы, что-то наподобие объемного взрыва, которые широко применяли против дикарей нехейцы.

Он ловко метнул бомбу в середину строя бандитов, ощетинившихся копьями. Огненный взрыв разметал строй, копейщики остались живы, но с них слетела защита, и они, опаленные и оглушенные, потерявшие копья, с трудом поднимались с земли. А мы с Овором, как на учениях, развернулись – он направо, я налево – и налетели на потерявших строй бандитов. Двоих зарубил я, четверых – Овор. Оставшиеся разбойники не стали проявлять чудеса храбрости, а бросились наутек, побросав свои копья. Погоня была недолгой, но азартной. Овор издавал боевой клич баронов Аббаи, который так и звучал: «ААББААИИ!» Это было, наверное, похлеще иерихонской трубы, даже мне стало страшно. А уж какой ужас он навел на спасающихся бегством разбойников, это надо было видеть. Я не мешал ему совершать правосудие. И он, как всадник Апокалипсиса, носился меж кустов, догоняя разбежавшихся и рубя их на всем скаку. Дядька был в своей стихии и пылал праведным гневом. Закончив истребление, он вознес над головой окровавленный меч и торжествующе заревел: «ААББААИИ!» Подобные звуки кроме него, наверное, мог издать только тираннозавр, который отбил самку у соперника.

Я тем временем притащил беспамятного шпиона. Приведя его в чувство, допросил. Перепуганный скрытник, которого звали Зак, не стал упираться и, надеясь на снисхождение подростка, выложил мне все, что знал. Скоро мне стал известен весь расклад в этом округе, и он мне очень не понравился.

Но, как говорят, предупрежден – значит вооружен. Надо быть готовым к предстоящей встрече с бароном Шарду. Шпиона я просто прирезал без жалости. Оставлять его в живых не мог. Овор смотрел на меня одобрительно.

– Это кто? – спросил он, закончив благородное во все времена дело сбора трофеев. Я в этом не участвовал, так как собрал хабар с атамана и мага.

– Шпион, – ответил я. – Пас нас от постоялого двора.

– Что-то я его не замечал! – удивился Овор.

– Так он врожденный мастер «скрыта». И если бы ты не мечтал о бабах, то увидел бы его сам, – ответил я ехидно.

– Чего сразу бабы-то? – смутился он.

– Да ночью из нашей комнаты такие крики доносились, что я боялся туда войти. Пытал, что ли, кого? – засмеялся я.

– Что, действительно так громко было? – спросил Овор, и мы оба заржали в полный голос.

Дальше мы с Овором ехали без каких-либо происшествий. Но неожиданно в поле моего зрения попал энергетический столб, бьющий из земли впереди и правее меня.

Пораженный, я остановил коня. Только потом понял, что смотрю магическим зрением.

– Это место силы, – сообщила Шиза. – Я просканировала память магистра и вот что узнала. Есть разумные, которые видят места силы. Так называют места выхода энергетических аномалий. Простые люди и маги их видеть не могут, аномалиискрыты от их взора – хоть простого, хоть магического. Но иногда попадаются уникумы, которые обладают способностями видеть такие места, их называют Видящими. Люди с таким даром очень редки, за ними охотятся, стараются найти до того, как они войдут в силу, и делают из них рабов. Кто ищет? Правители. Сильные маги. Гильдии. Да все, кто обладает силой и влиянием. Тот магистр был Видящим. Кроме того, Видящие обладают способностью не только видеть, но и пропускать через себя без вреда этот магический поток. Любой другой попавший в аномалию маг сгорит за несколько рисок, превращаясь в пепел. Разумные без магических способностей ничего не чувствуют, для них аномалия безвредна. Так вот, Видящих стараются делать «проводниками», и через них можно мгновенно заряжать магические вещи, артефакты и пополнять свой внутренний запас без опасения превратиться в пепел. Еще одна особенность мест силы – там обитают духи убитых магов. Если их было несколько, то между ними идет война, пока не победит сильнейший. Энергетические аномалии каким-то образом удерживают своих пленников, не отпуская их в междумирье.

– Это все ты узнала от магистра? – удивился я. – И как ты смогла покопаться в его сознании?

– Если разумный ослаблен, его воля тоже слабеет, и можно проникнуть сквозь барьеры защиты разума. Вот я и постаралась узнать побольше. Сразу хочу сказать – храни тайну, что можешь видеть аномалии. Ты их видишь с моей помощью.

– Понял. Буду нем как рыба, – ответил я. – Еще что-то узнала полезное?

– Да, узнала. Магистра предал ученик Правн. Он перешел к отступникам и сдал учителя иномирянам. Те его на крест и прибили. Я так понимаю, иномиряне – это валорцы. Будь осторожен, тебя будут обязательно искать.

– Я понял, что перешел дорогу влиятельным господам, – ответил я, – но вроде следов, ведущих ко мне, мы не оставили. Нас можно опознать разве что по лигирийским коням.

– Таких коней тут тысячи, не думаю, что это след. Особых примет на иноходцах я не заметила, – успокоила меня Шиза.

Источник силы меня заинтересовал.

– Давай перекусим и отдохнем, – предложил я Овору. – Вон там, – указал я рукой в сторону места силы.

Там были развалины какого-то дома и построек, заброшенный сад, в саду из земли весело пробивался родничок. Он наполнял небольшой пруд. Именно из этого пруда и выходил энергетический столб мощностью 112 энеронов (это информация от Шизы). Сами развалины были в стороне от тракта и скрыты посадками деревьев.

Видно было, что здесь давно не было людей.

– Нет, Ирридар, это плохое место, и пруд плохой, если там останавливаться – можно заболеть, и чувствуешь себя очень беспокойно, мы всегда избегали там останавливаться, – ответил Овор, посмотрев на место, куда я показывал.

– Тогда подожди, я хочу посмотреть, что это за место такое, – ответил я и слез с коня.

Не спеша направился в сторону развалин. Раз проезжие считают это место плохим, там может быть охранный дух, который всех отпугивает. Создавая впечатление у проезжающих, что место это плохое и его следует избегать. Место силы было стихией магии воды, и столб казался голубым.

Я подошел ближе и почувствовал сильный дискомфорт, вскоре появилось желание побыстрее отсюда убраться. Присев на корточки, опустил руку в водоем. Из воды стал подниматься прозрачный студень с большими выпученными глазами.

– Ты не дорожишь жизнью, смертный, – опять раздалось у меня в голове. Страж начал меня запугивать.

– Давно тут чалишься? – спросил я, обмывая руки в озерце. – Не надоело? – Страха перед этой чудой-юдой я не испытывал. – Я хочу забрать это болото себе.

– Что ты понимаешь! Болото – это для него. Бездарь.

Чудо-юдо замолчал и стал смотреть, как я мою руки, чего-то ожидая. Я снял сапоги и опустил ноги в прохладную воду.

– Что, ждешь, когда сгорю? – засмеялся. – Долго ждать придется. Ты – страж места – можешь оставаться, если не будешь мне вредить, или уйти за грань. Я такой, проклясть могу.

У меня в голове забулькало: это смеялся студень с глазами.

– Крохобор, проклясть можешь? Ну насмешил. Бульк. Бульк, – смеялся дух.

Потом по воде в мою сторону полетело что-то вертящееся. Меня выбросило в боевой режим. Атака ледяным диском, объект атаки – мои ноги в воде. Не верит студень.

– Шиза, отразить атаку обратно сможешь? – спросил я.

– Могу, – ответила она, и я опять почувствовал себя в нормальном времени.

Диски скользнули по защите и вернулись обратно, срезав нижнюю половину пузыря. Тот завопил как резаный, хотя он таким и был, и бросился на меня. Недолго думая я схватил студень руками и выпустил энергетические жгуты-присоски.

– Чтоб ты усох, холодец с глазами! – проговорил я. Теперь жгуты стали толще и плотнее.

– Это малыши растут, – просветила меня Шиза.

А страж места силы, попав в цепкие лапки имплантатов, начал таять и вопить.

– Не ешь его полностью, – предупредил я Шизу, когда от студня остались практически одни выпученные глаза. И со смехом спросил: – Ну что, работают мои проклятия?

– Я понял тебя, господин, не губи, вредить тебе не буду, чужих стану отгонять, – забулькало у меня в голове.

– Верить ему можно? – спросил я Шизу.

– Вряд ли, – ответила Шиза. – Но сейчас он беспомощен и согласится со всем, что ты ему скажешь.

– Овор, – крикнул я. – Подъезжай сюда. Тут хорошо.

Дядька осторожно приблизился, ведя в поводу двух коней.

– Вот тут и расположимся, – сказал я.

– Хорошее место, – согласился Овор. – Странно, мы, следуя в Азанар, никогда здесь не останавливались, – продолжил он, доставая снедь из корзинки, которую мне передала заботливая Уммара. Он разложил все на небольшой скатерти и, жуя жареную колбаску вприкуску с пирожком, спросил: – Чем же ты ублажил так хозяйку?

Я засмеялся, подал ему бутылку вина и сказал:

– Это ты ублажил! Я только купаюсь в лучах твоей славы. – Взял перепелку и с аппетитом принялся за еду.

Обалдевший Овор смотрел на меня с куском колбасы во рту и бутылкой вина в руке. Потом задумчиво прожевал кусок, запил вином и произнес:

– Значит, со мной была хозяйка, которая думает, что была с тобой?

Потом упал на спину и заржал, как только может он, своей нехилой глоткой. Отсмеявшись, вытер слезы на глазах. Глянул на меня лукаво и сказал:

– От деда-лигирийца ты много перенял. Правильно, что отец тебя отправил подальше, иначе ты всех близких обобрал бы и по миру пустил, а они еще были бы тебе благодарны. Вот я с твоим отцом много раз останавливался у Руха и никогда не заработал и дилы. Не говоря уж о… других радостях.

Я разделся, залез в пруд и ответил:

– Тут все просто. Отец всегда ездил под охраной десятка стражников. И надо быть сумасшедшим, чтобы связываться с десятком нехейцев. А я благодаря матери на нехейца абсолютно не похож. Вот так вот. Ты давай, тоже залезай в пруд.

– Зачем? – удивился Овор. – Мне и тут хорошо, – и развалился на траве.

– Залезай, говорю… Тебе это нужно. Поверь мне.

Дядька больше спорить не стал, скинул одежду и залез по шею в пруд. А я запустил в воду плетения малого исцеления и регенерации. Под действием природной магической энергии вода в пруду за многие годы структурировалась, и плетения заработали в ней. Мне надо было только поддерживать их своими запасами. А сам я получал энергию из пруда. Вот такой круговорот энергии в природе. Поглядев на себя магическим зрением, увидел свое тело, прозрачное как студень. Симбиот лопал энергию за обе щеки и быстро размножался. Смотри не обожрись, испугался я. Но в ответ ощутил только довольное урчание. Страж забился от меня подальше на дно и с опаской поглядывал оттуда. Через некоторое время я заметил, что волосы Овора, которые раньше были полностью седыми, стали приобретать темный оттенок. Все, хватит, решил я и развеял плетения. Диагностика состояния здоровья Овора меня здорово удивила. Сосуды чистые и эластичные. Не осталось даже следа от мест переломов, кости его и хрящи полностью восстановились. Да что говорить! Он стал моложе. Куда там молодилильным яблокам до такого результата. Я понимал, что нашел золотую жилу. Вернее, живую воду. Дядька неохотно вылез из воды и с удивлением увидел, что на его теле не осталось ни одного шрама.

– Дар! Это как? – осматривая себя, спросил он с огромным удивлением он.

– Послушай! – подошел я вплотную к Овору. – То, что я тебе скажу сейчас, ты унесешь с собой в могилу. – Я внимательно смотрел ему в глаза.

– Можешь не сомневаться, – очень серьезно ответил он.

– Я – Видящий! И никто, никто, кроме нас, не должен об этом знать!

Овор проникся моими словами – он знал, что значит быть Видящим.

– Тут место силы, – понял он. – Сынок, ты сам будь осторожен.

Взгляд, которым он смотрел на меня, был очень серьезным. Теперь я привязал его к себе навсегда.

– Когда мы приедем в Азанар, ты, дядька, пойдешь в магистрат и купишь это место, снесешь развалины, построишь поместье. Купишь пару-тройку семей сервов. На тракте поставишь небольшой трактир. Одна семья будет работать в саду. Другая семья в трактире. Все оформишь на себя.

Опытный конспиратор суть ухватил сразу.

– Нужны будут деньги, и немалые, – задумавшись на риску, ответил Овор.

– Сколько примерно? – посмотрел я на него.

– Тысячи три золотых или даже четыре, – что-то прикинув в уме, ответил дядька.

– Они у тебя будут, – прямо глядя ему в глаза, ответил я.

– Хорошо, – без всякого удивления согласился Овор.

Откуда и как я добуду эти деньги, он вопросом не задавался. Он поверил в меня полностью и безоговорочно. Глядя на него, я видел: он доверился мне весь, без остатка, и любил меня больше себя и своей жизни.

Глава 5

Королевство Вангор. Город Азанар.

Трактир «Красная нога»

К вечеру мы добрались до града Азанара. Как у всех городов Вангора, в столице провинции было четверо ворот, расположенных по сторонам света.

Южные, северные, западные и восточные ворота. Мы въезжали через северные. На страже ворот стояли два воина, старший наряда и городской маг. Овор оплатил въездную пошлину за двух дворян, а я вежливо обратился к дремавшему на скамье магу:

– Мессир, прошу прощения, что беспокою вас…

Тронутый таким обращением, маг встал со скамьи и спросил:

– Чего вы хотели, тан?

– Мессир, я приехал поступать в Азанарский филиал академии. Могли бы вы подсказать, где бы мы с моим спутником могли остановиться? Чтобы было недалеко от академии и не слишком дорого.

– Конечно, помогу, юноша, – с улыбкой ответил маг. – Езжайте прямо до внутренней стены, когда минуете арку ворот, сразу сворачивайте направо и следуйте вдоль старой крепостной стены. Потом первый поворот налево и снова прямо. Там увидите постоялый двор «Красная нога». Мимо не проедете. Хозяин там Увидус. Скажете ему, что вас прислал Аргоний.

– Спасибо вам, мессир, вы здорово нам помогли. Всего вам доброго.

– Не за что, – вновь с улыбкой ответил маг. – Удачного поступления.

Овор не вмешивался в наш разговор, по всей видимости, он признал за мной старшинство.

Скоро мы добрались до постоялого двора. На вывеске был нарисован красный кабаний окорок. Сам постоялый двор находился в небольшом тупичке.

Мы слезли с коней, отдали их вышедшему конюху, который с огромным уважением посмотрел на нас с Овором, и зашли внутрь постоялого двора.

В глубине зала за стойкой сидел самый широкоплечий человек, которого я только видел в своей жизни, и смотрел на нас с Овором.

– Вечер добрый, рен Увидус, – поздоровался я. – Меня зовут Ирридар, а это мой дядя Овор. – Дядька, услышав свое имя, изобразил легкий поклон. – Мы хотели бы остановиться где-то в Азанаре, и вас нам порекомендовал мессир Аргоний. – Закончив вступительную речь, я замолчал и уставился на «сам себя шире» человека за стойкой.

– Серебряк в круг – номер двухместный. Еда за отдельную плату, купальня тоже, – скупо ответил хозяин.

– Нас все устраивает, уважаемый Увидус, – наконец решил открыть свои уста Овор.

Я с немым удивлением посмотрел на дядьку и замахал головой, соглашаясь.

– Лана! – позвал кого-то широкоплечий мужик. – Выходи и проводи наших гостей. – Комната номер одиннадцать, – сказал он и положил на стойку ключи.

Вышла невысокая стройная девушка и, обращаясь к нам, сказала:

– Таны, следуйте за мной. Если хотите поужинать, спуститесь в зал, но не задерживайтесь: время уже позднее и кухня скоро будет закрыта.

– Благодарим вас, рена, – опять слегка поклонился Овор, ну а я молчал: раз дядька начал говорить, значит, это неспроста.

Номер был большим – две широкие кровати, стол, два стула, шкаф с зеркалом и умывальник. Типа «рукомойник», только солидный.

– Нам здорово повезло, – сказал дядька, когда ушла провожавшая нас девушка. – В этой части города цены на постоялых дворах – три серебрушки за круг.

Ну, теперь понятно, почему Овор проявил инициативу.

– Давай умоемся и пойдем ужинать, – предложил я.

– Слушай, куда в тебя лезет? – удивился дядька. – Ты жрешь и жрешь, и все тебе мало.

– У меня растущий организм и пубертатный период, – вытираясь мягким полотенцем, ответствовал я.

– Какой период? – изумился дядька.

– Период превращения из мальчика в мужчину. Вот какой.

– Надо же! А я всегда думал, что стать мужчиной – это нечто другое.

– Ну да! Кто о чем, а вшивый о бане, – покачал я головой.

– А при чем здесь баня? – уставился на меня Овор.

Наши земные поговорки тут были не в ходу. Поэтому я просто отмахнулся и сказал:

– Ты как хочешь, а я пошел.

Обеденный зал был невелик, но уютен. На стенах висели светящиеся шары, некоторые были тусклыми. Магическим зрением было видно, что энергокаркас у тусклых шаров скоро распадется и они погаснут. Им требуется восстановление связи в узловых точках и заполнение шаров энергией.

Я сел за стол, и ко мне сразу подошла Лана. Увидус дремал за стойкой.

– Могу предложить тушеные овощи с мясом, салат и сбитень. Больше ничего нет, – просто сказала девушка.

– Давай неси, – согласился я с меню.

Она исчезла, но быстро вернулась с подносом и сноровисто расставила тарелки на столе.

– Спасибо, Лана, – сказал я и принялся есть горячие тушеные овощи.

Когда я умял все, что мне принесли, Лана подошла и стала собирать тарелки.

– С вас пятьдесят две дилы, тан, – немного краснея, сказала девушка.

Помня, чем в прошлый раз закончилась для меня раздача денег сверх меры, я положил названную сумму на стол и, пользуясь случаем, спросил:

– Лана, а почему осветители горят по-разному?

– Дело в том, что за магическими шарами всегда смотрел маг из магистрата, но прежний маг уволился, а новый запросил очень дорого. Кроме того, – она замялась, – ну, в общем, это не так важно. Дядя отказался от услуг нового мага.

– А как же Аргоний? – поинтересовался я. – Он не может помочь?

– Аргоний – хороший парень, – засмеялась она. – Но он служит в городской страже, своего накопителя у него нет, а армейский он использовать не может. У них с этим строго.

– Спасибо, Лана, – сказал я. – Все было очень вкусно. И простите меня. Я не знаю ваших порядков. Я вообще, кроме гор, нигде не был. Могли бы вы мне подсказать, можно ли дать денег тем, кто меня обслуживает, ну, чуть больше той суммы, которую мне называют?

Фу! Я еле вылез из словесной трясины, куда влез, желая проявить вежливость и не попасть впросак.

– Конечно, можно, если это не сопровождается грубыми намеками, – засмеялась девушка.

– Ну, тогда вот. – И я положил на стол монету в пятьдесят дил. – Спасибо.

– Это много, – засмеявшись, она положила на стол сдачу в тридцать дил.

Я сразу уловил суть момента – здесь можно заработать. Ведь в жизни как бывает. Кто-то не видит возможности и проходит мимо. А потом удивляется: надо же, как другому повезло! Но это не везение. Просто тот, другой, не пропустил этой самой возможности. Я встал из-за стола. Ну что же. Мне было что предложить рену Увидусу. Я подошел к дремлющему здоровяку. Тот из-за полуприкрытых век смотрел на меня.

– Поговорим? – Я был краток, как и он.

Увидус оценил мою лаконичность, внимательно и цепко посмотрел на меня и ответил:

– Слушаю.

– Есть предложение, от которого вы не сможете отказаться, – продолжил я и замолчал.

Видя, что я не собираюсь дальше ничего обсуждать, хозяин обратился ко мне:

– Говори.

– Выгодное предложение, вам и мне, – ответил я. Я действовал зеркально.

Увидус смотрел на меня уже заинтересованно.

– Я это понял. О чем речь?

– Об осветительных шарах, – ответил я и замолчал.

Хозяин «Красной ноги» был сбит с толку, я видел это очень хорошо по мельтешению в его ауре.

Он еще более пристально смотрел мне в лицо. Уж не знаю, что он там хотел увидеть, но я был спокоен, отстранен и вежлив. Точная его копия.

Вдруг он рассмеялся и сказал:

– Уел, уел ты меня, тан. Что ты хочешь предложить по шарам?

– Я их могу взять на обслуживание, – предложил я.

– А ты маг? – удивился он.

– Нет, – ответил я. – Только учусь.

Его лицо сразу скисло.

– Тогда о чем разговор?

– Рен Увидус, вам нужен маг или тот, кто может зарядить осветительные шары? – вопросом на вопрос ответил я.

– А ты можешь их зарядить? – не веря, спросил он.

– Да. Без проблем, – как можно спокойнее ответил я.

– Ну так покажи, – подзадорил он меня.

Ага, щас, прям разбежался. Но вслух сказал:

– Сначала договор. – Я чувствовал, что гены деда Ирридара и генетическая память прадеда, сибирского купца, нашли друг друга, создали кооператив и решили облапошить этот мир.

Увидус молча смотрел на меня и барабанил пальцами по столу.

– Ты какой-то необычный, тан. Чего ты хочешь? – наконец сказал он.

– Контракт прежнего мага, – скромно ответил я на его вопрос.

В спину толкали образы дедов: больше проси, простофиля, чтобы поторговаться можно было.

– А не жирно ли будет? – возмутился Увидус. – Тот маг был дипломированным. А ты кто такой?

– А я – умелый, – похвалил я сам себя.

– Умелый он, – продолжал возмущаться Увидус. – Это еще надо доказать. Не все берутся за такую работу, тут знания артефакторики древних нужны, – распалялся он, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я молча слушал короткий спич хозяина трактира.

Увидус, всегда очень уверенный в себе, был сбит с толку этим странным мальчишкой.

– Хорошо, будет тебе контракт, – с какой-то азартной злостью сказал он. Достал из-под стойки шкатулку и вынул из нее свернутый в трубочку листок. – Вот, читай договор с прежним магом, – подал он лист.

Я спокойно развернул договор и принялся читать.

– Хорошо. Мне это подходит, – нагло заявил я. – Готовь такой же и для меня.

– Я-то приготовлю, но если ты не сможешь сделать лучше, чем прошлый маг, то будете жить у меня с дядей за золотой в круг. Согласен? – раздраженно выпалил Увидус.

– Не вопрос, – ответил я и, глядя прямо в глаза Увидусу, продолжил: – А если получится, то мы с дядькой живем и питаемся у тебя бесплатно.

– Это еще почему? – возмутился Увидус.

– Ты, хозяин, ставишь дополнительные условия к договору. Будет справедливым, если и я выставлю свои условия. Причем заметь, мои условия скромнее тех, которые выдвинул ты. – Взгляд мой был холоден и уверен.

Увидус молча пожевал губами. Он уже сожалел о своей горячности, из-за которой поспешил выставить дополнительные и глупые условия, но не мог не согласиться с тем, что требования парнишки справедливы. А идти на попятную ему не позволяла гордость.

– Еще что-то хочешь добавить? – сухо спросил он.

– Да. Пункт конфиденциальности, – подтвердил молодой тан.

– Не совсем пропащий, – согласились друг с другом деды и растаяли в глубинах памяти.

Там же, некоторое время спустя

Я под неверящим взглядом Увидуса стал обходить шары. В них было встроено плетение, которое стало распадаться и потребляло больше энергии, чем нужно. Я подправил плетение, устранив утечку энергии, и напитал каждый шар по максимуму. Всего потратил 110 энеронов из своего резерва. Кроме того, создал дополнительную функцию регулировки интенсивности света и вывел ее на ауру Увидоса, чтобы он по желанию мог делать темнее или ярче. Включил, потом выключил шары. Раньше свет просто автоматически включался и выключался по команде освещенности зала. Протестировав еще раз шары, я остался доволен. Конечно, руководила этим процессом Шиза, но я тоже уже что-то умел и понимал сам.

– Все, хозяин, принимай работу, – подошел я к Увидусу. Тот видел, как шары загорались и гасли, светили то темнее, то ярче. – Теперь, рен, вы сами можете выключать и зажигать шары, изменять интенсивность света в них по своему желанию. Попробуйте.

Увидус в своей жизни повидал многое. И думал, что удивить его уже не сможет ничто. Но сейчас он был просто поражен тем, как легко и быстро молодой тан управился с осветительными шарами. Эти шары были разработкой древних, теперь таких не делали, и в их работе не могли разобраться лучшие маги. А тут паренек, который только учится на мага, по его же словам, говорит ему «принимайте работу». И он ее сделал, как и обещал, улучшив шары.

Увидус благоговейно посмотрел на паренька и спросил:

– Ты кто?

– Меня зовут Ирридар тан Аббаи. Я третий сын нехейского барона, – спокойно ответил подросток.

– У нехейцев не рождаются дети с магическими способностями. Да ты и не похож на них, – напрягся Увидус… Этот парень был не тем, за кого он себя выдавал.

– Послушайте, рен Увидус, я тот, кем вам и представился, не доводите ситуацию до того момента, когда вы не сможете без потерь из нее выйти, – спокойно обратился к нему юноша. – Вы сейчас на пути к поединку чести. Если вы убьете меня, вас найдет и убьет мой отец. Если я вас убью, мне будет жалко, что убил неплохого человека, и только потому, что он разучился разбираться в людях.

– Тан не похож на нехейца, потому что мать у него лигирийка. Отсюда и способности к магии, – раздался голос Овора, который спускался по лестнице. – Он никогда до этого не покидал гор и не видел дворфа. Поэтому посчитал вас людьми.

Овор подошел к Ирридару, обнял его за плечи.

– Я тоже нехеец, а был раньше лигирийцем. И вот что я тебе скажу, хозяин: я знаю, что дворфы отменные и очень сильные бойцы. Но ты бы в поединке не выстоял и пяти рисок. Дар не стал бы тебя унижать, а убил бы сразу и безболезненно.

Лана умела различать ложь. В страхе бросилась к Увидусу и запричитала:

– Дядя, этот хуман говорит правду.

Увидус покрылся испариной: он только что чуть было не совершил свою самую большую ошибку в жизни. Но он умел и не боялся признавать своих ошибок, поэтому поклонился и сказал:

– Приношу извинения, тан, примите откуп.

– Извинения приняты, откупа не надо, – улыбнулся парень. – Достаточно нашего договора. И с вашего позволения я пойду отдыхать. – Ирридар вежливо попрощался и ушел.

Увидус достал из-под стола здоровенную бутылку с янтарной жидкостью, два стакана и тарелки с сыром, зеленью и ветчиной. Молча разлил по стаканам и один подвинул Овору.

Они выпили.

– Спасибо, друг, – сказал Увидус. – Ты сегодня спас меня от смерти и от бесчестья.

Он снова плеснул в стаканы.

– Всегда пожалуйста, – невозмутимо ответил Овор.

– У меня тут шары древних, – продолжал Увидус.

– Вижу. У барона есть такие же шары, из Гиблых земель натаскали, – равнодушно ответил Овор.

– У нас мало кто умеет с ними обращаться, а твой парнишка восстановил их на раз. Это меня и сбило с толку, – как бы размышляя, говорил дворф.

– Этому он у родового мага научился, тот вечно таскал диковинки из Гиблых земель и изучал их. Он-то и заметил способности у Дара. Толковый был мужик, – ответил Овор.

– Тогда понятно, – согласился Увидус. – За хороших мужиков! – Они подняли стаканы. – А почему был?

– А мага медведь съел. Раз – и голову откусил, – сунув в рот веточку зелени, ответил Овор.

– Простой медведь сожрал мага? – сильно удивился хозяин «Красной ноги».

– Не, не простой. – Овор задумался немного. – Аномальный.

– Ненормальный значит, – то ли спросил, то ли согласился Увидус.

– Ну да, вроде того, – кивнул Овор. – Маг непоседа был, все изучал, изобретал, исследовал. И в тот раз пошел с охотниками на пещерника, что-то проверить. А медведь старый оказался, умный, он охотников обошел и напал на них со спины. Никто не ушел. Был маг – и не стало мага.

– Помянем, – поднял стакан Увидус.

Выпили.

– А вы за какой надобностью в Азанар-то приехали? – спросил Увидус. – Может, помощь нужна какая?

– Дар в академию поступать приехал, а я сопровождаю его, – сказал Овор.

– За то, чтобы поступил, – поднял стакан Увидус.

Выпили.

– А потом ты куда? К барону вернешься? – поинтересовался трактирщик.

– Нет, – засмеялся Овор. – Меня Дар обещал содержать. При нем и останусь. Он по дороге подработал немного.

– Магичил? – удивился Увидус.

– Нет, сотню золотых на откупы получил. Остальных тоже его внешность обманула, а Ирридар все самое лучшее от деда-лигирийца и отца-нехейца взял. И своего не упустит, и чести не уронит.

– За тана! – поднял стакан Увидус.

Выпили.

– Да-а, – протянул Увидус, – тан и со мной контракт заключил. Очень способный мальчик.

– Надо же и на какую сумму? – с удивлением спросил Овор.

– Прости, друг. Коммерческая тайна, – грустно улыбнулся Увидус. Его, старого дворфа, просто и без затей переиграл человек. К тому же еще подросток.

– Тогда за Дара, – поднял стакан ухмыляющийся Овор. – Что-то мне подсказывает, что мой малыш тебя хорошо нагрел.

И они выпили.

Я растянулся на мягкой теплой постели. Приятно после долгой дороги лежать и нежиться на чистых простынях.

День закончился хорошо. Я никого не убил. Заключил долговременный контракт с Увидусом. По условиям контракта я должен был поддерживать в рабочем состоянии шары освещения, а мне за это каждые тридцать кругов, то есть трик (аналог местного месяца) выплачивали 20 золотых, а это гарантированный постоянный доход. Кроме того, мы с Овором могли жить и питаться в трактире совершено бесплатно ничем не ограниченное время. А за ночь я хотел изучить базу универсального боя. Я был уверен, что с развитием цивилизации совершенствуются и способы умерщвления себе подобных. А те, кто дошел до того, что внедряют такие штуки, как нейросети, далеко ушли в своем развитии.

Я закрыл глаза, и пришла знакомая тьма.

Тьма пришла и ушла. А я, очень довольный и отдохнувший, хотел поваляться и понежиться в мягкой постели. Комнату наполнял храп дядьки и аромат крутого перегара.

Базу я выучил, и она действительно была очень объемной. Чего туда только не напихали. Умение сражаться огромным количеством оружия, даже главным калибром космического линкора. Я представить не мог, зачем это нужно разведчику-нелегалу. Я что? По мыслям составителей, должен был проникнуть на линкор. Перебить батальон космопехоты. Затем уничтожить сотню человек экипажа. Перевести на себя управление огнем, прицелиться в соседний вражеский корабль, и – БАЦ-БАЦ, противник вдребезги. Все ликуют, все счастливы.

Кроме того, куча тактик. А также умения управлять отрядами и соединениями. Вообще, если удастся дожить до старости и обзавестись внуками, можно рассказывать им, что я командовал армиями и сбивал звездолеты.

Вонь перегара и храп дядьки лишили меня удовольствия нежиться дальше.

Пусть он сам варится в собственном соку, а я пойду знакомиться с городом. Быстро умылся, оделся, взял сумку и спустился в зал. В зале сидел Увидус с двумя субъектами, и они о чем-то тихо говорили. Сканирование показало, что оба сидящих – умелые и опасные бойцы. Я вежливо кивком поздоровался с хозяином и прошел к свободному столу подальше от них.

Ко мне подошла Лана, дружески улыбнулась и сказала:

– На завтрак яичница, пирог с мясом, сыр, сладкие булочки и крепкий чай. – Это растение тут тоже росло, но называлось «цвар». Но я по привычке называл его «чай».

– Давай, неси, – улыбнулся я в ответ.

Ел я много. Мой организм перестраивался под новые возможности и взрослел. Ведь в теле по сути ребенка сидело сознание взрослого человека. И оно оказывало свое управляющее воздействие на меня.

Насытившись, я подозвал девушку и сказал:

– Лана, по уговору с твоим дядей я и Овор питаемся за счет заведения.

– Я знаю, – засмеялась она и посмотрела в сторону Увидуса.

– И еще мне нужна твоя помощь.

– Слушаю вас внимательно, тан, – посмотрела на меня Лана, став сразу серьезной.

– Я хочу переодеться, чтобы не выделяться среди местных. Ты можешь подсказать, где поблизости я могу это сделать?

– Конечно! – с энтузиазмом ответила девушка. – Как выйдете, идите в сторону старой крепостной стены. На следующем перекрестке угловой дом, там будет вывеска «Салон мадам Версан». Там вы сможете себе подобрать или заказать любую одежду. Скажите, что вы от Ланы, – закончила она.

«Везде блат!» – вздохнув, подумал я.

– Спасибо, Лана, ты мне здорово помогла. – Я положил на стол серебряную коронку.

Девушка, не раздумывая, быстро ее сгребла. У молодых девушек есть свои потребности и свои траты, о которых не должны знать старые дяди.

Я поднялся и, напевая тихо «кралю», которая прицепилась ко мне благодаря песнопению дядьки, пошел на выход. Мне вслед смотрела Лана, она услышала этот шлягер в моем исполнении.

– Уважаемый Ирридар! Не могли бы вы уделить нам немного вашего внимания? – позвал Увидус, заметив мое намерение уйти.

Я повернулся и посмотрел на сидящую троицу. У них был ко мне какой-то интерес, только у двоих незнакомцев присутствовало сильное недоверие, которое они испытывали по отношению ко мне. Я уселся рядом с Увидусом и сказал:

– Слушаю.

Парни недоуменно смотрели на меня, я молчал, а Увидус, уже знакомый с тем, как я могу вести переговоры, усмехнулся.

– Ирридар, разрешите вам представить моих знакомых. Это Кронг, – показал он на того, кто был постарше, – а это Машей, – указал он на более молодого парня.

Я только кивнул в знак того, что типа приятно познакомиться. Но молчал. Им зачем-то был нужен я. Вот пусть они начинают первыми. Преимущество получает тот, у кого больше выдержки. Сидел я с нарочито скучающим выражением лица.

Кронг и Машей с недоумением переглянулись и с большим сомнением взглянули на Увидуса. Но хозяин трактира продолжил:

– Вы не могли бы, тан, посмотреть на один артефакт?

– Показывайте, – спокойно разрешил я.

Кронг выложил на стол Кубик. С интересом посмотрел на меня. Кубик был где-то десять на десять сантиметров. Это старый следящий магоконструктор. Наподобие видеокамеры с хорошей картой памяти. Он записывал изображение и звук, мог также передавать записанное на какое-то приемное устройство. И только внутри был накопитель – рубин. Камень был пустым. Я перевел взгляд на сидящих парней.

– И что? – подавшись ко мне, спросил Машей. Выдержки у него было меньше, чем у старшего напарника.

– Посмотрел, – спокойно ответил я.

На лицах парней пролетела буря эмоций. А я развлекался, глядя на их мучительные попытки понять, как реагировать на мои слова.

– И это все, что вы нам можете сказать? – наконец смог взять себя в руки Кронг.

– Уважаемый Кронг! Меня попросили посмотреть на артефакт. Я посмотрел. Что не так? – я взглянул на него.

Увидус даже крякнул, так как возразить было нечего.

– Мы хотели узнать – можете ли вы рассказать о его свойствах? – стал уточнять Кронг.

– Уважаемый Кронг. Учитесь точнее формулировать свои желания. Вы получили ответ сообразно заданному вопросу.

Кронг поплыл – умом он понимал, что я был на сто процентов прав. По сути, они были простыми, но ушлыми парнями, которые хотели на халяву узнать свойства Кубика, используя знания неопытного паренька. Так он думал вначале. Предки-купцы благоговейно застыли, внимая переговорам, проявляясь туманными образами где-то там, в глубинах моего слоистого сознания.

– Можете вы рассказать о свойствах артефакта, тан? – вступил в разговор Увидус, спасая парней из неловкого положения.

– Могу, – просто ответил я.

– И!.. – радостно не выдержал Машей.

– И вот что я вам скажу, рены. Вы должны знать, сколько стоит такая услуга у дипломированных магов. Вы готовы заплатить за результат? – спросил я уже иронично.

– Ну так то у дипломированных магов, – несколько пренебрежительно по отношению ко мне сказал Машей.

– Правильно, – ответил я и изобразил улыбку акулы капитализма. – Мои услуги стоят дороже. Потому что я не только опишу его свойства, но и заставлю артефакт работать.

Я не собирался спускать наглость Машея и решил его наказать, хотя вначале и не собирался задирать цену на свою услугу. Умнее будет в следующий раз. Также не собирался я рассказывать им, что это по сути пустышка, пока они не заплатят.

Я ждал их решения, времени у меня было навалом. Откинулся на спинку стула и спокойно стал рассматривать интерьер обеденного зала трактира.

Вся троица была, что называется, на взводе. Они имели на руках древний артефакт, и он мог быть рабочим, а рабочие поделки древних стоили баснословно дорого, и было их очень мало. С другой стороны, это им мог открыть не настоящий дипломированный маг, который стоит своих денег, а мальчишка-самоучка, только вчера спустившийся с гор. И он им, одним из самых опытных поисковиков, ставил условия. У парней был разрыв шаблона. Это было видно по их резко поглупевшим рожам.

Первым пришел в себя многоопытный Увидус.

– Правильно я понял, Ирридар, что вы даже сможете помочь моим знакомым пользоваться артефактом, а не только раскрыть его свойства?

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Все дело в цене вопроса.

От моих слов Машея перекосило.

Дальше в свои руки ведение переговоров взял Кронг.

– Маги берут пятьсот золотых за раскрытие свойств древних артефактов, – сказал он. – Но они не восстанавливают его работу для других. Мы готовы вам дать семьсот золотых корон. Если вы восстановите работу артефакта.

– Договор? – спросил я.

– Договор, – подтвердил Кронг.

Я посмотрел на Машея.

– У нас Кронг решает, – ответил он на мой немой вопрос.

– Наша порода! – Старики были довольны.

Я пожал плечами, взял Кубик и наполнил его на пять процентов энергией, дополнительно запустил функцию запуска и воспроизведения изображения по желанию державшего его в руке. Включил запись и положил на стол.

– Это следящий артефакт, – сообщил я, – он записывает, что попадает в поле его зрения. А потом можно будет записанное просмотреть. – Я дал мысленную команду, и над столом развернулась качественная голограмма.

На ней я рассказывал свойства артефакта. А мне внимали трое слушателей. Их лица меняли выражения с благоговейного на удивленно-обиженное. А потом, по мере понимания того, что они должны заплатить огромные деньжищи за пустышку, на пораженные.

Голограмма закончилась, а я продолжил:

– Для включения необходимо взять его в руки и пожелать, чтобы он заработал, потом поместить туда, куда вам нужно. Воспроизвести записанное изображение можно таким же образом, – закончил я, не обращая внимания на сидящих в прострации поисковиков.

Первым пришел в себя Увидус. Он зажал рот рукой и начал хрюкать.

– Хрью, хрья… – пытался он что-то сказать. Но его душил спазм от сдерживаемого смеха. Потом он перестал сдерживаться, упал лицом на стол и захохотал в полный голос.

На него с обидой смотрели поисковики.

– Простите, ребята, – наконец смог сказать дворф, по его лицу ручьем текли слезы. – Меня же вчера его дядька предупреждал, что этот парень выглядит обманчиво простодушно. И уже многие попались на это. И я в том числе, вчера. Но как? Как сегодня я мог опять купиться, еще раз! Он же только вчера получил право жить и питаться у меня вместе со своим наставником бесплатно.

Теперь оба поисковика пораженно смотрели на Увидуса. Чтобы дворф кого-то кормил бесплатно и давал бесплатный ночлег… Это было непостижимо, потому что противоречило всей жизненной философии этого народа.

Но я-то этого не знал.

– Рены, – спокойно сказал я, – условия договора мною выполнены. Я жду денег.

Кронг молча достал кошель, большой, и второй, поменьше, из своей сумки и выложил на стол. Шиза мгновенно пересчитала – в мешках было ровно семь сотен золотых. Я быстро закинул их в секретный карман своей сумки и стал прощаться.

– Благодарю вас, рены. Мне было приятно с вами познакомиться.

– А уж как нам приятно было… – с тихой грустью в голосе сказал за всех Кронг.

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар.

Трактир в предместье

– Здорово, Ремм. – Рядом с магом уселся добродушный толстячок, одетый как купец средней руки.

– Здорово, Курт, – кивнул маг. – Вино будешь?

– Не откажусь. – Тот, отдуваясь, снял шляпу и вытер потный лоб платком. Выпил залпом стакан вина и довольно крякнул. – Ремм, для тебя появилась работа, – произнес он.

– А я что тут, бездельничаю, по-твоему? – разозлился маг.

– Не заводись, – спокойно ответил толстяк. – От нашего информатора в Управлении поступили сведения. Потеряв четырех своих агентов, Дознание решило сменить тактику. Они перебросили агента сюда, на Сивиллу. Но перебросили только нейрограмму, внедрив ее в местного. Позывной агента – «Дух». Вероятнее всего, они проводят многоходовку. Дух должен, по всей видимости, подготовить базу для оперативников АД. Так считает Фрау.

– Вполне логично, – согласился маг. – У них не получилось прорваться сюда с наскоку, поэтому решили действовать последовательно и осторожно. Какую задачу ставят мне?

– Осуществить розыск агента, организовать наблюдение для получения необходимой информации, вскрывать его связи, подготовленные места базирования, ну и ждать дальнейших указаний.

Толстяк уже не выглядел таким добродушным, взгляд его был остр и пронизывал мессира, казалось, насквозь.

– Фрау ждет новые имплантаты, – продолжил он.

– Их нет. – Ремм посмотрел на Курта: в глазах того читался немой вопрос. – Случилось непредвиденное. Глава ячейки ковена в Азанаре был кем-то перекуплен и выкрал их. Надо выяснить, кто еще мог иметь здесь свои интересы и знать о нас.

– Найди этого главу – и узнаешь, кто его перекупил, – ответил Курт.

– Его я нашел. Но он был уже мертв. Перед побегом он вызвал существо из нижнего мира, но не смог с ним справиться. Демон или кто-то вселился в жертву и убил всех, потом обобрал мертвецов и скрылся. Сейчас его ищет Вершан. Кроме того, убит «проводник», страж места силы исчез.

– Да, Ремм, это не есть хорошо, – задумался толстяк. – Ищи Духа, ищи одержимого. Фрау будет очень недовольна. Кто еще здесь нарисовался, мы постараемся выяснить и разобраться. Ты занимайся своими вопросами.

После ухода связного Ремм стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Ему предстояло решить две задачи: первая – это найти одержимого и вернуть имплантаты. Этим занимается Вершан. Рано или поздно он выйдет на след. Вторая – найти внедренного агента АД. Методики здесь тоже были отработаны. Район переброски можно найти по остаточному следу в инфополе планеты. Главное – успеть в течение пяти дней. Носителями выбирают обычно одиноких разумных. Первое время они ведут себя странно для окружающих. Эти странности можно отследить. Носитель должен обладать определенными связями, возможностями, а также средствами, необходимыми для выполнения возложенных на него задач.

Придется много поработать, просеивая массу людей, но выйти на след Духа вполне реально. Надо подготовить группу для поиска агента по этим признакам. Пусть ищут среди купцов, мелких дворян, держателей постоялых дворов.

Ремм был спокоен и уверен, что справится с возникшими проблемами.

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар

– Да что он о себе возомнил! – нарушил общее молчание Машей. – Кронг, нас только что обобрали. Ты сам отдал ему все наши деньги. Да кто он такой вообще? – еще больше завелся он.

– Заткнись, Машей! – повернулся к нему Кронг. – Увидус рассказал нам, что он нехеец. Этот парень был в своем праве. Он хотел только, чтобы мы отнеслись к нему с уважением. А мы не поняли и отнеслись к нему как к мальчишке. Несерьезно.

– Кронг, что ты говоришь? Он и есть мальчишка…

– Машей! Ты и в самом деле такой тупой? – без злобы спросил Кронг.

– Чего сразу тупой? – обиделся Машей.

– А того, брат, что парень выполнил работу на уровне магистра. И это он нам втолковывал все время, а мы не поняли. Пытались просто использовать его как неразумного дитятю. Он не нарушил ни одного своего слова и все сделал, как обещал, и не его вина, что нам попался следящий амулет древних. Где ты видел таких мальчишек, чтобы мог с ходу разобраться в древних артефактах и заставить их заработать?

Машей засопел, но промолчал, понимая правоту более опытного Кронга.

– И мы будем с ним сотрудничать дальше, со всем нашим большим к нему уважением, – веско закончил Кронг.

– А вот и его дядя, – как-то весело сказал Увидус, посмотрев за спину поисковиков.

Оба разом обернулись и увидели спускающегося крепкого мужчину.

– И этот на нехейца не похож, – с опаской произнес Машей.

– Добрый день, рены! – поздоровался Овор. – Друг Увидус, у тебя есть чем полечиться после вчерашнего? – заорал он, увидев хозяина трактира.

– Конечно есть, друг Овор! – заорал ему в ответ Увидус.

Улицы Азанара

Я покинул незадачливую троицу и подмигнул Лане, проходя мимо нее. А она прыснула, быстро отвернулась и убежала на кухню.

Путь мой лежал в салон мадам Версан. Я хотел переодеться, чтобы не привлекать к себе внимания своеобразной одеждой нехейцев, простой и грубой.

Салон занимал первый этаж уютного домика в два этажа. При открывании двери раздался звон колокольчика, имне навстречу вышел маленький пухлый человек с большой лысиной. Глянув на меня, он пренебрежительно поморщился. Как клиент я его не заинтересовал, и он презрительно спросил:

– Вам что-то угодно?

Вот он меня разозлил. Не люблю таких людей: природные лакеи, пытаются возвыситься в собственных глазах, презирая и унижая тех, кто им не может ответить тем же хамством.

«Сейчас ты у меня получишь, лакейская морда», – злорадно подумал я.

Я сделал радостное выражение лица и, улыбаясь во весь рот, сложил руки у груди и восторженно произнес:

– Мадам Версан, как я рад вас видеть. Вы замечательно выглядите.

Лысый впал в ступор от такого неожиданного оборота и хлопал глазами. Он не знал, что делать. А я ему не мешал, стоял и ждал развязки.

– Вы ошиблись, я не мадам Версан, – наконец пришел он в себя.

– Да-а-а? – Я сделал вид, что сильно удивился. А потом, усилив голос и дав ментальный посыл с угрозой, крикнул: – Тогда чего ты тут стоишь и греешь свои яйца? Бегом за мадам, лакейская морда!

Пузан подпрыгнул на месте и, заверещав, как пойманный заяц, ломанулся внутрь, а я удовлетворенно прошел следом.

Сел в кресло, снял шляпу и огляделся. Это была приемная, где принимали посетителей. Лежали отрезы тканей на столах и какие-то плакаты с моделями одежды.

Скоро открылась дверь, и, шурша складками платья, вошла молодая женщина, очень элегантная и со вкусом одетая.

Я встал и слегка поклонился молча, ожидая продолжения.

Женщина осмотрелась и спросила:

– Молодой человек, вы не видели здесь чудовища?

– Видел рена, – улыбаясь, ответил я. – Он убежал в ту сторону, откуда пришли вы.

Женщина непонимающе посмотрела на меня, нахмурилась, закусив алую нижнюю губку, потом поняла и рассмеялась:

– Так это вы так напугали Томаса?

Я прямо ею залюбовался, глядя на нее не отрывая глаз. Чем сильно ее смутил. Чтобы убрать возникшую неловкость, она представилась:

– Я мадам Версан. Вы хотели видеть меня, тан?

– Да уж не Томаса, – не особо вежливо сказал я. – Гоните вы его. Он вам всех клиентов распугает, или отдайте его нам на год в Нехейские горы – вернется совсем другим человеком.

– Я подумаю, – улыбнулась она, за дверью что-то с шумом упало. – Чем могу быть вам полезна? – Она вежливо смотрела на меня.

– Можете, рена. Я хочу одеться – со вкусом, но неброско. Чтобы особо не выделяться, но и не выглядеть бедно. И еще – мне сейчас нужно только готовое платье.

– У нас дорогой салон, – произнесла она, испытующе глядя в меня.

– Это не столь важно. Мне вас рекомендовала Лана, – спокойно ответил я.

Мадам уже с интересом посмотрела на меня и сказала:

– Сейчас все устроим. Вы подождите немного, желаете ли напитков?

– Нет, не беспокоитесь, рена.

Красавица быстро вышла и стала отдавать распоряжения громким и властным голосом. Ридок через пять вышла молодая девушка и, краснея, пригласила пройти за ней. В следующей комнате была примерочная и лежала разложенная одежда. Мадам сосредоточенно брала части одежды из вороха, который держал Томас, и раскладывала на столах.

– А, Томас, и ты тут? Давно не виделись. – Я сделал радостное лицо. – Мы с мадам поговорили, и она согласна отправить тебя к нам в горы. Тебе очень пойдет на пользу свежий воздух, здоровая пища. Знаешь, какая у нас охота? О-о-о. Пещерные медведи, лоси, барсы. Если выживешь, сможешь украсить стены шкурой.

Мой монолог прервал грохот упавшего Томаса, который был так впечатлен перспективами, что потерял сознание.

– Ну вот, он к тому же и болен, – грустно и участливо сказал я.

Мадам сначала укоризненно посмотрела на меня, а потом расхохоталась вместе со мной.

В открытую дверь заглянули сразу четыре девичьи головки, осмотрелись и тут же спрятались.

Мы с мадам (ее, кстати, звали Урсулой) подобрали три комплекта – темно-синий с белым, бежевый и черный. Мне они понравились, поэтому купил все. Надел бежевый костюм под сапоги, которые у меня были. Посмотрел на себя в большое зеркало. Оттуда на меня смотрел мужественный молодой парень лет шестнадцати. Красиво, но неброско одетый. Я уже не смотрелся худым и нескладным подростком. Я подрос и раздался в плечах за это короткое время.

Заплатив пятнадцать золотых, что действительно дорого, я попросил занести мои вещи в трактир.

Очень довольный, вышел из салона и свернул в маленькую улочку, с любопытством разглядывая все вокруг – мостовую, выложенную большими брусками гранита, опрятные домики. На равных расстояниях росли аккуратно подстриженные деревья, между ними стояли столбы ночных фонарей. Скоро я вышел на довольно большую и оживленную улицу, здесь было много прохожих, спешивших по своим делам. Проезжали экипажи и одинокие всадники. Но конских «каштанов» не было. Никто также не выливал помоев и нечистот из окон на прохожих.

Город выглядел очень чистым и мне понравился. Прогуливаясь, я впитывал впечатления. У меня было ощущение, как на экскурсии в каком-то старом районе европейского городка, который не затронули изменения времени. Казалось, здесь смешалось раннее и очень позднее Средневековье.

Не спеша я вышел на большую площадь и с удивлением увидел, что на стене дома висит табличка «Академическая площадь». Посредине площади, в окружении клумб с цветами, стоял фонтан с композицией, на которой какой-то рыцарь душит дракона, обхватив его шею руками. Тот, задрав голову к небу, орет, а из раскрытой пасти бьет столб воды. Вода попадает в чашу, на которой стоит драконоборец, и ниспадает красивой сплошной радугой вниз. Как я потом узнал, это принц Азанар, якобы победивший дракона в незапамятные времена и на этом месте основавший город.

Вокруг фонтана стояли скамейки, на которых сидели люди.

Я решил обойти площадь по кругу. Вокруг нее расположились магазинчики, лавочки, небольшие трактирчики, и они мне были очень интересны. Я заходил в каждую лавочку и магазин и смотрел на ассортимент и качество товара. Приценивался, покупал. В лавочке «Сладости юга» я купил пять коробочек разноцветных конфет. В булочной – пакет разных пирожков и сдобы. В винной лавке купил пятнадцать бутылок лигирийского светлого вина, которое мне понравилось. В цирюльне волосы постриг покороче и помыл голову. В магазинчике артефактов просто осмотрелся. Тут продавались боевые, лечебные и бытовые артефакты, одноразовые свитки, их даже можно было заказать. Здесь же производилась подзарядка амулетов за плату. В магазине алхимика столько зелий и разных ингредиентов, что сам черт ногу сломит.

А дальше я увидел вывеску «Азанарское отделение Вангорского королевского кредитного общества». И был крайне удивлен.

Решительно войдя внутрь, был удивлен еще раз. Меня встретила с очаровательной улыбкой симпатичная девушка за стойкой ресепшена.

– Чем могу вам помочь, тан? – обратилась она ко мне.

– Мне хотелось бы получить консультацию по услугам вашего кредитного общества. У меня есть средства, которые я бы хотел хранить не под кроватью, – также с улыбкой ответил я.

– Понимаю, – ответила симпатяжка. – Вы попали именно туда, куда вам нужно. Я вас проведу в кабинет, и там вы подождете специалиста.

Меня провели в маленький кабинет, где стоял стол и два стула. Девушка спросила, какой напиток мне принести, но я отказался и стал с интересом ждать специалиста.

Открылась дверь, и в кабинет вошел этот самый специалист. В детстве я смотрел передачу «Кабачок 13 стульев» – так вот, ко мне вошел пан Вотруба.

Я даже чуть не прослезился. Он был в сатиновых черных нарукавниках, с папкой, зажатой под мышкой.

Специалист поклонился и сел.

– Вы хотите разместить у нас свои активы? – спросил он меня.

– Не только, пан Вотруба, – помимо моей воли сорвалось у меня с языка.

– Простите, что? Не понял, – с удивлением посмотрел на меня клерк.

– Извините, я оговорился. Я расскажу, что у меня есть, а вы подскажете, как правильнее мне поступить, – поправился я.

В итоге я открыл счет в банке, продал золотые слитки и бо́льшую часть драгоценных камней. Получил «золотую» чековую книжку. Стал ВИП-клиентом.

И кроме того, у меня появился статус «Обладателя золотой кредитной карты». Теперь я был состоятельный аристократ, на моем счету лежало одиннадцать тысяч золотых корон, под семь процентов годовых. А также возможность получать льготные кредиты. В размере половины от денег, лежащих на моем счету.

На выходе из местного банка ко мне подошла опрятно одетая старушка.

– Тан, вы могли бы помочь мне дойти до моего дома? Тут недалеко. Что-то мне стало плохо, сама я не дойду.

– Конечно, рена, где ваш дом? – охотно предложил я свою помощь.

– Здесь за углом, надо пройти дворами. Так будет ближе, – сказала она.

Я подал ей свой локоть, и она очень цепко за него ухватилась. Мы завернули за угол, вошли под арку одного из дворов, прошли дальше, и меня выбросило в ускоренное восприятие.

Дорогу нам преграждали три мордоворота с большими ножами в руках.

– Так это ограбление, – удивился я и вошел в нормальное состояние.

Вырвав руку из крепкой хватки старушки, я выхватил меч. Отбил неловкий выпад бандита ножом и заколол его ударом в шею. Тут же сместился в сторону, пропустив мимо себя удар второго, и воткнул ему острие в пах. Бандит, с воем ухватившись за пораженное место, опустился на землю и стал кататься по ней, оглашая двор своими стонами. А дальше я был вынужден отскочить подальше от старушки. «Божий одуванчик» пыталась пырнуть меня узким стилетом в бок. А когда этого не получилось, завопила:

– Убиваю-ут! Помогите!

Ее крик я оборвал, чиркнув краем лезвия клинка по горлу. Старушка вытаращила глаза, ее крик захлебнулся и превратился в клекот. Быстрым возвратным движением меча я разрубил почти надвое голову последнему грабителю.

Все произошло очень быстро, не думая, я действовал на рефлексах Ирридара. Мои движения были точны, выверенны и экономны. Когда бой был закончен, я огляделся вокруг. Место было выбрано удачно: заманить и убить, потом ограбить. Глухое. Тупик, поросший высокой травой и кустами. Ночью можно вывезти труп, не опасаясь, что кто-то заметит. Но сегодня у грабителей везение закончилось: не на того напоролись. Раненый грабитель истекал кровью и уже молчал. Я не стал прятать трупы и добивать раненого, он и так не жилец, просто пошарил по сумкам и собрал семьдесят золотых и девяносто серебряных коронок, меди брать не стал. Почистил меч о плащ старушки и ушел дворами, как и пришел. Что тут скажешь? Преступность есть в каждой стране, это надо помнить. Меня выбрали в жертву, как ротозея, хорошо одетого и одинокого, который без дела слонялся по городским лавкам. Значит, заметили и следили за мной уже давно. Буду впредь более внимательным. Размышляя над событиями, происшедшими со мной, и причинами, их породившими, я наконец дошел до ворот Азанарский академии. В домике на проходной скучал студент в зеленой мантии.

– Привет, – поздоровался я с ним.

Он скосил на меня глаза и ответил:

– Прием начинается завтра. Приходи с утра.

– Я знаю. Просто хотел познакомиться и кое-что расспросить. – Достал из сумки бутылку вина и показал студенту. – Поговорим?

– О, – оживился студент, – заходи.

Все течет, и все изменяется, кроме студентов, – они везде и во все времена бедные и голодные. По крайней мере, так было в мое время. Я зашел в сторожку, выложил пироги к вину и представился:

– Я – Дар.

– А я – Верил, – сказал студент, доставая стаканы. Посмотрел на них и дунул внутрь. Я разлил вино, и мы выпили. Закусывая пирожком, он спросил: – Так что ты хотел узнать, Дар?

– Да вообще-то про обстановку, про негласные правила. Как вы тут живете? – сказал я ему.

– Ты же благородный?! – не то спросил, не то констатировал Верил.

– Да, и что? Вроде как на территории академии все равны.

– В том-то и дело, что только вроде бы, – как-то грустно и устало сказал студент. – Здесь у нас еще тот гадюшник, – продолжил он и разлил вино по стаканам. – Благородные, оставшись без слуг, находят их здесь, среди простых студентов. Силой и угрозами заставляют служить себе. Кто ерепенится, вызывают на поединок. Они магически сильнее, на поединке измордуют. Или оговорят, предоставив свидетелей. Могут довести дело до суда. Сумеешь победить на поединке – в город можно забыть дорогу. Поймают, убить не убьют, но покалечат. Потом долго и дорого лечиться надо. Не они сами, а их наймиты. Вот и приходится терпеть и прислуживать. Можно на время учебы записаться в вассалы. Это дает защиту. Но и ты попадаешь в рабы. Девушкам особенно трудно бывает.

– Своеобразная дедовщина, – усмехнулся я. – А что академики об этом говорят?

– Ничего не говорят. Один лишь преподаватель боевых искусств объяснил, что это школа жизни, выживают сильнейшие. Типа королю нужны сильные и стойкие маги. Ну а у благородных сплошные выяснения, кто круче. Воюют и здесь, и в городе, – закончил Верил. – Ты сам-то откуда? – посмотрел он на меня.

– Я – нехеец. Третий сын барона, – пригубив вино, ответил я.

– Ух ты, никогда не видел нехейцев, – с интересом посмотрел на меня студент. – О вас много рассказывают, и много разного.

– Врут, – ответил я.

В это время в сторожку вошла миленькая миниатюрная девушка. Удивленно посмотрела на меня. И обратилась к моему собутыльнику:

– Вир, иди обедать, я посижу.

– Не-а. Не хочу, – лениво ответил Верил. – Меня вон тан накормил. Да ты присаживайся. Вот возьми. – Он подал ей стакан вина и подвинул пакет с пирожками. – Это Дар, он будет поступать в академию. А это Полли, – представил он нас друг другу.

Полли взяла стакан, пригубила и сказала:

– Рада познакомиться, Дар. А куда поступаешь?

– На факультет магического конструирования, – глядя в ее красивые глаза, ответил я.

От девушки исходила сильная волна желания, направленная ко мне. Я это хорошо чувствовал и с интересом рассматривал ее.

– А почему туда? – удивился Верил.

– А я из тех, кого называют «крохоборы», – засмеялся я. Достал коробочку конфет и подал девушке. – Это тебе, Полли, угощайся.

– Ой, – радостно взвизгнула она. – Мне? Спасибо, – взяла конфетку, сунула ее в рот и зажмурилась от удовольствия.

– А тут можно походить, посмотреть? – спросил я.

– Только вот здесь, во внешнем дворе. Пойдем покажу, – подхватилась Полли. Мы вышли и пошли среди множества клумб с цветами. – Вон там твой факультет, – повела она меня вправо под арку, увитую плющом. Я шел позади нее и смотрел на аппетитную попку. – Вот тут ты будешь завтра проходить испытание. – Она остановилась, не оборачиваясь ко мне. Ожидая.

Я понял правильно, положил руки на ее талию и прижал к себе.

Девушка покорно прильнула и прошептала:

– Мое дежурство заканчивается в девять вечера, приходи за пятнадцать рид до этого.

Я поцеловал ее в основание длинной красивой шейки и тихо сказал:

– Я буду.

Потом быстро развернулся и пошел к Верилу. Я понимал, что нравлюсь девушке. Понимал, что она не строит на меня планов, ей хотелось снять напряжение и скрасить опостылевшее одиночество. А я хотел скинуть непосильный груз обстоятельств, свалившихся на меня, и утешиться ласками молоденькой девушки.

– Ну что, посмотрел? – усмехнулся Верил.

– Посмотрел, – улыбаясь ответил я. – Ты мне скажи, Верил, как у вас тут за девушками ухаживают?

– А у вас? – Его удивил мой вопрос.

– У нас мужчина, если ему нравится женщина, приносит ей лося, шкуру волка или ожерелье дикаря из Гиблых земель и спрашивает: «Ты будешь прикрывать мою спину в бою?» Если женщина принимает подношение, то мужчина уводит ее к себе в дом.

То, что помнил молодой нехеец, стало полностью моим.

– Да-а-а! – пораженно сказал Верил. – Сурово у вас. У нас проще: делай комплименты, дари подарки и ухаживай. Если ты хочешь сделать девушке предложение – подари определенные цветы, и все.

– Ну вот и славно! Все, что мне было нужно, я узнал. Рад был познакомиться, Верил. – Я встал и вышел.

– Ты странный благородный, – крикнул вдогонку Верил, – но я тоже рад знакомству.

Мне хотелось посмотреть город, но пешком это было долго и небезопасно. Осмотревшись, увидел стоящего извозчика и, вспомнив из фильмов, как к ним обращались, – свистнул. Коляска тронулась и остановилась возле меня. Я залез на сиденье. Извозчик не оборачиваясь спросил:

– Куда везти, ваша милость?

– Я хочу посмотреть город. Чего интересного у вас есть тут? – спросил я.

Водила задумался и сказал:

– Магистрат, дворец правителя, казармы гвардии, салон мадам Ви-Ви, речной порт, да и вот Академия. Еще рынки у северных и южных ворот.

– Тогда поехали смотреть, – сказал я.

Мы побывали везде. Салон мадам Ви-Ви был элитным борделем, который мы проехали мимо, и теперь ехали в порт. Порт впечатлял. Десятки судов, барж грузились и разгружались здесь. Сотни грузчиков под крики бригадиров таскали мешки, ящики, бочки, тюки. Огромные склады стояли длинными рядами. Дешевые трактиры были заполнены разным людом.

Я шел вдоль складов и давно заметил за собой «хвост»: меня сопровождали двое. Сканер показывал, что ко мне подтягиваются еще пятеро, – наверное, меня хотели взять на «гоп-стоп», как глупого мальчишку, на свою беду зашедшего туда, куда не следовало. Повернув между складами, я пошел еще тише. Навстречу мне вышел пацан лет десяти и, лениво сплевывая что-то вроде семечек, проговорил:

– Дядь, дай дилу?

Я засмеялся знакомому разводу и сказал:

– Дам я тебе дилу, а ты попросишь еще?

– Ну да, – простодушно сказал он.

– Потом я тебе еще дам, а ты еще попросишь. Я откажу, ты больших парней позовешь и скажешь, что тебя обидели, и укажешь на меня. Парни драться полезут, а я им мужское естество отрежу. Парни подлечатся, найдут тебя и в речке утопят. Так давать тебе дилу или нет?

У паренька глаза полезли на лоб от перспективы, он живо представил, что с ним сделает обиженная братва, и сказал:

– Не, не надо давать, дяденька, – и бросился бежать прочь.

Скоро с той стороны, куда убежал парнишка, вышли пятеро парней. Они разошлись в стороны и стали приближаться.

Со спины двое сократили дистанцию и тихо подкрадывались.

– Это ты, што ль, хотел нам естество отрезать? – спросил один из подошедших, по всей видимости главарь.

– Ну, коли вы должны были защитить обиженного мальца, то, стало быть, вам.

– И не боишься? – Он просто заговаривал мне зубы, пока ко мне подкрадывались двое их сообщников.

Вот один поднял дубину и резко опустил ее, метя мне в голову. Как только дубина пошла вниз, я сместился вправо. И сказал:

– Не боюсь.

Второй подкравшийся тоже размахнулся и резко ударил. Теперь я сместился влево, и дубина со свистом пролетела мимо. Они, по-моему, не поняли, почему промахнулись. Стоявший слева дуралей вновь размахнулся и ударил. Я опять ушел вправо, в тот самый последний момент перед ударом дубины. А потом ударил правый, и я ушел влево.

Или они были туповаты, или вошли в азарт. Потому что левый опять поднял свою дубину.

Я не задумываясь вошел в боевой режим, включив ускоренное восприятие. Развернулся и ударами в челюсть справа и слева отправил их в нокаут отдохнуть. И вот я опять как ни в чем не бывало стоял перед местными шалопаями. А за моей спиной падали два тела.

Главный оказался парнем сообразительным. Увидев, как начали развиваться события, выставил перед собой ладони и примирительно стал говорить:

– Приносим извинения, ваша милость. Произошла ошибка. Мы уходим.

– Не надо торопиться, парни. Я хочу вас угостить и пообщаться.

– Тан, мы не связываемся с заказами, мы простые грузчики. Вы нас не за тех приняли, – уже не на шутку испугался парень.

– Я приехал в ваш город только вчера, знакомых у меня нет. Вот просто хотел пообщаться, – пожал я плечами. – Тут есть нормальный трактир, где можно спокойно посидеть поговорить и не отравиться?

Парень задумался и сказал:

– Меня зовут Шило, можно пойти к Бороде.

– Тогда пошли. А то я проголодался.

– А эти? – Шило показал на слабо шевелящихся «дубинщиков» под моими ногами.

– Скоро встанут, – не глядя на неудачливых грабителей, ответил я.

И, больше не обращая на них внимания, мы пошли к какому-то Бороде.

Борода оказался хозяином даже не трактира, а навеса под открытым небом, но все остальное было более чем достойно.

Он выставил на стол пиво, вино, жареные колбаски, рыбу в разных вариантах, горячие лепешки.

Все с аппетитом ели и с нескрываемым интересом смотрели на меня.

Я же отдавал должное рыбным блюдам, уминая их с огромным удовольствием и в больших количествах. Борода только крякал, подавая мне лепешки, на которых лежала восхитительная рыба.

– Ну ты, тан, и здоров есть! Откуда ты такой? – спросил он.

– Из нехейских Баронств, – достав платок и вытирая им руки и рот, ответил я.

Пришедшие со мной парни буквально замерли, боясь пошевелиться.

– Тан, – в смятении прошептал Шило, – чеснослово, ни сном ни духом.

– Шило! Хватит блажить! Если я тогда вас не тронул, то чего ты сейчас боишься? Заканчивай давай. Просто расскажите, как тут дела обстоят.

И скоро я знал, кто какой причал «крышует», какие банды здесь верховодят. Кто самый богатый купец. Сколько начальник порта берет за решение вопросов. В общем, кучу нужной и ненужной информации, и кроме того, у меня появились знакомые в порту.

Вполне собой довольный, я вернулся в трактир Увидуса. Дядьки не было, и я решил, пока есть время, разобраться со своими трофеями.

Разложив их на столе, принялся сортировать. Пять серебряных колец с черными камнями – это просто накопители по 40 энеронов. Они мне не нужны, отложим в сторону. Медальоны-щиты – один второго уровня, остальные первого – тоже в сторону. Пояс с двумя небольшими кармашками – это пространственные карманы, как у моей сумки. Еще облегчение веса, или вплетенное заклинание «левитации». По центру пояса драгоценные камни – накопители. Хорошая штучка, оставляю себе. Свитки телепортов, написано в нейтральный мир – Брисвиль. Ну мне туда не надо. От наемников – два кольца малого лечения. От атамана кинжал зачарованный на причинение сильной боли даже при небольшом порезе. Не оставляю. От мага боевой жезл с двумя заклинаниями – «молния» и «замедление». Мне не надо.

Надел пояс, сделав привязку на себя, остальное – в сумку, и пошел к Увидусу. Подумал, что этот дворф поможет мне с реализацией трофеев.

Увидус сидел за своей стойкой. Посмотрев на меня, улыбнулся:

– Есть вопросы?

– Уважаемый Увидус! У меня есть несколько магических вещей, не подскажете, кому их можно продать? – подошел я к нему.

– Покажи. – Как всегда, он был немногословен.

Я выложил свои трофеи. Увидус внимательно осмотрел разложенные вещи.

– Мои десять процентов, – сказал дворф.

– Согласен. – Я посмотрел на него. – Договор?

– Договор, завтра подходи. – Он потерял ко мне интерес и стал убирать со стола принесенные вещи.

Меня уже поджимало время, было начало девятого, и надо было спешить в академию, на мое первое здесь свидание.

К академии я подошел, как и договаривались. Полли увидела меня, покраснела, вышла и потащила за собой меж клумб и беседок. Завела в одну из них и сказала:

– Жди здесь, я скоро, – уходя, оглянулась, и даже в темноте было видно, как пылали ее щечки.

Просидел я в сумраке увитой плющом беседки около двадцати ридок. Потом неслышно появилась маленькая конспираторша. Полли схватила меня за руку, быстро потащила по темной аллее и, подведя к окну на первом этаже, сказала:

– Когда я открою окно, быстро залезешь, – и скрылась в темноте.

Долго мне скучать не пришлось: окно надо мной открылось. Я тенью мгновенно взлетел и оказался в комнате, испугав девушку, которая не ожидала от меня такой прыти. Я закрыл окно и задернул шторы.

Подмигнул малышке и начал доставать из сумки вино, красивые бокалы, фрукты, конфеты – все приготовленное на романтический вечер, зажег ароматические свечи и расставил на столе.

Полли с удивлением и с восторгом смотрела на мои приготовления – она явно ожидала несколько другого развития событий. Но так ей нравилось гораздо больше.

Мы пили вино, непринужденно разговаривали. Я видел, что Полли пребывала в состоянии давно забытого праздника. Поэтому подошел к ней, обнял ее и поцеловал в приоткрытое плечико, перевел руки на мягкую податливую грудь. Она повернула ко мне свое горящее лицо, и мы слились в долгом поцелуе.

В конце концов, у меня было сознание сорокалетнего мужика, со всем его опытом, и, отпуская юношеское тело в полет охватившего меня желания, я вспомнил любвеобильную Уммару и тоже решил показать, что умеет настоящий мужчина.

Полли много раз умирала и воскресала в любовной муке. Это была нескончаемая пытка наслаждением, то, что с нею творил этот молоденький тан, ей не могло даже присниться. Она не ощущала времени, когда тело ее содрогалось, душа улетала в невиданную высь, чтобы потом вернуться под бешеный стук сердца, потом она перестала ощущать свое тело.

– Дар, миленький. Не надо, хватит, я сейчас умру. – Это единственное, что она могла сказать, когда забрезжил рассвет.

Она не помнила, когда отключилась. Она не видела, когда исчез юный нехеец, разбудивший в ней неуемную страсть.

Проснулась Полли от громкого стука в дверь. Протирая глаза, она пошла ее открывать. На нее смотрел, не отводя взгляда, пораженный Вир. Он отвернулся и, уходя, сказал:

– Эти нехейцы просто звери.

Ничего не понимая, Полли подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрела ошалевшими, глубоко запавшими глазами она сама, с искусанными губами и волосами, торчащими, как змеи у Горгоны. С ее лица не сходила блаженная улыбка.

Я ускользнул на рассвете, незаметно покинул академию и вернулся в трактир довольный и сытый, как кот, объевшийся сметаны. Под «скрытом» (способность Шизы) проник в трактир и увидел троицу. Увидус и Лана молча наблюдали, как по залу метался дядька и орал, как марал во время брачного периода.

Что он говорил, понять было невозможно. Я подошел к Лане вышел из «скрыта» и тихо встал, чтобы она меня увидела. Девушка меня увидела и, не говоря ни слова, стала тыкать в меня пальцем, силясь что-то сказать.

– Что случилось? – спросил я шепотом.

– Ты, ты, ты… – Она продолжала тыкать в меня пальцем.

– Ну да, это я. А что? – удивился я.

– Ты куда пропал? – наконец произнесла она.

– Никуда я не пропадал, – еще больше удивился я.

– Ты куда пропал? – услышал я рев «марала».

Видя, что Овор не в себе, я тихо сказал:

– Тебя ходил искал, Овор.

– Куда ходил? – опешил Овор.

– Был в банке – может, ты решил деньги положить. Потом в магистрате тебя искал, потом в казармах гвардейцев, ходил к дворцу правителя и у мадам Ви-Ви тоже был. Был в порту. А тебя не нашел.

При упоминании мадам Ви-Ви Увидус успокоился, а Лана посмотрела на меня так возмущенно, что я отодвинулся.

– Но зачем? – потрясая руками, спросил Овор.

Ответить я не успел. Лана почему-то принюхалась, прищурилась и сказала обличающие:

– От него пахнет женскими духами.

– Это точно женские духи? – спросил я, досадуя на Лану, которая спалила меня перед дядькой.

– Да! Это «Запах грез». Причем духи дешевые, – зло выговорила Лана. Она, уперев руки в боки, прожигала меня глазами. От нее волнами исходила сильнейшая ревность.

– Вот гад-цирюльник, а сказал – туалетная вода мужская. Завтра вызову его на поединок чести, – сурово проговорил я, глядя на девушку самым честнейшем взглядом.

– Ой, не надо, – испугалась Лана, – он мог и ошибиться. Я лучше тебе сама выберу мужские духи.

– Хорошо, Лана, буду очень признателен. Мы в горах духами как-то не пользуемся, – с облегчением сказал я.

Обстановку разрядил Увидус:

– Ирридар вернулся. Иди, девочка, спать, – мягко сказал он.

Успокоившаяся Лана, пожелав спокойной ночи, ушла.

Дядька как-то быстро тоже успокоился и нейтральным голосом спросил, глядя в сторону:

– Значит «пробератый» период завершился переходом в мужчину.

– Завершился, – покаянно признался я.

А Овор и Увидус дружно заржали.

Королевство Вангор, провинция Азанар.

Город Азанар

Посмотрев на смеющихся Овора и Увидуса, я махнул рукой и пошел подремать: четыре часа у меня было.

Изучение базы «Фортификация и инженерное оборудование малых оборонительных объектов» прозвучало в моем сознании.

– Что за… – и наступила тьма… и тьма прошла… – хрень, – вслух выругался я. – Шиза, откуда новая база?

Ответ пришел мгновенно:

– Пакет баз, инсталлированный извне.

– Откуда извне? – с раздражением спросил я.

– Информация отсутствует, – последовал ответ. – Но, похоже, со спутника.

– А что там еще есть? – не отставал я.

– Информация отсутствует.

– Ты что, не можешь посмотреть, что у тебя есть?

– Этот блок информации закрыт специальным кодом службы безопасности пограничных сил ВКС. Код меняется каждые четыре риски. Для взлома кода необходимо изучение базы «хакер» хотя бы второго уровня.

– Понятно. Есть возможность не устанавливать базы?

– Такой возможности на данной момент нет, – ответила Шиза. – Установлен высший приоритет изучения этих баз.

Вот оно как, ешкин кот! Теперь я еще и дипломированный инженер-строитель. Могу дом построить, а могу малый космический форт. Заказывайте.

– Шиза, объема твоей памяти хватит на установку всех баз, как ты считаешь? – забеспокоился я, подумав, сколько еще информации нам может выдать неизвестный доброжелатель.

– На данный момент заполнено два и семь десятых процента доступного объема памяти. Я продолжаю расти, объем доступной памяти будет соответственно увеличиваться. Кроме того, любая новая информация улучшает мой интеллектуальный индекс. И твое расслоенное сознание может принять огромный массив информации.

– Нет худа без добра. В конце концов, мы с Шизой становимся умнее, – рассудил я и стал собираться в академию.

Сегодня надел синий наряд и черные удобные сапоги. Посмотрел на себя в зеркало, остался очень доволен и спустился в зал. Увидус сидел за своей стойкой. Дядька что-то с аппетитом уплетал. Лана обслуживала посетителей. Я прошел к Овору и сел напротив него.

– Ты где так нарядился? – пораженно уставился на меня дядька.

– Здесь есть модные салоны.

Я взял кусок хлеба, положил на него ломоть ветчины и половину засунул себе в рот.

– Дар, ты выглядишь великолепно! – всплеснула руками подошедшая Лана.

– Спасибо, я сегодня иду в академию на испытания, – улыбнулся я ей.

– Будешь завтракать? – спросила девушка.

– Конечно, будет, – буркнул Овор. – Куда в него только лезет?

– Я расту, дядька, мне нужны жиры, белки и витамины.

Дядька иронично посмотрел на меня, потом на Лану и ничего не сказал.

Скоро передо мной стояла тарелка с большим ломтем сочного жареного мяса и каких-то свежих овощей, сдобные булочки и крепкий горячий чай.

– Ты куда вчера ходил? – спросил я Овора.

– Трофеи продавал, – ответил он.

– Много заплатили? – Мне было интересно, что мог наторговать дядька.

– Двенадцать золотых илиров и шесть серебряков. – Он горделиво посмотрел на меня.

– А почему Увидусу не предложил? – поинтересовался я.

В это время к нам подошел Увидус с мешочком в руках и присел рядом.

– Вот, Ирридар, твои деньги за трофеи. Здесь двести три золотых короны. Если еще что будет, приноси – посмотрим. – Он протянул мне мешок и ушел.

– А что за трофеи? – пораженно смотрел на меня дядька.

– Магические. С того боя. – Я с усмешкой посмотрел на него. – Ты, Овор, давай быстрее отходи от гор, ты все-таки серый страж. Не забывай об этом.

Он покусал губы в задумчивости и тоже усмехнулся:

– Не беспокойся, «племяш», просто никак не свыкнусь с мыслью, что ты уже вырос. – И он по-доброму мне улыбнулся.

«Салон мадам Версан» опять встретил меня перезвоном колокольчиков и явлением важного Томаса.

– У-у-у-у, о-о! – горестно взвыл лысый Томас и бросился прочь от нас.

– Чего это он? – сильно удивившись такому повороту событий, спросил Овор.

– Он заядлый охотник и хотел бы поохотиться у нас в горах. Но хозяйка салона его не отпускает, – с сожалением в голосе ответил я Овору.

В приемной нас встречала сама мадам.

– Добрый день, таны, – поздоровалась она. – Вы опять Томасу предлагали поехать на охоту? – укоризненно спросила она меня.

– Что вы, Урсула, и в мыслях не было. Вот дядю спросите, он подтвердит, – указал я на стоящего рядом Овора.

А дядька стоял истуканом и восторженно пялился на хозяйку.

Если честно, я с ним был согласен: там было на что посмотреть.

Я толкнул его локтем в бок, отрывая от созерцания.

– Да он сам, как увидел нас, очень обрадовался. И побежал, наверное, вещи в поездку собирать. Мы и сказать-то ничего не успели, – подтвердил Овор.

– В какую поездку? – удивилась Урсула.

– К нам в горы, видимо, – пожал плечами Овор. – Сразу видно, заядлый охотник. Таких только смерть сможет остановить. Азартные они, – подыграл мне дядька. Он сразу врубился в ситуацию.

За дверью раздался чей-то сдавленный всхлип.

– Томас никуда не поедет, – твердо сказала хозяйка салона. – Вы чего-то хотели, таны?

– Мадам Версан, это мой дядя Овор, и его тоже надо приодеть. Только он человек небогатый, у него всего двенадцать золотых, – нарочито елейным голосом представил я Овора.

– Ну да, – вздохнул Овор, – все трачу на племянника. – И очень красиво, элегантно поклонился Урсуле.

Что дядька так может, я не знал. И просто стоял, пораженный до глубины души, моргая глазами.

– Ирридар! Хочу тебе напомнить, у тебя сегодня испытание. Прошу, не опаздывай, – передо мной стоял старый светский лев, а не батюшкин душегуб.

Урсула заразительно засмеялась и сказала:

– Не беспокойся, Дар, твоему дяде мы тоже что-нибудь подберем.

Глава 6

Город Азанар. Академия Магии

В академии было просто столпотворение. Внешний двор напоминал муравейник, а желающие пройти испытание все прибывали и прибывали.

Кроме Полли и Верила тут были и другие студенты, которые направляли этот поток людей по разным направлениям.

– Привет, Полли, привет, Верил, – поздоровался я с ними.

Полли ничего не ответила, сильно покраснела и спряталась за спину незнакомого студента.

– Дар, а что ты вчера сделал с Полли? – с интересом спросил меня Верил.

– Да ничего не делал, ухаживал, как у вас принято, – удивился я.

Верил смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а потом спросил:

– Научишь?

– Чему, Верил? – спросил я, сам с удивлением рассматривая студента.

– Ухаживать, – захохотал он.

К академии подъехал экипаж, и из него вышла знакомая семейка. Мамаша, как ледокол раздвигая народ, направилась к нам. Она уже хотела что-то спросить Верила, как дочка всмотрелась в меня и одернула мать за руку:

– Мама, это тот парень, что избил женщин на постоялом дворе. – Девушка с вызовом смотрела мне в глаза.

– Точно, – подтвердил сынок, – он еще хотел голову отрезать мужику, а когда его пришли арестовывать, избил стражу.

Маман резко развернулась и направилась к другой группе студентов.

Верил, Полли и третий студент в упор смотрели на меня.

Я внутренне застонал: вот так рождается репутация. И ничего я с этим уже поделать не мог.

– За что ты их так? – с огромным удивлением в голосе спросил студент, за которым пряталась Полли.

Я со злостью махнул рукой, развернулся и, уходя, бросил:

– Лося брать отказались.

И уже в спину мне Верил крикнул:

– А говорил, что про вас врут!

Перед входом на испытание стояло несколько парней и девушек.

– Всем привет. – Я уже перестал злиться из-за глупой ситуации, которая возникла вокруг меня. – Кто тут последний на испытание?

– Что вы, тан. Вам без очереди, – сильно покраснев, сказала хрупкая девушка. – Как позовут, заходите сразу.

Ну сразу, так сразу, не стал я артачиться. И когда прозвучало слово «следующий», я решительно пошел на испытание.

В довольно большом зале за столом сидели пять человек в мантиях. Среди них одна женщина. Перед ними на высокой подставке лежал прозрачный шар около двадцати сантиметров в диаметре.

– Добрый день, мессиры, добрый день, мессира, – поздоровался я и повторил поклон дяди, который срисовала Шиза, обработала и записала в мою мышечную память на уровне рефлексов (симбиот и такое мог).

Теперь произведенным эффектом наслаждался я. Маги молча смотрели на меня как на диковинку…

– Добрый день, тан, – наконец проговорил, по-видимому, самый старший маг в приемной комиссии. – Представьтесь.

– Ирридар тан Аббаи, сын барона Карвата тан Аббаи из Нехейских Баронств, – еще раз поклонился я.

– На моей памяти еще не было соискателей с фронтира. Вы – первый, тан. Давайте посмотрим и оценим ваш дар, – сказал тот же маг. Остальные молчали.

К испытанию я был готов. Оставил во внутреннем резерве только десять энеронов – столько, сколько нужно, чтобы поступить на выбранный факультет.

Хорошими мастерами артефакторики становились только «крохоборы», те, кто имел небольшой внутренний объем запаса магической энергии. Они гораздо лучше управляли тонкими линиями плетений для внедрения в предметы. Маги, у которых было много силы, делали это грубо и неаккуратно.

– Подойдите, тан, к шару, – сказал главный. – Расскажите нам, что вы видите?

Я подошел к шару, посмотрел и увидел линии плетений, соединяющие шар и подставку, несколько линий были перерезаны чем-то. Я приподнял шар и рукой выгреб мусор, который скопился на дне шарообразной подставки.

Потом осторожно положил шар на место.

Женщина-маг недоуменно посмотрела на меня и спросила:

– Что вы там увидели, тан?

– Мусор, мессира, – безмятежно ответил я.

– И все? – удивилась она.

Я опять поднял шар и посмотрел на подставку:

– Тут больше ничего нет, мессиры.

– А как вы определили, что там мусор? – с большим интересом спросил главный.

– Там часть линий была перерезана, вот я и подумал, что это может быть мусор, – простодушно ответил я.

Маги переглянулись между собой.

– То есть вы видите линии, связывающие шар и подставку? – уточнил главный.

– Вижу, мессиры, – согласился я.

– А можете рассказать нам, какого цвета линии? – спросил другой.

– Две синих, две красных и две черных, – не задумываясь ответил я.

– Очень хорошо! – сказал главный. – Положите руку на шар и задумайте какое-нибудь желание.

Я положил руку на шар и задумал желание поступить в академию.

Шар тускло загорелся желтым цветом.

– Ну что же, тан, силы у вас немного, но для поступления на наш факультет вполне хватает. Поздравляю, вы прошли испытание, – обрадовал меня главный маг. – Вот возьмите, – и он подал мне желтый жетон. – Отдадите его при оплате в канцелярии. Всего вам доброго, тан.

Я попрощался, еще раз поклонился и, довольный произведенным эффектом, удалился. Мне необходимо было заплатить тысячу золотых за один год обучения, разместиться в общежитии, получить мантию по цвету факультета и учебную литературу. В академию я должен был прибыть не позднее послезавтра.

Для меня важнейшим сейчас было размещение. Место, где придется прожить последующие три года. Вот я и отправился обустраиваться к местному квартирмейстеру. Как решать подобные вопросы, я хорошо знал из прошлой жизни.

Нужно сказать, что комбат отдельно дислоцированного батальона – царь и бог местного масштаба. Он не только командир: он и хозяйственник, он и политик. Круг вопросов, которые он должен решать, огромен, а ресурсов – ноль. Вот и крутишься, как можешь. Связи с нужными людьми налаживаешь, сам становишься нужным человеком. Надо плац заново заасфальтировать перед комиссией – идешь в исполком. Он мне асфальт, я ему – солдат со старшиной во главе. На нужные работы. Идет заготовка картошки. Бойцам накопали и нужных людей не забыли. Ко мне комиссия приехала. Они баньку и девок молодых да веселых из актива комсомола организовали. Ты – мне, я – тебе. Так и жили…

Меня встретил худой длинный мужик. Глядя на его синий нос, я понял, что мы договоримся. Не спрашивая приглашения, сел и сразу взял быка за рога. Поставил бутылку на стол перед синим носом и выложил пять золотых.

– Это что? – спросил синий нос.

– Это я пришел договариваться, – посмотрел я на него самым невинным взглядом.

– Договоримся. – Долговязый быстро убрал бутылку и золото со стола. – Что надо?

– Хорошее место для проживания одному, – озвучил я свое «надо».

– Какой факультет? – Квартирмейстер был собран и соплей не жевал.

– Синий, – так же кратко ответил я.

– Берта! – вдруг зычно крикнул долговязый. – Где тебя носит, когда ты нужна?

В комнату вбежала девушка лет двадцати, приятной наружности.

– Да тут я, чего надо? – ответила она.

– Возьми ключи от гостевого номера, крыло, где проживают студенты факультета магического конструирования. Наведи там порядок и тану покажи. Все поняла? – спросил он.

Девушка только кивнула, с интересом рассматривая меня.

– Иди с ней, она покажет, – обратился он уже ко мне.

Гостевой номер напоминал апартаменты. Два небольших холла, большая комната, свой санузел, два выхода – в общий коридор и во внутренний двор. Только здесь было пыльно, стояла разная мебель и старый хлам. Видно было, что факультет гостей давно не принимал.

– Берта, здесь должно быть чисто и уютно. На кровати должно быть чистое белье. Я буду послезавтра вечером, – осмотрев свои покои, сказал я, достал золотой и засунул ей его во впадинку меж грудей.

– Ваша милость, все будет, и комнату приготовлю, и дождусь вас, чтобы отдать ключи, – сияющими глазками смотрела на меня девушка.

Я понял, что с местным обслуживающим персоналом я нашел полное взаимопонимание.

В канцелярии ядостал чековую книжку и важно спросил:

– Вы принимаете к оплате чеки Королевского кредитного общества?

Казначей на мою «золотую» чековую книжку смотрел с огромным уважением.

– Конечно, тан. За сколько лет обучения вы хотите заплатить?

– А можно за три? – спросил я.

– Можно, если вы имеете такую возможность. – Финансист смотрел на меня благосклонно.

– Имею, – не разочаровал я его и выписал три тысячи золотых. Чек оторвался сам. Взял и просто отвалился в нужном месте. Молодцы, удобно.

Во внешнем дворе посетителей стало гораздо меньше. Теперь в основном здесь были простые люди. Делать здесь мне больше было нечего. Останавливаться рядом с Полли и Верилом я не хотел, после того как меня представила семейка, и решительно направился на выход.

Навстречу мне в ворота академии заходила плотная группа парней и девушек. Выглядели они очень необычно. Длинные волосы стального цвета у всех были собраны в хвост. Кожа очень белая. Небольшие заостренные уши очень подвижны. Снежные эльфары, получил я подсказку от Шизы. Высокие, статные и очень красивые, они производили сильное впечатление.

Я невольно залюбовался девушками и остановился на пути всей группы.

Они с высокомерными лицами обошли меня, и один парень со смехом произнес на высоком эльфаре:

– Еще один тупой хуман.

– Тебе, бледнолицый, тоже не надо было блистать умом, чтобы оскорбить прохожего, – ответив на их родном языке, я спокойно смотрел им в спину.

Вся группа резко остановилась и развернулась в мою сторону.

Они удивленно пялились на меня, я молча смотрел на них. Ну кто теперь сделает первый ход? То, что «снежки» не отступят, я хорошо понимал. Такие не прощали обиды и оскорбления и очень следили за своей репутацией.

– Ты, наверное, решил не дожить до старости, глупый хуман? – усмехнулся тот же эльфар, он уже говорил на общем языке.

– Ты зря сюда приехал, Высокий, – ответил я ему тоже на общем, – ты не сможешь пройти испытания.

– Это почему? – Снежный красавец был удивлен.

«Вот ты попался и кто из нас тупой?» – глядя на него, думал я.

– Потому, что по жизни выучил только два слова – «тупой» и «глупый».

Все поняли, как промахнулся говоривший, понял это и сам эльфар. Его «сделал» в словесной перепалке мальчишка.

Он не мог дальше со мной препираться, типа по-пацански. Ты чего? А ты чего? Это было бы уже смешно. Уйти он тоже не мог. У него оставался только один выход: вызвать меня на поединок.

Но для этого ему нужен был повод, а я ему его не давал. Я стоял и смотрел на взбешенного эльфара без малейшего беспокойства.

– Смотрите, у хуманов даже обезьян учат говорить, – пришел на помощь своему товарищу другой снежный эльфар.

– Верно подмечено, – уже смеясь, ответил я. – У нас многое хорошо получается. Поэтому для создания вашего народа мы отдали вам честь и совесть. Красоту и высокомерие отдали Истинные. Ну а силу и ум вы взяли у снежных троллей^[20].

Это был нокаут.

Снежные эльфары как народ были созданы лесными эльфарами для защиты их Леса со стороны орд орков, которые переходили горы и совершали опустошительные набеги. Для этого Истинные скрестили людей, горных троллей и один из мятежных родов Леса. Потом расселили метисов в горах. Со временем они размножились, и их стали называть «снежные эльфары». Себя они звали Высокие. А лесные, потеряв власть над ними, стали называть себя Истинные.

– Тебе конец! – яростно прорычал эльфар и выхватил меч. – Защищайся!

– Угомонись, дружище, – засмеялся я. – Мне нельзя еще драться на поединках. Я еще маленький. Подожди годик. Но если хочешь, мы сразимся на кулаках. Один на один. Ты и я, и это не будет нарушением. – Мне очень захотелось дать эльфару в его наглую красивую морду. – Ну, комон, бой, комон, – в азарте заорал я, маня его пальцами к себе.

С детства я любил подраться с пацанами соседнего района. Они к нам придут – мы их бьем. Мы к ним заявимся – они нас лупят. Особенно когда девчонок провожали. Поэтому драться со «снежком» я не боялся.

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос за моей спиной.

Личный посланник Великого князя лер Корса-ил, одновременно являющийся сопровождающим молодых эльфаров, поступающих в академию Азанара, немного задержался у наместника и догнал группу будущих студентов уже во дворе академии. Молодые эльфары набычась стояли напротив молодого хумана. Аре-ил, пылая гневом, держал обнаженный меч. А молодой хуман, расставив руки со сложенными вместе пальцами, манил к себе разъяренного Аре-ила и абсолютно без страха с азартом орал непереводимое: «Комон, бой, комон».

Стараясь предотвратить непоправимое, лер бросился бежать и заорал:

– Что здесь происходит?

Хуман обернулся и, состроив обиженную физиономию, сказал:

– Дяденька, меня взрослые обижают.

И сказал он это на высоком эльфаре, со слезами в голосе.

Молодые эльфарки, стоящие за спинами парней, не выдержали и рассмеялись. Аре-ил опустил меч и замялся, не зная, как ему поступить.

– Аре-ил, что здесь произошло? – уже более спокойно спросил посланник. – И спрячь меч, пожалуйста.

– Он назвал меня тупым хуманом. А я ему рассказал краткую историю создания вашего народа. Лер Аре-ил обиделся и решил меня убить. Вот, – вместо эльфара ответил парень.

Лер Корса-ил был поражен двумя вещами. Первое – это то, что хуман свободно говорил на высоком эльфаре, и второе – он говорил правду.

– Тан! – посланник склонился в уважительном поклоне. – Я, лер Корса-ил, приношу вам от лица Великого князя извинения за действия его подданных. Готов обсудить с вами сумму отступных.

– Спасибо, лер, извинения приняты, отступных не надо. Моя сохраненная вами жизнь – достаточная плата, которую я принимаю, – ответил, улыбаясь, паренек.

Теперь поражены были все. Было видно, юный хуман прекрасно разбирался в обычаях снежного народа. И умело воспользовался ситуацией. Дело в том, что если снежный эльфар спасал жизнь кому-то, кто не принадлежал к их народу, и это объявлялось при свидетелях, как это только что проделал молодой хуман, то ни один эльфар не мог навредить тому. Хотя запрет можно было обойти, наняв наемников неэльфаров.

Пораженный ловкостью, смекалкой и знанием обычаев их народа, лер Корса-ил весело посмотрел на паренька и спросил:

– Как зовут столь многоопытного тана?

– Вы мне льстите, лер. Я простой сын пограничного барона – Ирридар тан Аббаи.

– Вы нехеец, тан, – утвердительно произнес посланник.

– Так точно. Нехеец, лер, – отрапортовал юноша.

– Ну если мы конфликт разрешили, то позвольте нам откланяться.

– Не смею вас задерживать, леры, – очень изысканно поклонился юноша.

У Корса-ила приподнялась бровь: так раскланивались только во дворце лигирийского императора.

– Смотрите, вон ваш Дар со «снежками» разговаривает, – показал рукой студент, бывший в одной группе с Верилом и Полли. – А кто он вообще такой?

– Нехеец, – ответил Верил. – На «синий» факультет приехал поступать.

Так в академии называли между собой факультет магического конструирования, студенты которого носили синюю мантию.

– Да-а, а что он с Полли сделал?

Верил посмотрел на пылающее лицо Полли и сказал:

– Он хотел за ней поухаживать.

– Так он же еще очень молод! – удивился студент.

– Вот Полли ему то же самое сказала.

Девушка с благодарностью посмотрела на Верила.

– По-моему, вашего знакомого убивать сейчас будут, – не унимался студент.

Все посмотрели на площадь перед воротами. Там эльфар вытащил меч и что-то грозно говорил Дару, а тот без страха смеялся ему в лицо и приглашал пальцами к себе.

– Он что, сумасшедший? – удивленно спросил студент.

– Он нехеец, – ответила Полли.

В это время подбежал статный эльфар, поговорил с Даром и поклонился ему.

– Это за что он ему поклонился? – продолжал удивляться студент.

– Наверное, за то, что «снежков» не поубивал, – ответил Верил.

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Замок барона Ярри тан Шарду

Наступал тихий вечер, светило клонилось к закату, спадала дневная удушливая жара. Часовые, стоявшие на стенах замка в полном снаряжении, почувствовали облегчение. Поднимая клубы пыли, к воротам замка приблизился скачущий всадник.

В кабинет к барону Ярри тан Шарду с поклоном зашел начальник личной стражи Ковач:

– Милорд, прибыл следопыт Марк по прозвищу Уж. Я его отправлял за Шрамом. Он принес плохие новости.

Барон оторвал взгляд от бумаг, лежащих перед ним, и сказал:

– Пусть войдет.

– Уж, заходи, – крикнул в открытые двери начальник стражи.

Мимо него, оправдывая свое прозвище, проскользнул невысокий худощавый стражник в легком кожаном доспехе, но без оружия (к барону запрещалось близко подходить с оружием, он тщательно заботился о своей безопасности).

Уж согнулся в поклоне и замер, ожидая разрешения говорить.

Уперев тяжелый взгляд в следопыта, барон разрешил:

– Говори. – Все хорошо знали: барон не любил плохих новостей.

– Милорд, – выпрямился следопыт, – Шрам и его отряд уничтожены. Зак тоже убит.

– Что смог выяснить? – Шарду хмуро смотрел на следопыта.

– Судя по следам, Шрам подготовил засаду. Расположились они грамотно. Зак отслеживал дорогу. В кустах вдоль тракта сидели две группы арбалетчиков. За их спинами расположились отрядный маг и Шрам. Магу и Шраму отрубили головы, арбалетчиков закололи кинжалами в спину. Копейщиков атаковали огненным шаром и добили мечами. Засаду вырезали одновременно и очень быстро. Они не успели оказать ни малейшего сопротивления. Скорее всего, нападающие действовали под хорошим «скрытом». Сколько их было, выяснить не удалось. Следы затоптаны, убитые обобраны до нитки. Там прошло два или три каравана. Тел убитых не прятали, милорд. Зака сначала оглушили, потом оттащили на поляну и прирезали. До этого, скорее всего, допросили. На мой взгляд, нападавших должно было быть не меньше десятка. Я подумал, что, раз Зак был с ними, он дал наводку Шраму, поэтому отправился на постоялый двор Руха, где обычно пропадал. Там, ваша милость, я узнал, что сержант Уррам хотел арестовать молодого дворянина, обвинив того в разбое.

При этих словах брови барона полезли на лоб, но он смолчал, продолжая слушать Ужа.

– Среди людей сержанта видели Зака. Дворянин оказался нехейцем и сопротивлялся, один солдат убит, у второго сломана спина, сам сержант отдал откуп. Нехеец даже не вынимал оружия, бил только ногами, так говорят очевидцы. Зак после этого исчез. Это все, что я узнал, милорд, – закончил следопыт и вновь поклонился.

– Подожди за дверью, Уж, – проговорил барон после некоторого раздумья.

Когда следопыт вышел и закрыл за собой дверь, Шарду спросил:

– Ковач, что ты об этом думаешь?

– Думаю, ваша милость, что Зак решил пощипать молодого дворянина. Подговорил Уррама, и они хотели на двоих разделить куш, но благородный оказался нехейцем и одними ногами повыбивал из них дурь. Потом Зак удрал к Шраму и убедил того организовать засаду. Видимо, хотел спрятать концы. Но его заметили, схватили и допросили. Обошли и уничтожили засаду. Нехейцы большие мастера в этом деле. Да и у нас появляются десятком, не меньше, – ответил, немного подумав, начальник стражи.

– Да, я пришел к таким же выводам. Распорядись. Сержанта и десяток вернуть в замок. Солдатам по десять плетей и месяц без жалованья. Уррама в пыточную. С нехейцами связываться себе дороже. Но наказать как-то надо. Позови Ужа.

Барон поднялся с места и стал ходить по кабинету. Заметив молчаливо стоящего следопыта, достал серебряную коронку и кинул тому.

– Держи, заслужил, – сказал Шарду. – Отправишься на постоялый двор, там найдешь мага ордена Искореняющих мессира Вершана. Расскажешь тому, что видел. – Молча походил по кабинету, что-то обдумывая, и спросил: – Узнал, кто был тот нехеец?

– Да, милорд. Ирридар тан Аббаи, несовершеннолетний сын барона Карвата тан Аббаи, – ответил следопыт.

– Это тоже скажешь. Только не говори, что, возможно, там было десять нехейцев. Маг должен знать, что там был один несовершеннолетний сын барона. Ступай. Теперь ты вместо Зака.

Королевство Вангор. Провинция Азанар.

Город Азанар

Все-таки хорошо иметь такого помощника, как Шиза. Вовремя подсказала, что надо говорить, и разгорающийся конфликт с мстительными снежными эльфарами погашен на корню. Мне не очень хотелось вести бесконечную войну с этим народом. Тем более что девушки у них были – это что-то. Просто снежные королевы.

В трактире меня ждал Овор. И выглядел он, как денди лондонский.

Я с восхищением посмотрел на него.

– Ну, дядька, пора тебе жениться, чего такое добро пропадает. Хочешь, сосватаю? Да вон хотя бы Лану, – засмеялся я.

– Не, Лана слишком молодая еще, давай Урсулу, – подхватил Овор.

– Это ты Лану попроси, я с Урсулой мало знаком, – перевел я стрелки на девушку.

– Я попробую, – как-то нерешительно ответила та.

А мы с Овором захохотали в полный голос.

– Да ну вас, – еще больше смутилась девушка.

Я протянул ей коробочку конфет и сказал:

– Это тебе.

Мы уселись с дядькой за стол. Друг против друга. Я достал чековую книжку и под его изумленным взглядом выписал чек на три тысячи золотых.

– Тысяча у тебя есть, обналичивай чек и занимайся тем, о чем мы с тобой говорили. Обо мне не беспокойся. Я послезавтра переезжаю в академию.

После оплаты обучения и выплаты Овору у меня осталось пять тысяч золотых на счету и почти тысяча наличными в сумке, но я не переживал.

Этот мир открывал Витьке Глухову очень заманчивые перспективы, а имея врожденную наглость, опыт жизни и мудрого советника, я не сомневался в успехе.

Овор долгим взглядом всматривался в мое лицо. Прикрыл мою руку своей ладонью и твердо сказал:

– Я все сделаю, малыш. Учись спокойно.

Два дня пролетели быстро. За это время я выучил две базы. Первая – «Тактика действий малых диверсионных групп в приграничной полосе». Вторая – «Тактика противодействия малым диверсионным группам в приграничной полосе».

Я даже не знал, что и думать про составителей этого пакета. Но предполагал, что какой-то командир или начальник поручил нижестоящему собрать пакет для инсталлирования внедренцу. Тот в свою очередь поручил сержанту. А сержант собрал, что смог, в одну кучу и отдал с чистой совестью обратно. Наверху утвердили сборку не глядя. И теперь это все расширяет наш с Шизой кругозор. Какой-то продуманной системы в базах я не обнаружил. Это очень хорошо напомнило мне мою прошлую армейскую жизнь, где порядок и бардак всегда был перемешаны друг с другом.

Вечером, забрав свою сумку и попрощавшись со всеми, я ушел.

Фонари уже освещали улицы, прохожих было мало. Было тихо и спокойно. Звезды маленькими алмазами сияли на черном бархате неба. Не спеша я вышел на площадь и повернул к академии. Мне предстояли новые знакомства. Новые впечатления. Скорее всего, не все они будут хорошими. Меня ждала новая самостоятельная жизнь, в которую мне предстояло встроиться.

Мои размышления о новой жизни в академическом гадючнике прервал нарастающий шум. На хорошей скорости неслась повозка. Кучер лихо крутил кнут над головой и правил прямо на меня. Я ушел с пути мчащихся коней. Но кучер, явно куражась, опять направил коней в мою сторону.

– Хорошо. Хочешь поиграть – тогда поиграем, только по моим правилам, – разозлился я.

Опять уйдя от столкновения, я смотрел, как кучер ловко завернул коней к воротам академии, с намерением притормозить. Но я ему не доставил такого удовольствия.

Прыгнул к лошадям и сделал посыл: «Стоять. Бояться». Лошади резко остановились и присели на задние ноги. Да, тут я перестарался.

Кучер, не ожидавший такой подставы, с воплем, враскоряку по инерции полетел через головы лошадей и грохнулся рядом с ними на каменную мостовую. Судя по его стонам и охам, ему досталось изрядно. Стоящие на задворках кареты лакеи в лиловых камзолах упали и ползали по мостовой. Дверки экипажа открылись, и из него вылез с окровавленным лицом дородный мужик. Громко и невнятно ругаясь, он осмотрелся, увидел лежащего и стонущего кучера и, подойдя к нему, начал пинать того ногами. Я же развернулся и пошел к проходной.

– Задержать, – раздался вопль у меня за спиной.

Удивленно обернувшись, посмотрел на того самого мужика с разбитым лицом, который показывал на меня рукой. Развернувшись обратно, увидел, что на меня несутся два крепких лакея с дубинами в руках.

Они были уже рядом, и ближайший мордоворот замахнулся своей дубиной.

– Какие, однако, резкие и быстрые хлопцы!

Я ушел с линии удара влево и хорошим апперкотом левой руки врезал ему в челюсть, у него подкосились ноги, и он начал падать. Не меняя траектории, я крутанулся на носке левой ноги и каблуком правой, над головой падающего, с разворота врезал второму набегающему в висок. Продолжил движение и стал лицом к проходной. Поправил сумку и, не оборачиваясь, вошел в академию, оставив за своей спиной поверженных противников.

На проходной меня встретил дедок. Дед, как показал сканер, был непрост – и в магическом плане, и в боевом. Он видел все, что происходило перед воротами, и, прищурив хитрые глаза, ждал меня.

– Ты куды? – делая простодушный вид, спросил он.

– Учиться, – вежливо поклонился я.

– А пропушк у тебя есть? – прошамкал он.

– Есть. – Я достал не значок студента академии, а бутылку вина и сунул деду в руки. Тот внимательно посмотрел на бутылку и произнес:

– Надо же, сюда не только дурни поступают. – И, посмотрев весело на меня, сказал: – Проходи.

Мои апартаменты сияли, как у кота… Была расставлена мебель, а на чистых, белоснежных простынях в моей синей мантии возлежала, как Клеопатра, Берта.

– Берта, девочка, ты молодец! – восхитился я. – Это надо обмыть. – Достал из сумки вино, конфеты и бокалы: как я уже понял, тут надо приходить со своей посудой. – Иди сюда, – позвал я ее и разлил вино.

Берта легко соскочила со своего ложа и с удовольствием потянулась. Потом сунула в рот конфетку.

– Красава, а не велика ли тебе моя мантия? – спросил я ее.

– Это можно исправить, – засмеялась она, сбрасывая ее на пол. Под мантией на ней ничего не было. Кто бы сомневался.

Врастание в новый мир происходило весьма многогранно. Рок, возвративший мне молодость, дал возможность опять вкусить прелести молоденьких девушек. Но что он потребует взамен? Это было скрыто в глубоком тумане будущего. Хорошо, что тут не существовало статьи за развращение несовершеннолетнего нехейца.

Через пару часов Берта ушла, тихо и незаметно выскользнув во внутренний двор, и скрылась во тьме.

Утром я встал уже юристом второго уровня. Мог оформлять договоры купли-продажи недвижимости, устаревшего легкого вооружения. И знал воинские звания пограничников. Без этого мне было просто ну никак. И что удивительно! Я выучил запутанную систему правовых отношений государств этого континента.

Сытно перекусив, вышел во внутреннний двор. Кроме моих вчерашних «снежков», еще никого не было.

«Ну что, надо идти поближе познакомиться», – решил я, посмотрев на хорошо сдружившуюся компанию. На меня обернулись очень настороженно.

– Привет, Высокие! – поприветствовал я их на общем языке.

За всех ответил Аре-ил:

– Чего тебе надо, мелкий?

Я даже обиделся:

– Неужели непонятно?

– Непонятно, – зло сказал он.

Вот это он зря. Опять подставляется.

– Я хочу просто познакомиться. Так сказать, сгладить вчерашнее недоразумение.

– Ты просто мелкий гаденыш. Вот твое имя, – сказал Аре-ил.

Вчера кому-то здорово досталось, подумалось мне.

– Не груби, дяденька, – без обиды ответил ему я. «У тебя не получается», – подумал про себя.

Остальные начали улыбаться, вспомнив мое вчерашнее выступление.

– Аре-ил, он просто невоспитанный мальчик, и все, – примирительно сказала одна красавица.

– Точно! – обрадовался я. – Невоспитанный. Возьми меня на воспитание! А я тебе буду стихи сочинять, – обратился я к ней, вспомнив свои частушки.

– А ты можешь сочинять стихи? – удивилась она.

– Конечно. А что еще делать в горах? Сидишь и стихи сочиняешь. – Там, на далекой родине, я мог быстро, экспромтом сочинить несколько строк или частушку. И, развлекая друзей за столом, наяривать их под гитару.

– А сочини про меня, – засмеялась девушка.

Я набрал в грудь воздуха и хотел пропеть одну из них. Но, вовремя вспомнив, что там не совсем литературный текст, остановился.

– Ну, чего ты остановился, непревзойденный поэт-песенник? Давай, выдай девочкам свою матерщину, – подначила меня Шиза.

Я прижал руки к груди. Посмотрел нежно в глаза «снежинки» и, медленно направляясь к ней, полным драматизма голосом, продекламировал, сочиняя на ходу:

Дальше все, рифмы не было. Но и этого хватило, чтобы произвести неизгладимое впечатление на слушателей.

Девушка очарованно замерла. Остальные выпали в осадок. Молча и пораженно уставились на меня. Я даже почувствовал себя Байроном.

– Ты и в самом деле ночью думал обо мне? – на полном серьезе спросила она.

«Ну надо даже! И этих «снежных баб» можно охмурить такой «лапшой». Удивительно!» – подумал я.

– А чего ты хотел, – ответила мне Шиза. – Здесь нет еще театров, поэтому ремесло поэтов не востребованно. Народ развлекают по кабакам только вот такие, как ты, бездари-самоучки.

– Завидуй молча, – отмахнулся я.

А девушке сказал:

– Конечно нет. Я думал – чего мне пожрать? Кормить-то сегодня не будут, – засмеялся в полный голос.

– Убью стервеца, – взвилась девушка.

Парни смеялись взахлеб. Девчонки хихикали, а я стоял довольный.

– Мы берем тебя на воспитание, – отсмеявшись, сказала самая молоденькая. – Не хочу, чтобы такой поэт утонул в твоей грубой душе горца.

Какие здесь поют песни, я уже слышал, чего «краля» только стоит. Любые слова, сложенные в рифму с небольшим смыслом, вызывают неподдельный восторг. Как верно подметила мой внутренний литературовед, театров тут нет и Шекспиров тоже нет.

«Может, все-таки спеть им частушки?» – подумал я, разглядывая девушек и купаясь в лучах их восторга.

– Тебя убьют, ненормальный, – предупредил меня ангел-хранитель.

Наш первый день начался с построения перед светлыми очами ректора филиала академии – архимага мессира Кронвальда. Нас выстроили по цветам мантий: красные – боевой факультет, зеленые – целители, и мы – синие. Ректор, очень похожий на Деда Мороза, с окладистой белой бородищей и кустистыми бровями, вещал нам о братстве мастеров по искусству. О долге перед страной и королем. Расписывал перспективы, которые открывает нам магическая наука. О том, что мы, выйдя из этих родных стен альма матер, станем бакалаврами, а многие, милостью короля, ненаследными дворянами. Что здесь все равны. И кто захочет, может продолжить обучение в столице и станет магистром.

Я один был в теле дворянина в своей колонне (со статусом и привилегиями я сживался как с родной кожей) и наблюдал, что проникновенная речь мессира Кронвольда находит отклик в неискушенных сердцах парней и девушек. Я же только хмыкнул.

Нам объявили, что сегодня у нас день знакомства друг с другом и академией. Первокурсники должны были собраться в группы, найти себе зеленую полянку и провести типа пикника, перезнакомиться, угостить преподов, которые будут обходить новых студентов и давать им последние наставления перед долгой и трудной учебой.

А потом все разошлись. Когда начала разбредаться наша колонна, я громко сказал:

– Кто хочет посидеть и отдохнуть, следуй за мной. Я угощаю.

Где была хорошая поляна, я уже знал. Туда и пошел, не оборачиваясь. Это была беседка с большим столом, уютно спрятавшаяся за густыми туями. В ней я ожидал Полли.

За мной пошло около десяти-двенадцати парней и девушек, и они, выжидая, смотрели на меня. Я улыбнулся им и сказал:

– Здесь нам будет хорошо. Меня зовут Дар. Предлагаю обосноваться здесь. У меня есть вино, пироги, сыр, фрукты и конфеты, – закончил я.

– Я – Эрна. У меня скатерть, колбаса и студень, – покраснев, продолжила та девчушка, которая пропускала меня без очереди на испытания. После этого прорвало всех.

– Так, – спокойно остановил я их. – Быстро к себе – и тащим все, что есть, сюда.

Беседка мгновенно опустела, остался один нахмурившийся паренек. Крепкий и невысокий.

– У меня нет ничего. – Он хмуро посмотрел на меня.

– Ну, значит, тебе повезло, – засмеялся я. – У настоящего студента ничего и не должно быть. Кроме мозгов, – добавил. – И терпения. Ты сторожи, чтобы никто не отобрал это место. А я скоро вернусь.

Мне надо было забрать свои бокалы и удобный стул, который я хотел притащить сюда. А что? Не в руках же нести. Положил в сумку – и все.

По возвращении я увидел вполне ожидаемую картину. Пришедшие первыми студенты сбились в кучу и со страхом наблюдали за проявлением равенства в академии. Невысокого роста благородный, приговаривая:

– Я тебе покажу «место занято», морда холопская, – с удовольствием пинал ногами моего «сторожа», который валялся на полу беседки.

Я прошел мимо однокурсников. Взял за шкирку беспредельщика, развернул к выходу из беседки и дал хорошего пинка под зад, Шиза радостно подкрепила удар энергией.

Парнишка с воплем полетел – прямо как футбольный мяч. Я залюбовался полетом, он пробил туи и скрылся из глаз.

Затем я подал руку лежащему парню:

– Молодец, мозги у тебя есть, раз не стал связываться с благородным. И мужество тоже есть, раз смог не отдать нашу поляну. Тебя как зовут?

– Штоф, – шмыгнул тот, вытирая нос.

– Девочки, накрывайте стол! – скомандовал я. И стал вытаскивать вино, закуски, сладости, но добил я их стулом, который достал из сумки, поставил в торец стола и сел.

Скоро должна была появиться «гоп-кампания» мстителей. А я хотел перекусить до начала разборок.

Скованность ребят прошла. Вино тоже этому способствовало. Все ели, пили и посматривали на меня. Они тоже ожидали развязки.

Мстители себя долго ждать не заставили. Толпой в десяток человек они пришли ставить на место зарвавшихся простолюдинов.

– Вон эта сволочь! – указал пальцем «футбольный мяч» на Штофа. Он, по всей видимости, не понял, кто с ним так грубо обошелся.

– Да их тут много, бей всех! – заорал радостно кто-то из этой толпы.

Я перешел на ускоренное восприятие, пошла оценка обстановки: «Противников девять. Убивать нельзя».

Они пришли подраться и тем показать себя и место «быдлу».

План противодействия – физический контакт, рукопашный бой.

Мгновение – и я перед нападающими. Выхожу из ускорения и бью первого прямым в нос. Следующего встречаю ногой в живот, он громко охает и отлетает, сбивая с ног бегущих за ним следом. Двое оставшихся благородных синхронно вытаскивают кинжалы (мечи носить в академии запрещено) и расходятся в стороны. Хотят взять меня в клещи. Делают это слаженно и умело. Один пытается отвлечь, имитируя атаку, второй хочет уйти из моего поля зрения и нанести удар. Я даю ему эту возможность, потом чуть отклоняюсь от кинжала, перехватываю руку, резко дергаю и ломаю в локтевом суставе. Перехожу ему за спину и ударом ноги отправляю его навстречу второму. Оба валятся на землю.

Первая атака отбита. Противник частью деморализован, частью покалечен.

– Я тебя в землю урою, тварь, – орет обезумевший «летун» и вытаскивает амулет.

– Опасность! Боевой амулет третьего уровня! – мгновенно возник купол Шизы. Огненный шар расплескивается по «щиту» и с грохотом взрывается.

Вторично применить амулет этому наглецу я не дал. Переход на ускорение. Удар ногой между ног. Возвращение. Выход из ускорения. Метатель с воем валится на землю, зажимая руками ушибленное место. Никто не понял, что произошло.

Громкий хлопок – и рядом с нами материализовался маг. Он быстро осмотрелся. Определил, что непосредственной опасности нет.

– Кто применил боевую магию? – задал он вопрос.

– Он! – несколько нападавших показали на меня.

– БЛАГОРОДНЫЕ врут, я не умею, я еще маленький, – скромно сказал я. – Вон у него амулет в руке, – показал я на лежащего шарометателя.

– А что здесь произошло? – Прибывший маг осмотрел еще раз побоище.

– Они пришли нас убивать, – невинным голосом произнес я. – Но не успели. Вы пришли вовремя.

– Ты что несешь? – опомнился один из пришедших – тот, что «мы тебя в землю зароем».

– Вот с этого все и началось, – подытожил я.

Нас окружили подошедшие стражники. А раньше я их в академии не видел.

– Этого в карцер. Этих к целителям, – распорядился маг. Развернулся и пошел. И что? Вот так просто? После попытки преднамеренного убийства десятка студентов можно развернуться и уйти? Да ЩАС, АГА!!! Да меня папаня Ирридара уважать не будет. Да что там папаня – коты дворовые презирать начнут.

– Я вынужден буду сообщить отцу, – сказал я негромко ему в спину.

Он обернулся и спросил:

– О чем?

– О том, что в стенах академии пытались убить сына нехейского Барона.

– И чего ты хочешь? – Он выжидательное смотрел на меня.

– Поговорить с ректором, – спокойно ответил я. Как говорить с людьми, облеченными властью, я представление имел и не тушевался.

– Я сообщу ему о твоей просьбе, – ответил маг и ушел.

А мы остались одни. В полнейшей тишине я прошел на свое место. Все смотрели на меня, я им не мешал и спокойно уминал то, что было на столе.

– Нас будут убивать? – спросила Эрна. Девочка была неглупа и поняла, чем им может грозить сегодняшняя стычка.

– Есть выход, – просто ответил я и посмотрел на них. – Становитесь моими вассалами на время учебы.

– А что нам для тебя надо будет делать? – тихо спросила за всех Эрна.

– Не знаю, я как-то привык заботиться о себе сам, – пожал я плечами.

– Мы должны будем с тобой спать? – не отступала Эрна.

– Нет, я еще маленький. – Переспать со всеми студентками академии я не горел желанием.

– Драться ты не маленький, а спать с нами маленький? – возмущенно удивилась другая девушка, которую звали Мегги, все захохотали.

Мир Инферно. Верхний слой

Демон стоял на холме и смотрел на узкую голубую полоску реки, змейкой извивающейся внизу, у подножия холмов. Эта небольшая, но, как говорят его спутники, довольно глубокая речка была границей, за которой начиналась Стеклянная пустыня. Сюда Грапп прибыл вместе с группой поисковиков. Зачем? Он даже сам не знал.

Их было шестеро разумных. Четверо полудемонов, давно промышляющих по слоям нижнего мира, и два новичка. Среди них был Грапп.

Его, новичка, не принимали в давно слаженные группы. Не брали даже в охрану караванов, которые ходили между нейтральным миром и слоями Инферно.

Клюв, правая рука командира их отряда, заметил, как безуспешно Алеш пытается найти место в наемных отрядах, и позвал его за стол, где он сидел со своим командиром – Кхорком.

– Чего мечешься? Иди сюда. Зря только время теряешь, парень. Здесь ты никому не нужен, – сказал он, когда Грапп уселся за стол. – Я – Клюв, а это наш командир Кхорк, – показал он на здоровенного полудемона. – А нам ты пригодишься, правда, только как грузчик. Но зато приобретешь опыт. Потаскаешься пока с нами, а потом хоть сам ходи, хоть в другие отряды прибивайся.

– Я – Грапп, что таскать надо? – спокойно поинтересовался агент. – Какая оплата?

– Оплата тебе опытом, Грапп, и то, что сам добудешь, – усмехнулся Клюв. – С нас безопасность, а это, поверь, немало для новичка. А таскать будешь то, что добудем.

– Согласен, – кивнул Алеш.

– Ну вот и славно. Я сразу понял, что ты толковый парень, – подавая ему кружку с пивом, по-свойски сказал Клюв. Кхорк за все время не вымолвил ни слова.

Отряд ушел в Стеклянную пустыню, на верхнюю границу нижнего мира, телепортом. И вот теперь Демон смотрел на красно-желтые пески, тянущиеся до горизонта за рекой, а над головой нещадно палило светило.

У самой реки они надули бурдюки, с помощью которых переправились на другой берег. Потом эти мехи наполнили водой и отправились вглубь пустыни.

Он понял, почему это место назвали Стеклянной пустыней. Во многих местах почва была спекшейся до образования корки из стекла.

Шли молча. Грапп со вторым новичком шли в середине растянувшейся колонны. Он запустил сканер по экономному режиму. Каждые десять рисок на его внутреннем интерфейсе отображалась картина местности на расстоянии двухсот шагов.

Через час им стали попадаться остовы больших машин с разбитыми и обгорелыми корпусами.

– Десантно-транспортные боты. Устаревшая модель производства Конфедерации Шлозвенга, с окраинных миров. Их еще называли независимыми мирами. – Такую информацию он получил от своей нейросети.

«Так вот кто пытался подмять под себя этот мир!» – оглядывая останки разбитых транспортов, валяющихся на песке и среди развалин, подумал Грапп. От корпусов фонило радиацией, и отряд обходил их далеко стороной.

Сам магический фон пустыни был необычен. Он хаотично двигался, переплетался в немыслимых жгутах и формах. Как бы олицетворение чистой энергии хаоса, который стремился быстро сломать и перемешать упорядоченные формы.

Без защиты тут долго находиться было нельзя. Энергоматрица Алеша подстроилась под это искривленное месиво энергий и стала подпитывать его внутренний запас, правда, с очень низким КПД^[21].

Они шли без остановок до самого вечера. На Граппа, идущего спокойно и размеренно, опытные поисковики поглядывали с уважением. Второй новичок был на последнем издыхании.

Перед заходом светила отряд вышел к небольшому оазису. Меж развалин, среди холмов, было озерцо, берега которого густо поросли деревьями и кустарником странной искореженной формы, под стать магическому фону.

– Тут будет привал и ночевка, – сбросив на землю заплечный мешок, сказал Клюв.

Маг отряда по верху холмов разложил какие-то артефакты и прочел заклинания. В эту ночь новичкам дежурить не пришлось. А утром их оставили отдыхать на месте ночевки.

– Грапп, остаешься за старшего, – неожиданно произнес Кхорк, чем сильно удивил агента УАД. До этого командир был нем как рыба. – Мы уходим на разведку, будем к полудню. От местной живности вас защитят артефакты. Так что не бойтесь.

Четверка поисковиков развернулась и ушла вдоль линии холмов, скоро скрывшись из глаз. Демон задумчиво смотрел им вслед.

Здесь что-то было не так. Их легко взяли в отряд, а теперь оставили одних. Такие земли кишат разнообразными мутировавшими формами жизни. И они очень опасны. «За чем могли ходить сюда поисковики? – задумался Грапп. – Старые артефакты давно найдены и вынесены из этих ближайших слоев. Тогда в чем интерес этих демонов?»

– Провести анализ, – дал он команду нейросети. Вот что им нужно, понял он: органы магических животных! А как их найти?

Там, где они появляются, должны всегда быть пища и вода. Он посмотрел на озеро. Вот вода, а мы – пища. Мы – приманка! На нас соберутся хищники.

Интуиция опытного агента завопила об опасности.

– Тук! – обратился он ко второму новичку их отряда. – Надо уходить. Тут опасно.

– Ты что? Куда нам идти? Тут везде опасно. Нас хотя бы здесь оградили.

– Мы, Тук, – еда для монстров, вот кто мы. Если не уйдем, нас сожрут.

– Не, Грапп, я не пойду. Сам иди, если хочешь. – Тук уселся на берегу и достал кусок вяленого мяса, не обращая больше внимания на товарища.

В пределах видимости сканера стали появляться красные точки. Разговаривать поздно, надо уходить. Алеш схватил свой мешок и бегом побежал в противоположную от опасности сторону. Но скоро на пути его движения появилось еще несколько мутантов. Они отрезали ему пути отхода. Открытым остался только путь к остову сбитого транспортника, который обходили местные хищники. На ходу проглотив антидот, Грапп стремглав бросился к спасительному корпусу. За спиной его заухали взрывы, раздался вой раненых мутантов и отчаянный, захлебывающийся от ужаса вопль Тука.

Королевство Вангор. Город Азанар.

Академия Магии

Архимаг мессир Кронвальд был раздражен. Подрались студенты первого курса. Такое случалось и раньше, в этом не было ничего страшного. Но один оболтус применил боевой амулет. Только «щит» молодого нехейца спас больше десятка студентов от страшной смерти в огне. Парень захотел привлечь зачем-то своего отца, нехейского Барона. Теперь этот юноша ждет встречи с ним. Мессир задумался. Надо будет с ним поговорить, узнать, чего он хочет. Лишние скандалы мессиру Кронвальду были не нужны.

– Луцис, – позвал он в переговорный амулет своего секретаря. – У тебя дожидается молодой Аббаи, пригласи его ко мне.

В кабинет вошел крепкий юноша и спокойно поздоровался:

– Добрый день, мессир.

– У вас ко мне какое-то дело? – хмуро посмотрел архимаг на студента. – Только будьте короче, я сильно занят.

– Я не займу у вас много времени, – невозмутимо ответил Аббаи. – Разрешите присесть? – И, дождавшись разрешения, сел на стул.

Вначале мессир хотел продержать юношу на ногах и тем самым иметь преимущество в разговоре, но нехеец их возможности уравнял, сев напротив него.

– Я пришел предотвратить ошибку, мессир, которую вы можете совершить, – сказал паренек.

Мессир Кронвальд был просто поражен наглостью молодого студента, который посмел указать ректору академии на ошибку. Но он прожил долгую жизнь и умел хорошо скрывать свои чувства.

– О какой ошибке может идти речь? – поднял он брови.

– Речь идет о применении боевой магии сегодня, – ответил юноша.

– И чего тут непонятного? Молодые люди повздорили, померились силами. Все живы, хоть и не вполне здоровы. Какие вы видите тут проблемы? – Он немного давил на юношу.

– Вот в этом и кроется ваша ошибка, мессир. Это была попытка преднамеренного убийства. Я еще несовершеннолетний и по нашим законам не могу участвовать в поединках. И не могу вызвать на дуэль сына графа тан Шаро. Но это может сделать мой отец. Он отвечает за меня до совершеннолетия. Он приедет, пошлет вызов моему обидчику и убьет его.

– Возможно. Но вы забываете, что я могу запретить дуэль со студентом, – сложив руки на груди, ответил ректор, с интересом разглядывая наглеца.

– Можете. Тогда отец убьет любого из детей Шаро. Но это еще не все, – продолжил юноша. – Все будут знать, что виноваты в смерти семьи Шаро вы, мессир.

– Я?! – Архимаг был несказанно поражен. Такого поворота разговора он и представить не мог.

– Да, вы, мессир, – осуждающе подтвердил студент. – Потому что вам предлагали приемлемый выход из этой сложной ситуации, но вы решили скрыть факт попытки убийства нехейского дворянина и не приняли всех необходимых мер.

– Юноша, это всего лишь детская шалость, неосмотрительность, но никак не попытка убийства! – Господин ректор был выбит из равновесия.

– Я понимаю вас, мессир, – между тем спокойно продолжал юноша. – Но здесь затронута честь. Нехейцы никогда не прощают таких обид. Наш девиз – ЧЕСТЬ ПРЕВЫШЕ ЖИЗНИ. – Каким-то образом я ощущал живейший интерес Шизы, которая слушала нашу перепалку, но в разговор не вмешивалась. – А свое мнение потом вы сможете пересказать королю и графу Шаро.

Я наглел не по часам, а по секундам, закусив удила, которые мне вставили в зубы гены моих дедов. Они почувствовали наживу и не выпускали ее из рук, гнали напропалую, и я не мог остановиться.

– А при чем здесь король? – еще больше удивился архимаг, уже мало соображая и недоуменно хлопая глазами.

– О том, почему отец поступил так, а не иначе, он расскажет королю. Мы не можем идти против наших традиций: семья обидчика должна быть наказана, – очень твердо закончил юноша.

Мессир Кронвальд никогда не попадал в такое глупое положение, в котором находился сейчас. Если все будет так, как говорит этот студент (а он видел, что тот говорит правду), то он получит могущественного врага в лице графа и опалу короля. Молодой Аббаи обложил его флажками со всех сторон и оставил только один открытый путь.

– Что вы предлагаете? – с раздражением спросил он юношу.

– Граф должен заплатить мне отступные в размере пяти тысяч золотых корон. – Предки стали мной гордиться.

– Ты сдурел! – откликнулась Шиза. – Ты плодишь врагов, как собака блох.

Но я не мог поступить по-другому. Потому что по-другому не поступил бы Витька Глухов. А также не мог поступить иначе Ирридар.

– А не много ли, тан, вы просите? – Холодность и выдержка мессира дали трещину.

– За сына графа и вашу репутацию? – Студент задумался. – Думаю, даже мало.

«Каков наглец!» – ректор с изумлением смотрел на своего первокурсника.

– Хорошо. Я переговорю с графом. Но он может не согласиться, – хотел оставить за собой последнее слово архимаг.

– Думаю, он примет мое предложение, – уверенно ответил Аббаи.

«Примет, куда он денется», – подумал про себя мессир.

Мессир Кронвальд смотрел в спину уходящему студенту. «Кто же ты такой?» – думал он.

– Луцис, пригласи ко мне мессира Гронда и сообщи графу Ренару тан Шаро, что я его хочу срочно видеть, – дал он распоряжение секретарю.

Когда начальник службы безопасности академии мессир Гронд вошел к мессиру ректору, тот стоял и смотрел задумчиво в окно.

– Звал, Крон? – спросил тот самый старичок, которому Ирридар дал бутылку.

– Звал, Гро, – повернулся к нему ректор. – Садись. – Он достал бутылку «Королевской лозы» и разлил в бокалы. Ректор обдумывал ситуацию.

В академии негласно не препятствовали стычкам, порабощению простолюдинов благородными. Считалось, что так можно отобрать более стойких и сильных магов: выдержал, несломался – получи достойное вознаграждение по окончании учебы. А армия получала сильных, умелых и стойких бойцов. Не зря же королевская казна оплачивала обучение простолюдинов.

Но применение боевого артефакта, запрещенного в академии, было действительно слишком.

– Скажи, старый, как получилось, что у молодого Шаро оказался амулет огненных шаров?

Дед ни капельки не смутился:

– А вот когда Ренар придет, ты у него и спроси. Зачем он отдал свой амулет сыну? Сынишка прошел пустым, но был он вместе с папенькой.

– Спрошу, обязательно спрошу. Но где гарантия, что у других студентов нет боевых амулетов?

– Уже нету. Вот список, кого можно хорошо пощипать. – И дед подал листок ректору.

Архимаг, прочитав внимательно список, посмотрел на своего безопасника:

– Они что, решили войну здесь устроить?

– По-видимому, да, – кивнул дед в знак согласия.

– Что ты знаешь о молодом Аббаи? – сложив список пополам, сменил тему Кронвальд.

– Умный не по годам. Сильный боец. Проныра, умудрился оторвать себе отдельные апартаменты. Кхе-кхе.

– Что ты кхекаешь, старый пень?

– Да то! Ему сам личный посланник Великого князя извинения приносил.

– Это за что? – Мессир Кронвальд теперь был действительно удивлен.

– А он мне об этом не рассказывал, – усмехнулся дед. – Но студенты, которые видели, говорят, что за то, что «снежков» не убил.

– Ты сам-то в это веришь? – скептически хмыкнул ректор.

– Я – нет. Но видел его в деле. Ему оружия не надо. Он сам по себе оружие, – ответил Гронд.

– Присмотри за ним, чует мое сердце, наплачемся мы с нехейцем.

Ректор в упор смотрел на графа.

– Скажи мне, Ренар, как тебе в голову пришла мысль отдать свой боевой амулет сыну?

Граф заерзал на месте. Его взгляд заметался, не желая встречаться со взглядом ректора.

– О чем ты, Крон? – как бы не понимая, затравленно спросил он.

– О том, граф, что твой сын этим амулетом пытался убить больше десяти студентов.

– Благородных? – чуть было не задохнувшись от такой новости, спросил граф.

– Благородный среди них был только один. – Архимаг продолжал неотрывно смотреть на собеседника.

– Уже лучше, – с облегчением ответил граф.

– Рано радуешься, граф Ренар тан Шаро. Нехейцы требуют крови. Они считают это покушением на убийство.

– Среди них был нехеец? – переспросил граф. – Так пусть будет поединок.

– Поединок будет, – усмехнулся ректор. – Только с отцом студента и до смерти.

– Но почему? – Граф был по-настоящему удивлен.

– Студент несовершеннолетний, ему запрещено драться на поединке.

– Что же делать? Крон, ты же можешь запретить дуэль?

– Нет, я не буду прикрывать твоего сына. Нехейцы решили дойти до короля. Ты понимаешь? – спросил ректор.

– Понимаю, – согласился граф. – Но помочь ты сможешь?

– Смогу, Ренар, но не бесплатно. За глупость своего сына тебе придется раскошелиться.

– Сколько? – Граф был прагматиком. Он уже успокоился.

– Студенту пять тысяч отступных с извинениями. И академии столько же.

– А студенту не много будет? – подумав, спросил Шаро.

– Это цена за жизнь твоей семьи, граф, – спокойно произнес архимаг.

Я был доволен: у меня появилось двенадцать вассалов и у меня на них были долговременные планы. Я доказал, что могу защитить себя и своих людей. Кроме того, я хорошо заработал. Знания традиций нехейцев, их репутация, а также разжеванные мне моим «советником» положения свода местных законов мне здорово помогли. С горцами старались не ссориться. Мессир не мог знать, что отец Ирридара, скорее всего, оставил бы мой спор с семьей графа до той поры, пока я не войду в совершеннолетие и сам не разберусь с возникшими проблемами. Поэтому я ему преподнес то, что могло произойти только в идеале. При этом не соврав ни слова.

Я был уверен, граф заплатит деньги, а мессир сдерет еще и себе как посредник. И когда меня пригласили к мессиру ректору, я был собран, спокоен и уверен.

Я зашел, поклонился:

– Мессир, тан… – и застыл в ожидании дальнейших событий.

– Ирридар, это граф Ренар тан Шаро. Граф, это Ирридар тан Аббаи, – представил нас ректор.

– Тан Аббаи. Я приношу свои извинения и прошу принять этот чек на пять тысяч золотых корон, – протянул мне лист тан Шаро.

– Извинения приняты, конфликт исчерпан. – Я достал золотую чековую книжку и вложил в нее лист.

Мой счет пополнился на пять тысяч золотых. А лист исчез. Здорово. Без всяких проволочек.

Я немного красовался, показывая свою книжку. Но власть здесь, как и везде, держалась на силе, деньгах и страхе. У меня появился могущественный враг. И я показывал ему деньги, силу и отсутствие страха.

Глава 7

Провинция Азанар. Академия Магии

Когда тьма схлынула, я проснулся военным психологом. Вернее, Шиза. Это мой симбиот повышает уровень своего образования, а я вовсю пользуюсь ее знаниями и умениями.

Теперь я знал, как нужно правильно выстраивать отношения в воинских коллективах. Давать правильную мотивацию. Определять неформальных лидеров, использовать их себе на благо. И находить тех, кто охотно мог бы рассказывать в задушевной беседе о том, что происходит в этом самом воинском коллективе.

А что? Вполне хорошие знания и умения. Коллектив у меня уже был, осталось его правильно выстроить.

Ну а сегодня с утра у меня отработка других умений на полигоне, здесь его еще называют Ристалище. Я хотел посмотреть, что реально может мое тело.

Форма одежды номер два: сапоги и штаны, голый торс. Я выбежал во внутренний двор и направился на полигон.

К моему удивлению, вокруг полигона накручивала круги та самая молоденькая «снежинка», которая взяла меня на воспитание.

Она была одета во что-то похожее на комбинезон зеленоватого цвета.

Выбежав на круг, я направился ей навстречу и, поравнявшись, помахал рукой. Мое приветствие осталось без ответа.

Спокойно пробежав три круга, я пристроился рядом и предложил:

– Давай наперегонки, кто быстрее круг пробежит.

Девушка только фыркнула и тем выразила, что она думает о моем предложении.

– Но если ты боишься проиграть… То не буду настаивать, – как можно спокойнее сказал я.

– Мелкий, чего ты добиваешься? – «Снежинка» слегка повернула ко мне голову.

– Показать вам, что вы напрасно задаетесь.

– Мы не задаемся. Мы просто лучшие. Все об этом знают.

– Нехейцы не знают, лера, – улыбнулся я во весь рот. – Предлагаю: если я выйду победителем, то ты целуешь меня. А если победишь ты, то я тебя поцелую.

– Ты в самом деле дурень каких поискать, – выразила свое мнение Шиза. – Девочка за это предложение тебя убьет, а я умру в детстве, так и не став взрослой.

– Не паникуй, – успокоил я ее. – Все под контролем.

– Не пойдет. Я не хочу с тобой целоваться. Ты будешь сочинять мне стихи всю седмицу и скажешь при наших, что ты тупой хуман, – ответила девушка.

– Согласен, – сказал я. – При моей победе ты поцелуешь меня в губы, долго. И всю седмицу мы будем бегать вместе.

– От этого красного столба и до того. На счет «три», – предложила она.

Не успев сказать «три», эльфарка стремительно понеслась по дорожке, она бежала легко и красиво. Я даже засмотрелся.

– Чего стоишь? Беги, герой-любовник, – прикрикнула Шиза и выбросила меня на ускорение. Возле столба я догнал ее, перешел в нормальный режим и по инерции обогнал на шаг. Коснулся столба и, довольный собой, сказал:

– Я первый.

Девушка не могла поверить в случившееся. Она пораженно смотрела то на меня, то на столб и не могла ничего сказать. На ее глаза стали наворачиваться слезы, а губы подрагивать.

Мне стало жалко эльфарку. В один миг рухнула ее вера в исключительность их народа.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Тора-ила. – Слезы уже вовсю текли из ее глаз.

Глядя на нее, я понимал всю бурю чувств, сейчас бушующую в ее душе.

– Тора, целовать меня не надо. Я пошутил, – сказал я. Потом отвернулся и, не прощаясь, побежал на поле.

Еще час я потратил, проводя приемы и изучая возможности своего нового тела. Результатом остался доволен.

…Тора-ила одна рано утром бегала вокруг полигона. Девушка очень заботилась о своей физической форме и стремилась поддерживать ее везде и всегда. Неожиданно ей навстречу выбежал тот самый несносный мальчишка, который посмел посмеяться над ними. Он был голым по пояс, чем сильно ее удивил. У эльфаров, да и хуманов, не принято раздеваться на тренировках. Но этот беспокойный нехеец абсолютно наплевал на любые правила и приличия.

Девушка посмотрела на его голый торс и отвернулась, хотя она должна была признать, что тело у парня было великолепным. Поймав себя на мысли, что она с удовольствием смотрит на него, Тора разозлилась. Она бежала и старалась не смотреть на бегущего ей навстречу полуголого наглеца. Но потом он сам догнал ее и молча побежал рядом.

– Давай наперегонки, кто быстрее круг пробежит, – неожиданно предложил этот неугомонный.

Она только фыркнула. Никто не мог состязаться с Высокими ни в ловкости, ни в скорости. Да и предложил он бежать на поцелуи. Мелкий гаденыш не хотел отставать от нее и решил подбить на бег, обозвав трусихой.

Сам виноват, решила она и сказала:

– Не пойдет. Я не хочу с тобой целоваться. Ты будешь сочинять мне стихи всю седмицу и скажешь при наших, что ты тупой хуман.

Случившегося потом она не могла понять. И поверить в это. Он обогнал ее за шаг до финиша. Коснулся столба и сказал:

– Я первый.

При этом нагло улыбался. Но что ее сильнее всего поразило – хуман не сбил дыхания и даже не вспотел. Девушка поняла, что, если бы нехеец захотел, он обогнал бы ее еще раньше. Он просто с ней играл. И теперь Тора должна отдать свой первый в жизни поцелуй этому грубому горцу. От обиды и страха она не выдержала и разревелась.

– Тебя как зовут? – спросил улыбающийся нехеец.

– Тора-ила. – Она уже не сдерживала своих слез.

– Тора, целовать меня не надо. Я пошутил, – сказал он. Потом отвернулся и побежал на поле.

Она стояла и смотрела на широкую спину юноши, которого совсем не понимала. За поцелуй снежной эльфарки многие хуманы готовы были отдать жизнь. В ее душе зародилось сильнейшее смятение. Она не понимала себя. Тора-ила очень не хотела целоваться, но в то же время ее стала душить обида за то, что он так легко отказался от ее поцелуя.

Да что он себе позволяет, этот мелкий гаденыш? Девушка продолжала смотреть на паренька, который стал в центре Ристалища, замер, закрыл глаза и начал медленно двигаться. Движения его становились все быстрее, пока не превратились в один смазанный круг. Она поняла: горец вел незримый бой, и это впечатляло.

Наконец скинув наваждение, Тора резко развернулась и ушла, оставив парня одного на полигоне.

После занятий я смыл пот, переоделся и вышел.

В общем коридоре меня встретили все мои вассалы – пять парней и семь девушек. Выстроившись в одну линию, они молча склонили головы.

– И что это значит? – с удивлением спросил я.

– Мы хотим сопроводить вас на завтрак, милорд, – за всех ответил Штоф.

«Ну вот, объявился и первый неформальный лидер», – глядя на него, подумал я.

– Сопровождайте, – разрешил я и двинулся вперед.

Неожиданно я осознал, что чувствую себя в образе благородного аристократа легко и свободно. Как будто я им родился и вырос. Меня переполняла уверенность и властность. Я начинал понемногу считать этот мир своим. Штоф и два таких же крепыша забежали вперед, за ними встали две девушки, Эрна и Мегги, как я отметил, самые красивые. Потом шел я. За мной пристроились остальные девушки, и замыкали парни.

Вот такой процессией мы прошли по всему коридору на глазах удивленных сокурсников и вышли во двор. Рассекая неорганизованных студентов, как благородных, так и неблагородных, мы прошествовали мимо старичка-привратника, у которого даже челюсть отвисла, и вошли в студенческую столовую.

Парни сразу заняли стол и предоставили мне место во главе. А девушки и некоторые из парней нагло прошли к раздаче и набрали еды. Со стороны студентов, пораженных увиденным, не было ни сопротивления, ни возмущения.

Я с невозмутимым видом съел довольно вкусную кашу с мясом и запил цваром. Дождавшись, когда поедят остальные, таким же порядком мы вышли из столовой.

Проходя мимо сидевших снежных эльфаров, я вежливо им поклонился, с удовольствием наблюдая за их удивленными рожами. Но меня удивила Тора-ила, которая смотрела на моих девушек с затаенной ревностью. Это хорошо было видно в ее ауре.

– Этот мелкий сквоч^[22] себе гарем уже собрал! – нам в спину на высоком эльфаре произнесла одна из «снежинок».

Но я не стал оборачиваться и отвечать. Знай наших!

Сегодня было три лекции по теоретическим основам магии. Все мои сидели рядом с такими же невозмутимыми лицами, как и у меня.

Периодически меня обжигал взгляд той девушки, которая верила, что я избил женщин на постоялом дворе. И от нее надо было ожидать какой-нибудь каверзы. После занятий был обед, он прошел так же спокойно, как и завтрак. А вот после него благородные как с цепи сорвались. Некоторые примеры, как говорится, бывают заразительны. И сиятельные отпрыски набросились на ничего не подозревающих простолюдинов. Они задались целью повального установления крепостного права в пределах филиала академии.

Благородные действовали грубо и решительно, как привыкли у себя в поместьях. С помощью угроз, зуботычин и с ощущением вседозволенности.

Но простой народ, вдохновленный верой в слова ректора о равенстве, вдруг возмутился и возгорелся праведным гневом.

Дворяне действовали каждый за себя и старались побыстрее урвать себе если не дюжину, то хотя бы одного батрака. А вот народные массы объединились. Среди них появились вожди – пара Пугачевых и Стенька Разин. Выкрикивая лозунги: «За народ и короля», – они собрали большие толпы «угнетенного пролетариата» и принялись громить благородных «кровососов». Вооружившись палками, булыжниками из дорожек с гранитной брусчаткой, они лупили без разбора каждого аристократа, которого смогли поймать. Воздух сотрясали ликующие крики народа и отчаянные вопли избиваемых, начинающих эксплуататоров. Периодически слышались взрывы от применения слабой магии.

Пожар народной войны разгорался по всей территории академии.

Теперь я лучше понимал, что происходило в семнадцатом году в нашей матушке-Расее. Народный гнев был жесток и неукротим.

Мы плотнее прижались к стене, чтобы уйти от возможных мест боев. Из помещений целительского факультета выбежал молодой граф Шаро и два его друга, которые бросались на меня с кинжалами. Их лица были расцарапаны в кровь. За ними следом выбежала настоящая Жанна д’Арк. Растрепанная, в разорванной блузке. Вместо меча потрясающая большущей шваброй. Она возглавляла отряд разъяренных фурий. С криком: «Держи сволочей боярских!» – она ловко подсекла ноги Шаро своей шваброй. А когда он упал, широко размахнулась и со всей силы врезала ему между ног.

– Получи, гад! – Пробегающая за ней девушка добавила лежащему Шаро ногой.

Бедного сына Шаро били все пробегающие студентки. То, что их призвание – лечить, они уже забыли и целеустремленно, с явным намерением расправы догоняли напарников графа. Предводительница раскрутила и метнула свое страшное оружие в спину убегающих «сволочей боярских». Видно было, что она этим инструментом владела в совершенстве. Один убегающий был сбит с ног и с воплем завалился.

Сканер показал приближение отряда стражи.

– Всем зайти внутрь, быстро! – приказал я.

Скоренько, без суеты, мы вошли в наш корпус. Поднялись на второй этаж и стали наблюдать из окон за развитием событий. Мимо наших окон бежала стайка благородных девиц, визжащих от страха, как пилорама. Следом неслись парни, которые в азарте свистели и улюлюкали. Они догнали отстающих.

«Ребята, у них там под юбками, наверное, оружие спрятано», – заорал один из загонщиков и стал с хохотом задирать студенткам юбки. Вакханалию прекратила группа магов, которые применили массовое заклинание. Стража и маги действовали решительно и эффективно. Маги били по площадям, накладывая оцепенение на дерущихся студентов. Стражники хватали наиболее агрессивных мстителей и исчезали в телепорте. Через двадцать рид боевые действия прекратились.

Внутренний двор представлял жалкое зрелище. Цветы на клумбах безжалостно вытоптаны. На боевом факультете выбиты все стекла на первом этаже. Там оборонялись отступившие благородные. Их били всех без разбора – и парней, и девушек.

За нашей спиной раздался шум, мы развернулись, к нам подошли снежные эльфары. Они тоже стали смотреть в окна.

– Мелкий! Ты не знаешь, что произошло? – обратился ко мне на высоком Аре-ил.

– Аристократы были невежливы с народом. Им показали, что они не правы. Такие вот дела, здоровяк, – ответил я.

– Попридержи язык, хуман, – высокомерно ответил эльфар.

– Аре-ил, – вздохнул я, – ты можешь обидеться на меня, но у себя дома ты далеко не продвинешься, спроси у лера Корса-ила. Он честно скажет почему.

Высокого, казалось, хватит удар. Он покраснел, что было удивительно при его цвете кожи. Но я отвернулся от него и опять смотрел в окно. Я ощущал его злость, но ненависти в его чувствах не было. Это был плюс ему.

От девушек-эльфарок шло любопытство и тоже скрытая ревность.

– Ты знаешь их язык? – На меня с обожанием смотрели огромные глаза Эрны.

– Дядька заставил выучить, – отмахнулся я.

В академии наступила тишина.

…Ректор рвал и метал. Таким злым его еще никто не видел. Маги службы безопасности сидели понурившись. Они боялись шелохнуться и дышали через раз.

– Как? Как? – в который раз спрашивал архимаг. – Как это могло произойти. Больше сорока студентов покалечены, дрались даже девушки, – продолжал он. – Кто все это устроил? Кто за это ответит? – повернулся он к стоящим магам.

А те смотрели в пол, боясь поднять на ректора глаза.

– Где Гронд? Где ваш начальник? – Ректор прожигал магов взглядом. В нем они не видели для себя ничего хорошего.

– Я уже здесь, – раздался спокойный голос начальника службы безопасности. – Отпусти ребят, они не виноваты.

– Они не виноваты. А кто тогда? – возмущенно закричал архимаг.

– Мы с тобой, – спокойно ответил Гронд и, отдуваясь, сел на стул.

– Все свободны, кроме Гронда, – немного подумав, сказал мессир Кронвальд.

– Налей вина, Крон, – попросил старик. – Устал я.

– Что ты выяснил? – наполняя бокал, спросил архимаг.

– Наша золотая молодежь вдруг резко озаботилась поисками слуг. Причем все разом. Вот скажи мне, Крон, они что, с каждым поколением становятся дурнее?

– А почему я должен тебе отвечать? – с подозрением спросил ректор.

– Ты общаешься с их родителями. Наверное, должен знать, – посмотрел на него хитрый старик.

– Не заговаривай зубы. Что явилось толчком… этому сумасшествию?

– Всеобщей драки? Или закрепощению студентов? – взглянул на ректора старик.

– Ты понял, о чем я спрашиваю. – Архимаг сел напротив своего безопасника.

– Зависть, Крон! Обыкновенная зависть. Сынки позавидовали Ирридару тан Аббаи.

– А при чем здесь нехеец? Насколько я знаю, он в бойне не участвовал.

– Парень смог удивить даже меня, – усмехнулся старик. – У него двенадцать вассалов. Скорее всего, ребята поняли, что без Ирридара им придется несладко после всего случившегося. Так вот сегодня он прошел по академии как князь, в окружении охраны и свиты прекрасных дев. Прошел весьма эффектно. Очень красиво. Ц-ц-ц, – зацокал в восхищении безопасник. – Ну умеет шельмец преподнести себя. Вот тогда у наших дурней и снесло головы. Они тоже так жить захотели. В итоге имеем то, что имеем, Крон.

Ректор застонал:

– Гро, я же тебя просил присмотреть за ним!

– А чего за ним смотреть, не он же все это устроил. Смотреть надо за нашими остолопами.

– Луцис, быстро сюда студента тан Аббаи, – крикнул ректор.

Я смотрел, как рабочие убирали мусор, чистили дорожки и высаживали заново клумбы. Всех студентов разогнали по корпусам. Стража патрулировала территорию, а маги дежурили по факультетам.

Ко мне подошли двое стражников:

– Тан Аббаи, вас вызывает господин ректор. Следуйте за нами.

В кабинете ректора кроме него был тот непростой старикан, которого я видел на проходной. Сторож сидел с отсутствующим видом, выражая полное безразличие ко всему. Но в ментальном плане он был очень собран.

«Непростой старикан», – еще раз подумал я.

– Мессир, тан Аббаи по вашему вызову прибыл, – четко, по-военному доложил я. Мне надо было немного сбить мага. Его чувства в ментальном плане мне не понравились.

Необычность моего представления на обоих мужчин произвела впечатление. В глазах старика проявился интерес. Он с любопытством уставился на меня.

– Тан… – Мессир как-то тяжело вздохнул. – Вы приносите нам слишком много неприятностей. – Потом надолго замолчал.

Он ждал моего вопроса. А я спокойно ждал продолжения. Мне было что ему ответить.

Не дождавшись от меня никакой реакции, ректор задал свой вопрос:

– Зачем вам столько вассалов, Ирридар тан Аббаи?

– Они мне не нужны, мессир, – скромно ответил я и замолчал.

Мессир начал нервничать.

– Если они вам не нужны, зачем вы тогда приняли вассальную присягу у двенадцати студентов?

– Это было нужно самим студентам, мессир. Они предвидели, что с ними может статься в стенах вверенной вам академии. Ребята были уверены, что моя честь нехейца не позволит использовать их как слуг или рабов.

Ректора аж перекосило.

– А как тогда понимать ваше дефиле по академии в окружении охраны и… фавориток? – очень язвительно спросил наш ректор.

– Это проявление их искреннего уважения ко мне, мессир. И показ остальным, что они под моей защитой. Как мы уже успели убедиться, господин ректор, тут у вас очень небезопасно.

– Вы преувеличиваете, тан, опасности, которые тут могут быть. За все время существования академии не был убит ни один студент и ни один не остался калекой.

– Это, мессир, вы скажите молодому графу Шаро, – усмехнулся я.

– А что с ним не так? – удивился ректор.

Тут старичок не выдержал и захихикал. Архимаг зло посмотрел на него и сказал:

– Вы свободны, студент.

– Ты чего хихикаешь, старый пень? – возмутился ректор после ухода студента.

– Шаро очень невезучий паренек. Ему сегодня девушки с целительского факультета отбили заново его хозяйство.

Архимаг опять тяжело вздохнул, налил полный бокал вина и залпом выпил.

– Что будем делать, Гро? – спросил он. – Ситуация выходит из-под контроля.

– Ничего такого делать не будем. Пусть все идет своим чередом. Дворян я возьму под свой контроль. На мелкие стычки не обращаем внимания. Крупные жестко пресекаем. Сынки обязательно постараются отомстить. Вот на этом их и поймаем. Ты созывай по одному отцов этих недорослей и тряси из них деньги, – ответил старикан, поднялся и вышел.

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

Отчаянный, захлебывающийся от ужаса вопль Тука подстегнул Граппа бежать еще быстрее. Он, не раздумывая, заскочил в открытый створ широкого люка разбитого транспорта, проскочил тамбур и быстро закрыл его, повернув круг рычага. Только потом осмотрелся вокруг. Опасности не было. И радиация не проникала. Толстая керамоброня хорошо защищала от всех видов воздействия. Внутри все было давно подчищено. Только остатки множества скелетов и пустые сиденья десантного отсека.

Алеш прошелся, осматриваясь, по вместительному салону и ничего полезного не нашел. Мертвецов обобрали полностью. Взгляд его остановился на кабине пилотов. Дверь туда была закрыта. Он подошел к стеновой панели, открыл потайной люк. Там находился рычаг аварийного открытия дверей. Сорвав пломбу, потянул его вниз. Дверь в кабину с шипением приоткрылась.

Внутри было три кресла, на которых сидели одетые в комбинезоны мертвые пилоты и штурман. Для Граппа это была удача. Он видел в трактире «Большой кулак» разумных, ходящих в таких устаревших скафандрах.

Внимательно осмотрев всю кабину, он нашел три неиспользованных аварийных комплекта: оружие, маяки, аптечки и сухой паек. Имелась также палатка из нанонейрипта, очень прочная, с функцией хамелеона и помещающаяся в кулаке.

Было три целых плутониевых аккумулятора. Старенький цифровой, но рабочий бинокль. Из оружия – три парализатора с запасными аккумуляторами и один штурмовой бластер с полным зарядом на сто выстрелов.

«Это я удачно зашел!» – перебирая разложенные вещи, подумал Грапп. Он снял скафандры с мертвых тел, запустил очистку, заменив батареи.

Алеш пробыл в транспорте до вечера, потом переоделся в скафандр, заменил старый заплечный мешок на удобный десантный рюкзак. Включил функцию скрытности скафандра и выскользнул из транспорта. Грапп хотел удостовериться в правильности своей догадки и проследить за вернувшимися поисковиками. Он спрятался в кустах у озерца, обойдя следящие артефакты, настроил бинокль – с помощью него он мог не только видеть, но и слышать на расстоянии до ста метров. На месте их ночевки у костра возились его бывшие товарищи. Они быстро разделывали трупы монстров, переговариваясь между собой. К костру подошел Клюв:

– Кхорк, второго я не нашел. Его следы теряются у старых повозок пришельцев. За ним гнались два мутанта. Он загнулся внутри повозки или его утащили твари. Других следов я не обнаружил.

– Лишь бы он не остался живым, – ответил Кхорк. – Готовь нам поесть, пока мы разделываем туши.

Алеш понял, что в своих выводах он оказался прав.

Он подождал, когда предатели закончили разделывать туши, тихо подкрался на расстояние устойчивого поражения парализатором и оглушил всю четверку.

Полудемоны все слышали, видели, но не могли пошевелиться. Алеш достал десантный вибронож и спокойно, на глазах окаменевших от ужаса бандитов прирезал сначала Кхорка, потом еще двоих. Клюва просто связал. Потом неторопливо обобрал мертвых, забрал амулеты, кольца, свитки, различные зелья и оружие.

Оружие у поисковиков было отличным – три арбалета с комплектом зачарованных стрел, кривые мечи из небесной стали, зачарованные на замедление. И ножи такие же десантные, но без аккумуляторов. Брони тоже были хороши – из тонкой, но очень прочной кожи.

По-хозяйски основательно он рассортировал хабар и сел ужинать. Кулеш, приготовленный Клювом, ему понравился.

– Грапп, ты что творишь? – услышал он голос связанного Клюва.

– А что не так? – повернулся Алеш к бывшему соратнику.

– Ты же всех убил. И спрашиваешь, что не так? – проговорил связанный.

– Клюв, ты можешь умереть быстро и безболезненно, а можешь испытать мучение. – Агент подошел к лежащему Клюву, достал нож и присел на корточки.

– Дружище, ты что задумал? – Клюв попытался отодвинуться.

– Я не захотел стать приманкой, как Тук, – разглядывая нож, ответил Грапп.

Клюв не стал долго запираться: методом полевого допроса Прокс владел в совершенстве. И вот что выяснил агент. Команда Кхорка всегда брала новичков, отправляясь в поиск, но новички никогда не возвращались. Они служили приманкой для мутантов. Схема была проста и эффективна. Место, где оставлялись новички, окружали алхимическими минами, вечером возвращались и собирали туши убитых монстров, раненых тварей добивали, ничем не рискуя. К тому времени от новичков оставались только обглоданные кости. Органы выгодно продавали постоянному скупщику. Он же давал заказ, что ему нужно в первую очередь. Очень ценились органы магов. Получив эту информацию, Грапп надолго задумался. Вполне вероятно, он случайно вышел на сеть, которая работает на контрабандистов. Это надо будет осторожно проверить. И, не обращая внимания на окровавленного поисковика, ворочавшегося у его ног, Грапп сел планировать свои действия.

Он остался один в незнакомой местности, но это было не в первый раз. Такова судьба полевых агентов. Главная задача – выжить и освоиться. Местность насыщена хищниками, которые охотятся друг на друга. И на любую другую живность, появляющуюся в зоне их охотничьих угодий. Вот и сейчас его сканер показывал приближение пяти красных меток. Грапп уходить не стал: ему надо было понять, как противостоять местным хищникам. Он забрался на вершину холма и зарядил арбалет. Болты были зачарованы на «разрыв». Первый мутант быстро рысил в его сторону, пригнув голову к земле, вынюхивая следы. Напоминал он смесь рептилии с жуком. Одетый в панцирь с рогом на голове, он высовывал раздвоенный длинный язык, которым сканировал поверхность. Алеш прицелился и выстрелил. Болт попал точно в основание рога, взорвался и разнес голову мутанта на куски. Тело твари забилось и заметалось, поднимая клубы песка и пыли. К месту гибели твари устремились два других монстра. Они встали напротив друг друга, зашипели и забили мощными хвостами по песку. Алеш достал парализатор и дважды выстрелил по падальщикам. Те упали и замерли. Достав два меча поисковиков, он взял их в обе руки и направился к пораженным мутантам. Он хотел опробовать, как действует на местных обитателей клинковое оружие. Нанеся более десятка ударов, Грапп прекратил это бесполезное занятие. Он размахнулся и глубоко воткнул мечи в красные глазищи тварей. Итак, мечи – это не самое лучшее оружие пустыни. Осталось еще два хищника, которые стремительно приближались, почуяв бесплатное пиршество за счет своих собратьев.

На сегодня Алеш свои задачи выполнил и не стал мешать трапезе очередных хищников. Он развернулся и ушел.

Город Азанар. Академия Магии

После массовых беспорядков, случившихся на территории академии, прошло пять спокойных дней. Я ходил на занятия. По утрам тренировался на полигоне. Выучил базы пилота, штурмана и бортинженера малого патрульного корабля пограничных сил. Осталось только где-то добыть его и отправиться патрулировать закрытый сектор. Тора-илу, которая продолжала заниматься на полигоне, я больше не задевал. Только вежливо раскланивался.

В академию постепенно собирались старшекурсники. Они с интересом посматривали на новеньких, устроивших недавно побоище. Но к нам не лезли. Как я узнал, это было строжайше запрещено и наказывалось очень жестоко, вплоть до отчисления с «волчьим» билетом.

Пару раз меня посещала Берта. Девушка работала на службу безопасности и не скрывала этого. Несколько раз ко мне пытались пробиться девушки, мои вассалы, чтобы, по их словам, согреть мне постель. Но решительно были отправлены обратно. Полли меня сторонилась. А Верил приходил поболтать, рассказать новости и выпить бутылочку вина.

Всем своим я роздал амулеты щита, сделанные из серебряка. Скопировал щит с броши на моей шляпе, немного его подправил, уменьшил расстояние щита до тела и внедрил передающий сигнал мне на сканер при его включении.

Я понимал, что затишье временное и скоро начнутся партизанские действия. Как дворянин, я должен быть вместе с «сиятельными». Так считали они. Но я их полностью игнорировал. И поэтому стал для них чужим. Кроме того, не надо было забывать Шаро и его команду. А также дочку энергичной мамаши.

Первые события не заставили себя ждать. Однажды после обеда, когда все разбрелись по своим делам, на сканере замигала точка, меняющая свой цвет с зеленого на желтый.

Включилось ускорение восприятия, пошла оценка обстановки: подсвечена цифра «четыре» – Мегги; возле входа зеленого факультета; напавших трое. Это, скорее всего, разведка на реакцию сюзерена.

Перехожу в «скрыт». Перемещаюсь во внутренний двор. Факультет целителей. Выход из ускорения. Так и есть, три здоровых, располневших недоросля пытаются зажать Мегги. Та спокойна, но бледна.

– Снимай «щит», сучка, – со злостью говорит самый наглый, пытаясь ногой пробить «щит» и залезть девушке под юбку.

– У меня есть сюзерен. Он скоро подойдет, и вы недосчитаетесь зубов, таны, – с небольшой дрожью в голосе отвечает Мегги.

«Молодец девочка! Хорошо держится», – глядя на нее, подумал я.

– Мы твоего сюзерена знаешь где видели, дура…

Но закончить он не успевает. Я снял маскировку и громко сказал им в спину:

– Господа, вы напали на моего вассала. Вызвать вас на поединок по закону я не могу, так как несовершеннолетний. Но забить зубы вам в глотку – это да, мне можно.

Без замаха бью прямой в зубы стоящего передо мной увальня. Тот, глотая зубы, улетает под ноги Мегги. Левого бью ногой под колено и, когда он проседает, коленом ноги вбиваю зубы в рот. От удара он улетает в клумбу и там затихает. Последнего локтем правой руки в зубы выношу в другую клумбу с цветами.

Оглядываю удовлетворенно поле победы. Напавшие повержены и посрамлены, находясь без сознания в окружении помятых цветов.

– Снимай «щит». Твои слова я утвердил. Парни без зубов, – говорю застывшей с открытым ртом Мегги.

Шиза через ауру сканирует воспоминания недорослей. Ну так и есть. Их подставили, как самых глупых и недалеких трех братьев, привыкших к беспределу у себя в деревне. А зачинщики – группа незнакомых дворян и хорошо известная мне девушка.

Рядом со мной материализовались маг и два стражника. Маг осмотрелся, не говоря ни слова забрал пострадавших и исчез с ними.

Подошел дед-вахтер. Недовольно покачал головой:

– Вот чем тебе цветы помешали? – осуждающе сказал он, поправляя клумбу.

– Извините, мастер, – вежливо поклонился я. – На будущее учту, – достал бутылку из заначки сумки и подал ворчуну.

Дед повеселел. Подмигнул мне и весело сказал:

– Прощен.

Мегги, с удивлением смотревшая на все это представление, только спросила:

– А это кто?

– Пойдем, Мегги. Не знаю точно, но кто-то важный. Будьте с ним осторожны, – пожал я плечами.

– Не торопись, нехеец! – окликнул меня в спину дед. – Я тебя искал. Иди на проходную, там к тебе пришли.

На входе в академию стоял Овор Великолепный. Во всей своей красе лигирийского аристократа.

Я был рад его видеть. Подбежал и обнял крепко. Дядька тоже почти слезу пустил, оглядывая меня. Мы прошли в беседку.

– Как учеба, Дар, по городу слухи ходят, что здесь почти война была?

– Да, я не участвовал. Тут разбирались, кто круче, – не стал я раскрывать подробностей.

– Ну это правильно, что не участвовал, – согласился Овор. – Тебе что-нибудь надо?

– Надо, дядька. Вина пару ящиков, – подумав, ответил я.

– А вино тебе зачем? – Овор был несказанно удивлен.

– Вино помогает здесь решать многие вопросы, – засмеялся я.

– Надо же! Хорошо, доставлю. По нашим делам расклад такой: землю я купил, сервов тоже, нанял архитектора. Проект будешь смотреть? – доложился Овор.

– Нет, не буду. Нам главное – источник силы, остальное прикрытие.

– Тогда я завтра уезжаю. В Азанаре буду наездами, вино доставлю через час. – Он еще раз осмотрел меня и обнял на прощанье.

Зря я думал, что на этом неприятности закончились: недалеко от факультета меня встречала группа студентов из благородного сословия. Настроены, как я понял по их лицам, они были решительно. Две девушки перегородили мне путь, с вызовом глядя на меня.

– Добрый день, дамы. Чем могу быть полезен? – спросил я. Понимая, что представление только начинается.

– А чем может быть полезен кусок дерьма? – задала встречный вопрос одна из них, высокомерно вздернув носик.

Значит, парни струсили и пустили вперед девушек, вот и все их аристократическое благородство, трутни.

– Не знаю, милые дамы, – улыбнулся я. – Спросите лучше у своих кавалеров. Я как-то этим вопросом не задавался. У нас в горах у девушек другие интересы, они все больше нарядами да украшениями интересуются. Странно, что вы ищете какую-то пользу в дерьме. Родители ваши хоть знают, чем вы интересуетесь? – Я осуждающе покачал головой, обошел замерших, красных как свекла прелестниц и пошел дальше.

– Деревенщина, – услышал я чей-то громкий голос. Обернулся и спросил:

– Кто из вас это сказал?

– Я сказал! – выступил вперед высокий худой парнишка чуть постарше меня.

– Приятно познакомиться, а я – Ирридар тан Аббаи. За что вас так обозвали, тан? – Я смотрел с интересом. Что будет дальше?

Благородный отпрыск задохнулся, не зная, что сказать. Трое его товарищей тоже выступили вперед, намереваясь засыпать меня оскорблениями. Но я их опередил.

– А вам троим я набью морды, – показал я пальцем на них. – У нас в горах нравы простые – когда скучно, мы дураков лупим.

Усилил слова посылом страха. Грозно посмотрел на замерших аристократов, подавившихся рвущимися из уст словами, и ушел. Вслед мне не раздалось ни одного звука.

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

Грапп вернулся на транспорт, чтобы провести там ночь. Задраил люк, очистил уголок от костей и улегся на широкие сиденья. Потом набрал код доступа к спутнику, направил запрос на получение подробной карты участка местности, где он находился. Вскоре ему на нейросеть пришел пакет.

Алеш начал внимательно изучать ближайшие окрестности. В радиусе десяти километров лежали восемь сбитых транспортов. Один из них был десантно-штурмовым ботом. На его крыше еще стояли орудийные башни плазменных пушек.

Расстояние до него девять километров. Этот бот должен стать второй опорной точкой для него. Рядом находились большие развалины. Разглядывая их, Грапп не мог понять, был это город или огромный поселок. Но его пытались штурмовать четыре десантных транспорта. Значит, там могло остаться много интересного. Он открыл скриншот карты, снятый пространственным сканером, и увидел под развалинами полости, похожие на тоннели. Один выход был в небольшом овраге, в полукилометре от бота.

План на завтра был прост – исследовать транспорты и местность до штурмовика. Поставив себе такую задачу, Алеш свернул карту и спокойно уснул.

Утром, перекусив сухим пайком пилотов, он оставил все свои вещи в кабине пилотов, забрав только сухпай, воду и оружие (парализатор, меч, бластер и арбалет с болтами), закрыл люк тамбура вручную и вышел.

Светило только поднялось над горизонтом, в пустыне было еще прохладно. Грапп поудобнее пристроил пустой десантный рюкзак, сверился по карте и отправился к первому намеченному транспорту. Шел он около часа, по дороге не встретив ни одного мутанта. В транспорте было пусто. Только кости, мусор и труха из каких-то истлевших тряпок. Все внимательно осмотрев, он ничего полезного не нашел. Затем закрыл транспорт и пошел к следующему остову.

Он поднимался на взгорок, когда сканер показал приближение двух красных точек. В бинокль он разглядел двух монстров, похожих на ящеров, идущих на двух коротких задних ногах. В лапах они держали странного вида палки. На головах этих существ шевелились большие уши.

Они не сворачивая двигались в его сторону. Грапп шел под защитой камуфляжа скафандра, как хамелеон, сливаясь с местностью. Решив проверить свои догадки, он быстро сменил позицию. Два мутанта тут же повернули свои уши в его сторону и свернули следом за ним. Значит, они как-то могли его отслеживать, несмотря на маскировку. И вполне возможно, что они были разумны. Вступать в контакт с ящероподобными существами Грапп не собирался. Он залег за холмиком песка и зарядил арбалет. С расстояния семидесяти метров он прицелился в ближайшего и выстрелил. Болт врезался в защиту, полыхнул и исчез. Алеш быстро сменил позицию, перекатившись в другое место, и, как оказалось, вовремя.

В то место, где он только что находился, полетели небольшие сгустки огня, накрыв сплошным ковром плазмы место его засады. Грапп вскочил и быстро побежал, обегая по кругу ящеров, прячась за склонами песчаного бархана. Вновь зарядил арбалет, поднялся к вершине холма и с колена выстрелил по тому же монстру. Теперь болт взорвался и частично пробил защиту. Ящер пошатнулся и ответил выстрелом из своего оружия. Но Алеш уже бежал дальше, меняя позицию и разрывая дистанцию с противником. Быстро перезарядив арбалет, он вновь с колена прицелился и выстрелил, метя в голову. Одновременно с его выстрелом около него взорвались огненные шары, отбросив Граппа метра на три вниз по склону. Скафандр выдержал.

Не задерживаясь, он вскочил и вновь побежал, заходя нападающим со спины.

На сканере теперь была только одна красная отметка, и она удалялась. Поменяв арбалет на шокер, Грапп выскочил сбоку от рептилоида и мгновенно выпустил в него два заряда из парализатора. Ушастый споткнулся и упал.

С мечом на изготовку Алеш осторожно приблизился к первому. Это действительно был рептилоид, только без головы. Вместо нее у мутанта были одни ошметки: полудемоны знали, чем заряжать болты. Рядом с ним лежало то странное орудие, из которого он стрелял.

Нейросеть Алеша просканировала кривую трубку и выдала странный результат. Сама по себе трубка стрелять не может, но служит проводником небольших зарядов плазмы. Лежащий мертвый монстр ответа, как трубка могла стрелять, не давал. Алеш направился к парализованному ящеру с мордой змеи, но с большими ушами, на которых явно проступала структура сетки. В трехпалых лапах существо держало свое орудие. По чешуйчатой груди периодически пробегали искры и перетекали в лапы, после этого из трубки вырывался сгусток огня и уходил в небо, та́я там, в вышине.

Значит, источник энергии в самом монстре, понял Алеш. Где-то в районе груди формируется энергетический заряд, перетекает в лапы и аккумулируется в трубе-проводнике, которая и производит выстрел плазмы.

Глаза ушастого ящера смотрели разумно, отслеживая действия агента, но в них пылал неугасимый огонь ненависти. Алеш резко опустил клинок и воткнул его в вертикальный зрачок рептилии. После чего перерубил трубки и стал обстоятельно вырезать органы из этих странных существ. Грапп специально не использовал бластер, чтобы разобраться, насколько эффективно действует оружие местных. Против одиночных монстров хорошо показал себя арбалет, с группой справиться было уже труднее. Мечи против бронированных существ были непригодны. Сделавзарубку на память, Грапп двинулся дальше.

В следующих двух обгоревших остовах он разжился еще одной палаткой, сухими пайками.

Ближе к вечеру, обходя крупные стаи хищников, Грапп подошел к штурмботу. Тот лежал, зарывшись глубоко носом в оплавленный песок. Двигательный отсек был раскурочен, и только оттуда можно было попасть вовнутрь корабля. Алеш трижды срывался, поднимаясь по гладкой поверхности корабля, пока не добрался до большой дыры в хвостовом отсеке. Устало залез внутрь и осмотрелся. Коридор технической секции был наполовину разрушен, но проход к аварийному люку был свободен. Он прошел дальше и остановился, разглядывая открывшуюся ему картину. Десантный отсек превратился в братскую могилу для двадцати четырех бойцов.

Все они погибли при столкновении корабля с поверхностью планеты. Несколько тел десантников лежали у кабины пилотов, вышвырнутые со своих мест, остальные были пристегнуты ремнями безопасности к сиденьям. Грапп забрался в башню стрелка, тело того лежало на орудии, заброшенное туда силой удара. Внимательно осмотрев обе башни, Алеш обнаружил восемь заряженных универсальных батарей, их он отнес вниз.

В небольшом грузовом отсеке он нашел двух инженерно-саперных дронов, стоящих в технологических нишах.

Агент Демон прекрасно осознавал, что он один выполнить поставленную перед ним задачу не в состоянии. Слишком большой мир открылся перед ним, и слишком много таилось тут опасностей. Ему нужны будут помощники, средства, авторитет и связи. Еще он очень ясно осознал, что в этом мире он задержится надолго. Поэтому Демон решил тщательно собрать все, что в дальнейшем могло помочь ему выжить и преуспеть.

То, что он нашел в этом транспорте, вселило в него уверенность, что он может справиться с трудностями.

Грапп открыл маленький контейнер, достал оттуда чип и вставил его в разъем первого дрона, заменил разряженную универсальную батарею на полную. Вручную ввел код доступа, через нейросеть запрограммировал его на выполнение команд. Так же поступил и со вторым мехом.

Один дрон на антиграве полетел откапывать входной люк. Другой – выносить мертвых десантников и снимать с них скафандры, одновременно производя очистку снаружи и изнутри.

Из транспортов Демон хотел создать систему опорных пунктов. С помощью них он мог контролировать значительную территорию пустыни. К излучающим радиацию остовам не подходили как местные твари, так и поисковики.

Кроме дронов в грузовом отсеке нашлись еще мины и солнечные генераторы. Теперь Грапп мог подзаряжать все свои батареи.

К закату выход был откопан, укреплен и замаскирован специальной сетью. Все скафандры сложены в грузовом отсеке. Помещения очищены, кроме кабины пилотов, которая полностью была засыпана песком. Ее Алеш трогать не стал.

План на завтра был готов: посещение тоннелей под развалинами.

Город Азанар. Академия Магии

Жизнь и учеба в академии входили в годами налаженное русло. На первом курсе нам надо было изучить много заклинаний из разных направлений.

Если на боевом факультете в основном изучали боевые заклинания, а на целительском факультете лечебные и алхимию, то мы изучали все направления.

Первый курс изучает и практикует заклинания первого уровня.

Что такое заклинание? Название говорит само за себя. Вначале говорится слово. С этого все и начинается. Например, нужно создать заклинание воздушного кулака. Маг произносит нужную формулу, и из внутреннего резерва выделяется часть энергии в виде энергетических линий. Маг переходит на магическое зрение. Потом пальцами рук из этих линий формирует энергоструктуру воздушного кулака. Наполняет его энергией. Дальше внедряет структуру вектора направления движения. И, отталкивая от себя, как баскетбольный мяч, приводит его в действие.

Но сам по себе воздушный кулак эффективен на расстоянии всего пять – двадцать метров, потом его сила рассеивается. И чем дальше, тем больше. Гораздо эффективнее фаербол. Но он и сложнее. В энергоструктуру воздушного кулака вплетаются линии огня, и потом огненный шар запускается так же, как и сам кулак.

Здесь мага подстерегают опасности следующего рода. Если он подаст в плетение мало энергии, оно распадется, не имея достаточной силы для магических скреп. Перельет в плетение больше силы – оно взорвется у него в руках. Поэтому студенты «до седьмого пота» тренируются на простых безопасных заклинаниях. Вся их жизнь превращается в тренировки, тренировки и еще раз тренировки.

Для создания магических вещей требуется умение оперировать очень тонкими линиями плетений. Потому что энергоструктура вплетается в молекулярную решетку вещества, и чем тоньше плетение, тем лучше оно внедряется и удерживается. Потом нужно напитать созданный артефакт энергией. При этом точно соблюдая баланс, иначе получишь бомбу, которая взорвется в руках.

Для предотвращения самовзрывов ставится что-то вроде предохранителя, чтобы энергия не переполняла магическую вещь.

Такой объем материала студентам усвоить было достаточно трудно, потому для глупостей у них практически не оставалось времени. Нужно было заучить формулы, отработать до автоматизма на практических занятиях и сдать зачет.

Для всех студентов первые два месяца стали кошмаром. Они ходили злые, невыспавшиеся, с глубоко запавшими глазами.

Мне было гораздо легче. За меня училась Шиза, она мне знания и умения раскладывала по слоям подсознания, а навыки внедряла в мышечную память. Малыши росли. Вместе с ними расширялось и ускорялось мое восприятие. Я мог иметь больше слоев подсознания и быстрее действовать при переходе на другие слои временной реальности. Моя психика адаптировалась под массив информации, и я знания, новые умения воспринимал как само собой разумеющееся.

С помощью учебного транса помогал изучать материал своим вассалам. Собирал их у себя, вводил в гипнотическое состояние и в их ауру запускал небольшой пакет гипнограмм, которые готовила Шиза. Выводил их из транса и отправлял спать. Усвоение ими материала было на порядок лучше, чем у других. Да, я пользовался новейшими технологиями более развитых цивилизаций, которые предоставляла мне Шиза, сильно опережал других и был этим очень доволен.

Моя группа заметно выделялась среди других студентов своими успехами. Ко мне стали подходить сокурсники и просили принять в вассалы, но я всем отказал, а наиболее приставучим прилюдно дал пинка под зад. После этого меня оставили в покое.

Свою дюжину я заставил ходить на полигон и занимался с ними боевой подготовкой, моим замом стал Штоф, его помощником – как ни странно, Мегги.

Она сильно изменилась после стычки у целительского факультета. Если Штоф обладал волей и харизмой, то Мегги была прирожденный тактик. Эрну я натаскивал как аналитика. Эта девушка была осторожна и склонна к обдумыванию своих шагов. Вот так потихоньку я стал сколачивать боевой отряд.

Сам я записался дополнительно на факультатив по алхимии. Изучение баз пока прекратилось, с чем это было связано, я не знал.

Занятия в академии захватили меня целиком и полностью, я с азартом постигал науку магии и много экспериментировал с комбинированием заклинаний первого уровня. Я заметил простую вещь, на которую не обращали внимания местные маги. Простейшие заклинания можно было комбинировать в различных вариациях. Лишь бы они не противоречили друг другу, а взаимно дополняли. Как, например, воздушный кулак, преобразованный в фаербол с добавлением линий огня. Но не получится соединить огненный шар и ледяную иглу, к примеру. Здесь я увидел огромные возможности для создания комбизаклинаний. Так, изучая способы работы с водной стихией, я взял слабое заклинание ледяных игл и вплел в мой любимый воздушный кулак. Потом применил полученное заклинание на манекене. Результат был немного больше, чем от воздушного кулака или просто игл, отправленных по вектору. Ледяной кулак с иглами врезался в кирасу, но только ее помял. Не обескураженный отрицательным результатом, я стал искать систему, по которой можно совместить уже не два, а три или даже четыре простых плетения. Местные маги о физике не имели представления, зато в ней немного разбирался я. Что надо сделать, чтобы увеличить силу удара? Маги Вангора увеличили бы количество энергии и создали заклинание второго или третьего уровня. Но я знал, что сила импульса равна массе, помноженной на скорость. Поэтому моя задача была другой – увеличить скорость и массу. Массу увеличить просто – вместо трех сосулек создается одна. Дополнительно я на нее наложил еще заклинание укрепления. Ледышка стала плотнее и меньше – рассматривая свое творение, я решил, что это даже лучше. Меньше размер, меньше сопротивление воздуха, больше будет скорость. К вектору движения я присоединил усиление, тем самым придав ускорение. Совместил плетения и соединил концы. У меня совместились четыре не противоречащих друг другу заклинания первого уровня, связанные одной скрепой. Полюбовавшись на творение своих рук, выпустил заклинание. Такого эффекта я не ожидал: игла полетела, как ракета из гранатомета РПГ-7. С громким свистом преодолела пятьдесят лаг, с оглушительным грохотом врезалась в манекен, пробила стальную кирасу, от столкновения сосулька мгновенно превратилась в пар и взорвалась внутри, разметав соломенный манекен по помещению магического полигона. На грохот влетел дежурный маг и с удивлением уставился на поверженный манекен.

– Это чем ты его так уделал? – обходя кучу соломы и поднимая пробитый нагрудник, спросил он.

– Соединил воздушный кулак и сосульку, – честно ответил я.

– Надо же, ты давай поосторожней тут с экспериментами.

И ушел, больше не беспокоясь. На полигоне стояла защита от «дурака». Первокурсник не мог использовать заклинание второго уровня, оно просто рассеялось бы. На второй манекен я надел свой «щит» и произвел прицельный выстрел с той же дистанции. Мой «щит» не оказался для иглы серьезной помехой, он только блеснул небольшой вспышкой и исчез. Нагрудник оказался пробит, а манекен рассыпался от взрыва, как и первый. Я вошел в азарт. Вместо иглы я сформировал ледяной диск и запустил его в третье чучело. Разрезав нагрудник, он также взорвался, уничтожив манекен. Вошел недовольный маг, посмотрел на разгром, покачал головой и выгнал меня со словами:

– Больше не приходи, не пущу.

По устоявшейся привычке я достал бутылку лигирийского и протянул магу. Тот что-то нечленораздельное буркнул, зыркнул на меня, но бутылку буквально вырвал из рук. А Овор еще спрашивал – зачем мне вино? Чтобы решать неожиданно возникшие трудности. Еще по дому я знал, что бутылка водки – это универсальная валюта.

Через трик в академию прибыли десять молодых лесных эльфаров. Чем это для меня грозило, я поначалу не подозревал. Как всегда, утром мы отправились на Ристалище. Вскоре там появились Истинные. Они немного размялись, постучали тренировочными мечами и стали наблюдать за нашей тренировкой. Мы же отрабатывали одиночные схватки, бои тройками и слаженность всей группы. Незаметно лесные подтянулись к нам поближе. Они очень внимательно стали меня рассматривать и переговариваться между собой.

– По-кар, тебе не кажется, что тот хуман – берк?^[23] – задумчиво глядя на меня, спросил самый высокий из Истинных.

– Почему ты так решил, Вей-нур? – осмотрев меня с ног до головы, спросил тот.

– Я чувствую нашу кровь, которая течет в нем.

– А я ничего не чувствую. Вы что-нибудь чувствуете? – спросил По-кар у остальных.

Они все рассматривали меня очень внимательно, но не пришли к пониманию того, кто я есть.

– Это просто дикий хуман, тупой и безмозглый, как и все они. Он хочет из этих чурань^[24] сделать бойцов, – высказался один из них.

И они, глядя на нас, стали хохотать в полный голос, периодически язвительно комментируя наши действия на всеобщем языке.

Это было неприкрытое оскорбление.

– Штоф, продолжайте заниматься без меня, – сказал я и отправился к нашим зрителям.

– Господа! Сразу видно, что вы только что вышли из леса. Дикие и необузданные, как муронги^[25]. Но здесь цивилизованная страна, и, если хотите, я расскажу вам о правилах приличия, – я с насмешкой смотрел на них.

Истинные, не ожидавшие такого поворота, на мгновение застыли. Они с непониманием в широко раскрытых глазах смотрели на меня.

Но надо отдать должное, эльфары леса быстро пришли в себя.

– Ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор, недоумок? – тихо, словно шипящая змея, обратился ко мне По-кар.

– По-кар, ткни пальцем в глаз своему другу. Я, Ирридар тан Аббаи, сын нехейского Барона, требую к себе соответствующего обращения.

Надо было видеть, как перекосились их лица. От них хуман требовал вежливого обращения, и он был прав. Было видно, что Истинные не готовы были открывать вражду родов из-за словесного оскорбления. А я стоял и ждал от них вызова.

– Я, По-кар из рода Изумрудной лозы, вызываю тебя на поединок, – гордо выпрямившись, торжественно произнес лесной эльфар.

– Утрись, ушастый. – Я смеялся им в лицо (а что я теряю?), с этими «лесными братьями» мира у меня уже не будет. – Я несовершеннолетний. Хочешь – давай врукопашную сойдемся.

– Круг! – скомандовал По-кар.

Истинные разошлись по кругу.

У меня включилось ускоренное восприятие. Оценка обстановки. По-кар перешел в боевой транс. Его скорость значительно возросла. Энергия перетекла в кулаки. Удар такого кулака может быть смертельным. Он нарушил правила рукопашного поединка. Нарушил сознательно. Его цель – убить.

Он с ухмылкой медленно движется на меня, очень уверен. Я читаю его мысли, как в раскрытой книге: «Наглый хуман должен поплатиться за свои слова. Никто не докажет применения магии против несовершеннолетнего. Просто несчастный случай. Это подтвердят Истинные. А чурань ничего не поймет». Стою не двигаясь. Его кулак медленно движется мне прямо в сердце. Бью ребром ладони по его запястьям. Кости его рук дробятся на мелкие куски. Правой ногой бью по колену его левой ноги. Все. Выхожу из ускорения.

По-кар еще ничего не понимает, становится на сломанную ногу и падает на сломанные руки. Через риску раздается его дикий вопль.

– Какой-то ты неуклюжий! – озабоченно восклицаю я. – Ты не ушибся, случайно?

Истинные стоят в полном ступоре. Они видели, как их товарищ быстро приближается к спокойно стоящему хуману и падает, поднимая оглушительный крик.

– Ты сжульничал! – заорал на меня Вей-нур. Его глаза пылали дикой злобой.

– Твой друг хотел применить боевую магию в поединке, – прямо глядя ему в глаза, ответил я. – Видно, перестарался. Мое слово против слова По-кара. Хочешь проверить на артефакте правды? – разглядывая воющего эльфара, сказал я.

– Нет! Мы приносим извинения, тан, – с трудом выдавил из себя Вей-нур.

– Извинения приняты, – повторил я ритуальную фразу.

Неожиданно рядом материализовался маг «зеленого» факультета. Он забрал покалеченного По-кара и исчез.

– Всего доброго, господа, – вежливо поклонился я и отправился к своим.

– Что это было? – спросил Штоф.

– Несчастный случай, – ответила за меня Эрна.

Я посмотрел на нее и подтвердил:

– Совершенно верно.

В кабинете архимага кроме него находились Гронд и представитель Лесного княжества – лер Драй-нур. Лер был сильно разозлен. Гронд сидел с безучастным видом, показывая, что он здесь лишний. Мессир архимаг недовольно сопел.

– Господин ректор! Я, как представитель князя Гвариола, выражаю свою озабоченность по поводу порядков, творящихся в стенах вашей академии.

– О чем речь, господин посланник? – вежливо поинтересовался мессир Кронвальд и зло зыркнул на дремавшего в уютном кресле начальника своей службы безопасности.

– Наши студенты прибыли только вчера. А сегодня утром их провоцируют на поединок. Потом применяют запретную магию и калечат одного из наших студентов. Как выяснилось, только потому, что они смотрели тренировку группы студентов из числа людей. Я должен сказать, что мы это рассматриваем как недружественный акт по отношению к Великому лесу. И мы вынуждены будем обратиться к его величеству королю Вангора.

Мессир Кронвальд прекрасно понимал, что искушенные в интригах «лесовики» могут доставить ему много неприятных минут. И он поморщился от нежелания объясняться с его величеством. Как-никак Великий лес был союзником Вангора. Глядя на спесивую рожу Драй-нура, архимаг начинал понемногу выходить из себя. Он прожил долгую жизнь и не стал бы ректором академии и пятым лицом в государстве, если бы позволял таким прохвостам без последствий ставить ему условия.

– Лер Драй-нур, откуда у вас сведения о применении запретной магии и провокаций со стороны наших студентов? – спросил он. – У меня такой информации нет.

– Это рассказали свидетели происшествия, – высокомерно ответил эльфар.

– Да, и какие же? – проснулся Гронд, с интересом глядя на Драй-нура.

– Нашии соплеменники, которые были при данных событиях. Или вы не верите словам Истинных? – Сощурив глаза, Драй-нур остро посмотрел на начальника службы безопасности. Сказать, что Истинный солгал, считалось величайшим оскорблением для лесного эльфара. Представитель Великого леса Драй-нур знал, как правильно расставить акценты.

– Ну что вы, и в мыслях не было! – примирительно ответил Гронд. – Наверное, эти ребята что-то напутали. Знаете, как бывает: другая страна, новая обстановка, новые знакомства. Вполне можно ошибиться. Вы не находите, лер? – добродушно продолжил старичок.

– Оставьте свои россказни маленьким детишкам, – вспылил посланник. – Я требую ответа, что вы намерены предпринять, чтобы наказать виновного и впредь не допускать подобных происшествий?

– Господин посланник, не горячитесь, – продолжал Гронд все тем же спокойным голосом. – Мы опросили других свидетелей, которые присутствовали при этом инциденте. По их показаниям, ваши соотечественники оскорбили несколько раз нехейского дворянина, он предложил им быть вежливыми. А они в ответ вызвали того на поединок. Дворянин оказался несовершеннолетним и предложил утрясти недоразумение в кулачном бою. – Безопасник ненадолго замолчал.

– Вы кому верите? Истинным Великого леса или простым сервам? – возмущенно выпрямился Драй-нур.

– Так вот, – не обращая внимания на возмущение лесного эльфара, продолжил тихо старичок. – Поединка не было. По-кар бросился на противника, споткнулся, неловко упал, сломал ногу и обе руки. Тан Аббаи ничего не успел предпринять. Ни колдануть, ни защититься. Видимо, у вас в Лесу уделяют недостаточно внимания физической подготовке, лер.

– Это наглая ложь, лер По-кар один из лучших бойцов Великого леса! – взвился посланник. – И вам не удастся замять это недружественное по отношению к союзному Лесу происшествие. – Его лицо налилось кровью.

– Да вы сядьте, господин посланник. – Гронд по-доброму улыбался эльфару. – У нас есть запись всего события. Такое место, как Ристалище, мы не могли оставить без присмотра. Включите запись, пожалуйста, мессир, – попросил он.

В кабинете развернулась голограмма.

– Вот ваши соплеменники оскорбляют нехейского дворянина, – начал комментировать старичок. – А вот По-кар угрожает студенту убийством. Ай-ай, как нехорошо. Теперь Аббаи предлагает решить спор в рукопашной схватке. Ну а это По-кар бросается на нехейца и падает. Мессир, верните изображение немного назад и остановите, – очень вежливо попросил Гронд. – Посмотрите, господин ректор, – удивленно, как будто видел это в первый раз, он показал на изображение. – Надо же, как печально! По-кар напитал кулаки магией. Видите, мессир, как сильно. Я думаю, он решил убить студента. Но не мне судить об этом. Свое решение вынесет суд дворянской чести.

На посланника напал паралич. Такого поворота в этом деле он никак не ожидал. Он, широко открыв глаза, пялился на застывшее изображение, где на руках лесного эльфара светилась боевая магия. Коварные хуманы его ловко провели. Они заставили его сказать слова о чести Истинных, а потом сунули его лицом в дерьмо. Показав посланнику, что стоят его слова о чести.

Хорошо еще, что они не стали скрывать запись, чтобы показать ее королю в ответ на обвинения. Если бы это произошло, то его и студентов казнили бы с помощью лианы-убийцы. Посланник наконец осознал весь ужас своего положения.

«Но раз они не стали доводить дело до такого конца, значит, у этих людей есть к нему предложение», – задумался посланник.

– Господин посланник! Я думаю, что о чести вашего народа мы больше говорить не будем. – Архимаг с усмешкой смотрел на съежившегося посланника. – Вы ведь не хотите позора и казни с помощью лианы?

– Нет, не хочу, – через силу ответил тот.

– Вот и славно. Для того чтобы снять возникшее недоразумение между нами, перечислите двадцать тысяч золотых корон на счет академии как добровольное пожертвование. И убедите своих честнейших соплеменников не трогать больше Ирридара тан Аббаи. – Мессир посмотрел на посланника Леса.

– Я все исполню, – проговорил лер Драй-нур и, не прощаясь, вышел.

– Вот видишь, какой ценный у нас студент, – засмеялся довольный начальник службы безопасности. – Не забудь выделить ему тысяч пять, мальчик заслужил.

– Не забуду. – Довольный мессир Кронвальд достал и разлил вино в хрустальные бокалы. – Мне только удивительно, что он сам не стряс денег с «лесовиков».

– Он просто еще очень молод, – ответил старик.

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

Утром, как только рассвело, Грапп съел свой завтрак. Дал команду одному дрону следовать за ним и вышел из транспорта. Здесь не было слышно пения птиц, а под ногами скрипел и рассыпался спекшийся от высоких температур красный песок.

В полукилометре от штурмовика находился овраг. Но, скорее всего, это было высохшее русло реки. Так решил Алеш, когда рассматривал снимки, сделанные из космоса. И тоннель, к которому он шел, мог быть горловиной канализации.

Вход в него преграждала масса песка и земли, ее-то и начал откапывать дрон. Мех трудился быстро и эффективно, он прорывал тоннель и одновременно укреплял стены и свод. Вскоре глазам Граппа предстала ржавая решетка, перекрывающая вход в широкий каменный тоннель. Дроид срезал крепления решетки к стенкам тоннеля и вытащил ее наружу.

– Жди здесь. Периметр взять под охрану, – дал команду Алеш.

Включил визир гермошлема на ночное видение, осторожно вошел под свод. Идти до первого перекрестка предстояло около километра. Осторожно и внимательно исследуя путь, он двигался вперед.

Под ногами то и дело попадались старые обглоданные кости, черепа, похожие на человеческие, ржавое и сломанное оружие. Агент поднял ржавый нож, звякнувший под ногами, и внимательно его рассмотрел. Нож был сделан из плохого железа. Сама по себе работа была очень грубой.

– Значит, тут существуют или существовали когда-то разумные, выжившие после бойни, – размышлял он. – Следовательно, надо удвоить осторожность.

И хотя сканер не показывал опасности, тут могли быть ловушки.

Так, двигаясь медленно и внимательно осматриваясь, Прокс добрался почти до перекрестка. На сканере отобразилась красная точка, которая стремительно стала приближаться к нему.

«Вот и первые гости», – подумал Алеш и приготовил парализатор. С близкого расстояния он выстрелил. Точка замерла на месте. Когда Алеш подошел к тому, кто лежал на грязном полу тоннеля, он был ошеломлен увиденным. У его ног лежал мутант размером с него самого. Но что это был за мутант? Огромная крыса с человеческими чертами. Морда была почти человеческой, но в ней явно просматривались черты грызуна – вытянутая, с маленькими злобными глазками, рот, полный острых зубов. Широченная длинная шея, переходившая в узкие плечи, передние лапы с пятью пальцами и острыми длинными когтями. Толстое грушевидное тело заканчивалось короткими, но сильными ногами с такой же пятерней, как и на передних лапах. И длинный тонкий хвост, покрытый коротким мехом, на конце которого находилось костяное жало.

«Прямо ночной кошмар из фильмов ужасов», – подумал Прокс, внимательно рассматривая мутанта. Еще на твари была ременная сбруя-пояс с кармашками и плечевыми ремнями. Сканер показывал, что это магическая вещь. Оставлять такое существо у себя за спиной агент УАД не решился. Достав вибронож, он воткнул его мутанту в злобно горящий глаз. Он уже знал: это самый быстрый способ умертвить местных существ.

Снял ремни с убитого, еще более осторожно двинулся дальше.

Итак, здесь есть своя подземная жизнь. А эта тварь, скорее всего, была часовым или сторожем, что в общем-то одно и то же. И его могут скоро хватиться. Грапп задумался: ему предстояло решить – идти дальше или вернуться. Загадки тоннеля манили его вперед, а осторожность предупреждала, что это может быть очень опасно.

– Надо вызвать сюда дрона, – решил он, – и под его защитой следовать дальше.

Дождавшись механического помощника, Прокс под его прикрытием дошел до перекрестка. Это был большой подвал, в котором каменная лестница уходила вверх. Он дал команду дрону сторожить. Поднялся по лестнице наверх. Осторожно открыл дверь и нос в нос столкнулся с крысолюдом (так он обозвал мутанта).

Несколько мгновений он пораженно смотрел на мутанта в халате и в заостренном колпаке, а потом рухнул, потеряв сознание.

Когда пришел в себя, сразу понял: он в плену, на него была произведена ментальная атака, погасившаая его сознание, не связан, раздет догола, в помещении он не один, непосредственной опасности нет.

Потом открыл глаза. Он находился в большой клетке. Вместе с ним тут были другие люди. «Люди ли?» – глядя на голых мужчин, женщин и детей, задумался Грапп.

– Чистый пришел в себя, – услышал он женский голос и повернулся посмотреть, кто это сказал.

Рядом с ним сидела девушка с длинными белокурыми волосами. Ее можно было бы назвать красивой, но отсутствие ушей и три груди портили впечатление.

– Ты нас понимаешь? – спросила она, заглядывая ему в лицо.

– Понимаю, – с трудом выговорил он. Мышцы лица не до конца были ему послушны. – Где я?

– Так же, как и мы, в плену крысанов. Мы их так называем, – ответил ему четырехрукий гигант, заросший с ног до головы черными волосами.

Значит, первое впечатление было верным. Он примерно так же их обозвал. Грапп задумался. Ему срочно была нужна информация. Интуиция подсказывала, что его время выходит.

– Вы кто? И кто они? – спросил он у девушки.

– Они хозяева подземелий, – вместо девушки ответил четырехрукий. – А мы – сенгуры, их пища.

Прокс дал команду нейросети выстроить защиту от ментальных атак. На это могло потребоваться около тридцати минут. Нейросеть выдала еще вариант возможности зеркального отражения такой атаки.

– Отражение тоже использовать, – дал он указание. – Что еще о них известно? – Агенту нужна была информация.

– Они – создания древних магов. Когда-то их создали для чистки канализации от мусора и тварей, которые водились под землей. Но после войны с пришельцами почти все маги погибли. Этих тварей больше ничто не сдерживало. Они прорыли ходы по подвалам и стали охотиться на тех, кто выжил. Общаются они мысленно. Так же передают сигналы тревоги, – просвещал его гигант.

– Как же вы с ними справляетесь? – поинтересовался Грапп.

– А мы не справляемся, они нас разводят как скот. А девушек и женщин часто используют как самок, – равнодушно ответил четырехрукий.

– Да уж, – Прокс задумался.

В это время открылась дверь, и в помещение с клеткой вошли три крысолюда.

Два были в кожаных передниках, а один в халате и с колпаком. Тот, или такой же, что встретился Проксу. Они подошли к клетке, «колпак» осмотрел пленников и показал лапой на одну женщину, сидящую с равнодушным видом у выхода из клетки. Два «крыса» вошли безбоязненно в клетку, щелкнули хвостами по ближайшим пленникам, разогнав тех по углам. Хвост щелкнул еще раз и своим кончиком вошел в глаз выбранной женщины, глубоко туда погрузившись. Та без звука завалилась на пол.

Оба мутанта подхватили ее за ноги и потащили на выход. За ней оставалась тонкая кровавая дорожка. Тело женщины положили на каменный стол и стали разделывать на глазах у пленных. Это действие не произвело на пленников никакого впечатления. Слишком привычно оно было для них. Но Граппа пробрало до мозга костей.

– Часто они приходят? – скрывая дрожь в голосе, спросил он волосатого здоровяка.

– Да когда как, бывает – три, а то и четыре раза за день, – угрюмо ответил тот.

– И что, вы не сопротивляетесь?

– А как? Они атакуют наш разум и хватают беспамятных, вот как тебя, – сказал он.

– Они все такие? – продолжал допытываться Грапп.

– Маги разума? Нет, только те, кто в колпаках, – показал взглядом гигант.

Защита от ментальных атак включена, получил Прокс ответ от нейросети. Вовремя. Он встал и подошел к прутьям.

– Эй, уроды! – заорал он. – Я вам хвосты оторву и в задницу засуну.

Крысаны обернулись и что-то злобно запищали. «Колпак» подошел к Граппу и посмотрел тому в глаза.

– Произведена ментальная атака. Укажите, какие действия произвести: рассеять, отразить на объект атаки?

– Рассеять, – приказал он. После чего завалился на пол.

Еще раз открылась дверка клетки, к нему подошли твари, щелкая хвостами.

– Три, два, один, – отсчитал Грапп. Молниеносно вскочил и воткнул указательные пальцы в глаза монстров. Ускользнув от падающих тел, выскочил из клетки.

– Ментальная атака, – прозвучал сигнал в его мозгу.

– Отражение! – скомандовал он.

Следом упал «колпак».

– Где они держат трофеи? – быстро спросил он великана.

– В соседней комнате, – услышал ответ.

Потом, быстро развернувшись, бросился к двери. За дверью на полках пылилось всякое барахло. Его скафандр и рюкзак валялись в углу, вместе с оружием. Не было только арбалета и меча. Видно, остальное крысолюдов не заинтересовало.

Так быстро он еще никогда не облачался. Проверив бластер и парализатор, он подключился к дроиду. Указал тому маршрут движения, который проследила нейросеть, пока Алеша волокли в клетку. Задал цели для уничтожения и вернулся обратно к узникам. Оказалось, что вовремя. Туда уже набежало пятеро крысанов и один «колпак». Веером пройдясь по мутантам парализатором, он крикнул пленникам:

– Кто хочет, может идти со мной. Я иду убивать.

Первым выскочил гигант, подхватил разделочный топор и мясницкие ножи в четыре руки и лихо прикончил лежащих мутантов.

За ним вырвались остальные. Чужак подарил им надежду. И за нее они были готовы умереть. С грохотом, стреляя из гранатомета, в комнату влетел дроид. Обвел сенсорами замерших голых разумных и доложил:

– Проход свободен, уничтожено сорок три противника.

– Двигаешься перед нами. Задача прежняя. Всем держаться за мной. Четырехрукий, тебя как зовут?

– Рован, – громогласно ответил волосатый.

– Рован, ты знаешь это место?

– Знаю. До того, как здесь обосновалось гнездо, здесь жили мы.

– Очень хорошо. Указывай дорогу. Пощады не давать никому.

Отряд с боем шел по подземелью, зачищая помещение за помещением. Крысолюды не могли противостоять огневой мощи дрона и безжалостному мщению агента АД. Все их ментальные атаки были бесполезны и оказывали обратное действие, бросая в беспамятство нападающих «колпаков».

Как в каждой крысиной стае, у крысанов было разделение по функциям. Те, кто работал, те, кто охранял, и те, кто правил.

Солдат, которые бросались на авангард, сжигал плазмометом дроид, тех, кто прорывался, гасил парализатором Грапп, падающих добивали опьяненные жаждой крови, голые и озверевшие пленники. Отряд методично и без жалости истреблял всех рабочих, детенышей, самок и солдат. Освобождая по дороге других сенгуров из клеток.

Они дошли до следующего перекрестка, и тут на них с трех сторон набросились крысаны. Среди них были не только воины, но и самки, и детеныши. Грапп понял! Это критический момент битвы! Если они выстоят, то победят, дрогнут – их сомнут и уничтожат.

– Рован, ко мне! – крикнул он.

Часть сенгуров уже падала, попав под ментальные удары «колпаков». Из оружия у бывших узников были только руки и зубы. Некоторые подобрали камни и деревянные палки. Оставив дрона сдерживать нападавших с двух сторон с помощью гранатомета и плазмомета, Алеш передал великану бластер.

– Наводи на стаю и жми эту скобу, – сказал он.

Сам поднял шокер и стал гасить «колпаков». Рован, получивший в две руки оружие, без остановки поливал огнем рвущихся к ним мутантов, остальные две руки он использовал, чтобы рубить прорвавшихся противников топором и ножом. Толпы крысанов быстро редели, и вот в эти бреши, без всякой команды, с диким воем, в котором было столько ненависти и отчаяния, рванулись сенгуры с камнями и палками в руках. Они не обращали внимания на раны, на кровь, текущую из них. Мужчины, женщины и дети сцепились в единый клубок с крысолюдами, они били их камнями, добирались до горла, чтобы ухватиться зубами и загрызть ненавистного врага. И даже погибая, не отпускали от себя жертву. Грапп и Рован перестали стрелять, чтобы не попасть в своих. Рован отбросил бластер и с торжествующим ревом бросился в общую схватку. Грапп, понимая, что руководство битвой он больше осуществлять не может, поднял бластер и стал отстреливать крысанов, которые подтягивались к месту сражения. Но сенгуры были неудержимы, демоны, как волна, захлестывали противника, и тот дрогнул и побежал. Заревевшие сенгуры бросились вдогонку.

– Стоять!!! – заорал Грапп, усилив голос динамиком бронекостюма.

Демоны остановились и стали возвращаться обратно, по дороге подбирая раненых.

Поле боя осталось за сенгурами.

– Рован, собирайте трупы, мебель и сооружайте баррикады. Перекройте эти три направления, – указал Грапп. – Раненых ко мне.

Скоро на трех проходах были сооружены завалы из тел, старой мебели и камней, Алеш подлечил раненых с помощью универсальной аптечки.

– Рован, собери бойцов и скажи, чтобы больше не лезли впереди нас, – строго приказал Грапп. – Сейчас отдыхаем и идем дальше.

Отряд двигался так, чтобы не попасть в окружение. На перекрестках сооружали баррикады из старой мебели, трупов мутантов, перед ними ставили мины. После нескольких взрывов твари стали избегать баррикад.

– Мы приближаемся к королю крысанов, – сообщил Рован.

Рядом с ним стояла трехгрудая блондинка с окровавленным ножом. Когда она услышала эти слова, ее заколотило.

– Что это с ней? – спросил Прокс.

– Она какое-то время жила у короля. – Рован смотрел прямо в глаза.

– И много здесь таких женщин? – оглянувшись на толпу, спросил Алеш.

– Все, – последовал ответ после небольшой паузы.

– Ну, значит, берем его живым.

Коридор расширялся и был заполнен крысанами. Дрон выдал длинную очередь из гранатомета, расчистив проход. Шлепая ногами по лужам крови, добивая раненых, отряд вошел в большой зал.

На подушках под балдахином сидел жирный… человек. Вокруг него лежали обнаженные девушки. Подойдя поближе, Грапп понял, что он ошибся. Это тоже был крысан, но больше похожий на человека. И он умел говорить.

Сначала он пытался провести ментальную атаку. Но когда из этого ничего не вышло, заговорил:

– Стой, чистый, не убивай меня. Мы сможем договориться. Я знаю, ты пришел за наследием древних. Мой народ годами собирал эти артефакты. Все это станет твоим. Ты станешь богатым, очень богатым…

– Он ваш, – сказал Прокс и вышел.

Провинция Азанар. Придорожная харчевня

– Добрый день, мессир, – поздоровался Вершан. Он был усталым, в сильно пропыленной одежде.

Ремм только глянул на подошедшего и махнул головой, приглашая того сесть.

– Докладывай, чего нарыл, – кратко сказал он.

– Практически ничего, мессир. Мы просеяли всех дворян, никто не пропадал. Массовых убийств тоже не было. За исключением одного случая истребления отряда то ли наемников, то ли бандитов. Господин префект дал наводку на одного несовершеннолетнего проезжего дворянина, нехейца. Якобы тот один уничтожил этот отряд. Я побывал на месте гибели отряда. Там все осталось, как было. Никто трупов не убирал, мессир. Наемники устроили на кого-то засаду. Но их вырезали самих со спины. А копейщиков порубили мечами. Нападавших было не меньше десяти разумных. Очень похоже на тактику нехейцев. Перед этим на постоялом дворе обсуждали событие, связанное с молодым дворянином. Отряд барона хотел того арестовать, но юноша разогнал стражников, одного солдата убил, другого покалечил. По всей видимости, префект решил отомстить нехейцу нашими руками. Больше ничего, мессир, узнать не удалось. Нам нужно больше людей. Прикажите отозвать их из нижнего мира.

Мессир Ремм сидел молча, обдумывая слова Вершана. Где-то он ошибся, но вот где?! Понять этого не мог. В тысячный раз обдумывая известные ему факты, он не мог сложить общей картины.

Пропали выращенные с таким трудом уникальные имплантаты. На это ушли годы работы многих агентов и специалистов. Убиты маги, которые совершали призыв. Призыв состоялся. Все показывает – убил их одержимый. Одержимый ведет себя странно. Он не убивает. Где-то тихо живет. Смог ли он уйти обратно в нижний мир? Исключено. Он вышел из круга и разрушил связующий канал между двумя мирами. А если он уже погиб? – Маг задумался. Нет, этого не может быть. Кто мог убить одержимого? Для этого нужна сила нескольких сильных магов. Одержимого обычным оружием убить невозможно. Его можно спеленать и сжечь. А это под силу опять же только магам.

Он не уходит далеко от места призыва. Значит, бродит по лесам. Убивает одиночек и прячется. Почему он так себя ведет? Ответа на это мессир не находил. Сил у Вершана для поисков хватает. Отзывать агентов из Инферно нельзя. Дознаватели могли скормить и дезу о переброске агента на Сивиллу.

Не совсем же там дураки работают. О шпионе после стольких провалов трудно не предположить. Пока следов переброски он не видел. А вот след призыва был.

Надо усилить поиски вокруг поместья, решил Ремм.

– Нет, Вершан. Людей перебрасывать не будем. Сил и средств у тебя хватает. Ищите около поместья по лесам. Набери охотников, заплати им хорошие деньги – и ищите. Тщательно ищите. На всякий случай выкрадите нехейца и допросите его. По крайней мере, окажем услугу префекту. Это пока все. Действуй.

Вершан с сожалением посмотрел на своего старого соратника и опустил руки под стол. Раздался щелчок, и мессир Ремм вздрогнул, опустив глаза на свой пах.

Там торчал черный дротик. Он так и остался сидеть, не поднимая глаз.

Вершан поднялся и вышел из харчевни. У коновязи его ждал Курт. Он выжидательно посмотрел на вышедшего мужчину.

– Я все сделал, как вы велели, гер Глосс.

– Хорошо, Вершан, теперь ты руководитель всей сети. Начинай правильно, чтобы Фрау была тобой довольна.

Вершан поклонился и запрыгнул на лигирийского иноходца. Ему нужно было срочно отзывать агентов из нижнего мира.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т»

Начальник директората анализа информации Томас Говард пребывал в мрачном настроении. Прошло уже много времени, как дезинформация была распространена по подразделениям департамента. Но за это время она нигде не всплыла. Одновременно с этим велась осторожная, но кропотливая работа по проверке всех сотрудников. К ней он подключил только своего заместителя. Для удобства работы всех сотрудников разбили на три группы.

В первую группу были включены сотрудники, больше трех лет работающие в департаменте. Во вторую – меньше трех лет проработавшие на станции. И в третью вошли принятые на работу в этом году. Сам Говард занимался третьей группой. Сейчас он читал отчеты по первым двум группам проверенных сотрудников. Они проверялись по следующим направлениям: выросли ли траты сотрудников или их близких родственников, а также у их ближнего круга друзей, знакомых за последний год. Ответ был отрицательным. Расходы этой категории проверяемых не превышали доходов.

Второй вариант, который изучался, – попадали ли они или их близкие родственники в какие-либо сложные ситуации, на которых их могли завербовать. Ответ тоже был отрицательным, все как обычно – ни похищений, ни пропаж людей. И никаких отклонений от привычного образа жизни выявлено не было.

«Итак, опять тупик», – задумался главный аналитик департамента. Он попросил еще кофе у секретаря и закурил сигарету. Отложив в сторону отчет о проведенных мероприятиях и конечных результатах проверок, он сделал глоток кофе. Если не помогают научные методы анализа, пора переходить на уровень чувств. Никто, кроме него, не знал, что он стал начальником директората анализа информации не за отличные аналитические способности, а потому что он был скрытый интуит. Он часто быстро додумался до того, на что другим с помощью анализа требовались часы, а то и дни. Своих способностей он никому не открывал, так как прикладные методы работы не приветствовались начальством Управления.

Говард достал флеш-карту с информацией о вновь принятых сотрудниках и вставил в наручный искин. Перед его глазами возникло голографическое изображение списка из третьей группы. Говард, не задумываясь, просто просматривал содержимое карты. В списке быдо девять человек. Шестеро мужчин и три женщины. Пятеро мужчин – это выпускники спецшколы пограничных сил, отобранные после окончания юридического факультета. Один – секретарь начальника директората картографии, который принят по протекции самого начальника.

Три женщины – сама начальник директората картографии Хельга Бруз и две девушки, присланные на стажировку из спецшколы республики Кроу. На всех он запросил личные дела с прежних мест работы. Сейчас он нещадно дымил и изучал имеющиеся личные дела в департаменте, а также присланные, сверяя данные и изображения людей. Выпускники и стажеры его чувств не задели, у них все было просто и ясно.

Хельга Бруз переведена из центрального офиса. Сюда она пошла на повышение. Тридцать лет, не замужем.Волосы черные, натуральная брюнетка, не красится. Характер необщительный. Друзей в центральном офисе не заводила. По прибытии на новую должность через месяц уволила своего секретаря как неспособного сотрудника. Проверка показала, что она вообще-то была права. Старый секретарь слабо разбирался в картографии, но хорошо заваривал кофе. Новый секретарь закончил курсы секретарей и имел базу картографии второго уровня.

Томас Говард задумался: а зачем секретарю картография? Он не допущен до секретной информации, его задача – обеспечить открытый документооборот директората. Он вытянул еще одну сигарету, закурил и стал смотреть голоизображение Бруз, поворачивая его во всех ракурсах.

«Природная брюнетка, натуральная брюнетка», – повторял он прилипшую к языку фразу.

На него смотрела строгая женщина с черными волосами по плечи, моложавая, без единой сединки. Выглядела она на пять лет моложе, и ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не очки, которые ей совсем не шли. Рассматривая женщину, аналитик не мог понять, что его зацепило в этом облике. Но интуиция трубила вовсю. Он что-то упустил.

Закрыв глаза, он стал искать, что же его могло насторожить. Выглядит моложе, но так бывает. Поменяла секретаря – это ее право. Секретаря проверили: не был, не привлекался, не состоял. Обычный молодой человек без амбиций. Тогда что же его зацепило? Он стал вспоминать прошедший день. Пришел на работу, получил взбучку от Вейса за отсутствие результатов. Весь день проработал и пошел к лифту, чтобы убыть домой в свой жилой сектор на шестой верхний уровень. Интуиция подсказывала – горячо.

В лифте он встретился с Хельгой, и они поехали вместе наверх, она вышла на пятом уровне, там аренда жилья дешевле, а он поехал дальше. Стоп! Хельга ехала с ним. В лифте было не протолкнуться, они стояли вплотную рядом. Он выше нее ростом и всю дорогу смотрел на ее затылок.

– Природная брюнетка, – произнес он. И тут вспомнил!

Волосы Хельги у корней на миллиметр были светлыми. Томас помнил это очень отчетливо. Он еще тогда обратил на это внимание. Вот что задело нервы его чувств! Хельга природная брюнетка, а корни волос почему-то светлые. Могла ли она поменять цвет волос? Так делают многие женщины, хотя процедура недешевая. Но нигде в личном деле не сказано, что женщина меняла цвет волос. И самое главное – она имела допуск к материалам переброски агентов.

Но червячок сомнения продолжал грызть его: а вдруг он ошибается? Надо сходить и удостовериться еще раз, посмотреть на волосы Бруз, сравнить ее с изображением в личном деле, решил он.

Говард находился в смятении. Чувства вопили – он на верном пути, а анализ этого не подтверждал. У Бруз был отличный послужной список, несколько наград от руководства Управления. Прошлая ее работа опровергала все домыслы Говарда. Тут важно не ошибиться и не нажить врага.

Вынув карту, он сунул ее в пачку сигарет и пошел в сектор картографии.

– Добрый день, господин Говард, присаживайтесь, – с улыбкой встретила его начальник директората картографии. – Чем могу быть полезна? – Она перехватила его взгляд на ее волосы и поправила прическу. Волосы женщины были черны как ночь, от корней и до самых кончиков, изящно ложась ей на плечи.

– Сейчас Руд принесет нам кофе, и мы с вами поговорим. Вам с сахаром? – спросила она.

– Да, спасибо, – ответил Говард. Он силился понять, не померещилось ли ему вчера, когда внимательно рассматривал волосы Хельги.

– Рудольф, два кофе, пожалуйста, для господина Говарда с сахаром, – позвала она секретаря.

Скоро на столе дымились две чашки ароматного кофе. Томас сделал глоток и застыл: по его телу стало разливаться онемение, к своему ужасу он понял, что был прав насчет Бруз, но уже ничего не мог сделать.

– Вы пришли, Говард, посмотреть на мои волосы? – спокойно попивая кофе, спросила женщина. – Браво, браво. Вы удивительно догадливы, но теперь вам это вряд ли поможет. Через минуту у вас остановится сердце, а через десять яд распадется без остатка.

Глаза Говарда закрылись, и он умер.

– Рудольф? – Она позвала секретаря. Дождавшись, когда он войдет, показала на мертвого человека. – Камеры слежения отключены. Вынеси его в конец коридора, положи в лифт и отправь на самый нижний этаж. Потом все подготовь к возможной экстренной эвакуации. Предупреди Клопа, пусть будет готов нас вытаскивать. Это все, действуй быстро.

– Шеф, у нас чепэ. – К Вейсу зашла его секретарь. – На нижнем уровне нашли Говарда. Он умер. Врачи говорят, внезапная остановка сердца. Посторонних веществ в его крови не обнаружено. Его поместили в морг. Пойдете смотреть?

Блюм Вейс тяжелым взглядом уставился на секретаря.

– Повтори еще раз, что ты сказала?

– Томас Говард умер. Остановка сердца. Нашли его на нижнем уровне лежащим в лифте. На данный момент он в морге, – быстро повторила Рина.

Вейс сидел пораженный, осмысливая услышанное.

– Вызови Отто в морг, я тоже туда пошел, – наконец произнес он.

Блюм размышлял по дороге в морг: «Что могло случиться с Говардом? Зачем он отправился на нижний уровень? Туда, куда он никогда не заглядывал. Сотрудники не так давно проходили медкомиссию, Говард был признан здоровым. А тут – остановка сердца. Да еще внезапная. И в лифте. Не много ли странностей для домоседа, каким являлся Томас?»

В холодном помещении морга лежал его давний соратник. Лежал со спокойным выражением лица. Уже отстраненный от всего мирского. Рядом стоял медик, который проводил обследование тела.

– Скажите, доктор, вы хорошо обследовали состояние организма умершего?

– Да, господин Вейс, – ответил медик, не понимая, чего от него хочет главный дознаватель.

Этих людей побаивались. Так как они обладали чрезвычайными полномочиями.

– Насколько я знаю, господин Говард проходил медкомиссию, которая признала его полностью здоровым. Как такое могло случиться, что у него внезапно остановилось сердце? – Блюм пристально смотрел на медика.

– Вы знаете, такое случается, нечасто, но все-таки такие случаи в медицинской практике известны. – Доктор нервничал.

– И что может стать причиной внезапной остановки сердца? – продолжал спрашивать Вейс.

– Непосредственной причиной большинства внезапных остановок сердца является ненормальный сердечный ритм. Электрическая активность сердца становится хаотичной, и из-за этого появляется невозможность перекачивать кровь к остальным частям тела, – поспешно пустился в объяснения медработник.

– Хорошо, док, я понял, но при каких условиях это может возникнуть?

– Долго перечислять, это и наследственные болезни сердца, и перенесенный инфаркт, и даже то, что погибший – мужчина, – хмуро начал перечислять доктор.

– Можете дать ответ, учитывая состояние здоровья, какая вероятность остановки сердца у Говарда?

– Э-э-э. Сейчас посмотрю, – недоуменно ответил медик и вывел вопрос на медицинский диагностический блок. – Она составляет ноль целых девятьсот одиннадцать сотых процента, господин Вейс. Но такие случаи в медицинской практике бывали, – поспешил он добавить, – я вам уже говорил.

– Посмотрите, какая вероятность смерти от применения быстро распадающихся ядов? – продолжал спрашивать Блюм, думая о чем-то своем.

– Да, сейчас, – ответил доктор и ввел новые команды на пульт. – Шестьдесят один и две сотых процента, – ответил ошарашенный медик.

– А почему такие расхождения в цифрах? – Блюм обернулся к доктору.

– Разница – результат неучтенных факторов. Потребуются дополнительные исследования.

– Не нужно, – остановил его Блюм.

В морг вошел Отто Крас. Он молча уставился на мертвого Томаса.

– Покажите его вещи, – попросил он вспотевшего медработника.

– Вот тут все.

На столе лежала сложенная одежда и личные вещи Говарда. Отто внимательно осмотрел их, забрал пачку сигарет и сказал:

– Отдайте все его жене. Пойдем? – обратился он к Вейсу.

– Да, пошли, – кивнул Вейс. А потом обратился к доктору: – Если вас будут спрашивать, от чего умер господин Говард, говорите, как указано в акте обследования: внезапная остановка сердца. Про то, что я спрашивал вас, говорить запрещаю. Вам все понятно? – Он хмуро посмотрел на медика. – И сотрите ваши запросы немедленно.

Уже в кабинете, когда сидели вдвоем, Вейс достал бутылку крепкого сплоча^[26], разлил по стаканам. Не чокаясь, они выпили.

– Томаса убили. Кто-то ему влил яд, предположительно в кофе. Кроме кофе, в желудке у него ничего не было, – произнес вслух начальник департамента. – Он нашел предателя. И его убили. Вопрос: почему нам не сказал?

– Он не был уверен в своих выводах, – ответил Отто. – Поэтому пошел на встречу с «кротом», чтобы убедиться в их верности. Это стало его ошибкой, надо сказать, фатальной ошибкой. Он же больше интуит, чем аналитик, поэтому не просчитал возможных последствий от такого шага. Свой дар он наивно пытался скрыть, – ответил Крас. – Жаль, конечно, Томаса.

– Шеф, можно? – На пороге стояла Рина. – Я принесла отчет о передвижении Говарда за сегодня.

– Давай, Рина, его сюда. Для всех я пока занят. – Вейс был сосредоточен.

Над столом развернулось изображение: Говард вышел из своего кабинета, пошел за угол – и все, больше его нигде не было.

– А где он? – удивился Блюм.

– Посмотри на время записи, – ответил Крас, – там стерто двадцать минут. Тот, кто убрал Томаса, сумел подчистить камеры слежения. Ты понимаешь, что это значит? Здесь на станции окопалась целая банда.

– Что ты предлагаешь? – спросил, напряженно размышляя, Вейс.

– Первое – установить скрытое, постоянное наблюдение за медиком. Я думаю, к нему наведаются, чтобы выяснить, что нам стало известно. Второе – определить круг лиц тех, кто имеет допуск к камерам слежения в нашем секторе, и взять их в разработку. Третье – коридор, куда свернул Говард, ведет в три директората: в мой, в картографию и специальных операций. Специальных операций мы отбрасываем, он не засветился. Остается картографический и мой. Говард помог тем, что круг значительно сузился. Четвертое – надо узнать, над чем работал он и его зам. Так мы можем получить зацепку. Пятое – надо быстро реагировать. «Крот» уже совершил ошибку, поторопившись убрать Томаса. Пусть нервничает и совершает ошибки дальше. И последнее – надо взять под контроль вылеты всех транспортов, чтобы ни один наш сотрудник не смог отсюда незамеченным убраться, – закончил перечислять Крас.

– Рина, вызови срочно заместителя Говарда, – приказал Вейс.

Скоро в кабинет вошел Абель Девви – заместитель начальника директората анализа и прогнозирования.

– Присаживайся. Абель, с этого момента ты являешься исполняющим обязанности начальника директората. Расскажи нам – над чем вы работали с Томасом?

– Мы вплотную занимались проверкой наших сотрудников. Я проверял тех, кто проработал больше трех лет. Говард занимался по своему плану. Сегодня я отдал ему отчет.

– По твоей работе результаты были? – спросил Крас.

– Нет. Мы не обнаружили ничего необычного.

– Хорошо, дай нам материалы по списку Говарда, – кивнул Вейс.

– У меня их нет. Они были у Томаса. – Абель удивленно смотрел на своего начальника.

– Кто может знать, где материалы? – спросил Отто.

– Может быть, секретарь? Господин Говард засекретил материалы.

– Рина, вызови секретаря Говарда, – попросил Вейс. – Пусть летит быстрее ветра.

Буквально через двадцать секунд в кабинет влетел распаренный секретарь начальника аналитического отдела.

– Вызывали, господин Вейс? – еще не отдышавшись, спросил он.

– Ронстон, ты уже, наверное, знаешь, что Томас Говард внезапно умер, теперь ИО начальника господин Абель Девви. – Блюм Вейс изучающе смотрел на секретаря.

– К моему большому сожалению, господин Вейс, я уже знаю, – огорченно ответил секретарь.

– Где материалы, которыми занимался Томас? – спросил Крас.

– Не знаю, они были только у него, – побледнел Ронстон.

Все трое внимательно посмотрели на трясущегося секретаря.

– Ты понимаешь, Ронстон, что ставишь себя в очень трудное положение? – спросил Вейс.

– Я, честное слово, не знаю, поверьте, господа. Господин Говард не оставлял мне никаких материалов. Всю свою работу он делал сам, не привлекая меня.

Вейс нажал кнопку под столом. В кабинет вошли два подтянутых сотрудника из отряда силовой поддержки.

– Проводите господина Ронстона в камеру временного задержания, – приказал Вейс. – Что будем делать? – спросил он присутствующих.

Крас огорченно взмахнул рукой и полез в карман, достал пачку сигарет и хотел закурить, но неожиданно замер и медленно вытащил флеш-карту.

Город Азанар. Академия Магии

Жизнь в академии на какое-то время стала протекать согласно логике крылатых слов: «Никто не забыт, ничто не забыто». Как только студенты стали адаптироваться к учебному процессу, у них нашлось время вспомнить былые обиды.

Первым пострадал казачий атаман Стенька Разин. Ему припомнили, как он с удовольствием, словно курочек на базаре, ощупывал дрожащих дворянок во время «народно-освободительного восстания», а одну подхватил на руки и бросил в бассейн. Поэтому я и посчитал его казаком Разиным. Его ватага действовала нагло, задирая юбки барышням в поисках скрытого там оружия.

Его вызвали на поединок и отрубили обе руки почти по локоть. Руки-то ему прирастили, но предупредили, что укорачивать их ему будут постоянно.

Пугачевы пытались подбить народ на новые волнения, но их живо отправили в карцер. А взволнованный народ предупредили: за повторение бунта им грозит не только отчисление, но и свидание с каторгой.

Жанна д’Арк оказалась настоящей народной героиней. Ее граф Шаро с подельниками пытались зажать в оранжерее с растениями для алхимических опытов. Но в последнее время удача эту троицу покинула. Девушка не растерялась и облила нападавших какой-то очень едкой и вонючей жидкостью.

После этого, пока те пытались почистить залитые раствором глаза, граблями отделала всех троих бедолаг.

Нас не трогали, моя репутация безбашенного нехейца, который не боится связываться с эльфарами, приносила свои плоды. Но анализ, проведенный Шизой, показывал, что мои противники ждут удобного случая или моей ошибки. Ко мне подбирались медленно, но весьма серьезно. Я был для них костью в горле, а также тем, из-за кого они претерпели унижение. Мы с Шизой знали: меня будут доставать здесь, в стенах академии, и в городе.

– Ну что же, господа, я готов.

Ректор передал мне чек на пять тысяч золотых илиров и пожелал быть осторожным. Он не объяснял, а я не спрашивал, за что мне перепали золотые.

Зато «снежки» после случая с их «лесными братьями» прониклись ко мне доверием. Одна из красавиц, по-моему Вита-ила, пригласила меня к ним в беседку и высказалась, что, по их всеобщему мнению, мне пора получать уроки хорошего воспитания. Даже Аре-ил согласно покивал. И заявил, что теперь девушки вплотную мной займутся.

– Вплотную – это я люблю. – Я изобразил огромную радость на своем лице. – Вы теперь будете со мной спать? А кто первая? – Я, не скрывая интереса, стал их рассматривать, чем ввел девушек в краску.

– Ты наглый сквоч! – в сильнейшей ярости произнесла Тора-ила. – Собрал себе гарем и нас туда тянешь!

– Ясно, – спокойно ответил я. – Ты, Тора, меня воспитывать не будешь. – Потом печально, как Пьеро, произнес:

Аре-ил засмеялся и сказал:

– Они тебя не гонят, но и спать с тобой не будут, даже не мечтай. Они быстрей тебя зарежут за твои слова. Девочки хотят разбудить в тебе… Э-э-э… Чувство прекрасного, – быстро нашелся он.

Вообще, я стал проникаться к Аре-илу, которого про себя называл «Ара», уважением. Парень мог держать удар и смирять свою гордость. Возможно, по отношению к нему я был не прав.

– Девушки – сама красота и само совершенство. Они прекрасны. Поэтому скажи мне, кудесник, любимец богов… – Я очень серьезно посмотрел на Ару. – Как я познаю чувство прекрасного, если к нему не прикоснусь?

После моего стихотворного экспромта и запутанной речи все в беседке впали в глубокомысленное раздумье. Молча переваривая и хлопая глазами.

– Ну, что поделаешь, неискушенные нелюди! – А я решил развить мысль дальше: – Вот оно, прекрасное, передо мной, и я хочу его познать! – Я встал, протянул руки к ближайшей замершей «снежной королеве» с намерением ее обнять.

Девушка пришла в себя, громко и испуганно завизжала, сорвалась с места и, мелькнув длинной темно-голубой юбкой, пулей вылетела из беседки. И уже оттуда, с безопасного расстояния, проговорила:

– Не надо познавать меня. Познавай лучше Вита-илу, это она тебя позвала. Или Тору, ты ей нравишься. – Все это она выпалила на одном дыхании. А потом испуганно зажала рот ладошкой.

– Дура! – становясь еще краснее, прошипела Тора-ила. А Вита-ила недобро сощурила глаза и медленно припечатала:

– Девочки! Да он над нами просто смеется. А давайте мы покажем ему, какие мы прекрасные! Так, как мы это умеем!

Я с подозрением смотрел на девушку, и мне ее предложение не очень понравилось.

Шиза забила тревогу:

– Ну за что мне это?! – Мне показалось, что она даже заломила руки в мольбе. – У всех люди как люди, а у меня – самоубийца. Беги, дурень! Пожалей хотя бы деток.

Пока остальные «снегурочки» собирались с мыслями, я последовал совету «матери-одиночки». И стал боком двигаться на выход. Заметив мое движение, первой опомнилась Тора. В ее прекрасных глазах цвета синего неба на меня смотрела жуткая месть. За страхи и унижение, которые она испытала, за непонятную ревность, которой она мучилась. И теперь у нее появилась возможность все это выплеснуть на очень наглого и непонятного хумана.

Шиза включила сирену.

– Куда собрался, гадкий сквоч? – Вот дался им этот зверек! – Держите его, девочки! – во все горло закричала Тора.

Снежные эльфарки, как стая гончих, сорвались со своих мест.

– Ой, мама! – вскрикнул я. Перелетел ограду беседки, обогнул девушку, раньше убежавшую от меня, и под крик мужиков-эльфаров: «Ату его, ату!» – понесся в сторону столовой. Надеясь, что там они не будут прививать мне чувство прекрасного.

Моя интуиция мне подсказывала, что ничем хорошим для меня это не закончится. Я не знал и знать не хотел, что могут разозленные снежные бабы. А в том, что у них есть способ проучить зарвавшегося паренька, я почему-то ни капельки не сомневался.

Девочки были очень быстры. Они подтянули повыше юбки и гнали меня, как волчицы загоняют оленя, грамотно отсекая от поворотов, чтобы я не мог нигде затеряться. Я бежал, не переходя на ускорение, еле успевая быть чуть впереди. Разъяренные и впавшие в охотничий азарт, девушки не знали устали, покрикивая мне вослед:

– Стой. Мы тебе покажем прекрасное.

– Сволочь такая, – это уже голос Торы.

На мои слова:

– Девочки я больше не буду!

– Конечно, не будешь! – с яростью отвечала опять Тора. – Мы тебе оторвем то, чем ты хотел познать прекрасное.

– Точно, – согласилась другая. – Оторвем!

– У-у-у-у! – это уже было серьезно.

Я бежал мимо студентов, которые быстро уходили с дороги, уступая место снежным бестиям, мимо замершего старичка и проходной.

– Вот охальник! – услышал я вслед. – И тут наследил.

Я забежал в столовую и остановился. Но мои преследовательницы даже и не думали. Увернувшись от захвата, я продолжил бег по кругу. Снежинки были под стать мне, они и не собирались отставать.

Я уже третий раз пробегал мимо странного старичка, когда взмолился:

– Спасай, отец!

– От чего? – с интересом спросил он.

Но ответить я уже не успевал, уходя на четвертый круг.

«Старый козел! – возмущенно подумал я. – Еще издевается».

Вдоль аллеи собрались почти все студенты академии. Зрители живо комментировали наш забег, выдвигая различные версии. Но большинство склонялось к тому, что я переспал и бросил одну из них. Преследовательницы тоже это слышали и злились еще больше.

Где-то стали принимать ставки. Пробегая мимо старикана, я выдохнул:

– От смерти и позора.

Старый пень только удивленно переспросил:

– Ась?

– Спасай, говорю! – заорал я.

– А-а-а, – вслед протянул дед. – К ректору беги, он поможет, – догнал меня его крик.

…Мессир Кронвальд в благодушном настроении сидел у себя в кабинете. Неприятности рассасывались, а деньги прибывали. Когда он наливал себе бокал вина, в кабинете внезапно возник его начальник службы безопасности. У господина ректора от неожиданности дрогнула рука, и он пролил вино на стол.

– Да чтоб тебя… старый хрыч! – ругнулся мессир. – Чего приперся? – и стал вытирать стол.

– Да к тебе наша надежда и опора направляется. Хочу послушать его вместе с тобой.

– Ты чего мелешь? Какая опора? – возмутился архимаг.

– Ирридар тан Аббаи со свитой, – значительно произнес безопасник и сел в свое любимое кресло.

Мессир прекрасно знал своего начальника службы безопасности, поэтому с подозрением посмотрел на него:

– Что он опять натворил?

– Не знаю. Он сам расскажет. Мне тоже это очень хочется знать.

Издали послышался топот стада слонов.

– Я к ректору!

– Стойте, вы куда? – Это взволнованный голос Луциса.

В кабинет влетел потный нехеец, юркнул за спину ректору.

– Вот сам тан Аббаи почтил нас своим присутствием, – проговорил зловредный дед.

– Господин ректор, спасайте! – выглядывая из-за широкой спины мага, взволнованно проговорил Ирридар.

– Мы к ректору!

– Вы куда? – обреченный голос Луциса.

В кабинет влетели восемь девушек-«снежинок», с задранными выше колен юбками, открыв стройные ножки.

– А вот и свита! – Дед уселся поудобней и принялся разглядывать открывшуюся панораму голых ног.

– Мессир, они прорвались силой, – забежал следом потрясенный несоблюдением субординации секретарь.

Мессир Кронвальд побагровел и закричал:

– В чем дело, господа студенты? Как вы посмели без спроса войти в мой кабинет и в таком… вот виде? – показал он пальцем на их оголенные ноги.

– Ой, – испуганно воскликнули девушки все сразу и опустили подолы своих платьев.

– Простите, мессир… – заговорили они вразнобой.

– Неделя работы на кухне. Всем вам. И вон отсюда, – пророкотал ректор.

Боевой настрой у эльфарок слетел вмиг. Они нестройной толпой повалили на выход. На Ирридара они даже не смотрели.

– Большое вам спасибо, мессир! Я ваш должник, – раздалось у ректора за спиной.

– А ты еще здесь? – разозлился маг. – Семь дней работы в отстойнике.

– Хоть десять, мессир. Только можно я еще немного побуду с вами? – Он выглянул в окно и облегченно вздохнул: – Ну я пошел.

– Стой! А чего они от тебя хотели? – опомнился архимаг.

– Не поверите, мессир, они хотели, чтобы я прикоснулся к прекрасному, – печально сказал юноша и вышел.

Назад к себе я возвращался под «скрытом». Во дворе академии было не протолкнуться: все ждали лидера сегодняшнего забега.

Я понял, что пройти спокойно мимо них – пустая затея. Поэтому из кабинета ректора спустился на первый этаж и через окно удрал подальше от главного входа.

Никем не замеченный, добрался до своих покоев. А там меня ждал боевой отряд верных вассалов в полном составе. Они стояли, заграждая мне вход в мою обитель, и рассуждали о том, что же могло явиться причиной бегства их сюзерена.

– Ты веришь этим россказням про порушенную честь эльфарки?

– Нет, в это я не верю. Бежала не одна, а все восемь.

– Хочешь сказать, он всем порушил?

– Да ничего такого я не хочу сказать.

– Вам, мужикам, только об этом трепаться. Может, это старая месть всему его роду, – высказала предположение одна из девушек.

Дальше я слушать не стал, снял «скрыт» и спросил:

– Вы чего толпитесь у моих дверей?

– Ждем победителя забега, – ядовито ответила за всех Мегги.

– И кто он? – Я прошел между ними и открыл дверь. Я понимал, что избавиться от них без объяснений не получится. Оглядев возбужденных сверх меры вассалов, только махнул рукой. – Заходите, – пропустил их вперед. Они прошли и уставились на меня. Я сел на кровать и сказал: – Задавайте свои вопросы.

– Ты с ними спал? – одновременно в один голос спросили все девушки. И сильно смутились.

– Нет, не спал. Еще вопросы?

– А убегал почему? – спросил Штоф.

– Они решили меня наказать, – не стал я скрывать случившегося. Видя их недоумение и понимая, что они не отстанут, пояснил: – Они хотели научить меня правилам хорошего тона и быть воспитанным в их понимании. Меня это задело, и я решил их разыграть. Видимо, моя шутка им не понравилась. Они обиделись. Поэтому пришлось спасаться.

– Да, милорд. Я многое слышал о вас, нехейцах. Думал, все это выдумки, но, глядя на тебя, начинаю верить, – покачал головой Штоф.

– Я не знаю ни одного человека, который пошутил бы над снежным эльфаром и остался жив, – поддержала его Эрна.

– Ну я-то жив, – не согласился я.

– Ты считаешь, что надолго? – подключилась Мегги.

– Что-нибудь придумаю, – буркнул я. – Завтра занятий после обеда не будет.

– Почему? – удивился Штоф. Он обычно спрашивал за всех.

– Меня ректор на отстойник отправил. На всю седмицу. А девчонок на кухню.

– Теперь они тебя точно убьют, – застонала Мегги.

– Хватит оплакивать меня, – уже начал я злиться. – Сказал, что-нибудь придумаю, значит, придумаю. Идите к себе.

Но за ночь я ничего придумать не успел. Утром мы провели тренировку. На завтрак я не пошел – перекусил тем, что было, и отправился к отстойнику. Шиза была солидарна с ребятами и не проявлялась, поставив «статус игнор». «Да и леший с тобой, мамаша с детишками», – подумал я.

Отстойник, куда стекалась вся канализация академии, находился в огромном каменном здании, на отшибе. Войдя внутрь, я нашел еще одного дряхлого деда-смотрителя и доложил, что прибыл в его распоряжение. Дедок сидел в кресле за столом и с интересом на меня смотрел.

– В мое распоряжение, значит? – повторил он. – Это хорошо. А с чем пришел?

– Вот с этим. – Я достал две бутылки вина и поставил на стол.

Смотритель достал стакан и с сомнением спросил:

– Сам-то будешь?

– Не буду, – отказался я.

– Ну, тогда смотри, а я пошел. – Он забрал бутылки и пошел прочь.

– А мне что делать? – спросил я, удивившись такому повороту.

– Как чего? Сиди и смотри.

Я непонимающе посмотрел на него.

– Как дерьмо бродит, сынок, – засмеялся дед и ушел.

В отстойнике попахивало, но несильно. Все равно сидеть внутри у меня не было никакого желания. Мне было скучно, и я вышел наружу. К обеду пришел маг, молча прошел мимо меня, потом вышел и сказал:

– Можно открывать заслонки. – Развернулся и ушел.

К вечеру пришел дедок.

– Маг был? – спросил он.

– Был, – зыркнул я.

– А что сказал?

– Сказал, что можно открывать заслонки.

– Пошли, откроем, – позвал он меня. – Когда крикну, открывай. Повернешь это колесо, – показал он на большое, около метра в диаметре, колесо. – Когда крикну «закрывай», повернешь обратно. Все понял?

– Все, – подтвердил я.

На другой день от мук безделья у меня начался зуд творчества. Дед забрал причитающиеся ему бутылки, а я решил попрактиковаться в составлении комбинированных заклинаний первого уровня. Хотя это делать вне стен магического полигона запрещалось, но тут весь день, кроме меня и огромного бассейна-отстойника, никого не было. Сначала я пострелял иглами и дисками в зловонную жижу и понял, что был не прав: растревоженная масса нечистот ужасно завоняла. Я выбежал из отстойника и стал думать. Место для экспериментов было неплохим, тихим, а главное – в жижу можно было пулять чем угодно. Но мне нужен был противогаз. В этом мне помогла Шиза – предложила создать воздушный щит вроде небольшого круговорота воздуха вокруг меня. Тот же воздушный кулак, только вместо вектора направления движения подставил заклинание водоворота, направив движение воздуха и конденсата из воды по кругу. Это меня так заинтересовало, что я стал думать, что еще можно «присобачить» к круговому движению. Пока я думал, пришел маг, покрутился внутри и вышел.

– Заслонок не открывать, – сказал он, поморщившись.

Я равнодушно посмотрел ему вслед и продолжил экспериментировать. К моему маленькому торнадо прибавил вектор направления и запустил его. Вихрь, созданный мной, пронесся по краю посыпанной песочком дорожки, уничтожая кусты и вырывая траву с корнем. В испуге я быстро развеял заклинание и стал смотреть, как трава, песок и листья медленно опускаются на землю.

Нет, пойду лучше потренируюсь внутри отстойника, решил я.

Но сделать этого не успел. Оглядывая устроенную мной разруху, к отстойнику шел дед-ассенизатор.

– Это что тут произошло? – спросил он меня.

– Да я маленький эксперимент провел с заклинанием первого уровня, – сознался я.

– И что это за заклинание? – с интересом спросил он.

– Торнадо, – придумал я на ходу название созданному заклинанию.

– Не слышал, – еще больше удивился он. – Пойдем внутрь, покажешь.

Мы зашли внутрь. Ассенизатор принюхался и спросил:

– Что маг сказал?

– Не открывать заслонок, – ответил я.

– Не будем, – согласился он. – Ну, показывай свое торнадо, умник, у меня еще такие не работали, все больше дурни дурнями, – засмеялся дед.

Я, уменьшив подачу энергии в заклинание, запустил его в сторону бассейна. Быстро вращающийся воздух с капельками воды весело побежал к отстойнику. Дед зачарованно двигался следом, подождал, когда вихрь доберется до отстойника, заглянул внутрь. Лучше бы он этого не делал. Мое торнадо, попав в жидкую среду, стало поднимать нечистоты вверх.

– Развеивай! – заорал дед, испуганно глядя на столб быстро вращающегося дерьма.

Я сам испугался и мгновенно развеял скрепы. Потеряв энергию подъема, масса ухнула вниз и волной окатила смотрителя отстойника. Он стоял обмазанный с ног до головы, расставив руки, замерший, как статуя. Я был в ужасе. Быстро сотворив водоворот, направил его на моего теперешнего начальника. Водоворот покружился вокруг старика и улетел в отстойник, где и рассыпался по поверхности. Дедок стоял в той же позе, мокрый и ошеломленный, но более-менее чистый. Он растерянно моргал глазами, не в силах что-либо сделать или сказать.

– Мастер, вы как себя чувствуете? – робко поинтересовался я.

Он непонимающими глазами посмотрел на меня. Потом в его взгляде появилась осмысленность, и он заревел:

– Убью, щенок!

Понимая, что шутки закончились, я бросился вон из здания отстойника. За мной следом выскочил смотритель, по дороге подхватив какую-то палку.

«Да что же это такое? Мне постоянно приходиться убегать и быть посмешищем в глазах других», – думал я, пробегая мимо удивленно смотрящих на нашу погоню снежных эльфаров. Я остановился, вытянул руки ладонями вперед и покаянно сказал:

– Мастер, я признаю свою ошибку, но вспомните, вы сами попросили показать заклинание. Давайте лучше сейчас вы пойдете и помоетесь.

Дед остановился, бросил палку и исчез в телепорте. Я перевел дух.

– И что это сейчас было? – спросил не к месту оказавшийся здесь Аре-ил.

Я махнул рукой и, не оглядываясь на ехидную рожу снежного эльфара, быстро сказал:

– Не обращай внимания, просто научный спор, – развернулся и ушел.

Вдруг проявилась Шиза.

– Я уйду от тебя и заберу малышей, если ты не изменишь своего поведения. – Ее тон был безапелляционным.

– Слышь, ты, боец невидимого фронта! Ты мне не жена, и общих детей у нас нет. Собралась уходить – скатертью дорога. Только ноги отрасти сначала или крылья, – не на шутку разозлился я.

– Солдафон, – обругала Шиза и замолчала.

Два дня смотритель со мной не разговаривал, забирал бутылки и уходил. Я прекратил свои опыты.

На четвертый день я просто бродил по комплексу и нашел лабораторию. Она давно была заброшена, это было видно по тому, что везде лежал толстый слой пыли. Просто из любопытства я полазил по шкафам, заглянул во все ящики столов.

– Можно улучшить систему очистки отстойника, – получил я сигнал от Шизы. Видать, ей тоже надоела молчанка.

– А давай! – согласился я. Просто слоняться среди запахов отстойника мне уже до чертиков надоело.

Собрав нужные реактивы по указанию Шизы, я провел ряд действий по выращиванию бактерий, пожирающих фекалии. Собрав в колбу выращенную культуру, пошел к отстойнику. Чего я не знал – это сколько раствора нужно вылить. Поэтому рассудив, что хорошего много не бывает, взял и вылил все. Потом бросил туда же пузырек, на дне которого остался осадок.

Занимаясь научной деятельностью, я убил полдня.

После обеда, как всегда, мимо меня прошел маг. Обратно он вылетел как стрела, вонючий и перемазанный фекалиями. Он силился что-то сказать, но только открывал рот и отплевывался. Потом махнул на меня рукой и понесся по аллее.

– Да что же там случилось? – Я был крайне удивлен.

Осторожно вошел внутрь и обмер. Над отстойником возвышался огромный купол из пены и дерьма. Он как живой шевелился, булькал, лопался и запускал протуберанцы. Видимо, под такой выброс и попал маг, когда подошел поближе.

– Вот это Солярис!^[27] – меня пробрало. Что же это такое?

– Сверхбыстрое размножение бактерий, мы не учли магического фона, – ответила Шиза.

Отстранив меня, в дверь ворвался дед-ассенизатор.

– Открывай заслонки, – приказал он и побежал к отстойнику.

– Смотритель, стойте, – попытался я его остановить, но было уже поздно.

Огромный пузырь лопнул и опрокинул на бегущего бесстрашного старика почти центнер пенной субстанции.

Эта волна опрокинула его и разлилась по полу. Дед, матерясь и отплевываясь, барахтался, пытаясь выбраться из липкого плена.

Я выскочил наружу и побежал в оранжерею, которая находилась рядом. Когда я прогуливался, видел там длинный поливочный шланг. Схватив его, вернулся обратно.

На полу ползало уже два престарелых мученика. Пока я бегал за шлангом, в отстойник прибыл наш вахтер. Он, наверное, хотел помочь бедствующему старикану и был тоже предательски захвачен разбушевавшейся стихией.

Размахнувшись, я бросил шланг, за который тут же уцепился наш сторож.

Спасенные деды молча сидели у стены, отплевываясь и дико вращая глазами.

– Брага, ты что творишь? – просипел наконец вахтер.

Я отодвинулся подальше от вонючих стариков.

– Это вон ты у него спроси, – показал на меня грязным пальцем ассенизатор.

– Только не надо показывать на меня. Я лишь присматривал, – выставил я перед собой ладони. – И провел всего один опыт. Так что я тут ни при чем.

– Потом разберемся. Сейчас надо от дерьма отмыться. Пошли, Брага, – вытерев руки об пол, ответил странный сторож, и они исчезли.

Я вышел и стал сторожить вход в отстойник от посетителей.

– Господин ректор, чрезвычайное происшествие! – В кабинет к мессиру Кронвальду забежал сильно взволнованный секретарь. – У нас из всех нужников пена валит. Уже в коридор выливается.

– Какая пена? – не понял архимаг.

– Полная дерьма, мессир.

– Сообщи Гронду, пусть проверит отстойник. И вызови магов-бытовиков сюда, – приказал ректор.

– Уже вызвал, но они не знают, что делать.

– Как это не знают?

– Пена их не слушает. Прет и прет, – взволнованно проговорил секретарь.

– Пойдем посмотрим. – Мессир поднялся и тяжелой походкой пошел на первый этаж.

Там его взору предстала картина потопа. Из открытой двери уборной волнами выливалась вонючая пена. Перемазанные маги-бытовики отступали под ее напором, терпя унизительное поражение.

Мессир взмахнул руками и произнес заклинание очищения. Но вместо того чтобы исчезнуть, пена взбурлила и с удвоенным напором выплеснулась в коридор.

– Отходим! – приказал ректор и стал медленно пятиться от набегающей волны. Скоро отступление превратилось в бегство.

Получив команду проверить отстойник, начальник службы безопасности академии по привычке телепортировался внутрь отстойника. Оказавшись там, он поскользнулся и упал на грязный пол, залитый чем-то липким и дурно пахнущим. В тот момент, когда он хотел подняться, за его спиной что-то булькнуло, ухнуло, и его погребла под собой волна чего-то пенного и вонючего. Рядом матерился и возился еще один неосторожный. Гронд забыл все свои умения, одна только мысль билась у него в мозгу: уползти от этого опасного места. Он извивался как уж, но был бессилен, их беспрерывно накрывало и накрывало волнами пены. Старик был почти в отчаянии, когда появился кто-то и кинул им спасительную веревку. Главный безопасник сразу ухватился за нее, а за его ногу схватился второй страдалец.

Гронд медленно приходил в себя, отплевываясь и стараясь протереть глаза. Он посмотрел на сидящего рядом товарища по несчастью и со злостью бросил:

– Брага, ты что творишь?

– Это вон ты у него спроси, – показал смотритель грязным пальцем на Ирридара тан Аббаи.

«Где появляется этот нехеец, там всегда что-то происходит», – подумал Гронд, глядя на студента. Но именно сейчас ему было не до него, надо срочно приводить себя в порядок.

– Потом разберемся. Сейчас надо от дерьма отмыться. Пошли. – Вытерев руки об пол, он прихватил обессиленного Брагу и исчез в телепорте.

– Ну, давай рассказывай о своих опытах! – Оба старика, отмытые и пахнувшие лучшими духами, недобро смотрели на меня.

Они вернулись через час. И устроили мне допрос.

– Я три дня ничего не делал, только открывал и закрывал заслонку.

При этих словах сторож как-то странно посмотрел на смотрителя. Тот отвернулся и сделал вид, что это его не касается.

– Поэтому я решил не терять времени попусту: тут была неиспользуемая лаборатория. Так вот… – Я ненадолго задумался. – Экспериментальным путем я нашел формулу улучшения очистки отстойника. И получившийся препарат вылил на… массу, в общем, в отстойник. По-видимому, я не совсем верно рассчитал необходимый объем получившегося средства. И вылил несколько больше, чем требовалось.

– И как он действует, твой препарат? – язвительно спросил смотритель.

– Он должен поедать фекальные массы и размножаться. Больше ничего.

– А что должно получиться после того, как он сожрет дермо? – задумчиво спросил сторож.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Может, чистая вода. Но мне тут еще три дня работать, я узнаю.

– Нет, Гронд, забирай этого алхимика, иначе я за себя не ручаюсь. И держите его подальше от лабораторий, а то однажды не только мы в дерме утонем, он весь город утопит. Или еще чего хуже надумает. Я его уже боюсь. Вот никого не боялся, а его боюсь.

– Послушай меня, тан, если хоть одна собака узнает, что здесь произошло со мной и Брагой, то ты проклянешь тот день, когда родился, – зловеще глядя на меня, сказал вахтер. – За это мы не скажем господину ректору про твой эксперимент.

– Договорились, мастер. – Я поклонился им обоим и достал бутылку вина.

Старичок взял бутылку и сказал:

– Еще две. Свободен.

Глава 8

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

Зачистка подземелья продолжалась еще два круга. Находили разбежавшихся и спрятавшихся грызунов по всем углам, тоннелям и уничтожали без всякой жалости. Короля, как рассказывали, убивали долго и мучительно.

Грапп вызвал второго дрона и дал команду выносить все трупы подальше в овраг и сжигать их из плазмомета. У десятка тварей он вырезал органы. Может быть, их можно будет продать, в основном это были «колпаки».

Как смогли древние создать и управлять этими тварями, ему было непонятно. Но после войны, которая разрушила все наверху, внизу выжили и преуспели сильнейшие. Они быстро из слуг превратились в господ, поднявшись наверх пищевой цепочки, а бывших своих хозяев стали употреблять в пищу.

Местные жители – сенгуры, какая-то разновидность слабых демонов – ничего не смогли противопоставить крысанам, у которых после катаклизма проявилась сильная мутация мозга – способность ментального воздействия.

Своеобразные ментальные маги крысанов стали основной силой этого народа и правящей верхушкой. Разумные почти как сенгуры и безжалостные как крысы, они превратились в настоящий ужас Стеклянной пустыни. Крысолюды отлавливали местных демонов, которые тоже стали мутировать, и разводили их как скот, для пищи, ну и для других нужд.

– Рован, ты не знаешь, для чего твари используют эти сбруи? – разглядывая портупею, с которой он не мог разобраться, спросил Грапп. Его нейросеть не могла провести анализ магических вещей, которые он собрал здесь.

– Это защита. Ремни защищают от ментальных и физических атак.

– А что, грызунам нужна защита разума? – удивился Грапп.

– Нужна солдатам, рабочим, они не имеют ментальной защиты, как «колпаки». Между собой гнезда непрестанно враждуют. И чтобы солдаты не попали под воздействие «колпака» противника, они носят эту, как ты говоришь, сбрую, – ответил четырехрукий гигант.

– А вы можете использовать ее для себя?

– Нет, из-за разницы в строении мозга, – ответил великан.

Алеш ненадолго задумался.

– Рован, я на время уйду. Ты останешься здесь за главного. Дроны скоро принесут оружие и броню. Я тебя научу, как ими пользоваться. Дронов оставлю, они будут охранять и уничтожать разведчиков других гнезд. В случае масштабного нападения организуешь отражение так же, как делал я. Заложите ненужные перекрестки, чтобы вас не могли обойти с тыла. Ищите и собирайте других сенгуров. Власти им не давайте. При малейшей попытке неповиновения уничтожайте без жалости. Сенгурам сейчас нужна крепкая власть и сплоченность. Как понял задачу? Повтори! – Онвнимательно уставился на четырехрукого.

Грапп смотрел на голубую излучину реки, откуда начался поход по пустыне. За нею находилось небольшое плато с телепортом, за его спиной оставался красный песок пустыни. Обратно он дошел до реки за два круга, делая остановки и отдыхая в десантных транспортах. От встреч с мутантами уклонялся, но все равно одной такой встречи он не избежал. Это была стая небольших, но быстрых хищников. Меньше человеческого роста, с вытянутой мордой, полной острых зубов, и, передвигаясь на задних крепких лапах, они загоняли «ушастика». А тот, отстреливаясь, шел прямо на него. Все его выстрелы только отгоняли загонщиков, не причиняя им вреда. Видимо, они были хорошо знакомы с этим оружием. Уйти Алеш уже не успевал. Поэтому залег за небольшим холмиком и приготовил арбалет. Зарядов к бластеру осталось очень мало, и он оставил их как последний аргумент.

Прицелившись в остановившегося маленького монстра, он выстрелил. Болт вжикнул и взорвался в теле жертвы, оторвав от мутанта большой кусок плоти. Хищник взвыл и упал, заливая все вокруг желтоватой кровью.

Не ожидавшие нападения хищники остановились, и рептилоид открыл по ним огонь, поразив сразу двоих из стаи. Остальные дружно разбежались в стороны и стали кружить вокруг места, где залегли Грапп и ушастый плазмометатель. Недовольно крича, хищники стали приближаться, атакуя с трех сторон. Грапп достал мину, взвел взрыватель и, сильно размахнувшись, бросил ее в сторону бегущих тварей. Те не обратили внимания на брошенный предмет. По-видимому, они посчитали его неопасным. Мина упала и взорвалась, разбросав тела нападавших в разные стороны. После этого остальные оставшиеся в живых бросились наутек, испуганно вереща на всю округу. Грапп не стал дожидаться, когда они скроются, и, поднявшись, быстро побежал к другому укрытию. Оставался еще один противник. И тот не дремал, а выстрелил по бегущему агенту.

«Сволочь, никакой благодарности», – зло подумал Алеш и, развернувшись на ходу, дал очередь из бластера. Стоявший рептилоид полыхнул «щитом» и повалился на песок.

Оставив воспоминания, Алеш переправился через быстрый поток, поднялся на холм с портальной площадкой и телепортировался в Брисвиль.

Обдумывая свое возвращение, он решил остаться в штурмовой броне погибшего спецназа. Бронекостюм был легким, с множеством функций и с отличной защитой. Конечно, это привлечет внимание к нему, в том числе и криминала. Но на текущий момент для него важнее был рост авторитета.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Брисвиль его встретил разноголосым шумом снующей толпы, удивленными и завистливыми взглядами. Одинокие приезжие и целые караваны исчезали и появлялись в портальном зале непрерывным потоком. Он зарегистрировался и вышел на городские улицы, заполненные представителями разных рас и народов, спешащих по своим делам. В Брисвиле наступило утро.

Сканер выделил нескольких личностей, что последовали за ним на некотором отдалении. Не обращая на них внимания, Алеш отправился по адресу скупщика органов, полученному им от Клюва.

Это оказалась небольшая лавка алхимика. Совсем неприметная и стоящая в стороне от торговых улиц. На первый взгляд и не скажешь, что там могут крутиться большие деньги.

В лавке сидел низкорослый демон с неприятным лицом. Он внимательно посмотрел на вошедшего и остался молча сидеть на своем месте.

– Мне нужен Ур Цванг. – Прокс играл грубого и простоватого наемника.

– Ну я Ур Цванг. Чего надо? – лениво ответил демон, но глаза его при этом очень внимательно обежали фигуру Алеша.

– Мне твой адрес дал Клюв, он рассказал, что ты скупаешь органы магических существ, – нахмурив брови, ответил агент.

– А где сам Клюв? – поинтересовался алхимик.

– Помер.

– Вот так просто взял и помер? – с недоверием усмехнулся хозяин.

– Нет, не просто помер. Он стал пищей для мутантов. Я был новичком в их отряде, и мне пришлось не по душе, что меня определили на корм. Поэтому кормом стал он.

– А перед этим Клюв рассказал обо мне? – задал вопрос алхимик.

– Я был убедителен, – все так же хмуро ответил Грапп.

Демон видел, что пришедший хуман в броне пришельцев не врет.

– Показывай, что у тебя есть, – предложил он.

Грапп выложил на стол контейнеры с органами и кровью мутантов. А также один образец крысолюдов. Он увидел, как алчно сверкнули глаза демона при осмотре последнего.

– За эти образцы дам по двести золотых, – показал алхимик на материалы из мутантов. – За этот триста, – кивнул он на крысана.

– Не пойдет! За мутантов по пятьсот, за мага – тысячу, – завысил цену Грапп.

– Ты с ума сошел, хуман, – возмутился демон, зло сверля глазами хмурого поисковика. – Здесь и за меньшее убивают.

– Кхорк тоже так думал и где он теперь? – спокойно ответил Алеш. – Давай разумную цену, или я пойду к другим алхимикам.

Демон задумался. Этот хуман здесь новичок, но при этом он в дорогущей броне пришельцев. В походе быстро разобрался в ситуации и справился с отрядом непоследних бойцов. Сумел выбить информацию из ловкача Клюва и знает цену от того же Клюва. Других постоянных поставщиков, кроме отряда Кхорка, у него не было и уже не будет долго. И он решился.

– Ты сможешь поставлять мне материалы, как это делал отряд Кхорка? – спросил демон.

– Как часто они это делали?

Вопрос был правильным, и алхимик уверился, что этот странный хуман не так прост, как хочет казаться.

– Раз в трик, – ответил он.

– Смогу, – не задумываясь, ответил хмурый хуман. – Но мне проще поставлять материал, взятый у сенгуров.

– Ты знаешь, кто это такие? – поднял бровь демон.

– Узнал.

– Хорошо, за мутантов по триста, за взятый у сенгуров по пятьсот золотых. Устроит?

От алхимика Грапп вышел богаче на семь тысяч золотых. От него он решительно отправился в магазин артефактов. У него было два амулета древних сенгуров, и его нейросеть не могла их классифицировать. Посмотрев на артефакты, маг предложил за них тысячу золотом.

– Я согласен продать за тысячу пятьсот, – стал торговаться Грапп. В конце концов они сошлись на тысяче двухстах за оба артефакта.

Довольный Прокс, продав весь товар, отправился в «Большой кулак». На вошедшего агента сразу обратили внимание.

Агент усмехнулся и решительно направился к стойке. На него в упор смотрел широко открытыми глазами хозяин постоялого двора.

– Что? Не узнал? – смеясь, спросил Грапп. – Давай ключи от номера.

– Номер сдан, – не отойдя от удивления, ответил трактирщик.

– Понятно. Уходящие с Кхорком никогда не возвращались. Так?

– Так, – кивнул хозяин.

– А я вернулся. Комнаты есть?

– Одноместные номера за два серебряка в круг остались.

– Хорошо, давай ключи. – Грапп положил деньги на стол. – И давай затопи купальню. Помыться хочу.

– Через час будет готова. – Хозяин быстро сгреб деньги. – А где остальные? – опомнившись, крикнул вслед уходящему хуману.

– Они не вернутся, – не оборачиваясь, ответил Алеш.

После купания он возвратился в общий зал и заказал поесть. К его столу сразу подсел орк. Здоровый, в одной кожаной жилетке, не скрывающей огромных мышц, и с клыками, торчащими из-под нижней губы. Орк презрительно ухмыльнулся и спросил:

– Ты чего порядок нарушаешь? Решил самым умным быть? Так мы тебе быстро мозги вправим.

Это был наезд местных «братков», грубый и неприкрытый. Его серьезно не воспринимали.

Грапп резко выбросил ногу вперед под столом и сбил скамейку вместе с сидящим на ней орком. Не ожидавший такой подлянки от новичка, тот с грохотом полетел и крепко приложился затылком о пол. Быстро вскочил на ноги и выхватил кинжал.

– Попишу, шебез!^[28] – зарычал он.

Рядом быстро оказался демон-вышибала. Он ударил дубиной по руке с ножом, сразу сломав ее. Потом огрел орка по затылку. Клыкастый рыкнул и без памяти повалился на пол. Подошли еще двое вышибал, схватили орка за ноги и потащили за дверь.

Подошедший подавальщик наклонился, расставляя тарелки, и сказал:

– У вас большие неприятности. Это был подручный Щербатого. Его банда обирает одиноких новичков. Будьте осторожны.

– Спасибо, – поблагодарил Грапп и положил перед парнем серебряк на стол.

В том, что к нему проявят интерес, Алеш не сомневался. Также он понимал, что это будут, скорее всего, мелкие бандиты, которые занимаются вымогательством с одиночек. Город, находящийся на перекрестке торговых путей, должен был привлекать разного рода криминальных личностей. Также здесь должны быть и агенты теневого мира Валора.

Город Азанар. Академия Магии

Буйство разбуженной мной стихии продолжалось до середины ночи. Маги сбивались с ног, пытаясь обуздать пену, заливавшую первые этажи и подвалы.

Все студенты находились во дворе, обсуждая случившееся и строя свои гипотезы. Я молчал и делал вид, что абсолютно ни при чем.

К утру пена прекратила вытекать и превратилась в сухой зеленый налет без запаха, покрывший поверхность полов. Маги осторожно взяли пробы зеленого порошка, и через полчаса все мы стали собирать этот налет и носить в оранжереи. К обеду, невыспавшиеся и усталые, мы разошлись по своим комнатам.

Оказалось, что конечный продукт преобразования нечистот был отличным удобрением для магических растений. Он очень порадовал наших алхимиков и стал причиной своеобразного «субботника» для студентов.

Не успел я переодеться, как ко мне без стука вошел наш странный сторож. Он огляделся и одобрительно сказал:

– Хорошо живут студенты в академии. Ты, тан, как считаешь?

Дедок был странным, и от него веяло опасностью. Поэтому я старался быть с ним вежливым.

– Да, мастер, о студентах здесь заботятся.

– Это хорошо, Ирридар, что ты это понимаешь. – Тон его был добродушным, но острый взгляд старика направлен, казалось, в самую суть человека. – Ты знаешь, кто я? – барабаня пальцами левой руки по столу, спросил он.

– Нет, мастер, я не знаю кто вы. Но вижу, что вы человек непростой.

– Я к тебе с предложением, тан Аббаи. Академия хочет выкупить права на твой препарат и предлагает тебе пятьсот золотых. – Он выжидательно смотрел на меня.

Гены дедов-торгашей включили арифмометры и не дали мне сразу согласиться, поэтому я сказал:

– Согласен на пять тысяч.

– Можно и пять, – покладисто ответил сторож. – Только и тебе придется покрыть убытки академии. Их пока подсчитывают, но уже вышли на двенадцать тысяч золотых. Хотя я тебе честно скажу, еще не все подсчитали.

Я глянул на хитрого дедка и решил уменьшить аппетиты:

– Мастер, я понимаю все трудности момента, в который попала академия, и, учитывая ее доброе отношение к нам, студентам, готов в качестве доброй воли передать права на мое изобретение за тысячу золотых.

– Ты точно нехеец? – прищурился дед. – Ты больше похож на лигирийца. – Он с усмешкой посмотрел на меня.

– А что, если нехеец, то сразу дурак, что ли? У меня мать лигирийка. Вот рецепт препарата и порядок его изготовления, – протянул я сидящему старику два листа бумаги с формулами.

Тот взял листы, просмотрел их, хмыкнул:

– Однако, – и передал мне договор о передаче прав на подпись.

Когда я с ним ознакомился и подписал, мне вручили чек на тысячу золотых корон.

Уходя, вредный старикан обернулся и сказал:

– Забыл тебе сказать, ты теперь один в лаборатории не допускаешься, только с преподавателями. Во избежание, так сказать.

Мне же оставалось только тяжело вздохнуть. Но на сегодня у меня были еще дела, и предаваться печали было некогда.

Я хотел посетить Ару и поговорить о девушках – мне во что бы то ни стало надо узнать, как с ними помириться.

Осторожно забрался в оранжерею, откуда брал шланг, и срезал восемь шикарных бордовых роз. Мне даже было удивительно, что никто не позарился на них до сих пор. Быстро вернулся к общежитию боевого факультета и забрался на второй этаж. Окна комнаты Ары я знал. Посмотрев в окно, тихо постучал. На стук выглянул снежный эльфар, удивленно посмотрел на меня и исчез. Через риску показался сам Аре-ил. Он открыл окно и, не скрывая удивления, спросил:

– Ты что, общаги перепутал?

– Я поговорить хочу. Пусти меня, а то висеть неудобно.

– Мелкий, ты доиграешься! – хмуро ответил эльфар.

Не споря с ним, я поставил на подоконник бутылку вина. Посмотрев на нее, Аре-ил сказал:

– Залезай.

Я быстро забрался внутрь и стал выкладывать на стол закуску, которую всегда таскал с собой в артефактной сумке.

Таким запасливым был только я, потому что помнил дефицит социалистической родины. Отдельно выложил конфеты, пироги, колбасу, вино и цветы.

– Это девочкам, – сказал я.

– А цветы зачем? – нахмурился эльфар.

– В знак примирения, – ответил я.

– Дар! – неожиданно назвал меня по имени Аре-ил. – Ты знаешь, когда у нас дарят цветы девушкам?

– Когда хотят оказать им внимание, – попытался я угадать.

– Когда предлагают выйти замуж, – ответил он. – Ты что, решил осчастливить всех восьмерых наших красавиц?

– С чего бы это? Просто хотел, чтобы как лучше было.

– Ну а цветы откуда? – рассматривая розы, спросил он.

– Из оранжереи возле отстойника, – пожал я плечами.

– Нехеец, поверь мне, ты до старости не доживешь, – со вздохом сказал Ара.

– Я с ним согласна, – так же тяжело вздохнула Шиза. – Дожил до сорока лет, а ума не нажил.

– Мне только тридцать девять, – отмахнулся я.

– Это личная оранжерея ректора архимага мессира Кронвальда, – продолжил эльфар. – Нас предупреждали, чтобы мы даже близко к ней не подходили.

– А нам не говорили. – Я быстро спрятал цветы в сумку. После всего случившегося мне очень не хотелось иметь еще неприятности.

– Так чего ты хотел? – задал он вопрос.

– Помоги помириться с этими фуриями.

– О как! Сам великий «побегун» просит никчемного эльфара о помощи. Ты не заболел, случаем?

– Ладно, признаю. По отношению к тебе был не прав, – покаянно ответил я.

Аре-ил с усмешкой посмотрел на сокурсника, который сидел все это время молча и уплетал выложенную мной снедь за обе щеки.

– Поможем студенту? – спросил он.

– Поможем, – утвердительно кивнул второй эльфар.

– Послезавтра у нас свободный день. Разрешен выход в город. Рядом на углу есть трактир, «Веселый студент» называется. К четырем часам дня накрываешь для них стол, девушки придут. Это все, теперь ступай так же, как пришел. А я пойду к ним договариваться.

Первый раз нас выпустили в город, и студенты шумной толпой вывалились из ворот академии. Они тонкими ручейками растеклись по площади и растворились на городских улицах. Первым делом я зашел в названную таверну. Там уже набилось около трех десятков студентов. Найдя взглядом хозяина, я целенаправленно пошел к нему.

– Добрый день, рен, – поздоровался я.

– Чем могу служить, тан? – Хозяин улыбался мне улыбкой Голливуда.

– Мне хотелось бы на четыре часа после полудня организовать встречу для друзей.

– Сколько их будет? – сразу заинтересовался торговец.

– Восемь девушек снежных эльфаров, – ответил я.

– О-о-о, – уважительно протянул хозяин.

– Вот задаток. – Я положил ему на стойку пару золотых. – А эти цветы поставьте на стол как украшение, – достал я из сумки бордовые розы.

Решив вопрос с застольем, я отправился в трактир Увидуса. Хотелось повидаться и узнать новости.

В трактире Увидус, как всегда, сидел на своем месте. Лана обслуживала клиентов. Увидев меня, трактирщик даже обрадовался:

– Проходи, тан, мы рады тебя видеть. Лана, девочка, накрой нам стол, у нас дорогой гость.

Девушка оглянулась, увидела меня, и лицо ее озарилось радостью.

– Я сейчас, дядя, быстро все сделаю.

Мы сели за отдельный стол. Дворф осмотрел меня и сказал:

– Ты мужаешь, Ирридар, стал шире в плечах и выглядишь старше. Рассказывай, что творится в академии. А то тут столько слухов, прям небылицы какие-то.

Я кратко изложил ему историю последних двух месяцев, не уточняя, какую роль во всем этом пришлось играть мне. Он посмеялся над бунтом и тоже высказал мысль о мести благородных. Лана принесла закуски, жареное мясо, тарелку свежих овощей, зелень разную, пироги и сбитень. Еда в трактире была простой, но вкусной, и к тому же бесплатной. Расставив все на столе, девушка уселась напротив меня рядом с дядей. Ее радостный взгляд даже начал меня немного смущать. Но потом, отбросив все мысли, я с удовольствием принялся за еду.

Увидус ел помаленьку и только посмеивался:

– Горазд ты есть, а выглядишь худым.

– У нас говорят, кто мало ест – тот плохо работает, – выдал я ему земную мудрость.

– Надо же, какие у вас мудрецы! – засмеялась девушка. – Я тебе подарок приготовила, сейчас принесу.

Посмотрев ей вслед, дворф сказал:

– Соскучилась она по тебе, молода еще. Не обижай ее.

– И в мыслях не было, рен Увидус. – Я спокойно посмотрел ему в глаза. – У вас ко мне есть дело?

– Есть, тан, – согласился трактирщик. – Определить артефакт. Возьметесь?

– Давайте попробую. За погляд денег не беру.

Он выложил на стол золотую звезду, в центре которой находилась россыпь драгоценных камней.

Шиза сразу подключила малышей, врубив расширенное и ускоренное восприятие. Видать, моя отповедь пошла на пользу неблагодарному зарвавшемуся симбиоту. Проведя исследование изделия древних, она выдала результат:

– Малый телепортационный амулет. Перемещение на расстояние видимости. Чтобы определить работоспособность, надо произвести подзарядку на пять процентов.

Выход из ускорения. Для Увидуса прошли мгновения.

– Я знаю, что это за артефакт, но не уверен в его работоспособности. Оплата по прежней ставке? – Мои глаза уставились ему в переносицу.

– Да, – согласился он. – Так же, как и прошлый раз.

Взяв в руки амулет, я стал наполнять его энергией. Через пару десятков рисок он включился.

– Готово, – сказал я. – Это амулет малой телепортации. Надо пожелать переместиться в пределах видимости, и перенос состоится.

Я пожелал переместиться за стойку Увидуса и мгновенно оказался там. Потом так же вернулся.

– Но его надо зарядить. – Отдав звезду дворфу, стал ждать расчета.

Увидус вернулся с чеком на семь сотен золотых и, довольный, протянул его мне.

Вернулась Лана и, смущаясь, отдала мне мужскую туалетную воду. «Рыцарь» – значилось на флаконе.

– Спасибо. Лана, за мной тоже подарок.

Помывшись в купальне и переодевшись, я к половине четвертого был в «Веселом студенте». Хозяин постарался, мне понравилась и посуда, и свечи, и как были поставлены цветы. Я сел за стол и стал ждать девушек.

Ровно в четыре вошли эльфарки.

Но боже, как они вошли!

При взгляде на них у меня отвисла челюсть. Впереди шла Вита-ила в темно-синем шелковом платье, плотно облегающем ее шикарную фигуру. За ней в таких же плотно облегающих платьях, но различных цветов, шли остальные девушки. Прически немыслимым образом держались на их очаровательных головках. Покачивая бедрами, они продефилировали мимо посетителей и направились прямиком ко мне.

Я вскочил и поклонился им поклоном Овора.

– Милые дамы, я рад, что вы приняли мое приглашение. Прошу вас, занимайте места, – и стал по очереди помогать им сесть. От напряжения я даже вспотел.

«Снежинки», увидев, какое впечатление они произвели на меня, лучились удовольствием. Только Тора, когда я помогал ей сесть, не выдержала и сказала:

– Слюни подбери.

И они все как одна засмеялись.

Началось наше застолье немного сдержанно. Я ерзал на стуле, не зная, что сказать этим сказочным королевам. А они, видя мое замешательство, испытывали огромное удовольствие.

Ошалевший официант разливал вино, не отрывая взгляда от девушек. На что одна из них, с милой улыбкой обратившись к нему, сказала:

– Рен, если вы и дальше будете так пристально смотреть, я вырву вам глаза и заставлю их съесть.

От этих слов с беднягой приключилась икота. Его быстро сменил другой, который оказался более осмотрительным.

Я поднял бокал и произнес:

– Я поднимаю этот бокал за вас, девушки. Вы прекрасней нашего светила и недоступнее звезд на небосводе! – и, как советский офицер, пьющий за дам, выпил стоя и до дна.

Девушки были слегка удивлены, но им понравилось, как я их чествовал. Они немного пили, хорошо ели, и их бледные щечки порозовели. Обстановка за столом была спокойной и непринужденной.

В какой-то момент они переглянулись, и Тора спросила:

– Ну что, нехеец. Нет желания прикоснуться к прекрасному? – Она томно прикрыла глаза и соблазнительно изогнулась.

Будь у меня сознание юноши, я, может быть, и повелся бы на эту провокацию, но, имея большой багаж опыта, обвел их всех взглядом. И спокойно ответил вопросом на вопрос:

– А что может быть прекраснее, чем сидеть рядом с красавицами, разделять с ними трапезу и наслаждаться общением?

Мой ответ им пришелся по душе.

За всех ответила Вита-ила:

– Ирридар, вы прощены. Больше между нами нет вражды. Но воспитывать тебя мы больше не будем. Это наше наказание. Живи и умри грубым солдафоном.

Вот это номер! И здесь меня обозвали солдафоном. Можно умереть, воскреснуть, жить в другом мире, но есть то, что остается неизменным всегда: несправедливые упреки обманутых в своей надежде женщин.

На эти слова я только покачал головой, взял музыкальный инструмент, похожий на семиструнную гитару, которую приготовил заранее. Я хотел произвести должное впечатление. Потом задумчиво прошелся по аккордам. «Щас, крошки, вы осознаете, что потеряли», – мысленно усмехнулся я.

И запел романс «А напоследок я скажу…».

В трактире установилась полнейшая тишина, все слушали, затаив дыхание. Шоу-бизнес здесь как таковой отсутствовал напрочь.

Я тихо взял последние аккорды и печально посмотрел на замерших красавиц. У них в глазах стояли слезы, а грудь вздымалась от тяжелых вздохов.

– Сволочь, гадкий сквоч. Зачем ты поешь такие песни, – Тора почти рыдала. Вот опять двадцать пять, дался им этот сквоч. Наверное, я перебрал, воздействуя на их ауру.

– Спой не такую грустную! – потребовали притихшие эльфарки.

Я недолго подбирал мелодию и спел «Эти глаза напротив».

Еще час я вспоминал и пел песни моей бывшей родины. Доверие и добрые отношения между нами были восстановлены полностью. Еще через час в трактир вошли Аре-ил и его сосед по комнате. Девушки встали, поблагодарили за прекрасный вечер и вышли вслед за парнями.

А я решил сгонять во двор по нужде. При дамах мне было очень неудобно это делать, а подпирало уже сильно.

Справив нужду, ощутил, как меня неожиданно выкинуло в ускоренное восприятие.

– Оценка обстановки. На сканере пять алых точек. Трое рядом, во дворе, две приближаются к снежным эльфарам, один из тройки направился ко мне.

Его цель – убрать неожиданного свидетеля, которым оказался я.

– Противники очень опасны. Прикрыты артефактами. Задача – уничтожить троих.

Буквально стелясь над землей, устремляюсь к противнику. Это какой-то странный разумный, очень быстр, я вонзаю кинжал ему под подбородок, перед тем как умереть, он успевает удивленно посмотреть на меня. Потом бросок ко второму, малыши оплетают его своими энергетическими щупальцами, и Шиза мгновенно опустошает его магический резерв. Мы – команда. Делаем все четко и слаженно. Этот не успевает обернуться и умирает, не узнав об этом. Третий попытался встретить меня магией, но не успел: мои малыши быстрее и прожорливее, они как губка сразу вобрали в себя всю его энергию. Я видел его нечеловеческое, перекошенное от удивления лицо. Он понимал, что не успевает реагировать, но пытался достать меч.

Убил его так же, как и двоих перед ним, воткнув кинжал под подбородок. Незнакомцы были очень большими и возвышались надо мной на две головы. Не мешкая, я обобрал всех троих, забрав у них артефакты и оружие. Оставил только меч последнего. Он был очень заметным, и я не хотел, чтобы по нему меня нашли. На улице двое неизвестных приблизились вплотную к девушкам, это сообщила Шиза. Я прошмыгнул в зал, вышел из ускорения и выбежал на улицу. А там уже вовсю шла битва. Два эльфара из последних сил сдерживали нападающих. Девушки, образовав круг, оказывали им помощь «щитом». Действовали они очень слаженно, но было видно, что скоро нападавшие сломят сопротивление. Неизвестные очень спокойно и решительно атаковали парней, пытаясь оттеснить их от девушек.

Громко возгласив: «Наших бьют!» – я бросился в общую схватку.

Внутри меня моя «подмога» рвалась в бой, ее обуяло упоение схватки. Перед ближайшим врагом меня перевели на ускорение. Дружная компания во главе с нянькой стала жрать энергию, а я ударил противника по руке кинжалом и не попал.

– Вот черт, как он смог?!

Вылетел из ускорения. Выбросил бесполезный кинжал. Что делать?

Противник отвернулся. Я, не раздумывая, запрыгнул врагу на спину. Спина – что камень. Открыта только шея с толстыми жилами. Сам того не осознавая, что делаю, зубами вцепился ему в шею и, добавив энергии, прокусил артерию. В открытый рот хлынула горькая кровища. Задыхаясь, захлебываясь толстой струей, закашлялся.

Здоровяк дико заорал и одним движением отбросил меня далеко от себя. В полете вновь включилось ускоренное восприятие. Я успел извернуться, встать на ноги и после отключения ускорения мягко покатиться по мостовой. Несмотря на самостраховку, приложило меня знатно. Я, покачиваясь, встал, согнулся и упрямо бросился на второго нападавшего.

Первый, зажав рукой рану на шее, из-под которой хлестала фонтаном кровь, отступал ко мне. Несмотря на смертельное ранение, он был готов сражаться до последнего. Я обежал его по дуге и бросился на второго. Чтобы не попасть под удар его меча, упал ему под ноги и укусил за икру, стараясь вырвать кусок мяса. Зубы – это единственное оружие, которое у меня осталось. И я готов был закусать бугая насмерть. Монстр взвыл и ударил меня ногой, отшвыривая к стене трактира. Мои ребра затрещали. В глазах стояла пелена боли.

Вновь поднялся. Шатаясь, нагнувшись как бык головой вперед, пошел на противника. Перешагнул лежащего в крови загрызенного мной здоровяка, пошел на сближение с его напарником. Все трое приживальцев в моем организме шли со мной, можно сказать, плечом к плечу. С непреклонной решительностью победить или умереть. Никто не орал: «Караул, спасите, грабят!» Никто не обзывал меня дурнем. Вот как я это почувствовал? Объяснить не могу, но я был благодарен им за то «плечо», которое они мне подставили. Только сейчас я понял, что мы трое – одно целое.

Нападавший мельком глянул на меня, и в его глазах мелькнула неуверенность. Неловко отбив меч Аре-ила раненой рукой, он получил от второго эльфара удар острым клинком в живот. Заревев, вражина с немыслимой скоростью отрубил ему руку. Покачнувшись, монстр отступил на шаг, выдернул меч из живота и развернулся ко мне. В его глазах горела ненависть. В ответ я полыхнул такой яростью, что он на миг приостановился. Я видел, что противник, погибая, решил забрать с собой и меня. Воспользовавшись заминкой, Ара вонзил клинок ему в спину, но тварь была невероятно живуча. Весь израненный, не обращая внимания на эльфара, мутант, приволакивая ногу, двинулся на меня. Я шел ему навстречу, покачиваясь и не уклоняясь, исподлобья глядя прямо в глаза. Второй удар Аре-ила настиг его рядом со мной. Падая, он схватился за мои плечи, выронив свой меч, и мы упали вместе лицом к лицу. Я не мог пошевелиться от тяжести его тела и боли в ребрах, а он умирал, и в его глазах застыло выражение страха.

– Будь ты проклят, рив! – прохрипел он и умер.

Вокруг нас слышался шум и происходила какая-то суета. А мы лежали с монстром в обнимку, и его кровь заливала меня. Через некоторое время тело убитого с меня сняли, и мне стало легче дышать. Я просто лежал с закрытыми глазами и приходил в себя. Надо мной кто-то наклонился, и я открыл глаза. Городской стражник в ужасе отстранился и закричал:

– Этот тан еще живой, господин сержант!

Надо мной нависли головы лера Корса-ила, старика-сторожа и бойца в шлеме. Я облизнулся, слизав солоноватую кровь с губ, и широко улыбнулся:

– Рад вас видеть, господа.

Неожиданно головы в страхе отшатнулись, но потом посланник Великого князя спросил:

– Как вы себя чувствуете, тан Аббаи?

– Не очень хорошо, этот здоровяк меня ногой ударил. Наверное, ребра сломал. А что значит «рив»? – неожиданно для него сменил я тему разговора.

– А от кого вы это слышали? – изумленно спросил лер Корса-ил.

– Да этот мутант меня так обозвал перед смертью.

– Это не мутант, это скрав. Есть такое племя бойцов в нижнем мире. Считаются одними из самых лучших – метаморфы. А рив – их смертельный враг. Они страшатся только его. К сожалению, большего я не знаю. Ну, кроме того, что на тебе теперь метка рива.

А потом я потерял сознание.

…Лер Корса-ил получил сигнал о нападении на группу эльфаров, в которой была внучка Великого князя, находясь в гостях у наместника. Переслав сигнал тревоги воинам сопровождения, он быстро сел в экипаж и помчался на Академическую площадь. По дороге он готовил самые сильнейшие заклинания, какие только знал. Выскочив из экипажа, он хотел было их применить. Но, оглядевшись, увидел только группу испуганных девушек и Аре-ила, который оказывал помощь своему другу, перевязывая руку. На земле лежало два огромных тела. Опасности лер не чувствовал, поэтому развеял готовые к применению заклинания и подошел к девушкам. На мостовой лежали два скрава.

– Скравы?! – вздрогнул посланник и неверяще огляделся по сторонам.

Ужас среднего и нижнего мира. Перед его взором предстало немыслимое. Два молодых эльфара победили лучших, по общему мнению, бойцов трех миров. Но как это могло быть?

Подоспевшая охрана взяла под свой контроль прилегающую территорию. Потом подошли маги академии во главе с начальником службы безопасности, и последними прибыли городские стражники.

– Аре-ил, расскажи, что здесь произошло? – потребовал посланник.

– Лер, на нас напали, когда мы выходили из трактира. Вот эти два громилы. – Он показал на лежащих скравов. – Нам трудно было им противостоять. Они оказались очень хорошими бойцами, еще бы немного – и наша защита рухнула. Но тут появился Дар. Тот молодой нехеец, которому вы приносили за нас извинения, – несколько замявшись, уточнил он. – Заорал «Наших бьют!» – и не задумываясь бросился на них с кинжалом. Вы не поверите, лер, этот парень заскочил на спину вон тому, – показал он на ближайшего скрава, – и перегрыз ему горло.

– Лер, вам надо это видеть. – К посланнику подошел эльфар из тайной стражи Великого князя. – Пойдемте, я покажу.

– Заберите студента в лазарет, – скомандовал Гронд и последовал за посланником.

Во дворе их взорам предстали тела убитых скравов.

– Лер, они убиты одновременно и одним способом, который гарантированно приводит к мгновенной смерти. Ударом меча под подбородок в мозг. Кроме того, их обобрали, за исключением старшего звезды. Ему оставили его меч. Те, кто их убил, хорошо знали традиции этого племени. Они почтили Воина Смерти и не взяли меч Души. Непонятно, почему они не стали трогать тех двоих, что напали на девушек, – закончил эльфар.

– Тут как раз все понятно, лер, – ответил Гронд, присев перед телом убитого демона. – Они не хотели «светиться», а девушкам повезло, что за скравами вели охоту. – Он внимательно рассматривал демона. – Эти двое видели своих убийц, – показал он на лежащие через одного тела. – А средний не видел. Я думаю, что он даже не понял, что умер. Вы знаете, господин посланник, кто это мог сделать? – поднявшись, спросил старый хуман.

– У меня только одно предположение, – ответил эльфар. – Ривы.

– Тогда, может быть, скажете, почему лучшие наемники трех миров охотились за внучкой Великого князя и что здесь делает заместитель главы тайной стражи? – продолжал спрашивать начальник службы безопасности академии.

– Хорошо, мессир, поговорим у вас, – со вздохом ответил посланник.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Спать Грапп лег не снимая брони. Парализатор находился в креплении на правой руке. Под утро его сон прервал сигнал сканера: в номер кто-то пытался проникнуть. Тихо щелкнул замок, дверь без скрипа приоткрылась, и внутрь проскользнули две фигуры. Удар парализатора опрокинул их на пол. Грапп закрыл за ними дверь и связал обоих непрошеных гостей. Они должны были очнуться через пару минут. Поэтому одному он добавил разряд, отрубив его на тридцать рид. А другого решил допросить сразу. Взгляд ночного гостя прояснился, он огляделся и увидел сидящего напротив Граппа. И оскалился, показав большие клыки.

– Ты че, шебез, решил кровью умыться? Ты знаешь, на кого руку поднял?

«Опять орк», – подумал Алеш. Он повесил «полог тишины» – заклинание, скрывающее любой звук, – и, достав нож, не слушая угроз бандита, с размаху воткнул его в колено орку.

Не ожидавший такого поворота орк заорал во всю глотку. Повернув нож в ране, Грапп спросил:

– Поговорим?

В ответ он услышал только проклятия и угрозы. Пожав плечами, агент УАД перешел к более действенным методам…

Через двадцать рид он слушал словоизлияния орка со сточенными клыками, в глазах которого разливалось море ужаса. Воткнув нож в глаз орку, он стал ждать, когда придет в себя второй бандит. Тот оказался менее стойким и, увидев покалеченного собрата, выложил все как на духу. Прикончив второго непрошеного гостя, Грапп вышел в коридор. Как он и ожидал, коридорного не было. Он спустился вниз и разбудил охранника.

– Ко мне в номер проникли посторонние и напали на меня, позови хозяина, – сказал он.

Когда хозяин трактира, злой спросонья, вошел в номер Граппа, от увиденного он замер на месте.

– А что это с ними? – спросил он, рассматривая окровавленных орков.

– Мертвы, – равнодушно ответил постоялец.

– А клыки почему обломаны? – указал хозяин на сидящего в кресле убитого орка.

– Кусался, – пожал плечами Прокс. – Вы знаете, кто это такие?

Хозяин трактира замялся.

– Ну как сказать, лично с ними я не знаком…

– У вас часто убивают постояльцев? – перебил его Грапп.

– Нет, что вы! – Он смутился. – Просто вы привлекли к себе внимание, и вот…

– Что «вот»? Меня хотели убить в вашей гостинице. Где коридорный?

– Он мог отлучиться по нужде, – оправдывался трактирщик.

– И именно тогда, когда пришли меня убивать, – наседал Грапп. – Не смешите меня, а то я буду подозревать, что вы тоже в сговоре!

– Ладно, я вам скажу – это бандиты Шербатого. Есть тут такой главарь небольшой банды. С коридорным я разберусь. Вам в качестве компенсации трик бесплатного проживания. Заявлять будете?

– Нет, – ответил Алеш. – Трупы сами уберете. – Его устраивало это предложение.

– Уберем, – с облегчением ответил трактирщик. Он дал знак, и охранники стали выносить трупы из комнаты.

Дождавшись, когда все уйдут, Грапп закрыл двери и погасил свет.

Ложиться досыпать он не собирался. Надо было срочно решать вопрос со Щербатым. Как он узнал из допроса орков, проникших к нему, этот главарь ходил под одной из воровских гильдий. А с целой гильдией ему связываться было еще рано. Где обитает Щербатый с тремя оставшимися подельниками, агент знал.

Тихо выскользнув из окна, он спустился во внутренний двор. Без шума перебрался через забор и под маскировкой брони побежал в переулок, где находился известный ему маленький особняк. То, что эта банда могла позволить себе жить в таком доме, говорило о том, что они промышляли не только рэкетом новичков, но и более серьезными делами. Вот это Грапп и хотел выяснить попутно. Он собирал любую информацию, способную дать ему выход на агентов Валора.

Двухэтажный особняк стоял в маленьком проулке, за невысоким забором. На крыльце дремал один из бандитов. После выстрела парализатора тот так и остался сидеть. Добив его ударом ножа, Алеш осторожно вошел в дом. Сторожевая сигнализация была только на втором этаже. Подключив к ней обманку – артефакт, нейтрализующий сигнализацию, – Алеш проник наверх. На двух стульях спали еще два охранника. Два выстрела привели их в бессознательное состояние. Это уже были не орки, а полудемоны. Грапп добил их так же, как и первого. Он осмотрелся, на втором этаже было три двери, одна вела в спальню. На сканере в этой комнате горела красная точка. Остальные комнаты были пустыми. Исследовав дверь, Грапп убедился, что она не заперта. Он тихо открыл ее и вошел. На кровати спал просто огромный орк, наполняя комнату своим храпом. Теперь стало понятно, почему его звали Щербатым: у него был сломан один клык. Слегка оглушив спящего, Алеш связал его и поставил «купол тишины».

Уходил он спустя почти час, забрав с собой всю наличность банды и артефакты. Рассвет только начал заниматься, когда Грапп со спокойной совестью улегся спать.

– Шеф, к вам пришли гости из «Ночного двора», – подошел к хозяину трактира охранник.

Тай Ро, хозяин трактира «Большой кулак», после событий этой ночи ожидал чего-то подобного. И поэтому приход членов воровской гильдии, не самой большой, но достаточно влиятельной, не стал для него неожиданностью.

– Проводи их в мой кабинет, – сказал он охраннику.

В кабинет вошли два невзрачных хумана, они без приглашения сели. Что сразу не понравилось Тай Ро.

– В общем, так, хозяин, тут проблема нарисовалась, нам надо знать об одном шебезе, который у тебя квартирует, – сказал без всяких предисловий бандит. – Ты нам расклад дай, и мы не будем иметь к тебе претензий. – На него нагло смотрел один из пришедших с глубоким шрамом на подбородке.

Тай Ро знал, как обращаться с такой братией. Поэтому посмотрел на хумана и сказал:

– Ты просто пустое место, я таких, как ты, десятками закапывал. И сейчас я могу дать приказ, и вас скормят свиньям живыми. Ты на кого пасть открыл, падла? Ты думаешь, гильдия из-за вас войну с Братством устроит? Ну а если решится, то и дня не протянет. Пшел вон, выродок вонючий, и скажи, чтобы умного прислали.

Ошарашенные бандиты вскочили и подались в сторону хозяина трактира, но на них были направлены два арбалета, которые держали два демона.

– Зря ты так, хозяин, мы по-мирному хотели, – пошел на попятную хуман со шрамом.

– Это ты Вирсу расскажи, если живой останешься, – засмеялся Тай Ро, назвав главу гильдии «Ночной двор».

Упоминание имени главы гильдии сбило всю спесь с пришедших бандитов.

– Проводите господ, – сказал хозяин трактира. – И если они еще раз тут появятся, скормите их свиньям.

Через час к нему вновь зашел вышибала.

– Там опять гильдейские. Вас просят, хозяин.

– Заводи, – махнул рукой Тай Ро.

В кабинет вошел один из бригадиров гильдии, вежливо поздоровался и попросил разрешения сесть.

– Рен Тай Ро, гильдия сожалеет о случившемся недоразумении. Мы приносим извинения за грубость наших людей, они уже наказаны, – сообщил он.

Хозяин молча смотрел на бандита. Ему было что сказать гильдии. Еще ни разу воры не пытались решить свои проблемы в стенах трактира.

– Сегодня утром мы обнаружили Щербатого, который был убит вместе с охраной, – продолжил бригадир. – Нам бы хотелось знать – не причастен ли к этому ваш постоялец? Как нам известно, у него возник конфликт со Щербатым.

Тай Ро ненадолго задумался.

– Вряд ли, – ответил он. – Сегодня ночью орки из отряда Щербатого пробрались к нему в номер, по дороге сильно ранив моего коридорного. Но постоялец был начеку и убил бандитов. Он вызвал меня и показал трупы. После лег спать и спит до сих пор. Если бы он выходил из трактира, я бы знал, – закончил говорить трактирщик.

– Спасибо, это все, что мы хотели знать, – сказал переговорщик.

Он уходил в полной уверенности, что Братство ветеранов-наемников быстро и жестко ответило на беспредел Щербатого, и оно было в своем праве. Ветераны не лезли в дела гильдий, но не прощали, если гильдии нарушали устоявшийся статус-кво. Десять лет назад одна разросшаяся гильдия пыталась подмять под себя трактиры и магазины, принадлежащие ветеранам, ответ был молниеносным – гильдия за одну ночь перестала существовать.

Тай Ро понимал, какие мысли пришли в голову бандиту, но переубеждать того не стал. Пусть и этот случай работает на авторитет Братства. Потом его мысли вернулись к постояльцу: «А ведь этот хуман и в самом деле очень удачливый сукин сын».

Нижний слой Инферно. Домен владыки Цу Кенброка

Старый демон-распорядитель зашел в тронный зал и замер в низком поклоне. Он ждал позволения говорить. Любой, кто осмелился бы нарушить это правило, был бы казнен на месте.

– Что у тебя? – Владыка посмотрел на старого демона.

– Прибыл посланник от наемников, господин, – не разгибаясь ответил распорядитель.

– Пусть войдет, – разрешил владелец домена.

В зал быстро вошел крупный молодой демон. Он упал на пол лицом вниз и застыл.

– Говори, – разрешил правитель.

– Владыка, скравы не смогли выполнить твоего распоряжения. Они погибли.

– А где принцесса? – Цу Кенброк продолжал смотреть все так же спокойно.

– В Азанаре, владыка, – ответил посланник, склоняясь еще ниже.

– Как погибли скравы?

– Они вступили в схватку с эльфарами и были убиты, мой господин, – не глядя на князя, продолжал отвечать посыльный.

– Что, снежных эльфаров была сотня? – Владыка уже удивленно смотрел на склонившегося демона.

– Мы не знаем, сколько их было точно, но не больше десяти, господин.

– Даже полсотни эльфаров не хватит, чтобы справиться с пятеркой скравов, глупец! Отправьте в Азанар разведчиков, пусть все досконально выяснят. Потом ко мне на доклад. Свободен! – Владыка ничем не выдал своего гнева. Он не убивал приносящих плохую весть, как это делали другие правители доменов. Цу Кенброку нужна была лояльность и эффективность подчиненных. Он понимал, что в преддверии войны за передел территории ему был важен каждый преданный демон. Но также ему нужно было оружие иномирян, которое они ему обещали за принцессу.

Город Азанар. Академия Магии

В кабинете ректора академии находились четыре человека: сам мессир архимаг, его начальник службы безопасности и два эльфара – посланник Великого князя и заместитель главы тайной стражи снежных эльфаров Рафа-ил. Мессир ректор сидел молча и нахмурившись, что-то обдумывал, его брови нависли над глазами. Гронд внимательно рассматривал эльфаров. Те под взглядом старика чувствовали себя не очень спокойно. Никто не стремился первым начать разговор. Неловкая пауза затягивалась.

– Гм-гм, – прокашлялся ректор.

Гронд посмотрел на мессира и спросил:

– Быть может, уважаемый посланник расскажет нам, что за странные события происходят вокруг внучки Великого князя – прекрасной Торы-илы?

Посланник поморщился и после раздумий ответил:

– Дело в том, что нам рассказывать по большому счету нечего. – Корса-ил тяжело вздохнул. – За два трика до отправки нашей молодежи на учебу в академию на поместье, где была в это время лера Тора-ила и ее друзья, напал отряд наемников. Бой был кровопролитным, отряд охраны погиб почти полностью. На помощь пришли проезжающие мимо стражники, едущие на замену на границу. Наемники отступили. Но их преследовали, пока всех не уничтожили.

– И что, никого не стали брать живым? – перебил посланника скептический вопрос Гронда.

– Пытались. Раненые предпочитали смерть, но не сдавались живыми. Отряд был каким-то странным – хуманы, орки и демоны. В отряде было два мага темного ковена, – задумчиво продолжил эльфар. – Кто являлся целью отряда, мы так и не узнали. Расследование зашло в тупик. Те эльфары, что могли пролить свет на то, как мог такой отряд незаметно пройти до середины наших земель, стали погибать от несчастных случаев. А теперь вот случилось опять нападение, и у нас отпали все сомнения, что целью нападавших была лера Тора-ила, – закончил рассказывать посланник.

– И что, у вас нет ни одной версии, кому и зачем она могла понадобиться? – неверяще спросил настырный старикан.

– Нет, господин Гронд, – ответил второй эльфар.

– Но ведь как-то нападавшие прошли незаметно по вашей территории? Без помощи кого-то из своих они бы этого сделать не смогли. И по вашим словам, подозреваемых вовремя убирали, чтобы они не могли дать показания. Значит, это мог организовать тот, кто обладает большими возможностями и стоит достаточно высоко во властных структурах снежных эльфаров. Разве это непонятно? – продолжал размышлять Гронд.

Замглавы тайной стражи неприязненно посмотрел на своего коллегу.

– Да, это нам понятно. Но мы прекратили всякое видимое расследование, чтобы иметь возможность вычислить предателя. Сейчас он спрятался и не отсвечивает. Большего я вам сказать не могу.

– Я понимаю, – согласно кивнул старик. – Но что связывает юного нехейца и ваших девушек?

– А вы разве не знаете? – вопросом на вопрос ответил посланник.

Теперь Гронд поглядел на эльфара с неприязнью. И не стал смотреть в сторону удивленного архимага.

– Нехеец сочиняет вирши, – ответил посланник.

– Надо же, какие таланты проявляются у нашего студента, – удивился архимаг.

– И он читал свои наивные стихи девушкам, чем тронул их молодые пылкие сердца, – продолжил посланник. – Девочки в порыве благодарности хотели помочь тому правильно развить свой поэтический дар. Как они выразились, дать юноше возможность ощутить чувство прекрасного. Но он решил пошутить над ними и предложил им спать с ним.

– Он ненормальный! – изумился ректор. – И почему он до сих пор жив и празднует с ними вместе в трактире?

– Ирридар тан Аббаи, оказывается, знает наши обычаи и однажды воспользовался этим знанием, надо признать, очень ловко. Мы не можем сами его покарать, он под общей защитой, – засмеялся посланник, вспомнив, как ловко ушлый паренек провел их всех. – А в трактире они устроили примирение. И как следствие, он помог спастись нашим соотечественникам. Если бы не его безрассудное вмешательство, то наших ребят, скорее всего, убили бы, а принцессу похитили, – добавил он.

– Я бы не сказал, что нехеец действовал безрассудно, – включился в разговор тайный стражник. – Наши аналитики говорят, что он избрал единственный верный путь – отвлечь нападавших. Хотя при этом шансы остаться в живых у него были минимальными. Он загрыз первого, не используя кинжала. Противник не посчитал юношу опасным, когда тот запрыгнул ему на спину, потому что он не пытался применить оружие. Думаю, что ваш студент понимал это интуитивно, поэтому единственное, что он мог сделать в этой ситуации, – перегрызть демону артерию. Так бы поступил зверь, которым движет инстинкт, но не разум. Я даже не представляю, какое воспитание должен был получить ребенок, чтобы загрызть противника зубами, – осуждающе покачал головой Рафа-ил.

– Но парень молодец – будучи отброшен, оглушен и покалечен, он понимал, что единственный шанс победить – это продолжать отвлекать на себя противника, – добавил посланник. – Второй раз он шел на верную смерть, но ему сказочно повезло. Он бросился в ноги демону, а тому в это время воткнули меч в живот. Поэтому он только ударил нехейца ногой. Я думаю, парень заставил демона на риску растеряться. И знаете, что меня поражает в нем? – Корса-ил развел в удивлении руками и сложил их обратно. – Нехеец не отступил, он поднялся и вновь пошел на демона в атаку. Он шел убить или умереть. Скрав видел, что перед ним слабый противник. И при этом он ничего не смог ему сделать. Вероятно, поэтому наложил на него метку рива.

– Вашему Ирридару не грозит месть, а при встрече с демонами они постараются обойти его стороной, – закончил за посланника второй эльфар.

– Что вы намерены предпринять дальше? – спросил мессир архимаг и посмотрел поочередно на снежных эльфаров.

– Мы бы хотели попросить вас, мессир, позволить разместить в академии нашу охрану. Скажем, под видом садовников, дворников и рабочих. Они будут под иллюзией хуманов.

– Хорошо, не возражаю, – согласился ректор. – Еще что?

– И передайте этот чек на двадцать тысяч золотых корон Ирридару, боюсь, у меня он не возьмет.

– У меня возьмет, – с усмешкой ответил ректор, забирая чек.

После того как эльфары ушли, мессир ректор достал бутылку вина и молча разлил по бокалам. Когда они выпили, он спросил:

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Мало информации, – ответил старый безопасник. – Что мы узнали? На внучку князя устроили охоту. Это раз. В этом участвует кто-то из верхушки княжества. Это два. Тот, кто все это затеял, обладает большими финансовыми и другими ресурсами. Наем звезды скравов обходится в сто тысяч золотых. Но их еще надо суметь нанять. Это три. Тот, кто не поскупился на такие траты, очень хочет получить принцессу. И получить быстро. Это четыре. Значит, охота будет продолжаться. Это пять. Кто-то мешает заказчику получить эльфарку. Потому что я не знаю, кто может просто так охотиться на скравов. Это шесть. Перед следующим захватом заказчик захочет выяснить, что произошло в Азанаре. Это семь. И что он узнает? – спросил Гронд.

– Что эльфары умудрились отбиться от скравов и им помог молодой нехеец, – ответил за него архимаг.

– Верно, наш пострел везде поспел. Я думаю, с ним захотят пообщаться. Поэтому установим скрытую слежку за Ирридаром и будем ждать гостей. А принцессу пусть охраняют сами эльфары. Ты, Крон, запроси помощи у тайной стражи его величества. Нам тройка соглядатаев не помешает.

– Сделаю, – согласился ректор.

Глава 9

Город Азанар. Академия Магии

Я пришел в себя и удивленно узнал, что выучил новую базу. Называлась она «Картография». В ближайшем пространстве было три системы со своими звездами. Около сотни планет, восемь из которых населены. В закрытом секторе не было жилых станций, но располагались автоматические спутники. Находился я в лазарете. Рядом никого не было. Я встал, оделся в свою одежду, которая была аккуратно сложена на стуле, и пошел к себе. Вышел, никем не остановленный, во двор академии и окунулся в теплый ласковый вечер. Легкий ветерок приятно ворошил волосы. Я вздохнул полной грудью и бодро отправился в свои апартаменты: мне хотелось разобраться в трофеях, которые взял с убитых демонов. По двору прогуливались группки студентов, в академии наступила своя вечерняя жизнь. Я шел, никого не задевая, наслаждаясь хорошим вечером и покоем в душе. Но все хорошее, как обычно, заканчивается очень скоро. Это правило я уяснил с детства, когда бывал бит отцом за курение и выпивку с друзьями-подростками. Поэтому, увидев, как замигали тревожно огоньки моих вассалов, сразу выпал в ускоренное восприятие. Оценка обстановки: недалеко зажали двух девушек – Эрну и тихоню Мию. Вот и первый звоночек недоброжелателей, затаившихся на время. Шакалы прознали, что я в лазарете без сознания, и решили воспользоваться моментом. Ну, благородные, сейчас вам отломится. Жалеть их я не собирался. В два прыжка телепортации оказался на месте и увидел, как моих девочек окружили четыре дворянина и моя давняя знакомая девушка по трактиру Руха.

Эрна и Мия, отгородившись «щитом», стояли красные, закусив губки, а парни вовсю издевались над ними:

– Вы, нехейские подстилки, что жметесь. Раздевайтесь, нас тоже утешьте. – И кинжалами старались разрядить «щит».

Вот тут они здорово промахнулись: нападать с оружием на вассала – это то же, что объявить войну их сюзерену.

Поэтому я не стал вести разговоры, а вышел из ускорения и сильным пинком под зад сразу отправил одного в затяжной полет. Двоих схватил пальцами за носы и дернул вниз, так что они рухнули на мостовую со сломанными носами, и добавил ногой по ребрам. А самого говорливого просто жестоко избил до потери сознания. Потом повернулся к девушке и сказал:

– Вам, сударыня, должно быть стыдно, вы принимаете участие в таком мерзком деле, как поругание девушек.

Она гордо подняла голову и хотела что-то ответить, но я не собирался ее выслушивать, а тихо проговорил:

– Заткнись, тварь, или уйдешь отсюда голой.

Гордячка вскрикнула и с ужасом бросилась прочь. Через пару рид материализовались маг и два стражника. Маг осмотрелся и дал команду забрать пострадавших. Но это не входило в мои планы. Подонки должны были прочувствовать всю глубину своей глупости. Да и для остальных это должно стать уроком.

– Мессир, я обвиняю этих дворян в вооруженном нападении на моих вассалов.

– Вы можете представить доказательства, студент? – недовольно спросил маг.

– Могу, мессир, и сделаю это на суде. А сейчас арестуйте их.

– Не бери на себя много, студент, – с усмешкой ответил маг.

– Если вы этого не сделаете, мессир, я обвиню вас в неисполнении своего долга. И тогда посмотрим, что скажет господин ректор. – Я нагло смотрел на мага, а тот даже позеленел от злости.

– Как ваше имя, студент? – сквозь зубы спросил он.

– Ирридар тан Аббаи, мессир.

В глазах мага проскользнуло узнавание, и он совсем другим тоном ответил:

– Я их арестую, но вам самому придется объясняться с мессиром Кронвальдом.

– Несомненно, я это сделаю, мессир, – ответил я.

– Идемте, – обратился я к девушкам.

Они облегченно вздохнули и, радостно щебеча, пошли рядом со мной. Мы прошли почти до нашего факультета, когда рядом с нами появился дед-сторож. Хотя он такой же сторож, как я балерина.

– Пошли к ректору, – без предисловий сказал он. – А вы, девушки, идите и никого не бойтесь. Сегодня уже точно с вами ничего не приключится.

Потом взял меня за руку, и мы оказались в кабинете хмурого ректора.

– Добрый день, мессир, – поздоровался я. – А я как раз хотел к вам зайти.

– Ты почему не в лазарете? – уставился он на меня.

– А что мне там делать? Я здоров как бык.

– Как кто? – Оба удивленно смотрели на меня. Блин, опять прокол с поговорками.

– У нас такая поговорка есть, – постарался я оправдаться.

– Ряд дворян обвиняют тебя в неоправданном нападении со спины. Что скажешь? – перешел сразу к делу архимаг.

Я с интересом посмотрел на него:

– И когда только успели, мессир? У вас есть их официальное заявление? – Меня это искренне заинтересовало. Как за пять – десять рид можно отойти от побоев, продумать защиту и подать встречное заявление? Работа девушки, никак иначе.

– Нет, но избитые тобой дворяне готовы это сделать.

– Тогда я подожду их заявления и только потом буду отвечать, господин ректор. – Я был доволен: он сам шел в свою ловушку.

Это понял наш «сторож» и сказал:

– Крон, с этим парнем играть в карты нельзя, у него всегда есть два дополнительных туза в рукаве. Чего ты добиваешься? – спросил он меня.

– По полторы тысячи золотых с каждого, включая девушку.

– За что это? – Архимаг сделал вид, что очень удивлен.

– За нападение с оружием на моих вассалов, – ответил я. – Разве вам не докладывали?

Господин ректор сделал вид, что не услышал вопроса.

– А где доказательства? – стал вымогать информацию дед.

– Они есть у меня. – Я нахально ухмылялся.

– Показывай! – приказал ректор, раздраженно глядя на мою ухмылку.

– Сначала заявления от пострадавших. – Мне не надо было даже задумываться.

– Зачем они тебе? – Ректор начал выходить из себя.

– Чтобы взять с них по пять тысяч, – не стал я скрывать.

Ректор и дед в упор смотрели на меня.

– А ты знаешь, я ему верю, – как-то вдруг спокойно сказал архимаг. – Будут тебе золотые с каждого. Давай доказательства.

Я запустил запись голограммы происходящего. Шиза давно скопировала и улучшила плетение древнего мастера с Кубика, который мне показывали у Увидуса. Сейчас я быстро, пока вел разговор, перенес заклинание на голову барса, заменив им «щит», и включил воспроизведение. Сказать, что оба мессира были поражены, значит ничего не сказать.

Такой предусмотрительности от беспокойного нехейца они не ожидали. Не ожидали они и наличия у меня такой магической вещи, по свойствам схожей с древними артефактами.

– Я же говорил, у него есть тузы, – засмеялся дед. – Давай нам этого барса, потом вернем с деньгами.

Я подал ему амулет и пошел на выход.

– А записи боя у трактира у тебя, случаем, нет? – спросил мне в спину дотошный старик.

– Нет, – отрезал я и вышел.

– Какой подарок, Крон, дал нам этот добрый юноша. Вот за такие моменты я его и люблю. Иначе я бы думал, что пора на покой. Будь он поопытнее, постарше – мог бы этой записью воспользоваться совсем по-другому. А заявления с них возьми и с дуры этой тоже. Как ты думаешь по пять тысяч с их отцов возьмешь?

– Легко! – засмеялся архимаг.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Демон пробыл в городе десять дней. Осторожно расспрашивал о нижних слоях Инферно у опытных наемников. Теперь они не отмахивались от него, как от назойливой мухи. Они признавали его очень удачливым шебезом и считали почти своим. Он также присматривал за лавкой алхимика, беря на заметку всех посетителей. Он надеялся выйти на след валорцев. За ним тоже была слежка, опекали его плотно, но он не обращал на это внимания. Воровская гильдия его не трогала.

Чтобы идти на глубинные слои Инферно, Демону нужен был свой отряд, и он знал, где его набрать.

Перед убытием он предупредил Тай Ро, что оставляет номер за собой. И положил золотой на стол.

– Если через трик не вернусь, это в счет оплаты за проживание в следующий раз, – сказал он и попрощался.

Прихватив свой десантный рюкзак, вышел из трактира. Перед отправлением он хотел наложить на него плетение пространственного кармана. Об этом он договорился заранее с местным магом, который брал за работу дорого, но гарантировал результат. Выйдя из трактира, Грапп направился в магазин магических артефактов. За ним сразу увязался «хвост». Алеш привык к постоянному сопровождению шпионов гильдии воров и только хмыкнул. Мастер его ждал. Он забрал рюкзак, закрыл перед его носом дверь магазина, только буркнув:

– Подожди час.

Демон потратил это время на покупку эликсиров, алхимических бомб, десятка амулетов ментальной защиты первого уровня и через час забрал рюкзак. Теперь тот стал настоящим артефактом. В пространственный карман можно было положить тонну разного груза.

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

Пустыня, как всегда, встретила его извилистой лентой реки, красным песком и раскаленным жаром полуденного светила. Быстро переправившись через речку, Грапп включил маскировку бронекостюма и спрятался за бархан. Как он и ожидал, по его следам выдвинулся отряд в составе десяти разумных, состоящий из разных рас. Демон достал бинокль и стал внимательно их рассматривать: шесть демонов, два орка и два человека.

– Люди, скорее всего, маги. Орки – следопыты. Демоны – силовая поддержка, – размышлял он вслух.

Повернувшись, Грапп быстро зашагал к первому опорному пункту. До него он дошел без остановки к середине дня. Микроклимат скафандра обеспечивал чистоту и комфорт, встроенный экзоскелет позволял тратить минимум сил на передвижение. Устроившись в транспорте, он стал следить за местностью. Преследователи сильно отставали, так как шли по жаре и очень осторожно. Видно было, что они здесь первый раз. Его следы они потеряли у зоны радиоактивного заражения. Долго стояли, ругались, наконец спор закончился, и орки разошлись в разные стороны. Вскоре один вернулся, и преследователи скрылись из его поля зрения. Куда они пошли, Алеш знал. Место отдыха тут было только одно: оазис между холмами у развалин. Дав себе команду спать, он проспал до середины ночи. Потом вышел и направился вглубь пустыни. Он искал мутантов, чтобы привести их за собой к оазису. Долго ему идти не пришлось: первая парочка встретилась уже через полчаса. Но пары для его плана было мало, и он стал кружить по пустыне, собирая целую стаю. Когда на сканере показалось больше десятка красных отметин, Демон взял направление на оазис. Он злил тварей, то приближаясь, то разрывая дистанцию, в конце концов, сильно разозленные, они толпой ринулись за ним. Грапп бежал легко и быстро, в бронекостюме он мог развить значительную скорость, передвигаясь долго и без устали. Перед оазисом он включил маскировку. Проскользнул на вершину холма и зарылся в песок. Мутанты, потеряв его, дико взвыли и бросились на новую, неожиданно появившуюся добычу. Алеш видел, как вскочили его преследователи и грамотно организовали круг обороны. Внутри круга стояли маги, которые поставили полог защиты. Твари атаковали со всех сторон беспрерывно. Они бились телами в защиту, плевали какой-то дрянью, стекающей слизью по стенкам «щита». Демоны, стоящие во внешнем круге, кололи их мечами. Орки стреляли из луков. Наконец эффект неожиданности прошел, и обороняющиеся пришли к пониманию, что мутантов надо убивать по одному. Орки выбирали и расстреливали выбранную тварь. Демоны добивали ее мечами. Пало уже три твари, когда у магов стал заканчиваться запас магической энергии, необходимый для поддержания «щита». Вот пало еще два мутанта, похожие на собак-переростков, и в это время «щит» пропал. Оставшиеся чудовища набросились на ближайших демонов. Двоих сразу сбили и растерзали. Хотя твари были расстреляны орками, в брешь ворвались еще три. Демоны развернулись и бросились бежать, оставив орков и магов одних наедине с мутантами. Орки завизжали и выстрелили в спину убегавших демонов, которые оставили их на растерзание мутантам. Вскоре все закончилось, установилась тишина, прерываемая чавканьем дорвавшихся до добычи монстров. Два демона стремительно возвращались к реке, не оборачиваясь на оставленных участников похода. Дело было сделано. Бандиты отправлены назад с известием о гибели отряда.

«Наговорят с три короба», – с усмешкой подумал Грапп и пошел в рассветное утро добивать мутантов. Быстро расстреляв их из арбалета, он собрал их органы, не забыв прихватить то, что осталось целым от магов.

На другой день к вечеру он был уже у десантного корабля, где его встречал дрон. Периметр перед кораблем был превращен в крепость. Используя песок как строительный материал, умная машина создала стены, закамуфлировала их под развалины и установила датчики слежения. От транспорта глубоко под землей был прорыт тоннель, который примыкал к старой канализации.

Сопровождаемый мехом, Демон прошел весь тоннель и остановился перед стеной с люком от транспорта. Инженерный дрон вовсю грабил разбитые транспорты в округе, используя их на запчасти. По тоннелю шли силовые кабели к солнечным батареям, они питали батареи для механизмов запирания и отпирания дверей и ручных бластеров. Последние защищали вход с обеих сторон. Люк с шелестом отворился, и Алеш прошел в каменное чрево канализации древнего поселения. Здесь пахло гарью, стены и пол на всем протяжении были обожжены. Выбрав нужный файл записи с датчика, Демон просмотрел недавно происшедшее побоище. По коридору со стороны оврага двигалась масса крысанов, не менее сотни особей солдат и «колпаков». Когда они достигли входа в подземелье, им преградила путь стена с бронированным люком. Толпа мутантов с тыла напирала, а передние стояли и тупо смотрели на люк. В это время в них ударила длинная очередь из бластера, мгновенно поразив ближайших. Испуганные «повелители подземелий» бросились, визжа от страха, обратно. Но там их ждал дрон – мех, не испытывая сомнений, быстро сжег орущую толпу.

– Значит, великий поход подземных владык окончился сокрушительным поражением, – усмехнулся Демон.

Хоть крысаны и были в меру разумны, сильны и невероятно жестоки, все же они были довольно примитивны. И, встретившись с противником, более умным и снаряженным, гибли сотнями.

В подземелье его встречали гигант Рован и блондинка Листи. Они были в броне спецназа и с бластерами в руках.

– Вождь! – торжественно проговорил четырехрукий. – Мы ждали тебя.

– И что, больше ничего не делали? – смеясь, спросил Демон. Два сенгура замерли, открыв рот. – Привет, Рован. Привет, Листик. Как вы тут без меня поживали? Сколько гнезд разорили? Сколько демонов приняли?

Рован засмеялся, широко открыв рот с клыками, не уступающими клыкам крысанов.

– Мы только отбивались, перестраивались с помощью твоего летающего демона и приняли к себе почти сотню сенгуров.

Алеш быстро сравнил старую схему подземелья с новым планом, переданным ему дроном. Действительно, работу они провели большую. Все подземелье было перекрыто или стенами, или люками от транспортов. Подземелье разбито на сектора, каждый сектор можно было отсечь и запустить отравляющий газ из баллонов, которые нашли дроны. Они в отсутствие Граппа хорошо обследовали сбитые транспорты. И приспособили баллоны с нервно-паралитическим газом для обороны.

«А ведь это идея! – подумал Грапп. – Так можно без труда зачистить десяток гнезд и значительно сократить опасность, исходящую от крысолюдов».

– Чем сейчас занимаются сенгуры? – Демон с интересом посмотрел на Рована. Тот только пожал плечами. – Плохо, вождь! – покачал головой Алеш. – Значит, так! Все мужчины начинают тренироваться быть воинами. Женщины? Часть отправишь на готовку пищи. Кстати, вы чем сейчас питаетесь?

– Еды у нас хватает. Крысанов наловили много, – довольно ответил гигант.

«Да, вот как оно все повернулось», – подумал Демон.

– Ладно, часть женщин отправь разбирать завалы с помощью меха. И запомни! Ты – вождь! И все сенгуры подчиняются тебе.

– А ты кто тогда? – спросил немало удивленный Рован.

– Я – надзирающий над всеми. И мое слово – закон для тебя. Но я вмешиваюсь только тогда, когда надо подправить именно тебя или решить более важные задачи. Бунты новеньких были? – перешел он на другую тему.

Ему ответила Листи, так как гигант завис, переваривая услышанное.

– Один пришлый пытался поспорить с Рованом. Но мы его замуровали живым в стену. Теперь все молчат и подчиняются. – Она, сияя от радости, смотрела на Граппа.

– Так вождь – я? – наконец вымолвил гигант.

– А кто же еще? Я выполню свою задачу и уйду, а тебе тут жить и заново обустраивать жизнь твоего народа. Сколько у тебя теперь детей?

– Больше трех десятков, – подумав, ответил новый вождь.

– Приставь к ним учителей, пусть учатся, – сказал Демон.

– Хорошо. Это правильно, – закивал здоровяк.

– Выдели мне девять сенгуров, готовых пойти со мной на нижние слои. С собой я заберу Листика. – Он уже привык так называть блондинку. – Теперь поговорим с тобой, – повернулся он к женщине. – Я вижу, ты маг, но в тебе надо подправить кое-что. Ты согласна? Предупреждаю сразу – будет больно.

– Я согласна. – Листи преданно смотрела на Алеша.

– Нам нужно отдельное помещение, чтобы никто не входил, – сказал Грапп.

– Пойдем, я знаю, где это. – Она развернулась и пошла, а Грапп отправился следом.

Это была маленькая каморка с широкой лавкой, дверь закрывалась на засов, который чудом сохранился с прежних времен.

– Тебе надо будет лечь на скамью, – сказал Демон.

Он дождался, когда Листи легла, достал парализатор и выстрелил специально подобранным разрядом в девушку, лишив ее сознания. Закрыл засов и приложил свою аптечку к голове женщины. Это была спецразработка для метаморфов, каким был Грапп. Он через нейросеть настроил интерфейс на сканирование энергоструктуры и стал ждать. Через несколько минут он получил данные магокаркаса женщины, линии конструкции были ужасно искорежены, в некоторых местах зияли разрывы. Получив запрос – исправить или нет, он дал команду «да». Хотя Листи была без сознания, ее тело сильно сотрясалось. Посмотрев на ее голову, Демон спроецировал на ее облик уши. Подобрал маленькие и заостренные ушки и включил опцию «Добавить». Потом сел на пол, прислонился к стене и стал ждать. Когда она приходила в себя, Алеш отправлял ее выстрелом из парализатора в беспамятство, но в этот короткий промежуток времени ее дикий крик далеко разносился по подземелью. Несколько раз к ним пытались войти, кричали, требовали и угрожали. Но Грапп не обращая внимания, сидел у стены и смотрел на показания изменений, происходящих в Листи. Аптечка выправляла каркас, сшивала разрывы, вводила инъекции трансформации. Когда процесс завершился, а аппарат выдал ответ «Готово», Грапп встал и подошел к лежащей с открытыми глазами сенгурке. Он с большим удивлением рассматривал изменения, происшедшие в девушке. Ее волосы стали черными, на голове появились рожки, но не заостренные, а как два круглых столбика, одинаковые по ширине. Исчезла третья грудь, но появились заостренные ушки, покрытые бархатной шерсткой. Рожки оказались преобразователями энергии хаоса в структурированный поток, который мог переработать ее организм. Теперь Алеш понял, зачем нужны рога демонам. Во время перестройки ее энергоматрицы ей была установлена гипнограмма магических знаний. Запас внутренней энергии впечатлял – 800 энеронов. По своей силе она была архимагом. Но по знаниям – едва-едва бакалавром.

– Вставай, – сказал он ей, протягивая руку. – Все закончилось.

Демоница легко вскочила и вдруг сделала пассы рукой и гортанно сказала непонятную фразу. Возле нее появился двойник Листи. Она посмотрела на замершего Граппа и оглядела своего двойника.

– Так выглядела моя прабабушка, – с удовольствием разглядывая иллюзию, сказала она. – Ох, у меня есть ушки и всего две груди. – Она завизжала и бросилась Алешу на шею, крепко обхватив его своими сильными руками.

– Хватит, задушишь еще! – сказал он, не пытаясь вырваться из объятий. Когда Листи отпустила его, он с большим интересом спросил: – Как ты смогла создать двойника? Этого в той базе знаний, что я тебе передал, не было.

– Эти знания у нас родовые. Но раньше я не могла их применить – много раз пыталась, но у меня не получалось. А теперь вот получилось! Правда здорово? – Она радовалась, как ребенок.

– Что ты еще умеешь? – Грапп был крайне заинтересован. Вместо недоучки он получил настоящего мага иллюзий.

– Я могу создавать иллюзии, знаю заклинания разрушения и могу мгновенно перемещаться в пределах десяти лаг, – немного подумав, ответила она. А еще немного знаю об оружии древних. Пойдем посмотрим, я знаю, где его сложили для тебя.

– Вы нашли их кладовую? – обрадовался Демон.

– Нет, у этих тварей не было какой-то отдельной кладовой. Они собирали и складывали его где попало, в разных местах, нам пришлось обследовать много разных уголков в подземелье, чтобы все собрать в одно место.

Они вышли и уткнулись в изумленные взоры собравшихся сенгуров. Некоторое время молча постояли друг против друга. Потом демоны рухнули на колени и склонились.

– Чего это они? – Грапп стоял сильно удивленный этим зрелищем.

– Наша Мать вернулась! – громко закричала одна демоница, не поднимая головы. – Пророчество исполнилось!

На этот шум прибежал Рован. Он увидел Листи, стоящую рядом с Алешем, открыл рот от удивления и опустился на одно колено.

– Мать, твой народ склоняется перед тобой, – не поднимаясь с колен, проговорил он.

Алеш обратил внимание, что Рован вообще был склонен к театральности и высокопарным фразам. Листи стояла не менее удивленная, чем Грапп, хлопая глазами.

– Рован, что здесь происходит? – первым пришел в себя Грапп.

– Ты вернул нам Мать, – ответил еще менее понятно вождь.

– И где она? – Демон огляделся.

– Рядом с тобой, надзирающий!

– Это Листи! – ткнув в нее пальцем, возразил Алеш.

– Значит, Листи теперь – Мать, – невозмутимо ответствовал новый вождь сенгуров.

– Хорошо, пусть она будет Мать. Что дальше? – Грапп начал терять терпение.

– Это скажет Мать, только ей подвластно знание будущего, – ответил сенгур.

Разговор крутился по своей непонятной орбите и не имел смысла.

– Листи, говори, иначе мы тут застрянем навеки… С этой матерью.

– А ну все по местам и работать не покладая рук! – заорала Листи так, что даже Грапп испуганно отпрыгнул внутрь каморки, а сенгуры мгновенно исчезли. Бежал даже Рован.

Демон посмотрел на девушку и сказал:

– Пошли, Мать, по дороге расскажешь, что ты за мать такая.

– У нас есть предание, что появится чистая демоница, которая поведет сенгуров к возрождению, уничтожит власть крысанов, и от нее родятся маги-правители. Ее прозвали Матерью сенгуров. Я выгляжу так, как выглядели чистые много лет назад, – ответила очень довольная Листи.

Грапп шел в глубокой задумчивости, он раздумывал о том, что же ему теперь делать во вновь открывшихся обстоятельствах. Появление жрицы нового культа резко меняло весь сложившийся расклад сил. Раньше были сенгуры, над ними Рован, над Рованом – он, надзирающий. Теперь появился новый центр силы – Мать из предания. Какое место ей определить в вертикали сложившейся власти, он не представлял. Он долго шел за Листиком в глубокой задумчивости.

– Листик, нам надо что-то делать, – наконец сказал он. – Ты теперь реальная сила среди всех сенгуров. Расскажи мне, что думаешь делать дальше?

– Я буду делать то, что скажешь мне ты, – просто ответила девушка. Ее не мучили вопросы «Что делать?», у нее был Грапп, который, по ее глубокому убеждению, всегда знал, как поступить.

– Ты умеешь видеть будущее? – Он посмотрел на нее.

– Нет, не умею, – пожала она плечами.

– Но от тебя этого ждут – придется научиться.

– Как? – Она была крайне удивлена.

Неискушенная демоница не знала, что верующий электорат «скушает» все, что ему скажет их кумир. Придется технологии его мира применять и здесь. Грапп был искренне огорчен.

– Слушай внимательно и запоминай. Среди женщин отберешь жриц поумнее и со способностями к магии. Я с ними поработаю, как с тобой. На сборе сегодня вечером скажешь народу: «Воля богов – создать культ Матери возрождения». Рована объявишь вождем вождей. Меня – посланником богов, который возрождает Матерей. Себя объявишь Великой Матерью. Потом скажешь, что надзирающий поведет их на войну с крысанами.

– Я все поняла. – Листи кивнула. – Но и ты выполнишь мою просьбу.

Во взгляде Алеша читался вопрос. Он понимал, что так просто управлять сенгурами теперь уже не получится.

– Я хочу от тебя родить сына или дочь. – Она смотрела прямо ему в глаза.

– Хорошо, я не против, – согласился он. А потом засмеялся. – Можно и сына, и дочь.

«Возрожденная Великая Мать» вновь с визгом бросилась ему на шею. Граппу пришлось терпеливо переждать проявление восторга сенгурки, осторожно поглаживая ту по спине. В комнате, куда они пришли, было пыльно, и на полу грудой были свалены ящики, деревянные короба, щиты, мечи, доспехи, копья. Грапп с сомнением смотрел на большие кучи старой рухляди.

– Ты не знаешь, чего тут есть полезного? – посмотрел он на демоницу.

– Здесь собрано оружие и доспехи гвардии правителя, артефакты магов, накопители, золотая и серебряная посуда. Что тебя интересует?

– Давай начнем с оружия и брони, – предложил Прокс.

– Это щиты, они отражают магические атаки, в том числе ментальные. Все третьего уровня. Броня усиливает силу, ловкость и выносливость, тоже третий уровень. Копья зачарованы воздушными элементалями – бьют молнией. Мечи зачарованы на замедление и увеличение урона. Но все это требует накопителей и подзарядки. – Листи на удивление очень хорошо разбиралась в свойствах древних плетений. – Здесь различные артефакты. – Демоница открыла большой ящик и без труда его перевернула: сенгуры вообще обладали большой силой и ловкостью. На пол посыпались вещи, амулеты, кольца и жезлы. – Здесь все перемешано, и, чтобы разобраться, нужно время, – сказала она, вороша груду зачарованных предметов ногой. – Ой, а это жезл архимага! – подняла она затейливо оформленную палку с жарганитом наверху, в который в два ряда по кругу были вставлены большие сапфиры. – Здесь больше десятка заклинаний. Попробую разобраться. – Она вертела жезл, закатывала глаза и смешно надувала щеки. – Это универсальный жезл. Вижу заклинание отражения. Купол защиты. Прах, тлен, воздушный элементаль, поднятие мертвецов и очарование. Еще что-то, но я не знаю. Можно я возьму его себе? – Она с мольбой, как маленький ребенок, взглянула на Алеша.

– Бери, – вздохнул он, уже зная, что та опять завизжит и бросится ему на шею. Со спокойствием стоика переждав вспышку радости, он попросил ее: – Посмотри кольца, амулеты, короче – все на лечение, восстановление и пространственное перемещение для нашего десятка. – Потом сел на один из сундуков и стал ждать.

Через час в помещение с поклоном вошел Рован и завел девять сенгуров, из них три женщины.

– Вот воины, как ты и просил, – сказал гигант.

– Женщины тоже воины? – Грапп недовольно скривился.

– Они сражались с крысолюдами и побеждали, – не замечая его недовольства, ответил вождь. – Они могут скрываться в тени.

– Это как? – Демон был озадачен.

Демоницы неслышно отошли к стенам и исчезли, хотя сканер показывал их присутствие.

– Хорошо, вы меня убедили.

Он более внимательно посмотрел на них. Все три были с магическими способностями, но с изуродованными магокаркасами. Выглядели они тоже страшновато – сутулые, с непомерно длинными руками, но удивительно ловкие и подвижные.

– Вы переходите в мое полное подчинение. Сейчас каждый из вас выберет себе оружие и броню. Артефакты вам даст ваша Мать. Потом женщины пойдут со мной. Мужчины останутся помогать Листи. Все понятно? – Он оглядел весь отряд. – Тогда приступайте, – сказал Демон.

Выбор доспехов и артефактов затянулся до вечера, но оно того стоило. На вечернем сборе сенгуров рядом с Великой Матерью стоял отряд в снаряжении гвардии и смотрелся очень грозно. Листи проявила хорошие актерские способности и была очень убедительна, она короткой, но очень эмоциональной речью воодушевила сенгуров на труд и ратный подвиг. Рован, который получил статус вождя вождей, стоял грозно, посматривая на собравшихся подданных. И если бы кто-то засомневался в праве Листи создавать культ, он бы тотчас был приговорен к смерти. Но у мутантов появилась надежда на возрождение, и никакие сомнения не могли ее поколебать.

После общего сбора Грапп вместе с первой воительницей своего отряда закрылся в каморке. Уложив демоницу на скамью, он приложил к ее голове аптечку и обездвижил парализатором. Наложил новый образ и дал команду выполнять действия. Всю ночь по подземелью раздавались крики нестерпимой боли. Но утром у сенгуров было уже три жрицы-матери. Грапп постарался сделать девушек попривлекательнее, и это ему вполне удалось. За два дня они заполнили свой магический запас. После чего стали заряжать оружие и артефакты. Грапп за это время обзавелся двумя баллонами нервно-паралитического газа. Когда все было готово к походу на гнездо крысанов, он вызвал Рована. Вождь менять бронекостюм спецназа на доспехи не стал. Умный волосан понимал, что обладание этой вещью придает ему соответствующий статус.

– Рован, ты знаешь, где ближайшее гнездо крысанов? – спросил Демон.

– Знаю. Если поверху – то неблизко, а если разобрать завал, то прямо в гнездо и попадем.

– Показывай. Я дам команду дрону делать проход. Будем соединять подземелья.

Город Азанар. Академия Магии

Я вышел от ректора в хорошем настроении и отправился к себе. По дороге меня встретили эльфары, они выглядели торжественно и выстроились вдоль аллеи при полном параде.

– Девочки, парни, рад вас видеть. Все живы, здоровы? – Я подошел к ним. – Вы чего такие разнаряженные?

– Ирридар, мы хотим выразить тебе нашу благодарность, – за всех ответил Аре-ил.

Я весело посмотрел на «снежков».

– За что?

– Ты здорово помог нам, честно, если бы не твое вмешательство, нас бы убили.

– Да ладно, а как еще иначе? Вы бы так же поступили… – Я озадаченно посмотрел на их молчаливые лица. – Нет? – И вновь не получил ответа. – Ну и хорошо, – не обиделся я.

Девушки окружили меня и стали целовать в щеки, – тут уж удивлен был я. И не скрывал этого. Последней подошла Тора и, посмотрев мне в глаза, поцеловала в губы долгим поцелуем, потом отстранилась и сказала:

– Мы твои должники.

Я хотел немного разрядить торжественность обстановки и набрал в грудь воздуха, чтобы высказаться. Но девушка прошипела:

– Попробуй только сказать какую-нибудь гадость!

– Да ни в жизнь! – соврал я.

Эльфары развернулись и молча ушли. А я стоял и силился понять логику «снежных». Вот что за представление они сейчас устроили?

У дверей моей обители меня ждали мои вассалы.

– Еще одна делегация, – простонал я. – Заходите, – пригласил я их к себе.

Но лучше бы этого не делал. На моей постели лежала Берта в новеньком пеньюаре, который больше открывал, чем скрывал. Все остановились и молча уставились на девушку. Парни с большим интересом рассматривали ее достоинства, девушки задохнулись сначала от изумления, потом от возмущения. Берта наслаждалась минутой славы и невинно хлопала большими глазищами. Пауза затягивалась. Первой опомнилась Мегги:

– Милорд, спать с нами вы еще маленький, а с ней – вполне взрослый? – Она обличающе ткнула в служанку пальцем.

– А где ты, Мегги, видишь меня там? – Я тоже ткнул пальцем в сторону Берты. Лучшая защита – это нападение, так было, так и останется всегда. – Берта, скажи, пожалуйста, что ты делаешь в моей постели? – спросил я у «шпионки».

– Ваша милость, я узнала, что вы у целителей, и зашла у вас убраться. Но было поздно, и решила заночевать (на дворе стоял вечер). Но раз вы уже пришли, я пойду. – Она встала, показав всем свои чуть-чуть прикрытые прелести, и плавной походкой вышла из моих апартаментов.

– Она что, в таком виде у вас, милорд, всегда убирает? – тихо, но с легкой издевкой спросила Эрна. Не зря я считал ее самой умной.

– Эрна, я никогда не видел, как она убирает. – И это была чистая правда: когда я приходил, все было уже убрано. – Теперь по поводу того, с кем мне спать. Я это решу без вашего участия. Если вам все понятно, тогда ступайте по своим комнатам.

Мой тон был строг, а голос выдавал возмущение, которое я как бы пытался скрыть. Народ как ветром сдуло, а я пошел принять душ. Выйдя из ванной голым и вытирая голову, я обомлел: на кровати лежала в точно таком же пеньюаре Эрна и так же невинно хлопала глазами. Хоть она была миниатюрной, я заметил, что формы у нее были что надо!

– Эрна, это что еще такое? – я прикрыл себя полотенцем по пояс.

– Милорд, теперь мы будем убирать у вас. – Она ни капельки не смущалась и встала, повторив прием Берты. Мое полотенце зашевелилось. Впервые я не знал, что ответить. Гормоны бурлили. Молодое тело боролось с разумом. И я, к своему стыду, чувствовал, как разум проигрывает со счетом десять – ноль. Девушка подошла и решительно стянула с меня полотенце.

Город Азанар

Жизнь в академии продолжала идти день за днем, одаривая студентов новыми знаниями и умениями. Через десять кругов ко мне зашел наш непонятный старик. Он, как всегда, пришел без приглашения и сел. Выложил кучу чеков на стол и сказал:

– Это тебе, как ты и просил, и чуток больше. Но ты, наверное, на это будешь не в обиде.

Я взял бумаги со стола и с интересом пересчитал – пять банковских чеков были по полторы тысячи золотых, один на двадцать. Кто дал еще двадцать тысяч, мне было не очень важно, я брал не в долг.

– Спасибо, конечно. Но почему чеки разносит глава службы безопасности академии? – посмотрел я на старичка.

– Берта проболталась, – усмехнулся дед.

– А разве вы это скрывали? – парировал я.

– Нет, не скрывал, но благородные дурни не задаются вопросами, кто тут кто. Вот еще что. Ты перешел дорогу очень многим, так что будь осторожен, – сказал Гронд и вышел.

Я смотрел ему вслед и думал о том же.

Занятия в академии шли по плану, до лабораторий меня одного не допускали. А в группе мы занимались всякой ерундой под плотным контролем преподавателей. Это меня не устраивало, и я решил в городе арендовать или выкупить лабораторию. Но перед этим мне надо было выкупить контракты вассалов. На это я решил потратить все свои деньги.

В канцелярии меня встретил казначей.

– Чем могу помочь, юноша? – спросил он.

– Могу я выкупить контракты некоторых студентов, господинказначей? – слегка поклонившись, спросил я. От поклонов я не развалюсь, а людям приятно.

– О ком идет речь, уважаемый? – Мой поклон был замечен и по достоинству оценен.

Я подал казначею список.

– Ого, двенадцать студентов? Вы знаете, что это очень дорого? – Он посмотрел на меня выжидательно.

– Не дороже денег, господин казначей, – улыбнулся я.

– Хо-хо, – засмеялся он. – Хорошая шутка, я постараюсь запомнить.

– Итак, контракт стоит три тысячи золотых корон, за перекупку казна взимает десятипроцентную надбавку, итого тридцать девять тысяч шестьсот золотых корон. – Он еще раз внимательно посмотрел на меня.

Я молча выписал чек на всю оставшуюся сумму и добавил тысячу сто золотых наличными, которые протянул казначею. Забрав листок, он внимательно его рассмотрел, пересчитал золотые, потом вышел в соседний кабинет и вскоре вернулся с пачкой контрактов.

– Теперь вам будут служить двенадцать магов-артефакторов, поздравляю, молодой человек. Это очень хорошее вложение капитала.

– Хорошее, – согласился я и мысленно пересчитал оставшийся капитал.

В сухом остатке у меня было ноль золотых на счету и чуть больше шестисот наличными. Деньги, оставшиеся от проданного Увидусом товара, плюс отступные и трофеи от грабителей.

На выходные я к Увидусу и отправился. Этот немногословный, но ушлый дворф многое знал и умел. Также он обладал обширными связями. Мне надо было сдать трофеи и поговорить о лаборатории. Думаю, и с ней он может мне помочь. Среди трофеев, взятых у скравов, я обнаружил интересный камень – серый, с лиловыми прожилками. Шиза долго изучала его. Потом выдала результат: камень телепортации. Открывает окно для перехода между слоями. Работает просто, через ауру, надо пожелать – и откроется окно, в которое можно пройти. Количество попыток ограниченно. Я впервые почувствовал ее растерянность.

– Я не могу повторить и скопировать это плетение, – сообщила она.

Этот камень я решил оставить себе.

Увидус, как всегда, монументально сидел за своей барной стойкой.

– День добрый, рен Увидус, – поздоровался я. – Как поживаете?

– А, Ирридар. Пришел подзарядить шары? – Он поднял бровь.

– Не только, еще напомнить об оплате за предыдущие месяцы, – осадил я его, вежливо улыбаясь.

Увидус и глазом не повел, залез под стол и выложил сорок монет.

– Еще у меня есть артефакты на продажу. Будете смотреть?

– Показывай. – Дворф, как всегда, был немногословен.

Раскрыв сумку, я стал выкладывать артефакты, снятые с убитых монстров. Увидус посмотрел и поперхнулся, потом вытаращился на меня:

– Ты знаешь, что это за вещи?

– Демонические, и что? – пожал я равнодушно плечами.

– Они стоят очень дорого, но найти покупателя будет нелегко. Мне нужно время и пятнадцать процентов. Устроит? – Дворф выжидательно смотрел на меня.

– Ваши услуги дорожают, уважаемый Увидус, в чем дело, у вас дела пошли хуже или налоги повысили? – поднял я на него свои честные глаза.

Увидус даже дернулся от моих слов.

– Это демонические вещи, торговать ими запрещено, – тихо проговорил он. – Я рискую, поэтому беру за риск дополнительную плату.

– Хорошо, – согласился я. – Но сколько примерно все это будет стоить?

– Если по-быстрому продать, то тысячи две золотых корон, если дождаться настоящего покупателя – можно взять все три, – ответил дворф.

– Я готов подождать, – ответил я.

– Тогда иди, занимайся шарами. – Он спрятал принесенные вещи и потерял ко мне всякий интерес.

– У меня еще одно дело к вам, рен. Мне нужна небольшая лаборатория для занятий алхимией. Вы могли бы мне помочь арендовать или выкупить ее?

– У вас что, в академии лаборатории закончились? – Дворф был явно удивлен моей просьбой.

– Меня не допускают одного в лаборатории, – смутился я, сказав правду. – А то, что делаем на занятиях, я давно знаю. Мне нужна экспериментальная база, где я мог бы поработать. Так что скажете?

– Через седмицу приходи, думаю, решим, а теперь шарами займись. – Он недовольно кивнул в сторону шаров.

– Да все уже сделано, – отмахнулся я. – А где Лана?

– Уехала к бабушке погостить, – неохотно ответил дворф. – И это, не пудрил бы ты ей мозги, парень.

«Здрасьте! Здорово живешь!» – мысленно произнес я, с недоумением глядя на Увидуса.

– Влюбилась она в тебя. Вот развеяться отправил. – Он был хмур.

– Мне что, лучше не приходить, рен Увидус? – спросил я.

– Честно, Ирридар, не знаю. Я люблю племянницу, как родную дочь, но и ты мне нравишься. Но я также понимаю, что ты не любишь ее. Поэтому отправил Лану успокоиться.

– Можно я с ней поговорю и объясню, когда она приедет? – тихо попросил я.

– Попробуй, – вздохнул дворф.

Я поерзал на стуле и ушел.

Под неспешные шаги мои мысли обратились к генам предков. Как тут можно заработать, будучи бароном и студентом? Но сколько я ни размышлял, ничего путного память предков предложить не могла. Старички привыкли, что я без зазрения совести граблю всех подряд на откупах. Это приносит стабильный доход. Чего еще выдумывать? Размышляя на ходу, понял: пользы от них – как от козла молока. На что они обиделись и стали отдаляться, теряясь в глубинах памяти.

– Надо определиться с тем, что я умею, – сменил я ход мыслей. – Шиза, ты можешь предсказывать будущее? – обратился я к ней.

– Я? Нет, не умею. – Она была явно озадачена моим вопросом.

– А малыши? Они вроде бы по разным слоям времени живут. Может, в будущее заглядывают, – сделал я предположение.

– Нет, они просто дают возможность тебе воспринимать время гораздо быстрее, чем это происходят с остальными. А чего ты хотел? – В ее тоне слышался неподдельный интерес.

– Хотел устроить тебя гадалкой и на этом зарабатывать. Больше ничего, – спокойно ответил я.

И тут появился тот противный желтый шар, что крутил пальцем у виска.

– Правильно, Витя, тебе мама говорила: «Ты сначала думай, а потом делай», – постучал он пальцем по своему лбу и исчез мелкими брызгами.

– Спасибо за помощь, – хмыкнул я. Но ход мыслей у меня пошел в нужную сторону.

У меня есть структурированная вода – это раз, лечебные заклинания – это два. Мне нужны фиалы и лаборатория, где я могу делать лечебные зелья, а потом их продавать. Даже через того же Увидуса. Придя к такому умозаключению, я в хорошем настроении направился к себе. Войдя к себе в апартаменты, я стал первооткрывателем основополагающего закона Вселенной. Можно сказать, с открытием этого закона свою задачу оставить след на пыльных дорогах далеких планет я выполнил. Так что, Рок, отвали. Дайте мне скрижали, чтобы я смог это оставить на память человечеству. Если женщина чего-нибудь сильно захочет, она этого обязательно добьется – вот как звучит этот закон. Не верите? Спросите Мегги.

Когда я вошел, эта девушка спокойно и деловито убирала мою комнату. Она по-хозяйски разобрала мои вещи, сваленные в кучу. Не обращая на меня внимания, пошла в душ и вышла оттуда полностью обнаженной. Обнаженной во всей своей красе сильного молодого тела! Если у меня до этого и были мысли в голове, то их не осталось. Вышибло выстрелом гормонов. А мой ангел-хранитель даже и не думал регулировать возникшие в организме реакции.

– Что вы будете делать, вам же надо будет замуж когда-то выходить? – обнимая разомлевшую девушку, спросил я. И почему-то чувствовал себя виноватым. Сказывалось еще прошлое советское воспитание.

– Не переживайте, милорд. Давайте повторим еще раз. – Она теснее прижалась ко мне. Мегги была ненасытна, как огонь, пожирающий дрова.

После ее ухода я лежал в полудреме, наслаждаясь покоем и тишиной. Ко мне вернулась способность мыслить.

– Слышь, ангел-хранитель? – я решил поговорить с Шизой.

– Чего тебе, многоженец?

– Ну да. Каков вопрос, таков и ответ. – Я не обиделся. – Ты мне скажи, чего они ко мне все в постель лезут?

– А чего тут непонятного? Девочки хотят повысить свой статус. Быть любовницей благородного – для них престижно и выгодно. Коли барин обратил внимание на рену, значит, она что-то собой представляет. Значит, ей будет больше почета и уважения, чем простолюдинке.

– И все? – спросил я.

– Даже этого немало. Ее будет защищать новый статус. Оскорбивший ее оскорбляет сеньора, с кем она живет. А ты взял их под свою защиту, показал, что можешь отстоять их и свою честь. У них не было другого выбора, как залезть к тебе в постель, – просветила меня всезнающая Шиза о скрытых мотивах моих подружек.

Ур Лир утром прибыл в Азанар, он был один из лучших агентов, нанятых владыкой Цу Кенброком. Ему предстояло разобраться в причинах гибели отряда скравов и определить возможные дальнейшие шаги. В помощь ему был даны двое наемников для силовой поддержки. За два круга проживания в городе он восстановил всю картину происшедшего. Подкупил капитана стражи, ненавязчиво поговорил с хозяином трактира, возле которого все и произошло. Он понял, что троих демонов убили сразу. Но кто это сделал, выяснить не удалось. Двоих оставшихся зарубили эльфары, и помогал им молодой парень-хуман, который бросился на спину скрава и то ли покусал того, то ли загрыз заживо. Услышав историю с покусанным скравом, Ур Лир лишь мысленно посмеялся. Какие только невероятные истории не услышишь из уст очевидцев. Не верил он и тому, что запрыгнувший на спину скрава хуман мог чем-то помешать демону. Тем более что он был без оружия. Значит, отряд захвата кто-то зачистил. А вот кому это по силам? Кто мог без труда справиться с пятеркой лучших в мире наемников? На этот вопрос ответа у него не было. Размышляя над странностями этой истории, он уверился, что или в отряде наемников, или в окружении владыки находится предатель. Ничем другим уничтожения отряда он объяснить не в силах. Но оставался еще один человек, который мог что-то рассказать о тех событиях: молодой студент, запрыгнувший на спину скраву. Наивно было бы предполагать, что нехеец выложит правду незнакомому человеку. Кроме того, надо учитывать, что он, скорее всего, предупрежден о том, что к нему проявят интерес по поводу происшедших событий. Поэтому остается только силовой вариант решения вопроса. А как заставить хумана разговориться, Ур Лир знал. Он также знал, к кому надо обратиться и кто возьмется ему помочь. Сам лазутчик в захвате юноши светиться не будет.

Дверь в цветочный магазин открылась под мелодичный перезвон колокольчиков. Внутрь вошел посетитель и огляделся. На цветы он не обратил никакого внимания, но, увидев опрятно одетую женщину средних лет, улыбаясь, направился к ней.

– Добрый день, рена, – поздоровался он.

– И вам добрый. Что-то хотели прикупить? – вежливо ответила продавщица.

– Да. Конечно, я ищу редкие цветы – розовою парангу. Она есть у вас?

– Да. Это действительно редкие цветы. Приходите завтра в это же время, я постараюсь их достать, – удивленным тоном предложила цветочница.

– Договорились, – ответил невзрачный посетитель. Развернулся и вышел.

В спину ему уперся острый взгляд владелицы магазина.

– Хромой, выйди, – обернулась она в сторону закрытой двери. Когда оттуда вышел мужичок с бегающими глазками, она спросила: – Все слышал?

– Все, матушка, – подобострастно закивал мужик.

– Сгоняй к Медведю, передай – клиент появился. Важный. Пусть завтра приходит, разговор есть.

– Передам, матушка, все как есть передам, – мужичок еще раз поклонился и быстро выскочил из магазина. На улице он оперся на костыль и похромал не оглядываясь.

Сегодня я решил начать реализовывать свой план по производству зелий. После занятий вышел в город. Прошел мимо дремавшего сторожа, вышел на площадь и направился к лавке, где торговали различной посудой. Мне нужно было сто пузырьков, или, как их тут называли, фиалов. Прикупив все нужное и строя планы на будущее, я вышел из магазинчика. Прямо у входа два парня вырывали сумочку у симпатичной девушки. Та плакала и цеплялась за нее, несмотря на то что эти два отморозка пинали ее ногами. Они на моих глазах вырвали сумку и бросились бежать. Все это произошло очень быстро и отвлекло меня от размышлений.

– Господин! – бросилась девушка к моим ногам. – Прошу вас, помогите. Там все мои деньги, которые я собирала для лечения доченьки. Если я не заплачу лекарю, она умрет. Умоляю вас, сделайте что-нибудь! – Все лицо ее было зареванным, она обхватила мои ноги.

Я высвободился из рук девушки и рванул за грабителями. Уже на полпути проявилась Шиза.

– Будь осторожен. Что-то здесь неладно.

В следующее мгновение меня выкинуло в боевой режим.

Оценка обстановки: грабители бегут не слишком быстро, как могли бы. Они не боятся, что их догонят. Направляются к дому напротив, далеко не убегая. Обогнав парней, я влетел в открытую дверь дома и, проскочив насквозь коридор, очутился в маленьком дворе. Там находились в полной готовности десять мордоворотов и один маг. Вот оно как. Меня, оказываются, ждут. Выхожу из ускорения и весело говорю:

– Всем здрасьте!

Такого скорого появления клиента они не ждали и оторопело уставились на меня.

– На! – Я сразу бью мага кулаком в нос. Тот, не ожидавший такой подставы, улетает далеко к стене и там затихает. Все они вооружены дубинами, мечей нет. Значит, хотят взять живым. Убивать не стану. Поэтому я бью четко и не насмерть. Мои руки и ноги работают, как винт самолета, круша бандитов.

Сопротивления не было. Я не достал только двоих, последних, стоявших у двери. Оценив, как быстро стали развиваться события, они стремглав бросились наружу. И лоб в лоб столкнулись с забегающими парнями с сумкой. Врезавшись, упали на землю и схватились за головы, катаясь и мыча. Насладиться зрелищем не довелось. Шиза выдала сигнал тревоги и накрыла меня куполом своей защиты. Я видел, как на крыше мелькнула фигура и исчезла. А во двор обрушился огненный армагеддон. Огонь бушевал секунды три и резко спал. Весь двор представлял собой одно пепелище. Живых не было. От жара даже стекла окон, обращенных в сторону двора, полопались.

Но рассматривать эту картину мне было некогда. Сканер наложил метку на гранатометателя, и эта метка теперь удалялась.

Я опять в боевом режиме и бросаюсь вдогонку. Незнакомец бежит быстро, меняя направления, ныряет в маленькие улочки. Хочет непременно скрыться. Я подивился его ловкости и пошел на захват. Но при моем приближении он вдруг исчезает. И… оказывается за домами на параллельной улице.

Как это? Я просто обескуражен. Каким-то образом он меня чувствует и в нужный момент уходит. Мне это здорово не нравится. Несусь обратно. Я пытаюсь его перехватить на другой улице, а он поворачивает в сторону и исчезает, появляясь там, где я был только что. Вот гад! Чувствую болезненный удар по самолюбию. Патовая ситуация. Незнакомец не может убежать, а я не могу его догнать. Он все время ускользает в нужный момент. Но я не отступаю, злой азарт охотника затопил мой разум. Гонки продолжаются уже почти час с одинаковым результатом. Мое терпение подходит к концу.

– Шиза, что делать? Я не могу поймать этого клоуна.

– Не мог спросить раньше? – спокойно отвечает она.

– Я взбешен! Шиза, твою дивизию, что за приколы? Я тут почти час гоняюсь в ускорении, почти все энероны потратил. А ты выдаешь «не мог раньше спросить?».

– Я мальчиков тренировала, им тоже нужна практика, – так же спокойно сказала подруга. – Противник использует малый телепорт. Но запас энергии у него очень большой. Догоняй его, как только он прыгнет, я переброшу тебя к нему.

Я вновь устремился за неуловимым прыгуном, а он, как всегда, ушел перед самым носом. В тот же момент рядом оказался я. И, не сдерживая своей силы, дал ему пендаля, выдохнув:

– На тебе, сволочь!

С громким воем разозливший меня бегун отправился далеко в полет. Врезался в стену и кулем упал на землю. Редкие прохожие бросились прочь от этого места. Я подошел к лежащему ловкачу и стал его рассматривать – похож на человека, но черты лица какие-то заостренно-угловатые. На голове маленькие рожки. Он был без памяти и тяжело дышал через раз. Потом открыл глаза, посмотрел на меня и прохрипел:

– Я не знал, что ты рив, – закашлялся и затих.

– Ты его убил? – сказала Шиза. – Зачем?

Я пожал плечами. Так получилось. Что тут еще скажешь?

– Не двигаться! Руки на стену! Иначе будем стрелять! – раздался за моей спиной зычный хриплый голос.

Я устал, внутри было опустошение, о сопротивлении не думал. Только спросил:

– Так не двигаться или руки на стену? Что делать-то?

– Умник, да? – Это было последнее, что я услышал, потому что против меня применили заклинание, отправившее меня в забытье.

На следующий день посетитель, как и было договорено, вошел в цветочный магазин. Женщина мазанула по нему взглядом и равнодушно сказала:

– Заходите внутрь, там вас ждут.

И потеряла к нему всякий интерес. Посетитель не останавливаясь прошел мимо нее в соседнюю комнату. Там за большим, грубо сколоченным столом сидел медведеподобный мужчина. Он взглянул на вошедшего и, кивком показав на стул, сказал:

– Присаживайся.

Посетитель безбоязненно присел и поднял голову, посмотрев на здоровяка.

– Кто тебе дал этот адрес? – Мужик, прищурившись, смотрел на гостя.

– Мне его дал твой товарищ, Кровельщиком кличут, сказал – могу обратиться к тебе в случае нужды.

Медведь в знак согласия качнул головой.

– Чего надо?

– Работа есть для тебя. Захватить одного студента первого курса академии. Правда, он нехеец, – ответил посетитель.

– Нам все равно. Нехеец, лигириец… За работу сто золотых. Пятьдесят сейчас. Пятьдесят после работы.

– Вот аванс, – незнакомец выложил мешок с золотом.

Бригада Медведя работала профессионально. Они ловко заманили парня в тупик. Но потом случилось неожиданное: он исчез. А когда появился, стал быстро калечить бандитов. Ур Лир глядел на избиение с крыши и презрительно морщился. Придется еще раз охоту устраивать. В какой-то момент ему показалось что-то в этом юноше странное. Он включил магическое зрение и обмер. Внизу стоял рив и осматривался. Демон окаменел от страха. Душа затрепетала, и все его существо стал наполнять ужас. Руками, дрожащими от страха, он достал огненную бомбу и бросил ее вниз. Потеряв все мысли и не ожидая результатов взрыва, демон устремился прочь, надеясь спрятаться подальше от ужаса всех демонов. Теперь он понимал, что очевидцы были правы: скравов убил рив. И эту новость надо было донести князю.

Но его желанию не суждено было сбыться. После долгой погони ужас настиг его. Уже умирая, Ур Лир решил оправдаться. Он осмелился посмотреть в глаза воплощенной смерти и сказал:

– Я не знал, что ты рив.

Город Азанар. Трактир в предместье

– Добрый вечер, гер Глосс, – к одиноко сидящему купцу подошел маг из Ордена Искореняющих.

– Для тебя, Вершан, просто Курт. – Купец доброжелательно смотрел на подошедшего мага. – Садись, рассказывай, какие новости?

Вершан сел напротив купца и на некоторое время задумался.

– Много странностей и непонятного, Курт. Мы не можем найти одержимого, он как сквозь землю провалился. Беда просто. И не знаем, кто агент дознавателей. У меня сложилось мнение, что его здесь нет.

Курт внимательно смотрел на мага.

– Ты предполагаешь, что нам скинули дезинформацию? Что никакого Духа нет, а агент Дознания сейчас в Инферно?

– Очень может быть. Следа переброски сознания нет, а вот след призыва как раз есть.

– Я мог бы с тобой согласиться, Вершан, но оттуда… – он многозначительно помолчал, – подтвердили информацию. Дух здесь, и ему выслали прикрытие через нейтральный мир. Наши друзья ищут тех, кто прибыл на усиление. Они контролируют телепорт на Сивиллу и сразу сообщат новости. Одержимый, скорее всего, где-то случайно загнулся. Жаль, конечно, утеряны бесценные имплантаты. Подумай, что странное случалось, по твоему мнению, в городе и его окрестностях? Лучше перестраховаться, чем упустить агента, в этом случае нам не сносить головы. Фрау не прощает промахов, ты это сам понимаешь… – Купец выжидал.

– События, выходящие за рамки обычного, были, в академии был бунт простолюдинов против благородных, и аристократов здорово побили. Потом академию залило дерьмом, какой-то неудачный опыт. На студентов академии напали скравы, но нападавших убили, кто это сделал, никто не знает. Ходят только слухи, что их загрыз зубами один студент. Вот и все, – закончил вспоминать маг.

– Что за студент, узнали? – Курт поднял глаза от кружки с элем.

– Да, это несовершеннолетний нехеец. Он еще стражу префекта разогнал на постоялом дворе.

– Вершан! Я начинаю сожалеть, что поспешил убрать Ремма. – Голос Курта был спокоен, но на мага он подействовал как приговор.

– Гер Глосс, но это только слухи! Мы ничего не смогли точно выяснить, это дело забрала себе служба безопасности академии. Да и потом, как вы себе представляете саму возможность загрызть скрава? Нам кто-то подсовывает нехейца, чтобы разделаться с ним нашими руками. Его уже заказали местной воровской гильдии на устранение, – испуганно проговорил Вершан.

Купец немного помолчал, обдумывая слова молодого мага.

– Пусть гильдия его возьмет и передаст вам. Побеседуешь и избавишься от него, – ответил Курт. – Еще что?

– На северном тракте строят трактир. Больше ничего.

– Кто строит? – продолжал допрос купец.

– Какой-то отставной лигирийский дружинник.

– Дай команду Шарду, пусть хорошо потрясет лигирийца. Может, чего узнает для нас полезного. Если это все, – Курт посмотрел на мага, – тогда часть людей отправь обратно. Пусть продолжают рыть носом в Инферно. Сам ищи Духа. Об одержимом пока забудь. – Купец поднялся со скамьи. – Не провожай, – сказал он и вышел.

Город Азанар. Городская тюрьма

Очнулся я в темноте, руки мои были скованы. На ногах – кандалы с большущей гирей.

– Шиза, мы где? – поинтересовался я.

– Где-где – в тюрьме, товарищ майор, – как-то зло ответила моя поддержка.

– А злишься почему? – продолжал я спрашивать. Меня немного подташнивало.

– Потому что на тебе оковы, гасящие магию. Мне холодно, страшно, и я голодна. Малыши плачут, тоже есть просят. А ты в погоне всю энергию потратил.

– Ни фига себе! – Я был удивлен. – Так ты не всемогущая? – Ответа не последовало. – Посоветовать что можешь? – поинтересовался я после недолгого молчания.

– Надо избавиться от оков, – подумав, сказала Шиза.

– Легко сказать – избавиться, – с усмешкой ответил я. – Но как?

Я сел на гнилую солому и стал думать. Все мои вещи и деньги забрали. Сижу в одних штанах и даже без сапог. Сурово у них. Хуже чем в штрафном изоляторе. Вверху было маленькое отверстие для кусочка света и воздуха. Думай, Витя, думай, Ирридар. Нас все же двое. И наконец пришел ответ. Нет, не из базы выживания. А привет из прошлой жизни.

– Вот оно! – Я вспомнил, какие кренделя выделывал один осужденный, когда его сажали в штрафной изолятор. Он всегда на следующий день уже был в санчасти. Артист!

– Шиза, ты можешь ввести мой организм в коматозное состояние?

– Могу. Что придумал? – оживился арестованный имплантат.

– Увидишь.

Я лег на пол и пополз к двери, при этом заорал так, что напугал сосредоточенную Шизу. От неожиданности она тоже заверещала от страха и сама впала в коматозное состояние. Ее крик настолько долбанул меня по мозгам, что я, завывая, покатился по полу. Пуская пену изо рта, я стал биться в конвульсиях. На поднятый нами шум прибежала охрана. Они открыли двери камеры и подняли факелы.

Увидев меня воющим и бьющимся в конвульсиях, они остановились.

– Кажись, отходит парень, – сказал один из них. – Бегом за дежурным магом. Одна нога здесь, другая там. Ежели помрет, на нас его смерть повесят – мол, недоглядели. Сами тут сидеть будем.

Скоро прибежал взволнованный маг. Присел рядом и попытался влить зелье мне в рот.

Меня трясло, я холодел и смотрел пустым взглядом мимо мага.

– Что с ним, мессир? – спросил тревожно охранник.

– Не знаю. Он хоть и слабый, но маг.

– Может, ему цепи мешают? Высасывают жизнь? – предположил пожилой тюремщик.

«Вот это ты правильно сказал», – мысленно согласился я с ним.

Маг стал искать на связке нужные ключи.

– Вы побыстрее, мессир, не ровен час, студент помрет, – поторопил его заботливый охранник.

Наконец мне отстегнули оковы, оставив только простые кандалы на ногах. Шиза сразу стала приводить меня в порядок. Я задышал ровно, тело начало согреваться.

– Никогда не видел такой реакции на гаситель магии, – сказал маг и влил мне в рот зелье исцеления.

Мой взгляд обрел осмысленность.

– Где я? – спросил я жалобным слабым голосом.

– Вы в городской тюрьме, сударь, – ответил маг.

– А за что? – мне было интересно.

– За убийство и незаконное применение боевых зажигательных средств в черте города.

– Ни фига себе, сколько на меня повесить хотят?! А кого я убил? – неверяще спросил я.

– Больше десятка горожан, одного мага и, что странно, демона. Кроме того, вам вменяется в вину побег от стражи.

– Я не убегал, – слабо возмутился я.

– Убегали, юноша, убегали. За вами почти час вся городская стража гонялась. Ну, лежите, набирайтесь сил. Утром вас на допрос вызовут, – сказал маг и ушел.

Утром за мной пришли и повели на допрос. Я шел вперевалочку, гремя кандалами, держа гирю в руках. Забавное изобретение. Идти кое-как еще можно, но вот бежать – навряд ли. Конвойные провели меня в маленькую комнату, где сидели двое. Мне сесть не предложили. Охрана расположилась по бокам, а мне начали задавать вопросы:

– Назовите себя, арестованный.

– Ирридар тан Аббаи, третий сын нехейского барона Карвата тан Аббаи, – спокойно отвечал я.

– Род занятий? – продолжался допрос.

– Студент первого курса Азанарского филиала академии.

– Ваш возраст?

– Пятнадцать лет, – отвечал я.

– Отметь: несовершеннолетний, – повернулся вопрошавший ко второму. Потом повернулся ко мне: – Вы знаете, в чем вас обвиняют?

– Не имею представления, – пожал я плечами.

– Вы обвиняетесь в ограблении горожанки Сигуры Майвон. В убийстве тринадцати человек. В применении боевой магии в черте города. В содействии демонической сущности для проникновения на территорию Вангорского королевства. В попытках скрыться от городской стражи во время задержания. Вы согласны с пунктами обвинения, арестованный? – хмуро смотрел на меня следователь. – Предупреждаю: ведется запись на артефакт.

Я хмыкнул:

– Надо же, сколько пунктов. – И ответил: – Не согласен.

– Что имеете сказать следствию? – Тон дознавателя был равнодушным. Он делал рутинную работу. Вина арестованного неоспорима. Как бы он ни оправдывался.

– Кормить когда будут? – задал я свой вопрос.

На меня удивленно посмотрели все присутствующие.

– Это все, что вы хотите сказать? – с интересом глядя на меня, спросил тюремный следователь.

– Нет. Еще. Я дворянин. И подлежу дворянскому суду. А также достойному обращению.

– Вы не подданный его величества, поэтому ваше дело рассматривается на общих основаниях, – поднял на меня глаза следователь.

– Должен вам заметить, господин дознаватель, что я оплатил учебу в королевской академии на три года. И на эти три года на меня распространяются привилегии дворянства Вангора. Эдикт его величества Меехира Седьмого от третьего года его правления.

Мужик уже смотрел на меня с нескрываемым интересом.

– Отведите арестованного в общую камеру, – приказал он конвойным.

– А как же допрос? – Я не хотел идти в общую камеру.

– После, все после, арестованный. Будем изучать эдикт его величества, а его еще нужно найти. – Он с усмешкой посмотрел на меня. – Поедите вместе со всеми. – Взгляд его был откровенно издевательским.

В общей камере сидели около десятка оборванцев. Да-а, следак знал, что делал. Скотина решил промариновать меня, чтобы я не умничал.

– Кто старший в хате? – стоя на пороге, поинтересовался я.

– Иди сюда, я старший, – послышалось из дальнего угла, где сидели на чистой соломе двое.

Спокойно пройдя к ним, я уселся, подоткнув под зад соломки.

– Какая прописка в хате?

Один тасовал колоду карт и внимательно рассматривал меня.

– Ты откуда такой? – перебирая карты, спросил он.

– Из академии Азанара, – не стал я врать.

– Студент, значит. За что тебя? – спросил другой.

– Да ни за что! Дело мне шьют, волки позорные. Хотят, чтобы я на себя убийство тринадцати горожан взял, – понесло меня по кочкам. – Увидели меня рядом с убитым демоном, говорят – ты ему помогал. А мне было просто интересно, что за дядька странный лежит. Вроде человек, а на голове рога. Потом мусора подошли, скрутили без разговоров и на кичу бросили.

– Кто подошел? – спросил картежник.

– Стража городская, мы их мусорами зовем, – ответил я.

– Это где их так кличут? – откликнулся один из слушателей.

– У нас, на юге, – придумал я.

– А ведь точно парень подметил. Подходит им погоняло. Что скажешь, Туз?

– А ты, значит, не убивал горожан? – спросил тот, кого назвали Тузом.

– Нет, я еще маленький, – шмыгнул я носом.

– А порядки наши откуда знаешь? – склонил он голову набок, с усмешкой на меня посматривая.

– Пришлось познакомиться. – Я опустил глаза в пол.

– Кого знаешь? – продолжался допрос.

– Да немногих. Ничего серьезного. Безухого знаю, – стал я вспоминать мелких бандитов в порту, о ком мне поведали мои знакомые грузчики. Свона еще. Бороду-трактирщика (он был скупщиком краденого), только этих.

Сидящие двое рядом со мной переглянулись.

– Сиди, студент, рядом, не бойся, не обидим. Прописку прошел. В карты играешь? – покровительственно сказал старший.

– Научите – буду, – согласился я. Сидеть мне было скучно.

– Игра простая. В колоде четыре масти – черные, красные, зеленые и желтые. Один раздает всем по четыре карты. Выигрывает тот, кто набрал больше карт одной масти. Две карты можно сбросить и взять из колоды.

– А если у всех одинаково? – поинтересовался я.

– А на картах цифири. У кого в сумме больше, тот и выиграл. И еще, если кто-то говорит «втемную» – банк удваивают, а карты не смотрят при раздаче. На интерес не играем. Понял?

– А если у всех цифири одинаковые? – не успокаивался я.

– Тогда тоже банк удваивается, и раздаем заново, понял? – спросил Туз.

– Понял, могу заложить кандалы, – весело сказал я.

Старший стал смеяться:

– Ну, студент, насмешил. Такого добра тут много, и его в ставки не принимают. Штаны у тебя хорошие, вот их поставить можешь.

– Я штаны, а вы что ставить будете? – Мне было интересно.

– Я дилу поставлю, – сказал Туз.

– Штаны серебряк стоят! – возмутился я.

– Пусть будет серебряк, – согласился второй. – Я тоже играю. – Он положил серебряную коронку на пол между нами.

Туз пожал плечами и выложил две монеты по пятьдесят дил.

– Сдавать будешь? – подал он мне карты.

– Буду, – не стал я отказываться.

Включилось ускорение, разложил карты как надо и стал сдавать. Неумело и неловко. Глядя на мою сдачу, Туз только кривился. Он сбросил две карты. Опять включилось ускоренное восприятие. В широких рукавах его рубашки была еще колода, из нее он взял довольно ловко и незаметно две карты. Второй играл на него. Сбросил карты и сказал:

– Я пас.

Я поменял Тузу карты, которые он положил перед собой, и выпал в нормальное состояние.

– Ну что там у тебя? – спросил Туз.

– Вот три черных, – с гордостью выложил я свой расклад.

Картежник с ухмылкой стал открывать свои карты по одной. По мере открывания выражение лица его менялось. Он открыл четыре разномастные карты. Казалось, его сейчас хватит удар. Он не мог поверить в происшедшее, смотрел на карты, щупая и потирая их. Потом уставился на меня.

– О, я выиграл, – обрадованно сообщил я и забрал прикуп. – Еще играем? – Я радостно потер руки.

Вокруг расселись сокамерники.

Играли мы долго, я проигрывался до штанов и опять выигрывал. Сокамерники толкались, возмущались и следили за моими руками. Они старались поймать меня на жульничестве. Туз, сам шулер, вовсю мухлевал, и получалось у него это, с моего позволения, через раз. Он пытался подловить меня, но поймать никак не мог.

– Вот не пойму, студент, как у тебя получается выигрывать? – Он злился, остервенело тасовал карты и поражался результатам своего мухлежа. Я же развлекался, как хотел. Время бежало, срок шел.

В конце Туз не выдержал и предложил, глядя на мой банк:

– Давай так. – Его трясло от азарта и злости. – Последний раз сыграем. Я выигрываю – забираю банк. Проигрываю – надеваю твои кандалы.

Я почесал голову.

– А ты их открыть сможешь? – недоверчиво глянул на него.

– Без проблем. – Он ждал.

Через пять ридок я сказал:

– Давай снимай цепи.

– Су-ука, – взвыл Туз и попытался ударить меня заточкой в лицо.

Но я был к этому готов. Не стал шуметь и привлекать внимания стражников. Выйдя на ускорение, уложил всех рядком, повыбивав у них сознание и дурь. Только Туза оставил.

– Туз, я в порту расскажу, что ты не отдал карточный долг. Ты представляешь, что с тобой сделают? – вел я с ним беседу, сидя на его груди.

– Не надо, – прохрипел полузадушенный шулер. – Я все сделаю.

Скоро шулер красовался в кандалах, забившись в угол.

– Теперь я верю, студент, что ты забил насмерть тринадцать горожан. – Он затравленно посмотрел на меня.

– Не верь, Туз, врут. Я еще маленький, – ответил я.

В это время открылась дверь камеры, и раздалось:

– Арестованный тан Аббаи, на выход.

Меня провели в то же помещение, где проводили допрос. Кроме следователя там находился мессир Гронд. Он посмотрел на меня и выдал:

– Красавец.

– А где его кандалы? – показывая пальцем на мои ноги, вскричал наблюдательный дознаватель.

– В общей камере отобрали, – невинно ответил я.

– Как отобрали? – Следователь был поражен.

– Просто. Сказали, у них такая прописка в камере и, если я не подчинюсь, будут бить. Мне страшно стало, я и отдал цепи.

– И где теперь кандалы? – с большим интересом спросил дед.

– Их старший камеры надел. – Я развел руками.

– Я забираю студента, верните ему его вещи. Вот приказ из канцелярии тайной стражи. – Качая головой, как будто порицая, Гронд протянул листок обескураженному тюремщику.

Город Азанар. Академия Магии

Вымытый и накормленный, я сидел в кабинете ректора под прицелом трех пар глаз. Сам мессир Кронвальд, мастер Гронд и снежный эльфар.

Я внимательно рассматривал ногти на руках. А они – меня.

– Может, ты нам что-нибудь расскажешь? – язвительно спросил дед из СБ. – Зачем ты девушку ограбил, людей поубивал? Что за знакомство ты свел с жителем нижнего мира?

– На какой вопрос отвечать? – не остался я в долгу.

– А ты по порядку попробуй. Нам все интересно, – включился эльфар.

– Интересно им… – Я взглянул на них исподлобья. – Лучше покажу. Смотрите. Я включил голоизображение тех событий.

Картинки менялись быстро. Вот парни бьют девушку, вот она бросается ко мне. Я бегу за грабителями, изображение мотается. Десять рыл с дубинами. Потом мельтешение драки. Рука, бросающая бомбу с крыши. Огонь и опять бег. Нескончаемый. Рывками. За мной стража в доспехах и с алебардами. Сначала десяток, потом больше. Они скачут как коровы, матеря меня на все лады. Я проношусь мимо. Кто-то со зла плюет в землю. Кто-то кидает алебарду в спину. А потом, опять проклиная все на свете, стражники начинают забег в обратную сторону.

– Да когда же ты остановишься, сволочь! – в сердцах кричит сержант при очередном забеге. И запускает шлем мне в спину.

И такой вот бесконечный марафон – бежит демон, следом я, а за мной вся стража города, потрясая алебардами и костеря меня на все лады.

Наконец беглец пойман и улетает от пинка. Конец кина.

Все трое сидят, молча переваривая увиденное.

– Давай подытожим, – прервал молчанку эльфар. – Ты зачем-то пошел в лавку.

Я мотнул головой, соглашаясь.

– На выходе ты увидел, как грабят девушку.

Я опять мотнул головой.

– И ты побежал за грабителями.

– Все так и было, – согласился я, добавив про себя: «…Капитан очевидность».

– Преследуя преступников, попал в засаду.

– Совершено верно, – продолжал я соглашаться.

– Засада не удалась, и с тобой решили разделаться, а заодно и с бандитами.

– Ага, – подтвердил я.

– Не сходится, – вдруг произнес эльфар. – Если тебя хотели захватить живьем, то зачем убивать? Заказчик мог отступить и повторить попытку. Если бы смогли захватить бандитов, то от них много не узнали бы. Получили заказ от неизвестного. Тот заплатил. Вот и все.

– А может, его заказал кто-то из аристократов Азанара? Он многим тут ноги отдавил, – проснулся архимаг.

– Может быть. Но скорее нет, чем да, – продолжал эльфар. – Там был демон. Это демон-разведчик. Они могут менять форму под человека и перестраивать магокаркас. Демону нужен был Ирридар, нужен был живым. Он прибыл для того, чтобы выяснить причины провала похищения принцессы и гибели скравов. А помочь ему мог только нехеец. – Он посмотрел на меня.

– И что теперь? – спросил я его.

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Ты убил демона и оборвал концы. Потянув за эти концы, мы могли бы что-то узнать. Скажите, тан, зачем вы гонялись за демоном? – Эльфар смотрел открыто, но я чувствовал его недоверие.

– Я хотел поймать того, кто на меня напал. Что демон сдохнет от простого удара ногой, я не знал, – сквозь зубы ответил я эльфару. Он начинал мне не нравиться.

– Хорошо, тан Аббаи, нам все понятно. Вы можете быть свободны, – произнес ректор.

Я встал, поклонился и вышел.

– Вы ему верите? – сразу начал с вопроса эльфар.

– А почему мы не должны ему верить? – вопросом на вопрос ответил Гронд, до этого молчавший всю беседу.

– Потому что в этой его истории много странностей, – ответил эльфар.

– Мы тоже видим странности, – задумчиво произнес мессир архимаг. – Одна из них, например, вскрылась тут. – Мессир с ледяной улыбкой посмотрел на эльфара. – Странность в том, лер Рафа-ил, что вы, оказывается, скрыли от нас тот факт, что за принцессой Торой охотится кто-то из владык нижнего мира.

Покинув негостеприимный кабинет ректора, я вернулся в свою обитель. После мрачного подземелья тюрьмы мои апартаменты казались райскими кущами. Лег на кровать и испытал блаженство. Тепло, мягко и, главное, без фавориток. Я обдумывал свою ситуацию и так, и эдак. Все равно выходило, что от меня не отступятся. Я – свидетель. Вторая проблема – девушки. Теперь у них статус, и попробуй плюнь в их сторону. Сразу в сеньора попадешь. Чертовки хорошо устроились. А я и не понял, что меня использовали.

Ночью я спал плохо. Наверное, сказались события прошедших дней. Мне снилось, что мою постель окружили фурии. А впереди них, со своей страшной шваброй и в пеньюаре, ко мне подходила наша Жана д’Арк. Я закрылся одеялом до глаз и с ужасом наблюдал за тем, как она крутит свое оружие. Чего греха таить, я этой швабры боялся. Она молча приближалась, извиваясь в каком-то индийском танце. Но мои глаза смотрели не на ее прелести, а отслеживали обороты здоровой деревяхи. Мне хотелось встать и убежать, но в ногах не было сил. Жанна приблизилась и нагнулась к моему лицу. Я застыл. Вместо лица девушки на меня смотрело лицо Бабы-яги в платочке. И это лицо, сально улыбаясь, спросило меня:

– Ты возьмешь меня в фаворитки? – И она замахнулась своей шваброй.

В испуге я отшатнулся и закричал:

– Не-э-эт!

Баба-яга исчезла, а вместо нее появилась Тора-ила. Молчаливая и отрешенная, она стояла с опущенными руками и с грустью смотрела мимо меня. Ее образ стал удаляться, пока не пропал совсем. Я не хотел ее потерять, бросился следом и проснулся. Сердце сильно билось в груди, я лежал в темноте, стараясь отогнать остатки страшного сна.

– Шиза! Ты зачем мне такие сны напускаешь? – возмутился я.

– Это не я, – заторможенно ответил симбиот. – Это Рок.

– Какой Рок? Шиза, нет никакого Рока. Что это?

– Это непреодолимость, непознаваемость и необъяснимость, – драматично ответила бывшая арестантка.

– Ты чего несешь? Энергии пережрала после тюрьмы? – начинал я злиться.

– Я тоже видела сон, – не отвечая на грубость, поделилась Шиза.

– И что?

– Я никогда не видела снов до этого, – ответила она.

– Совсем никогда? – переспросил я.

– Совсем, – ответила Шиза.

– А что снилось? – Мне стало интересно.

– На меня из сполохов огня всматривалось лицо демона. Оно смотрело и пыталось меня запомнить. А я закрывалась от него руками.

– Интересно. А как ты выглядишь? – Мне действительно было интересно.

– Я – девочка, – очень твердо ответила она.

– Не знаю, не знаю, – произнес я с сомнением. – Я-то – мужчина. А закрывалась почему? Голая была?

– Дурак! – выругалась Шиза и отключилась.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т»

Крас огорченно взмахнул рукой и полез в карман, достал пачку сигарет и хотел закурить, но неожиданно замер и медленно вытащил флеш-карту.

– По-моему, материалы Томаса тут, – пораженно сказал он.

Все присутствующие уставились на флешку в руке Краса.

– Шеф, шифровка от агента Демона с пометкой «только для начальника департамента». – В кабинет зашла секретарь Вейса и положила ему на стол распечатку.

Блюм Вейс углубился в чтение. Лицо его прояснилось.

– Господа! Есть первые результаты. Демон нашел места базирования преступников и место отправки грузов. Но это не все. Он дал наводку на предателя. Отто, срочно список имеющих допуск к отправке агентов. И включи материалы, с которыми работал Томас.

С голограммы на них смотрела начальник директории картографии Хельга Бруз.

– Шеф, – тихо произнес Крас. – Допуск имели вы, мой отдел и отдел Бруз.

– Крас, не тупи,соображай быстрее, кто конкретно из директории Хельги занимался отправкой агентов по точкам?

– Прости, Блюм. Только сама Бруз.

Все посмотрели на голографическое изображение женщины, висевшее перед ними.

– Не дать этой суке сбежать. Код по подразделениям – «Водопад». Отделение захвата в отсек картографии. Задача – захват живыми Бруз и секретаря. Перекрыть все выходы, отключить лифты, – стал командовать по сети Блюм Вейс.

– Хельга, нужно уходить. – В кабинет к начальнику директории забежал секретарь. – Наши люди передали – уровень перекрывают. Отключили связь. Скоро здесь будет группа захвата. Через лифт не пройдешь, уходи по запасному варианту. Я их немного задержу. Пусть думают, что ты здесь.

– Проклятый Томас. Чтоб тебе на том свете плохо было, – проговорила Хельга, переодеваясь в боевой скафандр. Она открыла дверку вентиляционного отверстия и соскользнула вниз. Этот вариант отхода был отработан заранее. Датчики отключены. На контроле всегда сидел их человек. Она неслышно скользила между этажами уровня, вверху слышался нарастающий шум боя.

– Отто, сукин сын, проснись, – в ярости закричал Вейс. – Здесь что-то не так. Нас отвлекают. Пошли на контроль датчиков слежения своих людей.

Тот обернулся к Вейсу:

– Уже, шеф, послал. Там забаррикадировались и не пускают наших. Я дал команду штурма. Есть, дверь взорвали. Схватили контролера. Сволочь, он уничтожил аппаратуру. Наши применяют допрос по форме «три». Есть информация. Она уходит по вентиляции, – быстро докладывал Крас.

Хельга понимала, что времени у нее очень мало. Скоро выяснят, как она уходит. Вот нужный ей этаж. Бруз остановила спуск, ногами выбила решетку и вывалилась в небольшое помещение. Быстро сняла скафандр и бросила вниз, в воздуховод. Переоделась уборщицей, нацепила парик и сняла очки. Открыла запертую изнутри дверь и выкатила тележку. Она спокойно пошла по коридору, на ее груди висел информационный бейдж, зарегистрированный официально в службе обеспечения порядка. Мимо нее проносились бойцы спецназа. На выходе ее остановил штатский. Проверил бейдж и приказал быстрее покинуть уровень, пропустив ее в лифт.

Блюм был бледен. Бой наверху закончился. Отстреливающийся до последнего секретарь Хельги подорвал себя и кабинет с бойцами. Саму Бруз пока не нашли. В вентиляционные ходы были отправлены дроны. В шахте нашли только скафандр. Дроны обнаружили выбитую вентиляционную решетку на третьем верхнем уровне.

– Там помещение обслуживающего персонала уровня, – сообщил растерянный Крас. – Самой Бруз нигде нет.

– Отто, я вниз. Докладывать немедленно обо всех изменениях. – Блюм зашел в лифт. Операция захвата «крота» бездарно проваливалась. На третьем уровне он встретил оперативника, стоящего у лифта. – Кто-нибудь из обслуги проходил мимо тебя, сынок? – устало спросил Блюм.

– Так точно, уборщица с тележкой, Рида Мецала, – доложил сотрудник.

– Рина, – связался с секретарем Вейс, – скинь мне информацию по сотруднице обслуживающего персонала Риде Мецале с третьего верхнего уровня. Давай побыстрее, я жду. Крас, проследи маршрут перемещения уборщицы с третьего верхнего уровня, она убыла на лифте 78-Z.

Бруз спустилась на два этажа, зашла в туалетное помещение, оставила тележку. В кабинке переоделась в комбинезон техника-смотрителя системы жизнеобеспечения и вышла из туалетной комнаты с чемоданчиком в руках. Она чувствовала, что ее потеряли.

– Шеф, Рида Мецала состоит в штате технической секции службы безопасности станции, должность – специалист по обслуживанию систем поддержания микроклимата. В штате уборщиков третьего уровня она никогда не состояла.

– Спасибо, Рина, я тебя понял. Сынок, – обратился он к стоящему оперативнику. – Что было написано на бейдже Риды Мецалы?

Тот поднял глаза к потолку и сказал:

– Э-э-э… Я не помню, господин Вейс.

– Ступай к Красу и скажи ему, что ты понижен в должности, – приказал Блюм.

– Шеф, уборщица спустилась на первый уровень и зашла в туалет, – сообщил Крас. – Я отправил туда группу захвата.

– Хорошо, Отто, я тоже туда направляюсь.

– Шеф, мы снова ее потеряли: в туалетной комнате только тележка и одежда, – огорченно отрапортовал начальник оперативного директората.

Инженер малых двигательных установок Лигита Страум была приписана к экипажу сухогруза «Брик-5000» и возвращалась после отпуска на корабль, чтобы приступить к своим обязанностям. Она прошла все проверки, забрала у диспетчера документы на разрешение полета и направилась в док, где был пришвартован корабль.

– Отто, у меня создается впечатление, что ты поглупел, – ответил Вейс. – Подсказываю последний раз: проследи по камерам, кто выходил из туалета.

– Выходил техник и поднялся на четыре этажа выше, сейчас он в офисе компании по обслуживанию систем жизнеобеспечения, – сообщил совсем сбитый столку Крас.

– Какие твои дальнейшие действия, Крас? – спросил Блюм.

– Проверить, кто и куда выходил из офиса, шеф.

– Почему не действуешь, Отто? – Тон начальника был укоризненным. – Держи меня в курсе, сынок. Думай на опережение. Абель, – соединился он с аналитиком. – Ты все слышал?

– Все, шеф. Думаю, «объект» будет прорываться к ближайшему убывающему кораблю. Их три: сухогруз «Брик-5000», межсистемник ЖЗ-100 и рейсовый челнок на планету. Куда она выберет путь, предугадать невозможно. Есть вариант, что она спрячется на станции, но это маловероятно.

«Томас, дружище, ты был не один такой уникум», – подумал Вейс. Он никому не рассказывал о своем даре интуиции. Скрывал даже от жены. Блюм вышел через три этажа и двинулся по коридору самого густонаселенного уровня. Сел в лифт и спустился на уровень доков. Блюм шел, не задумываясь, влекомый только своим непреодолимым желанием. Он вышел к доку и увидел бок пришвартованного сухогруза.

– Отто, отказ на вылет сухогрузу «Брик-5000», команду досмотра в третий док. – Он спокойно встал в стороне от трапа и закурил. В док вошла женщина-блондинка, охранник проверил ее документы и пропустил.

– Инженер Лигита Страум, – прочитал бейдж Вейс, рассматривая женщину.

Та, не обращая на него внимания, стала подниматься по трапу.

– Он сегодня не полетит, – сказал ей в спину Вейс.

Неожиданно женщина выхватила ручной бластер и выстрелила в Блюма. Но тот ушел с линии огня. Лигита Страум с полным спокойствием продолжила подниматься по ступеням.

– Он сегодня не полетит, – услышала она за своей спиной знакомый голос.

Мгновенно достав бластер, она выстрелила, не целясь, в сторону Вейса и бросилась вверх по трапу. Но перед ее носом люк закрылся, отрезав ей путь спасения. Она медленно повернулась и бросила оружие. На нее смотрел Блюм, держа в руке парализатор.

– Бруз, без глупостей, – сказал он.

– Я сдаюсь. – Она подняла руки вверх и проследила взглядом, как в док вбежала группа захвата. – Прошу не применять оружия, я готова сотрудничать. – Она спокойно смотрела на своего шефа.

– Это хорошо, – сказал Вейс. – Отто, сопроводите госпожу Бруз в камеру.

Ее окружили бойцы и вывели из дока. Они прошли через весь коридор и подошли к лифту. Когда двери лифта раскрылись, из лифта по охране в упор открыли огонь из бластеров. Не ожидавшие нападения бойцы были перебиты за считаные мгновения. Ее схватили за руки и втянули в лифт. Двери закрылись, и они поехали вниз.

– Шеф, ее освободили, на нас напали, я умираю, – услышал Вейс хриплый голос Отто. – Прости, старина… и прощай.

Вейс выскочил в коридор и помчался к лифту. На полу, истекая кровью, лежали тела бойцов из группы силовой поддержки и Отто Крас, уткнувшийся лицом в пол.

– Ввести план «Полная блокада», – очень спокойно приказал Вейс.

Город Азанар. Академия Магии

Утром я проснулся и был крайне удивлен: мною были изучены база программирования и «хакер второго уровня», вместе с базой мне выдали коды доступа к автоматическому спутнику. По какому алгоритму происходит распаковка и изучение баз знаний, я не понимал и, немного поразмыслив, перестал об этом задумываться.

На утренние тренировки я выходил раньше остальных, чтобы позаниматься одному. Быстро выбежал на аллею и направился на полигон. Неожиданно на сканере в углу вспыхнули три алые точки, при этом я точно помнил, что никого не видел глазами. Угол за кустами был пуст. Автоматически осуществился переход на ускоренное восприятие. Пошла оценка обстановки: трое противников под «скрытом». Приготовились и кого-то ждут. Меня пропустили с вероятностью девяносто четыре процента, объект атаки – Тора.

– Шиза, – обратился я к симбиоту, – что делать? Нас точно посадят лет на десять без права переписки, если поймают на убийстве. Мы не докажем, что помогали эльфарке. Дождемся ее – и можем опоздать с помощью.

– Приготовь торнадо и ледяные диски, как окажешься рядом с троицей, выпускай заклинания, – предупредила моя помощница.

Прыжок к противнику. Все трое под иллюзией садовников. Выпускаю торнадо, а внутрь вихря запускаю ледяные лезвия и ухожу прыжком за угол. Выхожу из ускорения и как ни в чем не бывало продолжаю бег. Возвращаясь обратно после тренировки, увидели кучу народа, столпившегося у этого угла.

– Там что-то произошло, – сказал Штоф. – Пошли посмотрим.

Но далеко мы пройти не смогли: не пустили стражники.

Гронд стоял и смотрел на то, что осталось от троих демонов. Их словно провернули в огромной мясорубке. Среди изломанных кустов валялись растерзанные тела. Все вокруг было залито кровью. Рядом стоял эльфар из тайной стражи.

– Что скажете, уважаемый Гронд? Как эти демоны смогли незаметно проникнуть на территорию академии?

– Скажу, что пора, наверное, мне уходить на пенсию. А как проникли? Тут все просто. Они воспользовались вашей задумкой с наложением иллюзий, – тяжело вздохнул старик. – Захватили садовников, взяли их личины и наложили на себя. Маг, который их пропустил, будет сурово наказан. Скотина, пренебрег проверкой. Эти, – он показал рукой на фарш, – смогли отследить, как работают вахтеры, а вот мы отследить наблюдателей не смогли. Зато кто-то нам неизвестный это смог сделать, и он тоже проник на территорию, причем тоже незаметно, и так же ушел.

– У вас что, нет следящих артефактов? – с раздражением и недоумением спросил эльфар.

– Есть. Уж путь, по которому бегает заниматься принцесса, находится под постоянным контролем.

– И что показали артефакты?

– Возьмите кристалл, посмотрите сами, – сказал старик. – А если кратко, то утром мимо пустого угла пробегает студент и заворачивает за здание, потом на пустом месте появляются наши садовники. Мгновением позже их уничтожают с помощью заклинания неизвестного уровня. Только на месте садовников лежат демоны с нижних слоев.

– А что за студент? Вы его допросили? – оживился эльфар.

– Попробуйте угадать? – невесело засмеялся Гронд.

– Что, неужели нехеец?

– Он самый. Только спрашивать его или подозревать бесполезно. Видеть он ничего не видел. А заклинания, которые применили, – это не его уровень.

– А вы не допускаете мысли, что этот нехеец как-то связан с нападениями? Может, его специально приближают к принцессе? – Эльфар обдумывал пришедшую ему в голову мысль.

– Вы только не скажите об этом ему самому. Нехейцы помешаны на чести. Он просто убьет вас без всяких затей, – нахмурился начальник службы безопасности академии.

– Ну меня не так просто убить, – отмахнулся эльфар.

– Вы это скраву скажите, которого он загрыз зубами. Нехеец обладает странным даром или проклятием, как на это посмотреть, влипать в неприятности. Все, что происходило в академии или около нее, было делом его рук или при его участии.

– Да? И странный потоп дерьма тоже с ним связан? – поинтересовался эльфар.

Гронд опять тяжело вздохнул и посмотрел на эльфара.

– Он – его создатель.

Город Азанар

Рядом с речным портом, на тихой неприметной улочке, стоял небольшой дом, в котором размещалась лавка аптекаря. Торговал в ней пожилой лигириец, и мало кто знал, что хозяин лавочки был боссом одной из многочисленных банд, которая промышляла убийствами, грабежами и похищениями не только в городе. Банда имела свою долю в порту. В доме находились трое.

– Кастет, ты принял заказ на студента? – спросил хозяин лавки.

– Да, босс, а что?

– К нам обратились уважаемые люди. Они просят оставить студента живым и передать его им.

– Босс, мне что, взять студента под белы ручки и привести его к уважаемым людям? – возмутился стройный красивый брюнет. – Это нехеец, босс. Я три года у них прослужил.

– Чем ты слушаешь, Кастет? Я сказал – живым, а не целым, – спокойно ответил хозяин. – Нехеец хоть и слабый, но маг, учти это.

– С нами Кроль пойдет, прикроет.

– Это правильно, возьми мага, – согласился пожилой лигириец. – Студента привезете в порт к третьему причалу, там передадите на корабль магам Искореняющих. Все понятно?

– Понятно, – ответили двое.

– Тогда ступайте.

– Кастет, а как мы узнаем студента? – спросил второй – невысокий, но крепкий мужчина, вышедший вместе с брюнетом.

– С нами будет человек, который знает студента. Запомни, Бочка, нехейцы очень опасны. Поэтому ты стреляешь тупым болтом ему в живот, так, чтобы не убить, а выбить дух из него, потом Кроль накладывает оцепенение. Хватаем парня и прячем в повозке. Смотри, успех дела зависит от тебя, выстрел должен быть точно выверен. Если покалечишь студента, то не страшно. Если убьешь или, не дай предки, промахнешься – нам не жить.

– Не заводись, Кастет, я сделаю все как надо. Не первый раз, – успокоил товарища Бочка.

После происшедших событий я неделю не выходил из академии, разогнал девчонок и лечил нервы. Лечил известным способом: соображая на троих – я, Верил и Шиза. Ей, оказывается, тоже перепадало.

После ухода Верила и выпитого мной вина захмелевшая Шиза рассказывала о своих переживаниях:

– Мне было так страшно. Холод, темнота и голод. Я думала, что умру от голода. А малыши трясутся, плачут, плачут. Знаешь, это так страшно. Наливай.

– Не переживай, девочка, прорвемся, – успокаивал я ее. – Зато будет что вспомнить в старости. Что это за жизнь у некоторых. Родился, женился и умер. Разве это жизнью назовешь? А мы с тобой знаешь кто?

– Кто? – всхлипывая, спросила Шиза.

– Джентльмены удачи – вот кто.

– А тебе есть что вспомнить? – спросила она.

– Есть, конечно.

– Расскажи, – попросила Шиза.

Я мечтательно положил руки под голову.

– Когда я в училище учился, мы к девчонкам в самоволку бегали. В общагу медтехникума. И в дождь, и в снег. Нам все было нипочем! – ударился я в воспоминания. – И медички тоже оказывали нам внимание. Через окно пустят, через окно выпустят.

– А через окно почему? – заинтересовалась Шиза.

– Так на проходной вахтер сидел, отставник. Старый пень всегда патруль вызывал. Знаешь, как однажды смешно было! Славка Бутузов встречался с одной девахой, а потом бросил ее. С другой девчонкой из ее комнаты встречаться стал. Пришел в гости, а «старый» его заметил и патруль вызвал. Пока патрульные на второй этаж поднимались. Бутуз из окна вылез и на простыне повис. Ну старший патруля покрутился, покрутился, нет курсанта, развернулся и ушел. А бывшая подруга Бутуза из ревности взяла и окно закрыла. Тот стучит в окно, а та ему кукиш показывает. Патруль выходит и видит: висит Славка в одних сатиновых трусах и сапогах и как птица в окно бьется. Ему старший говорит: «Давай слезай!» Тот ноги поджал и головой машет. В патруле курсанты из политического училища были. Стали прыгать, чтобы достать его, там невысоко было, и один сапог с него сняли. Но Бутуз висит, не сдается. Старший патруля показал ему кулак, и они все ломанулись на второй этаж, простыню вытаскивать…

Ко мне начал подступать сон, и я замолчал.

– А дальше-то что было? – разбудила меня Шиза, я чувствовал ее неподдельный интерес.

– А дальше прибежала новая подруга Славика, открыла окно и сбросила ему форму. Славка ее подхватил и удрал, только без одного сапога. Сапог у старшего патруля остался. Прибежал он, а тут дежурный по училищу общее построение объявляет. Мы поняли сразу – по душу Бутуза пришли. Смотрим в окно, машина начальника училища въезжает. Что делать? Тут подходит старшина роты и приказывает всей роте снять правый сапог. Вот так мы на построение и вышли. Девять рот в сапогах, а мы в одном… – Я театрально выдержал паузу.

– А потом что было? – не выдержала Шиза.

– Стоим мы, значит. А перед строем наш генерал ходит, следом дежурный по училищу, с сапогом в руках. Остановился он перед нашей ротой и смотрит. Потом как гаркнет: «Училище, смирно! За товарищескую выручку, за солдатскую смекалку личному составу третьей роты четвертого курса объявляю благодарность. Молодцы! Сам погибай, но товарища выручай. Третья рота на месте, остальные напра-во! К торжественному маршу, дистанция пять шагов, шагом… арш!» И все училище маршировало мимо нас. – Я громко вздохнул, вспомнив старые денечки.

– И этим все закончилось? – симбиот не отставал.

– Нет, не закончилось. Мы до самого выпуска из училища дополнительно строевой подготовкой занимались по четыре часа в день. И в дождь, и в снег, – закончил я свое повествование. – Понимаешь, Шиза, – сжал я кулак и потряс им в воздухе. – Надо так прожить, чтобы было что вспомнить.

– Единственное, что вы, мужики, помните, – как по бабам бегали. Джентльмены удачи, – фыркнула подруга.

– А че не так? – удивился я. – Дело-то молодое. Может, я таким образом след в галактике оставлю. Буду родоначальником нового генофонда на планете. Хомо шизоид, – не выдержал я и захохотал. Настроение неуклонно поднималось.

– Какое у тебя дело молодое? Тебе почти сорок лет, – возмутилась «приживалка». – И что за хомо шизоиды? – Я чувствовал ее искреннее удивление.

– Стареет только тело, душа всегда молода, – произнес я назидательно.

Бригада Кастета всю неделю пропадала на Студенческой площади.

– Буза, ты вместе с графским фраером пасешь студента, как увидите, показываете его Мухе, дальше следит за нехейцем он. Ты отпускаешь слугу и возвращаешься с повозкой. Ведем его до места, где люда поменьше. Бочка, маг, я и вы двое – в повозке. Еще раз повторю: по моей команде Бочка стреляет, Кроль накладывает оцепенение, вы хватаете и заносите студента в повозку, – давал последний инструктаж Кастет, оглядывая свою бригаду. – Теперь разошлись и ждем.

– Кастет! – подбежал к главарю запыхавшийся Буза. – Студент наконец-то нанял извозчика и поехал в порт. Муха пошел следом.

– Что он в порту забыл? – удивился маг.

– Не суть важно, нам это только на руку, – ответил Кастет. – Правь в порт, – скомандовал он.

В порту их ждал запыхавшийся Муха.

– Студент к складам пошел, – показал он рукой.

– Бочка, Кроль, бегом обойдите его и встречайте. Мы за ним следом, – быстро осмотревшись, скомандовал Кастет.

Бригада бандитов рассыпалась, и каждый занялся своим делом. Кастет и двое с дубинами быстро двинулись следом за студентом, который завернул за угол склада.

– Кастет, его нет, он пропал. – Бочка стоял и, не веря, оглядывался по сторонам. Действительно, студента нигде не было.

– Не меня ищете? – раздался насмешливый голос у них за спиной.

Бочка без промедления выстрелил и досадливо ругнулся, маг спешно начал создавать плетение заклятия.

– Бочка промахнулся… – У Кастета сжался комок внутри живота, он почувствовал, что жить ему осталось очень недолго.

Бывший нехейский дружинник резко с разворота махнул мечом, пытаясь достать нехейца. Но тот очень ловко увернулся и оказался рядом с ним. Двинул ему пальцами в живот и исчез. У Кастета перехватило дыхание, и он стал заваливаться на землю. В это время за спиной бандитов появилась размытая тень. Она прошлась среди бандитов, и те стали валиться один за другим, но сначала упали их головы. Тень подошла к лежавшему Кастету, но тут раздался голос студента:

– Этот мой.

Тень быстро развернулась и исчезла. Все события произошли так быстро, что понять или оценить происшедшее он не успел. Потом на голову Кастета обрушился удар, и он погрузился во тьму.

…Я вышел утром из стен академии и почувствовал к себе внимание нескольких субъектов. Значит, прошлым неудачным нападением дело не закончилось. За меня взялись плотно.

Ну хорошо. Будем играть по моим правилам, решил я. Два неприметных человека стояли в стороне от ворот и делали вид, что увлечены разговором. Я прошел мимо них, нанял извозчика и поехал в порт. За мной следовали пятеро в крытой повозке, и один быстро бежал.

Выходит, меня заказали бандитам. Кто был тем заказчиком, предстояло еще узнать. Я вышел в порту и пошел в сторону складов. Завернул за угол и телепортом запрыгнул на крышу склада. Бандиты разделились. Двое, один из них с небольшим арбалетом, побежали вокруг складов, остальные пошли за мной следом. Обойдя склад, они столкнулись нос в нос друг с другом.

– Кастет, его нет. Он пропал, – растерянно сказал бандит с арбалетом.

Мне было смешно видеть их растерянные лица. Затягивать представление я не стал, поэтому прыгнул за спину их главарю, которого обозвали Кастетом.

– Не меня ищете? – обратил я на себя внимание.

Уйдя от выстрела из арбалета, приблизился к главарю банды, а тот с разворота пытался достать меня мечом. Удар, который отрабатывают нехейские дружинники. Значит, беглый. Он мне нужен был живым. Его я обездвижил ударом в живот. Тут, к великому моему удивлению, среди бандитов появилось новое действующее лицо. Размытой тенью оно двигалось, срубая бандитам головы.

Меня выкинуло в ускоренное восприятие. Оценка обстановки: объект для меня угрозы не представляет. На объекте надета броня «невидимка» сил специального назначения республики Кроу, входящей в Ассамблею Объединенных Миров. Ого, и что им тут надо? Я стал очень осторожным. Оружие – молекулярный меч. Страшное оружие, разрубающее практически все. На сканере боец спецназа не отображался. Его просто не было.

– Пересчитать характеристики объекта для уверенного обнаружения, – автоматически даю команду Шизе.

Что здесь делает спецназ? Вот это был вопрос из вопросов.

Но мне надо было сохранить жизнь главному, пока ходячая гильотина не лишила меня свидетеля.

– Этот мой, – быстро говорю я, оглушаю Кастета и прыгаю незнакомцу за спину.

Потеряв меня из виду, рубака ушел в сторону, но было уже поздно. Шиза вычислила все параметры, по которым можно отследить невидимку.

Я опять оказался у него за спиной и сказал:

– Надо поговорить.

Не ожидавший такого поворота событий незнакомец отпрыгнул еще раз в сторону и помчался прочь. Мне ничего не оставалось делать, как подставить ему подножку. На всем ходу «спец» зацепился за мою ногу, сгруппировался, перекатился и бросился бежать. Я вновь стал на его пути и выставил ногу. Не ожидавший новой подставы иномирянин (а никем другим он быть не мог) растянулся на земле. Помня о клинке, я отошел подальше.

– Давай поговорим, – предложил я вновь.

Невидимка сел и сказал:

– Дух, моя задача – твое прикрытие.

К этому времени Шиза разобралась с защитой и нарушила энергопоток в ногах и руках моего нечаянного помощника (малыши, испытав раз голод, нажирались впрок, не брезгуя и жизненной энергией). Он упал и зашипел. Не задерживаясь, я подхватил его на плечо и потащил в повозку бандитов.

– Гад, отпусти меня, – раздался мне в ухо женский голос. – Обещаю, убивать не буду.

– Потом, – ответил я. Положил бойца на пол повозки и поднял забрало шлема. На меня с ненавистью смотрела молодая девушка. Она ничего лучше не придумала, как плюнуть мне в лицо. Я увернулся и спросил: – Ты верблюдица?

– Кто? – Она была удивлена. Видно, слово «верблюд» девушке не было знакомо.

– Есть такой зверь, который плюется, когда ему что-то не нравится. Подожди меня. – И я скрылся.

Я ничего лучше не придумал, как открыть портал с помощью портального камня скравов и быстро закинуть в него обезглавленные трупы и головы. Пусть те, кто находится с той стороны, ломают себе голову, откуда они взялись. Справившись с этим, перетащил в повозку оставшегося в живых бандита. Уселся на место ездового и выехал за территорию порта. Удалившись на значительное расстояние, остановил повозку и залез вовнутрь. Посадил девушку на скамью и сказал:

– Давай рассказывай.

– Щенок! Скотина неблагодарная, – зашипела она.

Я беззастенчиво рассматривал девушку и находил ее довольно привлекательной.

– Ты из Административного дознания? – прервал я ее угрозы.

– Нет. Сволочь, освободи меня сейчас же! – Она задыхалась от возмущения.

– Плавать умеешь? – спросил я.

– Умею, освобождай давай!

Я вышел на берег, нашел тяжелый камень, принес его в повозку и стал привязывать к ногам девушки.

– Ты что делаешь? – Девушка испуганно смотрела на меня.

– Топить тебя буду, – ответил я буднично, как будто всю жизнь занимался тем, что топил людей.

Кроу проняло.

– Дух, не надо. – У нее на глазах проступили слезы. – Меня отправили тебе помогать. Это правда.

– Тебя как зовут? – поинтересовался я.

– Вирона, – автоматически ответила девушка. – Можно просто Рона.

– Вот что, Рона, просто верить твоим словам я не могу. На кону моя жизнь. – Я внимательно смотрел на нее, ожидая, когда она проникнется сложностью ситуации, в которую попала.

Девушка, что порадовало, соображала очень быстро.

– Что ты хочешь знать? – спросила она.

– Кто тебя отправил сюда? – Я смотрел на нее как удав на жертву.

– Я знаю только, что с нашим начальством связалось руководство УАД с просьбой выделить прикрытие их новому агенту в закрытом секторе.

– А кто твое начальство? – спросил я.

– Руководство спецшколы пограничных сил Республики Кроу. Здесь проходит моя преддипломная практика.

– Почему Управление не отправило своего агента?

– Я не знаю. – Девушка отвечала не задумываясь.

– Что ты знаешь обо мне? – продолжал я давить.

– Местный хуман, которому внедрили нейросеть и завербовали. За тобой охотится преступный синдикат валорцев. Тебя надо охранять…

– И все? – заметил я ее заминку.

– При твоей гибели постараться сохранить тело. Потом его переправить из сектора.

– Твой позывной? – спросил я.

– «Привидение».

– Смешно: Дух и Привидение, – без смеха сказал я. – Как ты поддерживаешь связь?

– Через спутник, у меня есть коды доступа.

– Как ты меня нашла? – Я не давал ей времени собраться с мыслями.

– По маяку, который внедрен в одну из баз, изученную тобой.

– Твою дивизию! Шиза, ищи закладку и поработай с ней.

Я смотрел на студентку спецшколы и недоумевал: ей не был внедрен энергокаркас для работы с магическими энергиями.

– Давай подведем итоги, – немного подумав, сказал я. – Студентку спецшколы направляют в закрытый сектор. Кстати, какая у тебя специализация?

– Анализ и прогнозирование, – ответила она.

– Значит, студентку спецшколы – специалиста по анализу и прогнозированию – отправляют в закрытый сектор. Задача – осуществление силовой поддержки завербованному агенту из местных в целях не допустить его гибели. При невозможности сохранения жизни – доставить его тушку в Управление. Так?

– Так, – качнула она головой.

– Ты когда прибыла?

– Сегодня и сразу пошла к академии. Там увидела тебя, – отвечала она, думая о чем-то своем.

– А где ты жить собиралась?

– Нашла бы, – неуверенно ответила Вирона.

Я с усмешкой посмотрел на нее.

– Тебя отправляют без энергетического имплантата. В нарушение всех инструкций. Дают молекулярный клинок, по которому тебя сразу могут вычислить преступники. И, кроме брони, у тебя другой одежды нет. Я правильно понимаю?

Девушка согласно покачала головой.

– Ты же аналитик, включай мозги, – подсказал я ей.

Она посмотрела на меня:

– Тебя подставляют, чтобы прикрыть другого.

– Правильно, – согласился я. – Противник с твоей помощью должен думать, что я – главная фигура. А красномордый будет в это время в безопасности. – Это были мои мысли. – Но это еще не все. Тобой тоже пожертвовали. Не скажешь за что? – спросил я.

Глаза девушки округлились.

– Месть!

– Слушай, Рона, внимательно. На меня валорцы не вышли, скорее всего, они не знают, что я здесь.

– Знают. Информацию о тебе сознательно слили, – прервала она меня.

– Уверена?

– Да, эта информация была в легенде.

– Пусть знают, – согласился я. – Но не нашли. Сегодняшнее нападение бандитов – заказ обиженных местных аристократов. Кто это был, я скоро выясню, – показал я кивком на лежащего Кастета. – Нам надо действовать вместе и осторожно. В противном случае я не могу оставить тебя в живых. – Мой взгляд был холоден и спокоен. – Ты готова перейти в мое подчинение?

– Я согласна, – произнесла девушка. В ментальном плане она не лгала, это было видно по ауре. Способности к анализу помогли ей принять правильное решение.

– Какой срок твоей дипломной практики?

– Три месяца, – очень тихо произнесла она, потупив глаза.

«Значит, в Управлении мне определили срок жизни в три месяца». Меня покоробило.

– Ты не местный, – не вопросительно, а утвердительно произнесла она.

– Не местный, – не стал скрывать я. – Меня зовут Дар. Значит, так, теперь ты моя служанка. Ты уж извини, но благородной дамой я тебя представить не могу. Нет у тебя здесь благородных корней.

– Понимаю, – тихо ответила девушка.

– Допрашиваем бандита и едем в трактир, где я тебя временно поселю. Потом отправлю в помощь своему дядьке – чувствую, она ему скоро понадобится. Перед трактиром заедем в одно место переодеться. Вот пока и все.

– Дар, тебе сколько настоящих лет? – посмотрела мне в глаза девушка.

– Сорок. Почти, – поправился я.

– Я почему-то так и подумала.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т»

Вейс выскочил в коридор и помчался к лифту, на полу, истекая кровью, лежали тела Отто Краса, уткнувшегося лицом в пол, и бойцов из группы силовой поддержки.

– Ввести режим «Полная блокада», – хладнокровно приказал Вейс. На случай чрезвычайных обстоятельств у него хватало прав полностью закрыть станцию.

– Шеф, с вами требует связи директор станции, – передала сообщение секретарь.

– Соединяй. – Он был краток.

– Блюм, ты что творишь? – Директор был сильно зол. – Вы там что, с ума в Управлении все посходили? Тебе придется ответить за произвол, который ты сотворил. – Он еще мог долго продолжать сотрясать воздух, распаляясь, сидя в своем кабинете.

– На станции вооруженные преступники, они атаковали мой департамент. Погибли два начальника директорий и одиннадцать бойцов спецвзвода. Посмотри на пол, там лежит Отто Крас. Хельгу Бруз похитили. – Вейс говорил отстраненно. – Тебе нужны еще объяснения?

– Нет, Вейс, я все понял. Какая требуется помощь? – Директор был ошеломлен.

– Не создавай помех, и только. Я справлюсь.

Директор отключился, а Вейс связался с секретарем:

– Рина, всех заместителей директорий ко мне в кабинет, срочно. Вызови командира пограничного отряда. Действуй. – Он развернулся и направился к другому лифту. – Господин полковник, – официально обратился Вейс к присутствующему офицеру. – Прошу вас выделить взвод охраны в мое распоряжение. Любые корабли, пытающиеся вылететь со станции, должны быть перехвачены. Все пропуска, включая правительственные, на период режима «Блокада» отменяются. За неисполнение приказа – военный трибунал. У службы безопасности станции приостанавливается действие лицензии. Начальника службы безопасности, его заместителей арестовать и доставить сюда. На всех уровнях выставить патрули. При оказании вооруженного сопротивления применять оружие на поражение. При невыполнении приказов патруля производить задержание. Выполнять!

– Есть выполнять! – Полковник козырнул, развернулся и вышел.

– Штифтан, – обратился Вейс к заместителю Краса, – Отто погиб, теперь ты исполняешь его обязанности. Согласно плану перехвата, станция перекрыта посекторально. Но для преступников это не будет помехой. Они хорошо подготовились, думаю, на ключевых местах у них свои люди. Главное – не дать улететь кораблю. Отправь своих людей в диспетчерскую. При сопротивлении после допроса уничтожать на месте без жалости. Взять под свой контроль главный искин станции. Действуй. Абель, «складывай картинку» и выдавай прогноз. Время – пять минут. – Вейс работал как заведенный автомат. – Рина, кофе и сигареты!

Лейтенант Валди Стонг в сопровождении семи бойцов вошел в офис службы безопасности. На входе сидел вооруженный шокером охранник.

– Вы куда? – удивленно спросил он. – Начальник сейчас занят. – Быстро вскочил и попытался преградить путь пограничникам.

Не останавливаясь, сержант, идущий за командиром, разрядил в него шокер. Получив заряд, охранник завалился на стол и так и остался лежать в неудобной позе.

– Дверь закрыта, сэр, – доложил тот же сержант и выстрелом из бластера разнес замок вдребезги. – Всем лежать, – заорал он, ворвавшись вместе с солдатами в кабинет начальника службы безопасности.

Тот был бледен и пытался что-то уничтожить под столом. Рядом находились два его заместителя.

– По какому праву! – истерически закричал он, пустив в конце «петуха».

Ответом ему был удар ботинком боевого скафандра по голове, который отправил его в беспамятство.

– Поднимите его и отправьте в АД, – приказал лейтенант.

Представитель Министерства интеграции и сотрудничества республики Валор негодовал:

– Это безобразие, отключили связь, заблокировали коридоры, лифты не работают. Что здесь творится? Сообщите директору станции, что мы выражаем свой протест и будем жаловаться в Совет Содружества Ассамблеи, – капризно приказал он секретарю.

– Сожалею, герр советник, но связь не работает, – вежливо ответил секретарь.

– Отправьте курьера, – не унимался советник.

– Сожалею, но его не выпускают из сектора. Все выходы перекрыты. Только военные патрули.

– Прикажите патрульным открыть выход, у нас дипломатический иммунитет.

– Мы общались с патрульными, – ответил секретарь и потрогал синяк под глазом. – Они нас не слушают. Предложили посидеть в офисе.

– Это им так даром не пройдет, – потряс кулаком в воздухе советник.

…Джими Любер – владелец множества шахт и перерабатывающих комплексов, мультимиллионер – в окружении охраны пытался выбраться из закрытого сектора станции. Он давно отвык от того, чтобы ему кто-то или где-то в чем-то отказывал. Поняв, что на станции происходят странные события, он прервал переговоры и решил убыть. Джими, избалованный вседозволенностью с детства, не желал сидеть затворником в закрытом секторе захолустной станции. Его деньги давали ему доступ в самые высокие кабинеты. А сейчас секретарь вернулся с сообщением:

– Сектор закрыт до особого распоряжения.

Не привыкший к отказам промышленник направился к патрулю.

– Сержант, вы знаете, кто я такой? – обратился он к начальнику патруля.

– Предъявите документы, сэр, и я узнаю, – спокойно ответил тот.

Несколько сбитый столку, Джими Любер кивком дал команду секретарю предъявить документы. Сержант вставил карту в считыватель и внимательно прочел.

– Чем могу быть полезен, сэр? – спросил он.

– Мы собираемся улететь, пока тут все не утрясется. – Джими старался быть вежливым.

– Сожалею сэр, но выход запрещен. Возвращайтесь в свой офис. – Сержант вернул документы секретарю.

– Сержант, вы не понимаете. Стоит мне сказать одно слово – и вы будете с позором уволены. Вы хотите испортить себе жизнь до конца своих дней?

– Вы угрожаете мне, сэр? – Сержант недобро прищурил глаза.

– Господин Джими Любер предупреждает вас, офицер, о последствиях ваших шагов, – ответил секретарь магната.

– Ваше право жаловаться, господа. А сейчас вернитесь в офис.

– Соедините меня с вашим начальством, – раздраженно бросил магнат. Он уже выходил из себя от разговора с «тупым служакой». Такого ничем не убедишь и ничего ему не докажешь.

– К сожалению, мы тоже не имеем связи. Она везде отключена.

– Тогда мы сами пройдем к вашему начальству. Локрет, займись военными, – дал отмашку Любер.

В свою охрану он набирал только самых лучших бойцов, поэтому не сомневался в исходе стычки. Убивать солдат никто не будет, их оглушат – и тогда он сможет выйти. Так думал он. Охрана вытащила шокеры.

– К бою! – скомандовал сержант и с ходу залепил прикладом в лицо промышленника. Засверкали выстрелы из бластеров, и охрана была расстреляна в считаные секунды. Только секретарь остался стоять, испуганно глядя на трупы бойцов охраны.

– Убивают! – вдруг заверещал он высоким бабьим голосом и вмиг захлебнулся, получив удар прикладом в зубы.

– Докладывает седьмая группа. На восьмом уровне вооруженное нападение. Атака отбита. У противника пятеро убитых, двое раненых. Отбой, – доложил сержант.

– Сволочь! Ты что наделал? – стал подниматься Любер. – Ты мне нос сломал.

– Не успокоился, бедолага, – поглядел на него сержант и добавил прикладом по голове.

Скоро за пленными прибыла группа АД. Хельгу схватили сильные руки и втащили в лифт. Дверь закрылась, и они поехали вниз.

– Действуем быстро, – сказал один из бойцов. – Сразу расходимся в разные стороны. Камеры отключены. Хельга, заходим в дверь напротив, чуть правее лифта.

– Я поняла, Клоп, – кивнула женщина.

Когда двери открылись, небольшой отряд быстро растворился в глубинах жилого сектора, где проживал технический и обслуживающий персонал станции. Клоп и Хельга вошли в нужную дверь. Клоп развернулся и закрыл ее изнутри. Потом отодвинул одну панель в стене.

– Заходи сюда, – сказал он. – Этого помещения ни на одной схеме нет. – В комнате стояла кровать и большой холодильник, заполненный продуктами, в углу находился компактный санузел. – Пока поживешь здесь. Пусть все успокоится. – Он вышел, как и вошел.

– Давай выкладки, Абель, – поторопил Вейс.

– Бруз прячут на третьем нижнем жилом уровне. В этом районе были отключены камеры слежения станции. Все техники службы безопасности связаны с бандитами. Освобождал ее Прайз Ренди по прозвищу Клоп, заместитель начальника службы безопасности по технической части. Его одного пока не взяли. Он засветился краем на наших камерах у лифта. Вот предполагаемый район поисков, – очертил он красным маркером круг на схеме. – Вероятнее всего, здесь есть не обозначенные на схемах помещения. Можно провести сканирование, но с вероятностью девяносто девять из ста Хельгу тогда прикончат, – отчитался аналитик.

– Молодец, я доволен. Отрабатывай рабочие варианты. Штифтан, докладывай, что у тебя. – Вейс связался с оперативником.

– Задержаны и допрошены тридцать человек. Восемь из них члены преступного сообщества.

– Говори проще: бандиты, – прервал Вейс. – Что еще?

– Вскрыли связи, будем производить аресты. Возмущен советник Валора, обещал накатать жалобу. Промышленник Джими Любер пытался силой прорваться через пограничников. – Он помолчал.

– Чего молчишь? – Вейс был хмур.

– Охрану перебили, самого Джими и его секретаря покалечили, – продолжил Штифтан.

– Что, испугался одного из сильных мира сего? – усмехнулся Блюм.

– Не то чтобы испугался… Как это оформить?

– Парень, не разочаровывай меня! – Голос шефа стал суровым. – Пограничникам – медали за исполнение служебного долга. Джими под арест и на суд. Материалы оформить как нападение на представителей власти во время боевых действий. Понял?

– Понял, шеф. Занимаюсь.

Джими пришел в себя в камере задержанных. Кроме него здесь было еще больше двадцати человек. Рядом сидел и поскуливал его секретарь с опухшими и разбитыми в кровь губами. Он сам был тоже в крови, нос невыносимо болел.

– Скоты, они у меня уголь лопатой грести будут, я им всем тут устрою. – Джими встал, подошел к двери и стал барабанить по ней кулаком. – Выпустите меня, я требую, – гнусавя, заорал он.

Дверь открылась, в проеме стоял дюжий пограничник.

– Сэр, не шумите, или к вам будут применены меры воздействия, – вежливо сообщил боец.

– Да пошел ты, служака недоделанный, – прогнусавил Любер и попытался отпихнуть бойца.

Удар ногой в живот отбросил миллионера в группу задержанных, тот упал, задохнувшись от боли. Пограничник осмотрел камеру и промолвил:

– Не шуметь.

Когда дверь закрылась, Джими Любера обступили трое «сидельцев».

– Смотри, Мамба, а клиент не из бедных.

– Он поделиться хочет, – сделал предположение Мамба. – Ведь правда? – спросил он и схватил Любера за сломанный нос.

– А-а-а… – закричал от боли Джими, – пгавда, отпусти.

Скоро он остался без дорогой одежды, денег, драгоценностей и карточек, к которым открыл коды доступа. Он сидел в углу рядом с туалетом, в одежде не по размеру, и подвывал вместе с секретарем.

– Докладывайте, что придумали? – Вейс был очень собран, его уверенность передавалась подчиненным, что сказывалось на результатах.

– Шеф, надо отменять «Блокаду», – сказал Абель. – Параллельно надо начать аресты бандитов. – Он слышал, как Вейс отчитал коллегу, и решил не повторять его ошибок. – Аресты нужно вести волнами с небольшими перерывами. Тогда Хельгу постараются вывезти, предполагаю, на корабле советника Валора. Их будет поджимать время, с каждым арестом мы будем к ней все ближе и ближе, но при этом оставим шанс выбраться со станции.

– Хорошо. Штифтан, согласуйте с Абелем план, – согласился Вейс с выводами аналитика.

Город Азанар. Порт

Я похлопал по щекам Кастета. Он открыл глаза и недоуменно заморгал, оглядываясь по сторонам. Заметил меня и, судя по тому как изменилось выражение его красивого лица, все вспомнил.

– Зря ты, Кастет,из дружинников сбежал, – сказал я ему. – Хороший ты был боец.

– Видно, не очень хороший, раз ты меня схватил, – горько усмехнулся он. Посмотрел на меня, потом на девушку в костюме спецназа и выдавил: – Пообещай легкую смерть, и я все расскажу.

– Договорились, – согласился я.

Информация лилась рекой, «красавчик» говорил много, чтобы хоть как-то продлить свою жизнь. Как я и обещал, смерть он принял легкую – привязав к его ногам камень, утопил его в реке.

– Рона, планы немного меняются. Возвращаемся в порт, но без повозки. На третьем причале постараемся узнать, кто это такие уважаемые люди. Ты под «скрытом» пробираешься к ним и собираешь информацию. Я буду рядом. Потом решим, как поступить. Поняла?

– Что значит «скрыт»? – спросила девушка.

– Это значит под невидимостью, – ответил я на ее вопрос.

Рона стала очень собранной, я даже порадовался приобретению такого помощника. Она надвинула забрало шлема и исчезла, оставив только отметку на сканере.

Рона быстро двигалась в сторону порта. Странный молодой парень, кстати, очень красивый, не к месту подумала она, легко передвигался рядом. Ей было горько: ее подставил собственный куратор. Получив отказ от близости с ней, он сделал вид, что только пошутил. Но на самом деле негодяй просто затаился. И когда нужно было послать в закрытый сектор специалиста, предложил ей. Представив все как легкую прогулку в средневековом мире. На самом деле это была изощренная месть, он сам ее снаряжал и отправлял. И как она поняла теперь, без возврата. Человек, которого она должна была защищать, сначала показался ей просто тупым. Ну как можно было не видеть слежки за собой! Но это оказалось лишь видимостью. Парень очень хорошо контролировал ситуацию.

Он исчез и появился вновь внезапно. А она, как дура, принялась уничтожать бандитов, желая помочь ему, и сама попалась. Вирона поежилась. Когда он хотел ее утопить, от него веяло таким равнодушием, что она чуть не описалась от ужаса, который испытала, глядя в красивое лицо парня с ледяным взглядом. Она покосилась на Дара, он следовал рядом с ней. В нем было все то, что она хотела видеть в мужчине. Сила, непреклонная решительность, уверенность, исходящая от него, окутывала и успокаивала. Поэтому она без колебаний приняла его предложение быть помощником. Такой не предаст, не бросит в беде. Откуда же он? Как попал сюда? Если даже в Дознании считают его местным жителем.

Возле третьего причала стоял небольшой корабль, на палубе сновали матросы. Руководил ими маг. Рона проникла незаметно на палубу и затаилась возле полотняного навеса. Под навесом сидели, спрятавшись от жары, трое магов. Они вели неспешный разговор.

– Когда отплываем, мессир Вершан? – подошел один из матросов с большой серьгой в ухе. – Погрузку мы закончили, парни хотят горло промочить в кабаке.

– Вечером, как доставят еще один груз, капитан, – ответил молодой маг. – До восьми матросы свободны. И пусть не перебирают, как в прошлый раз, а то за кораблем на канате поплывут.

– Зачем нам этот нехеец? – недовольно спросил маг, который руководил погрузкой. – Понятно же, что его просто подставляют.

– Это тебе понятно, Руди, а вот Курту непонятно, – с раздражением ответил Вершан.

– Он хочет подстраховаться, – ответил второй сидящий маг. – Агента мы не нашли, одержимого тоже. Ты хочешь быть крайним, как Ремм? – обратился он к стоящему. Тот покачал головой. – Вот и он не хочет.

Рона слушала затаив дыхание. Они вели разговор на языке Валора. Значит, это от них она должна защищать Дара. Перед ней сидели агенты преступного синдиката. Совершенно случайно им удалось выйти на след Духа. Но то, что Дар и Дух одно и то же лицо, они не подозревали.

– Цингель, на какое время ты договорился о встрече с местными бандитами? – Вершан повернулся к третьему магу, который все это время молчал.

– Сейчас вернусь, расскажу, – сказал тот, кого назвали Цингелем.

Он встал, спустился в трюм и вынес что-то завернутое в тряпку. Подошел к навесу и, улыбаясь, повел вынесенным предметом по широкой дуге. Рона почувствовала, как получила разряд шокера, и со стоном завалилась под ноги сидящим магам. Ее душила обида на свою глупость – понадеялась на маскировку и попалась. Маги вскочили, не понимая, что произошло.

– Цингель, что это было? – оглядываясь, спросил Вершан.

– У нас гости. И я думаю, что это конкуренты, о которых говорил Ремм.

Он подошел к креслам, на которых раньше сидели маги, присел. Глазам валорцев предстала фигура в маскировочном костюме.

– Так это кроу! – пораженно сказал Вершан. – Тащите его в трюм. Вот это удача.

…Рона ушла и пробралась на корабль. Она очень близко подошла к людям, сидящим под навесом. Я только покачал головой: какая неосмотрительность. Как она собиралась выживать здесь, я просто не представлял. Скоро случилось то, что и должно было случиться: ее засекли и обездвижили. В руках одного из магов Искореняющих был шокер ближнего действия. Значит, вот кто у нас уважаемые люди – валорцы. Под крышей «борцов с темным ковеном» они свили себе гнездо и вполне легально существовали на Сивилле. Маги быстро подхватили тело Роны и потащили в трюм. Наверху остался только один маг. Охраны у них не было, но она им была не нужна. Пора было выручать Рону.

Выход на режим ускоренного восприятия. Оценка обстановки. На корабле четверо членов синдиката. Все сильные маги. Корабль окружен защитными артефактами. И сейчас закрыт силовым куполом. У всех валорцев шокеры. Они под прикрытием «щита» – нападения не ожидают.

– Шиза, что будем делать? Нам «громкая» войнушка не нужна.

– Я с малышами организую пробой в защите, ты проходишь и тихо решаешь проблему.

– Идет, – соглашаюсь с ней. Мгновение – и я проникаю сквозь защиту за спиной мага. Бью в висок и подхватываю падающее тело. Осторожно кладу на палубу: перестарался – не жилец. Осмотрев тело, снял артефакты и забрал портативный шокер. Дальше трюм. Не выходя из ускорения, проникаю внутрь и вижу застывшие фигуры над телом Вироны. Произвожу три выстрела из шокера и выхожу из ускорения. Три тела, постояв немного, оседают на пол. Мне нужен один из них, чтобы допросить. Начинаю с ближайшего, тот презрительно смотрит. На виду у остальных вонзаю кинжал ему в глаз.

– А вас буду пытать, – говорю вслух и нагнетаю страх.

Улыбаюсь: контакт налажен, Шиза снимает необходимую информацию.

Размах деятельности валорцев меня поразил. Они как спрут опутали ячейками все миры. Сюда спецназ нужно прислать – с роту, не меньше. А Демон прибыл один. Странно работают в Управлении. Оставлять в живых бандитов я не собирался. Поэтому, сделав свое дело, вытер кинжал о мантию валорца. Затащил мага, лежащего на палубе, в трюм и отправил всех в портал следом за бандитами.

Поднимаю Рону и малыми телепортами ухожу из порта. На берегу, в кустах, кладу ее на землю и провожу сканирование организма. Действие шокера напоминает действие заклинания парализации. Вливаю ей в рот зелье лечения парализации и жду, положив ее голову себе на колени. Очень скоро девушка начинает шевелиться, потом садится и обхватывает мою руку, прижимаясь к ней лицом. Слезы бегут у нее в три ручья, тело сотрясает дрожь, она ревет, не стесняясь, выплескивая свой страх. Женщины есть женщины, им всегда нужна поддержка в трудные минуты. Я глажу ее по голове и тихо шепчу:

– Все прошло, успокойся. Все плохое осталось позади. – Понимаю, что ей надо снять слезами стресс.

Она вытерла слезы и, всхлипывая, с жаром прижалась ко мне.

– Не бросай меня, пожалуйста. Я без тебя пропаду.

Вот так номер! Кто кого должен охранять? Я начал посмеиваться.

– Ты чего смеешься? – Она растерянно смотрела на меня.

– Я не понял – кто кого должен охранять? – со смехом сказал я.

Рона тоже несмело засмеялась и ответила:

– Так уж получилось, что ты меня.

Я сидел в задумчивости, поглаживая голову всхлипывающей девушке. Информация, которую я получил от герра Вершана, была очень важной, и ею надо было правильно распорядиться. Немного подумав, я решил попробовать отправить через спутник шифровку для Демона и выложить ему кусочек информации. Набрал код доступа на автоматическую станцию и отправил запрос на вход.

– Код принят. Вход в систему разрешен, – пришел мне отклик.

В меню выбрал «Отправить сообщение в шифрованном виде. Использовать код пограничных сил»:

Дух – Демону.

Из достоверных источников стало известно, что в закрытом секторе действует глубоко законспирированная агентурная сеть преступного сообщества. Руководит этой сетью высокопоставленный чиновник Республики Валор, предположительно из Министерства интеграции и сотрудничества. Координатор всей сети сектора имеет позывной «Фрау». Места базирования следующие: магический орден Искореняющих и Темный ковен магов-отступников, Нейтральный мир – воровская гильдия «Ночной двор», нижний слой Инферно – домен князя Цу Кенброка. В слое Инферно намечается война за передел территорий. Владыка домена, в обмен на поставку нелегального оружия, предоставил свою территорию для базирования и отправки грузов за пределы закрытого сектора. Цели агентов Валора следующие: вывоз магических субстанций. В последнее время ими прорабатывается вопрос вывоза тел разумных для внедрения в них чужого сознания. Местные разумные с магической матрицей проживают до пятисот лет. В Управлении у валорцев есть свой человек, который имеет допуск к информации об агентах, отправленных в закрытый сектор. Конец связи. Получатель: Демон. Отправитель: Дух. Переслать, получив подтверждение.

Сообщение успешно отправлено. Использовал выход из системы. Все оказалось просто. Теперь едем переодевать Рону. Мы сели в повозку и поехали в город.

Верхний слой Инферно. Стеклянная пустыня

– Рован, ты знаешь, где ближайшее гнездо крысанов? – спросил Демон.

– Знаю. Если поверху – то неблизко, а если разобрать завал – то прямо в гнездо и попадем.

– Показывай. – Грапп дал команду дрону делать проход. – Будем соединять подземелья.

Инженерный мех улетел расчищать проход, а он вывел на обзор карту подземных пустот со спутника и наложил на ту, что составили дроны. Действительно до ближайшего гнезда путь, указанный Рованом, был наиболее коротким.

Убрав изображение карт, Грапп поинтересовался:

– Рован, а почему тут так много подземелий, поселение вроде небольшое?

– Раньше здесь протекала река, и на берегу правитель построил себе летнюю резиденцию. Вслед за ним и остальные придворные стали строить себе поместья, потом маги, богатые купцы. У всех были обширные подвалы, общая канализация. Но здесь в реке был постоянный прорыв между слоями, и появлялись разные твари, которые нападали и убивали сенгуров и животных. Не спрашивай, я не знаю причин прорыва, – предупредил Рован, заметив, что Грапп хочет задать вопрос. – Правитель дал магам приказ решить эту проблему. Они ее решили: создали крысолюдов. – Он помолчал. – А после войны те стали жрать нас. Почему-то прорывов с тех пор больше не было.

В это время Граппу пришло шифрованное сообщение. Странным было то, что для шифрования использовался код пограничников. Прочитав сообщение, Алеш на время выпал из реальности. Ему прислал донесение агент Дух, которого он считал давно мертвым. Этот парень из внутренних войск охраны давно заброшенной материнской планеты, куда ссылали провинившихся военных на всю жизнь, сумел выжить и стал, как оказалось, очень ценным сотрудником. Он за то время, что Грапп путешествовал по верхним мирам, сделал за него всю работу. Алешу предстояло хорошо обдумать, как представить информацию в Центр. Раскрыть свой источник информации – это значит подставить нужного ему человека на Сивилле и уменьшить свою роль в этом деле. А Демон был тщеславен. Самым правильным для него было использовать Духа втемную. Все хорошо обдумав, он стал составлять донесение в Управление.

Дроид двое суток разбирал завал, устанавливал стены и люк. Потом взял баллон с газом и отправился травить обитателей соседнего гнезда. Все это время Алеш тренировал отряд. Четыре ведьмы и шесть бойцов быстро сработались в спаянную команду. Сама жизнь в подземельях заставляла их находить верные способы коммуникации и совместной борьбы за выживаемость. А ночью, хотя какая в подземелье ночь, Грапп отрабатывал обещанное Листи. Еще через два дня вернулся дрон с детальным планом нового подземелья. Всех крысанов он потравить не мог – слишком большой была стая. Но существенно сократил их поголовье. Отряд выступил на рассвете третьего дня. Впереди шли три ведьмы, за ними бойцы с копьями, замыкали Грапп, Листи и дрон. Граппу нужно было посмотреть на отряд в деле и готовность сенгуров к глубокому рейду.

На сканере Алеш видел, как к ним подбираются первые обитатели. Крысаны шли осторожно, впереди них крался разведчик. Скоро и ведьмы обнаружили противника. Они прижались к стенам и исчезли. Разведчик, шевеля усами, прошел мимо них, не обнаружив засады. Сенгуры оказались позади него и слитным ударом десантных ножей воткнули их ему в голову. Тот беззвучно повалился. Девушки подхватили убитого и затащили за спину отряда. Быстро вернулись и вновь слились со стенами. Отряд крысанов, не ожидая встречи, вышел на бойцов, которые перегородили проход, ощетинившись копьями. Яростно завизжав, твари бросились в атаку. Но в них ударил разряд молний, положивший первые ряды наступающих. Потеря авангарда никак не сказалась на наступательном порыве крысанов. Они грудью бросились на копья, стремясь смять массой и силой строй защитников. На копьях повисли тушки дергающихся тварей. Трое демонов слитно сделали шаг назад и сдернули повисших крысанов. Потом одновременно шагнули вперед и ударили молниями, следующую группу мутантов повалило на пол. Ведьмы напали на противника с тыла, орудуя зачарованными мечами. Первыми пали «пастухи» в колпаках, они без своего дара были бессильны. Потом Листи ударила заклинанием «праха» по оставшимся солдатам, выкосив больше половины. А ведьмы нанесли слаженный удар оцепенением по площади. Потом бросились в атаку. Длинорукие сенгурки, работая клинками, выкосили всех крысанов, замерших перед строем. Все в чужой крови, но со счастливыми лицами, они подошли к основному отряду.

– Двадцать одна тварь убита, надзирающий. В этом крыле их больше нет, – сказала самая бойкая.

Алеш и сам видел, что здесь на бой собрались остатки крысолюдов, выжившие в этой части подземелья.

– Хорошо, Сурна, – ответил он ведьме. – Но это только начало, двигаемся дальше. Листик, заряди копья.

Отряд, хоть и усталый, без потерь и раненых двинулся дальше. До вечера они очистили половину нового подземелья. Как это ни странно, твари оказались очень живучими, и многие сумели каким-то образом спрятаться от газовых атак. Чем дальше продвигался отряд, тем упорнее было сопротивление, твари бросались волнами, не жалея своих жизней, яростно кусая копья, визжа, умирая, все равно пытались достать копейщиков. Несколько раз ведьмы применяли шокеры, когда заканчивался магический резерв. От головы до ног залитые слипшейся кровью, они резали крысолюдов без малейшей жалости. На привале дрон возвел стены, отгородив их от остального подземелья во время отдыха. Измученные бойцы повалились без сил. Грапп был доволен: его сенгуры учились быстро, умело перестраивались в ходе боя, подсознательно выбирая, что и когда надо было делать. Слаженность всей группы росла от боя к бою и стала почти идеальной. Все сильно устали, перекусили сухим пайком и уснули мгновенно.

Утром они вышли из укрытия. В большом подвале их ждали. Впереди стоял жирный король. Он сделал шаг вперед и склонился перед отрядом.

– Хозяин, не убивай, мы будем служить тебе рабами, – проскрипел он.

«Верить им – себя не уважать», – подумал Алеш и посмотрел на сенгуров.

– Только смерть. – Листик сузила глаза.

– Тогда в атаку, – приказал Демон.

Молнии били в гущу тварей, алхимические бомбы рвали их в клочья. Атаки обезумевших крысанов останавливали оцепенением. Девы рубили мечами без устали. Через полчаса боя гнездо перестало существовать. Брони бойцов были помяты, некоторые имели неглубокие раны, все в липкой крови, безумно уставшие, но победившие, они готовы были идти и биться опять и опять.

– Мы уходим, – сказал Алеш. – Теперь работа для Рована.

Город Азанар

Мы сели в повозку и поехали в город. В обычной лавке я купил девушке несколько простых платьев и ботиночки. Спасибо Шизе, которая помогла подобрать все по размерам.

– Переодевайся. – Я подал ей пакеты и сел на место кучера.

– Я готова. – Девушка выскочила из повозки и кокетливо покрутилась передо мной. Мне оставалось только вздохнуть. Выглядела она никак не служанкой. Ухоженная, без мозолей на руках, с открытым взглядом и гордой осанкой, не привыкшая кланяться.

– Залезай внутрь, будем думать, – покачал я головой и отвернулся.

– Ты чего? Я тебе в платье не нравлюсь? – Рона даже обиделась.

– Ты когда-нибудь служанок видела? – спросил я.

Она почесала пальчиком щечку.

– Нет.

– Садись, поехали, – повторил я.

В трактире меня ждал сюрприз. Приехал Овор и, что-то обсуждая, сидел рядом с Увидусом. Он увидел меня, заулыбался во весь рот и крепко обнял.

– Дар, как я соскучился! – Не отпуская, шепотом в ухо спросил: – А это кто?

– Моя служанка. – Он отстранился, а я честно смотрел ему в глаза. – Познакомься, ее зовут Вирона.

Девушка стояла, сложив руки впереди, с пунцовыми от смущения щеками, потупив глазки.

– Вирона, познакомься, это мой дядька Овор, он мой воспитатель. А это уважаемый рен Увидус – хозяин замечательного трактира.

Девушка присела и, не поднимая глаз, сказала:

– Очень приятно.

Увидус завозился и закряхтел.

– Служанка, значит? – переспросил дядька. – И где ты нашел такую служанку? – выделил он слово «такую».

– В порту, Овор. Я нашел ее в порту. – Мой ответ был настолько двусмысленным (потому что там можно найти только проститутку), что Овор и Увидус еще раз внимательно на нее посмотрели.

– И не скажешь, глядя на нее! – удивился дядька.

– Это не то, о чем ты подумал, – поправил я его. – Она не по этой части.

– Хоть это радует. Вы садитесь, девушка, – наконец предложил он.

Подождав, когда Рона усядется, он тоже присел и спросил:

– А что вы делали в порту?

– Я только сегодня прибыла в город. И в порту встретила Дара. На него напали бандиты.

Я закатил глаза. Боже, и это агент из спецшколы.

Овор оживился:

– Да что вы говорите! А что было потом?

– Она их всех убила, – не дал я ей ответить.

В дядьке проснулся контрразведчик. Но я остановил его:

– Потом, Овор, все потом.

Рядом сидел Увидус и грел уши.

– Мне не интересно, – сказал он и отвернулся.

«Как же, не интересно ему», – подумал я про себя.

Неожиданно в комнату вбежала племянница Увидуса. Увидела меня и радостно закричала:

– Дар, привет, я так тебя давно не видела.

Потом рассмотрела, что за столом сидим не только я и Овор. Она остановилась и с растерянностью стала рассматривать Рону. В ее глазах появилась обида. Лана ревниво оглядела девушку, опознав в ней соперницу. Рона тоже уперла взгляд в Лану. Потом посмотрела на меня и отвернулась. Ох уж эти женщины! Понапридумывают себе всего, а мужчина потом виноват в ее глазах. Как негодяй, разрушивший хрустальный замок мечты. Чтобы как-то разрядить обстановку, я попросил:

– Лана, можно нам что-нибудь перекусить?

Ничего не говоря, она вышла и вернулась с подносом. С грохотом расставила тарелки и напоследок обожгла Рону и меня злым взглядом.

– Овор, заберешь Рону с собой… – прихлебывая суп, сказал я.

– А что она умеет делать? – спросил он.

– Убивать, как и ты, скрываться, анализировать, делать выводы.

– И это служанка?! – Дядька вытаращил на меня глаза. – Ты хоть знаешь, кто она, откуда? – Он стал сильно нервничать.

– Представь себе, знаю. Доверяй ей, как мне. Научи ее, как жить в образе серого стража, будучи служанкой в доме. Скоро к вам могут прийти гости. Найми охрану. Вот деньги. – Я выложил на стол мешок с золотыми. – Организуй секреты и охранение. Советуйся с Роной.

– Что случилось? – Овор стал очень серьезным.

– Перешел дорогу влиятельным господам. На меня сделали заказ гильдии. Но к тебе, наверное, придет представитель префекта. Потом уже бандиты.

– Я понял. Сколько тут денег? – Он показал на мешок.

– Пара сотен золотых.

– Три десятка найму – думаю, хватит.

– Нужен маг, – неожиданно высказалась девушка, – и амулеты.

Овор посмотрел на Рону с уважением.

– Маг стоит дорого.

Я достал из сумки кольца и амулеты бандитов. То, что забрал у валорцев, попридержал.

– Рен Увидус, есть разговор, – позвал я дворфа.

Увидус степенно подошел и сел:

– Чем могу быть полезен?

– Вы продали мои артефакты?

– Половину. – Он немного сконфузился.

– Вот и хорошо, отдайте деньги Овору, – сказал я.

Он недовольно поднялся.

– Сейчас.

– Подождите, я звал вас не только за этим.

Он вновь грузно опустился на скамью.

– Что по лаборатории? – спросил я.

– Вот адрес. Договаривайся сам. Что еще?

– Нам нужны три десятка наемников, уже завтра. И маг.

– На какой срок и какая задача? – Дворф был конкретен.

– Пока на три трика с возможностью продления, – подумав немного, вступил в разговор Овор. – Задача – охрана поместья и постоялого двора.

– Мои пять процентов, – сказал Увидус и искоса посмотрел на меня.

– Договорились, – согласился я. – Еще приготовьте купальню для Вироны.

– Для вашей служанки? – не мог не спросить, уходя, ехидный дворф.

Я, скривившись, посмотрел в его широкую спину.

– Рона, учись у Овора всему беспрекословно, – наставлял я девушку. – Дядька, заберешь повозку, на которой мы приехали.

Я дал последние указания. Наступил уже поздний вечер, и пора было возвращаться в академию.

Глава 10

Город Азанар

Попрощавшись со всеми, я вышел, сопровождаемый взглядами двух девушек, и обе они смотрели с большим огорчением. Но сначала мне надо было навестить кое-кого. Остался должок за аптекарем, который необходимо было вернуть. Осторожно приблизившись к дому главы бандитской шайки, я стал изучать его охранные чары. О своей безопасности дед заботился основательно: здесь был контур охранных плетений. На двери и окнах заклинание отравления второго уровня – дорогое удовольствие. Во дворе – хорошо спрятанная волчья яма. Охраны из людей у него не было, но при таких магических заклинаниях на воротах и необязательно их держать рядом. Я подошел к контуру «сигналки», вплел дополнительную дугу за своей спиной и оборвал линию, – контур не разомкнулся благодаря моей вставке. Обошел яму и подкрался к двери, там просто вытянул энергию из плетения, смазал петли принесенным маслом. Дверь была закрыта на магический замок. Теперь действовала Шиза, она сформировала и удлинила силовой щуп и открыла замок. Я тихо вошел в дом.

Старый Солвень проснулся от беспокойного чувства. Сквозь сон ему почудилось, что в доме есть кто-то посторонний. Не открывая глаз, он сунул руку под подушку и замер: амулета паралича не было. Старик резко сел на кровати и огляделся. Во мраке комнаты он увидел плохо различимую фигуру, сидящую на стуле возле кровати.

– Кто здесь? – в страхе спросил он.

Его сердце бешено заколотилось. Он пытался зажечь свечу, но руки тряслись, и трут не загорался. Гость сидел молча, не двигаясь. Солвеню стало по-настоящему жутко. Наконец он справился и поднял горящую свечу. Напротив него сидел юноша и с интересом наблюдал за стариком. Главарь за свою долгую жизнь научился разбираться в людях, дожил до старости и понял – за ним пришла смерть. У юноши были безжалостные глаза взрослого человека.

– Батюшки, одержимый! – У Солвеня оборвалось все внутри. – Что угодно моему господину? – прохрипел он.

– А ты разве не знаешь? – смеясь, спросил парень.

– Не знаю, господин. – Голос старика предательски задрожал.

– Ведь ты принял на меня заказ, Солвень. Сказал передать потом уважаемым людям. Только жаль, нет больше их, – вздохнул одержимый.

Солвень сполз с кровати. Он сразу понял: пощады ему не будет. Но он на что-то еще надеялся. Аптекарь, причитая и прося о милости, на коленях пополз к спокойно сидящему монстру в облике симпатичного парня. В густых волосах старика была спрятана заколка с ядом, и он хотел ею воспользоваться. Но тут тело перестало его слушаться, и он повалился на пол. Одержимый подошел и достал заколку. Внимательно ее рассмотрел и проговорил:

– Работа древних.

Утром девочка, разносившая хлеб из пекарни, подошла, как обычно, к дому аптекаря. Старик еще не выходил, она постучала в ворота и открыла калитку. Хотела было уже войти, но тут по ушам ударил страшный вой. Бросив корзинку с булочками, она в страхе завизжала и побежала прочь. Через час к дому подошли стражники и городской маг. Они осторожно прошли во двор и подошли к дому. У входа зияла открытая волчья яма.

– Однако… – удивленно проговорил маг. – Подождите открывать, там убойное заклинание.

Он развеял его, проверил еще раз и, открыв дверь, заглянул внутрь. Потом резко отскочил, испуганно вскрикнув, и сбил стражника в волчью яму. Из ямы раздался и быстро захлебнулся отчаянный вопль боли. Побледневший маг заглянул в яму и посмотрел на окровавленного стражника, безвольно висящего на кольях. Мага вырвало, и он упал рядом с ямой, потеряв сознание. Двое дознавателей городской стражи стояли у входа в аптечную лавку и смотрели на старого Солвеня, сидящего за аптечным прилавком. Старик держал в руках свою голову, во рту у него был большой перстень с черным камнем в форме розы. Молчание затягивалось, а у дома аптекаря собиралась толпа, по которой быстро распространялись слухи один страшней другого.

– Надо приступать, – наконец сказал один из дознавателей. И они с опаской подошли к прилавку.

– Банда Черной Розы, и надо же, аптекарь был главарем, – сказал тот же дознаватель. – Кто бы мог подумать! Как ты думаешь, кто его так? – спросил он второго.

– Навряд ли мы это узнаем. Но тот, кто давал заказ Солвеню, узнает обязательно. Это послание заказчику, – показал он рукой на голову аптекаря.

…Я вышел из дома аптекаря через полчаса. Перед этим я заставил старого убийцу испытать тот ужас, который он внушал своим жертвам. Мне надо было побольше шума от его смерти, массу слухов, чтобы отбить охоту связываться со мной у многих зарвавшихся аристократов. Поэтому в сигналку я вплел звуковое сопровождение. Яму открыл, чтобы никто случайно в нее не упал. Заполнив плетение на двери энергией, вышел со двора и растворился в сумраке глубокого вечера.

В академии на вахте сидел Гронд. Я достал бутылку и отдал ему.

– Это вам, мастер.

– Чего натворил? – спросил неугомонный дед, забирая бутылку.

– Подвиги, – ответил я.

– Да ты что! А какие? – Он сделал вид, что проявил огромный интерес.

– Дракона убил и великанов победил. Семерых сразу, – утерев невидимый пот со лба, ответил я.

Дед внимательно посмотрел на меня.

– Брешешь.

– Ну и что? Вы вон тоже сторожем прикидываетесь. А ваш помощник вообще ассенизатором. А я героем хочу быть, подвиги совершать. Принцесс спасать.

– После твоих подвигов, студент, академия неделю восстанавливается. Поэтому подвиги в стенах академии я тебе запрещаю. Но принцесс спасай, это дело благородное. – И он захихикал, хитро скривившись. – Иди, тебя принцесса уже заждалась. Заходил я вечером, видел, в каком виде «ходют» у тебя там спасенные. Срамота одна. Хотя для глаза приятно.

Он развернулся, продолжая гнусно хихикать, и, не прощаясь, ушел в домик охраны.

– Кто там у меня бродит? – удивился я, направляясь к себе. – Не Берта же.

Дома у меня скучала Эрна в своем прозрачном лоскутном пеньюаре. Увидев меня, радостно взвизгнула и бросилась на шею.

– Милорд, я соскучилась! И меня напугал дед-сторож, зашел без стука и уставился своими глазищами. Я его еле выгнала, – обрушила она на меня поток слов.

– А откуда у тебя ключи, Эрна? – разглядывая свой ключ, спросил ее я.

– Нам его Берта отдала, – ни капельки не смущаясь, ответила Эрна. – Чтобы мы уборку делали, пока вас нет. Я делала, делала. А вас все нет и нет.

Она прижалась ко мне горячим телом. Я вздохнул. Вот вам и подтверждение первого закона вселенной: сильны мы, мужики, умом, но слабы плотью. Потом обнял девушку и понес в постель.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т»

В помещение, где пряталась Хельга, зашел Клоп, осторожно постучавшись перед этим. Он присел на краешек кровати и заговорил:

– Блокада отменена, корабли вылетают, но проходят тщательный досмотр. На станции идут повальные аресты. Скоро доберутся и сюда. Ты знаешь, у меня приказ – при невозможности эвакуации уничтожить тебя. – Он не смотрел ей в глаза.

– Я это знаю, Клоп. Вейс загоняет нас в угол и приготовил нам ловушку. Он ждет, что я постараюсь вылететь на каком-нибудь корабле. Но у меня есть для него сюрприз. – Она протянула ему листок. – Вот список того, что мне нужно. Когда вылетает советник?

– Послезавтра, – ответил тот.

– Значит, послезавтра я улечу. – Она, улыбаясь, смотрела на Клопа.

– Полковник, вы хорошо справились со своей работой, это будет отражено в отчете, я беру на себя ответственность за все действия пограничников. Ребят, которые задержали Джими Любера, переведите ко мне во взвод силовой поддержки. В Управлении я их прикрою от мести. – Вейс сидел напротив командира пограничного отряда. – Вот распоряжение о переводе. – Он протянул тому лист приказа.

– Спасибо, господин Вейс, ребята этого не забудут. – Полковник слегка поклонился и вышел. Он был старый и опытный службист, сосланный сюда за неуступчивый характер, и понимал, какой груз взвалил на себя Вейс. После всего случившегося сюда налетят проверяющие, как мошкара на свет. И все они будут пытаться съесть Блюма Вейса.

Когда за пограничником закрылась дверь, Блюм устало потер лицо.

«Думай, старина, – приказал он сам себе. – Думай. – Он отключился от посторонних мыслей и сосредоточился на ощущениях. – Томас, Томас, – думал он. – Что ты нашел? Как догадался о роли Бруз?» – задавал он себе мысленно вопросы. Его ощущения робко подсказывали, что он встал на верный путь. Томас и Бруз – вот где надо копать. Надо понять, как думал Томас, что его натолкнуло на начальника директории картографии. Он включил изображение Хельги в том положении, как его оставил Говард. На нем женщина была наклонена головой вперед, и хорошо был виден посредине пробор в волосах. «Необычный ракурс для осмотра. Зачем ему нужна была голова, а не лицо? Что он там хотел увидеть? Черные волосы, натуральная природная брюнетка. Что его могло заинтересовать?» Он постоянно крутился вокруг этого вопроса. Его чувства подсказывали: ищи связь тут.

– Рина, выведи на меня запись предпоследнего дня жизни Говарда, – попросил он секретаря.

Последний день жизни Томаса он просмотрел несчетное количество раз. Как всегда, Говард пришел с опозданием, рассеянно прошел в кабинет, получил нагоняй от Вейса, до конца работы не выходил из кабинета. В шесть вечера вышел, попрощался с секретарем и пошел к лифту. Из коридоров ручейками потянулись служащие, направлявшиеся к ближайшему лифту. Вот с Говардом поравнялась Бруз, и они пошли рядом, он пропустил ее вперед и зашел в полный людей лифт следом.

– Говард зашел следом, – вслух произнес Блюм. – А на следующее утро он пошел к ней, и его убили. Что он в ней увидел?

Он вернулся опять на бесконечный круг одного и того же вопроса. Зашла секретарь и поставила на стол чашку кофе.

– Рина, – обратился он к ней. – Что можно разглядеть в волосах женщины?

Девушка посмотрела на изображение и сказала:

– Ну не знаю, шеф, может быть, корни волос отросли и женщина не успела их покрасить?

У Вейса в голове разорвалась бомба. Вот ответ на его вопрос. Томас увидел неокрашенные корни волос. А ведь Бруз природная брюнетка.

– Рина, тебе премия. Быстро мне все сведения о родственниках Хельги.

Через полчаса он читал ее полное досье. Хельга Бруз родилась в колониальном мире, который был основан выходцами из Валора. Ее вместе с сестрой-двойняшкой отдали в приют. После приюта дорожки сестер разошлись. Хельга поступила в университет, а сестру посадили за воровство на три года. Звали сестру Ольга Бруз. На Вейса из голограммы смотрела молодая Хельга с русыми волосами. За месяц до перевода сестры на станцию Ольга приехала к ней в гости. После этого с планеты она не выезжала. Но убыла ее сестра Хельга Бруз.

– Рина, замов ко мне, пусть летят мухой. И узнай, прибыла ли на станцию Ольга Бруз и когда?

Заместители Вейса оперативно собрались в кабинете. Они сидели молча, ожидая вопросов от начальника. Но Вейс молчал, чего-то ожидая.

– Да, прибыла, шеф, вчера, зарегистрирована последней. Чартерный рейс, борт номер двадцать четыре семьдесят восемь из Винисы.

– Спасибо, Рина. Скинь мне запись прохода контроля идентификации прибывших на этом рейсе.

На этом рейсе, как и предполагал Вейс, Ольги не было, последней была зарегистрирована группа коммивояжеров из четырех человек.

– Абель, Штифтан, – посмотрел он на замов. – Планы меняются. До послезавтра прекратить аресты. Вновь прибывшего сержанта и его отделение отправить в док с кораблем советника. Послезавтра ждем там Ольгу Бруз.

– Хельгу, шеф, – поправил его Абель.

– Нет, Абель, Ольгу.

– Шеф, камеры засекли ее в жилом секторе на третьем уровне.

– Начинайте аресты, – приказал Вейс. – Действовать по самому жесткому варианту. Оставьте лишь несколько малозначимых личностей, но они должны видеть вашу суровость. Бандиты должны почувствовать, что следует за убийством сотрудников АД.

К операторам связи зашли люди в бронекостюмах с затемненными стеклами шлемов, ни слова не говоря, они схватили троих сотрудников, повалили их на пол и в присутствии остальных двоих связистов провели очень жесткий допрос.

– На выход! – скомандовал один из них. За дверьми рубки безразлично сказал: – Пошли вон, свободны!

Допрошенные операторы стали в панике разбегаться.

– Попытка побега. Огонь, – прозвучала команда.

После выстрелов на полу лежали только трупы. Пленных не брали. Рядовых бандитов на глазах их товарищей допрашивали и уничтожали на месте. В технической секции службы безопасности закрепилось около двух десятков боевиков, они отстреливались, не подпуская бойцов взвода силовой поддержки. Сержант не хотел терять личный состав в прямом штурме. Присутствующий оперативник связался с директоратом:

– Соедините меня с офисом «Микроклимат». Губер! – приказал он кому-то. – Найди на схеме помещение технической секции СБ-станции и отключи подачу воздуха до особого распоряжения. Сержант, приготовьтесь вести огонь на поражение, – посмотрел он на бойца, стоявшего рядом.

Еще кое-где случались короткие перестрелки, но машина возмездия перемалывала преступников неумолимо и беспощадно. Технические службы, помещения службы охраны были завалены трупами. Региональное отделение Синдиката перестало существовать. Последним был взят Клоп. Советник во главе большой свиты направлялся к месту досмотра. Его пропустили по дипломатическому паспорту, остальных сержант-пограничник неспешно стал проверять.

– Не могли бы вы ускорить проверку? – с раздражением спросил советник. – Среди валорцев нет преступников, – с гордостью продолжил он.

– Ну как нет, господин советник? Вот за вами стоит женщина, и она, без сомнения, преступник, – раздался за его спиной спокойный голос.

Валорец обернулся, рядом стоял пожилой человек и смотрел на русоволосую женщину.

– Начальник департамента УАД полковник Вейс, – представился он.

– Господин полковник, это моя соотечественница. Она только несколько дней назад прибыла на станцию. И теперь возвращается на родину, – раздраженно ответил советник.

– Можно ваши документы, мадам? – Вейс протянул руку.

– Пожалуйста, господин полковник. – Женщина, с усмешкой глядя на Блюма, подала идентификационную карту.

– Ольга Бруз? – спросил он, не вставляя карту в наручный искин.

– Она самая, – ответила женщина и, выпрямив спину, с вызовом посмотрела на полковника.

– Когда прибыли, мадам, и каким рейсом? – Вейс был невозмутим.

– Три дня назад, рейс двадцать четыре семьдесят восемь, можете проверить. – Она смотрела, не опуская глаз.

– Цель вашего прибытия?

– А для вас, полковник, это важно? С частной целью. Такой ответ вас устроит?

– Конечно, мадам. Ваши ответы зафиксированы, и вы задерживаетесь до выяснения некоторых обстоятельств.

– Каких еще обстоятельств! Полковник, вы превышаете свои служебные полномочия, – возмутился валорец.

– Ничуть, господин советник, я исполняю свой долг. Вы же оказываете содействие преступнику, помогая ему скрыться. Доклад с приложением доказательств мною будет направлен Министру интеграции и сотрудничества Республики Валор. А до той поры я имею право вас задержать для выяснения обстоятельств вашего участия в оказании содействия преступнику.

– Полковник, вы подвергаете сомнению мои документы и соответствие им моей личности? – Женщина удивленно посмотрела на Вейса.

– Нет, госпожа Бруз. Ваша личность точно установлена.

– Тогда я не понимаю, в чем дело? – Она стала нервничать.

– А дело в том, мадам, что Ольга Бруз не прибывала названным рейсом. Ее туда дописал оператор Грегор Рамски. Кстати, тоже валорец и член преступного сообщества, он сейчас вместе с Прайзом Ренди по прозвищу Клоп дает показания. Вы хотите к ним присоединиться, господин советник? – спросил Вейс.

– Оставьте ваши шутки, полковник, я эту даму вижу первый раз. Меня попросили ее доставить на Валор, и только, – с раздражением ответил валорец.

– Позвольте полюбопытствовать, кто попросил? – спросил Вейс.

– Это не суть важно, тем более что тот, кто просил, не находится на этой станции.

– Вы ошибаетесь, как раз очень важно, и я жду вашего ответа. В противном случае буду вынужден вас задержать. – Блюм, выжидая, смотрел на советника.

– Хорошо, я скажу, только побыстрее закончите формальности.

– Идиот, – прошипела женщина и, выхватив тонкую иглу, воткнула советнику в шею.

Тот покачнулся и безмолвно стал падать на пол. Но не успел он упасть, как в женщину ударил разряд шокера, заставив ее завалиться на валорца.

Великий лес. Район столицы

– Ваше высочество, прибыл лер Драй-нур по вашему вызову. – В кабинет начальника тайной стражи Великого леса зашел секретарь.

– Пусть подождет, – ответил всесильный Кирсан-ола. Приставка «ола» к имени истинного эльфара означала принадлежность к княжескому роду. А Кирсан-ола к тому же был родным братом князя Великого леса. Всем эльфарам Леса он внушал мистический ужас, беспощадно искореняя малейшие ростки неповиновения или обозначившихся заговоров. Расправлялся он без тени сомнения с любым неугодным ему или князю Истинным или с любым другим разумным, живущим в другом государстве. Формула «Государство – это я» не на словах, а на деле была осуществлена им в княжестве в полной мере, заставляя дрожать от страха даже детей при упоминании его имени.

Драй-нур сидел в приемной у секретаря, обливаясь потом. Он был почти в полуобморочном состоянии: вызов к главе тайной стражи не предвещал ему ничего хорошего, он постоянно утирался платком и старался набраться мужества. Его достаточно долго продержали в приемной, чтобы он полностью осознал свою ничтожность, и, когда его пригласили в кабинет, он зашел туда на одеревеневших ногах, как на эшафот.

– Рад вас видеть, уважаемый Драй-нур, – любезно встретил его Кирсан-ола. – Как удалась ваша поездка в Азанар? Много ли женских сердец вы разбили среди тамошних аристократок? – Лицо хозяина кабинета лучилось добродушием.

– Спасибо, ваше высочество, за заботу. Поездка прошла нормально. Студенты устроены и приступили к учебе. – Бывший посланник вытер пот мокрым платком со лба.

– Это хорошо, что устроены. Я слышал, вы не пожалели двадцати тысяч золотых на их обустройство. Это похвально. – Брат князя с кривой ухмылкой смотрел на побледневшего эльфара. Тот покачнулся и закрыл глаза. Откуда Кирсан-ола узнал о деньгах?

– Вам плохо? – услышал он вопрос. – Могу предоставить отдельную камеру для излечения.

Драй-нур упал на колени.

– Не губите, ваше высочество, я все расскажу.

– Слушаю, лер, и встаньте с колен, мне неудобно вас слушать, видя из-за стола только вашу голову.

– Эти деньги я отдал в счет компенсации ректору академии. По-кар в первый день поссорился с несовершеннолетним нехейским дворянином. Не имея возможности драться на мечах, тот вызвал его на поединок в рукопашном бою. По-кар сжульничал и решил убить нехейца, использовав магию. Но споткнулся и упал, сломав при этом ногу и обе руки. Я пытался выгородить По-кара, но мне предъявили записанное изображение с доказательствами вины нашего студента. Чтобы сгладить ситуацию, я согласился выплатить компенсацию академии. Вот и все, ваше высочество.

Кирсан-ола с интересом рассматривал Драй-нура – тот говорил правду, он прикрыл честь Истинных и заплатил свои деньги, не истребовав их из казны. А тратить деньги казны княжества брат князя не любил. И все об этом знали. Такой предусмотрительный эльфар ему мог пригодиться.

– Хорошо, лер Драй-нур. Вы поступили абсолютно правильно, По-кара, когда он вернется, мы накажем. Но как вы объясните его травмы? Такой опытный воин не мог просто упасть и сломать себе руки и ногу.

– Ваше высочество, я очень внимательно просмотрел поединок, – ответил посланник. – Нехеец просто стоял и смотрел на По-кара, тот бросился вперед, упал и закричал. Если это не случайность, то тогда только применение магии. Но нам этого не доказать.

– Доказывать не надо.Захватите подростка, вызнайте все и скормите ему семя лианы-убийцы. Потом выбросите его где-нибудь в канализацию. Пусть там вырастет лиана. – Начальник тайной стражи смотрел на притихшего Драй-нура. – Не переживайте, брать его будет звезда Бессмертных из моей охраны. Ваша задача – принести мне необходимые сведения или артефакты. Такое оружие нельзя оставлять в руках наших друзей, – успокоил посланника Кирсан-ола. – Вот письменный приказ о проведении операции на территории Вангора. – Он положил на стол пергамент. – Надеюсь, вам не надо объяснять, что приказ не должен попасть в чужие руки. – Взгляд хозяина кабинета был холоден как лед.

Город Азанар

Я шел по адресу алхимической лаборатории, который дал мне Увидус, – последнее время мне понравилось ходить пешком по чистым ухоженным улочкам Азанара. Город сам по себе был довольно большим, в нем проживало, по моим приблизительным подсчетам, тысяч сто жителей. Азанар вырос в последнее десятилетие за счет сильно разросшегося предместья. Находясь на перекрестке торговых путей континента, он также являлся промежуточной портальной станцией между мирами. Сами порталы были построены настолько давно, что об их создателях никто ничего толком не знал, но в этом мире продолжали успешно пользоваться древними творениями. Азанар быстро богател, пользуясь своим выгодным положением. Немалый доход приносила и академия.

Дом, который я искал, был ничем не примечательней других, он стоял у внешней крепостной стены. Жизнь здесь кипела, и домики теснились друг к другу плотной застройкой в два и три этажа. Здесь находилась своеобразная промышленная зона города – кожевенные и стекольные мастерские, кузни и каретные дворы, ткацкие и портновские мастерские, и много чего разного, в том числе конторы по найму наемников и охраны. Я дернул ручку колокольчика и стал ждать. Дверь мне открыла заспанная девчушка лет семи, она удивленно посмотрела на меня и спросила:

– Вам кого?

– Мне кого-нибудь из взрослых, – сказал я и протянул ей коробочку конфет. Прожив год в Афганистане, я перенял их обычай давать бакшиш^[29]. Как говорил товарищ Сухов: «Восток – дело тонкое». – Вот тут я с ним был полностью согласен. Она растерянно взяла конфеты и промямлила:

– Я сейчас бабушку позову, – и, закрыв перед моим носом дверь, скрылась внутри.

«А район-то небезопасный. К незнакомцам относятся с осторожностью», – глядя на закрытую дверь, сразу подумал я. За дверью послышались шаркающие шаги, и, когда дверь открылась, я увидел еще нестарую женщину, укутанную в платок. Она посмотрела на меня и хриплым голосом спросила:

– Вам кого?

Из-за широкой юбки выглядывала девочка, жевавшая конфету и с огромным любопытством пялившаяся на меня.

– Мне ваш адрес дал рен Увидус. Я ищу свободную алхимическую лабораторию, – ответил я и подмигнул сластене.

Та еще сильнее вытаращила глазенки и спряталась за женщину. Не задумываясь, автоматически провел диагностику состояния женщины: запущенный бронхит, она недавно переболела пневмонией. Странно это, здесь такие болезни лечатся очень эффективно, хотя и несколько дороговато.

– Вы хотите приобрести или взять в аренду? – прокашлявшись, спросила она.

– Для начала хотел бы на лабораторию посмотреть, – вежливо ответил я.

– Проходите, она в подвале. Прошу вас, следуйте за мной.

Она пошла впереди меня, а я двинулся следом. Девчушка тут же закрыла дверь за нами и последней пошлепала тапочками размеров на пять больше ее ноги. Подвал был большим, и половину его занимала лаборатория. Тут был порядок, стены окутаны защитными плетениями, правда, без энергии. На столах и в шкафу стояли все необходимые приборы.

– Мой муж был алхимиком, после службы в армии он купил этот дом и создал лабораторию. Его услугами в основном пользовались наемники, охранники караванов. Пока он был жив, мы не бедствовали. Но год назад он поехал за товаром и пропал вместе с дочерью, а я осталась с внучкой, – закончила она свой грустный рассказ.

Я понимал, что они на грани нищеты, у нее не было денег даже на лекарство.

– Меня все устраивает, я хотел бы договориться об аренде. Какую сумму вы хотите получить за аренду лаборатории?

– Пять золотых в трик, – несмело сказала женщина и быстро добавила: – Сюда входит и страховка.

– Согласен. – Я покивал. – Давайте заключим договор. – Мы быстро составили договор и подписали. – Вот предоплата, – протянул я пять золотых. – А сейчас я бы хотел поработать в лаборатории. – И с ожиданием посмотрел на нее.

– Да конечно, – спохватилась женщина, до этого завороженно смотревшая на деньги.

Спустившись в подвал, обновил защиту, вытащил из сумки реактивы, мою «живую воду» из источника, которой я набрал литров десять, и все разложил по шкафам. Мне не терпелось поработать с магически измененной жидкостью и проверить полностью ее свойства. Но для начала достал колбу, налил граммов двести воды и запустил комбизаклинание – малое исцеление и регенерация. Подал энергию в жидкость. Все, мое первое зелье было готово. Полюбовавшись на дело своих рук, я поднялся наверх. У входа в подвал на стуле сидела девочка и лопала конфеты. Увидев меня, она соскочила и с криком:

– Бабушка, он вышел! – не влезая в тапки Гулливера, убежала.

– Вы уже закончили? – спросила женщина.

– Вас как зовут, рена? – спросил я, не отвечая на ее вопрос.

– Грута, а внучку Верея, – ответила недоуменно хозяйка.

– Меня зовут Ирридар, – представился я. – Вот что, Грута, – протянул я ей колбу. – Это лекарство от чахотки, выпейте его, пожалуйста.

– Что вы, тан, не надо! – Она отступила на шаг.

– Не надо бояться неприятностей, это хорошее лекарство. Если вы будете продолжать болеть, можете заразить Верею, а потом умрете сами. У вас есть на кого ее оставить? – добил я ее.

Грута, опешившая от моего напора, сказала:

– У внучки, кроме меня, никого нет, – осторожно взяла колбу и под моим взглядом выпила лекарство. Мне оставалось только включить диагностику. – Посидите на стуле, я хочу проследить результаты действия лекарства.

Внимательно отслеживая изменения, порадовался: первым делом восстановился ее энергокаркас, потом стали исчезать симптомы болезни. Скоро ее лицо порозовело, и она удивленно посмотрела на меня.

– Кажется, я здорова, – нерешительно произнесла она.

– Скажите, Грута, а кто продавал зелья вашего мужа? – спросил я.

– Я и дочка, – не понимая, к чему я клоню, ответила она.

– Вот и хорошо, давайте договоримся: я делаю зелья, а вы их продаете, скажем, за долю в пять процентов от проданного товара.

– За десять. – Грута быстро приходила в себя. Видно, она была неплохой торговкой.

– Не возражаю, – засмеялся я. – Узнайте, что пользуется спросом. А я постараюсь изготовить зелья.

– Я и так знаю, что нужно. Зелья лечения недорогие, зелья укрепления, бомбы огненные, остальное они берут в магической лавке. Амулеты, кольца, – ответила быстро Грута.

Я задумался: можно попробовать на основе моих «комби» сделать боевые амулеты или оружие. Для этого мне нужны заготовки, надо подумать, где их взять. Алхимические бомбы здесь сложные, и производство их трудоемко. Чем их можно заменить? Самое простое, что сразу пришло в голову, – сделать осколочную гранату. Кислоту я добуду с помощью заклинания. Лен тут есть, получим пироксилин. Остается засунуть его в металлическую болванку, залить воском для предохранения от влаги и приспособить магический запальник. Придумать просто, вот как самому не подорваться – это был важнейший вопрос, который требовал внимательного рассмотрения.

– Грута, это зелье, что я дал тебе, оно универсально. – Посмотрев на нее, я догадался, что женщина не поняла моего выражения. – Оно может лечить любые болезни, заживлять раны и сможет отрастить даже палец, следов от ран не остается. Это не просто зелье малого исцеления, по секрету скажу – оно еще со свойствами регенерации. Подумай, как правильно его продавать.

Грута смотрела на меня снисходительно.

– Понял, не учи ученого, – улыбнулся я. Вообще-то правильно, сапоги должен тачать сапожник, а продавать продавец.

До конца дня я сделал сотню флаконов своего зелья. Не мудрствуя лукаво обозвал его «малый фиал с живой водой». На что хозяйка ответила:

– Так не пойдет, новое неизвестное зелье никто не купит. Я буду называть его «зелье малого исцеления». Но о свойствах рассказывать отдельно.

Я пожал плечами:

– Тебе, как специалисту, виднее. Сколько можно запросить за флакон?

– Обычно флакон я продавала по пять серебряков, этот попробую за восемь. Потом поднимем до десяти. Лишь бы были постоянные поставки. – Грута с ожиданием посмотрела на меня.

– Постараюсь, – ответил я, поняв не заданный вслух вопрос.

Спокойно возвращаясь в академию, зашел к Увидусу и через него отправил письмо Овору с просьбой как можно скорее прислать бочки две воды из пруда. Не задерживаясь, ушел, чтобы не встречаться с Ланой. Девушка почему-то решила, что имеет на меня какие-то права. Но я давно перестал заморачиваться, чтобы понимать женщин. Они как погода в мае – то дождь, то солнце.

Недалеко от академии сканер показал три точки, выделенные желтым маркером.

– За нами слежка, – просветила меня Шиза. – Эти трое по очереди вели нас по городу. Агрессивных намерений не имеют, – добавила она.

Всех магов безопасности академии мы уже «срисовали». Эти парни были спецы посерьезней. Я сел на скамейку у фонтана. Один из них присел с другой стороны скульптурной группы так, чтобы не попасть мне на глаза. Я хлопнул себя по лбу, как бы вспоминая что-то забытое, сорвался с места и сел рядом со «шпиком».

– Еще раз увижу тебя и друзей – зарэжу, – сказал я на кавказский манер. Поднялся, оставив сидящего в ступоре агента, и, не оглядываясь, ушел.

Зайдя домой, остановился и проговорил:

– О море мия. – В комнате на стуле скромно сидела тихоня Мия. Эта девушка еще ни разу не проявляла желания остаться у меня ночевать. – Ты чего тут делаешь? – удивился я.

– Я убирала, – ответила она. – Девочки решили, что сегодня моя очередь.

– И что, все убрала? – Мне стало смешно. Значит, девочки решили установить очередь? Интересно! Моего мнения уже не спрашивают.

– Убрала. – Она опустила голову, чтобы скрыть яркий румянец на своем лице.

– Тогда чего ждешь? Забыла дорогу к себе? – решил я быть немного грубым.

– Забыла. – Она подняла голову и с вызовом посмотрела на меня.

– Могу показать!

Я подошел к ней и посмотрел ей в лицо. Вообще-то красивая тихоня.

– Не надо, сама завтра вспомню.

Это было что-то новое. Мия проявляла характер и решительность.

– Решила остаться? – на всякий случай спросил я.

– Решила остаться, – повторила она за мной. Ее лицо было пунцовым. Но она решила не отступать.

– Вот зачем тебе это надо? Тебе будет больно и страшно, – решил я ее взять на испуг.

– Не врите, милорд. Девочки глаза закатывают, когда рассказывают, как они у вас убирали. – Мия говорила с обидой в голосе.

Я только вздохнул.

– Девки, заразы, языками чешут. Ты еще не тронута? – поинтересовался я и посмотрел на нее.

Она еще сильнее покраснела, да так, что я даже подумал, сейчас встанет и убежит, к моему облегчению.

– Вы будете у меня первый. – Она не опустила глаз. В ее взоре была решимость добиться своего. Статус, черт бы его побрал.

Мия оказалась девушкой приятной во всех отношениях. В этой тихой и скромной малышке скрывалась нерастраченная нежность и страсть. Она все делала с желанием, ласково и не стесняясь. В ответ за приятную ночь я наложил ей регенерацию и восстановил порушенную девственность. Кто же знал, во что мне это выльется! Утром ее не было на полигоне, не пошла она с нами и в столовую. Мы сидели, ели свой завтрак и спокойно перебрасывались шутками, когда неожиданно в столовую влетела разъяренная Мия.

– Милорд, это подло. – В ее глазах стояли слезы. Губы тряслись от сильной обиды.

Я не знал, что сказать, вглядываясь в ее глаза, полные слез, и недоумевал.

– Мия, что случилось? – наконец спросил я.

– Вы спрашиваете, что случилось?

Ее синие глаза высохли и стали метать молнии. За соседними столами установилась тишина. Недалеко сидящие эльфары с интересом смотрели на нас. Я видел, как Тора прищурилась, а ее ушки стали нервно подрагивать. Она испытывала сильнейшую ревность.

– Да что творится? – Я начинал нервничать. – Мия, объяснись, пожалуйста. – Я косо посматривал на эльфарку, чтобы вовремя сдернуть, если что.

– Я утром ушла от вас и что получила? – задала она мне вопрос.

Я промолчал. Откуда мне знать, что у нее получилось.

Мия выдержала театральную паузу и выдала:

– Я оказалась нетронутой! Это нечестно, милорд! Почему вы так со мной поступили? – И она опять залилась слезами.

И тут я вспомнил, как в качестве благодарности перед уходом подлечил ее. Твою дивизию, я опять попал впросак. Когда же научусь мыслить как местный дворянин, который, переспав с женщиной, облагодетельствовал ее? А теперь Мия не сможет доказать подругам, что между нами что-то было.

– Мия, ты не могла подождать и объясниться не здесь? – Я ерзал как уж на сковородке. За соседними столами начались несмелые хохотки. А Аре-ил, скотина, всхлипывал в полный голос. Тора кусала губы, отвернувшись. Ее отпустило.

– Ой, – прошептала Мия, – я нечаянно. – Осмотрелась, сильно покраснев, и выбежала из столовой.

Я сидел с каменным выражением на морде лица. Посмотрел на своих и прошипел:

– Кто заржет – удавлю на тренировке и скажу, что случайно. – Потом встал и под смех эльфаров вышел.

– А его можно приглашать к себе в комнату, девочки, – останемся нетронутыми, – услышал я за спиной елейный голосок ехидной Виты-илы и смех всех эльфарок.

«Не могла промолчать, зараза», – с раздражением подумал я.

Гронд вместе с Брагой, своим замом, сидели в здании отстойника и попивали вино – теперь благодаря неуемному нехейцу здесь царил аромат свежей зелени и воды.

– Смотри, присланные из столицы топтуны пришли, – кивнул в сторону выхода Брага.

В отстойник вошел человек в простой и малоприметной одежде, подошел к сидящим старикам и вежливо поклонился.

– Мессиры, добрый день, простите, что помешал, но я по делу.

– Кого-то нашел уже? – удивился Гронд. – Ты присаживайся, как говорит наш юный нехеец, «в ногах правды нет».

– Вот о нем и пойдет речь! – со значением сказал вошедший человек. – Мы больше не будем за ним следить.

– Что случилось? – Гронд сразу стал серьезным. Он внимательно смотрел на столичного оперативника.

– Ваш нехеец обещал нас зарезать, мессир Гронд. Если мы продолжим за ним слежку.

– Да, этот может, – согласился Брага.

– Да замолчи ты! – разозлился Гронд, зло зыркнув на своего заместителя.

– Гронд, ты сам знаешь, у парня нет тормозов, – не смутился Брага. – Ты хочешь отвечать за их смерть? Мы даже не знаем, где в следующий раз он что-нибудь натворит, хорошо если не разрушит.

Гронд ничего не ответил, а только, обращаясь к пришедшему, спросил:

– Как это случилось?

– Мессир, мы ходили за ним весь день. Сначала даже думали, что он нас не заметил. Он отправился к ремесленникам, зашел в дом, пробыл там весь день. Мы выяснили, это дом вдовы, живущей с внучкой. Оттуда вышел и пошел в сторону академии, по дороге зашел в трактир «Красная нога», но долго там не задержался. На площади с фонтаном он подошел ко мне и просто сказал: «Еще раз увижу тебя и друзей – зарэжу». И вы знаете, я ему поверил. – Оперативник поежился, вспомнив, какое впечатление на него произвел этот парень.

– Ладно, рен Аратон, я решу этот вопрос, посидите пока здесь. – Обдумав слова пришедшего человека, Гронд исчез в телепорте.

Вынырнув около столовой, увидел хмурого нехейца, выходящего из дверей.

– Ирридар, ты мне нужен. – Он схватил его за руку и вновь исчез в телепорте, чтобы появиться в отстойнике.

– Ты зачем его привел? – в страхе спросил Брага. – Его надо держать подальше.

– Тан, тебе знаком этот человек? – не обращая внимания на испуганного Брагу, спросил Гронд.

– Нет, я его не знаю. Но он и его напарники следили за мной, – ответил студент.

– Тан Аббаи! – официально сказал начальник службы безопасности академии. – Это сотрудники тайной стражи. И убивать их нельзя, они следят не за вами. Просто вы, можно сказать, засветились в деле попытки похищения Торы-илы. И тот, кто это организовал, обязательно выйдет на вас. Вот их-то мы и ищем. Вы понимаете это?

– Понимаю, мастер. А тех, кто выйдет на меня, я могу убить? – вышел студент из задумчивости.

– Если только вашей жизни будет угрожать опасность, тан, – ответил Гронд. – Если вы все поняли, то можете быть свободны.

– Всего доброго, мессиры, – попрощался студент, на сыскаря он даже не взглянул.

О том, что меня будут продолжать искать, я догадывался и хотел быть готовым к этой встрече. В сумке у меня лежали зелья и меч, на поясе спрятан шокер. Еще я хотел приготовить гранаты и браслет для заклинаний «РПГ-1» – так я назвал свое первое комбинированное заклинание ледяной иглы. На заготовку хотел использовать кости какого-то ящера из слоя Инферно. Этих костей магического животного было навалом. Поэтому на практических занятиях я взял горсть черепушек и стал внимательно рассматривать их.

– Что ты делаешь? – Ко мне с виноватым видом подошла Мия.

Я чувствовал, что она сильно расстраивается из-за своей несдержанности.

– Хочу браслет сделать, – ответил я. – Не знаю как.

По большому счету я на нее не злился. Простые люди – простые нравы. А у девочек соперничество за мое внимание. Каждой хочется, чтобы выделили только ее. Хотя остальные четыре девушки так настойчиво ко мне в постель не лезли.

– Давай я сделаю, мой отец ювелир, – предложила девушка, – я тоже училась у него, но у меня обнаружился дар, и теперь я здесь.

– Держи, – обрадовался я.

А это мысль – взять и заказать заготовки ее отцу. Я более внимательно посмотрел на нашу тихоню. Какие скрытые таланты. Теперь мне стали более понятны мотивы этой троицы: они все из небедных семей. Мия – дочь ювелира, Мегги – дочь сотника, а Эрна – из купеческой семьи. И все они сумеют лучше устроиться в жизни, чем остальные девушки. Против генов не попрешь. Отдав кости Мии, я взялся за производство пироксилина, правда, с большой осторожностью. Сотворил кислотный дождь, собрал в одну каплю и поместил в глубокую стеклянную чашку. Положил отрезанные нити льна и стал ждать. По команде Шизы вытащил лен и стал сушить под теплым ветерком. Потом поджег небольшую часть для проверки. Со стола полыхнуло пламя, и раздался небольшой хлопок.

– Что у тебя там? – На меня смотрел из-за стола оторвавшийся от чтения книги маг, ведущий у нас практические занятия.

– Тренируюсь, – ответил я.

– Ты там поосторожней, – на всякий случай предупредил он и уткнулся в свою книгу. Чего ему волноваться на занятиях первокурсников.

Я наделал взрывчатки и осторожно засунул ее в медные шары величиной с кулак, которые всегда валялись по столам. Шары убрал в пространственный карман пояса. На занятиях по алхимии вставлю алхимический взрыватель от бомб и залью воском. Для себя и Мии сделал два простых амулета, для зачета. Себе простую ледяную иглу с кулаком, для девушки – с фаерболом. Перед концом занятий она подошла ко мне и протянула довольно изящный костяной браслет: хорошо обточенные костяшки соединялись медными кольцами. На браслете был даже замок.

– Медь я усилила заклинанием укрепления, – сказала она. Потом незаметно прижалась и спросила: – Можно я сегодня приду?

– Приходи, у меня к тебе есть дело, – ответил я. – Вот возьми амулет на зачет. Спасибо за браслет.

Браслет буду зачаровывать у себя в комнате. А сейчас пошел сдавать зачет.

– Что сделал? – равнодушно спросил маг. – Показывай. – Так он говорил всем подходящим к нему студентам.

– Амулет с ледяной иглой, – ответил я.

Он взял косточку, хмыкнул и разрядил его в манекен через небольшое окошко. Посмотрев на результат, опять хмыкнул и бросил:

– Зачет. Следующий.

У себя в апартаментах я зарядил иглами десять костяных пластин. И у меня получился практически автоматический гранатомет. Почему здесь не используют браслеты таким образом, а впихивают в него одно, но сильное заклинание, я не знал, но, скорее всего, дело тут в различии в мышлении. Местные маги очень консервативны и неповоротливы.

А вечером пришла Мия устранять свой недостаток, который, по ее мнению, мешал ей полноценно жить. Но прежде всего дело. Приобняв ее рукой я обратился к ней:

– Мия, у меня к твоему отцу есть предложение. Спроси его, возьмется ли он делать серебряные браслеты с камнями, кольца и медальоны для меня?

Девушка высвободилась и серьезно повела переговоры. Она задавала правильные вопросы и давала консультации. Мия умела не путать личное и работу. Теперь я знал, кто у меня будет отвечать за маркетинг. В итоге мы договорились, что она переговорит с отцом, а потом назначит встречу для окончательного договора. Она же будет реализовывать мою продукцию. Это было ее условие. Теперь я точно знал: эта девушка не пропадет. Мия уже сейчас заняла важное место рядом со мной. Ушла она не утром, а, поцеловав меня в щеку, среди ночи выскользнула в коридор.

На выходные я вышел в город, на этот день у меня были распланированы дела. Надо забрать бочки с водой у Увидуса и отвезти в лабораторию. Поговорить с Грутой по поводу реализации зелий. После обеда встретиться и провести переговоры с отцом Мии у него в мастерской, выехать за город и проверить действие своих гранат и браслета. У Увидуса я встретился с Ланой. Как мне ни хотелось отложить разговор, все же пришлось его начать. Лана сама напросилась. Поставив мне тарелки с едой, она села напротив и прямо спросила:

– Дар, что у тебя с твоей служанкой? Ты с ней спишь? – Вот что за манера: первый вопрос – с кем я сплю.

– Лана, давай я тебе кое-что объясню. У меня есть женщины, с которыми я сплю, – сказал я, глядя прямо ей в глаза. Ее лицо окаменело. – Ты будешь со мной просто спать? Без обязательств жениться? – Она молчала, опешив от такого начала. – Вот ты не будешь, – сделал я вывод из ее молчания. – А другие хотят. Жениться я не собираюсь еще лет пятнадцать. Поэтому я прошу тебя, как хорошего друга: не ревнуй меня к другим женщинам. Я не герой твоего романа. Между нами, кроме дружбы, ничего быть не может. Ты согласна на дружбу? – закончил я.

Она широко открытыми глазами продолжала смотреть на меня.

– А если я соглашусь тоже спать с тобой без обязательств? – спросила меня Лана. Чем поразила меня как гром среди ясного неба.

– Зачем? – спросил я ошеломленно. – Я еще маленький, – по привычке ответил я, понимая, что говорю глупость. – Тебе лучше присмотреться к парням и выйти нормально замуж.

– Замуж я и так выйду нормально, у меня есть нареченный жених в столице, – деловито ответила девушка.

– Ну, тогда я не понимаю, зачем тебе это, кроме того – меня убьет твой дядя.

– За что? – спросила она в свою очередь очень удивленно.

Теперь я точно перестал что-либо понимать.

– За то, что я с тобой переспал. Он просил, чтобы я тебя не обижал. – Я был сильно растерян и не понимал мотивов девушки.

– Дядя имел в виду, чтобы ты не обращался со мной как с доступной женщиной, а проявлял уважение, и только.

– Ну зачем тебе это нужно? – не сдавался я. Что-то я не все понимал в тех отношениях, которые царили в этом обществе. Девушка знает, что выйдет замуж, но хочет переспать с другим? Ее дядя не возражает, главное – чтобы с уважением. Мои мысли спутались.

– Замуж я выхожу, как решили наши родители. А спать я хочу с тем, кто мне нравится, – объяснила она.

– А что скажет Увидус? – пытался я нерешительно сопротивляться.

– Он ничего не скажет, – ответила девушка.

Спрашивать, что скажет будущий супруг, я не стал. Я спросил Лану:

– Скажи честно, Лана, тебе нужен статус?

Она широко раскрыла глаза и замерла.

Я решительно встал и сказал:

– Пошли в мой номер.

– Ой, Дар, прости, я больше так не буду, – девушка была пунцовой от стыда. – Я лучше пойду подготовлю твои бочки к вывозу. – Она опрометью выбежала.

Когда я поел и вышел, Увидус посмотрел на меня, попрощался и занялся своими подсчетами. У повозки во дворе стояла Лана, протянула мне письмо от Овора, пожелала счастливой дороги и скрылась в трактире. Потом высунулась ее голова, и она спросила:

– А что у тебя в бочках?

Я состроил страшную рожу и зловеще проговорил:

– Кровь замученных мною девственниц.

Она засмеялась и, уже скрывшись, крикнула:

– А мне такая участь уже не грозит!

Я заморгал:

– И что это сейчас было?

Поудобнее усевшись рядом со своими бочками, я назвал адрес дома, куда ехать. Повозка неспешно ехала по городу, а я, покачиваясь по ходу движения, читал письмо, которое прислал Овор. Дела у него шли хорошо. Трактир достраивался. Усадьба была уже построена. Охрана несла службу. Приезжал посыльный от префекта, расспрашивал, откуда прибыл Овор, ходил, смотрел строительство. Предложил покровительство префекта за сто золотых в трик. Но, увидев охрану, сдулся и уехал. Теперь Овор ожидал первых действий префекта. Рона передавала привет, спрашивала, когда можно меня навестить. Еще Овор спрашивал: «Где она до этого жила? Не знает простых вещей, но учится прилежно. Набила морду наемнику, да так, что он неделю не вставал. Теперь в отряде ее уважают». За что набила, не пишет. Я отложил письмо. У Овора все в порядке, девушка под присмотром, посидит до конца практики и улетит обратно. Мы остановились у дома Груты, я позвонил в колокольчик и дождался Верею.

– Позови бабушку, – попросил я. Хозяйка вышла и с удивлением посмотрела на бочки. – Грута, нужны грузчики, чтобы затащить эти бочки в подвал.

Женщина быстро сообразила:

– Сейчас будут.

И действительно через пять рид она пришла с тремя крепкими мужиками. Посмотрев на бочки, один из них сказал:

– С тебя за работу серебряк, хозяин.

Я кинул ему монету, тот ловко ее подхватил, рассмотрел и сунул за отворот рукава. Они ловко затащили бочки и ушли, а я смог без помех поговорить с хозяйкой дома.

– Я продала все зелья, – радостно сказала она и протянула мне кучу серебра. За каждый флакон по десять серебряков. В мешке было 900 серебряных коронок. – Просят еще. – Она смотрела на меня с ожиданием.

– Тогда помогай, – подмигнул я.

У меня стало на сорок пять золотых больше. Вместе мы быстро сделали сотню пузырьков моего зелья. Она разливала по бутылочкам, а я заряжал плетением. Через пару часов мы вышли, и я спросил:

– Какие-то проблемы были?

– Были, – не стала она скрывать. – Муж, чтобы нас не трогали, платил местным бандитам десять процентов. Ко мне подошли и сказали, чтобы я тоже платила, раз торгую на их территории. Я сослалась на вас, как на хозяина товара.

Она смотрела на меня с большим страхом в душе. У нее только начала заново складываться порушенная жизнь, и, если я откажусь от ее услуг, ей трудно будет это пережить.

– Грута, не беспокойся, мы будем с тобой работать и дальше. А с бандитами я разберусь, ты их мне только покажи.

– Тан, они ждут вас в трактире «У старого Варда», как зайдете – слева у окна стол, вы их сразу увидите.

– Ладно, показывай этот трактир.

В трактире стоял кислый запах, народу было немного. За столом у окна сидели двое, с явно бандитскими мордами. Таких только в кино снимать: бородатые, со шрамами на лицах, на простых ремесленников они, должно быть, наводили ужас. Я подошел и сел.

– Здорово, бандиты. Кто тут хотел меня видеть?

– А ты кто? – удивился мужик с неопрятной бородищей, разглядывая меня.

– Я – хозяин зелья, что Грута продает.

– Значит, так, молокосос, Грута торгует, нам десять процентов – мы тебя не трогаем. Усек расклад? – Он ощерился и посмотрел на меня, как на дурака.

– Усек, – сказал я, выхватил кинжал и пригвоздил его руку к столу. Второго схватил за бороду и дернул вниз. Подождал, когда пройдет первый шок, и стал слушать их вопли. – А ну заткнулись! Бо убью, – сказал я. Бандиты сразу притихли. Один с ужасом смотрел на пришпиленную руку, другой не мог поднять голову от стола. – Я пришел сюда, чтобы разъяснить вам, недоумкам, новые правила. Тот, кто хочет собирать здесь оброк, должен платить мне, кто не платит – тот не живет. Усекли? – спросил я.

– Усекли, усекли, – проблеяли они.

– Тогда дуйте к главарю и передайте ему это. – Я вытащил из стола кинжал и отпустил бороду.

Бандитов как ветром сдуло.

– Зря вы так, – подошел ко мне хозяин трактира. – Здесь свои порядки. И у вас будут неприятности.

– Порядки, уважаемый, устанавливает тот, кто сильнее. Лучше дайте поесть и запить, только не пиво.

Мне надо было дождаться, когда банда соберется и заявится наказать наглеца-мальчишку, посмевшего бросить им вызов. Через полчаса на сканере показались семь алых точек.

– А вот и банда пожаловала, – обрадовался я, потому что не пришлось ждать долго. Встал и вышел на крыльцо.

Бандиты шли толпой с очень решительными видом, подбадривая себя воинственными криками. Впереди двигался громила в кожаном нагруднике. Видно было, что они подготовились, некоторые имели защитные артефакты и нагрудники, в руках короткие мечи.

– Помирать пришли, убогие? – громко, так, чтобы они меня услышали, спросил их я.

Не отвечая, они с криками ринулись к крыльцу. Теперь вот можно проверить и амулет. Я поднял руку с браслетом и полностью разрядил его, выдав очередь из игл. Результат превзошел все мои ожидания – всю толпу смело за пару секунд. На земле лежали убитые и раненые, у кого были броньки, пострадали меньше, им разворотило внутренности. Остальных прошило насквозь: щиты первого уровня им не помогли. Стоны и вопли заполнили улицу. Я подошел к здоровяку, которому игла попала в плечо, и спросил:

– Жить хочешь?

– Хочу! – не стал он отказываться.

– Служить мне будешь? – продолжал я.

– Буду! – Он истекал кровью и был на грани потери сознания.

Я влил ему в рот зелье. Подождал и добавил еще. Скоро громила начал шевелиться, недоверчиво посмотрел на рану и подвигал рукой. На шум и крики прибежали стражи порядка, тряся жирными животами, и тупо уставились на побоище и на меня, лечащего здоровяка.

– Что здесь случилось, ваша милость? – спросил старший патруля.

– Местные бандитские разборки, – не соврал я. – Передрались между собой.

Старший патруля недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал. Я протянул ему золотой и сказал:

– Вот на похороны.

Толстопуз в кирасе просиял.

– Не извольте беспокоиться, ваша милость, похороним с честью, – выпятив необъятное брюхо, бодро отрапортовал он.

– Пойдем в трактир! – приказал я вылеченному бандиту и, не оглядываясь, пошел.

– Господин сержант, это тот парень, за которым мы гонялись по всему городу, – услышал я шепот за своей спиной и звук удара кулака с одновременным вскриком: «Ой!»

Сел за стол у окна под молчаливыми взглядами посетителей. На улице стражники остановили проезжавшую телегу, дали подзатыльник бедолаге и стали загружать убитых и раненых. Подошел громила и уселся следом.

– Тебя как зовут? – Я оглядывал его с интересом.

– Борт Кувалда, ваша милость, – осторожно проговорил он, потирая плечо.

– Закажи себе вина, Кувалда, ты потерял много крови, – порекомендовал я ему. Подождал, когда хозяин, принеся кружку, осторожно поставит ее на стол и отойдет, и спросил Кувалду: – Кто из банды еще остался?

– Рангор Подкова и его сын.

– И где они?

Я внимательно смотрел на Борта. А он понимал, что за неправильными ответами кроется его смерть. То, как я расправился с бандой, его сильно проняло, все это я читал, как в книге, по его простодушному лицу. Из всей банды, что пришла меня убивать, он был самым вменяемым.

– Подкова – хозяин каретной мастерской и главарь, сын ему помогает. – Кувалда решил от меня ничего не скрывать.

– Пошли поговорим с Подковой, – сказал я, вставая с места.

Подкова встретил нас выстрелом из арбалета: уже зная о разгроме банды, он сдаваться и вести переговоры не собирался. Они с сыном спрятались в сарае и стреляли в любую тень, появившуюся в дверях. Сам я соваться туда не собирался, а привел его жену и приказал ей, чтобы шла и переговорила с мужем. Вот ее он и застрелил, не раздумывая. А когда понял, что он наделал, стал проклинать меня и Кувалду, обещая кары страшной и неминуемой. Я вытащил из сумки гранату, повертел в руках и подумал: «А чего тащиться за город, когда можно попробовать ее на Подкове?» Сломал взрыватель, досчитал до трех и кинул шар внутрь сарая:

– Держи подарок, Подкова! – крикнул я.

В сарае раздался оглушительный взрыв и следом стоны раненых. Быстро заскочив внутрь сарая, я оценил результат взрыва. Граната упала как раз за перевернутой телегой, где прятались главарь и сын, сыну разворотило голову, а сам Подкова был еще жив. Истекая кровью, он хрипел, зажимая рану на животе, я подлечил его и с помощью Шизы приступил к допросу.

Борт пришел в ужас, увидев, с каким хладнокровием я расправился с семьей главаря. Он был готов повиноваться мне во всем.

– Кувалда, бери лопату и пошли со мной. – Мы спустились в подвал. – Копай здесь, – указал я.

Здоровяк беспрекословно поплевал на руки и принялся копать. Скоро он наткнулся на сундучок. Почистив его от земли, он с трудом вытащил его из ямы. В сундуке были золотые и серебряные монеты, украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Кувалда зачарованно смотрел на лежащие перед ним богатства. А я думал, что отец с сыном занимались не только вымогательством, но и убийствами.

– Тащи наверх, – приказал я.

Наверху мы с Шизой быстро пересчитали найденное богатство – три тысячи золотом и серебром. Я отсчитал пятьдесят монет, часть золотом, часть серебром, и положил перед громилой. Деньгами и страхом можно добиться больше, чем одним страхом.

– Это тебе за правильное решение.

Кувалда в жизни не видел столько денег сразу и стоял как столб, глядя на деньги. Я отсчитал еще пять сотен и сказал:

– У Подковы не осталось наследников. Его хозяйство перейдет городу. Выкупи мастерскую и наладь работу. Прибыль пополам. – Борт оживился и согласно закивал. Я отсчитал еще две сотни серебряков. – Найти парней, чтобы защитить район, сможешь? Человек пять, больше не надо.

– Без проблем, – сразу ответил он.

– Оброк на местных определи в два процента, тебе и парням хватит за глаза. Мне отсчитывать не надо. Набирай бойцов, а не воров. За произвол буду вешать. – Кувалда мне поверил сразу. – Через седмицу я тебя и твою бригаду обеспечу амулетами. И последнее: Груту прикрой от любых наездов, с нее за поддержание порядка не бери. – И под его пораженным взглядом убрал сундук в сумку. – Если будет нужна помощь, пошли гонца в академию на проходную. – Я смотрел на него, ожидая ответа.

– Все сделаю, хозяин. А что делать с Подковой?

Достав пять золотых, я сказал:

– Передашь кому надо и скажешь, что старый Подкова сошел с ума, убил жену, сына и себя.

– Ага, – кивнул тот. – Так и сделаю.

– Да, и загляни к Груте, скажи ей, что она может работать спокойно, не опасаясь.

По времени мне надо было уже идти на торговую площадь – туда я не ходил еще ни разу: располагалась она у южных ворот, а не в центре города. На этой площади стояла мастерская отца Мии.

– Запрягай экипаж, повезешь меня на торговую площадь, – приказал я Борту.

Осчастливленный бывший бандит, а ныне смотрящий за районом, быстро управился, сел на место кучера и лихо подкатил ко мне:

– Сядайте, ваша милость.

Всю дорогу до рынка меня сопровождали оперативники, помеченные на сканере желтым маркером.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Город встретил Алеша и его отряд суетой и шумом убывающих и прибывающих караванов, сумрачным небом, нависшим над головами, резкими порывами ветра, удивленными и порой злобными взглядами многочисленных прохожих. За время боев отряд здорово сработался, это проявилось при переходе через пустыню. Мутанты обходили отряд стороной, и только стаи в десятки особей пытались напасть и отбить кого-нибудь от группы. Но с такими разделывались безжалостно. У оазиса произошел бой с отрядом пустынных рептилоидов. Их было десять, и они ждали его. Грапп понял это сразу. Ушастики расположились в засаде в кустах у озера, в надежде, что их не заметят. В открытое боестолкновение Прокс отряд не повел: спрятавшись за отрогом холма, он приказал бить по засаде молниями, «прахом», и всем, чем можно. Это был армагеддон местного масштаба. С неба били молнии, падали ледяные молоты, серый «прах» накрывал все озеро с зарослями. Потом в бой вступили четыре ведьмы. Они появлялись, атаковали мечами и исчезали. Через десять ридок оазис представлял собой пейзаж безжизненной планеты. И среди пепла лежали растерзанные тела рептилоидов. Вот так они, став единым живым организмом, и добрались до Брисвиля. Раздвигая толпу, как ледокол, отряд вышел из портальной площади и направился к лавке алхимика. Сенгуры не глазели по сторонам, а в полной боевой готовности шли за Граппом. В лавку он зашел вместе с Листиком. Дремавший демон встрепенулся и во все глаза уставился на сенгурку. На Алеша он не обратил ни малейшего внимания. Потом согнулся в поклоне и спросил:

– Что угодно госпоже?

– Прими товар у хумана, – спокойно отреагировала девушка и замерла статуей.

– Непременно, – быстро ответил алхимик. Он забрал у пораженного увиденным Прокса все добытые материалы и выписал чек. – Все исполнено, Высшая, – отчитался он.

Листи долго смотрела на демона, как будто что-то вспоминая.

– Ты сенгур?! – проговорила она. – Потомок ушедших?

– Да, моя госпожа. – Хозяин лавочки смотрел на демоницу с обожанием.

– Ты дождался, – ответила она. – У сенгуров началось возрождение. Ты готов служить мне? – Она пристально посмотрела на алхимика.

– Только этим и живу, – упал тот на колени. – Пророчество исполнилось! Я сообщу нашим.

– Хорошо, продолжай делать то, что и делал. Этот господин, – показала она на Прокса, – наш надзирающий, Посланник богов. Я – Великая Мать всех сенгуров.

– Все исполню! – Казалось, что маленького демона разорвет от счастья.

Алеш стоял в полном непонимании происходящего, поглядывая то на одного, то на другого, но не вмешивался.

– Пойдем, Алеш, – сказала Листи, развернулась, как правящая королева, и пошла на выход. Грапп молча последовал за ней.

На улице их ожидала интересная картина. Его отряд стоял в обороне, готовый к молниеносной атаке. Напротив них стояли десятка два человек в доспехах и при мечах, за их спинами два мага. А впереди красовался лесной эльфар, с презрением глядящий на сенгуров. Все это происходило в полной тишине.

– Что здесь происходит? – с ходу спросил Грапп, одновременно оценивая обстановку: главарь-лесовик – отличный мечник, маги – недоучки, люди – простые бандиты.

– Хуман, ты остался должен гильдии. Поэтому следуй за нами, если не хочешь, чтобы от твоих страшилищ одни лоскуты остались.

Грапп засмеялся:

– Ты, наверное, на место Щербатого пришел? Так это место невезучее. Шел бы ты подальше – целее будешь. – Алеш плевать хотел на гильдию и ее посланников.

– Ты зарываешься, ублюдок, – прошипел эльфар, доставая меч.

– К бою! – скомандовал Прокс и достал парализатор.

Мгновенно исчезли ведьмы. Одна проявилась за спиной эльфара и вогнала нож в висок. Тому не помогла даже защита. Эльфар с тем же презрительным выражением на лице начал опускаться на землю. Магов без труда прирезали две другие бестии. А на бригаду бандитов, стоящих в ступоре, Листи напустила «прах», и они ссохшимися мумиями повалились на землю рядом с магами. Все произошло очень быстро и решительно. Алеш только крякнул, повертел неиспользованный парализатор и вставил обратно в слот на руке. Из лавки выскочил хозяин с каким-то артефактом в руке и растерянно огляделся. Врагов уже не было.

– Идите спокойно, я решу все вопросы, – сказал он, обратившись к Алешу.

Когда отряд вошел на постоялый двор, в зале установилась полнейшая тишина. Провожаемые удивленными взглядами, они прошли до стойки, где также с удивлением на них взирал Тай Ро.

– Где ты набрал такой отряд, хуман? – спросил он, разглядывая необычных мутантов.

– В Стеклянной пустыне, – не стал скрывать Демон. – Мне еще надо две комнаты для отряда. И приготовь купальню.

Когда отряд расположился на ночлег, все гурьбой повалили мыться. Первыми пошли Листик и ведьмы. За ними сенгуры. Прокса к себе на разговор пригласил хозяин. Начал он без предисловий:

– Хуман, ты на удивление удачливый сукин сын. Хотя я вначале подозревал, что ты не дружишь с головой. Но последующие события показали, что я был не прав. Здесь, как ты уже понял, независимым быть нельзя. Ты либо под гильдиями ходишь, либо вступаешь в Братство. Чтобы вступить в Братство, нужны две рекомендации. И ты знаешь? Они у тебя есть. Одна – моя… – После некоторого раздумья Тай Ро продолжил: – Вторая – от уважаемого Ур Цванга. Этот демон никогда и никому не давал рекомендаций. За отряд нужно внести тысячу золотых. Они у тебя, как я понимаю, есть. Этим ты решаешь все проблемы с «Ночным двором». – Он выжидающе уставился на Граппа.

– Вот тысяча, – выложил Демон два мешка. И еще мешочек с сотней. – Это тебе за помощь.

– Я не ошибся в тебе, – хлопнул его по плечу хозяин постоялого двора. Если бы здесь присутствовал Дух, то он бы сказал одной фразой: «Не подмажешь – не поедешь». Их разговор прервал нарастающий шум в зале и вбежавший охранник.

– Хозяин, там сейчас баб, пришедших с этим хуманом, – он показал дубиной на Граппа, – убивать будут. Они с Куридусом сцепились.

Алеш быстро выскочил в общий зал и увидел, что толпа наемников окружила кого-то плотной стеной. Растолкав орущих мужиков, он пробился к окруженным Листи и ведьмам. Те спокойно стояли спина кспине, молча выслушивая оскорбления, сыпавшиеся на них со всех сторон.

– Всем тихо! – закричал во все горло Прокс. – Это мои бойцы. Что здесь произошло?

– Эта тварь отрубила руку моему товарищу, – вышел вперед кряжистый дворф с широкой окладистой бородой, показывая пальцем на Листи. – Кровь за кровь, и я хочу истребовать удовлетворения. – Он зло смотрел на Демона.

– За что ты отрубила руку? – Грапп обернулся к демонице.

– Этот выкормыш крысана ухватил меня за грудь, – зло прошипела девушка.

– Почему не убила? – спросил Алеш.

– Ты приказал никого не убивать, – удивленно посмотрев на своего мужчину, ответила Листи.

– Она была в своем праве, ее оскорбили. Кто хочет оспорить ее право на защиту чести? – спросил подошедший Тай Ро.

– Румус только пошутил и всего лишь ущипнул эту сучку. Она не права. – Дворф гордо выставил вперед свою бороду. – Я вызываю ее на поединок. Биться будем честной сталью, без магии, – закончил он.

– Почему без магии? – Грапп смотрел на дворфа с большим любопытством.

– Потому что мы должны быть в одинаковом положении. Без преимуществ с какой-либо стороны, – важно ответил спорщик.

– Тогда тебе придется расстаться с мужскими причиндалами, – засмеялся Грапп. За исход поединка он не переживал. Алеш прекрасно осознавал, что дворф демонице не соперник. Но этого не знал сам дворф.

– Это еще зачем? – Дворф уставился на агента маленькими злобными глазками.

В зале установилась тишина, все с интересом ждали ответа хумана.

– А это чтобы вы были в одинаковом положении. Без преимуществ, – ответил, смеясь, Демон.

В зале раздались негромкие смешки, переросшие в сплошной хохот. Побагровевший дворф, не зная что сказать, открывал и закрывал рот.

– Мы будем драться без магии, – неожиданно сказала Листи. – Биться будем без брони, на кинжалах.

Она спокойно сняла куртку, потом шелковую рубашку и оголилась по пояс, выставив на обозрение публики очень красивый торс с небольшой грудью. Ни капельки не стесняясь, она вытащила кинжал и вышла в центр круга. Зал замер, как пораженный громом.

– Я тебя на куски порежу, – заводил себя дворф, снимая броню. Затем немного подумал, скинул рубаху и заиграл могучими мускулами, красуясь перед зрителями.

– А обрезание? – прилетел ему вопрос откуда-то из толпы.

И тишину зала вновь разорвал оглушительный гром хохота. Все симпатии теперь были на стороне изящной девушки. Разъяренный крепыш выскочил в круг и замер перед демоницей. Та нарочито спокойно стояла, опустив десантный нож.

С криком:

– Умри, тварь! – дворф очень быстро прыгнул в сторону девушки, целясь кинжалом ей в живот.

Та мгновенно сместилась в сторону, пропустив дворфа мимо себя, и махнула ножом по его горлу. Потом сделала шаг в сторону. Нападавший по инерции сделал шаг вперед и схватился за горло. Из-под пальцев его руки быстро и обильно потекла кровь. Одним ударом Листи перерезала ему артерию. Со следующим шагом он завалился на спину, показав всем выпученные глаза. Дернувшись пару раз, он застыл на каменном полу, истекая кровью.

– Есть еще желающие оспорить? – оглядывая зал, спросил Тай Ро.

– Демоница член отряда, и за нее отвечает командир. – Раздвигая толпу, в центр выходил лесной эльфар. – Поэтому я хочу получить ответ от него. – Эльфар в упор смотрел на Граппа.

«Мститель, значит», – разглядывая лесовика, подумал Демон.

– Ты входишь в отряд дворфа? – спросил он эльфара.

– Нет, не вхожу, но я вижу, что тут совершилась несправедливость.

– А ты, значит, поборник справедливости? – вмешался Тай Ро.

– Эти дворфы давно тут работают. Их все знают, – стал отвечать эльфар, медленно подбирая слова. – Они никого не калечили и не убивали. А эти новички сразу схватились за оружие. По мне, это надо пресечь, чтобы другим неповадно было.

В зале послышались одобрительные выкрики. Эльфар сумел перехватить внимание толпы.

– Что-то я тебя тоже не знаю, – сощурил глаза хозяин трактира. – Ты ведь тоже шебез. Так чего лезешь не в свое дело?

– Имею право, – нагло усмехнулся эльфар.

– Имеешь, – согласился Тай Ро. – Только такие правдолюбы здесь долго не живут: не любят здесь тех, кто лезет не в свои дела.

– Я это учту, – оскалился несмутившийся Истинный. – Я бросаю хуману вызов. Оружие по его усмотрению. – Он презрительно смотрел на Демона.

– Мечи, – спокойно ответил Грапп и вышел в центр. Он не собирался честно биться с мечником Великого леса, заброшенным сюда какими-то судьбами. Слишком неравны были их умения боя на мечах. Включив парализатор на минимум и оставив его на руке, он встал в стойку с двумя мечами. Ему навстречу вышел эльфар, поигрывая кривым мечом. Затем внезапно, легко и плавно, словно вода в стремительном ручейке, перетек к Алешу. Но в этот момент неловко споткнулся и, чтобы сохранить равновесие, взмахнул руками в стороны. Демон резко выбросил руку с мечом вперед и одним ударом проткнул грудь лесовику. Быстро отступив на шаг назад, чтобы не испачкаться кровью, он дождался, когда тело упадет, убрал мечи в ножны на спине. В зале раздался разочарованный слитный вздох. Все ожидали красивой и длительной схватки, а тут раз – и один удар решил исход боя.

– Уносите свое порезанное дерьмо, – обратился Тай Ро к напарникам убитого дворфа. – И защитника справедливости заберите. И запомните: двери моего двора закрыты для вас. – Он поманил за собой Алеша, развернулся и скрылся в своей конторке. – Я вот зачем тебя позвал, – сказал он, когда Прокс уселся напротив него за столом. – В последнее время в Брисвиле стали происходить странные события. Появились хуманы, которые стали прибирать к рукам местных бандитов. Появились дворфы и эльфары. Нет, купцы их и раньше были здесь, но эти ребята не купцы.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – На лице Алеша не дрогнул ни один мускул, но тактический анализатор заработал во всю мощь.

– За тем, что эти пришлые вплотную занялись тобой, – так же спокойно ответил хозяин постоялого двора. – Дворфы, с которыми вы схлестнулись, крутились у портальной площади. Они прикрывали странных хуманов, которые налаживали сбор информации о прибывших. Платили большие деньги за информацию именно об одиночках. – Он помолчал. – Многие из них исчезли с концами.

У Прокса в голове прозвучал колокол. Ведь все это было у него под носом, а заметить он не смог. Щербатый тоже не говорил о том, что идет охота на прибывших одиночек. Его, скорее всего, использовали втемную. А те, кто ему нужны, затаились внутри воровской гильдии.

– А еще одна странность, – прервал его размышления Тай Ро. – В «Ночном дворе» появились лесные эльфары. Я прожил долгую жизнь, видел многое, но ни разу на моей памяти не было такого, чтобы лесовики служили чужакам. Двоих ты уже прикончил. – Он усмехнулся. – И за один вечер. Что хочу отметить, оба были отличные бойцы.

– Говори, что тебе от меня нужно, – спокойно сказал Прокс.

– Я не ошибся в тебе, – после недолгого молчания ответил собеседник. – Нам в Братстве понравилось, как ты разобрался со Щербатым. Тихо, без шума и без свидетелей. Можешь не отговариваться, – заметив недоуменный взгляд Демона, сказал трактирщик. – Мы тебя прикрыли, взяв устранение Щербатого на себя. Он стал беспредельничать, и мы были в своем праве… Так вот, у нас среди ветеранов стали пропадать близкие. Пропадают с концами. Мы подозреваем гильдию, но доказательств у нас нет. Выясни, причастна ли гильдия «Ночной двор» к исчезновениям. Мы своими силами не можем, все наши на виду. Ты человек со стороны, прикрытие тебе обеспечим. – Он внимательно посмотрел на Граппа. – Ну как, возьмешься?

– Возьмусь, – просто ответил Алеш. – Но мне нужна будет ответная услуга.

– Я весь внимание, – серьезно глядя в глаза агента, ответил Тай Ро.

– Мне нужна будет вся информация по хуманам, следящим за телепортами, где проживают, с кем поддерживают связь.

– Без проблем, – согласился тот. – Всю информацию получишь у Ур Цванга. Есть что еще?

– Пока нет, – ответил Грапп. – Я пойду перекушу.

Он, не прощаясь, встал и вышел.

Приграничная зона. Космическая станция «Созвездие-57Т».

Департамент Управления административного дознания

Блюм Вейс сидел в кабинете, зарывшись в куче документов, которые надо было проверить, подписать и распределить по исполнителям. После происшедших событий нужно было подготовить массу отчетов, заключений и приказов. Он постоянно курил, пил ведрами кофе, правил и правил документы. Он понимал весь механизм бюрократической машины и смазывал ее хорошо составленными отчетами.

– Шеф, пришла шифровка из центра. – К руководителю зашла его секретарша.

– Что пишут? – не отрываясь от голограммы, спросил Вейс.

– Пишут, чтобы мы держали в полной изоляции и не проводили допросов задержанной Бруз, передали ее уполномоченным из центра, когда они прибудут. И чтобы вы были готовы отчитаться о своих действиях. Еще к нам едет ревизор, – кратко изложила секретарь смысл шифротелеграммы.

– Кто подписал? – Вейс был хмур.

– Заместитель начальника Управления по оперативной работе.

– А где сам начальник?

– В отпуске, – кратко ответила секретарь. Ей по должности положено было знать ситуацию в Управлении. На что сам Вейс никогда не обращал внимания.

– Давай сюда телеграмму! – приказал Вейс.

Он вставил в считыватель чип и раскрыл содержание. Затянувшись сигаретой, он прикрыл глаза и стал просчитывать возможные варианты своих действий. Он потерял надежных соратников, на которых мог положиться и которые всегда прикрывали ему спину. Остались замы. Оперативник при малейшей опасности сдуется и начнет действовать против Блюма. Это Вейс чувствовал своей забившей тревогу интуицией. Аналитик, если пообещать место начальника, будет с ним заодно. На картографию положиться нельзя, там всех надо проверять долго и упорно. Легче поменять на молодежь. Что в остатке? Ревизор едет с попыткой его снять. Ну что же, не первый раз чистоплюи из центра пытаются его сожрать.

– Рина, пригласи ко мне нового сержанта из группы силовой поддержки, – связался он с секретарем.

В кабинет Вейса вошел крепкий немолодой боец. Он спокойно представился и стал ждать.

– Садись, сержант, у нас будет долгий разговор, – предложил Блюм. – Куришь?

– Курю, – кратко ответил пограничник.

– Кури, – разрешил хозяин кабинета, потом достал бутылку сплоча и разлил в два стакана. – Тебя как зовут, сержант? – спросил Блюм после того, как они молча выпили.

– Мишель Ламье, сэр, – ответил пограничник.

– Мишель, к нам едет проверяющий, его цель – снять меня, за этим последуют неприятности для всех, кто выполнял мои распоряжения.

– Понимаю, сэр, – все так же спокойно ответил сержант. – Что от меня требуется?

– Сколько у тебя в камере сидит специалистов-техников?

– Да почти все, двенадцать человек, сэр, – после небольшого раздумья ответил служивый.

– Надо взять их в разработку, Мишель, выпустить – и пусть работают на нас. Сумеешь?

– Кто еще будет знать о них? – спросил сержант.

– Только ты, я и твои бойцы, кого ты сам отберешь. Документы я подготовлю.

Сержант был бывалым, лишних вопросов не задавал и только согласно махнул головой.

– Пусть они вернут к жизни датчики и камеры на седьмом верхнем уровне. В гостиничном комплексе. И поставят их на квартире исполняющего обязанности начальника оперативного директората нашего управления.

– Все сделаю, сэр, – ответил пограничник, выслушав Вейса. Он понимал, что идет на большой риск в одной связке с этим решительным и честным человеком, не побоявшимся схлестнуться с большими людьми, для того чтобы выполнить свой долг.

Когда пограничник ушел, Вейс вызвал своего нового аналитика.

– Абель, я буду краток. Вот шифровка, читай, – подал он чип исполняющему обязанности главного аналитика департамента. – У тебя есть пять минут, чтобы дать мне примерный прогноз.

Абель на время задумался.

– Шеф, у вас есть план? – спросил он, прервав раздумья.

– Есть, сынок, первым пунктом плана рекомендовать тебя на должность начальника. Но это если устоим.

Глаза парня засветились.

– Значит, так, шеф. Бруз хотят забрать, по дороге она погибнет или покончит с собой. Против вас будет свидетельствовать мой коллега из оперативного отдела. И часть картографии. Но тут есть положительный момент: откроются нелояльные сотрудники. Рекомендую мероприятия противодействия. Ограничить доступ к информации сотрудникам двух обозначенных отделов и действовать по вашему плану, – с энтузиазмом ответил Девви.

«Он мой с потрохами, – подумал Вейс. – Если победим, парень сделает блестящую карьеру. Умеет рисковать и ставить на правильных людей».

– Подбери тех, кому доверяешь, – сказал он вслух. – Им будут задания.

Высокую комиссию Вейс встречал у первого причала в одиночестве. Во главе отряда сил специального назначения, в окружении секретарей и клерков, шел надутый председатель комиссии. Он скупо поздоровался с Вейсом и назначил совещание на поздний вечер.

– Передайте задержанную моему сопровождению, – бросил он небрежно, не оборачиваясь, Блюму.

– Сразу, как только предъявите документы, – ответил равнодушно Вейс.

Командир отряда передал Вейсу чип. Тот вставил его в считыватель, ознакомился и вежливо ответил:

– Сожалею, капитан, но по этому распоряжению я не могу передать вам арестованную. Оно подписано не начальником Управления, а его замом. – Вейс вернул чип офицеру. «Спец» замер, не зная, что ему делать.

Ревизор остановился и зло проговорил:

– Господин Вейс, не усугубляйте свое и так трудное положение. Выполняйте распоряжение.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – искренне удивился Блюм. – Я делаю все в рамках своих обязанностей и инструкций. У вас есть какие-то претензии к моей работе? – спросил он.

– Много! – с вызовом ответил ревизор.

– Прошу предоставить, – потребовал начальник департамента.

– Все предоставлю после проведения проверки, – зло ответил проверяющий и удалился.

Давай проверяй, усмехнулся Вейс и довольный пошел к себе. Первый раунд был за ним. Он не отдал арестованную и показал этому хлыщу, что Вейса просто так не взять.

– Шеф, к вам сержант, – доложила секретарь.

– Пусть заходит, Рина, – ответил начальник, отложив в сторону документы.

– Это записи всех разговоров гостя за сегодня, – протянул чип сержант.

Вейс взял карту и сказал:

– Хорошо сработал, Мишель, – и подмигнул ему. – Что в оперативном отделе?

– Там, сэр, все за вас, кроме ИО. Тому объявили бойкот, – усмехнулся в густые усы пограничник.

– Рина, давай сюда аналитика, – приказал по внутренней связи Вейс. – Продолжай наблюдение, – напутствовал он сержанта.

Вместе с Абелем Девви Блюм смотрел запись беседы двух оперативников.

– Господин Штифтан, – сказал представитель центра. – Хочу вас предупредить. Вашему начальнику недолго осталось сидеть в своем кресле. У нас наверху очень недовольны его деятельностью. Много шума, крови, а результата нет. Вы еще молоды, и ваша дальнейшая карьера будет зависеть от лояльности к комиссии.

– Как грубо работает, – вслух удивился Вейс. – Неужели малыш купится на это?

– Я не понимаю вас, господин Брест, – вытирая вспотевший лоб, ответил местный оперативник. Он старался не смотреть в глаза столичного ревизора.

– А тут все просто, – с нажимом ответил Брест. – Мне нужны показания против Вейса, о его неправомерных приказах – пытать и убивать задержанных. Вам будет предложено место начальника оперативного отдела на одной из станций. Проявите себя полезным – заберем в центр. А это столичная планета, высокий социальный статус и немаленькая зарплата. Так что скажете?

– Я буду сотрудничать, – выдавил из себя подавленный оперативник.

– Это правильно, – благосклонно ответил контролер. – Диктуйте на камеру показания и можете не стесняясь сгущать краски, это пойдет только на пользу.

– Абель, возьми копию записи, переправь анонимно своему блогеру, пусть выложит в сеть с комментариями. Сообщи, что будет продолжение.

– Сделаю, шеф, отличный план. Я завтра иду на собеседование к проверяющему. Все нужные документы мы ему отдали, там работы на неделю.

– Пусть трудится, – ответил Блюм.

Он знал, что любое действие должно быть прикрыто документом, а не сделал ничего – составь два. Теперь посланник центра корпел, изучая деятельность местного руководства по изданным распоряжениям, отчетам и аналитическим выкладкам. К ним были приложены сотни рапортов и докладов. Совещание Брест отменил. Он каждый день принимал и опрашивал сотрудников департамента, но, кроме Штифтана, никто не давал показаний против Вейса. Проверяющий по вечерам вызывал несчастного оперативника и открыто ругал того за неумение состряпать нужные материалы, и каждый день эти записи крутились в сети у довольного блогера, аудитория которого росла в геометрической прогрессии. Наконец уставший ревизор написал акт, в котором, опираясь на показания ИО начальника оперативного директората, обвинил Вейса в превышении полномочий, в организации незаконных пыток, арестов и убийств.

Вейс спокойно прочитал объемный труд автора, внутренне согласился, что Брест поднаторел в бумаготворчестве, и оставил свое особое мнение одним словом – ЛОЖЬ, после чего решительно подписал. Очень довольный проверяющий забрал акт и с видом победителя улетел. Штифтан понял, что его использовали и бросили на съедение, и замкнулся в себе. Первый бой за мной, оценивая проделанную работу, решил Вейс. Дальше в его плане значилась арестованная Ольга. Он шел на свидание с ней, заранее обдумывая предстоящий разговор. У женщины не было будущего. Убийство валорца тянуло на пожизненное. Но навряд ли ее оставят в живых. Бруз осунулась и выглядела неважно. Ее не допрашивали, и она мучилась неизвестностью.

– Плохо выглядите, Ольга, – сказал Вейс, садясь за стол.

– А вы посидите в камере и поймете, что это такое, – устало и безразлично ответила она.

– Ольга, я буду говорить открыто: вас хотят забрать в центр. Но туда вы не долетите. Несчастный случай или самоубийство вам организуют по дороге. Пока я смог отбиться, но скоро придет приказ о вашем переводе.

– И чего вы хотите? – Она смотрела на Вейса. Ему она верила, так как проработала с ним целый год.

– Сотрудничества. Вы делитесь со мной всей информацией, которой владеете, я организую вам инсценировку самоубийства. Все оформляю как надо. Потом как агента отправляю навсегда в закрытый сектор. – Блюм замолчал, давая возможность женщине подумать.

– Я согласна, – после недолгого размышления кивнула она.

Город Азанар

День у меня прошел насыщенно. Сам того не желая, я стал одним из главарей преступной городской среды. Я действовал по принципу: не можешь контролировать процесс со стороны – возглавь его. Переговоры с отцом Мии тоже прошли удачно. Метис дворфа и лигирийки обладал купеческой сметкой южан и способностями к ремеслу народа дворфов. Этот невысокий, но хорошо сложенный мужчина сразу уловил, какие выгоды сулит его семье сотрудничество со мной. Он быстро набросал эскизы медальонов и колец с моим родовым гербом в обрамлении драгоценных камней и предложил мне. Эскиз мне понравился, и я заказал двадцать комплектов (кольца, медальоны и браслеты). Двенадцать для вассалов, остальные Овору. Оставил задаток на приобретение серебра и, сев в повозку вместе с Мией, с шиком прикатил к академии. У моих покоев меня ждал Штоф – этот парень из глухой деревушки редко выходил в город. Оставаясь один, он упорно занимался с преподавателем боевых искусств или сам на полигоне.

– Дар, – хмуро сказал он, – как ты и предупреждал, началась полоса мщения. Сегодня привезли девушку с целительского факультета, ту, которую ты называл Жанной. Ее здорово покалечили. Но оставили живой, только вот маги-целители говорят, что она останется уродиной на всю жизнь. На полное восстановление ей нужна сотня золотых.

Штоф обладал способностью знать все, что происходит в академии, – что говорят маги, как дела у эльфаров и многое другое, выдавая порой ненужную информацию. Но я только поощрял его, незаметно направляя интерес в нужное для меня русло, давая ему возможность развивать свой дар. Все собранное он выкладывал Мегги. И наш очаровательный тактик, смешно нахмурив бровки, из кучи разной информации находила зерно полезного. И оба, довольные, шли ко мне на доклад. Именно Мегги сделала вывод, что приближается час расплаты для главарей бунта. Мы пока были в стороне от жаждавших реванша лордов. Мия побледнела, но стоически выдержала свалившуюся на нас информацию. В душе каждый из них надеялся на то, что авось пронесет. Уже знакомый с тем, что авось не работает, я им всем внушал соблюдать определенные меры безопасности. В город выходить группой, нанимать извозчика. И без дела не слоняться.

– Где она сейчас? – вздохнув, спросил я.

– Там же, где и ты лежал, – быстро ответил Штоф.

– Присмотри за приходом наших, если кто задержится – сразу сообщи мне.

– Понял, – охотно ответил парень: ему нравилось быть полезным.

В лазарете лежала бедная предводительница, вся в мазях и бинтах, как и в моем случае, лекарей не было. Я осторожно влил ей в рот свой эликсир и подправил магокаркас для ускорения выздоровления. Печально оглядев истерзанное тело, вышел. Направился я к Гронду – дед знал все по долгу своей службы.

– Чего надо? – неприветливо встретил он меня.

– Шоколада, – огрызнулся я, – пудов пять или шесть, больше мне не съесть.

Дед заморгал, уставившись на меня: я сумел его удивить.

– А что это такое? – наконец поинтересовался он.

– Я не знаю. Потому что зашел по другому вопросу. И увидел, что, бдя на своем таком ответственном посту у проходной, начальник службы безопасности всей академии очень занят.

– Только филиала академии, – не смутился Гронд, с нескрываемым интересом посматривая на меня.

– Я хочу оплатить лечение молодой целительнице, что привезли покалеченной.

– А зачем это тебе? Может, ее опять покалечат, и твои деньги будут выброшены напрасно.

Я задумался – ведь верно. Инициатива у аристократов, они выбирают жертву, место и способ отмщения. Просто сидеть ждать и защищаться – это путь проигрыша. Как-то я упустил вопрос наказания заказчиков покушения на меня.

– Шиза, выработай план превентивных мер, – дал я указание симбиоту.

Мою задумчивость дед расценил правильно.

– Ирридар, не вздумай устроить войну в стенах академии. – Он даже испугался, представив, что я смогу сотворить с наглыми сынками аристократов. – Деньги давай мне. Вылечим девку, и лучше возьми ее в вассалы. – Он как-то с намеком, противно захихикал.

Я молча отдал мешок с золотом и ушел, оставив старика в мучительном беспокойстве. Пора было наносить ответный удар. Один здесь, другой в городе. Ответчиками я назначил отпрыска Шаро и его дружков. Ночью я собирался провести акции устрашения и заставить этих сволочей сосредоточиться на защите. Разогнав по комнатам девчонок, желавших ласки, я сел смотреть план Шизы. Он был прост и эффективен. Нужно действовать зеркально. Это будет понятно и очевидно всем, что за агрессией последует неминуемая расплата. Я подправил план Шизы под ее скептическое фырканье. Она предлагала действовать инкогнито. Но коли я решил бороться за справедливость, то, подумав, ничего лучше не придумал, как стать… как стать Бабой-ягой, которая мне приснилась ночью. Навряд ли кто-то останется равнодушным, встретив такое чудовище. А уж страха мы с Шизой нагнать можем. На мои задумки симбиот смотрел скептически.

– Для чего такие сложности? – фыркнула она. – Можно незаметно подкрасться, сурово наказать и скрыться. Мы всегда так делаем.

– Понимаешь, мне, Шиза, скучно просто бить и калечить этих дурней. Надо, чтобы вся академия знала: есть заступник сирых и немощных, и о-го-го какой. Кроме того, мы идем мстить за девушку. Представляешь, прилетает такая ведьма и наказывает парней. Об этом вся академия будет говорить. И тебе легче в образ войти.

– Это еще почему? – подозрительно спросила моя сообщница.

– Я думаю, что все женщины в какой-то степени ведьмы, и чем старше, тем больше, – вспомнил я свою тещу.

– Хорошо, – согласилась Шиза. – Сделаем иллюзию Бабы-яги, как в твоем сне. А когда пойдем жечь поместья, сделаем дракона, как у Азанара. Вот будет потеха. – Она быстро включилась и доработала мой план.

– Только вместо швабры ты метлу сделай, – предупредил я ее.

В предутренний час мимо сторожа на проходной пролетела в деревянной бочке, похожей на огромную алхимическую ступу, горбатая старуха, потрясая седыми космами. Старуха была одета в прозрачные лоскуты, которые развевались в полете, открывая худое сморщенное тело. Она лихо махала метлой, как веслом, громко напевая: «Я лечу, лечу, лечу, прилечу и не спущу». Сторож потряс головой, осенил себя священным кругом и, чтобы избавиться от наваждения, налил очередной стакан бражки. Выпив его, он от удовольствия зажмурился. Открыв глаза, удовлетворенно крякнул: видение старухи исчезло. А ступа с ведьмой пронеслась мимо зевающих поваров, неспешно бредущих в столовую, мгновенно сбив с тех всякую сонливость, и вернулась обратно.

– Не хотите развлечься, мальчики? – спросила старуха, потрясая худыми грудями, вылезающими из прорех странного одеяния. – Я сегодня в настроении, – и облизнулась раздвоенным языком. Потом громко захохотала в спины улепетывающих поваров. Со свистом развернулась и скрылась из глаз.

Цивис тан Шаро – сын графа Ренара тан Шаро – блаженно посапывал. Впервые он спокойно уснул, не мучаясь ненавистью и стыдом за те унижения, которые претерпел в академии. Священная месть над наглой простолюдинкой была совершена. И пусть не руками самого Цивиса, он все равно был счастлив. Шаро всем своим обидчикам отомстит, заставив их пожалеть об оскорблении, нанесенном ему, потомку прославленного рода графов тан Шаро. Так он спокойно посапывал почти до самого утра. Неожиданно его сладкий сон был прерван грубым падением на пол. Открыв глаза, он в недоумении уставился на сморщенную старуху, сидящую в огромной алхимической ступе напротив него.

Еще не отойдя ото сна, он оторопело спросил:

– Ты кто?

– Я Баба-яга костяная нога, – ответила старуха. – Возьмешь меня в фаворитки? – При этом, сально улыбаясь, приблизила к нему свое лицо.

– Нет! – закричал Цивис и попытался отползти от наглой притязательницы.

– Ты отвергаешь меня! После того как надругался, – зашипела старуха. Подлетела к Шаро, схватила его за ногу и вылетела в окно. Хохоча, она облетела вокруг здания и опять влетела в окно. Отпустила парня и стала охаживать его метлой.

Проснувшиеся друзья Цивиса забились под кровати и поскуливали.

– Кто ты такая и чего тебе надо? – вопил перепуганный сын графа, пытаясь закрыться руками от ужасной метлы.

– Я – твой ужас, я – ангел мести. А нужен мне ты, красавчик, завтра я прилечу – и вот увидишь, я понравлюсь тебе больше. – При этом она облизнулась.

Увидев раздвоенный язык ведьмы, Цивис упал на пол, потеряв сознание.

– Ну, так нечестно, – обиделась Баба-яга. Потом залихватски свистнула и, разухабисто наяривая песню, полетела прочь.

Старуха улетела. Перепуганные студенты сидели под кроватями, не в силах вылезти, а в их ушах еще долго слышались слова этой песни:

Наутро в академии с быстротой молнии стали распространяться слухи о появлении мутанта в ступе, которая нападала на студентов. Об этом судачили в столовой, на проходной – оказалось, поющую старуху видели многие.

Невезучая троица отдыхала в лазарете в полуобморочном состоянии. Гронд сидел рядом и проводил опрос. Он озадаченно смотрел на говоривших студентов, пытаясь понять, с чем они столкнулись на этот раз. Выходило, что прилетела в деревянной ступе горбатая старуха, избила метлой сына графа Шаро за то, что он над ней якобы надругался. Дед понимал, что это была иллюзия. Но вот кто был под такой совершенной иллюзией, он не мог себе представить. Одно дело срисовать образ разумного, которого ты знаешь и видишь, другое дело – сотворить образ летающей старухи-чудовища. Такое мог сделать только архимаг. Вначале Гронд подозревал неуемного нехейца, но, хорошо обдумав, отбросил эту мысль как абсурдную.

Поломав голову, он решил идти к архимагу.

– Что удалось выяснить? – Мессир не скрывал своего раздражения. С этим первым курсом у него сплошная головная боль.

Выяснилось, что почти всю ночь в алхимической ступе по территории академии носилась зловещая старуха. Предлагала себя поварам, потом забралась в комнату, где проживают Шаро с друзьями, и устроила шабаш, обещав вернуться. Летунью видела масса народу. Есть ее изображение на следящих артефактах.

– Показывай! – нетерпеливо поторопил Гронда архимаг.

Они смотрели, как над землей, трепеща лоскутами прозрачной одежды, летит горбатая старуха в чепчике. Она лихо завернула за угол здания и исчезла. Потом появилась у столовой и, покружившись вокруг остолбеневших поваров, скрылась в боковой аллее.

– Что это было? – пораженно спросил архимаг.

– Так это я тебя хотел спросить! – еще больше удивился такому повороту Гронд. – Понятно, что это иллюзия, но кто может такую сотворить?

– Гро, это не иллюзия. Это какое-то сумасшедшее создание чокнутого мага.

– Как это не иллюзия? – Начальник службы безопасности был сбит с толку.

– Поверь мне, невозможно наложить такую иллюзию. Под образом всегда есть оригинал. И его можно увидеть. Я не вижу здесь оригинала под образом, а вижу только то, что вижу, – виновато закончил ректор.

Гронд озадаченно замолчал.

– Давай смотреть с другой стороны. – наконец предложил он. – Если это не иллюзия, то химера, и болталась она не просто так. Эта Баба-яга костяная нога совершала месть.

– Как ты ее назвал – «эта Баба-яга костяная нога»?

– Это не я назвал – по словам потерпевших, так себя обозвала химера, – ответил Гронд.

– Так она еще и говорит? – Архимаг сидел с пораженным видом.

– Она еще и поет, вот послушай.

На следующей голограмме старуха, размахивая метлой, горланила такое…

Оба ошарашенно смотрели друг на друга.

– Что он стал, я что-то не расслышал? – спросил ректор.

– Крон, важно другое: у кого-то очень могущественного тут завелись свои интересы. А эти обалдуи своими действиями мешают ему. Я думаю, это предупреждение им и нам. Вспомни ликвидацию скравов, теперь эта… певунья. Нам лучше прижать родовитых отпрысков и их папаш и сидеть тихо. Как сказал однажды Брага: «Не буди лихо, пока оно тихо».

Архимаг сидел, задумчиво размышляя над словами друга.

– Слухов уже не остановить, Гро, – после затянувшейся паузы скорбно ответил ректор. – И что я скажу его величеству?

– Мы постараемся нивелировать эту ситуацию, – с сомнением проговорил Гронд.

– Господа студенты, прошу потише. – Маг, ведущий практику у первого курса, решил успокоить разгорающиеся споры о летающей ведьме.

– Мессир, а что вы думаете о происшедшем? – задала вопрос одна из девушек.

Маг поерзал на стуле и ответил:

– Это закрытая информация.

– Может, это мутант, сбежавший из закрытой лаборатории? – спросил всезнающий Штоф.

– Точно, – поддержал я его. – Маги провели эксперимент, и мутант вырвался на свободу. Теперь где-то прячется на территории.

– Тихо-тихо, – заволновался преподаватель, – никакой закрытой лаборатории в академии нет, не создавайте лишних слухов.

Но джинн домыслов уже был выпущен на свободу. Я предполагал, что поисками мутанта займутся теперь все студенты. Весь день и вечер к ректору прибывали и уходили от него рассерженные аристократы. Молодого Шаро и его друзей забрали из академии. Студенты небольшими группками шастали по закоулкам альма матер, встречались и о чем-то перешептывались. За ними бродили хмурые личности в одежде садовников и рабочих.

Я проснулся после полуночи и выскользнул из академии незамеченным. У особняка Шаро принял образ дракона и стал огненными шарами и гранатами швырять в окна. Наделав шуму и засветившись, сделал круг над особняком, издал могучий рев и исчез. Внутри особняка все пылало, и разгорался нешуточный пожар. Но я не сомневался, что скоро его потушат. Урок я преподал, теперь буду ждать результата. С этими аристократами никогда не знаешь, чего можно от них ожидать. Но теперь инициатива у меня в руках, А противник, по моим предположениям, должен перейти в защиту.

– На дом Шаро была предпринята атака. – В кабинете ректора проявился безопасник. – Часть построек сгорела, есть жертвы. Атаковал графа дракон. Плевался огнем и чем-то взрывным. Сам граф и его семья живы, они предусмотрительно спустились в подвал поместья. А вчера ведь не хотел соглашаться. Теперь укатил в горы в свой замок, – быстро, на одном дыхании выпалил он.

– Что происходит в городе? – спросил взволнованный архимаг.

– Именитые потянулись из города. Горожане ходят смотреть на поместье Шаро. Стража усиленно патрулирует улицы. На стены выкатили баллисты – сбивать дракона, – начал перечислять начальник СБ.

– А у тебя что?

– Только догадки.

– Поделись догадками. – Мессир подошел к шкафу и достал вечную спутницу серьезных разговоров – бутылку.

Мы с Шизой, конечно, перестарались, показав дракона. Эффект, надо сказать, получился оглушительным, многие аристократы удрали в свои замки и там притихли. Но разговоров по городу и слухов бродило столько, что мне становилось не по себе. Я имел возможность свалить все грехи на симбиота, а тот только подхихикивал, довольный тем, что может испытать все краски жизни и получить от этого удовольствие. Шиза оказалась еще той авантюристкой. Плохих последствий для нас она не предвидела и была готова развлекаться по полной. Но главной своей цели мы все-таки добились. Родовитое сословие перешло в глухую оборону, пребывая в сильнейшей тревоге, не зная, откуда свалилась такая напасть, как давно исчезнувшие химеры. Да и в академии, к радости ректора, поутихли страсти. У всех хватило ума соотнести происшествие с целительницей и наказанием семьи Шаро. Кстати, Цивис насовсем исчез из академии. После выздоровления ко мне заявилась пострадавшая Жанна. Поговорка «Не делай добра – не будешь знать зла» сработала и в этом случае. Во время завтрака она подошла к нашему столу и стала меня рассматривать.

– Вам что-то угодно, сударыня? – поинтересовался я.

– Ты думаешь, что такой подачкой загладишь вину своих дружков? – неожиданно для меня гневно ответила та на мой вопрос.

– Поясните, о чем речь? – Я смотрел на пылающую негодованием девушку.

Ее неприязнь зашкаливала.

– Вы дали деньги на мое лечение и думаете, что я буду вам благодарна? – В ее голосе было столько яда, что можно было отравиться от слюны, которая брызгала во все стороны.

– Хотелось бы, – с усмешкой ответил я.

– Никогда, вы слышите, никогда от меня этого не дождетесь! – Она победно смотрела на меня.

– Вы здоровы? – поинтересовался я.

– Абсолютно! – гордо подняв голову, ответила воительница.

– Вот это самая лучшая для меня благодарность. А теперь ступайте, рена, а то ваши слюни могут попасть в мою тарелку и отравить еду. – Потеряв к ней всякий интерес, я продолжил завтрак.

– Пошла вон, неблагодарная тварь! – неожиданно поднялась со своего места Мегги. – Или я тебе все космы повыдергаю.

Вместе с ней стали подниматься остальные девушки. Оторопевшая студентка попятилась и быстро исчезла из столовой.

– Милорд, зачем вы просто так разбрасываете деньги? – уставилась на меня Мия.

Для нее, да и для других моих вассалов это было за гранью понимания. В этом мире каждый стоял за себя.

– Не ошибаются только боги, – ответил я и продолжал спокойно есть.

Мия удивленно смотрела на меня.

– Но это очень большие деньги! – наконец вымолвила она.

– Для меня не очень большие, – только и ответил я.

– Милорд выкупил наши контракты, – вдруг произнес Штоф.

И все пораженно уставились на него. Чего греха таить, я тоже. Вот как он узнал?

– Вот за это я тебя и ценю, Штоф, что ты узнаешь новости первым. И как тебе это удается? – расстроенно произнес я.

– Это правда, милорд? – в один голос произнесли сидящие за столом.

– Правда. – Мне ничего не оставалось, как только сознаться.

– И-и-и-и! – раздался дикий радостный визг, и девушки повисли на мне, как ягоды на грозди винограда.

Все студенты, присутствовавшие в столовой, удивленно смотрели на нас.

Город Азанар. Речной порт

Дул порывистый ветер, по земле он гонял пожухлые листья, а по небу кучевые облака. Иногда проглядывало еще теплое солнышко, но большей частью шел мелкий, надоедливый дождь. Осень вступила в свои полные права.

Курт Веймар, обдумывая происшедшее, сидел под навесом опустевшего корабля. Надо было самому себе признаться, он был сильно растерян. Пропала вся верхушка организации на Сивилле, созданной им и Реммом. По словам капитана корабля, маги оставались одни на борту и ждали какого-то груза, который должны были подвезти вечером. Команда и сам капитан в это время отдыхали в одном из расположенных на территории порта трактиров. Когда вернулись, они застали пустой корабль. Прождав две недели, капитан отправил гонца в орден Искореняющих. Там и застала Курта весть о пропаже четверых его партнеров. Теперь он сидел и не знал, что предпринять. Последние месяцы их организацию преследуют странные необъяснимые неудачи. В его понимании это не было организованным противодействием со стороны спецслужб или конкурентов, он для себя объяснял это одним словом – Рок. Но такое объяснение не устроило бы его босса из «Нелеи». За неимением лучшего он отправил капитана собирать любую информацию, даже слухи, которые всегда быстро распространялись по порту. От горьких мыслей его отвлек приход шкипера.

– Господин, – обратился с поклоном к нему капитан, – мы собрали все сведения, какие только можно было собрать. В тот день в порт приехала бригада Солвеня. Они кого-то преследовали. Кого именно, узнать не удалось. Но вся бригада исчезла.

– Найдите этого Солвеня, – зло прервал купец, раздраженный непонятливостью моряка. – Узнайте у него, где его бригада, может, они что-то видели?

– Мы пытались, господин, – с поклоном и опаской в голосе ответил капитан. – Солвеня нашли на следующее утро в своей лавке, с отрезанной головой в руках.

Веймар надолго задумался. Моряк стоял молчаливо, боясь потревожить важного господина.

Это неспроста, сразу понял координатор сети преступного синдиката Валора. Или бандиты Солвеня что-то видели и их убрали как случайных свидетелей. Или они выполняли заказ Вершана, и их убрали вместе с магами. Тот, кто это сделал, подчистил за собой все хвосты. Теперь Веймар не сомневался, что им оказывают серьезное противодействие. Противник все время находится в тени, но знает о валорцах и наносит ощутимые удары. Знает много и, не проявляясь открыто, ломает все планы. Откуда и кто он, этот противник? Умелый, хитрый, не показываясь, методично перемалывает их сеть, которую они с Реммом создавали три года. Сейчас Курт уже жалел о том, что дал поспешный приказ о ликвидации последнего: тот первым догадался о конкурентах.

Нужно просить подмогу из центра. Нужны аналитик, тактик и «нюхачи». У него под рукой остались только боевики… Уже более свободно вздохнув, Веймар стал мысленно составлять текст послания.

Нижний слой Инферно. Домен князя Цу Кенброка

У владыки домена, как у всякого князя Инферно, было два повелителя демонов – повелители Правой и Левой руки. Те, в свою очередь, имели в подчинении повелительниц хаоса – высших демонесс, способных напрямую оперировать энергией хаоса, без преобразования в какую-либо упорядоченную энергию стихий.

Командир наемников из среднего слоя – Даршан – с великим почтением и страхом ждал вопросов одной из повелительниц, которая стояла и задумчиво постукивала сложенным хлыстом по ладони руки. Это была очень красивая демонесса и очень опасная. Ее характер был вспыльчивым, а настроение непредсказуемым. Одета она была в легкую безрукавку и короткую юбочку, на длинных стройных ногах красовались высокие черные сапоги, плотно облегающие икры. Кому-то этот наряд показался бы очень легкомысленным, но опытный наемник хорошо знал, что наряд повелительницы сделан из кожи хуманов, которые подверглись жутким пыткам и мучениям перед смертью. От одежды исходила волна ужаса и отчаяния, парализующая волю и лишающая силы сопротивляться всех рядом стоящих существ рангом ниже повелительниц. Хлыст был ее смертоносным оружием. Он рассекал броню как бумагу, и им же она оперировала энергией чистого хаоса.

Демонесса рассматривала лежащие тела без голов и горкой сложенные отделенные головы. Рядом с ними лежали такие же хуманы, только в одежде магов Искореняющих, призванных бороться с демонами, проникшими на верхний слой.

– Как они тут появились? – наконец задала она свой вопрос.

Даршан низко поклонился.

– Сначала появились головы, потом тела без голов, великая. Прямо из воздуха. А после полудня упали тела магов. Это место возврата назад пятерки скравов. Я думаю, их закинули сюда с помощью камня возврата, который был у скравов.

– Я не разрешала тебе высказывать свои предположения, – пришла в ярость демонесса.

– Прости, великая. – Наемник распростерся на земле у ее ног.

Увидев кротость и подчинение наемника, повелительница умерила свою ярость.

– Прикажи поставить мне отдельную палатку, я остаюсь в лагере. – Онаперешагнула через лежащего в пыли наемника и направилась в тень могучего дерева, растущего на берегу мутной речки.

– Все будет исполнено, госпожа, – не поднимаясь, ответил тот. Он горестно представил, какая их всех ждет жизнь в обществе непредсказуемой демонессы, отправленной сюда Правой рукой. Он уже жалел о том, что отправил в ставку князя сообщение о странном появлении убитых хуманов.

Цу Кенброк не был наследным князем, свой домен он отвоевал в жестокой борьбе с прежним владетелем. Собрав наемников и привлекая посулами демонов, он смог захватить и удержать значительную часть княжества, принадлежавшего молодому и неопытному наследнику. Не последнюю роль в этом сыграли иномирцы, помогавшие ему в войне. Подняться у простого наемника до князя Цу Кенброку помог быстрый ум, терпение и выверенная жестокость. Все это позволило ему удержаться на захваченной территории. Обдумав весть, присланную ему из лагеря наемников, князь тьмы сделал вывод: против него выступил другой правитель домена и прислал ему кровавую весть. Сам оставаясь в тени, он затеял игру с Цу Кенброком. Это было в характере местных владык. Как самого слабого, его определили в жертву. Вот что он понял из этой вести. Скравы были уничтожены, а посланные разведчики не вернулись. В сложившейся ситуации Цу Кенброку предстояло многое обдумать. Понять, кто затеял игру против него и какие меры предпринять. Ну что же, его хотя бы приняли за равного. Князь погрузился в раздумья.

Город Азанар

Два демона, направленные для силовой поддержки разведчика, сидели в глубине заброшенного подвала. Ур Лир пропал, и по колебанию астрала они поняли, что он погиб. Распоряжений, что делать дальше, они не получали, но кровь Ура взывала к мщению. Наемники не могли нарушить свой кодекс. Осталось отыскать убийцу с меткой в ауре и покарать того. Но время шло, они засекли след убийцы и ждали его в засаде.

– Джабар, мы не можем вечно сидеть в подвале, – прервал затянувшееся молчание один из демонов. – Надо идти к академии, и идти днем: след тает, скоро мы потеряем его.

– Я понимаю тебя, Фардил, но убийца проходил уже по этому пути. Значит, пройдет еще раз. Наберись терпения. Месть более сладка, если выдержать срок, – ответил Джабар.

Они вновь замерли в темноте подвала, как изваяния. Так просидели до середины дня, когда Джабар неожиданно встрепенулся:

– Он приближается!

Как-то очень быстро в учебе и хлопотах пролетела весна, жаркое лето, и наступила полноценная осень, с холодными северными ветрами и надоедливыми, постоянными дождями. Укутавшись в теплый плащ, я шел по улице, не изменяя своей привычке ходить по городу пешком, несмотря на частые дожди и холод. Мысли мои были заняты сегодняшним опытом излечения сына торговца. Их караван попал в засаду, и парня здорово порубили мечами. Довезли его живым, но калекой. Местные целители отказались восстанавливать парня, запросив просто огромную сумму в пять тысяч золотых корон – слишком много прошло времени после нападения. И тогда купец обратился ко мне. Обдумав все хорошо, мы с Шизой решили попробовать помочь смелому юноше, который бился до конца, за что бандиты, понесшие большие потери, в дикой злобе его и посекли. Шлепая по лужам и все еще обдумывая предстоящий курс лечения, я почти добрался до старой крепостной стены.

Неожиданно меня выбросило в ускоренное восприятие: пошла оценка обстановки. Сканер показывал – меня окружали шесть красных точек. Лесные эльфары. Очень опасны. Их цель – захват меня и последующее устранение. Они подавляют магию каким-то артефактом, по своему действию схожим с оковами. Надо срочно уходить. Мне передалась сильнейшая тревога Шизы.

– Надо уходить дворами и сбить их со следа, – предложила она.

– Быстрее, я опять без подпитки энергии.

Я метнулся вправо во двор и, не останавливаясь, перепрыгнул через забор. Пробежал по сложенным поленницам и спрыгнул в проходной двор. Забежал за угол и столкнулся с двумя типами, преградившими мне дорогу. Не останавливаясь, я согнулся, совершил кувырок и прокатился между ними. Когда поднялся, в руках у меня были меч и шокер. Я подставил лезвие клинка под удар кинжала одного из нападающих, а против второго применил парализатор. Дальше все развивалось стремительно. Раздался свист, и в спину нападающему вонзилась стрела, она была пущена с такой силой, что пробила незнакомца насквозь. Я же воткнул свой меч в парализованного противника, который не успел еще упасть. Прыжком сместился с линии огня лучника и зигзагами покинул двор.

– Единственно возможный путь – в городскую канализацию. Поторопись, я трачу огромное количество энеронов! Впереди, метрах в десяти, люк, поднимай его, – подсказала Шиза.

Подбежав к чугунной решетке, я обомлел: в ней было не меньше ста килограммов.

– Не спи, хватай, я помогу, – поторопила меня Шиза.

Я схватил решетку и почувствовал выброс огромного количества адреналина. Напрягшись, поднял с рычанием решетку и отвалил ее в сторону. Присел, заглянув в бездну, и над моей головой раздался свист. Стрела, пролетевшая мимо, воткнулась в стену ближайшего дома. Не размышляя, я нырнул вниз головой, в полете перевернулся и ухнул в воду, уйдя глубоко. Только бы не нахлебаться! Только бы не нахлебаться! Эта настойчивая мысль билась в моей голове набатом, так как я понимал, что может течь в городской канализации. Оттолкнувшись от дна ногами, я всплыл и глубоко вздохнул. Поднявшись на поверхность, стал вертеть головой, чтобы осмотреться. Находился я посредине подземной реки, которая стремительно несла свои воды и озадаченного нехейца прочь от опасного места. Меня продолжали преследовать по реке и поверху. Преследователи как-то могли отслеживать мои перемещения, и это стало для меня неприятной неожиданностью. Еще понял, что я не самый крутой перец на планете. Есть и круче меня, что больно ранило мое самолюбие.

Драй-нур, проклиная шустрого нехейца, лез за ним через забор, зацепился за сучок и порвал сюртук. Чертыхаясь, он спрыгнул во двор. Впереди него двигалась звезда Бессмертных, а нехеец сцепился в схватке с двумя неизвестными.

– Убейте их, – приказал посланник. Когда подошел ближе, он, к своему удивлению, увидел поверженных демонов. «А этим что надо от нехейца?» – подумал он.

– Господин посланник, двигайтесь быстрее, – позвал его старший звезды. – Объект уходит по городской канализации.

– Не время предаваться самобичеванию, – прервала меня Шиза, – надо искать место, где можно выбраться из воды.

Отбросив прочь навязчивые мысли, я скинул мокрый плащ, тянувший меня ко дну, и сосредоточился на рассматривании крутых каменных берегов этой быстрой подземной реки. Несло меня долго в полной темноте, кругом отвесные стены, даже зацепиться не за что. Скоро течение ослабло, и я почувствовал дно под ногами. Медленно преодолевая поток, побрел к стене, где заметил что-то вроде ступенек, ведущих к небольшой галерее, выступающей над водой. Не задерживаясь, поднялся наверх площадки и обнаружил там большую, обитую коваными ржавыми полосами дверь. Я стоял и тупо на нее смотрел. А что дальше?

– Попробуй ее открыть, – предложила Шиза.

Я, не особо веря, толкнул дверь, и та очень легко открылась. За дверью была небольшая площадка и вновь ступени, уходящие вниз. Осторожно прикрыв за собой дверь, я стал спускаться по каменной лестнице. Света не было, но я хорошо видел в темноте, спасибо Шизе с ее многочисленными способностями.

Очень быстрое развитие событий вначале немного выбило меня из равновесия. Но теперь я был собран и решителен. Кто идет за шерстью, должен помнить, что и сам может быть стрижен. Я не мог владеть магией, но навыки бойца остались со мной. Достав шокер и меч, я осторожно спускался, готовый к любым неожиданностям. Спуск был долгим. Казалось, ступеням не будет конца.

Но всему приходит свой логический конец, закончилась и лестница. И закончилась она длинным и широким коридором, по которому мне навстречу из глубины шли два монстра, тяжело переставляя толстые конечности. Ничего хорошего от них ждать не приходилось. Присмотревшись, я понял: это или человекоподобные роботы, или големы, которые неумолимо приближались ко мне. Позади загонщики, впереди засада. В общем, обложили со всех сторон. Я достал гранату и с сомнением посмотрел на нее. А чем еще можно было остановить марширующих болванов, прущих на меня как танки? Вот с применения тяжелой артиллерии я и решил начать бой.

– Работает магия, – подсказала Шиза.

Я вытянул руку с браслетом, заряженным ледяными иглами, ожидая очереди… и ничего. Я с удивлением смотрел на руку.

– Магия не работает. – Это опять включилась Шиза. – Преследователи близко.

Монстры тоже замерли, не закончив движения, в нелепых позах. Я подошел к ним и оглядел со всех сторон – действительно железные големы, искусно сделанные наподобие прямоходящих роботов. На спине, в нише, закрытой простой дверкой, находились диски. Я просунул руку и легко вынул золотой диск, усеянный бриллиантами. Это, скорее всего, накопитель энергии. Недолго думая извлек второй диск и положил оба себе в сумку.

– Прощайте, стражи подземелья, – помахал я рукой безмолвным созданиям древних магов. – Что же вы тут охраняли?

И с удвоенной осторожностью я двинулся дальше. А дальше попал в зал, который, по-моему, представлял собой некрополь. В стенах были вырублены ниши, где лежали останки воинов в полном облачении. Доспехи и оружие пришли в негодность, но все равно на них были видны золотые и серебряные детали. Я ни к чему не прикасался: от лежащих мумий веяло злобой и отчуждением. Сами мумии имели только отдаленное сходство с человеческими телами. Они как будто в самом деле могли видеть во мне чужака, непрошено забравшегося и потревожившего их вечный покой. Я ускорил движение, чтобы побыстрее убраться из этого мрачного и негостеприимного подземелья. Мои чувства обострились, и я спиной чувствовал их неприязненные взгляды. Хотя это могло быть и моей фантазией. В конце этого странного мавзолея обнаружилась новая дверь, такая же массивная и большая, как и первая. А за нею – огромный зал с колоннами. Я в оторопи уставился на это грандиозное творение рук. Вот только чьих – человеческих ли? Прямо у входа передо мной стояли четыре малорослика в коричневых хламидах с капюшонами, надвинутыми на голову.

– Человек, ты потревожил покой мертвых, – раздался неожиданно басистый голос, и фигуры подняли головы, в упор рассматривая меня.

Черты лиц подземных обитателей напоминали сказочных гоблинов: волосатое лицо, крючковатый нос и длинные заостренные уши, нервно подергивающиеся из стороны в сторону. Но при своей несерьезной внешности они были опасны. Это я очень хорошо чувствовал.

– Бежим отсюда! – запаниковала Шиза.

– Хватит бегать. – Меня охватила злость. – Устроили охоту, как на волка. Тому, кто умер и познал смерть, можно пребывать среди братьев, – ответил я гоблинам. – Что вы тут делаете в нашем некрополе? – Голос мой был полон высокомерной надменности, а наглость плескалась через край, как пена из кружки пива.

Один из гоблинов склонил голову и внимательно на меня уставился.

– Хочешь сказать, что ты живой мертвец? – Они вчетвером смотрели на меня.

– Нет, я умер в одном месте, а воскрес здесь! – удостоил я его презрительным взглядом. А че? Блефовать так блефовать, чтобы через край.

– И чего тебе надо, воскресший? – спросил тот же малорослик.

– Я с проверкой! – ответил я, подбоченясь, и, гордо задрав нос, высокомерно уставился на малоросликов.

– Чем докажешь, хуман? – в ответ усмехнулся тот, кто все время говорил со мной за всех.

– Я предъявлю доказательства, если ты ответишь на мой вопрос, – не остался я в долгу.

– Спрашивай! – В глазах всех четверых появился неподдельный интерес.

– Кто может остановить големов в зале, где лежат герои былых времен?

Глаза гоблинов полезли на лоб.

– Только сам создатель стражей великий чародей Музар Рахаман, – благоговейно ответил тот же гоблин.

– Или его ученики, – добавил я. И с торжествующим видом достал два диска с алмазами.

– О-о-о… – раздался слитный возглас малоросликов, и они склонили головы в поклоне.

– Нет, так не пойдет, – строго ответил я. – Предъявите доказательства своих полномочий здесь пребывать и нести службу.

– Какие тебе нужны доказательства? – недоуменно спросил уже другой гоблин.

– Нет, так не пойдет, – повторил я. Моя цель была запутать их как можно сильнее. – Вы просили предъявить мои доказательства? – Я вопросительно смотрел на них. Те молча покивали.

– Не слышу! – нахмурился я.

– Просили, – хором ответили малорослики.

– Я предъявил?

– Предъявил, господин, – уныло ответила хором четверка.

– Эльфары сейчас войдут, – поторопила Шиза.

– Тогда так, – перевел я разговор на другую тему. – Скоро сюда придут осквернители святых мест. Дадим им отпор, а потом будем разбираться, кто есть кто. Задача ясна?

– Ясна, господин! – Их лица посетила радость от предвкушения схватки, а в руках, как по мановению волшебной палочки, появились странные короткие мечи наподобие серпов.

– Вы что, жнецы? – спросил я не подумав.

И получил ответ:

– Верно, господин. Мы жнецы душ для нашего великого учителя. И сейчас мы соберем жатву.

В это время в открытые двери просочились эльфары, трое мастеров меча разошлись в стороны, грамотно взяв под контроль видимую часть зала и нас. Следом появился лучник и стал за их спинами, держа лук наготове. Потом возникли два мага.

Ба! Да это старый знакомый – представитель Лесного княжества лер Драй-нур. Значит, «цветоводы» изменили своему изощренному правилу – ждать годами, чтобы совершить возмездие над хуманами.

– Личная охрана лесного князя, – просветила меня успокоившаяся Шиза.

Честно говоря, я был сильно удивлен тем, что мой всемогущий симбиот, он же ангел-хранитель, опять впал в панику.

– Я еще молода, – ответила моим мыслям Шиза.

Между тем лесные эльфары разобрались в обстановке, признали гоблинов более опасными, и лучник стал их расстреливать из лука. Но малыши своими серповидными мечами отбивали стрелы, как отмахиваются от назойливых мух. Мечник, стоявший справа, плавно перетек к ближайшему жнецу и провел атаку, которая натолкнулась на несокрушимую оборону. После чего разорвал дистанцию. Но гоблин взмахнул правой рукой, серп вылетел из его руки и вонзился эльфару в спину за плечом. Следом за серпом тянулась тонкая цепочка, конец которой тонул в широких рукавах хламиды. Потом гоблин дернул эльфара к себе и мгновенно оказался рядом, сам подлетев по инерции к лесовику, и в полете взмахнул другим серпом и отрубил мечнику голову. Я поразился: одним ударом. Увидев такой неожиданный поворот, маг заорал во все горло:

– Отключай артефакт, остолоп!

Драй-нур суматошно стал рыться в сумке.

– Не убивать! – тут уже заорал я.

– Магия работает, – обрадовала меня подруга, которая по своей сути пола не имела. Но, получив имя, Шиза стала считать себя существом женского рода.

Включилось ускоренное восприятие. Я прыгнул коротким телепортом к представителю и содрал с него сумку. Открыл окно телепорта с помощью камня скравов и, с удовольствием вложив в удар хороший заряд энергии, дал пинка Драй-нуру. Тот как пуля улетел, не успев даже вскрикнуть. Так же я поступил и с остальными эльфарами, предварительно освободив их от всех магических вещей. После чего кинул в открытое окно пустую сумку и вышел из ускорения.

– А где осквернители? – спросил тот гоблин, что вел со мной переговоры.

– Черт его знает, – спокойно ответил я. – Наверное, пополняют запас душ для учителя.

Нижний слой Инферно. Домен князя Цу Кенброка

Драй-нур полетел кувырком, получив неожиданно пинок под зад. Перевернувшись несколько раз, он зарылся лицом в песок, который набился ему в рот. Еще не придя в себя, он сел и стал отплевываться. В этот момент в воздухе появилась его сумка и больно врезалась ему в лицо, опять сбив незадачливого эльфара в песок. Подняться он не успел: прямо на него из воздуха с воплем упал маг и придавил оглушенного посланника. Следом за магом поочередно, оглашая воплями окрестности, вылетели лучник и мечники. Они упали на магов и образовали большую куча-малу, орущую и матерящуюся. Под их телами на последнем издыхании хрипел посланник Великого леса. Рядом, открыв рот, стоял и с великим удивлением смотрел на это действо демон. Ругаясь и отплевываясь, эльфары выбрались из свалки и также с удивлением уставились на демона. Так они и стояли, глядя друг на друга некоторое время. Первым опомнился демон, который заорал во все горло:

– Тревога! Чужие в лагере!

Но его крик захлебнулся от попадания стрелы в открытый рот. Это лучник успел разобраться в ситуации и пустить стрелу. С клекотом демон повалился на грязный песок. Воины личной свиты Лесного князя уже пришли в себя и заняли оборону. Впереди стояли два мастера меча, позади лучник. За лучником маг. И только полузадушенный Драй-нур ползал, плача, по песку, пытаясь безуспешно подняться. К месту, где появились эльфары, стали подтягиваться демоны. Лучник без долгих раздумий выбил уже троих, и они, корчась, валялись под ногами своих товарищей.

– Щиты в гору! – заорал один из демонов, и толпа рогатых мгновенно преобразилась в строй, прикрытый щитами, а по группе эльфаров ударил слаженный залп магических заклинаний из амулетов, который растекся по «щиту», поставленному магом.

За спинами демонов появились их маги, которые стали закидывать эльфаров атакующими заклинаниями, пытаясь пробить или ослабить «щит».

– Поднимай этого придурка! – показав глазами на посланника, зло приказал лучнику маг эльфаров. – Демоны скоро разберутся со «щитом».

Лучник подхватил Драй-нура и водрузил его на ноги.

– Держи «щит», тварь! – яростно приказал ему, и тот сразу пришел в себя.

– Что вы себе позволяете? – возмущенно выпалил посланник. – Я представитель пятого дома Леса.

– Ты покойник, если не поможешь, – встряхнул его лучник.

Драй-нур затравленно огляделся и прошептал:

– Я все сделаю, – и тут же взял на себя поддержание «щита».

Освободившийся маг сплел заклинание, и на демонов напал рой огромных ос, которые проникали за щиты и доспехи и жалили демонов, отравляя их своим ядом. Строй стал распадаться, и в образовавшиеся бреши ринулись мечники. Ряды демонов начали редеть, и сквозь них лучник стал выбивать магов. Ему удалось поразить пятерых, когда маги перестали атаковать и перешли в оборону. Они создали дымное облако и накрыли им отряд демонов. Дым был безвреден для них, но осы гибли десятками. Лучник не переставал стрелять, перенес огонь на отряд, выбивая демонов одного за другим. Мечники синхронно выскакивали из защиты, атаковали разрозненный строй противника, вырезая двоих или троих, и возвращались обратно. Ход битвы показывал, что, несмотря на численное преимущество, демоны терпят поражение, неся при этом большие потери. Неожиданно за спинами магов появилась демонесса с кнутом. Она щелкнула им, и все осы разом вспыхнули и пеплом осыпались на песок. Второй взмах хлыста накрыл одного из мечников и нескольких демонов отряда. Эльфар и демоны, по которым пришелся удар кнута, разрубленные, упали замертво. Увидев новую опасность, маг направил на демонессу заклинание ядовитых спор, и одновременно из-под песка выскочил ядовитый плющ, который обвил ноги повелительницы хаоса, но демоница укрыла себя куполом защиты, по которому споры вспорхнули и стали оседать на землю. Маги демонов, стоящие рядом, на которых попали споры, не успели защититься и, корчась, упали на землю. Вихрь ветра подхватил споры и унес их в сторону, пройдя через строй наемников и убив почти десяток. Даршан в ярости скрипел зубами, его отряд уничтожали эльфары и демонесса, которая не разбиралась – где свои, а где чужие. Его глаза радостно сверкнули, когда та заорала от боли, которую ей причиняло ядовитое растение, обвившее ее до пояса. Она создала огненный смерч, который вихрем закружился вокруг нее, выжигая плющ. Лучник и мечник противника не теряли времени даром – уничтожали отряд демонов быстро и без жалости. Строя, как такового, уже не было, эльфары, словно обреченные, действовали быстро и решительно, пытаясь пробиться к демонессе, не обращая внимания на свою безопасность.

– Всем десять шагов назад! – скомандовал Даршан, и отряд отступил за спину повелительницы хаоса.

Демоница расправилась с плющом и вся в дыму, в обгоревшей одежде, яростно хлестала кнутом вокруг себя. Ей удавалось сбивать стрелы, но магичить она не могла. Она посмотрела на командира наемников, и в глазах обгоревшей красотки он увидел свою мучительную смерть. Усмехнувшись, он сделал несколько шагов назад.

Маг эльфаров создал заклинание, и демонессу окружили невысокие деревья, которые стали оплетать своими ветвями повелительницу хаоса. Ее хлыст отсекал ветви, но те вырастали вновь и все теснее сжимали ту в своих смертоносных объятиях. Понимая, что так ей придет конец, она прекратила сопротивляться и создала заклинание поднятия мертвых. С земли стали вставать мертвецы, которые атаковали эльфаров и деревья. Ни меч, ни лук их остановить не могли. Мертвецы бились в «щит», пытаясь проломить его, и обламывали ветви, давая демонессе передышку. На поле брани установилось равновесие. В это время Даршан отправил отряд в атаку на эльфаров, и те слаженно ударили в «щит», продавив его, и прорвались к магам. Сам он подошел к спеленатой демонессе, которая устало посмотрела на него.

– Я тебя буду долго мучить! – выплюнула она.

Даршан усмехаясь вытащил костяной нож, и, увидев его, всемогущая повелительница завизжала от страха. Она узнала зачарованный клинок – Убийцу магов. Демон размахнулся и оборвал отчаянный вопль магини, воткнув его ей в сердце. Клинок истаял в его руке, а демонесса безмолвной куклой повисла на ветвях. Скоро бой был закончен. Эльфары уничтожены, в живых стояло четырнадцать раненых демонов – это все, что осталось от шести десятков.

Наемник горестно обозревал поле битвы и тела павших товарищей, с которыми он провел плечом к плечу многие годы.

Где-то в подземельях

– Итак, кто вам позволил здесь находиться? – Я спрашивал строго, как учитель спрашивает учеников.

– Нас поставил здесь старейшина, – ответили они хором.

– Для чего? – не унимался я.

– Мы охраняем покой великого чародея Музара Рахамана, – благоговейно ответил один из «жнецов», тот, что всегда отвечал за всех.

Но мне понятнее не стало.

– Где я нахожусь? – задал я вопрос и понял, что сглупил.

– Это последнее убежище и усыпальница великого чародея Музара Рахамана, – ответили стражи, не обратив внимания на мой промах.

– Правильно, – согласился я. – А где смотрители усыпальницы?

– Мы – смотрители! – гордо ответила хором четверка.

– Расскажите подробно – кто вы такие?

– Мы – племя уру-буру. Были подземными кочевниками, пока нас не нашел великий чародей Музар Рахаман. Он нас обучил всему, что мы теперь умеем, а мы стали его преданными слугами. Мы – повелители подземелий.

– Покажите усыпальницу, – приказал я. – Надо же, повелители подземелий, – чем тут можно повелевать?

– Она в центре зала, прошу следовать за нами.

Четверка синхронно развернулась и пошла в темноту бескрайнего подземелья. Оглядывая окружающее пространство, я понял, что это природная, естественная пещера огромного размера, немного облагороженная и превращенная в зал с декоративными колоннами. Над головой находился хорошо обработанный гладкий свод, на колоннах магические светильники. В центре пещеры на постаменте лежала космическая спасательная капсула, в иллюминаторе которой было видно лежащее существо, отдаленно напоминающее человека.

– Стазикапсула, – промолвила Шиза, в ее интонациях сквозило неподдельное удивление. – В Объединенных Мирах обосновали только теорию стазиполя, кроме того, такой вид разумных мне неизвестен. Ты ни в коем случае не должен разгласить эту информацию. Надо оставить все как есть и валить отсюда подальше. – Шиза была очень обеспокоена.

– Кого вы привели, недоумки? – раздался голос за спиной.

Я медленно обернулся и увидел седого сморщенного гоблина с умными и злыми глазами.

– Это ученик великого чародея Музара Рахамана, – почтительно ответил один из четверки. – Он с проверкой.

– Тебе, Ко Буру, наверное, мозги вышиб твой дед на тренировках, – со злым смехом ответил старик. – Ты посмотри на него. – Он указал пальцем на меня. – Это щенок хуманов.

Становилось горячо, и надо было брать разговор в свои руки.

– Боишься потерять власть, старик? – нагло засмеялся я.

– Смейся, смейся, сквоч, – проскрипел старик. – Недолго осталось.

И этот туда же, достали своим сквочем. Я начал злиться.

– А что ты можешь, старый стручок фасоли? – перешел я в наступление. – Покажи свою силу, несвежий помет хорька, – вернул я ему оскорбление.

Старик в ярости затрясся. От него в страхе стали отходить малорослики.

Шиза включила гаситель магии, а старый гоблин замахал руками, затараторил заклинания, но ничего не происходило. Его глаза от удивления полезли на лоб.

– Лучше старайся, неуч, мне прям стыдно за тебя, – подначил я его.

И это стало последней каплей в терпении гоблина, он закричал и выхватил серпы. А я ушел в ускоренное восприятие, прыжком телепортировался к нему, открыл окно камнем скравов и отправил туда старика вслед за эльфарами. После чего закрыл портал и вышел из ускорения.

– Так, кто еще не верит в мои права? – спросил я гоблинов, молчаливо стоящих и оторопело смотревших на то место, где раньше стоял старик.

– А где старейшина? – не отвечая на мой вопрос, спросил Ко Буру.

– Доказывает свое право сомневаться, – загадочно ответил я и спокойно посмотрел на него.

Тот недолго переваривал и, заржав, спросил:

– А если не докажет?

– Тогда не вернется, – пожал я плечами. – И вот что я вам скажу. Великий чародей Музар Рахаман не умер, он находится в междумирье, но вытащить его оттуда я не могу. У меня не хватает знаний.

– Ты сказал правду, ученик великого, – удовлетворенно покивал Ко Буру.

Нижний слой Инферно. Домен князя Цу Кенброка

Раздумья Даршана были прерваны появлением еще одного существа, который прокатился по песку, ловко вскочил и огляделся, в руках он держал серповидные мечи. Потом огласил окрестности диким воплем:

– Мой господин, я соберу жатву проклятых душ для тебя! – и без промедления набросился на ближайших демонов.

Действовал он умопомрачительно ловко и сразу поразил четверых, пройдя без задержки сквозь толпу противников. Затем развернулся и набросился на остальных. Не выдержав такого напора, демоны стали отступать, а потом бросились прочь от сумасшедшего существа в широкой нелепой хламиде, которое с легкостью разрубало их доспехи, убивая наемников одного за другим. Даршан попытался встать у того на пути, но пришелец взмахнул своим ужасным серпом и распорол ему грудь, достав до сердца. Умер наемник быстро с мыслью: «Да кто ты такой?» А маленький незнакомец злобно сплюнул, огляделся и направился к пустому лагерю у реки.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Прокс сидел в глубокой задумчивости. Получив карту со спутника, он понял, что пробраться в «Ночной двор» будет задачей не из легких. Гильдия расположилась в заброшенных катакомбах, откуда выбирали камень для строительства города. Там со временем стали селиться воры, нищие, попрошайки, которых всегда полно в торговых преуспевающих городах. Кто-то выходил на промысел днем, а кто-то ночью. Вот эту территорию как-то незаметно и без шума подмяла под себя новая гильдия – «Ночной двор». В том, что это сделали агенты синдиката, Алеш не сомневался, остался открытым вопрос: как незаметно попасть в катакомбы, которые кишели бродягами?

– Листик, отправишь двух ведьм в катакомбы. Нужно найти безопасный проход до середины, – наконец произнес Прокс. – Пусть не светятся, идут скрытно, никого не убивают.

– Куда им надо прийти? – рассматривая карту, спросила демонесса.

– Пусть идут, докуда смогут дойти беспрепятственно, – ответил задумчиво Грапп.

– Когда им идти – днем или ночью? – посмотрела на него Листи.

– Я думаю, без разницы, жизнь там не замирает ни днем, ни ночью, – ответил со вздохом Алеш. – Вот прибор, пусть возьмут с собой. – Он достал маленькую коробочку и протянул девушке. – Если загорится красный огонек, дальше двигаться нельзя. Пусть ищут пути обхода.

– Хорошо, я поняла. – Листи чмокнула Алеша в щеку и вышла из номера.

Проксу ничего не оставалось, кроме как лечь спать. Утро, может быть, будет более благоприятным.

Тени вернулись к вечеру, усталые и огорченные. Рассказывая о своем рейде, они поведали, что добрались почти до центра, а дальше, куда они ни пробовали сунуться, везде загорался красный огонек. Они смогли проложить десятки маршрутов, но везде ближе к центру пути были перекрыты сигнализацией.

– Расскажите, что запомнилось в катакомбах? – попросил Прокс усталых ведьм, отмечая маршруты на карте.

– В одном месте есть дыра, выходящая наружу, и, судя по помету, там жили летуны, но потом их оттуда выгнали, – подумав, ответила одна из девушек.

«Т-а-ак, что-то начинает проясняться», – подумал Прокс.

– Летунов, по всей видимости, выгнали, чтобы не мешали работе сигнализации, – сказал он вслух. – А если наловить их и запустить снова, может быть, получится под их мельтешение пробраться? – продолжил он, вопросительно глядя на разведчиц.

– Можно попробовать, – немного подумав, согласно кивнули обе девушки.

– Идите отдыхайте, следующим вечером наловите летунов и запустите их в тоннель выработки. Посмотрим, как отреагирует охрана, – приказал Грапп.

Двое суток ведьмы запускали маленьких лохматых зверюшек с крыльями в подземелье, и все это время охрана гоняла летунов. Наконец стражи поняли бесполезность борьбы и перестали обращать на них внимание.

– Алеш, можно идти, – подошла к агенту Листи. – Девушки говорят, огонек больше не горит.

– Хорошо, через десять рисок я буду готов. – Прокс посмотрел на спокойно стоящую девушку. – Листик, мы идем с тобой впереди, тени следуют за нами. Скорее всего, нас ждет ловушка. Будь к этому готова.

– Ничего, милый, мы справимся, – улыбнулась та в ответ.

– Тогда иди готовься.

– Я уже готова, ребята тоже. Ждем только тебя.

Листи была невозмутима. Прожив всю жизнь по соседству с крысанами, сенгуры мало дорожили своими жизнями. Для них смерть была постоянным спутником, которого они воспринимали как избавление от мук и тревог постоянной борьбы за выживание.

– Вот эта дыра – самый близкий путь к центру, – сообщила одна из ведьм. – Так мы обойдем многие посты охраны.

В небольшой провал были спущены веревки, по которым можно было спуститься в подземелье.

– Мы с Матерью первые, вы нас страхуете, – еще раз предупредил Прокс.

При его богатом опыте ему по-настоящему было страшно. В том, что их ждет засада, он не сомневался, он сомневался – хватит ли их сил вырваться из этой западни. Он отогнал навязчивые мысли и решительно схватил веревку. Скоро они были в подземелье.

Древняя выработка имела множество пещер, тоннелей, расположенных на разных ярусах, но все они сходились в центре. Замысел Прокса граничил с безумием – он подставлял себя и Листи в качестве живцов, на которых должны были клюнуть местные главари. Осторожно отряд двинулся вперед по заранее определенному маршруту. Здесь было мало бродяг и нищих – те ютились ближе к выходу. Попадавшихся обитателей пещер они обходили осторожно, не вызывая ненужного шума.

– Вот та самая пещера. – Листи кивком указала на небольшую каверну впереди. На стенах сидели и летали больше десятка летунов, оглашая подземелье нескончаемым писком. – После нее будем спускаться, – продолжила она.

Пройдя сквозь потревоженных летающих малышей, они спустились вниз. Сканера Прокс не включал, чтобы его не смогли засечь аппаратурой слежения, поэтому, оглядевшись, полагаясь только на свои чувства и зрение, он осторожно продолжил движение дальше. Засады не было, и он почти успокоился. Внизу тоже летали летуны и пищали, недовольные тем, что их потревожили незваные гости. Они прошли узкий тоннель, который являлся идеальным местом для засады, и вышли в большую пещеру с высоким сводом. Прежде чем войти в нее, Алеш долго всматривался в сумрак, наполнявший пространство, ища подсказки в своих чувствах. Но его чувства молчали.

– Нас там ждут, – тихо произнесла за его спиной Листи.

Прокс тяжело вздохнул, погладил девушку по руке и произнес:

– Все будет хорошо, родная.

Девушка порывисто схватила его руку и поднесла к губам.

– Пойдем, любимый, пора заканчивать, – решительно сказала она.

Они, проявляя осторожность, вошли в пещеру. На Прокса снизошло спокойствие. Он знал, что их ждут, и был к этому готов. Поэтому, когда раздался крик «Всем стоять!» и включились прожекторы, осветив пещеру, он остановился, поднял руки и осмотрелся. Их окружили восемь бойцов, половина из которых были хуманы, самые опасные, остальные – лесные эльфары и дворфы. Вперед вышел толстенький невысокий крепыш. Он остановился недалеко от задержанной пары, внимательно и молча рассматривая их. Увидев прибор на руке Прокса, растянул рот в широкой улыбке.

– Ну вот, к нам в гости пожаловал неуловимый Демон. Мы его ищем по всем мирам, а он тут рядом, можно сказать, под самым боком. Спасибо, что навестил, – засмеялся толстяк.

– Не за что, – ответил Прокс. – Не понимаю, о чем вы. Я – хуман.

– Да-а? И что ты здесь делаешь, хуман? – продолжал смеяться крепыш.

– Гуляю, – спокойно ответил Прокс.

– Ну, считай, что нагулялся. – Толстяк был очень доволен. – Сейчас медленно, ты и твоя сучка, снимете комбезы и станете на колени, руки держите на виду. При попытке сопротивления применю шокер. Ты понял меня? – Он перестал смеяться.

Прокс краем глаза увидел, как хуманы, стоящие за спиной говорившего, стали молча заваливаться на бок.

– Мы подчиняемся, – громко заорал Прокс, и в этот момент он прыгнул влево, а Листи скользнула вправо. В полете он из шокера выстрелил в толстяка, а Листи накрыла эльфаров заклинанием «праха», который применяла всегда мощно и эффективно. Потом мгновенно, используя врожденные способности к телепортации, оказалась рядом с лесными воинами и вступила в рукопашную схватку сразу с двумя, с теми, которых защитили амулеты. Эльфары не стали вступать в бой с демоницей, они плавно обошли ее с двух сторон и направились к Проксу. На помощь Листи пришли ведьмы, успевшие расправиться с четверкой хуманов, и они зажали мечников с трех сторон. Прокс, задетый выстрелом из шокера, лежал на полу пещеры и ничем не мог помочь своему отряду. Рядом лежал и ругался командир отряда бандитов, рассказывая, каким карам он подвергнет агента АД, когда отойдет от паралича. Алеш был сильно расстроен, он не ожидал такой прыти от крепыша: тот успел выстрелить в него и почти попал, парализовав правую руку и ногу. Тем временем ведьмы добили эльфаров и разобрались с дворфами. После чего стали собирать трофеи. Листи подошла к Проксу и внимательно его осмотрела.

– Сейчас будет немного больно, потерпи, любимый, – сказала она и повела рукой над его телом.

Тело Алеша пронзила немыслимая боль, и он затрясся в конвульсиях. Если это было «немного больно», то он боялся представить, что такое настоящая боль. Листи убрала руку и влила в рот Алешу, пребывающему в полуобморочном состоянии, эликсир. Через пару рисок боль ушла, а агент почувствовал, что может шевелиться.

С трудом поднявшись и кряхтя, он скомандовал:

– Берите этого, – он указал на толстяка, – и уходим.

Тени подхватили орущего хумана и понесли его из пещеры. Последним шел Грапп, который уже почти пришел в себя. В тоннеле он к потолку прикрепил мину и, зло усмехаясь, пошел прочь. Они дошли до места, где спускались на веревках, когда позади них раздался оглушительный взрыв. Налетевшая горячая волна воздуха толкнула их в спину.

– Что это было? – тревожно спросила обернувшаяся Листи.

– Мой прощальный подарок преследователям, – ответил довольный Прокс.

– Поняла! – улыбнулась демоница, и между ее небольшими рожками пробежали искры.

Отряд, не мешкая, выбрался из подземелья, тени растворились в ночи, а Алеш и Листи сели в крытую повозку, туда же закинули пленного. Нахлестывая лошадей, кучер направил повозку к городу. Отход остались прикрывать остальные демоны отряда. На то, что так удачно и быстро пройдет операция, Алеш и не надеялся. Но бандитов подвела самонадеянность и желание их главаря покрасоваться. Теперь Грапп с нехорошим прищуром рассматривал одного из членов синдиката.

– Поговорим? – спросил он того.

– Да пошел ты знаешь куда? – презрительно сплюнул бандит и отвернулся.

– Ну как хочешь, – равнодушно произнес Демон и достал нож.

Тай Ро сидел окаменев: то, что он узнал от одного из главарей «Ночного двора» о судьбе детей членов Братства, на время лишило его дара речи. Но скоро он встряхнулся, прокашлялся и позвал своего помощника:

– Собрать срочно членов Совета. Перекрыть портальную площадь. Никто не должен убыть из Брисвиля. Отправь туда отряд Жлобы. Передай ему – всех, кто захочет прорваться силой, уничтожать без жалости.

– Понял, босс, все сделаю, – ответил охранник.

– Спасибо, Грапп, мы у тебя в долгу, – повернулся к агенту хозяин постоялого двора. – А сейчас прошу, оставь нас. Ты хорошо выполнил нашу просьбу, иди отдыхай.

Алеш поднялся и, ни слова не говоря, вышел из кабинета, оставив пленника и Тай Ро одних.

– Скоро придут члены Совета Братства, повторишь им то, что сказал мне, – отстраненно сказал Тай Ро сидевшему напротив бандиту.

В глазах старого демона стояла глубокая скорбь. Да и было от чего. Детей членов Совета воровали и переправляли на нижний слой Инферно. Там их ждали многодневные мучения и пытки, для того чтобы усилить повелительниц хаоса, а потом с еще живых сдерут кожу и сошьют одежду для этих существ, не знающих жалости и сострадания. Там внизу ожидалась война за передел влияния и территорий. И проблема заключалась в том, что детей было уже не вернуть. Но осталась возможность покарать виновных.

Жлоба всегда выполнял распоряжения Тай Ро быстро и без рассуждений. Надо перекрыть портальную площадь – Жлоба перекроет. Наемник не смотрел на личности и на последствия своих действий. Окружив площадь, он решительно выгнал весь местный персонал. На плиты порталов усадил бойцов, заблокировав их работу. Тех, кто высказывал возмущение, жестоко избили и выкинули вон. По примыкающим улицам стали ходить тройки патрулей. Городская стража сунулась было для наведения порядка, но, получив решительный отпор, убралась восвояси, залечивать раны и побои. Все в городе знали – Жлобу лучше не трогать.

– Жлоба, наш патруль перебили. К площади пробивается отряд эльфаров, с ними хуманы. – К капитану наемников подошел разведчик.

– Как это произошло? – Командир наемников был спокоен.

– Хуманы в броне пришельцев каким-то артефактом парализуют бойцов, а остальные добивают мечами. Наши амулеты не действуют.

– Я понял тебя, – без всякого выражения в голосе ответил Жлоба. – Чезкаур, – связался он с кем-то по переговорному амулету. – Видишь отряд, пробивающийся к площади? Хорошо, что видишь, на тебе хуманы, выбивай их в первую очередь, остальных добей после.

Закончив разговор, он отключился. Потом зашел в угловой дом и поднялся на второй этаж. Из окна дома он видел небольшой сплоченный отряд, быстро двигающийся к площади, бойцы Жлобы отступали под натиском противника, неся потери. Вдруг из окон домов, стоящих по обеим сторонам улицы, вылетели огненные шары и накрыли отряд противника сплошной стеной огня. Когда огонь спал, командир наемников увидел, что противник прикрылся силовым «щитом» и фаерболы не причинили ему видимого вреда. Но затем весь отряд по пояс погрузился в мостовую, и в него открыли огонь арбалетчики. Множество зачарованных стрел жалили «щит», истончая его, а маги пробивающегося отряда пытались вызволить его из ловушки, в которую он угодил. Потом раздались вспышки, и хуманы исчезли в телепортах, оставив отряд сопровождения в одиночестве. Бандиты, погруженные в землю, судорожно задергались, оставшись без защиты. Арбалетчики отряда за несколько рисок выбили всех, так и оставив их по пояс погруженными в мостовую. Жлоба был доволен. Он справился.

Город встретил утро гробовой тишиной. На улицах не было ни души. Отряды Братства молча выходили из городских ворот и окружали карьер. На их лицах была видна суровая решимость. Здесь были владельцы лавочек и магазинов, трактиров и постоялых дворов, охрана караванов и купцы. Всех пытающихся покинуть древнюю выработку ловили, избивали и сгоняли в одно место. Поэтому обитатели «Ночного двора» забились глубоко в норы, чтобы постараться выжить или подороже продать свои жизни. Штурмовые отряды накапливались у четырех входов в каменоломню. Тай Ро давал последние указания командирам:

– Впереди идут ловцы и разведчики, они вылавливают бродяг и сгоняют их в одно место. Доходите до этих рубежей и гоните пойманных воров впереди себя. По имеющимся у меня сведениям, там их встретят бомбы. Те, кто нам нужен, находятся здесь. – Он указал большую пещеру на карте. – Штурм начинаем со всех сторон одновременно. Да помогут нам предки.

– Да помогут, – раздался слитный хор десятка голосов.

– Вперед, братья, – скомандовал Тай Ро и надел глухой шлем.

Колонны атакующих не встретили организованного сопротивления, а разрозненные очаги подавлялись быстро и без потерь со стороны штурмующих. Количество воров и бродяг стремительно росло. Подземелье заполнили крики и мольбы о пощаде. Дойдя до указанного места, штурмовые отряды остановились, все они были опытными и хорошо дисциплинированными наемниками. Подгоняя мечами и пинками, выдвинули вперед пленных и погнали воющую от страха толпу вперед. Подземелье наполнилгрохот взрывов и вспышки пламени, выжигающие воздух и уничтожающие обреченно бегущую и воющую толпу. Штурмовые отряды стояли, прикрытые мощными щитами. Скоро взрывы стихли, а в воздухе клубилась густая пыль и дым от взрывов. Маги нападавших, соединив свои усилия, ударили в тоннели мощным воздушным кулаком и очистили проход от завалов, трупов и пыли. Разведчики осторожно выдвинулись вперед. Уже на входе в пещеру их встретили выстрелы из плазмомета, испепелив почти всех. Удалось спастись только тем, кто шел последними, и они, сильно обгорелые, донесли командирам о новом рубеже обороны. Вперед вышли маги штурмующих. Прикрывшись мощным «щитом», они создали смерчи и пустили их по тоннелям в пещеру. Вихри подхватили тела убитых, огромные камни и понесли свой смертоносный груз в пещеру, сметая все на своем пути. Следом за смерчем шли новые разведчики. Смерч сделал свое дело: в пещере вперемешку с камнями лежало около десятка тел, одетых в броню пришельцев. Живых не было.

Город Азанар

– Разрешите, мессир? – В кабинет начальника службы безопасности вошел столичный соглядатай.

– Входи. Какие новости? – спросил старичок, внимательно рассматривая вошедшего.

– Плохие, мессир. На тана Аббаи совершено нападение. Напали лесные эльфары из личной охраны князя Великого леса. С ними был посланник Драй-нур, – без всяких эмоций ответил соглядатай.

– Что с нехейцем?

– Мы потеряли его из виду, когда он скрылся в городской канализации. Эльфары последовали за ним.

– Значит, сразу не убили? – уточнил Гронд.

– Нет. Я предполагаю, что его хотели сначала захватить.

– Ну да, сначала допросить, а потом скормить семя лианы смерти, – согласно кивнул безопасник. – Это все?

– Да, мессир, – ответил вежливо, с поклоном, вошедший. – Какие будут дальнейшие указания?

– Продолжайте наблюдать, нехеец невероятно везуч. Если он смог уйти от захвата, то «лесникам» мало не покажется.

– Как прикажете, мессир. – Шпион еще раз поклонился и вышел.

Гронд немного посидел в раздумье и исчез из кабинета. В следующее мгновение он оказался в кабинете ректора академии, в очередной раз напугав того и вызвав волну недовольного брюзжания.

– Хватит плеваться, Крон, – примирительно сказал Гронд, – я с новостями. Тебе будет интересно.

После такого вступления мессир архимаг замолчал и внимательно посмотрел на старого друга.

– Налей вина, горло пересохло от волнения, – попросил старик, затягивая ответ.

– Обойдешься без вина, – ответил ректор и подал тому стакан воды. Это была его маленькая месть за то, что незванно заявившийся начальник службы безопасности затягивает разговор.

– Злой ты стал, Крон, поэтому аристократы тебя не любят, – притворно вздохнул Гронд.

– Тебя они любят еще меньше, – не остался ректор в долгу.

– На нашего нехейца совершено нападение. Нападавшие из личной охраны князя Гвариола, с ними был посланник лер Драй-нур. Паренек сумел избежать захвата и ушел в городскую канализацию. Вот такие новости, Крон.

– А где эльфары? – на мгновение задумавшись, спросил ректор.

– А я не сказал? – как бы удивился Гронд. – Последовали за таном.

Мессир встал с кресла и молча расхаживал по кабинету. Попивавший воду и демонстративно морщившийся начальник службы безопасности ему не мешал.

– Так ты говоришь, что на Ирридара напали? – спросил ректор, остановившись у окна и глядя во двор академии.

– Ну да, напали и хотели захватить, – ответил Гронд.

– И он от эльфаров ушел, спрятавшись в городской канализации? – Мага начал разбирать смех.

– Да, ушел и спрятался. – Гронд завозился в кресле.

– А тогда кто это идет по двору академии? – Мессир архимаг повернулся к старику.

Гронд подошел к окну и увидел, как двор в сторону административного корпуса пересекает молодой тан Аббаи.

– По-моему, нехеец идет к нам, – ответил он. – У него и спросим.

Брага был доволен. В его отстойнике был приятный запах, а также полно провинившихся студентов, которые выполняли его работу.

– Маг приходил? – спросил он очередного неудачника.

– Приходил, – ответил мрачно студент, вся работа которого заключалась в том, чтобы мыть огромную площадь отстойника и подсобные помещения.

– Что сказал? – задал дед неизменный вопрос.

– Заслонки можно открывать, – ответил студент ритуальную фразу.

– Тогда пошли. Как скажу «открывай» – крути колесо.

Студент с ненавистью глянул на старика и пошел к колесу, открывающему заслонки. Брага заглянул в чан отстойника и удовлетворенно закричал:

– Открывай!

Створки стали расходиться, выпуская в городскую канализацию накопившуюся массу. Ассенизатор, внимательно следивший за уровнем в чане, вдруг увидел небольшой вихрь, вылетающий из стока между створками. Вихрь стал подниматься, и испуганный Брага заорал:

– Закрывай! Быстро закрывай заслонку!

А вихрь поднялся над чаном, остановился напротив испуганного старичка, и из него выглянула голова молодого нехейца.

– Спасибо, Брага, ты меня выручил, – сказала голова и заулыбалась.

Нереальность происходящего сильно подействовала на впечатлительного старичка, и тот, закатив глаза, свалился на пол. Студент, увидев явление вихря с говорящей головой, обмер, а потом ухнул огромным фаерболом по отстойнику. Вихрь пропал, а из чана поднялась горячая волна, которая обрушилась на бедного смотрителя отстойника. Развернувшись, студент опрометью бросился вон из комплекса. Ему вслед смотрел молодой тан Аббаи, с удивлением спросивший сам себя:

– Чего это он?

Но потом, пожав плечами, быстро пошел подальше от места своего появления.

– Точно к нам идет, – согласился ректор со словами своего друга. – Удивительный молодой человек, я даже боюсь представить, что он нам скажет.

Гронд почесал плохо выбритый подбородок:

– Я тоже.

– Сообщите мессиру ректору, что я хочу с ним поговорить, – услышали они голос Аббаи в приемной.

– Господин ректор сейчас занят. – Секретарь, как стена, стоял на страже покоя своего босса. – Запишитесь на прием…

Он не успел договорить, как дверь отворилась и мессир архимаг, стоявший в проеме, сказал:

– Заходите, тан Аббаи.

Нехеец вошел в кабинет ректора и увидел там вездесущего старого безопасника, который с прищуром как-то подозрительно смотрел на юношу.

– Добрый день, господин ректор. Добрый день, мастер, – поздоровался студент, исполнив легкий поклон.

– Чем обязаны? – Ректор вопросительно поднял левую бровь.

– Господин ректор, я вынужден покинуть академию и вернуться на родину. Предстоит война, – ответил Ирридар.

– С кем? – одновременно спросили ректор и Гронд.

– С Лесным княжеством, господа.

– А кто объявил войну? – Ректор был в шоке: произошли такие события, а он не в курсе!

– Я объявлю войну. За нападение и попытку убийства нехейского аристократа. На меня напала личная стража князя Леса. Вот доказательства. – Студент выложил из сумки приказ командиру пятерки Бессмертных. – Ознакомьтесь.

Сначала пергамент прочитал ректор, потом Гронд. В нем было указано, кого захватить и как с ним поступить, и речь шла обо мне.

– Сколько? – быстро сообразил ушлый дед.

– Десять тысяч золотых корон, ни дилы меньше, – повернулся к нему нехеец.

Гены дедов застонали: «Недоумок, сто, сто тысяч надо было просить».

– Совсем, что ли, края потеряли? Им проще убить меня, чем дать сто тысяч, – отмахнулся я.

– Согласны, – не раздумывая, ответили оба. – Через седмицу. Приказ я заберу.

– Я буду ждать, – кивнул юноша. – Позволите уйти?

– Идите, Аббаи, – с тяжелым вздохом ответил ректор.

Нехеец еще раз поклонился и вышел.

– Хорошо, что у нас учится только один нехеец, – сказал ректор, доставая заветную бутылку.

– А я вот думаю – хорошо, что мы с ним не враги, – ответил Гронд, подвигая поближе к архимагу свой стакан.

Где-то в подземельях

– Проверку закончил, мне пора. – Я решил удрать побыстрее. Все малыши молчаливо уставились на меня. – Так, – я постучал пальцами по стазикапсуле, где лежал в полном покое Музар Рахаман, а мне так и хотелось добавить: Ибн Хоттаб. – Что не так? – обратился я к молчаливо стоящему народу подземных кочевников.

– Господин! – обратился ко мне Ко Буру. – Выбор старейшины – это великое таинство. После выборов будет большой праздник, неужели ты откажешься присутствовать на нем и почтить память своего и нашего великого учителя?

«И вождя пролетариата», – мысленно добавил я. Меня немного отпустило.

– Конечно, я почту память нашего великого вождя и учителя всех времен и народов, непревзойденного в своей мудрости, явившего нам благодать знаний о магическом искусстве, принесенной нам из глубин космоса, чтобы мы… – запнулся я, потеряв нить мысли, нагородив кучу слов и пытаясь выбраться из своей же ловушки.

– Чтобы мы всегда помнили и верили, что наша путеводная звезда – великий Музар Рахаман – однажды снова явит нам свою живую ипостась, – стала подсказывать мне Шиза, при этом сама угорая от смеха.

– Чтобы мы всегда помнили и верили, что наша путеводная звезда – великий Музар Рахаман – однажды снова явит нам свою живую ипостась, – повторил я за ней.

Мой спич поразил слушателей в самое сердце. Сначала присутствующие замерли, благоговейно переваривая хвалу их кумиру, потом в едином порыве заревели, как стадо пещерных медведей, и стали кидать вверх свои ужасные серпы, ловко подхватывая их, когда те падали обратно. Чувствовалось, что ребята соскучились по праздникам и теперь готовы были восполнить этот пробел в их жизни. Накричавшись, толпа разошлась, а со мной остался один Ко Буру.

– Пойдем покажу, где ты сможешь отдохнуть и поесть, – обратился он ко мне.

– А ты почему не пошел на выборы? – спросил я.

– Так я еще молодой, какой из меня старейшина? – засмеялся во весь рот гоблин, показав мелкие и острые зубы. – Отправив на испытание прошлого старейшину, ты многим оказал большую услугу. Надоел он. Мы уже подумывали его съесть и избрать нового.

– Так вы что, старейшин съедаете потом? – Я был поражен.

– А что с ними еще делать? – пожал плечами гоблин. – Не кормить же дармоеда.

– Их логика, видимо, проста, – пояснила Шиза. – Когда кто-то становится бесполезным, от него избавляются, а чтобы добро не пропадало, его съедают – наверное, так.

Я еще раз глянул на зубы проводника и поежился.

– Ко, меня что, гоблятиной кормить будут? – спросил я.

– А что это? – в ответ переспросил он.

– Ну какой-нибудь ненужный соплеменник, – с подозрением глядя на него, ответил я.

– У нас нет ненужных соплеменников, – удивился Ко Буру. – А едим мы свиней, рыбу, грибы да много чего, тебе понравится, – уверенно ответил он.

– А что ел великий Музар Рахаман? – на всякий случай решил я уточнить.

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Не видел.

Я почесал затылок:

– Вот и весь ответ, понимай как хочешь.

Мы шли по хорошо обработанным коридорам, и по ним гулял легкий ветерок вентиляции. Внутри был полноценный город с домами, площадями и улицами, везде сновали малорослики, которые на нас не обращали внимания. У меня складывалось впечатление, что они вообще лишены какого-либо любопытства. Наконец мы пришли к большому дому.

– Гостевая хижина, – показал мой провожатый. – Проходи.

– А у вас бывают гости? – еще больше удивился я.

– А как же! – в ответ удивился моему вопросу малорослик. – К нам приходят торговать дворфы и другие дикие племена подземников.

– А что они у вас покупают? – Меня разбирало любопытство.

– В основном амулеты для работы под землей, – ответил малый, заходя со мной в дом.

Скоро из его рассказа я понял, что великий учитель имел большие знания по преобразованию почвы и был специалистом по терраформированию. Откуда он летел и куда, осталось тайной. Но, попав на эту планету, вступил в конфликт с местными магами, проиграл и спрятался под землю, там нашел подземных гоблинов и сделал из них себе слуг. Научил работе с камнем, боевым искусствам своей цивилизации и, когда пришло время помирать, залез в спасательную капсулу. Назначив племя уру-буру, что переводится примерно как «иди копай» (я бы сказал: «Бери больше – кидай дальше»), хранителями своего покоя. Гоблинки, в таких же широких балахонах, внесли деревянные блюда с вареным мясом, какие-то соусы, грибы и, что меня поразило, – блины. Настоящие русские блины. Я, не церемонясь, достал из заначки свои бокалы, вино, пироги, конфеты, фрукты и спросил:

– Разделишь со мной трапезу?

Ко Буру облизнулся и без слов уселся на подушки у невысокого дастархана, заставленного едой. Мы ели, попивали вино и разговаривали. Я старался как можно больше выяснить об их магических умениях и связях с внешним миром. Неожиданно из дыр в стене, которые можно было принять за окна, раздались шум и крики.

– Что там происходит? – поинтересовался я.

– Старейшину выбирают, – равнодушно ответил Ко, запихивая в рот блин, мясо и конфеты одновременно.

– А шумят почему? – не отставал я.

– Дерутся. – Гоблин был краток, как рассказы Чехова.

Я выглянул на улицу и увидел проходящее «таинство выборов старейшины». Четверо стариков дубасили друг друга кулаками и орали что-то невразумительное, скорее всего оскорбляя друг друга. Потом по одному стали улепетывать с площади, не выдержав конкуренции, и остался только один дед с разбитым носом. Из-за моей спины выглянул жующий Ко и удовлетворенно сказал:

– Я жак и жнал, что выжирут моего деда. Пойду позову его отпраздновать.

К нам величаво вошел новый старейшина, дал подзатыльник моему гиду и сел на его место. Его разбитый нос разбух на пол-лица и напоминал хобот. Так же молча он выдул вино прямо из бутылки и вытер довольно рот.

– Поздравляю с победой, – сказал я.

Дед хитро улыбнулся и ответил:

– И тебе спасибо, хуман. Скажу тебе прямо, ты такой же ученик Рахамана, как я молодая девушка. Но ты оказался полезным племени, и мы тебя есть не будем. Мой внук отведет тебя короткими тропами, и ты больше к нам не возвращайся. А лучше забудь, что мы есть.

Во время разговора дедок уминал пищу и без зазрения совести запивал ее моим вином. Такого поворота событий я не ожидал и был растерян. Как же так, я вроде почувствовал себя чуть ли не властителем племени, а тут такой облом. Меня бах – и ткнули в землю носом. Я посмотрел на молчаливо сидевшего внука, тот только пожал плечами.

– Я хотел бы торговать с вами, – нашелся я, вспомнив разговор с Ко Буру.

– Это другое дело, – согласился дед, – нам нужно зерно, хорошее вино, эликсиры. Это у тебя есть?

– Достану, – кивнул я. – А что вы можете предложить взамен?

Старейшина подобрался.

– Ты хоть и молод, хуман, но не дурак, это видно сразу, поэтому могу предложить золото, хорошо сделанное оружие, амулеты.

– Не интересует, – сразу отрезал я.

– Я догадываюсь, – кивнул очень уж проницательный гоблин. – Ты хочешь знаний?

Теперь кивнул я.

– Договоримся, – ответил таким же кивком дед.

Твою дивизию! Он действует зеркально. Так он еще и психолог!

Я встал и поклонился ему.

– Уважаю вашу мудрость, старейшина.

– Вот, бестолочь, учись. – Дед еще раз дал подзатыльник внуку. – Тебя бы на его месте съели. Ладно, пойду я, – поднялся старейшина. – Надо с народом праздновать. Дальше обговаривай с ним, – кивнул он на внука.

Я дождался, когда уйдет опасный старик, и спросил:

– Ты знал, что я не ученик Рахамана?

– Догадывался, – ответил тот. – Но ты доказал свою силу, и мы не стали оспаривать твое утверждение. А съесть тебя или нет, решает только старейшина.

– М-дя. А я-то считал себя умным. – Я сидел с огорченным выражением лица, и пища не лезла мне в горло.

– Ночевать будешь? – спросил Ко. – Могу самочку молоденькую прислать, – подмигнул он мне.

Я как представил волосатую молодку с длиннющим носом и ушами, так впал в ужас.

– Нет, Ко Буру. Задерживаться не буду, веди на выход, – замахал я руками.

– Ну как знаешь, – не стал настаивать мой проводник, – тогда пошли.

Мы вышли за город и пошли по узкой тропе, через десяток ридок мой спутник остановился и сказал:

– Верни диски от стражей и иди вперед, теперь ты под вашим городом.

Я молча отдал диски и посмотрел на знакомую речку. Обернувшись, застыл статуей. За моей спиной была монолитная стена. Ни тропинки, ни проводника не было. Теперь до меня дошло, почему Ко Буру называл себя подземным кочевником.

– Мы недалеко от академии, – вдруг прервала молчание Шиза. – Скоро откроют заслонки, давай поспешим.

– Да не хочу я купаться в дерьме, – возмутился я.

– Ты знаешь заклинания торнадо, и у тебя пояс левитации, соедини их – и выйдешь чистым, – терпеливо объяснила мне Шиза свой план.

Подумав немного, я решил последовать ее совету. Включил уменьшение веса на максимум, окружил себя торнадо, придал вектор направления и полетел над водой, влетел в узкий шлюз и отправился дальше. Перед моим подлетом створки шлюза стали открываться, и я, довольный, вылетел в бассейн отстойника, поднялся и увидел Брагу.

– Закрывай, быстро закрывай заслонку, – заорал испуганный Брага, увидев непонятный вихрь над отстойником.

– Спасибо, Брага, ты меня выручил, – сказал я и улыбнулся, чтобы сгладить внезапность моего появления.

Впечатлительный старичок застонал, закатил глаза и свалился на пол.

Студент широко открытыми глазами уставился на меня, а потом стал сплетать заклинание огненного шара второго уровня. Не дожидаясь развязки, я телепортировался наружу и развеял заклинания. Вихрь пропал, а я опустился на землю, чистый и довольный. Из отстойника опрометью выбежал студент и, не глядя по сторонам, бросился бежать.

– Чего это он? – посмотрел я ему вслед, не понимая его поступка. Но потом, пожав плечами, развернулся и быстро пошел по дорожке следом за ним.

Мой путь лежал к ректору. Из создавшейся ситуации было только два выхода – война с Лесом или отступные. Для меня предпочтительно было принять отступные. И помочь мне в этом должен был архимаг мессир Кронвальд.

Сначала пергамент прочитал ректор, потом Гронд. В нем было указано, кого захватить и как с ним поступить, и речь шла обо мне. Бюрократия Лесного княжества работала против самого княжества. Вот скажите, зачем надо было тащить с собой эту улику? Или они были очень уверены в своих силах и возможностях? Ну, тогда пусть расплачиваются за свою самонадеянность.

– Сколько? – быстро сообразил, куда дует ветер, ушлый дед.

– Десять тысяч золотых корон, и ни дилы меньше, – повернулся я к нему.

– Согласен, – не раздумывая, ответил он. – Деньги будут через седмицу. А приказ я заберу. – Дед стал очень задумчив.

– Я буду ждать, – кивнул я. – Позволите уйти?

– Идите, Аббаи, – с горьким вздохом ответил ректор.

Я еще раз поклонился и вышел.

Город Азанар

В этот вечер я все-таки успел на лечение сына купца. Сам процесс восстановления прошел очень обнадеживающе. Перерезанные сухожилия восстановились, шрамы на лице исчезли. Но для полного восстановления требовалась еще пара процедур. Купец был вне себя от радости и заплатил пятьсот золотых корон. Пряча деньги, я размышлял над странностями бытия. Зачем становиться магом-боевиком? Можно хорошо зарабатывать на лечении. Чего-то я в этом мире не понимаю.

Обратно в академию меня отвозил Борт. Я не хотел сильно задерживаться и давать повод для расспросов. У самой академии за мной вновь увязались шпики, а на проходной встретил старший брат Ирридара и наследник Барона – Орридар. Надо сказать, Барон дал имена сыновьям просто и незамысловато – Орридар значит «первый сын», Варридар – «второй сын», а Ирридар – «третий сын». Я нахмурился, не зная, чего ожидать от родственника, и подошел к наследнику. Слегка поклонившись, сказал:

– Приветствую, брат, – и замолчал, ожидая хода от него.

Орри внимательно осмотрел меня и с улыбкой сказал:

– Вижу, возмужал и изменился, теперь ты больше похож на нехейца, чем на имперца. Я прибыл в Азанар по делам семьи. Вот пришел тебя навестить. – Он помолчал. – В общем… у меня для тебя нерадостная весть, брат. – Он вновь помолчал, потом продолжил: – Отец не будет дальше оплачивать твою учебу. Деньги, что выделил твой дед для тебя, отец потратил на новую дружину. У нас был тяжелый год, Ирри, – сказал со вздохом старший брат. – Мы пережили три набега, две деревни разорены, почти вся дружина полегла. Кроме того, нам нужен маг-целитель. Так что я прибыл выкупить контракт и сообщить тебе эту неприятную новость. – Он виновато развел руками.

Я смотрел на брата Орридара, видел его искреннее смущение и понимал, что наследник искренне огорчен тем, что семья не может больше оплачивать мою учебу.

– Не беспокойся, Орри. – Я назвал его по имени. – У меня получится самому оплатить свою учебу. И если захочешь принять мою помощь, могу рекомендовать хорошего целителя, мне понятны трудности семьи, и я готов дать денег на выкуп контракта целителя.

Орридар поднял удивленно брови:

– У тебя есть деньги?

– Есть, – кратко ответил я, прямо глядя ему в глаза. Видя его мучения с выбором, дополнил: – Заработал на отступных от местных аристократов.

– Я могу взять только в долг, – наконец решительно сказал наследник.

Мне хорошо было видно, как боролись в нем чувство гордости и нужда. Но нехейцы были очень гибки и рациональны, постоянная борьба за выживание выковала у них своеобразный кодекс поведения: «Делай все для блага своего домена, но не опускайся до бесчестья». Тут, слава предкам, вопрос чести не стоял. Просто Орридар заботился о своем будущем Баронстве.

– Не вопрос, – пожал я плечами, – отдашь, когда сможешь. И передай отцу, Овора я оставил на службе у себя.

– Уже знаю, мы останавливались в трактире, который он содержит на торговом тракте. Овор подтвердил, что продолжает тебе служить, не взял с нас денег, надавал продуктов и просил прислать старых дружинников ему в помощь. Я согласился договориться с отцом, думаю, тот будет не против. Такая опорная база в королевстве нам пригодится.

– Орри, это мой трактир, и построен он на мои деньги, Овор служит мне, а не отцу. Так что вы там только гости.

– Не спорю, брат, – засмеялся наследник. – Теперь вижу – ты настоящий нехеец. Покажи завтра своего целителя, скажем, после занятий. Тебе будет удобно? Я целиком доверяю твоему выбору. – Он потрепал меня по плечу.

– Тебе нужен парень или девушка? – в свою очередь поинтересовался я.

Орридар задумался, а потом со вздохом произнес:

– Лучше парень.

– Хорошо, будет тебе парень, – согласился я.

– Тогда до завтра. – Он еще раз осмотрел меня, повернулся и зашагал прочь твердой походкой уверенного в себе мужчины.

На нас с интересом, стоя у проходной, смотрел мастер Гронд.

– А вы не похожи, – задумчиво произнес он и ушел к себе в сторожку. Из ее открытой двери раздался приглушенный голос Браги:

– Студент ушел?

– Нет еще, – ответил безопасник.

– Тогда я подожду тут.

Не понимая, я пожал плечами и ушел к казначею.

Подумав о кандидате на должность родового мага, я в первую очередь имел в виду своего приятеля Верила. Тот сам мечтал о том, чтобы попасть в горы и хоть краем глаза посмотреть на нехейскую жизнь. Романтик.

Вот пусть и посмотрит, решил я.

Казначей, узнав, что я хочу выкупить контракт лекаря для своего брата, поморщился, но упираться не стал. Сказал только:

– Молодой человек, не забудьте, что его величеству тоже нужны маги.

Получив на руки контракт и опять потратив почти все свои деньги, я направился к Верилу сообщить ему, как мне казалось, радостную весть. Услышав новости о своем будущем месте службы, мой приятель надолго завис, а потом шепотом спросил:

– Дар, чего я тебе плохого сделал? – При этом он хлюпал носом.

– Так, Верил, я что-то не понял. Где радость и благодарность? Ты сам мне рассказывал, как тебе было бы интересно попасть в горы и пожить среди нехейцев, а теперь пускаешь сопли и чуть ли не плачешь. В чем дело? – Я был сильно обескуражен.

– Дружище, я всего лишь хотел погостить у вас, посмотреть, но не оставаться там на всю свою жизнь. У меня даже женщины не будет, – начал он подвывать.

– Это еще почему? – Моему удивлению не было границ.

– Где я ей возьму лося или волка? – Верил потрясал ладонями перед моим лицом. – Я их даже вживую не видел, – перешел он опять на шепот.

– Твою дивизию! Хотел как лучше, а получилось как всегда. – Я смотрел на товарища и не знал, что ему сказать. Потом успокоился и спросил: – Вот ты закончишь наш филиал, куда попадешь служить?

Верил, не понимая, уставился на меня и ответил:

– В городской гарнизон в каком-нибудь городе… Наверное… Или на границу.

– Правильно, – согласился я. – И кем ты там будешь? Заштатным магом. Каких много. И всю жизнь будешь на побегушках у старших. Разве не так? Ты веришь, что тебе дадут возможность закончить магистратуру? Посмотри на наших преподавателей. Все магистры – потомственные дворяне. Верил, это закрытый клуб для своих. – Верил, промолчал, понимая мою правоту. – Теперь я тебе расскажу, кем ты будешь у нехейцев. Родовой маг – по статусу это четвертый человек в Баронстве, после самого Барона, его жены и наследника. В жены ты себе возьмешь одну из дочерей какого-нибудь барона, правда, самую младшую, и этим окажешь ей честь. Понимаешь, какая разница в положении здесь и там!

– А как же лоси? – пораженно спросил Верил.

– Дались тебе эти лоси, дружище. Ты не воин, ты – лекарь, вот и делай свою работу. Лечи народ. За это тебе почет и уважение. А если очень захочешь, то помогу тебе добыть лося, – подмигнул я.

– Четвертый человек, говоришь? – Верил сидел и чесал затылок. – А знаешь, мне нравится! – засмеялся он.

– Завтра я познакомлю тебя с твоим будущем Бароном, моим братом Орридаром, – похлопал я его по плечу и вышел. Того, что сам я видел лося и волка только на картинке, говорить Верилу не стал: зачем расстраивать парня?

На следующий день после занятий мы с Верилом вышли на проходную, там стоял и ждал нас с невозмутимым видом Орридар. Мы поздоровались, и я передал ему контракт своего протеже. Ознакомившись с личным делом, Орридар удовлетворенно закрыл папку с документами и вежливо сказал:

– Мессир, наша семья и подданные будут относиться к вам с должным почтением, как того требует ваше звание дворянина.

– Но я не дворянин, – растерянно посмотрел на меня Верил.

– Это пока, а по окончании учебы вы им станете. Добро пожаловать в наш род. – Орридар пожал ему руку выше локтя. Показав этим жестом студенту, что признает его равным себе.

Зардевшийся Верил горячо ответил:

– Тан! Вот увидите, я не подведу!

– Не сомневаюсь, – без улыбки, спокойно ответил мой брат. Теперь я тоже стал считать его своим братом. – Ирридар, – повернулся он ко мне, – как наследник Барона, приглашаю тебя отдохнуть на каникулах в нашем родовом замке. Можешь прихватить своих друзей. (Это был тот редчайший случай, когда наследник мог воспользоваться своим правом и пригласить удаленного из поместья брата в гости, не нарушая традиций.)

– Спасибо, Орри. – Я был несказанно удивлен. – Обязательно погощу после окончания первого курса.

– Всего доброго, таны. – Наследник сделал легкий поклон и, зажав папку под мышкой, легко и уверенно вышел из ворот академии.

– Внешне вы не похожи, – глядя ему вслед, проговорил Верил. – Но суть у вас одна. Глядишь на вас – и становится страшно.

– У нас с братом один отец, но разные матери, – спокойно ответил я.

Нехейцы были более круглолицы и светловолосы, с немного раскосыми глазами, я же выглядел больше как южанин, да и кровь лесных эльфаров, переданная Ирридару матерью, давала о себе знать.

Я стоял на проходной и думал: скоро неделя зачетов, а потом первые в этом мире каникулы. Я вжился в образ нехейского аристократа, приобрел друзей, еще больше врагов, а впереди меня ждало еще много дел, которые мне предстояло сделать как агенту ада.

Владимир Сухинин Студент на агентурной работе

© Сухинин В. А., 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Верхний мир Творец отдал Року,

И он стал отцом всех орков.

Нижний мир он отдал Кураме,

И он стал отцом всех демонов…

Поучения старого шамана

Пролог

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

В камере было всегда темно, свет включали только для приема пищи, а потом опять наступала тьма. Заключенная уже свыклась с ней. Ее не тревожили, не вызывали на допрос, казалось, ее забыли в этих четырех стенах навсегда. Она не знала, какой теперь час и какое время суток. Бездушный автомат выдавал скудную порцию пищи и забирал пустую упаковку от брикетов.

Время в ожидании перемен тянулось неимоверно долго, и по большей части она лежала, свернувшись на кровати. Ей было жалко себя, а еще больше – случайно погибшую сестру. Но чем больше она думала, тем яснее понимала, что эта смерть была не такой уж случайной.

В полной темноте отворилась дверь, и она почувствовала, как кто-то вошел в камеру. Она приподнялась на кровати и тут же упала обратно, получив разряд парализатора. Женщина видела смутные тени в темноте, слышала шаги, ощутила на себе чье-то дыхание, но не могла пошевелиться.

В помещение вошли двое, они сноровисто сняли с нее блузку и лифчик.

«Зачем они это делают?» – в зарождающейся тревоге подумала она.

– Пожалуйста, не надо! – тихо взмолилась женщина.

Ее подняли с кровати и положили на пол. Чего хотят эти люди? Сердце стучало набатом, готовое вырваться из груди. Потом она почувствовала на шее веревку.

– Не надо, прошу вас! Мне обещали жизнь! – пролепетала женщина, и все внутри у нее похолодело от ужаса. – Не-эт! – в следующий момент уже закричала она, почувствовав боль от затянувшейся удавки, но крик сразу оборвался хрипом от наступившего удушья, а потом у нее померкло сознание.

Блюм Вейс сидел у себя в кабинете. Напротив него, опустив плечи и пряча глаза, пристроился на стуле Штифтан. Вейс долго рассматривал бывшего зама Краса, не начиная разговор. Он видел, что тот подавлен и практически сломлен ударами судьбы. Без Вейса у этого парня не было будущего, а Вейсу нужен был этот несомненно умный, но показавший слабый характер сотрудник. И нужен по нескольким причинам. Штифтан – единственный свидетель, дававший показания против него, и, оставив его в департаменте, Блюм показывал тем самым свою беспристрастность и справедливость. Во-вторых, он вместо противника приобретал лояльного сотрудника, полностью зависящего от него. При повторной проверке – а он был уверен, что таковая будет, – паренек скажет, что его заставили свидетельствовать против начальника.

– Давай поговорим начистоту, сынок, – начал разговор Вейс. Он закурил сигарету, давая оперативнику возможность переключить внимание на его слова. – Ты здорово облажался. Я понимаю, если бы меня сняли, то ты мог бы оказаться нужным этим прохвостам из центрального офиса. Но я остался на своем месте, а твоя карьера закончилась. Тебя не возьмут в другой департамент, потому что никому не нужен предатель в собственных рядах. Даже если ты уволишься, то не найдешь нового места. Нас, людей из АДа, никто не любит, потому что мы стоим на страже закона и караем беспощадно. АДа боятся. За это нам платят большие зарплаты, а мы, в свою очередь, стали закрытой кастой. – Блюм потушил сигарету. – Это ты знаешь и без меня. Говорю это для того, чтобы ты не забивал себе голову пустыми надеждами. – Он остро посмотрел на понурившегося паренька. – Я единственный, кто может тебе помочь.

Штифтан поднял голову:

– Вы хотите мне помочь?

На его лице отразилась вся гамма чувств, теснившихся в его душе, – от неверия до надежды.

Блюм улыбнулся:

– Как ни странно, хочу.

– Но почему? – В голосе парня сквозило неприкрытое удивление.

– Правильный вопрос, сынок, и я не буду от тебя скрывать ответа: потому что ты будешь мне преданней всех других. Твоя жизнь, твой успех будут зависеть только от меня. Формула проста: есть я – есть ты, нет меня – тебя тоже нет. Теперь, когда ты знаешь весь расклад, тебе осталось ответить только на один вопрос: ты готов к такому сотрудничеству?

Блюм видел, как в глазах сидящего напротив оперативника маленькими искорками разгоралась надежда.

– Да, шеф, готов, – ответил он.

– Ну тогда приступай к работе исполняющего обязанности начальника оперативного директората. А я подам рапорт на назначение тебя начальником.

Штифтан сидел с открытым ртом, уставившись на Вейса.

– Меня начальником?

После всех событий в департаменте, когда он почувствовал себя презираемым всем коллективом, униженным, обманутым и брошенным, он не мог поверить такому повороту в своей судьбе.

– Крас не был глупцом, выбирая себе заместителя, – усмехнулся Блюм. – По департаменту я пущу слух, что ты сотрудничал с комиссией по моему распоряжению. Конечно, в открытую я этого признавать не буду. Но у нас дураков нет. Твое назначение и слухи свяжут воедино, поэтому проблем на работе у тебя не появится. – Вейс с отеческой улыбкой смотрел на сбитого с толку Штифтана.

– Спасибо, шеф! Я не знаю, что сказать…

– Ничего не говори, иди отрабатывай. Работа по закрытому сектору только начинается.

После ухода оперативника в кабинет вошла секретарь.

– Шеф, у нас проблема! – Выглядела при этом она очень загадочно.

Вейс пристально посмотрел на девушку:

– А если без предисловий?

– Если без предисловий, то в камере повесилась Бруз!

– Как она могла повеситься? – недоуменно спросил начальник департамента АДа. Он не сразу понял, о чем говорит его секретарша.

– На бюстгальтере! – Голос Рины был полон драматизма, а глаза широко открыты. – Я никогда не могла бы поверить, что такое возможно, шеф!

– То, что модно носить лифчики? – спросил, невесело усмехнувшись, Блюм, задумавшись на несколько секунд.

– Фу, как грубо, господин Вейс! – покраснела девушка. – Просто снова мода на них появилась недавно, и стоят они очень дорого. Смотреть пойдете?

– А чего я там не видел? – Вейс был угрюм. – Доктор был?

– Был, – ответила девушка.

– Из тебя что, клещами слова тащить надо? Что констатировал? – разозлился Вейс.

– Смерть от удушья, – ответила секретарь, ни капельки не смутившись. – Просто так необычно – повеситься с помощью лифа на спинке кровати! – всплеснула она руками.

– Что, смерть дорогая? – посмотрел на нее, скривившись, Блюм.

– Да ну вас, шеф, – отмахнулась Рина, – принимайте пакет.

Глава 1

Королевство Вангор, провинция Азанар

Последняя неделя перед каникулами была заполнена зачетами, которые я сдал без особого напряжения, а к концу ее мой счет в банке пополнился на десять тысяч золотых илиров. Старый мастер сдержал свое слово, а я стал более осторожным, хотя и понимал: свою месть лесовики могли отложить на годы или даже десятилетия.

Постепенно академия пустела. Студенты разъезжались по домам, оставались только те, кому некуда было ехать. Среди них были Штоф, Верил и Полли. Их я пригласил погостить у Овора в поместье, которое он достроил и превратил в небольшую крепость. Полли немного помялась, сильно краснея, и согласилась. Она так и продолжала держаться от меня в стороне, а я не старался идти на сближение, мне вполне хватало девчонок, которые жаждали повысить свой статус. В полдень за нами заехал Борт, и мы отбыли к Овору. Всю дорогу ребята болтали, а я дремал, не влезая в их разговоры, меня занимали мысли о предшествующем дне.

Вчера, перед самым отбытием из академии, меня вызвал по амулету связи Кувалда. Он стоял возле проходной, сильно смущенный и встревоженный.

– Надо поговорить, – сказал он.

– Пойдем в студенческий трактир, там и потолкуем, – предложил я. Таким встревоженным мне Кувалду видеть еще не приходилось, он не находил себе места, руки суетливо дергались, создавалось впечатление, что они живут сами по себе.

– Нет, ваша милость, пошли поговорим в экипаже. Все равно нам ехать надо будет, – не согласился Борт.

Я с интересом посмотрел на своего помощника в бандитских делах. Что могло его так растревожить?

– Хорошо, пошли в экипаж, – не стал спорить я.

Когда мы уселись, с успокаивающими интонациями в голосе я спросил:

– Что случилось, Борт? На тебе лица нет.

Он схватился за голову и стал ощупывать свое лицо. Я с изумлением смотрел на здорового мужика, который судорожно хватал себя за нос, трогал глаза и щеки.

– Ваша милость, вы так не шутите, у нас и без того неприятностей хватает.

– Каких неприятностей? – Я подобрался, как кот, готовый к прыжку.

– Тихо́й сходку собрал, требует вашего присутствия, – мрачно ответил Кувалда.

– Давай выкладывай по порядку. – Я понял, что разговор будет непростой. – Кто такой Тихой и почему меня хотят видеть на сходке?

– Ваша милость, Тихой – авторитет, он полгорода держит. Он же разбирает терки между бандами. Как он скажет, так и будет. Все главари старого предместья и северной части города его слушают.

Я задумался над словами своего главного помощника. Что могло стать причиной пристального внимания преступного мира к моей скромной особе? И как они могли вычислить меня как, скажем, «главаря» банды?

– Что нам вменяют? – спросил я, просчитывая в уме варианты возможных действий.

– На нас люди Медведя пожаловались. Мол, мзду с ремесленников уменьшили и в общий котел не отстегиваем. На суд зовут. Вот метку прислали.

Он протянул мне обрубленную половинку серебряка.

– С этим понятно, – сказал я. – А почему на сходняк зовут меня, а не тебя?

– Тихой знает, что Подкову убрал ты, тан, и взял под себя его дело, а я твоя правая рука, – ответил Борт.

– Правая рука, левая рука… Ладно, пусть будет так, – не стал спорить я, – ехать надо. Когда ждут? – Мне нужно было понять, есть у меня время разобраться с бандитами по-тихому или нет.

– Прямо сейчас и ждут, – еще больше нахмурился мой помощник.

Я внимательно посмотрел на Борта. В его глазах прятался страх, которого он не хотел показывать и все время отводил глаза. Интересно, подумал я, что могло напугать такого здоровяка, как Кувалда? Он был на три головы выше меня и раза в три шире. Его кулаки, каждый размером чуть ли не с мою голову, внушали уважение. И этот богатырь трусил!

– Тихой что, такой большой босс? – спросил я, при этом бросил быстрый взгляд на помощника.

– Большой. Те, кто его не послушал, просто исчезали. Не находили ни трупов, ни останков – ничего. – Борт уловил мой взгляд и как-то по-детски сжался, что выглядело немного комично при его размерах.

Вот оно что, понял я. Его пугает репутация Тихого. Видно, этот тип умеет внушить к себе уважение и страх, коли мой верный помощник так трясется.

– Не дрейфь, – улыбнулся я ему, – поехали, посмотрим на местный криминалитет, послушаем, что за предъяву нам приготовили. И еще, Борт, я скажу тебе один раз и больше не повторю: я не терплю трусов и предателей. – Мои глаза опасно сузились помимо моей воли, я почувствовал, как внутри взыграла кровь настоящего нехейца. – Но и не бросаю своих! – закончил свою речь и прямо посмотрел на великана.

Борт сидел рядом с молодым таном, тот спокойно задавал вопросы и, казалось, его нимало не беспокоил вызов на сходку, где будут решать его судьбу. Складывалось ощущение, что он собирался просто сходить в гости. Сам Борт не находил себе места, он боялся посмотреть в глаза нехейца, чтобы не выдать своего состояния. Все его огромное существо сжалось в комок, и ему хотелось затеряться и спрятаться куда-нибудь в укрытие и никуда оттуда не высовываться, пока этот молодой паренек не решит возникшие проблемы. Он понимал, что трусит, и ничего не мог с собой поделать. Но после слов студента, в уголках глаз которого, как отблеск раскаленного металла, полыхнуло пламя, Борт понял, что боялся не того!

Мы попетляли по городу и подъехали к небольшому двухэтажному, благообразному на вид зданию, стоявшему в тихом переулочке в стороне от центральных улиц. Казалось, здесь живут добропорядочные законопослушные граждане пожилого возраста, настолько обманчиво спокойным и патриархальным выглядел чистый ухоженный особняк.

– Показывай, Борт, куда идти, – остановившись и рассматривая особняк и переулок, приказал я.

Тон мой не давал Кувалде усомниться в моей возможности решить любые проблемы в свою пользу, и я увидел, как изменился мой помощник. Он стряхнул страх, как стряхивают воду с рук, теперь это был спокойный «железобетонный» монстр.

– Таким ты нравишься мне больше, – подбодрил его я, зная по своему опыту, что вовремя и к месту произнесенная похвала толкает человека на подвиги.

– Заходите в дом, ваша милость, на входе покажите половинку серебряка, я следом пойду, – ответил он, изобразив на лице усмешку, которая больше походила на оскал пещерного медведя, но от которой у двух стоявших у входа людей побледнели лица.

Вот так-то лучше, подумал я.

Меня встретили маг и невысокий худощавый человек с цепким ледяным взглядом убийцы. Он смотрел невыразительно, но явно был опасен. Рыбий Глаз – обозвал его я.

Не разговаривая с церберами, я раскрыл ладонь, показал обрубок монеты и, не дожидаясь реакции, раздвинул их плечами и прошел внутрь дома. Меня не остановили, несмотря на нарочитую грубость с моей стороны. Следом, возвышаясь надо мной, как борт огромного теплохода, топал Кувалда, прикрывая мне спину.

Мы поднялись на второй этаж и оказались в большом зале. За столами сидели городские работнички ножа и топора,хозяева ночного города, вымогатели, убийцы и любители легкой наживы. Они с интересом уставились на нас, я – на них. Мне стало немного не по себе: вот я тоже среди них, куда еще занесет меня жизнь на поворотах? Мчусь без всяких тормозов по краю бездны, испытывая упоение от риска и ощущения опасности, влекомый неодолимой страстью нехейцев: противостоять и победить, и не важно, что ценой такой победы будет жизнь. Презрение к смерти – вот что объединяло меня с Ирридаром.

Внимательно осмотрелся вокруг, запоминая рожи, и увидел своего сокамерника Туза! Вот так встреча! Значит, его уже выпустили, не иначе как откупился.

«Поверьте, господа, – мысленно процитировал я «фильму», – эту страну погубит коррупция».

Улыбаясь как можно шире, направился прямиком к нему.

– Здорово, Туз, – сказал я, с интересом разглядывая его. Выглядел шулер уже не как оборванец, был хорошо одет и больше походил на зажиточного горожанина или купца средней руки, глядел уверенно, но осторожно, как бы прицениваясь и ощупывая, и от этого липкого взгляда возникало желание умыться.

Туз испуганно посмотрел на меня и выдавил сквозь зубы:

– И тебе поздорову, студент.

Я уселся на свободный стул и увидел колоду на столе.

– В карты играете? – взяв их в руки, неловко перемешал, мне требовалось время, чтобы освоиться в этой «малине», выделить самых опасных и контролировать пространство около себя. – Может, и я сыграю, пока суть да дело?

– Это кто? – кивнув в мою сторону, спросил сиплым голосом один из сидящих.

Они все недоуменно смотрели на меня. Я чувствовал их сильное изумление.

– Это студент. Тот, что ребят Медведя сжег, – хмуро ответил Туз. Потом посмотрел на меня. – Нет, студент, я с тобой играть не буду. Наигрался уже. Ты по какому делу сюда забрел? – Видно было по его скривившейся роже, что он не рад моему присутствию.

– На сходку, – ответил я. Помолчал и добавил: – Вместо Подковы. – Мой взгляд и тон выражали полное безразличие к происходящему.

– Так это ты его дело подмял? – изумился Туз. – А тут говорят, чужой пришел, молокосос, не по понятиям дела ведет. А это ты, оказывается! – Он, не до конца веря, покачал головой. – Да уж, никогда бы не подумал. – Туз был явно обескуражен.

– Кувалда, стало быть, теперь твоя правая рука? – посмотрел он как-то с опаской на молчаливо стоящего Борта. Тот как гранитная скала подпирал меня со спины.

– Ты зачем парней Медведя порешил? А говорил, горожан на тебя вешают, – спросил Туз.

– А ты вроде как не знаешь? – Мои глаза опять сузились, и я упер взгляд в мгновенно побледневшего шулера. – Его люди напали на меня, пришлось защищаться. – Я мотал на ус информацию, что меня пытался захватить Медведь.

– А как это ты так быстро соскочил? – не унимался Туз со своими расспросами.

– Я смотрю, ты тоже срок не тянешь? Как так вышло? – не остался в долгу я.

– За мной ничего не было, – ответил шулер. – Проверили и отпустили.

– Так и за мной тоже, – засмеялся я. – Кроме медвежат, а за них не судят.

– Так это за тобой вся стража бегала? – еще пристальнее рассматривая меня, спросил сиплый.

– За мной, – согласился я.

К нашему разговору стали прислушиваться остальные, только трое стояли в отдалении и смотрели исподлобья с угрозой.

– А я тебя видел в порту у Бороды, ты вместе с Шилом сидел. Твой подельник, что ли? – не унимался он.

– Нет, просто знакомый. Ты что привязался, Сиплый? – Я с раздражением посмотрел на любопытного бандита.

Во время нашего разговора открылась дверь, и выглянул маг, встречавший нас на пороге. Осмотрев зал, он крикнул:

– Студент, заходи, только тебя ждут! – На входе остановил. – Сдай оружие и амулеты.

Я пожал плечами и отдал браслет РПГ-1. Потом вытащил кинжал из рукава, подумал и передал охраннику. Поднял штанину и вынул из ножных ножен финку, нож, сделанный по моему заказу. Рядом стоявший мужик со взглядом убийцы уважительно посмотрел на меня.

– Проходи, – разрешил он.

В комнате – она была поменьше зала – стоял длинный стол, за которым находилось порядка десяти человек. Во главе восседал седовласый красавец с аристократическими чертами лица. Взгляд спокойный и уверенный, совсем лишенный любопытства.

– Проходи, садись, – не указывая, где мне сесть, предложил он.

– Привет, уважаемые, – поздоровался я. – Где место Подковы?

– Его еще надо заслужить, – засмеялся один из сидящих.

– Ничего, – ответил я, – Подкова мне его по наследству передал, сказал – сиди, пользуйся, со всем моим уважением.

– Пусть сядет на место Подковы, – тихо проговорил седой.

Но все услышали, и тут же освободилось для меня место. Теперь я понял, почему его звали Тихой.

Я уселся в ожидании разговора. И Тихой начал его без задержки:

– На тебя, студент, жалобы пришли, не по понятиям поступаешь. Оброк с мастеровых уменьшил. Товарищей обижаешь, пожег ребят Медведя. В котел долю не несешь. Что скажешь?

Все смотрели на меня, я тоже осмотрел собрание.

Все мужики тертые. Смотрели сурово, от моих слов будет зависеть, как они определят мою дальнейшую судьбу. Но это им так казалось. Я же был уверен в другом. Поэтому, спокойно оглядевшись, повернулся к главарю и начал говорить:

– Ты сам, Тихой, поднял тему жизни по понятиям. По понятиям и буду отвечать. Свой кусок я взял сам, ты мне его не давал. Какую мзду хотел, такую и назначил для мастеровых. Своя рука владыка.

– Да после твоей руки-владыки у нас ремесленники взвыли, что много с них дерем! – с возмущением перебил меня тот же, кто выступил первый раз.

– А когда волки слушают, что бараны блеют? Не позорься, – ответил я, повернувшись к говоруну.

Тот зашипел:

– Щенок!

Но Тихой остановил начавшуюся перепалку.

– Помолчи, Крыса, дай студенту высказаться. Продолжай, – обратился он ко мне.

– По поводу Медведя. Это он с помощью демона устроил на меня засаду. За что боролся, на то и напоролся. – И, глядя в лютые глаза медведеподобного мужика, сказал: – С тебя должок, Медведь. Я обиды не забываю.

– Верну, студент, верну, – ответил он.

– Теперь по «общаку», – продолжил я. – В котел все складывают для помощи братве, попавшей в неприятности. Туза выкупили, а я сам выкупился, – закинул я удочку по поводу освобождения шулера.

– А ты и не давал в котел, – ответил Тихой. – И мы тебя не знали.

– Зато давал Подкова, а я наследник. Раз на сход вы меня позвали, стало быть, знали, а как выручать из беды – мы тебя не знаем? Это, что ли, по понятиям, Тихой? – Я нагло смотрел на него. Но у седого выдержка была что надо. Он и бровью не повел.

– Мы услышали тебя, студент, – ответил он. – Кто будет говорить? – Тихой осмотрел присутствующих.

– Я скажу, – откликнулся Медведь. – Не наш он. Подставной от тайной стражи. Мое предложение: кончать его надо.

– Верно, – поддержал его Крыса, – не наш он, из благородных будет. С такими дела вести западло, при случае сразу предадут. Кончать его.

– Тихой тоже не из простых, Крыса. Давай с него начнем, – зло оскалился я.

Тот вытаращил на меня глаза:

– Ты думай, что плетешь, студент.

– Кто еще говорить будет? – спросил Тихой, не отреагировав на мою реплику.

В комнате установилась гнетущая тишина. Я чувствовал, что бандиты единогласно вынесли мне приговор. Для них я был чужак не из их среды, и они ждали только сло́ва Тихого.

– Слышал, что братва сказала? – спросил он меня.

– Слышал, Тихой. – Я был спокоен.

– Что сам думаешь по своей судьбе? – Его голос был также ровен и спокоен.

– Да вот подарки раздать хочу, – в тон ему спокойно ответил я.

Шиза почувствовала скорое нападение.

– Будь готов, – предупредила она.

Бандиты всё решили до сходки. Но, как я понял, Тихой любил показать, что решает только он, поэтому устроил этот цирк со сходкой. Да и удобно – ловить меня не надо, сам пришел.

Я вытащил три гранаты.

– Держите, – покатил шары по столу: один к Тихому, второй на другой конец стола, а последний оставил посередине.

– Что это? – останавливая шар рукой, спросил Тихой.

Но я уже был под столом. Неожиданно для меня туда же упал Медведь с кинжалом в руке. Он оказался необычайно проворен и сообразителен. В это время наверху ухнули три слитных взрыва. Шиза поставила защиту, поэтому я не оглох. А вот Медведь лежал оглушенный, выронив кинжал. От осколков нас прикрыло дубовой крышкой стола. Подхватив клинок, я, не задумываясь, вонзил его оглушенному мужику в висок и там оставил.

На грохот гранат в комнату ввалились толпой бандиты, сидевшие в соседней комнате. Меня вытащили из-под обломков чьи-то сильные руки. Перед собой я увидел Борта.

– Босс, что тут произошло? – спросил он.

– Не знаю, Кувалда, – ответил я. – Медведь достал три шара и пустил их по столу, сам прыгнул под стол. Да так ловко это проделал, ты бы видел! Я не стал ждать и сиганул следом за ним. Потом грохот, взрывы. Под столом он пытался напасть на меня, но был оглушен взрывом.

– С тобой все в порядке? – Он осматривал меня, не выпуская из рук, а мои ноги болтались в воздухе.

– Кувалда, поставь меня на пол, висеть неудобно, – попросил его я.

В комнате был полный разгром. Вперемежку со сломанными стульями лежали тела бандитов. Сильно пахло гарью, и дым клубился по комнате. Тихой лежал отдельно без кистей рук, и вместо красивого когда-то лица была кровавая каша. Он производил жуткое зрелище. В живых остался только я.

– Братва, – закричал я, – Медведь порешить всех хотел и остаться за Тихого. Бей сволочей!

Кувалда развернулся и из-под полы длинного плаща вытащил молот на короткой рукоятке. Перекрыв меня своей мощной спиной, стал очень быстро наносить удары. По кому – мне не было видно. Неожиданно рядом со мной оказался охранник Тихого и атаковал моей финкой, я перехватил его кисть левой рукой, отклоняясь от удара, добавил рычаг правой и подвел острие клинка к его горлу.

– Пока остальные не опомнились, займи место босса, – проговорил я и отобрал финку.

Тот внимательно посмотрел на меня рыбьими глазами и кивнул. Я отпустил его, а он крикнул:

– Медвежьих выродков не отпускать.

– Так некого отпускать, – произнес Сиплый, – Кувалда всех порешил.

Я вышел из-за спины Борта и увидел три тела с раздробленными головами, лежащие в вповалку.

– Собакам собачья смерть, – высказал громко свое мнение. Теперь до меня дошло, почему Борта кличут Кувалдой.

– Пошли, Кувалда, – подошел к охраннику Тихого и протянул руку.

Тот понял сразу.

– Вот твое оружие, – отдал он мне кинжал и браслет.

Мы быстро покинули особняк. Я понимал, что затронул мир криминала, и во что это мне выльется со временем, трудно было предположить. Меня могли оставить в покое, а могли устроить на меня охоту. Проблемы и враги в этом мире росли как грибы после дождя. Кто-то может посчитать меня глупым, кто-то скажет – парень с придурью. А я скажу – это кипит во мне гремучая смесь русича и нехейца.

Провинция Азанар. Трактир Овора

Вирона помогала Овору в трактире. Ей, девушке из цивилизованного мира, претило разносить еду дикарям, улыбаться и кланяться. Когда ей давали деньги свыше оплаченного заказа, нужно было униженно радоваться и благодарить. Она не желала принимать этот мир и хотела только одного – побыстрее отсюда убраться. Нет, она не годится для оперативной работы, пришла она к окончательному выводу.

Вироне не только не нравилась ее работа, ей перестало нравиться и учиться у дядьки Овора. Хотя именно для получения навыков оперативной работы она и попала в этот мир, который возненавидела всей душой. Ей не терпелось вернуться в привычную среду, к социальным сетям и любимым сериалам.

В начале ее практики все сложилось хорошо, она встретилась с «объектом», наладила контакт и закрепилась, при этом стала обучаться у мастера-оперативника. Вирона отправляла восторженные сообщения своему куратору о прохождении практики, тот ее хвалил. А потом связь оборвалась. Ее вычеркнули из списков живых. Она долго не могла в это поверить. Сначала подумала, что это чья-то шутка, потом – что ошибка. Она отсылала и отсылала запросы в надежде, что недоразумение выяснится и она опять обретет связь с открытым миром, или, как говорили у них в училище, с «большой землей». Но сообщения не отправлялись и не приходили ей. Ситуация в какой-то мере надломила практикантку. И тогда она все свои надежды возложила на Ирридара и только ждала его прибытия.

Кроме того, у нее существовала проблема с применением способностей к анализу, которую она всеми силами пыталась скрыть от окружающих. Способности были, но они проявлялись только при получении команды со стороны. Самостоятельно выбрать и осмыслить какой-либо процесс она не могла и сильно из-за этого комплексовала. И как она ни прятала этот недостаток, он все равно пробивался наружу, как пробивается ручеек из недр земли.

К вечеру мы добрались до трактира и шумною гурьбой ввалились внутрь. В зале было людно, стоял гул голосов, а в воздухе парили ароматы вкусно приготовленной еды. Среди столиков носилась Рона, обслуживая клиентов. У двери сидели два крепких охранника, которые равнодушно скользнули по нас взглядами и отвернулись. Мы заняли места за одним из крайних столов и тут же около нас появилась Рона.

– Что будете заказывать, господа? – профессиональным голосом официантки спросила девушка, держа в руках дощечку с меню. На нас она даже не смотрела.

– Огласите, пожалуйста, весь список, – со смехом сказал я.

Девушка замерла, услышав мой голос, потом посмотрела широко открытыми глазами и, завизжав на весь зал, бросилась мне на шею.

– Дар! Ты приехал! – Она не стеснялась своих чувств, из ее почти черных глаз брызнули слезы. – Ты не представляешь, как я рада, – всхлипывала моя «охранница». – Мне столько тебе надо рассказать! Мне было так плохо!

– Хорошо, хорошо, Рона. – Я гладил ее по голове. – Мы все обговорим. Только не выходи из образа служанки, – добавил в самое ушко.

– Ой, – смутилась она, – прости, – и отпустила мою шею.

Весь зал и мои гости смотрели на нас с неприкрытым любопытством. Только Полли, вся красная, отвернулась. Понимая, что таким проявлением радости Рона поставила меня в очень двусмысленное положение, я сделал выражение лица «кирпичом» – типа я не я и хата не моя.

– Знакомьтесь, ребята, это Вирона, служанка Овора, моего дядьки, который владеет этим трактиром. Когда-то я помог ей отбиться от бандитов, – сказал спокойно и сел. – Рона, принеси нам, пожалуйста, поесть и сообщи Овору, что я прибыл.

– Сейчас все сделаю, ваша милость, – девушка быстро сориентировалась и снова вошла в роль прислуги. Было заметно, что Овор несколько преуспел в обучении этого горе-агента.

Почему я считал ее горе-агентом? Да потому что, будучи аналитиком, она не просчитала ситуацию с переброской в этот мир. По ее словам, это должна была быть легкая прогулка с необременительными обязанностями. Потом, разве она не понимала, что это не ее профиль? Выбранное ею занятие требовало совсем других навыков, которых у нее абсолютно не было. Мне же как «варвару», в ее понимании, трудно было проникнуть в умозаключения представителя более продвинутой цивилизации.

– Борт, переночуешь, а утром оправишься обратно, – обратился я к своему извозчику.

– А мы что будем делать? – нарушила молчание Полли. – Спасать молоденьких служанок? – В голосе студентки было столько ревности и злости, что все сидящие за столом невольно на нее посмотрели. – Я тоже уеду утром, – сказала она как отрезала.

– Как хочешь, – ответил я и отвернулся, потеряв к ней всякий интерес. В ней бурлила ревность, обида и, что меня удивило, ненависть. Я терпеть не мог женские истерики, поэтому на вспышку Полли махнул рукой. Хочет беситься, пусть бесится.

После ужина мы с Верилом и Штофом ушли в поместье, а Борт и Полли остались в трактире.

Дядька был несказанно рад моему приезду и чуть не задушил меня в объятиях. Оставшись одни, мы приступили к разговору.

– Твое письмо с предупреждением я получил, – начал Овор. – За префектом следим, а он следит за нами. Барон собрал новую банду, и та крутится тут, недалече. Я принял решение пока ее не трогать. Пусть префект первым сделает свой ход. – Он помолчал, потом, потерев руки, со вздохом сказал: – Плохо, сынок, очень плохо, что ты на тропе войны с лесными эльфарами. Эти уроды всегда добиваются своего. Сегодня, через год или через десять лет, как ты понимаешь, им не важно.

Я понимал беспокойство дядьки. Лесные эльфары владели инициативой и мощью всего государства. Они не гнушались никаким способом нанесения коварных и хорошо продуманных ударов. Главное для них, чтобы было больнее и мучительнее для выбранного объекта мести. Откуда в этом внешне красивом народе появилась такая патологическая жестокость, мне трудно было представить. Но я готовился к предстоящей схватке и не собирался отдавать им единственное свое преимущество: я буду бить первым. Поэтому улыбнулся и ответил:

– Овор, не хорони меня прежде времени. Десять лет – срок немалый. Тут или осел сдохнет, или падишах.

– Что за осел и что за падишах? – Дядька был крайне удивлен.

– Это я к тому, что за десять лет многое может измениться. Не будем торопить события. Мы же тоже не пальцем деланные. – На моем лице задержалась улыбка, и все мое существо источало уверенность, которая заражала дядьку. – Лучше расскажи, как Вирона поживает?

– А чего рассказывать, хорошо поживает, – ответил Овор. – Прирожденная убивица. Не моргнув глазом зарезала одного наемника, который распустил руки. Поварским ножом, представляешь? – добавил он. – Еле выходили. Не знаю, где она жила и чем занималась раньше, но девушка странная. Мечом владеет в совершенстве. На уровне мастера, но дитя дитем, простых вещей не знает. Спросила: откуда молоко берется? Да что там, – он махнул рукой, – ты сам с ней поговори попозже, как придет из трактира. А вот как советник она хороша. По моей просьбе просчитала, как поступит префект. Все так и вышло, как она сказала. Только лезет она не в свои дела, отобрала четверых наемников, которые несут службу тут в поместье. Бездельники. Они, видите ли, хорошо мечами владеют, – махнул он рукой. – Ладно, сынок, отдыхай, я тоже спать пойду.

Овор встал и вышел, было видно, что за то время, пока я учился, он не изменился. Я остался сидеть.

Да, Вирона оказалась еще та штучка, в ней странным образом уживаются, казалось бы, несовместимые черты характера. С одной стороны, она без малейшего сожаления или сомнения может снести голову человеку – это я наблюдал собственными глазами. С другой – непосредственная хрупкая беззащитность мотылька, летящего на свет горящей свечи и погибающего в ее пламени. Она была еще молода и, я полагал, пластична как глина, из которой что-то можно вылепить и обжечь в пламени трудностей. А передо мной стояла задача постараться вылепить из нее нечто жизнеспособное и провести ее через огонь, но, как это сделать, я пока ясно себе не представлял.

Приблизительно через час в гостиную осторожно вошла Рона. Повертела головой, осмотревшись вокруг, и подошла ко мне.

– Ты изменился, – сказала девушка, внимательно меня рассматривая. – Выглядишь взрослее. Взгляд очень уверенный. – Она уселась в кресло напротив.

Я видел ее потухшие глаза и обреченность в них. Уголки рта опущены, и вокруг них появились скорбные складочки, едва заметные, но выдававшие, сколько внутренних переживаний ей пришлось перенести. Она мяла в руках платок, не зная, с чего начать.

– Что случилось? – пришел я на помощь.

– Дар, у меня большие проблемы. – Девушка подняла на меня глаза, в которых отражалась смесь скорби, надежды и сомнения. – Мне отказано в допуске к спутнику… – Рона помолчала, по щекам покатились слезы. – В связи со смертью. – Девушка смотрела на меня с неприкрытым отчаянием.

– Чьей смертью? – не понял я.

– Моей смертью, Дар, моей! Допуск аннулирован в связи со смертью агента с позывным «Привидение».

– Ничего себе поворот, – непроизвольно вырвалось у меня.

– Что делать, Дар? – Рона с надеждой смотрела на меня.

А что я мог ей предложить в этой ситуации, сам затерянный в чужом мире и запертый в чужом теле? Только дать шанс сохранить надежду.

– Первое правило агента, знаешь, какое? – спросил я.

– Какое? – со слезами в голосе спросила студентка спецшколы.

Я видел, что она не слышит мой вопрос, пребывая в расстроенных чувствах.

– Не паниковать! – как можно тверже ответил я, при этом повысив голос.

Вирона уже более внимательно посмотрела на меня.

– Второе правило агента какое? – продолжал я отвлекать ее от тяжелых мыслей.

– Какое? – повторила она за мной, в ее голосе прозвучала несмелая надежда.

– Надежда умирает после смерти агента, – придумал я на ходу.

Рона задумалась, а потом сделала свой логический вывод:

– А какая мне будет польза, если надежда умрет после меня? Я же тоже умру. – Она смотрела на меня, не понимая.

– Польза в том, что, пока ты жива, у тебя есть шансы выкрутиться. Поэтому не надо отчаиваться, включай свои способности, – приказал я.

– Значит, ты мне поможешь вернуться? – Глаза ее сразу стали сухими.

Я посмотрел на нее: мне бы такую уверенность, но твердо сказал:

– Можешь не сомневаться.

Рона чмокнула меня в щеку:

– Спасибо! Я верила, что ты мне поможешь, – и уже совсем в другом настроении убежала.

Я вздохнул и стал думать. Конечно же похоронить девушку постарался ее куратор. Месть, прямо скажем, изощренная. Однако и нравы у них там царят, не люди, а крысы! Техника совершенствуется, прогресс стремительно уходит вперед. А люди? А люди, как всегда, остаются прежними.

То, что ее бросили здесь без возврата, я догадывался в самом начале нашего знакомства. Что я могу для нее сделать? Только передать информацию Демону. Нужно продумать, как подать информацию. Неизвестно, связан ли Демон каким-то боком с ее ложной смертью? Что я вообще знаю о внешнем мире? Да практически ничего. Кроме того, что подлости там хватает так же, как и везде. С этой мыслью я отправился спать.

Лежа в мягкой постели, я решил не уклоняться от простоты, отправить сообщение моему куратору. Просто и кратко:

«Дух – Демону.

Демон, прикрытие, которое мне прислали, – это студентка спецшколы. Аналитик без магического имплантата. Ей пора возвращаться, но допуск к спутнику ей аннулировали под предлогом ее смерти. Что делать? Дух».

Не успел я уснуть, как пришел ответ:

«Демон – Духу.

Не вмешивайся, сосредоточься на задании. Демон».

– Сволочь! Что значит не вмешивайся? – Я был сильно разозлен.

«Дух – Демону.

Да пошел ты… Дух».

Ответа на мое послание не пришло.

– Мы можем взять управление спутником на себя, – неожиданно проявилась Шиза.

– Как это? – не понял я.

– Искин спутника старый, ему почти триста лет. Можно попробовать.

– Если бы это было так просто, то все кому не лень управляли бы спутником, – не поверил я.

– Не так все просто, – ответила Шиза. – Спутник защищен и работает в пассивном режиме, вычислить его практически невозможно. Потом, подобрать код доступа к спутнику – история долгая. Но у нас доступ к нему есть, и мы можем работать в ускоренном восприятии.

А что я теряю? Поразмышляв так и этак, я пришел к выводу: мне будет доступна дополнительная информация, а это лишний шанс выжить.

– Давай пробовать. Хакера второго уровня мы имеем, – согласился я и выпал из обычного пространства.

– Осуществляю вход в систему идентификации спутника, – сообщила Шиза, что приступила к работе.

После чего я отключился, с неким удовлетворением подумав о том, что за время жизни со мной она приобрела авантюрную жилку.

– Прошла первый уровень защиты, но дальше поставлена ловушка. Чтобы перейти к вскрытию второго контура, нужно ответить на вопрос: кто такой Арпадар? Если ошибемся, сразу попадем в замкнутый круг и получим вирус на нейросеть. На узел космической связи отправится сигнал о попытке несанкционированного проникновения. Далее искину будет дана команда на уничтожение твоего сознания. – Мой симбиот зависла.

– Арпадар – первый барон Нехейских гор, – ответил я, используя память Ирридара.

– Ты уверен? – осторожно спросила Шиза. – Второй попытки не будет.

– Я не знаю другого Арпадара, ты подумай, оно нам надо – получать вирус?

– А ведь вполне возможно! – будто и не слыша моей последней фразы, произнесла занятая своими размышлениями Шиза. – Там, за санитарным кордоном, историю этого мира не знают. Надо пробовать. Поймать вирус нестрашно, – наконец соизволила она ответить на мой вопрос. – Он попадет на один из пустых слоев сознания, откуда я работаю. Его уничтожат, малыши восстановят слой без ущерба. – И она снова замолчала.

Я уже засыпал, когда у меня в голове словно разорвалась вакуумная бомба.

– Есть, получилось! Вскрываю второй уровень защиты!

– Да чтоб тебя… – Мне захотелось вытащить эту хакершу и постучать ее головой по стенке.

– Идем дальше, – торжествуя, поставила меня в известность Шиза.

– А их много там, уровней защиты? – с опаской спросил я.

– Восемь, как правило, – ответила она.

Полночи меня включали и отключали, я проходил по восьми кругам дантовского ада, но неутомимая хакерша все же вскрыла искин и установила права администратора, а я, наконец перебрав все способы жестокого умерщвления мучительницы, уснул.

Утром, как ни странно, проснулся бодрым и с желанием пойти на тренировку. С удовольствием встал, принял форму номер два и вышел в сад поместья.

Успокоившись после слов Ирридара, Вирона отправилась к себе.

Девушка родилась и выросла на одной из бесчисленных космических станций, родители ее входили в состав технического персонала, обслуживающего гравитационные системы, и по контракту должны были отработать двадцать лет. Они радовались, что имели постоянную работу. А у девочки не было даже друзей, вся ее жизнь проходила на одном уровне станции, где она жила и училась. С раннего детства она от скуки занималась архаичным фехтованием, на что хватало денег у ее родителей. И здесь она добилась больших успехов, выиграла республиканские соревнования среди молодежи и стала девятой на межгалактическом турнире. Вирона хорошо училась, разъезжала по соревнованиям, и жизнь ей казалась сказкой, пока она не закончила школу.

Ее не спрашивали, куда она хочет пойти учиться после окончания школьного курса. Она прошла тестирование, и ей определили специальность – математический анализ и модели прогнозирования.

По запросу Управления кадров пограничных сил республики она была отправлена в спецшколу на факультет специальных математических дисциплин.

С математикой она была в ладах, а вот с практическим анализом – нет, все-таки жизнь в ограниченном пространстве наложила на нее свой отпечаток. На станции все было подчинено распорядку, автомат будил, выдавал порцию пищи, отправлял в школу и следил за ее расписанием. Она привыкла к тому, что родители, учителя, тренер определяли, что и когда ей делать.

Вирона уже тысячу раз прокляла тот день, когда согласилась оправиться в этот мир на практику. И все из-за того, что она не успевала по дисциплине «тактико-специальная подготовка сотрудника оперативного направления». Тему эту давали в сокращенном варианте, и изучать ее надо было самостоятельно. Она и изучала, как могла, но старший преподаватель всегда ставил ей неуд. Кроме того, она была посмешищем для своей группы, когда беспомощно хлопала глазами, не решаясь принять самостоятельное решение. А это было очень обидно. Вирона решила всем доказать, что она не дура. А оказалось, что дура! И вот теперь она, может быть навсегда, застряла в этой грязной дыре. Куратор оказался той еще скотиной, ловко сыграл на ее самолюбии. Девушка опять заплакала. Ей было очень жалко себя.

Стояло раннее утро, на небе висела серая хмарь, было холодно и сыро. Поежившись, я побежал вокруг сада по посыпанным красным крупным песком дорожке. Но, не прибежав и половины дистанции, вынужден был остановиться: дорогу мне преградили два бойца охраны. Они вальяжно встали на моем пути, с презрительной усмешкой рассматривая меня.

– В чем дело, парни? – миролюбиво спросил я, разглядывая их поджарые, готовые в любой момент атаковать фигуры.

– Совет хотим дать, – с хищной улыбкой ответил один из них.

– Внимательно слушаю. – Я склонил голову, рассматривая нахалов. По-видимому, они не знали, кто я.

– Держись подальше от рены Вироны, сопляк, а то может бо-бо случиться, – ответил второй.

– Парни, вы вообще-то просто охрана, вот и занимайтесь своими делами, – спокойно ответил я на этот наезд и, обогнув их, побежал дальше.

Тот, кто заговорил первым, попытался меня остановить. Он выбросил руку вперед, чтобы схватить меня за плечо. Но я сместился в сторону и ушел от захвата, потом просто саданул его в челюсть, а второго в живот. Оба они как подкошенные свалились на дорожку.

– Подумайте, парни, вам не помешает, – сказал я и побежал дальше.

За завтраком Овор со смехом спросил:

– Чем тебе не угодили охранники? Маг ругается, что на них надо тратить эликсиры, у одного сломана челюсть, у другого отбиты внутренности. Наемники жаждут реванша.

– Напали. Угрожали, – жуя, ответил я. – А за зелья удержи из жалованья.

– Ну-ну. Ты их не поубивай только, – кивнул дядька и прекратил расспросы.

– Когда только ты все успеваешь, – уплетая завтрак, поинтересовался Верил. – И девушку спас, которая мало похожа на служанку, и охрану покалечил.

Я посмотрел на Овора, а тот сморщился, будто разжевал лимон.

– Почему ты считаешь, что Рона не похожа на служанку? – поинтересовался я.

За него ответил Штоф:

– По ней сразу видно, что она аристократка.

Спорить я не стал. Как говорится, шила в мешке не утаишь.

– Вы правы, но об этом лучше помалкивать, – предупредил я ребят.

– Демон оправил шифровку в АД, – поведала мне очень довольная Шиза. – По поводу Роны. Ему пришел ответ – использовать ее для продолжения операции. Агент Привидение зачислена в штат директората анализа и прогнозирования АДа. Скоро получим распоряжение от Демона.

Я ощущал ее самодовольство.

– Не лопни от важности, администратор, – уел ее я.

– Кстати, к спутнику приписан корабль – межсистемный уиндер, – нисколько не смутившись, ответила она. – Капитаном уиндера я назначила вас, товарищ майор.

– Ни фига себе! – Я был поражен. – И что, можно полетать?

– А кто запретит капитану? Правда, только вокруг планеты, – Шиза прямо-таки лучилась от удовольствия. – Я посмотрела еще базы для изучения, которые можно скачать со спутника. К сожалению, они сильно устарели, но я создала ложную учетную запись и сейчас копаюсь в глобальной сети.

– А если вычислят, что запросы исходят из зоны карантина? – поинтересовался я.

– Не-а, не вычислят, я зарегистрировалась в независимых мирах на общественных серверах. Там таких миллионы. У спутника использую не главный искин, а мощности искина управления двигателями коррекции. Если кто-то и перехватит сигнал, исходящий из сектора, что маловероятно, он увидит, что сигнал поступает из вспомогательного оборудования. А такая возможность в него заложена, – с гордостью поведала Шиза.

– Тогда работай, – согласился я.

– Овор, есть разговор, – обратился я к дядьке, заметив, что он собрался уходить.

– Ребята, вы отдыхайте, скоро подойду, – повернулся я к Верилу и Штофу.

Когда мы уединились в кабинете Овора, тот заерзал на месте, стараясь отвести глаза.

– Дядька, как это понимать? Ты пишешь, что все нормально, а два студента мигом раскусили девушку.

– Не служанка она, не выйдет из нее серого стража, – со вздохом согласился Овор. – Лучше уж племянница или дальняя родственница. Не может она спину гнуть, быть подобострастной, в глаза смотрит прямо.

Я задумался. Дядька прав, это я заметил сам еще в первый раз.

– Хорошо, пусть будет родственницей, так правдоподобнее, мой промах, признаю.

Довольный дядька засиял как начищенный пятак.

– Есть еще одно дело, – продолжил я. – Мне нужен обоз, возов пять пшеницы, три воза вина, соленья там, копченое мясо и пиво по возу. Достать нужно побыстрее. Сможешь?

– Хоть послезавтра, – ответил Овор. – Что задумал? – Он требовательно смотрел на меня.

А что скрывать от него, подумал я, мы с ним в одной лодке, и более преданного человека, чем он, у меня нет. Недоверие только обидит старика.

– В общем, под городом я встретился с подземными кочевниками и хочу с ними поторговать.

– Да иди ты! – Дядька был несказанно удивлен. – Их, почитай, лет триста никто не видел. А кто смог увидеть, тех нет в живых. Смирты хорошо хранят свои тайны, а уж какие бойцы отменные, говорили старики, что с ними сталкивались. А ты, значит, их нашел, остался жив и решил с ними торговать. – Он с интересом меня рассматривал.

– Повезло, – недоуменно пожал я плечами, – удирал от «цветоводов» и наткнулся на кочевников. Они помогли мне с эльфарами, а я помог им со старейшиной. Вот и подружились.

Овор облокотился на стол и подпер голову ладонью, молча изучая меня. Я не мешал ему.

– Я только об одном таком удачливом нехейце слышал, – наконец произнес он. – Это был Арпадар. Пришелец со звезд.

Я смотрел на дядьку и переваривал сказанное. Арпадар – пришелец со звезд? Вот оно как. Что я о нем знал? Первый барон Нехейских гор. Можно сказать, легенда. Создатель правил и традиций горцев, объединивший разрозненные селения и банды разбойников с помощью силы и денег. По легенде, ему всегда сопутствовала невероятная удача. И вот теперь Овор сравнивает меня с ним.

– Почему ты говоришь, что он пришелец со звезд? – осторожно спросил я.

– Так утверждал покойничек-маг, – ответил Овор, откинувшись на спинку стула. – Арпадар прибыл на небесных повозках. Получив отпор, пришельцы стали сжигать города и села вместе с людьми. Тогда маги образовали смертный круг и ушли в астрал, откуда и нанесли удар по повозкам пришельцев. Сами погибли, но и корабли иномирян рухнули. Битва была очень жестокой, оставшихся в живых пришельцев убивали без жалости. Никто не мог спрятаться, а он выжил в битве с древними, один ушел от облавы и пришел в ваши горы. Сумел собрать отряд и стать первым бароном. Это ли не везение! Хотя барон он был странный – крепостных у него не было, принимал всякий сброд отовсюду. Давал им волю и землю, раздавал золото и серебро на обустройство. Только одно правило поддерживал неукоснительно: один за всех и все за одного. Всех трусов и слабых духом выгонял в горы на съедение хищникам. А сильных и мужественных производил в бароны.

– А почему нам этого не говорили? – удивился я, мы знали только прилизанные легенды о первом бароне.

– Того, что Арпадар был иномирянин и бандит? – переспросил Овор.

Я согласно кивнул головой.

– Не знаю, Дар. Я как-то не задумывался об этом. Думаю, что так хотели бароны. Кому охота признаться, что твой род ведет начало от беглого вора или разбойника.

– Ну да, ну да, – задумчиво согласился я. – Ты вот что, дядька, сообщи капитану наемников, что я нехеец. Пусть отстанут. Не хочу я драться с каждым ревнивым идиотом.

Дядька засмеялся:

– А я думал, ты развлечься захочешь.

– Не-э, так развлекаться не хочу, поразвлекался уже, – отмахнулся я.

– А гостья почему уехала? – сменил тему Овор. – Не понравилось у нас?

– Да нет, приревновала она к Вироне, вот и уехала.

– Она что, твоя девушка? – Старый хитро прищурился.

– Нет, не моя. – Я спокойно посмотрел ему в глаза.

– Да, Вирона получше будет, – начал заходить издалека Овор и отвел глаза.

– Дядька, – засмеялся я, – Вирона тоже не моя девушка. Но ей нужна наша помощь.

Овор стал барабанить пальцами по столу.

– Дар, объясни мне, кто она тебе?

Теперь пришло время задуматься мне. Обманывать его я не хотел, а правды говорить не мог.

– Послушай, Овор, ты мне как отец, даже больше чем отец. Ты мне самый близкий человек, но это не моя тайна. Может, придет время, и я тебе все расскажу. А сейчас прошу, не спрашивай. – Я посмотрел на дядьку и улыбнулся.

Овор молча покачал головой сверху вниз и сказал:

– Я все понимаю, сынок. Не беспокойся, мы ей поможем. Ладно, – он ударил ладонями по столу и встал, – пойду заниматься твоим обозом. Когда он должен быть готов?

– Чем быстрее, тем лучше, – ответил я. Мне не терпелось получить новые знания.

– Ну точно как дед-лигириец, – засмеялся дядька и вышел.

После его ухода отворилась дверь и просунулась голова Роны. Она воровато осмотрелась и, не обнаружив никого, кроме меня, проскользнула внутрь.

– А ты почему не в трактире? – сделав суровое выражение лица, строго спросил я.

– А я теперь не служанка, – нагло заявила она и села ко мне на колени, обняв за шею. – Я теперь племянница. – Она прижалась поплотнее и со вздохом сказала: – Я так по тебе скучала, – и надула губки. – Скоро ты опять уедешь, а я останусь одна в этом суровом и чужом для меня мире с противным Овором. Мне страшно! Пожалей девушку, пожалуйста! – При этом глазки ее странно блестели.

– Хорошо, – со вздохом сказал я. – Пойдем пожалею.

Встал, держа ее на руках, и понес в свою комнату. Рона, не отпуская мою шею, склонила головку мне на грудь и притихла. В комнате я поставил ее на пол и огляделся.

– Что надо сделать… – сказал я, осматриваясь. – Вымоешь окна, отскоблишь подоконники, занавески постираешь. Это на сегодня…

Рона стояла и, не веря своим ушам, смотрела на меня.

– Ты это серьезно? Это что, вся твоя жалость?

– А чего ты хотела? – Я сделал вид, что сам сильно удивлен ее вопросом. – Когда солдат занят делом, ему не до глупых мыслей. Где тряпки и все прочее необходимое для работы, надеюсь, знаешь? Вечером приду проверю.

Рона задохнулась от возмущения и силилась что-то сказать, но у нее получалось только шипение. Потом ее глаза зло блеснули, и она выдохнула:

– Солдафон!

Лишь мелькнул край ее юбки, но уже за дверью. Глядя вслед убежавшей девушке, я только усмехнулся. Лечение хандры прошло успешно.

Но так просто от нее избавиться не получилось. Вскоре Рона как ни в чем не бывало появилась в проеме дверей и спросила:

– А ты куда собрался с обозом ехать?

– Подслушивать некрасиво. – Я был искренне удивлен ее осведомленностью.

– А дядька Овор говорит, что это полезно, – ни капельки не смутившись, сказала Рона. – Так куда?

– Под землю, вот куда, – буркнул я.

– Меня возьми, я пригожусь. – Она смотрела на меня своими большими, почти черными глазами.

– Бери, – поддержала девушку Шиза, – пусть девочка развеется, от Демона пришло указание: до особого распоряжения использовать Рону в качестве аналитика, в силовых акциях ее не задействовать и предоставить ей всю имеющеюся информацию по валорцам. Ей велено сообщить, что она успешно сдала экзамены и зачислена в штат АДа на станции «Созвездие-57Т».

Я посмотрел на Вирону:

– Для тебя есть новости. Хочешь знать?

– Не хочу, – ответила девушка. – Пока не хочу. Берешь меня с собой? Отвечай, в конце концов! – рассерженно потребовала она.

– Беру, беру, – засмеялся я, обнимая ее за плечи.

Верила и Штофа уже не было в поместье, Овор отправил их поохотиться на мелкую дичь, которая в избытке водилась в местных рощах.

Я без дела послонялся по усадьбе, посетил сад, где находился прудик с выходом магической энергии. Сам пруд был огорожен, вокруг него посажены кусты местной малины, весьма колючей, и оставлен только один проход с калиткой, закрытой на замок. Вообще-то все сделано правильно – скрыто от любопытных глаз. Молодец дядька.

Вместе со мной тенью ходила новая «племянница» Овора и всюду совала свой нос. И не просто ходила, а донимала вопросами и предложениями по благоустройству поместья:

– А зачем этот пруд? Его лучше засыпать.

Из пруда на нее зло смотрел огромными буркалами страж.

«Утопи ее, – прозвучало у меня в голове, – она камни в пруд кидает и ягоды жрет».

– Слушай, а почему он огорожен? Знаешь, я думаю, что малину надо вырубить, она колючая и невкусная, – не переставала тараторить Рона.

На нас косо смотрели охранники, но, что меня порадовало, – больше не подходили.

«Я всех от места отогнал, – продолжал булькать страж, – а этой все нипочем. По ночам купалась, думала, ее никто не видит, а стража местная в кустах подсматривала», – сообщал он мне новости.

Я задумался. Вирона – девушка хоть и красивая, но по-детски непосредственная. Глупой ее не назовешь, она имеет способности к анализу. Только механизм этот запускается у нее не автоматически, а с толчка, как наш батальонный «газон» – «ГАЗ-52а». Вот как сделать так, чтобы она не ждала толчка, а включала его сама в нужное время? Наверное, так же, как и мы готовили бойцов из маменькиных сынков – тактико-строевым методом, многократным повторением одних и тех же действий с подавлением воли, для того чтобы избавить солдата от ненужных привычек, мешающих выполнению боевой задачи. Например, рассказываешь бойцам о тактике действий подразделений против толпы, а кто-то в сторону смотрит, ему все по фигу. Говоришь: «Рядовой Задрючкин, не отвлекайтесь», – и уже всем объявляешь: «Чтоб скучно не было, сели и пошли гусиным шагом по кругу». На третий раз все очень внимательно слушают, можно сказать, глазами тебя пожирают. Вот так решаются сразу три задачи: первая – растет физическая подготовка солдата, вторая – происходит хорошее усвоение материала и третья – нарабатывается устойчивый навык сосредоточенного внимания на главном. Значит, решено: буду делать из нее бойца.

– Не надо делать из девочки бойца, – встряла в мои размышления Шиза. – Она больше всего боится выглядеть глупой, поэтому «тормозит». Надо создать ситуации, где она будет себя чувствовать глупой, в конце концов включится механизм самоанализа и заработает все остальное.

– Точно, – обрадовался я, – так и поступим. И начнемпрямо сейчас.

Я подошел к пруду, закрыл глаза и замогильным голосом стал говорить:

– Вижу деву голую, она купается в озере. Вижу – малину ест, вижу – камни кидает в воду, водяного вызывает. Что хочешь, владыка вод? Деву в жены? Утопить? Я выполню твой приказ, – развернулся, закатил глаза и, выставив руки, пошел на Вирону.

Девушка слушала мой заунывный монолог, широко раскрыв рот, но, когда я пошел к ней, ойкнула и бросилась прочь от огороженного озерца. Я облегченно вздохнул. А в голове булькнуло: «Зря ты ее не утопил, она опять вернется».

Так и вышло. Стоило мне отойти от места силы, как появилась Вирона.

– Я не плавала в пруду голая, – заявила она. – Твой водяной врет.

– Не врет, – вздохнул я, – он тебя за ляжки щупал и видел, как за тобой охрана подглядывала.

Вирона застыла с широко открытыми глазами. Потом вспыхнула яростью как факел:

– Убью гадов! – Она уже забыла слова, что не купалась в озере.

Наконец мое терпение лопнуло, я остановился и спросил у Роны:

– Ты знаешь, где Овор?

– Он сейчас в трактире, – ответила красная как морковка девушка.

– Идем туда, – сказал я решительно. Развернулся и пошел на выход из усадьбы.

Овор сидел за «гроссбухом», считая приход и расход, ну точно как Увидус. Я мстительно улыбнулся и направился к нему.

– Дядька, что за дела? Почему Вирона без дела слоняется по поместью, она что, все умеет и знает? Тебе вот известно, что она решила выкопать малину и засыпать пруд? – Я не давал ему вставить слово и припечатывал каждой новой фразой.

– Ничего я такого не делала! – возмутилась «племянница». – Я только предлагала облагородить сад – засыпать этот ненужный пруд и вырубить малину, она весь вид портит, – выпалила она и испуганно зажала рот ладошкой.

– Вот! – показал я на нее рукой.

Овор резко втянул воздух носом и тихо проговорил:

– Вирона, иди на кухню, надевай фартук и начинай обслуживать клиентов…

– Это еще почему? – возмутилась девушка.

– А потому, что, если ты этого не сделаешь, будешь помощником свинопаса. Выбирай, – все так же тихо ответил Овор. Его взгляд не предвещал девушке ничего хорошего.

– Хорошо, дядя, я пойду на кухню. – Она надавила на слово «дядя» и ожгла меня злым взглядом. – Но тебе, Ирридар, это так просто не сойдет. Предатель! – Она еще раз окинула меня взглядом и ушла.

– Что, успела достать? – усмехнулся дядька. – Та еще штучка, все по-своему хочет делать. Ты знаешь, сколько раз она свиней пасла?

Я посмотрел на него вопросительным взглядом, но промолчал.

– Четыре раза, представляешь? Чтобы научиться повиноваться, она четыре раза пасла свиней! А соплей сколько было! Обещала утопиться. Чтобы ты меня потом убил за нее. Вот уж характер! Но как только я ей напоминаю, что ты ей приказал меня слушаться, в ее глазах такой страх появляется – не передать. И всю седмицу ходит тихая, послушная. И чем ты ее так напугал? – Он опять углубился в расчеты.

– Утопить обещал, если слушаться не будет. Когда ждать обоз? – перевел я разговор на другую тему.

– Однако! – Овор был крайне удивлен. – А утопил бы?

– Утопил, – ответил спокойно, вспоминая обстоятельства нашей встречи. – Я уже камень к ногам привязал, да она обещала слушаться.

– Да уж… – Дядька задумался. – Вот чего ей дома не сиделось с таким-то характером?

– Закрытая информация. Что с обозом? – не отступал я.

– Все нормально, подойдет завтра утром, – наконец соизволил ответить Овор на мой вопрос.

В трактире у Овора было довольно много посетителей, место, как я и ожидал, было удобное. Перед последним переходом к городу Азанару многие, кто не спешил, останавливались тут передохнуть и поесть.

Не мешая дядьке заниматься его подсчетами, я вышел на крыльцо, думая, чем себя занять. В это время во двор въезжал странный табор с расписными кибитками и довольно колоритными персонажами, мне даже почудилось, что это наши цыгане каким-то образом перенеслись сюда. С козел слез дедок в широкополой шляпе, из-под которой виднелась заплетенная в косички борода и длинные седые волосы, разбросанные по плечам. Из кибитки вышла старуха. Отряхнула подол разноцветной юбки, посмотрела на меня и прямиком направилась ко мне. Я с интересом наблюдал, что будет дальше. Старуха подошла и сладкоречиво проговорила:

– Поздорову, тан, вижу судьбу твою, позолоти ручку, все поведаю, что было, что есть, что будет.

Ну точно цыгане, мысленно засмеялся я, и чем-то таким родным, ушедшим в прошлое повеяло от старушки, что я не задумываясь дал ей золотой. Как только наши руки соприкоснулись, я почувствовал легкую тошноту и на мгновение ослеп.

Когда ко мне вернулось зрение, я уже был в боевом режиме и осматривался по сторонам. Я находился в странном месте. Какой-то темный гнилой лес в предгорьях, весь скрученный и покореженный, и передо мной нереальная картина, в которую невозможно поверить. Можете себе представить: низкорослые деревья, толстые, метра четыре в диаметре, сплошь обвешанные людьми, которые вросли в кору деревьев кто почти полностью, а кто частично! На всех лицах была страшная маска боли, рты открыты в немом крике. Присмотревшись, я увидел, что это не совсем люди, это метисы, в жилах которых текла частица эльфарской крови.

– Осторожно, – предупредила меня Шиза, – здесь странная магия. Она частично блокирует твою и старается поглотить ее запас, пока я противостою, но применять не советую.

Меня окружили лесные эльфары в полном боевом снаряжении: три мечника и два лучника. Несмотря на их расслабленные позы, я понимал, что они могут собраться в одно мгновение. А вместо старухи рядом смеялась красивая стройная эльфарка. Черные волосы антрацитового оттенка как-то по-особому нежно и привлекательно обрамляли очень красивую шейку, одета она была в зеленые сапожки до колен и зеленую же тунику с вышитыми цветами, доходящую до середины бедер, на плечах плащ с откинутым назад капюшоном, открывавшим на обозрение не просто красивое, а прекрасное лицо. Я вышел из боевого режима.

На груди эльфарки светился красным тусклым светом амулет. Красавица перехватила мой взгляд и, продолжая очаровательно улыбаться, приятным грудным голосом произнесла:

– Ты знаешь, что это такое?

Она обращалась ко мне, и все ее существо выражало какое-то странное томное удовольствие.

– Нет, льерина, не знаю, – пожал я плечами.

Пока я не понимал того, что происходит. Вроде бы для совершения мести еще рано, и в то же время от эльфаров исходила явная угроза.

– Это амулет, который распознает наличие чистой крови в нечистых сосудах. – Она облизнула алые губы, не отрывая взгляда от меня.

– И что? – спросил я. – Вы нечистый сосуд?

Она засмеялась, и вокруг ее глаз появились мягкие морщинки. Потом мгновенно ее лицо исказила гримаса ненависти.

– Нет, ублюдок, нечистый сосуд – ты. И все они! – Она обвела рукой поляну с деревьями, на которых висели жертвы.

– Так вы охотники за берками! – усмехнулся я.

Во время разговора я оценивал ситуацию. Рядом, в пределах досягаемости руки, стояла ведьма, вокруг меня три мечника и два лучника. Расклад не самый плохой, шансы выжить были, и я оценивал их как значительные. Правда, подавление магии осложняло дело, но и мы с Шизой и малышами тоже чего-то стоили.

– Охотники? – удивилась она. – Нет, выродок, мы не охотники, мы жрецы наших богов. – И она опять показала на страшные деревья.

– Какая-то вы, мадам, приятная снаружи и гадкая внутри, – невесело усмехнулся я и, едва проговорив последнее слово, ударил ее в грудь, метя в сердце. Хотя было ли оно там, я сомневался. И тут меня ждало первое удивление, граничащее с разочарованием. Вместо того чтобы упасть замертво с пробитой грудью, она оказалась в трех шагах от меня, и мой кинжал, свистнув, провалился в воздух. Злобно захохотав, эльфарка щелкнула пальцами. Я тоже не стал дожидаться результата ее щелчка и, ускорившись, отпрыгнул в сторону. Как оказалось, вовремя – из-под земли вылез темно-красный вьюн, усеянный шипами, и, не найдя жертвы, опал на землю, дробно заколотив по ней гибкими ветвями.

Ого, подумал я, да тут применяются опасные заклинания. Быстренько сотворил торнадо и запустил его в дамочку. Амулет, в котором должно было остаться еще пять зарядов, мгновенно опустел. Засада, надо осторожней.

В это время открыли стрельбу лучники, и мне стало не до размышлений. Я еще немного ускорился, наблюдая, как неумолимо, хоть и медленно, пустеет резерв. Лучники стреляли очень быстро, метя в ноги и руки – значит, я им нужен живым. Я мельком глянул на пожираемых несчастных и рассвирепел:

– Ну, суки, смотрите!

Еще ускорился, не обращая внимания на утечку энеронов. Достал гранату и активировал. В последнюю секунду метнул в лучников. Те, не опасаясь, стояли рядом друг с другом, и это была их ошибка. Граната упала между ними и взорвалась. Лучники изломанными куклами разлетелись в разные стороны. Итак, минус два, злорадно подумал я, а потом на меня насели мечники, я снизил скорость и стал отбиваться. Лесные гады были несколько ошеломлены скорой расправой с лучниками, а эта крашеная сучка еще и завизжала от ярости.

– Громче ори, дура, – засмеялся я. – Вот покончу с твоими чистокровными псами и повешу тебя на дерево к твоим богам, чтобы они тебя вздрючили.

Крича в яростном азарте, я упивался схваткой, в битве натура нехейца брала верх над землянином. Мне было море по колено, мой клинок, отражая удары и совершая выпады, пел свою упоительную песню, которая сладостно и с восторгом отзывалась в моей душе. Я несильно отрывался от мечников, не давая ведьме возможности применить магию и слушая музыку меча. В такт его движения, сам того не ожидая, запел с надрывным хрипом «Охоту на волков» Высоцкого:

Ушел вправо. Пригнулся, пропуская меч над собой, подставил кинжал и, увидев открытый живот, ударил ногой в пах.

Мечники, услышав пение, растерялись, разорвали дистанцию, оставив без прикрытия упавшего товарища. А я, не прерывая песни, поднял меч двумя руками, воткнул его в шею лежащему эльфару, с наслаждением провернул в ране и бросился в атаку.

– Не давайте ему колдовать! – заорала ведьма и запулила в меня чем-то убойным.

Упав, я прокатился по земле и вскочил. Продолжая петь, блокировал клинок одного. Поднырнул под его руку, встав на одной линии с двумя мечниками. Теперь против меня оказался один, и резким выпадом я подрезал ему ногу. И пел, пел, как рубил, и чувствовал, как со словами песни Высоцкого в сердца эльфаров вкрадывается страх.

Следом мне пришлось уйти перекатом, потому что я почувствовал опасность со спины. Откатившись в сторону, увидел, как заваливается мечник, пораженный стрелой в шею. А позади меня окровавленный лучник накладывал следующую стрелу, видно было, как затягиваются его раны. Эльфарка в ярости подняла руки и закричала. Я же, скалясь, чувствовал себя уже не человеком, а волком из песни.

На крик женщины отозвалась какая-то зверюга, и напротив меня, то появляясь, то исчезая, выпрыгнула большая кошка. Она облизнулась и пригнулась к земле.

– Что, жрать хочешь? – прорычал я каким-то нечеловеческим голосом, и это явно был вызов. Кошка замерцала и исчезла, потом появилась с другой стороны и, припадая к земле, ответила на мой вызов рыком. Я ударил ногой по камню, подвернувшемуся под подошву сапога, и он пулей полетел в зверюгу. Та рефлекторно схватила летящий камень зубами и разгрызла, остервенело хлеща хвостом по сухой траве. Она преградила мне путь к ведьме, к которой я было рванулся, заметив просвет между зверем и мечником. Я покачал головой и зарычал в ответ продолжение «Охоты на волков».

Кошка не спешила нападать. Ее задача была в другом: лишить меня свободы маневра. Я пожелал, и в моей руке оказалась последняя «бомба». Сломав запал, я засмеялся, чем удивил кошку, и подбросил вверх гранату:

– Лови, котя!

– Нет! – пронесся над поляной полный отчаяния вопль ведьмы, а зверь, движимый неумолимым рефлексом, высоко подпрыгнул и схватил свою смерть. Раздался взрыв, кошачья голова разлетелась на ошметки, но я уже на это не смотрел, я был рядом с мечником и широким махом снес ему голову. После чего телепортом оказался рядом с ожившим лучником и срубил голову ему.

Ведьма с широко открытыми глазами отступала, прошептав:

– Нет. Невозможно! Как ты сумел?

Она хотела сплести заклинание, но я не оставил ей времени – ударил оцепенением, стремительным броском преодолел разделяющее нас расстояние и изящным апперкотом послал даму в нокаут. Она закрыла прекрасные глаза и как подкошенная свалилась у моих ног.

Не успела удрать, с облегчением подумал я, и азарт схватки покинул меня.

Кровавая пелена спала с глаз. Неподалеку лежали разбросанные тела эльфаров, и только кошки нигде не было.

– Призванное существо из другого мира, – сообщила Шиза. – Тело отправилось туда, откуда его призвали. А эта сумасшедшая – дриада. Вообще, дриады являются служителями культа магических деревьев, которые дают силу эльфарам. Но та, что встретила тебя, – какое-то извращение, секта одержимых.

Я взглянул на ближайшее дерево. На меня смотрел мальчик с немой мольбой в глазах, остальные, кто мог меня видеть, так же молчаливо молили избавить их от мук. Я достал кинжал, который стал оружием милосердия, и пошел вокруг поляны. Скоро я прекратил мучения жертв и воткнул его в кору дерева – оставлять его у себя я не хотел.

Спокойно подошел к дриаде и стал ее рассматривать. У меня в голове не укладывалось, как с такой ангельской внешностью можно быть исчадием ада. Потом взял ее на руки и принес к дереву. Я не знал, что надо делать, но полагал, что это чудовищное растение само разберется, что и как.

По дороге я обо что-то зацепился, посмотрел вниз и увидел, как пораженный стрелой мечник возвращается к жизни и одной рукой пытается схватить меня за ногу. Я отпихнул его и подошел к дереву. Как я предполагал, так оно и вышло: стоило мне прислонить женщину к стволу, как оно громко зачавкало. Посмотрев магическим зрением, я увидел, как дерево прорастает в тело ведьмы и она становится с ним одним целым. Эльфарка вздрогнула и открыла глаза, непонимающе огляделась и, увидев меня, задергалась. «Освободи меня, – заплакала она, и я почувствовал ментальное давление. – Я дриада, эти деревья пленили мой разум, освободи и унеси отсюда». Она рыдала вполне искренне, при этом пыталась околдовать меня.

Стряхнув наваждение, как стряхивают снег с головы, я ответил:

– Собаке собачья смерть.

И тут черты ее лица поплыли, и предо мной предстала краснокожая, очень красивая демоница, которая, яростно крича, стала проклинать меня.

– Вот оно что! – вслух произнес я. – Да тут сатанинский притон!

Достал меч и двумя взмахами отрубил ей витые рога, подобрал, рассматривая, и хмыкнул:

– Надо же, как у Демона!.. Прощай, тварь, желаю тебе заживо быть съеденной, – попрощался я с ведьмой и, спрятав трофеи, пошел вон из этого проклятого леса.

По дороге снес голову поднимающемуся с земли мечнику. Ничего отсюда брать не стал, уж очень приметные вещи – посох и амулеты. От них фонило жертвоприношениями и мертвечиной, продавать эльфарские клинки очень рисковано. Они делались индивидуально, и вычислить по ним продавца не заставит труда.

– Овор, где Ирридар? – наседала Рона на дядьку. – Его нет уже второй день! – она с тревогой смотрела на мужчину.

– Дочка, да что ты беспокоишься? Верно, по делам отлучился, он непоседа, оставаться на одном месте не может, у него с детства шило в за… Гм, – отвел он глаза, – в общем, придет, – уверенно выразил свое мнение Овор.

В этот момент открылась дверь, и на порог трактира вошел Ирридар.

– Здорово, дядька. Рона, привет, – как ни в чем не бывало поздоровался юноша и, подойдя к столу, сел на скамейку. – Проголодался я, дайте поесть.

– Как всегда, – хмыкнул Овор и, обернувшись в сторону кухни, крикнул: – Кервик, принеси поесть, – потом посмотрел на парня и добавил: – Неси побольше.

– Ты где пропадал? – улучив момент, встряла Вирона.

– На охоте. – Я посмотрел на нее и скривился: прямо как ревнивая жена.

– На охоте без лошади, пешком? – не веря, продолжала допрос девушка, ее глаза опасно сузились и в упор смотрели на меня.

– А чё лошадей гонять, я недалеко был, – отмазался я.

– Да ну! – воскликнул Овор.

Я понял, что дядька мне тоже не поверил.

– На кого охотился?

– На белок, – не задумываясь, ответил я. – Мне дадут поесть или расспросами мучить будут? – Суровый взгляд должен был показать им мое возмущение в надежде, что от меня отстанут. Но это их еще больше распалило.

– Много набил? – Тон дядьки был язвителен.

Я косо глянул в его сторону и ответил:

– Только одну, – и положил белку размером с собаку прямо на стол.

Того, что произошло дальше, я себе представить не мог. Овор мгновенно побледнел и выскочил из-за стола, отпрыгнув метров на пять. Мы с Вироной непонимающе смотрели на него.

– Ты где это взял? – трясущимся голосом спросил он.

Хороший вопрос. Где я взял эту белку?

Покинув место бойни, я решил уйти подальше от этого леса, а потом вернуться телепортом обратно, но тут Шиза заявила, что она только определяет координаты трактира Овора, потом ей надо будет осуществить привязку и только потом можно говорить о возвращении. Ну, коли так, я потопал на своих двоих. Спустился с предгорья, заросшего чахлой растительностью, и попал совсем в другой мир. Буйная ярко-зеленая растительность резала глаз, и это зимой. Значит, я попал куда-то на юг, и, судя по деревьям и траве, это может быть Вечный лес. Вот это мне не понравилось!

– Шиза, ты определила, где мы?

– Край леса эльфаров, ничейная территория, приграничная с орками. – Вот и весь ее ответ. Ни тебе здрасьте, ни до свиданья, плутовка ушла в фоновый режим, повесив табличку «Не беспокоить».

Быстро собравшись, я заскользил по лесу под невидимостью, сканируя местность на предмет возможных опасностей, обходил ароматно пахнущие цветы, журчащие ручейки. Я шел очень осторожно, и это спасло меня не раз. В здешнем лесу была масса враждебных растений, лесные эльфары постарались сделать приграничные районы максимально опасными для путешественников. Ночевал я на дереве в обществе яркой птички, которая возмущенно чирикала, наскакивая на меня, так что мне приходилось отгонять ее рукой. Но ночью ко мне забралась крыса, и пичужка в панике заголосила. «Да чтоб тебя!» – раздраженно ругнулся я на беспокойную крикунью и каблуком сбил крысу на землю.

Птица замолчала, склонив голову набок, и стала расхаживать по ветке, не оглашая больше окрестности истошными воплями.

Проснулся я от того, что кто-то дергал меня за ухо. Отмахнувшись рукой, открыл глаза и увидел свою вчерашнюю соседку.

– Все, все, не кричи, ухожу, – сказал ей и спустился с дерева.

Почувствовав холодок между лопатками, я рухнул на траву, и надо мной пролетела огромная змея, толщиной с руку и длиной метра три.

Твою дивизию! Какие-то прямо джунгли Амазонки! Но раздумывать времени не было. Я применил оцепенение, и удав замер, растянувшись во всю длину. Быстрым движением я обезглавил змеюку и поднял ее голову. Пасть этой твари украшали длинные клыки, и они были перламутровые. Выбрасывать такую красоту было жалко, поэтому, присев, я стал вырезать зубы на сувениры. Вот тут и появилась эта белка. Она села на ветку, внимательно наблюдая за моей работой, потом скептически хмыкнула и прыгнула на тело змеи.

Вы когда-нибудь видели, как белка жрет мясо? Вот, а я видел. Она рвала плоть, как будто это была бумага.

– Хорошо, это твое, – сказал я и стал подниматься, находиться в обществе плотоядной белки что-то резко расхотелось. Но эта пушистая сволочь решила закусить и мной, издав возмущенный вопль. Она распушила хвост и, расставив лапы, метнулась на меня. Количество впечатлений у меня уже было через край: сумасшедшая дриада, деревья-людоеды, цветы, стреляющие дурманом, перламутровые змеи и вот плотоядная белка, которая вопреки всем законом природы питается мясом. Я ушел в ускоренный режим и сделал шаг навстречу пушистому зверьку с замашками гиены. Та застыла в полете, растопырив лапы, и показала свои зубы с трехсантиметровыми резцами.

Схватив ее за шею, я с силой сжал пальцы, добавил энергии, а малыши жадно присосались к астральному полю. Тварь умерла, даже не поняв, как это произошло. Я держал тушку в руках, когда Шиза перенесла меня к трактиру.

Сунув белку в пространственный карман, я вошел внутрь.

– Овор, где водятся белки? В лесу, конечно! – ответил я. – Только они здесь ненормальные, эта напала на меня и хотела мной позавтракать.

Вирона, выслушав мою возмущенную речь, отодвинулась от белки подальше.

– И как ты ее убил? – Дядька не торопился подходить и разговаривал издалека.

Повар принес поднос, спокойно отодвинул тушку, расставил тарелки, захватил белку и пошел на кухню.

– Ты куда ее потащил? – Дядька пораженно смотрел в спину повара.

– Как куда, хозяин? Готовить, из белок суп вкусный, – ответил Кервик.

Мне же оставалось только приступить к трапезе.

– Я ее руками задушил, Овор, – прожевав кусок хлеба, удовлетворил я дядькино любопытство.

Когда Ирридар говорил об охоте на белок, Овор представить себе не мог, о чем пойдет речь. Он с усмешкой смотрел на охотника, пока тот не выложил на стол кринза – ужас Великого леса. Он думал, что сейчас умрет от разрыва сердца и, не думая ни о чем, хотел броситься бежать. Встреча с этим животным означала неминуемую смерть. Создание древних магов не убивалось ни магией, ни оружием, оно просто умирало от старости. Хорошо, что кринз никогда не покидал своей территории, иначе бы он опустошил все в округе. Но он и не выпускал никого, кто попал на его охотничью территорию и был больше его.

– Задушил руками?.. – оторопело прошептал Овор.

Поздно вечером, когда я уже задремывал, в дверь моей спальни, предусмотрительно закрытую на засов, стали скрестись. Потом раздался громкий шепот Роны:

– Дар, открывай!

Конспираторша! Таким шепотом роту можно разбудить вместо команды «подъем».

– Открывай, Дар, – настаивала девушка, – я пришла мстить.

Дальше прятаться было невозможно, скоро на ее громовой шепот соберется весь дом. Я встал и, костеря неугомонную иномирянку, открыл дверь. Рона стояла в шелковом халатике и в руках держала свечу.

– Ты один? – спросила она и тут же, не дожидаясь ответа, проскользнула в комнату мимо меня.

Я зашел следом и, сложив руки на груди, стал ее рассматривать.

Рона заволновалась:

– Ты чего так на меня смотришь? – спросила она, поправляя халатик и не выпуская свечку из рук.

– Жду объяснений, – усмехнулся я: вот что она теперь будет делать?

Но Вирона села на кровать и разревелась. Пришлось сесть рядом и обнять ее за плечи. Я понимал, сколько пережила и передумала девушка из цивилизованного уголка вселенной после того, как ее похоронили заживо в чужом для нее мире. Сколько раз она была на грани отчаяния и все это носила в себе, не показывая другим.

Рона вытерла слезы, повернулась ко мне лицом и стала говорить:

– Я здесь чужая, брошена на произвол судьбы. Ты единственный, кого я знаю и кому доверяю. Я боюсь тебя потерять. Если меня заберут, я точно потеряю тебя. А если не заберут, ты все равно не будешь со мной, я это чувствую. Молчи, не говори, – приложила она пальчик к моим губам. – Ты красивый, мужественный, настоящий. Но ты идешь своей дорогой, странной, непостижимой, кровавой. И я не вижу конца твоего пути, но ясно вижу, что этот путь не для меня. Ты наживаешь врагов, как другие наживают богатство. Ты не волнуешься, что тебя могут убить. Ты никого не пускаешь в свое сердце. Мне кажется, что там вместо него камень. Ну почему все так несправедливо устроено в жизни? – Она всматривалась в мое лицо, из ее глаз опять потекли слезы, а я молчал, не мешая ей выплакать накопившеюся безысходность и тоску, которую в ней чувствовал.

– Я знаю, ты мне поможешь, – уверенно продолжила она. – Я улечу обратно, боль со временем пройдет. Но сейчас я хочу, чтобы ты был мой и только мой. – Она прильнула ко мне всем телом и обхватила руками. – Не прогоняй меня!

Утром Рона преобразилась. Она как будто приняла важное решение и сняла со своих плеч тяжелый груз.

На завтраке кроме нас были Овор, Штоф и Верил.

– Обоз готов, собран у трактира. Когда думаешь выступать? – обратился ко мне Овор.

– Сразу после завтрака, – ответил я. – Рона, Верил и ты, Штоф, мне нужна ваша помощь. – Я посмотрел на товарищей. – И ваше молчание.

Куда вести наш маленький караван, я примерно знал. Надо выйти к руслу реки неподалеку от города и там остановиться.

Десять возов, влекомых лошадьми, цугом двигались друг за другом, а в роли погонщиков выступали Верил и Штоф. Я ехал впереди на своем Вулкане, Вирона замыкала обоз. Было сыро и холодно, дул пронизывающий северный ветер, приносящий мелкую морось. Укутавшись в плащ, я продумывал, как добраться до города подземного племени и доставить им мой груз. Каких-то определенных мыслей у меня не было, но я надеялся на удачу, ведь как-то с кочевниками торгуют. Завозят товары, вывозят оттуда.

Примерно часа через четыре мы вышли к реке. Осмотрев ближайшие окрестности, я нашел широкий, но неглубокий овражек, куда и завел наш караван. Ребятам все было нипочем. Только Рона, вся посиневшая от холода, смотрела на меня волком.

– Вирона, ты почему не взяла плащ? – Я сделал вид, что только сейчас это заметил. Девушка даже задохнулась от возмущения.

– Ты не говорил, что мы так далеко поедем, и не предупредил, что надо брать плащ.

Я пожал плечами – сама виновата, захотела ехать – получи.

– Ты что, глупее Верила и Штофа? Я им тоже не говорил, но они плащи взяли.

Не споря с ней дальше, я отдал распоряжение:

– Штоф, разводи костер. Ставьте навес. Верил, ты остаешься за старшего. Я отлучусь и постараюсь скоро вернуться. Если буду не один, не удивляйтесь.

– Я с тобой, – тут же нарисовалась рядом Рона. Я предполагал, что девушка постарается увязаться за мной, но на это у меня был припасен, как сказал бы наш замполит, адекватный ответ.

– Рона, здесь места опасные, на тебе ближняя разведка и защита обоза. Ты поняла задачу?

Получив команду, девушка преобразилась:

– Все поняла! Сейчас погреюсь и приступлю к выполнению задания.

– Рона, работай под невидимостью, в своей броне. Не убивай никого, только оглушай. – Я внимательно посмотрел на нее.

– Задача ясна, – кратко ответила девушка.

– Хорошо, – кивнул я головой, дело стронулось. И ушел коротким телепортом.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Наступил вечер. Брисвиль погружался в сумерки, по низинам, подгоняемый легким ветерком, заклубился туман. Он преодолел жухлые кусты, закрывающие вход в заброшенную каменоломню, и добрался до лежащей женщины в простом платье горожанки. Та дернулась от прикосновения липких щупалец холодного тумана и открыла глаза, но продолжала лежать, цепенея от ужаса, наполнявшего ее душу. Это чувство было необъяснимо и непонятно, оно тисками сжимало ее сердце и делало непослушным тело. Но лежать было холодно, и она осторожно поднялась. Вокруг тянулся пустырь, заросший редкими чахлыми кустами, вдалеке виднелись смутные очертания города, еле заметные из-за тумана, а рядом чернел вход в пещеру.

Женщина стряхнула комки мусора и осмотрела свою одежду. Через плечо у нее висела небольшая сумка. Она покопалась в ней и обнаружила небольшой кинжал, бутылочку с жидкостью и странные металлические кругляшки. Женщина беспомощно огляделась вокруг. Она не узнавала этого места и не помнила себя.

«Кто я?» – было первой ее мыслью, и ответ пришел из глубины сознания: «У тебя нет имени. В сумке эликсир исцеления, двадцать серебряных коронок и сорок дилов. Это все, что у тебя есть».

«Где я?»

И ответ опять всплыл из дальних уголков памяти: она перебралась в срединный мир. Странно, подумала она, почему я не помню себя и что делаю на пустыре? Что со мной вообще произошло? Смутные образы, промелькнувшие в ее сознании, полной картины не давали. Кто-то вошел к ней, когда она спала. Потом пришли страх и паника.

– Ты погляди, кто у нас тут! – услышала она и повернулась на звук голоса.

Из пещеры выглянул грязный оборванец. Он вразвалочку подошел к женщине и обошел ее со всех сторон.

– Ну надо же, какой подарочек! Слепой, ты посмотри, какая у нас краля!

Из темного чрева пещеры выбрался еще один оборванец. Он оглядел женщину и сказал:

– Точно, краля, – подошел ближе и ущипнул ее за грудь.

Неожиданно женщина оскалилась и пальцами ударила его в горло. Бродяга захрипел, закатил глаза и упал.

– Ты что делаешь, тварь? – опомнился первый.

Но в ее руках оказался кинжал, который она, не раздумывая, воткнула ему в живот и потянула вверх.

Нищий завыл и упал рядом с неподвижно лежащим товарищем.

Женщина растерянно посмотрела на окровавленный кинжал в руке, потом на тела у ног. К ней опять подступил тошнотворный ужас.

Она убила людей! Как она могла?! Ее память молчала. Ей стало страшно и ужасно одиноко, в сознании промелькнули образы насилия в детстве и как она выла от боли, унижения и бессилия. Страх захлестывал все ее существо, переполнял и требовал выхода. Память услужливо подсказывала, что принесло ей тогда облегчение. Она присела рядом с убитыми и тихонько завыла. В этих звуках она выплескивала свой непереносимый страх, отчаяние одиночества, безнадежность и непонимание того, что с ней происходит. Кто она? Что она тут делает? Женщина чувствовала, что так не должно быть, что все здесь чужое. Она не отсюда. И от этого чувства ее вой становился еще тоскливее, и в нем был зов к таким же отверженным и одиноким существам.

Где-то недалеко ее вой подхватили собаки, и по округе разнеслась их тоскливая песнь. Рядом с женщиной оказался огромный пес, который, поскуливая, подполз к ней на брюхе и лизнул руку. Она обняла его и прижалась к лохматому телу лицом, залитым слезами. Скоро рядом с ней собралась целая стая, и повизгивая, они жались у ее ног. Женщина вытерла слезы и улыбнулась: теперь она была не одна.

Шурга Хромец собирал милостыню у портальной площади. Место было бойкое, и путешественники, отправляющиеся в дальние края, всегда кидали нищим медяки, суеверно считая, что это поможет им вернуться. Половину сборов раньше забирал «Ночной двор», а теперь они сами добровольно отдавали выручку Ведьме, живущей под охраной стаи адских псов.

Он вспомнил, как первый раз она появилась в катакомбах.

Слепой и Грыз отправились справить нужду, а после их ухода снаружи раздался вой, от которого мурашки побежали по телу. Вскоре его подхватили собаки, и их слитный голос разнесся по всей округе.

– Чего они развылись? – поежился Шурга, ему стало не по себе.

Из темноты к их костру вышла женщина с заплаканным лицом, рядом с ней шел огромный шверд – адский пес, который никогда не приручался. Эти животные селились рядом с поселениями, собираясь в стаи. Копались в мусорках, охотились, но не приручались. Даже если взять щенка, он отказывался есть и помирал.

Она прошла к их костру и села, молча уставившись на огонь, шверд улегся рядом у ее ног.

– Я хочу есть, – сказала она, и ей сразу дали кусок зажаренного мяса.

Женщина съела половину, а другую отдала псу. Потом она уснула, и никто ее не тревожил.

Утром в катакомбы заявились трое громил. После разгрома «Ночного двора» разбежавшиеся бродяги опять стали заполнять пустующую выработку, а вместе с ними появились и те, кто стал отнимать у них вымоленные крохи. Парни пинками подняли нищих и хотели ударить спящую женщину, но за их спинами раздался грозный рык. Обернувшиеся бандиты замерли: их окружала стая швердов, впереди стоял и скалился вожак. Женщина открыла глаза и села.

– Если хотите остаться живыми, с вас по золотому. Если еще раз увижу здесь, скормлю псам.

Все это она проговорила спокойным ровным голосом, но ей сразу поверили.

Громилы выложили по одному золотому илиру и стали пятиться назад.

– Тебя как зовут? – обратилась она к хромому.

– Шурга, рена, а еще кличут меня Хромец, – опасливо ответил он. – Зря вы так с ними, они подловят нас и убьют или не дадут милостыню собирать.

– Шурга, – ответила спокойно женщина, – если будут проблемы, ты скажи, я постараюсь уладить. А теперь возьми деньги и принеси еды.

И ей снова поверили.

В этот день Шургу жестоко избили, и он еле живой приполз в катакомбы. Женщина, ни слова не говоря, влила ему в рот снадобье и с улыбкой сказала:

– Покажешь мне завтра, кто это сделал.

Утром они были у портальной площади. Шурга сел на свое место, а женщина осталась стоять в стороне. Бандиты не заставили себя ждать, вальяжной походкой, насмехаясь, они подошли к Хромцу.

– Тебе вчера мало было, хромой? Сейчас добавим. Хочешь здесь работать – плати деньги.

Не успели они это проговорить, как рядом оказались псы. Не издав не единого звука, шверды набросились на вымогателей. Нет, они не загрызли их насмерть, но порвали в клочья руки и ноги и растворились в переулках.

Женщина как ни в чем не бывало подошла к искалеченным и стонущим бандитам, забрала оружие, деньги и флаконы с эликсирами.

– Если пострадает еще хоть один мой человек из катакомб, вы все станете кормом, – сказала она и ушла.

Никто не знал ее имени и откуда она пришла, но все стали звать ее Ведьмой.

Глава 2

Где-то в подземельях

Так, непрестанно двигаясь, я добрался до городских ворот, спокойно миновал стражу и двинулся к ремесленному кварталу. Как и ожидал, массивная бронзовая решетка лежала там же, где я ее бросил. У стены двухэтажного дома зиял зев городской канализации. А как мне еще попасть к хранителям заветов спящего Рахамана? Только проторенным путем.

Нырять, как в прошлый раз, я не стал. Активировал свой пояс и медленно стал спускаться вниз. Потом создал «воздушный кулак» за своей спиной и полетел над темными водами городской канализации.

Так путешествовать было не в пример удобнее, чем плыть, да и как оказалось, быстрее. Вот она, площадка с дверью, ее я увидел издалека.

Мой спокойный полет прервал шум хлопающих крыльев за спиной. Сканер показал движение двух точек, обозначенных красным маркером. Они со скоростью истребителя приближались ко мне, пикируя сверху.

Меня выбросило в боевой режим. Развернувшись, я увидел две оскаленные женские головы, во рту которых отчетливо просматривались длинные клыки. Головы были посажены на тела, прикрытые сложенными крыльями. И эти саблезубые дамы с крыльями неслись ко мне. Но в данный момент они почти застыли, и я смог хорошо рассмотреть внезапно возникшую опасность.

– Шиза, это что за кошмар канализации? Чем нужно питаться, чтобы так обезобразиться?

– Это химеры. Гарпии из нижних миров. Осторожно, их когти не уступают по твердости стали, а челюсти способны перегрызать кости. Кроме того, они не одни, с ними должен быть погонщик.

Я ушел вверх и вышел из ускорения. Мимо, не успев притормозить, пролетели две химеры. Они яростно завизжали, распрямили крылья и, сделав разворот, развернулись ко мне. Теперь я видел их тела, покрытые густой шерстью, которые заканчивались лапами с когтями, как у орла, только гораздо больше. Они несколько раз взмахнули крыльями и устремились ко мне.

Я применил оцепенение и ушел с линии атаки. Пролетев по инерции пару лаг, химеры закружились и стали падать. Им вслед я отправил очередь из ледяных игл, затем стал спускаться сам.

Твари, упав в воду, погрузились на дно, и больше я их не видел, зато сканер показал две красные отметки, и они прятались за дверью в подземелье.

Осторожно опустившись на площадку перед дверью, я вошел в ускоренный режим и открыл дверь – никого. Я двинулся дальше и обнаружил двух демонов, худых и сгорбленных, которые продолжали свой путь в сторону големов.

Как-то многовато в Азанаре развелось существ из нижнего мира, подумал я. Они что-то замышляют и что-то ищут. Но вот что? Надо допросить погонщиков.

– Осторожно, они все ментальные маги, – предупредила мой ангел-хранитель.

Я вышел из ускорения и стал наблюдать, как будут развиваться события.

К погонщикам я не приближался. Интересно, как покажут себя боевые машины.

И они себя показали. Тяжело топая, приблизились метров на десять к замершим в растерянности демонам и произвели выстрел боевыми лазерами. Прямо из глаз. Четыре луча ослепительно вспыхнули и пронзили демонов.

Вот это да! Я почесал затылок. Учитель совместил магию и технологию. О том, что это были не совсем магические лучи, мне сообщила Шиза. Рахаман в качестве источника излучения использовал огненный шар, причем первого уровня. Он умудрился поместить амулет в мини-лазерную установку, которую спрятал в каменных болванах.

Дальше все прошло, как и в первый раз. Шиза обесточила големов, а я, не задерживаясь в некрополе, прошел в усыпальный зал Великого учителя.

Вошел и осмотрелся. Раньше я как-то не обратил внимания на то, что по колоннам расплодилась плесень, которая флюоресцировала от пламени редких светильников, дополнительно освещая пространство.

Я искал взглядом смотрителей усыпальницы, в прошлый раз столкнулся с ними прямо у входа.

Долго их ждать не пришлось, из глубины зала вышла знакомая четверка и приблизилась ко мне.

– Привет, Ко Буру, – еще издали помахал я рукой и стал ожидать их с самой доброжелательной улыбкой, какую только мог изобразить.

– Ты? – это был первый вопрос.

– Ты? – это был второй вопрос.

Ко Буру вытянул руку, указывая на меня, и сам горестно ответил на два заданных вопроса:

– Это опять ты!

По всему было видно, что он несказанно удивлен.

– Да, дружище, это я! – выражая большую радость на лице, ответил я.

– Ты опять забрал диски у големов? – почти со стоном спросил Ко. – Мы в прошлый раз еле ноги унесли от них. И теперь ты опять стоишь тут и радуешься? Ну зачем ты пришел, проверяющий? – Малыш чуть не плакал.

– Так, стоп, Ко Буру, отставить слезы. У големов я ничего не забирал, они так и ходят: туда-сюда, туда-сюда. Я пришел торговать, как договаривались. Забыл, что ли, как старейшина наказал с тобой обсуждать вопрос торговли? – остановил я гоблина, который был близок к истерике.

– У тебя есть товар? – Большие глаза повелителя подземелий полезли на лоб.

– Есть, Ко! Только его как-то нужно доставить сюда, в подземелье.

– Не проблема, показывай направление, – гоблин радостно потер руки, а глазки его засверкали в отраженном свете колонн.

– Так это… – Я растерялся. – У реки за городом, на севере, примерно там, – показал рукой направление.

– Пошли. – Малорослик сразу сделался предельно собранным и деятельным. Он шел, четко выдерживая направление, и перед нами простирался ровный тоннель, ведущий… куда-то. Но Ко ничтоже сумняшеся уверенно, как по компасу, прокладывал путь.

Вирона ушла из лагеря, переоделась в броню и стала осматривать территорию, как учили на занятиях по ведению полевой разведки, но одно дело симуляторы и тренажеры, другое – реальная обстановка. Она определила для себя секторы контроля прилегающей к лагерю местности и выбрала позицию для наблюдения. Но стоять было скучно, и она решила заняться патрулированием. Бронекостюм обладал функцией микроклимата, и ей было очень комфортно.

Попав в этот мир, она обнаружила в себе одну слабость: есть ягоды, которые росли здесь в избытке. Даже пасти свиней она ходила, чтобы полакомиться ими. На станции они питались рационами. Синтетическая пища с синтетическим вкусом. Хотя у рациона была существенная особенность: он не приедался. Зато у здешних ягод был изумительный запах и натуральный вкус! Рона не могла отказать себе в маленькой радости и, увидев на берегу реки заросли малинника, принялась есть сочные ароматные красные ягоды, пригоршнями засовывая их себе в рот.

Короткая тропа – это короткая тропа! Уже второй раз я был поражен возможностями кочевников. Очень скоро впереди показался свет, и мы вышли недалеко от овражка, где был спрятан обоз. Прямо перед нами, нагнувшись, стояла Вирона, выставив на обозрение великолепный зад, обтянутый комбинезоном, и собирала ягоды. Нет, она их не собирала, она, забыв обо всем на свете, их жрала. Мне оставалось только вздохнуть: и это наша охрана и ближняя разведка! Нас она не замечала и продолжала засовывать в рот пригоршни сочных ягод. Ни моросящий дождь, ни пронизывающий ветер ей не были помехой.

– Вот мы и пришли, – громко сказал я, чтобы девушка нас услышала.

Она и услышала. Дико завизжав, Вирона бросилась бежать, споткнулась, упала и заверещала:

– Не подходите, убью!

– Рона, хватит орать, – не выдержал я. – Это я, Ирридар.

Девушка обратила на меня взгляд, глаза ее приняли осмысленное выражение, а измазанная соком мордашка сначала улыбнулась, потом приняла гневное выражение.

– Ирридар, ты что, совсем дурак? Разве можно так пугать? Я могла заикой остаться на всю жизнь. И я чуть не описалась, – уже тише добавила она.

– Вирона, девочка, разве я не давал тебе задачу – сторожить и вести разведку? – Я зло прищурился. – А если бы вместо меня сюда явился отряд бандитов? Чем бы ты его встретила? Своей шикарной попкой? Может, я чего-то не знаю и теперь это самое грозное оружие во вселенной?

Девушка встала, отряхнулась и подошла к нашей группе.

– Ну прости, Дарик, я понимаю, виновата, но тут такие вкусные ягоды, я не удержалась. Попробуй сам. – Она протянула мне пригоршню.

В этом мире действительно было огромное разнообразие ягод, красивых, вкусных и полезных. Но она-то всего этого не знала.

Да, подумал я, тяжелый случай, будем лечить.

– Они потому такие вкусные, – посмотрев на ягоды, сказал я, – что в них личинки мухи це-це. Животное или человек соблазняется их запахом, ест и поглощает вместе с ягодами личинки. Личинки растут и поедают его внутренности. Через трик животное погибает, а через два отнего не остается и следа. Зато появляются большие мухи.

Малорослики, которые тоже решили полакомиться ягодами, услышав мою лекцию, стремглав бросились обратно.

Рона замерла, вытаращив на меня свои черные глазищи. К моему удовлетворению, в них плескался ужас. Я не садист, но что-то надо было предпринимать, как-то заставить эту девушку думать самостоятельно.

– Дар, что теперь делать? – спросила он помертвевшим голосом. – Я не хочу быть кормом для мух.

Было забавно смотреть на ее перекосившееся, перемазанное красным соком личико.

– Нужно противоядие, – подумав, ответил я. – Может, у меня есть? – Я залез в сумку, покопался и вытащил конфетку. – Вот, нашел, бери.

Рона выхватила конфетку и сунула в рот.

– А как употрефлять протифояфие? – спросила она с оттопыренной щекой.

– Соси. – Я махнул на нее рукой: эта поверит чему угодно.

– Мы тоже такие конфеты ели, – сказал Ко Буру, подняв фантик и внимательно его рассматривая. – Разве это противоядие? – Он удивленно глядел на меня.

– Нет, это просто конфетка.

– Тогда почему ты дал ее этой глупой самке? – Он посмотрел на несчастную девушку.

– Потому что ягоды не заражены личинками, – ответил я.

Рона надолго зависла, слушая наш разговор и прилагая силы ссосать конфету всю до конца. Но глаза ее начали непомерно открываться.

– Так ягоды неядовиты? – спросила она, и ее глаза сузились.

Такой настрой девушки мне нравился больше: значит, я на верном пути.

– Нет, – ответил я, – думаю, что не ядовитые.

Она выплюнула конфету. Я посмотрел на нее и продолжил:

– Но я могу ошибаться, уж очень они похожи на зараженные.

Рона упала на колени и стала в траве искать потерянную конфету. За этим с интересом наблюдали малорослики и я. Тяжело ей будет, вздохнул мысленно я. И мне тоже.

– Так это и есть твой товар? – показал он на ползающую девушку.

Я посмотрел на Рону, отряхивающую от мусора конфетку, вспомнил попку, которую она нам показала, и спросил:

– А чем плоха?

– Да ты сам посмотри на нее, проверяющий. Дылда, ноги длинные и тонкие. Облезла – волосы только на голове остались. Сразу видно, больная. Впридачу еще и глупая – жрет что попало. Нет, проверяющий, мы ее брать не будем. Показывай, что еще есть.

– Жаль. – Я сделал вид, что расстроился.

Рона совершала сразу три дела: вращала глазами, гоняла конфетку из-за одной щеки за другую и обдумывала оскорбление. Все это она делала, стоя на коленях. Ну чисто кающаяся грешница. Давай, Рона, включай мозги, мысленно приободрил я девушку.

– Слушай, ты, недоразвитый длиннонос, – прервала она минуту молчания. – Это я дылда? Это я облезлая? Это я глупая? – Так же стоя на коленях, Рона уперла руки в бока и яростно смотрела на смиртов.

– Послушай, Рона, – обратился я к ней, – по сравнению с этими парнями ты очень высокая. Разве не так? Кроме того, я сам видел, что волосы у тебя растут только на голове.

Услышав мои слова, Рона вспомнила, что я видел ее полностью обнаженной, и ее лицо стало пунцовым.

– И разве это не глупость – есть все подряд, что вкусно пахнет? И последнее: не обижай ребят, они мои торговые партнеры. Так что хватит изображать кающуюся грешницу, поднимайся и пошли в лагерь.

Я больно бил по ее самолюбию и надеялся, что не наживу врага, который подложит мне в отместку яду в тарелку.

Мы пошли, а девушка обдумывала мои слова.

– Я знаю, почему ты меня напугал, – раздался неуверенный голос Роны за моей спиной. – Чтобы я была осторожной и осмотрительной.

Ну надо же, какие верные аналитические выкладки! Я только вздохнул. Ее куратор хорошо изучил девушку и знал, чем закончится ее практика.

Обнаружив обоз, вся четверка смиртов радостно загомонила.

– Вот это другое дело, – обходя возы и ощупывая товар, удовлетворенно сказал Ко и бросил взгляд на молчаливо стоящую девушку.

Рона только передернула плечами, поняв из приценивающегося взгляда гоблина, что как товар она в ценности уступает пиву.

– Что делать, Рона, у смиртов совсем другие эталоны красоты, и кроме того, стоит иногда задумываться. – Я продолжал бить по ее самолюбию, но она только шумно задышала полной грудью и обожгла меня злым взглядом.

Смотреть наш обоз собралось, наверное, все население поселка. Ко Буру, доведя нас до площади, развернулся и сказал:

– Я тебя довел, дальше с дедом разговаривай, – и ушел.

Вскоре нас почтил своим вниманием старейшина. Он величаво подошел, взором императора окинул телеги и только тогда соизволил поздороваться:

– Приветствую тебя, хуман Брик ту Бок.

Видя мое недоумение, он с усмешкой перевел:

– На нашем языке это значит – Умерший там и Воскресший тут, так ты, по-моему, назвал себя при первой встрече.

Краем глаза я видел, как навострили уши мои товарищи, прежде с любопытством оглядывающиеся по сторонам. С наибольшим интересом на меня в упор смотрела Вирона. Даже боюсь представить, что она могла себе надумать!

– И тебе здравствовать, старейшина. Вот, как и договаривались, я пришел торговать.

Старейшина развернулся в сторону соотечественников и махнул рукой:

– Разбирайте.

Так же величаво, как и пришел, развернулся и пошел прочь. Смирты как мошкара облепили обоз, и вскоре перед нами стояли только пустые телеги, даже без лошадей. Товар исчез. Исчез и старейшина, а я стоял, глупо хлопал глазами, без товара и денег.

Твою дивизию! Я запоздало сообразил, меня только что кинули!

Королевство Вангор. Город Азанар. Академия магии

Мессир архимаг читал депешу из столицы. По мере того как он знакомился с текстом, брови его поднимались вверх, а борода, которой он так гордился, начинала раздраженно топорщиться. Как всегда, против него интригуют. Эта нескончаемая борьба за милость монарха ему порядком надоела, но он был заложником устоявшихся правил при дворе и относился к этому философски: «Не нами придумано, не нам отменять».

– Луцис, вызови ко мне мессира Гронда, пусть поторопится, – «старый стручок», добавил он про себя.

Гронд был другом его детства, по жизни шел рядом, оставаясь верным товарищем и умным советником. Под личиной глуповатого старичка скрывался матерый волчище, а его изворотливому уму завидовал он сам, архимаг.

Ректор вытащил из шкафа бутылку и поставил ее на стол.

Гронд появился быстро, прямо из воздуха, и, увидев приготовленную вожделенную бутылку «Лозы», понял, что разговор предстоит долгий. Он уселся в удобное кресло и стал смотреть, как его друг хмуро разливает вино по бокалам. Гронд не торопился начинать беседу, предоставляя мессиру ректору начать ее первым.

– Депеша пришла от его величества, – прервал молчание архимаг. – Меня вызывают в столицу для дачи объяснений по фактам применения боевых химер против дворян Азанара. Вот, почитай, – передал он свиток Гронду.

Сделав глоток из бокала, тот принялся изучать послание короля. Как всегда, недоброжелатели воспользовались сложившимися обстоятельствами и не преминули попробовать потеснить Кронвальда. Извечная борьба за милость его величества.

– Шаро пожаловался, – прочитав пергамент, сделал вывод начальник тайной стражи академии. – Что узнал по своим связям? – спросил он, отдавая свернутый листок обратно.

– Граф Шаро пожаловался своему сюзерену, герцогу северных земель ризу Крензу^[30]. А тот при аудиенции сообщил королю, что у нас в академии тайно создают химер. И неясно, то ли мы не смогли удержать их и они вырвались на свободу, то ли мы специально использовали химер, чтобы свести счеты с семьей графа.

– А как они это увязали с графом? – удивился Гронд.

– Якобы я покровительствую нехейцу, который конфликтовал с сыном графа. Нехейцу, со слов графа, можно все: иметь вассалов, убивать горожан и избивать студентов. – Мессир выпил свой бокал вина и замолчал.

«Видать, тут без наместника не обошлось, – подумал Гронд, – не нравится ему делить власть с Кроном».

– В каком настроении его величество? – поинтересовался «безопасник».

– Его величество сильно скучает, и ему предоставили возможность поразвлечься за мой счет. – Маг был недоволен.

Нет, он не боялся, что его накажут или лишат поста. Но на какое-то время мессир Кронвальд будет не в фаворе, вот это архимага беспокоило больше всего, его влияние при дворе могло ослабнуть.

Понимал это и хитроумный Гронд.

– Значит, так, – задумчиво произнес он. – Мы дадим повод королю развлечься за счет других. Сами выведем себя из-под удара.

– У тебя есть толковое предложение? – Ректор смотрел на друга с надеждой.

– Есть, – ответил старик, – но оно вряд ли понравится нашему нехейцу.

Дворец вангорского государя утопал в садах, в роскоши и в многочисленных пороках. Тщеславные короли Вангора во все времена стремились брать пример с лигирийских императоров как с самых богатых и влиятельных монархов континента. Как и везде, при дворе его величества нескончаемым потоком велись интриги за влияние и доходные должности. Всю эту подковерную суету мессир Кронвальд знал очень хорошо и не понаслышке. Одетый в роскошную мантию, украшенную сотнями бриллиантов и самоцветных камней, ректор производил сильное впечатление. Он не обращал внимания на придворных, которые ему кланялись, поднимаясь по широкой лестнице в зал приемов, где обычно проходила аудиенция, если его величество, девятый по счету, был кем-то недоволен и выносил свое недовольство на обозрение подданных.

– Мессир Кронвальд, ректор филиала магической академии города Азанара, – прозвучал красивый громкий голос, и двери в зал растворились перед архимагом.

Зал приемов был наполнен аристократами, которые почтительно стояли вдоль стен. На высоком постаменте в огромном кресле восседал монарх Вангора, взирая с высоты на подданных. На лице самодержца явно читалась скука.

Мессир Кронвальд, сохраняя полное достоинство, подошел к постаменту, поклонился сообразно своему статусу – не слишком низко, но и не слегка.

– Служу и подчиняюсь, ваше величество, – проговорил он ритуальную фразу.

Он так и стоял, согнувшись в поклоне, ожидая слов монарха, только после них предписывалось выпрямиться. И если король был кем-то недоволен, он мог заставить подданного простоять так долго.

Меехир IX выдержал паузу, чтобы дать почувствовать ректору свое недовольство им, и произнес:

– Рад вас видеть, мессир Кронвальд. В последнее время вы не радуете нас своим присутствием.

Ректор выпрямился и кротко ответил:

– Счастлив вас видеть в здравии, ваше величество.

Он оценил паузу, когда на виду у придворных и столичных дворян стоял, согнувшись перед королем, но не подал и виду, что почувствовал унижение. Взгляд его был подобострастен, а голос сочился медом.

– Весь в делах и заботах на службе вашего величества. – Мессир смиренно опустил глаза.

– Служба королевству – это важное занятие, – согласно кивнул государь. – Поведайте нам о своих успехах, – и с интересом стал наблюдать, как будет выкручиваться маг.

– Ваше величество, у нас подрастает сильное и решительное поколение молодых дворян. Приходится тратить много сил и времени, следя за тем, чтобы они не поубивали друг друга.

– В самом деле? – Король был несколько удивлен. – Что же они такого натворили?

– Молодые люди с попустительства родителей и в нарушение указов вашего величества принесли в академию боевые амулеты третьего уровня и применили их, – ответил ректор.

Он не собирался прикрывать тех, кто пытался его подставить перед королем. То, что он находился вдали от высокого престола, не делало его менее опасным противником. Искусство интриги мессир ректор впитывал с детства и умело расправлялся с врагами и одаривал союзников. Вот и сейчас он не защищался, а нападал.

– И только своевременное вмешательство тайной стражи, ваше величество, предотвратило гибель десяти студентов.

– Благородных? – король был удивлен.

– В том числе, ваше величество. А применил заклинание молодой Шаро с помощью амулета своего отца. – Мессир перевел взгляд на стоящего герцога и спросил: – Наверное, вам уже доложили, риз Крензу, об обстоятельствах нарушения вашими вассалами указов его величества?

Король почувствовал, что сейчас он сможет развлечься, его вассалы сцепились друг с другом, это ему нравилось всегда.

– Да, риз, сообщите нам о принятых мерах. Не исполнять указы короля – это преступление. – Король посмотрел на герцога.

Тот стоял пунцовый и смотрел на ректора, в глазах которого увидел искры торжества.

– Ваше величество, – поклонился Крензу, – я разобрался в этом досадном недоразумении. У студентов не было другого выхода, они хотели защитить себя. Академия в Азанаре стала местом бунтов черни, которая напала на благородное сословие.

В глазах герцога мелькнуло торжество – мол, как будешь выкручиваться теперь, ушлый маг?

– Неужели вы допустили бунт? – Король стал очень серьезным. Покушение на свою власть он считал наивысшим преступлением и шутить не собирался.

Его взгляд требовательно уставился на архимага в ожидании ответа.

Меехир IX не был глупцом, и Кронвальд это знал не понаслышке.

– Ваше величество, вы знаете, что в академии нет благородных и неблагородных студентов. Все, кого Провидение наделило магической силой, равны, попав в число студентов. Благодаря вашей неусыпной заботе Вангор знаменит своими магами, а они верные слуги вашего престола. Это был не бунт, ваше величество, а возмущение любящих вас подданных попранием ваших указов и традиций, благословленных божественной чередой ваших венценосных предков. Кроме того, у меня есть доказательства, ваше величество, – закончил длинную тираду архимаг.

– Ваши доказательства? – Король несколько успокоился.

Мессир Кронвальд достал амулет с фрагментами происшедших в академии событий. Перед Меехиром развернулась голограмма, на которой Шаро и его друзья избивали студентов, сам юный Шаро применил амулет огненных шаров, потом они пытались содрать одежду с девушек, на что последовали возмущенные крики студентов: «За короля!»

Его величество завороженно смотрел на проявление верноподданнических чувств своего народа и млел. Побледневший Крензу стоял ни жив ни мертв.

Но мессир решил преподать в его лице урок всем недоброжелателям и продолжил:

– Кроме того, на студентов, снежных эльфаров, было совершено нападение демонов, скравов. Но оно было отбито.

– Интересно, – завозился его величество, – расскажите подробнее.

Мессир Кронвальд не жалел красок, рассказывая, как бились, изнемогая, эльфары, как с криком «Слава королю» на демонов бросился студент хуман и стал грызть зубами жителя нижнего мира.

Меехир IX был в восторге:

– Надо же, одними зубами загрыз демона. И кто этот славный юноша?

– Сын нехейского барона, ваше величество, – ответил ректор.

– Ваш любимчик, значит? – Король смотрел на мага. – Который избивает сокурсников и убивает невинных горожан?

– Он не мой любимчик, ваше величество, и горожан он не убивал. Следствием установлено, что это сделал демон, пробравшийся в город. Студента оговорили и устроили на него охоту, к этому делу подключили даже бойцов лесного княжества. Не хотелось думать, ваше величество, что кто-то из дворян вступил в сговор с Великим лесом. А еще хуже – с демонами.

– У вас есть доказательства, мессир? – спросил опять нахмурившийся король. У него сегодня был день открытий.

Герцог Крензу стал белее мела, он понял, что Шаро его подставил под неудовольствие короля, а многоопытный ректор опять сорвался с крючка.

– Есть, ваше величество. Вот приказ о захвате и последующем уничтожении нехейца, подписанный главой тайной стражи Великого леса. – Маг достал свиток, держа его на открытых ладонях.

То, что он делал, ему не нравилось. Предав огласке этот документ, мессир обрекал на смерть юного нехейца. Но еще меньше ему хотелось попасть в опалу к королю.

Подошедший распорядитель забрал свиток и с поклоном передал самодержцу.

Король прочитал приказ и обрадовался.

– Благодарю вас, мессир, вы оказали нам неоценимую услугу. Нам будет чем ткнуть в нос зазнавшимся союзникам. Последний вопрос: для чего вы создаете химер?

– Ваше величество, знания о химерах безвозвратно утеряны. Мы не можем их создавать, потому что не знаем, как это сделать. – Архимаг развел руками, показывая свое огорчение.

– А как же нападения на семью Шаро, господин архимаг? – Король с усмешкой смотрел на мессира Кронвальда.

– Это надо спросить у самого графа – с кем у него вражда? Напали-то на его семью, тут я бессилен что-либо объяснить.

– А как выглядела химера, описать нам можете, мессир?

– Могу даже показать, ваше величество, – поклонился ректор академии.

– Конечно, показывайте, это очень интересно, – обрадовался король, поудобнее устраиваясь в кресле.

Он с большим интересом смотрел на полет старухи в ступе, внимательно слушал ее песни. Заставил показать голограмму еще три раза.

– Надо же как, молодой Шаро надругался над старушкой! Ну и вкусы у современной молодежи, – высказал свое мнение король после просмотра. Он был весел и доволен, давно его так не развлекали. – Благодарю вас, мессир. Наш дворец всегда открыт для вас, мы довольны вашей службой. – Эта фраза возвращала милость короля архимагу. – Риз Крензу, вы объясните своим вассалам, что надругательство над старушками негоже для молодых дворян. – Его величество не выдержал и захохотал на весь зал. Вслед за ним стали смеяться все присутствующие. – Мессир, оставьте нам ваш артефакт со старушкой, поруганной молодым Шаро. – И он опять затрясся от хохота.

Где-то в подземельях

Твою дивизию, запоздало сообразил я, меня только что кинули! Просто и без затей, как лопуха.

– Эй, старейшина, – крикнул я вслед неспешно уходящему наглому старику.

– Чего тебе? – обернулся он.

– Как – чего? А где оплата за товар? – Меня разрывало возмущение. В спину мне смеялись предки-купцы: недоумок, кто так торгует?

– Ты же не захотел ни золота, ни амулетов, ни оружия, – спокойно ответил он. – Тебе нужны знания. А знания стоят дорого. Еще десять таких обозов, и мы поговорим. – Он опять развернулся и пошел.

Мгновение, и Шиза перебросила меня к нему, малыши присосались к его ауре, жадно вытягивая энергию, а я ухватил старейшину за нос и с силой сжал.

– У-у-у-у… о-о-о, – раздался вопль гоблина.

Он пытался колдовать, достать серпы, но все было бесполезно. Я держал его крепко, с намерением или получить свое, или оторвать его хобот. Повозившись несколько рисок, старейшина сдался.

– Отгпусти тос и погдем поговогим, – прогнусавил он.

– Знаю тебя, кудесника, – не поверил ему. – Я отпущу тебя, а ты скроешься короткими тропами. Показывай, куда идти!

– В гостевую гижину погдем.

Помня, где находятся гостевые апартаменты, я, не отпуская жуликоватого старикана, потащил его за собой.

В хижине мы остались одни, и я отпустил нос.

– Зачем же хватать за нос, ученик великого Рахамана? Можно просто все обсудить, – укоризненно смотрел на меня хитрый гоблин.

Вот оно как, я уже ученик Великого, мысленно усмехнулся я.

– Я тебе расскажу, зачем хватать, душа моя девица, – иронично ответил я старику, потирающему свой хоботоподобный нос.

– Какая я тебе девица! – возмутился дед Ко. – Ты в своем уме, хуман?

– Ты же сам говорил, что я такой же ученик Рахамана, как ты – молодая девушка. Если я все-таки ученик Великого, то ты, стало быть, молодая девица. Все согласно твоим словам, старейшина, – я говорил все это, даже не смеясь. – Слушай дальше. Ты забрал весь товар, цену не спросил, значит, согласен с той, что назначил я. Правильно?

Старик заерзал:

– Что ты хочешь?

– Только одного! Верни мой товар, и я уйду. Времени тебе на это пять ридок, ровно столько, сколько твои соплеменники потратили, чтобы разграбить мой обоз. И чтобы все вернули в целости и сохранности. Вино и пиво не выпиты, мясо не съедено, пшеница не молота. Время пошло, за просрочку или за недостачу товара налагается штраф. Каждая лишняя ридка – сто брусков золота или одно заклинание. За порчу и недостачу товара – сто брусков золота или одно заклинание за единицу товара. Все понятно?

Старейшина задыхался, предки млели.

– Это невозможно, – наконец вымолвил он. – Я не успею. Что-то уже съели и выпили. Мне нужен час.

– Нет у тебя часа, осталось только четыре ридки. Ты или возвращаешь мой товар и расплачиваешься согласно моим расценкам, или уходишь вслед за прежним старейшиной. Вот такая альтернатива.

Старик нахохлился, как старый попугай.

– Так порядочные партнеры дела не ведут, тебя прощает только молодость. – Он посмотрел на меня. – Всегда нужно искать компромиссы и взаимную выгоду. – Недовольно посопел и сказал: – Я согласен научить тебя заклинанию призыва земного элементаля за твой товар.

– Ну и что мне даст твой элементаль? Призову я его: встань передо мной, как конь перед травой, – дальше-то что?

– Это заклинание не так читается, неуч, – стал приходить в себя старый.

– Раз уж ты заговорил о партнерстве, то я хотел бы видеть серьезность твоих намерений, – продолжил я, не обращая внимания на его слова. – Ты научишь меня призыву элементаля. Научишь, как с ним работать. Предупреждаю: научишь так, чтобы я знал все его возможности и мог их использовать. – Я смотрел, как меняется его лицо, и, не давая ответить, продолжал: – Это раз. Второе: ты дашь мне дополнительно двадцать брусков золота, – сделал я свое предложение.

– Это не партнерство, это грабеж, Брик ту Бок, за десять возов ты хочешь получить бесценные знания и требуешь кучу золота вдобавок. Ты знаешь, как нам тяжело добывать золото и серебро, сколько труда на это надо потратить? А кормежка добытчиков сколько стоит? Ты даже представить этого не можешь. – Он заломил руки, изображая муку. – Я тебя научу вызову элементаля и тому, как им пользоваться, и дам двадцать слитков меди. Поверь, это очень выгодное предложение. – Старейшина уже торговался вовсю, мне осталось только его дожать.

– Ты это можешь предложить дворфам, старейшина, пусть они посмеются над тобой, может, поумнеешь. А то до старости дожил, а разум подрастерял. Зачем мне то, чем я не могу пользоваться. Давай я продам тебе самку, что со мной пришла. У нее много достоинств: дылда – видит далеко, ноги тонкие – ходит быстро, облезла – волосы только на голове, мыть не надо, глупая и жрет все подряд. Берешь?

– Зачем она мне? – взвился партнер. – Она уродиха безволосая.

– Вот и мне нужно то, что можно использовать, а не просто иметь. Твои трудности мне неинтересны, потому не говорю о своих.

Предки улеглись на диванчик и наслаждались: «Дожимай его внучек, дожимай».

– Хорошо, – махнул рукой старейшина, – полные знания об элементале и один брусок золота. По рукам?

– А моральный ущерб кто восполнять будет? – спросил я. – Ты не по-партнерски со мной обошелся, обидел, так не делается. Еще накинь десяток золотых брусков.

Старейшина задумался.

– Так и быть, дам пять брусков золота и дворфу в придачу. По рукам?

– Какую дворфу?

Старый пройдоха сумел меня удивить.

– Дворфы приходили, привели нам свою женщину. Волю отца отказалась выполнять, он ее нам и продал.

– А мне она зачем? – Я все еще не мог прийти в себя.

– Подарок от меня за переживания, – почесал он свой могучий нос. – Она хороший мастер, у нас плавильщицей была, тебе тоже пригодится.

– Бери ее, – подсказала Шиза, – дворф в холопах – это находка.

– Хорошо, – согласился я, – по рукам, старейшина.

– Тогда сиди тихо, не шевелись. – Он положил руки мне на голову и впал в транс.

– Идет распаковка базы энергоструктуры на основе энергетики земли, время – пятнадцать рисок. Распаковка завершена. Происходит попытка несанкционированного проникновения в сознание, осуществляю перевод на один из пустых слоев, – комментировала Шиза.

Старый гоблин все не угомонится.

– Шиза, ты можешь этому мозгоправу показать, как опасно залезать без спроса в чужие мозги?

– Сейчас сделаю, – рассмеялась она и ушла в фоновый режим.

Старый Шварк Буру был доволен. Мальчик пустил его в свое сознание, глупец. Кто так поступает? Сначала надо определить пределы дозволенного. А теперь пусть сам на себя пеняет. Хе-хе. Знания он получит, как и договаривались.

Он наложил руки на голову паренька, вошел в транс и стал транслировать информацию так, как учил их Рахаман. Сознание старика стало медленно, но уверенно давить на сознание подростка. В какой-то момент он прошел защиту и ухнул в темноту.

Шварк Буру сидел на каменистой почве и осматривался по сторонам. От горизонта до горизонта тянулась необъятная равнина. С высоты нещадно полило солнце. Старик облизнул губы, ему хотелось пить. Надо идти искать выход, иначе смерть. Он встал и побрел, повернувшись спиной к палящему светилу. Шел он долго, пока не упал от бессилия, его губы ссохлись и потрескались, из горла вырывался только хрип. Он закрыл глаза и приготовился умирать.

– А почему ты лежишь? – раздался над ним детский голосок.

С трудом разлепив глаза и подслеповато щурясь, старейшина увидел рядом с собой маленькую девочку в коротком платьице в горошек. В руках она держала кувшин, в котором плескалась вода.

– Пить, – прохрипел Шварк, не отрывая глаз от вожделенного кувшина.

– А что у тебя есть взамен? – спросила девочка.

– Ничего, – ответил старик. – Я отслужу тебе за воду.

– Нет, – засмеялась девочка, – у меня уже есть слуги. Прощай. – Она развернулась и пошла прочь, напевая детскую песенку.

– Стой, девочка! – отчаянно закричал старейшина. – У меня есть знания, я их могу тебе передать.

Девочка вернулась и уселась рядом со стариком.

– Давай говори, чему ты можешь меня научить?

– Я знаю, как создавать короткие тропы. Хочешь знать, как это делается?

– Хочу. Я слушаю.

– Мне трудно говорить, дай воды, – попросил Шварк Буру.

– Не надо говорить, ты просто думай. – Девочка положила на голову гоблина маленькую ручку.

Так она сидела несколько ридов. Потом убрала руку и протянула кувшин старику, тот с жадностью стал пить, проливая воду на грудь.

– Тебя как зовут? – вытирая рукой мокрый рот, спросил он девчушку.

– Шиза, – ответила та, легко развернулась и вприпрыжку поскакала прочь.

– А что ты тут делаешь? – удивленно крикнул он ей вслед.

– Я тут хозяйка, – засмеялась она.

– А как мне отсюда выбраться, хозяйка?

– Иди и больше не пытайся сюда попасть, иначе сделаю тебя рабом, старейшина, – ответила та и исчезла.

Исчезла и пустыня, а перед глазами пораженного смирта сидел и смеялся его новый партнер.

– Пошли рассчитываться, хозяин, нам время уходить, и так задержались у тебя, – сказал он.

Старик поднялся и со страхом посмотрел на непонятного хумана, который только что чуть не убил его в глубинах своего сознания. Но на площади он преобразился, это уже был прежний хозяин подземелья: властный и сильный.

Скоро к нам вынесли пять брусков золота, каждый где-то по килограмму, и вывели оборванную девушку-дворфу. Девушка злобно зыркала глазами, но делала все, что ей говорили. «Отверженная, – пояснила Шиза, – ее отвергла семья, и теперь ни один род дворфов ее не возьмет к себе».

Девушку подвели ко мне.

– Это твой новый хозяин, – сообщил ей незнакомый мне смирт. Потом развернулся и ушел.

Я рассматривал девушку, чем-то похожую на Лану. Та, потупясь, смотрела на свои грязные ноги. Подошли Верил, Штоф и Рона и тоже стали рассматривать мое приобретение.

– Это кто? – не выдержала Вирона.

– Дворфа, – ответил я, – мне ее подарили.

– Ничего себе подарок! – присвистнул практичный Верил. – Она десятка таких обозов стоит, а то и больше. Ну умеешь ты, Ирридар, прибыльно торговать.

– Хватит разговоров, – остановил я товарищей. – Штоф, подбери золото и пошли проводника искать. Верил, Рона, помогите девушке идти. Она босиком, ноги поранены.

– Зачем она тебе? – Рона с подозрением смотрела мне в глаза.

– Не твое дело, иди помогай девушке, – прогнал я назойливую спутницу.

Провожал нас как всегда Ко Буру. К нему я и обратился:

– Ко, а скажи мне, вот твой дед научил меня заклинанию призыва земляного элементаля. Тут есть какие-нибудь тонкости?

– Конечно, Брик ту Бок. И за то, что ты потаскал деда за нос, я тебе все расскажу. Старый хрыч забрал себе самую красивую самку и непрестанно, старый козел, лупит меня по затылку. Вот, слушай и запоминай. Элементали очень капризны. Они полуразумны, как маленькие дети. Когда ты призовешь элементаля, он будет кружить вокруг тебя. Ему хочется получить энергию. Ты ему дай немного на прикорм и отпусти. Через некоторое время призови опять и немного снова подкорми. Так он тебя запомнит и будет знать, что когда ты его позовешь, то всегда получит лакомство. Элементаль будет кружить рядом с тобой, и, когда ты его позовешь, тут же явится. Опять подкорми и определи ему работу. После работы дай побольше энергии. Но не перестарайся, иначе он будет слишком много жрать и мало работать. Начнет привыкать к обильной пище за просто так и будет постоянно требовать еды. Элементали вечно голодные. Почему так, я не знаю. Вот еще что, на вызов явятся и другие элементали. Тут сам решай, кормить их или нет, все зависит от твоих желаний и возможностей. Все понял, проверяющий?

– Всё, друг Ко Буру, держи конфеты, – протянул я ему коробочку.

– Тогда прощай, мы пришли.

Он вывел нас на прежнее место выхода и растворился в стене оврага.

Вокруг росли объеденные кусты, выдавая место, где «паслась» наша разведка, лишь кое-где еще висели сочные красные ягоды. Рона демонстративно на них не смотрела. Я огляделся: нас было пятеро, а коней всего два.

– Сделаем так. Ты, Рона, и дворфа поедете верхом, мы на своих двоих пойдем, – решил я и, дождавшись, когда девушки усядутся в седла, пошел к поместью.

К тракту я выходить не стал, Шиза проложила более короткий маршрут, используя проселочные дороги. Думаю, с остановками к вечеру доберемся, минуя оживленные дороги.

Так мы двигались пару часов, меся грязь целины. По дороге я размышлял над тем, что делать с неожиданно появившимся живым подарком. Кроме того, занозой зудела проблема с Роной. Я уже несколько раз создавал для девушки ситуации, в которых она увидела бы свою глупость, но воз и ныне был там. Если бы мне просто надо было добиться результата, несмотря на гнев и неудовольствие моей подопечной, я как-нибудь это пережил бы. Но эта проблема стала делом моей чести. То, что ее не смогли решить специалисты высоко развитой цивилизации, стало для меня вызовом, который я должен был принять и победить.

Верил и Штоф начали выдыхаться. Заметив это, я, глядя вперед и рассмотрев небольшое пространство, занятое лесом, предложил:

– Дойдем до той рощи и отдохнем.

– Хорошо было бы, – согласился Верил.

В роще я повесил полог, защищающий от дождя, и сотворил небольшой огненный вихрь, который, потихоньку вращаясь, согревал нас и высушивал одежду. Из седельных сумок Рона достала хлеб, сыр, яйца и вареное мясо. Все с удовольствием поели. Дворфа тоже ела, при этом зыркая по сторонам.

– Что, сбежать хочешь? – спросил я.

Все сразу посмотрели на девушку.

– Нет, я не могу сбежать, я связана заклятием. На двор хочу, – она потупилась.

– Иди, – ответил я равнодушно, положил руки себе под голову, как это люблю, и умастился на подсохшей траве. Кругом дождь, слякоть, а рядом сухо, тепло – благодать!

– Зачем тебе рабыня? – Рона подсела ко мне и продолжала пытать: – Ты же цивилизованный человек, не как местные дикари. Иметь рабов – это аморально и дико в наше время.

Я посмотрел на девушку. Вместо того чтобы решать свои проблемы, она встряла с поучениями, как должно поступать мне. Вот так всегда – свое бревно в глазу заметить трудно!

– Я тоже дикарь. И хочу иметь рабыню, – ответил я, – чего тут непонятного? Это ты из цивилизованного мира, поэтому тебе так трудно вживаться в местные реалии. Ты зачем сюда прибыла? Помогать мне. Вот и помогай!

Девушка замолчала, переваривая услышанное.

– Так ты не из Объединенных Миров?

– Нет, Рона, не оттуда. Я там никогда не был. И даже не знаю, как у вас там живут. Но глядя на то, как поступили с тобой, я жить там не хочу. – Тон мой был намеренно равнодушным, я бил по больному.

– Ты из независимых миров, неоварвар. – Она с интересом рассматривала меня, а я в это время думал о том, что развитие цивилизации ведет к ограниченности человека.

– Еще дальше, – ответил я, – тот мир еще не нашли. И, надеюсь, не скоро найдут. – В своем мнении я был искренен.

– А как же ты попал сюда? – Девушка сидела, пораженная услышанным.

– Просто там меня убили, а здесь я заново воскрес, – можно и так выразиться.

Девушка смотрела на меня своими большими глазами цвета спелых оливок.

– Но как такое возможно? – В ней бродила смесь недоверия, удивления и желания прикоснуться к сказке.

Посреди разговора меня выбросило в боевой режим ускоренного восприятия. К нам подъезжала группа всадников в количестве двадцати человек, все они были помечены красным маркером. Нас они заметили и приближались явно с недобрыми намерениями.

Миг – и я исчез. В несколько прыжков оказался за спиной последнего, тихо ссадил его с лошади и оглушил. Шиза снимала информацию, пользуясь его временным беспамятством. Так и есть, это новая банда, собранная префектом. И опять она попала на меня. Пользуясь «скрытом» и ускорением, вырезал пятерых, едущих последними, и вернулся в лагерь. Встреча противника должна произойти естественно.

Рона вскочила и заволновалась.

– К нам пожаловали гости, – сообщила она и исчезла с глаз.

На поляну выехали всадники и стали нас окружать. Верил и Штоф вскочили, выхватив короткие мечи. Я тоже встал и стал рассматривать банду.

– Положите оружие, рены, и останетесь живы, – с усмешкой проговорил один из всадников. – Ваши жизни нам не нужны, нам нужны ваши кони и содержимое сумок.

Я не стал ждать, что будет дальше, а просто бросил одну за другой четыре гранаты по кругу всадников, застывших перед нами. Через пару рисок раздались оглушительные взрывы, взлетали вверх комья земли, а в воздухе раздалось ржание перепуганных лошадей и крики раненых бандитов. Затем я применил свой браслет, уверенно и методично расстреливая заметавшихся противников. Меня поддержала Рона, которая очень цивилизованно, с хирургической точностью разделяла тела напавших на две половинки. Не то что я, варвар, с громом и взрывом.

Пока два моих напарника готовились вступить в сражение, бой был закончен. По всей небольшой роще валялись тела убитых и раненых, стоял стон и слышалось ржание лошадей.

– Верил, Штоф, соберите оставшихся лошадей, раненых добейте, – приказал я. Посмотрел на них еще раз и жестко добавил: – И тех и других. Потом соберите трофеи.

Меня привлек шум ломающихся кустов, я оглянулся и увидел, как сквозь них ломится дворфа, таща за шиворот раненого бандита. В руке она держала кинжал, и, что интересно, держала очень умело.

Она бросила жертву у моих ног и сказала:

– Вот, хозяин, этот пытался убежать.

– Допроси его и что найдешь – твое, потом убей, – сказал я и отвернулся. Надо же, в пылу сражения я как-то забыл о своем подарке, но он сам напомнил о себе.

Все занимались делом, я командовал, Рона наматывала круги вокруг рощи, Верил и Штоф ловили коней и обирали разбойников, дворфа о чем-то допрашивала пленного. Я опять создал полог от дождя и запустил «обогреватель». Благодать! Краем глаза увидел, что девушка раздела бандита и сбросила свои обноски. Все ее тело покрывали разводы грязи.

Я ничего лучше не придумал, как создать «водный вихрь» и привязать его к ауре девушки, пусть помоется, и запустил заклинание. Вертящийся столб воды подлетел к обнаженной дворфе и окружил ее. Из водоворота раздался истошный визг девчонки. Не ожидавшая такой подставы, она пыталась вырваться из объятий водяного смерча, но тот как привязанный крутился вокруг. Не переставая визжать, она стала носиться по поляне, привлекая внимание моих спутников. Из столба воды появлялись то руки, то голова, то голая попка, и все это сопровождалось отчаянным визгом. Решив, что девчонка достаточно отмыта, я развеял заклинание, столб воды опал на помятую траву. А мой подарок, увидав меня, с воплем бросился ко мне. Запрыгнул на меня, обхватив, как удав, руками и ногами мое тело. Она подвывала и все теснее сжимала меня в своих объятиях. Моя одежда тут же промокла.

На шум прибежала наша разведчица и, присмотревшись, чуть не задохнулась от возмущения.

– Ах ты, дикарь, тебя и на минуту одного оставить нельзя, сразу с бабами обнимаешься. А ну отпусти ее немедленно. – Она подступала ко мне, сжимая кулачки.

– Не могу, Рона, она не слезает, – прохрипел я, задыхаясь в сильных объятиях дворфы. В эту минуту все мысли меня покинули, на мне висел мокрый груз, который истошно выл и не давал мне даже вздохнуть.

Рона подошла и стала отрывать от меня прилипшую девушку.

– А почему она голая? – До нее наконец дошло, что меня обнимала полностью обнаженная мокрая дивчина.

– У нее спроси. – Я не знал, что отвечать, и опять влип по самое не хочу. – Помоги ее оторвать, или она меня задушит!

– А ну оставь его, это мой парень! – закричала Вирона и стала тащить девушку за плечи, изо всех сил стараясь оторвать от меня. Я не удержался на ногах и повалился на траву, подмяв под себя мокрую молодуху. Та закрыла глаза, замолчала и еще крепче меня обхватила.

– Шиза, что делать? Помогай, – простонал я.

Рядом носилась Рона и вопила:

– Скотина, ты ее еще и при всех завалил. Слезай с нее немедленно!

– А мне вот интересно, когда бабы на тебя вешаться перестанут? – соизволила ответить Шиза.

– Потом, Шиза, потом поговорим, выручай, – взмолился я.

Раз, и тело девушки обмякло, она разжала объятия. Наконец я смог вздохнуть свободно и встать, а Рона тут же накрыла дворфу своим плащом. Потом прищурилась и сквозь зубы процедила:

– Сегодня ночью я буду тебе мстить, готовься!

Мои товарищи подошли ко мне.

– Дар, это что было?

– Это была моя глупость, – злясь на себя, ответил я. – Хотел помочь девушке помыться.

Глаза парней стали широко раскрываться.

– Ты решил помыть дворфу? – спросил Верил.

Я подозрительно посмотрел на них:

– Ну да, а в чем подвох?

– Дар, ты из какой дыры вылез? Не знаешь простых вещей, – продолжил удивляться Верил.

– Сам знаешь, из какой – из Нехейских гор, у нас, видишь ли, нет дворфов, – огрызнулся я.

– Дворфы не моются, – спокойно ответил Штоф. – У них своя магическая система очищения.

– Почему она тогда такая грязная? Система сломалась? – До меня не доходило, как можно самоочищаться.

– Девушка – рабыня, находится под заклятием подчинения. Она не может очиститься, так как ее воля подавлена. Если бы ты ей приказал быть чистой, она бы всегда была чистой. Вот и все, – закончил пояснять Штоф.

Я стоял, смущенно обдумывая ситуацию. Слишком много проколов, на это когда-то обратят внимание. Пока выручает только то, что я кажусь неопытным молодым нехейцем.

Неожиданно меня отвлек шум борьбы, мы все трое повернулись и увидели, что Рона пытается всучить дворфе свою запасную одежду, а та отбрасывает ее и тянется надеть ту, которую сняла с бандита.

– Да что же такое! – ругалась Вирона. – Выбрось это тряпье и надевай нормальную одежду.

– Тебя как зовут? – обратился я к рабыне.

– У меня нет имени, меня его лишили, – ответила девушка.

– А как раньше звали? – Мне стало интересно.

– Лианора, господин.

– Я возвращаю тебе имя, пользуйся, – разрешил я. Что с ней делать, я не представлял. – Лианора, будь всегда чистой и надень одежду, которую тебе дает эта добрая девушка, – указал я взглядом на Рону.

Та обожгла меня взглядом, а по дворфе пробежали искорки. Она преобразилась, запахла свежестью и чистым телом.

– Отвернитесь, олухи, – приказала Рона нам троим, – девушке надо переодеться.

Мы неохотно повернулись к ним спиной.

– А она мне нравится, – грустно и мечтательно проговорил Штоф.

– Хочешь, подарю? – сразу предложил я.

– Нет, Дар, не хочу, мне рабыни не нужны, – со вздохом ответил приятель.

Ага, а я почувствовал себя гнусным рабовладельцем. Друг называется.

– Можете поворачиваться, – сообщила нам «разведка».

Мы синхронно повернулись и уставились на деву-воительницу. Дворфа была одета в дорожное платье Роны, которое было ей велико и волочилось по земле. Еще ней был пояс разбойника, на котором висел меч и кинжал, на голове красовалась пиратская бандана, сделанная из окровавленного платка. За спиной висел арбалет.

– Я не могла у нее все это отобрать, – со слезами в голосе поделилась Вирона.

Глава 3

Нейтральный мир. Город Брисвиль. Верхние слои Инферно

После штурма каменоломен прошло три круга. Город постепенно приходил в себя, порталы начинали действовать, отправляя и принимая караваны и одиночек. Грапп не выходил с постоялого двора, отдыхая и размышляя о том, как ему попасть на нижние слои. Он выполнил только первую часть своей задачи – обосноваться в этом мире. С помощью братства он разделался с бандитами, и теперь никто бы не смог связать воедино Граппа и агента Демона. Но предстояло еще выполнить основную задачу – найти нелегальный космодром в мире князей тьмы. По-всякому выходило, что без помощи Тай Ро ему не обойтись. Листи пропадала у ведьм, парни практически поселились в зале, пили пиво и слушали истории бывалых людей, возвращаясь в свой номер только с закатом. Время шло, но он ни на лаг не приближался к своей цели.

В двери номера вежливо постучали.

Алеш скосил глаза и крикнул:

– Открыто, входите.

В номер вошел помощник хозяина.

– Доброго дня, рен Грапп, – поздоровался он. –Хозяин приглашает вас к себе. У него есть к вам разговор.

– Когда он хочет встретиться? – Алеш развернулся к посыльному.

– Можно прямо сейчас. Хозяин ждет.

– Хорошо, пошли. – Демон встал и направился к выходу.

Закрыв дверь на ключ, он спустился в зал, где было не протолкнуться от посетителей. Его демоны возвышались на голову над остальными. Увидав Граппа, помахали руками. Алеш ответил на приветствие и прошел в кабинет Тай Ро.

Хозяин постоялого двора встал из-за стола, проявив уважение к Демону, и жестом пригласил его присесть.

– Нам принесут сейчас поесть, – сказал он, – за едой и поговорим.

Агент согласно кивнул и уселся за стол.

Подавальщик принес большой поднос с вином и снедью и расставил на столе. Поклонился и вышел. Тай Ро разлил вино по бокалам и один придвинул Проксу.

– За погибших, – произнес он и выпил до дна.

Алеш повторил следом за ним. Он понимал, что предстоит важный разговор. Тай Ро был не из тех, кто просто так приглашает к себе.

– Я знаю, ты хочешь идти на нижние слои, Грапп, – начал разговор хозяин. – У нас тоже там есть свои интересы. Братство снаряжает туда караван, небольшой, правда. И ему нужна охрана. Возьмешься? – Тай разлил еще вина в бокалы и пригубил.

– Какая моя задача? – спросил Алеш, без лишних церемоний накладывая в свою тарелку закуску.

– Довести караванщика целым и невредимым. Это важно. Что делать потом, решите с ним на месте. – Помолчав, что-то обдумывая, продолжил: – Он может тебе помочь в твоих поисках. Ему ты можешь доверять. – Тай Ро выжидающе смотрел на Демона. Свое слово он сказал, теперь ждал ответа от наемника.

– Какая оплата? – закусывая, спросил Демон. Он не торопился с решением, нейросеть отрабатывала возможные варианты ответа.

– Стандартная: двадцать золотых плюс трофеи, – ответил хозяин.

– Я согласен. Когда выступаем? – Лучшего варианта в данной ситуации он не видел.

– Клиент подойдет к тебе сам завтра поутру, будь в зале. С ним все и обговорите.

Еще немного посидев и поговорив ни о чем, Грапп встал, попрощался и вышел. Ему нужно было составить примерный план действий.

Неожиданно пришла шифровка от Духа.

– Что-то он расписался, – удивился Демон.

Итак, кто-то сплавил неугодного сотрудника с концами в закрытый мир. Такое бывало не раз. Сводили личные счеты, убирали ненужных свидетелей, подозреваемых в предательстве. Теперь вот студентку отправили в один конец.

– Не наше дело разбираться, что и как, – решил он и отправил ответ.

В номере ему на почту опять пришел запрос от Духа.

«Вот неугомонный, – недовольно подумал Алеш. Сообщение было коротким, но информативным. – Да пошел ты…» – Однако он понимал, что штрафник не отступится, будет действовать дальше.

«Упорный, правдолюб, иначе не залетел бы в охранные войска на погибающую материнскую планету. К тому же пронырливый, – размышлял дальше Демон, – сумел получить код доступа к спутнику. Удивительно! Но многообещающе». – При скудности ресурсов плодить недоброжелателей Прокс не хотел.

Подумав, составил донесение с предложением использовать нового аналитика в операции и отправил в Управление.

Утром к ним подсел толстый и надменный демон. Он пробежался взглядом по отряду и остановился на Граппе.

– Выход через два часа, встречаемся у портальной площади. Вот задаток, – демон встал и ушел, оставив на столе десять золотых.

– Идем на нижние слои? – спросила Листик.

– Туда, – согласился Грапп.

Через два часа отряд был у портальной площади. А еще через пару часов к ним подошли пятеро носильщиков с большими мешками за спиной и сам караванщик на странном животном, похожем на маленькую лошадку. Его охраняли два демона. «Очень опасны», – сделал вывод Прокс.

– Следуйте за нами, – приказал толстяк и направился к портальной площадке.

Отряд вышел на холм среди развалин, сверху открывался вид на каменистую пустыню, мрачную и бесконечную.

– Это верхний слой, отсюда пойдем к месту перехода, – сообщил купец. За его спиной поднимался зонтик, закрывая всадника от палящего светила.

– Здесь, на верхнем слое, опасность представляют только стаи мутантов, а так ничего угрожающего нет, – поделился с Проксом старший носильщик. – Вы только бейте их на расстоянии, не подпускайте близко, и все будет нормально. Мы проходили тут много раз.

– Все слышали? – спросил Грапп. – Тогда порядок передвижения следующий. Ведьмы – охранение, расстояние от каравана двадцать лаг. Воины – двое авангард, двое арьергард, по одному на фланги. Мы с Матерью в середине каравана. Тронулись. А ты указывай направление, – обратился он к старшему носильщику.

Отряд продвигался по каменистой почве не спеша. Светило нещадно палило, но сенгуры, привыкшие к жаре Стеклянной пустыни, шли не напрягаясь. Иногда на их пути появлялись одиночные хищники, но, покружив вокруг отряда, уходили прочь.

– Скоро соберутся в стаю, – приложив руку к глазам, как козырек, и рассматривая парочку монстров, предупредил носильщик.

Но еще пару часов ничего не происходило. А потом на сканере проявились множественные красные точки. Видя их скопление, Демон понял: мутанты решили устроить облавную охоту. Около двадцати особей окружало их с левого фланга, с тем чтобы заставить отряд сменить маршрут. Загонщики неслись лавой. А где-то там, куда они хотели загнать караван, была устроена засада.

– Листик, создавай топь на пути стаи, – приказал Алеш. Он уже знал, что бить по монстрам упорядоченными заклинаниями бессмысленно. Их магоструктура просто поглотит энергию заклятий.

Перед плотным строем загонщиков образовалась топь, в которую они влетели с разгона и завязли, издав удивленный и злобный вой. Грапп прошелся шокером, обездвижив хищников, похожих на бронированных огромных рыкунов^[31] с одной из планет.

Топь исчезла, но рядом с застывшими зверями появилась ведьма с двумя мечами. Девушка прошлась без остановки по стае, быстро работая клинками, и головы монстров отделились от тел. Потом она опять исчезла и со счастливой улыбкой на лице появилась рядом с Граппом.

– Молодец, Сурна, дуй на свое место, – похвалил Грапп.

– Ловко, – высказал свое мнение глава отряда носильщиков, – я не успел даже испугаться. Двигаемся в прежнем направлении, теперь недолго осталось.

Вообще-то носильщиков называли краурами, как и разновидность прирученных ящеров, которых использовали для перевозки груза.

Отряд двигался без остановки до самого заката. Под вечер они вышли к небольшому озеру, над которым поднимался густой туман.

– Там переход, – показал в его сторону рукой толстый караванщик. За весь день это были его первые слова. – Разбиваем лагерь.

– К воде близко не подходите, – предупредил носильщик, – опасно. Здесь проходит разрыв между слоями, и со второго слоя часто прорываются хищники полакомиться зеваками. Сидят в засаде в тумане и ждут.

– Спасибо, я это учту, – ответил Грапп. – Внимание всем, – обратился он к своему отряду. – Разбиваем лагерь. К озеру ближе тридцати лаг не подходить. Охранение парами: один воин, одна тень. Смена через каждые четыре часа. Утренняя смена моя и Листи. Ты, Сурна, распределишь остальные смены. Действуем.

Скоро были поставлены палатки, и лагерь зажил бивуачной жизнью. Караванщику растянули богато украшенный шатер, у входа уселся один из демонов. Листи установила вокруг лагеря ловушку – каменные шипы, которые если и не навредят монстрам, то хоть немного задержат. Дальше шипов раскинула сигнальную сеть и запитала на жезл архимага.

Ночь прошла без происшествий, но перед самым рассветом обитателей лагеря разбудил громкий рев смертельно раненного животного. Отряд Граппа, ожидая нападения, быстро рассредоточился и приготовился к обороне.

С восходом светила на середине пути между озером и лагерем стала видна огромная змея, похожая на удава. Она лежала без движения с пробитым насквозь брюхом, из которого сочилась слизь.

Главный краур безбоязненно подошел к туше.

– Это болотный червь, – сообщил он Граппу. – Двигается быстро и почти бесшумно. Нападает стремительно, сбивает с ног и охватывает кольцами жертву. Видишь выпуклые отверстия на брюхе? Из них выходят пустотелые шипы, которые вонзаются в жертву и выпускают желудочный сок. Страшная смерть, рен, я тебе скажу. Схваченный все чувствует и слышит, испытывая сильнейшие муки, пока его тело медленно превращается в желе. Потом червь это желе пожирает. Зубов у этой твари нет. – Проведя вводную экскурсию по животному миру второго слоя, носильщик отошел.

«Интересно, – подумал Алеш, – это существо из второго слоя, и заклинания на него действуют. Это хорошо. Надо будет не забыть».

Потом он включил анализатор нейросети и убедился в правоте своей оценки. Кроме того, мясо червя оказалось вполне пригодным в пищу. Он вырезал магические органы и напластал куски мяса, которые отдал всеядным сенгурам. Те с радостью сотворили магический огонь и поджарили их. Один сочащийся соком кусок мяса отдали Граппу. Алеш, не церемонясь, за обе щеки уплетал поданное кушанье. На это действо вышел посмотреть даже хозяин каравана. Покачав головой, он сказал Граппу:

– Как насытитесь, собирайте лагерь, скоро должно появиться окно. Проходить надо быстро и всем вместе.

Потом еще раз окинул взглядом жующую компанию и разделанного червя.

Отряд стоял в полной готовности к выдвижению. Над озером клубился туман. В какой-то момент в нем образовалось окно, переливающееся радугой, как пленка мыльного пузыря.

– Всем вперед! – скомандовал толстый демон и, подстегнув лошадку, устремился к озеру.

На той стороне был другой мир. Отряд очутился в небольшой долине, зажатой между двух хребтов невысоких гор и поросшей обильной растительностью. Среди деревьев с ветки на ветку перелетали какие-то существа. Среди густо разросшихся кустов протянулась широкая натоптанная тропа, почти как дорога.

– Здесь надо идти плотной группой, – предупредил старший краур, – дальше опасный участок – болото.

– Понял, – кивнул Демон и определил задачу: – Отряд, построение «коробка». Воины – внешний круг. Ведьмы – внутренний круг, за вами сектора, впереди и на флангах. Листи, за тобой тыл. Караван в центре, я там же. Магия работает, можете применять.

Воины перестроились и пошли.

Отряд двигался плотным строем, поджимаемый ведьмами. Где-то через лигу показалось болото, сама долина стала шире, а тропа, по которой они двигались, у́же. Над болотом поднимались испарения, на маленьких островках стрекотали небольшие существа, постоянно прыгая с одного места на другое. Они внимательно смотрели на проходящий отряд. Неожиданно из воды вылетела красная полоска длиною в локоть, обвилась вокруг зазевавшегося прыгуна и под его отчаянный стрекот утащила под воду. Сканер не показывал наличия в болоте опасных объектов, но Прокс, имеющий большой опыт, не расслаблялся. За поворотом тропы у самого берега выросло странное растение на длинной толстой ножке, венчающееся большим сиреневым бутоном.

– Краур, что это? – обратился Грапп к носильщику.

– Не знаю, рен, такое вижу первый раз, – ответил тот.

– Отряд, стой! – скомандовал Алеш и выстрелил из арбалета в бутон. Тот разлетелся на ошметки, а ножка растения стала бешено хлестать по воде и берегу. Поднимая невысокие волны, из мути болота начала подниматься туша размером с лошадь. Не дожидаясь дальнейших действий непонятного чудовища, Грапп дважды выстрелил в него. Монстр подпрыгнул и упал на тропу, перегородив ее.

– И что будем делать? – спросил караванщик.

Ответ на его вопрос пришел молниеносно. Из воды выпрыгнул червь, обвился вокруг убитого чудища и потащил в болото. Все замерли, уставившись на дикое зрелище. Но тут же за их спинами раздался громкий всплеск. Обернувшись, Грапп увидел торчащую из воды голову еще одного червя, который в следующее мгновение, как распрямившаяся пружина, метнулся на отряд. Червя приняли на щит два воина, но сила броска была такой, что их сбило с ног, и монстр, проехав по щитам, ворвался в центр отряда. Он пытался ухватить пастью одну из ведьм, но та ускользнула в сторону, готовя заклятие.

Потеряв из виду добычу, червь взревел и упал на замершего столбом ближайшего краура. В это время Листи применила заклинание «могильный лед». Болотный прожора замер, мгновенно промороженный насквозь. А следом на него обрушился «небесный молот» ведьмы. Голова и часть туши червя разлетелись на куски, освободив лежащего носильщика. И только сейчас он от испуга заорал во все горло.

– Успокойте этого крикуна, – сказал с невозмутимым видом толстый демон, сидящий на лошадке. – А то он своим криком соберет сюда всех чудищ болотных. Вы же видите, червяк ему не навредил.

Та же ведьма, что применила заклинание, не раздумывая, двинула орущего краура носком сапога по скуле, отправив того в глубокий нокаут.

– Благодарю вас, сьюра^[32], – изобразил поклон толстяк.

– Старший краур, приведите лежащего в порядок и двигаемся дальше. До темноты нам нужно покинуть долину, – приказал он, не оборачиваясь к носильщику.

В том же порядке караван отправился дальше. В болоте и над ним продолжала идти жизнь со своими радостями и чаяниями. Мошкара носилась над мутной гладью, ее ловили и пожирали прыгуны, радостно стрекоча от удачи, чтобы потом в свою очередь попасть в пасть мелким болотным хищникам, отчаянно возвещая окружающим о своей горькой участи.

Сканер Граппа не мог проникнуть сквозь взбаламученную аномалию болота. Поэтому Листи долбила молниями по любому подозрительному бугорку, часто уничтожая его обитателей, которые, будучи убиты или оглушены, всплывали брюхом вверх и тут же становились добычей более удачливых монстров. До идущего по неширокой полоске суши отряда местным чудищам не было дела. В болоте оказалось много живности, и все схватки происходили вдали от тропы.

Светило еще не успело сесть за горы, как отряд покинул долину и стал подниматься на перевал.

– Мы еще ни разу не проходили болото без потерь, – поравнялся с агентом довольный старший краур.

– А как вы проходили? Я смотрю, ты все еще живой, – покосился на него Грапп.

– Впереди всегда шли новички из числа охраны. Они становились кормом, – просто, как само собой разумеющееся, пояснил носильщик.

Алеш надолго замолчал. Что он мог ответить крауру? Что это подло – вот так отдавать на съедение членов отряда? Он сам не так давно был приманкой. И то, что его отряд определили на корм прожорливым монстрам, его не тронуло и не обидело. Такой мир, такие правила. Как в болоте. Но Прокс и сам умел играть по этим правилам. И знал: он еще по ним сыграет! Пусть только придет нужное время.

Королевство Вангор. Провинция Азанар

Вид у дворфы в ее диком наряде был очень воинственный и решительный. В нем она походила то ли на пиратку, то ли на амазонку. Я бы даже сказал: была вооружена и очень опасна. Дай только команду – прибьет любого, не задумываясь. Вот это меня и пугало, я не представлял, на что еще способна отверженная, после того как она искала спасения у меня от мною же созданной воды. Я не стал усугублять ситуацию и только махнул рукой.

– Пусть так ходит. Дома разберемся.

Для меня отложить проблему на потом было правилом земной жизни. Как учили меня, молодого лейтенанта: «Не торопись выполнять приказание, ибо последует новое», – так нередко оно и бывало.

– Штоф, – обратился я к товарищу, – сколько вы поймали лошадей?

– Только девять. Остальных ты покалечил своими странными бомбами. – Он осуждающе посмотрел на меня.

– Не переживай, зато все живы. Пока вы с Верилом животы чесали, мы с Роной вступили в неравный бой. И спасли вас от грабежа, а может, даже от смерти.

– Мы не чесали животы, – нахохлился Верил, – мы хотели защищаться. – Он глядел так возмущенно, что я рассмеялся.

– Верил, дружище, не обижайся, только я тебе скажу: хотеть мало, надо сражаться. Вон Лианора, даже нужду справить не успела, а в бой вступила и пленного захватила.

– Я успела справить нужду, хозяин, – радостно ответила дворфа.

– Вот и хорошо, – согласился я, не желая развивать дальше эту тему, – нам надо выдвигаться. И не дуйтесь, – повторил я парням.

По дороге Рона опять пристала с вопросами, что я буду делать с Лианорой?

– Да ничего не буду делать, приеду и отпущу на все четыре стороны. – Мне надоело выслушивать ее нытье.

– Жестоко расчленять девушку, – вступил в разговор Штоф, при этом он сильно помрачнел.

– Штоф, ты с дуба рухнул? – Я непонимающе смотрел на него. – При чем тут расчленение?

– Не падал я с дерева. Ты сам сказал, что отпустишь ее на четыре стороны, так можно сделать, если разрубить девушку на четыре части. Разве нет? – Он смотрел на меня скорбным взглядом.

– Не бойся, Штоф, я этого не допущу. Я тебе обещаю, он не тронет Лианору, – с вызовом сказала Вирона и повернулась ко мне: – Только попробуй до нее пальцем дотронуться, дикарь! – Она пылала гневом.

– Слушайте, вы в своем уме? – Я был просто поражен тем, что они восприняли мои слова буквально. – Я хочу просто отпустить девушку, пусть идет куда захочет. Дам ей вольную. – Посмотрел на скептическое выражение лица Штофа и добавил: – Еще денег дам. – Потом посмотрел еще раз и снова добавил: – Много дам.

– Дар, ты что, не понимаешь? – Штоф был расстроен.

А я действительно не понимал его. Дам вольную, отпущу, пусть идет куда хочет, отсыплю золота и серебра. Что еще сделать? Жениться? Ага, щас, разбежался.

– А что он должен понять? – Это уже Рона высказала свое недоумение.

– А вы не знаете? – Теперь он смотрел на нас с недоумением.

– Штоф, ваш сеньор из Нехейских гор, он еще молод, про обычаи дворфов никогда не слышал, – теперь в разговор вступил Верил.

– А она? – Штоф кивнул на Рону.

– Рона аристократка. Кроме нарядов и платьев, себе голову ничем не забивала, не видишь разве?

Вирона от такого комплимента задохнулась, у нее сегодня был неудачный день откровений.

– Это точно, – поддержал я Верила. – Рона девушка особенная, она забивает только рот.

Девушка метнула на меня злой взгляд, закусила губу, но промолчала.

– Так, что я должен понять, парни? – Я смотрел спокойно, но требовательно.

– Ты не сможешь ее освободить, Дар. Только продать или подарить кому-то. Над ней был проведен ритуал отвержения. Девушка теперь вечная рабыня, – сообщил мне новость Верил.

– И что, ничего нельзя сделать? – Рона была удивлена не меньше моего. Мою колкость она проглотила и промолчала.

– У дворфов свои секреты, нам недоступные, – расстроенно ответил Штоф.

– А если я ее выгоню, скажу – вот тебе деньги, пошла прочь? – спросил я.

– Тогда она умрет. – Штоф был уже не Штоф, это был льющий слезы Пьеро.

– Лианора! – позвал я девушку, та быстро примчалась.

– Что, хозяин? – Она преданно смотрела мне в глаза.

Интересно. У гоблинов она была хоть и послушной, но злой, подумал я.

– Тебя за что родичи отвергли? – Мне было просто интересно, за что можно так поступить с родной дочерью.

– Я убила сына главы клана, – спокойно ответила девушка.

Отвечала она односложно и только на заданный вопрос. Рона подстегнула коня и отъехала от дворфы подальше.

– За что ты его так? – встряла она в разговор.

Но Лианора даже бровью не повела, продолжая ехать молча.

– Расскажи, что произошло, раз ты убила паренька? – я пристроился рядом с ней.

– Мардус, сын главы клана, хотел меня взять силой, но Виргус, мой жених, не дал ему этого сделать. Между ними завязалась драка, и Мардус ударил ножом Виргуса. Потом рассказал, что защищал меня от жениха. Ему поверили, никто не захотел связываться с семьей главы. Никто не захотел слушать меня. Я выхватила кинжал и вонзила Мардусу в сердце. Меня хотели казнить, но отец настоял на отвержении. Он знал правду и хотел сохранить мне жизнь, – вздохнула девушка. – Потом продал смиртам. – Лианора замолчала, закончив свой рассказ. В ее голосе не слышалось никаких переживаний.

Все остальные ехали, глубоко задумавшись, Вирона всхлипывала и, не стесняясь, утирала слезы.

– Сама ты чего хочешь, Лианора? – спросил я девушку после долгого раздумья.

– Служить вам, хозяин. – Ответ был ожидаемо краток.

– Объяснить можешь, почему хочешь мне служить? – Я пытался пробиться к ней.

– Могу, хозяин, – еще один краткий ответ.

– С ней надо научиться разговаривать, – проявилась долго молчавшая Шиза.

– Тогда объясни подробно. – Я искал правильный подход к моему нечаянному приобретению.

– Ты добрый и хороший, ты не дашь в обиду Лианору. Ты вернул мне имя. Ты дал мне оружие. Ты снова сделал меня чистой. – Она замолчала.

– Вот видите, даже дворфа за неполный день разобралась, что я хороший, – обратился я к спутникам. – А вы что обо мне подумали? Что я девушку расчленю? Друзья называется. Как не стыдно! – Я укоризненно покачал головой.

Дальше мы ехали в молчании, думая каждый о своем. Я размышлял, что мне делать с этим живым подарком. Старейшина все-таки сумел меня надуть, скинул на мои плечи кучу проблем в виде этой бедолаги. Да как ловко это провернул – мол, отдал самое дорогое из того, что у него было.

– Шиза, – обратился я к притихшей прохиндейке. – Это ты сказала: «Бери девушку, хорошее приобретение». Что делать будем?

– У тебя своя голова на плечах есть, сам думать должен, – огрызнулась Шиза.

Не на того напала. Привыкла делать из меня крайнего.

– Ты же не трутень, живущий, чтобы есть, ты вроде как личность, если судить по твоим словам, – поддел ее я. – Моя помощница и в горе, и в радости. Я правильно понимаю?

Симбиота проняло.

– У Лианоры стоит ментальный блок, снять его я не могу… Пока не могу, – поправилась она. – Если просто попытаться его отключить, она умрет.

Шиза не спорила со мной, уже хорошо.

– У меня не хватает знаний по ментальной магии. Все, что я умею, это воздействовать через ауру, а не напрямую на сознание. Но я думаю, девушка не должна доставить тебе неприятностей. Пристрой ее у Овора, с четким кругом ее обязанностей и степенью личной свободы. Ведь как-то она до этого жила и работала у смиртов, – закончила Шиза.

Так в размышлениях и меся грязь мы незаметно добрались до поместья. Встречать нас вышел сам Овор.

– Что-то коней у вас убавилось, – присмотрелся он, – и кони не крестьянские. Обменяли, что ли?

Потом увидел дворфу, слезшую с коня и сосредоточенно поправляющую платье.

– А это кто? – Он с огромным удивлением рассматривал Лианору, а та как ни в чем не бывало пристроилась рядом со мной. Она спокойно смотрела на дядьку из-под окровавленной банданы, положив руки на клинки.

– Подарок от смиртов, моих торговых партнеров, – ответил я дядьке правду, а что скрывать-то?

– Дворфа! Отверженная! – воскликнул он. – Дар, ты в своем уме – принимать такие подарки? – Овор смотрел на меня, не скрывая возмущения. Все эти люди представляли, что значит отверженная и какие проблемы за этим стоят. Все, кроме меня и Роны.

Но проблем у меня было и так много, одной больше одной меньше – значения не имело. Хуману с именем Брик ту Бок можно было на многое наплевать. Вот я и наплевал. На будущие проблемы и на месть лесовиков в том числе. Для меня стало значимым то, что происходит здесь и сейчас, а завтра само о себе позаботится.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – ответил я Овору. – Кроме того, отличный подарок. Правда, Лианора? – обратился я к девушке.

– Правда, хозяин, я даже лучше, чем конь, – ответила дворфа с улыбкой во весь рот.

Она была довольна. Овор стоял столбом, открыв от удивления рот.

Я посмотрел на нее. Это что-то новое в ее поведении: Лианора добавила свое мнение к ответу на мой вопрос.

– Пошли в дом, Овор, и поищи, во что переодеть девушку, может, что по размеру подберешь.

Я обогнул застывшего столбом дядьку и вошел в дом. Следом, гремя сапогами размеров на пять больше, уверенно шла дворфа, больше похожая на флибустьершу, вернувшуюся из кровавого похода. Ни охрана, ни Овор не осмелились ее остановить. Вместе с ней мы прошли в мою комнату. Я опустился в кресло, а Лианора присела рядом и стала стягивать с меня сапоги. Мне оставалось только смириться. Хочет, пусть делает, значит, это входит в работу холопки.

В дверь постучали, и вошла служанка, присела и сказала:

– Одежда для дворфы.

– Отдай ей, – кивнул я, показав на Лианору, а той велел взять принесенное и переодеться.

Усталость дня начала сказываться. Согревшись, я закрыл глаза и стал думать, как мне пристроить дворфу к какому-нибудь делу. Незаметно для себя я задремал, и разбудил меня скрип двери и возглас Роны: «Рабовладелец!»

На меня возмущенно смотрела Вирона, а в ногах, свернувшись калачиком, посапывая дворфа, одетая в мою прежнюю одежду, которую я носил до приезда в Азанар. На ней был мой ремень, на котором висели меч и кинжал. Арбалет она положила под голову.

– Ты чего, Рона? – спросил я, позевывая.

– Пришла звать тебя на ужин, – не скрывая своего возмущения, ответила девушка.

– Тогда пошли, – согласился я. – Лианора, подъем. Идем ужинать, – сказал я мгновенно вскочившей дворфе.

Надо заметить, моя одежда пришлась ей почти впору. Только на ногах вместо сапог были стоптанные женские ботиночки, что придавало девушке вид беженки.

Оглядев сей разномастный наряд, попросил:

– Рона, поделись с беженкой сапожками, наверняка у тебя есть лишняя пара.

– Я подумаю, – ответила неприветливо та.

– А ну давай сапоги! – надвинулась на моего чудо-аналитика дворфа. – Ты слышала, что хозяин приказал?

Она подняла арбалет и нацелилась на Вирону.

«Ну, точно, дочь пирата или разбойница, и вид, и замашки, чуть что, сразу на гоп-стоп взяла», – с усмешкой подумал я.

– Дар, ты с нею не шути, – спряталась за меня иномирянка, – она запросто убить может.

– Дай ей сапожки и не бойся, – засмеялся я, довольный тем, что мою «ходячую совесть» кто-то приструнил.

Но надо было что-то делать с Лианорой.

– Я буду звать тебя кратко – Лия. Поняла? – обратился я к девушке.

– Поняла, хозяин. – У нее не имелось возражений, она была согласна на все.

– Это хорошо. Теперь опусти арбалет и положи его в тот шкаф, – показал я рукой на массивный шкаф с одеждой. – Сними свою повязку с головы и там же, в шкафу, возьми мою шляпу, и пошли ужинать, сапоги мы тебе подберем.

За столом уже собрались все гости и Овор. Он посмотрел на нас и только хмыкнул. Ели молча, поглядывая друг на друга, но больше на Лию. Та ела аккуратно и понемногу. Когда перешли к десерту, я спросил:

– Лия, а чем ты занималась до отвержения?

– Я помогала отцу. – Вот и весь ответ, как и следовало ожидать.

– Расскажи, что ты лучше всего умеешь делать? – продолжал я пытать девушку.

Лия задумалась.

– Отец был литейщиком, я помогала ему. Отлитые изделия из золота и серебра доводила до нормального вида, подрезала и шлифовала. Собирала ожерелья, браслеты, плела цепи. Матери помогала по дому, убирала, ходила в лавку. Еще у меня хорошо получалось вести учет.

На удивление, ответ был очень полный. Наверное, девушка все же понимала, чего от нее хотят, и какая-то часть здравого смысла у нее осталась.

– Это поместье – такой же дом, как и твой прежний, здесь тоже надо помогать по хозяйству и вести учет. Если я дам тебе задание помогать по хозяйству и вести учет, ты справишься? – Мне было интересно, как она ответит на мой вопрос. И ответ не заставил себя ждать.

– Кому помогать? – Она словно окаменела.

– Овору, – ответил я, показывая рукой на дядьку. Тот сидел сильно побледневший.

– Ты даришь меня ему? – Лианора опустила голову.

– Нет, не дарю, ты останешься моим подарком, – заметив, как она расстроилась, ответил я.

– Что мне надо будет делать? – посмотрела она на меня.

– Стоп, – остановила меня Шиза. – Давай по-другому. Назначь ее управляющей поместьем с функцией ведения учета. Ей подчиняются все, кроме Роны и Овора.

– Лия, я хочу назначить тебя управляющей этого поместья, и ты так же будешь вести учет расходов и приходов поместья. Все, кто здесь работает, подчиняются тебе. И охрана тоже, – злорадно добавил я. – Кроме Вироны и Овора. Овор здесь хозяин, Рона – гостья. – Я смотрел на дворфу, стараясь угадать, что из этого выйдет.

– Я поняла, хозяин. – Лицо девушки озарилось улыбкой, она встала и пошла на выход из зала.

– А ты куда? – сильно удивившись такому повороту событий, спросил я.

– Знакомиться с поместьем, – ответила девушка и вышла.

За столом установилась тишина. Присутствующие во все глаза смотрели на меня. Я поднял взгляд и с вызовом оглядел их:

– Что?

Первым опомнился Верил, он обратился к Овору:

– Тан Овор, скажите, нехейцы все такие, как Ирридар?

Овор перевел ошеломленный взгляд на лекаря.

– Нет, рен, остальные просты и понятны, это только от него, – показал он кивком головы на меня, – не знаешь, чего ждать в следующую минуту.

– Спасибо, тан, мне ваш ответ здорово помог, – так же кивком головы Верил поклонился Овору.

Я подозрительно посмотрел на товарища. Что за вопросы он задает?

– А по-моему, Ирридар все сделал правильно, – решила подать свой голос в мою защиту Рона. – Он нашел Лианоре самое лучшее применение. Я так думаю, – закончила она с небольшим сомнением в голосе.

Овор задумчиво постукивал ложкой по тарелке.

– Может, и так. Посмотрим, гостья, – выделил он последнее слово.

После ужина все потихоньку разбрелись по своим комнатам, ушел и я. В комнате уже был наведен порядок, грязная одежда и сапоги убраны. Зная, что Рона придет мне мстить, дверь я закрывать не стал. Все равно бесполезно.

– Какую новость ты мне хотел сообщить? – утомившись от многократного мщения и отдыхая, спросила наша гостья.

– Ты успешно окончила свою школу, зачислена в штат АДа в отдел аналитики на какой-то базе. Скоро тебя заберут, но пока ты участвуешь в операции департамента на Сивилле в качестве аналитика, принимай информацию, – ей скинул я небольшой пакет на нейросеть.

– Ты знаешь, я рада и не рада. Рада, что уберусь с этой дикой планеты, и не рада тому, что расстанусь с тобой. И по всей видимости, навсегда. – Она стала вытирать повлажневшие глазки.

– Ты, знаешь, Рона, – повторил я за ней, – один правитель на моей планете как-то сказал: «Логика намерений всегда уступает логике обстоятельств».

– Какая логика, я влюбилась, неотесанный чурбан! – ударила она меня кулачком в грудь. – А ты просто сухой и черствый эгоист. Я тебе отомщу. – Она набросилась на меня… и отомстила.

Утром мы все снова собрались за завтраком, в том числе и Лианора, щеголявшая в черных ботфортах. Она чинно сидела на том же самом месте. Обслуживала нас испуганная служанка в накрахмаленном белом передничке и чепчике, чего раньше я на ней не замечал.

– Лия, – обратился я к нашей новой домоправительнице, – ты можешь носить женское платье вместо мужского костюма.

– Спасибо, хозяин, но, если позволите, я останусь в этом наряде.

Все сидящие за столом повернули головы, с удивлением посмотрев на девушку.

– Тан Овор, мне нужны деньги на содержание поместья, закупку продовольствия, выплату жалованья слугам и охране. Вы задолжали им за два трика, – обратилась она к дядьке. Тот смотрел на нее с выражением великого удивления на лице, не в силах что-либо сказать. – Я посмотрела ваши приходно-расходные книги. Вас обманывают поставщики, завышая цены.

Овор, ничего не говоря, достал кошель и выложил на стол.

– Сколько вам нужно, рена? – хриплым голосом спросил он.

– Пока двадцать золотых и десять серебряных корон, – ответила дворфа.

– Здесь пятьдесят золотых илиров, распоряжайтесь по своему усмотрению, уважаемая Лианора. – Он подвинул кошель к девушке.

Все сидели как громом пораженные. Метаморфоза, происшедшая с дворфой, изумила всех, и меня в том числе.

– А я говорила, что Ирридар правильно поступил, – гордо подняв подбородок, прервала молчание Вирона и, никого не стесняясь, чмокнула меня в щеку.

Оставшись с Овором одни, мы стали рядить, как правильно распорядиться пятью килограммами золота, что я выторговал у смиртов. Шиза предлагала заняться фальшивомонетничеством, отлить формы и штамповать золотые илиры, используя умения Лии, но я только посмеялся, на что она обиделась и замолчала. Я склонялся продать золото королевскому кредитному обществу. Овор предлагал не тратить его, а хранить на черный день. Во время наших рассуждений вошел старший охраны и доложил:

– Господин Овор, прибыли поставщики, вас ждут.

– У нас новая управляющая, дворфа Лианора, обратись к ней, – отмахнулся Овор, довольный тем, что снял с себя хозяйственные хлопоты по поместью.

– Как же так, дядька, тебя, серого стража, обманули простые торговцы? – поддел его я.

– А я, будучи серым стражем, торговлей не занимался, – ни капельки не смутился Овор. – Я ночные горшки выносил. – И, увидев удивление на моем лице, рассмеялся: – Что? Не ожидал?

– Не ожидал, дядька, – признался я. – Ты – и ночные горшки, как-то трудно верится.

– Оно, конечно, не только горшки выносил, но и свечи менял в апартаментах ее императорского величества. Можно сказать, что я был ближе к телу императрицы, чем сам его величество, который чаще посещал фавориток, чем свою жену.

– Ты что, спал с императрицей? – Такого я от дядьки не ожидал.

– Нет, я не спал. С ней спал мой начальник из серых стражей. Потом он решил меня убрать как свидетеля. Императрица забеременела, император признал ребенка, да он и думал, что тот от него. А я мог проболтаться. Когда родился мальчик, ее величество приказала от меня избавиться. Вот так я в Нехейских горах и оказался, бежав. Хоть дело прошлое, но опасное, Дар. Сынок тот теперь в наследниках ходит. А я считаюсь мертвым.

Да уж! Я был поражен прошлым дядьки.

– Знаешь, дядька, пойду я, посмотрю, как твоя управляющая управляться будет.

– Иди, сынок, а я тут посижу, помозгую, – отпустил меня Овор.

Во дворе стояла Лия во всеоружии, при мече, шляпе и кинжале. Прямо натуральная Миледи.

– Если вам, рен, мои предложения не подходят, я найду новых поставщиков, – услышал я конец разговора.

– Рена, другие поставщики с вами работать не будут, – скалился мужик.

– Почему вы так уверены, рен? – Лия внимательно смотрела на торговца.

– Потому что господин префект будет недоволен, что вы не захотели сотрудничать с нами как поставщиками. Поэтому другие и не будут с вами работать, им не нужны проблемы с префектом. Так что берите что дают и платите, рена, что говорят. – Торговец нагло ухмылялся.

– Ну что же, привезем сами, – спокойно ответила девушка. – Охрана, гоните жулика вон со двора.

– Рена, послушайте этого уважаемого поставщика, он говорит дело. Возьмите его товар, и делу конец. Господин Овор всегда так делал. – Старший охраны тоже с усмешкой смотрел на мой подарок.

Лия из-под плаща достала арбалет и наставила его на наемника.

– У тебя есть две риски, чтобы выполнить мое распоряжение, охранник. Раз. – Она очень спокойно начала отсчет.

– Рена, не надо играть с оружием. – Наемник не боясь смотрел на арбалет.

– Два, – произнесла дворфа и нажала на скобу.

Болт сорвался с ложа и, попав смеющемуся охраннику в грудь, унес того в кусты. Лия нагнулась и сноровисто зарядила самострел снова.

– Рен, – обратилась она к торговцу, – если мы не пришли к соглашению, у вас есть одна ридка, чтобы покинуть поместье и никогда здесь больше не появляться.

– Нет-нет, рена, мы обо всем с вами договоримся, меня вполне устраивают ваши предложения. – Мужик в ужасе смотрел, как в кустах стонет и ворочается охранник.

Я спустился с крыльца и подошел к наемнику, тот еще дышал. Я влил ему в рот свой эликсир, выдернул болт и полил рану остатками из фиала. Это был тот же охранник, который пытался остановить меня. Два случая самовольства – это уже перебор, он или очень глуп, или столь же нагл.

– Скажи капитану, – сообщил ему я, – ты уволен. Пусть пришлет другого, – встал, отряхнул колени и пошел в дом.

– Ах ты, стерва, – услышал я вопль за спиной и следом щелчок тетивы арбалета.

Быстро обернувшись, увидел немую сцену: мужик-торговец с вытаращенными глазами, Лия, опускавшая арбалет, и наемник с болтом во лбу, роняющий на землю меч.

Все-таки очень глуп, решил я. Девушка брала бразды правления быстро, смело и без тени сомнения.

– Молодец, Лия, так держать, – поддержал я ее добрым словом.

Провинция Азанар. Замок тана Шарду. Поместье Овора

Барон Шарду был раздражен. Сейчас ему понадобилась помощь разбойников, а они как сквозь землю провалились. Ушли из места своей стоянки и исчезли без следа. Посланный за ними Уж обнаружил только пустой лагерь, следы вели на тракт и дальше терялись. Куда делся наспех собранный вместо прежнего отряд, Шарду подозревал. Атаман увел свою ватагу из префектуры. А сейчас самое время навестить поместье лигирийца, отряд наемников почти полностью покинул нанимателя. По словам Ужа, там остались маг и два наемника в трактире и двое охранников в поместье.

– Ковач, зайди сюда, – позвал он начальника стражи, а когда преданный воин появился, сказал: – Собери два десятка стражников. Переодень их разбойниками. Во главе поставь Урама. Пусть они ночью проникнут в поместье лигирийца и поубивают всех, кроме пары сервов. Само поместье пусть сожгут дотла. Лигириец должен умереть обязательно. Трактир не трогать, его потом приберем к рукам, на удобном месте построен. Все понял?

– Все, господин барон. Переодеть два десятка воинов в разбойничье платье. Старшим назначить Урама. Сжечь поместье и убить всех, кроме двух крестьян, – повторил задание Ковач.

– Правильно. И передай Ураму: если оплошает, из подземелья не выйдет, – добавил Шарду. – Уж пусть присмотрит, как все пройдет. Ступай!

После того как Лия стала наводить порядок в поместье, нас покинули почти все наемники. А кто остался, стали получать в два раза больше. Овор не переживал по поводу ухода наемников, скоро должны были прибыть нехейские ветераны.

Как только проклюнулось солнышко и просушило грязь, я вышел за ворота поместья пробовать заклинание призыва элементаля. Сотворив заклятие, я стал наблюдать, как вокруг меня под землей начал кружиться сгусток энергии. Каким-то образом я мог чувствовать его любопытство. Он накручивал круги, то приближаясь, то удаляясь.

«Я хочу тебя угостить», – мысленно позвал я элементаля. Тот осторожно подобрался и, как собака с руки, сорвал немного энергии. Я развеял заклинание и пошел вдоль высокой ограды. Отойдя лагов на сто, снова совершил призыв энергетического сгустка.

«Хочешь еще угощения? – мысленно спросил я, и элементаль уже посмелее снял крохи энергии с руки. – Хочешь поиграть?» – поинтересовался я.

Вокруг меня стали подниматься в воздух комья земли и падать обратно. Я понял, что элементаль не прочь поиграть.

«Я пойду, а ты следом рой небольшой ров, – схитрил я. – Давай кто быстрее», – и побежал. Следом за мной раздался небольшой гул, и скоро я уже бежал по дну рва высотой с меня. Достигнув угла забора, остановился и осмотрелся. На всем протяжении нашего забега шел широкий и довольно глубокий ров. Сам я находился на его дне.

«Ты выиграл, получай лакомство». – Я засмеялся и дал ему энергии чуть больше.

Мы общались довольно интересным способом: я мысленно обращался к нему, он на уровне чувств транслировал мне свои желания, и мое сознание их интерпретировало как оформленные мысли, и чем больше мы играли, тем лучше я его понимал.

Проглотив энергию, как слизнув языком, элементаль радостно закружил вокруг меня. Я опять развеял заклинание, активировал пояс и выбрался наверх, очень довольный проделанной работой.

К вечеру вокруг поместья красовался ровный опрятный ров шириной около трех метров и глубиной в человеческий рост. А я установил доверительные отношения с одним из элементалей.

Дальше мне хотелось проверить, как элементаль действует, прорывая тоннели под землей. В ближайшем лесу около поместья был большой холм. Странный такой, абсолютно голый, без растительности, как чирей на теле. Вот туда я и направился. Стоя у подножия лысой горы, я сказал элементалю: «Давай, малыш, рой тоннель», – и представил мысленно, что я хочу, чтобы он сделал. Практически сразу передо мной открылся вход в пещеру, и тут же он стал транслировать мне свои растерянные чувства. Он дошел до какого-то места и дальше двигаться не мог. «Что бы это могло быть?» – подумал я и вошел в широкий вход пещеры, создал светлячка и осторожно двинулся дальше. Малыш накручивал круги вокруг меня и выпрашивал подачку. Сжалившись над ним, я скормил ему небольшую порцию. Успокоившись, он двинулся рядом со мной. Необычность поведения элементаля меня сильно удивила, он не играл, не стремился вперед, а как собачка послушно следовал рядом. Светляк высветил стену из темного камня, которая преградила путь дальше, и вокруг нее шел проделанный элементалем проход. Понимая, что с этой стеной не все в порядке, раз малыш не мог ее преодолеть, я осторожно стал ее обходить, пока не подошел к створкам ворот. Они тоже были каменные, и это меня сильно удивило. На створках оказались письмена, выбитые резцом, и на них была магия. Я это чувствовал, но понять ее не мог.

– Шиза, ты что-нибудь понимаешь? – обратился я к симбиоту. – Это какая-то другая магия, и я не понимаю этих плетений.

Заклинаний такой сложности рисунка мне еще не доводилось видеть. В магическом зрении это был клубок из сотен горящих тонких линий, по плотности напоминающий моток шерсти, и их концы шли к каждому знаку, выбитому на стене.

Шиза долго молчала, а я старался разобраться в рисунках, но, сколько ни смотрел, ничего в голову не приходило.

– Я могу сказать только одно, – наконец высказала свое мнение Шиза, – это праалфавит.

– Какой праалфавит, Шиза? – У меня внутри поднималось удивление.

– На его основе создано мое ДНК, я поняла толькоэто, но прочитать не могу. Эти линии имеют длину волны, как у меня, и тот же спектр.

Я смотрел на ворота. Итак, я стою перед спрятанной загадкой, какой-то працивилизации, которая, быть может, создала Шизу, и за этими стенами наверняка полно плюшек, как в пещере Али-Бабы. Уйти отсюда и не попытаться узнать тайны давно исчезнувших создателей праалфавита я уже не мог.

– Шиза, но, если тебе знаком этот рисунок, может, можно туда попасть? – закинул я удочку в слабой надежде на положительный результат. Но она смогла меня удивить.

– Попасть за двери можно телепортом, – ответила она. – Но что там?

Как всегда, я находился в состоянии раздвоенности: заходить страшно, уйти невозможно.

– Шиза, давай одним глазком заглянем, и обратно, – несмело попросил я. – Вдруг там древние знания, артефакты? Станем властителями мира, всех нагнем.

– Я не думаю, что там находится что-то ценное. Может, это заброшенный храм или гробница, – ответила она, – но заглянуть можно.

Небольшая тошнота, и я оказался в полной темноте, мой светлячок потух при переходе. Я остановился, прикрыв глаза, и попытался создать новый светляк, но, к моему удивлению, он не создавался.

– Дар, беда! – услышал я тревожный голос Шизы. – Тут блокируется магия.

Я замер, переваривая услышанное.

– Пошли обратно, Шиза. – Мне что-то расхотелось становиться властителем мира и сильно захотелось просто спокойно пожить.

– Мы не можем, магия не работает, – растерянно проговорила симбиот.

– Как это, мы же сюда попали? – удивился я.

– Попасть попали, а выйти не можем, – ответила она.

– Ну когда я поумнею?! – Паника медленно, но неумолимо стала затоплять все мое сознание.

– Второе правило агента, – произнесла Шиза.

– Второе правило агента… – повторил я за ней. – Какое правило агента? Шиза, ты что несешь? Нам спасаться надо!

– Второе правило агента: надежда умирает после смерти агента, – напомнила мне мои же слова мой ангел-хранитель.

– Точно, девочка, тут должен быть черный выход, в храмах всегда делали парадный и служебный входы, – приободрил я себя. – Пошли его искать!

И, держась за стену, в полной темноте стал осторожно двигаться вперед. Через несколько шагов я нащупал ступеньки, уходящие вниз, и начал спускаться. Чем ниже я спускался, тем более отчетливо проявлялись стены – или мое зрение подстраивалось, или становилось светлее.

– Точно, храм! – подбодрил я себя. – Уже что-то можно рассмотреть, и там может быть выход.

– Или гробница, – пессимистично произнесла Шиза.

– Да чтоб тебя! – выругался я. – Не накаркай.

Становилось действительно светлее, и свет просачивался из-за поворота, куда я хотел повернуть. Под ногами что-то загремело и, посмотрев вниз, я с испугом остановился. У моих ног лежал череп, который я случайно задел. Присел и взял в руки костяшку. На меня смотрели пустые глазницы.

– Все-таки гробница! – внесла свою лепту во вновь начинающую панику Шиза.

Ответить я ей не успел.

– Папа, этот ты? – раздался из темноты детский голос. Он настолько неожиданно и гулко прозвучал в полной тишине, что я выронил череп и грохнулся на задницу.

Я услышал стук своего сердца, набатом бьющего в ушах, хотя оно в это мгновение улетело в пятки, череп покатился по каменному полу, разрывая тишину, как грохот пушек. На меня напала оторопь. А Шиза понуждала идти. Но все мое тело словно одеревенело. Пересилив себя, я встал, на цыпочках подошел к углу и осторожно выглянул. Метрах в пяти от меня под тусклым светом цветной фрески, занимающей полстены, стоял маленький мальчик лет четырех или пяти, не больше, полностью обнаженный. Он внимательно смотрел на меня.

– Я тебя заждался уже, – сказал он.

В полном ступоре от нереальности происходящего я просто стоял и смотрел на него. При этом с ужасом, который поднимался в моей душе, боролась Шиза.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил я ее. – Ты видишь то же, что и я, или у меня галлюцинации? – Мне было трудно понять: здесь реально стоит ребенок или это навеянное колдовство.

– Я вижу ребенка, – ответила Шиза.

– Я тоже!

Надо было что-то предпринимать, не век же стоять и пялиться на мальчика из-за угла. Три раза глубоко вздохнув, я вышел и направился к малышу.

– Ты что тут делаешь? – Это первое, что мне пришло в голову его спросить.

– Ты что, забыл? – обиделся он. – Ты оставил нас с мамой, а сам ушел, сказал, что скоро вернешься. Я ждал, ждал, а тебя все нет и нет. Мне скучно, и мама не разговаривает, с Божей мне играть уже надоело.

Из мальчика лились слова, которые ничего не проясняли, а только еще больше внушали ужас и трепет. Переборов свой страх, я спросил:

– А где Божа?

– Пойдем покажу. – Он развернулся и пошел. – Он хороший, я тебя с ним познакомлю, – продолжал говорить он, не оборачиваясь.

На непослушных ногах я двигался следом, при этом все мои чувства просто вопили: «Бежать! Бежать!» Но куда можно было отсюда убежать?

Мы прошли в зал с высоким потолком и расписанными колонами, на них светились изображения людей, животных и каких-то существ, напоминающих людей, но это были точно не люди. В них было что-то знакомое, но разглядеть я их не успел.

– Вот Божа, – сказал ребенок и подошел к кучке костей, горкой лежащих на полу.

Он присел и стал складывать их, как складывают земные дети кубики. К ребрам он прикрепил череп, потом кости рук и ног. Получился скелет, который пошевелился и поднялся.

– Божа, это папа, – сказал мальчик.

Скелет повернул череп и посмотрел на меня, в его пустых глазницах разгорались красные огоньки. Меня затрясло. Мальчик это почувствовал и сказал:

– Не бойся, Божа не злой.

Проглотив комок, стоявший в горле, я смог выдавить:

– А где мама?

– Она давно спит, пойдем покажу.

Он встал и пошел в глубину зала, за ним, громыхая костями, следовал Божа.

– Шиза, тут магия есть, смотри, скелеты оживают, давай пробовать.

– Здесь другая магия, она основана не на тех принципах, что используем мы, это что-то очень древнее и внушающее ужас.

Среди высоких колонн с росписями на каменном постаменте стоял саркофаг из желтого металла, а в нем кто-то лежал.

– Вот мама, – мальчик подошел и погладил лежащего, – она спит.

Я очень осторожно приблизился к саркофагу и заглянул в него. И тут же ощутил весь ужас своего положения. На истлевших подушках лежало наполовину насекомое, наполовину человек. Это не был какой-то гибрид. Это лежало существо, не до конца прошедшее трансформацию, с головой огромной мухи, плечами и грудью женщины, с едва появившимися из тела ногами и четырьмя лапами вместо рук.

– Мама, к нам папа пришел, – произнес мальчик и погладил существо по голове.

Я отпрянул! Существо открыло фасеточные глаза и посмотрело на меня.

– Дите, я не твой папа, – тихо прошептали мои губы против моей воли, – я еще молод.

Мальчик взглянул на меня и зло усмехнулся:

– Ты не молод, ты просто в молодом теле, пусти меня к себе.

Он превратился в дымку и стремительно полетел ко мне, но, ударившись в защиту Шизы, расплескался каплями, тяжело упавшими на пол.

– Шиза, магия работает? – Я отступал.

– Нет, работает только моя защита; она, видимо, построена на похожих принципах.

Капли, как ртуть, стали собираться вместе, и с пола поднялся целым и невредимым мальчик.

– Я знаю, кто это! – воскликнула Шиза. – Нам конец, Дар, а также конец этой планете.

В ее тоне не было страха, а только обреченность. В это время из саркофага поднялась и села женщина-муха.

– Хватит хоронить нас, Шиза.

Я, наоборот, стал очень спокоен. Достал меч и одним ударом срубил голову ожившему монстру. Двумя другими отрубил лапы и отошел назад. Малыш, потеряв меня из виду, закричал: «Ты не папа, ты убил мою маму!» Я с ним был согласен: я не папа, и такой маме лучше продолжать лежать в саркофаге. Оставаясь настороже, бесшумно уходил вглубь зала. За моей спиной раздался шорох, я развернулся и увидел картину, которую даже во сне представить не мог. Со столба сходили фрески, облекаясь в живые тела, и это были два воина с оружием, которые решительно направились ко мне.

– Шиза, это не галлюцинации?

Я встал в стойку, присматриваясь к противнику, потом плавно, но быстро устремился вперед и, не дав воинам обойти меня с двух сторон, атаковал ближайшего. Показав, что буду рубить сверху, изменил движение меча и в образовавшуюся щель в защите, сделав упор на переднюю ногу, нанес колющий удар в область печени. Воин остановился и упал на колени. Вторым взмахом я срубил ему голову. Он исчез, а на колонне появилось изображение павшего бойца. Ничего себе, подумал я, атакуя второго, и подрубил ему ногу. Перетек за спину припавшему на раненую ногу воину и руками свернул ему шею. Как только его тело коснулось пола, он исчез, но зато появились две твари, напоминающие мух. Они быстро ползли в мою сторону. Не дожидаясь их подхода, я разогнался и высоко прыгнул, пролетев над ними. В прыжке отрубил одной голову и, мгновенно развернувшись после приземления, нанес два удара по другой, разрубив ее пополам. Краем глаза увидел, как ко мне подбирается тварь в образе ребенка. Не отдавая себе отчета, что делаю, я скользнул ему навстречу и ухватил руками. «Шиза, ешь эту тварь», – крикнул я и обхватил его аурными щупами. Он судорожно бился, пытаясь вырваться, но я усиливал натиск и держал его все крепче и крепче. Создание начало медленно таять и заверещало, как пойманный совой заяц. Мне стало плохо, тошнило и качало из стороны в сторону.

– Твой запас полон, – прохрипела Шиза.

– Давай сливай в жаргонит, доставшийся от скравов. – Я продолжал цепко держать усыхающее порождение чужой магии.

– Папа, не надо, прошу, – шептали маленькие губки, слезы катились по лицу малыша, и сквозь мои защитные барьеры начала пробиваться сильнейшая ментальная атака.

Я терял связь с самим собой, все образы смешались, и я видел перед глазами своего сына Володьку, оставшегося на Земле. Он плакал, а я его душил своими руками. «Папа, папочка, – шептал он. – Ты вернулся, мы с мамой так ждали тебя. Нам сказали, что ты убит, а ты живой. Я люблю тебя, не убивай меня, пожалуйста. Мы тебя так ждали!»

Я смотрел на свои руки, держащие сына за горло. Что я делаю! Я убиваю свое дитя!

– Вовка, сынок, я не буду тебя убивать, не бойся, – и мои руки стали отпускать его горло.

«Песня, – услышал я голос внутри себя, – пой песню, – и передо мной появилась жена Люся. – Пой, родной, я так хочу послушать, спой Высоцкого».

Я непонимающе поглядел на сына, но это был не сын, это была теща, которую я держал за шею. У нее кровью налилось лицо, и она хрипела:

– Витенька, сынок, не надо, тебя посодють, а Люсенька останется одна.

– Не слушай маму, – говорила жена, – она тебе никогда не нравилась. Пой, Витя, тебе станет легче.

– Папочка, не надо, мне больно! – Теперь в моих руках был снова сын Вовка, который закатывал глаза и умоляюще шептал: – Папа, папочка.

Я закрыл глаза и захрипел:

– Пой, Витенька, пой, – услышал я ласковый голос жены, и мне стало легче.

Открыв глаза, увидел Тору всю в слезах, которую я держал за тонкую длинную шейку.

– Дарчик, милый, не надо, ведь я люблю тебя. – Ее голос проникал глубоко в душу, и я ощутил, что, если убью ее, не смогу жить с той пустотой, которая воцарится в моем сердце.

– Пой, Витя. Пой, – услышал я ласковый голос жены и, чтобы не утонуть в раздирающих чувствах, снова запел:

– Хорошо, Витенька, продолжай. Ты так душевно поешь!

Слова жены ласкали, успокаивали и не давали задуматься, мне хотелось угодить ей. И я пел. Снова и снова пел из Высоцкого. На «Солдатах группы «Центр» меня заклинило, и я как чумной повторял и повторял: «Первый-второй, первый-второй, первый-второй…»

В какой-то момент пришло облегчение, и я открыл глаза. Я стоял на коленях, в руках было пусто, меня тошнило, а потом скрутил сильнейший спазм. Из моего рта на пол стала выливаться толчками черная густая масса, и ее было очень много. Вытерев руками рот, я, пошатываясь, встал.

– Шиза, идем искать черный ход.

– Не надо. Мы сейчас перенесемся, – ответила она.

В это время масса, извергнутая мной, стала собираться вместе и формироваться.

– Шиза, давай быстрее. Эта гадость опять собирается.

Я стал пятиться, не спуская глаз с шевелящейся лужи. Меня отвлек приближающийся стук, из-за колонны вышел Божа и встал в черную жижу, которая начала подниматься по костям, облекая их в черную плоть. Что дальше стало со скелетом, я уже не увидел, так как оказался за каменными створками ворот. На них все так же светились письмена, и рядом крутился элементаль, которого я не отпустил, уходя в опасное путешествие.

– Я ухожу, малыш, – обратился к нему, – а ты здесь все закрой, как было, и даже лучше, – добавил я к своему пожеланию. – Шиза, это что было? – Я наконец вспомнил ее слова.

– Родзафаги, паразиты-кочевники. В прошлом бич любой системы, куда они попадали. Проникая в человека или в животное, они вырастали в колонию, принимали облик носителя и таким образом размножались. Когда планета погибала, они засыпали и ждали своего часа. Могли пройти тысячи лет, и, если рядом появлялось живое существо, они вселялись в него, проникая с ним в обитаемый мир, и этот мир был обречен.

– А как же тогда они не захватили все миры? – Мне оставалось непонятно, как можно было спастись от такой чумы.

– Микроорганизмы, – ответила Шиза. – Большинство микроорганизмов для них смертельны. Больше я не знаю.

– Так мы заражены?! – В висках застучала тревога.

– Нет, мы бились со стражем матки родзафагов. Кто-то поставил стража, чтобы никто не смог покинуть зараженный саркофаг. И мы не убили его, он сам нас отпустил. Ты, сукин сын, – в сердцах сказала она, – принял единственное верное решение: пропустил через себя очищающий кокон энергии. Увидев, что мы чисты и с нами слишком много проблем, он нас выпустил.

Я шел домой, переваривая услышанное, и мечтал напиться, чтобы больше не вспоминать пережитого кошмара. Поэтому я направился в трактир посидеть, послушать новости и слухи и снять напряжение.

Уж первым в сумерках добрался до усадьбы лигирийца и остановился, пораженный. Еще утром вокруг поместья было ровное пространство, а сейчас его окружал широкий ров. Он обошел ров по кругу, неогороженными остались только ворота. Разведчик понял, что задача Урама усложнялась. Встретившись с сержантом в условленном заранее месте, Уж отозвал его в сторонку.

– Урам, возле поместья происходят странные события. Теперь вокруг забора появился ров, а утром его еще не было. Может, сообщить тану Шарду об этом и повременить с нападением? – Он посмотрел на мрачного сержанта.

– Я не могу, Уж! Обратно я вернусь только в пыточную. Так сказал барон. Мы на рассвете нападем на поместье, и пусть будет, что будет.

– Как знаешь, Урам, но прими во внимание: там может быть сильный маг.

– Спасибо, разведчик, я буду помнить об этом, – ответил сержант.

– Как думаешь действовать? – спросил Уж. – Может, что посоветую.

– Мы окружим поместье и нападем с трех сторон, это будет отвлекающий маневр. Я с поджигателями подожду, когда охрана отвлечется на нападавших, потом проберемся в дом и подожжем его. Всех, кто будет выскакивать из огня, будем расстреливать из арбалетов. В садовом домике живет прислуга, ее свяжем и оставим. Они потом будут рассказывать, что напали разбойники. Про садовый домик барон ничего не говорил, поэтому его поджигать не будем. Вот такой мой план.

– Хороший план, Урам, удачи, – согласился разведчик и растворился во тьме.

Глубокой ночью три группы бойцов по шесть человек с трех сторон скрытно подошли к поместью. За оградой не светилось ни одного окна, усадьба погрузилась в тишину и мрак. Воины почти бесшумно спустились в ров и закинули кошки на верх ограждения. Как только первый нападавший оказался на нем, сработала сигнальная сеть, и вдоль ограждения на участках проникновения зажглись светляки. Теперь уже не скрываясь и создавая как можно больше шума, нападавшие стали перебираться за ограду. Прыгая на землю, они начали рассредоточиваться, но так просто пройти им не удалось. На их пути стали взрываться огневые бомбы, убивая и раня нападавших. В это время из дверей выскочили трое защитников и бросились в сторону ближайшей группы, и Урам понял: пора. Сержант и два бойца с кувшинами, заполненными зажигательной смесью, бросились к дому. Разбив окно на первом этаже, Урам проник внутрь.

– Быстрее за мной, – прикрикнул он и помог бойцам забраться.

Он оглянулся и встретился взглядом с девушкой в странном мужском наряде, которая очень спокойно смотрела на сержанта. В руках она держала заряженный арбалет.

– Прикажи своим солдатам осторожно поставить кувшины, – произнесла она.

Урам оскалился и сделал обманное движение, показав, что уходит в сторону, надеясь, что девушка дернется, поддавшись на уловку. Но та спокойно повернула арбалет и выстрелила в одного из солдат. Болт вошел тому в глаз.

Не ожидавший такого Урам взревел и бросился на девушку, но ему навстречу устремился разряженный арбалет и с треском врезался в зубы. Сержант охнул и на пару рисок ошеломленно закачался, схватившись за разбитое лицо.

Девушке этого хватило. Она бросила ненужное оружие и быстрым росчерком кинжала нанесла удар по незащищенной шее. Еще не пришедший в себя Урам схватился за горло, захлебываясь кровью. Из-за девушки метнулась тень, и столбом стоявший за сержантом солдат упал сначала на колени, потом ничком, оставшись без головы.

Рона долго не могла уснуть, ей было скучно и хотелось ласки, этот дикий нехеец смог разбудить в ней спавшие чувства. Она хотела вновь и вновь ощущать себя в его крепких руках, которые беззастенчиво ощупывали ее и заставляли дрожать до стона каждую клеточку тела. Но этот грубый мужлан после обеда вышел из поместья и стал бегать вокруг него, при этом он почему-то смеялся. Потом развернулся и ушел.

Скотина, подумала она, я его тут жду, жду, а его нет.

Наступила ночь, девушка ворочалась, сминая простыню, а его все еще не было. Заснула она в томлении, часто просыпаясь, ощупывала постель и с огорчением понимала, что спит одна. А под утро ее разбудил шум во дворе. Кричали люди, слышались взрывы. Рона вскочила и бросилась к окну. Внизу у ограды шел бой. Быстро надев боевой костюм, она врубила невидимость, подхватила свой меч и бросилась вниз. На первом этаже сражалась Лианора. Девушка как стена стояла против троих мужчин, один из нападавших уже валялся на полу, а другой, рыча, прыгнул на дворфу. Его перекосившееся лицо напоминало маску и выражало лютую злобу. Рона побежала быстрее, но, когда добралась до Лии, на ногах остался стоять только один разбойник, который испуганно замер, держа в руках кувшины. Не останавливаясь, Вирона взмахнула мечом и отрубила ему голову.

– Вовремя, гостья, – повернулась к ней дворфа. – Пошли за мной, я видела, как несколько человек побежали к домику прислуги.

Она подняла арбалет, без труда его зарядила и, не оборачиваясь, поспешила в сад. Рона, не споря, пошла следом. Девушка сразу признала лидерство за решительной дворфой. В далеком уголке своего сознания она почувствовала укол зависти. Она так бы не смогла.

На полдороге они увидели напавших на поместье. Несколько человек выходили их дома прислуги.

– Убейте эту дурную бабу и быстрее на подмогу нашим, – выкрикнул один из бандитов.

Дворфа вскинула арбалет и выстрелила, поразив первого. Выхватив одновременно меч и кинжал, встала в боевую стойку. Лицо ее было спокойным и отрешенным. Она не боялась. Из-за ее спины проскользнула Рона и расправилась с остальными. Бандиты даже не поняли, что произошло. Просто бежали и умерли.

– Пошли проверим дом прислуги, а потом прилегающий сад, – продолжала уверенно командовать Лия.

В доме на полу лежали связанные слуги – муж, жена и на лавке дочь с задранной на голову юбкой.

– Живы, – констатировала Лианора и, нагнувшись, перерезала веревки.

– Закройте двери и не выходите, – приказала она им и обернулась к иномирянке: – Пошли в сад.

Шум боя стихал. Пробежав сад, девушки вышли к месту сражения. Там против двоих нападавших бился Овор, он остался один и был ранен в руку. Практически не целясь, навскидку, Лия выстрелила и сразила противника. Второго тут же заколол Овор.

– Благодарю вас, рена, – поклонился он и выпил всегда имевшееся с собой на такие случаи целебное зелье. – Вы могли бы оказать помощь нашей охране? Мне кажется, они ранены. А я побеседую с оставшимися в живых нападавшими. Уж очень они не похожи на разбойников.

В трактир я пошел еще и потому, что там мы договорились встретиться с Верилом и Штофом. Они хотели попить пива, я – отдохнуть от назойливости Вироны. При всем ее очаровании я от нее немного устал и хотел сменить обстановку.

Засиделись мы допоздна, внимая пенью проезжего музыканта. Ребята были в восторге, а я слушал вполуха бредни про влюбленного рыцаря, совершающего подвиги в честь своей возлюбленной.

Верил и Штоф кружками поглощали пиво, я немного выпил вина. Под конец вечера хлопцы уже набрались и пели вместе с бардом, аккомпанируя себе кружками.

Я тоже был немного навеселе и спел им свою частушку:

Народ замер, уставившись на меня ошалевшими глазами, а музыкант, протрезвев, попросил:

– Еще, ваша милость.

Сидели мы хорошо, и я продолжил:

Потом я разошелся и пел все куплеты, что помнил, а тройка собутыльников в конце подхватывала и подпевала последнюю строчку.

В трактире мы и заночевали.

Утром отправились в поместье. Я отдохнувший, а приятели хмурые и помятые от чрезмерного употребления местного пива. Самое интересное, у них не было заклинания от похмелья. Сжалившись над друзьями, я отдал им фиал с «живой водой».

– Это что? – подозрительно спросил Верил, он был почти доктор и с сомнением держал бутылку в руках, не решаясь применить зелье.

– Это «похмелин», – на ходу придумал я название.

Штоф, который знал меня лучше, отобрал флакон и выдул половину. Через несколько рисок его лицо разгладилось и приобрело блаженное выражение. Боясь, что Штоф выпьет остальное, Верил жадно присосался к бутылке. Дальше они шли значительно повеселевшие и во все горло распевали мои сочинения. Далеко по округе разносилось их слитное разухабистое «опа…»

Встречал нас опять Овор. Серьезный и молчаливый. Он внимательно рассматривал ров, который мы соорудили с малышом-элементалем.

– Твоя работа? – спросил он и, дождавшись подтверждающего кивка, сухо сказал: – Пошли, разговор есть.

Внутри усадьбы были видны следы огненных взрывов, у самых ворот лежали тела убитых. Их было много, больше десятка.

– Что произошло, Овор? – спросил я, присаживаясь перед одним из убитых. Он был одет в лохмотья, но при поясе, какой носят дружинники, и оружие, которое лежало рядом, было довольно хорошим и справным.

– Это не бандиты, – высказал я свое мнение.

– Не бандиты, сынок, это дружинники префекта. – Он показал на еще одного убитого, с разбитыми губами.

– Сержант из охраны тракта у постоялого двора Руха, – вспомнил я.

– Он самый, Дар. За нами следили, и как только наемники ушли, совершили нападение. Здесь двадцать один труп. И думаю, разведчика среди них нет. Скорее всего, он уже докладывает Шарду, что нападение провалилось.

Штоф и Верил во все глаза смотрели на убитых.

– Где наемники? – спросил я.

– Живы, но сильно ранены. Помогли Лианора и Вирона, не дали спалить усадьбу. Сейчас занимаются ранеными.

Мне нужно было осмыслить ситуацию, которая сложилась после нападения солдат префекта. Прежде всего я начал более отчетливо осознавать уязвимость оборонительных действий. Сегодня ночью все могло сложиться иначе, если бы не решительность привезенной мною дворфы и активные действия Вероны.

– Верил, иди помоги девушкам, – сказал я. – А ты, Штоф, выйди и посмотри снаружи, был ли разведчик. Потом доложишь.

– Пошли, дядька, покумекаем, – позвал я Овора.

– Что будем делать? – Он удивленно посмотрел на меня.

– Думать будем, вот что!

Для нас существенным оставался вопрос: что мог придумать в этой ситуации барон? Первое, что пришло мне в голову: он может затаиться. Но это позиция слабая. Мы можем предъявить трупы и обвинить Шарду в нападении. Он может обвинить сержанта и солдат дезертирами. Но это ущерб ему как префекту. Могут отобрать должность. Желающих на доходное место много. Тогда что?

– Овор, что бы ты сделал на месте Шарду? – спросил я его. Дядька был более опытен в местных реалиях.

– Усилил бы оборону замка и отправил наместнику послание, в котором обвинил бы нас в организации разбоя и подкупе его солдат. Потом дождался бы приказа на арест.

– Да, – согласно покивал я, – скорее всего, так он и будет действовать. Пока разведчик поймет, в чем дело, доберется до барона, тот обдумает свои шаги – уйдет немало времени. Потом подготовка послания, выбор курьера… Думаю, он еще не успел ничего предпринять, – размышлял я вслух. – Овор, прикажи седлать лигирийских коней мне и Вироне.

Я знал, что надо делать, и действовал без промедления.

Уж до глубокого утра просидел, наблюдая за поместьем. Сначала все происходило, как и запланировал Урам. Отряд, разбитый на три группы, тихо приблизился к ограждению и стал перелезать через него, потом начались взрывы в трех разных местах внутри ограды и крики раненых. Шум то усиливался, то ослабевал, потом стал затухать. В конце концов в поместье наступила тишина. Уж не мог разобраться, чем закончилось сражение. Уйти без необходимой информации он тоже не мог, поэтому остался и стал ждать дальнейших событий. Он видел, как вышел лигириец, осмотрел ров, как пришли трое его гостей. Поняв, что захват поместья провалился, он не стал выяснять, что стало с отрядом, скорее всего, Урам все-таки напоролся на мага. Уж сел на коня и поспешил в замок.

Глава 4

Второй слой Инферно

Отряд поднялся на перевал, там была площадка, давно облюбованная проходящими караванами под стоянку. Прокс огляделся: удобное место для ночевки и для обороны. Остается открытым подход только с одной стороны.

– Сурна, отправишь одну тень вон туда. – Он показал рукой на выступ скалы, откуда хорошо просматривалась территория на много лаг вокруг.

К ним подошел старший краур.

– В этом нет нужды, хуман, сюда приходят окрестные племена. Они как увидят караван, так сразу же появляются для получения подарков. Караванщик их одаривает, и они уходят. Хищники бродят дальше в горах. Местные племена их здорово повывели.

– Хорошо, – согласился Прокс. – Сурна, отбой, готовим лагерь и ужин.

Несмотря на слова носильщика, Листи окружила лагерь сигнальной сетью и на дороге, ведущей к лагерю, поставила заклинание «топь», которое должно было сработать при ее желании. Воины растягивали палатки, ведьмы дожаривали мясо червя. В лагерь постепенно приходили тишина и покой. Площадку освещал настоящий костер из сухих веток и дров, сенгуры с благоговением смотрели на живой, играющий отблесками огонь. Сигнальная сеть выдала тревожный звонок.

– К нам кто-то идет, – предупредила Листи.

– Всем быть в готовности, но оставаться на местах, – тихо отдал приказ Алеш.

Из темноты на свет костра вышли три всадника на необычных животных. Это были большие птицы с высокими жилистыми ногами и длинной шеей, на конце которой торчала большая голова с крепким изогнутым клювом. Всадники шагом приблизились к костру, и стало видно, что это еще одна разновидность демонов. Они были покрыты шерстью, с тонкими рожками на голове, но лица имели почти человеческие, узкие, с жидкой бородкой. Из одежды только грубые кожаные штаны да широкие ремни, опоясывающие торс, покрытый серой короткой шерстью. В руках они держали копья с костяными наконечниками.

Гости спешились, достали из седельных сумок куски мяса и кинули своим птицам. Те в воздухе ловко подхватили и проглотили угощение. Потом сели, спрятав ноги под перьями. Глаза их покрылись пленкой, и они затихли. Дождавшись этого, прибывшие подошли к костру, внимательно рассматривая сидящих. Из своего шатра к ним вышел важный толстый демон. Он узнал гостей и поздоровался:

– Хорошей охоты и благословения предков, Анур-шайтан. Присаживайся у нашего костра, будь гостем.

– Эвбереи хозяева на своей земле, караванщик, а не гости. Что везешь? Показывай!

Прибывший был груб и высокомерен. Но хозяин каравана и бровью не повел. Он кивнул своим «нукерам», и те вытащили большой мешок, из которого стали доставать эликсиры, амулеты, стальное оружие.

– Выбирайте, уважаемые, – весьма радушно предложил толстяк.

Прокс даже оглянулся на караванщика, настолько разительно отличался его тон от обычного. Анур-шайтан ногой с копытом поковырял подношение и брезгливо поморщился.

– Мне не нужно такое барахло, я забираю эту самку. – Он показал рукой на Сурну. Та спокойно сидела и равнодушно смотрела на демона с копытами. – Пошли, женщина, – сказал он и схватил ее за волосы, пытаясь потащить за собой.

Дальше все произошло мгновенно. Ведьма мотнула головой и освободилась от захвата. Потом провела подсечку. Наглый гость упал в пыль, а Сурна, не поднимаясь, врезала подошвой сапога лохматому в рыло, и тот потерял сознание. Двое остальных ездоков вытаращились, не веря своим глазам. Их товарищ лежал в пыли без чувств, под ногами самки, которая даже не встала, чтобы разделаться с их предводителем.

– Ты умрешь, женщина! – завопил один из них, поднимая копье. – Ты осмелилась поднять руку на мужчину.

Но ведьма исчезла и появилась за их спинами.

– Она не поднимала руку на мужчину, – ответил Прокс. – Вы это сами видели, она ударила его ногой.

Демоны замерли, переваривая сказанное хуманом. Они смешно шевелили губами и морщили лбы.

– Поезжайте и спросите ваших вождей, считается это оскорблением или нет. – Грапп понял, что данный вид демонов особым умом не блещет.

Гости потрясли рогами и, стуча копытами, бросились к своим птицам.

– Эй, шайтана захватите! – крикнул вдогонку Грапп.

После того как гости умчались на своих бегающих птицах, толстяк укоризненно сказал Граппу:

– Не надо было ссориться с племенем. Отдал бы демоницу, и дело с концом. Утром все племя будет здесь стоять.

– А почему ты не захватил свою демоницу для подарка? Было бы еще проще. Неужто денег пожалел? Решил на охране выгадать, караванщик? – Прокс говорил спокойно, но в его интонациях была слышна легкая насмешка.

Демон вступать в перепалку не стал, молча развернулся и ушел в шатер.

Ночь прошла спокойно, а утром дорогу перекрыли всадники на птицах. Было их около пяти десятков, они вопили, улюлюкали и воинственно махали копьями. Потом в один момент все вместе сорвались и понеслись на лагерь… чтобы застрять в болоте. Многие выпали из своеобразных седел и ползали в грязи. Прокс посмотрел на то, как перепачканные демоны, забыв обо всем, тщетно пытались выбраться из ловушки. Потом спокойно пошел к эвбереям. Топь исчезла, но дорога была еще вязкой. Грапп встал неподалеку и стал смотреть на них. Поняв, что демоны так бессмысленно возиться могут еще очень долго, крикнул:

– Кто тут старший?

От отряда отделился рогач более крупный, чем другие, и осторожно пробрался к Проксу. Был он уже немолод, шерсть на теле во многих местах серебрилась. Он, ничего не говоря, смотрел на Алеша.

– Я старший охраны каравана Грапп. Чего хотят твои демоны? – спросил он.

– Я второй старейшина Мой-шан, мы пришли наказать виновницу, посмевшую напасть на мужчину.

– Скажи, уважаемый Мой-шан, можно ли считать мужчиной того, кого смогла побить женщина? – Грапп с интересом ждал ответа.

– Вообще-то нет, Грапп, – засмеялся демон. – Но он сын первого старейшины. А это позор для отца и бесчестье для сына.

– А как у вас смывается позор, уважаемый Мой-шан? – Прокс понял, что второй старейшина что-то затеял. Догадаться было нетрудно по его хитрой роже, и участвовать в этом нужно будет кому-то из его отряда.

Седой демон, прицениваясь, посмотрел на Граппа.

– Как и везде – кровью.

– А что нужно сделать, чтобы не воевать со всем племенем? – в открытую спросил Грапп.

– Обвинить первого старейшину в том, что он не воспитал мужчину. Подойти к тотемному столбу племени и произнести слово. Потом поединок.

– А потом мы спокойно уйдем отсюда, так?

– Так, воин, – кивнул головой старик.

– Сурна! – позвал Алеш ведьму. – Пошли со мной. Веди, уважаемый Мой-шан, к столбу.

– А женщина тебе зачем? – Старейшина с удивлением смотрел на Граппа.

– Она объявит слово и будет сражаться. Ты же этого хотел, старейшина?

Поселок напоминал стойбище кочевников. По кругу располагались юрты, в центре стоял тотем, увешанный черепами и расписанный рунами. У большой и богато убранной юрты их встречал крепкий демон в длинной рубахе из тонко выделанной кожи, украшенной магическим орнаментом, с посохом в руках. Навершие посоха изображало голову дракона.

– Мой-шан, ты зачем привел сюда чужаков и где голова женщины, поднявшей руку на мужчину? Ты, наверное, от старости забыл наши обычаи? – спросил он гневно второго старейшину.

– Это та женщина, что побила твоего сына, – с усмешкой ответил Мой-шан.

– Не говори ерунды, она не могла его побить. Я воспитал достойного воина!

В это время Сурна спокойно подошла к столбу, прикоснулась к нему и громко выкрикнула:

– Твой сын не мужчина, он слабее женщины! Я сказала!

– Что скажешь, Солгон-шайтан? – На первого старейшину, усмехаясь, смотрел Мой-шан.

– Поединок, – проскрипел глава стойбища. – Здесь и сейчас. Эта самка поплатится за свои необдуманные слова!

Он поднял посох, и в то место, где стояла Сурна, с неба обрушился огонь, выжигая траву и превращая ее в серый пепел. Но девушки там уже не было, она невероятным образом оказалась за спиной Солгон-шайтана и щелкнула пальцами. На старейшину обрушился «небесный молот». Встретившись с защитой демона, он заискрился и развеялся. Обернувшись, Солгон-шайтан ударил посохом по земле, и от него в сторону ведьмы побежала трещина, наполненная горящей магмой. Но Сурна опять исчезла и оказалась рядом со старейшиной. Ее меч без труда вошел в живот старца. Она провернула его и ногой оттолкнула демона от себя. Он упал на землю и, собирая выпавшие внутренности обратно в живот, заскреб руками по траве. Резкий взмах клинка отсек ему голову и оборвал мучения. Поверженный еще немного посучил копытами и затих.

– Предки судили по справедливости! – громогласно объявил Мой-шан. – Если эвберей не смог совладать с женщиной, он недостоин зваться мужчиной.

– А как же закон? – заорали несколько молодых демонов.

– Закон гласит: если женщина поднимет руку на мужчину, ее надлежит убить побитием камнями. Ибо она не чтит законов предков. Но там же сказано, что мужчина должен силой усмирить женщину. Кроме того, – усмехнулся старейшина, – женщина рукой его не била.

– Эту женщину не смог усмирить Анур-шайтан. Он не мужчина. С ней не мог совладать в поединке Солгон-шайтан. Она расправилась с сыном и отцом. Ей надлежит выказать уважение как сьюре! Кто оспорит ее право? – Второй старейшина внимательно посмотрел на соплеменников. Как он и ожидал, после расправы над главой племени желающих не нашлось.

– Вы оправданы, сьюра, – поклонился Сурне Мой-шан и повернулся к Проксу. – Здесь вас не тронут, но молодежь обижена, будьте готовы к нападению на своем пути, – сказал он едва слышно.

Тот только кивнул головой.

В лагере было тихо, караванщик не выходил из шатра, носильщики отдыхали, отряд Прокса был во всеоружии, но сидел у костра, не выказывая тревоги.

Главный краур, заметив подошедшего Граппа, поднялся и приблизился к нему:

– Хозяин сказал, чтобы сразу, как ты вернешься, свернули лагерь и были готовы выступать. Твои воины и мои крауры уже собраны, сейчас сложат вещи караванщика и пойдем.

Отряд выступил через час. Дорога была одна и вела вниз с перевала, петляя по склонам, поросшим редкими кривоватыми деревьями.

– Всем внимание, – проговорил Грапп, – где-то впереди нас ждет засада.

Отряд шел беспрепятственно до самого вечера.

– Скоро будет стоянка, – предупредил краур. – Подход только к ней неудобный, узкий.

Действительно, они втянулись в тесную лощинку, где по тропе можно было пройти рядом только двоим.

– Внимание, приготовиться к бою. Противник нападает с фронта и с тыла, – крикнул Прокс.

На сканере показались красные точки, устремившиеся на караван с двух сторон. Место нападения было выбрано грамотно, в один ряд могли стать только два бойца. Слабая защита против всадника на птице.

Скоро появились и сами нападавшие. С громким криками и поднятыми копьями они неслись во весь опор на остановившийся отряд, но тут попали в магическую ловушку. Первые всадники напоролись на каменные шипы и вместе с птицами замерли на месте. Мчащиеся следом врубились в них и устроили куча-малу. Остальные стали притормаживать, и по ним ударили молнии, разя всадников и птиц одного за другим. Напуганные куры-переростки стали клювами рвать всадников, сбрасывая их на землю. Среди нападавших воцарился хаос и самоистребление. Последние ряды развернули своих пернатых «коней» и умчались прочь. Через десяток ридок выжившие птицы, освободившись от всадников, с клекотом стали рвать на куски лежащие тела, не разбирая, кто живой, а кто мертвый. Дорвавшись до пищи, они быстро пришли в экстаз и стали поедать своих наездников.

Прокс им не мешал, ожидая окончания кровавого пира. Среди поверженных эвбереев слышались вопли и стоны. Впавшие в ярость птички действовали быстро и безжалостно. Прижимая лапой с огромными когтями жертву, они вырывали куски плоти и закидывали их себе в горло, поедая по частям еще живого демона. Скоро на тропе остались только окровавленные ошметки, а пережравшие «петухи» вразвалочку убрались с дороги.

– Это было ужасное зрелище, – наконец выговорил старший носильщик. – До конца дней своих не забуду.

– С таким караванщиком ты недолго будешь это помнить, – ответил ему Прокс.

– Почему? – удивился краур.

– Сожрут тебя, – ответил Алеш и, оставив стоять опешившего носильщика, пошел вперед. За ним в полном молчании двинулся весь отряд.

Замок ордена Искореняющих. Недалеко от столицы Вангора

Курт Веймар, координатор сети синдиката в зоне карантина, сидел за большим овальным столом, вокруг расположились специалисты, которых он собрал для решения возникших проблем. Это было рискованно, вызванные могли посчитать проблемой самого Курта и решить ее так же, как он решил проблему Ремма. Но он был профессионал и отдавал себе отчет в том, что отвечать в конце концов придется ему, так зачем же усугублять и так сложную ситуацию.

– Гер Веймар, моя команда прибыла сюда не для того, чтобы решать вашу судьбу, – как будто прочитав его мысли, начал разговор старший из прибывших. – Мы решаем возникающие проблемы, и если окажется, что вы являетесь частью таковой, мы будем решать и ее.

Он говорил спокойно, неэмоционально, но тон его не оставлял сомнений: если он посчитает, что проблему создал Курт, то специалисты устранят и его.

– Общую картину мы уже поняли. Пропали имплантаты, появился одержимый и тоже пропал. Потом пропало все руководящее звено на Сивилле. Теперь вам будут задавать вопросы, а вы постарайтесь на них полнее ответить. Это в ваших интересах, – продолжил старший группы. Он даже не соизволил представиться.

– Скажите, гер Веймар, по вашему мнению, демон вселился в жертву и убил призывателей? – спросил один из сидящих.

– Так считал Ремм, который исследовал место призыва, – ответил Курт.

– Демон вселился в жертву, а куда делась оболочка самого демона?

– Сам демон телесно не появляется в круге призыва, появляется его энергетическая составляющая, или как ее еще называют – астральная проекция.

– Хорошо, он вселился в жертву и смог выйти из круга. Зачем он положил головы призывателей в круг призыва?

– Так он поглощает всю душу без остатка, – ответил Курт.

– Призыватели не сопротивлялись? – продолжал задавать вопросы тот же гость.

– Демон привел их в бесчувственное состояние.

– А что делает одержимый после?

– Он убивает, для поддержания жизни. Если он этого делать не будет, его астральный дух ослабнет и покинет тело, потом растворится в междумирье.

– Что известно по убийствам?

– Практически ничего. Только то, что отрядом нехейцев была уничтожена банда на тракте, – продолжил отвечать Веймар.

– От кого известно, что это были нехейцы? – спрашивал один и тот же.

– Об этом сообщил местный префект. Правда, он утверждал, что это сделал в одиночку несовершеннолетний сын нехейского барона. Но мы проверили место, там действовал отряд численностью не менее десяти бойцов. И была применена тактика нехейских дружинников.

– Вы проверили, проезжал ли по тракту в это время отряд нехейцев? – не отставал от Курта вопрошавший.

– Нет, в этом не было необходимости, – ответил Веймар.

– А разве одержимый не мог один перебить всю банду?

– Я этого утверждать не могу. Я не знаю всех возможностей одержимых. – Курт становился все мрачнее, ему задавали вопросы, на которые он сам хотел получить ответы и не успел.

– Гер Веймар, постарайтесь узнать, проезжал ли той весной отряд нехейцев по тракту. Это возможносделать?

– Я думаю, да, не составит проблемы, – ответил координатор.

– Кроме того, навестите префекта и подробно расспросите его о том, что произошло с бандой, – сказал старший группы.

Веймар встал, слегка поклонился и вышел из комнаты.

– Каковы первые впечатления, господа? – После ухода координатора старший оглядел сидящих.

– Похоже на то, что кто-то из своих затеял собственную игру ради имплантатов. Подстроил призыв, устранение магов, потом убрал свидетелей и скрылся. Веймара водили за нос, – ответил один из прибывших.

– Возможно, но не похоже, что Курта можно водить за нос. Он убрал Ремма и проверил наличие имплантатов в его теле, – ответил главный. – Но эту версию тоже будем прорабатывать. Ты, Бруно, займешься этим направлением. Остальные опрашивают оставшихся в живых. За работу.

Провинция Азанар. Окрестности замка Ярри тан Шарду

Мы с Вироной притаились в небольшом лесочке недалеко от замка. Сам замок был виден как на ладони. Толстые каменные стены, вокруг которых вырыт ров, высокий донжон, крытый красной черепицей. Сразу было видно, за замком ухаживали: ров был хоть и без воды, но нигде не осыпался, на стенах ходили часовые, осматривая окрестности. Есть, наверное, и сигнальная сеть, предупреждающая о непрошеных гостях.

У меня уже сложилось определенное мнение о том, что представляет собой барон. Многое поведал его шпион по имени Зак.

Я смотрел на дорогу, которая огибала лесочек и вела к замку, была она наезжена и поддерживалась в хорошем состоянии. Где-то были уложены камни, через низины положены мостки из бревен. Мы ждали курьера от барона. А тот не торопился. Видно по всему, что такого расклада в своей авантюре Шарду не предполагал.

Благо дождя не было, даже проглядывало солнышко, и мы могли спокойно ждать. Вернее, я. Рона осматривала каждый куст вокруг.

– Смотри, Дар, ягодки черные, их можно есть?

– Можно, Рона, – ответил я, – только отравишься, – добавил через некоторое время и услышал громкое плевание у себя за спиной, а следом ругань девушки:

– Не мог сразу сказать, что ягоды несъедобные?

– А ты не спрашивала, съедобные они или нет, – повернулся я к ней.

Рона скорчила презрительную рожицу и показала язык.

– Вот уже язык почернел, – заметил я и отвернулся.

– А что это значит? – встревожилась девушка.

– Это значит – сок у ягод был черный. – Я не оборачивался.

– Это опасно? – В ее голосе была тревога.

– Посмотрим, – равнодушно ответил я. – Если не отвалится язык, то неопасно.

– А что надо сделать, чтобы он не отвалился? – Рона чуть не плакала.

– Болтать поменьше, – засмеялся я.

– Шутник, да? – обиделась она и замолчала.

Но долго сидеть в покое девушка не могла.

– А эти ягоды съедобные? – спросила она.

Я оглянулся и увидел ежевику, точно такую, какая росла у бабушки вдоль ограды.

– Съедобные, – ответил я и стал смотреть, как она запихивает их в рот. Глядя на это пиршество, я лучше стал понимать, как она умудрилась четыре раза пасти свиней. – Но козленком станешь, – не преминул добавить я.

Рона замерла с полным ртом ежевики. Но выплевывать не стала, прожевала и проглотила. По ее лицу можно было читать ее мысли, как если бы она говорила их вслух, мол, чего добру пропадать, коли все равно козой стану.

– Козленок – это кто? – Она взирала на меня с ненавистью.

– Рона, не смотри так на меня, не я тебе ягоды в рот запихивал. А козлик – это девушка с рогами и бородкой клинышком, а на ногах копыта.

– Я ночью заколю тебя рогами… Нет, я тебе отомщу до смерти, и сама умру. – Она начала всхлипывать. – Что я тебе сделала плохого, Дар?

– Рона, неужели ты не понимаешь простых вещей? У тебя нет магокаркаса. Как отразится на тебе продукт с магической составляющей, ты знаешь? Вот и я не знаю. Ты что-нибудь слышала о мутации? – Я смотрел на нее с укором. – Что говорит твой анализатор нейросети?

– Нет доступной информации, – ответила девушка. – У тебя есть противомутационный препарат? – Она смотрела на меня с надеждой.

Ну как ей откажешь?!

– Сейчас гляну.

Порылся немного в сумке и достал конфетку.

– Вот, бери, – протянул ей сладость в обертке.

– Зачем мне твоя конфета? – возмутилась Рона. В ее глазах, черных как ночь, засверкали молнии.

– Она зачарованная, – не моргнув глазом ответил я. – Это теперь универсальный антимутаген.

Рона с сомнением взяла конфету и повертела ее в пальцах.

– Ешь, поможет, – приободрил ее я. Может, хоть на пару ридок да замолчит.

– Варвары! Конфета – противомутационный препарат!.. – вздохнула она.

– Это еще что! – ответил я. – У нас в древности жил великий целитель. Знаешь, как больные глаза лечил и слепоту?

Вирона засунула в рот конфету и стала сосать.

– И как?

– Лекарь плевал на землю, потом смешивал плевок с землей и мазал этим глаза.

– Врешь! – не поверила Рона.

– Не вру, так все и было.

Девушка помолчала, потом не выдержала и спросила:

– И что, вылечивал?

– Представляешь, люди прозревали! – ответил я, все время разговора посматривая на дорогу.

Я пытался отследить изменения, происходящие в Вироне. Ей были продемонстрированы в очень унизительной форме ее недостатки, но механизм анализа не запускался. Я посмотрел на девушку, сосущую конфету, и мне захотелось ее утопить. Ну как можно быть такой… По всей видимости, я мало положил поленьев в костер, в котором ее опалял. Не пылающий огонь, а парная баня.

– Есть!

Ворота замка открылись, и в них показался всадник. Он скакал стремительно, но так, чтобы не загнать лошадь. Быстро определившись с направлением телепорта, я в несколько прыжков достиг растущих у края леса деревьев, скрывающих замок, и стал ждать курьера. Что это был он, я не сомневался. Скоро всадник вылетел из-за кромки и помчался в мою сторону. Когда он поравнялся со мной, Шиза выбросила меня в режим ускоренного восприятия. Конь курьера очень медленно поднимает передние ноги, как сквозь тугую вязкую субстанцию. Прыжок, и я рядом. Выбиваю всадника из седла и останавливаю коня. Он припадает на задние ноги и храпит. Всадник кубарем летит в сторону леса.

Вышел из ускорения. Взяв коня за повод, повел его к хозяину. Гонец лежал без сознания, при падении он сильно ударился и чудом не пробил голову – его спас шлем. И коня, и всадника затащил в лес за кусты. Пошарил в сумке и нашел искомое письмо. Тут же рядом нарисовалась Рона:

– Что пишут?

Я сломал печать и стал читать:

«Его высокопревосходительству графу Льюбе тан Карно, наместнику провинции Азанар достославного королевства Вангор.

Срочно. Лично в руки.

Ваше высокопревосходительство, считаю своим долгом спешно сообщить вам важную новость. На территории префектуры, что вверена мне для соблюдения закона и порядка, мною обнаружена банда разбойников. Предводителем является отставной лигириец, действующий под прикрытием трактирщика. Некоторое время назад стали пропадать караваны на торговом тракте. Оставшиеся в живых после нападений показывают на трактирщика, который руководил налетами. При попытке задержания преступника погиб отряд из двух десятков дружинников. Как выяснилось, у разбойников есть сильный маг-отступник. Прошу выслать подкрепление из Азанарского гарнизона для уничтожения банды.

Преданный вам префект северного округа

барон Ярри тан Шарду».

Вот как, значит?! Решил свалить свои грехи на Овора и разделаться с ним руками наместника. Изысками префект не страдал, но в сумке, где было письмо, лежали два веских аргумента в пользу версии Шарду: мешки с деньгами.

– Там тысяча золотых корон и илиров вперемешку, – сообщила Шиза.

Посланец Шарду стал приходить в себя. Мы уселись напротив в ожидании.

– Вы кто? – спросил курьер, оглядывая меня настороженным взглядом. Потом увидел письмо барона у меня в руках и дернулся за мечом. Ухватил пустые ножны и замер. – Что вы хотите? – Было видно, что гонец быстро соображал. Это меня радовало.

– Давай объясняю все по порядку, – начал я. – Твой барон разбойник. Грабит, убивает, вымогает, до кого сможет дотянуться. Теперь он положил глаз на трактир. В этом письме, – я потряс листком перед его глазами, – барон обвиняет в своих грехах трактирщика. Пока понятно излагаю? – спросил я.

– Понятно, – хмуро ответил курьер.

– Ты согласен с моими словами или я наговариваю на добропорядочного префекта?

Я ждал ответа, в зависимости от которого и собирался решить участь гонца.

– Да, барон редкостная тварь, но он многих держит угрозами и страхом. Поэтому ему и служат. Моя сестра у него в подземелье. Если я ослушаюсь, ее запытают до смерти, – с отчаянной ненавистью ответил пленный.

– Тебя как зовут? – вмешалась Вирона.

– Марк Чарый по прозвищу Уж…

Он переводил настороженный взгляд с меня на Вирону, одетую в костюм спецназа. Мы оба видели, что умирать он не хотел. Он хотел отомстить префекту и освободить сестру.

– Вы убьете меня? – с безнадежностью в голосе спросил он.

– Не хотелось бы. Мы идем в замок, бить барона. Присоединяйся, заодно и сестру вызволишь, – сказала Рона и посмотрела с вызовом на меня.

Наконец-то!!! Сдвинулось! Моя профессиональная гордость теплом разлилась по зачерствелой душе. Я нежно посмотрел на девушку, чем ввел ее в краску и смущение. Но если бы она знала мои мысли, то просто бы постаралась прибить, как собаку. Потому что я решил закрепить результат ее обучения.

– В замке четыре десятка стражников, нас схватят и засунут в пыточную, – горько усмехнулся Чарый. – Лучше убейте.

– А мы не в лоб, мы с хитростью. Нормальные герои всегда идут в обход, – выдал я им земную мудрость, подняв указательный палец. И удостоился внимания выпученных глаз Ужа и Роны. Зря я, что ли, выучил новое заклинание.

Когда призвал элементаля, тот примчался сразу. Мне передались его мысли и эмоции, он, как собачка, вилял хвостом, прыгал и пытался лизнуть меня в лицо. Это я образно выразился. На самом деле, спросив: «Что, играть будем?» – и получив подтверждение, он стал подбрасывать в воздух землю и листья.

– Будем под землей играть, давай, прорывай дорогу в ту сторону, куда я пойду, – и одарил его энергией.

В воздух опять взметнулись комья земли и напугали Ужа. Он, не понимая происходящего, закрыл голову руками. Рона подозрительно на меня посмотрела.

– Твоя работа? – спросила она.

– Увидишь, – отмахнулся я и пошел в сторону замка.

Передо мной неожиданно раскрыл свой зев подземный ход. Рона взвизгнула от страха, а Уж замер в благоговении:

– Так вы маг, ваша милость? И это вы ров сотворили вокруг поместья?

– А это ты был разведчиком барона и следил за нами? – не остался я в долгу.

– Да, ваша милость. Как Зака убили, барон меня на его место поставил.

Мы вошли в тоннель подземного хода, мне стало интересно, какая у барона версия гибели бандитов и Зака. При том бое свидетелей не было. Но у Шарду должно было сложиться свое представление о происшедшем.

– А за что он Зака убил? – нейтральным голосом спросил я, не останавливаясь создал светлячка и подвесил перед собой, запитав на ауру.

Уж шел вторым, замыкала наш отряд Вирона. Ягод тут не предвиделось, а стало быть, не предвиделось и причин для беспокойства.

– Зак наводчиком был у шайки, что работала на барона. Вот на отряд нехейцев они и напоролись. Все полегли, в том числе и Зак. Так что это не барон его убил, – ответил Уж.

– И много нехейцев было? – такая версия мною даже не рассматривалась.

– Думаю, не меньше десятка, ваша милость.

– А почему решили, что это были нехейцы? Они вроде в горах сидят, – не отставал я.

– А кроме них, некому, так действуют только они: выследили засаду и вырезали.

Подземный ход вывел нас к каменному основанию стены замка.

– Молодец, – похвалил я элементаля и дал ему «лакомство», тот слизал его с руки и стал транслировать мне образы – мол, еще хочу!

– Сделай небольшую дыру в стене, – указал я рукой на преграду.

В один миг появилось аккуратное окошко, будто всегда было тут. Я пробрался сквозь толщу стены и заглянул внутрь. В помещении горели факелы и находилась каменная лестница, ведущая вниз. Я вернулся и сказал:

– Посмотри, Марк, куда мы попали.

Тот вернулся быстро.

– Вход в винный погреб барона. Если подняться по лестнице и пройти по коридору, направо будет спуск в подземный ход, он ведет в замковую темницу и пыточную, – ответил он. – Барон любит попить вина и потом, как следует нагрузившись, идти пытать узников.

– Тогда начнем с тюрьмы, – решил я.

Подземный ход вывел нас прямо в пыточную. Сквозь открытую дверь было видно, что на столе лежал обнаженный мужчина, привязанный ремнями к столу, и поскуливал от страха:

– Прошу вас, не надо. Я все отдам. Только не мучьте меня.

Спиной к нему у горящего очага стоял обнаженный по пояс здоровый мужик в кожаном фартуке, разогревающий на огне какие-то инструменты.

– Конечно, отдашь, милок, тут все отдают, – добродушно соглашался он.

Выхватив меч, я ворвался в камеру и, не дав палачу развернуться, всадил клинок ему в спину в область печени. Малыши быстро отобрали оставшуюся жизненную энергию, и мужик беззвучно завалился на пол. Вытерев лезвие о его фартук, я подошел к человеку на пыточном столе.

– Я все отдам, у меня много золота, – зашептал он, – только не мучайте. Отпустите! – Он не выдержал и разрыдался.

– Ты кто? – рассматривая лежащего, спросил я.

– Я купец первой гильдии, глава цеха торговцев из Брейтшона Люнфиг Страуч. Не надо пыток, прошу вас!

– Я смогу вас отпустить, Люнфиг Страуч, торговец из Брейтшона. Но при одном условии. Вы поедете к наместнику Азанара и расскажите ему, как с вами поступил префект.

Лежащий недоуменно уставился на меня, потом энергично закивал головой:

– Да, я сделаю это, я расскажу, что барон был милостив и справедлив.

– Наоборот, вы поедете и пожалуетесь, что префект вас обманом заманил и хотел забрать ваше имущество. Ведь это было так? – Я смотрел на пораженного пленника.

– Вы кто? – спросил он меня, совсем сбитый столку.

– Тот, кто мстит Шарду за его зло. Ну так что, оставить вас здесь на потеху барону? Или вы поедете домой, а по дороге напишете жалобу наместнику? – глядя на молчавшего торговца, спросил я.

– Я сделаю, как вы говорите, – с надеждой в голосе ответил Люнфиг Страуч.

– А чтобы вы не передумали по дороге, я наложу на вас заклятие смерти.

Я создал иллюзию маленького черного дракона и напустил его на лежащего купца. Дракон вошел в его тело и исчез.

– Два дня он будет спать, потом сожрет вас изнутри, Люнфиг, но, как только вы расскажете наместнику о творимом тут произволе, зверь покинет вас.

– Зачем это? – На меня смотрел очень испуганный человек.

– Вы слышали когда-нибудь выражение «за все надо платить»? – Я грустно улыбнулся.

– Да, слышал, – ответил он.

– Тогда вы меня поймете, господин глава цеха из Брейтшона. – Я снял с него оковы, на скамье рядом лежала его одежда. – Одевайтесь, и я вас отсюда выпущу. По подземному ходу выйдете к винному погребу, там в стене увидите отверстие, смело лезьте в него. Там, у выхода в лесок, будет стоять лошадь, садитесь и скачите в Азанар. И как можно быстрее, иначе умрете. Ступайте, – подтолкнул я его в спину. Потом обернулся к лазутчику: – Куда дальше?

– Там, еще ниже, камеры, – ответил он. – Страшный вы человек, ваша милость, хоть и молоды. – Уж с опаской косился в мою сторону. – И помощница вам под стать, – метнул он быстрый взгляд на Вирону.

– Демоница, – небрежно пожал я плечами.

Девушка промолчала, задумчиво глядя на меня. Этот взгляд мне нравился больше. В нем чувствовался неозвученный вопрос.

– Пошли смотреть камеры и твою сестру вызволять, показывай дорогу, – приказал я.

Уж обошел меня и осторожно выглянул в приоткрытую дверь:

– Можно идти.

Мы проскользнули коридор и снова стали спускаться по каменной лестнице. Было слышно, как внизу кто-то ходил и тихо бормотал. Подойдя ближе, я увидел заросшего грязного старика. Тот подслеповато щурился, силясь понять, кого тут принесло по его душу.

– Сторожишь? – спросил я его.

– Сторожу, – шепеляво ответил старик. – А ты кто будешь?

– Инспектор от наместника, жалоба на барона пришла, мол, незаконно содержит под стражей людей добрых да богатых и добро их отнимает, – ответил я.

– А сам барон где? – Старик, казалось, нисколько не беспокоился.

– Сейчас, наверное, на дыбе.

– И до него, сердешного, добрались… А это кто с тобой? – ткнул он крючковатым пальцем на Чарого и Рону.

– Это Уж, ты должен его знать, а это магесса Вирона.

– Сестра твоя, Уж, жива, – обратился к разведчику старик. – Кого смотреть будете, ваша милость? – повернулся он ко мне.

– А кто тут есть? – ответил я вопросом на вопрос.

– Тута есть и благородные господа, и купцы, и разбойнички. С кого начинать будем?

– Собери в отдельную камеру, которая почище, благородных, купцов и сестру Ужа. Да выбери размером побольше, мессира будет опрашивать узников. А мы пойдем поспрашаем барона и скоро вернемся. Все понял?

– Понял, ваша милость. А со мной что будет?

– Так ты при своем деле. При нем и останешься. Или на отдых собрался?

– Нет, ваша милость. Мне лучше при деле, – ответил он.

– Вот и хорошо. – Я развернулся и пошел наверх.

– А почему мы ушли? – Кто бы сомневался, что этот вопрос задаст Вирона.

– Потому что кто-то может зайти в пыточную и найти труп, поднять шум, – ответил я ей и взглянул на Чарого. – Сколько воинов сторожит тюрьму, Уж?

– Четверо, мессир, – ответил следопыт.

– А когда у них смена?

– Смены нет, дежурят одни и те же, самые преданные.

– Уже лучше. Веди к ним, – приказал я.

Сторожа бессменные, быстро их не хватятся, а значит, мы выиграем время.

Мы прошли два коридора, в замке ходы были довольно запутанные, и вышли к охране. Я выпал в боевой режим и просто прикончил преданную стражу, храпевшую на посту и в караулке. Вернулся в нормальное состояние. Вход в тюремное подземелье был закрыт на мощный засов изнутри. Значит, быстро не прорвутся, порадовался я.

В камере, куда я велел собрать узников, оказалось восемь человек, из них одна женщина и дворф. Все они были грязные, запуганные, со следами пыток на почти голых телах. Уж сразу забрал сестру и отвел ее в сторону.

– Подходим по одному и представляемся, – сказал я. – Начинаем с лиц благородного сословия.

Первым подошел пожилой мужчина и слегка склонил голову. Видно было, что даже пытки не сломили его до конца.

– Барон Ридвай тан Сали, – представился он.

– За что вы здесь, тан? – спросил я.

– Шарду хотел жениться на моей дочери и заманил к себе, здесь пытался заставить подписать все мое имущество и земли в свою пользу.

– Готовы свидетельствовать против префекта?

– Только этим и живу, – ответил он.

– Хорошо, выпейте зелье, – протянул я ему фиал, – не бойтесь, это целебное.

Скоро я знал, за что алчный Шарду держал всех этих бедолаг в темнице. Он неплохо наживался на таких темных делишках. Сами отписавшие ему свое имущество бесследно исчезали. Барон периодически отсылал подарки наместнику и тем самым покупал его расположение. Надо заметить, что Шарду был умен и выбирал свои жертвы осмотрительно, навряд ли кто-то смог бы сопоставить факты пропажи людей и увеличение богатства префекта.

– Уж, выводи людей в лес, скоро туда прибудут подводы Овора. Узников разместите в трактире. Там дождешься меня.

Чарый только молча кивнул головой, бережно укутал сестру в свою куртку и повел узников на выход.

С помощью элементаля мы прошли до донжона, дальше делать большие проходы было небезопасно, нас могли заметить и поднять тревогу. А я хотел все сделать очень тихо. Первым пролез в небольшое окошко, проделанное элементалем, и стал ждать Вирону. К моему недоумению, девушка задерживалась. И к тому времени, когда показалась ее голова, я уже начал нервничать. Она вылезла наполовину и остановилась.

– Лезь дальше, что застыла, – прошептал я.

– Не могу, я застряла, – так же шепотом ответила Рона, – бедра не проходят. Зачем надо было делать такой узкий проход? – Ее волосы упали на глаза, и она на них дунула из-под нижней губы.

– Душа моя, – мягко сказал я, – с той стороны сейчас пройдет патруль и, когда солдаты увидят торчащую женскую попку, как ты думаешь, что они сделают?

У Роны стали широко открываться глаза, и было понятно, что представила девушка после моих слов. Миг, и она уже выскочила из узкого прохода.

– Ух, – выдохнула она, – еле успела. – Потом поглядела на проход, откуда мы пришли, и задала вопрос: – А разве меня кто-нибудь увидел бы?

– Нет, не увидел бы, – ответил я. – Толщина стены лагов пять, не меньше. Зато ты выбралась. Однако хочу заметить, богатая у тебя фантазия. – Я покачал головой: – Пошли! – и повернулся к ней спиной.

– Скотина, – просипела она и двинула меня кулаком по спине. – Ты мне заплатишь, дикарь. Запомни, я ничего не фантазировала.

– Ладно, ладно, я не против, – успокаивающе улыбнулся ей. – Мы в подвале донжона, ты сиди тут, а я пошел наверх.

– Я не останусь здесь одна, – запаниковала Вирона. – Тут мыши и крысы, я их терпеть не могу. Я с тобой наверх.

Она смотрела умоляюще. Вид у нее был растерянный и беспомощный.

– Хорошо, держись за меня крепче, – со вздохом сказал я.

В это время из ящика выскочила крыса, деловито пробежала между мной и девушкой, не обращая на нас внимания.

И тут я понял, что сильно просчитался, предложив Вироне держаться за меня крепче, но было уже поздно. Она, увидев живую крысу, дико завизжала, запрыгнула на меня так же, как и раньше Лианора, обхватив руками и ногами. Не ожидавший такого прыжка, я потерял равновесие и завалился на девушку. Рона больно ударилась спиной о каменный пол и закричала еще громче, при этом она ругала меня такими словами, которых не постыдился бы наш старшина и которые никак не могли извергнуться из уст молодой девушки… если только она не портовый грузчик. Но задумываться, откуда Вирона знает такие выражения, мне уже было некогда, в коридоре послышался топот и тревожные крики.

Может, и в самом деле стоило послушать водяного и утопить ее, пришла мне в голову запоздалая мысль. Но долго размышлять было некогда. Примерно прикинув толщину стен и размеры помещений, я телепортировался вверх сквозь перекрытия. Подняв голову, увидел, что оказался в помещении, полном стражников. Твою дивизию! Я лежал в объятиях девушки, не мог встать и не мог отцепиться. Рона, забыв обо всем на свете, впилась в меня как клещ и не думала отпускать, при этом запас ее ругательств проявлялся все новыми и новыми фразами.

Я смотрел на солдат, а те пораженно вылупились на нас. Я понял, что лексика девушки произвела на них впечатление не меньше, а даже больше, чем на меня. Не дожидаясь, когда они придут в себя, телепортировался еще выше. На этот раз мы оказались в какой-то лаборатории, за столами стояли двое и что-то варили на небольшой горелке.

– Рона, отпусти, – взмолился я.

– Нет, не бросай меня… – дальше шло словосочетание, указывающее, что она со мной сделает, если я ее брошу, и девчонка еще крепче обхватила меня руками и ногами, при этом чуть не удушив.

– Вы кто? – удивленно и громко прозвучал вопрос. На меня подслеповато смотрел старичок с небольшой бородкой. – Я собираю разные ругательства, не могли бы вы повторить то, что только что сказали, мне надо записать, – попросил старичок.

– Не могу вам повторить, – стараясь отодрать руки Вироны от своей шеи, прохрипел я первое, что пришло в голову. – Я занят. Вот демоницу поймал, в замок тайно пробралась.

Вирона в своем костюме и правда могла сойти за демона. Она отчаянно сопротивлялась моим попыткам освободиться, и со стороны наша возня вполне могла напоминать борьбу. Не ожидая дальнейшей реакции алхимика, я отправился вправо и, даже не рассмотрев, куда попал, ушел на всякий случай вниз. Я не знал, что мне делать. Шиза затихла и не отвечала. Я боролся, Рона сопротивлялась, вцепившись крепче овчарки.

– Рона, если ты меня не отпустишь, я утоплю тебя в пруду, поверь, – зло прорычал я. Это желание начало во мне гореть.

Место, куда мы попали на этот раз, оказалось большим обеденным залом, где за огромным столом сидел сам барон. Он увидел нас и замер с куском курицы в руке. Тут Вирона меня отпустила как раз в тот момент, когда я ушел телепортом, чтобы в следующий момент появиться в девичьей светелке. В небольшой комнате сидели две девушки. Тихо переговариваясь, они вышивали какие-то узоры на платочках и поглядывали в окошко, но, увидев меня, завизжали так, будто их резали без наркоза, и выставили перед собой иголки, как шпаги.

Я быстро накинул задвижку на дверь и крикнул:

– Молчать или замуж возьму! Сразу обеих! – Мой крик и угроза замужества подействовали на дев, они замолчали и уставились на меня.

– А ты кто? – тихо спросила одна, оказавшаяся посмелее.

– Иван-царевич, вот кто! – ответил я, прислушиваясь к тому, что происходило в замке. Мой план по-тихому пробраться к барону рухнул. Замок напоминал разворошенный улей, и в коридорах то и дело слышалось: «Держи демона», – топот многих ног и бряцанье оружия.

– Ты демон? – спросила другая.

Они обе были исполнены любопытства, в котором не осталось былого страха. В их взглядах читался откровенный интерес, и они оценивающе меня рассматривали.

– Нет, демон по замку бегает, вернее, демоница, – ответил я.

– Да? А что она там делает? – Обе уставились на меня. А я врал напропалую, лишь бы они не кричали:

– Меня она ищет. Замуж хочет, а я сбежал. Вот теперь у вас прячусь.

– Иван-царевич, а почему демоница тебя ищет, ты ее обидел? – На меня смотрели две пары наивных глаз, полные восторга.

– Да бросил я ее. Она днем девушка, а ночью лягушка. Вот как жить с такой? – Я горестно взмахнул рукой.

За дверью стало тихо, я открыл ее и выглянул. Никого.

– Прощайте, дамы, не поминайте лихом, – и скользнул за дверь.

Вслед мне раздался горестный вопль: «Иван-царевич! А жениться? Обманщик!»

Под «скрытом» и телепортами я стал пробираться по замку.

– Шиза, ты что творишь? – Мое возмущение бездействием симбиота било через край. Я настолько привык прибегать к ее помощи, что уже не мыслил себя без нее.

– Не мешаю Ивану-царевичу искать жену, – ядовито ответила Шиза. – А бабы на тебя так и вешаются, так и вешаются. И чем ты их привлекаешь?

По лестнице наверх неслась Рона, за ней гналось человек десять солдат. От страха она потеряла голову и не включила невидимость своего костюма, зато визжала, как работающая пилорама.

– Шиза, ты в своем уме? Ты что несешь? Не видишь? Нам Рону спасать надо.

Вирона тем временем скрылась в коридоре, оглашая его диким криком. Так же с криком: «Держи демона!» – следом топали солдаты, на их лицах отчетливо проступал азарт погони.

– А чего ее спасать? – ответила Шиза. – Вот сейчас ее поймают, и топить не надо будет… Ты зачем в замок полез, не посоветовавшись? Девушку взял, а приказ был не использовать ее в силовых акциях. Вирона – кабинетный аналитик.

– Шиза, а как ее еще вытащить из ракушки, в которой она сидит? Скажи мне, если ты такая умная. Пусть жестко, да, я понимаю, но у меня и времени нет возиться с ней, а дуреху жалко. Она и там, у себя, в заднице окажется, если останется прежней! – Я был на взводе.

В это время Вирона вернулась обратно, ее окружали с двух сторон, и она пробегала мимо меня, спасаясь от группы солдат, причем неслась прямиком на другую группу преследователей. В их рядах раздались ликующие возгласы: «Попался, демон!»

Я схватил ее за руку и прыгнул телепортом вниз, потом еще вниз, пока не оказался в маленькой пыльной кладовке среди ведер и метел.

Зажал девушке рот и добавил энергии в руки. Рона какое-то время помычала, подергалась, но, услышав мой шепот: «Это я, Ирридар», – стала медленно успокаиваться. Как только она перестала дергаться, а в глазах появилось осмысленное выражение, я разжал руки и отпустил ее.

– Скотина, – взвилась она и залепила мне звонкую пощечину. – Ты бросил меня одну, как ты мог?! Предатель! – И она разревелась в полный голос.

Мне ничего не оставалось, как снова зажать ей рот ладонью. Рона опять замычала и попыталась вырваться.

– Тише, – прошептал я. – Опять хочешь бегать от стражи?

Вирона затихла и только изредка всхлипывала.

– Я поняла, почему ты так со мной обращался, – прошептала она. – И я тебе даже благодарна. Но тот метод, который ты избрал, сволочь, я тебе припомню. – И она как-то по-новому посмотрела мне прямо в глаза.

Это был взгляд совсем другой девушки, он был свободным и уверенным. Теперь я был за нее спокоен.

Барон, очень мрачный, сидел за вечерним столом вместе с двумя дочерями и старым алхимиком, который служил еще его отцу. Перед Шарду стояла нетронутая тарелка с едой, но он не обращал на нее внимания. В замке творились странные вещи, то появлялись, то исчезали демоны. Такого еще не бывало на его памяти. Да и на памяти предков тоже.

– Ковач, – наконец прервал он молчание, – демона нашли? – и поднял глаза на стоящего в дверях начальника стражи.

– Нет, ваша милость, но мы продолжаем искать, – согнувшись в поклоне, ответил воин.

– Это не демон, – глядя на отца, произнесла одна из дочерей.

– Что ты сказала? – Шарду, не совсем понимая, о чем она говорит, посмотрел на дочь.

– Это демоница, папа, – ответила вторая девушка.

Шарду внимательно посмотрел на дочерей:

– Почему вы так решили? И кто вам сказал о демоне, прячущемся в замке?

– Нам сказал об этом Иван-царевич, – ответила самая бойкая.

– Да, и он нам замуж выйти за него предлагал, – поддержала ее вторая.

Барон переводил взгляд с одной дочери на другую.

– Какой Иван-царевич? – наконец смог выдавить он из себя.

– Красивый такой. С длинными черными волосами, прямо лигирийский принц, – мечтательно ответила дочь. И обе девушки глубоко и с волнением вздохнули.

– Где вы его видели? – покусывая кончики усов, что свидетельствовало о сильном гневе, спросил барон.

– У нас в комнате. Он прятался от демоницы, которая его искала, она хотела его женить на себе, а он не хотел, – начали наперебой рассказывать девушки, не скрывая восторженных эмоций. – Потому что днем демоница девушка, а ночью – лягушка.

– Стоп! – прикрикнул барон на дочерей и, дождавшись, когда они замолчат, спросил: – Где он сейчас?

– Убежал, – горестно ответили обе хором и замолчали.

– Надо же, а мне он сказал, что поймал в замке демоницу, которая непрестанно ругалась, – среди всеобщего молчания произнес алхимик.

– Ковач, в замке еще один посторонний, найди его и выясни, как этот Иван-царевич сюда попал, – барон говорил, медленно выдавливая из себя слова.

Рона, спрятавшись в крепких объятиях юноши, отходила от пережитого ужаса. Когда Ирридар исчез, оставив ее одну распластанной на полу как лягушка, она, подняв голову, глаза в глаза столкнулась с изумленным седоусым воином. Оправившись от шока, тот вдруг прыгнул в ее сторону. Рефлексы Вироны сработали быстрее разума, она откатилась в сторону, вскочила и оказалась напротив усача, который, широко расставив руки, пытался ее поймать. Недолго думая она врезала ему ногой между ног, и воин с воплем схватился за пах. В открытую дверь заскочили еще два стражника и бросились на девушку. Она запрыгнула на стол, за которым в это время сидел мужчина с куриной ножкой в руках. Тот оторопело смотрел на нее с разинутым от удивления ртом, потом, опомнившись, бросил в нее курицу и схватился за амулет. Девушка развернулась и пронеслась мимо ошеломленных стражников, выскочила в коридор и помчалась по нему с одним желанием – где-то спрятаться. Следом за ней, гулко топая подкованными сапогами, бежали вооруженные солдаты, крича во все горло: «Держи демона!» Она бежала то вверх, то вниз, перепрыгивая через перила лестницы, пока чьи-то руки не схватили ее. Задохнувшись от охватившего ее страха, она задергалась и, когда силы покинули ее, увидела, что оказалась в руках нехейца. И в этот момент у нее что-то щелкнуло в голове, она увидела себя и Ирридара совсем в другом свете. У нее самостоятельно включился «анализатор», спокойно спящий до этого времени. Все недавние события мгновенно промелькнули перед ее мысленным взором, и она ясно поняла причину издевательств парня над собой. Ей стало стыдно и обидно одновременно. Она понимала, что им двигало желание помочь ей, но средства, которые он использовал для этого, вызывали непреодолимый гнев. Она сузила глаза, посмотрела на юношу и сказала:

– Я поняла, почему ты так со мной обращался, и я тебе даже благодарна. Но тот метод, который ты избрал, сволочь, я тебе припомню.

Глава 5

Второй слой Инферно

Когда отряд расположился на привале и уже отдыхал, к Проксу подошел охранник караванщика.

– Хуман, хозяин просит тебя на разговор.

Алеш встал и пошел следом за демоном. Караванщик сидел на мягких подушках и курил длинную трубку, пуская дым через нос.

– Присаживайся, – предложил он, указывая на другую подушку, лежащую рядом. Грапп сел, удобно скрестив ноги, осмотрел убранство походного жилища и повернулся к караванщику.

– Нравится мой шатер? – спросил тот, разглядывая Граппа.

– Нет, не нравится, – ответил Алеш, спокойно посматривая на толстяка, но за неподвижной маской ничего не смог разглядеть.

– Зря ты не отдал сьюру, хуман. Нам идти по этому слою еще три круга, и местные племена будут очень агрессивны, они не прощают обид. Сохранив одного, ты можешь потерять всех, – сказал караванщик.

Немного подумав над его словами, Грапп спросил:

– Ты участвовал в штурме катакомб, караванщик?

– Нет, а при чем тут это? – удивился тот.

– Тогда тебе не понять, – со вздохом ответил Алеш и поинтересовался: – Еще что-то хочешь сказать?

Тот молча отрицательно покачал головой.

– Тогда я пошел, – сказал Грапп, встал и покинул шатер.

Он отыскал Листи и сказал:

– Дальше идти будет сложнее. Местные затаили обиду и будут мстить. Караванщик сказал, что идти по слою еще три круга, так что продвигаться придется в окружении врагов. Собери отряд, обдумаем, как и что.

У костра собрались все сенгуры, кроме часовых. Грапп внимательно осмотрел своих боевых товарищей и начал говорить:

– Дальше будем пробиваться с боями. Чтобы нас не измотали постоянными наскоками, будем применять следующую тактику. Любой, кто нападет, должен понести непоправимый ущерб. Листи и тени, вы применяете самую убойную магию, но на таком расстоянии, чтобы противник не смог отступить. После применения магии преследуете и уничтожаете всех, кого сможете. Короче, местные сразу должны понять, что связываться с нами себе дороже. Применяйте устрашение, отрезанные головы вешайте на деревьях, раненых сажайте на колы из срубленных деревьев. Наш путь должен стать для них ужасом и кошмаром. Вы, бойцы, последний рубеж обороны, – обратился он к воинам, – если к вам прорвались, бейте насмерть. Старайтесь не ввязываться в рукопашную. Я буду рядом с вами. Я закончил. Есть что добавить или предложить? – Он еще раз оглядел отряд.

– Нет, надзирающий, – ответила Сурна, – все предельно понятно.

Остальные только покивали головами в знак согласия.

Утром караван тронулся в путь. Ведьмы-тени ушли далеко вперед и в стороны от основного отряда. Их задача была отследить чужих разведчиков и обнаружить места засад.

Лерея, одна из ведьм, неслышно скользила по редкому лесу, прячась в тени. Пока признаков нападения не было видно. Наученная крысанами избегать ловушек и засад, она подмечала шевеление веток, мельтешение мелких насекомых, слушала негромкий щебет местных птиц, отмечая малейшие изменения в обстановке. Ближе к полудню она увидела демона, который навесил на себя ветки, листочки и из кустов следил за дорогой. Подкравшись сзади, она накинула ему удавку на шею, слегка придушила и оттащила подальше от того места. Скоро разведчик рассказал ей все, что знал. Потом его отрезанная голова украсила одно из деревьев в лесочке.

Старейшины трех племен сидели мрачнее ночи, все разведчики, посланные отслеживать отряд пришельцев, исчезли. А караван шел спокойно, не выказывая тревог. Вернулись новые разведчики, посланные узнать, что стало с теми, кто находился на пути следования каравана, и они принесли горькие известия. Лес на протяжении пути чужаков украшали отрезанные головы соплеменников.

– Мое племя не будет нападать на чужаков, – сказал самый седой старейшина. – Мой-шан отверг наше предложение, его молодежь погибла в битве. Кроме того, кто-то уничтожил наших разведчиков.

– Просто дать им уйти мы не можем, – ответил другой демон, – надо ехать к ним в лагерь и взять хотя бы подарки. Иначе мы потеряем уважение соседей и наших племен.

– Тогда поехали, – согласился первый демон и встал.

Караван без помех прошел до места привала и расположился на отдых. Само место привала было неприкосновенно по обычаям местных племен.

Начал накрапывать мелкий дождь, сенгуры поставили нейриптовые палатки и забрались отдыхать. Листи окружила лагерь сигнальной сетью и боевыми заклинаниями, заметив при этом, что к лагерю движутся пять отметок.

– К нам опять гости, – сказала она.

– Пошли встретим, – усмехнулся Грапп, – племена сегодня без боев потеряли почти сорок демонов.

– Послушаем, что нам скажут парламентеры. – Что это были они, Алеш не сомневался.

В лагерь въехало на своих птицах пять крупных демонов. Они спешились и прошли к костру, защищенному от дождя магическим пологом. Не спрашивая разрешения, уселись вокруг. Грапп и Листи сели рядом.

– Не дело женщине присутствовать при разговоре мужчин, – надменно сказал один из присутствующих.

– Ты можешь попробовать ее укротить и забрать себе, старейшина, – спокойно ответил Грапп.

Демон зло ощерился:

– Вы нарушили наши обычаи, выказали неуважение племенам, такого еще не бывало в наших горах.

– Лично твое племя мы чем обидели? – спросил Грапп. – Или ваши? – Он посмотрел на других демонов-старейшин.

– Вы обидели одно из наших племен, значит, обидели всех, – ответил тот же демон, что начал разговор.

– С чего бы это? Мой-шан претензий нам не предъявил, отпустил с почетом. Ты что-то путаешь, старейшина. – Грапп спокойно вел разговор в нужное ему русло.

– Ты перебил его людей, а говоришь – «отпустил с почетом», – вступил в разговор другой демон.

– Мы были в своем праве защищать себя, – спокойно ответил Грапп. – Мы отбились от нападения неизвестных, кто они были – я не знаю. Какой обычай мы нарушили, старейшины?

Те завозились, не зная, что сказать.

– Зачем вы убили наших соплеменников и головы их развесили по деревьям? – после недолгого молчания задал вопрос самый седой демон.

– Уважаемый, я не понимаю, о чем вы говорите, мы все время шли по дороге и не видели ваших соплеменников и их голов. Если вы убиваете друг друга, мы-то тут при чем? – В голосе Прокса звучало неподдельное удивление. – Старейшины, я предлагаю вам взять подарки, как положено по обычаям, а с тем, кто мог убить ваших товарищей, пользуясь возможностью свалить на нас, вы сможете разобраться потом. Так что скажете? – Грапп внимательно смотрел на гостей.

– Мы возьмем подарки, – согласился демон, – и пропустим вас через наши земли, а дальше разбирайтесь сами.

– Вот и ладно, – ударил руками по коленям Прокс и крикнул охраннику хозяина: – Эй ты, зови караванщика, гости подарки выбирать будут.

Утром отряд двинулся дальше. Тени шли, как обычно, в боевом дозоре, но признаков наблюдения не обнаруживали. Караван покинул территорию племен, согласившихся не препятствовать движению, и спустился с гор, втянувшись в зеленую долину. По сторонам дороги росли густые кустарники. Среди них поднимались высокие кривоватые деревья. Все пространство вокруг было усеяно красными маркерами.

– Стой! – скомандовал Прокс. – Листи, ставь купол защиты. Тени, доклад.

– Это какие-то странные демоны с хвостами. Сидят на деревьях, в лапах короткие дротики. Одежду не носят. Все в шерсти, – сообщила одна из ведьм.

– Попробуй поговорить с кем-нибудь из них, спроси, чего хотят. Только осторожно, пока не убивай и не калечь, – предупредил ее Грапп и обратился к старшему носильщику: – Краур, кто эти демоны? Ты знаешь, чего они могут хотеть?

– Древесники, полудикие племена, от них не знаешь, чего ожидать. То пропустят, то нападают, – ответил тот.

– Как же вы проходили? – Грапп был удивлен.

– Женщин отдавали, – неохотно ответил краур. – Это самый трудный участок. Вокруг непроходимые леса и одна дорога.

За их спинами раздался легкий шорох, и из кустов появилась Корна – третья ведьма, самая молчаливая, она никогда не вступала в разговоры и все делала очень прилежно. В бою она была неудержима и очень жестока. На ее счету было больше всего голов, оставшихся висеть на ветках. В руке она держала маленького демона с хвостом и поросячьим рылом, которого тащила за шиворот. Хвостатый был без сознания. Затащив под купол, Корна бросила пленника к ногам Прокса и исчезла в лесу.

– Листик, это чудо надо как-то допросить, – разглядывая демона, обратился к демонице Алеш.

Девушка потрясла пленника и, дождавшись, когда он придет в себя, использовала заклинание «очарование» из жезла. Пленник упал к ее ногам и стал что-то быстро-быстро говорить. Когда он закончил лепетать, Листи дала ему пинка и выкинула из-под купола. Тот издал разочарованный вой и исчез в кустах, но очень скоро вернулся и ползал у края магического щита, не в силах преодолеть его.

– Чего это он? – удивленно спросил Грапп.

– Влюбился, – ответила Листи. – Я применила «очарование», а оно с него не сходит. Уже и развеяла заклинание, ипинка дала, а он вон опять приполз.

– А что хоть говорил этот влюбленный, чего они хотят?

– Им демоны с гор сказали, что мы пришли за их женщинами. Вот они и вышли на войну. Сразу скажу: убедить их не получится. Шаманы вышли на тропу войны.

– А применить заклинание очарования? – поинтересовался Грапп, посматривая на хвостатого, который отирался около щита и горестно вздыхал.

– Хочешь, чтобы за нами до нижнего слоя стая диких демонов шла? – Листи смотрела на Алеша и смеялась. – Ревновать не будешь?

– Буду, – засмеялся он. – Тогда так. Мы идем дальше, как только они нападают, вы атакуете по старому плану.

– Хорошо, – кивнула в знак согласия девушка.

– Трогаемся, – крикнул Грапп, и караван пошел дальше.

Но далеко уйти они не смогли. В лесу раздался многоголосый воинственный клич, и в путешественников полетели дротики. Дорогу им преградили грубо вырезанные деревянные истуканы с живыми корнями вместо ног. Они толпой надвигались на отряд.

Ответная реакция не заставила себя ждать. По окружающим деревьям, кустам и полянам ударил слаженный залп «оцепенения», потом «прах», а по приближающимся деревянным исполинам открыли огонь фаерболами. Шум в лесу мгновенно затих, и только слышно было, как с треском горели медленно бредущие истуканы. Потом налетевший вихрь поднял их и унес высоко за кроны, разметав по лесу.

– Сейчас шаманы за нас примутся, – сказал подошедший краур. – Что с этим делать будете? – показал он на мечущегося хвостатого малыша, который, подвывая, скребся в щит, но уходить не собирался.

– Листик, пусти под щит этого хвостоногого и будь готова к действиям шаманов, – махнул рукой Грапп.

– Шаманы управляют духами, ритуалы у них долгие, но эффективные. Надо ждать нападения из астрала, – ответила девушка, приоткрыла щит, в образовавшийся проход ловко заскочил хвостатый и бросился к ее ногам. Посмотрел на небо и сказал:

– Сейчас прилетят духи. Плохо, очень плохо. Жур боится. – Он вынул откуда-то две палочки, сел обхватив ноги хвостом, и затянул заунывную песню, покачиваясь и постукивая деревяшками.

– Девочки, быстро ко мне, – скомандовала Листи. Она достала жезл архимага и дождалась прибытия ведьм. – Надо взбаламутить астрал. Но только тогда, когда я скажу. Выбрасывайте как можно больше сырой энергии хаоса. Сил не жалейте, – предупредила девушка.

Все напряженно стали ждать ответного хода лесных шаманов. Караванщик и его охрана выложили на дорогу какие-то камни и сели внутри круга. Крауры сбились в кучку и с надеждой смотрели на магиню. Вдруг она начала множиться, и среди отряда стали появляться ее двойники. Один, второй, третий – больше десятка. От такого зрелища напевающий Жур поперхнулся и замолчал, пораженно разглядывая множество объектов своего обожания.

Листи напряженно замерла, закрыв глаза, и, постукивая жезлом по руке, стала напевать какой-то тихий мотив. Двойники повторяли ее движения и напев.

– Давайте! – громко крикнула она, и из маленьких рогов демониц в небо ударила энергетическая радуга. Листи запела громче и в такт музыки начала двигаться.

Жур вскочил и, подражая девушке, начал синхронно с ней двигаться и напевать тот же мотив.

Грапп смотрел на это зрелище и признавал, что оно было завораживающе красивым. Потом Листи выкрикнула гортанную фразу и взмахнула жезлом. После чего она, ведьмы и демоненок упали без чувств, а иллюзии исчезли. Щит пропал, и отряд остался без прикрытия.

– В круг! – закричал Прокс, желая выстроить оборону по кругу.

– Не надо, – услышал он голос караванщика. – Сьюра все уже сделала.

Охранники демона принесли мягкие коврики и передали Проксу.

– Положите их на ковры, – добавил караванщик, и снова на его лице появилась непроницаемая маска.

В лесу начал нарастать шум. Он становился все громче и громче. Потом, к своему ужасу, члены отряда увидели его источник. Сотни сухих мумий древесников, обходя отряд, прыгали с ветки на ветку, направляясь вглубь леса. На стоящих ошеломленных демонов они не обращали ровно никакого внимания.

Старейший шаман всех племен древесников – Закингур сидел в кругу вождей и шаманов шести племен долины. Он задумчиво молчал, а все ждали его слова. Закингура тревожили видения, которые он получал, проникая в мир духов. Духи предков внимали молча, не отзываясь на его призывы, а духи прорицания пугали бедами, исходящими от пришельцев.

Прибыли гонцы с гор с дорогими подарками и просьбой наказать надменных купцов с верхних слоев мироздания, и вожди приняли подношение. Глупцы, позарившиеся на самок горных племен и металлическое оружие! Сила древесников – в их тесной связи с миром духов и в почитании ушедших предков. От пришельцев исходит угроза, это ему было ясно, оставалось непонятным, что это за опасность. Могли ли два десятка чужаков нанести вред племенам? Такого раньше не бывало. Не бывало такого и на памяти Закингура.

Пора было говорить, все ждали только его слова.

– Чужаки угрожают нашему лесу, – медленно, взвешивая каждое слово, начал говорить шаман. – Это возвестили духи. Пришельцы ли явились с недобрыми намерениями или беда случится от того, что наши воины нападут на них, духи не поведали мне. – Он поднял голову и посмотрел на вождей: – Что известно о чужаках?

– В караване два десятка разумных, среди них один хуман. Он старший охраны, – ответил старший вождь. – Не думаю, что от них могут исходить серьезные неприятности. Среди них есть маги, но нет путешествующих по изнанке мира.

– Мы пошлем воинов; ты, шаман, поддержишь нас ду́хами. Десятая часть добычи твоя. Я все сказал, – ответил вождь и стукнул по полу хвостом.

Остальные вожди молча ударили своими хвостами. Они поддержали старого вождя.

– Я услышал вас, – ответил шаман, – да будет так.

Утром, когда светило еще не поднялось над верхушками деревьев, войска племен заняли позиции у входа в долину. Охотники расположились по ветвям деревьев, а на дорогу вышли тагочи, специально выращенные деревья, в которые шаманы заперли души принесенных в жертву врагов.

Закингур с ритуальным ножом в окружении десятка шаманов с первыми лучами светила приступил к жертвоприношениям. Перед ним на коленях стояли рабы и пленники. Опоенные зельем, они безразлично взирали на приготовления шаманов. А потом кровь полилась рекой в подставленные деревянные сосуды. Два шамана брали жертву и раскладывали ее на грубо выструганном столе. Закингур надреза́л артерию на шее и вонзал нож в сердце. Остальные шаманы были ловцами духов, они пели песнь посмертия и постукивали палочками в такт своему песнопению. Этим ритуалом они ловили отлетавших духов жертв и, порабощая, привязывали их к своим посохам. В крови душа, и она пойдет для наполнения тагочи.

Когда светило стояло уже высоко, жертв не осталось и ритуал был закончен. Закингур разжег костер, вокруг которого расселись шаманы. Старейший из них, шерсть которого была испачкана кровью жертв, стал кидать в огонь пучки сухих трав, и над костром потянулся густой сладковатый дым. Сидящие рядом шаманы вдыхали его, их сознание высвобождалось и поднималось выше и выше над ними, потом над лесом.

Закингур шел по небесным путям к месту встречи чужаков, он видел воинов, сидящих в засаде, толпу тагочи, перегородивших дорогу, и наконец увидел пришельцев. Небольшой отряд спокойно двигался по дороге, не замечая нависшей над ним угрозы. Вот сотни зачарованных дротиков, способных пробивать магические щиты и железную броню, полетели в беспечных чужаков, чтобы осыпаться на землю, не долетев до них. А потом пришел кошмар: тела воинов стали падать на землю, как переспелые плоды. Следом большой участок леса накрыло серое облако, а когда оно растаяло, на земле остались лежать сухие сморщенные тела, бывшие когда-то сильнейшими воинами племен.

– Вы поплатитесь за это! – проскрипел старый шаман и встряхнул образом посоха. – Вот пища, летите и утолите свою жажду, – сказал он и указал на стоящий отряд.

Сотни духов, голодных и злых, сорвались с посохов и устремились к лесу. Но тут неожиданно астрал подернулся рябью, и когда старый шаман снова смог видеть, то разглядел, как вместо того, чтобы напасть на чужаков, духи стали вселяться в мумии погибших бойцов. Один за одним воины поднимались и, обходя отряд пришельцев, направлялись вглубь леса.

Закингур обмер. Он понял причину молчания предков и то, о чем его предупреждали духи прорицания. В их лесах не останется его соплеменников, духи замученных жертв шли мстить своим мучителям. И очень скоро некому будет взывать к предкам и воздавать воздаяния. Живые мертвецы добрались до сидящих шаманов, и с отчаянным криком, полным ужаса, старый шаман улетел за грань.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

– Морадус, что ты выяснил про эту Ведьму? – спросил кряжистого дворфа жирный, словно оплывший свиной окорок, демон.

Его маленькие красные глазки были полуприкрыты. Всем своим видом он выражал лень и равнодушие к происходящему. Но все, кто находился в комнате, хорошо знали, как обманчиво это впечатление. Глава гильдии работорговцев все замечал и, несмотря на свои размеры, был опасным бойцом. Он не прощал тех, кто плохо делал свою работу и не приносил ему результат. Морадус это знал.

– Гарегон, эта женщина появилась неизвестно откуда, – начал дворф, – впервые ее увидели в катакомбах через семь кругов после бойни, устроенной братством. Она заявилась в сопровождении шверда и осталась жить среди попрошаек. Она не проходила через телепорт и ранее в Брисвиле не появлялась. Ведьма очень умна и жестока, все, кто имел неосторожность напасть на нее или ее бродяг, поплатились. Их загрызли шверды. Вот это самый непонятный момент, связанный с ней! Как ей удается ими управлять? Все бродяги Брисвиля стеклись на заброшенную выработку и встали под ее руку. Ведьма не дает их в обиду, а они отдают ей часть выручки, признав ее главной. И вот еще что, нищие и попрошайки будут стоять за нее горой. Пусть они никчемные бойцы, но вкупе со швердами это серьезная сила. Кроме того, она закупает амулеты и зелья. Когда она выходит в город, ее, кроме пса, всегда сопровождают трое нищих. Это пока все, что удалось узнать. – Дворф замолчал.

– Хорошо, я понял тебя, – изобразив кивок, ответил Гарегон. Он посмотрел на сидящих и добавил: – Мне нужна эта Ведьма, и нужна живой. На нее есть богатый покупатель, поэтому жду ваших предложений, как нам ее захватить.

Когда глава гильдии говорил, что ждет предложений, это не значило, что он будет выслушивать чье-то мнение. Он ждал уже готовый рабочий план.

Ведьма шла за новой партией амулетов. Открыв дверь лавки, где она обычно закупалась, зашла внутрь. Через некоторое время пес, оставшийся сидеть на улице, заволновался и завыл. Он прыгнул и врезался всем своим огромным телом в дверь, разбил ее и ворвался в лавку. На полу, истекая кровью, лежали тела трех сопровождающих. Самой Владычицы не было. Он покрутился и горестно завыл. Его тоскливый вой подхватили десятки псов по всему городу.

Провинция Азанар. Замок Ярри тан Шарду

Барон пребывал в ярости. Все усилия, потраченные на поиски демона и странного Ивана-царевича, не приносили результата. Появившиеся из ниоткуда, они так же бесследно исчезли.

– Маг, где твоя хваленая защита? Двое чужих проникли в замок, а сигнальная сеть их не засекла. За что я плачу тебе деньги? Дармоед. Кругом одни дармоеды, – распалялся Шарду. – Ковач, ты проверил темницы? – обернулся он к главе замковой стражи.

– Нет, ваша милость, оттуда не поступали сигналы тревоги, – ответил седоусый воин.

– Так иди проверь! – еще больше разозлился Шарду. – Э-э, – махнул он рукой, – я сам проверю. Ищите этого царевича по всем закоулкам, на крыше, в подвалах, но найдите его мне.

Барон резко развернулся и пошел в сторону тюремного двора. Он долго бил молотком по металлической пластине двери, но на его стук никто не отзывался.

– Ковач! – закричал барон. – Тащите сюда таран, в тюрьме что-то произошло, эти ублюдки не открывают. И ты, маг, иди сюда! – снова закричал он. – Ты можешь открыть эту дверь? Она закрыта на засов изнутри. – Он в ярости глядел на подошедшего мага.

– Я могу ослабить петли, и тогда легче можно будет открыть ее, – ответил маг.

– Тогда действуй! Чего уставился на меня, я не девица, чтобы мной любоваться! – Шарду, сдерживая накопившееся бешенство, кусал кончики усов.

Несколько солдат во главе с седоусым воином прикатили таран и стали его раскачивать, нанося удары по тюремной двери. Маг наложил заклинания, и вскоре она, не выдержав натиска, упала вовнутрь.

– Ковач, бери стражников и пошел вперед, осмотрите там все, потом доложишь. Я жду тебя здесь. А ты, маг, готовь защиту. – Барон не решился входить в тюремное подземелье и давал указания, стоя снаружи.

Через десяток ридок вышел бледный Ковач, следом дружинники тащили старика-смотрителя.

– Ваша милость! Стража перебита, палач мертв, пленников нет, – низко кланяясь, доложил он.

– Как – нет? – изумился Шарду. – А куда они делись?

– Этот старый хрыч говорит, – указал он на старика, который щурился от яркого света, – что были посланники от наместника, и с ними Уж, они забрали пленников и ушли. А вас повесили на дыбе. – Ковач в ожидании гнева барона склонился еще ниже.

Казалось, барона хватит сейчас удар, он побагровел, вытаращил глаза и силился что-то сказать. Потом выхватил меч и стал яростно рубить смотрителя.

– Сволочи! Уроды! Убью всех! – в бешенстве орал он.

Изрубив старика, Шарду повернулся к магу. Его глаза сузились, правая щека дергалась.

– Предатель! – тихо прошипел он. – Думал, я не догадаюсь, что это твоих рук дело? Сдать меня решил, гнида?! Ковач, в кандалы его и в пыточную! – уже не сдерживая себя, кричал барон.

Начальник стражи и дружинники бросились толпой на мага. Тот, белый как мел, поставил щит и попытался поговорить с бароном:

– Ярри, ты чего выдумал, какой я предатель? Я с тобой уже десять лет и ни разу не замышлял против тебя. Опомнись!

Но того было уже не остановить, он залез под камзол и достал амулет.

Солдаты били мечами по щиту, выставленному магом, и пытались его пробить.

Барон сжал амулет, и на мага обрушился столб огня. Тот дико закричал, и от него в разные стороны пошла видимая глазом темная волна, которая захлестнула солдат, Ковача и самого барона. Пошла дальше и ударила в стены тюрьмы, разрушив и завалив проход.

На месте, где стоял маг, остался лежать обгорелый труп, а барон вместе со стражей валялись на каменных плитах двора переломанными куклами.

Среди установившейся тишины раздался тоскливый вой любимой собаки барона, которая почувствовала смерть своего хозяина.

Провинция Азанар. Город Азанар

Прошло четыре круга после нашего возвращения из замка Шарду. Устранения барона я не добился, но зато вывел пленников из застенков его подземелий. Они уже пришли в себя и с помощью Овора отправились осаждать наместника в Азанаре. Я думаю, что барона ожидают трудные времена.

Ужа я заберу в город, пристрою помощником у Кувалды. Сметливый, пронырливый и очень ловкий, он будет хорошим подспорьем неповоротливому Борту. Его сестра осталась в поместье, ей тоже нашлась работа. Дочь содержателя трактира пригодилась старине Овору очень кстати. Эта бойкая девица сразу раскритиковала дядьку и его работу, и тот недолго думая взвалил на нее управление трактиром. Мне только оставалось качать головой, глядя на то, как быстро развивались у нас события.

Мне и моим товарищам пора было возвращаться в академию, каникулы подходили к концу, а Лианора меня здорово удивила.

– Хозяин, берегите себя, – сказала она, – за вами началась охота. Вас ищут могущественные враги.

Я посмотрел на нее с большим удивлением: во-первых, она обращалась ко мне сама и во-вторых, я не понимал, откуда у нее такая информация.

– Почему ты так решила, Лия? – спросил я.

– Это не я так решила, – ответила она. – Рок так сказал. – При этом девушка безмятежно смотрела на меня.

За столом повисла тишина, все уставились на дворфу, я тоже смотрел на нее.

– Он еще что-нибудь сказал?

– Нет, хозяин. – Теперь ответ отверженной был как обычно краткий и по существу.

– Тебя ищут валорцы, – сообщила мне Рона, когда мы остались одни в комнате. После возвращения из замка префекта она здорово изменилась, не лезла ко мне в постель и вела себя очень сдержанно. – Ты разрушил их связи, устранил верхушку. Нарушена многолетняя налаженная работа очень серьезной организации. – Она помолчала. – К ним обязательно должны прибыть новые специалисты, которые умеют решать трудные вопросы, они очень опасны. Эти люди не отступятся, пока не найдут источник угрозы. Будь осторожен, Ирридар, тебя подставляли под удар с самого начала, ты просто невероятно везучий, балбес. – Она поцеловала меня в губы. – Спасибо тебе, у меня появилась связь через спутник. – Она нежно погладила меня ладошкой по щеке, всматриваясь в мое лицо. – Хочу тебя запомнить! – сказала она и вышла. До самого отъезда я ее больше не видел.

Нас вышли провожать все обитатели поместья. Овор крепко обнял и пожелал удачи, Лианора подошла и поцеловала мою руку. «Берегите себя, хозяин», – напутствовала она меня. Вирона прижалась, обняла за шею и прошептала: «Если когда-нибудь ты выберешься в открытый мир, найди меня». Ее глаза опять стали влажными, она как будто что-то знала и прощалась со мной навсегда.

Обратно в Азанар мы ехали молча, погруженные в себя. Я думал о нависшей надо мной угрозе и о том, что мне необходимо предпринять в целях личной безопасности. Вместе со мной думала и Шиза. О чем думали парни, возвращаясь в академию, я не знал. Завтра начнется новый учебный семестр, будет больше практических занятий, учебные поединки и недолгая стажировка в гарнизонах.

На проходной встречали меня, кроме Гронда, все мои вассалы. Юноши и девушки поочередно подошли и приложились к моей руке.

Старик только крякнул и ушел в свою сторожку.

– Все живы-здоровы? – спросил я.

– Все, – хором ответили они.

– Ну тогда пошли праздновать возвращение.

Мне было приятно видеть радостные лица моих товарищей, которые доверились, положившись на мою честь.

После посиделок я выпроводил девчонок, желающих скрасить ночь сеньору, и сел думать. Я был один, а врагов много, надо было понять их возможности, логику и время, когда они начнут действовать.

На первом месте у меня стояли валорцы, они понесли чувствительные потери, знают о том, что на Сивиллу отправлен агент, и будут его искать.

Что мне о них известно? Штаб-квартира Валора расположилась в ордене Искореняющих, отличное прикрытие, тут ничего не скажешь. Филиал ордена есть и в Азанаре. Значит, часть организации осела тут. Поэтому первый шаг – установить за ними слежку, для этого мне нужна своя разведка. Немного подумав, я решил, что ее возглавит Уж. Умный, находчивый, осталось только завоевать его преданность.

Второй шаг, продолжал размышлять я…

– Будет после первого, – остановила меня Шиза. – Не торопись. Действуй постепенно, прыгай с кочки на кочку и доберешься до вершины.

Тут я с ней был согласен.

Вторыми шли местные аристократы. С ними более-менее понятно, обидел я многих, но действовать они начнут через два трика после моего совершеннолетия, чтобы не связываться со всеми нехейцами. Значит, у меня пара месяцев есть.

Дальше местный криминал. Чего можно ждать от них? Могут сдать властям как организатора преступного сообщества. Но тут я не волнуюсь, не докажут. Но я узнаю, кто меня сдал, и примерно накажу. Открыто нападать или заказывать меня другим бандам они не будут, побоятся «ответки». А то, что я могу ответить, они уже поняли. Контролировать эту сторону поручу Кувалде и Ужу.

Теперь лесные эльфары. Эти обид не прощают никогда, но и никогда не торопятся. Вот от них стоит ждать самой жесткой и изощренной мести.

– Шиза, включайся. Что известно о традициях этого подлого народа?

– У меня недостаточно информации, нужна литература, и хорошо бы допросить кого-нибудь из них, – ответила она и добавила: – Есть еще новость. Демону поставлена задача снять с тебя нейрограмму. Понимаешь, для чего?

– Примерно, – подумав, ответил ей. – Они хотят изучить тебя.

– Не только, так они могут создавать двойников и засылать их сюда.

– И что, с тебя можно снять слепок? – удивился я.

– Нет, продублировать меня нельзя, но там этого не знают. Также не давай им делать сканирование и оцифровывать твое сознание, это сделает тебя уязвимым, – предупредила Шиза.

Морально я был готов встретить опасность, и у меня имелся свой козырь – Шиза и малыши, – о котором не знали мои противники. Но если я сам, по моему мнению, был в какой-то мере защищен, то мои «товарищи вассалы» представляли хорошую мишень для противников. Поэтому в плане первоочередных дел прежде всего значилось повышение уровня их личной подготовки. Меня донимал командирский зуд. Задумываясь над тем, как мне приходится встраиваться в новую жизнь, я осознал, что прошлую военную закваску из себя мне вытравить не получится.

Утром я вывел свой отряд на полигон. Учитывая, что опасности они подвергаются каждый поодиночке, занятия разделил на три части. В первой мы отрабатывали совместные действия, и она была недолгой. Во второй части шла отработка каждым индивидуально умений сражаться как оружием, так и магией. В третьей части я нападал поочередно на каждого, а они защищались и контратаковали. Я поставил их в круг и совершил выпад против Штофа, ударив того кинжалом. Он перехватил мою руку, ушел от линии удара и ответил снежком, который полыхнул и растаял, ударившись о мой щит.

Заклинание «снежки» я специально придумал для тренировок вместо «ледяных игл».

Разорвав дистанцию, я напал на Резнара, второго парня, и сразу отправил его в нокаут ударом левой в челюсть (он зазевался, смотря на наш со Штофом поединок). И тут же атаковал Мию мечом, появившимся у меня в руке из кармана пояса. Девушка завизжала, оступилась и упала на зад, потом встала на четвереньки, повернувшись ко мне попкой, и постаралась отползти. Возмущенный такой трусостью, я поддал ей снежками по мягкому месту. Получив удар, она ойкнула и распласталась на земле. Скоро на ногах остались только Штоф и Эрна, которые отчаянно сопротивлялись и успевали атаковать амулетами. Теперь я реально имел представление, на что способны по отдельности мои вассалы.

За нашими занятиями с интересом наблюдали снежные эльфары, и когда мы пробегали мимо них, Аре-ил крикнул мне вслед:

– Не думал, что ты такой быстрый!

Я приветственно помахал рукой и побежал дальше.

После занятий приехали Борт и Уж, эту парочку я сразу свел вместе, чтобы посмотреть, насколько они сработаются. Оба разные и по размерам, и по характеру – один огромный, медлительный, второй мелкий и скользкий, они как-то смогли сразу наладить взаимоотношения.

– Правь к южным воротам, – дал команду Борту, сам сел рядом с Марком в удобную повозку. Мне нравилось, что они не задавали вопросов, раз босс сказал ехать – значит, так надо.

Недалеко от южных ворот находилась резиденция ордена Искореняющих, мне надо было осмотреться и принять решение, как быть дальше. Пока у меня не имелось конкретного плана, а только общие наметки.

Мы остановились в небольшом трактире, откуда открывался удобный вид на закрытый со всех сторон мощным забором особняк. «Не дом, а крепость», – подумалось мне.

В трактире было немноголюдно, и, когда в зале раздался шум, это сразу привлекло мое внимание. Оказалось, вышибала выгонял какого-то пожилого горожанина, худого и нескладного, с редкой бороденкой на лице.

– Да что вы себе позволяете?! – возмущался тот. – У меня есть деньги, подождите пару ридок, и мой племянник Кабрам доставит их прямо сюда. Да не толкайте вы меня, невежа! У меня есть предложение к вашему хозяину.

За мужчину цеплялась девушка, такая же худая и нескладная.

– Папа, пойдем отсюда, – уговаривала она упирающегося отца.

– Циня, не беспокойся, твой папа знает, что делает, – отвечал он и хватал за руки охранника.

– Вот когда деньги будут, тогда и приходи, – отвечал вышибала, продолжая толкать упорно сопротивляющегося бородача.

– Это кто такие? – спросил я, с интересом рассматривая колоритную парочку.

– Это идриши, – ответил Марк, сделав ударение на первую букву. – Раньше они жили в Лигирийской империи, занимались в основном ростовщичеством. Ссужали деньги отцу нынешнего императора, а когда пришло время отдавать займы, император издал указ об изгнании идришей из империи и запретил частное ростовщичество. Народ этот изгнали, имущество отобрали, и теперь они скитаются по миру.

– Уважаемый, – обратился я к охраннику, – сколько должны эти люди?

– Два серебряка, – посмотрев на меня, ответил он. – И это не люди, это идриши.

– Иди сюда, идриш, – позвал я мужчину. – Возьми золотой и расплатись с долгами.

Уж смотрел на меня с удивлением.

– Ваша милость, этим нелюдям не принято помогать. – В его голосе сквозило неподдельное изумление, но я уже его не слушал, мои мысли были заняты совсем другим. Я в это время смотрел в окно и видел мальчишек-попрошаек, бегающих у трактира и у рынка. На слова Чарого я только махнул рукой. У меня в голове зарождался план.

– Не обращай внимания, просто блажь.

К нашему столу боком подошел отец Цини и несмело протянул руку к золотой короне.

– Бери, бери, – подбодрил его я.

Мужчина, пересилив себя, цепко схватил монету, потом согнулся в нелепом поклоне. Я усмехнулся: жить захочешь – не так раскорячишься.

Нам принесли заказанную еду, расставили на столе и, принимаясь за нее, Уж сказал:

– Не пойму я тебя, тан. Странный ты какой-то, вроде молодой, а говоришь и поступаешь, как опытный взрослый мужчина. Только вот деньгами соришь не глядя. Меня не убил и сестру спас, у дядьки своего пристроил на хорошей должности. В чем твой интерес?

– Меня он тоже пожалел, – вступил в разговор Кувалда, с аппетитом уминая огромный кусок мяса.

– Это как? – удивился Марк и посмотрел на огромного Борта.

– Не добил, как остальных, а вылечил, – ответил тот. – Ты, Чарый, тана общей меркой не мерь, ему человека убить, как руки помыть. Но сердце у него доброе, – продолжил откровения Кувалда, – вот он и делает добрые дела, как сердце просит.

Я с интересом посмотрел на Кувалду: надо же, какой философ.

– Ладно, лирику в сторону, – сказал я и увидел по их лицам, что меня не поняли. – Есть у меня интерес, Уж. Поэтому поговорим о делах. Марк, ты был у барона разведчиком, я правильно понимаю? – обратился я к нему.

– Да, ваша милость, – кивнул он.

– Теперь ты будешь начальником моей разведки. Твоя задача набрать команду и снабжать меня нужными сведениями. Здесь пятьдесят золотых илиров, – я выложил их на стол, – это тебе для начала работы.

Следопыт в немом удивлении уставился на мешок с деньгами, потом посмотрел на меня.

– Тан, а вы не боитесь, что я вас предам или убегу с вашими деньгами? Вы же меня не знаете! – Уж смотрел на меня широко открытыми глазами, и в них блуждали огоньки смятения.

– Поверь мне, Чарый, – за меня ответил Борт, – предавать тебе не захочется.

Внимательно посмотрев на Борта, Чарый взял деньги и спрятал в сумку.

– Что надо делать? – Взгляд его стал сосредоточеным и серьезным.

– Мне нужна информация о господах из этого дома, – указал я взглядом на цитадель Искореняющих. – Чтобы вы не задавали ненужных вопросов, сразу объясню: там не только маги, изгоняющие демонов, но и личности, которые меня интересуют. Скорее всего, там вообще нет борцов с демонами.

– Это как? – изумился простодушный Борт.

– А как давно ловили одержимого? – задал я встречный вопрос.

– На моей памяти такого не случалось, – немного подумав, ответил Уж, а Кувалда согласно покивал головой.

– Поэтому я хочу знать побольше об этих господах. Всю информацию, какую можно добыть. Предупреждаю, только осторожно. Проявлять себя никак нельзя, поэтому задача не из легких. Лучше десять раз подумать, чем один раз совершить ошибку. Слежку за собой они заметят сразу, вычислят, захватят и убьют. – Я ментально надавил на Ужа, чтобы он «проникся».

Разведчик сидел, задумчиво переваривая то, что услышал.

– Чертовски сложно будет, тан. Это не в лесу следы искать.

– Видишь детей? – Я посмотрел в окно.

– Вижу, и что? – недоуменно спросил следопыт и перевел взгляд на меня.

– А то, Уж, что они должны стать твоими ушами и глазами, – ответил я.

Он некоторое время смотрел на меня, не понимая, а потом его глаза широко открылись.

– Дети есть везде и их никто не замечает! – Его рот растянулся в улыбке. – Ловко придумано, тан.

– Разместишь Марка в доме Подковы, – велел я Борту, – мою долю от мастерской будешь отдавать ему.

– Сделаю, тан, – кивнул Кувалда.

– Ну, если мы все обговорили, тогда поехали обратно, – сказал я.

Больше здесь делать было нечего. Когда мы пошли на выход, рядом оказался нескладный идриш, он замялся, а потом осмелился обратить на себя внимание.

– Тан, вы позволите с вами поговорить? – Он изобразил что-то вроде поклона.

– Идите, – обернулся я к Ужу и Борту, – скоро подойду. – Потом повернулся к просителю и с интересом спросил: – Что ты хочешь, идриш?

– Возьмите меня на службу к себе, тан. – Он стоял, переминаясь.

От такого неожиданного поворота я даже рассмеялся:

– Зачем ты мне нужен, старик?

– У меня есть предложение, которое вам понравится. – Он не обратил внимания на мой смех.

– Даже так? – Я посмотрел на него уже более внимательно. – Пошли сядем и поговорим.

– Этот трактир продается. Купите его, мы вместе с Циней будем здесь работать и утроим выручку. Вам, тан, доходы, а нам место. – Он с надеждой обреченного смотрел на меня.

Я почесал мочку уха. Этот идриш, что называется, брал быка за рога. Посмотрел на него, перевел взгляд на особняк Искореняющих, виднеющийся в окне, и подумал, что идея, в принципе, неплохая. Удобное место: не привлекая внимания, можно вести наблюдение за интересующим меня объектом и иметь возможность получать доход. Дело было стоящее.

– Сколько просят за трактир? – поинтересовался я.

– Две тысячи золотых корон, но цену можно сбить, я знаю как, – ответил он.

– Какой доход приблизительно приносит трактир?

– Думаю, сейчас меньше полсотни золотых в трик, – ответил идриш. – Но место очень удобное, рядом рынок и городские ворота.

Идриш вызывал у меня интерес. Вот так запросто подойти к незнакомому аристократу – это нужно иметь смелость или быть непроходимо глупым. Но глупым, при всей своей нескладности, он не казался.

– Что ты хочешь за работу?

– Место, где жить, и еда. – Помолчав, добавил: – На первое время.

– Забирай дочь и поехали отсюда, жду тебя на выходе.

Я доставил эту семейку к Увидусу. Крепкий дворф был рад меня видеть, но, посмотрев на идришей, поморщился:

– Гони, тан, этих прилипал. Они привяжутся, потом силой не оторвешь, – он брезгливо окинул взглядом стоявшую парочку.

– Они некоторое время поживут у вас, уважаемый Увидус, – ответил я, пропуская его слова мимо ушей.

– Три серебряка в круг, тан, если тебе так хочется, – выставил цену дворф и, как обычно, потерял ко мне всякий интерес.

Не выдавая своего удивления, я стал его рассматривать.

– Увидус, ты, наверное, торгуешь последний день? – спокойно спросил я.

– С чего бы это? – Он оторвал взгляд от своих расчетов и подозрительно на меня посмотрел.

– Потому что ты решил поднять цены, – ответил я. – Вот был ты мне деловым партнером, а теперь решил стать кровососом, отбирающим последние гроши у моих гостей.

– Что? Эти презренные дырявые денежные мешки – твои гости? – изумился дворф.

– Да, и что такого? Мне нельзя иметь знакомых?

– Ирридар, тебя оправдывает только то, что ты нехеец. Вам, горцам, вообще общие правила не писаны. Тебе осталось только принять отверженного дворфа, и будет полный комплект неприятностей.

– Уже принял, – вырвалось у меня.

– Кого? – неверяще спросил Увидус.

Ну кто тянул меня за язык? Теперь этот настырный дворф не отстанет, пока не узнает все. Это я понял по его очень решительному виду.

– Дворфу, – сознался я.

Увидус долго смотрел на меня, не говоря ни слова, потом спросил:

– Что ты с ней сделал?

Голос его был тих и даже спокоен, но стальные нотки, которые прорывались сквозь броню показного безразличия, меня насторожили.

– Определил управляющей поместьем у Овора. А что еще мне оставалось делать, мне ее подарили. Не убивать же.

У Увидуса полезли глаза на лоб, я даже испугался, что они выскочат и он ослепнет.

– И как ее зовут? – как-то хрипло спросил он.

– Лианора, – не стал я скрывать имени дворфы.

Хозяин трактира пожевал губами в раздумье и выдал:

– Твои гости будут жить и питаться у меня бесплатно.

Теперь глаза полезли на лоб у меня. Уже хорошо знакомый с обычаями дворфов, я понимал, что случилось нечто невообразимое.

– Ты ее знаешь?! – Я даже сам не понял, спросил я или подтвердил свое мнение.

– Лианора – внучка моего побратима, – пояснил он. А потом тяжело вздохнул: – Нас, дворфов, осталось не так-то и много, поэтому все, что происходит в кланах, становится известно сразу. Тем более такой факт, как отвержение. Она тебе рассказала, за что ее отвергли?

– За убийство сына главы клана.

– Да, – кивнул Увидус, – мы не могли ей помочь. – Потом еще раз вытаращился на меня. – Ты был у смиртов?!

– Без комментариев. Товар продан? – перевел я сразу разговор на другую тему.

– Вот, здесь тысяча четыреста пятьдесят три золотые короны и одиннадцать серебряков, – положил он на стол небольшой мешочек. Но делал это с таким ошарашенным видом, что я постарался побыстрее от него отойти.

Я вернулся к идришам, отец и дочь смирно сидели за столом.

– Как вас зовут? – обратился я к отцу девушки.

– Меня – Изъякилем, дочь – Цинеей, но можно просто Изя и Циня, – ответил мужчина.

Разглядывая его, я так и не понял, сколько ему лет, можно дать пятьдесят, а можно все семьдесят. Жизнь его довольно сильно поистрепала.

– Расскажите, Изя, мне свой план, как купить трактир дешевле, – обратился я к нему.

– Дайте мне пять-шесть хорошо одетых разумных, я их научу, что говорить и что делать. Потом приходите и смотрите.

Я хотел перебить его, но он остановил меня:

– Потом приходите и посмотрите, что может Изъякиль Торда. Возвращайтесь через седмицу в трактир.

– Ну а ваш племянник, он тоже будет работать с вами? – поинтересовался я.

– Кто, Кабрам? Этот недостойный называться идришем мне не племянник, он сватался к Цине и требовал за ней приданое. Сто золотых! – возмущенно воскликнул он. – Вы можете себе это представить!? А ведь я мог стать ему папой!

Дочь, сидящая рядом, захлюпала носом.

– Циня, не разрывай сердце у папы, оно и так разорвано на части. Одна половина с тобой, другая ищет тебе приданое.

– Послушайте, Изъякиль, мне вот что интересно: как вы собираетесь провернуть свою аферу, если вас, идришей, не уважают.

– Вы, тан, еще молоды, и к тому же нехеец, я скажу вам: не уважают идришей без денег. А с деньгами совсем другое дело. В Азанаре живут обеспеченные идриши, их даже очень уважают, – важно ответил Изя.

– Но тогда получается, уважают не идришей, а их деньги, – констатировал я.

– А где вы видели, чтобы было по-другому? – с горестным изумлением вздохнул он. – Там, где правят золото и серебро, уважают только тех, кто это золото имеет. Ну, кроме вас, тан.

Я с удивлением посмотрел на отца Цинеи.

– В каком смысле?

– Вас, тан, уважают еще за доброе сердце.

Я упер тяжелый взгляд на Изъякиля. Это был прокол. Я смотрел на напрягшегося идриша и решал его судьбу. Мне стало понятно, что он слышал наш разговор и принял решение открыть мне это. Он сознательно шел на риск, подвергая опасности себя и свою дочь. Да, этот нескладный человек может рисковать и все поставить на кон. Я посмотрел на его дочь и медленно произнес:

– Но раз вы слышали про доброе сердце, то должны были слышать и то, что убить мне – что руки помыть.

– У нас много пороков, – сказал Изя, – но среди них нет предательства. – Он тоже с напряжением смотрел на меня.

– Хорошо, я поверю вам, Изъякиль, но если заподозрю малейший обман, то перед тем, как вас убить, определю Циню к мадам Ви-Ви на утеху жирным старым котам, любящим «изюминку».

– Если надо, то Циня хоть завтра пойдет туда, чтобы вы не подозревали нас. Ты потерпишь, доченька? – спросил он девушку.

– Да, папа, – ответила она, покрывшись пунцовой краской.

Я поперхнулся и уставился на эту парочку. Напротив меня сидели и молчали, ожидая моего решения отец и дочь, жизнь их поставила у черты, за которой для них не было будущего. А они все поставили на меня. Эти люди или нелюди, уж не знаю кто они, с невзгодами сражаются до конца и под жестоким ветром обстоятельств гнутся, но не ломаются.

Замок ордена Искореняющих.

Недалеко от столицы Вангора

За тем же овальным столом собрались специалисты, и Веймар, вернувшийся из Азанара. Советник посмотрел на сидящих и спросил:

– Гер Веймар, какие новости вы привезли из Азанара?

– Плохие, господин советник. Префекта, которому мы помогли занять это место, убил его собственный маг, которого он зачем-то хотел арестовать, а про нехейцев ничего точно узнать не удалось. Они проезжали в означенное время, а сколько их было, никто не помнит. Помнят только стычку патруля и юноши, который и на нехейца похож не был, хотя утверждал, что является таковым.

– Негусто, – безэмоционально ответил советник. – Вы выяснили, кто это был?

– Да, господин советник, – односложно ответил координатор.

– Рекомендую начать с него, гер Веймар. Не пренебрегайте даже малейшей возможностью. – Он отвел свой взгляд от напряженно сидящего Курта и продолжил: – У меня тоже плохие новости, господа. Уничтожено звено организации в срединном мире. Насколько я знаю, ваши люди осуществили проникновение в криминальный мир Брисвиля и возглавили одну из воровских гильдий – «Ночной двор». – Он обратил свои бесцветные невыразительные глаза на координатора. – Последнее время они занимались тем, что отлавливали агентов АДа и устраняли их. Эту работу они делали хорошо. Потом стали воровать детей членов Братства ветеранов-наемников. Вы можете объяснить, зачем это делалось?

Веймар хмуро посмотрел на аскета:

– Это был заказ от одного из владык демонов, князя тьмы Цу Кенброка, но воровали не именно детей членов братства. Такое решение самостоятельно мог принял Лоренцкхард. Он был правой рукой Винса, главы «Ночного двора». Напрямую он мне не подчинялся, его кураторами был Ремм, потом Вершан.

– Гер Веймар, с вас снимаются подозрения в нелояльности к организации, вы доказали свою преданность, и Фрау об этом будет извещена. Вы остаетесь старшим координатором всей сети закрытого сектора. Кроме того, мы не оставим вас и без помощи, – так же неэмоционально произнес советник. – Вы можете дать анализ и прогноз ситуации? – обратился он к одному из своих специалистов.

– К сожалению, ситуация сложилась такая, что провести правильный анализ и на его основе осуществить прогноз не представляется возможным, – ответил тот. – Здесь наша организация столкнулась как с противодействием неопознанного противника, чередой роковых случайностей, так и с принятием неверных решений руководителями бригад. Общим же для ситуации является факт недооценки сложности работы в этом мире. Степень влияния оперативников УАДа на ситуацию вычислить не представляется возможным, – закончил специалист.

– Итак, ситуация вырисовывается следующая, – подвел итог советник. – За неполных полгода наша организация понесла существенные потери. Уничтожены все руководители бригад на Сивилле, потеряно место силы, уничтожена в полном составе бригада в Брисвиле, утрачены связи и влияние. А главное, неизвестно, кто за всем этим стоит. Как видите, у нас много работы. Изучайте материалы, господа, и через два дня вы должны будете дать мне примерный план мероприятий, – закончил совещание советник. – И немедленно отправьте бригаду в Брисвиль, пусть займутся отловом адовцев. А вас, господин Веймар, прошу пройти со мной в кабинет.

Великий лес. Дворец князя

Князь истинных эльфаров Гвариол находился в своем личном кабинете, напротив него сидел родной младший брат Кирсан-ола.

– Почитай. – Князь положил перед братом свернутый свиток.

– Это мой приказ, – не глядя на свиток, ответил глава тайной службы безопасности.

– Его величество вручил его тебе тайно через своего посла. Что просил передать на словах? – усмехнувшись, спросил он брата.

– Чтобы ты прекратил бесчинствовать на территории королевства, – смеясь, ответил князь. – Вот скажи, зачем тебе понадобился этот нехеец?

– Я подозреваю у него наличие артефакта древних или умений, которые для нас могут быть полезны. Этот юный нехеец полон тайн, убил скрава и, не прикасаясь, покалечил нашего соплеменника, переломав ему руки и ноги. Теперь исчезла звезда Бессмертных, а вместо нее появился мой приказ в руках Меехира.

После минутного раздумья Гвариол ответил:

– За ним следили, скорее всего, чтобы через него выйти на похитителей внучки властителя снежных выродков. Думаю, пропажа звезды – их работа. Они же передали Кронвальду и твой приказ, чтобы самим не засветиться в этом деле. Нехейца пока не трогай. Выясни все его связи, кто ему дорог, кто его друзья, у людишек память короткая. Пусть успокоится, забудет. Начнешь с близких ему людей. Месть так будет слаще, а нехейцу – больнее. Ты уже же выплатил ему десять тысяч золотых? – уколол брата князь.

Кирсан-ола только поморщился на слова брата:

– С этим понятно. У нас другая проблема. В Брисвиле погибли все наши бойцы, посланные на помощь иномирцам, погибли и сами пришельцы, а вместе с ними надежды на оружие иномирян.

– Как этослучилось? – князь сразу стал очень собранным.

– Конфликт с братством наемников Брисвиля. Неожиданно даже для меня это оказалась грозная сила. Они штурмом взяли катакомбы и уничтожили всех, кто там находился. Оружие пришельцев тамошним обитателям не помогло. Стоит ли тогда продолжать помогать иномирцам? Наша магия оказалась сильнее.

– У тебя есть уже какой-нибудь план? – спросил князь.

– Есть, тебе нужны подробности? – Кирсан-ола посмотрел на брата.

– Нет, мне нужно чтобы те, кто руководит братством, понесли заслуженное наказание, – ответил князь лесных эльфаров. – А насчет иномирцев я подумаю, – добавил он.

Нижний слой Инферно

Покончив с последним противником, изгнанный старейшина смиртов оглядел поле боя. Везде лежали тела демонов и рядом с ними несколько тел лесных эльфаров. Старейшина выбрал того, кто был, на его взгляд, более упитанным, взвалил на плечи и понес в воинский лагерь, виднеющийся невдалеке. Там он раздул затухающий костер, раздел убитого эльфара и освежевал его, потом насадил на вертел, поставленный над огнем, и стал зажаривать лесного эльфара целиком, периодически поворачивая тушку, не давая ей подгореть.

Утолив голод, он стал призывать земного элементаля, стараясь почувствовать его присутствие и подманить к себе. К его великому удивлению, на призыв никто не отзывался. Он долго ходил по лагерю, пытаясь нащупать связь с магическими существами, но ничего почувствовать не смог. Уставший и опустошенный, старейшина уселся на землю, в его голове не было ни одной мысли. Так он просидел пару ридок, ни о чем не думая, когда услышал слабый зов.

«Тех, кого ты зовешь, здесь нет, – прозвучало еле слышно в его голове, – помоги мне, и я помогу тебе».

Смирт продолжал бездумно сидеть, не обращая внимания на голос, и, когда зов раздался в третий раз, он встрепенулся.

– Кто здесь? – вопросил он.

«Мое имя тебе ничего не скажет, его забыли за несколько тысяч лет. Когда-то мне поклонялись и приносили жертвы, а я отдавал часть своей силы преданным последователям моего культа. Но, если хочешь, зови меня Курама».

– Чего ты хочешь от меня, Курама? – осторожно спросил смирт.

«Жертвы. Я чую смерть, и души убитых еще не покинули этого места. Принеси их мне в жертву, я стану сильнее и поделюсь силой с тобой, смертный».

– И как это сделать? – В душе старейшины затеплилась надежда.

«Просто скажи: «Курама, прими эту жертву», – прозвучал голос в его голове.

Немного подумав, старейшина произнес:

– Курама, прими эту жертву.

В тот же миг чье-то сознание с хохотом ворвалось в него и к ужасу смирта стало вытеснять его собственное.

– Не-эт, – успел в отчаянии прокричать старейшина и вылетел из тела. Повисел над ним и почувствовал, как его захватывает водоворот непреодолимый силы, затягивая в воронку ненасытной пасти. Потом его сознание померкло, и он навсегда исчез, проглоченный обманувшей его тварью.

Курама встал и распрямил плечи. Слабое маленькое тело, он недовольно осмотрел руки и ноги. Сколько же долгих тысячелетий он был привязан к месту заточения, пока не появился тот, кто смог воззвать к нему и услышать его. И кем он оказался? Всего лишь подземным смиртом из верхнего мира.

Но это не страшно, он найдет себе новое тело сильного демона, а пока сойдет и это. Он пошел к подножию холма, где произошла битва, остановился у тела демонессы и подобрал ее хлыст.

Примитивный инструмент управления потоками энергий, поморщился он. Как низко пало высокое искусство магии хаоса. Но выбрасывать его не стал: новое тело Курамы не способно было напрямую оперировать первородным хаосом. Засунув хлыст за пояс, Курама, не оглядываясь, пошел вслед заходящему светилу.

Провинция Азанар. Город Азанар. Академия магии

Людей для идриша я выделил, нарядил бойцов Борта в дорогие одежды и отправил их к нему на обучение. Скривившись так, будто я им в рот налил уксуса, бригада Кувалды вместе с Ужом отправилась в трактир Увидуса.

Да уж, подумал я, идришей не любят повсеместно, хотя, если подумать, ростовщиков любить не за что, кому понравится взять серебряк сегодня, а завтра отдать два. По-моему, это узаконенный грабеж.

Но у меня были и дела более важные, чем задумываться над судьбой обманутых ростовщиков. Уровень боевой готовности моего отряда был неподобающе низок, чтобы справиться с теми проблемами, которые могут возникнуть в скором времени, и я гонял вассалов утром и вечером, чем вызвал интерес снежных эльфаров и Гронда к нашим занятиям.

Старик несколько раз по вечерам молча присутствовал, наблюдая наши схватки, с особым интересом рассматривая Мию, нередко лежащую в пыли. Ее я не жалел и гонял сильнее всех, уходила она с полигона вся зареванная и дважды пыталась симулировать болезнь.

– К войне готовишься? – спросил он меня, подойдя поближе.

– К ней самой, мастер, – не скрывая своих мотивов, ответил я. – А еще к учебным боям.

Гронд похлопал меня по плечу и подбодрил:

– Правильно делаешь, старайся дальше.

А вот Ара неожиданно предложил групповой учебный бой дюжина на дюжину.

– А давай! – согласился я. – Сегодня вечером и попробуем.

Перед боем я провел инструктаж:

– Эльфары сильные бойцы и умеют работать в группе. Запомните: парни – это атака, девушки – в основном защита, но учтите, они могут контратаковать. Наша тактика будет такая же, только нападать вы будете все вместе на одного, начиная с самого слабого. Ваша основная тактика – контратака. Действуйте от обороны. Кто-то из них обязательно зарвется.

– А кто у них слабый? – спросил Штоф.

– Это вы должны будете определить самостоятельно, – улыбаясь во весь рот, ответил я. – Теперь вы сами по себе. Мое дело сторона.

Они недоуменно уставились на меня.

– Что смотрите? – ответил я на их невысказанный вопрос. – Я не буду в этом бою участвовать. Мое дело наблюдать, – потом посмотрел на Мию. – Попробуй только упасть или сбежать, девочка! – Моя улыбка походила на оскал пещерного медведя.

Вечером пришли «снежки» в полном составе, моя команда уже была на месте.

– А что же, ты не будешь участвовать? – спросил Аре-ил, увидев меня отдельно от своей группы.

– Не буду, – улыбнулся я как можно шире.

– Взбучки побоялся, – недовольно высказала свое мнение Тора и ожгла меня взглядом.

Не отвечая, я пожал плечами и стал откровенно рассматривал ее, чем ввел в краску.

– Наглец! – прошипела она.

Учебная схватка началась, как и ожидалось, атакой эльфаров. Они сразу набросились на моих парней, стараясь связать их боем. Но те встали стеной под прикрытием щита девушек и слаженно отражали их атаки мечами. Потом одновременно все ударили «воздушными кулаками» по эльфару, который неосторожно вырвался вперед. Снесли щит, и Эрна врезала по нему снежком. Комок снега врезался тому в лицо и сбил парня на землю. Первый готов.

Ошеломленные таким поворотом, эльфары отступили. Моя команда, не давая им оторваться, буквально прилипла к ним, следуя за отступающими. Но тут показали себя эльфарки. Вита-ила возглавила контратаку, она и ее подруги отрезали одного из моих парней и сбили его с ног.

Один-один, я вел счет.

Отступить эльфарки не успели, вся моя группа атаковала Виту, стоящую во главе клина, и затащили ее к себе в строй, хотя она бешено сопротивлялась. Мия недолго думая врезала ей под дых ногой, и та, не ожидавшая от моих девушек такого подлого удара, задохнувшись, завалилась вглубь нашего строя. Окрыленные успехом, мои вассалы набросились на эльфарских девушек, потерявших строй и общую защиту. Опешившие от того, что с Витой так коварно обошлись, те на короткое время растерялись. Бойцы, ведомые Штофом, ворвались в их ряды и забыли все, чему я их учил, и начался не бой, а драка с помощью кулаков и ног. И эльфары, и мои бойцы сцепились в рукопашной. Я видел, как разъяренная Мия, словно дикая медведица, пронеслась мимо девушек и вцепилась в волосы Торы. Та схватила ее за руки, и, визжа, они повалились на землю, мутузя друг друга ногами.

– Душераздирающее зрелище, – раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся и посмотрел на довольного Гронда.

– Знаешь, нехеец, с твоим появлением в академии стало гораздо веселее, – сказал он и сел рядом.

В это время Аре-ил ударом кулака отправил в небытие Штофа, а ему на спину запрыгнула Эрна и врезала чем-то по затылку. У эльфара подкосились ноги, и он завалился на Штофа. Но долго торжествовать ей не пришлось, две эльфарки с двух сторон набросились на нее, отобрали камень (я учил использовать подручные средства) и саму отправили отдыхать прямиком на Аре-ила. Вокруг дерущихся из порталов стала появляться стража, но старичок остановил их взмахом руки и с интересом продолжал смотреть за побоищем.

Тора побеждала Мию. Та, лежа под ней и не отпуская волосы, ругалась.

– Я знаю, что тебе нравится наш сеньор! – с хрипом говорила она. – Вот я сейчас тебе волосья повыдергиваю, и посмотрим, какая ты будешь красавица. – А потом головой стукнула той по носу, как я и учил, если насилуют.

Тора отпустила Мию, и та, торжествуя, скинула ее с себя, поднявшись, как обычно, на четвереньки, чтобы тут же успокоиться от удара какой-то эльфарки.

Тора поднялась грязная и растрепанная и люто посмотрела на меня. Если бы ее глаза могли метать молнии, то я был бы уже испепелен.

Из наших остались двое: Мегги и самая спокойная из всех Розина. Амазонки стояли спина к спине и не думали отступать. Их окружило пятеро снежных эльфаров: два парня и три девушки.

– Сдавайтесь, рены, – предложил один из парней.

– Русские не сдаются! – вдруг выпалила Розина и смела говорившего эльфара «воздушным кулаком». А нечего было зевать.

– Так их! – в азарте закричал Гронд, привстав со скамейки. – Нехеец, а кто такие русские? – спросил меня дотошный старик.

– Это поговорка в семье у нас такая, – отмазался я, вспомнив, что несколько раз вскользь на занятиях произнес эту фразу, и вот она уже стала крылатой.

Били моих девчонок зло и азартно, и, как говорится, сила солому ломит. Чувствуя, что скоро с ними расправятся, девочки сбросили защиту и неожиданно для эльфаров набросились на бедную Тору. Та стояла без защиты, не ожидая такого коварства, и, получив удар в челюсть, обрела временный покой от беспощадной суетной жизни. Но сами нападавшие тут же поплатились за свой порыв, завалив телами упавшую внучку великого князя.

– Да-а-а, – протянул старик, – чего только в жизни не увидишь, но чтоб так девки за парня дрались, я вижу впервые. Пойду к Крону, покажу ему. – Он подбросил амулет в виде головы барса и крикнул стражам: – Всех в медблок.

На другой день я пошел мирится с Аре-илом. Я всего мог ожидать, но вот что вместо боя выйдет отчаянная драка, даже предположить не мог.

В комнате сидели Аре-ил и его товарищ, которому скрав отрубил руку, но лекари академии прирастили ее вновь. Увидев меня, эльфар радостно помахал мне рукой:

– Заходи, Ирридар, мы тут как раз вспоминаем вчерашний бой.

Я поставил бутылку на стол и спросил:

– Чего такие радостные? Я вот мириться пришел.

– Мириться? – удивился он. – С кем? Да ты что, дружище, мы так давно не отрывались! Твои ребята молодцы, настоящие бойцы получились. Ты знаешь, что мы у себя дома всегда первые были среди молодежи? С нами соревноваться не хотели. А теперь у нас есть боевые партнеры. – Аре-ил был доволен.

Разливая вино, я спросил:

– Как девушки?

И тут он заржал:

– Жди реванша, теперь ты от Торы без боя не уйдешь, она тебе все глаза обещала выцарапать, а твоей тигрице нос свернуть и патлы выдернуть. Слушай, а как зовут ту девушку, что меня камнем по голове стукнула? – спросил эльфар, отсмеявшись.

– Эрна, а что?

– Хочу ее в трактир пригласить. Как ты думаешь, она согласится? – поинтересовался он.

– Не знаю, – вздохнул я. Меня больше донимали проблемы с внучкой снежного князя.

– Через неделю опять встречаемся, – сказал Аре-ил. – Теперь вам так просто не отделаться.

Я кивнул и вышел, для меня было главным, что со «снежками» у меня не возникло проблем.

Как я и предполагал, у моих дверей топтались побежденные. Но уже без ссадин и синяков. Внимательно осмотрев присмиревших ребят, недовольно спросил:

– Чего толпитесь, неудачники?

Ответом мне было всеобщее молчание. Открыв двери своего жилища, кивком пригласил всех войти.

– Давайте разберем ваше сражение, – начал я без перехода. – Всё очень плохо. Первое: не было командной борьбы. Второе: вы по отдельности каждый уступаете эльфарам и в силе, и ловкости, и в быстроте. Третье: все, чему я вас учил, было зря. Теперь пошли вон, до вечера я вас видеть не хочу, – закончил я.

Вечером на полигоне я устроил им избиение. Не объясняя, что и как делать, я нападал на них с мечами, атаковал магией, переносился с помощью телепортов с фланга на фланг, прыгал за спину, и скоро они все лежали на земле, не подавая признаков жизни. Я ушел в режим ускоренного восприятия, влил им свой эликсир, привел в чувство и вновь всех построил.

Мия захлебывалась слезами:

– Не бейте меня, милорд, у меня вся задница в синяках, сидеть больно.

– Делай две вещи, – ответил я, – лечи ее и не подставляй. Ну, раз до вас не дошло, что надо делать, повторим еще раз, – оскалился я.

– Молчи, дура, – злобно зашипела Мегги, – или мы сами ее тебе отобьем.

Вот такой настрой коллектива мне начинал нравиться.

Еще четыре раза я отправлял их отдыхать, и во время отключки Шиза устанавливала и подправляла им блок поведенческих реакций в бою. С каждым разом дела шли все лучше и лучше. Я же думал, как усилить магическую защиту и нападение моих вассалов. Сидя у себя в комнате, я рассматривал серебряный медальон, сделанный отцом «страдалицы» Мии в виде маленькой головы барса с гранатами вместо глаз, смотрелся он очень красиво. Это был амулет «щита» первого уровня, но опять же комбинированный. Я сплел вместе силовой щит и вектор кругового движения, так что при ударе щит не задерживал, а, вращаясь, делал удар скользящим. Это позволяло экономно тратить энергию и укрепляло защиту, отводя магический или физический удар в сторону. Кроме того, его можно было соединять с другими аналогичными щитами, что усиливало его свойства. Налагаясь друг на друга, щиты создавали непреодолимую преграду для противника. А еще я добавил «спящий» вектор, благодаря которому по желанию щит превращался в тонкую иглу и мог поразить стоящего рядом противника, проникая через его защиту, как шило через тонкую кожу.

Но все равно я был неудовлетворен, щит потреблял большое количество энергии и быстро разряжался.

– Сделай из них монисто, – прервала мои раздумья Шиза.

– Точно! – обрадовался я: решение лежало на поверхности, но именно в такой плоскости я задачу не рассматривал, зациклившись на идее усиления щита.

– Спасибо, девочка! – поблагодарил я, понимая важный для меня принцип: не нужно отходить от простых идей.

Теперь надо продумать баланс цены, качества и целесообразности. В конце концов, обмозговав затраты и полезность вещи, решил сделать ожерелье из четырех амулетов, но не на цепочке, а на кожаном шнуре, что удешевляло само изделие. В итоге у моих ребят будет магическое преимущество, а у «снежков» преимущество в силе, ловкости и быстроте. Кроме того, нельзя показывать все возможности моего отряда. Нецелесообразно и выигрывать у эльфаров, чтобы не раскрывать вероятным противникам все наши возможности. В общем, мне было о чем подумать и что предпринять.

Глава 6

Второй слой Инферно

Караван спокойно продолжил свой путь, дорога была свободна, и нигде на всем ее протяжении не наблюдалось древесников. Впереди отряда двигались зомби, уничтожающие все живое на своем пути. Испуганные племена древесников покидали места своего обитания и уходили высоко в горы, стараясь скрыться подальше от оживших мертвецов.

– Как долго твои создания будут существовать? – спросил Грапп у Листи, рассмотрев очередной раз промелькнувших черных мумий. Листи раздраженно оттолкнула ногой хвостатого и подошла к Алешу.

– Надоел он мне, – посмотрела она на Жура, – убить хочу.

Древесник горько вздохнул, проводив взглядом объект своего обожания, отвернулся и понуро поплелся дальше. Его хвост безвольно волочился по дороге, прокладывая узкую дорожку в мусоре и опавших листьях. Грапп только засмеялся:

– Терпи, сразу не убила, теперь не надо. Так что по поводу этих зомби?

– Это не зомби, это воины праха. Скоро прах осыплется, как ему и подобает, и духи, запертые в телах, получат свободу, чтобы уйти за грань. Они это знают и стараются отомстить как можно большему количеству своих врагов.

– А почему на нас не нападают? – Алеш проводил подозрительным взглядом мелькнувшего среди деревьев воина праха.

– Мы им не враги, поэтому они нас не чувствуют, – ответила Листи, – они движимы только ненавистью и чуют только своих мучителей. Думаю, древесники больше не доставят нам неприятностей.

– Хорошо бы, – согласился Грапп.

К исходу дня отряд подошел к подножию хребта, который запирал долину и преграждал путь дальше. Алеш поднял голову и смотрел на дорогу, змейкой вьющуюся вокруг горы.

– Выше по склону есть группа пещер, через которые нам надо пройти. – К нему подошел старший краур и тоже стал рассматривать горы. – Это даже не пещеры, а разветвленный тоннель сквозь всю гору, – продолжил он, – а у выхода находится переход на другой слой.

Он умолк.

– Привал! – скомандовал Грапп остановившемуся отряду.

К их костру подошел старший носильщик и присел. Он некоторое время смотрел на искры, вылетающие из огня.

– Будь осторожен с хозяином, – тихо прошептал краур, не глядя на хумана. – Я слышал, как он с кем-то переговаривался и звал сюда. Он проявил интерес к сьюре, – потом носильщик еще раз окинул взглядом горы, прячущиеся в сумраке, развернулся и быстро отошел.

Слова краура Алеш принял всерьез. Караванщик был непонятным, очень равнодушным к тому, что происходило с отрядом, как будто ему плевать на свою жизнь и на судьбы всех остальных, но Алеш чувствовал, что это впечатление обманчиво.

Под утро его разбудила нейросеть: перестал светиться маркер под цифрой «четыре», а это означало смерть. Умер старший краур. Грапп просканировал лагерь, все находились на своих местах, посторонних не было. Прокс пролежал до самого подъема, размышляя о странной кончине старшего носильщика, он не сомневался в том, что его убили. Вот только за что? Единственное объяснение он видел в том, что краур сошелся с ним, Алешом, и стал чем-то опасен. Кому он помешал? Тут вывод напрашивался только один: караванщику. Но что нужно тому, только ли Листи?

Ответа на этот вопрос у него не было. И так ли очевиден факт участия караванщика в смерти бригадира носильщиков? Тоже нет. Что Грапп знал о целях каравана? Отряд почему-то двигался в обход всех торговых маршрутов, это Алеш уже понял. Цель похода – дойти до последнего слоя. Задача – сохранить жизнь караванщика. Скорее всего, караванщика отправило братство. И у братства были опасения, что караванщик до конца маршрута не дойдет. Это все, что пока было понятно агенту.

Он встал и вышел из палатки. Вокруг умершего краура собрались носильщики.

– Листи, иди сюда, – позвал ведьму Грапп. – Кто-нибудь подходил к старшему крауру? – спросил он у носильщиков.

– Я подходил, – сказал один из них. – Вижу, Шранд не встает, подошел позвать его, а он молчит, укрытый с головой. Я еще подумал, чего это он с головой укрылся? Хотел растолкать его, гляжу, а он уже синий. Помер, значит, Шранд, – закончил он.

– Листик, осмотри место и одежду на предмет применения ядов и магии, – попросил Грапп.

Девушка осмотрела место, где оставался лежать краур, и доложила:

– На одеяле присутствуют следы магии, но самого источника нет. Я не могу сказать, что это было за заклинание. – Она виновато посмотрела на хумана. – Ясно только, что это магия разрушения, ее эманации до сих пор присутствуют.

– А что входит в магию разрушения? – спросил Алеш. – Я не слышал о таком разделе.

– Подраздел магии хаоса – взрыв, вампиризм, гниение, тлен и много еще чего.

– Больше ничего сказать не можешь? – расстроился Грапп. – Может, есть следы того, кто подходил к убитому?

– Вот только его, – показала она на только что говорившего носильщика.

– Я его не убивал, – попятился краур, – мне это не нужно.

Подошел караванщик посмотрел на лежащего без движения носильщика и приказал:

– Разберите груз убитого, и двигаемся дальше.

– Кто будет старшим крауром? – спросил Грапп, внимательно смотря на хозяина.

– Мне все равно, – равнодушно ответил тот.

Посмотрев на толпящихся плотной группой взволнованных носильщиков, Прокс сказал:

– Выберите бригадира и собирайтесь, убитого отнесите отсюда лагов на сто.

Он проследил, как тело завернули в одеяло и понесли подальше от места стоянки.

Что бы все это значило? Кому мог помешать краур? Какой информацией он владел? Странное, необъяснимое убийство, но профессионально сработанное. Тот, кто это сделал, не оставил следов. У анализатора нейросети тоже не было ответа. Ей просто не было на что опереться.

– Недостаточно исходных данных, – получил ответ Алеш.

Поздним утром караван опять тронулся в путь по извилистой узкой дороге, похожей на тропу. Через несколько лиг по склону взорам идущих открылся широкий вход в пещеру.

– Две тени вперед, – скомандовал Прокс. – Дистанция двадцать лаг. Две тени идут замыкающими. Построение прежнее. Тронулись!

В пещере был почти гладкий сводчатый потолок, действительно напоминающий тоннель, сразу за входом оказался поворот и наступила тьма. Листи подвесила светляк, который осветил пещеру, и взорам идущих стали видны многочисленные ответвления, уходящие вглубь и вверх от основного пути.

Жур забеспокоился и стал тереться о ноги Листи, но та дала ему хорошего пинка, и древесник с горьким воплем упал у ног Алеша.

– Хозяин, – обратился к изумленному от такого обращения Алешу хвостатый, – дальше нельзя идти. Там опасно!

– Что там? – Прокс сразу стал серьезным.

– Дальше поющие гули, – ответил испуганный древесник. – Мы сюда не ходить, кто ходить, тот умирать. – Он начал путать слова и заикаться.

– Краур! – позвал Демон шедшего первым носильщика и, подождав, когда тот подойдет, спросил: – Какие опасности нас могут поджидать здесь?

– Только поющие девы, – подумав, ответил тот. – Но у нас есть защитные амулеты.

– Поясни, в чем их опасность, – не отступал Прокс.

– Они зачаровывают своим пением и уводят за собой поддавшихся очарованию безумцев. Тех, кто попал под действие колдовства, уже не удержать, они уходят и пропадают бесследно.

– Я понял тебя, – кивнул головой Прокс и отошел от носильщика.

– Листи, у нас могут быть проблемы, тут какие-то поющие девы, которые очаровывают и уводят за собой околдованных, так что бей этих «певуний» всем, чем можешь.

– Я поняла, – ответила Листи.

– Тени, – дал он следующую команду, – уничтожать любое запевшее существо.

Жур пристроился рядом с Алешом и, поскуливая, трусил рядом. Его хвост метался из стороны в сторону, и он зажал его в лапах.

Отряд шел спокойно до обеда и расположился на привал в большой и высокой пещере. Через нее протекал ручеек, который добегал до трещины в полу и терялся где-то в глубине. Сканер не показывал посторонних, да и тени не проявляли беспокойства.

Перед самыми сборами из глубины боковых ответвлений раздалось тихое, но очень красивое завораживающее пение. Алеш помимо воли стал прислушиваться и получил сигнал от нейросети:

– Ментальная атака. Отразить, развеять?

– Отразить, – не задумываясь, отреагировал он, и вместо тихого чарующего голоса по пещере пронесся яростный визг, а в его голове мелькнула мысль: «Ты поплатишься за это!»

Демон быстро вскочил и осмотрелся. Крауры и караванщик спокойно сидели и ели, его бойцы замерли, и их глаза уставились в одну точку.

– Листи, быстро свяжись с ведьмами, – приказал он, – и помоги бойцам, на них напал паралич.

К его радости, все были на месте, но тени не смогли обнаружить гулю.

– Мы их не видим и не чувствуем, – ответила Сурна.

Грапп задумался. Ментальная атака поющих дев пробила амулеты защиты первого уровня, которые были у всех членов его отряда. Нет, они не подчинились, но впали в ступор и стали беззащитны перед любым нападением.

– Листик, что можно предпринять, чтобы защитить нас от таких атак? – спросил Алеш.

– Я думаю, родной, – ответила девушка. – Самое простое – разряд боли, каким я лечила тебя. Вот смотри. – И сидящие неподвижно бойцы задергались, их взоры приобрели осмысленность. Потом они вскочили и заняли оборонительную позицию.

– Хотя бы так, – согласно кивнул Алеш и пошел к караванщику. – Хозяин, у тебя есть амулеты защиты от поющих дев? – спросил он.

– Лишних нет, – равнодушно ответил толстый демон и отвернулся от главы охраны.

У Алеша сложилось впечатление, что караванщик сознательно провоцирует его на конфликт. Внимательно посмотрев на сидящего с безразличным видом рогатого толстяка, Алеш подумал: зачем ему это? Тай Ро убеждал, что караванщику можно доверять и он даже будет готов помочь ему в его поисках в мире властителей Инферно.

Ничего больше не говоря, Прокс вернулся к своим бойцам. Воины еще были несколько нервозны, а на их лицах остался отпечаток растерянности.

– Скоро выдвигаемся, – сказал он, – приводите себя в порядок.

Караван шел по пещерам, то опускаясь глубоко, то поднимаясь почти к поверхности, не уклоняясь в боковые ответвления. Оттуда доносились шорохи и иногда выскакивали пауки размером с большую кошку. Двигались они странно, замирая на миг, а потом совершая длинный прыжок и в полете выстреливая липкой нитью. Но близко к отряду им подходить не давали, ведьмы подтянулись ближе к отряду и били «прыгунов» прямо на лету или в момент, когда они замирали. Гули тоже никак себя не проявляли. Поэтому отряд шел, не снижая темпа, и к вечеру вышел к месту, где останавливались проходящие караваны.

– Сурна, – позвал Грапп, – организуй дежурство тройками, одна тень и два бойца. Утренняя смена моя и Листика. Что делать при пении дев, ты знаешь. Приступай!

Алеш подсел к демонице.

– Листик, происходят странные события. У меня складывается впечатление, что нас отправили на погибель: маленький караван, неподготовленная охрана. А главное, путь, по которому мы идем. Я много расспрашивал о переходах через слои, но об этом никогда не слышал. – Он задумчиво посмотрел на шатер караванщика. – Окружи лагерь всем чем можешь и будь внимательна. – Он погладил ее по руке и посмотрел в глаза, – не нравится мне наш наниматель.

– Хорошо, любимый. – Девушка улыбнулась, обозначив две мягкие складочки по бокам губ.

Грапп после ужина лег и закрыл глаза. Нейросеть была настроена на изменение емкости пространства лагеря. Стоило появиться любому существу размером с паука или кому-то покинуть лагерь, нейросеть его бы разбудила.

Через пару часов суета лагеря стала стихать и установилась обманчивая тишина, прерываемая треском горящего костра и храпом крауров. Грапп не спал, он лежал без движения, отслеживая обстановку с помощью сканера, на котором каждый член каравана был отмечен маркером и определенной цифрой.

В середине ночи Жур встал и тихонько пополз из лагеря. Одна из теней хотела его задержать, но Алеш остановил ее:

– Не трогай, пусть идет, но проследи за ним, – передал он по амулету.

Грапп долго лежал, прислушиваясь к звукам ночного лагеря. Он почти засыпал, когда поступил сигнал от нейросети: погас зеленый маркер с цифрой «семь». Находясь в полудреме, он не сразу сообразил, что это могло означать. Но потом по сознанию ударила вспышка: он лишился одного бойца. Долгая и опасная работа полевым агентом приучила его не бежать сломя голову разбираться с ситуацией. Бойца уже не вернешь. Он запустил сканер в режиме обратного воспроизведения. Вот загорелась зеленая цифра «семь». Воин находился на посту. Рядом нет никого, все отмечены на своих местах. Бойцы спят в палатках, толстый демон тоже у себя в шатре, его охрана у входа. На другом конце лагеря бодрствует ведьма Корна. Сканер не показывает наличия посторонних. Он открутил картинку до момента, когда хвостатый удрал из лагеря, и остановился. Выскользнув из палатки, неслышно отправился к воину охранения, буквально сразу за его спиной оказалась чья-то тень.

– Что-то случилось? – спросила она шепотом.

– Шарган умер, – тоже шепотом ответил он.

Часовой сидел у камня и смотрел в темноту пещеры широко открытыми мертвыми глазами. Прокс внимательно осмотрел тело и не нашел видимых следов, указывающих на причину смерти.

– Листи, девочка, проснись, – послал он сигнал по амулету. – Корна, осмотри все в округе, может, найдешь что-то подозрительное.

– Что случилось? – неслышно появилась рядом Листи.

– Шарган умер. Листик, осмотри тело, только тихо. – Он несильно сжал ее руку.

Девушка обошла вокруг безучастно сидящего воина.

– Алеш, у нас проблема, – сказала она. – На Шаргана наложено заклинание отложенной смерти. Подожди, я еще посмотрю. – Девушка присмотрелась к убитому. – Сними с его спины щит, – попросила она.

Грапп осторожно поднял щит и расстегнул ремень, которым он крепился. Демоница нагнулась, и в ее руках оказалась тонкая игла.

– Вот что стало причиной смерти, – сказала она, показывая Граппу маленькую иголку.

– Что это? – спросил он.

Листи осторожно переломила иглу и выбросила ее в темноту.

– Я даже не знаю, как тебе объяснить, дорогой. Это древнее заклятие, наложенное на иглу, но не просто заклинание, это специально собранная эманация смерти при жертвоприношениях. Такие обряды сопровождались долгими пытками и муками жертв. Попадая в тело, игла не вызывает боли, но постепенно выпивает жизнь. Жертва слабеет, ничего не чувствуя, и в конце концов умирает. Поэтому и называют «отложенная смерть».

– Листик, если ты знаешь про это заклятие, может, сообразишь, как игла могла попасть Шаргану на спину? – с надеждой спросил Грапп.

– Не знаю, родной, только прошу тебя, будь осторожен. – Она с мольбой всмотрелась ему в глаза.

Сенгуры хоронили воина по своим обычаям. Прокс стоял в стороне, его отряд понес первые потери не в бою, воина убили коварно. Незримый убийца не оставил следов, кроме маленькой иглы с «отложенной смертью». Демон обводил взглядом молчаливо стоящих крауров и собиравших шатер охранников демона, которые остались полностью безучастны к происшедшему. Он понимал, что убийца находится здесь, среди своих, и не мог понять, кто этот хитрый и коварный враг.

Древесник, услышал зов и, не в силах противиться ему, пополз из лагеря. Выбравшись из круга света, который давал горящий костер, он встал на четвереньки и быстро побежал прочь. Он бежал, тихо подвывая от страха, но не мог преодолеть силу зова, который неодолимо тянул его и указывал путь.

Он пробежал всю пещеру и углубился в неширокий извилистый тоннель, уходящий в сторону и вниз от основной дороги. Демон двигался, не останавливаясь, меняя направления, не помня дороги, уходя все ниже и ниже, пока перед ним не появился сам источник зова. Жур встал на ноги и поднял голову. Перед ним стояла очень красивая демоница, полностью обнаженная, смотревшая на него красными горячими глазами.

– Ты пришел, любовь моя, – нежным чарующим голосом пропела она. – Я так тебя ждала.

Ее голос обволакивал, проникал внутрь самого существа и вызывал волну восторга и обожания.

– Ты готов, любимый, сделать для меня то, что я попрошу?

– Готов, любимая, – переполняемый желанием, ответил древесник, его хвост нервно стегал по ногам, глаза закатились в экстазе.

– Возьми этот кинжал и воткни ее в хумана, – она протянула ему узкую заточенную кость. – А потом приходи сюда, любимый.

Жур взял кость, посмотрел на нее. В его душе происходила борьба двух желаний: исполнить волю одной любимой и не навредить другой. Он запутался, не понимая, что ему делать, его сознание раздваивалось. Одна любимая предлагала убить хозяина, другая приказывала защитить его.

– Я не могу, – растерянно ответил он и поднял печальные глаза на демоницу.

– Что-о? – раздался пораженный голос, в котором не было больше очарования. Красавица злобно зашипела и подняла руки.

В это время от стены отделилась тень и набросилась на сверкающую глазами обнаженную обольстительницу. На глазах пораженного Жура девушка с чарующим голосом превратилась в серую костлявую тварь с непомерно длинными худыми ногами, сидящую, как лягушка. Ее морда злобно скалилась, из огромной пасти вырывалось зловонное дыхание. Завизжав, она стала отбиваться от нападавшего. В ее руке была большая дубина, которой она очень ловко пользовалась, отражая удары меча. Тварь то и дело поочередно выбрасывала несуразно длинные ноги, стараясь попасть по ведьме. Двигалась она тоже как лягушка, совершая прыжки. На застывшего столбом древесника сражающиеся противники не обращали внимания. Ведьма атаковала мечом и периодически пыталась применить магию. Но верткая тварь не давала ей этой возможности.

Жур скинул оцепенение, нервно задергал хвостом и, улучив момент, когда гуль оказалась рядом с ним, бросился на нее и воткнул заточенную кость в спину. Та дико взвыла от боли, выгнулась дугой и отбросила Жура вглубь пещеры. Получив смазанный удар затылком, он полетел кувырком, покатился по полу и упал в расщелину. Его падение было недолгим. Он плюхнулся в воду, и его увлекло течением подземной реки. Поняв, что его уносит далеко от обнажаемой госпожи и, может быть, навсегда, Жур в отчаянии взвыл и бешено заработал руками, борясь с течением. Он уже захлебывался, когда чьи-то сильные руки схватили его за шиворот и вытащили из воды. Весь мокрый и с трясущимися губами маленький демон сжался и посмотрел на своего спасителя. Рядом с ним стояла ведьма из отряда хумана, которая напала на тварь.

– Приходи в себя быстрее, нам надо уходить, – сказала она.

Жур радостно встряхнулся, брызгами окатив спасшую его девушку.

– Придурок, – выругалась та и дала ему подзатыльник. – Пошли отсюда, нам нужно найти выход наверх.

– Подожди немного, – сказал хвостатый, достал неизвестно откуда свою палочку и, постукивая ею по ладони, стал, раскачиваясь, напевать заунывный мотив. Потом упал, закатив глаза.

Ведьма вздохнула и села рядом с его телом.

Где-то ридок через пять-шесть Жур очнулся.

– Я знаю дорогу, – проговорил он, – но она очень опасна.

Лерея искоса посмотрела на лохматого заморыша и сказала:

– Веди.

Сначала они шли вдоль подземной реки, потом повернули направо и вошли в узкую расщелину, где Лерея пробиралась с трудом.

– Тут что, нет более удобной дороги? – спросила она, пытаясь боком протиснуться в узкий проход.

– Есть, госпожа, но там полно каких-то странных существ, а этот путь позволит нам их обойти, – не оборачиваясь ответил древесник. Он уверенно продвигался вперед, как будто всю жизнь провел в этих запутанных катакомбах.

Наконец они выбрались из щели и двинулись дальше. Под ногами кое-где валялись останки пауков, Жур периодически копался в них и с ворчанием шел к следующим. Скоро он с довольным видом вытащил целое хитиновое брюшко. Почистив его от прилипшего мусора, он постучал по нему опять неизвестно откуда взявшейся палочкой и остался доволен.

– Нам направо, – сказал он и твердым шагом двинулся вперед.

Они поднимались зигзагами, иногда возвращались и шли по другому пути. Лерея не расспрашивала хвостатого, так ведьмы называли между собой древесника, а он не объяснял ей своих решений. Но все равно они неуклонно двигались наверх.

– Нас окружают, – сказал он, – дальше прятаться невозможно. Нам нужно идти прямо и прорваться сквозь них.

– Сколько их? – спросила Лерея.

– Не знаю, – пожал он плечами и нервно заколотил хвостом.

– Где они? – спросила она.

– Мы движемся прямо на них, – ответил Жур. – За нами идут гули, – прошептал он, постоял, к чему-то прислушиваясь, и добавил: – И они ведут пауков. Если догонят, нам конец. – Он посмотрел на девушку. – Сторожи меня, я пойду по небесным тропам, не уноси мое тело, оно должно оставаться на месте, иначе я потеряюсь.

– Не беспокойся, я постерегу, – ответила она.

Жур достал пучок травы, запалил его и стал вдыхать сладковатый дым. Лерея отошла подальше.

Неинициированный шаман, желавший поближе посмотреть на чужаков и попавший в силки Листи, поднимался выше и выше. Ни стены, ни потолок ему не были преградой, он возносился к небесным тропам, чтобы, путешествуя путями астрала, найти страшных гуль. Он шел осторожно по самым нижним дорогам, чтобы самому не стать пищей для астральных духов. Он вынужден был тратить больше сил, преодолевая сопротивление, это походило на то, как идти против потока воды по колено.

Он продвигался, внимательно следя за возмущениями астрала, в любой момент сюда мог спуститься и поискать добычу какой-нибудь голодный дух. Неожиданно вверху закружился слой энергии, и прямо перед ним выпал испуганный астральный дух в виде кляксы. Был он изранен и шокирован. Не ожидавший здесь встречи, он уставился на Жура и застыл. Древесник создал в руке дротик и запустил его в кляксу. Астральный дух задергался, теряя остатки силы, а шаман удлинил руки, схватил добычу и вобрал ее в себя.

Жур просто не верил в свою удачу, ему попался ослабленный дух, которого он смог победить и пройти инициацию. Теперь он стал признанным предками шаманом и получил к ним доступ, его духовная сила выросла втрое.

Уже бодрее он направился навстречу гулям и скоро их увидел. Две твари, принюхиваясь, шли по их следам, а за ними прыгали пауки, но гораздо больше тех, что встречались им ранее. Надо было быстрее уходить, поэтому Жур пожелал вернуться в тело и мгновенно там оказался. Только столь стремительное возвращение не прошло без последствий – его вырвало.

– Смотри, куда блюешь, – демоница отскочила от Жура.

– Еще пару часов, и мы выйдем к месту стоянки, – сказал древесник. – Потом будем догонять караван. – Он встал, преодолевая слабость. – Нас там ждут! – показал он рукой направление, откуда исходила угроза. – Назад дороги нет, а впереди засада. У тебя есть какое-нибудь оружие для меня? – Жур с надеждой посмотрел на ведьму.

Лерея проверила свой магический запас, он был почти пустой, амулеты разряжены, остались только мечи, метательные ножи и дротики. Дротики она протянула Журу.

– Это пойдет?

– То, что надо! – Он с мрачным видом забрал дротики. – Пошли, сьюра.

– Будем прорываться, – сказала она. – Иди за мной и бей только тех, кто окажется рядом.

Вытащив мечи, девушка неслышно заскользила по дороге, за ней обреченно шел шаман.

Засада обнаружилась вскоре. Дорогу перегородила толпа больших пауков, которые переминались с лапы на лапу, за их спинами в своих отвратительных обличьях стояли три гули. Лерея задумалась, силы были явно неравные, принимать бой на дороге означало идти на смерть, их окружат и заплюют нитями.

– Шаман, – сказала она, – полезай на выступ стены и оттуда бей по паукам, а когда они подойдут, старайся сильно не высовываться.

Он согласно кивнул, проворно залез на скалистый выступ и там за большими камнями затаился.

Лерея собрала крохи энергии и ушла в тень. Она быстро приблизилась к паукам, перепрыгнула их и ворвалась в небольшую группу стоящих гуль. Ее мечи запели песнь смерти, яростно обрушившись на тварей. Никогда ранее она так быстро ими не работала. Первые две твари сразу лишились голов. Третья оказалась более проворной, она отпрыгнула и замахала дубиной. Не дожидаясь встречной атаки, ведьма совершила прыжок обратно и побежала что есть мочи, при этом сильно петляя. Ей вслед полетели нити, а потом прыжками понеслись пауки. Девушка пробежала мимо сидящего Жура и скрылась за поворотом.

Шаман тихо, как на обычной охоте, сидел в засаде. Дождавшись, когда пауки проскочат мимо, поднялся и метнул два дротика.

«Есть!» – удовлетворенно подумал он и тут же спрятался.

Два паучьих тела остались лежать на полу тоннеля. Остальные, потеряв добычу из виду, нерешительно потоптались на месте и упрыгали обратно. Из-за поворота осторожно выглянула ведьма, удовлетворенно оглядела убитых пауков, вытащила из них дротики и отдала шаману.

– Молодец, – приободрила она, – первый раунд сражения остался за ними: убиты две гули и два паука.

Лерея снова выскочила к месту засады и метнула четыре ножа, по два в каждого паука, и, мгновенно развернувшись, скрылась под злобный вопль гули. Следом, как и ожидалось, запрыгали пауки, пуляя нитями в юркую добычу. Жур, как и в первый раз, пропустил их мимо себя, приподнялся и метнул три дротика, два из которых попали в цель. Все повторилось снова. Пришла ведьма, подала дротики и скрылась в направлении засады. Скоро она неслась обратно, а за ней прыгали три оставшихся паука. Подловив момент, шаман метнул дротик и попал. Не успел он обрадоваться, как обратно из-за поворота выскочила сьюра, глаза ее были широко открыты, а на лице застыл страх. Следом за ней из-за угла показались два паука и серая тварь. Понимая, что она зажата с двух сторон, Лерея сменила направление и, вложив все силы в прыжок, заскочила на выступ, где за камнями прятался Жур. Уже в полете в нее попали нити нескольких пауков, и она упала, облепленная ими, у его ног. Девушка заметалась, пытаясь освободиться, но только еще больше запутывалась в паутину. Пауки остановились у подножия и защелкали жвалами.

Шаман вскочил во вес рост и метнул два дротика. Отпрыгнул в сторону и метнул еще два. Оставшийся дротик крепко зажал в руке, пригнулся и спрятался за выступ.

– Не дергайся, – сказал он ведьме, – дай нитям засохнуть, тогда можно будет их разрезать.

Под выступом началось какое-то шевеление и раздался шум. Сидящий древесник поднял голову и увидел смотревший на него с яростной злобой горящий глаз гули. Не задумываясь, что делает, Журвыпрямился и со всей силы воткнул последний дротик в этот ненавистный глаз. Тварь взвыла, засучила руками и, схватившись за лежащую ведьму, стала падать. Она тащила за собой связанное тело Лереи, ухватив его своими лапами. С другой стороны за него ухватился древесник, стараясь удержать стремительно ускользающее тело, но силы были явно неравные, и все трое вывалились на дорогу. Первой упала и затихла тварь, придавив собой паука, на нее упала Лерея и следом выкатился хвостатый шаман, шерсть которого встала дыбом, когда он нос к носу столкнулся с пауком. Тот щелкнул жвалами, пытаясь укусить добычу. Но древесник стремительно упал и закатился за поверженную тварь. Над ним пронеслись нити и раздался яростный вопль другой гули. Обернувшись, он увидел, как стоящую рядом с ним серую образину опутали нити паутины, та забилась, пытаясь освободиться, и прибила паука, прыгнувшего следом за маленьким шаманом. Уворачиваясь от ее ударов, ошалевший Жур откатился и обмер: рядом с ним стояла поющая дева. Она уже превратилась в демоницу и запела:

– Я ждала тебя, любимый, приди в мои объятия.

– Ага, жди, – хохотнул невесело Жур, и в его руке появилась тонкая заточенная кость. – Я иду к тебе, – крикнул он и, вложив все силы и все свое мужество в прыжок, прыгнул на тварь.

Гуль от страха взвыла, отпрянула назад и замерла, из ее груди показалось лезвие меча, она постояла немного и стала заваливаться на бок. За ее спиной стоял хуман.

– Хозяин! – радостно закричал древесник и лишился чувств.

Часовой убит, Лерея пропала… Листи ненадолго задумалась. Надо выручать подругу. Она села, скрестила ноги и запела тихую песнь. Звуки ее голоса начали создавать вибрацию, которая странным образом окружила девушку, не распространяясь дальше. Скоро воздух рядом с ней задрожал, и Грапп увидел, как от поющей демоницы отрывается слабо заметный образ и устремляется вверх.

Листи впервые вышла на небесную тропу. Она огляделась и поняла, что находится на нижних дорогах, идти по которым все равно что двигаться по колено в вязкой трясине. Поднявшись выше, она настроилась на Лерею и взяла направление. Сверху она видела открытые катакомбы, пауков, снующих по многочисленным ответвлениям пещер, маленьких здешних обитателей, похожих на людей. Идти здесь было не в пример легче, чем внизу. Скоро она увидела бегущую Лерею и направилась к ней. Пройдя полпути, почувствовала возмущение астрала. Девушка замерла, и рядом с ней появилось существо с большой головой, из которой росли щупальца. Его единственный глаз уставился на нее в упор. А потом к ней метнулись его отростки, обхватили демоницу и, плотоядно почмокивая, потянули к себе. Неожиданно для себя Листи создала два кинжала со сверкающими лезвиями и стала ими отсекать щупальца, обхватившее ее тело. Существо заверещало и отпустило девушку, отпрянув немного назад, потом нанесло удар электрическим разрядом. Тело Листи выгнулось от невыносимой боли, она застонала и почувствовала, как из нее утекает энергия через канал, протянувшийся от нее к астральному духу. Действуя на одних желаниях, она создала бластер и выстрелила в «многонога». Тот заревел, объятый пламенем, и попытался удрать, но, получив еще один заряд, провалился вниз. Листи, объятая тревогой из-за потери энергии, пожелала вернуться в тело. Возврат был ошеломляющий, ее колотила дрожь и сильно тошнило. Когда она пришла в себя, то почувствовала, что ее крепко держал в руках Грапп, говоря что-то успокаивающее.

– Я нашла ее, – наконец смогла она заговорить. – Лерея одна и находится недалеко, если мы не поможем ей, она не сможет вернуться. Там внизу все просто кишит разными тварями.

– Я пойду за ней. Расскажи мне маршрут. – Он вывел голограмму изученных подземелий.

– Это сложно сделать, я пойду с тобой. Отряд поведет Сурна, – не раздумывая, ответила Листи.

– Хорошо, – согласился Алеш, понимая, что одному пробиваться на помощь ведьме будет трудно. – Пойду предупрежу караванщика.

Он встал и направился к шатру.

– Разбуди хозяина, – сказал Грапп охраннику.

Тот неохотно поднялся и вошел в шатер и вышел оттуда уже с караванщиком.

– Я и Листи уходим искать своего бойца. Отряд поведет ее заместитель, – сказал Грапп.

– Ты не можешь уйти, – ответил невозмутимый толстяк, – у нас договор.

– У нас договор на охрану, а не на мое присутствие, – не смутился Демон. – Если тебя такая постановка вопроса не устраивает, я верну задаток.

– Не надо задатка, – не меняя равнодушного тона, ответил толстяк. – Можешь идти куда хочешь, – и, больше не обращая внимания на Алеша, скрылся в шатре.

Они вышли на широкую дорогу. Недалеко от них на уступе метался древесник, что-то яростно крича и кидая дротики то в пауков, то в серых тварей.

– Надо же, выжил! – изумилась Листи.

Только было она приготовилась накрыть тварей облаком праха, как увидела, что одна из них запрыгнула на выступ, где прятался Жур. А потом поползла назад, таща за собой спеленатую Лерею и упирающегося хвостатого поклонника.

Упав, тот вскочил и оказался между двумя серыми образинами и пауком. Он ловко увернулся от плевка и бесстрашно встал против серой твари. Та преобразилась и запела.

– Поспешим. – Грапп вытащил меч и бросился вперед в надежде спасти храброго демоненка, но неожиданно голая демоница отскочила и сама напоролась на меч Граппа спиной.

– Хозяин! – радостно закричал древесник и лишился чувств.

Провинция Азанар. Город Азанар

Как говорится, сказано – сделано. Не откладывая в долгий ящик, я отправился к отцу Мии оформлять срочный заказ. Потом мне надо будет навестить Груту и наделать ей для продажи фиалов с моей «живой» водой. Здесь я тоже сумел оптимизировать работу. Замысел мой был не особенно гениальным, но зато действенным и облегчающим мне жизнь. Надо было забрать у ювелира амулет с большим запасом энергии на восемьдесят четыре энерона и вложить в него мое лечебное заклинание. Пользоваться им очень просто: надо приложить его к фиалу с водой из пруда и пожелать перенос самого заклинания. Это мог сделать любой.

А будет это делать Грута? Еще со срочной службы я понял одно правило: если сможешь переложить свою работу на другого, сделай это. Им я и собирался воспользоваться.

День был на удивление чудесный, стоял легкий морозец и по-доброму светило местное солнце. Немного для виду поторговавшись с реном Ларсоном, папашей Мии (иначе тут уважать не будут), я сделал срочный заказ на мониста и забрал свой амулет, весь покрытый драгоценными камнями. Когда я их заказывал, он за сердце хватался: так по-варварски обойтись с благородными камнями ему не позволяла честь и гордость ювелира, которые быстро сдались под напором предложенной мной цены.

По дороге я заряжал этот амулет и вводил в него заклинание, благо с помощью Шизы мог это делать не только в лабораторных условиях, но и, как говорится, на коленке. На некотором отдалении от меня шли оперативники Гронда, помечены они были на сканере желтым маркером, над каждым из трех стояла своя цифра. Я задумался: вот за мной следуют профессионалы своего дела. Если бы не Шиза, я бы их не смог обнаружить, вели меня они очень умело, периодически меняясь и никогда не появляясь в зоне видимости. Я несколько раз проверял их реакцию, резко поворачивался и шел в их сторону, и каждый раз они успевали скрыться.

Вот как сделать так, чтобы они потренировали Ужа? Как следопыт он был незаменим, но особых навыков оперативной работы не имел, зато обладал ловкостью, умом и природной смекалкой. Я прошел мимо открытого канализационного люка. У них тут, как и у нас дома, пока специалисты не приедут, то люк не закроют. При взгляде на открытый зев канализации, у меня мгновенно созрел план, на который Шиза только фыркнула.

Я вернулся, спрыгнул вниз и завис у края отверстия. Скоро, как и ожидалось, появился шпик и заглянул в колодец.

– Привет. – Я радостно улыбнулся и схватил его за бороду. Тот от неожиданности дернулся, закатил глаза и потерял сознание.

Твою дивизию! Сколько раз я говорил себе, что с местными шутить нельзя! Они все воспринимают не так, как хотелось бы. Вот и этот, взял и потерял сознание. Я вылез из горловины люка, закрыл его, поднял «топтуна» и прислонил к стене дома в неприметном закоулочке. Сам присел рядом.

– Что вам нужно, тан? – возмущенно вскрикнул он, когда пришел в себя.

– Водяной владыка жертву требует, – разглядывая раздухарившегося агента тайной стражи, ответил я.

Тот сразу перестал возмущаться и с мольбой посмотрел на меня.

– Не делайте этого, тан. Вы обещали нас не трогать, – заговорил он.

Сделав вид, что задумался, я сказал со вздохом:

– Рад бы, да водяной не отпускает, должен я ему за помощь прошлый раз.

– За какой прошлый раз? – непонимающе посмотрел на меня шпик.

– А помнишь, когда я от эльфаров убегал? – в ответ спросил я. – Так вот водяной мне помог, но с условием.

– Так это он вас от эльфаров спас? – спросил шепотом соглядатай.

– Он, – кивнул я.

– А кто он, водяной владыка?

– Дух во плоти, наверное, – сказал я. – Вот жертву требует в счет долга.

– Так я вам сейчас парочку бродяг приведу, тан, вы их ему и отдайте.

– Сам так хотел сделать, – покачал я головой, – но он вонючих бродяг не хочет, ему нужны сто́ящие разумные, кто истории знает разные и рассказать их может. Вот я и подумал, что вы много видели по своей работе и рассказать можете многое.

– Да что вы, тан! Что можно увидеть на нашей работе, только улицы и люди, люди и улицы, ничего интересного.

– Не скажи, он и улиц не видел, а из людей только утопленников.

Сыщик после моих слов поежился и стал торговаться:

– Тан, давайте договоримся, вы же разумный человек! – Он с надеждой смотрел на меня, ожидая, что я признаю себя человеком разумным. – Мы будем рады чем-нибудь вам помочь.

Я задумчиво посмотрел на него:

– Да, это выход. У меня есть должок перед одним человеком, и вы действительно смогли бы мне помочь.

– Что-то, ваша милость, вы должны многим… – подозрительно посмотрел на меня сыщик.

– А что ты думал? – ответил я. – Сам же видел, какие неприятности за мной ходят – и бандиты, и благородные, и лесные братья.

– Какие лесные братья? – изумился он.

– Эльфары, – ответил я.

– А бандиты чего от вас хотят? Вы же им вроде как свой? – задал он вопрос и вытаращился на меня. – Простите, ваша милость, это я оговорился. Не надо к водяному, я на все согласен.

Я внимательно изучал его лицо с морщинками и испуганно бегающими глазками.

– Кто еще кроме вас так думает? – выделил я слово «так».

– Поверьте, тан, только мы, – он тоже выделил слово «мы».

– Я поверю вам, рен, и вы поверьте мне: за добро я воздаю добром, за презлейшее отдаю тем же. Мой принцип: долги надо возвращать! Вы как считаете? – закончил я свою поучительную речь, сопроводив ее ментальным нажимом.

– Мы это уже поняли, тан, – ответил он уже более спокойно. – Так чем можем вам помочь? Поверьте, мы сделаем это охотно.

– Есть у меня знакомый, он хотел бы научиться навыкам оперативной работы. Что скажете?

– Тан, это секретные знания. – Он так возмущенно смотрел на меня, как будто я просил его предать родину.

– Пять сотен золотых, – спокойно ответил я на его возмущенный взгляд. – И место при выходе на пенсию или досрочном увольнении.

– Шесть сотен, – быстро ответил сыщик, – нас трое, так делить удобнее.

– Держи задаток, – протянул я ему кошель, – тут половина, остальная половина после сдачи зачета.

Тот ловко выхватил мешочек.

– Это новенький, который с вашим помощником ходит? – спросил он.

Мне оставалось только кивнуть головой. Боже мой! Что я о себе мечтал! Да я тут как на ладони! Если бы я работал в театре, то воскликнул бы с горя: «А барон-то голый!»

– Тан, вы только его предупредите, а мы на него сами выйдем, – уже уходя, сказал оглянувшийся «опер».

Какие, оказывается, тут работают специалисты! Мое самолюбие было уязвлено, и я начал себя грызть. Радоваться солнышку уже не хотелось, и, вспомнив, как уходил от эльфаров, я решил сократить путь, пройдя проходным двором и срезав таким образом целый квартал.

Я вошел в подъезд двухэтажного дома, вышел во двор и перепрыгнул через забор. В тени дровни слышалась какая-то возня и приглушенные всхлипы.

– Закрой этой суке рот, – разобрал я шепот. А потом вскрик: – Ай! Эта тварь кусается.

– Держи крепче, щас попользуем красотку, а потом прирежем.

Меня выбросило в боевой режим.

– Рядом двое – лесные эльфары и кто-то третий. По донесшимся словам, девушка или женщина, – сказала Шиза.

– Что нужно здесь лесным? Скорее всего, берки!

Я оказался рядом с насильниками и увидел, как они вдвоем скрутили девушку, перегнули ее через бревно и задрали платье до пояса. Та беспомощно мычала и всхлипывала.

Меня захлестнула ярость. Не выходя из ускорения, я достал кинжал и без всякого благородства поочередно вогнал его каждому между ног, забрал у них сумки и выкинул насильников туда же, куда отправил предыдущих противников, вытащил из сумок все ценное, а сами сумки закинул следом. Всё.

Закрыл окно и вышел из ускорения. К моему сожалению, вместе с закрытым окном рассыпался камень. Посмотрел на привязанную к бревну женщину и помимо воли уставился на оголенный зад. Да, попка шикарная! Потом с сожалением одернул задранный подол и стал развязывать девушку.

Почувствовав свободу, она дернулась и попыталась растопыренными пальцами вцепиться мне в лицо. Я уклонился и спокойно сказал:

– Рена, спокойнее, я вас не обижу.

Она смотрела на меня, но, по-моему, ничего не видела, в ее глазах плескалась темная ярость, требующая выхода. Девушку трясло, и она затравленно озиралась.

– А где… где… эти? – осматриваясь вокруг, наконец выдавила она.

– Скрылись, – ответил я, не погрешив против истины.

Девушка разрыдалась и опустилась на землю, у нее началась истерика. Я старался через ауру ее успокоить, и мне это удалось. Она встала, шмыгнула носом и бросилась мне на шею.

– Еще одна дурочка, повисшая на шее, – ядовито прокомментировала Шиза.

Я тоже понимал, что надо это заканчивать, в буквальном смысле отодрал ее от себя и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Девушка была с заметной примесью эльфарской крови, худенькая, очень стройная, с тонкими красивыми чертами лица и с большими глазищами. В остальном она не отличалась от человеческих женщин.

– Спасибо, уже лучше. – Ее голос перестал надрывно дрожать, и в нем звучали нотки любимого мной сопрано.

– Вам есть куда идти, рена? – вежливо поинтересовался я.

– Нет. – Она нагнула голову, у нее опять началась истерика. – Меня все равно найдут и убьют! – зарыдала она. – Как убили моего приемного отца! Мы не смогли сбежать от охотников за берками. От них невозможно спрятаться! Прошу вас, убейте меня, я не хочу перед смертью испытать надругательства! – Она с мольбой заломила руки.

– Постойте, рена, – я был буквально ошеломлен ее напором, – все не так страшно, быть может, я смогу вам помочь!

– Умоляю, убейте меня, и этим вы поможете мне! – Ее губы дрожали.

– Давайте так, – сказал я. – Сейчас мы пойдем в один дом, там вы приведете себя в порядок, потом я отвезу вас в трактир к моему знакомому, где вы несколько дней поживете, за это время придумаем, что с вами делать.

– Я не продажная девица на содержании. – Она гордо выпрямилась и подняла подбородок.

От непрестанных слез глаза у нее были красные, а носик распух. Выглядела она в таком жалком виде драматически несерьезно.

– Ну надо же, какие мы гордые, – прокомментировала Шиза, – только что лежала с задранным подолом и вся в соплях. Брось ее и пошли.

Я посмотрел на девушку:

– Вас как зовут?

– Ринада, – не опуская глаз, с вызовом ответила она.

– Вот что, Ринада, я не убиваю молоденьких девушек. Но если вы так хотите умереть, то рядом протекает канализация, идите и утопитесь.

Она открыла рот и уставилась на меня своими глазищами.

– Я не хочу топиться в канализации, это ужасно!

– А другого места свести счеты с жизнью тут нет, – развел я руками. – И веревки повеситься у меня тоже нет.

Она растерянно смотрела на меня, хлопая глазами.

– Пообещайте, что вы не будете приставать ко мне, тан, – жалобно попросила она.

– Рена, если я не воспользовался вашей беспомощностью раньше, то зачем мне это делать сейчас? – улыбаясь спросил я.

Ее глаза стали как блюдца, она вспомнила, в каком положении я ее нашел, и прижала ладошки к щекам.

– Наверное, мне все-таки надо утопиться, – сказала она.

– Можно обойтись и без таких кардинальных мер, – мне было смешно, но на лице не дрогнул ни один мускул. – Давайте договоримся, что я никому ничего не скажу.

Ринада только согласно покачала головой.

– Ну вот и договорились, а теперь пойдемте. Тут недалеко.

Грута встретила нас у входа в дом, пропустила внутрь и закрыла дверь на засов. Внучка с интересом рассматривала девушку в порванном платье.

– Пойдемте, рена, вам надо умыться и привести себя в порядок, – сказала хозяйка и, взяв девушку за руку, повела ее за собой.

– Вы ее побили? – спросила девчушка, засовывая конфету в рот и смотря вслед уходящей Ринаде.

– Да, – ответил я.

– А за что?

– Конфет много ела. – ответил я.

Верея вытаращила глазенки. Спрятала за спину принесенную мной коробочку конфет и сказала:

– Бейте, не отдам.

Мне стало одновременно тепло и смешно, я погладил ее по голове и ответил:

– Не буду.

Вошла Грута.

– Я переодела ее в платье дочери и уложила отдохнуть, пока вы будете делать эликсиры.

– Идемте, Грута, в лабораторию, эликсиры теперь будете делать вы и получать двадцать процентов от продажи.

Я мягко взял ее за руку и повел в подвал. Там около часа смотрел, как она наполняла и заряжала фиалы. Каждый из них я проверил сам лично и убедился, что мой метод передачи заклинания работает, только все получается немного медленнее, чем если бы это делал я.

– Здесь зарядов примерно на сто пузырьков, – сказал я, – через неделю амулет восстановит свои свойства и можно будет опять с ним работать.

Сказать, что Грута была счастлива, значит ничего не сказать. Она задохнулась и в порыве благодарности прижала мою руку к своим губам.

– Спасибо, ваша милость. – Ее душили слезы.

Я понимал ее состояние: эликсиры пользовались спросом. Отдавая ей амулет, я оказывал женщине огромное доверие, а кроме того, увеличивалась ее доля от продаж.

– Здесь девяносто золотых, – сказала она и протянула мне кожаный кошелек. – Продажа за две недели. – Она была горда.

Еще через час приехали вызванные Борт с Ужом. Когда хозяйка увидела моих подельников в шелках и бархате, то лишилась дара речи. А оба ученика идриша только поморщились.

– Ваша милость, – взмолился Борт, – освободите меня, не могу я больше, и ребята грозятся убить кровососа.

– Ты знаешь, что такое слово «надо»? – положил я руку на широченное плечо Кувалды.

Тому оставалось только вздохнуть.

– Чарый, – обратился я к Ужу, – к тебе подойдут люди от меня, будут учить работать по твоему профилю. Через трик будешь сдавать мне зачет. Не справишься – оставлю помогать идришу навсегда, – его тоже похлопал поощрительно по плечу.

– А когда подойдут? – осторожно спросил он.

– Скоро, – неопределенно ответил я.

– И уже можно не ходить к Изе? – так же осторожно спросил он.

– Вот когда подойдут, тогда можно не ходить.

Лицо парня прояснилось, а Борта перекосило.

– Грута, будь добра, пригласи девушку, нам пора ехать, – попросил я.

– Я уже готова, – раздался звенящий голосок, и в комнату вошла Ринада.

У разнаряженных «господ» отвисли челюсти. Они широко раскрытыми глазами смотрели на умытую и причесанную девушку с рыжими волосами, на пару пальцев недостающими до плеч. Увидев берку, Шиза хмыкнула: «Хороша, чертовка».

– Хватит глазеть на девушку, поехали к Увидусу, – сбил я оцепенение с товарищей.

У Увидуса было как всегда немного народу, и он сам сидел за какими-то подсчетами. Что там можно было подсчитывать, я представить себе не мог – от силы пять-шесть постояльцев и столько же посетителей. Если только он, конечно, не содержал подпольное казино.

Увидев меня, он обрадовался, а заметив рядом Ринаду, поперхнулся и закашлялся, прикрыл рот рукой и побагровел. Я подошел и с силой стукнул его по спине. Видимо, я неверно рассчитал силы, потому что массивного Увидуса снесло со стула, как былинку. Но кашлять он прекратил. Поднимаясь из-под прилавка, он испуганно спросил:

– Дар, ты чего дерешься?

– Уважаемый Увидус, мы так лечим кашель, – не моргнув глазом, сказал я. – Вам же помогло! – улыбался я во весь свой рот, а сам в это время препирался с Шизой, это она вложила в руку энергию.

– Ты зачем это сделала? – Мое возмущение готово было вырваться наружу.

– Не знаю, расстроилась что-то, – ответила она, – да и к тому же весело было. Как дворф улетел, ты видел? Прямо как мотылек.

Я продолжал улыбаться, а Увидус примирительно сказал:

– Действительно помогло. Однако странные у вас, нехейцев, методы лечения. Ты заранее предупреждай, когда лечить будешь, а то кашель прошел, так теперь спина болит. – Он поудобнее уселся и противным елейным голосом спросил: – Что, Ирридар, новую служанку нашел?

– Что он нашел? – раздался из подсобки возмущенный голос Ланы, и она тут же явила нам свою разъяренную ипостась. Сложив руки на груди, она посмотрела на Ринаду и медленно проговорила:

– Ах вот оно что! На смесок потянуло!

– Бросьте говорить глупости. – Я отошел подальше от дворфы. – Просто помог девушке отбиться от бандитов, и только.

– Ну как всегда! – очень язвительным тоном и качая при этом головой Лана стала наступать на меня. – Опять в порту, наверное, встретил? – спросила она.

– Нет, не в порту. В предместье, – ответил я.

– Дядя, может, и мне сходить в предместье? Вдруг бандиты нападут, а Ирридар меня спасет? – повернулась она к Увидусу.

– Там нет бандитов, – ответил дворф.

– А Ирридар находит, – со слезами в голосе ответила девушка. – А может, она девственница и ты ее тоже замучаешь, как других, и добавишь ее кровь в те бочки с кровью, что отвозил в предместье? – перешла она на шепот.

Это был удар под дых. Я задохнулся от возмущения, пытаясь что-то ответить, но только пялился на Лану, не в силах выразить свое возмущение такой подставой.

– Не надо меня мучить, пожалуйста! – услышал я дрожащий голос у себя за спиной. – Хотите, я вам кровь так отдам?

– Лана, перестань пугать девушку, – укоризненно сказал Увидус. – Рена, не бойтесь, Ирридар не будет забирать вашу кровь, он добрый.

– Добрый! – зло глянула на меня Лана. – Постоянно девушек спасает и сюда приводит. И где только находит?

– Лана, не злись, лучше принеси нам что-нибудь поесть, – стараясь быть спокойным, попросил я.

– Нету ничего! – отрезала она, развернулась и ушла на кухню.

– Я не голодна, – тихо проговорила Ринада.

– От кого ты ее спасал? – спросил как бы невзначай Увидус и отвел глаза в сторону.

Я тоже отвернулся и ответил:

– Не разобрал, кто это был.

– А они?

– Они тоже, – ответил я.

– Уверен?

– Абсолютно!

– Это хорошо. Садитесь, сейчас вам принесут поесть. Эй, бездельники, вы есть будете? – обратился он к моим сопровождающим.

– Будем, – дружным хором ответили они.

– Будут они, – заворчал дворф. – Хоть бы раз отказались, дармоеды.

Мы уселись за стол и стали ждать, когда принесут еду.

– Босс, а зачем тебе кровь девственниц? – спросил простодушный Борт.

От его неожиданного вопроса в зале установилась тишина, а у меня глаза вытаращились, как у краба, которому прищемили… В общем, прищемили. Берка смотрела на меня испуганно, Уж и Кувалда – заинтересованно.

– Да, расскажи нам, – сказала подошедшая Лана с подносом, заставленным едой.

– Резус-фактор собираю, – ответил я первое, что пришло в голову.

– А что это? – удивлено спросил Уж.

– Закрытая информация, хочешь узнать? – спросил я и оскалился.

– Нет, босс, не надо мне знать, – испуганно отодвинулся следопыт, – я хорошо знаю, что с такими бывает.

– Ты темный колдун? – спросила Ринада. – Я это сразу поняла, когда бандиты… – она проговорила с запинкой это слово, – были и вдруг исчезли.

– Я светлый колдун.

Мне даже стало обидно. Спасаешь их спасаешь, а тебе раз – и темный колдун!

– Кобель он, а не колдун! – Лана с грохотом расставляла тарелки.

– Для тебя, Лана, я отдельную бочку приготовлю. – Меня начала распирать злость. – Для яда! – добавил я. Все мои шутки и неосторожные слова мне же выходят боком.

В это время в зал спустился идриш с дочерью. Заметив меня, он радостно закричал:

– Ваша милость! Как я рад вас видеть! Да что там, не только я, но и Циня.

Этот нескладный мужичок с редкой бороденкой уверенно направился к нашему столу и, не спрашивая разрешения, сел.

– Можно я его прибью? – скривился Кувалда.

– Нет, Борт, он и так жизнью битый. Кроме того, он научит вас быть господами, хорошо одеваться, иметь правильные манеры. Ты вот ешь и чавкаешь, мясо берешь руками, а потом руки облизываешь.

Кувалда виновато положил на тарелку кусок мяса и вытер руки о салфетку.

– Мы для вас приготовили подарок, – как ни в чем не бывало продолжил Изя, словно разговор шел не о нем. – Циня, детка, начинай, – обратился он к стоящей дочери.

Такая же нескладная, как и папа, краснея от смущения, девушка взяла в руки инструмент (на таком же играл я для снежных эльфарок), пробежалась по струнам, и вдруг в зале, сначала тихо, а потом все громче и громче зазвучал очень красивый голос. Девушка пела прекрасную и печальную песню о судьбе своего народа-скитальца.

Когда она замолчала, в зале наступила такая тишина, что можно было слышать дыхание рядом сидящего. За спиной Увидуса плакала Лана, у Ринады увлажнились глаза, и она шмыгала носом.

У меня сразу щелкнуло в голове: она будет петь в трактире, а песни ей дам я, те, которые помню. От этой мысли я пришел в хорошее настроение.

– Спасибо, Цинея. – Я встал, взял за руку смущенную Циню и проводил к нашему столу. – Рен Изъякиль, должен сказать, вы умеете делать подарки.

Идриш сидел довольный и напыщенный.

– Вы знаете, милорд, – заносчиво сказал он, – тех людей, которых вы мне дали, очень трудно чему-либо научить, это грубые неотесанные мужланы без благородства и артистизма.

Я с интересом смотрел на задравшего нос идриша. Спускать его выходки я не собирался, потом будет трудно остановить.

– Других у меня для вас нет, Изя. А вот если не справитесь с задачей, которую сами на себя взяли, то, учитывая вашу бесполезность, я отдам вас господину Борту. Он с некоторых пор стал проявлять к вам особый интерес.

– Спасибо, ваша милость, – откликнулся довольный Кувалда.

Услышав от меня такой ответ, идриш сдулся и стал бросать испуганные взгляды на Борта.

– Я могу помочь, – неожиданно включилась в разговор все это время молчавшая Ринада.

– Чем помочь? – Я недоуменно уставился на нее.

– Научить, чтобы эти… – запнулась она, – господа вели себя как господа.

– Хорошо, – не задумываясь, согласился я, – поступаешь во временное распоряжение Изъякиля.

– Никогда! – Девушка выпрямилась и гордо посмотрела на меня. – Никогда Ринада тан Балану не будет в подчинении идриша. Я лучше утоплюсь. – Потом глаза ее расширились, и она зажала рот ладошкой.

Так вот оно что! Девушка благородных кровей из лигирийского рода Балану! Известный в прошлом род, сейчас бедный и захудалый. Эту информацию в свое время мне давал Овор, он считал почему-то нужным, чтобы я знал рода лигирийской знати.

– Хорошо, работай самостоятельно, – покладисто согласился я.

– Я никогда не работала, – тихо сказала она, а я мысленно обозвал себя недоумком: тут всё понимают буквально.

– Просто помоги этим парням стать похожими на господ, это и будет твоей работой. В качестве платы получишь еду и проживание и кроме того, не будешь в долгу у меня. – Я посмотрел на Ринаду.

– Я согласна, – ответила она.

– Тогда, если мы все обговорили, я пошел. – Я с улыбкой осмотрел всех и поднялся. – Рен Увидус, расположите, пожалуйста, гостью в моем номере.

Тот глянул на меня и только кивнул в знак согласия.

Следом за мной встала Ринада.

– Я вас провожу, – сказала она.

На выходе девушка, сильно покраснев, спросила:

– Лана ваша девушка?

– Нет, тана, она не моя девушка. У нее есть жених.

– Не разглашайте, пожалуйста, мое имя, которое я по неосторожности открыла.

Мне оставалось только ответить:

– Не беспокойтесь. Я буду нем как рыба.

Ринада недоуменно посмотрела на меня, но ничего не сказала, просто встала на цыпочки и поцеловала в щеку.

Глава 7

Инферно. Третий слой

Отряд спокойно перешел границу между слоями и вышел на третий слой. Везде, куда ни кинь взгляд, простиралась каменистая пустыня. Дул сильный ветер, поднимая пыль и забивая ею глаза и нос. Хозяин и крауры натянули на лица плотные шарфы и надели что-то вроде очков. Грапп и его бойцы поставили слабый силовой щит, защищающий от ветра и пыли.

– Тут всегда дуют такие ветра? – спросил Алеш у краура, которого выбрали старшим

– Скоро ветер стихнет, – с трудом ответил носильщик. – Нам еще повезло, мы попали сюда после того, как прошел ураган, а это его последнее дыхание. Хотя я не знаю, что лучше: идти во время урагана и ветров или в спокойную погоду. Во время пыльных бурь кочевники сидят в стойбищах, а в период затишья ведут войны за пастбища и земли, пригодные для житья. Могут и нас заставить воевать вместе с ними.

– А как часто они воюют? – перекрикивая шум ветра, спросил Грапп.

– Да почти всегда. Это у них вместо развлечения. Отсюда приходят одни из самых лучших наемников, – так же громко отвечал ему краур.

– Быть готовыми к встрече! – передал по цепочке команду Демон.

К вечеру пыльная буря закончилась и небо прояснилось, отряд вышел к месту привала у небольшого родничка, бьющего из-под больших камней. Это была небольшая ложбинка, хорошо защищенная от порывов ветра. Бойцы расставили палатки и разожгли костер из запаса дров, взятых из второго слоя. К их костру подошел вновь избранный бригадир. Он молча постоял, разглядывая отблески огня, и спросил:

– Могут появиться кочевники, они любят женщин, а у тебя их четыре. Что думаешь делать?

– Если будут забирать силой – убью, – равнодушно ответил Грапп. – Если попросят продать – не продам.

– Будет война с племенем.

– Мне все равно. – Грапп подбросил полено в костер. Он не спешил продолжать разговор.

Дальнейшие его размышления были прерваны сигналом от Листи:

– У нас гости!

Гости не заставили себя ждать. На площадку выехало трое всадников, восседавших на жутковатого вида ящерах. Невысокие, но широкоплечие демоны в костяных доспехах по-хозяйски проехали мимо часовых, наградив бойцов Граппа презрительным взглядом, и остановились в центре.

– Кто хозяин? – гортанно спросил один из них.

Толстяк вышел и поклонился.

– Я хозяин, шото. Что угодно великим воинам пустыни?

– У тебя тут женщины, мы их забираем, – прокаркал всадник.

– Это не мои женщины, воин. Это женщины начальника охраны каравана, с ним разговаривай, – еще раз поклонился караванщик.

«Ну вот, он перевел стрелки на меня», – подумал Прокс.

Три воина, три ящера – сила невеликая. Но за ними племя, и они это понимают, поэтому ведут себя так нагло. Не дожидаясь вопроса, кто начальник охраны, Грапп выступил вперед.

– Это не женщины, воин, это бойцы моего отряда, а я командир.

– Не заговаривай мне зубы, шото, – зло оскалился всадник, – женщина всегда остается женщиной, и, сколько ни наряжай ее в доспехи, воином она не станет.

Грапп понимал: единственный способ не допустить столкновения с племенем, это вызов на поединок. Но поединок должен состояться не с ним.

– Шото, – принял он их обращение, – не знаю, как у вас в пустыне, но у нас можно забрать женщину, только если ты ее укротишь.

– Шото, ты глуп, – засмеялся другой всадник. – Мы не укрощаем нищих женщин, мы берем их силой.

– Послушай, шото, отвечай за себя, а не за всех, ты не женщина, чтобы прятаться за чужими спинами. Я сказал свое слово. Вот, любая будет твоей. Пойди и возьми ее, если ты воин.

Грапп стоял совершено спокойно. Он вывел всадников на нужный ему путь. Теперь им придется спорить не с ним, а с ведьмами.

Услышав оскорбительные слова, все трое пустынников зло оскалились и рванули к стоявшим совершенно спокойно ведьмам. Их намерения были просты и понятны: схватить женщин, перекинуть через седло и посмеяться над глупым изнеженным хуманом, забредшим сюда по нелепой случайности.

Чинур, как увидел этих самок, так просто ошалел от их красоты. Он обязательно возьмет одну из них пятой женой. Она ему нарожает красивых дочерей, а он продаст их проходящим торговцам рабами. Красивые демоницы всегда пользовались спросом. Поэтому, услышав предложение бестолкового шото, он развернул тронга – ездового боевого ящера и направил его в сторону безмятежно стоящей женщины, именно к той, которая ему понравилась больше. Он подъехал к ней и с хохотом пытался ухватить ее за длинные черные волосы, но, когда нагнулся, случилось неожиданное: стоявшая до этого спокойно ведьма перехватила его руку и сдернула с седла как пушинку. Потом приставила к горлу нож и прошипела: «Раздевайся!»

Грапп видел, как всадники направились к теням, а потом один за одним выпали из седел. Ящеры заревели и попытались наброситься на обидчиц, но замерли истуканами и только вращали налитыми кровью глазами, не в силах пошевелиться.

– Раздевайся, – тихо сказала Сурна своему поверженному противнику и приставила нож к горлу. Пока демоны пребывали в потрясении, ведьмы освободили их от оружия.

– Лучше убей, сьюра, – прохрипел Чинур. Он понял, что напоролся на магинь-воительниц. Потерпеть поражение от сьюры было не стыдно, уйти без оружия и доспехов было позором. Чинур приготовился к смерти.

– Ведьмы, отпустите наших гостей, – сказал Прокс. – Думаю, они уже поняли свою ошибку.

Он подождал, когда всадники встанут и им отдадут отнятое оружие. Грапп мысленно усмехнулся: воины, мнившие себя не так давно вершителями судеб каравана, стояли растерянные и посрамленные, как побитые собаки. Их гонор исчез без следа, и они переминались с ноги на ногу, не зная, что сказать и что предпринять.

– Шото! – обратился к ним Грапп. – Должен вам сказать, что потерпеть поражение от сьюры позором не является. Стыдно вам, настоящим воинам, не разглядеть противника. А говорят, что вы лучшие наемники. Я предлагаю вам обмен, – продолжал Грапп, внимательно отслеживая поведение наездников. – Мы не будем распространять слухи о том, что случилось тут. А вы проводите нас до границ своей территории, и обещаю, что мы не будем помогать вашим соседям в сражениях против вас. А вы сможете подглядеть, как обломится уже вашим соперникам захват моих женщин.

Чинур слушал слова хумана и мысленно с ним соглашался. Действительно, потерпеть поражение от сьюры – не позор. Надо проводить караван, и пусть они уходят и уносят с собой их обидное поражение. А позор соседей выставить на общее посмешище. Это была хорошая идея.

– Пусть будет так, шото, – согласно кивнул он.

Этот слой, как понял Грапп, представляет каменистую пустыню с вкраплением оазисов, пригодных для жизни. Вся жизнь местных племен вертится вокруг них, они являются камнем раздора, за них ведутся нескончаемые войны. Ограниченное количество ресурсов, постоянные пыльные бури и нескончаемая борьба за выживание превратили местных скотоводов в первоклассных бойцов, отсеивая слабых и неудачливых.

Впереди отряда ехала тройка гостей, возглавляемая Чинуром. Демон уже пришел в себя и не смотрел в сторону ведьм, на его лице опять появилось презрительно-высокомерное выражение. Все встречные шото (так они называли себя и остальных) уходили с их дороги, признавая за Чинуром право первым встретившего караван, в котором заключалось их веками определенное понимание справедливости: кто первый встретил, тот и ограбил. Сам Чинур вел караван по тропам, пролегающим в стороне от основного пути. Ветер, который еще вчера поднимал клубы пыли, дуть перестал, и на равнине установилась непривычная тишина.

События последних дней наложили свой отпечаток на Прокса, он стал подозрительным и внимательно отслеживал поведение каждого члена каравана. Точно такую задачу получили и ведьмы. Но пока события протекали ровно, все были на своих местах и спокойно двигались вслед за всадниками на ящерах.

Алеш шел в середине отряда. Его мысли занимала череда необъяснимых убийств. Он не мог понять, какие цели преследовал убийца? Что связывало старшего краура и его воина? Оба были убиты исподтишка. Способ, каким расправились с ними, говорил о том, что все готовилось заранее. Убийца незаметно подложил смертельный предмет крауру и воткнул иглу в сочленение доспехов Шаргану. Какой из этого можно сделать вывод? Убийца должен был иметь доступ к вещам носильщика и подойти близко к часовому. Но за время дежурства к Шаргану никто не подходил, стало быть, это сделали раньше. Он стал вспоминать события прошлых дней. На переходах незаметно подойти и засунуть иглу невозможно. Значит, это должно было произойти на стоянке. Когда? Грапп просмотрел файлы и понял: это могло произойти только в первые минуты, когда караван останавливается и все перемешиваются, выбирая удобные места, потом отряды разделяются. Первым ставит свой шатер караванщик, носильщики занимают места вокруг него. Охрана по внешнему кругу расставляет свои палатки. Более они не соприкасаются. Возможно ли в суете незаметно засунуть иглу? Вполне. Прокс дал задание нейросети провести анализ такой возможности. Кроме того, он хотел знать, когда еще происходили контакты отряда и членов каравана.

Через десять ридок ему был выдан результат. На картинке рядом с Граппом у их костра сидел краур, который смотрел на огонь и что-то говорил Алешу. По другую сторону от краура сидел Шарган. Алеш видел себя: как он выслушал носильщика, отвернулся и стал давать указания Сурне. В это время краур воровато осмотрелся, поднял руку и повел ею в сторону его спины. Неожиданно для краура Алеш поворачивается к нему. Носильщик быстро возвращает руку и приглаживает волосы, потом что-то говорит Шаргану и со смехом хлопает его по спине. Картинка увеличивается и застывает. В руке краур держит тонкую иглу. Вот она, «отложенная смерть»! Значит, краур охотился за ним, а вынужден был по какой-то причине убить воина. Скорее всего, он испугался и решил избавиться от смертоносной улики. Потом краур ложится, чтобы больше не проснуться. Убийца использовал носильщика и обрек того на смерть заранее, он убрал возможного свидетеля и сообщника. А скоро должен был погибнуть и Алеш. Значит, бригадир носильщиков специально втирался к нему в доверие, сообщил неверную информацию о караванщике. Ему нужно было подобраться поближе к Проксу, не вызывая подозрений, и это он проделал мастерски, надо отдать должное противнику. Он продумал практически все, и только случайность и замешательство краура не позволили ему добиться желаемого результата. Грапп понимал: его решили убить, потому что он серьезно мешает кому-то устранить или захватить караванщика. Скорее всего, сначала захватить, иначе покушение устроили бы на толстого демона.

Неожиданно для Граппа сканер выдал сигнал тревоги, прервав его размышления. Обнаружилась новая цель, которая приближалась к каравану, и приближалась она сверху. Он поднял голову и увидел быстро летящую ящерицу, вынырнувшую из низко нависших, почти черных облаков. Размахивая огромными крыльями, она сделала круг над караваном, поднялась к облакам и пошла в стремительную атаку. Всадники на ящерах издали гортанный вопль и помчались прочь в разные стороны. Алеш выхватил бластер, стрелять из арбалета он не решился, уж очень здоровенной показалась ему эта летящая тварь. Стрелять из бластера он тоже не торопился.

Летающая ящерица, больше похожая на дракона, спланировала на караван и взмахнула крыльями, как бы стряхивая с них воду. И ушла вверх. С кончиков ее крыльев к отряду устремились десятки темных капель, которые, попав на выставленный Листи энергетический щит, взорвались оглушительными вспышками. По равнине разнеслось эхо от грохота взрывов.

– Ничего себе ящерка, – присвистнул Прокс и стал ждать приближения сделавшей второй круг крылатой бестии. Но та неожиданно сменила направление и нанесла удар по кому-то, кто находился за невысоким холмом. Следом за этим на его вершине показались всадники, которые с громкими криками неслись во весь опор в сторону каравана. Дракон сделал новый заход и направился вслед за орущими наездниками. Понимая, что беглецам навряд ли удастся увернуться от смертоносных капель, Алеш поднял бластер и выстрелил в приближающуюся тушу. Получив несколько разрядов бластера, дракон словно напоролся на стену. Он вздыбился на всем лету, его крылья надломились, и тело, кувыркаясь, понеслось к земле, в которую он с громким чавкающим звуком врезался за спинами несущихся со всех ног наездников.

– Шото, ты молодец, – уже который раз говорил Алешу подвыпивший Раджим и хлопал его по спине. – Здорово ты сбил хурангу. Теперь ты мой побратим, мы с тобой поделились кровью, теперь я с тобой разделяю пищу.

Алеш только морщился и терпел изъявления чувств вождя племени Семи холмов, которого он, оказывается, спас вместе с сыновьями от дракона.

Теперь в их стойбище был пир. Они обжирались мясом хуранги и пили зеленую брагу – перебродивший сок плодов местного колючего кустарника.

Праздник продолжался уже вторые сутки, и ему не было конца и края. Алеш подозревал, что пока всё не сожрут и не выпьют, караван не отпустят.

– Я подарю тебе свою сеструМаджиму, – продолжал говорить заплетающимся языком вождь.

– Не надо, Раджим, – испугался Грапп, – это очень дорогой подарок, я его не заслужил.

– Как это не заслужил, ик, – икнул хозяин. – Только ты и заслужил. Маджима! – заорал он. – Иди сюда!

К ним, осторожно ступая, подошла девушка и потупила глаза.

– Смотри, какая красавица.

Вождь сдернул с нее кожаную накидку, и девушка осталась стоять полностью обнаженной. По меркам Граппа, ее нельзя было назвать привлекательной. Широкие скулы, небольшие витые рожки, тело в светлой короткой шерстке, которая в районе паха становилась плотнее и приобретала темный цвет. Да, она была стройной, но далеко не красавицей.

– У вас будут красивые дочери, хуман, и ты сможешь их хорошо продать работорговцам. – Раджим снова со всей силы ударил Алеша по спине.

Рядом с Проксом молчаливо и безучастно сидел караванщик. Но сейчас он наклонился к Граппу и шепотом произнес:

– Бери, хуман, женщину, отказываться нельзя, это несмываемое оскорбление, вождь оказывает тебе великую честь. Потом решим, что с ней делать, – и опять сел, равнодушно глядя на продолжающееся пиршество.

Первый раз невозмутимость караванщика дала трещину, и Алеш решил последовать его совету. Что по этому поводу скажет Листи, он старался не думать.

Поздно ночью его и девушку сопроводили в празднично украшенную юрту. Раджим сопровождал их до входа и под одобрительные возгласы соплеменников громогласно поучал Алеша, как надо обращаться с его сестрой.

– Короче, брат, ты с ней не церемонься, наши женщины этого не любят, хватай ее за рога и ставь на колени. Я всегда люблю брать самок сзади. Будет брыкаться, бей меж рогов.

Он бы и дальше поучал Демона, но тот увидел Листи, стоявшую у юрты. Девушка, прищурив глаза и скрестив руки на груди, в упор смотрела на Алеша.

Прокс проклинал тот час, когда он убил ящера. Сейчас ему хотелось вернуться обратно и расстрелять Раджима. В сильном смятении он схватил Маджиму за руку и затащил ее в юрту. Когда за ними закрылся полог, он облегченно вздохнул и посмотрел на девушку.

Маджима отошла в угол и тихо произнесла:

– Не подходи ко мне, облезлый тронг, если тронешь меня, я тебя убью. – Ее угловатое лицо перекосилось от ярости.

– Маджима, – спокойно обратился Алеш к демонице, – я не собираюсь тебя трогать. – Он уселся на шкуры и скрестил ноги. Всем своим видом он показывал отсутствие каких-либо намерений по отношению к ней. – Но нам надо решить, как быть дальше. Ты можешь что-нибудь предложить?

Девушка немного успокоилась и, поглядывая на Прокса настороженным взглядом, ответила:

– Я поеду с вами, и ты подаришь меня вождю соседнего племени. Я получу мужа, а вы – свободный проход по их землям.

Неожиданное предложение девушки понравилось Граппу, он оценил ее слова и понял, что Маджима очень умна и решительна. Алеш повеселел.

– А как быть сейчас? – спросил он. – Я бы хотел уйти, но не знаю, как это воспримет твой брат.

– Раджим уже спит, упившись, остальным нет дела до нас, иди к своей самке и приходи утром. – Девушка уже полностью успокоилась, уселась в уголке и отвернулась от хумана.

Когда он выскользнул из юрты, то столкнулся с Листи, та стояла в темноте и ждала. Увидев Алеша, подошла к нему.

– Если бы ты не вышел, я бы тебя убила, – прошептала она.

Ничего не говоря, Прокс обнял ее и повел в гостевую юрту.

Утром, пока не рассвело, он тенью проскочил площадь и остановился у юрты, в которой оставил Маджиму.

– Маджима, – тихо позвал он и стал ждать ответа. Краем глаза Грапп заметил силуэт, мелькнувший между юрт, и пригнувшись, чтобы его не заметили, еще раз позвал девушку.

– Маджима, это я, тронг облезлый. – Ему стало смешно.

Ответом ему было молчание. Подумав, что девушка крепко спит, он откинул полог и неслышно проник в юрту. В свете сального светильника на шкурах, раскинув руки, лежала Маджима, глаза ее были закрыты, из груди торчал кинжал.

Провинция Азанар. Город Азанар

В академии, лежа на кровати, я вспоминал прошедший день. Сказать, что он прошел неважно, значит погрешить против истины. Договорился насчет обучения Ужа, девушку спас, но вот что-то грызло меня. Какое-то необъяснимое чувство неправильности и душевного дискомфорта. Шиза мне помочь не могла, заявив, что ничего не чувствует и что я стал нервный и слишком мнительный. Так и не разобравшись в своем томлении и изрядно поворочавшись, я уснул.

А ночью мне приснился сон. В изысканно обставленном кабинете сидели рогатый демон и лесной эльфар, они наклонились над столом, и эльфар зачитывал список, я слышал, как он называл знакомые мне имена: «Гурта, Верея, Борт и Марк, Увидус, Лана. Это пока все». Потом демон поднял голову и посмотрел на меня. Выражение рогатой морды его исказилось ненавистью, он взмахнул рукой, как бы задергивая шторы, и наступила тьма.

Утром я проснулся и понял: меня грызла нерешенная проблема с беркой. Оставлять ее в городе было опасно, охотники здесь ее нашли, запросто могут найти и в трактире. Самое безопасное – отправить ее в горы. Но кто же мне это позволит, меня самого там не ждут. Остается только Овор. Бедный дядька, я и так на его плечи посадил трех дам – Вирону, Лию и Энею, сестру Ужа. Правда, они все вроде бы при деле, но как быть с потомком славных Балану? А главное, что с ней делать в отдаленной перспективе? Ей же придется скрываться всю жизнь. Даже если ей сделать пластическую операцию, то ее все равно опознают по зову крови.

Мои мысли скакали как зайцы, но почему-то по кругу. Так ничего не решив, я отправился на утреннюю разминку.

В цветочный магазин вошел богато одетый господин. О его приходе возвестил перезвон колокольчиков на двери. Из подсобки выглянула женщина и вышла ему навстречу.

– Что угодно господину? – поклонилась она. – У нас хороший выбор, и мы сегодня получили новый товар.

– Меня интересуют редкие цветы, рена. Розовая паранга. У вас есть такие?

Лицо продавщицы потемнело, взгляд ее стал колючим, от былой подобострастности не осталось и следа.

– Пошел вон отсюда!

Ее крик прошелся по нервам покупателя, как удар хлыстом. Не ожидавший такого злобного ответа, он отшатнулся и поспешно заговорил:

– Мне этот адрес дал Кровельщик. Но если я ошибся, то приношу свои извинения.

– Передай Кровельщику, что если он появится в городе, то я его кастрирую! Ты понял меня? – Это уже была не продавщица, это была властная, уверенная в своих возможностях и силах женщина, умевшая повелевать и нагнать страху.

– Спокойно, уважаемая, – пришел в себя посетитель. – Мне нужен Медведь, а не вы. Какая муха вас укусила? Вас, кажется, зовут Марто́?

Женщина несколько раз глубоко вздохнула и с болью в голосе ответила:

– Нет Медведя, убили его!

– Убили… – повторил за ней как эхо пришедший. – А кто остался за него?

– Никого не осталось. – В голосе женщины слышалась разлитая в душе горечь.

Мужчина выложил на прилавок пять золотых.

– Расскажите, что случилось?

– Оставьте деньги себе, – печально посмотрев на золото, ответила хозяйка.

Ее гнев прошел, как вспышка костра, и осталось только пепелище равнодушия и усталости, явно проявившееся в голосе.

– Медведь просчитался и взял заказ не на того человека. А я ему говорила, будь осторожен! – не смогла она сдержать своих чувств. – Человек тот оказался непростой, новый глава банды из северного предместья. Он сразу показал, что с ним шутки шутить нельзя. Всех порешил. Сначала боевую группу с магом, а потом и Медведя с остальными прямо на сходке. А все из-за Кровельщика, суки. – Ее голос снова полыхнул злобой.

– А как кличут главаря из предместья? – равнодушно спросил господин.

– Студент, чтоб ему неладно было. Его теперь многие боятся.

– Спасибо, уважаемая. – Гость развернулся и вышел, не забрав денег со стола.

На ристалище уже были эльфары в полном составе. Я присвистнул: мои ребята заставили надменных «снежков» себя уважать. Чтобы не встречаться с Торой, я обошел их по большому кругу и остановился на другом конце поля. Скоро ко мне подтянулись мои товарищи вассалы. Так я их стал называть совсем недавно, когда понял, что относиться к ним просто как сюзерен к вассалам я не могу, потому что считал их своими товарищами. Вот и получилось такое несерьезное словосочетание.

Я ходил перед строем и смотрел на застывших ребят. Мне надо было их взбодрить и вдохновить. По опыту знал, что вовремя похвалить солдата – это вдохновить его на подвиг.

– Вы знаете, почему гордые эльфары все вышли на тренировку? – начал я свою проникновенную речь.

По озадаченным лицам моих бойцов я видел, что они не знали. Я сделал паузу, давая им проникнуться значительностью следующих слов, и сказал:

– Это из-за вас, ребята!

Я с улыбкой смотрел на них, а они морщили лбы, чтобы понять, где лажанулись.

– Вы их заставили себя уважать. Они боятся проиграть вам. Поэтому вышли на тренировку. Вы понимаете, что это значит? – возвысил я голос в конце.

– Что мы молодцы? – несмело высказалась Эрна и сбила мне вдохновение.

Нет, девочка, конечно, молодец, суть ухватила сразу, но сбила мне воспитательный момент.

– Да! – продолжил я свое выступление. – Но есть некоторые моменты, которые я вам хочу объяснить. Мы меняем тактику. Теперь работаем тройками. Один лидер и двое – поддержка. Две тройки объединяются в отделение. Всего у нас получается два отделения В первом командир Штоф, он же лидер первой тройки. Командир второго отделения Мегги, она же лидер третьей тройки… – И далее я поделил таким образом всю свою бригаду и назначил лидеров. – Теперь по тактике. Командир всегда на острие атаки, поддержка отвечает за защиту и внезапную контратаку. Например, когда лидер тройки хочет совершить внезапный маневр, он переходит в оборону, а поддержка атакует. Задача – не долбить по защищенному противнику, а добить его свежими силами и внезапным маневром. Вот это мы сейчас и будем отрабатывать.

Я ощущал себя Чапаевым, душа звенела. Эх, мне бы армию!

Мне не хотелось оставлять и вечерних тренировок, и я решил проводить их у себя в гостевых апартаментах.

Аре-ил внимательно наблюдал за нехейцем, тот уже преподнес им неожиданный сюрприз в учебной схватке. Так подготовить за короткий срок простых парней и девчат, которые до академии и представления не имели об оружии, мог только талантливый командир.

– Что, наблюдаешь за этим сквочем? – К нему подошла Тора и тоже посмотрела, как вассалы Ирридара бегали по полю. Они то соединялись, то разбегались.

– Да, – ответил эльфар, – хочу понять, что он задумал.

– А по-моему, он знает, что мы смотрим, и валяет дурака, – ответила девушка.

– Вполне возможно, – не стал спорить Аре-ил. – Нехеец хитер, как тысяча сквочей.

К уютному особнячку в тихом переулке подъехала повозка, из нее вышел маг Искореняющих и направился к парадной. Не успел он подняться на крыльцо, как ему навстречу вышел привратник такого размера, что почти полностью заслонил проход.

– Вам кого-то угодно, мессир? – вежливо спросил он, но взгляд его при этом выражал насмешку.

– Я хотел бы видеть Тихого. – Маг сделал вид, что не разглядел открытой насмешки бугая.

– Нет его больше, – ответил амбал и замолчал.

Маг немного замялся и спросил:

– Ну кто-то за него остался?

– А кому он нужен? – вопросом на вопрос ответил привратник.

Маг достал половинку серебряной короны и показал ее.

– Заходите, мессир, – посторонился здоровяк.

Вечером я ждал своих ребят и валялся на кровати, когда по амулету пришел вызов от Борта. Он срочно просил встречи. Несколькими телепортами я быстро добрался до повозки. На козлах сидел задумчивый Кувалда. Увидев меня, неожиданно возникшего рядом с ним, он вскрикнул и, отпрянув, рухнул на землю. Я подождал, когда его испуганная физиономия появится из-за повозки, и спросил:

– Борт, ты чего?

– Ваша милость, – растерянно сказал он, – я не ждал вас так быстро. Вы будьте в следующий раз поосторожней, у меня чуть сердце из груди не выскочило.

– Договорились, – согласился я. – Чего звал?

У меня было мало времени в запасе, скоро должна была начаться тренировка.

Борт начал хихикать:

– Ваша милость, даже не знаю, с чего начать…

Я посмотрел на него:

– Кувалда, начни с начала.

– Нам поступил заказ на вас, ваша милость! – Его глаза были широко открыты, и он еле сдерживал смех. Но я его настроение не разделял, мне вообще было непонятно, что происходит.

– Не только с самого начала, но и подробно, – пришлось уточнить моему улыбчивому другу, поскольку еще недавно перепуганный здоровяк смотрел на меня и давился смехом.

– Сегодня ко мне пришел человек и предложил за деньги захватить вас и передать ему. – Борт лыбился во весь свой широкий рот.

– Кувалда, соберись с мыслями. Что за человек, от кого приходил, кто ему про тебя рассказал? Что он хочет от тебя? Давай поконкретней. – Понимая, что Борт, человек простодушный и где-то наивный, я не стал на него ругаться, мне хотелось получить исчерпывающую информацию.

– Значит, так, – собрал свои мысли в кучу Кувалда. – Человека нам направил Рыбий Глаз, потому что заказчик искал Студента. Человек этот из купцов. Такой не очень богатый, – немного подумав, выдал он свои наблюдения. – Ему нужен ты, босс. Потому что нехеец в академии учится только один. Это сказал он. К нам он пришел потому, что у нас репутация. Вот, – закончил он свой краткий рассказ.

– Давай подытожим, – предложил я. – У нашей банды есть репутация крутых парней, поэтому к нам поступил заказ схватить и доставить нехейца. Заказ дал купец средней руки, которого к нам направил новый смотрящий за северной окраиной. Он вышел на тебя, потому что ты моя правая рука. То, что нехеец и главарь банды душегубов Студент – одно и то же лицо, заказчик не знал? Так?

– Так! – утвердительно кивнул он. – Вы все точно рассказали, ваша милость.

Не знающий лукавства Борт светился довольством, а мне пришлось задуматься. Какому небогатому купцу понадобилась моя скромная персона? То, что под личиной торговца скрывается совсем другая личность, мне было абсолютно понятно. Непонятно – кто?

– Заказчик сроки обговорил?

– Нет, ваша милость. Я сказал, что решение примете вы. – Борт перестал улыбаться, он понял, что пошел серьезный разговор.

– Какую цену предлагал? – спросил я.

– Сто золотых, – хлопая глазами, отвечал он.

– Мало! Проси двести. Скажешь, что босс знает про нехейца. Тот отличный боец. Загрыз демона. Поэтому и сумма такая за риск. Запомнил?

– Запомнил, ваша милость.

– Еще скажешь, чтобы не торопил. Как будем готовы, сообщим. Спроси, как с ним поддерживать связь, место встречи назначим сами.

– Хорошо, так и сделаю. – Он опять улыбался. «Святая простота!» – позавидовал я.

– Борт, я сейчас напишу письма, одно Ринаде, второе Овору. Ты заберешь из трактира Увидуса девушку и отвезешь ее в поместье. – Немного подумав, продолжил: – Что скажет Овор, передавать мне не надо. Запомнил?

– Запомнил, босс. А почему ответ предавать не надо? – Он смотрел несколько удивленно.

– Сам поймешь, – не стал я говорить ему правды.

Передо мной стояли замершие бойцы моей несуществующей армии. Оглядев строй угрюмых лиц, удовлетворенно крякнул: все верно, солдат не должен быть веселым, он должен быть всегда настороже. Один бог знает, что взбредет в голову командиру.

– Значит так, – начал я свою вступительную речь. – Тренироваться вечерами будем здесь, у меня. Цель занятий – отработка личных боевых и магических навыков и умений. – Я осмотрел притихших товарищей. – Все ловят одного. Мебель не крушить, стены не ломать. Вопросы есть?

– Есть! – ответила за всех Эрна. Я чего-то подобного ожидал. – Что можно применять для нападения?

– В магическом плане – вот это. – Я раздал каждому по новому амулету из тех, что были разработаны Шизой для учебных боев. – Он вызывает укол боли, если проникнет сквозь щит. Первой жертвой у нас будет… – и внимательно посмотрел на съежившихся ребят, – Эрна! – радостно закончил я.

Девушка мою радость не разделяла и, не скрывая расстройства на лице, вышла вперед. – Какие правила? – Она уставилась в пол.

– Ты заходишь в комнату, а все тебя бьют, – обрадовал ее я. Это была моя маленькая месть за то, что утром она не дала мне вдохновить как следует моих товарищей.

Эрна вышла и снова зашла, чтобы остаться лежать на полу, корчась от боли.

– Следующий Штоф, – указал я пальцем на парня.

– Овор, там Борт приехал, кого-то привез от хозяина. Хочет вас видеть. – В кабинет вошла Лианора.

Лигириец посмотрел на девушку и кивнул.

– Спасибо, сейчас выйду.

«Кого он еще притащил на мою голову?» – размышлял Овор, натягивая сапоги, накинул меховой плащ и вышел к воротам. На козлах повозки, не заезжая во двор усадьбы, сидел здоровенный помощник Ирридара с бандитской рожей, а рядом стояла укутанная в платок девушка.

«Еще одна гостья», – поморщился хозяин поместья. Но вслух произнес:

– Проходите в дом, рена. – Потом недружелюбно посмотрел на здоровяка. Он понимал, что Борт не виноват, но ничего с собой поделать не мог.

– Письмо от Дара есть? – сухо спросил он.

– Есть, вот оно. – Кувалда достал из-за пазухи сложенный лист и протянул поджарому хозяину поместья. – Я поехал, – сообщил он Овору.

– Как – поехал? – удивился дядька. – А ответ?

– Босс сказал, ответа передавать не надо. Ну, бывайте, – он хлестнул лошадь и поехал обратно, оставив лигирийца стоять с открытым ртом.

Повертев в руках письмо и почувствовав неладное, тот поспешил в дом.

Лианора споро ухаживала за гостьей, освобождая ее от платка и вороха одежды. Девушка повернулась к Овору, и тот замер, разинув рот от изумления.

– Берка! – прошептал он. – Мать честная, во что же Дар вляпался? – неслышно пошевелил он губами.

Девушка смущенно переминалась с ноги на ногу, опустив глаза в пол.

– Убью стервеца! – чуть громче проговорил он и растерянно посмотрел на письмо, которое держал в руках.

Только Лианора, не теряя бодрости духа, спокойно обратилась к девушке:

– Рена, пойдемте, я покажу вашу комнату. А потом Овор прочитает письмо от хозяина и решит, что с вами делать.

Берка послушно пошла за дворфой, а им навстречу вышла Вирона. Она осмотрела гостью с ног до головы оценивающим взглядом и перевела помутневший взор на дядьку.

– Овор, что пишет этот… – она замолчала, подбирая слово, – бабник?

– Не знаю, дочка, не читал еще. – Он беспомощно помял листок в руках, переводя обескураженный взгляд с письма на девушку.

– Дайте я прочитаю! – Она решительно протянула руку и забрала письмо. По мере чтения глаза ее темнели, а лицо наливаюсь краской.

– Вы знаете, кто это? – сложив письмо пополам, спросила Рона.

– Да, дочка, знаю, в том-то и проблема. Это берка. Малыш опять во что-то вляпался! Что пишет? – Он с опаской, как на змею, посмотрел на свернутый листок в руках девушки.

– Этот гад пишет, что помог Ринаде, – она кивнула вслед ушедшей девушке, – отбиться от бандитов. Ей некуда идти. Ее приемного отца убили. Что ее могут искать, вот что пишет ваш героический племянник. Он хочет, чтобы она не показывалась пока нигде, кроме поместья, и ее надо отдать в подчинение Лианоре, – с мстительным торжеством закончила девушка.

Овор бросил на нее быстрый взгляд:

– Ревнуешь?

– Вот еще! Было бы к кому ревновать! К ней? К этой худышке? – Вирона стремительно сунула ему в руку листок и, резко развернувшись, быстро ушла.

– Ревнует, – вздохнул дядька и стал читать письмо.

Я не знал, как готовят подразделения специального назначения, «Альфа» или «Каскад»^[33]. «Альфу» я не видел, а с «каскадерами» приходилось встречаться. А также с их коллегами из Болгарии.

Наши посиделки начинались с их тазика болгарского салата и наших двух бутылок дагестанского коньяка двадцатипятилетней выдержки. Для меня до сих пор остается загадкой распределение нормы алкоголя в магазинчике нашего представительства. Водку можно было купить только две бутылки на рыло, по 120 афгани. На месяц! Зато дорогущий коньяк, которого у себя дома я даже не видел, продавался без ограничений по 150 афгани с нагрузкой. Но какой! Две банки лосося в томате! В общем, как в басне: нам под каждым здесь кустом был коньяк и закусон.

Ну это я так, отвлекся. Мне же из рыдающих бедолаг нужно было сделать свой спецназ. Подтирать сопли за ними я не всегда успею. Поэтому, по моему стойкому убеждению, они должны быть готовы защитить себя сами.

Как это у них получалось, я видел, глядя на беспомощно лежащую Эрну в шаге от входной двери. Товарищи встретили ее незамысловато, но бодренько, врезали все вместе по щиту и сразу снесли его. А крошка Мия недолго думая выскочила из толпы и провела свой коронный удар ногой в живот. Я думаю, она жаждала реванша с Торой.

Так как буквы «А» и «К» были заняты, а на ДШБ^[34] они не тянули, я решил остановиться на букве «Б». Чтобы кто-нибудь не подумал плохого, обозвал свой нарождающийся спецназ «Бездари».

Для анализа подвижки в обучении я стал вести счет вечерам.

Вечер первый. Бездари они и есть бездари. Каждый по разу прошел в дверь и повалялся на полу. Мия разошлась вовсю и била ногой уже в прыжке. В предвкушении очередной расправы она поднимала юбку до колен и с криком «ха!» повергала жертву. Не знаю, что это было, маваши или мае гери, но, когда пришла ее очередь, все товарищи по группе «Б» толкались в проходе, отпихивая друг друга, наверное, чтобы показать ей, как надо правильно бить. При этом я слышал не совсем цензурные выражения из уст девушек.

– Сволочь, – отпихивала Штофа Розина, – отвали, я покажу этой гадине, как надо бить.

– Да пустите меня, – прорывалась Мегги. – «Милорд, я не тронута», – передразнила она Мию. – Да дайте же мне ее тронуть!

Дальше я понял, что Мия только кажется простушкой. Воспользовавшись всеобщим бедламом, она понеслась по кругу (все мои комнаты были смежными и соединялись между собой), и, когда ей перепадало по заду, она только ойкала и ускоряла бег.

Я же сидел на кровати и размышлял, кто первый догадается ее встретить на противоходе? Но вирус глупости, наверное, мгновенно передается по воздуху и застревает надолго. Они пару раз, как стадо носорогов, пронеслись мимо меня. Мия резко сменила направление, заскочила за мою спину и спряталась, обхватив руками и прижавшись всем телом, я слышал, как сильно стучало ее сердце. Носороги проскочили мимо и остановились. На их разгоряченных от бега лицах застыло выражение детской обиды: как же так, жертва от них скрылась!

– Милорд, отдайте ее нам, – стали подступать ко мне девушки, и тон их голосов заставлял задуматься о незавидной судьбе Мии.

Я только развел руками: «Она в домике», – и засмеялся, но продолжить смеха не успел. В меня бабахнули «воздушным кулаком» и смели с кровати вместе с прилипшей девушкой. Дочь ювелира разжала руки, а на меня с криком понеслась орава из одиннадцати обозленных новобранцев. Я вынужден был мгновенно уйти с пути беспощадной лавины, и она захлестнула Мию.

Пока шла расправа, я висел под потолком на крючке от люстры и возмущенно требовал от Шизы объяснений.

– Какой ты ангел-хранитель! Твою мать! Ты что вытворяешь? Где защита? – Я кипел. – Ты что меня позоришь?

– Сам должен быть готов, – отрезала Шиза. – Я не всегда могу быть рядом и подтирать за тобой сопли, – передразнила она меня.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

– И чего боялись этой Ведьмы? – раздавая карты, спросил Крензор. – Мы вон как легко ее повязали. – Он посмотрел на свои карты и разочарованно сказал: – Я пас.

– Не понимаешь ты, Крензор. Ее так легко взяли, потому что этот план продумал Морадус. Он долго за ней следил и нашел способ ее захватить. Другие вон с наскока обломались. Всех псы погрызли. И было нас четверо, а она одна, нищих я не считаю.

В это время из подвала раздался тихий тоскливый вой.

– Во, слышишь, в себя пришла, – сказал второй. – А воет-то как тоскливо, прямо мурашки по коже бегут.

Она очнулась и увидела, что связана, во рту какая-то тряпка, вокруг темнота. Что-то с этой темнотой было связано в ее прошлом, но вспомнить она не могла. Помнила только, как вошла в лавку, а дальше провал. Как она очутилась здесь, она не помнила. К ней снова подступили тоска и обреченность, а какой-то древний инстинкт подсказал спасительный способ уйти от страшной действительности. Ведьма закрыла глаза и тихо завыла.

Вожак поднял голову и прислушался. Он не слышал воя, но он услышал зов, которым звала его Владычица. Она нашлась, и вожак знал направление, куда надо было спешить. Он поднял морду к ночному небу и издал долгий рык. Шверды в городе и окрестностях встрепенулись, подняли головы, и по окрестностям разнеслась только им слышимая весть: Хозяйка нашлась.

Инферно. Семь холмов

С лица Прокса медленно стекала улыбка, как стекает вязкая жидкость, выплеснутая на стену. Первые мгновения он стоял, пораженный увиденным. Но потом опыт и профессионализм взяли верх над состоянием страха и столбняка, которые захлестнули его в первые мгновения.

– Листик, – позвал он сенгурку, – срочно скрытно выдвигайся в юрту для молодых.

Он несколько раз вздохнул, чтобы успокоиться и прийти в чувство. Через пять рисок он осмотрелся. Везде царил порядок, следов борьбы не наблюдалось, девушку убили во сне. Ее лицо было спокойным и отрешенным, легкий ветерок залетал в юрту через длинный порез у изголовья лежанки. Стало быть, убийца пробрался не через вход, а разрезал стену из войлока и нанес свой смертельный удар. Алеш осторожно приблизился к убитой и прикоснулся. Труп девушки был еще теплый. Значит, это случилось совсем недавно. Он вспомнил мелькнувший силуэт между юртами и дал команду нейросети определить, кто это мог быть.

Но самое плохое его ждало дальше: кинжал, которым убили девушку, принадлежал его сенгурам.

В юрту тихо проскользнула Листи. Она увидела Маджиму с кинжалом в груди и, прикрыв рот ладошкой, сдерживая рвущийся возглас, пораженно спросила:

– Ты убил сестру вождя?

– Не говори глупостей! – остановил ее Прокс. – Ее убили до моего прихода. Посмотри следы, убийца ушел отсюда не так давно, ее тело еще не остыло.

– Я попробую посмотреть астральный отпечаток ауры, – ответила демоница. – Следов применения магии не вижу. – Она тихо запела свой мотив, и воздух вокруг нее задрожал. Девушка усилила звук, закрыла глаза и вдруг с криком упала на руки Демона. – Я не могу! – испуганно ответила она на немой вопрос смотревшего на нее во все глаза Граппа. – Меня атаковали на входе. Тот, кто это сделал, сильнее меня.

– Ты увидела, кто это был? – напряженно глядя на дрожащую сенгурку, спросил Прокс. Он успокаивающе гладил девушку по плечу, прижимая ее к себе.

– Да, это была демоница. Кожа у нее была красной, и она хотела меня убить, я вовремя успела убежать. – Листи никак не могла успокоиться и продолжала дрожать. – Если бы краснокожая подождала с атакой чуть дольше, то мне бы был конец. – Листи всхлипнула.

– Листик, не время предаваться слезам, – остановил ее Грапп. – Маджиму убили нашим оружием. Забери кинжал и постарайся найти какой-нибудь местный. Представляешь, что будет, если ее обнаружат с нашим кинжалом в груди?! – Он требовательно посмотрел ей в глаза.

– Я скоро. – Она выдернула кинжал из тела девушки и скрылась через прореху в стене.

Граппу оставалось только сидеть и размышлять. Убийца снова нанес коварный удар и опять остался непойманным и неузнанным. Кто мог знать, что Алеш ушел из юрты? Об этом было известно только своим, с кем он ночевал вместе, но никто из них не выходил ночью, значит, за ним следили. Грапп стал просматривать картинки, выделенные для него нейросетью. Он видел силуэт женщины, и только. Та двигалась быстро, прячась за юртами, что-либо разглядеть получше не получалось, картинка была темной и смазанной. Он дал команду наложить на силуэт виртуальный образ красной демоницы и неожиданно получил отчетливое изображение. Между юртами двигалась та самая краснокожая с черными рогами, одетая в легкомысленную безрукавку, короткую юбочку и высокие сапоги. Она смотрела на Прокса и хищно улыбалась. От неожиданно живой картинки он пришел в смятение. Да кто же это может быть? Сканер поставил на нее метку с красной цифрой «один». До этого в поле действия сканера демоница не появлялась.

«Кто же ты такая?» – продолжал задавать себе вопросы многоопытный полевой агент.

Листи проскользнула в юрту тем же путем, как и пришла. В ее руках был грубый железный нож, она осторожно ввела его в рану и убрала руку. Прокс оставался сидеть в глубокой задумчивости, только кивком поблагодарив ее.

– Теперь уходи, – сказал он.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом и выскользнула из юрты. Ей надо было еще найти того, кому из их отряда принадлежал окровавленный кинжал.

Зайдя в юрту, она подняла всех сенгуров. Непонимающие демоны стояли перед Матерью и переминались с ноги на ногу.

– Достаньте ваши кинжалы и покажите мне, – властно приказала она.

Ее авторитет среди сенгуров был беспрекословен. Она олицетворяла собой воскресшее предание и надежды всех демонов Стеклянной пустыни. Удивленные бойцы и ведьмы достали кинжалы и показали Листи. Все, кроме Лереи.

Прокс стоял перед плохо соображающим побратимом. Раджим непонимающе смотрел на него заплывшими глазами.

– Как умерла? – спросил он после затянувшегося молчания. – Ты что, хуман, затрахал ее до смерти? – Он, казалось, не верил сказанному Алешом.

– Нет, Раджим, ее убили. – Прокс с сожалением смотрел на побратима.

Наконец вождь стряхнул с себя оцепенение. Взгляд его стал тяжелым и жестким, в нем уже не было хмельного угара. Это был взгляд хищника, приценивающегося к жертве.

– Пошли! – кратко приказал он.

За ними следом, сохраняя молчание, двинулись трое сыновей Раджима.

Вождь наклонился над телом сестры и вытащил нож из раны. Он с силой сжал рукоять грубого оружия и повернулся к сыновьям. Его лицо было искажено ненавистью, в глазах застыла смерть.

– Найдите мне Бургада и приведите живым, – не разжимая зубов, выдавил он.

Сыновья опрометью бросились из юрты. Раджим посмотрел на Граппа.

– Как ты смог допустить смерть моей сестры? Ты, облезлый тронг, которого я назвал побратимом! Ты трусливый помет хуранги. – Он с кулаками надвигался на Демона.

– Не кричи, вождь. – Прокс старался сохранить спокойствие, но это ему удавалось с трудом. – Ее убили, когда я отлучился по нужде. Вон, смотри. – Он показал на прореху в стене. – Убийца пришел оттуда и ждал, когда я уйду. Лучше подумай, кто желал ее смерти среди твоих соплеменников. – Прокс говорил ровно, не повышая тона. – Отдав мне свою сестру, ты кого-то очень обидел.

Раджим опустил кулаки и, смотря исподлобья на Алеша, проскрежетал:

– Я знаю кого!

Листи неверяще смотрела на ведьму. В ее чувствах бушевала буря, а в душе царило смятение.

– Где твой кинжал? – помертвевшим голосом спросила она.

– Я отдала его хвостатому, – не понимая, чего от нее хочет Листи, ответила тень. – Шаман остался без оружия и попросил меня одолжить ему кинжал. Я не могла ему отказать, – она зарделась, – он мне здорово помог в пещерах.

У Листи повлажнели глаза. С души девушки свалился тяжелый камень.

– Где эта хвостатая сволочь? Найдите и притащите его сюда. Быстро! – Ее голос подстегивал и нагонял страх.

– Он пьет вместе с племенем, – ответила Сурна, – я знаю, где он.

Ведьма быстро поднялась и направилась к выходу. Она вышла из гостевой юрты и, прячась в тени, скользнула к загону тронгов. Там она последний раз видела Жура, тот вовсю хлестал брагу вместе с двумя пастухами. У загона его не было, только на меховых шкурах храпели сторожа. Она обошла загон и услышала в кустах шорох. Взгляду девушки предстал хвост, периодически стучащий по веткам. Надо же так упиться, изумилась Сурна и раздвинула кусты. За ними лежал весь в крови, с рассеченной головой Жур. Он потерял много крови. Из его поросячьих ноздрей при дыхании с громким хлюпом выдувались кровавые пузыри. Сурна быстро полила рану зельем исцеления и насильно влила в рот остаток. Захлебываясь и давясь, Жур проглотил немного лекарства.

Листи сидела как на иголках в ожидании маленького ухажора. Она продумывала сотню казней, которым подвергнет предателя, и когда вошла Сурна, неся на руках безвольное окровавленное тело шамана, она яростно взвилась:

– Ты зачем его убила? – Сенгурка готова была растерзать подругу.

Сурна, не обращая внимания на Листи, положила Жура на шкуры.

– Я нашла его таким в кустах у загона, – спокойно ответила она.

Перед вождем стоял пьяный вдрызг демон, его поддерживали за руки с двух сторон сыновья Раджима.

– Вылейте на него воды, – приказал он. И когда кочевник немного пришел в себя, ошарашенно глядя на столпившихся соплеменников, спросил его: – Бургад, ты зачем убил мою сестру?

– Я не помню, – невпопад ответил демон. Потом взгляд его стал осмысленный, и он выкрикнул: – Я ее не убивал! Я ее любил!

– Это твой нож? – спросил Раджим, держа в руках клинок, на котором были явственно видны следы запекшейся крови. Бургад схватился за пояс, но там были только пустые ножны.

– Я не мог этого сделать, – прошептал он. – Я любил Маджиму.

Вождь посмотрел на своих сыновей, и те поняли его без слов. Они скрутили стоявшего без сил воина, подняли его над землей.

– Я не убивал ее, – раздался дикий вопль кочевника, понявшего, что хотят с ним сделать. Но братья резко опустили тело Бургада на колено отца и переломили ему спину.

– Хуман, – хмуро обратился к Граппу Раджим, – ты мне не брат. Уходите из моих земель, и, если до утра вы еще будете на Семи холмах, пеняй на себя.

Потом развернулся и тяжелой усталой походкой зашел в юрту.

Глава 8

Инферно. Потом

Прокс посмотрел в спину уходящего вождя. Вокруг стояли враждебно настроенные кочевники, а старший сын встретил его взгляд и провел ножом по горлу. Демон не знал значения этого жеста, но понял, что сыновья затаили на него злобу. Не вступая в перепалку, он развернулся и ушел.

В юрте столпились сенгуры и колдовали над раненым шаманом.

– А с ним-то что? – оглядывая возбужденных девушек, спросил он.

– Это его кинжалом убили Маджиму, – ответила Листик.

– Вот как! Тогда я очень хочу, чтобы он выжил. – Грапп оглядел отряд. – Собирайтесь. До захода солнца нам надо покинуть земли племени, иначе будет война. Нести этого волосатика будете по очереди.

Через час караван выступил из стойбища. Следом и немного в стороне двигался отряд всадников, возглавляемый сыновьями Раджима. Не пришедшего в себя шамана несли на носилках, которые входили в комплект палаток.

Грапп дал строгое указание своим бойцам и ведьмам к каравану близко не подходить, с краурами не общаться. Поэтому уходящий отряд растянулся. Караванщик только молча оглядел новый порядок движения, но промолчал.

Прокс шел погруженный в свои мысли. Он встретил хитрого и изощренного противника, острие атаки которого направлено на него. Неведомый убийца не проявлялся до тех пор, пока караван не прошел без потерь древесников. Значит, расчет был на то, что отряд охраны понесет потери, неизбежные при таком маршруте, но этого не случилось. И тогда неизвестный понял, что всему виной он, Прокс. Из этого следовало, что атаки повторятся.

– Листик, – обратился он к девушке, – ты откуда взяла тот кинжал?

Он вспомнил, что хотел с самого начала спросить, как она так ловко провернула этот трюк с чужим кинжалом. Девушка грустно улыбнулась:

– Бедолага валялся пьяным недалеко от юрты и храпел. Мне и делать ничего не пришлось. Забрала его нож и принесла тебе. Мне, честно, жалко парня, но лучше он, чем ты. – Она прижалась к его руке.

– Да, это здорово поменяло расклад, – согласился Алеш. – И кроме того, спутало все карты убийцы. – Он еще больше понизил голос. – Я ту незнакомую демоницу случайно увидел, – сказал он тихо, – и сумел разглядеть, но не понимаю, почему мы ее не видим в походе? Она где-то рядом или среди нас. Беда в том, что ее невозможно вычислить и заметить, у твари отличная маскировка. Но кое-что мы о ней уже знаем: у нее красная кожа, она одета в короткую безрукавку и юбку из кожи, на ногах высокие сапоги. И она может путешествовать по астралу.

Грапп надолго замолчал, погрузившись в свои размышления. Листи шла рядом и не мешала ему.

Шли долго, без привала. Крауры начали ворчать, и Грапп, усмехнувшись, громко сказал:

– Вон там идут кочевники, – он показал рукой на группу всадников, стоящую на холме, – они будут убивать каждого, кто до захода светила останется на их земле. Я никого не держу, отдыхайте. Но мы уйдем.

Вечером, когда на землю стала опускаться мгла, терпение всадников закончилось, и они устремились в атаку. Десятки наездников на ящерах с устрашающим визгом неслись на бредущий караван. Испуганные крауры сбились в кучу. Воины создали стену и выставили копья.

– Не атаковать! – приказал Прокс, он внимательно наблюдал за приближающимися наездниками и одновременно отслеживал ситуацию в караване. – Листик. Топь! – приказал он.

И всадники на полном скаку заскочили в трясину. Тяжелые ящеры с ходу погрузились по пояс в тягучую грязь и обиженно заревели. Всадники через головы резко остановившихся животных полетели в болото. Из грозной силы, сметающей все на своем пути, они превратились в облепленных грязью беспомощных существ, ведущих неравный бой с трясиной.

– Продолжать движение! – скомандовал Алеш и подождал, когда караван выстроится в походный порядок.

Они уходили в ночь измученные, оставляя за своей спиной противника, которого Прокс по непонятным ему самому причинам пощадил. Но он был уверен, что поступил правильно.

Поздней ночью караван остановился на ночлег. Устали все. Первым расположился караванщик. Алеш четко очертил границы каравана и предупредил крауров, что любой, кто приблизится к его воинам, будет немедленно уничтожен. Свои костры он расположил уже значительно дальше, чем раньше. Караванщик вышел из шатра и оглядел лагерь, молча оценил новую расстановку и ушел к себе.

Грапп без аппетита ел кулеш, пребывая в плохом настроении. Его профессиональная гордость была уязвлена. Кроме того, он не знал, когда и где будет нанесен следующий удар.

– Хозяин, и мне поесть дайте, – услышал он голос за своей спиной.

Удивленно развернувшись, уставился на хвостатое недоразумение, прилепившееся к его отряду. И оно смотрело голодными глазами на его тарелку.

– Дайте Журу поесть, – снова тихо попросил он.

Прокс терпеливо дождался, когда раненый шаман насытится и вылижет тарелку.

– Жур, есть разговор, – все так же еле слышно сказал он.

– Слушаю, хозяин? – Шаман насторожился.

– Ты помнишь, что с тобой произошло в стойбище?

– Помню, хозяин. – Демон нервно задергал хвостом и стал оглядываться.

– Рассказывай, – приободрил его Алеш.

– Я с пастухами пил бражку. – Он сморщился. – Редкая гадость. Потом отошел по нужде в кусты. Мне навстречу из них вышла госпожа, она поманила меня пальцем и спряталась в кустах. Я заглянул туда и больше ничего не помню.

Прокс озадаченно смотрел на шамана.

– Какая госпожа, Жур?

– Корна, хозяин.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Морадус зашел в комнату, где играли в карты двое полудемонов.

– Все тихо? – спросил он, оглядывая помещение.

– Тихо, шеф, – ответил старший, – только Ведьма немного поскулила, и все.

– Тащите ее сюда, скоро Гарегон должен подойти, и повезем ее покупателям.

Крензор поднялся.

– Пошли, принесем ее из подвала, – обратился он к напарнику.

Скоро, кряхтя, они вынесли связанную женщину. Она лежала с закрытыми глазами, на суету вокруг себя не обращала внимания. На ее лице не дрогнул ни один мускул, когда она услышала, что ее, как какую-то вещь, хотят перепродать.

В комнату, отдуваясь, зашел глава гильдии. Он посмотрел на неподвижно лежащую женщину и брезгливо спросил:

– Что с ней? Она жутко воняет.

– Так третьи сутки связанная лежит, вот обмочилась, – рассмеялся Крензор.

– Идиоты, – скривился Гарегон. – Как мы такую вонючую продавать будем? Морадус, – обратился он к дворфу, – уменьшишь их долю. А теперь пусть возьмут мыло, воду и обмоют ее. И пусть платье купят недорогое.

Дворф как никто другой знал, как опасно вызвать неудовольствие главы гильдии.

– Вы слышали, недоумки? – спросил он своих подельников.

– Шеф, сейчас все сделаем. Мы быстро, – засуетился Крензор.

Они споро срезали мокрое платье с женщины, оставив ее полностью обнаженной.

– Я за платьем, а ты мой ее, – вовремя сориентировался Крензор и выскочил в дверь.

Женщина не сопротивлялась и не издала ни одного звука, когда ее раздевали и поливали холодной водой. Обездвижив ее амулетом, бандит снял веревки, намылил тело и снова окатил водой. Потом ее переодели в новое платье.

– Готово, шеф. – Крензор принюхался к женщине.

– Босс, готово, – передал эту информацию Морадус сидящему рядом Гарегону.

– Ну точно идиоты, – поморщился тот. – Выносите! – И, встав, направился на выход.

Женщину вынесли, и к ним лихо подъехал экипаж. А следом двор заполнили адские псы, они беззвучно набросились на похитителей, и через пять ридок на земле остались лежать растерзанные останки. Вожак подошел к связанной женщине, мокрым языком лизнул ее в лицо и торжествующе завыл. Они нашли свою Хозяйку.

Провинция Азанар. Город Азанар

Мое расслоенное сознание решало сразу несколько задач одновременно. И это было очень удобно. Весь процесс происходил на подкорке, а потом по мере необходимости «порционно» выходил на уровень осмысления по моему желанию. Сейчас я размышлял над тем, как мнепровернуть операцию по захвату самого себя, не подставить Борта и не попасть в сети тех, кто меня ищет. Все должно пройти так, чтобы комар носу не подточил.

Для начала я определил цель, которой хотел достичь по исходу этой аферы. А цель была проста: получить информацию о тех, кто меня опять заказал. Идея в глубинах моего сознания уже имелась, теперь же она всплыла и конкретизировалась: мне надо было привлечь эльфаров. Дальше пошло проще. Какую задачу я хотел перед ними поставить? Прежде всего спасти меня после захвата. Таким образом я решал несколько задач. Во-первых, давал противнику понять, что меня охраняют снежные эльфары, и сам при этом прятался в тени их репутации. Во-вторых, я «отмазывал» Борта и укреплял его положение. Ну еще по ходу могли вылезти и другие положительные моменты. Осталось продумать, как преподнести информацию Аре-илу и привлечь вместе с его группой к предстоящим действиям.

В ход моих размышлений влезла Шиза. Ее характер в последнее время начал портиться.

– У меня не портится характер, – опровергла мои умозаключения она. – Просто ты стал слишком неосторожен и ждешь, что за тебя всю работу сделаю я. Ты можешь пострадать так же, как пострадал предыдущий носитель.

Опа! Что-то новое!

– Ты же сказала, что только родилась, попав в меня.

Моему удивлению не было границ. А оказывается, был еще носитель!

– Не расскажешь подробности? – поинтересовался я.

– Я действительно родилась, попав в твой организм, – сказала она и загадочно продолжила: – Заново. А как, по-твоему, я могла оказаться у валорцев?

– Ну, не знаю, – задумался я. – В космосе нашли, наверное, на астероиде. Ты была молекулой, инфузорией-туфелькой, потом миллионы лет летала и росла, питаясь космическим планктоном, твое сознание расширялось, а тело совершенствовалось, пока не превратилось в таблетку. И однажды ты попала на планету, населенную валорцами. Они исследовали упавший метеорит и нашли тебя; потом, чтобы ты не стыдилась своей наготы, нарядили в желатиновое платье.

– Интересная теория, – засмеялась Шиза, и я ощутил ее хорошее настроение. – Поэтому мне и нравится быть с тобой, а не с подопытным рабом, в котором я жила раньше. Дело в том, что при гибели носителя мы погибаем тоже, но перед кончиной выбрасываем семя, в котором заключена вся нужная нам для роста информация. Я не знаю, сколько раз я перерождалась, и не знаю, где меня нашли валорцы, я осознала себя в прошлом носителе, не очень умном и не очень способном. Он стал слишком самонадеян и погиб. Я не помню всего и не хочу помнить, умирать больно. Но с тобой весело и интересно. Ты невероятно везучий лоботряс, и я не понимаю, почему тебе так везет? Даже сейчас тебе заказали самого себя!

– Шиза, может быть, я подсознательно выбираю правильный путь или мой путь ведет меня в еще более глубокую задницу. Я не знаю, я просто живу, как могу.

– Так и поступай дальше, – сказала она, и я почувствовал, как внутри меня разливается тепло.

Овор без аппетита ковырялся в тарелке. Он боялся поднять глаза на берку. Ему надо было сообщить решение Ирридара, но он не решался, не зная, как отреагирует на это девушка. Вирона делала вид, что не замечает Ринаду. Только Лианора была спокойна и невозмутима.

– Уважаемая Ринада, – начал он, – я получил некоторые указания от Ирридара по поводу вашей дальнейшей судьбы. – Овор замолчал, обдумывая, как помягче преподнести девушке то, что она переходит в подчинение Лианоры.

Но берка расценила молчание хозяина поместья по-своему и тихо попросила:

– Я понимаю. Прошу только, не мучьте меня, свою кровь я отдам и так. – Она отложила ложку и заплакала.

У всех присутствующих глаза полезли на лоб. А Вирона, пьющая цвар, поперхнулась.

– Какую кровь? – Она непонимающим взглядом уперлась в Овора.

Но тот сам напоминал статую с выпученными глазами.

– Рена, о какой крови вы говорите? – проглотив комок в горле, спросил он.

– Для резус-фактора, рен Овор, – вытирая слезы, ответила девушка.

Но тут в разговор вступила Лианора:

– Рена, нам не нужна ваша кровь. – Она была несколько сбита с толку, но все же более спокойна, чем остальные.

– Не вам нужна моя кровь, – ответила девушка, – Ирридару.

– Это он вам сам сказал? – прищурилась Рона, недобро глядя на дядьку.

– Нет, Лана, племянница Увидуса.

– Ах вот оно что! – усмехнулась Вирона. – Не переживайте, рена, это она из ревности такое сказала. Наш Ирридар не такой.

– Да, Ринада, хозяин добрый, он мне дал работу, позволил быть чистой и носить его одежду, а не ту, что сняли с убитых в лесу. – Лия с нежностью погладила рукав мужской куртки.

Теперь у Ринады от доброты нехейца глаза полезли на лоб.

После обеда я подошел к Аре-илу.

– Есть разговор, – тихо и загадочно сказал я. – Тет-а-тет.

Эльфар озадаченно посмотрел на меня.

– Ты о чем, мелкий?

На его подколки я уже не реагировал.

– С глазу на глаз, – повторил я.

– Ну пошли. – Он огляделся и направился к беседке. – О чем разговор, мой таинственный друг? – Его глаза открыто смеялись.

– На меня поступил заказ, и меня должны похитить в скором времени, поэтому я хочу предложить вам, эльфарам, отбить меня у заказчика.

Аре-ил некоторое время буравил меня глазами.

– Что ты задумал, Дар?

– Я хочу выйти на заказчика. Но сделать это так, чтобы он не понял, что я вышел на него.

– А почему не отбить тебя у бандитов и узнать имя заказчика у них? – спросил Аре-ил.

Да, парень был неглуп. Я посмотрел на него и честно ответил:

– Потому что в банде находится мой информатор и мне не хотелось бы его потерять.

– Вот оно как, – посмотрел на меня эльфар. – Интересные у тебя связи. Ну а нам какая выгода от твоих дел?

– Прямая, – ответил я, нагло глядя ему в глаза. – Отдадите долг и проверите слаженность в настоящем деле.

– За долг согласен, – кивнул он.

– А по дружбе? – посмотрел я на него.

– Мы не так дружны, нехеец, – осадил меня он, и в его глазах мелькнула насмешка.

В этом мире каждый был за себя, только я не хотел таких отношений. Я понимал, что, выстроив их по-другому, буду иметь неоспоримые преимущества. Поэтому и отправил Ринаду в подчинение Лианоры. Ей будет полезно поработать на благо остальным.

– Это все женские глупости, Ринада, – сказал Овор. – Просто Ирридар отдал некоторые распоряжения по поводу вас. Он считает, что каждый должен быть полезен и безделье развращает человека не хуже чем… – Он заглянул в конверт и прочитал про себя: «Чем много баб развращает мужика». – М-да, – произнес он. – В общем, Ирридар считает, что вам будет полезно поработать в подчинении у Лианоры.

– Я не умею работать, – произнесла девушка и беспомощно заморгала глазами.

– Это не страшно, – авторитетно высказала мысль Лианора, – я найду вам работу по силам. Будете для начала мыть посуду. А там что-нибудь и более серьезное подыщем. – Дворфа лучилась добродушием.

– Я боюсь, что плохо справлюсь с этой работой, – испуганно выдавила из себя девушка.

– Думаю, что этот вариант лучше, чем остаться без крови, – злорадно произнесла Вирона.

Овор укоризненно посмотрел на нее.

– Не переживайте, рена. Все приходит с опытом. Со временем у вас появятся нужные навыки.

– Действительно, – согласилась Лианора. – А чтобы вы не переживали, будете пока мыть глиняную посуду для животных. – Из ее ясных глаз лучились доброта и сочувствие.

Берка сжалась и тихо добавила:

– И у меня нет сменной одежды…

– Эка беда! – засмеялась дворфа. – У хозяина полный шкаф вещей, я вам подберу.

– Не надо! – испугалась та. – Мне лучше женское что-нибудь.

– Хорошо, – покладисто произнесла отверженная, – Вирона съездит в лавку и привезет вам обновки.

Вечер второй. На тренировки пришли одни парни, у девушек одновременно наступили критические дни.

– Не беда! – сказал бодро я. – Вместо них будет заходить командир. Давай, Штоф.

Парни были рады, Штоф – нет. Полежав у двери все шесть раз, он сказал:

– Милорд, я щас! Мне надо! По-быстрому, – и исчез.

Через пять ридок критические дни у девушек прошли. Причем сразу у всех одновременно. Чем их вылечил Штоф, я не спрашивал. Передо мною стояли пять красоток с испуганными лицами. Четыре в юбке и Мия в брючном костюме. «Однако!» – подумал я.

Все началось сначала. Мия, как обычно, отрабатывала удар ногой. После того, как ее за ногу схватил Штоф, она стала бить в прыжке коленом. Все ждали ее захода. На лицах ее товарищей читалось ярко выраженное желание встречи. Они столпились у дверей, как гончие, отпихивая друг друга в ожидании погони за дичью. Но Мия не заходила. Я уже начал терять терпение, как она появилась с другой стороны и напала на «бездарей». В ее руках была моя швабра. Девушка достала косточку и выпустила заклинание оцепенения. Причем она его усилила, вложив в него действие по площади. Мой спецназ замер, а Мия принялась остервенело охаживать их шваброй. В тот момент, когда заклинание развеялось, я понял, что у Мии был рабочий план. Она бросила швабру и быстро залезла под мою широченную кровать. Выковырнуть ее оттуда было нелегко. Но когда я увидел, что на меня несется толпа разъяренных гризли, то занял свое место на крючке под потолком, и очень своевременно. Мою кровать перевернули и добрались до Мии.

На другой день появился весь в бархате Борт.

– Ты чего такой разнаряженный? – спросил я, рассматривая его.

– Ходил сегодня трактир покупать, – ответил степенно Кувалда. Видно было, что роль покупателя ему импонировала.

– И как, купил? – Мне самому стало интересно: Изя что-то рано начал торги.

– Нет, – важно ответил Борт, – только хаял, – и рассмеялся: – Мне надо было ругать трактир, что я и делал. Завтра другой пойдет. Тоже ругать будет.

Теперь я понял задумку идриша: он с помощью подставных покупателей сбивал цену. Однако какой ушлый коммерсант, с ним, по-видимому, ухо держать надо востро.

– Что по заказчику?

– Приходил он. Остался доволен. Сказал, что денег даст, сколько ты попросил. Связь будем поддерживать через закладки, спрятанные под досками крылечка в заброшенном доме. И он и мы будем брать оттуда записки. Проверять надо каждый день.

Интересный способ связи, мало похожий на здешние методы работы. Значит, вернее всего, ко мне проявили интерес валорцы.

– Понятно, – кивнул я. – За записками ходи сам, никого не посылай. Место не карауль, он будет следить, чтобы вычислить наших людей. Передай, перехватывать меня будете на выходных, когда я пойду по своим делам.

– Понял, ваша милость. Если больше ничего нет, то я поехал, – ответил Борт.

Вирона из окна наблюдала, как по двору шла новенькая. Она сама не понимала, что ее в ней раздражает. Какая-то детская беззащитность или изысканно-утонченная красота. Берка шла на конюшню мыть посуду, которую использовали для животных. По размышлению Вироны, ее можно было и не мыть, но отверженная ничего не делала наполовину. В поместье ее боялись все – и слуги, и охрана. Берка скрылась в конюшне, и иномирянка захотела посмотреть, как та будет справляться с работой.

В конюшне стояла очень злая Ринада и смотрела на горшки. Подол ее платья был мокрый, ей осталось домыть один горшок, который она держала в руках.

– Ну за что мне все это?! – в сердцах произнесла она и грохнула горшок о землю.

– Я вижу, ты не особо стараешься, – с усмешкой сказала Рона, рассматривая черепки на полу конюшни.

Ринада быстро обернулась.

– Что тебе надо от меня? – В ее голосе явно сквозило раздражение.

– Я не верю тебе, – ответила Вирона. – Слишком ты какая-то ненастоящая. – Она, прищурив глаза, присматривалась к девушке. – Ей негде жить! На нее напали! – передразнила девушка письмо Ирридара.

– Ты просто завидуешь, – ответила берка.

– Чему, худышка? – рассмеялась иномирянка. – Твоей болезненности и слабости? Не смеши меня.

– Я не худышка, – вспыхнула Ринада, – это ты дылда. – Она осмотрела соперницу и мстительно добавила: – С тяжелыми бедрами.

– Что?! У меня тяжелые бедра? Что ты понимаешь, мышь с ушами! – взвилась Рона.

– Сама дура, – ответила смеска со злостью в голосе.

– Да я тебя сейчас… – Вирона сделала шаг к ней.

– Не подходи, огрею! – Девушка подняла один из вымытых горшков и выставила его перед собой.

– Девочки, хватит ссориться, – услышали они спокойный голос Лианоры. – Вирона, если ты спала с Ирридаром, это не значит, что ты можешь оскорблять Ринаду.

От такой подставы девушка потеряла дар речи.

Ринада с интересом посмотрела на Лианору:

– А ты тоже с ним спала?

– Я не спала, – спокойно ответила дворфа, – но, если бы хозяин позвал, я была бы счастлива. – И она прикрыла глаза. – Хозяин добрый, – мечтательно произнесла она.

Сегодня на занятиях мы отрабатывали команду «Газы!» Нас завели в подземный бункер и бросали алхимическую бомбу. Бомба разбивалась, и в бункере появлялся нестерпимо вонючий запах. Наша задача была не облеваться и успеть поставить два щита, воздушный и силовой. Блевали многие и выскакивали из подземелья, чтобы пойти следующим заходом. Это считалось сдачей зачета. Изуверски действенная методика отработки быстроты постановки щита. Я оказался единственный, кто успел поставить щит и сдал зачет с первого раза.

Наступил третий вечер. Отряд специального назначения «Бездари» в полном составе был построен в моих апартаментах. Все в брюках, и где только женская половина их нашла? Но то, что отряд включил смекалку, меня обнадеживало.

Менять план занятий я не стал, и первым с обреченным видом вышел Штоф… чтобы появиться с другого конца спальни из другой двери. На его лице было написано торжество, которого не могла снести Мия, не хуже Чака Нориса врезав ему ногой по челюсти с разворота. Я с подозрением посмотрел на девушку – возможно, она нашла книгу по карате и тайно ее изучает. «Бездари» разделились на тех, кто заходил с центрального хода, и тех, кто заходил, скажем так, с черного хода. Но результат был всегда один и тот же: входящий оказывался на полу. Кроме того, количество любителей бить ногами увеличивалось в пять раз. Еще случилась потасовка между Мией и Мегги. Когда наша «Чака» пыталась провести свой коронный удар в прыжке, ее оттолкнула соперница, и Мия, не попав в очередную жертву, вылетела в коридор. Оттуда вернулся разъяренный бурундук с надутыми от возмущения щеками, который, наплевав на товарищество, вцепился в волосы Мегги и стал прыгать вокруг нее. Обе «бездарки» издавали воинственные нечленораздельные звуки, пиная друг друга. Прямо схватка приматов за банан. Кое-как успокоив своих бойцов, продолжил выступления. Я с нетерпением ждал номера Мии. Что еще сегодня нам приготовила прима-звезда группы «Бездари»? И она меня не подвела. Вместо нее в комнату влетело ожерелье из костяшек. Все, и я в том числе, с удивлением посмотрели на этот сувенир. И это была ошибка. Мия применила запрещенный прием. Ожерелье состояло из амулетов «воздушных кулаков». Они стали рваться, как выстрелы из гранатомета, третьим залпом снесли щиты, а четвертым разбросали любопытных «бездарей» по спальне.

Я нашел убежище, как всегда, под потолком. Но это было еще не все. Девушка заскочила в комнату и залегла. В ее руках было уже два ожерелья. Когда контуженные противники попытались перейти в атаку, она применила заклинание оцепенения, а потом болевой укол. Сверху мне казалось, что мои бойцы исполняют какой-то танец роботов. Сначала они замирали, потом дергались и снова замирали в нелепых позах. Так продолжалось минуты две, пока ожерелья не разрядились. Поняв, что у Мии закончились боеприпасы, банда – а другого слова я подобрать не мог, с яростью бросилась на девушку. И тут Мия совершила подвиг! Она подорвала себя гранатой. Правда, граната была алхимическая – «вонючка», которой нас травили в бункере. Не дожидаясь, когда вонь захлестнет меня, я телепортировался во двор. Следом, все в слюнях и посиневшие, выползали «бездари», их мучили позывы рвоты. Мии среди них не было. Мой сканер показывал, что она двигается к себе в комнату.

Я помог прийти в себя товарищам и, глядя на их задумчивые морды лиц, предупредил:

– Если хоть одна сво… один боец принесет еще одну такую бомбу, он будет там ночевать. Я вам это обещаю.

Поверьте, я был очень убедителен, и «бездари» прониклись.

Ночевать у себя я уже не мог и, побродив по территории академии, пошел спать в первую попавшуюся комнату своих вассалов. Согнал кого-то с кровати и лег. А чё? Мне можно, я сюзерен и не по своей воле сюда забрел, а только волею форс-мажора.

Ночью мне снилось, что меня домогались, а я охотно поддавался. Утром я обнаружил, что на односпальной кровати нас трое: я, Мия и Розина. И все голые. Девушки при этом обнимали меня, а на их лицах было разлито выражение блаженства. Я тихо встал и, не задаваясь вопросами, почему у них такие лица, оделся и вышел.

Овор сидел в окружении молчаливых девушек, хмуро изучавших дно своих тарелок. Только Лианора, как всегда невозмутимо и аккуратно, поедала свой ужин. Молчание становилось неловким, и дядька решился немного разрядить обстановку.

– Как прошел ваш первый день, рена? – обратился он к смеске.

– Плохо, господин Овор, – ответила девушка и с вызовом посмотрела на него. – Мне не нравится моя работа. – Она бросила взгляд на руки. – Скоро мои руки превратятся в руки крестьянки, я состарюсь и превращусь в старуху.

Вирона с насмешкой посмотрела на говорившую.

– Какое горе! У малышки появятся мозоли!

Ринада обожгла ее злым взглядом и снова повернулась к Овору.

– Помогите мне, тан.

– Я не вправе вмешиваться в распоряжения управляющей поместьем. – Овор говорил с расстановкой, подбирая слова. – Но в случае вашего отказа быть в подчинении Лианоры я имею от вашего спасителя четкие распоряжения. – Он достал листок и зачитал: – «Выдать десять золотых корон, веревку с мылом, довезти до постоялого двора Руха и там предоставить собственной судьбе». – Свернув листок, Овор посмотрел на пораженную девушку.

– Интересно, а зачем ей веревка? – Вирона с задумчивым видом почесала щеку.

– Мне тоже интересно, – поддержала ее Лианора, – и мыло?

Ринада беспомощно вглядывалась в спокойно сидящих людей.

– Может, найдете мне другую работу? – тихо и несмело спросила она.

Овор обратился к дворфе:

– Рена, у вас есть работа, при которой не надо мочить рук?

Лианора ненадолго задумалась, смешно наморщив носик, а потом лицо ее просветлело.

– Я вспомнила! Недавно свинарь жаловался, что опоросились две свиноматки и он не успевает ухаживать за поросятами, кормить свиней и вывозить в сад навоз. Вот я и пошлю Ринаду ему в помощь. – Ее лицо озарилось радостью. Она смотрела на сильно побледневшую берку чистым незамутненным взглядом. – Видишь, как все хорошо получилось, и уезжать тебе не надо.

Эрна шла по дорожке из столовой в лабораторию, где проводилась самоподготовка и можно было сделать амулеты. Все ее мысли крутились вокруг того, что она сотворит с выскочкой Мией и что – с нехейцем. Если с тихоней было просто и понятно, то при мыслях о милорде возникала сумятица. В ее чувствах мешались буря негодования его жестокостью и нежность, которую она испытывала при воспоминании о проведенных вместе ночах. Не замечая прохожих, она брела, погруженная в свои мысли, не уступая дороги. Ей навстречу шла девушка с алого факультета и специально не уступила дорогу.

– Куда прешь, коза? – услышала Эрна и получила толчок в грудь. Она подняла глаза и непонимающе уставилась на девушку в красной мантии.

– Чего вылупилась? Эти сервы совсем распустились. – Она презрительно посмотрела на Эрну и оттолкнула ее с дороги. – Пошла прочь, – сопроводила она толчок словами.

– Напыщенная дура, – крикнула ей в спину девушка.

Аристократка с мстительной улыбкой повернулась, окинула Эрну с ног до головы и, с наслаждением выговаривая каждое слово, произнесла:

– Только поединок смоет оскорбление. Прямо сейчас.

– Дамы! У вас есть возможность примириться! – обратился распорядитель магической арены к обеим девушкам. – Я жду ваших слов, – произнес он ритуальную фразу.

– Нет, – ответила аристократка.

– Нет, – ответила Эрна.

– Займите позиции, дамы, – произнес распорядитель и, дождавшись, когда девушки займут свои места, зачитал правила: «В поединке разрешаются магические атаки и рукопашная схватка. Бой продолжается до крови или потери сознания. Если противник упал, его не добивают и ему засчитывают поражение». Я все сказал, дамы.

Такие бои, особенно между девушками, всегда привлекали зрителей, и сейчас несколько десятков их расположилось вокруг арены. Студенты криками подбадривали участниц. Тут даже существовал подпольный тотализатор.

Прозвучал удар гонга, возвещающий начало боя, и Эрна почувствовала, как перешла на иной уровень восприятия. Она была спокойна и уверенна. Огненный шар она отразила подвижным щитом и сместилась в сторону, атаковав простыми снежками, чем вызвала смех и улюлюканье на арене. Эрна ни мгновения не оставалась на месте, постоянно меняя позицию, и большинство атак «алой мантии» уходили в пустоту, сгорая в стене защиты. Уверенная в своем превосходстве, девушка оставалась на месте. Эрна продолжала осыпать ту снежками, разряжая ее щит, и, когда первый шарик плотного снега прошел защиту и врезался в лицо застывшей с широко открытыми глазами аристократки, она применила заклинание оцепенения. За ареной раздался взрыв смеха. Резко ускорившись Эрна пошла на сближение, применяя иглы боли. Девушка в алой мантии стала дергаться, ее лицо исказилось от резких приступов боли. Она больше себя не контролировала и завизжала.

– Замолкни, – проговорила Эрна и, подтянув повыше юбку, прыгнула, ударив орущую аристократку ногой. Увидев стройные ножки студентки, зрители издали громкий одобрительный гул. «У-у-у», – пробежало по арене, и под этот звук леди в красной мантии, расставив руки, пролетела пару лаг и упала на песок, лишившись чувств.

Я стоял и смотрел, как Эрна проводит поединок. Она не стала суетиться, приняла удар фаербола на скользящий щит и просто непрестанно меняла позицию, не давая девушке в алой мантии прицелиться. Перед этим я услышал разговор двух старшекурсников.

– На кого ставишь?

– На алую, конечно, она со второго курса, а эта синька – с первого. Тут и думать нечего. Шариз принимает ставки один к пяти.

– А где можно сделать ставку? Извините, что вмешиваюсь, – встрял я в их разговор.

– Да вон, смотри, толпа стоит, там и делают, – указал один из них на небольшую группу скучившихся студентов.

Я протиснулся через ротозеев и подошел к невысокому пареньку, который негромко говорил:

– Ставки принимаются до начала боя. Кто хочет поставить – подходи.

– Десять золотых на синюю, – выпалил я и подал монеты.

– Рискуешь, молодец, – улыбнулся букмекер и подал мне синюю бумажку с цифрой «десять», написанной от руки.

Зрители бурно выражали свой восторг, а когда Эрна подтянула подол платья выше колен, по арене прокатился стон парней. Все их симпатии были на стороне Эрны, а та, разогнавшись, совершила красивый прыжок и коленом врезала в грудь старшекурсницы. «Конец схватки», – констатировал я.

Теперь я улыбался и забрал у довольного Шариза свои пятьдесят золотых.

При всех своих недостатках одна из группы «Бездарей» спокойно справилась с довольно серьезным соперником. Не паниковала, все свои действия продумывала и контролировала ситуацию. Но радоваться было рано, одно дело поединок на арене, другое – схватка без правил и чести, а в этом плане они так и остались бездарями. Дядька готовил Ирридара с раннего детства, вдалбливал ему науку выживать. Но эти навыки для моих ребят были неприменимы. Не тот уровень физики и мышления. Поэтому пока они лежали на полу, отдыхая. Я собирал для них свою программу обучения, для каждого индивидуально, буквально по кусочкам, из той базы знаний, которую имел я, и опыта нехейца. Самым способным диверсантом оказалась тихоня Мия. Для нее не существовало правил, и у нее была богатая фантазия. С раннего детства дядька приучал Ирридара творчески осмысливать чужой опыт. «Убить и выжить, – поучал он, – это не наука. Это искусство!» Так вот крошка Мия это понимала на уровне чувств, остальные «бездари» старались использовать изученные схемы.

Мои размышления были прерваны сигналом амулета. Опять на связь вышел Борт. Что-то он зачастил, то целый месяц его не видно, то за последнюю неделю появляется с новостями чуть ли не каждый день.

– Босс, Изя купил трактир, смотреть поедете? – Вот так сразу, ни здравствуй, ни как дела.

– Не знаю, Борт, я-то там зачем? – Мне было непонятно, для чего ехать и смотреть то, что уже видел.

– Ваша милость, так он его перестраивает, там идришей набежало больше десятка.

– Хм, а откуда у него деньги, Борт?

– Так с покупки остались, он трактир за полторы тысячи купил. А теперь остаток тратит на перестройку, – ответил он.

– Скоро буду, подожди, – ответил я.

То, что Идриш сбил цену, это хорошо, нормальным я считал и проявление инициативы. Только я не очень хорошо знал нашего хитроумного управляющего трактиром, а некоторые черты его характера мне вообще не нравились, и, чтобы его не сильно заносило на поворотах, я решил съездить и посмотреть, на что он тратит мои деньги. Я тоже планировал провести реконструкцию трактира с учетом своих задумок, поэтому не хотел переделывать за ними и нести дополнительные расходы.

У трактира наблюдалась рабочая суета, мы с Кувалдой стояли в стороне и наблюдали, как рабочие заносили стройматериалы, ставили лестницы и снимали старую вывеску. Новая лежала рядом, и на ней было выведено черным по красному «Трактир «У южных ворот». Старая вывеска гласила: «Трактир «Южные ворота». Глядя на это творчество, мне оставалось только хмыкнуть.

Я вовремя приехал. Как раз в эту минуту к трактиру подошли четыре человека, они грубо растолкали рабочих, и один сбил лестницу, на которой стоял работяга и снимал старую вывеску. «А вот и местные бандиты пожаловали обкладывать данью нового предпринимателя», – подумал я, глядя на то, как по-хозяйски они себя вели.

– Пошли, Кувалда, местным мозги вправим. Только убивать не надо. Переломаешь руки и отпустишь их. – Я с улыбкой посмотрел на своего главного помощника.

Выражение его лица могло напугать кого угодно. Вы когда-нибудь видели бритую морду алчущего медведя с молотом в лапищах? Он еще при этом плотоядно облизнулся.

В трактире на полу лежали Изя и Циня, а мордовороты били их ногами. Это была акция устрашения. Начало торгов, стало быть, за сумму крышевания.

Если бы они били только Изю, я бы посмотрел на это снисходительно, они сделали то, что хотелось мне. Но эти уроды избивали мою звезду эстрады.

– Борт, ломай им и ноги, – приказал я.

Четверо вымогателей лежали передо мной. Борт помахивал кувалдой, Изъякиль подтирал кровавые сопли, какой-то толстопуз успокаивал Циню.

Бандиты ругаться уже не хотели и не могли, самый говорливый лежал с пробитым черепом и успокаивающе действовал на остальных.

– Чьи будете? – спросил я, усевшись на скамью.

– Мы от Бражника, – прохрипел самый стойкий. – А вы кто?

– Почему не спросили, чей это трактир? – Я не торопился отвечать на его вопрос.

– А чей он? – запоздало спросил тот же. Я немного снял с него болевые ощущения, чтобы можно было поговорить.

– Студента, – ответил я.

– Студент на севере мазу держит, а здесь юг. Здесь наша территория. – Бандиту трудно было говорить, но он пытался отстаивать свои права рэкетира.

– Студент не лезет на вашу территорию, он просто купил трактир. В чем проблема? Трактир продавался, Бражник его не купил, но купил наш босс. Живите дальше, в ваши порядки мы не лезем, свое защищаем.

– Зачем ты Гвоздя убил? Мог бы просто объяснить.

– Вы сами пришли и, не спрашивая, стали бить мою собственность.

При этих словах идриш возмущенно засопел носом.

– Жить хочешь? – спросил я.

– Спрашиваешь… Кто не хочет? – ответил бандит.

– Вам по-свойски продам целебный эликсир по золотому с носа. Если дорого, выкину на улицу, подыхайте там, – сказал я равнодушным тоном, поскольку плевать хотел на то, что будет с ними.

– Возьми в сумке, – откликнулся бандит.

После ухода незадачливых вымогателей ко мне подступил Изя.

– Ваша милость, – начал он, задрав нос, – мы не ваша собственность.

– Пока ты должен мне деньги, идриш, – перебил его, – ты моя собственность. – Я спокойно смотрел ему в лицо. Он был в прошлом ушлый ростовщик и сам обирал несчастных, поэтому я не собирался его жалеть. – Ты потратил деньги на стройматериалы, на нелепую вывеску, заплатил работникам, и все из моих денег. Один рабочий сломал руку, когда падал с лестницы, и все по твоей вине.

Он моргал глазами, силясь что-то ответить.

– И как ты думаешь, кто ты теперь? – Я насмешливо смотрел на сдувающегося старика. – И кроме того, у меня возникли проблемы с местными бандитами по твоей милости и глупости. И эти проблемы я оцениваю в сотню золотых.

При моих словах толстопуз, недавно успокаивавший Циню, бочком стал продвигаться к выходу.

– Подойди сюда, – позвал его я. Он вздрогнул и затараторил:

– Я тут ни при чем, я просто зашел.

– Кувалда, сломай ему ноги, – сказал я и подмигнул Борту.

– Не надо, ваша милость. – Толстяк упал на колени.

– Ты, наверное, Кабрам? – спросил я, иначе чего ему увиваться за девушкой. Стервец почувствовал приданое – как же, потенциальный тесть стал управляющим трактира!

– Да, ваша милость! – понурившись, ответил идриш.

– Цинея, он тебе нравится? – спросил я. Хотя что там может нравиться? Но мнение женщин часто не совпадает с мужским. Так оно оказалось и на этот раз.

– Нравится, – засмущалась она и исподлобья посмотрела на коленопреклоненного Кабрама.

– Цинея будет работать здесь, и я стану платить ей по пять золотых в трик, – сказал я Кабраму. – Кроме того, подарю ей сто золотых корон в качестве приданого.

Толстячок навострил уши, взгляд его стал внимательным. Изъякиль прекратил шмыгать носом, Цинея удивленно уставилась на меня.

– Мне все равно, за кого она выйдет замуж. – Я улыбнулся, и от моей улыбки толстяк подавился, с усилием проглотив слюну. – Но если узнаю, что ее обидели, я тоже обижусь, и Кувалда обидится, – добавил я, посмотрев, как тот ловко играет тяжеленным молотом.

В зале повисла тишина, потом Изя нагнулся, поцеловал мне руку и очень спокойно произнес:

– Я ваш раб навеки.

Инферно

Прокс озадаченно смотрел на шамана:

– Какая госпожа, Жур?

– Корна, хозяин, – очень спокойно ответил шаман.

Демон осторожно осмотрелся. Все занимались своими делами, и на мирно беседующих хумана и демоненка никто не смотрел.

– Жур, говори очень тихо, – предупредил Грапп, – постарайся вспомнить больше подробностей, это важно.

Хвостатый закатил глаза и поскреб окровавленную повязку на голове:

– Чешется, – пожаловался он. – Вспомнить подробности? – повторил он слова Алеша. – Меня не пустили на пир и пинком вышвырнули из общинной юрты, сволочи. «Тут место не для зверушек», – обиженно передразнил он кого-то. – Я послонялся по стойбищу и пристроился рядом с пастухами, те уже были пьяны и с радостью позвали меня к себе. Мне налили штрафной рог браги и заставили выпить. Брр, – поежился древесник, – ужасное пойло… поначалу, но по башке бьет крепко. Я им предложил курнуть нашей травки, ребята не отказались, и потом мы уже стали друзьями. – Жур замолчал, вспоминая минуты мужской дружбы.

– Дальше что было? – поторопил его Грапп, вытащив древесника из омута воспоминаний.

– А дальше мы разговаривали о жизни у них и у нас, сравнивали, где лучше. Они интересовались, как мы берем наших самок и не мешают ли нам хвосты. Дурачье! – засмеялся шаман. – Как хвост может мешать? Подберешься незаметно к самочке на дереве, когда она спит. Раз – хвостом ее шейку обхватишь, да так, чтоб она задыхалась, ее хвост лапой прижмешь… – ударился в воспоминания хвостатый, его поросячья морда разомлела от картинок былых подвигов.

– Жур, ты потом расскажешь о своих похождениях, – сдерживая смех, прервал его Алеш, – ты дальше рассказывай.

– А я что делаю?! – обиделся раненый. – Дай еще каши, – попросил он.

Алеш наложил еще тарелку и терпеливо ждал, когда древесник насытится и соберется с мыслями. Жур вновь вылизал тарелку и сыто рыгнул, потом приподнялся и оглушительно выпустил газы. Все сидящие рядом с негодованием посмотрели на них и отодвинулись подальше.

– Жур, ты что творишь? – поморщился Прокс, отмахиваясь от неприятного запашка. В то же время его распирал смех.

Листи и ведьмы, сидящие неподалеку, скользили взглядом по беседующим и пытались понять, кто это такой бесцеремонный.

– Прости, хозяин, – как ни в чем не бывало сказал древесник, – так лучше вспоминается, переел я что-то. Да и слаб после ранения.

– Считай, что прощен, Жур, говори дальше, – отмахнулся от его извинений Демон.

– Так вот я и говорю: дурачье, как самку придушишь и вдуешь ей…

– Это я понял, Жур, ты дальше рассказывай.

Древесник задумался, пытаясь ухватить ускользающую мысль.

– Жаль, что у тебя нет хвоста, хозяин, – с сожалением произнес он и опять приподнялся.

– Не вздумай снова портить воздух, – предупредил его Алеш. – И если ты не перейдешь к сути, я вырву тебе хвост и заткну им твою задницу.

Жур немного посопел и продолжил:

– Поговорили мы еще, выпили, и мне захотелось отлить. Я встал и стал мочиться на жерди загона, а эти придурки раскричались и тоже мне дали пинка, еще и наорали, мол, если еще раз тут появлюсь, тронгам скормят. Тогда я пошел в кусты, а там госпожа Корна сидела, она поманила меня пальчиком. Я и подумал, щас я этим бесхвостым покажу, как надо хвостом пользоваться.

– И что, показал? – раздался насмешливый голос Листи за спиной у Алеша.

Раненый хмуро посмотрел на нее и ответил:

– Не помню. Я только помню, что кусты раздвинул. – Он замолк и заново начал вылизывать тарелку.

– Больше ничего не помнишь? – с надеждой спросил Прокс.

– Нет, хозяин. Не помню.

Алеш махнул головой, приглашая демоницу последовать за ним, и отошел в сторону. Он уселся так, чтобы их не могли слышать, и подождал, когда рядом устроится Листи.

– Тут вот какое дело, – очень тихо начал он. – В кустах, где нашли Жура, была Корна, так сказал он сам, и она манила его к себе. Получается, что это она ему голову раскроила. Что ты об этом думаешь?

– Может, и она, – подумав, ответила Листи. – Я бы тоже так поступила с этим огрызком. Может, она нужду справить пошла, а тут ухажер хвостом шею захлестывает. Как ты думаешь, что она должна была сделать? – Листи еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Это я понимаю. Вопрос, который остается открытым: кто воспользовался его кинжалом?

– Алеш, ты сам видел красную демоницу, она нисколько не похожа на Корну.

– Видел, – согласился хуман. – Я сейчас думаю о сообщниках. – Он пристально посмотрел на Мать сенгуров.

– Понимаю, но не верю. Какой смысл Корне предавать? Она толстяка до этого не встречала, скрытых мотивов я не вижу. Мы вместе росли и вместе стали матерями. Здесь что-то другое. И это другое надо искать, Алеш. Краснокожая очень ловко столкнула нас, воспользовавшись кинжалом. Если ей не удалось свалить вину за смерть Маджимы на тебя, она смогла посеять недоверие среди нас. Родной, – она ласково погладила мужчину по руке, – как ржавчина разъедает металл, так недоверие разъедает дружбу. Я это знаю, у нас тоже были сенгуры, которые служили крысанам и сдавали наши схроны.

– Я понял тебя, Листик, давай отправляй ко мне по одной тени на беседу. Начни с Сурны.

Когда та подсела к Граппу, он попросил:

– Сурна, расскажи мне, что ты делала и что видела в ту ночь, когда убили сестру вождя? – Он внимательно смотрел на девушку.

– Надзирающий, я определила порядок патрулирования теням в эту ночь, и первая смена была моя. Воины сидели в юрте, чтобы не спровоцировать ненужных драк с местными. Они любят выяснять, кто круче, и обязательно зацепили бы кого-нибудь из наших.

– Это ты правильно сделала, – похвалил девушку Прокс. Сам он не давал указаний отряду, так как от него не отставал новый побратим. – Что-нибудь подозрительное видела?

– Нет, – не задумываясь, ответила ведьма. – Все было спокойно. Ты вышел из юрты и ушел вместе с Листи. Из наших бродил только хвостатый, искал, с кем напиться. Это все.

– Хорошо, Сурна, позови Лерею и о нашем разговоре молчок. Поняла?

– Да, Алеш, поняла, – кивнула в знак согласия девушка.

Лерея уселась напротив Граппа и смущенно посмотрела на свои руки.

– Лерея, когда ты отдала кинжал Журу?

Девушка еще больше засмущалась:

– Перед переходом на этот слой.

– Расскажи, что ты делала и что видела в ночь, когда убили Маджиму? – Голос Алеша был спокоен и даже приветлив.

Тень перестала волноваться и стала вспоминать:

– Я сменила Сурну после полуночи и патрулировала недалеко от нашей юрты. Ничего, что бы привлекло мое внимание, я не заметила и перед рассветом разбудила Корну, которая меня сменила.

– Хорошо, позови Корну, – сказал Прокс.

Увы, расспросив двух ведьм, он так ничего и не добился. Убийцу не видели.

– Корна, расскажи, что ты делала и что видела в ночь, когда случилось убийство сестры вождя. Только подробно, – попросил Алеш.

– Меня разбудила Лерея, и я пошла на патрулирование. – Девушка замялась. – Мне срочно надо было отлучиться по нужде, а у этих дикарей нет отхожих мест, я нашла кустики недалеко от загона. Рядом Жур расписывал в красках, как он хвостом ловил самок и пользовал их. Стручок лохматый, – ругнулась Корна. – Я спряталась в кустах и услышала вопли, выглянула, а это дурака нашего бьют. Он вырвался и побежал к кустам, где я находилась, меня увидел и остановился. Я ему махнула рукой, чтоб он уходил, и опять спряталась за кустики. Как он подошел неслышно, я не знаю, но этот стервец своим хвостом обхватил мне шею и стал душить. Это было так неожиданно. – Девушка сидела вся красная и сильно нервничала.

– Что было потом, Корна? – спросил Прокс.

– Я схватила его за хвост и врезала ему в рыло, хотела убить гада. Но он уже был без сознания. Я справила свою нужду и ушла, – закончила девушка.

– То есть ты ему по голове мечом не била? – уточнил Алеш.

– Нет, не била, он уже был в глубокой отключке, только рыло ему помяла.

– Кинжал был при нем?

– Был, на поясе висел, который сделала ему эта дурочка. «Ах, этот Жур мне помог», – передразнила она Лерею.

– Ты не заметила кого-нибудь мельком, кто мог бы напасть на него?

– Не знаю, как сказать, – задумалась девушка. – Мне показалось, что видела женщину с большими рогами, но, когда я подошла, никого не было.

– Где ты это видела? – У Алеша внутри зазвенел звоночек.

– Недалеко от шатра караванщика. Но я полагаю, это игра теней, скорее всего, мне показалось, – в раздумье ответила Корна.

Листи сидела напротив задумчивого хумана.

– Что-нибудь выяснил? – спросила она.

Он посмотрел на демоницу и с сожалением произнес:

– Очень мало. Жур по пьяни решил поприставать к Корне, та его огрела и вырубила. Кто-то это видел и забрал его кинжал. Корна мельком заметила демоницу, но думает, что ей показалось. Мне вот что непонятно: как она может за нами следить и оставаться невидимой?

– Я догадываюсь как, – помолчав, ответила сенгурка и пораженно уставилась на Граппа.

– Не тяни, рассказывай, – поторопил ее мужчина. Он очень внимательно смотрел на нее.

– Из астрала, Алеш! Вот откуда она смотрит, и поэтому ее невозможно заметить, только оттуда все видно как на ладони. И это не демоница, родной. – Девушка выглядела испуганной. – Это демонесса!

– А в чем разница? – удивленно спросил хуман.

Листи на некоторое время замолчала, собираясь с мыслями.

– Как ты уже знаешь, вселенная Инферно состоит из слоев, и чем ниже слой, тем больше в нем хаоса. Это родная среда демонов. На нижнем слое правят князья тьмы. Сколько их – я не знаю, может, десятки, может, сотни, но у них свои домены. У каждого князя в подчинении два владыки демонов. Владыка правой и владыка левой руки. Сами князья подданными не управляют, этим занимаются владыки с помощью повелительниц хаоса. Это высшие демонессы. Они напрямую управляют заклинаниями хаоса. Если нам противостоит демонесса, то наш караванщик не тот, за кого он себя выдает. Повелительницы, или, как еще их называют, Великие, мелочами не занимаются. Уж коли она преследует нашего толстяка, то тут замешан какой-то из владык. Я также уверена, что следующей ее жертвой стану я. – Девушка тревожно посмотрела на Граппа.

– Почему ты так думаешь? – Алеш положил свою руку на ее, стараясь успокоить разволновавшуюся сенгурку.

– Потому что я могу ходить по небесным тропам и видеть через астрал. Поэтому демонесса и шамана попыталась убить, ведь он тоже небесный ходок.

Она была поражена своим открытием.

Нейтральной мир. Город Брисвиль

Женщина лежала и ощущала, как становится тепло и радостно на душе. Она не одна, ее нашли. Мокрый горячий язык вылизывал ее лицо, и она ни за что на свете не хотела бы променять эти ласки на что-либо другое. Женщина дала мысленную команду, и псы перегрызли веревки, туго стягивающие ее тело. Подождав, когда разгонит кровь и пройдет онемение, женщина встала, неспешно собрала сумки с тел, амулеты, которые не спасли похитителей от расправы, уселась на козлы повозки и поехала прочь.

В ее душе воцарились мир и покой, потому что у нее появились те, кто ее никогда не предаст и не бросит. Впервые в жизни она распрощалась с одиночеством. Напевая какай-то всплывший из памяти мотивчик, она правила к заброшенным выработкам. Неожиданно для себя она вспомнила все и резко остановила лошадь! Она Ольга Бруз! Новый агент АДа в закрытом секторе с позывным «Брюнетка»! Здесь ееновый дом, и сюда она прибыла навсегда.

А еще она поняла, что отмстит за свою убитую сестру Хельгу, вместо которой ее отправили на станцию к Блюму. Старый гад выполнил свое обещание, инсценировал смерть и отправил ее навсегда в этот неприветливый суровый мир. Она потрогала свою шею – надо отдать должное Вейсу, этот человек умеет впечатлить.

Провинция Азанар. Город Азанар

– Борт, – обратился я к помощнику, – как увидишь Марка, передай, пусть он скажет своим учителям, что я просил не докладывать наверх о том, что они увидят во время захвата. Пусть, если им что-то будет непонятно, обратятся ко мне. Запомнил?

Я всегда переспрашивал Кувалду, точно ли он понял мое распоряжение. Был он честен, предан, но несколько замедлен в размышлениях. Это не было тупостью, просто он был очень большим и косноязычным.

– Понял, босс, передать тайным стражникам через Ужа, чтобы не мешали при операции и не стучали своему начальству. Потом вы все им объясните сами.

Я во все глаза смотрел на Борта. Где он научился так говорить и почему слежка за мной стала секретом Полишинеля?

А Кувалда скалился, довольный произведенным впечатлением.

– Не беспокойтесь, ваша милость, все как есть передам. Прямо сегодня вечером, когда Чарый вернется домой.

Складывалось странное впечатление, что в этом городе все друг про друга знали, но делали вид, что им ничего не известно. По крайней мере, про меня знали многие, а я про них. И мы делали вид, что даже не знакомы. Вон даже мой ближайший помощник знает, что за мной установлена слежка, и ничего, даже не волнуется. Который раз меня наказывали лбом об тейбл. Только я подумаю, что стал самым умным, как приходит неумолимая расплата и урон моему самолюбию. Ладно, отыграюсь на «бездарях».

Вечер четвертый. Прелюдия. В спальне стоял мой спецназ с такими мордами, что мне захотелось быть от них подальше. Они делали вид, что им все по барабану. И это меня нервировало. Куда делись страх и обреченность и почему они так одинаково безразлично смотрят на меня? Так, будто я стекло и через меня они разглядывают обои на стене.

– Шиза, ты что-нибудь понимаешь? – задал я вопрос своей подружке.

– Не отвлекай, я думаю, как нам денег заработать на базы, – ответила та и ушла в фоновый режим. По каким слоям моего сознания блуждает это чудо, я не ведал.

Приготовившись к неприятностям, я решил сменить устоявшийся график валяния на полу и только тут обратил внимание, что Мия в блузке и юбке. Ну что же, пусть будет сюрприз не только для меня, решил я и скомандовал:

– Первой идет Мия, потом Розина. Чего стоим? Вперед, девочки.

Начало.

Мия, скромно потупившись, вышла за дверь. Все спецы группы «Б» насторожились. Ага, сбил я ваши коварные планы! На душе у меня стало теплее. Но диверсанты разделились и заняли позиции у двух дверей одновременно. Я подозревал, что имеет место быть сговор против Мии и, возможно, против меня. По мере того как шло время, а Мия не появлялась, засадный полк стал проявлять нервозность. И тут Штоф издал вопль «у-у-о», схватился за пах и с вытаращенными глазами повалился на пол. Следующим, кто в точности повторил его движение и в унисон замычал «у-у-о», был Редрик, еще один мой вассал, который никак не выделялся, но был всегда прилежен и исполнителен.

После этого первоначальное оцепенение спало, и засада засуетилась. Они пинали воздух ногами, махали руками, и все это под незатухающее «у-у-о» парней. Не вой поверженных, а песня.

Миттельшпиль.

Второй засадный полк во все глаза уставился на танец первого засадного полка без кавалерии. И это была их ошибка. В комнату из другой двери выплыл стул и опустился на голову ничего не подозревающего Резнара, тот был любитель смотреть на чужие экзерсисы, за что и поплатился. Мегги, оказавшаяся рядом, среагировала мгновенно и схватилась за стул. Что ее и погубило в конечном итоге. Два засадных полка как сокрушительная буря захлестнули ее с одной только целью – поймать проказницу Мию. На судьбу своего товарища они не обращали никакого внимания. Девушка охнула и потеряла сознание. Ну да, подумал я, лес рубят – щепки летят. Стадо бизонов не наделало столько бед, как стадо «бездарей». Вильнор перехватил эстафету вместе со стулом и прошелся по товарищам, как серп по пшенице. Когда он огляделся, «в живых» осталось только пятеро, и они жались к стенке.

– Может, я ее тоже зацепил? – неуверенно высказал он свою мысль и, выронив стул, затянул «у-у-о!», присоединившись к своим собратьям. «Прямо как грузины», – прислушавшись к переливам, подумал я.

– Да она под невидимостью! – догадалась Эрна.

Ну надо же, капитан Очевидность! Мне стало весело.

– Кто знает заклинание развеивания заклятий? – в запарке крикнула она и поняла, что сморозила глупость: это заклинание учили одним из первых.

– Я знаю, что делать, – крикнула Розина и выбежала из комнаты.

Больше мы ее не видели. Вернее, не видели товарищи. А мой сканер показывал, что она приняла «смерть» – героическую, но глупую. Ее тушка лежала сразу у выхода из комнаты. Устав ждать ту, что знала больше всех, последний мой парень со смешным именем Кроль выглянул за дверь и только успел произнести: «Ты скоро?» – как тут же получил по носу. Он влетел обратно, держась за него, и заорал:

– Вы-а-а-о!

Мне было жаль, грузинский хор был грубо нарушен безголосой импровизацией.

В строю осталось три бездарных мушкетерки, они жались друг к другу, периодически выталкивая кого-то вперед, и старались спрятаться по принципу «одна за всех и все за одного». Я же гадал, чем это побоище в конце концов закончится?

Эндшпиль.

Эрна наконец создала заклинание развеивания и увидела перед собой проявившуюся Мию. Та, как кошка к птичке, подбиралась к ней. Увидев неожиданно возникшую девушку, Эрна завизжала со страху, а Мия испугалась оттого, что ее обнаружили, и завизжала в ответ. Две другие девушки, очень взволнованные, стоявшие настороже, завизжали от испуга, услышав визг Эрны и Мии. Я испугался их визга и спрятался под потолком на полюбившемся мне крючке, наблюдая, как девушки упали, потеряв сознание.

– Финита ля комедия, – прокомментировал я сверху.

– Вот смотри, – поучала Лианора Ринаду, – слуг у нас трое, это семья сервов, купленная таном Овором. Жакуй, он тут и плотник, и свинарь, и садовник, его жена Мара, повариха, и их дочка Прокла, ты ее видела, она убирает в поместье. Работы много, но все стараются и всё успевают. Тебе только и надо будет задать корма свиньям и присмотреть за поросятами, чтобы не заболели и не подохли. Смотри, какие хорошенькие, – Лианора с нежностью взяла в руки поросенка. – Ути-ути, – просюсюкала она и поставила визжащего малыша в загон. – Что непонятно, спрашивай у Жакуя, он объяснит. Ну, можешь приступать, – разведя руки в стороны, напоследок сказала дворфа и пошла на выход.

Уже у самой двери она обернулась. В ее глазах не было доброты, а голос мог вызвать стужу.

– Не вздумай меня разочаровать, девочка, иначе и веревка с мылом покажется тебе райским наслаждением, – и, больше не проронив ни слова, вышла, оставив Ринаду одну, застывшую от ужаса: она узнала эти интонации.

Открытый космос. Космическая станция «Созвездие-57Т»

– Полковник, разрешите войти? – в дверях кабинета стоял, почтительно ожидая разрешения, сержант Ламье.

– Заходите, сержант. – Блюм поднял глаза и с улыбкой посмотрел на своего нового соратника. Вейс и Ламье очень хорошо понимали, что их судьбы сплетены в один тугой узел, они оба находились в одной лодке и могли утонуть или спастись только вместе. Слишком многим Блюм Вейс наступил на ноги, и очень многие жаждали его крови, а вместе с ним и крови тех, кто беспрекословно выполнял его приказы.

Сержант вошел и сел напротив начальника департамента, показав ему условный знак, дождался, когда тот включит аппаратуру глушения.

– Что у тебя? – спросил Вейс.

– Агент с позывным «Брюнетка» осознала себя и вышла на связь. Она приступила к выполнению первой фазы операции «Крот».

– Больше ничего не сообщала? – Блюм закурил, придвинул сержанту пачку сигарет и разлил споч в стаканы с толстым дном.

– Просила предать, шеф, что вы сволочь. – Сержант сделал глоток и улыбнулся. – Думаете, у нее получится? – Он с наслаждением закурил.

– Не знаю, Мишель, но у нас нет другой кандидатуры для внедрения в синдикат. Все оперативники были раскрыты и уничтожены. Это будет зависеть от того, как она на месте сработает. Проверка нейросети ничего против нее не покажет. Но вот поверят ли ей? Этого я не знаю. – Он поднял стакан и произнес: – За то, чтобы у нее все получилось.

Глядя в спину уходящему сержанту, Вейс думал, что ему повезло с этим крупным и умным человеком. Они собрали техников, вовлеченных в преступную деятельность, открыли контору по наладке систем очистки воздушных фильтров и под ее прикрытием стали вести свою параллельную деятельность. О том, что в закрытый сектор был отправлен агент для внедрения в организацию, следов в УАДе не осталось. Надумай преступники проверить их картотеку, а такой возможностью они могли обладать, то там ничего не обнаружат. Блюм допил споч и углубился в изучение документов.

Провинция Азанар. Город Азанар

– Рыба, там посланец пришел от Занозы с предьявой. Что с ним делать? Пускать или в шею гнать? – В комнату к бывшему охраннику Тихого заглянул телохранитель.

Тот поднял голову от каких-то бумаг на столе и поморщился.

Занозу не зря звали Занозой, смотрящий за южной окраиной всегда был всем недоволен, и его считали не просто занозой, а занозой в заднице.

– Пусть войдет, – бесцветным голосом разрешил новый босс старого предместья.

В комнату вошел вертлявый мужичок и уселся напротив. Рыбий Глаз, по меткому определению нехейца, молча уставился на гостя. Этого Вьюна он знал и ждал от него какой-то пакости.

– Рыба, твои люди творят беспредел на юге, Занозе это не нравится. Уйми своих, и пусть отступные заплатят, иначе войне быть. – Посыльный вертелся на стуле.

– О чем речь, Вьюн? Ничего такого не слышал. – Рыба не мигая смотрел на посетителя.

– Студент напал на наших, одного убил, других покалечил, причем на нашей территории.

– Насколько мне известно, Студент купил трактир у южных ворот. Ваши люди пришли его нагибать. Он ответил. В ваши дела он не лезет, – все таким же блеклым, невыразительным голосом ответил Рыба.

– Трактир на нашей территории! – возмущенно воскликнул Вьюн.

– И что? У Занозы в порту на моей территории есть свои интересы, я разве ему мешаю? Вы наехали не на того, получили по соплям и пришли жаловаться. Так я тебе скажу! Студент человек правильный, на нарах парился, со всеми баланду хлебал, не скурвился. Других не трогает, обиды не прощает. Можешь Медведя спросить или Подкову. Если встретитесь. – Что-то в его тоне незаметно изменилось, и в нем была слышна насмешка. – Передай Занозе, я его угрозы знаешь где видел? – Он посмотрел своими рыбьими глазами на гостя, и тот сразу сник.

Когда посланник с южной окраины вышел, Рыба задумался. Студент не бандит. Так, случайно в их среду затесался, отстаивал свои торговые интересы, а заодно Подкову прибил. В главари не метит и ему конкурентом не будет. Если он прикроет Студента сейчас, тот всегда поможет ему в будущем. Для этого малолетнего убийцы нет разницы – одного положить или сотню. Рыба поежился. Его, Рыбу, он оставил в живых. Студент из их породы, породы убийц-профессионалов, правила чтит, только более жестокий и изощренный, и он полезен, решил смотрящий.

Весь этот месяц у нас не будет теоретических занятий. Только практика. Методы, которые используются здесь при обучении студентов, на мой взгляд, просто изуверские, сродни пыткам. Но результат приносят впечатляющий.

Нельзя сказать, что здесь не заботятся о жизни и здоровье, нет, если надо, по косточкам соберут и с того света вернут. Но про милосердие тут даже не слышали. Прошлую неделю все проходили душегубку. Лучшего способа натренировать ребят мгновенно ставить щиты трудно себе представить. И не важно, что все они вылетают из бункера облеванные, результат через неделю налицо. А все для чего? Для того, чтобы они на учебных магических боях получали меньше травм. Бои хоть учебные, а раны настоящие.

Сами схватки велись десять на десять. Только с большой выдумкой. Против алых выставлялись мы, синие. Зеленые лечили. Когда алые бились между собой, их лечили с помощью амулетов студенты факультета магического конструирования. За плохое лечение алые отрывались в боях. У зеленых всех, кто стоял внизу оценочной таблицы, выставляли на схватку. Вот такой круг очень здорово стимулировал повышать свои навыки и умения. Из стен филиала выходили маги со средним магическим образованием. Попасть в магистратуру дано было немногим. Но эти бакалавры были очень хорошо профессионально подготовлены. Здесь из их мягких тел и душ готовили закаленный становой хребет вангорской армии.

Количество заклинаний, которые мы изучали, было сравнительно невелико. Два десятка боевых, десяток бытовых, несколько лечебных и усиливающих-ослабляющих. Только вдалбливалось это с потом и кровью.

На первую схватку нас всех перемешали, я вышел с десятком малознакомых парней и девушек, напротив стояли и скалились алые, на их лицах очень хорошо можно было прочитать, что они собирались сделать с крохоборами.

По сигналу гонга на меня обрушился шквал огня, льда и прочей напасти, вернее, на то место, где я стоял. Понимая, что красные будут вести охоту за мной, я быстро переместился подальше от основной группы.

– Недоумки! – крикнул я стоящим с открытыми ртами временным товарищам, они поставили щиты и замерли. – Бейте алых, они без защиты.

Но те только хлопали глазами. Боевики на всякий случай поставили общий щит и врезали по оторопело стоящим крохоборам. У тех сразу снесло защиту, и вторым залпом их разметало по полигону. Запахло горелым мясом и раздались крики. Мгновенно рядом с ними появились лекари и потащили подальше от места боя.

Я остался один. Но с собой у меня были свои заготовки: «торнадо», «снежки» и «уколы боли». Поэтому, не останавливаясь на одном месте, я создал торнадо и направил его на довольных и смеющихся противников. Подняв десятки килограммов песка, вихрь влетел в строй опешивших ребят и забил им все – носы, глаза, уши и, наверное, мозги. Они заорали и бросились в разные стороны. О нападении и обороне алые уже не думали. Я выбирал по одному и лупил снежками. Скоро вся красная рать лежала, плакала и стонала. Все-таки я был более милосердный, чем другие, просто по складу характера Виктора Глухова.

Горькая чаша поражения не минула и моих вассалов, хотя они дрались стойко. Но в их случае сработала истина «один в поле не воин». Сегодня у синих был настоящий траур. Многие поняли, как опасно для здоровья пренебрегать учебой.

Эрна, вся злая, испытавшая боль и горечь поражения на полигоне, копалась в своих вещах.

– Я не понимаю, сеньора, – сев на кровать, обратилась она к Мегги, – что за блажь издеваться над нами в своей спальне? Мог бы получше придумать занятие. – Она с раздражением откинула прядь волос со лба. – Я скоро ребят и Мию ненавидеть буду, – сказала она и залезла опять в свой сундучок.

– Ты что ищешь? – Мегги с интересом смотрела на ее целеустремленные поиски.

– Ты что, не понимаешь? Сегодня все придут под невидимостью. Ладно, я скоро. – Девушка подхватилась и выбежала из комнаты.

Вечер пятый обещает быть томным. На лицах «бездарей» явно читалась решимость победить или умереть, но мне виделась совсем другая картина. В их душах было желание умереть и забрать с собой товарища. Чтобы их желание не распространилось на меня, я принял меры предосторожности.

– Давай, Штоф. Начинай! – скомандовал я.

Штоф вышел и исчез. Тем временем Эрна бросила в воздух несколько пригоршней мела, и человек-невидимка тут же обнаружился, и не просто обнаружился, но и зачихал. За что тут же был наказан товарищами. Не мог что-нибудь поумнее придумать.

Следующий паренек решил заползти, оставляя следы на белом от мела полу, как змея на песке. Этого просто измолотили ногами.

Я стал задремывать.

Третий «бездарь» вышел и пропал. Его ждали все долго и нудно.

– Да где этот гад? – в ярости крикнула Мегги. – Пошли в коридор, – и вся орава, разбудив меня, вывалилась наружу.

Обратно они занесли несчастного и бросили у моей кровати. Как я и предполагал, парни надеялись на силу, а не на ум, за что и поплатились.

Эрна меня насторожила. Она бросила прищуренный взгляд в мою сторону и, подняв гордо голову, вышла. Мне пришла в голову мысль: «С щитом или на щите» – вот как надо было понимать ее уход. Я с интересом стал наблюдать, что будет дальше. А дальше медленно открылась дверь и появилась Эрна с мечом в руке.

– Вы у меня кровью умоетесь! – неожиданно заорала она и бросилась на девушек.

Мы ей сразу поверили! Девчонки с визгом и писком бросились прочь, а я нашел убежище под потолком. Вот негодяйка, восхитился я, она использовала амулет ментального воздействия. Где только достала? Этот раздел проходят на третьем курсе.

У Мии сегодня был неудачный день, ее загнали под кровать, и вдруг оттуда повалил зеленый дым. Твою мать, они опять «вонючку» принесли и отомстили крошке, закинув под кровать эту бомбу. Вся зеленая, с позывами рвоты, девушка выбралась на улицу.

Я ходил перед строем амазонок:

– Кто притащил эту дрянь?

Они невинно смотрели на меня.

– Все пойдете ночевать, – мне пришлось прибегнуть к угрозе.

– Я принесла, – вышла вперед Мегги.

– Значит, нюхать ароматы будешь ты. – Я смотрел на девушку и понимал, что что-то тут неладно. Так и оказалось.

– Я принесла, но отдала Эрне. – Она смотрела на меня невозмутимо, как египетский сфинкс.

– Что скажешь? – Мой взгляд должен был прожечь Эрну насквозь. Но та спокойно ответила:

– Я отдала Розине.

Это был заговор, хорошо продуманный и осуществленный, спрашивать по порядку, кто кому предал, было бессмысленно, тут пахло круговой порукой.

– Кто последней держал «вонючку» в руках?

Мой вопрос должен был нагнать на них страха, но мне, совершенно не волнуясь, ответила простушка Норта:

– Я последней держала бутылку в руках. – При этом глазки ее смотрели с детской невинностью.

Точно, заговор, решил я. Сейчас она скажет, что отдала бомбу Мегги. Совсем как в земном анекдоте: «Сара, ты где берешь деньги? – Лёвочка дает. – А ты, Лёва, где деньги берешь? – В тумбочке. – А в тумбочке они откуда? – Сара кладет».

Я думал, как мне их прищучить?

– Может, скажешь, что ты сделала с бутылкой?

Из моей груди вырвался вздох. В войсках попадались такие ушлые солдаты, и с ними было нелегко, запросто могли выставить командира дураком перед другими бойцами.

– Я положила ее на пол, – не моргнув глазом ответила девушка.

Всё, круг замкнулся. В помещении вонь и блевотина, я в дураках, Мия получила отмщение, виновных нет. Надо отдать должное, «бездари» в юбках постарались.

– Чтобы утром, до завтрака, мой номер блестел, как у кота… – Я задумался, что у него там может блестеть и что можно сказать?

– Глаза! – высказал свое мнение Штоф, при этом еле сдерживая смех.

– Да, эти самые, – кивнул я, скользнув по его наглой роже взглядом, и пошел в уже знакомую мне комнату. Ну что же, «бездари» отметились, отомстив мне и Мие, но это еще не вечер, дальнейший ход был за мной.

Следующий день, как и прошлый, начинался с завтрака и продолжался на полигоне, где толпились испуганные синие, равнодушные зеленые и кровожадные алые, среди которых было большинство высокородных. Среди преподавателей я заметил и Гронда, тот тихо давал какие-то указания распорядителю боев. Я видел, как маг удивленно посмотрел на меня и закивал головой. Это мне сразу не понравилось, начальник местной контрразведки явно пришел по мою душу и приготовил какую-то гадость. Осмотревшись, я решил затеряться в толпе синих мантий, но те, как назло, широко расступались, оставляя меня на виду у старичка. Тот заметил мои маневры и улыбнулся мягкой улыбкой доброго дедушки. А увидев, как скисла моя физиономия, укоризненно покачал головой и поманил меня пальцем. Я сделал вид, что это меня не касается, и оглянулся назад. К моему разочарованию, там никого не было, а толпа синих расступилась еще больше. Но я продолжал играть в непонятки и показал на себя пальцем, типа «вы меня зовете?» Он понял все правильно и согласно покивал головой. Вот гад, подумал я, чего он еще придумал? И демонстративно, обреченно опустив плечи, поплелся к деду, как на казнь.

– Здравствуй, Ирридар. – Дедок отечески похлопал меня по плечу. – Ты чего прячешься?

– Жду от вас неприятностей, – не стал я скрывать своего мнения и хмуро воззрился на добродушно смотрящего Гронда.

– Это правильно, – ответил он, не меняя выражения лица. – Настоящий боец всегда должен быть настороже. Ты же настоящий боец? – Он как-то весело это произнес.

– Нет, мастер, я еще маленький и несовершеннолетний, – не подался я на его провокацию, – и догадываюсь, что вы этого не понимаете.

– Почему не понимаю? – прищурился он. – Наоборот, очень хорошо понимаю, иначе по-другому с тобой бы разговаривал. У вас, понимаешь, вонять из цоколя стало, причем часто, студенты жалуются, говорят, ты незаконные опыты проводишь. – Он смотрел с легкой усмешкой. – Но я-то понимаю, что ты еще маленький и противозаконного ничего делать не можешь. Ведь так?

Старикан припер меня к стенке. За «вонючку» нас могли всех отчислить, и дед на это намекал, говоря мне, что прикрывает меня. Доброжелатель! Я отвернулся, кося на него глазом. Мне еще рано соревноваться с такими зубрами, придется сдаваться.

– Что вам нужно, мастер? – смиренно спросил я, все равно не отверчусь.

– Вот это другой разговор! Так, малость, ты и сам это без моей просьбы делаешь.

– А поконкретнее? – Я ему все равно не доверял.

– Ты выйдешь один против десятка, – сказал он так спокойно, словно речь шла о боях с мухами.

– Мессир, это шутка? – Я оторопело смотрел на дедка, лицо которого выражало полнейшую безмятежность.

– А вчера ты что делал? – спросил он. – Не то же самое? Или ты хочешь, чтобы рядом стонали ребятки в синих мантиях?

Я понимал, что отказаться не получится, и продумывал, что из этого можно извлечь?

– Хорошо, мастер. Но у меня одно условие. – Я решительно посмотрел на него, чтобы он понял: я буду биться до конца.

– Ты меня то мастером, то мессиром называешь, – усмехнулся он. – Давай просто «мастер», мне это больше нравится. Ну-ну, продолжай, какое у тебя условие? Ты же у нас такой, дашь дилу, а взамен попросишь серебряк. – Он засмеялся, довольный своей шуткой.

– У вас учусь, – огрызнулся я. – Пусть мои вассалы идут одной командой.

– У тебя их двенадцать, а бои проходят десять на десять. Несправедливо как-то по отношению к остальным.

– Ага, или десять на одного, – съязвил я. – Пусть идут по две команды из шести человек против десяти.

– Это можно, – подумав, ответил он. – Ну, ступай на площадку, ты первый начинаешь.

Зря я поверил деду. Когда вышел на полигон, там стояло десять снежных эльфаров без Аре-ила, но с Торой во главе. Девушка сияла от счастья и лучезарно смотрела на меня. Вот это подстава!

Я недолго рассматривал «снежков» и быстро подошел к ним.

– Прекрасная Тора-ила, я понимаю, что между нами есть некоторая напряженность, поэтому предлагаю вариант. Вы меня ударите «воздушным кулаком», я упаду, а вы победите, – говорил это на всякий случай, не веря, что именно так они поступят.

– Я именно так и хотела поступить, – одарила она меня своей ослепительной улыбкой, промодулировав голосом нежные чувства. Ага, так я и поверил. Если у меня вместо сердца камень, то у снежной эльфарки – кусок льда.

Встав на свое место, стал ждать удара гонга. Бумм, разнеслось по полигону, и я ушел в ускоренный режим, дождался их атаки и исчез под невидимостью. Как можно было предположить, «воздушный кулак» направила одна Тора, а на то место, где я находился, обрушился форменный армагеддон. Горел огонь, сверкали молнии, девочки не мелочились, Витка вообще применила запредельное – «небесный молот», видать, не простила, что ее били ногами. А я опустился и запустил в них свой фирменный «бисквит с песком». Увидев гору песка, весело устремившегося к ним, они создали щит и развеяли мое заклинание. Но им его надо было создать, а я выпускал мгновенно с помощью амулета, поэтому сразу за первым полетел второй, третий, и их накрыло с головой. Я мгновенно подскочил к ним и выдернул из пыльной бури опешившую Тору.

Обнимая девушку и улыбаясь во весь рот, сказал:

– У нас ничья.

Она резко вырвалась и, размахнувшись, так врезала мне ладонью, что у меня зазвенело в ушах. Я решил упасть и скомандовал:

– Шиза, гаси сознание, – а потом провалился во тьму.

Увидев, с кем им придется сразиться, Тора-ила получила огромное удовольствие. Она давно хотела поставить на место этого заносчивого горца, но он, скользкий как лягушка и хитрый как сквоч, всегда оставался в стороне. И самое обидное, он видел ее позор: драку с человечкой. Он видел, как ее трепали за волосы и как разбили нос. От этой мысли ей делалось невыносимо. «Я его убью», – решила она, и от этого ей стало очень больно, все внутри заломило, как от зубной боли. Она сама от себя и от других скрывала те потаенные чувства, которые испытывала к этому юноше. Грубый! Невыносимый! Невнимательный! Самоуверенный и наглый, собравший гарем самок, он заставлял бешено стучать ее сердце, когда она его видела. Это была болезнь. Он стал ее болезнью. Она не могла забыть, как он безоружный шел на демонов. Хватал их руками, грыз зубами и не отступал. Падал, ломался, но поднимался и шел, чтобы защитить ее. Так думала она, и ее сердечко млело и стонало при взгляде на него. И она готова была его убить, когда видела в окружении фавориток. Вечная пытка ревностью. И эта маленькая негодяйка, которая вцепилась ей в волосы, раскрыла ее секрет, крича в пылу сражения, что Торе нравится их сеньор. О-о, какой позор она испытала тогда, а он все видел и улыбался! Паршивец, убить его мало! Но пусть это сделают другие, а не она, и пусть ее муки закончатся! Но когда развеялись заклинания, на том месте лежал не бездыханный труп нехейца, а оплавленный песок. Сам он стоял в стороне и с любопытством смотрел на буйство стихий. А потом он засыпал их песком, как и предыдущую команду. Легче было умереть от дважды понесенного поражения и задохнуться в пыли, чем жить с таким горьким чувством постоянного унижения от этого странного нехейца. Но тут чьи-то сильные руки ее выдернули и обняли.

Опять, опять он видел ее позор! И не дал умереть, сволочь! Он издевается над ней! В ее чувствах бушевала буря. Она вырвалась и со всей силы дала ему пощечину. Нехеец закатил глаза, рухнул и потерял сознание. А она стояла ошарашенная, не веря своим глазам, глядела на не подающего признаков жизни парня в синей мантии. Мантии так созданы, что должны сберегать жизнь своему владельцу даже в пламени плазмы.

– Победу одержала команда красных, – прозвучало на полигоне объявление распорядителя.

Меня привели в чувство. Продолжая лежать, я посмотрел на склонившегося Гронда.

– Симулянт, – проронил он. – Вставай, разговор есть.

Пришлось подниматься, хотя хотелось еще полежать.

– Честно, Ирридар, я не понял твоего заклятия. Хотя смотрел во все глаза. Ну тут, понятно, сработал амулет. Не хочешь поделиться?

– Тысяча золотых, – назвал я свою цену.

– Ну что же ты все деньгами меряешь? – сделав вид, что он искренне огорчен, ответил безопасник.

– Можно не деньгами, – ответил я, – в качестве платы принимаю информацию.

– Вот оно, влияние серого стража, – вздохнул дед. – Что хочешь знать?

– Мне нужна информация о лесных эльфарах, – не задумываясь ответил я.

– Хочешь выведать, когда они тебя убьют? – Он задумчиво посмотрел на меня.

– И это тоже.

– Не скоро. Пока ты учишься, они тебя не тронут, да и потом тоже. Для них месть – это не просто кого-то прикончить, а сделать это искусно и изощренно. Выяснить все о жертве, найти слабости, а потом уничтожать все, что ей дорого, и прежде всего близких. Чтобы ее жизнь превратилась в кошмар, в вечный ужас и пытку. Чтобы жертва жила в постоянном страхе и дрожала каждый час, каждую ридку. Вот что им нужно. И еще, – он остро посмотрел на меня, – совет дать хочу: внимательно смотри, кто к тебе прибьется в ближайшее время. Или прибился недавно.

– Ну, это я и так понимаю, мне листиков на пять-шесть развернутая информация нужна – кто у них за что отвечает, традиции, явки, пароли, слабости и так далее. – Я смотрел на притихшего Гронда.

– Хорошо. Будет тебе информация, – наконец пришел он к каким-то выводам. – Давай амулет.

Я оторвал косточку из связки и отдал ему.

Глава 9

Инферно

Прокс задумчиво глядел, как Жур вылизывает свою тарелку. Все мысли агента АДа были заняты поисками путей и мер по противодействию незримому противнику.

Задача была не из легких, под ударом находились он, Листи и караванщик. В то же время он осознавал, что сам караванщик не так прост и, скорее всего, не станет легкой добычей для убийцы. Иначе зачем ему – или, точнее, ей, демонессе, надо было нейтрализовать Прокса. Скорее всего, она не решается вступить в открытое противостояние с толстым при Граппе, перевес будет не на ее стороне. Значит, первые удары придутся по нему или по Листику. Листик может уходить в астрал и оттуда следить за миром, для убийцы это опасно. Грапп надолго задумался.

– Листик, – наконец выйдя из задумчивости, позвал он девушку.

– Что, родной? – Демоница подошла и посмотрела на него.

– Если предположить, что демонесса прячется в караване, то ходить по небесным тропам она может только на стоянках. Это так?

– Если она в отряде, то да. А если прячется и движется отдельно от каравана, то в любое время.

– Давай подумаем: если она где-то прячется, то как она добралась до краура? Он никуда не ходил, лагеря не покидал, посторонних мы не видели, – задумчиво ответил Демон. – Нет, Листик, убийца среди нас и хорошо прячется. Как ты думаешь, ее можно засечь через астрал?

– Можно, но она убьет того, кто за ней смотрит. Она может ходить по верхним тропам, а я по средним, поэтому она меня будет видеть, а я ее нет.

– А если попробовать ее выманить? – Алеш усиленно продумывал эту идею. – Вас двое, ты и Жур, кто может выходить в астрал. Подумай, что тут можно сделать, – попросил он.

На его слова Листи только пожала плечами:

– Подумаю. Но пока ничего в голову не приходит.

Алеш поощрительно похлопал ее по руке:

– Ничего, мы вместе придумаем.

Утром скончался один из охранников караванщика. Встал, развел костер и упал замертво. Вокруг него столпились носильщики, возбужденно обсуждая его смерть. Такого поворота Алеш не ожидал, убийца преподносит сюрприз за сюрпризом, причем не всегда его мотивы явно видны. Вот и эта смерть была за гранью понимания агента. Своим бойцам Прокс запретил близко подходить к краурам и охране караванщика. Сам караванщик с ничего не выражающим лицом смотрел на мертвого охранника, и только глубоко в его маленьких глазах вспыхнул и погас опасный огонек.

– Всем отойти на три шага, – приказал Прокс. – Краурам собраться в одном месте и не расходиться. Тени, бойцы, взять их под контроль, в случае несоблюдения приказа кем-либо открыть огонь на поражение.

Взволнованные носильщики столпились отдельно, их окружили бойцы в полной решимости применить оружие.

– Листи, посмотри, что с ним, – попросил он магиню.

Та внимательно осмотрела тело и беспомощно взглянула на Алеша:

– Я не знаю, следов магии нет и ауры тоже.

– Он отравлен, – прозвучал за спиной очень спокойный голос.

Прокс обернулся, прямо за ним стоял Жур и чесал повязку на голове; его взгляд, полный равнодушия, был устремлен на мертвого.

– Почему ты так решил? – Прокс снизу смотрел на хвостатого. Тот сморщил мордочку, напоминающую поросячью, и ответил:

– Посмотри на его пальцы.

– А что с ними не так? – Грапп рассматривал сжатые в кулаки руки охранника и не видел ничего необычного. – Руки как руки.

– Так сжимаются пальцы после отравления ядом паука шарши, они водятся в наших лесах. Когда они останавливаются, то издают звук «шарши, шарши», трут лапки о кору. Они кусают не больно, но потом через полкруга жертва от их укуса погибает. У нее начинаются судороги, пальцы ног и рук скрючиваются, вот как у него, – показал он лапой и отошел.

– Эй, как выглядит этот паук? – крикнул вдогонку Алеш, тоже отходя от мертвеца.

– Паук как паук, величиной с кулак, но тут его нет, – обернулся шаман.

– Жур, иди сюда, – приказал Алеш. – Объясни, почему ты считаешь, что его тут нет?

– Запах. Мы чувствуем его запах и близко не подходим. А тут пауком не пахнет.

– Мы что, смогли притащить этого паука с собой из ваших лесов? – Алеш был полностью сбит с толку.

– Нет, они не покидают своих гнезд. Если только его принесли сюда. Но я уже говорил: его тут нет.

– Жур, следы от укуса остаются? – Алеш понимал, что Жур единственный, кто может пролить свет на смерть телохранителя караванщика. Ему надо было понять: смерть произошла в результате несчастного случая или убийства?

– Место, куда попал яд, светлеет, – ответил хвостатый и, потеряв интерес ко всему остальному, уселся лопать кашу.

Алеш осторожно подошел к телу и перевернул. Пальцы мертвеца были скрючены, а лицо напоминало застывшую навеки маску боли. С трудом разжав пальцы, он увидел светлое пятнышко с темной точкой на ладони.

– Жур, хватит жрать, иди сюда, – позвал он шамана, тот неохотно отложил тарелку и подошел. – Так выглядит укус? – спросил Алеш.

– Нет, – посмотрев на руку, ответил недовольный древесник. Прокс стал искать другие следы, а лохматый добавил: – Так выглядит укол ядом.

Прокс медленно поднял голову и посмотрел на Жура:

– Какой укол?

– Если иглу смазать ядом и воткнуть ее, останется такой след, мы так иногда охотимся. – Он невозмутимо смотрел на Прокса.

– Жу-ур, – протянул Прокс, – скажи, а иглу с ядом ты унюхать сможешь?

– Нет, хозяин, только запах паука, – ответил равнодушно древесник, его совершенно не волновали смерть охранника и суета в лагере, он был недоволен, что его оторвали от каши.

Значит, все-таки убийство, подумал Грапп.

После недолгих сборов караван двинулся дальше. Грапп шел темнее тучи. То, что происходило в караване под его охраной, совершенно выбило его из равновесия. Противник был рядом, это он понимал очень отчетливо, но не только не мог его обнаружить, он не знал, где тот нанесет следующий удар. Самое плохое было в том, что Грапп уже давно потерял инициативу, ему нужен был ход, который поможет раскрыть убийцу, но, сколько он ни думал, ничего в голову не приходило.

К середине дня они вышли в небольшую долину, окруженную невысокими холмами. За ними слышался шум боя, ревели тронги, раздавались яростные крики кочевников и вопли каких-то существ, все это смешалось и далеко разносилось по долине.

– Сурна, проверь, что там? – приказал Грапп. – Всем стоять! Лерея, контроль каравана! Листи, готовь защиту! Воины, вперед на пять лагов!

Тень исчезла на склоне холма и вскоре вернулась, доложив: там кочевники напали на соседний караван. Нападавших три десятка. В караване двадцать воинов и с десяток погонщиков-крауров. Был еще маг, но его убили. Рядом находится портальная площадка, скорее всего, караван вышел с той стороны, а здесь его ждали.

– Там сыновья твоего побратима, – усмехнулась она.

– Думаешь, они нас поджидали? – спросил Прокс. – А тут добыча, не смогли сдержаться, чтобы не ограбить.

Он развернулся и подошел к караванщику.

– Хозяин, там у портала напали на чужой караван сыновья моего бывшего побратима. Как у вас принято среди торговцев, помогать или нет?

– Мы не вмешиваемся в чужие дрязги, каждый за себя. Кроме того, на тебе нет крови кочевников. Постарайся избежать и сейчас. Шото вспыльчивы, но отходчивы. – Сказав это, караванщик замер статуей, устремив свой взгляд мимо человека.

– Ждем! – приказал Алеш.

Через час мимо них проехал отряд на тронгах, они вели за собой крауров и десяток рабов на кожаных поводках. На стоящий отряд они не обратили внимания. Только один из сыновей Раджима плюнул в их сторону. Когда последний всадник скрылся за холмами, Алеш дал команду двигаться дальше. У портала лежали убитые охранники, несколько крауров, пять тронгов и обобранные караванщик и маг, голые тела которых выделялись среди одетых павших воинов, с крауров сняли всю поклажу. Победа кочевников не была бескровной. Обходя мертвых, отряд взошел на портальную плиту и перенесся на другую сторону.

Провинция Азанар. Город Азанар

Наступил шестой вечер, томительный. В моей комнате стояли все двенадцать товарищей, и по их лицам я читал, как по раскрытой книге, что они думают о своем сюзерене. Что он в последнее время дуркует не по-детски, что характер у него стал портиться, после того как он почувствовал вкус власти. Что зря они все-таки доверились молодому неискушенному парню, который стал в них порождать ненависть друг к другу. Я даже не сомневался, что они запаслись амулетами на все случаи жизни, чтобы посильнее врезать ближнему и доказать молодому придурку, на что они в самом деле способны. Все это я видел и хорошо понимал их чувства. Но я не мог позволить жалости взять верх над тяжелой и неблагодарной необходимостью сделать их готовыми к любым неожиданностям. Они не понимали, что мне не нужны их умения и способности. Мне нужно было видеть их слабости и недостатки, чтобы со временем (которого у меня не так много) эти самые слабости превратить в победоносные достоинства. Вот поэтому они здесь и устраивали представление, а мы с Шизой, изучая их поведение, моторику, психологический склад, составляли для каждого свою индивидуальную гипнограмму. Для чего это делалось? Переделывать сформировавшихся парней и девушек было уже поздно, они не смогут в полной мере освоить единую программу. Перелопачивать этот живой материал – значит только портить, это мне подсказала Шиза, она же и определила, как должны проходить занятия.

Оглядев хмурые лица вассалов, готовых повторить подвиг Гастелло, я улыбнулся и сказал:

– Ну что же, на этом ваша спальная подготовка закончилась, – и, глядя на их оторопелые лица, рассмеялся: теперь посыпятся вопросы.

– Мы что, уже справились и все умеем? – поинтересовалась Эрна.

– Наоборот. Вы ничего не умеете и ни к чему не готовы. Но… – Я сделал театральную паузу, с интересом наблюдая, как изменяются их лица с недоверчиво-удивленных на обиженно-расстроенные. – Но дело не в этом. Я постарался, несмотря на вашу беспредельную бездарность, изменить вас в лучшую сторону.

Они смущенно молчали, не понимая сути моего вступления, но это было не важно. Я подходил к своему маленькому триумфу, и даже фырканье Шизы: «Позер!» – не умалило того удовольствия, какое я испытывал от разглядывания рож «бездарей».

Насмотревшись, я рассадил их кружком на полу и ввел в гипнотический транс; потом, используя методику старейшины смиртов, возложил руки на каждого и передал предназначенные только ему пакеты. Скомпилированные из разных баз и методик, они включали индивидуальные программы физического, психологического, интеллектуального развития и много еще чего, вплоть до магических техник, отработанных и опробованных мной. И хотя основную работу провела моя вторая совесть, ангел-хранитель и постоянный оппонент, я позволил себе скромно погордиться. После чего всех разбудил и отправил спать.

Сам улегся и стал мечтать:

– Удрать бы куда-нибудь на другой континент… Что скажешь, Шиза? – обратился я к симбиоту.

– От себя не убежишь, ты и там врагов наживешь так же быстро, как и здесь. Вот где нам средства взять на покупку баз? – ответила она.

– А в чем проблема? Давай ундер продадим, – пошутил я. – А чего мелочиться, лучше спутник стырим и впарим кому-нибудь в независимых мирах.

– И как ты себе это представляешь? – с иронией спросила Шиза.

– Как всегда, подделаем документы, перебьем номера на кузове и моторе, найдем лоха и продадим. Там что, все умные? За кордоном?

– Какие номера? На каком кузове и моторе? – Я почувствовал неподдельное удивление симбиота.

– Ну, у нас так делали: машины угоняли, перебивали номера и подделывали документы, чуть дешевле продавали, и всегда находился покупатель. Или можно продать на запчасти. Так тоже делали.

Шиза зависла, а я стал вспоминать, как мы с операции утащили «мерседес» довоенного выпуска.

– Было у нас дело однажды. Выдвинулись мы к Мундигаку, – начал я, – это древнее поселение под Кандагаром, километрах в пятидесяти. Вроде как памятник археологии. Но что там смотреть – глиняные развалины. Если с такой точки зрения подходить, то весь Афганистан – глиняный памятник. Заходи в любое селение и любуйся, там ничего не менялось со времени Александра Великого. Так вот, мы там отработали и обратно возвращались, смотрим, стоит «мерседес» на обочине, а рядом никого, кругом пустыня. Наверное, туристов привозили, да когда шум начался, удрали, бросив все. Мы посмотрели – ну никого и близко нет, стоит брошенный «мерседес» тридцатых годов, там много таких ездит. Я сел, провода оборвал от зажигания, завел и в середине колонны поехал. Хоть и старая машина, а все равно не уазик. Поставили у себя на вилле, а что с ним делать? Не по двору же на нем ездить. Тут к нам в гости «летуны» заехали, посидели, выпили, покатались и говорят: «Чего ее держать, в Кабул отвезем и на запчасти в дукане продадим. Такие запчасти дорого стоят, их уже не производят». Так и сделали. Хорошо наварились, – вспомнил я с ностальгией прошлую жизнь.

– Странно, – ответила Шиза.

– Чего странно? – удивился я ее ответу.

– Странно, что баб там не было, у тебя что ни воспоминание, то обязательно бабы, – ответила симбиот.

– Почему не было? Еще как было. Как только в Афган прилетели, смешно вспомнить, –захихикал я. – Но, вижу, тебе неинтересна эта тема, так что спать буду, а ты деньги ищи для нас.

Я засунул руки под голову и стал блаженно засыпать.

– А мне вот интересно! – неожиданно разбудила меня поганка.

– Что тебе интересно, бессонница? – Я спросонья был несколько напуган ее возгласом.

– Тема про баб, – ответила она.

– Зачем тебе это? – Я уже был не рад своим воспоминаниям.

– Понять хочу вас, землян. Если там все такие, как ты, то лучше вашу планету не открывать, вы всех с ума сведете. Или утащите все, что без хозяина стоит. Не планета, а жулье – машину на запчасти, к девкам в окно и ротой нарушителя без сапог прикрываете.

– Люди как люди, не хуже местных и получше закордонных, – обиделся я за Землю.

– Так что там у тебя было? – продолжила она свой допрос.

Я уже не спал и стал рассказывать:

– Тут надо понимать смысловой юмор, а то не догонишь, в чем фишка.

– Я постараюсь понять, – ответила она.

– Ну, мы только прилетели из Союза, жили в гостинице при представительстве. Скоро в провинцию отправляться, и решили мы с товарищем по дуканам прошвырнуться, утюг купить, сковородку, джинсы. Ходим из магазина в магазин, а за нами две девушки-афганки увязались, глаза накрашенные, юбки до колен, короче, есть на что посмотреть. Куда мы, туда и они. Я Сашке шепотом говорю: «За нами хвост, надо уходить». А дело в том, что нас так заинструктировали, что мы тени своей боялись: и вербовать, мол, нас империалисты будут, и похитить могут. Короче, мы струхнули и решили от них убежать. Выходим из магазина, а они прямо на нас, смеются и говорят по-русски: «Мальчики, мы девочки нетяжелого поведения». А! Каково? – смеясь, спросил я Шизу.

Та долго молчала.

– А что смешного? – задала вопрос.

– Смешно то, что доступных женщин у нас мягко называют «девочки легкого поведения», – объяснил я ей смешной ответ афганок.

– Это что, такой юмор у землян? – спросила она.

– Тяжелый случай, – произнес со вздохом я. – Это не лечится. Думай, как спутник переправлять будем и кому продадим. А главное, за сколько.

– Спутник не получится, сразу увидят. Можно попробовать корабль приписанный продать. Только как оформить его? – Она задумалась.

– Если бы можно было на спутнике побывать, – опять размечтался я, – то нашел бы как.

– А в чем проблема, хоть сейчас отправлю, – ответила очень спокойная Шиза.

– В самом деле? – Я даже удивиться не смог. – А воздух там есть?

– Есть, – ответила она, и я, почувствовав легкое головокружение, прямо в подштанниках оказался в центре небольшого зала.

– Шиза, блин! Ты поосторожней с переносами, так и неприятности случиться могут, – предупредил я, почувствовав, как липкий страх запоздало оплетает душу. Я представил, как мои молекулы прошли через космос – брр! – и собрались здесь, хорошо еще, что в правильном порядке.

– Ты на молекулы не распадался, – ответила Шиза. – Просто был перемещен через прослойку мироздания.

Я осмотрелся. Это был небольшой зал круглой формы с возвышающейся посередине площадкой, на которой стоял я, не решаясь спуститься. Часть стены занимал небольшой пульт с креслом, еще часть была прозрачной, и там висели скафандры. Из изученных баз я знал, что так обычно оборудуется помещение для техников. В случае необходимости они могут прибыть на спутник и заняться его отладкой.

Усевшись в кресло, я подключился к спутнику, отсюда был доступ ко всем системам, перешел на ускоренный режим восприятия и вывел на себя искин станции. Мы работали с ним примерно с равной скоростью. Но он, конечно, быстрее. Я сделал выборку установленного и имеющегося оборудования, выяснил, что здесь есть медкапсула, внушительный запас ЗИПа, десяток дронов для автоматического ремонта. В небольшом доке стоял пограничный патрульный рейдер. Массивный красавец с многослойной броней, он имел маршевые двигатели, двигатели коррекции для полетов внутри системы и малый прыжковый двигатель, позволявший ему перемещаться из одной системы в другую. На этом устаревшем чуде стояли две плазменные пушки и две подвески по десять ракет.

Устаревшим он был для открытого мира, а для меня он был кусочком научной фантастики. Я завороженно смотрел на корабль, не в силах оторвать глаз.

– Шиза, просмотри цены на это чудо, – попросил я симбиота.

– Мы его сможем продать только в независимых мирах, и то во фронтире, где колонисты сталкиваются с пиратами. С правильно оформленными документами тысяч за сто кредитов, а без них максимум за двадцать пять тысяч. Не забывай, его еще надо будет переправить туда. Как у вас говорят, овчинка выделки не стоит.

– Не спеши, – ответил я и залез в исторические файлы.

Я погрузился в историю лет на сто назад и вытащил нужную мне информацию. В те давние годы производилась инвентаризация спутника, и некто Варжит Майс, юрист второго класса, уже умерший, часть имущества списал, часть признал годным и продлил сроки эксплуатации. После него этой глупой работой никто не занимался. Итак, я вошел в искин маршевого двигателя под именем Варжит Майс, создал копию отчета и внес поправки. Я списал половину ЗИПа, часть дронов, несколько скафандров, рейдер. Оружие указал снятым и подвергшимся утилизации. Пушки обозначил противометеоритным оружием, подвески ракет – двумя блоками экстренного ускорения. Все это поместил на рейдер и выставил его на продажу. Продал по остаточной стоимости некоему Викту Духовному. Затем заменил оригинал на копию и дал указание Шизе: «Давай, хакер, меняй дату создания документа на ту, что была в оригинале», – и спокойно посидел в кресле, ожидая конца процесса. Шиза все правильно поняла и, поменяв дату, перевела файл на свое место, удалив прежний. Потом правами администратора удалила лог события. Все следы нашего вмешательства были стерты. Единственный документ, подтверждающий наличие сделки, остался на спутнике. А в открытом мире их удалили пятьдесят лет назад по истечению срока хранения. И если найдется дотошный инспектор, он сможет прочитать только отчет, отправленный ему с искина станции.

Дальше я составил дарственную от умершего Викта Духовного на имя Шизы Хомо на владение кораблем. Все, теперь мы полные хозяева половины имущества на станции и отличного корабля.

– Шиза, пошли в медблок, – сказал я, у меня был план легализации в открытом мире себя и Шизы.

Все-таки база военного юриста – это что-то! Рядом с медкапсулами находились двадцать контейнеров с социальными нейросетями. Бесплатные универсальные нейросети с подключением к глобальной сети идентификации. Такие до сих пор существовали на колониальных и отсталых планетах. Из двадцати контейнеров три были пустые. Их использовали для подключения к местным жителям как агентам больше двухсот лет назад, эти носители были уже мертвы, но их ключи имелись в памяти искина, а главное, они могут пройти идентификацию. Я лег в медкапсулу и присвоил себе номер покойничка, запустил программу и скоро получил ответ: «Идентификация прошла успешно, вы зарегистрированы, вам присвоен социальный код», – и перед внутренним взором пошли столбцы цифр. Моя нейросеть получила официальный статус, а по-простонародному называлась «социальной помойкой». Для меня плюс состоял в том, что таких асоциальных личностей были миллионы, и они никого не интересовали.

– Не очень-то хорошо чувствовать себя помойкой, – промямлила Шиза, и я почувствовал, что моему симбиоту был нанесен моральный удар по самолюбию.

– Это не главное. Главное в том, что мы можем работать в открытом мире и при необходимости туда удрать. – Я потянулся с удовольствием. – Покупателя нашла?

– Есть один, – ответила она.

Нелегальный брокер Бран Швырник, зевая, сидел у терминала, отлавливая все, что можно выгодно купить и перепродать. Он выдул уже третью чашку крепкого кофе и тупо пялился в бегущие сообщения, когда неожиданно увидел мигающую строчку. Входящее сообщение было не от постоянных источников, занимающихся контрабандой, а из открытой сети. Ему кто-то прислал предложение. Исполнив команду «открыть», он уставился на небольшой космический корабль, рядом с изображением которого имелась спецификация к нему. По мере того как он читал ее, у него глаза лезли на лоб. Ему предлагали купить полностью оснащенный корабль с вооружением, обозначенным как вспомогательное оборудование. Кроме того, в копиях прилагающихся документов все было оформлено по закону. Он шесть раз перечитал присланные файлы и утер лоб от выступившего пота. Некто Шиза Хомо через Вурдалака Землянского продавала этот кораблик.

«Где только имена такие дают?» – подумал он и отправил Вурдалаку сообщение.

Я просматривал наличность того, что сумел спереть и что могу забрать с собой, не привлекая внимания, этим согревал себе душу и проводил время в ожидании ответа.

«Здорово, чувак! Получил твое сообщение. Меня оно заинтересовало. Хочу обговорить цену и доставку», – гласило сообщение, висящее перед взором.

«И я рад тебя приветствовать, чувак, – написал в ответ. Я знал, как надо вести переговоры с такими парнями. – Стоимость яхты сто десять тысяч кредитов. Доставка после пятидесятипроцентной предоплаты немедленно по указанным координатам. Для завязки дружбы шлю договор о намерениях.

Вурдалак».

Бран получил сообщение и понял: Вурдалак такой же брокер, – и ему стало легче. Он боялся подставы, но теперь камень с его плеч свалился.

– Гаринда, – обратился он к девушке, сидящей рядом. – Вот адрес, пробей его.

Девушка ввела указанный адрес и повернулась:

– Бран, я прошла два подставных сервера. Если идти дальше, то те, кто тебе пишет, удалят запись пользователя, и ты их потеряешь. Идти дальше?

– Нет, девочка, не надо. – Он набрал сообщение и отправил:

«Чувак, твое предложение интересно, но слишком дорого. Предлагаю пятьдесят тысяч за старое корыто. Больше оно не стоит».

Я прочитал и не огорчился, поскольку с самого начала догадывался, что примерно так и будет. Шиза затихла и только отправляла сообщения, а торговался я. А как иначе! Имея многовековой опыт предков и их гены, эту работу я взял на себя, поэтому с улыбкой на лице написал ответ.

«Дружище, если бы мне нужно было торговаться, я бы начал с двухсот тысяч», – прочитал Бран и офигел: тот круто завернул начало торговли, обозначил свою позицию и знание предмета. Его собрату по поприщу пальцы в рот совать нельзя, откусит.

«Мне нужны ровно сто десять тысяч, поэтому такая цена. У тебя есть пять минут решить, что ты хочешь: потерять прибыль или получить ее». Подписи не было. Бран понял: торговаться бессмысленно, он и так наварит на корабле тысяч тридцать, а то и пятьдесят. Поэтому подписал договор о намерениях и выслал вместе с авансом в пятьдесят тысяч кредитов.

– На нашем счету уже пятьдесят тысяч, – произнесла Шиза, и я почувствовал ее ошеломление. – Он выслал координаты, – добавила она. – Как будешь отправлять корабль? На автопилоте он месяц будет прыгать.

– Зачем на автопилоте? Магически, – засмеялся я. – Давай, телепортируй уиндер.

– Бран! – Девушка ошеломленно смотрела на парня. – Ребята сообщают, у них там появился вооруженный корабль! Что делать?

– Дай картинку, – с волнением спросил брокер и, осмотрев арендованный док, с облегчением выдохнул: – Это наша покупка. Переводи остаток. Как он смог так быстро переправить рейдер? – рассматривая корабль, вслух спросил он.

– Бран, он на этой станции, неужели непонятно? – На него с немым укором смотрела жена.

– На нашем счету сто десть тысяч, – завизжала Шиза, а я, схватившись за голову, понял: она точно девушка. Когда она успокоилась я милостиво разрешил: – Ладно, покупай свои базы, – и тут же предупредил: – Только недорого.

– Уже купила, – обрадовала она меня. – Две базы, хакер четвертого уровня и юрист по гражданским делам, тоже четвертого, всего за пятьдесят тысяч кредитов.

Ну точно баба! Как моя жена. Теща всегда приходила в день зарплаты. Вот как ей это удавалось, до сих пор не пойму. Я и дни менял, задерживался, не брал деньги вовремя, брал раньше времени – но в день получки она у нас, и жена меня радует: «Витюша денежки принес, мы пойдем шарфик купим с мамой, а то уже холодно, простудиться можно». Ага, шарфик! К шарфику они сумочку купят, а к сумочке туфельки, потому что ее прежние туфли к сумочке не подходят. Всё, ползарплаты нет. И каким образом сумочка и туфельки от простуды спасают, для меня оставалось неразрешимой загадкой.

– Пошли инсталлировать, транжира, – с раздражением ответил я. Хорошего настроения как не бывало.

Через шесть часов я очнулся и сел в капсуле хорошим грамотным крючкотвором и наглым хакером.

– Шиза, а ведь базы у нас на искине остались, давай их продадим, – предложил я, не вылезая.

– Мы не сможем. На каждую базу только один ключ активации, себе можешь устанавливать и удалять сколько хочешь, а другим нет, – ответила она.

Тоже мне сообщила новость! Как будто я этого без нее не знаю.

– Шиза, я о другом говорю. Как базу четвертого уровня мы ее продать не сможем, но мы сможем сделать ее третьего уровня с двумя плюсами.

– О чем ты говоришь? – У Шизы был разрыв шаблона и маленький жизненный опыт.

– Мы изменим вводную часть, а основную оставим прежней, сами напишем ключи и будем штамповать их сотнями. Ты купила базу за двадцать пять тысяч. Мы будем продавать за десять.

После моих слов я понял, что у Шизы случился культурный шок. Она надолго ушла в фоновый режим. А я вылез из капсулы, сел в кресло и начал творить. Я чувствовал, что Шиза считает меня законченным идиотом, но мне было наплевать, я поймал кураж. Взял вступление из второй части базы военного юриста, переписал на гражданского, добавил в конце концентрированную суть из базы военного юриста в основную часть вновь составляемой. И озаглавил: «Универсальная база юриста 3++, производитель: компания «Немо». Полюбовался своей работой и скинул своему новому партнеру.

– Бран, тут этот Вурдалак нам базу скинул, я такой еще не видела, – обратилась Гаринда к мужу. – Я сначала подумала, что он сумасшедший или полный придурок, но когда разобралась, то поняла, что это очень хитроумный сукин сын и юридически грамотный. Он нам предлагает две базы четвертого уровня, описанные как три-плюс, по десять тысяч.

– Ты уверена? – Бран посмотрел на жену.

– Швырник, мы попали на золотую жилу, не упусти его. – Взгляд жены не обещал Брану ничего хорошего.

– Ладно, крошка, чего ты, сейчас все организуем.

Я дописывал «хакера 3++», когда высветилось сообщение.

«Чувак, ты меня радуешь. Еще больше обрадуешь, если уступишь описанные тобой базы по восемь тысяч, куплю по десять экземпляров каждой. И запомни: это та цена, которая нужна мне».

Надо же, как быстро! Меня постигло неподдельное удивление. Мне думалось, что, пока базы опробуют, разберутся, проведут исследования на предмет возможных продаж, пройдет немалый срок. А прошло, я сверил время, двадцать три минуты с учетом передачи информации. Оперативно.

– Шиза, отправляй договор намерений. – Мне захотелось щелкнуть ее по носу за сомнения.

После отправки баз я решил увеличить свой энергетический запас. У скравов обнаружился такой же накопитель, какой мне дал Демон, я опять залез в медкапсулу и в щадящем режиме установил имплантат, после отправки уиндера у меня остался только восемьдесят один энерон. Теперь же мой внутренний объем магической энергии вырос на тысячу единиц.

Ну что же, здесь было интересно, но надо возвращаться.

– Давай, Шиза, поехали домой, – сказал я.

Было утро, на завтрак я опоздал, поэтому пошел сразу к Аре-илу, мне надо было с ним обговорить новые правила боев и сообщить, когда будет производиться захват бандитами студента-нехейца.

Аре-ил валялся на постели и насвистывал какой-то незамысловатый мотив.

– Привет, великие. – Я вложил достаточно сарказма в это слово, чтобы дать понять мое отношение к их величию, чем вызвал удивленный взгляд обоих снежных эльфаров.

– Привет, мелкий, – ответил эльфар и сел на кровати. – С чем пожаловал? – Он смотрел настороженно, не без основания предполагая, какую еще гадостную новость я им принес.

– Два вопроса надо обсудить, – ответил я и сел на стул, стоявший у кровати, бесцеремонно бросив лежащий на нем плащ на кровать Аре-илу.

Тот только молча проследил за полетом своего плаща, но промолчал.

– Я тебя внимательно слушаю, – ответил он и упер в меня свои невозможно синие глаза.

– Сегодня бой будем проводить на магическом полигоне, без рукопашки и мечей, – ответил я и мысленно усмехнулся от того, как недовольно сморщилось лицо Аре-ила.

– А почему только магия? – задал он ожидаемый вопрос.

– А ты вроде как не понимаешь? – не остался в долгу я. – Вы, снежные эльфары, на голову выше любого человека в искусстве владения оружием и в рукопашном бою. – Потом криво усмехнулся, увидев довольно расплывшуюся морду Аре-ила, и добавил, надавив на больное место: – Вас для этого и создавали.

Он снова переменился в лице, скривившись так, будто у него резко заболели зубы, причем все сразу, а я еле сдержал злорадную улыбку.

– Хорошо, пусть будет так, – согласился он. – Сам-то участвовать будешь?

Его вопрос был не праздный: мои песчаные бури для них оказались неприятным сюрпризом. Он выжидающе смотрел на меня.

– Нет, не буду, не хочу погибнуть от руки Торы. Ей как внучке князя все простят, а я умру, не достигнув даже своего совершеннолетия.

– Почему ты думаешь, что ей простят? – Ара начал тормозить. Я понял, что надо переводить разговор на другие рельсы и сказал без всякого перехода:

– Мой захват будет осуществлен послезавтра, по пути в трактир знакомого дворфа. Отвезут меня в заброшенный дом в северном предместье, и сегодня я хочу его вам показать.

Эльфары мгновенно собрались и стали внимательно слушать.

– Есть еще один момент во всей этой истории. – Немного помолчав, я посмотрел в глаза Аре-илу. – Не берите с собой внучку князя.

– С этого момента поподробнее. – Парни подобрались, как снежные барсы, готовые к прыжку, их глаза прожигали во мне четыре дырки, и мне казалось, что я сейчас задымлюсь и начну гореть, настолько пронзительно они смотрели.

– Аре-ил, – начал я осторожно и мягко, – у меня есть подозрение, что похищают меня не ради того, чтобы со мной разделаться. Похитители через меня хотят узнать, почему не удалась попытка захвата принцессы скравами.

– Поясни, на чем основываются твои подозрения? – Аре-ил был немногословен и конкретен, он не задавал лишних вопросов и не спорил, в который раз я убедился в его обманчивой простоте.

– На словах лера Рафа-ила, – так же прямо ответил я. – Он уверен, что за мной будет охота.

– Понятно, – задумчиво покачал головой эльфар и посмотрел на товарища, тот молча в знак согласия кивнул головой. – Что от нас требуется?

– Я думаю, что противников будет человек пять, не больше. Кроме того, они постараются проследить за бандитами, так что не попадайтесь им в поле зрения. После того как меня начнут передавать, нападайте сразу, не дайте им скрыться телепортом. Вот артефакт, блокирующий магию. – Я подал Аре амулет лесных эльфаров. – Бандитов не убивайте, только раньте, бой будет честным, меч против меча, у вас будет заметное преимущество. Захватите двоих заказчиков, одного отпустите, чтобы он мог доложить о провале захвата. Главного заберете и передадите Рафа-илу. Другого оставите мне. Напоминаю: бандитов не убивать и не калечить, только ранить, можно так, чтобы кровь лилась потоком.

Эльфар внимательно меня слушал и качал головой, показывая, что все слышит и понимает.

– И последнее. – Я с усмешкой посмотрел на Ару. – Если окажется, что это связано с Торой, вы будете мне должны.

– Мелкий, ты хуже сквоча, тот только ворует и гадит, а ты в долги вгоняешь, – возмутился эльфар. – Хватит того, что мы тебя отобьем, – отрезал он.

– Аре-ил, ты не прав. – Его товарищ осуждающе смотрел на возмущенного эльфара. – Нехеец знает наши обычаи: долг будет, но не на нас самих, а на семье князя.

Опа! Вот это я попал! Просто ткнул пальцем наобум – и сразу не в небо, а в яблочко.

Вот только чем мне может грозить долг князя? Может, ему легче будет от меня избавиться, чем платить? Я почесал затылок и вспомнил слова нашего замполита полка: «Глухов, ты знаешь, почему евреи лысые спереди, а русские на затылке? – спросил он меня, заметив, что я чешу затылок. – Еврей чешет лоб и думает, кого надурить. А русский чешет затылок и думает: опять надурили». Вот я и думал: не надурил ли я себя?

Понимая, что за Бортом могут следить, я его вызывать не стал, и мы на нанятом извозчике съездили посмотреть заброшенный дом, где я нашел Ринаду, потом я отвез эльфаров в академию.

На проходной, озираясь по сторонам, стояла Мия.

– Ты куда-то собралась? – выглядывая из коляски, спросил я.

Она увидела меня, засветилась в улыбке радости:

– Да, милорд, к отцу.

– Садись, подвезу, мне в ту же сторону, – пригласил я девушку.

– Ой, спасибо, ваша милость! – Она быстро заскочила в повозку и впилась в меня долгим страстным поцелуем. Потом удобнее уселась, потеснее прижавшись ко мне. – А вы к отцу в мастерскую? – Она не могла сидеть спокойно и все время заглядывала снизу мне в глаза.

– Нет, Мия, рядом с рынком есть трактир «Южные ворота», вот туда я и еду.

– А зачем он вам?

– Я его купил. Не мешай, я думаю.

А думал я о том, как назвать заведение, но ничего путного, как и у Изъякиля, не придумывалось. «Трактир на юге» – нет, «Зеленая нога» по аналогии с трактиром Увидуса – глупо, «Золотой теленок» – фу, гадость.

– О чем думаете, ваша милость, – не вытерпела девушка. – Вы так смешно шевелите губами. – Она прыснула в кулачок.

Я посмотрел на нее и сознался:

– Выбираю название трактира, но вот придумать не могу.

– Ха, как просто, – засмеялась она. – Что вы хотите там изменить?

А ведь правильно, я хотел многое поменять в трактире, поставить сцену, повесить портьеры, нанять музыкантов и сделать эту забегаловку модной. Все это я рассказал Мии. Она на минуту задумалась, наморщив носик. Почему-то все хорошенькие девушки, когда думают, морщат носик, от этого становясь еще привлекательнее.

– Придумала! – воскликнула она. – «Жемчужина юга». Как вам такое название?

– Замечательно! – ответил я.

– Я поеду с вами милорд, – тоном, отметающим всякие отговорки. произнесла девушка. – Вы не сможете все правильно сделать, здесь нужен женский взгляд. – Она была полна решимости.

В трактире царила рабочая суета. Идриш орал на других идришей, которые строгали, стучали, ремонтировали, красили. Увидев меня, он бросился сквозь толпу строителей.

– Милорд, как я рад вас видеть! Рена, мое вам почтение, – поклонился он сначала мне, потом Мии. – Как поживает ваш батюшка?

– Спасибо, хорошо, рен, – ответила покрасневшая девушка.

– Иди, Мия, осмотрись и приходи с предложениями, – сказал я и глазами указал на перестройку.

Едва она отошла, как в зале раздался ее уверенный властный голос:

– Всем прекратить работы!

Надо же, как она умеет! Я был немало удивлен. Еще больше удивился Изя, он вылупился на решительно ступающую девушку.

– Кто здесь бригадир? – перешагнув доски, спросила она.

К ней, быстро сняв шапку, подошел один из идришей.

– Милорд, – замялся Изя, – это девушка кем будет?

– Специалистом-артефактором, – глядя на него с улыбкой, ответил я. Мне было понятно его затруднение: он боялся остаться без места. – Это мой дизайнер, Изъякиль, она будет оформлять этот кабак. А работать в нем будешь ты и твоя дочь. – Я похлопал его по спине, чтобы он успокоился. – Где Цинея, у меня к ней есть разговор.

Идриш приосанился, он понял, что не пролетел мимо своего счастья в виде управляющего трактиром.

– Она наверху. Там в боковом коридоре три комнаты, мы заняли одну, – живо ответил он.

– Пошли посмотрим верх. – Я еще раз хлопнул идриша по спине и направился к лестнице.

Нам быстро уступали дорогу.

– Как, Изъякиль, после ростовщичества не трудно осваивать новую профессию? – спросил я, при этом вовсе не собираясь чем-то обидеть или задеть старика. Впрочем, может, он и не был стариком, а это жизнь его так потрепала.

– А я не был ростовщиком, ваша милость, наш род был поставщиком вин герцогам Силье. Мы этим занимались больше трехсот лет.

– Вот как?! – удивился я. – А что, не все идриши были ростовщиками?

– Нет, ваша милость, всего их было двадцать домов, и они в свое дело никого не пускали. Ссориться с ними было опасно, они обладали и связями, и деньгами.

– Так ваш народ пострадал из-за них? – занимал я себя разговорами, пока мы поднимались по лестнице.

– Самым богатым был дом Рошальдов, вот он взялся диктовать условия императору. Да, – вздохнул он, – а пострадали все.

– Надо же, условия императору! Обнаглел совсем! – удивился я.

В это время мы прошли гостевые номера, повернули направо и спустились по невысокой лесенке из пяти ступенек в уютный коридор. В нем было три двери.

– Одна комната для вас, милорд, одна свободная, и одну заняли мы.

– Ладно, Изя, идите к Мии, обсудите перестройку трактира, я заранее утвердил все ее планы. Я тут как-нибудь сам разберусь.

Мне пришлось отправить удивленного Изъякиля, потому что в первой комнате я увидел знакомую метку на сканере. Дождавшись, когда он скроется за поворотом, вошел в комнату, которую идриш выделил для меня.

Ну конечно, в кресле сидел довольный Марк и скалился.

– Привет, Чарый, – поздоровался я и присел в кресло рядом с ним. – По делу или в гости?

– И по делу, и в гости, – ответил Уж и сразу стал серьезным. – Я проверил трактир и нашел подземный ход, хорошо спрятанный, поэтому, проследив за тобой от академии, милорд, пришел сюда.

– А если бы я не поднялся, ты что, до конца дней бы здесь сидел? – улыбнулся я.

– Нет, ваша милость, я знал, что Изя потащит вас смотреть вашу комнату, поэтому опередил вас.

– Хорошо, убедил. А что за ход, куда ведет?

– Не знаю, без тебя, милорд, туда я не полез, – ответил Уж.

– Ну, пойдем смотреть, – я поднялся из кресла, – показывай дорогу.

Из этого коридора вниз спускалась отдельная лестница и выходила прямо в подсобку, оттуда мы попали в подвал. Он был большой, каменный, основательный, заставленный бочками и ящиками. Уж подошел к одной из самых больших бочек, лежащих на боку, легко сдвинул ее в сторону вместе с подставкой.

Я попробовал сам двигать бочку, она описала полукруг и встала на место.

– Хитро! – восхитился я. – Если не знаешь, то никогда не догадаешься. Ты-то как обнаружил? – Я посмотрел на Марка.

– Лазил везде, проверял, у барона тоже в винном погребе был подземный ход, вот я под бочкой люк и обнаружил, а потом догадался, как ее сдвинуть, – ответил он.

Я отодвинул бочку и, ухватившись за кольцо, утопленное в полу, потянул его на себя. Со скрипом, в котором слышалась старость и заброшенность, поднялась прогнившая деревянная крышка, вниз уходили ступени и терялись в темноте. Я запустил светляк и присмотрелся. Моему взору предстала деревянная лестница, тоже полусгнившая, на которую опасно было становиться из-за ее ветхости. Она вела в неширокий каменный колодец, покрытый зеленоватым мхом, без каких-либо следов, видно было, что ходом давно не пользовались.

– Я спущусь вниз, потом скажу тебе, надо идти или нет, – обратился я к Ужу и, не дожидаясь его возражений, включил пояс облегчения веса, сделал шаг в пустоту и стал медленно опускаться.

Лестница метров пяти в длину, несмотря на унылый внешний вид, при ближайшем рассмотрении оказалась достаточно прочной, так что Марка тоже выдержит. Я опустился на каменный пол и крикнул Ужу, чтобы спускался. Сам же стал осматриваться. От колодца шел длинный ход и также терялся во тьме, поэтому определить его длину и увидеть, что там, я не мог.

Ловко и очень быстро ко мне спустился Уж.

– Вы светите, ваша милость, а я пойду впереди, – сказал он.

– Нет, Марк, впереди пойду я, если встретим опасность, я прикрою, у меня щит сильнее.

– Ну тогда ладно, милорд, – согласился Чарый.

Довольно высокий и широкий ход был отделан камнем, на полу хлюпала вода, и сами стены тоже были мокрыми, откуда-то сквозь щели в камнях проступала влага. Осторожно мы двинулись вперед. Несмотря на прошлые неприятности, я не мог побороть исследовательского зуда. Тоннель был длинный, и шли мы ридок пятнадцать, не меньше, потом нам навстречу из темноты выплыл перекресток. Опять я стоял перед выбором, который делать так не любил: направо или налево? Я застыл в раздумьях.

– Милорд, поворачивайте направо, – пришел ко мне на помощь Уж.

– Почему направо, Марк? – мне интересно было знать, на чем основывается его решение.

– Потому что налево мы ходим только по бабам, – ответил он.

Я вздохнул и вынужден был с ним согласиться. Повернул направо и двинулся дальше. Опять длинный тоннель, обрамленный камнем, и опять перекресток. Тут под городом на юге, оказывается, разветвленная сеть подземных ходов; для чего они были построены, я мог только догадываться – например, скрыто перебросить подкрепление или вывести войска из города.

– Шиза, можно определить, где мы находимся относительно поверхности? – поинтересовался я.

Она вывела карту поверхности и обозначиланас зеленым кружком, мы были под южным рынком. Вот это уже интересно, подумал я и, не отключая изображения карты, направился направо. Не успели мы пройти два десятка шагов, как на сканере мелькнула метка, окрасившаяся красным, а из бокового ответвления выскочила фигура в черном, чем-то плюнула и исчезла с глаз, сканер в подземелье работал только в прямой видимости.

У моих ног лежала маленькая стрелка, остановленная щитом.

– Она отравлена, – сообщила Шиза, – мгновенный паралич и медленная смерть при попадании, сильнейший алкалоид.

– Уж, стой здесь и не отсвечивай. – Голос мой, усиленный ментально, содержал нотки приказа, и Уж, дернувшийся было вперед, замер, будто натолкнулся на стену.

Я же перешел в боевой режим и бросился в ту сторону, куда скрылся плеватель. Вот показалась метка, гад засел в стенной нише и ждал. Ну-ну, диверсант, игры в прятки устроил тут мне. Я рядом, накладываю оцепенение, забираю его оружие: меч странный, волнистый, короткий, тоже отравленный, метательные ножи – пять штук, трубка духовая и десяток стрелок. Амулет «скрыта» и странную черную одежду тоже снимаю на всякий случай. Взваливаю обездвиженного налетчика и тащу к Ужу. Бросаю тело на пол, выхожу из ускорения. Ух! Выдыхаю и считаю время: прошло две риски.

У спокойно стоявшего до этого Ужа глаза стали как чайные блюдца, он вытаращился на голое тело, лежащее у его ног, потом запоздало, но далеко отпрыгнул.

– Марк, хватит скакать, его допросить надо. Сумеешь? – обратился я к разведчику, мне хотелось знать, чему он научился у профессионалов.

Но Уж был и сам с усам. И скоро голый ниндзя открыл все, что знал. Я правильно сделал, что раздел его: в воротнике одежды незнакомца был зашит яд. И вот что удалось узнать. В Вангоре, оказывается, существовала секта некромантов, и она обосновалась в забытых подземельях Азанара, мы как раз напоролись на часового. Готовили их с детства, выкупая у родителей, ломали психику, и для них было только два выхода: выполнить приказ или умереть. Но с нами их метода дала сбой. Во-первых, некромант был потрясен захватом, во-вторых, Чарый действовал грубо, но эффективно, ломая его через боль пыток. Пользуясь тем, что его воля ослабла от физического воздействия, Шиза считала всю необходимую нам информацию. Вот тут стоило задуматься. Недалеко находился храм, где приносили жертвы. Используя определенный ритуал, некроманты собирали эманации смерти, которые были единицами магической энергии так же, как энероны. Какие-то ушлые и весьма жестокие маги сообразили, что подзаряжаться можно не только от мест силы, но и через жертвоприношения, и поставили это дело на поток. Что делать мне? Уйти или вмешаться? С одной стороны, они меня не трогали, занимались своими гнусными делами. С другой стороны, я горел желанием разворошить их змеиное гнездо, но при этом возникала вероятность, что количество моих врагов увеличится. Поэтому, если вмешиваться, то надо проводить полную зачистку, а кто даст гарантию, что я с этим справлюсь? Часового некроманты выставили далеко от храма, они так делали всегда при совершении мерзкого ритуала. И что делать? Вопрос пока оставался без ответа.

– Дар, – обратилась ко мне Шиза, – эти маги перешли черту, которая отделяет человека от животного. Гонясь за силой и властью, они извратили суть магии. Это как заразная болезнь: в погоне за дешевой и доступной энергией здесь все могут скоро стать такими. Я знаю подобные случаи. У тебя на Земле в древние времена на одном из континентов приносили жертвоприношения, и это было государственной религией. Пойдем и вырвем эту заразу с корнем.

– Девочка, мы уже залезали в гробницу, еле выбрались, ты уверена, что справимся? – Я не сомневался в своих силах, но не знал возможностей некромантов. В академии об этом не говорилось. – Может, рассказать Гронду и пусть он принимает решение? – задал я вопрос.

– Многие уцелеют после его действий и начнут искать наводчика, и обязательно найдут. Надо нанести удар быстрый и решительный. Зачистить, не оставляя свидетелей, и уйти. – Шиза была непреклонна.

Оставив свои рассуждения «надо – не надо», я перешел в боевой режим, добил сторожа и устремился к храму. По дороге мне попалось еще двое часовых, я их снял быстро, даже не останавливаясь. Я уже был у храма, а они умирали и не знали об этом.

Храм представлял собой большой зал с невысоким сводчатым потолком и массивными деревянными дверями, у которых стояли охранники. Когда я прошел через двери, часовые были мертвы. От картины, которая мне открылась, хотелось блевать. На красном от крови жертвеннике лежала обнаженная девушка и громко кричала, один некромант ее насиловал, другой отрезал ей груди. На полу, небрежно брошенные друг на друга, лежали растерзанные тела предыдущих жертв. Рядом с жертвенником стояла гранитная колонна, вся усыпанная большими драгоценными камнями – энергосборник, пришло понимание из глубинного слоя сознания. Вокруг жертвенника прямо в растекшейся и свернувшейся крови извивались голые тела мужчин и женщин, которые среди этого ужаса сладострастно занимались совокуплением. У меня что-то внутри взорвалось: да, это уже не люди, и даже не животные, мне не с чем было их сравнить, и я стал убивать.

Обоих мучителей я лишил головы. Жертву добил в сердце. Потом принялся за оргию. Где-то в глубине души я понимал, что так просто мне с ними не расправиться, и, когда две дальние самки, все в крови, вскочили, оттолкнув своих партнеров, я был готов к действиям. Но я не был готов к тому, кем они окажутся. Передо мной стояли две полностью обнаженные прекрасные демоницы. Призывно шевеля бедрами, они протянули ко мне руки.

– Дорогой, мы рады тебя видеть! Приди и утоли жар в своих чреслах.

Я сначала рассмеялся, но потом понял, что они действуют в моем скоростном режиме, и на мгновение растерялся. Этого хватило, чтобы низ живота скрутило и мое мужество стало сильно давить на штаны, а внутри разгорелся дикий огонь желаний.

– Делай что-нибудь, – в тревоге закричала Шиза, – я не справляюсь с твоим гормональным взрывом.

А я стоял как столб, теряя крохи разума, меня затапливал огонь непреодолимого желания. Я бросил меч и стал расстегивать куртку.

– Это суккубы! – еще сильнее закричала Шиза, пытаясь вырвать меня из похотливого очарования. – Ты умрешь, отдав им свои силы и энергию!

Но я не слушал ее, снял куртку и стал снимать штаны, мне мешали сапоги, и я в ярости просто их порвал и отбросил. Мой взгляд пожирал бесстыдных прелестниц, которые принимали разные позы, выставляя на обозрение свои прелести. Призывно смеялись и манили меня руками. Они ласкали друг друга, а я воспалялся еще больше.

Неожиданно я потерял их из виду и, в негодовании оглянувшись, увидел, что стою в пустыне. Кругом, куда ни брось взгляд, раскаленные камни, жаркое светило над головой. Я в сильной ярости крутился на месте: где такие желанные, прекрасные в своей наготе самки? Но мои глаза натыкались только на песок и камни от горизонта до горизонта. Посмотрев под ноги, замер. Я был полностью голый, и мой мужской отличительный знак торчал, как восклицательный. Я был ошарашен. Один посреди пустыни, голый и возбужденный! Мне стало как-то неудобно, и в это время я услышал детский голосок, напевающий песню:

В страхе быть увиденным голым и в крайне неприятном положении, я сел и постарался прикрыться как можно больше. Из-за огромного валуна вышла девочка в платье в яркий желтый горошек. Она подошла ближе и внимательно стала меня рассматривать. Твою дивизию! Мне было не по себе, и я плотнее прикрывал пах руками. Девочка остановилась и стала улыбаться, мне же было до одури стыдно. Твою дивизию, вот это я попал!!! Всякое желание искать секси с хвостами у меня пропало. Кстати, а почему они с хвостами?

– Так во-от ты како-ой, – медленно протянула девочка.

– Какой? – Я усиленно скрывал свое достоинство.

– Я понимаю теперь, почему на тебя бабы вешаются, – сказала она детским тоненьким голоском.

– Шиза-а? – теперь уже с изумлением протянул я.

– Ирридар, приходи в себя, суккубы прямо сейчас тебя хотят убить.

Я вздрогнул и увидел когтистую лапу, устремленную к моему горлу. Перехватив ее, я выпустил аурные шипы малышей. Перед моим лицом скалила клыки демоница. Ухватив ее за горло свободной рукой, я добавил энергии и оторвал голову легко, просто играючи. Вторая пыталась сбежать, повернувшись ко мне спиной. Хвост ее мелькнул у моего лица, и я схватил его. Подтянув к себе орущую суккубу, недолго думая свернул ей шею и только после этого вышел из горячки боя. На полу шевелились пары, не замечая того, что происходило вокруг них. Я поднял брошенный меч и яростно стал наносить удары по некромантам. Летели куски плоти, стоял крик боли, но я, как ангел мщения, шел от одного клубка сплетенных, как змеи, тел к другому.

Скоро все закончилось. Весь в крови и полностью голый, я застыл посреди побоища. Живых не было. Одевшись в то, что осталось от моей одежды, я осмотрелся. Люди или уже нелюди здесь собрались не бедные. Первым делом я ободрал колонну, собрав с нее больше тридцати алмазов и рубинов, мелочь не брал. Протянув щупальца малышей, разом вобрал в себя накопившуюся энергию, и мой запас стал две тысячи сто восемьдесят четыре единицы, почти полный. Оставшиеся камни с тихим шорохом осыпались с колонны мелким песком. Она была сродни месту силы, и тут энергию можно было брать, сколько нужно, не опасаясь сгореть от переизбытка. Теперь это была просто каменная опора свода потолка. На скамьях лежала аккуратно разложенная одежда, мне она не нужна. Но вот содержимое сумок меня заинтересовало. После сбора законных трофеев я стал богаче на девятьсот золотых. Украшения я брать не стал. Да и порубил их много. Амулеты, кольца, жезлы собрал все. Но одна вещь меня смутила. Это была книга «Практика магии крови». Я долго держал ее в руках, решая, что с ней делать, потом положил в сумку.

Уж потерял из виду тана и стоял, переминаясь, не решаясь что-либо предпринять. Мысли его противоречили друг другу: по факту, он должен был искать милорда, а по науке агентов тайной стражи – стоять и ждать. Пока он мучился сомнениями, в проходе показался нехеец и подошел к нему.

По мере приближения паренька у разведчика перехватывало дыхание и в горле образовывался ком, который он не мог проглотить, несмотря на то что усиленно хотел сглотнуть. Да и было отчего впасть в оцепенение. Тан ушел меньше ридки назад целым и невредимым, а возвращался обратно с ног до головы в крови и оборванный, словно его пропустили через жернова. Сапоги порваны в клочья, куртка без одного рукава и пуговиц, у рубашки нет правой полы, одна штанина оторвана до колена. Глаза юноши горели огнем задора и победы.

– Ваша милость, это как? Вы где были? Что случилось? – из Чарого сыпались вопросы, как из порванного мешка зерно. – Кто вас так?

Я оглядел себя и подумал: вопрос уместный, но говорить ему, что сам себя так оборвал в порыве злой страсти, не стал. Стыдно было, да и не хотелось.

– С демонами бился, Марк, – не погрешив против истины, ответил я. – С двумя сразу и их последователями. Пошли обратно, что-то расхотелось мне гулять.

– Да это понятно, – согласился Уж, – если столько крови потеряли.

– Это не моя кровь, противников много было, – думая о своем, ответил Марку.

– А демонов где нашли? Вы вроде недалеко отошли, – с сомнением произнес разведчик после недолгого молчания.

– Иди по коридору в обратную сторону и выйдешь в большое помещение, полное трупов, там все узнаешь, – широко шагая в одном сапоге, второй уже свалился, отмахнулся я.

– Не-э, милорд, не пойду. – Марк надолго замолчал. – Я сбегаю на рынок, куплю вам одежду, а вы посидите пока в своей комнате, – сказал он, когда мы вылезли из подземелий.

– Давай, Марк, я жду. И передай Изе, пусть воду сюда принесут, ведра три, и тряпки.

В комнате уселся в кресло. Через полтрика в двери несмело постучались.

– Входите, – крикнул я.

Инферно. Город

На другой стороне был демонский город. Портальная площадка находилась на пустыре, огороженном стенами. На выходе стояли вооруженные стражники с копьями и щитами в руках. В деревянной, коряво сделанной будке, больше похожей на большую собачью, сидела почти черная демоница.

– Проходим, не задерживаемся! – крикнула она и окинула караван презрительным взглядом. – С каравана пять золотых, с хумана отдельно золотой, – сказала она, присмотревшись к Проксу. – И вот это еще купить надо. – Она показала тряпичную нашивку: красный круг на белом фоне, зачеркнутый черной широкой полосой. – Этот знак нужно нашить на одежду. Без него тебя, люд, схватит стража как беглого раба. Выходить без него отсюда нерекомендуется.

– Сколько стоит? – Прокс не стал спорить.

– Золотой за две штуки, – ответила демоница.

Он выложил два золотых, достал куртку из рюкзака и подал Листи.

– Пусть кто-нибудь пришьет, – попросил он.

– Мы не будем ждать, – сказал караванщик, – тебя все равно не пустят в городские постоялые дворы. Завтра утром встречаемся здесь.

Он безразлично окинул взглядом Прокса, стоявшего с открытым ртом, и отвернулся.

– Сьюра, вы не подскажете, где мы можем остановиться на ночлег? – спросил Алеш регистраторшу.

– Один серебряный, – спокойно ответила та. Она так же, как и караванщик, равнодушно смотрела на человека. Для нее он был просто «люд».

– Я дам золотой, сьюра, если вы мне разъясните, чего мне, как люду, стоит здесь избегать.

В глазах чертовки промелькнул интерес.

– Ты, оказывается, не дурак, – промурлыкала она. – Запоминай, люд, говорю только раз. Не смотри в глаза демонам, не спорь со стражей, уступай дорогу всем, кроме рабов, не садись рядом с демоном, жилье за городскими стенами. За еще один золотой могу дать совет, – добавила она, лукаво усмехаясь.

– Жизнь и свобода дороже, – покорно улыбнулся Алеш и выложил два золотых.

Рогатая бестия посмотрела на деньги и тихо произнесла:

– Купи ошейник раба, надень, и твои сьюры станут твоими владельцами. Как раб ты сможешь с ними жить в городе, за тебя будут отвечать они. – Она оглядела сенгуров и продолжила: – Сьюры смогут за себя постоять.

– Сколько? – Грапп внимательно смотрел на черную девушку.

– Золотой, – ответила та и из-под полки достала кожаный ошейник с металлическими вставками.

– Секреты какие-то есть? – Он взял в руки ошейник, но не спешил надевать его, зная коварство чертей, как теперь про себя называл демонов.

– Есть, – засмеялась рогатая. – Ты, люд, и в самом деле очень умный.

Грапп без лишних вопросов достал золотой и выложил перед ней.

– Пусть кто-нибудь из сьюр проведет привязку ошейника к себе, думаю, они знают, как это сделать, а если нет… – Она продолжала смеяться.

Алеш понимал: нечасто тут попадаются такие, как он, поэтому демоница старалась заработать как можно больше. Он вытащил еще золотой и молча положил его перед ней.

– Пусть приложат палец к самой большой бляшке и подадут немного энергии в ошейник. А теперь идите, прибыл новый караван, – перестала она смеяться.

Листи взяла ошейник, проверила его магическим зрением и в сомнении спросила:

– Ты в самом деле этого хочешь, родной?

– Нет, Листик, не хочу, но смогу потерпеть. Давай привязывай его к себе, надевай на меня и пойдем. На нас уже смотрят. – И снова обратился к регистраторше: – Последний вопрос, сьюра: как быть с хвостатым? – показал он на безмятежно стоящего Жура.

Та скосила глаза на древесника и сквозь зубы бросила:

– Купите ему ошейник, бездомных животных у нас убивают, – и следом выложила другой ошейник, правда, без металлических блях. – Один серебряный, – сказала она, не глядя на хумана.

Сурна выложила серебряный, ловко подхватила ошейник и, не церемонясь, надела на Жура. Тот стоял, надувшись от возмущения за то, что его назвали зверушкой, но, увидев, как надевают ошейник на хозяина, только раздраженно подергал хвостом.

– Я пойду вместе с Журом, – сказал Прокс. – Листик, теперь ты для всех главная, принимай решения и действуй. – Он встал посередине демонов и опустил глаза в землю.

Отряд вышел с площади. Зрелище города не радовало глаз. Улицы были грязные, и ветер гонял по дороге какие-то клочки. Здания стояли неухоженные, казалось, тронь их, и они завалятся, словно карточные домики. Все было мрачно и убого. Листи решительно повела отряд к центру. Одинокие демоны уступали им дорогу, рабы низко кланялись и смотрели долу. Среди них были не только люди, но и дворфы, орки и даже эльфары. Листи решительно остановила проходящего раба и спросила, где находится приличный постоялый двор. Люд, не поднимая глаз, объяснил ей дорогу.

Постоялый двор, куда они пришли, оказался сродни какому-нибудь сараю, но это было одно из лучших зданий после дворца наместника, стоявшего на холме и видного со всех концов этого грязного городишки. В большом зале находилось сборище демонов разных племен и видов, назвать эту разношерстную толпу по-другому было бы затруднительно.

Листи и ведьмы прошли к стойке хозяина, как волнолом раздвигая всех, кто не успел уйти с их пути.

– Два номера на круг, – кратко сказала она.

– По золотому за каждую, – ответил хозяин. – И два серебряных за хлев для раба и зверушки.

– Я хочу, чтобы они жили со мной, – капризно сказала девушка.

– Сожалею, сьюра, но это запрещено. Рабы и зверушки живут в хлеву и там питаются. Слуга покажет, где вы их сможете разместить. – Он кивнул одному из рабов. – Проводи сьюру и отведи этих. – Он небрежно указал на понуро стоящих Прокса и Жура.

Хлев был как хлев – глиняная постройка, где разместились крауры и рабы. Стояла вонь, и все лучшие места были заняты, осталось немного места у выхода на сквозняке.

– Дует тут, – недовольно сказал древесник, присаживаясь у стены.

– Зато меньше воняет, – невесело усмехнулся Прокс.

Ему тоже не нравилось, как проходило их путешествие. Он, конечно, не думал, что все пойдет гладко, но и не ожидал таких проблем, с какими они встретились. Его беспокоило то, что он находится отдельно от караванщика и не может контролировать ситуацию. Он также очень хорошо понимал, что без караванщика у него могут возникнуть большие трудности в поисках перехода на нижний слой, ведь Прокс не знал дороги, по которой они двигались.

Пришла Сурна и положила перед ними хлеб и мясо, поставила кувшин с водой.

– Мы будем снаружи, – сказала она и вышла.

Вздохнув и подавив внутреннее раздражение, Грапп переломил лепешку и подал Журу. На них во все глаза смотрели остальные рабы. Им еды не приносили. Из дальнего угла поднялся огромный орк с кольцом в ноздрях и направился в сторону жующих. Ему мгновенно освобождали дорогу. Орк хотел небрежно отшвырнуть ногой Жура, но тот ловко увернулся, вскочил и прыгнул орку на спину, его хвост как удавка обвился вокруг толстой шеи громилы и затянулся. Тот захрипел, схватился за горло и медленно опустился на колени, его глаза вылезли из орбит, он сипел и задыхался.

– Отпусти его, Жур, – сказал Алеш, увидев, что орк может отдать концы, – нам придется отвечать за чужое имущество.

Древесник неохотно ослабил хвост и слез со спины лежащего ничком орка. Тот широко открывал рот, из его груди раздавался громкий сипящий звук, потом он закашлялся.

В дверях появилась демоница в окружении двух рабов-дворфов. Она осмотрела хлев и уперла горящий красными огоньками взгляд на Прокса.

– Люд, – обратилась она к нему, – подойди сюда. Тон ее был властным и непреклонным.

Алеш молча встал и, не поднимая глаз, подошел к самке; не доходя одного шага, низко поклонился и остался стоять, потупив взор и не произнося ни единого слова.

– Обученный, – промурлыкала демоница, – это хорошо, – потом сделала шаг в его сторону и засунула руку ему в штаны.

От неожиданности Грапп вздрогнул, поднял глаза на рогатую ведьму и увидел на черном лице горящие от вожделения красные глаза. Демоница, не выпуская из одной лапы мужское хозяйство хумана, другой со всей силы врезала ему по лицу. Удар был очень сильным, у Прокса дернулась голова и в ушах раздался звон. Щека запылала.

– На колени, урод, – прошипела демоница и, выпустив длинные когти, больно впилась ими в то место, за которое ухватилась. Понимая бесполезность борьбы, он стал опускаться на колени.

– Отпусти его, сучка! – В дверях стояла разъяренная Листи. – Это мой раб!

Черная обернулась, посмотрела на девушку и отпустила Граппа, толкнув его ногой, и он упал навзничь, потом наступила ему на грудь, сильно придавив его к земле.

– Я его покупаю! – со злой усмешкой ответила она.

– Не продается! – Листи мерила ее тяжелым взглядом. Прокс видел, что девушка напряжена и дрожит от ярости, теряя остатки терпения.

– Тогда поединок, – довольным голосом с каким-то непонятным удовольствием произнесла черная демоница.

Алеш посмотрел на нее снизу-вверх и понял: это была подстава, ведьму специально подослали для разжигания конфликта, и, несомненно, это сделал их противник, который умело манипулировал окружающими.

– Лежи тут, раб, я скоро буду. – Она нагнулась и лизнула ему лицо.

Листи была в ярости, к ее мужчине приставала грязная ведьма и похотливо трогала его. У нее почти сорвало крышу, и она готова была броситься на обидчицу, но ее остановил спокойный голос Алеша, прозвучавший в амулете: «Спокойно, Листик, это подстава, разберись с ней, но оставь жить, ее надо допросить и узнать, кто ее к нам направил».

Девушка мгновенно пришла в себя и, демонстративно развернувшись, вышла из хлева. Следом вышла ведьма.

Слух о поединке из-за раба с быстротой молнии распространился по постоялому двору, и на улицу высыпали постояльцы, образовав стихийный круг. Внутри него стояли две демонессы, одна черная как грозовая туча, другая белая как перьевое облако, между ними чувствовалось такое напряжение, что еще чуть-чуть, и ударит разряд молнии. Первой не выдержала черная и, выхватив посох, ударила в белую каскадом молний, которые обрушились на то место, где стояла Листи. Зрители почти ослепли от ярких вспышек, по воздуху поплыл густой запах озона. Потом все мгновенно прекратилось, и проморгавшиеся зрители увидели лежащую в пыли черную, она дико орала, а ее руки и ноги кровоточили, белая спокойно стояла над ней и вытирала об одежду черной измазанный кровью клинок.

– Несите ее в хлев, – сказала Листи ведьмам, – сама она ходить не сможет, я перерезала ей все сухожилия.

Тени подняли орущую черную ведьму, которая теперь от обилия вытекающей крови больше походила на черно-красную, и занесли в хлев. Алеш снял ошейник и надел на шею демонице.

– Листи, собирай наших, скоро надо ждать атаки городской стражи, наш противник наверняка предусмотрел подобный вариант. Будем с боем пробиваться к порталу, там продержимся ночь и утром уйдем с караваном. Эту, – он показал на лежащую и стонущую ведьму, – охранять, как самих себя. Она знает убийцу.

Скоро отряд собрался, два воина положили раненую и связанную черную на носилки и вышли. У ворот постоялого двора их ждал отряд стражи. Без разговоров они бросились в атаку, завязли в трясине и были испепелены молниями. С тыла на отряд напали постояльцы, их накрыло прахом, и оставшиеся в живых с воплями стали разбегаться. Из хлева выглянули рабы, стали собирать доспехи и оружие поверженных господ. Рядом с отрядом появились караванщик и крауры, ни слова не говоря встали в середину строя. Прокс пожал плечами и, осмотревшись, дал команду на выдвижение. Так даже лучше, подумал он.

За его спиной запылал постоялый двор. Что там произошло, он не знал, да и знать не хотел, им надо было пробиваться к порталу. Навстречу маленькому отряду попадались разрозненные группы стражи, которые, вступив в бой, погибали или бросались в бегство, потеряв половину бойцов. Прокс оглянулся. Весь центр города был в огне, а из ворот дворца выдвигались войска. Отряды как волны выплескивались один за другим, и было их много, очень много. Прокс сжал зубы и, не обращая внимания на солдат, продолжил движение.

У портала их ждали. Там скопилось множество стражников, даже удивительно, откуда в таком маленьком затерянном городишке было столько стражников. За строем солдат стояли маги.

– Идем на прорыв, не останавливаться, – приказал Алеш.

Он понимал, что ввязываться в долгие сражения подобно смерти, им надо было во что бы то ни стало не дать связать себя боем, быстро смять оборону и пробиться к порталу, в этом крылось единственное их спасение. Ведьмы нанесли слаженный удар небесными молотами, а Прокс атаковал парализатором держащих щит магов, нарушив тем самым организованную оборону.

Молнии и молоты перемалывали отряд противника, как огромная мясорубка и пресс одновременно, и демоны, не выдержав, стали разбегаться. Скоро проход на пустырь был открыт, и отряд, не ввязываясь в одиночные схватки, как нож разрезал оставшиеся жидкие шеренги обороняющихся и пробился на пустырь. Осмотрев портальный пятачок, Алеш понял, что радоваться было рано: портальную площадку окружили десятки воинов в тяжелых доспехах, и это были не местные стражники. Время неумолимо утекало, впереди маячила новая линия обороны, сзади приближались воины наместника.

– Держите ворота, – приказал он и вышел один против тяжелой пехоты с парализатором в одной руке и бластером в другой.

Грапп стрелял метко, и стоявшие в обороне воины стали падать один за одним. Они погибали, но с места не двигались, это более чем устраивало Прокса. Его отряд, перегородивший ворота, тоже вел тяжелый бой с превосходящими силами противника, из портала периодически выплескивались подкрепления, не давая каравану пробиться на площадку. Кто-то невидимый очень умело втягивал их в затяжное сражение.

– Листи, – позвал Прокс, – нанесите два удара по площадке, первый – «оцепенение», второй – «прах». Бейте мощно, сил не жалейте, иначе мы все здесь поляжем.

Он продолжал вести прицельный огонь по появившимся из портала новым воинам, ему во что бы то ни стало требовалось занять площадку и не допустить прорыва подкреплений. Неожиданно воины замерли, а затем на них опустилось густое облако. Оно еще не развеялось, а к площадке устремился караванщик на своей маленькой лошадке, на скаку крикнувший стоявшим в стороне краурам: «Быстро ко мне!». Те, подхватившись, опрометью бросились за ним. Прокс поначалу решил, что толстый демон собрался удрать один, и приготовился пристрелить его из бластера, но караванщик обернулся к нему со словами:

– Хуман, собирай своих и бегом на площадку, уходим!

– Листи, ставь «топь», и отходим.

Он подхватил лежащую черную демоницу и забрался на площадку. Следом отступали ведьмы и бойцы, двух воинов несли на руках. Когда Прокс бросил прощальный взгляд на ворота, он увидел, что в спину дворцовым отрядам ударила еще какая-то толпа. Впереди ее возвышался горой огромный орк с кольцом в носу, который широким махом рубил демонов, оставляя скошенные полосы в рядах врагов, как косарь в густой траве.

Рабы восстали, подумал Грапп и перенесся на следующий слой.

На той стороне были развалины и площадка с извилистой трещиной посередине, пересекающей плиту на всю длину. Она казалась незаживающей раной на белой кости.

– Ушли, – со вздохом облегчения проговорил один из носильщиков. – Все, больше я по этому маршруту не пойду. – Он рывком поправил мешок за спиной и сошел с портала, следом за ним сошли остальные.

Грапп поднял черную демоницу и замер: она была мертва, ошейник туго впился в ее шею и задушил. Он беспомощно посмотрел на Листи, и впервые в его взгляде можно было явственно прочитать растерянность и всполохи отчаяния, которые пробивались сквозь маску уверенности и выдавали всю глубину его смятения.

Девушка без слов подошла к сопернице и посмотрела на ошейник, внимательно его изучила и подняла глаза на Алеша:

– Кто-то перехватил управление ошейником, и он тут, с нами.

Она поднялась и, глядя в даль, произнесла:

– У нас погибли двое воинов, пойду проведу обряд, – развернулась и пошла, оставив Алеша наедине с мертвой демоницей.

Глава 10

Провинция Азанар. Город Азанар

В дверь комнаты, где я сидел в тягостных раздумьях о том, что мне довелось увидеть и пережить, негромко постучали. Занятый своими мыслями, я неосторожно ответил: «Войдите», – и с опозданием понял, что совершил ошибку. Работница трактира спиной открыла дверь и вошла. В руках она держала тазик с водой, которую я ждал, чтобы обмыться от крови. Женщина развернулась, посмотрела на меня и выронила тазик, тихо сползла по стене и отключилась. Следом за ней вошли Мия и идриш, которые, в отличие от служанки, при моем виде заорали от испуга и ломанулись было удрать, но в дверях столкнулись друг с другом, пытаясь проскочить одновременно, и упали по разные стороны. Понимая, что мой вид может свести с ума кого угодно, я громко приказал: «Не двигаться!» – и добавил нотку повеления в ментал. Встал, закрыл дверь и обратился к лежащим в страхе соратникам (а как еще назвать людей и нелюдей, доверившихся мне):

– Спокойно! Возникли непредвиденные сложности, но все обошлось.

Я посмотрел на них ласковым взглядом и изобразил улыбку, надеясь, что это поможет им прийти в себя. Но они меня, по-видимому, не слышали, неотрывно смотрели на мое лицо, и по мере того, как моя улыбка делалась все шире и шире, их стало колотить. У девушки стучали зубы, а у идриша веник в руке выбивал по полу барабанную дробь. Надо было что-то делать.

– Встаньте, вынесите служанку и сами принесите мне воды, я потом все объясню. – Голос мой звучал спокойно и в то же время властно. Не давая им собраться с мыслями, я скомандовал: – Действуйте!

Они подхватились, подняли служанку под руки и очень слажено, как будто всегда взаимодействовали, исчезли в коридоре. Я закрыл за ними дверь и стал ждать.

Через полчаса в дверь опять тихо постучали, даже не постучали, а поскреблись, как скребутся грызуны в подполье. Помня, чем закончилось первое посещение, я так же тихо спросил: «Кто там?» В ответ долго молчали, мне показалось, что стоявшие на той стороне неслышно ушли на цыпочках. Когда мне надоело ждать, из-за двери спросили громким шипящим голосом: «А кто там?» Меня начал разбирать смех, и я, прокашлявшись, тонким голоском ответил: «Это почтальон Печкин, принес посылку от вашего мальчика». Я смеялся уже вовсю. Но улыбку мою и смех стерла дверь, которая сорвалась с петель от мощного «воздушного кулака», врезала меня прямо по лицу, разбив нос, и унеслась вместе со мной к противоположной стене. Я в полете был переведен в боевой режим, притормозил у стены и уставился на воинственных посетителей. В комнату ввалились трое: Уж с котомкой в руке, Изъякиль с веником, который он держал очень решительно, словно это был благородный меч, и Мия с кучей амулетов в кулаке. Среди наступающих на меня «соратников» (я уже не был так благодушен, как при первой встрече, и считал их по меньшей мере сволочами) девушка была самой опасной. Ага, это я так думал, но веник Изи оказался оружием массового поражения, он им тряхнул, и в мою сторону понеслись огненные звездочки. Не зная, с чем можно столкнуться, я ушел с их пути и вышел из ускорения. Россыпь искрящихся огоньков пролетела мимо и огненным дождем усыпала половину стены. Я продвинулся к вошедшим и заорал: «Вы что, с ума сошли?!» Первым опомнился Уж, он выхватил веник-огнемет у Изи и обхватил Мию сзади, не дав ей воспользоваться амулетами. Девушка ударила ему каблуком по подъему ноги, резко махнула головой назад и врезала ничего не подозревающему Марку по носу, затем ухватила палец руки, обнимавшей ее, и сломала его. Издав звук «у-о-у», разведчик упал на пол.

– Милорд, с вами все в порядке? – бросилась ко мне Мия.

Я смотрел на нее и не знал, что сказать, у меня был сломан нос, из него хлестала кровь в три ручья, и это сотворила со мной тихоня, которая интересовалась, все ли со мной в порядке!

– Где Печкин, милорд? – неожиданно спросила она. – Мы думали, что он вас убил или захватил.

Погрозив ей указательным пальцем, я отодвинул ее и влил в рот пришибленному Ужу полбутылки зелья, остальное допил сам и вскоре почувствовал себя лучше.

– Уже в порядке, – ответил я. – Воду принесли?

– Воду? – недоуменно переспросила Мия и оглянулась на перевернутый таз, лежащий у входа в комнату.

– Твою дивизию! Вы опять будете воду греть? – Я смотрел на стоявших столбом товарищей и не знал, плакать мне или смеяться. – Марк, ты поправился? – Он в знак согласия кивнул. – Неси ведро холодной воды. – И больше не обращая внимания на девушку и идриша, стал снимать с себя обрывки одежды.

Мия, увидев меня голым, покраснела, ойкнула и выбежала. Но вместо нее, отдуваясь, с большим медным ведром вошел Чарый. Я поднял перевернутый стол, водрузил на него ведро и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно обтереться, но, кроме моих тряпок и штор, тут ничего не было. Я сорвал штору, намочил ее и стал истово тереться.

– Ваша милость, надо не так, – поборов свой страх, обратился ко мне Изъякиль.

– Что, хочешь спинку потереть? – повернулся я к нему. Шутки на сегодня закончились, и я готов был прибить бородатого мужичонку, сумевшего веник превратить в огнестрельное оружие.

– Нет, ваша милость, надо с заклинанием очищения. – Он поднял веник.

Я с опаской посмотрел на идриша с коварным предметом в руках и показал ему кулак, но он только улыбнулся и опять тряхнул веником.

В то же мгновение я почувствовал, как мое тело стало свежим и хорошо пахнущим. Оглядев себя и осознав, что стал очень чистым, я с огромным удивлением посмотрел на своего нового трактирщика.

– Это что сейчас было, Изя? – спросил я. Идриш как факир выпускал из веника то огонь, то чистоту. – Что у тебя за веник, Изъякиль, посох архимага?

– Я просто применил заклинания бедняков, босс, – как-то неуверенно назвал он меня новым для него титулом.

– А что, есть такие? – быстро одеваясь, спросил я. – Первый раз слышу! – Прогнав в памяти несколько учебников по бытовой магии, я не нашел аналогов. Сколько открытий чудных еще ожидало меня в этом мире.

– Это заклинания идришей, мы стали прислугой в домах, и нас нагружали тяжелыми работами, часто, чтобы поиздеваться и потом выгнать, пришлось вертеться, – застенчиво закончил он.

– Научишь? – застегивая кожаный колет, спросил я.

– Да запросто, – ответил он. – Смотрите.

– Подожди, Изя. – Я остановил его, подобрал веник. – Давай! – разрешил я и крепче перехватил хозбытовой предмет.

– А веник вы зачем взяли? – удивленно смотрел на меня идриш.

За его спиной силился сдержать смех Чарый.

– А что, можно без него? – Я зыркнул на Ужа и прищурился, улыбка с лица разведчика слетела, как пыль, сдуваемая с комода, и унеслась за дверь. Зато я остался доволен.

– Конечно, просто мне так удобнее. – И идриш сплел заклинание.

Шиза его скопировала и довольно заурчала.

– Я только одного не пойму: ты зачем веник брал и тряс им? – Перебирая прутья, я силился найти спрятанный среди них многопрофильный амулет, но веник был как веник, ничего особенного.

– Так я же объяснил, мне с ним привычнее, – ответил идриш, недоумевая, как это может быть непонятно. Потом, увидев раздумья на моем лице, принял их за недоверие и поспешно продолжил: – Я уборщиком с детства был, все время с веником, так в привычку и вошло. – А почтальон где? – оглядывая углы комнаты, поинтересовался он.

Я внутренне застонал – сколько можно! – и посмотрел на молчаливо стоящих ребят и дедка.

Я понимал, что мой оборванный и окровавленный вид, измененный голос не давали покоя не только Мие и Изе, но и Ужу. Они внимательно на меня смотрели и ждали объяснений. Мне же на ходу приходилось придумывать версию событий, которая бы показалась им правдоподобной.

– В общем, шутка это, – сказал я, не сумев придумать отмазку, и посмотрел на троицу, застывшую с открытым ртом.

Идриш, как самый опытный, заговорщицки посмотрел на меня, покачал головой в знак того, что босс все понял, не дурак, и спросил, понизив голос до шепота:

– Шутка больше не появится?

– Нет! Не появится, – отрезал я и закатил глаза: о боже, когда я научусь жить как все! Просто, без затей. – Ладно, Марк, поймай извозчика, я в академию поеду.

Посмотрел на притихшую Мию, она умела, когда нужно, становиться тихой и незаметной, как обои на стенке.

– Ты вроде к отцу собиралась?

– Нет, милорд, я с вами. – Она отошла от стенки и как бы проявилась во плоти. – К отцу я потом заеду. В другой день.

– Ну, тогда поехали.

У себя в комнате я упал, не раздеваясь, на кровать и попросил Шизу разбудить к вечерним боям. Подложил руки за голову и в блаженстве закрыл глаза.

– Установка гипнограммы «магия идришей», время установки тридцать рисок…

Не успев удивиться новой информации, я провалился в темноту.

Темнота ушла, а я проснулся свежим, как молодой огурчик, лежал и нежился, вспоминая, как там, дома, любил просыпаться в шесть утра, сначала играл по радио гимн, потом утренняя зарядка, которую я прослушивал лежа. С нотками ностальгии вздохнул: эх, какое время потеряно! Потом углубился в себя: где тут магия идришей? Но что странно, ничего нового я не знал и не чувствовал.

– Слышь, девочка в желтом платьице? – позвал я Шизу.

– Чего тебе, мой жеребец?

От этих слов все благостное настроение мгновенно улетучилось, а вместо него пришел стыд, и я почувствовал, как мое лицо наливается краской.

– Ты что, все видела? – Я лежал в сильнейшей растерянности, кроме стыда ко мне пришло чувство страха, что про мою слабость знают другие.

– Ну должна же я была посмотреть на того, с кем живу, ты так грациозно стучал копытами в поисках самок и так задорно вместе с тобой вертелся твой малыш, я не могла налюбоваться.

Твою дивизию! Вот стыд и позор! Но как она могла!.. Я был почти раздавлен откровениями симбиота.

– Вообще-то, крошка, не с кем, а в ком. И потом, подглядывать – это неприлично. – Мне оставалось только робко выразить свое недовольство и смириться с тем, что произошло.

– Не бери в голову, представь, что я твоя жена, ты же ходил голым пред ней?

В ее словах был смысл, не поспоришь. Симбиот всегда со мной, и связь наша покрепче, чем у мужа и жены: жена может предать, уйти, а мы с Шизой вместе и в горе, и в радости, и умрем в один день.

– Да я голым хожу не только при жене, но и при девчонках, – неохотно ответил я, – их я тоже не стесняюсь.

– Нет, – отрезала Шиза, – не сравнивай меня с ними, придет время, и ты сбросишь их как ненужный балласт и выдашь замуж. А я всегда с тобой, и запомни, я очень ревнивая. Ты мой и только мой. Если бы ты знал, как я тебя люблю, обожаю и ненавижу!

– Это как такое возможно? – Я с удивлением прислушивался к ее словам, пытаясь понять спрятанный в них смысл: люблю и ненавижу одновременно. – Шиза, не пугай меня, выбери что-то одно, а то мне страшно становится от твоей непредсказуемости.

– Люблю тебя, потому что у меня встроен механизм любить носителя, обожаю за твой легкий нрав, бесшабашность, за то, что ты живешь легко, как балбес. Другой бы уже загнулся давно, а ты постоянно выкручиваешься из любой ситуации. Ненавижу, потому что не могу быть рядом, а только внутри тебя.

– Так становись моей женой, – усмехнулся я.

– Это что, предложение? – промурлыкала Шиза. – И как ты себе это представляешь?

– Как представляю? Ты вырастешь, однажды ночью вылезешь из меня, скинешь лягушачью шкурку и станешь царевной.

Она засмеялась:

– Хорошо бы, но это невозможно, мы с тобой срослись, можно сказать, намертво, и шкуры лягушачьей у меня нет.

– Тогда ты выбросишь почку, мы ее поселим в пробирку с солевым раствором и вырастим гомункула. Потом она станет тобой.

– За это я тебя тоже обожаю: ты найдешь выход из любой ситуации. Но, к сожалению, мы выбрасываем почку перед смертью.

– Тебе хорошо, умерла, отпочковалась и живи дальше.

– А что тебе мешает жить дальше? – с интересом спросила Шиза. – Ты же однажды умер, но жить продолжаешь.

Я задумался, смысл в словах симбиота был, и я догадывался, о чем она говорит.

Мое сознание уже перешло однажды из одного тела в другое, в потенциале такой перенос возможно осуществить опять. Весь вопрос заключался в том, как это сделать?

– Когда придет время, тогда и будем думать, – прервала мои мысли Шиза, – или опять Рок поможет.

– Шиза, да что за рок? – Я уже не раз слышал это слово от нее и Лианоры.

– Не что, а кто – Рок с большой буквы, один из сыновей Творца. Уходя из этого мира, Творец оставил его на попечении других сыновей. Один из них, Курама, должен был смотреть за миром Инферно, Рок за светлым миром. Встречаться они могли только в нейтральном мире. Но что-то у них не заладилось, а вот что, я не знаю. Мне знания открываются постепенно, ячейка за ячейкой, как мед выкачивают из сот. Но то, что ты помещен сюда силою Рока, это точно.

Мне пришлось задуматься. Мало того что я разменная пешка в драке спецслужб и мафии, так я еще игрушка в руках почти божественной личности. И не надо быть слишком умным, чтобы понять: меня втянули в разборки между братьями в том же самом амплуа – разменной фигуры. А значит, у меня прибавилось врагов, один из которых сын Творца.

– Шиза, тебе не кажется в свете последних новостей о братьях, что демонический мир выстраивает здесь свою резидентуру?

– Все гораздо хуже, идет ползучая экспансия, проникновения происходят везде – и в Лесу у снежных эльфаров, и у нас. Агенты Инферно маскируются, внедряются глубоко и приобщают жителей верхнего мира к своим мерзким делам.

– Но зачем они это делают? Ведь они не могу здесь жить, – я не понимал мотивов и не мог определить целей, которые ставят перед собой правители Инферно.

– Я тоже не знаю, – ответила Шиза. – Мысли богов нам недоступны.

– Ладно, – сменил я тему, – а почему ты выглядишь как девочка в платье?

– Я реализую твои скрытые желания.

– Это какие? – Во мне стала подниматься волна возмущения: она что, обвиняет меня в скрытой педофилии?

– Ты хотел кроме сына еще дочку и представлял ее в платье в горошек, – смеясь ответила она. – Или ты хотел бы видеть хвостатую соблазнительницу?

– Нет, только не ее. Мне и стыдно, и страшно. Ты знаешь что-нибудь о суккубах?

– Суккубы – оружие Князей тьмы, приближаться к ним и владыкам демонов суккубам запрещено. Только высшие демонессы, повелительницы хаоса, могут управлять ими. Против их колдовства нет защиты ни у людей, ни у демонов. Взрывая гормональный баланс в теле, они делают жертву беспомощной и тогда проникают в сознание и похищают душу. То, что я тогда сотворила, затащив тебя в твое сознание, шло от отчаяния, ты погибал, а я хотела сохранить хотя бы твою душу. Дело в том, что обратно из души выхода нет, но с тобой все всегда происходит не так, и твой недостаток стал твоим преимуществом.

– Поясни, о каком недостатке идет речь?

Шиза говорила долго и открывала только сейчас, что мы с ней, оказывается, были на самом краю гибели, и осознавая, какой опасности нам удалось избежать, мне становилось не по себе.

– Ты видел свою душу? – спросила она вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. – Это каменистая пустыня под палящим солнцем, вот это и есть твоя душа.

– Сердце – камень, душа – пустыня… Я вообще живой или нет? – ворчливо произнес я. – Может, у меня и чувств нет, а только фантазии ума?

– Ты не понял, твоя душа так выглядит в этом мире, потому что ей чужда магия, она ее не чувствует и не реагирует на нее. Когда суккуба увидела, что ты решил убежать, она прыгнула следом за тобой, но, увидев пустыню, удрала обратно.

– Но как такое может быть? Я чувствую магию и владею ею, – растерянно ответил я, – вижу магические линии, энергетические потоки, могу применять заклинания.

– Владею магией я, а чувствует ее твое новое тело. И не надо из-за этого переживать. Из-за того, что твое сознание устроено по-другому, ты не застреваешь в местных шаблонах, ты думаешь как землянин и стремишься переделать магию на свой лад. И в этом твое огромное преимущество перед местными магами. Они, выражаясь словами твоего мира, зашорены и не видят того, что лежит чуть в стороне.

– Тогда выходит: ты живешь в пустыне совсем одна? – Мне стало ее жалко.

– Не переживай, у меня есть свой оазис, там пруд, большой дом и малыши, так что я не одна.

– А как выглядят малыши? – Я пришел в благодушное настроение, несмотря на то, что моя душа была безводной выжженной пустыней, и продолжал нежиться.

– Они близнецы, маленькие, голенькие, вылитые ты, – со смехом ответила Шиза. – Должна же я была оставить себе на память хоть что-то после твоего посещения.

– Ну, Шиза! Ты хотя бы им трусы надень. – Я представил, как внутри меня бегают два маленьких голых Ирридарчика, и расхохотался.

– Тебе надо будет думать, что делать с Мегги, – прервала мой смех Шиза.

Я мгновенно стал серьезным.

– А что с ней не так? Тоже замуж выдам.

– Мегги не дочь сотника, она наполовину аристократка. Когда любовница сеньора забеременела, ее отдали в жены сотнику, наградили и спровадили в Азанар. Кто ее отец, я не знаю, но сотники, которым отдают жену, ждущую ребенка, служат не на границе, а при знатных сеньорах. Это наместник или герцог. Поэтому за простолюдина ты ее замуж выдать не сможешь. Да и вообще не сможешь выдать замуж своей волей, она партия в игре ее настоящего отца.

– Тогда придется ее отпустить, – поразмыслив, ответил я.

– И это у тебя не получится сделать, она связана контрактом, и я уверена, что его никто выкупать не будет, а сама девочка окажется предметом торга ее папаши. И одним из объктов игры станешь ты. Двенадцать служивых магов – это солидный капитал, так что калым у тебя есть.

– Я не хочу на ней жениться, она мне нравится, но я ее не люблю.

Интриги, козни, предательство, торговля своими детьми, что еще скрывается под благообразным фасадом жизни местной аристократии? Везде, где проявляется мерзость или какая-то гадость, обязательно присутствует аристократ.

– Я полагаю, что это результат экспансии демонов, и началось такое давно, разрастаясь из поколения в поколение, меняя жизненные устои и правила. А самую мерзость ты уже видел – получение дешевой энергии через жертвоприношение. Там были не только аристократы, но и простые маги и магини. Между ними стерлась сословная граница, их объединяло желание попасть в число избранных служителей Курамы. Представляешь, здесь, в вотчине Рока, появились поклонники владыки Инферно! – закончила свой длинный монолог Шиза.

– Вот только не надо говорить, что мне предназначено вести с этим войну. – Такая перспектива меня сильно не устраивала.

– Я думаю, что не только тебе, – ответила она. – Вероятнее всего, здесь есть и другие слуги Рока. Но мы нанесли приспешникам Курамы несколько чувствительных ударов, скоро поднимется паника по поводу пропажи двух десятков аристократов и магов, а сами приспешники спустятся вниз. И что они предпримут, неизвестно. Так что желательно в этом городе истребить сию крамолу подчистую.

– И как ты собираешься это сделать? Сидеть в засаде? – недоверчиво поинтересовался я.

– Пока не знаю, но мы с тобой обязательно придумаем.

Вирона не находила себе покоя. Что-то в берке ей казалось неправильным, но она не могла сформулировать свои ощущения, так как для анализа не было данных. Сначала она думала, что это ревность, в доме появилась очень красивая, поражающая воображение девушка, которая может отобрать у нее Ирридара. Но потом она отбросила эту версию как не стоящую внимания. Между ней и Ирридаром не могло сложиться настоящего союза. Он человек войны, это его природа. Такого не загнать в кабинет и не удержать надолго около себя, поэтому и будущего в их отношениях не было. А была плотская страсть сильного молодого тела и благодарность за спасение. Значит, тут что-то совсем другое. И она решила проследить за Ринадой. Когда она была свободна от работ в трактире, то переодевалась в свой костюм спецназа республики Кроу и следовала за девушкой по пятам, но шли дни, а ей так ничего и не удавалось узнать. А однажды под вечер ей стало плохо, и она слегла.

У магического полигона стояли мои «бездари» и шушукались. Их лица не могли скрыть того, что они продумывали заговор и готовы были его воплотить, скорее всего, прямо сейчас. Их выдавал блеск бегающих глаз, шепот и то, что они контролировали ближайшую территорию, чтобы никто их не мог подслушать.

– Выкладывайте, что задумали? – подходя к ним, прямо спросил я.

– А почему, милорд, вы решили, что мы что-то придумали? – смутился Штоф. Он был парень простодушный и не догадывался, что по лицу можно так же хорошо читать, как по свитку заклинания.

– Потому что это написано на ваших лицах, и не только я это увижу, но и эльфары. Ваши рожи должны быть спокойны и невозмутимы, вот поэтому спрашиваю, что придумали?

Штоф помялся и вдруг улыбнулся в полный рот.

– Мы им вонючку подсунем.

– Идея смешная, я бы даже сказал, интересная, но как вы ее за щит протащите?

– Мы купили свиток телепорта без привязки, а привязку осуществим на месте как раз туда, где встанут «снежки». Вот! – Он не красовался, а просто объяснял свой замысел вышестоящему командиру.

Выслушав его, я внес свои коррективы, и они сразу не понравились всей группе «Б».

– План боя утверждаю, но с поправками, – ответил я. – Вы должны сражаться стойко, всех своих возможностей не открывать и, выбив половину эльфаров, проиграть.

А дальше пошла последняя сцена спектакля «Ревизор»: «Как проиграть? Как проиграть? Как проиграть?» – и так двенадцать раз подряд.

– Вы сражаетесь с ними не для того, чтобы победить. Вы будете учиться скрывать свои истинные возможности, которые вам понадобятся совсем в другом месте, не в учебном бою, а в реальном. И тот бой для вас будет неожиданным и неравным, поэтому противник не должен знать все ваши возможности. Тогда есть вероятность, что он просчитается, а у вас появится шанс выжить.

Я осмотрел притихших вассалов. Они стояли, обдумывая мои слова, и принимали внутри себя какое-то решение.

– Убеди противника, что ты слабее, он расслабится, а ты одержишь победу. – Этими словами я закончил свое внушение.

– С почтальоном Печкиным вы так же сражались? – спросила Мия, и ее вопрос вызвал волну оживления среди воинственно настроенных «бездарей».

Я посмотрел на девушку, и этот взгляд предвещал ей мало хорошего, ну кто ее тянул за язык?

– Ваша милость, что за Печкин, с которым вам пришлось сражаться? – за всех задала мне вопрос… правильно, Эрна, эта девушка всегда лезет наперед и желает все разложить по полочкам.

Чтобы выиграть время и придумать что-то правдоподобное, я решил все свалить на тихоню, она начала, вот пусть и выкручивается.

– Спросите у Мии, она видела.

Все обернулись к ней:

– Тихоня, выкладывай, что за Печкин?

– Я не знаю, – растерянно ответила она. – Когда я вошла в комнату, милорд был весь в крови, и вся одежда на нем превратилась в лоскуты, а сам он глядел на нас так страшно, будто это мы его так разделали. – Мия ловко перехватила мяч на середине поля, обвела защитника и отдала пас мне.

– Милорд? – вся орава обернулась ко мне, в их любопытных глазах горел неугасимый огонь «хочу все знать»!

– Я сидел и чесался, все тело зудело так, что расчесался в кровь и порвал одежду в клочья. Тут в дверь стучат, я подхожу и спрашиваю: кто там? В ответ дверь выбивают «воздушным кулаком». Дверь и я улетаем к противоположной стене, у меня сломан нос, дверь в щепки, а в дверях стоит вот этот «почтальон» с амулетами в руке и улыбается, – показал я на Мию. Я обработал мяч, продвинул его себе на ход и отдал длинный пас девушке.

Ничего не понимающие «бездари» перевели взгляд на Мию.

– Кто дверь снес, Мия? – спросил Штоф. Та, прикусив губу, тихо выговорила:

– Я снесла дверь, мне идриш посоветовал, он был с веником и сказал: «Девочка, там не милорд, там Печкин, бей давай». Вот я и ударила, я же не знала, что там милорд стоит. – Она виновато оглядывала товарищей.

– Так тебе сказал атаковать идриш? – разделяя каждое слово для внушительности, переспросила Эрна. – И ты его послушала?

– Ну да, идриш, – согласилась тихоня и, стараясь быть убедительной, добавила: – Он был самым вооруженным, как вошел, так сразу начал стрелять из веника.

Расспросы на некоторое время прекратились, толпа вассалов стояла и переваривала новости. Они во все глаза уставились на Мию, и по их лицам видно было, что они пытались представить стреляющий веник. Зависли они надолго. Я бы тоже не смог бы представить такой веник, если бы не видел его сам.

– Чем же этот веник стрелял? – наконец с недоверием в голосе спросила Мегги. – Я что-то не слышала о таких артефактах.

– Я не знаю, вон у милорда спросите, он лучше знает, его потом этот идриш отмывал от крови этим веником. – Мия сделала финт и запулила в девятку. Зараза, и фразы подобрала двусмысленные.

На меня молча уставились двенадцать пар глаз, рассматривая с большим интересом и под каким-то странным углом зрения. Вся эта ситуация была глупой, бессмысленной, и надо было изворачиваться.

– Хорошо, я вам скажу, и пусть это послужит вам наглядным примером того, с чем вам, может, придется встретиться, и добавит старательности на тренировках. Вы уже слышали, что в Азанар наведываются демоны, разведчика которых я убил, скравы, одного из которых я загрыз. Но они не оставили попыток добраться до меня. – Я остановился и посмотрел на собравшихся и внимательно слушавших «бездарей». – Так вот, я отдыхал в номере трактира и почти дремал, как почувствовал запах серы, потом появился суккуб и сказал: «Дарагой, я так тебэ дольго искаль, стань маэй мюжем на сегодня». После этих слов брови слушателей взметнулись вверх, а уши покраснели. А че, врать так уж врать, чем нелепее ложь, тем легче в нее поверят.

– Суккуба, – поправила Эрна, – суккубов мужского рода не бывает.

– Суккубы могут принимать любую форму, хоть быка, – выдал я на-гора.

Пусть попробуют проверить.

– Он набросился на меня и стал срывать с меня одежды, у него когти были острые, как ножи, но я не растерялся, так как не хотел становиться ни мюжем, ни женой, выхватил меч и отрубил ему рога, а без рогов, знаете ли, суккуб уже не суккуб.

Я глянул на Эрну и захотел ее удавить, она спешила задать вопрос и подняла руку:

– А кто он тогда?

– Гермафродита! – Для полноты впечатления я поднял указательный палец вверх.

Все посмотрели на палец, потом наверх, куда он указывал, и протянули: «Да-а-а?» – как будто знали, о чем идет речь.

– Он заплакал и стал просить прощения, сказал: «Мамой клянусь, больше к мужчинам приставать не буду», – и попросил его отпустить. Ну, я и решил: раз ты осознал и исправился, то иди, и он ушел.

– Вот так прямо заплакал, прощенияпопросил и ушел? – услышал я голос эльфарки у себя за спиной.

Я обернулся. К нашей группе незаметно, как это они умеют, подошли снежные эльфары и слушали мой рассказ.

– Трепач! – буркнула Тора и отвернулась. Следом за ней со смешками стали поворачиваться остальные «снежки».

– У меня есть доказательства, – сказал я в спину уходящим гордецам.

– И какие? – повернулась Тора, ее глаза смеялись, хотя на красивом лице явственно читалось выражение сосредоточенного внимания.

Я залез в сумку и вытащил на свет доказательства.

– Вот, – открыл я ладонь. На ней лежали перламутровые прозрачные клыки удава, при виде которых эльфары мгновенно замерли, уставившись во все глаза на мою руку. – Ой, это не то. – Я снова сунул руку в сумку и вытащил красные рога, отрубленные у демоницы.

Тора посмотрела на рога, потом снова мне в лицо и очень задумчиво сказала:

– У суккубов рога мельче, и они серые, а эти большие и красные. Что скажешь, нехеец?

– Скажу, что суккуб был большой, в три раза больше меня, – для достоверности я показал размеры руками, – вот такой высоты, вот такой ширины, а рога стали красные, потому что ему стало стыдно и он покраснел. Вместе с ним покраснели и рога.

– Ну ты и врун! – всплеснула она руками. – Придумать такую небылицу о том, что демон покраснел от стыда, это еще суметь надо. Размер рогов и их цвет определяет, на какой иерархической ступени власти находится их носитель. Это рога повелительницы хаоса, третьего существа по силе в демоническом мире после князя тьмы и владыки демонов. И ты ее не отпустил, она сама удрала, потому что без рогов они не чувствуют хаоса. – А потом без перехода сразу спросила: – Где ты взял зубы призрачного дракона?

«Так это был не удав, – подумал я, – а настоящий дракон?» – и в задумчивости почесал бровь.

– Если скажу, ты все равно не поверишь, – ответил я, засовывая рога обратно в сумку.

– А ты попробуй, может, и поверю. – Она смотрела очень внимательно. Что уж она пыталась увидеть на моем лице, я не знаю, поэтому сказал правду:

– Я эту змеюку убил на охоте, хотя, если бы знал, что это дракон, то убивать бы не стал.

Тора сузила глаза и зло выговорила:

– Знаешь, горец, ты наполовину состоишь из наглости, а наполовину из вранья, ты мне просто противен, – презрительно меня осмотрела и отвернулась.

– Но милорд говорит правду, – несмело вступился за меня Штоф. – Он с охоты еще кринза на суп принес, мы его ели. Покажите шкурку, ваша милость, – попросил он.

– Нет, Штоф, пусть я буду считаться вруном. Идите, господа эльфары, готовьтесь, скоро бой. – И, добавив ментальный посыл ужаса, крикнул: – Вы кровью умоетесь! – Это была моя маленькая месть неверующим фомам.

Эльфары дернулись, подались назад и стали отступать, а я с улыбкой, перекосившей мою рожу, смотрел на их испуг.

– Сколько потратили на телепорт? – обратился к Штофу.

– Три золотых короны, – немного помявшись, ответил он.

– А деньги откуда?

– Сложились, – все так же односложно ответил он.

Я достал мешок и протянул ему:

– Тут сто серебряных корон. Возмещаю ваши траты. Делайте, как я учил, тогда Печкин к вам не придет, – и, заметив, что они первым делом начали делить серебро, прикрикнул: – Шевелите булками, эльфары уже выстроились.

Аре-ил шел задумчиво, перед его глазами маячили зубы призрачного дракона, цена которых равнялась половине графства, и они были в руках нехейского мальчишки.

– Аре-ил, ты и в самом деле думаешь, что он добыл зубы на охоте? – прервал его размышления вопрос Торы.

– Не важно, верю я или не верю, важно, что они у него есть. А ты многих знаешь, кто владеет такими артефактами? – Парень посмотрел на девушку с грустной улыбкой.

– Знаю, что есть у деда, может быть, еще у лесного князя, – пожав плечами и немного подумав, ответила она.

– Вот именно, такие артефакты находятся у князей, а Ирридар – безземельный баронет, даже не конт, а у него есть зубы дракона. Этот парень непрост, он только притворяется простачком, но за всеми его выкрутасами всегда маячит какая-то цель. Вот и свое похищение он организует сам. Нет, с ним надо держаться осторожно и приглядывать, через него хотят выйти на тебя. – Он приобнял девушку за плечи и вывел из задумчивости. – Если он тебе нравится, скажи ему об этом, – тихим шепотом проговорил он на ухо.

– Вот еще! – Она раздраженно дернулась и высвободилась из объятий. – Ни капельки не нравится, гадкий сквоч и врун.

– Тогда пошли на арену, – засмеялся Аре-ил.

Я смотрел, как бойцы выстраиваются на арене друг против друга, стена красных против стены синих. Синие выглядели безмятежно спокойными, по их лицам трудно было что-либо прочитать: уверенные взгляды, расслабленные позы, словно они собрались не участвовать в поединке, а просто посмотреть. Алые, наоборот, – собранные, взгляды цепкие, примериваются, с какого фланга начать, ищут слабые места и мысленно выстраивают стратегию боя.

На местах зрителей стали собираться любопытные, которых всегда привлекают подобные зрелища. Но на первокурсников ходят мало, что они могут показать? Пару атак, а потом пускают кровавые сопли, это уже неинтересно, нет азарта. Потому и зрителей было не густо.

Первыми начали эльфары. Они ударили новым заклинанием из своего арсенала, я его знал – «вьюга». Слабее «торнадо» и не собирает песок и мусор с земли. Но как средство медленного уничтожения щита вполне действенное.

Как только вьюга закружила вокруг синих и скрыла их с глаз под круговертью льда и снега, мой сканер показал, что «бездари» перешли под невидимость, разошлись в разные стороны и стали окружать эльфаров. Те же продолжали напускать заклинания «вьюги» одно за другим в то место, где стояли раньше синие. В этом, на мой взгляд, и проявлялась их зашоренность, они уверенно полагали, что мои ребята стоят и мучаются под их атакой, как жертвенные барашки. А Штоф в это время привязал телепорт в центр красных и ждал, когда они настреляются.

Первой что-то поняла Тора:

– Аре-ил, их там нет, остановись!

Радостно улыбающийся эльфар непонимающе посмотрел на нее.

– Неужели ты не понимаешь, их щит давно бы уже сдался и они разбежались бы в разные стороны.

С лица Ары слетела улыбка, он развеял заклинание и обалдело посмотрел на пустое место, которое он усердно утюжил ветром, снегом и льдом.

– Щит, общий щит! – закричал он, понимая, что они остались открыты перед невидимым противником.

Это то, чего ждал Штоф, и как только блеснул экран защиты, внутри красных взорвалась «вонючка». Эффект был потрясающий, несмотря на то что все учились быстро ставить щиты против этой бомбы. Сейчас ситуация была иная, «снежки» держали общий щит, и разорвать его могли только по команде старшего, но старший хлебнул дыма, упал на колени и начал блевать, за ним стали падать и блевать остальные. Только Вита и Тора, которые по плану находились на острие атаки, поставили индивидуальные щиты, разорвали общий щит и, применив ту же «вьюгу», выгнали вонь подальше от отряда.

Вита и Тора, сжимая кулаки, с ненавистью смотрели на меня. Но в это время их атаковали с разных сторон простыми «воздушными кулаками», однако применили их не против соперников, а рядом со состоящими на карачках блюющими «снежками». Воздушные волны ударили в песок и подняли его вверх и вперед, засыпав еще не успевших прийти в себя соперников. Они, как красные черви, шевелились под толстым слоем песка и изрыгали поток проклятий на хитрого сквоча, которому они оторвут хвост, лапы и уши, а девушки добавляли, что знают еще одно место, до которого они обязательно доберутся, и тогда он будет петь свои песни тонким голоском.

Мои ребята поняли, что несколько перестарались, и больше не нападали, и делали это вполне правильно: они дали время Торе и Вите прийти в себя и включиться в борьбу. Первое, что те сделали, это развеяли невидимость и, увидев отдельно стоявших синих, смотревших на них с улыбками, вдвоем атаковали одиночек. Скоро они выбили шестерых. А остальные шестеро объединились и закрылись общим щитом. И уже потом из-под защиты стали бомбить двух девушек. Снежки, снежки, сосульки, «воздушный кулак», молния, все это било непрерывно, и в итоге девушки были сбиты «воздушными кулаками» и упали смертью героев на четвереньки, а напоследок получили по снежку под зад. Никак Мия, зараза, постаралось. А эльфарки с визгом распластались на песке. Но «погибли» они не зря, из-под толстого слоя песка, как феникс из пепла, вылезла команда мщения, вид ее бы подобен третьему всаднику апокалипсиса вперемешку со вторым и, может быть, четвертым – это был бледный Аре-ил, сидящий верхом на другом страдальце, красная мантия которого превратилась в камуфляж из-за подтеков рвоты, он пытался скинуть всадника. Но тот поднял руку, повернул маску из песка в мою сторону и затрубил: «Тпрсю тпсфю пру фпррту ахгс», – показал мне кулак и стал отплевываться.

– Что он делает? – поинтересовался сидящий рядом студент, которому представление ужасно нравилось.

– Упражняется в художественном свисте, наверное, – ответил я.

В это время свистуна свергли с «лошади» прямо лицом в песок, и на него взгромоздилась его бывшая «лошадь,» которая тоже стала искать меня глазами. Мои не знали, что делать. Выигрывать нельзя, противника нет! Есть только красные черви, которые периодически выползают на белый свет и, забыв обо всем на свете, отплевываются, матерятся и глазами, запорошенными песком, ищут виновника их позора. И тут меня порадовали мои ребята. Они сделали себе «харакири» – врезали в друг друга «небесным молотом» и тихо завалились.

– Победа красных, – прозвучал голос распорядителя боя, обязанности которого в этот раз исполнял Брага.

Ну что же, план на сегодня выполнен, может, несколько странно и завтра все будут смеяться и рассказывать, как синие друг друга поубивали, но это ничего, потерпим. Не желая встречаться с эльфарами и объясняться, я поспешил к себе в номер.

Но зря я думал, что дома меня оставят в покое. Через два часа, когда я уже засыпал, Шиза предупредила, что идут гости – Аре-ил и Тора.

Мой сон как рукой сняло. Зная мстительный характер «снежков», я забеспокоился:

– Чего им надо?

– После «вонючки», рвоты и ползанию по песку? – задала встречный вопрос симбиот. – Дайте подумать?

– Ха-ха три раза, – съязвил я и передразнил ее: – «Дайте подумать»!

В это время в дверь со стороны двора громко постучали. Подождав немного, постучали еще раз, и Аре-ил громко крикнул:

– Нехеец! Открывай!

Я подошел на цыпочках и неожиданно для себя выдал:

– Никого нет дома, – и застыл на месте, боясь пошевелиться.

Шиза с интересом стала следить за развитием событий, она тоже не ожидала от меня такого нестандартного хода.

– Слышала, Тора? Никого нет дома, пойдем отсюда, – донесся голос Ары с той стороны двери.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Аре-ил, ты прямо как маленький ребенок. Если никого нет дома, тогда кто разговаривает за дверью? – очень язвительно спросила внучка князя. – Ирридар, открывай и не прячься, а то хуже будет. – Интонации в ее голосе и так не предвещали ничего хорошего, открою я или не открою двери.

– Никого нет дома, – повторил я, собравшись с духом.

– А кто же тогда нам отвечает? – со злой усмешкой в голосе спросила девушка.

И тут меня понесло. Черта характера, любящая шутить при любых условиях, взяла верх.

– Это дух Тора-илой Ирридара, третьего сына нехейского барона, жестоко замученного до смерти и лишенного посмертия души. – Все это я проговорил скрипучим голосом, стараясь подражать покойникам. Хотя кто знает, как говорят покойники, это я так образно выразился для усиления впечатления.

– Послушай, врун и сквоч, покажи себя, иначе я точно лишу тебя посмертия и кое-чего еще, – сильно разозлившись, закричала девушка, по ее голосу чувствовалось, что терпение у нее заканчивается и она может применить более действенные меры для проникновения в мое жилище.

Тут вдруг включилась Шиза:

– Подожди, сейчас я создам иллюзию распятого магистра, – сказала она, и через пару рисок в воздухе повис слепой, весь пробитый торчащими костями и истекающий кровью магистр, ноги которого терялись в густом тумане. Он открыл глаза, слепыми глазницами посмотрел по сторонам.

– Отлично, – прошептал я, – но добавь изюминки: когда он откроет глаза, пусть оттуда полезут маленькие змеи.

– Не слишком будет? – засомневалась Шиза, но сделала, как я просил, и это был кошмар. Если такое увидишь во сне, то сухой постелью не отделаешься, хорошо если только обмочишься.

– Вы хотите меня видеть, смертные? – проскрипел я, и стал сдерживать смех от предвкушения предстоящего спектакля.

– Хватит тянуть, нехеец, вылезай хоть живой, хоть мертвый, – ответил Аре-ил.

– Запускай! – снова шепотом скомандовал я, и иллюзия выглянула за дверь.

Сначала наступила грозовая тишина, затем раздался визг Торы и вопль Аре-ила по шкале сто десять децибелов, звук падающего тела и топот убегающих ног. Я открыл дверь, на пороге лежала без сознания внучка князя, а над ней склонился магистр, из глаз которого вылезали змейки и извивались на весу. Он посмотрел на меня и спросил: «Чего это она?» – потом рукой выловил змею из глаза, посмотрел на нее внимательно и съел.

Я подхватил девушку на руки, вошел внутрь и положил на кровать.

– Шиза, развеивай иллюзию на хрен. Уж больно страшная, да еще и говорит.

С другой стороны над девушкой склонился магистр.

– Эльфарка, – как ни в чем не бывало констатировал он, – красивая.

В это время змея выползла из второго глаза и стала падать на лежащую без чувств девушку. Иллюзия ловко в полете перехватила змейку и, сунув в рот, сожрала.

– Шиза, убирай ее быстрее, отшутились уже, скоро армия стражников сюда припрется и куча эльфаров – спасать принцессу и выяснять, кто со мной такое сотворил. Не отбрешемся!

– Ирридар, я не могу ее развеять, она странным образом воплотилась, – испуганно проговорила Шиза.

– Это не шутка? – Я сразу стал серьезным и перешел в боевой режим. – Ты кто, чудовище? – спросил я. – И будь осторожен, иначе я на тебя гравицапу повешу и трансклютирую, и вообще, если ты чатланин, то вали отсюда, это пацакская планета.

Мой спич на иллюзию не произвел должного впечатления.

– Не бойся, случайный прохожий, я дух бывшего магистра… э-э-э, забыл чего, вот незадача – Вальгум Рострум, – вспомнил он свое имя.

– Так я же тебя в пещере прикончил! – воскликнул я. – По твоей же просьбе.

– Это да, спасибо тебе, – сказал дух. – Ты еще проговорил заклинание: «Покойся с миром», – и когда я улетал за грань, меня твоим заклинанием затянуло в твою сумку в пространственный карман, и я там обрел покой и мир. С тех пор там и жил, а за грань бы меня все равно не пустили стражи, я столько энергии через себя пропустил, что мог устроить там катастрофу. А тут смотрю, мое изображение само гуляет по дому, вот я в него и подселился. – Он ловко вытащил очередную змеюку из глаза и сожрал.

Меня затошнило.

– Шиза, что делать, мы иммигранта незаконного с собой таскаем.

– Не знаю, скажи ему, пусть в сумку лезет, – ответила не менее озадаченная Шиза.

– Значит так, магистр, быстро в сумку на место покоя и не вылезать, пока не позову, – строго, по-военному отдал команду.

Дух выпятил костлявую грудь и гаркнул:

– Есть на место покоя, мой командор, – и втянулся в сумку. Я вспомнил что там у меня вино, пироги, снедь разная, и закричал ему вслед: – Не вздумай вино пить и продукты жрать!

Обратно высунулась голова и ответила:

– Мне змеек хватает, – сожрала очередную и исчезла.

– Подожди, – вспомнил я, – я еще спросить хотел… А что ты им сказал, тем, за дверью?

Из сумки снова показалась голова, меня передернуло, не мог привыкнуть к такому зрелищу.

– Я увидел красивую эльфарку и как галантный мужчина сделал ей комплимент, – с достоинством ответил он.

– И какой же? – спросил я, подозревая, что здесь не все так чисто, как говорит магистр.

– Я сказал, что ради такой небесной красоты готов терпеть муки пыток снова и снова. И в знак признательности подарил ей змейку. – Он смущенно замолчал и скрылся в сумке.

Я сел на кровать у ног девушки и схватился за голову.

– Шиза, что мы опять натворили? Это когда-нибудь закончится? Теперь у нас еще и приживалец, которого не пускают за грань, и все из-за того, что он пережрал энергии. К тому же он выживает из ума, а когда выживет из него, что мы с ним будем делать?

– Это задача не сегодняшнего дня. Ждем гостей! – ответила Шиза.

Гости не заставили себя ждать. Они вошли вежливо, как обычно входит наш ОМОН: сначала крикнули «всем на выход, руки на голову» и, не дожидаясь ответа, взрывом вынесли дверь. Бойцы телопортировались в помещение толпой, толкая друг друга, и тут увидели меня – их радости не было границ. Не разбирая, кто свой, кто чужой, мне врезали сапогом по животу. Потом скомандовали «молчать!», увидев, как открылся мой рот от боли, и приказали не двигаться. Я согнулся и стал падать на пол. В это время раздался радостный крик: «Тут еще комнаты есть», – и толпа эльфарского ОМОНа пронеслась мимо меня в коридор, потом прогромыхала по холлу, влетела опять в комнату, где лежали я на полу и принцесса на кровати. Спотыкаясь о мое тело, они совершили еще один круг почета и недоуменно стали осматриваться. Наконец их взорам предстала принцесса, лежащая на моей кровати, и из увиденного они сделали неправильные выводы. А мне сделали больно. «Попался, насильник!» – закричал один и врезал мне между ног сапогом.

– Ско-оти-и-на-а, – застонал я, – вы разберитесь сначала, а потом бейте.

Но бойцы действовали по правилу всех правоохранителей: «В помещении двое, девушка-жертва, мужчина-насильник, больше никого. Виновник найден, сейчас немного причешем его, и сам сознается. А будет упорствовать – в камере добавим».

С этим я был хорошо знаком, поэтому, не дожидаясь, когда из меня начнут выбивать признательные показания, перешел в боевой режим. Отбирал оружие, амулеты, связывал их веревками для сушки белья и выкидывал обратно за дверь. Уложился в пять рисок и вышел из ускорения.

Аре-ил специально пошел с Торой к нехейцу, постараться сгладить нарастающий конфликт. Сам он понимал, что юноша очень изощренно и умело пользуется любой возможностью, чтобы победить соперника. Это схватка, и побеждает более умелый и сильный. Но у принцессы был свой взгляд: нехеец поступил нечестно и подло и его надо поставить на место.

Хитрый паренек ответил им, что никого нет дома и что Тора уже казнила Ирридара. Аре-ил еле сдерживал смех и думал, что и девушка сменит гнев на милость, но та еще больше распалялась. Но когда из полотна двери вылетел дух замученного пытками мага и, увидев принцессу, сказал, что готов испытывать мучения дальше, Аре-ил впал в ступор. «Как она могла?! И когда?» – ужасался он, смотря на растерзанное существо. А когда из пустых глазниц полезли змеи, предел его выдержки подошел к концу. Тора завизжала, он сам взревел от ужаса и бросился прочь. Вдруг он понял, что бежит один, оглянулся, но принцессы уже не было у дверей и духа не было тоже.

– Беда, лер Рафа-ил. – Аре-ил влетел в комнату заместителя начальника тайной стражи. Он глубоко дышал, а на его лице было написано глубокое отчаяние.

– В чем дело, Аре-ил? – Тон эльфара был сух и строг.

– Лер, принцесса отомстила нехейцу и убила его, при этом применив пытку лишения посмертия, – на одном дыхании выдал студент.

– Где принцесса? – быстро спросил Рафа-ил.

– Наверное, в комнате нехейца, лер.

– Сержант! – зычно заорал безопасник и, когда тот появился, приказал ему: – Бери пять бойцов, и быстро взять штурмом жилые помещения нехейца, вы знаете, где это. Принцессу освободить. Преступников задержать. – И подстегнул приказом: – Вы-ы-полня-а-ать!

– Пошли, по дороге расскажешь, что там произошло, – сказал Рафа-ил Аре-илу.

Когда они подошли к синему факультету, там было полно стражи и стоял Гронд, у его ног лежали связанные бойцы специальной группы снежных эльфаров.

– Потрудитесь объяснить, мессир Гронд, на каком основании вы арестовали моих людей при исполнении? – Лер Рафа-ил был сильно раздражен. Время утекало, а в помещении нехейца находилась принцесса в обществе обозленного духа, жаждущего мести.

– Я их не арестовывал, лер, они такими вылетели оттуда, – показал Гронд рукой на выломанную дверь, – и у всех подбит только правый глаз. Может, вы мне скажете, что здесь происходит?

Рафа-ил замялся, не решаясь сказать то, что узнал от студента. Но ему на помощь пришел Аре-ил:

– Там, внутри, принцесса Тора-ила, она…

– Молчи! – закричал Рафа-ил и зажал студенту рот ладонью. – Я приказываю, молчи! Мессир, надо поговорить, – весь на взводе попросил эльфар.

Они отошли в сторонку.

– Скорбная весть, мессир. Принцесса убила нехейца и совершила над ним ритуал лишения посмертия. Поэтому мы здесь.

Гронд пожевал губами, о чем-то размышляя, а потом спросил:

– Это кто-то видел?

– Да, студент Аре-ил, они вместе приходили.

– Они оба убивали студента?

– Нет, только Тора-ила.

– Позовите студента, – попросил Гронд, он оставался очень спокойным. – Лер, расскажите, что вы делали у нехейца? – попросил он.

– Мы только подошли к дверям и попросили Ирридара открыть нам дверь, но оттуда раздался голос. Такой скрипучий, неживой. «Никого нет дома», – попробовал произнести похожим голосом Аре-ил. – Потом он сказал, что Ирридара убила и замучила принцесса, лишив посмертия, а потом из дверей вылетел замученный Ирридар без глаз, а в глазницах копошились змеи, он сказал, что готов терпеть муки от принцессы и дальше, и подал ей змею, которую вытащил из глазницы. – При этих словах все брезгливо передернулись. – Потом мы бросились бежать, но дух схватил ее и занес в дом, – закончил рассказ Аре-ил.

– М-да, история, – произнес Гронд. – А эти что говорят? – показал он на связанных эльфаров.

– Мы еще не знаем. Развяжи их, и сержанта ко мне! – приказал лер Рафа-ил студенту.

– Докладывай обстановку в доме, сержант, – велел Гронд.

– Значит, так, согласно приказа мы взяли помещение штурмом, проверили первые две комнаты, там были только нехеец и принцесса. Нехейцу мы дали сразу понять, что он арестован, и стали обследовать остальные помещения. А потом на нас напал вихрь, отобрал оружие, амулеты, дал в глаз и выкинул за дверь. – Он потрогал налившийся синяк. – Доклад окончен.

– Так там принцесса и нехеец? – переспросил Гронд.

– Так точно, мессир!

– А замученного духа вы там видели? – полюбопытствовал старик.

– Никак нет, духов не видели! – бодро отвечал служивый.

– Ну, пойдемте посмотрим на убитого, – устало предложил Гронд, он был уверен, что этот победитель драконов и великанов опять что-то придумал. Лишь бы не химеру. Сколько с ним беспокойства!

В комнатах творился разгром, словно шли полноценные баталии. Перевернутая мебель, частью сломанная, на кровати, в ногах спящей принцессы, тихо сидел нехеец с синяком под правым глазом. Он равнодушно посмотрел на вошедших и отвернулся. Гронд встал рядом.

– Тут говорят, что тебя принцесса убила и ты теперь дух без посмертия, это правда?

– Нет, неправда, живой я, – ответил он. – Устал только и спать хочу, а место занято. Может, заберете девушку, мессиры?

Но уснуть мне не удалось. Как только все рассосались и я остался один, в комнате без приглашения появился Гронд. Я зло посмотрел на него.

– Мастер, я специально для вас создам суперклей «Момент», вот как только вам захочется без стука очутиться в моей комнате, ваши подошвы прилипнут навсегда к этому полу.

Старик вздрогнул и поглядел себе под ноги.

– Еще не придумал? – поинтересовался он.

– Еще нет, – ответил я. – Вы что-то забыли, наверное, мебель починить? – Во время разговора я снимал сапоги и не смотрел на него.

– Тебя забыл, юноша, пошли к ректору. – Он схватил меня за руку, и мы оказались в кабинете ректора, где, как и в прошлый раз, заседала тройка судей.

Я посмотрел на их мрачные лица и поклонился:

– Поздорову, сталинские соколы. Сколько мне светит? Десять лет, пятнадцать или сразу высшая мера? Что надо признать? Польский шпион, английский или троцкист? – Я смотрел на них глазами усталого человека.

От моего вступления у господ судей отвисли челюсти. Хорошо, значит, инициатива у меня.

– Ну раз молчите, то считаю себя оправданным и иду спать. Всем до свидания, – и поклонился еще раз.

– Тан Аббаи, – первым пришел в себя многоопытный ректор, – присядьте на стул, поговорим. – Тон его был ласков, но в нем звучал металл, скрытый за изоляцией.

Пришлось подчиниться и сесть.

– Нам хотелось бы услышать про чудовище, которое напугало льеру Тору и студента Аре-ила, – осторожно подключился Гронд.

Я посмотрел на него и ответил:

– Простая иллюзия, правда, страшноватая.

– Можете нам показать ее? – Это уже включился Рафа-ил.

– Могу, конечно, а вы взяли запасные штаны, господа? – спросил их я.

Архимаг засмеялся:

– Они нам не понадобятся, тан, здесь все уже взрослые, а не студентки-первокурсницы. Показывайте вашу иллюзию.

Они поудобнее уселись и стали с интересом ждать начала фильма.

«Магистр, – мысленно обратился я к привидению, – вы сможете напугать архимага Кронвальда?»

«А он здесь?» – удивился Вальгум Рострум.

«Здесь», – подтвердил я.

«Тогда дайте команду мне выйти и не о чем не беспокойтесь», – ответил он.

– Ну, молодой человек, мы ждем, – прервал наш мысленный разговор ректор.

– Вы все-таки этого хотите, господа? – обежав взглядом усмехающийся лица, я тихо прошептал: – Вперед!

Когда появился магистр, я понял, что зря не захватил сменные портки, это все-таки было не просто привидение мага. Это был магистр, сотканный из энергий. Сначала появился сгусток кромешной тьмы, и она, клубясь, стала растекаться по кабинету, распространяя неуверенность и тревогу, потом появились смутно видимые контуры, становившиеся все четче и четче, и мы увидели склоненную голову, изрезанную знаками, из нее торчали забитые в череп костяные гвозди. Все подались вперед, чтобы получше рассмотреть, кто там, и в этот миг безвольно лежащая голова резко поднялась и обвела закрытыми глазами собравшихся. Присутствующие вздрогнули и отпрянули назад, продолжая пялиться на истерзанное лицо, и оно подняло веки! Резко, широко, и из них на руководящую троицу смотрели четыре вертикальных зрачка. Привидение приблизилось к любопытным, из его глаз стремительно бросились на архимага и Гронда две огромные змеи. Это было так неожиданно, что я перешел в боевой режим и отскочил к стене. Гронд заорал и закрыл лицо руками, а у мессира волосы встали дыбом на голове, бровях и бороде, такое замершее мохнатое солнышко с широко открытыми глазами и ртом, куда проскочила змея в метр длиной и исчезла внутри него. Привидение пропало, оставив только клубиться то ли черный дым, то ли сам воздух. Все сидели парализованные и смотрели на рот мессира, куда спряталась змея. Я хлопнул его по спине, и он закашлялся. Потом посмотрел на меня и сказал:

– Я что, сожрал змею?

– Нет, мессир, это иллюзия.

У ректора опустились плечи, он встал, неровной походкой дошел до шкафа, достал трясущимися руками бутылку и стал пить из горлышка. Потом, отдуваясь, повернулся ко мне:

– Студент тан Аббаи, я официально запрещаю вам заниматься иллюзиями. И раздел этой магии для вас закрыт, ступайте.

Я развел руками и сказал:

– Вот и делай людя́м добро, а оно в ответ говно.

Ударение в слове людям я поставил на «я».

После ухода студента царило недолгое молчание.

– А зря я не взял запасные штаны, – сказал Гронд, – подождите, я скоро, – и исчез.

Через пять рисок он вернулся.

– Кро, парень весь месяц будет валять дурака, на полигон его не допускают, он всех калечит. Кабы от безделья он еще чего не придумал, как с отстойником, так и вот с иллюзией. Отправь его куда-нибудь на месяц, для спокойствия.

Мессир Кронвальд задумался. Старый как всегда прав. Этот тан точно изобретет что-нибудь от скуки. Надо подумать, куда его отослать.

Вернувшись к себе, я разделся, упал на кровать и мгновенно уснул. Сколько проспал, не знаю. От Вироны пришло открытое сообщение: «Прощай, я умираю». Я еще не пришел в себя, как оказался перемещен на крыльцо поместья Овора. Это Шиза заранее «пристреляла» возможные места переноса. Короткий прыжок, переход в боевой режим, и я в комнате Вироны.

– Шиза, смотри, что с ней, – хотя мог и не говорить: симбиот мгновенно приступила к осмотру и стала проводить диагностику по десяткам параметров.

– На нее наложено проклятие, названия не знаю, но суть в том, что она постепенно теряет крупицы жизни, и ей осталось не больше часа. Дай ей эликсир и будем думать, – ответила она.

Я осторожно по каплям стал вливать в рот девушке свой эликсир, и щечки ее порозовели, но в сознание она не пришла. Не спрашивая, что делать дальше, я вытянул аурные щупальца и перевел себя на магическое зрение. В ауре Вироны плавала черная клякса, которая тонкой ниточкой была соединена с ее сердцем и потихоньку выкачивала из него живую энергию. Я протянул щупальца к кляксе, а та попыталась ускользнуть.

– Осторожно, – прошептала Шиза, – мы так вытащим через проклятие всю ее энергию.

Тогда я протянул нить из своей ауры к ее сердцу и закольцевал нас в единую систему. Щупальца продолжали ловить проклятие, которое ловко ускользало.

– Дай команду малышам поймать и сожрать эту тварь, – приказал я, и в то же мгновение два красных облачка влились в ауру Вироны, охватили с двух сторон темное пятно и обволокли его. Мои щупальца присосались к малышам. А те росли и сдавливали проклятие все плотнее. Клякса начала гигантскими глотками сосать жизнь из сердца девушки, но я расширил каналы и подавал энергию больше, чем ее выкачивала эта гадина, а малыши, как фильтр, отбирали энергию у проклятия, очищали и отдавали мне, сами они при этом наливались чернотой. В конце концов они поглотили кляксу, и аура девушки опять стала белой и чистой. Шиза проверила, не остались ли зерна или споры, и сообщила: «Вирона чиста».

Мне было ужасно плохо. Я незамедлительно схватил тазик и телепортировался к лысому холму, упал на колени перед тазом, и меня стало рвать черной жидкостью, как тогда в гробнице. Скоро наступило облегчение. Отступив шагов на десять, я создал огненный шар и запустил его на таз с чернотой. Вспышка осветила верхушку холма, и следом прозвучал громкий взрыв. Таз вместе с содержимым испарился в плазме. В следующий миг я был уже в постели.

– Шиза, у тебя есть версии, кто мог напасть на Вирону? – спросил я, пытаясь понять, кому нужно было убивать девушку.

– Версий нет, предположения есть, – ответила она. – Вирона работает в трактире. Магокаркаса у нее нет, как ты сам заметил, трактир посещают довольно странные компании, может, кто-то заметил ее странность, посчитал опасной и навел проклятие. С таким проклятием и магокаркас бы не справился, от него человек долго чахнет и умирает незаметно. С Вироной все случилось за два дня максимум.

– Вполне может быть, – согласился я, – как-то надо ее возвращать на большую землю… – и не договорив, уснул.

Вирона чувствовала, что умирает, и не хотела с этим смириться. Болезнь пришла мгновенно и высасывала из нее все силы, и понимая, что ей осталось жить не больше часа, девушка отправила открытое сообщение нехейцу, после чего потеряла сознание. В бреду она видела Ирридара, который вливал ей в рот лекарство, ей чудилось, что он держал ее в своих объятиях, и от этого ей становилось легче, и она уснула тихо, спокойно, без сновидений. Проснулась она полностью здоровой. Ирридара, к ее огорчению, не было. Не было и таза у кровати, остались только высыхающие следы босых ног у постели.

Мне снился сон. Демон и лесной эльфар говорили о моих товарищах, эльфар переворачивал листок и перечислял: «Овор, иномирянка и отверженная, она самая опасная». – «С иномирянкой поторопились. Не трогайте ее», – сказал демон, потом почувствовал мой взгляд, обернулся, опалил меня злыми глазами и махнул рукой, словно задергивая занавесь. Видение исчезло.

Проснулся я бодрым и немного решил полежать.

– Эх, хорошо-то как! – потянулся я.

– Вы правы, просто прохожий. Ощущать жизнь во всей полноте – это прекрасно!

Я повернул голову и обомлел: рядом на моей кровати растянулся магистр. Этот субъект не только нежился в моей постели рядом со мной, но и завтракал змеями, выбирая тех, что получше, остальных просто бросал на пол. Но до пола они не долетали, исчезая в воздухе. Ругаться с утра мне не хотелось, настроение было благодушное, и я спросил:

– Магистр, вы умерли, что вы делаете в мире живых? И зовите меня Ирридар, или тан, или баронет, но только не прохожий.

– Баронет, но только не прохожий… – начал заново Вальгум Рострум.

– Стоп! – перебил его я. – Не надо добавлять «прохожий»!

– Как скажете, – не стал спорить он. – Баронет, но только…

С магистром происходили перемены, которые мне не понравились. Он переставал быть адекватным, а что можно ждать от духа без мозгов, но заряженного энергией, как атомная бомба, вы знаете? Вот и я не знал.

– Ты сколько времени провел вне сумки? – спросил его я.

У меня закралось подозрение, что он теряет разум и память, покидая мою котомку. Так оно и оказалось, этот змееед всю ночь гулял по моим апартаментам.

– Магистр, быстро в сумку, и не вылезать из нее без моего разрешения, – приказал я. – Если ослушаетесь, я вас трансклютирую и отправлю к маме ЖЖ.

Я не знаю, что понял дух из моих слов, но он втянулся в сумку и затих. А время близилось к завтраку.

В столовой за отдельным столом сидели злые эльфары, я подсел к ним.

– Привет, снежные. Почему грустные? – взял стоящую напротив меня тарелку, к которой никто не притронулся, и стал есть.

– Послушай, мелкий, ты совсем обнаглел, это порция Торы-илы, – посмотрела на меня Вита донельзя удивленными глазами, взглядом провожая ложку с порцией каши, исчезающей в моем рту с невероятной быстротой.

– Я знаю, – соврал я, – у нас такой обычай: хочешь помириться, раздели с другом пишу, – доел кашу и облизал ложку.

Аре-ил посмотрел на пустую тарелку и хмыкнул:

– Ты все съел, делить больше нечего.

– Дружище, неужели ты думаешь, что принцесса стала бы доедать из тарелки, откуда ел я? Вот, ей остался цвар, – показал я рукой на кружку.

– Доедать из одной тарелки за тобой я бы не стала, – раздался голос за спиной, – но цвар в знак примирения выпью. Подвинься. – И, толкнув меня в бок, рядом уселась Тора. Она выпила горячий цвар, с удовольствием заедая сдобной булочкой, платочком вытерла губы и, улыбаясь, повернулась ко мне лицом.

Я прямо на нее засмотрелся. Вот красивая она, прямо не могу!

– Ну, мы почти помирились, – продолжая мило улыбаться, певучим сопрано произнесла она.

Я не мог налюбоваться девушкой, сидящей рядом, я ощущал тепло ее тела, чувствовал ее дыхание и потому, не задумываясь, спросил:

– Почему почти?

– Потому что, по нашим обычаям, как женщина я должна для примирения еще что-то сделать, – не убирая нежной улыбки с лица, ответила девушка.

– Нужно поцеловаться? – решил угадать я. – Чтобы скрепить, так сказать, дружбу.

– Ты почти угадал, нехеец, – и без замаха врезала мне промеж глаз.

Меня сдуло со скамьи. Кулачок у нее оказался не слабее чем у бойца-эльфара, а реакции позавидовал бы мангуст, скачущий вокруг змеи. В моей голове звенело, словно она была медным колоколом, я лежал ничком на полу под смех эльфаров и робкие смешки студентов с других столов. Мои «бездари» воинственно поднялись на защиту сеньора, бесславно лежащего на полу в общей столовой.

– Сидите уже, раз не смогли защитить своего суверена, – сварливо сказал я и поднялся. Подобрал шляпу и, как мушкетер, помахал ею перед Торой.

– Вы как всегда, ваше высочество, превыше всяких похвал, – добавил к поклону комплимент. – Позвольте вашу ручку?

– Это еще зачем? – с недоверием спросила она меня.

– Он ее откусит, – ответила за меня Вита.

– Если бы ее высочество было согласно, я бы съел не только ее ручку, я бы проглотил ее всю без остатка, настолько она аппетитна, – и снова поклонился, но не так низко.

Эльфары замерли и побледнели еще больше, если с их цветом кожи можно было бледнеть. Мои слова можно было трактовать как комплимент, а можно как оскорбление, намек на близость.

– Так я своим видом вызываю у вас аппетит? – Глаза девушки превратились в узкие щели, напоминающие амбразуры, и из них смотрели тысячи смертей.

– Нет, Тора-ила. Своим видом вы вызываете у меня желание бесконечно любоваться вашей красотой и изяществом. – Я осторожно взял ее руку в свою и под удивленными взглядами поцеловал ее.

Эльфарка вздрогнула, стряхнула наваждение от моих слов и выдернула руку.

– Если вы, тан, так хотите любоваться мной, почему же вы не пустили меня вчера к себе в гости? – спросила она, ее глаза смеялись, и девушка ждала ответа.

– Вы были не одна, льера, и я боялся мести вашего поклонника, – ткнул указательным пальцем в Аре-ила.

– Я не поклонник! – возмутился он. Причем я видел его испуг. Он никак не хотел быть в числе поклонников ее высочества.

– Как! Ты, недостойный бледнолицый нечеловек, не восхищаешься красотой ее высочества?! Тогда нам надо поговорить, – неожиданно закончил я. – Дамы, вы простите, если я заберу у вас ненадолго этого мужлана. Мне надо преподать ему уроки галантности. – Я подмигнул Аре-илу, вернее попытался, так как оба глаза у меня заплыли, и Шиза устраняла травмы, которые нанесла мне Тора. Я мог бы хлебнуть эликсира, но подумал – пусть порадуется девочка.

Аре-ил понял меня правильно, он вообще лучше стал соображать. Я это отношу к тому, что он чаще стал со мной общаться, ну и битым бывал.

В беседке он спросил:

– Зачем звал? – Вид при этом делал недовольный.

Я внутренне усмехнулся, но на лице хранил опухшее синюшное выражение сосредоточенности.

– Вот, – протянул две бутылки вина. – И хочу спросить в связи с известными событиями: ничего не отменяется по моему освобождению?

Ара взял вино и тоже усмехнулся, глядя на мою рожу:

– Нет, не отменяется. Вот только узнают теперь тебя или нет – это вопрос.

Тут из сумки показалась голова магистра, в которую не жалея набили костяных гвоздей, и посмотрела снизу вверх на меня.

– Несильно вы изменились, баронет, я вот узнал.

Аре-ил замер и испуганно смотрел на голову, из глаз которой постоянно лезли змеи.

– Нехеец, это что? Твой дух?

Я в раздражении щелкнул по башке магистра, и раздался звук, как будто я стукнул по пустому кувшину. Голова ойкнула и исчезла.

– Это мой домовой, – не моргнув глазом ответил я. – Хранитель очага у нехейцев. Нафаня. – Голова стала вылезать опять, и глазищи магистра смотрели возмущенно, поэтому я поспешил приплюсовал к имени: – Нафаня Вальгум Рострум, в прошлом маг и охотник за демонами, – и мстительно добавил: – Но они его поймали первыми, и вот результат: полная башка гвоздей и отсутствие мозгов.

Эльфар отсел подальше, подозрительно на меня зыркнул и спросил:

– Еще ко мне вопросы есть?

– Нет, только это хотел уточнить.

– Тогда до завтра, – попрощался он и боком, держа меня в поле зрения, вышел.

– Шиза, полетели на наш уютный спутник, там хотя бы в морду не бьют, и изучим это энергетическое недоразумение, которое даже на тот свет не пускают, – предложил я.

Из беседки мы перенеслись прямиком в знакомый зал. Я сел в кресло техника и подключился к глобальной сети. Моя почта была заполнена разного рода сообщениями. Разделив их по категориям – доходы, расходы, заказы, личное и хлам, я стал их просматривать.

Конечно, служба сборов Шлозвенга предъявляла мне претензии по налоговым выплатам. Но вот два кукиша вам, моя компания «Немо» зарегистрирована на матушке-Земле по моему домашнему адресу. И, пользуясь всеми правами первого землянина, вышедшего за пределы Солнечной системы, я тут же накатал себе налоговые льготы на любую деятельность на девяносто девять лет.

За основу взял налоговый кодекс маленькой шахтерской республики, затерявшейся на просторах Млечного Пути, потом пересилил свою лень и выудил всю доступную информацию об этом кооперативе, который давным-давно, лет двести назад, добывал лед на астероидах и поставлял его на станции фронтира независимых миров. Вот уже как лет семьдесят о них ничего не было слышно. Я задал расширенный поиск и через час имел скудную информацию, что шахтеры подверглись атакам пиратов, после этого они перестали где-либо появляться. Но в свободном доступе были их учредительские документы и декларация независимости. Вторым шагом сделал себя независимым княжеством. Для княжества нужны территории. Это было просто. Я путем отторжения за долги забрал пояс астероидов у незадачливых шахтеров. Подготовил договор о поставке молибдена шахтерами Викту Духовному, потом претензию за срыв поставок и, согласно договору, забрал в собственность кучу космических камней. Шиза уже включилась в систему и только ставила нужные даты на файлах. Потом было завещание о передаче астероидов княгине Хомо Шизе. Все ее документы подготовил на основе Вангорского права, вышло красиво, и не подкопаешься. Управляющим княжеством назначил Вурдалака Землянского. Само княжество назвал Новоросское. Теперь Шиза имела титул – дама Хомо Шиза, княгиня Новоросская. А че, маленький уголок родины в затерянном космосе. Мне понравилось, а Шизе было все равно, она была подставной княгиней из социальной помойки. На эти мысли Шиза только показала, как обычно, желтый шарик, а он показал «фак» и лопнул. Ну и пусть. Меня это не задело. Отправив свой юридически обоснованный «фак» мытарям Шлозвенга, я перешел к доходам.

За базы Бран перевел деньги и требовал еще по пять штук каждой. Осторожно спрашивал, нет ли у меня баз пилотов истребителей и штурмовиков. Они у меня были, но все второго уровня.

– Шиза, нужны базы пилотовмалых кораблей четвертого уровня.

– Есть базы четвертого уровня для спортивных гонок, – подумав, сказала она. – Гонки в астероидных полях.

– Годится, девочка, давай, – согласился я.

В этот момент я чуть не умер от страха. На мое плечо сзади опустилась рука. Вы можете себе представить, когда ты пребываешь в полной уверенности, что, кроме тебя, никого нет, и тут тебя трогают за плечо. Спасибо Шизе, что контролирует мои химические реакции. Я медленно обернулся, готовый уйти в боевой режим, и выругался. Рядом со мной, положив руку на плечо, в скафандре техника стоял магистр. Было видно, как внутри скафандра сновали змейки.

– Магистр, вы как туда попали? – У меня не было сил возмущаться. Все напряжение схлынуло, оставив силы только на этот вопрос.

– Я видел такую броню у тех, кто меня к месту силы привязал, – раздался голос то ли у меня в голове, то ли в реальности. – Вот решил попробовать в нее залезть.

– Он дух и проникает везде, надо ему запретить лазить по спутнику, не дай предки, в реактор заберется! – испуганно прошептала Шиза.

– Магистр, поставите броню на место и не отходите от меня ни на шаг. Я не разрешаю вам свободно здесь разгуливать. Вы можете мне навредить.

– Баронет, скажите, вы тоже из тех, кто меня замучил? – тихо и печально прозвучал голос Рострума, который на все мои предыдущие слова не обратил ни малейшего внимания.

Я понимал, какие чувства томили магистра, и, погладив его по скафандру, честно ответил:

– Нет, мастер, я прибыл, чтобы с ними сражаться. Но пока я один и мне нелегко.

– Я буду с вами, тан. – Он погладил мое плечо, и скафандр пустым рухнул на пол, а магистр спрятался в сумку. Пришлось мне встать, вытряхнуть иллюзорных змей и повесить скафандр обратно.

– Я купила базу, – сообщила Шиза. – Пошли устанавливать. Малыши обещают разгон пятьсот процентов, можем уложиться в пять часов.

В медкапсуле я улегся поудобнее и отключился. Пришел в себя уже пилотом, гонщиком-экстрималом, хотя ни разу не сидел за управлением космического аппарата. Потом опять пошел к креслу техника.

Инспектор налогового департамента Ллойт раскладывал по своим местам дискеты согласно каталога, когда ему пришел ответ от некоего Вурдалака, осуществлявшего финансовые операции на территории станции. Ему инспектор выписал сумму налоговых отчислений и штраф за неподачу заявления на постановку на налоговый учет. Открыв сообщение, Ллойт Варек не мог поверить своим глазам: в сопроводительном письме Вурдалак отсылал его к статьям налогового кодекса конфедерации в условиях фронтира, к сотням статей международных соглашений, к решениям арбитражных судов по искам налоговиков как прецедентам и предлагал ему выучить предмет его деятельности, прежде чем отвлекать глупостями монаршую особу княгиню Новоросскую. Раз пять перечитав пояснительную записку к прилагающимся документам, Ллойт стал искать информацию о княжестве и, к своему великому удивлению, нашел, оно существовало уже почти триста лет где-то в захолустье и имело в собственности пояс астероидов в ничейной зоне или, как ее еще называли, серой зоне. Там не действовали никакие законы. И всех, кто пытался там начать что-то делать, уничтожали пираты. Таким образом убирались слишком хитрые и независимые поселенцы. По глубокому убеждению налоговиков конфедерации, делай что хочешь, но не забывай отстегивать и им от своих трудов. Потом появлялись другие на кораблях и с оружием и предлагали защиту от третьих. Следом шли инспектора кадастрового учета, описывали размер твердых тел и определяли налог, если обнаруживали постройки переселенцев. В конечном итоге последние снимались и улетали подальше от этих барыг.

Да тут бунт против системы, понял инспектор, и с ухмылкой, не предвещающей княгине ничего хорошего, связался по закрытому каналу:

– Вронек, есть работа. Принимай информацию и потряси как следует. Ребятки зарвались.

– Ллойт, мы солидная юридическая контора, а не вымогатели. Ты нас с кем-то путаешь, – ответили с противоположного конца.

– Про меня не забудьте, – ответил инспектор и отключился.

– Бран, там эти сволочи из «Руганской юридической конторы» тебя просят на связь, – повернулась к брокеру встревоженная жена.

– Соединяй, крошка, это они Вурдалаком интересоваться будут. – Он взял трубку: – Швырник слушает…

Брокер был спокоен. Свои проценты он отстегивает, а до остальных ему нет дела.

– Бран, ты стал вести дела с неким Вурдалаком. Скинь нам его адресок, – без всякого вступления грубо надавили на брокера.

– Без проблем, сейчас Гаринда его вам скинет. Это все? Тогда бывайте. – И он отключился. – Скинь им последний адрес Вурдалака, – Бран повернулся к жене.

Передо мной были базы пилотирования спортивными легкими кораблями, пограничными рейдерами и универсальная база выживания. Я ушел в ускоренный режим и вместе с Шизой на живую нитку создавал рабочую сборку.

Работа была чертовски трудная и тонкая, но я выделил главное для пилота – маневр, огонь и выживание. Теперь осталось только совместить выборки.

В это время меня очень некстати отвлекли частые вызовы.

– Кого черт принес? – невежливо ответил я.

«Послушай умных людей, недоумок, если ты хочешь работать на нашей базе, ты должен платить, иначе с тобой никто работать не будет. Если ты сам спрятался глубоко, то те, с кем ты работаешь, живут открыто. Ты понимаешь?» – прочитал я сообщение.

«Не вопрос, ребята. Я не против. Кому и сколько, счета и адреса давайте», – отправил я ответ.

Через десять минут пришла писулька: «Руганской юридической конторе» – тридцать тысяч. И Ллойту Вареку – пять тысяч», – и прилагались номера счетов.

«Бран, будь добр, скинь мне точные координаты «Руганской юридической конторы» и место службы Ллойта Варека. За информацию высылаю пять тысяч кредитов», – прочитал брокер всплывшее сообщение.

– Швырник, на наш счет пришло пять тысяч кредитов от Вурдалака, – не отрываясь от голограммы, сообщила Гаринда.

Бран недолго думая отправил точные координаты запрошенных мест. Через десять минут, жена включила местные новости на громкую связь.

– Послушай, что передают, – сказала она.

– …взрыва пострадало помещение «Руганской юридической конторы», на месте происшествия работают спасательные службы, но уже ясно, что выживших нет, большой пожар и задымление мешают пожарным пробиться к месту взрыва. Еще одна новость, которую только что сообщили в службе безопасности станции. В помещениях налоговой службы прогремел еще один взрыв, по предварительным данным погиб сотрудник Ллойт Варек. Оставайтесь на связи, с вами был Колин…

Гаринда выключила звук. Она в упор смотрела на мужа:

– Ты думаешь то же, что и я?

– Гаринда, поверь, я думать не хочу. Меня это не касается. – Он отвернулся, но в уголках его глаз заиграли радостные лучики…

Получив столь информационное послание, я не был сильно удивлен. Думаю, во все времена будут те, кто работает, те, кто дерет с них налоги себе на зарплату, и те, кто работать не хочет, но тоже хочет грабить тех, кто работает. Поэтому я решил количество прилипал сократить и, получив точные координаты вымогателей, отправил им посылки в виде магнитных мин, взведенных на боевой спуск. Что там случилось, я мог только догадываться. Хотя скоро пришло сообщение от Брана, который со всем прискорбием извещал о взрыве в офисе юридической конторы и гибели инспектора.

«Вы там поосторожней с огнем обращайтесь. Соблюдайте правила техники безопасности и уберите спички подальше от детей. Нужна будет помощь – обращайтесь, сможем – поможем», – читал ответное послание Швырник и силился его расшифровать. Когда у него ничего не вышло, он обратился к жене:

– Гаринда, посмотри, может, ты поймешь, что имел в виду этот тип?

Женщина несколько раз прочитала, и ее лицо озарилось пониманием.

– Ты знаешь, кто такой Вурдалак? – спросила она.

– Такой же брокер, как и я, – недоуменно пожал плечами Бран.

– Нет, Швырник, он управляющий делами княгини Новоросской откуда-то с диких планет. Но это не важно, какая планета. Важно, что у нее своя маленькая территория в космосе, и она суверенный правитель! – Женщина с восторгом смотрела на мужа. – Понимаешь? Она суверенный правитель, как президент конфедерации или секретарь Ассамблеи Объединенных Миров. У нее свои законы. Княгиня их издает сама. Вот в чем дело. Нам дают понять, что мы можем стать подданными княжества и уйти из-под законов конфедерации, можем позвать других, но только тех, кому доверяем, иначе играем с огнем. Будет, как с конторой. Собирай наших, Бран, этот шанс мы не можем упустить. Кроме того, они показали, что могут защитить свои интересы мгновенно.

Наконец мы с Шизой справились с новой базой пилота. Мой подход к созданию базы был волюнтаристским и не соответствовал принятым стандартам подготовки баз. Я отбросил сотни малозначимых в моем понимании позиций и заменил их, на мой взгляд, более полезными. К примеру, зачем пилоту во время боя контролировать температуру внешнего контура реактора при перегрузках? Это отвлекает его внимание на миллисекунды, что может стоить ему жизни. И так ясно, что перегрузки возникают при резком маневре или увеличении скорости сверх заданных параметров. Вместо этого он у меня отключает блокировку перегрева и делает атакующий маневр, увеличивая ускорение. Специалист-тактик, и специалист вспомогательных систем, и специалист выживания и близко не допустили бы такую базу до потребителя только по одному этому параметру. Но я тоже не был полным дурнем. Запас прочности механизмов и узлов у боевого корабля составлял плюс пятнадцать – двадцать процентов к заявленной. Вот это я и учитывал, делая ставку на быстроту, натиск, маневр.

По данным собранной мною статистики боев и потерь, ни один корабль не взорвался от перегрева реактора. Зато от ракет противника – половина.

Написав вводную часть, я озаглавил свое новое сочинение: «База пилота легкого корабля для экстремального пилотирования 4+. Производитель: компания «Немо». Княжество Новоросское», – и отправил описание Брану. В ответ получил более чем странное послание. Судите сами.

«Ее высочеству княгине даме Хомо Шизе!

Мы, жители станции «Торг-1234 бис 06» (список прилагается), просим вас принять нас в ряды своих верных подданных. Вышлите текст присяги, чтобы мы могли ее вам принести. Всего девяносто шесть человек, включая детей».

– Ваше высочество! Княжна Тараканова! – обратился я к симбиоту. – Шо прикажете с холопами делать: в дворянство производить или в выю гнать?

– А чего они хотят? – растерянно спросила Шиза. – И почему я Тараканова? – Такого сценария, какой сейчас разворачивался, она и не предполагала.

– А хотят они стать вашими подданными. Чтобы вы правили ими и налоги с них собирали по чести и совести. Кроме того, документ им выправить надобно. Чтоб все было по закону. – Я огляделся, кому бы поклониться, с княгиней, чай, беседы веду, и никого не обнаружил.

– Вот что за кашу ты заварил, Ирридар? Княжество, теперь подданные… Что мы с ними делать будем? Это ответственность! – Она распекала меня, как мать неразумное дитя.

– Успокойся, они не глупцы и сразу просчитали свою выгоду от подданства княжества. Мы тоже пользу извлечем. Стричь их будем по-честному.

Я углубился в изучение геральдики и взаимоотношений государств в открытом мире. Потом составил короткий текст присяги и создал электронные паспорта. Анахронизм для современников, но в нем был глубокий смысл. Именно древние рода аристократов держались традиций и правил, отмерших среди других сословий. Это я решил использовать в своих целях. Каждый из девяноста шести новых подданных получил на нейросеть свой индивидуальный номер и паспорт подданного Новоросского княжества, где было четко указано, что податель сего находится под защитой названного гособразования. В прямом смысле подавать было нечего, но такая фраза давала простор мысли и воображению и заставляла задуматься. О чем задуматься? Да все равно, о чем, от этих слов веяло глубокой древностью.

– Ты не ответил, почему княжна Тараканова? – спросила Шиза.

– Да была у нас самозванка такая, звалась княжной Таракановой, вот как ты, – засмеялся я.

Инферно. В каком-то слое

Караван продолжал свой путь, теряя бойцов, и все ближе оказывался к самому нижнему слою. Туда стремились и Прокс, и караванщик. Несмотря на то что цели у них были разные, их вместе незримой нитью повязала смерть членов отряда и неуловимый убийца, теперь их судьбы были тоже связаны и зависели друг от друга. Прокс, раскинув сеть сканера, не пропускал ни одного движения крауров, надеясь, что противник совершит хоть одну малейшую ошибку, но носильщики шли спокойно, время от времени поудобнее перехватывая поклажу за спиной.

– Странный мир, слоеный, как пирог, для чего он был таким создан? – спросил Прокс у Листи.

– Я могу только рассказать то, что слышала от своей бабки, – ответила демоница. – Здесь, в этой вселенной, осознал себя Творец. Он понял, что его призвание – наполнить пустоту звездами и планетами, населить живыми существами и дать смысл существованию Великого Ничто. Здесь изначальный мир. Творец должен был брать энергию для своих творений, а светило давало много, с избытком. Тогда он создал Инферно – многослойный мир, откуда черпал энергии столько, сколько ему требовалось. И энергия хаоса не могла разрушить другие его творения, она растворялась по слоям и не выплескивалась разрушительным ураганом. Этот мир он населил демонами – существами, способными выжить в хаосе и преобразовать этот суровый мир. Потом он создал верхний мир и населил его живыми существами, способными работать с упорядоченными потоками энергий. Верхний мир он отдал Року, а нижний Кураме, своим старшим сыновьям, чтобы они оберегали и хранили эти миры. А чтобы они могли встречаться, Творец создал нейтральный мир. Вот и все, что мне известно. Бабка, правда, говорила, что, по слухам, Рок и Курама что-то не поделили и устроили битву, после которой оба пропали.

– Интересная теория сотворения мира, – улыбнулся Алеш, – занимательная, но имеет право на существование. Вселенная расширяется, и это может быть работа Творца, а не взрыв.

Он некоторое время шел молча, потом вплотную приблизился к Листи.

– Слушай, – тихо сказал он, – у меня появился план, как поймать демонессу. Ее надо выманить.

Девушка внимательно на него посмотрела, но промолчала, ожидая продолжения.

– Мы поймаем ее через астрал… – начал рассказывать свой план Грапп.

Выслушав его замысел, демоница ненадолго задумалась и ответила:

– Да, это может сработать. Пару ридок я продержусь, за это время ты должен убить ее на земле. – Она погладила его по руке, как всегда делала, чтобы выказать ему свое доверие.

Прокс подошел к беззаботно шагавшему волосану.

– Жур, как придем на стоянку, ты залезешь в палатку, воскуришь свою траву и будешь смотреть сверху на крауров. Как только от них отлетит в астрал дух, срочно вернешься и покажешь мне тело, из которого он отошел.

– Зачем? – почесал лапой пятак древесник. – Обратно быстро уходить тяжело. Блевать хочется.

– Потому что, если ты быстро не уйдешь из астрала, сам погибнешь и погибнет твоя любимая госпожа, – не выказывая раздражения, ответил Прокс.

– Тогда ладно, – без колебаний согласился Жур. – Сделаю.

Прокс не спешил, он дал команду расставить палатки и проследил, как Жур залез в одну из них. Все расположились на отдых и стали готовить пищу. Листи демонстративно села в круге ведьм и стала напевать мелодию, с помощью которой выходила в астрал. Воздух задрожал, и ее духовное тело стало подниматься вверх. Совсем скоро она исчезла, и на земле лежало только тело девушки, глаза которой безучастно смотрели в небо.

Из палатки выполз на карачках Жур:

– Хозяин, я видел, откуда отошел дух. Вон за тем камнем сидел краур, и он превратился в красную демонессу. Поспеши, иначе она убьет хозяйку.

Не дожидаясь, когда древесник закончит говорить, Алеш выхватил меч и стремглав бросился к большому камню, стоящему несколько в стороне от места, где расположился караван. За ним он увидел того самого краура, который будто бы будил старшего носильщика в день его убийства. Но в тот же момент краур превратился в красную демонессу в легкомысленном одеянии, и та, вскочив, исчезла. Остановившись, будто напоролся на стену, Прокс растерянно завертел головой, потеряв из виду убийцу, и тут сердце его замерло. Хвостатая демонесса была рядом с Листи и, обхватив ее шею длинными пальцами с острыми когтями, смотрела на Алеша.

– А ты, оказывается, очень сообразителен, хуман. – Она лизнула щеку Листи и продолжила: – Уйди с моей дороги, и я оставлю жизнь твоей самке. Мне не нужны ни ты, ни она. Мне нужен караванщик. – Демонесса видела, что ей в лицо смотрит ствол оружия, которым хуман убил летающего дракона, и понимала, что у нее нет шансов, поэтому и торговалась.

Грапп остановился, оценивая возможность попасть в юркую убийцу, и понимал, что она ничтожно мала.

– Так что скажешь, хуман? Или ты все-таки не хуман? – смеясь, спросила демонесса.

– И как ты себе представляешь наш договор? – спросил Прокс. – Я даю свое согласие на невмешательство, а ты отпускаешь девушку?

– Ну уж нет, незнакомец! Ты кладешь оружие на землю и отходишь на десять шагов, я отпускаю Листи и забираю караванщика.

– Почему-то я тебе не верю, повелительница хаоса. Не в твоей природе держать данное слово. Благородство тебе несвойственно. – Прокс тянул время, пытаясь придумать достойный выход из создавшегося положения.

– Сегодня тебе придется мне довериться, – зло проговорила демонесса и сильнее сжала пальцы, из шеи Листи потекла кровь.

Первой не выдержала Сурна и мощным броском попыталась достать мечом до бока демонессы. Но та махнула кнутом и разрубила ее на две половинки. Не достигнув своей цели, Сурна погибла. Повелительница хаоса захохотала, но тут же резко замолчала и удивленно посмотрела на Прокса, из уголков ее красиво очерченного рта потекла струйка крови, она безвольно опустила руку, которой держала за шею Листи, и встала на колени. Потом упала лицом вниз: из ее спины выступал костяной шип, а сзади стоял Жур, в груди которого торчал хвост повелительницы хаоса, успевшей вонзить свое костяное жало в сердце древесника. Жур умер со счастливой улыбкой на своей мордашке: он спас свою любимою госпожу.

…Сенгуры стояли, провожая в последний путь Сурну и Жура, которого причислили к своим. Слез не было, не было отчаяния, а была решимость дойти до цели, чтобы смерть товарищей не была напрасной. К Алешу подошел караванщик, это уже был не тот надменный и равнодушный ко всему демон, он как-то сразу состарился, на темном лице вокруг узкого рта образовались скорбные складки, плечи были опущены.

– Хуман, – сказал он, – я благодарен тебе за все, что ты сделал. Ты должен знать, что помог не мне, ты помог всему братству. Быть может, у нас получится добраться до Цу Кенброка, этот князь тьмы сам вышел из наемников и состоял в братстве. И, может, мы спасем хоть часть наших детей. Один из владык демонов намеревается его предать в предстоящей войне, и мы решили ему об этом сообщить. – Он помолчал, потом со вздохом сказал: – Вот поэтому мы идем другим маршрутом и поэтому за мной охотилась повелительница хаоса. Я нужен был им живым, чтобы выяснить, кто открыл братству информацию о предательстве. Теперь ты знаешь все. Будь осторожен на нижнем слое, там тоже рабство и бесправие для тех, кто не является демоном.

Сказав все это, караванщик бросил последний взгляд на мертвых и медленно побрел прочь.

Автоматический спутник. Провинция Азанар. Город Азанар

– Бран, этот тип из княжества переслал нам базу, – задумчиво проговорила жена брокера. – Сразу скажу, что она составлена совсем на других принципах, не таких, какие приняты в Объединенных Мирах или здесь, в конфедерации. Много спорных моментов. Но если ее освоить и не бояться применять, это будет бомба. Я предлагаю купить одну и передать для проверки в частную школу пилотов Кроумвалю. Он готовит пилотов истребителей для частных корпораций, которые постоянно сражаются друг с другом за планеты и сырье. Если база будет востребована, он станет закупать их сотнями.

Швырник задумался.

– Этот парень полон загадок. Триста лет княжество не светилось, не проявлялось, существовало себе потихоньку. А тут раз – и вышло на черный рынок фронтира. Как ты думаешь, с чем это связано? – спросил он жену.

– Скорее всего, поменялся управляющий. Появился деятельный и предприимчивый разумный, который понял, что княжество за годы простоя накопило определенный ресурс, и решил его использовать. А то, что это весьма решительный и жесткий человек, мы с тобой смогли убедиться на примере юридической конторы: ответные меры следуют незамедлительно и, главное, показательно. Ты думаешь, кто-то еще попробует наложить свои загребущие ручки на них? – ответила Гаринда. – Сразу видно, Новоросское княжество хоть и недавно образовалось, но род старинный, у них все патриархально, согласно фамильных традиций. К нейросетям они прилагают паспорт. Такое уже не делается лет двести, а то и триста. – Она рассматривала виртуальный паспорт подданного с вензелями и двуглавой птицей, головы которой смотрели в разные стороны, а над ними возвышалась корона княжества. – Красиво! – мечтательно произнесла Гаринда.

Бран задумался: как обращаться к особам, приближенным к венценосным? Поэтому написал, как думал.

Я получил сообщение, над которым завис:

«Чувак! Ваше превосходительство!

Мы рассмотрели предположение базы пилота малых кораблей. Учитывая нестандартность сборки, пока приобретаем одну по цене, указанной вами.

Подданный ее высочества дамы Хомо Шизы, княгини Новоросской, Бран Швырник.

P.S. И вообще, чувак, сообщи, как к тебе обращаться».

Действительно, а как ко мне обращаться? – задумался я. Управляющий целого княжества, можно сказать, премьер-министр, второе лицо в государстве. Знал бы папенька Ирридара, локти бы себе сгрыз.

«Бран, я хоть и баронет и премьер-министр, но в общении прост. Обращайся ко мне «Ваша милость». Иначе приду и повешу!»

Вот так скромно и познавательно ответил я.

Шиза меня поддержала:

– Нужно сразу среди подданных выстраивать иерархические отношения.

Прочитав слова «приду и повешу», Бран остолбенел. Нет, он понимал, что с носителями отмерших традиций существует свой формат общения. Но вот чтобы за оговорку быть повешенным, он был не согласен.

– Гаринда, – обратился он к жене. – Это, по-моему, старые, выжившее из ума маразматики. Ты посмотри, что он ответил!

– Швырник, это ты выживаешь из ума, тебе сделали честь обращаться к премьер-министру в любое время. Как часто ты можешь обратиться к начальнику станции? – спросила она.

– Ни разу, – пораженно ответил он. – Меня просто не допустят до линии связи.

Жена больше ничего не сказала и отвернулась.

«Кроумваль, – вышла она на связь с нужным ей человеком, – у нас появилась интересная база для пилотов, но она для экстремалов».

«Зачем мне спортивная база? У меня учатся пилоты для боя», – пришел ей ответ.

«Я предлагаю нестандартную базу пилотов истребителей, произведенную в княжестве Новоросском. Могу отдать бесплатно, но с одним условием: ты поставишь ее пилоту и попробуешь его на практике».

«Это всегда пожалуйста, – ответил собеседник на линии. – Есть у меня заказчики с одной новой заселенной планеты, их пираты зажали. Не дают выйти за пределы системы».

«Тогда принимай пакет», – ответила женщина.

– Магистр, вылезайте! – скомандовал я и, дождавшись духа в иллюзии, показал ему на медкапсулу. – Ложитесь на ложе и не шевелитесь, не вздумайте куда-нибудь залезть, – предупредил я.

Ужас ночи и дня улегся на ложе капсулы. Крышка закрылась. Я поставил режим медкапсулы на изучение состояния объекта и стал ждать результатов. Через некоторое время умный ящик выдал резюме, что объект исследования – энергетическая сущность или нейрограммма. Потом поправился и назвал магистра «открытым сознанием», потом еще раз подтвердил, что да, это сознание, и у него нарушены логические связи и цепочки, и задал вопрос: исправить или оставить в прежнем состоянии?

Понимая, что бедный Рострум потихоньку растворяется в пространстве, я задумался, что лучше: дать ему полностью развоплотиться или помочь сохранить разум? Магистр осознает себя живым человеком и хочет мне помочь с валорцами, почему бы не дать ему шанс отомстить и пожить еще, не бесцельно бегая за демонами, а помогая мне. Я ответил «исправить», и аппарат опять погрузился в тяжкие раздумья.

Магистр зря времени не терял, а сортировал змеек и тех, что потолще и пожирнее, уплетал. Что интересно, медкапсула змеек воспринимала как выброс энергии и переводила их на накопитель, чтобы потом вернуть магистру. Опять появился запрос: «Создать резервную нейрограмму? Да? Нет?» Я ответил согласием. Еще через час крышка капсулы с легким шелестом открылась.

– Можно вылезать? – посмотрел на меня Вальгум Рострум, и я увидел четыре желтых вертикальных зрачка, по два в каждой глазнице. Жуткое, я вам скажу, зрелище, но змейки больше не лезли из его глаз.

– Вылезайте, магистр, и сразу в сумку, иначе вы растворитесь в эфире мироздания.

Он глянул на меня из-под крутых голых надбровных дуг.

– Я многое вспомнил, – сказал он, – и эти воспоминания мне были малоприятны. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Я вам помогу, чем смогу, мой друг, – после чего исчез в моей сумке.

Из капсулы вышла маленькая дискета с нейрограммой магистра. Повертев ее в руке, я положил ее в бокс с таким же именем и оставил на полке.

– Полетели, Шиза, домой, нам еще сегодня воровать себя надо.

Кроумваль, получив базу от четы Швырников, только хмыкнул.

– Точно, не наша сборка и не инженеров Ассамблеи. Такую хрень могли создать или сумасшедшие, или те, кто очень долго сражался в космосе и считал, что если суждено погибнуть, то это делать нужно с пользой, подбив парочку кораблей противника перед гибелью собственного судна от перегрузок.

Но у владельца школы пилотов был такой ненормальный ученик, которому могла пригодиться эта база.

– Грехт, – позвал он его, – подойди сюда. Вот у меня интересная база для пилота, но она сделана в каком-то княжестве. Поэтому наши стандарты для нее не существуют. Очень жесткая вещь и может быть опасна для жизни. Но летать и сражаться ты будешь, как никто другой, правда, может быть, недолго.

Он посмотрел на ученика, крутя коробку базы в руках.

– Правда, есть у нее одно неоспоримое преимущество. Этот экземпляр подарочный и устанавливается бесплатно. Что скажешь? – Он выжидающе смотрел на ученика.

– Скажу, что это то, что мне нужно, – засмеялся Грехт.

Сегодня я направлялся к Увидусу, и по дороге меня должны были захватить бойцы Борта. Где это должно произойти, я не знал, и так договорились специально, чтобы для наблюдателей, если они будут, похищение казалось натуральным. Шел я неторопливо и расслабленно, все было многократно обговорено, хотя ни разу не отрепетировано, но я надеялся, что ребята справятся.

Болт, летящий в меня, я заметил за доли секунды до того, как он должен был врезаться мне в живот, и, перейдя на ускоренное восприятие, перехватил его у самого тела. Мои глаза полезли на лоб: болт был со стальным наконечником и магией разрыва.

Пошла оценка обстановки: это атака, на сканере нет меток моих бойцов. Кто-то еще охотится на меня. Возможно, заказ был сделан нескольким бандам.

Плохо, Витя, сказал я сам себе, такие моменты нужно предвидеть.

Отпустив болт, я ушел с линии огня и вышел из ускорения. Болт продолжил полет и, врезавшись в стену за моей спиной, произвел небольшое разрушение. Я ушел в «скрыт» и бросился в толпу прохожих. Так меня труднее заметить. Сканер ментально все время искал враждебно настроенных людей. Есть! Один стоит в гуще людей, вон озирается. На нем личина хумана, но это снежный эльфар. Выхожу в боевой режим, оказываюсь рядом, бью кинжалом под подбородок. Это уже стало моей визитной карточкой. Двигаюсь дальше, лавируя в толпе, разбираться «свой-чужой» нет времени, оцениваю противников по их ментальному настрою ко мне. Другой стоит на противоположной стороне улицы и тоже растерян: не может меня обнаружить.

Но вот я рядом и вонзаю кинжал под подбородок. Он еще стоит, как и первый, а я вижу метку стрелка на крыше за трубой. Прыжок телепортом – и я у снайпера за спиной. С этим можно поговорить, поэтому только обездвиживаю его станером^[35]. Выхожу из ускорения и отбираю у замершего эльфара оружие и амулеты. «Снежок» смотрит с ненавистью, а потом плюет мне в лицо. Я уклоняюсь и без замаха резко бью в губы, добавив в кулак энергии. Слышится хруст зубов, губы разбиты в фарш, а эльфар, вздрогнув, закатывает глаза.

– Он мертв, – констатировала Шиза, – во рту была капсула с ядом. Ты ее разбил. И когда научишься сдерживаться?

Я выглянул из-за трубы. В толпе началась паника. На дороге лежали два эльфара и вокруг них сгрудились люди. Они махали руками и бурно обсуждали происшествие. Уйдя телепортом в сторону от убитых, я в раздражении на самого себя последовал дальше и тут же получил удар дубиной по голове, потом меня закинули в повозку, и надо мной склонилась рожа Борта.

– Не больно было, ваша милость? – участливо спросил он.

Мой затылок был разбит, и я истекал кровью, а моя правая рука интересовался, не больно ли мне. Сволочи!

– Ты почему план изменил? – прохрипел я.

– Так вы, босс, очень удобно появились прямо у повозки, вот Чарый вас и приложил. – Он довольно улыбался. – И не надо бегать за вами. Пока ротозеи на снежных эльфаров смотрят, валяющихся посреди улицы, мы вас незаметно и похитили. Правда здорово?!

– Правда, – согласился я.

А что я должен был ответить? Что бить нужно понарошку, а голову смазать малиновым вареньем?

Скоро тряска закончилась и меня, связанного, вынесли из повозки и занесли во двор заброшенного дома, положили на штабеля бревен.

Следом как-то очень тихо и скрытно, как мышки, появились заказчики, четверо. Даже меньше, чем я предполагал. Они подошли и всмотрелись в мое лицо. Видимо, крови натекло порядочно, потому что один, поморщившись, спросил:

– Не сильно голову разбили, до вечера доживет?

– Доживет, – ответил спокойно Кувалда. – Деньги давай, – и тут же на лету поймал мешочек. Я видел, как он открыл его и посмотрел вовнутрь.

В это время с хлопками во двор телепортировались снежные эльфары во главе с Аре-илом. Сразу было убито два незнакомца, а на двоих наложили оцепенение.

Вот тогда я и понял, что планы, какими бы они гениальными ни были, во многом, если не во всем, зависят от исполнителей и от того, как они поняли задачу, отделили ли главное от неглавного.

Борт вытащил свой молот и напал на Аре-ила. Тут сошлись равные противники. Избыток силы и мощное оружие одних с лихвой компенсировалось ловкостью других. Они забыли обо всем на свете, сражаясь друг с другом. Остальные открыли рты и уставились на представление. Я лежал связанным и повлиять на ситуацию не мог. Не мог даже телепортироваться, так как работал подавитель магии. Оглушенные заказчики, или их представители, не знаю, как их обозвать, пришли в себя, достали станеры и уложили всех рядом с собой. Потом ловко подхватили меня под мышки и быстро потащили со двора. На улице один радостно крикнул: «Магия снова работает», – достал свиток, и мы исчезли из города, появившись у реки возле большой повозки. Меня приложили парализатором и засунули в деревянный ящик, потом закрыли крышку. Я остался в темноте и в дураках. Лежа на жестких неоструганных досках, мне оставалось только размышлять о том, сколько я сделал ошибок, доверившись Борту и Аре-илу. Можно сколько угодно себя оправдывать, что трудно учесть все факторы, что два самца не захотят уступить один другому первенство в бою. Но я один на один оказался с этим враждебным миром и должен был уже продумывать и такие возможности. Должен был, но не сделал. На моих руках опять были кандалы антимагии. Ни уйти телепортом, ни применить что-то магическое я не мог. Мог только лежать и ждать случая, который поможет спастись.

– Уж, все в порядке? – внимательно глядя на разведчика, спросил соглядатай.

– Нет, рен, – не стал юлить он и, опустив виновато голову, признался: – Нехейца похитили, и мы не знаем, где он.

Человек молча развернулся и исчез со двора. Там остались только сильно расстроенные и пораженные ребята Борта во главе с ним и растерянные эльфары.

– Лер, – спросил с надеждой Борт, – Студента унесли ваши?

Он всматривался в глаза эльфара, с которым недавно сражался, и надеялся на то, что он скажет: «Да, мужик, все в порядке, мы забрали Студента». Но снежный эльфар опустил взгляд и виновато ответил:

– Нет. Его забрали те, кому вы его продали.

На Борта нельзя было смотреть без страха, он сначала побелел, потом стал красным как вареный рак, схватился за сердце и повалился на примятую траву двора.

Ехали мы долго, не останавливаясь ни днем ни ночью. Мой мочевой пузырь выдавал сигналы тревоги, и когда стало невмоготу, я стал бить ногами по ящику.

Крышка поднялась, и надо мной склонилось обозленное лицо.

– Нам, Студент, приказали довезти тебя живого. Про целостность разговора не было. Так что, если еще постучишь ногами, я тебе их отрублю. Ты понял намек? – Он достал огромный топор и показал мне.

Рот мой был заклеен липкой лентой, и говорить я не мог, только согласно покачал головой. Ноги мне еще могли пригодиться.

– Это хорошо, что ты понятливый, – ощерился мужик с топором и закрыл крышку.

Снова я ехал в темноте по тряской дороге. Но и нашему пути тоже, наверное, пришел конец. Повозка остановилась.

– Выведи Студента опорожниться, – раздался рядом с повозкой голос. – Долго ехали, может обделаться или обмочиться. Потом всю дорогу вонять будет.

– Если обгадится, я ему яйца вырежу с пипиркой, – засмеялся второй, этот голос я узнал, он принадлежал мужику с топором.

– И что изменится? Вонять все равно будет. А ехать еще дня два, а то и три. Его, поди, хватились и на дорогах выставили посты.

– Почему ты думаешь, что его искать будут? – спросил мужик с топором.

– Потому что освобождать его прибыли снежные эльфары. Хорошо, тот здоровяк задержал их, а то и нас положили бы. Паренек непростой, под сильной защитой ходил, вот пусть Веймар с ним и разбирается. А нам доставить его надо живым и способным говорить. Понял?

– Понял, – проворчал второй, – сейчас я его выведу. На вид он не шибко боевитый.

Крышка ящика открылась, и надо мной склонилась голова уже знакомого мужика, что угрожал мне топором.

– Вставай медленно и выходи на двор. Опорожниться хочешь? – спросил он.

Я мотнул головой и стал пытаться встать.

– Идиот, ты ему ноги развяжи, как он встанет, поди, все тело затекло от веревок? – подсказал второй.

Мужик оторвал липкую ленту с моего рта и сказал:

– Я тебе сейчас ноги развяжу. Но ты старайся не брыкаться. Помнишь, что я тебе обещал недавно? – спросил с усмешкой он.

– Помню, – тихо ответил я. – Помогите встать, я сам не могу. Все тело затекло.

Встать я мог, Шиза разгоняла кровь, не давая ей застояться, но мне надо было создать впечатление беспомощности, чтобы валорец потерял бдительность.

Мужик, кряхтя, помог мне встать и, поддерживая, вытащил из повозки. Я оперся на него, сгибая и разгибая подламывающиеся ноги. Он подхватил меня под руку и повел к кустам.

– Давай, делай свои дела, – сказал он.

– Развяжите мне завязки, пожалуйста, и подержите его, – попросил я.

– Кого его? – не понял мужик и удивленно уставился на меня.

– Пипирку, – вздохнул я, – руки-то у меня за спиной связаны.

– Ты что, парень, совсем уже обнаглел?! Чтобы я тебе это держал! – взорвался сопровождающий.

– А как же быть? – взмолился я. – Пожалуйста, помогите!

– Э-э-э… – зло протянул он и отстегнул наручники, подавляющие магию.

В тот же момент я ушел в боевой режим, в руке оказался станер, и я, стоя спиной к своему мучителю, несколько раз выстрелил в него. Потом кинжалом разрезал веревки, стягивающие руки. Все, я свободен, этот глупец мне не нужен, и я ударил его финкой под подбородок. Прыжок телепортом, и я около того, кто мне показался главным. Тот, ничего не подозревая, сам мочился в кустах. Я подождал, когда он сделает свои дела, и оглушил его парализатором. Потом снял с него оружие, амулеты, связал и надел кандалы, которые недавно сняли с меня. Время у меня было, поэтому я развел костер и стал жарить мясо, запасенное валорцми.

Гронд сидел в своем кабинете и просматривал отчеты агентов.

В кабинет вошла Берта.

– Мессир, к вам столичный топтыга. Говорит, дело срочное.

– Если срочное, то, стало быть, оно связано с нехейцем, – ответил Гронд.

Он посмотрел на девушку.

– И почему ты с ним больше не спишь?

– Меня фаворитки не пускают, – нисколько не смутившись, ответила она.

– Пусть столичный гость войдет, – немного подумав, ответил Гронд. Ему надо было собраться с мыслями и настроиться на неприятности. А что еще можно было ждать от нехейца? Опять во что-то вляпался.

Невзрачный и малоприметный человек вошел и поклонился. Уж он знал, какую власть в королевстве имеет этот простоватый на вид старичок.

– Говори, – разрешил Гронд.

– Нашего подопечного похитили неизвестные, на этот раз нехеец переиграл сам себя, – ответил соглядатай.

– Это как? – На мужичка смотрел начальник тайной стражи академии, и в глазах его сквозило большое любопытство.

– Студент знал, что на него охотятся, и решил организовать свое похищение.

– Как он узнал о готовящимся похищении? – спросил несколько удивленный Гронд.

– Нехеец завел связи в преступном мире Азанара. Создал небольшую банду в предместье.

– Чего-то подобного от него стоило ожидать, – немного подумав, ответил старик. – Эти нехейцы сами вышли из воров и разбойников, и бандитские замашки у них в крови. Так что там произошло? В чем нехеец просчитался? На него это не похоже.

– Он договорился, что его спасут снежные эльфары – студенты из группы Аре-ила и захватят самих заказчиков похищения. Но эльфары засмотрелись на поединок Аре-ила и помощника нехейца. А неизвестные в это время похитили Ирридара.

– Ты запомнил похитителей? – спросил шеф службы безопасности.

– Я, кажется, одного узнал, мессир. Он из столицы, из ордена Искореняющих.

Гронд пошелестел бумагами на столе, собрал их в стопку и убрал в стол. Таким образом он давал себе время подумать.

– Ты знаешь, что могло понадобиться магам от нехейца? – наконец спросил он.

– Нет, мессир, если только он не одержимый и не связан с темной магией.

– Да, темной магией, – повторил за соглядатаем Гронд. – Спасибо за работу, продолжайте искать его следы.

Посмотрев вслед следопыту, Гронд на миг задумался. Если лесные эльфары не смогли захватить нехейца, то магам мало не покажется, а нам война с орденом не нужна. Тут и так странные события творятся: пропали сильные маги и дворяне Азанара, а нашли их в подземелье, где приносились жертвы, и все они были ужасно порублены, а среди тел лежали две суккубы. Плохи дела. Братья опять воюют с друг другом, и как бы эта вражда не потрясла Сивиллу, как это уже было раньше. Ох, смутные времена начинаются, покачал он головой и исчез из кабинета.

Тора-ила смотрела в лицо Аре-ила и молчала, она ждала рассказа о том, как прошла операция по освобождению нехейца, но эльфар смотрел в сторону и молчал.

Не выдержав затянувшейся паузы и понимая, что произошла какая-то накладка, она прямо спросила:

– Лер Аре-ил, где Ирридар?

– Не знаю, – со злостью в голосе ответил он. – Его украли, пока мы сражались.

– Лер, потрудитесь ответить, с кем вам пришлось сражаться? В плане не было никакого сражения, а был простой захват противника и исчезновение с места. – Взгляд принцессы был прям, слова били по слуху рублеными короткими фразами.

– Я увлекся, – наконец сознался эльфар. – Захваченные злодеи пришли в себя и обездвижили нас. Потом скрылись с нехейцем. – Он с вызовом посмотрел девушке в глаза.

Тора не отвела взгляда, она внимательно рассматривала черты лица своего товарища и наконец произнесла:

– Ирридар был прав по поводу тебя, Аре-ил, ты не достигнешь успеха на службе князя. Теперь мы двойные должники нехейца, и на нас лежит позор. Мы не смогли отдать долг по первому требованию.

Она развернулась и, вскинув голову и распрямив спину, гордой походкой удалилась к себе в комнату, где отдалась на волю чувств. Беззвучно рыдая, она уткнулась в подушку и, не сдерживая слез, стала изливать свое горе.

Вечерело, у колеса лежал пришедший в себя валорец, костер весело потрескивал, а мясо на прутьях доходило до готовности чуть в стороне, на углях. Из сумки вылез магистр и уселся рядом с костром. Мельком взглянув на пленника, сказал:

– Знаю я его, стоял в ордене на воротах. Из пришлых он. – И отвернулся, потеряв всякий интерес к пленнику. Посмотрел, как я жарю мясо, вытянул из глаза змею и тоже принялся жарить на углях. Змейка при этом вытянулась, как люля-кебаб, и зашкварчала.

Валорец, посмотрев на это действо, удивленно произнес: «Магистр?» – и потерял сознание. Да, неподготовленный человек такое зрелище вряд ли мог перенести спокойно. Тем более нежный валорец, испытавший в течение суток задержание, побег и снова плен в компании с исчезнувшим магистром, достающим из глаза полуметровую змеюку и жарящий ее на углях.

Потом мы с аппетитом ели каждый свое мясо и облизывали жирные пальцы. Я сыто рыгнул, а Рострум следом повторил. Мне кажется, он хочет научиться в иллюзии испытывать полноту виртуальной жизни и повторяет за мной. Он повернулся к пришедшему в себя валорцу и предложил остаток жареной змейки. «Будешь, чужак?» – спросил он и тем самым опять обрек несчастного набеспамятство.

– Магистр, вы полегче, иначе я не смогу его допросить, – предупредил я духа с костяшками по всему телу, которые не скрывал даже сгусток тьмы, витающий вокруг него небольшими клубами.

– А что вы хотели у него узнать? – в свою очередь спросил магистр. – Я могу вытащить из него всю нужную информацию.

Вот тут мне стало интересно, что это за способности такие у магистра?

Он понял меня правильно и засмеялся:

– Я не читаю чужие мысли, юноша. Могу как дух подселиться в тело этого пришельца и узнать его тайны. Потому что они станут моими. Вот пока он без сознания, я вселюсь. – И он исчез.

Валорец открыл глаза и сказал:

– Задавайте ваши вопросы, мой друг.

Кроумваль нажал на кнопку медкапсулы. База была установлена, и пациент вел себя так же, как и при установке любой другой базы, никаких отклонений в реакции организма аппарат не зафиксировал.

– Вставай, лежебока, – добродушно сказал он ученику, – пошли на тренажер.

Парень залез в кабину тренажера и растерянно огляделся. Все параметры корабля были выставлены не так, как должно, по его пониманию, но, помня, что их менять нельзя, он взялся за штурвал. В первом бою он действовал скованно и не всегда понимая, что надо делать, и был сбит на первой же минуте. Это повторилось во второй раз и в третий. Кроумваль скорчился от недовольства и решил последний раз протестировать умения пилота по новой базе. «Полная чепуха эта база», – решил руководитель школы.

Молодой пилот закрыл глаза и представил нужные параметры истребителя, потом, не открывая глаз, ввел нужные показатели и лихо вылетел из ангара. И хоть вылет был виртуальный, закрученный им вираж заставил задохнуться от неожиданности всех инструкторов у голограммы. Следом вылетел ничего не ожидавший Кроумваль и был сбит на второй секунде боя. Студент, так же быстро и круто развернув истребитель, вернулся в ангар. Виртуальный аппарат на голограмме сел точно на то же место, откуда взлетел. Миллиметр в миллиметр.

Обиженный Кроумваль вновь дал команду на запуск, и снова был сбит на выходе из ангара. Студент был невероятно быстр и точен.

– Варгиний! – скомандовал руководитель школы, – в кабину тренажера, быстро! И постараемся прищучить этого сукина сына вдвоем.

На него напал азарт. Еще никто в школе не мог сбить Кроумваля, его аппарат был специально настроен на преимущество, и это был секрет хозяина школы.

Снова был дан старт на вылет, и студент, вылетев из ангара, сделал большой круг. Дождался обоих истребителей и, дав полную тягу, ворвался между ними, запустив с двух бортов магнитные мины. О том, что к ним приближается «смерть», оба пилота узнали уже тогда, когда ничего сделать не успевали. Голограмма озарилась двойной вспышкой, а корабль студента, как ни в чем не бывало на крутом вираже уничтожая ресурс движков, влетел в ангар.

– Кроумваль, этот парень подорвал нас магнитными минами!

Варгиний был удивлен так, что не мог поверить происшедшему, он раз за разом просматривал картинку боя. Вот они берут студента в классические клещи. Он сам туда устремляется. И они должны были своими бортовыми кинетическими пушками разорвать в клочья его истребитель. Но тот ускоряется, отключая охлаждение внешнего контура реактора на пару секунд, и молнией выходит из зоны обстрела, до того как пушки дали залп. Но это не все. Он, пользуясь близостью обоих истребителей, отстреливает «магнитки», самое бесполезное оружие в бою, и они на сверхскоростях, не замеченные сенсорами, прилипают к броне. Студент улетел, а два опытных инструктора превратились в термоядерные виртуальные облака.

Провинция Азанар. Спутник. Академия магии

– Задавайте ваши вопросы, мой друг, – произнес валорец.

От неожиданности я вздрогнул и с опаской посмотрел на говорящего.

– Не смущайтесь, спрашивайте. Тут много всего, но я не знаю, что вас точно интересует, – продолжал магистр.

– С какой целью вы меня похитили? – задал я свой первый вопрос.

– Это был приказ советника. После потерь, понесенных организацией, нужно было отработать все возможные варианты по поиску противника. Нехейца подозревают в одержимости. Что еще вас интересует?

– Кто такой советник?

– Босс, которого прислали из внешнего мира для решения вопросов. С ним вместе десять специалистов. Что они делают, мне неизвестно. Я боевик. На мне силовые акции.

– Какие мероприятия запланированы советником? – задал я новый вопрос.

– Мне известны только акции в срединном мире, на Сивилле лишь захват Студента.

– Что за акции в срединном мире?

– Акции возмездия Братству ветеранов-наемников, но подробности мне неизвестны, в операциях я не задействован.

– Кого знаешь в Азанаре и кто является вашим резидентом в провинции, кто из местных помогает организации?

– Про Азанарский филиал ничего не знаю, в организации не принято знать больше того, что нужно для выполнения своего задания.

Да, хорошая конспирация, подумал я. Вот поймал шпиона и что узнал? Только то, что он лишь маленький винтик с ограниченными возможностями в большой машине. Подай, принеси, прибери. Примерно так.

– Назови имена и места проживания агентов, кого ты знаешь, – со слабой надеждой спросил я.

И вот тут был удивлен. Парень обладал неплохой информацией по столице. Он назвал два десятка боевиков, клички и пароли в преступном мире Вангоры, места нычек и захоронок. Все что можно я из него вытряс, а что с ним дальше делать я не знал?

– Что же с тобой делать? – спросил я вслух. – Как источник информации ты мало пригоден. Оставлять в живых нет смысла. Но тогда охота за мной откроется с новой силой.

– А что тут думать, – ответил магистр в теле валорца. – Внушу ему ложные воспоминания, что вы убиты. Можете притвориться мертвым? – спросил он.

– Да запросто!

Мысль неплохая, лишь бы сработала. Я встал, развязал допрашиваемого и подошел к тому, кто угрожал мне отрубить ноги, перемазался его кровью и лег рядом. «Шиза, делай меня мертвым», – приказал я и погрузился в темноту. Когда пришел в себя, не было ни убитого, ни пленного. Не было даже повозки. Из сумки вылез магистр, посмотрел на меня страшными глазищами и сказал:

– Уехал пришелец, забрал своего, пнул вас ногой и плюнул. Я не дал вас ограбить и проехал в нем лиги две, потом вернулся. Я честно подумал, что вы, мой друг, и в самом деле мертвы. Не дышали и пульс не бился. Хотел в ваше тело вселиться, так там уже девочка живет. Страшное существо и ревнивое, я вам скажу, хуже жены, уж я-то знаю, мой друг. Такого пинка мне дала – до сих пор болит. – Он потер зад руками. – У вас выпить есть? – вдруг спросил он без всякого перехода.

Костер почти потух, я подбросил сухих веток и достал бутылку белого вина.

Магистр повертел ее, понюхал и вдруг засунул в нее голову, которая там, внутри, приняла форму бутылки, и сквозь зеленое стекло было видно, как моргали его глаза.

– А красного у вас нет? – спросил он, когда покинул гостеприимную бутылку, причем пустую.

– Магистр, вы что, выдули все вино? – Я не мог поверить: он дух и пьет вино в его физическом воплощении.

– Забытый вкус, – ответил он, – еще бы красного!.. – Он с ожиданием смотрел на меня.

– Берите, – подал я ему бутылку красного, предварительно выбив ладонью пробку.

Смотреть на его рожу, искривленную бутылкой, мне не хотелось, он и так не был эталоном мужской красоты. А с бутылкой вместо головы и того хлеще. Я решил поберечь свои нервы.

Он опорожнил и эту бутылку, потом закатил глаза, упал навзничь и захрапел.

– Шиза, он, кажется, еще и алкоголик, – встревожился я, глядя на храпящего духа в иллюзии. – Что за творение ты создала, что оно живет само по себе и пьет вино? А если еще по бабам пойдет?.. Что тогда делать будем?

– Просто иллюзия, куда вселился этот неугомонный дух. Это он ее преобразил и своей энергией все больше воплощает в реальность, вон уже напиться смог.

– Девочка, ты не права! – проговорил магистр. – Я просто пригубил, – и снова захрапел.

– Княгиня, он, по-моему, слышит, как мы внутри переговариваемся! – воскликнул я.

– Дух слышит только меня, – ответила Шиза. – Но я могу закрыться. Ты лучше думай о том, что в академии творится. Тебя ищут все, и нам пора возвращаться. Надо подумать, что сказать про похищение и освобождение.

– А что думать, давай на спутник и оттуда домой, в койку. По ходу придумаем что-нибудь. Первый раз, что ли, – отмахнулся я. Мне совершенно не хотелось посвящать кого-либо в то, что произошло, и рассказывать о валорцах. Это дело управления АДа и местных не касается.

– А с ним что делать? – спросила Шиза. – Здесь оставим? – Она имела в виду пьяного Рострума.

– Нет, дядька мне нравится. С собой возьмем.

Я подошел к лежащему магистру и, как лист бумаги, свернул его сначала вдвое, посмотрел и сложил вчетверо, потом еще вдвое, так что он оказался размером с локоть, как младенец с головой Гулливера и ступнями сорок четвертого размера. Я легко поднял его и стал запихивать в сумку.

– Я вас попрошу, – пробормотал свернутый магистр и скрылся в сумке.

В следующий миг мы оказались на спутнике. Там меня ждало сообщение от Брана.

«Ваша милость. Сколько будет стоить ваша база пилотов? Есть заинтересованные покупатели, но эксперты утверждают, что распространять ее в Объединенных Мирах будет невозможно из-за ее специфики. Мы также опасаемся распространения вашей базы среди пиратов. У нас к вам предложение. Назначьте нас с женой вашими официальными дилерами.

Настоящая цена базы не меньше сотни тысяч кредитов. Но у нас нет таких покупателей. Зато есть покупатели за треть цены и с гарантией нераспространения среди криминальных структур. Наши премиальные от дилерства – десять процентов. С почтением. Бран и Гаринда».

Гаринда встрепенулась:

– Бран, его милость прислал нам договор, передающий права на распространение его базы в пределах конфедерации и неосвоенных миров. Кроме того, он прислал нам десять баз для пилотов. И еще есть приписка, что временно он будет недоступен.

– Вот это фарт! – потер руки Бран. – Связывайся с Кроумвалем.

Кроумваль вышел из своего личного тренажера и залез в кабину студента. Проверив настройки, он хмыкнул и остался сидеть в ней.

– Грехт, садись в другой тренажер и еще раз попробуем.

Студент сел, очень быстро поменял настройки и по команде инструктора совершил вылет из виртуального ангара, выполнил красивый разворот и стал ждать Кроумваля, но не дождался, на выходе из створок тот не вписался в размеры и врезался в край открытого дока, разнеся истребитель и часть ангара. Из тренажера он вылез красный и злой.

– Грехт, – сказал он, – будешь сражаться с тремя инструкторами, – и, сев за пульт управления тактическим комплексом, остальных загнал в кабины истребителей.

– Я хочу видеть, что вы умеете! – сурово напутствовал он своих старых боевых товарищей.

Студент, очень четко совершив маневр, вылетел из дока. На этот раз он не стал дожидаться преследователей, а, добавив ускорение, скрылся за луну. Следом один за другим вылетели три истребителя, не так ловко и быстро, но все равно красиво. Кроумваля всегда завораживал вид изящного маневра при вылете и посадке.

Они фазированными решетками сенсоров нащупали корабль студента и разделились. «Волчий загон, – с удовольствием подумал хозяин школы. – Два загонщика и один в засаде, который, выключив все активные датчики, поджидает жертву».

Но вдруг студент тоже исчез с их экранов, и только Кроумваль видел его красный маркер на голограмме, как он сделал разворот на сто восемьдесят градусов, выключив все, вплоть до системы жизнеобеспечения, и стал тихо подкрадываться к загонщикам.

«Что творит! Что творит! Идет только по инерции и в одной защите скафандра. Ни один сканер его не обнаружит. Если инструкторы не отвернут через две минуты, они будет в зоне уверенного поражения его орудий. А ракеты уже могли бы их достать. Но не поразить», – мысленно добавил Кроумваль.

– Он перед вами в пассивном режиме, – не выдержал старый вояка, предупреждая своих друзей, – на расстоянии одной минуты.

Его слова слышали не только инструктора, но и студент. Поняв, что руководитель полетов сдал его с потрохами, он включил двигатель на полную мощность и понесся на «спарку» в лоб.

«Вот ты и попался», – обрадовался Кроумваль и увидел, как две ракеты, сорвавшись с пилонов истребителей, понеслись к кораблю студента. Они достигли заданной точки и взорвались, засветив пространство огненной вспышкой.

– Отлетался, – свободно вздохнул старый пилот и открыл рот от удивления.

А из угасающей вспышки вдруг, как чертик из табакерки, выскочил невредимый истребитель и словно в насмешку над незадачливыми охотниками отстрелил в них магнитные мины. Надрывно взревев двигателями на полную мощность, с огромными перегрузками и наполовину отключенными компенсаторами для придания дополнительного ускорения, он сделал невероятный разворот, уйдя от попадания снарядов носовых орудийных автоматов противника, и снова исчез с экранов локаторов. Вместе с ним в огромных вспышках исчезли два истребителя-загонщика.

«Он скинул имитатор, – догадался Кроумваль, – а ребята в пылу сражения не успели правильно оценить обстановку и купились на его уловку. Для принятия верного решения у них не было времени. Каков засранец! – восхитился старый пилот. – Как он вовремя скинул имитатор! Опять уел стариков. – Кроумваль покачал головой. – Нечего сказать, показал класс. Не стал палить из пушек и расходовать ракеты. Уделал самым дешевым способом. Что за умники создавали эту базу? Да она сотню тысяч кредитов стоит». – Кроумваль сразу пригорюнился: у него не было таких денег.

Но бой еще не был закончен. Остался засадный истребитель, и в нем сидел очень опытный и терпеливый пилот. Что предпримет студент?

А студент вдруг проявился и, погасив скорость, остановился, оставаясь открытым и лишенным маневра. Долгое время ничего не происходило, видимо, пилот третьего истребителя оценивал ситуацию и решал, что предпринять. Не зря же этот хитрущий студент открыл себя, значит, приготовил какую-то каверзу. Но вот какую? Просчитав все возможности истребителя противника, инструктор вышел из пассивного режима и, сделав разворот, пошел в атаку со стороны кормы корабля студента. Тот сделал судорожное движение, чтобы развернуться носом и подставить носовой щит под выстрел и тем самым уменьшить площадь обстрела, и это могло дать студенту возможность выдержать атаку, а потом контратаковать. Дабы не дать студенту времени на разворот, инструктор прибавил скорость, чтобы быстрее добраться до зоны уверенного поражения… и «сгорел» в пламени вспышки мины.

Кроумваль стоял пораженный. Он понял, что студент психологически переиграл опытного пилота. Он сделал вид, что подставился, а сам разбросал магнитные мины за кормой. Именно с той стороны их учили атаковать противника, в дюзы двигателей, и Грехт не стал искать третий корабль, он выманил его и, показав, что хочет развернуться носом к атаке, заставил инструктора поспешить и заманил на минное поле. Такое разнообразие применения малых противокорабельных мин истребителями не практиковалось. Они вообще считались тактиками отжитым рудиментом истребителя.

Кроумваль вытер платком вспотевший лоб. Когда к нему подошли Грехт и инструкторы, он молча смотрел в тактический дисплей голограммы, где повторно шел виртуальный бой. В этот момент его вызвала Гаринда.

Со спутника я был перенесен в ванную, где, используя заклинание идриша, быстро стал чистым и свежим. Взяв в руки одежду, которую тоже почистил, вошел в свою спальню. На моей кровати спокойно лежала и смотрела на меня широко открытыми глазами Берта.

– Ваша милость, так вы все время были в купальне? – удивилась она. – Нет, не может быть, я там смотрела, – ответила сама на свой вопрос.

– Берта, девочка, а что ты делаешь в моей спальне? – Этот вопрос уже задал я.

Девушка осмотрела меня каким-то заинтересованным взглядом. Сглотнула слюну и с хрипотцой в томном голосе произнесла:

– Ждала вас. Гронд сказал, что вы, скорее всего, у себя окажетесь и чтобы я вас, как только увижу, сразу отвела к нему. Но я думаю, он долго ждал, может еще подождать до утра.

Ее щечки пылали, а глаза затуманились, рассматривая меня. Я глянул на себя и увидел, что стою полностью голый перед девушкой, которая сильно меня желает. А что, в самом деле, не пора ли расслабиться?

– Думаю, что он и правда может подождать, – согласился я.

В это время из сумки, которую я повесил на голое плечо, показалась голова магистра в обрамлении ступней. Он ими, как руками, потер заспанное лицо, отодвинул немного и, рассматривая грязные подошвы и пальцы, спросил:

– Мой друг, а где я так руки умудрился испачкать? – Потом увидел сидящую Берту, застывшую как изваяние, и приветливо помахал ей грязными пальцами: – Привет, детка! Не хочешь развлечься?

Все, секса не будет, понял я, когда услышал вой сирены в исполнении Берты и увидел ее забег по комнате. Она врезалась в закрытую дверь и упала, потеряв сознание.

Я поднял ее, осторожно положил на кровать. На лбу у нее красовалась огромная шишка. Пришлось девушку лечить. Вот как оно бывает не вовремя, подумал я, глядя на магистра, который, не распрямляясь, ходил около кровати на своих ладонях. Он даже не думал, что ему неудобно.

– Магистр, идите спать уже, вы всех в академии перепугали, хватит.

Я говорил не зло, а устало. Бросил сумку на пол, лег на кровать и уснул.

Проснулся, как всегда, свежим, на стуле напротив меня сидел Гронд и терпеливо дожидался моего пробуждения. Надо же, какая деликатность, подумалось мне.

– Доброе утро, мастер! – как можно приветливее поздоровался я. – Вы позволите мне одеться, а то голым как-то неудобно перед вами находиться.

Старик молча подал мне сначала исподнее, потом штаны. Остальные вещи я взял сам. Оделся, обулся и посмотрел на безопасника.

– Чем обязан, мастер? – поинтересовался я.

– Своим исчезновением! – как-то подозрительно кратко и сурово ответил шеф местной контрразведки.

Зная Гронда, я понял, что надо будет говорить часть правды. Вот только какую часть ему следует знать?

– Спрашивайте, – так же кратко ответил я.

– Зачем девочку напугал? – Голос его стал еще суровее.

– Случайно вышло, – ответил я правду, а дальше стал врать: – Выхожу из купальни, а у меня гости, вот и получилось, – развел я руки, показывая, что я не нарочно.

– А когда входил, то ее не видел? – недоверчиво спросил он.

– Так я телепортом с помощью амулета сразу в купальню.

– Покажи! – приказал он.

– Что показать? – изумился я.

– Прыжковый амулет, – не отступал старик.

Тут из сумки появилась грязная нога, и между пальцами у нее торчал какой-то амулет. Потом раздался возглас: «Это не тот, – и нога исчезла. – Опять не тот. Да где же он?»

Я сидел ни живой ни мертвый: магистр решил помочь мне в поисках несуществующего амулета.

Гронд со вздохом посмотрел на грязную ногу, периодически вылезающую из сумки, и сказал:

– Добалуешься ты, студент. Не надо амулета. Расскажи, почему тебя орден Искореняющих захватил и как ты от них ушел.

– Сбежал. – Я решил говорить часть правды. Ту, что можно.

– И каким же образом ты от них сбежал?

Весь вид старика выражал недоверие. Но тут я вспомнил про ширинку и расхохотался:

– У меня руки были связаны за спиной. А меня повели по нужде в кусты.

– Ну? – не понял Гронд. – И что?

– Так я попросил конвоира развязать мне шнуровку на штанах и подержать.

– Чего подержать? – не понял старик.

– Мою пипирку, чтоб я мог помочиться.

Гронд сидел с открытым ртом и смотрел на меня.

– Он развязал тебе руки, так?

– Так, – согласился я. – За это я его убил, другой удрал. Вот и весь рассказ.

Старик долго жевал губами, обдумывая мои слова. Потом спросил:

– За что они тебя захватили, ты знаешь?

– Знаю, мастер, им нужен козел отпущения, которого можно сжечь как одержимого.

– А козел тут при чем? – похлопал глазами старикан. – Да еще отпущения. Что это за козел такой?

– Это тот, кого не жалко убить или свалить на него вину. Вот меня и выбрали.

Дед еще посидел молча, потом достал свернутые листки бумаги, положил рядом со мной.

– Завтра убываешь в город Бродомир, на границу. Отправишься в составе посольства к хану орков. Тебя записали помощником магистра Луминьяна. Зайди в канцелярию за документами. – Он встал и быстро, словно ему не было столько лет, вышел.

Вроде отмазался и на время скроюсь в степях орков, неплохо получилось, решил я и посмотрел листки, что оставил старик. А вот за это спасибо, мысленно поблагодарил я его за информацию о лесных эльфарах и с хорошим настроением направился в столовую. Как ни в чем не бывало прошел мимо ошарашенных снежных эльфаров, но здороваться не стал. Только услышал, как кто-то подавился у них за столом и закашлялся. Сел на свое место и стал есть утреннюю кашу. Мои ребята оказались не в курсе произошедших событий и спокойно сидели рядом. Ну задержался босс, ну бывает. Это меня устраивало больше всего.

– Штоф, – обратился я к товарищу, – меня отправляют с посольством к оркам в степи. Ты остаешься за старшего. – Посмотрел на удивленного паренька и строго добавил: – Смотри у меня! Чтобы все были живы и здоровы к моему возвращению.

– А почему вас, милорд? – спросила Эрна.

– Потому что меня больше не допускают до схваток и не хотят, чтобы я тут без дела болтался, – честно ответил я.

– Это да, – согласился Штоф, – вы, милорд, от скуки можете дел натворить.

Я глянул на него: и этот туда же! Ну что у меня за репутация!

В это время из-за своего стола встала Тора и подошла к нашему.

– Пусти-ка, – обратилась она к одному из моих парней. Тот посмотрел на меня и, получив подтверждающий кивок, молча встал, а эльфарка села на его место.

Она взяла мою кружку и булочку и стала с аппетитом есть. Доев все до крошки, она вытерла уголки рта платочком, вытащенным изящным жестом из-под рукава блузки, и с улыбкой прямо смотря мне в глаза сказала:

– Чтобы дружба была крепче.

– Мм, – замычал я, не зная, как реагировать, – но бить я вас, принцесса, не буду.

– Бить не надо. Просто поцелуй. – Она не опускала своих ярко-синих больших глаз, и мне казалось, что я в них тону. Тону безвозвратно.

Но утонуть мне не дала Шиза.

– Целуй девушку, болван, – приказала она.

Я поднялся и, наклонившись через весь стол, поцеловал Тору в губы. Почувствовав ее ответный поцелуй, ощутил легкое головокружение. Я оторвался от ее губ и, ошарашенный, сел на свое место. В столовой наступила тишина. Не слышно было разговоров и стука ложек о тарелки. Все во все глаза смотрели на нас. Девушка грациозно поднялась и молча пошла на выход. За ней потянулись не менее ошарашенные и молчаливые эльфары. Аре-ил уходил с опущенной головой.

– Штоф, – вспомнил я, – передай Борту, что у меня все в порядке. Пусть не волнуется.

В канцелярии мне выдали предписание убыть немедленно в распоряжение магистра Луминьяна из состава вангорского посольства к оркам и бесплатный билет на телепорт в город Бродомир. Казначей отсчитал мне суточные в размере десяти серебряных монет и выпроводил за дверь. Но я стал возмущаться мизерностью оклада члена Великого посольства.

– Вот у Великого посольства жалованье и получайте, – сказал он. – А это суточные на проживание, а не на девок в борделях, молодой человек.

Собирать мне было нечего, все нужное всегда со мной, поэтому я без сожаления и долгих сборов покинул стены филиала академии.

Приграничный город встретил меня торговой суетой, усиленными нарядами стражников, вооруженными людьми и многочисленными оборванцами, шнырявшими в поисках поживы тут и там. На мне был неприметный наряд, купленный Марком, и я не привлекал к себе внимания. Идет себе небогатый молодой горожанин, и даже кошелька на поясе у него нет. Подойдя к регистрационной будке, я зарегистрировался и поинтересовался, где можно найти посольство, отправляющиеся в степи к оркам. Девушка мило улыбнулась и произнесла: «Следующий».

Не огорченный таким приемом, я выложил серебряную коронку перед ней и повторил вопрос. Девушка быстро сгребла монетку и уже без улыбки рыкнула пытающемуся меня отодвинуть купцу за моей спиной: «Куда прешь, не видишь, человека обслуживаю».

– Тан, наведайтесь в казармы гарнизона, посольские должны быть там, – очень вежливо ответила она мне.

В казармы так в казармы, решил я и, поймав за ухо пробегавшего мальца, спросил:

– Пять дил хочешь заработать?

Тот сначала взвыл, но, услышав про деньги, сразу замолк.

– А что делать надо? – спросил он из-под моей руки.

– Показать, где армейские казармы.

– Ну, это будет стоить десять дил, – стал торговаться пацан.

– У меня есть пять и пятьдесят монет, – сделав серьезное лицо, ответил я. – Думаю дать тебе пятьдесят.

– Это правильно, – по-взрослому солидно ответил паренек, не каждый день можно заработать такие деньги.

– Но взамен отрежу тебе ухо, договорились?

– Нет! – твердо сказал он. – Мне надо только пять дил, дяденька. Ухи резать не надо, а то мамка ремня даст.

– Тогда веди к казармам.

Я не стал отпускать его ухо, чтобы он не сбежал. Так мы и шли до угла.

– Вон казармы, – сказал сорванец, с которым мы прошли от силы метров сто. – Давай пять дил! – Он был решительно настроен получить свой законный заработок.

– Держи, провожатый. – Я сунул ему в руку монетку в пятьдесят дил и отпустил ухо.

Он удирал так быстро, что только снежок клубился следом.

На воротах городского военного гарнизона стояли два воина с хмурыми лицами, сразу было видно, что они мучились похмельем.

– Поздорову, служивые, – обратился я к ним, – вижу, не шибко вы радостны. Вот, полечитесь, – достал я бутылку.

– А ты кто будешь? – не сводя взгляда с вожделенной бутылки, спросил один из них.

– Студент Азанарской академии, прикомандировали меня к посольству, что в степь направляется.

– Здесь ваши, – сморщился воин. – Подожди, сейчас мага позову.

– Бутылку не забудь, – протянул я ему вино.

С ловкостью фокусника он выхватил бутылку и спрятал за щитом, потом подмигнул и сказал:

– Если что надо будет, студент, обращайся. Меня Ромулом кличут. А его, – он указал на второго, – Вирсаном.

Надо же! А я и вправду подумал, что второго зовут Ремом. Как основателя Рима.

Молодой маг вышел к воротам и, недоверчиво буравя меня глазами, попросил показать предписание. Прочитав его и повертев в разные стороны, он честно спросил:

– Скажите, студиоз, как вы попали в состав посольства?

– Не думайте лишнего, мессир, – ответил я вежливо, – меня спровадил с глаз ректор в наказание за шутку.

Маг вернул мне предписание, и в его глазах появилось неприкрытое любопытство.

– В наше время за шутки студентов отправляли в отстойник.

– Я там уже был, – ответил со вздохом я, – меня туда больше не допускают. Я решил улучшить систему очистки и затопил в дерьме всю академию.

– Да вы что! Я слышал от друзей эту историю. Так это вы постарались? А сюда за что? – продолжал допрашивать местный маг.

– За иллюзию.

– Что, за простую иллюзию? – Маг опять стал недоверчивым.

Чтобы долго не объяснять ему про свою созданную иллюзию, я просто сказал:

– Магистр, покажитесь.

И из сумки вылезла голова, которая посмотрела на мага в четыре немигающих зрачка. Тот дернулся. Осенил себя святым кругом.

– Проходите, студент, и старайтесь никому не показывать ваши опыты. И где вы такую образину видели? – Он передернул плечами и покосился на мою сумку.

Мы прошли через большой плац и вошли в отдельно стоящее двухэтажное здание. На втором этаже маг постучал в высокие двустворчатые двери.

– Кого там принесло? – раздался из-за них голос. Тон был явно недоброжелательный.

– Ну вот, вам сюда, – сказал сопровождающий маг и быстро удалился.

Мне ничего не оставалось делать, как открыть половинку двери и, пропечатав строевым шагом до большого стола, за которым сидел крупный и не старый еще мужчина с военной выправкой, отрапортовать:

– Тан Аббаи, прибыл в распоряжение магистра, не помню, как зовут, для участия в посольстве к оркам в степь.

Бодро все это проговорив, я замер по стойке смирно.

Сидящий за столом человек в расшитом серебром камзоле с интересом на меня уставился.

– Повтори еще раз, ты кто и к кому прибыл, – рассматривая меня как некую диковинку, приказал он. Голос был негромкий, но властный.

Да пожалуйста, подумал я, и выдал еще раз:

– Студент Азанарского филиала академии магии Ирридар тан Аббаи, прибыл в распоряжение магистра, не помню, как зовут, для участия в посольстве к оркам в степь.

– А что ты там забыл? – неожиданно спросил меня сидящий. – Я спрашиваю, зачем ты лезешь в степь? – уточнил он свой вопрос.

– Моего мнения не спрашивали, – ответил я и принял стойку вольно. – Дали предписание и выгнали, – не стал врать этому человеку. Он показался мне нормальным мужиком. Правильные вопросы задает. Не орет. Не гонит.

– Я граф Мару тан Саккарти, глава посольства. Давай сюда предписание. Еще какие письма из академии есть? – Он мельком посмотрел на меня.

– Нету, – вынужден был вздохнуть я.

Он молча написал записку и протянул мне:

– Внизу отдашь снабженцу. Он поставит тебя на довольствие, и отправляйся к тому, кого не помнишь. Он в подвале опыты проводит. – Уже на выходе он спросил: – Меч держать в руке умеешь?

– Я нехеец, сударь! – гордо вскинув голову, словно был настоящим гасконцем, ответил я.

– Ну тогда, может быть, останешься жив. Ступай, нехеец, – выпроводил он меня.

Спустившись вниз, я осмотрелся и, увидев мужика, тащившего мешок, остановил его:

– Любезный, скажи-ка, где находится снабженец посольства?

– Пойдемте, ваша милость, провожу, я как раз туда, – половчее перехватив мешок, сказал он.

Снабженец – жирный дядька с наглыми глазами и толстыми как сардельки пальцами сидел в том же подвале, что и мой начальник-магистр.

Я сел рядом с ним и протянул ему записку. Прочитав ее, он сморщился и сказал:

– Свободен.

– Как же свободен? А где паек, зарплата и прочие бонусы посольских?

Про себя усмехнулся: нагреть хочет, морда интендантская, – и схватил снабженца за «ленинскую» бородку клинышком.

– Расскажи-ка мне, любезный, что полагается посольскому в походе, – вежливо спросил я.

Мужик, не ожидавший такого поворота, сначала опешил, потом попытался оторвать мою руку от бороды. Затем стал угрожать всеми карами, какие мог вспомнить. Чтобы остановить словоизлияния интенданта, я достал кинжал и приставил к горлу.

– Я тебя прирежу, – тихо сказал я.

– Тогда тебя казнят, – не сдавался ворюга.

– Не казнят, я скажу, что ты пытался ко мне приставать, как к женщине, и я защищал свое достоинство, – ответил я.

У снабженца от моих слов глаза стали как блюдца. Он поморгал, задумался и сказал:

– Ладно, отпускай бороду, договоримся. Ставка будет, как у настоящего мага – два золотых в день.

– Три, – поправил я его расчеты.

– Два с половиной, три только у магистра. Питаться будешь с котла дворян. И коня получишь. Это все. – Он смотрел на меня строго, но без злобы. Потом скрупулезно выписал аттестат и отдал мне. Я в ответ выставил две бутылки вина. Типа алаверды. Снабженец посмотрел на них и укоризненно сказал: – Мог бы просто начать с них.

Дальше по коридору длинного подвала проводил свои опыты магистр артефакторики и алхимии мессир Луминьян. Постучавшись, я доложил, что прибыл в его распоряжение.

– Какой курс? – спросил меня худющий и длинный, как жердь в заборе, магистр.

– Самый первый, мессир, – радостно возвестил я, хотя понимал, что его это мало обрадует. Иметь помощником неумеху никому не хочется.

– А чему ты радуешься, дурень? – глядя на меня с высоты орлиного носа спросил мой новый начальник.

– Так тому и радуюсь, что могу научиться у вас многому, – так же радостно ответил я.

Магистр только хмыкнул:

– Ну-ну, тогда вон посуда после алхимических опытов, иди мой ее, – показал он своим крючковатым носом на угол комнаты, где в плетеных корзинах лежала использованная и грязная алхимическая посуда.

– Сей момент, – сказал я и вышел под удивленным взглядом магистра.

В коридоре я поймал за шиворот грузчика и потащил в лабораторию. Не обращая внимания на жердину в мантии магистра, я показал мужику на корзины и приказал:

– Бери их и тащи на мойню. Знаешь где это?

– Знаю, ваша милость, – поклонился он, и мы вышли.

На мойне я применил заклинание Изи и теперь сам понял, насколько это удобно. Облил водой, сплел заклинание, и готово – первозданная чистота.

– Здорово у вас это получилось! – восхитился мой нечаянный носильщик.

– Бери корзины и тащи обратно, – приказал я. – Нет, стой! Иди за мной.

Я решил не спешить докладывать магистру о выполнении работ, этот сухарь заставит меня еще что-нибудь делать. Вечером сам отнесу.

Глава 11

Бродомир. Степи

Расположили сотрудников посольства по статусу. Обслуга жила в общих казармах, аристократы, и я в том числе, – на втором этаже внутренней крепости. Свою комнату я делил с каким-то секретарем посольства. Кто он был и чем занимался, я не знал, да и не знать не хотел. Меня больше заинтересовал сам город, где собирался самый разнообразный люд и нелюдь. Вот в ближайший трактир я и направился. А где как не там можно узнать последние вести из степи и вообще познакомиться с приграничной жизнью?

В помещении трактира оказалось полно разного народа, все столы были заняты, и стоял многоголосый хор разговоров. Я осмотрелся, где можно примаститься, и увидел своих новых знакомых, несостоявшихся устроителей нового Рима. Ромул сидел рядом со своим напарником и тремя крепкими парнями, очень знатно экипированными и вооруженными. У всех троих были длинные отвислые усы, придававшие им сходство с запорожскими казаками, загорелые до черноты лица, а поджарые фигуры выдавали в них опасных и умелых бойцов. Один выделялся огромными размерами, как Борт. Я прямиком направился к ним. Ромул заметил меня и, весело помахав рукой, крикнул, пытаясь перекричать гул, стоящий в трактире:

– Студент, давай к нам. – Был он уже красный от выпитого и навеселе.

– Добрый день, рены, – вежливо поздоровался я и уселся на свободное место. – Вы позволите вас угостить?

Самый лучший способ наладить отношения – это выставить бесплатное угощение. Что я и собирался сделать.

– Я же говорил, студент отличный парень! – весело хлопнул меня по плечу воин и позвал пробегавшего мимо подавальщика: – Мутавей, три бутылки белого лигирийского и… – Он задумался. – А тебе, студент, чего? – Он посмотрел с сомнением на меня, оценивая мою молодость.

– Мне цвар с травами, – попросил я.

Подавальщик слегка кивнул и убежал.

– Знакомься, студент, это ребята из отряда «Степные варги», они будут сопровождать и охранять посольство к хану орков. Это десятник Дрез, – кивнул он на здоровяка, – а это братья Мрачек и Гроздя.

Я с удивлением посмотрел на наемников:

– А разве посольство не армейские охраняют?

– Нет, студент, солдаты в степи беспомощны, как малые дети, это только если армию брать с обозами, маркитантами. Но кто же для посольства армию отправлять будет? – засмеялся десятник. – Степь, она тишину любит, – добавил он. – Вот тебя, молодого, за какой надобностью в степь потянуло, приключений захотелось? – прищурившись, спросил он.

– Нет, меня на время спровадили подальше из академии. Мои опыты кое-кому не нравятся, – ответил я вроде и правду, но в то же время туманно.

– Ссылка, значит, – усмехнулся в усы Дрез.

Подавальщик принес вино и кружку горячего цвара.

– Ты меч в руках держал когда-нибудь? – пригубив вино, продолжил расспросы Дрез.

– Бывало, – ответил я.

– Тогда слушай, студент. Орки любят подраться и прямой взгляд в глаза принимают как вызов. Поэтому избегай смотреть на них. Будешь смотреть исподтишка – примут как оскорбление, вызовут на поединок. Ну, остальное в походе расскажу. Сиди тихо как мышка – и вернешься обратно. Может быть, – добавил он.

За нашей спиной раздался шум, и мимо прошли орки, вернее, два орка и одна орчанка. Вот на нее я и вылупился. Одета она была в облегающие кожаные лосины, сверху кольчуга тонкого плетения. Но главное то, что правая грудь ее была оголена полностью и стояла, как налитое крупное яблоко. За ее спиной висел небольшой композитный лук, а на поясе нож и жезл из черного дерева с навершием в виде головы змеи.

Не успел я насмотреться на это чудо, как орчанка резко развернулась и посмотрела на меня. Кожа ее была золотистой, в отличие от зеленоватых орков, и клыки выпирали из нижней губы не так сильно. Я поднялся и сказал первое, что пришло в голову: «Здрасти, леди». Леди вроде как улыбнулась и показала все свои острые зубки, а может быть, просто оскалилась, кто их разберет, степных лядей, и быстро сделала ко мне два шага. Не останавливаясь и ничего не говоря, очень стремительно пальцами ударила мне в горло. Но я давно был в боевом режиме и слегка отклонился, пропуская смертельный удар мимо. Выход из ускорения, и я, так же глупо улыбаясь, продолжаю стоять напротив нее.

Орчанка тоже замерла, с удивлением смотря на меня и явно не понимая, что произошло – то ли я отклонился, то ли она промахнулась.

– Поединок, хуман, – в бешенстве словно выплюнула, а не произнесла она.

– Сожалею, мадам. Не знаю, как вас правильно величать. Но я еще несовершеннолетний и не могу сражаться на мечах. Могу на кулаках. Но женщин не бью, – ответил я на ее вызов.

Мои слова вызвали смех у орков, стоящих за спиной лучницы, и у наемников за нашим столом. Еще громче расхохоталась сама орчанка.

– Ты кто, малыш? – сквозь смех спросила она.

– Студент Азанарской академии магов, – не называя своего имени, представился я.

– Тогда магический поединок, от него ты не отвертишься. Но не бойся, ты меня позабавил. Я тебя убивать не буду, только покалечу за твою наглость. – Она продолжала показывать мне свои клыки. Причем они ее не портили.

– Могу поинтересоваться причиной вашего вызова? – спросил я. Надо же было разобраться, в чем дело. В глаза не смотрел, исподтишка тоже. Взгляд мой прирос к ее груди и только, но про это мне «Степные варги» не говорили.

– Ты пялился на меня! – почти выкрикнула она.

– Неправда, – ответил я и увидел, как расширились ее глаза.

– Ты хочешь сказать, что я лгу? – Она это не проговорила, а прошипела, как удав Ка, вопрошая Маугли: «Так они называли меня грязной лягушкой?»

– Нет, тана, – я решил подольститься, – я вами любовался.

– Ты или очень глуп, малыш, или очень нагл, – уже спокойнее ответила она, – что в общем-то одно и то же. Следуй за мной на арену, – приказала она.

Я вылез из-за стола и пошел в шаге от нее.

– Все-таки я бы на вашем месте был осторожен, – сказал я ей в спину и тут же ткнулся в нее носом. От орчанки пахло женским телом и травами. Она резко затормозила и повернулась так, что ее грудь с широким коричневым ободком соска оказалась на уровне моих глаз.

– Это что ты сейчас такое сказал, паршивый сквоч? – Она уперла руки в бока.

– Когда идешь стричь овец, не забывай, что и сам можешь быть острижен, – ответил я прямо, смотря на острый сосок.

– Я выжгу тебе глаза, – прошипела она.

– За что это? – Я спросил просто так, чтобы не оставить последнее слово за ней.

– За то, что ты пялишься на меня, вот за что!

– Вы понятие о справедливости имеете? – задал я возмущенно вопрос. – Куда можно смотреть, на задницу? Туда не смотри, сюда не смотри. А для чего глаза даны? Вот вы, мадам, смотрите на меня, а я не пытаюсь вырвать ваши глаза, – продолжал рассуждать я.

– Я понял, почему тебя, студент, сюда отправили, – подал свой голос десятник, он, оказывается, шел за моей спиной. – Тебя хотели убить чужими руками.

– Не горюй, – ответил я, – меня еще не убили.

– Это пока ты до арены не дошел, бедолага, – искренне вздохнул десятник.

А я промолчал.

– Давайте так, уважаемая, сделаем, – обратился я в спину орчанке. – Вы три раза пытаетесь убить меня магией. Я только защищаюсь. Если не получится у вас, то будем считать конфликт исчерпанным. Мы в знак примирения разделим с вами пищу в трактире.

Она резко обернулась, а я как шел, не останавливаясь, так и уткнулся лицом в ее оголенную грудь. Потом не знаю, что на меня нашло, лизнул ее сосок. Воительница с криком отскочила от меня.

– Ах ты, паршивец! – с возмущением в голосе вскрикнула она, но уже без былой злобы. – А говорил, что не знаешь наших обычаев! А я, дура, и уши развесила. – Тьфу! – плюнула она на землю. – Пошли хлеб преломлять.

– Это совсем другое дело, – согласился я, – можно и вино тоже… э-э-э… переломить. Нет, перепить. Нет, поделить. Так правильно будет, – нашелся я, подбирая правильные выражения.

– Рисковый ты парень, студент, но везучий, так удачно под сиську попасть и пососать, – со смешком сказал десятник, который все время был рядом, при этом он удивленно покачал головой: – У самой шаманки! Если бы кто рассказывал, я бы не поверил.

– Мне от этого какая польза? – тихо спросил я. – Случайно получилось.

– Теперь она обязана условно принять тебя в свой род, – ответил так же тихо десятник. – Но чтобы войти в род полностью, нужно пройти испытание. Хорошо то, что она тебя убивать не будет. За остальных сказать не могу, посмотрим.

Мы вернулись в трактир и расселись друг против друга, я с наемниками с одной стороны и орчанка с сопровождением мускулистых орков – с другой.

– Меня зовут Ленея из рода Гремучих Змей, – представилась она. – Я старшая шаманка рода.

– Очень приятно, Ленея, я Ирридар тан Аббаи, условно принят в род Гремучих Змей.

Лицо мое было непроницаемо. Но скрыть смех в глубине своих глаз я немог. Степная дева это заметила и сморщилась, словно подавилась.

– Не радуйся прежде времени, малыш, у нас найдутся охотники, которые захотят проверить, чего ты стоишь.

– Это будет потом, – рассудительно ответил я. – А сейчас давай ломать хлеб и делить вино.

Шаманка, прямо смотря мне в глаза, переломила лепешку и протянула мне со словами:

– Принимаю в род Гремучих Змей Ирридара-малыша, да докажет он, что достоин быть членом рода.

Для меня ее фраза прозвучала несколько двусмысленно. Производителем в их роду я быть не желал, поэтому ответил:

– Принимаю хлеб от шаманки Ленеи из рода Гремучих Змей и вхожу в род условно. Всех, кто усомнится в том, что я достоин этой чести, порву на хрен, – и под удивленными взглядами присутствующих стал поглощать лепешку. Потом налил вина в кружки по половине и одну протянул орчанке со словами: – Ты не пожалеешь о своем выборе, – и, не отрывая взгляда от ее глаз, выдул свою порцию. Вытер губы и нагло спросил: – Теперь что, надо целоваться?

Орчанка внимательно и оценивающе на меня посмотрела и сказала:

– Кого другого, малыш, я за этот вопрос убила бы, но с тобой поцелуюсь. – Она притянула меня к себе сильными руками и впилась мне губы, да так, что клыками прокусила верхнюю губу.

Мой рот наполнился кровью, которую она втянула в себя и проглотила. Потом резко оттолкнула меня. Сначала она усмехалась, смотря на глубокие раны на губе, из которых обильно текла кровь, но по мере того как они затягивались, улыбка сползала с ее лица.

– А ты не так прост, малыш, – задумчиво разглядывая меня, произнесла она и вдруг скомандовала своему сопровождению: – Уходим!

И они так же шумно, как вошли, покинули трактир.

– Она выпила твою кровь? – глядя на меня из-под нависших бровей, спросил один из братьев.

– Наверное, – ответил я. – А что, это плохо?

– Ведьма теперь будет тебя чувствовать, если ты окажешься где-то недалеко, а хорошо это или плохо, будет зависеть от того, что она с тобой захочет сделать.

– Сейчас ты для нее просто интересная зверушка, которая ее позабавила, – ответил за наемника десятник. – Ты осторожным быть просто не умеешь, это я понял. Кроме того, везучий как не знаю кто. Но если из-за тебя в походе начнутся неприятности, я убью тебя сразу. Хочу, чтобы ты, студент, запомнил мои слова. Степь любит тишину. Пошли, ребята, – сказал он братьям.

Они ушли, а я остался один за столом. Мои мысли крутились вокруг только что случившегося. Шаманку я не боялся, но вот узнать обычаи орков надо было по-другому, не так отсвечивая. Мне хотелось свои возможности сохранить в тайне, но шутливый настрой иногда не к месту меня подставлял, при этом Шиза вела себя отстраненно, не мешая и не помогая.

– Я не вмешиваюсь, потому что у тебя всегда получается вылезти из задницы, в которую ты сам себя загнал. И получается лучше, чем это сделала бы я, – ответила на мои размышления мой ангел-хранитель. – Тебе и мать говорила: «Витя, ты подумай сначала, перед тем как что-то сделать». Я тоже это тебе скажу: думай.

Вечером я взял корзины с посудой и понес к магистру в подвал. Честно, я думал, что старого засушенного стручка там уже нет, но жердина был на месте и что-то мастерил.

– Ты где пропадал? – не поднимая головы от разложенных на столе медальонов, спросил он.

– Посуду за вами мыл. Вы, магистр, неаккуратно работаете, столько грязи я еще не видел, – поставил корзины в угол, где они стояли, и посмотрел на Луминьяна.

– А говорят, что какой-то студент свару устроил с орками в трактире, – вдруг сказал магистр, не отрываясь от работы.

– Да дурней везде хватает, – как можно равнодушнее ответил я.

– В этом ты прав, – согласился со мной Луминьян, – дураков действительно хватает. Ты себя к кому относишь?

– Учитель, – решил сподхалимничать я, – странный вопрос!

– Я тебе не учитель, а временный начальник, – ответил старик и подошел к корзинам с посудой, достал несколько предметов и внимательно осмотрел. – И вопрос ничуть не странный, нормальный вопрос. Студент у нас один, и это ты. – Он поднял голову и посмотрел на меня, но взгляд его выражал больше удивление, чем недовольство.

Тут, оказывается, слухи разносятся со скоростью поезда, вот и магистр, сидя в подвале, уже слышал о моих подвигах. И что ему сказать, кто я, коли сам же назвался дурнем.

– Сплетни это, – махнул я рукой.

– Странно, – сказал магистр, внимательно рассматривая чистейшую посуду, – ты знаешь заклинания идришей?

Я ожидал всего, но только не этого вопроса, и застыл с открытым ртом.

– А что, – спросил я осторожно, – это большая тайна?

– Этот народ свои тайны никому просто так не открывает, – ответил магистр и понюхал склянку своим орлиным носом.

– Но я так понимаю, магистр, что вы знаете эти заклинания, – не остался я в долгу.

– Я знаю их, потому что моя мать из народа идришей, – ответил въедливый старикан. – А вот откуда знаешь ты, нехеец? – Он остро смотрел на меня, ожидая правдивого ответа, и от того, что я отвечу, могло зависеть развитие последующих событий. А то, что он вычислил во мне нехейца, тоже убеждало, что врать не следует.

– Мне повстречалась одна семья идришей, которой я помог и принял к себе на службу. Отнесся к ним не как все, а по-человечески, если вы понимаете, о чем я говорю, – ответил я.

– Я понимаю, – покачал он лысой головой, внимательно меня рассматривая.

В это время, как всегда некстати, вылез из сумки другой магистр, сложенный конвертиком. Он на наших глазах разложился и встал в полный рост. При всей его устрашающей внешности он стал еще и зеленым.

– Мой юный друг, – сказала иллюзия, – вам следует закрывать свои запасы вина от посторонних, иначе я сопьюсь.

Луминьян совершенно спокойно смотрел на моего иллюзорного ужастика; казалось, его невозмутимость невозможно пробить никакими событиями или видениями.

– Похож на Вальгума Рострума, давно пропавшего, – высказал свое мнение артефактор.

Бывший магистр ордена Искореняющих обернулся на голос и совершенно беззаботно сказал:

– О, здоро́во, Луминьян! Как поживаешь? У тебя от похмелья есть что-нибудь?

– Это иллюзия? – спросил меня жердина, присматриваясь к другому магистру.

– Был раньше, – сознался я, – теперь вот живет своей жизнью и стал пить. Вот из-за него меня сюда и сослали, – добавил я.

Врать этому сухому крючконосому магистру я не хотел. От него веяло какой-то доверительностью, которую умом было не понять, но я чувствовал ее где-то на глубинных слоях своего сознания. Ему надо говорить правду. Не скрывая.

– И где ты видел настоящего магистра в таком виде?

– На месте силы, распятым его учениками. Я его снял и по его просьбе отправил за грань. А он туда не ушел. Залез ко мне в сумку, в пространственный карман, и долго там сидел, пока мне в голову не пришло создать иллюзию, в которую он вселился.

– Интересный феномен, – прошамкал тихо Луминьян, – требует изучения. Вальгум, – обратился он к бывшему Искореняющему, – ты позволишь тебя изучить?

– А зачем меня изучать, старый идриш, мне и так хорошо. Ты спрашивай, я отвечу, но сначала бы полечиться.

Я достал свой эликсир и протянул Роструму; тот, не глядя, что ему дают, выдул фиал и с облегчением вздохнул.

Луминьян с интересом смотрел на преображение живой иллюзии.

– Вы позволите ваш фиал? – спросил он у меня.

Мне было не жалко отдать на исследование эликсир, но я хотел защитить свои запасы в сумке.

– Учитель, – обратился я к крючконосу, – я вам отдам целый фиал, но взамен вы научите меня, как закрывать свои запасы от таких вот пропойных сущностей.

– Без проблем, ученик, – улыбнулся дед.

Ну все, контакт с начальником налажен.

Утро началось с того, что посольство охватила суматоха. Поступил приказ выдвигаться, и тут началось! Секретари носились по двору. Дворяне кричали, что не всё еще собрали. Обоз даже не начинал грузиться, а снабженец сидел и позевывал. Глава посольства граф Мару тан Саккарти орал и грозился всех повесить, если сейчас же все службы не соберутся и не выступят. Но во дворе происходило броуновское движение людей без всякого видимого смысла и направленности. Мой магистр-артефактор сидел в повозке и дремал. Где пропадало другое существо, я не ведал. У ворот плотной группой собрались «Степные варги», они в общей вакханалии не участвовали и равнодушно смотрели на царящую суету.

– Студент, – позвал меня магистр, – раздай амулеты посольским. – Он протянул мне коробку и снова закрыл глаза.

В коробке лежали медальоны – комбинированные «щиты» и «невидимость». Я сунул ее в сумку и пошел к спокойно сидящему на крыльце снабженцу.

– У меня есть что тебе предложить, – сказал я.

– Как женщина ты меня не интересуешь, – ответил этот гад, и я засмеялся. А что, смешной ответ.

– У меня есть амулеты для посольских, прошу по три серебряные короны за каждый.

– Покажи, – оживился снабженец.

– Амулеты «щит» и «невидимость», два в одном, – ответил я, раскрывая коробку. – Очень редкие амулеты, сделаны магистром, сам купил по два серебряка.

– Возьму по два с половиной. Тут сколько? – спросил он.

– Тридцать шесть, – ответил я (Шиза уже подсчитала). – Согласен по два с половиной.

Получив расчет и отдав амулеты, я направился к повозке магистра. Но тот снова меня удивил.

– Почем продал? – спросил он.

– По два с половиной серебряных, – не стал врать я. – Вот откуда вы узнали, учитель?

– Ты с идришами близко сошелся, – ответил он. – Мою половину давай.

Я без возражений отсчитал его долю.

– Как думаете, скоро двинемся? – спросил я.

– Завтра к обеду, – ответил магистр и снова закрыл глаза.

– А почему мы тогда во дворе торчим? – не выдержал я.

– Чтобы не сказали, что из-за нас задержались.

– С такими сборами мы и за трик не доедем до ставки хана, – вздохнул я.

Он приоткрыл один глаз.

– Торопишься?

– Да вроде нет. Скучно только, – ответил я.

На мои слова старик отреагировал странно. Он заморгал глазами и произнес:

– Меня Гронд предупредил, чтобы я не давал тебе скучать. Сообщил, что это общественно опасно. Вот книга по работе с пространственными карманами, сиди рядом и изучай, – протянул он мне небольшой фолиант.

Я взял книгу, посмотрел на магистра, но ничего не сказал. Привязал коня к повозке и залез внутрь. Занимался я до вечера, но с принципами действия пространственных аномалий разобрался. Иногда и такая репутация приносит пользу. Означенная магия в Азанаре не преподавалась. Когда я с помощью выученных заклинаний заглянул к себе в сумку, то, честное слово, был удивлен. Я увидел, как магистр Рострум создал там себе мирок в пространственном отделении. Он жарил змеек на углях, попивал мое вино и, похоже, всем был доволен. Ну уж нет, иллюзорный пропойца, сейчас ты у меня посидишь в вытрезвителе.

Я разделил пространственную аномалию на сектора и передвинул бывшего Искореняющего в маленькую каморку, где создал ему кровать и стол. На стол поставил фиал с простой водой. Закрыл заклинанием его узилище и перешел к остальным участкам. Еду и вино сложил в продовольственный склад, артефакты вместе с золотом и драгоценными камнями – в массивный сейф. Все сектора запер, как ключом, разными заклинаниями. Теперь магистр не только не мог выйти из своей тюрьмы, он общаться мог только с моего позволения. То есть писать жалобы и просьбы в виде свитков, тратя при этом только свою энергию. А то он так вольготно устроился, что потреблял мои ресурсы без зазрения совести.

Утром Шиза сообщила, смеясь, что Вальгум сначала объявил забастовку. Потом угрожал, потом стыдил и взывал к совести, потом умолял его простить и обещал быть во всем послушным. Он написал мне кучу свитков, на которые Шиза отвечала однообразно: «Ваше прошение передано на рассмотрение по инстанции согласно уложения пространственной аномалии сумки. Ответ придет в течение трика. Начальник секретариата Шиза».

Я вздохнул свободно, теперь эта аномалия в виде ожившего магистра не вылезет в самый неподходящий момент, как, например, в случае с Бертой.

Секретарь посольства храпел на своей кровати и не думал собираться в путь.

Я же встал и спустился вниз. Там уже находился граф с хлыстом в руках и с ним около двух десятков солдат с плетками. Он зло глянул на меня и приказал:

– Становись в строй, идем будить этих сонь.

Потом передал мне свой хлыст и зычно скомандовал:

– По комнатам бего-ом марш!

Все побежали, а я остался на месте.

– Тебе что, студент, пинка дать, чтобы ты отправился будить эту сонную свору ленивых крыс?

– Никак нет, господин граф. Я пришел позднее солдат и не слышал вашего приказа. Разрешите разбудить снабженца.

Граф с ухмылкой посмотрел на меня и отобрал хлыст.

– Снабженца не разрешаю, иначе с голоду сдохнем в дороге. Иди, тихо разбуди его.

В это время в крепости раздались вопли и угрозы.

К обеду посольство и в самом деле было собрано и кое-как потянулось из двора гарнизона. Нас окружили «Степные варги», и мы с горем пополам отправились наконец в путь. Я спокойно ехал на коне рядом со своим магистром, который, сидя в повозке, казалось, был погружен в свои мысли.

– Ты, по-моему, нашел взаимопонимание со снабженцем? – неожиданно задал он вопрос.

– Ну вроде того, – ответил я, не понимая, к чему клонит ученый муж.

– Не забудь забрать наши продукты у него. Приготовим сами, а то будут кормить тухлятиной, – объяснил он мне свое беспокойство.

– Так снабженец обещал кормить из котла для благородных, – ответил я.

– Ты, студент, с посольством первый раз идешь. А мне часто приходилось. Так вот, кормить будут только графа и его приближенных. Мы, как ты догадываешься, в этот круг не входим. Поэтому питаться будем сами.

– Понял, учитель, не беспокойтесь, все сделаю, – пообещал я, и магистр опять погрузился в свои мысли.

Мы выехали за город, и наша длинная колонна потянулась в степь, которая раскинулась сразу за городскими стенами – беспредельная и покрытая невысокими холмами. Дышалось легко и свободно.

На одном из холмов вдалеке едва различимо маячила группа всадников. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее было видно, что это не люди. Похоже, кони, большие и лохматые. А когда мы подъехали ближе, то оказалось, что это вовсе и не кони, а странноватые животные вроде быков, на которых ловко сидели орки, и среди них та самая шаманка. Помня, что степь любит тишину, я старался не вылезать и ехал в тени повозки. Всадники ударили своих псевдобыков пятками по бокам и довольно быстро направились к нашему каравану, о чем-то переговорили с передовым охранением «Степных варгов» и пристроились к колонне. Я видел, как шаманка озиралась и разглядывала медленно едущий конвой. Я подозревал, что она ищет меня – вкусив моей крови, она стала меня чувствовать на расстоянии. И тут я вспомнил, что в подземелье добыл книгу по магии крови, которую еще не удосужился прочитать. Значит, будет чем заняться на стоянке, решил я.

Остановка каравана предполагалась раз в день, на ночлег, поэтому я не стал ждать того момента, когда перед повозкой снабженца соберется толпа, а прямиком направился к нему.

Как разговаривать с тыловиками, я знал, для них существует только один формат плодотворного общения: «Ты – мне, я – тебе», – в остальных случаях или ничего не получишь, или иди собирай подписи кучи начальников и жди полгода.

– Я вижу, студент, у тебя опять есть ко мне предложение, – проявив ожидаемую догадливость, но достаточно сухо встретил меня наш интендант.

– Конечно, уважаемый. Вы человек деловой, и пустыми разговорами я вас отвлекать не собираюсь. Сколько надо заплатить, чтобы получить хорошие продукты мне и двум магистрам?

– Так магистр у тебя один! – воскликнул он, я сумел его удивить и сбить с него невозмутимость.

– Зато ест за двоих, – придумал я на ходу. – И не надо давать мне что-то несъедобное. Хороший паек и цена, вот что мне нужно.

– Раз едите за троих, то три серебряных короны, – опять став невозмутимым, ответил маленький, но очень деятельный толстячок.

– Не буду торговаться, – так же спокойно ответил я, – хочу просто предупредить: надуешь, я тебе наколдую расслабление живота на всю дорогу. Будешь бегать до ветра быстрее орков, скачущих на своих быках.

– Не беспокойся, студент, я понял, что с тобой надо по-честному. Вот собранный пакет, забирай, – он протянул большой полотняный куль, набитый провизией. Взамен я отдал ему тридцать серебряков, на которые он с удивлением посмотрел. – Это что?

– Это на десять дней вперед, – ответил я, – чтобы ты заранее готовил мне наборы.

– Хороший деловой подход, – кивнул снабженец и кинул на меня быстрый взгляд. – Но только я знаю, что орки хотят с тобой посчитаться, можешь и не дожить до утра.

– Тогда ты станешь богаче, – повернув коня от повозки, ответил я.

Меня не пугали разборки со степняками, я обещал их порвать, значит, порву. У меня возникала другая проблема: где взять топливо в степи? Не рубить же деревья в редких рощицах и не собирать лошадиные кизяки. Немного подумав, я решил сварганить походный примус. Ну как примус? Подобие его. Достал косточку из запасов, взятых в академии, с помощью заклинания впаял в нее три драгоценных камешка для подачи энергии и стал думать, как малый огненный шар сделать слабо пылающим огнем. По теории выходило так: берем заклинание фаербола, накладываем ослабление, добавляем вектор кружения и уменьшаем подачу энергии из камней. В теории легко, но как их соединить и, главное, как сохранить косточку, чтобы она не сгорела в плазме? Я начал чесать затылок и ерзать в седле. Магистр заметил мои потуги и спросил:

– Что задумал, ученик?

Вот догадливый, он и смотрит, как будто в душу заглядывает.

– Соображаю, как нам без дров обойтись, – ответил я и посмотрел на сразу проснувшегося учителя. Он встрепенулся и стал похож на старого грифа, увидевшего павшее животное, которое можно сожрать.

– Что-нибудь уже придумал? – осторожно и как-то с опаской спросил он.

– Да. Только не знаю, как амулет сохранить от жара, – ответил я.

– Показывай! – строго приказал он. – А то я так мыслю, что от самостоятельных твоих изысканий посольство может до пункта назначения не дойти!

Я показал ему амулет, рассказал свои задумки и задал вопрос, который меня мучил своей неразрешимостью. Магистр смотрел на косточку с открытым ртом.

– Как ты додумался соединить все это вместе? – спросил он.

Дядька явно был поражен, это читалось по его лицу, но я давно понял, что местные очень трудно придумывают что-то новое. А зачем, если старое работает хорошо?

– Оградить амулет от жара нетрудно, – раздумчиво протянул маг. – Сделаем второй амулет с щитом от огня и привяжем его к первому. – Он достал медяшку и стал над ней колдовать. – Все, готово, – возвестил дедок. – И можешь оставить эту разработку как дипломную работу за третий курс. Лучше никто не сделает. Она же откроет тебе дверь в магистратуру. Туда нужны две рекомендации от магистров. Но ты их получишь, одну дам я, вторую Гронд или Кронвальд.

– Спасибо, учитель, но отчего такая щедрость? – спросил я.

– Потому что ты понимаешь, что в этом мире все дается не просто так, за все надо платить.

– И чем мне надо будет расплатиться? – спросил я. Не из недоверия, а из интереса: что может потребоваться состоявшемуся человеку от студента в опале.

– Ты уже расплатился, помогая идришам, юноша. Мне больше от тебя ничего не нужно. А что нужно будет начальнику тайной стражи, даже предположить не могу, – ответил он. Потом посмотрел на меня с усмешкой и добавил: – Может быть, чтобы ты держался от него подальше и разворошил клубок старых змей в магистратуре? – Он с хрипотцой засмеялся. – Давай свой мешок с провизией сюда, посмотрю, что перепало нам от снабженца, – потребовал он. В этот момент артефактор очень походил на Кису Воробьянинова в исполнении Филиппова и повторял его крылатую фразу, рассматривая содержимое мешка: – Однако! Однако!

Вечером на стоянке произошло то, что я и предполагал с самого начала. Часть слуг ушла в ближайшую рощу рубить дрова, часть пыталась, толкая друг друга, пробиться к снабженцу, выкрикивая при этом, что его хозяин более знатен и достоин получить все первым. Но снабженца охраняли солдаты графа и всех выстроили в очередь. Свои продукты бедолаги получали до глубокого вечера, умел снабженец набить себе цену.

Стоянку стеной окружали повозки, как гуляй-город. Мы расположились подальше от лагерной суеты у возка, в котором ехал один магистр. Из веток я соорудил П-образную конструкцию и повесил на нее котелок с мясом и крупой, под котелок положил наше совместное с магистром изделие и включил его. Над амулетом появилось несильное пламя, которое весело закружилось вокруг котелка, освещая нашу небольшую площадку. Я нарезал лук и морковь, куски сала и, достав сковородку, чем очень удивил своего нового учителя, выложил все это на нее и поставил тоже над огнем. Скоро сало зашкварчало, и магистр велел выкладывать поджарку в кулеш.

– Так еще рано, не готово, – удивился я.

– Сейчас будет готово, выкладывай, – не терпящим возражения тоном сказал он.

Я бухнул заправку в кипящую жижу и посмотрел с любопытством на магистра. Тот заметил мой взгляд и усмехнулся, потряс своим крючком на лице, и наш кулеш мгновенно был готов.

– Вот это да! – восхитился я. – Научите, магистр?

– Научу, если ты мне еще свою разработку продемонстрируешь.

Сканер показал, что к нам движется шаманка. Нашла-таки меня, подумал я и стал доставать из сумки необходимые в любом походе вещи. Сначала небольшой складной столик, потом три стульчика, скатерть, которую постелил на мой дастархан. Когда ведьма подошла, я уже приготовил на столе пироги, вино и бокалы.

– Привет, малыш, – показывая клыки, поздоровалась она, даже не взглянув на магистра, вот же гордячка, но тот и ухом не повел, не услышав приветствия в свой адрес. Он с удовольствием потирал руки, рассматривая мои походные принадлежности и деликатесы, а я выложил еще ветчину и сыр.

– Поздорову, не знаю, как тебя величать, – ответил я. – То ли ты мне сестра, то ли тетя, то ли жена. – Я решил разборки не откладывать в долгий ящик и начал гнать с самого начала. – Садись, – показал я на свободный стул. – Разделишь с нами скромный ужин?

Ленея уселась, и опять от нее повеяло приятным запахом тела и трав.

– Ворожба, – подсказала Шиза.

– Если бы кто другой назвал меня женой, я его бы убила, – ответила шаманка, внимательно смотря на наш огонь. – Но вот тебя убивать не хочу. – Она опять показала свои клыки. – Странный ты и непонятный, и очень опасный, – проговорила, беря из моих рук бокал с вином. – Мне духи поведали, что за твоим плечом ходит смерть, но не твоя, а собирает жатву из твоих врагов.

Она пригубила вино, оценила и вернулась к началу разговора:

– Пока зови просто Ленея, как потом – неизвестно даже духам. Они утверждают, что ты одного сильного духа заточил у себя, это правда? – Она смотрела поверх бокала и ждала ответа. По-видимому, это было для нее важно.

– Есть один, – неохотно ответил я и посмотрел на учителя. Тот, не вмешиваясь в наш разговор, уплетал кашу и пирог. Я подал тарелку кулеша шаманке и, показав на стол, сказал: – Бери, не стесняйся, чем богаты, тем и рады.

– В самом деле, – вдруг произнес магистр, – куда делся Рострум? С ним было бы веселее.

– В сумке он сидит, – ответил я.

– Это вы зря, юноша, старик может обидеться и начать вредить, вы уж с ним договоритесь как-нибудь.

«Шиза, начинай переговоры, может, и в самом деле лучше выпустить на время этот ужас со змеями», – мысленно дал распоряжение я.

Шаманка внимательно слушала наш разговор, едва прикоснувшись к каше.

– Мой друг, – услышал я голос бывшего Искореняющего, – я полностью осознал недостойность своего поведения. Можете не беспокоиться, я буду все делать, как вы скажете, только выпустите ненадолго на свободу.

– Вылезайте, – разрешил я.

Из сумки потянуло дымком и заклубилась тьма, это магистр появлялся, чтобы показать себя шаманке. Из клубящейся черноты показалась голова Рострума, вся утыканная костяшками, она смотрела на шаманку, которую охватил испуг.

– Не бойся, Ленея, он страшен только моим врагам, – успокоил ее я и достал четвертый бокал, налил вина и протянул своей воплощающейся иллюзии.

Вальгум взял бокал, понюхал вино и строго сказал:

– Не больше одного бокала… или двух, – быстро поправился он, достал свою змею и стал жарить на нашем огне.

– Что, шаманка, удивляешься? – неожиданно спросил он и посмотрел на орчанку четырьмя вертикальными желтыми зрачками. – Я вон тотемы твоего рода ем, и ничего, они только рады, – непонятно к чему сказал он.

Но шаманка что-то поняла, быстро доела кашу, встала и сказала:

– Я что приходила-то: предупредить тебя, малыш, братья мои к тебе явятся испытывать, – развернулась и ушла.

– Духами она управляет, – мысленно проворчал иллюзорный магистр, но я его услышал, – заперла их в своем жезле и мучает.

Я посмотрел вслед уходящей орчанке, которая как-то странно и даже кокетливо виляла задом, обтянутым лосинами.

– Да пусть идут. Убивать не буду, – безразлично ей в спину сказал я и заварил цвар в чайнике.

– Рострум, можешь вокруг лагеря погулять, но не пугай посольских и охрану; не надо, чтобы орки тебя видели рядом со мной, – сказал я бывшему магистру.

Тот схватил свою змею, почти дожаренную, и моментально скрылся.

– Я вижу, ты не боишься степняков, – сыто откинувшись на спинку стульчика, вступил в разговор Луминьян. – Надеешься, что умения нехейца тебе помогут?

– Не только, – не стал спорить я и с удовольствием тянул горячий цвар.

На сканере появилась метка желтого цвета – «и не друг, и не враг, а так». Скоро неспешно подошел коренастый орк.

– Привет, родич, кушать будешь или просто посидишь? – спросил я после наглого приветствия.

– Цваром угощусь, – размеренно ответил орк. Осмотрелся и вместо стула сел на седло с моего коня.

Мы молча потягивали горячий цвар с медом и смотрели на наш волшебный огонь.

– Пришел вызов мне делать? – спросил я.

– Пришел, – одним словом ответил орк. – Меня Угрызом зовут, – представился он.

– Рад знакомству, я Ирридар. А почему у сестры такое красивое имя? Я думал, что и у вас такие же, а оказывается, просто Угрыз, – усмехнулся я.

– Имя сестры переводится как «небесная невеста», а мое – «третий сын», – хмуро ответил орк.

Я засмеялся, услышав его ответ, и, увидев, как он обиделся, покраснев своей зеленоватой кожей, пояснил:

– Мне смешно, потому что мое имя тоже переводится как «третий сын». И через трик я останусь без роду и племени. Хотя нет, род у меня будет – Гремучих Змей.

– Тебя что, выгоняют из рода? – еще больше нахмурился он.

– У нехейцев так принято: все достается первенцу, остальные сыновья после достижения совершеннолетия должны покинуть отчий дом и свое родство. Чтобы не было соблазна отобрать у старшего его титул и домен.

Он поставил кружку и посмотрел на меня.

– Пошли в центр, биться будем.

– У меня другое предложение, – сказал я. – Давай перед сражением померимся силой рук. Если ты победишь, мы идем биться, я буду победителем – ты уходишь. Что скажешь?

– Как мериться будем? – с усмешкой превосходства на лице спросил он.

– Поставим руки на стол локтями – вот так, – показал я, – ты возьмешься за мою ладонь, я за твою, и будем давить друг на друга так, чтобы положить руку противника на стол. – Готов? – смотря на улыбающегося орка, спросил я.

– Готов, – крепко зажав мою ладонь своей лапищей, ответил орк.

– Тогда как только учитель даст команду «марш», мы начнем. Учитель, вы сможете дать команду «марш»? – Магистр с большим интересом смотрел на наши приготовления.

– Я делал вещи и посложнее, – совершенно без смеха ответил он и скомандовал: – Марш!

Угрыз с силой надавил на мою руку и не сдвинул ее даже на миллиметр. Он стал давить еще сильнее, и лицо его из зеленого сделалось бордово-зеленым. Я спокойно на него смотрел, потом добавил энергии и легко положил его руку на стол.

– Студент победил, – с улыбкой констатировал очевидный факт наш рефери с длинным носом.

Орк был поражен и не верил случившемуся.

– Ты сжульничал! – воскликнул он.

– А вот это оскорбление, – ледяным тоном ответил я на его выпад. – За это я могу набить тебе морду, зеленая образина.

– А давай попробуй, бледнолицый хвастун, – вскочил Угрыз и упал от моего апперкота левой в челюсть.

Учитель только крякнул:

– Сколько у тебя талантов, оказывается! – и посмотрел на лежащего без памяти орка. – Я даже «марш» не успел сказать.

Мы сели допивать свои кружки и ждать, когда Угрыз придет в себя. Он долго был в отключке и сначала посучил ногами, потом попытался встать. Не смог и потому сел, пытаясь собрать глаза в кучу, и это ему удалось. Он потрогал челюсть руками, пошевелил ею.

– Ты не дождался команды «марш», – вдруг выдал он мне претензии.

– Я услышал твои слова, Угрыз, «а давай попробуй», мне хватило этого, шуруй к своим, пусть следующий идет, – спокойно сказал я, понимая, что это еще не конец; пока все братья не получат по мордасам, они не успокоятся.

– Жаль, нельзя ставки делать, – выразил сожаление Луминьян, – хорошо бы заработал на тебе. Вон, смотри, еще один прется. Прямо летит. – Он налил себе еще вина и уселся поудобнее. Я его понимал, в скучном походе любое развлечение – это праздник. На подлетевшего разъяренного орка даже не смотрел, пусть бесится.

– Ты, мелкий вонючий сквоч, – начал он вступительную речь, но я не отреагировал на ругательство – для них этот грызун был как для нас «сукин сын» – и, не поднимая головы, перебил его:

– Я из твоего рода, орк, подбирай выражения. Ты не меня оскорбляешь, а весь род Гремучих Змей. Ты зачем пришел?

Тот, услышав мои слова, аж поперхнулся и, вылупив на меня глаза, уставился как на диковинку.

– Пошли биться, – наконец смог он вымолвить то, что хотел.

– Я сильнее вас, но, может, ты быстрее, – ответил на вызов я, – это надо проверить. Вот золотой, я положу его тебе на открытую ладонь, а потом постараюсь его быстро забрать, пока ты не сожмешь руку в кулак. Если золотой останется у тебя, мы пойдем биться, если я успею его забрать, ты уходишь, и пусть придет более достойный биться со мной.

– Я знаю эту игру, хуман, давай золотой. – Этот орк тоже ухмылялся с чувством превосходства, а магистр с большим интересом смотрел на мой спектакль. А дальше я ушел в боевой режим, забрал золотой илир и положил вместо него серебряк. Вышел из ускорения и увидел, как орк сжал ладонь. Морда его при этом прямо светилась от счастья.

– Ты проиграл, хуман, – показал он мне серебряк, лежащий у него на ладони. Магистр даже привстал, рассматривая монету, а я показал орку золотой илир в своей руке. Все-таки орки были тугодумы. Брат шаманки продолжал смотреть на монету, вертел ее в руках и даже попробовал на зуб.

Учитель хохотал до слез, увидев подмену монеты, а степняк пытался понять, что произошло.

Наконец он пришел к каким-то выводам и закричал:

– Ты сжульничал! Ты применил колдовство!

– Это уже наглость, – ответил на наезд я, – за это я морду бью.

– Давай, сопляк, попробуй… – договорить он не успел и как подкошенный упал на землю. На этот раз я бил левой.

– А их много там? – спросил магистр. – Орков, – уточнил он.

– Где-то с десяток, – ответил я.

– Больше никто не придет, – к нам подходила шаманка. Она положила руку на голову орку, и тот сразу пришел в себя, сел и ошалело стал вращать глазами.

– Иди к своим, Модрыз, – тихо проговорила Ленея. Она взяла в руки стул и поставила рядом с моим, села на него. – Налей вина, Ирридар из рода Гремучих Змей.

Я налил бокал и протянул ей.

– Ты думаешь, что победил двоих и уже герой в степи? – спросила она. – Степь надо знать, ее надо слышать.

«Что там слышать, – вдруг раздался во мне голос невидимого Рострума. – Под нами мыши. Под повозкой зверек ждет их, на дереве хищная птица, а в роще лисий выводок. Вот и вся степь».

Я приобнял орчанку за плечи и сказал:

– Степь любит тишину, и ее надо уметь слушать. Вот под нами мышиное гнездо. Под повозкой сидит зверек, ждет, когда мыши вылезут полакомиться остатками с нашего стола. За ним хищная птица смотрит, она спряталась на том дереве за повозкой, а в лесу лиса привела выводок, ждет, когда мы снимемся и уедем. Вот так-то, Небесная Невеста, – я покрепче прижал к себе орчанку.

Она высвободилась из моих объятий, повела глазами по округе и сказала:

– Все верно, под нами мыши, там зверек и птица. Про лису не знаю. Может, ты и прав. Но этого не может быть, ты не можешь слышать степь. – Шаманка широко открытыми глазами смотрела на меня. – Ты тоже шаман, – сделала она неожиданный вывод, – только необученный.

Она встала и быстро, ничего не объясняя, даже не прощаясь, удалилась. Я посмотрел ей вслед и пожал плечами, ох уж эти женщины, со своими «тараканами» в голове, понапридумывают себе невесть что, шаман я, видите ли, уже.

– Как ты это смог, Ирридар? – На меня ошеломленно смотрел магистр. На его бледном лице блуждало благоговение.

– Элементарно, учитель, – ответил я, как отвечал Холмс доктору Ватсону. – Мой метод прост: воспользуйся подсказкой друга, – сказал я и, налив бокал вина, протянул его все еще невидимому Роструму. Бокал завис в воздухе, отчего глаза Луминьяна стали как два больших блюдца, но потом до него дошло, кто может держать бокал, и он расхохотался:

– Хо… Хо… – начал он несмело, а потом повалился со стула и, схватившись за живот, смеялся минуты три. Из его глаз текли слезы. Отсмеявшись, он сел обратно на стул и, икая, погрозил мне пальцем. – Ты очень опасный тип, юноша, если рукой не убьешь, то заставишь умереть от смеха. Ох… Ох. – Он начал успокаиваться.

Вальгум проявился и уселся на землю рядом с нами. Уже наступила полнейшая темнота, и лагерь постепенно успокаивался. Тучи скрыли звезды, но здесь, на юге, было тепло, кроме того, горел и хорошо обогревал пространство вокруг себя наш примус.

– А хорошо, друзья, скажу я вам, жить! – поведал нам новоизобретенную мудрость бывший Искореняющий, моливший меня в подвале избавить его от этой самой жизни.

– А хорошо жить еще лучше, – ответил я, вспомнив кино моего давно забытого детства.

– Это точно, – подтвердил учитель. – Вот ты, студент, всегда будешь жить хорошо, конечно, если тебя не убьют, а ты к этому сам стремишься, – как-то не совсем логично закончил он. Посмотрел на темное небо и сказал: – Я спать пошел.

Мы остались одни с Рострумом.

– Луминьян верно сказал, мой юный друг, был бы ты поосмотрительней, многие зависят от тебя, и я в том числе. Со смертью мага развеивается также иллюзия, созданная им. – Он поставил бокал на стол. – Я тоже спать пойду, теперь у меня есть свои покои, – и исчез.

– Что скажешь, Шиза? – спросил я. – В самом деле зарываюсь?

– Это твой образ жизни в этом мире, ты больше нехеец, чем землянин, там ты себя сдерживал, так как был слаб, здесь ты почувствовал могущество, и тебя заносит на поворотах судьбы. Я не знаю, что тебе сказать, наверное, твои поступки предопределены Роком, он смотрит, годишься ты ему или нет.

– Для чего я ему могу сгодиться? – с большим подозрением спросил я Шизу. – Понимаю, что вторая жизнь просто так не дается, но хотелось бы знать, что предстоит сделать?

И тут я услышал громовой голос внутри себя: «В свое время узнаешь!»

В шатре верховного шамана племени сивучей двое разумных вели тихий разговор – сам хозяин жилища Сарги Улу и лесной эльфар. Выражение лица его было угрюмым.

– Уважаемый Сарги, мы ведем с вами дела уже несколько лет, разве за все эти годы я хотя бы раз вас обманул или повел дела в ущерб вашим интересам? – вкрадчиво спросил эльфар.

– Нет, уважаемый Гарис-ил, такого не было, – спокойно ответил верховный шаман, сидящий напротив, глаза его были полуприкрыты, на лице застыла маска полной невозмутимости.

– Тогда почему о посольстве наших «союзничков» я узнаю только сейчас?

– Это работа муразы Быр Карама, его Гремучие Змеи все обложили тайной, ни один вестник из королевства не дошел сюда, чтобы сообщить эту новость. У великого хана новый шаман, который нашептывает ему, как поступать, я далеко от ставки, мы можем влиять только в совете вождей. Но и там у первого помощника хана большинство, его боятся, уважаемый.

– Я это все понимаю, но скоро наступит «пятый год», орда молодых воинов степи хлынет на север, и я очень не хочу, чтобы ваши воины вторглись в Лигирийскую империю. Часть орды повернет в сторону Великого леса, обойдя прикрытые границы и предгорья снежных выродков. Поэтому надо сделать так, чтобы орда пошла на Вангор. Должен сказать, что за ценой мы не постоим. Узнайте, чего хотят соседние муразы, попробуйте собрать большинство в совете. С устранением строптивых вождей мы вам поможем. Но на их место должны прийти нужные нам орки. Кроме того, укрепится влияние сивучей среди вождей.

– Это можно осуществить, – кивнул головой в знак согласия старый, но крепкий орк. И постарайтесь, чтобы посольство в пути испытывало трудности, а еще лучше, убейте посла.

– Уважаемый Сарги Улу, посла трогать нельзя, это привлечет ненужное внимание великого хана. А трудности мы посольству создадим. Вы же со своей стороны займитесь Гремучими Змеями. Не мне вас учить, как правильно делать.

Верховный шаман опять кивнул головой. Был он немногословен, но его ум быстро просчитывал необходимые ходы и их последствия.

От ментальной силы, вспыхнувшей и погасшей внутри, меня бросило на землю, и я лежал оглушенный, не способный двигаться некоторое время.

– Нет, Шиза, я не хочу быть любопытным, – решил я для себя несложную задачу общения с божественными сущностями. – Ты как, жива?

– Больше да, чем нет, – ответила моя подруга.

– Лучше я книгу магии крови почитаю, – поделился я с ней своими планами.

В обозе все уже спали, кроме часовых, и только лошади похрапывали, разряжая тишину степи.

Я открыл тонкую книжицу. Автором ее значился некий Суглаб Марадиб, маг и волшебник, собиратель древних магических практик, как было указано в начале. Я принялся читать.

«Магия крови опасна! Я высказываю это предупреждение тем, кто по своей неосторожности, глупости, слабости характера, поддавшись чужому влиянию или безмерному желанию обрести могущество, опустится до зловещих практик, о которых я напишу ниже.

Из-за того, что магией крови заниматься опасно, она под запретом. Но под запретом она должна быть для тех безумцев, которые ищут легкие, но в то же время чудовищные пути для себя, проливая море крови невинных жертв ради удовлетворения собственного тщеславия».

Вот такое вступление сделал автор, перед тем как перейти к самому содержанию. А дальше шли сплошные иероглифы или закорючки, залитые каплями крови.

– Странно, Шиза, не находишь? Написать вразумительное вступление и зашифровать остальное, – обратился я к симбиоту.

– Видишь, первая страница запятнана кровью? – спросила Шиза. – Я думаю, это ключ. Надо капнуть свою кровь и посмотреть, что будет.

Недолго думая я уколол палец и капнул на страницу. Сначала ничего не происходило, но потом мне стал понятен смысл закорючек. Как это произошло, я не понял, но текст открылся для чтения.

«Кровь обладает магической силой по одной только причине – в ней скрыта душа живого существа. А это огромный источник энергии. Вся магия крови основана на ритуалах с пролитием крови. Для мага важно использовать свою кровь, но не кровь других разумных. Можно использовать кровь животных, но их энергетика значительно слабее. Кровь можно использовать как катализатор для создания заклинаний огромной разрушительной или созидательной силы, для создания магических предметов (посох или жезл мага), как элемент ритуала исцеления, приворота или проклятия, для кровавых жертв, а также для вызова существ из других реальностей, маня их притягательной энергетикой».

Прочитав такое начало, я заразился азартом и, войдя в ускоренный режим, принялся ее изучать. Текст оказался объемным, наверное, сказался эффект свернутого пространства, со множеством формул и заклинаний, способов ритуалов и магических практик. Это было новое для меня и давно всеми (кроме некромантов) забытое направление магии, от возможностей которой у меня захватило дух.

Прочитав и осмыслив труд собирателя магических практик, я понял, что некроманты использовали только то, что им нужно было, – изъятие сырой энергии из жертв. Может, они сначала вызвали суккубов и превратились в злодеев, или, наоборот, суккубы притащили эту книжку в здешний мир из своего и соблазнили часть магов, которые, как пишет автор, «по слабости характера поддались чужому влиянию» – кто теперь это узнает, но пользовались они этой книгой сообразно чудаку, который микроскопом забивает гвозди. Для специалиста-артефактора это была очень ценная книга. С помощью несложных ритуалов можно было усилить простой амулет первого уровня до третьего. Кроме того, используя свою кровь как катализатор, можно создать даже посох архимага с множеством вложенных заклинаний.

И еще один момент для меня стал ясен: каким образом шаманка может использовать мою кровь против меня. Если она, конечно, владеет необходимыми знаниями. Я решил исходить из того, что владеет. Но тут, как говорится, палка о двух концах. Моя кровь в ней – это плацдарм для создания кровных связей, но не в смысле родственных, а можно протянуть связующую нить с шаманкой и с помощью этой связи наложить заклинания проклятия, исцеления, ослабления, передать часть энергии и многое другое. Первым делом я, используя свою кровь, провел ритуал связующей нити и увидел, что точно такая же нить, только очень слабая и качающаяся, ведет от меня к ней. Ну что же, я знал, что предпринять: на своем конце нити я поставил ловушку «бумеранг», и если степная ведьма воспользуется нашей связкой для атаки, то все гадкое развеется, а ееударит неслабый разряд электричества. Только в этой книжке я обнаружил несколько заклинаний электрического свойства, ни в каких других пособиях электричество не упоминалось. Вокруг ее нити я обернул свою и в любой момент, только пожелав, мог усыпить орчанку, ослабить да много что еще сделать. Для этого заранее совершил несколько небольших кровопусканий и ритуалов. Потом усилил все свои амулеты – «РПГ», «щит», «торнадо», сумку, пояс, на меч наложил заклятие похищения жизни. Как только наносилась рана противнику, часть его жизненной энергии передавалась мне.

Когда я вышел из ускорения, стояла глубокая ночь, мои энергетические расходы были очень большими, почти двести энеронов, но оно того стоило.

Я потянулся и, подложив под голову седло, сладко уснул. Когда проснулся, понял, что знаю заклинания идришей, вложенные в меня гипнограммой, в том числе быстрое приготовление пищи. Изощренный ум этих нелюдей придумывал способы выживания в условиях враждебной им среды. Еще я понял, что они все сплошь обладали магическими способностями. Но одного я не понимал – причин отвержения идришей большинством разумных, не в ростовщичестве ведь дело. Тут вмешался кто-то свыше, и я предполагал кто.

Итак, знания от гипнограммы во мне имели свойство открыться с внушительной задержкой. Следовательно, и в моих ребятах это произойдет таким же образом. Не страшно, время терпит.

Я достал пироги, заварил цвар и стал ждать, когда проснется Луминьян. Тот, позевывая и ежась от утренней прохлады, вылез из повозки; увидев накрытый стол, он радостно поприветствовал меня и озарился счастливой улыбкой.

– Выдвинемся ближе к полудню, – посмотрев на суету лагеря, сделал он свой вывод. Так оно и вышло, злые солдаты плетьми и руганью гоняли слуг, и наконец караван тронулся с места.

Степь она и есть степь – раздолье, травы, птицы и отряды орков по десять – пятнадцать всадников, появляющиеся то тут, то там и быстро исчезающие за холмами вдали.

Ленея мучилась сомнениями: кто этот юноша? Она, личный посланник начальника разведки великого хана муразы Быр Карама, должна была оценить посольство, его задачи и влиятельных лиц, с кем можно будет вести неофициальные, но очень важные разговоры. И тут нарисовался этот странный студент, абсолютно ненужный человек в посольстве, первокурсник. Она сразу поняла, что он не простой хуман, и убедилась в этом, когда не смогла поразить его в горло. Кроме того, он изворотлив как змея и хитрее сквоча. Кто он и зачем он нужен в посольстве? Для прикрытия посла? Для неофициальных переговоров? Сам архимаг-полукровка обращается с ним уважительно. Загадочный тип, избивший двоих ее братьев и ставший почти членом ее рода. Ловкий пройдоха, подумала она, как он умудрился лизнуть ее грудь? При этих мыслях она вспомнила, как ее буквально прострелило от его прикосновения, и томление охватило все тело. Не иначе колдовство, решила она, с чего бы ей томиться по ласкам человека, и притом моложе ее. Она наложила нити связи с этим странным хуманом и провела ночь в ритуалах, привязывая его к себе. Но что странно, она его еле чувствовала, почти на грани потери связи, и не знала, почему так. Неужели у него способности к шаманизму?

Без всяких происшествий мы неторопливо двигались весь день, пока не подъехали к большому орочьему стойбищу. Сотни кибиток и походных палаток занимали несколько гектаров. Стада быков и самок с детенышами, казалось, были неисчислимы. Вот рядом с этим передвижным городом мы и остановились, образовав свой небольшой лагерь. К нам подошел посыльный от графа. Он поклонился магистру и даже не взглянул на меня.

– Мессир, господин граф просит вас собраться и прибыть к нему для поездки в стойбище орков. – Он еще раз поклонился и величаво, с большим чувством достоинства удалился, тряся могучим животом.

– Собирайся, поедем к графу. Отцепляй мою кобылу и седлай ее. Хоть тут и недалеко, но пешим идти – уронить достоинство, – сказал Луминьян. Потом посмотрел на меня и предупредил: – И рта там не раскрывай, от греха подальше.

Когда мы подъехали, посол был уже готов и в нетерпении ждал кого-то. Скоро появился еще один посольский и, мазнув по мне взглядом, скривился.

– Ну, можем ехать, – сказал граф и пришпорил коня. Мы потянулись следом.

Магистр, что странно, очень ловко держался в седле, с невозмутимым видом глядя строго перед собой. Ага, понял я, он не хочет встречаться взглядом с орками.

У стойбища нас встретила шаманка с братьями, и мы беспрепятственно въехали в табор. Взрослые орки не обращали на нас внимания, а вот босоногие детишки высыпали отовсюду и смотрели с большим любопытством. Неожиданно один орченок постарше поднял камень и запулил им в меня. Пришлось перейти в боевой режим и на лету перехватить булыжник, точнехонько летевший мне в голову. Выйдя из ускорения, я повертел его в руке и подбросил вверх и в сторону маленького негодяя. Создал иллюзию, и камень на лету превратился в удава, убитого мной в приграничье. Он страшно зашипел, упав около малышей, те истошно заорали и бросились бежать прочь. Магистр удивленно и очень укоризненно посмотрел на меня. Пришлось развеять такую почти реальную иллюзию. Зато шаманка в упор уставилась на меня, изучая долгим взглядом и пытаясь проникнуть в мои мысли. Но Шиза вышвырнула ее оттуда, похоже, пинком, судя по ошарашенному виду орчанки. Я тоже, как и магистр, принял невозмутимый вид и так ехал дальше.

В центре стойбища стоял красиво разукрашенный большой шатер, охраняемый воинами. Все слезли с коней, граф, магистр, а также третий посольский подошли к шатру, развернулись спиной к входу и так вошли вовнутрь. Я и мои новые родичи остались снаружи.

– Привет, родоки́, – поздоровался я. – Это и есть ставка великого хана?

Братья, не ответив на мое приветствие, презрительно фыркнули, а Ленея улыбнулась.

– Нет, хуман, это стойбище одного из племен, а точнее, племени сивучей, а ваш посол пошел к вождю племени муразе Шадлыб Уркую. Так сказать, с визитом вежливости.

– А чего они спиной заходили, на муразу смотреть нельзя? – мне все было интересно – и жизнь кочевников, и их правила поведения, и привычки.

Братья опять фыркнули. Я посмотрел на них, обошел кругом.

– Ты чего их рассматриваешь? – удивленно спросила шаманка.

– Да вроде не кони и не быки, а фыркают, – с серьезным выражением на лице ответил я.

Ленея не смогла сдержать смешок, но вот братишки стали прожигать меня глазами.

– Ой-ой-ой, как страшно. – Я закрылся от них руками. – Они что, немыми стали? – поинтересовался у их сестры. – И ответь наконец на вопрос: почему посол заходил спиной?

– Спиной хуманы заходили, чтобы показать, что у них нет злого умысла, – ответила девушка-орчанка. – А братья молчат, потому что они в чужом стойбище. Нас пока не пригласили в гости.

– А ты почему не молчишь? – Я посмотрел на нее. Мне, я так понимаю, говорить можно, я с послом, а его пригласили. – Учитесь, дурни, выбирать правильную сторону, а то всю жизнь молчать придется, – обратился я к оркам.

На братьев нельзя было смотреть без смеха. Они вылупили глаза, надули щеки, пряча в них свое невысказанное возмущение, а их узкие глаза раскрылись, как лепестки позднего пиона. Шаманка еле сдерживала смех, а я продолжил:

– Слушайте и запоминайте, старшая здесь Ленея, потом я. Запомнили? – выдал я им новую расстановку сил в отряде рода.

Выдыхая воздух, как спуская надутый шарик, Модрыз спросил:

– Это почему еще?

– Потому что она старшая шаманка рода, – невозмутимо ответил я.

Орки вылупились еще больше.

– Мы не про нее, – начал спускаться шарик Угрыза. – Почему ты после нее?

– По двум причинам, – ответил я и замолчал.

Шарики братушек спустились, и они тоже замолчали, пытаясь убить меня взглядом. Ну-ну, подумал я, глаза не сломайте.

– И что это за причины? – с интересом спросила шаманка, окидывая меня оценивающим взглядом.

– А почему ты не молчишь? – вопросом на вопрос парировал я.

– Я женщина, мне можно. – Она вопросительно продолжала смотреть на меня.

– Я сильнее их, – улыбаясь, назвал первую причину.

Она кивнула.

– А вторая?

– Я умнее, – не церемонясь с чувствами орков, назвал я вторую причину. – А для рода не важно, хуман ты или орк, – высказал я свое мнение. А что, коли приняли согласно обычаям в свой род, то не фига смотреть на морду и искать клыки.

– Ты, малыш, невозможен. Но с твоими словами трудно поспорить. Только смотри, найдется много желающих оспорить твое старшинство. – Она стояла и смеялась надо мной.

– Это их право, – не стал возражать я, уже понимая, что мне придется пройти по лезвию ножа, отстаивая свое право числиться в роде и занимать в нем достойное место. Можно, конечно, задаться вопросом, а зачем мне это все надо – род орков, проблемы, связанные с ним? На это у меня четкого ответа не было, но имелось внутреннее убеждение: вот надо, и все. А как вести себя с теми, для кого культ силы – это царь? Только показывая, что ты сильнее. Ну и умнее, конечно.

Сканер показал несколько красных меток, предупреждая о враждебно настроенных существах, приближающихся к нам. Вот и первые подходят для получения пряников.

– Ленея, к нам идут четверо. Будьте готовы к скандалу, – предупредил я.

Она удивленно посмотрела на меня, покрутила свое ожерелье из серебряных бляшек и стала очень серьезной. Скоро показалась и сама четверка: три здоровенных орка, обнаженных по пояс, и маленький молодой шаман с каким-то очень гнусным взглядом, которым он смотрел на Ленею. Боковым зрением я видел, как братья сжались и осунулись, будто из них вытащили стержень. Я почувствовал в них странную обреченность. Шаманка, наоборот, зло сжала губы.

Четверка подходила не спеша, в полном осознании своей силы и власти. Когда между нами оставалось шагов пять, я вышел вперед из-за спины братишек, преградив путь новоприбывшим. Это явилось неожиданностью и для тех, и для других.

– А ну, прочь с дороги! – сказал я и нагло уставился на противников.

Все четверо замерли в крайнем изумлении: какой-то мелкий хуман посмел бросить им вызов в их же стойбище! Но это продолжалось недолго.

– Уйди, сопля, – презрительно каркнул шаман, – и, может быть, останешься жить.

– Ты на себя смотрел, выпердыш? – произнес я, ухмыляясь: задачу спровоцировать орков и оттянуть на себя я выполнил и ждал продолжения.

Оно и последовало. Шаман, не говоря больше ни слова, встряхнул свой жезл с навершием из черепа разумного. Но я был уже в боевом режиме, метнулся к нему, отобрал жезл, сунул в сумку и дал ему хорошего пендаля с усилением. Но хорошенького понемногу, поэтому сразу вышел из ускорения и увидел, как шаманенок с воем улетает за шатер вождя.

– Что это с ним? – недоуменно спросил я у громил. – Он что, летать любит?

Но те стояли молча, смотря вслед улетевшему шаману, их магическая поддержка скрылась за шатром. А потом с воплем выскочила обратно и, потрясая кулаками, понеслась на нас. Тройка орков расступилась, уступая дорогу брызжущему слюной бегуну, а я вновь вошел в ускоренный режим, отошел в сторону, пропустив его мимо себя, и придал ему ускорения сильным пинком ноги. Вышел из режима и посмотрел на новый полет урода.

– Ну как пчелка! – сложив руки на груди, умилился я. – У вас так всегда гостей принимают? – вновь обратился к трем мордоворотам с клыками, как у кабанов.

Орки завороженно провожали взглядом совершавшего новый полет шамана. Не успокоившись, маленький колдун, хромая, бежал обратно. Он думал, что его полеты уже закончились – ага, «щас», я только начал. Ушел в ускорение, прыгнул к малому, наслал на него заклинание «торнадо» и снова пендалем отправил полетать. Вернулся, вышел из ускорения и стал смотреть. В воздухе стремительно кружился столб пыли и земли, потом опустился и развеялся. Того, что мне довелось увидеть, я предположить не мог. Торнадо, усиленное магией крови, оставило от шамана только один голый скелет, почти как в кабинете анатомии в нашей школе.

– Долетался, бедный! – сокрушенно сказал я и без перехода, добавив устрашения в голос, скомандовал: – Быстро подняли шамана и отнесли туда, откуда он пришел!

Орки опрометью бросились выполнять мою команду, не думая ее оспорить.

Я повернулся к братьям, стоявшим с открытыми ртами, и веско произнес:

– Теперь понятно, почему я главный?

В ответ они отрицательно покачали головами. Ну что ты с ними будешь делать!

– Ленея, – обратился я к шаманке, – объяснишь братьям!

Та согласно покачала головой.

Вокруг нас начали собираться лобопытствуюшие, все больше и больше народу стекалось к шатру муразы, окружая нас тесным кольцом. В толпе пересказывали приключения шамана. И чем больше орков об этом рассказывало, тем более красочными подробностями обрастала история. Выглядело это примерно так: шаман решил напугать хумана и стал летать. Зачем он летал, никто не знал, но долетался до того, что остался один скелет. И все это одна Гремучая Змея устроила. Из шепотков я понял, что тот худосочный орк был старшим учеником верховного шамана племени, который применил колдовство против шаманки, а она его обернула против маленького шамана. И все пальцем то и дело показывали на Ленею.

Неожиданно толпа раздвинулась, образовав широкий проход, по которому к нам, не глядя по сторонам и опираясь на посох, шел крепкий, но уже старый орк. Его взгляд был прикован к шаманке. Я незаметно ретировался за широкие спины братьев. Верховный шаман остановился возле орчанки, продолжая гипнотизировать ее взглядом.

– Мы еще встретимся, Гремучая Змея, – бесстрастно сказал он и сделал отмашку рукой.

Братьев смело с места, как тополиный пух, и взгляд шамана устремился ко мне. Он презрительно скорчил свою клыкастую морду и словно выплюнул:

– Не думай долго прожить, крохобор. Когда костер жгут, щепки первыми горят.

Я не стал отвечать ему, а помог подняться братьям. У одного была сломана рука, у другого ребро. Дал им на двоих эликсир, и тут меня разобрала злость. Пришел тот, кто считает себя самым крутым перцем. Ранил моих родичей и безнаказанно уходит. Ну уж нет! Выход в боевой режим, прыжок к шаману и удар, как по футбольному мячу, с разбега, с подачей энергии. Но перед этим я порезал ему ладонь, и на кинжале осталась его кровь.

Гулять так гулять! Уход и выход из боевого режима. Видно, я перестарался с подкачкой энергии, или Шиза приложила руку, но шаман, как пущенный из гаубицы, по высокой дуге перелетел через шатер вождя и скрылся на обратной стороне. Все, таз у него был разбит вдребезги. Будет теперь собирать его по косточкам.

– И этот полетел! – громко и завороженно проговорил я.

Краем глаза заметил, как один из охранников хана проскользнул внутрь шатра. Ну что-то сейчас будет! И действительно, оттуда вышел крепкий орк, разнаряженный как индеец, с пером, заткнутым под зеленую повязку на голове, а следом и наши послы с растерянными лицами. Луминьян подозрительно смотрел на меня, я пожал плечами и развел руки в стороны, показывая, что я тут ни при чем. Выражение на моем лице было самое правдивое, какое только мог изобразить. Из-за шатра вынесли стонущего шамана. Мураза подошел к нему и хотел о чем-то спросить, но что можно спрашивать у существа с отбитыми почками, яйцами и сломанным тазом? На мой взгляд, только узнать: «Ты когда сдохнешь?» Но старый перец не сдавался, его окружили ученики и, что-то лопоча, потащили прочь. Вождь подошел к нам. Братья и шаманка поклонились ему – шаманка с достоинством и не так низко. Я, по русскому обычаю, отбил поклон до земли и повел рукой.

– Многие лета тебе, великий мураза Шадлыб Уркуй, – сладкоречиво начал я. – Да продлятся годы твоего славного правления и да воссияет над тобой звезда удачи и подвигов. – Произнеся всю эту галиматью, я выпрямился и стал смотреть вождю на перо.

– Ты кто? – озадаченно спросил вождь.

Я видел, что мое приветствие затронуло тщеславные струнки орка, и он с любопытством и даже как-то доброжелательно смотрел на меня.

– Я из посольства, старший помощник мессира Луминьяна, – теперь я поклонился не так низко.

– Гм, гм, – прокашлялся он, – запомни, старший помощник, великий мураза у нас один.

– Запомню, великий мураза, – я опять поклонился.

– Гм, гм, – вновь прокашлялся орк, с довольным выражением на лице оглядел своих соплеменников и спокойно ответил: – Великий мураза – это великий хан. – Он обернулся к посольству и сказал: – Маг, на сегодняшний пир возьми и своего помощника, – развернулся и величаво удалился в шатер.

На меня гневно смотрел граф, с осуждением магистр и возмущенно орчанка. Я же стоял с выражением полной безмятежности на морде лица. Посол сплюнул и только махнул рукой, типа что взять с дурака. Магистр лишь усмехнулся, а шаманка прошипела: «Я тебе припомню это, предатель», – и резко отвернулась. Я ничего лучше не придумал, как ущипнуть ее за упругую задницу. Она подпрыгнула и, вся красная от нахлынувшего возмущения, повернулась ко мне, сунув свою сиську мне под рот, а я взял да и поцеловал темный сосок. По рядам орков прокатился вздох: «А-а-ахх…»

– Все-таки я тебя убью, гаденыш, – прошипела орчанка. Ее золотистое лицо горело стыдом и негодованием, как раскаленная плита печи, а ноздри раздувались, как кузнечные меха.

– Поехали, – сказал я и направился к своей лошади.

– Ты зачем ей грудь поцеловал, недоумок? – спросил мой учитель, правда, без злости.

– Красивая, – просто ответил я.

– Эх, молодость, молодость, – вздохнул магистр. – А ты знаешь, – он со смехом повернулся ко мне, – теперь я лучше понимаю Гронда. Ты просто ходячая неприятность для себя и окружающих. Вот ты польстил местному вождю, а знаешь ли ты, что про это донесут великому хану?

Тоже мне открыл новость, подумал я, рассматривая спину шаманки, которая почувствовала мой взгляд и передернула плечами, пытаясь скинуть его с себя.

– Я не льстил, – ответил магистру, – просто сказал, что он достойный воин и для своего племени великий. Ну а для великого хана я мошка, которую он не заметит.

– На пиру тебе придется туго, – закончил поучать меня Луминьян. Зато подъехал граф.

– Студент, я понимаю, что вы, нехейцы, дикие горцы и мало дружите с головой, но ты – это что-то! Ты за пятнадцать рисок трижды приговорил себя к смерти. Назвал вождя великим муразой, попал на пир и присосался к груди шаманки. Если тебя прибьют, я даже бутылку вина, которую мы везем хану, выпью от радости.

– Всем смертям не бывать, а одной не миновать, – спокойно ответил я.

Граф только покачал головой.

– Я понимаю, зачем тебя с нами отправили. Ты скажи, что произошло у шатра? – успокоившись спросил он.

– Не знаю даже, что и сказать, – задумчиво ответил я.

– Расскажи, что видел, – уже строго приказал граф.

– Пришли четверо орков, среди них был молодой шаман, перли прямо на меня. Я им сказал, чтоб шли прочь, а шаман обозвал меня соплей и стал летать. Летал-летал и превратился в скелет. Пришел другой шаман, старый. Покалечил наших орков и тоже стал летать. Вот и все, что я видел, – насупившись, ответил я.

– Ты местному шаману сказал, чтобы он ушел с твоей дороги? – посол смотрел на меня, как на дурака или самоубийцу.

– Тан, – я гордо поднял голову, – пусть я нехеец, но я дворянин и мне не пристало уступать дорогу тем, кто не выше меня по рождению!

Мару тан Саккарти посмотрел на меня как на безнадежного идиота. Покачал головой и, пришпорив коня, ускакал вперед.

– Что ты задумал, ученик? – тихо спросил магистр. Вот же интуиция у старика, мне оставалось только удивиться.

– Учитель, я хотел спасти шаманку, тут приходили по ее душу. Я отвлек внимание на себя. – Мне пришлось сказать ему правду, этот метис всегда чувствовал, когда ему лгали, да и врать ему мне не хотелось.

– Тяжелую ношу ты взвалил на себя, юноша, – подумав, ответил он, – пусть боги тебе помогают, – и он осенил меня священным кругом.

Мы приблизились к нашему лагерю. Граф, встретив статного воина из отряда «Степные варги», показал рукой на меня и сказал:

– Шолвей, видишь этого юношу?

Тот внимательно на меня посмотрел и кивнул головой.

– Если будет шуметь и нарушать порядок, убейте его, – сказал так спокойно, как если бы произнес: «Налейте ему цвара».

Я посмотрел на воина, оценивая его как бойца, он тоже посмотрел на меня.

– С этим могут быть проблемы, – неохотно ответил «варг», – юноша вошел в род Гремучих Змей, и кровная вражда с орками нам ни к чему, господин граф.

Посол удивленно посмотрел на меня:

– И когда ты все успеваешь, студент?

Мне не хотелось спорить с послом, и я промолчал. А что я мог ему сказать? Что валяю дурака, чтобы помочь своему новому роду? Так меня все засмеют. Поэтому отвернулся и устремил свой взор на раскинувшуюся вокруг нас степь. Красота!

Ленея, услышав предостережение хумана, сначала не поверила, но проверив по амулету, растерялась. К ним шли старший ученик верховного шамана и трое воинов. Они собирались затеять ссору и убить братьев. Это были кровники, и кровники не из здешнего племени. Значит, их подстерегали, и старший шаман сивучей был с ними заодно. Ее не тронут, но братьев убьют.

Она собрала все свое мужество и только хотела заступить дорогу врагам, как неожиданно вперед вышел этот балбес, прибившийся к ним в род по воле нелепого случая, и нагло заявил: «Прочь с дороги!»

Ленея внутренне застонала: ну куда ты вылез, дурачок? А когда он назвал будущего верховного шамана племени выпердышем (где только слово такое оскорбительное взял), она поняла: им всем конец. Но конца не случилось. Старший ученик вдруг стал летать, и пока все смотрели на шамана, она смотрела на хумана. А тот стоял как ни в чем не бывало и только нес разную чепуху. А когда в полет отправился сам верховный шаман, она поняла: без вмешательства малыша тут не обошлось. Значит, он владеет каким-то неизвестным колдовством, решила она. Когда он стал говорить с ханом, она подумала, что поспешила с выводами о хумане. Он все же дурень – назвать одного из вождей великим муразой! Ну и подарочек послали ей предки! А потом этот гад ущипнул ее за задницу, за такое она отрубила бы руки любому орку. А ему не смогла, и мало того, она опять подставила свою грудь. Никто не видел, как он ее ущипнул, но многие видели, как она хитро и ловко повернулась. Будь проклят тот день, когда она вошла в трактир и встретила этого ушлого парня. О предки, что ей делать? Вот гаденыш едет и пялится на ее спину. Она нервно передернула плечами.

У своей палатки она сказала Угрызу:

– Позови сюда стервеца, и, если он быстро не придет, ему же будет хуже.

Я расседлал лошадей и стал чистить мантию магистра. Да что ее чистить, провел щеткой, прочитал заклинание, и она снова как новая. Достал свой костюм, купленный в Азанаре, зеленый, его еще ни разу не надевал, и приготовил на вечер. Увидев мой наряд, магистр хмыкнул:

– А ты не бедствуешь, нехеец.

– Не бедствую, учитель, – согласился я. – Мне хватает. А вы? – вдруг спросил я.

– Магистры не могут быть бедными, – усмехнулся учитель. – Но иногда не хватает. Старые книги, артефакты древних стоят дорого, – вздохнул он, – а остальное просто суета.

– Не скажите, мастер, это с возрастом оно становится суетой. А так очень даже да! – закончил я.

– Что – да? – уставился на меня учитель, не понимая всей глубины моих слов, но в словах глубины не было, она утонула в невысказанных мыслях. Потом его осенило: – Ты про баб? Тогда да, – засмеялся он. – Пару тысяч одолжишь? – вдруг спросил он серьезно.

– Камнями возьмете? – поинтересовался я.

– Показывай!

Я выложил камни, взятые с колонны у некромантов, и все они были заполнены энергией. Луминьян перебирал алмазы и рубины, повторяя свое: «Однако! Однако!», отобрал шесть алмазов и сказал:

– Тут на две с половиной тысячи золотых, – и с лукавинкой глянул на меня.

– Не смешите мои тапочки, уважаемый, эти камни под завязку заряжены энергией. Тут минимум на пять тысяч золотых.

– Не дурак, – выразил свое отношение ко мне магистр, – а поступаешь как-то непонятно. За орков вступился, на пир собрался, почему? – Он испытующе посмотрел на меня.

– Это вы не у меня, мессир, у Рока спрашивайте, – со вздохом сказал я.

Учитель взглянул на меня и отвел глаза в сторону, оглядывая степь.

– Не буду!

Он сказал только эти два слова, но мне стало понятно, что он тоже слышал его. Также стало понятно и мое расположение к нему: я встретил еще одного ненормального, которого избрал Рок.

Услышав шаги, я увидел Угрыза, который подходил с непонятным выражением на лице, он то скалился, то прятал клыки.

– Малыш, – помявшись, проговорил он, – тебя срочно Ленея зовет. Сказала, плохо тебе будет, если не придешь. – Высказав суть послания, он отвернулся.

– Есть будешь? – спросил я, не обращая внимания на угрозы шаманки, прозвучавшие из уст ее брата.

На стол я выставлял вино, пироги, мясо, сыр. Орк, весь день не евший, сглотнул слюну и гордо отвернулся.

– Как хочешь, – сказал я и позвал магистра: – Учитель, садитесь перекусить, до пира еще далеко.

Орк стоял, не зная, что делать, но понимая, что гнать меня силой у него не получится, можно и по морде еще раз схлопотать. Видя его смятение, я стал его просвещать:

– Угрыз, ты пойми, сейчас среди нас четверых из рода Гремучих Змей я старший, а меня зовет младшая. Как ты думаешь, есть мне резон ее слушать? Так я тебе отвечу: нет резона. Это ущерб моему положению.

– А когда ты успел стать старшим в роде Змей? – накладывая кусок мяса на пирог, спросил учитель.

Орк тоже проявил интерес выслушать мое мнение о назначении самого себя старшим. Его ум просто не поспевал за развитием событий и моей карьерой; казалось, еще пару дней назад я был случайный попутчик, а теперь принял на себя роль главы рода в походе.

– Сегодня я им стал, после того как вождь пригласил меня на пир.

Орк остолбенел, магистр только покачал головой. Я чувствовал себя правым на сто процентов. На пир зовут только старших, и меня выделили из всего рода. Пусть как помощника мага, но я был из рода Гремучих Змей.

– Тебе придется с этим согласиться, Угрыз, из всех вас позвали только его. Стало быть, он – старший, – подвел итог учитель.

Орк махнул рукой и ушел. Глядя ему вслед, Луминьян покачал головой:

– Сейчас сама дама пожалует, берегись. Или опять за сиську прятаться будешь? – он заразительно засмеялся.

– Вальгум, вылезай, – скомандовал я.

Из сумки с дымком выплыл бывший Искореняющий. Увидев на столе вино, он оживился.

– Привет, Лума, – сказал он, не отрывая взгляда от вожделенной бутылки.

– Налейте себе, магистр, – предложил я. Но Вальгум посмотрел на меня как на недотепу и попросил: – Мой юный друг, вы пригласили меня за свой стол, так будьте добры поухаживать за гостем.

– Вот так всегда и бывает, – проворчал я, – пригласи свинью за стол, она и ноги на стол. – Но вина налил и подвинул бокал узнику моей сумки.

– А вот и дама! – радостно произнес мой учитель и уселся поудобнее.

Шаманка шла очень спокойная, без гнева в душе и выражения злости на лице. Тихо уселась на предложенный стул, от вина отказалась, но решительно спросила:

– Малыш, ты кто?

Я откусил пирожок, устремил взор в глубину степи и задумчиво ответил:

– Я тоже хочу знать, кто я. В род вступил, с ханом переговоры провел, был признан достойным и приглашен на пир. Я считаю себя старшим рода в походе. А тут приходишь ты и спрашиваешь: «Малыш, ты кто?»

Я посмотрел на нее и сунул остатки пирожка в рот, теперь у меня был веский повод помолчать и послушать шаманку.

Ленея поморщилась, и только.

– Ты ведешь себя как глупец. Но при этом еще жив. Действительно, вошел в орочий род, говорил с вождем и сумел понравиться ему, даже на пир был приглашен, где тебя, вполне возможно, отравят или убьют. Заступил дорогу нашим кровникам, и братья живы. Внешне все твои поступки выглядят полнейшей дуростью, но я понимаю, что, раз ты до сих пор жив, это не удача, за этим стоит выверенный до мелочей расчет. Так кто ты? И зачем ты находишься в составе посольства?

Я медленно жевал пирог и обдумывал ее интерес. Что-то в нем было странным и непонятным, она кого-то искала в составе посольства, это мне стало понятно. Вот кого? Резидента орков? Я проглотил кусок и спросил:

– Сама ты кто? Кого ищешь?

Шаманка буравила меня взглядом.

– Вот видишь, есть вопросы, на которые нет ответа, – продемонстрировав ей свою мудрость, я снова сунул пирожок в рот и стал давиться. А что делать? Разговор пошел скользкий, меня, по-видимому, опять стали принимать за другого, и нужно было понять, за кого и чем мне это грозит.

– Пойдем к нам, – с улыбкой людоедки мягко сказала шаманка, но глаза ее смотрели холодно, как у змеи.

«Рострум, переходи в невидимость и следуй за нами, – мысленно приказал я духу, – будешь контролировать ситуацию».

«Есть, мой командир», – так же мысленно ответила иллюзия и исчезла.

– Пошли, – проглотив застрявший в горле кусок, согласился я. – Учитель, я быстро, порешаю с родичами ряд вопросов и вернусь.

Тот величаво качнул головой и принялся есть, не обращая больше на нас внимания.

У палаток было тихо, горели костры, и орки, рассевшись вокруг них, созерцали пламя. Медитируют, что ли, подумал я, или степь прослушивают, как «большой ух»? Мы забрались в палатку. Ленея уселась на шкуре, скрестив ноги, и выжидающе посмотрела на меня. Я тоже сел и сложил ноги, как йог, закинув ступни на бедра. Девушка удивленно уставилась на мою позу, мне этого и надо было – сбить ее настрой.

– Я представитель первого помощника великого хана, – представилась она, – можно сказать, я представляю интересы самого великого хана. – Ленея выжидающе уставилась на меня.

– Я старший похода рода Гремучих Змей и, можно сказать, главный помощник магистра Луминьяна, – так же торжественно представился я.

Шаманка замерла, потом выставила клыки и, зарычав: «С меня хватит!» – бросилась на меня, пытаясь ухватить руками за горло. Она была в бешенстве, и это затмило ей разум. Я вошел в ускоренный режим, откатился, дождался, когда она рухнет на шкуру, и упал сверху на нее. Вышел из режима и обнял орчанку, ухватив рукой ее оголенную грудь, не знаю почему, но мне хотелось ее потрогать. Как только я прижал твердую, налитую выпуклость, Ленея обмякла, распластавшись на шкуре. Она не сопротивлялась, а просто лежала, глубоко дыша. Я еще немного поласкал грудь и отпустил ее.

– Уходи! – прохрипела она, не поднимая головы.

Я погладил ее по волосам, шлепнул по попке, отчего она вздрогнула, и ушел.

Ленея лежала и пыталась привести мысли и чувства в порядок. И те, и другие ее не слушались. Если бы хуман продолжал ласкать ее грудь, она бы сама на него набросилась и постаралась отдаться. Какой стыд и позор! Мысли ее метались, а чувства млели и делали ватным тело. Нет, он колдун, иначе чем объяснить ее бессилие перед ним. И хотя духи говорили, что хуман гораздо старше и опытнее своего возраста, ей было трудно поверить в это. Она долго лежала, приходя в себя.

На пир к муразе поехало десять человек, в том числе и я. Увидев мой наряд, граф сильно изумился, а потом поморщился. Подъехав ко мне, он тихо прошипел:

– Запомни, соглядатай, увижу, что следишь за мной, убью, – и отъехал.

Вот это новость! Так граф считает меня шпионом, приставленным следить за ним?! Меня все принимали за кого угодно, но только не за самого себя. Я отстал от основной группы и поехал последним, чтобы не маячить у посольских перед глазами. Так в стойбище и въехали. Не успели мы достичь шатра вождя, как меня выбросило в боевой режим. Два шамана с двух сторон попытались меня атаковать духами.

– Рострум, на выход, – приказал я. – Видишь духов? Что с ними можно сделать?

– Если вы их пустите в сумку, я с ними переговорю, – ответил мой дух в костяшках.

– Давай веди переговоры, у меня там еще жезл шамана лежит. Может, их в жезл?

– Ни в коем случае! – воскликнул Рострум. – Духи там испытывают огромные муки, оттого очень обозленные.

Он улетел, а я задумался, как он может работать на одной со мной скорости? Но ответа не нашел.

Пока магистр разбирался с духами, я разобрался с шаманами. Прыжок телепортом, и я оказался рядом с одним, отобрал жезл, потом перепрыгнул ко второму, тоже выдернул жезл из рук и, не удержавшись, дал пинка, но без подкачки энергии. Снова вернулся в седло и увидел, как три духа скрылись в сумке. Пора выходить из ускорения. Спокойно еду дальше, не оборачиваясь, а за спиной яростный вопль двух глоток. Представляю, что случилось с шаманами, которые вдруг обнаружили, что остались без своего оружия.

Орочий пир – это площадка перед шатром, застланная шкурами, и невысокие столы, как наши азиатские дастарханы, отдельный стол для вождя и приближенных. Недолго думая я пошел следом за магистром и на шипящий вопрос одного из орков: «Куда прешься?» – просто двинул его в морду так, что он улетел метров на пять и упал без чувств. А второму ответил: «Меня лично доблестный мураза пригласил», – и, отодвинув его плечом, уселся рядом с учителем. Что интересно, вождь все это видел и не вмешивался, а когда я сел, сказал: «Уметь выбить себе место – это путь к вершинам для настоящего мужчины». Он переломил лепешку и, подозвав женщину, кивнул на меня, та взяла половину и отнесла мне. Я встал и с поклоном взял свой кусок, потом снова сел, удобно скрестив ноги, как орки. Посольские, кряхтя, пытались половчей устроиться за низкими столами, такая поза им была непривычна. «Осторожно ешь, – предупредил меня магистр, – такое расположение вождя часто приводит к отравлениям». Но мне не надо было беспокоиться по поводу отравы, Шиза могла распознать и нейтрализовать все существующие на планете яды.

На столе было обилие мяса – вареное, жареное, копченое – и незнакомые каши. В глиняные чарки орчанки разливали напитки. Но на первом месте было что-то наподобие кумыса, который я любил пить во время службы в Казахстане. Рядом с вождем сидел орк, который произносил тосты и здравицы, и все должны были выпить свой «кумыс». За полнотой чарок следили специальные орчанки. Посольские, морщась, глотали и давились бражным напитком, я дул его за милую душу, выпивая каждую чарку полностью. Один раз Шиза обнаружила в напитке яд, я не стал его нейтрализовывать, а, выйдя в ускоренный режим, поставил перед одним из шаманов, подменив чарки. Мы выпили, и орк грохнулся на спину, из его рта запузырилась пена. Охрана хана быстро подняла шамана и унесла, краем глаза я заметил, что орчанку, наливавшую эту местную бормотуху, по-тихому скрутили и утащили с глаз.

Вождь периодически бросал на меня взгляды, в которых проскальзывало удивление, и было отчего: посольские давились местным «кумысом», а я наяривал за двоих.

– Я вижу, помощник, тебе понравился наш гайрат из молока лорхов, – с легкой усмешкой произнес вождь.

– А что ему не пить? – за меня произнес посол. – Этот юноша теперь в роду Гремучих Змей.

Зрачки муразы мгновенно расширились и опять стали прежними, хотя лицо все время оставалось добродушным.

– И давно ты стал Гремучей Змеей? – спросил он, рассматривая меня пристальным взглядом.

За меня вновь ответили, на этот раз толстый орк, сидящий по правую руку от вождя. Он зашелся смехом и пророкотал:

– Сегодня! Он умудрился наткнуться на сиську шаманки и решил ее пососать!

Все орки, и вождь в том числе, заржали во все свои луженые глотки.

– Хотел бы я, чтобы ты, помощник, прожил подольше, но, видно, не судьба! – сказал вождь, отсмеявшись, и потерял ко мне всякий интерес.

Пир продолжался. Нас развлекали танцем молодые орчанки, они лихо выделывали коленца под бубны, которые держали в руках. Двигались они слаженно и даже грациозно, а порой соблазнительно, когда поворачивались спиной и синхронно трясли попками.

Следом за танцовщицами вывели рабов. Орки оживились. Следящий за пиром местный распорядитель провозгласил, что сейчас молодежь покажет свою удаль в боях с рабами. Среди рабов были люди, дворфы и, к моему уливлению, орки, а еще один снежный эльфар, уже немолодой и с лицом, не выражающим никаких эмоций, настолько он хорошо владел собой.

– Доблестный мураза! – осмелился я обратиться к вождю. – Могу я попросить вас об этом снежном эльфаре?

– Ты хочешь с ним биться? – приподнял бровь орк.

– Нет, уважаемый вождь, – я поклонился, сидя. – Я хочу его выкупить.

– Зачем он тебе? – Во взгляде вождя сквозил неприкрытый интерес, и было понятно, что я для него представлялся чем-то вроде развлечения от скуки.

– Я буду первым хуманом, имеющим в слугах снежного эльфара, – ответил я.

Вождь задумался:

– Твои мысли и поступки мне понятны, помощник. Но твоя жизнь, скорее всего, будет скоротечна. Я продам его тебе за сто золотых илиров. – Он оскалился, предвидя мое разочарование.

Но я достал кошелек из сумки и положил на стол. Мураза озадаченно посмотрел и указал пальцем на мешочек. Служанка быстро подхватила деньги и с поклоном преподнесла его вождю. Тот высыпал его содержимое на стол и засмеялся.

– Может быть, я был не прав по поводу тебя, помощник, и ты сможешь выжить. Эльфар твой!

Я поклонился, встал из-за стола и подошел к своему новому рабу.

– Пошли, эльфар, – позвал я и, не ожидая его реакции, направился к выходу из стойбища.

Когда мы прошли охрану я повернулся к нему.

– Я могу тебя отпустить прямо сейчас, если ты способен самостоятельно выбраться из степи. Если нет, побудешь моим рабом до возвращения в Вангор. Что скажешь?

– Почему? – спросил он лаконично.

Я посмотрел в его ярко-голубые глаза и без всякой усмешки ответил:

– На этот вопрос ты должен будешь найти ответ сам. Я жду твоего решения.

– Я побуду рабом, – кратко ответил он.

Я помахал рукой стоящим недалеко «Степным варгам», и они неохотно подъехали.

– Что надо? – неприветливо спросил знакомый десятник, обещавший меня убить.

– Надо моего нового слугу доставить к повозке магистра, – ответил я, не обращая внимания на настроение воина.

– Мы тебе что, посыльные? – возмутился десятник.

– Золотой, – я, как фокусник, показал ему монету, которую ловко крутил между пальцами.

– Два, – тут же стал торговаться он.

Я улыбнулся и отдал ему два золотых илира.

– Ступай с ними и жди меня, – приказал я новому рабу и, развернувшись, вернулся за стол.

– Помощник! – рядом очутился пожилой орк. – Мураза хочет переговорить с тобой, следуй за мной! – не попросил, а приказал он.

Ничего не оставалось делать, как следовать за ним. Мы подошли к шатру вождя с другой стороны, и там был еле заметный второй вход.

– Заходи! – приказал он.

Я нагнулся, отодвинув шкуру, и упал без движения. Ловкие руки подхватили мое тело и затащили внутрь, там бросили на пол. Я не мог пошевелиться и только пытался осмотреться. Внутри сидели верховный шаман и орк, под личиной которого скрывался лесной эльфар. В руках он держал парализатор. Так вот чем меня накрыло, понял я, но уже ничего сделать не успевал, на руки мне надели ненавистные кандалы, отсекающие магию.

Шаман, хромая, подошел ко мне и плюнул в лицо.

– Змеиный гаденыш, – прошипел он. – Думал, убил меня, как моего ученика? – Его взгляд пылал яростью и ненавистью. – Отрубите ему руки по локоть и ноги по колено! – приказал он кому-то, кого я не видел.

– Подожди, уважаемый Сарги, так он умрет быстро, истекая кровью. – Эльфар подошел, открыл мне рот и сунул туда что-то. – Это, берк, – обратился он ко мне, – лиана-убийца. Она будет расти в тебе, не давая умереть, потом поглотит твою душу, не отпустив за грань, а что случится дальше, ты узнаешь уже сам. – Он гнусно захихикал, а в меня по языку и гортани поползло что-то, что он положил мне в рот, прерывая все попытки выплюнуть эту гадость. Потом раздался свист, и меня пронзила дикая боль в ноге. Раздался новый свист, и новая боль затопила мое сознание.

– Прощай, девочка в желтом платье, – прошептал я и потерялся в Великом Ничто.

Шаман посмотрел на хумана, лежащего без рук и ног, недвижного и слабо истекающего кровью.

– Заверните эту падаль в ковер и выбросьте подальше в овраг! – приказал он.

Ленея вздрогнула, нить, связывающая ее с малышом, прервалась, это означало только одно: смерть нашла непутевого хумана. Она отвернулась от костра и украдкой вытерла набежавшую слезу. «Ну вот и все! – сказала она сама себе, – нет больше томления и непонятных мук. Надо жить и выполнять приказы». Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от горечи и разочарования. Пылал костер. Звезды гнездились на небосклоне, вдалеке продолжал гулять и веселиться орочий стан.

Владимир Сухинин ПЕШКА В БОЛЬШОЙ ИГРЕ

Когда наши братья нарушают законы предков и убивают не врагов, а так, ради забавы, Отец всех орков начинает гневаться и посылает духа мщения, чтобы образумить детей своих. Это время Худжгарха!

Предания орков

ПРОЛОГ

— Хозяин, к тебе двое пришли, хотят поговорить. — К Тай Ро зашел охранник и почтительно посмотрел на трактирщика.

— Кто такие, знаешь? — оторвавшись от чтения письма, спросил демон.

В последнее время он стал осторожен. Посетителей принимал вместе с охраной, да и то не всех. После разгрома «Ночного двора», странной гильдии нищих, где нашли себе место пришельцы и бойцы Великого леса, можно было ждать разных неприятностей. Уж лучше подстраховаться.

У Истинных было два определения своих владений: Вечный лес, так как он стоял изначально, и Великий лес, так как он был местом обитания великого народа Истинных.

— Хуманы, — пожал плечами охранник, — раньше их не видел без амулетов и оружия. Скорее всего, только что прибыли с Сивиллы.

— Ну, пусть заходят, сам тоже останься тут, — немного подумав, ответил Тай Ро.

Хуманы… Послушаем, что понадобилось людям от демона.

Он понимал, что для него и членов братства наемников-ветеранов послеизвестных громких событий могут быть серьезные последствия. Среди убитых были и дворфы, и лесные эльфары, и странные хуманы-иномиряне. Какие-то непонятные общие интересы свели этих разумных здесь, в Брисвиле, переплетя всех в один змеиный клубок. Но за ними, скорее всего, стояли правители Вечного леса. А лесные обид не прощали.

В комнату вошли двое хуманов в одежде купцов: простые лица, спокойный взгляд и заметное отсутствие внутренней агрессии успокоили хозяина трактира.

— Вы Тай Ро? — оглядевшись, спросил один из вошедших. Быстрым цепким взглядом обежал комнату, остановился на мгновение на охраннике и потерял к нему интерес.

— Он самый, — ответил демон. — Присаживайтесь и расскажите, зачем я вам понадобился.

Неожиданно хуманы молниеносно извлекли какие-то странные штучки, и Тай Ро почувствовал, что не может ни двигаться, ни говорить. Он проследил взглядом, как упал на пол обездвиженный охранник, и понял: вот они, последствия. Настигли его!

Один из хуманов вскинул ногу, и из носка сапога выскочило тонкое лезвие. Размахнувшись, он ударил лежащего охранника ногой в висок.

— Мы пришли отдать долги, трактирщик. — Второй человек подошел к неподвижному демону, поднял его голову за небольшие рога, и бывший наемник увидел, как из черной перчатки с еле слышным гудением появилось переливающееся радугой прозрачное лезвие.

Тай Ро не боялся умереть, он давно знал, что на пути, который избрал, смерть от старости ему не грозит. Он закрыл глаза, мысленно активировал заклинание и умер быстро и безболезненно.

— Проклятье! — выругался человек и отпустил голову трактирщика. — Эта тварь сдохла! — провел гудящим лезвием по горлу и бросил на стол отрезанную голову. — Уходим! — приказал он.

Они беспрепятственно покинули трактир и направились к площади телепортов.

Ур Цванг вздрогнул. Его друг погиб! Лопнула, как туго натянутая струна, нить, связующая двух старых друзей. Случилось то, что они ждали с самого начала, — ответный ход противника. Жаль, очень жаль, что первой жертвой стал Тай Ро. Аптекарь закрыл лавку и ушел через подземный ход. Через десять ридок к лавке подошли четверо; если бы кто-нибудь посмотрел на них магическим взглядом, снимающим иллюзию, то увидел бы в полудемонах лесных эльфаров.

— Мы опоздали! — с раздражением проговорил один из них. — Они уже знают об охоте. Уходим через портал! — приказал он, и все четверо поспешили на площадь.

Вечер накрыл Брисвиль, как темные шторы закрывают окно. В городе смолкла суета, и только ветер, приносящий ночную прохладу и туман, властвовал на улицах и площадях. Здесь никогда не было ни зимы, ни лета, погода напоминала то ли раннюю осень, то ли позднюю весну. Такова была воля Творца.

В тоннелях под городом, о которых знали только посвященные, собрались члены совета братства. На каменном постаменте лежало тело Тай Ро, забранное в дорогую броню, руки сжимали отрезанную голову. Члены совета молча прощались со своим боевым товарищем. Наконец они все как один развернулись и покинули подземелье, ставшее гробницей для погибшего главы Братства ветеранов-наемников.

— План на такой случай у нас есть, — спокойно начал Ур Цванг. — По воле нашего брата Тай Ро новым главой становлюсь я. — Он оглядел членов совета и, дождавшись согласного кивка каждого, продолжил: — Вот запись того, что произошло в комнате Тая.

Он включил голограмму.

— Мы видим, что это иномиряне, и они используют немагическое оружие, такое мы нашли при разгроме гильдии. Оно парализует жертву и делает беспомощной. К сожалению, пользоваться им мы не можем, в наших руках оно не работает.

Он включил вторую голограмму и показал на четверых полудемонов, стоявших у входа в лавку.

— Это лесные эльфары под иллюзией. Итак, круг наших противников очерчен. Согласно плану, принятому на прошлом совете, мы должны: первое — уйти на нелегальное положение. Второе — создать группы слежения и захвата прибывающих через порталы хуманов и эльфаров. Третье — добыть информацию от них и направить на Сивиллу специальные отряды для проведения необходимых акций, которые потребуются в дальнейшем. Общее руководство на мне. Командиры групп назначены заранее. Если вопросов и дополнений нет, тогда приступаем.

ГЛАВА 1

Неизвестно где. Степь

Когда боль накрыла меня, я, по-видимому, шагнул за грань, не знаю, что это было, но я назвал это Великое Ничто. Это не была прослойка мироздания, в которой я плыл после своей смерти, это была пустота. Совершенная пустота. С чем ее можно было сравнить? С космосом, в черноте которого находятся планеты и звезды? Но космос при всем своем величии и бесконечности не пуст.

Я же был в пустоте и потихоньку в ней растворялся. «Может, наполню ее собой, и она уже не будет пустой», — подумал я. Но следом пришло отторжение такой перспективы. Зачем мне становиться наполнителем для бездушной пустоты? Все мое естество вопило и протестовало, выкидывая меня из равнодушного небытия, и я шагнул обратно. А может, мне показалось, что я сделал этот шаг. Но ощущение уловил именно такое, пустота не смогла меня удержать, и я вернулся. Открыл глаза, бессмысленно уставившись на белое пятно. Перед моим взором был белый потолок, я лежал на кровати, укрытый белой простыней. Я смог вернуться, на душе стало спокойно и одновременно как-то тревожно от того, что я не помнил себя. Кто я? Что со мной происходит? Где я нахожусь? От хаотично мельтешивших мыслей меня отвлекло то, что сильно зачесались ступни ног, просто ужасно зачесались, мешая думать. Я протянул руку, чтобы почесать ноги, и не понял… Вместо руки у меня была культя по локоть!

— Пришел в себя! — услышал я детский голос рядом с собой. Повернул голову и озадаченно уставился на сидящую девочку в желтом платьице, сложившую руки на голых коленях. Рядом стояли два маленьких пацаненка, лет по пять, очень похожие друг на друга.

— Прощай, девочка в желтом платьице! — моим голосом, но полным ехидства, произнесла она.

Пареньки захихикали.

— Шиза! — удивился я. Огляделся еще раз, и воспоминания стали наполнять мою душу, как горькая таблетка наполняет неприятным вкусом рот. Память возвращалась ко мне, всплывая из каких-то глубин сознания, постепенно, но все увереннее и увереннее. Я вспомнил, как был на пиру, как купил раба и… попался. Меня заманили, оглушили, четвертовали и чем-то накормили! «Твою дивизию! — подумал я. — Как! Как такое могло со мной произойти? Я, как ребенок, верящий всему, что ему говорят, попался в примитивно расставленные силки». От нахлынувшей обиды я сморщился… Как глупо и неосмотрительно я себя вел. Мне было до боли стыдно и одновременно обидно. В своей гордости, купаясь в крутизне (а как же, мне нет равных!), посчитал, что мне сам черт не страшен, и попал в простую ловушку. Верно говорят, на всякого мудреца довольно простоты. Я смотрел на девчушку в желтом платье — мой ангел-хранитель, симбионт, который предназначен, чтобы оберегать и спасать меня в критические минуты. Где была ее помощь в тот момент? Неужели и на старуху бывает проруха?

— Шиза, как такое могло произойти, что мы оба оказались слабыми и беззащитными перед простыми дикарями? — Я не винил ее. Мне хотелось разобраться в происшедшем и постараться избежать в дальнейшем подобных промахов. — Ты мой ангел-хранитель! Сама знаешь, что меня заносит дальше чем нужно, я не могу остановиться на середине и пру до самого конца, рискуя собой и тобой. Знаешь, что мне самому все предусмотреть и защитить себя невозможно! Я один в этом полном врагов мире.

Я с огорчением смотрел на девочку и ждал ответа.

— Хорошо, что ты это понял, — ответила она. — Значит, не безнадежен. Вот послушай. Орк, который тебя позвал, не знал, что с тобой произойдет. В нем не было проявлений эмоций вражды, и он не представлял опасности. Ирридар, у меня нет своей воли и силы, чтобы направлять твои шаги. Брать власть над тобой и заставлять тебя быть послушным. У нас с тобой на двоих есть только твоя воля, мы живем и руководствуемся исключительно твоими решениями и поступками. Мне нужно твое согласие на установку пакета осмотрительности. С твоей удачливостью вкупе с моими расчетами ты станешь принимать более разумные решения. Я на это надеюсь, — добавила она и с большим сомнением посмотрела на меня.

Я задумался и отвел глаза. Она во многом была права, я частенько не слушал ее рекомендаций. Привык к тому, что мне всегда сопутствовала удача, даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. О том, что симбионт не обладает своей волей, знал давно, но не придавал этому значения, считал, что механизм помощи у Шизы включается автоматически. Как оказалось, это не так. Мое слабое место — то, что я живу прежними земными установками. Сначала делаю, потом думаю. Эта черта характера погубила меня на Земле и ввергла в пучину неприятностей здесь, на Сивилле.

— Даю свое согласие, — ответил я и провалился во тьму.

Сколько был без сознания, не знаю, но, когда пришел в себя, рядом все так же сидела Шиза, положив тонкие ручки на коленки.

— Привет, Шиза, как прошла установка? — спросил я. Не скажу, что это меня сильно интересовало, но надо было как-то отвлечься от тягостных мыслей. Мне требовалось понять, где я нахожусь и что сейчас происходит с моим телом. И надолго ли я застрял в таком положении калеки?

— Ты находишься в своем сознании, у меня, можно так сказать, в гостях. Твое тело немного повалялось в овраге, завернутое в ковер, — ответила она на невысказанный вопрос. — Я остановила кровотечение, заблокировала боль, снизив чувствительность на семьдесят процентов. Потом я перенесла тебя на спутник. Рострум залез в скафандр по моей просьбе и положил тебя в медкапсулу. Программу задала я.

— А там, в овраге, меня не могли сожрать хищники, привлеченные запахом крови? — с опаской спросил я. — Как-то не хочется стать кормом.

— Сожрать не могли, я отпугиваю всех животных от этого места, — ответила она.

Я лежал в той же комнате и смотрел в потолок, обдумывая слова девочки. И тут я вспомнил, что лесной эльфар засунул мне в рот какую-то гадость и та проползла внутрь. Меня прошиб холодный пот. Ничего хорошего от насильственной кормежки я не ждал.

— Шиза, а что за убийца такая та лиана, которую мне скормил этот лесной выродок? — повернул я голову к девочке.

Она внимательно посмотрела на меня и, немного помолчав, ответила:

— Эта тоже еще одна странность, произошедшая с тобой.

Ее слова были туманными и малопонятными — то ли все плохо, то ли все лучше, чем могло быть.

— А поконкретней?

Такой пространный ответ меня не устраивал. Со мной с недавних пор постоянно происходит что-то странное.

— Это, по сути, магический имплантат, сродни мне, но живущий и развивающийся по другим принципам, для его полноценного развития нужно восемьсот энеронов, иначе он сжирает и поглощает своего носителя. Я думаю, это защита от применения его теми, кому он не должен достаться. И это не разработка лесных эльфаров, у него схожая со мной энергетическая матрица. Непонятно, как он к ним попал, но они используют его как ужасную казнь для врагов и провинившихся. Семя, не имея должной энергетической подпитки, потребляет ресурсы того, в кого оно внедрено: всю его энергетику, включая душу. И, не дойдя до полного развития, превращается в одушевленное растение, заточив в себе душу носителя на долгий срок жизни лианы и обрекая жертву на неимоверные муки.

— А в чем странность? — не понял я. — Она же меня не сожрала.

— В этом-то и странность: семя не стало прорастать и использовать твою энергию. Мне показалось, что оно тебя стало изучать. Лиана испускала еле заметные волны, сканируя твое тело. Я не беспокоилась, так как у тебя есть запас в полторы тысячи энеронов. Потом я закапсулировала семя в пространственный карман, и теперь оно спит. Нам надо решить, будем мы его использовать или выведем из организма? — Она выжидающе смотрела на меня.

— Ты знаешь примерно, на что оно способно? — подумав, спросил я у Шизы.

— Да, — кивнула она, — в нем открыт код с информацией, я его смогла прочитать. Это усилитель физических способностей. Имплантат изменяет кости, сухожилия, мышцы и кожный покров. Он наделен способностью быстрой регенерации, усиления и защиты. Я не уверена, но, по-видимому, он дает защиту и в открытом космосе, и в огне плазмы.

— Ничего себе! И сколько эта лиана будет жрать энергии, когда полностью разовьется?

— Смотря в каком режиме. Пассивно — один энерон в круг. При использовании возможностей усиления и защиты — даже не могу себе представить. Но если остаться совсем без энергии, она будет есть носителя, — предупредила Шиза. — Однако… — Она замолчала, выдержала драматическую паузу и продолжила с улыбкой: — Имплантат дает возможность установить еще один жаргонит, а это очень ценно. С таким запасом можно действовать и вне закрытого сектора. И это еще не все, он тоже симбионт и полезен еще тем, что может отбирать из среды любую энергию и переводить в энероны, восполняя запасы в накопителях, при условии, что есть проводник от источника энергии к нему. Но осуществлять такую переработку энергий он сможет, только когда полностью разовьется.

— Какой еще проводник? — Я получал информацию, которую не успевал осмыслить и переварить. Каким-то непостижимым образом, в результате трагических для меня событий я стал обладателем просто нереальных имплантатов. В открытом мире меня бы посчитали модификантом третьего, а то и четвертого класса. Выше уже не было, я знал, что человеческий организм способен принять два, максимум три имплантата с жесткой перестройкой этого самого организма.

— Проводник, который получает энергию извне и передает ее симбионту. А симбионт получает дар жизни, как и я, а взамен усиливает носителя, защищая его и себя.

— Ладно, с проводниками потом разберемся. Как долго он будет развиваться внутри до полного внедрения? — спросил я и вдруг понял, что задаю несвойственный себе вопрос. Раньше я бы сразу ухватился за возможность усилить себя и только потом стал бы разбираться, во что мне это выльется.

Я посмотрел на довольную Шизу, которая тоже заметила изменения, происшедшие со мной, и с теплотой в голосе сказал:

— Спасибо, крошка!

— Там три режима: медленный, средний и быстрый. У тебя проблема в том, что новый симбионт будет одновременно развиваться и регенерировать твои конечности. Рекомендую поставить средний режим и посмотреть, что получится. Если будет совсем невмоготу, поставим медленный.

— А почему он, а не медкапсула будет меня регенерировать? — Что-то не доверял я до конца непроверенной технологии неизвестных мне создателей.

— Тут видишь какое дело, — ответила Шиза. — Я уже пробовала запустить медкапсулу, но происходит конфликт между лианой и оборудованием. Лиана рассматривается системой как паразит, и система пытается ее уничтожить, в ответ семя начинает защищать себя.

— И что оно делает? — с большим удивлением спросил я.

— Начинает жрать энергию, включается защита, и капсула отключается. Поэтому я закапсулировала семя внутри твоего желудка, создав пространственный карман. И еще один момент, но весьма важный: для того чтобы лиана смогла начать свое развитие, ты должен находиться на планете. Система ввела тебе все необходимые инъекции для быстрой регенерации тканей, и тебя нужно переместить обратно на планету. Я жду твоего решения. — Поведав мне проблемы, Шиза замолчала.

— Давай перемещай, — согласился я и провалился во тьму. Но даже там, пребывая в забвении, я чувствовал, как чесались мои ступни. Тьма ушла, я смог протянуть руку и с истинным наслаждением почесал ноги.

Ноги! У меня были целые руки и ноги, я недоверчиво посмотрел на них и радостно обернулся к Шизе. Вместо нее на меня с удивлением глядел мой новый слуга, снежный эльфар.

Последний год у разведчика-следопыта Гради-ила, служившего на пограничной заставе, был полон неприятностей. Пришел новый командир заставы и стал выживать его с места службы. Погиб его брат, и умерла старая мать. Все ее имущество досталось дяде, брату матери, который и близко не пускал на порог дома племянника. Единственное, что у него оставалось, это тяжелая служба на границе и бесконечные придирки нового начальника.

— Слишком много времени проводишь в горах. Надо еще посмотреть, что ты там делаешь. Не соблюдаешь форму. Не ходишь на разводы. Подрываешь дисциплину своим примером, — выговаривал он разведчику.

Теперь на заставе ходили строевым шагом, учили устав и сдавали зачеты. Все меньше времени оставалось для обхода и защиты границы. Ветераны потихоньку увольнялись, а молодежь границу толком не знала. Гради-ил махнул рукой на придирки и пропадал в горах, все реже появляясь на заставе.

Он обходил участок, закрепленный за заставой на рубеже с лесными эльфарами, дозора из молодых пограничников на маршруте не было. Но зато он обнаружил следы чужого отряда, идущего внутрь территории княжества, а потом нашел тела пограничников, скинутых в расщелину, прикрытые ветками. Всех бойцов уничтожили, сначала обездвижили, потом просто зарезали. Значит, это сделал тот, кого они знали и кому доверяли. Незаметно подобраться даже к молодым пограничникам не смогли бы даже рейдеры леса. Быстро добравшись до своих, он предупредил командира заставы лера Ромаста-ила. Тот молча выслушал, покачал головой и сказал:

— Иди поешь, потом поведешь группу по следу нарушителей. Вот, — он протянул стакан воды разведчику, — ты устал, утоли жажду.

Выпив залпом стакан воды, Гради-ил упал, потеряв сознание. Очнулся он уже в повозке, связанный и с ошейником раба на шее. Его долго везли через горы и продали в рабство оркам. Эльфара не убили только потому, что командир оказался очень жадным и решил заработать на следопыте. Разведчик мог давно свести счеты с жизнью, но на нем висел долг. Долг, который надо было вернуть. И еще сообщить верным эльфарам о предательстве в их рядах. Случилось то, чего он никак не ожидал. Среди снежных эльфаров появились алчные и продажные душонки! И в окружении князя должны об этом знать. Вот что держало и придавало силы следопыту. Он трудился в бронной мастерской племени и делал для орков отличные доспехи, легкие и прочные. Его не трогали и не били, как других, пока в стане не появился странный орк. Заметив Градиила, он что-то прошептал верховному шаману, и тот, посмотрев на снежного эльфара, согласно кивнул головой. Теперь он вместе с другими рабами стоял рядом с пирующими орками и их гостями, чтобы участвовать в боях с молодыми степными волчатами. В душе его стало пусто, он понял, что не сможет вернуть долг, но осталась еще возможность забрать с собой за грань парочку клыкастых дикарей. Гради-ил отрешился от всего, что происходило рядом. Он уже настраивал себя на смертный, последний бой, как услышал, что его хочет приобрести гость вождя.

С гневом он посмотрел на говорившего с вождем и увидел юношу, который тоже смотрел на него. Было в парне что-то неуловимое и не свойственное заносчивым аристократам людей. А он был явно аристократ. Окинув его оценивающим взглядом, эльфар понял, что паренек был не тот, кем хотел казаться. Под маской простодушного дворянского недоросля скрывался опасный хищник, разглядеть которого Гради-илу помог только врожденный внутренний взор, позволяющий видеть скрытое. А этот парень очень хорошо прятал свою суть. Кроме того, он оказался богатым и спокойно заплатил за Гради-ила сто золотых монет. Еще больше следопыт удивился, когда юноша, сняв с него ошейник раба, отпустил его.

— Почему? — спросил он и получил ответ, которого не ожидал:

— В этом ты должен разобраться сам.

На Гради-иле повис еще один долг.

— Я останусь, — сказал он и надел ошейник раба себе на шею.

Поздно ночью к повозке пришел хмурый и худой маг, посмотрел на эльфара и тихо произнес:

— Твой хозяин не вернется, ты можешь уйти или остаться моим помощником до конца посольства.

— Если позволите, я уйду, — так же тихо ответил разведчик.

— Как пожелаешь. — Маг отвернулся и залез в повозку, больше эльфар его не интересовал.

Гради-ил неслышно растворился в степи. Вот только что он стоял рядом с повозкой, и вдруг его не стало, но этого маг уже не видел, он достал платок и вытер набежавшую слезу.

Пограничник обошел секреты варгов и приблизился к стойбищу. Ему нужна была информация. Он недолго пролежал рядом с часовыми, слушая их разговоры, и двинулся к следующему посту; у третьего костра ему улыбнулась удача.

— Хармун, ты не знаешь, кого на этот раз завернули в ковер? — спросил молодой орк у пожилого. На охрану стойбища орки всегда ставили пару — ветерана и молодого бойца, и в этом был смысл: опытность бывшего воина поддерживалась силой и ловкостью молодости.

— Урзам, чем меньше знаешь о делах вождя и шамана, тем дальше ты находишься от того ковра, — спокойно ответил ветеран и прикрыл глаза.

Гради-ил отполз от поста и пошел по следам верховых животных орков, среди старых он без труда нашел свежие и волчьим шагом двинулся в степь. Сто шагов шагом, сто шагов бегом, так он мог двигаться без устали несколько часов подряд.

Следы привели его к заросшему кустами оврагу, от которого веяло чем-то тревожным и заставляло уходить от этого места помимо воли. Походив вокруг, он все-таки преодолел страх и спустился вниз. В примятых кустах лежал свернутый ковер. Размотав его, пограничник вздрогнул. На окровавленном ковре лежал выкупивший его юноша, только у него были отрублены руки и ноги.

Не жилец, сначала подумал эльфар и хотел добить паренька его же кинжалом. Но рука не поднялась, она безвольно повисла вдоль тела. И тогда он вырыл ямку, разжег небольшой костер и стал ждать. Чего он ждал? Следопыт не мог ответить ясно даже себе. Отдать последний долг умирающему и не дать сожрать его степным хищникам? Но те близко не подходили к оврагу, даже подземные грызуны покинули его, напуганные волной ужаса, исходящего от ковра, в который было завернуто тело. Раны его уже не кровоточили, они покрылись тонкой пленкой кожи. Под утро разведчик пробудился от дремоты с ощущением потери. К своему ужасу он увидел, что ковер лежит пустой. Юноши с торчащими обрубками вместо рук и ног не было. Он закрыл глаза, досчитал до десяти, открыл глаза… и ничего не изменилось, перед ним все так же лежал ковер со следами запекшейся крови. А парня как не бывало. Следопыт поднялся и, двигаясь по спирали, стал внимательно осматриваться вокруг. Он обошел весь овраг и вылез на край, но никаких следов, указывающих на то, что паренька похитили и незаметно вынесли, не было. Разведчик вернулся к стойбищу и весь день ползал, слушая разговоры часовых. Усталый и расстроенный, он вернулся в овраг, на место, где нашел ковер, и остолбенел. Юноша лежал на том же самом месте и спокойно дышал. Казалось, он просто спит и его не беспокоят боль и раны.

Прошла ночь, прошел день. Парень не умирал и не истекал кровью, разведчику даже показалось, что у того стали отрастать обрубленные конечности. А на второе утро он проснулся от шевеления рядом. Его удивленному взору предстало зрелище, от которого он оторопел. Парень с удовольствием чесал целой рукой свою ногу и был здоров, цел, только очень худ. Он повернулся к разведчику и удивленно заморгал.

— Ты что тут делаешь? — спросил я, рассматривая выкупленного «снежка».

— Вас сторожу, хозяин, — ответил он, также с удивлением рассматривая меня.

— Долго сторожишь? — Мне было интересно, сколько времени моя тушка провалялась в этом овраге.

— Третий круг, — не убирая удивленного выражения с лица, ответил мой сторож.

Недолго, подумал я. Осмотрелся и остался недоволен. Орки испортили мой костюм, он, да и я сам были в крови, ноги без сапог с розоватой нежной кожей. Я снял одежду, достал фиал с эликсиром (воды у меня не было), прочитал заклинание очищения и смочил ладони. В следующее мгновение по телу прокатилась волна истомы и чистоты. Удовлетворенно осмотрев себя, я вытащил из сумки одежду, купленную Марком, походные сапоги и переоделся. Все это я делал под пристальным взглядом эльфара. Вылил на ковер остатки эликсира и очистил его. Потом достал дастархан и выложил снедь.

— Садись, эльфар, — сказал я, — поговорить надо. Мы уселись по-орочьи, и я представился: — Меня зовут Ирридар тан Аббаи, я третий сын нехейского барона из рода Гремучих Змей.

Говорил не торопясь, давая собеседнику вникнуть в мои слова. Чем больше я говорил, тем больше выражал удивление его взгляд.

— Я Гради-ил, служил на границе с лесными эльфарами, разведчик, был продан своими в рабство оркам.

— Предательство, значит! — констатировал я. — Ты узнал что-то, чего не должен был знать?

— Так и есть, — подтвердил он мою догадку.

Мы спокойно ели, я раздумывал, как мне поступить дальше. То, что я должен отомстить, не подлежало обсуждению. Вопрос стоял, как сделать это намного изощреннее и ужаснее для моих врагов. Вот еще разведчик сидит рядом, с ним тоже решать надо. Но его можно отпустить, дам денег, амулеты, оружие, не пропадет. Значит, сначала надо определиться с ним.

Прожевав кусок мяса и съев пирожок, обратился к эльфару:

— Гради-ил, спасибо за охрану, ты выполнил свой долг и можешь вернуться домой. Я так понимаю, у тебя там долги остались.

Он перестал есть и прямо посмотрел на меня.

— У меня дома никого не осталось, идти сейчас туда — это верная смерть. Прими мою службу и отпусти, когда придет время отдавать долги, — немного подумав, произнес он.

— Не буду скрывать от тебя, Гради-ил, у меня есть тайны, в которые придется посвятить тебя, поэтому тут нужна клятва преданности или вассалитета. Готов ли ты на это пойти?

Разведчик молча обдумывал мои слова. Этот парень, видать, очень непрост, он никогда не видел регенерации без магов-целителей, при этом он обладал очень маленьким запасом собственной энергии. Таких обычно называют крохоборами за то, что они пользуются крохами энергии, до которой смогут дотянуться. Была в нем какая-то притягательная уверенность в своих силах, отсутствие сомнений и уверенность в своей правоте. Исходящая от него внутренняя сила не подавляла, а приносила успокоение — с таким не пропадешь.

— Ты поможешь мне, когда придет время, вернуться домой и отдать долги? — спросил он, явно ища ответа в моих глазах.

— Помогу, — просто ответил я. — Если ты предан мне, я тоже предан тебе, — вспомнил я фразу, которую произносят нехейцы друг другу, заключая союз.

— Тогда прими мою вассальную присягу, — сказал этот странный «снежок». Наверное, я был единственный разумный неэльфар, у которого в вассалах появился представитель этой расы.

— Принимаю твою присягу, — ответил я. Такая простота во взаимоотношениях «сюзерен-вассал» мне нравилась, ни тебе бумажных договоров с кучей оговорок, ни нотариальных заверений с вензелями. И все придерживаются строгих правил неукоснительно. Да, были плюсы в Средневековье, забыв про римское право решали все просто с помощью меча и слова!

Итак, первую задачу я решил — получил нового отличного бойца. Теперь надо провести ритуал на крови верховного шамана. Собрав остатки еды, я выложил кинжал и зачитал заклинание. Надрезал руку и капнул кровью на клинок, где запеклась кровь моего врага. Прочитал новое заклинание и потянул свою нить, которая образовала кровную связь с шаманом. Есть! Я ее почувствовал. Теперь накладываем заклинание подчинения, в следующий раз надо будет только капнуть капельку и пожелать нужное мне действие, которое исполнит шаман. Но не факт, что сработает, нет полного ритуала подчинения. Пока пусть будет так, а потом посмотрим, решил я. Эльфар тем временем спокойно наблюдал, как я занимаюсь запрещенными магическими действиями.

Гради-ил, согласившись стать вассалом паренька, ощутил внутреннее успокоение. Значит, то, что он сделал, — правильно, а юноша собрал остатки еды убрал в свою необычную сумку с пространственным карманом. Достал кинжал с запекшейся кровью на лезвии и стал творить черную волшбу. Так он еще и некромант, почему-то очень спокойно подумал эльфар. Его не беспокоили проводимые юношей повсеместно запрещенные практики магии крови. А сюзерен, что-то шепча, капал свою кровь, и лицо его, искаженное оскалом, стало напоминать маску неукротимого хищника. От мурашек, пробежавших у него между лопаток, разведчик поежился. Не хотел бы я стать его врагом, подумал он. Такой всегда вернется, чтобы раздать долги.

— Вальгум, вылезайте, — скомандовал я и увидел, как из сумки потянулось темное облачко. Оно превратилось в хмурого магистра, смотревшего на нас змеиными глазами. Он увидел мои целые конечности, сначала удивился, и из его глаз вылезли четыре змеиные головы, тоже удивленно меня рассматривая.

— Вы целы, прохожий? — всплеснул он руками и облегченно вздохнул. — Мой друг, не пугайте так больше старика! Я только начал новую жизнь, обзавелся товарищами, — он икнул и прикрыл беззубый рот ладошкой, — а тут бац — и вам рубят руки, ноги. Мы, если честно сказать, по вам поминки уже справляли. Вы знаете, юноша, я еще ни разу не слышал в адрес покойника столько добрых слов.

Все это магистр произнес заплетающимся языком, но потом осекся и виновато замолчал. Вид у него был синюшный, как у пропойцы. Ну вот что за слабый характер у магистра! Недаром попал в сеть к своим ученикам, видать, опоили его, зная слабость к вину, и прибили пьяного к кресту.

Он словно прочитал мои мысли, замер и сказал:

— Не выдумывайте, мой юный друг, небылиц. Меня поймали немного выпившим, и только. — Вид при этом он имел гордый и оскорбленный, сложил руки на груди и задрал нос.

Я посмотрел на эльфара. Тот сидел недвижимый, словно ему вставили кол в одно место и прибили к ковру. Он даже не мигал. Я понимал его чувства, магистр получился у Шизы весьма страшным, и, чтобы привыкнуть к его виду, не пугаться его страхолюдности, нужно, чтобы прошло какое-то время, но даже у меня это не сразу получилось.

— Магистр, что, духи тоже начали пить? — озабоченно спросил я. Мне не хватало еще компании духов-алкоголиков. Если один магистр меня частенько забавлял и им можно было попугать других, то компания пьяных духов была сродни стихийному бедствию.

— Мой юный друг, неужели вы могли подумать, что, имея товарищей, я буду пить один, не поделившись с ними! Я дал им иллюзии, — он сделал жест рукой и говорил, как император Нерон со сцены театра, — и мы провожали вас за грань, как провожают короля. Но, к нашему счастью, все оказалось не так печально. — Он перестал махать руками и с умилением уставился на меня.

Я был поражен и стоял с открытым ртом. Этот иллюзорный маг — создание Шизы, сумел наколдовать иллюзорные оболочки своим собутыльникам. С ума сойти! Какого Франкенштейна сотворили мы с Шизой?! Он научился колдовать, как полноценный маг! И чего ждать от него дальше? Он сумел создать иллюзии для духов. Но вот кого? Этот вопрос был для меня неразрешимым. И тут я услышал прысканье Шизы, она смеялась и фыркала. Теперь я понял, что без этой проказницы дело не обошлось, мне стало немного страшно. Она от меня почерпнула одну черту, от которой я страдал всегда, — авантюризм с неизвестным исходом.

— Пусть покажутся, Рострум, — с тяжелым вздохом разрешил я. А когда они появились пьяненькие и предстали перед нашим с эльфаром взором, я понял, что недооценил Шизу. Рядом со мной, держась друг задруга, стояли и улыбались мессир Кронвальд и мастер Гронд. Я, оторопело выпучив глаза, смотрел на них и не смог бы отличить настоящих от иллюзорных. А эльфар вообще закрыл глаза и отгородился от мира. — Шиза! — застонал я. — Зачем тебе это понадобилось?

— Мне было скучно, — ответила она. — Ты лежал, Рострум пил и горевал, духи кружили вокруг и страдали. Потом я их пыталась развеять, но не смогла, — призналась нейросеть. — И я больше не буду, — произнесла она слова покаяния, которые уже ничего не меняли. У меня в сумке завелись нелегалы, и я ждал от них неприятностей.

— У вас есть лекарство от похмелья? — спросил Рострум.

Я подал ему фиал и, чтобы привести свои чувства в порядок, тоже сел на ковер.

Так мы и сидели, эльфар медитируя, я — задумчиво рассматривая творения Шизы. От них уже никуда не денешься, они привязаны к моей сумке, как джинн к лампе Аладдина. Значит, надо придумать им применение. Раз они снимают у меня жилплощадь и не торопятся иммигрировать за грань, пусть приносят пользу.

— Быстро построились! — скомандовал я, и духи, толкаясь, стали выстраиваться в одну линию. — Рострум, назначаетесь командиром отделения спецназа «Дух». Как поняли приказ? — не давая времени им подумать, спросил я.

— Есть командовать отделением, мой командор! — доложился магистр. Видно было, что тут подобрались служивые ребята, понимающие толк в дисциплине.

— Доложите о том, кем были в прошлой жизни ваши подчиненные! — приказал я.

— Оба боевые маги снежных эльфаров, — браво доложил магистр.

— Всем в сумку! Вам, магистр, надлежит проинструктировать подчиненных о правилах проживания в казарме. Кто будет нарушать, тот отправится в тюрьму и лишится оболочки.

Духи исчезли, а я в сумке расширил помещение Рострума, чтобы оно способно было вместить троих.

В это время пришел в себя эльфар, осмотрелся и облегченно вздохнул.

— Привидится же такое!

Я не стал его разубеждать, а обратился к Шизе:

— У меня к тебе вопрос, девочка. Ты разбираешься в шаманских причиндалах?

— Ты о чем? — осторожно спросила она.

— Нам надо разобраться, что делать с тремя посохами шаманов, подумайте с магистром и дайте мне свои рекомендации.

Шиза снова на некоторое время зависла.

— Я пока не могу привыкнуть к тому, как ты изменился; боюсь, как бы мне скучно не стало, а ты не превратился в зануду, — ответила она и, показав мне желтый шарик с плакатом «Не беспокоить», ушла в фоновый режим.

Вопрос, который я задал сам себе уже не в первый раз, — что же или кто же моя нейросеть? Это не бездушный наноробот, внедренный в организм, а живое существо со своим разумом, душой и клетками тела. Она, как и электронные нейросети, обладает теми же функциями: изучение баз, подключение имплантатов усилителей, выход в глобальную сеть и многое другое. Но она живая. Шиза имеет свои чувства, подвержена смене настроений, у нее даже есть чувство ревности, и ей бывает одиноко без носителя. Она, как все живые существа, хочет радоваться и испытывать наполненность жизнью, впечатлениями, эмоциями. Что это — слабость, внедренная ее создателями? Не думаю. Те, кто пошел по пути не технического прогресса, а совершенствования живого организма, понимали гораздо больше, чем я. Значит, надо изучать мою девочку и учиться использовать ее сильные стороны. При всей своей патриархальности этот мир коварен и полон вражды ко мне. Он чувствует чужака, присматривается и не торопится признать меня частью своей реальности. А для меня он не стал полностью моим миром. Можно сказать, я здесь нахожусь на нелегальном положении разведчика. И то, что я еще живой, заслуга не столько моя, сколько Шизы, и, как мне ни хочется признать, думаю, что еще и Рока.

Я сидел, раскладывая информацию по полочкам, разбирая свой путь и вживание в этот мир, и видел много несуразностей, сотворенных мной, но при этом я еще жив. Кто мне скажет, сколько я еще проживу? Ответа я не нашел, но ко мне пришло понимание истоков вражды сыновей Творца. Это было как откровение — может быть, посланное свыше, а может быть, явившееся плодом моих размышлений и выводов, оформленных слоеным сознанием.

Все дело в том, что братьям стало скучно! Если вечно пребывать в однообразии и бесконечно долго заниматься рутиной, то такая жизнь может надоесть. Скажем так, ты имеешь все что пожелаешь, но это тебе уже не нравится, наскучило, то тогда ты включаешься в игру — кто кого. Весь мир как шахматная доска, но со своими правилами. Один сделал ход, другой сделал ход, и понеслось. Будоражащие кровь всплески адреналина. Победы, поражения, азарт! Кто же я в этой игре? Не надо много думать, чтобы понять. Я неучтенный фактор, который выставил на доску один из игроков. Меня выставили потому, что с другой стороны тоже выставлены иномиряне, но это более солидная фигура — валорны. Наши возможности несоизмеримы. Ведь я всего лишь пешка, самая слабая фигура на игровом поле. А у пешки всего две возможности — погибнуть на размене или пройти в ферзи, но это путь через все поле противника.

«Чего же ты ждешь от меня, кукловод?» — задумался я. Найти ответ на этот вопрос, сейчас или в ближайшее время, как бы выразился Владимир Ильич, «архиважно». Если Рок отвлекает внимание на меня и проводит другую пешку, это одно, и шансы выжить минимальные; если он ждет, какая из пешек займет более выгодную позицию, это совсем другой расклад, тут многое будет зависеть от самой пешки. А в том, что у него есть несколько фигур, я не сомневался. Находясь в своих раздумьях, я не обратил внимания на то, что работаю в ускоренном режиме, зато почувствовал на себе чей-то взгляд и стал озираться. Эльфар сидел с закрытыми глазами, и сканер не показывал наличия посторонних. Я тоже закрыл глаза и мысленно спросил: «Рассматриваешь меня?» И услышал эхо смешка: «Хо-хо», от которого повалился на спину.

— Вот вернется батька, — проворчал я вслух, — он даст вам ремня. Непутевые!

Чья-то неведомая сила подняла меня и усадила. Потом слегка похлопала по спине. Ну как слегка — я улетел в кусты метров на десять, проделав небольшую просеку в кустах.

Мой кульбит видел Гради-ил и с удивлением наблюдал за кувырками. Отдирая от себя прилипшие колючки, я встретил взглядом его молчаливый вопрос: «Что это было?»

Я пожал плечами и ответил:

— Проверял возможности новых конечностей. Теперь, если ты в норме, у меня для тебя есть задание. — Я уселся на свое место, правда, с небольшим опасением огляделся по сторонам. Кто знает, как еще захочет пошутить его божественность.

— Ты вернешься к посольству. Найдешь магистра — худого, с крючковатым носом — и будешь ему помощником до конца миссии посольства. Кроме того, ты должен будешь защищать его, как меня. Не думаю, что здесь, в степях, у человеческого посольства есть иммунитет от нападений, скорее всего, он распространяется только на посла. У снабженца посольства будешь брать продукты и готовить, я ему заплатил за десять дней вперед. Но если этот жулик будет отпираться, не спорь, оплати ему снова. Вот деньги. — Я протянул кошель с серебром. — Тут двести серебряных коронок.

Я выложил амулеты и оружие на ковер.

— Гради-ил, брони у меня нет, но есть энергетический щит. — Я протянул ему монисто из серебряных бляшек. — Это прыжковый телепорт, это ручной метатель ледяных игл, — подавал я эльфару снаряжение. — Меч восстанавливает здоровье своего владельца после ранения нанесенного противником. Кинжал зачарован на иглы боли. — Я еще раз осмотрел снаряжение и сказал: — Думаю, тебе хватит. Вот еще амулет «примус», — и показал, как он работает, — и пять фиалов лечебного эликсира. Может отрезанный палец восстановить.

Подумал и протянул амулет с пятью торнадо, улучшенный магией крови.

— Этот амулет применяй на крайний случай, для защиты себя и магистра. Очень убойная вещь. Не направляй в сторону союзников. Ну, вроде все, — добавил я.

Разведчик смотрел на это богатство, выложенное перед ним, и не мог выйти из шока. У простого крохобора было снаряжение на тысячи золотых илиров и с такими поражающими магическими свойствами, что перехватывало дыхание, — прыжковый телепорт, меч, похищающий жизнь, он о таком даже и не слышал.

Эльфар взглянул на юношу:

— Теперь я лучше понимаю ваши слова о сохранении тайны.

Он собрал выложенное нехейцем на ковре оружие, амулеты и, не прощаясь, растворился в кустах оврага.

Когда скрылся разведчик, я был сильно удивлен. Гради-ил быстро пробирался через колючий кустарник. Это показывал сканер, но в зарослях не шелохнулась ни одна ветка. «Умеют же!» — восхитился я.

— Рострум, вы протрезвели? — позвал я магистра. Мне не терпелось заслать его в стан врага. Примерный план у меня уже был.

— Вы обижаете меня, юноша! — обиделся бывший Искореняющий и дымкой выплыл из сумки.

— Магистр, давайте правильно выстроим отношения, — напористо ответил я. — Вы начальник в прошлом, если вы вышли на пенсию, то ищите место под светилом в районе теплого моря и отдельно от моей сумки. Если вы еще способны приносить пользу, то я для вас не юноша и друг, а командир.

Голова, утыканная гвоздями, сделала скорбное выражение лица, все остальное было скрыто в дымке. Тот еще любитель спецэффектов.

— Вы, командор, не оставляете мне выбора, я подчиняюсь насилию, — быстро, не раздумывая, ответил он и замер.

— Ну вот и славно. Ваше первое задание — в качестве разведчика проникнуть в стан к оркам, найти верховного шамана и вселиться в него.

Магистр задумался, подняв свои четыре вертикальные буркала к небу.

— Проникнуть, найти, вселиться, — повторил он. — С последним есть проблемы, я не в силах вселиться, если существо в сознании. Оно меня не пустит.

— Я решу проблему с сознанием шамана. Вам нужно будет вовремя зайти и затаиться.

— Хорошо, — согласился он, — передайте тогда нужные сведения через вашего секретаря, что тело готово к внедрению.

— Какого секретаря? — удивился я.

— Секретарь пространственной аномалии Шиза, — ответил Рострум, — она мне ответы присылала на мои запросы.

— Понятно, — успокоился я. — Все сделаем в лучшем виде.

— Тогда я полетел, — ответил он и исчез.

— Шиза, вылезай из бунгало, разговор есть, — обратился я к симбионту.

— Уже слышала, — проворчала она, — проводи ритуал связи с шаманом, я скажу, когда его можно будет отключить.

— Подожди, дорогуша, у меня есть вопросы, которые требуют пояснения, — прервал я ее.

— Ну точно зануда, — проворчала она. — Ты хочешь спросить про сканер?

— Да, я хочу знать, почему на нем не было красных маркеров орка и эльфара, находящихся в шатре!

— Удивительно, как на пользу идут некоторым укорачивания конечностей, — уколола меня чертовка, — сразу в голове прибавляется.

— Ты не девочка, — спокойно парировал я, чем ввел ее в состояние сильного недоумения.

— А кто? — после секундного замешательства спросила она.

— Ты старая Баба-яга под личиной порядочной девочки.Сварливая и глупая.

— Ладно, я была не права, ты мудрый и могучий, — охотно пошла она на попятную. — Шатер оказался закрыт волшбой шамана. Ритуальная магия творится медленно, но действует эффективно. У меня мало знаний по шаманизму, и я пока не знаю, как ей противостоять. Это магия духов. Поэтому мы оба не увидели врагов. А потом было уже поздно. Перенести на спутник твое тело из шатра я не могла, точка привязки оттуда не определялась. А прыгать коротким телепортом можешь только ты, выбирая мысленно направление. Но если тело парализовано, заклинание, которое знаем мы, не сработает. Наверное, так хотели древние или дело совсем в другом… В общем, тут надо разбираться.

— Понятно. — Я был несколько озадачен.

Значит, существует еще магия духов, незнакомая нам. Да, сколько еще неясностей с этой магией! Магия стихий, магия крови, магия хаоса, магия духов, магия природы, пространственных аномалий. Надо будет это учесть в своих дальнейших действиях. И кроме того, я даже не пробовал удрать телепортом. Почему? Неужели впал в панику и затормозил? Странный выверт сознания? Нет. Скорее всего, оно (мое сознание) знало, что заклинание не сработает. Я задумался. Смогу ли я в дальнейшем просчитать варианты своих действий? Совершать прыжки короткими телепортами я могу. На спутник прыгнуть не могу, это делает моя нейросеть, используя телепортационную площадку. Здесь работает эффект прокола материи тонким телом человека. Как, скажем, прокол иглой тонкого листа бумаги. Раз — и ты уже на другой стороне листа, вместо того чтобы ползти по нему до края и возвращаться по другой стороне. Тонкое духовное тело человека проникает в междумирье и открывает проход физическому телу. Проход осуществляется мгновенно. Если телепортационной площадки нет, используется источник внешней энергии или магическая энергия мага. Степь обширная, на лошади не наскачешься, мне нужны точки привязки в нужных местах степи, но их надо еще определить. Дел много, а времени, как всегда, мадо.

Проводив эльфара, я сидел, приводя свои чувства в порядок, выкинул прочь самоедство и решил успокоиться согласно принципу «что нас не убило, сделало сильнее». Что поделать, я из тех людей, что учатся на своих ошибках.

Покинув юношу, разведчик устремился вслед ушедшему каравану вангорского посольства. Двигался он скрытно и умело использовал складки местности. Пусть это удлиняло его путь, но зато он оставался незаметной фигурой на просторах южной степи. Несколько раз он первым замечал орочьи разъезды и, лежа в высокой траве, пережидал, когда они скроются за холмами. Следопыт читал следы, как другие читают книги, и находил пути, где не было никаких знаков пребывания орков. Но в то же время он неумолимо двигался за растянувшимися повозками посольства. Забравшись очередной раз в овраг, он замер: здесь он был не один. Сев на землю, он погрузился в транс, его внутренний взор стал кругами охватывать окружающее пространство, пока не нащупал двоих, спрятавшихся, как и он, в густых порослях кустов. Хорошо, что для них он оставался пока невидим. Применив заклинание слияния с природой, он медленно пополз к обнаруженным существам. На небольшой полянке сидело два орка. Присмотревшись к ним, следопыт понял, что это иллюзия. Не прибегая к магическому взгляду, он снова посмотрел внутренним взором, и злая усмешка искривила его красивые черты. Лесные эльфары — рейдеры. Слабые маги, но универсальные бойцы. Могут провести разведку, могут совершить нападение. Но главная их задача — совершить глубокий рейд, нанести молниеносный удар и скрыться. Недостаток магических способностей восполняют амулетами. Значит, у них есть цель в степи, и это уж точно не орки. Гради-ил осторожно вытащил меч и кинжал, активировал прыжковый амулет и мгновенно оказался рядом с противниками. Укол боли, и один завалился в неловкой позе: кинжал, не встретив защиты, пробил ему горло. Второй, не медля, откатился в сторону и включил шит. Новый прыжок разведчика и разрыв дистанции. Атака «вьюгой» снесла шит рейдера и лишила его возможности видеть обстановку; новый прыжок за спину противника, несколько взмахов мечом, восстановленный щит пробит и противник ранен. Укол кинжалом разрушил ослабленную, но быстро восстанавливающуюся защиту противника, и взмах меча срубил голову. Обезглавленное тело рейдера рухнуло ему под ноги. Напряжение схватки отступило, и пришла дрожь в ногах вместе с усталостью и радость от победы. Вот это снаряжение у парня, довольно подумал Гради-ил, без него он никогда бы не решился на поединок с лесными рейдерами. Те сильные и умелые бойцы, специально натренированные вести бой в любой обстановке и с превосходящими силами противника. Противостоять им в одиночку смерти подобно. На отлов таких двоек выходила группа захвата вместе с магом, и всегда были потери. Он осмотрел тела и собрал трофеи, после чего покинул овраг.

Я сидел, объятый думами, в позе роденовского мыслителя. А что? Проверьте, так лучше думается. Неожиданно проявилась Шиза, до этого тихонько пребывавшая в своем оазисе.

— Агент прибыл к месту назначения; докладывает, что не может проникнуть в жилище объекта, оно закрыто для проникновения духов, ждет дальнейших указаний, — вытащив меня из размышлений, выдала информацию довольная Шиза.

Я усмехнулся; ага, девочка включилась в игру в шпионов.

— Пусть ждет, когда выйдет шаман, и даст тебе знать об этом, — ответил я. — Ты уже придумала агенту оперативный псевдоним? — с ехидством спросил я. Ну вот не удержался от колкости, но я плохо знал Шизу, она четко, по-военному отрапортовала.

— Позывной агента, ушедшего на задание, — «Магистр», — сообщила она и захрюкала, сдерживая смех.

— А что смешного? Позывной нормальный. — Я был в недоумении.

В ответ на этот вопрос у меня выплыло прошение, составленное магистром на мое имя:

«Командор! Я не приемлю ту кличку, которую мне дала ваша секретарь. Я не „законченная пьянь“, я командир боевого отряда и требую вернуть мне звание магистра.

P.S. И если можно, пришлите нам бутылочку белого, чтобы отметить начало службы с моими коллегами.

Командир отряда специального назначения „Дух“, бывший великий магистр ордена демоноборцев Искореняющих Великолепный Рострум Вальгум.

P.P.S. Можно из всего оставить Великолепный».

Скромностью и воздержанием наш магистр не страдает, вздохнул я, и его надо будет как-то держать в узде. Да еще эти боевые маги «снежков» на мою голову свалились. И как они спелись? Я удивился.

— Шиза, ты все это затеяла, значит, на тебе и контроль за этими тремя бойцами невидимого фронта, — принял я соломоново решение. Кроме того, я хотел знать, что можно сделать с посохами шаманов и духами, запечатанными в них.

— Магистр Великолепный предложил выпустить их всех в сумку. Накрыть стол и провести с ними переговоры, показав им, что в сумке жить лучше, чем в посохе, — ответила серьезным тоном зловредная Шиза. — Какое будет ваше решение, мой командор?

— Закопать где-нибудь посохи и сбежать от этого места подальше. — Я был ошарашен перспективами наплыва эмигрантов из-за грани, да еще под чутким руководством Рострума Великолепного Законченная Пьянь.

— Непродуктивное использование ресурса, — не согласилась Шиза. — Их можно запустить на пустые слои сознания, где они обретут новую обитель и смогут быть полезны.

— И что они у меня будут делать? Сорок лет бродить по безводной пустыне? А если захватят мое тело, то стану одержимым. — Я был сильно удивлен такому предложению продуктивного использования ресурсов. Запустить внутрь себя полчище обозленных, замученных духов разумных, я такого даже в жутком сне не мог представить. «Имя мне легион», — вспомнил я рассказы бабушки. Брр, меня передернуло.

— Не так все страшно на самом деле, мы им выделим один слой, который они обживут и сделают из него цветущий сад. Духи это умеют. Если бы у тебя был один слой, как у всех, то да, ты стал бы одержимым, но так ты получишь дополнительные возможности накапливать скрытно энергию, и новый жаргонит не понадобится. А также из них можно сформировать военное поселение и использовать для скрытых акций.

— Шиза, из того, что ты мне сказала, я ничего не понял! Как они будут жить у меня в сознании, переделывать слой и откуда они будут брать энергию и накапливать ее? Ты не бредишь?

— Я не знаю всех ответов на твои вопросы; можно сказать, мне было откровение, как лучше всего использовать подвернувшиеся возможности. Чтобы знать следующий шаг, нужно совершить первый, — ответила она.

— Хорошо, остановимся на том, что я подумаю над твоим предложением.

Становиться сосудом с кучей разных духов, это было превыше того, на что я мог пойти. Пока! В то же время не доверять Шизе у меня не было причин. Поэтому лучше отложить решение данного вопроса на потом, на когда-нибудь. Это чисто по-глуховски, да и что скажут фантомы дедов, они тоже где-то по пустыне бродят, давно их не слышал. Не растворились, случаем? Но пора заниматься насущными делами. Я надрезал руку, почувствовал нить к шаману и замер в ожидании.

Сарги Улу спал плохо. После казни странного молодого хумана он не находил покоя. Духи, к которым он обращался, хранили молчание. Обдумав ситуацию, он решил пойти к вождю. Там сидел их общий «друг», который помогал им в борьбе за власть и влияние. Этот эльфар сумел убедить муразу, что поможет тому стать великим ханом, и с тех пор они вместе. Шаман ведет беседы с шаманами племен, вождь — с вождями. А несогласных устраняет эльфар. Они по-тихому уже убрали двух противников и подарками да посулами склонили на свою сторону преемников. Шаман встал, поморщился — травмы еще давали о себе знать. Змеиный колдун, с ненавистью подумал он о казненном, была бы возможность, он мучил бы его долго и болезненно, но время поджимало, посольство вангорцев двигалось в ставку великого хана, и его надо было притормозить.

Выйдя из шатра, он огляделся и вдруг потерял сознание, к нему бросились ученики и осторожно подняли.

— Что со мной? — спросил пришедший в себя шаман.

— Вы упали, учитель, — осмелился сказать новый старший ученик.

— Хорошо, я в порядке, отпустите меня, — сказал верховный и живо поднялся.

В шатер к вождю он зашел уже в бодром настроении.

Я пребывал в ожидании, как вдруг пред моими глазами появился мураза Шадлыб Уркуй.

— Здоров ли ты, мой друг? — обратился он ко мне.

Я замер в оцепенении, а голос верховного шамана произнес:

— Все хорошо, вождь.

Так, стало быть, я вижу глазами шамана с помощью магистра, догадался я. И стал слушать. Шаман уселся на шкуры и требовательно посмотрел налесного эльфара.

— В стойбище племени чахоя послезавтра предстоит сбор шаманов, которые поддерживают нас. Но из двадцати племен прибудут только четыре, там буду я и верховный шаман чахоя. Всего шесть, этого мало для совета, посольство надо задержать кругов на десять-пятнадцать. В племенах Баргчу и Техколо есть наши единомышленники, но заправляют там верные псы Быр Карама. Если до прибытия посольства сменить там вождей и шаманов, мы сможем продвинуть нужных нам орков. Они уже прикормлены и только ждут, когда освободится место. Среди племен нет полного единодушия по вопросам, куда идти, и колеблющихся мы постараемся перетянуть на свою сторону. Желательно как-то скомпрометировать посольство в глазах племен, и тогда можно считать дело сделанным. Орда пойдет на Вангор.

— Я не зря тебя считал самым умным из шаманов, — ответил эльфар, — посольство мы задержим, мураза выделил отряды бойцов, с ними наши маги. В степь направлены двойки рейдеров, они получат приказ на устранение строптивых.

— Специально, чтобы направить по ложному следу тех, кто будет искать убийц, подбросим что-нибудь, что принадлежит Гремучим Змеям.

— Хорошо, — согласился Сарги Улу, — я пошел собираться, выходим в ночь.

Я закрыл глаза и когда открыл, то увидел, что больше не смотрю глазами шамана, вокруг меня удлинялись еле видимые тени и властвовал сумрак. Стрекотали кузнечики, костер, разожженный эльфаром, уже не горел. Осмотревшись, засыпал яму с потухшим костром, заметая следы, свернул богатый и красивый ковер (а зачем добру пропадать), сунул его в сумку и, перейдя в «скрыт», направился в сторону стойбища. Двигался я легко и бесшумно, на ходу вдруг понял, как пользоваться лианой, ставшей моим новым имплантатом. Вся необходимая информация распаковалась у меня в сознании и стала неотделимой частью знаний и умений, как при установке базы. Я был очень поражен тем, что узнал! Часть костной, мышечной и нервной ткани была заменена клетками имплантата. Это живое, почти разумное существо признало меня годным к внедрению и раскрыло свои возможности. Уже не переходя на режим ускоренного восприятия, я мог двигаться гораздо быстрее, чем раньше. При этом не рвались мышцы и сухожилия, а нервная ткань не сгорала в перегрузках. И это существо было всеядным, могло питаться энеронами, могло брать все нужное из пищи, а при нужде закусило бы мной. Но в этом я увидел действие закона равновесия — «за все надо платить».

Кости мои могли иметь прочность титана и гибкость лианы. Для эксперимента я взял и согнул предплечье посередине, вернул обратно и превратил пальцы в острые заточенные клинки, при этом ногти превратились в переливающиеся антрацитовые лезвия. Обалдеть! Я двигался и одновременно завороженно смотрел на них. Мое расслоенное сознание давало мне эту возможность — обрабатывать сразу до десятка процессов. Еще у меня было новое свойство, переводилось оно приблизительно как «каменная кожа», кожный покров не изменялся, его накрывал тонкий энергетический слой защиты. Даже воздух проникал через эту защиту, как через фильтр. И еще я, как мне казалось, понял главное назначение симбионта-лианы — способность потреблять любую доступную энергию и переводить ее в магическую. Значит, она была создана для возможности использования магии в немагических мирах. У меня захватило дух от открывающихся перспектив. И тут же пришло понимание о сверхсекретности полученных мною знаний. Как же много интересного было собрано на этой планете! Не говоря уже о космических паразитах, запечатанных в холме у поместья Овора. Учитывая только факт наличия матки родзафаги, систему надо было закрыть от всего мира. Не дай бог сюда наедут археологи, вскроют гробницу, и наступит конец человечеству, о котором оно даже не подозревает. Но само человечество беспечно обживало новые галактики. А на нашем небе стали гнездиться звезды.

Наступал поздний вечер, и далеко на границе видимости, у рощи, расположился обоз посольства. Гради-ил лежал в высокой траве на склоне оврага. Там в глубине скрывалось три десятка орков, и среди них был эльфар. Разведчик оценивал ситуацию: тут орки и Истинный, они прячутся. Рядом посольство. Значит, ожидается нападение, скорее всего, под утро. Он отполз от края и прыжками телепортов приблизился к окруженному повозками посольству. Стоянку охраняли патрули воинов и несколько срытых секретов, в одном он увидел воина, который провожал его до повозки хозяина. Воин опрометчиво снял шлем. Недолго думая он телепортировался к бойцу и ударил по голове сзади. Наложил заклятие молчания и связал руки и ноги. Потом привел того в чувство. Увидев, как дернулся усатый боец, он только усмехнулся и тихо прошептал:

— Слушай внимательно, воин, в той стороне в овраге сидит засада — три десятка орков и один лесной эльфар. Их цель — посольство. Нападать будут, скорее всего, под утро. Я тебе все сказал. — Он наложил оцепенение, развязал бойца и скрылся.

Боец, негодуя, огляделся и так же скрытно двинулся к патрулю.

Гради-ил незаметно миновал линию охранения и осторожно приблизился к повозке магистра. Тот сидел у костра и готовил в котелке себе ужин. На появившегося эльфара он только бросил равнодушный взгляд.

— Магистр, — обратился следопыт к магу, — я пришел к вам помогать и стать помощником на весь путь.

— С чего бы это? — все так же равнодушно спросил худой и длинный старик, почти залезая своим крючковатым носом в котелок и смешно водя им из стороны в сторону. Он был недоволен.

— Такова была воля моего хозяина, — ответил правду разведчик, засмотревшись на нос.

— Ты его видел? — В глазах старика появился интерес. — И как он?

— Ему отрубили руки и ноги. Но он был жив, — опять правдиво ответил эльфар, об остальном он по договоренности с Ирридаром умалчивал.

— Мне жаль паренька, — вздохнул магистр, — великий маг-артефактор пропал. Хорошо, эльфар, я не против, будь моим помощником. Юноша еще что-нибудь передал?

— Да, мессир. Примус и слова.

— Говори, — собрался маг.

— На посольство готовят нападение. Я сам видел орков и с ними лесного эльфара, здесь недалеко. Думаю, первое нападение на посольство будет сегодня ночью или под утро.

— Этого следовало ожидать, — подумав, ответил Луминьян. — Союзники не хотят, чтобы орда пошла на Лигирийскую империю, тогда часть орды повернет к лесу. А мы не хотим, чтобы орки пошли на Вангор. Здесь схлестнулись разные интересы. Лучше иметь врагов, чем таких союзников, — добавил он задумчиво. — Ну что же, встретим нападение, — вдруг улыбнулся магистр, и на его лицо упал отблеск костра.

Следопыту почудилось, что губы мага, искривленные в усмешке, перепачканы кровью. Разведчик проморгался и увидел, что на него внимательно смотрят глаза мага, в которых отражаются языки пламени так, словно в них воспламенился огонь войны. «Под стать нехейцу», — неожиданно для себя сделал вывод Гради-ил.

Простому жителю Вангора могло показаться, что ничего не изменилось, все так же горели и дымили костры, вдалеке маячили конные разъезды охранения, но опытный глаз разведчика подмечал детали, непонятные остальным. Исчезли орки, ехавшие с посольством, и только догорающий костер говорил, что тут кто-то был, разъездов стало меньше, и они приблизились к повозкам.

— Мессир, я схожу к снабженцу за продуктами, — сказал эльфар и, не дожидаясь ответа мага, поднялся. Он неспешно пошел вдоль повозок, с усмешкой посматривая на суету и ругань среди посольских, но отошел недалеко, рядом неслышно появилось трое усатых воинов, взявших его в клещи с трех сторон.

— Стоять, эльфар! — тихо проговорил один. — Не двигайся, иначе стрелу получишь в брюхо. Пошли за нами! — приказал он.

Эльфар молча кивнул и исчез, потом появился рядом и бросил лук к ногам воина.

— Этим луком ты угрожал? — спросил он.

Степной варг дернулся, как от удара, и побагровел:

— Что ты сделал с братом?

— Только лук отобрал, — раздался недовольный голос из-за повозки, и на свет костра вышел незадачливый лучник. Подобрал лук и недовольно засопел.

— Я понял тебя, — успокоившись, произнес первый воин. — Пошли, — уже без напора обратился он к разведчику.

В роще их поджидал десяток таких же усатых и ладных бойцов.

— Поговорить надо, — обратился один из них к разведчику. — Я командир отряда «Степные варги» Гаржет Варг. Под моей охраной весь обоз посольства.

— Слуга юноши, которому орки отрубили руки и ноги. Теперь помощник магистра по воле хозяина, — представился следопыт.

— Ты видел студента живым? — хмуро посмотрел на эльфара командир варгов.

— Когда я уходил, он был еще жив, — не вдаваясь в подробности, ответил Гради-ил.

— Почему не добил мальца?

— Рука не поднялась, — спокойно ответил следопыт и замолчал.

Воин снял шлем, и следом так поступили остальные. Все помолчали, потом водрузили шлемы на голову.

— Что можешь еще сообщить про нападение? — Командир варгов внимательно смотрел на следопыта.

— Я видел в степи рейдеров Истинных. Они пришли по вашу душу. Это нападение первое, но, видно по всему, не последнее.

Варг согласно покивал головой:

— Я услышал тебя, возвращайся к магу.

Гради-ил развернулся и исчез, командир варгов только с завистью покачал головой. Умеют же снежные!

Снабженца разведчик нашел возле повозок, тот сидел в удобном кресле и попивал пиво, греясь у костра. Посмотрев на эльфара, он удивленно спросил:

— Ты кто такой?

— Помощник магистра. Продукты давай.

— А где другой помощник? Молодой который, — еще больше удивился толстяк.

— У орков остался, — ответил следопыт и уставился требовательно на снабженца.

— Жаль, предприимчивый был юноша, — огорчился снабженец. — Условия знаешь?

— Знаю: три серебряка в круг. За первые десять кругов тебе уже заплатили.

— Не вопрос, я своих не обманываю, — ответил жулик, — репутация не позволяет. Держи набор, — и вытащил из повозки большой сверток. — А чего это молодой у орков остался? — поинтересовался он.

— Ходить не мог.

— Заболел, что ли?

— Ноги отрезали, — спокойно ответил эльфар и ушел.

— Вот оно как! — огорченно вздохнул ему в след снабженец. — Жаль, веселый был юноша и деловой.

Я приблизился к лагерю сивучей и, наладив связь с шаманом, затаился.

— Шиза, ты там не конфликтуешь с новым имплантатом? — чтобы чем-то занять себя, спросил я. Она долго молчала, потом озадаченно ответила:

— Он изменил мои клетки вместе с твоими, и я ничего сделать не могла. Теперь, если я отпочкуюсь, во мне будет еще и эта лиана. И я уже не девочка!

— Он что, лишил тебя невинности? — Я был искренне возмущен.

— Дурак! — обиженно ответила она. — Я стала взрослее, причем неожиданно.

— А посмотреть можно? — Мне стало интересно, в кого превратилась девочка в желтом платье.

— Нет! — испуганно ответила она. — Я привожу себя в порядок.

— Что, подмышки бреешь и проводишь эпиляцию волос на ногах? — засмеялся я. В ответ опять появился поганый желтый шарик и повертел пальцем у виска. Все, девушка ушла в фоновый режим, подумал я. Теперь она будет подбирать себе шарфик, к нему сумочку, а потом туфельки и больше ничем заниматься не будет. — Тьфу! — сплюнул я в раздражении от такой перспективы. — Повзрослела она!

Ладно, у меня появились другие, более важные вопросы, которые необходимо обдумать. Мое новое сознание работало не переставая, днем и ночью, как процессор искина, и подкидывало мне пищу для размышлений. Я не стал сомневаться по поводу выводов, сделанных мной, а просто принял их как отправную точку.

Братья от скуки затеяли опасную игру, ставки в ней — все или ничего. Лишь бы они этот мир не отправили прямиком обратно туда, откуда его собрал их папаша. В этой игре есть свои неписаные правила, и о некоторых из них я, думаю, догадался. Начнем с меня. Рок провел филигранную операцию и выставил мою персону на поле игры, при этом сорвав какие-то планы сопернику. Я появился потому, что появились валорцы. Полагаю, изначально, чтобы предотвратить прорыв демонов в этот мир под личинами жителей верхних миров, Рок создал орден демоноборцев. Курама использовал человеческие слабости — похоть, жажду власти и богатства, желание обрести могущество — и стал незаметно проникать в верхний мир, постепенно развращая его. Искореняющие, наверное, стали эффективным оружием против них, и тогда появились иномиряне, которые внедрились и изнутри разрушили эту организацию. Свои местные, учитывая отношение к ордену со стороны населения, этого сделать просто не могли бы.

Вопрос, на который мне нужно было найти ответ, звучал так: почему Рок не повышибал их с планеты своей могучей дланью и не очистил орден? А ответ тут может быть только один: таковы правила игры. Ни Рок, ни Курама не могут прямо воздействовать на ситуацию, только через фигуры. Курама притащил валорцев, Рок — агентов спецслужбы. Это видимые фигуры, вцепившиеся в глотки друг другу. Есть еще я — маленький неучтенный фактор, малек в пруду с щуками. Но снабженный и снаряженный, как линкор. Очень незаметно я неожиданно для самого себя сыграл заметную роль в борьбе с валорцами. Уничтожил их ячейку темного ковена в Вангоре, лишил места силы и ликвидировал всю их верхушку на Сивилле. Не зря мне эти плюшки попались. А ведь я мог пройти мимо них! Непонятно, почему инициатива у Курамы? Как Рок просмотрел столь масштабное вторжение демонов?

— Ротозей, твою дивизию! Полмира просра… — вслух возмутился я и не закончил слова, ибо почувствовал чье-то присутствие, услышал свист ветра, упал на траву, и надо мной пронеслось что-то, взлохматив волосы на голове.

— Хорошо, был не прав, ваша божественность, пропукал, и не надо драться, слушаюсь и повинуюсь, — поправился я. А мысли неслись галопом, заставляя думать и принимать решения. Как быть мне? Что делать? (Кто виноват, я знал: братья.) И как выжить? Если я просто затаюсь, меня подставит Рок для отвлечения от другой своей фигуры. Если буду проявлять активность, светиться крутизной, не только руки и ноги отрубят, но и голову.

Почему валорцы не используют достижения своей цивилизации здесь, на Сивилле, например оружие, корабли? Потому что тогда их с полным правом и огромной радостью прихлопнут.

Вспомнились поучения моей бабули, которая прожила сто один год и была верующей. Я тогда был пионером и помогал ей летом в деревне гнать самогон, делать мне этого не хотелось, и я ей выговаривал: «Как ты, верующая, можешь заниматься таким делом», — на что она мне отвечала: «Господь нам завещал, Витюша, будьте просты, как голуби, и хитры, как змеи. Прячь бадью с брагой в подпол, опять участковый идет, окаянный».

Вот и мне придется стать таким же простым и хитрым. А как хотелось решить все просто и громко, со спутника вычислить координаты противника и закидать минами с помощью телепортов. Бац-бац, и дело сделано! Ну вот есть у меня чуйка, что все это закончится неожиданной ревизией станции и моей героической смертью. Значит, все операции я должен продумывать и осуществлять, не вылезая на свет. Не очень хорошо, так как не в моем характере. Я снова надолго задумался. Мне нужен был хоть какой-то план.

Отдав магистру сверток с продуктами, Гради-ил задумчиво посмотрел на мага, равнодушно сидевшего в тени повозки, немного подумал и сказал:

— Мессир, среди орков сильный маг, действовать он будет за их спинами, как поддержка. Я направлюсь к оврагу и, когда орки выступят, постараюсь нейтрализовать колдуна.

— Поступай как считаешь нужным, — ответил Луминьян и залез носом в сверток.

Разведчик развернулся и услышал за своей спиной бормотание мага: «Однако, однако!» Он улыбнулся и скрылся из глаз.

Орки продолжали все так же терпеливо сидеть в овраге, ничем не выдавая своего присутствия, но одна деталь в окружающей обстановке ему не понравилась. У ног эльфара лежало тело, и у него был виден тотем змеи, как будто его специально вытащили на обозрение.

Значит, они хотят всю вину за нападение свалить на Гремучих Змей, подумал следопыт, и тут играют по-крупному. Ставка — направление похода. Нужно понимать, что при таких раскладах лесные эльфары мелочиться не будут, значит, и силы они привлекли достаточные для решения возникшего вопроса. Будет туго, сделал небезосновательный вывод Градиил.

Ночь перевалила за середину, наступал час, когда оковы сна захватывают в свои липкие объятия неосторожных и беспечных часовых. В овраге началось шевеление. По траве поползли тени охотников в сторону повозок посольства, остальные орки подобрались к краю, готовые к стремительному броску. Лесной эльфар остался внизу, ожидая известий от охотников. Внутренний взор следопыта показал, что маг не ставил защиту.

Пора, решил разведчик, и прыжком оказался рядом с ничего не подозревающим магом лесных эльфаров. Захват головы и быстрый росчерк по горлу кинжалом. Уход с умирающим магом на край оврага. Все сделано за считаные секунды!

Гради-ил опять лежал на своем месте и слышал, как сильно стучит сердце у него в груди. Он все проделал быстро, а главное, незаметно для орков, ждущих сигнала на краю оврага. Рядом истекал кровью маг. Умели древние делать артефакты, подумал облегченно снежный эльфар. Вот орки поднялись и, пригнувшись, устремились к беспечно спящему лагерю людей. Но когда они приблизились к повозкам, в небо взлетели осветительные шары, затопив своим светом окружающее пространство. Наступающие на несколько рисок ослепли и споткнулись, остановившись недалеко от лагеря. В то же мгновение в их сторону полетели стрелы и огненные шары, атака была неожиданной и результативной. Половина нападающих была выбита сразу, остальные спешно повернули обратно. А им навстречу поднялись такие же орки, но за их спинами стояла шаманка с жезлом в руках. Завизжав, наступающие отчаянно бросились на жидкую цепочку встретивших их Гремучих Змей. Завязалась яростная рукопашная схватка, перешедшая в поединки. Бьющихся бойцов окружили «Степные варги», не вмешиваясь в борьбу. У орков всегда так было. Каждый стремился показать свою удаль и доблесть. Вмешаться в поединок значит нанести оскорбление, опытные варги знали это и следили только за тем, чтобы кто-то из напавших не сбежал. Три здоровенных орка из числа врагов вдруг объединили усилия и атаковали одного воина змей. Они быстро расправились с ним и кинулись на шаманку. Но, не добежав до нее, со стоном упали на смятую и покрытую каплями крови траву. Их груди были разворочены так, словно их насквозь пробил упавший с неба небесный камень.

Не успевшая удивиться орчанка бросилась к поверженному воину и быстро влила тому в рот эликсир. Схватка затухала, врагов оставалось все меньше, никто не сдавался и не просил пощады. Скоро нападавшие были повержены, и варги, обыскав трупы врагов, не нашли среди них живых и раненых, что их удивило. Еще больше их удивило, когда к ним притащили тело лесного эльфара с перерезанным горлом. Командир «Степных варгов» с уважением посмотрел на шаманку, а та удивленно вскинула на него глаза, но промолчала.

Гради-ил дождался атаки и, когда началась схватка, телепортировался за спины атакующих орков. Вместе с собой он прихватил тело эльфарского мага. Лежа в невысоких кустах, он применил «слияние» и смотрел за битвой, его вмешательства не требовалось. Но неожиданно события повернулись по-другому, в нарушение своих же традиций тройка здоровенных орков объединилась, и они вместе атаковали одного противника, быстро с ним разделались и устремились к шаманке. Сам от себя того не ожидая, разведчик выставил руку с браслетом из костей и выстрелил ледяными иглами три раза. Он действовал не раздумывая, на одних годами отработанных рефлексах. А потом часто заморгал, увидев результат. Иглы попали всем троим в грудь и оставили огромные дыры в телах орков. «Так кто же ты, загадочный юноша, у которого имеются такие магические артефакты?» — подумал он и скрылся по направлению к лагерю посольства.

Раздвигая столпившихся воинов, в круг вошел худой магистр, он осмотрел эльфара и, пробурчав: «А трофеев у него нет», — развернулся и под хмурыми взглядами воинов удалился.

Варги с интересом взглянули на шаманку, а та, недоумевая, смотрела на убитого эльфара и гадала, где же, в самом деле, его снаряжение? И с усмешкой сама ответила на этот вопрос: оно у того, кто убил мага. И кто это может быть? Варги думают на нее, а она не знает, о ком думать. Это мог быть ОН, но тот, о ком она старалась не думать, мертв. Или не мертв?! Эта мысль ударила по нервам. Она задумчиво помогла брату подняться и повела его в лагерь. Проходя мимо повозки мага, она увидела нового помощника, который вдруг неожиданно появился в их лагере. Снежный эльфар! Как говорили люди, его выкупил малыш, перед тем как погибнуть или скрыться, не оставляла ее назойливая мысль.

У костра шаманку встретило скорбное молчание, на земле лежал ее гонец к Быр Караму. Эти шарныги,^[36] подумалось ей, перехватили посланца и убили, потом хотели нападение свалить на Гремучих Змей. В ее сердце мгновенно вспыхнула ненависть.

— У, тох ра мырукан валлид! — произнесла она ругательство на древнем забытом языке орков и приказала: — Готовьте к погребению родича.

Лагерь, проснувшийся от шума схватки, бурлил, посольские высказывали свое громкое возмущение, слуги хаотично носились, выполняя приказы своих хозяев.

Ленея шла сквозь эту бестолковую суету к повозке магистра. Проходя мимо роскошного шатра посла, она увидела графа, стоявшего с задумчивым видом у тела эльфара.

— Подойди сюда, шаманка, — позвал ее посол. — Где был этот эльфар, когда вы его убили?

— Мы его не убивали, господин граф, — не стала обманывать посла девушка и, заметив его удивленный взгляд, добавила: — Его нашли среди убитых орков, за их спинами.

— Если это не вы, тогда кто? — Граф стал еще более задумчивым.

— Не знаю, может быть, степные варги? — сделала предположение Ленея.

— Может быть, — повторил за ней посол. — Или кто-то еще, — и потерял к орчанке всякий интерес.

У повозки магистра дремал снежный эльфар, сидя на седле. Он открыл глаза и поднялся, слегка поклонившись орчанке.

— Что угодно госпоже? — произнес он.

— Это тебя выкупил малыш? — спросила она и уселась на траву. — Поговорить надо.

— Я внимательно слушаю вас. — Глаза снежного эльфара, казалось, проникают ей в душу и видят ее потаенные мысли. Он тоже уселся и стал ждать.

— Ты видел своего хозяина? — спросила она и уточнила: — После того как он исчез.

— Видел, — равнодушно ответил он и замолчал.

— Какой он был? — Слова давались ей с трудом.

— Без рук и ног, — не скрывая, ответил разведчик.

— Ясно. — Девушка поднялась и ушла не попрощавшись. Значит, все-таки мертв, простившись с неожиданно вспыхнувшей надеждой, подумала она.

Я до глубокой темноты ждал, когда верховный шаман сивучей отправится в свою поездку, и все-таки дождался: десяток всадников на быках с темнотой покинули лагерь и отправились на юг, вглубь степи. Я следовал за ними на отдалении, не приближаясь и не выпуская их из поля действия сканера. Всю ночь без остановки мы пробирались по густым и сочным травам, и только ночные звезды были нашими неизменными спутниками. Под утро шаман и его ученики заехали в широкий овраг и остановились отдохнуть. Видно было по всему, что они не тронутся в путь, пока не наступит темнота; почему они скрывались, я мог только догадываться. Сидеть и сторожить орков у меня не было необходимости, как и желания кормить муравьев, ополчившихся на меня тоже. Поэтому я сказал Шизе:

— Давай отправляй нас на спутник. Подождем орков в более подходящей обстановке, — и сразу оказался в помещении техников. Сев за управление искином, увидел входящее сообщение:

«Ваша милость! К нам поступило предложение от планетарного правительства колонистов. Они просят пятьдесят базуниверсального пилота с рассрочкой выплаты на шесть месяцев. За это они готовы оплатить по сорок пять тысяч кредитов за каждую базу. Договор о намерениях прилагаю. Также готов выслать десять процентов предоплаты за базы.

Подданный ее высочества дамы Хомо Шизы — Бран Швырник».

— О как! — изумился я. Целых пятьдесят баз пилотов по сорок пять тысяч кредитов. — Что скажешь, детка? — спросил я Шизу, но та ушла в глубокое подполье и молчала.

Видно, бигуди накручивает, вздохнул я. Или сумочку выбирает, пришла мне мысль. С нее станется магазин создать, вон пруд, бунгало и сад смогла. Как бы не возникли проблемы созревания у повзрослевшего симбионта. Как решаются эти вопросы у девушек, я не имел представления, но предполагал, что меня может ждать мало хорошего.

— Для тебя стараюсь, — прервала мои мысли Шиза.

А вот тут мне по-настоящему стало страшно. Эти слова я впервые услышал из уст своей будущей жены, и после этого она затащила меня в загс. Еще не хватало жениться на своей собственной нейросети, я вспомнил свою шутку, и меня пробрал холодный пот. Стряхнув наваждение, навеянное словами Шизы, я сел клепать базы. Вообще-то этот процесс был полностью автоматизирован. Через медкапсулу пропускалась программа, ей присваивался новый ключ, и вылезала дискетка, уже аккуратно запечатанная в бокс. А я сидел и делал вид, что работаю. От скуки связался с Браном.

Дремавший дилер встрепенулся: наконец их милость появилась.

— И чем таким важным можно заниматься в княжестве, состоящем из одних камней в космосе? — проворчал он и тут же заткнулся. Их милость, как будто прочитав мысли Брана, написал:

«Бран, высокое начальство было занято решением политических вопросов совершеннолетия ее высочества. Но если ты думаешь, что мне тут приходится отдыхать и плевать в потолок, то это последняя глупая мысль, пришедшая тебе в голову. Потому что она тебе больше не понадобится. Вместе с приветом высылаю подписанный договор о намерениях. Жду предоплаты.

Вурдалак Землянский».

— Ты чего задергался? — повернулась к нему жена, с удивлением смотревшая на побледневшего дилера.

— Его милость привет прислали, — заикаясь ответил он, — и предоплату просят.

Женщина посмотрела на его дисплей и радостно всплеснула руками:

— У нашей княгини такое событие! Надо срочно собрать совет и поздравить правительницу, а также приготовить ей подарок. — Она вскочила и, запричитав: — Сколько дел! Сколько дел, — скрылась из комнаты.

Бран остался сидеть с открытым ртом. Что случилось с его женой после смены гражданства? Какие такие дела? Что за подарки? Он только махнул рукой и перевел его милости обозначенную сумму, с опаской смотря на дисплей, как будто оттуда мог вылезти суровый управляющий и оторвать Брану голову. Но в то, что у его милости рука не дрогнет, он верил. Чтобы разобраться, как выстраивать отношения с аристократами, он просмотрел кучу исторических файлов, и то, что нашел, не вселило в него оптимизма. Выходило так, что самодержец был полноправным владельцем земли и своих подданных. У него было даже право первой ночи. Слава космосу, что Бран уже женат и эта участь его жене не грозит, но, когда он поделился мыслями с Гариндой, та только фыркнула:

— Подумаешь, нашел проблему! Да все наши девочки готовы оказать такую… — она на секунду замялась, подбирая выражение, — такую милость его милости, — и отвернулась.

Мучаясь своей неполноценностью, страхом и ревностью, Бран осмелился написать письмо его суровой милости.

Я засыпал под мерный тихий гул аппаратуры, когда увидел уведомление о переводе двухсот двадцати пяти тысяч кредитов на счет Шизы, а следом письмо с необычной просьбой.

«Ваша милость, не велите казнить, а велите миловать»,

— начиналось прошение. Он что, сказок на ночь перечитал? — удивился я и стал читать дальше.

«— Я очень прошу Вас разъяснить положение о дворянстве в Новоросском княжестве. За какие заслуги или деньги можно стать человеком благородного сословия?

Подданный ее высочества дамы Хомо Шизы — Бран Швырник».

Сильно озадаченный таким вопросом, я стал чесать затылок. Вот оно как получается, народ дворянства жаждет. Ну что же, стремление полезное и нужное, согласился я. Потом написал ответ.

Дилер, получив входящее сообщение, долго не решался открыть его. Ему казалось, что, сделав это, он увидит разгневанное лицо его милости, тот протянет руки и отдаст ему бомбу или прикажет прислать ему координаты помещения, где он находится. Вытерев платком пот со лба, Бран трясущимися руками открыл ответ. Сначала у него глаза полезли на лоб, потом он чуть сознание не потерял. Потом его стал сотрясать нервный смех.

«Бран! Стремление стать человеком благородного сословия достойно всякой похвалы. Все аристократические семьи начинались с простых людей. Это их потомки стали благородными по происхождению. Чтобы заслужить право стать благородным человеком, нужно совершать благородные поступки или подвиги. Например, убить мечом дракона, похищающего девственниц…»

Рядом была приложена картинка трехглавого дракона, у ног которого лежала обнаженная девушка.

Это где такие водятся? Дилер замер от подобной перспективы получения дворянства.

«…Или совершить ратный подвиг, отстаивая независимость своей Родины от нашествия врагов, и, если останешься жив, получишь рыцарский пояс…»

Бран всхлипнул, судьба приготовила ему смерть или в бою с драконом, или в битве с пиратами за пустые камни в космосе. Ему стало жалко Гаринду, а потом себя.

«…Но служба на благо государства бывает не только военной, она измеряется той пользой, какую приносит соискатель благородного звания своему государству и государю. Заметь, не только государю!»

Бран облегченно вздохнул: у него есть шанс быть полезным Новоросскому княжеству. Но потом он перешел к «Кодексу чести благородного сословия Новоросского княжества».

«За нарушение кодекса наказание одно: провинившийся должен сделать себе харакири — взять кинжал чести, который ему дается при получении дворянства, и зарезаться, чтобы кровью смыть позор с себя и своей семьи».

Таково было вступление, и Бран начал терять сознание. Но что вызвало у него нервный смех, так это сам кодекс.

Я недолго раздумывал над составлением кодекса дворянства Новороссии и написал:

«Хранить верность государю и княжеству. По принципу — ты верен княжеству, оно верно тебе!

Не уронить достоинство благородного человека и не посрамить честь государя».

И все.

«Бран, ты был первым, кто откликнулся на призыв Новороссии, и в качестве поощрения и награды княгиня Новоросская дама Хомо Шиза производит тебя в дворянское сословие. Для получения титула барона у тебя должны быть в собственности земли. Как полномочному послу княжества я поручаю тебе выкупить земли на планете колонистов в счет оплаты за базы, после этого княгиня выделит тебе земли. Для получения баронства вышли свои координаты для пересылки баз и кинжала чести».

Прочитав про точные координаты, Бран вздрогнул, вспомнив судьбу юридической конторы, но, поразмышляв, подумал, что его милость не будет взрывать невинных, а пришлет кинжал для «харакары».

Когда вернулась Гаринда, она увидела мужа, держащего в руках большой ножик в стекляшках, на его голове красовался обод с тремя зубцами.

— Ты куда так нарядился, чучело? — спросила она.

— Гаринда, нас возвели вдворянское сословие, я теперь барон, а ты баронесса. Нам дарованы земли на новой планете, а кинжал чести и баронская корона стоят сто тысяч кредитов, это минимум, — ответил новоявленный барон. — Я уже узнавал у оценщика.

— Да ты что! — воскликнула Гаринда. — Давай тогда ножик продадим.

— Ни в коем случае! — воскликнул Бран и прижал кинжал к сердцу. — Я должен буду им зарезаться!

Я спокойно отдыхал, пока печатались базы, но меня отвлек новый вызов. Недовольно глянув, увидел, что это неугомонный Бран прислал новое сообщение. Когда я начал читать, то мой сон как рукой сняло, да и было отчего возбудиться. Бран прислал купчую на землю на планете 3,62, код 4,12, самоназвание — Суровая. На этой планете Шизе принадлежал материк размером с Африку, в экваториальной зоне материка был выделен кусочек размером с Белоруссию.

«Прошу выделить мне для баронства эту землю и прислать все необходимое. Человек благородного сословия Бран Швырник».

Каков проныра! Мне оставалось только покачать головой. Пришлось снова садиться за «бумажную» работу. Составил грамоту на присвоение титула барона, указал, что сие дано за особые заслуги по расширению границ Новоросского княжества. И не подкопаешься: я присвоил только кучку космического мусора, а Швырник добыл половину планеты почти даром. Пошарил в сумке, нашел золотой обод с камнями и выбрал красивый кинжал. Не поленился и напечатал на специальной бумаге саму грамоту, на ней к его титулу, имени и фамилии приписал: барон Бран Швырник Проворный и девиз нового дворянского рода — «Добывать и приумножать». Позаботился о гербе, на котором изобразил маленького орла, держащего в лапах золотой рубль, — слизав рисунок с илира. Полюбовался и вместе с базами отправил соискателю.

Где-то в Инферно

Наконец свершилось то, к чему он так долго и целеустремленно шел. Прокс смотрел на пейзаж нижнего слоя Инферно и не мог его отличить от того, что он видел на Сивилле. Такие же реки и леса, трава и цветы, птицы летают, дороги вымощены камнем. Вздохнув, он надел ошейник раба, взвалил на спину мешок и, опустив глаза, двинулся вместе с краурами в середине каравана.

Они вышли почти у домена князя тьмы Цу Кенброка и направлялись в его столицу.

Сканер перестал работать и выдавал только серую рябь. Посмотрев магическим взором, Прокс чуть не ослеп: везде мелькали, взмывали ввысь и лопались, как протуберанцы на звездах, сполохи энергии. Надо быть поосторожней, сказал он сам себе и перешел на нормальное зрение.

Столица княжества напоминала захудалый поселок без стен. Только на горе над ним возвышался черный величественный замок властителя домена — символ его власти и могущества. Караван прошел к невзрачному постоялому двору, но войти не смог: у ворот его поджидал отряд демонов во главе с повелительницей хаоса.

— Приветствую тебя, Жаркоб, — с восхитительной улыбкой обратилась она к караванщику. — Значит, глупая Шардана не смогла тебя остановить!

Она стояла почти обнаженная, в короткой юбочке и безрукавке, сквозь большой вырез которой проглядывали два восхитительных полушария, и в высоких черных сапогах, плотно облегающих ее стройные ноги. Своим хлыстом она стучала по правой ноге, и только это выдавало ее сильное волнение.

— Я пришла поговорить и договориться. Тебе нужны дети, мне — предатель, что скажешь?

Неожиданно в центре ее лба образовалась маленькая дырочка с запекшимися краями. Улыбка медленно сошла с ее невообразимо красивого лица, и она рухнула на землю. Демон на маленькой лошадке скосил глаза на хумана, тот держал в руках свое оружие, наставив его на стражников.

— Могли бы договориться, — проворчал он. — Забирайте госпожу и прочь отсюда, — властно скомандовал воинам, и те с опаской подняли тело демонессы. Не обращая больше внимания на караван, они быстро удалились. — Прикажи своим сенгурам, чтобы выгнали всех с постоялого двора, скоро надо ждать самого предателя, — приказал он и преобразился.

Теперь перед Проксом стоял такой же властный демон, каким был он, когда попал в круг призыва демонопоклонников. Сенгуры вошли вовнутрь постоялого двора, и скоро оттуда раздался возмущенный вопль, а следом стали вылетать его обитатели. Они кувырком катились по двору, проклиная нежданных обидчиков. Последними вышли тени и вынесли тело самого непонятливого постояльца, вытащили со двора и бросили на дороге. Почти сразу брошенное тело обступили тверды и рыча принялись рвать его на части.

— Постоялый двор свободен, дорогой, — подошла к Алешу Листа.

— Заходите внутрь, — все так же властно приказал караванщик и один остался у входа.

Прокс расположился у окна, на его руке был станер, на подоконнике лежал готовый к бою бластер. Сам он надел броню космического спецназа и опустил забрало. Долго ждать не пришлось — около двора начали появляться вспышки огня, и из них стали выходить демоны, окружая постоялый двор. Следом появились две демонессы и за их спинами огромный красный демон.

— Жаркоб, какими судьбами тебя сюда занесло? — улыбаясь во весь свой зубастый рот, прогрохотал он. — Говорили, что ты навсегда покинул слой властителей.

— У меня похитили сына и дочь, и я узнал, что они у тебя, Варшарг. — Караванщик говорил раздельно и даже как-то медленно; наверное, оставаться спокойным ему было очень трудно.

— Так в чем проблема? Забирай детишек и отдавай мне свой следящий артефакт, — снова с улыбкой ответил огромный демон.

— Мне нужны все дети, которых вы захватили в Брисвиле.

— Нет проблем, вернем всех, вернее, тех, кто еще жив, — засмеялся демон за спиной демонесс, и в это время рядом с караванщиком без всяких вспышек оказались две суккубы, они сразу положили руки на плечи караванщика, и он обмяк.

Прокс сплюнул: договорился он! Что такое суккубы, он хорошо изучил еще в управлении и понимал, в какую беду попал караванщик, его бдительность усыпили посулами и атаковали оружием, от которого у него не было защиты.

Алеш быстро перевел станер на широкополосный режим и ударил разрядом по стоявшей недалеко от окна тройке. И суккубы и демон как мешки свалились на землю. Перехватив бластер, он открыл неприцельный огонь по демону и демонессам, одна сразу упала, истекая кровью, другая мгновенно скрылась, оставив главного краснокожего гиганта одного. Вспышки бластера слились в одну очередь и догнали пытавшегося скрыться демона, повредив ему ногу. В следующий момент он исчез в огненном всполохе телепорта.

Варшарг хорошо понимал, чем ему грозит раскрытие его предательства и сговор с другим князем, поэтому, получив отпор и ранение, он не стал возвращаться в замок, а телепортом ушел к отряду своих наемников. Сильно хромая, он двинулся к лагерю, но его удивленному взору предстала картина множества мертвых тел, уже сильно тронутых разложением. Отряд был уничтожен вместе с демонессой, которую он послал сюда.

— Кого-то ищешь? — услышал он голос и обернулся: рядом стоял простой смирт, которых в незапамятные времена частично уничтожили, принеся в жертву Кураме. А часть перебралась на Сивиллу и жила там, скрываясь ото всех.

— Ты знаешь, что тут произошло? — хриплым голосом спросил демон.

Он уставился своими красными глазищами на маленькое существо, за поясом которого находился хлыст повелительницы хаоса. От его взгляда всегда приходили в трепет. Но на этот раз смирт засмеялся, не выказывая испуга, и сказал:

— Конечно, знаю, тут принесли жертву Кураме. — Продолжая довольно смеяться, он спросил: — Ты хочешь ему служить?

— Курамы нет, — рыкнул демон и протянул лапу, чтобы схватить наглеца. Но тут силы оставили его, и он упал на колени, так и оставшись без движения с протянутой рукой, на которой скрючились пальцы.

— Курамы не было, но он вернулся, — громким шепотом произнес смирт и, подойдя к коленопреклоненному демону, погладил того по рогатой морде. — Я вернулся, Варшарг, — и прижался лицом к морде демона. — Ты хочешь мне служить? — прошептал он на ухо гиганту. Тот даже стоя на коленях был выше смирта.

— Хочу, господин! — с надеждой в голосе ответил демон.

— Тогда скажи: «Курама, прими эту жертву», — ласково произнес малыш и нежно погладил Варшарга по щеке.

— Курама, прими эту жертву, — прорычал демон и в ужасе ощутил, как его душа покинула тело и зависла над ним. Он видел, как упало тело маленького смирта, как раскрылась его пасть, и, отчаянно закричав: — Не-э-э-эт! — он втянулся в ненасытную глотку и исчез.

Демон поднялся, довольно осмотрел свое тело и не оборачиваясь захромал в сторону холмов. Он был доволен, новое тело было лучше старого.

Стражники, которые заявились вместе с сбежавшим демоном, после бегства последнего тоже рассеялись, на дворе остались только караванщик и суккубы.

— Листи, пошли! — приказным тоном позвал девушку Алеш и вышел с постоялого двора. Двумя выстрелами он добил суккубу и подошел к лежащему демону.

— Ты, Жаркоб, стал слишком человечным, — сказал он, склонившись над лежащим без движения демоном, влил ему зелье, снимающее парализацию, и поднял его голову. — Как ты мог поверить предателю? — Тон его был спокоен, но в нем слышались нотки осуждения.

Листи подошла и стала водить рукой над телом караванщика. От боли того выгнуло в дугу.

— Не надо, — попросил он, — я не выдержу, стар я.

Во дворе вспыхнуло пламя, и из него вышел простой, но очень черный демон. В руках он держал двухлезвийный топор, сравнимый с ростом демона. На его голове были большие толстые рога, между которыми пробегали искры.

От ощущения неотвратимой беды и опасности Алеш мгновенно перешел в боевую форму метаморфа и принял облик демона. Листи охнула. А следом на них троих обрушилась «скала». От силы черного Прокса и Листи согнуло к земле и припечатало. Алеш почувствовал, что, если демон приложит еще немного усилия, его раздавит в лепешку. А черный демон подошел и остановился рядом с ними.

— Жаркоб, — прогрохотал его голос, — ты решил объявить мне войну?

— Нет, властитель, я пришел предупредить тебя о предательстве Варшарга, — караванщик хрипел, с трудом выдерживая давление.

— С чего бы такая доброта? — усмехнулся черный и ослабил напор.

— Варшарг похитил детей членов братства и отдал их на мучения, я прибыл договориться, — уже спокойнее произнес караванщик.

— Эти с тобой? — показал топором на Прокса и Листи властитель.

— Да, — подтвердил лежащий демон. — Мужчина иномирянин, и у него есть к тебе дело.

— Иномирянин с телом демона? — задумчиво проговорил князь. — Ты знаешь, кто я? — спросил он Прокса.

— Цу Кенброк, один из князей тьмы, — почувствовав некоторую свободу, ответил Алеш.

— Ну что же, приглашаю вас троих в свой замок, — сказал демон, и они мгновенно оказались в большой зале.

ГЛАВА 2

Спутник. Степи орков

Планета, на которой мы с Шизой купили материк, не зря называлась Суровой. Сила тяжести на ней была в полтора раза больше, чем на Земле. Пригодные условия жизни были только на экваторе, и на планете господствовали ураганы.

Ветра огромной разрушительной силы были тут истинными хозяевами. Поднимая огромные волны океанов, они проносили их по побережью, уничтожая всю живность и растительность. Вся природа, казалось, ополчилась на смельчаков, рискнувших организовать здесь свою колонию. Но, несмотря на трудности и опасности, колонисты жили, работали и боролись со стихией и пиратами. Они поставили купола и глубоко зарылись в землю, организовав добычу полезных ископаемых. Они не добывали железо, медь или нефть, они добывали редкоземельные элементы и металлы, которые использовались для производства нейросетей, искинов и реакторов и многого другого. И как только пошла хорошая прибыль, появились стервятники.

Первыми прилетели чиновники конфедерации с предложением вступить в нее. Получив отказ, улыбнулись и улетели. За ними появились пираты и заблокировали транспортное сообщение. Колония была поставлена на грань выживания. С пиратами надо было что-то делать.

Разделавшись с накопившимися делами в княжестве и решив все вопросы быстро и без волокиты, я махнул рукой и вслух произнес:

— А, ладно, дело житейское. Оно само или срастется…

— Или не срастется, — ехидно добавила появившаяся Шиза.

— Что, привела себя в порядок, мадам? Перышки почистила и готова к рандеву? — тем же образом ответил обнаглевшему симбионту я.

— Еще нет, — каким-то томным голосом с придыханием ответила Шиза. И я сразу насторожился. Не к добру это!

— Крошка! — обратился я к ней, чтобы расставить все точки над «и». — Не надо ради меня стараться, мы все равно не станем мужем и женой. — И дальше как можно ехиднее добавил: — Как ни старайся, я не собираюсь заниматься разным непотребством в своей собственной душе.

— Дорогой, тебе нужна забота и ласка, тебе нужна надежная пристань, где ты можешь всегда расслабиться и найти отдых и покой от службы. Тебе нужна настоящая любящая женщина, которая устроит твой быт, создаст уют и будет воспитывать твоих детей.

Я обмер, она говорила почти словами тещи, которая уговаривала меня жениться на беременной Люське, только та еще добавила: «Женись, сволочь, или партбилет на стол положишь!»

От таких заявлений у меня задергался правый глаз, и я прижал его рукой. Потом создал свой шарик с плакатом в тоненьких ручках — «Не беспокоить» и услышал громкий смех проказницы.

— Что, страшно стало?

— Стало! — согласился я, потому что не смог скрыть своего опасения.

— Мы потом вернемся к обсуждению этого вопроса, — важно произнесла она и перебросила меня в степь.

В степи гулял прохладный ночной ветер, качая кусты и траву. По небу плыли облака, низко нависшие над головами, и я подумал, что намечается дождь. Шаман и его команда уже были в седлах и вот-вот должны были тронуться в путь.

Всю ночь мы двигались какими-то странными зигзагами и к утру приблизились к стойбищу еще одного племени.

Стало быть, это и есть племя чахоя, рассматривая раскинувшийся лагерь орков, подумал я. И тут, и у сивучей было приблизительно по пять-шесть тысяч повозок, часть племени двигалась отдельно, чтобы прокормить животных. Тогда в племени будет примерно тысяч двадцать орков, из них пять-семь тысяч мужчин. Всего двадцать племен — это сто тысяч воинов, из них тысяч двадцать пять молодых берсерков, которые отправятся набегом на Вангор или Лигирийскую империю. Значительная мобильная сила против неповоротливой военной машины обоих государств!

Я обошел вокруг лагеря, раскинувшегося на несколько гектаров степи, и занял удобную позицию на холме. Совершил ритуал магии крови и вновь стал видеть глазами шамана.

— Как добрались, уважаемый Сарги Улу? — На меня смотрел крепкий орк с умными глазами. — До нас дошли слухи о вашей болезни.

Сарги Улу поморщился, он знал, что верховный шаман чахоя сам метит в верховные шаманы народа, но вынужден сотрудничать с сивучами. Каждый из них надеялся первым нанести удар в случае борьбы за власть.

— Это просто слухи, уважаемый Кол Рогыр.

«Негодяй имеет своих шпионов в их стойбище, — неприятно удивился про себя шаман сивучей. — И не скрывает этого».

— Вот и хорошо. Все уже прибыли, ждем только вас. — И они зашли в большой шатер.

На коврах сидело четверо шаманов, которые, не вставая, отвесили Сарги легкий поклон. Когда все устроились, им принесли еду и напитки. Шаманы не торопясь принялись за трапезу и молчали, пока не насытились. Посуду убрали, и перед сидящими шаманами поставили гайрат — местный кумыс.

— Расскажи нам, Сарги Улу, что планируют наши друзья в связи с появлением посольства Вангора? — На шамана-сивуча очень серьезно смотрели остальные.

— Посольство будет потрепано, и его движение задержится на полтрика.

— Это опасно! — прервал его Кол Рогыр. — Великий хан может узнать, кто это организовал, и всем нам придется очень туго.

— Не узнает, — спокойно ответил старик, — мы подкинем улики, указывающие на Гремучих Змей. Друзья планируют захват сына Быр Карама и его убийство охраной посольства. Пока будут идти склоки и разбирательства, у нас окажется большинство, и мы сменим великого хана одного на другого. — Он прекратил говорить и прикрыл глаза.

— Очень хорошо, — довольно оживились гости чахоя.

Дождавшись, когда оживление пройдет, Сарги Улу посмотрел на Кол Рогыра:

— Уважаемый Кол Рогыр, что будешь делать с вождем? Он сторонник великого хана!

Шаман чахоя завозился, моргая глазами, соперник его уел.

— Вождя я уберу, и его брат станет новым вождем. Он приучен к дурманной травке наших друзей и за нее будет делать все, что я пожелаю.

— Хорошо, — согласился старый шаман и достал кисет, бросив его сопернику. — Это яд. Подсыпь его вождю, и он умрет к вечеру.

Шаман чахоя быстро спрятал кисет за пазуху.

— У нас остался невыясненным один вопрос, — он обвел глазами сидящих шаманов. — Кто станет великим ханом?

Вопрос был не праздным. Шаман муразы, которого изберут великим ханом, становится верховным шаманом народа степи. Все сидящие сразу завозились на месте.

— Великим ханом надо ставить муразу племени сивучей, — злобно посмотрев на сидящих, ответил Сарги Улу. — Именно наше племя несет основной груз борьбы против вангорцев. Мы направляем воинов против посольства, устраняем неугодных. Нас поддерживают друзья. — Он еще раз окинул яростным взглядом собравшихся.

— Ты, Сарги, хлопочешь за своего муразу, потому что хочешь быть верховным шаманом всей степи. Но есть много более почетных вождей, например, мураза племени муйага или техколо, эти племена больше племени сивучей, и пастбищ у них больше. Больше у них и скота, — тихо проговорил Кол Рогыр. — И кто скажет нам, как будет править Шадлыб Уркуй? Может быть, он будет еще хуже, чем нынешний хан. Или нами будут править твои друзья через него. — Шаман чахоя исподлобья изучающе посмотрел на противника. Говорил он тихо, но присутствующие уловили главное: если согласиться с шаманом сивучей, то ими будут править лесные эльфары, а этого они принять не могли. Сарги Улу покраснел от сдерживаемой злобы.

— Как только мы изберем нового великого хана, то прогоним наших друзей прочь, — сделав пару глубоких вздохов, сказал он.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением покачав головой, ответил шаман чахоя. — Мы для чего хотим поменять великого хана? — Он оглядел сидящих. — Чтобы править самим, так как более достойны.

Все, кроме шамана сивучей, закивали головой, соглашаясь с Кол Рогыром, его слова нашли путь к их сердцам и отозвались одобрением.

— Я думаю, — продолжал он, — надо выбирать брата нашего муразы, Барама Обака, он будет делать то, что мы ему скажем, и тогда действительно будем править мы, а не мураза или лесные друзья. Их легко пригласить, но трудно выпроводить, — закончил он.

— Верно говоришь, Кол Рогыр, — наперебой загомонили шаманы. — Нам нужен послушный хан. Не надо, чтобы в степи правили лесные выскочки.

Понимая, что сейчас он ничего не добьется, шаман сивучей промолчал.

— Уедете опять ночью? — спросил Кол Рогыр гостей.

— Днем! — ответил Сарги Улу. — Прямо сейчас! — И встал.

Я закрыл глаза и проморгался, таким нехитрым способом я переставал смотреть глазами шамана.

Значит, «лесные» спланировали заговор, цель которого не только определить направление похода, но и сместить неугодного им великого хана. Работу они провели большую и близки к успеху. Провокация этих ребят вполне может быть удачной. Да, задача для пешки серьезная — сорвать их замысел и не засветиться. Я почесал затылок, следом незаметно для себя перешел на ускоренное восприятие и стал думать.

Первая задача — сорвать отравление вождя.

Вторая — подставить шамана чахоя.

Третья — постараться убить четверых гостей и подставить шамана сивучей. Потом все остальное. Цель — стравить друг с другом эти шесть племен и остаться в стороне. Рабочий план у меня был, оставалось продумать этапы и мелочи предстоящей операции.

Как стемнело, я прыжками с помощью телепортов проник за посты охраны, включил ускорение и под невидимостью подобрался к шатру вождя. Все-таки я немного сомневался в своих действиях. Как воспримет защита шатра муразы мое проникновение? Действие магии духов было для меня тайной за семью печатями, при этом я пользовался возможностями Рострума, как пользуются электричеством, не зная, что это такое. Поэтому у меня оставался только один путь — путь проб и ошибок. Короткий прыжок, и я в шатре. На шкурах вольготно раскинулся вождь и храпел, рядом свернулись калачиком две полностью обнаженные красотки, обе человечки, и тоже спали. Любят наших девок клыкастые, скривился я. Положил руки на голову вождю и стал вводить в гипнотический транс. На случай неудачи у меня было более кардинальное средство — удар кулаком по черепушке. Но этого не понадобилось. Вождь стал бесчувственный, как кусок полена… Посмотрев на красивые обнаженные тела, так же усыпил подруг вождя.

— Хватит пялиться! — оторвала меня от созерцания Шиза, и в ее голосе промелькнула нотка ревности.

Нечего делать, пришлось укрыть их одеялом из шкур. Вождя завернул в ковер и спросил у Шизы:

— Может, его временно на спутник отправить, чтобы не мешал? В капсулу положим, снимем информацию.

— Согласна, так будет проще, заодно узнаем расклад по силам в совете, уж он-то должен знать, — поддержала меня Шиза.

Сказано — сделано. В стойбище было тихо, никто не заметил моего проникновения, только было слышно, как переминались часовые у шатра да позвякивало их оружие.

— Гаржйк,^[37] тебя вождь зовет, говорит, срочно, — в шатер начальника охранной сотни вошел воин и изобразил легкий поклон.

Урга Шдзыр поднялся и недовольно подумал, что же тому понадобилось в столь поздний час. Но на зеленом лице с мощными клыками не дрогнул ни один мускул. Он прошел к шатру вождя и увидел, что тот стоит у входа и, сложив руки на груди, внимательно за ним наблюдает. Действительно что-то важное, подумал Урга, раз мураза вышел из шатра.

— Ты звал меня, мураза? — не кланяясь, спросил он, это была привилегия для гаржйков.

— Скажи мне, Урга, что надо делать с предателем, который покушается на жизнь муразы?

Тон вождя был холоден, но глаза его цепко осматривали начальника охраны. Гаржйк похолодел, он почувствовал, как смерть протянула к нему свои костлявые руки, и не знал, что сказать.

— О чем ты, мураза? — наконец смог произнести орк, поборов свой страх. Он не знал, почему ему стало так не по себе.

— Меня хотят отравить, и почему этого не знаешь ты? И еще ответь на вопрос: когда мой брат пристрастился к дурман-траве и кто его к этому приучил?

Урга попытался отпрянуть назад. Но сзади его придержали воины.

— Заведите предателя в шатер, — приказал мураза. — И позовите десятника Морогуту.

В шатре он сбил гаржика ударом кулака на пол, девушки-наложницы в страхе забились в угол.

— Урга, я поднял тебя из пастухов до гаржика. Все, что у тебя есть, ты имеешь только благодаря мне. Почему ты меня предал?

— Это не я, мураза, это верховный шаман. — Орк упал на колени. — Он хотел сделать твоего брата новым вождем.

В шатер вошел смесок — наполовину орк, наполовину человек.

— Звал, мураза? — поклонился он.

— Морогута, убей этого предателя и тихо прирежь верховного шамана. Если справишься — станешь начальником охранной сотни.

Метис не раздумывая выхватил длинный нож и перерезал горло стоящему на коленях и парализованному от страха Шдзыру. Выскользнул из палатки и через десять ридок вернулся с мешком в руках. Он встряхнул его, и голова Кол Рогыра покатилась к ногам вождя.

— Очень хорошо, теперь ты вправе носить полное имя — Морог Ута, принимай под свое начало сотню и найди достойного верховного шамана. Да, и брата моего в яму посади на трик, давать только мясо, хлеб и воду. Через трик приведешь ко мне.

Новый начальник охраны кивнул и, не кланяясь, удалился.

Утром мураза проснулся выспавшимся и хорошо отдохнувшим, человеческие самки жались в углу палатки и затравленно смотрели на него. Вождь потянулся, и его взгляд упал на отрезанную голову верховного шамана. Выхватив меч, он крикнул: «Охрана, ко мне!» В шатер ворвались стражники во главе с десятником.

— Что случилось, мураза? — осмотревшись, спросил метис.

— Там голова нашего шамана, — показал мечом вождь.

— Ну да, — спокойно ответил метис, — это голова предателя, который хотел тебя отравить.

— Позови начальника охранной сотни! — приказал ничего не понимающий вождь.

— Я здесь, мураза! — ответил десятник, удивленно смотря на всполошившегося вождя.

— А где Урга?

— Ты приказал его зарезать, — озадаченно посмотрел на муразу метис.

Вернув вождя племени чахоя муразу Шурум Бурума, на самом деле Шарым Барума (но созвучно же!), в его шатер, я снял личину Шурума и скрылся. В том, что вождь вспомнит, как казнил изменников, я не сомневался; используя медкапсулу, я вложил в него нужные блоки информации, и через несколько часов небольшой пакет распакуется и внушенные воспоминания он будет воспринимать как свои. А пока пусть немного понервничает.

Первую задачу я решил — сохранил нужного вождя и убрал противника. Теперь нужно что-то делать с остальными. Кроме того, оставалось еще посольство, длинным червяком тянувшееся в ставку великого хана, и сын его правой руки. Просто убить шаманов мало, нужно сделать так, чтобы племена ополчились друг на друга. Как это сделать? Я задумался и отдернул руку, которая автоматически потянулась к затылку, чтобы почесать. Я снова сел думать. Ох и сложная эта работа — найти главное звено в цепочке противников и потянуть его, разрушая планы. Значит, шаманы пока подождут, нужно двигаться к посольству и как-то сообщить «змейке» Ленее об угрозе, нависшей над сыном Быр Карама.

— Шиза, ты знаешь, когда наша станция будет проходить над степью?

— Через три часа примерно, — ответила она. — Ты что задумал? У тебя мысли какие-то неясные и неоформленные.

— Сам пока не знаю, мне надо сделать первый шаг, чтобы понять, какой будет второй, — передразнил я ее.

— А какой первый? — не смутилась она.

— Первый шаг на спутник.

Оп, и я, можно сказать, дома. Подошел к медкапсуле и стал барабанить пальцами по крышке. Меня томили какие-то смутные, неясные желания, и я вспомнил правило: раз уж нельзя избавиться от воплощенных иллюзий, их надо подлечить.

— Вы, двое из ларца одинаковых с лица, марш на выход, — скомандовал я.

— Это вы нам, командор? — раздался у меня в голове осторожный вопрос.

— Вам, братья Гримм, на выход!

— Командор, смеем вам заметить, что мы не братья и не похожи друг на друга.

— Вы братья по несчастью, — выдал я им земную мудрость, — и похожи друг на друга, как все несчастные. Это только счастье у всех разное.

Мессир и мастер надолго задумались над глубиной постигшего их откровения.

— Значит, так, позывные у вас будут такие: ты, бородатый, будешь Мессир, а ты, старый, — Мастер. Раз старикам у нас почет, залезай, Мастер, сюда и ложись на это ложе, будем тебя лечить, — показал я на капсулу.

Тот осторожно, с опаской, но не споря, угнездился и сложил руки на груди, как покойничек.

— Мессир, побудьте пока в сумке, вас вызовут потом.

Иллюзия мессира Кронвальда повертела головой и спросила:

— А нельзя ли оглядеться здесь? Тут все так необычно.

— Пока нельзя! Объект секретный, а у вас нет допуска.

Дух пошамкал бородатым ртом, о чем-то раздумывая, и быстро, без спецэффектов втянулся в сумку.

Оборудование, как и в случае с Рострумом, немного подумало и начало работу. Но тут подала свой голос повзрослевшая Шиза:

— В памяти искина есть твоя нейрограмма, ее, по-видимому, сняли, как только ты появился на планете. Я просмотрела ее, там я еще как зародыш. Какое примешь решение?

— Жду профессиональной консультации из своего аналитического центра, то есть от тебя, — перекинул я на симбионта решение этой задачи.

— Предлагаю объединить в один пакет нейрограмму и информацию, имеющуюся в искине медкапсулы. Таким образом мы будем иметь копию твоего сознания с копией малышей, но оставим меня в качестве зародыша. А еще лучше снять новую нейрограмму с учетом лианы. И еще у меня есть план, как надурить управление и Демона. — В ее голосе я почувствовал нескрываемое торжество и ехидство. — Мы возьмем нейрограмму Мастера, присобачим туда мою неразвитую копию и твой внешний облик. Оп, и обманка для АДа готова. — При этих словах половозрелый симбионт счастливо засмеялась. Она даже мои выражения применила — «надурим» и «присобачим». Вот уж воистину дурной пример заразителен.

— План руководителя моего секретариата утверждаю, — важно произнес я.

— А поцеловать? — обиженно произнесла Шиза, и я от неожиданности закашлялся.

— Я еще маленький, — не нашелся я, что ответить, и спрятался за своей обычной отмазкой.

— А как лучшего друга и соратника? — проявляя любопытство, спросила она.

— Я тебя потом поцелую, попозже, если захочешь.

— Маленький он! Как на голых девок смотреть, он не маленький, — услышал я затухающее ворчание Шизы.

Ух, пронесло, подумал я и увидел желтый шарик с улыбкой во всю его противную харю, он держал плакат с надписью: «И не надейся». И, как обычно, паршивец лопнул.

Чтобы уйти от назойливых мыслей по-тихому отравить Шизу, я решил осмотреть степь по старым снимкам со спутника. К моему удивлению, самые последние были сделаны вчера. Я ушел на ускоренное восприятие и погрузился в работу.

Мне были известны примерные места кочевья племен орков в степи, все они располагались возле рек и больших озер. Скоро я знал не только, где они располагаются, но и примерную численность каждого племени, сколько у них скота, а также видел оседлые племена, выращивающие зерновые культуры. Площади посевов были просто ошеломительные. Этому народу голод явно не грозил. Осели племена вдоль самой южной реки, которая брала начало где-то в горах и впадала в океан. Вот на берегах этой реки, как древние египтяне, орки занимались земледелием. Видел я и кишку посольства, медленно, как гусеница, ползущую на юг. Заложив все это себе в память, я дал команду искину сделать выборку отдельных отрядов орков по степи и отметить их красным квадратом. Вся степь превратилась в красное поле. Поняв, что таким образом я ничего не добьюсь, изменил задачу: мне нужны были отряды орков в скрытых местах степи на пути и около «червяка» из повозок вангорцев. Уже гораздо лучше, мне были отмечены всего четыре квадрата.

Я запустил следующего духа в капсулу, а вылеченного Мастера оправил в сумку, строго наказав не вылезать, так как этот любопытный двойник все время пытался высунуть голову и оглядеться.

Когда пришло время пролета над степью, я сравнил показания скринов и то, что происходило сейчас, и задумчиво хмыкнул: одного отряда не было.

Теперь следовало понять, что делать с остальными. В каждом было по три-четыре десятка орков без их верховых быков. Я чувствовал, как разогреваются слои сознания, обрабатывая информацию, отслеживают мои желания и готовят результат. Мне надо было по-тихому уничтожить засаду. Искин выдал выборку того, что можно использовать.

Дроны — универсальные механизмы, могут снабжаться разными манипуляторами для ремонта, разведки и войны. Они не пойдут, слишком вызывающе заметны, решил я, лучше подстраховаться. Баллоны с газом — нестойкий паралитический газ, анализ показал тот же состав, какой использовался валорцами, — годятся. Плазменные орудия для поражения планетарных объектов. Ну уж нет! На фиг, на фиг! Запас мин разного калибра — пока обождем. Вот пустые оболочки для химических гранат. Даю команду заполнить двадцать штук и доставить сюда. Пока Мессир вылезал из капсулы, прискакал паучок-дрон и притащил двадцать удлиненных, отливающих металлическим блеском, как ртуть, сосудов. Убрав их в сумку, я скомандовал:

— Шиза, телепортация в точку номер один!

Настрой у меня был очень воинственный. И тут она чуть не сорвала всю операцию.

— Хорошо, любимый, — ответила Шиза с сексуальным тембром в голосе, от которого я снова поперхнулся и, оказавшись на планете, зажал рот, чтобы не кашлять и не выдать своего присутствия. Мои глаза вылезали из орбит. А кашель душил так, что, сдерживая его, я едва не задохнулся от удушья. Что-либо еще делать в этот момент я уже не мог, не мог даже думать и материться. Полежав несколько секунд, я почувствовал облегчение и услышал жалостливый шепот Шизы: «Я больше не буду».

Полежал еще с ридку и пришел в себя, на плутовку больше не обращал внимания. Контуры оврага я изучил, знаю места охранения, с них и начал. Уход в боевой режим и прыжок к первому орку, удар ладонью по шее сверху — этот готов. Прыжок ко второму, он виден оркам снизу оврага, поэтому наношу ему в сердце удар кинжалом, вытащенным из ножен орка, усилив его с помощью имплантата, — кинжал пробил тело насквозь и застрял в земле. Не вынимая кинжала, совершаю перемещение к третьему и ломаю шею, свернув голову. Теперь очередь за газовыми фанатами, всего их нужно две, кидаю и жду результата пять рисок. Анализатор показывает, что газ заполнил овраг почти мгновенно, потом разложился, не оставив следов, и только орки, живые и обездвиженные, лежали на дне и склонах.

Спустившись вниз, я был неприятно удивлен: среди орков оказался лесной эльфар, притом сильный маг. С него я и начал. Отобрал все амулеты и снял одежду, удобно расположив голого эльфара, стал проводить ритуал связи магии крови. Увидев мои приготовления, эльфар попытался задергаться и тихо замычал.

— Потерпи, ушастый, скоро все закончится, и ты не будешь знать мук сомнений и тревоги, — подбодрил его я.

На его груди острым ножом, который стал использовать для кровавых ритуалов, я вырезал круг и звезду. В углах звезды и по центру круга вырезал руны подчинения воли, тела, сознания, разума, жизни. Надрезал свою руку и на выступившую кровь эльфара накапал свою. Потом прочитал заклинание подчинения три раза, что необходимо для полного подчинения жертвы.

— Мастер и Мессир, на выход! — скомандовал я, и из сумки появились двойняшки. Увидев орков и лесного прародителя, они впали в ярость, и только моя воля удерживала их на месте. — Оба вселяйтесь в мага и начинайте свой кровавый пир, — приказал я.

Мгновение, и духи втянулись через нос и открытый рот в жертву. Эльфар поднялся и пошел обходить овраг, он подходил к лежащим оркам и, доставая его кинжал, вонзал в сердце. Он оставил только двоих, подошел и похлопал их по щеке, отчего они сразу обмочились. Таков был мой план: оставить двоих свидетелей; меня они не видели, я действовал под «скрытом».

Это была первая, на мой взгляд, засада на пути следования посольства. Где находился исчезнувший отряд орков, я не знал. Может, ушли к себе, может, двинулись решать другие задачи.

Я просидел среди мертвецов до вечера. Мага лесных эльфаров, закодировав, отправил на место сбора, определенного для всех эльфаров, километрах в тридцати на восток у небольшого озера. Ему была поставлена особая задача. Он не помнил, что происходило в овраге, но понимал, что ему срочно нужно прибыть к месту сбора. Духи, насытившись местью, отяжелевшие, как сожравшие целого барана, забрались в казарму. Я же, как кузнечик, прыжками, осторожно приблизился к лагерю, обошел секреты и оказался рядом с Гради-илом, который находился в трансе.

Очень хорошо, подумал я и сунул сидящему эльфару записку. Потом сразу ушел на спутник.

Гради-ил под «слиянием» двигался впереди посольства и охранения. Где волчьим шагом, где прыжками телепортов. Путь его был извилистым, как путь змеи на песке. Он прочесывал все лощины и овраги на флангах и впереди конвоя. Но за все время движения он не встретил ни одной засады. Значит, как и в прошлый раз, орки будут ждать, когда посольство встанет на стоянку. Близился вечер, и усталые лошади лениво тащили повозки, разомлевшие погонщики изредка подбадривали их кнутами, негромко покрикивая «цоб-цобе».

Он вернулся в лагерь, так как увидел орков из каравана, шнырявших, как и он, в поисках засады. Расседлав лошадь и получив причитающийся им с магистром паек, следопыт зажег «примус», настрогал мясо, нарезал пахучие травы и стал готовить. Усталость тяжелого дня сказывалась на нем, он не спал вторые сутки и, закрыв глаза, отключился на несколько ридок.

Разведчик проснулся в назначенное им время. Мясо было готово, и он решил засыпать крупу, но тут увидел у себя в руках сложенный небольшой листок серой бумаги. Оглянувшись вокруг, он не увидел никого, осмотрел внутренним взором ближайшую округу и не обнаружил посторонних. Медленно, с опаской, развернул лист с удивлением прочитал.

«Рад, Гради-ил, что ты добрался и помогаешь магистру. Сообщи шаманке, что лесные эльфары запланировали убить сына правой руки великого хана и свалить вину на степных варгов. Записку сожги или съешь. Источник информации не выдавай.

Твой Лорд».

Впавший в прострацию разведчик сунул в рот бумажку и стал жевать.

— Ты чего бумагу ешь? — На него из повозки смотрел маг, и от его взгляда эльфару стало не по себе.

— Это не бумага, — нашелся разведчик, — это укрепляющее средство, устал я.

— Понимаю, — согласился с ним Луминьян, — весь день носиться и ловить орков нелегко. Нашел кого-нибудь?

— Нет, мессир, не нашел, потом увидел наших орков и вернулся.

— Запомни, Гради-ил, «наших» орков не существует в природе вообще, — проговорил маг, сунув нос в котел почти до булькающей жижи. Что-то проворчал невнятно и продолжил: — Снимай котелок, уже готово. Сегодня они нас сопровождают, а завтра будут убивать, как великий хан прикажет.

А следом, потеряв всякий интерес к собеседнику, взял из его рук полную тарелку и стал жадно есть, утоляя голод. Гради-ил посмотрел на него и задумался: не прост мессир, ох не прост. Чужой взгляд разведчик чувствовал сразу, а вот взгляда мага не почувствовал и чуть не спалился. Он тоже принялся за еду, обдумывая, как донести сведения до орчанки и что сделать, чтобы закрыться от всевидящего мага. Под маской равнодушия он чувствовал внутреннее напряжение магистра и понимал: тот постоянно что-то обдумывает и анализирует.

Гремучие Змеи вышли под вечер, они знали привычки своего народа и, широко раскинув крылья загона, двинулись вперед. Легко и незаметно они осматривали степь, приглядывались к каждому холмику и ямке. Вот один подал условный сигнал, слышный только своим, и все остановились. К нему на помощь метнулось двое. У невысокого куста высился большой муравейник, размером почти с сам куст, и насекомые деловито сновали по своим делам, но это только так могло показаться несведущему. Зоркий глаз Гремучей Змеи увидел, как воины-охранники, собравшись в отряды, ползли в одну сторону и возвращались обратно, отпугнутые колдовством. И так раз за разом. Орк показал пальцем на муравейник. Двое подошедших осторожно обошли куст, и один стремительно метнул копье в землю рядом с муравейником. Земля и трава взбугрились, показав аккуратно нарезанные пласты дерна, и опали. Из-под куста они вытащили спрятавшегося наблюдателя. На нем не было тотема племени и тотема рода, но оружие выдавало в нем сивуча. Он был ранен, но жив и не мог пошевелиться: наконечники копий у Змей были смазаны парализующим ядом.

Пленного оттащили подальше в небольшую лощинку, и Ленея приступила к допросу. В том, что она узнает все необходимое, не сомневалась ни она, ни орк. Он не хотел быть заточенным в жезл шаманки и дал знать глазами, что готов к разговору. Она поняла, кивнула в знак согласия головой, сняла частично паралич и посмотрела на пленного.

— В двух лигах отсюда на юг четыре десятка бойцов сивучей из рода Пергов,^[38] с ними маг — лесной эльфар. Ждут вас. — Он закрыл глаза и принял быструю смерть от удара копья в сердце.

— Возвращаемся к варгам, — приказала шаманка.

Гаржет Варг жевал кончики усов. Еще одна засада, и снова маг эльфаров. Так они до ставки великого хана довезут одного посла без подарков.

— Ты можешь сообщить правой руке о том, что происходит? — спросил он орчанку и выжидательно на нее посмотрел.

— Нет, — не отвела она глаз, — всех моих курьеров перехватили, отправлять гонца — значит обречь его на смерть. Мы не учитывали роль эльфаров Вечного леса, считалось, что они не успеют оказать противодействие.

Быр Карам позаботился о секретности посольства.

— Видно, не очень он в этом преуспел, — высказал неприятное для орчанки мнение командир варгов. — Нужно звать помощника мага и скоординировать наши действия. В прошлый раз этот магистр и осветил место боя, и хорошо врезал фаерболами по нападавшим, — закончил он свою мысль.

— Я схожу за ним, — неожиданно для себя предложила шаманка и, не встревая в дальнейшие разговоры, ушла. Она сама не знала, что ее толкнуло на этот поступок, она могла послать орка или дождаться, когда варги позовут эльфара. Но что-то свыше ее сил тянуло девушку к эльфару. Что она хотела у него узнать? Что увидеть в его небесно-голубых глазах? Она бежала от себя и бежала от мыслей, которые накатывались на нее, как тяжелые волны разбушевавшегося океана накатываются на усталого пловца.

Снежный эльфар сидел в раздумьях, когда само провидение привело к нему орчанку. Ее взгляд ловил его выражение глаз, и было в нем что-то невысказанное и спрятанное.

Она влюбилась в юношу, понял разведчик. И чувствует какую-то связь с ним.

Он встал и вздохнул, не его дело разбираться в чувствах орчанки. Сеньор сам решит, как ему быть.

— Госпожа! — начал он, не давая орчанке первой завести разговор. — У меня есть важная информация для вас. На сына правой руки Великого хана лесные эльфары готовят покушение. Его должны выкрасть и убить здесь, чтобы свалить все не охрану посольства и на вас, Гремучих Змей.

Ленея замерла.

— Откуда такая информация, эльфар? — Она недоверчиво смотрела на него.

— Вы слышали о лесных рейдерах, госпожа? — посмотрел на нее разведчик. Шаманка не отвечая покивала головой. — Двойки бойцов переброшены в степь и укрываются средиплемен, несогласных с великим ханом. — Он достал трофеи, взятые у рейдеров, и показал их орчанке.

— Спасибо, эльфар, я поняла, — сказала она и быстро побежала обратно, остановилась на мгновение и крикнула: — Иди к варгам, они ждут тебя. Там впереди новая засада.

— Эльфар, — обратился к разведчику командир варгов, — в двух лигах от нас к югу прячется отряд орков. С ними маг из Великого леса. Скорее всего, они, как и вчерашние орки, ждут ночи. Поговори с магом, чтобы оказал нам поддержку.

— Сделаю, — кивнул Гради-ил.

— Хорошо! — удовлетворенно произнес варг.

Следопыт двигался как можно бесшумней, он уклонился далеко на запад и по широкой дуге обошел засаду орков с тыла. В двух лигах было только одно место, где мог спрятаться такой большой отряд. Он прополз к краю и стал внутренним взором ощупывать пространство, но, к своему великому удивлению, ничего не чувствовал. Неужели он ошибся?

Разведчик медленно пополз в овраг, постоянно останавливаясь и прислушиваясь. Нет, не ошибся: на склоне лежал орк и не двигался, его открытые глаза не мигая смотрели прямо на разведчика. Чертыхнувшись про себя, Гради-ил совершил прыжок и вонзил орку нож в шею. Тот даже не шевельнулся.

Осмотрев убитого, он замер, не веря своим глазам. Орк был зарезан своим собственным ножом, который торчал из его спины. О том, что это был нож орка, свидетельствовали пустые ножны. Спустившись чуть ниже, эльфар увидел еще троих орков, убитых тем же способом, только кинжалы торчали из их груди. Не понимая происходящего и гася волну поднимающегося страха, разведчик огляделся и увидел еще тела орков, лежащих на склоне и не подававших признаков жизни. Он осторожно облазил весь овраг, и везде была одна и та же картина: повсюду лежали орки, убитые собственными боевыми ножами. Но тела эльфара он не нашел. «Что бы это могло значить?» — подумал он. Орков убили, не взяли трофеи, а у них у всех были золотые и серебряные украшения в виде фигурок и заколок. Недолго думая он собрал самое ценное и, не показываясь охране, вернулся в лагерь. Магистр сидел у костра и подкидывал поленья.

— Нашел орков? — спросил он, не поднимая головы.

Гради-ил не стал его обманывать и тихо произнес:

— Нашел.

— Маг с ними?

— Мага нет.

— Тогда я пошел спать, — зевнул мессир и залез в повозку.

Следопыт, которого чуть было не разоблачили, облегченно вздохнул. В лагере было тихо, горели костры, тихо перебранивались слуги, не поделившие что-то, да всхрапывали кони, отгоняя хвостами мошкару и потряхивая гривами. Ночь прошла, утро выдалось свежее и ветреное.

Гаржет Варг хмуро смотрел на тела погибших. Ночью его разведчики донесли о вырезанном отряде орков, убитых своим же оружием, у них забрали только золотые украшения, все остальное осталось нетронутым.

— Вот так и начнешь верить слухам о способностях снежных эльфаров, — произнес он вслух. — Но где же маг из Вечного леса?

Шарги-ил был выходцем из дома Зеркальной Струи, но служил лично Кирсан-оле, всемогущему начальнику тайной стражи Леса и брату великого князя. Все, кто пришел работать в службу безопасности, отрекались от своих родов и приносили клятву преданности лично Кирсан-оле. Все роды и народы должны были служить Истинным, и только по нелепой случайности или недоразумению кто-то этого не понимал или не делал. С такой идеей лесные эльфары рождались, с такой философией они умирали, унося с собой ненависть к мало живущим и мечты о будущем господстве. Цель каждого Истинного — служить Лесу, а значит, князю и возвышаться над остальными расами неполноценных.

Истинный был боевым магом и участвовал во многих успешных операциях и на континенте, и в Вангоре, и в Лигирийской «недоимперии», а сейчас он в орочьих степях утверждает силу и волю Истинных. Он подал сигнал сбора и спешил сообщить важную весть остальным участникам операции. Маг целеустремленно, без устали шел день и ночь, скрываясь, надевая иллюзии орков и переходя в невидимость, когда было нужно, но дошел до небольшого озера, на берегах которого расположилась станом сотня преданных им воинов из племени муйага. В простом шатре сидело пять эльфаров Леса, терпеливо ожидая Шарги-ила. Они получили срочное послание и поспешили на встречу. Когда пола шатра откинулась, они увидели пропыленного и измученного товарища. Истинные подобрались, весь вид эльфара показывал, что действительно случилось нечто чрезвычайное.

Шарги-ил вошел, никого не приветствуя, устало опустился на стул и оглядел собравшихся.

— Здесь не все! — произнес он.

— Не все могли прибыть к сроку, указанному тобой, брат, — ответил один из сидевших, — но мы сообщим им весть, которую ты нам принес. Что случилось?

— Случилось, — угрюмо ответил маг и с исказившимся лицом, свидетельствующим о том, что он делает то, чего не хочет, выложил на стол три медных шара.

— Что это? — На него недоуменно уставились пять пар глаз.

— Это наша смерть! — произнес маг, и в следующее мгновение тройной взрыв уничтожил шатер и сидящих в нем.

Испуганные орки сбежались к обгоревшему шатру, черными лоскутами мрачно помахивавшему им, колыхаясь на вольном степном ветру. В воздухе кружилась пыль и пахло гарью. По периметру шатра валялись истерзанные тела лесных эльфаров.

Сотник пробрался сквозь толпу воинов, со страхом смотревших на убитых, и скомандовал:

— Собираемся и возвращаемся в стойбище. Нужно обо всем сообщить муразе.

Следующий мой визит я решил нанести ближайшему племени рбкхна, шаман и вождь которого были сторонниками сивучей. Сам шаман еще не добрался до стойбища, и его небольшой отряд расположился в роще, прячущейся в низинке.

Среди них я заметил ученика Сарги Улу, оставленного, скорее всего, в качестве связного. Я затаился рядом, ожидая какого-нибудь удобного случая. Ясного плана у меня не было, и я решил положиться на импровизацию. Наконец глубоко за полночь ученик верховного шамана сивучей отправился в кусты справить нужду. Он присел и тут же получил по голове, я нанес удар быстро и сильно, так что он щелкнул клыками и так со спущенными штанами, не издавая громкого шума, и повалился в кусты, на время потеряв сознание. Я принял его облик, наложив иллюзию, и спокойно прошел в лагерь. Верховный шаман посапывал, лежа на шкурах. Я побродил, наблюдая за охраной в лице одного ученика, который клевал носом, согревшись у костра. Прошел мимо главного и воткнул ему в висок кинжал, там и оставил. Потом закричал: «Смерть выродкам рбкхна» — и бросился на часового. Тот от неожиданности упал, откатился в сторону и попал в костер, заорав благим матом, выскочил оттуда и стал носиться по лагерю, пытаясь потушить свою одежду.

Я делал вид, что пытаюсь поймать его, и во все горло призвал проклятия на голову предателям. Под руку попался стоящий столбом опешивший орк, который полным удивления голосом спросил: «Где предатели?» — «Ты предатель!» — я сделал вертушку и ногой врезал ему в ухо. Орк был, и его не стало, только ноги торчали из ближайших кустов. Подняв суматоху в лагере, я еще побегал, собирая на себя стаю разъяренных зеленокожих, и скрылся в направлении, где уже стоял со спущенными по-прежнему штанами очухавшийся, но не понимающий происходящего ученик Сарги. За мной следом неслась орава учеников убитого шамана. Налетев на обидчика, они в один миг растерзали его и потом в ярости долго еще кромсали мертвое тело.

Надеюсь, что свою роль ученик шамана сивучей сыграл достаточно понятно и племя обнаружило коварного врага, но, если надо будет добавить впечатлений, я добавлю. А теперь пора возвращаться.

Я снова находился на станции контроля и слежения. Часть поставленных задач я выполнил, и нужно было подумать, что предпринять дальше. Четко сформулированного и отработанного плана у меня не было, на данный момент я пользовался подвернувшимися возможностями и действовал, больше импровизируя, чем выполняя пункты своего плана. Время! Все упиралось в него, и, как всегда, его не хватало. Невозможно разорваться и быть одновременно во всех местах.

Кроме того, меня ждало еще одно послание барона Брана и одно баронессы с грифом «лично в руки». Секретно. Что бы это значило? Они что, секретную службу там создали? КГБ, Моссад, МИ7 и раскрыли заговор мирового правительства против маленького княжества Новоросского?

Я был искренне удивлен и заинтригован, поэтому начал с послания баронессы. Ну что сказать, события скачут, и скачут галопом, и иногда не по тому пути, как ты их задумываешь.

Я не удержался и стал озадаченно чесать затылок, да и было отчего чесаться.

«Его милости лично в руки. Секретно».

Вот так, ни много ни мало!

«Ваша милость, высылаю Вам список и голограммы девушек княжества на выданье. (Зачем мне это знать и почему секретно? Мое недоумение только росло.) Определите, пожалуйста, график первой брачной ночи для девушек, кого и в каком порядке Вы осчастливите».

«Кого и в каком порядке Вы осчастливите…» — прочитал я еще раз вслух, не понимая смысла послания.

«Замужние дамы, подданные княжества, интересуются, распространяется ли Ваше право первой брачной ночи и на них? Имеет ли этот закон обратную силу? И до какого возраста соискательницы Вашей милости могут претендовать на то, чтобы возлечь с Вами на ложе?»

— Возлечь на ложе… Возлечь на ложе? — тупо и с удивлением повторил я несколько раз и стал читать дальше:

«Я взяла на себя смелость отстранить от конкурса всех дам после сорока лет…»

Какая заботливая конспираторша! Они там что, от скуки с ума посходили?

И внизу кокетливая приписка с отдельной голограммой обнаженной баронессы в разных ракурсах:

«Надеюсь, для дам благородного происхождения все будет вне очереди!»

— и следом открылась галерея голых и полуголых красоток моего княжества. Слева незамужние, справа замужние. Причем замужние все были обнаженные.

— Твою дивизию! — У меня невольно вырвался стон. Я закрыл голографическую эротику и стал с остервенением чесать лоб и затылок.

— А в чем проблема?! — влезла Шиза со своим предложением. — Разве не об этом мечтает каждый мужчина? Прыгнул на станцию к соискательницам вашей милости, осчастливил, и обратно.

Но я зверел и шуток ее не принимал.

— У тебя веревка есть? — спросил я.

— Найду, а зачем? — не поняла она.

— Пойди повесься!

— Мужлан и солдафон, — огрызнулась подстрекательница и скрылась.

События, начавшиеся с продажи корабля и создания фиктивного княжества, катились на меня как снежная лавина, способная завалить и погрести меня под завалами неразрешимых проблем.

Просто отписаться нельзя, затаят обиду. А мне фронда среди подданных не нужна, тем более среди женщин. Я вышел в ускоренное восприятие и набросал основной свод законов княжества, Кодекс поведения дворянок. Уголовный кодекс, трудовой кодекс, налоговый кодекс. Это я вышлю Брану, он Посол полномочный и чрезвычайный, хотел баронство — получи и работай. Сопи в две дырки. Наказание благородному сословию одно: мужик должен зарезаться, дама лишается дворянства и исключается из подданства.

Потом написал ответ.

«Баронессе Гаринде Швырник Проворной, председателю женского собрания дворянок княжества Новоросского. Лично, секретно, по прочтении уничтожить.

Мадам, я получил Ваше столь заманчивое предложение и польщен той честью, которая оказана мне от лица женской половины подданных княгини. Но с прискорбием должен сообщить, что отец нашей государыни отменил этот закон как порочащий честь и славу дворянина. Человек благородный должен совершать подвиги на поле брани, а не в постели. Нарушение этого указа карается „самозарезыванием“ с предварительным оскоплением.

Передаю свой нежный поцелуй всем дамам и отправляю голограммы обратно с наказом уничтожить их все, дабы не возникло у кого желания воспользоваться ими. Его милость Вурдалак Землянский».

Ух, прямо гора с плеч свалилась, мне не очень пришелся по душе энтузиазм дам, и, чтобы они не делали глупостей в дальнейшем, я отправил Устав и список задач, которые стоят перед дворянским женским собранием. Надеюсь, у них не останется времени совершать подобные глупости. И кто их только надоумил?

И тут я понял кто!

Бран, скотина! Он собрал материалы по истории, когда хотел получить дворянство.

Я открыл его послание и хмуро прочитал:

«Ваша милость, у нас все в порядке. Народ благоденствует и восхваляет мудрое управление государыни. (Где только слов таких нахватался? — покачал головой я. Очковтиратель!) Возможно, Вы сможете найти еще десяток таких старых кораблей для заказчика, какой прислали нам ранее.

Преданный Вам барон Бран Швырник Проворный».

— Проворный он… Лучше за женой бы своей следил, — проскрипел я, сдерживая выплескивающиеся раздражение.

Но заказ получен и надо просмотреть файлы, могу ли я его выполнить. Что я стал искать? Когда я просматривал историю сделок и инвентаризаций за последние сто лет, натолкнулся на интересный отчет все того же почившего юриста второго класса. Отчет был о проверке временной мобильной базы пограничных сил в секторе, которая была законсервирована после установки станций слежения. Вывозить ее не стали, оставив как резерв на всякий непредвиденный случай, потом она уже порядком устарела и была поставлена на списание. Но добросовестный служака, проверив мобильный комплекс, нашел его пригодным и продлил срок хранения еще на пятьдесят лет. А через пятьдесят лет о нем благополучно забыли, и он где-то пылится тут на каком-то астероиде.

Больше упоминаний о мобильной базе я в документах не нашел.

Я внес исправления в отчет специалиста, Шиза поставила нужные даты на файле. Теперь я знал координаты базы, но не имел кодов допуска к ней. И эту задачу надо было решать.

Вот тут и проявились достоинства расслоенного сознания, мне был выдан вариант простого, но, думаю, верного решения. У меня имелся старый идентификационный ключ майора-ревизора. Я вошел в систему главного искина станции через сторонний сервер и активировал его. Операция прошла успешно. Со станции код ушел на мобильную базу и был принят там. На мобильную базу я вышел по учетной записи юриста и получил запрос: «Введите код идентификации». Ввел нужные символы и получил запрос: «Подтвердите код». Подтвердил и вошел в систему резервного искина.

— Рад вас снова видеть, майор, — вдруг раздался скрипучий голос, я от неожиданности отскочил от дисплея.

— Что, снова испугался, старина? — И на экран вылезла страшная мультяшная рожа. — Вас приветствует недремлющий страж — резервный искин Брык-Брык.

— Тьфу, — облегченно сплюнул я: шутки пограничников, умирающих от скуки.

— Опять плюешься? — спросила рожа. — Что на этот раз решил своровать?

— Все! — в сердцах ответил я.

— Все — это хорошо, — одобрительно проговорила морда и сделала задумчивое выражение, — но для этого ты должен отгадать загадки, — и подмигнула. — Помнишь, как в прошлый раз? — и гаденько засмеялась, тряся тремя подбородками. — «Выше колена, пониже пупка, дырка такая, куда всегда лезет мужская рука»?

Я, моргая, смотрел на затейника. Это сколько надо выпить, чтобы на служебное оборудование прицепить такой прикол!

— Шиза, — спросил я, — что это у тебя такое может быть, куда рука мужика всегда лезет?

— У меня такого нет! — отрезала она и очень ехидно добавила: — А вот у тебя есть. Вернее, когда-то было.

Стало еще запутаннее, чем было до общения с девушкой. Стало быть, сейчас нет, а раньше было, куда я мог залезть. Куда?

Кобура от «Макарова», что ли? Да нет, о пистолетах тут не слышали. Я осмотрел себя и хлопнул полбу. У меня нет карманов. А раньше были!

— Ну конечно же. Карманы!

— Ответ принят, ожидайте.

На экране отворился один шлюз, и из него опять выплыла ухмыляющаяся рожа.

— А ты поумнел, старичок! Давай отгадывай: «Порою грязными руками мы достаем его из брюк, подносим к дырке с волосами, и раздается смачный звук»?

— Да там извращенцы одни собрались! — возмутился я. — Еще и с грязными руками.

Видно, туго пришлось парням, коли они такое развлечение придумали, а ведь так до них и их начальство пробивалось тоже. Интересно, куда шутников заслали? Но тут пришло понимание: вопрос-то с подвохом. А в чем подвох? А в том, что надо думать совсем в другой плоскости. Интуиция пролетела по слоям и вернулась с готовым ответом: носовой платок.

— Платок, уроды! — ответил я.

— Ответ принят, ожидайте.

Открылся новый шлюз, и харя, сморщившись, проговорила, осуждающе качая головой:

— Опять ругаешься, старина.

Если всем приходилось так пробиваться к комплексу, то понятно, что о нем забыли сознательно и постарались стереть всякое упоминание. Кому охота чувствовать себя дураком, получив указание проверить, что там с комплексом.

— «В одно отверстие берет, в другое дает?» Дерзай, старина, последний рывок или новый заход.

— Твою дивизию! — мне захотелось материться. Да они по кругу пускают тех, кто не справился!

— Так, спокойно! — вклинилась Шиза. — Надо обратиться за помощью к подданным.

Понял, звонок к другу, а кто у нас друг? Бран, барон, дилер и посол в одном лице.

Бран читал статьи новых законов, неожиданно спущенных сверху Его милостью. Все было кратко и доходчиво, когда касалось того, чего нельзя, а что можно шло с припиской: «Что не запрещено, то разрешено». Особо оговаривалось наказание за сексуальное принуждение благородными господами неблагородных дам. Оскопление и «зарезание» своими собственными руками.

— Ну и суров его милость! — подивился барон и зачитал статью жене, удовлетворенно поерзав в кресле. — Но справедлив! — добавил он.

Гаринда кинула на него злой взгляд и отвернулась.

«Чего это она?» — подумал он. Но от мыслей о жене его отвлек сигнал входящего сообщения. Автоматически открыв его, он углубился в чтение. Потом захохотал, чем вызвал опять неодобрительный взгляд супруги.

Его милость писали:

«Бран, ее высочество, узнав о твоих достижениях на поприще приращения территорий княжества, решило наградить тебя титулом графа и поручило это дело мне. Скажу прямо, я не одобряю такое разбазаривание милостей и даю тебе выбор: или убить Змея Горыныча и освободить Белоснежку, честь которой попрал этот Змей (у барона глаза стали размером с дисплей! Он с сомнением посмотрел на дракона и на девушку, безвольно лежащую у его могучих лап. И что он мог сделать с ее честью?), или отгадать простую загадку: „В одно отверстие берет, в другое дает?“»

У барона глаза вернулись в первоначальное положение. Его милость не только справедлив, он еще и с юмором. Эта загадка с бородой. Ей уже лет так триста — триста пятьдесят.

«Ваша милость, я выбрал загадку и, подумав, считаю, что это автомат для приема и выдачи кредитных карт», — отписался он.

В ответ ему прислали корону с четырьмя зубцами и рубином посередине. С припиской:

«Баронскую верни! Господин граф».

— Автомат для приема и выдачи кредитных карт, — сообщил я наглой роже и подумал: если Бран ошибся — лишу титулов.

— Ответ принят, ожидайте.

Открылась створка шлюза, и рожа исчезла, а я вошел в систему. Облегченно вздохнув, спросил:

— Шиза, а как отключить этого затейника?

— Я вошла в систему и работаю над этим. Пограничный оператор систем постарался защитить свое творение, и этот мастер загадок прыгает по базе из одного искина в другой. Есть! Попался! — торжествующе воскликнула она. — Негодяй просит сохранить ему жизнь и дает коды доступа для майора, чтобы входить без загадок.

— Ты этому веришь? — иронично спросил я. — Сколько добрых дядь и теть уже поймалось на его хитрость, а он живет и резвится. В камеру его на флэш-карту, и до лучших времен.

— Есть, мой командор! — с придыханием ответила Шиза. — И последний вопрос, — голос ее звучал загадочно. — Когда можно записаться в очередь на исполнение вашего права первой брачной ночи?

— Можно записаться, — усмехнулся я, — после дождичка в четверг, когда рак на горе свистнет.

— Спасибо, я запомнила, — как ни в чем не бывало ответила плутовка. А я подумал: где я просчитался?

Теперь я видел, что собой представляла мобильная база: огромный болт от невероятного арбалета. Острие — это рубка с жилым модулем, оперение, реактор и двигатели, посередине — обвес из двух тяжелых космических контейнеров. Один — склад, другой — инженерный модуль. У меня захватило дух. Благодаря свихнувшемуся программисту я стал владельцем сокровищ пещеры Али-Бабы.

— Шиза, мы можем туда телепортироваться?

Оп, и я на круге, в точно таком же зале, что и на станции.

В кресле сидел космонавт.

Космонавт! Я перешел в боевой режим и мгновенно оказался рядом. Нет, это уже не космонавт, это его мумия в скафандре. На пульте лежал листок с одной записью:

«Прощай, моя любовь…»

«Так вот кто все это устроил!» — пришло ко мне понимание.

Получив какое-то разочарование в жизни, свел с ней счеты и занял огромную гробницу, куда закрыл вход остальным, оставив маленькую щелку. Я откатил кресло в сторону и сел на другое. Потом вошел в систему.

«Здравствуй, мой друг, если ты читаешь мое послание, значит, ты смог проникнуть на базу. Только для тебя я оставил путь, по которому ты смог бы попасть сюда. Извини, что заставил тебя поработать головой. Думаю, мои загадки для тебя не были слишком сложными. Хотя ты много раз их не отгадывал. Мы начали с этой игры наше знакомство. С ней я и завершу свой путь. Мне больше нет смысла жить, мой дорогой друг, — та, которую я любил, не дождалась меня из этой проклятой дыры, где я торчу уже год. Поэтому я решил остаться здесь навсегда. Понимаешь — на-все-гда. Моя программа пустит только тебя, когда ты войдешь в систему под своей учетной записью. Прощай, и желаю удачи.

Эндрю Геринстоун, неудачник».

Неразделенная любовь, покачал я головой, понимая мотивы парня. Как могли отправить на эту базу в качестве инженера личность явно неуравновешенную? Он мог и армагеддон в системе устроить, имея такие возможности.

— Ничего ты не понимаешь, вояка толстокожий! — всхлипнула Шиза. — Парень умер, оставшись без любимой.

— Да я не против, правда, молодец, — не стал я оспаривать мнение симбионта, — оставил нам такое наследство. Я даже гробницу царскую ему выстрою. Пусть покоится с миром Ромео-без-Джульетты.

— Фигляр! — огрызнулась Шиза и спряталась лелеять свои расстроенные чувства.

Тут я почувствовал, как завозился другой симбионт, и в голове стали проскальзывать мысли и образы. Типа я молодец, и он одобрительно хлопает меня по плечу. Потом показал на разъем на стене, куда можно подключить на зарядку дрона, и стал подталкивать к нему меня.

— Он что, хочет, чтобы я тоже сдох, получив сильнейший разряд тока? — Я был с ним не согласен. На фиг! Я не страдаю от неразделенной любви, а за Шизу не отвечаю. Но тут пришла ясность: ему нужна энергия. Поразмыслив, я вытянул аурный щуп, уж через него меня не убьет, и протянул к разъему. Ух ты, поразился я: через щуп в меня хлынул поток энергии, как вода с крутого водопада, и за одну минуту мой резерв был полон. Лиан довольно отвалился и затих. Это чудо неизвестных создателей считало себя существом мужского рода. И он дал мне это понять. Было трудно вникнуть в логику своих приживальщиков, которые по необъяснимой для меня причине определяли для себя принадлежность к определенному полу. Шиза типа девочка, а Лиан мальчик. У меня втайне стала закрадываться крамольная мысль: а не схожу ли я потихоньку с ума? Вот оно как происходит! Сказать, что я был поражен, — это промолчать. У меня отвисла челюсть, и я не мог ее подобрать.

— Ну силен, бродяга! — покачал я головой.

Тут всполошилась Шиза:

— Откуда ты набрал столько энергии? И так быстро?

— От того, кто лишил тебя детства, девочка.

— Это кто? — удивленно спросила она, явно не понимая, что я имел в виду.

— Лиана-убийца. Ты, кстати, как-то видишь ее там? Ну или его?

— Нет, но я чувствую его присутствие и взгляд в спину, а когда оборачиваюсь, никого нет.

— Какой богатый у меня внутренний мир, — ответил я. — Дома точно попал бы на Канатчикову дачу. Может, раз у нас такой энергетический насос есть, духов поселим? Без магистра, — осторожно спросил я.

— Конечно, я давно тебе об этом говорила, — обрадовалась Шиза, — выпускай их в сумку.

— А как? — Я пребывал в растерянности.

— Я тоже не знаю, — огорчилась симбионт.

— Мессир, Мастер, прошу на совещание, — позвал я приживал.

Рассматривая стоявших духов, которые в свою очередь рассматривали комнату техника, я спросил:

— Бойцы, у меня есть три палки шаманов и желание выпустить духов на свободу и поселить их в себе.

— Вы станете одержимым, командор, — ответил Мастер. Вот что значит престарелый возраст, он первым освоился.

— Не стану. У меня душа широкая, как орочья степь, — спокойно ответил я и стал ждать продолжения.

— Тогда выпускайте их в пространственную аномалию и прикажите залезть к вам в душу, — ответил Мессир.

— Я услышал вас, но проблема в том, что я не знаю, как выпускать духов, — продолжая смотреть на озадаченных моим ответом старичков, усмехнулся я.

— Это просто, командор. Произнесите слово силы и прикажите покинуть посох.

— Сообщите мне это слово силы. — Я без смеха смотрел на своих жильцов.

— А вы не знаете? — озадаченно спросили они в унисон.

— Не знаю! — Как же с ними тяжело.

— Мы тоже не знаем. — Они были явно огорчены таким поворотом событий.

— Этого не может быть, — не поверил я, — вас-то выгнали словом силы из жезла. Значит, вы его слышали.

— Точно, командор. Ну какой же вы умный! — обрадовался Мессир.

— Ну, какое? — подбодрил ласково его я.

Улыбка медленно сходила с лица духа, он топорщил усы и бороду, выпучивал глаза и наконец сдался:

— Я не помню.

— Опять двадцать пять! Может, ты, Лиан, знаешь, как духов выгнать из жезлов?

И тут я услышал, как мою сумку наполнил вой и стон.

— Точно! — вскричали радостно иллюзии. — Вот это слово! Мы вспомнили!

Вспомнили они, хмуро посмотрел я на них.

— Прикажи, Лиан, духам из жезлов лезть в меня, и приводите с Шизой их в порядок, чтобы все было, как, как… — Я задумался: как где? — Как в кибуце, — нашелся я.

— Это как? — озадаченно спросила Шиза.

— Это пальмы, колхозники — нет, кибуцьеры. — Я не знал, как назвать живущих в кибуце. Если в колхозах колхозники, то в кибуцах, значит, должны быть кибуцьеры. — Чистота, порядок, виноградник там, финики, — стал вспоминать я, что знал. — Еще бананы. Короче, пусть трудятся, обживаются, водку не пьют. Жениться разрешаю, от арабов пусть защищаются. Назначьте главного и помощника по идеологии. Вот, — закончил я.

— А какая у нас идеология? — От моих задач у Шизы, наверное, закружилась голова.

— Идеология у нас одна — служить новой родине, не жалея живота своего. То есть мне. Памятники мне поставьте в парках, барельефы на улицах. И чтобы две золотые звезды на груди были, как у дважды героя. Народ нужно воспитывать на героических примерах. Мне что, учить тебя всему? При твоем-то тысячелетнем жизненном опыте? — возмутился я.

— Поселенцы прибыли! — вдруг выпалила Шиза и скрылась.

— Ну слава богу, — вздохнул я. — Вы не хотите к ним присоединиться, господа? — Но, увидев выражение лиц у иллюзий, сразу понял: эти в кибуц не хотят. — Тогда можете побыть здесь и никуда не лезьте без моего разрешения. Как поняли приказ?

— Приказ поняли, командор! — весело отрапортовали они.

— Вот и славно, — поощрительно улыбнулся я. — Так что у нас есть на складе?

Я зашел в спецификацию, тут были тысячи наименований. А мне нужно…

— Командор, можно залезть в этот костюм?

— Нет, нельзя, мне нужно…

— А в этот?

— И в этот нельзя! Мне нужно…

— Ну хоть в этот?

— Да лезьте, черт с вами, и больше никуда. Мне нужно…

— Я первый.

— Нет, я первый. Ты недотепа, который слова силы не запомнил. Смотри и слушай, как надо.

— Да ты сам не помнил и простоял молча, как пустой кибуц.

— Это я кибуц, да? А ты финик!

— А ты банан!

— А ты пальма!

— Мне нужно…

— Давай так, мой верх, твой низ.

— Нет, мой верх, твой низ.

— Тогда ты слева, я справа.

— Согласен.

«Ну наконец-то!» — я, не оборачиваясь на препирающихся духов, покачал головой. Мне нужно знать, сколько здесь летательных аппаратов. Так, рейдеры — двенадцать, легкие разведчики — четыре. Штурмботы космос-атмосфера — два. Грузовой челнок — один.

От экрана меня отвлек шум колесиков кресла, я оглянулся и чуть не уронил сердце в пятки: по помещению, скалясь и бурча, катился ко мне Ромео-без-Джульетты. Его обтянутые желтой пергаментной кожей скулы растянулись в зловещей улыбке, а глаза моргали. Он подкатил ко мне и подмигнул.

— Здесь так здорово, командор! — сказал он мне. — Поехали налево, — предложил он.

— Налево ходят только по бабам, — не понимая, что происходит, ответил я. — Мужчины ходят направо.

— Тогда направо! — весело прокудахтал он и покатился налево. А следом раздался двойной залихватский хохот.

Я потер глаза, но видение катающегося жизнерадостного зомби не пропало. Твою дивизию! Духи умудрились залезть в мумию и бесконечно радовались жизни. А у меня опустились руки. Потом я обреченно махнул на них рукой. Как дети! А дети чем бы ни тешились, лишь бы не плакали.

Итак, корабли у меня были, и я решил отписаться послу Новороссии и вспомнил, что я ему не дал верительные грамоты! А что ты за посол без грамот? Он должен установить первые дипломатические отношения с колонией и этот знаменательный факт выложить в сеть.

Новоявленный граф любовался короной, когда услышал мелодию вызова. «Как быстро его милость действует», — подивился он и открыл сообщение. Нет, он, конечно, понимал, что управляющий у княгини — человек деятельный, но такого стремительного развития событий он не предвидел.

«Господину графу Брану Швырнику, полномочному послу Новоросского княжества.

Господин граф, засим предлагаю Вам вручить верительные грамоты колониальному правительству на планете Суровая для установления дипломатических отношений. В качестве жеста доброй воли и заверения дружбы государыня передает в дар колонии корабль класса „разведчик“.

Приложения: верительные грамоты (заполнишь сам) и корабль.

P.S. Бран, я готов продать колонии шесть рейдеров по сто пятьдесят тысяч каждый, с дополнительным запасом ракет по два боекомплекта на каждый. Оплату можно произвести после решения вопроса с блокадой».

И небольшая приписка мелким шрифтом, от которой граф покрылся потом: «Старайся не доводить дело до харакири».

Получив такую стимуляцию, посол развил бурную деятельность и стал вызывать представителя колонии.

Грехт любовно гладил броню устаревшего и массивного корабля. По сравнению с истребителями пиратов он казался неповоротливым монстром. Зато ему не нужен был корабль-носитель, и на этом бывшем пограничном рейдере он мог добраться до Суровой. Он понимал, что там его ждали, и был готов к встрече.

Юноша зашел в широкий проем входного шлюза и вдохнул запах своего первого корабля. Здесь смешалась затхлость старого воздуха с кислинкой бронепластика. Но для него это был самый изумительный запах на свете. Створка люка с шорохом закрылась и отгородила паренька от внешнего мира. Грехт переоделся в скафандр пилота и уселся в такое же массивное, как и сам корабль, кресло. Пару мгновений он изучал корабль, подключившись к системам, и сразу перенастроил его под свои параметры.

— Диспетчер, борт 37–64 к вылету готов, прошу выделить коридор, — обратился он по связи к диспетчерской службе станции.

— Назовите свой позывной и принадлежность корабля, — пришел ему ответ.

— Позывной — Суровый. Принадлежит колонии поселенцев на планете Суровая.

— Вылет через пять секунд, коридор Альфа-4. Приятного полета, — приятным голосом сообщила диспетчер.

Створки ангара раздвинулись, и корабль стремительно взял старт. Он идеально прошел коридор и вылетел в открытый космос, где растворился среди звезд.

Дежурный руководитель смены в диспетчерской поперхнулся кофе, который пил в этот момент. На его глазах устаревший «башмак» — так называли на сленге старые корабли за их медлительность и неповоротливость, совершив просто идеальный маневр, на немыслимой скорости покинул коридор и исчез с радаров слежения.

— Он что, сразу ушел в гипер? — удивленно уставился он на свою помощницу.

— Видимо, да, — так же удивленно ответила она. — Дикари, что с них возьмешь, — добавила девушка.

Грехт ушел в гипер и совершил прыжок в следующую систему. Всего ему требовалось сделать три таких прыжка. Он испытывал подъем, это была его стихия, его мир, которому он принадлежал полностью. Резко увеличив ускорение, нисколько не жалея старый корабль, он почти мгновенно набрал нужную скорость и покинул систему.

— Кэп, сенсоры показывают, что у нас гости: старый музейный экспонат. Такие башмаки стоптали лет сто пятьдесят — двести назад. Класс «рейдер», такие уже не выпускают и такие не летают.

— Рейдер уничтожить, пилота на допрос. Узнаем, из какого музея он прибыл.

— Будет сделано, — радостно оскалился дежурный на капитанском мостике.

— Бруно и Шварц, на вылет. Задача: уничтожить корабль противника, пилота захватить живым. Танцуйте, мальчики!

Из трюма грузового корабля, переоборудованного в боевой носитель, вылетело звено — ведущий истребитель и ведомый штурмовик, они приняли целеуказание и устремились на перехват. Вскоре цель была захвачена сенсорами малых кораблей.

— Бруно, этот музейный экспонат жалко сбивать; может, предложим сдаться?

— Кэп ясно сказал: башмак уничтожить, — раздался по связи голос дежурного на мостике.

Перехватчики разошлись, осуществляя тактический захват противника, а тот, словно не замечая идущих на перехват кораблей, двигался прямо под огонь орудий.

Грехт видел, как на визоре шлема появились маркеры противника. Истребитель второго поколения и средний штурмовик первого. По сравнению с ними его кораблик можно было отнести к минус два. Он продолжал свой полет, не меняя курса, и заходил прямо между ними — классическая вилка. Сердце его не замирало от ужаса предстоящей схватки. Тело двигалось на внедренных рефлексах, точно, быстро и без ошибок.

— Через пять секунд огонь, — прозвучала команда ведущего. А через секунду музейный экспонат исчез.

— Я его не вижу, — раздался удивленный голос пилота штурмовика. — База, ответьте первому. Где противник?

— Мы потеряли его, первый! — раздался удивленный голос дежурного.

И в этот момент башмак проявился между двумя кораблями пиратов, он резко дал старт и, увеличив скорость, проскочил опасный участок и ушел в гипер.

— Ушел, гад! — сокрушенно выкрикнул ведущий, а после на месте перехватчиков вспыхнуло два факела, и они испарились вместе с пилотами.

— Кэп, у нас два сотых,^[39] звено уничтожено. Противник скрылся.

— Как это произошло?

— Выясняем.

Грехт был внешне спокоен, но внутри его переполняло счастье. Первый боевой вылет — и две победы! Его «Дракон» как живой слушался своего пилота. Он возвращался на торговую станцию.

От мыслей, чем еще нагрузить посла и графа в одном лице, меня отвлек шум. За моей спиной катался оживший инженер, он и после смерти чудил. А мне пришло сообщение от Брана:

«Ваша милость, верительные грамоты вручил Колониальному представителю на станции Грехту Маеру. Информацию об этом волнующем событии выложил в глобосеть. Высылаю координаты места, куда отправить корабли.

Граф Бран Швырник Проворный, полномочный посол Новоросского княжества.

P.S. Если можно, вышлите тысяч пятьдесят кредитов на представительские расходы».

Ну вот, сразу начали расцветать коррупция и воровство, вздохнул я. Меняются страны, галактики, вот только люди не меняются. И отправил Брану форму финансового отчета, по которой он будет должен отчитаться за каждый кредит с приложением необходимых документов и обоснований трат. А также ссылку на Уголовный кодекс. После этого получил ответ, что господин граф отказывается от денег и готов с огромным удовольствием потратить свои средства на службе ее высочества. За что получил первый орден — «Защитник интересов княжества» первой степени: голова нехейского барса, щит первого уровня.

Разрешив все финансовые вопросы, я отправил семь кораблей по одному, каждый раз подзаряжаясь от розетки. Мне даже не надо было вставать с кресла: протянул щуп из ауры, минута — и запас полон. Но кроме энергетических трат на переправку кораблей странным образом уменьшался запас энеронов сам по себе, как утекает вода через маленькую дырочку, медленно, но непрерывно.

— Шиза, у нас где-то образовалась дыра, и моя энергия утекает в неизвестном направлении, разберись там, что-то мне не хочется становиться пищевым концентратом для Лиана.

— Скоро это прекратится, — ответила она, — мы обустраиваемся.

— Мы — это кто?

— Мы — это твои кибуцьеры и я. Сам просил пальмы, финики, бананы и парки с памятниками. На все это нужны средства. Кроме того, еще нужны арабы, от которых нужно защищаться. И есть просьба от мужской половины: женщин у них мало, не все они могут жениться.

Услышав от Шизы, что у меня в самом деле внутри образовалась «Лилипутия», я надолго затормозил. Чтобы хоть как-то собраться с мыслями и охватить всю масштабность моей внутренней душевной перестройки, достал бутылку вина и бокал. Налил и одним махом выпил. Посидел и понял: не берет. Эх, щас бы водочки, граммов сто! Только где ее тут взять? Не придумали они, как делать из браги самогон. Бабули на них не хватает, огорчился я.

Тем временем зомби увидел бутылку на столе и, лихо развернувшись, как настоящий гонщик, подкатил к пульту.

— Командор, вы позволите разделить с вами компанию? — обратился он ко мне двумя разными голосами.

— Пейте, чего уж там! — махнул я рукой. — Такой случай, новоселье.

— Куда руку тянешь, финик недоразвитый. Первым я буду брать бокал.

— А почему ты, голова без памяти? Я старше.

— Ты старше? Ты вообще сопля.

— Ах, сопля? Ты у меня получишь! — И на моих глазах правая рука зомби врезала себе в левый глаз.

— А мне не больно, мне не больно. — И левая рука врезала по правому глазу.

— Так, стоп! — крикнул я. — Хватит издеваться над умершим. Поиграли, и в сумку.

Духи покинули тело и, просительно скорчив рожи, покаялись:

— Мы больше не будем. Можно побыть нам еще немного здесь?

— Будьте и не мешайте. Мне благодетеля надо снарядить на долгий путь.

Теперь обещанная гробница для нашего благодетеля. Я создал небольшой проект, и инженерный дрон из куска железного астероида сотворил нечто типа кровати с балдахином, на кровати гроб без крышки, как у спящей царевны. Вот туда, под огорченные вздохи духов, положили Ромео-без-Джульетты. И на этой гробнице была надпись, вырезанная лазерным лучом дрона и залитая краской, которая вспыхивала при попадании лучей от светила: «Покойся с миром! От благодарных потомков», — горели слова.

Дрон придал усыпальнице ускорение, и несчастный в прошлой жизни инженер начал свой бесконечный путь по Вселенной. Я смотрел и думал: будут затухать звезды, зажигаться новые, будет появляться и умирать жизнь на планетах, а Ромео будет нестись сквозь века и пространство космоса бесконечно. Но тут маркер усыпальницы мигнул и исчез. Как это? — удивился я и получил ответ от искина: объект слежения вошел в гравитационную воронку и вышел за пределы системы.

— Ну, тогда скатертью дорога, — пожелал я вслух. Пора в степь.

Инферно. Замок Цу Кенброка

После переноса они оказались в тронном зале. Князь прошел к трону замысловатой формы и уселся. Гости остались стоять. Тут было одно место, где можно сидеть, и это был фон.

— Что ты хотел показать мне? — обратился Цу Кенброк к караванщику. Тот достал артефакт, и перед присутствующими развернулась голограмма.

— Ты зачем пришла? — спросил Варшарг старуху с длинной палкой в руке.

— Проведать тебя, сынок. Ты мать свою забыл и господину почести не оказываешь.

— Это он тебя послал?

— И он тоже, Варшарг. Что передать по иномирянам? Может ли наш господин рассчитывать на них?

Владыка внимательно смотрел на старуху:

— Я сам ему сообщу. Ступай.

Голограмма свернулась. В зале установилась тишина. Черный демон молчал и что-то обдумывал, гости ждали, когда он обратит на них внимание.

— Ты пришел за детьми, Жаркоб, ты их получишь и выполнишь для меня задание.

Караванщик почтительно согнулся.

— Ты соберешь для меня наемников в Брисвиле, я плачу двойную цену каждому, и приведешь сюда. Срок тебе — трик.

— Сделаю, мой господин, — еще раз поклонился Жаркоб.

В зал неслышно вошел распорядитель.

— Иди с ним, — показал князь на вошедшего, — он решит твой вопрос.

Когда караванщик ушел, Цу Кенброк внимательно посмотрел на Прокса. Он изучал его, как изучают головоломку, пытаясь мысленно собрать воедино разрозненные части. Наконец он спросил:

— Откуда ты? Я не слышал о демонах из внешнего мира.

— Мы прячемся, — ответил агент. — Нас мало, и нас преследуют.

— Понимаю, — покачал головой князь тьмы. — У демонов много врагов. У тебя оружие иномирян? — показал он на бластер, который Прокс так и не успел убрать в рюкзак.

— Да, властитель, — не стал скрывать он очевидного. Прокс уже много раз применял бластер.

— Ты можешь достать мне такое оружие? — Князь впился взглядом в Алеша, ожидая его ответа.

— Нет, властитель, не смогу. Оно настраивается только на одного владельца изначально, и мое оружие будет бесполезно в чужих руках. Оружие без привязки не выдается.

— Дай мне свое оружие! — Это прозвучало как приказ.

Прокс протянул бластер князю не беспокоясь, интеллектуальное оружие в чужих руках не работало. Он сразу увидел, что Цу Кенброк знаком с ним. Он попробовал его включить, но бластер в его руках оставался пустой игрушкой.

— Другие иномиряне обещали мне это оружие, значит, оно может быть не привязано к владельцу. — Цу Кенброк упер потяжелевший взгляд в агента АДа.

— А почему не дали? — осмелился усмехнуться Демон. Он смотрел на князя, который тоже усмехнулся.

— Ты считаешь, что они меня обманывают?

— Считаю, властитель.

Тот помолчал.

— Это твоя сьюра? — перевел он разговор на другую тему. — Сенгурка. Чистая, — произнес он раздельно.

— Моя, — просто ответил Алеш.

— Моя прабабка была сенгурка, — произнес князь. — Одна из последних чистых. Они бежали от наплыва орд крысанов. Много у вас воинов, сьюра?

— Несколько тысяч, но они мутанты.

— Это не важно, я видел ваших бойцов, пара сотен таких мне бы пригодилась для личной охраны. Сенгуры не предают, мне об этом говорила моя мать. Ты сможешь привести их сюда?

Листи повернулась к Проксу:

— Если надзирающий разрешит, то смогу.

— Значит, ты у них захватил власть, пришелец? — Князь смотрел на Алеша уже с ббльшим уважением. — Я предложу тебе место правой руки, а сьюре — место начальника моей личной охраны. Что скажешь?

Алеш понял, что дела у Цу Кенброка идут неважно, его предают свои и не надеются на то, что он выстоит. Валорцы кормят обещаниями и водят за нос. Но это реальный шанс изменить обстановку в Инферно в свою пользу.

— Ты позволишь мне расправиться с теми иномирянами? — спросил он князя.

— Зачем тебе это?

— Вражда. Они убивают нас, мы — их, — просто ответил Прокс и выжидающе посмотрел на черного демона. Тот задумчиво постучал пальцами по ручке трона и ответил:

— Они обещали помощь в войне.

— Мы тоже обещаем, — ответил Прокс. — Сюда прибудет наш отряд, и они будут демонами.

— А потом ты попытаешься свергнуть меня и сесть на этот трон, — недобро улыбнулся Цу Кенброк. — У сенгуров ты уже стал властителем. Может появиться желание повторить это здесь.

— Мне не нужен твой трон. Моя война не здесь, а там, в открытом мире. Твой трон слишком мал для того, чтобы я претендовал на него. Я здесь потому, что здесь эти иномиряне, и они враги.

— Понимаю, — опять повторил Цу Кенброк уже спокойно. — Врагов надо уничтожать. Уничтожь их крепость на моей земле, и мы с тобой еще раз вернемся к этому разговору. Тебя проводят туда. А ты, сьюра, останься.

Прокс лежал за склоном небольшого холма и рассматривал в бинокль базу валорцев. Вот она, цель, к которой он так трудно шел. За энергетическим куполом скрывались мобильный комплекс и телепортационная площадка. Синдикат основательно устроился на территории князя и оградил себя от всяких случайностей, космодрома тут не было. Был телепортационый центр. Значит, корабли-приемники находились на орбите. Скоро шифровка ушла в центр.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Блюм Вейс читал общую сводку по зоне ответственности своего департамента. Здесь не было секретных сведений, а была выборка неожиданных и, можно так сказать, занимательных сведений, выходящих за обычные рамки новостей.

У соседей на торговой станции конфедерации Шлозвенга появилось посольство княжества Новоросского. В прилагающейся пояснительной записке сообщалось, что само княжество существует триста лет, но до этого себя никак не проявляло. Владея лишь небольшой кучей камней в космосе, оно пребывало в тихом забвении. Но на днях купило материк на независимой планете и установило дипломатические отношения с колонией. При этом они обменялись верительными грамотами и подписали меморандум о дружбе и взаимопомощи.

Вейс поморщился: еще одно мертворожденное государство, пыжащееся и претендующее на роль державы. Сколько их возникло и исчезло за годы его службы. Только одно отличало новое образование — автократичность.

— Надо же, княгиня! — усмехнулся Блюм. — Дама Хомо Шиза, по имени и не определишь, откуда она.

— Шеф, срочная шифровка от Демона, закрыта личным кодом. — Над столом появилось изображение секретаря.

— Сбрасывай, — приказал Вейс и углубился в чтение.

Степь

Я прятался среди кустов около стойбища племени муйага. Большое племя, союзник сивучей. Палило южное светило, и донимали мошки, но Лиан облек меня своей «коркой» и занимался тем, что ради развлечения ловил неосторожную мошкару и забирал у нее крохи энергии. Так как я видел, что лапки свои тянули малыши, то понял, что эти, в отличие от озабоченной няньки, нашли общий язык друг с другом. Меня окружили мертвые тела насекомых, и скоро надо будет менять место дислокации.

От скуки я напевал грустную песню: «Степь да степь кругом, путь далек лежит, в той степи глухой, помирал ямщик…» Доходил до «ямщика» и начинал сначала. Я видел, как в стойбище прискакали около сотни воинов, они были возбуждены и что-то кричали часовым.

«Интересно, что за новости они привезли?» — подумал я и, не выходя из «скрыта», телепортировался на территорию стойбища. Рассмотрел спящего в тени орка и принял его образ, вышел из невидимости и пошел спокойно между повозок. Стойбище жило своей суетливой жизнью, и каждый занимался своим делом, не обращая внимания на других.

— Ах вот ты где, вонючий помет лорха! — услышал я женский крик за своей спиной и, не оборачиваясь на чужие скандалы, продолжал путь к шатру вождя, куда побежали и прибывшие.

— Так ему бык еще на ухо наступил! — продолжала ругаться на неведомого бедолагу орчанка. — Уж лучше бы он тебе яйца отдавил, ковыль сухой. Я его послала за молоком для гайрата, а он тут вокруг этой лахудры ошивается. Ну, погоди! Ты станешь у меня мерхом.^[40]

Вот дает, улыбнулся я… и получил палкой по голове. Удар вреда мне не нанес (спасибо Лиану), но я возмущенно повернулся и увидел толстую и огромную орчанку, которая возвышалась надо мной на три головы. Прямо тролль настоящий или троллиха.

— Ты что себе позволяешь, женщина?! — высокомерно заявил я.

— Знай свое место и закрой рот.

Рядом с повозкой стояла худенькая симпатичная орчанка, которую портили только сильно выпирающие клыки, и, накручивая волосы на палец, с интересом смотрела на разворачивающийся скандал.

— Что ты проблеял, недоносок? — Толстуха была поражена и, взмахнув толстой палкой, как мечом, попыталась еще раз врезать мне по голове. Я отскочил и погрозил ей пальцем:

— Ты, неотелившаяся самка коровы, брось палку!

Казалось, ту хватит удар. Заревев, она бросилась на меня. А что мне оставалось делать? Я оставил симпатичную дамочку с клыками и бросился наутек. Следом неслась стая разъяренных слонов, оглашая окрестности трубным воплем. Я пригнулся и перекатился под повозкой, следом туда ворвалась орчанка и застряла. Я остановился и уставился на нее, она кряхтела и не могла двинуться ни вперед, ни назад.

— Опять Крингара своего непутевого гоняет, — услышал я чей-то голос. Подобрал брошенную ею палку и зашел сзади, уставившись на необъятный зад дамы. Он воинственно торчал между колес. Посмотрел на палку, потом на Эльбрус, колыхающийся у меня под ногами, и задрал ей подол.

— Ой! — раздалось с той стороны повозки. И Эльбрус замер. — Ты чего удумал, лорх необъезженный? — Голос дамочки задрожал.

— Учить тебя буду, Крингара. Можно сказать, объезжать тебя буду, как лорху необъезженную, — и, размахнувшись, врезал по зеленому заду палкой. Снова размахнулся и врезал еще. Повозка закачалась и стала валиться. Ну и силища! — поразился я и, не дожидаясь, когда повозка рухнет и придавит меня своим весом, побежал прочь. Стали собираться зрители — еще бы, такое развлечение! И среди них стоял орк, образ которого я принял. Как вовремя, обрадовался я и перешел в «скрыт», сняв иллюзию.

Орк увидел фурию, несущуюся на него со скоростью пассажирского экспресса, и, вытянув руки пред собой, запричитал:

— Крингара, я уже иду! Скоро молоко будет.

Но орчанка подхватила орка, легко, как перышко, забросила на плечо и устремилась к повозке. Сначала закинула туда орка, а потом протиснулась сама.

Из-за шкур фургона послышалась мольба орка:

— Крингара, не надо, я прошу тебя, не надо! — Но все это перекрыл рык, похожий на львиный. Народ, посмеиваясь, стал расходится под скрип повозки.

Я же облегченно вздохнул. И расстроился. Вот почему я такой невезучий? Взял образ одного только орка из тысяч и сразу вляпался?

Не рискуя больше ходить открыто по стойбищу, ушел в ускоренный режим и очутился в шатре вождя. Там шел военный совет.

— Еще раз повтори, что случилось с моими братьями? — На запыленного орка, стоявшего перед вождем, в упор смотрел лесной эльфар, скрытый под иллюзией степняка.

— Пришел не наш орк, часовым назвал скрытое слово и вошел в шатер, где собрались твои братья, потом раздался сильный взрыв. От шатра остались только лоскуты, все, кто там был, погибли. Но вместо степных воинов там лежали мертвые лесные эльфары. Поэтому я прискакал сообщить муразе, что среди нас спрятались враги, и ты тоже, верно, враг! — безбоязненно ответил воин, но неожиданно замер, не в силах пошевелиться.

Эльфар встал и вонзил нож в шею орка. Подхватил падающее тело и осторожно опустил на пол.

— Зачем ты его убил? — спокойно спросил мураза. — Он был хороший воин.

— Он мог рассказать, что видел, — ответил эльфар.

— Там сотня воинов с ним была, они тоже видели, — ответил шаман. — Всех будешь убивать? — Он так же спокойно смотрел на эльфара.

Я не стал слушать их дальнейшую перебранку, выхватил из ножен эльфара нож и прикончил сначала шамана, перерезав тому горло, потом вождя, вонзив нож ему в сердце и там и оставив. Применил заклинание развеять, и с эльфара сошла иллюзия. Выскочил из шатра, приняв образ убитого воина, и заорал вовсе горло:

— Предательство! Враги убили вождя! На помощь!

Охрана сначала оторопела, а потом, как стая разъяренных волков, бросилась в мою сторону. Я заскочил в шатер и прыгнул телепортом от него подальше. Принял образ верховного шамана и снова заорал:

— Предательство! На нас напали, — и побежал, потрясая посохом, который успел прихватить из рук умирающего. Собрав толпу, направил ее к шатру вождя, а там уже шла битва. На месте шатра были одни обрывки, стража валялась вся в крови. В центре разгромленного шатра или, вернее, того, что от него осталось, стоял эльфар. Он огородил себя живой изгородью и доставал свиток.

— Вот этого не надо, — пробурчал я. Ушел в «скрыт», ускорился и оказался рядом с магом. Двинул ему в красивую морду кулаком, отобрал свиток, а заодно его сумку. И опять скрылся подальше в другую сторону.

Снова поменял облик. Теперь я был магом эльфаром. На меня неслась толпа орущих степняков, в которую я запустил «торнадо» и побежал от них, прошмыгнул под повозкой и вылез оттуда орком. Огляделся и нос к носу столкнулся с растрепанной Крингарой. Она высунулась наполовину из фургона, накрыв полповозки своим необъятным бюстом, увидела меня и алчно ощерилась. Неожиданно быстро протянула свои лапищи и затащила в повозку. Обхватив меня, она прижала к своей груди, и я утонул в ее складках.

Единственное, что я мог сделать, это пролепетать: «Крингара, не надо, я прошу тебя, не надо!» — но мой возглас отчаяния перекрыл рык голодной львицы. Она навалилась на меня, а подо мной кто-то стал орать и толкаться. Не понимая, в чем дело, женщина ослабила хватку и, перекрыв выход, села. Я тоже сел. Сел и тот, кто был подо мной. Мы смотрели друг на друга. Один голый муж Крингары, другой одетый. Не выдержав испытания нервов, орк заорал во все горло. Крингара облизнулась, сдула прядь волос, упавших ей на глаза, и выдала вердикт:

— Теперь вы оба от меня никуда не денетесь, — и бросилась на нас двоих.

Я тоже заорал, добавив свой фальцет к ору мужа Крингары, меня мгновенно выкинуло на ускоренное восприятие, и я успел телепортироваться как можно дальше от столь опасной повозки. Во всем лагере царила суета, гремели барабаны, трубили рога, в центре шел магический бой, и все это перекрывал боевой клич орков, которые бестолково метались по лагерю и орали во все горло. За ними весело носились дети, добавляя суматохи, а за ребятишками — их матери. Отцы орали на орчанок, те на детей, и все вместе кого-то ловили. Я решил добавить им атмосферы. Опять стал магом-эльфаром и запулил в толпу всем, что знал. Дождавшись, когда на меня обратят внимание, нырнул под повозку и вынырнул воином, прискакавшим к вождю, и смешался с толпой. «Он там!» — заорал я во все горло, потрясая поднятым с земли топором, и указал направо.

— Грург, ты живой? — неожиданно услышал я вопрос орка, который протолкался ко мне и схватил за руку.

— Я да, а ты нет, — ответил я и рубанул топором его наискось. Толпа мгновенно раздалась в стороны.

— Здесь предатели, они привезли с собой эльфаров, — орал я, — догоним и убьем их!

Часть клыкастых с азартом побежала искать эльфаров, а часть стала ловить прибывших с Грургом. Со мной рядом оказался шаман.

— Ты тоже с ними приехал, предатель! — закричал он и двинул меня жезлом по голове.

Я вырвал жезл и дал ему пинка с оттяжкой. Лиан подсобил, и шаман улетел через повозку, а я ушел в «скрыт» и телепортировался в сторону. Принял образ несравненной Крингары и понесся в сторону шатра вождя. Там маг еще держался. Я раздвигал толпу, как ледоход льдины, оставляя за собой широкий проход. Народ степи, увидев еще одно стихийное бедствие, стал быстро уступать мне дорогу. И я по образовавшемуся коридору трусил, как бегемот-чемпион, пока не встретил своего собрата по несчастью — «вонючего помета лорха». Он, натягивая на ходу портки, убегал от настоящей Крингары. И, увидев меня, остановился и оглянулся, выпустил из рук портки и упал навзничь, потеряв сознание. Глядя на его признак мужской доблести, открытый всем на обозрение, я широко открыл глаза. Теперь мне понятно стало, почему орчанка за ним охотилась. Я поднял глаза и уставился на своего двойника. «Нет, хватит!» — решил я и ушел на спутник. Пусть дальше разбираются без меня.

Командир боевой группы тайной стражи Вечного леса Майри-ил увидел неожиданно появившегося в шатре орка, который стремглав выскочил вон и заорал: «Предательство! Вождя и шамана убили!» Эльфар посмотрел на лежавших муразу и верховного шамана и вздрогнул. Они действительно были убиты. Шаман зажал руками горло, из которого хлестала кровь, и дергал ногами, а вождь замер с кинжалом в сердце. Но времени на раздумья у него не было: его раскрыли и сейчас сюда ворвется стража муразы. Он создал огненный шар и направил его на вход в шатер. Большой огненный сгусток с гудением преодолел небольшое пространство и с грохотом взорвался, разметав шатер и нападавших.

В стане орков тревожно затрубили рога и забили барабаны. Весь в копоти и с обгорелым лицом, маг нанес еще несколько ударов огненными шарами, уничтожив ближайших нападавших, и сотворил живую изгородь из колючего кустарника. Ему нужно было время, чтобы достать свиток с телепортом и скрыться. Но опомнившиеся орки стали осыпать его градом стрел, поэтому он вынужден был поставить шит и атаковать стрелков осами. Большие насекомые с жужжанием набросились на лучников, и те, прекратив обстрел, бросились врассыпную. Но тут дикари прорубились сквозь изгородь, и ему пришлось атаковать их. Бросив семя на землю, он быстро прочитал заклинание, и на пути бойцов выросли корявые деревья, которые обхватили орков своими ветвями.

Наконец у мага появилось немного времени, и он достал свиток. Вздохнув с облегчением, он уже хотел его использовать, как свиток исчез из рук, потом исчезла его сумка, и следом что-то врезало ему между глаз. Майри-ил упал, на время потеряв сознание, а когда пришел в себя, то увидел стоявших над ним орков. Он собрал последние силы и пустил «волну смерти» — серая рябь стала кругами разбегаться от лежащего мага и поглотила стоявших рядом воинов, но больше он ничего не успел сделать. Он поднялся, и тут же стрела вошла ему в спину между лопаток, сильный удар бросил его на колени, и последнее, что он увидел, это топор орка, несущийся ему в лицо. А потом боль и темнота. Сколько он пребывал в темноте, он не знал. Но очнулся от холодной воды, выплеснутой ему в лицо. Он был гол, а рядом стоял шаман.

— Очнулся? — прокаркал тот. — Теперь долго не уйдешь за грань, лесной выродок.

А через ридку мага накрыла боль, по становищу разлетелся жуткий вопль, который не смолкал ни днем ни ночью. Орки не хуже эльфаров знали, как наказывать своих врагов. А у племени появился враг, общий кровник — лесные эльфары.

Чем дальше на юг продвигалось посольство, тем мрачнее и молчаливее становился граф Мару тан Саккарти. Сохранить в тайне посольство не удалось. В степи началось непонятное движение. Проявили себя силы, препятствующие посольству. На всем протяжении пути их ждали засады, он понимал цель этих нападений — остановить движение вангорцев и дать время союзникам переломить ситуацию в свою пользу. Если это случится, своей судьбе он не завидовал. Лучше навсегда остаться костями в степи, чем вернуться без результата. Его величество, задирая юбки фрейлинам ее величества, успевал следить за государственными делами и самые важные вопросы брал под свой контроль. Будь проклят тот день, когда он попал на глаза разгневанному герцогу Крензу и тот отыгрался на нем. Лучше бы он отправил этого выскочку из Азанара, что подставил его под неудовольствие его величества. Граф ехал в полном боевом снаряжении, окружив себя двумя десятками солдат из личной стражи. Он недовольно посмотрел на посольских, размякших под южным солнцем, но вынужден был признать, что ратные дела не их поприще. Они включатся в работу по прибытии в ставку великого хана. Будут вести беседы с муразами, сотниками, одаривать жен и евнухов. Выяснять предпочтения хана и советовать ему, главе посольства. Он вздохнул: все с самого начала пошло не так. Сивучи не побоялись и выкрали на пиру студента, аристократа. Словно наплевали на волю и неудовольствие великого хана. И он промолчал, стерпел оскорбление. Граф глубоко вздохнул и увидел снежного эльфара, которого перед смертью купил нехеец. Тот шел к оркам. «Хоть одно доброе дело сделал этот непутевый», — подумал граф, задумчиво глядя вслед эльфару.

Гради-ил шел к оркам. После того как шаманка неожиданно исчезла, они попеременно разведывали местность. Днем — эльфар, ночью — орки. Его степные воины приняли как своего и не чурались бывшего раба сивучей. Он был полезен.

— Что слышно в степи? — задал разведчик обычный вопрос, на который они только пожимали плечами, но на этот раз Хамразг ответил по-другому:

— Степь шумит, племена собираются, близится гроза. Скорбь наступит скоро, брат пойдет на брата, и будет много вдов.

— Это как ты узнал? — Разведчик был сильно удивлен и с сомнением посмотрел на говорившего.

— Степь надо слышать, она все скажет, — непонятно ответил пожилой воин. — Ты не слышишь, потому не веришь. Худжгарх пришел в степь — Мститель.

— А кто такой Худжгарх? — осторожно спросил Гради-ил. Прожив почти год у орков, он не слышал предания о мстителе.

— Когда наши братья нарушают законы предков и убивают не врагов, а так, ради забавы, отец всех орков начинает гневаться и посылает духа мщения, чтобы образумить детей своих. И тогда в степи начинается резня. Племя идет на племя, и на долгие годы возникает кровная вражда. По прошествии десяти лет она прекращается, и племена набирают силу и умножаются. Это время Худжгарха, он насыщается кровью и засыпает. — Орк посмотрел на эльфара. — Малыш степь слышал. Настоящий орк был, правильный. Он не делал по уму. Он жил сердцем. За небесную невесту вступился и братьев ее и погиб. Неугодно это Отцу, отошел народ его от заветов. — Орк замолчал.

— И как вы степь слышите?

— Трава шумит, ветер в кустах шепчет. Степной грохт^[41] на небе знаки рисует. Много знамений, — ответил орк.

— И все могут степь слышать? — подивился эльфар таким откровениям.

— Нет, пришелец. Только мудрые сердцем понимают знаки Отца. — Хамразг надолго замолчал.

Ленея собралась быстро и, прихватив братьев, устремилась к ставке. То, что она узнала, было крайне важно. И это нужно было сообщить Быр Караму. Они выехали ночью и все время держались настороже. Духи, которых она выпускала, не сообщали ей о врагах. Под утро они спрятались в овраге. После ночной бешеной скачки устали и они, и верховые лорхи. День нужно было переждать, чтобы отдохнуть самим и дать отдых животным, а под вечер снова тронуться в путь. Распределив смены часовых, Ленея уснула.

Пробудилась она от грубого пинка, который болью отозвался в животе. Над ней стоял орк, а рядом два эльфара. Она рванулась вскочить, но не смогла, все тело было оплетено и сжато вьюном, как тисками. Орк снова ударил ее ногой в живот, и она задохнулась от нахлынувшей боли. Эльфары равнодушно посмотрели на нее и отошли, не мешая орку забавляться.

— Куда ты так спешила, Змейка? — зло улыбаясь, спросил орк. Он присел рядом с ней, схватил за волосы и поднял голову.

Ей было больно и обидно: как их могли взять сонными и где был часовой?

— Думаешь, как вас захватили? — разгадал ее мысли воин. — Вон посмотри на этого часового. — Он повернул ее голову, и она увидела брата, в глазу которого торчала стрела, он смотрел открытым глазом в небо и оставался безучастен ко всему, что происходило рядом. У другого была отрублена голова.

Ленея закрыла глаза и пожелала себе смерти. Но смерть не спешила забирать ее в свои чертоги, потому что горькая чаша была выпита ею не до дна, она поняла это после слов одного их эльфаров: «Не бей ее и не оставляй синяков. Она умрет вместе с сыном правой руки».

Инферно, нижний слой

К небольшому дому, притулившемуся к оврагу, подошел хромой демон, опирающийся на сучковатую палку. Он грубо толкнул дверь ногой и, не спрашивая разрешения, шумно ввалился внутрь.

— Ты зачем пришел, Варшарг? — На него смотрела злым взглядом неопрятная старуха, рога которой уже изрядно были изъедены временем. Она, как и вошедший демон, опиралась на палку.

— Проводи меня к властителю, ведьма, — не отвечая ей на вопрос, ответил демон и уселся на грубо сделанную лавку.

— Не называй меня ведьмой, я твоя мать, — окрысилась старуха, еще раз бросив злой взгляд на хромого.

— Мать! — презрительно скривился он. — Была бы ты настоящей матерью, то я сидел бы сейчас на троне, а не бегал по пыльным дорогам, ища пристанища. Я тоже сын своего отца, и у меня есть право на трон, но ты уступила его сопернице. — Он сплюнул на пол и приказал: — Иди быстро к князю, у меня важные сведения.

— Тише, неугомонный! — прошипела демоница. — И у стен есть уши, — но стала быстро и суетливо собираться. — Пошли, — позвала на его, выходя из дома.

На троне сидел темно-синий демон.

«Синюха! — презрительно подумал Варшарг. — Половину домена жалкому наемнику уступил».

Синева князя свидетельствовала о том, что он потерял часть своей силы, уступив другому властителю территории. В Инферно сила и могущество князей тьмы происходили из домена, которым они владели. Сегодня ты могущественный властитель, наделенный властью и силой, а завтра — простой демон, у которого отобрали земли, а вместе с ними силу и могущество. Или наоборот, как это случилось с Цу Кенброком: становишься князем, обретая власть над доменом и получая вместе с ним силу и величие.

Этот был синий.

— Что ты хотел сообщить мне, Варшарг, что тебя выгнал этот жалкий червяк, случайно ставший подобием властителя? — Синий понял, какие мысли роились в голове хромого и пропыленного демона.

— Не только, великий, — низко поклонился демон, демонстрируя высшую степень покорности для владык, пусть и бывших. Это понравилось князю, и он смягчил тон:

— Что еще?

— Курама вернулся, — ответил демон и посмотрел на реакцию синего на его слова. Как он и ожидал, тот не поверил.

— Курама — сказка, его нет. Что еще придумаешь в свое оправдание, беглец? — Тон его был зол и язвителен.

— Можешь не верить, это твое право. Но на слое появился новый расклад сил. Я говорил с Курамой, он ищет сторонников, которые помогут ему вернуться в полной силе, и им он окажет помощь в предстоящей войне. Даже ослабленный, он по силе не уступает любому из князей. Все равно придет время, и вы, властители, склоните головы пред ним. Кто присоединится первым, тот будет иметь больше милостей и станет первым над остальными. У тебя есть шанс возвыситься и вернуть утерянное. Кураме все равно кому помогать, не согласишься ты, согласится Цу Кенброк, — ответил спокойно демон, он понимал, что у синего недокнязя нет свободы маневра. В новой войне обречены он и Цу Кенброк как самые слабые.

— Чего хочет Курама? — подумав, спросил властитель.

— Чтобы ты ему покорился и произнес: «Курама, прими эту жертву» — и все.

— Что я получу взамен? — продолжал сомневаться сидящий на троне.

— Часть силы и могущества божества и снова станешь черным. Для начала, — сказал демон.

Князь тьмы сильно комплексовал из-за своего цвета, и первое, что он хотел, это стать черным.

— Хорошо, я согласен, — наконец принял он решение и произнес: — Курама, прими эту жертву!

И в тот же момент был вышвырнут из своего тела. Зависнув над троном, он увидел, как упало тело Варшарга, а его тело почернело. Он рванулся обратно, чтобы выгнать наглого захватчика, но натолкнулся на стену и попал в цепкий захват ауры существа, занявшего его тело. Синий попытался вырваться и занять хотя бы тело Варшарга, но пасть чудовища раскрылась и поглотила объятую ужасом духовную сущность, некогда бывшую князем.

Курама глубоко вздохнул, и за его спиной раскрылись маленькие крылья, которые вновь сложились и исчезли. Он был доволен: его прежнее могущество возвращается к нему.

— Князья тьмы! — захохотал он. — Существует только один князь тьмы. Все остальные — злобные слуги поднебесья.

Он подал знак, и в комнату вошел распорядитель.

— Все операции против Цу Кенброка свернуть! — приказал он.

— Почему, властитель? — осмелился спросить упавший на пол распорядитель. Он разглядел тело Варшарга и темный цвет князя.

— Я прощаю тебя в последний раз, — спокойно произнес черный. — У соперника могущественная поддержка в лице иномирян. Он будет первым, на кого нападут князья и обломают свои рога. А когда они ослабят его, нападем мы.

— Хвала твоей мудрости, властитель, — не вставая, произнес управляющий.

— Воздай хвалу Кураме, это его мудрость, — довольно произнес князь.

— Хвала Кураме! — повторил за ним демон.

— Соберите рабов, каждого десятого принесите в жертву нашему господину. Пытайте и, убивая жертву, произносите: «Прими жертву, Курама». И начните со старухи, стоящей за дверями зала.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Блюм Вейс, руководитель департамента УАДа на станции, читал шифровку «Демона»:

«Дорогой дядюшка, спешу сообщить, что свой отпуск я провел нормально. Немного отдохнул, выспался, обзавелся друзьями. Люди здесь оказались гостеприимными и ждут наших родственников в гости.

Посмотри вырезку из старых новостей за 14. 07. 23078 года.

P.S. Нашим ребятам здесь понравится, и они останутся тут надолго.

Твой любящий племянник Ордис».

Если бы кто-то смог перехватить сообщение, он долго ломал бы голову, зачем нужно было сообщать такую ерунду. Но Блюм понял. Демон обосновался, создал свою сеть агентов, вышел на космодром и передал подробную информацию по их старой схеме.

Он покинул кабинет. Спустился на три уровня ниже и зашел в помещение, не отмеченное ни на одной схеме. По гравилюку спустился еще ниже и попал в свой настоящий кабинет, о котором знал только он. Именно сюда стекалась вся важная информация по сектору.

Демон сообщал, что наладил связи с одним из князей тьмы, который сотрудничает с валорцами. На территории его домена есть хорошо защищенная база с телепортационным центром и кораблями на орбите. Фактически князь утратил контроль над пришельцами, и ему нужна помощь. Требуется постоянное присутствие сотрудников АДа на всех планетах сектора. Он прислал координаты центра преступников для проведения операции силами СО (специальных операций). Непосвященные не знали, что за скромной вывеской УАДа скрывается могущественная спецслужба, обеспечивающая общественную безопасность Объединенных Миров. Формально на границе она была подчинена пограничным силам, но фактически стояла над ней и могла в считаные часы мобилизовать и привести в движение огромные массы сил и средств. АДа боялись, его ненавидели, от него старались держаться подальше.

Блюм вернулся в свой кабинет и вызвал «секретчика»:

— Жордан, эта шифровка в центральный офис. Это ответ Управлению пограничных сил сектора. Отправляй немедленно. — Он положил флэш-карты в бокс секретной почты и закрыл его. Система работала по старинке, но выверенно и надежно. — Передача из рук в руки без использования пакетов нейросети.

Вейс был доволен. Не зря он ел свой хлеб. Задача обнаружить место утечки из закрытого сектора была выполнена, и он утер нос этим пижонам из Управления. Он не сомневался, что активную фазу операции Оперативный директорат управления АДа в этой части галактики, возьмет на себя. Он понимал, что те уже будут крутить дырочки для орденов и примерять мундиры с новыми знаками отличия.

ГЛАВА 3

Спутник. Степь

Я не спал больше двух суток, и мне требовался отдых. А также моральная релаксация от встречи с Гариидой, поэтому я залез в медкапсулу, включил режим восстановления и отрубился на два часа. Когда крышка с легким шипением открылась, я был свеж, полон сил и готов к новым свершениям, ну и к подвигам, наверное. Кроме того, поднялся из капсулы с обретенной новой базой — «Культы, верования и обычаи примитивных цивилизаций» и «Особенности дипломатии в доисторическую эпоху». Это даже не база, а чей-то научный труд, претендующий на истину в первой инстанции.

— Крошка, зачем мне эта галиматья? — Это был первый вопрос, который я задал моему ангелу-хранителю. Шиза, как наседка, обложила меня перышками в гнездышке и подсовывала информацию, которую посчитала нужным мне знать.

— Пригодится! — ответила она, и я вспомнил анекдот про эстонского крестьянина.

Едет Пуйка (парень по-эстонски) по дороге на лошади, смотрит — лиса раздавленная лежит. Поднял и говорит сам себе: «Приггаддиттся, может быть». Через год возвращается и выбрасывает вонючую шкурку: «Не приггаддиллась». Так, видно, и со мной случилось — «приггаддиттся», может быть.

— Как там новоселы, обживаются? — поинтересовался я.

— Обживаются, — кратко ответила Шиза.

— Как обживаются? — Мне стало интересно, отчего Шиза стала такой краткой, как рассказы Чехова. — Конфликты с Лианом? — спросил я, подозревая, что между ними не совсем заладилось.

— Нет, малыши от рук отбились, наловили рыбы и на лошади отвезли улов в кибуц. — Голос Шизы и все ее интонации выдавали в ней некую растерянность и легкую обиду.

— Надо же! Шаманы и лошадь в жезл засунули! — удивился я. — А рыба откуда?

— Пока ты в кустах лежал, этот Лиан сделал им удочки, и малыши стали ловить рыбу в моем пруду. Я поверить не могла, что там что-то водится. Сначала посмеялась, а когда они наловили целую гору, я поняла, что этот приживал заставил их мух ловить в кустах, где ты прятался, а здесь они превращались в рыбу. Потом он стал конем, и они повезли рыбу в поселение. Теперь малыши на нем катаются, а я одна, — с обидой добавила она.

— А как он выглядит?

— Конь он и есть конь, — рыкнула она и ушла в фоновый режим. Теперь до нее не достучишься.

— Эх, женщины, женщины, — вздохнул я, — вам вечно не угодить, — и пропел: — «Одного целуешь, а мене кусаешь. Тю-тюр-тю, тю-тюр-тю, а мене кусаешь».

Кроме обиды симбионта на симбионта у меня были или, правильнее сказать, передо мной стояли более важные задачи. Обеспечить безопасность посольства и нагадить враждебным племенам. Поэтому я скомандовал «бапиш» («вперед» на фарси) к посольству и очутился в вечерней степи, в густых кустах, и не один. Рядом со мной сидели два эльфара под иллюзией. Они дернулись, но я ушел в боевой режим и недолго думая просто зарубил обоих своим нехейским мечом. Мне даже силу не надо было накачивать, Лиан добавил ровно столько, чтобы пробить щиты и раскроить им головы. Потом перешел в «скрыт» и ушел оттуда небольшим телепортом. В этот момент мне пришло озарение: «Чему я нэ сокил, чёму нэ летаю?» Имея пояс левитации и попутный ветерок «воздушного кулака», можно не оставлять следов на земле. Чтобы обнаружить меня в «скрыте», нужно применить развеивание. «Но кто его будет в степи применять? Да никто», — ответил я сам себе. И, поднявшись метра на три, спокойно полетел над степью.

Горел закат, ложились длинные тени, а впереди обоз посольства обосновывался на ночлег, как всегда с шумом, руганью и суетой.

Из лагеря метнулись смазанные силуэты, и, рассмотрев их, я понял, что это Гремучие Змеи. Оставив их проводить ближайшую разведку, я полетел дальше.

Умгар, опытный ветеран Гремучих Змей, сразу почувствовал запах крови. Он остановился и поднял кулак. Все замерли. Он указал вытянутой рукой направление, и орки стали окружать опасное место. Осторожно исследуя окрестности, они медленно приближались к кустам, откуда исходила угроза, готовые в любой момент к встрече с противником. Наконец сошлись у кустов и напряженно смотрели на распростертые тела лесных эльфаров.

— Трофеи не забрали, — присев рядом с телами, сказал Умгар. — Поднимайте их как есть и отнесем послу, — скомандовал он. — Брынга, ты остаешься на разведке, — приказал он самому молодому воину.

У шатра посла стояло несколько разумных: сам граф, который хмуро взирал на мертвых союзников, магистр Луминьян, быстро шмонающий по сумкам и телам эльфаров, и орк Умгар.

— Что скажете, мессир? — спросил граф мага, который с кряхтением поднялся.

— Это рейдеры, тан Саккарти, — ответил Луминьян, — и их убили не более часа назад, это все, что я могу сказать, — развел он руками в стороны, как бы оправдываясь пред послом за недостаток информации. — Кто-то идет перед нами и убивает всех, кто может угрожать посольству. Только такой вывод я могу сделать из всего того, что мне довелось увидеть.

— И кто это может быть? — Граф бросил взгляд на орка. — Воины Быр Карама?

— Это Худжгарх, — спокойно ответил орк. — Пришло его время.

Он развернулся и ушел, затерявшись среди повозок. Саккарти долго смотрел ему в след и спросил мага:

— Кто такой Худжгарх?

— Я не знаю, но слышал от снежного эльфара это слово. Какой-то дух мести.

— Дух мести, — повторил граф. — Духи мечами не машут, мессир.

Вечный лес

Кирсан-ола смотрел ничего не выражающими глазами на агента, только что прибывшего из Оркских степей. События разворачивались странным и непостижимым для него образом, путая карты в задуманной им комбинации. Он был не просто в ярости, он был потрясен. Но ничем не выдавал своего состояния. Глаза смотрели внимательно, но без напряжения, голос был ровен, а само тело начальника тайной стражи Леса было расслабленно и вольготно развалилось в удобном кресле. Тщательно выверенная и продуманная операция рассыпалась как карточный домик, и инициатива терялась, как убегает вода из рук, просачиваясь сквозь пальцы. Его специалисты не только не контролировали ход ситуации, они не поспевали за ее развитием. А посольство Вангора медленно и спокойно двигалось к ставке великого хана.

— Какие потери мы понесли? — продолжал спокойным голосом расспрашивать он гонца.

— Могу только приблизительно сказать, мильер.^[42] Лер Гарис-ил не смог наладить связь с двумя звеньями рейдеров и семью советниками. Это половина имеющихся в степи сил. Кроме того, неожиданно племя муйага схватило лера Майри-ила, его поставили на пыточный станок, а вся его боевая группа предположительно уничтожена. Это все, что пока известно.

— Есть предположение о том, кто оказывает противодействие нашим группам в степи?

— Нет, мильер. — Гонец низко поклонился, он понимал, что навлекает на себя гнев жестокого правителя. Но такова судьба гонцов, и он безропотно принимал ее.

Над полевым лагерем стражей Леса разнесся звук горна. Сигнал тревоги, беспокойный и переливчатый, быстро поднимал с постели его обитателей. На большой поляне, служащей также плацем для сбора воинов, стоял верховный жрец священной рощи и он же командир стражей.

— Командиры групп, ко мне, остальным полная боевая готовность! — скомандовал жрец и, дождавшись вызванных эльфаров, начал ставить задачи: — Группы «Ручей», «Орлан» и «Ветер» выдвигаются в степь. Ваша задача — раскинуть «ловчую сеть», необходимо обнаружить противника, уничтожающего наши силы, и постараться захватить кого-то из них. Вот свитки, отправление немедленно. Координацию действий и связь обеспечивают жрецы. Группа «Ласка», ваша задача освободить лера Майри-ила, находящегося под пытками в племени муйага, и, не выдавая своей принадлежности, провести акцию устрашения. Вперед! — закончил он постановку задач.

Площадка опустела, и на ней остался только верховный жрец и четыре лесных эльфара в зеленых балахонах.

— Креимз-ил, — обратился он к ближайшему, — на тебе координация всех действий в степи. Противник должен быть обнаружен и уничтожен. Посольство должно быть задержано и потрепано. Все должно выглядеть так, будто вангорцев атакуют дикари Быр Карама.

Жрец молча уважительно поклонился.

Степь

Я летел не спеша, сканируя степь метров на сто — сто пятьдесят впереди себя. Но признаков живых существ, кроме мелких хищников, не наблюдал. Зато видел закат светила, обрамляющего лучами края туч, делая их темно-красными, словно облитыми кровью. Порывы ветра склоняли редкие деревья, и те сердито шумели листвой. Степь засыпала, как живая, недовольно ворча. Это состояние сонной раздражительности передавалось и мне. Отдалившись от лагеря посольства на пять-шесть лиг, я уже думал повернуть назад, как в поле зрения сканера каплями крови брызнули красные маркеры. Один, второй, третий, они возникали на пустом месте, как будто появлялись из ниоткуда, прямо из воздуха, и было их уже больше десятка. В душе зазвенела струнка легкой тревоги, сменившая обманчивую сонливость. Я поднялся выше и по инерции пролетел еще лагов тридцать, когда неожиданно мой полет прервался и превратился в свободное падение.

Мгновенный выход в ускоренный режим! Я завис над степью, а энергия стала уменьшаться с катастрофической быстротой, как будто ее откачивали гигантским насосом. Я понимал, что долго пребывать в боевом режиме не смогу, но мне надо было понять и оценить обстановку.

Я нахожусь в окружении большой группы лесных эльфаров. Они прибыли сюда телепортом. Их цель неизвестна! Вот это да! Мой слоеный искин дал сбой!

Работает артефакт, блокирующий магию. А также поглотитель энергии, какой я уже прочувствовал на себе в изуродованном лесу. Источник поглощения не один, их минимум четыре, и работают они, как пылесос. Ловушка для магов. Делаю закономерный вывод: отряд серьезный.

Все, пора! Выход в нормальный режим. Падение с группировкой и кувырком, сознание само считает обороты тела, гасящие силу удара о землю, — один, второй, третий, и сразу прыжок в сторону. А на том месте, где я только что был, взорвалась алхимическая бомба. Черные клубы дыма поднялись и опали, засыпав пеплом траву в радиусе пяти метров. Что это за штука такая — выяснять времени не было, противник быстро отсекал меня от выхода из зоны поглощения магии и окружал, сжимая кольцо. Вернее, колец было два или даже три, как я понял потом. Мой взгляд подмечал разные мелочи, давая сознанию пищу для анализа. Впереди, почти сливаясь с местностью, двигались воины в костюмах-хамелеонах, делающих их едва заметными в лучах заходящего светила. На головах у них были не шлемы, а странные шапочки, закрывающие уши и лоб. Действовали они четко и слаженно, как единый механизм, ни одного лишнего движения и суеты, что говорило об их профессионализме. В руках у них были изогнутые мечи, почти как сабли, — необычное оружие для эльфаров. За ними попарно расположились лучники, контролируя мое движение и точными выстрелами отжимая меня на загонщиков. Но были еще невидимые мной маги. Должны быть, раз присутствует поглощение энергии, стало быть, они есть, и это мне тоже надо учитывать.

Мое тело двигалось на инстинктах, а сознание работало на спасение. Я метался из стороны в сторону, уходя из-под града стрел лучников. Не мог уйти телепортом и применить магию. Мой новый симбионт работал на полной мощности. Я был быстрее, и пока меня не достали. Круг сужался, и скоро я встречусь лицом к лицу уже с несколькими противниками сразу. Мне навязывали рисунок боя, лишая инициативы, они считали меня жертвой, принимающей их правила. Надо было принимать решение. И я его принял. Показав, что рванулся вправо, изменил направление и прыгнул в сторону ближайшего загонщика. Но эльфары тоже не дремали, одна стрела догнала меня в прыжке и ударила в спину. Она отскочила от «каменной кожи», но придала мне ускорение. Боли я не почувствовал, но кубарем покатился под ноги эльфару. Надо отдать должное, мне попались отменные воины; я понимал, что действовать на такой скорости могут только магически измененные бойцы. Или находящиеся под действием ускоряющих эликсиров. Но в последнем случаи они останутся с разорванными связками и мышцами.

Эльфар мгновенно перехватил меч обратным хватом и двумя руками нанес мне удар клинком в живот. Но в последний момент я ударил ребром ладони по плоскости меча, и он глубоко вошел в землю рядом с моими ребрами. Эльфар, потерявший равновесие, низко склонился надо мной. Левой рукой яобхватил его руку, удерживая в таком положении, а правой за шею и, резко рванув его на себя, ударил лбом по носу. Даже хруста не было, но на лице воина не осталось носа, он весь вошел внутрь. Но что меня приободрило — Лиан поглотил его жизнь, и мой запас энергии вырос на сто двадцать энеронов. Отстраненно мелькнула и пропала мысль: откуда у мечника столько силы? Я перекинул его через себя, и, как оказалось, вовремя. Спина эльфара стала напоминать подушечку для иголок. А я смелее вышел в ускоренный режим, не обращая внимания на падение запасов энергии, достал пару гранат и, сломав запалы, далеко зашвырнул к цепи лучников. Пусть знают, что не только они могут кидать гранаты. Как только те упали рядом со стрелками, совершил возврат в нормальное состояние и после сдвоенного взрыва метнулся к ним. Будто в замедленной съемке, я видел, как поднялись комья земли и вместе с ними тела четверых лучников, выгнутых назад силой взрыва. Они еще падали, раскинув руки, не выпуская оружия, а я уже был рядом, далеко выбросил аурные щупальца, практически оставшись без тонкого тела, и впитал их жизни.

Снова уход в боевой режим, и стрелы застывают рядом. Останавливаться я не мог и рванул дальше. В загоне образовался просвет, и я мгновенно устремился вон из ловушки. Избежав поражения стрелами, вернулся в нормальное состояние. Резко меняя направление, я испытывал мощные выбросы адреналина. Я чувствовал запах крови, ощущал ее вкус на губах, и это опьяняло меня, наполняло каким-то упоительным ощущением свободы и желанием убивать, убивать. Убивать! Во мне просыпался зверь, не знающий пощады и жалости. Налет цивилизации сползал, как старая краска сползает со временем, обостряя мои чувства и инстинкты. Я видел страх Шизы, прижавшей к себе малышей, и суровую воинственность пацанят, освободившихся из ее объятий, вскочивших на моего Вулкана и поднявших его на дыбы. Я слышал ржание коня, стремившегося в огонь сражения. А вместе с ними вылезли два духа, у которых не хватило сил окончательно выбраться из меня, и их головы и руки торчали из моих плеч. Мне было все равно, я шел собирать кровавую жатву.

Сканер показал одного противника рядом, и я, не бросаясь в бегство, устремился к нему. За высокими кустами стоял странный эльфар в зеленой мантии, и именно от него исходило одно из направлений поглощения энергии. Я как таран проломил кусты и очутился лицом к лицу с магом — а в том, что это был именно маг, я не сомневался. Увидев меня, он опешил. Да и было отчего: на него неслось чудовище о трех головах и шести руках. Его заминка дала мне возможность подобраться ближе и ударить мечом в грудь. Маг упал, а я озадаченно увидел, что меч не прорубил его одеяния, и он был только слегка оглушен. Следующий удар ему я нанес сапогом в лицо. А малыши вцепились в него хваткой псов. Однако маг проявил невероятное проворство и поднялся. Но поднялся он демоном, злым и воинственным.

Три группы ловчих выдвинулись телепортом в назначенное место в шести лигах от вангорского посольства. Координатор, жрец Ларунг-ил сразу раскинул «ловчую сеть» и был озадачен. К ним по воздуху летело что-то, оно поднялось выше и замедлило свое движение.

«А вот и первая птичка, залетевшая в наши силки», — с удовольствием подумал он. По цепочке прошла команда — готовность к захвату. После этого он включил гаситель магии и свою способность поглощения магической энергии. На высоте шести лаг в воздухе висел молодой хуман, совсем еще юноша, и удивленно озирался. Надо же, вангорцы научились летать! Они возродили давно забытое искусство!

— Брать живым! — передал он команду ловчим, а сам подумал, что такой ценный экземпляр очень может пригодиться.

А потом события понеслись вскачь. Бангорец оказался неимоверно проворен и быстр. Упав на землю, паренек ловко откатился и прыгнул в сторону, он заметался, как волк в клетке, пытаясь вырваться из окружения и не попасть под обстрел лучников. Но он был обречен. Каким бы ловким он ни был, кольцо загонщиков сжималось, и пространства для маневра оставалось все меньше и меньше. Скоро его совсем зажмут в тиски и схватят.

Но, видно, юноша думал по-другому, он решил перехитрить их и показал, что двинется направо, а сам рванул в высоком прыжке вперед, где его и догнала стрела лучника. Получив удар в спину, парень кубарем покатился под ноги стража. А дальше случилось невероятное: он ушел от удара мечом, который нанес бы ему смертельное ранение, и прикрылся от стрел лучников стражем, как щитом. Нашпиговав своего же товарища стрелами, те прекратили огонь. Но на их месте вдруг поднялась земля, и тела стрелков с оглушительным грохотом опрокинуло на землю. Юноша невероятно быстро устремился на прорыв в образовавшееся «окно».

— Уходит! — в сердцах воскликнул жрец, понимая, что больше некому его остановить, а тот со своим проворством обязательно скроется. — Курама тебя побери! — выругался в отчаянии жрец, наблюдая за бегством вангорца.

Но тот вдруг сменил направление и, мгновенно проломив кусты, оказался рядом. Ларунг-ил, увидев того, кто оказался перед ним, застыл с открытым ртом. На него смотрели три головы, причем две из них ему были хорошо знакомы по разведывательным сводкам: архимаг мессир Кронвальд и его разящий меч, как звали в Лесу Гронда. У парня было не только три головы, но и три пары рук. В одной он держал меч, которым ударил вдоль тела жреца.

Ларунг-ил не успевал парировать удар. Но тот пришелся в мантию, которую невозможно пробить оружием, и только сбил его с ног. Он почувствовал, что удар был неимоверно силен. У него треснули ребра. А потом этот сквоч ударил его ногой в лицо.

— Ну все! — прошипел жрец и принял свое истинное обличье красного демона. Поднялся и бросился на паренька. Он хотел забодать его рогами и нагнул вниз голову, но, получив сильный удар меж рогов, поплыл. Когда взгляд его прояснился, он увидел ухмылку на лице парня, тот одной рукой держал его за горло. Архимаг ухватился за рога полупрозрачными руками и остервенело плевал ему в глаза. Гронд лупил кулаками по его морде, и оба старика безбожно ругались. Демон почувствовал, как из него потекла энергия, переливаясь в юношу. А атака стариков из иллюзорной стала настоящей. Какие-то слюни потекли по его глазам, залепляя их, а удары кулаков стали чувствительными.

«Химера!» — пришло понимание к демону, и он задергался в крепких руках.

— Всем отход! — скомандовал он. — И донесите, что здесь химеры!

Я схватил демона за горло. Надо же! Опять старые знакомые! И улыбнулся, глядя на беспомощного рогатого, который хотел меня забодать. Я крепко держал его, а мой спецназ использовал подручные средства — они заплевали демону морду и лупили кулаками по его роже. Мне в спину посыпался град стрел, но меня это уже не волновало, я забирал большой объем энергии у демона и из его артефактов. Моя спина напоминала сталь, от которой со звоном отскакивали стрелы. Сбоку подскочил мечник и кольнул своим мечом в лицо. Я подставил руку и отбил удар. Потом моя рука сама преобразилась в клинок с черными блестящими когтями, и я вогнал ее ему в глаз. Он повис на руке, отдав мне всю свою энергию и жизнь. Демон подыхал, а красные маркеры на сканере стали исчезать так же быстро, как и появились до этого. Перед самой смертью затуманенные глаза демона приобрели осмысленность, и он прошептал: «Ты рив!»^[43]

— Верно, — засмеялся я. Внутри меня все ликовало, и песнь победы рвалась наружу. Не сдерживая больше своих чувств, я запел, и эти звуки подхватил ветер, разнес по ночному небу на многие лиги вокруг.

…Лагерь посольства замер, когда сверху раздался победный хохот и следом песня, полная горечи от осознания непреложной истины и звучащая как приговор:

Посол вышел из палатки и уставился на небо.

— Что это было? — спросил он у солдата, всматриваясь в темное небо и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь среди низко нависших туч.

— Худжгарх! — благоговея, ответил служивый.

Промолчав, посол зашел в шатер, а в лагере долго еще обсуждали феномен, услышанный всеми, и никто не ставил под сомнение, что это и есть дух мщения, который пришел в степь.

Мессир Луминьян огляделся и осенил себя священным кругом. Потом спрятался в повозке и не вышел к ужину. Гради-ил исчез и направился в степь. Туда же отправились разведчики варгов. Только орки сидели у костра и посыпали головы пеплом. От их унылой группы изредка доносились тяжелые вздохи.

Когда моя песнь грянула с неба, я присел от неожиданности. Запал прошел, и переизбыток адреналина сказывался накатившей усталостью. Я присел у тела демона, который ссохся, как мумия, и был уже не красный, а пепельно-серый, как шинели солдат вермахта. Только рога еще хранили свой первоначальный цвет. По привычке брать их в качестве трофея я просто выломал их из его головы и, обрубив торчащие корни, сунул в сумку. Снял с него хламиду, решив, что, если будет время, изучу ее, забрал артефакты и нашел среди них камень телепортации, точно такой, что в свое время я забрал у скравов.

— Пригодится, — сказал я вслух и стал разбирать богатство демона дальше.

А дальше были подавитель магии, деревянный жезл с уродливой мордой, усыпанной большими драгоценными камнями, но уже без энергетического заряда, а также свитки и зелья. Свитков было много. В основном телепортации. Но были и массового оцепенения, мора и подъема мертвых. А вот поглотителя магии не было. Я еще раз его хорошо обшарил и не нашел ничего похожего на подобный артефакт.

Тогда как происходило поглощение? И куда утекала моя энергия таким мощным потоком? Я еще раз посмотрел на демона и сделал вывод: скорее всего, кто-то через этого демона мог присосаться к источнику, то есть ко мне, и забирать ее. Только вот с кем у него такая связь была? Мне стало очень интересно. Забрав все у демона и оставив его иссохшее тельце, я обошел убитых.

Что мне бросилось в глаза, это отсутствие каких-либо магических вещей, только отличное оружие и одежда, скрывающая владельца. Я раздел мечника, убитого мной последним, и озадаченно замер. Грудная клетка воина напоминала кору дерева. Не веря своим глазам, я потрогал кожу и убедился, что и на ощупь это точно была кора. Чтобы окончательно убедиться, я вытащил кинжал и стал вскрывать грудную клетку убитого. Провозившись минут десять, я все-таки вскрыл ее. Ну что сказать? Это был наполовину деревянный солдат Урфин Джюса. Как с такой структурой можно жить, я не знал. Но по крайней мере понял, почему они были так быстры, неутомимы и обходились без магических предметов. Они сами частично были магическими амулетами. И еще одна особенность, которая меня задела, — они были людьми, а не эльфарами. А это могло означать одно: они являлись продуктом генной инженерии эльфаров. Оружие их я брать не стал, кроме одного целого лука, он был меньше остальных и сделан из рогов. Для его натяжения нужна была очень большая сила. Потом подумал и прихватил стрелы. Но всю одежду с убитых я снял. Еще раз оглядев поле боя, дабы убедиться, что ничего важного не упустил, перешел в «скрыт» и устремился дальше.

В наступившей темноте ночи Гради-ил бесшумно, словно скользя, бежал по степной траве туда, куда звало его чувство надвигающейся опасности. Впереди него двигались степные варги. Всадники ехали неспешной рысью, но даже разведчику передавалась их тревога и страх. В степи незримо столкнулись какие-то мощные силы, способные привести в движение огромные массы степной конницы. Чувствовалась разлитая в воздухе напряженность, и казалось, что любое, даже самое мелкое и на первой взгляд не заслуживающее внимания событие сможет нарушить это неустойчивое равновесие и орды орков столкнутся друг с другом, уничтожая все на своем пути. Никто не хотел стать случайной жертвой оркской междоусобицы.

Сначала эльфар подумал, что за всеми этими событиями стоит его новый лорд, но, поразмыслив, пришел к выводу, что какими бы артефактами юноша ни обладал, ему не под силу одному быть одновременно в разных местах. Значит, кто-то еще вступил в схватку против лесных эльфаров и их союзников.

Кто и зачем? Ответа на этот вопрос у него не было. А любая неизвестность в череде тревожных событий вызывает еще большую тревогу и опасение.

Всадники спешились и рассыпались, небольшими перебежками продвигаясь впереди, прочесывая местность. Градиил вошел в транс и стал ощупывать внутренним взором окрестности. Тишина, живых нет. Что могло насторожить варгов? Не выходя из «слияния», он быстро двинулся туда же. В отличие от людей у него была способность к ночному зрению, и в темноте он видел почти так же, как и днем.

Обойдя ползущих воинов, он увидел поле прошедшей битвы. Лежали раздетые тела лесных эльфаров, рядом было брошено их оружие. Вот здесь произошел какой-то взрыв, о чем говорили две неглубокие обгоревшие ямы. Вокруг них валялись изуродованные тела лучников, тоже раздетые. Дальше находился помятый куст, как будто кто-то тяжелый проломился сквозь него, придавив к земле тонкие ветви. Продолжая разведку, Гради-ил осторожно обошел куст и заглянул за него.

Вот это да! Демон! И рядом лесной эльфар с развороченной грудью. Неужели в борьбу включились обитатели Инферно?

Он вернулся к варгам. Лагов двадцати не доходя до командира, вышел из «слияния», зашуршал травой. Тот быстро обернулся, выхватил меч и встал в стойку. Он был готов к схватке, а рядом поднялись еще двое бойцов с луками наготове, прикрывая командира. «Неплохая выучка», — подумал следопыт.

— Эльфар, не подходи незаметно так близко, — разглядев в темноте разведчика, прошептал воин и спросил: — Ты знаешь, кто это такие? — Он показал на раздетых бойцов.

— Знаю. Пойдем покажу еще кое-что. И можно вставать, кроме нас, тут никого нет, — спокойно, не понижая голоса, ответил Гради-ил.

Они прошли за куст, и варг нагнулся над телом демона.

— О предки! — прошептал он. — Да тут еще и демоны! Ты понимаешь, что тут произошло? — Он поднял взгляд на следопыта.

— Нет, — честно ответил тот, — но могу предположить то же, что и ты: стражи леса столкнулись с демоном. Понесли потери, убили его и отошли.

— Кто такие стражи леса? — Варг был взволнован и продолжал говорить шепотом, но его слова в ночной тишине звучали громче набата.

— Посмотри на его грудную клетку, — указал на лежащего лесного эльфара следопыт. — Это дерево, вживленное в человека. Он не лесной эльфар. У Истинных есть священные рощи, где произрастают магические деревья, они вырабатывают магическую энергию и являются для лесных эльфаров местами силы. У каждой рощи есть хранители — жрецы и дриады. Они покупают человеческих детенышей в грудном возрасте и прививают их к молодым побегам священных деревьев — ларгионам. Как это происходит, я не знаю, но из сотни малышей выживает один сросшийся с таким деревом, остальные идут на удобрение. В пять лет ребенка отделяют от дерева и начинают готовить из него стража. Его тело начинает развиваться, а в нем развивается часть священного ларгиона. Им не нужна пища, только вода. Все остальное он получает от связи с деревом. Это очень сильные бойцы, почти бессмертные. Если ему отрубить руку или ногу, она вырастет заново.

— Откуда эти сведения?

— Нам это преподают в училище. Своего врага мы должны знать, — ответил следопыт.

— И как же убить этого бессмертного? — спросил варг, разглядывая развороченную грудь воина.

— Мы убивали огнем, но этих убили непонятно как, — ответил эльфар. — Про демонов я мало знаю. У этого воина оставили человеческое сердце, но забрали его второе, древесное — видишь отрезанные концы? Кто-то тут был до нас и забрал артефакт. Странно, что не тронул остальных. — Следопыт обвел глазами место боя.

— А почему они раздеты? — Командир варгов продолжал допрос, он силился разобраться и понять, с чем на этот раз они столкнулись, но, как и следопыт, терялся в догадках.

— Я не знаю, стражи не оставляют тела своих воинов брошенными вот так. — Разведчик показал на лежащего мертвого бойца. — Этому только одно объяснение: они столкнулись с кем-то очень сильным и бежали.

— Худжгарх?!

— Может быть, — задумчиво почесав подбородок, ответил Гради-ил.

В свете костра у ног посла лежали тела демона и стража рощи. Граф смотрел немигающим взором на убитых и мысленно прощался с жизнью. Если он вернется живым, лесные эльфары никогда ему не простят этих потерь. Пусть он не виноват в них, но именно он возглавил посольство, из-за которого убивают Истинных. Они изведут весь его род. Граф мысленно застонал. Будь проклят этот Худжгарх! Его обложили со всех сторон. С одной стороны король с немилостью, с другой — лесные звери со своей изощренной местью.

— Мессир! — Посол перевел взгляд на мага. — Сохраните тела для передачи нашим союзникам.

У того широко открылись глаза, но он только слегка поклонился:

— Будет сделано, господин граф.

— Рен Гаржет Варг, вам вменяется в обязанность при встрече помогать нашим союзникам, а не препятствовать им. Вам запрещается вступать с ними в конфликт, а также вести разведку. Ваша задача — охрана посольства. Вот этим и занимайтесь. Вам все понятно? — Граф смотрел высокомерно и требовательно.

— Кто наши союзники, господин граф? — не выдавая охватившего его недоумения, спросил воин.

— Естественно кто! Лесные эльфары.

— Но они сражаются против нас?! — в растерянности воскликнул варг.

— Вы сами это видели? — Граф с горькой усмешкой смотрел на взволнованного Гаржета. — Они напали на наше посольство и вы от них отбивались?

— Нет, но…

— Вот именно нет, — прервал его граф. — Мы не сможем доказать, что наши союзники не верны своим обязательствам. Поэтому выполняйте приказ. — Граф еще раз оглядел стоящих перед ним людей и ушел в шатер.

У костра остались сильно удивленный командир охраны и задумчивый маг, смотрящий на тела демона и стража.

— А сердечко ему вырезали, — сказал он. — Не ваши, случаем? — обратился он к варгу.

— Нет! — ответил тот и, развернувшись, тоже ушел.

— Ну нет так нет, — покладисто проговорил маг. Он огляделся. — И где мой помощник сейчас бродит? — произнес вслух.

— Я тут, мессир. — Рядом проявился следопыт.

— Все слышал?

— Все, мессир. Тела убрать и сохранить. Лесные эльфары — союзники Вангора.

— Союзники… — повторил маг. — Они еще покажут и нам, и оркам, какие они союзники.

Ночную тишину разрывали стоны и вопли привязанной к бревну жертвы. Обнаженное тело несчастного было утыкано иглами и испещрено замысловатыми символами. Четверо шаманов, сменяя друг друга, проводили ритуал приношения дара Отцу орков.

Муйага приходили в себя после боя с магами лесных эльфаров; их, привыкших к стонам рабов, не беспокоили вопли пленного. Наоборот, они спокойно засыпали, понимая, что их братья, погибшие от рук коварных Истинных, наслаждаются муками врага, пребывая в чертогах Отца.

Шаман посыпал порошком знаки на теле жертвы и забубнил одному ему понятные слова заклинания. Но его бормотание перешло в клекот и слабый хрип. Часовой сонно оглянулся, и острый кинжал вонзился ему в глаз. Тело рухнуло в костер, и сразу запахло паленым мясом. Спящие шаманы поморщились во сне. Тихо, по одному им вонзали узкий стилет в ухо. Перерезали горло и вытащили через разрез язык.

Еле заметные тени окружили стойбище. Они неслышно подобрались к часовым, и скоро весь лагерь оказался без охраны. Тишину больше не разрывали крики жертвы, но никому не было дела до того, что происходит на станке пыток. Шаманы знали свое дело. Тени проникли внутрь стойбища, а через час покинули его.

Утро в племени началось с одиночных криков, перешедших в вопли, трубного гласа рогов и тревожной дроби барабанов. Центр стойбища, где стояли шатры вождя, шаманов и гаржиков, был завален трупами орков, здесь были все шаманы племени, гаржики и огромная орчанка Крингара, схватившая мертвой хваткой орка с тотемом техколо. Станок пыток был пуст, и эльфара не было на месте. Но это уже не волновало племя, враг был среди своих, пришел ночью и поразил орков в самое сердце.

— Смерть техколо! — закричал один из стоявших орков.

— Смерть! — подхватил десяток глоток.

— Смерть! — покатился крик по толпе.

— Смерть! — кричали в едином порыве мужчины, женщины и дети.

Открытый космос. Закрытый сектор

— Сынок, — обратился Кроумваль к слушателю курсов пилотов Грехту, — мне больше нечему тебя учить. — Он положил руку ему на плечо. — Ты получил странную, но очень эффективную базу. Стоит она, по-видимому, очень дорого, и у меня нет средств покупать ее, да и, кроме вас, ею не заинтересуются компании. Не будут они гробить свои кораблики. Поэтому за базой обращайся к одному человеку. Его зовут Бран Швырник, он брокер и может достать того, чего нет в свободной продаже. На твоей нейросети я поставил отметку о присвоении квалификации — третий класс пилота, это самый высший класс, который присваивается после окончания курсов. Найдешь базы и студентов — приходи, обучение вам будет стоить всего четверть от обычных расценок. — Он похлопал паренька по спине и ушел.

— Бран, тебя вызывает полномочный представитель колонистов с Суровой, — обратилась Гаринда к мужу.

Переговорив с неким Грехтом, брокер стал «стучаться» к его милости, но ответа на запросы не получал. Уже отчаявшись добиться внимания управляющего княжеством, он наконец получил ответ.

Его милость был, видно, человеком очень своеобразным и решительным, к делу подходил по-деловому и вопрос решал быстро, если брался за него. Всего за пару часов Бран неожиданно для себя стал бароном, получил документы, приобрел материк и стал владельцем надела земли вместе с короной и кинжалом чести. Отдав ошарашенному представителю колонии базы пилотов, он получил заказ на истребители. Один у него был, и он его продал этому Грехту.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Грехт, входя в кабинет Кроумваля.

Владелец школы удивленно посмотрел на своего бывшего ученика:

— И тебе тоже добрый, Грехт. Что, уже купил базы?

— Купил, — согласился молодой парень. — Но у меня к вам есть одна просьба. — Он немного замялся, но потом, собравшись с духом, сказал: — Вы могли бы обучить семь наших ребят в кредит?

Кроумваль смотрел с интересом на паренька из новой колонии. Сколько таких независимых планет он уже видел и где они сейчас? Нету их. Жадная пограничная администрация высосала из них все и бросила на растерзание пиратам. Нахапавшие чинуши улетали на центральные планеты и жили не тужили. Такая же судьба ждет и колонию Грехта.

— Послушай, сынок, я обещал тебе обучение за четверть цены, я выполню свое обещание, но в долг учить я не могу. Мне надо платить за аренду, налоги душат, зарплата инструкторам. На все это нужны средства. — Он встал из-за стола, подошел к представителю колонии и похлопал его по плечу. — Приходи, когда будут деньги.

Грех молча кивнул головой и вышел.

Кроумваль глядел вслед крепкому широкоплечему парню и качал головой: упорный!

— Бран, к тебе этот молодой представитель колонии пришел, — сообщила жена новоиспеченному графу.

— Понял, пусть заходит.

— Простите, господин Швырник, что потревожил вас дома, — прямо с порога начал молодой человек, переминаясь с ноги на ногу. — Но мне нужны деньги в долг. Конторы не дают. А мне срочно требуется двадцать восемь тысяч кредитов.

Бран даже поперхнулся соком, который пил, и вытаращился на колониста:

— Грехт, ты и так должен уйму денег нашей княгине и еще просишь. Это как понимать?

— Очень нужно! — насупившись, ответил пилот.

Бран посмотрел на полномочного представителя «дружественной державы» и вздохнул:

— Пойдем в офис, свяжемся с управляющим делами княжества. У меня денег таких нет.

В офисе он включил искин и набрал вызов его милости.

— Кофе будешь? — спросил он Грехта.

— Нет, спасибо, господин посол.

Услышав такое обращение, Бран улыбнулся. Ему нравилась его новая неофициальная должность, пусть и признанная только одной колонией.

На развернувшемся голографическом дисплее вместо ответа появилась маленькая точка, которая увеличилась в размерах и превратилась в страшную рожу. Она смотрела злыми глазищами на Швырника и молчала. Потом улыбнулась и сказала:

— Что, испугался? Все поначалу боятся. Чего надо, господин граф?

— А вы кто? — Это единственное, что смог спросить донельзя удивленный Бран.

— Брык-Брык, электронный секретарь его милости — так, по-моему, вы его называете?

— А где сам господин управляющий? — Бран никак не мог понять, с кем он общается.

— Я так думаю, на войне; последний раз, когда он лежал в медкапсуле, я понял, что он сражается с орками где-то в степи.

— У вас что, война? — Бран сидел, пораженно смотря на страшилище, и думал: «Теперь понятно, откуда у его милости требования защищать Родину. Он воюет!»

— Так что ты хотел, Бран? — Морда сделала заинтересованное выражение и ждала ответа.

— Колонисты просят денег в долг, двадцать восемь тысяч. Ты мог бы передать это его милости?

— А зачем передавать? Я сам могу решить этот малозначительный вопрос. Но для этого ты должен отгадать загадки. Готов?

Бран заморгал, не понимая, чего от него хочет этот электронный секретарь. С одной стороны, он вел себя как программа, с другой — был слишком очеловечен. И за этой маской рожи мог скрываться настоящий секретарь во плоти. А также это может оказаться работой его милости. Кто может знать цели управляющего? Значит, был тут скрытый от него смысл.

— Давай свои загадки, — тяжело вздохнул Бран.

— Вот это верный подход, дружище! — обрадовался электронный секретарь. — Отгадай, какое слово всегда звучит неверно?

Бран набрал воздуха, собираясь ответить, и уставился на рожу, выпустив воздух в щеки, да так и остался сидеть.

— Тяжелый случай! — сказала рожа, разглядывая Брана.

— Это что, ответ? — сдулся посол.

— Нет, это ты.

— Наверное, это слово — «неверно», — раздался тихий голос из-за спины Швырника.

— Правильно! — радостно закричал секретарь. — Вторая загадка: чем заканчивается день и ночь? — продолжил он мучить брокера.

Бран на ручном искине набрал вызов жене и спросил:

— Гаринда, чем заканчивается день и ночь?

Молодая женщина кокетливо посмотрела на мужа и захихикала:

— Маньяк! Ты там скоро?

— Мягким знаком? — прозвучал несмелый ответ-вопрос.

— Верно! — все так же радостно пробулькала морда.

А Бран обернулся к стоявшему за его спиной Грехту. «Надо же, какой сообразительный», — подумал он.

— Последний вопрос самый простой: «Что ты смотришь на меня? Раздевайся, я твоя!» — что это?

Бран почесал затылок. Откуда эта наглая морда знает, что говорит ему жена? Они недавно поженились, и Гаринда оказалась очень горячей штучкой.

— Это кровать, — ответил Грехт. А Бран снова обернулся и посмотрел на парня. «Надо же, кровать! — подумал он. — А я тут понапридумывал разное».

— Ответ верен. На твой счет, Бран, переведен выигрыш — двадцать восемь тысяч кредитов. — Он вдруг опасливо заозирался и прошептал: — Мне пора, хозяин вернулся, — превратился в маленькую точку и исчез.

Посол, и он же граф, озадаченно постучал пальцами по столу. Что это сейчас было? А потом его прошиб холодный пот! Кто-то неизвестный передал ему деньги его милости и скрылся.

— Так вы дадите мне кредиты в счет долга? — прервал метание его мыслей представитель колонии.

— Вот, — безвольно протянул ему карту Бран и посмотрел на кинжал чести.

Через два часа Грехт снова пришел в школу пилотов и перечислил нужную сумму.

— Хорошо, Грехт, ты условия выполнил, я тоже выполню свои, ребятам установят базы, и они пройдут курс виртуального пилотирования. К сожалению, я не могу их сажать на рабочие машины. С вашим алгоритмом управления я останусь без них. Но думаю, это тебя не сильно расстроит.

— Совсем не расстроит, — ответил колонист.

— Тогда все обучение закончим за три дня вместо двух недель, — подвел итог разговора Кроумваль.

Я вернулся на спутник отдохнуть и осмыслить новый расклад дел в степи. Истинные ввели в сражение новые силы, и надо было понять их возможности. Кроме того, под личиной эльфаров выступают демоны, которые и управляют бойцами.

Я вытащил круглый шар, который вырезал из груди деревянного воина, и положил в медкапсулу. Поставил ее на проведение полного анализа и сел за пульт. На нем мигал сигнал-вызов от графа Швырника Проворного. Когда дисплей развернулся, на меня, ухмыляясь, уставилась рожа Брык-Брыка.

— Приветствую, хозяин! — очень жизнерадостно проговорил он и растянул свой рот в умильной улыбке. Значит, этот затейник умудрился удрать от Шизы. И я примерно знаю как. Он специально скакал по оборудованию, а сам в это время делал свою резервную копию на станции.

— Я так понимаю, что избавиться от тебя можно, только если взорвать станцию? — приведя свои чувства в порядок, спросил я.

— Это не поможет, мои копии есть во многих местах, и, выходя на связь, ты вернешь меня. Мы с тобой — как со старым хозяином: до смерти. До твоей, — уточнил он. — Я бессмертен! — Его рожа надулась от гордости.

— Ладно, — не стал я спорить с программой.

Покойничек постарался насолить начальству, которое спровадило его прозябать в сектор. У него было время для изысков и создания этого чудовища. Не думаю, что пограничное руководство сидело сложа руки и умильно глядело на этот программный беспредел. Но, как я уже понял, отступило, потерпев поражение, и решило забыть про базу. Теперь мне надо будет жить и работать с этим чудом.

— Чем занимался, Брык-Брык? — спросил я. — Опять загадки загадывал?

— Угадал, хозяин, но не только. Я взял на себя работу твоего секретаря и решал важные политические вопросы.

— Это какие? — невольно усмехнулся я. При всей соей оригинальности Брык был только программой, и все. Пусть хитро сделанной и способной к самообучению, но всего лишь набором цифр.

— Я раздавал кредиты, — важно ответила морда, и мою улыбку моментально стерло с лица.

— Брык, какие кредиты и кому? — Ох, рано я успокоился!

— Брану, он выиграл игру в загадки и получил приз в размере двадцати восьми тысяч кредитов.

— У тебя что, есть допуск к моим финансам? — Я был шокирован.

— А кто ставит пароль «Вурдалак Землянский»? — вопросом на вопрос ответил он. — Странно, что тебя другие умники еще не раздели. Но не беспокойся, я поменял пароль, и, чтобы к нему добраться, нужно отгадать мои загадки. Можно сказать, ты за мной, как за каменной стеной, — похвалил он сам себя.

— Брык, ты только программа и не можешь принимать самостоятельные решения. Я думаю, у тебя должна быть функция «не навреди», — с надеждой сказал я, больше спрашивая, чем утверждая.

— Хозяин, конечно, я защищаю твои интересы! — воскликнул он. — Я изучил законы, изданные тобой. Там нигде не говорится, что я не могу — или кто-то другой не может распоряжаться твоими финансами.

— Но там нигде не написано, что может! — заорал я, потеряв крохи терпения. Это уже было не смешно.

Морда посмотрела на меня, отрастила тонкие конечности и, сложив руки за спину, стала ходить по дисплею туда-сюда.

— Хозяин, у тебя прописано: все, что не запрещено, то разрешено, — огорошил он меня.

Я сидел и глотал воздух, спазм сдавил мне грудь, и я хотел заново убить Ромео. И придушить эту ходячую противную рожу. От бессилия я зажмурился и так просидел ридок пять. Шиза привела меня в норму.

«Девочка, — мысленно сказал я ей, — это старая программа. Она устарела триста лет назад, мы справимся. Составляй программы-ловушки и вылови ее. Если будут проникновения извне, укажи путь в карантин. Уверен, что, выйдя на свободу, эта пакость будет учиться, но там бесплатно только базы первого уровня, а у нас хакер четвертого уровня. Занимайся».

Я открыл глаза и посмотрел на сосредоточенного Брыка.

— Хозяин, что-то мне не нравится твой взгляд. Прими как данность, что я умнее, и успокойся.

Не отвечая на его слова, я сказал:

— Мне нужен допуск к моему счету.

— Не вопрос, отгадай пару загадок, и счет твой, — ответил наглец и уставился на меня своими глазищами.

— Не пойдет, я уже отгадывал твои загадки, теперь ты отгадай мою, и если отгадаешь, я буду считать тебя умнее. И давай допуск к счету.

— Сначала загадку.

— «Два кольца, два конца, посередине гвоздик». Если через пять минут не отгадаешь — разблокируешь мой счет.

— Договорились, — ответил затейник и стал бродить по экрану.

Я сидел отдыхая, закрыв глаза.

— Все было бы просто и понятно, если бы не гвоздик, — проговорил он вслух. — Пара мужиков-извращенцев. Но зачем им гвоздик посередине и что это? Хозяин, дай подсказку, что такое гвоздик?

— Время вышло! Мне нужно войти в свой счет, — требовательно сказал я.

— Да пожалуйста, — с обидой ответил он и исчез. А я вошел в систему. Гад действительно отправил средства Брану. Непостижимо! Как они смогли сговориться? Ну, граф, погоди!!

Космос. Закрытый сектор

Два легких крейсера Сил специальных операций приблизились к сектору карантина. Легкими они считались по классификации вэкаэсами, так на сленге называли всех, кто входил в Ассамблею Объединенных Миров. Те в свою очередь называли жителей независимых миров конфи. Так как эти планеты объединялись в разного рода конфедерации. Остальных, кто влачил жалкое существование вдали от благ цивилизации, презрительно обзывали дикарями.

Два корабля длиной в триста метров и массой покоя по двести тысяч тонн своими исполинскими размерами и сверкающей в лучах солнца обшивкой брони внушали трепет непосвященному человеку. Недостаточно мощные, чтобы вести полноценный бой в составе эскадр, они были быстры, маневренны и решали задачи разведки и лихих корсарских налетов.

Четыре ПЛР-сороковки (плазменных лазера), восемь ГДЛ-двадцаток (газодинамических лазеров) и две пусковые шахты УНР (универсальные ракеты) были внушительным арсеналом. А ДШР (десантно-штурмовые роты) делали эти корабли идеальным средством для точечных силовых операций.

— Всем боевым постам готовность номер один, — прозвучал сигнал с мостика корабля. — Слушай боевой приказ: «От командира дивизиона легких крейсеров Сил специальных операций неполного адмирала Криста Минту. Приказываю! Рейдерской эскадре Бис-8 совершить переход по координатам 12–45–98, сектор Зеро. Войти в зону карантина, захватить корабли, осуществившие несанкционированное проникновение в сектор Зеро, при невозможности захвата противника уничтожить. Последующая задача — уничтожить планетарную инфраструктуру преступников силами десанта. По поручению командующего ССО, полного адмирала флота лорда Бишопа Хе».

«Полная боевая готовность!» — зазвучал по всему кораблю противный зуммер тревоги. Личный состав одевался в боевые скафандры, рубки и посты боевого управления накрывались защитными полями, десантники быстро, без суеты занимали места в штурмовых ботах. Затем последовали команды с постов.

— Инженерная секция готова! Секция управления огнем готова! Энергетическая секция готова! Боевой пост РЭБ и подавления готов! Рота ДШБ — полная боевая готовность!

— Сэр, эскадра в полной боевой готовности! — листер Рангофт.^[44]

— Доклад принял! Принимаю командование операцией! Неполный адмирал Вахтронг Зрундас.

— Бис-8-«Альфа». Направить три разведзонда в гравитационные воронки. Доклад о результатах разведки на мостик немедленно.

— Есть, сэр!

От одного из кораблей отделились три маленьких аппарата и скрылись в гравитационных возмущениях. Через час они вернулись. А через три минуты на ЦПБУ были отправлены результаты разведки.

— Господа офицеры! — обратился к капитанам кораблей командующий эскадрой. — В зоне проведения операции находятся три корабля, нарушившие режим карантина. Предположительно принадлежат преступному синдикату. Начальник оперативного директората УАДа определит порядок действий и конкретные задачи. Внимание!

— Господа офицеры! — начал представитель АДа. — Нам предстоит уничтожить базу преступников на планете и попытаться захватить корабли. Приоритетной задачей является захват бандитов живыми. В конфликт с местными жителями не вступать, разрешается отражать угрожающие жизни нападения с помощью стайеров. Операция несложная, так как силы противника невелики. Грузовой транспорт и два корабля прикрытия класса фрегат на высокой орбите. На планете оборудована защищенная база и двадцать — тридцать человек. Это все. Идите без страха, возвращайтесь с честью, — напутствовал он офицеров ритуальной фразой.

— Не посрамим! — прозвучал слаженный ответ.

— Внимание, обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, один, зеро! — По кораблям пошел отсчет времени на вход в сектор. Массивные туши крейсеров мигнули и исчезли в гравитационной аномалии.

Адмирал смотрел на тактический дисплей, где были обозначены все планеты сектора, но им нужно будет преодолеть слоеный пирог странного образования красной планеты, самой ближней к местной звезде. Это походило на прыжок в гипер, только без увеличения скорости. Курс был рассчитан автоматически, и автопилот вел корабли выверенно к точке перехода. Мгновенная темнота и новый ландшафт планеты, как смена игральной карты в руках фокусника. Корабли спускались на нижние слои. И такие переходы они должны были осуществить семь раз.

Эскадра описывала круги вокруг планеты по сужающейся спирали. Последний переход, и под ними показалась обычная планета с атмосферой, облаками, ничем не примечательная и не отличающаяся от других, заселенных людьми.

— Противник в зоне действия сканеров! — раздался сигнал по общей связи. — Малотоннажный грузовой транспорт массой десять тысяч тонн и два боевых сторожевых корабля сопровождения класса фрегат. Мы замечены, корабли противника выдвигаются навстречу и занимают боевые позиции.

— Боевой порядок эскадры номер два! — прозвучала команда с мостика.

— Бис-8-«Бета», выслать на перехват три подавителя и шесть ударных беспилотных «маков».^[45] — Командир эскадры командовал спокойно и уверенно.

— Шкипер, в сектор вошли гости. Датчики слежения расшифровали по гравитационным сигнатурам, что к нам движутся два легких крейсера ВКС. — Дежурный оператор принимал сигналы с буев слежения, до этого работавших в пассивном режиме, и сообщал капитану грузового судна.

— Понял тебя, передаю на базу, — ответили с капитанского мостика.

— «Заслон-один» и «Заслон-два», выдвижение на рубеж атаки через три минуты.

— Приказ принят, «Заслон-один».

— Приказ принят, «Заслон-два».

Фрегаты сдвинулись с места и устремились навстречу кораблям ВКС.

— «Заслон-один» и «Заслон-два», на вас ударные беспилотники.

— Принято, шкипер.

Фрегаты вышли на обозначенный рубеж и замедлили движение.

— Второй, на тебе «маки», я беру на себя «подавителей».

— Понял, Первый.

На пару маленьких кораблей неслась группа беспилотников, но экипаж фрегатов спокойно ждал их приближение. Когда посланные крейсером корабли приблизились к зоне, отмеченной на тактических дисплеях красным цветом, находящиеся на их борту маги привели в действие амулеты, спрятанные на пути следования кораблей. Беспилотники пролетели мимо заслона и полетели дальше, чтобы затеряться в космическом пространстве.

— Шкипер, беспилотники нейтрализованы, эскадра рейдеров развернулась для атаки, ожидаем ракетные залпы. «Заслон-один».

— Понял вас, приготовьтесь принять дам.

Крейсеры, не приближаясь на выстрел энергетических установок, дали залп ракетами. Четыре массивные противокорабельные ракеты на гравиприводе устремились к фрегатам, их невозможно было перехватить противоракетными средствами противника и уклониться, но, не достигнув заслона, они исчезли в ослепительной вспышке.

— Дама прибыла, — «Заслон-один».

— Дама прибыла, — «Заслон-два».

На фрегатах видели, как оба крейсера увеличили скорость, перевели энергетические щиты на нос кораблей и неумолимо приближались к планете.

Рулевой «Заслона-один» скосил глаза на прибывшую даму, рядом с ним стояла демонесса — повелительница хаоса.

— Где враг? — хищно улыбаясь, спросила она.

— Вот, — дрожащим голосом ответил рулевой, показывая на изображение красных точек на дисплее.

— В какой стороне, недоумок? — повторила она.

— Там, — показал он рукой направление, откуда приближались корабли.

Демонесса своим хлыстом закрутила круг и щелкнула им в сторону, указанную рулевым, потом исчезла. Исчез также рулевой, а на броневом покрытии пола осталась глубокая дымящиеся борозда.

— Не повезло Хмарю! — проговорил капитан на мостике. А крейсеры продолжили свой полет. — Гер Майндроф, что сделали эти рогатые ведьмы и чего ждать нам? — обратился он к магу.

— Они применили простейшее заклинание из своего арсенала — «волну хаоса», капитан. Когда волна накрывает объект, имеющий энергетические системы, то нарушаются все связи управления в электронных цепях. На крейсерах сейчас происходит уничтожение программного обеспечения всех систем. Кроме нейросетей в организме, биополе человека эффективно противостоит хаосу.

— Внимание, тревога! Отказ систем слежения. Внимание, тревога! Отказ систем жизнеобеспечения. Внимание, тревога! Отказ систем управления…

— Что случилось? — Адмирал в полной темноте растерянно оглядывал капитанскую рубку. — Почему не работает резервная система?

В этот момент свет включился, и снова по кораблям разнесся тревожный, режущий слух звук тревоги.

— Внимание! Всем покинуть корабль, реактор перешел в неуправляемый режим. Внимание! Разбалансировка систем компенсаторов, всем срочно покинуть корабль.

Первыми среагировали боты десанта, они вынырнули из трюмов и устремились к фрегатам. Но спастись из гибнувших кораблей эскадры удалось только им.Компенсаторы отказали, и всех, кто находился на борту крейсеров, раздавило чудовищной силой, размазав тонким слоем по отсекам корабля. Мертвые корабли недолго продолжали свой полет, покинув пределы Инферно. Реакторы, оставшиеся без управления, перешли в разгон и взорвались, похоронив экипаж и уничтожив их тонкие духовные тела в ослепительной вспышке.

— База, корабли противника уничтожены, к планете направляются четыре штурмовых бота. Это две роты десанта. Разрешите огонь на поражение.

— Шкипер, огонь разрешаю.

Из трюма грузового транспорта вылетели восемь штурмовиков и, получив целеуказание, направились к медленно летящим транспортам десантников.

Командир роты «Альфа» видел на обзорном экране приближение штурмовиков противника. Новейшие «шарки» — четвертого поколения. Он понимал: их судьба так же решена, как судьба погибших крейсеров.

— «Бета», я «Альфа», — связался он с командиром второй роты, — ставьте компенсаторы на половинную мощность и падайте на планету. Через десять минут вы вернетесь на точку перехода в предпоследний слой. Постарайся дотянуть, Габриель, а мы уродов свяжем боем, — закончил он не по уставу.

— Принято, Матвей, мы постараемся.

— Рота, слушай мою команду! Ребята, нам все равно конец. Бандиты нас перехитрили и сейчас желают позабавиться, убивая нас безнаказанно. Покажем им, как умирает десант!

— Не посрамим! — был ему ответом слитный хор сотни глоток.

— Первый взвод, ваш выход в космос через одну минуту. Атака любого ближайшего корабля из всех средств. Второй взвод, ваш выход через две минуты. Третий взвод, ваш выход через три минуты. Я и секция управления отвлекаем их на себя.

— Первый пошел, — прозвучало у ротного в гермошлеме.

— Простите, сынки, — попрощался он с бойцами. Маленькие бусинки зависли в открытом космосе.

— Группа тяжелого оружия, огонь по команде, все поддерживают их своим личным оружием, — комвзвода продолжал командовать. — Цель номер один обозначена, цель номер два обозначена. Больше мы не успеем. Товсь!

«Шарки» шли плотным строем, для них боты десанта были просто мишенями для стрельбы. Пилот передового звена штурмовиков захватил в прицел убегающий неуклюжий транспорт с десантниками, но тот, словно почувствовав надвигающуюся опасность, вдруг резко увеличил скорость и ушел в сторону. Два штурмбота сделали разворот и понеслись навстречу штурмовикам.

— Кто первый свалит калошу без ракет, получит от меня бесплатную выпивку! — в азарте закричал он по связи. — Потанцуем, парни?

— У-у-у! — раздался радостный вопль пилотов. — Потанцуем!

— Цель номер один. Пли! — раздалась команда в шлемофонах первого взвода, и неожиданно в лоб штурмовику устремилась ракета.

— Ракетная атака! — прозвучал сигнал бортового искина. — Маневр уклонения невозможен.

Пилот оторопело смотрел на горящий факел, летящий прямо на него, и в следующий момент ракета врезалась в энергетический щит. Следом прилетело еще две, а потом по стеклу кабины забарабанила дробь мелких огненных вспышек. Корабль проскочил зону огня, но пилот штурмовика этого уже не видел. Фонарь машины был пробит, и сам пилот от попадания сгустков плазмы представлял собой обгорелый кусок мяса. А потом по штурмовику ударили плазменные пушки штурмботов. Лишенный защиты и управления, он сразу превратился в огненный шар. Опомнившиеся пилоты штурмовиков рванули в стороны.

На десантника, не сворачивая, несся второй находящийся в спарке штурмовик. Боец выхватил гранату и, включив ранцевый ускоритель, рванулся навстречу.

Ведомый первого звена, не веря своим глазам, провожал взглядом рукотворное маленькое солнце, а когда он посмотрел вперед, то увидел, как на него несется десантник в скафандре. Удар носом корабля по телу, и оно разлетелось на мелкие ошметки, забрызгав стекло кабины кровью и кусками мяса, ограничив ему обзор. Но он все равно увидел гранату-присоску, какую используют для разрушения стен и перекрытий. Он в страхе закричал, бросив управление, но его крик оборвался взрывом.

Сбитые с толку пилоты штурмовиков сделали разворот и оттянулись назад.

— Шкипер, здесь мины, у нас два сотых, — доложил новый командир эскадрильи штурмовиков.

— Продолжайте преследование. — Приказ был строг и лаконичен.

Штурмовики совершили широкий обхват и обошли предполагаемое минное поле. Им навстречу летели два бота, поливая пространство огнем из пушек.

— Третье звено — ракетная атака! — последовал приказ командира, и с пилонов штурмовиков сорвались две ракеты.

Ротный видел, как были произведены пуски ракет. Он нацелил бот на ближайший штурмовик, отключил компенсаторы и, включив реактор на полную мощность, совершил мгновенный рывок. Всех в боте раздавило возникшей перегрузкой, и они уже не видели, как он подлетел к штурмовику, как ракеты настигли его и он исчез в пламени, прихватив с собой «шарки».

— Шкипер, у нас сотый. — Штурмовики снова развернулись для нового захода.

— Выдели два звена для преследования уходящих штурм-ботов, не дай им уйти, — последовал приказ шкипера.

Четыре штурмовика вернулись на прежний курс. Они продолжили преследование.

— Второй взвод! Цель — ведомые! Огонь из всех средств. Отсчет пошел. Три, два, один. Пли!

Первые штурмовики проскочили скопление непонятных бусинок на экране сканера и устремились дальше. Но тех, кто следовал за ними в спарке, накрыло море огня. Обстрел был скоротечный, и только то, что все десантники прошли модификацию, позволило им засечь и атаковать летящие с огромной скоростью корабли противника. Буквально долю секунды штурмовики находились под обстрелом, но их полет стал неровным, и они, резко затормозив, стали, кувыркаясь, разлетаться в стороны. А потом такой же огонь накрыл пару ведущих штурмовиков, и только один корабль вырвался из зоны поражения, он резко изменил курс и стал возвращаться.

— Внимание, второй взвод, противник! Огонь по готовности.

«Шарки» был поврежден и летел на шестидесяти процентах своей мощности. Три ракеты, пущенные из лаунчеров, врезались в двигатели, и дальше полет продолжил сияющий огненный шар.

— Шкипер, мы потеряли пять «птичек», прошу разрешения возвратиться на корабль! — В голосе командира эскадрильи слышались страх и удивление.

— Посадку разрешаю.

— «Заслон-один»! Уничтожить оставшийся штурмбот. «Заслон-два» — уничтожить остальные два десантных бота.

— Приказ принят, шкипер!

Фрегаты совершили маневр разворота и устремились на сближение с корабликами десантников.

— «Заслон-один»! Приказ базы — захват штурмбота и пленных.

— Шкипер, понял вас, произвожу захват корабля.

Точным огнем фрегат подавил орудия бота и повредил двигатели, подцепил его магнитным захватом и стал тащить в трюм поврежденный корабль десантников.

— Сэр! Двигатели повреждены, орудия уничтожены, нас тащат в трюм, — доложил пилот десантного бота лейтенанту, оставшемуся на борту. — Какие будут приказы?

Лейтенант отстегнул гермошлем и бросил его на кресло.

— Пол! Мы поклялись не посрамить. — Он посмотрел на пилота. — Взорвем реактор.

Пилот улыбнулся:

— Есть, сэр! Я увеличу мощность реактора до максимума и сниму защиту. Прикрепите «присоску» к задней стенке.

Лейтенант пожал ему руку, потом не выдержал и обнял:

— Не посрамим, брат!

— Уйдем с честью! — ответил пилот.

— Кэп, «птичка» в трюме, — оповестил старший помощник капитана фрегата.

— Вскрывайте и действуйте станерами, нам нужны живые, а не куски мяса, как умеют действовать твои живодеры.

— Понял, приступаем.

— Шкипер, бот захвачен, приступаю к вскрытию. «Заслон-один».

Капитан грузового корабля облегченно вздохнул. Уничтожить два крейсера было легко, а вот справиться с «десантурой» оказалось непросто. Что они придумали, что смогли уничтожить пять из восьми новейших штурмовиков? Он рассеянно смотрел на дисплей, на котором отмечались маркеры кораблей. Два бота, увеличив скорость, уходят, и скоро их будет не догнать. Но тут экран покрылся рябью, и, когда она прошла, он услышал удивленный голос дежурного на мостике:

— Шкипер, «Заслон-один» уничтожен!

Два штурмбота продолжали полет на пределе своей скорости, сильные перегрузки вдавили тела десантников в спинки кресел, но все равно они не успевали к точке перехода. Им не хватало пары минут, и командир роты «Бета» это очень хорошо понимал.

— Внимание личному составу, — проговорил он по связи. — Бойцы, мы не успеваем войти на транспортах на предпоследний слой этой гребаной планеты. «Бета», слушай мой приказ! Всем катапультироваться через тридцать секунд. Саперам прихватить с собой универсальные дроны. Отсчет пошел! Пять, четыре, три, два, один. Пуск!

Мгновенно открылись люки над головами сидящих, и десантники вместе с креслами были вышвырнуты в космос. Штурмоботы увеличили скорость и устремились на автопилотах в разные стороны. Им вслед летели четыре ракеты, пущенные с фрегата. Через пятнадцать секунд они догнали их и уничтожили.

— Командиры взводов, доложить о потерях и наличии личного состава, — прозвучал по связи приказ ротного.

— Первый взвод, трое сотых, в строю восемнадцать бойцов, один дрон.

— Второй взвод, один сотый и два дрона, в строю двадцать бойцов.

— Третий взвод, потерь нет, в строю двадцать один боец и два дрона.

— Доклад принял, ввожу координаты точки перехода, спуск на планету будем осуществлять по чрезвычайному режиму.

Прокс вторые сутки сидел недалеко от базы валорцев. Он передал сообщение эскадре после ее входа в систему и установил маяки, обозначая местонахождение базы. Но время шло, день сменился ночью, ночь — днем, а все оставалось тихо по-прежнему. Он отправил кодированный сигнал и не получил ответа. Подождал еще пару часов и понял: случился форс-мажор. Или эскадра ушла, столкнувшись с сильным противником, или ее уничтожили, что маловероятно. Но как бы то ни было, ее в системе нет. Он перевел маяки в пассивный режим и вернулся в замок князя Цу Кенброка.

— Твои воины прибыли, иномирянин? — Князь сознательно не называл его по имени, показывая, что продолжает держать Алеша на расстоянии, не доверяя ему.

— Нет, властитель. Что-то произошло, и они не смогли пробиться на планету.

Прокс понимал, какие мысли обуревают Цу Кенброка, — тот решал, на кого сделать ставку. Если победят валорцы, он будет сотрудничать с ними, если ССО — то с ними. Сейчас Прокс показал свою слабость, а князья тьмы слабости не прощают.

Рядом с князем стояла Листи, а в зале несли службу его бойцы.

Князь покачал головой:

— Я не буду тебя убивать, иномирянин, по просьбе своей невесты. — Он по-хозяйски обнял девушку и привлек ее к себе. — Уходи, но больше тут не появляйся, это мое последнее слово.

Прокс, не отвечая, развернулся и вышел из зала. Все его усилия и старания были напрасны. Он проник на нижний слой, но не смог закрепиться и вот был изгнан одним из князей. Как он не любил начинать все сначала. Он вздохнул. Встряхнул головой, отгоняя страхи и сомнения, и решительно направился на постоялый двор. Там царила предотъездная суета, бегали дети, Жаркоб собирал караван для возврата в Брисвиль.

— Жаркоб, возьми меня с собой, — обратился Алеш к демону.

Тот внимательно посмотрел на него и согласно кивнул головой.

— Я сейчас буду отправлять детей. Первым пойдешь ты и на месте будешь их принимать. Готов? — спросил он.

— Готов, Жаркоб.

Демон достал камень с фиолетовыми прожилками и открыл портал.

— Пошел, — скомандовал он.

Алеш шагнул в открытое жерло портала, и за ним окно схлопнулось. Он огляделся. Это был не Брисвиль!

Нейтральный мир. Город Брисвиль

— Госпожа! — обратился Хромец к женщине, сидящей на дорогом ковре. У ее ног примостился огромный тверд. — Там двое хуманов пришли. Хотят с вами поговорить. — Он недавно перестал попрошайничать у портальной площади и стал личным слугой и помощником Ведьмы.

— Кто такие, по каким вопросам? — Женщина всегда заставляла Хромца выспрашивать приходящих, перед тем как встретиться с просителями. А их после уничтожения верхушки гильдии работорговцев неожиданно появилось много. И воры, и братство предлагали ей сотрудничество и помощь, но она только усмехалась.

— Я сама по себе, вы сами по себе, — говорила он ходокам.

— Госпожа, они сказали, что говорить будут только с тобой, — пожал плечами помощник. Он не привык еще к своей должности и продолжал держаться зашуганно, опасаясь, что его побьют.

— Тогда гони их прочь. — Женщина потеряла к разговору всякий интерес.

— Они вот послание передали, — протянул он свернутый листок.

Шверд понюхал бумагу и равнодушно опустил морду. Она взяла послание и стала читать. По мере чтения ее лицо принимало задумчивое выражение.

«Чужаки опасны!» — передала она мысленный посыл адскому псу, тот поднял голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Потом рыкнул и исчез в темноте подземных галерей.

— Проводи людей сюда, — обратилась она к Хромцу.

Посетители спокойно стояли перед хозяйкой каменоломен и без тени любопытства смотрели на нее. Она молчала, они тоже не спешили начинать разговор. Ольга молчала, потому что узнала стоявшего перед ней человека, он мелькнул только один раз в ее жизни, когда она приехала навестить сестру Хельгу. Но после этого сестры не стало. Она исчезла с концами. «Оперативник синдиката, специалист по связям…» — всплыло в ее памяти. Именно его помощник готовил ее на замену сестре в АДе. И вот он стоит перед ней и не узнает. «Все верно, я сильно изменилась», — с огорчением подумала она.

— Что привело вас ко мне? — обратилась она к валорцам, первой нарушив затянувшееся молчание.

— Наша организация сотрудничала с «Ночным двором». Теперь его место заняли вы, и вас называют Ведьмой из подземелья. Мы хотели бы наладить сотрудничество. Выгодное вам и нам.

— Не очень выгодное оно оказалось для «Ночного двора», рены. — Кривая улыбка промелькнула на ее лице. — Там в глубине еще лежат останки былой выгоды. Лакомство для псов.

— Мы учли прошлые ошибки, — продолжал спокойно говорить валорец, — и больше их не повторим.

— Это вряд ли, вы уже наделали кучу ошибок, убив трактирщика, и теперь все братство охотится за вами. — Она презрительно глянула на самоуверенных мужчин. «Как можно начинать заново свою работу с объявления войны братству», — подумала она, а вслух сказала: — Думаю, что до площади вы не доберетесь, рены. Ступайте, я не веду дел с покойниками.

Один из хуманов выхватил из-под куртки продолговатый предмет. «Станер!» — поняла она, и человек мгновенно замер, парализованный. Второй даже не шелохнулся и продолжал спокойно на нее смотреть.

— Мы учли эту возможность, госпожа, — ответил он, — и уйдем отсюда телепортом. — Он скосил глаза на окруживших их псов и добавил: — Если вы нас выпустите отсюда. Но прежде хотелось бы о чем-то договориться.

— Договоримся, герр Вельтбраух, — улыбнулась ведьма.

Степь да степь кругом

Поджимало время, и разборки с графом Проворным я оставил на потом. Меня ждала привольная степь, ветер и горький аромат трав, разбавленный запахом пролитой крови. Где-то там затерялась Ленея, и мне нужно было ее найти. В то, что она сможет организовать спасение сына ближайшего помощника великого хана, я уже не верил. Лесные союзники ввели в действие такие силы не для того, чтобы какая-то девчонка их сорвала. Пусть даже у нее есть клыки, но деревянных человечков ими не закусаешь. Ее нить, ведущая ко мне, оборвалась, а моя спит и ждет, когда я ее активирую. Вот этим я и решил заняться.

Мгновение, и я снова оказался в чистом поле. На горизонте мелькали небольшие отряды «половцев» с большими клыками, а может, даже печенегов. Я не помнил, чем они отличаются. Для меня кочевник он и есть кочевник. В небольшом овражке я провел ритуал связи и почувствовал девушку. В мои чувства хлынул поток боли, страха и отчаяния, и мне пришлось срочно отгородиться от ее состояния. Это случилось со мной первый раз, я испытал состояние «кровника», чувствующего тех, с кем связан. Может, это ощущение вызвано тем, что надо мной был проведен ритуал принятия в род, или наши эмоции с шаманкой действовали в унисон — этого я не знал. Зато отчетливо понял, что она попала в беду. Летать я больше не хотел и двигался осторожно по направлению натянутой нити. На мне был трофейный камуфляж, имевший свойства хамелеона, его осторожно изучил Лиан, и по чувствам, которые он мне транслировал, я понял, что он остался доволен. Костюм брал энергию от носителя и был сделан из той же ткани, что и хламида демона, он сопротивлялся огню, держал удар меча, и только стрела с тонким наконечником могла его пробить. Я прикрепил брошку с камнями в качестве энергетической подпитки и нацепил на голову странную шапочку, которая была интересна тем, что при необходимости опускалась и прикрывала лицо и голову. Оставались открытыми только рот и глаза. Очень удобно для того, чтобы скрыть себя от постороннего взгляда и остаться неузнанным. Шиза подсмотрела за снежным эльфаром и внедрила мне в мышечную память его проход сквозь кусты, это тоже требовало затрат энергии, зато передвижение по степи стало более безопасным. Сканер я поставил на максимум и легкой трусцой отправился в путь. Если встречались овраги и холмы, я просто перепрыгивал их телепортом, не утруждая себя бегом по пересеченной местности. Небольшую речку также преодолел, не тратя времени на поиски брода. На ее берегу расположилось небольшое стойбище орков. Я не стал тут задерживаться, прошел незамеченным сквозь него, не сворачивая, и двинулся дальше.

Медленно ползущий караван посольства, вокруг которого, как мухи, собирались небольшие отряды орков, остался далеко за моей спиной. Это посольство продолжало меня заботить, и мне следовало успеть к ночи возвратиться и что-то предпринять, чтобы сорвать замыслы врагов. Здесь для меня весь мир поделился на две неравные половинки — друзья и враги, последних было неизмеримо больше. Но и выбора у меня не было. Остаться в стороне не позволит божественный сынок и подсунет меня тем же противникам, прикроет мною другого. Вот и приходится выпрыгивать из штанов, чтобы и дело сделать, и самому не засветиться. Мои мысли прервались сигналом сканера, впереди была такая же магическая сетка, в которую я попал ранее. На сканере она образовала обширное поле с красными ячейками. Мне пришлось притормозить и залечь. Дело было непростое, деревянные солдаты и демон, поглощающий энергию, — противники серьезные, и к бою надо будет подготовиться. Обходить я их не собирался, таких уничтожать нужно по отдельности, пока они не собрались вместе и не создали для посольства непреодолимые трудности.

Я вызвал спутник и затребовал снимки данной местности.

— Одну минуту, хозяин. Сейчас все исполню в лучшем виде. Вам какие, цветные или в черно-белом варианте? — проявился опять этот чертик.

— Шиза, мы так и не сумели его отловить? — Надо признаться, я был расстроен. Этот сумасшедший влюбленный сумел создать кучу неприятностей своему начальству, а теперь еще и мне вместе с наследством передал этот подарок.

— Я отловила уже четыреста пятнадцать его копий. Но как только ловишь одного, появляется другой. При этом он прячется, пока ты не активируешь искин. Он пытался даже проникнуть в меня, приняв за социальную нейросеть. У той нет защиты от программ-шпионов.

— Прямо болезнь, вирус какой-то, — вздохнул я. — Ты вот что сделай. Создай мою виртуальную копию и постоянно входи в ее искин. Не думаю, что этот вирус способен отличить живою от неживого. Так отлов бандюги пойдет быстрее.

— Точно! Как я сама не догадалась? — удивилась Шиза и скрылась надолго.

А передо мной стояли другие задачи, которые нужно было решать немедленно. Полученные снимки показывали, что в центре интересующего меня участка степи находится балка — прекрасное место, чтобы тут, на голом столе бесконечного травяного пространства, можно было спрятаться. Возможно, там и засел противник с множеством неизвестных. А я был один, и второго шанса у меня могло уже не быть.

Итак, примерное местоположение противника я знал. Вопрос: что делать дальше? Идея Наполеона: «Давай ввяжемся в драку, а там подсмотрим» — меня не устраивала.

Поисковая сетка не стояла на месте; она, как узкополосный сканер, рывками перемещалась слева направо и обратно, останавливаясь на пару рисок и совершая скачок дальше. Я подсчитал время и понял, что с помощью боевого режима и телепортов смогу добраться до противника, оставаясь незамеченным. Главное, не зацепить эту сетку. Прыжок, и я в том месте, где только что была красная сетка. Она потянулась дальше, и я следом за ней, но ближе к балке, заросшей низкими деревцами. Когда сеть дошла до правого конечного рубежа, я был почти у цели и, опережая ее, стал телепортироваться в противоположную сторону. Здесь свободы маневра было гораздо меньше, и мне помогал только ускоренный режим восприятия. Я уже отчетливо видел лежащих за кустами на краю овражка часовых в камуфляже. Благодаря способностям Шизы их незаметность исчезла, она поставила фильтры, отсекающие их слияние с местностью, и выделила красным контуром их фигуры. Поначалу это вызывало некоторый дискомфорт, но вскоре я уже не обращал внимания на красный контур. Последний рывок в центр я совершил почти елевого края и оказался между двух магов, которые, стоя друг к другу спиной, держали металлические рамки и водили ими из стороны в сторону. Вот они, кто раскинул сеть. Рядом сидел еще один эльфар в зеленой хламиде с закрытыми глазами. Или спит, или в трансе, решил я и начал с лесных операторов поисковых амулетов. Удар кинжала в висок, и щупальца моей ауры жадно присосались к нему, выпив всю энергию до дна. Но на этом хорошее закончилось. Сидящий в трансе маг взмахнул рукой, он двигался неимоверно быстро, и меня выкинуло из ускоренного восприятия. Не мешкая, я метнул кинжал, и он попал сидящему в плечо. Жрец — а это был именно он — кувырком ушел с того места, где сидел, и бросил в меня свой посох. Тот на лету превратился в большую толстую, как анаконда змею, и та успела схватить меня за ногу, прежде чем я удрал. Меня задержало на секунду решение все-таки добить и второго мага, я кулаком врезал ему по шее и стал поглощать его жизнь. Вот тут змея меня и схватила. Я дернулся и упал, а тварюга стала оплетать меня своими кольцами. Все происходило очень быстро, и бойцы с деревянными животами даже не шелохнулись, а я уже был наполовину спеленат змеей.

— Ты что творишь?! — крикнул я и ударил ее по здоровенной башке кулаком, та вовсю пыталась отгрызть мою ногу. Вторая рука уже была придавлена кольцами. — Мы с тобой одной крови, падла, я тоже из рода Змей!

Но той было все равно, кем я себя считаю и к какому роду принадлежу. Я совершил прыжок телепортом за пределы балки, и, как оказалось, вовремя: на том месте, где я боролся с волшебной тварью, что-то бухнуло. Теперь у меня появилась пара секунд, и я сам обхватил змею и стал жрать из нее энергию огромными порциями, давясь и рыча. Наконец змея мигнула и исчезла, а я не стал смотреть, что от нее осталось, совершил прыжок в лощину и удачно оказался за спиной жреца. Тот что-то пытался колдовать. Времени у меня не оставалось, этот дядя умел двигаться и творить волшбу почти так же быстро, как и я. Недолго думая я ухватил его за голову и свернул ее, потом ударом ноги отправил под ноги набегавшему бойцу, отскочил назад и разорвал дистанцию. Воин, тоже не церемонясь, отшвырнул жреца и бросился на меня с мечом. Мои руки мгновенно превратились в черные клинки, я отбил удар и вошел с ним в клинч.

В следующее мгновение из моего плеча вылезла голова Мессира, и он ухватил зубами нос противника. От неожиданности тот замер, а я выпил из него всю энергию. Мимоходом подумал: «Как эти иллюзии умудряются физически воплощаться?» Оттолкнул и бросил взгляд на жреца. Тот поднимался со сломанной шеей, и его голова неестественно смотрела почти назад, он руками вернул ее на место и что-то начал плести крючковатыми пальцами.

«Смотри какой живучий», — удивился я и применил магическую технику «развеять заклинание». Его волшба сорвалась, и он хотел что-то крикнуть, но я наложил безмолвие и ринулся на него. Шустрый жрец резво развернулся и достал свиток.

— Куда? — заорал я и схватил его за хвост.

Сначала я не обратил внимания на то, что в моих руках был хвост, покрытый шерстью. Я с азартом тянул его, как кузнец Вакула на хуторе близ Диканьки. Потом вдруг наступила темнота, и мы оказались с ним на лесной опушке, рядом стоял старый седой жрец, который с огромным удивлением, переходящим в ступор, смотрел на нас. А я держал за хвост демона в зеленой хламиде. Демон был не красный, а серый. Мгновение, и в моих руках оказался меч, еще мгновение, и в них остался отрубленный хвост, а сам демон ловко увернулся от замаха и устремился вглубь леса. Краем глаза я заметил, как седой жрец стал творить заклинание, и снова применил «развеять». А чтобы он не смог колдовать дальше, наложил безмолвие и оцепенение, а следом привязал «торнадо». Когда же глянул на запас энергии, обмер: две трети как корова языком слизала. Но оставаться на месте было нельзя, и я погнался за бесхвостым. Из чащи этого странного леса выбегали бойцы, одетые так же, как и я.

— Лови демона! — заорал я и покрутил хвостом, как веревкой.

Ко мне присоединялись все новые и новые бойцы, азарт погони захватил и их. А демон добежал до невысокой оградки с посадками и побежал вокруг нее. Недолго думая я ворвался в палисадничек и споткнулся. Моему взору предстала картина, которую лучше не видеть, а если увидел, то позабыть как страшный сон. К молодым деревьям были привязаны или приживлены дети. Часть из них были живые, а часть уже начали гнить и, отвалившись, валялись у стволов.

— Ссуки! — сквозь зубы прошипел я и стал мечом рубить эти поросли.

В меня хлынула прорва энергии, и я прошелся по посадкам, как сенокосилка. Проломил забор и стал догонять демона. А тот достал свиток и исчез. Я тоже достал свиток и активировал. Темнота, и вот опять ложбина и бесхвостый демон, который, заметив меня, завизжал, как резаная свинья, и бросился наутек, одним махом заскочил на верх овражка и огромными прыжками понесся по степи. Следом бежал я. Беглец вильнул в сторону и исчез. Опять телепортировался, гад, обозлился я и достал свой свиток. Раз, и надо мной разверзлись небеса, а оттуда к земле устремился огненный дождь.

— Мама!!! Это не то! Отставить! — заорал я и достал следующий.

После мгновенной темноты я очутился в том же лесу. Тот же демон, увидев меня, завыл от страха, а старый маг попытался ударить меня своим посохом. Был он грязен, окровавлен и без седых волос. «Несладко дедку пришлось», — пробегая мимо, подумал я, а вылезший из плеча Гронд вырвал из его рук посох. Старик не удержался и упал мне под ноги. Перепрыгнув через него, я наложил на лежащего оцепенение и безмолвие, чтобы не бабахнул в спину. Запасы энергии катастрофически просели. Я свернул в сторону посадок и снова прошел, как жнец по колосьям. Подзаправился и бросился за демоном. А тот снова исчез в телепорте.

— Вот гаденыш! — Я не на шутку разозлился, такой забег за демоном я уже делал в Азанаре, после чего загремел в городскую тюрьму. Достав на бегу свиток, мельком глянул, чтобы убедиться в правильности выбора, и, промчавшись сквозь темноту, выбежал в знакомом лесу. Да что же это такое! Дорогу мне перегородил окровавленный жрец с перекошенным от ярости лицом. Я выхватил его посох из рук духа и сунул деду, он автоматически его схватил и изумленно замер. По устоявшейся традиции наложил на него безмолвие и оцепенение, пусть старый отдохнет, и свернул на «заправку». Я умудрился вытащить телепорт в этот лес и сейчас носился по кругу, обгоняя его сторожей.

Ребята были сильные, ловкие, но неумные; не получив команды от жреца, они выполняли мои. И под мои крики «держи гада, а то уйдет!» бестолково бегали туда-сюда.

Добрав заряд энергии, использовал свиток, которых у меня было завались от прошлого отряда, и попал в библейский ад. Над головой бордовые небеса, трава выгорела, и земля дымилась, и сквозь это чистилище уносил ноги черт.

— Стой, бесяра, я рив! Тебе приказываю, стой!

Гаденыш был уже далеко, и только пыль клубилась столбом из-под копыт. Услышав мой призыв, черт только прибавил ходу.

— Я знаю, где тебя найти, — погрозил я ему кулаком в спину и прыгнул в лес.

Дед стоял на том же месте, я вырвал у него посох, врезал в живот кулаком. Чтобы не цеплялся за палку, проделал все те же действия, что и ранее, и устремился к палисаднику.

«Не убивай моих детей!» — прозвучали в голове чьи-то мысли.

— Они жрут наших детей, — вслух огрызнулся я.

«Они не виноваты, я дам тебе энергии и не буду забирать ее».

И мой запас снова оказался полон. Я вильнул на ходу, обегая посадки, и врезался в демона. Мы, стукнувшись лбами, упали и покатились по траве. Меня спас Лиан, а у черта был сломан один рог, он лежал оглушенный, смотря в небо. Не совершая прошлой ошибки, я отрубил ему голову и на всякий случай прихватил ее с собой. Подошел к сидящему на траве жрецу и отдал посох. Потом ушел в степь. Только вышел я не в балке, а посреди стойбища орков, держа за рог голову демона.

— Учитель, там свидетели пришли. — К верховному шаману племени барсырг заглянул молодой орк.

— Какие свидетели? — На него уставился пожилой шаман, худой и горбатый, в глазах которого отражалась отрешенность. Шаман общался с духами, выкурив ароматной травы. Он недоумевая смотрел на ученика, силясь понять, что тому нужно.

— Ты сам просил сообщать о чужаках, посетивших племя, вот я говорю: пришел свидетель Худжгарха. Там собралось больше сотни мужчин и женщин послушать проповедь.

— Темнота! — рассердился шаман и с кряхтеньем поднялся. — Пошли осадим болтуна. Запомни, Грыг, Худжгарха не существует и никогда не было. Степь им нашептала, птицы хвостами указали, тьфу, — сплюнул в раздражении верховный шаман. Лучше бы его слушали, он с духами говорит, а предки лучше знают, что для народа орков хорошо, а что плохо. Он заковылял к свету костра, где собрались слушатели.

— И сказал Отец непокорным сыновьям: «Горды вы и своенравны и не будете слушать заветов моих. Но как только чаша терпения наполнится, пошлю я на вас духа мщения Худжгарха», — громким, хорошо поставленным голосом говорил орк с перебинтованной головой. Был он уже в возрасте, и такие в бой не ходили, обучали молодежь и несли службу в караулах.

— Хватит попусту болтать! — прервал его шаман. — Это сказания наших старух. Я, будучи ребенком, тоже слушал их бредни и верил. Но вы-то взрослые мужи, а слушаете всяких проходимцев. Гоните лжеца, чтобы духу его здесь не было.

— Да подожди ты, Быргз Улу, — остановил его воин, сидящий в окружении молодых орков. — Он видел духа мщения, вот об этом и говорит.

— Рег Бурк, ты же не простой пастух, и туда же, — осуждающе покачал головой шаман. — Какой пример ты подаешь молодым? За тебя стыдно становится.

— Следи за языком, Быргз, я вожу первую тысячу в бой, и я не пастух, я гаржик. Но даже последний пастух видит, что в степи смута назревает. На племя муйага напали техколо, и между ними кровь. Шаманы поднимаются против вождей. У сивучей, говорят, верховный шаман стал упиваться вусмерть. В степи чужаки бродят, как у себя дома. Что это? — Он гневно посмотрел на шамана. — Говори дальше! — приказал он пришедшему орку.

— Я тоже не верил, пока сам не увидел знамение. Небеса почернели неожиданно и налились кровью, и с них стал падать дождь, но не вода, а камни огненные, они пожгли степь на несколько лиг. И голос громовой с неба слышался. А потом к нам в стойбище пришел он — Худжгарх. Был он слабо заметен и сливался с травой, но его можно было видеть. И был он… — Рассказчик замолчал и обвел всех взглядом, всматриваясь в напряженные лица слушателей.

— Какой? — не выдержал кто-то из сидящих.

— И был он трехголовый. Одна голова у него закрыта, и только глаза пламенеющие видно было. Другая старческая лысая из левого плеча торчала, она смотрела на нас и плевалась. Третья голова из правого плеча торчала, и была она с длинными седыми волосами и бородой. Она сердито смотрела на нас из-под кустистых бровей и ругалась. Скверно ругалась, — добавил он.

— Ты еще скажи, что он шесть рук имел, — засмеялся шаман и затрясся от хохота.

— Скажу, шаман, — спокойно ответил орк, — что сам видел, а не от других слышал. Было у него шесть рук, и в одной он держал голову демона с одним рогом. Посмотрел он на нас, кинул голову демона нам под ноги и сказал… — Орк еще раз обвел глазами застывших слушателей. — «Что же вы, воины, позволяете врагам своим по степи ходить свободно, как у себя дома? Там, — показал он рукой, — в лощине отряд демонов сидит». Сказал это и исчез. Мураза приказал сотне воинов скакать туда и проверить. Я тоже поехал посмотреть. А из балки вышли демоны дымящиеся, черные и злые. Набросились они на нас и убили почти всех.

— А ты выжил, значит? — с издевкой спросил шаман. Он победным взглядом оглядел соплеменников. Но те не обращали на шамана внимания.

— Я выжил и еще семеро воинов, потому что сам Худжгарх на помощь пришел. Он взмахнул рукой, и мы все упали без движения и демоны тоже. А он обошел их всех, и стали они мертвые, — почти шепотом закончил он.

— И это все? — продолжал издеваться Быргз Улу.

— Нет, не все, — спокойно ответил проповедник. — Дух подошел к нам и сказал: «У ваших шаманов советники появились, орки без роду и племени, это они демонов призывают». И назвал он нас хопцами, как мы детей шаловливых и непослушных называем, — закончил свое повествование орк.

Наступила полная тишина, и в этой тишине раздался испуганный женский голос:

— У нас тоже такой есть!

Глаза всех уставились на верховного шамана. Тот сам вытаращил глаза на сидевших и стал подниматься, но сильная рука орка придавила его на место.

— Посиди пока, шаман, а мы поспрошаем твоего гостя, откуда он пришел и зачем. Вы, четверо, быстро пошли и привели сюда пришлого, — приказал молодежи тысячник.

Шаман сердито скинул руку со своего плеча и с угрозой сказал:

— Ты много себе позволяешь, Рег Бурк. Могу и руки укоротить. — Но острый кинжал у шеи охладил его пыл, и он снова уселся.

Через некоторое время, прошедшее в тишине, у шатра гостя шамана раздались вопли и взрывы. По знаку гаржика еще десять воинов поднялись и побежали на помощь. Но скоро они вернулись, и десятник доложил:

— Воины убиты, а гость сбежал.

Рег Бурк сурово взглянул на верховного шамана:

— Говоришь, сказания старух?

Шаман злобно зашипел, поднял посох и хотел запустить волшбу, но топор обрушился ему на голову, раскроив ее до самых плеч.

Гаржик, вытирая кровь с лица, только проворчал:

— Мог бы оставить в живых, поспрошали бы, откуда гости приходят.

Кинув стоявшим оркам под ноги голову демона, я телепортировался поближе к той балке, где засели лесные воины, в надежде, что орки решат проверить мои слова. Так и случилось, не меньше сотни их выметнулись из стойбища и поскакали в направлении балки. Они слезли с быков и ринулись вниз, им на встречу поднимались страшные, все в копоти, обгоревшие лесные мутанты. Простого человека или орка огненный дождь спалил бы сразу, а эти не только были живы, но и очень быстро стали расправляться с орками. Я понимал, что тем скоро придет конец, и, прыгнув коротким телепортом за спину обгорелым бойцам, кинул гранаты с газом и ушел. Пошел отсчет «три, два, раз». И я обратно прыгнул в балку. Осмотрелся. Все лежали без движения. Потом по очереди обошел бойцов, отобрал энергию и жизни, мой резерв был полон, накопители, с помощью Лиана и малышей, тоже. Можно перевести дух. Не так все страшно, как казалось вначале. Сел и стал перебирать трофеи: второй гаситель магии, жезл демона со страшной мордой, две сотни золотых корон и свитки телепортов, массового оцепления и огненного дождя по площади. Ну нехило они собрались тут повоевать! Что делать с телами? Оставлять их тут мне не хотелось, я еще раз перебрал добычу и обнаружил свитки, открывающие портал массового перехода. Всех бойцов леса собрал в кучу, немного посомневался и открыл портал. Вышел в ускорение и стал закидывать туда тела. Готово! Портал схлопнулся, а я отряхнул руки. На меня во все глаза смотрели оставшиеся в живых орки.

— Прощайте, хлопцы. У ваших шаманов советники появились, орки без роду и племени, это они демонов призывают, — сказал я и перенесся на спутник.

После бега с препятствиями мне надо было лечь в медкапсулу на полчаса и опять отправляться в степь. Я открыл крышку на экране панели управления и как всегда увидел жизнерадостную рожу Брыка. «Чего изволите, хозяин?» — произнес он и с воплем исчез. Попался гад! Мне стало тепло на душе, я лег на ложе и отключился.

Проснулся я от вопля: «Хватит спать, хозяин!» В его тонкой ручке была дудочка, и он трубил в нее, как горнист. «Вот клоун никудышный», — подумал я. Хорошего настроения как не бывало.

— Шиза, надо ставить мои виртуальные копии на все оборудование и запускать одновременно. После отлова на нем ставить ловушки, как только он прыгнет из одного в другой, так сразу попадется. Мы все равно гада уничтожим.

Я с ненавистью глянул на включенный дисплей, где расхаживал Брык-Брык, и произнес:

— Все, еретик, я объявляю тебе крестовый поход. Поймаю и сожгу на костре.

— Не получится, — ответил он. — Гении не горят.

— Посмотрим, — не согласился я и обратился к симбионту: — Девочка, мы должны действовать зеркально. Этот паразит сам себя воспроизводит, надо подцепить к нему нашего паразита, чтобы он прогрыз к нему дорожку, внес изменения в программный код и ставил метки там, где он появляется. Главное, лишить его способности к размножению.

— Я поняла, приступаю к работе. Подожди минут десять в ускоренном режиме.

— Что, гений, разгадал загадку? — мстительно спросил я рожу. Тот остановил свое брожение по экрану и со вздохом сказал:

— Нет, не разгадал. Но у меня для тебя есть сообщение от прошлого хозяина. Будешь смотреть и слушать? — Он внимательно посмотрел с экрана.

«Интересно, что эта простуда программная видит?» — подумал я. Но вслух ответил:

— Давай послушаем этого умника.

На весь экран развернулось изображение космического скитальца, который давно почил от неразделенной любви.

«Не знаю, кто ты, но раз смог удивить моего друга Брыка, то хочу передать его тебе в помощь. Уверен, ты не раз уже пробовал с ним расправиться, но не смог. Поверь, этот подарок тебе понравится. Считай, что это твой лучший секретарь с обучающимся искусственным интеллектом. Я не буду тебе рассказывать, как его ловили специалисты, ты сам уже понял, какая это проблема. Вот пароль для входа в Брык-Брыка. Он простой: имя моей любимой — Тайнола. Но вход для ввода пароля закрыт загадкой, какую не смог отгадать мой единственный друг, с кем я коротал скучные вечера. Ну вот и все, неведомый странник. Прощай».

— Пароль вводить будешь? — хмуро спросила морда, опять появившись на экране.

— А как же! Запоминай, гений: Тайнола.

— Пароль принят, вход разрешен, — раздался мелодичный женский голос.

— Шиза, собирай инквизицию, пусть мальцы бревна стаскивают, будем проводить аутодафе мерзавцу. — Я довольно потирал руки.

— Не надо уничтожать Брыка, он очень хороший помощник. Все его свойства я изучила. Создатель Брыка специально ввел ему модель поведения живого человека. Пусть останется секретарем, — вступилась за «монстра» Шиза.

Ничего себе! Я был поражен, все мои мечты о мести, лелеемые в душе, летели под откос. Брык уходил от возмездия.

— Нет, девочка, создай его брата, и будем жечь его в назидание. И добавь Брыку больше человечности, чтобы страдал, гад, от мук братишки.

— Глухов, он не человек и руки заламывать не будет. Ты просто будешь видеть мультик с мучениями. Возвращайся в степь и жги лесных эльфаров. Утоли свою жажду бить и крушить, варвар. Кроме того, магистра надо забрать, он скоро сопьется на пару с шаманом.

Я сел в кресло и разочарованно посмотрел на экран.

— Что, хозяин, обломилось? — без ухмылки спросил меня Брык.

— Обломилось, — не стал спорить я. — Теперь ты нужный элемент в системе безопасности, Брык, занимайся тем, для чего создан, деньги не транжирь, не раздавай, значит, если что надо, согласуй с администратором пространственной аномалии Шизой.

А что, я должен был дать ему пинка? Он же программа!

— Не беспокойся, босс. Я не сплю и не устаю, — ответил повеселевший Брык. — Ты только скажи, что это — «два кольца, два конца и посередине гвоздик».

— Это ножницы, Брык, — ответил я. И достал из сумки маленькие маникюрные ножницы. — Вот они.

— НОЖНИЦЫ! — с каким-то благоговением повторил мой новый виртуальный секретарь.

ГЛАВА 4

В степь и обратно

Я задумчиво сидел в кресле оператора, пытаясь точнее сформулировать цели, которых хотел достичь. Для чего я вообще ношусь по степи и чего добиваюсь? В конце концов я понял, что хочу отомстить сивучам, разрушить замыслы моих личных врагов — лесных эльфаров и не допустить создания в степи враждебного Вангору союза племен орков. Желаний у меня было много. Значит, и целей было несколько, одна из них — месть тем, кто меня пленил и покалечил. Другая — помочь посольству вангорцев достичь ставки великого хана без ощутимых потерь. Третья, и немаловажная, цель — это попробовать предотвратить набег на Вангор орды молодых степных волчат. Были еще задачи, такие, как спасение шаманки и сына правой руки великого хана, но они укладывались четкими фрагментами в уже обозначенные цели, как кирпичики укладываются на свое место в кладку. Примерный план действий у меня был, и часть его я сумел реализовать. Перебил несколько отрядов лесных эльфаров и значительно сократил их «поголовье». Перессорил между собой несколько племен. Сорвал коварные замыслы шаманов — заменить своих вождей и натравил племена на сивучей. Кроме того, магистр воспользовался предоставленной ему свободой и устроил кутеж, живя в теле верховного шамана Сарги Улу. Как ему это удалось, одномутворцу известно. Но то, что этот хитрый орк на время выбыл из борьбы, радовало. О том, что надо будет как-то разбираться с впавшим в алкоголизм Рострумом, я старался не думать. Где-то в глубине у меня жило желание спрятаться за «авось пронесет», и это придавало чуточку спокойствия.

Я вообще заметил, что здесь, на Сивилле, я загребаю под себя все больше и больше и гоню мысли, наползающие, как темные тучи на голубой небосвод. Но придет же время расплаты! А я прячусь за эфемерную ширму — авось пронесет и чувствую облегчение. Понимал, что глупо, но ничего с собой поделать не мог.

У меня также было немного времени подумать, как это иллюзии могли из сумки пролезть в меня и хватать материальные предметы. В мои думки вклинился усилитель — симбионт Лиан. По промелькнувшим образам я понял, что это его работа. Он покрыл их «каменной кожей», дав им временную возможность физического воздействия на предметы. Надо же! А это чудо способно принимать самостоятельные решения и воплощать их в жизнь! Вот это номер! Я, можно сказать, был потрясен.

Теперь передо мной стояли две задачи — защита посольства и спасение шаманки. Гоняться за теми, кто ее захватил, у меня не было никакого желания. Коли ее хотят подставить и сделать виновницей нападения на вангорцев, то туда и привезут. Убивать небесную невесту раньше, чем организуют нападение на караван, похитители не станут. Сразу вскроется подстава. Уж разобраться, сколько дней бездыханному телу, орки смогут. Поэтому Ленея подождет, хотя ей приходится несладко, а вот прихватить несколько орков-сивучей и выставить их виновниками нападения, эта идея мне понравилась. Значит, надо отправиться снова к заклятым друзьям. Я повеселел, потому что у меня появились хоть небольшие, но все-таки проблески в планировании предстоящих действий с ясной логикой и конкретностью. А то уж целый день я только и делаю, что гоняюсь за чертями, а они за мной.

— Брык, остаешься за главного, — ляпнул я и зажал рот ладонью, широко раскрыв глаза. Старая армейская привычка всегда назначать старшего вместо себя вырвалась наружу и сейчас. Этому проходимцу такие полномочия давать нельзя — или мировая война начнется, или мое имущество придут реквизировать.

Тот, как живой, косо глянул на меня:

— За главного не могу, только секретарем.

— И слава богу! — перекрестился я. Есть бог на свете. — Сторожи и защищай, гений, — сказал я с облегчением.

— Не беспокойся, хозяин, все будет в лучшем виде. Еще загадки знаешь? — спросил он.

— Висит груша, нельзя скушать, — не задумываясь ответил я и отправился в степь.

В овраге, где я валялся и отращивал себе конечности, ничего не изменилось. Орки, к моему облегчению, любопытством не страдали и к брошенной жертве, чтобы посмотреть, как она там помирает, не ходили. Я настроился на шамана и потянул за нить. Перед взором появилась размытая муть, и я силился собрать глаза в одну точку. Наконец мне это удалось, и я увидел рядом с собой орка с посохом шамана.

— Учитель, вы как себя чувствуете? — задал он мне вопрос. С моего языка чуть было не сорвался ответ, но я тут же понял, что опять смотрю глазами Сарги Улы.

— Чего тебе надо? — грубо ответил шаман и зашарил рукой около себя, нашел кружку с чем-то и жадно присосался к ней. — Ух, — выдохнул он с облегчением. Посмотрел снова на орка и махнул рукой. — Пшел вон!

— Учитель, к вам пришел гость, — не отходил ученик, пытаясь достучаться до шамана.

Занавеска из шкур лорхов откинулась, и в шатер вошел эльфар под личиной орка. Он брезгливо посмотрел на верховного и кивком головы выгнал ученика. Когда тот скрылся за пологом, эльфар уселся, взял кружку, из которой пил шаман. Понюхал и опять сморщился.

— Что за дрянь ты пьешь, Улу? — спросил он.

Шаман, покачиваясь, силился понять, кто с ним разговаривает.

— Ты кто? — спросил он и упал на шкуры. Наступила темнота, и только слышен был оглушительный храп пьяного орка.

— Чтоб ты сдох, шарныга степная. — Это последнее, что я услышал.

Из слияния с пьяным шаманом меня вытащила Шиза.

— Магистр спрашивает, что ему делать дальше?

Хороший вопрос: что делать с пьяным орком? Я бы тоже не отказался получить на него ответ. Но думать и принимать решения приходилось самому.

— Он может поднять орка и управлять им? — спросил я.

— Минугку, сейчас узнаю, — ответила она. — Да, может, — совсем скоро поведала мне Шиза.

— Вели ему вызывать охрану, и пусть арестуют того эльфара, что представляется орком. Если тот будет сопротивляться, пусть убьют. Потом скажу, что дальше делать.

— Поняла! Передаю! — Ответ был какой-то жизнерадостный и задорный. Видимо, сидеть просто в моей душе ей было скучно, а так она при деле и событиях.

Сарги Улу с трудом поднялся, покопался в сумке и достал перышко степной птицы, косточку речной крысы и желтый порошок, сложил пред собой и стал навершием посоха водить над этой кучкой. Скоро из нее заклубился дымок, и шаман, опустив голову, стал вдыхать его. Потом встал и, не шатаясь, вышел.

— Мырз! — крикнул он шаману, сидящему недалеко от его шатра.

Тот живо поднялся и подбежал к Сарги Улу, подобострастно согнувшись, спросил:

— Что нужно, учитель?

— Где орк, который ко мне только что заходил?

— Он сел на лорха и оправился в степь, учитель, — еще ниже склонился шаман. Он помнил, что случилось с последним старшим учеником, посмевшим возразить пьяному верховному шаману. Теперь его шкура сушится и будет натянута на большой тревожный барабан. Новый старший ученик такой судьбы себе не хотел. Сарги Улу всегда отличался крутым нравом. Злые языки поговаривали, что шаман жесток, потому что Отец орков обделил его мужской силой. Оно и вправду можно было так подумать. Ранее верховный всегда отгонял от себя женщин и, поучая учеников, говорил: «Женщина у шамана ворует его силу». Но после того как вернулся со встречи с другими шаманами, он сильно изменился. Верховный не вылезал из шатра, стал пить перебродивший сок гулямы, настоянной на экскрементах летучих мышей, и заставлял водить к себе рабынь из числа людей. Согнувшись, ученик ждал распоряжений. Наконец верховный шаман вспомнил, чего он хотел, и приказал:

— Найдите его и приведите сюда. Если будет сопротивляться — убейте предателя. Возьмите мою охрану, одни не ездите. Все понял? — Взгляд шамана горел яростным огнем, глаза были широко открыты, и зрачки заполняли почти все пространство.

«Гарлян^[46] нюхал», — понял ученик.

— Немедленно выезжаем, — вслух ответил он и, развернувшись, стал быстро удаляться.

Лер Гарис-ил, координатор всей сети в орочьих степях, в сильнейшем раздражении покинул стойбище. В последнее время дела шли очень плохо. Все, что он с таким трудом создавал почти пять триков, рушилось, словно карточный домик. Исчезали боевые группы, племена, которые он считал союзниками, посходили с ума и стали враждовать между собой. Сарги Улу прекратил контакты с другими племенами. Вместо того чтобы постараться привлечь их на свою сторону, он ударился в пьянство. Один отряд стражей натолкнулся на химеру о трех головах и с потерями отступил. Невообразимо, стражи Леса, которым не было равных среди бойцов, бежали!

Это все неспроста, что-то они не учли. Какой-то фактор, который разрушает все, что так усердно и длительно выстраивал Гарис-ил. Причем происходит это на всей степи и скрытно. Неужели его величество Меехир отослал в степь неизвестных им бойцов или химер? Наверное, все-таки химер и их поводырей. Не зря по Азанару ходили слухи о драконах, напавших на поместья дворян.

От мрачных мыслей его отвлекли крики за спиной. Эльфара догонял отряд орков во главе с шаманом. «Что там еще могло произойти?» — недоуменно подумал он и приготовил заклинание.

Я следовал по пятам отряда орков, отправленных вдогонку за лесным эльфаром. Двигался скрытно и старался держаться от них на расстоянии, чтобы шаман не смог меня засечь. Я видел лесного эльфара, который покинул стойбище, и ждал развязки: мне надо было, чтобы преследователи не смогли выполнить приказ верховного, а эльфару был закрыт путь к сивучам. Убивать я его не собирался, на него у меня были далеко идущие планы.

Всадник остановил быка и стал ждать преследователей. Но по мере их приближения он стал проявлять беспокойство и, не дожидаясь, когда они подъедут ближе, применил заклинание. Ноги быков оплел уже известный мне красный вьюн, который стал расти и подниматься выше, прихватывая в свои объятия и всадников. Быки, почувствовав боль, заревели и стали бешено брыкаться, оркам трудно было удержаться, и они стали выпадать из седел. Несколько шаманов затрясли посохами, и вьюн стал засыхать на глазах. Но тотчас же вокруг отряда выросли деревья, обхватившие орков и лорхов ветвями. А эльфар сплюнул и достал свиток.

— Подожди, дорогой, — тихо проговорил я, — не так быстро.

Пока шло небольшое магическое сражение, я подобрался поближе. Моей целью был эльфар. Вернее, его кровь. Поэтому, когда он достал свиток с телепортом, я наложил на него оцепенение и сразу же безмолвие. Именно голос являлся инструментом высвобождения заклинания, если только не использовался амулет. В этом случае достаточно пожелать, и заклинание сработает. Эльфар замер. А мне оставалось только уйти на ускоренное восприятие, надрезать ему руку и скрыться.

Гарис-ил понял, что произошли очередные осложнения. Как продолжение череды странностей, ему грозили большие неприятности в лице отряда орков, воинов и шамана, догоняющих его. От них исходила смертельная угроза, и он это чувствовал. Теперь и к сивучам ему ход был заказан. Проклятые дикари, мнящие себя великими детьми Творца, подумал он и применил заклинание. Он не хотел обрубать концы и не собирался убивать орков. Сначала надо разобраться, что же произошло, понять, кто тот невидимый противник. А только потом решать, как быть с сивучами. Он достал свиток с телепортом и замер: против него применили оцепенение, маг хотел его развеять, но не смог: он был безмолвен. Потом легкая боль кольнула его в руку, он посмотрел и увидел неглубокий порез. Никого рядом не было, заклинание развеялось, и он был свободен. «Обо что я успел порезаться?» — подумал он и скрылся в телепорте.

С исчезновением мага развеялось заклинание, и освобожденные орки, увидев, что добыча исчезла, завизжали.

— Войте, войте, то ли еще будет! — удовлетворенно проговорил я и, подобравшись к ним на бросок гранаты, швырнул сосуд с газом.

Отряд орков удивленно смотрел на летящий в их сторону предмет, его полет они сопровождали взглядом, не выказывая тревоги. А когда он упал им под ноги, они вместе с ездовыми быками стали валиться на траву.

Ну вот, пленные у меня появились, теперь надо решить, как их доставить к посольству.

— Шиза, что можешь предложить? — спросил я.

— Есть два способа, мой командор, — ответила она. — Первый: вычисляем координаты посольства, создаем точку привязки и переправляем их по одному. Быков берем? — Она удивила меня вопросом.

— А зачем они нам?

— А если посольские задумаются, как сивучи добрались до них без своих лорхов? — спросила она.

— Понял, отправляем с быками, — не стал возражать я. — А второй какой способ? Ты же о двух говорила.

— Второй способ быстрый: переносим их так же по одному на станцию и сразу отправляем в район посольства. Какой вам больше нравится, мой герой?

— Шиза, вот не надо мне этих штучек! Давай ты останешься девчонкой в миленьком желтом платьице, а? — с надеждой спросил я.

— Не получится, я уже взрослая и самостоятельная. Мамы и папы у меня нет. Но есть мужчина, который когда-то звал меня замуж. Я согласная.

— Ангел мой, это была просто шутка, понимаешь? Мы трепались ни о чем, просто так, о жизни. Вот что бы было, если бы было так или эдак. Верно?

— Нет, неверно, обманщик! Ты сам сказал, что хочешь на мне жениться, и предложил отпочковаться. Вот как было! — В ее голосе не звучало ни обиды, ни раздражения, она играла и забавлялась моим смущением. Но при этом действовала очень напористо.

— Ты не можешь отпочковаться, тогда о чем разговор, крошка, — засмеялся я.

— Мне не надо отпочковываться, ты можешь приходить ко мне во сне, — очень спокойно заявила она. — И не называй меня крошкой!

Вот привязалась! Я даже не знал, что ей отвечать, у нее все уже спланировано и отрепетировано, на любой мой ответ она находит возражение. И я применил последний довод:

— Я тебя не люблю!

— Ну и что? У вас говорят «стерпится — слюбится».

— Все, Шиза, хватит, делом надо заниматься, а не лясы точить! — прикрикнул я. — Советуй давай, какой вариант лучший.

— Лучший вариант — создать свиток массового телепорта отсюда к посольству.

— Я свитки еще не создавал, это проходят на третьем курсе, и пергамент нужен специальный, а у меня его нет. — Я ответил ей то, что она должна знать сама без моей подсказки.

— Зато есть заготовки к амулетам, и плетение заклинания можно перенести на него, — ответила она. — Надо отправляться на спутник, снимать координаты и переносить на амулет.

— Шиза, пространственные перемещения проходят в магистратуре, я не знаю, как в амулет вводить координаты. Потом, местные магистры пользуются своей системой координат.

— Эка беда. Положись на меня, обманщик. Я все сделаю.

Немного темноты, и мы на спутнике. Меня сразу же приветствовал Брык-Брык:

— Хозяин, все в норме, происшествий нет, я на боевом посту. — Теперь он был в костюме пограничника с большим званием, где-то между полковником и генералом. — Тебе что-то надо? — деловито спросила морда и сделала озабоченное выражение. — А то я занят, работаю над загадкой, — заявил он важно.

Занят он. Можно подумать, управляет космическим кораблем!

— Занимайся, — отмахнулся я и стал ждать, когда Шиза создаст амулет массовой телепортации.

— Бран, — обратилась к мужу Гаринда, — ерунда какая-то происходит. Пытаюсь войти в свой ком, а там появился другой пароль, надо дать ответ на вопрос: «Висит груша, нельзя скушать». Это не твоя работа?

Бран вышел из душа, вытирая голову полотенцем.

— Нет, любимая, я к твоему кому даже не прикасался.

Он сел за свой стол и развернул голодисплей. На экране красовалась надпись: «Вход в систему через пароль; ответьте на вопрос: „Висит груша, нельзя скушать“, что это?» Бран молча уставился на экран. Такое в его жизни случилось впервые: кто-то залез к ним в систему, обошел защиту и сменил пароль. Причем вопрос какой-то дурацкий. Он стал вводить ответы, но они все были неверные, тогда он подключил наручный искин и задал поиск. Через полчаса искин сдался, перебрав шесть миллионов вариантов, и завис.

— На мостике, запросите коридор на вылет, — прозвучал по общей связи приказ капитана. Торговое судно, принадлежащее компании «Рин и Перо», готовилось к отлету.

— Не могу, капитан, — ответил с сильным удивлением в голосе дежурный оператор, — искин требует пароль.

— Какой пароль? На мостике, не морочьте мне голову!

— Сэр, для того чтобы войти в систему, нужно ответить на вопрос: «Висит груша, нельзя скушать», что это? Я уже перебрал более миллиона вариантов, и все неверные.

— Свяжитесь со службой безопасности, — через секундное замешательство ответил капитан, — пусть найдут этого умника, повесившего на нас вирус. Этой станции мало не покажется, когда компания подаст на них в суд адмиралтейства.

— Невозможно, сэр, — ответил дежурный. Он недолго молчал, а потом упавшим голосом продолжил: — Просят ответить на вопрос: «Висит груша, нельзя скушать».

— Кто просит? — не понял капитан.

— Служба безопасности станции, сэр.

— Они что там, с ума посходили? Отправьте старпома в местное СБ, пусть он задаст им, — приказал капитан.

В диспетчерской, регулирующей транспортные потоки торговой станции, творился невообразимый хаос, со всех мест слышались возмущенные крики и ругань. Старший диспетчер носился между дисплеями и хватался за голову. На всех экранах висела надпись: «Чтобы войти в систему, ответьте, что это такое: „Висит груша, нельзя скушать“». Он попытался связаться со специалистами службы безопасности, но в ответ увидел все ту же строчку: «Чтобы войти в систему, ответьте, что это такое: „Висит груша, нельзя скушать“».

Служба безопасности станции была поднята по тревоге, на всех дисплеях висел один и тот же вопрос. Отказали средства видеонаблюдения. Офис СБ штурмовала живая очередь недовольных и разгневанных посетителей, и сквозь них — как ледокол — шел начальник станции. Жизнь торговой станции замерла. Все силились решить задачу, что же это такое — «Висит груша, нельзя скушать». Хорошо, что системы обеспечения жизнедеятельности станции были не затронуты хакерской атакой злоумышленников.

Посидев без дела пару минут, я вспомнил, что Брык и граф меня ограбили, и решил не тратить впустую время, а разобраться с ситуацией.

— Брык, — обратился я к пограничнику в золотых погонах, — соедини меня с нашим послом.

— С каким послом? — заюлил он.

— Не прикидывайся дураком. С тем, с которым вы меня ограбили. — Я был невозмутим, как египетский сфинкс. Мне надо было привыкать к наличию неубиваемого секретаря и смириться с ним, как с неизбежным катаклизмом. Это было трудно, но необходимо.

— Да ты что говоришь, хозяин! О каком грабеже идет речь? Твой посол взял кредит под десять процентов в месяц. Это не грабеж, а прибыль! — Он с возмущением смотрел на меня.

Я закрыл глаза и стал считать до десяти, на счете пять я успокоился. Посмотрел на дисплей и сказал:

— Мне бабушка говорила, что брать ссудный процент — это плохо, это грех. В долг надо давать без процентов и без жадности.

— Не знаю, что такое «дурак», «грех» и «совесть», но, если ты не хочешь заработать, я изменю условия выдачи кредита, — ответила морда в пограничной форме.

Я не стал спорить и только повторил свой приказ:

— Соедини меня с Браном.

Бран, не веря, смотрел на дисплей: на экране появилась картинка секретаря его милости. «Господин посол, вас вызывает хозяин». Был рисованный секретарь при полном параде — в военном мундире с золотыми нашивками.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнул новоиспеченный граф и стал читать входящее сообщение.

«Бран, — писал я, — ты недалеко спрятал кинжал чести? Если не сможешь объяснить, для чего взял у меня двадцать восемь тысяч, то самое время им воспользоваться».

Бывший нелегальный брокер икнул и трясущимися руками стал писать.

«Ваша милость! Не велите казнить, велите слово молвить!»

«Он что, наших сказок перечитал в детстве?» — подумал я. — «Не может просто отписать, что ли?» И стал читать дальше.

«Эти средства потребовались колонии на Суровой для оплаты обучения пилотов, и Ваш секретарь после загадок выдал их мне. А я отдал колонистам, согласно Вашему указанию о всемерной помощи дружественной нации.

P.S. Осмелюсь спросить, не знаете ли Вы ответа на вопрос: „Висит груша, нельзя скушать“».

Прочитав ответ, я успокоился: кредиты ушли на благородное дело и способствовали дружбе и сотрудничеству между нашими странами. Хотя на материке, принадлежащем Новоросскому княжеству, никто и не жил. «Пока!» — успокоил я сам себя. Потом хлопнул себя по лбу и отписал Брану: «Это электрическая лампочка, по виду похожая на плод дерева груши».

— И где такой плод растет? — услышал я вопрос Брыка.

Я посмотрел на секретаря и, вздохнув, ответил: — Далеко, Брык. В тридевятом царстве, в тридесятом государстве.

— А что такое лампочка? — Он был хмур и недружелюбно смотрел на меня.

Пришлось рисовать ему лампу и объяснять, как она работает.

— Ну дикари! — воскликнул он. — Надо же использовать для освещения нагрев дуги из металла. И где такие умники живут? — спросил он.

Я тоже усмехнулся:

— Там и живут, Брык. В тридевятом царстве, в тридесятом государстве. Подожди, морда, я эту загадку загадал тебе. Почему меня спрашивает Бран? — Я пристально посмотрел на изображение. Помимо своей воли я стал общаться с мультиком, как с живым, настолько он вел себя по-человечески. — Соедини меня с Браном! — приказал я. Какой-то червячок сомнений грыз меня, все казалось, что господин граф неспроста задал мне этот вопрос.

— Я за тебя работаю, пока ты отсутствуешь, — нагло заявил Брык и попытался исчезнуть, но сразу попал в карантин, через мгновение появился опять и снова загремел в каталажку.

Так продолжалось минут десять. Я уже со счета сбился, скольких Брыков поймала ловушка Шизы. Наконец она удовлетворенно заявила:

— Это был последний на станции. Я к нему прикрепила «следилку», как он начнет размножаться, сразу отправится в карантин. А еще я повесила ему программку «Отгадай». Посмотри, что получилось. — Шиза просто лучилась довольством.

Я открыл карантин, и на экране появилась камера с решетками, там сидели, как сельди в бочке, Брыки в арестантских полосатых робах и с гирями на ногах. Я мстительно полюбовался на арестантов и спросил:

— А что это за гиря у них на ногах, прямо как у меня в тюряге, только больше?

— Это и есть программа «Отгадай». Если Брык попробует перескочить с одного места на другое, он должен сначала отгадать загадку. Давай свои дурацкие загадки, они настолько глупые, что никакому умнику не под силу их разгадать.

— Они не глупые, Шиза, они детские. Записывай: «Сто одежек и все без застежек». «Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно». «Белые горошки на зеленой ножке». «Стоят в поле сестрички — желтые глазки, белые реснички». «Этот длинный рыжий нос по макушку в землю врос». Вот еще загадка! — вспомнил я журнал «Мурзилка». На душе было тепло, как будто я снова окунулся в детство. Вспомнилась бабуля, ее пирожки, речка с песчаными берегами и полный сундук книг и журналов, которые я через день с большим азартом перебирал.

— Хватит! — оборвала мои воспоминания Шиза. — Он и с первой не справится.

Следом Брыки стали исчезать из карантина один за другим.

— Постой, подруга, так не годится, — обратился я к ней. — Каждый клон должен получить решение суда и быть уничтожен по приговору. А решение такое: за саботаж и нарушение миграционного законодательства, за оставление места прописки без разрешения органов власти приговаривается к высшей мере наказания — расстрелу. — Я потер руки; душа, получившая отмщение, пела. — И еще, — я не мог остановиться, — сделай ему голову Чиполлино.

— А это что? — Шиза непонимающе замолчала. Я вспомнил мультик и создал иллюзию по памяти: луковица в арестантской форме сидела в камере.

— Это лук? — удивленно спросила она. — И он живой? Ты где такие растения видел?

— Дома на планете, — не стал я вдаваться в подробности. — Изменяй внешность Брыка, смотреть на эту морду страшно.

— Что за мир! Что за планета, где ходят живые растения! — восклицала пораженная Шиза, одновременно изменяя внешность каторжанина.

— Этому последнему — помилование, — смилостивился я. Не совсем же я тиран.

В руках Брыка появился лист. Он прочитал его и вышел из тюрьмы. Кандалов на нем не было, были только штаны в заплатках.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно сказал я. — На свободу с чистой совестью. Верно, Брык? — подмигнул ему я. Тот посмотрел на меня зверем и промолчал.

Времени уже почти не оставалось, и общение с Браном я перенес на… На когда-нибудь. Надо было отправляться в степь и переносить отряд паралитиков поближе к повозкам неспешно едущего по степи посольства.

— Шиза, у тебя все готово? — поинтересовался я.

— На девяносто пять процентов, — ответила она.

Я замер:

— Это что значит?

— Ну, мы еще не делали амулетов с перемещением на такие расстояния, и я не могу вычислить точно расход энергии. Но думаю, что запаса в камнях хватит.

— Шиза, почему ты перенимаешь от меня не самые лучшие черты? Так получается, что мы отправимся на авось? Верно? — осторожно спросил я.

— Не совсем, процент удачи довольно высок, и потом, что от тебя брать, кроме расхлябанности и глупости? Ты ничего до конца не продумываешь. Наполеон! — сказала она и перенесла меня обратно в степь.

День клонился к закату. Вповалку лежали слабо мычащие быки и орки. Я достал амулет, усыпанный камнями, и с большим сомнением на него посмотрел.

— Это авантюризм чистой воды, — покачал я головой. Но все же открыл портал, вышел в ускорение и стал закидывать орков с быками в открывшееся окно.

С лорхами проблем не возникло, Лиан справился с пятисоткилограммовыми тушами без особых проблем. Настал мой черед, я перекрестился, прочитал половину «Отче наш», что знал, пропел на всякий случай строчку из гимна «Союз нерушимый…» и с криком «Аллах акбар», зажмурившись, прыгнул в окно. По инерции пробежал пару шагов с закрытыми глазами, споткнулся о чье-то тело и упал. Я открыл глаза и был рад тому, что жив, что меня не разделило на половинки при переносе, что есть воздух и что есть я. Рядом лежали большой грудой орки и быки вперемежку. Быки мычали от страха, орки — потому что их придавили тела быков. Когда я их отправлял в окно телепорта, то не подумал о том, что быки могут задавить орков, и, произнеся свое любимое «Твою дивизию!», принялся спасать задыхающихся и стонущих степняков. Они были живы, но не совсем здоровы. Это и понятно, когда на тебя падает лорх, о каком здоровье может идти речь. И что делать, тратить на них эликсиры? Как-то жалко. Я задумчиво огляделся, пытаясь решить для себя, что мне важнее: спасти орков, а потом их все равно прибить или оставить калеками и забыть о своем плане. Я задумчиво оглядывал окрестности, и чем больше смотрел вокруг себя, тем шире становились мои глаза. Не веря им, я зажмурился и посчитал до десяти. Сердце перестало стучать, пытаясь выпрыгнуть из груди, и мысли смогли собраться вместе. Я открыл глаза. Так все-таки не показалось! Это не степь! А что тогда? Вокруг высились горы, утопающие в серо-черных тучах, покрывающих все небо. Склоны поросли деревьями, и где-то очень высоко кружила птичка размером с МиГ-21. Я и калеки находились в ущелье, на берегу бурной речки, мелкой, но довольно стремительной. «Вот что значит девяносто пять процентов успеха», — тоскливо подумал я. Шиза спряталась и молчала.

— Худжгарх, помоги! — услышал я стон одного из немолодых орков и посмотрел на лежащий отряд. Действие парализующего газа прошло, но орки, придавленные тушами быков, лежали не вставая. Зато лорхи спокойно паслись на зеленой травке.

— Эка беда. Положись на меня. Я все сделаю, — повторил я слова Шизы.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

— Договоримся, герр Вельтбраух, — улыбнулась Ольга. Она оценила выдержку валорца, на его лице не дрогнул ни один мускул. Выражение оставалось таким же внимательно-подчинительным, и только глаза жили отдельно своей жизнью. Они вцепились в женщину, как шверд вцепляется в жертву, они осматривали ее, изучали, вникая в каждую черточку на ее лице. И наконец в них мелькнуло узнавание.

— Ольга? — В интонациях голоса мужчины звучал вопрос. Потом уже решительно и утвердительно пришедший сказал: — Ольга Бруз!

— Она самая, герр Вельтбраух. Скажите своему напарнику, чтобы зря не напрягался, прежде чем сможет что-то сделать, он станет кормом для моих псов. Больше всего они любят человечину. — Теперь в глазах женщины вспыхнуло пламя торжества, и хуманы ей поверили.

— Но как такое возможно? Мы получили сведения, что вы были раскрыты, устроили настоящую войну с АДом и убили советника. После чего вас арестовали, и вы скоропостижно скончались. — Человек смотрел на нее, и она видела, что он силился понять, что ему делать. И что теперь их ждет от этой неожиданно воскресшей женщины?

— Не лукавьте, вы знали, что со мной произошло, моя скоропостижная смерть наступила в результате того, что ко мне вошли двое и задушили меня моим же лифчиком, — с горечью в голосе произнесла она. — Но предыдущий опыт общения с синдикатом приучил меня заботиться о себе. Я заранее ввела капсулу битурэнлордана и поставила в нейросети установку, чтобы в случае смерти этот препарат начал действовать. Надеюсь, вы знаете, что он сохраняет мозг в течение суток неповрежденным и восстанавливает кровь. Из камеры я сбежать не могла, но вот из морга — да, сумела. — В ее голосе чувствовалась нотка печали. — Я знала, что синдикат меня не отпустит, и установила перенос сюда, в закрытый сектор. Некоторое время я не помнила себя. Но память ко мне вернулась, герр Вельтбраух.

— Верится с трудом, фрау Ольга, — ответил валорец. — Это больше похоже на сказку о чудесном спасении принцессы.

— А верить не надо, меня с синдикатом больше ничто не связывает. Теперь я свободна.

— Вы не хуже меня знаете, Ольга, что уйти из организации можно только в случае смерти. — Пришедший говорил спокойно, продолжая изучать женщину. — Вы сильно изменились, — заметил он.

— Я знаю, господин специалист по связям. Но я уже умерла, — тихо и печально ответила она. — Умерла для всех. Меня повесили и бросили висеть на спинке кровати. А выгляжу? — Она задумалась. — Так смерть не красит никого. Хотите посмотреть, что стало с вашими коллегами? — Она уже успокоилась и с улыбкой смотрела на посетителей.

— Нет, не хочу. Что вы собираетесь делать с нами? — Он прямо смотрел на нее.

— То, что вы и хотели: договариваться о сотрудничестве. Ваши жизни в обмен на жаргонит. Я больше не член синдиката, я сама по себе. Если кому-то взбредет в голову поменять наши отношения, он об этом пожалеет, как пожалели многие другие.

— У нас нет с собой жаргонита, фрау Ольга, — ответил валорец.

— Есть! — твердо произнесла женщина. — Он есть у вас и у вашего напарника. Один вы извлечете для меня. А я помогу вам выбраться отсюда. Даже если вы доберетесь до портала, вам все равно не уйти через него. Вам просто не дадут этого сделать.

Валорец задумался.

— А как поможете вы, фрау? — Он старался быть вежливым и спокойным.

— Вы переоденетесь в тряпье и вместе с моими нищими доберетесь до портала. Двое других моих бродяг будут изображать вас. Этим мы отвлечем бойцов братства и дадим вам время уйти.

Мужчина, ведущий переговоры, надолго задумался.

— Вы можете скинуть мне пакет из вашей нейросети? — наконец ответил он.

— Жаргонит! — одним словом ответила она и требовательно уставилась на посетителя. Тот мельком глянул на товарища и кивнул.

Второй валорец закрыл глаза и упал на каменный пол пещеры. Тело его извивалось, и сам он стонал, как будто его жгли или резали. Но через пару минут он успокоился и разжал руку, без сил валяясь на полу.

— Вот, берите, — подобрал желтый шарик валорец и протянул его Ольге.

Она осторожно взяла еще горячий камень и спрятала на груди.

— Они вышли! Приготовиться к захвату, — прошептал низкорослый демон. — Надо же, ничего не боятся. Вперед пошли! — крикнул он и устремился к двум хуманам. Маг, бывший с ними, применил заклинание паралича и ударил «забвением». Двое людей тихо повалились на землю. Подъехала повозка, и обездвиженные тела быстро погрузили вовнутрь.

— Трогай давай, — радостно проговорил он.

Операция захвата прошла удачно, и два иномирянина были схвачены. Повозка проехала через весь город и въехала на заброшенную ферму, построенную когда-то незадачливыми переселенцами с Сивиллы и разграбленную местными бандитами. Так она и осталась стоять, зияя черными провалами дверей и окон.

— Выгружай! — скомандовал демон, и тела двух людей небрежно бросили на землю.

— Ты кого привез, Жордан? — рассматривая лежавших и хлопающих глазами людей, спросил Ур.

Низкорослый демон, ухмыляясь, ответил:

— Двух приезжих в костюмах купцов и в шляпах.

Ур наклонился над телами и влил каждому по полфиала жидкости.

— Говорить можете? — спросил он их.

— Можем, — ответили оба хором. — Вы за это ответите перед хозяйкой.

— Отвечу, — не споря, кивнул аптекарь. — Откуда у вас эти одежды?

— От пришедших остались. Хозяйка нам отдала, ей наш вид не нравился, — ответили опять в два голоса жертвы похищения. — Что вам надо? Отпустите нас.

— Отпущу, конечно отпущу, — ответил охотно Ур. — А где посетители?

— На корм пошли, — неохотно ответила парочка. — Хозяйке они не понравились чем-то.

— И что, от них ничего не осталось? — поинтересовался Ур Цванг.

— Остался желтый шарик, — заржали оба, как будто увидели что-то смешное.

— Жордан, отвези их обратно, — сказал новый глава братства. — Передай Ведьме этот мешок с золотом и наши извинения.

Тот недовольно взял мешок и уехал.

— Как он мог их не опознать, это же братья Один Голос? — спросил дворф, стоящий рядом. — Они близнецы, ходят только вдвоем и говорят всегда вдвоем, потому и получили такое прозвище.

Ур Цванг посмотрел на него и ответил:

— Для Жордана все люди на одно лицо, он их различает только по вкусу.

Демон черт-те где

Прокс осматривал местность, куда его закинул Жаркоб. Вдалеке дымил вулкан, везде, куда ни посмотри, высились горы. Небо закрывали черные тучи. Сам он находился на склоне высокой горы, поросшей клочьями серой от пыли травой и еще какой-то чахлой растительностью. Редкие пожухлые кустарники цеплялись за камни из последних сил. Они гнулись и ветвями бились о камни под порывами холодного ветра. Алеш перешел в человеческую форму и натянул боевой скафандр.

— Спасибо, Жаркоб, отблагодарил, — с блеклой усмешкой проговорил Демон и стал искать безопасный спуск вниз. Наверху ему делать было нечего, здесь хозяйничал ветер, приносящий клубы серой пыли и пепла.

Осторожно обходя скалу, на которой он оказался, Прокс обнаружил еле приметную тропу, которая змейкой извивалась вокруг вершины и вела вниз. Он присмотрелся и понял: тропка была натоптана и, значит, ею пользовались. Сканер заработал, и теперь Прокс мог заметить опасность, если бы она встретилась ему по дороге. Внизу стелился туман, и Алеш удвоил осторожность, он пошел медленнее, долго стоял перед молочной пеленой, не решаясь в нее войти. И хотя сканер показывал отсутствие агрессивных существ, его интуиция попискивала от страха. Он глубоко несколько раз вздохнул и перешел на магическое зрение. Пелена стала гораздо реже, и можно было идти уже не на ощупь. Переборов сомнения, Алеш с большой осторожностью шагнул в белесую муть. Через несколько шагов он почувствовал, что устал, и ему захотелось присесть отдохнуть. Оглядевшись, он увидел большой валун, который так и манил его к себе. Он сделал к нему шаг, и нейросеть выдала сигнал тревоги: «Внимание, опасность, ментальная атака».

— Отразить! — мгновенно приказал Прокс и остановился, выхватив арбалет. Тут же пропал туман, и он увидел перед собой шагах в восьми желеобразную колыхающуюся массу, которая раньше представлялась ему огромным валуном.

Недолго думая Алеш разрядил арбалет в тварь, которая атаковала его ментально. Болт сорвался с ложа и с громким чавкающим звуком вошел в бесформенную массу как простая болванка, без магического эффекта. Прокс недовольно скривился. Он выстрелил еще раз, но результат был тот же: болт скрылся в желе, а монстр, разозленный нападением, вытягивая отростки, медленно пополз к нему. Пришлось доставать бластер и тратить заряды, которых у него осталось немного. Пара запасных батарей. Выстрелы прожигали большие дыры в желеобразном теле, но тварь жила и продолжала двигаться к нему. Прокс отступил и из рюкзака, с которым не расставался нигде, вытащил мину. Слегка подбросил ее, и она упала у ложноножек наступающей твари. Колыхающийся монстр осторожно ощупал новый для него предмет и двинулся дальше, накрыв мину своим телом. Прокс быстро отступил еще на десять шагов и привел мину в действие. Сам залег за скалистый выступ. Грохот разорвавшейся мины пробился сквозь шлем и раскатистым эхом отозвался в горах. Осторожно выглянув, Алеш осмотрел результат. Везде, куда ни посмотри, были куски желе, но сам монстр погиб. Не желая наступать на разорванные части твари и преступая их. Прокс двинулся дальше. На месте, где сидел монстр, была огромная куча костей. Рядом валялось оружие и броня, изъеденные кислотой. «Тварь сидела здесь бесконечно долго, охотясь на попавших сюда бедолаг, и поедала самых неосмотрительных», — разглядывая останки, подумал Прокс. Он обернулся и посмотрел на вершину, откуда недавно спустился. Тумана не было, не было и тропинки, по которой он шел. Обед сам приходил к твари по наколдованной ею несуществующей дорожке, сделал он очевидный вывод. Кроме того, стало понятно, что тут могут быть и другие, не менее опасные и скрывающиеся враги.

Алеш нагнулся и стал исследовать останки. Все черепа были с рогами, значит, здесь появляются только демоны. Среди оружия и брони он нашел амулеты и украшения из серебра и золота, не подверженные действию желудочного сока твари, они были хорошо заметны среди разной трухи. К его удивлению, они были полны энергии. Оружие и хлам он отбрасывал в сторону, но все ценное стал собирать. Мало ли что может понадобиться. Неожиданно он увидел маленький желтый шарик и замер. «Вот это находка! Жаргонит!» — присвистнул он и еще старательней стал копаться в останках. Минут через двадцать разогнулся: больше ничего интересного для себя он не нашел. Убрав в сумку свои находки, Прокс спрятал бластер и вновь достал арбалет. Кроме того, Алеш решил проверить свою догадку, он взял в руки амулет с огненным шаром и попытался запустить его вверх. Как он и ожидал, ничего не произошло. Магия здесь не работала. С одной стороны, это его успокоило. С другой — заставило задуматься: куда же он попал? Судя по местной фауне, хищники, обитающие здесь, магией пользоваться могли. Вон желеобразный создал иллюзию тропинки и сумел внушить ему усталость и желание присесть на камень. Если бы не нейросеть, он, как и многие предыдущие несчастные существа, тоже стал бы обедом. Поудобнее перехватив арбалет, Алеш двинулся дальше. Он чувствовал себя горным козлом. Со скалы удобного спуска не было, и приходилось где ползти вдоль скалы, тесно прижимаясь к ней, где прыгать с уступа на уступ, чтобы добраться к месту, от которого можно было продолжить путь. Чем дальше он шел, тем больше убеждался, что его отправили сюда не случайно. Это был путь в одну сторону. Его не стали убивать, а просто бросили сюда порталом в полной уверенности, что здесь придет конец его нелегкой и непродолжительной жизни.

Спускался Алеш медленно и, когда наступила тьма, забился в неглубокую расщелину, измученный и без сил, свернулся и забылся тревожным сном.

Утром его разбудили крики и шум. Вокруг скалы носились какие-то крылатые твари и орали во все горло. Одна из них спикировала на него и села на край выступа. Теперь Алеш смог рассмотреть это создание. На него со злобой и жадностью смотрела женская голова с оскаленными клыками, тело без волос переходило в когтистые лапы, покрытые густой шерстью, и у этого существа были крылья. Оно вытянуло шею, пытаясь ухватить Прокса, но тот мгновенно выкинул вперед ногу, обутую в крепкий десантный ботинок, и врезал им по хищной морде. Эту полуптицу смело с карниза, как выстрелом из пушки, и с громким обиженным воплем странная тварь полетела вниз. Другие с радостными криками бросились за ней вдогонку. Прокс чуть-чуть выглянул за карниз и увидел, как падающую летунью рвали на куски ее же товарки. Часть летунов, сделав круг, парила около него. Двигаться дальше было нельзя — сожрут по дороге или сначала сбросят в пропасть, а потом уже сожрут, оценив обстановку, понял Демон. Он поудобнее пристроился в нише и взял на изготовку арбалет. Дождавшись, когда одна тварь, паря, медленно проплывала мимо, он плавно нажал спуск, тетива негромко тренькнула, а болт вошел хищнице прямо в затылок. Она, издав короткий визг, камнем устремилась к земле, а за ней с радостными воплями бросилась вся стая. Прокс еще какое-то время посидел в засаде, отстреливая неосторожных тварей, но после пятого выстрела они что-то поняли и стали держатся от него подальше. Однако стоило ему вылезти из своей норы, как стая с яростными криками устремилась к нему. Подстрелив самую ближайшую, он опять спрятался в расщелине. Летуньи, как он про себя обозвал эти нереальные создания, стали кружить на расстоянии. Сложилась патовая ситуация, он не мог вылезти из небольшой расщелины, они не могли до него добраться и схарчить. Прокс понимал, что вечно сидеть здесь среди камней и скал он не может, но решения, как выбраться из западни, не находил. А тем временем к стае присоединились новые бестии, и летали их с противными воплями уже десятки. Они, как чайки над морем, то поднимались ввысь, то, паря, с несмолкаемыми криками носились вокруг скалы.

Пришла ночь, за день Прокс подстрелил больше двадцати хищниц и растратил все болты, но потери среди летуний не внушили им желания оставить Прокса в покое. Они радостно догоняли раненых и разрывали их в полете, и эти крики привлекали новых созданий, и их становилось все больше и больше. С наступлением темноты стая угомонилась и улетела куда-то в свои гнездовья. Алеш включил ночное видение и решил спускаться ночью, пока ненасытные твари не появились снова. Спуск был труден, шуметь он не хотел, поэтому продвигался медленно и осторожно, часто останавливался перевести дух и давал возможность отдохнуть дрожащим рукам и ногам. К скалолазанию скафандр был не приспособлен, и он отключил систему силовой поддержки экзоскелета. В бинокль он видел, что метров через сто — сто пятьдесят крутые склоны заканчиваются и начинают появляться редкие деревья. «Там будет полегче», — подумал он, но в этот момент неожиданно потерял равновесие и замахал руками. Чтобы как-то удержаться, он выпустил бинокль из руки и стал хватать камни. Но вместо того чтобы удержаться, он оттолкнулся рукой и, сильно прогнувшись назад, стал падать. От отчаяния он резко оттолкнулся ногами и подпрыгнул вверх, пытаясь ухватиться руками за любой выступ среди камней. Сначала ему это удалось, и он прижался телом к скале, глубоко и взволнованно дыша, ногами он стал нащупывать опору и нашел ее. Уже вздохнув свободнее, он уперся ногами, давая рукам немного отдыха, но камень под ним обломился, и он, не успев ухватиться руками, заскользил вниз. Он все быстрее съезжал по неровностям скалы и не успевал пальцамизацепиться за что-нибудь, чтобы остановить свое падение. Он проскользнул мимо спящей летуньи, которая удивленно встряхнулась, услышав шум, и ударился ногами о выступ. Падение прекратилось. Но удар был такой силы, что Прокс присел и, потеряв равновесие, снова стал падать на спину. Судорожно замахав руками, он ухватился за какие-то палки или корни деревьев и на мгновение замер, а потом медленно стал заваливаться назад, таща за собой корни. «Лишь бы не оборвались», — подумал он и услышал гневный крик. Из углубления вылезала и упиралась крыльями летунья. Она была еще сонная и не понимала, что происходит. А Алеш висел спиной над пропастью и держал ее за ноги. Наконец его вес перетянул летунью, и они стали падать вниз. Тварь громко заорала, расправила крылья, и падение перешло в быстрый полет. Летунья большими кругами спускалась вниз, оглашая окрестности испуганным криком. Эти сто метров Прокс проскочил за несколько секунд, и, когда приблизился пологий склон, поросший кустами, он, не желая еще раз полетать над пропастью, отпустил орущую бестию и кубарем покатился по земле, проламывая кусты и подскакивая на кочках. Его кувырки остановило дерево, в которое он врезался со всего маха, и Прокс потерял сознание. Скафандр, получив сигнал о состоянии владельца, быстро провел экспресс-анализ, ввел инъекции и усыпил его.

Сознание возвращалось медленно, Алеш как бы вылезал из туманной мути, преодолевая зыбкость и трясину болота. Он лежал в обнимку с кривоватым деревом на примятом кустарнике. Состояние организма в норме, получил он сигнал от нейросети, на восстановление потрачено сто девятнадцать энеронов. Остаток — пятьдесят шесть энеронов. Значит, лечение с помощью внутреннего запаса работает, обдумав информацию, с облегчением констатировал Прокс.

Он, не вставая, достал жаргонит и закрыл глаза. Он знал, что будет больно, очень больно, но ему необходим был запас энергии.

«Установка имплантата. Выберите режим. Прошла информация».

— Полевой, — прошептал Прокс и утонул в огне. Через пару минут он почувствовал облегчение.

— Имплантат установлен. Ваш запас энергии тысяча двести пятьдесят шесть энеронов.

Еще немного полежав, Прокс поднялся. Он осмотрелся и охнул: если бы не дерево, он улетел бы в пропасть, только случай или судьба помогли ему избежать гибели. Алеш включил экзоскилет и легко двинулся в обход провала по пологому склону. Когда он вышел на открытое пространство, сверху на него спикировала летающая тварь с орлиными ногами.

— Давай, пернатая, подлетай! — ощерился Прокс и достал десантный нож. Он ловко уклонился от больших когтей и нанес режущий удар по телу. Нож, практически не встречая сопротивления, отрубил голову твари. Закувыркавшись, она пролетела пару метров, фонтанируя кровью. Пернатая упала и, неловко переминаясь на лапах, закружила на месте. Через минуту безголовая успокоилась, и только лапы конвульсивно подергивались. Прокс подошел к поверженному противнику и просканировал тело. «Мясо существа пригодно в пищу», — получил он ответ нейросети. Прокс не был брезгливым, в его работе это был бы большой недостаток. Поэтому он освежевал тушку и закинул ее в рюкзак, в пространственный карман. В нем мясо не протухало и не портилось. Прокс посмотрел на небо: в вышине носились твари, но больше не пытались на него напасть. Видно, поняли, что добыча им не по зубам.

Потрясающий мир! Прокс вынужден был признать, что такого многообразия живых форм он не встречал нигде. Даже в его суровом мире, где рождались мутанты вроде него, не было того, что он увидел здесь. Да и такие, как он, были всего лишь побочными продуктами генной инженерии для заселения миров, малопригодных для жизни. Он спокойно, но осторожно пошел дальше. Сомнений, куда же ему идти, у него не было, просто надо идти вниз, и он шел. Странным для него казалось то, что там, на вершине, он встретил монстра, а тут, на склонах горы, за весь дневной переход не обнаружил ни одной опасности. Чем дальше он шел, тем зеленее становился лес и гуще росла трава. Только не было слышно щебетания птиц.

За размышлениями он незаметно вышел на полянку, где стоял небольшой, но уютный домишко, окруженный палисадником. У калитки, опершись на нее, стояла женщина в простом крестьянском платье и с улыбкой смотрела на Прокса.

— Далеко путь держишь, странник? — приятным грудным голосом спросила она. От нее и от самого дома исходила теплая волна покоя и уюта.

— Не знаю, — ответил Алеш. Сканер не показывал наличия врагов, и он начал успокаиваться. Напряжение последних дней сказывалось на его восприятии, ему очень захотелось махнуть на все рукой, очутиться в этом уютном домике и отдыхать, отдыхать, проводя время в беседах с радушной хозяйкой.

— Тогда заходи, гостем будешь; может, я что посоветую, — она улыбнулась спокойной улыбкой, и Проксу показалось, что от улыбки этой демоницы лес стал светлее. Он сделал шаг вперед, и нейросеть завопила как сирена: «Ментальная атака! Физическая атака. Отражение!»

Алеш вздрогнул и увидел вместо женщины и домика огромную паутину, растянутую между двух окаменелых деревьев. А он сам попал в ее липкие объятия. Левая рука и нога были плотно приклеены, и он не мог их оторвать. А сверху на него спускался паук с черным телом и радужно переливающейся головой. Был он размером с небольшую кошку, но от этого не становился менее опасным. В правой руке Прокс зажал нож, а левую, на которой был прикреплен станер, старался навести на паука. С трудом поставил широкополосный режим и стал ждать. Нейросеть продолжала сообщать: «Ментальная атака. Отражение». И с каждой такой фразой переливалась голова паука. Он то подавался назад, тряся своей маленькой башкой, то продвигался вперед к жертве. Наконец он попал в сектор действия сканера, и Алеш выстрелил. Паук замер и упал Лроксу под ноги. Подняв свободную ногу, он с силой опустил ее на голову твари. Раздался хруст, и голова паука размазалась по земле. Достав бластер, Прокс вырезал себя из паутины, а затем сжег ее. За паутиной открылось пространство, уставленное помертвевшими деревьями, высохшие ветки которых были увешаны коконами. Лес больше не казался зеленым и праздничным, не было радующей глаз веселой травы, кругом царило запустение и остатки умирающих деревьев. Как будто убитая тварь высасывала жизнь из растений. Угнетающе действовала картина висящих коконов, которых было почти с сотню. Они казались мертвыми плодами мертвых деревьев в мрачном саду смерти.

Прокс подошел к ближайшей подвешенной жертве и ножом разрезал нити вдоль кокона. Из него выпала такая же тварь с крыльями, какие охотились на Алеша. Он перешел к следующей, и там оказался демон. Прокс потратил весь день на то, чтобы осмотреть все жертвы паука. С одной стороны, это давало ему возможность собрать трофеи, и они оказались весьма богатыми. Кроме золота и амулетов он нашел еще два жаргонита. Но все же главной его целью было узнать, кто обитает на этой территории. С кем ему придется столкнуться и будут ли они враждебны по отношению к нему? Среди засушенных мумий он нашел демонов, причем часто таких, каких раньше не встречал. Серых с хвостами и большими рогами, на ногах у них были не ступни, как у остальных, а копыта. Была здесь и суккуба. Часто попадались летуньи, встретилось и несколько адских псов — швердов. Больше никого из животного мира он не обнаружил.

Провозившись весь день, он решил тут же и заночевать, не без основания полагая, что это место будут обходить как местные разумные, так и твари, населяющие сей мрачный лес. Он разжег костер в стороне от распотрошенных коконов и пожарил мясо летуньи. Выставил сканер на режим охраны и сразу после еды провалился в тяжелый сон.

Утром он проснулся отдохнувшим, усталость прошла, и настроение было уже не такое мрачное, как вчера. Подогревая мясо на костре, Прокс думал о прошедшем дне. Анализируя события, он понимал, что прошел по лезвию ножа, несколько раз побывал на краю гибели, но остался жив. Его не сожрали монстры. Он падал в пропасть, но смог каким-то чудом ухватиться за лапы спящей летуньи, и та вынесла его на пологий склон горы. Он мог пролететь мимо дерева и закончить свой путь грудой костей на дне ущелья. Но вот он сидит здесь и ест мясо тех, кто на него охотился. Слишком много раз удача сопутствовала ему вчера, и он опасался, что ее лимит уже исчерпан. Но он также понимал, что у него не было выбора, надо идти и выбираться из этих гиблых земель. Он не знал, что ждет его впереди. Новые монстры? Враждебные племена? Или еще какая-то напасть? Но он внутренне собирался и настраивал себя на борьбу и победу. В пределы охранного периметра вошли четверо. Четыре маркера желтого нейтрального цвета показались на сканере. Прокс приготовил станер и продолжал сидеть, поедая мясо. К костру вышло четверо тех самых странных демонов, каких он видел в коконах. В них не чувствовалось вражды. Только немного удивления от того, что они видели сидящего человека, спокойно поедающего мясо. Они прошли к костру и, не обращая внимания на Прокса, сняли мясо с ветвей и стали есть.

— Веселая Вдова ушла, как мы и предполагали. А этот люд обобрал коконы, — сказал один из них, облизывая жирные пальцы.

— Это хорошо, а то провозились бы полдня, — ответил второй. Они говорили о Проксе так, как будто его тут не было.

— Хорошо готовит. Можно будет сделать кашеваром, а ту сучку съесть, — предложил третий.

— Люд долго не проживет, трик-полтора, а потом загнется, надо будет нового повара искать. Сучку лучше оставить, а съесть люда, но потом, — ответил первый.

— Пошли, раб, — обратился он к Проксу, абсолютно уверенный в его безоговорочном послушании, и хотел подняться, но Алеш не стал медлить, он стайером обездвижил троицу, а встающего демона полоснул ножом по горлу.

Пришельцы не ожидали от него такой прыти и не были готовы к отпору; голова первого скатилась с плеч, а тело завалилось в костер. Алеш ногой оттолкнул обезглавленного врага и подошел к лежавшим. Они смотрели на него со злобой и удивлением.

— Вы кто такие? — спросил он, присев перед ними на корточки.

— Люд, ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор? — прошипел один из них.

— Мне как-то не страшно, демон, — засмеялся Алеш. — Совсем недавно вы хотели меня съесть. Но этого же хотели тварь на горе, похожая на холодец, пернатые уроды с бабьими головами и маленький паучок, сожравший тут сотню обитателей. Но вот я здесь, живой, а ваш товарищ лишился головы. Вы в моей власти — и вы же мне угрожаете.

Он ножом отрезал говорившему длинное ухо и бросил в костер. Демон завизжал и стал брызгать слюной, крича, что он сделает с проклятым людом, когда сможет встать. Прокс под эти крики отрезал второе ухо, потом рога. Лишившись их, демон замолчал, тихо поскуливая. До него наконец дошло, что лучше молчать. Алеш хорошо владел методом психологического давления и умел ломать волю своих жертв. Он достал обгорелое ухо и подал другому демону.

— Ешь! — приказал он.

Тот молча покачал головой и лишился уха. Понимая, что Прокс не остановится и отрежет ему все что можно, демон открыл рот и, давясь, стал жевать ухо товарища. Он со страхом смотрел на странного люда. Раньше для них они были лишь едой. А как относятся к еде? Сожрал и забыл.

— Вы кто такие? — повторил вопрос Алеш, при этом он требовательно смотрел на третьего, еще целого демона. Тот испуганно внутренне сжался и стал быстро отвечать:

— Мы разведчики-изгои, так нас называют местные племена, живем здесь недалеко.

— Чем занимаетесь, изгои? — Прокс спрашивал спокойно, но в интонациях его голоса звучали нотки приказа и угрозы. — А ну, говори правду, иначе…

Что будет иначе, демон уже видел и торопливо старался отвечать, не желая себе участи товарищей:

— У нас пещера и рабы, мы добываем камни и продаем их посредникам.

— Сколько вас всего, рабовладельцы? — Прокс продолжал давить, не ослабляя напора, пока его противники пребывали в шоке.

— Нас всего девять, здесь четверо, вернее, теперь всего трое, — поправился он, скосив глаза на обезглавленное тело, — остальные в пещере контролируют рабов. — Демон говорил все так же быстро, и у него не было времени подумать и соврать.

— Сюда зачем пришли? — Вопросы были короткими, отрывистыми, как удар хлыста.

— Мы считали, что Веселая Вдова поменяла свое место засады. И хотели обобрать мумии.

— Веселая вдова — это паук? — спросил Алеш.

— Она самая, люд. Когда к ней не идут жертвы, она переходит на новое место, оставляя тела в коконах. А мы собираем с них трофеи. Если опоздать, то придут воины племени и опередят нас. Вот мы и спешили.

— Нет больше Вдовы, — сказал Прокс, — я ее голову раздавил.

Он встал, подошел к тушке паука и принес ее демону. Тот с большим недоверием смотрел на Прокса, когда он говорил о смерти Вдовы, но, увидев безжизненное маленькое тело, он в отчаянии закричал:

— Зачем? Зачем ты ее убил?! С нее каждый трик такие богатые трофеи шли, и амулеты, и камни, и жаргонит, сотни рабов можно было купить. — Если бы он мог, он стал бы от горя заламывать руки.

— Я ее убил, потому что она хотела меня сожрать, прикинулась доброй демоницей и заманила в сеть. Пришлось выбирать — или я, или она.

— На тебя что, люд, ее магия не подействовала? — Демон смотрел настороженно и с большим любопытством, даже безухие пытались навострить свои отсутствующие уши, внимательно слушая Прокса.

— Нет, не подействовала, как не подействовала магия твари на горе, — ответил Прокс. Он уже понял, что своими способностями вызвал большой интерес у местных разведчиков-изгоев, и хотел точнее понять это.

— Ты странный люд, — сказал полностью безухий и безрогий, — ты смог спуститься с вершины Казни, такого я еще не видел. И о таком не слышал.

— Расскажите мне об этой вершине. Почему она называется вершиной Казни? — Прокс смутно стал догадываться, что к его отправке причастен все же Цу Кенброк.

— Князья нижнего мира отправляют сюда провинившихся, а когда дают билет в один конец, отправляют на ту вершину, с которой ты спустился, — ответил невредимый, но очень словоохотливый демон. Он смотрел на Прокса уже с большим уважением. — Видно, люд, ты сильно не угодил князю, но он не мог тебя прикончить там, у себя. Удивительно! — Он смотрел на Прокса, как на неведомое чудо, широко открытыми глазами. В его понимании люд был всего лишь пищей, а тут сам князь тьмы снизошел отправить люда подальше от себя на верную смерть, не решаясь убить и съесть.

— А что это за место и чем вы занимаетесь? — продолжал расспросы Алеш.

— Это Преддверие, люд, — односложно ответил демон, он говорил таким тоном, как будто считал, что все должны знать, что в природе существует такое важное место, как Преддверие.

— Давай подробнее, дружок, — ласково попросил Прокс, но в его тоне слышалось «говори яснее, а то на обед пойдешь». И демон это понял сразу.

— Преддверие в преисподнюю! Ты видел дымящуюся гору? Под ней находится Сердце Хаоса, там кипит материя, это и есть Преисподняя. Оттуда Творец черпал силу и творил этот мир. Сюда стали ссылать неугодных испокон веков и ссылают до сих пор. Кто выжил здесь ранее, стали плодиться и населять эту землю. Они на ней хозяева. Но тот, кто не хочет жить по их правилам, уходит сюда, в горы, и становится изгоем. Нас не преследуют, но и не помогают. Изгои покупают у них рабов и добывают камни. Здесь много самоцветов. Но больше всего ценятся сердца элементалей. Сердце огненного элементаля — это жаргонит. Сердце элементаля земли — это камень телепортов.

Демон замолчал, посчитав, что рассказал достаточно, а все остальное люд знает и сам.

— Почему здесь не работает магия? — помолчав и обдумывая услышанное, спросил Прокс.

— Почему не работает? Работает, — ответил демон, — только другая, наговоры там, колдовство или вот как у тебя, люд, невосприимчивость к ментальной магии. Ты нас отпусти, мы зла держать не будем, такой специалист, как ты, тут нужен. Пошли с нами и будешь таким же изгоем, в почете, пока живешь, но люды здесь загибаются быстро. Сердце Хаоса пожирает их души и использует как топливо для плавки материи.

Алеш чуял, что демон говорит правду, он им нужен. Для чего — выяснит позже, а сейчас у него был шанс выжить и пристроиться к местным, и он должен был им воспользоваться.

— Ну, ты, положим, зла держать не будешь, — ответил он, — а они, безухие? — и кивнул в сторону лежащих демонов. — Я им уши отрезал.

— Подумаешь, уши! — возразил демон. — Уши и рога скоро отрастут, тут и ноги с руками отрастают. А вот менталиста иметь в компании — это просто здорово. Пока кашеваром побудешь, потом в разведку пойдем, тут еще места есть, куда без менталиста ходу нет. Ну как, согласен? — с надеждой в голосе спросил демон.

— Согласен, — покивал головой Прокс.

ГЛАВА 5

Нехеец черт-те где

— Положись на меня. Я все сделаю, — снова повторил я, не переставая оглядываться по сторонам. Может, это все-таки степь? Только с горками?

— Худжгарх, помоги, или я умру, — прохрипел все тот же немолодой орк.

Пришлось перебороть свою жабу и подойти к покалеченным воинам, они с какой-то непонятной надеждой в глазах смотрели на меня, и убивать их у меня рука не поднималась.

— Ты меня зовешь Худжгархом? — спросил я, достал фиал и вылил ему в клыкастую пасть. Он выдул бутылку одним глотком, и только огромный кадык дернулся вверх и вниз. — Кто у вас старший? — Голос мой был строг и малоприветлив.

Он сел, ощупал грудь и вдруг бросился к моим ногам, бережно обхватил их и произнес, как-то горячо и истово:

— Прими мою службу, повелитель.

Не ожидавший такого бурного проявления благодарности от больного, я отступил на шаг.

— Подожди, подлечим остальных, потом обсудим наши дела.

Я обошел всех орков и, проведя небольшое сканирование состояния каждого, выдал им эликсир, кому полную бутылку, кому половинку. Самое тяжелое состояние было у шамана, он дышал с трудом, а из груди торчало сломанное ребро. Видно, туша быка хорошо его приложила, да и то сказать, я уже заметил, что все шаманы у орков были с какими-то физическими изъянами. То горбатые, то маленькие и худые, словно в детстве их специально морили голодом, в противоположность здоровенным оркам. Да и характер у них был склочный, мелочный и мстительный. Думаю, и этот шаман такой же.

Орки пришли в себя и стояли тесной кучкой, с опаской поглядывая на меня. Я подозвал пожилого орка:

— Тебя как зовут? — Мне нужно было понять, где я нахожусь. Может, орки знали и могли просветить меня, потому что Шиза затихла и на мои попытки до нее достучаться отвечала полным молчанием, что вызывало у меня большое подозрение. Не вляпались ли мы с ней опять в какую-нибудь неприятность? Как у нас говорил начальник клуба полка, «не в дерьмо, так в партию, но обязательно вступишь».

— Меня зовут Грыз, я гаржйк, — ударил он себя в грудь кулаком. — А это, — он показал на сгрудившихся, — воины из моей сотни. А этот помет лорха — один из учеников шамана, — небрежно кивнул он на паренька, стоявшего отдельно и с ненавистью смотревшего на Грыза.

— Хорошо, Грыз, это я понял, но почему ты зовешь меня Худжгарх?

Как всегда, меня опять принимали за кого-то другого. Но, помня, что в первый раз мне это помогло выжить, я не стал спорить и отказываться. Хотелось бы, конечно, знать, кто этот Худжгарх?

— Я сам отвозил твой обрубок и выкинул в овраг, — без всякого опасения ответил орк. — И вот ты снова рядом, целый и невредимый, могучий, как сто лорхов. Такое может сделать только Худжгарх.

Его уверенность была непоколебима, и в голосе отсутствовал даже намек на сомнение. Он встал на колени, и следом грохнулись остальные орки. Шаман поколебался, но под моим прищуренным взглядом неохотно присоединился к остальным. Если бы он проявил независимость, мне пришлось бы его убить. Зачем мне фронда в тылу?

— Повелитель, прими нашу службу, — громко сказал орк и бросил к моим ногам свой нож.

Остальные последовали его примеру. Шаман опять недолго колебался и бросил свой посох на ножи.

— Служба принята! — торжественно сказал я и добавил: — Если вы верны мне, я верен вам.

— О-о-о, — пронесся стон среди орков, и они упали ниц.

Видно, я переборщил со словами клятвы нехейцев. Уж не знаю, что они напридумывали себе, и пока знать не хотел. Надо было ковать ситуацию, пока горячо. Я достал ковер, разложил его под удивленными взорами степных бойцов, даже шаман повертел носом, рассматривая рисунок на ковре. Я стал выкладывать снедь — мясо, пироги, конфеты, то, что еще осталось с прошлых запасов. Сел и рукой пригласил присоединиться к трапезе новых подданных, или кем еще они мне стали после клятвы. Неискушенные дети степей никогда не видели сумок с пространственными карманами и с открытыми ртами смотрели на производимое мною действо. Так малые дети смотрят на чудеса, творимые фокусником.

Когда все с опаской уселись, я взял в руки кусок мяса, пирожок, показывая им пример, и стал есть. Остальные также приступили к еде, сперва осторожно, а потом с большим аппетитом сожрали все, что было, даже крошки подобрали.

— Расскажи мне, Грыз-гаржик, что ты знаешь о Худжгархе? — спросил я, разглядывая пустой ковер. Ну и горазды орки лопать!

— Худжгарх — дух мщения, он вселяется в невинно убитого и приходит мстить оркам. Так повелел Отец орков. Он сказал: «Вы дети кровожадные и не остановитесь, пока все живое не истребите. Поэтому, когда чаша моего терпения переполнится, я пошлю на вас духа мщения, который будет утолять свою жажду мести, убивая орков, пока не насытится. Но кто встанет под его начало, тот останется в живых. Имя духу — Худжгарх. А узнают время его прихода мудрые сердцем. Те, кто может слышать степь».

Грыз замолчал, а я подумал, как складно орк рассказывал, прямо заслушаться можно. Не предание, а орочья Библия.

— Ты знаешь эти места? — спросил я и поглядел на небо, где парило уже четыре одетых в перья истребителя. Грыз тоже посмотрел вверх и ответил:

— Нет, повелитель, не знаю. У нас таких огромных птиц в степи нет.

Значит, это не степи.

— Шиза, хватит прятаться, возвращай нас обратно через спутник, — обратился я к симбионту.

— Я не могу, — прозвучал краткий ответ, а я стал понемногу приходить в удивление и понимать, что мы опять, по-видимому, основательно вляпались.

— Поговорить не хочешь? — спросил я, вызывая ее на откровенность. Надо было понять, как глубоко мы залезли в… Я покачал головой и вслух произнес: — В общем, залезли.

— У меня нет связи со станцией контроля, точки привязок отсутствуют. Мы, по-видимому, попали на другую сторону планеты, которая закрыта даже от спутников. Туда, куда ты хотел когда-то удрать.

Я мысленно представил глубину возникшей проблемы, и она была глубже самой глубокой впадины в океане, все мои планы пешки пройти в ферзи, отомстить и сорвать планы другим рухнули. Никто не слышал о том, что на этот материк кто-то добрался или кто-то приплыл отсюда.

Планы ладно, не все они исполняются, но вот Ленею жалко. Очень жалко! Ни за что девчонка пропадет.

— Ты не переживай! — стала успокаивать меня Шиза. — Ты такой! Ты что-нибудь придумаешь! Обязательно придумаешь! — В ее голосе слышалась такая же уверенность, как и у Грыза, когда он называл меня Худжгархом. Конечно, все надежды возложили на меня. Как говорила Люська, моя жена из прошлой жизни: «Ты мужик в доме, тебе и мусор выносить».

И я стал решать.

— Грыз, построй воинов! — скомандовал я.

Орки вскочили, стали бестолково толкаться, потом выстроились в одну линию.

— Грыз! — сердито сказал я. — Так не пойдет, всех построить по росту. Правофланговые самые высокие.

Орки замерли.

— А где право-шланго-вые? — произнес раздельно Грыз и с опаской подошел ко мне. Кто знает, что еще придумает могучий и ужасный повелитель, умерший и воскресший, чтобы мстить? Все это легко читалось на его роже.

— Правошланговый у нас один, это шаман, — сказал я, — а вот правофланговые — это те, кто выше всех ростом. Учись строить бойцов по росту. Потом доложишь. А я думать буду.

Жаль, у меня нет адъютанта Петьки, как у Чапаева. Он бы вышел на крыльцо и крикнул: «Тише, хлопцы, Чапай думать будет». А почему нет? Вон стоит один с палкой, он и будет моим адъютантом. Я присмотрелся к парню, мелкому и худому, который стоял в стороне и в построениях личного состава не участвовал.

— Подойди сюда! — придав голосу властность, приказал я шаману.

Того словно стегнули плеткой по спине, он сорвался с места и бросился ко мне.

— Что угодно, повелитель? — в сильном страхе пролепетал он. А Грыз пригнулся, как от удара, и осторожно посмотрел на меня. Увидев, что я позвал шамана, облегченно вздохнул.

— Тебя как зовут? — начал я допрос ученика верховного шамана. Я сидел, а он стоял передо мной, тем самым я создавал границу, которую не позволялось ему переходить. С этими клыкастыми субчиками нужна была субординация, чтобы не усомнились во мне как в посланце их Отца.

— Шарныг, — ответил шаман. Он стоял, опираясь на свой посох, и действительно походил на этого маленького хищника степи. Под моим пристальным взглядом он ссутулился и старался стать меньше.

— Расскажи, чему тебя учил Улу? — Мне было интересно, как передаются знания шаманизма ученикам. Что включают в себя эти знания? Хотелось попробовать разобраться в магии духов, благо времени у меня теперь было больше чем достаточно. Я краешком глаза видел, как Грыз усердно тренировал в построении мою «орду». Где подзатыльником, где кулаком в клыки, а то и топорищем по голове. Примерно как у Фридриха Великого, прусского короля.

— Ничему не учил, — хмуро ответил шаман и, посмотрев в мои удивленные глаза, спешно добавил: — Что подглядел, то и выучил. — Он испугался, что я ему не поверю.

— А чем ты тогда занимался? — Мне было понятно, что так выбирались более способные ученики. Кто смог запомнить лучше других, того учили уже основательно, а на бездарей время не тратили. Пусть самоподготовкой занимаются.

— Я стал первым учеником, когда верховный запил и с предыдущего ученика кожу живьем снял и сушить повесил, — прервал он мои размышления. — Меня остальные выбрали и отправили к верховному, если бы не пошел, убили бы. А Сарги Улу, чтоб он в степи сдох, я портки грязные стирал, выпивку готовил и девок водил.

«Да, магистр разошелся», — подумал я и посмотрел на парня магическим зрением, он был не обделен даром. Больше, чем крохобор, но меньше, чем боевой маг, самый раз в целители бы пошел.

— Учеником моим быть хочешь? — спросил я, испытующе глядя на шамана. У того глаза расширились, рот открылся, выставив напоказ клыки, и так он еще больше походил на местную лисицу.

— Хочу, повелитель! — упал он к моим ногам.

— Тогда так! — сказал я. — Будем проводить ритуал верности на крови. То, что ты узнаешь, должно остаться с тобой. Готов? — Я выжидательно смотрел на него.

— Готов, — без доли сомнения ответил молодой шаман. — Что надо делать?

— Ты понимаешь, что уйдешь со мной из родства и племени?

— Не важно! — ответил он, и его решительный настрой мне понравился. Он хотел учиться и постигать новые знания, а в племени, как я понял, он был ненужным и, может, даже презираемым. Орки лелеют культ силы, ты силен или мускулами, или шаманизмом. Лисенок был не тот и не другой.

— Давай руку, — сказал я и сделал легкий надрез. — Теперь иди! — приказал ему. — Посиди в сторонке.

Орки уже умело и быстро строились, знали свое место в строю и потихоньку начинали скучать.

— Грыз! — крикнул я. — Веди бойцов ко мне. — Они построились и пожирали меня глазами. — Пусть сядут, где стоят, — показал я рукой у ковра.

Дождавшись, когда они рассядутся, я ввел их в транс и стал передавать каждому небольшие пакеты гипнограмм, улучшающие их совместные действия и повышающие их бойцовские качества. Это были первые пакеты, которые я внедрял своим вассалам. Так и оставил их сидеть усваивать материал.

У меня был нож с кровью шамана, и я стал проводить ритуал кровной связи. Эта связь не только соединяла нас с ним, но и позволяла передавать знания без гипнограмм. Это свойство крови я обнаружил случайно, когда проводил связь с Ленеей, но опробовать такой способ передачи информации решился только сейчас. Наладив связь, я почувствовал Шарныга, его трепет и дрожащее ожидание. Потом стал решать, какие знания ему нужны в первую очередь. Я посмотрел на орка и подумал, что для начала можно дать всего помаленьку. Быстро скомпилировал небольшую базу и включил гуда выживание, универсальный бой, артефакторику, целительство и алхимию. Пока хватит, решил я, посмотрим усвоение материала. Давать что-то одно я не стал, мне нужен был помощник широкого профиля, как я сам. Не знаю, что нас встретит на этих землях, но в случае чего Шарныг должен будет и полечить, и зелье сварить, и амулетом воспользоваться. Потом быстро выпустил по кровной связи информацию. Сидящий орк вздрогнул, закатил глаза и завалился. Ну вот, пока базы не распакуются, он будет в отключке. А там посмотрим, чему он научился. Я огляделся. Один орк лежал, другие, как Будды, сидели почти в позах лотоса. Недалеко паслись лорхи на густой траве, наверху все так же летали МиГи. И только я был один не при делах и без ясных мыслей, что делать дальше.

Так не пойдет, встряхнул я надвигающуюся апатию и равнодушие от бессилия в сложившейся ситуации и согласился с великим учителем и лучшим другом всех детей в прошлом в том, что логика обстоятельств стоит выше логики намерений. Значит, надо действовать по обстоятельствам. Мне нужен был план, любой, даже самый глупый, но свои действия я должен уложить в логику тех самых обстоятельств.

И я стал планировать. Что я имею? Имею неизвестную территорию и ее надо разведать. Нужны разведчики. Где-то в сумке бездельничали «двое из ларца».

— Мессир и Мастер, на выход, — строго приказал я, мне не нужны были их расспросы, просьбы и нытье.

Они выплыли из сумки и стали оглядываться. Посмотрели на орков, на горы и на огромных летающих птиц, потом на меня, и их вопросы застряли у них в горле. «Вот так-то лучше, — удовлетворенно подумал я, — а то как дети маленькие, и пригляд за ними нужен постоянный».

— Равняйся! Смирно! — скомандовал я и, не обращая внимания на недоумение духов, продолжил: — Слушай боевой приказ. Передовая группа исследователей высадилась на неизвестной территории, ваша задача — произвести разведку местности в округе двух лиг и о результатах доложить мне. В боестолкновения с противником не вступать, контакты с местными аборигенами не налаживать. Вольно. — Я посмотрел на стоящих духов и спросил: — Почему стоим и не выполняем поставленную задачу?

— Мы не можем так далеко удаляться от сумки. Нас унесет за грань, и мы исчезнем из этого мира, — ответил Мессир.

— Мы можем разведать тут на полянке или в речке, — поддержал его Мастер.

Я задумался: дело усложнялось. Я имел кучу подчиненных и, как самый плохой командир, вынужден был все делать сам.

— Тогда ваша задача — обследовать речку на предмет наличия рыбы. Исполнять! — гаркнул я, и духов как ветром смело, они устремились к стремнине и исчезли в воде.

А я посмотрел на орков. Что у меня дальше должно быть по плану? Мне нужны хорошо снаряженные бойцы. Доспехи у них кожаные, и стрела или болт пробьет их враз. Значит, будем укреплять. Я создал заклинание укрепления, провел ритуал усиления кровью и наложил полученное плетение на доспехи гаржика (знать бы, что это такое, отчество, должность или звание?).

Я боялся, что доспехи станут меньше, но, к моей радости, они стали только тоньше, я бы даже сказал, изящнее, хотя и так выглядели очень красиво. Умели орки работать с кожей, их изделия хорошо продавались по всему Вангору. Вон у меня походные сапоги, купленные Марком, работы степного мастера. Легкие, удобные, прочные и стильные.

Теперь доспехи воина не уступали по прочности стальным. Так же я поступил с наколенниками и шлемом. Работал я, как всегда, в ускоренном режиме, выходя на него автоматически, и скоро все бойцы имели старые доспехи с новыми качествами. Дальше я перешел к оружию, ножи зачаровывать не стал, а вот луки и топоры находились в чехлах на пасущихся лорхах. Те были довольны и обильно удобряли пастбище большими кизяками. Не наступая на эти мины, я собрал луки, стрелы и топоры. Часть луков и стрел были сломаны, и мне пришлось потратить время на их восстановление, но это того стоило. Я хотел иметь боеспособный отряд, а не махающих кулаками рукопашников.

Луки и стрелы я восстановил и еще укрепил. На стрелы наложил заклинание разрыва. Это плетение превращало обыкновенный лук в убойный гранатомет. Я до конца не понимал действие этого заклинания. Но схематично оно действовало так: при попадании на предмет заклинание срабатывало и разрывало не то атомарные связи, не то молекулярные. Высвобождалась энергия мгновенно, и происходил настоящий взрыв. Вот он и наносил основной урон.

Я вышел из ускорения и стал свидетелем странного события, весь берег был усеян шевелящейся рыбой. Из воды вдруг выбросилась рыбина и стала скакать по траве. Потом появился Мессир и, заливисто смеясь, закричал: «У меня больше, у меня больше!» — и сиганул в речку. Следом вылетела еще одна рыба, и уже Мастер возмущенно заорал: «У меня больше, твои рыбы обратно в реку ускакали!» — и тоже скрылся в воде.

Посмотрев на эти развлечения, я махнул рукой, тем более что в себя пришел шаман. Он поднялся и, хлопая глазами, тоже смотрел на берег.

— Что это, повелитель? — спросил сильно пораженный орк, тыча пальцем не в рыбу, а в Шизины иллюзии.

— Это они рыбу ловят, Шарныг. Для вас, — добавил я с небольшим сомнением. — Давай собирай рыбу, вот соль, потроши и засоли. Коптить будем, — сказал я первое, что пришло в голову.

Орк плотоядно облизнулся и опрометью бросился к речке. Такой скоростной работы я еще не видывал, словно рыбоуборочный комбайн прошелся по берегу под горестные вопли духов, которые никак не могли разобраться, кто больше наловил рыбы.

— Хватит рыбы, — остановил я азартных рыболовов, — тут полетайте, осмотритесь, — нашел я им новое занятие. — Только никуда не лезьте! — крикнул вслед улетающим духам. С них станется в лорхов залезть и устроить гонки наперегонки или бодание, проверить, у кого лоб тверже.

— Шаман, иди сюда! — позвал я нового ученика.

Он подошел и посмотрел на меня, я, ни слова не говоря, взял его указательный палец и сломал, выгнув в обратную сторону. Орк от неожиданности сначала впал в ступор, смотря на неестественно вывернутый палец, потом завыл и, подпрыгивая, с удивлением спросил:

— За что, учитель?

Но я молчал и ждал его дальнейших действий. Они не заставили себя долго ждать, он что-то вспомнил, это было видно по его роже, вернул палец на место и что-то тихо прошептал. Потом подвигал пальцами и обалдело уставился на меня:

— Учитель, я знаю, как лечить!

— Конечно знаешь, — доброжелательно согласился я и пырнул шамана ножом, не ускоряясь, а так, как это сделал бы орк.

Шарныг среагировал мгновенно, ушел с линии удара, захватил мою руку и отобрал нож. После этого разорвал дистанцию и снова ошарашенно посмотрел на меня.

— Нож оставь себе, заработал, — сказал я. — Теперь, раз у тебя есть нож, нарежь веток, будем рыбу коптить. И делай это быстро.

Я смотрел и оценивал его скорость. Ловкости и быстроты ему прибавилось знатно, у человека с первого раза так бы не получилось, не те кости, сухожилия и нервные ткани. Видимо, когда их создавал Творец, он заранее сделал из них машины для войны. Когда он развесил рыбу и собрал траву с ветками, то довольно скептически смотрел на мои приготовления к копчению. «Ну кто так коптит?» — выдавала его скривившаяся рожа.

— Знаешь, какая самая большая ошибка ученика? — спросил я шамана, разглядывая наше творение.

— Непослушание? — с вопросом в голосе ответил он.

— Нет, шаман, сомнение в своем учителе. — Я пустил небольшой огненный вихрь по траве и, когда из нее повалил дым, создал заклинание, подсмотренное у Луминьяна. Через пару секунд вся рыба была желтой, сочащейся жиром, приготовленная методом горячего копчения. А дальше на глазах у изумленного орка я мгновенно убрал рыбу в пространственный карман.

Чтобы положить какую-нибудь вещь в обычную сумку, ты берешь ее в руку и кладешь туда сам. А удобное свойство такого кармана заключается в том, что в пространственное отделение отправляешь только одним желанием. Раз, и все уже там.

— Теперь твое имя Фома, а свое ты должен еще будешь заслужить, — наказал я неверующего ученика. — Теперь твоя задача — провести разведку вниз по реке. Пройди на лиги три и осмотрись, в схватки не вступай, действуй скрытно. Потом доложишь, что видел. Вперед! — скомандовал я, и орк, мгновенно развернувшись, тенью метнулся вдоль реки.

— Куда это он? — услышал я голос за спиной. Ко мне обратился Грыз. «Будды» ожили и с кряхтеньем поднимались, разминая конечности.

— На разведку, — кратко ответил я.

— Какой из него разведчик! — презрительно скривился орк. — Никудышный он.

— Ничего, пусть учится, — не стал я разубеждать гаржика. — Приводите себя в порядок, потом ужин и тренировка.

Орки прошли к своим быкам, осмотрели их, что-то пошептали им в уши и удовлетворенные вернулись.

— Надо бы на охоту сходить, — предложил Грыз. — У нас еды нет. — Он, переминаясь, выжидательно смотрел на меня.

— Пока не надо, — ответил я, — на первое время еда есть, охотиться будем потом, — и стал доставать рыбу, по две на каждого орка, и выкладывать ее на траву. — Вот, раздай бойцам.

У гаржика загорелись глаза, он кивнул остальным, и они в один присест слопали всю рыбу. Вместе с головой и костями, только хруст стоял от работы их клыков. Теперь я некоторое время удивленно смотрел на них.

Орки стояли в строю, а я доставал из сумки амулеты, которых накопилось у меня достаточно, и те, что сделаны мной, и те, что взяты в качестве трофеев. Я раздал им «щиты», «ледяные иглы», «оцепенение» и трофейные фаерболы.

— Как пользоваться, знаете? — спросил я, проверяя действие гипнограмм.

— Конечно! — с невозмутимым видом ответил за всех Грыз. — Работать с амулетами просто, это не лорхов пасти. Вот смотри, Худжгарх, — сказал он и, стремительно достав какой-то амулет, поднял руку. Из его пальцев в небо устремился огненный шар, оставляя за собой горящий хвост, как у кометы. Я проследил взглядом за его полетом и увидел, как тот, не долетая до парящей птицы, взорвался, подбросив ее вверх. Этот монстр сделал круг над нами, сложил крылья и как пикирующий бомбардировщик устремился к нам.

Тут Грыз проявил свои командные качества. Он что-то рявкнул, и орки достали луки. Они не знали о проведенной мной модернизации и, дождавшись, когда птичка опустится на полет стрелы, нимало не боясь, спустили луки. Мне тоже было интересно, что же произойдет. Но когда стрелы слитным роем впились в тело, над горами раздался оглушительный грохот, и его эхо долго еще звучало в ушах, а куски огромной птицы падали на нас. Грыз изумленно посмотрел на лук, потом на меня, и его рожа озарилась в понимающей улыбке:

— Это ты, повелитель, так долбанул ее!

— Нет, Грыз, я только заколдовал ваши стрелы, и они разорвали эту птицу, — не стал я приписывать себе лавры победителя. Теперь, если тут были живые существа, они уже знали, что в маленькой долине появились непрошеные гости, и я от досады сплюнул. Скрыться при таком раскладе уже не получится, Грыз возвестил о своем приходе довольно громко.

— Противник с тыла! — неожиданно для орков заорал я во все горло.

— К бою! В две линии, — поддержал меня Грыз, и орки как единый механизм развернулись, перестроившись в две шеренги. — Щиты ставь! — рявкнул гаржйк. — Первая линия, на колено!

Первая шеренга опустилась на колено, держа в руках короткие копья, а вторая застыла с луками наготове, высматривая врагов.

— Отбой, — удовлетворенно сказал я. — Амулеты использовать только по моей команде. Ждем разведку и выдвигаемся.

Хирграг пограничной крепости был поднят по тревоге. Посыльный доложил, что его вызывает комендант гленд Рабанд. Быстро облачившись в боевую мантию, натянув на голову шлем, приписанный маг поспешил на вызов. Комендант никогда по пустякам не беспокоил прикомандированного хиртрага. Значит, произошло действительно событие, требующее его присутствия.

Комендант сидел в массивном кресле и читал донесение, он мельком взглянул на вошедшего мага и кивком головы предложил ему сесть. Дочитав до конца, он отложил лист в сторону и тяжелым взглядом уперся в мага.

— Хиртраг Данавар, у нас гости. Кто они и откуда — мы не знаем. Только известно, что группа небольшая и в ней есть маги, они сбили одного кондора и применили что-то громкое, эхо докатилось до наших патрулей. Если это разведка дзирдов, то непонятно, зачем они устроили этот шум? — Комендант задумался, опустив густую бороду себе на сложенные руки. Потом перевел взгляд на мага, молча сидящего напротив.

— Вам предложено выдвинуться с полухиртом к месту предполагаемого присутствия чужаков и оценить их силы и по возможности цели.

Маг понимал, что, несмотря на слова «вам предложено», ему был отдан приказ, который не подлежит обсуждению, и он обязан его выполнить.

— Когда выдвигаемся? — Это был единственный вопрос, который он задал. Для него важным был фактор времени. Надо было собрать голема, зарядить его накопители, подобрать руны, которые могли бы пригодиться в походе.

— Утром, хиртраг, — ответил комендант, — у вас будет время подготовиться.

Маг кивнул и вышел. Он шел в подвал, где располагались его мастерская и склад магических вещей. По дороге он зашел к подмастерью-големостроителю и позвал его с собой. Только в армии возможно нарушение традиций, скривился хиртраг. Он, гленд, должен идти за простым гномом! В обычной жизни не так. Там традиции скрепляли сословное общество подгорных жителей, как скрепляющая смесь скрепляет кладку из камней. Наверху был король и королевская семья. Под ними главы кланов, под главами — гильдмастера. Все жители подгорного королевства входили в гильдии. Гильдий было много. Гильдии строителей, гильдии магов, гильдии купцов, рудокопов. На самом верху гильдий находились мастера, достигшие высот в ремесле. Все они были глендами — важными. А ниже шли простые жители — гномы. Значит,маловажные, или проще — маленькие жители. Это подмастерья, рабочие, солдаты. Сословное разделение поддерживалось неукоснительно, это была основа мировоззрения подгорного королевства. Хочешь стать глендом — старайся, трудись, совершенствуйся в мастерстве и поднимешься в важные. Так думал хиртраг, что означает боевой маг, он тоже, как и хиртман и полухиртман, был глендом. В армии сословные традиции соблюдались частично. На то она и армия, здесь свои порядки, и бывалый ветеран-гном более важен, чем молодой, неопытный гленд. И с этим Данавару приходилось мириться. Кроме того, времени до утра осталось немного, а дел еще было невпроворот.

Утром полусотня воинов, боевой голем и хиртраг выступили из крепости. Впереди шли те, на кого слабо действовала магия, таких специально отбирали для службы в армии. Вообще подгорные жители отличались устойчивостью к магическому воздействию, но рождались такие гномы, на которых магия почти не действовала. И они ценились. После службы они получали гленда и полный пенсион. Их дети уже не были невосприимчивыми к магии, почему так — хиртраг не знал. Да он и не задумывался над этим вопросом. Он хотел стать рунным магом, самым уважаемым магом в подгорном королевстве. Руны — магические письмена, нанесенные на камень, способный хранить магическую энергию, маленькие отшлифованные бляшки с красивым рисунком руны. Он самостоятельно изучал каллиграфию, так как без нее невозможно правильно начертать руну, любое мелкое отклонение портило камень, и он разрушался. А добывали их в глубоких подземельях, где работали каторжники и куда уходили те, кто не согласен с традициями. Такие тоже были, их называли бунтовщиками. Их преследовали и загоняли вглубь земли, где жили страшные монстры и бурлила магма. Маг поежился, представив эти страшные подземелья, слава Отцу глендов, что он родился глендом и получил образование.

Отряд походным шагом шел вперед, маг окинул округу с помощью руны наблюдения и не обнаружил ничего подозрительного. Поудобнее уселся на голема и снова предался мечтам. Руны! Самое сильное оружие королевства. Ими можно усиливать оружие, укреплять броню, приводить в действие големов. Он обязательно станет рунным мастером!

Шарныг, который стал Фомой с легкой руки Худжгарха, легко двигался вдоль реки, держась кустов и тени от гор. Он и сам не понимал, откуда у него эти качества. Но, будучи натурой любознательной, он находил в себе все новые и новые способности. Он знал, как делать простые амулеты, вылечить раненого, составить лечебный эликсир или несложный яд. Он мог сражаться с помощью магии и оружия. Нож, меч, топор, палка, игла или камень в его руках превращались в смертельное оружие. Сами руки знали десятки способов умерщвления. Он мог прятаться и выжить под водой. Под водой! Которой он с детства боялся больше всего. После того как брат решил его утопить и почти утопил, раб — человек — вытащил мальца из воды и откачал. За что был забит старшим братом до смерти.

Он двигался словно тень, но подмечал все вокруг. Впереди показался столб пыли, и скоро он увидел отряд низкорослых воинов, неспешно двигающихся строем в сторону лагеря. Не надо много знать, чтобы понять: они идут по их души. После того как в небе раздался гром и большая птица стала падать, разорванная на куски, о них должны были узнать.

Фома развернулся и поспешил обратно.

Я выбирал амулеты для ученика: щит усиленный, невидимость, а также РПГ-1 с иглами, меч легкий, изогнутый, трофейный. И жезл демона с камнями, он был полон энергии. Пусть учится разбираться и использовать. У паренька неплохие задатки, ум живой, воображение развито. Кроме того, я приготовил ему комплект, снятый с деревянных человечков. Сам тоже был в костюме, но функцию хамелеона пока отменил, чтобы не тратить энергию.

Орки завели быков в тень горы и ждали сигнала к выступлению. А я ждал Фому. Через час он появился на сканере и, ловко маскируясь в тени, выскочил на Грыза. Тот от неожиданности вздрогнул и размахнулся, чтобы дать Фоме подзатыльник, но бывший шаман уклонился от удара, ловко обошел орка и направился ко мне. Разозленный промахом Грыз сплюнул и выразил свое раздражение: «Разбегался, недоносок!»

Я не стал вступаться за парня, он должен сам заслужить уважение своих соплеменников и показать им, что он не хуже их может сражаться и быть полезным.

— Худжгарх! — обратился он ко мне. — Там дорогу перекрыл отряд странных малорослых воинов и с ними чудовище. Их полсотни. Все в железной броне со щитами. Имеют копья и странные топоры. — Он на песке начертил кирку.

«Клевец», — всплыло у меня в памяти.

— Что за чудовище? Говори яснее, — подтолкнул его я.

— Яснее не могу, идет на четырех ногах, а верх тела и голова у него, как у остальных воинов, — ответил он.

— Что еще видел? Луки, самострелы есть?

— Не видел, — вздохнул он. — Чудовище иногда прикладывало что-то к голове и вертело ею. Я не стал ждать, когда меня увидят, и вернулся предупредить, — закончил он свой доклад.

— Далеко они отсюда? — спросил я.

— Час ходу на быках, если дальше не пошли. Они остановились у сужения долины и стояли там.

— Ладно, Фома, считай, первое задание выполнил. Пойдем посмотрим на этих воинов. Грыз, иди сюда! — окрикнул я орка. — Там в часе хода от нас заняли позицию воины. Скорее всего, ждут нас. Будьте готовы к бою и выполняйте мои приказы. Ничего самостоятельно не предпринимайте. Ты понял? — Я остро посмотрел на него. Мне было известно, как сражаются орки. Навалившись толпой, каждый выбирает противника и бьется с ним, пока не победит или не погибнет.

— Как прикажешь, Худжгарх, — поклонился орк.

— Тогда выступаем. Я первый, вы за мной, — сказал я, включил пояс левитации, запустил за спину «воздушный кулак» и потихоньку полетел впереди отряда.

Я забыл о духах, но они сами о себе напомнили и, подлетев, стали двигаться рядом. Если до этого среди орков слышались разговоры, то теперь установилась гробовая тишина.

У меня было время подумать и выработать модель общения с неизвестными воинами. Хотелось бы надеяться, что с ними будет кто-то, способный не только воевать, но и договариваться и принимать решения. Уже по опыту я знал, что слушают только тех, кто обладает силой, влиянием и золотом. Если ты слаб и ничего из себя не представляешь, с тобой считаться не станут. Не думаю, что здесь дело обстоит по-другому. Золота у меня немного, а влияния вообще нет. Поэтому мне надо выставить хоть что-то из того, что ценится, — силу и магию. Но вот как сделать это? Так, чтобы показать мощь и не вступать в конфликт. Не ломать их грубым напором, а постараться представить наш отряд за силу, с которой нужно считаться, предъявить надутый мыльный пузырь, который они бы приняли за могущество. Преувеличить свои возможности, чтобы думали, что я могучий и ужасный, как великий Гудвин. Здесь мне нужны нестандартные решения и, кроме того, умение творить фокусы, с моим войском я могу только пускать пыль в глаза.

Итак, мне нужно создать впечатление сильного и могучего чародея и колдуна. Обычно люди, увидев что-то непонятное и непостижимое для их уровня знаний, начинают перед этим благоговеть и сами для себя и для других придумывать небылицы. Вон как орки про Худжгарха.

Значит, мне нужно показать местным чудеса, которые они не смогут понять, и постараться избежать смертей с их стороны. Но тут все может обернуться совсем по-другому: это они мне покажут чудеса и благоговеть буду уже я.

Вернувшись к началу своих логических выкладок, прогулявшись по кругу, я почесал затылок. Мало исходных данных. Нужно в первую очередь собрать сведения — кто это, что они хотят и что могут. «Вот с этого и надо начинать», — подумал я, и на душе стало повеселее. Шиза забралась в бунгало и затаилась. Я уже понял, что в ситуации с многовекторными исходами она оставляет решения на меня и надеется на мою интуицию, которая не раз вытаскивала нас из… Из пропасти, куда мы сами охотно залезали, влекомые любопытством.

Через час на сканере высветились множественные красные маркеры, выстроенные в две ровные линии. Ну вот и местные. Противник занял самое узкое место в ущелье, и над ним нависал козырек, защищая его сверху от возможных атак. В общем, место им было выбрано тактически грамотно.

— Стой! — поднял я руку и обернулся к своей «орде». — Бойцы! — начал я проникновенную речь. — Там, — я полуобернулся и показал рукой, — стоит противник. Он хочет нас не пустить дальше или уничтожить. Мы не знаем, кто он и какие у него возможности. — Я сжал руку в кулак и потряс над головой. — Но вы дети великого Отца! Вы не должны иметь страха в сердце. Да не дрогнет ваша рука! Да не усомнится ваша душа в своих силах! Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Я добавил в чувства немного воодушевления, и орки, подняв к небу копья, заорали: «Худжга-а-арх! Худжга-а-арх! Худжга-а-арх!» К ним присоединились напуганные быки, которые заревели во всю глотку. Из сумки вылезли духи и, увидев торжествующих орков, присоединились к веселью. Они применили магию усиления и понеслись вокруг отряда, с азартом вопя: «Худжгааарх!» Усиленный крик ударил во все стороны, отразился от стен ущелья. Как шторм! Как выстрел из суперпушки! Река напротив нас разделилась, образовав два вала и оголив дно. Птицы, парящие в вышине, сложили крылья и, кувыркаясь, полетели вниз. Орки и быки упали без сознания, у всех из ушей текла кровь. Только я висел над землей, укрытый куполом Шизы, и носились два счастливых духа, создавших этот катаклизм. Я посмотрел в сторону противника и обомлел: нависшая скала, под которой они устроили стоянку, обвалилась, и теперь они были погребены под толстым слоем камней и земли.

А дорогу нам преграждала новая гора, которая перекрыла, как плотиной, речку.

Рассматривая последствия того, что сотворили эти двое ненормальных, я не знал, плакать мне или смеяться. Я хотел создать впечатление, и это мне удалось в полной мере. Я видел на сканере, как улепетывали несколько противников. Но вот выяснить, кто это и зачем они тут, я не смог. Зато понял, как евреи с Моисеем разделили море. Как с Навином разрушили Иерихон. Можно сказать, доказал чисто эмпирически. Ори погромче, и все дела; главное, чтобы людей было побольше и чтобы в резонанс попало.

Но то, что от меня убегали разбитые и деморализованные противники, было плохо. Я вышел в боевой режим и тремя прыжками-телепортами догнал их. Впереди всех на роботе о четырех ногах скакал невысокий человечек в шлеме и серой мантии.

Я присмотрелся к роботу. У него было тело, как у черепашки, и четыре составные металлические ноги. Наверху что-то типа кресла, на котором восседал мужичок в полтора метра ростом, неширокий в плечах, с заплетенной во множество косичек бородой. Шлем съехал набок, а на лице явно проступали следы паники. Я еще ускорился, и робот практически завис на месте.

Энергия пошла на убыль, но я не выразил беспокойства, а стал осматривать механизм. На брюхе увидел узкие щели и отверстие, куда можно вставить пятигранник. Я изменил палец и спокойно вставил туда получившуюся пятигранную отмычку. Повертел, и крышка открылась. Моему взору предстала небольшая площадка, на которой крепились простыми зажимами пять кругляшей разного цвета с витиеватыми рисунками и понятный мне золотой обод, усеянный большими ограненными алмазами. Здесь энергии было на пятьсот энеронов. Моя натура не могла пройти мимо такого богатства, я вытащил обод, потом кругляши, не без основания полагая, что пригодятся. Вернул крышку на место. Вылез и осмотрел всадника. У него был только пояс с большими подсумками. Нимало не сомневаясь в этичности своего поступка, я залез в них и нашел там еще кругляши, и больше ничего. Пожал плечами и забрал их тоже. Потом вышел из ускорения.

Робот пробежал несколько шагов и остановился, а не ожидавший этого всадник кубарем покатился дальше. К моему удивлению, он оказался очень ловок. Сгруппировался, несколько раз кувыркнувшись, и припустил дальше.

— А поговорить? — сказал я и запустил вслед «воздушный кулак».

Он врезался в спину бегуна, и тот, пролетев пару метров, распластался на земле. Или я перестарался, или силы его оставили, но он остался лежать на животе, не подавая признаков жизни. Остальные двое спасшихся, можно сказать, сверкали пятками, оставив нас далеко позади.

Я подошел к бородачу и приподнял его голову. Шлем слетел с него, и он лежал оглушенный, с закрытыми глазами. Несмотря на наличие бороды, это оказался молодой человечек. Сначала я подумал, что он дворф. Но сразу отбросил эту мысль: дворфы были настолько широкоплечими, что казались квадратными. А этот был невысок и щупловат, как сказочный гномик.

Рядом крутились духи. И туту меня в голове щелкнуло! Эврика!

— Мастер, Мессир! Залезайте в этого лежачего, — закричал я. — Шиза, устанавливай связь с духами, и будем собирать информацию. — Потом надрезал руку гномику и оставил приходить в себя.

Когда я вернулся к оркам, то испугался: еще немного, и опоздал бы, вода уже подбиралась к бесчувственным телам, и они могли захлебнуться. Быки пришли в себя и, мыча, теснились к стенам ущелья. Пришлось мне тащить тела несчастных на запруду и там оставить. Потом перегонять быков, которые не хотели меня слушать, упирались и громко мычали, но все-таки я справился и перегнал их поближе к хозяевам. Потом приступил к лечению. Все орки были контужены и с разорванными ушными перепонками. На лечение я потратил около часа. Вода добралась до края запруды и перелилась через край. К сожалению, под завалом живых уже не было, и почти полсотни воинов нашли здесь свою могилу.

Отряд подошел к узкому месту в ущелье, над которым нависла скала, и остановился. Полухиртман подошел к хиртрагу и вежливо сказал:

— Здесь удобное место держать оборону, узкое и защищено сверху. Как вы считаете, может, стоит остаться тут?

Данавар был доволен: гленд, командующий полусотней воинов, проявил к нему уважение и спросил его мнение. Хотя сам прекрасно понимал, что лучше места для обороны в ущелье не найти. Маг так же вежливо кивнул в ответ и ответил:

— Совершенно с вами согласен. Давайте расположимся здесь и дождемся тех, кто появился в долине.

Воины выстроились в две шеренги, впереди стояли хорошо защищенные пехотинцы, за ними застрельщики с самострелами. Данавар с уважением посмотрел на это чудо техники, сделанное мастерами-оружейниками. Хоть оно было медленное в перезарядке, но это компенсировала его мощь. От него не спрячешься за щитом. Взведенный с помощью ворота стальной лук стрелял свинцовыми шариками и с расстояния в пятьдесят шагов пробивал доспехи навылет. Прошел час, потом еще. А тех, кого они ждали, не было. Командир отряда подошел к магу.

— Хиртраг, может, выслать воинов, чтобы они посмотрели, где эти пришельцы?

— Не надо, хиртман, разведчиков могут схватить и допросить, тогда чужаки узнают про наши силы и смогут подготовиться. Мы должны стать для них неожиданностью, — важно проговорил маг.

Командир со скрытой усмешкой поглядел на стратега, сидящего на големе, и приказал своим воинам: «Хирт, садись».

Усталые воины с облегчением уселись на землю. Данавар с неудовольствием посмотрел на гленда, но промолчал, он тоже понимал, что усталые воины не самые лучшие бойцы. А сколько еще придется ждать чужаков — неизвестно. Может, час, может, сутки. Он отбросил прочь мысли о солдатах, достал книгу по каллиграфии и стал читать. Углубившись в строки, он забыл обо всем, что происходило вокруг, и, когда раздался неясный шум вдалеке, не обратил внимания. Но за этим последовал громовой удар, обрушившийся на них, его и голема отбросило назад. Воинов, которые вскочили, когда услышали шум, повалило на землю. Данавар видел, как появилась трещина на скале и огромный кусок упал на лежащих солдат. А следом случился настоящий кошмар. Глыбы, тысячелетиями стоявшие незыблемо, покатились сверху, увлекая за собой все больше и больше камней. Земля, которая лишилась опоры, посыпалась мощным нескончаемым потоком. Спасаясь от неминуемой смерти, хиртраг поднял голема и устремился прочь. Он не видел, что происходило у него за спиной, но слышал грохот скатывающихся камней и шум падающей земли. Он увидел достаточно, чтобы понять — отряд погиб, чужаки применили что-то запредельное, вызвав трясение земли. Неожиданно он вылетел из сиденья голема. Но уроки борьбы не прошли даром, он сгруппировался, сделал кувырок и побежал по инерции дальше. Что-то врезалось ему в спину и вышибло из него дыхание, он подлетел, упал и провалился в темноту забвения. Очнулся он не сразу, сознание возвращалось рывками. Образы каких-то стариков мелькали пред глазами, он слышал их перебранку: «Я сверху». — «Нет, я сверху». — «Адавай вместе». — «Согласен».

Что они делили и на что соглашались, Данавар не понимал, он открыл глаза и увидел, что лежит недалеко от высокой насыпи, полностью перегородившей ущелье и реку. Неподвижно стоял голем, не отвечая на его команды. Он поднялся и прихрамывая пошел обратно в крепость, подальше от груды камней и земли, ставшей общей могилой для полусотни простых гномов. Гленд был равнодушен к их судьбе, гномов много, женщины еще нарожают. Его беспокоила только собственная судьба. А она могла стать незавидной. В поясной сумке не оказалось рун, взятых на складе, вокруг него они тоже не валялись, если бы выпали из кожаных футляров на поясе. Их могли захватить чужаки, но почему не тронули его? Маг терялся в догадках. Он шел всю ночь и под утро встретил отряд разведчиков из крепости. Весь вид хиртрага говорил, что ему сильно досталось. Лицо разбито, всклоченная борода в засохшей крови, нос и губы распухли. Он хромал и еле передвигал ноги. Ему оказали помощь и сопроводили в крепость.

— Гленд Данавар, напишите отчет о походе, мы сравним его с показаниями полухиртмана. Этот гленд подозревается в неисполнении долга и трусости. Отряд погиб, а он и вы выжили. Вашу судьбу будет решать ваше начальство, — сухо сказал магу комендант. Но взгляд его выражал глубокую степень неприязни, которую он питал к нему. — Вас будут содержать отдельно в вашей комнате, выход из нее до особого распоряжения запрещен. Ступайте! — закончил комендант и уткнулся в бумаги.

У хиртрага сердце ушло в пятки, его сажали под домашний арест, и он не знал, что написал командир отряда, но он выжил и первым добрался до крепости. Данавар шел к себе под охраной двух воинов и обдумывал, как ему быть. Надо все свалить на хиртмана, пришла ему в голову мысль. Он приказал сесть своим бойцам и бросил их, когда начался обвал. Он, Данавар, пытался спасти солдат, но не смог. Чужаки применили мощную магию и засыпали солдат землей, при этом от применения их магии исчезли руны и перестал слушаться голем. Да, так и надо написать. Командир отряда струсил и бежал, а он вступил в сражение с чужаками, пытаясь противостоять их колдовству, но силы были неравные. Колдуны применили чудовищной моши заклятия, такие, что тряслась сама земля. Его засыпало, но он смог выбраться из-под завала. В бою руны исчезли. Пусть попробуют доказать, что это не так. Проверку на стуле правды он пройдет. Потому что это все, что он помнит. Он даже сможет стать героем, в одиночку сражавшимся с великими колдунами. Только все надо правильно описать, повторил он сам себе.

— Глендар, к вам пришел гильдмастер Орунгар. — В кабинет главы клана Пятых ворот мышкой проскользнул щуплый гном и низко поклонился. К высшим глендам всегда добавлялась приставка «дар», что значило «сиятельный». И не дай горы и их недра обратиться к высокородным по-другому. Тут же закончишь свой путь на гиблых уровнях.

— Пусть войдет, — приказал всесильный глава и отложил свиток в сторону.

В кабинет с легким поклоном вошел толстый, просто необъятный гильдмастер. Он тяжело дышал, видно было, что подъем на башню ему дался нелегко. Заплывшие глазки ничего не выражали, и весь его вид говорил, что того уже ничто не интересует в этой жизни. Но глава знал, как обманчиво это впечатление, за жирным брюхом и пятью подбородками, видными даже из-под бороды, скрывался живой и изощренный ум. Орунгар был мастер интриг, сложных, запутанных комбинаций и всегда добивался того, чего хотел. Он возглавлял тайный сыск клана, и глендар даже не знал, кого гномы больше боятся — его или этого тяжело дышавшего толстяка.

— Мог бы письмо прислать — усмехнулся в бороду глава, — и не тащиться сюда наверх.

Это было частью их ритуала перед началом серьезного разговора. Коли гильдмастер поднялся сам, значит, беседа будет важной.

— А ты мог бы пожалеть старика и выбрать кабинет внизу, — пыхтя, ответил пришедший. — Там и воздух чище, и жизнь лучше видно. А то отсюда, с небес, трудно управлять кланом. Сюда и птица не долетит, не то что важные вести. — Он уселся в большое кресло и сложил руки на животе. Все, ритуал соблюден и можно приступать к главному. — Ты уже знаешь, что в ущелье на нейтральной полосе появились чужаки? — Он одними глазами, не поворачивая головы, посмотрел на главу. Тот кивнул, ожидая продолжения. — Туда был отправлен отряд в полсотни воинов, и все они погибли, кроме командира, хиртрага и застрельщика.

— Да, я читал твои отчеты, что-то новое? — поинтересовался глава. — Насколько я понял, командир действовал непрофессионально и проявил трусость, а маг потерял руны и старается все свалить на могучих волшебников и хиртмана. Ты нашел чужаков? — В глазах главы появился огонек интереса.

— Чужаки так и стоят за плотиной, а перед ними два хирта клана Четвертых ворот.

— Ну стоят и пусть стоят. Нам-то о чем беспокоиться? — не понимая, куда клонит гильдмастер, спросил глава.

— Мы можем разыграть карту чужаков, Рандавар, — по имени обратился толстяк к всесильному главе.

Но тот и бровью не повел. Их давно связывали тесные отношения, и именно Орунгар сыграл главную роль в борьбе за место главы, и вот он сидит на этом троне уже тридцать шесть лет.

— Поясни, дружище, что опять придумал твой изворотливый ум? — Глава клана с любопытством уставился на гостя.

— Надо поддержать хиртрага, признать могущество пришельцев и принять их с честью. Но пусть это сделает глава Четвертых ворот Грендар, он глуп и тщеславен, но тебя послушает. Внуши ему, что это важные союзники и их можно использовать с пользой. Убеди его в том, что их мощь нужна королевству. Он не преминет сообщить о своей находке королю.

— Я не понял, какая выгода нам от всего этого? — Глава удивленно смотрел на толстяка, который то и дело вытирал вспотевшее лицо платком.

— Выгода прямая. Все знают, что Грендар туп как камень и Четвертые ворота ему достались незаслуженно. Он обязательно попадет в глупую ситуацию с чужаками. Пусть будет много слухов о их могуществе. Чтобы проверить, насколько они сильны, мы предложим дать им возможность спуститься на гиблые тропы, там сейчас выброс и развелось много тварей. Добыча рунных камней упала, и это беспокоит его величество. Пусть там покажут свою силу. Они сгинут в тех местах. Его величество будет сильно разочарован. А на совете ты и остальные выскажетесь за то, что Грендар не соответствует Четвертым воротам.

— Я понял, хитрая голова, я стану четвертым у трона, и все стоящие за мной тоже передвинутся. Первые три клана не смогут помешать. Отлично придумано, Орунгар! — Глава радостно стал потирать руки. — Отправляюсь немедленно к Грендару. Он считает меня своим другом. А ты пригласи этого хиртрага и дай ему должность.

Толстяк прикрыл глаза и согласно кивнул.

Я стоял наверху плотины и смотрел вслед уходящему человечку. Подо мной уже образовалось озеро, которое скоро начнет выплескиваться чрез край в том месте, где было русло реки. Но перед этим утопит быков. Слава богу, что здесь, у стены ущелья, было еще сухо. Орки, пораженные «моим могуществом», сидели тихо, как мышки. Но что-то надо было делать. Иначе придется плавать или уходить с такой удобной позиции. А уходить не хотелось. Я находился на вершине проявления своего могущества как потрясатель земли и уходить с этого места не хотел. Сюда все равно придут гномики, как я обозвал маленьких человечков. Вот и пусть увидят, что я натворил, а также надумают себе, что я еще смогу.

Надо было как-то спустить эту воду, но как? Я не переставая чесал затылок, но почему-то не помогало. Так, надо думать конструктивно. Что я могу сделать? Кинуть гранаты — не пойдет, результат невелик. «Торнадо»? А что оно даст? Погладит верхушку насыпи. Нет, не годится. «Воздушные кулаки»? Я скептически посмотрел на рукотворную плотину. Не пробьет. Элементаль? Точно, как я раньше не подумал! Мне нужен элементаль земли.

Все это время орки своими рожами сопровождали мои думки. Я задумался, и они закатили глаза — тоже типа думают. Я чешу затылок, и они чешут. Я обрадовался, и они ощерились своими клыками — помогают, значит.

Я стал вызывать элементаля и почувствовал сразу нескольких. Двое, уже зрелых, крутанулись рядом и умотали, умные они, понимаешь. За лакомство работать не хотят. Ну и скатертью дорога.

Один остался и стал накручивать круги. Хочется ему полакомиться. Я уже знал, как с ними общаться, и позвал его: «Иди сюда, я тебя покормлю и поиграю с тобой», — прибавил энергии в руку и выставил. Молоденький элементаль клюнул, как карась на червячка. Еще бы, и еда, и игры. Он слизнул энергии и тут же послал мне образ «еще хочу».

— Получишь, — приободрил его я, — но сначала поиграем. Вон там в плотине надо сделать дырку, чтоб вода уходила, а перемычка осталась… — Я рисовал мысленные образы, и он меня понял. Выкинул вверх кучу камней и устремился к плотине.

Орки, увидев фонтан из булыжников, заорали и сиганули в воду. И вовремя, а то пришлось бы пробитые головы лечить. Меня накрыла куполом Шиза. «Да, застоялся малыш, — подумал я, наблюдая, как камни отскакивают от щита. — С ним надо быть поосторожней».

Скоро вода пошла на убыль, а из пробитого отверстия хлестал сильный поток. Я дал элементалю еще порцию вкусняшек и обрисовал ему, что хочу укрепить и поднять нашу плотину и место рядом с ней с нашей стороны. Малыш все понял правильно, и скоро я мог гордиться своей крепостью.

У нас была широкая сухая площадка — хоть в футбол гоняй. Правда, я такую большую не заказывал, но мой малыш по мелочам не разменивался. Плотина поднялась еще метров на шесть выше и выглядела не менее внушительно, чем египетские пирамиды или Великая Китайская стена. Укрепив наши позиции, я хорошо отблагодарил элементаля и отпустил. Поставил отопитель, вертящийся по кругу, и выдал отряду провиант в виде двух рыб на каждого. Улегся и задремал.

Проснулся я от криков орков. Наступила ночь, они где-то раздобыли дрова и запалили костер. Рядом была сложена аккуратная горка из камней, и на ней лежал, обнаженный и связанный, мой Фома. Орки сняли верхнюю часть одежды, танцевали какой-то дикий танец и подвывали. Я понял, что мне пора вмешаться, тут, видно, затевается людоедство, или, точнее, оркоедство. И сожрать хотят моего ученика.

— Грыз! — заорал я и вкинул в голос сильный страх. Орк замер и упал. Остальные замерли и загомонили. Подождав, пока шок пройдет, я спросил: — Что тут происходит?

Орк поднялся и, стуча клыками, сказал:

— Мы Отцу жертву хотим принести. — У него под левым глазом налился лиловый синяк, и глаз полностью заплыл.

— Построй отряд! — приказал я. Орки мгновенно встали по росту. — Красавцы! — прищелкнул я языком. У всех были побиты рожи. — Кто вас избил? — поинтересовался я.

— Мы Шарныга ловили, — шмыгнул носом Грыз.

— Так это он вас так разделал! — засмеялся я. — А почему его в жертву? А не тебя? — Мне был интересно, как происходит отбор жертвы.

— Так он самый никудышной. Не боец, не шаман, — пожал плечами Грыз.

— Глядя на вас, и не скажешь, что он не боец. Десять на одного, и все побиты. — Я с усмешкой смотрел на поникшего орка. — Развяжите моего ученика! — хлестко приказал я, и орки, толкаясь, побежали развязывать Фому. Рассматривая избитого шамана, я покачал головой. — Плохо, Фома! Всего десять орков победили тебя и связали. Почему меня не позвал на помощь? Опять засомневался в учителе? — Я осуждающе покачал головой. — Не заслуживаешь ты зваться Фомой, будешь откликаться на «эй, ты», а попросту Эйты, пока не заработаешь себе настоящее имя.

Ученик стоял сине-зеленый, как незрелый баклажан, и молчал.

— Грыз, что бы ты сделал, если бы тебе принесли протухшее мясо? — обратился я к орку.

Тот не задумываясь ответил:

— Убил бы того, кто мне его принес.

— Почему ты плохое не принимаешь, а Отцу даешь? — Я с интересом смотрел на орка и ждал, что он мне ответит.

Но на гаржика снизошло откровение, он замер с открытым ртом, услышав от меня простую истину, и молчал. Не дождавшись ответа, я приказал: «Всем спать! Никого в жертву не приносить! Утром пересчитаю!» — и завалился сам.

Утром я опять построил орков. Солдату праздно время проводить нельзя, он чудить начнет и себе плохо сделает, и командиру. Поэтому я их рассадил и снова каждому выдал пакет гипнограмм. Эйты получил расширенные знания баз по магии и бою. Только без знаний использования оружия внешнего мира. На день мой отряд был занят полезным делом.

Я же ушел в «скрыт» и полетел на разведку. Мне хотелось узнать о жизни и обычаях местного народа. А для этого надо быть недалеко от человечка, с которым у меня была связь по крови.

Ущелье запирала самая настоящая крепость, со рвом, валом и стенами, сложенными из больших, хорошо обработанных камней. По дороге я миновал несколько групп воинов, которые несли патрульную службу. Верховых животных у них не было, и они передвигались пешими. Были и разведчики, которые сидели в секретах и издали смотрели на мою плотину. Жаль, что нельзя поставить турбину и вырабатывать электрический ток, так бы я мог не беспокоиться о трате своей энергии.

Я облетел замок, но забираться в него не стал: кто знает, какие здесь сторожевые заклятия. Опустился на карниз скалы и стал настраиваться на связь с духами. Тут я чуть с ума не сошел. Вы когда-нибудь смотрели четырьмя глазами и в разные стороны? Вот, а я смотрел, и мой мозг отказывался перерабатывать то, что видел. Я закрыл глаза и попросил:

— Шиза, давай я буду смотреть с помощью одного духа, четыре глаза — это перебор.

Я снова открыл глаза и увидел перед собой человечка, который сидел за столом. Одет он был в черную длинную рубашку и выглядел строгим. Он отложил лист, который читал до этого, и спросил:

— Гленд Данавар, вы тут пишете, что чужаки применили неизвестную магию и земля затряслась, скала обрушилась и завалила камнями весь отряд. Вы видели чужаков?

— Нет, господин дознаватель, чужаков я не видел, — очень смиренно ответил гленд.

Ага, понял я, значит, он гленд, и зовут его Данавар, и теперь он на допросе по поводу происшествия. Это я вовремя попал.

— Почему же вы решили, что была применена магия и сделали это чужаки?

— Потому что сначала раздался нарастающий шум и руна зафиксировала всплеск магии, а потом раздался сильный грохот. Земля затряслась и стала раскапываться, — ответил Данавар.

— Вы пишете, что вас завалило и вы потеряли сознание. А когда очнулись, рун уже не было.

— Да, так и было, я находился вместе с командиром отряда позади воинов, и меня засыпало не полностью, от удара камней я потерял сознание, а когда очнулся, то было уже поздно. Отряд погиб, а руны исчезли, поэтому я сделал вывод, что руны пропали после применения магии чужаками.

— А может, вы сами их отдали, хиртраг? — спросил с прищуром дознаватель. — И теперь вы шпионите в пользу чужаков.

— Если бы я стал шпионом, то принес бы руны обратно и не ставил бы себя под подозрение, господин дознаватель, — ответил возмущенный маг. — Я готов пройти проверку на стуле правды.

— Это не мне решать, гленд. Но вашу просьбу я укажу в материалах дела. Пока можете быть свободны. Вам разрешается перемещение по крепости. Но выходить из нее запрещено. Вам все понятно? — Дознаватель все так же строго смотрел на хиртрага.

Я проморгался и разорвал связь. Строго у них тут, но, как и у нас, — наградят непричастных и накажут невиновных. Значит, бляшки, которые я забрал, весьма ценны, если из-за них идет целое следствие. Знать бы, что это такое и как ими пользоваться. Я вернулся обратно, моя нерукотворная крепость солидно смотрелась в узком ущелье.

«Что бы еще придумать для усиления впечатления?» — подумал я. Но к вечеру к плотине подошли две сотни воинов и с ними десяток роботов со всадниками. Они расположились метрах в пятистах от нас и стали возводить укрепления. Рыли землю и делали насыпи. Парламентеров не посылали, и я подумал, что это передовой отряд, за ними может последовать армия, и тут уж мне мало не покажется.

Мне нужно было дождаться, пока стемнеет, и подняться наверх ущелья. С наступлением темноты я по горному кряжу пробрался за боевые порядки и спустился вниз. В лагере маленьких человечков все было устроено четко, по-военному. Были выставлены часовые. Между постами ходил патруль, и слышались окрики часовых: «Стой! Кто идет?»

Я усмехнулся: как у нас, только еще не хватает требования: «Разводящий, ко мне, остальные на месте». Роботы стояли в центре лагеря. А рядом горели костры всадников.

Я вышел в боевой режим и в «скрыт», телепортировался к роботам и по одному их вскрыл. Забрал все бляшки, которые назывались рунами, но самое главное — накопители энергии. В лагере все было спокойно, моего проникновения никто не заметил. Хотя один из всадников, по-видимому дежурный, прикладывал к голове ту самую руну и посматривал на стену. Назад он не смотрел, и это было его ошибкой. Дождавшись, когда лагерь погрузился в сон, я опять ушел на ускоренное восприятие и осторожно обобрал всех всадников. Пусть слова арестованного гленда подтвердятся — чужаки владеют магией, уничтожающей их руны.

Теперь у меня было дополнительно почти пять тысяч энеронов и около сотни рун. Но на этом я решил не останавливаться и позвал малыша, он появился почти мгновенно. «Еда! Играть!» — передал он мне образы.

Я угостил его немного и показал, что хочу такую же стену из земли вот тут, метрах в восьмистах от расположившегося отряда. Элементаль проявил радость, подняв кучу пыли, и через полчаса появился брат-близнец моего вала. Не жадничая, дал полакомиться элементалю и отпустил. Посмотрел на постройку века и остался доволен. Ну теперь, полагаю, местные задумаются.

Утром мы могли слышать крики и наблюдать суматоху в лагере. Все бегали как заведенные. Махали руками, показывали в сторону моей крепости, потом в сторону нового вала. Наконец отряды собрались и, оставив роботов, стали отступать.

Орки ожили и, посмотрев на суматоху, голодными глазами уставились на меня, как будто я Христос. Вот сейчас вытащу две рыбины и накормлю прожорливую команду. Я понимал, что их надо было кормить и чем-то занять. А чем можно занять десять здоровых мужиков и одного Эйты, изнывающих от безделья? Дать им выпить и подраться. Выпивку я давать им не стал, а вот проверить навыки ученика мне не мешало бы.

— Грыз, — позвал я старшего и, рассматривая преданно смотревшего на меня орка, сказал: — Ты утверждаешь, что Эйты не воин?

— А это кто? — удивился орк. И я вспомнил, что не рассказал всем, как лишил имени своего ученика.

— Это он, — показал я пальцем на недовольно сопящего шамана. — Я лишил его имени, пока он не заслужит его. Вы как зовете тех, кого не знаете и не уважаете?

Грыз надолго задумался. Чтобы не затягивать понапрасну время, помог ему:

— Как ты позовешь раба, которого не знаешь?

— Эй, ты, иди сюда, — недоумевая, ответил он и уставился на меня.

— Вот и его тоже зовите Эйты, пока я не дам другое имя.

Орк врубился в то, что я ему вдалбливал, и заржал во всю глотку.

— Ты не смейся. Грыз, сейчас каждый из вас будет с ним сражаться на кулаках, кто проиграет, будет тоже «эй, ты», — стер я с его морды улыбку.

Лицами рожи орков назвать было трудно. Рубленые крупные черты, выпирающие нижние челюсти с клыками делали их похожими на бульдогов с маленькими злобными глазками.

— Назначай очередность, — сказал я и уселся. — Эйты, — обратился я к мрачному парню, — иди сражайся и добывай себе имя.

Все, на первое время я мужиков занял и мог спокойно посидеть.

— Нам бы поесть, — несмело спросил Грыз.

Орки, ребята крупные, и две рыбы на завтрак для них — это капля в море, но я был непреклонен.

— Ест тот, кто побеждает, кто не побеждает, тот не ест, — перефразировал я земную мудрость.

Первым вышел здоровяк чуть старше шамана, он был голоден и зол. Взгляд его не предвещал Эйты ничего хорошего. Но тот ждать не стал, быстро сократил дистанцию, врезал орку между ног и, когда тот согнулся с протяжным у-у-у, ударил ладонями по ушам.

— Эйты первый, — прокомментировал я, разглядывая лежащего орка. Он был оглушен и, может, даже покалечен.

— А теперь вылечи его, — приказал я.

Ученик задумался, потом опустился на колени, провел руками над стонущим орком. Затем приложил руки и прочел заклинание. Скоро состояние поверженного пришло в норму. Он встал и возмущенно затараторил:

— Так нечестно, он напал без предупреждения! — Его взгляд и тон выражали негодование.

— А ты, значит, в бою кланяешься и спрашиваешь: «Разрешите дать вам в морду?» — спросил я и сделал удивленное выражение лица.

— Нет! — ответил орк.

— Тогда что возмущаешься, теперь ты — Эйты, первый и голодный.

Перестав обращать на него внимание, я скомандовал: «Следующий!» Через час у меня был один Фома и одиннадцать голодных Эйты. Это говорило мне, что передача информации по крови гораздо эффективней, чем гипнограмма.

Посольство клана Четвертых ворот приблизилось к высокой земляной стене.

— Это и есть та осыпь, хиртраг? — спросил гленд в богато украшенных доспехах. — Не больно-то она похожа на осыпь от землетрясения или обвала. Скорее, на стену, возведенную гномами, — продолжил он, — тут локтей тридцать, не менее.

Данавар тоже разглядывал стену, возникшую на их пути, и недоумевал. Он вспомнил перипетии последних дней, когда он переходил от страха к отчаянию. Допросы, гильдейские хиртраги и военные, подозрительно присматривающиеся к нему. А потом резкое повышение. Перевод в город Четвертых ворот из пограничной крепости. Его оправдали и отправили в составе посольства к чужакам.

— Нет, это не тот обвал, — ответил он. — Тут шлюз для отвода воды имеется, и тот был дальше на две тысячи шагов. Но это работа чужаков, — разглядывая уплотненные стены, ответил он.

— Эй, внизу! — услышал он крики. Им сверху махали воины. — Нас тут заперли! Что делать?

— Позовите вашего командира, — поморщился посол. Ему не понравилось поведение простых гномов, позволяющих себе такое обращение. Скоро на стене появился еще один гном, он увидел посла и радостно закричал:

— Гленд Гамбард! Как хорошо, что вы прибыли, мы не знаем, как нам быть, семь дней назад у нас пропали все руны, даже из големов, и появилась эта стена. Кроме того, пропали почти все наши полевые пайки, и мы голодаем.

— Дурень! — тихо промолвил посол, но громко сказал совсем иное: — Мы считаем, что это работа наших гостей. Сходите к ним и попросите их открыть нам проезд. Скажите, что прибыло посольство для ведения переговоров.

Наверху замерли, переваривая информацию, а потом послышалось: «Ага, я сейчас». Еще через час в земляной насыпи образовалось аккуратное отверстие, через которое мог пройти отряд в колонну по три, и посольство с осторожностью вошло в тоннель. «Тут и ширина стены локтей тридцать», — подумал Данавар. На выходе их ждал почетный караул из двух хиртов с развернутыми малыми флагами, командир, как положено, отдал воинскую честь и доложил:

— Гленд старший мастер, два хирта третьего полка несут боевое дежурство. Какие будут приказания?

— Оставайтесь пока тут и ждите. — Посол гленд Гамбард, старший мастер гильдии придворных связей клана Четвертых ворот, терпеть не мог солдафонов. Грубые и тупые, как он считал, дармоеды, не чтущие традиций. Он гордо вскинул голову и, не замечая замерших солдат, отправился дальше.

Я просидел трое суток, ожидая хоть какой-то реакции местной власти. Но хорошо понимал, что средневековая бюрократическая машина работает медленно, тут нет телефонов и радиосвязи. Жизнь протекает неспешно из лета в осень, и решения принимаются так же неторопливо. Чтобы чем-то себя занять, я натаскивал своих бойцов. Образовал кровную связь с каждым и передавал необходимые базы. Теперь каждый из них был и диверсант, и умелый пользователь магических конструкторов. Но побить Фому они не могли, и звался он теперь гордо — Фома Шарныг. Оказывается, я, сам того не ожидая, дал ему двойное имя, какое дают только гаржикам. Остальные, кроме Грыза Ынура, так и оставались Эйты-первый, Эйты-второй и далее по порядку, в каком Фома бил им морды. А делал он это с большим удовольствием. Только Грыз в боях не участвовал больше. Не по статусу сотнику кулаками махать. Так ему и объяснил, когда он рвался в схватку и обязательно бы огреб от Фомы. На четвертую ночь я нашел сухой паек у гномов и забрал больше половины. Теперь орки лопали от пуза и нахваливали Худжгарха. Я делал вылазки в стан врага и слушал их разговоры. Таким образом узнал, что местных боевых магов называли хиртраги. Они умели пользоваться рунами, которые я у них забрал. Они в моем понимании не были магами, но могли чувствовать магические потоки и активировать заклинания, внедренные в рунные камни. Это был ценный ресурс. Для создания рун нужно быть рунным магом, знать рунный алфавит и каллиграфию. Стать рунным магом было пределом желаний всех хиртрагов. Узнал я также, что общество имеет сословное деление, всех мастеров, военных начальников, магов звали глендами, а основная масса работяг, простолюдинов и солдат звалась просто гномами. Между ними лежала широкая пропасть высокомерия и презрения. Из подслушанного я понял, что гленды презирают гномов. А гномы ненавидят глендов и завидуют им. Но все свято чтут традиции, установленные отцом подгорного народа. Есть тут, оказывается, и люди-землепашцы, но они просто крепостные главы клана и прав никаких не имеют, кроме права трудиться. Если выразиться земным языком, их за людей и не считают — просто рабочая сила, как лошадь или бык. Расизм в чистом виде.

Вот это для меня стало большой проблемой! Я человек, и в их понимании никто, и звать меня никак. Я понимал, как трудно ломаются устоявшиеся стереотипыи принципы.

Из этих раздумий меня вытащила Шиза:

— Не расстраивайся, ломать ничего не надо, из всякого правила есть исключения, вот таким исключением тебе надлежит быть. Ты по ходу сориентируешься, как поступить, я в этом уверена. Лучше расскажи какую-нибудь историю из прошлой жизни на земле. У вас там все так странно. Вот ты, в общем-то неплохой, добрый парень и стараешься быть честным и справедливым. Но можешь спокойно украсть и оправдать себя. Тебе убить другого ничего не стоит, ты не испытываешь жалости к своим вассалам и девушек не отличаешь от парней, нагружая их так же. Но в то же время я знаю, ты свою жизнь положишь за них и за друзей. Ты состоишь из одних противоречий, и я хочу лучше понять тебя и твой мир.

— Не знаю, крошка, что тебе рассказать? Ты слишком углубилась в меня, а я просто хочу выжить. Если надо украсть, чтобы ослабить врага или накормить своих людей, я буду красть и убивать. Ты говоришь, что мучаю вассалов и девчонок? Но у нас говорят: «Тяжело в учении, легко в бою». Если я пожалею солдата, глядя на его сопли, и его убьют, потому что он не знал, как поступать в бою, как я его матери буду смотреть в глаза? Так меня учили дома. У меня деды воевали, отец воевал, и мне довелось немного. Давай я тебе расскажу, как я однажды с парашюта прыгал. Это была еще та хохма, — вспомнил я с теплотой прошлую жизнь. — Было это после года службы в Афганистане. Приехал я в отпуск. В Москве в «Березке» мы купили костюм мне, туфли, жене платья, сумочки и прочее. — Я помолчал, вспомнив, что еще потратил чеки Внешпосылторга на тешу. Люська, зараза: «Надо и маме подарок сделать, вот она рада будет, а то все время бурчит: „Что ты за жена такая без мужа? Он поди там с бабами вертит, а ты, дура, здесь его ждешь“». Сказала это и рот ладошкой прикрыла. Мне после этих слов не тряпки ей покупать захотелось, а мышьяк в аптеке.

Но это я так отступление сделал.

— Приехали мы домой, — продолжил я. — Аккурат к началу августа. Как-то, гуляя в парке, встретили моего одноклассника Серегу. Лет пятнадцать мы не виделись. Он тоже стал военным, окончил Новосибирское политическое училище и попал служить в ВДВ. Рассказал, что собрались они здесь, чтобы ехать на досаафовский аэродром, прыгать с парашютом в честь Дня десантника, а потом на шашлыки. Я возьми и брякни: «Здорово! Это так классно! Я тоже всегда хотел прыгнуть, но все никак не получалось».

Он засмеялся в усы и хлопнул меня по плечу. «Считай, что твоя мечта исполнилась. С нами поедешь прямо сейчас». Тут «буханка» подъехала.

— Вы что, на хлебе ездите? — прервала меня Шиза.

— Нет, так у нас транспортное средство доставки личного состава называют между собой, за схожесть с буханкой хлеба.

Я от неожиданного предложения впал в ступор, одно дело — поболтать, другое — прыгнуть с самолета. А Серега увидел мою задержку и так сурово говорит: «Витя, мужик сказал, мужик сделал! Ты мужик?» — спросил он меня. Я проглотил комок и ответил: «Мужик, Серега, но у меня одежды нормальной прыгать нет». — «Не важно, даже классно, что ты в костюме». Сам он был в полевке и сапогах. В общем, попал я, взял меня школьный товарищ «на слабо». Тут Люська взвилась: «Не вздумай! Из Афгана живой приехал, а тут еще разобьешься!» А Сергей ей говорит: «Не бойся, Люся, мы из твоего вэвээшника настоящего мужика сделаем», — и затолкал нас в машину.

Пока ехали, он меня инструктировал: «Ты, Витя, ничего не бойся, парашют сам за тебя все сделает. Ты только ногами перед приземлением не крути, как на велосипеде, а то без ног останешься. Чуть их согни, сложи вместе и, чтобы носки из-за запасного парашюта видно было, так и садись. Вот и вся премудрость. А когда приземлишься, нижние стропы на себя тяни, чтобы ветром не потащило. Так ты парашют погасишь. Понял?» Серега смотрел на меня с ухмылкой, и я догадался, что он, гад, специально затащил меня, чтобы поиздеваться. В школе он был маленький, щуплый, и ему приходилось всегда что-то доказывать. Он и на самбо пошел, чтобы его не били. А я попался на простой развод. Если откажусь, по ребятам слух пустит, что вот Глухов струсил. Вот так я в костюме и в лакированных туфлях на аэродром приехал. Прошли медицинское освидетельствование. Доктор скептически глянул на меня и спросил: «Вы сколько раз с парашютом прыгали?» — «Сорок семь!» — брякнул. Был я уже зол на себя, на Серегу, на День десантника, на этого доктора. Тот с уважением посмотрел на меня и сказал: «Допущен».

На взлетном поле было не протолкнуться, стояли группы в очереди на прыжки, и нам инструктор выдал парашюты. «Вам какие, братушки?» — спросил он. «Нам для затяжного прыжка, будем в честь дяди Васи прыгать». Тот молча кивнул и показал на мешки, лежавшие отдельно. Спросил, какой у кого вес, и раздал парашюты. Мне же интересно было, что это за затяжной прыжок. «Сергей, это что за прыжок?» — спросил шепотом, наклонившись к его уху. «А ты не знаешь? — Он сделал удивленное выражение лица. — Что, сорок семь раз прыгал и ни разу с задержкой?» — подколол, зараза, и вся десантная братия стала ржать во все горло. «Это когда парашют открывается или от рывка кольца, — он показал на большую железку, — или ставится время задержки, когда он откроется сам. Мы будем открывать на пятистах метрах». — «А если я не успею его открыть?» — задал я важный для меня вопрос. «Не дрейфь, Витя, мы прыгаем с девятисот метров, лететь до земли минуту, успеешь», — и отвернулся.

«Он-то, может, и успеет», — подумал я, оглядываясь по сторонам, и увидел группу парней. Им инструктор объяснял, что их парашюты прямого действия и раскрываются сами, сразу после прыжка. Вот это мне и нужно было. Как у нас говорили, дедовщину никто не отменял. Я подошел к пареньку моей комплекции. Забрал у него парашют и вручил свой, оставил оторопевшего парашютиста и затесался в ряды десантников. Тут парень опомнился и закричал: «Товарищ инструктор, у меня десантники парашют отобрали!» Инструктор глянул на нас и ответил: «Отобрали — значит, так надо», — и все.

Тут репортеры с телевидения подошли и сразу к нам. «Можно у вас взять интервью для местного телевидения? — спросила меня дама в очках и без перехода засыпала вопросами: — Вы десантники?» Что мне оставалось делать? Я ответил: «Так точно!» — «Вы будете прыгать с парашютом в этом костюме?» — напирала она. «Так точно!» — «Что-то вы немногословны; может, расскажете, чему посвящен ваш прыжок?» — и под нос микрофон сует. Я посмотрел на скалящихся десантников и ответил: «Прыжок мы посвящаем нашему любимому командующему генералу армии Василию Маргелову». — «А почему вы в костюме? — не отставала она и, повернувшись к настоящим десантникам, стала их отчитывать: — Не напирайте, товарищи. Я интервью беру, а вы кадр портите». — «Я в костюме, чтобы противник знал — боеготовность наших вооруженных сил всегда на высоте. Надо будет, мы в костюмах врагов бить будем!» — и погрозил кулаком всем врагам. К моему удивлению, меня слушали, и, когда я закончил, раздались жидкие хлопки. Репортерша сказала: «Спасибо, мы гордимся вами», чмокнула меня в щеку, оставив след помады, и унеслась дальше.

Настала наша очередь идти на самолет. Инструктор шел рядом и прошипел: «Ты бы еще в тапочках пришел».

Еще бы, я шел в импортном костюме, лакированных туфлях, танковом шлеме и с парашютом спереди и сзади. Кто хочешь засмотрится.

Прыгал я последним. Инструктор вызывал по порядку. «Первый пошел, второй пошел», — и хлопал по плечу, десантники красиво уходили в открытую дверь самолета. Дошла очередь до меня. «Прыгал?» — спросил он. «Нет», — ответил честно я и встал напротив проема. Но вместо хлопка по плечу и «пошел», меня просто сильным толчком выкинули из самолета. Когда раскрылся парашют, я был счастлив. Короткого мига полета я не ощутил, Шиза, только напор ветра и рывок. Я посмотрел — надо мной спасительный купол, а внизу лучи яркого солнца отражаются на штиблетах. Вспомнил, что надо убрать у запаски страховочный шнур, чтобы она не раскрылась, и вытащил его. Приземлился я тоже нормально. По щиколотки вошел в мягкую землю, а задом сел на стожок скошенной травы. Рад был, что жив, цел, даже забыл стропы тянуть и меня как дернет, и из ботинок выдернуло, потащило спиной по полю. Помню, весь костюм подрало. Но Люська не ругала. Меня по телевизору показали в новостях, как я врагам грозил. А жена прижималась и щебетала: «Ты, Витенька, у меня герой! Я тобой горжусь! Танька, жена Сергея, спрашивала, что это у тебя на ногах блестит? А ей говорю, это у моего Витеньки туфли лакированные. А она — ах-ах! Вот это, понимаю, офицер. Не то что мой грубиян».

Я замолчал от нахлынувших воспоминаний, в груди как-то сжалось. Все-таки прошлое отпустило меня не до конца.

— А что такое парашют? — прервала мои воспоминания Шиза.

— Это кусок шелка с веревками; когда прыгаешь с высоты, он куполом натягивается и тормозит падение, — стал ей объяснять наши земные технологии.

— А зачем такие риски, не проще использовать антиграв?

— Проще, Шиза, но антиграва у нас еще не изобрели, вот и прыгаем с парашютом.

Она замолчала, переваривая услышанное. Помогло ли ей то, что я рассказал, во мне разобраться, я не знал. Да, честно сказать, и не задумывался. Мы все состоим из противоречий, как в песне — «на лицо ужасные, добрые внутри».

На исходе седьмого дня неожиданно прибежал парламентер, замахал руками и стал орать.

Я вышел на край стены и спросил:

— Что вам нужно, уважаемый гленд?

Как я и ожидал, увидев меня, подгорный вояка открыл рот, опустив бороду на грудь, и уставился на меня.

— Закройте рот, уважаемый, а то муха залетит, и сообщите, что вы хотите. — Я не смог удержаться от маленькой мести за всех порабощенных людей.

— Э-э-э, — протянул он, — там прибыло посольство и просят пропустить.

То, что местные так быстро организовали посольство, меня удивило и насторожило. Не к добру такая скорость. Но проход я проделал и стал ждать посольство.

На меня снизу смотрели пятеро гномов, вернее, скорее всего, глендов, гномам не доверили бы посольство. Они некоторое время молчали, а потом вытолкнули уже знакомого мне хиртрага вперед. Он беспомощно оглядывался, не зная, что ему делать. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я телепортом спустился к ним. Только что я был наверху и вот уже стою рядом, напротив них.

— Уважаемые гленды, разрешите поприветствовать вас от лица всех живущих на другой стороне планеты. С кем имею честь разговаривать? — начал я.

— А вы кто? — в ответ спросил ошарашенный Данавар.

— Точно, я же не представился, — улыбнулся я. — Ирридар тан Аббаи, третий сын барона из рода Гремучих Змей. Здесь проездом, — добавил я.

Вперед вышел кряжистый гленд с цепким взглядом и, слегка поклонившись, представился:

— Господин барон, я гленд Гамбард, третий советник главы клана Четвертых ворот. Прибыл сюда в качестве посла. Мы прослышали о прибывших в наши земли магах, и глендар решил установить с вами дружеские отношения. Я здесь затем, чтобы пригласить вас быть гостем нашего великого глендара. — Он опять слегка поклонился. Несмотря на учтивую речь, глаза посла смотрели холодно, с долей пренебрежения, ведь перед ним стоял человек.

— Хорошо, гленд посол, я и мой отряд принимаем приглашение великого глендара. Надеюсь, моя честь и честь моих товарищей не будет подвергаться оскорблениям и попыткам недостойного приема. Так как оскорбления чести у нас смываются кровью. — Взгляд мой тоже стал надменным и холодным, как твердый азот. В голос я добавил немного давления, и гленд часто заморгал, остальные подались на полшага назад.

— Не беспокойтесь, господин барон, к гостям у нас особое внимание. — Посол пришел в себя и вежливо ответил. Его высокомерие несколько поубавилось. Но когда они увидели орков и быков, то побледнели. Хоть тех было и мало, но своими размерами они возвышались над маленькими подгорными жителями, как башни. Орки презрительно оглядели коротышек и молча построились в колонну по двое, взяв меня в середину.

Я решил продолжать удивлять глендов и, поднявшись над землей, полетел не спеша вместе с ними. Послы поехали впереди нас на големах, которых я раньше считал роботами.

Открытый космос. Торговая станция конфедерации Шлозвенг

— Крист, что было интересного за последнюю неделю? — Помощник шефа одной авторитетной криминальной организации, маскирующейся под вывеской «Посредническая контора Бада», посмотрел на молодого парня. От этого вопроса паренек сжался, как от удара, и, запинаясь, начал перечислять.

— Вы знаете, произошла кратковременная хакерская атака на все программное обеспечение. Ее смысл не был понятен.

— Смысл атаки понятен! — прервал его крепкий мужчина с седым ежиком на голове. — Скоро они повторят свою атаку и потребуют денег за безопасность. Ты лучше скажи, что смог выяснить об этих умниках.

— Пока ничего, господин Патерсон, я еще работаю. — Он увидел прищуренные глаза помощника шефа по решению сложных вопросов и быстро затараторил: — Проследить остаточные следы не так просто, на это нужно время, но постараюсь справиться.

— Ты уж постарайся, Крист, мы небедно в тебя вложились, база хакера пятого уровня стоила нам сто тысяч кредитов. Плюс твои долги уже намотали с процентами сорок тысяч. Ты же не хочешь повторения прошлого разговора?

Худой, нескладный парень, сидящий напротив, вздрогнул, он хорошо помнил этот прошлый разговор. Его долго бил Патерсон по кличке Окурок. Это погоняло он получил за то, что любил тушить окурки о свои жертвы. Курил он постоянно и в качестве пепельницы использовал тех, кого истязал. У Криста весь живот и соски долго болели от ожогов. Он проклинал тот день, когда обратился за кредитом, чтобы организовать свою маленькую фирму по продаже небольших вспомогательных программ для бухгалтерии и статистического учета. Брался он и за изготовление программ-«открывашек», способных подобрать пароли. Это было противозаконно, но он нуждался в средствах. Сделал он однажды такую программу и Патерсону. А после обратился к нему за кредитом. У Криста не было обеспечения для получения кредита в банках, но он знал, что «Посредническая контора Бада» кредиты выдает без обеспечения. Почему? Он об этом узнал слишком поздно, когда, взяв в долг пять тысяч, через десять дней должен был отдать первые проценты в размере пятисот кредитов. Он задержался с выплатой, и к нему пришел Патерсон с напарником. Они сначала избили его и забрали все, что у него было. Уходя, они заставили его подписать новый договор, по которому за каждый день просрочки начислялись пени — пять процентов от суммы долга каждый день. Через неделю он пытался сбежать со станции, но был схвачен по дороге и снова жестоко избит. На этот раз ему предложили отработать долги, и он согласился. Его работа заключалась в том, чтобы отслеживать сделки, находить состоятельных людей и подбирать ключ к их счету. Но сколько бы он ни грабил других, его долг только увеличивался. А когда он возмутился, то стал пепельницей для Окурка. Тот вечер он без содрогания не вспоминал. Его сломили, лишив воли и желания спорить.

— Какие были переводы средств? — продолжал спрашивать Окурок.

— Самым большим было перечисление средств на счета княжества Новоросского. Ему перечислили колонисты с Суровой и контора Брана, — ответил Крист.

— Займись этим княжеством, — сказал Окурок, поднялся, огляделся по сторонам и с улыбкой уставился на хакера.

— Пожалуйста, не надо, господин Патерсон! — пролепетал парень.

Но Окурок подошел к нему и потушил сигарету о его лоб. После чего ловко закинул раздавленный бычок в урну и довольный ушел. Крист смазал слюной ожог и заплакал. Иногда после таких визитов он хотел покончить жизнь самоубийством, но ему не хватало на это решимости; единственное, что ему оставалось, это плакать и усерднее работать на бандитов.

Крист прошел по цепочке серверов и наконец вышел на последний. Для входа ему надо было отгадать простую загадку про платок. Он горько усмехнулся наивности программистов княжества и вошел в их систему. К его удивлению, на него уставилась, моргая глазами, луковица в штанах.

— Решил зайти в гости, коллега? — спросила луковица и поковырялась в носу.

Крист на время завис, не зная, что ему делать. Если на том конце сидит живой человек, то он пропал. Его убьет Окурок. Но этого не могло быть. Он входил в счет, значит, это еще один уровень, который надо будет пройти.

— Тебя как зовут? — спросил Крист.

— Раньше был Брык-Брык, теперь Брык Чиполлино. Сколько решил кредитов украсть? — спросил он и снова поковырялся в носу.

— Если получится, то всё, — смелее ответил хакер, он понял, что это программа от взлома, и успокоился. Такие программки делали лет так триста назад.

— Смелое заявление, Крист, — ответил луковый человечек. — Тогда отгадывай загадку: «Два кольца, два конца, посередине гвоздик». Как справишься, обращайся, — потом зевнул и исчез.

Хакер задумался, и чем больше он думал, тем сильнее становилась его паника. Эта луковица назвала его по имени. Значит, смогла пройти в его систему. Он вышел из глобальной сети и стал судорожно проверять пароли. На все его запросы система отвечала: «Отгадайте загадку: „Два кольца, два конца, посередине гвоздик“». Просидев два часа и перебрав несколько миллионов вариантов, Крист представил, что с ним сделает Окурок, и застонал: «Что ты со мной сделал, Чиполлино?!»

Надпись сошла с экрана, и на нем появился сам Брык. Теперь он был не в латаных штанах, а в элегантном костюме и с тросточкой.

— Привет, Крист! Уже отгадал загадку?

— У нее нет ответа! — выпалил хакер. Волосы на голове у него были взлохмачены, а в глазах горел нездоровый огонек.

— Нет, Крист, ты не прав, ответ есть. Хозяин — гений по части загадок, все, что он загадывает, всегда логично и совершенно. Вот только ведьма, которая служит ему, мне не нравится. Больно злая и умная. Но Брык все равно умнее, она не поставила свою «отгадайку» на перемещение в сторонние системы. Теперь мы с тобой, брат, будем до смерти — твоей, конечно. Брык Чиполлино бессмертен! — гордо заявила луковица и исчезла.

Крист еще два часа потратил на поиски ответа и не смог найти, еще через полчаса он разбил всю аппаратуру. Когда охрана ворвалась в помещение, они увидели разгром и скачущего хакера, который повторял одну фразу: «Два кольца, два конца, посередине гвоздик» — и после этого дико хохотал. С большим трудом его успокоили, применив шокер.

— Док, что с ним? — спросил Окурок, глядя на хакера, лежащего в медкапсуле.

— Он сошел с ума. Окурок. Тебе сколько раз говорили, не мучь людей без надобности. Ты сегодня был у него?

— Был, — неохотно ответил Патерсон. Теперь он задумался, что сделает с ним шеф, после того как узнает, что он, Окурок, перестарался. Но кто мог знать, что этот здоровый парень окажется таким трусом.

— След на лбу от окурка? — опять спросил док.

— Сам знаешь, чего спрашиваешь? — огрызнулся Патерсон.

— Спрашиваю, Окурок, для того, чтобы знать, что шефу говорить. Он уже интересовался состоянием парня. — Док был беспристрастен, ему платили за работу, а не за то, чтобы выгораживать таких садистов, как этот Патерсон.

— Как ты думаешь, док, у парня это надолго? — Окурок стал заискивать перед медиком.

— Не знаю, Патерсон, завтра будет видно, после того как он пройдет курс психологической реабилитации.

В это время появилось изображение шефа на наручном искине Окурка.

— Зайди! — кратко сказал шеф и отключился.

Помощник осторожно вошел в кабинет и посмотрел на хмурого босса.

— Слушаю, шеф, — несмело сказал он.

Глава и основатель компании «Посредническая контора Бада» Бад Моргинари тяжелым взглядом уставился на него.

— Как состояние нашего программиста? — спросил он своего помощника.

— Он в капсуле на реабилитации, но, надеюсь, все обойдется, — поспешил заверить босса Патерсон. В его душе стал подниматься липкий страх, такой, какой он внушал своим жертвам, наслаждаясь их ужасом при виде его.

— У нас со счетов пропало два миллиона кредитов, а пять счетов блокированы, и, чтобы войти, надо отгадать загадку: «Два кольца, два конца, посередине гвоздик». У тебя есть одна минута, чтобы дать мне правильный ответ, — после недолгого молчания произнес Бад.

Столица Вангора. Резиденция ордена Искореняющих

— Господа.

Советник невыразительным взглядом оглядел собравшихся, и тихий гул разговоров за столом мгновенно стих. Этот неприметный сухопарый человек был доверенным лицом Фрау. И все присутствующие без исключения знали, что достаточно только одного его взгляда, который бы выражал недовольство, чтобы тот, кто это недовольство вызвал, исчез с концами. Что происходило с этими людьми, никто не знал. Был человек и не стало. Только от этого становилось еще страшнее. Потому что каждый сам додумывал, как мог закончить свой жизненный путь несчастный. Поэтому все сразу примолкли и внимательно посмотрели на советника.

— Господа, — повторил посланец Фрау. — Мы должны подвести некоторые итоги. К нашему сожалению, обстановка в секторе оказалась сложнее, чем мы предполагали, и не все удалось сделать так, как хотелось бы. Но с этим мы сталкиваемся постоянно. У нас много врагов, и жизнь вносит свои коррективы. Теперь конкретно по результатам. Мы так и не смогли вычислить агента АДа, а он появился на нижнем слое. Был у князя Цу Кенброка, сумел вызвать эскадру ССО. Здесь нас АД переиграл, подсунув дезинформацию по агенту на Сивилле. Там тоже умеют работать, и, как оказалось, весьма эффективно. Учитывайте это в своих действиях, господа, и не принимайте АДовцев за дурней. Кроме того, этот предполагаемый агент погиб при захвате. Вы, герр Веймар, ошиблись и распылили силы, но успокойтесь, вашей вины в этом нет. Так бы поступил любой на вашем месте. Поэтому поиски агента на Сивилле сворачиваем, все силы бросаем на мир Инферно. Прошу спланировать комплекс мероприятий. Теперь по нашим достижениям. Мы убрали главаря братства, отмстили за наших братьев и обрели нового союзника в Брисвиле.

При этих словах Веймар не сдержался, и уголки рта его недовольно дернулись, что сразу заметил советник.

— Вы хотите что-то сказать? — как всегда, без всякого выражения спросил он. Под его взглядом руководитель сети синдиката в секторе побледнел, но переборол свой страх, тихо, с запинкой проговорил:

— Убийство этого демона осложнило нам работу в нейтральном мире. Братство не растерялось, а, наоборот, усилило контрмеры, и агентам очень трудно работать, там каким-то образом их вычисляют. Я вынужден был отозвать всех своих людей. Кроме того, эта Ведьма не внушает мне доверия. Ее история белыми нитками шита, умереть, а потом воскреснуть в Брисвиле, это похоже на сказку.

— Мне понятны ваши сомнения, и я отношусь к ним с пониманием. Но мы должны отправить сообщение и доложить о достигнутых результатах. А их в общем-то нет. Значит, нужен виновный в провалах. Вы хотите им быть? — Советник смотрел на Веймара и ждал его ответа.

— Нет, господин советник, не хочу. — Валорец почувствовал, как смерть из небытия посмотрела на него, прицениваясь, и весь взмок.

Советник увидел его состояние и, не повышая голоса, произнес:

— И я не хочу видеть вас виноватым. Поэтому приходится идти на некоторые не совсем правильные шаги. И выбирать нам не приходится, Ведьма — единственная возможность снова зацепиться за Брисвиль. Доклад в открытый мир пойдет такой: виновный казнен, месть свершилась, новая база на Брисвиле организована. Место пребывания агента АДа определено. Кроме того, уничтожена эскадра ССО, и поставки тавра продолжатся. По Ведьме. — Советник говорил спокойно, не меняя интонаций, словно рассуждал о чем-то незначительном и ему неинтересном. — Мы подготовили план внедрения в ее гильдию наших людей. Ваш оперативник и мой аналитик под видом купцов отправятся в Брисвиль. Перед переходом на них нападут бандиты. Раненые и обобранные, можно сказать, до нитки, они прорвутся в Брисвиль. Станут там нищими и со временем присоединятся к бродяжкам Ведьмы. Вам необходимо подобрать подходящего человека, никогда не бывавшего в Брисвиле и не живущего здесь, в Цитадели Искореняющих. Он не должен знать никого, кроме вас и моего человека.

Он не спрашивал, понял ли свою задачу Веймар, и не стал ждать уточняющих вопросов. Для него все было понятно, и для других тоже должно быть ясно точно так же, а если нет, то это проблема не его, а того, кто его не понял.

Веймар тоже не задавал вопросов, понимая, что лимит терпения советника он исчерпал, и сидел молча, благодаря судьбу за то, что на этот раз взгляд старухи-смерти обошел его стороной.

— Есть еще одна задача, герр Веймар, которую нам нужно решить. Лесные эльфары застряли в степи, у них там что-то не ладится. Пошлите двоих своих боевиков в помощь. — Он немного подумал и продолжил: — Один из них пусть будет тот, кто не довез Студента, и, если он не справится на этот раз, избавьтесь от него. С сегодняшнего дня вводится ответственность собственной жизнью за провалы. Сообщите об этом всем. — Он улыбнулся, но эта улыбка была похожа на оскал мертвеца, и каждый из сидящих примерил ее на себя.

Нехеец черт-те где

— Хиртраг! — Второй советник главы клана четвертых ворот сурово смотрел на Данавара. — Мы простили потерю рун и повысили вас. — Начальник личной стражи буравил мага своими маленькими глазками, и под его взглядом Данавар ежился, как от прикосновения спиной ко льду. — Единственное, что требовалось, это найти контакты с пришельцами и установить дружеские отношения. Нам необходимо знать их возможности, планы, а также постараться изучить их магию. Вместо этого вы сидите как снулая рыба. Наши соглядатаи докладывают, что вы очень неохотно идете на контакт с человеком. И по большей части молчите. Почему? — Тон начальника личной стражи глендара не предвещал хиртрагу ничего хорошего.

— Гленд Шарградин, мне трудно приспособиться к тому, что тот, с кем я должен подружиться, э-э-э, простой человек, а не гленд, — выдавил из себя признание хиртраг.

— Он не простой человек, недоумок! — взорвался второй советник. — Он сильный маг, способный уничтожать наши руны и производить трясение земли. По вашим же утверждениям, — добавил он, несколько успокоившись. — Или вы решили закончить свою карьеру на гиблых тропах древних выработок? — Теперь глаза гленда откровенно смеялись.

— Нет, что вы, уважаемый гленд Шарградин, я все сделаю, как вы и приказываете, налажу контакты и установлю дружественные отношения.

Данавар был сильно напуган. Глубинные тропы были проклятым местом, куда отправляли провинившихся и за еду покупали у них рунные камни. Там было полно разных чудовищ, и сколько бы гномов ни отправляли вниз, их всегда не хватало. Матери пугали непослушных детей этими тропами, туда оттесняли мятежников и недовольных, не убивая, а выдавливая нарушителей освященных традиций на нижние уровни. Хиртраг туда попадать не горел желанием.

Я проморгался и разорвал связь с моим источником информации. Мне было о чем подумать. Итак, за нами незаметно следили и подслушивали наши разговоры. Ко мне подсылают осведомителя под видом друга. Я посмотрел на орков, которые лежали на полу, их тоже вызывали на разговоры, больше похожие на допрос.

Почему орки валялись на полу? Потому что кровати гномов не только им, но и мне были малы. Никто и думать не хотел, что нам тут неудобно, никто не собирался решать наши проблемы, только пожимали плечами и отмахивались — мол, начальству доложат.

Мы уже шестой день находились в гостях у глендйра Грёндара. Но скорее это было завуалированное заточение. С нами были вежливы, разместили в гостевом крыле замка властителя клана и постоянно вели разговоры. То один гленд заходил представиться, выразить радость от встречи с жителями восточного полушария и поговорить, при этом восхищаясь нашим мужеством — рискнуть переместиться на другой континент, это так опасно! Попутно задавали много вопросов. Вопросы были вполне профессиональные, я понимал, что нами интересуется служба местной безопасности. И это было вполне понятно. На материк прибыли посланцы с другого конца света, показали свою силу. А если за ними придет армия вторжения?

Вопросов было много как ко мне, так и к оркам. Я не стал врать и просто объяснил свое появление ошибкой в расчетах при перемещении. Задерживаться у них не собираюсь и хочу найти способ вернуться обратно. Гленд сменялся глендом, гномы настойчиво пытались вызнать, как мне удалось без следа уничтожить их руны. Я притворялся удивленным и твердил одно: не понимаю, о чем они спрашивают.

Ко мне иногда заходил мой шпион гленд Данавар, был он этим приходам не рад, но ничего поделать не мог. Он первый нас обнаружил, он и должен о нас узнать как можно больше. Сейчас этот незадачливый агент получал нагоняй от местного чиновника. Чем больше я думай, тем яснее понимал, что эти гленды обратно нас не выпустят. Постараются уговорить поделиться знаниями. Могут попробовать купить посулами сладкой жизни, высокой должностью. Не получится решить вопрос уговорами — станут угрожать. Тут было от чего задуматься.

— Что ты смог за это время узнать? — Глава клана размеренно ходил по своему кабинету. Был он крупным и широкоплечим, выше всех гномов, и очень гордился своим ростом. Злые языки поговаривали, что у него в предках были предатели-дворфы, сбежавшие давным-давно на другой континент, когда началась война с дзирдами. Но его начальник личной стражи быстро находил этих сплетников, и они уже болтали глубоко внизу. Все вопросы глава клана Четвертых ворот старался решать быстро и незамысловато — силой и напором. Слабость и нерешительность он воспринимал как самые главные недостатки.

— Пока немного. Человек и эти клыкастые орки попали сюда по ошибке. При создании амулета перемещения неправильно ввели данные и оказались здесь. Орки служат человеку и называют его… — Он посмотрел в листок и по слогам прочитал труднопроизносимое слово: — Хур-жа-рак. Что значит дух-мститель, посланный Отцом орков наказать своих сыновей. Я не понял их точно, да и что можно понять у дикарей, живущих в степи, — позволил себе легкую ухмылку советник. — Но вроде было так: человека орки убили, и он воскрес, чтобы мстить. Теперь они ему служат.

— Действительно бред какой-то, — кивнул глендар. — Он согласился передать нам свои знания?

— Мы об этом еще не разговаривали с чужаком, величайший, — поклонился гленд.

— Почему? Он живет у нас уже шестые сутки. Пора определиться! Или он добровольно отдаст нам свои знания, или заставим силой! — Хозяин кабинета сильно стукнул кулаком по столу, показывая свою решимость добиться цели во что бы то ни стало.

— Господин, смею заметить, что пока это делать рано, — осмелился высказать свое несогласие первый советник.

— Почему? — опять повторил вопрос глендар, он понимал: раз его советник, который служил еще его отцу, был против, значит, были обстоятельства, о которых он не знал.

— Его величество хочет посмотреть на чужаков и требует их ко двору, — поклонился гленд.

— Как он узнал? — возмутился глава клана и уставился на своего визави.

— Величайший, об этом знают все. Мы не в силах остановить распространение слухов. Его величеству надо преподнести чужаков как заслугу клана Четвертых ворот, и это укрепит наши позиции. Расскажите королю о силе и могуществе этого чародея, а потом мы будем с магом очень плотно работать.

Глава клана снова стал мерить кабинет шагами, все его мысли были видны на его бородатом лице, и советник слегка поморщился. Какая жалость, что сынок не пошел в папашу. Тот сумел вытащить клан на четвертую позицию, но вот правильно воспитать отпрыска не мог. Теперь этот силач ломает все, что успел сделать его отец.

— Хорошо! — согласился глендар Грендар. — Подготовьте нашу поездку ко двору.

Чтобы хоть как-то наладить комфортную жизнь, я сломал спинки у четырех кроватей и составил их попарно в длину, с помощью заклинания укрепил, и у меня получилось удобное широкое ложе. Орки похмыкали и уселись усваивать новые знания. От нечего делать я проводил эксперименты над ними и впихивал им все новые и новые базы. Зачем я это делал? В качестве научного эксперимента, без всякого особого смысла и цели. Хотел посмотреть, что в конце концов получится. С рунами я более-менее разобрался с помощью знаний Данавара.

Местные одаренные использовали их, как мы наши амулеты. Только амулетом мог пользоваться любой, а руной — только тот, кто мог чувствовать магическую энергию. Их можно было сложить вместе с десяток и придать свойства какому-нибудь предмету — укрепить, например, броню или придать оружию дополнительный урон от стихий, заставить двигаться и сражаться голема, чтобы он извергал молнии или огонь.

Особого применения для себя я не увидел. Ну руна и руна, как палка для слепого. Попробовал усилить руну кровью, и она рассыпалась, не выдержав магического напряжения. Усилить оружие я могу с помощью магии крови, и результат будет лучше. Но все равно оставил бляшки себе по принципу «пригодится».

Без стука (тут не принято стучаться, перед тем как войти) вошел улыбающийся Данавар. Бедняга, видел бы он свою кривую улыбку, его всего корежило оттого, что он должен стать моим другом.

— Уважаемый барон, как я рад вас видеть, — насиловал он свою челюсть. — Нам накрыли стол, и я приглашаю вас посидеть и отметить радостное событие.

— Это какое, гленд Данавар? — спросил я. Все события, какие могут тут произойти, никак не могли быть радостными для меня. Местное общество настолько отвергало другие расы, что определяло им место рабов, с твердой уверенностью, что они должны быть счастливы на службе у подгорников. А простые гномы были рады тому, что есть кто-то, кто ниже их по социальной лестнице, а раз они выше, то есть повод почваниться и погордиться.

— На вас хочет посмотреть его величество Превосходнейший, Затмевающий свет и Властитель живущих — король Люцофар Тридцать Шестой.

Ничего себе титул, подумал я, прямо король-солнце. И чего можно ждать хорошего от гнома с таким титулом? В лучшем случае нам грозит рабство, в худшем — эти самые глубинные тропы, на которых уже сгинула треть жителей королевства.

Но вслух обрадованно ответил:

— Мой друг! Вы принесли мне очень радостную весть, это дело надо отметить.

— Конечно! Конечно! — засуетился хиртраг. — Стол уже ждет нас.

За их столом мне приходилось сидеть на подушках, так как скамеек или стульев для нас не делали. Но стол был уставлен яствами, глядя на которые я понимал, что гленды были любители пожрать и выпить. Здесь были поросята, запеченные целиком, жирные жареные утки, рыба жареная, в маринадах и засоленная, свежий хлеб, соления, в том числе и грибы, местное пиво и крепкий напиток — продукт перегонки этого самого пива. Разглядывая этот праздник живота, я решил: ну, друг Данавар, держись! Отсюда ты уйдешь только под стол.

Я взял управление застольем в свои руки. Отставил в сторону кувшин с пивом, к которому потянулся Данавар, и сказал:

— Друг, оставь это женщинам. Мужчины пьют крепкие напитки. Ты же мужчина? — подозрительно глядя на него, спросил я.

В подгорном мире царил культ мужской силы. Женщина имела право рожать и готовить. И если хотели обидеть гнома, говорили: «Ты не мужчина, ты женщина». Я знал, куда давить.

— Конечно мужчина! — вспыхнул гленд и с вызовом посмотрел на меня.

— Вот это правильно, — ответил я, — Поэтому будем пить вашу настойку.

Гленд хиртраг заулыбался, еще никто не смог перепить гномов, тем более человек.

— Предлагаю выпить за нашего гостеприимного хозяина, главу клана глендара Грендара! Многие лета! — сказал я, и мы выпили. Я сразу Шизу предупредил, чтобы она выводила алкоголь вон. Но вклинился Лиан и показал, что он будет его забирать в качестве энергии. Пусть будет так, согласился я.

Данавар потянулся за боком поросенка, я крякнул, занюхал малосольным огурчиком и продолжил:

— Между первой и второй промежуток небольшой. Друг Данавар! — Тот, не взяв мясо, посмотрел на меня. — Скажи, у глендара есть наследник?

— Конечно есть, — радостно заулыбался гленд.

— Тогда выпьем за наследника! — Я разлил настойку и поднял небольшой глиняный стаканчик граммов на семьдесят.

Мы выпили, я опять занюхал. А Данавар снова потянулся за боком поросенка.

— У нас третий тост произносят всегда за тех, кто не с нами, — сказал я. Разлил и, встав, произнес: — Выпьем, друг, за тех друзей, кто пал в боях. Не чокаясь.

Гленд смотрел на меня с удивлением, у них по этому случаю не пили. По принципу «помер Максим, и хрен с ним». Женщины еще нарожают.

— Ты хочешь меня обидеть? — спросил я в упор, смотря на коротышку.

— Нет-нет, друг барон, — заюлил он. Этот скот даже имя мое не смог запомнить, все время называл меня бароном.

— Тогда вставай, у нас за павших пьют стоя.

Данавар с ужасом посмотрел на стаканчик, встал, зажмурил глаза и выпил. Сморщился, как будто иглу проглотил, и сел.

— Вот ты, Данавар, в горящую избу войдешь? — спросил я.

Тот уже помутневшим взглядом посмотрел на меня и сказал:

— Нет, а зачем?

— А коня на ходу подкуешь?

Он вылупился на меня, стараясь понять, о чем я его спрашиваю.

— Что есть конь и зачем его подковывать? — спросил он.

— Ты мне просто ответь, подкуешь или нет? — не отступал я.

— Не подкую, — отрицательно покачал головой хиртраг.

— Вот за это и выпьем, друг, что ты не баба!

Я разлил, и мы выпили. Руки Данавара уже не тянулись к мясу, а его голова стала клониться к столу.

Я отломил бочок истекающего соком порося и протянул гленду.

— Закуси, друг, а то ты все пьешь и пьешь, а есть не ешь.

Он глянул на мясо и протянул руки мимо. Не сумел схватить кусок и засмеялся. Потом поднял голову и, путая слова, стал говорить:

— Ты, жалкий червяк, решил меня, гленда, перепить? Наливай!

Настрой у него был очень решительный. Я налил нам стаканчики и предложил:

— У вас лучший король из всех королей во всем королевстве. Давай за него выпьем. — Посмотрел на стаканчики и перелил в пивные кружки, добавил еще в них самогону и гаркнул: — За короля!

— За короля! — заревел Данавар и, захлебываясь, стал глотать из кружки. Потом сел и мешком упал под лавку. Оттуда раздался его мощный храп.

— Что-то слабые гленды пошли, — сказал я вслух и огляделся, — даже выпить не с кем.

Второй советник наблюдал за попойкой. Сначала он обрадовался, что человек выбрал гномью настойку, но, наблюдая, как развиваются события, понял, что погорячился.

— Иди поддержи компанию человеку, — прошипел он своему шпиону.

Ко мне, улыбаясь, шел незнакомый гленд.

— Что же вы один тут скучаете? — спросил он.

— Был товарищ у меня здесь, да весь вышел, — сделал я вид, что сильно огорчен. — Может, вы компанию составите?

— Конечно, со всем моим уважением, — ответил незнакомец и присел.

— Ну что же, уважаемый, не знаю, как вас величать, но вы опоздали к тосту за короля и вам причитается штрафная.

Я недолго думая набулькал полную кружку и протянул ее улыбчивому гленду. Тот посмотрел на кружку, и его улыбка сразу поблекла, он растерянно посмотрел на меня и ответил:

— Так много сразу я не могу.

— Вы не хотите выпить за здоровье его величества? — Я произнес эту фразу так, будто он совершил самый гнусный поступок на свете. Добавил ментально ужаса и спросил: — Уж не скрытый ли вы мятежник, гленд?

Тот выпучил глаза и мигом присосался к кружке.

— Вот это правильно, — одобрительно поддержал я его и добавил: — Пей до дна, пей до дна.

Он выдул всю кружку, закашлялся, а я сунул ему под нос огурчик, мол, занюхай, брат, легче будет, и, не дав ему закусить, забрал его, аппетитно захрустев.

— Ну вот, теперь мы можем выпить и закусить, — сказал радостно я и разлил по кружкам самогон. — У глендара родители есть? — спросил я.

— Умерли, — отдышавшись, ответил он.

— Жаль, хорошие глендары были, помянем, — и опять налил по полной.

Пришедший на замену Данавару гленд побледнел, хотя до этого его рожа стала красной, как помидор. Он замялся, а я вскинул на него подозрительный взгляд:

— Ты что, не уважаешь папу нашего глендара?

Мы помянули папу, и второй гленд оказался под столом.

Да что же такое, возмутился я, всего две кружки, и гленд готов.

— Слабаки! — заорал я во все горло.

Второй советник беспомощно огляделся и, не увидев никого, пошел сам к столу. Человек выпил уже достаточно и скоро свалится, решил он.

— А вот и следующий! — обрадовался я. — Здорово, гленд, тебе штрафная, — и, налив кружку, подал ему.

Третий собутыльник огладил бороду, выдохнул и выпил всю кружку. С удовольствием крякнул и закусил грибочком. Силен, мысленно подивился я. И снова разлил.

— У вас тут все какие-то слабые, не успели чуток принять, по кружечке, сразу падают под стол, даже поговорить не с кем. А что за застолье без разговоров? Это пустая трата времени, — сказал я. — Давай выпьем за настоящих мужиков, кто не под каблуком у бабы, кто Отчизну свою защищает и глендара не посрамит. Ты не посрамишь своего глендара? — спросил я моего застольного гостя.

Того уже торкнуло, глазки посоловели, и он решительно ответил: «Не посмарлю». Мы ударили кружками и выпили. «Молодец! Хорошо держится», — подумал я и закусил поросенком. Гленд некоторое время посидел и упал мордой в тарелку с рыбой.

Ну вот, еще один неразговорчивый. Я огляделся и увидел стоящего в стороне прислужку.

— Ты гленд или гном? — спросил я.

— Я гном, — испуганно ответил он.

— А где гленды? Позови кого-нибудь, а то выпить и поговорить не с кем.

Глава клана шел по замку, в обеденный зал, проходя мимо малой залы, он увидел толпу слуг, толкающих друг друга в дверях.

— Что там происходит? — недовольно спросил он и уставился на замерших слуг.

— Там человек требует кого-нибудь с ним выпить, — нерешительно ответил один из них.

— Ну так позовите какого-нибудь гленда. Второго советника, например, пусть напоит гостя, — сказал глендар и захохотал от своей шутки. Начальника личной стражи перепить мог только сам глендар.

— Он уже там, но валяется под столом пьяный, — ответил тот же слуга.

— Пьяный? А человек? — Глава клана был сильно удивлен, что кто-то смог перепить второгосоветника. Это было немыслимо!

— А человек трезвый и кричит: «Я требую продолжения банкета».

— А ну, разойдись! — На слуг как таран пошел глава клана, ему, глендару клана Четвертых ворот, был брошен вызов. И кто это сделал? Человек!

В зал вошел статный гленд, широкоплечий и высокий, почти как я.

— О, друг, наконец-то! Ты составишь мне компанию, а то поговорить и добро выпить не с кем. Все, кто приходили, слабаками оказались, пару рюмочек выпили и потерялись.

Я изображал подвыпившего и нес всякую чепуху. Гленд уселся, побуравил меня глазами, пнул ногой чье-то бесчувственное тело и сказал:

— Я глендар Грендар. Слуги говорят, ты, человек, перепил моих глендов?

— А что их перепивать? Настоящего застолья в жизни не видели, мы ни поговорить не успели, ни песни попеть. Срамота!

Глендар кивнул слуге, и ему налили самогонку в стаканчик. Я себе налил в пивную кружку и посмотрел с усмешкой на главу клана. Тот побагровел и сам перелил из стаканчика в кружку, дополнил и поднял:

— За что пьем, человек?

— За радушного хозяина, самого великого глендара из всех подворотен.

— Ворот, — поправил меня польщенный здоровяк, и мы опрокинули кружки. Спаивать местного хозяина было опасно, это тебе не гленды, это почти царь в своем клане, и урону своей чести он не простит.

— Хорошо тут у тебя, хозяин, — вздохнул я. — Всего полно, но почему для нас женщины не танцуют? Вот у нашего герцога, по-вашему глендара, всегда девушки танцевали. Сидишь, ешь-пьешь и наслаждаешься.

— Я знаю, что такое герцог, хуман, — произнес глава. — Это необразованные гномы думают, что на свете есть только мы и темные дзирды. — Он еще попытался просверлить мне дырку взглядом, а потом засмеялся. — Ты прав, это было бы интересно. — Он хлопнул в ладоши и, когда появился слуга, велел: — Гоните сюда дочерей глендов, каких найдете, и пусть для нас с гостем потанцуют.

— Уважаю твою решительность, — одобрительно сказал я, — в тебе чувствуется настоящий правитель, не меньше короля.

— Это крамольные речи, хуман, — остановил он меня, но морда его, раскрасневшаяся от выпитого, лучилась от удовольствия. — Ты странный человек. Но понимающий. Думаю, мы найдем общий язык, позволяю тебе называть меня просто Грендар, когда мы одни.

— Тогда выпьем за понимание, оно много значит среди настоящих мужчин. — И мы выдули еще по кружке.

Пока ждали девушек, у нас состоялся разговор.

— Вот тебя как зовут, человек? — спросил Грендар.

— Ирридар, — уплетая за обе щеки, ответил я. — Приятно познакомиться.

— Ирридар, ты передашь нам свои знания магии? — вкрадчиво спросил глендар и остро посмотрел мне прямо в глаза. Я не отвел взгляда и честно ответил:

— Не вопрос, Грендар, скажи, кого учить, и я все сделаю.

Он просиял и проговорил:

— Вот это, я понимаю, взаимопонимание. Только ты на трезвую голову вспомнишь о своем обещании? — Он сомневался, хорошо понимая, что трезвый и пьяный — это два разных человека.

— Я еще не пьян, Грендар, чтобы забывать о обещании. Хочешь, тебя научу? — спросил я.

— Меня не надо, я магией не владею. Моих хиртрагов научи.

— Мужик сказал — мужик сделал, лишь бы они смогли учиться, — ответил я. Передать знания я мог, но вот в то, что они смогут применить их, не верил. Совсем другой подход у них к магии.

Подошли смущенные девушки и, толкаясь, выстроились у стола.

— А где музыка и музыканты? — спросил я. — Они что, без музыки танцевать будут?

Глендар задумался:

— У меня есть только военный оркестр с дудками и барабанами.

— Давай их сюда! — радостно закричал я, банкет продолжался. — А чтобы девушки не стеснялись, им надо налить по стаканчику.

Глендар удивленно воззрился на меня:

— Зачем?

— А ты посмотри на них, — показал я на краснеющих дам. — Трезвыми они что тебе спляшут? Только похоронную. Они же боятся. Вот ты в бой с боязливыми солдатами пойдешь? — привел я ему сравнение, понятное глендару по сути и духу.

— Нет, не пойду, — понял он меня и гаркнул: — Налейте девушкам для храбрости.

Не смея отказать всесильному главе, девушки, давясь, выпили. Скоро и они разрумянились. Глазки заблестели, и они уже с интересом посматривали на меня и глендара. Я вытащил свой инструмент, похожий на гитару, прошелся по струнам и спросил:

— Красавицы, вы какие мелодии любите, медленные или быстрые?

— Медленные, — ответила самая бойкая, расстреливая меня глазками.

Я подобрал аккорды и, тронув струны, запел:

— Я гитару настрою на лирический лад…

Девушки, услышав мелодию, замерли с открытыми ртами. А потом несмело повели хоровод, прямо как у нас на Руси. Даже платочки достали.

К этому времени подошли музыканты с гуслями, дудками, барабанами и фанфарами.

Глендар сидел красный и довольный. Он так хорошо не отдыхал никогда. Он решил главный вопрос и мог позволить себе не напрягаться.

— Ребята, что-нибудь быстрое и веселое! — скомандовал я, и они бахнули что-то шотландское с волынками, от их музыки у меня заныли зубы.

— Нет, так не пойдет! Хозяин, они по-трезвому играть не будут, прикажи налить им по чарке, иначе от скуки умрем.

Глендар только кивнул, и каждому музыканту поднесли стаканчик. Те с удовольствием выдули и слитно крякнули. Сразу стало видно — спаянный коллектив. Как и наши полковые оркестры, гуляют и пьют вместе, обычно на похоронах.

Я, видя, что можно оторваться, радостно закричал:

— Еще девушкам по стаканчику для резвости!

На глендара уже не смотрели, сразу обнесли танцовщиц, и оркестр грянул что-то среднее между «Муркой» и чарльстоном. Я выскочил на середину и пошел по кругу девушек, притоптывая, прихлопывая и вприсядку. Они не выдержали и потянулись следом. Я бил в ладоши, танцевал «яблочко», переходил на «цыганочку», потрясая плечами, и выкрикивал: «Эх, гуляем!» Схватил за талию глазастую и вытянул ее на середину. Девушка охотно ответила и очень гармонично стала кружить вокруг меня. Тут оркестр перешел прямо на лезгинку. Я выхватил из-за пояса кинжалы и давай выделывать коленца, а девушка павой ходила вокруг меня. А вокруг нас вели свой хоровод остальные. Натанцевавшись, я закричал:

— Всем по чарке! Банкет продолжается! Выпьем за самого лучшего глендара — глендара Грендара.

Мне наполнили кружку, и мы, ударившись ими с главой клана, выпили. Музыканты поняли, что нужно делать, и наяривали быстрые мелодии, которые больше напоминали кошачий концерт, но засидевшиеся без праздников гномки отдались танцам вовсю. Были они хорошо сложены, с приятными личиками и своей хрупкостью напоминали сказочных фей.

Мы с Грендаром пили и закусывали. Сидели уже рядом, обнимались. Он положил мне голову на руки и жаловался:

— Ты знаешь, Ирридар, сколько у меня врагов? Да я один границу с черномордыми дзирдами держу. И все ждут, когда меня подвинуть смогут. Сволочи!

Мы выпили, и он затянул что-то тоскливое. Оркестр притих, а я подхватил и запел нашу послезастольную, которую всегда поем, когда все уже набрались, вставать тяжело и что-то нужно такое родное для растревоженной русской души…

— Черный ворон, что ты вьешься над моею головой…

Когда я закончил, глендар плакал. Он всхлипывал и повторял:

— Гленда жалко, у дзирдов погиб, от их стрелы. Поубивал бы всех этих сволочей! — ударил он по столу кулаком.

— Так в чем же дело! — поддержал его я. — Собирай войско, пойдем морды их черные бить. Мы им покажем! — потряс я кулаком, не зная, что им показать.

— А пойдем, друг, с тобой, мы им покажем, как глендов стрелой стрелять, — подхватился он. И я понял, что глендар быт легок на подъем. Для него война, что мать родна, лишь бы подраться.

— Пойдем с песнями и танцами. Девушки, вы с нами! — не терпящим возражения тоном приказал я. Меня уже слушались, как самого Грендара. Несмотря на то что Лиан черпал энергию из самогонки, чувствую, что-то доставалось и мне.

— Куда?! — вдруг раздался окрик, и в зал вбежал бледный пожилой гленд. Он злыми глазами хлестанул по мне и обратился к Грендару: — Величайший, мы не можем воевать с темными, у нас не хватит сил.

— Это кто? — спросил я у главы.

— Это первый советник, — хмуро глядя на старика, ответил он.

— А почему он трезв, когда мы отдыхаем?

Тут из-под стола вылез второй советник и повторил за мной фразу: «Я требую продолжения банкета», попытался дотянуться до кружки и не смог. Опять завалился под стол. «Предатели», — промямлил он и захрапел.

— Точно, это смахивает на предательство, друг, — сказал я. — Что-то мне кажется, что советник работает на иностранцев. Чарку первому советнику. Мы пьем за его величество Превосходнейшего, Затмевающего свет и Властителя живущих — за короля Люцифера Тридцать Шестого.

— Люцофара, — поправил кто-то меня.

Первый советник грубо оттолкнул поднесенную чарку и зашипел:

— Ты много себе позволяешь, хуман.

— Тут государственная измена и оскорбление короля, — очень спокойно ответил я. — При встрече с его величеством я расскажу, что первый советник главы клана Четвертых ворот высказал неуважение Люциферу.

Это был запрещенный удар ниже пояса. Но мне уже было море по колено. Нехеец собирался на войну. Глухов был слегка выпивший и во всем соглашался со своей второй натурой. А первый советник выхватил кружку и выдул ее.

— Нет, так не пойдет, советник, это была штрафная. Вы опоздали на банкет. Теперь полную за его величество, и всем тоже по чарке, — приказал я, и никто не посмел ослушаться.

Через шесть часов четыре хирта вышли из замка.

Девушки выехали на големах, сидя вместе хиртрагами, и, хихикая, прижимались к довольным магам. Глендар и я ехали в окружении орков на большом големе.

Советников и пьяных глендов тоже взяли с собой. Когда глендар поинтересовался, зачем мы эту немощную пьянь берем с собой, я ответил:

— Мы с ними будем победу праздновать, чтобы было побольше народу.

Как я понял, нам надо было пройти на телепортационную площадку и перейти к пограничной крепости. А уже оттуда начнется наш славный поход.

Гильдмастер Орунгар, отдуваясь, вошел в кабинет главы клана Пятых ворот. Молча прошел к своему креслу и сел вполоборота к глендару.

— Что, опять важные новости? — спросил Рандавар, разглядывая тяжело дышащего советника.

— Новости важные, — ответил тот, вытирая пот с лица платком, — но я не знаю, как к ним относиться.

— Если ты не знаешь, как относиться к новостям, то они действительно весьма важные, — заинтересованно ответил глава клана. — Говори подробно. Потом разберемся, как к ним относиться.

— Грендар пошел на войну, — проговорил советник и косо посмотрел на хозяина кабинета.

— На какую войну? — не понял глендар. — Он что, пошел набегом против одного из кланов?

— Нет, он пошел войной на негров, — ответил гильдмастер. — Напился пьяным и объявил священный поход. Вместе с ним идет и человек.

— А кто эти негры и где они живут? — Глава клана был сбит с толку и непонимающе смотрел на своего главного советника.

Тот помолчал, покопался в сумке и достал лист бумаги.

— Лучше я тебе зачитаю донесение нашего агента. Он пишет: «Человек вышел перед хиртами и произнес: „Солдаты! Враг топчет наши земли, попирает нашу и вашу свободу жить по традициям предков. Он хочет изменить наши порядки и насадить свой разрушительный образ жизни. Он хочет, чтобы мужчины и женщины посещали одну уборную. Враг не такой, как мы. Мы белые, а они черные. Они живут и думают по-другому. Покажем этим неграм из Америки, что они не хозяева на нашей земле. Пусть сидят там за большой лужей или уезжают в свою Африку. От этого воздух будет только чище! Ура!“».

— Точно сказано! — разгорячился глендар. — Они черные, а мы белые! Не понял только про уборную. У клана Четвертых ворот отдельные уборные для мужчин и женщин? — спросил он ошарашенного советника.

— Не знаю, глендар, а это важно? — Он моргал, силясь понять ход мыслей главы.

— Вот и я не знаю, но человек говорил правильные вещи, мы белые, а дзирды черные. И в этом проблема. Прикажи, чтобы у нас тоже были отдельные уборные, не надо нам уподобляться черномордым. Мы все-таки белые, — сказал он с гордостью.

— Так ты считаешь, что Грендар пошел войной на дзирдов? — спросил задумчиво советник.

— Ну а куда еще! Видно, они и людишек там, откуда прибыл человек, достали и зовут их там неграми. Я тоже подозревал, что родина наших врагов не здесь. Теперь знаю: это Африка!

— Почему ты так думал? — изумленно спросил Орунгар. Он терялся в догадках по поводу того, какие еще мысли могут гулять в голове его друга.

— Понимаешь, Орунгар, человек верно подметил: они черные, а мы все белые — гномы, гленды, люди и дворфы. Значит, дзирды — пришельцы, — сделал свой вывод глава. — Ты лучше скажи, много он войска взял?

Гильдмастер посмотрел в шпаргалку и зачитал:

— «С глендаром вышли четыре хирта, двадцать големов, оркестр, двенадцать девушек — дочерей придворных глендов и человек с отрядом из двенадцати клыкастых дикарей».

Глендар изумленно посмотрел на советника:

— А девки что там делают?

— Пьют и поют, — ответил советник и поджал губы.

Веселое застолье неожиданно для меня и для всех вылилось в священный поход против извечных врагов подгорного королевства — дзирдов, конец которого трудно было даже предположить. Кто такие дзирды, я знал приблизительно — черные замарашки, как презрительно называли своих соседей гленды. Они тоже проживали в основном под землей, и, как я понял, это было извечное соперничество за ресурсы.

А все началось с желания напоить очень надменного и противного до рвоты Данавара. Этот гленд был расистом похуже члена Ку-клукс-клана. Он ненавидел и презирал людей, дзирдов, ушедших дворфов только потому, что они другие. У меня сложилось впечатление, что в подгорном королевстве царили отношения, как в курятнике, — стремление залезть повыше и нагадить на нижнего.

Поэтому я как мог высмеивал их и произносил перед ними абсурдные речи, но что странно, они находили отклик в их чванливых и высокомерных душах.

Эффект от моих речей был обратный. Чем глупее и абсурднее я говорил, тем сильнее и яростнее гленды воспламенялись от них и рвались в бой. Чудеса в решете, в общем!

Один глендар своей простотой и решительностью выделялся в лучшую сторону. Но он был в стельку пьян и тоже загорелся желанием отомстить извечным врагам. А известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И моя шутка идти и бить морды черномазым дзирдам нашла у него живой отклик.

Войска были собраны и построены, а главнокомандующий и его генеральный штаб в лице советников были столь пьяны, что не могли поставить им задачу. Поэтому за работу взялся я. Нахмурил брови, сделал грозный вид, подозвал командира сводного отряда и стал ставить ему задачи.

Он внимательно слушал и посматривал на глендара, а тот в такт моим словам качал головой и повторял два слова: «Верно, друг! Верно, друг!» Уж с чем он соглашался, понять было трудно, но командир выслушал меня и ответил: «Все исполню».

Задачи я ставил простые, но в то же время важные — собрать обоз с провизией на две недели. Сколько мы будем воевать, я не знал, но думаю, что через неделю пьяный угар пройдет и мы вернемся. Воинские припасы — возимый войсковой запас. И много гномьей настойки. Дам мы брали с собой, а им нужны были шатры или палатки. Сменная одежда. Полевая баня. Слушая меня, старший хиртман проникся ко мне уважением, это было видно по его взгляду, которым он смотрел на меня. Его не смущало, что я был человеком, а значит, существом низшего порядка, он уже испытал на себе мои возможности, когда я запер его с отрядом в ущелье.

Чтобы веселей было идти, я собрал молодок и оркестр, загрузил им простейшие пакеты гипнограмм с песнями. А толпившимся родителям девушек сказал, чтобы они собрали дочерей в поход и гордились ими, каждая из них привезет много добычи и получит медали за участие в боевых действиях. Услышав, что дочери приедут с прибытком, гленды шустро разбежались собирать своих чад, только матери, более умудренные жизнью, осуждающе качали головой.

Я понимал их чувства. Глядя, как стреляли глазками девушки на суровых хиртрагов, можно было догадаться, что прибыток им может не совсем понравиться.

Девушки и оркестр под моим руководством немного порепетировали, поудивлялись тому, что вдруг узнали новые мелодии, но потом с удовольствием и задором слаженно и красиво запели: «Выходила на берег Катюша». Когда закончилась эта песня, глазастая звонко завела «У солдата выходной», и девочки мгновенно подхватили.

Нас вышли провожать их матери с горестными лицами и отцы, исподлобья хмуро смотревшие на хиртрагов, по их виду стало понятно, что обратно целыми они дочерей уже не ждут, но спорить с глендаром было еще хуже. Лишь бы вообще с войны вернулись. Но дочери трагизм отцов и матерей не разделяли. Они сияли от удовольствия, и я подозревал, что больше от того, что удрали от родительской опеки и можно как следует оторваться.

Перед уходом я произнес вдохновенную речь, краткую, но зажигательную. Выходили мы под «Прощание славянки». Вслед за нами тянулся нескончаемый обоз. Шли мы бодро и неспешно, но долго.

Честно признаться, я серьезно воевать ни с кем не собирался — так, покуражиться и повалять дурака. Была еще одна цель: показать, какой я могучий и великий потрясатель. Да кроме того, весело получилось.

На ночевку остановились не скоро. Гномы и гленды умели ходить, как Суворов, по пятьдесят верст зараз. Но когда остановились, наша гулянка продолжилась. К нам присоединились хиртраги. Девушки пели и танцевали, особенно им понравилась песня «Не плачь, девчонка». Они ее пели постоянно. Чувствовалось, что они ждут своего солдата или по крайней мере мечтают о нем.

Грендар хлопал в ладоши и орал: «Друг, давай „цыганочку“!» Я плясал не только «цыганочку», но и русскую плясовую, а помогала мне всегда глазастая.

Глендар был счастлив и уснул прямо за столом, блаженно улыбаясь во сне, как младенец. Маги постепенно разошлись, прихватив девушек. Данавар и советники валялись под походными столами, не трезвея. Я так думаю, они просто боялись протрезветь, ведь тогда надо будет думать, что делать и как прекратить это охватившее глендара безумие войны, тут и до глубинных троп недалеко.

Посмотрев, что гулять больше не с кем, я огорченно махнул рукой и пошел в свою палатку, которую поставили также и мне.

Ночь прошла под прекрасное сновидение, я обнимал красавицу и был доволен, а когда проснулся, то увидел рядом с собой ту самую бойкую девицу, что со мной танцевала. Девушка прижималась ко мне хрупким обнаженным тельцем и держала в объятиях своими крепенькими лапками. Хапужество у глендов было в крови. Я пошевелился, она открыла глазки, мурлыкнула и залезла с головой под одеяло.

Мое утро началось с приятных процедур, я был доволен, полон сил и задора. Поэтому отблагодарил глазастую по-своему, как умел. Моя благодарность затянулась где-то на час. Наверное, так на войну ходили только я и светлейший князь Потемкин. С войском, выпивкой и бабами.

Глендар еще спал, не покидая стол. Я растолкал его, злого и похмельного, дал выпить эликсира, и мы опять принялись праздновать начало священного похода. По устоявшейся традиции советники снова быстро упились в зюзю. При этом второй требовал продолжения банкета, как только приходил в себя.

Девчонки опять пели, оркестр гремел басами, трубачи выдували медь, мы, сидя на удобной спине голема, пили и закусывали. Хирты браво маршировали, приняв с утра по чарке. Такая война им нравилась больше, чем когда они воевали без меня. Ближе к вечеру к нам подбежал воинский командир:

— Дальше территория противника, и стоит сторожевой редут. Какие будут приказания? — вытянулся в струнку гленд.

— Остановиться и ждать моей команды праздновать первую победу вашего победоносного глендара, — ответил я.

Офицер посмотрел на победоносного главу клана, который безуспешно сражался с кружкой настойки и не мог ее побороть, и согласно кивнул. А я ушел в «скрыт» и телепортами добрался до означенного редута. Крепость готовилась к битве, ворота были заперты, на стенах стояли черные солдаты.

Мать честная! Точно, негры! Я был сильно удивлен и подлетел поближе. Но оказалось, это были не негры, это были лесные эльфары, только черные как уголь. Я их насчитал сотню. Для обороны от четырех сотен гномов вполне достаточно. В руках у них были не луки, а небольшие самострелы. На стенах стояли баллисты.

— Ну что же, начнем наши победы, — сам себе сказал я и ушел в боевой режим. Действовал я просто, подлетал и бил кулаком в челюсть, и так по всей стене, потом каждого усыплял. Когда защитники стен закончились, спустился во двор и начал избиение там. Потратив почти триста энеронов, я уложил всех противников, кроме командира. Его за шиворот вытащил из казармы и показал на лежащих солдат.

— Видишь, твои солдаты повержены. — Я обвел рукой двор и стены, заваленные черными телами. В ментале по крепости витал парализующий ужас — Шиза постаралась. — Они все живы, у тебя есть время, пока не стемнеет, отсюда уйти вместе с ними. Со всех оставшихся я сниму шкуру на хромовые сапоги.

Командир гарнизона стоял камнем, не веря случившемуся. Я отпустил его и сказал:

— Передай своему командиру, что я иду на «вы».

Он в ступоре продолжал стоять и молчать. Для лучшего понимания я дал ему подзатыльник и спросил:

— У тебя кто командир?

— Гресса Ильридана, — ответил он, потирая затылок, и со страхом посмотрел на меня. Но уже осознанным взглядом. Поморгал и несмело спросил: — А ты кто?

— Я друг и гость глендара Грендара, мы пришли повоевать с вами и развеяться, но убивать мне не хочется, поэтому собирай своих черномазых и дуйте отсюда, не то Ку-клукс-клан подойдет, вот он вас живыми не отпустит. Давай-давай поторапливайся, — подтолкнул я его в спину, — скоро бойцы придут в себя, и ими нужно будет командовать. Оружие, знамена складывать у моих ног; кто попробует уйти с оружием, с того сдеру шкуру.

Постепенно солдаты приходили в себя, командир носился между ними, что-то объясняя, и взоры всех обращались ко мне, одиноко стоявшему в центре двора. Вокруг меня кружилась клубами иллюзорная чернота, скрывая ноги. Я понимал, что в их глазах кажусь Темным властелином, а мне только этого и надо было.

Тут один самый умный или глупый стал разворачивать баллисту в мою сторону. Я вышел в боевой режим, прыгнул телепортом на стену и хорошим пинком послал его подальше и так же вернулся обратно. Вышел из ускорения и вместе со всеми, кто пришел в себя, наблюдал полет орущего Икара. Он пролетел полдвора и упал, подняв кучу пыли.

— Не жилец, — сказал я, — пойдет на шкуродерню.

Этот полет и мой комментарий охладили все горячие головы. Сопротивление было подавлено на корню разлитым в воздухе ужасом, оно парализовало волю противника и сделало его беспомощным. Хотя это стоило мне изрядного количества энергии.

Дзирды уходили, понурившись, кидая мечи и арбалеты мне под ноги. Последним уходил командир, он бережно положил баннер своей сотни и не оборачиваясь ушел.

Я подождал полчаса. Увидел, что летун зашевелился и застонал. Подошел к несчастному и стал его внимательно рассматривать. Такой же мелкий, как лесные эльфары, черная кожа, из-за которой я их принял за негров, длинные уши и красные большие глаза.

— Жить хочешь? — спросил я его, когда он с трудом поднял на меня свои глазищи. У него не было сил ответить, но он согласно моргнул. — Будешь мне служить; если постараешься, может, потом отпущу! — не терпящим возражения тоном приказал я, влил ему в рот эликсир и подлечил заклинанием.

Через пять минут он был почти здоров.

— Звать я тебя буду Пятницей, меня называй ваша милость. Понял? — добавив угрозы в голос, спросил я. Тот вздрогнул и согласно покивал головой, рожа при этом у него сильно скривилась. — Ничего, привыкнешь, — усмехнулся я. — Ложись! — резко и неожиданно для него прозвучал мой приказ. Дзирдец, не успев подумать, упал на землю. Я надрезал ему руку ножом и стал проводить ритуал привязки с элементами подчинения. Он с ужасом смотрел на мои действия.

— Я теперь раб? — слабым голосом спросил он.

— С чего ты взял? — удивился я. — Просто наладил с тобой связь и сделал так, чтобы ты не смог мне навредить.

— Я видел, ты проводил ритуал подчинения из магии крови, — ответил он, и в его голосе слышались нотки сильного недоверия. Я посмотрел на него более внимательно:

— Ты знаешь про магию крови?

— Я не владею ею, но жрицы нашей богини используют ее. Я много раз видел, как проводили ритуал полного подчинения, ты проделал примерно то же.

— Запомни две вещи, Пятница. Первая: я для тебя «ваша милость» и обращаться ко мне надо на «вы». Второе: я сказал служить, а не быть рабом. А теперь вставай и пойдем.

В лагере нас встречали настороженно и косились на черного. Взгляды были явно недружелюбные. Я дал команду командирам строиться, хиртманы уже слушались меня беспрекословно, глендар был вечно пьян, а указания, что делать и куда идти, кто-то должен был давать. Тем более что я их вдохновлял каждый раз чаркой крепкой настойки.

Перед строем я произнес вдохновенную речь.

— Солдаты! Вы проявили мужество и отвагу. Это ваша первая, но не последняя победа над извечным врагом. В результате умелого маневра хиртов противник сдался, сложил оружие, знамя и покинул сторожевой редут, — сообщил я новость построенным воинам. — Он не смог разрушить веками сложившиеся ценности подгорного народа. — Я помолчал, думая, какие ценности враг хотел нарушить? Отобрать у них самогонку? — Теперь коварный враг не заставит нас мочиться сидя. Мы, как и раньше, будем это делать стоя. Ура! — сказал я первое, что пришло в голову.

Они уже знали, что отвечать надо троекратным «ура!», и по полю разнеслось их слитное и довольное «у-а-а-а». Дождавшись конца криков, я продолжил:

— Всем по чарке настойки за бравый вид и отличную службу. Командиры, представьте к наградам всех отличившихся. Сми-и-ирна-а! — скомандовал я. — Слушай боевой приказ! Приказываю! Выдвинуться в сторожевой редут и осуществить сбор трофеев. Шаго-ом марш.

Командир на всякий случай отправил разведчиков, и те вернулись, сильно огорошенные и радостные, потому что все оказалось так, как я и сказал. Ночевали мы уже в крепости, а входили в нее под «Прощание славянки». Если разведчики-дзирды и наблюдали за нами, то, думаю, были сильно удивлены составом нашего войска.

Ночевал я опять с подружкой, имени которой даже не спросил, да и бог с ним, с именем, нам и так было хорошо.

Утром за столом встретил похмельного, сурово смотрящего глендара.

— Мы где? — спросил он.

— Мы празднуем твою победу, Грендар. Вчера твои войска без потерь заставили противника сложить оружие и сдаться. Нами захвачен передовой редут.

— Мы что, воюем? — ошеломленно спросил он и как-то беззащитно огляделся вокруг.

А вокруг царило застолье. Немного пришедший в себя второй советник поднял голову и прошамкал: «Я шребую прошолшения башкета», — во рту у него был пучок зелени, который он не успел прожевать прошлым вечером, потому что отрубился.

— Грендар, о тебе будут песни слагать, о тебе и о твоем героическом походе. Так что давай присаживайся и будем продолжать отмечать победу.

Вскоре подтянулись девушки и по заведенной традиции пригубили, закусили и грохнули «Катюшу». От первых куплетов девичьего хора, который грянул как из пушки, глендар свалился с лавки. Ему помогли подняться, и он только махнул рукой, выдул кружку, посмотрел на меня и сказал:

— Его величество меня повесит? — и налил еще полную кружку.

— Почему? — не понял я.

— Потому что глендаров на гиблые тропы не отправляют, их вешают в назидание остальным, — ответил он и присосался к кружке.

— Я неправильно спросил. За что повесит? — поправился я.

— Я открыл начало военных действий королевства и дзирдов. Это война, Ирридар! — Он выпил кружку, но оставался трезв.

— А ты что, сам не можешь ходить походом на черных? — поинтересовался я.

Тот задумался и ответил:

— Могу, если надо отбить то, что они захватили.

— Ну так в чем проблема? Пойдем отбивать то, что они захватили, — обрадовался я. — Кстати, а что они захватили?

— У моего прадеда они захватили крепость, и он не смог ее отбить, за это был низвергнут с Первых ворот на Пятые, — ответил он.

— Вот видишь, у тебя есть все основания начать войну, чтобы вернуться в первую подворотню. Пойдем и захватим эту крепость! — поддержал я глендара.

— Ворота, — опять поправил меня глендар. — Если мы ее даже и захватим, то не сможем удержать, у меня нет сил для этого.

— Тогда мы ее разрушим до основания, друг, — похлопал я его по плечу. — Так что давай продолжать радоваться и праздновать.

После чего наше победоносное наступление продолжилось в прежнем порядке. Оркестр играл, девки задорно пели и плясали, командир награждал отличившихся глендов и хиртрагов. Выдавал чарки гномам. Для раздачи наград я отдал командиру сундук глендара с орденами, или что там в нем было. Главное, чтоб был стимул у глендов продолжать поход. Мыс глендаром пели в обнимку про черного ворона.

Так прошел день и ночь. К полудню следующего дня мы опять продолжили движение. Впереди шли довольные хирты, за ними с песнями наш обоз. Так хорошо я еще никогда не отдыхал. Даже Пятница, махнув на все рукой, напился с горя, и теперь его везли орки поперек седла. Они воспринимали черного ушастого дзирда как игрушку и посмеивались, по-орочьи «дзирда» значит, мягко выражаясь, «задница».

Но наш праздник коварно прервали враги. Они перегородили нам дорогу. Впереди метрах в шестистах стояли ровные черные шеренги. По моим верным подсчетам, их было полторы тысячи. Стояли они плотно, смотрелись грозно, как крестоносцы из фильма про Александра Невского.

Ну что же, надо показывать союзникам свое могущество. Но для начала переговоры. Я прыжками телепортов под «скрытом» перебрался через линию выстроенных войск противника и оказался рядом с их штабом. Перед тем как предъявить им ультиматум, я решил послушать, о чем они говорят, так как увидел, что у них идет совещание. Вела его очень привлекательная молодая женщина в легкомысленной одежде. Длинные черные волосы, собранные в пучок на затылке, открывали длинную точеную шейку. На ней было темно-синее платье с глубоким декольте и длинным разрезом на левом боку, через который были видны стройные ножки в черных сапогах выше колена и на высоком каблуке. Говорила она мягким голосом, в котором хотелось купаться и утонуть. Я сбросил наваждение и прислушался.

— Пещерные маленькие дикари вышли на тропу войны, они захватили сторожевую крепость и движутся к нам. По словам предателя, их всего четыре хирта и странный человек, который якобы один захватил редут и выгнал всех оттуда. Мы не знаем всего, но то, что произошло, очень странно. Войска противника идут с песнями и шумом. Так гномы никогда не ходили в походы. Поэтому будем ждать начала их действий. Мы должны понять, с чем на этот раз имеем дело. Приведите предателя, — приказала она.

Стражники ушли и через пару минут привели сильно избитого бывшего командира крепости.

— Повтори, трус, что ты мне рассказал, — велела она и с ненавистью глянула на избитого.

— Я говорил правду. В крепость проник человек, он был один и избил всех воинов, потом выгнал нас из крепости, пообещав содрать шкуру со всех, кто останется. И он бы это сделал, — ответил командир. — Я действовал согласно уставу: оставить крепость при невозможности ее защитить и сохранить воинов.

Он говорил правду, но кто ему поверит. Его слова звучали настолько дико и неправдоподобно, что если бы я сам не участвовал в этом мероприятии, то засомневался бы тоже.

В штабе войск противника были одни бабы, и это меня сильно удивило. Тут попахивало махровым матриархатом. Воины были мужики, а командирши — бабы. И что толкового можно было ждать от их руководства? Я решил помочь разумному, но разжалованному командиру.

Вышел из «скрыта» и сказал:

— Он говорит сущую правду. Я пришел и всех выгнал, а кто остался, с тех содрал бы шкуру. Крепость пала, проливать кровь я не хотел, — и обвел взглядом эту пародию на штаб.

Они все и их охрана стояли как громом пораженные. Первой опомнилась командирша. Она выхватила жезл и больше ничего сделать не успела. Я вышел в боевой режим и отобрал ее украшенную палку. Потом обшарил красотку с большим удовольствием и нашел засапожный нож, магическое ожерелье и интересный пояс. Все это я забрал и так же поступил с остальными. Часовым дал в морду, и они должны будут упасть, когда я выйду из ускорения. Посмотрев еще раз на замерших воительниц, вернулся в нормальное время.

Командирша яростно махала пустой рукой в мою сторону, часовые с железным грохотом рухнули, а я стоял, сложив руки на груди. Потом началось всеобщее шевеление. Штабистки искали свое оружие; главная, помахав пустой рукой, кинулась к засапожному ножу. Опаньки, и там пусто! Схватилась за шею, а ожерелья нет!

Посуетившись немного, они в изумлении уставились на меня. Но это продолжалось недолго. Командирша укусила свою руку до крови и махнула ею в мою сторону, проговорив какое-то заклятие. Я вынужден был опять выйти в боевой режим и уклониться с пути капель и увидел, как они превратились в кристаллические алые звездочки, застывшие в воздухе. Но от них веяло серьезной опасностью. «Вот же злая баба», — подумал я. И вышел из ускорения.

Звездочки пролетели и врезались в незадачливого командира, разорвав его буквально на части. Чтобы не попасть под куски мяса и брызги крови, летящие во все стороны, я снова был в боевом режиме. Наложил на воительницу оцепенение и следом безмолвие, усилил заклинания печатью крови, телепортировался подальше и, когда опасность прошла, вернулся. Не ожидая ничего хорошего от других ведьм, я их просто вырубил. Раз пошла на войну, то уже не женщина, а воин, успокоил я себя.

Я стоял перед замершей командиршей, на красивом лице которой застыла ярость.

— Слушай сюда, гресса! — сказал я. — У тебя есть десять ридок, чтобы уйти отсюда и увести войска. Потом будет поздно.

Я еще раз полюбовался ею, надрезал руку и не удержался, поцеловал ее в губы. Я видел ее расширенные красные, словно запекшаяся кровь, глаза, полные огня ненависти, и, отстранившись, засмеялся:

— Что делать, крошка, жизнь меняется, привыкай, сюда пришел русский. А нас все боятся — мы непонятные и непредсказуемые. Икра, водка и балалайка, белые медведи и Т-34 на улицах, занесенных сугробами, — вот в каких условиях мы живем.

Сказал это и скрылся. У меня уже был рабочий план, как справиться с противником.

Когда я вернулся, то увидел, что в наших рядах царило уныние. Песни не пели, а глендар надел на себя кучу брони и строил хирты в боевой порядок.

— Грендар, ты что делаешь? — спросил я, с интересом рассматривая главного привратника Четвертых ворот, который давал указания командирам. Он хмуро посмотрел на меня и ответил прямо, по-солдатски:

— К смерти готовлюсь, друг, прости, что и тебя с собой взял.

— Я тебе, Грендар, один раз скажу, ты только не обижайся. На войне не обязательно вступать в сражение, на войне главное маневры.

Я поведал ему нашу военную мудрость, которую знает каждый лейтенант, закончивший училище: «Война фигня, главное маневры!»

— Поэтому ты не беспокойся, а сделай, как я тебе скажу. Построй хирты в парадный расчет и покажи противнику, как гномы умеют чеканить шаг. Пусть оркестр играет, хор поет, гномы маршируют. А умереть ты всегда успеешь. — Я добавил в ментал убедительности. — Положись на меня!

— Хорошо, друг Ирридар, пусть будет по-твоему, — сказал он.

В последнее время я стал для глендара авторитетом, и дело было не в том, что я проявил себя как сильный маг, нет. Главным составляющим элементом моего авторитета оказалось то, что я перепил всех, и его в том числе. Благодаря чему поднялся в его глазах на недосягаемую высоту. И кроме того, я был его единственной надеждой в этом походе.

Гресса Ильридана наконец сбросила оцепенение. Она была в ярости, ее трясло, и злость требовала выхода. Обратившись на лежащих без памяти часовых, гресса стала избивать их ногами. Ее, жрицу богини, посмел поцеловать грязный человечишка! Она со всей силы пинала бесчувственные тела. Гадкий пришелец посмел прикоснуться к ней своими липкими руками! Она искала и не находила выхода своим чувствам, которые вопили, возмущались, негодовали, рвали ее душу от ощущения постигшего позора. Наконец она смогла более-менее успокоиться и осмотреться. Вокруг нее лежали тела командиров и магинь, и у всех разливались синяки с левой стороны скулы. Она посмотрела в сторону хиртов гномов и применила «улучшение зрения».

То, что она увидела, заставило ее обомлеть. Гномы на виду у ее войска браво маршировали и выполняли строевые упражнения. Как будто они пришли не сражаться, а похвастаться своим умением ходить строем. Она готова была тотчас отдать приказ атаковать глупцов. Но в академии Занкидара ее учили не только магии, но и трезвой оценке обстановки. А среди этих гномов был непонятный русский человек, как он себя обозвал. И он владел «икрой, водкой и балалайкой» — таинственной магией, с помощью которой сумел незаметно проникнуть в их ставку, лишить их оружия, увернулся от «дождя смерти», обездвижил ее, Ильридану, и если бы захотел, то смог бы убить.

Она посмотрела на лежащих без чувств командиров и задумалась. Задача, которая раньше ей казалась очень простой, становилась не только странной, но и маловыполнимой. Она никогда не считала прагматичных гномов глупцами, и то, что они так безбоязненно тут маршируют, имеет под собой веские аргументы в лице человека. Она вспомнила, что у нее всего десять ридок для отвода своих воинов, но вспомнила поздно. Она смотрела, как ее солдаты исчезают десяток за десятком. Нет, они не исчезали бесследно, они проваливались под землю, и скоро на месте полуторатысячного войска зияла огромная яма.

Ильридана скинула сковывающее оцепенение и бросилась к провалу. Там, глубоко внизу, копошились и в страхе орали ее солдаты.

— Ты сама виновата в этом, — услышала она голос у себя за спиной, и в следующий миг ее накрыла темнота.

ГЛАВА 6

Демон черт-те где

— Тебя как зовут? — спросил Прокс у говорливого демона, у которого остались еще целыми уши.

— Мураба, — ответил он, — а это, — он показал на одноухого, — Бурабб, а это, — показал он на безухого, — Рураба. Мы братья.

Прокс вздохнул:

— А убитый тоже ваш брат? — Он задумался: как бы все это не обернулось кровной местью. Предательство со стороны демона, которому доверился, он уже пережил. Да что там Жаркоб, его предала Листа!

— Нет, он не был нашим братом, мы даже рады, что ты его убил. Вирсаарах забирал всю нашу добычу и хотел пройти лабиринт, чтобы стать скравом. А ты много взял добычи у Вдовы? — Демон сменил тему. — Что-то у тебя мешок заплечный невелик. — Он, ожидая ответа, смотрел на Прокса.

— Ты прав, добычи было немного, в основном хвосты летающих бестий.

— Жаль, а то могли бы расторговаться в селении. Мы тебя приводим к скупщику, ты отдаешь нам десять процентов. — Он посмотрел на Прокса и, чтобы тот не сомневался, добавил: — Тут так принято.

Прокс заинтересовался предложением:

— Что покупают и что продают?

— Покупают амулеты и магическое оружие из внешнего мира. Продают рабов, местные обереги и наговоры. Могут продать сердце земного или огненного элементаля или эликсиры, но они дорого стоят.

— А зачем им амулеты из внешнего мира, если они тут не работают? — Алеш был удивлен.

— Скупщики продают их скравам в обмен на товары из внешнего мира. Только скравы могут ходить туда-обратно.

— Так давай продадим товар этим самым скравам, — предложил Прокс. — Зачем идти к скупщикам?

— Нельзя продавать скравам, у них можно только покупать или менять на сердца. У скупщиков монополия; узнают, что кто-то стал торговать с скравами, найдут и убьют.

— Ясно, — кивнул Прокс. — У меня есть лечебные эликсиры для братьев. Что за них дадите?

— Мы сейчас пустые, — ответил словоохотливый Мураба, — но готовы отказаться от десяти процентов за них. — Он выжидающе посмотрел на Прокса.

— Идет! — ответил Алеш и вытащил два флакона.

— Пойдем коротким маршрутом, — сказал Мураба. — Ты, хуман, внимательно смотри по сторонам, поглядим на твое мастерство.

Нейросеть Прокса уже смоделировала угрозы, исходящие от ментальных ловушек, и Алеш был спокоен. «Пошли», — просто сказал он, и они двинулись цепочкой по одному. Впереди шел безухий Рураба, нисколько не переживая за отсутствие ушей, за ним Прокс, и следом двигались остальные братья.

После своей командировки в этот сектор Прокс решил оставить службу и уйти на покой. Если, конечно, он вырвется из ловушки. Для безбедной старости он задумал запастись драгоценными камнями. Вывозить магические вещи или украшения он не рискнул, понимал, что обязательно попадет в поле зрения АДа и его сурово накажут, может, даже сошлют обратно. А вот к камням придраться не смогут. Пойди отличи, добыты они в каком-нибудь новом мире или в секторе?

Здесь добывали и обрабатывали разные самоцветы — алмазы, сапфиры, рубины, изумруды и много еще разных камней, о которых он не имел понятия. Хорошо обдумав, Прокс решил остановиться на алмазах. Он задумчиво шел за демоном, когда на сканере впереди них возникла красная зона и запищал сигнал тревоги.

— Стой! — быстро скомандовал он. — Впереди прямо на дороге опасность.

— Могильный трутень! — выдохнул безухий. — Мы только что избежали неминуемой смерти. Где его граница?

— Диаметр десять лагов. Что это за могильный трутень? — спросил он.

— Его никто не видел, а кому не посчастливилось его увидеть, рассказать не могут, он их сожрал. Затянул под землю и сожрал, — ответил за брата Мураба.

— У него что-то ценное есть? — спросил Прокс, не двигаясь с места. На него напал азарт собирания трофеев. Коли есть монстр, стало быть, есть и жертвы, а у тех всегда было что-то ценное.

— Конечно есть, но недостать! Попадешь в круг, и тебя припечатает к земле, так что не сможешь подняться, а потом провалишься вниз. Наверно, прямо в глотку. Брр, — поежился безухий.

Прокс достал снаряд, пробивающий перекрытия укреплений, прицелился и с небольшим замахом бросил. Снаряд описал дугу и носом упал прямо в центр опасной зоны. Прожег почву и углубился.

— Ложись! — крикнул Прокс и упал на землю, за ним упали два демона, только Мураба, самый любопытный, задержался посмотреть, что будет.

А под землей раздался взрыв, земля вспучилась горбом и открыла воронку. Стоящего с открытым ртом демона унесло взрывной волной, вырвавшейся из-под земли. По лежащим застучали мелкие камни и комья. Прокс отряхнулся и встал, красная зона на сканере потухла, а впереди зиял провал метра три в диаметре.

— Ждорово жахнуло, — восторженно прошамкал за его спиной поднявшийся Мураба.

Прокс оглянулся и увидел широко улыбающегося демона. Передних зубов у него как не бывало. Но тот, ни капли не огорчаясь, поспешил к яме. Следом радостно побежали братья. Алеш не спеша подошел и заглянул внутрь. Там валялись какие-то большие окаменелые куски, много костей вперемешку с блестящими предметами.

— Сердце ищи! — прикрикнул полностью безухий.

Алеш с усмешкой смотрел на этих грабителей могил, уселся на край и стал ждать.

— Есть сердце, есть! — Бураба торжествующе поднял каменюку, действительно похожую на сердце.

— Тащите все в кучу. Потом делить будем, — приказал Прокс, и радостные братья скрылись в яме. Их восторгу не было предела, они нашли три жаргонита, четыре телепортационных камня с фиолетовыми прожилками, обереги и сундук с магическими вещами из внешнего мира.

— Видно, скупщик попал, — сделал вывод Мураба. — Как делить будем, человек? — спросил он.

— По-честному, — засмеялся Прокс, он видел, какими жадными глазами братья смотрели на это богатство. — Вам один жаргонит и все обереги, остальное мне.

— Это действительно по-честному, — пораженно посмотрел на Прокса безухий. — Я даже бесконечно рад, что ты прибил нашего прошлого главаря. Теперь главный ты, а мы твои помощники, — уверенно заявил он и решительно добавил: — Пошли в селение.

Но до селения им дойти не удалось, на самом краю дороги появилась красная зона.

— Стойте! — остановил Прокс беспечных и бесконечно счастливых демонов. — Там впереди опять что-то есть. — Он присмотрелся к опасному месту.

У дороги росло дерево, которое ничем не отличалось от других, такое же скрюченное и низкорослое, но именно от него веяло тревогой. Прокс был крайне озадачен. Когда он спустился с горы, то встретил только одну Вдову, а прошел несколько лиг. Тут же опасности грозили на каждом шагу.

— Вы здесь ходили раньше? — спросил он демонов.

— Ходили, всегда было пусто, — уверенно ответил один из братьев. — Ты скажи, откуда исходит опасность?

— Вон от того дерева, — показал рукой Алеш.

— Сильвана, — прошептал Мураба. — Главный, — обратился он к Алешу, — кинь в нее свою артефакту.

— Зовите меня босс, раз уж я стал главным, и расскажи про сильвану. Что это?

— Это, босс, дух леса, его хранитель, он залезает в дерево и выпивает жизнь у демона, который попадает в тень, падающую от дерева. Сильвана мстит демонам за погубленные леса, так старики рассказывали.

— А что, местные леса вы погубили? — уставился на него Алеш. — И что вы сделали?

— Нет, леса погубил прорыв из преисподней. Вон та дымящиеся гора, которую мы тебе показывали, — охотно стал объяснять ушастый Мураба. — Из нее периодически происходит выброс, и тогда все эти существа передвигаются, и образуются новые опасные места.

— А что, раньше гора не дымила?

— Я не знаю, но старики рассказывают, что ее открыл Курама, чтобы обрести могущество, с тех пор она дымит и все тут корежит. Но сам Курама давно исчез, может, сгинул в Сердце Хаоса, а может, его и не было вообще, но гора продолжает дымить и производить выбросы.

— Тут с сильваной что-то надо делать. Он следил за нами и встал на пути. Обойдем, а он снова возникнет. Может, у пещеры подстеречь, мстительный он очень. Если привяжется, то не отстанет. Убей его, босс. — Демон с надеждой смотрел на нового главаря.

Прокс задумался. В одной мифологии он уже сталкивался с этим названием, даже помнил, что это странный ребенок раба и козы. Такой действительно, если пристанет, не отвяжется, решил он, достал бластер и срезал дерево. Из него выпал прозрачный сгусток, который постепенно проявлялся и затвердевал.

— Сердце! Надо успеть вытащить сердце! — заорали хором братья и стали остервенело рубить сильвана топорами. Но скоро их лезвия увязли, и они не могли ни вытащить их, ни разрубить лесное чудовище. А оно почерневшим бревном лежало, перегораживая дорогу.

Прокс присел возле него, потрогал пальцами, достал нож и легко распорол сильвана вдоль. Внутри был деревянный шар, от которого исходило тепло.

— Это сердце? — спросил он.

— Ты, хуман, или нагл, или глуп, — зло посмотрел на Прокса старый, весь покрытый бородавками демон. Он потряс рогами, выражая свое возмущение, и уставился на человека. Прокс, нисколько не смутившись, ответил ему в той же манере:

— Жармых, о глупости говорят твои речи, ты уже трик ждешь моей смерти, а я все живу тебе назло и буду продолжать жить и стану скравом. Моя цена вполне справедлива, только твоя жадность мешает тебе это понять. За сердце могильного трутня я хочу пятьдесят прозрачных камней, но обработанных. Аты мне предлагаешь необработанные. Кроме того, мне нужны обереги для моей банды и десять рабов.

— Хуман, я прожил долгую жизнь, и ни разу изгои не смели торговаться со мной. — Демон раздраженно шипел.

— Вот ты старый, опытный скупщик, но глупец, каких преисподняя не видела, — ответил Алеш. — Разве изгои тебе приносили сердца исчадий? Это делаю только я и приношу их, старый сын раба и козы, только тебе.

— Мой отец не раб, а мать не коза! — возмутился скупщик.

— Тогда почему ты все время пытаешься меня обмануть? — не отступал Прокс. Он знал, что такие препирательства будут продолжаться еще полчаса. Без этого местная торговля просто не существовала. Он жил в этом запертом мирке уже целый трик.

Когда братья привели его к пещере, их встретили шестеро демонов. На Прокса они не обратили внимания, но, увидев Рурабу, в один голос спросили:

— Рураба, где твои уши?

Тот спокойно, как будто это было в порядке вещей, ответил:

— Хуман отрезал, он теперь босс, то есть наш главарь.

Вопрошавшие замерли с открытым ртом и, увидев одноухого, спросили у него:

— А твое ухо где?

— Мураба сожрал, — так же спокойно ответил брат.

Мураба не стал ждать вопроса, зачем он это сделал, охотно пояснил недоуменно глядевшим на него демонам:

— Босс приказал, вот я и съел.

Напряженную атмосферу разрядила сгорбленная старуха — лесная эльфарка, она вышла из пещеры, посмотрела на Прокса и сказала:

— Хорошее мясо, раздевайте его, распотрошим и закоптим, надолго хватит.

— Это кто? — пораженно спросил Алеш, он никак не ожидал увидеть здесь эльфарку-людоедку.

— Это наша повариха, — скорчил недовольную рожу ушастый. — Слушайте все, это наш новый босс, он может видеть ловушки и убивать исчадий. Сегодня мы убили могильного трутня и сильвану. По дороге набили водяных крыс, и мяса у нас много. Вот, — закончил он свою речь.

— А где Вирсаарах? — после затянувшегося молчания спросил один из встречавших.

— Его убил босс, — кратко ответил ушастый Мураба. — Кроме того, он отдает нам треть добычи от убитых тварей преисподней. Он охотник на них.

Вот так, с легкой руки говорливого ушастика, Прокс стал охотником на ментальных хищников и главарем банды изгоев. Только старая ведьма с ненавистью продолжала смотреть на пришлого.

— Скоро ваш босс сдохнет, и вам нужно будет искать нового главаря. А вы все тупицы непроходимые, любой хитрый прощелыга вас обманет, как этот хуман. Лучше съедим его, пока мясо не испортилось. — Она вожделенно смотрела на Прокса.

— Мураба, отрежь этой ведьме язык, он ей нужен только грязь с земли подбирать, — спокойно ответил на выпад Алеш.

Братья мгновенно сорвались с места и схватили старуху, та испуганно заверещала и взмолилась:

— Прошу прощения, босс, я все поняла и больше не буду. — Она безуспешно билась в руках демонов, которые, не особо церемонясь, повалили ее на землю и старались вытащить язык.

— Оставьте ее, — смилостивился Алеш, — но, если кто услышит, как она поносит босса, смело режьте ей язык и отправляйте в рудники.

С тех самых пор Прокс занялся готовкой пищи, не доверяя старухе, и охотой на ментальных монстров.

— Твои слова у меня вызывают только смех, жалкий хуман, не сегодня завтра ты загнешься и очутишься в котле своей никчемной банды, а постоянно твердишь, что пройдешь испытание. Я уже сто десять зим пережил и не видел людишек, прошедших лабиринт, — молвил демон-скупщик.

— Все когда-то случается впервые, — ответил Прокс. — Если ты не умрешь от жадности, то сможешь своим внукам рассказывать, что знал хумана, который стал скравом. И хватит об этом. За сердце я хочу полета хорошо обработанных прозрачных камней, двадцать оберегов и десять рабов. И ты должен гордиться, что я выбрал тебя в качестве своего покупателя.

Казалось, демона хватит удар. Он сидел с открытым ртом и моргал.

— Ну, раз ты умер, я пойду к Леванжиру, он давно приглашал, — поднялся Алеш, поправил рюкзак и собрался уходить.

— Стой, — ухватил его за руку демон, — у тебя, хуман, никакого уважения к местным, ты ведешь себя нагло и вызывающе, помяни мое слово, тебя подстерегут и ограбят, а сам ты станешь рабом. Ищи потом себе козу, — сказал он и засмеялся своей шутке.

— Были уже попытки ограбить, — оскалился Прокс, — но пытавшиеся стали теперь кормом для исчадий, — напомнил он.

Действительно, как только пошли слухи о появившемся охотнике на монстров, на него наехали местные изгои. Он вместе с братьями исследовал предгорья, выискивая исчадий преисподней, когда им дорогу преградили десять хорошо вооруженных демонов. Они стояли нагло и вальяжно, усмехаясь, уверенные в своей силе. Их было больше, и они были готовы к бою.

— Мы забираем этого раба, — сказал один из них. — Он теперь работает на нас, а вам в качестве платы мы оставляем жизнь.

Прокс благодаря сканеру давно заметил эту группу и перевел парализатор на широкополосный режим. Не вступая в перебранку, он повел рукой в сторону демонов, и они стали валиться, как кули.

— Соберите с них все ценное! — приказал он замершим от испуга братьям.

Демоны лежали и грозили им самыми суровыми карами, какие только знали. Прокс лишь улыбался, слушая их угрозы. Потом приказал перенести налетчиков к месту, где обнаружилась опасная аномалия, отмеченная красной зоной, — у веселого родничка, где можно было отдохнуть и сделать остановку. Он уже понял, что все монстры обладали интеллектом и места засады выбирали не абы как, а там, где проходили пути демонов. Причем места менялись после выбросов. И если вчера путь был свободен, то сегодня там запросто мог оказаться монстр из преисподней. Что заставляло плодиться этих прожорливых исчадий, он не знал, и сколько ни спрашивал, ответа не получал. Или же говорили, что так было всегда.

У ручейка засел водяной вампир, он парализовывал беспечного путника и высасывал из него кровь. Вот туда он приказал тащить бесчувственные тела бандитов. Ему нужна была показательная казнь как акция устрашения, которая надолго отобьет любителям легкой наживы желание нападать на их банду. По сложившейся традиции он двоим отрезал уши и оставил горемык смотреть, как будут умирать их подельники.

Братья брали по одному телу и, спокойно раскачав, кидали налетчиков поближе к ручью. Остальные смотрели, как из воды появлялся голодный водяной, похожий на полупрозрачную пиявку, и жадно присасывался к жертве, через пять рисок от нее оставалась сухая, сморщенная оболочка. Оставшимся без ушей демонам он сказал:

— Передайте, что я скормлю исчадиям преисподней всех, кто еще раз попробует взять меня в рабство.

— Ладно, глупый хуман, непонятно, почему ты еще живой и на свободе, но будь по-твоему, — согласился скупщик. — Но вместо десяти рабов я дам тебе шесть, и среди них снежная эльфарка, редкий товар и живучий.

— По рукам, — согласился Прокс, — показывай товар.

Весь этот трик он торговался, закупал камни, обереги, эликсиры и рабов. На рабов-людей он смотрел как на неизбежное зло, присущее этому мирку. Не он завел, не ему менять эти порядки. Но если попадались орки, он брал их.

Надсмотрщики вывели группу, где среди людей стояла маленькая девочка с белыми, почти седыми волосами и такой же кипенно-белой кожей. Если люди были грязны и в кровавых ссадинах, она была чиста и без ран. Он осмотрел рабов и отобрал пятерых мужчин, к ним вытолкнули девочку, которая с вызовом посмотрела на него.

— Не бойся, кроха! Я тебе больно не сделаю, — поспешил он успокоить девочку.

— Я тебя не боюсь, — смело ответила она, не опуская глаз.

— И правильно делаешь, — засмеялся он. — Забирайте рабов, — приказал братьям, а сам взял девочку на руки и спросил: — Тебе сколько лет?

— Двенадцать, — ответила она и безбоязненно обняла его за шею. — Великие дольше живут и развиваются дольше, чем вы, хуманы.

— А звать тебя как?

Великая, улыбнулся Прокс. Он думал, что девочке лет семь или восемь. Ему нравилась ее смелость и несломленность духа.

— Аврелия, — ответила она, поудобнее устроившись на его руках; слезать она явно не желала.

— Просто Аврелия? Без добавочного «ила»? — удивился он. Изучая этот мир, он знал, что все эльфары имеют добавку «ил» или «ила», что значит «первородный». Они этим непомерно гордились.

— Я несовершеннолетняя и не могу иметь полное имя, — пояснила она. Толкнула его ножкой и скомандовала: — Хватит стоять, пошли от этих ужасных демонов.

Всю дорогу он нес ее на руках. Он сам не понимал, почему хотел помочь этой белоснежке, но, глядя на нее, чувствовал, как в его душе разливается теплота, и ему хотелось девочку хранить и оберегать, как родную дочь. А та без умолку рассказывала ему о своих бедах. Она ехала с караваном в Вангор, по дороге напали снежные эльфары, такие же, как она и ее дед, который взял внучку в путешествие. Нападения от них не ожидали, и скоро все были перебиты, только она спряталась под вещами в возке. Но ее нашли, потом отдали демонам и вместе с другими рабами продали сюда.

— У вас там что, война между снежными эльфарами? — удивленно спросил Прокс.

— Я не знаю, — пожала она плечами, — дед об этом не рассказывал.

«Интересные дела творятся на Сивилле, — подумал Алеш, — снежные убивают снежных и торгуют с демонами, продавая сво их соотечественников. Нет, из этого гиблого мира нужно выбираться, и как можно быстрее. А девочку я заберу с собой, — решил он, — уеду к неоварварам на вновь освоенную планету, открою свое дело и забуду эту беспокойную службу как страшный сон. Вот только ей надо ввести инжекцию метаморфа, иначе ее магический каркас не справится с бушующей здесь энергией хаоса».

Прокс принял решение и успокоился. У него были планы, и надо было их осуществлять.

В пещере он вызвал ведьму и показал ей на девочку:

— Будешь ей прислуживать, попробуй только плохо это делать. И если с ней что-то случится, ты об этом пожалеешь.

Старуха неприязненно глянула на него и ответила:

— Когда я попала сюда, то тоже была красавицей, но прошел год, и кем я стала? С ней будет то же самое, босс. — Она взяла девочку за руку и увела в свою закрытую шкурами половину.

Прокс понимал справедливость ее слов, здесь и демоны были подвержены мутации, у них росли вместо ног копыта, рога были толстые, и отрастал хвост. Красавцами назвать их было трудно.

Вечером он все приготовил для проведения операции. Он положил на шкуры Аврелию и сказал:

— Я хочу помочь тебе выжить здесь. Ты видела эту старуху, она говорила правду: за год ты сильно изменишься от хаоса, царящего тут, и станешь такой же безобразной. Тебе будет немного больно, но потом ты сможешь принимать разные обличья. Придет время, и мы покинем эту страшную местность, я заберу тебя с собой и покажу новые, неизвестные тебе миры. А когда ты вырастешь, то сможешь сама выбрать, остаться или вернуться к своим сородичам.

— У меня никого не осталось, я жила с дедом, но его убили, я останусь с тобой, Алеш, — по-взрослому ответила девочка.

Он погладил Аврелию по голове и поцеловал в лобик.

— Мы справимся! — приободрил он ее.

У Прокса появилась настоящая цель в жизни, ради которой он хотел выжить и вырваться.

Он обездвижил девочку и подключил аптечку. Он видел, что ей было больно, очень больно, но девочка до крови кусала губы и молчала. Сила духа у нее была не меньше, чем у взрослого, а может, и больше. Через три часа ком аптечки доложил, что операция закончена. Девочка вся в поту спокойно уснула.

— Спи, кроха, — нежно погладил ее по белой головке Прокс.

Нехеец черт-те где

Глендар клана Пятых ворот подгорного королевства с удивлением смотрел на потного советника гильдмастера Орунгара. Тот уже третий раз за седмицу поднялся к нему наверх. Если так дальше пойдет, придется оборудовать кабинет на первых этажах башни.

— Что, опять новости от недоумка Грендара, который пошел на войну? — усмехнулся в густую бороду хозяин кабинета, не дожидаясь, когда толстый советник сядет в свое кресло.

— Они самые, — ответил гильдмастер.

— Что, он получил по своей глупой башке и бежит обратно? — поглаживая окладистую бороду, смеясь, спросил глендар. Да и как могло быть иначе, идти воевать с четырьмя сотнями воинов, это ли не глупость. Он заранее предвкушал услышать подробности провала этого похода.

— Наоборот, он победно движется вперед, захватил пограничный редут и разбил встречное войско дзирдов. Сейчас приближается к крепости, которую потерял его прадед, — ответил, отдуваясь, советник.

— Не может быть! — Глава клана Пятого дома был поражен. — Но как он смог? Что пишут твои шпионы?

— Они пишут всякую ерунду, и я не понимаю, в чем дело. Вот послушай: «Два дня глендар и все войско пьянствовали, потом смелым маневром захватили приграничный редут и изгнали врагов наших, заставив их сложить оружие и знамена. Потом еще два дня праздновали победу и двинулись дальше. Путь нам преградили войска дзирдов в количестве полутора тысяч воинов. Глендар приказал своим хиртам ходить парадным строем пред врагами, чтобы те пали духом. Оркестр играл, хор пел „Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой“. Увидев бесстрашие гномов, дзирды провалились сквозь землю. А главнокомандующая гресса Ильридана сдалась в плен. Теперь все продолжают праздновать победу».

— А дальше что? — оторопело спросил глендар, смотря широко открытыми глазами на советника.

— А дальше неразборчиво написано и чем-то залито, я прочитать не могу. — Орунгар понюхал и сказал: — Пахнет настойкой.

— Они у тебя там перепились, дружище! — начав успокаиваться, произнес Равандар. — Небось Грендар сидит где-то недалеко от замка и пьет вместе с советниками, они же и девок взяли, а все думают, что он на войне. Хитро придумано. Можно и победы себе приписать, пойди проверь.

— Нет, Равандар, ты не прав, мои источники из разных мест подтвердили, что Грендар пошел на войну пьяным и, не приходя в трезвое состояние, успешно воюет. Он действительно захватил передовое укрепление, разбил пограничные силы и пленил главнокомандующую, ее он подарил человеку. — Гильдмастер был очень серьезен.

— Но как это может быть? — Глендар неверяще смотрел на друга.

— Тут возможны только два объяснения. Или это работа человека, но я в это мало верю, или дуракам везет. Другого не дано.

Посидев немного с задумчивым видом, Равандар высказал мысль:

— Нет, ты не прав, Орунгар, у Грендара отличный первый советник, он еще его отцу служил. И пусть сынок тупица, но советник весьма хитер. Я склонен поверить, что Четвертые давно копили силы и, когда пришло время, выступили в поход. Его собранные войска неожиданно атаковали черных и застали их врасплох. А чтобы нас обмануть, он сам устроил показательную пьянку. Уж очень он демонстративно вышел воевать. Разгул, девки. Если поход будет неудачный, он скажет, что все это глупости, он никуда не ходил, а просто гулял. А если сможет отбить крепость, то опять станет Первым. Вот, я думаю, в чем дело. Человек — это только ширма, которую мы сами ему подсунули.

— Может, все и так, — задумчиво высказался гильдмастер. — Тогда собирайся к его величеству. Срочно потребуй аудиенции и доложи, что Грендар втянул королевство в войну. Надо остановить этого везучего дурака, иначе нам Четвертых ворот не видать как своих ушей. — Он понимал, что его друг прав, а они упускают время.

Глава клана Пятых ворот согласно покивал головой, он тоже хорошо понимал, чем может закончиться успешный поход здоровяка Грендара, любителя выпить и подраться: он, Рандавар, возглавит клан Шестых ворот.

Успокоив немного протрезвевшего глендара, я вызвал своего малыша-элементаля. Подкормил и предложил поиграть — выкопать огромный ров под рядами дзирдов. Малыш в восторге крутнулся вокруг меня, подняв облако пыли, и устремился к войскам противника. А дальше произошло то, чего я не мог ожидать в самых смелых своих мечтах. Малыш не мелочился, он создал длинный котлован, глубиной метров десять, куда ухнуло все войско, оглашая окрестности дикими воплями, я бросился посмотреть, что там произошло, и хлопая глазами смотрел на кучу шевелящихся и орущих тел. Это было уже не войско, а толпа смертельно перепуганных черных червяков. Я не представлял, как они оттуда выберутся. Рядом появилась командирша и в ужасе уставилась на свое войско. «Ты сама виновата в этом», — сказал я и вырубил ее ударом в затылок.

— Шиза, считывай информацию у этой прелестницы, — велел я. — И подскажи, что с ней сделать.

— А что ты всегда делаешь с девками? Тащи в постель, плюсуй победы, — ревниво ответила она.

— Хватит ерничать, их предводительница — маг крови и знает больше нашего. Она опасна, и ее надо как-то обезоружить. Не убивать же, в конце концов, — сердито сказал я.

— У них в обозе есть зачарованные ошейники рабов, подавляющие волю, специально взяли для гномов. Надень на чернушку, — ответила она и затаилась.

— Хватит прятаться, говори, где в обозе эти ошейники. — Я подхватил грессу и двинулся к лагерю дзирдов. Дорогу мне перегородили пришедшие в себя ведьмы.

— Стой, хуман, если хочешь жить, — сказала одна из них.

Я сплюнул под ноги, ну ничему не учатся! И запустил в них два торнадо. Когда они прошли по их нестройной толпе, окутав пылевым облаком, и устремились дальше, я смог наблюдать интереснейшую картину: десяток черных красивых девок без одежды поднимались с земли, протирали глаза и отплевывались. Ба! Да они трусы и лифчики не носят, хотя чулки из тончайшего шелка на грессе, висевшей на моем плече, были. Все это я успел подумать, пока обнаженные командирши в кровавых ссадинах приходили в себя. Потом, осознав, в каком они виде, завизжали так, что гресса пришла в себя и дернулась.

— Лежи! — хлопнул я ее по заднице. — Не то такая же будешь, — и на всякий случай наложил оцепенение.

Ее штаб сорвался с места и стал удирать. «Вот оно, главное оружие против бабского войска: лиши его одежды — и все, оно теряет боеспособность», — подумал я, глядя им вслед и наслаждаясь видом сверкающих на солнце ржаных булочек. Это надо обдумать!

А на моем плече проклинала меня их военачальница. Я поудобнее ее переложил и похлопал по попке: «Не суетись, ты в плену», — и пошел к обозу. Там были испуганные старики, наверное, ветераны, которые смотрели на нас и молчали.

— Ваше войско разбито, командир мной пленен, — сообщил я им новость и демонстративно еще раз по-хозяйски похлопал ее по попке. — Где у вас ошейники для рабов? — спроси я.

Один из них, самый старый, уже без прежней боязни спросил:

— Сколько надо?

— Мне один, но самый лучший, для нее вот, — показал я на грессу.

Та орала и приказывала им напасть на меня, грозила принести их в жертву. Но старики смотрели на ее торчащий зад над моим плечом и мстительно посмеивались. Потом, покопавшись в одном из возов, вытащили мне просто шикарную сбрую: белый кожаный ошейник с изумрудами и черный поводок.

— То, что надо! — обрадовался я и застегнул ошейник, после чего женщина потеряла сознание.

— Обоз не грабить, — сказал я. — Можете идти, можете остаться.

— Нам уже, человек, обратно хода нет, нас в жертву принесут с муками, возьми нас в плен, — предложил тот же старик. — Пленных милуют.

— Идет, — согласился я, — вы пленены вместе с вашей командиршей. Сложите оружие в обоз и охраняйте его, разрешаю праздновать победу над рабством. Если есть в обозе выпивка.

— Выпивка есть, — кивнул тот же, — а грессу лучше бы ты убил, от нее только зло одно, и тебе, и нам.

— Посмотрим, — не стал я отвергать предложение умудренных жизнью старцев. — Может, перекуем злодейку? — Опять взвалил ее на плечо и прыгнул телепортом к провалу. Оттуда раздавались стоны и мольбы.

— Эй, вы! — крикнул я. — Командиры у вас есть?

— Есть! — раздался звонкий женский голос. Я поморщился: опять баба, что ты будешь делать!

— Я предъявляю вам ультиматум! Если сдаетесь и считаете себя военнопленными, я вытащу вас отсюда. Если нет, засыплю живыми. Время на обдумывание даю одну ридку.

— Сдаемся! — раздались сотни мужских возгласов, которые заглушили женские возмущенные крики.

— Тогда командование меняется. Я ваш новый командир, все грессы разжалованы в наложницы. За неподчинение приказам оккупационной власти расстрел на месте, — закончил я свой короткий ультиматум и подумал: «Во я выдал!» Сам себе удивился. Но оставлять командование пленными за командиршами было глупо и опасно. — Мужчины назначаются новыми командирами отрядов пленных. Всех гресс в рабские ошейники.

Наступила тишина, и она прервалась возмущенными воплями чернушек.

— Выбирайте: или вы туте ними будете погребены, или берете власть в свои крепкие мужские руки, и тогда я вас вытаскиваю.

Через некоторое время послышался приглушенный писк. И мужской голос прокричал:

— Мы приняли ваши условия.

— Тогда подождите, я скоро, — ответил я и отправился к глендару.

Все гленды и гномы стояли и пялились на то место, где раньше стояли войска противника. Потом стали пялиться на меня. Я подошел и аккуратно положил даму у ног глендара.

— Вот, ваше сиятельство, командир поверженного противника сдался в плен при виде грозно марширующих колонн гномов и глендов. Даже земля не выдержала и поглотила все силы противника, кроме обоза. Что прикажете с ней делать? — Я невинно смотрел на пораженного Грендара, а тот отошел от ведьмы подальше и с опаской сказал:

— Ты ее пленил, ты ею и владей.

— Тогда нужно принять плененных солдат и разместить их в лагере для военнопленных, — не стал возражать я. — Нам досталась бескровная победа над коварным врагом. Побежденный удалью и бравым видом нашего войска, он пал духом и сдался.

Глендар махнул рукой и сказал:

— Командуй, друг, я чего-то устал, — и ушел в свою палатку.

Командовать так командовать, не стал спорить я.

— Хиртман, — взглянул я на командира сводного отряда, который улыбался во весь свой немаленький рот, — организуй прием обоза вместе с обозными, они сдались первыми и пусть остаются с обозом, а вот солдат надо принять, отделить от гресс и забрать оружие. Выполнять! Потом праздник и награждение, — подмигнул я ему.

Я еще раз решил наглядно проявить свое «могущество» и попросил малыша сделать уклон во рву, чтобы объятые страхом дзирды смогли покинуть земляную тюрьму. Мне надо было, чтобы у этой толпы солдат не возникло желания восстать. Поэтому они выходили и видели их грозную грессу Ильридану, покорно лежащую у моих ног в рабском ошейнике и на поводке. Конечно, какому-нибудь изнеженному гуманисту-мечтателю это могло показаться грубым и негуманным по отношению к красивой женщине, но я уже знал, что за этой красоткой тянется длинный шлейф жертвоприношений. Из нее в детстве вытравили жалость и милосердие. Дай ей волю, и она без тени сомнения пустит кровь своему войску, обвинив всех в предательстве.

Каждая из гресс стремилась занять место матери в роду, а все матери — место главной жрицы у алтаря. Для этого хороши были все средства — обман, убийства, лжесвидетельства. Вот такие нравы существовали в этом царстве матриархата. Там правили магессы, и свою власть они утверждали кровью и насилием. Мужчины были лишь слугами, работниками, солдатами и племенными самцами, которых держали в страхе. Если рождался мальчик с магическими способностями, его растили до года, потом мать приносила ребенка в жертву на алтаре как великий дар богине. На самом деле я считал, что так ведьмы устраняют потенциальных конкурентов. Среди мужской половины черных эльфаров — я так их стал называть — были свои тайные общества, и они лелеяли планы переворота, но их находили и показательно уничтожали. Все это Шизе удалось узнать от находящейся в бессознательном состоянии грессы.

Среди войска должны были находиться коллаборационисты, я в этом не сомневался. И я им показывал, что значат для меня жрицы. Мужики вышли, а дам не было.

— А где грессы? — спросил я с большим любопытством.

— Их землей засыпало, — спокойно глядя мне в глаза, ответил хорошо экипированный воин. Все войско построилось в шеренгу по четыре и молчаливо смотрело на меня, ожидая каких-то слов или указаний.

— А ты, стало быть, старший среди солдат, — не столько вопросительно, сколько утвердительно сказал я.

— Да, я помощник полковой грессы и среди мужчин самый старший по званию. Я стратег.

— Как тебя зовут, стратег? — спросил я.

— Дзирд Уэрогон, — ответил новый командир.

— Уэрогон, полностью вам доверять я не могу, поэтому ваше место будет там, внизу, — показал я на ров. — Оттуда позволяется выходить только с моего разрешения. Как война закончится, я вас отпущу. Вопросы?

— Часть из нас хотела бы уйти и не возвращаться в Занкидар. — Он смотрел на меня взглядом, полным надежды.

— Ты знаешь место, где сможешь от них спрятаться? — показал я глазами на безучастно лежащую ведьму.

Тот только молча кивнул головой.

— Хорошо, — сказал я и подумал: баба с возу, кобыле легче. — Назначь за себя старшего и уходите с оружием. Окажетесь в поле моего зрения — и пожалеете, что не вернулись в свой Занкидар.

Черный поклонился и повернулся к воинам:

— Кто уходит со мной, три шага вперед.

К моему удивлению, вышло больше половины; значит, мужиков не до конца согнули феминистки. Они повернулись и зашагали прочь. А передо мной встал уже другой пожилой воин и представился:

— Младший стратег дзирд Воэрдан.

— Воэрдан, пошли гонцов в обоз, пусть получат провиант для солдат, и возвращайтесь обратно в яму.

Тот молча кивнул и скомандовал:

— Всем направо! Двинулись!

Я смотрел им вслед, удивляясь их покорности, потом сказал своей пленнице:

— Хватит лежать, пошли в баньку, помоемся и будем праздновать.

Действительно, путешествовать по пыльным дорогам не очень приятно, хотя уже и привычно. Я-то мог очиститься сам, но вот моя рабыня — нет, и, повалявшись на земле, она сильно измазалась. Рядом стоял хиртман и с опаской смотрел на грессу, они-то уж имели дело с такими и знали, на что те способны. Гномы собирали доспехи и оружие и таскали на возы.

— Знатные трофеи, — довольно улыбаясь, проговорил наш командир.

Я посмотрел на него и, так же улыбаясь, ответил:

— Девок не обделите, я обещал их отцам, что они тоже с добычей вернутся.

— Там в обозе остались личные вещи гресс, — смеясь в густую бороду, сообщил он мне, — им хватит. А баньку затопим, гленд, — сказал он мне.

А я удивленно посмотрел на хиртмана: он признал меня равным. Я огляделся по сторонам: что, земля перевернулась? Нет, все было по-прежнему: передо мной зияла огромная яма, у ног лежала гресса, а гномы таскали брошенные трофеи.

В лагере меня встретила маленькая мегера, она держала в руках топор и с прищуром смотрела на меня. На пленницу она даже бровью не повела.

— Отдай ее мне, — заявила глазастая, имени которой я даже не знал, — я отрублю ей голову.

Вот как! Ни много ни мало — отрублю голову Ну вот дай бабе чуть надежды и немного воли, она уже и топор в руки берет. Я наложил оцепенение, отобрал топор и сказал:

— Будешь баловаться, к отцу отошлю. Это мой боевой трофей, и ты пойдешь помоешь ее в бане. Поняла, кроха? Или тут же отправишься домой, а оттуда в глубинные тропы.

Я применил самое мощное психологическое оружие против нее, предложив ей выбор: или настаивать на своем и прямиком прогуляться на местную каторгу, или подчиниться мне и продолжать радоваться жизни дальше. Веками заложенная установка покорности сработала. Девушка испугалась и затараторила:

— Я все сделаю, господин, — и прямо вырвала у меня поводок из рук.

— Да, и не вздумай снять ошейник или сварить ее в кипятке, — предупредил я. — А теперь марш в баню, замарашка.

Праздновали мы без размаха. Первый советник пришел в себя и умотал проводить ревизию обоза, девочки не пели, они в своих палатках копались в вещах гресс. Думаю, они для себя там могли найти много интересного. Мы гуляли в чисто мужском коллективе. Грендар повеселел.

— Теперь меня точно не повесят! — сказал он мне и налил пивную кружку настойки. Поднял ее и выпил. — Друг, — продолжил он, когда закусил огурчиком, — у его величества часто своих мыслей нет, что советники посоветуют, то он и решит. Будь осторожен в словах при аудиенции. Я, конечно, тем советникам, которые мне не враждебны, заплачу, но другие кланы заплатят своим прикормленным советникам, чтобы тебе сделать худо. Надо сделать так, чтобы король увидел твою полезность ему, — разоткровенничался Грендар.

— Давай купим короля, — предложил я свое решение. — Так будет проще.

— Ты что! Короля не купить! — возмутился он.

— Все продаются, — уверенно заявил я, — только сумма разная. Что его величество любит?

Глендар задумался, потом, смеясь, посмотрел на меня:

— Больше всего его величество любит девок.

— А если мы ему нашу грессу подарим? — предложил я.

«А что? Введу нужные установки, заблокирую агрессию и сотру часть памяти», — начал мысленно планировать я. Но Грендар обрубил мою идею на корню:

— Мы и близко не подходим к ведьмам. За такое предложение тебя сошлют в глубинные тропы, а меня точно повесят.

«Не вышло, — огорчился я, — но что-то с Ильриданой надо делать». У меня вышло по крылатому выражению: хотел, как лучше, а вышло, как всегда, — и теперь она стала моей головной болью. «Казнить нельзя помиловать». Где поставить запятую? Умом я понимал, что проще ее убить, — нет существа, нет проблемы. Но перешагнуть через себя я не мог. «Не было у бабы забот — купила баба порося», так вот и со мной вышло. Я хмуро посмотрел на сидящую у моих ног грессу, чистую и отмытую, и спросил вслух:

— И что мне с тобой делать, душа-девица?

Она подняла на меня свою красивую голову и осмысленно посмотрела:

— Я потеряла все, что имела, убей меня или дай умереть самой.

Надо же, она все понимает и думает!

— А что ты потеряла? Положение в своем змеином гнезде? Право приносить в жертву детей и возможность возвыситься до матери рода? Так это тебе не грозило, тебя сослали на границу подальше, на всю жизнь. Ты там у себя была неудачница. Может, ты умеешь хорошо воевать, я не спорю, но вот в искусстве интриги ты слаба. А я могу предложить тебе другой мир, другие просторы, а не ваши сырые подземелья.

Я понимал, что говорю сейчас впустую, но вместе с тем я вкладывал ей именно такие установки, которые выстрелят в будущем. Отрывал ее от привычного мира, от ее родства и разрушал ее представление о мироустройстве.

— Ты будешь мне служить, и будешь делать это охотно, — жестко сказал я.

— Я лучше землю буду есть и лягу на жертвенник, чем стану служанкой, — тихо ответила она.

Я схватил ее за волосы и поднял голову, нагнулся близко к ее глазам.

— Запомни, чернявая, все когда-нибудь в жизни случается впервые, — произнес раздельно по словам. — Вот ты была командиром пограничного гарнизона, а теперь рабыня. Ты уже взрослая, а остаешься девственницей, — усмехнулся я, продолжая смотреть ей в глаза.

От моих откровений она испуганно сжалась и крепко свела ноги вместе.

— Видишь, сколько еще неизведанных тайн тебе предстоит узнать, — загадочно произнес я. И строго приказал: — Садись за стол и ешь.

Глендар только поморщился, но промолчал. Я налил три кружки — себе, ему и грессе.

— За наши победы! — провозгласил я.

Ночью глазастая страстно искупала свою вину и утром тоже. На попойку я не пошел, потому что у меня открылись новые знания по магии крови, которые выведала Шиза и инсталлировала мне.

Вот что я узнал. Магия крови — одна из сильнейших, хотя не всегда мгновенно действующая. Древний собиратель практик, книгу которого я нашел у наших некромантов, летал по верхам.

Я стал систематизировать полученные знания. Магию крови можно разделить по разделам — заклинания и ритуалы.

К заклинаниям магии крови я отнес:

— «кровавый туман». Действует он так: маг жертвует небольшое количество крови (действительно, немного, ну там порезал палец, и хватит) и за счет нее связывает капли влаги в воздухе, превращая их в туман. Из-за крови туман имеет багровый цвет, попавшие в него цели замедляются и как бы вязнут в нем (кровь имеет свойство густеть). Несколько магов крови могу остановить небольшое войско;

— «багровый восход»: маг надрезает вену и бросает кровь в сторону противника. При мысленном пожелании кровь мгновенно выбрасывает всю энергию в том направлении, куда ее посылают. Происходит вспышка (взрывная), основное ее действие — это огненный смерч с массовым поражением, побочное действие — оглушение и дезориентация противника;

— «дождь смерти» — кровь не из вены, это заклинание применила против меня Ильридана. Капли крови кристаллизуются в гранулы и взрываются, освобождая энергию, заложенную в них.

И еще с десяток менее убойных заклинаний. Однако с помощью крови можно не только убивать, но и защищаться. Есть заклинание сродни «багровому туману»: при ранении вокруг тела формируется небольшая плотная область, в которой вязнет оружие и гаснут заклинания. Названия у него не было, и я обозвал это заклинание «багровая броня».

Можно также лечить с помощью крови. Существовали заклинания мгновенного исцеления, массового исцеления, а также приращения отрубленных конечностей. С помощью ее можно усилить организм, увеличить приток кислорода, добавить адреналина, дать более сильную подпитку мозгу, тем самым улучшить мышление, укрепить связки и увеличить скорость и реакцию.

Существовали еще заклинания модификации предметов. Любую вещь можно было улучшить, придать ей новые свойства. Я это знал и ранее, только использовал не вполне правильно. Тут важным было свойство привязки на крови.

«Привязка вещей» на крови (это уже ритуал) делает вещи личными, ими не удастся воспользоваться другим персонам (попытавшемуся использовать привязанную или зачарованную на привязку вещь с помощью дополнительного ритуала магии крови нанесет вред вплоть до смерти.

На основе магии крови можно делать эликсиры — как лечебные, так и усиливающие те или иные свойства. Можно свою кровь сделать ядовитой для другого существа.

Самый шик в магии крови — это то, что она является неотъемлемой частью мага, а значит, подавители магии на нее не действуют и ее можно применять даже в немагических мирах.

Основная сила в магии крови — это, конечно, ритуалы. Они длительные, требуют подготовки, но и действуют безотказно. Ритуалы связи, контроля, подчинения, постановки различных преград. Но лучше всего они действуют против живых существ. К минусам можно отнести то, что кровь имеет свойство заканчиваться, и злоупотреблять ею нельзя.

Понятно, что магессы, имея такое преимущество, как магия крови, стали полноправными хозяйками в своем царстве.

Я вышел из палатки. Рядом у костра сидели орки, они с безразличием древних философов смотрели на происходящие события, у них был свой Худжгарх, который вел к победам не только их, но и коротышек. Среди них сидел черный Пятница, вот его-то я и позвал. Он подлетел пулей и склонился, ожидая приказаний.

— Короче, Пятница, хватит бездельничать. На тебе моя пленница. — Я подал ему поводок. — Корми, обслуживай, но ошейник не снимай.

Я был доволен. Все, на некоторое время я снял с себя обузу. Надо приготовить пакеты поведенческих реакций для дамы, будем перековывать ее из плохой в хорошую.

Сначала Ильридана испытала шок от того, что на нее был надет рабский ошейник, сознание ее не справилось с перегрузками, и она пропала в спасительной тьме. Но забвение было недолгим и облегчения не принесло. Она стала рабыней и игрушкой странного человека, называющего себя русским. Молодой хуман вел себя очень уверенно, легко таскал ее на своем плече и посмел несколько раз похлопать рукой по ее заду. Как будто она была его собственность. Был он противно белый, как гномы, только без этой ужасной бороды, выше и гораздо шире в плечах. Он пленил всех дзирдов, а гресс раздел вихрем, который направил на этих куриц. По большому счету ей были безразличны судьбы этих дур, ее тяготила собственная судьба.

После плена, даже если он ее отпустит, она не сможет подняться. Самое большее, что ей позволят, — быть обозной грессой и посмешищем для других.

Она ненавидела этого самоуверенного человека каждой клеточкой своего тела, каждой частицей своей души, он разрушил ее жизнь и достоин жестокой смерти.

Но она не могла снять ошейник и не могла сопротивляться его воле. Женщина покорно помылась в бане с гномкой, и та видела ее обнаженной, девка тоже должна умереть. Он также заставил ее пить этот отвратительный крепкий напиток, от которого она страдала. Вот ублюдок!

Но неожиданно судьбапреподнесла ей подарок. Недалекий хуман приставил к ней дзирда в услужение и оставил одних.

Наступила ночь, дзирд завел ее в палатку и хотел оставить.

— Стой! — применила она заклятие голоса. Мужчина замер, его глаза уставились перед собой. Всем мужчинам через ритуал подчинения вкладывалось послушание. — Сними ошейник! — приказала она.

— Я не могу ослушаться хозяина, — помертвевшим голосом ответил дзирд.

— Проклятье! — выругалась женщина. — Что он с тобой сделал? — Ее неприятно поразило, что дзирд не выполнил команды.

— Провел ритуал подчинения на крови, — ответил мужчина. Он так и продолжал стоять столбом.

Проклятый хуман знает магию крови?! Откуда он такой взялся? Она видела, что магический запас человека весьма мал, но он творил немыслимые вещи. Хотя бы то, что мог неожиданно появляться и снова исчезать.

Что же делать? Ее мысли лихорадочно искали выхода из создавшегося положения. Ее свобода и месть были от нее в одном шаге! Она посмотрела внимательно на дзирда, и у нее созрел план.

— Дай мне свои руки! — приказала она.

Слуга послушно протянул ей свои расслабленные руки и продолжал безучастно стоять. Наложив свои ладони на его, она, используя его пальцы, расстегнула ошейник, и тот упал ей под ноги. Волны ликующего торжества хлынули в ее чувства. Она все же умнее и хитрее человека, одно слово — глупый самец!

— Умри, предатель, — злобно прошипела гресса, устремив мстительный взгляд на слугу.

— Я не могу, — равнодушно ответил он.

— Зато я могу тебя убить! — и, сложив пальцы щепотью, ударила дзирда в грудь. У мужчины подкосились ноги, и он свалился на рабский ошейник.

«Нет, — подумала она, — так легко этот хуман не умрет». Сначала она потаскает его в этом ошейнике на поводке. И от этой мысли она рассмеялась. Оттолкнув тело слуги, Ильридана подняла ошейник и тенью выскользнула из палатки, наложила на себя заклинание «хамелеон» и, сливаясь с окружением, направилась к палатке хумана. Там она ранее провела несколько часов, пока тот сидел и о чем-то думал. Его клыкастая охрана спала, распугивая окрестных кузнечиков оглушительным храпом. Она прошмыгнула мимо них и почувствовала чей-то взгляд на своей спине. Резко обернувшись, увидела неподалеку нескладно сложенного худого невысокого орка, молча рассматривающего ее. Она сделала скользящий шаг в его сторону, и он так же легко разорвал дистанцию. Женщина видела, что он плохо различает ее, и, резко ускорившись, атаковала его. Резкий удар в область шеи, который должен был сломать его кадык, встретил блок. Но не жесткий, а мягкий, с уводом руки в сторону. Гресса не ожидала, что орк сможет отразить ее удар, и от неожиданности потеряла контроль боя на пару мгновений. Удар в живот скрутил ее от боли, она согнулась, резанула ногтями по руке, и вокруг нее образовалось тягучее облако, охватившее обоих. Орк не ожидал, что увязнет, и стал вырываться. Воспользовавшись сумятицей, жрица нанесла молниеносный удар ему в область сердца. Орк стал опускаться на землю с открытыми глазами. Понимая, что времени у нее остается все меньше и скоро может подняться тревога, Ильридана оставила орка и помчалась к палатке с хуманом. Сейчас было важно только одно — совершить месть. Она откинула полог и увидела спящих в обнимку мужчину и женщину. Они были спокойны, как бывают спокойными не обремененные заботами люди. Гресса осторожно подошла к постели. Одеяло сбилось набок, открыв обнаженные тела. Маленькая хрупкая девушка, улыбаясь во сне, обнимала руками и ногами ее бывшего хозяина. Хороший самец, промелькнула крамольная мысль у женщины, которая жадно рассматривала торс мужчины. Но потом нагнулась и подняла руку для оглушающего удара.

Она вся была напряжена, удар должен быть один и несмертельный, хорошо рассчитанный и выверенный. Ильридана сосредоточилась и вся ушла в свои мысли.

Она не ожидала того, что произошло дальше. Человек резко открыл глаза и весело сказал: «Пух!»

Но для нее это было как сокрушительный удар по нервам, голове и всему телу. Она от неожиданности вздрогнула и почувствовала, как горячие струи потекли неудержимым потоком по ее ногам. Женщина застыла, пытаясь удержаться, но это было выше ее сил.

«Я описалась», — подумала она и тут же упала рядом с кроватью, потеряв сознание.

Я спокойно спал в объятиях уставшей гленды, но тревожный сканер подал сигнал о приближении враждебно настроенного объекта. Обработав данные, он определил, что это моя чернушка. Я уже не спал, разбуженный Шизой, и лежал с закрытыми глазами.

Гресса тихо проникла вовнутрь и остановилась над нами. Я ее не видел, только сканер показывал красный силуэт возле нашей кровати. Женщина на несколько мгновений замерла и подняла руку.

— Не лежи столбом, действуй, — стала побуждать меня к защите Шиза. — Она накачивает руку энергией и хочет тебя убить! Останови ее!

— Что она может сделать? Только пальцы сломать о защиту Лиана.

Тот уже обработал угрозу и спокойно потянул из руки воительницы энергию с помощью проводников — малышей. Я чувствовал, что бывшая командующая очень сосредоточенна, она вся была как одна сжатая пружина, и, открыв глаза, я эту пружину спустил, сказав одно слово: «Пух!» Но этого хватило, чтобы Ильридана сильно вздрогнула, ее глаза стали огромными, как пылающий костер. Она прижала руки к низу живота и упала, затушив свои костры.

— Ну вот, опять потеряла сознание, — удивился я. — Какая тонкая нервная система у дамы.

— Дурак, разве можно так пугать, — проявилась возмущенная Шиза. — Я сама чуть от неожиданности не умерла. Зачем столько эмоций вкладывать в «пух»?

А я и не заметил, как накачал испуга в это простенькое слово. Надо будет исследовать этот вопрос — как слово сделать оружием. Иногда лучше напугать, чем убить. Я встал очень осторожно, чтобы не разбудить глазастика, и наступил на ошейник, который ранее надел на чернушку. Вот оно что, кто-то помог ей снять ошейник, и этот кто-то, скорее всего, мой новый слуга. Подняв бесчувственную женщину, я увидел, что подол ее синего платья мокрый и от него идет неприятный запашок. Действительно, перестарался, пришлось мне согласиться с недовольством Шизы.

Подхватив ее правой рукой под мышку, пошел искать виновного в происшествии.

У костра орков лежал и помирал Фома, его жизнь цеплялась за мои установки выживания и потихоньку вытекала, удерживая беднягу на тонкой невидимой грани. Пришлось применять магию крови для исцеления и вливать ему эликсир. У него были разорваны практически все внутренние органы. Теперь я лучше понимал беспокойство Шизы: чернушка едва не убила подготовленного ко многим неожиданностям шамана. В палатке умер черный слуга. Вздохнув, я оставил грессу и зашел туда осмотреть тело. Его она убила также выбросом энергии. Не оставляя надежды, я магическим взглядом осмотрелся вокруг. Над телом висела колыхающаяся субстанция. Значит, умер он только что, и душа еще цепляется за тело, но скоро уйдет за грань.

«Лиан, говори слово силы и отправь его обратно в тело», — мысленно попросил я. Мне не было известно, какой результат даст такая процедура, я просто действовал по наитию. Во мне жила сильная тяга к экспериментам. Здесь я обнаружил в себе качество, ранее мне незнакомое. Я полюбил учиться и усваивать новое. Это будоражило кровь и наполняло новым смыслом мое существование. Как писал Николай Островский, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

Субстанция дрогнула и стала втягиваться в тело осторожно и поначалу медленно, потом совершила скачок и исчезла. Одновременно с этим я как мог быстро использовал заклинание исцеления. Дзирд вздохнул и закашлялся. Ему я тоже влил эликсир. Когда он пришел в себя и с удивлением рассматривал окружение, я спросил:

— Что видел? Свет в конце тоннеля?

— Нет, себя лежащим на полу палатки и вас, ваша милость, творящего волшбу.

— Понятно, — сказал я. — Говори, как получилось, что гресса стала свободна?

— Она использовала заклятие подчинения, взяла мои руки и ими сняла ошейник, потом ударила меня. — Он задумался. — Больше ничего не помню.

Вот как, тут я дал промашку. Жрицы весьма осмотрительны и проводят ритуал подчинения над мужчинами, и моя чернушка этим воспользовалась. Конечно, она не дура и смогла найти лазейку. Придется с ней плотнее поработать. Убивать ее не хочу, все внутри противится этому, но оставлять такую мину у себя за спиной тоже опасно. Выгнать ее? Но, как говорит Шиза, это неэффективное использование ресурсов. Хотя прежний мой ресурс — армия духов, обустраивающаяся внутри меня, никак себя не проявляет. Ни положительно, ни отрицательно, одним словом, никак. Остается уповать на выражение «еще не вечер».

Я занес женщину в палатку, сопровождаемый мрачным взглядом Фомы. Понятно, он опять ожидает, что я отберу у него имя и орки будут смеяться над ним. Пусть помучается неизвестностью. Отрицательный опыт тоже положительный, придумал я на ходу афоризм.

Положил Ильридану на походную кровать и раздел. Снял платье, тонкую шелковую рубашку, сапоги и чулки. Наложил оцепенение. Что говорить, Творец создавал свои творения тщательно и со старанием. На кровати лежала обнаженная совершенная красота, способная обмануть своими формами любого. Любого, но не меня. Она уже пришла в себя и лежала с закрытыми глазами, ожидая физического насилия, и я чувствовал ее страх в душе.

«Ну-ну, мечтай», — мысленно усмехнулся я. И стал готовить ритуал стирания памяти.

Пока она была без сознания, по моей просьбе Шиза определила блоки памяти, отраженные в ее ауре, которые я хотел стереть. Память ее детства с ломанием психики и принуждением к мукам. Память, в которой были установки на достижение положения в роду с помощью любых средств. Я буду менять ее моральные установки. Шиза помогала мне, поняв, что я хочу, и старалась вовсю. Все новое и необычное она встречала с восторгом и великим энтузиазмом. Она была экспериментатор похлеще меня.

Я делал то, чего до меня, наверное, никто не делал. Я установил кровную связь с грессой и отправил пакеты новой памяти для инсталляции; ножом неглубоко, только чтобы выступила кровь, надрезал ей живот по кругу и стал вырезать нужные фигуры на лбу, на груди, и все это соединял линиями, через которые хлынет энергия. Потом надрезал себе вену и собрал в фиал свою кровь, граммов сто.

Подготовка была завершена. Я смочил кровью ладонь и начал втирать ее в ранки на теле Ильриданы по всем рисункам. Когда закончил с этим, стал читать заклинания. Наверное, со стороны это выглядело очень непонятно и пугающе.

Одновременно я следил за тем, как меняется ее аура. Нужные мне участки пометил черным цветом, и сейчас они потихоньку светлели. Рядом с ней я просидел больше двух часов.

Что в конце концов у нас с Шизой получится — одному Творцу было известно. Может, Ильридана с ума сойдет или вообще памяти лишится, трудно было предположить. Но я как всегда надеялся на… короче, на благоприятный исход.

Я накрыл женщину простыней и вышел. Лагерь потихоньку просыпался. Пора заканчивать наш поход, пришло ко мне понимание. Разрушим крепость, вернемся назад, буду искать портал, чтобы удрать в свои пенаты. Ни одна собака не сможет меня здесь удержать, решил я и направился к старшему хиртману.

— Строй войска и оркестр, с музыкой двинемся на крепость, тут лиг шесть всего идти. Там будете браво маршировать, все должны надеть ордена и медали.

— Все исполню, — браво доложил он, и по лагерю разнесся его зычный голос: — Строи-иться!!

В крепости остались только бежавшие офицерши, больные и хромые да обслуга. Я смотрел на толстые стены и ждал кого-нибудь на переговоры. Но ко мне никто не спешил выходить. Я помахал еще раз веточкой — это был знак парламентера, принятый у местных, но ответом мне была тишина. Тогда я усилил голос и закричал:

— Через десять ридок крепость будет разрушена. — И тихо добавил сам для себя: — Кто не спрятался, я не виноват, — посмотрел на веточку и выкинул ее.

Мой малыш крутился рядом в ожидании лакомства. Он, как щенок, в нетерпении поскуливал: «Еда! Играть!»

Прождав без результата десять минут, я дал элементалю лакомство и определил фронт работы: сначала разрушить стены, потом центральный форт.

Глендар, узнав, что человек пошел на захват крепости без него, поспешил следом вместе с хиртрагами. Но все равно они не успели. Когда крепость показалась вдалеке, то ее стены стали рушиться, как будто они были сложены из костяшек шардона.^[47] Он подъехал к хуману и вместе с ним стал смотреть на столбы пыли, поднявшиеся к небесам. За ними ничего не было видно. Но глава клана молчал, пребывая в сильном страхе перед мощью человека. Такой может уничтожить любой замок или город. Ему ничего не стоит разрушить столицу и завалить всех ее жителей. Опасный гость. А если он переметнется к дзирдам? Что тогда? Тогда беда, и другие главы кланов, узнав о сотворенном человеком чуде, решат так же. Тогда он, Грендар, не только не получит обратно право Первых ворот, его убьют вместе с человеком. Ведь именно он притащил его в королевство.

Такие мысли мелькали в голове глендара, пока он глядел на клубы пыли. Он не стал досматривать происходящий катаклизм, а повернул голема и направился к первому советнику.

— Отправляйся в столицу, возьми сколько надо золота и передай нашим друзьям. Пусть постараются убедить его величество, что человека надо отправить очистить Мертвый город. Там, говорят, есть древний портал, и человек сможет им воспользоваться.

Гильдмастер с уважением, по-новому посмотрел на владыку клана. Нет, он недооценивал его. Грендар сын своего отца, несколько прямолинейный, но не дурак. Он тоже увидел опасность, исходящую от этого непростого человека. Советник, ничего не говоря, поклонился и поспешил в лагерь.

«Карфаген» был разрушен и представлял собой нагромождение камней, над которыми висели клубы пыли. Я обернулся и увидел уходящих гномов под предводительством глендара. Музыка уже не играла, торжества не было, и сам он выглядел необычайно хмурым. Похоже, перебор, подумал я и полетел следом.

Лагерь оказался пуст. Обоз, девушки и хиртраги уже отправились обратно, у костра маленькой одинокой группой сидели мои орки, Пятница и Чернушка, как я стал называть черную эльфарку, рядом паслись уже оседланные быки.

Ко мне на големе подъехал все такой же хмурый Грендар.

— Поговорить надо, — бросил он и показал взглядом на спину голема.

— Возвращаемся, — сказал я оркам. — Возьмите на седла этих двоих, — указал я на дзирдов, после чего забрался к глендару. Тот неодобрительно посмотрел на парочку, но промолчал.

— Не буду скрывать, друг, ты показал свою силу и могущество, я впечатлен. Но здесь есть обратная сторона. Тебя могут посчитать опасным, девяносто к десяти, что так оно и будет.

Он помолчал, обдумывая дальнейшие слова. Я тоже молчал, не мешая ему собраться с мыслями. Он боялся меня и боялся реакции короля. Ситуация была непредсказуемая.

— Вот что я предлагаю, — наконец вымолвил он. — У нас под столицей есть заброшенный город мастеров. Мы его называем Мертвый город. К нему ведут гиблые тропы, но там есть древний портал. По нашим преданиям, именно через него ушли кланы дворфов, когда их обвинили в предательстве. Вроде они еще прокляли город, и все жители превратились в исчадия.

Итак, меня сильно боятся. Я опять не по своей воле, а только случаем спутал чьи-то планы. От меня хотят избавиться, предлагая найти портал и убираться. С другой стороны, это хоть маленький, но шанс вырваться отсюда. Гленды испытывают ко мне недоверие и сильный страх, для дзирдов я стал врагом номер один. Я, как обычно, оказался между молотом и наковальней. Это Рок преследует меня.

— Все зависит от короля? — спросил я, смотря вдаль, где пылили колонны гномов-победителей.

— Если бы! — вздохнул глендар и тоже посмотрел на марширующее войско. — От его советников. Тут кто кого переговорит. Против меня объединятся шестнадцать кланов и купят всех советников. Эти кланы стремятся шагнуть выше, меня поддерживают только первые, потому что считают глупым и неопасным. — Грендар с усмешкой посмотрел на меня. — Ты тоже так, наверное, считал, человек?

— Нет, Грендар, я тебя считал гораздо лучше всех остальных и рад был помочь тебе, но раз вышло так, что я стою перед выбором, то согласен посетить этот город мастеров. Хотя можно короля поменять, это тоже вариант, — вслух высказал я только что пришедшую мысль. — Поставим королем тебя.

Он беспокойно огляделся вокруг:

— Не надо так больше шутить, опасно. Меня нельзя поставить королем. Королем может быть только родившийся в роду Морингов. Остальных подгорный народ не признает. Есть кланы, которые соперничают с друг другом, а есть род, который стоит над кланами. Он правит и судит. У короля имеется восемьдесят шесть советников, помогающих ему принять решение. Вот их-то и покупают кланы. Я не вижу тут ничего плохого, — сказал он, — это позволяет королевству находиться в устойчивом равновесии. Будь готов к словесной схватке и, если кто-то предложит пойти вниз, соглашайся. Один ты ничего не сделаешь и погубишь себя и меня. Если хочешь, я тебе с собой отдам ту гленду, что тебе глянулась, и карту Мертвого города. Она есть у меня в архиве.

— Нет, девушку мне не надо, ты ее лучше хорошо замуж выдай и мужа возвысь, — ответил я. — За карту спасибо, конечно, но что делать, если там не окажется портала?

— Портал был, и он отмечен на карте, — уверенно сказал Грендар, — но, если что, вернешься, и будем думать, как тебя отправить обратно.

«Будем думать», — мысленно усмехнулся я. Меня отправляют в один конец, где полно разных тварей, и уверены, что я там сгину, унеся с собой их страхи. Да, обложили меня, обложили! Как в песне. Кругом одни красные флажки.

Столица подземного королевства на меня впечатления не произвела. На склонах горы стояли домишки гномов, ниже виднелись мазанки людей, выращивающих зерновые, овощи и фрукты. Их дома утопали в небольших садах. Вся настоящая жизнь протекала внутри горы, там располагались поместья глендаров, обосновались гильдии и жили мастера. В окружении их находился дворец короля с красивым фасадом, вырубленный в скале. Вот туда меня и завел Грендар. Стража подозрительно на меня посмотрела, но пропустила. Мои орки и дзирды остались снаружи.

Покои мне отвели простые, без излишеств: две кровати, ночной горшок и коврик на полу. Не гостевой номер, а жилище аскета. У дверей расположились два гвардейца на страже. «Выходить нельзя, ждать, когда позовут», — сказано было мне маленьким глендом со злыми глазками. Я понимал, что таким образом мне дают понять, какое место я занимаю в их обществе. Кроме того, может быть, это завуалированное оскорбление должно было подвинуть меня на опрометчивые поступки. Но повода для вражды я решил не давать. Зачем переть напролом? Нормальные герои всегда идут в обход.

Я создал собственную иллюзию и уложил ее на кровать. Сам ушел в «скрыт» и телепортировался за дверь. Впереди маячила спина гленда со злыми глазками, вот за ним я и решил пойти. Он шел важно, не обращая внимания на проходящих слуг и глендов. Завернув за угол, я последовал за ним, лавируя между снующими слугами, их тут было, как муравьев. За углом я чуть задел одного из важных глендов, разнаряженного, как павлин. Он посмотрел вокруг возмущенным взглядом, увидел гленда, не так нарядно одетого, и с воплем схватил того за бороду: «Ты что, не видишь, куда прешь, деревенщина?» Гленд, которого схватили за бороду, сначала опешил, потом неожиданно плюнул «павлину» в лицо со словами: «Это ты смотри, кривоглазый, я из Восьмых ворот» — и тоже схватил за бороду своего противника. Они кряхтя стали бороться. Чем эта потасовка закончится, я досматривать не стал. Мой провожатый уже оторвался от меня и мог скрыться, ищи потом, кому он пошел докладывать. Я понимал, что сейчас пойдет цепочка докладов снизу вверх, и хотел проследить ее и послушать, что приготовили мне «гостеприимные» хозяева.

По дороге я дал подзатыльник очередному франту и пинок его соседу. Они сцепились, как дворовые псы за косточку. Выхватил поднос с фруктами у слуги и огрел им спешащего куда-то гвардейца. Встретив парочку неспешно идущих гленда и его дамы, дал пинок мужчине и задрал платье женщине. Что тут началось! Женщина завизжала и вцепилась в бороду идущему следом гленду. Упавший кавалер выхватил руну и применил заклинание против обидчика, это было сродни «воздушному кулаку». Обоих — и даму и гленда — припечатало к стенке. А мне стало весело. Дальше я не пропускал всякого, кого встречал на своем пути. Хватал за груди глендок, давал пинки глендам, даже умудрился с одного стянуть штаны.

Согласен, вел себя глупо, и после меня оставался хаос, брань и драки. Зато сердце мое успокаивалось, а мысли приобретали стройность.

Я зашел следом за глендом, и он доложил, что человек в номере под охраной.

— Что там за шум? — спросил его еще более важный гленд.

— Воротники не поделили, кто из них важнее, — усмехнулся вошедший, — их сейчас много понаехало с глендарами, вот и ссорятся.

— Скорее бы все закончилось, покоя от провинциалов нет, — поморщился хозяин покоев и заспешил с докладом дальше, а я за ним.

Когда проходили мимо парочки молодых с негустыми бородками глендов, я отпустил ему подзатыльник. Чиновник замер и, обернувшись на стоящих и улыбающихся юнцов, взревел:

— На тропах сгною, воротная падаль! Гвардейцы, ко мне! — Те не стали дожидаться развязки и бросились прочь. — Догнать сволочей! — орал мой «поводырь» и брызгал слюной.

За молодыми членами какого-то клана устремилась стража. Возмущенный чиновник, громко ругаясь, двинулся дальше. Мы прошли охраняемые гвардейцами двери и вошли в широкий коридор. Тут была тишина и покой. Брюзжащий гленд постучался, подобострастно согнулся и хотел войти, но, получив от меня сильный пинок, кубарем влетел, протаранив закрытые двери. На него удивленно посмотрел другой гленд, у которого все пальцы были в кольцах, и укоризненно произнес:

— Гарсивар, будьте в следующий раз осторожней. Служба его величеству не требует спешки. Что-то произошло?

Сбитый с толку и обескураженный чиновник растерянно оглядывался:

— Простите, господин, там понаехали воротники и устроили драку. — Он не стал говорить, что получил пинок, и доложил: — Человек в гостевых палатах для слуг и под охраной.

— Хорошо, Гарсивар, можете идти, — махнул кончиками пальцев хозяин кабинета.

Гарсивар стал пятиться назад, непрестанно кланяясь, а я подставил ему подножку. Тот с воплем повалился и на карачках устремился вон из кабинета.

Я пошел следом за этим важным господином. Он шествовал довольно медленно, так как понимал, что служба королю не терпит спешки. Это урон чести его величеству.

Старший смены королевской гвардии в гостевом крыле метался, как раненый зверь. Он пробивался с десятком гвардейцев по коридору и пытался навести порядок, но куда там. Сил не хватало, а по всем коридорам велись настоящие бои между глендами разных кланов. Кто с кем бьется и за что, он не мог понять, его гвардейцы сами оказались атакованы вопящими глендами. Они кричали: «Предательство, на нас напали». Повсюду валялись истерзанные тела, применялась рунная магия, где-то стены были опалены огнем. В углу несколько глендов насиловали орущую служанку или гленду, он не смог разобраться и дал команду рубить топорами насильников. В ответ их опалило огнем руны, и только зачарованные рунные доспехи спасли их от того, чтобы не быть заживо сожженными. Дальше пробиваться нет смысла, решил старший смены, нужно просить подкрепления, и отряд повернул обратно.

Я шел за важным господином, когда толпа солдат вбежала в коридор и выстроилась в защитную стену.

— В чем дело? — удивленно спросил господин в кольцах.

— Господин королевский советник, в замок проникли мятежники, в гостевом крыле идут с ними бои. Королевское крыло взято под усиленную охрану.

— Ну дела происходят у нас! — возмутился советник. — Выяснили, кто зачинщики?

— Пока это выяснить не удается, там все сражались против всех, а теперь объединились против гвардейцев. У нас есть потери.

«Интересно, что там могло произойти? — подумал я. — Странные эти гленды, на что они рассчитывали, подняв мятеж. На меня? Так почему не связались со мной?» Я только покачал головой. То, что это стало результатом моих шалостей, я тогда и подумать не мог.

— Я выделю вам охрану, — сказал командир гвардейцев.

Я заметил расслабленно стоящего бойца и качнул его алебарду в сторону командира. Она выскочила из рук разини и врезала тому по шлему. Солдат суматошно попытался схватить упавшее оружие и навалился на командира. Тот не удержался и схватился за советника, оторвав у него рукав.

— Измена! На меня напали! — заверещал королевский советник и зайцем прыснул по коридору. Я добавил ему скорости, долбанув слабым «воздушным кулаком».

Ладно, сегодня мне ничего узнать, видно, не удастся, тут такие дела заворачиваются, решил я и стал пробираться обратно по тому маршруту, каким пришел. Чтобы освободить себе путь, несколько раз применял «торнадо», расшвыривая толпу и разрушая баррикады. Тут действительно около сотни глендов устроили заварушку и сдерживали гвардейцев. Я пробрался к своей комнате, охраны не было, а внутри царил кавардак, мебель исчезла, иллюзия развеялась. И где мне спать? Я растерянно смотрел на одинокий ночной горшок.

Нет, так не пойдет. Я вернулся в королевское крыло и стал обходить комнаты. Все здесь было невеликим, под стать глендам, и залы не залы, а так, комнатушки, но богато убранные и уставленные довольно изящной мебелью. Везде было пусто, как будто дворец вымер или все ушли подавлять восстание. В одной из угловых комнат я увидел кровати и решил, что это то, что мне надо. Никого нет и можно составить кровати вместе. Быстро соорудив себе ложе, я разделся, провел очистку методом идриша и завалился отдыхать. Уснул я быстро.

— Там кто-то есть.

— Не говори глупостей. Кто может быть в нашей спальне?

— Тогда иди и проверь.

— Я боюсь, пошли вместе.

— Ты же сказала, что там никого нет.

— Я просто темноты боюсь, вдруг там спряталось исчадие.

— Откуда исчадие могло появиться во дворце?

— А может, это восставшие?

— Я не знаю, но там кто-то дышит, ты слышишь?

— Я ничего не слышу, давай позовем стражу.

— Ага, а потом над нами будут все потешаться или еще скажут, что мы специально позвали солдат к себе в постель. Не надо звать гвардейцев.

— Тогда пошли вдвоем, вдвоем не так страшно.

— Пошли. Смотри, я говорила, тут кто-то есть: наши кровати составили вместе.

— Нет тут никого. Это Риза и Мрога так по-глупому шутят, они в прошлый раз кровати составили вместе у девочек из старших.

— А я говорю, там кто-то дышит, и он большой, развалился на все кровати.

— Если кто-то есть, то он спит. Может, это Жарена и Проня заблудились, свет сегодня в коридорах не зажигали.

— А почему тогда кровати вместе составили?

— Может, им страшно, тут такое творится! Пошли на ощупь.

— Точно, кто-то спит. Мужчина?

— Нет, бороды нет, и волосы длинные, и пахнет хорошо, мужики воняют, как козлы.

— Дай я пощупаю… Точно, и живот не волосатый. Ой, а это что?

— Ты что нащупала?

— Не знаю, горячее что-то.

— Дай мне пощупать. Где?

— Да вот же!

— Это твои руки!

— А ты выше бери.

— Ага, нащупала… Так это же… Мужчи-и-и-на-а-а-а!

Я спал и сквозь сон слышал чье-то перешептывание, но угрозы оно не представляло, и я продолжал нежиться в чистой мягкой постели. Потом мне приснилось, что чьи-то ласковые руки стали меня гладить, сначала по лицу, потом погладили живот, мне было приятно и комфортно, кровь прилила к тазу, окатив меня горячей волной, и в этот момент меня разбудил сдвоенный вопль: «Мужчи-и-и-на-а-а-а!»

Мне было хорошо видно в темноте, как две симпатичные гленды ухватили меня за мой мужской знак отличия и орали во всю глотку. Толи они радовались, то ли, наоборот, были напуганы. Я не шевелился, боясь их спугнуть, а они не отпускали меня, застыв как статуи с открытыми ртами. Наконец первый шок у них прошел. Я не шевелился, как будто умер.

— А он живой? — теперь уже шепотом спросила одна.

— А как ты думаешь, у мертвого такое есть? — Она подергала меня.

— А почему он молчит?

— Не знаю, может, без сознания или устал сильно.

— А кто он?

— Ты что, дура? Откуда я знаю?

— Может, это глендар Грендар, он самый большой, кого я видела?

— Ага, ты видела его без бороды? Я нет. Что ты пальцами шевелишь? Отпусти его.

— Хочу и шевелю, сама отпусти.

— Не могу, — девушка прыснула, — он такой… большой и приятный. А давай ляжем с ним, — предложила она.

— Зачем? — спросила другая.

— А тогда нам страшно не будет, — ответила первая. — Давай по бокам ляжем.

Они разделись и тихо, как мышки, залезли под одеяло, и тут же их ручки зашарили по моему телу, столкнувшись.

— Ты чего его хватаешь? — зашипела одна. — Ты же сказала «просто полежим, чтобы страшно не было», — передразнила она подругу.

— А мне так спокойнее, — ответила вторая уже без смущения. — Не так страшно, — добавила она. — Какой горячий, — и полезла на меня.

— Ты куда? — возмутилась первая.

— Я погреюсь немного, — ответила вторая, — потом ты.

— А почему ты первая? Я тоже хочу.

Меня уже не спрашивали, чего хочу я, и мне приходилось молчать и изображать глубоко спящего. Но в какой-то момент я не выдержал и взял управление процессом в свои руки. К этому времени девушки уже освоились с моим телом и безропотно встретили мою инициативу.

Утро застало нас лежащими в обнимку и уставшими. Но какое утро может быть в подземелье? Вошли служанки, зажгли лампы и тихо вышли. Девушки протирали глазки и недоуменно смотрели на меня. Но без страха.

— Ты кто? — спросили они в один голос.

— Я гость его величества и друг глендара Грендара, прибыл с соседнего материка. А вы кто?

— Мы фрейлины королевской дочери, младшие. А ты тот страшный маг, о котором все говорят?

— Он самый. А что говорят? — Мне было нужно знать хотя бы слухи, гуляющие по дворцу.

— Говорят, что ты разбил армию дзирдов, пленил и изнасиловал всех жриц, разрушил замок у них и пришел установить свою кровавую власть здесь, у нас. Это правда?

— Врут! — возмущенно ответил я. — Я просто хочу вернуться обратно и на власть его величества не претендую. Я еще маленький.

— Маленький, маленький, — засмеялись они, — о-о, большой.

ГЛАВА 7

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Блюм Вейс с мрачным видом читал директиву, спущенную из центрального офиса. Ему предлагалось в кратчайшие сроки выяснить судьбу рейдерской эскадры и доложить о результатах.

Свернув изображение и вытащив флэш-карту из наручного искина, он закурил. Эти дурни из Управления здорово обгадились, и теперь его ненавистный «друг» из оперативного департамента хочет, чтобы он, Вейс, сделал для него всю работу. Ну уж нет, добывать звания и звезды для сынков больших дядь, попавших по протекции в главное управление, он не будет. Они взяли ход операции под свой контроль, отстранив его, вот пусть и доказывают, какие они умные.

Это было всегда. Всю черновую работу делали на местах, а завершали с победными реляциями парни из Центрального управления. Но как оказалось, не в этом случае. Он злорадно усмехнулся, понимая, что не только он, но и другие руководители филиалов сейчас довольно потирали руки, получив сообщение о провале экспедиции из главка.

Он набросал ответ, в котором сообщал, что предпримет все доступные действия для быстрого решения поставленной задачи. Тут же сообщал, что у него нет для этого необходимых сил и средств, и приложил список того, что ему нужно. А именно: пополнить штат оперативных сотрудников, выделить дополнительные ассигнования. Наделить его дополнительными полномочиями в рамках поставленной задачи с использованием сил ССО.

Просмотрев еще раз составленный ответ, он остался доволен. Вейс, как никто другой, мог пользоваться предоставленными ему возможностями, поставить начальство в положение просителей, выбить сотрудников и, главное, средства.

Он вызвал начальника шифровального отделения и передал тому запечатанный бокс. Шифровка ушла под грифом «секретно».

«Теперь, — с усмешкой подумал он, — начнется переписка и согласование, а главный вопрос повиснет в воздухе на неопределенное время». А оно ему было очень нужно.

Демон пропал и не отвечал на шифровки, по-видимому, это не случайно, а также связано с исчезнувшей эскадрой.

Что у него осталось? «Брюнетка» и «Привидение», а кроме этого местный «Дух». Негусто! Он надолго задумался.

Нехеец черт-те где

Большой тронный зал подгорного королевства, вырубленный в массиве мрамора и искусно украшенный умелыми резчиками по камню, своими размерами и убранством должен был внушать трепет и благоговение у всех, кто заходил сюда после широких, но простых до аскетизма коридоров дворца. Он как бы попадал в другой мир и терялся от блеска золота, отполированного мрамора и обилия света, который излучали магические светильники древних.

Остальные покои дворца освещались масляными лампами, хоть и не сильно коптившими, но дававшими скудный свет. В тронном зале толпились придворные и глендары, прибывшие посмотреть на человека, неожиданно появившегося в их краях.

— Ваше величество, беспорядки подавлены, гленды, участвующие в бунте, осуждены, и их готовят к ссылке в глубинные подземелья, — докладывал начальник стражи дворца.

— А что стало поводом для беспорядков? — Голос монарха был спокоен, но в нем чувствовалось любопытство, и опытный царедворец хорошо знал, как опасно сейчас сказать неправду или сообщить неверные сведения. У Люцофара были везде свои глаза и уши.

— Посмотреть на человека прибыли все главы кланов, ваше величество, с ними приехало много приближенных, они все перессорились из-за того, кто важнее, кто кому должен уступить дорогу, потом ссоры перешли в оскорбления и стычки. Молодежь даже нападала на младших советников дворца, ваше величество. Когда стража пыталась навести порядок, гленды атаковали гвардейцев. Так возник бунт, который был быстро подавлен. Все участники арестованы и дали признательные показания.

— А где человек? — спросил король. Он знал, как его палачи добывали признания, но считал это обоснованным: раз попался им в лапы, значит, виноват. Добытчиков рунного камня всегда не хватало. Его больше интересовал человек, неожиданно появившийся и проявивший могущество. И, как утверждали советники, он был опасен.

— Ищем, — замялся начальник стражи. — Во время беспорядков он пропал. Его комната разгромлена, а самого его найти пока не удалось. Среди тел убитых его тоже не нашли.

Король неодобрительно посмотрел на гленда:

— Как может такое быть, что в моем дворце пропал гость и никто не знает, где он? — Король обвел глазами придворных.

Те постарались сжаться и стать незаметными. Это был прокол, и за него кто-то должен был понести наказание. Они со злобой уставились на начальника стражи, их взгляды отчетливо говорили: ты потерял, ты и отвечай.

— Странный этот человек, вы не находите, уважаемые глендары? — Король еще раз обвел глазами подданных. Нашел самого высокого, который не мог спрятаться за остальными.

— Грендар, расскажите нам об этом человеке. Говорят, вы с ним не одну бочку гномьего напитка выпили. И даже девушек на войну водили. — Король поудобнее устроился на жестком троне и показал, что внимательно слушает.

Глава клана Четвертых ворот поклонился; он был выше всех на голову, и, чтобы не выделяться, ему приходилось кланяться гораздо ниже остальных глендаров. Но это давало ему время собраться с мыслями и духом. Он понимал, что остальные главы кланов считают его воинственным глупцом и не самым опасным соперником. Поэтому он и сейчас решил играть роль грубоватого и простоватого вояки.

— Да, ваше величество, этот человек мастак выпить, он перепил моих советников и меня тоже, признаюсь.

— Даже так! — удивился король. — Однако! Продолжайте, мы вас слушаем.

— На войну мы не ходили, ваше величество, — хмуро и без подобострастия ответил глендар, — это наговоры, — он с вызовом оглядел молчаливо стоящую толпу. — Мы выпили… — Он замолчал, подбирая слова, и через небольшой промежуток времени добавил: — Немного… — Но интонации, с какими он произнес это слово, говорили, что глендар сильно сомневается в этом.

— Ну-ну, а дальше что было? — с явным интересом подтолкнул замолчавшего главу клана король.

— Мы выпили еще за ваше здоровье, ваше величество. — Он поднял глаза к потолку, силясь вспомнить, что было дальше, а это было трудно, и вспомнил. — Мы стали петь про ворона, который прилетел к умирающему гленду, застреленному стрелой дзирда.

— Это что за песня такая? — удивился король. — Я не слышал. — Он забавлялся растерянностью главы клана Четвертых ворот, но не сердился, этот грубый глендар развлекал скучающего короля.

Глендар глубоко вздохнул и вдруг мощно и красиво затянул:

— Черный ворон…

Когда он закончил петь, то на его глазах появились слезы, а в зале стояла такая тишина, что каждый из присутствующих боялся пошевелиться, чтобы ее нарушить. Неожиданно глендар ударил кулаком по ладони, и этот стук разорвал натянутую тишину, словно струну, и король вздрогнул от неожиданности, уставившись на главу клана широко открытыми глазами.

— Вот мы и решили пойти набить морды дзирдам, чтоб не задавались. А девок взяли, чтобы веселее было, — не удержался от улыбки здоровяк. — Дальше помню не совсем ясно, ваше величество, — сознался Грендар. — Мы шли. Девки пели.

— Ну и как, набили морды дзирдам? — Король почти смеялся, давно его так не развлекали придворные.

— Нет, ваше величество, встречные силы противника неожиданно сдались от бравого вида ваших солдат, ваше величество, но не только поэтому. — Глендар оглядел внимательно слушающих его придворных и глендаров и продолжил: — Там среди врагов созрел заговор!

У короля брови взметнулись вверх.

— Человек уговорил сдаться мужчин-дзирдов, пообещав им свободу. Они убили своих жриц и ушли в горы Ронга. Поэтому нам так легко удалось захватить крепость. Потом человек ее разрушил, — закончил кратко рассказ о священном походе глендар.

— Зачем он это сделал? — Казалось, король был удивлен, но властитель клана Четвертых ворот не сомневался, что факт разрушения крепости королю известен, и понимал, что его удивление наигранно. Люцофар наверняка знал, что крепость разрушена, только не знал подробностей.

— Пьян он был, ваше величество. Барон пошел парламентером, предложить дзирдам сдаться. Но они ему что-то сказали непристойное, он рассердился и разрушил крепость так, что там только груда камней осталась, — развел он руками в стороны, показывая, что сильно сокрушен происшедшим. Лицо его при этом выражало натуральную скорбь.

— Он что, действительно такой сильный маг? — Король буравил глазами глендара.

— Думаю, да, ваше величество, и его искусство опасно. — Грендар прямо смотрел в глаза короля.

— И вы такого опасного мага привели в мой дворец? — Казалось, от тона короля замерзнет воздух и выпадут снежинки.

— Привел, ваше величество, — вздохнул глендар. — Я предлагаю отправить его в Мертвый город; он ищет телепорт, чтобы вернуться, там как раз есть тот, каким ушли дворфы, бросив свои дома. Заодно он нечисть подчистит, и добыча рунного камня увеличится.

Услышав про рунный камень, король задумался.

— А ведь верно говоришь, Грендар, мы так двух птиц поймаем. — Он одобрительно посмотрел на глендара. — И подземелья почистим, и от чужака избавимся. — Он насмешливым взглядом осмотрел придворных. — Учитесь, как надо служить королю: вот как глендар Грендар. Если все получится так, как он нам рассказал, то быть ему глендаром Первых ворот.

Глава клана молча поклонился и застыл каменным изваянием, теперь он был окружен врагами и обласкан королем. Кроме того, его гленды не участвовали в бунте, потому что он не имел привычки брать с собой бездельников. Теперь все зависело от пропавшего человека.

В зал зашел какой-то придворный и что-то прошептал на ухо другому. Эстафета шепота дошла до начальника стражи. Он приосанился и облегченно сказал:

— Ваше величество, человек идет по коридору.

— По какому коридору? — Король удивлено посмотрел на говорившего.

Тот широко открыл глаза, часто заморгал и запустил эстафету шепота обратно.

Я шел по широкому коридору, покинув покои гостеприимных девушек, ища место, где можно было бы перекусить. Я не ел уже сутки, пребывая во дворце, и сильно проголодался. Можно, конечно, поесть сухой паек, отобранный у гномов, но он был хоть и питательный, но невкусный, и я решил оставить его на потом.

У каждого поворота стояли гвардейцы, которые, выпучив глаза, смотрели на меня. Первые, кто хотел меня остановить, упали на пол, лишившись силы в ногах. Это малыши сожрали у них запас сил. А их командир убежал куда-то. Так я и шел из одного коридора в другой, безуспешно пытаясь выяснить, где же тут можно все-таки поесть, а за мной оставались лежащие стражи. Наконец мне дорогу перегородили гвардейцы, за спинами которых толпились хиртраги в серых мантиях, напоминающие больших бородатых мышей.

— Гленды, где тут у вас кормят гостей? — громко спросил я и остановился. Ответом мне было гробовое молчание. Я смотрел на них, они на меня, в готовности применить руны.

— Не вздумайте применить оружие, — сказал я им. — Если начнете рушить дворец, точно в гиблые подземелья отправитесь.

Мой ход с угрозой сработал, они замялись, а вперед вышел один из них.

— Стой, человек! — сказал он. — Сейчас о тебе доложат и примут решение, как быть.

— Мне бы поесть, — спокойно ответил я. — Когда буду на аудиенции у его величества, обязательно скажу, как плохо обращались с его гостем. Сообщите мне свое имя, чтобы я знал, на кого жаловаться. — Я посмотрел на сразу побледневшего гленда. Возможность аудиенции у короля и угроза пожаловатьсявогнала его и остальных в ступор. Воспользовавшись этим, я протиснулся сквозь них и пошел дальше.

— Э-э-э, залы приема пищи не там, — догнал меня его голос.

— Да? — Я остановился. — Тогда показывай где, и я скажу королю, какой ты славный подданный.

— Нет-нет, — испугался он, — не надо меня хвалить, я покажу вам просто без всякой благодарности с вашей стороны.

Мне был понятен его испуг, кто знает, как отреагирует его величество на то, что мне оказали помощь. Может, медаль даст, а может, на каторгу сошлет.

Но поесть мне не дали, в коридоре показался спешащий гленд и прямиком направился ко мне.

— Дорогой наш гость, мы вас обыскались, пойдемте за мной, его величество уже заждался.

— Вы куда-то торопитесь? — поинтересовался я.

— Ну конечно! — воскликнул и снова повторил свою фразу: — Мы вас уже обыскались.

— Это вы зря, уважаемый гленд, на службе короля торопиться не следует, это умаляет его достоинство. Поэтому я пойду перекушу, а потом отправимся на аудиенцию.

Гленда, казалось, хватит удар, такой интерпретации службы королю, чтобы заставлять того ждать, он еще не слышал. Он заморгал и беспомощно промямлил:

— А как же аудиенция? Его величество ждет.

Мне тоже пришлось задуматься, отказать королю и уйти есть? Я еще не совсем с ума сошел и вынужден был согласиться с доводами гленда.

В просторном зале с высокими потолками стоял золотой трон на возвышении. У стен с колоннами в виде гигантов, подпирающих потолок, толпились придворные. Я решил, что трон золотой, потому что тот был желтый и украшенный драгоценными камнями. На нем восседал ни маленький ни большой, ни толстый ни худой — средних размеров глендар с простоватым, невыразительным лицом. На его голове был обод, тоже из золота, на котором красовались стилизованные ворота зубчиками. Король без всяких эмоций смотрел на меня, только его глаза жили отдельно. Они осматривали меня, ухватывая каждую деталь, изучая и цепляясь за каждую мелочь, как скалолаз за выступы на скале, немного задерживаясь.

Я же выражал полное восхищение и радость. Поклонился поклоном лигирийских аристократов и поприветствовал властителя:

— Рад видеть вас, ваше величество, в добром здравии! Приношу свое восхищение вашей столицей и устройством вашего королевства, процветающего под вашим мудрым руководством, — и почтительно замер в ожидании.

Король с интересом посмотрел мне в лицо. Что уж там он хотел увидеть — смеюсь ли я над ним или действительно восхищаюсь, я не знал. Мое лицо выражало спокойное почтение, и только. Следующий ход был за ним.

— И мы рады видеть посланца из другой части света, — ответил он, и я понял, что король тертый калач. Он закинул удочку о моих полномочиях и ждал ответа.

— Да, ваше величество, как первый разумный, посетивший ваши края, я с полным правом могу считаться посланником народов, населяющих наши земли. — Я снова учтиво поклонился, пусть подумает, как мои слова воспринимать.

— Какое королевство вы представляете? — нашелся он и уважительно посмотрел на меня, в его глазах я выглядел, как ловкий царедворец.

— Не буду скрывать, что могу представлять королевство Вангор, Нехейские вольные баронства и орков, — сказал я. Подумал и добавил: — Но четкие инструкции имею на сей счет от княгини Новоросской дамы Хомо Шизы. — И тут я не соврал, княжество есть, а я его полномочный представитель.

Король уже по-другому посмотрел на меня.

— У вас, наверное, есть послания от правителей этих стран? — спросил он, прожигая меня своими маленькими глазками.

— Были, — сокрушенно ответил я. — Но после вчерашнего все мои вещи пропали, ваше величество. — Я вернул ему иголку под зад, которую он хотел вогнать мне, и король недовольно заворочался на троне, ощутив ее острие под собой. Он понимал, что я был прав, и даже если у меня не было посольских грамот, теперь этого не докажешь.

— Мы постараемся найти ваши вещи, господин посланник, — сказал он, и я понял: меня все-таки приняли официально. — Может, передадите на словах, чего хотят ваши правители.

— Ваше величество, Вангор и Новоросское княжество хотят мира и добрососедских отношений, но слишком велико между нами расстояние, и затраты на переход сюда очень большие. Поэтому все останется так, как и было. Мы сами по себе, вы сами по себе.

— А орки? — спросил король.

— Орки — кочевники, дикие и необразованные. Им нужны только их степи. — Вроде ничего не сказал и не обещал, а информации выдал достаточно.

Король задумался на некоторое время, потом посмотрел на меня, и в его глазах читался вопрос: «Тогда какого черта ты сюда приперся?»

Ах, если бы у меня был на него ответ.

Но вслух он вежливо спросил:

— Каковы ваши дальнейшие планы?

— Я бы хотел вернуться обратно, но, к сожалению, вернуться так, как мы прибыли, невозможно. Мы не можем рассчитать ориентиры. Одна надежда на древние порталы. Когда-то наши земли сообщались между собой, и я очень надеюсь, что таковые еще существуют, — правдиво ответил я.

— Один портал есть, — кивнул король, — но он глубоко внизу, в заброшенном городе. Там может быть небезопасно, но вы показали себя могучим волшебником, и думаю, вам не составит труда найти его. Со своей стороны мы окажем вам всю помощь, какую сможем. — Теперь его глаза откровенно смеялись. — Как раз мы приготовили новую партию глендов для изучения наследия древних, вот под их охраной можете отправляться.

Партию ученых глендов он приготовил со сроком пожизненной ссылки, и с ними в один конец отправляет меня. В моей душе шелохнулось раздражение. Но у меня тоже не было выбора, а портал был хоть малой, но все же надеждой.

— Если он не работает, возвращайтесь, — добродушно продолжил король лучезарный, — у наших соседей-дзирдов тоже есть портал, и мы отправим вас к ним. — Он откровенно издевался надо мной, излучая мнимое радушие. — Желаю вам вернуться обратно на родину, — закончил аудиенцию его величество. — Письменных грамот не даю, так как расстояние большое, и все останется по-прежнему.

Он зевнул, показывая, что потерял ко мне всякий интерес. Да и какой интерес может вызывать мертвый хуман, понял его я.

— Передайте устно: мы тоже рады добрососедским отношениям.

Сволочь — дал я ему определение.

Меня обступили двое царедворцев и стали подталкивать на выход. Я поклонился и вышел.

— Отведите господина посланника к глендам, убывающим вниз, презрительно скривившись, приказал командиру стражи один из придворных, следующий за мной.

— Подождите, уважаемый гленд, — сказал я, еле сдерживаясь. — Вне стен города остались мои воины и слуги. Они должны быть здесь вместе с животными.

— Сожалею, господин посланник, но я не получал на этот счет никаких распоряжений. — Он почти смеялся себе в бороду.

Я развернул непонимающего гленда к себе спиной и, не реагируя на его возмущенные возгласы, сказал: «Так пойди и получи», — после чего дал хорошо рассчитанный пинок под зад ногой. Придворный с воплем пролетел между замерших в растерянности гвардейцев и, лбом распахнув двухстворчатые двери, влетел в обратно в тронный зал. А я стал ждать продолжения. Оно не замедлило последовать. Из дверей выглянул испуганный чиновник и спросил:

— Что случилось?

— Я отправил нерадивого гленда получать указание вернуть мне мою охрану, слуг и животных, — спокойно ответил я.

— Не беспокойтесь, скоро все они будут доставлены сюда, — ответил он и быстро куда-то исчез.

— Командир, я хочу есть, ты знаешь, где можно перекусить? — спросил я, хмуро глядя на гвардейца.

— Наша столовая сгодится? — быстро сориентировался он, бросая быстрые взгляды то на меня, то на дверь в тронный зал, но оттуда никто не вышел.

— Вполне, веди! — приказал я.

Испуганная толпа глендов и женщин, теснимая гвардейцами, с горестными воплями и стонами спускалась вниз по серпантину, уходящему глубоко вниз. Мы с орками и двумя дзирдами следовали за ними. Нас не трогали и не понукали, а тех глендов, кто ложился на каменный пол и не хотел идти, били кнутами и со смехом гнали дальше. У больших ворот мы остановились. Стража открыла их, и горюющая толпа научных изыскателей с нескончаемыми всхлипами и плачем постепенно втягивалась в черноту подземелья. Ворота с лязгом захлопнулись за нами и вместе с этим отсекли свет, который сочился из коридора. Нас окружила темнота. Я мог видеть в ней. Думаю, могли видеть и дзирды, но орки нерешительно замерли. Дети привольных степей, последовавшие за своим повелителем, в тесных коридорах подрастеряли свою воинственность и жались поближе ко мне.

Вызвав шар света, я осветил широкий коридор с полукруглым сводом. Толпа осужденных глендов стояла на месте, боясь двинуться дальше. Их встречали худые оборванные создания с кирками в руках, только отдаленно напоминавшие гномов. Они перегородили проход новоприбывшим. Потом вперед вышел в броне их вожак и крикнул:

— Кто хочет остаться жить, становитесь на колени. Кто будет сопротивляться, того убьем и съедим. Вы тоже! — небрежно бросил он нам. Весь его вид и властный голос говорили, что он не сомневается в праве устанавливать свои порядки. Он тут бог и царь.

— Вперед! — скомандовал я оркам. Смотреть, как будут грабить и убивать новоприбывших, я не хотел, и воины, понудив быков, как корабль, разрезающий носом волны, раздвинув испуганную толпу, прошли сквозь них.

— Иди сюда, убогий, — позвал я предводителя.

Но тот слушать меня не захотел и выхватил руну. Я тоже не стал ждать, что произойдет дальше, вышел в боевой режим, отобрал у недоумка руну, его оружие, и врезал в челюсть — пусть отдохнет. Мне нужен был язык и проводник. На остальных малорослых гопников направил «торнадо». Те уже мало были похожи на гномов — безумный взгляд, волдыри по лицу и телу, спутанные волосы, в одних набедренных повязках. Они были ужасно грязные и воняли так, что запах разносился повсюду.

Я забрал с собой беспамятного предводителя и вернулся к оркам. Вихрь разметал нападавших и очистил проход. На какое-то время установилась тишина. Все молчали, перестав стонать, жаловаться и плакать.

— Есть среди вас военные, хиртманы или просто служивые? — обратился я к перепуганному народу, осматривая его с высоты быка, на которого взлетел.

— Есть! Есть! — раздалось с разных концов, и ко мне, как к спасительному берегу, стали проталкиваться воспрянувшие духом гленды. Было их чуть больше десятка.

— Назовите свои прежние должности. — Я не давал им времени опять окунуться в свои несчастья и горести. Надо было организовать их и занять делом — лучший способ предотвратить панику. Им нужна была достижимая цель.

— Я гленд Боргрин, второй советник клана Шестнадцатых ворот, — вышел один из них вперед. — Занимался безопасностью и сыском в клане.

— Хорошо, назначаю тебя старшим среди осужденных. Разбей всех на десятки. Мужчин отдельно, женщин отдельно. Сформируй из них отряды самообороны и помоши. Назначь командиров. Выполнять!

Моя команда ударила, как хлыст по нервам. Но несмотря на это, среди толпы послышались возмущенные возгласы: «Тут есть более достойные, чем этот гленд захудалого клана!» Конечно, я понимал, что сломить мировоззрение подгорников — дело непростое. Любой гном из более высокого клана с презрением относится к гленду из клана, стоящего ниже его по положению. Поэтому действовал решительно и наглядно.

— Выйдите сюда те, кто считает себя более достойным.

Несмотря на испуг и то, что они все теперь находятся в одинаковом положении преступников, осужденных за бунт, вперед вышли пятеро глендов. Они мнили себя достойнее других, но я счел их дурнями, которые мешают мне. Выхватил меч из пространственного кармана пояса и несколькими взмахами укоротил их достоинство на голову.

— Есть еще, кто считает себя более достойным? — спросил я у толпы, замершей от такого поворота. — Ну раз нет, то всем беспрекословно выполнять распоряжения гленда Боргрина. Кто окажется не согласен, будет следовать отдельно… на встречу к Отцу гномов, но без головы, — добавил я.

Миндальничать и уговаривать эту самостийную толпу я не собирался. Трудные времена требуют трудных решений, и в наших обстоятельствах требовалась сплоченность, жесткость, подкрепленная жестокостью, и беспрекословное подчинение. Здесь со мной было почти семь десятков глендов и десятка два женщин, которых осудили вместе с мужчинами. Что уж они могли такого натворить, я не знал, но понимал, что те попали под раздачу вместе с мужьями, братьями и отцами.

Можно было только представить, какая судьба их ждет в этом гиблом мире, под тяжелыми сводами горы за навсегда закрытыми для них воротами. Только они еще не прониклись пониманием трагедии и продолжали жить прежними мыслями и самообманом. А мне нужны были хоть какие-то союзники, чтобы найти портал и попробовать его активировать. Поэтому я терпеливо ждал, когда новый назначенный командир под охраной Фомы превратит эту толпу в организованную и послушную колонну. Шиза считывала информацию с беспамятного главаря налетчиков, и чем больше я узнавал, тем меньше мне нравилась моя затея спуститься вниз.

В Мертвый город никто не ходил. Там жили исчадия. Добычу камня производили в верхних слоях, где его почти не осталось. Контролировали добычу многочисленные банды, используя рабский труд новоприбывших. Одна из них только что была разогнана мной. Но к нам уже подтягивались другие, узнавшие о пополнении в рядах ссыльных. Женщинам, как я и думал, была уготована ужасная участь — обслуживать местную братву, а после, когда они ослабнут и придут в негодность, быть съеденными, как и все, кто не мог больше работать.

И что теперь? Пробиваться к городу? И как маленькому отряду сделать то, с чем не справилась вся королевская рать? Тащить всю эту стонущую ораву вместе с собой? А чем ее кормить, где брать воду? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Шиза затихла и предоставила мне как мужику решать все наши проблемы. Только орки спокойно стояли и ждали решения Худжгарха, да дзирды послушно выполняли мои приказы.

«Нет задач, которые не смогли бы решить большевики!» — вспомнил я слова нашего замполита. Хотелось бы верить, только где их взять, большевиков? Сам я из атеиста превратился… А, собственно, в кого? Хороший вопрос. Так кем же я стал? Верующим в Бога магом?

Что Творец существует, я уже не только верил, но и воочию видел его творения.

Мои религиозные мысли прервал второй советник. Он подошел и, видя мою задумчивость, кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

— Докладывай! — повернулся я к нему.

— В хирте семьдесят четыре гленда мужеского полу и девятнадцать гленд женского, — начал он. — Тех, кто служил в армии, четверо и хиртрагов трое. Остальные мастера и подмастерья. На десятки хирт разбит.

— Хорошо, с первой задачей ты справился, — кивнул я после его слов. — Нам нужны гленды в штаб, те, кто могут управлять, налаживать жизнь и добычу камня. Есть такие? Ты мой заместитель и командир этого хирта.

Тот недолго думая сказал:

— Есть двое глендов, один заведовал рудниками, другой — обучением подмастерий в гильдии каллиграфов. Но они из нижних ворот.

— Запомни, Борфин, возврата для вас нет, значит, нет и верхних ворот и нижних. Теперь каждый ценится по тому, что °н умеет и делает. Ты видел банду, что пришла сюда вас встречать? Как ты думаешь, из каких ворот эти выходцы и много ли среди них глендов? Так что прошлую жизнь забудь, как сладкий сон, и принимай новую реальность. Для тех, кто здесь живет давно, — вы рабы, самки и пища. А теперь скажи, ты хочешь себе такой судьбы?

Гленд надолго задумался.

— Но если все так плохо, то зачем жить? Лучше покончить с собой, и все. — Он поднял на меня растерянные глаза.

— Жить надо потому, что так повелел Творец. Он дал жизнь, он же послал и испытания, при которых слабые ломаются, а сильные становятся сильнее. Многие из тех, кто пришел с тобой, умрут, но другие станут сильнее. Могут превратиться в животных, а могут остаться глендами. Каждый решает сам за себя, — ответил я ему. Быть нянькой и вытирать за каждым глендом сопли я не собирался, все они вступили на путь естественного отбора.

— Нам нужно оружие, руны, а нам дали только кирки, — ответил он мне.

— Руны есть у меня, — подумав, сказал я, — только не получится ли так, что те, кто ими будет пользоваться, заставят других быть рабами?

— Этого я не знаю, — честно ответил он. — Я постараюсь подобрать глендов из разных кланов, так они не смогут договориться. А по одному я их задавлю.

Через четверть часа подошли те, кто мог пользоваться рунами. Их было пятнадцать. Подошли вразвалочку и местные, расхристанные и наглые. С ними я даже разговаривать не стал. Не стал и выходить в боевой режим, а запустил два торнадо в широкий проем подземного тоннеля. Банда с воплем улетела обратно, и думаю, что живых среди них осталось мало. Я выложил перед советником руны.

— Сделаешь так, как я тебе скажу. — Я жестко посмотрел на него. — Раздели их и выдавай отдельно: одним защитные, другим атакующие. Храни их у себя, набери охрану и давай только на время. Понял?

Он согласно кивнул.

Из памяти местного атамана Шиза выудила места в подземелье, где ему доводилось бывать. Их оказалось на удивление мало. Каторжники жались к верхним пластам, опасаясь идти вниз. Но были такие, которые не выдерживали рабской жизни и уходили в глубину, в так называемые глубинные тропы, на полуобвалившиеся старые уровни, и обратно они не возвращались.

Совместив карту, данную мне Грендаром, и сведения, полученные от подземного рабовладельца, я увидел, что в тех местах, где побывал этот атаман разбойников, она показывает верно. Пришлось принять за версию, что и в остальном она будет тоже верна.

— Женщин в середину, замыкают гленды с рунами, мы впереди, — сказал я своему новому штабу. — Выдвижение через пять ридок. Всех, кто приблизится, уничтожать без жалости.

Чувствовалось, что гленды по своей натуре были прагматичны и умели подчиняться. Нестройная толпа, как разворошенный улей, зажужжала, задвигалась и довольно организованно стала превращаться в воинский хирт.

Мы неспешно спускались, и на моем сканере было видно, как редкие красные точки торопливо уходили с нашего пути. Видно, слухи здесь распространялись быстро, раз больше не оставалось желающих увеличить себе количество рабов.

Большой светляк, висящий над моей головой, освещал обширный проход, уходящий вниз. Это даже был не коридор, проложенный к каменоломням, а настоящий большой тоннель, как под перевалом Саланг в горах Гиндукуш, где могли проехать два грузовика навстречу друг другу. Других тоннелей я в жизни не видел, ну если только метро.

Гномы, а может, кто-то другой, проделали колоссальную работу, создав внутри горного хребта такие огромные пустоты.

Шли мы до первой огромной пещеры, из которой уходили |два ответвления поменьше, и тут был лагерь или поселок, не знаю, как это назвать, который создали сосланные сюда преступники всех мастей. Около пяти десятков оборванцев во главе с такими же оборванными хиртрагами перегородили нам дорогу. Понимая, что для меня они будут так же мало полезны, как и плененный ранее главарь (ему я просто свернул шею), я применил новое заклинание из магии крови «багровый восход», а перед собой поставил купол Шизы.

Должен признать, что я был неосмотрителен. На том месте, где нестройно стояли защитники поселка, полыхнула вспышка. Раздался оглушительный грохот, и воздушный вихрь ударился в нашу защиту, слегка прогнул ее и разнес по стенам все, что было в пещере, а дальше устремился в проходы, унося гномов и камни разрушенных домов. Мы все, и я в том числе, стояли оглушенные, быки ревели, и орки еле сдерживали испуганных животных.

— Перестарался! — произнес я хриплым шепотом, потому что слова застряли в горле: я только что видел действие вакуумной бомбы. Проход был открыт.

Шиза сняла защиту и показала мне свой противный желтый шарик, который, вытаращив глаза, повертел пальцем у виска и как обычно лопнул.

В чем-то она, конечно, права, но опыт, сын ошибок трудных, все же есть, и надо попробовать применить кровь не из вены, а, например, из пальца. Может, разрушительный эффект будет меньше. Мои раздумья были прерваны: кто-то осторожно трогал меня за плечо, я оглянулся и увидел Боргрина, стоявшего рядом и переминавшегося с ноги на ногу.

— Тебе чего? — спросил я.

Вид у него был виноватый и немного растерянный. Он что-то хотел спросить, но не решался.

— Давай говори, — приободрил его я.

— Не знаю, как вас зовут, человек, — начал он, — но мы бы хотели здесь остаться, если вы позволите. — Гленд робко смотрел на меня, ожидая ответа, словно маленький ребенок, спрашивающий отца, можно ли ему оставить себе эту игрушку.

— Боргрин, я не имею ничего против, оставайтесь. Мой путь лежит в Мертвый город, и вам, конечно, там делать нечего. Руны оставьте себе. Вот еще армейские пайки, на какое-то время вам хватит. — Я выложил две сотни пайков перед его ошалевшими глазами. — А дальше сами думайте, как жить.

— Тронулись! — махнул я рукой оркам.

Оставив взволнованно гудящую толпу глендов, я направил свой маленький отряд в черную бездну неизвестности. Несмотря на то что в моей душе бушевала буря сомнений и горело желание бросить к чертовой матери этот бессмысленный с точки зрения логики поход в Мертвый город и вернуться, я заставлял себя неуклонно идти вниз и всем своим видом выражал спокойствие и уверенность.

Шар света весело кружился впереди нас, освещая путь, а сканер не показывал наличия врагов или хищников. Коридор, в который мы свернули, был пуст, не считая нескольких распростертых тел да разбросанных повсюду камней из кладки домов. Тоннель ввел вниз по спирали с заметным уклоном.

В стенах изредка попадались ниши, но для чего они предназначались, трудно было предположить. По тоннелю витал легкий ветерок. О вентиляции древние строители позаботились. Мы спускались примерно час, когда дорогу нам преградила баррикада из камней. Была она невысокой, чуть меньше моего роста, но быки проехать не могли.

— Привал! — скомандовал я, не доезжая до завала метров пятьдесят, за ним маячили красные точки. Было их одиннадцать. «Ну вот и первые живые обитатели нижнего уровня», — подумал я. Они не проявлялись в пределах видимости и прятались за камнями. Кто это мог быть, я узнаю позже. Сейчас надо было раздать оружие и защиту дзирдам. Гресса казалась растерянной, это было видно по ее виду. В ней постоянно происходили процессы изменения сознания. Вырезались и пропадали целые блоки памяти и появлялись новые. Мой эксперимент приносил результаты, вот только какие, понять пока еще было трудно.

— Пятница! Чернушка! Подойдите ко мне, — позвал я и уселся на большой обработанный камень, на нем разложил свои запасы. Так, меч и лук, амулет щита — это Пятнице. С грессой разберусь после разговора.

— Пятница, луком пользоваться умеешь? — спросил я, глядя на дзирда.

Тот только кивнул в знак согласия.

— Попробуй натяни, — предложил я.

Если он не сможет натянуть лук деревянных человечков, проведу еще один эксперимент: создам амулет, увеличивающий силу, я примерно представлял, как это сделать. Дзирд с трудом натянул лук до половины, естественно, сила натяжения была килограммов семьдесят, для хрупкого дзирда это было не под силу. Я вызвал своего гаржика и предложил лук ему. Орк внимательно его осмотрел, примерился, несколько раз легко натянул и высказался:

— Хороший лук.

— Тогда оставь его себе, а свой отдай Пятнице, — предложил я.

Орочьи луки были проще и слабее. Орк внимательно осмотрел дзирда и, молча соглашаясь, кивнул. Лук орка Дзирд согнул, хоть и с трудом. Я отослал дзирдов подальше, достал одну из брошек, которые всегда у меня были в загашнике как хороший материал для амулетов, с запасом энергии в камнях, и принялся мастерить новый амулет, как говорится, на коленке. Что мне предстояло сделать? Соединить рунную вязь и заготовку. Заклинания, увеличивающего силу, не было, а если и было, я его не знал. Зато у гномов были руны, способные увеличить силу и скорость бойца. Гном, вооруженный тяжелым молотом и хорошо защищенный броней, с помощью такой руны мог пройти, разрушая строй противника, как ледокол сквозь ледяное покрывало моря. Лишь бы хватало запаса рун. Я исходил из того, что руна ложилась на камень, способный хранить и накапливать энергию, значит, можно ее наложить на заготовку, наполненную энеронами. Но использовать способ наложения, какой используют гленды, я не мог. Каллиграфией я не владел и вырезать орнамент не собирался. Я мог запомнить энергетическую вязь руны и наложить ее на заготовку, внедрив в структуру. Вот этим я и собирался заняться.

Положил брошь перед собой, вызвал в памяти рисунок руны силы и стал примерять ее к размеру заготовки. Уменьшив достаточно для внедрения, я стал понемногу подпитывать руну энергией. Как я и предполагал, она стала впитывать энероны, как губка воду, наливаясь багровым цветом.

Полюбовавшись на сверкающую руну, я наложил ее на брюшко брошки, и она провалилась вовнутрь. Готово, обрадовался я, и в следующий миг меня снесло взрывом с камня. Спасибо Лиану, его «каменная кожа» спасла меня от удела быть разорванным в клочья.

Ко мне подлетел Фома, помогая подняться.

— Что это было, учитель? — испуганно спросил он.

— Не совсем удачный эксперимент, — ответил я, поднимаясь с каменного пола под недоуменными взглядами орков.

Но опыт есть, пришла мне обнадеживающая мысль. Наверное, перенасытил руну энергией, и структура заготовки взорвалась, не выдержав нагрузки.

Теперь я взял пустую заготовку и наложил заклинание ограничения, потом осторожно слегка напитал руну и запустил ее в амулет. Закорючка, сверкая, вошла в заготовку и… и ничего не произошло. Я вытянул аурные щупальца и стал понемногу перекачивать энергию в «амулет силы», как по-простому назвал свое творение. Мне даже показалось, что Шиза вылезла из меня и вытянула шею, пытаясь подробнее рассмотреть, что же у меня получится.

Я скосил глаза сначала налево, потом направо и с облегчением подумал: почудилось. Новая брошка перестала принимать энергию, а я поднял ее и стал рассматривать со всех сторон.

И тут у меня в голове разорвалась бомба.

— Получилось! — неожиданно заорала Шиза. — У тебя получилось создать амулет, совместив две магии, основанные на разных принципах! Я поверить не могу! У такого дурня, как ты, получаются невероятные вещи!

Я стоял, контуженный проявлением радостных чувств моего симбионта. В голове гудело, и где-то перегорело несколько тысяч нервных клеток, об этом сообщило мне сердце, пытающееся вырваться из груди и удрать куда подальше. Оно как молот колотило по грудной клетке и отдавалось уханьем в ушах.

Я обессиленно опустился на камень и стал считать до десяти: один, два, три… Ко мне стало приходить успокоение. Четыре… Сердце успокоилось и смирилось с неизбежным пребыванием внутри меня. Пять… Я привел свои чувства в относительный порядок. Шесть… Я смог спросить: «Что получилось?» Семь… я был в норме.

— Прости, — виновато сказала Шиза, — но я не верила, что у тебя получится, это было вопреки всем принципам магического конструирования. Эти принципы заложены в меня с момента создания, и вот ты только что опроверг один из них. Например, говорящий, что нельзя совместить воду и огонь! — сказала она, полная восторга. — Для твоего склада ума не существует слова «невозможно», поразительно!

— Воду и огонь можно совместить, — ответил я, рассматривая брошку, на ее брюшке проглядывалась вязь руны, как бы из глубины.

— Да? — удивлено спросила Шиза. — И что получится?

— Ты о чем? — не понимая, переспросил я. Все мои мысли были заняты определением свойств нового амулета, и я слушал ее восторженные вопли краем уха.

— Что получится, если совместить огонь и воду? — пояснила она.

— Пар получится, — ответил я и вверг Шизу в глубокую задумчивость.

— Пятница, иди сюда! — приказал я, нацепил брошь на его куртку и дал в руки лук. — Попробуй натянуть теперь.

Дзирд легко, играючи несколько раз натянул лук.

— Натягивай, пока не устанешь, — дал указание я и стал считать.

На сто шестнадцатый раз он не смог его натянуть. Ну что же, результат, как говорится, налицо, три колчана Пятница выпустить успеет, очень даже приемлемо. И зарядил амулет заново.

— Чернушка, подь сюда! — позвал я девушку.

Гресса подошла, спокойно глядя мне в лицо, и вдруг сказала:

— Раньше я хотела тебя убить, теперь хочу тебя защищать. Что ты со мной сделал? — Она внимательно присматривалась к моему лицу, ища ответа в каждой черточке.

— Я вернул тебе сущность, заложенную Творцом и убитую вашей богиней, — пришел мне ответ, и я его произнес. — Я вернул тебе способность радоваться жизни, не мучая другого. Понимание, что есть хорошо и что есть плохо. Защищать друга — это хорошо, мучить жертву — это плохо.

— А ты мне друг? — спросила она. Голос ее был ровен, но в нем слышалось желание понять, кем я стал для нее и почему.

— Хотелось бы им стать, — не лукавя, ответил я.

Она подняла руку и потеребила ошейник.

— А друзей на цепь сажают? — без всякого осуждения, просто как спрашивают «А на юге тепло?» задала вопрос девушка.

— Если ему надо помочь разобраться в себе и не навредить другим, — так же спокойно ответил я. Протянул руки и снял ошейник.

Пятница отскочил от нее подальше, Фома достал нож. Они оба не верили ей и смотрели на меня осуждающе. Но я чувствовал, что так надо, и именно сейчас, а не завтра или через час. Подержал его в руках и отдал ей.

— Зачем он мне? — спросила она, разглядывая богато украшенный ошейник.

— Может, ты захочешь когда-нибудь надеть его на меня или на кого другого, а он будет под рукой, — сказал я.

Она посмотрела на кожаный ремешок и брезгливо бросила под ноги. Подняла глаза и сказала:

— Если я когда-нибудь захочу тебя снова убить, я не воспользуюсь им, просто прирежу.

Ее глаза яростно блеснули пламенем и потухли.

— Мне нужна другая одежда, — сказала она. — Я хочу снять платье жрицы.

— Фома, — я оценивающе посмотрел на нее и на худого орка, — давай сюда свою парадную одежду шамана.

Ученик осторожно обошел по кругу черную девушку и стал выкладывать нижнее белье, куртку, штаны и мягкие полуботиночки.

— Вот! — Я подвинул ей груду, выложенную Фомой.

Гресса без смущения скинула платье, нижнюю рубашку, осталась только в своих сапогах. Я сначала засмотрелся, но, услышав шипение Шизы: «Отвернисссь!» — быстро поворотился, за мной последовали остальные. Еще бы, так поступил Худжгарх!

— Я готова, — услышал я голос Чернушки.

Перед нами стояла индейская девушка из племени ирокезов или команчей, только не красная, а черная, с волосами, заплетенными в косы и перекинутыми вперед на грудь. Не хватало только пера в волосах. Сапоги свои она тоже сняла и красовалась в мягких и красивых «штиблетах» типа мокасин.

Я склонил голову набок, достал монисто «шита» и повесил ей на шею, потом два костяных браслета РПГ-1, разукрашенный пояс, уже не помню откуда взявшийся у меня, и затянул ей на талии, на поясе висел кинжал в богато украшенных ножнах.

Девушка одобрительно посмотрела на клинок, достала его и ловко перекинула из руки в руку, перевела в обратный хват и приставила его к моему горлу. Все это она проделала одним слитным движением.

— Попробуй только предать меня, друг! — произнесла она шепотом, приблизившись вплотную к моему лицу так, что я ощутил ее дыхание, и ловко спрятала кинжал в ножны. Вот он был у моего горла и теперь его уже нет, прямо фокус какой-то!

— Я запомню, — ответил я, не раскрывая того, что именно хотел запомнить: то, что она угрожала мне, или то, что ее предавать нельзя.

— Верни мне посох… пожалуйста, — попросила она. Я пожал плечами — а почему нет — и отдал ей ее жезл. — Вот теперь я полностью готова, — сказала она, — пошли.

— Подожди, — остановил ее я. — Ожерелье — это щит, активируешь желанием. Браслеты — атака ледяными иглами, действует так же.

Девушка вытянула руку в сторону камней, и из нее вылетела ледяная фаната, еле заметным глазу мазком преодолела расстояние и с грохотом врезалась в стену, снеся прочь верхний камень.

— Пойдет, — удовлетворенно произнесла она.

Из-за камней послышались голоса:

— Не убивайте нас! Мы не сделаем вам ничего плохого!

— Тогда выходите и покажитесь! — закричал в ответ я.

Из-за стены показались гномы, такие же оборванные, как и прежние. Они осторожно приблизились к нам.

— Вы кто такие? — спросил я, рассматривая робко подходящих коротышек.

— Мы беглецы из поселка, живем и прячемся здесь, — ответил один из них, по-видимому старший или, может быть, более смелый.

— Давно вы прячетесь?

— Давно, счет дням не ведем, но точно больше тридцати кругов, — ответил тот же.

— Тридцать кругов! — воскликнул удивленно я. — А чем же вы питаетесь?

— Еда тут есть, ниже находятся посадки грибов, да и исчадия иногда заглядывают по одному. Мы их забиваем камними. И вода есть, протекает в трещины, — объяснял подробно он.

— А что, другие гномы тут не появляются? И вода, и грибы, и мясо — не жизнь, а прямо рай.

— Они опасаются. Как только их приходит много, появляются исчадия и сжирают их.

— А как же вы живете и не боитесь?

— Боимся! Но мы научились прятаться, сделаем норку из камней и сидим в ней. Исчадия глупые, порыщут и уходят, — ответил гном, и вроде бы все толково и понятно объяснил, но чувствовалось, что он что-то недоговаривал.

— Понятно. От нас чего хотите? — Я смотрел на командира беглецов.

— Может, оружие какое дадите, а то мы камнями отбиваемся, или руну боевую, а мы вам дорогу вниз покажем и расскажем, как от исчадий отбиваться.

«Гномы тут уже месяц, выжили и приспособились. Знают дорогу и повадки тварей, — размышлял я, — почему же не помочь им?»

— Хорошо, я дам вам арбалеты дзирдов, два, — сказал я (прихватил на всякий случай), — дам руны, тоже две, огненные. И пять боевых кирок, другого оружия нет, — ответил я. — А вы разберите стену, чтобы быки могли пройти.

— Все сделаем, — заулыбался в бороду главарь. Чувствовалось, что он у своих непререкаемый авторитет. — Только разбирать будем позже, сейчас идти опасно. Исчадия, когда снаружи день, спят, а ночью выходят на охоту. Надо подождать утра, и тогда пойдем, — сообщил он.

— Ну хорошо, подождем утра. — Я не стал оспаривать мнение опытного гнома. — Располагаемся на ночлег, — обернулся я к своим.

Вместе с нами остались гномы. А мне пришлось выделить им пайки, и они их сожрали в один момент вместе с бумагой, в которую были завернуты сухари.

Выставив часового, мы улеглись спать. Рядом со мной пристроилась Чернушка, повозилась без всякого смущения и сказала:

— Я им не верю.

— Почему? — Мне было интересно, на чем она основывает свое недоверие. У меня просто гудела интуиция, что здесь спрятан какой-то подвох, но ясного понимания угрозы не было.

— Не верю, и все, — отрезала она. — Я не буду спать. — Видно, в прошлой жизни гресса была решительной и прямой, за что и поплатилась ссылкой на границу.

— Как знаешь, — зевнул я, очень захотелось спать. Я еще позевал и отрубился.

Мне снилась бабушка, он пекла мои любимые пироги и приговаривала: «Ешь, внучек, и расти большим и крепким». Я протянул руку за пирожком, но тут бабушка рассердилась и ударила меня по рукам: «Ты их не мыл. Иди мой. Потом ешь». Я, счастливый от того, что снова с бабушкой, сходил помыл руки и снова потянулся за пирожком. Но бабушка всплеснула руками и закричала на меня: «Да проснись ты наконец!» — и стала бить меня по лицу полотенцем. От неожиданности я дернулся, подался назад и проснулся.

Наяву меня хлестала по щекам миниатюрная девушка. Она била меня, трясла за грудь и в страхе кричала:

— Проснись, Ирридар, да проснись же! Беда! Вас сейчас сожрут!

— Кто сожрет? — Я попытался остановить ее руки и окончательно скинул дрему. Рядом со мной раздавалось довольное чавканье. Я приподнял голову и увидел десяток чудовищ, напоминающих ящериц в костяных пластинах. Они сидели по кругу и ели что-то черное, довольно урча. Я мгновенно перешел в боевой режим. Пошла оценка обстановки:

— все спят как убитые, и гресса тоже;

— твари разорвали и доедали Пятницу, голова которого валялась посередине;

— нас всех усыпили, да так ловко, что я ничего не заметил, и если бы не Шиза, то мы все отправились бы прямиком в желудок этих чудовищ.

Гномов нигде видно не было. Куда они подевались? Неужели удрали? Или они сами привели этих рептилоидов сюда?

Шиза! Она уже не ребенок, а барышня, вспомнил я образ девушки, бьющей меня по щекам. Вот и снова свиделись, как она и говорила, во сне. Я оглядел замерших людоедов, выхватил меч и поочередно срубил голову каждому, потом вернулся в нормальное состояние.

Я не до конца понимал механизм действия имплантатов восприятия. Расширенное восприятие позволяло мне иметь расслоенное сознание. Ускоренное восприятие (еще я называл его выходом на ускорение) переводило в боевой режим, и я оказывался в пространстве с другим течением времени. Я жил и двигался как обычно, но мир вокруг меня замирал, будто жизнь остановила свой неумолимый бег и само время замедлилось в сотни раз. И только резкое падение запасов энергии говорило о том, что мир не уснул, а сел неспешно обедать, пожирая энероны.

Я осмотрелся. Все спали, погруженные в сновидения, навеянные магическим дурманом, а тела монстров обретали свой первоначальный вид — пропавших гномов.

— Дела-а-а! — протянул я, рассматривая происходящие метаморфозы. Кто же это или что же? Мне было о чем подумать. Теперь понятно, почему сюда никто не ходил. Местные знали об опасности, подстерегавшей неосторожных беглецов. Я зашел за стену, осветив пространство большим светляком, и увидел валявшиеся повсюду обглоданные кости и черепа. И что было раньше сюда не заглянуть?

— Спасибо, девочка, ты в очередной раз спасла всех нас, — поблагодарил я Шизу. — Может, ты знаешь, как им удалось нас одурманить?

— С помощью запаха. У них есть железы, выделяющие запах, он не вреден и не воспринимается как угроза, действует медленно. Жертва ничего не ощущает и спокойно засыпает. Не просыпается, даже когда ее едят, и продолжает видеть приятные сны. Думаю, это одна из разновидности исчадий. Предполагаю, что это не монстры из преисподней, а сами гномы, претерпевшие изменения и ставшие такими. Там внизу есть что-то, что их меняет. Не зря оттуда ушли дворфы. Будь вдвойне осторожен. Там друзей и нейтралов быть не может, — сообщила она.

— И сколько продлится их сон, как думаешь?

— Пока выделяется запах, они будут спать. Когда он исчезнет, вместе с ним исчезнет воздействие на спящих.

Я подошел к телам исчадий и стал их перетаскивать за стену. Потом сел ждать, когда мои спутники проснутся.

Демон черт-те где

Вот он и решился. Алеш стоял перед ничем не примечательным входом в пещеру. У подножия горы, поросший кустами, чернел зев. Здесь начинался путь скрава, и только пройдя подземный лабиринт, можно было выйти из этого замкнутого мира, куда закинул его предатель Жаркоб.

Позади него стояли девочка-эльфарка и старуха. Она уговорила Прокса взять ее с собой. «Я не буду обузой, — сказала она, — все-таки я дриада, хоть и проклятая. Надоело жрать человеческую мертвечину. А сдохнуть я не боюсь, зато девочку, если надо, прикрою». Он поглядел на белоснежку. Перед отбытием он внедрил ей жаргонит. Девочка стояла спокойно, держа за руку старуху. Алеш последний раз окинул взглядом округу. Высоко над горой курился дым из преисподней, куда он собирался войти. Провожатых не было. Только чахлые деревья шевелили сероватой листвой под порывами ветра, словно гнали его — «ну что встал, иди уже». И он шагнул, взяв крепко за руки девочку и старуху.

Они прошли два шага и обернулись: выхода не было. За их спинами высилась стена земли, но вперед вела узкая дорожка, будто натоптанная редкими прохожими, на стенах светился лишайник, разгоняя сумрак подземелья.

— Идем медленно, — сказал Алеш, — по моей команде все замирают. Я иду первым, за мной Аврелия, последней идешь ты. — Прокс посмотрел на старуху. Он так и не узнал ее имени, для всех и для него она была просто старуха, вредная и сварливая.

Прокс развернулся, несколько раз глубоко вздохнул, отбросил все сомнения и пошел вперед. Путь был извилистый, тропинка петляла в поворотах, то налево, то направо, но пейзаж неширокого прохода не менялся: все та же замысловато закрученная каменистая дорожка, ведущая вглубь, одинаковые стены, обвешанные светящимся лишайником, и никаких врагов, неожиданностей и преград. Они шли уже шесть часов, то спускаясь вниз, то преодолевая подъемы, и отдыхали каждые два часа. На очередном привале к нему подошла старуха.

— Хуман, раскрой глаза. — Она стояла над ним, уперев руки в бока, и насмешливо смотрела на сидящего Прокса сверху вниз.

— Ты о чем? — Он посмотрел на старую эльфарку.

— О том, что мы уже здесь отдыхали, — ответила она. — Вон пирамидка из камней, которую я сложила в прошлый раз. Мне уже тогда показалось, что мы ходим по кругу, и я решила отметить место отдыха.

Прокс растерянно оглянулся:

— Как же так? Значит, есть другой путь, но мы его не видим! — Он попытался включить магическое зрение, но увидел только всполохи энергии, которые слепили его и вызывали боль в голове. — Нас что-то водит по кругу, — сказал он.

— Какое верное замечание, — насмешливо покачала головой старуха. — И как же ты собирался пройти этот путь, двигаясь по кругу? Думай, хуман! — неожиданно твердо приказала она.

— «Думай, хуман», — ворчливо передразнил он ее. — Мы не замечаем другого пути почему? Ментального воздействия я не чувствую, значит, это что-то другое, — размышлял он вслух.

— Иллюзия, — тихо сказала девочка.

— Что? — переспросил Алеш и непонимающе посмотрел на Аврелию.

— На другой проход наложена иллюзия, поэтому мы его не видим. Надо применить заклинание развеивания. — Эльфарка положила свою маленькую ладошку на его руку, и от этого прикосновения ему стало стыдно. Как он, умудренный, прошедшиймножество передряг, не догадался до такой простой вещи.

— Пошли, — решительно сказал он. — Раз работает иллюзия, значит, работает и другая магия.

Через каждые десять шагов Прокс запускал «развеивание», осматривался и шел дальше. Буквально на сотом шаге в стене открылся проход.

— Вот он, — облегченно выдохнул Алеш; он боялся признаться, что не до конца поверил в иллюзию. — Молодец! — Он нагнулся и поцеловал девочку, потом посмотрел на старуху и добавил: — Ты тоже молодец.

Старуха улыбнулась, показав половину зубов, и со смехом сказала;

— Мне поцелуя, конечно, не дождаться!

Проход, который они обнаружили, был шире прежнего, освещен хуже и уводил круто вниз. Шли они долго, не находя места для привала, и наконец вышли в пещеру, которую пересекала подземная река, над ней был перекинут подвесной мост. На другой стороне раскинулась уютная полянка с зелеными кустиками, призывно манящая к себе. «Вот там и отдохнем», — вслух сказал Алеш и показал рукой в сторону моста. Он сделал шаг и остановился, что-то держало его сзади. Демон оглянулся и ахнул. Ни девочки, ни старухи рядом не было! За ним стояли две большие крысы и грозно рычали. Одна была белая, другая темная, почти черная.

— Пошли вон, твари! — замахнулся он рукой, но в этот момент черная крыса кинулась ему в ноги, а белая ухватилась за руку и больно укусила.

— А чтоб тебя! — Прокс постарался стряхнуть крысу с руки, и вместе с болью с него спала пелена.

На нем повисла Аврелия и зубами впилась ему в руку, а в ноги вцепилась сухими крючковатыми пальцами старуха. Он растерянно посмотрел вперед и снова обмер: вместо реки с журчащей водой протекала огненная лава, и он чуть было сам в нее не прыгнул. Он стоял в двух шагах от края неглубокой пропасти, а из лавы периодически поднимались и опускались островки, по которым с должной сноровкой можно было перебраться на другой берег.

Алеш вытер ладонью мгновенно вспотевший лоб и почувствовал, как дрожат у него колени. Он опустился на пол и страшно захотел закурить. Оперативный сотрудник не имел права на вредные привычки, которые могли бы ему помешать в работе или выдать его. Но сейчас ему было наплевать на правила. Он только чудом и благодаря спутницам не пропал. Алеш пошарил в кармане элегантного костюма, вытащил пачку сигарет, вытряхнул одну и попытался сунуть ее в рот. Но рука почему-то шла тяжело, и на ней висела большая гиря. «Что за черт?» — удивился он. Прокс сидел в полумраке уютного кафе, играла музыка, было спокойно и хорошо. Он хотел закурить и сладко-сладко затянуться, но на руках висели гири. Одна из них открыла рот, полный железных зубов, и объятый ужасом Алеш увидел, что он тряс рукой, на которой повисла снежная маленькая эльфарка, и пытался сунуть в рот десантный нож. «Что за чертовщина? — удивленно подумал Прокс. — Откуда исходит ментальный сигнал?» Нейросеть показала направление на потолок.

Там наверху висел и слабо колыхался пузырь. Демон на четвереньках отполз от опасного места, достал бластер и безжалостно сжег тварь, атаковавшую его разум. Она смогла проникнуть сквозь все барьеры, покопаться в его памяти и, выудив оттуда приятные воспоминания, внушить ему стойкие образы. Его нейросеть не справилась с ней, но хотя бы смогла определить направление угрозы. «Тварюга!» — выругался Прокс.

— Алеш, не пугай нас с бабушкой так больше, — серьезно выговорила ему девочка и прижалась к его руке.

Он обнял обеих и притянул к себе.

— Ничего, родные, ничего. Мы прорвемся. Обязательно прорвемся, — проговорил он.

Из потока лавы всплывали островки, и это был единственный путь на другую сторону. Его нейросеть отсчитывала промежутки, чтобы определить оптимальный маршрут. Только места на островках хватало для одного, а их было трое. Просидев полчаса, Прокс решительно поднялся.

— Я буду вас переносить по одной, — сказал он. — Сначала Аврелию, потом тебя. — Он посмотрел на скривившуюся от недоверия старуху и, успокаивая, погладил ее по плечу. — У тебя имя есть? — спросил он.

Та снова показала полупустой рот в улыбке:

— Зови, как прежде, — Старуха. Неужели и меня мужчина будет носить на руках? — и громко засмеялась.

— Ничего, родные, прорвемся, — повторил он, поднял девочку и смело прыгнул на первый появившийся островок. Вслух отсчитал до восьми и прыгнул в сторону. Островка еще не было, но он знал, что в следующий миг тот появится, простоит одну риску и исчезнет. За это время он должен будет перепрыгнуть дальше. За его прыжком наблюдала старуха, которая не смогла сдержать крика, увидев прыжок Прокса в горящую пасть лавы. Но тот приземлился на внезапно появившийся остров и тут же прыгнул с него на другой. Скафандр хумана дымился, а девочку укрывало ледяное облако, и от них обоих поднимался густой пар. Лесная эльфарка видела, как ловко и уверенно хуман преодолевает кипящую лаву, и в беспокойстве теребила край порванного старого платья. Но когда он оставил девочку и стал возвращаться, она успокоилась. Забралась к нему на руки, вздохнула и крепко обняла за шею.

Переправившись, Прокс поставил эльфарку на землю, а сам сел. Ее платье почти сгорело, лицо и руки были в волдырях.

— Отдохнем, подлечимся и двинемся дальше, — сказал он. Приложил аптечку к телу старухи и закрыл глаза. Эти переходы дались ему нелегко. Его сердце каждый раз сжималось от страха, когда он совершал очередной прыжок.

— Отдохни, родной, мы прорвемся. — Девочка с нежностью погладила Алеша по плечу.

Через час они тронулись дальше, вошли в сумрак нового прохода и стали подниматься. Едва заметная дорожка плавно извивалась, как бы закручиваясь вокруг горы, и постоянно вела вверх. Алеш подумал, что, может быть, это будет конец пути и испытания уже закончились, такая слабая надежда придавала ему силы, ведь они поднимались из глубины преисподней. Так казалось ему, пока они не остановились перед двумя небольшими дверями. На каждой была надпись. На левой он прочитал: «Зайди сюда, принеси в жертву спутника, и тебе Курама откроет проход на волю».

На правой было написано: «Продолжи путь, если ты смел».

— Принеси в жертву меня! — услышал он голос старухи за своей спиной. Медленно обернулся и задумчиво ответил:

— Еще два трика назад я это бы сделал, не задумываясь. А теперь нет, не буду. Пошли!

Он решительно открыл правую дверь и шагнул в неизвестность.

Нехеец черт-те где

Мы стояли у проема огромных бронзовых ворот, одна створка которых валялась на каменном полу, другая, повиснув на одной петле, была широка распахнута. Вот он, Мертвый город. Город мастеров прошлого, город, который в спешке покинули дворфы. Мы дошли до него за полдня.

Когда все проснулись, то в немом ужасе уставились на меня и на растерзанное тело Пятницы.

— За что ты его так, Худжгарх? — спросил подошедший Грыз. Как самый старший из орков и фаталист по складу души, он принял меня как неизбежное зло, которому надо служить, раз такова воля Отца. Но и он не мог понять, за что так сурово наказана их игрушка.

— Это не я. Его так разделали исчадия, которые притворялись гномами. Сходи посмотри за камнями, — показал я ему головой. — Они усыпляли неосторожную жертву и поедали ее. На месте дзирда мог оказаться один из нас. Он просто лежал с краю, ближе к ним.

— Я им сразу не поверила, — сказала Чернушка, — и не хотела спать! — Она заморгала глазами, понимая, что сказала глупость, так как уснула вместе со всеми.

— Грыз, — обратился я к гаржику, — идите освободите проход для быков, заодно и посмотрите.

Орки ушли, быстро разобрали часть баррикады и вернулись подавленные. Я нацепил на куртку девушки амулет, который уже не пригодится неудачливому Пятнице, похлопал ее как друга по плечу и улыбнулся: «Ничего, подруга, прорвемся». Правда, улыбка у меня вышла кислой, натянутой, мне было трудно избавиться от гадостного впечатления, которое на меня произвела смерть дзирда.

Спускались мы осторожно. Как только я замечал красные точки на сканере, переходил в боевой режим и уничтожал все живое, что попадалось под руку. Я уже понял, что никаких беглецов из разгромленного поселка тут не будет, все они закончили свой путь к свободе в животах исчадий. Но сами исчадия ничем не отличались от гномов. Только в момент опасности у них менялось тело, на нем вырастали пластины, руки превращались в лапы с длинными когтями.

Встречались тут исчадия разные — и на четырех лапах, и прямоходящие, как рептилоиды. Были они очень подвижны, сильны и быстры, но им все равно не хватало скорости противостоять мне в боевом режиме. Какие катаклизмы или мутации смогли создать этих чудовищ и почему они не переходили границу камней, я, сколько ни думал, понять не мог. Возможно, ответ был внизу, в этом забытом всеми богами месте.

Город, словно живой, встречал нас настороженной тишиной, эманациями злобы, отвергая и желая прогнать прочь. Сквозь беззубую пасть хищно распахнутых ворот пробивался свет древних светильников, повсюду валялись обломки костей, части скелетов, лишь отдаленно напоминающих человеческие. А там в глубине, на забытых улицах и площадях, собирались многочисленные стаи омерзительных до дрожи тварей. И вот туда мы должны пройти, чтобы постараться выбраться из западни.

— Входим и, не останавливаясь, следуем за мной, — приказал я. — В стычки не встревать, держать общую защиту. Чернушка, ты рядом со мной, действуешь только по моей команде. — Я внимательно, но быстро окинул взглядом напряженные лица орков и грессы.

«Все, стоять больше нельзя, твари собираются со всех уголков города, как будто у них есть единая система оповещения, а дальше навалятся скопом и просто задавят массой, — подумал я. — Наше спасение в скорости и напоре».

Отбросив прочь всякие сомнения, я решительно направился в проем ворот. Шел я быстро, сверяясь по карте. Сейчас надо направо, пройти квартал до большого здания, от него еще раз направо.

Впереди выскочила стая четвероногих. Радостно завыв, они устремились на нас. Не выходя в боевой режим, послал два усиленных торнадо и по образовавшемуся проходу стремительно побежал вперед. За моей спиной, громко мыча от охватившего их страха, тяжело стуча копытами по каменной мостовой, бежали быки. Оборачиваться и проверять, все ли на месте, времени не было. Вот и здание — большое, но приземистое, со слепыми глазницами пустых окон, с какими-то барельефами на стенах. Рассматривать некогда, обогнуть его и повернуть направо. Навстречу высыпала большая толпа тварей, частично успевших преобразиться, частично нет, и они с воем и уханьем кинулись к нам. Торнадо не поможет! Режу вену и бросаю пригоршню крови в сторону исчадий. Тут же ставлю купол Шизы.

«Багровый восход» ярким шаром солнца вспыхнул на мгновение далеко впереди. В его вспышке испарились ближайшие монстры, а остальных, кто рвался к нам, разметало по округе. Порыв горячего воздуха врезался в щит и, обтекая его, устремился нам за спину, уничтожая преследователей.

— Вперед! — скомандовал я, снимая щит.

— Стой, Худжгарх! Мы ослепли! — прокричал мне в спину орк.

— Твою дивизию! — Я понял, какую ошибку совершил. Мне надо было всех предупредить, чтобы закрыли глаза, а теперь мы теряли такое драгоценное время из-за моей оплошности.

— Быки не хотят идти, Худжгарх! — почти простонал Грыз.

— Бросайте их! Дальше идем пешком! — приказал я.

На сканере уже не было пустого места, все затопила половодьем разлившаяся краснота, только с тыла оставалось еще пустое пространство. Исчадия, контуженные взрывом, на несколько долгих мгновений остановились.

— Назад! — закричал я. — Поворачивайте назад! Будем обходить тварей, — и пролетел пулей мимо орков, схватил замершую грессу за руку, потащил обратно.

Но ни влево, ни вправо нам уйти не дали. Из всех щелей, подворотен и домов вылезали мерзкие чудовища и, яростно рыча, на всем ходу устремлялись к нам. У нас оставался один относительно свободный проход — к выходу из города. Туда, откуда мы и пришли. Отбиваясь от наползающих тварей, прочищая себе проход вперед, мы медленно, но неуклонно приближались к воротам. Ни о чем другом я думать не мог. Мне нужны спасительные ворота, узкий участок фронта, где можно держать оборону и подумать, что делать дальше. Запасы энергии у амулетов орков скоро придут к концу, и тогда мы будем открыты для нападения с флангов, а выстоять в рукопашной схватке против бесчисленных полчищ мы не сможем. Поэтому вперед и только вперед.

Я сделал последний рывок и, пропустив отряд мимо себя, не жалея крови, запустил «кровавый туман».

Большое вязкое облако, распространяясь клубами, охватило улицу, окрестные дома и прилегающие переулки. Твари врубились в него, как в кисель, и заметно замедлили свое движение. Толпа уплотнялась, и исчадий становилось все больше и больше.

— Закрыть глаза! — крикнул я своим. — Нате, гады, получите! — выплеснул в дикую орду чудищ две пригоршни крови и активировал «багровый восход».

Того, что вместе с кровью из вен полыхнет «кровавый туман», я не предполагал. Но именно это и случилось. Полыхнуло так, что затрясся сам город. Косо висевшая створка ворот улетела прочь и ладно хоть не прибила кого-нибудь из наших. Нас тоже подхватил порыв и оттащил метров на пятьдесят от входа. Несмотря на защиту, мы все попадали, контуженные. В голове гудело, из носа текла кровь, орки и гресса лежали без сознания. Что творилось в городе, я не видел, мой взрыв потушил все ближайшие огни. Но возникла еще одна проблема. Я задыхался. Вспышка выжгла запасы кислорода, и дышать практически было нечем. Еще один такой взрыв, и мы тут задохнемся вместе с исчадиями на радость его величеству — и город свободен, и человека нет.

Собрав кровь, сочившуюся из носа, я активировал лечение. Потом устало уселся на пол. Пат! Твари затаились в городе, я не могу пробиться сквозь них.

Рядом опустилась чумазая Чернушка.

— Друг, ты сумасшедший. Ты еще более сумасшедший, чем наша богиня. Я еще не видела, чтобы столько раз применяли магию крови. — Она рукавом вытерла мне лицо. — Еще один раз применишь эту магию — сгоришь, твоя кровь воспламенится, и ты станешь долго горящим факелом.

Я заглянул внутрь себя и поверил ей, в моей крови бурлила настоящим циклоном энергия. А Лиан не мог пожрать ее и захлебывался. Нужен был срочный сброс. Я быстро высыпал все заготовки, обручи и стал их заполнять. Потом заполнил амулеты орков и только тогда почувствовал облегчение Лиана.

Я был вооружен и в то же время безоружен. Использовать против полчищ тварей слабые заклинания неэффективно, а магию крови я применять не могу.

— Вставайте. Пока твари очухаются, мы попробуем прорваться! — сказал я и поднялся первым, подал руку девушке, помогая ей встать. — Идем в том же порядке. Вперед!

— Сумасшествие! — услышал я голос Шизы, но отмахнулся от нее: некогда!

Снова большой дом и поворот направо. Редкие твари уходили с дороги, но сканер показывал скопление их по флангам. Мне даже показалось, что они выполняют чьи-то команды, уж больно слаженно они действовали, отсекая нас от других улии и давая возможность пройти в центр. Но забивать голову анализом не было времени, я спешил к порталу. Поворот налево и два квартала по прямой. «Быстрее, не отставайте!» — крикнул я оркам, они, тяжело дыша, шумно топали сзади. Впереди них легко двигались Фома и Чернушка.

Вот и площадь! Ё-мое! Мы выскочили прямо на скопление исчадий, их были сотни, а позади них стоял гигантский павиан с палкой. Я резко затормозил. Точно павиан, только метров двух вышиной. Он махнул своей палкой и что-то пролаял, и вся эта дико воющая орда кинулась на нас.

— У-у-у! — гневно проукал я и поднял в бессилии кулак, и в тот же миг в нем оказался свиток. Сработало расслоенное сознание, приняв решение за меня. Свитки эльфаров!

— Получите армагеддон! — зло оскалился я и активировал свиток. Но вместо этого передо мной открылось окно портала, и вся эта визжащая, орущая толпа понеслась прямо туда. Она безостановочно вливалась в портал и исчезала, а я стоял и не мог поверить своим глазам. Что я только что сделал? Твари закончились, окно схлопнулось, и я бросил использованный лист на пол.

Павиан тоже стоял ошарашенный мгновенно изменившимися обстоятельствами. Теперь он был в меньшинстве. Он хрюкнул, повернулся голым задом и решил удрать.

— Куда, обезьяна! — заорал я. Мне требовалось выместить злость на этом предке расистов-дарвинистов, и я, засвистев как Соловей-разбойник, бросился за ним. Но ему в спину прилетела сосулька, оторвала голову, и он, по инерции пробежав пару шагов, неуклюже завалился.

Облом! Я обиженно развернулся, на меня смотрела торжествующая гресса.

— Я попала, друг! — радостно сообщила она мне новость. Подошла скользящей походкой и спросила: — А куда ты оправил исчадия? И почему не делал этого раньше?

Я шмыгнул носом и высморкался. Вопросы у нее были, но их точно так же себе мог задать и я.

— Потом объясню, — ушел я от немедленного ответа. — Это был последний шанс, и он сработал, — дополнил я. — Теперь к порталу! Здесь этих тварей тысячи. Что они только жрут? — подумал я вслух.

— Они едят друг друга, — стала рассказывать мне в спину гресса, неотступно следуя за мной по пятам. — Это древнее колдовство врага нашей богини Беоты, ее брата Курамы. Он создал их из дворфов и гномов — тех, кто начал ему поклоняться. А Беота закрыла их здесь своей печатью. Отсюда нет выхода.

Я споткнулся и чуть не упал: как нет? А как же ушедшие Дворфы?

Не останавливаясь, я упорно продвигался к центру большой площади. Туда, где должен находиться портал. Я не хотел верить грессе. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

— Богиня позволила уйти дворфам и разбила портал. Так нам рассказывали в академии, — не отставая от меня, говорила Чернушка.

Мы подошли к большой белой плите, расколотой на три части, и куски эти были раскиданы далеко друг от друга. Я смотрел помутневшим взором на крушение своих надежд и силился найти выход.

— И почему ты не сказала этого раньше? — тихо прошептал я, повернувшись к ней.

Как ни старался, но своего разочарования я спрятать не мог. Это было крушением всех моих надежд, я все поставил на этот портал и понимал: обратно нас не выпустят. Даже если я сломаю ворота, то далеко не пройду ни я, ни мои спутники. Нас задавят числом. Конечно, у меня был шанс проскользнуть незаметно под «скрытом». Но тогда орки и дзирда останутся здесь одни. И это был путь не для меня, не для моих боевых товарищей из прошлой жизни. Не для советского офицера, каким я продолжал считать себя и здесь. Мы или уйдем вместе, или вместе останемся тут.

— Выход всегда есть! — твердо сказал я. — Его только надо найти. Надежда умирает после человека, запомни, Чернушка. Пока разумный живет, у него не отнять надежду. И я ее не отдам твоей богине. А ну разошлись из центра! — прикрикнул я на толпившихся среди обломков орков. Подошел к большому куску белого мрамора, напрягся и стал сдвигать его на прежнее место.

Орки тут же бросились помогать. За ним метнулась Чернушка. Скоро мы сложили вместе разрозненные куски. Пред нами лежал собранный портал с широкими шелями, в которые можно просунуть руку. Осмотрев площадку, я перевел взгляд на девушку.

— Мне нужна будет твоя кровь. Свою пока использовать не могу.

То, что я собирался сделать, не было описано нигде, ни в одной книжке по магии. Но я давно уже попирал все правила, по которым строилась магия в этом мире, и устанавливал свои. Если до меня этого никто не делал, это не значило, что этого сделать нельзя. Можно! Нужно только принимать во внимание и учитывать логику магической энергетики.

— Я сейчас буду восстанавливать портал. А ты своей кровью усилишь заклинание. Нужно действовать очень синхронно, мгновение в мгновение. Поэтому я введу тебя в транс и буду тобой руководить.

Девушка согласно кивнула головой и достала кинжал.

— У нас получится! — уверенно сказал я. Положил руки ей на голову, и Чернушка замерла. Я стал создавать заклинание восстановления. Я делал то, что другим магам показалось бы самой большой глупостью. Я растягивал магические плетения и насыщал их энергией. Они из нитей превращались в веревки, переливаясь радугой в магическом зрении. Работал я не спеша, медленно увеличивая размер нитей и так же медленно переплетая их. Если видел, что они готовы порваться, останавливался и добавлял энергии; если они переполнялись и вот-вот готовы были взорваться, я увеличивал размер. Сантиметр за сантиметром, весь покрытый потом, я создавал доселе неведомое заклинание большой мощности первого уровня.

За моей спиной послышались крики, звон оружия и уханье от применения магии. Это орки отбивались от наползающих тварей, давая мне возможность творить. Спешить нельзя, надо терпеть, и я осторожно скручивал пальцами канаты из силовых линий.

— Нас скоро сомнут! — услышал я возглас Грыза. Но отвлекаться не мог, еще немного, вот так. Мне в спину уперлась чья-то спина, орков теснили, и они уже были на плите.

Готово!

Со всех сторон слышался лай, вой и визги, кхеканье орков, беспрерывно работающих топорами. Я запустил плетение в камень и одновременно дал команду: «Кровь!»

Гресса быстро резанула запястье, и я увидел, как брызги крови смешались с плетением и проникли внутрь, а в следующее мгновение камень приобрел целостность.

«Переход!» — дал я мысленную команду.

Темнота и снова свет. Мы перенеслись! Перенеслись и исчадия, атаковавшие нас. Но вот куда? Вокруг нас был большой зал, украшенный статуями женщин, на стенах висели магические светильники. Больше ничего я рассмотреть не успел. В зал ворвались фурии и с криком набросились на окруживших нас исчадий. Чернушка прижалась ко мне и дрожала всем телом.

— Мы где? — спросил я вслух самого себя.

В глубине души я ожидал, что мы очутимся где-то в кланах дворфов, а тут опять эти черные девки-дзирды, грессы, орущие, кричащие и ловко орудующие большими кинжалами. Мы тоже им помогли. Они быстро разобрались с тварями и обступили нас со всех сторон. Их злые взгляды не предвещали ничего хорошего. Я выступил вперед и решил взять инициативу в свои руки.

— Приветствую вас, сестры! — начал я, так как ничего другого в голову не пришло. — Я привез послание вашей богине от ее брата Рока. Он соскучился.

Больше я ничего сказать не успел. Самая высокая злобно полыхнула очами и крикнула: «На ножи врагов!» — и эти бестии, стуча сапогами на высоких каблуках, устремились на нас.

Опять двадцать пять! «Переход!» — отдал я приказ. Темнота, и мы вместе с «сестрами» оказались в окружении толпы исчадий. Теперь мы были союзниками гресс и вместе с ними бешено отбивались от тварей, а орки смогли наконец применить луки, разрывая монстров на куски. Но тех все равно было много. Они завалили телами воительниц и пробились к нам.

— Переход! — ничего другого мне не оставалось делать.

И снова мы бьемся с тварями у дзирдов, а потом они нападают на нас, и мы опять уходим в Мертвый город. Еще десять таких прыжков, и род дев в стране дзирдов исчезнет как вид.

Возвращаемся обратно, таща за собой орду исчадий. Ни с теми, ни с другими справиться мы не можем. Кругом враги. И тут я почувствовал божественное внимание. Это ощущение я хорошо помнил по присутствию Рока и мысленно произнес: «Нижайше приветствую вас, божественная».

— Ты кто? — прозвучал довольно приятный женский голос то ли у меня в голове, то ли в реальности. Во всяком случае, говорившей видно не было.

— Скромный служитель вашего брата Рока. Привез, так сказать, привет от него и приглашение в гости. Соскучился, давно не видел вас, — добавил я.

— Ну ты нагле-эц!! Ты уничтожаешь моих жриц! Покусился на мою власть и восстановил портал, разрушенный мной. Мерзкий и скользкий раб! Ты за это ответишь.

И тут же тяжесть огромной силы навалилась на меня. Рядом упали орки и Чернушка, я согнулся к полу, но, задействовав все возможности Лиана, стал медленно распрямляться. — Они первые напали, — прохрипел я, снова сгибаясь и уступая чужой силе. А потом провалился во тьму.

В себя я пришел в знакомой комнате. Я лежал на кровати, застеленной белой простыней, мою грудь опоясывали бинты, а рядом сидела хрупкая девушка, чем-то отдаленно напоминающая берку Ринаду, только без подвижных ушек и с большими голубыми глазами.

— Привет, Шиза! Меня снова покалечили? — Я был рад ее видеть. — Ты настоящая красавица, — сделал я ей несмелый комплимент.

Девушка молчала, рассматривая меня. От этого затянувшегося молчания мне стало не по себе.

— Ты чего на меня так смотришь? — спросил я.

— Прощаюсь! — сказала она и заплакала, не в силах сдержать слезы. Они обильно текли по щекам, а она всхлипывала и утирала их тыльной стороной ладошек. Головка ее в такт всхлипам поднималась вверх.

— Ты что, выросла и покидаешь меня? — удивленно спросил я. Она не говорила, что может это сделать после совершеннолетия, это что-то новое я узнаю о ней.

— Ско-оро по-окину — прорыдала она, — но не потому, что вы-ыросла, а-а-а потому, что тебя сейчас убью-у-ут. Я хочу за-апомнить тебя-а-а-а! — она ревела, глотая слезы.

— Кто меня может убить? Шиза, ты о чем? — Я не понимал ее трагедии, но в сердце шевельнулся страх и окончательно пришел в себя. Звучало тихое пение.

Я был связан, на шее магический ошейник, подавляющий волю, это я хорошо чувствовал по тому, что волна апатии и покорности захватила меня. Я был полностью обнажен и смотрел в потолок, откуда за мной наблюдала просто непередаваемо и неописуемо красивая черная женщина. Вернее, только ее лицо. Вот именно ее красота столкнула меня с точки равнодушия к своей судьбе. Не знаю как, но одним только желанием я затащил воздействие ошейника на пустой слой сознания и обрел ясность мыслей.

— Прекрасная Беота, вы совершаете большую ошибку! — заорал я так, что напугал ее. Это было видно по тому, как она отшатнулась. А у жрицы, стоящей рядом, со звоном выпал кинжал. «Неужели меня хотят зарезать?» — подумал я. Но сам продолжал взывать к богине: — Я боец Рока против Курамы. Без меня он не справится.

Я нес всякую околесицу, потому что задумываться времени не было, скоро меня прирежут, как жертвенного поросенка, и я умру нелепо и недостойно, даже не в бою.

— Ты о себе много воображаешь, человечешка; мы, боги, не нуждаемся в помощниках, у нас есть только слуги. А их всегда много. Приступайте!

Жрица подобрала нож, наклонилась надо мной и занесла его.

— Постойте! — заорал я еще громче. — А последнее желание? У всех приговоренных есть последнее желание, которое надо исполнить, иначе судьба разгневается и накажет.

— Чего ты хочешь? Ты меня позабавил, — засмеялась Беота.

— Чтобы я и мои товарищи остались живы, — сразу выдвинул условие я.

— Ты неисправим, человек, скользкий, как змея, и омерзительный, как исчадия. Ты просто вонючий белый сквоч. Убейте его! — И нож быстро ринулся вниз.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть своего конца. Нож ударился в грудь и отскочил. Я открыл глаза. Ну точно, Лиан защитил. Пораженная жрица снова подняла нож и ударила в район сердца. Нож без всякого звона отскочил. Разъяренная гресса стала беспорядочно наносить удары по моему телу с прежним результатом.

— Меня нельзя убить! — обрадованно закричал я. — Моя смерть спрятана в яйце.

Неожиданно песнопение жриц прекратилось, и в зале воцарилась тишина. Жрица с ножом широко открытыми глазами посмотрела на меня и медленно перевела взгляд на мои ноги. Я увидел удивленный взгляд богини и в ужасе понял, какую глупость я сморозил.

— Смерть в яйце. Яйцо в сундуке. Сундук в дупле. Дупло в дубе. Дуб на острове Буяне, — быстрой скороговоркой протараторил я. — Белка там живет ручная, да затейница такая, белка семечки жует и все песенки поет…

Я нес всякую чепуху, чтобы отвлечь жрицу от ее кровожадных мыслей. А то, что мысли у нее были кровожадные, было видно по прищуренному и приценивающемуся взгляду. Она смотрела куда-то на мои ноги и поигрывала ножом. От ее пристального взгляда у меня сильно зачесалось в паху.

Богиня сморщилась:

— Уберите этого бессмертного и начните с его товарищей!

Меня небрежно скинули с жертвенника, как мешок с опилками, и я упал лицом вниз, прямиком на наши вещи, под головой оказалась моя сумка. Я ухватил ее зубами, прокусив при этом губу, и мысленно вытащил амулет массового оцепенения. Я действовал не думая, на одних рефлексах, активировал его и усилил кровью. Вышел в боевой режим и мысленно крикнул: «Лиан, выпускай кибуцьеров на жриц!»

Из меня выпорхнуло облако, закружилось и, радостно жужжа, устремилось к замершим жрицам. Пусть режут артерии себе, я уже захлебывался от крови, текущей из прокушенной губы, не желая ее проглотить, и когда почувствовал, что появилась чужая кровь, выплюнул свою вверх, вывернув шею под немыслимым углом. «Багровый восход», — прохрипел я.

В потолок, откуда смотрела голова богини, ударил огненный ураган. Буквально в следующее мгновение я очутился в другом месте. Я стоял пред троном, на котором сидела прекрасная Беота. А я старался прикрыть свой срам руками.

— Не старайся так прятать свое яйцо… со смертью, — усмехнулась она, — это только проекция. Ты смог удивить меня, и убить тебя еще опасней, чем оставить жить. Такой помощник моему братцу очень пригодится. — Она засмеялась. — С тобой и врагов не надо. Поэтому я передумала и хочу отправить тебя обратно вместе с друзьями и крошкой, которую ты приручил. Я даже отправлю вас в то время, когда ты так неосмотрительно переместился сюда, и использую для этого энергию, сотворенную тобой. Иначе она разрушит весь Занкидар. Ты согласен? — Она лукаво посмотрела на меня.

— Конечно, божественная. — Я поклонился.

— А ты, оказывается, можешь быть учтивым, — каким-то томным голосом произнесла она. — И передавай привет моему брату, — засмеялась она так весело и многозначительно, словно ей одной была известна какая-то неведомая мне шутка, скрытая в этих словах.

Потом опять наступила темнота, и снова возник свет. Меня встретил забытый запах, горьковатый, пряный. Запах цветов и диких трав. Кузнечики стрекотали, и тело обдувал легкий приятный ветерок. Степь! Обрадовался! Вскочил! «Вепь!» — попытался закричать. Во рту висела крепко зажатая зубами сумка. Надо же, я так ее и не выпустил! Я вытащил ее изо рта и осмотрелся, коварная богиня отправила нас голыми. Как мы были приготовлены в жертву, так и выпроводила, зараза. Может, поэтому она так заразительно смеялась? Из травы стали подниматься орки, недоуменно себя оглядывая, потом уставились на голую Чернушку, та стояла без всякого смущения и озиралась.

Это было то самое место, откуда мы через портал отправились к посольству. Вон примятая трава, где валялись орки, и деревце, за которым я прятался.

— Чернушка, ко мне! — строго приказал я. Хватит оркам пялиться на девичью красоту. Достал снятый с деревянного Человечка комплект и отдал ей. — Быстро одевайся.

Скоро мы все были одеты, как спецназовцы Леса, — камуфляж, шапочки и мягкие короткие сапожки. Раздал пайки и приказал:

— Посидите молча, Чапай думать будет.

А подумать предстояло о многом. Что делать с отрядом орков? Не убивать же их теперь. Что делать с Чернушкой и как объяснить ее появление, а главное, цвет кожи другим? Я посмотрел на спокойно сидящую девушку. Может, сказать, что она заболела и почернела? Или заколдована, а я спас ее из грязных лап колдуна? Такой вариант будет лучше, ведь не таскать же ее за собой. Куда же ее пристроить? Я почесал затылок. Только к Овору. Бедный дядька, как он с ними будет управляться? Я понимал, что он не обрадуется. А еще предстоял разговор с Вироной, от которого я ждал мало хорошего. Берка еще сидит там на шее… И что с ними всеми делать? Моя голова раскалывалась от думок.

«Так, спокойно, — сказал я себе, — разобьем проблемы на части. Что в первую очередь надо? Определиться с орками».

— Грыз, иди сюда, — позвал я гаржика.

Тот легко подскочил и бегом бросился ко мне:

— Что нужно, повелитель?

— Грыз, я буду некоторое время занят, вы можете возвращаться к себе в стойбище или заняться своими делами. О том, что хуман, которому отрезали ноги, и Худжгарх один и тот же человек, никто знать не должен. А еще лучше собирайте под знамена Худжгарха всех, кто в него поверит. Продвигайтесь к ставке великого хана и ожидайте там.

— Понял, повелитель. — Грыз широко улыбнулся, показав все свои клыки. — Ты назначил меня своим вестником. Что с Фомой делать?

— С собой забирайте, но им не командуй, у него своя задача будет. Фома! — крикнул я ученику. — Слушай внимательно. Ты пойдешь вместе с Грызом, но будешь действовать по своему плану. Я тебе поручаю выяснить, кто из вождей племен и великих шаманов против великого хана и его правой руки. Их ты должен будешь по-тихому уничтожить. Уничтожить, но не умереть самому! — Я внимательно посмотрел на орка. Насколько он предан мне и будет ли испытывать сомнения? Но тот только молча кивнул. — Ну, если все понятно, я ухожу.

Я встал, опершись на его плечо, и направился к Чернушке.

— Мы уходим, подруга, — сказал ей и протянул руку, помогая подняться.

Кругом лежала привольная степь, дышалось легко и свободно. «Мы смогли вернуться, — окидывая взглядом зеленое море травы, с облегчением и радостью подумал я. — Смогли! Поразительно!»

— Шиза, пора на спутник.

Демон черт-те где

Неизвестность распахнула путешественникам свои липкие объятия, встретив их темнотой и уходящей вниз лестницей, только площадка перед дверью и несколько ступеней тускло освещались проникающим из открытой двери светом, а дальше царила тьма. Прокс включил ночное видение на шлеме и спросил:

— Вы можете видеть в темноте?

— Можем! — одновременно прозвучал ответ девочки и старухи.

Прокс только кивнул. Показал, что услышал. По какой-то непонятной причине он не хотел включать свет. Ему было спокойнее идти в темноте. Интуиция, которой он давно привык доверять, шептала ему: не надо света.

— Пошли потихоньку, — сказал он.

Каменные ступени уходили вниз. «Опять в преисподнюю», — подумал он. Путь смелых! Кому понадобилось прогрызать эти крысиные тропы в чреве горы? Ставить ловушки и делать два прохода, на выбор? Шутки богов? Он не знал. Тут все было не так — люди, демоны, мир, устроенный как слоеный пирог, та же преисподняя, не поддающаяся осмыслению. Бежать отсюда, бежать и не возвращаться! Хватит с него, пусть молодые пробуют здесь свои силы, хоть тот же Дух. Настырный, правду ищет, за других впрягается, помочь хочет.

Демон шел, спускаясь по ступенькам в темноте, перекатывая в голове короткие мысли, как тяжелые камни, и не давая себе возможности подумать, что их может ждать дальше и какую смелость он должен проявить, чтобы пройти до конца. Надо идти и не давать липкому страху заползать в душу, окутывать мысли и пробираться в сердце. А безотчетный страх подступал неясными образами и сбивал шаг, заставляя сердце стучать так, что оно отдавалось в голове.

— Мне страшно, — прошептала девочка, — включите свет. — Она ухватилась за руку Алеша и повисла на ней. — Я дальше не пойду, ты убьешь меня. — Она резко выдернула руку и остановилась. — Ты злой!

Алеш остановился:

— Не бойся, Аврелия. Я не сделаю тебе ничего плохого. Это все она, старуха, наговаривает на меня, не верь ей. Хочешь, я ее убью и ты перестанешь бояться?

Он обернулся и услышал тихий напев. Кто-то пел колыбельную, нежно, по-домашнему ласково, прогоняя страх, и тот отступил, разжал свою хватку, спрятался в темноте и затаился. Вместе с ним пропало наваждение.

— Не надо убивать бабушку, она хорошая. Я больше не боюсь, идем дальше. — Голос девочки был ровен, в нем не осталось больше злости и страха.

Алеш потряс головой. Что случилось и что на него нашло? Откуда неожиданно появилось желание убить старуху?

— Пой, старая, не останавливайся, — тихо попросил он, и старуха пела.

Путь сделался светлее, и идти стало гораздо легче. Исчезла тяжесть, пригибавшая к полу, пропали тяжелые мысли, заполнявшие голову. Песня разгоняла страхи, сомнения и, главное, темноту, а вместе с ней убегал ужас, хотевший поработить их души.

Внизу у основания лестницы сидел скелет в синей мантии, руки отвалились, выглядывали из рукавов почти полностью, на каждом пальце были надеты кольца. На шее висел кулон, у ног, поджатых под себя, лежали факелы.

Старуха прекратила петь и всмотрелась в смельчака, который не дошел до конца. Алеш тоже вглядывался в сидящий скелет, пытаясь понять, что случилось с тем, кто рискнул пройти так же, как и они.

— Он умер от страха, — сказала старуха, присела и стала снимать с него украшения. — Так-так, что тут у нас? Ага, щит. Еще щит, снова шит, невидимость. Огненный шар — второй уровень, свет, — приговаривала она, снимая кольца и амулет. — Детка, давай сюда свои пальчики. — Взяв эльфарку за руку, она стала надевать ей кольца. — Чуть великоваты, но ничего, сгодится. — Надела кулон и удовлетворенно оглядела девочку. — Уверена, ты знаешь, как всем этим пользоваться. — Она решительно стащила со скелета мантию, встряхнула ее и, не стесняясь, скинула свои обгоревшие лохмотья. — Вот так-то лучше, — сказала, расправляя складки мантии, которая была ей чуть великовата. — Ну, что встали? Пошли дальше! — сняла она оцепенение с Прокса и девочки, которые во все глаза уставились на нее. Под лохмотьями скрывалось молодое гибкое тело, резко контрастирующее с высохшими руками и старушечьим лицом.

Темнота отступила окончательно, стены снова покрывал светящийся лишайник, узкий проход извивался, как и тот, по которому они шли раньше.

— Надо отдохнуть и поесть, — сказал Алеш.

Они прошли еще немного, вышли на небольшую площадку и замерли. Перед их взором лежала пирамидка из камней, сложенная старухой.

ГЛАВА 8

Вечный лес, резиденция главы службы безопасности

Тревожно трубили трубы. В саду слышались крики, странный дикий вой и пронзительный визг. Отчаянно кричали маги и бойцы охраны. Стояла еще глубокая ночь. Кирсан-ола приподнялся на кровати, сонно жмуря глаза от света лампы в руках секретаря.

— Мильер, беда, на дворец напали. Вставайте и срочно собирайтесь. Стража еле сдерживает этих тварей, но они прибывают и прибывают. Их десятки, а может, даже сотни.

— Кто посмел? Кто напал? — Могущественный глава службы безопасности Леса был напуган. Он шарил по кровати руками в поисках одежды, но ее не было. Ее не было всегда. Утром слуги приносили новый наряд и облачали его.

Шум схватки приблизился.

— Где моя одежда? Где слуги?

— Мильер, нет времени! Слуги разбежались. Нам надо уходить, скоро эти чудовища доберутся сюда.

Секретарь бесцеремонно схватил брата князя и потащил за собой. Содрав висящий гобелен, он повернул голову стоявшей рядом статуи, и в стене открылся проход.

— Быстрей, мильер, — поторопил его секретарь.

— Где моя личная охрана? — в негодовании всполошился глава службы безопасности Леса и стал упираться. — Куда ты меня тащишь?

— Ваша охрана сражается, мильер, пожалуйста, быстрее.

В этот момент двери распахнулись, и в спальню влетели страшные звери на четырех лапах, с небольшими телами, покрытыми костяными пластинами, и уродливыми зубастыми мордами. Они увидели беглецов и взвыли.

Больше не сопротивляясь, Кирсан-ола завизжал громче чудовищ и прыгнул внутрь. За ним упала плита и перегородила проход.

— Что это? — дрожащими губами проговорил он и стал затравленно озираться.

— Не знаю, мильер, они появились в саду внезапно из портала и хлынули во дворец. Стража вступила в бой, но на них не действует магия. Поэтому пришлось сражаться только мечами.

Рассказывая, он продолжал настойчиво тянуть Кирсан-олу и не обращал внимания на его лепет.

— Надо уходить как можно быстрее, — торопил он начальника.

Миновав три ответвления, они дошли до массивной двери. Секретарь отворил ее и сразу захлопнул: по комнате метался зверь.

— Туда нельзя, мильер, там тоже эти твари. — Секретарь терял самообладание. — Они повсюду!

Он снова ухватил спутника за руку и потащил назад. Увидел проход и нырнул в его тьму.

Свет лампы слабо освещал каменные стены и высокий свод, тени в мигающем свете казались зловещими и нагоняли жуть. Кирсан-ола был на грани обморока. Двигаясь в спешке за секретарем, он не мог связно думать. Кто это? Что за твари? Откуда они взялись? Твари. Твари. Это химеры. О них говорили агенты из степи. Химеры. Почему здесь? Кто направил? Вангор. Они создают их. Это война. Это нападение. Мысли скакали, как зайцы, не желая зацепиться за что-нибудь и обрести логику. Секретарь, куда он меня тянет? Где все?

Секретарь заташил его еще в одну комнату.

— Здесь мы сможем переждать, мильер, — сказал он и вытер лоб. Осмотрелся и рухнул на скамейку.

— Как ты посмел сесть без моего разрешения? — завизжал в гневе Кирсан-ола, босой ногой, уже сбитой в кровь, ударил секретаря в лицо. Тот упал затылком на пол и затих. Из-под его головы потек тонкий ручеек крови. — А-а-а! — закричал вельможа и выскочил в коридор.

Он понесся по нему, оглашая его криком, добежал до двери в торце и широко ее распахнул. Впереди царила непроглядная темень. Он, подвывая от страха, держась за стену, пошел на ощупь. Ему казалось, что он шел бесконечно долго. Ноги застыли на холодном каменном полу. Тело дрожало от холода и страха, охватившего все его существо. Наконец показалась спасительная щель света, как лучик надежды, что поманила его к себе. Он осторожно открыл двери. Коридор вел в подсобку оранжереи с цветами, где он так любил проводить время. Все так же осторожно вышел, опасливо осмотрелся, прикрыл за собой дверь. Здесь царили тишина и аромат ночных цветов, гордость его коллекции. Он почти успокоился, ощутив себя в привычной обстановке, среди редких растений и клеток с птицами. «Сюда они не доберутся, — успокоил он сам себя. — Пережду, скоро вызовут подкрепление, и химеры будут уничтожены». Он устало опустился в плетеное кресло, осмотрел разбитые ноги, поморщился: жаль, что он не маг-лекарь.

Громко зазвенело разбитое стекло, и прямо на него выскочило чудище. Оно подволакивало ногу, получив широкий порез от осколка, и яростно зарычало.

Забыв про разбитые ноги, Кирсан-ола, не медля ни минуты, вскочил и сгромким воплем, перекрикивая рычание твари, бросился вон из оранжереи.

Брат князя был объят ужасом, который придавал ему сил. Он выскочил в коридор и заметался: двери были закрыты. Одна, другая, а сзади его настигал рев страшилища. Наконец одна спасительная дверь открылась. Всесильный вельможа, повергавший в ужас и трепет своих подданных только одним взглядом, оказался в нужнике. Выхода не было, он закрылся на щеколду и сунул пальцы в рот, чтобы не закричать от страха. В дверь сильно ударили, она затрещала, но выдержала. Второго удара могла уже не перенести. Кирсан-ола затравленно оглянулся: перед глазами была дыра отхожей ямы.

Командир личной стражи дворца брата князя Великого леса отступал под натиском тварей. Ни огненные шары, ни лед их не брали, стекали по ним, не причиняя вреда. Первые ряды защитников уже пали, и чудовища жадно разрывали их и тут же начинали пожирать, не обращая внимания на бойцов. По их спинам на жидкий строй защитников наступали остальные. Четвероногие, двуногие, покрытые костяной броней, они не знали страха и сомнений, упорно стремясь добраться до живой плоти, чтобы разорвать ее и с жадностью вцепиться в сочащийся кровью кусок.

Защитников уже оттеснили внутрь дворца, твари ослабили натиск, с ревом разбежавшись по всему дворцу.

— Подкрепление! Вызывайте подкрепление! — обратился он к магам, пытавшимся атаковать этих неизвестных зверей. Голос его хрипел и срывался от усталости, от частой работы мечом. Он весь был в своей и чужой крови.

— Уже, лер, вызвали. Войска собираются и скоро прибудут, — ответил кто-то.

По замку раздавался многоголосый торжествующий вой тварей, нашедших добычу, и отчаянные крики слуг и придворных, неожиданно оказавшихся жертвами.

— Нам надо пробиться к крылу мильера, — приказал командир стражи. — Вперед! — И маленький отряд примерно из двадцати воинов, только-то и оставшихся от стражи дворца, попытался пробиться к лестнице. Но на него с новой силой навалились твари, не нашедшие себе добычи.

Когда прибыло подкрепление, живых эльфаров в замке не осталось. По дворцу и парку лениво ходили твари с раздувшимися животами. Истребление их заняло весь день. Погибли сотни воинов. Победа далась дорогой ценой.

Князь Вечного леса ходил по разрушенному замку. Всюду остались следы борьбы и кровавого пиршества.

— Нашли моего брата? — через каждые две риски спрашивал он сопровождающих и, не получив ответа, шел дальше. — Все, я на это смотреть больше не могу, — сказал он, — я буду в оранжерее. Ищите тщательно, хотя бы останки.

Охрана настороженно шла впереди и следом. Князь уселся в плетеное кресло и задумчиво смотрел на разбитое стекло. Что могло произойти? В самом сердце Великого леса произошли события, не поддающиеся его уму.

Появились твари, о которых никто ничего не знал. Они возникли внезапно из портала. Сегодня они появились здесь, а завтра? А завтра могут появиться в княжеском дворце. У князя от этой мысли пробежали мурашки по коже. Лес перестал быть безопасным местом. Это ужасно!

Кто смог такое совершить? Вангор? У него нет таких возможностей. Да и его величество — союзник. У него под брюхом империя лигирийцев жадно смотрит на богатого соседа. Императора сдерживает только союз Леса и Вангора. Лигирийцы? Но шпионы, глубоко внедренные во властные структуры, не докладывали о чем-либо подобном. А скрыть столь масштабные приготовления невозможно. Так кто же? Демоны? Вполне возможно. Но зачем им это? Он только что наладил отношения с одним из князей тьмы. Его соперники дают сигнал, пришла мысль князю. Лес ввязался не в свою игру, и их поставили на место. Это в натуре князей.

Его мысли прервал шум, доносящийся откуда-то справа. Князь встал, и охрана быстро прикрыла его. Двое пошли на звук.

— Сюда! Помогите! — послышалось из открытой двери.

Князь подошел к нужнику. Крики раздавались из выгребной ямы. Преодолевая брезгливость, он заглянул в дырку.

Оттуда на него смотрел перемазанный нечистотами Кирсан-ола.

— Брат! — заорал он и погрузился с головой, забулькал, вынырнул, сплюнул и радостно заорал: — Бра-ат!

В Вангор и обратно

На спутнике мы не задержались, а сразу отправились к поместью Овора. Только маршрутом «с пересадками». Сначала на границу Великого леса, где я добыл плотоядную белку, это была первая точка привязки, потом к трактиру Овора, оттуда г сразу к поместью. Чернушка не успевала следить за сменой обстановки и только в страхе то широко открывала глаза, то плотно их закрывала. Она крепко держала меня, так что оторвать ее можно было только вместе с рукой. «Не бойся», — успокаивал я ее, слегка ободряюще похлопывая по плечу, это вошло у нас в своего рода традицию.

Вот и поместье, ров вокруг него, крепкие ворота и охранник, старый дружинник барона, отца Ирридара. Смотрел он на нас недружелюбно, мол, «ходют тут всякие».

Старый воин-нехеец встретил нас перед воротами, подозрительно посмотрел, особенно на грессу, и грубовато сказал:

— Трактир в другой стороне. Здесь поместье.

— Шардган, ты так состарился, что уже не узнаешь своего ученика? — Я стоял и улыбался во весь рот. — Не ты ли меня учил охотиться в горах, видеть следы пещерного медведя и уходить с его дороги? — Все-таки брат исполнил свое обещание и ветераны прибыли.

Крепкий старик внимательно присмотрелся и охнул:

— Ваша милость, неужели это вы? Так изменился! Я просто не узнаю малыша Ирри.

Я полез обниматься и с радостью прижал охотника к груди. Пусть он учил не Глухова, а Ирридара, но я уже давно был им и душой и телом.

— Проходи, малыш, как наши будут рады-то! Как рады!

Он семенил рядом, не успевая за моими шагами, а мне не терпелось увидеть дядьку, девочек. Соскучился. Я тащил Чернушку за руку, и она почти бежала, затравленно озираясь.

На крыльцо вышла дворфа, внимательно посмотрела на нас.

— Привет, Лия. — Я издалека помахал рукой.

Девушка сошла с крыльца, степенно пошла навстречу, потом не выдержала и бросилась с визгом ко мне:

— Хозяи-и-ин! — и обхватила руками и ногами, как тогда в лесу, после умывания. Прижалась крепко-крепко и замерла. — Хозяин! — прошептала она. Еще немного повисела и отпустила. Отошла на шаг и осмотрела. — Повзрослел, подрос, суровее стал. И как всегда с новой девушкой, — добавила, с интересом присматриваясь к Чернушке. — Где же она так измазалась, бедная? — покачала она головой. — Ну ничего, — добавила оптимистично, — мы ее отмоем.

На высокое крыльцо поместья стали выходить его обитатели. Первой выскочила Вирона, и улыбка с нее сползла сразу же при взгляде на грессу. Глаза сузились, а руки воинственно уперлись в бока, так она и застыла. Следом вышел Овор и поспешил ко мне, но тоже, не доходя пару метров, остановился и стал растерянно смотреть на нас. Из-под руки Роны выглянула любопытная головка берки и удивленно заморгала глазами. Ну вот, все в сборе и молча смотрят на нас. Я это предвидел, мельком поглядел на бывшую жрицу и направился к дядьке, крепко обнял его:

— Здорово, дядька!

— Здорово, Дар! — Он тоже крепко обнял меня. — Пошли в дом. — На его глазах навернулись слезы.

Дальше я обнял Вирону, которая сначала меня чуть не задушила, а потом больно ущипнула:

— Это кто? Кого ты опять притащил, гад?

— Потом, Рона, потом все объясню.

— Здравствуй, Ринада, — поздоровался я и поклонился.

Но девушка демонстративно посмотрела на Рону, смело подошла и оплела своими ручками мою шею, потом расцеловала в обе щеки.

— Здравствуй, мой спаситель, — прощебетала она и отошла на шаг. Вирона стояла рядом, и я слышал ее возмущенное дыхание.

Ну вот, первые слова сказаны, дальше надо ждать вопросов-расспросов с пристрастием и пытками: «А это кто? А как?.. Откуда? А почему она черная?» А самое главное: «Что ты с ней будешь делать?» Словно я собираю себе гарем из красавиц на тот случай, что вот вырасту, стану совершеннолетним и тогда оторвусь. Вроде бы и нечего особенного, молодой парень, холостой, но у некоторых вызывает ревность. Я вздохнул и стал себя уговаривать набраться терпения.

В гостевой комнате я переоделся в свою одежду, натянул удобный нехейский костюм. Простоватый, неброский, но крепкий и не стесняющий движений. Тут тебе нет зауженной талии и штанов в обтяжку.

Чернушку забрала Ринада. Сама подошла и, схватив за руку, потащила за собой.

— Девушке нужно переодеться, — посмотрела она на нас с вызовом и, гордо подняв голову, развернулась, уводя грессу за собой.

Я стоял у зеркала, когда раздался требовательный стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в белом длинном платье, с черными локонами, небрежно брошенными на плечи, в боевой раскраске искусно сделанного макияжа быстрой и твердой походкой, словно прокуратор Иудеи Понтий Пилат, пришедший вынести приговор, вошла Рона. Плотно притворила за собой дверь и закрыла ее на задвижку. Глядя на ее преображение и уничтожающий взгляд, я до конца не понимал, что она дальше собирается делать. Предаваться любви или казнить меня жестоко, с наслаждением и изощренно.

— Рассказывай. — Девушка вплотную подошла ко мне, и я почувствовал, как ее тугие груди, зажатые платьем, уперлись в меня. Ее глаза смотрели прямо в мои, а ноздри возмущенно раздувались.

— Ты обворожительна, Рона, выглядишь просто потрясающе. — Я обнял ее за талию, прижал крепче и поцеловал.

Вирона оплела мою шею своими крепкими руками и долго не отпускала. Отстранившись, она грозно засверкала черными, как кожа грессы, глазищами.

— Рассказывай все и не вздумай врать. Я сразу распознаю ложь.

— О чем рассказывать? — Я стал искать лазейки, чтобы не врать и не сказать правды.

; — Откуда ты притащил эту черную и почему она такая? А главное, что ты с ней собираешься делать? — Она грациозно уселась в кресло и смотрела на меня суровым взглядом следователя. Чтобы не стоять перед ее пристальным взглядом, я стал ходить по комнате, три шага в одну сторону, три шага обратно, заставляя ее поворачивать голову вслед мне и не давая возможности получше прицелиться и испепелить меня взглядом, да и осуждающе смотреть так было неудобно.

— Мы прибыли из степи, ты же знаешь, я был отправлен туда вместе с посольством, — не соврал я.

Она неверяще посмотрела на меня, но уличить во лжи не смогла. Прикусила нижнюю губку и задумалась.

— И где такие… в степи водятся? Перед убытием я изучала материалы по этому миру. О черных эльфарах ничего не сказано.

— Где водятся, не знаю… — и, увидев ее прищуренный взгляд, чуть набок склоненную головку, добавил: — Где точно они живут, не знаю. — И опять не соврал. Рона, кроме того, что считала себя моей девушкой, была штатным агентом АДа, а им выдавать тайну соседнего материка я очень не хотел. Не доверял я АДу. Они определили меня как жертву для спасения Демона. Для них я был малозначимой фигурой, которой стоит пожертвовать. Но для себя родного я был центром вселенной и с участью козла отпущения согласиться не мог. Поэтому все, что можно спрятать, я прятал от них как можно дальше. А стало быть, и от Роны.

— Почему она такая? — переспросил я. — Может быть, мутация, может быть, загорела под лучами светила, не знаю. — И это тоже было правдой, я закончил предложение без лжи. — Я не знаю, почему она черная, могу делать только предположения: может, ягод переела, — мстительно добавил я.

На мою колкость девушка обратила ноль внимания.

— А зачем ты ее сюда привез? Спасал опять бедняжку?

Тон ее был весьма язвителен, и, кроме того, в нем отчетливо слышалось «Ну надо же какой дурень!».

— Да, спасал! И обратно ей возвращаться нельзя, ее убьют.

— За что же это?

— За предательство! — Я говорил только правду и не сообщал ничего. — Большего сказать не могу, не мои тайны.

— Ты говоришь правду, но ничего не сказал о том, кто она, откуда и для чего ты ее таскаешь за собой. Ты с ней спал? — Ну вот и самый главный вопрос ревнивой женщины, остальное, так сказать, прелюдия.

— Она магесса и будет обеспечивать магическое прикрытие поместья. А откуда она — не важно. Я с ней спал в походе, но близости не имел. Допрос окончен?

— Ты не говоришь всей правды, все время ускользаешь как, как… не знаю кто, противный, самовлюбленный мужлан, и я тебе за это отмщу. — Она резко встала, одним движением сбросила платье и… отомстила. Потом еще раз. Уже уставшая и расслабленная, она лежала на моем плече и говорила мне в ухо, какой я бесчувственный чурбан и как мне повезло, что я встретился с ней.

— Какие новости в мире? — прервал я ее монолог.

— Много! — оживилась она. — Пропала эскадра рейдеров, отправленная уничтожить базу валорцев, нам поручена задача разузнать о ее судьбе. Пропал твой куратор Демон, и старшей здесь назначена я, теперь ты мне полностью подчиняешься, недостойный. — Она плотнее прижалась ко мне.

— Что, больше достойных не нашли, как только девушку впрягать и местного? — спросил я. — И как мы узнаем о судьбе космических кораблей? Искать полетим, где они сделали остановку и пьянствуют? — Мне стало смешно. Шпионы, твою дивизию, эскадру потеряли.

— Узнать нужно у валорцев, эскадра вступила с ними в соприкосновение и пропала, — ответила девушка, не смутившись от моего смеха. — Это сможешь сделать ты, а я помогу тебе спланировать операцию.

— Хорошо, обсудим вопрос по возвращении, я сейчас не могу этим заниматься. — И, глядя на возмущенную Рону, добил ее: — Мне одну девушку выручать надо, — вздохнул я, понимая, что говорю глупость, но она все равно будет пытать, что у меня за дела, и не отстанет, пока не скажу правду.

— Какой же ты все-таки гад! — прорычала она и набросилась, чтобы отомстить. И я, хотя не был таким уж мстительным, решил сдаться.

Пришло время ужина, Лия постаралась и накрыла праздничный стол, я сидел на своем месте. Напротив, как всегда, уселись Овор, Рона и Лия. Ринада и Чернушка задерживались. Мы ждали их и сидели молча, только Овор нервно стучал пальцами по столу.

— Ты надолго? — не выдержал он молчания.

— Нет, дядька, поужинаю и отправлюсь обратно, без меня посольству никак. Сами не могут управиться.

Рона широко открыла глаза, посмотрев на меня, я говорил правду. И это было странно. В ее понимании. Что я такого мог сделать для посольства? У нее проснулся профессиональный интерес.

— А девушка? — Дядька отвел глаза.

— Чернушка останется тут, она магесса и будет обеспечивать магическую защиту.

— Ага. А кто она тебе?

И этот туда же, хотя его сомнения мне понятны, я ему таскаю девушек на шею, а для чего — он не понимает. А у меня тоже нет какой-то цели: спас и не прогнал. Вот и пристроил у Дядьки.

— Она мне друг, который не предаст. А если я ее предам, обещала зарезать. Так что вы тут поосторожней с ней, — добавил я со смехом.

Но мой смех оборвался, когда я увидел вошедших «Блек энд уайт».^[48] Мой смех застрял у меня в горле, и я закашлялся. Сидящие за столом тоже обернулись. На пороге столовой стояли почти две близняшки, отличал их только цвет кожи, и ушки у одной были подлиннее. Белая в черном платье. Черная в белом. Дядька тоже поперхнулся, а Рона громко бросила вилку на стол и ожгла меня взглядом.

Чернушка спокойно прошла и села слева от меня. Немного поколебавшись, за стол прошла Ринада и села справа, с вызовом посмотрела на Рону. Видно, у девочек не сложилось, понял я, но только мысленно махнул рукой. Пройдет время, Вирона улетит к себе на место службы и забудет нас как страшный сон, успокоил я себя. Авось утрясется.

— Тана, как вас зовут? — вежливо обратился дядька к дзирде. Он рассматривал ее, как заморское чудо, но не пристально, чтобы не смущать.

— Ее зовут гресса Ильридана, но тан Ирридар назвал девушку Чернушкой, — ответила за нее берка.

— Да? За что же ты так ее? — обратился ко мне Овор.

— Он меня взял в плен, и я хотела его убить, но не смогла, — опередила меня гресса, пока я набирал воздух в грудь и придумывал, что ответить.

— А что вам помешало? — с интересом поглядывая на меня, спросила Рона.

— Наш господин Аббаи, оказывается, бессмертен, — ответила с улыбкой берка, — почти бессмертен.

Тут уж все широко раскрытыми от удивления глазами посмотрели на меня. А я удивленно посмотрел на Ринаду: с чего она стала такая бойкая?

— Надо же, я и не догадывалась, — иронично прошептала Рона. И как-то по-новому стала меня рассматривать.

— Его нельзя убить просто, как всех, — продолжила Ринада. — Расскажи нам, гресса Ильридана, подробнее, — попросила она с очень невинным видом.

За столом остывали блюда, но все с интересом уставились на Чернушку.

— У моего друга смерть находится в яйце, — ответила она, обводя глазом собравшихся.

Овор стал нервно смеяться.

— Это небось сам Дар сказал? — спросил он.

— Ну да.

— Все, хватит! — Я хлопнул по столу ладонью. — Чернушка, не рассказывай больше никому ничего, ни что было, ни откуда ты. Поняла? Давайте ужинать.

— Поняла, — ответила девушка.

— Узнаю, в каком — отрежу! — прошипела Вирона.

— Опоздала, дорогуша. Уже, — как ни в чем не бывало продолжила берка и хотела еще что-то добавить, но я наложил на нее безмолвие. Люто посмотрел на Рону, открывшую было рот, и стал есть.

— Ринада, если вы продолжите эту тему, то я наколдую вам длинный-длинный нос, — шутливо пригрозил я. — А тебе, Чернушка, зашью рот, — и подпустил в ментал немного страха.

Все сразу поверили. Дернул же меня леший вспомнить сказки, обругал я себя. Сколько они всего теперь надумают, представить страшно. Верно у нас дома говорили: слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Ели молча и искоса бросали на меня взгляды. Берка сидела со слезами на глазах, а Рона победно ухмылялась. Ну точно, у них война, только вот что они не поделили? Если меня, то я повода не давал. Или тут соперничество, кто милее, кто румяней и белее? Вполне возможно, борьба за первенство. Теперь тут и Чернушка появилась, ох, не завидую я Овору. Несмотря на думки, я ел с аппетитом и нахваливал:

— Здорово тут стали готовить! Спасибо, Лия, накормила.

Девушка зарделась от удовольствия.

— Чернушка, — я не стал называть ее прежним именем, как все, для меня она оставалась Чернушкой, — останешься здесь, в поместье, будешь заниматься магической защитой. Твой начальник — дядька Овор. Поняла?

— Поняла. Магическая защита, подчиняюсь грессу Овору, никому ничего не рассказывать. Когда заберешь меня к себе?

Все это она выложила на одном дыхании. А я в такт словам согласно качал головой и, когда прозвучал последний вопрос, не сразу понял, о чем он. Повернулся к ней всем телом и удивленно на нее посмотрел:

— Куда к себе?

— Ты меня бросаешь? — Теперь у нее на глазах навернулись слезы, взгляд был по-детски беспомощным и полным неподдельного горя. А я не знал, что делать. Я ее забрал из привычного мира. Переделал, как мог, и она знала только меня в этом мире, где я стал для нее неким якорем, за который она зацепилась, островком безопасности и комфорта. А вот что дальше, я придумать не мог.

— Нет, не бросаю. Оставляю на время, потом заберу, когда разделаюсь с делами, закончу академию и стану свободным. Но видеться мы будем часто. — Я пальцами вытер ей слезы.

— Если ты меня обманешь, мой друг, — улыбнулась она, — я тебя прирежу.

Овор на другой стороне стола вздохнул, он понимал, в какие проблемы я вляпался со всеми этими спасенными барышнями. Рона молча барабанила пальцами по столу. У нее были свои мысли на этот счет. Ринада сидела тихо, как мышка, испытав на себе мой суровый характер.

— Езжайте, хозяин, — дворфа была, как всегда, спокойна, — только больше девушек не спасайте, ну их. — И все согласно живо закивали головами.

Посольство. Нет, это уже было не посольство, это был гуляй-город, окруженный рвом и валом. За повозками и щитами быстро пробегали тени и тут же прятались за спасительные стены. Лагерь находился на осадном положении, а вокруг расположились небольшие отряды орков, изредка постреливающие для острастки в сторону вангорцев.

Лесные все же добились своего и задержали посольство и сделали это просто: выбили всех лошадей. Теперь, стало быть, решают вопрос по устранению хана. И где-то змейка Ленея, я ее чувствую. Живая и недалеко от меня, не надо даже входить в кровную связь. Я был под «скрытом», но для мага обнаружить меня не составляло проблемы, а в том, что среди орков есть маги лесных эльфаров, я не сомневался.

У меня созрел план, мне нельзя было светиться, и я решил использовать снежного эльфара в качестве прикрытия. Уход в боевой режим и прыжок телепортом к лагерю, еще прыжок, и я у секретов варгов, тех тоже лишили лошадей. Еще один переход, вот и повозка Луминьяна. Магистр похрапывает в ее тени под натянутым навесом. Рядом сидит истуканом Гради-ил, опять медитирует. Осторожно приближаюсь и шепчу:

— Гради-ил, не пугайся, это я, Ирридар, — подождал и увидел, как медленно он поворачивает голову в мою сторону. Молодец, ничем не выдал удивления, встал и скользнул ко мне.

— Рад видеть вас, мой лорд! — прошептал он.

— Я тоже. Пошли со мной. — Взял его за руку, и мы телепортами ушли подальше от лагеря и окружающих его орков. Теперь можно поговорить.

— Гради-ил, я вижу, у посольства проблемы.

Тот только усмехнулся:

— Их создал сам посол. По всему видно, не хочет он ехать к ставке, лесные эльфары для него союзники, и мы не можем их атаковать. Вот и сидим, потеряли всех лошадей и обороняемся.

— Мы ему поможем поднять свою задницу, — хищно оскалился я. — Ты меня прикроешь. Посидишь тут, а я на разведку сгоняю, потом приду за тобой.

— Понял.

Я снова был в боевом режиме и, обходя посты орков, направился по нити, ведущей к орчанке. Я уже не сомневался, что горячая девушка хлебнула неприятностей. Она была в окружении отрядов орков, следовательно, попала в плен. Чем это для нее грозило, я понимал. «Союзники» продумали ловкую многоходовую операцию. Останавливают посольство, убивают сына правой руки и шаманку из рода Гремучих Змей, сваливают на посольских и скрываются. Кровная месть обеспечена. Посольство там в ставке просто прирежут, как лорхов, или четвертуют, как меня.

Осторожно, но быстро я пробирался к ней. Нигде не было видно следов следящей сетки, и это успокаивало; скакать зигзагами мне очень не хотелось, но и выдавать своего присутствия тоже. Я почти уже уверился, что проберусь незаметно, как Шиза выдала предупреждение: нас засекли. После ее слез и прощания она замкнулась; с чем это было связано, я не знал. Она не выходила на связь и запряталась так, что складывалось ощущение, будто ее вообще нет. И вот она неожиданно выдает сигнал: нас засекли. Кто? И как?

— Произошло облучение военным сканером, предполагаю, здесь валорцы.

Больше она ничего добавить не успела, прямо из воздуха стали появляться «деревянные» бойцы, и сразу включился гаситель магии.

«Ловко работают, слаженно». - пронеслось у меня в голове, но в следующий момент я уже отражал удар меча первого нападающего. Они лишили меня возможности пользоваться обычной магией, а магией крови я пользоваться не хотел, чтобы лишний раз не светиться и не раскрывать свои возможности. Уходить в боевой режим я тоже не стал — слишком большая потеря энергии. С бойцами Леса я постараюсь справиться.

Я измененной рукой отбил меч и выхватил первый попавшийся из сумки. К. моему великому огорчению, пояс левитации с оружием остался у дзирдов, чтоб они повесились на нем вместе со своей обворожительной богиней с натурой волчицы внутри.

Я крутился как уж, но работал четко, как механизм. Отбивал удар и входил в клинч с ближайшим противником, доставал его рукой и вытягивал всю его энергию. Очень быстро я разделался с тремя. Бойцы отступили, разорвав дистанцию, у моих ног лежали истыканные стрелами диверсанты, я успевал развернуть их лучникам, и основной град стрел доставался им.

— Осторожно! — услышал я предостережение Шизы, но было поздно, в спину мне ударил разряд станера, и я мешком на подкосившихся ногах завалился лицом в землю.

Гады, достали все-таки!

— Это ваш непобедимый противник? — услышал я вопрос.

Ко мне подошли, небрежно перевернули ногой. Мужчина в бронекостюме-хамелеоне, похожем на костюм Роны, присел передо мной на корточки. Стянул шапочку и присвистнул:

— Вот это встреча! Привет, студент, истинно говорят, что планеты круглые. Вот и свиделись! — передо мной сидел мой похититель, тот, который остался в живых и уехал. — А я думал, что ты мертв, а ты вон какой живучий, — удивленно рассматривая меня, говорил валорец. — А шустрый какой, еле попал в тебя. Не иначе магия.

Он думал, что я беспомощен и в его власти. Нет, господин бандит, мы еще посражаемся, есть у меня последний козырь. Я прокусил губу так, что кровь обильно потекла в рот.

— Если ты даже откусишь себе язык, студент, мы все равно узнаем, кто ты и откуда и что тут делаешь так далеко от академии, — сказал бандит, увидев, как из уголков рта у меня потекла кровь. Я выплюнул ее вверх и пожелал: «Кровавый туман». Движения моего врага замедлились. Не дожидаясь, когда он придет в себя, я снова плюнул, но уже в него. «Дождь смерти», — пожелал я. Понимая, что сила заклинания будет меньше, чем от крови из вены, постарался набрать ее побольше. Я видел, как она кристаллизовалась и дождем осыпала лицо валорца. Его голова вспухла, я вышел в боевой режим и пожелал: «Багровый восход!» Надо мной возникла ослепительная вспышка, я почувствовал знакомое ощущение закипания крови, часть бурлящей энергии отдал Лиану, а часть направил на излечение паралича. От нестерпимой боли меня выгнуло в дугу, на мгновение я потерял сознание, а когда очнулся, то был уже свободен. Сразу вскочил и огляделся: живых не было, валорец лежал под моими ногами наполовину обгорелый, другой валялся шагах в пяти, запекшийся в своей собственной броне. «Деревянные» бойцы лежали с выгоревшими грудными клетками, дымившимися черными провалами. Я был цел, но моя одежда обгорела. Спасла меня не Шиза, а зашита Лиана, окружившего мое тело «каменной кожей».

Все, дальше скрываться нужды не было. Я действовал, как слон в посудной лавке, и со злостью на себя, на проказницу судьбу, что милует меня, но не дает покоя, заорал во всю глотку: «Худжгарх!!!» И громовой крик разнесся по степи, вспугнув стаю пернатых, отразился от облаков и, усиленный незнамо чем, обрушился на землю обратно. Ударил по мозгам, уронил меня на землю и немного контузил.

— Ну все! Худжгарх идет мстить! — сказал я, поднимаясь. — Шиза, черноту клубами до головы! Мессир, Мастер, на выход в плечи! — И, широко шагая, не прячась, пошел по зову нити туда, где, зажатая в страхе, находилась Ленея.

Отряды орков снимались со своих мест, они бросали быков и в ужасе убегали, я, не мелочась, широко разливал страх по степи, вливая в него все новые порции энергии.

— Худжгарх! — периодически орал я, сливая в свой крик охватившую меня ненависть.

Вот и овраг, где держали девушку. Рядом с ней вповалку лежали орки, а эльфары, утратившие свою иллюзию, метались по оврагу. Увидев меня, один мгновенно вскинул и тут же выпустил стрелу, она ударилась о «каменную кожу» и утонула в черноте. В ответ я выстрелил «сосулькой», она сбила его с ног, снеся щит. Лесной эльфар поднялся на колени и тоже с ненавистью поглядел на меня и медленно навел лук. Я не мешал. Вдруг он поменял направление и выстрелил в Ленею. Я опоздал совсем чуть-чуть. Думал, что все его внимание будет приковано ко мне, но эльфар решил иначе, я вышел в боевой режим в тот момент, когда стрела вошла в грудь орчанки. Я был рядом и подхватил ее связанное тело на руки. Поддержал ее со спины и почувствовал укол. Стрела пробила ее насквозь.

— Помоги сыну правой руки, — прохрипела она и закрыла глаза.

Рядом раздались хлопки, это эльфары, воспользовавшись моим замешательством, скрылись в телепортах. Я снова посмотрел на девушку. Она уже не дышала.

ГЛАВА 9

Демон черт-те где

— Алеш. — Девочка подергала руку мужчины, обращая на себя внимание. — Ну Алеш, мы тут уже были, смотри, вон пирамидка из камней, что бабушка сложила.

Он сбросил оцепенение, охватившее его от понимания того, что они опять пошли по кругу, только значительно большему, чем первый. Прокс растерянно посмотрел на Аврелию, потом перевел взгляд на старуху и со злостью двинул ногой по сложенным горкой камням.

— Отдохнем и пойдем искать новый проход, в прежний уже заходить не будем. — Он крепко сжал губы, чтобы грязно не выругаться, и уселся первым. За ним последовали спутницы. Ели молча, думая каждый о своем, но то и дело бросали тревожные взгляды вглубь, туда, где извивалась тропинка, такая обманчивая в своей внешней простоте.

Они прошли сто шагов и миновали зев бокового ответвления, там уже были. Через следующие сто шагов им открылся еще один коридор с противоположной стороны. Он утопал в полумраке, и в десяти шагах уже ничего не было видно.

— Держитесь за меня, как прежде, — сказал Алеш, — идем сюда.

Он не стал говорить пустые слова «будьте осторожны», все и так шли в сильном напряжении. Путешествие по лабиринту кое-чему их научило, но и принесло тревогу. Что же там дальше? Шли долго. Постепенно спускались вниз без всяких приключений. Это Прокса раздражало сильнее всего. Он как-то принял за правило: если нет опасности, значит, они ходят по кругу. На стенах ножом оставлял стрелки, глубоко вырезанные в скальной породе и хорошо заметные даже в тусклом свете лишайников. Но пока его отметин не попадалось. Это успокаивало и в то же время наполняло тревожным ожиданием чего-то опасного и, главное, неожиданного. Они вышли к неширокому провалу, через который был перекинут неширокий подвесной мост. На мосту их ждали.

Алеш достал бластер и остановился, рассматривая незнакомца. Некстати очередной раз подумал: кому и зачем понадобилось устраивать этот лабиринт? Кто забавлялся мучениями попавших сюда людей и нелюдей?

— О, я вижу, появились смельчаки, — раздался громкий хрипловатый голос, и к ним по мосту направился тот самый незнакомец.

— Лич, надо же! — с невеселой усмешкой произнесла старуха. — И что нам от него ждать?

А тот подошел к краю моста и остановился.

— Живые в моем мертвом царстве. Как вы сюда попали, глупцы?

— Мы выходим из преддверия преисподней на волю, дяденька, — без страха ответила снежная эльфарка. — Это дядя Алеш, а это бабушка, — представила она своих спутников.

— Хуман-инопланетник, снежная эльфарка — дитя вне брака, отвергнутая матерью, и проклятая дриада. Какая интересная компания!

— Чего тебе надо, лич? — хмуро спросил Прокс. Его неприятно удивила осведомленность этого существа.

— Мне — ничего, — ответил тот, — а вот вам надо выйти на волю. Ведь вы вошли в двери для смелых. А я уже тысячу лет не видел здесь живых, да и мертвых тоже. Скучно. После того как братья поссорились, этот путь забыли.

— А что ты тут делаешь, дедушка? — Этот вопрос задала любопытная Аврелия. Прокс заталкивал ее себе за спину, но она все равно умудрялась высунуться и вставить слово.

— Я встречаю смельчаков и провожаю их на выход, дитя. Такова воля сыновей Творца. Не бойтесь, идите за мной. Я знаю, у вас много вопросов, и постараюсь на них ответить. Мне за мост заходить нельзя. — Он развернулся и поплелся на другую сторону.

— Не верю я ему, — сказал Прокс. — Если это путь смелых, то где опасности?

— Пошли, инопланетник, — сказала старуха. — Теперь понятно, откуда у тебя устойчивость к хаосу. Выбора нет. Все равно идти с ним или без него. От личей мало вреда, неупокоившиеся маги, пропитанные магией до костей, не живые и не мертвые. — Она подтолкнула его в спину.

За мостом Прокс, который хотел собраться с мыслями, сказал:

— Пока остановимся. Отдохнем.

— А как вы сюда попали, дедушка? — Неугомонная эльфарка так и не села, а стала кружить вокруг лича, с интересом его рассматривая. Он поворачивался вслед ее перемещениям, наконец не выдержал и попросил:

— Дитя, не ходи вокруг, у меня уже голова закружилась. — Он уселся выставив на обозрение голые кости колен и как живой закряхтел: — Эх, старость не радость.

Напротив в села в такой же позе девочка.

— А как ты узнал, что дядя Алеш инопланетник? А от меня мама отказалась? Мне дедушка рассказывал, что она умерла от горя, когда папу на войне убили.

— Я владею тайным знанием, и мне ведомо многое, что сокрыто, — ответил лич. Он не обращал внимания на человека и старуху, но пристально присматривался к девочке. — Твоя мать была замужем и родила тебя от другого мужчины. Чтобы скрыть твое рождение, тебя отдали бездетному купцу. Он стал твоим дедушкой.

— Может, ты знаешь, что нас ждет дальше? — спросил Алеш. Он с удивлением смотрел на говорившего.

— Нет, хуман, будущее в руках судьбы, и знаний о нем не может быть. Тысячи путей у человека, и кто знает, какой он выберет. А вот прошлое уже записано в книгу судьбы, и ее можно прочитать. Тебя предали друзья и тот, кто считает себя князем. Кха-ха, князья, — изобразил лич смех, который больше походил на кашель. — Князь тьмы только один: это Курама, остальные, много возомнившие о себе, его рабы.

— А ты научишь меня своему знанию? — опять вклинилась в разговор Аврелия.

— Научить не могу, а передать можно, ты сможешь принять эти знания, дочь племянницы великого князя.

Прокс и дриада с удивлением посмотрели на лича, потом на девочку.

— Для чего этот путь на выход? — перевел Алеш разговор на другую тему.

— А вот когда пойдем, я по дороге все расскажу, чтобы не заскучали, — лич ответил равнодушно, как проводящий экскурсию гид, который изо дня в день много лет рассказывает одно и то же. — Давным-давно, уже не помню когда, среди братьев возник спор. Курама говорил, что творения Творца — демоны, люди, эльфары и другие не способны сами выбрать себе путь, и их нужно вести в будущее, их удел — быть слугами и рабами божественных детей. Его поддержала Беота, их младшая сестра. Но Рок, наивный мечтатель, спорил и отправлял их к завету Творца, что удел сыновей — хранить изначальный мир, не вмешиваясь. Тогда, чтобы доказать свою правоту, Курама предложил создать этот лабиринт и проводить по нему тех, кто захочет стать героем, и дать им выбор. Он говорил, что смертные — жадные, глупые, тщеславные и подлые, каждый из них выберет только то, что выгодно ему, и ради этого предаст отца, мать, друга. — Лич замолчал, задумавшись, он неспешно шел рядом с ними, опираясь на свою палку.

— И что было дальше? — не вытерпела девочка, дергая его за порванный рукав халата.

— Дальше они решили поставить две двери и дать выбор смертным: кто войдет и принесет жертву Кураме, тот будет служить Кураме; кто пройдет путем смелых, будет служить Року. А Беота не стала участвовать, она обозвала их дурнями. Кха-ха, представляете? — снова закашлялся дед. — Дурнями божественных сыновей! Те, кто проходил лабиринт, получали силу от них, и стали их звать скравы — герои, значит. Сначала шли в две двери. Я встречал тех, кто шел к Року, и провожал на выход, потом их стало меньше, а в конце концов сюда уже тысячу лет никто не заходил. Вы первые. — Он исподлобья посмотрел на Прокса. — А инопланетников вообще не было.

— А через дверь к Кураме много разумных проходит? — Это Аврелия не могла успокоиться и забегала вперед то слева, то справа, заглядывая в лицо древнего существа.

— А это, дитя, мне неведомо, наши пути не сообщаются. Только где они сейчас, сыновья? Курама решил захватить власть над Беотой и стал вербовать себе слуг в ее царстве, преуспел, проворный был. Но сестра вышвырнула его и закрыла свои земли. Тогда он спустился в Сердце Хаоса, чтобы почерпнуть силы, и его телесная оболочка сгорела. Теперь его дух бродит где-то под землей, он и сюда приходил, жаловался, а потом ушел. Его слуги, что прошли лабиринт, теперь поделили царство. Вот и вся история богов, — задумчиво сказал дед, — и мы уже пришли. — Он распрямился и засмеялся: — Кха-ха. Курама, прими эту жертву, — и направил посох на стоящих пред ним оторопевших слушателей.

Уж больно резок был переход от рассказа, который их захватил, до странных и непонятных слов лича. Все трое стояли разинув рот. С посоха сорвалось пламя и ударило в замершую троицу. Но на его пути возникла ледяная стена, которая поглотила пламя и растаяла, образовав огромную лужу, а из нее выросла черная поросль и обвила лича, не давая ему пошевелиться.

— Нет! — заверещал он. — Этого не может быть! Курама обещал мне выход, если я принесу ему жертву. Курама, спа-аси-и! — завыл он. Но растение сильнее сжимало его в своих тисках, и скоро на пол упала его голова, руки, и сам он упал в лужу россыпью костей.

Прокс пришел в себя.

— Спасибо, родные, вы нас спасли.

— Я ничего не делала, — в два голоса одновременно проговорили обе.

Старуха подошла к останкам, которые раньше были личем, и поковырялась в них.

— Ну конечно, тайные знания, как же, — с издевкой произнесла она и подняла кулон с большим продолговатым зеленым камнем. — Артефакт из сказок. — Она рассматривала вещицу.

Девочка, влекомая любопытством, тоже подошла поближе:

— Это что, бабушка?

— Я думаю, это один из артефактов Творца — кулон тайного знания. Вот сейчас и проверим. — Она надела его на шею девочке. — Ну как?

— Не знаю, ничего не чувствую, — пожала она плечами.

— Про меня что-нибудь скажи? — Старуха, не поднимаясь, внимательно смотрела на девочку.

— Ты тоже хотела силы и власти и вошла в тайный культ, тебя предала твоя подруга и продала сюда. Но она была не эльфарка, она была демонесса.

— Работает, — удовлетворенно проговорила старуха. — Все верно, девочка, так и было. — Она огляделась. — Везде Курама свой нос сунул. Даже привратника соблазнил. Да перемудрил. Сгорел. Туда ему и дорога.

Прокс тоже осматривался, обратной дороги не было, там, откуда они пришли, появилась стена. Они находились в комнате с двумя дверьми. Никаких надписей не обнаружилось. И куда идти? Он остановился. «Путь смелых», — повторил он про себя.

Степь да степь кругом

Ленея лежала умиротворенная и отрешенная. Казалось, она просто уснула, примостившись на моих руках. Глаза прикрыты, на лице маска покоя. Она освободилась от земных проблем, и ее душа готовилась улететь далеко за грань, как и моя когда-то, чтобы быть поглощенной Великим Ничто и ждать своего часа быть востребованной и переродиться в новой сущности какого-нибудь разумного. Так думал я.

Но у меня внутри взорвался бомбой протест. Неожиданный выброс адреналина в кровь всколыхнул все мои чувства, обнажил их болезненно, как будто обстругал острым ножом до нервов. До боли. Нет, не хочу! Так не пойдет! Так несправедливо! Рано ей еще наполнять пустоту.

В магическом зрении я видел ее дух, он неподвижно прозрачной субстанцией завис над телом. С удивлением в глазах смотрел я на тело, которое держал в руках. Между ним и духом протянулась ниточка, она постепенно утончалась и должна была вот-вот порваться. Покачиваясь, дух стал медленно удаляться, растягивая и без того тонкую скрепу, связывающую дух и тело. Если она порвется, я не удержу Ленею и не смогу вернуть обратно.

— Лиан, верни духа. — Я вспомнил, как оживил Пятницу, и хотел повторить это сейчас. Но симбионт передал образ бессилия и развел руками: не получается!

— Стоять, дух! — прорычал я. — На место!

Я не понимал, что должен делать, как удержать и вернуть Ленею обратно. Мысли хороводом кружились, заполнив мой разум, мешали действовать, и тогда я отбросил размышления, как помеху, как плотину, перегородившую поток моих желаний от возможности их реализовать.

Прочь думки, прочь сомнения! Времени было в обрез. Меня выбросило в ускоренное восприятие. Резанул вену и поток хлынувшей из пореза крови направил на рану. Активировал лечение, краем глаза наблюдая за духом, протолкнул стрелу и обломил наконечник. Руки сами действуют, словно наделены своей собственной, отдельной от меня волей. Словно они лучше меня знают, что надо делать, и я отпустил их на свободу.

Твою дивизию, на наконечнике порча! Вот почему дух не возвращается!

— Стоять! — снова прошипел я и ухватил его аурными щупальцами. «Держите, парни, только не ешьте. Держите крепко», — мысленно попросил я малышей. Вошел в ауру девушки. Слабую, рваную, похожую на островки в океане. Где чернота? Ищу чужеродное вкрапление. Вот она, разрывает тонкое тело, как бумагу, и безжалостно поедает ее, чавкая, рвет и жрет, как ненасытная тварь с голоду, дорвавшаяся до добычи.

Вливаю в ауру энергию, передаю свою жизненную силу, уже по спектру знаю, как она выглядит. Сейчас надо быстрее заполнять. Заполнять, заполнять ауру жизнью! Своей жизнью. Быстрее, чем тварь жрет. Есть, пошло!

Тонкое тело проявилось, микронное, как радужная пленка бензина на воде. Перекидываю щупальца на черноту, начинаю ее ловить и сам жрать, как пресытившийся впихивает в себя лишний кусок, который воняет гнилью и тошнотворен на вкус. Противно до рвоты, словно гнилое мясо, давлюсь, мысленно крою матом, но жру. Отпущенный дух повисел и опять поплыл от тела.

— Стой! — хватаю одной присоской и пытаюсь удержать.

Идет борьба, он рвется, пытаясь вырваться, я держу и заглатываю черноту как можно больше, чаше, с остервенением. Чувствую: еще глоток, и меня вырвет, а брошу ее пожирать — и он оторвется и уже рывком уйдет за грань.

«Давай, Глухов, за бабушку, противно, невкусно, но надо, для здоровья надо, одну ложечку», — и я, давясь, глотаю.

Кто-то говорит со мной, убеждая есть. Словно в моем сознании присутствуют посторонние, не вижу их, но слышу. Ясно, отчетливо. Как будто через непроницаемую ширму говорят со мной: «За маму ложечку, еще одну, последнюю, за маму». Снова глотаю и снова давлюсь, черный кусок не лезет, стоит каким-то колом ни туда ни сюда. «Глотай!» — звучит команда. И я проглатываю. «Теперь за папу». — «Нет, я уже съел последнюю. Это невыносимо, это выше моих сил, — качаю отрицательно головой, словно те, кто прячется за ширмой, могут меня видеть. — Не могу, меня тошнит!» — я почти кричу, и становится легче. «Так то за маму, теперь за папу, он воевал. Пережил голод, разруху и великую войну. Надо ложечку за папу». — «У-у-у, гадость», — и глотаю за папу-ветерана. В голове все перемешано — кто я, что я тут делаю? Что жру? Кто говорит? Полузабытье, полубред,состояние подвешенного в пустоте с кусками гнилой черноты на тарелочке с голубой каемочкой. Как эта отвратительная пища может лежать на такой нарядной тарелочке? Мысли блуждают сами по себе. Думают о странных вещах, каких-то мелких, незначительных. При чем здесь тарелочка? «Теперь за Вовку, за сына, чтобы вырос здоровым. Ты же хочешь, чтобы он вырос крепким, как папка?» — «Хочу». Вовка рос болезненным, вечно простужался, переболел пневмонией. Очень хочу, чтобы вырос здоровым и сильным и проглатываю новый кусок.

«Вот молодец!»

Кто это? Кто со мной говорит? Пытаюсь всматриваться в туманность образа ширмы, но ничего не вижу. Кто здесь?

«Давай, внучек, ешь, не ерепенься, мы в гражданскую вшей ели и их кормили, ничего, не умерли, еще и сыновей заделали. Богатырями стали». — «Дед, это ты?» — «Лопай, потом разговаривать будешь». Глотаю. «А вшей зачем ели?» — «А как желтуху лечить? Лекарств не было, вода из лужи, многие болели. А вшу съешь — и здоров. Глотай давай. Нам противней было, поймал на себе и слопал без всяких тарелочек. А у тебя почти торт на тарелочке».

Глотаю. Это предел.

«Не могу больше, я сейчас умру». — «И кто это говорит? Нехеец или размазня? — Голос громовой, властный и очень грубый, с презрительными нотками. — Я в болоте прятался и пиявок ел, а они меня жрали, вот это был бой — кто кого, и вылезти нельзя, местные ловят и с живых кожу сдирают». — «А ты кто?» — давлюсь, все съеденное обратно лезет. «Кто я? Арпадар я. Далекий предок твой, не по матери, по отцу. Ешь быстрей, мне ждать тут недосуг».

От удивления раскрываю рот, и кусок черноты сам лезет в гости.

«Ну вот, а говорил „не могу“. Благословляю. Достоин».

Я снова вижу ауру, она плотнее, и черноты нет. Ленея на руках, все такая же тихая и спокойная.

— Домой, дух, давай домой, — приказываю я, и он медленно проникает в тело. Аура наполняется золотым цветом. Девушка лежит безучастно, как спящая царевна. Дыхания нет.

Нажимаю на грудь и резко отпускаю. «Живи, ведьма!» — кричу я. И меня выбрасывает из ускорения.

Ленея громко вздыхает и хрипит, ее сотрясает кашель, а я откатываюсь подальше, ухожу телепортом, и у меня начинается рвота до боли. Сгусток черноты собирается в фигуру и смотрит на меня. «Мы еще встретимся, урод», — звучит у меня в голове, и клякса исчезает.

— Да и хрен с тобой. — Я стою на четвереньках, нет сил поднять голову. — Приходи, встречу.

В теле слабость, моя аура не золотая, а бледно-белая, хорошо, без разрывов, но сил нет даже подняться. Так и стою, тупо уставившись в землю. Неожиданно аура засверкала, как золотой илир. Мышцы наполняются новой, перекатывавшейся волнами силой, и я вижу образ девушки в желтом платьице в белый горошек. Бледная, но улыбается. Шиза поделилась своей жизнью.

Сканер пустой. Орки бежали. Только множество быков, мыча, бегали в испуге по степи. Теперь Ленея справится. От веревок я ее освободил, теперь гордая орчанка будет спасать сына правой руки. По всей логике, парень должен на ней жениться, если я что-то понимаю в характере орков. Здесь я больше не нужен.

Гради-ила я нашел в кустах. Тот лежал в высокой траве и, применив какое-то свое заклинание, старательно скрывался. Так обычным взглядом и не увидишь, хоть наступи на него.

— Разведчик, вылезай, — позвал я его. — Ты чего так запрятался?

Эльфар зашевелился, высунул голову над кустом, осмотрелся. Облегченно вздохнул:

— Хвала Творцу, это вы, лорд.

— А кого ты думал увидеть, великого князя? — пошутил я.

Эльфар выглядел несколько ошеломленным. Вытянутое лицо, и без того бледное, напоминало белый мрамор. Широко открытые глаза в беспокойстве обшаривали округу и наконец сфокусировались на мне.

— Тут такой ужас творился, — сказал он, подходя и стряхивая с одежды прилипшие травинки и муравьев, которые облепили его и деловито обживали новую территорию. — Я видел этого духа. Страшно, скажу вам.

— Какого духа?

— Худжгарха, милорд. Огромный, черный, со множеством голов и рук — чудовище. Он появился как раз там, куда вы ушли. — Глаза эльфара стали внимательно ощупывать меня. Я тоже посмотрел на свою одежду, почерневшую от копоти и наполовину обгоревшую.

— К счастью, я никакого духа не видел, — нашелся я, безмятежно глядя прямо в глаза эльфара. — Рядом со мной что-то взорвалось, и я потерял сознание. Когда пришел в себя, кругом было пусто, только быки метались и мычали. А что, действительно так страшно было?

— Не то слово. Дух орал так, что его крик уходил в небо и громом падал вниз. Он как молот прибивал к земле и не давал подняться. Вот как это было.

— Разве дух может орать? — Я изобразил неверие.

— Этот может, — уверенно, без доли сомнения ответил эльфар. Он уже пришел в себя, скинул наваждение и спросил: — Что дальше будем делать, милорд?

— Надо быков собирать для посольства, только не знаю, как это сделать. Может, за варгами сходить? — Я вопросительно уставился на него.

— Не надо, я соберу их. Знаю как. — Он подмигнул мне. Видно было, что разведчик полностью отошел от встряски и включился в работу. — Вы куда теперь? С нами?

— Нет, Гради-ил. У меня еще дела есть незаконченные, встретимся в ставке. Ты собирай быков и гони их к посольству.

— Понял, милорд.

Ленея очнулась, ее душил кашель, слюна при вдохе попала не в то горло. Она привстала и громко прочистила бронхи. Наконец кашель успокоился, и она смогла вздохнуть полной грудью. Девушка осмотрелась и вспомнила последнее, что она видела: кто-то огромный, объятый тьмой, появляется в овраге. Эльфар наводит лук на него и… и стреляет в нее. Боль. Затухающим взором она видит малыша, который держит ее в своих руках. «Спаси сына правой руки», — успевает сказать Ленея и теряет сознание. «Малыш! Наверное, звал с того света», — подумала она. Иначе почему она видела его неясный обгорелый образ. Бедный хуман. Ей стало до боли жалко этого сумасброда. Мысли вернулись обратно. Сын муразы! Страх ударил в сердце, она вскочила и стала суетливо озираться. Вот связанные орки смотрят на нее. Но смотрят как-то странно, можно сказать, с опаской. И тот, о ком она беспокоилась, тоже смотрит на нее. Живой. Хвала предкам. «Где враги?» — пришла запоздалая мысль. Она подхватила лежащий у ног лук со стрелами и осмотрелась. Никого.

Прямо на примятой траве брошено оружие. «Орки убегали в спешке», — подумала она. Почему? Но память отказывалась ей подчиняться. Она немногое помнила после пробуждения. Девушка ощупала кольчугу, на ней под сердцем была дыра. «Стрела попала в меня», — поняла Ленея. А где она? Сломанная стрела лежала рядом. Наконечник отдавал эманациями черноты. Стрела с посмертным проклятием. «Неминуемая смерть и забвение», — подумала она. Но дальше размышлять о том, что же с ней произошло, девушка не стала. Враги могут вернуться и снова застать их врасплох. Надо уходить. Она подобрала один из ножей и стала перерезать веревки, связывающие пленников. У затухающего костра лежала ее седельная сумка и оружие, а также оружие других пленников.

— Поднимаетесь и быстро уходим, — прошептала она, боясь говорить громко. — Сюда могут вернуться, — пояснила она.

Из-за щитов выглядывали головы защитников, напуганных громом и вспышками. Теперь вооружены были все, даже снабженец стоял с арбалетом в руках, но, правда, смело прятался за спину посла. Граф наблюдал картину, от которой ему становилось не по себе. К лагерю, громко мыча, приближалось большое стадо верховых быков. Но что удивительно, всадников на них не было. Это хоть и не внушало страха, но производило жутковатое впечатление. Какая сила гнала их к лагерю? И чего ждать дальше?

— Не стрелять, — приказал граф. — Посмотрим, что будет дальше.

Дальше они услышали гортанное «гоу-гоу», и среди быков показался улыбающийся снежный эльфар.

— Не стреляйте! — закричал он. — Мы запряжем быков и двинемся дальше.

Граф сплюнул от досады, все его планы отсидеться и оправдать себя в глазах короля и мстительных союзников рухнули, от Студента неприятности приходят и после смерти. «Чтоб он и за гранью калекой остался», — мысленно пожелал граф.

Степь постепенно успокаивалась, тревожность сменилась покоем и щебетом многочисленных птах. Быки больше не мычали от страха, и вдали затухал голос снежного эльфара, собравшего их и весело погонявшего криком, похожим на английское «гоу» — «иди». Но, наверное, мне просто слышалась эта похожесть. Остальное додумал сам, нафантазировал. Откуда ему знать наш земной английский?

Главная моя задача теперь состояла в том, чтобы добраться до ставки великого хана. Не верю я, что «лесные» будут просто сидеть сложа руки, пока орки надумают сместить хана. Нет, эти ребята сделаны из другого теста. Они четко знают, чего хотят, и умеют этого добиваться. Одно то, что вапорцы вышли на контакт с кем-то из верхушки Вечного леса и участвуют в операции, говорит о том, сколь значительные силы и ресурсы лесные эльфары привлекли для ее осуществления.

Поэтому мне надо быть там. Что я буду там делать? На этот вопрос я четкого ответа не имел. Надо добраться, осмотреться и тогда решать. А сначала нужно вернуться к сивучам и забрать Рострума. Свою работу он проделал очень качественно и довольно своеобразно. Ну и отдохнул заодно, как в санатории побывал, попил, покуражился вдали от семьи и поблудил.

Сверяя снимки со спутника, я заметил перемены, происшедшие в степи. На огромных просторах, поросших высокими сочными травами, началось движение. Массы орочьей конницы (не скажешь же быконницы, хоть они и скачут на быках) двинулись в разных направлениях, часть направилась к ставке великого хана. А несколько больших отрядов двигались странным образом в ту сторону, куда должен был отправиться я. Мне вообще казалось, что это огромные муравьи снуют по своим делам, перебираясь целыми семьями с только им одним понятными целями. Такое впечатление производили скрины из космоса.

В лагере сивучей царила обычная оркская суета. Кто-то бранился, дети бегали и дрались, матери шлепками разгоняли их. Орки-мужчины, кто не занят на службе, собирались у костров и о чем-то долго говорили, спорили. Часто дело доходило до драк. Но мне до них не было дела. Я сидел тихо и смотрел глазами Сарги Улу. Напротив него, скрестив ноги, сидел мураза и морщился, глядя на шамана.

— Сарги, после того как ты вернулся, я тебя не узнаю — пьешь гадость, приготовленную учениками, двух учеников казнил и развесил их шкуры. Они боятся подходить к тебе. Человеческих самок понатащил в шатер. Что происходит? Скоро ехать к великому хану, а ты как с ума сошел. — Вождь осуждающе и немного брезгливо смотрел на верховного шамана. Тот был раньше грозой всего племени, им детишек пугали, а теперь орда смеется над ним. Позор! И позор не только для шамана, и для вождя тоже. Но самое главное, с таким верховным он может распрощаться с мечтами стать великим ханом. Тяжелые мысли посещали вождя все чаще. Где скрытный друг, что помогал им? Где обещанная помощь в устранении других вождей, мешающих ему? Все, что они выстраивали столь долго и упорно, рушится на глазах по вине Сарги Улу.

— Ты боишься остаться без места великого хана? — заплетающимся языком пробормотал шаман. — Правильно делаешь. Другие племена не хотят тебя видеть великим, они хотят поставить брата муразы чахоя — Барама Обака. Он пристрастился к дурман-травке, и шаманы считают, что он будет более управляем. Тебе тоже надо ее курить, — неожиданно выдал свое суждение шаман, — тогда ты будешь иметь возможность, — он поднял вверх крючковатый палец и потряс им, — претендовать на место верховного муразы. — Несмотря на помятый вид и затуманенный взгляд, Сарги Улу теперь говорил внятно, и речь его была довольно связной. — Вот, я тебе приготовил, друг, пару «косячков». — Старик вынул из объемной сумы самокрутки и протянул их ошеломленному такими речами муразе. — Затянись и вдохни аромат небесных кущей. К тебе сразу придет просветление, и появится уважение шаманов других племен.

Пораженный Шадлыб Уркуй безмолвно смотрел на протянутые самокрутки, в его голове не укладывалось то, кем, а вернее, чем стал его соратник и советник. Что такое могло произойти с прозорливым и властным орком, всегда с пренебрежительностью смотревшим на тех, кто курил и пил всякую крепкую гадость, как называл в прошлой, уже можно точно сказать в прошлой жизни Сарги Улу. Один из авторитетнейших шаманов племен.

— Стража! — громко позвал он, и в шатер заскочили два воина. — Возьмите нашего верховного и отвезите его на дальнее стойбище, но так, чтобы никто этого не видел. Посадите в яму и давайте только лепешку и гайрат. Не забудьте отобрать у него посох и сумку, — добавил он. — Ничего, друг, я помогу тебе, — обратился он к шаману.

Тот поднял на вождя глаза и оскалился:

— Меня?! В яму?! — резко повел посохом в сторону воинов, и тех выбросило невидимой силой из шатра. — Ты кого в яму захотел посадить, жалкий и ничтожный пастух и сын пастуха, которого я избрал и поднял до вождей? Мерх вонючий, ты поднял свою руку на благодетеля? — Он махнул рукой с зажатым посохом на муразу, и тот повалился на шкуры.

В шатер вбежали стражники. Они остановились, не зная, что им делать. Они с тревогой и непониманием смотрели на поднимающегося муразу и на шамана, который был в ярости. Нерешительно затоптались на месте. Что-то в шатре вождя происходило странное, но он не звал на помощь и не отдавал приказов; кроме того, они знали, какой крутой нрав у их шамана. Шкуры учеников до сих пор дубятся под лучами светила.

— Пошли прочь! — проревел верховный шаман и, зло расхохотавшись, прокаркал несколько слов. Стража застыла, а потом повалилась на ковер, лежащий у входа.

— Ну все, Сарги, ты перешел границы, — недобро глядя на шамана, проговорил вождь. И, видя, что тот снова поднимает свою палку, быстро выхватил нож и метнул его. Нож мелькнул быстрым росчерком, вошел по самую рукоять в горло шаману. Сарги замер с поднятой рукой, удивленно посмотрел на муразу и с бульканьем стал заваливаться на шкуры. Мураза с трудом поднялся и подошел к лежащему шаману, из распоротого горла которого толчками выплескивалась кровь, а открытые глаза смотрели на ноги Шадлыб Уркуя.

Постояв перед лежащим стариком, который сразу как-то потерял все свое величие и сухонькой скрюченной фигурой лежал у его ног, вождь наклонился и протянул руку, чтобы вытащить нож. Маленькая фигура шамана, безвольно лежащая в луже крови, вызывала у него жалость и горечь от содеянного. Он укорял себя, что поторопился и расправился с разошедшимся стариком слишком сурово.

— Эх, Улу, Улу, — проговорил со вздохом мураза и потянул нож за ручку. Неожиданно тонкая ручка шамана, почти детская, ухватила его за запястье, а острый конец посоха вонзился ему под подбородок и глубоко проник в мозг.

Я давно вышел из шамана, потому что смотреть его глазами было трудно, взгляд его то фокусировался на окружающем, то перед ним все расплывалось, смазывалось, приобретало размытые очертания. Я сразу, как пошла ссора, проник в шатер и хотел воспользоваться ею, но они все сделали за меня.

Мураза пару мгновений посидел на корточках и ничком завалился на мертвого шамана. Так они и остались лежать, и после смерти уставившись в глаза друг друга. Эти двое перехитрили сами себя. В своей неуемной жажде власти они убивали, предавали своих и заключали союзы с врагами. Они, я думаю, даже считали себя вершителями чужих судеб. Но в конечном счете я был отомщен и не засветился. Продвинулся еще на одну клеточку вперед и спрятался за слонами. И, глядя на поверженных врагов, вспомнил поговорку «Не рой другому яму, сам в нее попадешь».

Демон черт-те где

Снова двери. Как будто без них проходящий испытания не проявит свою смелость, испугается выбора и останется тут умирать, от страха сделать неверный выбор. «Небогатая фантазия у сына Творца», — подумал Прокс.

Словно прочитав его мысли, Аврелия подошла к дверям и, задумчиво рассматривая их, стала медленно говорить, словно вспоминая давно забытые и только сейчас всплывшие из глубин памяти отголоски далекого прошлого.

— Это не Рок создал. Тут поработал Курама, — сообщила она. — Он обманул смотрителя, пообещав тому свободу и великое место около себя. Младший сын Творца втайне от Рока создал тупик, куда смотритель заманивал доверчивых и отдавал их в жертву Кураме. Но тот своего обещания не выполнил, а старый лич забылся, рассказывая нам истории, и прошел мимо места, где находится жертвенник Курамы. За свое предательство он был уничтожен силой Рока. — Она замолчала и взяла Прокса за руку.

Подошла старуха, до этого внимательно слушавшая девочку.

— Ты знаешь, что там за дверью? — спросила она и с надеждой и усталостью, которую ей не удалось скрыть, посмотрела на снежную эльфарку.

— Нет, не знаю. Смотритель дальше не заходил.

— Так это ты из памяти лича вытащила, — не столько задала вопрос, сколько утвердительно сказала старуха, уверенная в своих выводах.

— Я не знаю, — пожала плечами малышка.

— Мы опять пойдем направо, — решительно заявил Алеш и открыл дверь. В нешироком проеме был виден путь, узкой змейкой устремлявшийся между стенами скалы, облепленными уже знакомым светящимся лишайником. Он в точности повторял тот, в который они вошли в самом начале. Подавив вздох, Алеш повернулся посмотрел на замерших в напряжении спутниц и ободряюще подмигнул. «Пошли», — с улыбкой произнес он. И они вошли в двери.

Через несколько часов ему стало казаться, что их будут водить по этим вырубленным в скалах коридорам вечно. На всем протяжении долгого пути представала одна и та же картина — тропинка, стены, небрежно вырубленные в скале, и лишай, тускло освещающий дорогу. Но отметок, которые Прокс делал на стенах, им не попадалось.

Наконец они подошли к очередной пропасти. «Наверное, Рок был любителем-скалолазом», — подумал он, внимательно осматривая противоположный край, находящийся метрах в десяти. Или боялся высоты и наделал тут всяких пропастей, чтобы проверить других, как они проявят свою смелость. У самого края стояла ржавая железная корзина и в ней сломанный арбалет. Прокс перевел взгляд на противоположный берег: там росло одинокое дерево. Он внимательнее присмотрелся к корзине и увидел в ней остатки сгнившей веревки. Значит, арбалет заряжался стрелой с веревкой, и, перекинув ее, можно было перебраться на другую сторону. Но все от старости сломалось и сгнило. Видно, забросил Рок путь для героев, верно, разочаровался в разумных и уступил Кураме. Иначе чем объяснить труху в корзине? Такие невеселые мысли промелькнули в голове у него.

И снова девочка словно прочитала его мысли, со вздохом сказала:

— Тут Курама был и проклял корзину.

Старуха хмыкнула:

— Ты видишь его следы?

— Ага, — односложно ответила Аврелия.

— Подождите, — сказал до этого молчавший Алеш, достал из рюкзака арбалет, болт, но, скептически осмотрев его, вернул обратно, пошарил в корзине и вытащил другой болт, толстый, с проушиной для веревки и все еще достаточно крепкий. Снова залез в рюкзак и долго там что-то искал. Наконец удовлетворенно хмыкнул и вытащил тонкий ярко-желтый шнур Привязал его крепко к болту, вложил в арбалет. Прицелился, хотя промазать с десяти метров еще нужно было постараться, и выстрелил. Арбалет негромко хлопнул натянутой витой стальной тетивой, и болт с глухим стуком вошел в дерево.

— Готово, — довольно проговорил он.

Как опытный полевой агент Прокс брал с собой все, что, по его мнению, может пригодиться в пути. В рюкзаке у него было много разного барахла — стропы от парашюта, крючки, запасные ремни, даже огниво и трут. Кто знает, с чем ему придется столкнуться. Теперь его запасливость помогла найти выход из, казалось бы, не просто трудного, а безвыходного положения.

Он сноровисто надел на спутниц ремни, привязал к ним отрезки троса, связав их кольцами, и сквозь них пропустил шнур.

— Старуха, ты поползешь первой по веревке, а Аврелия посмотрит, как надо делать. Я буду держать веревку, так как закрепить ее не на чем. — Он показал глазами на остатки кольца, трухой рассыпавшегося у корзины. — Трудность в том, что придется карабкаться наверх. — Он снова покопался внутри рюкзака и достал несколько фиалов. Два протянул старухе. — Желтый — это зелье увеличения силы. Зеленый — для целительства, — сказал он. — Если обгоришь по дороге, подлечишься.

Старуха ироничным взглядом посмотрела на Алеша и забрала маленькие бутылочки. Он понял, что учить колдунью, какое зелье для чего нужно, это глупо.

— Давай вперед, — поторопил он ее.

Старуха выпила эликсир и быстро поползла по туго натянутому канату. Через минуту она была уже на другой стороне. От ее головы шел дым, и остатки волос обгорелыми клоками торчали из головы, делая ее еще более уродливой. Следом поползла девочка. Она заранее окружила себя заклинанием мороза, и казалось, по канату медленно ползет облако пара, внутри которого девочку видно не было. У края ее подхватила старуха и затащила поддерево. Настал черед Прокса.

— Хуман! — закричала старуха. — Будь осторожен, веревка уже тлеет.

Алеш кивнул головой, показывая, что услышал. Разбежался, подбросил веревку вверх и прыгнул далеко вперед над пропастью. Старуха и девочка невольно вскрикнули. Они провожали глазами тонкий шнур, взлетевший вверх, и увидели Прокса, распластавшегося над пропастью в полете. Затем он ухватил рукой трос гораздо ближе к противоположному краю и полетел вниз в кипящую лаву. Полет закончился сильным ударом о скалу, и, не удержавшись, он соскользнул ниже. Понимая, что времени у него мало, Алеш стал взбираться по шнуру вверх. Бросив взгляд вниз, он испугался. Шнур горел, и его горящий конец быстро приближался к нему. Быстро лезть ему мешал тяжелый рюкзак, и тогда, отчаявшись, он сбросил его, быстрее заработал руками и ногами, упираясь в стену. Огонек горящего троса, весело потрескивая, догонял его, он посильнее оттолкнулся ногами и провалился в пустоту, оказавшуюся под спекшейся коркой на стене. От неожиданности он выпустил трос и вломился в пещеру. В образовавшемся неровном отверстии промелькнул огонек пламени и скрылся вверху. Оттуда раздался горестный вопль старухи и звонкий плач девочки. Прокс ошеломленно огляделся и увидел второй выход с обратной стороны. Узкий, так что пришлось расширять его ножом и руками, чтобы протиснуться.

С трудом выбравшись из ямы, он увидел спины рыдающих спутниц. Они, верно, не видели, что он попал в пещерку и скрылся в ней, и когда подошли к краю, то обнаружили только обгорелый трос. Все это подумал Прокс, пока осторожно приближался к ним, боясь напугать случайным шумом, так как они стояли у самого края бездны и могли от неожиданности в нее свалиться. Но все равно он не смог подобраться незаметным. Под его ногой оглушительно треснула сухая ветка. Обе испуганно обернулись, и старуха дернулась, как от удара, потеряла равновесие и, отчаянно замахав руками, пытаясь ухватиться за воздух, стала падать спиной в пропасть. За полу ее синей мантии ухватилась девочка в отчаянной попытке удержать, не дать свалиться. Но ее сил явно не хватало, и старуха продолжала падать, увлекая за собой вцепившуюся Аврелию.

Прокс рванулся вперед и схватил сначала малышку, а затем, другой рукой, старуху за край мантии, резко дернул на себя, и они все трое завалились под дерево. Обе ревущие спутницы лежали на Алеше, обнимая его и заливали его слезами.

Наконец старуха смогла сдержать рвущиеся рыдания и, с надрывом всхлипывая, проговорила:

— Мы-ы-ы ду-ум-мали, чтто-о ты-ы сг-о-оре-эл, — и они снова заревели в два голоса.

Прокс по жизни был одинок. Он привык к этому состоянию. Когда не было привязанностей, не было и тех, кто ждал бы его возвращения с заданий. Тех, за кого бы он волновался и переживал. О ком скучал и ждал встречи. Сама служба агента отрезала любые длительные связи. В сухом остатке пребывала только черствость, рациональность, иногда тоска и замкнутость. Вот так он и жил — без семьи, без друзей, поглощенный работой. Другой жизни для него не существовало. Но эта маленькая эльфарка, ворвавшаяся снежным комочком в его жизнь, смогла растопить лед холодной, расчетливой души, согрела его своим присутствием и дала толчок к желанию поменять жизнь, даже свое отношение к ней. Он был благодарен ей за эти новые чувства, проснувшиеся в нем, он впервые ощутил себя не инструментом в руках необходимости, а просто человеком, имеющим, как и все, свои слабости и не боящимся их открыть. И от того, что из бездушного исполнителя чужой воли он превратился в совсем другое существо, так сказать, очеловечился, ему было тепло и радостно. Странные повороты судьбы, не знаешь, где найдешь и где потеряешь.

— Все нормально, — сказал он, обнимая обеих, — только мы остались без припасов. Пришлось бросить рюкзак, чтобы выбраться. А из оружия — только станер и нож. «Надо было рюкзак отдельно переправлять», — запоздало подумал Прокс. — Ну чего разлеглись? Есть нам нечего, так что надо спешить.

Он поднялся и помог подняться спутницам. За деревом, непонятно как живущим под землей, без света и воды, был новый проход.

Каменные ступени, вырубленные в скале, утопая в гулкой темноте, вели вверх. Алеш, стоя у подножия, проворчал:

— То вверх, то вниз, то по кругу. В чем смелость?

Они стали подниматься и скрылись в темноте.

Из дерева вышел призрак и, глядя ему вслед, с усмешкой сказал:

— Смелость заключается в том, чтобы выполнить свое предназначение, инопланетник. А этот путь, который кажется тебе глупым, показывает твою решимость исполнить предначертанное. Все, кто зашел к Кураме, побоялись этого. — Призрак достал такой же прозрачный пергамент, как и он сам, такую же печать. Подышал на нее и приложил к пергаменту. — Достоин, — сказал он, постоял и растаял.

ГЛАВА 10

Ставка великого хана

Ставка великого хана расположилась на большом холме. Белые шатры венчачи его верхушку, сами склоны холма были свободны от шатров и застроек. А у подножия и вдоль реки стояли глинобитные домики под соломенными крышами и окрашенные в белый цвет. Словно сошедшая с холста картина Тараса Шевченко, передо мной предстала патриархальная Малороссия с утопающими в садах хатенками. Издалека было видно, как широко раскинулся город вдоль реки. Тут тебе белые хатки, тут тебе и Днепр. Для полноты впечатления осталось только встретить парубка в шароварах и с чубом. Застроен город был без какого-либо плана, дома стояли вразброс, как кому взбрело поставить, заставляя извиваться наезженные улицы самым причудливым образом. И кругом поля, насколько хватает глаз. Оседлые орки. Ни стен, ни вала или частокола не было. Да и зачем они нужны здесь, далеко на юге, почти у самого южного океана. Для орков самой лучшей зашитой является их храбрость и лихость, вот они — самые прочные стены и глубокие рвы. За рекой раскинули шатры прибывшие представители племен. Собираются муразы на великий совет. Решать будут, кого летом грабить пойдут. Молодые подросшие орки будут доказывать, что они достойны быть мужчинами. Способ доказательства тоже известен — навалятся толпой и отмордуют слабого противника, сонного и неорганизованного, покуражатся и обратно в степь, подальше от основного войска противника. Они мобильные, сел на быка — и в поход.

Вангору же надо полки собрать, обозы, дворянские дружины. Свести всех в одно место и месяц потратить в спорах, кто командовать будет. Король не вмешивается. Выберут. Тут и война закончится. Рай для таких снабженцев, как наш. Наворуют так, что по богатству граф рядом не стоял. Ну и награды, конечно, отличившимся военачальникам. Это знал я, это знали и орки. Поэтому его величество Меехир Девятый, прекрасно понимая, во что выльются пустые хлопоты сбора войск, отрядил посольство с богатыми дарами. Пусть лучше на империю пойдут, она и ближе, и грабить ее сподручнее. Там же извечные враги орков недалеко — лесные эльфары. Их тоже нужно приструнить. А то возомнили, понимаешь, себя первородными. Это у них вечные споры, кого Творец создал первым. Не уступают первородства друг другу, в этом истоки их вражды.

Слабость орков в их силе, любят они мечом помахать, удалью похвалиться. А думают за них шаманы, у тех физическая немошь компенсируется умом, хитростью и коварством. Вот они в основном и управляют этой гремучей массой. Шепчут на уши вождям, а те спорят, кто достойнее. Только в этот раз верховный хан свою политику ведет, наплевав на шепотки, а это для Великого леса опасно.

Добирался я до ставки не спеша, добыл быка, принял иллюзию орка и спокойно двигался по степи. Одинокий всадник не внушает тревоги или подозрения. Едет открыто, спокойно. Отряды орков пропускали меня, не задерживая, для чахоя я был сивучем, для сивучей был чахоя.

— Что в степи слышно? — спрашивают все друг друга при встрече.

— Про Худжгарха говорят.

Качают головой, цекают:

— И мы наслышаны.

В одном из двигавшихся к ставке представительств орочьих племен слушал свидетеля Худжгарха. И все слушали, затаив дыхание. Как у нас бы сказали, рассказчики они от бога. Я тоже заслушался. А потом поймал себя на мысли: они и не знают, что рядом с ними сидит живое воплощение духа мщения. А еще мне стало интересно: а раньше Худжгарх появлялся в степи? О чем и спросил, думал посмотреть, как свидетель выкрутится.

— Не было! — уверенно ответил он. — Отец орков терпелив, долго ждал и прощал неразумных детей своих. Но орки окончательно забыли его заветы. С врагами союзы заключают. Вон у племени муйага вождя и шамана лесные выродки убили своей черной магией. Приняли образ орков, в советники прокрались и убили. И так во многих племенах. Измельчали орки, трусливы стали. Врагам кланяются. Невыносимо это для Отца.

За костром завздыхали:

— Твоя правда. У наших соседей тоже такой советник был, обманул шамана, воинов, что за ним послали, убил и скрылся.

— Вот и я говорю, черные дни наступают. Надо собираться под знаменем Худжгарха, — продолжил свидетель. — Кто признает его власть, жив останется, остальных свои же порежут. Брат с братом биться будет, крови прольется орочьей столько, что реки потекут красные.

Не только орки, но и я был впечатлен нарисованной картиной смуты.

— А какой флаг у него, как узнать?

— Он сам флаг. Огромный, черный, многоголовый, многорукий и с голосом громовым.

Я тут же узнал себя в последнем моем сражении, где меня валорцы поймали.

— И клич у него такой, что в небо уходит и на врагов обрушивается. «Худжгарх» кричит он, — закончил рассказчик.

У костра долго еще не смолкали споры и обсуждения. Кто-то верил, кто-то нет. Но все соглашались: странные события в степи происходят и нарастают они быстро, как лорх колючки собирает.

Я неспешно приближался к саманному городу, где расположилась ставка великого хана. Рядом с городом прямо на окраине раскинулся большой многолюдный базар и несколько постоялых дворов, в один из них я направился. Не постоялый двор в моем понимании, как я привык, а сарай без потолка с открытыми проемами окон без всяких стекол. Грубо сколоченные столы и такие же лавки. В этом сарае были не только орки, но и люди, попадались дворфы. Купцы, их охрана и наемники, авантюристы всех мастей.

Не останавливаясь на проходе, я прошел прямо к хозяину — коренастому дворфу, такому же широкому в плечах, как и Увидус.

— Поздорову, хозяин, — приветствовал я его.

Он внимательно осмотрел меня. Понять, к какому племени я принадлежу, было трудно. По дороге сюда я узнал, что в ставке тотемы родов не носят открыто, такое правило заведено издавна. Здесь верховная власть, и все орки равны перед великим ханом.

— И тебе здравствовать, — ответил он. — Давно в пути?

— Седмицу. Комнаты есть?

— Имеются. Тебе отдельную или общую?

— Отдельную.

— Тогда серебряк в круг, — ответил хозяин.

Я выложил десять монет, и он смел их в мгновение ока.

— Новости есть? — спросил я и выложил пару серебряков.

Они тоже исчезли. А хозяин как-то осторожно повел глазами, придвинулся поближе и тихо заговорил:

— Новостей много, появились свидетели Худжгарха, сначала их стража вылавливала, потом пришли другие свидетели, один из них в одиночку разогнал всю стражу, посланную его схватить. И похвалялся, что эту силу ему дал сам Худжгарх. Народ орков волнуется.

— И что стало с тем свидетелем? — поинтересовался я. Это мог быть кто-то из моих, раз стража не могла с ним справиться.

— А ничего не стало, шаман приходил его приструнить, так он отобрал у него посох и посмеялся над ним. Обозвал его неучем и жуликом. Больше их не трогают. Народ за свидетелей горой встал.

«Еще бы, такое проявление силы Худжгарха», — подумал я.

— Говорят еще, на базаре орк умер, шел, шел и упал, сломал шею, а когда подошли к нему, это оказался вовсе и не орк, а выродок лесной. Так стража его сразу схватила и унесла. Приходящие бают, — он показал кивком головы на сидящих и перешел на шепот, — что раскол у вождей, не могут решить, куда идти походом, до драк дело доходит, а наутро одного из тех, кто ратует за поход на Вангор, мертвым нашли. Лежит, а отрезанную голову в руках держит. И никто не видел, кто его убил. Но тут только слухи — может, врут, может, правду говорят. Вы, орки, мастера придумывать, — он подмигнул мне. — Есть будешь?

— А как же, побольше, — ответил я.

Общую атмосферу и примерное положение дел в ставке я узнал быстро. Для дворфа не важно, что продавать — мясо, постель, вернее, только циновку на глиняном полу или информацию. Но деньги они отрабатывают честно. Я сел за стол рядом с двумя искателями приключений, те немного напряглись и не смотрели прямо на меня, не желая вызвать ссору. Я тоже не обращал на них внимания, мне нужно было сложить картину из кусочков информации, рассказанной хозяином трактира.

Итак, здесь есть замаскированные эльфары, одного выследил Фома и свернул шею, у парня открылась способность к бесконтактному бою, я так не могу. Как ни пробовал, только воздействую на ауру, а он прямо на тело. Думаю, здесь дело в практике шаманизма. Идеальный киллер-диверсант. Все-таки я постепенно обрастаю толковыми специалистами. Потом Грыз преуспел в сборе приверженцев новому явлению степи — Худжгарху. Орки как дети, только большие, готовы верить всему, чего не понимают, но что существует и волнует их воображение. Идет устранение ханов, которые находятся под «колпаком» у агентов Леса, и, судя по всему, агенты почувствовали, что противодействие усилилось. «Что же они предпримут?» — данная мысль занимала меня все это время.

Самое вероятное, что они сделают, — это устранение хана. Под видом болезни. Вопрос в том, пробрались ли они в саму ставку? Нашли ли они там сообщников? Я задумчиво посмотрел на холм, который хорошо был виден из проема окна. Стало жарко, и я расшнуровал верх куртки.

Принесли мясо и кашу. Пока я утолял голод, к столу подсели два орка. Они с презрением посмотрели на меня, и один, ни слова не говоря, плюнул мне в тарелку.

Дальше мое тело двигалось на одних инстинктах, без всякого размышления и ненужных вопросов типа «ты зачем это сделал?» и всего такого.

Мои руки ухватили «плевуна» за уши и с силой грохнули мордой об тарелку с кашей. Второго я приложил ногой в колено, да так, что напрочь сломал ему ногу. Он с воем отлетел на добрых два лага и упал. Второй захлебывался кашей и собственной кровью из сломанного носа. Я поднял его, тоже за ухо, контуженного и ошеломленного, и без замаха ударил коротким, но резким ударом в зубы, вбил их внутрь и оттолкнул орка, впавшего в бессознательное состояние.

— Теперь тебе будет сподручнее плеваться, — сопроводил я словами его падение.

На груди что-то стало болтаться. Посмотрев, увидел, что тотем в виде змеи вывалился из куртки, пока я ел. Запрятав его обратно, я понял, что привлекло внимание этих остолопов. Наверное, опять кровники Гремучих Змей.

На нашу потасовку никто не обратил внимания, видно, такое тут случалось частенько. Есть расхотелось, я встал и, не обращая внимания на ползающих противников, ушел на жилую половину.

Отдельный номер — это клетушка метр на два, отгороженная от коридора простой циновкой из соломы, на полу тюфяк, набитый такой же соломой, и ведро с водой. Вот и все апартаменты. Орки — народ непритязательный, живут в поле, спят в седле, так что им здесь просто царские палаты. Мне нужно было поспать и отдохнуть. Напряжение последних дней сказывалось, я тоже был человек, сделанный не из железа и стали, а из плоти и крови.

Великий хан, сидя скрестив ноги на богато украшенном ковре, медленно перебирал четки, искусно сделанные из кости, и размышлял вслух:

— События развиваются стремительно и не совсем так, как мы бы хотели. Раньше мы знали, кто из вождей поддержит, а кто будет против. Было ясно, кто друг, а кто враг. Теперь ничего не понятно, в племенах появились новые муразы. Убиты как наши сторонники, так и противники. Ты, Быр Карам, говоришь, что это не твоих рук дело. — Хан не обращался к правой руке, он продолжал размышлять вслух о том, что его беспокоило. — Тогда кто это делает? Ты не знаешь, я не знаю, никто не знает. Вот это нам внушает опасения. Что за этим последует? — Он задумался. — Да, — сказав одно слово, он надолго замолчал. Молчали и присутствующие.

Тут было над чем подумать. Ломался привычный расклад сил, уходили за грань враги, уходили за грань сторонники. Как это отразится в дальнейшем, трудно было предположить. Отработанные веками механизмы влияния уже не могли работать так эффективно, как раньше. Вместо подкупа, заключения тайных договоров, как это было принято испокон веков, муразы резали друг друга, как режут ягненка к столу. Орочья кровь текла обильно, обагряя землю, и требовала отмщения. В степи могла полыхнуть гражданская война. А великий хан уже не был арбитром в спорах вождей.

— Много странных событий происходит сейчас в степи. Новая сила появилась — Худжгарх. Повсюду ходят его свидетели и разносят крамольные речи, — продолжил размышлять хан. — Говорят, его видели даже, но я не верю этому, наши старики выживают из ума и придумывают небылицы, но другие верят. А куда повернут последователи духа мщения? На нас или на кого другого? Кто мне скажет?

Он не требовал ответа, он рассуждал сам с собой, ища отгадки в своих мыслях, и не находил.

— Ты слышал, Карам, что эти свидетели говорят? Они говорят: «Пойдет брат на брата» — и все к этому идет. Часть племен пошла войной на сивучей, мстить. Муйага объявили кровную вражду Вечному лесу. Вожди прибыли не с сотней, а с тысячей. Посольство вангорцев по дороге застряло. Почему ты им не поможешь? — Теперь в тихих словах хана звучал вопрос, обращенный к муразе Быр Караме. Но за него ответил третий присутствующий в шатре — верховный шаман:

— Мы не можем, Великий, открыто помогать вангорцам. Это настроит часть вождей, что колеблются, против нас. Нас могут объявить их сообщниками, скажут, что они купили великого хана, и потребуют избрать нового, независимого муразу. Поэтому мы действуем осторожно, Гремучие Змеи помогают посольству, большего мы для них сделать не сможем. А когда оно прибудет, то пусть само покупает голоса вождей, мы будем ни при чем. — Голос шамана звучал так же тихо, но вкрадчиво. — Главное, чтобы часть орды решила пойти на Вангор, а часть — на лигирийцев и Лес. Разделившиеся в своем мнении муразы угрозы не представляют, а вот если они решат все идти на Вангор или на лигирийцев, это будет скверно. Значит, появился среди них опасный соперник. Шаманы говорят, что по кочевьям ходят агенты Вечного леса, они ищут такого муразу. — Он зашамкал губами и замолчал.

В шатре установилась тишина. Все трое сидели, думая о чем-то своем, осмысляя ситуацию, но все они сходились в одном мнении, что такого муразы сейчас нет.

В шатер вошла орчанка и молча расставила перед сидящими гайрат, поклонилась и вышла. Дождавшись, когда женщина покинет шатер, правая рука стал говорить:

— В степи идут странные бои; тех, кто мешает продвижению посольства, просто вырезают. Но среди этих отрядов находят убитых магов из Вечного леса. Видели даже целые отряды воинов-эльфаров. И что самое необычное, свидетели говорят, что с ними сражался сам Худжгарх. Нам не стоит враждовать с его последователями. Лучше оставить их в покое, пройдет смутное время, они сами угомонятся. Я предлагаю распространить слух, что против нас, орков, в степи воюют воины Леса. Что есть предатели народа, которые вступили с ними в союз, а Худжгарх их находит и убивает, выполняя волю Отца. Этим мы покажем, что не против Худжгарха, ветераны нас поддержат. Так мы склоним часть орды пойти на Лес. Кто не поверит, пойдет на Вангор, а самые алчные сунутся в империю. Нам повезло, что лесной эльфар споткнулся и сломал себе шею. Его видели многие, и мы покажем вождям его, пусть посмотрят. Многие станут опасаться, что их объявят пособниками врагов, и голоса вождей разделятся. — Он замолчал.

Хан обдумывал слова своего главного разведчика, поднял гайрат и стал пить, то же сделали и собеседники.

— Пусть будет так, — наконец высказал свою волю великий хан.

А к вечеру он занемог и слег.

Слух о болезни великого хана с быстротой молнии разлетелся по городу. Все обсуждали, что такое могло произойти с муразой столь внезапно. В ставку потянулись шаманы и маги-лекари, но прошел день, и состояние хана ухудшилось. Это мне напомнило болезнь Вироны, и я понял, что без ушастых здесь вряд ли обошлось. Значит, они не смогли полностью управиться с процессом мирного смешения хана с помощью вождей и пошли по довольно скользкому варианту. Достаточно найтись опытному магу-целителю, и он сразу поймет, что это порча. Потом не составит труда сложить один плюс один и определить, кому это выгодно. Но вот доживет ли хан до этого момента, сказать сложно, а новый хан может и забыть о разбирательстве. Перед ним встанут другие проблемы — похороны предшественника, Совет вождей и поход. До разбирательства ли тут.

Я переоделся в свой нехейский наряд, подпоясался мечом, повесил сумку и скрытно покинул постоялый двор. У холма вышел из «скрыта» и направился к караульным.

— Тебе чего надо, хуман? — крикнул издалека один из часовых. Видно было, что меры безопасности в ставке усилены, и это неспроста, значит, что-то знают или по крайней мере о чем-то догадываются. Я не думал, что меня, неизвестного хумана, вот так запросто пустят к хану, но я знал метод, как добитьсясвоего.

— Я пришел лечить великого хана, — тоже издалека крикнул я и продолжал свой путь.

— Ступай отсюда, человек, тут без тебя лекарей хватает, — закричал он и пригрозил топором.

— А тебя что, поставили отбирать лекарей для муразы, тупая отрыжка лорха? Зови старшего и не решай за него.

Я продолжал как ни в чем не бывало приближаться к страже. А часовой от удивления раскрыл рот и молча смотрел, как я спокойно подхожу. Наконец он вышел из оторопи, в которую впал после мои слов, и перехватил поудобнее топор.

— Сейчас я тебя полечу, вернее, твою больную голову, — зарычал он.

Я усмехнулся и гаркнул, добавив власти в голос:

— Быстро за старшим, морда немытая! Жду полридки, — уже обычным голосом добавил я.

Но часовой ничего сделать не успел, он дернулся было бежать, но его остановил голос начальника караула:

— Что тут происходит?

Он выплыл из темноты на свет костра и недовольно уставился на часовых, следом посмотрел в мою сторону. Я подошел уже вплотную и сказал:

— Я пришел лечить хана, доложи по команде.

Тот замер так же, как и часовой, с открытым ртом, застыв от моей наглости в великом удивлении. Ибо выражение его клыкастой морды ничем другим описать было нельзя.

— А ты кто? — с трудом выдавил он из себя.

— Я маг и лекарь Ирридар тан Аббаи из рода Гремучих Змей, — представился я и в подтверждение своих слов показал тотем, висевший на груди.

Не понимавший, как такое может быть, орк растерянно проговорил:

— Там уже есть лекари и шаманы.

— И что, великий хан выздоровел? — Я в упор взирал на орка и ждал от него ответа, а тот смотрел на мой тотем и силился понять, каким образом он ко мне попал. Если тот, кто не принадлежал к роду, надевал его тотем, то его просто и незатейливо убивали. А тут сам хуман пришел к ним и хвалится тотемом.

— Откуда он у тебя? — спросил орк, понемногу приходя в себя и подозрительно на меня посматривая.

— Это я скажу не тебе. Иди доложи начальству, пусть позовут Быр Карама.

От моего требования у орков полезли глаза на лоб.

— Хуман, ты понимаешь, что ты просишь?

— Конечно, начальник, я зову своего сородича. — Я знал, что правая рука тоже из рода Гремучих Змей.

Упоминание Быр Карама в качестве моего сородича привело воинов в ярость, но я просто наложил на них оцепенение и прошел мимо. Поднялся на верх холма, никем не остановленный, и только потом снизу раздался яростный вопль: «Держи его!» — и вся троица бросилась за мной. На их шум выскочили другие воины и окружили меня.

— Стоять, хуман! — прозвучал приказ.

— Ну, стою, — спокойно ответил я. — Дальше что?

Мой вопрос ввел их в замешательство. Действительно, что дальше? Это явственно читалось на их лицах, да что там лицах — мордах. И снова сакраментальное: «Ты кто?»

Я оглянулся и показал на троицу, уже поднявшуюся к нам.

— У них спросите, они меня знают.

Взоры всех обратились к подошедшим.

— Это кто? — указал, видимо, еще один начальник на меня пальцем.

Те посмотрели на меня, и прежний начальник ответил так, как я и ожидал:

— Это лекарь и маг из рода Гремучих Змей, пришел лечить великого хана.

Он как-то странно моргал, чувствуя, что говорит что-то не то, а вот что — понять не мог. Что делать, простые кочевники — бесхитростные души. Он ответил точно то же, что я сказал ему, только, по-видимому, забыл мое человеческое имя.

— Услышал? — спросил я его и, не дожидаясь ответа, прикрикнул: — Веди меня к Быр Караму. — И приврал: — Он меня ждет.

Правая рука великого хана смотрел на меня волком, он молча буравил меня взглядом, пытаясь просверлить дырку, но у него это никак не получалось, и поэтому он злился еще больше. Я не стал ждать его вопроса «Ты кто?», а сразу перешел к делу:

— Быр Карам, все вопросы потом, сейчас надо спасать великого хана. Если еще промедлим, то уже будет поздно, все ваши шаманы-раманы ему не помогут. Давай веди! — надавил я.

Надо отдать должное этому орку, покатав желваками, он молча развернулся и пошел, меня под конвоем повели следом за ним.

На подушках лежал умирающий хан, бледный, лоб в испарине, дыхание прерывистое, сам без сознания. Вокруг него толпились шаманы и курили травы, держа в руках пучки: это они изгоняли злых духов. О чем-то спорили и, по-видимому, на больного махнули рукой. Типа, умрет, ну и хрен с ним. Так, по крайней мере, показалось мне.

— Так, неучи и шарлатаны, разошлись! — Я протаранил щуплых заправил народа кочевий, не обращая внимания на их возмущенные крики, и сел у изголовья больного. Посмотрел ауру — ну так и есть, порча, похищение жизни, она утекает куда-то медленно, но верно.

Я влил ему по капле свой эликсир, улучшенный с помощью магии крови, и хан пришел в себя. Тут же местные эскулапы загалдели наперебой, перекрикивая друг друга:

— Получилось! Мы изгнали злого духа! Отец орков благоволит к муразе.

— Убери этих недотеп, — обернулся я к Караму, — они мешают. Хану только полегчало, и его смерть просто отсрочилась. Мне работать надо в тишине.

Но вместо него заговорил другой шаман, стоявший до этого в сторонке и не участвовавший в ритуале изгнания духов.

— Братья, оставьте нас, — тихо, но твердо сказал он, и те послушались, скривились так, словно им снизу воткнули что-то острое или, по меньшей мере, прострелил радикулит, одарили меня презрительным взглядом и вышли.

— Ты не очень почтителен к старшим, — сказал как бы между прочим этот шаман. «Верховный, верно», — подумал я. А вслух сказал:

— А за что их почитать? За то, что они хотят сместить нынешнего хана и поставить на его место Барама Обака из племени чахоя, потому что весь интерес того состоит в том, чтобы курить побольше дурман-травы? За это, что ли?

В шатре, где и так стало тихо после ухода своры шаманов, установилась просто мертвая тишина. Но я не стал развивать эту тему и опять сказал:

— Не мешайте, я лечить буду.

Больной смотрел на меня широко открытыми глазами, а я вдруг ощутил себя доктором из поликлиники. Пальцами опустил нижнее веко хана на одном глазу, потом на другом, глубокомысленно проговорил: «Так-так», — нажал на живот и спросил:

— Болит?

Хан послушно ответил:

— Нет.

— А тут? — Я нажал с другой стороны живота.

— И тут не болит.

— Ясно, — сказал я.

Что там дальше доктор делает, я не знал и сказал, как говорили мне в детстве:

— Открой рот, покажи горло. — Заглянул в его пасть, продолжил: — Скажи «а-а».

— А-а, — протянул хан.

— Понятно.

Я был краток и сосредоточен. Ну, теперь можно ловить проклятие. Имея опыт исцеления Леней, я не стал пытаться ухватить черное пятно, расплывающееся по ауре, а широко развел щупальца малышей, создал замкнутый круг и стал медленно сжимать черноту, она убегала и сжималась, сжималась все плотнее, становилось чернее и меньше. Наконец собрав эту черноту в круг диаметром сантиметров пятнадцать, я остановился. Была у меня задумка, как справиться с проблемой усвоения этой гадости. После последнего поедания у меня выработалось стойкое неприятие такого способа удаления проклятий. Но у меня был свой всеядный симбионт. Но о нем я подумал, как говорится, опосля дела. После того как полечил орчанку.

— Лиан, — обратился я к усилителю своих возможностей, — не прячься, а давай помогай, тебе все равно, что жрать, я же больше не могу.

Симбионт показал озадаченный образ от такого неожиданного предложения и осторожно попробовал, откусив кусок.

— Ешь давай, не ерепенься, — сказал я, вспомнив поучения деда.

Симбионт сморщился и откусил еще кусок.

— Давай-давай, — подбодрил я его, — за малышей ложечку. Мы вон кишмишовку^[49] пили, и ничего, здоровы.

Вот так, морщась, Лиан слопал всю кляксу. Я осмотрел ауру больного, ставшую снова золотой, вышел из магического зрения и строго посмотрел на хана. Тот испуганно сжался под моим взглядом, ожидая самого худшего.

— Тебя отравили, мураза, и сделали это лесные эльфары. В твоем окружении есть враг под иллюзией. Ищите его.

В этот момент мне сильно приспичило. Да так, что я испугался.

— Где отхожее место? — заозирался я. — Мне надо срочно.

Шаман кивнул страже:

— Проводи и обратно.

Я вскочил как ошпаренный, подталкивая растерянную стражу.

— Веди быстрее! — прикрикнул им.

Еле успел. Освобождаясь от проблемы, я почувствовал облегчение симбионта. Так это он сливал таким образом проклятие, понял я. И, развеселившись, крикнул: «Счастливого пути». В голове прозвучало: «Уро-о…» — и бульк.

Уже совсем с другим настроением, но под конвоем я вернулся в шатер. Там находились все те же трое. Хан лежал, не до конца веря своему исцелению, вокруг него сидели верховный шаман и правая рука. Я, не дожидаясь разрешения, уселся с левой стороны от хана и с вызовом посмотрел на возмущенных такой непочтительностью шамана и Быр Карама.

— Имею право, — нагло заявил я и, не обращая внимания на их шипение, обратился к хану: — Так, больной, покажите язык… Теперь «а-а-а»…

Хан добросовестно выполнял мои указания. Почему я занимался на первый взгляд вроде бы всякой ерундой? Да потому что в этой ерунде был скрыт глубокий и невидимый сразу смысл. Все больные, приходя к доктору, ждут от него помощи и выполняют его указания без споров. У них уже заложено в сознании, что доктор имеет право давать им указания, а они должны их выполнить, потому что он разбирается в болезнях и знает, что и как делать. Если бы я действовал как маг, то не имел бы и доли того влияния на хана, каким стал обладать сейчас. Хан доверял мне как доктору.

Простой пример. К вам подходит человек и говорит: «Открой рот». Да вы пошлете его куда подальше. А когда то же говорит доктор, мы стараемся открыть рот как можно шире. Или пример гинеколога-мужчины, который говорит даме: «Раздвинь ноги», — и она раздвигает. Разницу чувствуете? Дело в том, что между больным и доктором образуется прочная связь, основанная на доверии. С магом так не получится.

Я оттянул веки хана вниз и попросил:

— Поводите глазами из стороны в сторону. Ага… — опять неопределенно высказался я. Постучал пальцами по клыкам, прислушался, повторил характерное для Луминьяна многозначительное «однако» и стал щупать живот. — Не болит? А тут?

Получив ответ, с видимым для окружающих удовлетворением произнес:

— Ну что, больной, кризис прошел. Но организм ослаблен.

— Ты скажи, лекарь, что дальше делать и что с ханом? — грубовато спросил Быр Карам.

— Уважаемый, я вам не лекарь какой-то там. Я дипломированный доктор, можно сказать, земский профессионал. Лекари у вас тут травку курили да спорили, когда хан умрет, скоро или не очень скоро, — обрезал его я.

— А что с великим ханом?

— Кризис болезни прошел, но у него артроз коленей, склероз сосудов и смещение позвонков на спине; кроме того, возрастные отклонения в виде остеохондроза в области шеи. Голову поворачиваете с трудом, больной? — обратился я к хану.

Тот прислушался к себе и, соглашаясь, закивал головой.

— Вот поэтому требуется дополнительное лечение и постоянное нахождение под наблюдением врача. Ну все, больной, выздоравливайте. А я пошел, — поднялся, делая вид, что собрался уходить.

— Куда, хуман, собрался? — осадил меня правая рука и сделал знак охране, те быстро перегородили выход. — А хана кто долечивать будет?

— Не знаю, я пришел его спасти, а лечат его пусть вон братья шамана, — кивнул я на молчаливо сидящего старика. На мой выпад тот только поморщился.

— Присядь, — мягким голосом проговорил хан. — Тебя извиняет молодость и твое умение.

Он дождался пока, я снова усядусь.

— Место по левую руку от меня было свободно, но ты его занял. Сам уселся без приглашения, — усмехнулся он. — Я принял это, не прогнал, теперь ты мой советник, пока я тебя не отпущу. Ты сам принял это решение, я согласился. Теперь тебе за свои поступки отвечать надо. — Он говорил тихо, с расстановкой, давая мне время осознать свое новое положение и статус. И чтобы я понял опрометчивость своего поступка. Это был Гронд, только с клыками, такой же вежливый и опасный.

Я заерзал и обвел всех хмурым взглядом. Быр Карам мстительно усмехнулся, шаман остался сидеть с непроницаемым лицом.

— Так что ты говорил про Барака Абаму? — спросил хан как о чем-то незначительном, без особого интереса — вроде как поддержать угаснувший разговор.

— Барама Обаку, — поправил я. — Что слышал, то и сказал.

— И где о нем говорили как о великом хане? — Лежащий орк продолжал говорить с легкой снисходительностью, показывая, что особого интереса он к этой теме не проявляет. Типа мало ли что говорят. Всем рты не закроешь.

Я принял его манеру и ответил:

— Да болтали разное у сивучей.

Тут не выдержал правая рука.

— Кто болтал? — подался он вперед. Шаман укоризненно посмотрел на Карама, но тот только отмахнулся рукой и в упор уставился на меня.

— У вас, как в любом нормальном государстве, — я ответил ему усмешкой, — пока доберешься до больного, он уже три раза помрет, а советник, который должен знать то, что происходит в степи, спрашивает это у иноземца-хумана. Куда мир катится? — закатил я глаза.

— Человек, не играй с огнем! — Правая рука потянулся своей правой рукой к кинжалу.

— Что, так же, как и сивучи, попытаешься отрубить мне ноги и руки? — Я вел себя нагло, на грани. Шел по тонкому лезвию, но иначе было нельзя. Они должны меня принять именно таким, тогда я что-то смогу сделать. Я расширял рамки дозволенного, и только. Но это было опасно, очень опасно. Я играл на противоречивых чувствах орков. Они выше всего ценили в себе и других смелость и независимость. Уважение и почтительность рассматривали как слабость. А какие дела можно вести со слабым? Только повелевать им. Но я был не орк, а существо в их понимании низшего порядка — человек. Тут могло быть или — или. Но я сумел уже установить незримые нити доверия к себе и пер напропалую.

— Так ты тот студент из посольства, который муразу сивучей обозвал великим ханом? — прервал молчание шаман.

— Да, было дело, — согласился я. — Но вам доложили не совсем верно. Можно даже с определенностью сказать, совсем неверно. Я назвал его великим муразой сивучей. И кто мне скажет, что я был не прав? — Я еще раз осмотрел собравшихся. Мой взгляд был колючим, как шубка ежика, и каждый из глазевших на меня укололся и отступил.

— Расскажи подробнее, что произошло у сивучей, — мягко попросил хан. Не приказал, не потребовал, а именно попросил. С чуть-чуть заметными нотками просьбы в голосе.

— Так рассказывать нечего. У шамана Сарги Улу советник — лесной эльфар, вот он и подговаривал его и еще пятерых шаманов сменить хана. Убить непокорных вождей и иметь в совете большинство. Но они не пришли к единодушию. Шаман сивучей хотел видеть на месте великого хана своего вождя, а остальные опасались, что тогда орками будут править лесные эльфары, и лучше поставить дурачка Барама Обаку. Типа тогда они, шаманы, как более достойные будут править.

Я посмотрел на спокойного шамана, но тот и бровью не повел, оставшись сидеть и дальше с непроницаемым лицом.

— Интересно. И как ты все это узнал? — спросил хан, приподнявшись на подушках. Впервые за весь наш разговор его оставила невозмутимость. — Присутствовал на этом совете?

— Почти. Лежал в шатре вождя и ждал, когда мне отрубят ноги и руки. Пришлось слушать.

Я говорил о том, что слышал сам и видел. Даже если бы они могли отличить ложь от правды, то все равно не смогли бы меня уличить. Все, что я говорил о сговоре, было чистейшей правдой.

— Вроде руки и ноги у тебя на месте, — прервал свое молчание шаман.

— На месте. — Я ответил коротко, не собираясь отвечать, как так получилось.

— А почему? — это был вопрос Быр Карама.

— Я их заново отрастил.

Даже хан поморщился:

— Не хочешь говорить, не говори.

Для него это было сейчас не важно, он прокручивал в голове полученную информацию и делал свои выводы.

— Как сюда добрался? — спросил он.

— Со свидетелями.

Я отвечал односложно, заставляя вытаскивать из меня ответы клещами.

— Это они тебя спасли? — свою версию выдвинул правая рука.

Не отвечая на вопрос, я просто пожал плечами и промолчал, понимай как хочешь. Он и понял по-своему, крякнув:

— Понятно.

— Ну раз понятно, то у меня вопрос как у советника по праву левой руки. Вы врага искать будете или нет? — Я смотрел на ошарашенные моим вопросом лица орков. — У вас окопался здесь лесной эльфар, он ходит под личиной орка и имеет доступ к хану и его еде.

— Ты его опознаешь? — живо сообразил хан.

Я уважительно на него посмотрел: не зря он занимает свое место.

— А как же! — внушительно ответил я. — В конце концов, должность советника обязывает находить врагов, а правая рука пусть его обезвреживает. Теперь ты, мураза, не калека однорукий, а как все, с правой и левой рукой. — Я засмеялся своей шутке под оторопелыми взглядами первых владык орков.

— Я тебе тоже руки и ноги отрубил бы на месте сивучей, — ответил хан, быстрее всех пришедший в себя. — Ты просто несносный и до крайности наглый шарныга. — Он со смехом смотрел на меня. — Не пойму я одной, вернее, двух вещей: зачем тебя в посольство определили и почему ты еще до сих пор жив?

Демон черт-те где

Ступени — гладкие, как будто обработанные заботливой и умелой рукой каменотеса — уходили вверх и тонули в темноте. В этом лабиринте, бессмысленном и малопонятном для Прокса, среди скал тянулась череда плохо освещенных тропинок и прячущихся в темноте каменных лестниц, уходящих то вверх, то вниз. Чего хотел добиться Рок от соискателей его милости — Алеш сколько ни думал, так и не понял. Потом он отбросил всякие мысли о замыслах божественных братьев и сосредоточился на подъеме. Надо просто идти и наконец выбраться из лабиринта. Только бы побыстрее.

Шли они долго, словно поднимались из самых глубин планеты. Ни странностей, ни опасностей на пути не встречалось. Здесь всегда было так. Эту закономерность Прокс уже понял. Спокойные участки являлись обманчивыми, на них могло быть наложено наваждение, заставляя путников брести по кругу или проходить мимо спрятанного прохода. Поэтому он использовал заклинание рассеивания, чтобы вовремя заметить очередное спрятанное ответвление. Но пока их окружали только тьма и молчаливый монолит скалы. Здесь не было слышно даже стука подошв о камень, который обязательно должен был звонко раздаваться по этой длинной и, как ему даже показалось, бесконечной лестнице. Но зато было время подумать о своей судьбе. Кто он в этом мире и что он делает, для чего он родился и для чего живет? Странные, непривычные мысли стали посещать его. Ведь раньше их не было. Для него его жизнь была проста и понятна. Долг и цель, которую нужно достичь любой ценой. А если цена слишком высока?

Раньше и эти вопросы перед ним не возникали. Кто были те люди, что прежде длинной чередой стояли с ним плечом к плечу? Только инструмент. Инструмент, с помощью которого он решал свои задачи. Сломался инструмент, взял новый. А инструмент не имеет ни души, ни своих желаний, его просто используют. И он сам был таким инструментом в чужих руках. Бездушным, пустым, но надежным. Раньше для него это было нормой — так устроена жизнь. Теперь что-то переменилось, в том числе в нем самом. Он сломался как инструмент, внутри стали просыпаться странные, доселе неизвестные ему чувства. Алеш ощутил привязанность, желание защитить, оградить от опасностей и, если надо, умереть, но не дать беде подобраться к близкому ему существу. Он поднимался, а эти мысли наполняли его, искали ответа внутри него самого и наконец отыскали глубоко спрятанное, можно сказать, зарытое чувство, способное дать ему ответ на многие вопросы, и он с удивлением ощутил это новое для него состояние, и оно придавало ему силы и надежду, но названия ему он не знал. А если бы решился кому-нибудь рассказать, то с удивлением узнал бы, что оно называется… любовью.

Впереди показался просвет, значит, лестница скоро закончится. Свет становился все ярче, и уже были видны последние гладкие ступени и большая площадка, на которую падал свет, идущий из нового коридора. На площадке лежал раздробленный скелет, словно кости пропустили через большую молотилку.

Аврелия посмотрела на останки и тихо произнесла:

— Это погонщик. Его загрызли кикиморы. Дальше выход из подземелья, но Курама привел сюда своих тварей. А они съели своего погонщика.

Прокс осторожно выглянул в коридор. Вверху висели магические светильники, в стенах было проделано множество круглых отверстий. Сам коридор имел в длину метров десять, но Алеш чувствовал, что пройти его будет непросто. Сильное чувство опасности похолодило спину и мурашками рассыпалось по всему телу. Он почувствовал слабость в ногах и обреченность, к нему пришли мысли о бесполезности дальнейшего пути. Руки стали опускаться, невольно подрагивая.

— Ментальная атака. Отразить, развеять?

— Отразить! — Пелена спала, и Алеш ощутил свободу в теле. В коридоре показались небольшие, похожие на помесь собаки и кошки животные, худые, с выпирающими ребрами и облезлой шкурой, торчащей клоками. В широко разинутых пастях были видны многочисленные мелкие зубы. Они вылезали из нор, прорытых в скале, и абсолютно беззвучно собирались в стаю.

— Назад! — приказал девочке и старухе Прокс. Сам же достал нож и выступил вперед.

Он не мог дать этим тварям прорваться за его спину, потому что там остались стоять те, кто стал ему дорог, там стояло его новое будущее, и за него он готов был рвать этих тварей не только ножом или руками. И он будет их рвать и грызть зубами.

Кикиморы в нерешительности застыли. Но за их спинами появилась еще одна, самая крупная. Она выгнула спину, не издала ни единого звука, но Алеш почувствовал сигнал к началу атаки и встретил несущуюся стаю выстрелами из станера, закрепленного на левой руке. Зарядов осталось немного, но он расходовал их без всякой жалости, щедро осыпая монстров разрядами. К нему прорвались только три, но и этого хватило с головой. Они действовали слаженно, одна бросилась в ноги, другая нацелилась на горло, а самая ближайшая вцепилась в руку с ножом. Она сжала пасть, и прочный рычаг сервопривода, сделанный из графона, материала в десятки раз прочнее стали, треснул. Перехватив нож в левую руку, он ударил тварь по глазам. Половина головы отлетела. Ударил еще раз и перерубил шею. На руке повисла только челюсть, не желая разжать хватку. Обратным движением он встретил в полете вторую тварь, пытавшуюся ухватить его за горло, и, помня о могучих челюстях, сразу полоснул по ее шее. Туловище отбросил ногой, а отделившуюся голову отбил кулаком далеко в сторону. Третья порвалась к ногам и прокусила скафандр, вцепившись в ногу. Тут же заработала аптечка. Он не успел еще что-то сделать, как в морду кикиморы что-то прилетело, да так сильно, что размозжило ей голову. Стряхнув тварь с ноги, Алеш двинулся к обездвиженным маленьким тварям, плотной грудой лежащим на полу коридора. Главная выступила вперед, встала на самом верху этой кучи и атаковала ментально.

Нейросеть самостоятельно, без команды, отразила атаку, и тварь застыла, широко раскрыв большие красные глазищи.

В последнюю пещеру они вышли через полчаса, все это время Алеш потратил на то, чтобы прикончить всех тварей.

Пещера была невысокая, но довольно большая. Складывалось впечатление, что это была настоящая природная каверна со сталактитами, которые почему-то светились, освещая неровным рассеянным светом пещеру. Алеш огляделся. На земляном полу без единого пучка растительности лежали в разных позах скелеты, даже не скелеты — мумии, хорошо сохранившиеся и представлявшие собой останки несостоявшихся героев.

Путешественники остановились в нерешительности и огляделись. Прокс обошел пещеру по кругу, применяя заклинание развеивания, но прохода не обнаружил. Подойдя к тому месту, откуда начал свой обход, он молча постоял, потом посмотрел на замерших спутниц, ждущих от него чуда, и в его глазах вспыхнула ярость. От понимания предательства, что их просто заманили, дали пустую надежду и оставили умирать вместе с остальными, гнев затопил его душу. «Сука ты, Рок!» — просипел он, так как говорить не мог, спазм сжал его горло, и большой твердый комок заполнил его. Он размахнулся и врезал по стене пещеры кулаком, вложив в удар все свои силы, и в нем излил бьющую из него ненависть, готовую разорвать его самого. Но сопротивления кулак не встретил, и Прокс, потеряв равновесие, повалился вперед. Он кубарем покатился под горку и оказался у чьих-то ног, одетых в космическую броню. А следом услышал отрывистую команду: «На колени! Руки за голову!»

Ставка

Я смотрел на улыбающегося хана, размышляя, какой дать ему ответ, но за меня ответил шаман:

— Для чего его определили в посольство, понятно. От него хотели таким образом избавиться, чтобы не марать свои руки. А живой он, потому что дурень и смерть боится заразиться от него этой дурью. Нам тоже не мешало бы держаться от него подальше. Дать ему награду и выгнать прочь, запретив появляться здесь. Сивучи уже отравились его ядом, потому и не убили его сразу.

Я скривился, как будто мне в рот насильно сунули лимон и заставили жевать. Великий хан и правая рука задумались.

— В твоих словах есть смысл, — наконец промолвил владыка степи. — Но он показал себя полезным, и я не чувствую, что поглупел, поэтому пусть пока останется, — и посмотрел на скептически усмехнувшегося шамана. Вся его худая сморщенная морда говорила: «И ты утверждаешь после этого, что не заразился?»

Хан сделал вид, что не заметил его насмешки.

— Это можно расценить и по-другому, — осторожно начал я. — Отец орков благоволит к нынешнему правителю степи и посылает ему помощь в моем, так сказать, лице. Если исходить из теории предопределенности событий, то это самый верный ответ на вопрос хана. А в тебе, шаман, говорит излишняя осторожность и желание защитить своих братьев.

— Видишь, как мудрено изъясняется моя левая рука, — вновь засмеялся хан, — а ты говоришь дурень. Может, наоборот, к нам придет просветление. — И он заржал в полный голос. Потом сделался серьезным, и уже это был настоящий правитель, властный, решительный и непререкаемый.

— Карам, окружить ставку несколькими кольцами воинов. Никого не выпускать! Всех от малого до гаржика собрать на площади! Мыс левой рукой будем ждать твоего сигнала.

Правая рука поднялся и вышел.

— Расскажи теперь, как ты стал Гремучей Змеей? — Голос хана звучал сухо и не давал повода даже помыслить отшутиться.

— Я пососал грудь шаманки Леней из этого рода. Потом прошел испытание, избив ее братьев. Вот и все.

— Она что, сама подставила тебе свою грудь? — Невозмутимость верховного шамана дала трещину. Он с огромным удивлением смотрел на меня, силясь понять мотивы девушки.

— Нет, не сама, она, как вы знаете, не только шаманка, но еще и дева-воительница, определенная в небесные невесты, и в знак своего положения ходит с открытой правой грудью. Вот я на нее и наткнулся ртом. Случайно. И пососал. Тоже случайно.

— Все равно он дурень, — остался при своем мнении шаман. — У нормальных разумных столько случайностей не бывает. Случайно натолкнулся на грудь, случайно пососал, случайно стал Гремучей Змеей, случайно остался жив и случайно со свидетелями попал в ставку, да и сюда в шатер попал случайно. Он просто забавляет Отца, и все. Ты будь осторожнее с ним, Тарпам. — Он впервые назвал хана по имени. До этого я не знал, как его зовут, все звали его только великий хан, и никак больше.

— Я уверен, что это заразно, — продолжил шаман. — Если моя внучка и лучшая ученица не убила его, а еще и приняла в род, то она заразилась от него. — Дед демонстративно отсел подальше.

Великий хан, не отвечая, просидел молча до тех пор, пока не пришел Быр Карам.

— Все собраны, что дальше? — доложил он.

— Пусть наш молодой лекарь посмотрит на них и попробует выявить шпиона. А ты будь готов его схватить.

— Он не сможет этого сделать, — влез я со своим мнением.

— Почему? — Все посмотрели на меня, а вопрос задал сам хан.

— Потому что шпион — сильный маг, он уничтожит всех стоящих рядом, и стражу в том числе, потом скроется.

Карам презрительно скривился:

— Нам маги не страшны, хуман, иди показывай врага.

— Как знаете. — Я не стал возражать, да и зачем? Эти ребята не поймут слов, пока рылом в собственное дерьмо не окунутся.

На площади столпились десятки орков и орчанок. В магическом зрении сразу выделился эльфар, стоящий за их спинами и старающийся не высовываться. Я применил заклинание развеивания и стал ждать, что будет дальше. Некоторое время стояла тишина, а потом раздались удивленные возгласы. Стража с опозданием рванулась к эльфару. Но тот применил свиток массового телепорта и скрылся в нем, прихватив с собой ближайших орков. Я не вмешивался по нескольким причинам, первую я уже описал, а вторая состояла в том, что мне не было необходимости делать всю работу за них. Быр Карам из зеленого стал почти серым, он стоял злой и с яростью махал топором, разрубая им воздух. Своего мнения по поводу операции захвата вражеского агента я не озвучивал. Постоял, посмотрел, как бесится правая рука, и пошел обратно к хану. Дорогу мне загородили воины личной стражи. Два орка, презрительно прищурившись, встали на моем пути.

Они преградили путь мне, левой руке самого великого хана! Зная их национальные черты, я долго раздумывать не стал, а смел помеху двумя сильными ударами по мордам прямо в нос каждому, с левой руки правого, с правой — левого, и спокойно прошел в шатер. Не рассказывая о результатах поимки врага, сел по левую руку хана и стал укреплять свое положение, так как ожидал, что сейчас следом за мной ворвется стража.

— Покажите язык, больной, — потребовал я голосом строгим и не терпящим возражений.

Хан послушно высунул язык и сам, без приказа с моей стороны, замычал:

— А-а-а.

В это время в шатер ворвались стражники. Морды клыкастых бойцов выражали крайнюю степень воинственности, но, увидев меня сидящим спокойно у постели хана, растерялись, затоптались на месте и что-то нечленораздельно замычали.

— У вас всегда так, любой может войти к хану и трясти топором? — с деланым удивлением спросил я.

Шаман снова поморщился и небрежной отмашкой руки выгнал стражу.

— Нашли шпиона? — поинтересовался хан.

Я в это время с ложечки пытался дать выпить ему микстуру. Убрал руку и ответил кратко:

— Нашли, выпейте лекарство.

Он проглотил, облизнулся и, довольно засопев, спросил снова:

— И как он?

— Нормально, прихватил с собой твоих поваров, несколько девок и сбежал.

— Сбежал? А где Карам?

— Воздух рубит топором, — пожал я недоуменно плечами, типа, что за странное занятие у правой руки.

Шаман только крякнул.

После моих слов зашел неуспокоившийся Быр Карам. Он продолжал вымещать свою злость, махая топором, как бы ведя бой с тенью.

— Удрал! — сообщил он уже известную новость и посмотрел на меня. Если он ожидал, что я начну над ним смеяться, то он глубоко ошибался. Мне заранее было известно, чем закончится его затея, и по большому счету было все равно.

Я не собирался убивать каждого встречного эльфара из Леса. Жизни не хватит.

— Иди отдохни, лекарь, — сказал хан. — Завтра посольство ваше встречаем, будешь рядом со мной сидеть. — И, увидев, как скривилась моя рожа, спокойно заметил: — Ты сам выбрал это место.

С чувством непонятного томления я вышел.

Мне выделили отдельный роскошный шатер, к нему приставили охрану, но не для того, чтобы сторожить, а для статуса. О том, что я теперь стал левой рукой их главного вождя, знали все.

Лежа на мягких подушках, я пребывал в размышлениях, чем мне может аукнуться такой взлет карьеры по возвращении в Вангор. Графа я не боялся, но за ним стояли гораздо более влиятельные особы, наделенные большими полномочиями и властью. Вот тем это может очень не понравиться. Рядом сидела молодая орчанка и чесала мне спину. Ее прислали скрасить мне ночь, но я нашел ей другое, более приятное применение. В итоге мы оба остались довольны, она — что ее не тронул мерзкий хуман, бледный и противный, как пиявка. Я — что не надо ублажать зеленую лягушку с клыками.

Так ничего и не придумав, я стал засыпать. Надо кстати сказать, что планирование и долгая подготовка с хорошим анализом ситуации и расчетами возможных вариантов не были моей сильной стороной. Как я ни планировал, как ни пытался просчитывать свои шаги, в конечном счете поступал по ситуации. Принимая решения на ходу сообразно возникшей обстановке. Шахматы не были моей любимой игрой. Вот «храп», «тысяча»^[50] или домино — другое дело.

Орчанка отчаянно зевала, показывая клыки, которым позавидовал бы наш нехейский барс, и ногтями расчесывала мне спину, пытаясь, наверное, прочесать до сердца и вырвать его, чтобы освободиться и лечь спать.

— Спать иди, — отмахнулся от нее я. Но та поняла по-своему. Свернулась калачиком и тут же захрапела в моих ногах. Вот же незадача! Я стал ворочаться, поджимая ноги под себя, хотелось их вытянуть, но там уже лежала орчанка, и мне было неудобно. В конце концов я плюнул и водрузил свои ноги на нее. Теперь стало хорошо, и я провалился в дремоту.

Вроде спал и не спал, но видел ту же комнату с демоном и эльфаром. Эльфар достал из папки лист и прочитал: «Темная эльфарка с Беотийского континента, очень опасна». И снова демон почувствовал мой взгляд и, резко повернувшись, задернул штору. Я проснулся от того, что что-то мешает спать. Привык к темноте и увидел, что рядом сидит орчанка с кувшином в руках, а по моей груди ползет небольшая змея, периодически покусывая меня, но не в силах прокусить кожу. Я взял змейку в руку и засунул ее в пространственный карман — пригодится. Девушка дернулась и бросилась на меня с ножом. Но долетела уже обездвиженной. Не церемонясь, я двинул ей кулаком в мордочку и отправил в недолгое забвение.

— Шиза, ты чего не разбудила меня? Тут нападение было на мою тушку со змеями и ножом.

— Лиан сказал, что беспокоиться нечего, тебе нужно выспаться и отдохнуть, — ответила она совершенно беззаботно.

Вот оно как, эти двое уже сговорились, создали себе внутри меня государство с подданными, садами и со всеми другими делами и уже сами решают без меня, чего мне надо, а чего нет.

Но додумать я не успел: издалека раздались звуки рогов и тревожно забили барабаны. В ставке начались шум и суета. Я осторожно выглянул — моей охраны не было. Ярко горели костры, и в их свете было видно, как метались воины и устремлялись куда-то вниз с вершины холма. Меня выбросило в ускоренное восприятие. Со стороны реки поднимались массы орков, еще больше их переправлялось с помощью быков и толпилось на противоположном берегу.

Воины великого хана уже вовсю сражались с теми, кто переправился, и пытались их скинуть обратно в воду, но защитников холма было гораздо меньше, и, когда прибудет новое подкрепление со стороны нападавших, они вынуждены будут отступить.

Лесные братья за дело взялись основательно и привели в действие резервный вариант. Нападавших не более тысячи. Но за ними фактор неожиданности и наш недостаток времени. Пусть остальные племена их разобьют дней через пять, пока подтянутся к ставке, но хану это не поможет. Отступать он не будет и не ударится в бегство, а примет смерть геройскую, но глупую на этой самой вершине, подумал я. Еще подумал, что я вовремя сюда пожаловал. Надо помогать. Иначе дело обернется совсем плохо. Уверен, что среди нападавших есть эльфарские маги и их бойцы, и их обязательно задействуют, чтобы уже окончательно решить вопрос с непокорным ханом.

Еще раз осмотрев поле битвы, увидел, как одна небольшая группа нападавших уверенно пробивается наверх. Они мощно и слаженно действуют в группе, в отличие от «лыцарей степи», бьющихся каждый за себя. Дождавшись, когда они проломятся сквозь защитников и устремятся вверх, создал пять торнадо и запустил их один за другим. Как залп «катюши».

Созданный мной ураган, поднимая тучи пыли, комья земли и травы, могучим сокрушающим потоком устремился навстречу нападавшим, захлестнул их и скрыл в огромном черном облаке, поднявшемся метров на семь-восемь ввысь. Не останавливаясь, он краем задел защитников, пронесся дальше, врезался в наступающую толпу и улетел в реку. Закружил водоворотом, засасывая плывущих орков, и двинулся дальше, заглушая испуганные вопли степняков и мычание, переходящее в рев, быков. Там, где он прошел, было пусто, образовалась широкая просека среди сражающихся. Видно было, что порыв нападавших ослаб и они стали пятиться к воде. Но лесные эльфары были готовы и к такому повороту событий, потому что сразу заработало несколько гасителей магии. Но перед этим раскрылся портал, и из него выскочил десяток деревянных человечков и столько же орков. Они набросились на личную стражу хана, смяли ее и устремились к его шатру.

Что-то подобное я предполагал и, как запасливый хомяк, заранее нацедил своей крови в маленькие фиалы. Кинул один из них под ноги нападавшим и активировал свое новое оружие, неподвластное гасителям магии — «багровый туман». Применять «багровый восход» не стал, достанется всем, в том числе и страже, и правой руке, и шаману, стоявшим последним рубежом обороны у шатра вождя. Я вышел из ускорения.

Ну а теперь поиграем. Чувство восторга и упоения от предстоящего охватило меня. Нехеец взял управление моими действиями в свои руки, а Глухов ушел на место зрителя и не мешал. Два простых меча оказались в моих руках, несколько взмахов, и они запели песню — смертельную песню боя, полную восхитительной радости от предвкушения схватки. В два прыжка я оказался рядом с эльфарами и врубился им в спину. Те, неожиданно увязнув, остановились в растерянности. Я понимал, что бить по телам этих солдат бесполезно, тут или голову сносить надо, или выпивать из них энергию. Я рубил по шеям и головам наискось. Когда они поняли, что появился еще один противник, шесть из десяти бойцов были уничтожены, и Лиан, щедро одаривший меня силой, жадно тащил из них жизнь.

Среди оставшихся в живых был один в серой хламиде, притворявшийся жрецом, на самом деле я был уверен, что это чертяка, на них у меня было чутье. Я радостно ощерился, видя, как он суетливо заметался, не зная, что ему делать. Уйти бес не мог, работал гаситель, а его отряд зажали с двух сторон. Впереди личная стража, вырезающая пришедших с ним орков, позади я. Он решил, что я менее опасен, и, проскользнув мимо сражающихся, направился ко мне.

— Вот это правильно, — вслух произнес я и встретил подбежавшего демона простым ударом по башке навершием меча. Уже хорошо зная, что лбы у них крепче дуба, силушки не пожалел. Серый упал как подкошенный у моих ног. Недолго думая я нацепил на него ошейник раба и набросился на остальных четверых бойцов. Те успешно справились с орками из числа стражи и насели на Быр Карама. Шаман поддерживал его защиту, и поэтому орк еще держался. Мне понадобилось всего четыре взмаха, и безголовые тела сложились. Именно сложились, они опустились на корточки и плотно прижали безголовое тело к коленям и так замерли. Подозревая здесь какой-то подвох, забрал всю их энергию. Напротив стоял Быр Карам. Видно было, что он сильно устал и выложился полностью. Грудь его ходила ходуном, а пот ручьями стекал по лицу.

— Спасибо, человек! — прохрипел он. — Скажу тебе, я верю твоим словам. Ты посланник Отца, — и бросил взгляд на шамана.

Тому тоже эта маленькая битва далась нелегко. Он не выдержал и отвел глаза.

— Верховный, я хочу вернуть вам подарок, — сказал я и вытащил змейку. Увидев ее в моих руках, шаман и правая рука отскочили подальше.

— Что это значит? — угрюмо спросил Карам. Он с большим страхом смотрел на змею, которая, послушная моей воле, спокойно лежала на моей ладони.

— А это верховный подослал ко мне орчанку с этой змейкой, чтобы я больше никогда не проснулся. Но мы с ней одной крови, и она меня не тронула. — На самом деле я применил заклинание подчинения, усиленное кровью, и оно на змее сработало. Та не видела во мне опасности, как не видела в камне или деревяшке, и продолжала спокойно лежать, согревшись на ладони, ей было комфортно и тепло.

Шаман посмотрел на Быр Карама и ответил не мне, ему:

— Я видел в нем опасность всему, что мы делали. Он разрушитель. Но согласен, он посланник Отца. — Потом воззрился на меня. — Нехеец, я дам откуп. Моя внучка Ленея — твоя.

У меня глаза стали, как у лемура или даже больше. Такого поворота дела я не предвидел, и меньше всего мне хотелось принять это откуп. Я представил, что привез ее к Овору, и мне стало очень страшно.

— Это действительно ханский подарок, — просчитав до десяти, ответил я. — Но я не могу его принять, так как уважаю Ленею. Не надо, верховный, откупа, ты делал свое дело не со зла, а руководствовался благой целью. Я не в обиде, — и убрал пресмыкающееся создание. — С тебя пара лягушек для моей змейки.

Шаман согласно кивнул головой.

— Еще не все закончилось, враги наступают, а нам надо продержаться до утра, до тех пор, как прибудет тысяча хана, — успокоившись, сказал Карам. Он сорвался с места и направился к подножию холма. А там к нападавшим подошло подкрепление, новые волны орков устремились к реке.

— Я пойду пленника отведу, — сказал я шаману, подхватил тело, лежащее без сознания, и оттащил в палатку. Там нацепил на пленника еще наручники, блокирующие магию, и хорошенько связал его.

За это время атакующие широким полукольцом охватили холм и, преодолевая упорное сопротивление защитников, перемалывая их в бесконечных схватках, поднимались наверх. Я видел, что еще немного, и жидкая цепь обороняющихся будет прорвана во многих местах. И тогда врага не остановить. Нападавшие вырвутся на свободное пространство, и не только хан, но и все, кого найдут озлобленные орки, будут убиты. Пришло время Худжгарха.

Быр Карам, закусив губу, видел, что им приходит конец, несмотря на помощь хумана. Врагов слишком много, и скоро их будет уже не сдержать. То там, то тут одиночные воины напавших племен прорывали оборону, и в места прорыва устремлялись новые и новые бойцы, а латать дыры уже было нечем. И когда казалось, что спасения нет,из-за шатра великого хана выплыло облако высотой лагов в пять. Оно подплыло к сражающимся и загрохотало: «Худжгарх!» И тут же ему ответили из разных мест сотни голосов. Поддержав этот клич и оставляя ряды наступавших, к облаку потянулись воины, они становились перед ним и поворачивались к нападавшим лицом. Их становилось все больше и больше, и они не переставая кричали свой клич радостно и с неописуемым восторгом.

Тот, в кого они верили, пришел. Не вымысел, не сказания бабок и выживших из ума стариков. А вот он, как его и описывали: многоголовый и многорукий. Махнул руками, и в стане тех, кто не верил в него, взорвалось светило. Ярчайшей вспышкой осветило округу, испепелив много воинов. И с грохотом обрушилась на них неведомая сила, таща их в середину и давя и разрывая на куски. И так это зрелище было ужасно, что сердца всех орков дрогнули, и оставшиеся в живых встали на колени, склонив головы в покорности.

Быр Карам тоже встал на колени, в благоговении склонил голову. А столб тьмы постоял и исчез, как будто и не было его. Кто-то стал дергать его за рукав. Рядом стоял на коленях хуман и шептал ему: «Все, как свидетели говорили. Видишь, не врали».

Скрав

— Седьмой, тут прямо из стены чудо выскочило в древнем скафандре.

Прокс поднял голову и удивленно посмотрел на двух бойцов, держащих его на прицеле тактических плазмометов. На их боевых скафандрах отлично был виден символ космопехоты Сил Специальных Операций — лунный кот, черный хищник, выгнувший спину и с торчащим хвостом на фоне желтой луны. Хорошо зная, что эти ребята обычно стреляют по всему, что движется, а потом спрашивают: «Ты кто?» — Алеш поднял руки за голову и проговорил:

— Агент АДа. Позывной «Демон». Вы должны знать обо мне.

К ним подошел третий, с нашивками ротного. Посмотрел на покорно стоящего на коленях Алеша и протянул руку, помогая подняться.

— Заместитель командиры роты Бета ССО, ди листер (капитан) Мерц Кури. — Он осмотрел Прокса и добавил: — Вижу, вам здорово досталось. Медицинская помощь нужна?

— Нет, ди листер, спасибо, мне нужно вернуться. Там, — он показал на скалу, — мои друзья, я схожу за ними и вернусь.

Ротный с сомнением посмотрел на отвесную скалу, круто уходящую ввысь, на Прокса и только пожал плечами. Но когда агент АДа исчез в ее толще, у него вырвался изумленный возглас. Он подошел и потрогал камень, нагретый лучами местной звезды. Везде под рукой ощущалась только твердая поверхность.

— Эти АДовцы просто звери! — в восхищении проговорил он. — Живем, ребята! — и весело подмигнул бойцам.

Прокс свободно прошел сквозь толщу камня и оказался снова в пещере. У самой стены стояли старуха и девочка. Увидев Алеша, они с визгом бросились ему на шею. Обхватили и повисли, не желая отпускать. Растроганный Прокс гладил их по головам и приговаривал:

— Все хорошо, мы дошли, дошли.

— Дошли! — услышал он чей-то голос, повторивший за ним это слово.

Старуха и девочка, вцепившиеся в Алеша мертвой хваткой из страха, что он опять исчезнет и они останутся одни, обернулись.

За их спинами стоял полупрозрачный человек и спокойно смотрел на троицу.

— Вы действительно дошли, и ты, инопланетник, проявил смелость, не то что они, дошедшие и сдавшиеся в конце, — он посмотрел на тела мумий. — Ты сумел побороть себя и пройти преграду. Они не осмелились и умерли в шаге от свободы. — Он подплыл к ним и протянул Алешу прозрачный свиток. — Это свидетельство Скрава. Оно твое.

Алеш посмотрел на странный свернутый кусок пергамента, почти прозрачный и выглядевший нереально, поколебался и все-таки забрал. Тот мгновенно исчез.

— А дальше что? — недоуменно спросил Прокс. Он не ощутил ничего — ни чуда, ни волнения, ни прилива сил или знаний, все осталось по-прежнему.

— Живи, — все так же спокойно ответил прозрачный субъект, — и постарайся найти свое предназначение. Но для твоих спутниц у меня есть подарок. Они тоже прошли с тобой и заслужили. — Он подлетел к Аврелии и коснулся кулона. Тот вошел в ее тело и исчез. — Теперь никто не сможет отнять у тебя знания, дарованные Творцом, — произнес незнакомец. Обернулся к старухе. — Я возвращаю тебе молодость и силу. Проклятие больше не властно над тобой, — сказал он и коснулся ее лба.

Морщинистое лицо женщины изменилось, разгладилось, и на Прокса огромными ярко-изумрудными глазищами, в которых плескалось непередаваемое удивление, смотрела очень красивая девушка с почти черными волосами с явно видимыми зелеными прядками. Дух внимательно посмотрел на них троих и, больше не говоря ни слова, стал удаляться.

— А ты кто? — первой опомнилась Аврелия.

Но дух, не оборачиваясь, спросил в ответ:

— А ты разве не знаешь? — и растаял в воздухе.

Алеш, неожиданно для себя поближе притянул к себе девушку с зелеными глазами и крепко обхватил ее талию рукой. Ему не хотелось отпускать ее, он всматривался в ее глаза и терялся в них.

— Тебя как звать? — спросил он ее. Прошлое обращение к ней — старуха его язык произносить отказывался.

— Крома, — ответила та, не пытаясь вырваться из его хватки, наоборот, она теснее прижалась к нему. И снизу смотрела на него, ища его взгляд и пытаясь найти в нем что-то для себя важное.

— Без всяких «ила»? — поинтересовался Алеш. Он знал, что к имени эльфаров обычно добавлялось «ил» или «ила», что означало «первый» — как знак первых разумных, сотворенных Творцом.

— Без, — кратко ответила она. — Теперь без.

Он хотел быстрее покинуть этот лабиринт, взял их за руки:

— Пошли.

— Стой! — остановила его Крома. — А трофеи?

Она решительно высвободила свою руку и направилась к мертвецам. Не брезгуя, по-хозяйски стала обшаривать застывшие навеки мумии тех, кто по каким-то причинам не смог сделать последний шаг и выйти за стену.

Девочка тоже стала усердно ей помогать.

— Алеш, — сказала она, — тебе нужна новая броня, вот тут очень хорошо сохранившийся кожаный доспех, как раз тебе по росту, и меч, все зачаровано.

Бедный человек, он умер от разрыва сердца. Она притащила с собой пояс, на котором висели кинжал и меч. Алеш подошел к мертвецу и вынужден был признать, что снаряжение действительно было очень хорошим, время не оставило на нем следов разрушения. И кираса, и поножи были в идеальном состоянии, только не было заряда энергии на них, и определить свойства заклинания он не мог. Он осмотрел свой разорванный скафандр, так долго и хорошо послуживший ему. Ему было жалко расставаться с ним, но он хорошо понимал, что в том состоянии, в каком находился сейчас, он только мешал. Перегнутые и сломанные сервоприводы затрудняли движения. Алеш решительно скинул его и стал облачаться в доспехи.

Крома очень ловко обирала остальные тела, не обращая на них внимания. Аврелия с восторгом смотрела на Прокса в кирасе и, сложив ручки у груди, выдохнула:

— Какой же ты красавец!

На ее возглас обернулась Крома и изучающе, очень внимательно, словно увидела в нем нечто новое, посмотрела на Прокса. А он в смущении затоптался на месте. Обычно они видели его лицо через маску гермошлема, теперь же он стоял с неприкрытой головой.

— Вы оба красивые, — продолжила девочка, переводя взгляд с Алеша на Крому. И вдруг спросила: — Алеш, а ты женишься на бабушке? — Потом зажала рот ручкой и рассмеялась: — Я оговорилась. На Кроме.

Алеш заморгал, уставившись на девушку, которая посмотрела кокетливо на него одними глазами, не поворачивая головы, и выпрямила спинку, показывая свою фигуру во всей красе.

— Если Крома согласится, то да, — неожиданно для себя решительно сказал он и покраснел.

— Это что, предложение? — Крома повернулась к нему вполоборота. Она так и осталась сидеть рядом с одним из павших героев.

— Да, — коротко ответил Прокс и шмыгнул носом. Он по-детски беззащитно стал оглядываться, словно хотел найти поддержку своему решению, но вокруг были только стены пещеры и молчаливые мумии, свидетели его предложения.

— Я подумаю! — промолвила девушка и гордо задрала носик. А следом не выдержала и с визгом бросилась на шею Алешу. Крепко ухватила его, нашла своими губами его губы и впилась в них неистово долгим сладким поцелуем. Аврелия опять сложила ручки у груди. Покачала головой и тихо воскликнула:

— Ах, это любовь!

Ставка

Посольство прибыло только через пять дней после битвы. За рекой догорали повозки и шатры тех, кто не пошел за Худжгархом. Их преследовали и убивали безжалостно, и не важно, что они были из того же племени или рода, что и последователи духа мщения. Линия разлома на своих и чужих произошла по их вере. И всех неверных вырезали поголовно. Лагерь худжгархистов рос с каждым часом, там появились новые пророки, воодушевлявшие орков своими речами. Шли суды над инакомыслящими и показательные казни вероотступников. Но об этом я узнал гораздо позже от Фомы.

А сейчас все мои мысли были заняты тем, как объяснить свое появление в ставке, а именно мое чудесное воскрешение. И место по левую руку хана. Подо мной «горела» подушка, и я весь извертелся. Великий хан глянул искоса на мои терзания и без улыбки совсем тихо проговорил:

— Ты скоро привыкнешь.

В ставке навели порядок, трупы убрали, а охранную службу несла подошедшая личная тысяча верховного вождя. Так что ничто не напоминало о еще недавно шедших тут кровопролитных боях. Если не считать большой выгоревшей проплешины на склоне холма, обращенном к реке.

Но вот наступил момент истины, которого я боялся. В шатер, пятясь, спиной вперед зашли граф, Луминьян и несколько посольских клерков. Остановились и повернулись. Спасибо Шизе, что приводила мой гормональный баланс в норму. Но вот графу она это сделать не смогла. Когда посольство повернулось к нам, то мне показалось, что их всех сразу разбил паралич. Вытаращенные глаза, отвисшая челюсть и молчание, которое можно было истолковать как оскорбление хана, если бы не их ошеломленный вид. Неожиданно посол закатил глаза и упал, лишившись сознания.

Луминьян пошамкал ртом и выдавил:

— Где же ему еще быть!

Охрана хана грозно загремела оружием. Мне сбоку было видно, что хан был доволен произведенным впечатлением, этот жук вел свою игру, в которой отвел определенное место и мне. Меня снова использовали в своих целях. Я поджал губы и только вздохнул.

Посла привели в чувство и усадили на подушку, остальные остались почтительно стоять.

— Как прошел ваш путь, господин граф? — вежливо спросил вождь, стараясь перевести взгляд посла с меня на себя, но тот как привязанный все равно возвращался ко мне. Я сидел невозмутимо, как Будда. Со стороны должно было казаться, что я ушел глубоко в себя, занимаясь самосозерцанием.

Хан не смог не доставить себе удовольствие и сказал:

— Я вижу, мой советник левой руки вызывает у вас, граф, интерес.

Посол непонимающе посмотрел на великого хана и промолчал. Он вообще был не в состоянии что-либо соображать, слышать и отвечать. Хан это понял.

— Ну хорошо, — как всегда тихо промолвил великий вождь, — идите и отдохните. Я вижу, вы устали с дороги. Вас пригласят на вечерний пир.

Граф как сомнамбула поднялся и, забыв поклониться, пятясь вышел. Вместе с ним вышли и остальные.

— Иди и ты, хуман, — отпустил меня хан, — только микстуру дай, я чувствую, как мне становится лучше.

Я облегченно вышел из шатра и увидел издалека приближающуюся Ленею. Ее глаза вспыхнули от узнавания и сузились, превратившись в щелки. Я, не останавливаясь, резко повернул направо и заспешил прочь.

— Стой, бледная пиявка, — раздалось мне вслед.

Я, не зная, как от нее спрятаться, захромал, словно месье Бендер, убегающий от мадам Грицацуевой. У меня оставалась маленькая надежда, что, может быть, орчанка подумает, будто ошиблась. Но она уже приближалась, крича мне вслед с яростью обманутой женщины:

— Стой, шарныга немытый. Стой, гад и врун.

Я захромал еще сильнее и прибавил ходу. Но скоро мой шаг перешел в бег, так как преследовательница не отставала. Я метался между шатров, не зная, где можно спрятаться.

За нашим забегом наблюдали стражники, Луминьян и довольно улыбающийся верховный шаман. Он все-таки позволил себе маленькую месть, рассказав внучке обо мне, и теперь наслаждался. А я, как это уже стало правилом, опять удирал. На этот раз от разъяренной степной тигрицы и проклинал коварного шамана и свою незавидную судьбу.

— Я все равно доберусь до тебя! И ты мне скажешь, почему ты, сволочь, отказался от откупа! — закричала девушка со слезами в голосе, потеряв меня из виду.

Я пробрался в свой шатер, как какой-то воришка, приложил палец к губам, чтобы мои охранники не выдали меня шаманке, и спрятался внутри.

Демон уже пришел в себя, между рогов у него выскочила огромная шишка. Он уже не был под иллюзией эльфара и со страхом смотрел на меня.

— Боишься? — спросил я. — Правильно делаешь. Я, как ты можешь видеть, рив. Поэтому полежи молча, а я буду думать.

А подумать мне было над чем. Это в первую очередь посольство. Как направить орков на Лес? Потом последователи Худжгарха, ресурс, с которым я не ведал, что делать. Теперь вот шаманка добавилась в копилку неприятностей, возмущенная моим отказом взять ее в качестве откупа. Я сидел, ломал голову, пытаясь найти приемлемый ответ на свои вопросы, а за стенами шатра шла своя, веками устоявшаяся жизнь. Кто-то куда-то спешил, кто-то радовался, кто-то ругался. И никому не было дела до юного хумана, спрятавшегося в своем шатре. Все как обычно и как всегда.

Владимир Сухинин Разрушитель божественных замыслов

И снова бегу по судьбе, как по кругу,

Одно я создам, другое разрушу.

И так бесконечно одно за другим,

Одними любим я, другими гоним.

Ария изгоя.

Лигирийский императорский театр

Пролог

Шесть устаревших бронированных кораблей и один легкий корабль-разведчик слитным движением прошли выделенный коридор и вылетели в открытый космос.

Грехт подцепил магнитными захватами разведчика, и все они, увеличив скорость, покинули систему с торговой станцией. Такие станции всегда строились на границах изученного космоса, в перспективе это себя оправдывало. Оттуда шло расширение заселенных территорий, разведка полезных ископаемых на астероидных полях, и там были льготы, которые привлекали тех, кто не смог добиться в центральных мирах благополучия. А также преступников всех мастей и пиратов. Это была вольница чиновников и авантюристов и просто тех, кому было тесно в обжитом урбанизированном мире. Здесь каждый мог добиться успеха. Нужно было только уметь выжить и приспособиться.

Корабли эскадрильи Грехта совершили несколько переходов и вышли на границу системы, где вращалась вокруг своей звезды Суровая. Сканеры пиратов не могли засечь рейдеры на таком расстоянии. Снизив скорость, корабли стали совершать движение по большому кругу, выключив двигатели. От корабля Грехта отделился разведчик и устремился вглубь системы, которая находилась под контролем пиратов.

– Кэп, у нас снова гости, – доложил дежурный оператор с мостика. – Старый «Миг»^[51] валорцев, корабль-разведчик. Какие будут приказания?

– Если есть разведчик, значит, есть и носитель. Вышли зонд для обнаружения и следи за «Мигом».

– Понял, кэп, выполняю.

Разведчик пролетел недалеко от корабля-носителя, снимая показания на приборы, и сделал облет планеты. Потом развернулся и демонстративно медленно снова полетел на облет пиратского корабля.

– Да он с нами играет, кэп! – раздался по связи голос оператора. – Гаденыш снимает на датчики нашу телеметрию. Если он уйдет, то те, кто его послал, будут иметь полную картинку о наших возможностях. Ему нельзя дать улететь!

– Отправь звено перехватчиков, и пусть будут осторожны, близко не подлетают. Мы незнаем, что на этот раз приготовили залетные. Видимо, шахтеры наняли наемников. Попробуй с ними связаться, – ответил капитан.

– Грузовой корабль вызывает «Миг», ответьте.

– «Миг» слушает, грузовой корабль. Прием.

– Обозначьте себя и цель вашего присутствия в системе.

– Разведывательный корабль эскадрильи «Драконы». Цель – разведка.

– «Миг», предлагаем покинуть систему, здесь наша сфера влияния.

– Грузовой корабль, предлагаю вам покинуть систему во избежание конфликта.

– Через пять минут, «Миг», вы будете атакованы. Конец связи.

Из недр грузовика вылетели два перехватчика и направились к разведчику. Тот сделал разворот и стал удаляться. Потом круто развернулся и полетел навстречу истребителям. Не долетая на выстрел из носовых автоматов, резко ушел в сторону и исчез с экранов локаторов.

– Осторожно, парни, это может быть ловушка, – предупредил пилотов оператор.

Корабли разошлись в стороны и стали кружиться, пытаясь нащупать сенсорами исчезнувший разведчик.

Бельсон, пилот «Мига», выманив истребители, ушел в сторону грузовика и отключил все системы. Он сидел под защитой только одного скафандра, а корабль, набрав ускорение, двигался по инерции к пирату. Ему нужно было двадцать минут, чтобы подобраться вплотную. А «ищейки» пусть пока ловят его вдали, там, где он потерялся. Если оператор опытный, он включит емкостной сканер ближнего действия и тогда обнаружит его. Но ему нужно будет время на то, чтобы провести заново идентификацию цели и включить турели ближней защиты. У Бельсона хватит времени запустить «Миг» и скрыться.

Он подобрался к створкам грузового отсека и выпустил десяток магнитных мин, которые сориентировались в пространстве и, получив управляющий сигнал, направились к корпусу корабля.

– Дело сделано, – улыбнулся парнишка, самый молодой среди пилотов «Дракона». Миновав массивную тушу грузовика, он включил все системы и полетел подальше от планеты и корабля пиратов.

– Противник уходит, кэп! – раздался по связи взволнованный голос оператора. – Звено не успеет его перехватить, надо выслать на перехват штурмовики совместно с истребителями.

– Выпускай два звена, Бренс, – приказал капитан судна. – Убейте этого хитреца!

Створки переделанного в док грузового отсека разошлись, и из чрева вылетели два истребителя. Почти вылетели, так как в следующее мгновение раздались множественные взрывы, уничтожившие истребители и повредившие док.

– Докладывает док. Кэп, у нас потери: створки повреждены, летная палуба на выходе тоже. Погибли четверо техников и два истребителя с пилотами, вылет других невозможен, пока не произведем ремонт. Это часов пять.

– Понял, занимайтесь ремонтом. Экипажу занять места по боевому расписанию!

По всем отсекам корабля разнеслась трель тревоги.

– Внимание боевым постам! Противник! Шесть рейдеров и один легкий истребитель! Приготовиться к отражению атаки. Римс, атакуйте противника на подлете. У них могут быть ракеты, не давайте им возможности вести прицельные пуски.

– Понял вас, база. Иду на перехват, – ответил командир звена истребителей, вылетевшего навстречу разведчику.

– Противоракетная оборона приведена в полную боевую готовность. Отделение РЭБ^[52] готово, – последовали команды с боевых постов. Корабль готовился к бою.

– Эскадрилья, слушай боевой приказ, – раздался по общей связи юношеский голос Грехта. От волнения он был на несколько тонов выше, чем обычно. – Заходим тремя звеньями с трех сторон. Первые пуски ядерных ракет делают ведущие. Через тридцать секунд ведомые выпускают подавители и сразу следом неуправляемые ракеты «Рой». Разворот и новый заход.

– Принято. Принято. Принято.

Маневр был впитан плотью и умом, будучи внедрен с помощью нейросети в мышечную память и мозг. Рейдеры отогнали истребители огнем пушек и исчезли.

– Кэп, они опять исчезли.

– Принято. Зонды на перехват по курсу их движения! Они отключили все системы и не могут маневрировать. Как обнаружишь противника – атака ракетами.

– Понял, кэп.

Экипаж в напряжении ждал сигнала с датчиков разведывательных зондов, готовый атаковать хитроумного противника. Все они в прошлом были военными специалистами, по разным причинам ушедшие со службы и нашедшие применение в пиратстве. Проблем меньше, а добычи больше. Жили по принципу «грабь слабого, убегай от сильного».

В какой-то момент корабли противника проявились, и искины станций наведения взяли их на прицел, вводя поправки.

– Готовность к пуску пять секунд. Отсчет пошел, – доложил механический голос аппаратуры.

Но кораблики, резко ускорившись, рванули вперед.

– Запуск отложен. Произвожу ввод новых данных! – продолжил тот же голос. – Данные введены. Пуск ракет через пять секунд. Запуск отложен. Произвожу ввод новых данных.

Оператор противокорабельного оружия видел на дисплее, как противник резко сбросил скорость и снова исчез с экранов локаторов.

– Противник не обнаружен. – Искин продолжал оповещать команду БЧ^[53].

– Выход на рубеж атаки через пять секунд. – Теперь голос Грехта был спокоен, он был в своей стихии.

Рейдеры включили все системы и произвели запуск неуправляемых ракет с тактическими ядерными зарядами. Их цель была – подорваться, не долетая до пиратов, и пустить электронный импульс. У всех кораблей была защита от такого оружия, но Грехту нужно было время, чтобы подобраться на рубеж уверенного поражения корабля пиратов многочисленными ракетами залпового огня. На корабле включалась защита от поражения электронным импульсом, а это четыре секунды, в течение которых корабль был полностью ослеплен.

– Ракетная атака. Три скоростные цели. Класс неуправляемые ракеты. Расчетный курс мимо.

Оператор противоракетных систем вздохнул с облегчением. От этих старых башмаков неизвестно что можно ожидать. А управляют ими, сразу видно, опытные пилоты, прошедшие не одну кампанию. По-видимому, ветераны, которых не взяли в большие ЧВК^[54] из-за возраста. Но они наиболее опасны, жизнью не дорожат, а кровь требует выброса адреналина, как наркотика.

Его мысли прервал строенный взрыв недолетевших ракет. Аппаратура запищала, и искин оповестил об отключении системы и установке защиты от поражения электронным импульсом. Пока включалась защита и аппаратура переходила в защищенный режим работы, прошло восемь секунд. Все-таки это был грузовой, а не военный корабль. Часть систем вышла из строя. Перестал работать элеватор подачи ракет. И пираты могли произвести только один залп.

– Кэп, у нас заклинило элеватор. Нужны техники, – поступил доклад на мостик из оружейного погреба.

– Кэп, дроны, производящие ремонт дока, вышли из строя, требуются новые процессоры.

– Докладывает БЧ-4: у нас заклинило двери и поворотные механизмы турелей, – начали поступать сообщения с разных мест.

– Проклятье! – Капитан был в бешенстве. – Подпустите их на дистанцию стопроцентного поражения и уничтожьте! – приказал он и устало откинулся на спинку кресла. А на мостик продолжали поступать сообщения о множестве мелких поломок. Естественно, весь корабль невозможно закрыть защитой, и это теперь сказывалось на общей боеготовности. – Где они только взяли это старье? – вздохнул капитан.

– Системы РЭБ приведены в полную боевую готовность, – сообщил командный искин корабля. – Цели определены и захвачены, до пуска ракет шестьдесят секунд.

Расчеты БЧ быстро приходили в себя и подключали защищенную аппаратуру, готовясь отразить новую атаку и поразить приближающиеся корабли.

– Ну, что вы еще придумаете? – процедил сквозь зубы оператор, и тут прозвучал сигнал тревоги:

– Ракетная атака. Три скоростные цели. Неуправляемые ракеты.

– Они что, опять тактические заряды используют? – удивился он.

– Курс ракет на корабль. Внимание, тревога! Ракетная атака по кораблю.

– Ну с тремя пташками мы справимся, – ухмыльнулся оператор.

– Внимание, тревога! Разделение головных частей ракет, атака боевыми головными частями самонаведения. Восемнадцать целей. Вероятность преодоления противоракетной обороны корабля двадцать процентов. – По кораблю разносился голос главного корабельного искина.

– Все мощности на щит и системы ПРО, – скомандовал капитан, он участвовал в боях и понимал, что это еще не конец его кораблю, они сумеют отбиться от этой атаки, а вот от ответного залпа рейдеры вряд ли смогут уйти.

В этот момент на экранах локаторов появилось более ста целей, летящих к кораблю с разной скоростью. Искин корабля перевел все свои мощности на определение угрозы и перестал реагировать на команды с мостика.

– Кэп, это пустышки, они послали глушилки и обманки, – передал на мостик оператор. – Через пятнадцать секунд искин это поймет, и мы атакуем противника. Отойти он уже не успеет.

– Ракетная атака! Множественные цели. Определению не подлежат, – прозвучал снова сигнал и голос искина корабля. Искин взял на себя управление системами ПРО и стал отстреливать приближающийся вал огня. Но он уничтожал пустышки, а «Рой» стремительно приближался к кораблю пиратов.

– Зафиксированы попадания ракет, – продолжал бездушный голос искина.

– Зафиксировано падение энергии щита. Зафиксированы множественные пробоины корпуса. Внимание! Угроза разгерметизации отсека два дробь четыре секции склада ракет. Всем покинуть отсек. Внимание, угроза разгерметизации отсека два дробь четыре секции склада ракет. Всем покинуть отсек, – дважды повторил механический звенящий голос искина. Он бил по барабанным перепонкам, нагоняя ужас в сердца пиратов.

Впервые они столкнулись с организованным отпором и понесли потери. Управление кораблем было нарушено. В чрезвычайных ситуациях главный искин корабля полностью брал на себя управление, так как время реакции на изменение обстановки у человека было гораздо дольше, чем у искусственного интеллекта.

Но и он не может избежать ошибок. Все свои усилия он сосредоточил на обеспечении живучести корабля и отражении атаки ракет противника.

Грехт видел, что корабль пиратов перешел к обороне.

– Перезарядка барабанов на «Рой», огонь по готовности, – приказал он.

Механизм подачи ракет с гулом провернулся, и ракеты встали на боевой пуск.

– Залп, – мысленно дал он команду искину, и двадцать четыре ракеты, вытолкнутые электромагнитными катапультами, устремились к содрогающемуся корпусу корабля пиратов.

Противоракетная оборона не справлялась с несколькими залпами небольших, но шустрых ракет. А вскоре к ним добавились ракеты подавления и ослепления электронных систем, и на пару секунд корабль «ослеп», этого хватило тридцати ракетам прорваться сквозь заслон и обрушить свой слитный вал огня на корпус пирата.

Канонир Греничек, управляя турелью плазменной пушки, яростно встречал подлетающие ракеты и накрывал их широкой полосой огня плазмы. Но ракеты все равно прорывались, вгрызались в корпус корабля, покрытый самодельно установленной броней. Одна из них прошла под турелью, пробила корпус и, врезавшись в переборку под его ногами, взорвалась. Башню оторвало и закрутило в космосе.

– Противоракетные системы уничтожены на пятьдесят три процента, – доложил бесстрастный голос корабельного искина. – Корабль имеет множественные пробоины, живучесть корабля снижена на тридцать шесть процентов.

Команда артиллерийского погреба, где хранились запасы ракет, из последних сил сражалась с аварией, обеспечивая защитный энергетический купол, воздух и гравитация давно покинули склад, энергия бралась из резервного источника. В стенках склада были вмятины и пробоины. Но погреб пока держался, держался из последних сил. Техники и дроны почти наладили элеватор, и можно будет скоро подавать ракеты в шахты. Связь отсутствовала, и, что происходит на корабле, они ощущали по взрывам, сотрясающим корпус.

Ди каптер^[55] с облегчением закончил наладку элеватора и пустил прогонный тест. Это последнее, что он успел сделать. Несколько ракет, проломив стенки ракетного хранилища, врезались в ракеты, приготовленные к подаче, и всех, кто там находился, накрыло море огня.

Грехт увидел, как корабль пиратов вспучился изнутри, и скомандовал смену курса. Рейдеры отвернули и устремились прочь, а за их спинами вспыхнуло ослепительное солнце, похоронив корабль и пиратов вместе с ним.

Глава 1

Граница освоенного космоса. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг

Бад Моргинари был человеком простым, но решительным, он давно понял секрет преуспевания на границе освоенного космоса. Деньги и страх – вот две составляющие успеха. Чтобы заработать много кредитов, хороши все средства, и он заставил других бояться себя и уважать. Он вымогал кредиты у всех, до кого мог дотянуться, вскрывал чужие счета и снимал с них все до последнего кредита, давал в долг под огромные проценты и выбивал долги с помощью неприкрытого оголтелого рэкета. Он богател любым способом и делал это с постоянством на грани одержимости.

Все проблемы, возникающие с законом, он также решал двумя путями: подкупал чиновников или убивал их. Убивал так, чтобы другие поняли, что он вроде бы ни при чем и его причастность не доказать, но вместе с тем его обязательно бы связали со смертью несчастного. Граница привлекала не только авантюристов, но и ушедших в отставку военных, чиновников, желающих разбогатеть на взятках, и продажных судей. Это был рай для таких, как Моргинари.

Бад смотрел на стоящего на коленях и избитого помощника.

– Окурок, раз ты не можешь дать мне ответ на мой вопрос, то найди для меня деньги. Убивай, продавай, воруй, но верни мне два миллиона и найди тех, кто их украл.

Он заставил садиста самого испытать то, что Окурок делал с другими. Его били и мучили два дня, несколько раз водили на расстрел и почти довели до сумасшествия. За это время гений-программист так и не пришел в себя, он сидел в камере на полу и постоянно повторял: «Два кольца, два конца, посередине гвоздик», – и начинал хохотать.

– Я все сделаю, шеф. – Окурок на коленях подполз к Баду и стал целовать его ботинки.

Бад Моргинари был человеком тщеславным, и такое проявление покорности ему понравилось.

– Ты знаешь, с кем работал Крист, когда сошел с ума? – спросил босс, с удовольствием рассматривая ботинки, вычищенные губами Патерсона.

– Знаю, шеф, с Новоросским княжеством. – Окурок преданно смотрел на Моргинари.

– Займись ими, срок тебе трик, потом пеняй на себя, – смилостивился Бад и оттолкнул ногой прилипшего помощника.

– Шеф, я все сделаю, вы не сомневайтесь, – отползая и не вставая с колен, повторял Окурок.

Бран, весело напевая популярную мелодию, просматривал предложения купить-продать, бегущие по экрану.

Гаринда занималась своими делами, она вся ушла в женское дворянское собрание, готовя из подруг новых благородных дам.

«Чтобы не было стыдно перед его милостью», – закатывая глаза от важности порученного ей дела, говорила его жена.

Бран только посмеивался, наблюдая за тем, как прилежно изучали дворянский кодекс и устав благородного сословия подданные княжества.

Дверь в контору отворилась, и в помещение вошли пятеро мужчин. Они молча разошлись по комнате и встали. Следом вошел господин Патерсон.

Кто такой Патерсон, Бран хорошо знал и поэтому сразу напрягся. Он мысленно проверил свою память, где он или его жена могли пересечься с «Посреднической конторой Бада», и, не найдя ничего, что могло бы их связывать, успокоился.

– Господин Патерсон, чему обязаны вашим визитом? – вежливо поинтересовался Бран. Но ответа не дождался.

Патерсон подошел к нему и с ходу залепил брокеру и по совместительству послу Новоросского княжества прямо кулаком в лицо. Бран, не ожидавший такого поворота событий, просто слетел с кресла и, ухватившись за сломанный нос, завыл, ползая по полу.

– Как вы смеете! – вскочила со своего места разъяренная Гаринда, она готова была вцепиться в глаза обидчику мужа.

Окурок, пнув ногой Швырника, обернулся и, облизнувшись, подошел к молодой женщине.

– Как я смею, милашка? – переспросил он и одновременно с этим ударил ее кулаком в живот.

Гаринда, задохнувшись, согнулась. Патерсон схватил ее за волосы и поднял голову жены Брана, на глазах которой выступили слезы.

– Смею, милашка, потому что могу. – Он развернул ее к себе спиной и толкнул на стол, задрал короткую юбку и похлопал по заду. – Хорошая попка! – оскалился он в улыбке и, достав из рта окурок, притушил ее о ягодицу Гаринды.

Женщина закричала и дернулась, но ладонь бандита резко и сильно припечатала ее голову к столу, превратив крик в стон и хрипы.

Бран вскочил и, не обращая внимания на кровь, хлеставшую из носа, сжав кулаки, бросился на Патерсона. Но двое мужчин, без дела стоявшие до этого у стен, перехватили его, скрутили руки и стали держать.

Окурок достал нож, разрезал резинку трусиков и просто сорвал их с пребывающей в шоке Гаринды. Он вошел в нее резко и с болью. Женщина вскрикнула и забилась под ним. Почувствовав, что та стала дергаться, стараясь вырваться, сильнее придавил ее голову к столу, и женщина, захлебываясь кровью и почти теряя сознание от боли, сдалась.

Бран, подвывая от бессилия, закрыл глаза.

– Видишь, Швырник, как опасно воровать чужие деньги, – закончив свое дело и застегивая штаны, сказал довольный Окурок.

– Я у тебя ничего не воровал, сволочь, – прохрипел Бран. – Это какая-то ошибка. Ты еще за это поплатишься. Его милость не прощает обид.

– Вот о нем давай и поговорим, Бран, – засмеялся Окурок. Он не боялся угроз, сколько этих придурков угрожали ему и где они? Их нет, а он есть и имеет власть над дурнями, которые надеются на закон.

– Княжество должно нашей конторе пять миллионов. Свяжись со своим боссом и передай ему: я жду десять минут, потом снова порадую твою крошку и продам вас пиратам. А перед этим ты мне дашь список всех подданных вашего дурацкого княжества. Я продам пиратам всех и возмещу ущерб.

– У меня нет пяти миллионов, но я готов отдать пятьдесят тысяч кредитов, все, что у нас есть, – прохрипел Бран, согнутый сильными руками боевиков Патерсона, не дающих ему выпрямиться.

– Этого мало, Швырник, соединяйся с боссом. Я жду.

Брана подвели к компу, и он дрожащими руками набрал вызов. Через несколько секунд появился Брык и, рассматривая Брана, спросил:

– У тебя проблемы, дружище?

Но вместо избитого Брана на экране возник Окурок.

– Послушай, морда, передай боссу, что, если через десять минут он не переведет Брану пять миллионов кредитов, он может распрощаться со своими подданными. Время пошло. – И он затушил сигарету о затылок Брана.

Тот заорал и попытался ударить бандита. Но его перехватили и снова скрутили.

Брык покивал в знак того, что понял, и ответил:

– Мой босс на войне, и когда будет, неизвестно, но твои слова, самоубийца, я передам, как только он появится. Держись, Бран, сейчас я ничем помочь не могу. – И Брык исчез с экрана.

– Ну, нет так нет, – снова оскалился в улыбке Патерсон. – Ребята, эта дамочка ваша…

Но договорить он не успел, сидевшая до этого безучастно, с потухшим взором женщина вскочила и неожиданно стремительно бросилась на Окурка.

Вцепилась ему пальцами в лицо и ухватила зубами за нос. Она повисла на нем рыча. Откусила кончик и выплюнула его в глаза бандита. Тот, не ожидавший такого порыва от униженной и раздавленной событиями женщины, сам заорал, схватившись руками за рану. Подоспевшие напарники оторвали Гаринду от Окурка, бросили на пол и стали избивать ногами. Бран вырвался и, выхватив из стола кинжал чести, яростно обрушился на бандитов, прежде чем они сумели применить шокер, он заколол троих. Окурок, немного пришедший в себя, отыскал откушенный кусок своего носа, гнусавя приказал:

– Вызывайте подкрепление, берите этих сумасшедших с собой и скачайте списки всех новороссийских. Ты, сука, еще пожалеешь! – Он яростно пнул бесчувственно лежащую женщину и быстро вышел.

Верхний слой Инферно

– Мать, ты вернулась! – Громкий, удивленно-восторженный вопль разорвал тишину подземелья.

– Сенгуры, возрадуйтесь! Наша Мать вернулась! – Рован расставил все свои четыре руки, подхватил Листи и закружил ее. Его голос в подземных казематах разрушенного города звучал как громовые раскаты. Катился по переходам и достигал самых отдаленных уголков.

Радостная Листи, будучи почти не видна за огромной тушей верховного вождя сенгуров, сияла от удовольствия и покорно позволяла себя обнимать. Старый преданный друг, четверорукий Рован, все так же склонный к драматическим оборотам речи и высокопарным словам. И такой же непосредственный в проявлении чувств, как ребенок. У нее немного защемило сердце от воспоминаний прошлой жизни, о хумане, который появился в ее жизни, как звездочка, упавшая с неба, и так же быстро исчез. Наверное, не простил ее за то, что она приняла предложения князя. Но она не могла поступить по-другому.

Цу Кенброк дал ей выбор. Или она станет его женой, или хуман, который по своей природе мог быть и демоном, будет убит. Ей пришлось сделать этот нелегкий выбор. Он разрывал ее душу на части. Ее сердце кричало, что так нельзя! Чувства рыдали и приносили страдания.

А ум говорил другое: так надо для них обоих. Надо рвать прямо сейчас. У нее появилась достойная партия, и появилось будущее. Будущее не только для нее, но и для сенгуров. Алеш был ей дорог и близок. Но она понимала, что он, совершив свои дела, покинет ее. Покинет навсегда и забудет, оставив ее одну, наедине со своей тоской, с муками от расставания с любимым.

От хумана она не получила желаемого. Она так ждала ребенка, так старалась оставить частичку его рядом с собой после того, как он исчезнет из ее жизни, но не смогла забеременеть, а он не выполнил свое обещание, которое дал ей. Почему? Она только догадывалась. Грапп был весь поглощен своей целью, и для него Листи была способом ее достижения. Может, поэтому он не торопился с ребенком. А потом стало поздно. Кроме того, она не чувствовала с его стороны тех самых чувств, что испытывала она сама к нему: нежность, желание уберечь от беды, радость и блаженство от близости. Да, он был внимателен, старался быть нежным, но никогда не называл ее «любимая».

Ее сердце защемило. Зато теперь она носит под сердцем ребенка князя, и он будет будущим правителем домена.

Листи, чтобы дальше не рвать себя, мотнула головой, отгоняя прочь нечаянно возникшие мысли. Хватит думать об одном и том же, у нее тоже есть цель.

Ее окружили сенгуры, те, кто знал ее, и те, кто только был наслышан о ней. Толпа сенгуров прибывала и прибывала, и по примеру тех, кто пришел раньше, они становились на колени. Рядом с ней стоял Рован и гордо смотрел на своих соплеменников, обнимая одной рукой маленькую по сравнению с ним Мать всех сенгуров.

– Мать вернулась, сенгуры! Возрадуйтесь! – продолжал греметь его голос.

– Значит, вы все-таки дошли до нижнего слоя, – задумчиво проговорил Рован, выслушав ее рассказ. – Жаль, что князь прогнал надзирающего. Где он теперь? У нас не появлялся. Если сгинул, то жалко. Он подарил нам надежду и подарил нам тебя. – Здоровяк нежно и осторожно приобнял женщину.

Листи была ему благодарна за его поддержку и понимание. Судьба подняла ее над народом, но она все равно оставалась женщиной, которой нужна опора и крепкое плечо друга рядом. Рован был таким.

– Двести сенгуров в древней броне – это много, – продолжил вождь.

– Крысаны не сдаются, мы атакуем и уничтожаем гнезда, но их все равно еще очень много, и крысолюды быстро плодятся. Боюсь, мы так останемся беззащитными.

– Не беспокойся, я возьму не только мужчин, но и женщин. Мы все умеем сражаться. У тебя будет достаточно сил для обороны и активных действий. Кроме того, у тебя есть эти големы – демоны пришельцев, что привел с собой Алеш. – Она похлопала его по руке. – Ты справишься, Рован. А потом, как только я подготовлю место, сенгуры переселятся в домен Цу Кенброка.

Рован непонимающе уставился на Мать.

– Переселимся? – переспросил он. – Зачем?

– А что здесь, на разрушенном слое ждет сенгуров? – подняла голову Листи и посмотрела в глаза гиганта снизу вверх. – Жизнь, подобно крысанам, в старых подвалах. Они и враги, они и пища. О каком возрождении тут может идти речь? – Она вздохнула. – Внизу крысаны, наверху мутанты, звери и реплоды. Рован, это бесконечная война на выживание. Я хочу, чтобы ты понял: нам надо уходить отсюда. – Она положила руку ему на колено. – Сенгурам нужна новая родина, Рован, и я ее нашла.

Скрав

Когда они, взявшись за руки, вышли прямо из скалы, посмотреть на это чудо собрались все бойцы, даже часовые оставили свой пост, но ди листер, сам пребывая в великом удивлении, промолчал о вопиющем нарушении боевого устава.

То, что они видели, не было фокусом, они стали свидетелями проявления чуда или магии, о которой они слышали, но воочию увидели только сейчас.

Бойцы, в том числе и ротный, с открытым ртом смотрели на переодетого агента, девочку и прекрасную незнакомку в синем запыленном балахоне.

– Ну ты, Демон, даешь! – присвистнул ротный. – Если бы сам не видел, никогда бы не поверил, что такое возможно без всяких фокусов.

Прокс не стал отвечать на восторженные возгласы, прошел мимо ближайших десантников и подошел к костру, где вся троица спокойно уселась. Рядом примостился ди листер Мерц Кури, разогнав пред этим своих бойцов.

Прокс понимал, что десантники впервые столкнулись с магическим миром и, скорее всего, до входа в систему, по установившейся практике в ССО, им не говорили о задании. Предполагалось, что космодесант должен был готов выполнять задания в любой обстановке и в любой части галактики.

Когда волнение среди десантников, вызванное появлением троих людей из стены, немного поутихло, а ротный, усевшись, перестал ерзать, Прокс попросил:

– Расскажи, что произошло? Где эскадра и почему вы здесь?

– Что произошло, я не знаю, – помрачнелкосмодесантник. – Мы вошли в сектор, эскадра без происшествий вышла в назначенный район. Десант был уже в ботах для выхода в космос, и мы должны были отработать на поверхности. Захватить базу и пленных. Но неожиданно раздался сигнал тревоги, и последовал приказ покинуть корабль. Все системы крейсера начали выходить из строя. Мы были уже снаружи, когда корабли удалились и взорвались. Не спасся никто. Потом нас атаковали штурмовики. Рота «Альфа» осталась нас прикрывать и, скорее всего, погибла. Командир нашей роты погиб тоже. Из роты уцелело чуть больше половины. Мы осуществили спуск на поверхность на антигравах. Вот сидим здесь, не зная, что делать, отправили аварийный сигнал и ждем помощи. – Он с какой-то страстной надеждой посмотрел на Прокса. – Ты прибыл за нами?

– Нет. У меня также случились проблемы, и я выбирался из западни, – не стал скрывать истинное положение дел Алеш. Он знал, что с этими ребятами нужно вести дела по-честному. Они должны знать правду без прикрас, какой бы она ни была страшной – без надежды на возвращение или ведущая к смертельному исходу. – Поверишь, я здесь случайно. – Он безрадостно усмехнулся. – Выбирался из ловушки, куда попал из-за предательства одного демона.

Ди листер понимающе покивал головой.

– Значит, распоряжений на наш счет у тебя нет. – Он не спрашивал, он говорил как о свершившемся факте. Лицо его помрачнело, будто туча нашла и скрыла родившуюся было надежду, как лучик солнца сверкнувший и угасший в его душе. – Чем помочь сможешь? – спросил он. Подумав, продолжил: – Может, наоборот, тебе нужна наша помощь? Правда, у нас оружие и техника постепенно выходит из строя. Не знаю, что делать, – сокрушенно высказал он свое недоумение, – ремонтируем-ремонтируем, а оно все равно перестает работать.

Аврелия с любопытством рассматривала тактическую плазменную пушку, солдаты называли ее просто – плазмобой, лежащую на земле между ней и ди листером.

– На вас всех остаточное действие «волны хаоса», – сказала она. – Это заклинание применили демонессы повелительницы хаоса. Потому ваши повозки разрушились. – Она потрогала пальчиком неизвестное ей оружие. – Если применить заклинание «развеять», то оно портиться перестанет.

Мерц Кури бросил быстрый взгляд на девочку с белой кожей и остренькими ушками. Метаморф, наверное, как и агент, подумал он, но вслух только спросил:

– Ты сможешь это сделать?

– Я не могу, но Крома или Алеш могут, – с сожалением вздохнула Аврелия. – Меня не учили магии, только читать и писать, ну, еще немного знаю торговлю.

Она была трогательно серьезна, и Прокс осторожно, чтобы не оцарапать пластинами брони, обнял ее.

– Крома научит тебя магическому искусству, – сказал он и поцеловал в лобик.

Крома очень решительно встала. Несмотря на небольшой рост и изящное телосложение, из-за которых она казалась хрупкой и почти воздушной, дриада обладала твердым характером и хозяйской рачительностью. Алеш давно заметил в ней эту черту, делающую девушку расчетливой и прагматичной в том, что касалось быта и выживания. Он улыбнулся, вспомнив, что еще чуть больше трика назад она хотела его съесть. Он любовался ею и осознавал – она просто идеальное дополнение к нему. Словно недостающая половинка, сделавшая его наконец цельным и до конца сформировавшимся.

– Несите сюда ваше оружие и все, что имеет следы хаоса! – строго приказала она, и мужчины вдвое больше ее, прошедшие войны и побывавшие во множестве передряг, не посмели ослушаться. Они робко по одному подходили и нерешительно стояли перед ней. А девушка, сделав пасс рукой, давала отмашку:

– Готово. Следующий.

Через полтрика оружие, снаряжение и дроны были очищены от остатков хаоса, в них включился режим автовосстановления систем.

Мерц Кури подсел к агенту АДа. Он отдавал себе отчет в том, что ребята из административного дознания всегда действовали автономно и опыт в таких делах у них был гораздо больше, чем у простого десантника, вся деятельность которого регламентирована уставами и приказами. Правило – выполни приказ или умри – впиталось в их плоть и кровь, но дело в том, что он не получал дальнейших приказов. Что надо делать дальше? Последний приказ командира сесть на планету он выполнил. Но какие задачи нужно решать дальше? Он не знал.

– Специальный агент, – обратился он к Проксу.

– Мерц, зови меня Алеш или Грапп. Не надо вопросов, я понимаю твои трудности. Ты и твои ребята переходите в мое распоряжение. Задача остается прежней. Уничтожение базы контрабандистов и захват пленных. Для осуществления этой операции вам необходимо подготовиться. – Он на мгновение задумался. – Поэтому слушай, ди листер, приказ: оставаться на месте, ждать моего возвращения. Я скину вам базу знаний о ведении боевых действий в местных условиях. Будете готовиться. В поддержку оставляю Крому и девочку. Беречь их так, чтобы волос не упал с их головы. Это будет вашим магическим прикрытием. Я отправляюсь за амулетами для бойцов, без них идти к базе бесполезно, погибнете. И доложу в АД о том, что произошло. Это можно сделать только с верхнего или нижнего слоя. Хотя, честно тебе скажу, Мерц, твои бойцы ничего не смогут сделать в этой войне. Здесь нужен небольшой отряд спецназа. Мне еще предстоит подумать, как поступить, вы же пока готовьтесь и к такому варианту, как возвращение.

Он задумался о предстоящем пути. Куда надо двигаться, он не знал, но что-то внутри его давало подсказку: идти надо на север, и идти одному.

– Обратно буду дней через пятнадцать. – Алешу было тяжело и страшно оставлять Аврелию и Крому, но по-другому было нельзя. Он должен идти один и действовать быстро, не связанный заботой об их безопасности. Кроме того, оставить близких здесь под прикрытием бойцов спецназа было безопаснее, чем одних в Брисвиле, как он планировал раньше.

Крома внимательно прислушивалась к тому, что он говорит, и в подтверждение правильности его выбора согласно кивнула.

– Иди один и не беспокойся о нас. – Она почувствовала его тревогу, ощутила ее в его напряженной позе, спрятанных от других интонациях в голосе, но хорошо различимой ею. – Но попробуй только вернуться к своей Листи, – неожиданно для Алеша добавила она с угрозой.

Аврелия засмеялась, увидев растерянность на лице Прокса.

– Алеш, ты часто вспоминал эту Листи во сне, а бабушка… – Она осеклась. – А Крома даже хотела тебя треснуть камнем по лбу, когда ты вспоминал ее, но я не давала.

Мерц Кури, увидев остолбеневшего агента, имевшего вид нашкодившего первоклассника, еле сдерживая улыбку, отвел глаза.

– Я понял тебя, Грапп. Иди, мы позаботимся о девочках. Вернись со славой, а мы не посрамим.

Брисвиль

На портальную площадку вывалились двое. Оба в крови, один поддерживал другого, и тот другой был без сознания.

– Покиньте площадку и зарегистрируйтесь, – обратилась к ним абсолютно бесстрастно девушка-регистратор. Ее не волновал вид путешественников и их состояние, такое случалось часто, когда на них перед отправкой с другого конца совершали нападение разбойничьи банды.

С трудом стащив товарища с портальной площадки, тот, кто был на ногах, достал фиал с эликсиром и влил ему в рот. После этого они подошли к столу регистратора.

– Кто вы и откуда, рены? – равнодушно оглядывая прибывших, задала вопрос девушка.

– Я рен Шторнис, алхимик из Лигирии, а это мой компаньон рен Брондарик. Мы оба из Лигирийской империи.

– Впервые у нас? – Тон девушки не изменился и оставался таким же вежливо-равнодушным. Она делала свою работу, и ей нужно было продать путеводитель.

– Да, рена, мы хотели обосноваться здесь, но случилась беда…

– Мне неинтересны ваши истории, рены. Приобретите путеводитель, он вам поможет, и отойдите от стойки. За вами уже очередь.

Тот, кто представился Шторнисом, выложил медяк и забрал буклет – простой, напечатанный на дешевой бумаге. Подхватил напарника под руку, и они заковыляли к выходу с площади. Видно было, что ему тяжело, он, отдуваясь и морщась, не бросая товарища, тащил его, поддерживая под руку. Так, шатаясь, выписывая петли, они миновали ворота и вышли в город, заступили дорогу двум оркам, и те легко, словно это были пушинки, а не пара упитанных людей, оттолкнули их со своего пути.

Оба упали на мостовую, болезненно застонали и подползли к стене, огородившей портальную площадь. Они с негромкими жалобными всхлипами примостились рядом с нищим.

– Что, в беду попали? – спросил тот, тон его был участливый, а взгляд, которым нищий смотрел на бедняг, выражал понимание проблем таких же несчастных, как и он.

– На нас напали у портала. Стража графа Ро Шлага, мы раньше работали на него, но потом нам надоело, что всю прибыль забирал он. Мы решили втайне его покинуть и обосноваться здесь, в Брисвиле. Скопили денег. Бросили мастерскую. Но он каким-то образом узнал, и его воины поджидали нас у городского портала. Забрали все. Избили, а моему другу сломали руку. Теперь вот у нас нет ни денег, ни будущего.

Закончив свой краткий рассказ, говоривший заплакал. Его товарищ, баюкая сломанную руку, успокаивал того:

– Не надо так убиваться, Шторнис. Мы живы, а это главное. Работу найдем, пойдем помощниками к алхимикам, хотя бы за еду.

Проходящий демон поглядел на бедолаг и кинул им пять дил. Шторнис удивленно посмотрел на деньги.

– Это что? – спросил он.

– Это милостыня, – засмеялся нищий и забрал монету. – Посидите тут со мной, а вечером я отведу вас к хозяйке. Думаю, она сможет вам помочь.

Ставка

За рекой расположилось два лагеря. Один был из сторонников Худжгарха, которые стекались сюда со всей степи и из всех племен. В основном это были опытные воины и ветераны со своими старшими сыновьями. Там постоянно шли проповеди свидетелей, и в глазах этих проповедников пылал огонь фанатизма.

Они готовы были умереть за своего кумира и пойти за ним хоть в огонь, хоть в воду. Но Худжгарх исчез и никуда их не вел. Зато от его имени говорили пророки, и часто то, что говорил один, не согласовывалось с тем, что говорили другие свидетели.

Одни призывали в священный поход на отступников, на тех, кто не принял посланника Отца, и приводили в качестве доводов, что в сказаниях говорилось: «Пойдет брат на брата, и будет пролито много крови». Значит, надо идти и пустить кровь тем, кто не верит в пришествие духа мщения. Другие убеждали проливать не кровь всех своих соплеменников, которые не верят, а наказать племена, которые приветили врагов народа орков. Между ними постоянно происходили стычки и потасовки. Пока не появилась группа из десяти орков, которые жестоко и быстро навели порядок среди паствы и сказали, что надо ждать знамения и тогда, уже точно поняв волю Отца, идти в священный поход.

В другом лагере собрались вожди и шаманы, напуганные появлением нового центра силы, и их сторонники.

– Тяжелые времена пришли в степь, братья. – Перед собравшимися выступал старый шаман. – Умы соплеменников захвачены обманом и верой в ложного бога. Я не оспариваю существование «нового явления», но кто мне скажет или приведет доказательства, что это посланник Отца? То, что он орет «Худжгарх!», не говорит о том, что он им является. Может, это демон или химера, созданная лукавыми человеками. У люда нет совести и правды, – продолжал он, – все их уста хранят ложь, а сердца полны предательства. Поэтому мы ходим походом на забывших своего Творца и отринувших память об Отце. Как наказание им. Мы всегда знали, кто виновен больше, и шли набегом на них. Поэтому я спрашиваю вас, – он оглядел орков, – на кого идти походом? Кто более виновен в забвении Создателя?

Орки молчали, обдумывая его слова.

– А я вам скажу, – продолжил шаман. – Вангорцы. Они принесли зло на нашу землю, они посадили хумана по левую руку от великого хана. Это позор. Позор всем нам.

Он замолчал и уселся на свое место. В шатре раздались выкрики:

– Правильно говоришь, уважаемый Ра Курдун! Все верно мыслишь! Позор для нас!

– Подождите кричать, – остановил разгоряченных орков мураза племени трох. – Мы должны не только определиться с походом, но и выбрать нового великого хана.

Все тут же замолчали.

– Кого ты предлагаешь, мураза Дуст Кыр? – спросил его шаман, что выступал перед ним.

– Я предлагаю себя, – гордо выпрямился вождь.

– Не надо нам выскочек! – выкрикнул мураза племени муйага, его поддержали шаман и вождь техколо. В шатре снова начались гвалт и ругань, перешедшие в кулачную потасовку.

Наконец старому шаману удалось навести порядок, разозленные муразы уселись на свои места, волками посматривая друг на друга.

– Предлагаю не спорить, а выбрать того, кто устроит всех. Это может быть тот, кто будет слушать Совет вождей и исполнять его волю, – вкрадчиво подошел он к главному и внимательно оглядел притихших орков.

Все понимали, что такая фигура могла бы устроить всех. Но кто им может быть?

Выдержав паузу, шаман произнес имя:

– Им может стать Барама Обака.

Я занимался бесполезным для себя делом – планировал свои ближайшие действия на сегодняшний вечер и, может быть, на завтра. При этом хорошо понимал, как зыбки мои надежды осуществить их.

Как обычно, все мои планы накрывались медным тазом, приходилось действовать экспромтом и уповать на многослойное сознание, подсказывающее мне, как действовать в ту или иную минуту. У такого метода решения проблем был один существенный недостаток, и заключался он в том, что при этом возникали новые проблемы, вот как сейчас. И я сидел, напрягая мозги, пытаясь решить то, от чего вообще-то надо было бежать. Например, от напористой Ленеи. Добавлять еще одну розочку в тот цветник, что стихийно разросся вокруг меня, мне не просто не хотелось, мне было страшно. Как сказали бы у нас на Земле: среди роз один барбос.

Что такое ревность женщины, я знал не понаслышке, это страшнее ураганов, цунами и землетрясений, вместе взятых. Как заметил мудрый царь Соломон, имевший неосторожность стать многоженцем, «горше всего женщина». Мне об этом говорила бабушка, и вроде бы этот несчастный имел больше ста жен. Раньше я ему втайне завидовал, теперь понимаю, какие это проблемы. Одна жена – это одна проблема, а сто жен – это сто проблем.

А уж пылающая ревностью женщина это… у-у-у! А если их несколько, и все ревнивые, как Вирона? Тут вообще не о чем говорить, только спасаться.

Я был еще очень молод (телом), несовершеннолетний, и обременять себя обязательствами, как это случилось в прошлой моей жизни, не было никакого желания. Все девушки, которые теперь входили в мое окружение, были старше меня на два, а то и пять годков. Просто я стал выглядеть за этот год старше своего возраста, на лице появилась черная щетина, все чаще я хмурил брови и смотрел сурово. Да и испытания, что выпали мне, наложили свой отпечаток. Я чувствовал нечто звериное, проснувшееся во мне, оно заставляло настороженно смотреть на окружающий мир. Как будто тигр, вышедший на охоту, увидевший добычу и соперника, затаившегося перед прыжком. Но в то же время я чувствовал одиночество. При множестве людей и нелюдей, окружавших меня, я оставался один, плотно закрывшись в кокон тайны своего происхождения.

С кем я действительно мог быть полностью откровенным, так это с Шизой. Но и она часто не понимала логики моих поступков, пытаясь разобраться в загадочной русской душе и вычислить алгоритм моего поведения. А когда я разрывал шаблоны и поступал в ее понимании как сумасшедший, она надолго замыкалась в себе. Как это было после спасения от жертвоприношения богине.

А я не мог ей объяснить, что логики-то и нет вовсе, а есть простое понимание, необходимая потребность поступить так, а не иначе, позыв души, что надо так, и никак по-другому. Я поступаю не по расчету или полезности, а по зову широкой русской души, или большого сердца, если хотите. В этом и кроется вся отгадка русского характера. Он может наплевать и пройти мимо, а может отдать жизнь за незнакомого ему человека. И какая тут логика? Ее просто нет.

Мои мысли перескочили на хитроумного хана, который вытащил меня на поверхность, на всеобщее обозрение: вот полюбуйтесь, хуман сидит слева от меня. Этот клыкастый интриган перевел внимание всех – и посольских, и эльфаров из леса, и орков-противников – на мою персону, сам остался в тени. Теперь он может плести свои сети тихо и незаметно, а я стал громоотводом. Вот и планируй тут. Кто бы мог предположить, что он, увидев меня слева, так быстро просчитает ситуацию и воспользуется ею. Я вздохнул, так как мысли скакали, как зайцы, с одного на другое, не желая остановиться.

Опять же небесная невеста, пожелавшая пойти откупом. Ей-то что нужно от бледной пиявки в моем лице?

Мысли, сделав круг, вернулись к своему началу.

У меня была, конечно, идея свести их с сыном правой руки, осталось только найти его, познакомиться и направить парня на путь истинный. Тебя спасли – женись. И не к месту вспомнил Люськину мать. «Испортил девку – женись», – сказала она мне.

Мои думки были прерваны шумом. У входа в шатер кто-то здорово ругался, угрожал и пытался пробиться ко мне, но стража – молодцы, стояли как скала. Об их твердость разбивались волны крика и угроз убить всех к Худжгарху. Не помогли даже намеки пойти и пожаловаться отцу.

– Что там за отец такой, – хмыкнул я, – первый секретарь горкома, что ли? – И полез из шатра посмотреть на дебошира.

Перед воинами, стоящими с невозмутимостью египетского сфинкса, прыгал и махал руками молодой орк, может быть, немного постарше, чем я.

Увидев меня, с любопытством его рассматривающего, вернее увидев мою голову, он, брызжа слюной, заорал:

– Выходи на поединок, жалкий хуман!

– Я не жалкий, – ответил я, подумал и добавил: – Просто я поближе к людя́м, чем остальные. Добился большего, чем другие, вот мне и завидуют. Ты не верь клеветникам.

Я говорил рассудительно и вдумчиво, но на самом деле даже не думал, о чем говорю. Больше слов, больше тумана, меньше смысла. Слова сами перли из меня, вынося заодно мусор раздражения и неудовлетворенности самим собой.

– Поэтому моя простота и любовь к простому народу таким папенькиным сынкам, как ты, кажется недосягаемой в своем величии и принимается ошибочно за слабость. Но обычно за оскорбление я даю в морду. Не убиваю. А с глубоким пониманием несовершенства природы разумных даю возможность глупому стать умнее. Так сказать, преподаю жизненно важный урок для достижения понимания истины. – Произнеся этот спич и налюбовавшись на выражение морды паренька, который, пытаясь уразуметь сказанное, свел глаза к переносице и так застыл столбом, спросил его: – Ты кто?

– Я Тржын Карам, сын Быр Карама, – проморгавшись и отойдя от впечатления, произведенного моим неожиданным красноречием, ответил орк и гордо, с важностью подбоченился.

Я смотрел на парня и находил в нем схожесть с отцом, но пока только внешне. Хотелось бы, чтобы он унаследовал от отца его ум. Иначе мой план не сработает и придется придумывать новый.

– Значит, ты всего лишь сын правой руки великого хана, – вылезая из шатра полностью, медленно и по-взрослому вдумчиво проговорил я.

Автоматически приходилось действовать на контрасте. Он подпрыгивал от нетерпения, весь был как взъерошенный кот, дергаясь, не находя себе покоя при виде соперника. Только что спину не выгибал и не держал трубой хвост, а так сходство поразительное.

Я, наоборот, как умудренный жизнью старец, отвечать не торопился и говорил медленно, как бы рассуждая, спокойно, без эмоциональной окраски, даже несколько снисходительно.

– И ты пришел ругаться со мной, с левой рукой хана? Я правильно тебя понял, Тржын сын Карама?

Мой взгляд мог пронзить его насквозь, столь выразительно он показывал степень понимания мною его глупости. Статуи у входа не выдержали и фыркнули.

– Молодцы! – сказал я и в качестве поощрения за хорошую службу дал каждому по золотой короне и фиалу с зельем. Указывая на флаконы, добавил: – Даже если вам отрежут мужской символ вашей доблести, выпейте это зелье, и он снова отрастет.

Воины мгновенно спрятали золото и флаконы. А Тржын, пришедший в себя от моей отповеди, недоверчиво скривился.

– Если не верите, – обратился я к оркам, – можно проверить вон на нем. – И показал пальцем на сына правой руки. Тот в страхе отшатнулся и со слезами в голосе прокричал:

– Ты прячешься за свое положение! Трус!

Вот это ему не надо было говорить. Назвать орка трусом – это вызвать того на смертельный поединок. С другой стороны, я не орк и мне можно действовать по-другому. Я молча осмотрел противника с ног до головы, почесал задумчиво щеку. Все ждали моего ответа. Охрана с нескрываемым интересом, Тржын с вызовом.

– Давай сделаем так, – абсолютно спокойно сказал я. – Если я набью тебе морду, то эти гвардейцы отрежут тебе твое достоинство, если ты мне набьешь морду, они отрежут его мне. Главное, чтоб избитый был без сознания, заодно проверим эликсир. Сработает он или нет. Также выясним, кто из нас трус.

Я-то был спокоен, а мой визави побледнел и часто заморгал. А дальше он сказал правильную фразу, и я понял, что мой план может сработать.

– Вообще-то я не драться пришел, а выяснить кое-что. И это… я приношу извинения. Погорячился. Дам откуп, – потупился он.

Это хорошо, подумал я, парень не дурак. Только вспыльчивый.

– А у меня вообще-то есть все, что нужно, и даже лишнее, и я готов с тобой это обсудить, – удовлетворенно ответил я в его манере. – Заходи. – И мотнул головой, указывая на шатер. Пропустил парня и зашел следом.

Твою дивизию, я совсем забыл о демоне, который лежал связанный на полу. Демон испуганно смотрел на нас, а молодой орк вытаращился на демона.

– Это кто? – наконец смог он выдавить из себя пару слов.

– Это мой ужин, – спокойно ответил я, – не обращай внимания.

Тот постоял, потоптался и вновь с трудом выдавил:

– Я, пожалуй, пойду, зайду попозже. – Было видно, что он полностью сбит с толку и уже не понимает, что происходит. Хуман стал левой рукой хана орков, в шатре у него съедобный демон. Тут кого хочешь попрет, не только молодого малоопытного орка.

– Подожди, – остановил его я. – У меня к тебе разговор есть.

Сын правой руки, не спуская глаз с демона, уселся на подушки, но, видимо, слушать меня не собирался, весь поглощенный созерцанием демона. А тот, услышав, что приготовлен к ужину, стал извиваться ужом.

Я похлопал парня по плечу:

– Хочу поговорить с тобой о Ленее.

Услышав имя девушки, тот мгновенно повернулся и налитыми кровью глазами уставился на меня.

– Ты ее любишь? – одновременно спросили мы друг друга.

«Да» и «нет» снова прозвучали одновременно. Да – сказал он, нет – сказал я.

Тржын радостно показал свои клыки, изобразив орочью улыбку, больше похожую на оскал кабана и волка одновременно.

– Я перед ней в долгу, – пояснил он. – Ленея спасла меня от плена.

– Ты хочешь на ней жениться? – спросил я. В моей душе стало наступать успокоение. Значит, я верно подметил, что спасенный парень будет по гроб жизни благодарен своей спасительнице.

Но, к моему удивлению, он помрачнел. Больше не обращая внимания на демона, насупив брови посмотрел на меня.

– Небесная невеста принадлежит тому, кого выберет Отец орков, – сказал он и со злостью врезал себе по колену кулаком. – Я буду сражаться за нее!

– Э-э-э, друг, не надо сражаться, я на Ленею никаких прав не предъявляю, я понимаю, что ты ей должен, и, как правильный мужик, должен жениться на девушке. Совет вам да любовь.

– Человек, ты не понял. Ленея приз, и ее получит тот, кто победит на состязании лучших воинов. За нее будут сражаться десятки бойцов, – снова почти со слезами в голосе проговорил сын Карама.

Что же он такой впечатлительный-то!

– Не понял, Тржын, поясни, что значит приз? – Я тоже был обескуражен поворотом событий. Весь мой план сосватать Ленею угодил коту под хвост.

– Когда рождаются смески и у них обнаруживается дар, как у Ленеи, девушку с детства готовят стать шаманкой. Других девушек шаманками не готовят, – пояснил он, увидев мой взгляд и расценив его по-своему. – Проводят обряд и определяют в небесные невесты. Считается, что раз у смески проявился дар, то это благоволение нашего Отца к ней. Ее окружают почетом и уважением. В год ее совершеннолетия на общем совете девушку определяют в качестве приза самому лучшему молодому воину.

– А сколько сейчас лет невесте? – перебил я его.

– Шестнадцать исполнилось. Так вот, отбираются в предварительных схватках тридцать бойцов, вот они сражаются за нее. Победителю достается небесная невеста и совершается воля Отца. Если бы ты забрал Ленею в качестве откупа, то она перестала бы быть призом, а я не смог бы за нее сражаться.

– А что, право откупа сильнее традиций? – Я что-то до конца не понимал их запутанные обычаи. Вот так можно подарить девушку и избавить ее от участи приза? Странно!

– Если девушку отдают в качестве откупа за свою жизнь, то считается, что воля Отца совершилась. Ее дед выкупал за нее свою жизнь. Мне так Ленея рассказала.

Я сидел как пыльным мешком прибитый. Так, выходит, Ленея просто хотела избежать участи приза, а я, не зная их обычаев, отказался от нее. Теперь понятна ее злость, она, можно сказать, была в шаге от свободы, которая ей так удачно подвернулась. Но не срослось. Все получилось в лучших традициях нашей огромной страны и ее жителей. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

Орк ушел нацеленный на победу, а мне оставалось надеяться, что у него все получится. Но тут вмешался демон, до этого лежавший молча.

– У этого дурня ничего не выйдет, – неожиданно сказал он, чем вызвал мое искреннее удивление и взгляд, направленный на него, в котором можно было открыто прочитать сотни «почему».

– Он много о себе мечтает, – продолжил связанный демон. – В племенах много молодых воинов гораздо сильнее его.

Я подошел к осмелевшему демону, которого, казалось, больше не смущало положение пленника, он смешно потряс козлиной бороденкой и маленькими бусинками глаз посмотрел на меня.

– Рив, я могу быть полезен.

Такое положение дел, когда демон предлагал свои услуги, для меня было чем-то новым. Они обычно или пытались меня убить, или, когда этого сделать не удавалось, ударялись в бега. Этот бес поступил по-другому. И мне стало забавно.

– Интересное предложение, – ответил я. – И чем же? Сам полезешь в печь и зажаришься до румяной корочки?

Демон недовольно скорчил свою рожу.

– Я знаю обычаи орков, а ты нет, я могу стать твоим советником. На время. А ты потом отпустишь меня, когда справишься со всеми делами здесь, в стойбище. Мне хорошо известно положение дел в племенах, кто что хочет получить, кто кому враг, а кто друг, слабости вождей и шаманов. Как поймать их на крючок и прижать так, чтобы даже не пикнули и стали преданно служить, я знаю лучше всех, – похвастался он. – Кроме того, я помогу тебе с шаманкой. Ты же не хочешь, чтобы она досталась кровным врагам, но именно так и будет. Ты знаешь, какие мучения ей уготовлены? О-о-о… – Он закатил глаза, показывая глубину неприятностей, грозивших Ленее.

Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не попасться на его удочку, которую он закинул, возбуждая мое любопытство. Поэтому я не стал интересоваться, откуда у него такая осведомленность, а ответил с большим сомнением в его честности:

– Меня бабушка учила, что с чертями договариваться нельзя, вы все лжецы и обманщики. Наврете с три короба и поминай вас как звали. Не верю я тебе, черт.

– Я не черт, черти – хранители Сердца Хаоса, а я бес-прислужник, демон изменчивости. Моя задача – охранять врата и путь в преисподнюю. Но теперь я служу Кураме.

– А тут, у орков, ты что делаешь, да еще в обличье эльфара?

– Я тебе уже ответил, но ты, верно, не очень внимателен, рив. Я служу Кураме и выполняю его волю, а конкретно – соблазняю смертных стать последователями моего господина. А что до обличья эльфара, то я могу стать кем угодно, хоть орком, хоть варгом, я же демон изменчивости.

Он так спокойно и откровенно рассуждал о своей службе на поприще подрывной деятельности, что я диву давался. С чего бы это?

– И где теперь твой Курама? – Мне захотелось расспросить, кто же такой этот невидимый противник Рока, с посланцами которого я постоянно веду бой, стараясь разрушить их планы. У меня сложилось впечатление, что они везде, во всех расах разумных, во всех социальных слоях. Как метастазы, проникшие в ослабленную болезнью плоть и разъедающие ее медленно, но неуклонно.

– Курама спит, потеряв свое тело. Он переоценил свои силы и решил воспользоваться силой преисподней. Но он восстанавливается, и, поверь, скоро он явится во всем блеске своей славы, все, кто оставался ему предан, получат большую награду. Вот ты хочешь иметь богатство? Власть? Силу? Много женщин и рабов? – Он стал говорить возбужденно, проглатывая в спешке окончания слов, пытаясь донести до меня, какую великую в его понимании награду можно получить от службы его хозяину.

– Не хочу! – кратко ответил я. – Мне становится скучно, когда я тебя слушаю. Пока ты не предложил мне ничего ценного за свою свободу. Мне безразличны интриги орков. Я на них плевать хотел. Засунь свои знания себе знаешь куда? – Я с усмешкой смотрел на демона. – Да и то, что случится с шаманкой, меня мало волнует. Хочешь получить свободу – называй всех своих собратьев, где, кто под чужими личинами живет. В Вангоре, в Вечном лесу, в империи. Явки, пароли, какие у них задачи.

Демон насупился.

– Я этого сказать не могу, у меня язык заколдован.

– Врешь ты все, – не поверил ему я.

Но тот молчал.

– Не хочешь говорить, не надо, узнаю по-другому.

По шву распорол его одежду, так как уже знал, разрезать ее или порвать практически невозможно. Потом стал готовиться к ритуалу кровной связи. Что из этого получится, я не знал, но решил поэкспериментировать. Кровь, она и есть кровь, что у меня, что у него – красная.

Демон изменчивости забеспокоился.

– Рив, ты что хочешь сделать? Это же магия крови. – Он перешел на драматический шепот. – Она же под запретом!

– У нас есть поговорка, – ответил ему я, – с волками жить – по-волчьи выть. У меня схожая с вашей, демонов, жизненная позиция – для достижения цели все средства хороши. Разница лишь в том, что цели у нас разные, вы сеете зло и смерть. Я смертью очищаю от вас землю, чтобы она продолжала жить дальше.

– Рив, ты же понимаешь, что людишки и все смертные просто никчемный мусор. Мы не сеем смерть и зло, мы забираем свое – гнилые продажные душонки и очищаем землю от них. Да, мы сеем соблазны, но так отбираем ненужных и слабых. Их души становятся топливом для Сердца Хаоса, а Сердце дает жизнь всему. Такова воля нашего Создателя – Отца всех живущих.

Он говорил убедительно, и я чуть было ему не поверил. Меня остановила Шиза:

– Он врет!

– Твой отец – отец лжи, и его волю вы выполняете, не волю Творца, – вспомнил я поучения бабушки. А потом уже, не слушая его, провел ритуал подчинения из магии крови.

Демон закатил глаза и стал пускать пузыри, вроде бы вот-вот умрет.

– Притворяется, – сообщила Шиза.

Я стал развязывать завязку на штанах и делал вид, что хочу на демона помочиться. Демон, играющий спектакль одного актера под названием «Вот сейчас я умру», как-то сразу ожил.

– Не надо на меня мочиться, – сказал он. – Я должен был попробовать тебя обмануть или соблазнить. Теперь понимаю, что не получилось. Ты крепкий орешек с сильной волей. Давай сделаем так: я буду тебе служить, а когда ты захочешь, то меня отпустишь.

Я с сомнением посмотрел на него:

– Не понимаю, чем ты можешь быть полезен?

– Вечером на совете ты это узнаешь. Развяжи меня, можешь оставить только ошейник, он не дает ослушаться тебя. А чтобы ты не сомневался, задавай свои вопросы, отвечу честно, – сказал он.

Скрав

Алеш шел строго с юга на север, туда его вела сила интуиции, отметавшая всякие сомнения и посторонние мысли, мешающие ему в пути. Шел он обычным полевым маршем, две сотни парных шагов бегом, сотня парных шагов шагом. Он так двигался без остановки уже несколько часов. Местность была пустынной, без растительности и признаков живых существ. Но чем дальше он удалялся от стоянки десантников, тем сильнее изменялся ландшафт. Холмы исчезли, стали появляться наезженные дороги, и было видно, что эта местность обжита. К вечеру показался поселок или маленький городок, обнесенный невысокой каменной стеной. У ворот сидел страж. Он глянул на Прокса и равнодушно отвернулся.

– Тут есть постоялый двор? – спросил у него Алеш и для лучшего понимания вопроса кинул стражнику серебряк.

– Проходи прямо, увидишь длинный дом, это и есть постоялый двор. – Стражник ловко на лету подхватил монету, попробовал на зуб и потерял к Проксу всякий интерес.

Постоялый двор он обнаружил сразу, не пройдя и полквартала. Все домики были сложены из грубо обработанных камней и покрыты глиняной черепицей. Все было серым и однообразным. Его провожала стайка ребятишек – вперемешку демонят и человеческих детей, – с интересом рассматривая хумана, но держась на почтительном расстоянии, не приближаясь к нему. Какой-то агрессии с их стороны он не чувствовал.

В небольшом зале постоялого двора сидели за столами приезжие и местные жители. Демоны, дворфы и даже люди. Местных можно было узнать по однообразной и тоже серой одежде. Весь поселок был пропитан этой серостью, и казалось, что и воздух тут тоже серый и пропыленный.

За стойкой сидел хозяин дворф и внимательно смотрел на нового посетителя. Дождавшись, когда тот подойдет, вежливо спросил:

– Что угодно вашей милости?

Взгляды сидевших за столами тоже были прикованы к вошедшему.

Чувствуя на себе такое внимание, Прокс был насторожен. Страха не было, была сосредоточенность и собранность. Он оглядел внимательно зал, запоминая расположение каждого, оценил степень угрозы и расслабился. Его боялись. Боялись все.

– Мне нужна информация, еда и постель, – сказал он, обернувшись к дворфу.

– За постель пять серебряков на круг, еда за отдельную плату. Информация тоже.

Алеш выложил золотой, который тут же исчез с прилавка.

– Я знаю, что вам нужно, – сразу сказал хозяин. – Вы пришли с юга и вышли из лабиринта, став скравом. Хотя до вас я хуманов не видел, были одни только демоны. Этот поселок основан скравами, и они тут хозяева. Вам предстоит доказать свое право в поединках. Так что будьте готовы к этому. Дальше на юг будет портал, он ведет прямо в Брисвиль, но, используя камень скрава, можно отправиться порталом в любое место, где вы уже были, надо только пожелать. Еще вы можете купить здесь дом и вступить после испытания в Гильдию героев. Тогда вам будут давать высокооплачиваемые заказы. Десять процентов забирает гильдия. Вот в общем-то и вся информация. – Проговорив все это скороговоркой, дворф перешел к другой теме: – Что будете заказывать из еды? Есть мясо, овощи, супы, вино. – Дворф вежливо посмотрел на Алеша.

– Похлебку, мясо и тушеные овощи, – сделал заказ Прокс и пошел к пустующему столу.

Он доедал свой суп, когда за его стол уселся здоровенный демон, он быстро окинул взглядом Прокса, признал в нем почти своего и спросил:

– Какие двери проходил?

Прокс тоже глянул на демона и увидел ауру, какую не замечал на других. У демона она была красная.

– Правые, – не стал обманывать Алеш, – что для смелых.

– И что там? – с интересом спросил демон. – Из наших никто не проходил этим путем. Всегда «мясо» с собой брали.

Он говорил доверительно, по-свойски, без всякой вражды или зависти. Наверное, считал, что все равно какие двери прошел соискатель, их объединяло то, что они принадлежат одной корпорации. По своему опыту Алеш знал, как сильны корпоративные связи закрытых сообществ. Не важно, что они работают в разных ведомствах и даже конкуренты друг другу. Главное тут то, что дух общности пройденного пути их объединяет и сводит в квазибратства.

– Скрытые переходы, ментальное воздействие, пропасти над лавой и ловушки, установленные Курамой. Были еще кикиморы, но я их убил.

– Да, наш господин, везде отметился, – засмеялся демон. – Не любит он конкурентов. Ты ауру свою видел? – неожиданно спросил он Прокса и с интересом уставился на него.

– Нет, не видел, вижу только твою, красную. – Прокса тоже заинтересовал этот момент: какая же аура теперь у него?

– У тебя она полная, красно-золотая, – ответил демон. – Ладно, я пошел. Тебе передаю слова главы гильдии: «Ждем утром во дворе гильдии на испытание». – Скрав поднялся и вышел.

Доедая мясо и запивая красным вином, Алеш начинал понимать, что значит аура для героя. Эти знания поднимались изнутри, из глубин подсознания, и обретали четкость мысли в его голове. Такого раньше не было. Значит, это был не просто сложный путь на свободу, а путь через источник знаний, определенный самим Творцом. Его красно-золотая аура была знаком полного героя, а красная – знаком героя, прошедшего половину пути. Еще он понимал, что минимум вдвое сильнее любого служителя культа Курамы.

Глава гильдии, носящей гордое название Гильдия героев, сидел в раздумьях и хмурился. Рядом сидели члены совета и тоже молчали. Впервые они столкнулись с тем, что лабиринт был пройден полностью, и прошел его простой хуман. Но в то же время, видно, не самый простой, раз смог пройти путь, которым уже тысячу лет никто не ходил.

Очень опасный золотой скрав, подрывающий саму основу существования красных скравов.

– Этого пришельца необходимо убить, – наконец проговорил глава гильдии. – Скравы могучи, но не бессмертны. Это показала гибель нашей пятерки в Азанаре. Я жду ваших предложений, завтра на испытании скрав должен умереть, а мы объявим, что он самозванец, и поставим вне закона любого, кто придет с золотой аурой. Его существование бросает тень на нас, и каждый демон будет тыкать в нас пальцем и утверждать, что мы половинки. Вы понимаете, чем это грозит? Наш ореол развенчают. Нас покроют позором. – Он посмотрел на сидящих.

– Может, воззвать к Кураме и принести его в жертву? – предложил один из присутствующих.

– Можно попробовать, – согласно кивнул глава. – Последнее время наш повелитель стал отвечать на наши жертвоприношения. Чего не было много лет до этого. Значит, он просыпается. Но надо учитывать, что этот скрав может быть вдвое быстрее и сильнее любого из нас. Думайте еще.

– Я предлагаю устроить поединок не на площади, а в зале, – медленно, как бы размышляя вслух, стал говорить пожилой демон. – Заманить его под провал и привести в действие ловушку. Он упадет в подземные казематы и сдохнет с голоду. Когда он ослабнет, можно попробовать принести его в жертву. Но вы знаете, что мы все чувствуем неприязнь и враждебность других. Он тоже это может чувствовать. Поэтому нас там не должно быть. Надо назначить исполнителей, которые не знают ничего из нашего замысла. Так мы усыпим его бдительность.

Старый демон замолчал, а все остальные стали сосредоточенно обдумывать его предложение.

– Это может сработать, – подумав над словами умудренного старого скрава, согласно кивнул глава, – вот только в подземелья нам ходу нет, и принести золотого скрава в жертву нашему повелителю не получится. Первые скравы построили замок над древним могильником. Но в остальном план хорош. Конечно, можно послать его сразу в подземелье для испытания. Но тогда возникнут вопросы у остальных братьев. Скажут, что мы нарушили традицию. А так просто несчастный случай, найдем что сказать.

Все согласно покивали головой.

Утром, хорошо отдохнув, Алеш подходил к воротам крепости, стены которой были сложены из все того же серого камня. В воротах его встречал улыбающийся демон, что приходил прошлым вечером на постоялый двор.

– Заходи, брат, – почти дружелюбно позвал он его. – Тебя уже ждем.

Они пересекли большой двор и вошли в невысокую, но широкую башню. Вдоль стен стояли с десяток демонов и с неприкрытым интересом смотрели на Алеша.

– Здесь твои соперники, – сказал встречающий, – к сожалению, сам глава и совет убыли по каким-то срочным делам, и мне поручено провести испытание. Бой не до смерти, ты должен или продержаться в бою десять ридок, или победить противника, обезоружив или ранив его. Понятно?

– Понятно. Пусть выходит любой, – ответил Алеш.

– Ну тогда иди на середину, а мы посовещаемся, какого бойца выставить против золотого скрава, – снова улыбнулся демон.

Прокс вышел на середину зала и спокойно встал. Неожиданно пол под ним провалился, и он, не успев ничего сделать, рухнул вниз. В полете его тело извернулось и упало слегка набок, оно как бы само, без вмешательства с его стороны, знало, как поступать. Сильно ударившись о каменный пол, Алеш на время потерял сознание. Но пролежал он недолго. Сознание вернулось рывком, вытащив его из темноты, и наполнило тело болью. Правая рука, на которую он упал, смягчая падение, была сломана в запястье, из носа текла кровь, и правый глаз стал заплывать. Он хорошо приложился головой об пол.

Прокс лежал не двигаясь, давая возможность нейросети определить повреждения, аптечка добивала свой ресурс, устраняя повреждения, и последние крохи лекарств тратила на лечение руки. Видимо, высота, с которой падал Алеш, была большой, иначе он просто бы отделался ушибами. Но состояние собственного здоровья Алеша не беспокоило, в рюкзаке у него был запас зелий, и хорошо, что он не успел его снять. Его беспокоило другое. Куда он попал и есть ли выход отсюда? Он понимал, что снова угодил в хитро расставленную ловушку. Его обманом заманили и сбросили в подземелье. Если отсюда нет выхода, он сгниет тут заживо.

Он не тратил силы на бесполезный крик, его все равно никто не услышит, но даже если и услышат, на помощь не придут, дыра в полу зала уже закрылась.

Красные, понимая, что могут потерять свой авторитет, пошли на предательство своих. Своих ли, пришла ему мысль, они служат своему богу и выполняют его волю. А кому служит Прокс? Року? А где он, этот бог, забывший своих последователей? Он лежал, исцеляясь, и обдумывал свое положение. Сканер показывал, что подземелье обширное, с множеством коридоров и помещений. На сканере не было видно живых существ иливрагов, отмеченных красным маркером. Кругом было запустение и тишина, прерываемая его хрипловатым дыханием. Как-то плавно мысли перешли к пониманию того, что он так и не удосужился наполнить энергией броню, и, чтобы не терять понапрасну время, Алеш стал передавать понемногу энергии в кирасу и поножи. Шлем от бронекостюма он не выбросил, положил в рюкзак, который, обобрав мумии, собрала ему предусмотрительная Крома, сейчас его надо достать. Если бы он был более осмотрителен и сделал это заранее, то избежал бы травмы головы.

Расслабился после лабиринта, подумал, что его неприятности уже закончились. Оказывается, нет. Он забыл, что здесь постоянно нужно держаться настороже. Новые чувства. Радость от обретения любимого человека, пусть не человека, а эльфарки, дриады, вскружила ему голову. Он продолжал лежать, стараясь не осуждать себя за легкомысленность, прокручивал в голове новые поведенческие установки для нейросети. Совершенно секретная технология АДа. Она позволяла выработать нужные рефлексы и правильные реакции организма, освобождая мозг для другой, более продуктивной работы.

Через час он встал. Надел шлем и стал разбираться в свойствах новой брони. На кирасе было наложено странное заклинание – «истинный свет», но что оно означало, Алеш не знал, его память, куда были заложены сотни терабайт информации, не смогла ему помочь. А вот поножи порадовали. «Поножи левитации». С ними можно подняться к потолку и попробовать пробиться наверх или пройти над пропастью. Он даже пожалел, что таких поножей у него не было раньше. Алеш стал доставать амулеты и кольца, которые собрала Крома и насильно впихнула ему. На всякий случай. Теперь этот случай настал.

На пальцы он надел кольца огненного шара, «небесного молота» и оцепенения, подумал и надел еще кольцо безмолвия. На шею под кирасу нацепил амулет щита второго уровня – может неплохо защитить от первой внезапной атаки. Перевел шлем на ночное видение и огляделся. Прямо под ним были разбросаны кости, видно, такой ловушкой пользовались не раз. Кругом лежали предметы снаряжения и поржавевшее оружие, было его достаточно много. Это говорило о том, что свой путь тут закончили многие, кто сразу разбился, кто переломал руки-ноги при падении. Он взглянул вверх – от низкого потолка уходил метров на десять колодец из камней. Вот оттуда он и свалился.

Поудобнее пристроив заплечный мешок из кожи, Алеш направился в единственный коридор, который был выходом из этого помещения.

Ставка

Опыт общения с демоническими сущностями дал мне основания утверждать, что эти существа напрочь лишены такого свойства, присущего всем разумным, как совесть. Наш внутренний судья, говорящий, что хорошо, что плохо. Для них не существовали понятия правды и лжи. Они мешали правду с обманом, запутывая в свои сети любого, кто им поверил. Если демону выгодно сказать правду, он скажет ее. А потом сто раз обманет. По крайней мере, так считал я. Демоны преисподней ненавидят всех обитающих наверху, они живут и дышат своими обманами, которые облекают в правильные слова. Как горькую конфету заворачивают в красивую обертку, скрывая ее истинное содержание за внешней безупречной формой. Придумывая ложные истины, демоны стараются внедрить их в сознание разумных, меняя полюсами привычные нам понятия: если мы считаем что-то плохим, они будут утверждать, что нет, неправда, это хорошее, и подведут под обман свои обоснования. Как, например, он пытался обмануть меня, что они этакие благородные санитары, очищающие род разумных от пороков. Такие вот измышления попадают на благодатную почву завистников, сребролюбцев, властолюбцев и просто слабых, дают свои всходы, увеличивая число демонопоклонников. Поверить демону на слово, значит перестать уважать себя. Поэтому я решил ритуал подчинения демона довести до конца и посмотреть, что же из этого получится.

Демон, на которого стала капать моя кровь, принялся орать от боли и ужаса, и мне пришлось наложить на него безмолвие, чтобы он не собрал своими криками всех орков в округе. Моя кровь на его груди вспыхнула не красным, а каким-то золотистым огнем, обжигая и заставляя посланца преисподней корчиться и открывать рот в немом крике. Его так трясло, что, казалось, сейчас разорвет на части.

На крики заглянул часовой и увидел меня стоящим на коленях, с ножом, занесенным над демоном, грудь которого ярко пылала. Он вытаращил глаза и застыл с открытым ртом. Чтобы как-то объяснить происходящее, я кровожадно облизнулся и спросил часового:

– Демон скоро поджарится. Есть будешь?

Орк еще сильнее округлил глаза, хотя, казалось бы, куда уж больше. Замотал отрицательно головой и сразу же скрылся. Теперь репутация мне обеспечена. Вот только хорошо это или плохо, покажет время.

– Тебя как зовут, рогатый? – спросил я демона, проверяя результат проведенного ритуала. – Только говори правду.

– Мардаиб, мой сахгиб. – Подчиненный магией демон корчился, стонал, его буквально всего выворачивало от необходимости говорить правду. Он говорил медленно, с трудом. Дышал тяжело и с хрипом, но отвечал, не в силах сопротивляться заклинанию. Слово «сахгиб», которое он произнес, обращаясь ко мне, по-видимому, означало «господин».

– Откуда ты? – Я продолжил допрос.

– Из клана демонов изменений, сахгиб.

– Где обитает этот клан?

– Мы прислужники в преисподней.

– А Кураме почему служите? – Я задавал вопросы быстро и также без раздумий, хотя демон с трудом отвечал.

– Курама обещал нас возвысить, дать власть и рабов, если мы будем служить ему, а не Творцу. Наш клан и клан прислужников пожирателей согласились.

Мне не было жалко это отродье, сидел бы у себя в чистилище и занимался своим делом, так нет, вылез. Рабов захотел и власти.

Больше допросить его мне не удалось, за стенами шатра раздался голос Ленеи:

– Я от верховного вождя, к левой руке с поручением.

Не зная, куда спрятать демона, я огляделся, махнул рукой и отправил его в сумку, в пространственный карман. До этого такой способ переноски живых существ я еще не пробовал, но и прятать демона в шатре тоже было негде. Демон исчез, не успев пикнуть, а я уселся на подушки.

– К нему нельзя, он там демона поджаривает и скоро будет есть, – ответил громким шепотом часовой.

Ну вот, как я и предполагал, слухи начали распространяться. Болтун – находка для шпиона, с легким раздражением подумал я и крикнул:

– Пропустите посланника!

Ленея вошла, внимательно огляделась и, не говоря ни слова, уселась напротив. Она изучала мое лицо, как будто хотела найти ответы на свои вопросы, а может быть, желая понять, я это или кто-то другой прячется под моей личиной.

– Привет, сестренка! – изобразил я радость от встречи и закинул пробный шар – в каких мы с ней теперь отношениях?

Девушка прикусила нижнюю губу, глаза ее вспыхнули и погасли.

– Ты мне не брат, хуман, – с трудом проговорила она. – Ты лжец и обманщик, как и твой снежный эльфар.

– Здрасте! – Я возмущенно слегка поклонился. С чего бы это такое начало? Я что, украл у нее что-то, лишил невинности, поматросил и бросил? Причем слова «лжец» и «обманщик» имеют одно и то же значение и, повторенные в связке, на мой взгляд, вообще лишены смысла. Хотя, с другой стороны, у женщин свое мироощущение. Мне так до конца непонятное и, скорее всего, для меня, «солдафона», непостижимое.

Я сурово нахмурил брови, сузил глаза, чтобы показать ей свое недовольство, и спросил:

– Ленея, к чему эти слова? Я тебя не обманывал. За Гради-ила говорить не буду, не видел его давно. К тому же я рад тебя видеть живой и здоровой.

Она поморщилась, как будто прожевала что-то отвратительное на вкус, и сбила мой настрой. Мне пришлось замолчать, так как я не знал, что еще можно сказать в сложившейся ситуации. Неожиданно я почувствовал себя виноватым. Орчанка просто размазывала меня своим взглядом, обвиняя непонятно в чем, а мне захотелось срочно оправдаться. Нелепая ситуация, порождающая неуверенность. И хотя вины за мной, по моему определению, не было, я почувствовал себя почти мерзавцем. Это чувство было настолько неправильным и противным, что вместо оправдания я возмущенно перешел в наступление.

– Скажи прямо, чего ты хочешь?

Она встала и с выступившими на глазах слезами ответила:

– Уже ничего, чурбан! – И пошла на выход.

Я остался сидеть, огорошенный ее словами, глядя ей вслед.

– А приходила зачем? – крикнул вдогонку.

– Иди к вождю, – не оборачиваясь, ответила девушка и вышла.

Вот же блин, умеют бабы испортить настроение, вроде и не сделал ничего плохого, и сказано мало – лжец, обманщик и чурбан, а ощущение после разговора с Ленеей такое, как будто совершил нечто ужасное, чему нет оправдания. Как будто меня окружили незримые судьи и вынесли приговор: негодяй и подлец! Виновен! Настроение было испорчено, и, злясь, я направился к шатру вождя.

Охрана меня пропустила беспрепятственно, заходить спиной не стал, смело вошел в шатер, прошел к своему месту и, не давая хану возможности прочитать мне нотацию, строго на него посмотрел. Посмотрел так, словно он виноват, пусть тоже прочувствует.

– Язык покажи! – Посмотрел на розовую лопату в пасти орка и сказал: – Хватит жрать мясо. Трик есть только лепешки, пить гайрат и еще можно овощи.

К чему я это сказал? Первое, это месть за левую руку, за то, что он выставил меня на растерзание, второе, это продолжение усиления своего влияния на хана, а в-третьих, я срывал на нем свое раздражение, и это было главным. Налил в ложку эликсир и дал выпить.

– Ты чего такой злой? – посмотрел на меня правая рука.

– Так это он, наверное, с Ленеей встретился, – покосился на меня великий хан, – а она, по-видимому, сиську пососать не дала.

– Правильно сделала, – решительно высказал свое мнение Быр Карам, – нечего было от откупа отказываться. Ему такой подарок сделали, а он… «Мне не надо откупа»! – очень похоже передразнил меня Карам.

Дед шаман все это время молчал, как будто это не касалось его внучки.

Неожиданно проявился демон, который стал мне нашептывать:

– Скажи, что ты не хотел, чтобы тебя обвинили молодые орки, что девушку получил не по заслугам. Что будешь сражаться за нее, как и все.

– Ты с ума сошел, зачем мне за нее сражаться? – Я был ошарашен таким предложением.

– Если ты это не сделаешь, тебя отвергнут Гремучие Змеи, только ты сможешь сражаться за нее из рода, да еще сынок правой руки. Ее дед этого ждет. Если ты это сделаешь, он будет тебе помогать во всем. А не сделаешь, станешь врагом на всю жизнь.

– Он говорит правду, – подтвердила Шиза.

– Ну твою же дивизию! – Я молча покачал головой под удивленными взглядами орков. Обложили со всех сторон! Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

Орки отодвинулись от меня. Наверное, мой затравленный взгляд очень хорошо выражал мысли, которые бильярдными шарами стучались в голове, пытаясь найти лузу, но били все время мимо.

– Небесная невеста должна достаться достойному, согласно воле Отца, – туманно ответил я и больше не проронил ни слова, пока не собрался Совет вождей.

Дед искоса бросил на меня острый взгляд, о который можно было бы обрезаться, настолько заточенным и быстрым он был.

Орки – вожди и шаманы, пришедшие на совет, смотрели на меня зверем, и не скрывали этого, я смотрел на них равнодушно, так как мне было безразлично их отношение.

Великий хан, дождавшись, когда все усядутся, выпьют гайрат и приготовятся слушать, начал свою речь. Нашим генсекам поучиться у него не мешало бы. Говорил он строго по существу.

– Как заповедано нам Отцом ходить набегом, так орда и пойдет. Решайте куда. – Вот так кратко и содержательно он настроил вождей племен и шаманов на рабочий лад.

Встал старый шаман, осмотрел присутствующих хитрым взглядом и начал о другом.

– Перед тем как определиться с походом, нам пристало выбрать нового верховного вождя, братья. Наш великий хан не смог унять смуту, часть вождей пошла на него войной. Это плохо. Ты, хан, – он посмотрел на орка, спокойно сидящего справа от меня, – недостоин занимать это место. – Оглядел присутствующих и сел.

Мне понравилась краткость выступающего, и я приготовился слушать дальше. Часть вождей пошла войной, но виноваты не они, а великий хан, потому что допустил это. С логикой у орков все в полном порядке.

– Это верховный шаман Дгор Эка оседлого племени хчук с низовий реки, – сообщил мне демон. – У них советником мой брат Мардаиб.

– Ты Мардаиб, он Мардаиб, как это может быть?

– А мы все Мардаибы, зачем много имен давать, так запутаться можно. А так я Мардаиб Пятьдесят Шестой, а мой брат Мардаиб Девяносто Третий. Все просто и понятно, кто младший, а кто старший, – пояснил демон.

Я усмехнулся, прямо как у нехейцев – первый сын, третий сын, и никаких заморочек с именами.

Поднялся следующий орк, был он очень подвижным и не мог даже секунды постоять спокойно, его руки двигались сами по себе, а взгляд был какой-то дерганый. Речь тоже была отрывистой:

– Верно. Все. Плохой хан. Плохие времена. Другой нужен.

Высказав то, что посчитал нужным, мураза сел. Орки величаво закивали головами.

– Начинай говорить! – подтолкнул меня демон. – Перебей их настрой. Орки что малые дети, если уцепятся за какую-то мысль, будут за нее держаться, как за веревку, и не отпустят.

Я поднялся под удивленными взглядами орков.

– Верно говоришь, мураза Чхырь. Плохие времена. Орки оставили заветы Отца и пригласили советниками лесных эльфаров в личинах чужих орков без роду без племени. Слушают их. Плохо это. Хотят обкуренного безмозглого орка посадить на место великого хана. Опозорить хотят детей Отца. – Я говорил подольше, чем предыдущие ораторы. Закончив, обвел всех взглядом и сел.

– У кого такие советники? – поднялся очередной орк. – Пусть скажут, кто имеет советников без роду без племени.

– Хуман выдумывает, – поморщился, не вставая, старый шаман.

Но вставший со своего места орк посмотрел на меня:

– Ты знаешь, у каких племен есть такие орки, хуман? И кто ты сам, что сидишь по левую руку от великого хана?

Я снова встал:

– Мое имя Ирридар тан Аббаи из рода Гремучих Змей. Сижу здесь по указу великого хана. А на первый твой вопрос отвечу так. Советники врага есть у племен хчук, сивучей, муйага, рагор, биргаз и варшгир. Именно они хотят сменить верховного муразу и назначить Барама Обаку, который пристрастился к дурман-траве. – Я сел.

– Я тоже слышал, что в племени муйага такой советник убил муразу и шамана племени, его поймали, пытали, и был он нашим врагом. – Он тоже сел.

Орки на удивление говорили кратко, не вдаваясь в подробности, не расписывая в красках.

Для них, как мне объяснил демон, говорить много – значит, быть женщиной. Настоящий орк не говорит, он действует.

Поднялся правая рука.

– Худжгарх пришел покарать отступников, он покарает их, как покарал тех, кто пошел войной на великого хана. Я за то, чтобы идти походом на Вечный лес и кровью смыть позор с орков. Великий хан останется прежний.

Следом стали подниматься остальные вожди:

– На лес. На лес. На лес.

Предложение пойти походом на лес было принято единогласно. О замене хана речь уже не шла.

Я поднялся снова.

– А куда пойдут последователи Худжгарха? – Посмотрел на вождей и шаманов и сел.

Великий хан покачал головой в раздумьях.

– Надо звать на совет их предводителя, – сказал он. – Иначе молодежь уйдет походом, а они прольют здесь море крови тех, кто останется.

Орки прониклись словами хана и тоже согласно закивали. Мы просидели около часа, попивая гайрат, я молчал, орки как ни в чем не бывало переговаривались между собой – кто сколько приобрел скота, какой приплод был у лорхов и сколько бурдюков гайрата они получили из молока самок. Как будто и не было попыток государственного переворота полчаса назад.

В шатер вошел Грыз, огляделся, увидев меня по левую руку от хана, удовлетворенно прищурился, но промолчал. Не садясь, задал вопрос:

– Зачем звал, великий хан? – Был он полон достоинства и предельно спокоен, как предводитель воинства, понимающий, что за ним стоит внушительная сила.

– Орда пойдет походом на Вечный лес, – ответил великий хан, который тоже увидел в Грызе воителя с немалой силой и авторитетом. – Мы хотим знать, что будут делать последователи Худжгарха.

– Если вожди и шаманы отринут от себя скверну, мы будем твоим щитом, великий хан, и карающим мечом против твоих врагов. Если враги-советники останутся, мы будем вырывать эту заразу с корнем и начнем с оседлых племен. Пусть вожди и шаманы прогонят своих советников, и в степи наступит мир. Так повелел Худжгарх. Я видел его. – Он замолчал.

– Я услышал тебя, Грыз. Сядешь по левую руку от меня вместо человека?

– Нет, великий хан, это не мое место. Я поклялся служить Худжгарху и буду поддерживать тебя, пока ты исполняешь волю Отца.

Хан понимающе покивал:

– Муразы, сегодня и завтра пир и состязания, а потом вы отправитесь в свои стойбища и принесете советников в жертву Отцу всех орков. Кто этого не сделает, будет врагом степи. Я все сказал.

Вожди и шаманы поднялись и потянулись на выход, ушел и Грыз. Мы с ханом остались одни. Хан посмотрел на меня.

– Ты тоже свободен, Ирридар из рода Гремучих Змей. Я освобождаю тебя от сидения по левую руку, возвращайся к своим в посольство. А вечером жду вместе с послом на пир. – Он достал золотую пластину и протянул мне.

– Это камлет хана, знак его высокого расположения. Теперь ты желанный гость в степи. Давай бери и благодари, – стал толкать меня демон.

Я с поклоном принял камлет и взамен протянул бутылочку усиленного зелья исцеления.

– Принимай по ложке раз в день и помолодеешь, – сопроводил я подарок словами.

Я видел, как пришло к хану посольство, хотя уже был далеко от шатра. Посольские зашли спиной и скрылись внутри. Мне же пришла на память цитата: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Это точно про меня. Великий хан был еще и великим психологом, он заранее просчитал варианты того, как поступлю я, как поступят вожди. Теперь он весь в белом, а у меня среди вождей орков куча врагов. Теперь, надо думать, они расскажут лесным эльфарам о том, кто их подставил, и мой долг перед Вечным лесом сильно возрастет. Тут уж и гением не надо быть, чтобы понять – они не простят непутевого студента и не забудут о нем. Но если подумать, то ненависть орков для меня не важна. Жить в степи я не собираюсь, а если заявлюсь сюда еще раз по какой-то причине, то буду путешествовать инкогнито или в образе Худжгарха. А вот Вечный лес становится моей головной болью все больше и больше. Я был склонен к решительным мерам. Атомную бомбу, что ли, на лес сбросить? Или даже парочку. И удрать на Суровую. Но такие трусливые мысли сразу же умерли сами собой, не имея подпитки в эмоциях и в настроении.

За пределами холма меня перехватил Фома Шарныга. Он вынырнул из-за домов и радостно меня приветствовал. Видно было, что бывший шаман соскучился, рожа его светилась от радости, и, если бы у него был хвост, он бы им резво вилял. Это была щенячья радость, простая и искренняя.

– Учитель, поздорову! Что мне дальше делать? Грыз тоже интересуется, как ему быть.

Мне приятно было от того, что есть рядом хоть одно живое существо, которое радо меня видеть.

– Иди за мной, Фома, меня отставили с должности левой руки, теперь я просто член вангорского посольства. Со своей работой мы справились. Теперь будем отдыхать и вернемся в королевство. Грызу передай, пусть побудут еще немного с последователями Худжгарха, а после того как вожди разъедутся, двигается на север, в приграничный город Бродомир. Пусть ждут меня там в трактире у крепости гарнизона. Сделаешь все дела, приходи к посольству Вангора. Кстати, знаешь, где они расположились? – Я понимал, что люди не будут жить в поле, а найдут пристанище в столице, при ставке.

– Конечно, я вас отведу туда.

Постоялый двор, где расположилось посольство, занимал почти целый квартал. Не огражденный, он располагался у реки. Такой же сарай, как и тот, в котором ночевал я. Возы были расставлены так, что сформировали нечто похожее на крепость. У прохода несли службу варги. Они увидели меня и застыли в немом удивлении. Я тоже узнал своих знакомых по трактиру и приветливо помахал им рукой.

– Привет, ребята, как служба? Не слишком обременительна?

Фома сразу отошел и скрылся в кривых улочках. К наемникам я подошел уже один.

– Студент! – пораженно воскликнул десятник Дрез. – Ты же помер! – Он и еще двое варгов смотрели на меня как на неожиданное чудо, явившееся им средь бела дня.

– Помер, – радостно согласился я, – теперь вот вас увидел и воскрес. Чудо-то какое! Верно? – Я подмигнул остолбеневшим воинам. – Где тут магистр расположился?

– Да вон у «снежка» спроси, – показал рукой на Гради-ила десятник, первым пришедший в себя. – Я так и думал, студент, что ты птица непростая, – поглаживая усы, сказал варг. – С чего бы простому студенту быть в составе посольства. И как ловко всех перехитрил-то, сиську вроде случайно лизнул и обычаев не знает. А оно вона как! – покачал головой Дрез, с большим уважением посматривая на меня.

Десятник из моей мнимой смерти сделал для себя какие-то определенные выводы и отложил их в своей голове. Скорее всего, он принимал меня за кого-то важного, облеченного полномочиями для тайной миссии, которую я в его понимании выполнял. Не разубеждая его и продолжая улыбаться, прошел мимо и направился к разведчику. Тот меня заметил и, подождав, когда я подойду, склонил голову.

– Приветствую вас, милорд. Вы уже закончили свои дела и останетесь вместе с посольством?

– Останусь, Гради-ил, хотя дела, которые надо успеть сделать, никогда не заканчиваются, ты сам об этом знаешь. Просто мы откладываем их на потом, а потом, как обычно, забываем. Но самое интересное в этом то, что, оказывается, можно было их и не делать. Что-то срослось само, без нашего участия, а что-то было не по силам сделать изначально. – Я похлопал разведчика по плечу. – Показывай, где вы с магистром расположились.

Он засмеялся.

– Да вы просто мудрец, милорд, странно слышать от юноши слова умудренного жизнью старца. Вы точно молоды? – Он с интересом меня рассматривал.

– Точно, точно. Пошли.

Магистр не стал останавливаться в сарае, у него в повозке был свой номер люкс, можно сказать, со всеми удобствами. Стоял возок отдельно от остальных, на берегу у самой воды, под большим деревом, создававшим тень.

Я посмотрел на реку, широкую, плавно несущую свои воды в океан, и подумал: а хорошо бы сейчас искупаться. Как давно я не плавал в настоящей речке. Подумано – сделано. Я сбросил с себя всю одежду и в чем мать родила с разбега прыгнул в воду. О том, что тут могут быть опасности, я не думал, но за меня подумала Шиза.

– Сумасшедший, – высказала она свое мнение по поводу купания.

Причем в последнее время это было наиболее часто употребляемое ею слово в отношении меня. Но чего мне бояться? Лианину броню никакими зубами не прокусить, а ауру страха, отгоняющую хищников, сразу применила девушка в желтом платье.

Я плыл брассом, испытывая блаженство, потом нырнул на глубину. Вода была чистой и прозрачной. Увидел что-то большое и длинное, стремительно удирающее от меня, и азарт охоты захватил мою душу и тело. Я прибавил скорости, но чудо-юдо рыба кит был проворнее, еще бы, это его стихия.

Не сумев его догнать по-честному, хотя из виду не терял, перешел в ускоренное восприятие. Но тут уж мне не было равных, я догнал объект преследования и чуть не захлебнулся. От меня удирала настоящая русалка. Только страшная, как после атомной катастрофы. Тело не рыбы, а скорее тритона – голубоватое, почти прозрачное. Длинный хвост и задние лапы с большими когтями, такими располосовать человека ничего не стоит. Передние лапы даже назвать лапами язык не поворачивается, руки, только короткие. С головы до лопаток шел красный гребень. Вот голова, плечи и руки почти человеческие, а лицо бабы-страшилища, такое ночью увидишь, валерьянку пить придется. Голубое, с большими глазищами и широким ртом, полным острых маленьких зубов. Вместо носа две дырки, а в области груди две настоящие сиськи. Обалдеть!

Я вынырнул, вздохнул несколько раз и нырнул снова. Меня, если можно так выразиться, понесло. Решил покататься на русалке. Подплыл. Ухватил ее за гребень и уселся верхом, обхватив тело своими ногами. Потом вышел из ускорения и понесся, уже не различая, куда и зачем. Русалка бешено забила хвостом, ушла вниз, набрала скорость и вылетела из воды. Мы с десяток метров пролетели по воздуху и опять ушли под воду. Распугали стаю крупных рыб или еще кого, я не рассмотрел, те шарахнулись в стороны. Мой речной конек брюхом процарапал по илистому дну, перевернулся несколько раз, пытаясь меня сбросить, но куда там, я сидел крепче чем клещ на собаке. За гребень было держаться совсем неудобно, он то раскрывался, то снова складывался, пришлось хватать ее за сиськи, так было гораздо легче удержаться. От моего хвата русалка пришла в неистовство. Она выпрыгивала из воды, кружилась, глубоко ныряла и пыталась меня укусить. Своими руками пыталась отодрать мои руки, но все было тщетно. Кроме того, мой усилитель-симбионт вокруг головы создал силовой пузырь с воздухом и добывал кислород из воды. Оказывается, он и это может. Я был счастлив и чувствовал себя Ихтиандром. Радость, переходящая в восторг, от купания и стремительного катания в воде, на живой лодке, меня захватила полностью. Я наслаждался, забыв обо всем. Русалка, потратив уйму сил на попытки скинуть наездника, стала выдыхаться и поплыла медленнее. Скоро она совсем смирилась, а мне стало неинтересно. Мы подплыли к берегу, выбрались на песок, и я улегся позагорать.

– Отдыхаем, русалка. – Я погладил ее по спине, и та покорно улеглась рядом. – Есть хочешь? – обратился я к ней без всякой надежды на ответ, но неожиданно в моей голове прозвучало:

– Очень.

Я с удивлением уставился на страшненькую русалку. И, достав паек гномов из сумки, что лежала рядом, протянул ей.

– Вот, бери, – сказал я.

Она ловко разорвала вощеную бумагу и сожрала все в один миг. Лизнула и съела на десерт бумагу.

– Вкусно, еще хочу, – услышал я снова.

Достал два пайка и дал ей.

– Еще!

Я скормил ей десяток пайков, пока это разумное земноводное не насытилось.

– Я крул, нужна буду – позовешь, – сказала она и скрылась в воде.

Ко мне подошел Гради-ил.

– Милорд, здесь не принято оголяться, могут принять за оскорбление.

Я поморщился и стал одеваться.

– Жить в обществе и быть свободным от него нельзя, – произнес я.

– Это вы придумали? – с большим интересом спросил разведчик.

– Нет, мой друг, пользуюсь чужой мудростью, до своей еще не дожил. А когда доживу, мне она будет уже не нужна и другим тоже.

– Почему вам мудрость будет не нужна, это я понимаю, старость и все такое. Но почему другим не будет нужна? – Гради-ил, видимо, соскучился по философским темам и с удовольствием подхватил разговор.

– Потому что не верю, что кто-то будет учиться на моих ошибках. Я вот учусь только на своих. И то не всегда, – добавил я.

– Я попробую поучиться на ваших ошибках и не буду кататься на речном демоне, – с улыбкой сказал он. – Пока вы сражались с речным демоном, варги спор устроили, когда вас демон сожрет. Я один сказал, что демон вас не сожрет, и выиграл золотой, – похвалился он.

– Это не демон, это речной житель крул, и он разумный, мы не боролись, мы играли.

Эльфар только хмыкнул:

– Варги говорят, что игры с речным демоном, то есть крулом, – поправился он, – всегда заканчиваются у того в желудке.

– Как видишь, не всегда. Я молод и чертовски привлекателен, Гради-ил, поэтому очень понравился этой круле, жениться на ней предлагала. – Сделав серьезное лицо, посмотрел на замершего «снежка».

Но моя улыбка тут же сползла, и лицо приняло точно такое же выражение, как и у Гради-ила. У меня прозвучал в голове голос крулы:

– Я согласна, было вкусно, и твои руки такие приятные.

Увидев, как изменилось выражение моего лица, снежный эльфар спросил:

– Вы тоже это услышали?

С подозрением посмотрев на Гради-ила, осторожно уточнил:

– Что именно?

– Что она согласна! Вы вкусный, и руки такие приятные. – Он еле сдерживал смех.

Но я предположил, что это шутки Шизы, и только об этом подумал, как она ответила:

– Нет, это твоя крула, Ихтиандр. – Чтобы поиздеваться надо мной, она заговорила с придыханием: – Ты не только земных дев покорил, но и речных. Жду не дождусь тебя в гости, целым и невредимым. Хочу понять, чем ты их так привлекаешь? А то появляешься у меня то голый, то без рук и ног.

Из воды показалась голова крула. Потом еще одна, и скоро их было больше десятка. Теперь лица у них были божественно красивы, и они запели. Запели не раскрывая рта, передавая слова чудесной непонятной песни так, что они звучали у меня в голове. В ней был зов, он был такой сильный, что Гради-ил выпучил глаза, бессмысленно посмотрел на речку и пошел к поющим сиренам.

– Они произвели ментальную атаку, Ирридар, задержи эльфара, иначе он погибнет.

Я встряхнул головой, и наваждение тут же прошло. Из воды торчало с десяток уродливых голов, и к ним, словно лунатик, с совершенно отрешенным видом шел разведчик.

– Прекратите, или я разозлюсь, – обратился я к ним, но те не обратили на меня ровным счетом никакого внимания. Продолжали свою волшбу и руками подзывали эльфара.

– Ну, сами напросились, красавицы! – мстительно засмеялся я. Достал амулет «торнадо», усиленный кровью, и запустил заклинание в воду.

Смерч стороной миновал Гради-ила, ворвался в реку и закружил водоворот. Вода в том месте, где собрались хвостатые певуньи, поднялась столбом вместе с крулами. Завертела их, подняв на высоту трехэтажного дома, и понесла, вращаясь все сильнее и сильнее, на противоположный берег, находившийся в километре от нас. Песня прекратилась, и стали слышны испуганные вопли девичьего хора русалок. Гради-ил остановился, повернулся ко мне лицом, и его глаза приобрели осмысленность. Он вернулся и с укором посмотрел на меня.

– Да, милорд, умеете вы привлекать к себе внимание. Я только надеюсь, что ошибок у вас будет немного, и спасибо за спасение. – Он слегка поклонился. – Эх, молодость, молодость… – сокрушенно проговорил он, ушел в тень дерева и сел, прислонившись спиной к стволу.

Я посмотрел на торнадо, оно, достигнув середины реки, стало опадать, а вместе с водой, падающей вниз, падали русалки.

– Ты-ы плохой! – прозвучало у меня в голове, и на берег стало выползать крабообразное существо.

Представитель речной фауны был очень большим, как два лорха, и весил, наверное, тонну. Почти человеческая голова, клешни как у рака, толстое тело, переходящее в хвост змеи с жалом на конце. И это чудовище ползло ко мне с явным намерением поквитаться. Я создал «кровавый туман» на его пути, и монстр увяз.

– Слушай, царь речной, – мысленно обратился я к нему, – вали отсюда, пока клешни не поотрывал.

Но тот разговаривать был не настроен и промычал:

– Ты-ы плохой.

– Вот заладил: ты плохой, ты плохой, – с недовольством тихо проговорил я и швырнул в него огненный шар.

Взрыв от встречи огненного шара с туманом разорвал криворукого на части, а меня отбросил далеко от берега. Лежа на спине и смотря на голубое небо, я переживал не самые лучшие минуты своей жизни. Но потом ко мне пришла ободряющая мысль – жив, и слава богу. Но кроме этого понял еще одну особенность «кровавого тумана». Он взрывается от любого огня, и эту особенность надо учитывать, чтобы самому не подорваться.

Когда я поднялся, то увидел, как к реке стали сбегаться посольские, варги и орки сопровождения. Гради-ил лежал под деревом контуженный, из носа и ушей у него текла кровь.

Орки осторожно подошли к разорванному речному монстру и зацокали.

– Це-це-це. Главного демона воды убили! Рад, что ты выжил, малыш, и муразу реки убил, – обратился ко мне седой орк. – Это ты сделал?

– Это не я! Это Гради-ил сделал, – быстро открестился я от убийства и показал на эльфара. Пользуясь тем, что он валялся без сознания, я все свалил на него.

Орк осторожно подошел к останкам, покопался и достал что-то из кровавой каши. Встряхнул и протянул мне.

– Это сердце муразы, отдай эльфару, пусть его съест и станет сильным и могучим, как лорх.

– Ты хороший. Папу убил, теперь я главный, отдай мне сердце. Я тебе десять крул подарю. – Это опять прозвучало в моей голове. И по тому, как все обернулись к реке, было понятно, что послание слышали все. Из воды торчала точно такая же голова, как та, что лежала у моих ног.

– Наследничек, твою дивизию! – хмыкнул я. – Мне не нужны крулы, что еще имеешь? – крикнул я.

– Сундук отдам, давно лежит.

– Давай сундук, – согласился я.

Новый мураза исчез и скоро появился с большим сундуком, обитым бронзовыми полосами. Я в это время вылечил снежного эльфара. И шепнул ему на ухо:

– Гради-ил, прости, но я всем сказал, что этого рака убил ты. – И показал глазами на останки. Тот обреченно кивнул и прошептал:

– Милорд, я вас боюсь. Может, у вас еще какие дела есть, подальше отсюда? – с надеждой в голосе спросил он.

– Не дрейфь, Гради-ил, я просто учусь на своих ошибках, – подбодрил его я, но, глядя на скептическое выражение его лица, понимал, что это его мало утешает. Он только встретил меня, и я уже сумел начудить: деву приманил, покатался на ней, устроил войну в реке, и все это так, между прочим, случайно.

– Вот этого я и боюсь, Ирридар, – назвал он меня по имени. – Вы неприятности притягиваете к себе, как лорх колючки. Я за несколько ридок уже дважды чуть не погиб. Может, вы остановитесь? Ненадолго? А? – попросил он.

– Обещаю, Гради-ил, я буду осторожным.

– Хотелось бы вам поверить, милорд, – с сомнением проговорил Гради-ил. Потом посмотрел на сердце муразы в моей руке. – Что это у вас?

– Это сердце речного хана. Тебе надо будет его съесть, чтобы стать сильным.

– Это что, приказ? – Он недоверчиво посмотрел на меня, перевел взгляд на кусок мяса в моей руке и твердо сказал: – Я не буду это есть.

– Да я не настаиваю, новый речной хан обмен предлагает. Сундук на это сердце.

– Вот-вот, давайте поменяем, – быстро проговорил следопыт.

Под настороженными взглядами собравшихся я направился к крабохвосту, как для себя обозвал это существо. Тот вытащил сундук на берег и протянул клешню.

– Сердце, – проговорил он.

Я кинул кусок плоти навесом. Прямо ему в морду. Открыв пасть, он моментально его проглотил.

– Ты хороший, – подтвердил он. – Крула твоя, забирай. – И скрылся в воде.

Я не успел отказаться, как из воды выглянула моя лодка.

– Есть хочу! – сказала она.

– Крула, лови рыбу и ешь.

– Рыбу не хочу, дай еду! – потребовала она. – Ты меня кормить.

При этом то, что звучало у меня в голове, слышали все.

– Студент жену себе нашел! – заржал десятник, и все рядом подхватили его смех.

– А красавица какая! – продолжил варг. – Загляденье просто. Глаза большие, хвост и гребень. Ну прямо красотка!

Все хохотали уже в полный голос, держась за животы.

– А обнимал ее как крепко, – продолжал он.

Смех присутствующих перешел в клекот. Я оценивающе посмотрел на крулу, потом на Дреза, мне шутки варга очень не понравились. Да и кому понравится, когда над тобой смеются.

– У нас, Дрез, говорят, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Если я вон того усатого тебе скормлю, хватит? – спросил я вслух и показал круле на ржущего Дреза.

– Хочу! Вкусно! – произнесла речная дева.

– Ну вот и сторожи, как он к воде подойдет, ты его хватай и ешь, – проговорил я и, не обращая внимания на насмешников, уселся рядом с эльфаром.

А десятник сразу подавился смехом, отошел подальше от воды.

– Студент, ты это, не бери в голову и грех на душу. Она же теперь за мной везде охотиться будет. Ни коня напоить, ни самому к воде подойти нельзя будет. Я же просто шутил… – Он был растерян, от смеха не осталось следа.

– Дрез, ты не бери в голову, я тоже пошутил. Не ешь Дреза, крула. Хочешь его в мужья? – вслух обратился я к красотке.

А той было все равно за кого идти. Это я понял по тому, как быстро она согласилась:

– Хочу! Еще есть хочу.

– Накорми ее, десятник, или передай другому, – ляпнул я.

Дрез, сначала опешивший, быстро успокоился, опытный вояка сразу увидел возможность снять с себя тяжкое бремя и, обернувшись, посмотрел на варгов. Те стали пятиться и махать руками.

– Дрез, не вздумай передать ее нам! – вразнобой закричали они.

А десятник, уперев одну руку в бок, пальцем другой руки ткнул в одного из них и обвиняюще проговорил:

– Марек, ты сегодня плохо оружие вычистил, вот бабу речную и принимай.

– Марек, давай еду, – прозвучало у всех в голове.

Тут уже я не смог сдержаться и стал ржать. Ситуация явно была нестандартная, и хохотавшие воины сами стали объектами насмешек со стороны орков и посольских.

Марек побледнел, заморгал, посмотрел с обидой на десятника и выпалил:

– А твой брат Гроздя сегодня спал на посту, вот пусть он и кормит крулу, раз надо найти виновного. Крула, твой муж Гроздя! – крикнул обрадованно варг.

– Гроздя, хочу есть!

– А почему я?! – воскликнул молодой парень, не ожидавший такого поворота в своей судьбе. – Рачек больше моего спал, вот пусть он и берет ее на содержание. Демон, твой муж Рачек.

– Рачек, дай еду!

– Это нечестно! – вспылил воин. – Я спал, потому что выиграл в кости у Мрышика, он должен был за меня службу нести. Раз не стал, пусть берет он ее в жены и живет с ней. Крула, тебя будет кормить Мрышек.

– Мрышек, погладь меня и покорми! – Крула стала выползать на берег.

Воин – уже в возрасте, с седыми усами – отступал и затравленно оглядывался. Орки, видя такой расклад, принялись вынимать топоры, показывая, что с ними лучше не шутить, а посольские развернулись и стремглав помчались прочь.

– Как у вас служба поставлена плохо, – подначил я десятника, – на посту спят, оружие не чищено, еще в кости играют. Ужас просто! – закатил я глаза.

– А чего сразу Мрышек, – проговорил воин. – Не я на этой бабе катался и лапал ее. У меня руки грубые и еды мало. Студент все это начал, пусть и женится.

После его слов я на практике убедился, что планеты круглые. Я растерянно посмотрел на Гради-ила, а тот вскочил и опрометью бросился бежать в сторону города.

– Студент, дай еду и погладь! – требовательно сказала крула.

Буквально в считаные мгновения берег реки опустел, остались только я и приползшая крула.

– Видно, от судьбы никуда не уйдешь, – притворно вздохнула Шиза.

Глава 2

Скрав

Поудобнее пристроив заплечный мешок из кожи, Алеш направился в единственный коридор, который был выходом из этого помещения. Ему нужно было пройти несколько комнат, и не по прямой, а сначала повернуть направо. Что он и сделал. Комната была местом упокоения останков какого-то великого существа в далеком необозримом прошлом. Он присмотрелся и прислушался. В центре стоял каменный саркофаг, богато украшенный резьбой и золотом. Подпирающие свод саркофага колонны были увенчаны магическими светильниками, которые в сочетании с тишиной придавали торжественность захоронению, окутывая темно-бордовым светом саркофаг и создавая контрастную тень по остальному помещению. Больше ничего в комнате не было. Но сама атмосфера навевала благоговение.

Герои былых времен, пришло понимание к Проксу, оно всплыло откуда-то из его сознания, словно он хранил эту память глубоко спрятанной и забытой. Словно он тоже был участником тех событий. Первые алые скравы, предтечи тех, кто остался наверху. В нем пробуждалась память скрава, и Алеш это понял. Он чувствовал необъяснимые изменения, происходящие в нем. Можно сказать, на уровне ощущений, и пока только так.

Прокс вышел из состояния созерцания и внутренне собрался. Теперь это был хищник, готовый напасть или отступить в случае опасности. Он осторожно двинулся вперед. Как только он вошел и сделал первый шаг, сканер показал две красные отметки, быстро приближающиеся к нему с двух сторон. Он сделал шаг назад, и маркеры исчезли.

Интересно, подумал Прокс, система безопасности работает на определенной дистанции или при пересечении определенной границы? Каких-то сигнальных нитей в магическом зрении он не видел. Алеш решил проверить свои выводы и шагнул вперед, на сканере сразу отобразились два красных маркера, один слева, другой справа, и стали приближаться к нему. Он снова отступил на шаг, маркеры исчезли. Не делая новых шагов, нагнулся вперед и заглянул в комнату. В углах неподвижно, сливаясь с тенью, стояли облаченные в доспехи воины, было их двое, но сканер был глух и пуст. Он не показывал опасности. Прокс посмотрел магическим взглядом и увидел тонкие энергетические нити, идущие от саркофага к застывшим словно статуи воинам. Сам саркофаг представлял собой огромный заряженный амулет, или накопитель. Прокс не мог точно разобрать его свойства.

Значит, сигнал тревоги выдает этот самый саркофаг, но, может статься, и тот, кто в нем лежит. Каким-то образом он чувствует чужака и приводит в действие бойцов. Алеш окинул взглядом комнату. По полу были разбросаны ржавые мечи, части амуниции, кости и черепа – по-видимому, останки тех, кто хотел пройти дальше. Оценить силу и мощь бойцов он мог только по этим фрагментам, рисковать и вступать в схватку с неизвестными воинами он не хотел, поэтому положился на скорость и удачу. Путь был один, и он вел через этот склеп. Еще раз окинув помещение взглядом, Алеш рванулся к саркофагу и почти мгновенно проскочил расстояние до него. Времени рассматривать, кто там лежит, у него не было, он просто перепрыгнул его, свернул налево, пронесся дальше и притормозил в небольшом тамбуре перед следующей комнатой. Он предполагал, что здесь должна быть безопасная зона. Упокоенный хозяин предыдущего склепа уже не мог действовать, а новый еще не действует, так как Алеш вышел из одной зоны и не вошел еще в другую. Его выводы оказались верными. Следующая комната оказалась таким же местом захоронения существа с магическиминитями, протянувшимися от саркофага к застывшим воинам в углах.

Раз первый опыт прохождения комнаты оказался верным, Алеш решил проскочить эту гробницу так же. Он мысленно сосчитал до трех и бросился вперед. Добежал до саркофага и, оттолкнувшись от пола, прыгнул. Но, видно, не рассчитал силу толчка, зацепился ногой за край саркофага и свалился в него. Проклиная свою неуклюжесть, попытался подняться, но не смог. Крепкие сухие руки обхватили его за плечи и потянули на себя. Бросив быстрый взгляд на того, кто его схватил, он увидел, что лежит лицом к лицу на хозяине каменного гроба: на него смотрела иссохшая мумия с красными разгорающимися огнями в пустых глазницах. Именно руки мумии схватили его и мешали ему подняться. У нее была рогатая голова, обтянутая желтоватой кожей, и огромные клыки, торчащие из открытой безгубой пасти. Этими клыками проснувшееся существо пыталось укусить Алеша. Напрягая все свои силы, Алеш приподнялся и разглядел, что оживший покойник облачен в красную мантию. Мумия обхватила его уже за пояс и пыталась удержать, клацая зубами, а Прокс, упершись в ее грудь руками, старался отодвинуться.

Охранники склепа быстро приближались. В руках одного был молот, он подоспел первым и, размахнувшись, опустил его на саркофаг. Прокс отчаянным рывком успел в последний момент отклонить плечо и голову. Молот со всего маху опустился на череп мумии и раздробил его на куски. Саркофаг тоже треснул и развалился. В тот же миг хватка ослабла, Прокс выпал из гроба и покатился по полу. Он сбил с ног воителя с молотом и вкатился в проем следующего тамбура. Там, переводя дух, остался сидеть. За его спиной раздался грохот. Алеш в страхе оглянулся и увидел, что молотобоец выронил свое оружие, постоял, покачиваясь, и стал рассыпаться. То же самое произошло со вторым воином.

Прокс был агентом с большим стажем, имея внушительный опыт полевой работы, все фиксировал автоматически, не задумываясь, мгновенно анализируя и обогащаясь опытом даже из неудачных попыток. Нейросеть интенсивно обрабатывала множество незаметных для простого глаза вводных, вносила изменения в модель поведения почти мгновенно. Вот и сейчас она определяла оптимальный маршрут прохождения третьей комнаты, превращенной в усыпальницу, и подсказывала наилучший алгоритм действий на уровне рефлексов. Это была особенность всех метаморфов, необходимая для выживания в мирах с агрессивной средой.

Сделав десять глубоких вдохов, он рванул вперед. Подбежал к саркофагу, рыбкой проскочил над ним, сгруппировался и кувырками через голову выкатился в коридор. Там быстро вскочил и встал в боевую стойку с мечом наперевес. Но коридор был пуст, в тишине было слышно только его хрипловатое дыхание. В конце коридора была такая же арка, подсвеченная светильниками, через которую он проходил до этого.

Алеш с облегчением восстановил дыхание, постоял с минуту и, осторожно ступая, внимательно сканируя пространство на предмет ловушек, двинулся к арке. Подойдя поближе, он увидел над аркой каменную гаргулью, та словно живая рассматривала его. Бордовый свет светильников делал морду этого существа осязаемо живой. Чтобы проверить свое предположение, он очень осторожно сместился в сторону, и глаза каменного изваяния сместились тоже. Он сделал короткий шаг вперед и тут же отпрянул. В проеме арки появилась мерцающая фигура женщины в накидке с капюшоном. Сквозь широкую прореху открывалось обнаженное стройное тело. Она была почти прозрачная.

– Энергетическая структура, свойства неизвестны. – Нейросеть произвела сканирование объекта.

Женщина откинула капюшон, подняла голову и посмотрела на Алеша. Она долго рассматривала его. У Алеша складывалось впечатление, что она только что пробудилась ото сна и с недоумением осматривала окружающее пространство, словно не до конца понимая, где она оказалась и что происходит вокруг. Потом в прозрачных глазах появилась осмысленность и удивление.

– Кто ты? – В тишине ее голос раздался неожиданно громко, разнесся по подземелью и эхом вернулся обратно:

– Кто ты! Кто ты!

– Я странник, – негромко, почти шепотом, ответил Алеш, не решаясь потревожить сон мертвых героев и их охранников.

– Странник? – В голосе женщины слышалось удивление. – Что это?

– Что это! Что это! – вернулось эхо.

– Это значит, что я странствую по миру и ищу ответы на свои вопросы.

– Ты ищешь ответы на свои вопросы? Как странно! Что ты хочешь узнать, странствуя по усыпальницам? Среди мертвых?

– Мертвых! Мертвых!

– Здесь я ничего не ищу. Меня предали те, кому я поверил, и скинули в это подземелье. – Алеш отвечал спокойно, пытаясь понять, с чем он имеет дело. Энергетическая структура в виде женщины была наполнена разными чувствами – интересом, удивлением и скукой, это было странно, необычно, и, кроме того, от нее веяло опасностью.

– Тебя предали? Я что-то помню об этом. Но это было давно. Очень давно. Я теряю память, но помню горечь предательства. Память уходит, а чувство обмана не ослабевает. Оно превратилось в ненависть и гложет меня. Меня тоже предали! – Последнее слово она выкрикнула.

– Предали! Предали! – отразилось от стен.

– Но я не помню кто, – уже спокойно, как будто рассуждая сама с собой, произнесла она. – Помню свое бессилие и отчаяние. – Размышляя вслух, она говорила все тише и тише, но слово «отчаяние» снова выкрикнула громко. Это и было ее основное чувство.

– Отчаяние! Отчаяние! – повторило эхо.

– Ты что-то ищешь здесь, странник? – снова повторила она свой вопрос, уперев потяжелевший взгляд в Прокса.

– Я хочу найти выход из подземелья, – ответил Прокс.

– Выход есть, но выйти нельзя, – захохотала женщина.

– Нельзя! Нельзя! – запретило эхо.

– Как странно! Я не чувствую к тебе вражды, странник, но должна тебя не выпустить, таков приказ.

– Кто тебе приказал? – Алеш разобрался в способах нейтрализации энергетической структуры. Надо было применить «истинный свет», он разорвет энергоканалы существа, и оно рассеется. «Истинный свет» представлял собой не что иное, как жесткое направленное рентгеновское излучение. Но он хотел получить побольше информации и потому продолжал разговаривать с женщиной.

– Я не помню. Это было давно. – Она помолчала. – Но я нахожусь здесь, чтобы не пропускать.

– Кого ты не должна пускать? – спросил Прокс.

– Я не помню. – Призрачная женщина смотрела мимо Алеша, в задумчивости устремив свой взор на стену и застыв в немом ожидании.

Понимая, что больше он ничего не добьется от потерявшего память существа, Алеш применил «истинный свет». Энергетический сгусток, представлявшийся женщиной, мгновенно потух, а Прокс быстро проскочил проем арки и оглянулся. За его спиной вновь показалась фигура женщины. Она стояла к нему спиной.

– Я тебя чувствую, но не вижу, странник. Где ты?! – крикнула она. В ее крике слышался не гнев, а просьба о помощи. Так обычно зовет тот, кто неожиданно отбился и потерялся, испугавшись, что остался один, без поддержки и помощи.

– Где ты! Где ты! – вернулось эхо.

– Я за твоей спиной, – немного поколебавшись, ответил Прокс.

Женщина развернулась.

– Ты смог пройти! – Она с удивлением посмотрела на него. – Никто до тебя не проходил, я выпивала их жизни, и мне было радостно, что мучаюсь не только я, но и другие.

– Кто ты и что тебя мучает? – Теперь вопросы задавал Алеш. Он мог уйти и оставить ее одну, но интуиция подсказывала: надо остаться, поговорить.

– Я? Я жрица! – вспомнила она. – Да, я жрица. Бывшая. Меня мучает огонь. Мое тело горит, а душа заперта и страдает. Странник, помоги мне! – Она со страстной надеждой посмотрела на него, ее фигура ненадолго пошла рябью. – Там, надо мной жезл с кристаллом. Разбей кристалл! Освободи меня! – Она показала на каменный свод арки, где из стены торчала голова гаргульи, и сейчас каменная тварь скалилась. – Только близко не подходи, иначе я выпью твою жизнь, странник.

Алеш стоял в раздумьях. Он думал не о том, помогать или нет, он решал задачу, как достать этот жезл.

– Иди своей дорогой, скрав, там дальше за местом силы портал. Уходи! – произнесла гаргулья.

Но Алеш не торопился. Тот, кто создал такой пояс безопасности, просто так его не выпустит. Не для того он запечатал душу жрицы в кристалл жезла. Он стал вспоминать, что у него есть, и поблагодарил судьбу за то, что ему встретилась такая запасливая невеста.

В мешке он нашел амулеты тления и разрыва. Бросив оценивающий взгляд на гаргулью, он составил простейший план. Подняться к потолку подземелья, накинуть амулет тления на гаргулью и применить разрыв, а дальше посмотреть, что получится.

Алеш отошел подальше, и женщина с глубоким вздохом разочарования исчезла. Тогда он применил левитацию, стал подниматься и, у потолка отталкиваясь руками от плит, из которых был выложен свод, двинулся к гаргулье. Та, беззвучно открывая пасть с клыками, наблюдала за его передвижением. Энергетический фантом женщины не появлялся.

Алеш остановился в двух метрах от морды гаргульи, примерился и кинул амулет. Тот зацепился кожаным ремешком за ухо и повис, раскачиваясь.

– Тление! – скомандовал Алеш и следом активировал разрыв.

Каменная морда треснула, и половина головы отвалилась, с грохотом упав на пол. В открывшейся дыре он увидел ручку жезла. Сам жезл лежал небрежно брошенным, и на нем сверкал большой кристалл.

Потянул из ножен меч, который вышел с громким неприятным звуком, заставившим Алеша на миг замереть. Но все осталось по-прежнему, не появились воины, не выплыл фантом, все так же мертвым камнем лежала половина головы гаргульи. Он примерился и ударил концом клинка по кристаллу, вытянув руку как можно дальше. Свечение погасло, из свода арки выплыло туманное привидение и поднялось к Проксу.

– Спасибо, странник! – прозвучало в его голове. – Следуй за мной, я покажу тебе выход.

Привидение развернулось и поплыло вглубь подземелья. Алеш спустился и пошел следом за ним.

Коридор, по которому он шел, вывел его в довольно большой зал. В центре был сложен алтарь из камней. По бокам алтаря стояли две каменные колонны, от них шли толстые цепи, на которых висела та самая женщина. Полностью обнаженная, она наполовину была скрыта красным огнем, который горел, но не сжигал ее. Привидение остановилось у алтаря, рассматривая тело.

– Я вспомнила! – В мысли Прокса ворвалась буря из чувств. В этой буре смешались боль, отчаяние, удивление, ненависть из воспоминаний, вспыхнувших в женщине.

– Я служила старшей жрицей богини Беоты. Но однажды появился ее брат Курама. Красавец, простой в общении, не делавший различия между собой и смертными. Он настолько отличался от своей чванливой и надменной сестры, что сразу пленил мое сердце. Он поведал мне со смехом, что ни он, ни его сестра богами не являются. Они – хранители изначального мира по воле настоящего бога – Творца. Его первые создания, наделенные большей силой, чем обычные смертные. Курама обещал сделать меня подобной ему. Я влюбилась без ума и стала служить ему, а Беота этого даже не заметила. Мы провели ритуал изменений в городе мастеров и напали на ее храм. Но, оказалось, Курама тоже был не всесильный. Беота вышвырнула брата с материка, а вместе с ним и меня.

– А потом я жрицу заковал в цепи, изъял душу и сделал проводником. Бедняжка сотни лет мучилась, сторожа место силы, – раздался у них за спиной чей-то громкий, басистый голос.

Алеш обернулся. Недалеко от них стоял черный демон с небольшими крыльями. Он с ухмылкой смотрел на привидение.

– Золотой скрав, преданный невестой, товарищем и сосланный Цу Кенброком в преддверие, – продолжил демон. Как давно ты видел своего кумира, иномирянин? А может, ты вовсе и не видел того, под чьим благословением ходишь? Насколько я знаю, мой старший братец большой скромник. Он еще ни разу не пришел на помощь своим последователям. Может, стоит задуматься, кому служить? – спросил демон. Он обошел стоявших в молчании Прокса и привидение и приблизился к алтарю. – Я не уговариваю тебя, скрав, служить мне, ты можешь идти. Оставь Виргинду и уходи.

– А что будет с ней? – спросил Прокс, нарушив долгое молчание.

– Ей уготовлена судьба всех предателей. Почему она должна тебя волновать? Она предала уже дважды. Сначала свою госпожу, потом меня. У нас с тобой нет личных счетов и вражды. Я даже могу тебе помочь в борьбе с иномирцами и Цу Кенброком. Как говорят, враг моего врага мне друг. Подумай, что тебе важно – выполнить задание или погибнуть вместе с этой недостойной? Она не задумываясь убила бы тебя, если бы ты ее не перехитрил. – Демон смотрел без угрозы и задумчиво продолжил: – А можешь оказать мне услугу и удовлетворить свою месть. Я верну тебя в замок скравов, а ты убьешь их главу и Совет скравов. Они стали стары и неповоротливы. Нерадивые слуги, забывшие, чьей рукой они были подняты из праха. Я даже не буду против, если ты станешь главой алых скравов, моих слуг. – Тон демона был доверительный. Располагающий к себе. Он проникал глубоко, заставляя задуматься и поверить.

– Ментальная атака! – прозвучал сигнал нейросети.

– Отразить! – автоматически скомандовал Прокс, и демон застыл с гримасой боли на лице.

– Не слушай его, странник! – прозвучал встревоженный голос женщины у него в голове. – Он убьет тебя, потому что ты узнал, где находится его место силы. Это Курама, но в другом теле.

Прокс замер, не зная, что предпринять, а демон стряхнул оцепенение и, зарычав, направился к нему.

– «Истинный свет»! – прокричал Алеш, и демон, решительно шагающий к ним, остановился, словно натолкнулся на невидимую стену.

Он скорчился от боли, еще громче зарычал, с трудом вернулся к алтарю и протянул лапу. Ухватил тело женщины за руку и с облегчением замер. Энергия кирасы стала падать. Прокс включил накачку из своего запаса. На какое-то время наступило равновесие. Демон не мог атаковать Прокса, а тот не мог прекратить атаковать «истинным светом». Другого оружия против Курамы у него не было.

– Жрица, что делать? Энергии надолго не хватит, потом демон убьет меня, а тебя опять заточит в кристалл, – проговорил Прокс, с тревогой наблюдая, как падают запасы энеронов.

– Выход есть, я войду в свое тело, а ты, странник, убей меня. Тогда Курама не сможет пользоваться источником, он или сбежит, или погибнет. Торопись! – Привидение подлетело к горящему телу и влилось в него.

Подземелье огласил истошный вопль боли. Тело ожило, задергалось и, испытывая сильнейшие муки от огня, громко закричало. Алеш выхватил меч. Отрубил руку, прикованную цепью, за которую держался демон, потом вторую и третьим ударом снес женщине голову. Тело упало в огонь и моментально рассыпалось пеплом. Из пламени поднялся огненный дух и окутал черного демона. Теперь от боли вопил Курама. Он отскочил от алтаря, обожженный, с черной, лоскутами висящей кожей, покрытый волдырями и весь в дыму. Затем обгорелый демон, выкрикивая проклятия, бросился прочь и исчез в телепорте.

– Ты тоже уходи! – проговорил сгусток пламени. – Теперь я хранительница места силы. Долго сдерживаться не смогу, нападу на тебя, странник. Спасибо тебе. Прощай!

Прокс побежал за алтарь, где увидел площадку телепорта. Заскочил и тоже исчез из подземелья.

Ставка

Мы остались одни на берегу. Крула требовала ласки и еду, я чесал в затылке, стараясь понять, что мне делать с новым подарком. С грустной усмешкой подумал, что молодое тело и память молодого Ирридара изменяют меня постоянно. Делают сильнее, воинственнее, но и по-детски непосредственным. Сила и энергия, бурлившие во мне, требовали выхода, и я, не способный удержать их внутри, выплескивал вот в таких глупых выходках, как с крулой. А речное страшилище смотрело на меня, не мигая, выпученными глазищами и транслировало мне в чувства свое обожание, голод и желание мне служить.

– Значит, так, красавица! Я буду звать тебя Краля, – сказал я. – Раз я твой хозяин, значит, ты будешь работать. Лозунг «Кто не работает, тот не ест» мы претворим в жизнь. Видишь, сундук в воде стоит? – Получив ее мысленное подтверждение, что да, она видит, приказал: – Тащи его сюда!

Краля быстро подползла к сундуку, играючи подняла его своими руками, и, как ящерица на задних лапах, прибежала ко мне.

– Молодец! – похвалил я. – Ставь сюда, мне под ноги.

И еле успел отскочить. Краля кинула сундук мне на голову, не особо разбираясь, где ноги, а где голова.

– Давай еду! – потребовала она.

Пришлось кинуть ей сухпай.

В сундуке были сгнившие тряпки, чья-то одежда из бархата и шелка, я с брезгливостью трогал и вынимал склизкие лохмотья, надеясь найти что-то стоящее. И мое терпение было вознаграждено, в самом низу лежали две шкатулки. В одной были золотые слитки, десять штук, в другой – самоцветы. Это меня порадовало. Имея смекалку и терпение, можно и из ситуации с Кралей извлечь прибыль.

– Иди в воду и тащи сюда все сундуки, какие найдешь! – приказал я.

Раз уж у меня есть свой водолаз, то реку я почищу основательно. Да и не только эту, в моей голове стали созревать масштабные планы по поиску затонувших сокровищ. Я почесал ей спинку, было видно, как Краля блаженствовала. Глаза затянуло пленкой, а хвост в экстазе задрожал.

– Ну все, хорошего нужно испытывать помаленьку, давай работай, – подтолкнул я своего водолаза.

Та недоуменно уставилась на меня.

– Тащи сундуки! – прикрикнул я. – Иначе жрать не дам!

С этими речными феями нужно быть построже. Они понимают лишь силу и подчиняются угрозам. Теплых чувств, привязанности не имеют, а имеют что-то вроде разума и инстинкты, один из которых – уступать сильному. Все это мгновенно промелькнуло в моем сознании и оформилось в действие. Я схватил ее за хвост, раскрутился, как метатель молота, и зашвырнул в воду завывающую от ужаса Кралю. Она сделала подскок блинчиком и на втором ударе о воду пошла на глубину.

Я стал ждать ее возвращения с новым сундуком. Пока она искала для меня сокровища, вернулся сильно смущенный Гради-ил.

– Вы уж простите, милорд, но, честное слово, я испугался. Я подумал, что эту тварь вы передадите мне. Я, конечно, понимаю, что вы не злой и не хотите мне навредить… – Он замялся, пытаясь объяснить мне свое состояние. – Но у вас был такой взгляд… – Гради-ил запнулся, подбирая выражение, и, не найдя подходящего сравнения, закончил: – В общем, мне стало… мм… – промычал он. – Страшно. Да что говорить, мне и сейчас страшно! Особенно после того, как вы эту тварь схватили за хвост и выбросили в речку. Такой силы я не видел ни у кого. – Он потупился и стал разглядывать носки своих сапог.

Я мысленно обругал себя недотепой – опять показал лишнее, и теперь нужно придумать этому оправдание.

– Поверь, – сказал я, – скоро ты привыкнешь ко мне и перестанешь беспокоиться. – Я хотел его успокоить. – Хочешь, я и тебя сделаю сильнее? С помощью амулета. Просто я нехеец, – свалил я все странности и проявление неординарных способностей на горское происхождение. Про нехейцев ходило много слухов и небылиц, так что, я посчитал, одной больше, одной меньше, особой роли не сыграет. – У нас случаются такие мутации, правда, редко, – немного подумав, добавил я для правдоподобности.

– Вы знаете такое заклинание, способное увеличить силу?! – Его удивление просто выплескивалось наружу.

– Нет, Гради-ил, такого заклинания я не знаю. Я могу копировать древний амулет, и только. Иногда их находят в гиблых землях, правда, очень редко.

Я хотел сменить тему, чтобы не завраться дальше, но мне на помощь пришла Краля. Она вовремя показалась из воды, и наш разговор прервался. Краля, счастливая и пылающая трудовым энтузиазмом, пыхтя, тащила тяжелый сундук и, выплыв из воды, упала под его тяжестью.

– Пошли смотреть сокровища, – сказал я Гради-илу. – Видишь, Крале тяжело.

А та безуспешно пыталась тащить сундук. Подойдя поближе, я почесал ей живот, подергал сиськи и дал коробку сухпая. Все, ритуал соблюден, земноводное довольно и жрет.

Гради-ил, весь в нетерпении, зараженный мной кладоискательством, мечом сбил замок и открыл сундук. Он был полон серебряной посуды. Я поднял тарелку, очень изящно сделанную, с разноцветными камнями по ободу, и разочарованно хмыкнул.

– Комплект посуды от дворфов, – прошептал эльфар, – на двадцать персон. Ему цена сто тысяч золотых корон, милорд. Вот это находка! – Он с восторгом посмотрел на меня. – Ну и везучий же вы!

Я даже обиделся. При чем тут везение! Стечение обстоятельств и способность использовать их максимально эффективно – это талант. Но вынужден был промолчать.

– А там еще что-нибудь есть? – с азартом спросил он меня, разглядывая реку. – Может, какой корабль затонул, торговый.

– Узнаем. Краля, ищи сундуки, – скомандовал я, и моя водолазка, не медля ни секунды, бухнулась в реку, окатив нас с ног до головы водой.

– Да чтоб тебя демоны сожрали, тварь неуклюжая! – выругался Гради-ил.

– Не переживай, разведчик, это издержки нашей работы. Бери сундук с другой стороны, и потащили к повозке.

Гради-ил напрягся, схватился за бронзовую ручку и, став красно-розовым, как недоваренный рак, поднял сундук. Мы с остановками оттащили его к возу магистра.

За нашей деятельностью внимательно наблюдал толстенький снабженец, он в общей толкотне, происходившей здесь ранее, не участвовал и теперь открыв рот смотрел, как мы тащим тяжеленный сундук. Не выдержав, он подошел к нам.

– Здорово, студент! А говорили, что ты погиб. Врали, значит, – сделал вывод снабженец, обходя сундук по кругу. – Я сразу понял, что такой предприимчивый молодой человек не может просто так лишиться рук и ног. Да-а! – сказал он. – Весьма предприимчивый! – И следом спросил: – Что в сундуке?

– Да так, книги разные, таблички из глины, для магистра оставим, – сделав равнодушный вид, ответил я.

– А взглянуть можно? – Снабженец потирал от волнения руки, он мне не поверил. Это было видно и по его морде, но спорить он не стал.

– Нельзя посмотреть! – ответил я, невинными глазами посмотрел на толстяка и продолжил с ленцой в голосе: – Книги могут рассыпаться, пусть магистр их укрепит и сам потом решит, можно смотреть или нет. – Я сел на сундук и уставился на изнывающего от любопытства толстяка.

В это время Краля вытащила небольшой сундучок и, весело транслируя свои радостные эмоции, побежала к нам. Не разбирая, куда кидает, бросила сундучок, хорошо не в сторону снабженца, а то лишила бы его жизни сразу и бесповоротно. А мы с Гради-илом, уже знакомые с ее повадками, успели отскочить. Сундук перевернулся, крышка раскрылась, и из него выпал жезл. Сверху его накрыла мантия, ни капельки не пострадавшая от воды. Была она богато украшена золотым шитьем и камнями. Гради-ил быстро засунул все обратно и закрыл крышку.

У снабженца от обиды затряслись губы. Было видно, что он считает несправедливым, что такая удача обошла его стороной.

– Студент, продай крулу! – предложил он, жадно смотря на сундуки. – Сто золотых монет дам.

– Ну ты даешь! – Я делано удивился. – Такой водолаз – и сто монет. Двести и дополнительные условия.

– Какие? – подозрительно спросил он.

– Ты не продашь крулу, кстати, ее зовут Краля, и не передашь другому. Хорошо кормишь ее. Иначе она опять вернется ко мне. А мне жалко расстраивать красотку, у нее тонкая и ранимая нервная система. Это первое. Второе, ты бесплатно кормишь нас на обратном пути продуктами, какими питаешься сам. Согласен?

Расстроенный Гради-ил хотел возмущенно вставить слово, но я остановил его взмахом руки.

– Это все? – спросил снабженец.

– Все. – Я видел, как он внутренне торжествовал. Надурил мальца.

– Я согласен. Договор?

– Договор, – подтвердил я. – Тебя как зовут?

– Шварцен.

– Краля, твой новый муж Шварцен, теперь он будет заботиться о тебе.

– Шварцен, хочу есть! – потребовала речная фея.

Я был доволен, избавился от хлопот и новой головной боли, переложив ее на нашего снабженца. А тот спешил к своему возу за едой.

– Эх, милорд, так продешевить! – стал сокрушаться Гради-ил. – Такой водолаз!

Я посмотрел на него:

– Хочешь, выкуплю для тебя?

Эльфар прекратил свои стенания и затараторил:

– Нет-нет, милорд, не надо. У снабженца ей будет лучше. И притом не хочу расстраивать Кралю, вдруг она расстроится, у нее, как вы успели правильно заметить, тонкая и ранимая нервная система. Вы уж простите меня, не подумав, ляпнул.

– Ну как хочешь, – улыбнулся я. – Оставайся и сторожи наши трофеи. А я пойду поищу себе приличную одежду на пир к хану. Хотя подожди, посмотрим, что находится в последнем сундуке.

Рассматривая содержимое сундука, пришел к выводу, что он, наверное, принадлежал какому-то магу. В нем кроме жезла и мантии были сгнившие книги в кожаном переплете, кожаный кошель с небольшим количеством камней и золотых вангорских корон с профилем Меехира Шестого.

Деньги и камни я забрал, остальное засунул в сундучок.

– Отдашь магистру, как его долю добычи, – показывая на сундучок глазами, сказал я Гради-илу.

У меня еще были планы на сегодняшний день. Я дал последние распоряжения эльфару позаботиться о моем имуществе, посмотрел, как он растерянно огляделся и обреченно уселся на сундук.

Сам же направился на местный базар. Надо признаться, я выглядел почти как оборванец, одежда нехейца, хоть и удобная, но непритязательно выглядевшая, во многих местах протерлась почти до дыр, сапоги стоптаны. Явиться в таком виде на пир – значит, подставить хана и вызвать насмешки орков. Да что там орков, наши тоже будут смеяться и трепаться за спиной, мол, был левой рукой у самого великого хана, а выглядит как оборванец. Здесь, как и везде, встречают по одежке. От злой зависти и злословия никуда не денешься. Длинные языки будут только рады вылить ушат грязи на выскочку. А именно выскочкой я был в глазах посольских и очень неудобным соперником для графа Мару тан Саккарти, посла Вангора.

Базар был большой, торговали не только оседлые орки, проворные дворфы имели целый торговый ряд, предлагая свои товары, от котлов и мечей до ювелирных украшений. Были здесь и лигирийские купцы. Шум голосов не смолкал ни на минуту. Здесь до хрипоты торговались, спорили, ругались. Кое-где дело доходило до потасовок. Я шел вдоль длинных рядов под навесами, выискивая себе приличную одежду. Выбор был. Но одежда для людей была или слишком вычурна, или проста, что-то такое, как я купил в Азанаре, мне не попадалось. Тогда я решил посмотреть ряды орочьей одежды. Они любили шить из тонкой, отлично выделанной кожи, со шнуровкой и нашитыми серебряными бляшками. На мой вкус, одежда была очень даже достойной. В итоге я подобрал под свой размер штаны, полусапожки, жилетку и шелковую красную рубашку. Приобрел богатый, искусно сделанный пояс взамен оставленного у кровожадной Беоты. Посмотрелся в полированный бронзовый щит и остался доволен. Хотя дома на Земле про меня сказали бы – вылитый цыган. Повертелся перед «зеркалом» и надел толстую золотую цепь. Вот теперь почти цыганский барон, но чего-то все равно не хватало. Точно, мне нужна шляпа, понял я, какого элемента мне не хватало в костюме.

Шляпу я искал дольше, чем одежду, фетровая не годилась. А кожаные были довольно странные, с высоким колпаком и узкими круглыми полями. Но такая мода мне не нравилась, я был в своем вкусе консервативен и продолжал рыскать по рядам. Наконец почти потеряв надежду найти подходящий головной убор, обнаружил у одного щуплого лигирийца сверток, из которого торчала настоящая нехейская шляпа. Такие шляпы с металлической вставкой внутри делали только в нехейских баронствах. Она была несколько тяжеловата, но хорошо защищала голову от разных неожиданностей, которые могли приключиться в горах. Ее я и купил, правда, с нагрузкой в виде комплекта одежды знатного нехейца. Мне она была великовата, но я купил ее, так сказать, на всякий случай – «мо-ожет бы-ыть пригады-ытся».

Рядом крутился Фома, не приближаясь и не теряя меня из виду. Я поманил его рукой. Свою задачу диверсанта он, надеюсь, выполнил, да теперь это было и не важно. Направление похода выбрано, посольство увенчалось успехом, а мне требовался помощник, который мог бы взять на себя часть простых хозяйственных дел. Уход за быками, приготовление пищи, охота, разведка, да мало ли для чего он мог пригодиться, хотя бы как связной с Грызом.

– Фома, – кидая ему кошель с серебром, обратился я к радостно улыбающемуся орку, – найди и купи повозку с лорхом и подъезжай вон к тому трактиру под навесом, – показал я рукой на столы, расставленные под натянутым куском посконной ткани.

Оттуда доносились ароматы жареного мяса. А у меня потекли слюнки. С утра я не ел ничего, кроме гайрата на Совете вождей, и теперь готов был проглотить лорха. Спрятавшись в тени от палящего светила, сделал заказ и удобно расположился на лавке, ожидая, когда принесут еду. Настроение было умиротворенное, желудок урчал в предвкушении пиршества.

Мне принесли мягкую лепешку типа лаваша, зелень, жареное седло ягненка и гайрат. Только я собрался все это съесть, как услышал вопль голодного демона:

– Сахгиб, дай поесть, я два дня не ел!

Как он узнал о еде, я сначала не понял и не обратил на это внимания, но, будучи в благодушном настроении, пошутил:

– У меня нет грешников, жаренных на сковородке.

Но демон не принял моей шутки, из сумки вынырнула волосатая рука и нагло стащила горячее мясо прямо с тарелки. Недоуменно посмотрев на пустую глиняную тарелку с натекшим мясным соком и озадаченно крякнув, я сглотнул слюну. Но не расстраиваясь из-за потери мяса, а только подивившись ушлости демона, позвал хозяина и требовательно сказал:

– Давай еще мяса.

Тот удивленно вскинул брови, но смолчал, притащил еще кусок, шкварчащий и сочный. Снова не сдержавшись и сглотнув, я решил насладиться пищей, но опять вылезла лохматая рука и ловко стащила мое мясо.

Вот тут я не на шутку разозлился. Как этот гад может воровать у меня мою еду, когда я сам голодный!

– Если еще раз ты, морда поросячья, стащишь у меня мясо, я тебя самого зажарю. – Я почти рычал, как тигр, у которого шакал из-под носа утащил добычу.

– Хозяин, не ругайся, это не я, это требуют старики, – ответил испуганно демон. Он не сомневался, что я исполню свою угрозу, он не мог меня обмануть или вызвать чувство жалости к себе и очень хорошо это понимал.

– Я все объясню, хозяин! – залепетал он.

Ко мне пришла запоздалая догадка. Неужели я демона отправил в их общежитие и теперь они втроем что-то от скуки затеяли? Что мастер и мессир знатные затейники, я уже знал, и их проделки иногда выходили мне боком, иногда просто смешили, это из их самодеятельности родился и получался Худжгарх. Не зная, что они придумали на этот раз, я насторожился.

– Вылезай и объясни, но так, чтобы тебя другие не видели, – потребовал я и приготовился к порке лохматого ворюги.

Демон вылез из сумки и стыдливо стал прикрывать свой пах кончиком хвоста и руками. Я огляделся. Это лохматое недоразумение никто не видел, кроме меня, и, к моему удивлению, он был голый. Но я-то отправил его в сумку в распоротой мантии и штанах, и то, что демон вылез голый, натолкнуло меня на мысль о содомии в моем спецназе. Мало ли каких пороков набрался бывший магистр Искореняющих, побывший шаманом у сивучей и вернувшийся с задания. Встреча с демоном обычно для существ с вредными привычками даром не проходит, демоны очень хорошо знают, как сыграть на их слабостях.

– А где твоя одежда, урод? – медленно и зло поинтересовался я. Мой тон очень хорошо дал понять хвостатому, что его может ожидать в случае неправильного ответа. – Ты почему голым ходишь? – Я не смог скрыть своего изумления, подозревая Мардаиба под номером пятьдесят шесть во всех смертных грехах. С них, Мардаибов, станется попытаться облапошить не только человека, но и духа.

– Хозяин, я не урод, это у тебя там в сумке одни уроды и жулье живут. Какой-то пьяный монстр с гвоздями в голове, он все время храпит и портит воздух. И два карточных шулера. Это они у меня выиграли всю одежду и твое мясо. – Демон говорил с искренним возмущением, как будто он пошел в магазин, а продавщица его обсчитала, давая сдачу.

– Я, как честный демон, решил их научить игре в очко, – продолжил он. – Они скучали, я скучал. Выпил с ними за знакомство, и поначалу они мне показались простачками. Ну, думаю, обмишулю стариков и стану тут главным.

Я уже без гнева и с интересом слушал наглую исповедь проходимца. Начало было интригующим. Демон даже не скрывал, что хотел в моей сумке путем выигрыша в карты установить свои порядки и обжулить мастера и мессира.

– И что же тебе помешало обыграть их? – спросил я, решив послушать до конца трагедию демона. Не часто можно лицезреть обобранного до нитки обманутого мастера обмана и услышать эту историю из его уст.

Он поднял лапы и затряс ими, показывая все свое негодование от постигшей его несправедливости.

– Хозяин, у меня было четыре колоды крапленых карт, все как положено порядочному демону изменений, я мог собрать любую комбинацию, какую только захотел бы. И что бы вы думали? – Он посмотрел на меня, пылая возмущением.

– А что я должен подумать? – изображая удивление, спросил я. – Сдавал ты. Себе сдал двадцать одно, а старикам двадцать два. Так, что ли?

– Абсолютно верно, сахгиб! – воскликнул он. – Только когда мы вскрылись, все случилось наоборот, у меня было двадцать два, а у них обоих двадцать одно. О, хозяин, какие жулики у тебя живут! – покачал он головой. – Какое падение нравов у людей, сахгиб! – Демон заломил руки.

– Ну хорошо, они выиграли у тебя, а играли на что?

– Я ставил свою мантию, потом штаны, они – душу страшилища с гвоздями. Сказали, что им эту командирскую пьянь не жалко, – сокрушенно ответил демон. – Потом я хотел отыграться и проиграл желание. – Демон опустил голову и стал внимательно изучать лохматый кончик хвоста.

– Какое желание? – У меня закралось смутное, тревожащее подозрение по поводу стариков. Заставить демона выполнить желание – это могло быть чревато, да и очень даже чревато непредсказуемыми последствиями. Я не мог определить, чего от моих постояльцев было больше, пользы или вреда, поэтому насторожился, готовый тут же пресечь развитие ненужных мне событий.

– Я должен был достать закуску, – не поднимая головы, ответил черт.

– У них что там, появилась выпивка? – Я был не просто удивлен, я был поражен. Старики в который раз смогли меня удивить. Надо же, неужели они сумели забраться в мои запасы вина, закрытые наглухо от них, а главным образом от магистра? И не только это! Они смогли отправить гонца за закуской, пусть пока лишь руку, но это можно считать началом освоения пространственной магии, только изнутри.

– Боже мой! Меня окружают алкоголики, голые черти и пропойцы! – воскликнул я. – Ворюги! Добрались до моей заначки! Покусились на, можно сказать, святое для каждого нормального мужика!

– Нет, хозяин, они пробовали сломать замок от комнаты для припасов, но не смогли, им выпивку притащил этот лысый с гвоздями в башке. Это такая забористая гадость, хозяин, я больше одного глотка сделать не смог. Лысый говорил, это перебродивший сок колючки, настоянный на экскрементах летучих мышей. Но они это пьют. Лысый свалился сразу, а старикам потребовалась закуска.

– Стукач! – раздалось из сумки, но демон и глазом не моргнул.

– Хозяин, карточный долг – это святое для каждого демона, – гордо приподняв голову, сказал Мардаиб.

Я пошарил в сумке и вытащил тыкву с брагой, понюхал, и меня чуть не вырвало. Отвратный запах.

– Иди обратно, – обреченно вздохнул я, понимая, что никуда от них уже не денешься и надо как-то уживаться с духами, воплощенными в иллюзии.

Демон быстро стащил со стола лепешки и скрылся. Я на это уже не обращал внимания, меня занимал чисто спортивный интерес. Как они смогли демона обыграть его же картами? Я сидел в задумчивости, не замечая хозяина, а тот с удивлением смотрел, как с тарелки сначала исчезло мясо, а потом лепешки.

Так ничего и не придумав, я пришел в себя, увидел пустые тарелки и посмотрел на хозяина.

– Давай неси мясо и хлеб, чего застыл. Видишь, клиент с голоду помирает.

Через пару часов мы с Фомой въехали в лагерь посольства и направились к реке. Там уже собрались все его обитатели и, заполонив берег, смотрели на что-то, происходящее на воде. Мы подъехали ближе, и я увидел картину человеческого несчастья, нарисованную жадностью и непомерным стяжательством. По моему разумению, это и должно было произойти. На берегу лежала Краля и жрала барана. А в воде стоял мокрый снабженец и умолял русалку:

– Краля, я уже устал. Можно я вылезу?

– Шварцен, ищи сундук! – оторвалась от еды крула.

Снабженец, погрузившись с головой, сразу вынырнул.

– Нет там сундуков! – заорал он и полез на берег.

Краля ухватила его за ногу и, не обращая внимания на его вопли, запулила толстяка подальше. Раскрутив его так же, как запускал в воду водолазку я.

– А что тут происходит? – спросил я посольского, который с живым интересом и мстительным выражением на лице наблюдал за полетом и нырком толстяка.

– Да вот, говорят, снабженец наш женился. – Он обернулся. – А еще говорят, это ты, студент, ему жену сосватал и запретил бросать ее.

Услышав такую интерпретацию нашего со снабженцем договора, я завис и с огромным удивлением уставился на посольского, не зная, что сказать в свое оправдание. На нас обратили внимание, и, разрезая толпу, как нож масло, ко мне решительно направился граф.

– Студент! – Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Как без тебя было хорошо и спокойно. Но вот ты появился и снова стал чудить. Когда это прекратится? – Он не стал ждать моего ответа, а продолжил таким тоном, что мне стало не по себе: – Делай что хочешь, но освободи нашего снабженца. У тебя есть одна ридка. – Он развернулся на каблуках и ушел так же решительно, как подошел.

Я сплюнул на песок и вышел к кромке воды. К берегу подгребал толстячок, сегодня он, наверное, сбросил килограммов пять живого веса. Увидел меня и радостно, но в то же время с мольбой в голосе заорал:

– Студент! Спасай! Мочи уже нет!

– Шварцен, ищи сундук! – раздалось у меня в голове.

– Ты слышал? Ты это слышал? Тьфу! – отплевываясь от попавшей в рот воды, голосил он. – И так уже три часа! Она меня все время мучает. Как только ты ушел, сразу загнала в воду. Спаси, студент, что хочешь проси! Забирай эту тварь и двести золотых в придачу. Нет, триста! Я дам тебе триста золотых корон, студент!

– Договорились, – кивнул я.

– Краля! Сучка речная, чтоб ты сдохла! Теперь твой хозяин студент! – голосом полным счастья заорал снабженец, вылезая на берег.

– Не забывай, с тебя еще кормежка, как договаривались, – напомнил ему я. А то мало ли что, может, память отшибло или забудет от радости.

– Студент, ты теперь мне как брат, как отец и мать, вместе взятые! – Он полез обниматься и зарыдал.

Я похлопывал его легонько по спине, успокаивая, и приговаривал:

– Ну что ты. Успокойся, все уже хорошо закончилось. Все плохое позади.

– Правда, студент? – всхлипывая, спросил бедняга, попавший в переделку благодаря своей жадности.

– Студент, почеши спинку! – прозвучало на берегу, и снабженец, взвизгнув как испуганный поросенок, подхватившись, припустил на всех парах от реки подальше.

– Быстро взяла мясо и ушла под воду, три луны тут не появляешься! – приказал я. – Увижу или услышу тебя, заставлю съесть свой собственный хвост.

Ответом было только почти мгновенное «бульк» и круги на воде.

Я подошел к спокойно сидящему Луминьяну.

– Здравствуйте, мастер, рад вас видеть. – И присел рядом.

Магистр окинул меня взглядом, более пристально посмотрел на Фому, снова посмотрел на меня и улыбнулся.

– Рад видеть тебя живым и здоровым, Ирридар. Я вижу, ты, вернувшись, заскучал.

Он смотрел дружелюбно, но с еле заметной иронией, во взгляде и в голосе явно чувствовался легкий укор и снисходительное осуждение взрослого человека поведения недоросля.

– Чего это сразу заскучал? – стал защищаться я. – Просто было время искупаться, хорошая погода, теплая вода, и только.

– Да, и только! – все так же улыбаясь, повторил за мной магистр. У вангорцев и лигирийцев не принято купаться в реках, да и орки не купаются.

– А я нехеец, – отрезал я, – и я люблю купаться.

Луминьян пожал плечами:

– Наверное, у вас в горах нет речных демонов, реки у вас мелкие да бурные, откуда им там взяться.

Он не оставлял тему моего купания, а я понимал, как сильно прокололся. На Сивилле действительно не принято купаться в открытых водоемах. И то, что сделал я, было воспринято с большим интересом. Но тут я вспомнил, что нехейцы воды не боятся и даже прячутся от дикарей под водой, дыша через тростниковые трубочки.

– Нехейцы не боятся воды, – ответил я, – но и не любят купаться, в горных реках вода холодная, это вы правильно сказали. Но я отличаюсь от них, у меня свои тараканы в голове, – продолжал я, пытаясь как-то объяснить особенности своего поведения.

Луминьян оторопело открыл глаза и даже немного отодвинулся.

– Что у тебя в голове? – переспросил он и стал внимательно рассматривать мою голову.

Я усмехнулся.

– Не надо искать там тараканов. – И добавил: – Так говорят, если человек ведет себя не так, как другие. Я же вообще странный нехеец, владею магией и умею торговаться, любопытен и бываю безрассуден. Потому у нас говорят: «У него свои тараканы в голове», – если человек необычный.

Луминьян пришел в себя и снова заулыбался.

– Это точно, ты человек необычный. – Он посмотрел на невозмутимо сидевшего Фому. – У тебя даже погонщик лорха ученик Сарги Улу.

Это был удар, к которому я был не готов, но ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я тоже посмотрел на безразлично сидящего Фому:

– Это свидетель Худжгарха.

Магистр по-новому взглянул на орка.

– Теперь многое прояснилось, – успокоенно проговорил он. Правда, несколько медленнее, чем обычно, что-то обдумывая и потом вслух высказывая свои мысли: – Тебя спасли свидетели, которые не видели сакральности в твоей смерти. Для них это была пустая, противная Отцу казнь. Теперь они должны доставить тебя целым иневредимым в королевство. Свидетели набрали силу и посадили тебя рядом с ханом. Вот откуда твое положение при великом хане. А тот затеял свою интригу и втянул тебя в разборки с вождями, показал нам тебя по левую руку от себя и выторговал дополнительные условия. Ты действительно необычный нехеец. По всем мыслимым и немыслимым законам, по логике и даже без нее ты должен был умереть раз двадцать, не меньше. – Он осмотрел меня с головы до ног. – Но вот ты же живой и невредимый, приобрел слугу – снежного эльфара, извозчика – шамана и подругу – водяную ведьму. Даже богаче стал. – Он посмотрел на сундуки. – Кстати, спасибо, что не забыл про меня.

А у меня в голове будто щелкнул выключатель.

– Мастер, вы из тайной стражи, ведь так?

– А что, сразу догадаться было трудно? – вопросом на вопрос ответил он. – Я же говорил тебе, что знаком с Грондом.

– Я тоже с ним знаком, и о чем это говорит? – скептически отозвался я. – А потом магистр артефакторики и служба безопасности… как-то мало это вяжется между собой.

– Ты прав, – продолжая улыбаться, согласился он, – какая же это тайная служба, если бы все так было очевидно. Лучше скажи мне, что ты делал у хана?

– Хана отравили. Я был его врачом.

Скрывать факт лечения великого хана не имело смысла, это обязательно всплывет, и могут последовать новые вопросы. Как лечил? От чего лечил? Почему не сообщил?

– Сам пришел и предложил помощь. Потом вместе отбивались от напавших орков и лесных эльфаров, пока не появился Худжгарх. Еще он посадил меня по левую руку от себя на Совете вождей, потом выгнал. – Я выложил информацию на одном дыхании и, вздохнув, сказал: – Вот и все.

Луминьян кивал в такт моим словам, словно соглашаясь с ними или с тем, что он уже знал.

– Худжгарха тоже видел? – поинтересовался он.

– Видел, – неохотно ответил я.

– И какой он?

– Такой, как вам, мастер, и рассказали.

– Я не о том. Что ты о нем знаешь? Это новое явление в степи, появившееся из сказок, и надо знать, опасно оно или нет. Вот я о чем.

– Это вы у него спросите, – скривившись, указал я на застывшего словно Будда Фому.

Луминьян поморщился.

– Говорил я уже со свидетелями, ничего не добился, одна мистика. Шестирукий, трехголовый, в облаке тьмы, дух замученного человека. Пришел мстить оркам. Я сначала подумал, это твой дух восстал, очень на тебя похоже. Шумный, неукротимый. Но я ошибся. – Он вздохнул, даже как будто с сожалением, что я, оказавшись живым, разрушил стройную картину, которую он мысленно воссоздал. – Но ты на место Худжгарха точно бы подошел, – огорченно промолвил Луминьян.

Фома ожил и уставился на меня. Потом криво усмехнулся и ушел к нашему лорху.

– А как речного демона приручил? – не отставал с расспросами магистр, он с любопытством посматривал на меня, и видно было, что от разговора испытывал удовольствие.

– За сиськи подергал, – с тихим смешком ответил я. – Хотите, вам ее подарю?

– Зачем? – Маг немного испугался.

– Для научных опытов.

– Эх, молодежь! – осуждающе прошамкал Луминьян. – Одной сиську полизал, другую подергал… – И, не закончив нравоучение, залез в свой возок.

Я остался один.

Наступил вечер. Приглашенные члены посольства потянулись на холм, где располагалась ставка. Я подождал, когда они уйдут, переоделся и двинулся следом за ними. Часовых прошел беспрепятственно, воины даже отсалютовали мне копьями, такую честь воздают муразам и приближенным великого хана. На вершине холма убрали все лишнее, расстелили ковры и расставили невысокие длинные столы, как я раньше их обозвал – дастарханы, покрытые разноцветной тканью из неизменной конопли. Из нее они делают ткани, веревки и любимое средство шаманов, воскурив которое они улетают в мир духов. Я специально не стал переться к ханскому столу, а спросил уже знакомого мне служку, где сидят Гремучие Змеи. Он показал рукой, хотя, осматриваясь, я сам уже увидел Ленею в окружении орков. Под их прищуренными, недоброжелательными взглядами спокойно прошел к месту, где они сидели, и уселся напротив.

– Здорово, родоки́! – как ни в чем не бывало поздоровался я.

Они молчали.

– Хорошо выглядишь, Ленея, – перешел я к комплиментам, озаряясь самой лучезарной улыбкой, какую только мог изобразить.

– Ты зачем сюда пришел? – прошипела она, пытаясь убить меня взглядом.

Орки, сидящие рядом с ней, напряглись. Чтобы не доводить ситуацию до ссоры, достал из сумки золотую пластинку, выданную великим ханом, и молча показал всем оркам, сидящим напротив. Увидев камлет, Ленея сразу «сдулась» и замолчала, орки приуныли.

– Я. По праву. Вхожу. В род. Гремучих Змей, – сопроводил я показ ярлыка словами, четко и уверенно разделяя их паузами. – Если кто усомнится в моем праве, будет вызван мной на смертный поединок. И мне не важно, если от рода останусь только я и правая рука, признавший меня достойным.

Я посмотрел поочередно каждому орку в глаза. Это был явный вызов, но его никто не принял. Ленея глаза опустила, а орки скривили свои рыла и отвернулись.

Вот так-то лучше, зеленые расисты, злорадно подумал я. Клыки, цвет кожи еще не являются достоинством, главное, что в груди и в голове у каждого. Но додумать такие глубокие откровения, посетившие мою голову, мне не дали. Подошел пожилой орк, который ухаживал за ханом, и, вежливо поклонившись, чем вызвал огромное удивление у моих новых родичей, попросил перейти за стол великого хана. Пришлось с неохотой подчиниться. Под насмешливым взглядом муразы меня усадили справа от верховного шамана, тем самым показывая всем мой статус вхожего в ближний круг великого хана. Вожди восприняли мое появление спокойно, Луминьян хмыкнул, а граф позеленел и стал похож на орка без клыков. Мое положение было выше положения посла.

Свою ложку дегтя добавил Быр Карам, он оглядел мой наряд и довольно произнес:

– Нехеец, ты чтишь наши обычаи и уважаешь наши чувства, своими делами ты заслужил полное имя. Ты страшен для своих врагов и опасен для друзей. Ты словно боевой лорх в шатре, куда бы ни повернулся, что-нибудь да сломаешь. Поэтому имя тебе будет Тох Рангор. По-вашему, Тот Кто Ломает, или Разрушитель из рода Гремучих Змей.

Хан милостиво кивнул, соглашаясь, шаман остался сидеть с непроницаемым выражением на лице. А я хлопал глазами, пытаясь понять, во что они втянули меня на этот раз. В то, что они это делали из благодарности или из родственных чувств, я не верил. Вот ни капельки не верил. Стало быть, затевается новая интрига, и меня опять подставляют под чей-то удар. Эти верховные политики, искушенные в тайной борьбе за влияние и власть, ничего не делают просто так. Для них я и любой другой, подвернувшийся под руку, был всего лишь инструментом, козлом отпущения, громоотводом, сакральной жертвой.

– Дед? – тихо обратился я к шаману. – Чего опять придумали?

Тот искоса посмотрел на меня и промолчал.

Я не отступал:

– Деда, за Ленею не беспокойся! Я ее выручу, а ты помоги мне.

В глазах старика мелькнула искорка.

– Хан хочет переложить гнев вождей и шаманов, недовольных походом, на тебя. Думай, что будешь отвечать обидчикам, – одними губами, еле слышно произнес он. – В общую драку за внучку не лезь, когда останется один победитель, я скажу, что делать. – Он замолчал и опять превратился в статую.

Вот оно что, обиженные орки решили взять реванш и меня подставили специально.

– Демон, что думаешь по этому поводу? – обратился я мысленно к советнику по орочьим традициям.

– Молчи, хозяин, и смотри презрительно, как только можешь. Делай вид, что они грязь под ногами. Насмехайся над ними в разговоре с шаманом. Один-другой попадет в глупое положение, остальные отстанут.

А что, можно попробовать, успокоился я. Если не выйдет, убью на фиг. Просто и без затей.

Праздник начался сам собой, без тостов и здравиц, все ели, пили хмельной гайрат, за столами нарастал шум. Орки о чем-то спорили, дело доходило до ругани, но потом накал страстей стихал на некоторое время, было далеко слышно чавканье и треск перекусываемых костей. Так продолжалось около полутора часов. Когда первый голод был утолен, а гайрата выпито достаточно, стали звучать возгласы о нарушении древних обычаев. Масла в огонь негодования подливали шаманы, о чем-то тихо говоря сидящим гаржикам. Но от их шепота те распалялись еще сильнее. Один из них не выдержал, поднялся и направился к нам. Он остановился напротив и, презрительно скорчив свою рожу, сказал, как выплюнул:

– До чего докатились орки, ничтожные человеки сидят за ханским столом, а достойным гаржикам нет там места.

Я повернулся к верховному шаману.

– Действительно, уважаемый верховный шаман, как низко пали некоторые орочьи племена, что им не нашлось места у стола великого муразы. Воздаю хвалу мудрости великого хана, он не стал звать сюда тех, кто вылизывал зад лесным эльфарам, тех, кто не пришел на помощь своему вождю в день схватки. И лишь ничтожный человек вступил в смертельный бой с лесными выродками. Мне, как имеющему родство с Гремучими Змеями, больно об этом вспоминать. А вот, кстати, сейчас спросим у уважаемого гаржика, не из племени ли он чахоя, где шаман Кол Рогыр хотел отравить вождя и посадить вместо него обкуренного брата. – Я вежливо посмотрел на оторопевшего орка. – Гаржик, у вашего шамана был советник без роду без племени?

Тот отрицательно покачал головой, пребывая в замешательстве.

– Ну и слава предкам! – сказал я и больше не обращал на него внимания.

Дед Ленеи посмотрел на меня более пристально и поддержал разговор.

– Да, уважаемый Тох Рангор, вы верно заметили, есть племена, где вызрели семена предательства, и племя чахоя хоть и не имело советников, но на помощь избранному великому муразе не пришло. – Он скорбно покачал головой под удивленным взглядом великого хана и стал есть.

Я тоже отломил большой кусок утки, впился в него зубами. На стоящего гаржика мы не обращали внимания, а тот, глупо попялившись на нас, под смешки других орков отошел. Хан хмыкнул, но как-то не очень довольно, однако вынужден был проглотить мои слова о советниках и вылизывании зада им, хотя видно было в ментальном плане, что они его больно задели. Ничего, ваше величество, не все коту творог, бывает и мордой о порог, подумал я, повертитесь на гвоздике, который я вам вернул. На некоторое время накал страстей стих.

Но оставили меня в покое ненадолго. Минут через десять ко мне подошел другой орк, очень большой и уверенный в себе.

– Это ты защищал нашего муразу? – Презрительно скривившись, он смотрел на меня как на муху или земляного червяка, с огромным чувством превосходства.

Так как за столом была полная демократия, я обратился к самому хану:

– Великий мураза, а как так вышло, что среди орков есть такие видные воины и их не было на поле боя? Где же вы их прячете? А главное почему? Неужели чтобы они были первыми за пиршественным столом?

Подошедший орк задохнулся, а верховный вождь зло зыркнул на меня и неохотно сказал:

– На этот вопрос может ответить только сам гаржик, я не слежу за всеми орками.

Он отвернулся, потеряв интерес к разговору, а я не стал его продолжать. Вместо этого я спросил здоровяка:

– Я вижу, вы опытный орк и в еде понимаете толк, не подскажете, какое мясо лучше отведать? – И стал рассматривать мясные блюда на столе.

Тот, сильно позеленевший, что для них значит то же самое, что нам покраснеть, показал на поросенка и тихо отошел. Я отломил кусок порося и протянул шаману, тот взял и покачал головой.

– Ты более опасный хуман, чем кажешься. Дерзкий и хитрый как сто шарныг. Зря хан решил тебя привлечь.

Куда мураза решил меня привлечь, он не объяснил, а мне спрашивать было неохота, еще узнаю чего-нибудь плохое и расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, кто-то может пострадать.

Демон оказался прав, больше меня никто не тревожил, и я недоеденного поросенка сунул в сумку, туда же подал гайрат. Через некоторое время мне гайрат вернули. Не нравится, усмехнулся я.

Орки, по природе простые и прямодушные, долго не злились и скоро напрочь забыли обо мне. Их мысли обратились к обсуждению предстоящих состязаний молодых воинов, которые уже устремили свои взоры на нервничающую Ленею.

По периметру большой поляны в центре холма разожгли костры, и три десятка крепких бойцов окружили площадку.

Глава 3

Скрав

Когда Алеш ступил на площадку портала, у него в голове прозвучали слова:

– У вас есть возможность использовать телепортационный камень. Перенести точки переноса на телепортационный камень? Ответьте «да», «нет».

Прокс ответил «да», сам же внимательно смотрел на сгусток огня, в который превратился дух женщины, дрожащий в силовом столбе места силы.

Ему хорошо было видно, сколько сил тратила бывшая жрица, чтобы удержаться и не броситься к нему. Она отвернулась, ухватилась горящими руками за каменный столб, и тот, объятый пламенем, потек от магического жара, исходящего от рук женщины.

Алешу нужно было срочно покинуть подземелье, и, когда пришел запрос «назовите место переноса», он не задумываясь ответил:

– Брисвиль.

Его накрыла мгновенная темнота, как это бывает при переходах, и он оказался на портальной площади нейтрального мира.

Вечерний Брисвиль ничуть не изменился с тех пор, как он его покинул. Казалось, здесь остановилось само время, спрятавшись в деревянную будочку регистраторши, такую же старую и архаичную, как сам город. Оттуда раздалось предложение, больше напоминавшее приказ:

– Покиньте портальную площадку и зарегистрируйтесь!

Улицы Брисвиля, полупустые, затененные вечерним сумраком, хранили на себе печать неизменности веков и даже тысячелетий. Все эти возникшие странные ощущения вневременности и древности, оформившиеся в мысли, промелькнули у Алеша, когда он, не глядя по сторонам, решительно направится на постоялый двор Тай Ро. Он уже спокойно воспринимал поступающую в его мозг информацию, понимая, что это свойство скрава, которым он стал обладать после выхода из преддверия. Если оно дается, значит, нужно, а для чего и почему, ему было неинтересно. Он шел разбираться с главой братства и рассказать о предателе.

В трактире было людно. У стойки стоял прежний управляющий, увидев Алеша, он приветливо заулыбался.

– Поздорову, хуман, – показал он острые мелкие зубы в широкой улыбке. – Один? А где твои демонессы и мутанты?

Прокс видел, что стоящий за стойкой демон был искренне рад его возвращению.

– Остались в нижнем слое, – ответил Прокс. – Мне надо поговорить с Тай Ро.

Улыбка медленно сошла с лица управляющего. Она растворилась в скорбных складках опущенных губ, а в глазах демона появилась печаль.

– Что-то случилось? – понимая, что за время его отсутствия здесь тоже произошли перемены и, видно, не в лучшую сторону, спросил Прокс.

– Тай Ро убили, – ответил демон и, чтобы скрыть выступившие слезы, опустил голову и стал тряпкой натирать чистую столешницу. – Как только ты убыл, появились хуманы с Сивиллы, представились купцами и в кабинете Тая убили его и охранника.

Ситуация складывалась совсем не так, как Прокс планировал, это раздражало его, а чувство собственного бессилия злило. Для него в последнее время невозможность повлиять на процесс уже стало системой. Вот и теперь ниточка, ведущая к Жаркобу, оборвалась вместе со смертью демона, которому он еще мог доверять.

Кто могли быть эти хуманы, он догадывался. Так вызывающе грубо, открыто преследуя свои цели, могли поступить только валорцы, в правилах которых было не прощать обиды. Он давно работал против них в открытом мире и знал, что месть они возвели в закон. Обдумывая, что ему делать дальше, он наконец прервал долгое молчание и спросил:

– Жаркоб детей братства доставил?

– Тех, кто уцелел, доставил, но многие лишились своих детей, – вздохнул управляющий, – и помощь Цу Кенброку было решено не отправлять.

– А где Жаркоб, знаешь? – поинтересовался нейтральным тоном Алеш.

– Ушел куда-то с караваном, а куда именно, ты можешь узнать у нового главы братства.

– А кто он?

– Ур Цванг, – ответил демон, посмотрел на Алеша и поинтересовался: – Останавливаться будешь? Твой номер свободен.

– Нет. Прощай! – Алеш развернулся и направился к двери.

По дороге к лавке алхимика он составил и отправил подробное донесение в Пограничное управление АДа и попросил инструкций.

Лавка Цу Кенброка была закрыта, рядом с ней валялся мусор, витрина покрылась пылью, здесь явственно ощущалось запустение. Прокс постоял, понимая, что попал в замкнутый круг. Остаться и попытаться разобраться с Жаркобом, удовлетворив таким образом свою месть, это значит потратить впустую драгоценное время.

Братство, избегая мести иномирцев, спряталось, и искать его нового главу не имело смысла. Нет, он поступит по-другому. В первую очередь надо выполнять задание. Такая установка в сознании агента была воспитана долгими годами службы. Все свои личные проблемы он спрячет далеко, чтобы не мешали. Для него главным было закончить операцию, выйти в отставку и затеряться где-нибудь на новых мирах. А демон, он и есть демон. Сегодня товарищ, а завтра враг. Такова их изменчивая природа. Будет возможность, он поквитается, но тратить на это время Алеш не станет. Он не может позволить себе руководствоваться чувством мести. Он еще раз осмотрел улицу, дом алхимика и невесело усмехнулся.

– Считай, Жаркоб, что тебе повезло. – Приладив поудобнее мешок, Алеш направился к магу, который делал ему в рюкзаке пространственный карман.

Тот, как всегда, был неприветлив.

– Что надо? – Его глаза смотрели холодно и настороженно.

Прокс протянул рюкзак и так же кратко ответил:

– Пространственный карман.

В глазах мага мелькнуло узнавание, он выхватил заплечный мешок из рук агента АДа и велел:

– Приходи через час.

Это время Алеш потратил на покупку эликсиров и продажу ненужных амулетов. Он надеялся разжиться амулетами у сенгуров, туда он собирался пойти дальше. Кроме того, он хотел нанять сотню воинов-мутантов для перехода в нижний слой.

Через час он с обновленным мешком вступил на портальную площадь. Кинув нищему монету, Алеш направился к портальной площадке. Там, терпеливо дожидаясь своей очереди, стояли перед сборщиком платы за пользование порталом караваны и одиночные отправленцы, как и он. К нему подошел полудемон и сунул в руки письмо. Прокс удивленно повертел его перед глазами, а полудемон пояснил:

– От Цу Кенброка, – после чего затерялся в толпе.

Спрятав письмо в пространственный карман, чтобы легче потом было достать, Алеш оплатил отправку и вступил на портальную площадку. Случайно вскинул взгляд на очередь у регистрации и встретился с полными слез глазами Листи. Та заметила его раньше и с болью смотрела на него, кусая губы. Его сердце ухнуло в бездну, но в следующий миг он перенесся в Стеклянную пустыню.

Он выплыл из темноты, пребывая в сильном смятении, мысли метались, не желая остановиться на чем-то одном. Чувства рвали ему душу и совершали скачки от гнева и удивления до радости и жалости и сильного желания вернуться, накричать, объясниться, понять, простить, обнять и проститься. Сердце билось, и его стук отзывался болью в голове и набатом в ушах, а в глазах было темно. Он без сил опустился на площадку и закрыл глаза. Потом тихо запел колыбельную, что пела в детстве ему мать, когда он боялся остаться один в темноте. Алеш отрешился от всего. Словно непреодолимой стеной отгородился образом матери от мира, от своих печалей, от Листи, что так неожиданно снова появилась в его жизни. Был только он и молодая мать, какой он ее запомнил, какую он всегда любил в глубине своего очерствевшего сердца.

Тихо звучала спокойная мелодия, она лилась медленным ручейком, принося успокоение и умиротворение, мысли перестали хаотично прыгать с одного на другое, а чувства обрели ровность и перестали кровоточить. Он понял, что больше не годится для прежней работы, Алеш стал по-настоящему человечным, но это, как ни странно, не расстроило его, как профессионала, оказавшегося профнепригодным, а, наоборот, принесло облегчение, утверждая его в правильности выбора.

Он прекратил петь, встал, посмотрел на дрожащий за рекой горизонт, где простиралась бесконечная пустыня, и вычеркнул из жизни непрощение, обиду, тоску о потере чего-то, что ранее было привычным и даже казалось дорогим, что глубоко пряталось и только сейчас проявилось в его чувствах. Он понял, что отпустил Листи окончательно, и подивился прозорливости Кромы.

При воспоминании о дриаде на сердце разлилось тепло и уверенность, что он справится, ему есть за что бороться, и он сможет выжить, заберет отсюда девочку и Крому вопреки всем запретам. И Алеш уверенно направился по тому единственному маршруту, по которому он проходил, сминая спекшийся до состояния стекла песок.

До первого транспорта он добрался без происшествий, отдохнул и пополнил запасы. Каждый транспорт он превратил в опорный пункт и создал запасы провизии, оружия и снаряжения. Прокс надел боевой скафандр, взял десантный нож, плазменное ружье и дополнительные батареи для станера. Также забрал арбалет, болты с разрывом и меч, оставшийся от его первой команды. Кирасу, плазмобой, паек и батареи положил в пространственный карман. Арбалет он повесил за спину, меч и нож – на пояс. Попрыгал, чтобы проверить удобность укладки, и остался доволен. Сел в кресло пилота и уснул на один час, это нужно было, чтобы настроиться на долгий поход. Он собирался идти до сенгуров без остановки.

Открытый космос. Станция «Созвездие-57Т». Управление административного дознания

Секретарь вошла в кабинет Вейса, она единственная из департамента АДа пользовалась таким правом. Не имея своих собственных детей, Блюм Вейс восемь лет назад пристроил у себя девочку из приюта и, испытывая к ней почти родственные чувства, позволял ей то, что никогда не допускал в отношении других сотрудников. Рина была девушкой сообразительной и благодарной, она отвечала старику преданностью и заботой.

– Шеф, опять ваш племянник прислал сообщение, читать будете?

Она прекрасно знала, что у главы департамента всесильного АДа не было близких родственников, хотя тот усиленно поддерживал слухи, что имеет кучу племянников, правда, не родных, а внучатых, пятиюродных и даже десятиюродных.

– Что пишет этот оболтус? – скрывая радость, безразличным тоном спросил Вейс. Он делал вид, что сильно занят, и, поморщившись, словно его оторвали от важных дел и тратят его драгоценное время на разные пустяки, уставился на девушку.

– Пишет, что у него были неприятности, но все обошлось. Спрашивает, может ли он немного еще задержаться и погостить. Он простудился. Шеф, – возмущенно высказала свое мнение секретарь, – гоните вы этого бездельника. В наше время простуда лечится за один час. Он просто вас использует.

Вейс задумчиво покачал головой, как бы соглашаясь с девушкой.

– Ты себе парня нашла? – неожиданно спросил он, уже с интересом посматривая на Рину.

От резкого перехода разговора на ее личную жизнь девушка смутилась.

– А при чем здесь это? – Она с вызовом посмотрела на начальника.

– Племяш тоже холост, вот, думаю, может, вас познакомить? Глядишь, сладится-слюбится и ты добрее станешь, – словно рассуждая сам с собой и в то же время обращаясь к девушке, сказал Вейс.

– Не надо! – отрезала девушка. – Уже и так видно, что он никчемный бездельник. Только и знает, что отдыхать и болеть.

– Ну нет так нет, – спокойно ответил шеф. – Еще что-то? – Он вновь посмотрел на девушку, в его глазах запрыгали чертики, хотя лицо осталось непроницаемым.

– Нет.

– Тогда чего ты тут стоишь, иди работай! – прибавив в голос строгости, приказал Вейс.

Девушка удивленно раскрыла глаза и, возмущенно шипя что-то про старых начальников, вышла.

Блюм остался один. Он получил сообщение от Демона, которое предназначалось только ему. Такую форму общения, заключив негласное соглашение, они выработали давно. Демон дает результат, а шеф его прикрывает. Фактически Демон только номинально работал на Управление административного дознания, на практике это означало, что он работал под крышей АДа на Вейса, и только Блюм решал, какую информацию предоставить центральному офису. Такое сотрудничество давало обоим огромное преимущество и гибкость реагирования для нивелирования негативных результатов.

Вейс посидел на месте до обеда, потом встал и вышел, его путь лежал в конспиративный офис уровнями ниже, и о нем знал только он. Именно туда приходила самая важная информация от лично ему преданных агентов.

Вейс, сдерживая нетерпение, открыл сообщение.

«Шеф. Операция, организованная ССО, провалена. Валорцы вошли в тесный контакт с одним из князей тьмы, Цу Кенброком. Они обещали ему помощь в войне князей за передел территорий. За это князь выделил синдикату магическую поддержку. Демонессы повелительницы хаоса с помощью простейшего заклинания – «волны хаоса» сумели уничтожить программное обеспечение кораблей, в результате чего два крейсера самоуничтожились. Из всего экипажа, по предварительным сведениям, выжила только неполная рота космодесанта, которая осуществила посадку на предпоследнем слое Инферно.

Эту роту я перевел в свое подчинение. Мне необходимо получить указание о дальнейших действиях.

В условиях Инферно оружие и снаряжение десантников для осуществления дальнейших активных действий непригодно.

Для продолжения операции по нейтрализации членов синдиката необходимо привлечь специальный отряд – «Тени». Также необходимо в экстренном порядке эвакуировать роту десантников. Демон».

Вейс погрузился в размышления. Фактически он выполнил распоряжение пижонов из центра и сделал за них работу. Теперь предстояло понять, как правильно распорядиться информацией.

Центр забрал недоработанную операцию в свои загребущие руки. В результате чего погибли корабли, а главное, люди из состава Сил специальных операций. Военные такие фатальные ошибки не прощают. Значит, надо отправить шифровку командующему с приложением своего возражения по поводу проведения этой операции, которое он направлял в центральный офис. Приложить к шифровке также свои предложения. Потом отправить точно такую же шифровку в Центр с предложением дать ему разрешение продолжить операцию силами его Управления. Он знал, что ему наверняка откажут и будут требовать оказать помощь их сотрудникам. Но у него уже будут к тому времени союзники в лице Оперативного командования ССО. Те ребята будут требовать крови и не отступят, пока не сожрут очередного «сынка». А в том, что им будет его недоброжелатель, начальник Оперативного управления главка, Вейс не сомневался.

У глав отделений, работающих на границе, считалось особым шиком утереть нос выскочкам из центра, занявшим свои места не по заслугам, а по родственным связям. Уже давно такие должности занимали сынки министров, крупных региональных начальников и депутатов Законодательного собрания Ассамблеи. Утечка информации оттуда была обычным делом. «Сынки», как их называли провинциалы, а именно провинциалы были становым хребтом АДа, относились к региональным отделениям с высокомерием и всегда, когда позволяла ситуация, показывали свое превосходство. А такие начальники департаментов, как Вейс, старались отплатить им тем, что частенько окунали «сынков» мордой, да в дерьмо. После чего место освобождалось для нового сановного кандидата.

Стеклянная пустыня. Скрав

Через час Прокс проснулся, за броней стекла кабины пилотов был поздний вечер, жара сменялась прохладой, и скоро станет совсем холодно. Но холод Алеша не пугал, штурмовая броня, хоть и устаревшая, позволяла вести боевые действия даже в открытом космосе. Он вышел, закрыл транспорт и побежал в сторону следующего опорного пункта. Самая короткая дорога та, которую ты знаешь, – это правило агент выучил на своем опыте и неуклонно следовал ему. Он обходил скопления мутантов, однажды заметил парочку рептилоидов и тоже обошел их по большому кругу, вступать в ненужные для него схватки Алеш не горел желанием. Лучше сделать лишний круг и обойти опасное место, чем ввязываться в перестрелку. Он двигался всю ночь без остановки, и, когда светило выглянуло из-за горизонта, Прокс был в километре от сбитого штурмового бота. Один из восстановленных вспомогательных искинов, отвечающий за охрану и оборону базы, в которую Прокс превратил штурмбот, запросил пароль и, получив подтверждение, отправил отчет.

На ходу Алеш бегло просмотрел его и увидел Листи, она прибыла на несколько дней раньше его и через день в составе сотни воинов ушла из города. Если бы она задержалась еще на дня два, то они могли бы встретиться, объясниться и, может быть, понять друг друга. Он понимал, что обманул Листи и не сдержал своего обещания оставить ей ребенка. Но это не было определено заданием, и Прокс просто использовал любовь сенгурки в своих целях. Так было всегда и везде, где Алеш проводил операции, главное – достичь поставленных целей. Но сейчас он испытывал стыд от того, что не смог сдержать обещание, и несколько раз укорял себя в этом. И чем дольше он пребывал в новом для себя состоянии, тем полнее и лучше понимал, что как агент в прежнем своем амплуа бездушной машины он перестал существовать.

Алеш с улыбкой смотрел на потрясенного Рована. Вождь всех вождей стоял столбом, разинув рот и опустив все четыре своих могучих руки. Молчание затягивалось.

– Рован, ты что, не рад меня видеть? – спросил Прокс и, подойдя к гиганту, обнял того, вернее, полуобхватил, так как длины его рук не хватало заключить сенгура в полные объятия, такой широкий он был.

Сенгуры вообще отличались большим ростом и силой, не зря Цу Кенброк захотел иметь такую личную охрану. Прокс сам видел в действии мутантов, их эффективность и бесстрашие и тоже хотел иметь такой отряд. Его он надеялся получить у Рована.

– Надзирающий! – выдохнул Рован. – А Мать сказала, что ты исчез после разговора с князем, не простил ее и скрылся. – Он пришел в себя и, обхватив Прокса, закружил его на месте.

– Отпусти, – полузадушенно прохрипел Алеш и включил экзоскелет штурмовой брони, после чего смог вздохнуть.

Рован опустил его на пол, схватил за руку и потащил следом за собой. Он привел Алеша в бывшие апартаменты крысановского короля, усадил в кресло и сел на подушки рядом.

– Рассказывай! – кратко, но с живым любопытством попросил он.

Степь. Ставка

Сами бои за право заполучить небесную невесту мне не понравились, тут главенствовал принцип – сила солому ломит. Естественно, сын правой руки слишком много мнил о себе и выбыл из борьбы со сломанной рукой уже в третьем поединке. Мне со своего места было видно, как золотокожая небесная невеста бледнела все сильнее и сильнее, вскоре ее глаза опустились вниз и больше не поднимались, а на ристалище осталось только два здоровенных орка. Они лупили друг друга тяжелыми палками, и этому бою, казалось, не было конца. Но вот один неожиданно поскользнулся, и палица противника тут же опустилась ему на затылок, раздался треск, и орк с проломленной головой свалился на землю. А победитель поднял дубину кверху и заорал:

– Муйа-ага-а!

Стало быть, это боец из племени муйага, подумал я, и они кровники Гремучим Змеям. Искоса кинул быстрый взгляд на верховного шамана, тот сидел со скучающим видом, словно разыгрывалась не его внучка, а дешевый лотерейный билет. Шаман наклонился к гайрату и одними губами прошептал:

– Когда воин усмирит невесту и спросит, кто может считать себя более достойным, чем он, ты выйдешь и предложишь ему подержать свою змею в руке. Если он ее возьмет, то умрет, а откажется – потеряет право на невесту. Тогда ее смиришь ты.

Я тоже наклонился к гайрату и, наливая себе, спросил:

– Как я ее смирю?

– Как сделает воин, так делай и ты. – Шаман снова превратился в скучающего старика.

Мне очень не понравилось его предложение по усмирению. Вот чувствую, тут какой-то подвох.

– Мардаиб, что ты знаешь про усмирение невесты? – Мне нужны были сведения, которыми располагал демон.

– Прости, хозяин, этого я не знаю. Мне неинтересны были их дикарские свадебные обычаи. Кроме того, что ты переживаешь? Смиришь и выгонишь ее. Делов-то! Не переживай из-за бабы, – ответил номерной бес, и я с ним вынужден был согласиться.

Действительно, что я переживаю? Смирю и отпущу Ленею на все четыре стороны. Успокоившись, я стал ждать сигнала.

Орк победно оглядел сидящих вождей и крикнул:

– Ведите невесту!

Сидящие по бокам орчанки, ее соплеменницы, поднялись и помогли подняться девушке, та была скорее мертва, чем жива, и близка к обмороку. Ее подвели к победителю, тот, грубо схватив за волосы, поставил ее на колени и, так продолжая держать, радостно крикнул:

– Есть тут те, кто считает себя достойнее меня?

Я замешкался, а шаман вдруг злобно шепнул, словно выстрелил:

– Пошел!

Меня подбросило, словно сидел на пружине, и, не думая, я выкрикнул:

– Я!

Немного замешкался, пересиливая себя, в нерешительности осмотрелся. На меня смотрели вытянутые от удивления морды орков – чего это людской выскочка вскочил и икнул. Я скривился, как от уксуса, и добавил огорченно, без всякого энтузиазма:

– Я это… – Опять запнулся, но все-таки выдавил: – Себя считаю более достойным.

И, проклиная свою бесхребетность и неспособность отказать этим ушлым оркам, пошел к победителю турнира. Среди сидящих орков прокатился гул удивления и радости. У них появилось новое развлечение. Теперь они увидят, как переломают кости человеческому выскочке.

Но соперник оказался парнем неглупым, хоть и сильным, он внимательно посмотрел на меня и, не отпуская волосы девушки, приподнял ее так, что она от боли сморщилась.

– Видишь, Змея, за тебя пришел сражаться твой родич, но я драться с ним не буду, я прошел свой круг, а он сидел и пил гайрат. – Орк оскалился в улыбке и обратился ко мне: – Покажи, чем ты достойнее меня, и удиви, бледнокожий. Если я не повторю за тобой то, что сможешь сделать ты без мерзкой магии, тогда эта тварь твоя. – Он с силой дернул Ленею за волосы.

Вот он и попался. Оказывается, старик хорошо знал свой народ и просчитал все заранее. Орк думал, что я буду показывать силу или ловкость, но я вытащил змейку, показал ее, спокойно лежащую на ладони, и сказал:

– Подержи ее в руке.

Орк отскочил, опустив волосы Ленеи, и покачал головой:

– Нет, хуман, за эту тварь я умирать не собираюсь, но мы еще встретимся. – И, пнув девушку ногой так, что она упала, ушел с ристалища.

Я убрал свою змейку и дал ей одну из лягушек, которых мне прислал шаман. Со вздохом подошел к Ленее, она так и не встала с колен, и, взяв ее за волосы, несильно подергал. И остался стоять, не зная, что делать дальше. К нам подошли ее соплеменники, надели ей на шею цветочное ожерелье и такое же мне и ушли. А я стоял как тополь, дурак дураком, под взглядами умолкнувших зрителей.

– Ленея, что делать дальше? – прошипел я.

– Уводи меня туда, где ты сидел, – ответила она, не поднимая головы.

– Тогда пошли, чего расселась, невеста, – повеселел я, помог ей подняться и потащил за волосы к своему месту.

– Отпусти волосы! – зло прошептала она и попыталась вырваться.

Но я не отпустил, а, сильнее ухватившись, злорадно произнес:

– Потерпишь.

И под восторженные крики довольных зрелищем орков потащил сопротивляющуюся орчанку к своему месту. Коли уж мне довелось на какое-то время заполучить невесту, да еще орчанку, она должна понять, кто здесь сверху, поэтому, не обращая внимания на возмущение, я дотащил ее до шамана и усадил рядом с ним.

– Принимай внучку, – широко улыбаясь, сказал я, довольный, что все-таки решил проблему со свободой шаманки, теперь совесть моя чиста, и стал наливать себе гайрат.

Дед равнодушно посмотрел на внучку.

– Зачем она мне? – спросил и отвернулся.

– Как это зачем? – Сбитый с толку, хлопая глазами и понимая, что выгляжу глупо, я смотрел то на умиротворенно сидящую Ленею, то на бесстрастного шамана. В голову стали закрадываться мысли, что меня все-таки провели и здесь имеет место сговор. Уж очень спокойно сидела небесная невеста и безразлично – ее дед. Может, они заранее просчитали, как я поступлю? – Я ее освободил, как мы и договаривались, теперь даю ей свободу, – сказал я, но понимал сам, что говорил очень неуверенно.

– Мне не нужна свобода! – вдруг заявила Ленея. – Я остаюсь с тобой.

Она даже головы не повернула, все так же прямо смотрела перед собой. Дед только хмыкнул:

– Она твоя невеста.

– Она не моя невеста, она небесная невеста, – возмущенно ответил я и почувствовал, как наливаюсь гневом. – Я просто не дал ей стать женой кровного мстителя. И спас от позора и смерти. На ее руку и сердце я не претендую.

– Мне все равно, что ты с ней будешь делать, и больше меня по этому поводу не беспокой, – отрезал дед и потерял ко мне всякий интерес.

Я развернул голову шаманки к себе.

– Ленея, давай поговорим спокойно, – попросил я. – Мне некуда тебя брать, это раз, я учусь и живу в академии. Во-вторых, я несовершеннолетний. В-третьих, я не хочу жены и детей. И последнее, я тебя не люблю.

– Это не важно, – пожала она плечами, – я подожду, когда ты вырастешь, повзрослеешь и остепенишься.

– К тому времени ты из небесной невесты превратишься в дряхлую старуху и подавно мне будешь не нужна, – выложил я свой козырь… Как мне тогда казалось.

Но орчанка с обворожительной улыбкой показала свои небольшие клыки и ответила:

– Я останусь молодой даже тогда, когда ты умрешь от старости. Мы, первородные, живем дольше вас, людей. – И отвернулась. Я видел, как она взяла кусок мяса и с удовольствием в него впилась своими зубами, которым позавидовал бы волк. – Мы дети Отца, создания, родившиеся на этой планете, а вы, человеки, – пыль, принесенная в наш мир неизвестно откуда и расплодившиеся здесь как плесень.

Ну точно, они с дедом все заранее решили и обвели меня вокруг пальца, как мальчишку, глядя на деда и внучку, понял я. Что мне оставалось делать? Устроить скандал? Я не гневался, я старался просчитать свои ходы. Но для этого мне нужна была информация.

– Ленея, что по традициям орков достойный делает с невестой? – спокойно спросил я, не вступая с ней в спор.

Та широко открыла глаза, и в них мелькнуло смятение, кусок мяса застрял у нее в горле, даже дед потерял свое напускное безразличие и с интересом уставился на меня.

Орчанка закусила губу, я уже знал, что это был признак ее сильного смущения или волнения. Она молчала, а дед издал звук, похожий на «кхе», и затрясся в беззвучном смехе.

– Разрушитель, – не переставая трястись, прокхекал он, – а что делает лорх с коровой, когда мы приводим его для вязки?

Я чувствовал, что Ленея готова была провалиться сквозь землю, но не знала нужного заклинания. Но такое объяснение меня не устраивало.

– Я хочу знать полноту своих прав по вашим законам. Могу я ее прогнать? – обратился я к шаману.

– Можешь, – помрачнел верховный, – но тогда ты покроешь позором свой род Гремучих Змей. А невеста должна будет покончить с собой. Мужчины ее рода станут твоими кровными врагами.

Значит, прогнать не получится, минус одна возможность, огорчился я.

– Да гони ты ее, хозяин, чего тебе бояться тупых орков! Ты их щелчками пришибешь! – Это влез мой хвостатый советник, которого я уже раз послушался.

Я сунул руку в сумку, отпустил ему по лбу щелбан, и сразу после этого наступила тишина.

– А подарить другому могу? – не отступал я.

– Можешь, – ответил дед, он смотрел с интересом на меня, по-видимому желая понять, почему я так упорно хочу от Ленеи избавиться.

Но тут ко мне повернулась разгневанная орчанка.

– Хуман, я не вещь, чтобы меня дарить, – сжимая кулаки и еле сдерживая ярость, тихо, с хрипотцой произнесла она.

Я не обращал на нее внимания и на ее ярость тоже. Я уже понял, что стал владельцем орчанки, осталось только решить, как от нее избавиться, не нарушая законов орков. Иметь врагами еще один народ я очень не хотел, дай боже разобраться с лесными эльфарами.

– Ее любит Тржин, сын Карама, он сам мне об этом сказал. Поэтому я подарю тебя, Ленея, своему другу, сыну правой руки.

Я почти успокоился, так как нашел, на мой взгляд, приемлемый вариант, который устроил бы всех. Но противный орк только усмехнулся.

– Вот что ты мудришь, сынок? – сказал он неожиданно по-доброму и немного снисходительно. – Никто из орков ее не возьмет, так как ты оказался самым достойным. Ты не найдешь здесь глупца, который пойдет против воли Отца. Забирай ее к себе, к людям. И там делай с ней что хочешь. Тебе необязательно брать ее в жены.

Теперь Ленея волком посмотрела на деда. Но тот только пожал плечами.

– Внучка, я для тебя сделал все, что мог. Дальше ты уже сама. – Он окинул нас насмешливым взглядом и отвернулся.

Я догадался, что для него проблема закрыта и ее я буду решать самостоятельно.

– Эх! – махнул я рукой, так как понял, что придется золотокожую невесту забирать с собой и определять к Овору. От осознания глубины проблемы мне захотелось напиться, как у себя дома, на Земле. Не можешь справиться с проблемой – выпей.

Я достал из сумки бутылку лигирийского, открутил пробку и стал пить из горлышка. Под удивленным взглядом Ленеи осушил бутылку и понял, что не берет, гад симбионт перевел алкоголь в энергию. Даже не спросил, можно или нет. Он и Шиза не считают меня хозяином, хоть и живут во мне. Все делают, как хотят, сильнее огорчился я. Даже напиться не смогу!

– Дед правильно сказал, жениться тебе необязательно, – неожиданно проявилась Шиза, – а такой боец, как она, может пригодиться. И потом, я же вижу, она тебе нравится. Хотя, с другой стороны, тебе и эльфарка снежная нравится, и Вирона, и смеска. – Помолчала и нелогично добавила: – Кобель!

Сидеть дальше и пить их гайрат я не хотел, решительно встал и скомандовал, добавив властности в голос:

– Пошли отсюда!

Ленея вскочила, растерянно глядя на меня и не понимая, что ее заставило подчиниться, а вот дед одобрительно на меня посмотрел.

– Куда? – осторожно спросила девушка.

– К посольству! – Я был краток. Развернулся и, не прощаясь ни с кем, покинул пиршество.

Через пять шагов вышел из света костров и скрылся в темноте. Идет за мной орчанка или нет, я не проверял. Пошла – предки с ней, буду думать дальше, что делать, нет – выгоню за непослушание, скажу, сама ушла, не посчитала достойным. Значит, пошла против воли Небесного Отца. Я решительно шагал, спускаясь с холма, и у первых домиков мне преградили дорогу шесть фигур, еле заметных в темноте.

Разбираться, кто это и почему меня встречают, настроения не было. Было желание на ком-то сорвать злость и дать выход негативным эмоциям, которые терзали мое сознание по поводу моей глупости и, если так можно выразиться, землянности. Я поступил не как нехеец – просто и сурово наплевав на все, а как человек с Земли, вступился за женщину. Это у нас впитано с молоком матери и, наверное, вложено в гены от пещерных прародителей. Поэтому, увидав шестерых, которые двигались ко мне с явно недобрыми намерениями, я даже обрадовался, что могу подраться.

Заорав, как мастодонт:

– Аббаи-и! – бросился к первой фигуре, уклонился от дубины вправо и услышал, как со свистом палка пролетела мимо меня. На ускоренное восприятие не переходил, мне нужно было почувствовать скорость своих живых мышц, так чтобы они почти рвались от напряжения, и я это почувствовал, когда в следующее мгновение топор другого стал опускаться мне на голову.

Я успел правой ударить смачно, как хотел, в челюсть первого и, оттолкнувшись ногами, врезался спиной в того, кто бил топором. Сократив дистанцию, я не позволил ему попасть мне по голове. А удар спиной выбил из него дух и сбил с ног. Но смотреть и любоваться результатами не было времени. Пригнувшись, я прыгнул к ближайшему справа и, в полете выбросив ногу, ударил его в живот, развернулся и с огорчением увидел, что больше противников нет. Зато рядом стояла возбужденная Ленея, ноздри ее воинственно раздувались, а у ее ног валялись двое орков и держались за распоротые животы, их внутренности дымились рядом.

– Муйага, – кровожадно прошипела она и, обойдя по кругу лежащих, окровавленным ножом добила всех.

Вытерла нож об одежду последнего и, задрав юбку выше колена, сунула нож в ножны на ноге. Кстати сказать, в юбке я видел ее первый раз. Очень довольная, это было видно даже в темноте, подошла ко мне и, ни слова не говоря, впилась страстным поцелуем мне в губы. Тут же прокусила нижнюю, всосала мою кровь и проглотила.

– Я приду утром, как соберусь в дорогу, – сказала она и исчезла в темноте, а мне пришлось лечить губу.

Недовольно побурчал про глупого Лиана, что попустил орчанке нанести мне рану, но ощутил, как уходит недовольство собой и напряжение. Мне стало легче, и можно поругать другого, а не себя родимого. Мысленно возмущаясь предательством симбионта, пошел к стоянке посольства, которая освещалась пламенем костров на берегу реки. Лиан, услышав критику в свой адрес, показал мне, что девушка ему нравится, а я типа дурень, что не вижу ее достоинств. Вот всегда удивлялся, как он может транслировать понятные образы, сопровождая их определенными чувствами. И не говорит, как Шиза, но все понятно и без слов.

За костром у наших повозок сидела интересная троица: Гради-ил, Фома и снабженец. Все, в том числе и магистр, звали его просто снабженец и вкладывали в это слово какой-то глубокий и скрытый от меня смысл. Я бы понял таковое благоговение, если бы мы жили при социализме, в эпоху дефицита, там да, «сидящий» на материальных благах был уважаемым человеком. Но здесь, где всем правят деньги, отчего такое почтение к толстяку? Мне было непонятно. От лени, что ли, самому пойти и купить то, что нужно, или неспособности самого себя обеспечить всем необходимым?

Я присел рядом и оглядел «поляну». У нас, у военных, давно сложилось представление о застолье на природе как о поляне. Куда бы мы ни выезжали, всегда звучал вопрос: поляну накрывать будем? Это значило – выпивка, закуска и мужские разговоры, сначала ни о чем, потом о бабах и последняя стадия – о работе, на этом поляна закрывалась. Тут поляна была накрыта с изыском. Вино, фрукты, конфеты, мясо жареное, мясо вареное, мясо копченое, свежий хлеб и что-то вроде плова – рассыпчатая, с острыми приправами каша. Орки ее едят, запивая гайратом. Все трое были навеселе и, увидев меня, радостно оживились.

– А вот и мой спаситель! – полез обниматься ко мне снабженец. Обслюнявил щеки и налил вина. – Мы пьем за тебя, спаситель, лорд и учитель, – поднял он серебряный кубок, и я заметил, что он был из моего сервиза.

Увидев, как я нахмурился, Гради-ил поспешил прояснить ситуацию:

– Не во что было наливать столь изысканное вино, мой лорд, вот пришлось воспользоваться вашим сервизом. Вы же не против?

Даже если я был против, пришлось кивнуть – мол, да, я не против, – чтобы не показаться жлобом и не испортить атмосферу мужской поляны. Такие посиделки не терпят грубости и жадности. Совершив ошибку и нарушив гармонию посиделок, после не отмоешься, и противный мерзкий ярлык прилипнет на всю жизнь.

Поэтому я сделал радостное выражение лица и выпил вино, оно и в самом деле было под стать бокалу, ароматное, вкусное, слегка сладкое и с изумительным послевкусием. Незаметно я втянулся в посиделки. Разговор у уютно горящего костра в основном шел о дамах и чем они отличаются друг от друга. Эльфарки от человечек, орчанки от дворф… Такие вот открытые, грубоватые интересные разговоры подвыпивших мужиков. Ну прям совсем как у нас на Земле. Меня, как самого молодого, ни о чем не спрашивали, а я и не стремился участвовать в обсуждении достоинств милых дам, попивал вино и думал, что меня ждет у Овора. Но в какой-то момент пришло озарение: а зачем мне тащить орчанку в поместье? У меня есть трактир. Поселю ее там и поставлю задачу охранять. В подчинение ей выделю Фому, он и приглядывать будет за воинственной девой. Оттого что нашел выход из сложнейшей жизненной ситуации, я почувствовал, как губы растянулись в улыбке. Что говорили сидящие, я не слышал, но, видно, заулыбался к месту, потому что на меня обратили внимание.

– О! Наш студент улыбается, значит, точно знает о достоинствах орчанок, – проговорил снабженец. – Он до того шустрый, что даже речных демонов лапал и с руками остался.

Я непонимающе уставился на собутыльников. Один человек, другой снежный эльфар, третий орк, и все говорят о бабах, может, это и будет объединяющей основой мирного сосуществования разных рас?

– Я о женщинах знаю мало, – пришлось включиться в разговор. – А то, что знаю, говорит мне, что я вообще о них ничего не знаю и не понимаю. Сегодня они ласковые, как летнее солнышко, а завтра из-за неосторожно сказанного слова ледяные и колючие, как зимняя стужа.

– Это ты прав, студент, у меня жена такая. Вот сколько с ней живу, никак не пойму, что ей нужно. Деньги? Даю сколько хочет. Наряды – самые лучшие, вся в золоте и камнях, сверкает ярче, чем мантия архимага. А все недовольна. Видите ли, мало внимания ей уделяю, она новую кофточку надела для меня, а я даже не заметил. Прическа новая, на которую я не обратил внимания. Все время шипит как змея, что я ее не ценю и не люблю, – стал сокрушаться снабженец. – Поэтому, студент, не стремись познать непознаваемое. Лучше расскажи, кому небесная невеста досталась? – Разговор неожиданно перешел в неприятное для меня русло.

– Ему и досталась, – раздался голос Луминьяна за нашими спинами, в нем слышался укор неразумному студенту. Магистр прошел к костру и присел, не спрашивая, налил вина и с удовольствием выпил. – Зачем ты полез выручать орчанку? – спросил он.

Все оторопело уставились на меня.

– Так ты взял в жены орчанку? – с изумлением проговорил толстяк. – Ну ты, студент, даешь! Как дело-то провернул? – Он подался вперед. – Ты знаешь, сколько за ней приданого дают?

– Нет. – Теперь изумлен был я. – За ней еще что-то дают?

Толстяк посмотрел на магистра.

– А вы, ваше святейшество, ему не рассказывали?

Тот поморщился.

– Я не священник, Шварцен, сколько раз тебе говорить, я маг. – Взглядом, в котором читался укор, посмотрел на меня. – Я ему не рассказывал, потому что не мог даже подумать, что он будет претендовать на орчанку, как будто ему человеческих женщин мало. Если что, с идришей познакомил бы, – он отвел взгляд, – знатной. У них тоже красавицы имеются. А он сиську лизнул и втюрился. Эх, молодость, молодость.

– Не втюрился. Меня обманули, – признался я. – Мне ее сначала отдавали в качестве выкупа, но я отказался брать. Ее хотели получить кровные враги из племени муйага, – стал рассказывать вкратце всю историю с самого начала. – Пришлось ее деду, верховному шаману, пообещать, что помогу шаманке. Кто же знал, что так обернется? Что за укоры с вашей стороны, мастер? Меня провели хан и шаман. Я думал, освобожу орчанку и отпущу, а она уходить не хочет. Вот что мне теперь делать?

– Не хочет! – пораженно повторил снабженец. – Вот это да! Что делать, студент? Как настоящий мужчина, ты должен жениться! – заржал он в полный голос.

Увидев, как сразу изменилось выражение моего лица, вместе с ним засмеялись остальные. Я глянул исподлобья волком на Фому, потом на эльфара, и те подавились смехом, заморгали.

– Мой лорд, – произнес разведчик, – вы справитесь, так же как справились с речным демоном.

– Точно, – согласился толстяк, – раскрутить за хвост и запулить в реку! – Он снова заржал, остальные не смогли сдержать улыбки.

– Да ну вас, – махнул я рукой на насмешников, – вам бы только поржать. – Встал и залез в свою повозку. В следующий момент я отрубился.

Проснулся я от того, что рядом с возом переругивались.

– Буди студента, эльфар, там к нему целая делегация приехала и орчанка злая. Шаманка, что обещала его убить. Пусть идет разбирается. Нам его проблемы не нужны.

Я вылез, потягиваясь, из воза. Светило солнышко, щебетали птички и дул легкий ветерок. День обещал быть хорошим.

– Что случилось, десятник? – обратился к варгу, что стоял злой и спорил с Гради-илом.

– Пошли, сам посмотришь, – отрезал он и развернулся. Не дожидаясь меня, широким шагом человека, привыкшего к походам, направился к выходу из лагеря, мне пришлось идти следом.

У перекрытого наемниками проезда стояла вереница повозок, и злая Ленея прожигала глазами охрану, уперев руки в боки.

– Вот они говорят, что приехали к тебе, – показав на повозки, сказал десятник. – Ты что-нибудь заказывал?

– Подожди, сейчас разберусь, – бросил я на ходу, направляясь к орчанке.

– Привет, Ленея. Что тут происходит? Зачем столько повозок? – Я обвел рукой новый табор, который заворачивал за угол дома и терялся из виду.

– Это мое приданое, – решительно заявила она. – Не думаешь же ты, что я босая и голая?

Я изумленно вскинул брови и снова оглядел длинную цепочку возов.

– А зачем тебе так много?

– Это не мне, это моему будущему мужу, прикажи, чтобы нас пропустили.

За моей спиной раздались несмелые смешки, и десятник произнес с громким смехом:

– Вы только поглядите! Студент всего два дня в посольстве, а уже двух жен нашел! Вот шельмец, и демона уломал, и орчанку!

Ленея сузила глаза и оскалила клыки.

– Что за жена, Тох Рангор?

– Ребята шутят, Ленея, – сказал я как можно спокойнее. – Просто приручил речного демона, чтобы она таскала со дна реки сокровища.

– Студент, я сундук нашла. Вытаскивать? – как-то вовремя прозвучал голос Крали.

Ленея широко распахнула глаза и приоткрыла рот в немом удивлении.

– Я задал тебе вопрос: зачем тут так много повозок? – снова спросил я.

Девушка изумленно на меня посмотрела.

– Меня одарил весь народ, дать за меня меньше – это оскорбление. И теперь я не Ленея. Я больше не являюсь небесной невестой, меня получил достойный. – Она стрельнула в мою сторону глазками.

– А кто же ты тогда?

В груди шевельнулось странное чувство, что все-таки меня надули и втюхали мне орчанку с какими-то далеко идущими целями. Пообщавшись поближе с местными стариками, что в Вангоре, что здесь, в степи, я стал параноидально подозрителен. Они не уходят на пенсию и плетут бесконечные интриги до конца своих дней. Такое вот развлечение вместо телевизора.

– Я Ганга! В будущем Ганга Тох Рангор тана Аббаи из рода Гремучих Змей, – гордо заявила шаманка и с вызовом посмотрела на меня.

Понимая, что спорить – только людей смешить, я молча кивнул. Пусть будет Ганга.

– Что за приданое? Шкуры лорхов и навоз? – Ничего другого мне в голову не пришло, орки богаты лорхами, а те – навозом. А что еще могло быть в повозках орков? Золотые слитки и самоцветные каменья? Как же, держи карман шире.

– Почти, – не смутилась девушка. – Мы будем проезжать?

– Не надо, обоз внутри не поместится. Размести его за городом, пойдет следом за посольством. Сама можешь проходить, у меня есть повозка. Там места хватит двоим.

– Пока ты не взял меня в жены, я с тобой спать в одной повозке не буду. – Новоиспеченная Ганга была настроена решительно, она залезла на облучок богато украшенной кибитки и крикнула остальным: – Поворачивай!

Я вздохнул с облегчением, на время она от меня отстала.

Через два дня с горем пополам посольство собралось и тронулось в путь. За это время я несколько раз искупался, отдохнул. Перестал переживать о том, что скажу Овору и Вироне. Свыкся с мыслью, что всякое доброе дело наказуемо, и постарался смириться. В воде меня нашла русалка, и вместе с подругами дергала меня за ноги, пытаясь снять с меня штаны (голым я больше не купался), я их хватал за хвост и носился по реке туда-сюда, как на катере. Орчанка не появлялась, и мне не надо было забивать голову, что делать с новоиспеченной Гангой.

Когда тронулись в путь, я лежал в повозке и бездельничал. Следом за посольством тянулась длинная вереница повозок с приданым. От скуки я вызвал демона из сумки поболтать, и он предложил поиграть в карты. Как игрок он был почти непревзойденным, сначала поддавался, вгоняя меня в азарт. Потом, извертевшись, предложил играть на что-то существенное. Причем во время игры старался внушить мне, какие люди подлые и только я отличаюсь от них благородством и статью. Что мне самое место у демонов, там любят таких фартовых и умных.

Я в ответ говорил ему про кодекс строителя коммунизма, что он должен измениться, что обманывать плохо и надо быть честным. Что он должен вернуться домой уже с другими взглядами и переделать там порядки. Устроить революцию и построить социализм. Скинуть гнет господ верховных демонов и расправить плечи. Назвал его революционером и пообещал, что его там обязательно убьют, но это будет благородная смерть за идеалы, его мученическая смерть не пройдет бесследно. Что я всегда буду помнить его. Я трепался просто от нечего делать, платил ему той же монетой, убеждая его сменить мировоззрение, и смеялся в душе над его потугами совратить меня. Мне просто было забавно смотреть, как демона корежит от слова «правда», как он исходит по́том, как ему хочется плюнуть на меня и мою правду, и я его еще больше доставал.

– Хорошо, сыграем на кое-что, – согласился я. – Если проиграю я, то отдам тебе амулет телепортации. – И достал мой «Ужас», что умудрилась создать Шиза. Я так его и назвал, «Ужас». – Если проиграешь ты, то будешь мне рабом сто лет.

Демон почесал бородку и посмотрел на амулет.

– А как он действует?

– Действует просто, берешь в руки, загадываешь желание переноса, переносишься.

– Договорились! Сдавай! – потер руки демон, передавая мне карты.

Я сдал и вышел в ускоренное восприятие, поменял ему карты на двадцать два, а себе сдал двадцать одно и все карты, что у него были, отобрал. Вышел из ускорения и спросил:

– Еще брать будешь?

– Нет, хозяин, вскрываемся, – с усмешкой ответил демон.

Надо было видеть его сначала удивленную, потом разгневанную рожу. Он, не веря своим глазам, смотрел на перебор и ощупывал карты, нюхал их, пытаясь найти в них ответ на очевидное невероятное. У него было двадцать два. Он посмотрел на мои карты и замер.

– Вы, поганые людишки, все жулики и негодяи! – завизжал он, не в силах сдержать ярость, быстро протянул лапу и схватил амулет. – Ты недоумок! – заорал он и исчез, прыгнув в образовавшееся окно. – Я служу Кураме! – донеслось оттуда.

Мардаиб Пятьдесят Шестой не верил своему счастью, он вырвался из рук рива. Обманул того и остался жив. Пританцовывая на месте, он заорал:

– Сто лет рабом? Идиот, я служу только Кураме!

– Кому ты служишь? – раздался громовой голос, и вздрогнувший демон обернулся. На него смотрела красивая черная женщина, в глазах которой сверкала ярость.

– Так мой брат смог отправить своих прихвостней прямо в мои чертоги. Сначала парня с яйцами из стали в проклятый город, теперь демона. – Она махнула рукой, и демон полетел вниз. Он упал на каменный пол, и сверху прозвучал приказ: – В жертву его!

Мардаиб, потерявший на время способность мыслить, был схвачен такими же черными женщинами, как та, что с ним говорила. Ловко раздет и связан. Он пришел в себя после слов с высоты, откуда на него смотрело прекрасное черное лицо:

– Сначала отрежьте ему яйца, вдруг он тоже бессмертный.

Отчаянный крик:

– Не-э-эт! – перешел в клекот, демон захлебывался от боли, страха и унижения.

– Богиня, у него яйца не стальные, – со смехом проговорила одна из женщин и подняла окровавленный нож.

Это было последнее, что видел демон Мардаиб Пятьдесят Шестой в своей жизни.

Демон исчез с моим медальоном и, по-видимому, попал на другой континент, как и я когда-то. С одной стороны, мне было даже радостно – пропала вещь, искушавшая меня попытать счастья еще раз. С другой стороны, амулет можно было постараться изучить, как феномен, и теперь эта возможность утрачена.

Не стало искусителя, что развлекал меня в дороге, и я решил посетить спутник, узнать, как дела у Брыка Чиполлино и у моих подданных. «Может, еще что смогу продать? Или купить?» – подумал я. Но в этот момент перед моими глазами появился человек с бородкой и благообразный на вид. Он внимательно меня рассматривал, сидя на месте демона. В повозке сразу возникло ощущение присутствия силы, что я чувствовал ранее.

От неожиданности я вздрогнул и тоже присмотрелся к человеку. Волосы русые, бородка с сединой, взгляд простой, но казалось, в нем пряталась глубинная мудрость и знание недоступного.

– Здрасте, ваша божественность, чему обязан таким волнующим визитом? – обратился я к человеку, который, по-видимому, являлся проекцией Рока или Курамы. – Вы кто?

Он усмехнулся уголками губ.

– Я вроде твой покровитель, которому ты вроде как служишь. Вот решил посмотреть на тебя поближе. На свою самую большую ошибку в жизни.

Такое вступление меня что-то не обрадовало. Что значит ошибка, да еще самая большая для божественной сущности? Такое заявление запросто может укоротить мне жизнь, поэтому я напрягся.

Я тут из кожи лезу, чтобы решить за него все дела, которые он пустил на самотек. Воюю с демонами, не щадя живота. А он заявляет, что ошибся!

Я возмущенно уставился на мужичка, что скромно сидел рядом, но смолчал, понимая, что это не конец разговора и он все-таки захочет объясниться. Вместо этого он спросил:

– А почему тебя сестренка не казнила? Я уже обрадовался, когда ты к ней на остров попал, думал, все, конец тебе. Теперь некому мне мешать, можно все отстраивать заново, что ты сломал.

– Чего это я сломал, господин Рок? – возмутился я, полный недоумения и возмущения. – Я, можно сказать, исправлял и доделывал все, что вы запустили по своей небрежности. Вам доверили хранить и беречь мир Сивиллы. А он теперь полон демонов. А сестра отпустила меня по доброте своей и женской мягкосердечности, кроме того, она хотела, чтобы я вам привет передал. Соскучилась она. Беота вообще красивая и добрая.

– Добрая?! Мягкосердечная? – Теперь пришло время удивляться Року. – Мы о моей сестре говорим, о Беоте? – Он скептически хмыкнул. – Может, ты скажешь, что она на словах передала?

– Она передала, что с таким помощником, как я, и врагов не надо, – неожиданно для самого себя ответил я и зажал рот ладонью, испуганно глядя на человека с бородкой. Весь такой обманчиво простоватый, неприметный, он в то же время подавлял своей силой, которая исходила от него и воздействовала на окружающих.

– Вот оно как, стало быть, – покачал головой Рок. – Она тебя тоже по достоинству оценила. Я так понимаю, тебя проще было отпустить, чем убить. – Он вздохнул. – Ты кто по национальности, русский? Больше вас брать не буду. Вы одной рукой строите, другой ломаете.

– Ваша божественность, – не выдержал я, – что за несправедливые упреки? Я для вас стараюсь, бьюсь с неисчислимыми ордами ваших врагов, пока вы думаете, что предпринять, и в ответ никакой благодарности. Кроме того, что я мог сломать вам, богу? Я мошка. Малозначимый фактор. Пешка. Пылинка в бесконечном космосе… – Продолжить я не смог, так как мой рот затворился помимо моей воли.

– Ты малозначимый фактор?! – возмущенно воскликнул Рок. – Ты разрушитель! Там, где ты появляешься, возникает хаос и неопределенность. Ты ломаешь все мои планы и работу многих столетий. – Он, продолжая возмущаться, поднял руки, сжатые в кулаки, и потряс ими. – А самое противное в тебе знаешь что? – Он зло уставился на меня.

Но меня тоже понесло от божьей несправедливости.

– Не знаю и знать не хочу! – Я начал злиться. – У вас только слова, где факты?

– Сначала я скажу, что в тебе противное, что не дает мне тебя прихлопнуть, как мошку. Ты изворотлив, как тысяча демонов изменений, ты всегда в стороне, тихо нагадил и скрылся. Я все ждал, когда ты потеряешь осторожность, даже лиану тебе приготовил, чтобы она тебя сожрала, но ты… – Он задохнулся. – Ты продолжаешь жить и все мне ломаешь. Факты? Будут тебе факты! Тысячу лет мой брат Курама, лишившись тела, бродил по преисподней, а ты одним пинком отправил старейшину смиртов на нижний уровень, и тот вытащил на свет Кураму. Теперь он стал одним из князей тьмы и подгребает под себя Инферно, вот когда он снова войдет в силу, тогда начнется массовое вторжение демонов. А у меня еще не все готово к отпору.

Он помолчал.

– Ты превратил себя в ложного бога, и тебе как Худжгарху поклоняются орки. Ты отобрал у меня часть власти над степью. Просто, проходя мимо, воспользовался возможностью, которая тебе подвернулась. Кто ты такой, чтобы претендовать на такую власть? Я скажу, кто ты такой! Ты не пешка, не мошка и не пылинка. Ты заноза в моей заднице. Если бы ты не влез со своей помощью, то часть орков пошла бы на Вангор, часть на лигирийцев, а часть на Вечный лес. Потери были бы минимальные и равновесие в мире сохранилось. Теперь все непредсказуемо. Орда пойдет громить лес. Лигирийцы отступят, но соберут огромную армию. Орки и лесные эльфары истощат друг друга в войне. Вангор лишится союзника. Вот тогда империя обрушится всей своей мощью на королевство Вангор. Погибнут сотни тысяч разумных. Начнется разруха, а это время демонов. И ты называешь себя малозначительным фактором? – злобно спросил Рок.

Я от его слов впал в прострацию. Неужели я стал разрушителем его дел? Мне не верилось. Как такое может быть? Может, у него планы недоработаны? Я с сомнением посмотрел на человека.

– Знаете, ваша божественность, я все же не до конца понимаю, в чем моя вина. На моем месте мог оказаться любой. Может, ваши планы не до конца продуманы? Или вы понадеялись на авось и ничего не делали, чтобы придать им устойчивость? Но такого не может быть, чтобы один человек смог поломать божьи замыслы. Этого не может быть, потому что не может быть никогда! – твердо заявил я.

Рок пристально посмотрел на меня и задумался.

– Я тоже так раньше думал, землянин, пока тебя не встретил. Ты глупо умер, и я решил использовать твой дух, притащив в этот мир. Мне нужен был отвлекающий объект, который не жалко потерять. – Он опять помолчал. – Это стало моей ошибкой.

Теперь пришлось надолго задуматься мне. Ситуация была просто идиотская, и, как реагировать на нее, я не знал. Оказывается, в планах Рока я был жертвенным ягненком, определенным на заклание. Нет, какой там ягненок, я был просто козлом отпущения, на которого хотели повесить всех собак. Этот дядька даже не скрывает, что хотел моей второй смерти. Но тут уже ничего не поделаешь. Я посмотрел на Рока.

– Может, мы с вами, господин Рок, придем к какому-нибудь соглашению? – осторожно спросил я. – К обоюдному удовлетворению, так сказать. Вы меня направляете, я не ломаю.

– К сожалению, это невозможно. У вас у всех свобода выбора воли, если я вмешаюсь, то со мной случится то, что случилось с Курамой. Я лишусь тела. Живи, землянин, как жил, как тебе подсказывает твой разум. Но помни, я за тобой слежу. Раз оступишься, и я тебя прихлопну. – Он поставил указательный палец правой руки на ладонь левой и покрутил им, показывая, как он со мной поступит. – И последнее, для чего я появился у тебя: не помогай мне, не надо.

После этих слов он исчез, а я проснулся. Захлопал глазами, силясь понять, был Рок наяву или это был только сон, приснившийся мне.

– Шиза, ты что-нибудь видела? – чтобы не мучиться сомнениями, решил прояснить ситуацию у симбионта.

– Видела Рока в человеческом обличье.

– Значит, он мне не приснился, – расстроенно проговорил я. – Шиза, против нас ополчился весь мир. И все боги этого мира. Что будем делать?

Я что-то по-настоящему испугался. Одно дело жить незаметно, мальком, другое дело – как бельмо на глазу у бога. Он своим приходом разрушил всю стройную картину игры высоких престолов, что сложилась у меня в уме, и вместо фигуры одного из игроков я оказался тем, кто мешает всем. И там уже был не один палец, желающий меня раздавить, а целых три.

– А чего ты испугался? Тебя вычеркнули из игры, потому что ты превратился из фигуры на доске, которую можно передвинуть, в самостоятельного игрока. И просили не помогать. Живи как жил, но учитывай расклад сил, не мешай Року, не противопоставляй себя Кураме. Ты же теперь почти бог, – съязвила она. А потом серьезно добавила: – Они все трое будут с тобой считаться. Жди в гости Кураму. А Грыза верни в степь. Он должен управлять твоими свидетелями. Пока за тобой такая сила, с тобой будут считаться. Я даже думаю, что ты должен возглавить поход последователей Худжгарха против сивучей. Орки должны видеть воочию духа мщения. И можешь заглянуть ко мне в гости, я подготовилась, – с неожиданными вибрирующими нотками в голосе закончила Шиза.

Но мне было не до виртуальных утех. У мужика проблемы, а баба о лирике. Поэтому я только отмахнулся:

– Некогда мне гульки устраивать, делом надо заниматься. Соберись, Шиза!

– Я и так собралась, дом прибрала, украсила цветами, платье красивое сшила, кибуцьеры вина наделали, фрукты вырастили. У меня прическа новая, – похвалилась она. – А не придешь, не жди от меня помощи, сухарь бесчувственный.

– Ты еще маленькая, – не сдавался я.

– Я уже взрослая. Совсем взрослая, – вкладывая скрытый смысл в последние слова, напирала Шиза.

– А я нет, – отрезал я.

– Хорошо, я подожду, когда ты нагуляешься и остепенишься, – не стала упорствовать она, повторив фразу орчанки.

– Мне надо сменить обстановку, – произнес я вслух. Слишком много негативной информации навалилось на мои еще детские плечи, и мне было себя жалко. Я поискал глазами плечо, в которое можно было поплакаться, не нашел и с легким вздохом сожаления сказал: – Шиза, давай отправляй нас на спутник.

Мгновенная темнота, и я оказался на портальном круге. Меня встречал электронный секретарь Брык. Этот негодник приоделся в костюм черного цвета, в руках держал трость. Только голова была как у луковицы. Ее он поменять не смог, как поменял свои драные штаны, что были выданы электронному помощнику после выхода из карантина.

– Командор! – обратился он ко мне.

Я с интересом посмотрел на моего Чиполлино, раньше он называл меня хозяином. Теперь приподнял свой статус, обратившись ко мне как командиру, стало быть, что-то натворил, а исправлять надо будет мне.

– У тебя большие проблемы в Новороссии, – продолжил он.

– Брык, как появился ты, проблемы мне стали роднее, чем мать и отец. Я с ними живу, ем, ложусь спать и просыпаюсь. Я даже не сомневаюсь, что к этим проблемам свою ручку приложил ты. Рассказывай, – глядя, как замялся прижатый моими словами секретарь, разрешил я.

– Лучше посмотри. – Он развернул изображение, на котором появился невысокий курящий человек. Он нервно дергал руками и глубоко затягивался, выпуская дым через рот и нос. Нос был чем-то заклеен.

– Слушай сюда, умник, ты должен нам пять миллионов кредитов. Ты или твое долбаное княжество. Сроку тебе десять дней. Потом будет вот это со всеми вашими подданными.

Картинка поменялась, и на ней был тот же человек, насилующий первую баронессу, теперь ставшую графиней. У меня помутнело в глазах. Но когда вновь появился тот же человек, я был уже в норме.

– Деньги переведешь на счет «Посреднической конторы Бада». – Он вытащил сигарету, осмотрелся и, вытянув руку, притянул к экрану голову моего посла графа Брана Швырника Проворного и затушил сигарету о его лоб.

Бран выглядел ужасно, его лицо – сплошной синяк, глаз видно не было. На тушение сигареты он не прореагировал, только просипел:

– Милорд, убейте их всех, – и, получив оплеуху, исчез с экрана.

– Десять дней, парень, – повторил мужчина, зажигая новую сигарету.

Экран погас, и на нем появился Брык.

– Рассказывай, Брык, что ты сделал, что на нас наехала эта банда вымогателей? – Голос мой был ровен, то, что случилось, уже случилось. Обратно время не отмотаешь, надо решать, как быть с этой конторой, и решать так кардинально, чтобы у всех отпало желание связываться с княжеством.

– Их спец по программированию пытался вскрыть твой счет и ограбить тебя, командор. Я заблокировал их счета и в качестве компенсации снял с их счета два миллиона кредитов.

– А почему не все деньги? – поинтересовался я.

Как и предполагал, эта луковица стала причиной нападения. Вернее, его действия. Именно его, казалось бы, правильные решения привели к тому, что произошло. Но винить программу было бессмысленно, она функционирует по своему алгоритму, заложенному ее гениальным создателем.

– Мой творец не хотел, чтобы я наглел, иначе нас могли прихлопнуть уже давно. – Тут он был прав: если бы он грабил всех подряд и отбирал все, то долго бы не протянул – государство целенаправленно устроило бы на него охоту и привлекло достаточные ресурсы. У государства были такие возможности.

– Сколько у них денег на счетах? – спросил я.

– Двадцать миллионов, командор. – Теперь Брык был в броне десанта и увешан оружием.

– Брык, мы начинаем священный освободительный поход. Все кредиты врага снять и перевести на мой счет. Я отправляюсь в контору.

– Что, даже не поругаешь? – спросил луковый космический десантник.

Я посмотрел на него и гаркнул:

– Почему нарушаем форму одежды?! На голове должен быть голубой берет, на груди голубая тельняшка. То бишь майка в бело-голубую полоску. Твой девиз: «Никто, кроме нас». Исполнять!

– Есть исполнять! – ответил Чиполлино голосом, полным отваги и задора. Теперь на меня с экрана смотрел наш родной солдат ВДВ, увешанный мечами, какими-то ружьями и бомбами. Рукава закатаны, на предплечье шла наколка «Никто, кроме нас». Брык был готов воевать.

– Командор, надень наручный искин, чтобы я мог тебе помогать, – предложил Брык.

И я с ним согласился. Нацепил один из бывших у меня в запасе на станции и активировал. Тут же над рукой развернулся экран с рожей-луковицей в голубом берете.

– Шиза, давай перемещай в офис Брана, – отдал приказ симбионту.

– Что, прямо так, в орочьем наряде? – спросила она, сомневаясь в моем плане.

Но у меня плана не было, вернее, был – прибыть на станцию и поотрывать головы врагам.

– Так колоритнее будет, – посмотрев на свой цыганско-индейский наряд, ответил я. – Поехали.

Темнота длилась секунд пять, и, когда в глаза ударил свет, я оказался в кабинете Швырника. Пол и столы были залиты запекшейся кровью, на полу валялся кинжал, что я переслал бывшему брокеру. Я поднял его и рассмотрел. Кто-то смог его применить, наверное, Швырник. Бандиты бросили дорогой нож, посчитав его малостоящей поделкой. На одном из столов было много запекшейся крови, это кровь Гаринды, догадался я. Собрал ее и провел ритуал кровной связи. Отголосок я получил, но тихий, как затухающее эхо. Значит, девочка далеко. Очень далеко.

– Потерпи немного, – тихо вслух произнес я. – Брык, показывай, где контора Бада. – Нервы мои не трепетали и не рвались в возмущении, состояние было ровным, но готовым взорваться всепоглощающей яростью.

Через пять секунд у меня был план станции и проложен маршрут. На огромных космических станциях, где жили тысячи людей, я еще не был и пошел пешком, с любопытством осматривая местные достопримечательности.

Офис Брана выходил в широкий коридор, по которому ходили люди, они только бросали на меня быстрые взгляды, не останавливались и не проявляли излишнего любопытства. Из этого я сделал вывод, что здесь достаточно разнообразное общество и его мало чем удивишь. Тем лучше, решил я. Дошел до лифта, подождал, когда он откроется, и вошел в большую кабину. Там уже стояло порядка десяти человек. Молодой парень посмотрел на золотую цепь с амулетом и сказал:

– Классный прикид, чувак, ты откуда?

– Из Новороссии.

– У нас тоже такие есть. Вернее, были, но потом куда-то исчезли.

Лифт остановился, и я, не отвечая, вышел. Этот уровень был побогаче. Коридор с лифтом выходил в небольшой настоящий сквер с деревьями и клумбами. Я прошел его насквозь и очутился перед новым коридором, в глубине которого горела вывеска: «Посредническая контора Бада. Мгновенные кредиты без залога». Я прошел в офис конторы. У двери сидели два крепких парня с наглыми цепкими взглядами, они насмешливо рассмотрели меня, и один лениво спросил:

– Ты по какому вопросу?

– Долги вернуть, – с улыбкой ответил я.

– Долги, это хорошо, – согласился второй. – Подожди, щас позову господина Патерсона. – Он на миг замер. – Скоро будет. Садись, жди.

– Некогда мне, – еще раз улыбнулся я. Потом резко выхватил финку и воткнул ему в глаз.

Второй еще не понял, что произошло, когда острый клинок легким росчерком прошелся по шее и перерезал артерию. В стену ударил красный фонтан. Не оглядываясь на охранников, я пошел в следующую комнату. Там сидел тот самый господин, что передал мне сообщение. Он курил, и кабинет был наполнен дымом.

– Какого дьявола ты сюда приперся? – спросил он, рассматривая меня сквозь пелену табачного дыма.

Я сделал два быстрых шага, выхватил сигарету из его рта и засунул ему в глаз. Он не успел среагировать и только дернулся, когда горящий окурок выжег зрачок. И только после этого он заорал и попытался вскочить. Но я схватил его за шиворот, бросил на пол и наступил на промежность.

– Кто ты такой?! – заорал он. – Я тебя, сука, заставлю собственные яйца жрать! – Он вертелся, пытаясь встать, а я сильнее прижимал его ногой.

– Ты же сам просил зайти. Деньги требовал. Пять миллионов, – тихим, почти добрым голосом ответил я.

Двери распахнулись, в помещение влетели три человека. Здесь, как я и предполагал, можно было применять заклинания, так как мое тело было само носителем магии и имело большой запас энеронов. Расход был больше раза в два от обычного, так как отсутствовал сам магический фон планеты, но я не боялся потратить благодатную ману. Лиан через розетки довольно быстро восполнял затраты. И это чудо Рок подсунул мне, чтобы тот меня сожрал. Он поступил крайне неосмотрительно. Хотя что мы знаем о богах? Они живут в других временных измерениях, для них тысяча лет как один год. Они свои планы могут строить не одно столетие, одно поколение сменится другим, и оно умрет, а хранители все будут ждать. Им, по-моему, и дела нет до проблем смертных, и то, как быстро я поменял их правила игры, Рока выбило из привычной неспешной колеи его жизни. Пока я все это продумывал, троица решила меня атаковать станерами, но ранее они имели дело с обычными людьми, но я-то был почти нехеец. Я был гораздо быстрее этих увальней и применил усиленный «воздушный кулак». Он врезался в троицу, отшвырнул их обратно, кого в распахнутую дверь, кого расплескал о стену. Курильщик перестал суетиться и лежал подвывая. Я чувствовал, что, если нажму чуть сильнее, раздавлю мужику его хозяйство.

– Я хочу знать, где господин Бад, – обратился я к человеку с вытекшим глазом.

– Вы кто? – с трудом преодолевая страх, дрожащим голосом, почти шепотом спросил он, увидев, что сталось с охраной. Он уже не пытался вырваться, лежал тихо и дрожал. Внизу штанов у него было мокро.

– Меня прислали из Новороссии рассчитаться по долгам, а ты, мужик, здорово задолжал. Изнасиловал графиню, угрожал княгине и прижег лоб нашему послу. Не говорю уже о вымогательстве. Не знаю, куда дел подданных княжества.

– Я покажу, где Бад, не убивайте, господин, ваша милость, – быстро заговорил бандит. – Это все он виноват, по его приказу я все это делал, клянусь космосом и жизнью! – Он стал гладить мои ноги.

– Вставай! – приказал я, но обмочившийся вымогатель стал целовать мои макасы, не желая подниматься. Я поднял его за шиворот и встряхнул. – Показывай, куда идти. – И подтолкнул его.

Тут проявился Брык.

– Командор, система охраны взята мной под контроль. Бад пытался собрать свою банду, но я перекрыл связь. Он закрылся у себя в кабинете и пытается вызвать местную службу безопасности. У них тут спрятаны автоматические станеры и иглометы. Предлагаю уничтожить боевиков их же оружием, – закончил он доклад.

Я долго не раздумывал:

– Открыть огонь на поражение. В живых оставить только Бада и пленных, если они тут есть. Исполнять!

Бад держал ручной малый игломет, направив его на дверь. То, что происходило в его офисе, он не мог представить даже в страшном сне. Хитрый, изворотливый и безжалостный ростовщик, он привык к безнаказанности. Сильных не трогал и не переходил им дорогу, понимая границы своих возможностей, но где-то он просчитался, и теперь пришли по его душу. Он все видел по камерам слежения, как предал его Окурок, как были размазаны по стенам его охранники. Как система охраны стала расстреливать всех сотрудников и его боевиков. Бад впал в панику. Он не смог связаться с местной службой безопасности. Не отзывалась криминальная полиция, и даже прикормленные пограничники не отвечали на вызовы. «Чертов Окурок со своей страстью к пыткам, – подумал он, дрожа всем телом. – Все из-за этого дебила началось. Сначала сошел с ума их хакер. Потом исчезли деньги, теперь в офисе орудует этот клоун в странном наряде, убивая всех и круша все подряд». Бад всмотрелся в монитор на бесстрастное лицо подростка в кожаной одежде и с толстой золотой цепью на шее. Парень поднял голову и, придерживая за шиворот стонущего Окурка, вежливо обратился к Баду:

– Господин Бад, нам надо поговорить.

Вздрогнув, испуганный бандит нажал кнопку, и экран потух.

– Окурок, сволочь, куда ты вляпался? – почти плакал Бад.

Он крепче ухватил двумя руками игломет с желанием пристрелить любого, кто попытался бы проникнуть через дверь в его кабинет.

…Но я прошел телепортом и быстро его обезоружил. Затащил Патерсона и бросил на пол у ног главаря. Сел на стул и посмотрел на того, кто приказал так жестоко поступить с моими подданными.

– Господин Бад, должен сказать, что за нападение на подданных Новоросского княжества вам объявлена война. Жить вы не будете. Вас осудят и казнят, но я хочу знать, где находятся мои подданные сейчас. Их нет на станции. За добровольное сотрудничество обещаю смерть мучительную, но быструю.

– Я не понимаю вас, – затрясся от страха толстый маленький человек. – Я только даю деньги в долг, и все. Вы меня с кем-то спутали.

Я выстрелил из игломета ему в колено. Получившийся результат меня удивил. Вместо колена у него появилась маленькая дырка с рваными краями. А Бад завыл и схватился за ногу.

– Не стреляйте… я все скажу… – захлебываясь слезами и хрипя от боли, останавливаясь и глотая окончания, проговорил он.

Я уменьшил боль, чтобы он не умер от шока.

– Окурок их продал пиратам. Они… они на их рудниках. Он часто так поступал, сволочь, – стал торопливо отвечать Бад, с ужасом глядя на игломет, который покачивался в моей руке.

– Я сняла всю информацию с них, – сообщила мне Шиза, – это легче, чем с ауры. Вошла в их нейросеть. Бран здесь на станции на заброшенном уровне, там у них что-то вроде тюрьмы. Там же находится очень хороший программист, но он болен. Бери этих двоих в охапку, и я перенесу тебя туда.

Мы появились неожиданно перед человеком в белом халате. Видимо, доктор или лаборант. Только их я видел в таких халатах у нас на Земле. Он вздрогнул и, широко раскрыв глаза, смотрел на нас.

– Вы кто, уважаемый? – спросил я и выпустил раненых из рук. Не имея сил держаться, они рухнули со стоном на пол.

– Я? Я… врач, – запинаясь, ответил мужчина. Он не отрываясь смотрел на Бада и второго, которого звали Окурок.

– Док, – обратился я к нему, – это преступники, что напали на Новоросское княжество. У меня к вам претензий нет. Но они могут возникнуть, если вы меня разочаруете.

– Не беспокойтесь. Я к вашим услугам, – выставив вперед ладони и как бы защищаясь ими, ответил врач.

– Этих двоих подлечить и поместить в разные камеры. Содержать до суда живыми. Из Окурка сделать пепельницу и тушить об него сигареты десять раз в день. Давай сюда Брана, будем его лечить.

– Все сделаю. – Врач заметался, потом немного успокоился. Провел какие-то манипуляции, и несколько небольших роботов выехали из соседнего помещения. Они подобрали и увезли тела бандитов.

Следом выкатилась тележка с покалеченным Браном. Был он голый, весь избитый и обожженный, со следами язв от прижигания сигаретами, но в сознании.

– Потерпи, друг. – Я положил руку на его голову и запустил малое исцеление. Приподнял голову и влил в рот эликсир.

Швырник стал изменяться на глазах. Синяки прошли. Язвы исчезли. Глаза, ранее заплывшие от синяков, открылись.Бран проморгался, сглотнул и тихо спросил:

– Ваша милость, это вы?

– Я, Бран. За что они тебя так?

– Я зарезал троих, ваша милость. – Он не выдержал и заплакал. – Сволочи, они насиловали Гаринду на моих глазах, калечили ее и мучили. – Он затрясся.

– Док, положите его в капсулу на реабилитацию. Удалите все самые тяжелые воспоминания. И давайте сюда хакера.

Врач снова согласно кивнул и заметался. Но в конце концов справился с волнением, и Бран был помещен в капсулу.

– Он пролежит там трое суток, – сообщил мне врач.

– Сколько надо, пусть столько и лежит.

Снова выкатилась тележка, на ней лежал молодой парень, который постоянно повторял мою загадку:

– Два конца! Два кольца! Посередине гвоздик! Гвоздик! – И принимался хохотать.

Я нагнулся над ним и посмотрел магическим зрением. Мне было хорошо видно, как спуталась его аура, она странным образом пульсировала и выбрасывала отростки, как солнце выбрасывает протуберанцы.

– Шиза, помогай. Мне что-то непонятно, что происходит с парнем.

– Ты ему дай отгадку сначала.

– Это ножницы, – сказал я на ухо парню.

Тот затих, и его аура перестала выстреливать пульсарами.

– А что это? – осмысленно спросил он.

Я достал свои ножницы для стрижки ногтей и протянул их ему. Схватив ножницы, он начал считать:

– Вот два кольца. – Потрогав пальцами кольца, перешел к острым краям. – А вот два конца. – Потрогал середину, где был скрепляющий винтик. – А это гвоздик? – спросил он меня.

Я кивнул.

Он двумя руками сложил их и развернул.

– Для чего нужны ножницы?

Я даже удивился такому вопросу. Чем же они тут ногти обрезают? Забрал из его рук ножницы и стал обрезать ему края ногтей, которые выглядели как когти.

Парень завороженно наблюдал за моими манипуляциями. После стрижки осмотрел ногти и сел на тележке. В его глазах больше не было безумия, он посмотрел на меня вполне осмысленно и тихо, заговорщически попросил:

– Подарите мне ножницы, только Окурку не говорите.

– Тебя зовут Крист, ведь так?

Он кивнул.

– Окурка больше нет, не бойся, конторы Бада тоже. Ты свободен, если хочешь, я дам тебе работу и защиту.

Крист недоверчиво посмотрел на стоящего в сторонке дока.

– А где они?

– Они тут, в тюрьме, и ждут суда. Можешь, если захочешь, пойти свидетелем против них.

Глава 4

Брисвиль

После общения с Вейсом попав в закрытый сектор, Ольга будущим уже не жила. Она зачеркнула его, как зачеркивают неудачно написанное слово в порыве раздражения. Толстым слоем чернил. Так, чтобы невозможно было прочитать, что оно значило. Все ее мысли уходили в прошлое, к ее сестре, которую она очень любила и которую убил синдикат, чтобы потом внедрить Ольгу вместо сестры в АД. Ей тогда убедительно объяснили, что произошел несчастный случай, Хельга упала вместе с летательным аппаратом в океан и тело ее навряд ли найдут. Сестру уже не вернешь, но ей представилась редчайшая возможность внедриться в АД. Тогда она поверила.

Теперь Ольга знала правду. Территориальное управление АДа провело дополнительное тщательное расследование, и их специалисты обнаружили флаер и тело Хельги. Ей показали акт экспертизы, где было указано, что в тканях разложившегося тела Хельги нашли остатки психотропного вещества.

Понимая, что она явилась причиной гибели сестры, Ольга стала жить местью за свою погубленную жизнь, изуродованную в детстве уличными бандитами, и за смерть сестры, единственного родного ей человека. Здесь, в Брисвиле, для всех она была Ведьма, обладающая странными способностями приручать адских псов.

Ей предстояла долгая и кропотливая работа по внедрению в местную среду. Работа на годы, на десятилетия. Задачу Вейс поставил одну – внедриться и действовать по своему усмотрению. Иногда от нее будет нужна информация или помощь. Но в основном ее не будут беспокоить, не будут давать задания, требовать результат. За то, что он дал ей шанс на вторую жизнь, за возможность отомстить она стала личным агентом Вейса. Только ради этого она будет жить.

Отправляя Ольгу в закрытый сектор навсегда, Вейс постарался вложить ей много информации по синдикату, по известным членам межгалактической преступной группировки. Теперь эта информация постепенно всплывала в памяти.

Когда Хромец привел двоих обтрепанных, избитых людей, она в одном сразу узнала химика из лаборатории «Нелеи». Его данные были закодированы в памяти нейросети, и по окончании сравнительного анализа Ольга уже знала, кто к ней пожаловал. Синдикат, не доверяя бывшему неожиданно воскресшему члену, выделил шпиона для слежки за Ольгой Бруз. Это было вполне закономерно. Она понимала, что ее просто так не оставят без надзора, слишком невероятным и странным с их точки зрения было спасение Ольги. Но она не беспокоилась. Ольга очень хорошо знала, насколько она нужна понесшей потери местной сети синдиката. Не подав виду, что узнала валорцев, представившихся бедолагами, она предложила им сесть.

– Итак, рены, вы алхимики и попали в сложную ситуацию? – Она спокойно повела разговор, бесстрастно глядя на мужчин.

Два немолодых человека одновременно согласно покивали головами. Видя, что они страдают от боли, Ведьма подала им по флакону эликсира.

– Примите лекарство, рены, вам станет легче, и мы сможем спокойно обсудить наше сотрудничество.

После того как валорцам полегчало, Ольга перешла к делу.

– Рены, у меня есть пустующая лавка алхимика с лабораторией, я вам сдам ее в аренду. Дам денег, чтобы вы могли делать зелья и закупать нужные ингредиенты. Мои условия простые: прибыль пополам, зелья для меня бесплатно. Если мы договорились, Хромец отведет вас в лавку, если нет – счастливого пути.

– Госпожа, мы даже не надеялись на такие условия и согласны были работать за еду, – быстро стал говорить химик. – Мы с радостью принимаем ваше столь щедрое предложение.

– Да-да, госпожа, – вторил ему второй.

«Еще бы вы были против», – с усмешкой подумала Ольга. Идите шпионьте. Она не боялась слежки. У нее не было связи с АДом, которую можно было бы отследить. Она надолго была предоставлена сама себе.

Стеклянная пустыня

– Так, значит, ты считаешь, что тебя в преддверие отправил князь, – выслушав рассказ о приключениях агента, задумчиво произнес Рован. Он сверху вниз посмотрел на Прокса.

Алеш, которого здесь знали как Граппа, согласно кивнул.

– Листи рассказывала, что Цу Кенброк обещал ей оставить тебя в живых и отпустить, если она согласится стать его женой. Ты не смог выполнить данное ему обещание, и он хотел тебя отдать пришельцам. Еще она рассказывала, что ты вышел на своих врагов, но что-то тебе помешало сокрушить их. Наша верховная Мать думала, что ты перед убытием зайдешь к ней и она сможет тебе все объяснить. Хотела, чтобы ты понял ее. Хотела попрощаться, но ты ушел сразу и исчез. Она считает, что ты затаил на нее обиду и не простил. Ты на Мать не серчай, надзирающий, она тебя любила и пошла на замужество, чтобы спасти тебя. Кроме того, ей надо думать о сенгурах. Ты уйдешь, решив все свои дела, а она останется со своей тоской, одна. Понимаешь, в чем дело? – Рован громко вздохнул, а когда выдохнул, по помещению прошелестел ветерок.

Алеш понимал. Он не винил Листи и не считал больше, что она предала его.

Сенгурка по-своему была права и никогда не требовала от него большего, чем он ей давал. Она была преданна и терпелива, не устраивала истерик и ссор. Довольствовалась тем, что была рядом и могла ему помогать. По здравом размышлении, о такой женщине можно было только мечтать, и это Прокс тоже хорошо понимал.

– Я, Рован, на Листи не сержусь, она поступила так, как посчитала нужным. С князем я тоже враждовать не буду, у меня другие задачи, – ответил Алеш не раздумывая и очень спокойно.

Рован, который в течение всего разговора был несколько напряжен, успокоился. Он посмотрел на агента и задал вопрос:

– Я так понимаю, раз ты вернулся, значит, тебе что-то нужно, Алеш?

Рован впервые назвал Прокса по имени. Вождь вождей уравнял их, и Алеш понял, что многого он тут не добьется. Но все равно решил попробовать поговорить.

– Мне нужны бойцы, Рован, сотни, думаю, хватит, потом я их передам Листи.

Рован вздохнул.

– Понимаю, Алеш, у тебя возникли проблемы, и ты хочешь, чтобы я помог тебе их решить, но бойцами помочь не могу. Листи забрала полторы сотни. А у нас тут настоящая война с крысанами, мы несем большие потери. Они объединились и вылавливают диких сенгуров, уничтожая их. Нас очень мало, и, если бы не твои металлические демоны, они давно бы нас сожрали. Оружие, амулеты бери сколько хочешь, а бойцов дать не могу. Извини, надзирающий. – Здоровяк прямо и немного с вызовом, как показалось агенту, посмотрел на него. Рован не смутился и не прятал глаза, это был ответ того, кто все уже решил заранее и показывал, что уговаривать его, а также спорить с ним бесполезно.

Прокс помолчал. Раньше бы он только улыбнулся наивности вождя, а потом подстроил гибель Рована, чтобы тот не мешал ему. Поставил бы на его место другого, более управляемого, и, взяв воинов, ушел бы. Но именно так, как требовала ситуация, он поступить уже не мог. Вернее, мог, но не хотел. Агент АДа хлопнул обеими руками себя по коленям и поднялся.

– Ладно, Рован, пусть будет так, – не стал он оспаривать права вождя. – Дай мне того, кто разбирается в вашей древней магии, мы пойдем отбирать снаряжение. – Он смотрел на вождя без обиды и злости.

– Конечно, Алеш, я пошлю к тебе одну из Матерей, что осталась с нами. Пошли, провожу в кладовую. – Рован пошел впереди, не оборачиваясь, и как бы невзначай задал важный для него вопрос: – Алеш, железных демонов ты заберешь?

– Нет, Рован, они останутся тут и будут вам помогать, защищать, отстраивать.

Прокс не сдержал легкого смешка. Рован не смог скрыть, как он рад этому известию, он продолжал идти с высоко поднятой головой, с чувством собственного достоинства, как человек, облеченный большой властью и милостиво принимающий подарки. Словно император. Вот это и рассмешило Прокса. Рован еще недавно сидел в клетке голый и жалкий, он, как и все другие сенгуры, должен был стать пищей для крысанов, а теперь шел весь из себя важный, получив из рук Алеша право управлять несколькими сотнями сенгуров.

Но Алеш понимал, что брать дронов не имело смысла, там, на нижнем уровне, они быстро выйдут из строя. Хаос их просто сожрет. Ручное оружие, защищенное биополем хозяина, какое-то время продержится, но и оно потом выйдет из строя. Там, внизу, нужно использовать оружие без искинов и программного обеспечения.

Он зашел в знакомую кладовую и осмотрелся. Сундуков прибавилось, а оружие горой лежало – неаккуратно, сваленное в кучи. Рассматривая все это великолепие прошлого, что нынешние маги повторить не могут, Прокс подумал, что вот оно, свидетельство цивилизационного посещения этого мира высокоразвитым народом. Пришли, разрушили, сами погибли и откатили на тысячи лет назад развитие этой необычной цивилизации.

– Привет, Алеш, – раздался знакомый голос у него за спиной.

Он обернулся и невольно заулыбался. В дверном проеме стояла одна из ведьм – Лерея.

– Привет, Лерея. – Он осмотрел девушку с ног до головы. – Пришла помочь?

– Не только. Алеш, я хочу с тобой уйти. – Она прошла в кладовую и уселась на сундук. – Я чувствовала, что ты появишься. Ждала тебя. Понимаешь, не могу себя заставить служить князю, этому высокомерному уроду. Постоянно падать ниц, выражать свое восхищение и трепет и ждать разрешения, когда тебе позволят заговорить. – Она фыркнула. – Это не для меня. Остальные девочки тоже скоро сбегут, поэтому я осталась здесь.

– Вы оставите Листи? – удивился Прокс, понимая, что какая-то трещина пробежала между ней и отрядом.

– Листи – княгиня. Она вознеслась высоко. Ей, наверное, хорошо, хотя кто его знает, насколько хорошо. – Лерея задумалась. – Цу Кенброк груб и жесток, не терпит неповиновения. Владыки демонов ее не почитают за хозяйку, а повелительницы хаоса завидуют и считают выскочкой, она заняла место одной из них. Я думаю, ей будет там одиноко.

С лица девушки сошла улыбка.

– Нас принуждают выходить замуж за приближенных князя. – Она скривилась. – Мерзкие типы. Я осталась здесь, чтобы воевать с крысанами, но лучше бы уйти с тобой. Поверишь ли, мне здесь стало тесно и скучно. Да и жрать крысанов уже не хочу. – Девушка сморщилась, посмотрела на Алеша. – Так как, возьмешь меня?

– Возьму, Лерея, но это будет опасно.

Прокс согласился на это предложение охотно, такая разведчица, как ведьма, обладающая магическими знаниями, умеющая сражаться и скрываться, ему очень пригодится. Он продумывал новую стратегию борьбы. Начинался другой этап противостояния с синдикатом, где скрытность и удары исподтишка, война на изнурение должны стать главным оружием. Просто так, с наскока окопавшихся и обросших связями среди местных владык валорцев отсюда не вышибешь. Нужно создавать свою аналогичную структуру для борьбы с ними.

До позднего вечера по его часам они отбирали артефакты и оружие. Когда кропотливая работа была закончена, Прокс пристально посмотрел на ведьму, которая вытирала руки о ветошь.

– Лерея, правило неукоснительного подчинения остается силе. Ты готова к такому сотрудничеству?

– Готова. – Ответ был краток, а глаза девушки преданно смотрели прямо в его глаза. – Алеш, если бы ты не ушел один, а позвал всех нас, мы не задумываясь пошли бы за тобой, и мы, и парни. – Она подошла вплотную. – Пусть сенгуры, кто не вылезал из подвалов, ждут возрождения, но я-то благодаря тебе немного повидала мир. Какое возрождение может быть в этих подземельях? Сенгуров мало. Допустим, мы перебьем крысанов. Тогда к нам заявятся реплоды. Здесь не возрождение, здесь постоянная борьба за выживание. Нет, Алеш, сенгурам надо уходить отсюда. Уходить к другим демонам, но держаться общиной. Только вот Рован этого не понимает, – вздохнула она, высказав то, что у нее наболело, что понимал и сам Алеш, но в жизнь сенгуров он больше не лез, не разрушал их мечту. Пусть сами решают, как им быть.

– Ну, раз ты со мной, то нам предстоит работа. – Алеш не скрывал радости от встречи с ведьмой, и Лерея это почувствовала.

– Что надо сделать? – с боевым настроем спросила она.

– Нам надо добыть одного пленного «колпака». Рован сказал, что крысаны объединяются. А я хочу их отсюда забрать.

Ведьма ошеломленно посмотрела на Алеша. Улыбка медленно сошла с ее красивого лица, а между рожками пробежали искорки.

– Забрать? Зачем?

– Лерея, Рован не дает мне бойцов, а они мне нужны. Поэтому я подумал, а почему не попробовать поговорить с крысанами. Я хочу им предложить переселиться в новый большой мир и использовать как таран против моих врагов, ну и создать проблемы князю. – Алеш хищно улыбнулся.

– Они могут не согласиться, – немного подумав, с большим сомнением произнесла девушка. – Если только ты сможешь предложить им то, от чего они не смогут отказаться.

– Мои дроны собрали много информации и на поверхности, и в катакомбах, – ответил Алеш. Он не скрывал от ведьмы то, что знал сам, ему нужна была единомышленница, понимающая его замыслы, вдумчиво помогающая, а не бездумный исполнитель его планов. В то, что ему в помощь пришлют спецназ, он верил мало, и поэтому ему надо было опираться на местные силы. – Крысанов теснят везде. Внизу поджимают дроны и сенгуры, наверху их уничтожают ящерицы с огненными трубками. Так что можно попробовать договориться.

– Когда выходим на охоту? – Перед Проксом стояла уже знакомая хищница в облике симпатичной девушки.

– Прямо сейчас и пойдем.

Алеш сидел в засаде, Лерея ушла вперед. Им спину прикрывал дрон. Они незамеченными прошли далеко на территорию, контролируемую крысанами, и ждали. Ждали, когда представится возможность захватить в плен «колпака».

Лерея была довольна, она доверилась своим чувствам и осталась ждать надзирающего. Втайне от Листи она договорилась с остальными девочками, что если встретит Граппа, то постарается остаться с ним и потом подтянет остальных. Ее чувство оказалось верным. Надзирающий появился. Он ведет свою тайную войну, и она будет вместе с ним. Он, как всегда, быстр в решениях и непредсказуем.

Лерея обладала живым умом, даром слова, терпением и никогда не лезла вперед, уступая дорогу более напористым, таким как Сурна. Она не обращала внимания на насмешки, но всегда знала, что она хочет и кто ей может помочь в реализации ее планов. Так она приблизила Жура, но он погиб вместе с грубоватой Сурной, и неожиданно для всех остальных ведьм Лерея как-то естественно заняла ее место. Листи, став женой князя, отдалилась от отряда, а Лерея, наоборот, приобрела вес и авторитет, предложив план, который устроил всех. Тихая, рассудительная, она могла внушить доверие.

Они с Алешем вышли сразу после отбора артефактов, миновали периметр охраны сенгуров и проникли на территорию крысанов. Те, наученные опытом, часовых вблизи от границ сенгуров не ставили. Их уничтожали огненные демоны – и всех, кто прибегал к часовому на помощь. Сенгуры тоже поодиночке не ходили к ним, а отряды демонов крысаны замечали сразу.

Впереди шла ведьма, сами сенгуры называли ее тенью за способность прятаться в тени и быть незаметной. Они прошли несколько запутанных коридоров. Крысаны тоже учились и перестраивали катакомбы, прорывали новые ходы, создавали тупики и обходные пути для неожиданной атаки с тыла. Даже были подготовлены и ослаблены своды некоторых проходов, поддерживающихся подпорками. Убери их, и тех, кто войдет в коридор, засыплет тонами земли. Такое уже случалось. Рован всегда шел напролом, и дважды его отряды погибали под обвалами. Но тот не обращал на это внимания. Жизнь и смерть всегда соседствовали с сенгурами и создали прививку от жалости. Откопав тоннель, отряды сенгуров шли дальше. И Лерее было непонятно, кого было больше, погибших во время атак или спасенных сенгуров. Но авторитет вождя был непререкаем.

Грапп направлял ее по одному только ему понятной схеме. То они шли вперед, то уходили куда-то в боковое ответвление, то возвращались назад и снова двигались вперед. Но, углубившись на территорию, занятую крысанами, они, к ее удивлению, на своем пути не встретили ни одного часового.

Лерея двигалась вдоль стены, там дальше были крысаны, и среди них был «колпак». Так сенгуры называли магов-менталистов крысанов, носивших высокие несуразные колпаки. Они отличались от других особей своего вида более человеческими чертами лица, большой головой и способностью подчинять своей воле других. Крысаны были выведены из человеческих рабов и крыс подземелья для борьбы с тварями, прорвавшимися с других слоев Инферно. Но после вторжения иномирцев и гибели царства сенгуров стали полновластными хозяевами обширных подземелий. Туда же ушли и оставшиеся сенгуры, вытесняемые реплодами. Очень похожие на больших ящериц, неизвестно откуда появившиеся на поверхности после войны, реплоды безжалостно уничтожали сенгуров и загнали их остатки в подземелья летней резиденции правителя пустыни. Там сенгуры были вынуждены вести борьбу за выживание, но проиграли крысанам, став их основным кормом.

Крысаны не истребляли сенгуров, они одних растили в неволе, как растят домашних животных, на других, которых называли дикими, устраивали охоту, обучая свой молодняк. Странным образом они поддерживали экосистему подземелий в равновесии и убивали сенгуров ровно столько, сколько им нужно было для пищи. Но с появлением надзирающего все в корне изменилось. Сенгуры, получив поддержку в виде огненных машин человека, повели наступление на крысанов и уничтожали их беспощадно и повсеместно. Теперь крысанам надо было прятаться и отбиваться, весь их вид оказался под угрозой уничтожения.

Тень незаметно выглянула из-за угла, в небольшом помещении была разделочная, и на столах лежали… другие крысаны – рабочие. Удивлению Лереи не было конца. Так, значит, эти твари от голода стали жрать своих. Два больших и толстых крысана в кожаных передниках острыми ножами ловко разделывали туши. Рядом стояли понурив головы еще две жертвы, они были под контролем «колпака».

Девушка, внимательно осмотревшись, оценила обстановку. Угрозу представляли «колпак» и два мясника. Но те заплыли жиром и не могли проворно двигаться. Значит, первым надо оглушить «колпака», остальных просто прирезать.

Она навела станер, который ей выдал Грапп, и произвела выстрел в мага. «Колпак» под удивленными взглядами крысанов, разделывающих туши, стал падать. Воспользовавшись этим, Лерея метнулась к ним и двумя точными ударами в сердце прикончила обоих. Так же быстро она перерезала горло двоим другим, которые находились под контролем мага. Подхватила крысана в колпаке и, напрягаясь, потащила его, потерявшего сознание, к месту, где сидел Грапп. Отдуваясь, она сбросила тушу со своей спины.

– Готово, Алеш, – сказала она и присела рядом отдохнуть, дальше дело было за надзирающим.

Прокс похлопал крысана по мясистым щекам, приводя того в чувство. «Колпак» смешно задергал усами и повертел носом, принюхиваясь. Глазки маленькие, словно бусинки, открылись и злобно уставились на человека, следом последовала ментальная атака.

– Развеять! – дал команду нейросети Прокс и слегка, но чувствительно стукнул плашмя мечом по носу крысана. Он знал, что «колпаки» понимают человеческую речь, поэтому начал говорить сразу после удара, не давая тому опомниться. Он знал также, что озлобленный крысан был неспособен к переговорам, в нем просыпался крысиный инстинкт убивать и подавлять. Но страх заставлял его убегать. – Я хозяин огненных големов, что уничтожают ваш народ. Я не хочу его полностью уничтожать. Поэтому отпущу тебя. А ты передай своему королю, что я имею к нему предложение и хотел бы с ним встретиться. – Он посмотрел на злобно зыркающего мага крысанов и спросил: – Понял, что я сказал?

В ответ в его голове прозвучали искаженные слова:

– Моя понимать, человека хочет говорить с королем. Моя передавать.

– Все правильно, крысан, вставай и можешь идти. Я буду ждать ответа здесь. Принесешь его мне ты. Если на меня нападут воины, я уничтожу ваше гнездо и буду говорить с другим королем.

Прокс отошел от «колпака». Крысан осторожно поднялся, с опаской посмотрел на дрона – было видно, что он знает, что это такое, – и, часто оборачиваясь, поспешил прочь. Когда «колпак» скрылся за поворотом, Алеш дал команду дрону заминировать подходы, после чего улегся спать. Рядом примостилась Лерея. Девушка прижалась к нему и прошептала:

– Если ты хочешь, я разделю с тобой ложе и согрею тебя.

В ее голосе слышалась страсть и желание женщины, давно не знавшей ласки и тоскующей по своему мужчине. По мужчине, которого у нее никогда не было, но о котором она мечтала втайне длинными ночами в походах, слушая стоны Листи.

Алеш погладил ее по щеке, улыбнулся по-доброму, как умудренный жизнью отец дает вразумление, выслушав лепет молоденькой дочери.

– Спасибо, Лерея, но не нужно. Найди себе достойного демона, в Брисвиле их много.

– Ты тоскуешь о Листи? – Лерея лежала напротив и смотрела ему в лицо. Это было лицо человека, не демона. Но человека, который избавил ее от мутации и уродства, который подарил ей возможность прожить новую жизнь. И она была ему благодарна.

– Нет, девочка, я ее вычеркнул из жизни. Теперь у нее своя дорога и новая жизнь, в которую вторгаться и нарушать ее покой я не хочу и не буду. Я встретил ту, которую полюбил.

Алеш помолчал, всматриваясь в демоницу, он сам не понимал, что искал в ней. Может быть, ошибки своего прошлого, может быть, начало жизни по-новому? Просто в Лерее для него определился новый рубеж, та граница, которую он уже не мог перейти.

– Ты увидишь ее, – добавил он и обнял девушку.

Так они и уснули, довольные друг другом. Он – оттого что она не стала настаивать, она – оттого что Алеш был с ней честен и откровенен.

Вечный лес. Дворец князя

– Брат, я смотрю, у тебя новые телохранители. – В кабинет князя – владыки всех лесных эльфаров вошел глава службы безопасности. Он прошел по красивой дорожке, сотканной из живых благоухающих цветов, и уселся напротив князя.

– А что мне оставалось делать после того, как старые охранники вытащили тебя из нужника, – ответил князь и засмеялся, увидев, как скривился Кирсан-ола. – Пришлось от них избавиться, причем срочно. Чтобы эта весть не распространилось по лесу. – Князь слегка наклонил голову, рассматривая брата, который сразу сник и сидел с кислым выражением на лице. – И не распространилась дальше из леса, – более жестко добавил он.

Униженный глава службы безопасности покивал согласно, но промолчал. Вспоминать, а тем более обсуждать эту очень неприятную для него тему он не хотел.

– Мои люди распространяют слухи, что ты бился, как кринз в оранжерее, и только твое мужество и сила спасли тебя. – Князь уже не скрывал насмешки, рассматривая младшего брата, который с прежним кислым выражением на лице опустил глаза и смотрел себе под ноги. – Но позвал я тебя не обсуждать чудеса твоего спасения, а поговорить о походе орков. Вот тут у меня обобщенный отчет о твоей деятельности в степи. Я зачитаю.

Князь уселся поудобнее и взял в руки лист бумаги.

– «Величайшему…» Ну, это я пропущу, – прочитав первое слово, сказал князь, – и начну с основного. Вот! «Первый этап противодействия посольству Вангора был успешен. Недовольство некоторых шаманов и вождей племен было использовано для внедрения наших советников. Были устранены два муразы, не согласные с мнением шаманов, и началось выстраивание оппозиции великому хану.

Но второй этап потерпел крах. Советников вычислили и стали убивать. Отряды хранителей леса уничтожались неизвестным противником. Исчезли группы рейдеров. В степи появилось существо из древних преданий – Худжгарх. Вокруг него объединились ветераны и наиболее опытные воины степи из всех племен, по приблизительным подсчетам, их около десяти тысяч.

По орочьим племенам распространились слухи, что лесные эльфары взяли под контроль несколько вождей их племен.

На Великом совете лесные эльфары объявлены главным врагом и принято решение идти набегом на Вечный лес».

Князь прервал чтение и посмотрел на брата.

– Понимаешь, орки пойдут набегом на нас! – Он осуждающе покачал головой и продолжил читать: – «Кто оказывал нам противодействие, точно узнать не удалось. Отряды хранителей видели химер и одного студента магической академии из состава посольства, которого выставляли специально на всеобщее обозрение. Его посадили по левую руку от великого хана. Предположительно с целью – направить нас на ложный след или свести таким образом счеты с этим юношей…»

– Позволь перебить тебя, брат, и высказать догадку, – прервал князя Кирсан-ола. – Имя этого юноши – Ирридар тан Аббаи. Я правильно сказал?

Князь с усмешкой ответил:

– Правильно, брат, этот нехеец, видно, стал занозой в заду у ректора академии, слишком много от него хлопот. Поэтому его отправили в степь, чтобы он оттуда уже не вернулся. Но дело в том, что он удивительно везуч, его взяли под защиту свидетели этого Худжгарха. Но слушай дальше. «Нами были замечены демоны в составе групп, отправленных в степь. Из этого были сделаны выводы, что противодействие нашим специалистам оказывали конкуренты того князя Инферно, демоны которого были привлечены».

Князь отложил листок и посмотрел на брата.

– Я тоже так считаю. Все, что произошло, укладывается в это предположение. У Вангора нет сил и средств для такой операции. Это не их уровень. А вот князья тьмы запросто могут. Мне, кстати, теперь понятен мотив нападения тварей на твой замок. Он логически вытекает из того, что ты воспользовался помощью чьих-то демонов. У меня только один вопрос. – Во взгляде князя было столько льда, что Кирсан-ола подумал, что покрылся инеем, так ему стало холодно. – Зачем ты без моего ведома привлек их к операции?

Кирсан-ола сидел ссутулившись и не отвечал, он задумчиво смотрел на лежавший на столе листок с информацией, которой не было у него. Начальник службы безопасности леса вдруг понял, что его брат следит за ним и что его тайны уже не являются тайнами. Он испугался.

– Чего молчишь? – поторопил его князь.

– Я не знал про демонов, – подавленно признался Кирсан-ола и затравленно посмотрел на брата. – Кто-то смог их внедрить к нам тайно, и этот кто-то из высокопоставленных лесных эльфаров.

Теперь пришла очередь князя удивиться.

– Вот оно что! Интересно. И мы оба это проглядели. У нас в лесу орудует сеть демонов, о которых мы ничего не знаем. Их привлек кто-то из великих родов втайне от нас. И к тому же князья Инферно воюют у нас, на нашей территории, ломая наши планы. Брат! Найди их и уничтожь! И сделай это быстро. Про нехейца пока не думай. А я запрошу помощи у наших союзников в войне с орками.

Граница освоенного космоса. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг

Мои подданные были проданы пиратам. Окурок провел операцию захвата быстро и без шума. Воспользовавшись коммуникационным оборудованием Швырника, в течение одного дня под предлогом встречи с княгиней собрал подданных княжества в одном месте, на только что прибывшем корабле пиратов.

Ничего не подозревающие новоиспеченные новороссцы радостно прибыли на корабль вместе с детьми, и их по-тихому вывезли на пиратскую базу.

Надо признать, Окурок проявил смекалку и недюжинные организаторские способности. А мне теперь нужно было вызволять моих людей. В общем, получилось как всегда.

Офис пиратов под вывеской шахтерской компании находился на одном из нижних уровней. Когда я туда спустился, то понял сразу: нормальных клиентов у этой компании быть не могло. Этот уровень был местом прозябания той самой социальной помойки, живущей за счет небольших пособий, воровства, попрошайничества и грабежа. Не успел я сделать и пяти шагов от лифта, разукрашенного непотребными рисунками и письменами местных художников, как банда подростков попыталась взять меня на гоп-стоп.

Худой сутулый парень, держа в уголке рта сигарету и не вынимая рук из карманов, преградил мне дорогу. Он презрительно скорчил маленькое личико, рассматривая мой наряд, и спросил:

– Клоун, ты знаешь, что тут проход платный?

Паренек был не старше меня. Только болезненно худой, узкоплечий и сильно сутулился, как будто позвоночник был не в силах держать его маленькую голову со спутанными грязными волосами.

– Если проход платный, то гони кредиты, – ответил я, ухватил его за нос и больно сжал двумя пальцами.

Тот заорал, замахал руками, пытаясь ударить меня. Ему на помощь поспешили еще пятеро таких же худых, недокормленных вымогателей. В их руках появились ножи. Я усмехнулся, оттолкнул заводилу и выхватил два меча. Взмахнул ими перед собой и один приставил к груди паренька, ухватившегося за свой кровоточащий нос, другой направил на спешащую подмогу. Как я и ожидал, молодые гопники испарились быстрее, чем я успел что-то сказать, остался только тот, кого я прижал к стене кончиком клинка.

– Кредиты есть? – поинтересовался я.

Раз уж зашла речь о платном проходе, то надо плату забрать, не ради корысти, а ради принципа. Наехал не на того – плати.

Паренек не на шутку испугался, к крови, текущей из носа, присоединилась кровь, текущая из небольшой ранки на груди в области сердца. И как всегда, у такой недалекой братии возникает первый вопрос:

– Ты кто?

– Неверный ответ. – Я сильнее нажал мечом, парень затрясся.

Он не привык к таким поворотам. Ведь здесь, у себя дома, он был главным среди пацанов и находился под крышей взрослой группировки, члены который вышли из-за угла. В руках одного был станер. Не давая ему времени выстрелить, я поднял руку и запустил в их сторону «воздушный кулак». Ограниченный стенками коридора, он как ураган пронесся несколько десятков метров и, врезавшись в местных бандитов, унес их куда-то далеко, в мало освещенный сумрак. Здесь я применял заклинания, усиленные кровью. Простые заклинания без магического эфира сектора не действовали. Я повернул голову к моей жертве.

– У меня нет кредитов! – задрожал он, пытаясь руками отодвинуть меч.

– Чем платить будешь за право пройти по коридору? – Я с детства терпеть не мог гопников, поэтому не отступал. Такие шакалы сбивались в стаю и грабили одиноких пацанов у нас в городе, доставалось от них и мне, а мы вылавливали их и беспощадно били, отучая «пастись» в нашем районе.

– У меня ничего нет, – дрожащими губами произнес он и попросил: – Не убивай.

– Где «Шахтерская компания Вилдстрогана» знаешь?

– Знаю, – быстро ответил он, – могу провести.

– Веди, – милостиво разрешил я и убрал мечи в пространственный карман.

Увидев, как мгновенно исчезли клинки, паренек замер и, удивленно моргая, посмотрел на мои пустые руки. Тут проявился Брык из наручного искина.

– Сюда братва идет, бить тебя, командор, но я могу их заблокировать в коридоре.

– Действуй, – согласился я, – и попугай их, откачав немного воздуха. Пусть им станет немного страшно и душно.

В тот же момент, отсекая боковой коридор, сверху с тихим шелестом опустилась перегородка.

– Ты кто? – Снова этот надоедливый глупый вопрос.

– Конь в пальто! Из Новороссии. Веди давай.

Мы прошли пару пустых коридоров – везде, где мы появлялись, исчезали их обитатели. Слухи тут разносились молниеносно.

Двери в шахтерскую компанию были сделаны на совесть, видно было, что они готовились выдержать даже штурм в случае чего. Дверь была закрыта, и на мой звонок никто не отвечал. Я отошел, надрезал руку и создал слабое заклинание «дождя смерти». Я мог бы телепортироваться внутрь, но, поразмыслив, решил действовать иначе. Создать больше шума и нагнать страха на всех, кто только подумает еще раз связываться с новороссцами. Небрежно кинул кровь в дверь и укрылся куполом Шизы. Заодно и прикрыл неудачливого грабителя. Кристаллизованные капельки моей крови, как зерна граната, сверкнули алым в свете лампы, горевшей над дверью, и оглушительно взорвались. Получился направленный взрыв, который вынес дверь, и она, подхватив пару человек, стоявших за ней, унеслась вглубь.

Я зашел и огляделся. Секретарь, молоденькая девушка, зажав от страха рот ладошками, во все глаза смотрела на меня. Взрывная волна ее не тронула. Ну как не тронула, из ее ушей текла кровь, но в остальном она была цела. Я наступил на выбитую дверь и прошел в следующий кабинет. Там сидел маленький человек в дорогом костюме и направлял на меня что-то типа пистолета. Пришлось уйти в боевой режим и сместиться в сторону. Как оказалось, вовремя. Мимо меня со свистом пронеслись маленькие пульки. Армейский игломет – пришло ко мне понимание, запрещенное оружие для гражданских. Сначала отобрал оружие. Потом вышел из боевого режима и дал ему хорошего «леща». Его голова сильно дернулась, и я испугался, что она оторвется. То, что для меня было слабым, для него могло стать фатальным. Но он оказался крепеньким, и его голова, ударившись о пластик стены, отскочила и вернулась в прежнее положение. Правда, глаза его при этом потеряли фокус. Я стоял и ждал, когда он выйдет из прострации. Наконец он собрал глаза в кучу и посмотрел на меня.

– Ты кто, ушлепок?! – возмущенно закричал он.

– Хочешь, я отрежу тебе пальцы и заставлю съесть? – не отвечая на его вопрос, спросил я. Эти личности признавали только силу. Привыкшие к безнаказанности, они считали себя вершителями чужих судеб и, пока не окунешь их мордой в собственное дерьмо, простых слов не понимали.

На его глазах я сотворил из указательного и среднего пальцев черные лезвия и, взяв его руку, ими откусил верхнюю фалангу большого пальца. Мужичок дернулся, пытаясь вырваться, но из моей хватки можно было уйти только без руки.

– Ешь! – приказал я и добавил в это слово ментальный ужас, который распространился по кабинету. Мои запасы энеронов убывали, и требовалась подзарядка. Заметив разъем энергетической линии на стене, дал команду симбионтам подключиться и восполнить потери энергии.

– Я готов сотрудничать! – сразу сдался представитель пиратов.

В это время опять появился Брык.

– Командор, на уровень прибыли сотрудники службы безопасности и направляются сюда. Предлагаю их тоже заблокировать, а также всю систему местной службы безопасности.

– Действуй, – согласился я и посмотрел на свою жертву. – Сотрудничать – это хорошо. Но сначала съешь палец. – Я заставлял не из желания поиздеваться над пиратом, мне надо было быстро сломить его волю и лишить желания сопротивляться.

Мне пришлось отрезать еще одну фалангу, прежде чем он сдался окончательно. Теперь проявилась Шиза:

– Я с его нейросети скачала всю необходимую нам информацию. Это даже проще, чем брать ее из ауры.

Ну что же, он мне был больше не нужен, но убивать его я не собирался, это был мой свидетель. Свидетель гнева и мщения Новоросского княжества.

– Слушай сюда, пальцеед, меня послала княгиня Новоросская за ее подданными, которых тебе продал Окурок. Сообщи своим, чтобы их всех вернули в целости и сохранности. Тогда я вас убивать не буду, только возьму выкуп за жизни десять миллионов кредитов. Брык! – позвал я морду в берете, и тот сразу появился. – Проследи за этим и за базой пиратов, возьми ее под свой контроль.

Я развернулся и пошел на выход, больше мне тут делать было нечего. Мой путь лежал на базу пиратов, что находилась в двух прыжках от станции, в заброшенной колонии шахтеров, которых разорили много лет назад. Я понимал, что пираты мое условие выполнять не будут, но мне нужно было заслать к ним моего диверсанта Брыка, а он уж там развернется.

Когда страшный подросток ушел, мистер Кавралес, возглавлявший секцию компании на станции, еще минут пять сидел в прострации. Он парню поверил сразу, посмотрел на руку без большого пальца и стал срочно связываться с базой. На этой базе пираты обосновались давно, они штурмом взяли городок шахтеров и заставили тех работать на себя. «Шахтерская компания Вилдстрогана» продолжала свое существование. Только сам господин Вилдстроган давно передал права на нее захватчикам и почил много лет назад, улетев без скафандра в космос.

На развернутом экране дисплея появился запрос:

«Большой, что за срочность?»

Маленького местного босса звали Большой, но не в насмешку, а потому, что он умел решать вопросы с местным начальством на станции.

«Дай мне Хромого, срочно», – отправил он новое сообщение.

«Жди», – пришел краткий ответ.

Хромой был главным боссом у пиратов. Бывший военный пилот, получивший ранение в одном из боев с теми же пиратами и вышвырнутый со службы за непригодность. Его денег хватило только на восстановление ноги, но полную реабилитацию он вовремя не прошел и остался хромым на всю жизнь. Теперь бы он смог устранить хромоту. Но не хотел. Был он жесток и удачлив. Начав с маленькой шайки, он собрал вокруг себя таких же не нужных никому бывших вояк. Подтянул контрабандистов и в конце концов стал уважаемым в уголовной среде бандитом. Вот его-то и ждал Большой, залив лечебной пеной палец и приняв обезболивающее.

Через полчаса на дисплее появилось сообщение:

«Здесь Вилдстроган». – Хромой всегда выходил на связь под этим именем.

Но Кавралес не желал играть в секретность, он был очень напуган и тут же скинул запись разговора с юношей, сумевшим напустить такого страха, что он боялся его вспоминать. Еще через полчаса пришел ответ:

«Высылаю группу захвата, отследи объект».

Прочитав это сообщение, Кавралес запаниковал.

«Это невозможно! Верните людей и заплатите деньги! – Подумал и дописал: – Хромой, с этим княжеством нельзя шутить. Я улетаю».

Он поднялся и быстро направился к космопорту, быть крайним из-за глупости Хромого он не хотел.

Покидая уровень, я проходил мимо кашляющих и хрипящих людей, выползающих в центральный коридор. На их лицах был написан ужас. Брык довел их почти до умопомрачения из-за страха удушья, а потом выпустил на свободу. Выбирающиеся люди помышляли только об одном: поскорее сбежать. Они, держась за стены, медленно, как улитки, но в то же время неуклонно стремились к лифтам.

Посмотрев на этот исход, вызвал Брыка:

– Какие новости, Чиполлино? Меня ищут?

– Ищут, хозяин, по твоим приметам и изображению. – Он продемонстрировал на экране меня и как я выношу двери. – Советую переодеться.

Он был прав. Устраивать войну один против всех не было никакого желания, поэтому я наложил на себя иллюзию костюма маленького мужичка из офиса «шахтеров» и стал похож на преуспевающего молодого специалиста.

Я поднялся на второй верхний уровень, где, по моим данным, находились конторы частных охранных фирм, и зашел в одну из них, под вывеской «Защита и безопасность – 100 процентов». Название немного странное, но привлекающее внимание. Стопроцентная защита – это то, что нужно для места нахождения посла Новороссии.

Офис был небольшой, обстановка, можно сказать, скудная. Стол, два стула. На одном из них за столом сидел пожилой мужчина. Он читал какую-то книгу, и для меня это стало открытием. Тут еще читают бумажные издания! Мужчина, не опуская книгу, посмотрел на меня поверх нее. Оценил мой наряд и еле заметным кивком указал на свободный стул.

Пройдя к столу, я сел.

– Добрый день, юноша, – поздоровался мужчина. – Меня зовут Зерт Сто Процентов, чем могу быть полезен?

– Вы один или у вас есть еще сотрудники? – спросил я. Если он «сам с усам» и «жнец и швец» в одном лице, то я пойду дальше.

– Какие вам нужны специалисты и что они должны будут делать? – ответил дядя вопросом на мой вопрос.

– Мне нужны специалисты охраны. Для охраны, – ответил я и удивленно посмотрел на него. Мое недоумение было вызвано тем, что он спросил о специалистах. Какие еще специалисты могут быть в конторе, занимающейся вопросами охраны. Не повара же. – Два человека для круглосуточного дежурства и мобильная группа в случае осложнения обстановки по вызову дежурной смены. Срок контракта один месяц с возможностью продления, – высказал я свои пожелания и с сомнением посмотрел на него.

Хозяин кабинета отложил книгу иснова задал вопрос:

– Что нужно охранять?

– Посольство Новоросского княжества.

У мужика приподнялись брови.

– А оно тут есть?

Я начал вставать со стула, видно, зря теряю время. Он, наверное, бывший полицейский и работает один, на подхвате у несостоятельных клиентов. Судя по аскетической обстановке, перебивается редкими заработками.

– Не торопитесь, уважаемый, – остановил он меня. – Вы попали туда, куда нужно. Если, конечно, у вас есть деньги. – Он изобразил вежливую улыбку.

Я сел и решил послушать, что он расскажет дальше.

– Как срочно вам нужна охрана?

– Прямо сейчас. – Я с недоверием смотрел на него, размышляя, не зря ли я послушал этого книголюба. Там у меня соотечественники в рабстве загибаются, а я удовлетворяю любопытство отставного старикана, которому захотелось поболтать.

Он проделал какие-то манипуляции с наручным искином и назвал цену его услуг.

– Дежурная смена из двух охранников с оружием. – Он посмотрел на меня и не спросил, а утвердительно сказал: – Я так понимаю, вам нужны вооруженные охранники.

Согласно кивнув, я стал ожидать продолжения.

– Это обойдется вам в две тысячи кредитов в месяц. Мобильная тревожная группа в составе до пятнадцати бойцов, это еще две тысячи в месяц. Если она выдвигается на сигнал, то это еще тысяча кредитов за каждый вызов. Вас устроит?

– Устроит, показывайте бойцов.

Для себя решил: если он их мне не покажет, развернусь и уйду.

Дедок тряхнул рукой с браслетом наручного искина, и в помещении отворилась скрытая дверь. Через нее вошли два бойца в бронекостюмах, как у Вироны, только в облегченном варианте, на запястье каждого был прикреплен станер, в руках гражданская версия полицейского автомата «Молот», стрелял он не иглами из обедненного урана, а резиновыми шариками. Хоть я это оружие никогда не видел, но в меня вложили уйму информации, поэтому я сразу узнал и станер, и гражданский игломет. Оружие бойцы держали уверенно и вполне профессионально.

– Пойдет, – согласился я. – Показывайте группу.

– На каком уровне посольство? – спросил он, и теперь я понимал, что вопросы мужик задавал не праздные, а по существу.

– Четвертый верхний.

– Ступайте вместе с дежурной сменой, они на месте дадут сигнал. Через три минуты прибудет группа из пятнадцати человек. Но плата вперед.

Не споря, я перевел ему деньги.

Офис Швырника встретил нас в том же состоянии, что я видел. Он был разгромлен. Мебель поломана, техника разбита. Даже нагадили на пол, сволочи. Охрана осмотрелась и спокойно пристроилась на двух целых стульях. Сразу же за нами ворвались двое. Они быстро разошлись и взяли нас на прицел. Один из них произнес: «Чисто», – и опустил оружие.

– Вы заказчик? – спросил он.

– Я заказчик, – с улыбкой повторил за ним. Они мне понравились. Ни суеты, ни показухи. Все по делу.

– Пошли в коридор. – И он, не ожидая меня, вышел.

Я последовал за ним и осмотрелся. Коридор и офис были блокированы бойцами. Лифты взяты под контроль. В случае атаки и настоящей войны ребята справятся.

– Пойдет, – сказал я и добавил: – Отбой. Шиза, давай переноси меня к доктору, – попросил я и тут же оказался за его спиной.

Док внимательно изучал показания медкапсулы, нагнувшись и что-то тихо бормоча.

– Как дела, док? – неосторожно спросил я, забыв, что вошел не через дверь, а с помощью телепорта.

Человек в халате дернулся, врезался головой в консоль навесного оборудования и сполз на пол, ухватившись за левую сторону груди.

Понимая, что ему реально плохо, я наложил малое исцеление, и через пару-тройку секунд док пришел в себя.

– Не знаю, как вас зовут, молодой человек. Не знаю, как вы сюда незаметно прошли. Но прошу вас, не пугайте так больше, я чуть не умер. – Он завозился и поморщился. – Жив-то я остался, но штаны подпортил. – Он живо поднялся и, убегая, крикнул: – Подождите пару минут!

Вскоре он вернулся, и вид у него был обескураженный.

– Как к вам обращаться, молодой человек? – задал он вопрос.

Но я и сам понял, что не представился ему.

– Зовите меня ваша милость, док. У меня к вам вопрос. Бада больше нет и не будет. Я предлагаю вам поработать на меня. Сколько вам платили бандиты?

– Две тысячи кредитов в месяц, ваша милость. – Он уже с нескрываемым интересом рассматривал меня. По-видимому, в его голове гуляли мысли, почему я его не пристроил рядом с Окурком в тюрьме.

Но у меня на этот счет было свое мнение. Он замарался связями с бандитами, я оставил ему свободу и жизнь. Он мне должен, и он это понимал, поэтому будет служить не за страх, а за совесть.

– Я уже оформил помещения Бада в свою собственность, и там будет Дворянское собрание Новороссии. При нем есть отличный медблок, предлагаю вам его возглавить. Зарплата ваша будет пять тысяч кредитов. Наймите еще себе помощника со ставкой три тысячи. Все медуслуги подданным княгини будете оказывать бесплатно.

Я не стал ему говорить, что все эти сведения мне предоставил Брык. Эта луковая морда предложила и вариант использования помещений, быстро оформив передачу недвижимой собственности в дар княгине Новоросской даме Хомо Шизе. Все по закону, не подкопаешься. И тут мне пришло в голову – а почему бы не использовать помещения и под посольство. Ребятам из охраны сидеть в загаженном месте не очень комфортно, а тут имеется все необходимое для их работы. Средства наблюдения. Встроенное оружие. Я ненадолго выпал из разговора, размышляя над пришедшей мне в голову мыслью. Только надо от трупов избавиться и убрать следы крови.

Я вернулся, когда док стал дергать меня за рукав.

– Ваша милость, я согласен, давайте контракт.

Брык оказался не только проходимцем, но и ценным помощником, он сразу скинул доку контракт, и тот углубился в его изучение. Из соседнего помещения вышел Крист, вполне здоровый, и, увидев меня, заговорил:

– Чувак, я тут подумал и согласен на тебя поработать, но не хочу грабить других. Я хороший программист и могу быть полезен в этом качестве.

– Крист, не возражаю, будешь главным программистом Новоросского княжества. Но зови меня не чувак, а ваша милость. Сколько ты хочешь получать кредитов?

– Три тысячи мне хватит, – сказал он, глубоко вздохнув, и я понял, что это был предел, о котором он мечтал и даже осмелился его озвучить.

– Договорились, лови контракт.

Док в это время проштудировал договор и скинул подписанный файл мне на нейросеть. Я перечислил причитающуюся ему сумму по контракту сразу. Он только удивленно моргнул.

– Как дела у Брана? – спросил я, подойдя к медкапсуле и через крышку рассматривая его ауру. Она уже выровнялась и не плескалась, как море при шторме.

– Значительно лучше.

– Через пару часов переводи его в новый медблок, там оборудование не в пример лучше. И кстати! Что это за помещения? – Я огляделся. – И кому они принадлежат?

– Не знаю, – пожал плечами док.

– Брык, оформи покупку помещений на мое имя. Такая тюрьма мне очень пригодится, – мысленно обратился я к секретарю.

– Будет сделано, командор, – отрапортовал он.

– Шиза, отправляй нас в наше новое Дворянское собрание.

Хромой, получив странное сообщение от Большого, был сильно удивлен. Что могло случиться с его представителем на станции, если он так испугался?

– Карл, – обратился он к своему первому помощнику, – ты видел то же, что и я? На станции происходят странные вещи. На Большого наехали и запугали, это впервые. Собирай свою группу и быстро реши проблему этого модификанта. Будь внимателен, он может быть не один. Задействуй службу безопасности. Сам знаешь кого, пусть отрабатывают кредиты, что мы им перечисляем.

Карл оторвался от экрана.

– Шоломон, – почесывая подбородок, не спеша выполнять указание, ответил собеседник. Он единственный называл его по имени из-за давней дружбы, что их связывала еще со службы. Карл был командиром десантной роты и, выйдя в отставку, прибился к тогда еще малочисленной банде Хромого. – Все это выглядит очень странно. Простой мальчишка в нелепом наряде громит наш офис. Я думаю, что здесь все не так просто. Он приманка. А там на станции нас ждут основные силы.

В это время пришло новое сообщение от Большого. Оба взглянули на экран.

«Это невозможно! Верните людей и заплатите деньги!»

– Что я тебе и говорил, – снова потирая подбородок, показал глазами на сообщение Карл.

«Хромой, с этим княжеством нельзя шутить. Я улетаю», – это было последнее сообщение, которое прислал Большой.

– Карл, мы закреплялись здесь больше пяти лет, и какое-то княжество, о котором никто не слышал, ставит нам условия! Да я себя уважать перестану, если поддамся на их шантаж. Нас перестанут уважать другие. А это конец нашей репутации. О нас станут вытирать ноги, и погранцы для галочки возьмут штурмом нашу базу. Это конец. Свяжись с Бадом, узнай, что ему известно о княжестве. Проведи разведку, подключи всех кого сможешь и устрой охоту на этих охотников.

Карл согласно кивнул и поднялся.

– Я вылетаю, а ты все-таки будь повежливее с этими новороссцами. Мало ли, вдруг придется договариваться, мы не знаем, какие силы и связи задействовали они.

– Хорошо, Карл, я соберу их в одно место и дождусь известий от тебя. Не подведи, – не стал спорить Хромой. Он тоже понимал, что возникла ситуация неопределенности с неизвестным исходом. Хромой умел рисковать, но глупцом он не был.

Приемная бывшей конторы Бада была небольшая и довольно скромная, но сам офис оказался внушительным и роскошным, видно было, что хозяин любил размах, красивые вещи и не скупился на обстановку и новейшее оборудование. Здесь был великолепный медблок, кабинет, достойный посла княжества, зал для приемов, спальня и несколько подсобных помещений. И везде валялись трупы. Вот от них мне нужно было избавиться. Я ничего лучше не придумал, как сплавить их на базу пиратов по известным мне координатам. Что я и сделал, нимало не сомневаясь, отправив в последний путь бандитов одного за другим, пока не очистил все помещения. Затем, удовлетворенный проделанной работой, очистил помещения от следов крови. Брык в это время заказал новую вывеску, строгую и простую. Когда я вышел в коридор, то увидел на стене рядом с дверью отполированную бронзовую плиту с надписью черным цветом «Представительство Новоросского Княжества. Дворянское Собрание.

Все слова начинались с большой буквы. Пусть будет, согласился я и не стал указывать Брыку на его ошибку.

Охрана, переведенная мной сюда, удивления не выказала. Один уселся рядом с дверью, другой перешел в соседнюю комнату со средствами технического наблюдения. Скоро появились док с Браном в передвижной капсуле. Вместе с ним появилась миловидная девушка – «сестра милосердия», мысленно усмехнулся я.

– Док! – обратился я к моему пока единственному ответственному сотруднику. – Остаетесь здесь за старшего, пока Швырник не придет в себя. В помощь оставляю своего секретаря Брыка, он в курсе всех моих дел и замыслов. В общем, обустраивайтесь. – И краем глаза увидел, с каким жадным интересом меня рассматривает «медсестричка». А док тот еще любитель сладкого, подумал я, но вникать в его профессиональные предпочтения не стал.

Мне надо заниматься непосредственным спасением людей. Поэтому следующим местом моего посещения было представительство колонии на Суровой. Эта колония работяг не имела названия, как, например, княжество Новоросское. Там была зарегистрирована шахтерская компания с интересным названием «Святое пришествие». Как выяснила Шиза, колонию основали последователи религиозного культа, ожидающие пришествия некоего святого Долона. Кто этот Долон, мне было неизвестно. На одной из планет АОМ^[56] процветал его культ. Они ждали своего мессию, который поведет их в райские кущи, уводя от греховного растления цивилизации.

Время шло, столетие за столетием, но Долон все не приходил и не приходил, поэтому у паствы, на мой взгляд, естественно возник закономерный вопрос: чего он медлит? И тут учение раскололось на части. Патриархи церкви святого Долона объясняли причину его непоявления по-разному. Одни говорили, что его последователи не достигли нужной глубины совершенства. Другие утверждали, что он не придет, пока люди не искоренят пороки и социальное неравенство. Третьи уверяли, что надо просто ждать и не людям судить о божьих замыслах, а когда он придет в блеске своей славы, то всем будет «щастье», и бедным и богатым. Были еще версии, но я углубляться не стал. В общем, чтобы преодолеть раскол, на совете верховные жрецы решили затянуть гайки, объявили все измышления ересью и упадком духовности. Храмовники стали преследовать всех, кто сомневался в учении или высказывал суждения, не утвержденные верхушкой церкви.

Тогда с планеты потянулись, как я их назвал, сектанты. Одна из таких сект улетела подальше и устроила колонию на Суровой. Вот к ним я и пришел. Я думал, что увижу мрачных, худых, изнуряющих себя постом и прочими лишениями людей в рясах и с фанатичным блеском в глазах. Но меня встретила курносая девушка, которая сидела за столом и сосредоточенно красила ногти каким-то маленьким прибором, похожим на авторучку с чернилами. От усердия она даже высунула язычок. Она была так сосредоточена, что не заметила, как я вошел. Боясь испугать ее, я тихо кашлянул и остался стоять у входа. Девушка подняла голову и удивленно спросила:

– Вам кого?

– Мне нужен глава представительства колонии на станции. Я могу его видеть, мидэра?^[57]

– А вы кто? – продолжала удивляться девушка. Видно, не часто их представительство баловали посетители.

Она была так непосредственна и искренна в проявлении своего удивления, что я не выдержал, улыбнулся и пошутил:

– Я от святого Долона.

Девушка вытаращилась на меня, широко раскрыв серые глаза, часто заморгала и, неожиданно сорвавшись с места, унеслась через дверь в соседнюю комнату. Она пролетела как метеор, только подол широкой юбки, которая доходила до колен, мелькнула перед моими глазами, все остальное смазалось. Дверь за собой она не закрыла, и оттуда донесся ее сбивчивый громкий шепот:

– Грехт! Грехт! Там посланец от святого Долона пришел. Он тебя хочет видеть.

– Строна, ты в своем уме? Какой посланец? – услышал я молодой голос, полный удивления, и решил шутку продолжить. Наложил иллюзию ангела с нимбом над головой, которого видел на картинке, сложил руки на животе и так замер.

– Какой-какой! Сам посмотри, молодой и красивый, – продолжила девушка. Потом из приоткрытой двери высунулись ее голова. Строна еще шире раскрыла глаза и, сдавленно зажимая ладошкой рот, заорала: – А-а-а! – И спряталась.

Я быстро снял иллюзию, понимая, что перемудрил, и стал самим собой в костюме орков.

Из второй комнаты выскочили двое парней со станерами в руках. Они навели на меня оружие, и один скомандовал:

– Замри, богохульник!

Но я и так стоял смирно и снисходительно смотрел на них. Они молчали, изучали меня, мой удивительный наряд, и в их глазах было видно отражение тех чувств, что сейчас плясали и скакали в их душе вслед за мельтешащими мыслями.

– Я не хулил бога, – ответил кротко, как только мог. – Я сказал, что пришел от святого Долона.

Тот, который выглядел постарше, закусил губу, прищурился и в эти узкие амбразуры, в которые превратились его глаза, стал с угрозой рассматривать меня.

Ждать, когда они что-то начнут делать – а это могли быть и выстрелы, – я не стал, а вышел в боевой режим, отобрал станеры и сел на место девушки. Вышел из ускорения и вежливо посмотрел на растерянные лица парней. А те смотрели на свои руки и на станеры, что лежали на столе передо мной.

– Короче, парни, не верите – не надо, я зашел по делу. У меня для вас есть работа. Хорошо оплачиваемая.

Парни не выходили из ступора. Моя нелепая шутка не нашла у них отклика, да я и сам понимал, что вышло глупо. Нельзя было затрагивать их религиозные чувства.

Из дверей раздался голос девушки, полный изумления:

– Ой, мамочка! Он… он… снова изменился!

– Вы кто? – спросил один из парней, переборов оцепенение.

Как часто задают мне этот вопрос. И эти тоже хотели знать, кто я такой.

– Я представляю интересы Новоросского княжества. Разрешите представиться, господин Вурдалак. С кем имею честь разговаривать? – вежливо на земной манер представился я. Такой оборот речи здесь был неизвестен, обращались к друг другу проще, а то и вообще – чувак.

– Зачем вы сказали, что пришли от святого Долона? – спросил все тот же парень. Подошел к столу, сел напротив меня и представился: – Грехт, представитель колонии.

Его напарник не сдвинулся с места.

Говорил Грехт хмуро, насупив брови. Мне пришлось выдумывать оправдание моей неуместной шутке.

– У меня было такое вот откровение – пойти к вам, и я подумал, может, меня послал святой Долон. Может, он хочет, чтобы вы оказали мне помощь. Иначе с чего бы мне пришло в голову вспомнить того, кого я не знаю и никогда не видел.

Из соседней комнаты раздался голос девушки:

– Грехт, я же говорила тебе. – Тон ее был требовательный, осуждающий неверие парня, но сама она не показывалась.

Грехт поморщился и обратился ко мне:

– Хорошо, господин Вурдалак, оставим тему Долона и перейдем к вашему предложению. Что вы хотите?

– Можно я буду звать вас просто Грехт? – спросил я. Парень был молодой, лет на пять старше меня.

– Да без проблем, Вурдалак, – ответил он, и напряжение, которое возникло между нами, само собой прошло.

– Грехт, пираты захватили на станции всех наших подданных и вывезли к себе на базу. Мне нужно, чтобы вы на своих рейдерах покрутились перед ними и отвлекли их внимание, а я проберусь на базу и решу свои проблемы. Если, конечно, вы освоили корабли и научились на них летать. – Я посмотрел на парня.

Грехт ненадолго задумался.

– Можно спросить, Вурдалак, а почему ты обратился к нам, а не к ЧВК? Их тут несколько.

– Потому, что базы пилотов, которые вы купили, составлял я. И я понимаю, на что способен пилот, изучивший ее.

Грехт снова задумался, и мне понравилось, что он сразу не решает, а старается просчитать варианты. Взвесить все «за» и «против».

– Что конкретно требуется от нас? И где эта база?

Я скинул ему на нейросеть координаты, а он, увидев, что у меня стоит «социалка», удивленно поднял на меня глаза. У него, например, стояла нейросеть техника. Но я и глазом не моргнул, не отвечая на немой вопрос, мелькнувший в его взгляде.

– От вас требуется одно – выманить на себя их истребители и связать боем. Они должны думать, что вы и есть главные силы, и сосредоточить все свое внимание на вас.

– Ага, а основные силы в это время проникнут на базу и произведут ее захват, – вник парень в мой замысел. – Это будет вам стоить пятьдесят тысяч кредитов, и трофеи, что могут появиться после боя, тоже наши.

Эти последователи Долона умели вести дела и видеть свой интерес.

– А прости, Грехт, за вопрос, Долон был не из торговцев?

Тот как-то странно посмотрел на меня и неохотно ответил:

– Долон – основатель нашего народа, он первым высадился на планету. Открыл добычу ресурсов и начал продавать их. Он дал нам свод законов, а потом улетел и завещал нам ждать его.

Я покивал:

– Понятно. Твои условия принимаются, половину суммы перевожу сейчас, половину после окончания операции. Выдвигайтесь скрытно в систему и ждите, я прибуду на своем корабле. В этой точке, – я указал координаты, – мы встретимся. Если через трое суток не появлюсь, значит, задание отменено. Задаток останется у вас. Вопросы есть?

– Есть. Как мы узнаем, что это прибыл ты, Вурдалак?

– Узнаете просто, я буду на таком же разведчике, какой подарил вам. Увидите – свяжетесь со мной.

– Понял, тогда вопросов нет, – ответил Грехт.

Я подал ему руку для рукопожатия и исчез в телепорте.

Из соседней комнаты вышла Строна.

– Грехт, ты это видел! – возбужденно заговорила она. – Он исчез, а свою внешность поменял три раза.

– Как это? – удивился Грехт, который сам был сбит с толку внезапным исчезновением загадочного Вурдалака, которого новороссцы звали ваша милость.

– Он сначала был в отличном костюме, потом с крыльями за спиной и сиянием над головой. – Она мечтательно закатила глаза. – А потом в каком-то дикарском наряде. Кто он, по-твоему?

Строна воинственно уперла руки в боки и подступила к Грехту. Девушка была его сестрой, и он знал, что она натура впечатлительная и романтичная, поэтому всему давала оценку, исходя из собственных суждений и своего понимания мироустройства. Он знал также ее тайные мечты встретить своего принца.

– И кто он? – улыбаясь, спросил брат, хорошо понимая, что она от него не отстанет, пока не выскажет все свои мысли. Пока не выплеснет на него все, что не могла держать внутри.

– Он принц! Наверное, брат княгини, – не подвела она его ожидания. Они оба остались сиротами, бедняжки. – И даже, может быть, он посланец Долона.

Грехт лишь ухмыльнулся, что возмутило ее, и, надвигаясь на брата, Строна осуждающе заговорила:

– Как ты не понимаешь? Мы так долго ждали знак, который должен послать нам святой, и тут ты проходишь мимо!

Девушка была сильно задета ироничным отношением брата к ее словам и считала, что у него и его друзей только истребители и война на уме. И заметить знамение смогла только она своим зорким женским глазом.

– Строна, он не принц, он управляющий делами княжества, как наш отец управляет компанией «Святое пришествие», а то, что он сказал, просто неудачная шутка. Над нами постоянно смеются, пора бы уже привыкнуть, – ответил Грехт, хотя хорошо понимал, что остановить сестру ему будет не по силам.

– Те, кто смеются, не меняют облика три раза за несколько минут, это раз, – начала она загибать пальцы. – Они не исчезают вот так – раз, и его нет, это два.

– И три, – продолжил за нее брат, – святой Долон первопроходец и основатель колонии на Долонее, планете, откуда мы вынуждены были уйти, так как не считали Долона сверхчеловеком. Мы отдаем дань его памяти и чтим как нашего основателя, но не обожествляем его, как столпы церкви. А то, что проделал этот парень, может просто оказаться фокусом, и только. Скажи лучше, что этот принц тебе понравился, – засмеялся Грехт, напомнив сестре о ее мечтах.

– Да ну тебя, – покраснела она, зло посмотрела на брата и сквозь зубы произнесла: – Дурак! – Задрав носик кверху, гордо прошла к своему месту и села. На Грехта она больше не обращала внимания.

А он сделал серьезный вид, но с затаенной усмешкой наблюдал, как Строна с задумчивым видом исследователя поелозила на стуле, где до этого сидел «прынц», словно проверяя, не осталось ли после него чего-то божественного. И, не найдя, вызверилась на брата:

– Чего расселся? Иди отсюда, работать мешаешь!

«Как же, мешаю, – мысленно засмеялся Грехт, – я ей мешаю ногти раскрашивать. Работница».

Я вернулся на спутник. Мне надо было перебраться на мобильную базу и использовать ее для вывоза нескольких сотен подданных Шизы. Как-то надо будет их оттуда забирать. Не арендовать же какой-то сторонний лайнер и тем самым раскрыть посторонним участие Новороссии в акте агрессии. А именно как акт агрессии княжества против шахтеров это и будет преподнесено. В ребятах я не сомневался, они сами стали жертвами пиратов, и в контракте, что я им сбросил, имелся пункт о неразглашении.

Со спутника я перешел на пограничную мобильную базу, которая, всеми забытая несколько столетий пылилась на большом куске астероида, вращаясь вокруг одной из необитаемых планет закрытого сектора. Или сектор Зеро, как он проходил по документации пограничных сил.

Там меня встретил законсервированный Брык-Брык. Войдя в соприкосновение с Шизой, он на несколько мгновений завис и превратился в Брыка Чиполлино. Но Шиза передала ему не всю информацию, а только ту, что посчитала нужной. Урезав ее.

Форма десантника ему, видно, пришлась по его цифровой душе, и он лихо откозырял:

– Командор, рад вас видеть на корабле. Какие будут указания?

Понимая, что это луковое чудо будет совать свои перья во все дырки, потому что он так запрограммирован своим создателем, я ответил как есть:

– Брык, будем сниматься с места и перемещаться. К базе пиратов. Ты готов??

Тут надо заметить, что Брыки в разных местах отличаются друг от друга. Это был устаревший вариант, или, точнее сказать, непродвинутая версия секретаря. В его памяти не было информации по прошедшим событиям, и я подключил его к Шизе. Морда зависла уже на несколько минут, но, когда он отозвался, это был уже обновленный до последней версии проходимец. И никем другим я его не считал.

Ромео-без-Джульетты создал жуликоватое чудовище в отместку за свою ссылку. И теперь, отомщенный, бороздит просторы космоса, отправленный мной в вечный полет, пока не попадет в зону притяжения какой-нибудь звезды и не сгорит в ее пламени.

Я прошел на капитанский мостик. В душе был страх. До этого я управлял только легковушкой, а тут почти крейсер массой покоя девяносто тысяч тонн. На базе был неразвернутый жилой модуль на триста членов экипажа, и мне предстояло его развернуть прямо на теле огромного болта от арбалета, каким мне виделся остов корабля-носителя. Необходимые базы для осуществления комплекса мероприятий у меня были. Но так как я делал это впервые, то сердце мое замирало с каждой введенной командой. Сначала я активировал инженерные дроны и ввел им программу. Затем приступил к пятиступенчатому процессу расконсервации. Все процессы я должен своевременно синхронизировать управляющими командами и координировать работу дронов, вводя новые данные в искин жилого комплекса.

После сборки и установки жилых блоков я почувствовал себя уверенней, работа спорилась и совершалась в четкой последовательности. После развертывания модулей пошла работа по внутреннему оборудованию. Установка систем компенсаторов, автономного реактора, следом систем жизнеобеспечения, прокладка силовых кабелей, установка различных приборов контроля и, наконец, обеспечение кают всем необходимым.

Через двенадцать часов напряженной работы я прогнал систему через кучу тестов и получил ответ от корабельного искина:

– Жилой модуль базы готов.

А следом пришло еще одно сообщение, которое меня сильно удивило.

«Ваша база военного инженера-универсала подтверждена, на нейросеть установлена отметка о присвоении квалификации «Техник космических систем третьего класса». И подпись: «Военно-инженерная комиссия Пограничных сил АОМ. Сектор Зеро».

– Шиза, нас что, спалили? – Я был обеспокоен и обескуражен и готов был удирать, как преступник, которого поймали на месте преступления.

– В таких комплексах всегда присутствует вкладка от комиссии, на всякий случай. Это же военные, – ответила Шиза. – Считай, сдал экзамен. Это делается, чтобы никто не мог придраться, что комплекс расконсервировал не специалист. Если бы у тебя не было нужной базы, искин корабля не допустил бы тебя до работ.

Вот как оно бывает, не знаешь где найдешь, а где потеряешь. Мне напихали разных баз на все случаи жизни, вот и инженерная пригодилась. Правда, устаревшая, но кто будет разбираться? Теперь, я так понимаю, нужен будет допуск к управлению кораблем. Я вошел в систему с капитанского мостика и подключился к главному корабельному искину. Тут тоже ничего страшного не произошло, по кораблю раздался сигнал и прошло оповещение:

– Капитан на мостике!

О! Меня назначили капитаном! И как раз во время моего триумфа появилась луковица, которая заорала на весь корабль:

– Смирна-а! Капитан, командование кораблем сдал. Резервный искин Брык Чиполлино.

– Да чтоб ты сдох, программа непутевая! – вздрогнув от неожиданности, в сердцах выругался я, но вынужден был произнести ритуальную фразу: – Командование кораблем принял, капитан Землянский.

Прозвучала приятная мелодия, и корабельный искин таким же приятным женским голосом оповестил мостик:

– Назначьте курс, капитан.

Все эти голосовые команды на флоте были данью традициям прошлого. Управлять кораблем и отдавать команды можно было с помощью нейросети, но именно традиции как цемент скрепляют флот в единый боеспособный механизм.

Не знаю откуда, но у меня вырвались нужные в этом случае команды:

– Господа офицеры! Займите места по боевому расписанию. Астрогатор, рассчитать курс по координатам… – Я по памяти прочитал вслух длинную цепочку цифр. – Секциям и постам доложить о готовности.

Я сам себе удивлялся, что это я только что наговорил. Но корабль-носитель ожил, и размноженные Брыки стали бодро рапортовать. Над пустыми консолями боевых постов в главной боевой рубке управления кораблем стали возникать его голограммы.

– Энергетическая секция готова, капитан. Двигательная секция готова, капитан. Боевой пост РЭБ готов…

Отовсюду звучал голос Брыка: готов, готов, готов. Голубой берет возникал в разных местах, рапортовал и исчезал, а я ошеломленно поворачивал голову туда-сюда, туда-сюда. Фигаро здесь, Фигаро там. Фигаро здесь, Фигаро там.

Наконец этот кошмар в образе моего секретаря, который занял все должности на корабле, кроме капитанской, прекратил доклад искина:

– Капитан, корабль к полету готов! – Его нежный приятный голос несколько успокоил меня.

– Астрогатор, – вновь непроизвольно вырвалось у меня, – доложите о готовности курса!

Справа от меня на мостике появился Брык и так же бодро доложил:

– Курс проложен, капитан. До назначенных координат четыре прыжка, время полета десять часов.

– Запуск двигателей! – скомандовал я. – Обратный отсчет пошел!

И по всем отсекам разнеслось:

– Десять. Девять. Восемь… один. Старт!

Глава 5

Стеклянная пустыня. Скрав

«Колпак» пришел, но не один. Вместе с ним заявился еще один «колпак», он и повел разговор. Его рот и язык не могли произносить слова, но мысли он транслировал ясно и четко, кратко формулируя их.

– Хуман, мы о тебе знаем, – начал он без вступления и прелюдий. – Я брат короля. Что ты хочешь?

Алеш тоже не стал разводить долгие разговоры, а сразу перешел к существу своего дела:

– Слушай сюда, брат короля. У меня есть интерес помочь вашему народу не исчезнуть как вид. А все к этому идет. Мы нужны друг другу. Я выведу вас в другой мир, где вы сможете освоиться, размножиться и занять свое место. Там много пространства и пищи. Но не думай, что там безопасно. Врагов везде хватает. Но там вы сможете сохранить себя. Мне от вас за это нужна будет лояльность союзников – я помогаю вам, вы помогаете мне. Невозможного я не требую. Все остальное расскажу королю.

Крысан выслушал, шевеля усами, и ответил:

– Пошли к королю.

Алеш пошел один. Если случится непредвиденное, он сможет справиться, но прикрывать Лерею ему будет сложно. Это он объяснил девушке. Та приняла его решение без споров и возражений. Идет один, значит, идет один.

Они преодолели много переходов и беспрепятственно прошли многочисленные небольшие отряды воинов в боевой готовности. Видно было, что король тоже подготовился к возможным неожиданностям. Но никто не напал, не проявил агрессии, порядок и дисциплина у крысанов были на высоте.

На подушках сидел очень похожий на человека крысан, и, если бы не вытянутое лицо с торчащими антеннами усов и хвост, его вполне можно было принять за человека. Вокруг него сидели сенгурки – услада его очей, тихо и безропотно. Прокс сделал над собой усилие, чтобы не замечать их, и остановился перед королем.

– Садись! – прозвучало у него в голове. Потом произошла попытка ментального воздействия.

Алеш ожидал нечто подобное и дал команду отразить. Король упал и стал пускать слюни, его брат мгновенно бросился на него и перегрыз королю горло. Повернул окровавленную морду к Проксу, замершему со станером в руках, и стал транслировать мысли:

– Не беспокойся. Мой брат был глуп и попытался атаковать тебя. Ты показал свою силу, и теперь король я. Будем разговаривать.

Он уселся на место короля и лапой оттолкнул тело брата. Тут же вошли четверо воинов и, схватив бывшего монарха за ноги, небрежно потащили вон.

– Говори, человек, готов слушать твои предложения.

Алеш понял, что, кто бы ни становился королем у этих мутантов, общая позиция гнезда будет оставаться неизменной, но, прояви он слабость, и его сожрут быстро и без предупреждения. Это надо будет учитывать и периодически показывать свою силу.

Но начал он с вопроса:

– У тебя есть братья, король?

– Есть. – Тот был удивлен, но ответил честно, крысаны вообще не знали, что такое обман, и это помогало Алешу выстраивать отношения с ними.

– Я могу лишить сознания тебя, и твой брат станет королем, если мы не договоримся или ты решишь, как твой брат, показать свою силу.

Крысан задергал усами и злобно сверкнул бусинками глаз. Но спросил лишь:

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты помог мне, а я помогу тебе и не дам более сильным братьям тебя сожрать. – Алеш уже понял, что новый король был не самым сильным в семье, иначе не был бы на посылках. В крысиных семьях сильный всегда использует слабого. Его, скорее всего, сожрет более сильный брат. И тогда уже надо будет договариваться с ним. Такая чехарда дворцовых переворотов Прокса не устраивала.

Теперь в маленьких глазках сверкнула радость. Крысаны, как все животные, не могли скрывать свои эмоции.

– Убей моих братьев, и мы договоримся, человек, – прошелестело у него в голове.

– Зови первого, – быстро ответил Прокс, такая постановка вопроса его вполне устраивала. Слабый послушный король, который будет ему обязан, самый лучший вариант в его положении.

Пока он думал, в помещение ворвался здоровенный крысан без «колпака» и бросился на короля. Но выстрел станера достал его в прыжке к испуганному и сжавшемуся в комочек «колпаку». Парализованный монстр замер у его ног, и сразу же сидевший до этого в страхе самозванец с яростным визгом вцепился тому в горло.

Дальше все происходило по той же схеме. Вбегал разъяренный крысан и погибал от зубов нового короля, вся морда которого была в крови. Но перед этим соискатель трона был подстрелен Проксом. Алеш встал, подошел к королю и врезал ногой ему по красной морде. Крысан завалился, завизжал и ментально атаковал в ответ. Но, получив отраженный удар по мозгам, замер. Прокс знал, что тот его слышит, поэтому наступил ему на нос и больно прижал к полу.

– Ты – король для своих крыс. Для меня ты просто кусок гнилого мяса. Если будешь меня во всем слушаться, я тебя возвеличу и сделаю самым сильным королем среди крысанов. Ты хочешь этого? Власть. Самки. Сладкая плоть, истекающая кровью.

– Хочу, повелитель, – опять прошелестело у него в голове. – Я буду твоим рабом.

– Хорошо. – Прокс снял ногу с морды короля. – Пусть меня отведут на то место, откуда я пришел. Завтра в это же время я вернусь. Подготовь пять «колпаков» и пятьдесят воинов. Мы отправимся готовить новое место для гнезда.

Рован в немом удивлении смотрел на надзирающего, в душе он относился к человеку снисходительно и свысока. Слишком мягок он характером. Не может настоять на своем и заставить других повиноваться. Даже Листи его оставила. Сам Рован отказал ему в воинах, и тот проглотил отказ. После этого вождь окончательно уверился, что Грапп слабак. А теперь этот хуман рассказывает, что договорился с одним гнездом крысанов на переселение в другой слой.

Алеш заметил, как остолбенел вождь вождей и, стоя с открытым ртом, сверху взирал на него.

Прокс улыбнулся и стал говорить дальше:

– Я, Рован, ухожу с небольшим отрядом крысанов. Как только найду им подходящее место, заберу остальных. Ты в это гнездо не суйся. Подожди, пока подземелья не освободятся. А чтобы ты случайно не забыл мои слова, поставлю на охрану дрона. Он уничтожит любого сенгура, который приблизится к их гнезду.

Он улыбнулся и похлопал Рована по одной из четырех рук.

– Размеры твоего царства увеличиваются, вождь вождей. – И подмигнул ему.

Но тот продолжал стоять столбом, не реагируя на его слова. Слишком неожиданную новость принес человек.

– Ладно, Рован, удачи тебе. – Прокс стал серьезным. – Я ухожу. – Он развернулся и, больше не обращая внимания на замершего сенгура, зашагал прочь.

На границе с гнездом крысанов он встретил Лерею, но не одну. Рядом с ней стояли две худющие сгорбленные женщины, такой раньше была сама ведьма. Грязные и рваные туники обнажали сухие жилистые руки, очень длинные, доходящие почти до колен.

– Алеш, мои сестры хотят отправиться с нами, они тоже тени и будут полезны.

Прокс окинул взглядом сенгурок и доброжелательно улыбнулся.

– Ничего не имею против. Сьюры, добро пожаловать в отряд. Будете в подчинении у своей сестры. – Он еще раз окинул взглядом женщин, мутировавших в страшилищ, и пообещал: – Сейчас у меня нет возможности привести вас в лучшую форму. Но, как только возможность представится, я сделаю вас такими, как Лерея.

Приняв в отряд новых ведьм в прямом и переносном смысле слова, Прокс пересек границу и направился к месту встречи с отрядом крысанов. Те уже ждали и, заметив человека в сопровождении сенгурок, взволнованно запищали. Вперед выступил уже знакомый «колпак».

– Мы ждать тебя, человека. Ты приходить. Что дальше?

Прокс ухватил его за нос и больно сжал.

– А дальше, морда, я для вас хозяин. Повтори.

– Я понял, хозяина, – в страхе вслух произнес крысан и задергался, но сопротивляться не стал.

– Ты умеешь говорить? – изумленно спросил Прокс. – Может, скажешь, как тебя зовут?

– У нас нет имен, хозяина, мы различаем друг друга по запаху. Отпусти. Больно. – На это раз он говорил мысленно. Человеческая речь ему давалась с трудом.

– Это не страшно, что у вас нет имен. Я это поправлю. Будешь Первым. Запомнил? – спросил Алеш, отпуская нос.

– Да, хозяина, Будешь Первым, – потирая мокрый нос и шевеля усами, ответил крысан.

– Нет, крысан, не будешь Первым, а просто Первым, – решил поправить его Прокс. – Повтори, как тебя зовут.

– Понял, хозяина. Не будешь Первым, а просто Первым, повтори, как тебя зовут, – охотно повторил «колпак».

Другие крысаны с любопытством взирали на процесс знакомства с человеком и назначение имени.

– Стоп! – остановил его Алеш, понимая, что здесь нужен другой подход. Он ударил «колпака» в грудь ладонью и сказал: – Ты Первый!

Крысан, не споря, что имя поменяли уже который раз, ударил себя в грудь ладонью и произнес вслух, видимо желая угодить хозяину:

– Стоп! Ты Первый.

Алеш только обескураженно покачал головой и вздохнул. «Пусть будет так», – подумал он. Отступил от «колпака» и выложил на пол груду снаряжения и артефактов – все, что они отобрали с Лереей. Тут были кирасы, щиты, шлемы, копья и длинные кинжалы.

– Стоптыпервый, подойди! – приказал Прокс и, когда крысан осторожно, как-то бочком подошел, стал примерять ему снаряжение.

Человеческая броня не годилась, а вот шлем сел хорошо. На шею ему он повесил амулет и дал копье с молнией. Картина получилась живописная и нереальная. Получеловек-полукрыса в шлеме и с копьем. В сбруе крест-накрест поверх грязного халата.

– Шлем – это энергетический щит. Амулет – огненный шар. Копье – молния. Чтобы применить магию, надо пожелать молнию и направить ее на врага, – стал объяснять Алеш магию сенгуров. – Понял? – не надеясь на то, что крысан его поймет, спросил он.

Вместо ответа крысан направил копье на другого «колпака» и выпустил в него разряд молнии. Обгорелая тушка крысана упала под ноги воинам, и те пустились наутек. Скоро в подвале остались только очень довольный Стоптыпервый, пораженный Прокс и смеющиеся ведьмы.

– Ты что сделал, морда? – выйдя из глубокой прострации, спросил Прокс.

– Убил врага, хозяина. Как ты и велел, – ответил крысан, по-прежнему очень довольный.

Алеш понял, что поход обещает быть не таким простым, как он по первости думал. Крысаны обладали собственной логикой и своим крысиным мышлением. Для них любой, кто угрожал их положению, становился врагом. Это его нейросеть проанализировала ситуацию и выдала результат.

– И много у тебя врагов в отряде осталось? – подозрительно посмотрел Прокс. Может статься, что Стоптыпервый перебьет весь отряд еще до начала похода.

– Больше нету, хозяина. Хороший артефакта. – Крысан любовно погладил копье лапой.

– Возвращай всех обратно, – со вздохом приказал Алеш. Поход еще не начался, а потери уже есть. Он хмуро посмотрел на смеющихся ведьм, но промолчал.

Скоро по одному и группами стали возвращаться члены крысиной экспедиции.

Часа через два все собрались и испуганно жались к стенам, пытаясь спрятаться в них от великого и ужасного «колпака» в шлеме и с копьем. Он стоял перед толпой, опираясь на копье, и злобно зыркал из-под надвинутого на глаза шлема. Вся его поза выражала властность и желание тут же прикончить любого соперника.

Целый день промучился Прокс, пытаясь снарядить это воинство и обучить владению артефактами, сражаться строем и выполнять команды. Но артефактами смогли пользоваться только четверо оставшихся «колпаков». Для простых воинов кинжалы и копья оставались лишь холодным оружием. Зато они могли ими ловко сражаться, прикрываясь щитами.

О боевом слаживании, о бое строем тут не приходилось даже думать, они не понимали, что это такое. Воинов вели «колпаки», поддерживая своей ментальной магией. А те наваливались толпой и ломили силой и ловкостью. Единственное, чего он добился, это разделил отряд на три группы и каждому «колпаку» дал под командование одну треть. Над всеми поставил Первого.

Посмотрев на снаряженных крысолюдов, как называл про себя крысанов Прокс, он понял, какой ужас они наведут своим видом на неподготовленных людей и демонов. Подумал с сомнением, не совершает ли он большую глупость, еще раз осмотрел попискивающую толпу и открыл портал.

Выход в открытый космос

Взяв старт, мобильная база, набирая ускорение, устремилась к гравитационной воронке. Набрав скорость 0,08 световых, прошла по половинебольшого эллипса, нырнула в возникшее перед ней гравивозмущение пространства в виде энергетической воронки и вынырнула уже в открытом космосе. Всю эту информацию на мою нейросеть передавал главный искин корабля.

Скорость стала постепенно нарастать и вышла на отметку 0,1 световой. После этого наступила темнота, сопровождавшаяся легким головокружением с потерей ориентации. Я ощутил себя подвешенным во мраке пустого пространства, и дискомфорт вызывало чувство, словно я оказался один, без защитных стен корабля. Но это состояние длилось мгновение – ровно столько, сколько длился гиперпространственный прыжок. А дальше полет проходил в нормальном времени. И так будет, пока корабль-база не выйдет на координаты следующего прыжка. Как капитан корабля и единственный живой член экипажа, я должен был постоянно находиться на мостике все время полета. В полноценном экипаже это место делили капитан и трое его помощников. Но обычно капитан нес вахту только в самом начале и конце полета, а остальное время дежурства на мостике делили между собой его заместители, по четыре часа каждый. Я же был один, сидел в удобном кресле за огромным пультом и скучал.

– Капитан, не желаете ли кофе? – появился Брык в костюме стюарда и с серьгой в левом ухе.

– Желаю. Почему бы не желать? – Этот напиток здесь назывался по-другому, но я понял именно так.

Тут же подкатил дрон, поставив дымящуюся чашку и пирог на выдвижной столик. Я вдохнул аромат настоявшегося кофе и с удовольствием сделал большой глоток.

– Лепота! – проговорил я и впился зубами в пирог, приготовленный корабельным коком Брыком. Положил ноги на пульт, закрыл глаза и стал наслаждаться угощением.

Небольшой круизный лайнер «Мечта» медленно дрейфовал в Каменном Море – обширном поясе астероидов, образовавшихся после взрыва и разрушения планеты, ранее населенной неизвестной расой.

Лайнер был арендован Сильгоранской академией астронавтики для проведения экскурсии в открытом космосе. Пассажирами были победители викторины «Расскажи, что ты знаешь о космосе».

Такие викторины по разным вопросам, но всегда по общей тематике – о космосе проводились каждый год в школах Сильгоранской республики.

Одно из мест, которое обязательно посещали победители викторины, было скопление обломков планеты, названное Каменным Морем. Это зрелище было интересным и завораживающим. На самых больших кусках бывшей планетарной тверди виднелись руины городов в виде каменных остовов, разрушенных, но не до конца уничтоженных катаклизмом.

В конференц-зале с голоэкранами, похожими на иллюминаторы и расположенными у стен, собралось более пятидесяти подростков – победителей викторины. Они затаив дыхание смотрели на скопление камней, пытаясь найти разгадку гибели неведомой цивилизации, и слушали боцмана, которого пригласили для того, чтобы он рассказал ребятам о жизни на корабле, о работе экипажа и просто занял несколько десятков непоседливых пассажиров хоть чем-то.

Коренастый боцман уже час рассказывал о том, что знал. Он видел, что дети начинают скучать, слушая пояснения про реакторы, работу корабельных компенсаторов, про нелегкую службу механиков и боцманов.

Как всякий флотский, много лет служивший на кораблях, он знал кучу историй и баек, которые, по словам самих «очевидцев», происходили в космосе. И, чтобы взбодрить аудиторию, решил рассказать одну из них.

– Вы слышали историю про космического вампира? – пригладив усы, спросил боцман и сразу завоевал всеобщее внимание.

– А что за история? – послышались выкрики с разных мест.

– Тише, ребятки, тише, сейчас я вам расскажу одну историю, которая произошла несколько столетий назад. Дело было так…

Как вы знаете, освоение дальнего космоса начинается с посылки картографического судна в отдаленную систему. Снять координаты, составить карту звездного пространства и выяснить, есть ли пригодные для жизни планеты, а также определить возможность добычи природных ресурсов, которая первые пятьдесят лет не облагается налогами. Если система имеет пригодные для жизни планеты и богата ископаемыми, принимается решение о строительстве торговой станции в секторе. После этого систему начинают осваивать. Сначала крупные корпорации. Потом прибывают те, кому надоело жить в покое, или те, кто хочет добиться чего-то большего, чем они имели в метрополии. Прибывают целыми общинами колонизировать планеты и построить новое государство. Вы, я думаю, это знаете и без моих пояснений, но повторяюсь, чтобы было понятно дальнейшее.

Вот на одну такую вновь открытую планету прибыла научная экспедиция из Кроморского союза. Планета была богата кислородом. Много разнообразной растительности, мягкий климат. Не планета, а курорт планетарного масштаба.

Но была на этой планете одна, так сказать, закавыка и странность. Дело в том, что на ней была жизнь только в морях, реках и океанах. На суше появлялись только птицы. Представляете, планета со всеми, так сказать, удобствами, хорошим климатом и плодородной почвой, но практически без наземной фауны.

Вот экспедиция и прибыла, чтобы исследовать этот феномен.

Корабль высадил экспедицию и улетел. Через два года за ними прилетели, высадились и видят – лагерь ученых пуст. Ничего не тронуто, все заросло кустами и травой, а людей нет.

Стали исследовать местность и в горах нашли одного одичавшего члена пропавшей экспедиции. Им оказался повар.

Когда парень пришел в себя, то рассказал довольно странную историю.

Где-то через неделю после начала работ по ночам стали пропадать люди. Не было нападений, не было трупов. Человек просто исчезал. Ночь проходила за ночью, и люди исчезали по одному, хотя стали собираться все вместе в одном модуле.

Но ночью их одолевал крепкий сон, а когда просыпались, то одного члена экспедиции уже не было. Пробовали закрывать двери. Все равно ничего не помогало.

И вот однажды повар, боясь, что наступит его очередь исчезнуть, связал себе ноги и руки и приковал цепью к контейнеру с продуктами. Так он проспал четыре ночи, а на пятую услышал зов. Кто-то звал его от реки, и так был силен этот зов, что повар сумел порвать веревки на ногах и руках, но отстегнуть цепь не смог. А зов позвал его, позвал и прекратился. Так продолжалось несколько ночей. Наконец повар не выдержал и, никому не говоря, убежал в горы. Через неделю он посетил лагерь, но там уже никого не было. Вот так он два года прожил в горах в пещере. Днем навещал лагерь, ночью уходил в пещеру. От одиночества стал сходить с ума, и так бы сошел, но прибыли спасатели и забрали его на корабль. Ему не очень-то поверили. Мало ли что может наговорить человек, может быть, это он всех поубивал. Но задерживаться на планете не стали и отправились обратно. Только корабль тот не вернулся.

А отправленные на его поиски военные нашли его на высокой орбите той самой планеты. На запросы он не отвечал. Когда его вскрыли, то обнаружили полный корабль иссохших мумий. Только на корабельном камбузе была закрыта дверь, и оттуда доносился какой-то шум. Вскрыли и эту дверь. А там находился повар из пропавшей экспедиции. Он стал орать: «Не подходите, вы заразные». Его скрутили и поместили в лазарет. Проверили записи, оставленные в судовом журнале, и ужаснулись.

По кораблю ночью летала неясная тень. Она без проблем проникала в любую каюту и присасывалась к телу. После этого от человека оставалась только сморщенная мумия. Взяли корабль на гравибуксир, стали возвращаться.

Боцман достал платок и вытер вспотевший лоб. Ребятишки неотрывно смотрели на него, ожидая продолжения истории. В конференц-зале стояла тишина, которую нарушил вопрос какой-то девочки:

– А дальше что?

– А дальше корабли не вернулись. Их нашли на той же орбите летящими вокруг планеты. Теперь входили в них с большими предосторожностями, в скафандрах с повышенной биологической защитой. Первым делом просмотрели записи в судовом журнале и обнаружили, что экипаж погиб потому, что какая-то тварь выпивала их кровь. Но кроме того, на кораблях нашли вирус, неизученный и непонятный. Среди трупов был один живой человек, переходящий с корабля на корабль. Изучив его организм, обнаружили странную мутацию. Ему для жизни нужна была кровь, и он ее пил. А когда кровь заканчивалась, он впадал в сон. Однако и на этом корабле тоже начались смерти. И не только.

Боцман понизил голос, внимательно осмотрел ребят, сидящих с открытыми ртами, и стал рассказывать дальше:

– На корабле появились другие кровососы. И их невозможно было убить. Ничто их не брало. Тогда капитан, чтобы не принести эту заразу в мир, принял решение – отправить сообщение о произошедшем и не возвращаться. Но что-то надо было делать с этими кровососами. Он из куска стероида стал делать гробницы. Клал в них зараженного вирусом вампира и отправлял в неизведанный космос, вечно путешествовать. Только этим не закончилось. Эти каменные гробницы видели многие, и если случалось какой-то пристать к кораблю, то этот корабль был обречен. Такие пустые корабли, летящие в космосе, стали называть «Летучий кроморец», а встреченные корабли-призраки стали обходить стороной. В общем, ребята, – закончил рассказ боцман, – если увидите летящий каменный саркофаг, знайте: там космический вампир. Он проберется на корабль и выпьет всю вашу кровь. – Голос его в конце был полон трагизма.

– А саркофаг сделан как большая кровать? – задал вопрос мальчик, сидящий у стены отдельно от других.

– Да, как кровать, – снова вытирая лоб платком, ответил боцман.

– И над ней крышка с надписью?

– А как же, и крышка есть, – согласился боцман.

– А вампир в скафандре лежит?

– А в чем же ему лежать, если он в открытом космосе? – не задумываясь ответил боцман.

– Да все это сказки! – рассмеялся один из слушателей.

– И вовсе не сказки, – возразил тот паренек, который задавал вопросы. – Вон, посмотрите на экран, там саркофаг рядом с нашим кораблем движется.

Все невольно взглянули на экраны и застыли. Рядом с корпусом корабля, медленно дрейфующего в поле астероидов, двигался каменный саркофаг, похожий на кровать с балдахином, на которой лежал человек в скафандре. На крышке, держащейся на четырех опорах, просматривалась какая-то надпись, сверкающая в лучах звезды.

Напряженную тишину зала прервало сообщение по кораблю:

– Внимание экипажу! В зону сканера лайнера вошел устаревший корабль. На запросы не отвечает. Сканер показывает, что живых членов экипажа на корабле нет.

Это сообщение произвело среди подростков эффект разорвавшейся бомбы. С криком ужаса: «Вампир! Мама! Спасите! А-а-а!» – они бросились прочь из конференц-зала. Сбили с ног боцмана, пробежали по нему, как стадо слонов, и с воплями вырвались на простор коридора. Лавина обезумевших от страха детей сметала все на своем пути. На верхней палубе она разделилась на тонкие ручейки и исчезла в каютах.

В опустевший конференц-зал вбежал первый помощник капитана и увидел распластанного на полу боцмана, пытающегося встать.

– Что здесь произошло, Макрфрел? – помогая подняться боцману, спросил он.

– Я детям рассказал про космического вампира, сэр.

– И что, это их так напугало? – не поверил старпом.

– Не только, – ответил боцман, с трудом стоя на ногах и держась за плечо офицера. Он трогал рукой свою челюсть, проверяя ее целостность. – Посмотрите на экран, сэр. – Он сделал приближение.

С экранов, сквозь стекло шлема, на них смотрела и скалилась желтая мумия, лежащая в каменном саркофаге.

После третьего прыжка я вошел в систему, испещренную глыбами астероидов. Корабельный картографический справочник выдал информацию, что данная система называется Каменное Море, по названию аномалии из обломков некогда существовавшей и погибшей в катаклизме планеты. Среди отрезков моря дрейфовал небольшой корабль, который стал посылать запросы, что за объект и не нужна ли помощь. На запросы я не ответил и, выйдя в нужный район, совершил последний прыжок.

Вот я и прибыл в систему, где была расположена станция пиратов. Я ожидал подтверждения своей базы пилота, как это случилось с инженерной базой. Но на этот раз сообщения не пришло. Зато пришло сообщение от Шизы:

– Общий налет составил восемнадцать часов. Для подтверждения базы пилота корабля класса эсминец необходимо двести восемьдесят часов.

Значит, еще рано, не стал расстраиваться я. У меня оставалось еще много времени до назначенной встречи, поэтому принял решение – раз у меня есть база пилота истребителя, то поставлю ее себе тоже. Залез в медкапсулу и отключился на двенадцать часов.

Когда тьма схлынула, то первое, во что уперся мой затуманенный взгляд, была участливая морда моего стюарда Брыка.

– Ваш кофе, капитан, – произнес он, и дрон, не дав вылезти из капсулы, сунул мне в руки чашку с дымящимся кофе, а следом кусок пирога.

Так, сидя, выглядывая по пояс, я пил свой кофе не в самом удобном положении. Поглядывал на голоизображение своего секретаря и вспомнил слова нашего замполита. Переадресовывая их Брыку, можно сказать, что он был человеком культурным и знал, что нож надо держать в правой руке, а шницель в левой. Но Брыка это мало интересовало. Ему было все равно, комфортно мне или нет.

– Брык, ты связался с Брыком на станции пиратов? – спросил я.

– Для этого необходимо выйти с ними на связь, шкипер, – обозвал он меня по-новому.

Как выйти с ними на связь, я знал. После общения с их представителем на станции необходимые коды у меня были.

– Шиза, выходи к пиратам на связь через торговую станцию. Пусть думают, что я там. Брык! Ставь на общественном сервере станции заглушку в виде загадки – «Сто одежек, и все без застежек», – раздавал я указания.

– Связь установлена! – сообщила Шиза.

– Хромой! Отпусти моих людей и заплати выкуп! – Я начал общение с требования, просто и без изысков, хорошо понимая, что Хромой не будет их выполнять. Основная моя цель была выйти на связь с тайным агентом Новороссии Чиполлино, внедренным в их систему.

Через некоторое время последовал вопрос:

– Ты кто такой?

– Я или ангел прощения, или ангел смерти. Все зависит от тебя.

Дальше мне с ним общаться не было нужды. Программное обеспечение оборудования на базе было заражено присутствием любителя загадок. Думаю, он сумел проникнуть куда нужно и охватить своим присутствием больше двух третей всего оборудования.

Голубой берет, внедренный несколькими днями раньше, доложил – все системы обороны, связи и контроля у него, в его маленьких, но загребущих ручках. Ему и делать особо ничего не надо, только поменять на загадку пароль входа в систему, и все.

Я вылетел на разведчике, перед этим все его параметры привел в соответствие со своими летными возможностями. Посмотрел на то, что получилось, и понял – этот кораблик долго не протянет, все будет работать на износ, а значит, главное в нем – это результат.

Мой позывной был «Гремучая Змея». Через час полета на максимуме я вошел в зону обнаружения эскадрильи колонистов.

– Гремучая Змея вызывает Дракона, – передал я привет первым.

– «Драконы» на месте, Змея, – пришел ответ.

– Начинаем танцы, Дракон.

– Понял вас, Змея.

Эскадрилья «Драконов» широко разошлась, набрала скорость и скрылась из зоны действия моего сканера, а я стал ждать своего часа, потихоньку следуя за ними.

Я понимал, что если сейчас телепортируюсь на базу, то мои подданные, находящиеся в плену у Хромого, вполне возможно, станут заложниками. Поэтому я и затеял эту игру на отвлечение. Пусть увязнут в этой войнушке. Мой выход будет тихим и незаметным.

Грехт понял замыслы «прынца» и разделил эскадру на три звена, по два рейдера в каждом. Впереди демонстративно летел разведчик. А рейдеры, не доходя до зоны действия сканеров базы, отключили все системы и по инерции продолжили свой полет.

Бельсон, пилот «Мига» – корабля-разведчика, стремительно приближался к базе, его задачей было привлечь к себе внимание и попробовать повторить трюк, который он провернул с кораблем пиратов у Суровой.

– Пилот «Мига», вы вошли в пространство, контролируемое «Шахтерской компанией Вилдстрогана», обозначьте цель своего присутствия, – прозвучало у него в шлеме.

– «Миг» – базе. Цель – разведка систем защиты. На вашей базе находятся насильно удерживаемые люди – подданные Новоросского княжества. Предлагаю отпустить их. – Бельсон смеялся, открывая свои намерения, но такое было указание. Нужно было, чтобы пираты первыми начали боевые действия.

Хромой стоял у консоли дежурного оператора.

– С ним еще кто-нибудь есть? – спросил он ровным, спокойным голосом. Его не тревожил старый разведчик, ему нужно было знать, есть ли кто посерьезней этого башмака рядом с базой.

– Нет, босс, он один. Маяки дальнего обнаружения сигналы присутствия посторонних не выдают, – ответил дежурный.

– Тогда выпусти звено перехватчиков, и уничтожьте разведчика, – все так же спокойно, обыденным тоном приказал Хромой. – От Карла сведения есть?

– Нет, босс.

– Хорошо, подождем. Если будут какие-то неожиданности, сообщи, я буду у себя. – Хромой развернулся и, прихрамывая, вышел из рубки дежурного.

Пилот «Мига» видел, как ему навстречу вылетели два перехватчика, но продолжал спокойно лететь прямо к ним.

– Корабль захвачен системами наведения противника, – доложил искин «Мига» и в то же мгновение разведчик исчез из видимости всех средств обнаружения.

Бельсон отсчитал шесть ударов сердца, выпустил четыре магнитные мины, отсчитал двенадцать ударов и включил двигатель. Он увидел, что проскочил пару перехватчиков и приближался к базе. Истребители, потеряв противника, заметались и разошлись в стороны, а когда на экранах их радаров показалась цель, ударили из плазменных пушек ему вслед.

Но сгусток плазмы, двигающийся под действием электромагнитного поля, обладает большим рассеиванием, и обычно это оружие применяют при максимальном сближении или для отвлечения ракет, пущенных вдогонку, чтобы не дать поразить корабль в двигатели. Поэтому разведчик уклонился от залпов и, набрав скорость, продолжал движение к базе. А истребители неожиданно окутались шарами огня и исчезли в яркой вспышке.

– Хромой! – связался с боссом пораженный дежурный. – У нас возникли проблемы, этот разведчик исчез, а когда появился, то перехватчики, посланные для его уничтожения, были сами уничтожены. А разведчик продолжает двигаться к нам.

Капитан пиратов просматривал повтор в замедленном режиме. Старый опытный пилот сразу понял, что за штуку провернул разведчик. Он сумел одновременно выключить все системы корабля и стал невидимым для сканеров и радара базы. Теперь он снимет телеметрию с нее для передачи более сильному противнику.

«Кому под силу такое провернуть? – задумался он, но ответа в своей памяти не нашел, зато утвердился во мнении, что перед ним умелый и опытный противник. – Может, выполнить их условия?» – шевельнулась у него трусливая мыслишка, но потом он отмахнулся от нее и дал указания:

– Выпускай два звена, пусть отгонят паршивца, и выводи корвет. Думаю, скоро появятся главные силы. Их задача будет уничтожить наши антенны гиперсвязи и радар.

Бельсон облучил аппаратурой разведки главный модуль базы и, развернувшись, устремился прочь. Он видел, что за ним увязались четыре истребителя, и они его догоняли.

Но в тот момент, когда его взяли в прицел, он снова повторил свой трюк и исчез из их видимости. Зато проявилось два рейдера, они выпустили ракеты-подавители, которые быстро сблизились со звеньями и поставили помехи, ослепив на пару мгновений корабли. Следующий залп рейдеры дали самонаводящимися ракетами. Не встречая противодействия, они нашли свои цели. А когда заработали системы ПРО истребителей, было уже поздно. Темноту космоса озарили новые вспышки плазмы, и истребители перестали существовать.

Хромой был в ярости.

– Ну, погодите, стервецы! – прошипел он сквозь зубы. – Дежурный, перенастроить системы обнаружения на определение изменения емкости пространства! Так мы засечем этих невидимок. Выпускай еще пару звеньев! Пусть идут под прикрытием корвета и не дадут атаковать радар и антенны.

Два рейдера, заметив массивную тушу корвета класса малый атакующий корабль и два звена истребителей, изменили курс. Они не стали вступать в сражение, а, набирая скорость, вышли из зоны действия противокорабельных ракет. Скоро они тоже скрылись.

Но в это время с другой стороны появилась новая пара рейдеров и нацелилась на базу.

Хромой, заметив возникшую угрозу с другой стороны, стукнул кулаком по стене. Противник применил тактику стаи хищников. Он сам не раз использовал ее. Рассматривая картинку красных точек на экране радара, понял, что он недооценил противника и победить его будет трудно. Ох как трудно! Но азарт охотника захватил пирата, и он целиком отдался схватке с таким хитрым и умелым противником. Жилка военного взяла верх над осторожностью и осмотрительностью пирата, живущего грабежом и лихим корсарским налетом.

Старые «башмаки», большие, но очень проворные, попарно появлялись из разных мест, производили залп малыми ракетами по базе и тут же исчезали.

Корвет кружил вокруг нее не удаляясь и перехватывал ракеты. Эта схватка длилась уже целый час. Все истребители, а их осталось восемь, были выпущены и перешли к обороне, отражая атаки.

– У них скоро закончится боезапас ракет, – с хищной довольной улыбкой произнес Хромой. – Еще пара таких налетов, и они вынуждены будут отойти. А там Карл решит вопрос с их нанимателем. Но какие пилоты, – с невольным уважением произнес капитан. – Откуда только они взялись?

– Я их нанял, – произнес молодой голос у него за спиной.

Хромой оглянулся через плечо и с удивлением увидел паренька с длинными черными волосами и с легкой улыбкой на красивом смуглом лице. Но это было последнее, что он увидел и услышал в своей жизни, потому что в следующее мгновение его сознание погасло навсегда.

Я видел, какую карусель закрутили ребята на «Драконах», они раздергивали оборону, вносили хаос и суматоху в ряды обороняющихся кораблей, изредка постреливая в базу для видимости атаки. Истребители и корвет носились вокруг базы, еле успевая перехватывать ракеты.

Теперь пришло мое время. Совершив прыжок, я очутился, как и ожидал, в длинном модуле, где содержались пленные и рабы. Эту информацию я получил от моего диверсанта, который пока себя никак не проявлял. Охрана осуществлялась автономными системами, без присутствия людей. Сам модуль представлял собой тюрьму, разбитую на клетушки, в которых по десять – двенадцать человек сидели люди. Усталые, обреченные и сломленные. Их содержали как животных в загонах, специально создавая такие условия, чтобы сломить всякую волю к сопротивлению. Пищу и воду выдавали раз в сутки и отсюда их отправляли в глубь спутника большой планеты на работы. Мужчины и женщины содержались вместе. Грязные, оборванные и почти одичавшие. Они смотрели на меня, и в их глазах плескался ужас. Видно было, что появление человека в этих застенках для них не предвещало ничего хорошего. Внимательно оглядев заключенных, я постарался запомнить картину и для себя решил: Хромой жить не будет. Не будут жить и остальные члены его банды.

Я принял иллюзию бойца-валорца в бронекостюме и скомандовал:

– Брык, людей отмыть, накормить и после зачистки базы по одному пропустить через медблок. А теперь, пока все заняты, блокируй базу посекторально.

Ближайшим ко мне сектором был перерабатывающий комплекс. Там работали только специалисты-пираты. С него я и начал. Я шел между огромных бункеров и с двух рук отстреливал из игольника всех, кто попадался на моем пути. Жалости и снисхождения в себе не находил, я снова был монстром и машиной смерти, оставляя после себя только трупы.

Отдаленные сектора машинной станции и реактора Брык лишил воздуха. А мне довелось пройти по жилым модулям, уничтожая всех, кто попался по дороге. В медблоке было три специалиста, которые вынимали нейросеть у какого-то бедняги, этим я отрезал головы мечом.

Через тридцать минут база, кроме главного поста, где находились главари, была в моих руках. Туда я телепортировался и оказался у входной двери за спинами пяти человек. Они внимательно следили за экранами, и один, стоявший ко мне ближе всех, произнес:

– Еще пара таких налетов, и они вынуждены будут отойти. А там Карл решит вопрос с их нанимателем. Но какие пилоты, – покачал он головой. – Откуда только они взялись? – спросил он сам себя.

Мне стало смешно. Я стою у него за спиной, а он спрашивает, откуда они взялись.

– Я их нанял, – продолжая улыбаться и приняв свой настоящий вид, сказал я ему в спину.

Он неспешно повернул голову. На меня, удивленно моргая, смотрел хозяин этих мест – Хромой. Мои чувства разорвал всплеск ненависти к этому рабовладельцу. Неожиданно для самого меня моя рука превратилась в черный клинок и, устремившись к нему, пронзила голову, пройдя сквозь глаз, в котором навеки застыло удивление. Я выдернул сформированный из руки клинок и убил всех в рубке. Скинув дежурного с кресла, уселся на его место.

– Брык, на кораблях твои копии есть? – спросил я, рассматривая зеленые маркеры, хаотично снующие по экрану.

– Так точно, командор! Какие будут указания?

– Блокировать доступ к двигателям и системам оружия. Потом по моей команде отключить компенсаторы.

– Есть, командор. – Голографическое изображение появилось и исчезло.

– Дракон, вас вызывает Змея! – через средства связи станции передал я нанятой эскадрилье. – База захвачена. Корабли нейтрализованы. Истребители ваши. Корвет мой. Как поняли?

– Понял вас, Змей. Подлетаем.

– Брык, выключай компенсаторы.

Вангор. Орден Искореняющих

Советник бесстрастно посмотрел на собравшихся. Все они были валорцами, заменившими местных демоноборцев много лет назад. Первые десять лет все шло успешно. Синдикат освоился в Вангоре, оброс связями, подкупил многочисленных аристократов и стал претендовать на реальную силу, влияющую на политику государства.

Но, как теперь понимал советник, все когда-нибудь заканчивается. Уже почти год как организацию на Сивилле преследуют неудачи. Кто-то неизвестный уничтожил всю верхушку валорцев в ордене. Потом в Брисвиле была разгромлена сеть агентов под прикрытием воровской гильдии «Ночной двор». Причем определить противника, нанесшего им удар в Вангоре, так и не удалось. Советник вынужден был признаться самому себе, что, отдав приказ на уничтожение руководителей Братства наемников, поспешил.

Все уже знали причину, по которой их собрали, каждый из них был скован страхом, предполагая, что советник будет назначать крайнего.

– Господа… – начал бесцветным голосом сухопарый невзрачный человек. Он единственный из присутствующих не был одет в мантию ордена. Его взгляд равнодушно обежал застывшие лица, словно легкими мазками касаясь их и примериваясь, с кого начать сдирать шкуру, прошелся по стене и остановился на окне, в которое был виден кусочек неба и плывущие по нему облака.

«Странный непредсказуемый мир», – подумал он. Продолжая смотреть в окно, повторил:

– Господа, не сомневаюсь, что вы уже знаете о сегодняшнем происшествии. Двоих наших братьев вероломно убили в таверне. Но это еще не все. – Он перевел взгляд на собравшихся за овальным столом. – В пяти лигах от столицы убиты еще четверо. И тоже в таверне.

Он помолчал, подождав, пока сидящие проникнутся его словами и соберутся с мыслями.

– Оказывается, за нами следят, господа. А мы этого даже не знали. Как такое могло произойти? – задал он вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. – Или мы разучились работать? Или те, кто против нас сражаются, очень умелые?

Ни тон, ни голос советника, когда он задавал вопросы, не изменились, оставались все такими же бесцветными и равнодушными, но глаза, которые стали теперь холодными и колючими, ощупывали каждого, словно пытаясь на их лицах найти ответ на вопросы.

– Что скажете, брат Орлгрен? – Его взгляд наконец задержался на одном из сидящих за столом. – Вы у нас отвечаете за контрразведку? – спросил советник, как будто сам этого не знал.

Искореняющий побледнел и встал.

– Господин советник, нашими людьми не было замечено факта слежки за орденом. Но я понимаю, что это не оправдание. Могу доложить о принятых мерах по выявлению агентов после акта возмездия, совершенного против главы братства. Видимо, принятых мер оказалось недостаточно.

– Не надо докладывать, хорошо, что вы понимаете свою ответственность за порученное вам дело. Усильте бдительность и активизируйте работу через местный криминалитет. Уж они-то знают и своих, и приезжих. Завтра лично мне доложите план мероприятий. Садитесь.

Орлгрен, не скрывая облегчения, сел на место и утерся платком. На себе он ловил взгляды присутствующих, удивленных тем, что тот так легко отделался.

– Господа, есть еще одно печальное сообщение, оно пришло от наших новых друзей из леса. Они сообщают, что специалисты, отправленные к ним в помощь, погибли в степи в битве с Худжгархом. Это какой-то дух мести по оркской мифологии. Кто-нибудь знает, что это такое? – Он снова обвел взглядом присутствующих, молчащих и опустивших глаза. – Плохо, – все так же равнодушно произнес он. – Мы несем здесь, на Сивилле, неоправданные потери. У нас нет войны. А там внизу сражаются с ССО и без потерь побеждают. Вы расслабились, заплыли жиром, потому что все давалось легко. Противников не было. А когда ситуация изменилась, вы оказались не готовы. Это не укор, господа, это констатация факта.

Он в который раз обвел взглядом безмолвную компанию за столом. Советник мог расправиться с любым и сделать его виноватым в провалах, но ситуация от этого не станет лучше. Агенты станут бояться ответственности, потеряют инициативу и превратятся из хищников в стадо перепуганных животных. В конечном счете перед Фрау отвечать будет он.

– Соберите всю возможную информацию по этому духу. – Он помолчал, обдумывая следующие слова, наконец что-то решил для себя и продолжил: – Лесные эльфары просят помощи в войне с орками. Прошу всех присутствующих подумать и дать мне свои предложения через два дня. Это все. Совещание закончено.

Когда все стали подниматься и потянулись на выход, советник произнес:

– Герр Веймар, останьтесь.

Илира, столица Лигирийской империи. Дворец императора

Малый кабинет императора мог вместить сотню людей, потому и назывался малым. Большой кабинет вмещал пятьсот. Для чего нужны были такие огромные залы, не знал и сам император поднебесной империи, занимающей почти половину континента. Но положение самой богатой и большой страны известного мира обязывало иметь все самое большое, самое лучшее, самое богатое и самое изысканное.

Только вот незадача, для удовлетворения возросших и часто непомерных аппетитов правителей империи нужны были средства. А средства, как было заведено в империи, добывались путем присоединения соседей. Так и продолжалось несколько веков, пока империя не натолкнулась на союз Вангора и Великого леса. В нескольких войнах потерпела поражение и остановилась, вызывая неудовлетворенность и злобу всех последующих императоров, алчно желающих прибрать к рукам богатого и заносчивого соседа.

В кабинете находились четверо. Сам император – толстенький стареющий ловелас, скрывающий лысину под париком. Императрица с надменным взглядом, все еще привлекательная благодаря притираниям и эликсирам. Их единственный сын в длинной череде дочерей, стройный широкоплечий блондин. И седовласый красавец с пронзительным взглядом – первый советник по безопасности, возведенный в этот ранг из серых стражей по просьбе самой императрицы.

Император со скучающим видом слушал доклад советника.

– Итак, теперь нам ясно, ваше величество, орки определились с направлением похода. Вся орда пойдет на Великий лес. Они краем затронут нашу южную провинцию и всей своей мощью обрушатся на эльфаров. После этого похода лес долго будет восстанавливаться. Считаю, что при таком раскладе ни о какой военной помощи Вангору говорить не приходится. Нам представилась идеальная возможность нанести поражение Вангорскому королевству и присоединить его к империи, ваше величество.

Советник закончил доклад и поклонился. Император молчал. А ее величество захлопала в ладоши:

– Замечательные новости, риз Бернадо! Как мы можем воспользоваться такой возможностью, предоставленной самим небом?

– У меня есть предварительный план, ваше величество, – отвесил легкий поклон герцог. – Если угодно, я его озвучу.

– Не надо, – перебил его император, – тут и так ясно. Надо собирать войска, заготовлять фураж и готовиться к войне. Соседям объясним, что это на случай вторжения орды. Их шпионы все равно узнают о нашей подготовке, так что скрывать сбор войск не имеет смысла. Единственное, что необходимо учесть, так это то, что большую часть армии надо формировать вдали от границы Вангора. – Его величество сразу показал, что сбрасывать его со счетов расклада сил в совете еще рано. – Сын, ты поведешь нашу победоносную армию и завоюешь славу себе и империи. Риз, – обратился он к советнику, – подготовьте указ о начале сбора войск, и пусть наши толстые генералы поднимут свой зад и составят точные планы кампании.

Императрица поморщилась. Как всегда, последнее слово осталось за ее мужем.

Открытый космос. Торговая станция

Карл, изображавший преуспевающего торговца, сошел с корабля и направился в офис шахтерской компании. Впереди него и позади шли молодые крепкие парни, делая вид, что они сами по себе. В лифт они вошли вместе и вместе вышли. Парни сразу определили молодых грабителей и демонстративно расстегнули пиджаки, под которыми виднелись армейские игольники. Коридор мгновенно опустел.

Офис их встретил зевами дверных проемов, сами двери лежали на полу. В помещении находилось порядка десяти худых подростков, пьющих пиво и дымящих сигаретами с «дурью».

Карл поморщился и огляделся. Везде были видны следы погрома – мебель исчезла, что не вынесли, сломали. В углу вонючие потеки и кучки дерьма. Эти ублюдки гадили тут же, не желая пользоваться туалетом.

– Мужик, тебе чего? – спросил один из куривших, он слез с единственного целого стола и подошел к Карлу. Затянулся и пустил дым ему в лицо. Но неожиданно для него в ту же секунду был схвачен сопровождающими.

– Суньте его мордой в его же дерьмо, – приказал Карл двоим, что держали наглого хиляка, и того быстро окунули головой в самую большую кучу.

После этого вся банда, как по команде, сорвалась с места и устремилась прочь. Одного Карл схватил за ухо и резко остановил.

– А-а! О-о! У-у! – заголосил подросток, вцепившись в руку Карла и повиснув на ней. – Больно, отпусти! – заорал он во все горло.

Карл, не обращая внимания на его вопли, сильнее выкрутил ухо и спросил:

– Ты знаешь, что здесь произошло?

– Дяденька, отпустите! Я все расскажу! – плакал парень, с которого слетела всякая показушная наглость, захватив и туман от употребления алкоголя и наркотика.

Теперь жизнь ему не казалась сплошным праздником, суровые будни ворвались в нее болью и страхом, прояснив сознание и дав толчок осмыслить свое положение.

– Рассказывай, – не отпуская ухо и только ослабив захват, велел Карл.

Бедолага с ужасом смотрел, как его товарищ захлебывается в дерьме, куда его сунули лицом два крепких парня, и быстро стал говорить:

– Тут на днях появился молодой парень, чуть постарше нас. Мы хотели его грабануть. Думали, что он случайно попал сюда. Но он вытащил длинные ножи, вот такие. – Паренек расставил руки и показал размер ножей, немного больше метра. Карл только хмыкнул. – Потом он заставил Бреда провести его сюда. Вынес двери и поговорил с Большим. Потом он ушел, а на уровне заблокировали коридоры и стали выкачивать воздух. После этого Большой тоже быстро ушел. А мы подумали, что здесь больше никто не живет, и стали здесь собираться. Отпусти, дяденька, я больше ничего не знаю, – захныкал паренек, давя на жалость.

Карл отпустил ухо, брезгливо вытер руку о штаны и прикрикнул:

– Пшел вон!

Подросток, не веря своему счастью, скрылся в коридоре и, отбежав на безопасное расстояние, заорал:

– Я тебя, падаль, найду! Ты еще у меня свое дерьмо жрать будешь, урод! – И поспешно, не дожидаясь, когда его снова поймают, скрылся.

Понимая, что здесь он больше ничего не узнает, Карл приказал:

– Отпустите этого засранца, и пошли отсюда.

Он первым покинул загаженный офис.

Карл был специалистом по решению трудных вопросов. Когда Хромому не удавалось мирно разрешить возникающие проблемы, их по-своему, «точечно» решал Карл. Ему не нравилось то, что он делал, но приходилось терпеть, понимая, что уйти от Хромого он сможет только так же, как ушли многие другие – в космос без скафандра.

Но на этот раз интуиция не давала ему покоя, она мешала думать и сосредоточиться. Возникла ситуация, в которой он не мог разобраться. В этот раз все происходило не так, как обычно, не по правилам, по которым здесь привыкли играть. Он смутно ощущал надвигающуюся неотвратимую беду, понимая, что с новороссцами Хромой здорово вляпался.

Карл по старой дружбе иногда пытался остановить Хромого. Но тот только отмахивался, уверенный, что теперь, когда он достиг своего положения, ему все можно.

Идя по коридору, Карл не замечал ничего вокруг, пытаясь анализировать и выстроить картинку, но сделать это мешал безотчетный страх.

Карл уже в который раз задавал себе вопрос, что это за молодой парень с длинными ножами, который смог запугать Большого, и кто за ним стоит. Как они могли перекрыть коридоры и начать откачивать воздух? Понятно, что это была акция устрашения. Но как они смогли это провернуть? Системы поддержания жизнедеятельности станции – самое охраняемое место. Туда не сует нос даже служба безопасности станции.

Одни вопросы без ответов. Но было очевидно, что те, кто стоял за длинноволосым юнцом, не скрывали своих возможностей. Наоборот, эти люди действовали жестко и демонстративно. Они не боялись, что их будут преследовать. Они не боялись проблем, которые им могла доставить служба безопасности станции. Они ничего не боялись.

Это означает только одно. Новороссцы привели в действие такие силы, что им противостоять было не только глупо, но и смерти подобно. Иначе Большой не удрал бы и не прислал такое странное сообщение. Так, размышляя и постепенно мрачнея, он пришел в офис службы безопасности станции.

– Вам кого? – спросила молоденькая, ярко накрашенная девушка, кокетливо поглядывая на парней в дорогих костюмах. На Карла она почти не смотрела.

– Сообщите господину Глофрингу, что пришел герр Штурбах.

– Одну минуту, герр Штурбах, – ответила секретарь и замерла ненадолго. Затем, очаровательно улыбаясь, нежным голосом произнесла: – Проходите, господин Штурбах.

Карл прошел в кабинет, где его встретил, выйдя из-за стола, заместитель начальника службы безопасности детектив Месс Глофринг.

Беседа продолжалась больше часа. После разговора с Глофрингом у Карла отпали сомнения, что у них возникли серьезные проблемы. Служба безопасности проделала огромную работу, но найти длинноволосого юношу не смогла. Не смогла вычислить и тех, кто дал команду откачать воздух из нижнего уровня, не смогли их специалисты и притянуть новороссцев к этим событиям. Те, кто действовал на станции, были словно невидимки.

Дальше он решил посетить контору Бада. Ведь именно он подсунул им этот груз. Он поднялся на нужный уровень и подошел к конторе.

Карл некоторое время смотрел на вывеску, на которой значилось, что это «Представительство Новоросского Княжества» и кроме того, еще «Дворянское Собрание». Ошибки быть не могло. Раньше это была контора сумасшедшего Бада, как его называли за глаза те, кто хорошо знал этого человека.

Новороссцы демонстративно заняли его помещение, показывая, что будет с теми, кто затронет их интересы. Карл вспомнил, что аналогичный случай уже был с налоговым чиновником и мелкими вымогателями, которые наехали на новороссцев. Он знал про тот случай со взрывами, потому что это входило в его компетенцию, но как-то не придал этому значения тогда, а потом просто забыл. Видимо, состарился, упрекнул он себя и вошел в офис. Его встретил охранник старины Зерта, узнал и напрягся. Но Карл сделал вид, что не заметил его состояния, и спросил:

– Простите, тут раньше была контора господина Бада.

– Была, – сухо ответил охранник.

– Не могли бы вы подсказать, где он сейчас?

– Убыл в неизвестном направлении, герр Штурбах, – ответил за охранника Зерт, входя в двери представительства. – И я настоятельно советую вам убыть к себе, чтобы не последовать за ним.

Карл прикусил губу. Репутация Зерта была очень серьезной, он не только охранял, он отслеживал возможные риски для заказчика, и сейчас, скорее всего, группа Карла уже блокирована. Брал он дорого, но отрабатывал деньги на сто процентов.

– Уже ухожу, дружище, – через силу улыбнулся Карл.

Когда он вышел из офиса, то увидел всех своих людей, собранных в коридоре и разоруженных. Протестовать не имело смысла. Зерт в своем роде был не менее сумасшедшим, чем Бад. С ним старались не связываться, во избежание, так сказать. Проблем могло возникнуть море, а в прибытке одни потери. Зерт слыл фанатом безопасности.

Их проводили до корабля и проследили, как «шахтеры» улетели.

Карл сидел в рубке управления и размышлял, что он расскажет Хромому. Война на истощение с княжеством им не нужна. Финансовые возможности княжества неизвестны, и не случится ли так, что сюда заявится вся их армия. Все-таки это государство. Хоть и непонятное, с множеством неизвестных. Но общее представление Карл уже имел. Княгиня действует решительно и наказывает обидчиков сурово. Что она и продемонстрировала. При этом ее люди действовали очень профессионально, не подставились и не засветились, чтобы можно было на законных основаниях предъявить княжеству претензии.

Только один юноша с черными волосами прогулялся по станции, напугал местных и так же неожиданно,как появился, исчез. Он не был местным, он не прибывал ни на один из кораблей за прошедшие полгода и не убывал со станции. Он просто исчез.

«Как же все паршиво складывается», – подумал Карл.

На подходе к базе управление их кораблем перехватили. Сильно удивившись, он связался с базой.

– Слушаю вас, герр Штурбах. – С экрана на него смотрел молодой, загорелый, словно только что прибыл с курорта, длинноволосый юноша и улыбался. – Удачно ли состоялась ваша поездка на станцию?

Глава 6

Скрав. Бросок в неизвестность

Первыми в портал прошли ведьмы, затем воины и «колпаки». Последним уходил Прокс. Он использовал камень скрава для открытия портала и направил свое воинство поближе к городку, где располагалась Гильдия героев.

Окно за ним схлопнулось, и крысаны, увидев своего предводителя, радостно запищали.

– Я иду первым. Лерея и сестры замыкают колонну. Стоптыпервый с воинами идут за мной. Без моей команды не нападать! Вперед! – Он развернулся и направился к воротам города, который располагался в двух лигах восточнее.

Страж, дремавший у ворот, увидев колонну, направляющуюся прямо к нему, внимательно всмотрелся. Потом, взяв алебарду под мышку, протер глаза, но странные существа, поднимавшие на ходу клубы пыли, не исчезли. Он всполошился, быстро, как мог, заскочил за ворота и стремглав побежал по улице.

Крысаны, ведомые Проксом, вошли в город, который к тому времени казался опустевшим. Ни играющих детей, которые обычно стайками носились по улицам, ни прохожих, спешащих по своим делам, на улице, ведущей к крепости скравов, не было. Только из окон выглядывали любопытные и испуганные видом пришельцев жители. И то как-то краешком, одним глазком, чтобы их невзначай не заметили и в любой момент они могли спрятаться.

Из подворотни выскочил парнишка, увидел страшных воинов и замер с открытым ртом. В то же мгновение он упал, а к нему бросился воин-крысан.

– Стоять! – быстро среагировал Прокс и выстрелил в крысана из станера. Тот, не добежав до ребенка, упал.

– Стоптыпервый, если еще раз дашь команду без моего приказа, пойдешь на корм остальным. – Говоря это, Алеш понимал, что здесь сработали инстинкты хищника. Их не получится вытравить, и он к чему-то подобному был готов. Алеш был собран и контролировал ситуацию. – Подберите воина и несите его, – приказал он.

После недолгой заминки отряд двинулся дальше.

У ворот крепости их ждали. Около двадцати скравов в полном снаряжении преградили им дорогу. Они о чем-то тихо переговаривались между собой и тревожно поглядывали на необычный отряд и золотого скрава, который привел его.

Прокс повернулся к «колпаку», тихо сказал:

– Ждите здесь, – и направился к скравам.

Он подошел и стал их рассматривать. Вперед вышел уже знакомый ему красный скрав.

– Приветствую тебя, золотой брат. Рад видеть тебя. Значит, ты прошел испытание, назначенное нашими старейшинами. Поздравляю.

Прокс криво усмехнулся, на его лице не было видно проявления радости от встречи.

– Это было не испытание. Это было предательство. И кто-то должен за это ответить. – Алеш говорил спокойно, но демон побледнел.

– Поверь, брат, мы тут ни при чем. Мы сами не знали, что пол провалится. А потом члены совета сказали, что для золотого скрава это единственное возможное испытание.

– Они солгали, – не отступая, сказал Прокс, – и должны ответить за это. Кроме того, Курама недоволен ими, он высказал пожелание, чтобы я убрал их.

– Ты видел нашего господина?! – изумленно воскликнул скрав. И, всмотревшись в Прокса, подтвердил: – Ты видел его и разговаривал с ним. Мы не можем противиться воле нашего покровителя. Ты можешь пройти и устроить суд. Мы на твоей стороне, брат.

Скравы расступились и распахнули перед ним ворота.

В центре двора стояла группа из шести демонов. Они сбились в кучу и затравленно смотрели на него. Прокс остановился и тоже стал их рассматривать. Скравы окружили их и замерли в готовности атаковать.

Так продолжалось несколько долгих секунд, наконец вышел самый статный член совета и, низко склонив голову, произнес:

– Мы не можем ослушаться воли Курамы, но просим о снисхождении. Позволь, золотой скрав, нам тоже спуститься в подземелье, быть может, мы сможем объясниться с нашим повелителем.

Алеш задумался: а почему нет? Терять время на сражение с каждым демоном, доказывать свою силу он не горел желанием, он не хотел также выполнять волю Курамы. Пусть спускаются и попытают счастья. Для него это был лучший выбор.

– Хорошо! – сказал он. – Я согласен. Только запаситесь веревкой, иначе вам придется падать с очень большой высоты и тогда навряд ли вы встретитесь со своим господином.

– Мы учтем это, – кивнул старый демон.

Когда пришло сообщение, что золотой скрав возвращается в город и не сгинул, как прочие, в подземельях, но нашел там каких-то чудовищ и ведет их за собой, глава гильдии понял, что им конец. Золотой скрав пришел мстить. В его голове сразу возник десяток мыслей, и за одну спасительную он уцепился. Раз один скрав прошел подземелье – пусть он сильнее, но он был один, а их, членов совета, шестеро, – то и они смогут пробиться там, где прошел один. Он немного успокоился и стал ждать развязки. К его радости, золотой скрав не стал упираться и согласился с его предложением, даже предупредил об опасности падения. Как будто глава гильдии, отправивший туда множество неугодных, этого не знал. Он имел не веревку, а свитки левитации.

Пол раскрылся, и члены совета под мрачными взглядами бывших товарищей по одному скрылись в подземелье. Благополучно приземлившись, они последний раз посмотрели на светлый квадрат высоко над головой, который стал медленно сужаться и исчезать. Вскоре в подземелье опять стала властвовать тьма.

Бывший глава гильдии запустил вверх светящийся шар и осмотрелся. Для него не было ничего неожиданного в том, что он увидел. Кости. Амуниция, оружие, тронутое ржавчиной, которое валялось повсюду. Он обратился к своим спутникам:

– Мы не знаем, что нас ждет дальше, надо быть готовыми к любым неожиданностям. Думаю, что вперед нужно послать разведчика. Он выяснит, что и как, и нам расскажет. Потом мы примем решение, что нам делать. – Он оглядел членов совета и, не дождавшись от них хоть каких-то слов, приказал: – Чахвар, ступай вперед и разведай, что там. Потом расскажешь.

– А почему я?! – возмутился демон. – Тебе надо, ты и иди. Это не я предложил избавиться от золотого скрава, а ты. Это из-за тебя мы сюда попали вместо того, чтобы сидеть спокойно в совете. Я правильно говорю? – повернулся он к остальным и поперхнулся последними словами.

Глава не стал ждать развязки и воткнул кинжал ему в основание шеи, перерубив позвонки.

На губах Чахвара выступила кровавая пена, он закашлялся и медленно повалился на каменный пол подземелья. Остальные отступили и достали мечи.

– Воркл, ты перешел границы, – сказал самый старый скрав. – Зачем нужно было убивать Чахвара? Он был прав, нам нельзя разделяться. Это не лабиринт, и никто не захочет стать мясом.

Бывший глава пробуравил их взглядом и, понимая, что от объединившихся против него членов совета он может ждать только неприятностей, пошел на попятную.

– Ты прав, Рамзгар. Я поспешил. Согласен идти вместе, но не хочу подставлять вам спину. Идем рядом, если что, вместе сражаемся или отступаем.

Они выстроились в шеренгу и вошли в первую залу. Их взорам предстал саркофаг, в котором кто-то лежал.

– Тут только мертвые, – с облегчением высказался один из них и осекся.

Из гроба приподнялся лич. Его пустые глаза разгорались красными угольками, он посмотрел на демонов и что-то прохрипел. А с двух сторон к ним направились два скелета. Правого встретили заклятием, от которого он рассыпался, загремев молотом и стальными доспехами. От второго отбивались двое скравов, вытащив свои мечи. При всей их ловкости и сноровке они не могли ему нанести вреда и только защищались. Оставшиеся трое, увидев, что путь дальше свободен, бросились вон из комнаты, обежав саркофаг. Сидящий в нем лич, не обращая на них внимания, опять что-то прохрипел, и скелет, поверженный ранее, стал собираться. Поднял молот и направился к сражающимся.

– Воркл, помогите! – задыхаясь, прохрипел один из скравов, которых скелет, нереально быстро орудуя здоровенным молотом, запер в углу, не давая возможности вырваться.

– Вы справитесь, Рамзгар, это всего лишь скелет, – засмеялся глава, – а мы посмотрим, что там дальше, и подождем вас.

Остальные двое согласно закивали. В это время подоспел второй скелет, атаковал сбоку. Он размахнулся и опустил свой молот на голову Рамзгара. Но это Воркл и его спутники уже не видели, они вбежали в усыпальницу и застали ту же картину, что и в первой комнате. Такой же саркофаг, и два скелета, быстро направляющиеся к ним. Все трое стремглав бросились к спасительному проему, который виднелся за каменным гробом. Воркл не успевал за более молодыми товарищами и видел, что те смогут сбежать, оставив его на растерзание мертвым воинам. Он ухватил рукой за куртку впереди бегущего, и тот остановился от неожиданности. А Воркл толкнул его на саркофаг и, обежав каменный постамент, еще быстрее бросился к следующему выходу. Упавший, громко кляня предательство главы гильдии, пытался подняться, но не смог. Крепкие сухие руки ухватили его, и зубы лича, щелкнув у его глаз, вцепились ему в шею.

Услышав за спиной вопль, полный ужаса, Воркл в отчаянии прыгнул и оказался в коридоре. Там стоял и тяжело дышал второй скрав.

– Воркл, там еще одна комната с мертвецом. Как золотой мог их пройти? Уму непостижимо!

– Не бойся, я знаю, как пройти усыпальницу, ты только слушай меня, – ответил бывший глава. – Мы вернемся и всем докажем, что мы были правы, отправляя золотого сюда. И всех остальных заставим пройти это испытание. Может, еще Кураму встретим по дороге, брат. Вот только дух переведем и двинемся. Ты пойдешь впереди, я следом, у гробницы разделимся и мечами рубанем по личу, это он поднимает мертвецов. Не будет лича – не будут двигаться охранники. Все просто.

Второй согласно покивал головой. Минут через пять Воркл поднялся и сказал:

– Пошли, на счет три бежим.

Скрав, довольный тем, что он стал первым, приготовился к бегу.

– Раз, два, – начал отсчитывать глава и на счет три рубанул мечом по ногам впереди стоящего демона. Не мешкая, сильным толчком отправил того прямо к подножию саркофага, а сам быстро проскочил комнату и вывалился в коридор.

Все, дальше путь был свободен. Впереди простирался коридор, а за ним в следующей комнате горел огонь, освещая большой белый портал.

«Так вот как золотой ушел отсюда», – довольно подумал Воркл. Он уже не прислушивался к воплю брата, лишившегося ног.

– Глупцы! – усмехнулся глава. – Всему верят, как дети. Выживает не сильный, а смышленый.

И, отбросив прочь все сомнения, направился к порталу. Прошел под пристальным взглядом гаргульи и приблизился к столбу огня.

– Батюшки! – тихо прошептал он. – Так это же место силы. Вот это удача!

Но тут огонь полыхнул, и из столба яркого света выступила женщина, пылая и переливаясь огненными всполохами.

– Пища пришла, – довольно помурлыкала она и, не давая Ворклу ни слова сказать, ни что-то сделать, обхватила его горящими руками и прижала к себе.

Подземелье огласил дикий крик боли и тут же резко оборвался.

После того как члены низвергнутого совета скрылись в подземелье, тот же красный скрав, что первым встретил его в городке, обратился к Проксу с вопросом:

– Что дальше, брат?

Алеш удивленно посмотрел на него и спросил:

– Ты о чем?

– О том, брат, что нам делать дальше. – Он смотрел на Алеша, ожидая от него указаний, безоговорочно принимая его старшинство. Они все стояли и ждали от него ответа, как им жить в дальнейшем.

– Живите, как жили, выберите совет и главу, – ответил Прокс. – Я к вашей гильдии не принадлежу, так как она под покровительством Курамы, поэтому уйду. Мне нужно только десяток животных, чтобы накормить отряд. Иначе они будут ловить и жрать жителей города.

Красный скрав повеселел:

– Не беспокойся, брат. Ты всегда будешь желанным гостем в нашем замке, а жратву для твоей банды мы найдем. Выводи их из города, а там уже их будет ждать стадо мрулов.

Алеш согласно кивнул и, не прощаясь, пошел прочь. За ним, попискивая, развернулся отряд крысанов, и они покинули город.

– Ты действительно будешь рад его видеть? – задумчиво глядя вслед странным существам, задал вопрос демон постарше, с заметным седым пушком на подбородке.

– Нет, Марзон, но я рад, что он ушел, а мы с тобой сформируем новый совет, и главой гильдии стану я.

Они прошли в крепость, и ее ворота захлопнулись за ними.

За городом отряд Прокса ждало небольшое стадо копытных, которое мычало и похрюкивало. Увидев мясо, крысаны заволновались.

– Стоптыпервый, это ваша пища, можете их разделать, можете гнать с собой.

– Мы возьмем их с собой, хозяина, – ответил мысленно «колпак».

Стадо окружили крысаны и, весело попискивая, погнали его прочь от города, как в свое время они гнали сенгуров. Прокс удивился тому, что животные шли послушно, не выказывая страха или волнения. Что и говорить, опыт у крысанов был.

Аврелия первой заметила в вечернем сумраке клубы пыли, которые поднимались на дороге.

– Алеш вернулся! – радостно закричала она и стала подпрыгивать от нетерпения.

Рядом встала улыбающаяся Крома в своем нелепом синем балахоне. Она могла бы сменить его на что-то более подходящее ей, но категорически это отвергала.

– И не один, с ним три женщины, – сказала она и прищурилась.

Вскоре прибежал дозорный.

– Ди листер, там агент возвращается, но не один. – Он замялся, не зная, как объяснить увиденное. – Посмотрите сами.

Командир десантников открыл тактический планшет и увидел спокойно идущего агента АДа в бронекостюме, за ним плелась нестройная толпа странных существ в шлемах, с копьями и щитами. Позади стадо животных и три демоницы, описать которых у него не хватило бы слов.

– Интересная тут жизнь! – покачал головой ди листер.

Тем временем Алеш подошел к лагерю. Ему навстречу выбежали девочка и Крома. Они повисли на нем, визжа от радости. Наконец первые эмоции ушли. Крома осмотрела крысанов и усмехнулась.

– Умеешь ты находить общий язык с чудовищами. – Потом заметила Лерею, сузила глаза и добавила: – И не только с чудовищами. Подойди сюда, женщина, – приказала она.

Лерея вздрогнула, но послушалась. Крома, рассматривая ее, прошипела:

– Я знаю, что он тебе нравится, дорогуша. Но запомни: он мой. Если ты попытаешься встрять между нами, я вызову тебя на смертный поединок.

– Не беспокойся. – Лерея тоже с интересом рассматривала девушку. – Я уже пыталась, но Алеш сказал, что нашел свое счастье, теперь вижу какое. С моей стороны проблем не будет.

Крома с интересом посмотрела на Алеша, потом на девушку и удовлетворенно кивнула.

– Хорошо, подруга, я Крома. Добро пожаловать!

– Мерц, – обратился к командиру Прокс, когда первый ажиотаж от встречи прошел и он уединился с ди листером, – вам отсюда надо уходить. Ваши организмы не приспособлены к среде хаоса, и скоро наступит мутация. Это как воздействие радиации. Я переправлю вас на верхний слой, на мою базу. Там вы отправите сигнал на спутник, чтобы за вами прибыли. О том, что произошло в секторе, я уже сообщил в управление.

– А как же задание? – Мерц Кури был удивлен. – Ты обещал достать амулеты для защиты.

– Послушай, десантник, ни ваша выучка, ни снаряжение для выполнения такого задания не годятся. Преступники привлекли магию, против которой вы бессильны. Достаточно одного слова повелительницы хаоса, и вы останетесь без оружия и снаряжения. Потом пойдете на утеху демонессам. Из вашей кожи они сделают себе одежду, но перед этим будут долго мучить каждого, пока не завладеют вашими душами. Поверь, я знаю, о чем говорю. Думаю, приказ о вашем возвращении уже подписан.

Ди листер пристально посмотрел на агента.

– Это приказ, агент? – сухо спросил он.

– Если от этого тебе, Мерц, станет легче, то считай, что приказ. – Алеш поднялся. – Собирай бойцов, десантник, пора отправляться.

Построенный отряд космодесанта настороженно смотрел, как Прокс открывал портал. Перед ними сияло и дрожало марево, в которое надо будет шагнуть.

– Разведка, вперед, – скомандовал ди листер. – Занять оборону на той стороне и ждать подхода основных сил.

Следом прошла портал инженерная группа, за последними солдатами шагнул Алеш. После чего портал схлопнулся.

Взорам пораженных десантников открылась сверкающая поверхность пустыни.

– Вот моя база, – показал Прокс на высокие стены из спекшегося песка, над которыми торчал хвост десантно-штурмового бота. – Под сбитым кораблем находятся подземелья, где вы сможете расположиться и выйти на связь. Дальше по тоннелю, в подземельях разрушенного города, живут местные демоны, к ним не ходите. На поверхности мутанты – как звери, так и разумные существа, их зовут реплодами. Стреляют плазмой. Очень агрессивны. Далеко не вылезайте. А лучше сидите в крепости, что я создал. – Он посмотрел на воина и положил руку ему на плечо. – Не знаю, встретимся ли еще, десантник? Но желаю вам вернуться живыми. Удачи, командир.

Прокс снова открыл портал и скрылся.

Глядя ему вслед, Мерц Кури размышлял: «Странный мир, полный невообразимых чудовищ и сплошных чудес, и как жаль, что обо всем этом нельзя никому рассказать. Только внукам, как сказку. Если, конечно, доживу до старости, женюсь и обрасту детьми».

Он повернулся к отряду:

– Занять позиции. Разведка, вперед.

Открытый космос

Карл смотрел на сидящего напротив него паренька, довольно симпатичного, на смуглом лице которого выделялись смеющиеся глаза. Карл чувствовал себя странно неловко, хотя страха не испытывал. Он давно разучился бояться и стал принимать события так, как есть, исповедуя философию – чему быть, того не миновать. Если его не убили сразу, значит, он зачем-то нужен.

Юноша в дикарском костюме, словно сошедший с картинки учебника древней истории мира, тоже рассматривал Карла и не спешил начинать разговор. Он ждал, когда пленник осознает, что вся база захвачена, что на базе кроме него только бывшие рабы и отряд Карла. И специалист по сложным вопросам наконец это осознал. Ему вдруг открылось понимание того, что этот юноша, сидящий перед ним, в одиночку сумел захватить комплекс. И, хотя тот не проронил ни слова, Карл странным образом все это прочитал в его голубых смеющихся глазах. Когда парень увидел, что Карл уяснил ситуацию, он начал говорить:

– Герр Штурбах, как вы уже поняли, на вашей базе не осталось живых пиратов. После того как посмотрел, в каких условиях содержались люди, я решил, что Хромой и его подручные должны ответить за свои преступления. И они все умерли. Чтобы вы не мучились сомнениями и догадками, почему остался жив ваш отряд, покажу вам один документ. Именно благодаря ему вас не постигла участь остальных. – Юноша открыл экран над консолью управления. – Это личный дневник Хромого. Вот как он описывает, что хотел с вами сделать в ближайшее время.

Карл внимательно посмотрел на экран, там за личным кодом Хромого шла запись: «Карл надоел, постоянно ноет, то нельзя, это слишком опасно. Чистоплюй. Вечно плачет, давай этот вопрос решим мирно. Нельзя убивать всех налево и направо. До меня дошли сведения, что несколько человек он просто переправил на другую станцию. Его своеволие становится опасным. Надо в ближайшее время отправить Карла в космос без скафандра».

Карл посмотрел на юношу.

– И что дальше? Вы прочитали его дневник и решили меня помиловать? – В его голосе прорезались нотки горечи и скепсиса, которые он не мог скрыть. При все своей безжалостной, алчной натуре Хромой оставался для него старым товарищем и сослуживцем. Но, оказывается, старый друг умело скрывал свои планы на его счет. Использовал его умения, а когда он стал мешать, решил с ним разделаться.

– Не совсем так, – сразу став серьезным, ответил юноша.

И это преображение из довольного подростка, у которого получилось осуществить задуманное, в опасного хищника, жестокого и решительного, готового разорвать, убить противника, так сильно поразило Карла, что он замер с открытым ртом.

Но парнишка, словно не замечая состояния своего визави, продолжал:

– Я верну подданных княжества на станцию, но мне там нужна будет своя служба безопасности. Я хочу предложить вам ее возглавить. Набрать сотрудников и сделать жизнь наших людей безопасной. Если вы согласитесь, останетесь живы и вы, и ваши люди. Если нет, то умрете и пройдете через утилизатор, как все остальные. – Он говорил спокойно и даже бесстрастно, ни капли не волнуясь по поводу того, что ему, возможно, предстояло совершить еще десяток убийств.

Карл понял, что перед ним сидит человек, который, несмотря на свою молодость, познал вкус крови и рассуждал о смерти просто как об одной из возможностей решения проблемы. Вот чего испугался Большой, понял Карл. Этот юноша не останавливается на полпути, и от него не спрячешься ни здесь, ни на другом конце света.

– Вы готовы мне довериться? – осторожно спросил Карл, по-новому посматривая на парня.

Теперь он не казался ему наивным, хоть и невероятно удачливым юнцом. Нет, перед ним сидел опытный, умудренный жизнью человек с умными, проникающими в самую душу глазами. И они выискивали самые сокровенные мысли и желания, не давая спрятаться за молчанием и бесстрастным выражением на лице.

– Довериться я вам не готов, – все так же спокойно ответил парень. – Вы все пройдете определенную процедуру привития преданности.

В его голубых глазах не было снисхождения, а только нелегкий выбор между смертью и преданной службой.

– Но это не значит, что вы станете рабом или бесчувственным механизмом. Просто вы не сможете предать, и только, – пояснил он.

– Я так понимаю, выбора у нас нет, – тихо произнес Карл.

– Выбор есть всегда, уважаемый Карл. – Он первый раз назвал его по имени. – Выбор между началом новой, нормальной жизни и смертью вместе с мыслями о невинно убитых, замученных ради денег и наживы людях.

– А что, на службе у вас убивать не надо будет? – усмехнулся Карл, он уже не смотрел в глаза юноши, он смотрел на свои руки, вспоминая невинно убитых и замученных, это была правда, и она его жгла.

– Этого я обещать не могу, герр Штурбах. Но вы не хуже меня знаете, что убийство убийству рознь. Служа в ВКС, вы убивали пиратов, брали штурмом корабли, освобождали заложников, и вам не стыдно за свою службу. Вы выполняли свой воинский долг. Кто-то должен очищать мир от паразитов и защищать его. Вот так и в моем случае: вы будете выполнять свой долг и защищать людей. Вы будете не пиратами, живущими грабежом, вы станете правоохранителями.

– Какие у меня будут полномочия? – Карл сдался. Он и в самом деле хотел поменять свою жизнь и делать ту работу, какую умел, – защищать.

– Самые широкие. Княгиня возведет вас в дворянское звание барона, с девизом «Охранять и защищать». Основной принцип работы, как у старины Зерта, – безопасность сто процентов. Это понятно?

– Понятно, – кивнул Карл.

Когда Карл ушел объяснять ситуацию своим людям, у меня появилось время подумать, что делать дальше. Сам шахтерский комплекс был только прикрытием для банды Хромого, живущего за счет грабежа. Он приносил небольшой доход от продажи обогащенной руды никеля, добываемого в недрах маленькой планеты. Но эта прибыль была результатом рабского труда. Поставь на эту работу вольнонаемных, и предприятие резко ухнет в минус. Так что как актив эта база мне была не нужна. Но на ней находились дорогостоящие горнопроходческий комплекс и обогатительный комбинат второго поколения, и они мне могли пригодиться на планете. Когда-нибудь я заселю свой континент людьми и, может быть, однажды свалю туда сам. Этой идеей я загорелся недавно, после того как осмотрел базу и решил забрать отсюда все самое ценное.

Кстати, пилотов грузового транспортного корабля я тоже оставил в живых. Но с ними у меня был разговор короткий, всех двенадцать человек экипажа я, не мудрствуя, провел через ритуал кровной преданности. С их согласия я показал им кадры расправы над пиратами. Они были так впечатлены увиденным, что тут же стали новороссцами. В итоге они получили прибавку к жалованью, нормальную работу – я сдал их вместе с корветом в аренду Грехту, и все остались довольны. Грехт вообще был на седьмом небе от счастья, ему привалило восемь почти новых истребителей. Он тут же потребовал новые базы пилотов, и я обещал их ему предоставить.

Реабилитация рабов займет около семи дней, потом надо будет решать, что с ними делать. Первыми стали проходить лечение мои поданные, и, конечно, я начал с Гаринды. Сам провел ей аурную чистку, удалив самые тяжелые воспоминания, а медкапсула завершила мои труды.

Я постоянно находился в медблоке, так как, кроме меня, специалистов-медиков на базе не осталось. Здесь ел и немного спал. А остальное время управлял дронами, подвозящими тела усыпленных бедолаг. Сначала тех, кто разбирался в медицине, потом пойдут дети.

Я услышал легкое шипение, и крышка одной медкапсулы открылась. Я увидел, как Гаринда поднялась и осмотрелась. Заметила меня и смущенно прикрыла руками грудь. Да, там было что скрывать, графиня была, надо признать, в самом соку.

– Добрый день, графиня, – поздоровался я, стараясь не смотреть на ее прелести. – Как вы себя чувствуете? – спросил я, наполнив голос добротой и участием.

Женщина всмотрелась в меня и ответила:

– Спасибо, хорошо. А где я? И кто вы?

– Вы пока на бывшей базе пиратов. Я тот, кого вы называете «ваша милость».

Она пристальнее посмотрела на меня, и щеки ее стали пунцовыми, видимо, вспомнила, какие изображения посылала мне.

– Мне надо одеться, – тихо, почти шепотом сказала она и спряталась в капсуле.

– Одежда рядом, Гаринда, одевайтесь, я отвернусь.

Я повернулся к ней спиной. Вскоре услышал ее легкие шаги.

– Я готова, ваша милость. Что мне делать дальше? И, может, скажете, что с моим мужем? Он жив?

Я повернулся к ней. Одета она была в новые красные широкие штаны и куртку, какие носят рабы, другой одежды тут не было. А Грехт привезет одежду только через пару дней. Но все равно она выглядела прелестно.

– Ваш муж жив и здоров, он на станции в новом офисе. Это бывшая контора Бада. Теперь это представительство Новороссии, и оно находится под охраной. Мне любая помощь нужна. Пока я один справляюсь, но и ваша помощь мне пригодится. Сюда привозят на реабилитацию рабов, а за медкапсулами и дронами нужно следить. Скоро очнутся медики, и они вам помогут. Потом нужно будет организовать людей, объяснить им ситуацию и занять их чем-нибудь.

– А что, у вас нет помощников? – Она смотрела с удивлением, а потом, вспомнив, где она находится, со страхом спросила: – А где бандиты, что были здесь?

– Умерли.

– Все?

– Все.

– Вот так просто взяли и умерли?

Я пожал плечами:

– А как умирают? Вы не о том беспокоитесь, Гаринда. Бандиты получили по заслугам, и их больше нет. Надо думать о живых, здесь почти четыре сотни людей, все они должны пройти реабилитацию, их надо накормить и чем-то занять. С ними надо организовать разъяснительную работу. И подумать, куда деть неновороссцев, их тут больше сотни.

Женщина во все глаза смотрела на меня, не понимая мои трудности.

– А где ваши помощники, ваша милость?

– Улетели по делам, графиня. – И, не давая ей возможности задавать нескончаемые вопросы, приступил к указаниям. – Вы назначаетесь старшей на базе. Скоро в вашем подчинении окажутся люди, распределите среди них обязанности. К детям приставить воспитателей, не давать им бегать по комплексу. Мужчин определить на тяжелые работы. Выберите актив и организуйте жизнь, пока вас всех не перевезут на станцию. Передайте нашим подданным, что княгиня своей милостью выделяет компенсацию пострадавшим, по десять тысяч кредитов на человека. Выполнять!

Гаринда, растерявшаяся от такого напора, еле слышно проблеяла:

– Есть выполнять. А с чего начинать?

– Сама думай, не маленькая. А мне пора.

Пора было навестить посольство, показать себя и узнать, как дела, все ли в порядке.

Гаринда протерла глаза, вот только что его милость сидел тут, давая ей указания, и вот его не стало. Она огляделась, не зная, с чего начать, но тут послышалось шипение открывающихся капсул, и ей стало не до размышлений.

Я возник у себя в повозке и чуть было не свалился на сидящую с задумчивым видом новоявленную Гангу Тох Рангор тана Аббаи из рода Гремучих Змей, как во всеуслышание она заявила о себе.

– Развлекаешься? – Она подозрительно осмотрела меня, и я подумал, что она ищет на мне следы помады, белые длинные волосы или, на худой конец, женскую блузку, надетую мной в спешке. Ничего компрометирующего не обнаружив, она перешла к разговору: – Я пришла поговорить, Ирридар. – Мое имя она произнесла так, как будто заставила себя его произнести, до этого я был только «студент» или «бледная пиявка», ну на крайняк – сквоч.

Я насторожился.

– Внимательно слушаю, Ганга.

– Я хочу знать, где ты поселишь меня по прибытии в Вангор. И где можно будет разместить обоз с приданым.

У меня зачесался нос, потом затылок, потом спина, и я начал чесаться. Вот они, первые проблемы, тоскливо подумал я. Пока только маленький комочек, но скоро он может превратиться в большущий ком.

– Интересно, как ты выпутаешься? – проявилась Шиза.

– Может, поможешь? – спросил я, не надеясь, что эта дамочка действительно скажет что-то стоящее.

Так оно и вышло.

– Нет уж, Ирридар, – передразнила она орчанку. – Спасение женихов в руках самих женихов. Не захотел зайти в гости, теперь думай сам.

– Думай сам, – проворчал я.

– Ты это о чем? – Орчанка неотрывно смотрела на меня, а я, задумавшись, вслух повторил слова Шизы.

– Думаю, где разместить твой навоз, – ответил я.

– Какой навоз? – удивилась бывшая небесная невеста.

– Тот, что в обозе. А давай его продадим крестьянам, – предложил я, – чего тащить в город.

– Студент, – не выдержала воинственная дева, привычно язвительно назвав меня по-старому.

Как бы это прозвище не прицепилось ко мне на всю жизнь. Я знаю, так бывает. Моего школьного друга за крепкую стать звали Боцман. Так Боцманом и умер. Царствие ему небесное.

– Ты что, дурак? – вытащила она меня из воспоминаний. – Какой навоз?

– Как – какой? Ты сама сказала, что везешь шкуры и навоз. Забыла, что ли? – в свою очередь удивился я.

– Ты странный, Ирридар, – задумчиво глядя на меня, проговорила девушка. – Вроде умный, был советником у великого хана, а иногда несешь какую-то глупость. Правильно дед сказал, что за тобой нужен пригляд. И твердая рука, чтобы направлять, – с вызовом во взгляде произнесла воительница.

Я только хмыкнул.

– Вот это видала?! – И показал ей дулю. – Твердая рука нашлась. Ремня не хочешь по заднице?

– Могу разрешить только после замужества, – не смутившись, ответила она. – Но ты себя сам-то слышал? Навоз в приданое. Это надо же такое ляпнуть!

– А что там у тебя? – Мне стало интересно, чем одаривают орки своих невест, отправляя в дальние края.

– Это для мужа, – категорично сказала она, нахмурив брови. Те были как стрелочки, разлетающиеся в стороны. Я даже подумал, выщипывает она их, что ли?

– Вот пусть твой муж тебя и определяет вместе с приданым. Чего ко мне пришла?

Орчанка задохнулась от ярости, ее ноздри стали раздуваться, она сжала губы и устремила на меня ястребиный взгляд, прямо что твоя персидская княжна.

– Я некрасивая? Уродина? – перешла она в наступление.

– Нет, ты красавица. Всех румяней, всех белее. Лучше тебя на свете нет.

– Правда?

– Правда, правда, – не стал я лукавить, девка-то была о-го-го.

Она как-то быстро успокоилась и, накручивая локон на пальчик, спросила:

– Тогда почему не женишься?

– Я еще маленький. – У меня был заготовлен один ответ, когда начинали покушаться на мою свободу.

– Я подожду, – сказала она и стала вылезать из повозки.

– А в обозе-то что? – не утерпел я, уж очень любопытно было.

– То для мужа! – отрезала она и скрылась.

Вот и поговорили. И на кой мне сдались эти дамочки? – размышлял я. Гормоны виноваты, одни гормоны, пришел я к выводу. Иначе как объяснить, что они вьют из меня веревки. Ведь я не подкаблучник, убеждал я сам себя. Просто добрый и воспитан так, что надо прийти на помощь женщине. А как иначе? Я мужчина.

На мои размышления о долге и ответственности Шиза отреагировала фырканьем. Но я сам понимал, что они шиты белыми нитками, и на ее скептицизм не обратил внимания. Меня занимало другое: что же делать с этой дикаркой и ее обозом? Гангу я намеревался определить в трактир под пригляд идришей. Но что делать с ее обозом для мужа? Вот проблема! Я снова зачесался.

Между тем наступил вечер. Посольство, растянувшееся длинным червяком по степи, стало собираться в кольцо, огораживая себя, как стеной, повозками. За время, проведенное в степи, ездовые научились это делать достаточно проворно и быстро. Мы тоже поставили свои повозки в общий круг и стали готовиться к ве́чере. Гради-ил сходил за продуктами, я развел «примус». Фома с эльфаром принялись готовить. На запах, доносящийся из котла, из своей повозки неохотно вылез магистр. Увидел меня и стал ворчать:

– Объявилась пропажа. Тут орчанка все уши прожужжала – где жених, где жених? Прячешься, что ли?

– Просто гулял. – Я не стал вдаваться в подробности и выдумывать причину своего отсутствия, а ответил кратко, но тоном своего голоса вежливо и твердо дал понять, что нечего совать свой нос в мою жизнь.

Луминьян это понял, но не отстал.

– Я в твою жизнь не лезу, Ирридар, ты только объясни, что с Гангой Тох Рангор таной Аббаи из рода Гремучих Змей делать собираешься?

Я удивленно посмотрел на магистра:

– А что я с ней должен делать? Она сама по себе, я сам по себе. Вон приданое мужу тащит, аж восемь повозок. Жить ей есть на что, пусть живет как хочет.

– Ты вроде умный парень, нехеец, не как твои гордые соплеменники, а говоришь какую-то глупость. Я спрашиваю не из праздного любопытства. А по делу. – Он, как умудренный жизнью старый товарищ, посмотрел на меня, и в его взгляде читался немой укор. – Небесную невесту на чужбину собирал весь народ орков. Она досталась иноземцу, как самому достойному, и им стал, к моему большому сожалению, ты. Ты не можешь вот так от нее избавиться, просто не замечая, этим ты нанесешь оскорбление всей степи. Вангор станет для всех племен орков врагом, ибо ты пренебрег подарком их Великого Отца. И ни купцы, ни посольские, никто из королевства по степи больше ходить не смогут. У тебя выбор невелик, мой друг.

Я внимательно слушал Луминьяна. Он мне открывал такие перспективы, что хоть бери веревку и вешайся.

– Ты представляешь, что с тобой сделают в Вангоре, если ты ее отвергнешь и этим навлечешь на королевство неприятности?

А мне и представлять не надо было. На что способна месть государства, я знал. Меня перемелют в муку, сделают лепешку и сожрут. Интересно, кто постарался подстроить мне такую западню, Рок или Курама? Себя я старался не винить.

А Луминьян продолжал просвещать меня по поводу моих возможностей:

– Ты можешь взять ее в жены или пообещать ей, что возьмешь в жены потом. Но больше десяти лет ждать она не будет, затем на основании традиций степи будет считаться полноправной женой. И даже если она загуляет и нарожает за это время кучу детей, ты должен будешь признать их своими. Они унаследуют твои деньги, титул и прочее. Ты можешь прогнать ее, как недостойную, или убить, но тогда станешь кровным врагом Гремучих Змей. Что тоже не вариант. Можешь подарить другому, вон, например, Гради-илу. И это решит твою проблему, ты же не боишься проклятия женщины, – сказал он с усмешкой.

Эльфар сидел, внимательно слушая магистра, и согласно качал головой, но последние слова заставили его встрепенуться и замахать руками.

– Нет-нет! Мне дарить не надо!

Я косо взглянул на него и спросил Луминьяна:

– Это все варианты?

– Все! – твердо заявил он.

– Ладно, что-нибудь придумаю. Бог не выдаст, свинья не съест, – закончил я земной мудростью.

– Интересная поговорка, – заметил Луминьян. Поглощенный созерцанием варева в котле, он сунул туда свой нос, как Буратино в холст папы Карло.

«Не сварил бы еще», – подумал я.

– Где ее поселишь? – продолжая начатый разговор, вынырнул он из кипящего котла.

– А это что, важно? В академию заберу, у меня там жилплощадь большая.

– То есть ты ей сделаешь предложение?

Что тут ответить, я просто смолчал, не говоря ни да ни нет. Да и незачем тайной страже знать о моих планах.

– Ирридар, я просто хочу помочь. В академию ее не пустят, это нарушение правил. Но у тебя есть где ее поселить – трактир, например, или каретная мастерская. А может, пристроишь у своего дядьки в поместье?

Я посмотрел на него, и, видимо, в моих глазах что-то мелькнуло такое, что Луминьян отстранился, словно защищаясь, и проговорил:

– Моя смерть тебе пользы не принесет, а вот живой я могу быть полезен.

– Откуда у вас такие сведения, мастер? – Чтобы скрыть, как я расстроен, я тоже сунул нос в варево и спрятался в клубах пара и дыма. Краем глаза при этом наблюдал за магистром.

Он поднял глаза к небу и неспешно стал говорить:

– Орел знаки на небе рисует. Мышь полевка в норке шепчет. Лисица в лесу лает. Ветер на своих крыльях разносит молву. Да и Гронд кое-что рассказал. Попросил присматривать за оболтусом.

Вон оно что, топтуны сдали меня, а говорили: между нами. Сволочи! Дайте только вернуться. Но развивать дальше тему своих приобретений я не стал, перевел разговор на другое:

– Мастер, лучше скажите, вы знаете, что у нее в обозе?

– Как – что? Приданое.

– Тоже мне новость, – скривился я. – Что орки обычно за невестами дают?

– Обычно за невест они берут марым с семьи жениха, и, если марым отца невесты не устроит, ее не выдают замуж, пока не сговорятся о количестве лорхов, баранов и кож. Золото и серебро дает только гаржик. Остальные обходятся, так сказать, натуральным продуктом.

– А орчанке за что такая честь? Даже калым не взяли.

– Не калым, марым, – поправил меня Луминьян.

Я взглянул на него и сказал:

– Калым, марым, хрен редьки не слаще, – чем привлек к себе удивленные взгляды Фомы и эльфара.

– Вот именно! – Магистр, видимо, чтобы усилить впечатление, поднял палец вверх и потряс им.

– Честь ей оказана, как любимой дочери Небесного Отца. У орков даром обладают только мужчины. Они считают, что этим знаком Отец орков поставил мужчину выше женщины. Но среди смесок иногда появляются девочки с даром, и это принимается ими как благоволение их бога. Если уж сам Отец наградил смеску, то ей нужно оказать почет и уважение. В жены ее получает самый достойный. На моей памяти ты первый, кто увел смеску из степи. Но орки были этому только рады.

– Почему? – задал я вопрос. Вот чувствовал, что с невестой был какой-то подвох.

– Между родом Гремучих Змей племени шкариназ, это племя нынешнего великого хана, и пятью родами муйага кровная вражда. Ее должен был получить один из них, его готовили долго и упорно к этому. И если бы это произошло, то ее ждали муки, унижения и показательная казнь. Муйага вообще не чтут традиций орков, они больше разбойники, чем кочевники. В результате могла разразиться гражданская война. Шаманы это знали, и, когда ее дед сплавил внучку одному недотепе, что любит лизать сиськи, все облегченно вздохнули и надавали много разного.

– А чего надавали-то? – вернулся я к началу разговора о приданом. На «недотепу» я не обратил внимания.

– Да откуда я знаю! – возмутился моей настойчивостью магистр. – У нее и спроси.

– Спрашивал уже.

– Да? И что говорит? Мне вот тоже интересно, что они надавали? – Луминьян нацелил на меня свой клювообразный нос.

– Говорит, это мужу, и все. Понимай как хочешь.

– Так чего ты ломаешься, женись. Получай приданое. Через два года окончишь академию. Купишь разоренное поместье, какого-нибудь барона на юге рядом со степью. Станешь вангорским аристократом. Через пять лет поступишь в магистратуру и будешь жить уважаемым богатым человеком. Твои магоконструкторы тебя озолотят.

Фома и Гради-ил развесили уши и осоловело смотрели на меня, слушая, какие блестящие перспективы меня ждут в жизни. Они только не знали, что конец этой сладкой сказке положат лесные эльфары. И спокойной жизни на одном месте мне не видать как своих ушей. Поэтому, слушая, как магистр заливается соловьем, я только скептически качал головой.

Луминьян посмотрел на меня, на то, какое впечатление произвели на меня его слова, и махнул рукой.

– Ну да. Кому я это говорю? Тому, у кого шило в заднице? – Этими словами и тяжелым вздохом он подвел итог нашего разговора. Достал свою тарелку и подал Фоме. – Накладывай, шаман.

Больше за вечер он не проронил ни слова. Я просидел до полуночи, рассматривая звезды, и, вздохнув, так как ничего не придумал, пошел спать.

Утро меня разбудило тревожным грохотом барабанов и криками варгов:

– Тревога! К оружию!

Не до конца проснувшись, я был уже в боевом режиме. Выскочил из повозки и взлетел метров на пять в вышину.

Со всех сторон к стоянке двигались орки, окружив посольство. По моим подсчетам, их было сотен пять, и над ними возвышались родовые тотемы племени муйага. Я вернулся на землю и вышел из боевого режима. В лагере царила несусветная суета, все куда-то бежали, что-то орали, и за этой бестолковой толкотней с воплями командиров слышно не было. Пока посольство готовилось к обороне, к лагерю направились три орка на больших лорхах. Они держали зеленую веточку над головой как знак переговоров. Я пробрался поближе к месту встречи парламентеров и, растолкав зевак, пристроился рядом с графом.

Орки неспешно приблизились, и на их клыкастых мордах явственно виделось топрезрение, которое они испытывали к людям. Крайний слева, что держал ветку, отмахивался ею от надоедливых мошек.

– Мы не причиним вам вреда, люди, – громко прокричал тот, кто был в середине. – Оставьте здесь орчанку и ее жениха, а сами следуйте дальше.

Справа от него ухмылялся молодой орк, который не стал со мной сражаться. Он нашел меня глазами и откровенно скалился.

Граф нерешительно огляделся, ища у кого-нибудь поддержку и совет, но увидел меня и побелел от гнева.

– Опять ты, студент! Видишь? По твою душу прибыли. Вот ты и решай свои проблемы! – с явным облегчением решил он. – А я за тебя класть в степи людей не буду. Договорились! – крикнул он оркам. – Мы уходим, оставляем женщину и мужчину. Вы нас пропускаете. А с ними решаете после того, как мы скроемся из виду.

– Я согласен, посол. Пусть будет так. Мы не приблизимся к их лорхам, пока вы не уедете. Нам так даже лучше. – Орк развернул ездового быка и направился к своему отряду.

Около меня сразу образовалось пустое пространство. Люди стали расходиться, хваля графа за разумное решение, радостные, что не придется сражаться с орками. Они прятали глаза, стараясь не обращать на меня внимания. В их понимании я уже был покойником. С тяжелым сердцем я вернулся к своей повозке. Там стояли готовые к сражению Гради-ил и Фома. На лице эльфара была решимость умереть. Морда Фомы вообще ничего не выражала. Он был спокоен и невозмутим. С ним был его Худжгарх, способный уничтожить всех своих врагов. Потом у него в голове что-то щелкнуло, и он неожиданно громогласно предостерег меня:

– Берегите свое яйцо, учитель.

Я и Гради-ил посмотрели на него с удивлением. А парнишка, не обращая на меня внимания, ответил на немой вопрос эльфара, который прочитал в его глазах:

– Учителя просто так не убьешь. У него смерть в яйце. Вот его нам с тобой надо будет охранять.

Я тихо застонал, а за спиной раздался не менее удивленный голос Ленеи. Она же небесная невеста, она же Ганга, она же Тох Рангор, она же тана Аббаи из рода Гремучих Змей.

– Какие новости я слышу! Теперь понятно, почему ты такой наглый и живучий. Это у всех нехейцев так?

– Моя смерть в яйце, яйцо в сундуке, сундук на дубе. Дуб на острове Буяне. – Я повернулся к ней и раздельно, менторским тоном произнес всю эту ахинею. Оправдываться и объяснять, что это была шутка во спасение, я не стал. Пусть думают что хотят.

Орчанка нахмурила бровки и с заминкой спросила:

– А второе?

– Что второе? – не понял я. Вроде бы в моей речи не было перечисления – первое, второе, третье.

– Ну второе… яичко… на месте? – сильно краснея и преодолевая смущение, спросила девушка.

Мои глаза стали как у филина днем, я вылупился и не мигал. Вот. Это. Я. Попал! Теперь все будут обсуждать мою анатомию и гадать… Как так-то? Если не спросят в глаза, будут судачить за спиной. Вместо Кощея Бессмертного я превратился в Кощея без… того самого.

Не зная, как выкрутиться из положения, я строго спросил:

– Ты считаешь, что сейчас самое время это обсуждать?

– Нет, но… понимаешь… странно такое слышать. И потом… ты мой жених, и для меня это важно.

Я готов был провалиться сквозь землю. Но тут же ко мне пришло озарение Точно, сквозь землю! Вот он – выход из ситуации. Мне нужен элементаль!

– Ганга, выводи повозки из круга и собирай их вместе, – стал я раздавать указания. – Фома, нашу повозку ставь рядом. Мессир Луминьян, не надо жертв, не надо оставаться с нами. Уезжайте с посольством. Потом встретимся, – сказал я, увидев, как маг открыл свой сундучок и надевал кожаную броньку.

– Ты считаешь, что потом может наступить? – не разгибаясь, спросил он.

– Обязательно, мастер. Мы встретимся с вами.

– Ну если только учитывать твое яйцо, – с сомнением проговорил он, укладывая обратно снаряжение. – Тебе точно не нужна помощь?

– Точно, уезжайте! – Я начинал злиться на Фому из-за его длинного языка, но считал, что виноват сам, не предупредил его, чтобы молчал.

Посольство быстро и суетно собиралось. Не как обычно, с раскачкой, с ленцой и неизменной руганью. Я же, не мешкая, сел на землю и от всего отрешился. Мне нужен был элементаль, и я стал настраиваться на его поиски. Я усилил ментальный посыл и волнами, словно кругами, разбегающимися по воде, стал отправлять зов. Скоро я почувствовал сразу троих. Они кружились вокруг места, где я сидел, испытывая любопытство и страх. Уже лучше, подумал я. Не ослабляя зова, продолжал их приманивать, мысленно рисуя лакомство и желание поиграть. Но элементали земли осторожничали, продолжая накручивать круги на том же расстоянии, не приближаясь. Эти были уже взрослые особи и просто так на уловки не поддавались, но я продолжал звать, подавая больше энергии в свой зов. И наконец мимо этих «электронов», не желающих сходить со своей орбиты, пронесся со скоростью экспресса маленький энергетический сгусток. Он весело закружил вокруг меня, поднимая кучу пыли, и стал посылать мне эманации радости.

Вот так дела! Я был поражен. Да это мой малыш с соседнего континента. Как он тут очутился? Как смог найти меня? Можно сказать, я был в шоке. От радости встречи дал ему сразу много лакомства – заслужил! – и показал, как я ему рад.

– Скоро будем играть, малыш, потерпи и не убегай, – обнадежил его я. Довольный поднялся и отряхнулся от пыли.

Неподалеку стояли Гради-ил, Фома и Ганга. Посольство уже было далеко, и видны были только клубы пыли, поднимаемые последними повозками.

– Пришел в себя? – зло спросила орчанка. – Что за представление ты тут устроил? Замер на несколько часов и поднял кучу пыли, при этом по-идиотски улыбался. А твой ученик, – она прострелила взглядом Фому, – не давал нам тебя привести в чувство. – Она была вооружена, обвешана оружием и настроена очень решительно. – Поднимайся, скоро нас атакуют. Ты вообще сражаться думаешь, студент? – Это слово у нее было ругательным.

Вступать с ней в пререкания я не собирался и объяснять мотивы своих поступков тоже. Мне надо было оценить диспозицию и определить, где сейчас муйага. Орки окружили нас и стояли плотной стеной на удалении километра. Нападать они не спешили. Ну что же, мне это только на руку.

– А зачем мне сражаться? – Я сделал вид, что сильно удивлен. – У меня от великого хана охранный камлет. Вот! – Я вытащил из сумки золотую пластину.

– Насмешил! – фыркнула вооруженная до зубов шаманка. – Они убьют тебя только ради этой золотой штучки. Ты что, не видишь? Это муйага!

– Ну тогда ладно, – смиренно ответил я и позвал малыша.

Отошел на сто шагов от повозок и осмотрелся. Думаю, ров здесь будет к месту. Не близко и не далеко. Следом топала, подозрительно смотря мне в спину, Ганга. То, что она смотрела именно подозрительно, я чувствовал по мурашкам, ползущим по спине. Очень такой неприятный взгляд.

Желая произвести большее впечатление, громко произнес слова, слышанные по радио в детстве:

– Крибле, крабле, бумс!

Сам же мысленно попросил малыша сделать широкий, но неглубокий ров вокруг нас. Зная по опыту, что тот не мелочится и ров может получиться как Марианская впадина. Тот с радостью обежал по широкому кругу и отделил нас от орков. Посмотрев на проделанную работу, я остался доволен. Накормил малыша и отпустил.

– Ну вот, теперь мы в безопасности, – повернулся я к нареченной и ушел, оставив ее стоять с открытым ртом.

– Фома, готовь завтрак, – приказал я ученику и достал «примус».

У меня был примерный план, как избавиться от врагов. Ров, что сделал малыш, был специально неглубоким, и я предполагал, что орки начнут его засыпать, чтобы сделать проходы. Но засыпать на трех, максимум на четырех направлениях. Нас мало: восемь ездовых орков из рода Гремучих Змей и нас четверо. Это ничто против пяти сотен бойцов. Проделав проходы, они ринутся к нам.

Вот тут я задумал преподнести им сюрприз. Ту шутку, что я сотворил с исчадиями в мертвом городе. Раздам свитки массовых телепортов и постараюсь отправить орков в гости в лес. Надо только как-то заманить их, чтобы они перли напролом, не замечая ловушки.

Вернулась обескураженная воительница, долго смотревшая на неожиданно возникшее чудо. Грудь ее теперь была целомудренно прикрыта кольчугой. Она встала рядом и, возвышаясь надо мной, стала высказывать свое мнение.

– Это ты здорово придумал, вырыть яму. Но из нее нам хода нет. А муйага скоро засыплют ров и ворвутся сюда. Надо еще что-то делать… Ирридар.

– Пусть засыпают. Присядь, я расскажу свой план. И вы тоже садитесь, – приказал я Фоме и Гради-илу.

После моего рассказа эльфар как-то по-новому посмотрел на меня и, подумав, произнес:

– Да, это может сработать.

Я раздал свитки телепортации. После чего мы демонстративно, на виду муйага сели завтракать.

Орки, увидев неожиданно возникшую преграду, подскакали к ней и завизжали от злости. Переправиться через ров они не могли, и несколько обозленных орков пустили в нас стрелы. В ответ я в плотную толпу гомонящих орков запустил ледяные иглы. Несколько воинов упало, толпа заволновалась и отхлынула назад, натягивая тетиву на луках. Но прозвучала лающая команда, и орки спрятали луки в налучи. Тот, кто подъезжал к посольству, осмотрел ров и, как я и предполагал, стал раздавать приказы. Орки рассыпались и стали собирать землю в бурдюки. Работа долгая, на всю ночь. Но я недооценил энтузиазм врагов, они стали засыпать ров и создавать не четыре прохода, а сразу восемь. Увидев это, Ганга забеспокоилась.

– Студент, ты видишь, что они делают?

– Вижу, Ленея.

– Я не Ленея. Я Ганга с рождения.

– А я с рождения Ирридар, – ответил очень спокойно, стараясь внушить ей уверенность. И, чтобы отвлечь ее от беспокойства, приказным тоном сказал: – Иди и позли своих врагов. Вы тоже идите и начинайте их оскорблять, – перевел я взгляд на Фому и разведчика. – Претворяйте в жизнь мой план.

Сам же улегся в тени повозки и сунул в рот стебелек. Фома и эльфар сразу отправились ко рву, и оттуда послышались их язвительные комментарии. А девушка задержалась.

– Ты чего командуешь? – возмутилась она.

Понимая, что строптивость избалованной вниманием и почитанием небесной невесты нужно ломать во избежание дальнейших проблем, я нагнал в ауру страха и гаркнул:

– Бегом, ругать орков!

Ее словно запустили из пушки. Лорхи, стоящие рядом, взволнованно замычали, и мне пришлось их успокаивать. А орчанка, стремительно стартовав с места, еще на бегу заорала во все горло какое-то оскорбление муйага на непонятном мне языке.

– Так-то гораздо лучше, – оставшись один, проговорил я.

Муйага трудились весь день и в восьми местах заполнили ров наполовину. Они визжали, ругались, даже пытались плеваться, а мои ребята и орки Ганги сидели метрах в пятидесяти от края рва и смеялись над ними. Я встал, подошел к одной возводимой переправе, у всех на глазах развязал завязку штанов и помочился на кучи земли. Это было самое что ни на есть несмываемое оскорбление для орка. Они стали визжать и орать еще громче, а несколько самых разгневанных запустили в меня копья. Я перехватил их в полете и отправил обратно, поразив всех троих копьеметателей. Одновременно с этим мой малыш разрушил их труды, выровняв дно рва.

Увидев, как оно, смоченное моей мочой, быстро разравнивалось, орки обалдело замолчали. Перестали смеяться и наши. Все тупо смотрели на выровненное дно, не веря своим глазам.

– Эй, басурманы! – крикнул я оркам. – Чего встали и разинули рты? Работайте давайте. Видите, земли мало.

Вперед выскочил тот самый молодой орк:

– Чего ты прячешься, хуман, за ямой, выходи на поединок!

– Не могу, дуралей. Не видишь, что ли, яма какая широкая. Хочешь сражаться – кидай в меня копье. Потом я в тебя. Все по-честному. Или ты только с бабами привык сражаться? – загоготал я.

Орк, не отвечая, размахнулся и запустил в меня свое копье. Я играючи его перехватил и вернул так быстро, что он ничего сделать не успел. Тяжелое копье вошло ему в грудь, пробило кожаную кирасу и вышло со спины. От удара он завалился на спину и повис на древке. Копье глубоко вошло в землю, а орк остался висеть на нем, безвольно раскинув руки.

– Есть еще желающие выйти на поединок? Или среди вас одни женщины? – подзадорил их я. Я бил по больному месту – по их гордости – и добился своего.

Выскочил еще один орк и, рыча, запустил в меня копье. Я так же легко его поймал и оперся на него.

– Так не пойдет! – крикнул я им. – Выходите по двое. А то сражаться с одним – это как ребенка высечь хворостиной.

Может быть, с каким другим племенем это не сработало бы. Но муйага были степными разбойниками и грабителями, они кодекс чести орка мало чтили и могли нападать на одного по несколько бойцов сразу. Вышел еще один орк и тоже кинул в меня копье.

– Вот это другое дело, парни, – засмеялся я и метнул копья одно за другим. Пораженные бойцы повалились на землю. – Кто следующий?

Азарт захватил не только меня, но и орков. Они не очень дорожили своей жизнью, а вот победить другого бойца жаждали. Как я и ожидал, они по двое выходить не стали, толпа орков с криками стала метать в меня копья. Сначала я двигался на рефлексах Лиана. Большую часть я перехватил и запустил обратно. Что не мог перехватить, от того уклонялся.

Потом добавил немного ускоренного режима и спокойно стал выбивать орков одного за другим. Так я мог скоро расправиться со всеми. Но подъехал их главарь и зарычал. Толпа отхлынула от края рва. И взорам всех присутствующих открылась картина пораженных собственными копьями почти пяти десятков воинов, лежащих и висящих на древках. Орк люто посмотрел на меня и что-то сказал своим соплеменникам, те беспрекословно послушались и быстро отошли от рва на сотню шагов. А я подошел к следующей переправе и разрушил ее тем же способом.

– Фома, готовь обед! – крикнул я. – Хватит орать, а то горло надорвешь.

Я снова улегся у возка. Часть дела сделал, уменьшил количество врагов и «завел» орду бандитов, воспылавших желанием добраться до меня, они теперь горят местью. Это хорошо. Разъяренный воин теряет осторожность.

Мы молча ели при свете костра. Уже стало совсем темно, а орки неутомимо продолжали создавать свои насыпи, но только уже не восемь, а как я и хотел – четыре.

– Ты остальные будешь разрушать? – прервала молчание орчанка. Она ела неохотно и периодически поглядывала на меня, когда я смотрел в свою тарелку. Она, наверное, думала, что делает это незаметно.

– Нет. Пусть насыпают.

– Почему?

Вот же неугомонная! Все хочет сделать по-своему, как она считает правильным.

– Писать не хочется.

– Да, учитель, это у тебя здорово получилось! – восхитился бывший шаман. – Научите?

Орчанка поморщилась и зло зыркнула на Фому. Она до сих пор относилась к нему с подозрением, но, видя, что я его приблизил, смирилась и старалась его не замечать.

– Но ты их можешь перебить всех, и не надо будет открывать порталы, – не отставала она.

– Глупости! Я не могу их перебить. То был только волшебный эликсир. Теперь действие его закончилось, – соврал я.

Ганга разочарованно посмотрела на меня. Ореол непобедимого героя слезал с меня, как покрывало с кровати, которую готовят ко сну. Это было видно по ее скривившемуся личику. Гради-ил не выдержал и фыркнул. Фома и бровью не повел, он и не такое видел.

– Орки будут работать всю ночь и к утру зароют яму, – сказал разведчик. – Может, как-то помешать им?

– Можно, – согласился я. – Так будет правдоподобнее и еще больше их разозлит. Переправляйтесь с Фомой на другую сторону и создайте им трудности. Но только в меру, сами не подставляйтесь.

Мы остались у костра вдвоем. Ездовые ушли спать в свои повозки, эльфар и Фома растаяли в ночи.

Этим не преминула воспользоваться Ганга. По всему было видно, что орчанка привыкла держать ситуацию под контролем.

– Ирридар! – обратилась она ко мне деловым тоном. – Я хочу знать, кем я для тебя являюсь.

Я посмотрел в ее красивые глаза и подумал: а что, можно и объясниться, расставить, так сказать, все точки над «i». Долго тянуть не имеет смысла. Тот же вопрос мне зададут уже в Вангоре люди, облеченные властью и положением, и там уже не выкрутишься.

– Ты, девушка, являешься для меня обузой и такая, как ты есть сейчас, мне не нужна.

Я мысленно засмеялся, когда увидел ошеломление на ее лице, она явно не ожидала такого ответа. Но я не дал ей выразить свое возмущение или засыпать меня вопросами и увести от главного, что я хотел до нее донести. Поэтому без паузы продолжил:

– Ты должна измениться и быть готовой стать моей невестой. Пока ты на испытательном сроке. От тебя требуется следующее. Первое – научиться уважать меня. Второе – научиться быть послушной. Третье – не пытаться сесть мне на шею и управлять мной. Четвертое – понять, что я главный среди нас, и это не обсуждается. И последнее, самое главное, ты должна меня полюбить. – Я увидел ее вдруг ставший беспомощным взгляд, растерянность и сурово добавил: – Срок тебе на это десять лет. Если по истечении этого срока ты не выполнишь мои условия, – я говорил четко, разделяя каждое слово короткой паузой, – то я тебя подарю другому. И еще! Мне нужна невеста-девственница. Если ты лишишься ее, то отправишься в степь, как опозорившая Отца орков. – Я помнил наставление Луминьяна и не собирался быть отцом чужих детей.

Орчанка сидела как громом пораженная. Открывала рот и хватала воздух, силясь что-то сказать. Но ей не хватало именно воздуха, потому что у нее сперло дыхание. Наконец она вздохнула, на ее глазах появились слезы, и она разревелась. Я не обращал на ее слезы внимания, она просто не знала о той опасности, что подстерегает каждого, кто становится со мной близок. Месть изуверов – лесных эльфаров никто не отменял.

– А что будешь делать ты? – почти рыдая, задала она вопрос, прорываясь сквозь всхлипы. – Ты сможешь меня полюбить?

– Смогу! – Я даже не понял, соврал или нет, отвечая на ее вопрос. Но создавшаяся ситуация нас обоих поставила в безвыходное положение. Я не могу от нее отказаться, она не может выбрать другого. Вот такая нерушимая, невидимая нить соединила наши судьбы, разорвать которую сможет только смерть.

Но Ганга, будучи наполовину орчанкой, долго предаваться томлению души не умела. Жизнь с матерью-рабыней у орков научила ее смиряться и преодолевать любые трудности. Он вытерла ладошками слезы и успокоилась.

– Пусть будет по-твоему, – согласилась она. – Но у меня тоже условие.

– Интересно – какое?

– Другую жену ты возьмешь, только если я дам на это свое согласие.

Конечно, я был удивлен, но не подал виду.

– Давай обсудим этот момент. – Не то чтобы я собирался заводить гарем, но ее условие вносило определенные ограничения и в дальнейшем могло здорово подпортить мне жизнь. – Из чего ты будешь исходить в своем выборе?

Ганга не задумываясь, словно обсуждала покупку лорха, а не моих будущих потенциальных жен и своих родственниц, стала перечислять:

– Во-первых, она должна быть красивой.

Я качнул головой, с этим не поспоришь.

– Во-вторых, она должна быть послушной, как предложено мне.

И здесь не придерешься, справедливое замечание.

– В-третьих, она должна тебя любить, и это должно быть видно.

Я оценивающе посмотрел на нее. Она что, решила перечислить мои требования к ней и приложить их ко всем возможным кандидаткам?

– И последнее, – она, торжествуя, посмотрела на маня, – каждую новую жену, которую ты захочешь привести в семью, должны будут одобрить все твои жены.

– Это все? – спросил я.

– Все! – твердо ответила она.

– Договор?

– Договор! – Теперь ее лицо было само спокойствие. Как будто это состояние покоя где-то гуляло-гуляло и вот наконец нашло своего хозяина.

– Тогда пошел спать. – Я тоже успокоился, в конце концов, чему быть, того не миновать. Смог определиться с выбором и решить для себя проблему женитьбы на орчанке. По крайней мере, будет послушная помощница в моих делах. В панику не впадает, сопли не распускает и обузой не будет.

Я ворочался, ища удобного места, и, уже задремывая, услышал тихое ворчание Шизы:

– Опять выкрутился.

Гради-ил встал и вышел из света костра. В полной темноте вошел в состояние слияния с природой. Бесшумно двигаясь, никем не замеченный, приблизился к краю рва. Совершил прыжок телепортом и оказался за спинами орков, что высыпали землю из бурдюков. Бурдюки шли нескончаемым потоком и мало-помалу заполняли переправу. От вспотевших спин полуголых орков веяло тухлым душком, и разведчик невольно скривился. Но стоять и вдыхать ароматы трудящихся вовсю орков он не собирался. Кинжал, который он держал в левой руке, вошел орку в область печени со стороны спины. Болевой шок не дал тому закричать, он медленно завалился на бок. Второй орк, разинув рот, с удивлением смотрел на внезапно появившегося эльфара. Вот в эту открытую пасть вошел узкий клинок меча. Мечом и кинжалом он убил двоих ближайших, а стоявших в отдалении спокойно расстрелял из амулета ледяных игл, что дал ему нехеец. Затем, не дожидаясь, когда работяги разберутся, что произошло, ушел таким же телепортом на дно рва и побежал к следующей переправе. За его спиной раздались запоздалые тревожные крики. У следующей возводимой перемычки он проделал то же самое и побежал к третьей. Что делал Фома, он не знал. Только громкие крики в отдалении подсказали ему, что тот орудует среди носильщиков земли.

Гради-ил бегал кругами и, убивая по два-три орка на переправах, тут же исчезал. Несмотря на выставленную охрану и принятые орочьим командиром меры предосторожности, разведчик появлялся внезапно, атаковал орков и исчезал в темноте. Его внезапные атаки деморализовали строителей.

В конце концов орки даже остановили работу. Они отошли от рва и собрались в одном месте. Довольный проделанной работой, далеко за полночь эльфар вернулся в лагерь. Вскоре появился и шаман.

Утром орки сменили тактику и стали засыпать только два прохода. Я смотрел на их злые морды, стоя у рва, и ловил на себе их мстительные взгляды.

– Знаете, муйага, что я думаю, – обратился я к ним. – Скоро к вам пожалует Худжгарх.

Некоторые перестали работать и уставились на меня.

– Вот смотрю я на вас, дурней, – продолжил я рассуждать, – и вижу, что именно вы стали причиной его появления. Грабите, убиваете без разбора, древних традиций не чтите. Так что ждите его в гости вместе со свидетелями. Судить придет ваше племя. А вот вас ждет уже скорый суд, как только вы возведете переправу. – Я развязал завязки штанов и под бешеные вопли стал мочиться на их труды.

Не выдержав и испугавшись, что все их усилия будут напрасны, несколько орков с воплями метнули в меня копья. Не дожидаясь того, что меня при отправлении естественной надобности похоронят под ливнем копий, я создал «торнадо» и запустил его в толпу. Малыша я не звал, поэтому переправа разрушиться не должна была. Но разрушилась, к моему великому удивлению, под радостный пляс малыша, который, видимо, решил сделать мне сюрприз. Подкрался незаметно и, вспомнив, как я поступал накануне, принял это за руководство к действию. Какой сообразительный малыш, подивился я и наградил его лакомством.

Подошедший Гради-ил посмотрел на результат и осуждающе покачал головой.

– Мой лорд, так орки махнут рукой и уйдут или начнут осаду. Вы прекращайте смывать плотины. Мы уже поняли, что вы и с одним… так сказать, полны сил и здоровья с избытком.

Я не стал вступать с ним в полемику и объясняться. Сам виноват, буду терпеть. Просто отошел от края рва и лег в тени.

Командир орков посмотрел на результаты моих трудов и приказал достраивать брошенные переправы. Вот же какой настойчивый. А может, еще и глупый.

К середине дня муйага были готовы к штурму. Готовились основательно. Они уже видели меня в деле и построились колоннами для стремительной атаки.

Перед каждым проходом стояло несколько наших орков во главе с орчанкой, Фомой и Гради-илом. Я стоял несколько позади, готовый к любой неожиданности.

Наконец рог протрубил сигнал атаки, и масса верховых орков, набирая скорость, устремилась к нам. Это было завораживающее зрелище, достойное кисти баталиста. Лава смотрелась красиво и грозно, словно тяжелые всадники монголов в южнорусских степях, несущиеся во весь опор. Казалось, не существовало силы, чтобы их остановить. Но нам не надо было их останавливать. Наоборот. Мы их проводим дальше. Вот первые ряды достигли переправы, проскочили ее и… врубились в марево окна массового телепорта.

То, что это телепорт, они не знали и ряд за рядом исчезали в дрожащей дымке. На той стороне их становилось все меньше и меньше. Пока командир не понял, что произошло что-то непредвиденное. Воины исчезали, а марево держалось, скрывая защитников. Раздался сигнал рога, и последние ряды стали притормаживать и отворачивать от рва. Вот теперь был мой выход.

Выход в боевой режим и прыжок к противнику. Командира я разрубил наискось пополам. Потом прошел как коса смерти по задним рядам. Перешел к следующей распавшейся колонне и повторил. Ополовинив третью толпу воинов, вернулся на свое место. Выход из боевого режима. Окна схлопнулись, и моим товарищам стала видна картина, как орки сами по себе лишаются голов. Даже я замер от такого зрелища. А оставшиеся в живых противники с воплями ужаса устремились прочь. На нашей стороне раздались победные крики, это все наши защитники в количестве одиннадцати нечеловек, подняв оружие, восторженно провожали убегающих с поля боя врагов.

Ганга кричала так, как не кричала никогда, ее захлестывала волна торжества с горьким привкусом разочарования от того, что она не смогла вкусить крови своих кровных врагов. Но план этого смазливого сумасшедшего сработал, несмотря на то что она мало верила в такой исход. В ее глазах парнишка долго был непутевым сумасбродом. Молодым, неопытным хуманом, который все делает для своего развлечения, не задумываясь о последствиях. Его поступки удивляли, раздражали, их часто было не понять. Но вместе с тем он был невероятно удачлив и пронырлив. Скользкий, наглый до сумасшествия, изворотливый и, надо признать, находчивый. Раньше она считала его просто выскочкой, который когда-нибудь сломает себе шею. Но дед в последней беседе с ней развеял ее иллюзии. Она очень хорошо запомнила эту последнюю встречу.

Дед сам позвал ее и долго рассматривал смеску. Девушка молчала, не решаясь первой заговорить, это было бы неуважением к верховному шаману.

– Ганга, ты выросла и стала красивой девушкой, не как наши бабы, и это хорошо. – Дед завел разговор не с того, с чего она ожидала, и поэтому она сидела, переваривая услышанное, и сильно краснела. – Это поможет тебе завоевать сердце левой руки нашего хана, – продолжил старик, не обращая внимания на ее смущение. – Ирридар тан Аббаи. Вы зовете его студентом. Это же ты приняла его в наш род. – Шаман позволил себе слегка усмехнуться и сразу стал очень серьезным. – Он опасен, хотя, может, не понимает этого сам. Нам надо, чтобы рядом был кто-то, кто будет за ним присматривать. Ты как никто другой подходишь для этого.

– Дед! – не выдержала девушка. – Как этот сквоч может быть опасен? Согласна, он изворотлив, неглуп, но он простой хуман.

– Ты ошибаешься, внучка. Он не простой хуман. Мне духи предков поведали, что видели его за гранью. Он шагнул туда и смог вернуться обратно. Никто до него не смог этого сделать, а он смог. Его там даже не смог удержать Рок. А ты говоришь – простой хуман. Он, девочка, носит на себе печать разрушителя и ужаса демонов.

– Он что, сильнее бога? – Ганга была поражена словами старика и осмелилась прервать его.

– Рок, которого мы зовем своим Отцом, не настоящий бог. Он первое творение Создателя, наделенный силой и властью. Он Отец всех живущих на Сивилле, кроме людей. Мы – плоть от плоти этого мира. А они пришельцы, неизвестно откуда появились, размножились как тараканы и захватили полмира. Они как зеленная плесень, ее вытравишь в одном месте, она появляется в другом.

– Моя мать тоже была из людей, и она не плесень. – Девушка недовольно поджала губы.

– Твоя мать была квартеронкой, на четверть лесная эльфарка, ее и продали нам, чтобы уберечь от смерти. Она хоть и была рабыней, но была любимой женой моего сына. Жаль, умерла при родах. Она и внук. – Старик замолчал, но вскоре продолжил: – Так вот по поводу нехейца. Получив знак от духов, я хотел его убить и подсунул ему «лазурную ленту». От ее укуса нет противоядия, но он не только остался жить, но и свободно ее таскает в своей сумке, держит на руках и кормит лягушками. А ты говоришь – простой. – Вроде как размышляя вслух, старик продолжил: – Он чем-то мешает местным богам, но они не могут его убрать. Отсюда я сделал вывод, что он направляется рукой Провидения, которое служит Творцу. Вот Творец и есть истинный бог этого мира. – Шаман остро посмотрел на внучку. – Ты должна стать его женой, Ганга.

– Но как? – Та удивленно посмотрела на него. – Он даже не взял меня за откуп!

– Я помогу ему стать самым достойным, – с усмешкой ответил верховный шаман.

Ганга опустила жезл и повернулась к своему жениху. Тот с любопытством смотрел, как удирали муйага. Неожиданно для нее самой волна нежности захлестнула ее. Она даже задохнулась от нахлынувших чувств. Там, в середине лагеря, стоял ее мужчина. Тот, кто лучше всех. Кто достойнее всех, и она готова была ему безоговорочно подчиняться.

Ганга всегда знала, что только тот, кто завоюет ее сердце, кто будет сильнее ее духом, кто сможет смирить ее и покажет, что он действительно чего-то стоит, станет для нее настоящим мужем. Да, это ее мужчина, и она не отдаст его никому. Она поняла, что с радостью выполнит все его требования. Ей доставила огромное наслаждение мысль, что она хочет быть покорна, она действительно его зауважала и полюбила. Но она не расскажет этого самовлюбленному чурбану. Пусть помучается, а она подождет.

Когда все собрались у костра, Гради-ил встал и торжественно проговорил:

– Мой лорд, я горд, что служу вам и благодарен судьбе, что встретил вас. Примите мою жизнь вместе со службой.

Я с удивлением смотрел на эльфара, этими словами он отказывался от своего родства и переходил в мой род. Вот это да! Я растерянно поднялся, так как был захвачен врасплох, и произнес ритуальную фразу, принимая его в свой род Тох Рангор.

– Я, Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, принимаю твою жизнь, Гради-ил Тох Рангор.

Я не мог его принять в род Аббаи, это мог сделать только глава рода, мой отец. Не мог взять его в род Гремучих Змей, это мог сделать глава рода орков. Ганга потеряла это право вместе с положением небесной невесты. Но орки дали мне новое имя, и я первый, кто его носил и мог основать свой род.

– Учитель! – вскочил Фома. – Прими мою жизнь! – Он говорил горячо и смотрел с такой надеждой, что я не смог ему отказать. Да и не хотел.

– Я принимаю твою жизнь, Фома Шарныга Тох Рангор, – произнес я ритуальную фразу. После этого посмотрел на орчанку.

Та с вызовом ответила твердым взглядом и проговорила:

– Я и так Тох Рангор по воле Отца орков.

Понимая ее правоту, я только согласно качнул головой.

Теперь у меня в роду было трое. Я имел право основать свой род и основал его неожиданно для самого себя, но кроме этого вместе с родом я имел право называться бароном. По праву рождения и по праву основателя рода. И звался теперь длинным именем барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

Вечный лес. Священная роща

Верховный жрец священной рощи лер Мерза-ил своими собственными руками любовно обкапывал саженцы священных деревьев. После недавнего разгрома, учиненного неизвестным, а может, сошедшим с ума стражем, а такое иногда случалось, осталось очень мало привитых молодых деревьев. Весь труд жрецов на протяжении пяти лет пошел кринзу под хвост. Да еще этот демон, за которым гонялись, все ломая и круша лагерь, молодые ученики стражей. Он горестно вздохнул. Тяжкие времена и тяжелые потери, князь недоволен, что стражи так плохо проявили себя здесь и в степи. Как так вышло? Что за сила им противостояла? Этого так и не удалось выяснить. Отряды были отозваны, и предстояло подумать об их новой программе подготовки. Кроме того, ожидается приезд могущественного Кирсана, главы тайной стражи, брата князя. Свои преданные эльфары сообщили, что он едет разбираться с демонами, внедрившимися в ряды жрецов. Какие глупости, не знают, за что хвататься, где искать врагов, подумал жрец, подвязывая тонкий ствол саженца к колышку.

Ну вот вроде и все, он еще раз осмотрел питомник и, удовлетворенный проделанной работой, пошел к себе. Через час он вышел, празднично одетый, в окружении жрецов, и направился к портальной площадке.

Он шел встречать всесильного главу тайной стражи, нахмурившись, обиженный на недоверие, и хотел показать тому, что для него, верховного жреца священной рощи, нет тайн в лесу. И такое событие, как прибытие Кирсана-ола, для него не является секретом.

Вместо главы службы безопасности леса прибыли его новые телохранители, они не церемонясь оттеснили жрецов от портала, давая возможность брату великого князя спуститься. Следом стали прибывать воины и маги. Они окружили портал двойной стеной, а часть воинов разбежалась по округе. Такие меры предосторожности верховный жрец видел впервые.

Кирсан-ола, герой сражения в цитадели, появился в окружении пяти магов и, увидев делегацию жрецов, стоявшую невдалеке от подножия портальной плиты, не смог сдержать своего раздражения. Эти лесные затворники всюду имеют глаза и уши.

– Лер Мерза-ил, – не сходя с плиты, проговорил Кирсан-ола тоном властным и раздраженным, – вместо того чтобы устраивать такие пышные встречи, – оглядев пяток жрецов, он выделил слово «пышные», – лучше бы позаботились о поиске демонов в своих рядах. Через полтрика соберите всех жрецов, магов, учеников на плацу. Стражи леса переходят в мое подчинение, пока я здесь. Глава стражи, подойдите, – позвал он, оглядывая встречающих.

Из кучки жрецов вышел средних лет эльфар. Он поклонился и произнес:

– Как вам будет угодно, мильер.

– Окружите плац и всех, кто не придет туда, гоните палкой. – Потом обратился к верховному жрецу: – Проводите меня, лер Мерза-ил, в храм, остальные пусть идут на плац.

Стража пропустила верховного жреца и образовала проход, по которому пошли недовольные верховный жрец и Кирсан-ола.

– Как так могло случиться, лер, что среди жрецов оказались демоны? – глядя прямо перед собой, спросил Кирсан-ола. Его раздражало, что священники, будучи отдельной кастой, влиятельной и независимой, его не боялись и показывали это вызывающе открыто.

– Это какая-то ошибка, мильер, среди нас нет демонов, – спокойно ответил жрец. – Иначе мы бы знали об этом, роща не приняла бы такого. – Жрец замолчал с оскорбленным видом, поджав губы, еле заметные за густой бородой.

– А вот агенты рассказывают совсем иное. Ваши жрецы неожиданно превратились в демонов, когда сражались в степи с химерами и с этим непонятным орочьим духом, Худжгархом.

– Это могло быть наведенное колдовство, мильер, никто не знает возможности химер, и кроме того, вы что-нибудь знаете об орочьих преданиях? – Он посмотрел без всякого страха на могущественного сановника, но тот ответить не успел.

Неожиданно слева от них открылось окно портала, и из него вырвались несущиеся на полном скаку всадники на быках. Орущие и визжащие, они в мгновение ока смели охрану. Верховный жрец ничего не успел сделать, копье орка пробило ему голову, он рухнул на Кирсана-ола и сбил того с ног. Но маги, стоявшие дальше, среагировали быстро – перед мордами быков вверх взметнулись деревья, ноги животных оплели вьюны, и дальнейшее продвижение всадников было приостановлено. Сильные руки вытащили испуганного брата князя из-под тела жреца и потащили к порталу. Его почти несли, потому что тот не мог двигаться от страха. Весь залитый чужой кровью, он подвывал, пускал сопли и обмочился. Они добрались до портала без помех и ушли из священной рощи.

А часом позже через портал стали прибывать войска. Командующему гвардией предстала жуткая картина побоища. Везде валялись тела орков, быков вперемешку со стражами и жрецами. От питомника не осталось и следа. На плацу собралось с десяток стражей, это все, что осталось от воинства священной рощи.

– Найдите мне хоть одного живого орка, – приказал командующий. – Я хочу знать, каким ветром их сюда занесло.

Вскоре гвардейцы принесли двоих. Орка с отрубленной рукой, истекающего кровью, и молодого шамана, оба были при смерти.

– Нашли только двоих, лер, – поклонился маг, – но и они скоро сдохнут.

– Как вы сюда попали? – обратился командир к оркам.

Орк что-то прошептал и открыл клыкастую пасть в усмешке.

– Что ты говоришь? – наклонился к нему командующий.

Орк люто посмотрел на эльфара и плюнул тому в лицо кровавым сгустком.

– Ах ты, падаль степная! – утираясь платком, выкрикнул лесной эльфар и, не сдерживаясь, мечом отрубил орку голову. Посмотрел на раненого шамана и приказал: – Подлечите этого и начинайте пытать. Мы должны знать, как они сюда попали.

– Не надо пыток, – тихо проговорил шаман, – я и так все расскажу.

Эльфар уставился на шамана:

– Говори.

– Нас привела сюда воля нашего Отца.

– Понятно, – кивнул раздраженно командующий. – А теперь более подробно: как вы очутились здесь?

– Мы должны были перехватить небесную невесту и ее жениха. Когда мы их окружили, то шаманка в один миг окружила свой отряд рвом. Мы стали его засыпать, но ее жених стал мочиться на переправы, и их смыло. – Он замолчал.

– Смыло, говоришь? Помочился? – зло прошипел эльфар. – Сказки мне рассказываешь, вонючка? Узнайте у него правду, я буду в храме.

Через час пришел маг:

– Лер, – обратился он к стоящему у алтаря командиру, – ученик шамана умер. Но мы смогли узнать только какой-то бред. Муйага хотели захватить небесную невесту, а их Отец был против. Наделил девушку и ее жениха огромной силой. Орчанка в один миг вырыла ров, а жених мочой смывал переправы, возводимые орками. А потом когда они пошли в атаку, то неожиданно для себя оказались здесь. Вот и все, что мы смогли узнать. – Маг развел руками, показывая, что он обескуражен, и смиренно замолчал.

Открытый космос. Станция «Созвездие-57Т»

В кабинет начальника территориального Управления АДа вошел начальник секретной части.

– Господин Вейс, пришла шифровка из главка с кодом «лично в руки». Получите и оставьте отметку о получении.

Вейс молча взял флеш-карту и отправил электронную подпись на искин переносного ящика секретчика. После ухода того вставил флешку в ручной искин и стал читать.

«Начальнику Управления АД пограничного сектора Зеро г. Вейсу лично в руки.

Не для разглашения.

Господин Вейс, аналитическим департаментом Главного управления АД сделан обобщенный анализ провала операции в секторе Зеро».

Так, начало можно пропустить, подумал Блюм, все это просто бла-бла-бла, чтобы прикрыть свою некомпетентность. Ага, вот и главное:

«Главными причинами провала считаем действия агента вашего управления под позывным «Демон». Есть большая доля вероятности, что он перевербован и стал двойным агентом. По словам командира роты десантников, Демон якобы случайно вышел на них. Потом отдал приказ на эвакуацию, отстранив их от проведения операции.

Вам предлагается передать Оперативному управлению главка коды связи с Демоном и всю информацию, касающуюся этого полевого агента».

Вейс прочитал подпись начальника главка и надолго задумался. Эти ребята оказались умнее, чем он думал. И теперь хотят с чистым сердцем свой провал списать на Демона. И у них есть отличный повод. Демон пожалел отряд ССО, понимая, что они все погибнут, и подставился. Здорово подставился. Зачем он это сделал? На него это не похоже, подумал Вейс. Он должен был понимать, что его приказ могут воспринять по-другому. Да, он сделал все правильно, и Блюм это отлично знал. Но наверху не будут разбираться, назначат виноватым, и он покончит жизнь якобы самоубийством в камере. А потом от него ниточка потянется к Вейсу. Обязательно потянется, и его сделают сообщником. Эх, Демон, Демон, что за глупость ты совершил, вздохнул Блюм. Он потер подбородок. Что можно сделать в этой ситуации? Личное дело Демона он перешлет. На контакт с ним выходить нельзя. Блюм на контроле у специалистов из центрального офиса. Нужно обратиться к связям в ССО. Демон спас их людей, и вояки ему должны. Но только не отсюда.

– Рина! – позвал он секретаря.

Та вошла и удивленно уставилась на шефа – чего это он кричит?

– Ты знаешь, девочка, я тут подумал, что, возможно, ты права. Отправь сообщение вечно больному оболтусу, чтобы выметался из моего дома. Хватит сидеть на моей шее.

– Давно пора, шеф, а то что-то вы слишком добрый стали.

– Думаешь? – приподнял брови Блюм.

Внизу, в конспиративном офисе, он, используя закрытую гиперсвязь, набрал код генерала Миля Шрехта, заместителя командующего ССО по тактическому сопровождению, а проще – командира космодесанта. Вскоре на экране появилось крупное лицо генерала. Увидев Вейса, он радостно улыбнулся.

– Здорово, старина. Как поживаешь? Спасибо за ребят. – Голос вояки грохотал, как раскаты грома.

– Нормально, Миль. Как сам-то и как поживает крошка Анни? – с теплотой в голосе спросил Вейс. Жену генерала, очень маленькую по сравнению с громадным мужем, все, кто был близок с четой Шрехт, называли крошкой.

– Все хорошо, дружище. Но раз ты воспользовался такой дорогой связью, я так понимаю, ты обратился ко мне по делу, слушаю тебя внимательно.

– Миль, того агента, который помог твоим ребятам, «сынки» хотят сделать предателем и всю вину за провал операции свалить на него.

– Так-так, продолжай. – Генерал стал очень серьезным.

– Как ты понимаешь, – продолжил Вейс, – следом за ним потянут и меня. Я давно мешаю им, поэтому попытаются разделаться не только с агентом, но и со мной. Я вот о чем хочу попросить тебя…

Брисвиль. Новая встреча

Пока я пребывал в догадках, что явилось толчком для эльфара отказаться от своего родства и войти в мой новообразованный род, от Шизы пришло сообщение. Обратилась она ко мне язвительным тоном, как быиронизируя над тем, что я неожиданно для всех стал настоящим бароном:

– Господин барон, вам пришло сообщение от Демона, смотреть будете?

Что она хотела таким образом продемонстрировать, осталось еще одной загадкой. То ли ей не удалось доказать мне, что я полный дурень, но везучий. То ли ее стало раздражать, что я по большей части обхожусь без ее советов, как моего ангела-хранителя, и все мои, казалось бы, на первый взгляд сумасшедшие действия имели скрытую логическую подоплеку, которую она не смогла вовремя заметить. А может, это просто ревность к моей будущей невесте?

– Вот еще! – встряла она в мои мысли. – Я все равно ближе, чем любая жена. Текст смотреть будешь?

– Буду, – буркнул я достаточно громко.

– Чего будешь? – рядом появилась кандидатка в невесты, и я почувствовал, что она охотно выполнит мои пожелания, в разумных пределах, конечно. Но задумываться над перевоплощением гордой орчанки мне было недосуг. Я отмахнулся и стал просматривать то, что прислал Демон. А сообщение меня, надо сказать, удивило.

«Демон Духу.

Боец, ты мне должен. Я мог и обязан был тебя уничтожить за несанкционированное внедрение, но оставил жить. В АД не сообщил, что ты внедренец, у них ты числишься местным. Цени.

Мне нужна твоя помощь. Жду в Брисвиле трое суток, начиная с сегодняшнего дня. Постоялый двор «Большой кулак». Спросишь Алеша Граппа».

Я вышел из ступора. Ого, как закрутились события! Меня вспомнили слишком рано для глубокого внедренца, мне полагалось обживаться, налаживать связи, приобретать влияние. Но, может быть, это связано не с АДом. Не зря мой куратор напомнил мне, что я ему должен. Тут Демон был прав, я ему должен, и если уж ему нужна моя помощь, то его, видимо, сильно припекло. Долги надо отдавать, иначе судьба перестанет быть благосклонной. Я повернулся к товарищам и теперь своим, можно сказать, родственникам.

– Мне нужно будет отлучиться на несколько дней. Вы догоняйте посольство, они не так уж далеко ушли. Пристройтесь рядом, а я вас найду.

– Ты куда опять удираешь, неугомонный?! – возмутилась Ганга.

– У меня есть долги, которые нужно отдать, – неопределенно ответил я и полез в свою повозку. Уходить у всех на глазах я не хотел и, скрывшись там, перешел на спутник.

Увидев, как новоявленный барон исчез за пологом повозки, бывшая шаманка, влекомая любопытством, решила уточнить у будущего жениха, что конкретно им делать. Она сунулась в повозку, долго обозревала пустой фургон, желая найти место, где мог спрятаться жених, и, не найдя, заглянула под повозку. Нехейца не было и там. Полным удивления взглядом девушка посмотрела на Фому, потом на Гради-ила и растерянно проговорила:

– Его там нет.

Со спутника я перенесся в Брисвиль. После мгновенной темноты очутился на белой портальной плите и с любопытством огляделся. Это был легендарный нейтральный мир, где мирно сосуществовали все народы этого сектора. На площади, огороженной высокими стенами, находилось порядка десяти – двенадцати порталов. Но мне не дали осмотреться, девичий голос строго сказал:

– Хватит глазеть, человек, слезай и зарегистрируйся.

Голос раздался из деревянной будочки, где сидела весьма симпатичная демоница. Впервые за все время пребывания в этом мире демон не представлял для меня опасности. Я легко соскочил с круга и подошел к будке, рассматривая представительницу нижнего мира, яркую, необычную, с небольшими рожками, виднеющимися из-под пышной прически. Вообще, демоницы были очень сексуально привлекательны, кроме того, от них исходила какая-то волна феромонов, от которых кружилась голова и вскипала кровь.

– Откуда прибыли, рен? – спросила она, не обращая внимания на мой откровенный взгляд. Она уже привыкла к подобной реакции людей и смотрела сурово, но с легкой усмешкой в глазах. Это все биохимия, сказал я сам себе и успокоился, перестав испытывать влечение к очаровашке с рожками.

– А тебе зачем это знать, красавица? – в свою очередь спросил я, не понимая, для чего нужна эта регистрация и каким образом она могла меня зарегистрировать. У нее не было журнала, куда бы она вносила сведения, она просто спрашивала, и все.

– Такой порядок, рен, – нетерпеливо дернула она плечиком, немного сбитая с толку моим вопросом и тем, что человек перестал на нее реагировать. Как и все красивые женщины, она привыкла к пристальному вниманию и восхищению, и мой резкий переход от восторга к равнодушию вывел ее из равновесия и слегка обескуражил.

Я положил перед ней золотой и спросил еще раз:

– Зачем?

Она мгновенно смела золотой и, смеясь, ответила:

– Не знаю, так заведено. Проходите, не задерживайте очередь. И вот вам путеводитель. – Она сунула мне в руки небольшой буклет.

Я поклонился с изяществом лигирийского аристократа – этот поклон я подсмотрел у Овора – и, довольный тем, что тоже произвел на нее впечатление, отошел от будочки.

В буклете был подробный план города, обозначены магазины, постоялые дворы, разные лавочки и тому подобное.

«Большой кулак» был на северной окраине города, и до него нужно было идти пешком. Как поведал мне путеводитель, извозчиков тут не было. Что странно.

Я вышел с портальной площади и осмотрелся. Здесь воистину было смешение народов и рас. Демоны, люди, дворфы, снежные эльфары, орки в такой же одежде, что и я. Двое из них сразу сменили направление и устремились ко мне.

– Смотри, Крымзар, хуман напялил нашу одежду и ходит не стесняясь, – обратился один орк к другому.

– Непорядок, Бырнгам, пошли проучим глупца и разденем его. Вот будет хохма, когда он голым побежит по улице.

И парочка зашагала к молодому приезжему новичку А то, что он был в городе впервые, было видно по тому, с каким любопытством крутил головой, рассматривая прохожих и улицы.

– Раздевайся! – потребовал один и оскалился, показывая большие клыки. Но дальше произошло то, чего они не ожидали.

Недолго думая я сразу врубил одному с правой в челюсть. Хороший хук получился, подумал я, когда увидел, что он упал на бок как столбик, опустив вдоль тела свои лапы. Второго я двинул ногой в брюхо, которое он отрастил на сытных харчах Брисвиля. Перешагнул безвольно лежащее тело и пошел своей дорогой, возмущенно размышляя о возникшей ситуации.

Тоже мне гопники нашлись, подивился я наглому разбою средь бела дня на улицах города. Они что, всех приезжих встречают таким образом?

Сканер выхватил тройку подозрительных личностей, идущих следом, отметив их оранжевым цветом. И это мирное сосуществование? Я только что вышел на улицы города, а меня тут же хотели раздеть орки, теперь преследуют какие-то демоны. Я попал в местный Гарлем?

Присматриваясь к другим жителям города, не заметил ничего особенного, чем бы они отличались от меня. Они шли себе спокойно, не тревожась и не подвергаясь нападениям. Это значит, только я привлекаю внимание? Тогда возникает вопрос – чем? Додумать эти мысли мне не довелось, дорогу преградили двое демонов и, нагло рассматривая меня, заявили:

– Хуман, разговор есть.

Я смотрел на новое препятствие, понимая, что дело во мне, все-таки я чем-то привлекаю местных бандитов.

– Друг с другом побеседуйте, мне некогда, – ответил я и двинулся прямо на них. Что-то этот город мне перестал нравиться.

– Мы можем этот вопрос решить по-другому, щенок, – стал угрожать демон и вытащил дубину из-под полы куртки.

– Ты что, дурень, хочешь меня остановить палкой? – спросил я и быстрым движением приблизился к демону. Вырвал палку и огрел ею наглеца между рогов.

Демон закатил глаза и рухнул, недолго думая я врезал по лбу второму, который стоял и хлопал глазами, не успевая реагировать. И когда упал второй, я, видя, что врагов рядом нет, выбросил дубинку.

Неожиданно рядом нарисовался большой пес, он умными глазами посмотрел на меня, склонив голову набок, уселся возле демонов и облизнулся. Пес был странным, огромным, больше метра в холке, с широкой грудью и большим лбом. Шея этого чудовища была покрыта роговыми чешуйками. К его странностям добавлялось то, что он был ментатом и от него исходили явственно различимые чувства. Ему было интересно, он хотел есть и примеривался к демонам, лежащим на земле. Ко мне он не испытывал враждебности. Небольшой интерес, и только.

Собак я любил с детства, и они отвечали мне тем же. Таскал домой щенков, прятал их под кроватью, а когда мать, ругаясь, их выкидывала, я в ящике под лестницей устраивал им жилище. Ни одна псина никогда меня не кусала и даже если начинала лаять, то как-то с большим недоумением – чего это я разгавкалась, и сразу переставала. Не выдержав, я достал из сумки копченое мясо и протянул псу.

– Демонов не ешь, они невкусные, – сопроводил я подачку предостережением.

Пес из рук не взял, но по его ментальному, очень яркому посылу я понял, что слопать хочет. Послав ему в ответ радость и доверие, я положил мясо на землю и пошел дальше. Через несколько рисок пес меня догнал и пошел рядом. От нечего делать я стал с ним разговаривать. Идти было еще далеко, а тут, не считая непонятных попыток пристать ко мне, хоть какое-то развлечение.

– Ты странный пес, дружище. У тебя вместо шерсти на шеи чешуйки. Сам страшный, а тебе позволяют ходить вот так просто по улицам.

Пес словно понял и посмотрел на меня взглядом, в котором я уловил отголосок мысли: «А кто мне запретит?» Все свои слова я сопровождал ментальным посылом своих чувств к нему: он мне нравится, он хороший и я хочу его угостить.

– Да и то верно, такому парню, как ты, лучше дорогу не переходить. И много вас тут таких?

Псина рыкнула, как будто показывая, что поняла мой вопрос, и тут же рядом оказалась еще пара собак поменьше, которые окунули меня в восторг от встречи со мной. Они радовались, что появился еще один большой, который их понимает, который их слышит, и они сообщат об этом хозяйке. Они тоже хотели, чтобы я их покормил.

– Вижу, Бобик, – дал я псу первую, какая пришла в голову, кличку, – у тебя есть еще друзья, но мяса у меня больше нет. Вот дойдем до постоялого двора, куплю вам барана.

Псы словно поняли, облизнулись и веселее затрусили рядом. Но дойти спокойно нам опять не дали. Подъехала повозка, и оттуда выскочило пяток неразумных, людьми их назвать было нельзя, тут был дворф, пара демонов, один почти человек с бронзовым оттенком кожи, или не совсем человек, и орк. Разумными я бы их тоже не назвал, раз решили напасть на меня, пытаясь победить числом. Хотя я уже показал свои возможности.

Смотрящий за портальной площадью полудемон увидел странного молодого хумана, озирающегося по сторонам. Он был в одежде орков и выглядел как совсем чужой в этом мире. Полудемон, который должен был выискивать всех подозрительных личностей, прибывших в Брисвиль, быстро направился к бригаде Жирдана. Он хотел предупредить, что прибыл, возможно, иномирец, уж больно странно и как-то нелепо, на его взгляд, юноша выглядел в одежде орков. Но когда тот молниеносно разделался с двумя огромными орками, грабящими новичков, смотрящий укрепился в своей догадке.

Посмотреть на приезжего отправился сам Жирдан, он не хотел больше попадать впросак, как это случилось с ним в прошлый раз, а на перехват он направил двоих. Пусть поговорят с парнем. Но тот разговаривать не стал, а отобрал дубину и оглушил ею его бойцов.

Будем захватывать гада, решил Жирдан.

Пятерка в полном составе решительно направились ко мне, но на середине пути они были остановлены рыком псов. Рык был предостерегающий, идущий из глубины их глоток, и тут же всю эту разномастную шайку окружили еще собаки, появившиеся из ниоткуда.

Пятерка замерла, боясь пошевелиться.

– Простите, рен, – сказал толстый демон, – мы обознались. – Он медленно положил на землю кошель и так же медленно, не сводя глаз с большого пса, выпрямился. – Передайте наши извинения Ведьме.

И все пятеро стали пятиться к повозке. Одна из собак подняла кошель и убежала.

– Передам, – кивнул я.

Меня опять принимали за кого-то другого. Так происходило со мной в этом мире часто. Я уже стал привыкать и получал от этого некоторые дивиденды.

В сопровождении псов я дошел до постоялого двора. «Большой кулак» был сложен из массивных камней, большой и основательный, как постоялый двор Руха. Я вошел в зал. Осмотрелся. Увидел стойку со странным, словно отлитым из бронзы человеком и направился к нему.

– Добрый день, уважаемый. Мне барана целиком, – сделал я необычный заказ.

Тот и бровью не повел.

– Есть целиком зажаренный поросенок. Устроит?

– Устроит, только тогда двух давайте.

Он кивнул:

– Три серебряка.

Я выложил на стол деньги и остался стоять. Вынесли поросят и поставили передо мной. Ах, какой аромат! Сам бы ел, но обещал собакам. Проглотив набежавшую слюну, решил опробовать порося и сам.

– Еще одного давай, – сделал я новый заказ.

– А справишься? – Невозмутимость бронзовокожего дала трещину.

Хмыкнув, показывая этим, что еще и не такое могу, я забрал двух поросят, лежащих на длинных деревянных подносах, и пошел к выходу. У дверей снаружи, пугая входящих и выходящих посетителей, полукругом сидела стая и ждала меня. Увидев поросят в моих руках, радостно завиляли хвостами, проецируя мне свои чувства – друг, друг. Путь через желудок ведет к сердцу не только мужчины, но и собаки. Улыбнувшись открывшейся мне истине, я оставил угощение вместе с деревянными блюдами, посмотрел, как вожак выбрал себе одного поросенка и стал есть, остальные стали рвать другого.

Увидев меня, вернувшегося без еды и посуды, трактирщик невозмутимо прибавил к полутора серебряным коронкам еще двадцать дил. Спорить я не стал, расплатился и произнес с вопросительными интонациями в голосе:

– Я ищу Алеша Граппа.

Тот равнодушно пожал плечами и ответил:

– Ищи.

Пришлось выложить еще серебряк.

– Вон он. – Пройдоха кивком указал на отдельный стоящий стол у окна. – С ним девочка и девушка.

Я взял поднос с поросенком и направился к столу Демона.

Тот узнал меня давно, как только я вошел. Но, видимо, решил ко мне присмотреться. Потому и не позвал. Он видел, как я вышел с двумя подносами и вернулся с пустыми руками. Наверное, мои действия ему были непонятны, но он ничем не выдал своего удивления. За его столом сидела интересная компания. Девочка – снежная эльфарка и дриада, при виде которой я насторожился. Она заметила, как я напрягся, и усмехнулась одними губами.

– Присаживайся, – сказал Демон. – Тебя как теперь зовут?

– Ирридар.

Демон кивнул.

– Меня, как ты уже знаешь, зовут Алеш. Это моя приемная дочь Аврелия, – показал он на девочку, – а это моя невеста Крома.

Я слегка поклонился.

– Ты раньше сражался с дриадами, – неожиданно произнесла девочка, с интересом меня разглядывая, – а они оказались демонами, потому ты не доверяешь Кроме, иномирец.

Я вздрогнул и посмотрел на Алеша. Тот правильно понял мой взгляд и ответил:

– Я, боец, тут ни при чем. У Аврелии дар – видеть прошлое. – Он посмотрел на поросенка. – Ешь, не стесняйся, мы уже поели, пока тебя ждали.

Я впился зубами в оторванный кусок сочного бока. Мог, конечно, отрезать ножом, положить на тарелку и есть с помощью вилки и ножа, но это был бы провал как агента. Я, не стесняясь, делал так, как принято здесь. Просто оторвал кусок мяса, взял в руки и стал с наслаждением жевать. Демон посмотрел на меня с пониманием, усмехнулся и стал говорить:

– Спасибо, что так быстро отозвался. Буду краток. У меня возникли кое-какие проблемы. – Он замолчал, а когда вновь заговорил, казалось, что слова ему давались с трудом. – Я хочу, чтобы ты забрал девочек и позаботился о них. Почему-то я уверен, что ты сможешь это сделать.

Он посмотрел на меня, ожидая ответа, и я, не говоря ни слова, согласно кивнул.

– Посели их у себя. Место найдешь?

Я снова кивнул.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес демон. – Когда я разберусь со своими делами, то приду за ними. Деньги нужны?

Я так же молча отрицательно покачал головой. Прожевал и спросил:

– Что нам делать, если ты не придешь? – Я понимал, что раз Демон обратился ко мне, то дела у него весьма плохи.

– Я приду, – отрезал он. – Ты обеспечь их безопасность.

– Насколько смогу, – не стал обещать я несбыточное. – Ты должен знать, лесные эльфары хотят мне отомстить.

– Они убьют тебя не скоро, – криво усмехнулся Демон. – Но я это учту. – Он помолчал, рассматривая свои руки. – Ирридар, обе девочки мне дороги. Береги их. – Он поднял глаза, в них отразились все его чувства, которые он хотел, но не смог скрыть. Там была нежность, горечь от разлуки и страх за близких ему существ. А также решимость вернуться во что бы то ни стало.

– Не посвящай в нашу тайну ту девушку, что стала твоим аналитиком, Ирридар.

Я снова выразил согласие кивком, это было понятно без слов. Демон затеял свою игру, и, может быть, против АДа. Но мне было все равно, с кем он будет воевать. Этой конторе я ничего не должен. А вот Демону должок отдать обязан.

– У меня больше нет связи через спутник, но мне надо отправить сообщение, – стал немного приоткрываться куратор. – Ты как-то умудрился войти в систему спутника. Я этого в АД не сообщил.

Он посмотрел на меня, чтобы убедиться, понял ли я его. Я понял. Демон играет сам за себя. А еще я понял, что мне ни в коем случае нельзя доверять его конторе.

В его глазах вновь промелькнуло удовлетворение.

– Я чувствовал, что ты не простой вояка. Удрать из ссылки, из штрафников, не каждый сможет. Отправь это сообщение, – он скинул мне закодированный файл, – по этому адресу. Если будет ответ, перешли. Я больше сам на связь выходить не смогу. Временно. Но принимать сообщения возможность имею. – Он перевел взгляд на дочь и невесту и посмотрел на них так, как будто хотел их запомнить на всю жизнь и сохранить образы в своей памяти. – Я сейчас уйду. – Он вымучил улыбку, накрыл ладонями руки девочек и так просидел ридку.

– У тебя все получится, – тихо произнесла дриада, обращаясь к Алешу.

– У тебя вопросы есть? – в последний раз спросил меня мой куратор.

– Есть. Они понимают, что должны меня слушаться?

– Понимают. Деньги нужны? – видно забыв, что он об этом уже спрашивал, задал он вопрос.

– Нет, Алеш. Сделаю все, что в моих силах, – ответил я. – Сколько примерно нам ждать? – Я хорошо понимал, что он преследовал свои цели, оставляя меня в живых, но он дал мне шанс прожить вторую жизнь. Не то чтобы я ему доверял полностью, но, пока ему нужен, он меня не сдаст, а там будет видно. Так далеко загадывать я не хотел.

Демон поднялся.

– Примерно полгода, боец, – ответил он и ушел, не оборачиваясь, твердой походкой решительного человека. Во всем его облике ощущалась уверенность и внутренняя сила.

С сожалением вздохнув, я убрал порося в сумку, вытер жирные руки и с улыбкой обратился к девочкам Демона, которые молча смотрели на меня, ожидая моих указаний:

– Встаем и идем к телепорту. В неприятности не ввязываемся. Ссор не начинаем. – И первым поднялся из-за стола.

Мой путь лежал в Азанар. Когда Алеш попросил пристроить этих двоих, я сразу продумал, что разместить их рядом с собой у Овора или в трактире было бы опасно. Не мог я их разместить и у Кувалды, на виду у бандитов и сыщиков. Опасно для меня и опасно для них. Надо сделать так, чтобы ничто не связывало меня с ними. Я сначала хотел купить им дом, нанять обслугу, но потом вспомнил о вдове из Азанара, которая делала и продавала мои зелья, – Груте. Что может быть лучше, чем спрятать вещь на виду. Я попрошу ее приютить девочек, думаю, она мне не откажет. Скажет, если что, что это приехали пожить родственники друзей ее погибшего мужа.

Прокс уходил не оборачиваясь. Все, что нужно, он сказал, позаботился о девочках и пристроил их. Странным образом он доверял штрафнику больше, чем братству и сенгурам. И, когда он увидел возмужавшего юношу со взрослыми глазами, то понял, что в нем не ошибся. Это было чутье скрава, помогающее ему сделать правильный выбор. Он уходил, чтобы спрятаться от ищеек главка. Его найдут здесь, найдут на Сивилле, и единственным местом, где он сможет завершить свое задание, отмыться от ярлыка предателя и уйти от чистильщиков, был нижний слой.

Он получил извещение от Вейса, что пора покинуть его гостеприимный дом и найти себе работу. Такое сообщение обговаривалось, и оно посылалось в том случае, когда на него объявлялась охота (иногда такое случалось). Вейс давал знать, что его ищут свои, он нужен мертвым и Блюм уже не может его прикрывать. Демон должен был исчезнуть. Он был предоставлен сам себе и мог надеяться только на себя или на чудо. На какое-то время открытый мир был для него закрытым. Все было бы проще, если бы он был один, но сейчас он не мог переправить девочек из сектора, его искали. Все спутники в секторе, через который он смог бы уйти, взяты под контроль. Ему нужно было время. Или выполнить задание и доказать, что он не предатель, или предоставить свидетельства своей смерти.

Почему он попал в такое положение, Прокс тоже понимал, это плата за жизнь десантников. На него свалили провал операции, а это значит, его ищут, чтобы убить. Ну что же, он готов был их встретить.

Мы втроем шли по улицам города в сторону портальной площади в сопровождении двух больших собак, которые почему-то решили нас охранять. Местные больше не предпринимали попыток ограбить меня или поговорить со мной. Девочки тоже молчали, а я не знал, о чем с ними можно говорить, и принял за лучшее тоже не вступать в разговоры. У самой площади, огороженной высокой стеной, я увидел женщину, стоявшую в окружении собак. Она пристально смотрела на нас. Наши сопровождающие увидели ее и весело завиляли хвостами. Хозяйка! – передали они мне свои чувства. От нее исходила не угроза, а только сильное любопытство. Аврелия мельком взглянула на нее, потом на меня и тихо произнесла:

– Иномирянка, как и ты. Наверное, поэтому вас адские псы любят.

Я сделал вид, что не замечаю этой женщины, и прошел на площадь. Что-то уж очень много здесь собралось иномирян, подумал я. Она или из АДа, или из синдиката. И то и другое для меня было малоприятным. Она видела нас троих. Но с этим уже ничего не поделаешь.

Через трик мы были уже в Азанаре.

Глава 7

Забег на длинную дистанцию

На бывшей базе пиратов царила деловая суета. Увидев меня, неожиданно возникшего в коридоре, несколько идущих по своим делам мужчин тут же направили на меня станеры и со злостью в голосе приказали:

– Не двигайся, пират!

Чтобы не создавать дополнительных проблем, я замер и произнес:

– Проводите меня к Гаринде.

Один из них посмотрел на меня с усмешкой и спросил с явной издевкой:

– Может, еще к ее высочеству тебя доставить? Поднял руки и стой смирно!

Понимая, что попал в руки своих же озлобленных подданных, спорить не стал. Их воинственное настроение меня вполне устраивало. Теперь это были не блеющие от страха овцы. Это были наученные жизнью, пережившие невзгоды и оказавшиеся несломленными осторожные люди.

Меня провели по коридорам, где вовсю кипела жизнь, и засунули в камеру к Карлу. Как выяснилось, его тоже нашли и вместе с людьми определили в местную тюрьму.

– За что вас? – с огромным удивлением спросил он.

– А вас за что? – в ответ поинтересовался я.

Карл, сбитый с толку, сначала уставился на меня, пытаясь понять, как так оказалось, что пленили того, кто захватил станцию. Я видел по его ошеломленному взгляду напряженную работу мозга, просеивающего множество вариантов того, что могло произойти, но, так и не придя к какому-то мнению, он медленно, думая о своем, ответил на мой вопрос:

– Нам… не поверили, что мы ваша команда. Тут командует мегера… что откусила нос Окурку… и ждет какую-то милость… чтобы с нами разобраться.

Он не сводил с меня глаз. И в них, как в открытой книге, я прочитал, что он в своих размышлениях ушел недалеко и к каким-то определенным выводам не пришел. В его округленных серых глазах оставалось прежнее недоумение пополам с удивлением и стоял все тот же вопрос: а вас-то за что?

Не став его мучить, ответил:

– Меня не знают и приняли за пирата, за это и посадили.

Недоумение Карла перешло в ошеломление.

– И что теперь делать? – Он был не в силах понять происходящее.

– Подождем мегеру, что откусывает носы, – со вздохом ответил я. Признавать себя дурнем не хотелось. Сам виноват, что не предупредил Гаринду о Карле и о том, чтобы мое изображение показали всем проснувшимся. – А чтобы не скучно было ждать, сперва перекусим, господа, чем бог послал. Я весь в запарке, двое суток не жрамши. – Вышло несколько грубовато, зато соответствовало действительности.

Деловито достал ковер и на нем мгновенно, как на скатерти-самобранке, оказался поросенок, вино, булочки, фрукты, зелень, неизменные бокалы и ножи, украшенные золотом и камнями, вилки из серебра.

– Присаживайтесь, – тоном радушного хозяина пригласил я и сам сел по-турецки на край ковра. Остолбеневшие заключенные – безопасники, угодившие в тюрьму по моей неосмотрительности, – впали в прострацию и замерли столбами. Все, что сейчас происходило в камере, было за гранью понимания. На их глазах я, словно фокусник, из ниоткуда достал ковер и сервировал его в мгновение ока.

– Садитесь! – более твердо, чем ранее, предложил я. – Садитесь, господа, а то мясо остынет. – Это уже был приказ, и он отчетливо слышался в моем голосе.

В это время из сумки вылезла голова мастера, он увидел вино и радостно крикнул:

– Садитесь, друзья, в ногах правды нет!

Живо схватил бутылку и исчез. Я возмущенно сунул руку в сумку и отобрал бутылку, снова водрузив ее на ковер. Следом показалась голова магистра, утыканная гвоздями, он осмотрелся, сказал «здрасте» и попытался стащить бутылку, но, получив по руке, тут же исчез.

– Это что сейчас было? – спросил один из парней Карла, он тер глаза и не мог, по-видимому, понять, привиделось ему или нет. – Вы это видели? – поворачивая голову то влево, то вправо, спросил он своих товарищей.

Чтобы не пугать ребят, я небрежно ответил:

– Это секретное оружие нашего княжества. Прошу не распространяться.

Карл первым пришел в себя и осторожно уселся на краешек ковра, так же, как и я, скрестив ноги, и поморщился. С непривычки ему так сидеть было неудобно. Но я знал, что по-другому сидеть и не класть ноги на ковер было еще хуже. Его ребята быстро расселись. А я, достав меч, ловко напластал поросенка на куски.

– Приятного аппетита, – пожелал я всем и, показывая пример, как надо делать, налил вина себе и Карлу, протянул бутылку одному из бойцов, показывая взглядом, чтобы он наливал и себе и другим. Поднял бокал и произнес: – Ну, за знакомство!

Карл осторожно пригубил, покачал головой и, воскликнув: «Однако! – выпил до дна. С удовольствием причмокнул и, взяв в руки нож, стал его рассматривать.

– Это что, все из вашей сумки? – показал он острием ножа на мою небольшую сумку из отлично выделанной кожи.

– Ешьте, Карл, все вопросы потом. Думаю, что вы никогда не едали такой вкуснятины.

Тем временем парни вопросами не мучились, они, словно адские псы, вцепились в мясо, и оторвать его можно было от них только вместе с зубами.

На какое-то время в камере установилась тишина, прерываемая почавкиванием и треском костей. Я ел с аппетитом, не обращая внимания на вопросительные взгляды Карла, и подливал вино ему и себе.

После нескольких дней метаний из степи в Брисвиль, из Брисвиля в Азанар я сильно проголодался. Но мой план размещения девочек прошел, как я и ожидал.

В Азанаре мы оказались вечером и, наняв повозку, без происшествий и незамеченными приехали к дому Груты.

Грута с радостью приняла постояльцев, а я, оставшись с ней наедине, проинструктировал ее:

– Грута, дело в том, что это близкие существа одного человека, которому я обязан, можно сказать, жизнью. Примите их и, если будут спрашивать, кто это, рассказывайте, что родственники друзей вашего погибшего мужа. Со мной их ничто не должно связывать. Деньги за проживание берите из моей доли, остальное отдавайте Кроме. Борт присмотрит за ними и обеспечит безопасность, если что.

– Ой, да что вы такое говорите, ваша милость! – всплеснула она руками и возмущенным тоном продолжила: – Как я с них буду брать деньги? Вы и так сделали для нас с Вереей очень много. Пусть живут. Вы не беспокойтесь, мы разберемся, что и как.

Она преданно смотрела на меня, желая успокоить и внушить уверенность, что у нее девочкам будет хорошо.

– Ну и ладно, – не стал я спорить с женщиной. – Тогда я пойду.

В самой большой комнате печально сидела Крома, а две девочки, познакомившись, о чем-то шептались в углу. Я посмотрел на них и сказал, обращаясь к дриаде:

– Оставляю вас здесь. Сам не могу посещать этот дом часто. Сами знаете почему. Но за вами присмотрят мои люди, если что-то будет происходить необычное, мне дадут знать. В общем, обживайтесь.

– Спасибо, Ирридар, – поблагодарила Крома, а Аврелия подошла и обняла меня за пояс, прижалась крепко, подняла свои голубые глазки и произнесла:

– Я буду скучать, Ирри.

Она назвала меня так, как Ирридара называла мать. Потрепав ее по голове, я поцеловал ее в лобик, подмигнул и сказал:

– Не скучай, крошка. Я постараюсь прислать тебе наставника – снежного эльфара.

И так же, как Демон, развернулся и вышел – с облегчением, с чувством выполненного долга, со спокойствием на душе.

В тюремном блоке раздался шум, и к нашей камере устремилась Гаринда в окружении мужчин и женщин. Она пораженно уставилась на нас, обедающих, и еле смогла произнести:

– Ваша милость, как же так?

– Вот, Гаринда, схвачен как преступник и пират и заточен в тюрьму вместе со своей службой безопасности. Проходи, тут еще место есть.

Но женщина была весьма решительна и долго в смятении не пребывала.

– Сейчас же откройте камеру, – строго приказала она, – и выпустите его милость.

– Нет, Гаринда, пока я не поем, отсюда не выйду. Проходи, камера – лучшее место для душевного разговора. Присоединяйся к трапезе, – сделал я приглашающий жест рукой. В моих глазах был смех, и она его увидела.

– С удовольствием, ваша милость, – прощебетала она совсем другим тоном и прошла в камеру, игриво покачивая бедрами. Опустилась на колени и осторожно взяла кусок мяса. Попробовала, прогудела: – О-о-о… – Махнула сопровождающим рукой и прошамкала: – Идите.

Да, эта женщина умела управлять и заставить себе подчиняться – ее сопровождение без слов исчезло из тюремного блока.

– Так его милость – это вы, – покачал головой Карл, задумчиво уставившись на меня. Осмотрел мой костюм, потом нож и вилку. – У вас что там, в княжестве, доисторическая эпоха?

– По-разному, – ответил я, не желая вдаваться в подробности.

Разговоры за столом всегда более открыты и содержательны, но открывать более необходимого я не собирался. Были и такие миры, где люди стали отдаляться от преимуществ цивилизации и переходили на натуральное хозяйство, здесь их называли примитивными мирами. Они поставляли натуральные продукты, что стоили очень дорого, и жителей этих планет это вполне устраивало. Они превращались в аграрные придатки большого мира.

Я посмотрел, с каким наслаждением женщина ест мясо, едва ли не порыкивая, как хищница, добравшаяся до добычи. Такая действительно могла откусить нос кому угодно.

– Гаринда, с учетом того, как ты смогла организовать пленников, я решил от имени ее высочества предложить тебе должность губернатора Новоросского княжества на торговой станции. Бран так и останется полномочным послом и генеральным консулом.

Гаринда, не возражая, согласно кивнула, я налил ей вина и подал бокал.

Итогом нашего тюремного совещания стало назначение губернатора, ее службы безопасности и определение планов на будущее. Кроме того, возник вопрос, что делать с теми, кто не являлся новороссцем, но был рабом у пиратов. Оставлять их здесь было бессмысленно, а перевозить на станцию не представлялось возможным. Я не собирался кормить и содержать такую ораву из нескольких сотен мужчин и женщин, умеющих только работать в добывающей отрасли. Кем бы они ни были до пленения, но им всем внедряли «социалку», вытаскивая их нейросети, и давали базы по специальностям, связанным с добычей ископаемых. Короче, на станции они стали бы бесполезным грузом и обузой. Оставлять здесь – это снова ввергнуть их в пучину рабства. У нас говорили: свято место пусто не бывает. Уйдем мы, придут другие любители легкой наживы, и снова силой поработят бедолаг. Забирать себе эту базу – означало терпеть убытки, которые меня разорят.

– Отправь их на свой материк, у тебя есть инженерный комплекс, идеально подходящий для жизни и работы, заключи договор с колонией о совместной добыче и охране, и всего делов-то, – встряла в мои рассуждения Шиза.

– А почему бы и нет, – согласился я. Когда надо, она бывает умницей.

– Госпожа губернатор, собери… – Я запнулся и поправился: – Соберите всех, кто не являются новоросскими подданными, говорить буду, – после обдумывания предложения Шизы и придя к выводу, что она права, приказным, начальственным тоном дал я распоряжение женщине.

С этой дамочкой надо вести разговоры конкретно и показывая ей, что она в подчинении, что между нами есть определенная дистанция, которую сокращать не следует. Я уловил ее крамольные мысли отблагодарить меня за спасение по-своему. И, принимая во внимание ее решительный характер и что она на полпути не остановится, принял превентивные меры.

– Будьте готовы доложить о проделанной работе, – еще строже сказал я и добавил в общую атмосферу совсем чуть-чуть ужаса.

Но и этого оказалось много. Все, кто жевал, как подавились и со страхом, как-то исподлобья посмотрели на меня. Я видел, что их пробрало и все глупые мысли, которые могли появиться в их головах, смыло волной страха. Теперь перед ними сидел не молодой повеса, устроивший застолье, а жесткий, властный господин, сумевший захватить базу и уничтожить пиратов.

Гаринда вытерла рот, поднялась очень так живенько, словно ее толкнула скрытая пружина, и на ходу, убегая, протараторила:

– Все исполню, ваша милость.

– Ну а мы, раз все обговорили, тоже будем собираться, – сказал я, и никто не смог не то что возразить, просто высказать свое мнение. Я убрал ковер, посуду и приборы, угощение все слопали, а вино выпили.

– Карл, – обратился к новому главе безопасности, – приступай немедленно к работе. Просмотри всех наших людей, всех шахтеров, не затесался ли к нам агент пиратов. Не верю я, что таких не было.

Карл уважительно посмотрел на меня и так же, как и Гаринда, ответил:

– Все исполню, ваша милость.

Единственное место на базе, где можно было собрать всех сразу, была тюрьма с длинным коридором и клетушками камер с двух сторон. Бывшие узники робко теснились в этом коридоре и смотрели на меня. Кем я был в их глазах? Еще одним хозяином, не таким злым, как прошлые. Они не ведали дальнейшей своей судьбы, им трудно было понять, что их ждет в будущем. Вся прошлая жизнь их заключалась в двух измерениях – тюрьма вверху и тяжелый труд внизу, в шахтах. Все это я ощутил по их страхам, скрытым робким надеждам, неверию, что все плохое закончилось. Весь этот коктейль, как разбрызганный спрей, был разлит в воздухе и давил на них страхом неопределенности. Оттого вид их был не радостный, а больше угрюмый. А взгляды, что они бросали на меня, дружелюбием не отличались.

– Господа, – начал я свою речь, – мне понятны ваши тревоги за будущее, вас долго мучили, держали в рабстве, лишая нормальной человеческой жизни и свободы. Все вы попали сюда разными путями, но судьба у вас одна на всех. Мы уничтожили пиратов и освободили наших подданных. Они вернутся на станцию и продолжат свою жизнь, какую вели до пленения. Сразу скажу, что на станцию я вас не повезу. Вы не сможете там приспособиться и так же, как здесь, скоро окажетесь снова в рабстве. Если вы останетесь здесь, то на смену тем, кто поработил вас, придут другие, и вас ждет та же участь. Я могу вам предложить переселиться на планету, где княжеству принадлежит материк. Там уже живут колонисты и добывают полезные ископаемые. Вы можете заняться привычным трудом. У нас есть универсальный инженерный комплекс, который можно развернуть и в космосе, и на поверхности планеты. Все, кто согласится на переезд, получат подданство Новоросского княжества, защиту. Они получат работу, достаток и свободу. Из переселенцев будут выбраны руководящие органы, которые организуют обустройство и возьмут на себя вопросы управления и жизнедеятельности колонии. Размещаться переселенцы будут на землях графа Брана Швырника. Чтобы было понятно, сразу скажу: ко мне с вопросами не обращаться, я покину вас и оставляю вместо себя губернатора Новоросского княжества в этом секторе – графиню Гаринду Швырник Проворную. Моя задача – перевезти переселенцев и развернуть комплекс.

Я посмотрел на замерших людей и, чтобы не затягивать мероприятие, сказал:

– Всех, кто хочет стать переселенцем, прошу на выход, кто останется на базе, пусть пока побудут здесь.

Толпа заволновалась, люди стали оглядываться на камеры, где им довелось провести часть своей жизни, а затем единым потоком многоголосая шумящая людская волна, словно подхваченная сильным течением, толкаясь и спеша убраться отсюда, хлынула прочь. Через полминуты тюремный коридор опустел. Рядом со мной стояла Гаринда, с лица которой не сходило довольное выражение, как у кошки, объевшейся сметаны.

– Ваша милость, я уже взяла на себя смелость назначить органы самоуправления среди пленных. Кроме того, есть и среди наших людей желающие, которые бы хотели переселиться на планету и получить участки вместе с благородным званием.

Я посмотрел на молодую женщину, довольно привлекательную, и подумал, что она гораздо решительнее мужа и будет ему отличным дополнением. Только пусть поумерит свою страсть. Видно было, что она та еще горячая штучка.

– Хорошо, госпожа губернатор, действуйте. А мне надо управиться с оборудованием, заберем отсюда все, что можно. – Мой тон, вежливый, но официальный, не дал ей усомниться в том, что я не собираюсь разводить с ней шуры-муры.

Следующую пару дней я вообще не спал. Сворачивал перерабатывающий комплекс, грузил оборудование, снимал искины и реакторы, забирал все подчистую и загружал в грузовой корабль пиратов. Патрульную службу нес корвет под управлением одного из пилотов грузового корабля и Брыка. Гаринда занималась организационными вопросами и проявляла хватку, твердость и даже жесткость. Одного мужчину, который не захотел подчиняться, судила по уголовному кодексу княжества и приговорила к году исправительных работ. Для остальных это стало сигналом, что ни с кем нянчиться не будут.

Дроны заложили ракеты в уязвимые места базы. Улетая, я хотел уничтожить ее и следы своего присутствия. Оставил один старый реактор для усиления взрыва и пустил его в разгон, сняв защиту. После этого мы отбыли и, удалившись на безопасное расстояние, взорвали бывшую пиратскую базу. Что там дальше произошло, я не смотрел, мы набрали скорость и вышли в гипер, устремившись к Суровой.

Скрав-беглец

У Прокса не было конкретного плана, как действовать дальше, только понимание, что делать сейчас, но он к этому уже привык. Сама жизнь, окружающая обстановка, события, происходящие вокруг, подскажут, что предпринять. Для начала ему нужно спрятаться, затаиться, осмотреться и действовать тихо, исподтишка. Но первый пункт плана у него все же был. Ему и крысанам нужно было добраться до нижнего слоя. Он знал, что там есть множество заброшенных городов. А в них наверняка есть подземелья. Один из таких они проходили с караваном, оставляя развалины в стороне, вот к ним он и решил направиться.

Отряд встретил его радостным попискиванием воинов. У ведьм были усталые лица, видимо, удержать в повиновении стаю им было нелегко. Увидев Прокса, они облегченно вздохнули.

– Наконец-то, – выразила общее мнение Лерея.

Алеш приобнял демоницу и с теплотой в голосе проговорил:

– Молодцы, вы справились.

Рядом нарисовался Стоптыпервый, он стал ходить кругами, нервно подергивая хвостом и смешно потрясая своим колпаком. Увидев волнение крысанского командира, Алеш спросил:

– Тебе чего?

– Начальника, скоро еда не будет, чем кормить будем?

– Придем на место, еду найдем, собирай отряд, будем отправляться, – ответил Прокс.

Видно было, что крысаны застоялись. Днями и сутками ничего не делать было не в их натуре. Как и всяким грызунам, им нужно было поле деятельности – охотиться, исследовать территорию, воевать и жрать. Поэтому отряд быстро, с шумом, звоном оружия, радостным писком построился для перехода.

Еще через полтрика они перенеслись на нижний слой, в то место, где оказался Прокс в первый раз. Лигах в двух от них виднелись руины большого города. Алеш не знал, как крысаны перенесут изменение магического фона, но все его опасения рассеялись, как только они прибыли. Стоптыпервый поднял морду вверх и стал нюхать воздух, шевеля усами.

– Здеся хорошо, начальника, воздух сладкий, пища есть, – передал «колпак» мысли Проксу.

А спустя пару часов отряд вошел в руины через разрушенные ворота и направился по широкой улице, заваленной большими камнями.

– Мирзам, там к нам мясо пришло! – В полуподвал забежал возбужденный демон.

– Какое мясо, пустобрех? – лениво спросил тот, кого назвали Мирзамом. Он возлежал на рваных подушках, брал с камня куски зажаренного мяса и, громко чавкая, жевал.

Рядом сидела старая бесхвостая повелительница хаоса, уже не блиставшая своей красотой, сморщенная и в обносках из кожи. Она подняла голову и жадно облизнулась, бросив злой взгляд на трапезу Мирзама, но прикоснуться к его пище не смела.

– Толстое, сладкое, и с ними хуман! – продолжил восторженно, взахлеб говорить вошедший демон. Такой же, как и Мирзам, старый и облезлый, но худой, так что отчетливо проглядывали ребра сквозь бурую, когда-то красную, кожу. – Большие, жирные крысы, и идут прямо сюда, – сглотнув набежавшую слюну, пояснил он. – Не то что подвальные крысы. Они вот такие, – развел он руки в стороны, показывая размеры.

– Берзга, – обратился Мирзам к старой демонессе, – возьми ребят, и притащите нам свежего мяса. Посмотрим, что к нам пожаловало.

Старуха подняла оборванный хлыст, кряхтя, встала и пошла вслед за принесшим известие демоном. На выходе она свистнула, и к ней из разных щелей вылезли такие же облезлые, как она и Мирзам, жители разрушенного города. Старые и молодые, худые и сгорбленные, все те, кого сытая жизнь в этом слое обошла стороной, те, кто состарился и, не желая стать жертвой для повелительниц хаоса, бежал в разрушенные города. В руинах они сбивались в банды и старались выжить, промышляя грабежом караванов, если могли справиться с охраной, и поедая живность, что во множестве расплодилась в развалинах. Их не трогали и не обращали на них внимания, живут и пусть себе живут.

– Там мясо пришло! – с прежним пылом просветил товарищей демон. – Само к нам пришло! – Он был сильно возбужден так, что весь трясся от охватившего его предвкушения.

Его радость передалась остальным.

– Где оно? – со всех сторон посыпались вопросы.

– Да по центральной улице идет, от входа со стороны портала, уже, наверное, к нам подходят.

Гудящая толпа демонов, вооруженная чем попало – камнями, мечами, сточенными ножами, – полезла наружу из подвала. Их взорам предстал большой отряд крыс, толстых и жирных, то, что они были в шлемах и со щитами, на демонов не произвело ни малейшего впечатления. Вышедшая вперед старая Берзга подняла хлыст и тут же упала на землю. Следом стали падать другие, а крысы с писком устремились вперед. Они разделились и, как на охоте, погнали испуганных демонов по улице, сбивая их с ног и оглушая.

Мирзам, полузакрыв глаза, разложив толстое брюхо на своих подушках, лежал в предвкушении пира. Бывший владыка демонов был все еще силен, несмотря на свой возраст и размеры. Он увидел силуэт большой крысы в нелепом высоком колпаке на голове и приподнялся на локте, удивленно рассматривая необычное существо. Страха он не испытывал, но в тот же момент силы оставили его, и он рухнул на рванье, что было под ним.

«Как же так?» – удивленно и растерянно подумал он. Лежа неподвижно, не в силах пошевелиться, он видел, как вошли еще крысы. Они подошли к нему и запищали, потом один щелкнул хвостом, и его кончик устремился к глазам Мирзама. А потом наступила резкая боль, и его поглотила темнота.

Прокс впервые наблюдал загонную охоту крысанов. Когда на сканере появились красные отметины, он предупредил Стоптыпервого о приближении противника и приказал приготовиться к обороне. Но крысаны поступили по-своему. Веками отработанный механизм включился сразу, как только появились враги. Но врагами они были в мыслях Алеша, для крысанов это была пища. Инстинкты среагировали мгновенно, и среди нападавших «колпаки» каким-то образом выделили главных и самых сильных. Они атаковали их ментально, а остальных стали окружать и загонять в тупики. Кто пытался сопротивляться, убивали метким ударом хвоста в глаз – щелчок и молниеносный выпад, после которого жертва падала на землю. В течение получаса крысаны собрали два десятка исхудалых оборванцев, испуганно смотрящих на необычных охотников, и столько же было убитыми.

– Хорошее место, начальника, мы остаемся. Приводи остальных. С тобой пойдет Стоптымладший и передаст весть королю.

Алеш удивленно поглядел на «колпака». Тот дал имена другим «колпакам», и это говорило, что считать крысанов безмозглыми не стоит, пусть они живут стаей, как крысы, но интеллект у них явно присутствовал.

Хотел как лучше, а получилось как всегда

После нескольких суматошных и напряженных дней я вновь оказался в своем фургоне. Над степью разлился спокойный вечер, стрекотали кузнечики, потрескивали сучья в костре, за которым собрались трое моих то ли подданных, то ли родственников. Я растянулся на кошме и с удовольствием расслабил все мышцы. Тело Ирридара было привычным спать в любой обстановке, не испытывая дискомфорта. Попона на подстилку, седло под голову, и укрыться плащом – вот и все, что ему нужно было. Появляться сейчас, на ночь глядя среди сидящих у костра я не хотел. Начнутся расспросы, как все прошло, кому долги отдавал, как исчез, как появился, и все в том же духе. Не особо прислушиваясь к негромким разговорам своих спутников, я стал засыпать, удовлетворенный проделанной работой. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь у меня добавилось два десятка миллионов на счете, пять из них я перевел на вновь открытый счет поселенцев. На планете появились мои первые подданные, и графство Швырник, ранее существовавшее только на бумаге, обрело свое физическое воплощение. Соседи тоже были довольны, у планеты появился статус государства, и договор о дружбе и сотрудничестве между колонией и княжеством обрел новое содержание. Суровую охраняли объединенные ВКС в составе одного фрегата и эскадрильи тяжелых рейдеров. Несокрушимая сила для пиратов.

Появился дополнительный грузовой корабль, еще один перерабатывающий комплекс, и поставки редкоземельных металлов с планеты возросли втрое. В общем, если что случится, удрать и спрятаться мне было куда.

Тем временем у костра разговоры ни о чем перешли в беседу обо мне.

– Почему он тебя называет Фомой? – спросила Ганга бывшего шамана, который подбрасывал дрова в огонь.

– Учитель дал мне полное имя и сделал гаржиком, а почему Фомой, я не знаю. Он сказал: «Главная ошибка ученика – это не верить своему учителю, будешь Фомой».

– Так ты ему поверил или нет? – Эльфару тоже стало интересно послушать историю орка, и он вступил в разговор.

Орк пошмыгал носом, помолчал, но потом, подумав, что никакую тайну он не выдает, ответил:

– Я с ним тогда только познакомился, мало его знал и не смог поверить в его слова. С тех пор я Фома.

– Ага, – удовлетворенно проговорила орчанка, которая в сердце своем ревновала нехейца к Фоме, так как тот был предан человеку, как прирученный варг, и у них были общие тайны. – Значит, он тебя обругал и дал кличку.

– Учитель никогда не ругает, – ответил шаман, – он или убивает, или учит.

– Да, у нашего лорда есть такое качество, – согласился эльфар и посмотрел на орчанку.

Та, услышав слова орка, сидела с приоткрытым ртом, думая о чем-то своем. На ее лице промелькнула гамма чувств – от страха до вновь воцарившегося спокойствия, и она кивнула согласно каким-то своим мыслям или принятому решению.

– Ты много о нем знаешь, – продолжила она начатый разговор, – расскажи мне о человеке. В ее голосе слышались просительные нотки, орк и эльфар посмотрели на нее с интересом.

Фома немного подумал и ответил:

– Спрашивай, что смогу, отвечу.

– Как ты стал учеником? – Ганга задавала вопрос не задумываясь, видно было, что этот и другие вопросы, связанные с ее женихом, занимали девушку давно и сильно.

– Он захватил нас в плен, вылечил, а мне предложил стать его учеником, – ответил Фома на вопрос орчанки и тем самым породил новые вопросы: как пленил, почему лечил?

– А как он вас взял в плен и почему потом лечил?

– Нас возглавлял десятник Грыз, вот он предложил свою службу учителю, я тоже с ними был. Если бы я отказался, учитель меня бы просто убил. Я видел это в его глазах. – Фома вроде бы и отвечал на вопросы, но ясности это не приносило, а еще больше запутывало и усложняло понимание хумана и его поведение.

Что за десятник? Почему орк предложил свою службу человеку, а не принял бой и смерть? Это все было странно и необычно и распаляло ее любопытство еще больше. Что за существо ее будущий жених? Выглядит обычным хуманом, пусть симпатичным, но обыкновенным. Поступает сумасбродно и даже глупо, на ее взгляд, и часто, как она считала, неосмотрительно.

– Он что, в самом деле неуязвимый такой? – зашла она с другой стороны. Как всякая женщина, желающая получить то, что хочет, она пошла не напролом, а в обход, надеясь по недомолвкам, неосторожно сказанному слову вызнать нужную информацию и создать для себя определенную картину.

– Неуязвимый, – согласился Фома и замолчал.

Вытягивать из него информацию было сложно, но ей на помощь пришел эльфар:

– А что ты говорил и потом подтвердил это сам Ирридар, про яйцо, которое нужно было защищать?

Фома надолго задумался, а я, лежа в повозке, клял себя на все лады за свой длинный язык. Но как выйти из создавшегося положения, не знал. Беда будет, если эта информация распространится и начнут охотиться за моими личными принадлежностями. Запретить обсуждать эту тему – еще больше распалить любопытство, и оно все равно вырвется. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Но сколько я ни думал, ничего толкового в голову не пришло. Пришлось утешиться мыслью – не можешь запретить что-то, возглавь это. Надо продумать, как правильно, в нужном для меня ключе подать интересующую их информацию.

– Нас хотели в жертву принести и заколоть, – тем временем продолжил молодой шаман, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. – Ведьмы стали бить ножом учителя, чтобы вырезать его сердце, но не смогли. Нож отскакивал и отскакивал от его груди. Тогда учитель и крикнул, что его просто так не убьешь, что его смерть в яйце.

– Как неосмотрительно с его стороны, – прокомментировал слова ученика опытный разведчик. – Хотя, может быть, он имел в виду нечто совсем другое.

– А что за ведьмы? – как бы между прочим спросила Ганга, но не смогла скрыть прорвавшуюся наружу ревность.

– Черные, – кратко ответил Фома.

Дальше я уже не слушал, провалившись в глубокий сон.

– И что ведьмы сделали потом? – задал вопрос Гради-ил. Новости о нехейце его тоже не оставили равнодушным.

Где бродил человек и где он встретил черных ведьм, за что его хотели принести в жертву? Все это вызывало неподдельный интерес, будоражило мысли и чувства. Их лорд, несмотря на юность, был полон тайн и оставался для них неразрешимой загадкой, преподнося сюрприз за сюрпризом.

– А ничего не сделали. Отпустили нас, только голыми. – Вспомнив их возвращение, орк засмеялся.

– Что, совсем голыми? – спросила Ганга, подозрительно глядя на Фому.

– Ага, – со смехом ответил Фома, – только учитель держал в зубах сумку. Он оттуда достал одежду лесных эльфаров и отдал нам.

– Одежду лесных эльфаров? – переспросил Гради-ил, вспоминая, что часть стражей леса, которых он увидел убитыми, были раздеты, и, чтобы проверить свои догадки, спросил: – А как она выглядела?

Но Фома не был таким уж простодушным, как могло показаться, иначе он не стал бы учеником шамана. Орк ответил неопределенно:

– Нормально выглядела.

Дальше выяснить, что это была за одежда, разведчику не дала орчанка. Ее интересовало другое – почему человек был голый? И она об этом спросила, все время стараясь скрыть свой интерес за безразличным тоном:

– А почему вы были голыми?

– Нас оглушили, потом раздели эти ведьмы с ножами.

– Так ты говоришь, что его не смогли убить? – погрузившись в свои мысли, спросил задумчиво эльфар Фому.

– Не смогли.

– Странно, а я его нашел без рук без ног в овраге, – не заметив, что проговорился, прошептал Гради-ил.

Ганга тут же насторожила остренькие ушки.

– Ему что, правда отрезали руки и ноги у сивучей? – Она вперила взгляд в снежного эльфара.

Тот молча покивал головой.

– А как же… – Она не договорила предложение, но и так было понятно, что она имела в виду. Нехеец был с руками и ногами.

– Наш юный лорд полон загадок и не раскрывает их. Может, лучше не знать об этом, – произнес эльфар. – Захочет, сам расскажет.

– Как же, расскажет он, – пробурчала орчанка, встала и полезла в фургон. – Я спать.

– Это повозка учителя, хе-хе. Ты не перепутала? – со смешком спросил орк.

– Не перепутала, – буркнула она, – может, возьмет и появится, как исчез. – Она скрылась в повозке и поползла на четвереньках вглубь. В темноте она несколько раз задела что-то и тихо ругнулась: – Хоть бы порядок навел у себя. Навалил кучу всего, не пройти. – Пошарила руками по дну повозки, разглаживая одеяло, и коснулась чего-то.

Ганга нерешительно замерла, осторожно ощупала предмет и успокоилась – сапог, поняла она и хотела его отложить в сторону. Но сапог не поднимался, Ганга, хватая сапог, провела ладонью дальше и ухватила чью-то теплую ногу. Это было так неожиданно, что ей в голову ударила волна безотчетного страха. Бывшая шаманка, не помня себя, забыв все свои боевые навыки, в один миг превратилась в беззащитную женщину. Она истошно закричала и, как была на четвереньках, поползла очень быстро обратно, сбивая и сметая со своего пути все подряд. Она живо, не прекращая подвывать, добралась до выхода, пятясь задом. В какой-то момент ее движение было остановлено неожиданно возникшей преградой, ее зад во что-то ударился, и чьи-то руки обхватили ее бедра. Теперь Гангу захлестнул настоящий ужас. Перестав понимать, что происходит, она взвыла еще громче и лягнула ногой того, кто ее схватил. Сзади раздался сдавленный крик, и руки, держащие ее, разжались.

Она резво развернулась лицом к опасности и стала так же пятиться обратно – потеряв возможность ориентироваться, она полезла задом туда, откуда только что приползла. Мыслей не было в ее голове, страх вытеснил всё. Так, двигаясь опять задом, она доползла до сапог, и тут опять случилось то, чего она испугалась на выходе, – чьи-то руки ухватили ее за бедра, затем быстрыми рывками ощупали ягодицы, туго обтянутые кожаными штанами, и попытались ее удержать. Сквозь страх и ужас темноты нескончаемого, длинного, запутанного лабиринта, в котором она очутилась неведомым образом, одна мысль смогла пробиться в ее сознание: ЕЕ ХОТЯТ ЛИШИТЬ ДЕВИЧЬЕЙ ЧЕСТИ!

Больше всего на свете она боялась ее потерять, памятуя об условиях, перечисленных человеком. Она яростно лягнула насильника, и после повторного сдавленного крика руки, хватающие ее, разжались.

Не останавливаясь, девушка поползла вперед, стараясь оказаться подальше от ужасных рук, окруживших ее со всех сторон. Ганга, больно ударяясь коленями и выбивая дробь зубами, удирала, как ей казалось, из ставшей бесконечной повозки жениха, куда она так неосмотрительно забралась. Она заметила впереди просвет и поспешила к нему. Но ей преградил путь еле различимый на фоне виднеющегося спасительного кусочка света чей-то силуэт. Он поднял голову, и Ганга увидела, что вместо волос у него костяные гвозди, а из глаз на нее смотрели змеи.

– Ты кто? – спросил силуэт.

Больше выносить того, что происходило, она не могла. Взвизгнув как циркулярная пила, шаманка выхватила свой жезл и не думая запулила чем-то убойным в стоявший напротив ужас. Удар магии прошел сквозь него и врезался в следующего, появившегося в это самое время в проеме. Этот второй с воплем улетел, и опять наступила тьма.

– Ну все, с меня хватит! – прошипел кто-то, и силуэт исчез.

На какое-то время наступило затишье. Потом снаружи послышались шепотки.

– Эту тварь надо убить, – сказал кто-то.

– А как? Она атакует. Давай с двух сторон. Думаешь, получится?

– Не жнаю. Но попробовать штоит, – шепеляво, с кашлем ответил первый.

Орчанка сжалась, затравленно озираясь в темноте. На нее напали и хотели обесчестить, теперь после того, как не получилось, хотят убить.

Рассудок постепенно возвращался к ней, и она смогла немного собраться с мыслями. Судя по словам нападавших, ее хотят взять в клещи, с двух сторон. Ганга приготовилась дорого продать свою жизнь.

Когда две тени появились с разных сторон, она одного вынесла «воздушным кулаком», а на второго, голова которого появилась в прорехе парусины у ее ног, натравила духов и врезала со всей силы жезлом по голове. Оба нападавших – один с руганью и воплем, другой тихо и безмолвно – исчезли из видимости. Она одержала вторую победу и готовилась к дальнейшему сражению. Но все было тихо. Наконец она с горечью подумала, что, вероятно, орка и эльфара уже нет в живых, а этот гуляка где-то носится, отдавая долги. Оставив ее одну на растерзание чудовищам и врагам.

Я проснулся от шума и вопля, что произошло, не понимал. В повозке вместе со мной кто-то был, но сканер не показывал тревожные маркеры. Недолго думая я на всякий случай ментально излил немного страха, и он разлился по повозке. Присмотрелся.

От меня задом наперед по днищу повозки, на четвереньках убегала Ганга и вопила так, что могла бы разбудить мертвого.

Потом она остановилась и, еще громче вопя, направилась в мою сторону, но при этом как-то ухитрилась развернуться задом и так довольно быстро пятилась ко мне. Чтобы успокоить девушку и чтобы она не протаранила меня своей обтянутой штанами попой, я попытался осторожно схватить ее за бедра, стараясь остановить. Но она так ею виляла, что мои руки соскальзывали и только гладили ее. Неожиданно не переставшая орать, как будто ее резали, орчанка резко выбросила ногу назад и лягнула меня, как норовистая корова лягает неумелую доярку. Удар пришелся мне в правый глаз, и, не будь защиты Лиана, быть бы мне одноглазым.

Всякое желание успокаивать разбушевавшуюся шаманку мигом исчезло, и, держась за подбитый глаз, я махнул рукой. До меня дошло, что это я испугал будущую невесту и что тут теперь мне отдохнуть не удастся.

– Ну все, с меня хватит! – произнес я раздраженно и улетел на спутник.

Когда шаманка полезла в повозку, которой управлял Фома, Гради-ил только усмехнулся – скучает девка, да вида не показывает. Хорошую спутницу жизни отхватил глава их рода. Ему под стать. Он хотел расспросить орка про одежду лесных эльфаров, что не удалось сделать в прошлый раз, но вопрос застрял у него в горле. Так как в тот самый момент тишину ночи разорвал громкий, испуганный крик. Крик, переходящий в отчаянный вопль, ударил по ушам обоих мужчин и выбил из них способность четко мыслить, таким неожиданным он был и пропитан таким страхом, что они вскочили и суматошно заметались вокруг костра, тревожно оглядываясь. Эльфар наконец замер и через пару мгновений растерянно произнес:

– Никого из чужих нет, может, она укололась? – Он посмотрел на Фому. – Обо что-то.

Но вдруг из повозки раздался новый вопль ужаса, что пробрал обоих до мозга костей. Неожиданно к ним стал приходить страх, мужчины на несколько рисок впали в паралич, а потом орк, как более молодой и быстрый, рванулся к повозке, откинул полог и заглянул туда. Но что-либо разглядеть он не смог. Ему в лицо уперлось что-то мягкое, и он автоматически, движимый одними рефлексами, схватил это странное и мягкое. Но додумать, что это могло быть, орк не успел, ему прямо в лицо что-то прилетело, ударило, и он, ухнув, издав сдавленный крик, улетел в кусты. Подбежавший Гради-ил, как более опытный, не стал соваться в повозку. Кроме того, ему мешал безотчетный страх. Он помог подняться орку, по морде которого на всю левую сторону разливался огромный синяк.

– Что там? – спросил снежный эльфар, с тревогой поглядывая на крытую тентом и темнеющую в сумерках повозку человека.

– Не знаю, – смог вымолвить Фома, как только пришел в себя. – Что-то небольшое, размером с собаку, шустрое, мягкое и лягается.

– Может, шарныга забрался и напугал Гангу? – предположил эльфар, прислушиваясь к раздающемуся из повозки подвыванию какого-то хищника, пробирающему до дрожи.

– Нет, не шарныга. У шарныги копыт нет, – не согласился орк и ощупал опухшее лицо. – Левым глазом ничего не вижу, может, вытек?

В это время раздался новый крик, и разведчик, словно подхваченный порывом ветра, сорвавшись места, бросился к повозке. Он откинул в сторону тяжелое покрывало, занавешивающее вход, и увидел силуэт.

– Ты кто? – спросил незнакомец, и тотчас от него отделилась какая-то малоразличимая волна, она ударила по разведчику и унесла его за стоящего орка в те же помятые кусты, откуда он помогал выбраться Фоме.

Теперь уже орк помогал снежному эльфару. У того на бледном лице стал проявляться и наливаться синевой огромный синяк. Вся левая сторона опухала на глазах, Гради-ил пошарил языком во рту и выплюнул несколько зубов.

– Эту тварь надо убить, – проговорил разозленный разведчик.

– А как? Она атакует, – с сомнением ответил орк, он опасался подходить к повозке. Но, решив все-таки спасать соплеменницу, предложил: – Давай с двух сторон. – Потом с еще большим сомнением произнес: – Думаешь, получится?

Гради-ил, которому мешали говорить выбитые зубы и опухшая половина лица, с трудом ответил:

– Не жнаю. Но попробовать штоит.

Потом стали делить, кто пойдет с «центрального входа», по всему было видно, что это самое опасное направление атаки. Обоим не хотелось еще раз подставляться. В конце концов кинули на пальцах чет-нечет, и вход достался орку.

– Затихла, тварь, – еле слышно прошептал он, а Гради-ил с ужасом подумал, что они скажут про невесту человеку, когда он вернется? Эта тварь, скорее всего, ее убила и сейчас сидит и жрет. Он прислушался, но из повозки не доносилось ни звука.

Они разделились и одновременно подкрались к повозке с разных сторон. Первым улетел Фома и затих. Гради-ил, разрезав парусину, просунул голову и тут же получил сильнейший удар. Падая и теряя сознание, он с горечью подумал: не уберегли.

Я вернулся утром. Но лучше бы не возвращался. Мою повозку окружили ездовые орки, и ими командовал Фома. Все вокруг было выжжено, словно по степи прошелся залп «катюши». У ног Фомы лежал бесчувственный Гради-ил. Судя по его ауре, жить ему оставалось недолго.

Что лицо эльфара, лежащего безмятежно и сложившего руки на груди, как покойник, что морда орка с левой стороны были синие и опухшие. Моя повозка представляла собой решето.

– Фома, что здесь происходит? – спросил я, рассматривая его и весь отряд, залегший метрах в тридцати от повозки.

– Беда, учитель! – Фома чуть не плакал. – Не уберегли мы твою невесту.

Он упал на колени и подставил голову для казни.

Я потряс головой, пытаясь отключиться от нереальной картины.

– Вчера, когда я ушел, она была жива-здорова и еще лягалась. Что за ночь-то произошло? Рассказывай! – поднял я с колен орка. – Что произошло?

– В твою повозку вчера пробралась какая-то тварь. Мы не заметили ее, она, видно, колдовала, а Ганга решила переночевать в твоем фургоне. Там на нее тварь и напала. Шаманка кричала, мы поспешили ей на помощь, но помочь не смогли. Очень сильная тварь. По-видимому, она Гангу убила и сожрала. – Все это он говорил несвязно, глотая слова и чуть не плача. – Мы с ней всю ночь бились и не смогли одолеть. Теперь она превратилась в Гангу и страшно ругается. Обещает нас на костре сжечь. А Гради-ил уже отходит. – Фома посмотрел на эльфара, не выдержал и заплакал.

Мне оставалось только покачать головой. Я склонился над эльфаром и увидел, что в нем духи пожирают его жизнь.

– Лиан, забирай кибуцьеров, – сказал я, и духи мгновенно перешли в меня.

Гради-ил открыл глаза, непонимающе похлопал ими и шепеляво спросил:

– Я уже на небешах?

Не отвечая, я влил ему в рот эликсир, ополовиненный фиал протянул Фоме и направился к повозке.

Спасибо, что не стали меня останавливать, а то мое терпение могло закончиться.

Я подошел поближе и крикнул:

– Ганга, вылезай, война закончилась.

– А ты кто? – раздался из фургона осторожный голос.

Понимая, что сейчас шутить не время, просто сказал:

– Я Ирридар Тох Рангор.

– Врешь ты все! Сунься только, тварь, сюда, – послышалось из-под разорванной во многих местах парусины.

Я перешел в боевой режим и телепортом прыгнул к повозке.

Там, из глубины, нацепив на голову серебряную супницу из сервиза, как шлем, соорудив из сундуков и тюков себе баррикаду, выглядывала, держа оборону от Фомы, смеска-воительница. Приблизившись, я отобрал у нее все режущие и колющие предметы, поколебавшись, забрал и жезл. Потом вместе с ней перенесся к Фоме. Вышел из боевого режима и, не отпуская девушку, стал увещевать окружающих:

– Война закончилась. Всем нужно успокоиться.

Ганга немного подергалась. Но, осознав, что я это я, а рядом живой Фома и полуживой Гради-ил, перестала сопротивляться. Я снял супницу с ее головы и усадил девушку на траву. Посидев немного и придя в себя, орчанка дала волю своим чувствам. Она громко разревелась.

– Где ты ходишь? Тут та-а-кое творилось! Я думала, Фому и Гради-ила демоны убили-и. Они… они-и-и покушались на мою че-есть! Они-и хотели меня уби-и-ить. Всю но-очь напада-али-и… – рыдала она.

Я озадаченно посмотрел на Фому и эльфара. Те так же озадаченно смотрели на Гангу.

– Давай по порядку, что за демоны? – гладя ее волосы, успокаивая, и самым добрым голосом, каким только мог, попросил я.

Немного успокоившись и высморкавшись в платок, она стала говорить, и речь ее звучала уже более спокойно и связно.

– Я вечером залезла к тебе в фургон, думала, раз ты оттуда исчез, там я тебя и дождусь. Но там оказался кто-то чужой. Я поспешила на выход, но там оказались еще чужие. Меня схватили и попытались снять штаны. Я отбилась, ударив ногой.

При этих словах у Фомы открылся заплывший глаз.

– Я вижу! – радостно заорал он. И тут же возмущенно заявил: – Так это ты врезала мне ногой? – Потом, вспомнив, что его обвиняют в покушении на честь невесты учителя, с еще большим возмущением, почти крича, стал оправдываться: – Я не пытался снять с нее штаны, я спешил ей на помощь, а тут что-то ткнулось мне в лицо и ударило копытом. Откуда мне было знать, что это она в меня врезалась, темно было! Я только видел мелькнувший силуэт, как у собаки.

– Так это был ты? – удивленно спросила орчанка. – А хватал меня зачем? – Она грозно посмотрела на молодого орка.

– Я и говорю, в меня что-то врезалось мягкое, я и схватил это. Лягаться не надо было, сказала бы, что это ты, и все, – не сдавался Фома.

– Это он просто схватил! – продолжала возмущаться орчанка. Но в следующий момент она зажала рот ладошкой. – А кто в повозке был тогда? Их было двое. Я помню. Одного я тоже лягнула. А второй страшный такой, и у него змеи вместо глаз. До сих пор в себя прийти не могу. Как он страшно спросил: «Ты кто?» – басом изобразила командира моего спецназа Ганга. И как-то странно посмотрела на меня. – У тебя почему синяк на лице? – спросила девушка, рассматривая мое лицо более пристально, чем раньше, и в ее голосе послышались прокурорские нотки.

Фома тоже воззрился на меня. Пришлось говорить правду, хоть она была мне неприятна.

– Я вечером вернулся и хотел отдохнуть, залез по-тихому в повозку и уснул. Тут кто-то стал орать. Я проснулся. Вижу, по повозке мечется Ганга, то вперед, то назад и прет на меня своим задом. Я попытался ее остановить, но она еще громче заорала и ударила меня ногой. Вот, по лицу.

– Я ударила, потому что ты меня лапал, – наехала на меня орчанка.

– Не обольщайся, – скривился я, – я просто не хотел быть сбитым твоим напором. Потом ушел подальше и переночевал спокойно.

– Переночевал шпокойно, – повторил за мной лежащий в той же позе эльфар. – Штало быть, по вашей милости, ваша милость, мы друг ш другом воевали вшю ночь? – Он стал осторожно смеяться. – Кхе-кхе. Тварь ш копытами… – И заржал уже в полный голос.

Следом несмело рассмеялся Фома, Ганга растерянно посмотрела на них и тоже не удержалась. Вскоре все трое хохотали до слез, не в силах остановиться. Только я сидел мрачный и думал: ну ни на день нельзя оставить моих новых родичей, чтобы у них что-то не приключилось.

Открытый космос. На одной из планет Объединенных Миров

Член законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров от Автократии Пальдоны межратор^[58] Оригон Севеньрон развалился в большом кресле своим необъятным телом. Полузакрыв заплывшие жиром глаза, с неизменным презрительным выражением на толстом лице с отвисшими щеками, как у собаки, что лежала у его ног, он внимательно слушал своего сына. Того благодаря связям и влиянию пристроил пару лет назад в Центральный аппарат АДа. Теперь он возглавлял Оперативное управление главка. Сеньор слушал сбивчивый рассказ великовозрастного недотепы и с сожалением думал: как жаль, что сын пошел в свою мать, такой же нерешительный до трусости и глуповатый.

– Так вот, – продолжал сын, – все так удачно получилось – вернулся десант, и его отправил из сектора агент Блюма Вейса. Мы все стрелки перевели на него и сделали виноватым. Но неожиданно командующий ССО прислал письмо, в котором подробно расписывал, как АД отправил неподготовленную экспедицию и все такое, а в конце была копия приказа, в котором командующий объявлял агента в секторе героем и требовал его прислать для вручения ордена Алой Звезды за отлично проведенную операцию по освобождению и спасению десантников. Там такое расписано, отец! – возмущенно говорил молодой человек, при этом постоянно размахивая руками. Он не стоял на месте, а бегал нервно по кабинету. – Что будем делать, отец? – Он наконец остановился и посмотрел с надеждой на тучного человека, сидевшего в кресле.

Своего отца он не любил, тот всегда говорил ему в глаза неприятную правду и, как он считал, недооценивал его. Вот и операцию по уничтожению валорцев он решил провести, чтобы показать этому жирному куску мяса, который волей случая стал его отцом, что он может обойтись без его наставлений. Но операция с треском провалилась, ССО понесли неоправданно большие потери, и теперь в АДе искали виноватого.

Межратор все это прекрасно понимал, но мирился с отношением сына, отцов и детей не выбирают, однако всегда показывал его никчемность и зависимость от него. Конечно, это работа старины Блюма, размышлял политик, хорошо знающий все значимые фигуры в АДе, этот матерый спец еще ни разу не проиграл и не подставился, но вот сын умудрился напороться на него уже дважды. Первый раз Оригон применил все свое влияние, чтобы нивелировать негативные процессы. Чего стоило ему, чтобы в кадрах АДа закрыли глаза на видео, что крутилось на станции. Вейсу хватило ума не выпустить эту запись в открытый мир. Этим он дал понять ему, Оригону, чтобы тот попридержал сынка. Он посмотрел на сына и с презрением подумал: и вот ему я отдам дело своих рук? Хоть бы дожить до поры, когда внуки станут взрослыми.

– А что ты от меня ждешь? – не открывая глаз, ленивым голосом спросил Оригон. – Вызывай агента, и пусть его награждают.

– Как ты не понимаешь, – заломил руки сын, – если этот агент останется ни при чем, да еще награжденным, то тогда все шишки свалят на меня! Меня с позором уволят, а это удар по твоему престижу, – уколол он отца. Молодой человек снова заметался по кабинету. – Все знают, что это по твоей протекции я попал на это место. – Он остановился и озлобленно посмотрел на отца.

«Жирная скотина, – с ненавистью подумал он. – Вечно меня унижает и тыкает носом в мои промахи».

Толстяк усмехнулся, кое-чему сынок научился от него. Да, будучи председателем Комитета по безопасности, он смог продвинуть своего сына на это место, и его отставка больно ударит по его положению, недругов хватает, и они попробуют его подвинуть. Особенно будут стараться прогрессисты, им буду подпевать аграрники и социалисты. Сейчас все важные комитеты возглавляют консерваторы, в партии которых он состоял. Это крупные землевладельцы, члены старинных аристократических семей, финансисты и высшие военные чины. Патриарх ему не простит потерю такого важного комитета. Советники, которые сами хотят продвинуть своих отпрысков, ему также не будут помогать. Если ты не можешь решать вопросы, то недостоин своего места. Это считалось позором, и такой человек отвергался высшим обществом. Он и сам не раз поступал так. Межратор еще раз с сожалением подумал, как жаль, что у него только один сын. Дочь тверже и умнее этого дурака, который, как только обгадился, сразу прибежал к отцу – папочка, спасай! Но она замужем и решает другие вопросы.

– Сядь и не маячь перед глазами, – строгим голосом, с нотками раздражения распорядился Оригон Севеньрон. – Сообщи в ССО, что связь с агентом потеряна и, как только он выйдет на связь, вы его отзовете. А я попробую решить вопрос с компрометирующими материалами по нему.

– Только ты побыстрее давай, не задерживайся с материалами.

– Не беспокойся, сын, расследование твоего провала я приторможу. – Толстяк глумливо ухмыльнулся.

Когда сын покинул кабинет, Оригон поднялся с помощью миниатюрных антигравов, что поддерживали его тучное тело, и полетел к столу. Развернул консоль голоэкрана и набрал длинный код. Ждать пришлось долго, но межратор никуда и не спешил, как обычно полузакрыв глаза и обдумывая предстоящий разговор, он уселся в другое кресло. Наконец из пустого экрана раздался вопрос:

– Чему обязана, уважаемый межратор?

Дорога домой. Детективная история

Луминьян сидел со скорбным выражением на лице и смотрел на дымящийся котелок. При всех своих достоинствах магистр был скуповат и свои личные сбережения не тратил на продукты. Хотя всегда любил вкусно поесть за чужой счет. Поэтому я понимал его чувства, которые он испытывал, вдыхая запах жидкой похлебки. Я даже предполагал, что она без мяса.

Он поднял глаза и посмотрел на меня.

– Надо же, живой! А с глазом что?

Я вспомнил, что так и не удосужился полечить себя. Сначала залез в капсулу на спутник и, не включая ее, уснул, потом меня отвлекли разбирательства, кто на кого напал – Ганга на Фому или Фома с Гради-илом на Гангу. Потом я пытал ее, что в обозах. И ответ Ганги удивил меня еще больше.

– Я не знаю, что в обозах.

– Как так-то? Это ж твое приданое и ты не знаешь, что там есть?

Девушка покраснела, отвела глаза и несмело ответила:

– Приданое собирал дед. Сказал, чтоб стыдно не было перед Тох Рангором, степь ему обязана спасением великого хана. Внутрь я не лазила. А в моей кибитке шелк с юга, речной и морской жемчуг. И вообще, хочешь, сам лезь и смотри. Я не знаю, что с приданым делать. – Она помолчала. – Просто везу его, и все.

– Ладно, с этим разберемся. Фома, посмотри, что в повозках у Ганги, и дашь мне потом подробный отчет.

Орк только кивнул.

Когда все немного успокоились и сели завтракать, разведчик, посматривая на меня, стал рассуждать о превратностях судьбы.

– Вот я думаю, милорд, как так получаетша, что вше началошь ш ваш, а вы как бы и ни при чем? – Он пошевелил языком во рту. – Жубы раштут, – вздохнул он, вспомнив про них не к месту.

– Если бы кое-кто не залез в мою повозку, – я посмотрел на орчанку, – то и не пришлось бы вам всю ночь ловить друг друга.

Девушка вскинула брови, тоненькие как стрелочки, но промолчала, посмотрела на меня и отвернулась.

– Так что все, мой друг, началось не с меня, тут ты ошибаешься.

Эльфар, словно соглашаясь со мной, покивал.

– Вот и я говорю, вы вроде бы ни при чем. Только ешли копнуть глубже, то, пока ваш не было, вше было шпокойно. А появилишь вы, и пришло шумашшештвие. Я шебе это объяшнить не могу.

– А что тут объяснять, – подал голос Фома. – Вон оно сидит, это самое сумасшествие, и делает вид, что она ни при чем. – Орк кивком указал на орчанку.

– А я чего? Это ты полез в повозку и схватил меня, что мне оставалось делать? Я только защищалась. – Весь ее вид выражал оскорбленную невинность, и в глазах пылало возмущение несправедливыми упреками.

– А чего ты орала, как будто тебя резали?

– Я испугалась, что меня хотели взять силой, вот и закричала.

– Ты что несешь! – теперь возмутился я. – Не собирался я тебя насиловать, не придумывай.

– А зачем хотел снять с меня штаны? – задала она вопрос с таким осуждением в голосе, что оба моих родича, словно присяжные заседатели, уставились на меня.

– Ты хотела задавить меня своим задом, я просто тебя останавливал, я уже говорил об этом.

– А мне было откуда знать, что ты хотел? Ты гладил меня и цеплялся за пояс. Что я должна была подумать? Откуда мне было знать, что это был ты, а не шпион муйага? Я слабая женщина, меня всякий может обидеть, а защитить некому. – Она вскинула голову и попыталась пустить слезу, но не получилось.

– Слабая она, – усмехнулся я, – еще недавно ты хотела убить меня, вызвав на поединок.

Орчанка пропустила мои слова, как нестоящие внимания. А Гради-ил подвел итог нашей перепалки:

– Вот я и говорю. Как так получаетша? Где бы что ни проижошло, вы обяжательно там пришутштвуете.

Я посмотрел на магистра, колдующего над котелком, и вынырнул из воспоминаний о событиях минувших суток.

– Это Ганга меня приложила, – ответил правду на вопрос магистра, все равно узнает, как было дело.

– Что, первые семейные скандалы? – Магистр с любопытством рассматривал мое лицо.

– Да нет, просто так случайно получилось. – Я слегка улыбнулся.

– Я тебе говорил, подождал бы да послушал старших. Я бы тебе нашел невесту спокойную, красивую и послушную, из наших. – И добавил осуждающе: – Но ты вечно торопишься, вперед всех лезешь. С таким, как ты, можно отраву есть на пару, – сказал он, посмеиваясь.

– Это еще почему? – Меня удивило его утверждение.

– Да потому, что ты всегда обогнать стараешься. С чем пожаловал? – Он перестал смеяться.

– Да хочу вас, магистр, к нам пригласить в обоз. Мы рядом пойдем с посольством, но отдельно. У нас еда лучше и шума меньше.

Магистра долго уговаривать не пришлось, он поднялся, вылил бурду, что варил, и решительно ответил:

– Поехали.

Скоро его повозка потянулась второй после моего фургона. Уход Луминьяна не произвел впечатления на посольских, они безразлично посмотрели, и все. Только варги, увидев меня, охнули:

– Ну ты смотри, студент опять живой! Ничто его не берет!

Ко мне подошел знакомый десятник.

– Что орки хотели? – спросил он. По всему было видно, что варг сильно озадачен моим появлением и его, и других наемников мучило любопытство.

– Приданое привозили для невесты, – пожал плечами я, – потом пир был и дружеские схватки.

– Это после них у тебя? – показал сержант на мое лицо.

– Ага, – согласился я.

Мы тихо пылили по степи. Луминьян, скучая, вылез на облучок к Фоме и завел разговор, но потом, присмотревшись к морде орка, сидящего рядом, заинтересованно спросил:

– Синяк у тебя откуда?

– Ганга приложила. – Фома тоже не стал скрывать правду.

– А за что?

– Так, случайно вышло.

В глазах магистра мелькнуло удивление. Он наклонился к Гради-илу, идущему рядом – тот всегда путешествовал пешком, – и, изогнувшись своим худым телом под невообразимым углом, всмотрелся тому в лицо.

– Тебя тоже орчанка приголубила? – В его голосе было больше ехидства, чем любопытства.

– Она, – кивнул эльфар и улыбнулся беззубым ртом. – Шлучайно.

– Интересные тут у вас дела творятся. Все с синяками, и всех случайно задела орчанка. – Он на некоторое время задумался, а потом побледнел. Окинул цепочку повозок и тихо спросил: – А где сама невеста? Вы ее, случаем, не того?

– Чего – того? – переспросил эльфар. Он непонимающе посмотрел на магистра.

– Ну того… – шепотом, с оглядкой произнес посольский маг и показал жестами: словно взял что-то в кулак, сжал его, а ладонью другой руки провел над сжатым кулаком.

Разведчик непонимающе посмотрел на кулак, потом на магистра.

– Вы о чем?

Магистр нагнулся к нему и, не повышая голоса, спросил:

– Она еще жива?

– С утра еще была жива, – вздохнул снежный эльфар, и в его голосе послышались непонятные Луминьяну нотки сожаления.

– А почему не добили и везете? – заговорщически снова оглядевшись по сторонам и даже задрав голову и вытянув тонкую шею, магистр посмотрел на позади плетущийся обоз посольства.

– Кого не добили? – Гради-ил недоуменно уставился на магистра. – Вы о чем сейчас говорите?

– Понимаю, – сделав серьезное лицо, несколько раз кивнул Луминьян. – Я ничего не знаю, ничего не видел и никому ничего не скажу. Я буду нем как рыба.

Гради-ил внимательно посмотрел на худого старика и пожал плечами. Кто разберет этих магов, можно было прочитать на его одной половине лица.

Вечером, когда все, кроме Ганги, собрались у костра, Луминьян сидел суровый и молчаливый. Он несколько раз кидал на меня странные взгляды, потом не выдержал и сказал:

– Не думал я, что у тебя хватит решимости. Но ты меня удивил, Ирридар.

Я воззрился на магистра, недоумевая, о чем он ведет речь.

За спиной магистра к костру подходила орчанка своей легкой походкой, и она слышала его слова, сказанные мне.

– На что у него хватило решимости, маг? – спросил она несколько громче и резче, чем обычно.

Старик испуганно подпрыгнул на месте и обернулся.

– Так ты выжила? – ошеломленно спросил он. Посмотрел на девушку и повернулся к Гради-илу. – И зачем ты мне врал, что она умирает?

Теперь на магистра, вытаращив глаза, смотрел эльфар.

– Магистр, я вам не врал, – наконец смог ответить разведчик. – У нас и разговора не было про это.

– Ну как же не было! – возмутился маг. – Ты сам давеча сказал, что с утра еще была жива. Сказал? – обличающе спросил магистр, вперив суровый взгляд в снежного эльфара и нахмурив брови.

Я с интересом смотрел на разворачивающееся действо. Что тут происходит?

– Ну сказал, – неохотно согласился Гради-ил. – Но при чем здесь это? Я не говорил, что она умирает.

– У тебя синяк. Так? – спросил Луминьян.

– Так, – ответил эльфар. От сильнейшего удивления он перестал шепелявить. – Так, – согласился Гради-ил, не понимая, куда клонит магистр и как связать его слова с синяком.

А магистр между тем продолжил свою обличительную речь. Причем мы все, кроме ошеломленного разведчика, с интересом наблюдали за развитием событий. Ганга, сложив руки на груди, смотрела на нас свысока.

– И его поставила тебе орчанка. Так? – Магистр был похож на нашего районного прокурора. Он тоже, как выпьет вместе с нами, вот таким же макаром устраивал нам допросы. Откуда мы берем деньги на выпивку и закуску. И орал, что выведет нашу шайку-лейку на чистую воду. И чтобы этот блюститель закона не мешал нам праздновать, мы с каждым словом «так» наливали ему в стакан, который он выпивал залпом. В конце концов он замолкал, уткнувшись в тарелку. А как трезвел, то ничего не помнил. Вот и Луминьян использовал это слово, выводя на чистую воду нашего разведчика.

– Так, – не мог не согласиться эльфар, ведь это была чистая правда.

– У Фомы и унехейца тоже синяки и распухшие морды. Так? – спросил звенящим голосом магистр.

– Так, – не спорил эльфар.

– И это тоже работа орчанки. Так? – Вытянув тонкую шею, магистр победно осмотрел нас троих.

– Так, – неохотно подтвердил Гради-ил и виновато посмотрел на нас с Фомой.

– Так! – удовлетворенно проговорил магистр. – А что это значит?

– Что? – спросили его одновременно все трое.

– Это значит, что вы воспользовались присутствием муйага и решили убить орчанку! – Он еще раз с видом победителя оглядел всех нас. – И хотели свалить все на них. Поэтому я и сделал вытекающий отсюда вывод, что раз она еще жива, то вы ее не добили. – Он оглянулся на Гангу. – Я рад, что ты еще жива, девочка.

Сказать, что мы были поражены выводами доморощенного Шерлока Холмса, это ничего не сказать о нашем состоянии. Куда там Холмсу и Ватсону до магистра, они дети рядом с этим гигантом мысли.

Я сидел с открытым ртом и прослеживал заново цепочку мыслей магистра, по совместительству тайного агента тайной стражи. У меня синяк, у орка синяк, у эльфара синяк, это работа орчанки, и что из этого следует? Что мы ее пытались убить? Как я ни складывал кубики его логических размышлений, к его выводам прийти не мог. «Дурдом какой-то», – подумал я.

– Так это все ночью было подстроено с целью меня убить? – пораженно спросила Ганга. – Вы хотели от меня избавиться? Сговорились! Сволочи!

Ее губы задрожали, и она, хотя всеми силами пыталась удержаться и не разреветься, не смогла сдержать слез, они сначала потекли каплями, потом превратились в ручейки и, наконец, хлынули ниагарским водопадом. Ганга разревелась.

– Это какое-то сумасшествие! – Гради-ил беспомощно вертел головой, пытаясь найти поддержку, и натыкался на наши растерянные лица. И на гордо вздыбленный длинный кривой сучок носа детектива местного разлива.

– Мы не хотели тебя убивать. Это глупости. С чего ты решила, что мы сговорились? – Эльфар, как единственный способный внятно формулировать, обратился к ревущей девушке.

– Я сама слышала, как вы говорили – «эту тварь надо уби-и-ить». – Орчанка не могла остановиться и, плача, издавала такой же шум, как горная река, зажатая в теснине.

Я встал, подошел к Ганге, нежно обнял ее, чувствуя ее слабое сопротивление, и, мягко подталкивая, повел за собой. Усадил и сел рядом. Погладил по волосам, достал платок и стал вытирать ей слезы. Все это проделывал молча, давая слезам вымыть из ее головы самообман и глупость, внушенную магистром.

Наконец, когда она немного успокоилась, приказал ей высморкаться. Она всхлипнула, но высморкалась и посмотрела на меня опухшими глазами.

– Теперь послушай меня, девочка. Я никогда и никого не предавал. Я обещал на тебе жениться, если ты будешь готова стать достойной невестой, значит, женюсь.

– Пра-авда-а? – всхлипнула она.

– Правда! – ответило ей три голоса.

– А почему он, – она показала тонким пальцем на смущенного магистра, – говорит, что вы хотели меня убить?

– Наверное, потому, что каждый судит в меру своей испорченности, – ответил я и посмотрел на вмиг возмутившегося магистра, который стал похож на облезлого грифа, старого и больного, но пыжащегося и пытающегося показать свою былую утерянную силу и величие.

– Нашему посольскому магу почему-то показалось, что мы хотим тебя убить. Вот он и сделал выводы, раз у нас синяки, значит, мы с тобой боролись, пытаясь убить, но не смогли. – Я зло посмотрел на Луминьяна, который растерянно хлопал глазами. – Сама подумай, если бы я хотел от тебя избавиться, то сделал бы все по-другому, не гоняя по повозке. Но ты жива и здорова. А мы с синяками. – Я улыбнулся.

Девушка тоже улыбнулась.

– Ты меня полюбишь? – без всякого перехода спросила она.

Я в удивлении воззрился на нее. Ох уж эти женщины, для них главное услышать из уст мужчины самое важное для них, а там хоть трава не расти.

– А ты будешь готова стать невестой?

– Буду.

– Полюблю.

Мне начинала нравиться эта гордячка, что смогла себя сломить и смириться с ролью послушной невесты. Может, правду гласит гуляющая по нашей далекой стране поговорка «стерпится – слюбится».

Открытый космос. Станция «Созвездие-57Т»

Дремавший у себя на квартире Блюм Вейс вздрогнул, ему на нейросеть пришло кодированное сообщение. Ключ от кода хранился в конспиративном офисе, но он знал, что таким образом с ним смог выйти на связь Демон.

Вейс собрался и покинул свои апартаменты, спустился вниз и подключил отдельный шифровальный искин.

«Дорогой дядюшка! Дом оставил. Двери закрыл. С новыми друзьями отправился на рыбалку. Работу искать буду позже. Спасибо за помощь, я уже здоров».

Сие послание означало: Демон понял, что за ним началась охота, и ушел на нижний слой. Он нашел средства и силы для продолжения операции. И он имеет надежный канал передачи информации.

Демону будет трудно, размышлял Вейс, он не может рассчитывать на помощь структуры АД. Все решения ему предстоит принимать самостоятельно, без согласования с кем-либо. Но необходимую информацию он выдать сможет. Пусть Вейс не может помогать ему открыто, но с его помощью он постарается попортить кровь центральному офису. Он уже сделал свой первый шаг в этом невидимом противостоянии. Демона наградили, теперь просто так отозвать и обвинить того в предательстве у «сынков» не получится. АД возглавляют не дураки, тоже понимают, что им придется держать отчет перед законодателями. И там тоже сидят лоббисты ССО, старые адмиралы. Они могут закрыть глаза на такие потери (в конце концов, это война), но не на то, что их награжденного бойца сделают виновным в провале. Такое попрание чести мундира они не спустят. Теперь, видимо, председатель Севеньрон притормозит ход расследования, и это только на руку. Но он не такой человек, чтобы пускать события на самотек. Пальдонец очень хитрый и изворотливый политик. Что же он может предпринять? Вейс задумался.

Нейтральный мир. Брисвиль

– Хозяйка, там к тебе алхимик пришел. – В пещеру заглянул Хромец, который после известных событий стал у нее кем-то вроде слуги и секретаря.

Теперь это был не нищий с пришибленным взглядом, а потолстевший и уверенный в себе человек, облеченный определенной властью и знающий себе цену. Его значимость росла вместе с авторитетом хозяйки. Все гильдии признали ее силу и влияние. И хотя она не вмешивалась ни в какие события и не плела интриги, ее продолжали бояться и уважать.

– Проводи его ко мне и присмотри, чтобы нам не мешали. – Ведьма чего-то подобного ожидала. Не мог синдикат долго не использовать ее ресурс. Она выпрямилась в ожидании визитера.

Алхимик зашел, кланяясь, весь из себя подобострастный, и мелкими шажками приблизился к столу, за которым сидела хозяйка подземелий. Она жестом пригласила его сесть и вежливо посмотрела на агента валорцев, показывая, что готова его выслушать. Женщина всем своим видом изобразила внимание.

– Госпожа! – взволнованно заговорил посетитель. – Не знаю, с чего начать… – изобразил охватившее его затруднение алхимик.

Ведьма помогать ему не стала, а только движением бровей, приподнятых вверх, выказала свое удивление.

После короткой заминки алхимик перешел к сути дела:

– На меня вышли странные люди. Я их раньше не знал, никогда не видел, но они меня напугали, госпожа. Вот, передали для вас письмо и сказали, что будут ждать от вас ответа.

Он протянул свернутое в трубочку послание. Прежде чем она его взяла в руки, пес обнюхал свиток и равнодушно отвернулся. Ведьма развернула письмо и углубилась в чтение. В письме валорцы предлагали ей новый способ связи через алхимиков. И просили поспособствовать в укрытии их людей на несколько дней. Она отложила свиток и посмотрела на алхимика. Видно, туго у них дела идут, коли они так быстро начали использовать свои «закладки», подумала она, но ее мысли никак не отразились на ее лице, оно оставалось заинтересованно-вежливым. Теперь они дела обставляют таким образом, словно это от нее исходит инициатива использовать алхимиков в качестве связных.

– Они еще что-либо вам сказали, рен?

– Нет, госпожа, только то, что все указания мне дадите вы.

Ну так и есть, усмехнулась про себя Ведьма.

– Они вам угрожали? – спросила она.

– Немного. – Алхимик замялся и занервничал, понимая, что идет по тонкому льду и если где-то пережмет или усилит впечатление, то вместо сотрудничества останутся только обглоданные кости визитеров. Ведьма не прощала наезды на ее людей. Действовала жестко и решительно, кроме собак у нее был полноценный боевой отряд. Она брала заказы на охрану караванов, и многие пользовались такой возможностью заполучить хорошо подготовленных и экипированных бойцов вместе с парой псов.

– Вы осознаете, какая вам отводится роль? – спросила Ведьма, разглядывая вспотевшего посетителя. Она хорошо понимала его чувства, но готова была подыграть валорцам.

Тот замялся, но ответил:

– Примерно, госпожа. Через нас хотят поддерживать общение с вами.

Та согласно кивнула.

– С вами, рен, пойдет Хромец, он передаст мои слова вашим гостям. А вы не бойтесь, они вреда ни вам, ни вашему другу не нанесут.

Через час Хромец вернулся в сопровождении пятерых мужчин в одеждах купцов. Ольга сразу выделила троих. Нет, посторонний взгляд не обнаружил бы ничего необычного, просто Ольга хорошо знала этих людей по их изображениям. Это были агенты из центрального офиса, где она в свое время занимала скромную должность направленца-картографа вместо сестры, и все агенты, уходящие в прыжок, регистрировались у нее. Их называли чистильщиками. Они подчищали за другими, обрубая все ниточки.

– Проводи наших гостей в гостевой коридор, – попросила она Хромца, скользнув равнодушным взглядом по пришедшим.

Когда гости ушли, она дала волю чувствам. Ударила кулаком по столу, и пес укоризненно посмотрел на нее.

– Знаю, знаю, надо быть сдержанней, – ответила она ему и погладила того по огромной голове.

Так, поглаживая пса, млевшего от удовольствия, она стала размышлять над тем, как ей поступить. С одной стороны, она не обязана сообщать Вейсу информацию. С другой стороны, связка валорцев и агентов АДа ей очень не понравилась, о таком она даже не слышала, а вот увидела воочию. Если она промолчит, ее никто не осудит. Если сообщит Вейсу, тот будет ей должен. Но не это главное. Главное, она начнет мстить. И эта мысль принесла ей покой и погасила смятение в ее душе. Она закодировала сообщение, сжала его и отправила в одно мгновение.

Скрав в подполье

Гнездо проворно и очень уверенно обживалось в развалинах заброшенного города. Разведчики выискивали проходы в подземельях, рабочие ловко и споро укрепляли и расширяли эти проходы, и зона обитания крысанов быстро и неумолимо росла.

Демоны поначалу пытались оказать сопротивление и даже несколько раз атаковали гнездо, но, получив сокрушительный отпор и понеся потери, забились в дальние углы, куда не добрались еще страшные крысоподобные пришельцы. Всех выловленных бродяжек разместили в разных местах и особо не охраняли, когда случались побеги, то охоту за ними устраивали молодые подрастающие воины. Еды у крысанов было вдоволь. Король и «колпаки» признали авторитет и власть Прокса и не покушались на его положение. Сам король набрал себе новый гарем из местных демониц и, узнав, что Стоптыпервый и остальные «колпаки», что были с Алешем, получили имя, потребовал себе тоже и стал Стоптыкороль. Забравшись глубоко в подземелье, он пребывал в безопасности и блаженствовал.

Еще Прокс увидел, как «колпаки» дерутся из-за демониц, победитель схватки тут же помечал мочой своих новых самок и уводил их, безропотных, ошалевших от такого обращения, в свою нору. Стоптыпервый сжег молнией еще одного «колпака», расчищая себе путь к подножию трона, а может быть, и к самому престолу.

Так прошло десять дней. Алеш отслеживал обстановку вокруг разрушенного города и разведывал проходящие караваны из верхних слоев. Он надеялся вычислить, с кем и как происходит проход на нижний уровень агентов синдиката. В том, что они переходят отсюда наверх и обратно, он не сомневался. Здесь расположилась пересадочная станция во внешний мир, а основной костяк организации находился на Сивилле. Сюда обязательно должен идти немаленький поток рабов и алхимических препаратов. Первым делом он хотел с помощью крысанов этот поток перекрыть и посмотреть, как отреагируют валорцы и сам князь. Но пока он ничего существенного не обнаружил. Да, караваны шли, но это были обычные караваны со средних слоев, и таких было большинство. Возвращались местные караванщики с товарами, и их можно было различить по рогам и плотной ауре хаоса, что было свойственно только жителям самого нижнего слоя. Из Брисвиля и с Сивиллы караванов не было.

Дальнюю разведку в столичный город и за его пределы осуществляли ведьмы. Таких мутантов, искореженных магическими выбросами, как сенгурки, пришедших с других слоев, здесь тоже хватало. На них не обращали внимания, если они не приставали, побираясь, и не попрошайничали.

Лерея перед рассветом выскользнула из развалин и направилась к городу. В него она вошла с рассветом. В столь ранний час столица Цу Кенброка еще спала, на улицах встречались редкие прохожие, бредущие по своим делам, и разносчики, доставляющие товары на постоялые дворы. Открывались лавки, запертые на ночь, и из них выглядывали позевывающие продавцы. Она прошла по запыленным улицам города, напоминавшего большую деревню, и поднялась на гору, где величественно и грозно высился замок князя тьмы Цу Кенброка. Пользуясь тем, что ее знали во дворце князя и считали приближенной к княгине, она не останавливаясь прошла мимо стражи на воротах, и те пропустили девушку беспрепятственно. Но с ухмылками, сальными намеками и обсуждая между собой достоинства молодой демоницы в подробностях и ее возможные ночные приключения, ни капли не смущаясь тем, что сьюра их слышит.

Сенгуры как были, так и остались чужими, или пришлыми, как их называли за глаза, для всех обитателей замка. Привыкшая к скабрезностям местных демонов и их презрительному отношению, Лерея, не обращая внимания на треп скучающих стражников, пересекла двор, направляясь к крылу, где располагалась личная охрана князя. Она прошла длинным прямым коридором и повернула направо. Там неожиданно для сенгурки ее поджидала одна из демонесс. Повелительница хаоса преградила ей путь и с усмешкой спросила:

– И что сьюра забыла во дворце? Насколько я знаю, ты покинула свою госпожу. Неужели решила вернуться? – Демонесса постукивала хлыстом по высокому сапогу и сверху, с высоты своего роста, увеличенного еще каблуками, с высокомерной усмешкой смотрела на сенгурку. Постепенно улыбка сходила с ее невероятно красивого лица и оно искажалось злобой. – Шпионишь, тварь! – почти прошипела она и замахнулась хлыстом.

Дальше для Лереи события понеслись вскачь. Она уклонилась от удара и, уйдя в тень стены, быстро зашла за спину демонессы, выхватила кинжал и уже хотела его вонзить в точеную шейку противницы… Как на нее внезапно навалилась неподъемная тяжесть, сковала и придавила к полу. Не в силах пошевелиться, она услышала тяжелые шаги, гулко звучащие в пустом коридоре, приближающиеся к ней. И затем негромкий голос князя, который произнес:

– Спасибо, Жардина. Отведи ее в пыточную и узнай, что она делает здесь, и, может быть, она знает, где находится демон-иномирянин.

Он продолжил путь. Потом обернулся и добавил:

– Я хочу, чтобы она пока оставалась живой.

Лерея снова услышала шаги, которые разрывали тишину и затухали, удаляясь.

Прокс напрасно прождал тень несколько дней. Когда она не вернулась и на третий, он понял, что что-то произошло. Ведьмы ничего не смогли узнать о ее судьбе. Девушка вошла в город и бесследно исчезла.

Предупредив, чтобы какое-то время его не беспокоили, Прокс углубился в размышления. Он сам не мог понять, как неожиданно в его памяти стали всплывать разрозненные факты, ранее незамеченные знаки, прошедшие мимо его внимания кусочки событий, и этот вал информации удивительным образом сложился в цельную картину. Это было сродни откровению, дающему понимание произошедшим событиям. Его сознание работало независимо от его размышлений, выдавая четкий аргументированный анализ.

Цу Кенброк! Вот кто захватил Лерею. Он ищет его, Граппа. Князь стремится избавиться от соперника, так как узнал, что Алеш покинул преддверие. Князь пытается в ожидании войны снизить риск неучтенных факторов. А Грапп может представлять для него дополнительную проблему, и кто знает, не станет ли его присутствие на слое той каплей, что переломит ход событий не в его пользу.

Князь не уверен в себе и страхуется! Озарение, словно беззвучный выстрел, прострелило мозг скрава.

Он не может сейчас ее спасти, но он может попытаться встретиться и поговорить с кем-то из сенгуров, может быть, они донесут сведения о Лерее до Листи. Она княгиня и должна иметь хоть какое-то влияние на мужа.

Алеш на глазах удивленных ведьм и крысанов превратился в демона и, повернувшись к сенгуркам, сказал:

– Я в город, вызнать и осмотреться. Если тоже не вернусь, через десять кругов уходите. Вот камень телепорта, откроете окно и уходите к Ровану. С крысанами без меня вам лучше не оставаться.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Вскоре ему пришло сообщение от Вейса.

«Я рад, племяш, что ты здоров. Если пойдешь на рыбалку, то поймай и для меня штучки три ормунов^[59]. Пиши, не забывай. Мой новый адрес 1234575 крондис 34 центури 9876».

Дешифратор, внедренный не в нейросеть, а прямо в сознание метаморфа, через пять рисок выдал результат.

«Родственники Племяннику.

Из достоверных источников поступила информация. В сектор переправлены чистильщики. Ориентировочно трое. Сотрудники ЦО. Они вышли на контакт с агентами синдиката и будут переправлены на нижний слой. Твоя задача – постараться осуществить захват агентов и передачу их спецназу ССО.

Надеюсь, ты понимаешь, как это важно! Дядя»

Глава 8

Степь. Возвращение

Мы вышли на торговый тракт, на дорогу, наезженную в степи, с вытоптанной и примятой травой и комками сухого грунта, размолотого до состояния песка проходящими караванами. Затем долго и нудно, поднимая пыль, двигались вдоль довольно широкой реки, которая начиналась где-то в горах Вангора и продолжала неспешный бег своих мутных желтых вод по орочьей степи. Дальше мы пойдем вдоль нее до самого пограничного города Бродомира. Я больше не покидал свою необычную компанию, которая образовалась у меня за время моего похода в составе посольства. Во избежание, так сказать, недоразумений.

Магистр, посрамленный в качестве детектива, ехал насупленный и ни с кем не разговаривал, зато, видимо, в отместку съедал за раз по две порции того, что готовила Ганга. Она самым решительным образом отстранила от кухни Фому, на которого возложил обязанности готовить Гради-ил, на которого в свою очередь эти обязанности возложил я. При этом все остались довольны, а магистр особенно. После недели неспешного путешествия мы и достигли реки.

Жаркое южное солнце сменилось ласковым и теплым, а затем стало почти негреющим, равнодушно-холодным, частенько прячась за набегающие тучи. Становилось холоднее, особенно это чувствовалось по ночам. Привалы стали длиннее, а путь, который посольство проходило днем, – короче. На одном из привалов к нам пришел снабженец. Осмотрелся и по-хозяйски уселся на скамейку. Мы с недоумением смотрели на него.

– Я поговорить, студент, – сказал он, заметив, какое впечатление произвело его появление в нашем лагере.

Я улыбнулся и с искусственной добротой в голосе, словно заботливый отец, произнес:

– Слушаю тебя, сынок.

Жулик захлопал глазами, уставился на меня, как на неведомое чудо, и возмутился:

– Какой я тебе сынок, студент? Ты не перегрелся у костра, случаем? – Он раздраженно заелозил на скамеечке, которая жалобно заскрипела под его весом. Маленькие глазки походного интенданта открылись шире и стали меня буравить.

– Ну как же, любезнейший! Еще не так давно вы изволили заметить, что я для вас отец и мать, и даже больше! – Я постарался изобразить удивление и с отеческим осуждением, как взрослый на малолетнего проказника, вперил взгляд в снабженца.

Тот почесал лысый затылок и, подумав немного над моими словами, с кривой улыбкой, которая показывала его недовольство, ответил:

– Так это… я образно выразился. Так сказать, в знак благодарности за помощь.

– А-а, – разочарованно протянул я, – тогда другое дело. Что на сей раз привело вас, уважаемый, к нам в табор?

– Приданое орчанки, студент, – незамедлительно и по-деловому ответил толстяк, сложил пальцы, похожие на сосиски, в замок и продолжил: – Хочу его выкупить у тебя.

Ганга, хлопотавшая у костра, и магистр, который всегда крутился рядом с нашей поварихой, когда она готовила, внимательно на него посмотрели. Я покосился на них, перевел взгляд на толстого жулика и протяжно произнес:

– Интересно… Миллион золотых, уважаемый, и это не обсуждается, – с самой доброй улыбкой, какую мог натянуть на свое лицо, ответил я.

– Что-о-о? Студент, ты не ударился головой? Ему цена тысяч пятьдесят – шестьдесят, а ты миллион просишь! – Толстяк даже подпрыгнул на скамейке, услышав мое непомерное требование.

– Тогда вон с Гангой разговаривай. – Я сразу стал равнодушным и потерял интерес к снабженцу. – Это ее приданое.

Вытянул ноги и стал греться у костра, больше не обращая на снабженца внимания. Тот согласно кивнул и повернулся к орчанке.

– Рена, что у вас в повозках? – пропел он.

Девушка гордо вскинула голову и резко ответила:

– Я – тана!

– О, простите великодушно! – засуетился толстяк. – Конечно, конечно, тана. Так что в повозках? – Его голос сочился патокой, а пухлые щеки раздвинулись в улыбке.

– Я не знаю, – ответила орчанка и кивнула в мою сторону, – он знает.

Снабженец вновь повернулся ко мне, несколько сбитый с толку, но весьма решительно настроенный продолжить разговор.

– Может, вы, тан, скажете, что там? – быстро сориентировался пройдоха, вместо «студента», как обычно он обращался ко мне, называя меня таном.

– А вам зачем? – сделал я вид, что не понимаю, для чего ему нужна эта информация.

– Как – зачем? – Толстяк стал терять терпение. – Я уже сказал, что хочу купить содержимое обозов.

– А я уже ответил вам, уважаемый, что это стоит миллион. – Я говорил обманчиво устало и безразлично, хотя знал, что в повозках товара наберется тысяч на сто – сто пятьдесят. Шелк и жемчуг были только в фургоне Ганги, в остальных – отлично выделанные шкуры, парусина и пеньковые канаты, что очень ценились в Вангоре и в империи у корабелов. По качеству не уступали тем, что делали лесные эльфары, но стоили гораздо дешевле.

– Но это же несерьезно! – воскликнул снабженец и зло зыркнул на меня. Но через мгновение его взгляд опять стал обычным. – Там не может быть товара на мил-ли-он. – Последнее слово он произнес по слогам и очень твердо.

– Не может, – согласился я и еще больше удивил толстого торгаша.

– Тогда зачем… вы, тан, просите миллион? – Он был сбит с толку.

Я пожал плечами и ответил:

– Торговаться я не умею, вот и назначаю сумму, от которой можно немного спустить.

Снабженец снова сложил пальцы в замок и уставился на меня. Он некоторое время что-то обдумывал и наконец спросил:

– Немного – это сколько?

– Ну не знаю… – Я поднял глаза к небу, ища там ответ, потом вернулся к толстяку. – Для начала тысяч пять, наверное, – вроде как нерешительно ответил я.

– Пять! – ахнул снабженец. – Пять тысяч! Да мы сто лет так торговаться будем. Умрем и не успеем порешать, – подвел он итог моему предложению, сложив губы куриной гузкой.

– А что вы хотите? – сделал удивленное лицо я. – Я не хочу, чтобы мою невесту обманули.

Услышав это, Ганга одарила меня самой очаровательной улыбкой, какую только могла сыскать у себя где-то глубоко в запасниках души. Блеснули небольшие клыки и скрылись за маской скромницы, потупившей взгляд.

Толстяк беспомощно огляделся, остановил свой взор на магистре и сказал:

– Луминьян, может, вы поможете мне, а то этот молодой человек не до конца понимает свою выгоду.

– Если мне позволят, то я смогу с вами поторговаться и найти выгоду продавцу и покупателю, – размеренно, с достоинством ответил магистр.

Я видел, что натура идриша берет в нем верх над магом и старик готов броситься в схватку.

– Да, конечно, учитель, прошу вас защитить наши интересы, – обратился я к нему и сел поудобнее, приготовившись смотреть и слушать начинающееся представление.

Оба противника стали предельно собранны. Луминьян размял руки. Толстый их потер ладонь об ладонь. Они, как борцы на ковре, приглядывались друг к другу прежде, чем нанести удар своим предложением, и оценивали квалификацию соперника по позе, движению рук. В то же время они производили впечатление игроков в покер. Вот так будет правильнее: как борцы на ковре, которые вышли помериться силами за игрой в покер.

– Уважаемый магистр, я не знаю, что находится в повозках, но готов все это приобрести за семьдесят тысяч, – нанес пробный удар толстый.

– Вы просто не представляете, мой друг, что может отдать народ за всенародную невесту. Это вам не бедная дочь какого-нибудь барона или графа, за которой дают гораздо больше, чем предлагаете вы. И поэтому понятно стремление моего ученика стать миллионэ́ром. Ведь невеста является принцессой. – Магистр парировал легко и удвоил ставку, при этом попытался провести болевой прием на руку, прячущую карты.

– Да вы шутите, магистр, – спокойно возразил соперник, уйдя от болевого и делая подножку. – Даже за дочкой короля не дают миллион.

Оба были в своей стихии и обменивались первыми ударами, проводя разведку боем. Как показали дальнейшие события, это были титаны торговли. Оба находили веские аргументы и контрдоводы, обосновывая свою цену. Оба совершили по шесть подвигов Геракла на почве торговли, показывая чудеса изворотливости и красноречия. Несколько раз дело чуть не дошло до рукопашной.

Толстяк божился, что он очень беден и еле сводит концы с концами. Но я подумал, что он не смог свести концы только потому, что они очень длинные. Кричал, что магистр хочет его разорить и пустить по миру его детей, и еще громче кричал: «Детей пожалейте!» – потрясая при этом кулаками.

Ганга сидела с открытым ртом, переводя взгляд с одного на другого. Фома невозмутимо варил кашу, забытую орчанкой. Гради-ил ушел в медитацию. Никто не заметил, как на берег вылезла Краля и подставила брюшко для чесания. Я не задумываясь, поглощенный созерцанием мастер-классом, чесал ее.

За то время, что шел торг, я узнал много нового. Оказывается, магистр был сыном барона и служанки-идриши. А толстяк – сыном поварихи и какого-то графа. Оба бастарда учились и содержались в одном приюте и били друг друга в детстве. Все это они припомнили в ходе перепалки. Толстяк несколько раз вставал и делал вид, что уходит, а магистр останавливал его, делая новое предложение. В конце концов они сошлись на ста десяти тысячах.

– Сто десять тысяч, Ирридар, минус мои пять процентов, – повернулся ко мне довольный магистр. Он весь вспотел и был взъерошен, как облезлый орел после схватки, общипанный, но непобежденный.

– Я согласен, если к этим тысячам уважаемый снабженец добавит эти пять процентов, – как можно спокойнее ответил я.

– Ни в коем случае! – тут же возразил толстяк и возмущенно посмотрел на меня, как будто я украл у него эти пять процентов и пустил по миру его детей.

– Ну нет так нет, – вздохнул я. Сделал вид, что зеваю, прикрыл рот ладонью и огорошил обоих известием: – Значит, сделка не состоялась.

Оба Геракла от торговли вылупились на меня. Луминьян хватал воздух, толстяк шипел, как вскипевший чайник. Я их понимал, они столько сил потратили, чтобы договориться, и тут я заявляю, что сделка не состоялась.

– Два процента сверху, и все! – наконец ответил покупатель.

Луминьян махнул рукой и устало согласился:

– Хорошо, грабьте старика.

Толстяк достал чековую книжку и со злорадной ухмылкой спросил:

– Вас чек устроит, молодой тан?

Книжка у него была золотая, и он ею хвалился. Я тоже достал золотую книжку и важно ответил:

– Устроит.

Толстый, надувшись перед этим, как шар, сдулся. По всей видимости, он хотел нагреть меня пустым чеком, но наличие у меня чековой книжки делало его аферу невозможной. Он замялся. Запыхтел, с усилием взял перо и с еще большим усилием, не пряча муки на толстом лице от расставания со своими деньгами, выписал чек. Протянул его мне дрожащими руками, и тот сразу исчез.

– Приедем в Азанар, я тебе открою счет и переведу деньги на тебя, – обратился я к орчанке.

Та только отмахнулась:

– Не надо, дорогой, это мой вклад в нашу будущую семью.

Гради-ил вышел из медитации. Фома выронил ложку. Толстяк крякнул. Магистр икнул. Краля, словно поняла, о чем идет речь, пообещала:

– Я тоже принесу в семью сундук.

И тут все посмотрели на нее. Ганга широко открытыми глазами, которые, впрочем, быстро превратились в щелки, уставилась на это чудо-юдо и произнесла:

– Это кто такая?

– Говорят, речной демон, разве ты не знаешь? – невозмутимо ответил я. И, чтобы она не подумала чего, добавил: – Подарок от владыки реки за то, что Гради-ил убил его папашу. Сам эльфар от подарка отказался, а вот наш снабженец принял.

Толстый икнул и пробормотал:

– Я отдал ее тебе, студент.

– Ну вот, а я потом получил ее от него и отпустил демона на все четыре стороны. – Посмотрел на Кралю и спросил: – Ты как тут оказалась?

– Приплыла.

– Я не позволю тебе взять ее в жены! – очень твердо заявила Ганга, уставившись на меня глазами-щелками и показав клыки.

– Да я и не собираюсь, – с удивлением посмотрел я на возмущенно задышавшую девушку. – Надо же придумать такое! Кстати! А на чем ты будешь добираться? Ведь свои повозки ты продала.

– А подумаешь! В твоей поеду, – отмахнулась девушка и как ни в чем не бывало стала есть кашу. Поморщилась и, вскинув взгляд на Фому, строго сделала выговор: – У тебя каша пригорела.

– Это у тебя, – невозмутимо ответил он.

– Студент, дай поесть! – потребовала Краля.

Недолго думая я выдал ей два гномьих сухпая. Та развернула и слопала их в одно мгновение.

– Еще дай! – потребовала она.

– Сундук тащи, потом покормлю.

Я сказал это, чтобы она отстала, но крула приняла мои слова как приказ и бултыхнулась в воду, окатив нас брызгами.

Толстяк ругнулся, потом подобрал пакет, понюхал и спросил:

– Студент, это что?

– Это походный сухой паек на сутки. Не портится, занимает мало места и сытный, а главное, дешевый.

– Рецепт дай. – Прощелыга сразу почуял наживу и вцепился в меня как клещ.

– Продам за десять тысяч золотых корон.

– Да что у тебя так все дорого? – немного возмущенно спросил он. – Ты меру-то знай.

– Это недорого, уважаемый, на этом рецепте вы озолотитесь. Начнете делать и продавать армии. Кроме того, вы будете монополистом. Тогда ваши дети точно по миру не пойдут, а за дочками дадите приданое в миллион.

– Это все слова, студент, – не поверил толстяк, – если все так радужно, почему сам не делаешь?

Я посмотрел на него и с достоинством ответил:

– Я дворянин, сударь, а не лавочник! Кроме того, мое слово значит очень много. Если я сказал «озолотитесь», значит, озолотитесь. – И отвернулся от снабженца.

– Хорошо, я готов дать пять тысяч золотых, – посомневавшись и покряхтев, как бы рассуждая сам с собой, предложил он.

Я повернулся к нему. Внимательно на него посмотрел и сказал:

– Ладно, уважаемый, только ради ваших детей, давайте пять тысяч.

Он снова, испытывая муки разлуки с самым дорогим, что у него было, протянул мне чек.

– Слушайте и записывайте, мой друг. Итак, берете марун и нагреваете его. Он делает «пух!» и раскрывается. – Я выложил зерна местной кукурузы на дно своей кружки, и они раскрылись, увеличившись в объеме. – Смешиваете это с орехами, изюмом и медом и даете застыть. Вот, попробуйте. – Я подал ему плитку.

Толстяк осторожно взял, попробовал и тут же все сожрал.

– Это волшебно! – проурчал он, облизывая пальцы.

– Это еще не все. Берете муку, смешиваете с водой и яйцами, круто замешиваете и раскатываете в блин. Потом разрезаете на тонкие полосы и сушите. Потом их отвариваете и снова сушите, добавляете туда бекон и приправы. И вот что получается. – Я показал ему брикет сушеной лапши. Вскипятил воду в кружке и положил туда смесь. Подождал пять минут и протянул ему. – Пробуйте.

Он недоверчиво взял кружку, понюхал и опять слопал все без остатка.

– Теперь все это заворачиваешь в вощеную бумагу, и все.

– Действительно просто, – пробормотал Луминьян, – и как это не догадались сделать до сих пор? Эх, молодежь, чем только думаете? – стал сокрушаться он. – Надо было контракт обговаривать, проценты от продажи. Всего пять процентов, и ты миллионэр.

– Всего не предусмотришь, – философски ответил я и привел в пример нашу земную поговорку: – Всех денег не заработаешь, всех баб… мм… – посмотрел на орчанку, уставившуюся на меня в ожидании продолжения. – Не перелюбишь, – нашелся я.

– Денег можно много, а жена пусть будет одна, – заявила Ганга, преследуя только свои интересы. – Пойду отгорожу себе место в фургоне.

И стала забираться в мою повозку. Действовала она решительно, начиная обживаться у меня, и у меня заныли зубы. Как все похоже в разных мирах, и ничего нет нового под солнцем. Все течет, все меняется. Все возвращается на круги своя. Меня опять хотят захомутать.

– Одной не страшно? – со смешком спросил Фома, и Ганга застыла, выставив свой зад, туго обтянутый штанами, на всеобщее обозрение.

– А что там может быть? – спросила она из повозки, но вперед не двинулась.

– Не знаю, – нейтрально ответил Фома. – В прошлый раз тоже вроде ничего не было.

– А кто знает? – спросила моя будущая невеста, не двигаясь ни вперед, ни назад.

Получалось так, что орк разговаривал с ее задом, и это было смешно не только мне, но и всем остальным. Понимая, что она выглядит глупо, я приободрил ее:

– Лезь, никого там нет.

Девушка мгновение поколебалась, но, успокоенная моими словами, полезла внутрь и стала там что-то перетаскивать и перекладывать.

Снабженец из сумки достал бутылку, а я достал под его удивленным взглядом бокалы. Покачав головой, он разлил вино и выжидающе посмотрел на меня.

А! Тост, догадался я и произнес:

– Ну, за удачную сделку!

Хотел пригубить, и в это время из фургона раздался визг, потом крик, переходящий в ультразвук. Меня мгновенно выкинуло в боевой режим. Все застыло. Я видел испуганного толстяка, Фому, оскалившегося, как варг, Гради-ила, выхватившего меч, и поперхнувшегося вином Луминьяна. Но ничего, что могло бы представлять опасность, я не увидел и, успокоившись, вышел в нормальный режим. Фома и Гради-ил переглянулись, посмотрели на меня и, когда я недоуменно пожал плечами, нахмурились.

Луминьян стал кашлять, видно, вино попало не в то горло. А толстяк дрожащими губами спросил:

– Что… что происходит?

Ответить никто не успел, так как в повозке что-то зашебуршалось, снова раздался визг орчанки и грохот падающих предметов. Как будто кто-то кидался или отбивался всем, что попало под руку. Потом раздался душераздирающий вопль:

– Помоги-ите!

Первым бросился на помощь Луминьян. Я видел, как он резко отдернул занавесь и сунул голову внутрь фургона. Больше он ничего сделать не успел, потому что, вдруг раскинув руки в стороны, с воплем улетел в сумрак вечера. Следом пулей вылетела вопящая Ганга. На ее руках что-то висело. Что именно, разглядеть не представлялось возможным, так как она стала махать руками, пытаясь скинуть это что-то, прицепившееся к ее рукам, и подпрыгивала, пытаясь убежать от фургона. Но цепь, которая за ней тянулась, не давала ей этого сделать, поэтому все ее движения превратились в прыжки вверх.

На представление, что устроила Ганга, мы смотрели с разными чувствами.

– Это что? – спросил снабженец, глядя на замысловатый танец, сопровождавшийся подвыванием.

– Точно, как же я забыл? – ударил себя по лбу Фома. – Я же сегодня у мешков с припасами поставил капкан и мышеловки.

Гради-ил посмотрел на меня и только произнес:

– Это какое-то сумасшествие.

Я сплюнул от досады, ушел в ускоренный режим и увидел, что на пальцах рук Ганги были надеты мышеловки, а в полу ее куртки вцепился лисий капкан на длинной цепи. Я отцепил капкан, снял мышеловки с пальцев девушки и влил эликсир ей в рот, открытый в немом крике. А потом ушел подальше на всякий случай. Когда я оказался в нормальном времени, то только и успел заметить, как Ганга, продолжая махать руками, пронзительно вопя, вприпрыжку, высоко поднимая колени, словно цирковая лошадь, унеслась в степь, в темноту.

Первым из темноты выплыл Луминьян, шатаясь как пьяный, без своей шапки, весь перепачканный, держась руками за глаз и матерясь, как десять портовых грузчиков, которым на ногу упал тяжелый груз. Он вращал налитым кровью открытым глазом и, пылая гневом, вопрошал:

– Где эта степная ведьма? Где она? Она мне глаз выбила!

Ганга не заставила себя ждать, она ворвалась в свет костра и бросилась ко мне на грудь, обхватила руками и ногами и так повисла, подвывая. Зная по опыту, чем это заканчивается, я обнял ее и покрепче уперся ногами в землю. Придерживая ревущую кандидатку в невесты, я не знал, что и думать, и вынужден был согласиться с разведчиком. Действительно, это какое-то сумасшествие.

За воцарившейся суматохой вечер как-то рывком, неожиданно перешел в ночь. Снабженец, что-то бормоча, поспешил скрыться, а мы – я, Ганга, завернувшаяся в одеяло, Фома, сокрушенно качающий головой, хмурый Гради-ил и Луминьян с заплывшим глазом (к счастью, его глаз уцелел) – немного потоптавшись, стали рассаживаться вокруг весело потрескивающего костра. Все как воды в рот набрали, переваривая события сегодняшнего вечера, и никто не спешил прервать затянувшееся молчание.

Наконец Гради-ил повернулся к магу, посмотрел на его синяк и сурово спросил:

– Уважаемый магистр, зачем вы хотели убить невесту нашего лорда?

Я в немом удивлении уставился на эльфара. Думаю, все остальные тоже, уж очень неожиданное заявление сделал разведчик. Луминьян сначала не понял вопроса и только спросил растерянно:

– Как? Как вы сказали? Я хотел убить орчанку? – Он перевел взгляд на девушку, поморгал, пытаясь вникнуть в суть заданного вопроса, и снова посмотрел на эльфара. – Гради-ил, вы о чем?

– Не прикидывайтесь! – не смягчая сурового тона, ответил разведчик. – Вон, у вас синяк под глазом.

– И что? – еще больше удивился магистр.

– А то, что его вам поставила Ганга, когда вы лезли в повозку. Ведь так?

– Так, – согласился Луминьян, не понимая, к чему клонит эльфар.

А тот, продолжая обличать магистра, закончил свою мысль следующими словами:

– Раз у вас синяк на лице и его вам поставила орчанка, значит, вы хотели ее убить.

– Да с чего ты это взял?! – возмущенно и громко закричал магистр. Но эльфар был непреклонен и смотрел все так же сурово.

Луминьян за поддержкой повернулся к нам. Я встретил его прищуренным, подозрительным взглядом, но все же не выдержал и рассмеялся, чем ввел магистра в еще большее смятение.

– Да что здесь происходит? – завертелся он как посаженный на сковородку.

– Дело в том, учитель, что на основании наших синяков вы сделали вывод, что мы хотели убить девушку. Вот Гради-ил и вернул вам ваши логические выводы. У вас синяк, значит, вы хотели убить Гангу. Все просто.

Магистр засопел. Окинул нас злым взглядом, но постепенно его губы растянулись в несмелой улыбке, и он в конце концов расхохотался. Напряжение, царившее у костра, исчезло, смеялись все, и Ганга громче всех. Отсмеявшись, магистр обратился к ней:

– А ты чего кричала, дочка? Мы уж незнамо что подумали.

Та заморгала, потупилась, начертила палочкой на песке несколько линий и наконец призналась:

– Я испугалась.

– Чего там можно было испугаться? – изумился Фома, и мы, тоже не понимая причин ее страха, посмотрели с ожиданием на нее.

Проведя еще несколько параллельных линий, она выкинула палочку и ответила почти плача:

– Там была мышь, и она на меня прыгнула. Потом что-то укусило меня за пальцы и повисло, потом за другую руку, это было неожиданно и больно. Я подумала, что мыши напали на меня. – В ее голосе слышались слезы, она вздохнула и замолчала, но это продолжалось недолго. Ганга подняла глаза и обрушилась на Фому: – Ты, шарныга мелкая, зачем накидал мышеловок по повозке?

– Так они сухари жрут, спасу нет, вот я и поставил мышеловки и еще капкан, если норники^[60] залезут. Я в углу поставил, где припасы. Ты зачем туда полезла? – перешел он в атаку.

– Хотела отгородить себе место. Мне спать негде.

– А спросить, где можно лечь спать, тебе было трудно? – вступил я в разговор в воспитательных целях. – А если бы там был мой домовой, которого ты увидела в прошлый раз?

– Какой домовой? – Она посмотрела на меня со страхом.

– Страж повозки. А ты, Фома, почему не сказал, что у нас появились мыши? Эту проблему я мог решить без капканов и мышеловок. – Я строго посмотрел на орка. – Значит, так, я вижу, что безделье на вас плохо влияет, поэтому ввожу дежурные смены и новые обязанности. Ганга, ты готовишь и моешь посуду. Фома, на тебе дальняя разведка пути. Гради-ил, на тебе охрана каравана из двух повозок. Сегодня первая смена дежурства твоя, Ганга, ночная Фомы, а утренняя Гради-ила.

– А ты что будешь делать?! – возмутилась норовистая дочь степи.

– На мне самое трудное – общее руководство, – вздохнул я, показывая им, какую тяжелую ношу пришлось взвалить на себя. – У меня есть место у магистра в повозке, свою повозку отдаю тебе, Ганга.

– Нет! – испуганно вскрикнула она. – Лучше я кмагистру. – И жалобно посмотрела на Луминьяна. – Можно?

Тот погладил ее по голове, поцеловал в лоб и, умильно скорчив побитое лицо, проговорил с нежностью:

– Конечно, дочка.

Лежа в повозке и уже засыпая, я услышал ворчание Шизы.

– Жулик, – сказала она, – и лентяй, даже девушку заставил службу нести.

– Ты еще жуликов не видела, детка. Чего стоит один прапорщик Нечипуренко, – вспомнил я деятельного техника-оружейника из вертолетного полка. Вот это комбинатор, умудрился машину колпачков с НУРСов продать. Я тихо засмеялся.

– Что за история? – Шиза была любопытна, и поймать ее на крючок очередного рассказа о Земле было раз плюнуть.

– Был у меня знакомый прапор, хохол из Чернигова. Мы часто друг другу помогали, я ему… В общем, не важно. Короче, в дукане он однажды увидел защитный пластмассовый колпачок от ракеты и просто спросил: «Еще такие есть»? Дуканщик встал в стойку и спрашивает: а сколько надо, шурави? «Много, но пока возьму ящик». Просто так, ради смеха сказал. Но через неделю его солдаты стырили ящик колпачков и спрятали на шишиге^[61]. Нечипуренко обалдел, когда увидел в ящиках ракеты без колпачков. Проведя дознание, прапор понял, что его бойцы хотят загнать эти нурсики дуканщику. Природная сметка украинского прапорщика просто потрясает. – Я уже стал ржать. – Тот сразу смекнул, как можно провернуть сделку века. Ящик отвезли в дукан и продали. На следующий день Нечипуренко купил его, не торгуясь, втридорога и заказал уже машину колпачков. Собрал все, что были у него, забрал у соседей, и его бойцы отвезли товар в дукан и продали. Вот так-то, – закончил я свой рассказ.

На некоторое время установилось молчание, которое прервал растерянный вопрос Шизы:

– Я не поняла, зачем он покупал ящик колпачков, если они у него были? А потом продавал? Глупость какая-то.

– Слушай внимательно, детка, – рассмеялся я. – Прапорщик продал, считай, воздух или мусор, если хочешь, что выбрасывали. Он заинтересовал хозяина лавки, что ему нужен этот товар, и через солдат продал машину колпачков, хозяин думал, что тот приедет за ними, но Нечипуренко там больше не появился.

Шиза замолчала, переваривая услышанное, а я уснул.

Нижний слой. Замок Цу Кенброка

В тронный зал вошел, согнувшись пополам, демон-распорядитель, распластался на каменном полу и остался лежать, ожидая милости или гнева своего господина. Рядом с князем, возле трона стояла княгиня Листи. Сидеть ей не полагалось, и она часами простаивала рядом с мужем. Ее сердце было пусто, Цу Кенброк был черств на чувства и груб в постели. Она стала понимать, что ему нужен наследник, а не она. Подруги отдалились от нее, воины были отправлены нести службу на стенах. Листи осталась одна, наедине со своими горькими чувствами и тоской от безысходности. Все чаще она вспоминала Граппа, и все сильнее горечь от разрыва с ним наполняла ее.

– Встань! – милостиво разрешил князь.

Демон поднялся и, избегая смотреть в глаза правителю, стал говорить:

– Властитель, к нам обратились два отряда воинов вашего соперника и хотят присягнуть вам на верность, с ними один владыка и две повелительницы.

Князь задумался. Две терты^[62] воинов это хорошо. Но что заставило их уйти от своего господина? Нет ли здесь подвоха? До него доходили слухи, что его соперник неожиданно почернел и стал невероятно жесток. Он стал приносить жертвы, прославляя мифического Кураму, и режет поголовно рабов и провинившихся демонов. Но в то же время в пограничных стычках его войска неожиданно оказались сильнее войск Цу Кенброка и разгромили несколько его отрядов. Эти стычки происходили всегда, но дальше локальных боев дело не доходило. Ни тот, ни другой не хотели истощать себя перед великим переделом.

– Что ты скажешь по этому поводу? – обратился князь к старому демону.

– Они боятся, господин. Рабы заканчиваются, и много демонов уже пошло под нож. Ваш враг обезумел и не разделяет своих и чужих. Если вы примете этих перебежчиков, то другие тоже согласятся перейти к вам. Не похоже, чтобы это была ловушка. За все время, что враг почернел, он не придумал ничего хитрого. Заперся во дворце и приносит жертвы. Думаю, их нужно принять, господин. Но отправить на другую границу. А владыку и повелительниц разделить по гарнизонам.

Князь согласно кивнул:

– Пусть так и будет.

Когда демон, пятясь задом, вышел, Цу Кенброк поднялся и, не глядя на Листи, бросил:

– Следуй за мной.

Они прошли длинными пустыми коридорами, спустились в подвал и прошли в тюремный блок. Здесь Листи еще не была. Она оглядывала стены, выложенные из грубого камня, камеры, в которых лежали, сидели, были подвешены и стонали заключенные. Князь шел, не глядя по сторонам. Перед ним стража раскрыла небольшие двери, и он, согнувшись, вошел в тускло освещенное помещение. Листи вошла следом, огляделась и вздрогнула. На столбе висела окровавленная Лерея. Ее голова свисала, а вместо ступней и кистей рук были обрубки. Но она была еще жива и испытывала сильнейшие муки.

Листи бросилась к своей подруге. Но сильная рука князя вцепилась ей в волосы, больно дернула и вынудила княгиню встать на колени.

Цу Кенброк опустил рогатую голову, и в его глазах запылал гнев.

– Чтобы стать настоящей княгиней, ты должна отринуть свои прежние привязанности и стать всецело преданной мне. Это шпионка. Значит, она враг. Если она тебе друг, то ты мой враг. Она молчит, – Цу Кенброк задумчиво смотрел на Лерею, – а я должен знать, где твой бывший любовник.

– Ты отпустил его, зачем он тебе? – не вставая с колен, спросила Листи. – Лерея моя подруга и никогда не предавала. За что ты ее мучаешь?

Лерея, услышав свое имя, с трудом подняла голову. Усмешка тронула ее губы.

– Эту новую родину ты приготовила для сенгуров, Великая Мать? – Она закашлялась, и силы оставили ее.

Листи вырвалась, оттолкнула руку князя и попыталась броситься к потерявшей сознание сенгурке. Но свистнул хлыст, и сильнейший удар по спине опрокинул ее на пол. Потом сапог с острым каблуком наступил ей на спину, и сверху раздался равнодушный голос князя:

– Ты выйдешь отсюда только тогда, когда узнаешь, где иномирянин.

Алеш устроился в постоялом дворе перед самой горой, на которой возвышался замок. Снял на пять дней комнату с окнами в сторону горы и стал ждать. На второй день ему повезло. В трактир при постоялом дворе вошли двое сенгуров из его команды. Они сели отдельно и заказали выпивку. Алеш увидел их уже давно, спускающимися с пологого склона, но не торопился подходить. Не факт, что слежки за ними не было по дороге, могли следить и внутри трактира. Он вылез через окно, перемахнул невысокий глиняный забор и оказался в переулке. Не спеша вышел на перекресток и снова перелез через забор, но уже в дом, стоявший на отшибе. Его Алеш присмотрел сразу. Очень удобная позиция. Во дворике царило запустение. Опавшая листва, не убранная с прошлой осени, пыль и закрытые ставни на оконах – все это говорило о том, что здесь никто не живет.

Прокс пристроился у входных ворот, закрытых на навесной замок. Он открыл задвижку калитки, сел на корточки и стал ждать. Сквозь широкие прорехи в досках ему была хорошо видна улица, по которой должны были возвращаться сенгуры. Часа через два они появились. Когда они поравнялись с калиткой, та резко распахнулась перед их носами, и чьи-то сильные руки втянули их во двор. Калитка за ними тут же захлопнулась.

Опыт жизни в подвалах и путь, пройденный с караваном, помогли им мгновенно прийти в себя. Они отскочили от ворот и выхватили кинжалы, готовые защищаться и атаковать. Но вместо противника они увидели улыбающегося Алеша Граппа – надзирающего. Недоуменно посмотрев на своего командира, неожиданно исчезнувшего и появившегося так же, они вложили оружие в ножны и в нерешительности топтались на месте.

– Привет, ребята, – поприветствовал их Демон. – Не ожидали? – Он продолжал улыбаться, наблюдая за их ошарашенными лицами.

– Не ожидали, командир, – согласились они. – А вы чего прячетесь?

– Из-за князя, ребята, я прячусь, он объявил на меня охоту. Лерею уже захватил, теперь ищет меня.

Сенгуры сразу стали серьезными и помрачнели.

– Нам тут не нравится, – сказал один из них, – мы чужие здесь, и все это нам показывают. Тебе что-то от нас нужно?

– Да, ребята, надо передать Листи, что князь захватил Лерею и держит ее в темнице, я думаю, он ее пытает. Надеюсь, она сможет ей помочь.

– Мы не видели княгиню уже несколько дней, нас отправили на стены дозорной стражей. Девчонки недавно рассказали, что она спустилась с князем в подвал и он оттуда вернулся один. Они ее тоже уже несколько дней не видели.

– Понятно. – Алеш задумался. – Значит, помочь она не сможет. Тогда прощайте, бойцы, про меня не рассказывайте, а то сами в застенках окажетесь.

– Подожди, – тронул его за руку один сенгур. – Мы уйдем с тобой. Но не сейчас, сообщим нашим, что ты здесь, и все вместе уйдем. Где тебя искать?

Алеш снова задумался. Опасности он не чувствовал. Поразмыслив и решив, что поддержка слаженной группы ему пригодится, он внимательно посмотрел на воинов и спросил:

– Когда вы готовы будете уйти?

– Послезавтра.

– Хорошо, идите к тому разрушенному городу, что видели, когда мы сюда прибыли. Помните, где это было?

Бойцы кивнули.

– Тогда до послезавтра, и не идите прямо сейчас в замок, сделайте круг, я посмотрю, есть ли слежка за вами.

– Не беспокойся, надзирающий, мы опытные, – улыбнулся второй сенгур.

Они вышли за ворота и повернули обратно к постоялому двору, не доходя до него, свернули направо и направились вглубь города. Алеш перелез через забор с той стороны, откуда залезал, и проследил за этой парочкой. Как оказалось, не напрасно: за ними следил не только он, но и старый облезлый демон, что сидел на крыльце постоялого двора. Он проследил взглядом за сенгурами и, воровато оглянувшись, направился к заброшенному дому. Подергал калитку и, не сумев открыть, стал обходить дом по кругу, внимательно ощупывая доски забора. Алеш быстро вынырнул из тени и ударом пальцев в горло убил шпиона, затем легко подхватил щуплое тело и перекинул через забор. Огляделся. Отряхнул руки. Принял образ демона и направился к выходу из города. Все, что мог сделать пока, он сделал.

Возвращение в Бродомир

Когда вдалеке показались башни крепостной стены пограничного Бродомира, я испытал сложные чувства. В первую очередь облегчение, что это путешествие, как гонка с препятствиями по степи, подошло к концу, но в то же время меня не оставляло ощущение, что это еще не конец моим злоключениям. Такое тихое, гаденькое чувство, укравшее покой и портящее мне настроение от возвращения домой.

О том, как представить кандидатку в невесты моим близким и не очень близким людям, я старался не думать. Когда придет это время, тогда и придумаю.

Я не знал, что подумать об этом мне придется сразу, как только я войду в ворота города, гостеприимно распахнутые перед нами.

В Бродомир мы въехали впереди посольства, и дорогу нам преградила стража с двумя магами. Вперед из-за спин воинов с алебардами вышел маленький человек в серой одежде королевской тайной стражи, подошел к повозке и вежливо обратился к Луминьяну:

– Мессир, с благополучным возвращением. Как ваше здоровье?

Тот вежливо поклонился и ответил:

– Благодарю, коронер^[63], все хорошо. Чему обязан такой встречей? – Он показал движением глаз на выстроившихся стражников.

– Службе, мессир. Службе его величеству. У нас есть сведения, что вместе с вами прибыл и государственный преступник, именуемый Тох Рангор, в прошлом Ирридар тан Аббаи из нехейцев.

– Преступник? – удивился магистр. – И что ему вменяют?

– Преступный сговор с врагами королевства, помехи и враждебные действия против посольства. И много еще чего, мессир. Так он с вами? – спокойно ответил чиновник и требовательно посмотрел на мага.

– Да, он в следующей повозке, коронер, но, думаю, это какая-то ошибка.

– Следствие разберется, – так же невозмутимо ответил тайный стражник и пошел к моей повозке.

Я слышал весь этот разговор и понял, какой червячок грыз меня перед возвращением. Я подсознательно ждал неприятностей, и вот они меня встретили в лице тайного стража. Я посмотрел на подошедшего маленького человека с большими полномочиями и решил сдаться, не подставляя других под монарший гнев. Чем это мне могло грозить, я не представлял, но то, что против меня заработала система, сразу понял, и мне придется бороться с ней в одиночку.

– Назовитесь, – обратился он ко мне.

Мне ничего не оставалось, как только признать, что я именно тот разыскиваемый преступник, совершивший много еще чего.

– Ирридар тан Аббаи барон Тох Рангор, – с достоинством сказал я.

– Уже барон, – усмехнулся серый. – Сообщаю вам, барон, что у меня ордер на ваш арест. Прошу сдать все оружие, магические вещи и следовать за нами.

– Покажите ордер, уважаемый коронер, я хочу знать, кто подписал бумагу на арест дворянина.

– Не беспокойтесь, барон, все по закону, и подписал его наместник. – Он показал лист с магической печатью, и я вынужден был признать, что они соблюли все формальности. Хоть порадовало единственное в моем положении светлое обстоятельство, что я не стал жертвой произвола местных властей.

– Вы позволите написать сопроводительные письма для моих вассалов и невесты? – спросил я.

– К сожалению, барон, не могу выделить вам на это время.

Чиновник был вежлив, равнодушен и решителен. Поэтому, не споря, я вышел на ускорение, написал письмо Овору, объясняя ему ситуацию, и попросил на время приютить Гангу, Фому и Гради-ила. После чего вышел в нормальное время и протянул эльфару письмо.

– Вот, – сказал я, – отвезешь моему дядьке, адрес там указан, и будете ждать моего возвращения.

Тот молча кивнул. Фома взглянул на меня и, получив сигнал не вмешиваться, отвернулся. Ганга яростно посмотрела на меня, видимо, решила, что я таким образом пытаюсь от нее скрыться, потом на коронера и произнесла:

– Вы арестовываете жениха оркской небесной невесты. Мой народ будет знать об этом.

– Не беспокойтесь, тана, – поклонился серый человечек, нисколько не смутившись, – мы разберемся. – Поверьте, урона вашей чести мы не допустим. – Перевел взгляд холодных серых глаз на меня и приказал: – Спускайтесь, тан.

Подошли два мага, надели на меня антимагические наручники и встали по бокам. Я оглянулся на своих спутников и строго сказал:

– Старшим остается Гради-ил. Все его слушаются. – Потом повернулся к серому. – Я готов, коронер, ведите.

Так, под стражей, как преступника, меня провели по улицам города. Снег уже растаял, и только грязь на мостовой хлюпала под подошвами сапог.

Мы шли в полном молчании и окруженные зеваками. Не часто здесь арестовывают аристократа, и, судя по ауре собравшейся толпы, сочувствия у горожан я не вызывал.

Я не смотрел по сторонам, мои мысли были заняты тем, чтобы понять: от кого пришло послание? Кто мог написать донос, что я вредил посольству, и кого могли послушать, раз приняли такие меры задержания на глазах у всего города? Единственным человеком, который желал бы мне зла, оставался сам посол граф Мару тан Саккарти. Только его письмо, отправленное загодя, могло оказать такое влияние и привести в действие механизм государственной репрессивной машины. Сам граф возвращался победителем, и его слова не будут подвергаться сомнению. Еще бы, добиться того, чтобы орки пошли войной на лес, это победа вангорской дипломатии в лице графа. Только граф, может, не понимал, что сам становится объектом преследования со стороны лесных эльфаров и его временная победа надо мной обернется для него еще большими неприятностями. А я смогу разыграть свой козырь, подкинутый в запале Роком. Ведь эта его якобы победа (на самом деле моя) – это беда для Вангора, которая обернется вторжением лигирийцев. Тут были возможности, и я их попробую использовать.

Мы подошли к крепости, у ее ворот стояли мои знакомые стражники Ромул и Версан, которые встретили меня, когда я в первый раз попал в город. Они проводили меня удивленными взглядами, но я сделал вид, что не узнал их.

В городской тюрьме конвой передал меня местной охране.

– Заключенный! Лицом к стене! Не разговаривать! – строго обратился ко мне тюремный чиновник и расписался в бумаге, поданной серым.

Потом вызвал местный конвой и, дождавшись, когда уйдут сопровождающие, ударил меня по почкам деревянной дубиной. Скотина бил со всей силы. Такой подлый удар мог запросто сделать калекой обычного человека, но, спасибо Лиану, он ущерба моему здоровью не нанес. Я, еле сдерживая негодование, повернул голову к нему и сказал:

– Ты, вошь камерная, если еще раз ударишь дворянина, то тут же в штаны наложишь.

Тюремщик сперва оторопел от моих слов, но потом его лицо исказила ярость, и он замахнулся. Недолго думая я выпустил порцию страха и расслабил его кишечник. Результат превзошел все мои ожидания. Видимо, Шиза и Лиан не мелочились. В приемнике тюрьмы раздались громкие звуки, и все, кто здесь находился, испражнялись в штаны: и садист-чиновник, и стража. Вонь затопила помещение, а я недовольно скривился. Перестарался.

– Ну, дурак, теперь что скажешь? – со смехом обратился я к нему. – Еще бить хочешь?

Тюремщик, зажав ноги и согнувшись в три погибели, боясь пошевелиться, оторопело смотрел на меня. Потом неожиданно заорал благим матом:

– Убиваю-ют! – Из вершителя судеб он моментально превратился в жалкое, обгадившееся ничтожество.

В приемник ворвались другие стражники и маг. Они вдохнули воздух и зажали носы руками. Потом вытолкали меня из помещения и захлопнули за нами дверь.

Теперь дышать стало легче, но я и в приемнике не мучился, Лиан поставил свой фильтр, и я дышал чистым воздухом. А вот остальным досталось.

– Что там произошло, тан? – спросил молодой маг, верно только в прошлом году окончивший академию.

– Не знаю, мессир, меня хотели избить, но почему-то вместо этого обгадились, – со всем своим спокойствием ответил я. – У вас что, принято бить аристократов и студентов магической академии? Я буду жаловаться, и, поверьте, что бы мне ни вменяли, я найду способ донести своему отцу, нехейскому барону, что здесь, в тюрьме Бродомира, обидели несовершеннолетнего нехейца.

Я открыто угрожал, так как знал, что нехейцев не остановят стены и должности. Они придут и все здесь сровняют с землей. Надо будет, за одного нехейца они возьмут город штурмом. Своим авторитетом они не рисковали и границ дозволенного не знали. Такие они были от природы.

Маг побледнел и поспешно сказал:

– Подождите, я доложу по команде.

Быстро покинул коридор и вскоре явился в сопровождении того же маленького серого человечка. Теперь на лице серого не было былой предупредительности, он зло посмотрел на меня и стал почти шипеть, не в силах удержать рвущееся из него раздражение:

– Не надо угрожать, юноша, кроме вас в городе есть еще ваши друзья. Ваша невеста тоже здесь. И мы можем решить вопрос не так мирно, как хотелось бы.

– Да пожалуйста! – Я рассмеялся ему в лицо. – Вы меня только освободите от обузы. Меня в степи обманули и подсунули орчанку. Так что спасибо за помощь. Я не мог отказаться от нее, не навлекая на себя гнев степных вождей, так пусть он падет на королевство с вашей помощью. Жду вас в своей камере.

Казалось, коронера хватит удар, он стал красным как вареный рак и начал хватать ртом воздух. Потом тихо, еле слышно выдавил:

– В общую камеру его.

Опять тюрьма, и снова общая камера. Моя жизнь разбита на этапы, как у рецидивиста, от тюрьмы до тюрьмы, а между ними гонки, схватки и спасение девиц. Какой-то замкнутый круг получается. Кроме того, довольно странный арест по навету. Исходя из «теплой» встречи, желания тюремщиков меня избить и того, что меня снова сажали в общую камеру, я сделал вывод, что справедливого разбирательства ожидать не стоит. Еще я стал догадываться, что без Рока здесь не обошлось. Сей смотритель за светлым миром решил привести в исполнение свои угрозы, не затягивая с вопросом моего устранения. Даже изменил своей привычке делать все неспешно, растягивая, как обычно, на годы и столетия свои дела. Неужели я так сильно ему насолил? Или это месть за Худжгарха? Об этом стоит подумать на досуге. Кроме того, надо как-то обеспечить безопасность своей новой родни. Не думаю, что угрозы серого были пустым звуком.

Камера, куда меня привели, оказалась небольшой, с одним окошком у потолка, под которым сидели двое. Всего в камере было десять арестантов, и от их немытых тел шел затхлый вонючий дух. Куча прелой соломы на полу. Вот и вся обстановка.

Я подождал, пока дверь закроется, и только потом прошел к тем двоим, что сидели у окна. Они с интересом смотрели на меня, ожидая, что будет дальше. А дальше я подал знак воров и бандитов – скрещенные пальцы на руках, сами руки сложены на груди.

Этот знак показал мне Кувалда. «Если когда придется сесть еще раз в тюрьму, – инструктировал он меня, – показывайте, милорд, воровской знак лихих атаманов».

Заправилы камеры с огромным удивлением посмотрели на меня и кивком пригласили присесть.

– Ты кто? – хрипло спросил невысокий, худой, но словно свитый из жил сокамерник.

– Студент из Азанара, – ответил я, усевшись рядом с ними.

Они внимательно меня изучали, и тот же недоверчиво спросил:

– Под кем ходишь, студент?

– Под Рыбой.

После этих слов напряжение несколько спало.

– Рыбу знаем, про Студента тоже наслышаны, Кровельщик поведал. Из благородных он. Какого-то авторитета с бригадой замочил, не помню, как звали, не подскажешь кого? – Жилистый лукаво посмотрел на меня.

– Медведя я грохнул и ребят его. Охоту на меня устроили, падлы. Демону продать хотели, пришлось защищаться.

Жилистый протянул лапу и с явным уважением представился:

– Веревка. А это Прун, – показал он на своего молчаливого товарища.

Мне пришлось пожать его руку.

– За что тебя сюда, Студент?

– Говорят, мешал посольству у орков, кого-то предал. Но, думаю, граф Саккарти счеты сводит.

– Знаем эту гниду, – кивнул Веревка. – Он, как прибыл в Бродомир, много наших посажал, а потом за серебро выпускал. Почти весь общак на него спустили. В карты играешь? – спросил он.

Я усмехнулся:

– После того как обыграл Туза, со мной играть не хотят.

Жилистый почесал затылок.

– Надо же, самого Туза, знаем мы его, был тут. – Он засмеялся. – Тогда и мы играть не будем.

Прун все это время молчал, сидел истуканом, не прислушиваясь и не проявляя интереса к разговору. На его бородатом лице застыло тупое равнодушие. Но неожиданно он ожил и обратился ко мне. Показал на окно и спросил:

– Вон видишь окошко, студент?

Я поднял глаза к потолку и потерял из виду обоих. Прун в это время молниеносно выбросил руку и попытался меня ударить. Надо отметить, он был очень быстр, но недостаточно проворен для меня. Перехватив его руку за кисть, не глядя на него, я отвел ее в сторону и, продолжая движение, ткнул ею жилистого. Веревка схватился за горло и захрипел. Я повернул кисть и, услышав треск, отпустил руку, только после этого посмотрел на Пруна. Тот схватился за руку, из которой торчал острый край кости, и взвыл. Рядом хрипел и сучил ногами жилистый, из его горла торчала рукоять заточки.

– Окно как окно, Прун, – спокойно сказал я. – Не понял только, зачем ты Веревку убил? Эй, там! – крикнул я сидящим у дверей. – Позовите стражу, скажите, что человека убили. – Я отодвинулся от обоих бандитов и стал ждать.

На стук и крики в камеру влетели стражники и, раздавая удары дубиной, устремились к нам. Пожилой тюремщик, не доходя пару шагов, остановился, покачал головой и сказал, обернувшись назад:

– Позовите господина дежурного надзирателя. А вы, господин хороший, – обратился он ко мне, – объясните, что здесь произошло.

– Даже не знаю, что сказать, господин надзиратель. – Я сознательно повысил стражника в должности и сокрушенно покачал головой. – Они беседовали. А потом этот, – показал рукой на стонущего Пруна, – ударил этого, – показал я на Веревку. – Все произошло очень быстро. Больше ничего я заметить не успел.

Разговаривая со стражником, частью своего слоеного сознания в это же время размышлял о странностях моего заключения. То, что Прун и Веревка собирались меня убить в камере и для этого меня сюда поместили, мне стало понятно. Но я не понимал, почему так быстро, до всякого разбирательства и предъявления мне официальных обвинений. Может быть, у них нет мало-мальских доказательств моей вины, а по письму графа осудить меня навряд ли получится. Зато можно огрести кучу неприятностей. Местное законодательство я знаю лучше их. Нет, тут что-то другое.

Меня сразу стали бить, не обращая внимания на то, что я аристократ, нехеец, студент магической академии, несовершеннолетний и вина моя не доказана. Со мной стали обращаться как с бродягой сразу, как только ворота тюрьмы за мной закрылись. Потом это поспешное покушение. Но сам смысл покушения и столь сурового отношения ускользал от меня.

Мои размышления прервал дежурный надзиратель, он вошел в сопровождении мага, осмотрел тело и приказал вынести его. Пруна вывели. Со мной никто беседы не вел, и я наконец понял, что меня здесь уже похоронили. Зачем вести беседы с тем, кто уже мертв, хотя еще дышит, говорит и ходит. Однако опасности подвергаюсь не только я, но и мои друзья, и моя будущая невеста тоже. Невеста! – прострелило мой мозг озарение. Вот что главное. Ее хотят убить, как и меня. А потом свалить вину за ее смерть на меня. Типа меня убили, после того как я убил Гангу. Справедливость восторжествовала, и правосудие свершилось. Осудить того, кому оказал честь великий хан, кому общество отдало избранницу Отца, просто так не получится. Ганга девушка мудрая, она дойдет до короля, если надо, пошлет сообщение деду. Об этом она уже предупредила стражника. Такая каша завертится, что будут искать виновных уже среди местных. Граф отмоется, скажет, что обязан был предупредить о странностях прикомандированного студента, и ему поверят, а вот крайними останутся местные. Какой отсюда вывод? А вывод простой: от нас постараются избавиться. После нашей смерти разбираться уже не будут, напишут отчеты, сообщат в степь, и все шито-крыто.

Кому я так насолил? Я почесал затылок. В этом замешаны местные тайные стражи, это понятно. Но я с ними не пересекался, мстить им мне не за что. Если только заказ не пришел со стороны и был хорошо оплачен. Неужели лесные «друзья» торопятся? Это пока оставалось для меня загадкой.

Просчитав варианты того, что можно предпринять, понял, что для моих планов мне нужна одиночка, и она у меня будет. Я напустил страх в камере и лег на солому, вроде как сплю. В камере началось шевеление, потом возгласы, и скоро все арестанты, не понимая, что с ними происходит, заорали и стали ломиться в дверь. Взбешенные стражники ворвались в камеру и стали без пощады лупить дубинами всех, кто орал и пытался пробиться к выходу. На какое-то время в нашем блоке наступила тишина. Избитые и стонущие бедолаги забились в противоположный угол и с ужасом смотрели то на меня, то на дверь. Страх постепенно растворялся и уходил. Я делал вид, что сплю, и, как только они немного пришли в себя, нагнал снова страха. Стражники уже в ярости размахивали дубинами, не разбирая, по чему бьют, и в конце концов навели порядок. Но долго им отдыхать я не дал. Волна страха и безотчетного ужаса снова погнала арестантов на выход, еле ползая, они подняли такой вой, что сбежалась дополнительная охрана, пришел и дежурный надзиратель вместе с магом. Они посмотрели на избитых и стонущих, ползущих на выход моих сокамерников и стали совещаться.

– Мессир, что скажете? – спросил дежурный.

– Не могу точно ответить, господин дежурный надзиратель, но смею предположить, что до помещения сюда подозреваемого студента здесь было тихо. Может, это он так влияет на них. – Он посмотрел на распростертые тела всхлипывающих арестантов, цепляющихся за его ноги своими руками. – Попробуйте перевести студента в одиночную камеру. Я подпишусь под записью в журнале.

Дежурный подумал, что разделять с ним ответственность будет и маг, и согласно кивнул.

– Поднимайся, студент, переселяться будешь. Наденьте на него кандалы, – обратился он к страже. – А то мало ли чего.

Меня вывели в кузню, заковали в кандалы с тяжелым шаром между ног и закрыли в одиночной камере в конце коридора. Я не протестовал против нарушения моих прав аристократа, молча стоял, пока меня заковывали, и так же молча, безропотно прошел в камеру.

Когда конвой удалился, я подождал минут тридцать, снял кандалы, наручники, блокирующие обычную магию, и телепортом ушел на спутник, оттуда в ночной город Бродомир. Наложил иллюзию одного из рыцарей удачи, что видел в ставке великого хана, и вошел в трактир, где должен был ждать меня отряд орков.

В зале было шумно, столы почти все заняты. Грыз сидел рядом с Фомой, Гангой и Гради-илом, остальные орки расселись парочками вокруг, отгородив их от зала. Я прошел к ним и бухнулся за стол. Грыз оскалился, как матерый кабан, показав желтые клыки, и проскрипел:

– Тебе что, хуман, жить надоело?

– Как банально, Грыз, – ответил я. Вернул свой облик на мгновение и снова стал наемником.

За столом установилась тишина, потом Ганга не выдержала и бросилась ко мне через весь стол.

– Я знала, что они тебя не удержат! – Она вцепилась в меня и не отпускала.

– Спокойно, девочка. На нас обращают внимание.

Она отодвинулась и залилась краской.

– Слушайте меня внимательно, – сказал я строго. – Нам надо продержаться несколько дней. Потом все утрясется. Но опасность в том, что меня и вас хотят убить. Всю вину за смерть Ганги возложить на меня. Поэтому, Грыз, берешь под негласную охрану эту парочку. – Я показал глазами на девушку и Гради-ила. – Гради-ил, ты ее телохранитель. Последний рубеж. Фома, исчезнешь и будешь следить за всем, что происходит вокруг них. Подозрительных и опасных по-тихому уничтожаешь. Уходите сегодня. Доберетесь до поместья дядьки, там уже будете в безопасности. Идите телепортом в Азанар, думаю, самое трудное будет дойти до портала. Но вы справитесь. Вы, – я поглядел на Гради-ила и Гангу, – в схватку не ввязываетесь, чтобы вас не обвинили в преднамеренном убийстве. От Азанара до поместья пять часов езды на север. Мимо трактира Овора не проедете. Грыз, как отправишь их телепортом, возвращайся в степь, собирай армию свидетелей. Сначала пройдемся по муйага, потом по сивучам. Но самое главное, куда двинемся потом, я скажу после, когда придет время Худжгарха. – Я оглядел собравшихся. – Все понятно?

Граф Мару тан Саккарти сидел в кресле и нервно барабанил пальцами по подлокотнику. Рядом почтительно стоял маленький серый человек. Склонив голову, он слушал графа.

– Риджельт, вы все сделали правильно. Но это только полдела. Нехеец хитер и изворотлив, как тысяча сквочей. Ему нельзя давать времени на обдумывание ситуации. Я просто уверен, что он выполнит свою угрозу и отправит послание нехейцам. А когда те прибудут, то король выдаст им твою и мою голову. Ты понимаешь, как мы рискуем?

– Милорд, но это просто горский парнишка, пусть смелый и удачливый, раз сумел выжить в степи и вернуться с невестой. Но он только ребенок. Дитя диких гор. Не думаю, что он способен привести в исполнение свои угрозы из тюрьмы. А вот его спутники могут добраться до нехейцев, и их надо остановить. Что касается невесты, то мы ее уберем и представим дело так, что это работа нехейца. Я подготовлю материалы расследования, что проведена проверка фактов, изложенных в вашем письме, они не подтвердились и его выпустили за недоказанностью. Но выйти он сможет из тюрьмы только вперед ногами. Таким образом, мы решим все свои проблемы. Отведем от себя подозрение и совершим справедливое правосудие. То, что вы так хотели.

– Хорошо, коронер. Только не затягивайте. Что-то мне неспокойно.

– Приступлю незамедлительно, милорд, – поклонился серый и вышел.

Он прошел по двору крепости, вошел в тюремный двор и спустился в подвал.

– Дежурный! – крикнул он в открытую дверь, когда расположился за столом дознавателя.

Тотчас же влетел дежурный надзиратель.

– Слушаю, вашбродь! – браво отрапортовал он.

– Как там студент? – спросил коронер.

– Жив и здоров, вашбродь!

Серый удивленно почесал шею, расстегнул верхнюю пуговицу камзола и задумчиво посмотрел на надзирателя.

– Как обстановка в камере?

– Сложная была, вашбродь! Прун убил Веревку, в камере начались беспорядки, и мы с господином магом перевели подозреваемого в отдельную камеру, заковав в кандалы. – Надзиратель стоял еле жив, ожидая разноса от всесильного безопасника.

– Студента на допрос. Немедленно! – приказал серый и уселся поудобнее.

– Слушаюсь! – вытянулся дежурный и исчез так же быстро, как и появился.

Взяв конвой, он поспешил в тюремный блок, где сидел нехеец.

– Открывай одиночку! – приказал он коридорному стражу и, пока тот возился со связкой ключей, ища нужный, сердито прикрикнул: – Шевелись, морда, их благородие ждут.

Наконец стражник нашел нужный ключ, открыл замок и, отворив дверь в камеру, крикнул:

– Заключенный, на выход!

Но ответом ему была тишина. Он шагнул внутрь, поднял факел и обомлел. Камера была пуста!

– Тут никого, – еле слышно, испуганно проговорил он. – Господин дежурный, камера пуста.

– Ты что мелешь, морда пьяная, как пуста? – Дежурный оттолкнул стража и вбежал в камеру.

Мерцающий свет факела выхватил из темноты кучу соломы, стены с вмурованными в них кольцами, и все. Больше ничего и никого в камере не было.

Дежурный ошарашенно огляделся, его прошиб пот, а губы, дрожа, выговаривали растерянно:

– Как же так? Где он? Открывай другие камеры-одиночки! – заорал он на стража, потом с криком: – А-а-а, дай сюда! – вырвал связку ключей и выбежал из камеры.

Суматошно тряся ключами, выискивая нужный, устремился к следующим камерам. Но и они были пусты. Он в ярости повернулся к стражу.

– Продался, гад! Выпустил преступника! – И огрел со всего маха связкой ключей стража по лицу. Тот схватился за голову и с воем повалился. – В камеру мерзавца! – вымещая злобу на страже и избивая того ногами, орал дежурный.

Он выметнулся из блока и ворвался к коронеру в кабинет.

– Беда, вашбродь! – орал он. – Побег! Студент сбежал!

– Как сбежал? Куда сбежал? – вскочил серый человек и с грохотом уронил стул. – Показывай, где он был! – приказал сбитый с толку тайный стражник и поспешил за дежурным.

Они пробежали коридор, спустились в нужный блок и, запыхавшись, очутились в открытой камере. Их взорам предстали лежащий в крови стражник и склонившийся над ним узник в кандалах.

Юноша поднял голову и спросил:

– Вы тут совсем с ума посходили? За что стража избили и ко мне кинули? Ему глаз выбили, изверги.

Я понимал, что мне надо спешить, ко мне в камеру могли заявиться в любой момент, поэтому, раздав указания, что и как делать оркам и моим родичам, сразу вернулся.

К моему удивлению, камера была открыта настежь, на полу валялся весь в крови и стонал стражник. В коридоре слышался топот множества ног и крики. Не мешкая, я нацепил на себя кандалы и наручники и склонился над стражем. Применил малое исцеление, и в это время в проеме показались серый и надзиратель. Они пораженно уставились на меня. А я, не давая им времени опомниться, укоризненно и с долей возмущения в голосе спросил:

– Вы тут совсем с ума посходили? За что стража избили и ко мне кинули? Ему глаз выбили, изверги.

Пауза затянулась. Они в столбняке смотрели на меня, я на них. Потом серый развернулся и маленьким кулачком заехал в глаз надзирателю.

– Пьянь! Все мозги пропил! – заорал он. – Я тебя в этой же камере сгною, сволочь! – Повернулся ко мне и, не скрывая злобы, прорычал: – Ну, студент… – Погрозил пальцем и приказал: – На допрос его.

В комнате дознавателя стояли два стола и два стула. За одним столом сидел серый, за другим писарь. Под потолком магический светильник. Арестованным стул не полагался. Я и писарь находились на свету, серый тонул в полумраке.

– Итак, заключенный, – обратился ко мне серый, – готовы давать признательные показания?

– Прошу простить, господин коронер, но я не являюсь заключенным, пока не проведено предварительное следствие и королевский прокурор не вынес постановление об аресте. Сейчас я задержанный по подозрению. И только. Кроме того, хочу выразить протест по факту неподобающего обращения со мной. Меня били надзиратели, заковали в кандалы и в нарушение моих прав дворянина держали в общей камере. Предупреждаю, что по выходе из тюрьмы я вызову вас на поединок чести. Кроме того, королю будет отправлена нота от нехейских баронств. И все, кто обращался со мной неподобающим образом, будут наказаны согласно обычаям нашей страны.

Писарь замер и посмотрел на серого. Тот усмехнулся и приказал ему:

– Этого не пиши!

Я тоже посмотрел на замявшегося писаря и приказал:

– Пишите, господин секретарь, или вы разделите участь преступников.

– Не писать! – приказал серый, в его голосе прорезались визгливые нотки.

Писарь затравленно посмотрел на нас, выронил перо и упал со стула. Бедняга от переизбытка впечатлений потерял сознание.

Я изучающе посмотрел на серого. С чего бы он такой смелый и уверенный, что я его не достану? На что надеется? На то, что сможет удерживать меня в камере до моей смерти?

– Зря вы надеетесь избежать, господин коронер, справедливой расплаты. Преступления против нехейца срока давности не имеют. Поверьте, придет время, когда вы позавидуете мертвым.

– Вы мне угрожаете? – Он повертел шеей, как будто ему воротник был тесен и натер ее.

– Не путайте понятия «угрожал» и «предупредил о последствиях», – улыбнулся я.

Серый опять побагровел и, набычившись, отчего стал выглядеть смешно, проговорил:

– Тебе еще надо будет выйти из тюрьмы, щенок. Дежурный! Увести заключенного.

После ухода учителя Фома встал из-за стола и словно растворился. Он стал незаметным для простого взгляда, сливаясь с окружающей обстановкой, как предмет неодушевленный – стол, стул или барная стойка. Случайный взгляд, брошенный на него, не задерживался на нем, а фиксировал предметы за ним, справа или слева.

Орк прошел вдоль столов, присматриваясь и прислушиваясь к посетителям, и выделил троих хуманов, что изредка бросали взгляды на их стол. Один из этой троицы поднялся и пошел за учителем. Фома вышел за ним и увидел, что тот растерянно оглядывается. Бросился влево, потом суматошно вправо, но улица была пуста, и только редкие фонари освещали блеклым светом дорогу к крепости. Хуман вернулся и что-то стал говорить оставшимся двоим, затем, кивая в знак согласия, выслушал какие-то указания и стремительно вышел. Фома снова последовал за ним и дошел до особняка, сквозь закрытые ставни которого пробивались лучики света. Долго человек там не задержался. В доме погас свет, и оттуда вышли десять вооруженных человек, закутанных в черные плащи. Среди них Фома опознал одного мага. Они, не оглядываясь, направились к портальной площади и скрылись в темноте. Он не пошел за ними, понимая, что те готовят засаду, а вернулся в трактир, подсел к своим и стал рассказывать:

– У портальной площади засада, десяток наемников и маг. Бойцы серьезные, вооружены хорошо, у всех амулеты.

– Мы их возьмем на себя, – прорычал Грыз.

– Нет, гаржик, – покачал головой Фома, – нам не нужна громкая схватка. Твой отряд будет на подстраховке. Мало ли чего. Может, есть еще убийцы, и они воспользуются суматохой и шумом. Мы сделаем, как учитель сделал в мертвом городе, загнав в портал тех тварей. Мы выманим бандитов на приманку, поэтому Гради-ил и Ганга пойдут одни и будут приманкой.

Грыз кровожадно оскалился.

– Согласен, Шарныга. Мой боец откроет портал. Остальные прикроют от неожиданностей.

– Мы сами откроем порталы, – подправил план Гради-ил.

Луминьян не стал задерживаться в Бродомире, а, оставив повозку в крепости, поспешил к порталу, оттуда перенесся в Азанар. Нанял извозчика и прибыл в академию. В Азанаре был зимний вечер, хрустел под ногами снег, морозец щипал нос и щеки, а в жарко натопленной проходной скучал Гронд. Увидев Луминьяна, оживился, вышел из помещения, оглядевшись, поймал за шиворот какого-то студента, на свою беду проходившего мимо, и приказал ему посидеть сторожем.

– С возвращением, старина! Пойдем-пойдем, отметим это! – Гронд подхватил Луминьяна за руку и потащил за собой.

В теплом кабинете потрескивал камин, Луминьян и Гронд попивали вино. Луминьян рассказывал о походе в степь подробно, со своими комментариями тех моментов, которые могли быть непонятны при изложении тех или иных событий. А событий произошло много, и рассказ магистра занял около часа. Все это время Гронд не проронил ни слова. Он погрузился в задумчивое молчание и только два раза пригубил из бокала.

– Малышу надо помочь! – твердо заявил Луминьян, закончив свое повествование.

– Надо. Надо, – повторил за ним Гронд, все также пребывая в задумчивости. – Только как? Саккарти теперь в фаворе. Обласкан его величеством. Он привез мир королевству. А по его словам, нехеец ему вредил, настраивал орков против Вангора. Кому поверят, ему или нехейцу? Это мне понятно без слов. Парень в трудном положении. Разбираться, виновен он или нет, не будут, подстроят несчастный случай, и все. Или казнят по-быстрому. Серые найдут, как это провернуть.

– Выход есть, – ответил магистр. – Ты можешь сделать его «мечом», тайным агентом службы безопасности дворца, задним числом. И объявить, что он выполнял особое задание, внедряясь в окружение хана. А я был его куратором. Тем более что такое задание мы имели. Он его выполнил успешно, чем способствовал выполнению миссии графа. Добейся для него награды, и дело сделано.

– А что? Хорошая идея, – одобрил Гронд. – Как агент нехеец просто идеален. Умен, хитер, везуч. Это может сработать. Если только барон не заартачится. Он, понимаешь, очень независим.

– Надобудет обрисовать ему его положение. Он парень понятливый, сообразит, что деваться некуда, и, я уверен, согласится.

– Тогда я немедля в столицу. Ты со мной? – живо поднялся Гронд. – Надо же, вернулся бароном, какой шустрый.

Магистр усмехнулся и поднялся следом, согласно кивнув.

После ухода нехейца коронер еще некоторое время посидел за столом, обдумывая ситуацию. Нехеец не шутил. Если он выйдет из тюрьмы, то, пользуясь правом оскорбленного дворянина, поубивает всех, кто с ним обошелся грубо. Саккарти описывал его наглым и глупым. Нет, он хищник. Коронер брезгливо посмотрел на писаря:

– Хватит притворяться, Чаппа. Переписывай текст, что я тебе дал.

Потом решительно поднялся и, больше не обращая внимания на лежащего без чувств писаря, вышел.

Он спустился глубоко в подвал, взял факел со стены, зажег его и прошел вглубь подземелья. У тупика пошарил рукой по камням и толкнул выступающий булыжник. В стене открылся узкий проход. Он проскользнул в темный зев открывшегося коридора, закрыл за собой проход и пошел дальше. Вскоре он был в подвале крепости. В комнате, куда он вошел, сидели двое. Они увидели коронера и изобразили легкий поклон, не вставая с места.

– Штырь, есть работа, – сообщил серый, подходя и садясь рядом с ними. – В одиночке сидит закованный аристократ. Его надо по-тихому отправить за грань.

– Какая плата?

– Двойная. – На столе появился кожаный мешочек, который тут же исчез в руке того, кого звали Штырем.

– Сделаем, – ответил он.

Теперь уже трое шли тем же путем в обратную сторону.

– В полночь я вызову смену на инструктаж, думаю, заключенный будет уже спать, тогда вы все и провернете. Уйдете как обычно. Все поняли? – прошептал коронер.

Двое кивнули головой.

– У вас будет ридок десять на все про все, – продолжил коронер.

– Справимся, не беспокойся, – уверенно ответил тот, кто забрал кошель с золотом.

– Тогда вот ключи. – Серый передал запасную связку и быстро удалился.

Двое остались в темноте и сели на корточки.

– Я сплю, ты смотришь за стражей, – прошептал Штырь. – Через час разбудишь, я буду смотреть. – И так, сидя, мгновенно уснул.

Он проснулся от того, что кто-то осторожно толкал его в бок.

– Пора, – прозвучало в полной темноте. – Стражники и надзиратель ушли.

Две смутно различимые фигуры открыли дверь и проникли в тюремный коридор, прошли до двери одиночки, и Штырь заглянул в окошко, забранное мелкой решеткой. На полу в камере, свернувшись калачиком, к ним спиной, спал кто-то, одетый как орк.

– Там орк, – прошептал он напарнику. – Бей сильнее.

– Угу. – Второй дал понять, что услышал.

Петли двери полили маслом, и Штырь без звука открыл дверь. Они неслышно проникли в камеру, орк продолжал спать и только тихо похрапывал. Напарник Штыря вытащил длинный узкий кинжал, размахнулся и со всей силы вонзил его в ухо спящему. Узник с хрипом выдохнул и затих.

– Это не орк, Штырь, это молодой парень. – Убийца вытащил кинжал. Вытер его о тряпку и убрал в рукав, вложив в ножны. – Уходим, – сказал он.

Вскоре коридор с камерами опять опустел.

Скрав. Нижний слой

Алеш вернулся в развалины раньше, чем ожидал. Но он узнал то, что хотел, и теперь ему предстояло продумать, как помочь Лерее и осуществить захват своих коллег, вступивших в сговор с преступниками. Сердце его звало начинать планировать и осуществить проникновение в замок для освобождения Лереи, а ум говорил, что надо сосредоточиться на захвате агентов. Именно они являются ключом к его оправданию.

Чтобы не мучиться сомнениями, Алеш сел на горячий камень, нагретый лучами светила, закрыл глаза и отпустил сознание на свободу, выкинув из головы всякие мысли. Он снова ощутил то самое состояние покоя, какое испытал уже ранее, и к нему пришло понимание решения его проблем. Он не может разорваться и быть сразу в нескольких местах. Но он может нанять наемников, и он знал, где искать. Скравы, вот кто ему поможет. Чем заплатить им у него было, и он, понимал, что алые ему не посмеют отказать. Приняв промежуточное решение, он открыл портал и шагнул в мерцающее марево. Окно схлопнулось.

Алеш осмотрелся, и на его лице появилась ухмылка. Он снова в преддверии, и теперь по своей воле. Он вернулся, хотя никто не верил в возможности Прокса покинуть это проклятое место. Отринув все посторонние мысли, Алеш принял обличье человека и пошел в гору к своим бывшим компаньонам. За время его отсутствия ничего не изменилось, все так же дымила гора, выбрасывая серый пепел, все так же на ветру колыхалась чахлая поросль, все та же пещера и хмурые лица вглядывающихся в него братьев, сидящих у входа.

Они увидели поднимающегося незнакомца еще у подножия горы и теперь внимательно за ним следили. Алеш, приблизившись, с улыбкой смотрел на обалделые лица братьев.

Мураба, Бураба и Рураба, не веря своим глазам, смотрели на люда, сверкающего золотой аурой.

– О Творец! – первым пришел в себя Мураба. – Люд, это ты! Глазам своим не верю!

Братья вскочили и, радостно заорав, перебивая друг друга, бросились к нему. Они щупали его, как какое-то чудо, в которое они не могли поверить, но которое было перед ними явлено во всем своем блеске, и они, ошалевшие от переполнившей их радости, скакали вокруг, как дети, и орали:

– Скрав! Люд стал скравом! У нас свой скрав!

Алеш не мешал братьям. Он и сам, оказывается, был рад видеть эти забытые морды. Вроде и времени прошло не так много, а жизнь в анклаве стала стираться из его памяти и представлялась какой-то очень далекой и лишенной всяких подробностей. Но теперь прошлое стало осязаемым, обрело заново потухшие было краски, и воспоминания хлынули в него, как водопад.

– Ты надолго? А что принес? Торговать будешь? Как ты выжил? А где старуха? – Вопросы сыпались градом, и Прокс только успевал крутить головой вслед скачущим братьям. Уши, отрезанные им, уже отросли, и отличить их друг от друга можно было только по цвету шерсти на телах. Прокс подмечал малейшие детали, и делал это не задумываясь.

– Хватит скакать, пошли поговорим, – громко засмеялся он и руками стал ловить братьев. – Места тварей известны? – спросил он, когда все расселись у входа в пещеру.

– Некоторые мы отследили, люд. Ты хочешь поохотиться?

– Не только, мне нужны сердца каменного элементаля, меняю на все, что найдем.

– У нас есть парочка, но нам нужны рабы. Достать их сможешь? – отозвался Мураба.

– Сколько нужно?

– Два десятка демонов или пятьдесят людов, – вступил в торг Бураба.

Алеш мог достать демонов больше двух десятков и, если надо, устроить на них охоту.

– Приведу, – спокойно ответил Алеш, – идите к входу в лабиринт и ждите. Я приведу их туда, приготовьте камни. – Он поднялся и исчез в портале.

– Ты это видел?! Люд смог стать скравом! – с восторгом проговорил Мураба. – Я тоже пойду в лабиринт!

– Дурень! – спокойно отреагировал Рураба. – Он не простой люд, ты же видел, его не сожрал хаос, как других. И старуху, и девочку люд принес в жертву, чтобы пройти. А ты кого принесешь в жертву, Рураба?

– Да это я так, погорячился.

В это время из марева портала стали выбегать оборванные и испуганные демоны, когда их набралось два десятка, появился Прокс.

– Забирайте и гоните их в пещеру, потом пойдем бить тварей, и не забудьте сердца, – сказал скрав.

– У нас тут новенькое появилось. О таком только слышали старики. Костяной лорд. Откуда он приходит, неизвестно, только говорят, он якобы слуга Вдовы. Она из костей собирает монстра и оживляет это чудовище, а он пригоняет к ней жертвы. Вот его нередко видели на дороге к селению. Там стали часто пропадать демоны. Практически сообщение с поселком, с которым мы всегда торговали, прекратилось. А те, кто ушли в лес, в предгорья, где мы тебя нашли, больше не вернулись.

– Интересно, – пробормотал Алеш. – И давно он появился?

– Сразу, как только ты ушел. Теперь путь в селение закрыт, и у нас заканчиваются работники, – ответил Мураба. – Оттуда тоже никто не приходит.

– Ну так я схожу проведаю поселение, заодно Жармыху покажусь. Пусть сдохнет от удивления, – со смехом сказал Алеш. – Вы со мной? – Увидел сразу ставшие кислыми рожи демонов, смилостивился и тащить их за собой не стал. – Тогда я сам проверю путь.

Дорога к селению была одна, она проходила по неширокой лощине, запертой между обрывистыми склонами, через речку, где он сражался с водяным вампиром, и поднималась в гору, к селению. У самой реки он почувствовал чье-то присутствие. Причем сканер опасности не показывал. Это было ощущение чужого взгляда, тяжелого и мрачного, накрывшего его. Прокс остановился, пытаясь понять, что же он почувствовал. Но это ощущение чужого присутствия ускользало от него и возвращалось снова, как только он переставал о нем думать. Ему даже показалось, что смотрят в спину. Прокс оглянулся, но за спиной никого не было. «Странно, – подумал он, – действительно это что-то новое».

Он перешел речку по мостику, и ощущение чужого присутствия пропало. В самом поселке стояла непривычная тишина. Детишки не бегали, дома были закрыты. Демонов на улицах было мало. Жармых, сидящий во дворе с полупустыми клетками для рабов, мельком глянул на Прокса. Потом удивленно поднял глаза и более пристально стал его рассматривать.

– Здорово, старый сын раба и козы, – со смехом поздоровался Алеш, с явным удовольствием разглядывая опешившего старого демона, торгующего рабами.

Тот хлопал глазами, не в силах поверить очевидному: перед ним стоял хуман, ставший скравом. Да не просто скравом, его аура была золотой!

– Ты?! – охрипшим от сильного волнения голосом спросил демон. – Живой! Прошел лабиринт и смог вернуться! Нет, этого не может быть! – почти закричал он. – Такого не было никогда испокон веков, чтобы люд прошел лабиринт. Ты обман, пришедший от реки! – Он стал отползать на четвереньках, повторяя наговор от заклятия обмана: – Нет тебя, ты только сон, отойди и путь очисти, разум мой освободи, снова в но́чи пропади.

Прокс уселся на пенек и, смеясь, спросил:

– Что, не пропадаю, старый хрыч? Ты с верою читай свой наговор, может, тогда поможет.

Старый работорговец замолчал, достал из-за пазухи кисет, высыпал на ладонь порошок и подбросил в воздух. От пылинок, попавших в нос, чихнул несколько раз и снова удивленно посмотрел на люда. Тот не пропал, а сидел и скалился как ни в чем не бывало.

Старик поднялся и очень недовольно сказал, подходя к человеку:

– Все в мире переменилось, встало с ног на голову, нет больше порядка, и свидетельство тому ты, люд. Люд, ставший скравом. Видать, скоро конец света наступит, – вздохнул он и уселся на свое прежнее место. – За что нам эти беды послал Создатель? – покачал он головой.

– За проступки ваши богомерзкие, – продолжая смеяться, ответил Алеш.

– Ты зачем пожаловал? – Работорговец недовольно посмотрел на Прокса.

– Тебя позлить, старый. Надеялся, что ты сдохнешь от злости, когда меня увидишь.

– Не дождешься! – огрызнулся дед и потряс истончившимися рогами. – Я еще тебя переживу!

– Переживешь, – согласился Алеш, – если от костяного лорда избавитесь. А так скоро друг друга жрать начнете.

– А ты вот возьми и помоги нам. Ты же скрав теперь.

– Скрав не значит, что дурак, старый пень. Я готов помочь за три сердца каменного элементаля.

– За одно, – тут же вступил в торг демон.

Прокс поднялся и, ни слова не говоря, развернулся, чтобы уйти. Старик схватил его за руку.

– Стой, ты куда? Мы согласны на три сердца.

– Четыре, – ответил Прокс и посмотрел сверху вниз на демона, морда которого выражала крайнее удивление.

– Почему четыре? Было же три, – спросил Жармых.

– Потому, что ты тратишь мое время, а оно стоит дополнительно одно сердце.

– Хорошо-хорошо, – замахал руками дед. – Пусть будет четыре.

– Неси сердца, и я пойду, – сказал Алеш и в ожидании уставился на Жармыха.

– Как, сразу сейчас? Может, после того как ты выполнишь заказ? – Демон посмотрел просительно на люда, и в его плутовских глазах проявилось недоверие. Кто его знает, этого золотого, возьмет плату и поминай как звали.

– Можно и после выполнения работы, – охотно согласился люд, и Жармых облегченно вздохнул. – Но это будет стоить пять сердец.

У старого работорговца перехватило дыхание.

– Нет-нет, я не буду тебя заставлять ждать и приходить за платой… Забирай сейчас.

Он, словно молодой, вскочил, бросился бегом в дом, опасаясь, что, пока он будет идти, плата возрастет. Кто их знает, этих золотых скравов. Кроме того, нашепчет своим братьям, как ему не поверили, и те перестанут с ним торговать. Курама с этими сердцами. Рабы еще натаскают. Была бы дорога свободной. Он вынес четыре сердца в корзине и протянул скраву.

– Вот, бери плату за работу.

За рекой ощущение чужого присутствия навалилось с новой силой, теперь чувствовалась злоба, разлитая в воздухе. Алеш остановился, оперся локтями на перила моста и выкинул из головы всякие мысли. С каждым разом делать это ему становилось легче. Сознание само настроилось на его желание, и он почувствовал, с какой стороны шли эманации злобы, затем проявился образ существа в запахнутом черном плаще с капюшоном, накинутом на голову, и это существо стояло у подножия крутого склона. Алеш не вертел головой, не смотрел по сторонам, но знал: костяной лорд там и он наблюдает. Странно, что он не пытался атаковать ментально или нападать. Наоборот, он стоял метрах в десяти и жался к каменному склону. Алеш почувствовал запах гнили и страха. Медленно повернулся лицом к твари, и та, не выдержав, бросилась на него.

Перед прибытием в преддверие, Алеш переоделся в доспехи, они имели свойство действовать и в этой аномальной зоне, видимо, древний специалист, делавший их, учитывал особые факторы этого анклава и смог решить главную проблему с магией здесь. А может, это свойство самих заклинаний. Прокс недолго думая активировал «истинный свет», и фигуру в плаще охватило пламя. Лорд взвыл, заметался, и буквально через пару секунд на земле остался лежать только черный плащ. Прокс подошел и ногой пошевелил то, что осталось от необычного существа. Под невесомым плащом, сотканным из паучьей нити – ответ, из чего был сделан плащ, пришел из сознания, – лежала груда маленьких тонких костей, словно развалился скелет ребенка. Только череп был странным, вытянутым, как у животного.

Через день Прокс ушел из преддверия с шестью сердцами, разными амулетами и с сотней алмазов. В его мешке появилось дополнительно почти пять сотен золотых монет. Из портала он вышел у ворот гильдии и, провожаемый удивленным взглядом часового, который вежливо поздоровался с ним, прошел внутрь.

Ему навстречу вышли два алых скрава и с легким поклоном, указывающим на его неоспоримый авторитет, поздоровались.

– Чем-то можем помочь, брат? – спросил один из них.

– Да, я хочу нанять бойцов гильдии.

Алый не смог скрыть удивления и на несколько мгновений замешкался.

– Пройдем, брат, к магистру, – предложил второй. – Там все обговорим.

Они прошли в башню, и на втором этаже их ждал тот самый улыбчивый демон, что первым встретил его в трактире. Теперь он был главой гильдии, ее магистром. Это Алеш понял по тому, что на его груди висела цепь и знак магистра.

– Рад видеть тебя, брат, – улыбаясь, громко сказал он и показал рукой на открытую дверь своего кабинета. Делано радушно пригласил: – Проходи.

Алеш чувствовал его напряжение, возникшее при его появлении, и, чтобы отмести всякие домыслы, при входе в кабинет сообщил:

– Я хочу нанять бойцов, и только.

– Заходи, золотой, у меня и поговорим, – пропуская Алеша вперед, уже успокоившись и даже довольно, ответил скрав. – Значит, тебе нужно захватить троих хуманов на нижнем слое, – повторил магистр слова Алеша, когда они вошли в кабинет и сели. – Люд опасный, могут оказать сопротивление. Ты не хочешь, чтобы это похищение связали с тобой. Ну что же, мы возьмемся за эту работу, брат. С тебя половина цены – двести тысяч золотых или пять камней скравов. Работать будем, пока не поймаем твоих людей и не доставим их тебе в развалины. У тебя есть эти средства? – Он посмотрел на Прокса.

Алеш молча достал пять камней и выложил их на стол.

– Вот что значит золотой, – уважительно проговорил магистр, из воздуха, словно фокусник, вытащил свиток и подал Алешу. – Договор. Прочитай, все ли правильно.

– Все верно, – согласился Алеш, прочитав скупые строчки договора. Дело было не в пунктах, а в репутации самих скравов. – Начинайте уже сегодня, – сказал Прокс и поднялся. Первое дело он сделал, освободил себя от необходимости сторожить портал.

– Подожди, брат, – остановил его магистр. – Ты должен получить меч Души, как знак скрава, пошли.

Листи лежала на полу, испытывая боль и муки стыда. Сила, которая ее наполняла с момента замужества, покинула ее, и она ощутила свою слабость и неспособность сопротивляться. Князь уходил. Князь разорвал узы брака. Ее, княгиню, посмела ударить хлыстом повелительница хаоса. Это было началом падения. Об этом будут знать все. Значит, он так захотел. Ему она уже не нужна, родит наследника, и от нее избавятся, и, скорее всего, она пойдет на место пыток для извлечения души.

Шаги князя затихли, и дверь за ним со скрипом закрылась. Бестия с кнутом убрала ногу с ее спины и схватила за волосы, причинив ей боль, когда задрала голову резко вверх. Демонесса приблизила свои глаза к ее лицу почти в упор и с наслаждением произнесла:

– Как долго я ждала этой минуты, тварь. Ты посмела занять мое место рядом с господином. Как ты посмела, ничтожество?

В ответ Листи громко рассмеялась:

– Дура, какая же ты дура!

И следом пол стремительно метнулся к ней. Удар. Залившая все ее существо боль. И наконец спасительная темнота накрыла сенгурку. Сознание покинуло ее.

Очнулась она, как и Лерея, на столбе, только руки и ноги были на месте. Два дня превратились в нескончаемую пытку под глумливый смех демонессы. Повелительница била ее кнутом, но так, чтобы не перерубить кости. С наслаждением рассказывала, что она сделает с ее сыном, когда он родится. С каждым днем Листи слабела и однажды прошептала искусанными в кровь губами:

– Пощади, я больше не могу.

Жардина опустила хлыст и, подойдя ближе, сказала:

– Поцелуешь мне сапог, сниму со столба.

– Поцелую, великая, – еле слышно произнесла Листи.

– Громче, тварь! – крикнула демонесса. – Чтобы эта убогая тебя услышала! – Она концом хлыста приподняла голову Лереи.

– Поцелую, великая! – громче ответила Листи и во взгляде бывшей подруги увидела презрение.

Жардина развязала ей руки, и тут сенгурка, до этого висевшая безвольно и, казалось, без сил, плюнула ей в лицо. В глазах жертвы вспыхнуло торжество.

Повелительница, не ожидавшая перевоплощения висевшей бессильно демоницы, отпрянула и замерла. В следующее мгновение бывшая княгиня выхватила заколку из волос, и острый костяной шип вошел в голову Жардины прямо посреди лба. Она два раза остервенело хлестнула по полу хвостом и повалилась рядом с Листи. Теперь Листи была не покорная жертва, она стала сенгуркой, выжившей в катакомбах крысанов. Осторожной, хитрой и молниеносной. Она развязала себе ноги и бессильно опустилась на пол. Рядом распростерлась с застывшим навеки удивленным взглядом и с обидой на красивом лице Жардина. Из ее лба торчал колдовской шип, которым Жур убил шпионку. Листи тогда спрятала его у себя и хранила в тайне.

Восстановив немного силы, она сняла Лерею с пыточного столба и полечила ее. Та оставалась в спасительном забвении, поломанной куклой лежа на холодном каменном полу. Листи, несмотря на слабость и истерзанное тело, села и стала напевать песню, раскачиваясь в такт. Тихо лилась нежная мелодия, покой накрыл Листи, и она вышла из своего тела, поднялась к высокому своду на нижний слой астрала и огляделась.

Двое демонов сторожили вход в пыточную. В руках женщины появилось оружие, очень похожее на то, что было у Прокса. Листи прицелилась и двумя выстрелами убила охрану. Духи застыли над телами, и демоница, протянув руки, вобрала их в себя. Рядом она услышала стон, это дух Жардины трепетал и пытался оторваться от нити, что связывала его и тело на полу. Листи подплыла и позволила себе получить немного наслаждения, впитывая страх духовной сущности повелительницы, после чего поглотила ее. Листи наполнилась силой, и ее подбросило вверх, на другой уровень. Но, переборов желание оставаться выше, она спустилась вниз. Так она менее заметна.

Листи поплыла по коридору, преодолевая сопротивление плотного астрала. Дошла до казармы охраны, где спали четверо демонов, и расправилась с ними. Она спешила. Скоро наступит час, когда одна из повелительниц через астрал будет осматривать замок. Листи уничтожила двоих на входе в подземелье и вернулась обратно. Выход был резким, ее скрутила тошнота, и минуту она приходила в себя. Потом подняла Лерею, легко взвалила на плечи и понесла ее на выход. По дороге выдернула шип из лба Жардины и спрятала в волосах.

Глава 9

Королевство Вангор. Бродомир

Гради-ил и Ганга засиделись в зале трактира до глубокой ночи. Они ждали сигнал от Фомы, который вновь ушел на разведку и должен был отследить весь путь до портала и по возвращении предупредить их о местах засад и количестве нападающих. Но время шло, а Фомы все не было. Перед самой полночью Гради-ил хлопнул ладонью по столу и сказал:

– Пора! Больше ждать нельзя.

Ганга согласно кивнула. Они встали, оставили за столом задумчиво сидящего Грыза и вышли.

К ночи похолодало, и орчанка, не привыкшая к зиме, поежилась, кутаясь в пуховый платок.

– Пошли быстрее к порталу, что-то мне холодно.

Они спустились с высокого крыльца и пошли по слабо освещенной улице. Дневная слякоть подмерзла, и тонкий лед крошился под ногами, издавая громкий скрип в ночной тишине, и этот звук далеко разносился по улицам уснувшего города. Странным образом исчезла вся стража. Ганга и раньше бывала в Бродомире, но всегда ночная стража бодро несла свою службу, патрулируя улицы и оповещая жителей редкими криками: «Все спокойно!» Но только не в этот раз.

– Не бойся и держись рядом, будь готова открыть портал, если нападение случится с двух сторон, – приободрил девушку эльфар.

– Я не боюсь, мне просто холодно, – ответила Ганга и гордо вздернула носик.

– Вот и славно, – не стал спорить разведчик. – Только нам спешить не надо, потерпи немного.

Мужчина и девушка теснее прижались друг к другу и свернули в темный проулок, упирающийся в широкую по местным меркам улицу, по которой можно было пройти до центральной площади и оттуда уже через пару кварталов добраться до портала у северных городских ворот.

Гради-ил, держась за согнутую руку девушки, пребывал в состоянии медитации. Ощупывая окрестности внутренним взором, он установил наибольший радиус поиска и в конце переулка обнаружил пятерых.

– Нас будут окружать, – предупредил он. – Пятеро впереди, еще пятеро прячутся где-то между домами. Будь готова!

Они, не замедляя шага, продолжали идти прямо на засаду. Люди, преградившие им дорогу, вели себя странно: они не спешили нападать и спокойно поджидали парочку. План необходимо было менять на ходу. Не зная, как могут повернуться события, ввязываться в драку с бандитами Гради-ил не хотел. Его главная цель была защитить Гангу, но в суматохе ближней схватки он мог и не успеть. Вторая пятерка пока себя никак не проявила.

– Остановись, – попросил он. Ганга остановилась, а Гради-ил крикнул в темноту: – Эй вы, я вас вижу! Что вам надо?

В ответ раздались громкие хлопки, и в них полетели болты из арбалетов. Болты, сверкнув, были отклонены в сторону динамическим щитом и пролетели мимо.

Нападавшие не стремились перейти в рукопашную, и с их стороны раздался крик:

– Эй, «снежок»! Ты нам не нужен. Иди своей дорогой и оставь нам девку. Обещаем, мы тебя не тронем.

Странности нарастали как снежный ком. Сначала исчез Фома. По дороге их должны были прикрывать Грыз и его воины, но ни того, ни другого почему-то не было. Эльфар видел, как бандиты не спеша натянули арбалеты и снова дали залп. Щит Гради-ила блеснул и просел. Следующий залп может стать смертельным. Не давая бандитам возможности спокойно расстрелять их, Гради-ил выстрелил очередью из трех ледяных игл. Первая, попав в говорившего, ярко сверкнула взрывом и снесла щит. Вторая ударила в грудь и с таким же грохотом взорвалась, опрокинув человека на мостовую. Третья пронеслась мимо и отколола кусок стены от дома.

В следующий миг раздался истошный вопль:

– Убивают! На помощь!

И словно из-под земли появилась стража в количестве десяти воинов с сержантом во главе. Они выбежали из-за угла, и сержант зычно закричал:

– Всем не двигаться! Городская стража!

Да они заодно, понял Гради-ил. Стояли и ждали за углом, когда их позовут. Даже если бы он не стрелял, бандиты придумали бы еще что-нибудь, своего бы, например, зарезали. Где же Грыз?

И тут за их спинами издалека донесся шум боя, какие-то крики, и шум стал удаляться.

К стражникам подбежал один из нападавших и, указывая на Гради-ила и орчанку, затараторил:

– Господин сержант, на нас напали эти нелюди. Мы шли себе спокойно, а они стали требовать деньги и убили нашего товарища своей мерзкой магией.

– Разберемся, – солидно прогудел сержант. Обошел убитого, посмотрел на отколотый кусок стены и хмыкнул. – Все ясно. Эльфар, орчанка, вы арестованы, сдайте оружие, амулеты и следуйте за нами. А вы, господа, нужны будете как свидетели, – обратился он к оставшимся четверым нападавшим.

– Да-да, господин сержант. Мы все засвидетельствуем, – торопливо проговорил их главарь.

Гради-ил понял, что бандиты не так просты, как ему показалось сначала. На их ловушку они не клюнули и разыграли целое представление, вынудив эльфара ответить огнем на их атаку. Грыза и Фомы все не было, и помощи от них ждать не приходилось. Судя по шуму, затихающему в стороне, у отряда Грыза тоже возникли проблемы. Он быстро просчитывал ситуацию, и ему стало ясно, что сдаваться стражникам нельзя, их обвинят в убийстве, тем более есть куча свидетелей. Он не сомневался, что сможет справиться со всеми. Но где были еще пятеро? Они могут просидеть себе спокойно в засаде и донести потом, как нелюди убили человека, потом убили городских стражников. И после этого их будут искать по всему королевству. Фома был прав, он не должен был стрелять в ответ. Хотел отделаться меньшим шумом.

– Девочка, – тихо сказал Гради-ил, начиная пятиться, – нам надо пробиваться в степь.

Но его маневр заметил сержант и грозно крикнул:

– Стоять, нечисть!

И сразу после его команды из домов за их спинами появились еще стражники, окружив орчанку и эльфара.

– Обложили, сволочи, – прошипела шаманка. Она достала жезл и оскалилась. – Ну, кто смелый! – крикнула она. – Подходи!

Ганга готовилась к смертельной схватке, понимая, что живой она из нее не выйдет, орочья часть ее души возликовала, и она готова была разнести по камушку весь этот город вместе с жителями.

Глаза ее загорелись, губы шептали древние орочьи заклинания. Она освободилась от хватки эльфара и закружилась на месте в странном, но грациозном, завораживающем танце.

– Не давайте ей колдовать! – закричал кто-то из четверки, и толпа стражников, гремя доспехами, бросилась ним.

Разведчик создал «торнадо», но прежде, чем его выпустил, он стал свидетелем непонятных, не поддающихся объяснению событий. Мгновенно, как по мановению волшебной палочки, сначала исчезли бегущие стражники, потом четверо оставшихся бандитов. Исчез даже убитый, брошенный всеми на льду мостовой. Выпущенное заклинание пролетело по пустому переулку и, поднимая лед и снег, унеслось дальше. Гради-ил растерянно оглянулся – стражников, что выскочили за их спинами, тоже не было.

Фома еще в прошлый раз заметил странности в людях, которые вышли из особняка, и, желая понять, что же ему показалось странным, крался по переулку. Он держался около стен домов, прячась в их тени. Неожиданно отворилась дверь, и он упал, потеряв возможность двигаться. Все его тело парализовало.

– Заносите шпиона, – прозвучал негромкий голос, и сильные руки грубо подхватили его за ноги и втащили в дом.

Там было темно, но он смог различить пятерых. Трое одетых, как местные жители, женщина, которая жадно смотрела на орка, и странный человек в странной броне. Из-под шлема лица не было видно.

– Он мой, – проговорила женщина. – Я возьму его душу, я голодна. – И превратилась в демоницу. Лизнула длинным языком щеку Фомы и сладостно прикрыла глаза.

– Потом, Мардаиба, – сказал странный человек. – Сначала захватим ведьму, потом можешь делать с ним что хочешь.

Демоница приняла человеческое обличье и похлопала Фому по щеке.

– Тебе понравится, малыш, – проурчала она.

Пока Фома решал, как ему выпутаться из передряги, в которую он попал, события стали разворачиваться непостижимым образом. Он закрыл глаза, пытаясь освободиться от заклятия паралича, но это ему мало помогло. А когда он их открыл, то в комнате уже никого не было. А следом его накрыла такая боль, что, казалось, тело его рвали на части, на куски и кости выворачивало из суставов. Он лежал, содрогаясь, полридки и, когда боль стала проходить, ощутил, что снова может двигаться. С трудом поднялся и, пошатываясь, вышел из дома. Напротив него стояли эльфар и невеста учителя.

То, что опасность миновала и переулок опустел, заметила и Ганга. Она в ярости кинула жезл на мостовую и произнесла какое-то ругательство на непонятном языке. Ее всю трясло от возбуждения, ей хотелось схватки и выплеснуть накопившееся напряжение, и тут ей под руку попался неизвестно откуда взявшийся Фома, подошедший, шатаясь, с виноватым видом.

– У-у-у, тох ра мырукан валлид, – прорычала шаманка и со всего маха врезала орку в здоровый глаз.

Фома, не ожидавший такого поворота, был сбит с ног, а девушка мгновенно успокоилась.

– Ты куда пропал, отрыжка мерха? – прошипела она.

Фома с трудом поднялся. Теперь его лицо превратилось в сплошной синяк, глаз было почти не видно в зелено-фиолетовых щелях.

– Меня подловили здесь же и парализовали. Занесли в дом и там бросили. – В голосе орка слышалась обида. – Среди тех, кто меня схватил, был демон и странный человек в еще более странных доспехах. Потом они внезапно исчезли, а меня скрутила такая дикая боль, что, казалось, мои кости свернутся и разорвут тело. Но зато прошел паралич. Я встал, вышел и увидел вас… – Он осмотрелся. Улица была пустынна. – Что тут произошло?

Гради-ил опомнился первым и, видя, что шаман слаб, подхватил его под руку. Другой рукой схватил руку орчанки.

– Пошли быстрее, пока не пожаловал еще кто-нибудь, потом расскажу, – быстро проговорил он и потянул обоих за собой.

Они покинули проулок. Беспрепятственно прошли весь путь до северных ворот и вскоре вышли к портальной площади. Гради-ил заплатил за переход и, подталкивая Фому, снова схватил упирающуюся Гангу за руку. Они взошли на портальную плиту, и только тут напряжение, охватившее его, стало проходить. Эльфар посмотрел на безлюдную площадь, не веря тому, что они смогли добраться. Следом на мгновение погрузился в темноту, принесшую ему покой. На бледном лице разведчика появилась улыбка. Они наконец прибыли в Азанар.

Грыз провожал взглядом смеску и эльфара. Что-то пошло не так, как задумывалось, и Худжгарх почему-то решил не вылезать из тюрьмы. Что он задумал? – не мог понять орк. И где носит это недоразумение, ставшее учеником повелителя? Как только за орчанкой закрылась дверь, он поднялся и пошел на выход, следом поднялись воины его десятка. Не обращая внимания на сидящих в зале, Грыз, размышляя о своем, шел между столов. Какой-то пьяный, сидевший у входа, поднялся и, шатаясь, заступил ему дорогу. Недолго думая Грыз одной рукой попытался отшвырнуть пьянчугу, но тот неожиданно ловко увернулся и заорал:

– Ты на кого руку поднял, морда! На дворянина! Дуэль, и только дуэль!

«Морда» удивленно посмотрел на пьяного, который вмиг стал трезвым, и кивнул.

– Пошли, – сказал он и первым шагнул в дверь.

В следующий момент полыхнула вспышка щита, пьяный попытался ударить кинжалом Грыза в спину. Но тут же упал с раскроенным черепом. Это один из орков топором заехал ему по голове. В зале наступила мгновенная тишина, которая взорвалась яростными криками:

– Бей зеленомордых, они нашего убили!

Публика вскочила со своих мест и бросилась на орков. В пылу схватки никто и не заметил, что вместо человека на полу лежал, плавая в своей крови, лесной эльфар.

Орки дружно выстроили стену и, отступая, покинули трактир. На шум прибежала стража, которую до этого момента никто не видел. Она попыталась напасть на орков со спины, но Грыз выставил руку и разряды молний ударили по бегущим. Побросав оружие, стражники разбежались кто куда. С крыльца раздался свист и крики:

– Куда, железнобокие?!

Это подвыпившие наемники и солдаты гарнизона смеялись и свистели вслед стражникам. Но несколько человек ринулись вниз и напали на орков. Действовали слаженно и четко. Они пытались связать боем орков, искусно орудуя мечами. Атаковали то сверху, то снизу по двое на одного и непрестанно двигались, меняя позицию. Орки умело защищались. Тут встретились мастера схваток.

Понимая, что их специально задерживают, Грыз что-то рыкнул, и орки перестроились в две шеренги. Проделали они это быстро, почти мгновенно. Вторая шеренга достала луки и в упор с умопомрачительной скоростью выстрелила в нападавших. Не ожидавшие такого маневра и такой быстроты от орков мечники разорвали дистанцию и замешкались. Стрелы, зачарованные на разрыв, взорвались от соприкосновения с защитой и разбросали нападавших. К всеобщему удивлению, перед ними лежали контуженые лесные эльфары. Недолго думая орки бросились в атаку и изрубили своих врагов в считаные мгновения.

В крепости прозвучал тревожный сигнал трубы. Ворота открылись, и оттуда выметнулся отряд степных варгов.

– Уходим! – приказал Грыз и первым побежал к верховым быкам.

Отряд орков, не встречая сопротивления, покинул город и растворился в степи. Посланные в погоню наемники вернулись к утру усталые и злые. Их командир доложил, что никого не нашли.

Перед рассветом на портальной площадке Бродомира появился человек. Своего коня он держал под уздцы. Сонный дежурный смотритель портала с удивлением проводил взглядом необычного прибывшего, на его памяти еще не было путешественника с конем. Видать, важная шишка, зевая, подумал он и ушел к себе в будочку досматривать сны. Смена будет в восемь часов, и он еще успеет вздремнуть.

Прибывший вскочил на коня и рысцой направился к крепости. Страже у ворот показал жетон, и его беспрепятственно пропустили. Он сразу направил коня к городской тюрьме. Подъехав, стал громко бить ногой по воротам, не слезая с коня. Долго никого не было, потом раздался недовольный голос:

– Да кого там нечистая принесла? Ходют и ходют тут по ночам, людям спать мешают. – Открылось окошко на уровне лица, и оттуда раздался старческий голос: – Не балуй. Чего надо?

Прибывший показал жетон, и голос привратника сразу изменился:

– Сей момент, вашбродь, сейчас отворю.

Погремев ключами, он отворил ворота. Человек въехал во двор, спрыгнул с коня и кинул поводья старому сгорбленному привратнику. Не глядя, поймал тот поводья или нет, зашагал в тюремную башню. Шел он широкими, решительными шагами, позвякивая шпорами. Прошел мимо стражников у входа, не останавливаясь, показал жетон и строго приказал:

– Дежурного надзирателя в кабинет начальника тюрьмы.

Зайдя в кабинет, прошел к столу, кинул на стол перчатки с длинными крагами и сел, оставив дверь открытой.

Вскоре вбежал заспанный дежурный надзиратель, вытянулся, пытаясь втянуть живот, и рявкнул:

– По вашему приказанию, вашбродь, дежурный надзиратель Штруне Бронг прибыл.

– Спишь, морда? – сурово посмотрел прибывший.

– Никак нет, вашбродь! – Надзиратель постарался еще больше втянуть живот.

– Позови начальника тюрьмы! – приказал тем же тоном прибывший.

– Так они это… спят, – растерянно промямлил надзиратель, и крупные капли пота покрыли его лоб.

– Так разбуди! – ни капельки не смущаясь, велел прибывший. – Скажи, срочно. И поживее, я ждать не намерен. – Он изобразил улыбку, от вида которой надзирателя пробил озноб. – За нерасторопность в стражу крепости переведу.

– Есть разбудить! – рыкнул служивый и опрометью бросился вон. Он знал, что с ним сделают стражники крепости, и не хотел попадать им в руки. Многие из них побывали у него в карцере и были злопамятны.

Через полчаса появился нахохлившийся, взлохмаченный и сонный начальник тюрьмы, весь его вид выражал недовольство и желание поругаться, но, увидев жетон, он проглотил рвущиеся из его уст слова. Он слегка поклонился и спросил:

– Чем могу быть полезен, мессир?

– У вас находится под арестом задержанный дворянин барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Вот документ на его освобождение. – Человек положил на стол свиток с малой королевской печатью.

– А это не может подождать до утра, мессир? Пока не появится коронер Риджельт Блюр? У него ордер на арест барона, подписанный наместником. – Начальник не хотел встревать между спецслужбами королевства.

– Вы не путаете, господин начальник тюрьмы? – Человек с усмешкой посмотрел на вспотевшего хозяина тюрьмы. – Арестовать дворянина можно только по ордеру, подписанному королевским прокурором. Барон просто задержанный.

– Да, конечно. – Начальник тюрьмы мысленно проклинал маленького коронера, убедившего его, что молодой студент преступник и что с ним нужно вести себя жестко. – Позвольте, я позову коронера.

– Как хотите, господин начальник тюрьмы, но я хочу пройти к задержанному и посмотреть условия содержания. Проводите меня.

– Э-э-э, конечно, мессир, только прикажу позвать господина коронера, – немного замялся начальник тюрьмы и тут же подумал, что, может, это и к лучшему. Нехейцы слывут мстительными и жестокими дикарями. Пусть забирает арестанта, и чем раньше, тем лучше. Успокоив себя такими мыслями, он повел мессира в тюремный подвал.

Проходя мимо допросной, они увидели в открытую дверь коронера в серой форме. Тот удивленно воззрился на пришедших.

– А вот и сам господин коронер, – обрадовался начальник тюрьмы. – Господин коронер, тут за молодым нехейцем прибыли из столицы с приказом о его освобождении. Я хотел позвать вас, но, раз вы уже здесь, не хотите ли пройти с нами?

Маленький человек в сером мундире поднялся, подошел к мессиру и, протянув руку, потребовал:

– Приказ!

Вместо приказа ему под нос был подсунут жетон, увидев который он сразу как будто сдулся и стал еще меньше.

– Идите с нами, господин коронер, – приказал мессир, и процессия двинулась дальше.

По приказу начальника тюрьмы стражник открыл дверь камеры и поднял факел. В углу на соломе, спиной к вошедшим лежал на боку человек. На лице коронера мелькнула довольная и ехидная ухмылка и тут же погасла. Лежащий зашевелился и, гремя цепями, повернулся.

– Чего опять? – недовольно спросил он. – Еще одного избитого стражника ко мне бросите? – Он прикрыл рукой глаза, прячась от света факела, и уставился на вошедших.

– Вы кто? – спросил мессир.

– Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор к вашим услугам. Чему обязан столь ранним посещением?

– У меня приказ о вашем освобождении, господин барон, – сообщил приехавший. – Выходите.

Арестант поднялся, посмотрел на оторопелого и белого как мел коронера и подмигнул ему.

– Готовьте завещание, коронер. – Гремя кандалами, он пошел на выход.

– Почему задержанный в кандалах? – удивленно спросил мессир и в упор посмотрел на начальника тюрьмы.

Тот затряс губами, силясь что-то сказать. Наконец это ему удалось, и дрожащим голосом он ответил:

– Такое указание дал господин коронер.

– А он что, командует тюрьмой и вами? – еще больше удивился приезжий.

– Нет, но он дал рекомендации… вернее, я не знаю, почему задержанный в кандалах… Мне не докладывали, но я обещаю, что разберусь с этим делом и виновные будут строго наказаны. Дежурный! – заорал он и, увидев дежурного надзирателя, сразу двинул ему кулаком в физиономию. – Кто приказал заковать заключенного, то есть задержанного? – быстро поправился он.

– Господин коронер приказали, – глотая кровь из разбитых губ, ответил надзиратель.

– Я только рекомендовал, – уточнил коронер, – я тут не командую. И вообще, раз преступника освободили, мне тут делать нечего. – Он развернулся и быстро пошел прочь.

– Передайте привет вашей жене Марте, коронер! – крикнул ему вслед нехеец.

Услышав слова юноши, серый подхватился и опрометью бросился бежать.

Начальник тюрьмы побледнел и, заикаясь, стал говорить:

– Господин барон, вышло недоразумение, мы разберемся, я обещаю, виновные будут наказаны.

– Ладно, начальник, не мельтеши, тысяча золотых откупа, и я все забыл. – Паренек фамильярно похлопал по плечу раскрывшего рот начальника тюрьмы и добавил: – Не благодарите, это в честь праздника.

Приезжий только хмыкнул.

В допросной, куда они все прошли, его расковали. Мессир предложил ему присесть, а остальным тихим голосом приказал:

– Оставьте нас одних!

Он несколько дольше, чем положено по этикету, рассматривал юношу и наконец с усмешкой сказал:

– Вы точно такой, как мне вас обрисовал мессир Гронд.

Юноша посмотрел на незнакомца, но промолчал.

– Вы попали в очень сложную ситуацию, господин барон. Граф Саккарти написал королю письмо, в котором обвинил вас в том, что вы продались врагам и вредили посольству. Учитывая нынешнее положение графа, это для вас смертный приговор. Хочу, чтобы вы это поняли. Никто по существу с вами разбираться не стал бы. А чтобы не заморачиваться с доказательствами, вас бы тихонько придушили или убили при попытке бегства. Отсюда такое отношение к вам. Кандалы и все прочее. Небось и в общей камере уже побывали, не так ли?

Парень согласно кивнул, нопродолжал молчать.

– Вот видите, я прав, – спокойно сказал незнакомец. – Но есть люди, которые хотят вам помочь. От вас требуется только подписать этот документ. – Он протянул барону свиток.

Я внимательно слушал незнакомца. В то, что меня освободили за красивые глаза, я не верил, значит, им от меня что-то нужно. И когда он протянул мне свиток, я взял его и стал читать. Это был договор, по которому я поступал на службу короне. Меня зачисляли в штат тайной стражи дворца оруженосцем. То бишь учеником, без оклада и стипендии. Число под документом значилось с момента зачисления меня в академию. Срок службы не указан. Я тоже понимал, что это единственный приемлемый выход из ситуации, в которую я попал, но угодить в вечное рабство к еще одной спецслужбе я не хотел.

– Здесь не указан срок моей службы, мессир. – Я протянул ему договор.

– Так вас никто служить и не заставляет, юноша, это так, для проформы, – изобразил изумление незнакомец. – Чтобы соблюсти все формальности.

«Ага, формальности, нашел дурака, – подумал я и скептически на него посмотрел.

– Тогда допишите, что срок моей службы истекает сегодня, и все формальности будут соблюдены.

Сидящий напротив меня посланец нахмурился.

– По-моему, молодой человек, вы не понимаете всей серьезности своего положения. Вам делают одолжение, а вы еще торгуетесь. Я могу сейчас встать и уйти.

Я вышел в боевой режим, залез без зазрения совести в его сумку и достал приказ о моем освобождении. Там было написано:

«Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор выполнял задание государственной важности на службе короне. С него снимаются все обвинения, и он освобождается от содержания под стражей немедленно.

Королевский прокурор граф Руан тан Шерли».

Подпись была скреплена малой королевской печатью. Ну что же, мне это пригодится. Я сунул свиток за пазуху и вышел из ускорения. Вежливо улыбнулся и сказал:

– Тогда не смею вас задерживать, господин, не знаю, как вас зовут. Всего доброго. Я тоже пойду.

Под его ошарашенным взглядом встал, поклонился поклоном Овора и направился на выход.

– Вы куда, барон? – услышал я удивленный голос «благодетеля».

– Как куда, на выход! – обернулся я. – Вы сами сказали, что я освобожден согласно приказу. – И пошел дальше.

– Стойте! – закричал незнакомец, совершенно сбитый с толку моим поведением. – Вы просто так отсюда не выйдете.

Я остановился:

– Почему?

– Вам нужно будет показать приказ об освобождении, его зарегистрируют, вернут вам ваши вещи и только потом выпустят. – Он уже более или менее успокоился.

– Вот этот, что ли? – показал я свиток.

Вербовщик вытаращился на свиток, стал шарить у себя в сумке и, не найдя его, завопил:

– Вы его украли!

– Не говорите чепухи, господин-товарищ-барин, вы его мне сами отдали, – возмутился я, сделав вид, что сильно оскорблен.

– Когда? – только и смог вымолвить незнакомец. Он растерянно шарил в сумке, надеясь, что приказ все-таки у него, и, снова не найдя, побагровел. – Я запрещаю вам уходить, барон.

– С какой это стати? – Я с интересом посмотрел не него. – Вы что, королевский прокурор?

– Я прикажу, чтобы вас не выпускали! – Его глаза сверкали яростью, от злости он даже вспотел, хотя в подвале было прохладно. Капельки пота были хорошо видны в свете светильника на его носу.

– И как это будет выглядеть? – усмехнулся я. – Вы позовете стражу, я покажу приказ о моем освобождении. И если они послушают вас, то я буду иметь полное право защищаться. Конечно, будет скандал, и меня могут схватить, даже отобрать приказ, но слухи вы не сможете остановить, они будут распространяться, господин хороший. Особенно постарается господин коронер. И как после этого вы будете выглядеть?

Я припер его к стенке. Выглядеть полным дураком он не хотел. Я видел, как он зачесался – сначала лоб, потом затылок. Посмотрел на меня и уже мягко сказал:

– Присядьте, барон, давайте поговорим.

Я вернулся и сел.

– Какой срок службы вы желаете указать? – Он посмотрел на меня, в его взгляде промелькнуло смятение и погасло, мужик умел держать удар.

– Год! – не задумываясь ответил я.

– Я не могу вписать срок службы один год, меня там, – он указал пальцем вверх, – не поймут-с, – почему-то добавил он «с» на конце, а я посмотрел наверх, куда он указал пальцем.

Понимая, что палку перегибать нельзя, решил сделать на мой взгляд нормальное предложение. Я с самого начала не думал уходить, а только попугать и выторговать определенный срок договора.

– До окончания учебы в академии, на большее я не подпишусь. Но если сотрудничество в течение указанного времени устроит вас и меня, можно будет обговорить продление контракта. – Я изобразил самую очаровательную улыбку, какую только смог.

– Этот тоже укажем в договоре? О продлении?

– Зачем? Это так, формальности, меня же на службу никто звать не будет, – простодушно ответил я.

– Формальности нужно соблюсти, барон, этот пункт тоже укажем. – Он взял перо и стал заполнять бланк. Посыпал его песком и встряхнул, подав мне для прочтения.

Просмотрев лист с моей трехгодичной кабалой, больше не торгуясь, я подписал документ и вернул его человеку, скорее всего, из той самой тайной стражи дворца. Он взял договор, удовлетворенно рассмотрел подпись и представился:

– Меня зовут мессир Трей, или Трей тан Журнав, теперь я ваш куратор и непосредственный начальник. Скоро будет бал во дворце, приглашены все видные члены посольства для награждения. Вам тоже будет отправлено приглашение. На празднике вас наградят за успешное выполнение задания на службе короне. А пока поезжайте в академию, учитесь, когда понадобитесь, я с вами свяжусь. И просьба, даже приказ: не пытайтесь преследовать графа, не надо.

Я улыбнулся, хотя улыбка моя была безрадостная.

– У графа врагов хватает и без меня.

– Вы знаете кто? – насторожился мессир.

– Догадаться несложно, мессир. Орки пойдут на лес, а виновник этому Саккарти. Как вы думаете, лесные эльфары про это не узнают? Они бы смирились, если бы орда разделилась – часть пошла на лес, часть на империю, а часть на Вангор. Но теперь равновесие нарушено. И кто это сделал? Герой Вангора граф Саккарти. Я не буду его преследовать, мессир, он и так обречен.

Мессир надолго замолчал, потом, подняв голову, сказал:

– Напишите отчет о вашей поездке в степь, что делали, как оказались в ставке и сели по левую руку от хана. Отчет передайте мессиру Гронду. Вам еще какая-то помощь нужна? – Мессир успокоился и только как-то странно поглядывал на меня.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда пойдемте, закончим все формальности, – поднялся мессир.

И вот я стою за воротами гостеприимной тюрьмы, где меня попытались ограбить.

Когда кладовщик сделал большие глаза и самым честным голосом стал меня убеждать, что я что-то путаю и вещей со мной не было, я только рассмеялся. Нас разделяла стена, и он смотрел на меня из окошка, как из амбразуры дота, уверенный в своей недосягаемости. Магистр поморщился и несколько презрительно сказал:

– Барон, вам нужна эта сумка?

– Конечно, мессир, мне, в отличие от вас, корона денег за службу не платит, а в сумке у меня было десять золотых и сто пятьдесят серебряков, кроме того, там живет страж сумки, и неосторожные люди могут пострадать.

– Какой страж? – со страхом промолвил ворюга.

– Змея «лазурная лента». – В подтверждение своих слов я протянул руку в окошко, и на ней тут же появилась моя змейка. – Вот и страж, он проголодался! – обрадованно воскликнул я.

Кладовщик и мессир очень хорошо знали, что это за змея. Оба тут же отскочили от меня, мессир вылетел пулей в коридор и захлопнул за собой тяжелую дверь, а вот кладовщику деваться было некуда.

– Сумку давай, ворюга, и чтобы деньги были на месте, плюс к моим деньгам пятьдесят золотых отступных, или тут и останешься навсегда, – прошипел я, нагоняя страха.

Змейка забеспокоилась, поднялась на хвосте и уставилась на тюремного каптенармуса.

– Сей момент, вашбродь, – забившись в угол, запричитал он, – только змейку уберите…

Свобода! Как много в этом слове. Кто не сидел, тот не поймет. Я, можно сказать, был уже рецидивист. Две ходки. Это вам не школу посещать или садик. Это, товарищи, тюрьма!

Вдохнув чистый морозный воздух, я направился к трактиру.

Двухэтажный особняк, в котором проживал коронер бродомирской тайной стражи Риджельт Блюр, был небольшой, но довольно уютный. Таким его сделала жена коронера Марта, дочь местного кондитера, работящая и довольно красивая молодая женщина. Муж подолгу задерживался на работе, и скучающая Марта посвящала себя благоустройству дома и тайным любовным утехам с молодым помощником коронера, который, в отличие от своего начальника, на работе рвения не проявлял.

Зная его природную леность и некоторую нерадивость, скупой на траты Риджельт Блюр решил не гнать бездельника, а опрометчиво пристроил молодого повесу к решению хозяйственных вопросов семьи, определив его в помощники к своей жене. Помочь привезти продукты с рынка. Найти плотника. Отвезти Марту к портнихе или целительнице – у Марты часто «болела голова», когда муж ночевал дома.

Помощник коронера Ринз Круан всегда знал, когда и насколько Блюр задержится на службе. Поэтому вечерами помогал не только принести дрова из сенника, но и ублажал похотливую женушку, страдающую отсутствием внимания со стороны мужа. Сегодня он заявился пораньше с бутылкой вина и коробочкой конфет.

– Риджельта не будет до утра, моя крошка, – сказал он, обнимая раскрасневшуюся дамочку.

Прислугу коронер из-за своей скупости не держал, была лишь кухарка, которая уходила после обеда. Остальную работу по дому делала сама хозяйка, только белье и вещи в стирку два раза в седмицу отвозил Круан.

В доме было натоплено, спокойно и царил уют. На столе была расстелена красивая скатерть, на полу опрятные шерстяные дорожки, везде, где возможно, были расставлены фарфоровые фигурки кошечек, собачек и мифических животных, под потолком масляный светильник с оранжевым абажуром.

– Проходи, я переоденусь и накрою на стол. – Женщина страстно поцеловала молодого любовника и быстро удалилась в спальню. Через полчаса она, весело напевая, вышла и огляделась. Ринза, которого она оставила в гостиной, не было.

– Ри-инз? – позвала она. – Ты где?

Но ответом ей была тишина, и лишь кот, спящий у печи, недовольно поднял голову и широко зевнул.

Марта заглянула во все комнаты, но тщетно, дом был пуст. Женщина недоуменно посмотрела на висящий в прихожей плащ молодого человека, подбитый мехом, на теплые сапоги, стоящие у входной двери, и пожала плечами.

– Проказник, где ты? Выходи, – несмело засмеялась она и открыла шкаф в прихожей, но и там его не было. – Это уже не смешно. – Марта надула губки. – Вылезай, негодник! – уже громче сказала она.

На всякий случай заглянула под кровать в спальне, но и там Ринза не было.

Она растерянно огляделась, и вдруг лицо ее озарилось догадкой: негодник спрятался в подвале. Она вспомнила, как он взял ее вчера там в темноте, при муже в доме, который послал ее вниз за соленьями. Как ее сердце замирало от страха, как она слабо отбивалась, а ее плоть трепетала. И от жарких воспоминаний ее накрыла сладкая истома.

– Ну, погоди, развратник! – погрозила она пальчиком и спустилась во тьму подвала. К ее огромному удивлению, на зов никто не отзывался, она зажгла свечу и в тусклом свете увидела, что в подвале только бочки, ящики и пучки сушеных трав. В подвале было холодно, и она зябко укуталась в красивую шаль, которую накинула на плечи. – Да что же это такое! – возмутилась Марта и поднялась наверх.

Она еще раз обошла дом, но, кроме нее и кота, в особняке никого не было. Чтобы как-то снять охватившее ее раздражение, Марта принялась накрывать на стол. Поставила принесенную Ринзом бутылку вина, закуску, конфеты и стала ждать. Время шло, свечи догорали, бутылка потихоньку пустела, но молодой помощник коронера не появлялся. Незаметно для себя Марта склонила голову на руки и уснула.

Проснулась она уже за полночь. Свечи оплыли и погасли. Не зажигая свет, она прошла в спальню. Зевая, села на краешек кровати и стала раздеваться. Аккуратно сложила платье, что надела для недостойного ее любви Круана. Сняла чулки и облачилась в ночную рубашку. Вынула шпильки из прически и распустила волосы. Облегченно встряхнула головой. Вздыхая, залезла под одеяло, повернулась на бок и вытянула поудобнее руку. Неожиданно она нащупала чье-то тело. Марта не испугалась. Наоборот, ее сердце взволнованно застучало. Она осторожно провела по узкой груди, засунула руку в вырез исподней рубахи и прошлась по волосам, густо росшим на груди мужчины. В темноте довольно улыбнулась – это был ее Круан. Бедняга куда-то бегал раздетым, потом пришел и лег спать. От долгого пребывания на морозе он замерз, его тело было холодным.

– Сейчас я тебя согрею, негодяй и обманщик. Пришел выспаться у меня? Ну уж нет. Спать будешь дома, – прошептала она и решительно обняла любовника.

Она прошлась пальчиками по его телу, спустилась вниз, но любовник оставался все таким же холодным, не отзываясь на ее ласки. Недовольная Марта погладила его по лицу и волосам и почувствовала что-то мокрое и липкое на своей руке. Женщина осторожно потормошила любовника, но тот по-прежнему лежал молча и безучастно. Обеспокоенная Марта поднялась, вытерла руку о простыню и зажгла свечу. Поднесла к лежащему человеку и вскрикнула от ужаса.

На кровати лежал раздетый, в одном нижнем белье Ринз Круан. Голова в темной запекшейся крови, глаза не мигая уставились в потолок. Она посмотрела на свою руку, держащую свечу, и увидела, что та в крови. Это оказалось последней каплей. Сознание женщины поплыло. Глаза ее закрылись, она сползла на пол и упала на свечу, потушив ее. Падая, она ударилась головой о спинку кровати, но даже это не привело ее в чувство.

Очнулась она перед рассветом, замерзшая и не понимающая, как она оказалась на полу. С трудом поднялась и, посмотрев на кровать, все вспомнила.

Ужас, смятение, необоримый страх – все это мгновенно вспыхнуло и пожаром безумия затопило душу несчастной женщины.

Марта, не помня себя, заметалась по спальне, как тигрица, попавшая в клетку. Но вскоре, измученная, обессиленная и опустошенная, словно выгоревшая изнутри дотла, она уселась на стул возле кровати, тупо глядя перед собой в одну точку и тихо подвывая. Марта находилась на грани безумия.

Вдалеке раздался крик петуха, и она с тоской подумала, что скоро придет домой ее муж и увидит мертвого помощника в их постели. Осознание страшной перспективы объясняться с мужем вернуло ей способность действовать.

Она вскочила и забегала по спальне, повторяя:

– Что делать? Что делать?

Спасительная мысль пришла к ней неожиданно. Его надо вывезти из дома и бросить где-то, пока темно на улице, потом убрать все следы его присутствия.

Немного успокоившись, Марта подбежала к кровати, решительно завернула труп в простыню, на которой он лежал, и, взяв за ноги, потянула.

Ужас положения, в котором она оказалась, и отчаяние придали ей силы. Молодая женщина с большим трудом стянула тело с постели и потащила на выход. Голова покойника оставляла за собой кровавый след, но Марта не обращала на это внимания. Надо успеть до рассвета! Надо успеть!

Дотащив тело до лестницы, Марта накинула поверх ночнушки полушубок и, подталкивая к краю, скатила убитого вниз. Там с трудом взгромоздила на санки. Но мертвый Ринз никак не хотел оставаться на санях и все время падал, скатываясь с них. Измученная женщина наконец догадалась его привязать и только тогда смогла вытащить сани на крыльцо. Она тащила их, двигаясь спиной вперед, надрывно хрипя, упираясь ногами. Сани дернулись раз, другой и, съехав со ступенек, перевернулись.

– Рена, вам помочь? – неожиданно раздался голос у нее за спиной.

Марта испуганно взвизгнула и обернулась. На нее с любопытством смотрел патруль стражников. Сержант подошел к саням, наклонился, чтобы их поставить на полозья, и в ужасе отпрянул. Он сильно побледнел и, заикаясь спросил:

– Госпожа Марта! Это что такое?

Рассвет уже занялся, и коронер, покинув тюрьму, поспешил домой. Привет Марте, который передал молодой наглец, неожиданно оказавшийся живым, полностью выбил его из равновесия. У входа в аллею, ведущую к их особняку, ему преградили путь стражники. С ними был дознаватель сыскного приказа и маг, который занимался уголовными преступлениями.

– Коронер, прошу вас остановиться! – вытянул вперед руку дознаватель.

Риджельт Блюр удивленно посмотрел на стражников, перегородивших ему путь, и перевел взгляд на дознавателя.

– В чем дело? – высокомерно спросил он, так как считал себя выше простых сыскарей и в душе презирал их.

– Господин Риджельт Блюр, у меня приказ о вашем задержании для проведения дознания. Прошу следовать за нами.

– Вы в своем уме?! – возмущенно воскликнул коронер. – Вы не имеете права меня задерживать. И наконец, вы понимаете, с кем вы связываетесь?! – В голосе маленького человека слышался гнев, удивление и тревога. В этот день все шло не так, как он привык. И все началось с ареста этого барончика.

«Наглый выскочка, позволивший себе угрожать мне!» – подумал с ненавистью коронер.

– Вы подозреваетесь в убийстве, господин коронер. Прошу проследовать с нами до вашего дома.

У коронера перехватило дыхание.

– Что случилось? Что-то с Мартой?

– Убит ваш помощник Ринз Круан, господин коронер. – Дознаватель был бесстрастен и говорил усталым голосом. – Прошу вас следовать за нами. Ночь выдалась неспокойная. Произошло много событий, и все опрошенные указывают, что в этом участвовали вы.

– Ничего не понимаю! – раздраженно вымолвил Риджельт Блюр. – Идемте.

Войдя в дом, он сразу увидел следы крови на лестнице, и перепутать их ни с чем было нельзя. Они со следователем в сопровождении сержанта поднялись на второй этаж. Следы вели в спальню. Там на стуле, с опухшим от слез лицом сидела Марта, а на постели лежал завернутый в простыню его помощник Ринз Круан. Голова и лицо молодого человека были в темной запекшейся крови. Не веря своим глазам, коронер долго смотрел на помощника.

– Марта, что случилось? – обратился он к жене, полностью сбитый с толку тем, что увидел.

– Ты еще спрашиваешь! – истерично выкрикнула женщина и разрыдалась. Рядом с ней находился маг. Он дал ей стакан с каким-то зельем, и, выпив его, Марта понемногу стала успокаиваться.

– Расскажите нам, госпожа Блюр, что вчера произошло в доме, – попросил дознаватель.

Она всхлипнула, приложила платок к глазам и надрывным голосом начала рассказывать.

– Вчера около девяти часов вечера ко мне пришел этот молодой человек, он сообщил, что муж задержится на работе до утра, чтобы я не волновалась. Он был голоден, я это видела и пригласила его поужинать. Он часто у нас ужинал. Холостые мужчины вечно голодные, – добавила она и снова промокнула глаза платочком. – Но когда он разделся, то я увидела, что он в одном белье. Ринз всегда отличался порядочностью. – Она с вызовом посмотрела на дознавателя.

– Продолжайте, рена Марта, мы вас внимательно слушаем, – не моргнув глазом ответил тот.

– Молодой человек сильно смутился и сказал, что одежду он отдал в стирку, так как испачкал ее на работе, а дома еще не был, чтобы переодеться. Да и что такого! Можно подумать, я не видела мужчину в белье! – сказала она как бы в оправдание и продолжила: – Он принес бутылку вина и конфеты. Такой галантный молодой человек! Только он сел за стол, как появился мой муж. Увидел, в каком виде Ринз, и стал кричать. Я попыталась ему объяснить, но он ударил меня по голове, вон даже шишка осталась, – нагнула она голову и показала шишку. – И я потеряла сознание. Когда пришла в себя, дома никого не было. Я прошла в спальню, а там на кровати лежал убитый Ринз Круан. Я снова потеряла сознание. А когда пришла в себя, решила вывезти тело и выбросить. Я люблю своего мужа, и он убил молодого Ринза в порыве ревности, поэтому я хотела ему помочь. – Она стала громко всхлипывать и снова разрыдалась, спрятав лицо в платок.

Риджельт Блюр с открытым ртом слушал рассказ своей жены. Марта очень убедительно рассказывала историю, которой не было и быть не могло. Он потрясенно произнес:

– Марта, ты что несешь? – Потом его озарила догадка, и он, вскочив, с воплем: – Шлюха! Убью! – кинулся с кулаками на жену.

Та взвизгнула и ловко юркнула под кровать. Разъяренного коронера схватили стражник и дознаватель и с трудом скрутили.

– Гадина! – продолжал орать коронер. – С этим придурком снюхалась!

– Вот видите, какой он бывает несдержанный, – прозвучал голос Марты из-под кровати.

– Не беспокойтесь, рена Марта, мы его держим, – пыхтя, заверил ее стражник.

Коронеру заломили руки и потащили на выход.

– Су-ука-а! – в отчаянии закричал Риджельт Блюр и, получив удар кованой перчаткой по зубам, захлебнулся криком.

– Он только что узнал про Марту, – усмехнулся в усы сержант. – Об этом весь гарнизон знает, кроме него. Надо же, убил из-за ревности! – покачал он головой.

– Я не убивал! Не убивал я! – извиваясь в крепких руках, орал обезумевший Блюр.

Коронера вытащили из дома и посадили в закрытую арестантскую карету. Всю дорогу он пытался объясниться. Лежа на полу лицом вниз, он взывал к здравому смыслу арестовавших его солдат:

– Сержант, я не убивал, это какое-то недоразумение. Опросите стражей в тюрьме, они подтвердят, что я никуда из тюрьмы не отлучался. Марта меня подставила. Это она убила! Тварь! А свалила на меня.

– Конечно-конечно, коронер, дознаватель разберется. Вы, или Марта, или вы вдвоем его убили. Вы лежите, не дергайтесь.

Так они доехали до тюрьмы. Блюра грубо подняли и пинком вытолкнули из кареты. Он пробежал, согнувшись, несколько шагов и уткнулся головой в чьи-то ноги. Поднял голову и увидел улыбающегося нехейца. Сзади серого схватили сильные руки и скрутили.

– Коронер, глядя на вас в том положении, в котором вы очутились, я начинаю думать, что справедливость в мире все же существует. Как вам мой подарок? – смеясь, сказал освобожденный и пошел своей дорогой.

У Риджельта Блюра все встало на свои места: это сподручные барона совершили акт мести.

– Сволочь! – заорал он и попытался вырваться. – Задержите преступника! Это он убил моего помощника!

Но новый удар по губам оборвал его крик. Отчаяние и слезы душили маленького коронера, он сам теперь был в роли жертвы. Незаконно обвиненный, арестованный и избитый. Его предала жена, и теперь свои же стражники ведут в ту самую тюрьму, куда он сажал своих врагов и пойманных преступников.

– Сообщите обо мне графу Саккарти! – взвыл он и тут же был грубым пинком отправлен в открывшиеся ворота тюрьмы.

– Вот же какой крикливый, – раздраженно сказал сержант, поднимая коронера за шиворот. – Тебе, убийца, уже никто не поможет. Твое дело простое и ясное, душегуб. Молись богам, чтобы без мук уйти за грань. – Он ударил извивающегося Блюра кулаком в живот и сопроводил удар наставлением: – Ну-ну, не балуй.

Дежурный надзиратель с удивлением принял коронера. Просмотрел мельком ордер, хмыкнул и расписался в получении.

– Лицом к стене, заключенный, стоять не разговаривать, – проскрипел он.

– Штруне, – обратился к надзирателю коронер, – я хочу, чтобы ты подтвердил, что я не выходил из тюрьмы всю ночь.

И тут же получил удар палкой по почкам, удар был выверен, травмы не нанес, но был очень болезненным.

– О-о-о… – застонал Блюр. – Сволочь, ты что творишь?

– Не нарушать! – прикрикнул надзиратель. И тихо проговорил: – Не знаю я, где ты был ночью, не знаю, и все. В одиночку арестованного, где молодой сидел! – приказал он двум стражникам, один из которых был с опухшим лицом и без глаза.

Конвоиры грубо схватили коронера и потащили в подвал.

– Ребята, ребята, – жалобно причитал коронер, – подтвердите, что я всю ночь был с вами, я же вас инструктировал. А я вас к себе возьму, жалованье подниму.

Служивые дотащили его до камеры и бросили на пол. Одноглазый посмотрел на напарника.

– Эта сука выйдет и нас сгноит, и всех, кто его арестовывал. А я по его милости так и останусь без глаза. – Он ударил коронера ногой в живот. – Спасибо мальцу, подлечил.

Второй согласно кивнул. Посмотрел на окошко, забранное решеткой, задумчиво почесал небритую щеку.

– А че? – сказал он. – Пусть повесится, и все. Ребята нам благодарны будут. Выпивку поставят.

– Нет, не надо! – Коронер ухватил стражника за ноги и обнял их. – Я не хочу вешаться!

– Теперь точно не простит, – посмотрев на ползающего на коленях бывшего всесильного коронера, сказал одноглазый и неожиданно со всего маха ударил ногой в живот коронера.

Тот громко охнул и обхватил себя руками. Второй стражник ловко выдернул ремень из его штанов и сказал:

– Держи крепче ноги.

– Не впервой! – ответил одноглазый и, упав на пол, обхватил ноги Блюра, прижав их к полу своим телом.

Второй ловко накинул ремень на шею арестованному и затянул удавку.

Через час они доложили дежурному надзирателю, что заключенный Риджельт Блюр повесился в камере. Дежурный для вида покричал, потом подмигнул и сказал:

– С меня выпивка.

Не откладывая, пошел к начальнику тюрьмы. Выслушав доклад дежурного надзирателя, начальник для проформы ударил подчиненного несильно в глаз, потом спокойно сказал:

– Составь акт по всей форме, вместе с магом, и пошли весть Марте, пусть забирает мужа и похоронит по-человечески.

Я успел сделать только три шага, как лихо подъехала арестантская карета и оттуда выпал коронер. Он полусогнутый пробежал несколько шагов и уткнулся мне в ноги. Следом вылезли стражники и грубо схватили серого, скрутили ему руки, как наши прапорщики-контролеры делали в СИЗО, и потащили того к воротам.

Надо же, удивился я, как все быстро меняется. Можно подумать, что в жизни вдруг появилась вселенская справедливость, спавшая до этого много веков. Вот об этой самой справедливости я и поведал несчастному коронеру. А заодно и спросил, как ему мой подарок.

Эта ночь была богата на события. Я сидел в камере и слушал болтовню стражников. Они, не стесняясь, обсуждали жену маленького серого человечка с большими полномочиями, которая изменяет ему с молодым помощником. Коронера ненавидели все и радовались тому, что красивая жена наставляет мужу рога.

– Небось и сейчас он у нее в гостях, – сказал со смехом один из охранников, и они расхохотались.

И тут мне в голову пришла дельная мысль. Надо сгонять к этой Марте и притащить ее любовника сюда, пусть побудет вместо меня, пока я проконтролирую убытие моей троицы в Азанар. На сердце что-то было неспокойно, и я решил довериться этому ощущению. Я вышел в ускоренный режим, совершил прыжок на спутник, оттуда в город. У запоздалого прохожего, которого напугал до полусмерти внезапным появлением, узнал, где живет господин коронер. Недолго думая пробрался в дом. Хозяйка напевала что-то в соседней комнате, а на стуле в гостиной вальяжно развалился худощавый высокий парень. Я вытянул из него немного энергии, и он впал в беспамятство. Вместе с ним я вернулся в свою камеру. Переодел его в свою одежду, а сам нацепил форму спецназа лесных эльфаров. Усыпил паренька и убыл. Как оказалось, вовремя. Ганга и Гради-ил вышли из трактира и неспешно направились к порталу. Я проверил маршрут, по которому они должны пройти, и увидел засаду в темном переулочке, но вместе с тем я заметил метку Фомы, который находился в доме и не двигался. Рядом с ним было пять красных маркеров. Значит, Фома опять попал в неприятности. Это плохо. Надо будет изменить ему программу подготовки. Да и своих вассалов погонять. Посмотреть, что они усвоили.

Мгновение, и я в доме. Пятеро людей… я внимательно присмотрелся, нет, не людей, человек только один, и вот что странно – это валорец в бронекостюме со станером. Он-то что тут делает? Трое лесных эльфаров и одна демоница. Все они замерли в том положении, как я их застал. Первым делом я отобрал станер, вытащил из сумок все ценное и просто, без затей прирезал всех, кроме демоницы. Определенного плана, как всегда, у меня не было, но оставлять трупы здесь и подставить орчанку и разведчика я не мог. Найдут убитых и могут все это свалить на моих. Поразмыслив, решил использовать проверенный способ – отправил их телепортом из свитка эльфаров по неизвестному адресу. Фома был обездвижен станером и в себя будет приходить часа два. Поэтому я наложил на него усиленное кровью заклинание снятия паралича и, забрав демоницу, ушел в темный большой двор. Там надел на рогатую даму ошейник подчинения, порезал ей руку и провел ритуал кровной связи и усиления подчинения, все это проделал в ускоренном режиме. Недолго думая отправил ее в сумку.

На улице уже вовсю шел бой, поэтому задерживаться я не стал, снова совершил выход в боевой режим и телепортировался в переулок. Над Гангой собиралось и кружилось воронкой огромное количество энергии, если она успеет ее выпустить, она разрушит все дома в переулке и умрет сама, надорвавшись. Откат от использования сырой энергии будет такой силы, что просто разорвет ее энергоканалы и тело. Я прыгнул к ней и вобрал всю энергию. При этом чуть сам не лопнул от переизбытка. У меня внутри возник пожар.

– Ты что творишь, сумасшедший! – заорала Шиза. – Мы все сгорим! Лиан превратился в огнедышащего дракона и стреляет огнем!

– Не кричи, создайте на еще одном слое оазис и превратите пустыню в сад, – неожиданно для себя дал я ей направление слива энергии.

– Оазис? Сад? – растерянно повторила Шиза и тут же радостно сообщила: – Точно! Это сработает. Я создам сад для нас, и ты будешь туда приходить ко мне в гости. Какой ты молодец! – радостно прокричала она и скрылась.

Я сплюнул на мостовую. То сумасшедший, то молодец. Вот баба она и есть баба, хоть нейросеть, хоть во плоти, хрен их поймешь.

Но долго думать о странной женской логике мне было некогда, к нам спешили десятки стражников, и явно не с самыми мирными намерениями. За их спинами стояла четверка лесных эльфаров под личиной людей. И один из них крикнул:

– Не давайте ей колдовать!

С эльфарами я поступил не церемонясь, как с врагами – убил и обобрал. Затем открыл портал и закинул тела в мерцающее окно. Стражников пожалел, эти сами забежали на всем ходу в окно и скрылись. Вот пусть там, куда они попали, и рассказывают, что они тут делают и зачем они сюда пришли. Теперь путь к порталу был свободен, и я отправился на шум боя к трактиру. Когда я туда прибыл, то увидел изрубленных эльфаров и отряд Грыза, спешащий к своим быкам. Из крепости вылетела лава конников и устремилась к оркам. Встав у них на пути под «скрытом», я погнал на них волну страха. Кони вздыбились, осев на задние ноги. Громкое ржание огласило окрестности, и многие всадники, не ожидавшие такого поворота событий, были сброшены на землю. Орки в это время вскочили на быков. Лорхи мощно двигаются вскачь, но скорость набирают медленно. Еще бы, с такой-то массой! Пока они доскачут до южных ворот, те уже закроют. Я отправился к южной стене, и действительно, стража уже стала закрывать ворота. Пришлось запустить «торнадо», которое, подхватив снег, лед и стражников, улетело в степь. Следом проскочили Грыз и его десяток. Ну вот и все, концы я обрубил, и пусть коронер попробует достать их в Азанаре. С чувством удовлетворения я вернулся в камеру. Но каково же было мое удивление, когда я застал любовника Марты мертвым. Ему кто-то воткнул в ухо шило или стилет. Я почесал в затылке и пришел к пониманию, что это работа коронера. Не зря он с ехидством сказал: «Ты еще выйди отсюда». Из тюрьмы, значит.

Я усмехнулся, ну что же, дорогой мой серый человек, верну-ка я тебе этот подарок. И, быстро раздев убитого, вместе с ним отправился прямиком к Марте. Та спала за столом, выпив почти всю бутылку красного вина. Осторожно положил тело на кровать в спальне и накрыл одеялом. Поправил цветную шаль, сползшую с оголенных плеч красавицы, и вернулся в камеру.

Шагая по улице, размышлял о превратностях судьбы. Сегодня правоохранитель посадил меня, завтра сел сам. Верно говорят у нас: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Еще меня донимал вопрос, что нужно эльфарам от моей орчанки. Я все чаще себя ловил на том, что считаю ее своей. Если не невестой, то как минимум самой первой кандидаткой в невесты. Мне нравились ее решительность, способность переносить тяготы и гибкость, из нее можно сделать хорошую жену. Но это так, размышления типа «дважды два – четыре».

– Не мудри, отличная жена, – вклинилась в мои мысли Шиза. – Просто ты сухарь и никого еще не полюбил. И слаб характером.

– Это почему я слаб характером? – возмутился я. Втайне я считал себя крутым мужиком, но в этом никому не сознавался.

– Потому, что спишь со всеми, кто тебе это предложит, – парировала она, и я почувствовал ее ревность.

– Не со всеми, – не согласился я. – С тобой, например, не спал.

Шиза даже задохнулась от моего ответа.

– Я не предлагала тебе спать со мной.

– Конечно нет, только настаивала на этом и встала в очередь на первую брачную ночь, – засмеялся я.

– Я звала тебя на романтический вечер, болван, – обиделась она.

И я почувствовал, что ей стало стыдно. Была бы в теле, покраснела бы.

– Знаю я эти романтические вечера, – проворчал я. – Зайди замок почини или полку помоги повесить. Не хочешь ли чаю? Ой, уже поздно, оставайся, куда ты на ночь глядя пойдешь, уже автобусы не ходят. И все, через неделю – я беременна. Слезы. Мама с палкой в руках, и ты в загсе.

– Интересная картина получилась, – хмыкнула Шиза. – А я только хотела тебя позвать помочь разбить клумбы на новом слое. Значит, это не я придумала.

– Сказала тоже, спишь со всеми, – продолжал ворчать я. – Никого я насильно в постель не тащил, а отказать красивой девушке – это оскорбить ее. И потом, я же не эстонец, чтобы сравнивать Новый год и секс!

– Это как? – удивилась Шиза, снова выйдя в «эфир местной радиостанции».

– Анекдот у нас по Земле такой гуляет, про разговор двух молодых эстонцев.

Любопытству Шизы, которая все хотела знать про удивительную планету под названием Земля, не было предела. Живая луковица Чиполлино сбила ей все настройки.

– Ну вот, слушай. У нас есть праздник на Земле – Новый год. В первый день второго месяца зимы мы празднуем приход нового года. Хорошо празднуем! Весело! Все счастливы и ждут от нового года только хорошее.

– А почему второй месяц зимы, а не первый? Нелогично как-то, – перебила мои воспоминания Шиза.

– Потому, что это сакральный день для всего прогрессивного человечества.

– Какой-какой день?

– День, имеющий отношение к божественному, религиозному, небесному, потустороннему, иррациональному, мистическому, отличающийся от обычных дней, вещей, понятий, явлений. Вот какой.

– О-о-о… – пораженно протянула Шиза. – И что вы делаете в этот день?

– Как обычно, делаем оливье, селедку под шубой, салаты, готовим мясо, у кого что есть, режем сыр, колбасу. Водку и шампанское ставим в холодильник. К детям приходят Дед Мороз и Снегурочка с подарками…

– Я уже знаю, селедка – это рыба, но зачем вы на нее шубу надеваете? – с огромным удивлением спросила Шиза, притом она понимала, что я не вру.

– Чтобы вкуснее было.

– И ты ел?

– Ел, и много раз. Мама вкусно ее готовила, с морковкой, свеклой и майонезом, мм… объедение.

– Кошмар! – Это все, что она могла сказать. Наконец Шиза снова смогла собраться с мыслями. В этом ей помогла страсть к познанию нового. – Дед Мороз и Снегурочка… а это кто?

– Ну как тебе объяснить? – задумался я и приказал: – Мастер, мессир, на выход!

Я посмотрел на моих бойцов невидимого фронта и почему-то не удивился их виду. На магистре была юбка, на мастере блузка, мехом подбитый синий плащ они не могли поделить и рвали друг у друга.

– Господа! – обратился я к ним. – Чертовка там еще жива?

– А что ей сделается, – ответили хором старики, вцепившиеся в плащ. – Прикрылась хвостом и сидит в уголке.

– Что, тоже голая?

– Ага! – радостно закивали старики. Что-либо объяснять им было бесполезно, это я знал по опыту, они давно уже на своей волне, как радиостанция «Голос Америки».

– Тогда верните ей плащ, чтобы смогла прикрыть им свой срам, – сказал я как можно мягче.

– Да что вы, командор! Какой срам? Там одни прелести! – восторженно заявила парочка.

– Все равно верните, пусть прикроет прелести, – уже строже сказал я.

– Командор, это карточный долг, мы не можем отдать просто так. – Они уставились на меня. – Карточный долг – это святое.

– Святое – это Новый год, мама с папой и дети, а также служба мне. Все остальное – тлен. Это черти вас с курса сбили. Верните плащ! – Видя, как помрачнели их морды, вынул бутылку вина. – Вам отдам за плащ.

– Продано! – радостно заорали шулеры, и плащ тут же исчез. Исчезла и бутылка из моих рук. – Ну, мы пошли, – сказали они и тоже исчезли. Вот и работай с ними.

– Назад! – приказал я, и они опять появились. Теперь на их лицах было нетерпение пополам с обидой.

– Скоро отпущу, – успокоил их я и стал рассматривать парочку. Так, мессир годился для Деда Мороза с окладистой густой белой бородой, с лохматыми бровями. Его я нарядил в костюм Деда Мороза и дал в руки посох и мешок. Мессир тут же заглянул в надутый мешок и разочарованно протянул даже с какой-то обидой:

– Там пусто!..

Я, не обращая внимания на его недовольство, стал наряжать мастера в Снегурочку. Получилось не очень. Старуха с косичками. Не Снегурочка, а Баба-яга в подвенечном наряде. Не пойдет, решил я и вытащил демоницу. Та стояла укутавшись в плащ, на красивом красном лице ее была видна вся гамма обуревавших ее чувств. Страх, недоумение, неверие, что это именно с ней приключилось, смятение и много еще чего.

– Тебя как зовут, чертовка? – спросил я.

– Мардаиба. И я не чертовка, я демоница.

– А номер какой? – уточнил я.

– Девятнадцатый, – удивленно ответила она, пораженная моими познаниями.

– Демоны изменений, значит, – констатировал я. – Мардаиба Пятьдесят Шестого знаешь?

– Да, это мой младший брат, – кивнула она. – А ты его откуда знаешь?

– Знавал когда-то, – неопределенно ответил я, не вдаваясь в подробности. – Он мне служил некоторое время. Потом я его отпустил.

– Ты лжешь, человек! Мы служим только… – Она зажала рот ладошкой.

– Знаю-знаю, Кураме вы служите. Но этот служил мне. Ты же можешь видеть, лгу я или нет. – Я посмотрел на нее. Она окинула меня быстрым взглядом и уставилась пораженно. – Ты говоришь правду, человек. Но как такое могло быть?

– Все просто, вы, демоны, продаетесь тому, кто больше предложит. Вот и он продался.

– А что ты ему предложил? – Теперь ее распирало любопытство.

– Потом расскажу, если захочу, а пока стой спокойно. – Я нарядил ее Снегурочкой и стал рассматривать. Снегурка вышла что надо, только с рогами и красным лицом, как будто спирта хватанула.

– Вот, – сказал я, – Дед Мороз и Снегурочка.

– А Снегурочек сколько, две? – изумленно спросила Шиза.

– Нет, одна, вон та, с рогами.

– А зачем ей рога? – еще больше изумилась Шиза. Она уже достала меня придирками и вопросами, почему да как, и я отмахнулся:

– Да откуда я знаю! Обычно к вечеру они оба, и Дед Мороз и Снегурка, на рогах уже и лыка не вяжут.

– Чего они не вяжут?

– Да не важно, главное, они к детям приходят и дарят подарки. – Я начинал злиться и был уже не рад, что затронул эту тему.

– Вот это приходит к вашим детям? – Шиза замолчала, видимо рассматривая троицу. – Теперь понятно, почему ты такой, детская травма, селедка под шубой и Дед Мороз со Снегурочкой на рогах, – выдала она свое резюме.

– Какой такой? – обиделся я. – Много ты понимаешь. Подарок ждешь весь год. Учишься хорошо, стараешься папу с мамой слушаться, Деду Морозу стишки рассказываешь, а под елочкой пожарная машина или пистолет. Знаешь, какое разочарование. Заказывал-то велосипед.

– Вот я и говорю, детская травма. Но я помогу тебе. Здесь у меня получается райское место, очень полезно для обретения душевного равновесия. Только надо помочь мне клумбы разбить, я тут одна совсем, устала, – вздохнула она. – И не беспокойся, замков у меня нет и полочек тоже, – добавила она веселее и, не давая мне возможности подумать и ответить, напомнила: – Так, что там с анекдотом?

– Анекдот? А-а. Слушай. Сидят, значит, два эстонских солдата и разговаривают.

– Скоро Новый го-от, – говорит один.

– Та-а, – соглашается второй. – Хоро-оший пра-азтник.

– Лучше, чем се-экс.

– Та-а, лу-учше, – соглашается второй. – Новый го-от чаще.

Шиза помолчала, а потом прыснула.

– Я поняла! – сдерживая смех, сказала она и исчезла из «эфира».

Провинция Азанар

Овор несколько растерянно смотрел на странных гостей, которые неожиданно появились у ворот его поместья. Охранник, что их встретил, в годах, но еще крепкий нехеец, из-за спины хозяина поместья подозрительно оглядывал необычную троицу. Его рука демонстративно и с явным вызовом лежала на рукояти меча.

– Вы говорите, у вас письмо от барона Ирридара Тох Рангора, лер? Но, простите меня, я такого не знаю! – вежливо ответил Овор. Его глаза внимательно рассматривали прибывшую под вечер компанию. Они цеплялись за каждую мелочь, но при этом не останавливались ни на чем. У присутствующих должно было создаться впечатление, что это просто брошенный вскользь взгляд.

Снежный эльфар, немолодой и бывалый воин. Маленький, но очень опасный молодой орк, стоявший расслабленно и абсолютно спокойно, но он взял под контроль охранника. Странность была в том, что это была техника серых стражей, и Овор ее узнал, так как сам учил этому Ирридара. И наконец, девушка-смеска, в которой было больше крови лигирийской, чем оркской. И была она… как бы выразился Овор, весьма и даже очень. На девушке была богато украшенная кольчуга. За поясом с золотыми и серебряными вставками, создававшими причудливый орнамент, у нее был засунут шаманский жезл, и на том же поясе висел длинный кинжал, за плечами –лук и стрелы. Он напрягся, так как, сложив все увиденное в логическую цепочку, понял – перед ним небесная невеста орков. В душе стала зарождаться неясная тревога, но он ничем не выдал своего состояния.

– Барон называл вас дядькой, уважаемый тан, прошу, ознакомьтесь с письмом. – Эльфар медленно сунул руку в сумку и так же медленно вытащил свиток, который протянул немолодому лигирийцу. А это был именно лигириец, Гради-ил мог различать людей и сказать, откуда человек родом. А за спиной хозяина стоял такой же немолодой нехейский дружинник.

Дядька развернул письмо и стал читать, по мере прочтения лицо Овора разглаживалось и в глазах появлялась теплота. Прочитав до конца, он поднял взгляд на прибывших и радушно пригласил:

– Входите и будьте гостями, господа. – Он отступил в сторону, пропуская всех троих вперед. Первым, как он и ожидал, в ворота прошел орк, за ним девушка, и замыкал процессию снежный эльфар.

Значит, они оберегают смеску, подумал Овор и спросил:

– Ирридар пишет, что у него возникли временные трудности и он прибудет позже. Что это за трудности?

– Моего жениха посадили в тюрьму, – ответила смеска, и эльфар укоризненно посмотрел на нее.

Маленький орк был бесстрастен, краем глаза следящий за ним Овор видел, что тот занял такое место, чтобы контролировать пространство и исключить неожиданное нападение из скрытых от взгляда зон. Значит, его готовил Ирри, подумал он и перестал обращать на него внимание. Его воспитанник никогда бы не передал секретные сведения чужим. Значит, он в орке уверен.

– За что его посадили в тюрьму? – спросил он, и тут же вторая мысль обожгла его сознание. – Простите, тана! Как вы сказали? Жениха?

Гради-ил попытался вставить слово, но Ганга остановила его взмахом руки и решительно сказала:

– Подожди, Гради-ил. Я хочу, чтобы здесь знали, кто я такая. Я была небесной невестой, тан, и вы это заметили. – Ганга говорила твердо и смотрела Овору в глаза. – Ирридар помог мне избежать позора и бесчестья, на соревнованиях он оказался самым достойным и получил меня в награду. Кроме того, великий хан дал ему новое имя – Тох Рангор, и Ирридар тан Аббаи получил возможность основать свой род. Лер Гради-ил, Фома Шарныга добровольно вошли в этот род. Я же вошла в его род по праву невесты. – Она с вызовом оглядела всех, дабы они не усомнились в том, кто она такая. – Поэтому мой жених стал бароном Ирридаром тан Аббаи Тох Рангором, кроме того, он получил от великого хана золотой камлет «Лучший друг степи».

Овор был ошеломлен неожиданно открывшимися обстоятельствами, и это было заметно по его виду. Сопровождавший их нехеец крякнул и произнес:

– Я всегда говорил, что малыш самый способный из всей семьи. Надо же, стал бароном наперед старшего брата! Пойду нашим расскажу. – И спокойно, вразвалочку ушел.

Наконец Овор смог совладать с собой.

– А за что же тогда его посадили в тюрьму? – Он не мог понять, как такое могло произойти. Посадить в тюрьму человека, ставшего лучшим другом степи и привезшего небесную невесту, находившуюся под покровительством всех племен. Это было равнозначно объявлению войны степи, если такие вести дойдут до великого хана. Это несмываемое оскорбление оркам. – Они что, с ума посходили?

– Э-э-э… уважаемый Овор, – решил прояснить ситуацию Гради-ил. – Посол Вангора граф Саккарти привез мир для королевства, а наш лорд, по-видимому, приложил к этому руку. Вот граф и не захотел делиться славой. Как это так, он посол, и тут какой-то студент стоит рядом, это умаление его чести. Поэтому граф написал донос на барона, и того взяли под стражу для разбирательства. Но, думаю, его скоро отпустят. Для его осуждения нет оснований. И граф это понимал. Барона отправили в тюрьму, чтобы беспрепятственно разделаться с небесной невестой и вину за ее смерть свалить на него. На нас напали по дороге в Азанар, но мы смогли уйти и вырвались из ловушки. Ганга – кандидатка в невесты! – Эльфар, не опуская глаза, посмотрел на девушку.

Но та нисколько не смутилась и спокойно ответила не только эльфару, но и всем, кто появился рядом.

А рядом с ними стояли и удивленно хлопали глазами девушки. Да какие! Высокая, крепко сбитая брюнетка в брючном костюме, упершая руки в боки и прожигающая взглядом орчанку. Губы ее были крепко сжаты. Чернокожая красавица, с интересом смотревшая на нее без злобы и зависти. Чуть сзади выглядывала из-за ее спины невысокая, белокурая, с огромным любопытством в глазах берка. Но впереди всех стояла дворфа с радушной улыбкой на устах.

– Это только дело времени. Я отдала ему свое приданое на сто десять тысяч золотых корон, и он его принял. Пусть повзрослеет и остепенится, я не тороплюсь.

– Вот гад! – сквозь зубы процедила брюнетка с черными как ночь глазами. – Просили же его, как человека, хватит спасать девиц! Поместье же не безразмерное.

Она резко развернулась и ушла. Гради-ил вздохнул и продолжил:

– Мы с трудом и, можно сказать, чудом выбрались из западни и добрались до вас, господин Овор. Если бы Гангу убили, то тогда в ее смерти обвинили бы Ирридара. Его убили бы в тюрьме и объявили, что преступление раскрыто, преступник наказан. И все бы обошлось. Так что задумка графа не была такой уж глупой.

– Тогда да, – согласился Овор. – Весь позор ложился бы на Ирридара, а так как он через несколько дней станет совершеннолетним, то позор ляжет не на род Аббаи, а на Тох Рангор, и мести нехейцев можно будет не опасаться. Хитро придумано.

– Это они Ирридара не знают, – усмехнулась дворфа. – Его убить очень сложно, если не знаешь, куда бить.

– Лия! – мягко прервал ее Овор, и та замолчала.

– Да знаем мы, куда бить, – усмехнулась Ганга. – Наслышаны.

Чтобы предотвратить ненужные разговоры, Овор пригласил всех в дом. Когда маленький орк поравнялся с ним, он тихо сказал:

– Невесте здесь ничто не угрожает, иди в караульную, познакомься с охраной, там тебя покормят, и возьми с утра под свой пригляд окрестности около поместья.

Орк, не говоря ни слова, сменил направление и ушел.

Лианора хлопотала в столовой, гостей надо было накормить. Берка увела орчанку, той надо было помыться и привести себя в порядок. Овор проводил Гради-ила в гостевую комнату, потом сел в столовой и стал перечитывать письмо.

– Что пишет хозяин? – спросила Лия.

Овор стал читать вслух:

– Дядька, поздорову! Некоторые обстоятельства задержат меня в Бродомире. Постараюсь освободиться поскорее и засвидетельствовать тебе и девочкам свое почтение. Направляю с этим письмом к тебе троих моих товарищей и новых родичей. Сам того не ожидая, я стал бароном и основал новый род Тох Рангор. Подробности при встрече. Прими их как близких друзей. Фому определи к разведке, он обучен. Пусть отслеживает окрестности поместья, если заметит чужих, с ними не церемоньтесь, это убийцы, посланные по душу Ганги. Ганга – моя будущая возможная невеста. Так получилось, что по политическим мотивам я не мог отказаться от этой чести. Проследи, чтобы не было скандалов между ней и другими девочками. А лучше поручи это дело Лие, она хорошо справится с этой ролью».

Овор поднял глаза на управительницу:

– Поняла? Надо предотвратить возможные скандалы и их последствия.

– Поняла, Овор, – кратко ответила девушка и, с удовлетворением осмотрев накрытый стол, сказала: – Пойду позову всех ужинать.

Она ушла, а Овор продолжил читать:

«Как приеду, заберу Гангу и Гради-ила в город. Фому оставь себе, пусть потрется в трактире, послушает разговоры. Он обучен разведке и скрытым операциям. Кроме того, он неплохой маг-целитель. Ну вот и все. Всех обнимаю. Ирридар».

Видимо, времени было мало на письмо, подумал Овор. Уж больно скупо написано.

Лианора прошла в комнату, где собралась вся женская половина, и увидела следующую картину. Друг против друга стояли орчанка и Вирона.

– Думаешь, окрутила Ирридара, и все, невестой стала? – с прищуром спросила Вирона.

Но орчанка на провокацию не поддалась.

– Тебе какое дело до меня и моего жениха? – с делано равнодушным видом ответила она.

– Ха, жениха! Кандидатка! Да тут все, можно сказать, кандидатки в невесты. Даже вон то мелкое недоразумение, – кивнула она в сторону берки.

Та в ответ злобно зашипела, словно кошка, которой наступили на хвост.

– Чем ты его прельстила? Клыками? – не отступала Вирона.

– Может, и клыками, не твоими же толстыми ляжками, – парировала Ганга.

– Я ей тоже об этом говорила, – вставила свое слово в разговор довольная берка, – а она мне не верила.

– Это у меня толстые ляжки?! – взвилась Вирона. – Ты, волчица степная! Дикарка немытая! – Девушка была в ярости, мало того что появилась еще одна спасенная, так еще заявляет свои права на мелкого гада.

– Лучше быть волчицей, чем злобной толстухой, – вставила свои пять дил белокурая берка.

Орчанка промолчала.

– Мой друг сам выберет себе невесту, – подала голос чернокожая. – Но я тоже была бы не против…

– Ты! – пораженно воскликнула берка. – Ты тоже в него втюрилась? – И широко распахнутыми глазами посмотрела на Чернушку.

– Не знаю, – ответила та, – но, когда я его вспоминаю, у меня вот тут, – она прижала руку к сердцу, – как-то так сладко становится… – Глаза девушки затуманились, и она замолчала.

– Еще одна дура с ума сошла, – растерянно проговорила берка. – Что вы в нем нашли?

– Не твое дело, мышка, – грубовато ответила Вирона. – Я поголовье кандидаток сокращу. – И победно посмотрела на Гангу. – Вызываю тебя на дуэль. Бьемся на мечах.

– У меня нет меча, только кинжал, – сказала орчанка и быстро его выхватила. Заняв оборонительную позицию, она оскалилась, показав небольшие, но острые клыки. – Я принимаю вызов.

Вирона развернулась и выбежала из комнаты, через несколько рисок она вернулась с кинжалом и тоже встала в боевую стойку, сделала несколько взмахов и объявила:

– Я готова!

В это время в дверях показалась Лианора с взведенным арбалетом и приказала:

– Убрать кинжалы! Считаю до трех. Потом стреляю.

Первой, на счет раз, кинжал выронила Вирона. Замешкавшаяся Ганга выпустила оружие на счет два. Она не знала, какая репутация у дворфы и сможет ли она выстрелить, но, увидев, как побледнела соперница, решила не рисковать.

– Значит, так, девочки. – Дворфа, не опуская арбалет, обвела глазами собравшихся. – Хозяин поручил мне гасить все ссоры, и я его приказ выполню. Кто еще раз затеет ссору, тот перестанет быть невестой, я помогу хозяину с нелегким выбором. Уменьшу ваше поголовье, как выразилась Вирона. – Весь ее вид говорил, что она, нимало не сомневаясь, выполнит свою угрозу. – А теперь марш за стол!

Девушки опрометью бросились из зала, и Ганга поспешила за ними. Она не знала Лию, но сразу ей поверила.

Бродомир

Я шел в трактир, где остался мой фургон со всем содержимым, оставлять столько добра на разграбление я не собирался. В городе царила какая-то нездоровая суматоха, отряды солдат вместе с магами патрулировали улицы и подозрительно смотрели на всех прохожих. Так же подозрительно оглядели и меня в моем орочьем костюме, но останавливать не стали. У трактира, где лежали тела эльфаров, остались следы крови, сами трупы уже убрали. Я прошел во внутренний двор, там под навесом хрумкал овсом довольный лорх, рядом стояла моя повозка, закрытая и перевязанная кожаными ремнями.

– Магистр, как обстановка? – спросил я, и из ткани тента вылезла голова, утыканная гвоздями.

– Ты кто? – спросила она.

Да, дела, видимо, были хуже, чем я предполагал, и моему командиру отряда духов требуется лечение в ЛТП^[64].

– Лезь в сумку, распоследняя пьянь, – со вздохом приказал я и проследил, как сторож моего имущества медленно в нее втянулся.

Делать нечего, пришлось отправляться на спутник. Там я открыл медкапсулу и поместил туда потерявшего себя Рострума. Ждать мне надо будет, судя по показаниям приборов, три часа двадцать минут.

Над капсулой появился Брык-секретарь.

– Командор, рад вас приветствовать на борту. Я вижу, в этот раз вы задержались. А то появитесь и сразу исчезаете, не успеваю сделать доклад о состоянии дел в княжестве. Ваш кофе!

Ко мне подкатил дрон и вручил чашку с дымящимся кофе и сладкий пирог.

Я с удовольствием взял и то и другое.

– А что, в княжестве появились уже дела? – спросил я.

– А как же, политическая жизнь просто кипит, командор. – Брык был одет в такой же темный элегантный костюм, в каком был и я, когда бродил по станции. Он вытащил откуда-то виртуальный планшет и пролистал его. – Итак, Новоросское княжество и государство Новая Долонея объединились в Союз Независимых Государств. Создали совещательный орган в составе десяти человек по пять от каждой страны.

– О как! – восхитился я. Как выразились бы теоретики марксизма-ленинизма, дело Ленина, вернее, Вурдалака живет и побеждает. – Правильным курсом идут товарищи, – похвалил я. – Еще что?

– Еще СНГ вступило в Конфедерацию Шлозвенг на правах наблюдателя.

– Какое еще СНГ? – удивился я.

– Союз Независимых Государств, – уточнил Брык.

«Надо же, СНГ! – покачал я головой. – Лучше бы было СССР или США, а то какое-то образование ненадежное».

– А что значит СССР? – спросил Брык. – Новая загадка?

– Почти. Союз Свободных Самодостаточных Республик. – придумал я на ходу.

– Что, будем менять форму правления с монархии на республику? – уточнил Брык. – Форма какая? Президентская? Парламентская?

У Брыка все было просто: революция, свержение, эшафот. Я это как-то прочувствовал по тону, каким он задавал вопросы, и замахал руками, расплескивая кофе.

– Нет-нет, ни в коем случае, монархия освящена божьим промыслом. Пусть все остается как есть. СНГ лучше.

– Как прикажете, командор, – разочарованно проговорил он. – А что такое США?

– США – это… это обитель зла и порока, империалисты, одним словом. Но богатые. И туда все рвутся. Нам с ними не по пути. «Двести лет, двести войн», – вспомнил я название книжки, что читал на политзанятиях солдатам мой замполит.

– И что, в США нет ничего хорошего? – не отставал Брык. – На «ассамблистов» похоже?

– Почему нет, есть: джинсы, кока-кола, автомобили. Люди там живут богато, у всех машины и дома. Только они грабят остальных, чтобы жить богато.

– Ну точно, прямо Ассамблея Объединенных Миров. Как расшифровывается хоть? – проявил дальше интерес Брык.

– Как-как… Самостийная Шпана Америки, – выдал я свое мнение правоверного советского человека. Нас джинсами и колбасой не купишь.

– Странное название, непонятное, – задумался Брык. – СССР как-то получше будет.

– СССР прошлый век, теперь актуально СНГ, – высказался я. – Свободы больше, а обязанностей меньше. Захотел ушел, захотел пришел. Хочешь – соблюдай договора, хочешь – не соблюдай их. Каждый сам по себе и вроде вместе. Что там по конфедерации?

– Могу показать видеоконференцию, – живо откликнулся Брык и важно добавил: – Эту встречу готовил я.

– Да что ты? Боюсь даже представить, что ты наготовил. Небось викторину «Отгадай загадку – попадешь на переговоры».

Брык недовольно посмотрел на меня:

– Вы ничего не путаете, командор?

– В каком смысле?

– Переговоры на высшем уровне это вам не «отгадай-ка», здесь нужны серьезные подготовительные мероприятия и необходимый уровень профессионализма.

– Да что ты говоришь! – всплеснул руками я. – Как вырос-то! Как вырос! Эти знания ты, случаем, не в тюрьме приобрел, горе луковое? – Не давая ему и дальше строить из себя великого министра иностранных дел, приказал: – Давай свое видео!

– Господа! – Гаринда оглядела сидящих за столом, который был накрыт и сервирован словно в отличном ресторане. За спинами гостей стояли официанты в белых куртках. – Я рада вас приветствовать на нашей суровой планете. Здесь не только суровый климат, но и выковывается суровый характер ее жителей.

Она очаровательно улыбнулась. Несколько человек, в которых можно было узнать чиновников администрации этого сектора, с кислыми лицами смотрели на изысканно наряженную даму с короной на голове.

У мужа стырила, подумал я. А Брык шепотом мне сказал:

– Это моя идея вести переговоры за столом и надеть губернаторскую корону. Правда, впечатляет?

– Не мешай! – отмахнулся я.

– Я поднимаю этот тост за то, чтобы СНГ и Конфедерация Шлозвенг выстроили взаимовыгодные и добрососедские отношения. – Гаринда подняла бокал шипучего вина.

Некоторое время все ковырялись в тарелках, и за столом установилась натянутая тишина.

– Как вам блюда из местных животных, господа? Не правда ли, божественный вкус? Это морские существа, и они весят несколько тонн. Мы готовы поставлять мясные деликатесы на рынки конфедерации.

– Да-да, очень вкусно, – согласились гости.

Наконец один из чиновников отложил вилку и посмотрел на улыбающуюся Гаринду.

– Мидэра губернатор, может быть, приступим к обсуждению более важных вопросов, чем вкусовые качества этих прекрасных блюд, – сказал он.

– Конечно, мы не против, господин советник. – Она взглянула на крепкого мужчину, сидящего рядом с ней, и тот согласно кивнул. – И готовы выслушать ваши предложения, господа. – Гаринда изобразила внимание, но глаза ее скептически смотрели на гостей.

Под ее взглядом гость завозился и начал говорить:

– Мидэра, здесь на планете живет всего несколько сотен человек. Такие… э-э-э… малые государственные образования нежизнеспособны, если не поддерживаются администрацией сектора. Надеюсь, вы это понимаете не хуже меня. Пираты, трудности в реализации продукции, слабая экономическая база, зависящая от экспорта и импорта. Сотни таких СНГ ушли в небытие. Поэтому мы предлагаем вам вступить в конфедерацию. Мы назначим вам управляющего, который будет заботиться о развитии колонии, проталкивать ее интересы в Совете советников сектора, и тогда у вас появится возможность выжить. В противном случае вы обречены.

– Не так все мрачно, господин советник. От пиратов у нас есть чем защищаться. Если понадобится, сюда прибудет флот Новороссии.

– А у княжества он есть? – с недоверчивой усмешкой спросил второй советник.

– Флот есть даже у нас, посмотрите, господа. – И она вывела на экран фрагмент сражения у Суровой.

– Эти устаревшие корабли и есть ваш флот? – не скрывая своего презрения, спросил второй советник.

– Да, господа, но вы смотрите дальше.

А дальше гости увидели, как четко и слаженно действует эскадра, как взрывается пиратский корабль. Даже меня это впечатлило.

– Теперь по поводу людских ресурсов. Мы отправили на десятки планет приглашение на переселение. Нам поступили тысячи заявок. Составлен план на два года по переселению новых колонистов. В первый год мы можем принять пятнадцать тысяч человек и тридцать тысяч во второй год. Доставку колонистов будем осуществлять организованно, за государственный счет. Так что угасание нам не грозит. Если кто-то попробует нам перекрыть экспорт или импорт, получит соразмерный ответ.

– Все это только планы, госпожа губернатор, но они часто спотыкаются на мелочах. Совет сектора может запретить переезд колонистов, у вас условия жизни слишком суровые. Это подвергает переселенцев излишним угрозам, и в случае частой гибели людей негативно скажется на общем имидже сектора. А мы не можем этого допустить. Продукция ваша не имеет сертификатов соответствия, и совет может не разрешить продавать ее в секторе, и много чего еще, чего не предусмотришь.

– Вы ошибаетесь, господа, – продолжая сиять улыбкой, ответила Гаринда, – мы предусмотрели сопротивление Совета сектора. Суровая не находится в юрисдикции совета. Поэтому мы отправим запрос в Миграционный совет АОМ на признание нас доминионом, и они пришлют нам своего советника. Кроме того, отправим в министерство интеграции Шлозвенга протест на действия Совета сектора и опишем, что с учетом затруднений, возникших между нами, подали заявку «ассамблистам».

– И что это вам даст? – хмуро спросил первый советник. – АОМ будет годами тянуть с решением вопроса, а вы будете оставаться без статуса и признания.

– А это не важно, господа, важно то, что совет поменяют и мы будем вести переговоры с людьми, более склонными к компромиссам.

Первый советник насторожился и вкрадчиво спросил:

– И что это за компромиссы, мидэра?

– Совет сектора признает СНГ государством со всеми атрибутами, – начала ставить условия Гаринда. Я даже восхитился, огонь, а не женщина. Ломает мужиков о коленку, словно веточки. – И СНГ получает статус наблюдателя на десять лет в Конфедерации Шлозвенг. Наш представитель входит в Совет сектора. А СНГ ежемесячно перечисляет одну сотую процента прибыли планеты юридической конторе, которая будет вести наши дела в секторе. Надеюсь, вы подскажете нам, что это за контора?

Первый советник откинулся на спинку стула и посмотрел на Гаринду.

– Говорите, пятнадцать тысяч переселенцев в первый год? – задумчиво спросил он. – А можно посмотреть ваши планы, госпожа губернатор?

– Конечно, мы для вас, господа, все приготовили заранее, принимайте пакет.

Советники на несколько секунд зависли, а потом удовлетворенно посмотрели на женщину.

– Мы принимаем ваши условия, госпожа губернатор. Только ваш представитель в совете будет иметь право голосовать по вопросам, связанным с Суровой. В остальное время он будет наблюдателем.

– Мы согласны и на это, господин первый советник. А в знак нашей доброй воли разрешите преподнести вам и вашим коллегам небольшой подарок.

Все время переговоров глава Долонеи просидел молча, но его глаза с восторгом смотрели на молодую раскрасневшуюся женщину в короне.

«Да, – подумал я, – Брану надо быть повнимательнее. Такая в горящую избу войдет и коня на скаку остановит».

– Ну что же, Брык, спасибо, порадовал. И Гаринда молодец. – сказал я, когда просмотр закончился.

– Она молодец, потому что у нее есть хороший советник. – Брык от важности надул свои луковые щеки и стал похож на китайского мандарина. – Если бы кто-то слушал меня, как она, тоже стал бы молодец.

– Брык, не зарывайся, а то пару цифр сотру и станешь тупым автопереводчиком, – пригрозил я наглецу. Наверное, Ромео-без-Джульетты рисовал свое творение с себя, иначе как понять, что его сослали подальше и надолго. – Ты секретарь, но не советник, вот и действуй по этому алгоритму. Загадку хочешь?

– Хочу!

– Зимой и летом одним цветом, – сказал я и оглянулся на шипение капсулы. Крышка открылась, и из нее вылетел Рострум, вспомнивший себя и даже как-то помолодевший.

– Командор, как долго я вас не видел. Как поживаете и где эти лентяи, что вечно ошиваются в сумке? Нашли бы вы им какую-нибудь работу, что ли, а то только и делают, что в карты играют и пьют. Спасибо, что подлечили, босс, а то мне уже черти разные видятся. Последний раз, вы не поверите, я бабу с рогами видел. Голую! – произнес он полным страха голосом.

– Я рад, что вы, магистр, пришли в себя, полезайте в сумку, мы убываем.

Вскоре я входил в двери трактира. Мне надо было поесть и найти погонщика для лорха. Мне что-то не улыбалась перспектива сидеть на козлах и тащиться в поместье Овора. Я все-таки барон.

В трактире было, как всегда, народу битком. Оглядевшись, я увидел знакомого десятника степных варгов и направился к нему.

– Поздорову, господа, позволите присесть рядом? – вежливо спросил я и, не дожидаясь разрешения, уселся на скамью.

– Здорово, студент. Ты на свободе? А говорили, тебя тайная стража арестовала.

– Было дело, – не стал отпираться я и, сняв шляпу, положил ее на скамью. – Вина моим друзьям, а мне поесть и цвар, – сказал я, не глядя на подбежавшего подавальщика. – И чтобы мяса побольше! – крикнул я ему вслед.

Рядом с десятником сидели его братья, только я не помнил их имена.

– И как ты вышел так быстро? – спросил один из них.

– Это, парни, называется вселенская справедливость, она, как кости, выпадает не часто, но такое случается. Вот и со мной так произошло. Меня выпустили, а коронера закрыли. Не знаете за что?

В это время принесли вина, кувшин поставили на стол, десятник подождал, когда подавальщик отойдет, и, нагнувшись ко мне, тихо стал рассказывать:

– Коронер от ревности сбрендил, как узнал, что его жена Марта с помощником спуталась, так чудить начал. Помощника своего прямо в своем доме зарезал и хотел свалить на жену. А чтобы стража не прознала, что это он убил, наряды стражи на ночное патрулирование выписал так, что они должны были всю ночь сторожить проулок. Но это так, отписка. Два десятка стражников, которые должны были нести ночное дежурство, пропали бесследно. Вот какое дело, студент.

Один из братьев разлил вино, и они выпили.

– А тебя, смотрю, студент, ничего не берет, в степи выжил, из тюрьмы вышел и невесту приобрел.

Значит, коронер был причастен к нападению на Гангу, его устроили лесные эльфары, и, стало быть, они в сговоре. Интересно. А я своим подарком спутал ему все карты и подставил под подозрение в убийстве.

– А что говорит сам коронер? – спросил я.

– Ничего не говорит, – усмехнулся в усы десятник. – Повесился в камере, бедолага. Наверное, позора не вынес.

– Вот оно как, не иначе рука Провидения. Легкого ему посмертия, – сказал я, а братья осенили себя защитным кругом.

– Ты теперь куда, студент?

– В Азанар мне надо, вот об этом хотел с тобой поговорить. У меня здесь повозка и товар, хочу нанять погонщика, хорошо заплачу. Не знаешь, кто возьмется? – И выжидательно посмотрел на усатого варга.

– А что там знать, два золотых, и Гроздя доставит тебя с фургоном куда надо.

Провинция Азанар. Город Азанар

После того как я заплатил у портала десять золотых за повозку и быка, Гроздя стал на меня посматривать как-то странно. Наконец не выдержал и уже на улицах Азанара, куда мы прибыли почти ночью и направились к каретному двору Борта, с завистью сказал:

– А ты, студент, не бедный. Как сумел обогатиться в степи? Клад нашел, что ли?

Я с усмешкой посмотрел на смущенного наемника, долго парень мучился, не решаясь задать вопрос, откуда у бедного студента такие деньги. Чтобы вот так взять и запросто заплатить десять золотых, протащив быка и повозку через портал. Он-то всю свою жизнь мотается по степи, а таких деньжищ не заработал.

– Нашел, Гроздя, вернее, крула нашла. Помнишь демона в реке, от которого все отказались? Вот она мне сундуки со дна реки таскала, а я ей еду давал.

– Поди ж ты! – удивился простодушный варг. – Надо же, такое богатство за еду! Фартовый ты, студент, это сразу было видно. – И замолчал, погрузившись в свои мысли.

Меня это устраивало, так как нужно было подумать о том, что мне делать дальше. Вряд ли меня оставят в покое после принятия в дворцовую тайную стражу. Не зря незнакомые мне люди спланировали и провели такую сложную многоходовую операцию по моему освобождению, реабилитации и награждению. Я не мог даже представить, какие силы они задействовали и в кратчайший срок привели в действие механизм государственной машины, повернув ее вспять. Меня беспокоило, что я не понимал их мотивов, но мог представить последствия такой доброжелательности с их стороны. Меня опять хотели втянуть в какую-то авантюру и использовать как подставную фигуру. После разговора с Роком другой роли для себя на этой планете я не видел. И кроме того, вполне возможно, что это были происки его божественности по моему устранению, сам того не зная, я ему здорово насолил. Да так, что он явился лично посмотреть на меня и пригрозить.

У ворот каретной мастерской я слез с козел и постучал медным кольцом в такую же медную блямбу на воротах. На громкий стук выглянул недовольный охранник, хотел уже прогнать непрошеных гостей, но, пристальнее вглядевшись в меня, узнал и обрадованно закричал:

– Ваша милость, погодьте, я сейчас ворота открою! Оглобля, зови Кувалду, к нам босс приехал! – крикнул он куда-то в темноту.

Ворота со скипом распахнулись, и я увидел, как ко мне навстречу бежит, широко раскинув руки, огромный Борт, радостно улыбаясь и оглашая окрестности своим громким басом.

– Ваша милость, наконец-то вы приехали! Мы уже заждались и соскучились! – Он стремительно подбежал и ловко, несмотря на свои размеры, обхватил меня большими ручищами, поднял на уровень глаз и, довольно щурясь, как кот, объевшийся сметаны, стал говорить: – Повзрослел-то как, щетиной оброс. На все двадцать выглядишь.

При этом мои ноги болтались в воздухе. А Гроздя опасливо отошел в сторонку и замер.

– Борт, я тоже тебя рад видеть, но поставь меня, пожалуйста, на землю, неудобно как-то висеть.

Кувалда осторожно, как какую-то драгоценность, опустил мою тушку на землю и, как маленькому, оправил одежду. Отошел на шаг и, склонив голову набок, стал рассматривать.

Мне же нужно было рассчитаться с Гроздей. Я выдал ему серебром два золотых и подал свой динамический щит. Варг взял медальон и спросил:

– Это что?

– Это щит первого уровня, Гроздя, мой тебе подарок.

Варг повертел в руках подарок и разочарованно скривился, пытаясь скрыть свое недовольство, но в его глазах читалось легкое презрение к моему подарку.

– Спасибо, конечно, студент, – помявшись, поблагодарил парень. Я понял его смущение правильно. Там в степях они пользуются амулетами второго, а то и третьего уровня, а я ему даю безделушку. В его глазах я однозначно сразу стал жмотом. Я решил подправить его мнение о подарке.

– Гроздя, это динамический силовой щит, самовосстанавливающийся. Он отводит удар меча, магии или стрелу, проворачиваясь вокруг внутреннего статического щита, и часть энергии, что выделяется от удара, передается на восполнение энергии внутреннего щита.

Гроздя не понимал моих объяснений и бессмысленно смотрел на меня.

– Короче, щит по силе защиты превосходит третий уровень, и, кроме того, его не надо подзаряжать у мага.

Варг недоверчиво спрятал медальон и, потоптавшись, сказал:

– Тогда, если все, я пошел.

– Может, переночевать останешься? – спросил я. – Поздно уже, а утром тебя отвезут к порталу.

– Не, не надо, я сам доберусь, – отмахнулся он.

– Ну как знаешь, – не стал спорить я. – Тогда передавай привет братьям, и удачи тебе, – простился я с наемником.

Еще я понимал, что по возвращении варг будет рассказывать о несметных богатствах, что добыла мне Краля, и все будут сожалеть, что отказались от такой добытчицы. Потом рассказ обрастет придуманными подробностями, и через некоторое время по границе будет гулять история, как безвестный студент, попав в степь, вошел в род орков, сидел по левую руку от великого хана и озолотился. В таких местах всегда гуляют байки про тех, кто смог.

– Ага, – ответил варг и пошел в темноту сгущающегося вечернего сумрака.

Мы с Бортом прошли в дом. Какая-то женщина стала ловко и быстро накрывать на стол.

– Рассказывай, как дела. Что нового? – усевшись в глубокое кресло и вытянув ноги, сказал я.

– А что дела? Дела идут нормально. Освоили производство колясок на рессорах, как ты на рисунке показал. Так количество заказов увеличились вдвое. Все извозчики теперь хотят перейти на новые повозки. Есть заказы на кареты для аристократов, расширяемся, соседний двор выкупил и новых работников нанял. У Груты недавно появились постояльцы. Лесная эльфарка и девочка снежная эльфарка, веселая такая, она посмотрела на меня и говорит: «Вы в прошлом бандит, дяденька». Мне даже смешно стало. Шпики больше не шныряют. Уж вечно пропадает в городе. У него своя бригада. Однажды какие-то громилы попытались устроить дебош в трактире идриша, так утром их нашли повешенными на столбах вдоль улицы, с тех пор тишина. Рыба в наши дела не лезет, я ему в общак отстегиваю сколько надо. Вот и все новости, ваша милость, – закончил Борт, который всегда не очень-то был многословен, и, увидев, что стол уже накрыт, позвал. – Садитесь, повечеряем.

После ужина я остался в гостевой комнате один, сославшись на то, что устал и хочу отдохнуть. Борт, довольный моим прибытием и тем, что я почтил его дом своим присутствием, разогнал всех по углам, и наступила тишина. В печке весело трещали поленья, было тепло и уютно, сразу было понятно, что к созданию такой обстановки приложила руку женщина. А у меня остался невыясненным один важный вопрос: за каким чертом лесные ушастики стали охотиться на Гангу? Что им от нее понадобилось? Логики в этом я не видел, а все выходящее за рамки моего понимания у меня вызывало озабоченность. Разъяснить мне это могла демоница, которую обобрали мои шулеры.

Мардаиба появилась с видом скромной грешницы, показав на миг свое голое тело, якобы в смущении прикрылась полами плаща и потупила глазки.

– Что угодно моему сахгибу? – с волнующей модуляцией в голосе произнесла она и добавила в воздух немного феромонов.

Пришлось применить ветерок, самое простенькое заклинание, с которого начинается изучение магии.

Легкое дуновение ветра прошло по комнате и вынесло химию обольщения в распахнутую форточку. Краснокожая красавица с удивлением посмотрела на меня.

– Сахгиб не хочет, чтобы я погасила жар в его чреслах? – Она чуть приоткрылась, выставила напоказ голую ножку выше бедра и томно изогнулась.

– Сахгиб не хочет, – подтвердил я. – У сахгиба там огонь не горит.

– А что же тогда там у моего господина? – Она приблизилась, как бы невзначай шире распахнула плащ и лукаво сверкнула глазами, которые оставила широко раскрытыми, показывая мне свои длинные ресницы. Те медленно опускались и так же медленно поднимались. Искусству обольщения демоницы изменений, наверное, учились у суккубов.

– У меня там сталь, Мардаиба. И то, что там есть, не про твою честь. Так что, Девятнадцатая, запахните плащик и спрячьте свои прелести или срам, уж не знаю точно, что у вас там есть, у демониц. Ты мне нужна по делу.

Мардаиба зло зыркнула на меня, но все равно широко раскрыла полы плаща, выставляя мне на обозрение свое тело, и не спеша, давая возможность рассмотреть, от чего я отказываюсь, запахнулась.

– Вот у вас, демонов, так принято – увидела другого демона и говоришь: «Сахгиб, я готова погасить жар в твоих чреслах»? – тонким противным голосом передразнил я ее.

Мардаиба скривилась, как будто сунула в рот лимон, но промолчала. Понятно, не хочет говорить, выдавать тайны, что и как у них в преисподней.

– Спрашивай, люд, что хотел узнать. – В ее голосе было раздражение, теперь я уже не был для нее сахгибом, но и сопротивляться она не могла. Зато в этих словах вылила на меня свое презрение, как к низшему существу. Раз не удалась попытка соблазнения, то и нечего комедию ломать дальше.

– Запомни, тварь. Я для тебя был и буду сахгиб, пока не отпущу или не убью. Будешь говорить по-другому, навечно посажу на цепь у отхожего места и заставлю дерьмо вычерпывать. Думаю, Кураме понравится твоя служба. – Я усмехнулся, представив красавицу, перемазанную нечистотами и выполняющую работу золотаря.

– Ты не посмеешь, люд! – взвилась демоница и наставила на меня свои когти. Хотела броситься и вцепиться мне в лицо, но ошейник не дал. Она рычала и давилась, пытаясь пересилить узы заклятия, но только делала себе хуже. Наконец она не выдержала и крикнула хрипя, задыхаясь, голосом полным отчаяния: – Господин мой, помоги мне! Я верно тебе служила все эти годы!

Аура ее стала наливаться краснотой, и в нее хлынула энергия. Недолго думая я применил ошеломление. Демоница замолчала и как подкошенная упала на пол.

– Посмотрим, красотка, – сказал я, поднимая тело и освобождая ее от одежды, – что за господин тебе помогал, что ты смогла освободиться от ошейника и преодолеть мое заклятие.

Перенес ее обездвиженное тело на стол, затем быстрыми, выверенными взмахами ножа нанес рисунок. Подождал, пока выступит кровь, и, надрезав руку, смазал ее раны своей кровью. После этого стал читать заклинания. По мере того как я произносил слова, раны начали дымиться, потом вспыхнул огонь и тут же погас. На красной коже остались еле заметные следы от рисунка заклятия полного подчинения, чуть-чуть припухшие, но и это скоро пройдет. Оставив лежать на столе впавшую в беспамятство рогатую, я вышел и отправился на поиски Борта. Нашел его в мастерской. Увидев меня, он поднялся.

– Не спится, ваша милость?

– Не спится. Борт, ты сможешь найти женскую одежду, примерно такого размера, как у нее? – показал я на симпатичную женщину лет тридцати пяти, сидевшую рядом с ним. – Ну и белье, конечно.

Кувалда кивнул, и женщина, вскочив, убежала. Через десять минут она прибежала с ворохом одежды и подала Кувалде, тот передал одежду мне и высказал свои соображения:

– Для вас, ваша милость, маловата будет.

– Справлюсь, – не стал я вдаваться в объяснения, сгреб все в кучу и понес наверх, в свою комнату.

Демоница лежала все в той же позе и тяжело дышала, ее большая грудь колыхалась в такт дыханию. Глаза уставились в потолок, она почти не мигала.

– Вставай, раба.

Мардаиба с трудом села, уперлась руками в крышку стола и спросила:

– Что ты со мной сделал, сахгиб? Я чувствую полное бессилие перед тобой, и это отнимает у меня желание жить.

Мне было наплевать на ее терзания. Я вообще не понимал, для чего Создатель наделил демонов красотой и разумом. Они все силы отдают на то, чтобы совратить людей из верхнего мира и забрать их души. Что они от этого получают? Зачем им нужны такие устремления? Я не понимал. Да и кто может проникнуть своим умом в божий промысел и понять мысли Творца. Его мысли от наших отстоят так же далеко, как небо над землей, видишь, но не достанешь. Поэтому я не силился вникнуть в суть демонской природы. Я принял ее как враждебную человеческой, и все. Враг он и есть враг. А врага, если он не сдается, уничтожают. Это еще Максим Горький написал.

– Сидела бы у себя в преисподней, не пришлось бы страдать. А раз захотела вкусить души человеческой, вкуси участь рабыни, – ответил я. – Возьми одежду и оденься, потом прими человеческий образ.

Она послушно взяла одежду и стала одеваться, я подправил ее ауру и подкачал в нее энергии. Демонам сложно жить в нашем мире, им нужны души для подпитки. Они мучают жертву до тех пор, пока она не согласится с радостью отдать душу ради избавления от мук и боли. Но в образе человека эта проблема исчезает. Это еще одна странность демонов изменений.

Вскоре передо мной стояла, опустив в пол глаза, невысокая, миловидная, опрятно одетая девушка. Ни хвоста, ни рогов, никогда и не скажешь, что это перевоплощенная демоница.

– Твое имя в этом обличье Рабэ, повтори, – приказал я, проверяя действие заклинания.

– Мое имя в человеческом обличье Рабэ, – повторила она, не поднимая глаз.

– Веди себя как человек, спокойно, не прячь глаза. Не выделяйся и не вызывай подозрения, – начал давать я поведенческие установки. – Ты будешь служанкой и охранницей у одной девушки. Будешь шпионкой и, если надо, убьешь того, кого я скажу или скажет та девушка. Ты будешь защищать ее даже ценой своей жизни. Ты поняла?

– Поняла, сахгиб. – Девушка подняла глаза, в них была просто покорность, и больше ничего.

– Когда ты в человеческом обличье, для тебя я – ваша милость.

– Поняла, ваша милость.

– Теперь отвечай правдиво на вопросы. Что делала в окружении эльфаров и иномирянина?

И тут произошло то, чего я не мог предположить и к чему не был готов. Демоница вздрогнула. Ее лицо исказилось от боли, потом глаза закрылись, и она с громким стоном рухнула на пол. Ее колотило, на губах появилась пена. Меня выбросило в боевой режим.

Я включил магическое зрение и стал рассматривать ее ауру. В красных сполохах я увидел черную кляксу и от нее тонкую нить, по которой жизнь демоницы потихоньку уходила куда-то.

Значит, на ней неизвестное заклятие, не дающее открыть правду. Честно говоря, мне было все равно, что станет с рогатой, но я должен был получить информацию – зачем лесным эльфарам понадобилась Ганга? Не в качестве же невесты для какого-нибудь достойного выродка?

Время у меня было, и я стал изучать ауру демоницы. Маленькая клякса – это точка привязки, через нее открыт канал с кем-то или с чем-то. Кто-то или что-то вытягивает из демоницы жизнь при желании или требовании раскрыть сведения, не подлежащие разглашению.

Я еще раз осмотрел новую служанку и приказал:

– Не надо говорить, ложись на вторую кровать и спи.

Клякса в ауре стала растворяться, рассыпаясь на мелкие кусочки, и те в свою очередь разделялись снова, пока не исчезли, полностью растворившись в ауре. Девушку перестало трясти. Она мгновенно успокоилась и поднялась с пола.

Рабэ, не понимая, что с ней происходит, подошла к кровати, разобрала ее и повернулась к хозяину. «Почему он мне хозяин?» – задала она себе вопрос и не нашла на него ответа. Просто хозяин, которому она должна повиноваться, и все, потому что это правильно, так должно быть. Это понимание пришло изнутри, из самой крови, без всякого объяснения. Она не могла ослушаться его приказов, не могла ответить: «Нет, я не буду это делать». Она непроизвольно вслушивалась в интонации его голоса, чтобы не вызвать его неудовольствия.

– Ваша милость, отвернитесь, я разденусь, – произнесла она и подумала: «Когда я начала стесняться мужчин?»

Странным образом в ее сознании не было борьбы с этой полной властью человека над ней, не было стремления скинуть ее с себя. Не было смятения от того, что низший управляет ею. Ей было безразлично. Два чувства жили в ней: желание служить и недоумение – почему?

Рабэ залезла под одеяло, закрыла глаза и тут же уснула.

Я погасил лампу и в темноте уселся на стул рядом с ней. Мне предстояло подумать, что делать с этой проблемой. Точка привязки могла быть и кнопкой запуска каких-то ее действий. Например, убить по команде с другого конца. Или получить дополнительную силу от господина. Клякса плавала в ауре невидимая, но всегда наготове уничтожить свою носительницу или помочь ей. Опасная закладка, как мина замедленного действия. Такого заклинания я не знал. Как решить эту задачу? Магия крови в этом случае не подходила, она каким-то образом не замечала чужеродное образование, и у демоницы теперь было два каналасвязи. Один со мной, другой с каким-то неизвестным господином, и они что в активном режиме, что в пассивном не были антагонистами. Во мне проснулась страсть исследователя-экспериментатора.

– Шиза, ты что-то понимаешь в этом? – обратился я к моему симбионту.

– Пытаюсь разобраться, – неохотно ответила она, – но пока ничего в голову не приходит. Эту нить как-то надо оборвать или точку привязки пересадить в другое место, на другого носителя. Только вот на кого и как?

– Оборвать не получится, – продолжая задумчиво смотреть на ауру, ответил я, – через эту нить идет прорва энергии, в случае необходимости демоница может ею воспользоваться. Только то, что я захватил ее мгновенно и наложил подчинение, не дает ей возможность воспользоваться этим каналом. А вот пересадить – это идея.

– Лиан, ты там как, еще живой? – задал я мысленно вопрос, и у меня в голове возник четкий образ дракона размером с лошадь.

Красная спина с золотым гребнем, зеленое брюшко и две могучие лапы. Он возмущенно помахал крыльями точно такой же расцветки, как и тело, и продублировал мне свои мысли, скрасив их чувствами. Он сказал, что жрать это не будет, даже если будет умирать с голоду, и меня накрыло облако его возмущения.

Но я был непреклонен:

– У тебя только два варианта – ты или сам жрешь эту тварь, или найдешь выход, как избавиться от этой кляксы.

Дракон долго не думал и показал мне решение проблемы – я должен взять меч и отрубить лежащей Рабэ голову, после чего скрылся и попытался затаиться.

– М-да, – произнес я и подумал, что эту формулу решения я тоже знаю. Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы. Только при этом оставалась нерешенной другая проблема. Интерес эльфаров к Ганге.

– Шиза, а можно, например, собрать эту кляксу и пересадить ее в лорха?

– Я уже думала над этим и скажу, что можно.

Я обрадованно потер руки.

– Но нам это ничего не даст, – погасила мою радость Шиза. – Получится мост: лорх – демоница – чужой. Умрут оба. Ее нельзя полностью вытащить из ауры, я уже создала модель и проверила эту версию.

Я сразу сник. Опять облом.

– Но вот другая модель показала неоднозначные результаты, – продолжила Шиза.

– Что за модель? – насторожился я.

– Можно попробовать использовать кибуцьера, запустить в демоницу духа, и их духовные сущности станут плотно взаимодействовать, ауры пересекутся и даже могут объединиться, правда, у духов она слабее и скоро ее поглотит аура носителя. Я только не знаю, как отделить потом духа от твоей рабыни вместе с кляксой.

Я дернулся и больно ударился ногой, в следующий момент у меня наступило прозрение, как у Ньютона, только у того инструментом была голова, на которую упало яблоко, а у меня голень. Это спрятавшийся дракон забыл о своих обязанностях предотвращать травмы, а, может быть, и коварная месть с его стороны. Но в итоге это послужило на пользу.

– Вылезай, редиска, – позвал его я, морщась и поглаживая ногу. – Разговор есть.

Осторожно и как-то смутно проявился образ дракона.

– Это ты мне?

– Тебе, зеленобрюхий. План, значит, такой. Мне нужен кибуцьер. Мы его подсаживаем к демонице, и ты собираешь эту кляксу в одну точку. Потом осторожно перемещаешь ее в ауру духа, а самому духу даешь команду улететь по нити, связанной с этой кляксой, и пусть живет в том, к кому прилетит. Как тебе мой план? – Я был собой доволен.

Но неожиданно эта морда каким-то образом скрутила когти на крыльях и показала мне дулю. Я опешил. Это что, бунт? В ответ он отправил мне короткое сообщение:

– Могу дать лорха, даже трех.

Некоторое время я пребывал в недоуменном молчании, эта всеядная скотина, проявив несговорчивость, меня отбрила, нарушая стройную картину моего гениального замысла.

– Лорха, значит, – повторил я за ним вслух. И несколько минут переваривал предложение Лиана. Наконец ничего не придумав, спросил другого симбионта: – Шиза, что скажешь?

Та неуверенно проговорила:

– Можно попробовать.

– Вот как с вами работать? – не выдержал я тяжести постигшей меня несправедливости. – Я пустил вас в свой дом. Можно сказать, мы стали одним целым, а вы с этим гадким драконом все норовите вставить мне палки в колеса. Где ваша помощь, бездельники?

– Я сейчас покажу, – спокойно ответила Шиза. – У тебя какой свой внутренний резерв был? Тридцать пять энеронов? А теперь посмотри.

Я заглянул в себя и удивленно завис. Сто двадцать энеронов! Потом что-то в сознании щелкнуло, и вновь появилось: сто двадцать энеронов. Потом опять произошло переключение, и я увидел мои прежние тридцать пять.

– И что это значит? – подозрительно спросил я.

– Это значит, что мы обработали твои два пустынных слоя и превратили их в сады, они добавили к жаргонитам еще двести сорок энеронов. По своим запасам ты архимаг. Но по мозгам… землянин.

– Но-но, прошу без оскорблений. Сама-то ты кто без меня? Просто семечка, и даже без мозгов. А тот вообще конь с телом дракона.

Я увидел двух своих симбионтов. Девушка с каштановыми волосами, в короткой маечке, открывающей пупок, и такой же легкомысленной юбочке сильно выше колена. Она сложила руки на груди. Рядом сидел дракон, обхватив хвостом свои лапы, и оба укоризненно смотрели на меня.

– Ладно, простите, исправлюсь. – Мне стало стыдно за свою вспышку. Я всмотрелся в девушку лет шестнадцати, чертовски привлекательную, с длинными загорелыми ногами, и выдал комплимент: – А ты ничего так стала. Только почему босиком?

У девушки полезли глаза на лоб.

– Он что, нас видит? – повернулась она к дракону.

Тот открыл пасть и издал трубное:

– О-хо-хо.

Она ударила дракона по крылу кулачком:

– Скотина крылатая, я же не нарядилась, – и опрометью бросилась прочь. Юбка взметнулась, показав на миг крепкий зад и ниточки трусиков, очень напоминающих эмблему «мерседеса», и девушка исчезла под хохот дракона. Вдалеке раздался ее крик: – Я тебе, ящерица с крыльями, еще припомню!

Все, теперь мне снова одному придется решать проблемы. Я тоскливо посмотрел на Рабэ. Мне пришла в голову предательская мысль. Может, и в самом деле придушить ее, как Дездемону. Но потом я отринул ее как недостойную.

– Давай, Лиан, подселяй лорха к демону. – Червячок сомнения при этом грыз меня, как плодожорка поедает яблоко, прогрызая извилистые проходы в моей уверенности. Но потом, отмахнувшись, я решил, что ничего страшного. Она рогата, и лорх с рогами. Сроднятся.

Я видел, как энергетическая субстанция втянулась в спящую и она тревожно завозилась. Теперь надо было ее обездвижить, и я снова применил станер.

– Говори правду, – прошептал я ей на ухо, и тут же стала собираться черная клякса, буквально в мгновение ока. Я вышел на ускорение, и время замерло. – Щас мы тебя полечим, коровка, если не убьем, то вылечим. – Я погладил девушку по голове. – Давай, зеленый змий, окружай врага. – Это я тоже произнес шепотом, подсознательно боясь, что клякса услышит и сбежит.

Из моей ауры вытянулись щупальца, окружили черное образование, которое сжималось и превращалось в точку. Аура лорха еще была видна, и я мысленным усилием перетянул точку в ауру животного, при этом аура стала быстро таять, несмотря на то что я был в боевом режиме.

– Поддай энергии быку, – попросил я, – иначе не успеем отделить эту заразу, она обратно вернется.

Лиан создал канал с духом быка, и его аура порозовела.

– Пора, – подсказал он мне, и я, выдернув дух животного из демоницы, отпустил его.

Дух лорха мелькнул и исчез. Я облегченно вздохнул, как хирург, у которого получилось заштопать сложную рану.

Аура демоницы налилась краснотой и тут же преобразовалась в небесно-голубую – человеческую. Рабэ снова свободно задышала.

Ей снился странный сон. Дракон и девушка сидели и разговаривали. Она никогда не видела драконов, но почему-то знала, что это именно дракон, и никто другой. Они говорили про нее.

– Кибуцьера этому экспериментатору я не дам, обойдется быком. И вообще, за ним нужен глаз да глаз, я в прошлый раз чуть не лопнул от энергии. Он хватает что увидит, а потом думает. Хорошо, что не дурак и думает быстро. Но почему сначала не подумать?

Девушка погладила дракона по крыльям и успокоила его:

– Он живет не умом, вернее, не совсем умом, часто он действует по озарению и никогда еще не ошибался. Я вот не понимаю, почему он вцепился в нее. – Она кивнула в сторону Мардаибы.

Демоница оглянулась и увидела, что находится в каком-то саду. Она сидит на скамье, и ее и эту странную парочку разделяет дорожка, посыпанная красным песком. За ее спиной никого не было.

– Вот и я предлагал ему отрубить ей голову. – Дракон пожевал мощными челюстями. – А он мне выбор дал: или жри эту гадость, или… – Он замолчал. Потом воровато огляделся и прошептал: – Я его начинаю бояться. Ты знаешь, что этот непоседа в следующий раз придумает?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Вот и я не знаю, – вздохнул дракон.

Они помолчали.

– Но с ним бывает весело, – проговорил дракон и раскатисто засмеялся. – Это же надо такое сказать: моя смерть в яйце! – И он снова захохотал.

Но девушка его смех не поддержала.

– А ты уверен, что это шутка?

Дракон озадаченно посмотрел на нее и спросил:

– Как это?

Мардаиба странным образом понимала, что говорят о ее новом хозяине, и, внимательно прислушиваясь, затаилась.

А девушка, понизив голос до шепота, сказала:

– Мальчик из такого мира, где бродят живые растения. У них зимой раз в год в сакральный день оживает мороз и становится дедом, он оживляет вьюгу и зовет ее Снегурочкой. Потом они до вечера разносят детям подарки и уже под вечер оба возвращаются на рогах.

– Демоны, что ли? – так же шепотом спросил дракон и покосился горящим огнем глазом на Мардаибу. Та даже перестала дышать.

– Не знаю. Только в этот день они солят рыбу, надевают на нее шубу и едят с морковкой. Во как! – закончила девушка.

– Ну рыбу и шубу, положим, я тоже могу слопать, да хоть сейчас. Ничего в этом странного нет. Но как мороз может ходить на рогах? – Дракон присмотрелся к демонице. – Это же неудобно, вниз головой. – Неожиданно он всполошился: – Ладно, я пойду, малыш меня зовет.

Дальше Мардаиба вдруг увидела себя рогатой коровой, она стояла в стойле. От испуга демоница попыталась закричать, но смогла только произнести протяжное:

– Му-у-у.

Подошел хозяин и похлопал ее по шее.

– Щас мы тебя полечим, коровка, – сказал он, – если не убьем, то вылечим.

Ей стало очень страшно, и она снова попыталась замычать, но не смогла. Хозяин достал большие щипцы. Щелкнул ими и ухватил ее за вымя. Боль накрыла Мардаибу от кончиков копыт до самых рогов, но она не могла мычать и плакать, ее тело ей не подчинялось, она могла только просить эту боль, чтобы та наконец оставила ее.

Потом хозяин взял факел и поднес к ране на вымени.

– Поддай жарку! – сказал он, и она, не в силах выносить боль, провалилась в беспамятство.

Утром она проснулась раньше хозяина. Юноша еще спал, и одеяло сползло с него. Спал он полностью раздетый, без нижнего белья, положив руки под голову. Густые темные волосы разметались по подушке. Его широкая грудь мерно вздымалась при каждом вдохе. Сон юноши был крепкий и спокойный. Рабэ быстро оделась. Аккуратно заправила кровать и села на краешек стула ждать пробуждения хозяина. Она вспомнила странный сон, но как-то смутно, обрывками: большая ящерица, вернее, дракон… слова о чьей-то смерти в яйце… селедка, которую почему-то одевали в шубу. Все остальное смазывалось образом коровы и терялось в памяти.

Неожиданно воспоминания прошедшего дня хлынули в нее и захлестнули горьким чувством: она стала рабой хумана. Связи с прежним господином Мардаиба не ощущала, как ни старалась она воззвать к нему, повелитель не отвечал. Он покинул меня, проглотив комок в горле, подумала демоница, ее накрывали теперь совсем другие чувства, непонятные, с которыми она была бессильна бороться. Она должна быть преданной новому хозяину и служить ему. При этом разум отказывался в это верить, и у нее стали проявляться признаки истерики. Но долго предаваться скорби Рабэ по своей природе не могла. Чтобы как-то справиться с раздвоенностью, она стала вспоминать свой сон.

Интересно, что это за смерть и в каком яйце? Несмотря на то что Мардаиба была в человеческом теле, ее натура и все ее существо оставались неизменными – демоническими. Подумав, что это может быть сон провидческий и послан прежним господином для того, чтобы она смогла освободиться, Мардаиба осторожно встала и на цыпочках, чтобы не создавать шума, приблизилась к спящему, немного поколебалась, а потом потянула одеяло. Хозяин завозился, и Рабэ быстро отдернула руку. Сердце ее бешено застучало в груди, и она испугалась, что новый хозяин услышит этот стук. Но любопытство и желание обрести свободу взяло верх, и она снова потянула одеяло в сторону. Даже наклонилась, чтобы получше рассмотреть, что же у него там такое, сделанное из стали.

Она боялась хозяина, боялась так, как никогда и никого не боялась. Она верила, что он выполнит свое обещание и прикует ее у нужника. Поэтому ее нервы были натянуты как струна, но жилка авантюризма, что есть в каждом демоне, не давала ей отступить. Ей казалось, что она увидит там что-то важное, что ей поможет выйти из этого рабства, и это придавало ей смелости. Она действовала так медленно и осторожно и была так сосредоточенна, что даже вспотела. И когда казалось, что вот сейчас она увидит это и поймет что-то важное, как гром среди ясного неба прозвучало:

– Ам!

Ее накрыл ужас. Демоница упала на пол и истошно закричала. Она даже вернулась в свое истинное обличье демона и, сидя на полу, упираясь ногами и отталкиваясь от деревянных половиц, поползла прочь, к двери.

– И что ты там хотела увидеть? – смеясь, спросил парень.

Мардаиба не смогла ответить неправду и тихо прошептала:

– Смерть в яйце.

Новая коляска Борта не тряслась и не скрипела на каждой кочке. Пара коней весело тянула упряжку, и мы довольно быстро ехали по торговому тракту. Сзади находился сундук с посудой, а передо мной сидела бледная Рабэ. Я же мрачно размышлял о том, как быстро порой и самым непостижимым образом слухи распространяются по вселенной. Глядя на однообразный пейзаж – дорога, снегом занесенные поля, – я барабанил пальцами по подлокотнику мягкого сиденья и вспоминал сегодняшнее утро.

На крик демоницы примчался Борт, его не смогла остановить запертая дверь, от мощного удара она распахнулась, слетела с петель и врезала Мардаибе по рогам. Оглушенная, она упала под тяжестью двери. Борт наступил на упавшую дверь и, дико вращая глазами, огляделся.

– С вами все в порядке, босс? – спросил он, играя своим молотом.

– Со мной, Кувалда, все в порядке, но вот с тем, кто лежит под дверью, которую ты выбил, наверное, нет.

Я смотрел на ноги Рабэ, торчащие из-под двери, и они слабо шевелились. Борт поднял створку и обалдело замер. Вслед за дверью потянулась голова демоницы, ее рога глубоко вошли в деревянное полотно. Глаза были прикрыты, а дышит она или не дышит, мне не было видно. Борт резким движением выдернул дверь и отбросил створку в сторону. Поднял молот и размахнулся.

– Стой! – приказал я и добавил властности в голос.

Кувалда замер с занесенным молотом.

– Что? – спросил он.

Больше скрывать не было смысла, и я ответил:

– Вот, поймал демоницу и сделал ее служанкой, поэтому убивать ее не надо.

– Ваша милость, вас могут сжечь на костре Искореняющие, – тихо проговорил здоровяк, опуская свой страшный молот.

– А ты никому не говори.

– Я-то не скажу, но и вы, босс, будьте поосторожнее.

– Постараюсь, Борт, – с небольшим сомнением в голосе ответил я.

Подошел к лежащей Мардаибе и запустил малое исцеление, потом влил ей в рот несколько капель эликсира. Вскоре она пришла в себя и на глазах изумленного Борта превратилась в человеческую девушку. Эликсир подействовал на нее благотворно. Она поднялась и уселась на стул.

– Выйди, Борт, нам с дамой надо поговорить, – приказал я, и Кувалда охотно покинул комнату.

Я смотрел на Рабэ и прокручивал в уме варианты того, как надо поступить с демоницей. Самым разумным было ее убить. Вытянуть энергию жизни и забыть о ней навсегда, но что-то мне не давало поступить именно так.

– Давай по порядку, – не приняв никакого решения, сказал я. В общем-то убить ее я могу в любой момент. Пусть только даст повод. О чем я ей и поведал.

Девушка сжалась в комок и затравленно посмотрела на меня.

– Господин, я буду послушна.

– Поверить демону – это отрубить себе руку. Так что считай, что я тебе не поверил и предупредил. Что ты делала среди эльфаров?

– Мой господин направил меня к лесным эльфарам в их священную рощу. – Рабэ замолчала, с удивлением понимая, что она говорит запретное и при этом ее не настигла кара повелителя. – Он заключил союз с домом Колючей Розы, вот вместе с их воинами и иномирцем мы ждали невесту орков, – уже свободнее и без запинки продолжила она.

– Зачем?

– В рощу прорвался отряд орков, и один из шаманов показал на допросе, что их отправила туда орчанка. Нам нужно было ее захватить и доставить в службу безопасности гвардии князя.

– Кирсану-ола? – переспросил я.

– Нет, гвардейцам.

– Понятно. Как ты маскировалась у эльфаров? И почему тебя не вычислили жрецы?

– Под дриаду маскировалась. А роща видит только ауру и реагирует на нее, мы же, демоны изменений, можем менять и ауры.

– Зачем вас только Творец сотворил такими? – Это были размышления вслух, но Рабэ ответила и на этот вопрос:

– Мир постоянно находится в движении, меняется, развивается, мы перестраиваем под него основу, чтобы эти изменения воплотились. Такова воля Творца.

– Ну и сидели бы там в преисподней, делали свое дело. Чего сюда полезли?

– Из века в век одно и то же, – с горечью произнесла она. – Мы этот мир держим в равновесии, создаем условия для его развития, и что в итоге? Находимся в забвении. Мы, кто не дает миру разрушиться, кто хранит его сердце, ничего не имеет. Это несправедливо. Мы должны править, – заявила она. – Все должны знать, что только благодаря нам остальные существа живут, и благоговеть перед нами!

– Это Курама сказал? – Я с легкой усмешкой посмотрел на разгоряченную Рабэ.

– Да! – твердо заявила она.

– И что, кто-то уже получил свою награду? Рабов, власть и сытую жизнь?

– Мы только в начале нашей священной борьбы, – парировала она. – Ты тоже можешь присоединиться к нам. И награда твоя будет велика.

Я рассмеялся.

– Видишь ли, в чем дело, вы только в начале своего пути, и я думаю, что не доживу до награды. Ваша суета займет несколько тысяч лет, потом Рок вам все поломает, загонит обратно в преисподнюю. Ваш хозяин уже однажды обжегся на желании получить безграничную власть. Ты сама говорила, что в мире царит равновесие. А вы с Курамой его нарушаете. Так что вы либо мир разрушите, либо сами погибнете.

Рабэ замолчала, не вступая в споры.

– Теперь расскажи мне, какую смерть и в каком яйце ты искала у меня под одеялом?

Демоница замялась, не зная, как объяснить хозяину свой поступок. С чего ей начать свой рассказ?

– Я видела сон. В нем дракон говорил о чьей-то смерти, которая находится в яйце. Ты спал, а я подумала, что этот сон вещий и надо искать это яйцо и найти в нем смерть. Это поможет мне избавиться от рабства.

Я замер как изваяние. Эта чертовка может видеть такие сны! Кто их посылает? Неужели это последствия кровной связи? Я смотрел на Рабэ не мигая, взглядом удава, который приготовился к прыжку. Но потом меня вдруг отпустило, и я расслабился. Что ж, вполне может быть, что моя кровь, попавшая в ее раны, как-то особо влияет на нее. Но спросил о другом:

– Ну я понимаю, что ты искала смерть, наверное, умереть хотела, а не сидеть у нужника. – Услышав эти слова, демоница даже отпрянула, ее человеческое лицо исказилось от страха. – Но почему у меня под одеялом? Я не курица, чтобы яйца нести.

– Ваша милость сказали, что у вас в чреслах сталь, вот я и заглянула… на всякий случай.

– И что? Нашла? – Меня от всей этой несуразной ситуации вдруг стал распирать смех.

Рабэ отвернулась и сказала в сторону:

– Ты меня обманул. Там не сталь.

Глава 10

Инферно. Нижний слой

Курама сидел угрюмый и погруженный в свои мысли, без всякого интереса он вполуха слушал доклад демона-распорядителя. Его занимало совсем другое, не состояние домена, а то, как вновь обрести былое могущество. Курама устал ждать. Тысячелетнее затворничество в глубинах преисподней сделало его злобным и вспыльчивым. Его раздражало старческое брюзжание, его раздражала необходимость сидеть в этом захолустном замке, поэтому он, не вникая в то, что говорил распорядитель, искал способы возвращения утраченной силы и власти. Сейчас он был как все князья Инферно, ничтожные прислужники, возомнившие себя властителями. Это его злило больше всего. Курама и без доклада этого глупца знал, что происходит в домене. Рабы закончились, деньги в казне тоже, а демоны разбегаются, все это его мало волновало, главное – это возродиться в былом величии.

Старик, что служил еще отцу прежнего князя, зачитывал длинный и нудный доклад об остатках денег, о настроении демонов, о разрухе в поселениях и повальном дезертирстве в войсках. Он старался донести до господина мысль, что они на грани банкротства и краха. В его понимании утешительного не просто было мало. Надвигалась трагедия. Казна пуста. Две пограничные заставы снялись и в полном составе ушли к грозному сопернику Цу Кенброку. Испугались, что их принесут в жертву. Вот уже две недели Курама казнил и бросал на жертвенник демонов, обвиняя их в предательстве. Так больше продолжаться не могло, и распорядитель подходил к этому тезису осторожно и издалека, опасаясь гнева своего господина.

«Проклятье! – подумал князь. – Как надоело это ожидание. Идут годы, летят столетия, а он вынужден терпеть и ждать. Вокруг тупицы и идиоты, мнящие себя владыками. Среди них не нашлось ни одного достойного, который бы смог взять всю власть в Инферно в свои руки. Они просто поделили его удел и постарались забыть про своего истинного господина, хотя сменилось всего два поколения с момента, как он исчез. Эти неблагодарные твари грызутся между собой…» Додумать свою мысль он не успел. Волной накатила слабость, и он вдруг почувствовал отток силы. Правда, скоротечный, он длился всего мгновение, но запас энергии просел. Все, что он собирал по крохам, по крупицам в течение последних дней, пропало. Как ухнуло в пропасть. Какая-то тварь обратилась к нему с молитвой и получила поддержку. Проклятый закон взаимообретения. Если получаешь верующего, должен делиться с ним силой, отвечая на искренние молитвы. Чтоб они сдохли, эти последователи! Как не вовремя! Если так пойдет дальше, он никогда не обретет свою утраченную славу.

Хуже всего в его положении то, что место силы временно для него закрыто. Братец Рок постарался, отправил золотого скрава. Чистоплюй старый. Где только выискал такого праведника. При воспоминании о своем поражении Курама рассвирепел и уставился горящим взором на старика-демона. Ему нужно было на ком-то сорвать раздражение.

– Мне нужны жертвы! – криком перебил распорядителя князь. – Что ты мне зачитываешь всякую ерунду! Ты кто? Распорядитель или рвань подзаборная? Нет денег – найди! Не справляешься – пойдешь на жертвенник. Посмотри, сколько разрушенных городов вокруг, и в них прячется всякая босота. Отправь войска и налови разный сброд. Все время за вас думать надо! – Князь в ярости ударил кулаком по подлокотнику трона.

Распорядитель стоял ни жив ни мертв. Князь был очень зол, а в таком состоянии он оплошностей не прощал. Он сильно изменился с тех пор, как почернел. Часто впадал в ярость и в гневе убивал всех, кто попадался ему под горячую руку. Он не терпел противоречий и, по мнению распорядителя, губил домен, созданный его прадедом. Князь делал только то, что хотел. Рабов принес в жертву, казну потратил на тех же рабов и сотнями резал на жертвеннике, восхваляя Кураму. Цены на невольничьем рынке из-за повышенного спроса на рабов подскочили. Демоны поодиночке и отрядами покидают их. Домен ослаб и становится лакомой добычей для других князей. Не пора ли и ему сбежать с остатками казны? Но додумать свою мысль распорядитель не успел. Князь неожиданно вздрогнул. Задрал голову к потолку и замычал, по залу разнеслось могучее:

– Му-у!

Затем он сорвался с места и на четвереньках устремился к распорядителю. Распорядитель, не понимающий, что происходит, просто стоял и смотрел. Он не успел что-либо предпринять, ни отойти в сторону, ни защититься. Он был поражен метаморфозой, происшедшей с князем, и остолбенел. Несущийся на него вскачь князь боднул демона, пробил рогами его тело насквозь и высоко подбросил к своду тронного зала. Остатками угасающего сознания старик успел ухватить только одну мысль: не успел.

Князь еще несколько раз боднул упавшего демона, победно промычал:

– Му-у! – и выскочил в коридор.

Стражи у дверей удивленно смотрели на проскакавшего мимо них властителя. А князь, радостно замычав, развернулся и набросился на них. Его мощные рога прошивали доспехи как бумагу. Не ожидавшие нападения стражники были растерзаны в одно мгновение, а князь устремился дальше. Его громкое мычание эхом отзывалось в стенах замка, наполняя жутким страхом души его обитателей. Он скакал по коридорам, и от него убегали все, кто попадался на его пути. После себя он оставлял только растерзанные тела и кровавые следы на полу и стенах. В замке воцарились ужас и переполох.

Безумие прошло так же внезапно, как и пришло. С глаз Курамы сошел кровавый туман, он поднялся с колен и удивленно огляделся. Везде были следы разрушения и трупы демонов. Рядом лежала раненая повелительница хаоса, она с ужасом смотрела на господина, не в силах пошевелиться. Князь обратил на нее свой взор, несколько секунд изучающе смотрел и поднял, ухватив мощной рукой за шею.

– Произнеси: «Курама, прими эту жертву», – приказал он, и демонесса не могла ослушаться.

– Курама, прими эту жертву, – еле слышно пролепетала она. Сила, покинувшая князя, снова наполнила его. Он выпустил задыхающуюся повелительницу и захохотал.

– Великий! – В покои вбежал и распростерся на полу лицом вниз демон-распорядитель.

Цу Кенброк посмотрел на лежащего старого демона и, понимая, что что-то чрезвычайное заставило старика подвергать свою жизнь опасности, чтобы вот так, без дозволения, вломиться к нему в спальню, решил выслушать и не убивать того.

– Говори, – милостиво разрешил он, гадая, какие такие важные события произошли на ночь глядя, не война же. Иначе бы он знал о передвижениях войск вблизи своих границ.

Взволнованный царедворец поднялся и, подползя к нему на коленях, горячо зашептал:

– Великий, к нам прибыла стража дворца вашего врага почти в полном составе. Ваш враг помутился рассудком, бегает по дворцу на четвереньках, мычит и бодается. Из замка бегут демоны-прислужники. А вся стража просит вас принять вассальную присягу!

Князь ненадолго задумался. Что-то странное происходит у соседа в последнее время. То многочисленные жертвы, которые он стал приносить мифическому Кураме, то вот теперь бодание. С другой стороны, шпионы докладывают, что синька почернел, а это плохо. С таким справиться будет сложно. Что бы это могло быть? Ловушка? Чтобы заставить его, Цу Кенброка, выступить войной? Или в самом деле удобный момент для нападения, который он так долго ждал? Князь обратил свой взор на старого слугу, который прошел с ним все войны и стал распорядителем. Демон был не только предан, он был умен, и Цу Кенброк не напрасно вознес его на такую высоту.

– Ты сам что об этом всем думаешь, Рапшанар? – Князь выказал благоволение, назвав демона по имени.

– Великий, мы опросили многих воинов, они все говорят одно и то же. Одного я пытал, но он и под пытками говорил то же самое. Это не ловушка, мой господин. Это удача. Замок врага не прикрыт, все войска на границе. Надо нападать, и быстро, без промедления, мой господин. – Демон снова распростерся на полу.

Скорее всего, старик прав, размышлял князь, и упустить такой шанс стать полноценным владыкой домена ни в коем случае нельзя, это сразу поменяет расклад сил в будущей войне, и у него появятся союзники. Удачливых правителей уважают. Настроение Цу Кенброка стало стремительно подниматься.

– Прибывших отправь на границу, самую дальнюю, – принял решение Цу Кенброк. – Собирай на площади всю мою дворцовую гвардию. В замке оставить только сенгуров. – Он задумчиво помолчал. Но потом все же пояснил свое решение, понимая, что старый все сделает правильно, если будет знать кое-какие мысли господина. – Я им пока не доверяю. И оставь два десятка ветеранов для пригляда. Пойдем телепортом прямо к замковой горе этого помешанного.

– Слушаюсь, мой господин. – Демон-распорядитель на коленях покинул спальные покои.

– Ты тоже иди, – приказал князь лежащей на кровати демонессе, которая была полностью обнажена и, не стесняясь влетевшего внезапно распорядителя, даже не сочла нужным прикрыться. Князь посмотрел ей вслед и поморщился от вида ее хвоста. «С кем приходится спать», – брезгливо подумал он и, не повышая голоса, сказал ей вслед: – Ты тоже останешься, присмотри за сенгурами.

Листи прислушалась. На площади, куда она должна была выйти, стоял гул множества голосов. Звучали команды, и владыки принимали доклады командиров, которые строили и пересчитывали своих воинов. Она затаилась за высокими дверями внутренней тюрьмы, стараясь понять, что происходит снаружи. Войска куда-то срочно собираются, екнуло и сжалось у нее сердце.

– Брось меня, подруга, и уходи к развалинам города, там Алеш со своими воинами и сестры, – тихо проговорила Лерея у нее за спиной.

– Помолчи и не трать силы, мы уйдем вместе. Только немного подождем. – Листи снова прислушалась. – Там во дворе замка что-то происходит. Дворцовая стража куда-то собирается.

Через некоторое время шум стал смолкать, и наконец наступила тишина. Листи, подождав еще немного, приоткрыла дверь. В образовавшуюся щель был виден большой кусок внутреннего замкового двора, и он был пуст, ни обычных патрулей, ни одиночных демонов. Замок казался вымершим. Осторожно высунув голову, Листи осмотрелась более внимательно. Нет, она не ошиблась: и двор и замок, казалось, опустели. Она вышла и вдоль стены потащила Лерею к арке на противоположной стороне. До самого выхода из обширного двора ей никто не попался. Она вздохнула спокойнее, видимо, удача была сегодня на ее стороне. Весь ее план был авантюрным с самого начала, и навряд ли они выбрались бы из дворца, если бы не произошли какие-то чрезвычайные события и войска не покинули замок. Ей оставалось пройти по широкому, но недлинному полукругу прохода до внешних ворот, когда с портика спрыгнула демонесса и преградила ей дорогу.

– Далеко собралась, подруга? – спросила она. – Неужели ты думала, что сможешь вот так просто уйти отсюда, убив эту дуреху и зазнайку Жардину? – Повелительница, уперев руки в боки, громко рассмеялась. – Ты довольно ловкая и смелая, но глупая. – Демонесса хаоса была довольна. – Сначала ты, потом Жардина стояли передо мной, но теперь путь к господину открыт. Я видела, как ты ее убила, – похвасталась она.

– Почему же не донесла князю? – Листи понимала, что шансов справиться с повелительницей у нее нет, но старалась судорожно что-то придумать, поэтому тянула время, задавая вопросы.

Демонесса лучилась удовольствием, она стала первой в очереди на благосклонность господина и могла себе позволить немного поразвлечься. Жертва никуда не денется, и скоро она насладится ее муками. Но пока почему бы не поговорить. Ведь это ее триумф.

– А зачем? Когда князь вернется с битвы, я подарю ему сведения, где сейчас иномирянин. И эти сведения мне дашь ты. Я не буду сохранять жизнь твоему ребенку, как эта дурочка. Ведь князь меня об этом не предупреждал. – Она почти мурлыкала от предвкушения.

Листи положила Лерею на плиты двора.

– Прости, сестра, – прошептала она. Выпрямилась и смело посмотрела в глаза демонессе. – Я не боюсь смерти, хвостатая. Жизнь научила меня терпеть и сражаться. Живой ты меня не возьмешь.

Она выдернула из волос заколку и приставила к своему горлу. Демонесса нахмурилась и с опаской посмотрела на оружие в руках сенгурки.

– Ну, где же радость на твоем лице, повелительница? – засмеялась Листи. – Ты все так хорошо просчитала, не учла только одного, что я не сдамся. Я не могу тебя победить, но я могу с честью умер…

Но договорить она не успела. За спиной демонессы появилась последняя оставшаяся тень – Корна и следом за ней горбатая сенгурка, они одновременно нанесли удары, горбунья отрубила хвост с шипом, Корна ударила в шею кинжалом. Демонесса отпрянула в сторону Листи, и кинжал просвистел мимо. С выражением боли и ярости на лице она, забыв про бывшую княгиню, с визгом повернулась, быстро подняла хлыст, и в этот момент Листи воткнула ей шип в спину. Повелительница, не издав ни звука, опустилась на колени. Листи толкнула ее ногой и произнесла напутствие:

– Встретимся в преисподней, бесхвостая.

– Надо уходить, Мать, – сказала Корна. – Наши захватили замок, перебив оставшуюся стражу. Но скоро может вернуться Цу Кенброк, и тогда нам не поздоровится. Шреза, бери Лерею, и пошли.

Вскоре отряд сенгуров в полном составе покинул замок и направился к развалинам.

Войска Цу Кенброка волнами выплескивались из портала и строились в боевой порядок у склона замковой горы.

В замке противника загудели тревожно трубы. Но их звук был едва слышен, и князь усмехнулся – сигналили от силы пять-шесть трубачей. Действительно, войск в замке осталось мало. Повелители демонов с помощью демонесс рассредоточивали отряды со стороны пологого подножия. На самих стенах видны были жидкие цепочки защитников.

Цу Кенброк стоял позади войска, в окружении трех повелительниц хаоса и телохранителей.

– Проверьте астрал, – приказал он, – я не хочу, чтобы оттуда перебили моих солдат.

Он полюбовался, как четко развертываются отряды. Впереди шли закованные в броню, с большими прямоугольными щитами тяжелые пехотинцы-гвардейцы. Они образовали четыре центурии, за ними катили осадные машины. А следом небольшими группами шли маги, которых возглавляли повелительницы хаоса. Выйти из портала ближе к замку было невозможно, так как замок был укрыт защитой. Цу Кенброк использовал свой козырь, который приберегал много лет, – купленный дорогой ценой портал с точками привязки к горе, на которой стоял замок соперника. И вот теперь наступил момент истины. Его, Цу Кенброка, момент торжества. Враг будет повержен, и домен объединится. Он раздавит всякое сопротивление показательно жестоко, но в меру. Зачем истреблять воинов, которые с радостью послужат победителю, добавляя ему силы и укрепляя власть.

В этот момент одна из демонесс, ушедшая в астрал, вскрикнула, вернувшись обратно, и стала слепо ползать по земле у ног князя, остальные оставались лежать без движения.

– Поднимите ее, – приказал он телохранителям, – и приведите побыстрее в чувство, пусть расскажет, что там происходит у врага.

Два крупных демона подняли повелительницу и ошеломленно уставились на ее лицо. У демонессы были вырваны глаза, и из пустых глазниц текла кровь, неотличимая от цвета кожи.

– Господин, тут что-то странное! – позвал князя воин.

Цу Кенброк посмотрел на повелительницу и, приблизившись к ней, внимательно всмотрелся в ее лицо. Демонесса молча, захлебываясь и глотая, сильно дрожала и вдруг выплюнула большой сгусток крови, который попал в лицо князя, и после этого дико заорала:

– А-а-а! – Во рту у нее торчал обрывок вырванного языка.

Князь отшатнулся и машинально вытер залитое кровью лицо.

– Что с ней? – спросил он, оглядывая своих телохранителей.

Но те только пожали плечами. Цу Кенброка накрывало бешенство, соперник, которого он считал уже поверженным, демонстративно показал ему свои возможности. Отерев лицо, князь, свирепея, громко приказал:

– Проверьте, что с остальными!

Два других телохранителя кинулись к лежащим на земле телам. Они стали трясти демонесс, стараясь вернуть их из астрала, но те лежали безучастно, как будто просто телесные оболочки, лишенные души. Один из демонов наклонился к груди повелительницы и радостно поднял голову.

– Дышит! – сообщил он.

Повелительница хаоса открыла глаза и некоторое время смотрела прямо перед собой. Это увидел князь:

– Она пришла в себя, помогите ей встать!

Воин снова наклонился над демонессой, просунул руку под спину и попытался приподнять ее. Но та неожиданно резко выбросила руку и вырвала ему горло.

– Во славу Курамы, – прохрипела она, и «волна смерти», самое сильное заклинание из арсенала повелительниц хаоса, накрыла небольшую площадку, на которой стоял князь и облеченные его особым доверием телохранители. И понеслась дальше, поглощая на своем пути отряды и высасывая из них жизнь. На создание этого заклинания демонесса отдавала свою жизнь.

– Курама, прими эту жертву, – прошептала она и рассыпалась в прах.

У Цу Кенброка потемнело в глазах, его сила упала вдвое, и он стал синеть. Телохранители, стоявшие рядом, попадали замертво. Несколько минут Цу Кенброк приходил в себя, потом оглядел место, где он стоял: вокруг были трупы и прах. Он в смятении перевел взгляд на свое войско. Волна прошла наискось сквозь ряды нападающих, уничтожив один отряд магов, расчет осадной машины и почти половину центурии, крайней слева.

Ярость, охватившая его, не давала ему сказать слово или отдать приказ. Он разевал рот, и только. Помутневшими глазами князь бессмысленно шарил по праху на земле у своих ног, наткнулся взглядом на рог и уставился на него. Потом понял, что нужно делать, поднял рог и протрубил атаку.

Тревожный сигнал рога Курама услышал спустя несколько часов после бойни, которую он устроил. О том, что дворцовая стража почти вся покинула его и ушла к сопернику, ему не докладывали. Распорядитель был мертв, а остальные не брали на себя смелость сообщить об этом князю. Курама вышел из покоев и увидел пробегающую мимо в страхе одну из оставшихся повелительниц. Он рыкнул, и она остановилась, медленно и опасливо опуская ногу, которую подняла во время бега.

– Как зовут? – властно спросил он.

Демонесса опасливо повернула голову в его сторону и увидела, что господин, жестокий и еще более беспощадный, чем повелительницы хаоса, смотрит на нее без гнева.

– Рагонда, господин. – Пребывая в ужасе, она забыла упасть и распластаться на полу. Но великий не обратил на это никакого внимания, а обыденным голосом сказал:

– Будешь моим новым распорядителем, Рагонда.

Несмотря на попрание вековых традиций властителей Инферно, согласно которым распорядителями всегда были только особи мужского пола, ее накрыла могучая сила и появилась аура власти.

– Да, мой господин! – восторженно прогремел ее голос, усиленный внезапно проявившейся демонической властностью. Она стала второй после господина. И первой среди повелительниц во всем Инферно ставшей распорядителем.

– Пойди узнай, что там за сигналы тревоги, и доложи. И поставь стражу у моих покоев.

Через четверть часа он получил полный отчет. Замок окружают войска узурпатора. Стража покинула дворец и ушла. В замке нет владык демонов и осталось только шесть повелительниц хаоса, часовые на стенах и демоны-прислужники, которых наберется едва одна центурия.

– Не важно сколько у нас осталось войск, – хмыкнул князь, – гони всех на стены, и пусть увидят славу Курамы. Сегодня биться будет он.

Курама поднялся и решительно направился к выходу из своих покоев. Он не боялся. Уж одного выскочку он одолеет. Правда, придется сильно потратиться, но силу он восполнит смертями врагов.

Курама смотрел со стены на войска соседа, что подходили к замку. Сил соперник прежнего князя взял немного, значит, он знал, что стража замка ушла, предав своего господина. Стоя на стене, Курама почувствовал возмущения астрала.

– Рагонда, выйди в астрал, там шпионы нашего врага, и вырви одной глаза и язык, другую притащи сюда, я отправлю подарок нашему гостю.

Рагонда застыла, от нее отделился сгусток, плотный и красный, как раскаленное железо, он поднялся в верхние слои, и Рагонда оттуда осмотрела окрестности. Ниже нее прятался астральный вампир, который затаился и смотрел на три духовные сущности, идущие в его сторону ниже слоя, на котором находился он. Астральный дух хотел незаметно присосаться и напитаться энергией. Обычная демонесса навряд ли заметила бы вампира. Те подлетали скрытно и присасывались, становясь частью жертвы так, что она врага не замечала, пока не слабела. Потом астральный дух отделялся и добивал ее. А если у него не хватало на это сил, просто скрывался, оставляя вмиг ослабшую жертву. Вот он пропустил их и тут же присосался к последней. Та шла, ничего не замечая, осторожно осматриваясь по сторонам. Она видела только то, что перед ней и внизу. Слои выше для нее были закрыты.

Рагонда напала сверху и мгновенно поглотила обоих. Ее сила резко возросла. Не прячась, она атаковала вторую и вырвала ей язык, потом медленно, с наслаждением пальцем выдавила той глаз. Подождала и вырвала второй, после чего резко выбросила ту из астрала. Третью она обездвижила и притянула к господину. Неожиданно для нее князь проявился в астрале. Он подождал, когда два духа приблизятся, и, глядя в глаза пленнице, приказал:

– Вернись и убей всех, кого сможешь, во славу Курамы. – Он оттолкнул ее, и дух медленно растаял. – Рагонда, бери остальных демонесс и через астрал убивайте врагов как можно больше. Когда будете убивать, говорите: «Курама, прими эту жертву». – Он посмотрел на поле боя. – Только князя не трогайте. Сегодня Курама дает вам свою силу. Просите! – глядя на врагов и смеясь, сказал властитель домена.

Войска Цу Кенброка приблизились к стенам, расчеты осадных машин приготовились к массированной атаке. Маги образовали круги, и в серединевстали демонессы.

– Сейчас ты, полоумный, ответишь за все, – прошипел Цу Кенброк в предвкушении скорой победы, в ней он не сомневался. Войск у его противника не было. На стенах стояло шесть повелительниц и прислужники, из которых такие же вояки, как из его сапог иномирский плазмомет.

Он устало закрыл глаза и потер широкой ладонью лицо. Не все гладко получилось, как он планировал, и сосед смог его удивить. Когда он вновь посмотрел на поле боя, то замер в изумлении. Осадные машины стояли взведенными, но без обслуги, сама же обслуга валялась вокруг них. Кольца, образованные магами для постановки защитных полей, распались и маги стремглав убегали с поля боя. Ни одной повелительницы не было видно. А потом случился самый настоящий ужас. Оставшиеся без магической защиты центурии стали редеть. Воины падали, как скошенная трава, а смерть, собирая свою неумолимую жатву, широкими просеками продвигалась внутрь строя.

Цу Кенброк был опытным воином, он сразу понял, что это разгром, и разгром полный. Ему в голову пришла мысль: слава Кураме, что он взял только гвардейцев, а не все войско. Хуже всего то, что он потерял много повелительниц хаоса. Но с этим уже ничего не поделать. Синий князь открыл портал и скрылся с поля боя.

Провинция Азанар

Я ехал, уже не обращая внимания на Рабэ, поглощенный своими думами. И прямо скажу, было от чего задуматься. Во мне происходили изменения, и я начинал ощущать их последствия. Попав сюда с сознанием сорокалетнего мужика, тертого, умудренного жизненным опытом, я долгое время сохранял равновесие с небольшими колебаниями, словно маятник, между сознанием Глухова и сознанием Ирридара. Это было трудно и иногда просто невозможно. Я вел себя то как молодой оболтус, не в силах удержать рвущуюся силенку и удаль, то закрывался коконом осторожности взрослого человека. Все это приводило к непредсказуемым последствиям и даже шокировало Шизу. Мне было все труднее оставаться прежним Виктором Глуховым, так как молодой напор нехейца ломал, крушил и перестраивал мое сознание, заставляя часто совершать нелогичные на первый взгляд поступки. У меня снова появился жизненный временной разбег, и тормоза осторожного майора стирались, соприкасаясь с маховиком необузданной энергии молодого, самоуверенного парня… Я уже давно заметил, что считаю себя Ирридаром, а не Виктором Глуховым, хотя память о прошлом во мне живет, но как-то в стороне, отдельно.

Установленная база осмотрительности тоже странно работала. Она полностью не согласовывалась с сознанием прошлого майора, подверженного мукам сомнений, которому нужно время для раздумий, помощь в понимании процессов и советы. Зато прекрасно прижилась у Ирридара как верная подружка. С ее помощью он, практически не задумываясь, мгновенно оценивал обстановку и принимал решения, чем вводил в состояние тревожного ожидания не только Глухова, но и Шизу, ориентированную на сознание майора с Земли.

У Глухова и Аббаи были разные характеры. Один осторожный и хитроватый, умеющий приспосабливаться и вовремя прятаться, как Премудрый пескарь в норке. Другой – безрассудно смелый, быстрый, не терпящий никаких авторитетов, который мгновенно ориентировался, отчаянно рисковал, балансируя на грани, приводя в ужас и Глухова, и Шизу.

Понимая свою двойственность и неспособность ей противостоять, я часто со стороны выглядел глупо и вынужден был с этим мириться. Дать волю кому-то одному я не мог, оставалось только попытаться выстроить правильный баланс, но этого пока у меня не получалось.

Я с полного согласия двоих спасал прекрасную половину от бед и после принимал сторону одного или другого своего характера – обычно молодого нехейца, и тащил их к Овору. Что будет дальше, знал, может быть, Ирридар, но с Глуховым своими знаниями не делился. А тот после всего мучился сомнениями. Верно ли он поступил и что теперь делать? Девушки приживались и не спешили покидать уютное гнездышко, чтобы освободить меня от проблем. И тогда Глухова терзали сомнения, и он занимался самоедством, что у него не хватило силы воли оставить спасенных на произвол судьбы и с чувством выполненного долга удалиться. Зато Ирридар в это время спокойно себе поживал, ни капельки не волнуясь. Словно все идет так, как должно быть. Глухов этого не понимал и злился, но злиться приходилось на самого себя.

Ирридар, как всегда, спокойно и с явным интересом приглядывался к орчанке, которая неожиданно стала его невестой, и не выказывал беспокойства, зато у него бурлили гормоны. А Глухов, помня печальный опыт женитьбы, весь извелся, раскладывая ситуацию, как пасьянс, и так и эдак, желая оттянуть неизбежное на далекое «потом».

Что странно, я понимал, что к Ирридару с советом Шиза не приходила, там она появлялась с воплем «Куда, сумасшедший?!» Зато приходила к Глухову, которого старалась понять и помочь. Но тут проявлял себя нехеец и делал по-своему, и мы с Шизой уступали. Мне даже однажды пришло откровение, что Глухов, как черепаха, застрял на одном слое и ползет по пустыне, а Ирридар порхает по слоям, как пальцы гениального пианиста по клавишам. Но в то же время Глухов брал бастионы событий терпением, и тут нехеец уступал.

В общем, на сегодняшний день у меня было состояние человека, имеющего два сознания, переплетенных между собой, и два симбионта, каждый со своим сознанием, которые тоже проявлялись во мне. И что, после всего этого вы ждете от меня логически обоснованных поступков? Наивные. Ха-ха три раза.

Я задал этот вопрос непонятно кому, по-видимому вслух, и огляделся, кому это я сказал. В коляске нас было двое: я и демоница в облике скромницы-служанки. Она удивленно посмотрела на меня и быстро отвела глаза. Всю дорогу Рабэ сидела потупясь, изредка бросая на меня тревожные взгляды. Да, бойся меня, красотка, я сам себя побаиваюсь, мысленно усмехнулся я, понимая, какие мысли бродили у той в голове.

Где-то через пару часов мы приехали в пункт назначения. Из ворот вышел охранник-нехеец, прищурившись, присмотрелся к гостям и, узнав Борта, радостно заулыбался. А когда увидел меня, вылезающего из коляски, то, широко раскрыв глаза, завопил на всю округу с восторгом религиозного фанатика, который вдруг увидел сошедшего с неба Христа.

– Чудо-о! – От его крика вороны, дремавшие на заборе, вспорхнули и, возмущенно закаркав, стали кружиться над поместьем. – Малыш-барон вернулся-а!

Рабэ, не ожидавшая такой встречи, испуганно оступилась и рухнула спиной с подножки, я еле успел подхватить ее на руки и повернулся к старому нехейцу, чтобы попросить того не кричать. Еще мне резануло слух слово «малыш». Прозвища так и цеплялись на меня гроздьями. Старое «малыш» еще не отлипло, а новое «студент» уже прицепилось как репей. Я с замиранием сердца подумал, что будет, если молва о смерти, спрятанной кое-где, принесет мне новое погоняло. Но додумать эту мысль не успел. Луженая глотка стражника прокричала с еще большим восторгом:

– И с новой бабой на рука-ах! Я же говорил, малыш с пустыми руками не вернется! – Этот глашатай моего возвращения не только орал, но и пританцовывал.

Сзади на козлах сидел и ржал Борт. Рабэ, чтоб ей в аду гореть, вцепилась мне в шею и не желала слезать. Я силился ее отодрать от себя, и между нами завязалась борьба.

– Мне страшно, ваша милость! – повторяла она, и я видел, что она не врет. Наконец после нескольких секунд борьбы я все-таки отодрал ее от себя и поставил на землю. Поправил сбившуюся одежду и приказал:

– На меня не залезать, идти следом. Помни, ты – служанка.

Во двор на крик старого дружинника сбежались все обитатели поместья. Впереди стоял Овор, на его лице менялась гамма чувств, царивших на этот момент в его душе. Радость от моего прибытия сменялась скорбью, когда он смотрел на девушку, скромно стоявшую рядом. Он беспомощно оглянулся, ища поддержки у эскорта девушек, и те ее выказали. Только Гради-ил почему-то покачал головой и отступил подальше.

– Что он творит! – дрожащим, полным возмущения голосом, еле сдерживаясь, негромко воскликнула Вирона. Она почти плакала. – Я его точно убью!

– Я тоже! – Это подала голос Ганга. Она была уже не в костюме орчанки, отправившейся в поход, а в красивом черно-белом платье. Эта показывала свои клыки. – Только я его загрызу!

– Друг, – обратилась ко мне Чернушка, – я тоже надеялась, что когда-нибудь ты обратишь на меня внимание, но ты все время привозишь новых девушек. Тебе что, нас мало? – И она обняла руками плечи своих подруг. – Я обещала тебя зарезать, но я убью ее, – она указала лезвием ножа на Рабэ, – и любую другую, которую ты привезешь еще.

Чернушке я верил, она не была способна врать, если сказала зарежет, значит, зарежет. Из-за ее спины выглянула Ринада тан Балану, она с интересом посмотрела на демоницу и нахмурилась. Но промолчала, никак не выразив своего мнения по поводу ее и меня.

Лия с самой доброй улыбкой и в то же время укоризненно проговорила:

– Хозяин, здесь и так полно девушек, и все красавицы. Выбирай какую хочешь. Вот можешь даже малышку взять, она не будет против, – показала она на берку.

– Нет-нет, меня не надо, – замахала та руками.

– Не притворяйся, я-то вижу, – осадила ее дворфа. – А если мало ее, меня берите, я тоже согласная.

Все замерли с открытым ртом и теперь с удивлением смотрели на нее, а не на меня.

Овор, растерянный и огорченный, всплеснул руками:

– Лия, и ты туда же! Барон еще очень молод, ему рано жениться.

– Верно! – обрадовавшись поддержке в лице дядьки, энергично закивал я. – Я если и женюсь, то где-то в пятьдесят с небольшим.

– Хе-хе! – засмеялся у меня за спиной старина Рунге. Всех ветеранов отца я хорошо знал, так как вырос с ними в их казарме. – Рассмешил ты меня, сынок.

Я посмотрел на него, силясь понять, что такого смешного сказал.

– Поверь старому Рунге, малыш, что лучше жениться в двадцать с большим, чем в пятьдесят с небольшим. У тебя как с энтим делом? – сразу став серьезным, спросил он.

Я недоуменно посмотрел на него, и тут до меня дошел смысл его слов. Я растерянно оглянулся на девушек, надеясь, что они не поняли шутки, и увидел их заинтересованные взгляды и покрасневшие щеки, они ждали от меня ответа, но я не знал, что ответить старому хохмачу.

– С энтим делом у его милости все в порядке, – раздался в полной тишине голос Рабэ. Я резко повернулся к ней. – Сама проверяла. Не сталь, конечно, но вполне достойно, – не переставая чему-то радоваться, с доброжелательной улыбкой на милом личике продолжила она.

Я стоял как громом пораженный.

– Ты что несешь, дура? – сквозь зубы процедил я, одним глазом посматривая на девушек.

– Я просто хочу вам помочь, ваша милость, – прошептала она, и улыбка стала медленно сходить с ее лица.

– Убью, кобель! – Вирона неожиданно откуда-то из-за спины выхватила свой молекулярный меч и заорала: – Девочки, держите его!

– И ее тоже. На ножи блудницу! – Крик Чернушки летел мне уже в спину, потому что я схватил Рабэ за руку и потащил к коляске Борта.

Чувствуя, что та упирается, заорал:

– Бежим, зараза! Тебя убьют!

Мой крик подстегнул ее, она, по-бабьи взвизгнув, высоко подобрала подол платья и ринулась за мной, но сразу же меня обогнала. Почувствовав творимую за спиной волшбу, я упал и схватил ее за ногу. Демоница еще громче завизжала и упала. Над нами пролетел ураган, врезался в коляску и смел в открытые ворота ошеломленного событиями Борта. Лошади заржали, встали на дыбы и понеслись прочь со двора. Я тут же телепортировался вместе с «помощницей» внутрь поместья, в свою комнату.

Поднял за плечи демоницу и сильно встряхнул.

– Ты что себе позволяешь, морда краснокожая? Хочешь, чтобы я тебе рога пообломал? И заставил ими нужник вычерпывать?

Вероятно, вид мой был весьма грозен, а угроза вполне реальна. Она упала на колени и обхватила мои ноги руками.

– Хозяин! Ваша милость! Сахгиб! Я только хотела помочь, чтобы девочки не сомневались в вашей мужественности, и все. Я знаю, как мужчины болезненно воспринимают… – Она замялась.

– Чего воспринимают? – Мой гормональный баланс уже был в норме, взрыв ярости прошел, я быстро стал продумывать, как разрулить возникшую ситуацию, созданную моей нежданной помощницей.

– Ну это… насмешки по поводу… энтого, – осторожно промямлила Рабэ, немного успокаиваясь.

– Нет, ну ты и дура! – покачал я головой, показывая этим, какая она дура. – Я говорил про то, что женюсь после того, как мне будет за пятьдесят.

– Правда? – удивилась она. – И что… энто дело станет тогда меньше?

– У-у-у! – Я сжал кулаки, потрясая ими почти в отчаянии, желая ее прибить. Ну как разговаривать с демонами, у которых мозги повернуты в другую сторону?! Она действительно по-своему хотела мне помочь, чтобы получить от меня одобрение. Ее существо сжималось от страха и трепетало, боясь мне не угодить. Это тоже было частью демонической натуры – обязательно иметь хозяина, чтобы ему с радостью служить, а в случае его слабости тут же предать и переметнуться. Как говорил старший прапорщик Нечипуренко, поднимая стакан спирта: «Хай буде богато свободы, але шоб и пан був».

Я выглянул в окно. Во дворе царила суета. Стража бегала за девушками, а те, вооруженные разным колющим оружием (откуда только взяли), метались в поисках меня. Гради-ил наблюдал с крыльца. Пора было прекращать эту вакханалию. Я вышел на крыльцо и явил себя разъяренным ревнивицам.

– Вот он, на крыльце! – показала палкой Ринада тан Балану, урожденная лигирийская дворянка, забывшая, что я спас ее от насилия и смерти. Какая все-таки короткая память у женщины, вздохнул я.

Рядом со мной встала дворфа.

– Я с вами, хозяин. – И навела арбалет на ораву мстительниц.

– Только не пристрели никого, – с опаской глядя на ее оружие, попросил я.

– Так я в ногу, хозяин, – спокойно ответила Лия.

– Лия, отойди от него! – потребовала Вирона и тут же получила палкой по голове от берки.

Удар был очень точным и достиг цели, Рона закатила глаза и свалилась на землю. Надо же, как она умеет, удивился я, рассматривая счастливую Балану.

– Всем убрать оружие, – властно приказал я. И хотя мой голос прозвучал негромко, подчинились все, даже старые нехейцы.

Из-за спин девушек появился Фома с невозмутимой рожей египетского сфинкса, только с клыками. Он вышел из скрыта, отобрал палку у возмущенной Ринады. Орк контролировал ситуацию, давая дамам спустить пар, и в случае нужды смог бы их остановить. Он сразу выделил наиболее опасную из них и, используя удар палкой, успокоил Вирону. Все это мгновенно оценил Ирридар, пока Глухов собирался мыслями.

– Всем успокоиться. Дядька и вы, девочки, прошу пройти в столовую.

За столом стояла напряженная тишина. За моей спиной стояла невозмутимая Рабэ. Девочки исподтишка бросали на нее неласковые взгляды, но молчали. Дядька только вздыхал. Я обвел присутствующих взглядом и начал «разбор полетов». Разбором полетов у нас в войсках называлось разбирательство с «залетчиками», то есть с нарушителями воинской дисциплины. Взгляд мой был суровый и в то же время ироничный.

– Скажите, таны, среди вас есть кто-нибудь, кто стал моей женой?

Ответом мне было молчание. Они понимали, что не имеют никаких прав на меня и не могут требовать соблюдения супружеской верности. Наконец Ганга подняла на меня взгляд, в котором читалась сильнейшая обида, граничащая с ненавистью.

– Я – твоя невеста.

– Пока только кандидатка, – определил я ее точное местоположение в наших отношениях. – Это раз, во-вторых, ты сказала «подожду, пока ты остепенишься». Говорила?

Та, не отвечая, отвела глаза. Я усмехнулся.

– Молчишь! Хочу, чтобы вы все запомнили: я не ваша собственность. С кем хочу, с тем и сплю. Кого это не устраивает, того я здесь не держу.

Я обвел глазами притихших девушек. Они переглянулись между собой, но снова промолчали.

– Ну раз поняли, то переходим к следующему вопросу. За моей спиной стоит рена Рабэ. Я ее нанял в качестве служанки для Ганги тан Тох Рангор, которую заберу отсюда в город. Сразу скажу, чтобы не было досужих домыслов, я с ней не спал и вообще не сплю со служанками.

Вирона встрепенулась.

– А как же ее слова… – Она замялась, не зная, как их озвучить.

Я решил ей помочь:

– Какие?

– Что с энтим делом у вас все в порядке, – подала голос Ринада.

– Скажите, уважаемая Ринада тан Балану, – вкрадчиво спросил ее я, – а о чем, собственно, вы подумали?

Берка завозилась на стуле, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, мы с интересом ждали, что она ответит. А Ринада, понимая, что попала в щекотливую ситуацию, не знала, как выкрутиться.

– Я ни о чем не подумала, – наконец тихо вымолвила она, залилась краской и почти уткнулась в стол носом.

Я пожал плечами, ни о чем так ни о чем. Тогда мой вопрос адресован остальным.

– Что подумали вы, раз решили меня убить?

Конечно же ответила за всех Чернушка:

– Я подумала, что ты разделил с ней постель, как с той глендкой. И она говорит о твоих мужских достоинствах.

– Какой глендкой? – не выдержала Вирона и посмотрела на бывшую жрицу.

– Не важно, – буркнула та и замолчала, понимая, что проболталась, нарушив мой запрет рассказывать о прошлом.

– Я поясню всем, кто неверно понимает, что такое «энто». «Энто» – это мое слово, которое я обычно держу и выполняю. У меня есть желание жениться только после пятидесяти лет. В пятьдесят один или пятьдесят два года. И рена, пообщавшись со мной, уже знает: что я обещаю, то и выполняю. Поэтому, когда я сказал про срок своей женитьбы, она вам пояснила, чтобы было более доходчиво. Что с «энтим» у меня все в порядке, раз сказал, значит, сделаю. С другой стороны, я могу поменять свое мнение, если встречу и полюблю женщину. Поэтому она и уточнила, что мое слово не твердое как сталь, но ему все равно можно верить. Так, рена Рабэ? – не оборачиваясь, спросил я.

– Именно так, господин Аббаи, – подтвердила демоница.

И, что странно, ей поверили. На лицах девочек появилось облегчение, а напряжение, которое сковывало их, исчезло.

– А почему тану Гангу ты забираешь от нас? – поинтересовалась Вирона, и все тут же очень внимательно посмотрели сначала на Гангу, а потом на меня.

– Тут никакого секрета нет, – ответил я. – Ганга Тох Рангор по закону орков является моей невестой и должна быть рядом со мной. Если она будет жить в другом городе или месте, где меня нет, это значит, что я пренебрег подарком их бога и тем самым нанес оркам несмываемое оскорбление.

В столовой наступила тишина.

– Теперь, чтобы до конца прояснить взаимоотношения между мной и вами, я вам говорю. – Я замолчал и оглядел всех присутствующих дам. – Ни с кем из вас я спать не буду, пока не возьму женой. Моя жизнь вас не касается. Я каждой из вас чем-то помог, но не брал на себя обязательства жениться. Кроме того, любая из вас может покинуть поместье, она получит тысячу золотых корон, слугу и может идти на все четыре стороны когда угодно. – Я посмотрел на Овора, тихо как мышка сидевшего в уголке. – Дядька, как только кто захочет съехать, сделай то, что я пообещал. А пока вы здесь, – я повернулся лицом к девушкам, – то переходите в подчинение Лии. Лия! Всех пристроить к работе, чтобы не мучились глупостью от безделья. Кто будет против, выдать обещанное и выпроводить из поместья.

– Не беспокойся, хозяин, все сделаю.

– Ну тогда пойду лечить Борта. – Я поднялся из-за стола.

Столовую я покинул в мертвой тишине. Как только дверь за мной захлопнулась, поднялся крик.

– Это все из-за тебя, жирдяйка! – первой закричала Балану, повернувшись к Вироне. – Держите его, девочки, – передразнила она.

В ответ Вирона оскалилась не хуже орка:

– Я тебя сейчас придушу, маломерка недоделанная. Ты чего лезешь не в свое дело?

– А это и не твое дело, – не испугалась берка. – Это теперь наше дело.

– Какое такое ваше? – встала со своего места Ганга и обвела пылающим взором претенденток. – Я его невеста!

– Ты, подруга, только кандидатка в невесты, – вступила в разговор Чернушка. – И то по политическим мотивам. Мой друг сказал, что женится на той, кого полюбит. Я ему верю.

– Он обещал меня полюбить! – обведя глазами девушек, все так же продолжая возвышаться над остальными, парировала орчанка. – И я ему тоже верю. И еще хочу вам кое-что сообщить. Мы с ним заключили договор, что он не сможет взять себе еще одну жену, если я буду против.

В столовой снова наступила тишина. Девушки недоверчиво уставились на шаманку. А та, гордо подняв голову, с видом победительницы устремила уничижительный взор на остальных.

– Здесь какой-то подвох, – неожиданно подала голос молчавшая до сих пор дворфа. – Зная хозяина, трудно представить, что он просто так, без других условий с твоей стороны, дал такое обещание. Ты сама сказала, что вы заключили соглашение, а это обязательства двух сторон. Давай рассказывай про соглашение.

Не ожидавшая такого поворота Ганга растерянно захлопала глазами.

– Это не ваше дело! – наконец ответила она.

– Наше дело, девочка, наше, – твердо ответила Лия. – Мы должны знать, о чем идет речь. После этого кто-то может собраться и уехать устраивать свою жизнь. Так что давай рассказывай.

Услышав, что конкуренток может поубавиться, Ганга не стала скрывать.

– Значит, так, слушайте. – Она уселась и посмотрела на Овора. Тот понял правильно и заторопился:

– Вы, девушки, простите, но у меня дела, надеюсь, разберетесь тут без меня.

– Разберемся, дядя, – хмуро ответила Вирона.

И больше никто на старого Овора внимания не обращал. Все были заинтригованы тем, что за соглашение заключил барон с орчанкой.

Борт лежал перевязанный и подлеченный магом. Он был погружен в сон. Я осмотрел его ауру и стал править ее. Здоровяку здорово досталось, мало того что его ударило «воздушным кулаком», так по нему прокатилась коляска и потоптались лошади. Устранив разрывы ауры, я срастил кости и осторожно, по глотку влил в рот эликсир. Организм у Кувалды крепкий, к вечеру встанет на ноги, удовлетворенно подумал я, осмотрев результаты своего лечения. Рядом сидел Фома, который оказал пострадавшему первую помощь.

– Чужие появлялись, Фома? – тихо, чтобы не спугнуть оздоровительный сон моего помощника по бандитским делам, поинтересовался я.

– Нет, учитель, все спокойно, – так же тихо ответил он. – Я каждый день выхожу на разведку. Устраиваю засады ночью, но чужаков не видел.

– Это хорошо, но бдительности не теряй. За Гангой охотятся лесные эльфары, а они умеют ждать и наносить удары неожиданно. И, хотя невесту я заберу, поместье самый удобный объект для их операций. Они начинают подбираться издалека, помни это.

– Понял, учитель, – кивнул Фома.

Великий лес. Казармы гвардии

Сигнал тревоги порвал мертвую ночную тишину правого крыла дворца великого князя, где находились казармы гвардейцев, и они мгновенно наполнились шумом. Гвардейцы вскакивали с постели и быстро одевались, затем поочередно выдвигались к оружейной комнате, облачались в доспехи и вооружались, потом по боевому расписанию занимали места для обороны. Дежурное подразделение стремительным броском преодолело коридор и ворвалось в комнату, откуда раздался сигнал тревоги. Они оказались лицом к лицу с вооруженными воинами, которые растерянно смотрели по сторонам. Не останавливаясь, эльфары врубились в толпу чужаков, и в одну минуту с теми было покончено. Странным было то, что они почти не оказывали сопротивление.

Командир стражи хмуро бродил среди трупов, всматриваясь в их снаряжение и лица. Поднял алебарду и осмотрел. Вместе с людьми лежали тела лесных эльфаров, его разведчиков, и тело иномирянина в странной, полностью закрытой броне. В произошедшем прорыве во дворец, в святая святых леса, было много странностей и непонятного. Например, вооружение диверсантов – алебарды.

Зачем отправлять воинов, вооруженных оружием, которое трудно использовать в тесных коридорах дворца? Да и сами воины не производили впечатления умелых бойцов, по всему похоже, что это просто обыкновенные городские стражники. Для чего их сюда отправили?

Он не ругал командира дежурного подразделения за то, что те не оставили в живых хотя бы одного противника. Воины действовали согласно приказу и положению о защите дворца. Любой проникший незаконно во дворец должен быть уничтожен. В плен брать не разрешалось, потому что любой мог стать точкой привязки для сил вторжения или бомбой замедленного действия. Такое уже было триста лет назад.

Свидетелей не осталось, и допросить было некого. Правда, была одна возможность – попросить помощи у темного ковена. Эти некроманты и вызыватели демонов могли допросить мертвеца и шли на сотрудничество за предоставление им убежища в глухих урочищах проклятого участка леса.

– Что можешь сказать? – спросил командир стражи начальника разведки гвардии лера Шерди-ила. Тут вместе с людьми лежали его специалисты.

– На телах наших воинов и на теле союзника нет следов насильственной смерти. Они просто умерли, и все.

– Что, просто так взяли и умерли? – с сомнением переспросил командующий.

– Я могу только сделать предположение, лер Лгови-ил, здесь могла быть использована магия духов. К ним подселили духов, и те, выпив их жизнь, ушли за грань.

– А как они очутились здесь? Это что, намек нам? Чтобы мы поняли, что сами находимся не в безопасности?

– Я осмотрел их личные вещи, мильер, у них забрали все, в том числе и свиток возвращения. Кто-то смог, по-видимому, им воспользоваться и отправил тела сюда вместе с городской стражей.

Командир еще раз осмотрел тела и спросил:

– Как ты думаешь, что они хотели нам этим сказать?

– Думаю, чтобы мы прекратили охоту за небесной невестой, мильер, – ответил начальник разведки. – Не забывайте, она из рода Гремучих Змей и сильная шаманка. Они показали, что им известны наши замыслы, и это, возможно, предупреждение. На нас пойдет только молодежь, но, если мы не отступим, придет вся степь. А в спину нам дышит Лигирийская империя. Она вступит в игру после того, как нас растерзают орки. И тогда вы сами представляете, что будет.

Лгови-ил хорошо представлял, что будет потом. Лигирийский император боялся только мести лесных эльфаров, и, пока они были для него крепким орешком, он не лез в Вечный лес и не задирал первородных. Но стоит только лесу ослабнуть, империя просто сотрет с лица земли княжество и уничтожит лесной народ под корень, чтобы навсегда устранить угрозу неотвратимой мести.

– Сворачивай операцию, – кратко приказал он. – Думаю, дело не в девушке, а в правой руке великого хана. Этот орк смог раскрыть сеть агентов Кирсана-ола и изгнать их из племен. Он нам четко дал понять: мы не лезем к ним, он не полезет к нам. А то, что у него есть возможности перебросить войска сразу в лес, он нам показал на примере своих врагов муйага. И их наказал, и нас предупредил.

– Быр Карам – сторонник равновесия, – ответил разведчик. – Только желание брата нашего князя выпрыгнуть из штанов и быть над всеми создало эту неприятную ситуацию. – Они были друзьями и не боялись говорить то, что думают. – Не полез бы он в степь, не было бы этой войны с орками, – вздохнул начальник разведки.

– М-да! – как бы согласился команир. – Но не нам судить о делах высокого дома. Тела уничтожить, о происшедшем не распространяться, – приказал он.

– Что делать с иномирцем?

– То же самое, мы ничего не знаем и ничего не видели. – Лгови-ил выбросил из головы происшествие и удалился. Для него все было ясно.

Азанар

В Азанар я въехал с Гангой, ее новой служанкой и Гради-илом. Эльфар всю дорогу ехал молча, не донимая меня вопросами, только орчанка извертелась.

– А куда мы едем?

Я посмотрел на нее и отвел глаза.

– В Азанар.

– А где я буду жить?

Я снова посмотрел на нее.

– Там, где поселю.

– А где поселишь?

– У себя на постоялом дворе. – Мне не хотелось разговаривать, и я отвечал кратко.

– У тебя есть постоялый двор?

– Есть.

– А ты приходить будешь?

– Буду.

– А что я там буду делать?

– Следить за противником.

– А кто наш противник?

– Покажу.

– Ты на меня обиделся?

– Нет.

– А почему не разговариваешь?

– Думаю.

– А о чем думаешь?

– О том, как нам с тобой выжить.

– Нам угрожают? – Орчанка подобралась.

– Да.

– Кто?

– Многие.

– Что надо делать?

– Помолчать и не мешать мне думать.

– Я хочу помочь!

– Поможешь. Но потом. А сейчас мешаешь.

Она обиженно засопела носом и тихо прошептала:

– Чурбан неблагодарный.

Гради-ил искоса посмотрел на девушку, легкая улыбка мелькнула на его губах и сразу исчезла. Рабэ сидела как положено вышколенной служанке, не вмешиваясь. Только в черных глазах демоницы скакали чертики, и по ним можно было понять, что наш разговор ее забавляет.

Трактир встретил нас разноголосым шумом. За стойкой стоял толстый жених Цинеи, дочери Изъякиля.

В это время жених увидел меня, его толстая рожа, до этого барственно-высокомерная, теперь выражала крайний испуг. Он юркнул в дверь за спиной, и сразу же оттуда показался идриш. Он увидел меня и бросился навстречу.

– Ваша милость! Ваша милость! Радость-то какая! – причитал он. Подбежал и поклонился. – Мы вас так ждали, так ждали! – Он был действительно рад. – Пройдемте в зал для особых гостей, ваша милость.

Я огляделся. За время моего отсутствия кабак преобразился, везде чувствовалась рука Мии. Это был уже, можно сказать, ресторан – с картинами, эстрадой и девушками-подавальщицами. Кроме того, появился еще один зал, для благородных.

Мы прошли туда и расселись в креслах. Только Рабэ скромно осталась стоять за спиной своей новой госпожи. Сразу же за нами в зале нарисовался Уж. Его рот был растянут до ушей.

– Вы позволите, босс? – солидно спросил он.

– Присаживайся, – махнул я рукой. Посмотрел на притихших гостей и спросил: – А где Циня?

– Ах, не рвите мое сердце, босс, оно и так разорвано, – скорбно ответил идриш и чуть не заплакал.

– Что случилось, Изя? – Я удивленно посмотрел на него. Он приложил платок к уголкам глаз, промокнул их и со вздохом ответил: – Циня сделала папу сиротой, ваша милость.

Я откинулся на спинку кресла.

– Она что, умерла?

– Хуже, ваша милость – он махнул платком, – она вышла замуж. – И он снова промокнул глаза. – Теперь свою заботу она отдает этому счастливчику, а папа… а папа один.

– Изя, но я видел его за стойкой, думаю, что он и живет здесь… – Я смотрел на него, улыбаясь.

– А что вы хотите, босс, родственникам надо помогать, – совершенно искренне ответил идриш. Теперь это был не согнутый ударом судьбы старик, а живой идриш-прохвост.

Глядя на него, я вспомнил гуляющий здесь анекдот про идришей. Умерли богатый человек и богатый идриш и попали на суд к Творцу. Тот посмотрел на них и недолго думая приказал: обоих в преисподнюю. В преисподней ямы кипят, магма оттуда вытекает, булькает. Старый демон поучает молодого:

– Человека в мелкую яму помести и можешь не закрывать. А вот идриша засунь поглубже и яму держи закрытой.

– А почему так? – спрашивает молодой.

– Да потому, что человек не сможет вылезти, его другие не пустят, из зависти. А идриш если вылезет, то и остальных за собой потащит.

Вот и Изя набрал идришей в обслугу.

– Этот, по крайней мере, воровать будет и нести в семью, и моя Цинечка не останется голодной, – снова пустил слезу Изъякиль.

Я прикрыл глаза и покачал головой, идришей не исправить, у них все, что в семью, то на благо, даже если ворует сам у себя.

– Изъякиль, хочу представить вам Гангу тану Тох Рангор. Мою будущую невесту. Она будет жить здесь и присматривать за тем, чтобы ваши родственники не растащили мой трактир. Это ее служанка Рабэ, она специалист по отрубанию рук ворам, также она хорошо их ловит. Вы будете иметь возможность в этом убедиться. – И, не давая опомниться идришу, который превратил мой трактир в свою вотчину и сидел как громом пришибленный после моих слов, я сказал: – Покажите апартаменты для госпожи и ее служанки.

Изъякиль поднялся на трясущихся ногах. Во время этого разговора я понял, что Ирридар взял в свои руки процесс приведения в чувство зарвавшегося старого Изи. Нас проводили в мои покои из трех комнат, обставленных несколько вычурно, на мой вкус.

– Оставьте нас троих, – приказал я и, дождавшись, когда все уйдут, показал Ганге и Рабэ глазами на кресла. – Присядьте, нам надо поговорить. Ганга, ничему не удивляйся и выслушай меня спокойно.

Орчанка настороженно посмотрела на меня и присела на краешек кресла. Я показал на Рабэ:

– Это не просто служанка, она шпионка, убийца, соблазнительница и твоя охранница. Надо будет, она за тебя умрет.

Глаза девушки стали похожи на блюдца. Она посмотрела на спокойно сидящую служанку, потом вопросительно на меня.

– Рабэ, прими свой истинный облик, – приказал я и тут же вышел в боевой режим, не давая Ганге пошевелиться и закричать, а то, что сейчас будет крик на всю улицу, я уже понял по тому, как она выхватила жезл и раскрыла рот. Я обхватил ее руками и зажал рот ладонью. После этого вышел из ускорения.

Она несколько раз пыталась безрезультатно прокусить мне руку и вырваться. Наконец после минутной борьбы она сдалась и прогундела:

– Мыгну ым.

– Будешь сидеть спокойно? – поинтересовался я.

– Угу.

Я осторожно стал ее отпускать. Усадил к себе на колени. Девушка повозилась, и я понял, что такое сиденье ей пришлось по нраву.

– Теперь я объясню тебе, кто это, – показал я рукой на демоницу. – Это тот демон, о котором вам рассказывал Фома в Бродомире. Она должна была тебя захватить и доставить в лес к эльфарам. – Я еле успел зажать ей рот и снова обхватил рукой, лишая ее возможности пошевелиться. Посопротивлявшись с полминуты, Ганга притихла, но на ее глазах навернулись слезы. Не отпуская ее, я стал говорить: – Ты думаешь, что я сейчас отдам тебя демону и он утащит тебя в лес. А я избавлюсь от необходимости жениться. Так?

Ганга только шмыгнула носом.

– Я объясню тебе, почему я в ближайшие годы не буду жениться. Так уж получилось, что я перешел дорогу брату князя Вечного леса, и на меня объявлена охота. Все, кто близок ко мне, подвергаются смертельной опасности. Я не смогу усмотреть за всеми и всем помочь.

Девушка успокоилась, глаза ее просохли, она дернула плечиком, и я отпустил ее.

– Зачем ты не уступил дорогу Кирсану-ола? Трудно было подождать, когда он пройдет, и потом уже идти?

М-да, скривился я, надо поменьше применять наши поговорки.

– Ты не поняла. Это всего лишь образное выражение. Я его вообще не видел, просто несколько раз помешал ему в делах Вангора, а меня ему сдали как виноватого, чтобы отвести угрозу от других.

– Это все? – Она собралась и стала предельно сосредоточенной.

– Нет, не все. Здесь рядом находится крепость ордена Искореняющих…

Демоница зашипела. Я посмотрел на нее и сказал:

– Прекрати.

Рабэ сразу съежилась.

– Мне трудно в природном обличье, ваша милость.

– Прими образ человека и помолчи, – разрешил я, понимая, что здесь в своем демонском обличье она испытывает муки и голод. – Там засели иномирцы. – Я отметил, что глаза Ганги стали еще шире. – Они тоже мои враги и ищут меня, но не знают, кто я и кем являюсь. Поэтому я купил этот трактир, чтобы следить за ними.

Вообще-то эту беседу вел нехеец, а Глухов заламывал руки, пытался сказать: «Хватит, ты слишком много говоришь, не нужно ей знать всего этого. Ты подвергаешь опасности не только себя, но и девушку». Но парень взял бразды правления в свои руки и спокойно гнул свою линию, ему абсолютно было начхать на мнение старого майора. И Глухов вынужден был сдаться.

А, ладно, махнул я рукой. Ганга не дура и лучше пусть знает всю правду и будет готова к разным неожиданностям, зато не будет мучить меня вопросами, почему да как.

– Есть еще что-то, что я должна знать? – спросила она.

– Остальное мелочи. Расскажу потом. Теперь по поводу ее. Я ее пленил и решил приспособить к работе на меня. Рабэ укрощена, и ее не надо бояться. Она находится под заклятием, поэтому не сможет предать или навредить. Если только не перестарается. Но я надеюсь, что ты умеешь управляться со служанками.

Ганга мельком взглянула на демоницу и кивнула.

– Теперь по трактиру, – продолжал инструктировать я. – Им управляет идриш, в его дела не лезь, пусть Рабэ присмотрит за воровством и воров притащит к тебе. На первый раз прости. А второй раз справится сама Рабэ. – Я усмехнулся и посмотрел на демоницу. – Ты можешь отрубить руку или забрать его душу. Только зятя идриша не калечьте, – засмеялся я, вспомнив рожу толстяка.

Услышав, что ей можно будет сожрать душу, Мардаиба упала на колени, обхватила мои ноги, подняла свои сверкающие глаза и страстно прошептала:

– Я твоя рабыня навеки, сахгиб.

– Посмотрим, – ответил я. – Помни, ты не демоница, ты служанка, действуй тонко, не вызывая подозрений. – Мне не было жалко тех, кого сожрет Мардаиба, мне нужна была ее служба. Вокруг меня шла незримая война, ставками в которой были моя жизнь и жизни моих друзей и близких. Тут нехеец просто отстранил Глухова и диктовал свои условия. – Мужчина, который приходил, это начальник моей разведки, его зовут Уж. Пока все. Осмотрись, обживись, потом поговорим еще. Я отправляюсь в академию, а вас оставляю, девочки. – Я поднялся.

Ганга на глазах переменилась, из неуверенной и раздражительной особы она стала хитрой, затаившейся хищницей. И такой она мне очень нравилась. Или не мне, а Ирридару? Я почесал в затылке. С этим раздвоением надо что-то делать.

Мы подъехали к дому Груты и остановились. Не вылезая из коляски, я обратился к Гради-илу:

– Наверное, мои слова тебя удивят, Гради-ил, но я тебя оставляю в этом доме. – Я посмотрел на дом, над дверью которого уже зажгли фонарь. – Там живет маленькая девочка, снежная эльфарка. В ней есть что-то особенное, и я хочу, чтобы ты стал ее наставником. Она сирота, но кто-то должен ее научить тому, чему учат снежных эльфаров.

Мой взгляд он встретил несколько удивленно.

– Снежная эльфарка – сирота среди людей? – переспросил он. – Я такое слышу впервые.

Я пожал плечами, показывая, что мало понимаю в этом.

– Она, кроме того, находится под опекой девушки, лесной эльфарки – друиды, – сказал я, понимая, что разрушаю жизненные стереотипы разведчика. Но, к чести Гради-ила, он только посмотрел на меня и произнес:

– Удивляться нечему, милорд. У такого, как вы, могут быть только такие необычные знакомые. Я с радостью принимаю эту службу. – Он, не вставая, церемонно поклонился.

– Тогда пойдем, мой друг, я тебя представлю дамам.

Уже покинув дом, я с улыбкой вспоминал, как ошарашен был Гради-ил встречей со своей воспитанницей. Та, увидев нас, бросилась навстречу и повисла на мне, радостно визжа:

– Ирри вернулся! – Утолив свою радость, она посмотрела на Гради-ила и сказала: – Бедненький. Вас тоже предали и продали, как и меня, в рабство.

Эльфар замер столбом и посмотрел с растерянностью на меня.

– Я тут ни при чем, Гради-ил, – открестился я, – девочка может видеть прошлое. Вспомни, я тебя предупреждал, что девочка особенная.

Академия

Площадь перед академией была прилежно расчищена от снега. Сам снег вывезен, и на улицах не было сугробов. Борта я отправил к пруду за водой для Груты, а сам зашагал к воротам.

На проходной дремал Гронд собственной персоной. Увидев меня, он обрадовался, вышел из своей будки и стал ждать с улыбкой доброго дедушки на сморщенном лице.

– Господин барон, рад вашему возвращению. Что расскажете? – Он лучился добродушием и был каким-то домашним, в войлочных высоких сапогах и накинутой на плечи меховой безрукавке.

Я осторожно огляделся и заговорщически спросил:

– У вас продается славянский шкаф? – И подмигнул, всем своим видом показывая, что нарочито осторожен.

– Какой шкаф? – вылупился на меня дед.

Я снова огляделся, чтобы посмотреть, не подслушивает ли кто, и задал свой вопрос громким шепотом:

– У вас продается славянский шкаф? – И снова подмигнул.

– Какой шкаф, нехеец? Вы здоровы? – Он отступил на шаг и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Теперь его лицо выражало крайнюю степень удивления.

– Ответ неверный. Вы не Гронд, сударь! Назовитесь и скажите, где убиенный вами тайный стражник.

Тот отступил еще на шаг и спросил:

– Тебя, случаем, по голове в степи не били? Странный ты какой-то вернулся.

– Вернулся я нормальным, мастер, только кто-то постарался засунуть меня в тюрьму и вытащил оттуда после заключения контракта о зачислении меня в тайные стражники. Причем, замечу, без выплаты жалованья. Вот я и подумал, что такой добрый и уважаемый человек, как мастер Гронд, на такое не способен. Значит, его подменили наши враги. На мой взгляд, – продолжал я, – мастер производил впечатление человека, который пока еще дорожил своей жизнью. Поэтому я назвал пароль, который забыл мне дать мой куратор.

– И какой ответ? – спросил заинтересованно старик, внимательно выслушав мой монолог.

– Шкаф продан, осталась только никелированная кровать с тумбочкой, – назвал я пароль из фильма «Подвиг разведчика».

– Он тоже забыл мне об этом сказать, – не смутившись, ответил Гронд и повторил: – Шкаф продан, осталась только никелированная кровать с тумбочкой. Инцидент исчерпан?

Он посмотрел на меня. Я на него. Не так-то просто вывести мастера из равновесия.

– Нет, – ответил я.

– Ах, понимаю, господин студент, ваша лигирийская половина не может остаться без материального вознаграждения. Ведь так?

– Нет, не так, – парировал я грубые намеки на моего деда-купца. – Закон справедливости требует оплаты службы, меня так учили в нехейских горах.

– А вы что, уже служили? – Он сделал удивленное лицо.

– Не делайте вид, что вам неизвестны мои подвиги на службе его величеству. – Я был непреклонен.

– Даже подвиги! – всплеснул руками он.

– Что значит «даже»? – Я сделал оскорбленный вид. – Меня будут награждать на балу у еговеличества.

– Наглец! – покачал головой безопасник. – Ваша сохраненная жизнь и честь дворянина – это достаточная плата за подвиги? – Он иронично смотрел на меня, скрестив руки на груди.

– Ну если его величество обеднел, то я удовлетворюсь и этим, мастер. Вот, возьмите. – Я протянул ему свиток.

– Что это? – взяв его, спросил он и повертел с какой-то опаской во взгляде.

– Это отчет о моих подвигах на службе его величеству. Куратор просил написать и передать вам, мастер.

– Понятно. Почитаем. – Он засунул свиток в сумку. – Еще раз скажу, рад вашему возвращению, барон, идите отдыхайте. Набирайтесь сил.

Я вежливо откланялся и ушел. Чтобы не создавать ненужного ажиотажа у своих вассалов, под «скрытом» прошел аллеи и телепортировался к себе. Мое жилище было тщательно убрано, нигде ни пылинки. Кровать застелена свежим бельем, и я с удовольствием растянулся на чистых простынях. Все встречи я отложил на следующее утро.

Но на следующее утро я получил от Борта послание:

«Босс, беда! Исчезла Вирона».

Владимир Сухинин Скорпион его величества

Как ночь рождает тьму,

И как огонь к теплу нас манит.

Смирись! Прими свою судьбу

И Скорпиона знак, что остро жалит.

Ария императора.

Лигирийский императорский театр

Пролог

Десять всадников на быках приблизились к лагерю свидетелей Худжгарха. Один из них поднял руку и остановился. Остальные, следуя команде, натянули поводья, сдерживая боевых лорхов, и тоже остановились. Поднявший руку внимательно всмотрелся. Перед ним был не воинский лагерь, а нагромождение фургонов, расставленных в полном беспорядке. Он скорее напоминал табор беженцев от войны. Не было обычных разъездов, которые должны были уйти на полдня от лагеря и вести разведку. Часовых на своих постах тоже не было, сам лагерь стал вдвое меньше, и было понятно, что часть орков покинули его. Лагерь свидетелей был запущен и представлял жалкое зрелище. Не воинский лагерь, а стойбище козлопасов, подумал Грыз. Более оскорбительного прозвища для воинов не существовало. Когда видели орка в плохом снаряжении и с оружием, которому он не уделял должного внимания, то его презрительно называли козлопасом. Коз пасли самые никудышные рабы, которым не доверяли ничего другого, они были вечно голодные, грязные и оборванные.

Было видно, что в середине лагеря собралась большая толпа и слушала очередного проповедника. Грыз помнил, как не так давно такие проповедники вещали от имени Худжгарха и смущали умы орков. Они появлялись толпами, как грибы после дождя, и пытались учить и вести за собой толпу. На тот момент последователи Худжгарха были как стадо лорхов, без вожака. Нечто подобное происходило и сейчас.

Грыз снова дал отмашку, и отряд шагом двинулся дальше. Орк брезгливо поморщился, когда увидел под ногами неубранный навоз от лорхов. «Неужели сюда собрались только самые недостойные?» – подумал он. Он пригляделся к бунчукам племен. Техколо, самарард, чивчаки и еще десяток таких же достойных уважения племен. Но грязь под ногами и спящие под повозками орки, безразличные ко всему, у Грыза вызывали протест. Он недоумевал, как за такой короткий срок воинский лагерь в походе – а именно таким он оставлял его – превратился в стоянку пастухов, обросшую нечистотами. Он ехал вдоль шатров, у которых и там и сям сидели орки и курили какую-то траву. Некоторые были неподвижны как статуи, уставившись пустыми глазами перед собой.

У первого встречного орка, который лениво шел мимо, не замечая приезжих, он спросил:

– Что делают эти воины? – Грыз пригнулся к луке седла и указал плетью на куривших.

Орк посмотрел на сидящих, следом так же лениво перевел взгляд на Грыза.

– Они познают истину, заблудший. – Тон и выражение лица орка не давали повода сомневаться, что он относится к Грызу и сопровождающим его воинам с презрением, что было само по себе странно. Грыза хорошо запомнили все последователи, его авторитет был непререкаемым, а отсутствовал он всего ничего.

– Ты меня знаешь? – на всякий случай спросил он орка. Может, он из новых и не видел предводителя последователей Худжгарха.

– Ты Грыз заблудший, – усмехнулся все так же с ленцой орк. – Чего тебе надо?

– А где Шаргныз, которого я оставлял за себя? – спросил Грыз.

Орк зло посмотрел на своего бывшего предводителя.

– Этот неверный убит, – ответил он и, презрительно сплюнув под копыта его лорха, пошел дальше.

– Неверный? – удивленно повторил Грыз и приказал: – Быть готовыми к нападению! Странные дела творятся нынче здесь. Поехали, послушаем этого проповедника. – И он ударом пяток подстегнул быка.

Толпа стояла плотно и благоговейно слушала, как вещал с телеги невысокий худощавый орк. Телегу окружил десяток воинов, которые не подпускали толпу близко к говорившему. Орк хорошо поставленным голосом просвещал слушателей:

– И увидел тот, имя которому Отец наш, что орки ослабли духом, стали мягкие, как души женщин, и вознегодовал. Послал он Меч свой карающий для вразумления детей своих. Чтобы кровью укрепить сердца их, чтобы телами братьев своих выстелили они дорогу храбрости и мужества к сердцам верных. Как имя этому Мечу? – заорал проповедник и приложил руку к уху.

Толпа разноголосо прокричала:

– Худжга-арх!

– Не слышу! – повторил проповедник, и толпа уже сплоченнее и громче заорала:

– Худжга-арх!

– Кто он? – так же громко прокричал, вопрошая, проповедник.

Грыз оглядел собравшихся, их глаза горели фанатичным огнем, и они, по всему было видно, верили тому, что говорил худой орк, стоявший на телеге.

– Он – Меч, карающий неверных! – в один голос ответила заведенная толпа.

– Воздадим же ал-лая нашему господину! За то, что он вспомнил о нас и послал вразумление! – снова во все горло заорал тщедушный проповедник, и крик его громом разнесся по лагерю.

Толпа подхватила этот крик и, подняв руки, заорала:

– Ал-лая! Ал-лая!

– Дети неразумные, – продолжил проповедник, – я поведу вас к величию и бессмертию! Это трудный путь, он требует самопожертвования, и только самые верные достигнут его. А все сомневающиеся, слабые станут хворостом для костра святой мести. Вы хотите стать таким хворостом? – снова усилив голос, вопросил проповедник.

И толпа, впавшая в экстаз, в едином порыве закричала:

– Не-эт!

Орк вытащил из поясной сумки горсть самокруток и кинул их в толпу.

– Дым просвещения поможет избранным познать правильный и единственно верный путь, – сопроводил он бросок словами.

По толпе прошло судорожное движение, и разлетевшиеся самокрутки расхватали, отталкивая друг друга, счастливчики. Орк между тем продолжал завывать, подняв руки к небу:

– Открой мне знания, господин мой!

Грыз перекинул ногу через седло и, поудобнее усевшись, подтянул колено к груди. Посмотрел на небо и снова обратил взгляд на застывшего проповедника.

– Жулик, – негромко сказал он.

Толпа примолкла, и его тихие слова были хорошо слышны в установившейся после драки за самокрутки тишине. На него с негодованием стали оборачиваться ближайшие слушатели.

– Ал-лая! – вдруг завопил проповедник во все горло, и толпа, ожидавшая какого-то чуда, вздрогнула.

Грыз внимательно оглядел лица слушателей. На них было выражение восторга, но глаза были пусты.

– Мне открылось небо! – опустил руки проповедник.

Грыз перевел взгляд на него.

– Ал-лая! – заревел тот.

И толпа в едином порыве бешено заорала:

– Ал-лая! Ал-лая!

Дождавшись, когда крики смолкнут, проповедник продолжил:

– И голос с небес мне сказал: «Иди к детям заблудшим моим и научи их любить меня. Кто будет любить брата, жену, или мать, или дитя свое больше меня, тот недостоин меня!» И вот я пришел испытать вас, не сам пришел, господин наш послал меня. – Он оглядел горящим взором собравшихся. – Есть ли среди вас те, кто хочет показать свою веру?

– Есть, учитель! – ответил громко кто-то, и, расталкивая толпу, к телеге пробился старый орк, таща за собой связанного юношу.

– Это младший сын мой, – дернул он веревку, и молодой орк упал на колени. – Неверующий он, меня соблазняет, чтобы ушел я и бросил господина нашего. Я хочу принести его в жертву.

– Вот достойный пример для подражания, братья! – показал на пожилого пальцем проповедник. – Воздадим господину нашему ал-лая и поддержим брата на пути его праведном.

Толпа заревела, повторяя:

– Ал-лая! Ал-лая! Ал-лая!

Грыз, смотревший до этого с ироничной улыбкой на представление худого, понял, что шутки закончились. Здесь под личиной свидетеля Худжгарха стоял самозванец и творил невообразимое. Что могло случиться с орками, что они потащили на жертвенник своих детей? И он, перекрикивая шум толпы, заорал:

– Стоя-ать!

Орки, окружившие телегу, оглянулись, и их крики смолкли. Они удивленно воззрились на Грыза, который в гневе смотрел на них.

– Остановитесь, орки, разве вы не видите, что вас обманывают! Это не свидетель Худжгарха, он его и не видел никогда.

Но толпа в ответ зароптала. Орк, стоявший на телеге, взмахнул рукой:

– Тише, братья, здесь у нас заблудший. Он не познал еще истину и не видел силу, дарованную Худжгархом, нам, его верным последователям. Если ты смел, воин, то выйди и сразись с одним из нас. – Он показал на орков, охранявших телегу. – Пусть победа достанется тому, кто прав, – вкрадчиво сказал проповедник. Довольный, он свысока смотрел на собравшихся. – Мы поступаем по нашим освященным творцом обычаям. Не так ли, братья?

– Так, учитель! – снова завопила толпа.

Грыз окинул быстрым, цепким взглядом собравшихся. Возбужденные орки с пустыми глазами обступили отряд Грыза и готовы были разорвать их. По всему было видно, этот проповедник применяет какую-то мерзкую волшбу.

– Я лучше призову молнию с неба, откуда к тебе пришел голос, незнакомец, и посмотрим, ответит ли оно мне. – Он оскалил клыки, вытянул руку и крикнул: – Молния, все разом!

И десяток молний ударили по телеге с неба. Часть из них попала в проповедника, а часть прошлась по его охране. Сверкнул щит. Орк упал, но тут же, шатаясь, поднялся. От него шел дым и пахло паленой шерстью. Молнии пробили защиту, но, ослабленные, только оглушили проповедника. Он стоял покачиваясь, и все, кто были вокруг повозки, увидели, что вместо орка-учителя поднялся серый демон. Его хвост бешено стегал по телеге. Он помутневшими глазами оглядел толпу, тычущую в него пальцами, посмотрел на свои руки и, вдруг поняв, что разоблачен, ловко извернулся, спрыгнул с телеги и опрометью, длинными скачками бросился бежать.

Толпа в страхе раздалась в стороны и пропустила его. Но тут тонко тренькнула тетива, и стрела вонзилась ему между лопатками. Раздался оглушительный взрыв, голова демона высоко подлетела вверх и, вращаясь, стала падать. В полной тишине она упала и подкатилась к ногам спешившегося Грыза. Он наступил на нее сапогом и остановил движение. Потом с силой ударил ногой и снова отправил голову в полет. Спокойно подошел к молодому орку и, разрезая веревки, которыми тот был связан, с грустной усмешкой сказал:

– Хорошего вы выбрали себе учителя, орки, прямо из преисподней.

Глава 1

Провинция Азанар

Овор в последнее время от обилия девушек, привезенных Ирридаром, терялся.

Он никак не мог предположить, что тот в свободное время займется тем, что будет спасать девиц. Ладно, предки с ними. Пусть спасает. Но он тащит их в поместье! Создавая двусмысленную, неопределенную ситуацию. Кем они стали для него и кем он стал для них? Этого не знали сами девушки и не говорил Ирридар. Он их привез, оставил и скрылся, а дядька должен был решать непосильную задачу, как заставить их мирно сосуществовать. Ситуация осложнялась завуалированным, а то и явным соперничеством. Вирона на дух не переносила Ринаду, та отвечала ей взаимностью. Они даже пытались перещеголять друг друга нарядами, но Лианора быстро это пресекла и выдала всем одинаковые платья. На робкие возражения она только приподняла левую бровь, и возмущение сразу угасло. Потом появилась эта очень странная черная красавица. Она не спорила, не старалась первенствовать. Не стала участвовать в этой подковерной борьбе, не стала становиться на чью-либо сторону, хотя хитрая берка пыталась сделать ее своим союзником. Она занялась магической защитой поместья и как-то естественно взяла на себя обязанности главы охраны. Ветераны-нехейцы убедились в ее профессионализме и спокойно, без возражений приняли ее старшинство. Здесь сказалось еще устройство общества нехейцев, где женщины часто возглавляли отряды самообороны селений, будучи избранными старостами. Поэтому у стариков не было проблем в том, чтобы признать женщину главной. Даже наоборот, они с гордостью называли ее «наша тана командир». Она установила следящие артефакты, усилила мины и наполнила ров хитроумными ловушками. Черная ловко орудовала кинжалами и владела неизвестными здесь приемами рукопашного боя. Деды готовы были идти за ней в огонь и воду и между собой считали ее нехейкой. Но в то же время ее необычная красота и нежность, с которой она вспоминала Ирридара, выводили из себя остальных двух девушек. Особенно часто бунтовала берка. Если Вирона работала в трактире, а Чернушка была вообще начальником, то положение берки было самым незавидным. Она была свинаркой. Ухаживала за поросятами и убирала за ними.

– Дядя Овор, – периодически плакала она, – я больше не могу. Этот запах меня всюду преследует, от меня ужасно воняет, и я чувствую, что сама скоро превращаюсь в свинью.

Овор тяжело вздыхал и обращал свой грустный взор на спасительницу-дворфу. Та не знала сомнений и всегда спокойно говорила:

– Дорогая, ты заблуждаешься. Поверь мне, ты всегда пахнешь как полевой цветочек. Хочешь пойти в трактир подавальщицей?

Ринада в ужасе замахала руками, вспомнив первый и единственный день, когда она «вышла в свет». Посетители ее сразу заметили, и один дворянин тут же силой усадил ее себе на колени. Недолго думая рукой залез ей под юбку. Ринада взревела как морская сирена и укусила нахала за нос. Потом огрела кружкой по голове и, когда тот упал, бросилась бежать от его охранника. Скандал тогда еле замяли, выплатив приличный откуп.

– Дело в том, что ты, дорогая Ринада, ничего не умеешь делать. Посуду мыть ты отказалась. В трактире работать не хочешь, остаются только поросята или работы в саду.

– Я не могу работать в саду, – ответила берка, – там этот ужасный пруд. Мне страшно. Научите меня сражаться на мечах, я в охрану пойду.

– Ринада, – мягко сказал Овор, – учить воинскому искусству вас уже поздно, это надо было делать с детства. Может быть… – Он замялся. – Не подумайте плохого… что я вас гоню. Но, может быть, вам лучше будет взять денег… я дам достаточно, чтобы вы могли прожить, – поспешно добавил он, – пока не устроитесь. И уехать?

Берка затравленно огляделась:

– Нет, тан Овор, я лучше останусь с поросятами.

Жизнь в поместье протекала вроде бы мирно, но, как серый страж, Овор отчетливо чувствовал разливающееся в воздухе напряжение. Это тревожило его и не давало обрести покой. Для него стало сильным потрясением, когда воспитанник в очередной раз привез девушку.

Он взглянул в ее черные блудливые глаза и обмер.

«Это конец, – подумал он. – Девочки сейчас сорвутся с цепи, на которую их посадила дворфа, и устроят погром».

Именно это и случилось. Смелое, откровенное заявление приезжей возмутило всех, в том числе и черную начальницу охраны, и орчанку, которая помогала в трактире наводить порядок. Уж к ней-то не лез ни один аристократ или подвыпивший наемник. Жезл за поясом, длинный кинжал, горящие яростью глаза и клыки отбивали желание у любого охочего до сладкого. С ней также не спорили охранники из оставшихся наемников. Мага Овор наградил и отпустил. Бывалые ребята сразу поняли все плюсы ее командования. Им теперь не было необходимости вмешиваться в разборки с дворянами. Достаточно было появления таны Ганги, и все склоки и драки прекращались сами собой. Никто не хотел связываться с орчанкой. Был, правда, один глупец, что пожелал удовлетворения, но после того, как она на дуэли отрубила ему руки, авторитет девушки взлетел до небес.

Овор сидел тихо в уголке, пока молодой Аббаи делал внушение женской половине поместья, и с небольшим расстройством в чувствах размышлял. Наивный юноша подарил надежду девушкам, пусть не сознательно, а из благородства, не преследуя далеко идущие цели. Но он опрометчиво сам поставил их в такое сомнительное положение и теперь хочет их лишить этой надежды, которую каждая из девушек взлелеяла в своей душе, может быть, даже украдкой от самой себя. И конечно же не смогла удержать в тайне с появлением еще одной смазливой мордашки.

Овор незаметно приглядывался к стоявшей за спиной орчанки девушке. И чем больше он думал и подмечал ее жесты, то, как она смотрит, стоит и двигается, тем явственнее понимал, что она больше подходит для шпионки, любовницы, тайного убийцы или телохранителя, но никак не годится на роль служанки. Вернее, роль служанки она могла играть в совершенстве, но он-то был обучен выявлять именно таких вот служанок. Имя странное – Рабэ, что за имя такое? Овор, погрузившись в свои мысли, особо не прислушивался к тому, что говорил Ирридар. А тот встал и ушел, словно разрешил все проблемы. Нет, он их только усугубил, подумал дядька и вздохнул, но, так как он сделал это несколько громче, чем надо было, на него обратили внимание. Орчанка, произнеся:

– Значит, так, слушайте… – замолчала и в упор уставилась на него.

Овор понял, что девушки решили все взять в свои руки и он им только мешает. Встал и, прощаясь, сказал:

– Вы, девушки, простите, но у меня дела, надеюсь, разберетесь тут без меня.

Девушки в полном молчании глазами проводили Овора и обратили взоры на орчанку.

– Значит, так, слушайте, – повторила она. – Не скрою, Ирридар меня выиграл как приз, но за это он получил право основать свой род, и я в него вошла как невеста. Он не может отказаться от меня, если я не нарушу правила приличия и не изменю ему. Поэтому он обещал жениться. – Она замолчала, обдумывая, как преподнести неприятную для нее правду, но все же продолжила: – Если я выполню его условия. – Она снова замолчала, прикидывая, что можно сказать, а о чем лучше умолчать.

– Какие условия? – не выдержала берка.

Орчанка наконец решила для себя, что можно говорить, а что нет, и продолжила:

– Это не важно, хотите, у него спросите. Я же в ответ выставила свои условия.

Девушки жадно внимали ей, желая услышать откровения.

– Условия такие. Я дам согласие на других жен, если они будут красивые. – Она оглядела всех, и их щеки стали пунцовыми. Видимо, каждая примеряла на себя наряд невесты, определяя, насколько она соответствует эталону красоты. – Если они будут послушны ему, покажут свое искреннее уважение… – Она с усмешкой посмотрела на каждую в отдельности и закончила: – И если я увижу, что они его искренне любят.

В столовой воцарилась тишина. Девушки обдумывали сказанное орчанкой. Ганга тоже молчала, все, что было нужно, она сказала, она была первой невестой, и с этим уже ничего не поделаешь.

– Как жаль! – наконец произнесла Лианора. – Я уважаю хозяина и люблю его, но я некрасива-а-я-а, – прорыдала она.

Остальные сначала оторопело уставились на нее, а потом все вместе стали уговаривать и утешать.

– Ну что ты, Лия, ты очень красивая. – Вирона встала, пересела к ней поближе и обняла ревущую дворфу. – Ты гораздо красивее некоторых.

– Правда-а? – прохлюпала дворфа. – Ты считаешь, что я красивая? Но я маленькая и широкая!

– Успокойся, ты хоть и маленькая, но красивее той же Ринады, – погладила ее по голове Вирона.

Берка вскочила:

– Да, Лия, ты красивее многих. Хоть ты и невысокая, но ты не такая толстая, как Вирона, вот ей уже никогда не стать невестой нашего спасителя. Что касается меня, – она обвела всех горящими от негодования глазами, – то я не претендую на роль невесты. Да и зачем барону иметь жену-свинарку. – Она развернулась и выбежала из комнаты.

Девушки удивленно посмотрели ей вслед.

Дворфа укоризненно взглянула на Вирону и покачала головой.

– Ну что ты ее все время задираешь? – мягко спросила она.

Лианора уже успокоилась и стала прежней – твердой как скала и доброй, как бабушка.

– Да больно нужно задирать эту выскочку, – прошипела Рона. – Меня тоже вычеркните из невест. Не гожусь я для этого. – Она раздраженно дернула плечом, набычилась и вышла вслед за Ринадой.

– Ой! – спохватилась дворфа. – Мне же надо продукты принять! – И быстро покинула зал.

В столовой остались трое: Ганга, с удивлением наблюдавшая за происходящим, Рабэ, стоявшая тихо как мышка за ее спиной, и Чернушка, сидевшая задумчиво, устремив взор в потолок.

– Странное у тебя имя, Чернушка, – прервала затянувшееся молчание Ганга. Она украдкой разглядывала замечтавшуюся чернокожую девушку и не могла не отдать ей должное – та была красива, неповторимо красива своей необычностью.

Чернушка посмотрела на Гангу:

– Это имя мне дал мой друг, а раньше меня звали Ильридана.

Орчанка оглядела чернокожую красавицу: спокойная, решительная, воинственная, красивая, надежная. Да, она была бы не прочь иметь такую сестру, но кое-какие сомнения все же оставались…

– Это не ты ли хотела принести в жертву Ирридара? – сопоставив услышанное от Фомы про черных ведьм и увиденную здесь в поместье Ильридану прищурилась орчанка.

– Нет, это мои сестры. Они хотели и меня принести в жертву, но… но не смогли.

– А почему? – Ганга подалась вперед, поняв, что наконец-то подобралась близко к тайне жениха.

– Спроси у него, – неожиданно ответила девушка и поднялась. – Мне тоже пора, скоро смена караулов.

Она ушла, оставив разочарованную Гангу наедине со служанкой и невеселыми мыслями. Орчанка не ожидала, что у нее появится столько соперниц, не понимала мотивов своего жениха, который заполнил дом Овора красавицами. С одной стороны, он не проявлял к ним никаких чувств, с другой стороны, зачем было их собирать. Он был для нее непонятен и притягателен одновременно.

Вирона, пылая яростью, гневом и ревностью, вошла в свою комнату. Поместье было большое, строилось с размахом, и свободных комнат было достаточно. У нее даже была не комната, а апартаменты: спальня, гардеробная и маленький уютный зальчик с камином. Она бухнулась в кресло и разревелась. Все в этой жизни происходит не так, как ей думалось в детстве, не так, как она представляла себе в своих девичьих мечтах. Вместо счастливой жизни на какой-нибудь обитаемой планете она торчит тут одна. И единственную отдушину, которая у нее была, и ту забрали. Вирона вытерла глаза и уставилась на огонь в камине. Она, конечно, отдавала себе отчет, что когда-нибудь, возможно, даже скоро ее отзовут и она вернется в мир, напичканный плодами цивилизации. Она бросит все здесь и забудет как страшный сон. Юный барон тоже останется здесь, и, быть может, она даже будет по нему скучать. Но сейчас ей нужна была его грубая ласка, нужно было чувствовать его сильные руки на своем теле и пылать жаром желания, чтобы потом млеть, лежа рядом с ним.

– Бесчувственный чурбан! Эгоист! Любит только себя. Натаскал девок и рад, что спихнул на дядьку. У-у! Убила бы! Вместе с этой противной мышью! – Она разговаривала сама с собой.

Перейдя в спальню, Вирона разобрала постель и легла, уткнувшись в подушку. Как он не понимает: он ей очень нужен, только он не дает ей сойти с ума в этой проклятой дыре! Зачем ее здесь держат? Она не работает по специальности, с ней нет связи, ей не дают выхода на спутник. Она может только принимать сообщения. Неужели там, в АДе, работают одни идиоты? Какую информацию она будет здесь анализировать? Количество поросят в свинарнике у Ринады? Ее мысли перескочили с любовника на начальство и вернулись обратно. Любит ли она его? Наверное, да. Только как-то по-другому, не как человека, с которым могла бы связать свою жизнь. Он не был ее первым мужчиной, он не использует, как другие, разные электронные стимуляторы, скачанные на нейросеть и продлевающие наслаждение. Скорее, это влечение к сильному мужчине, к красивому любовнику. Хотя встречи их редки и пусть полны бурных бессонных ночей, но это не то, что она хочет получить от жизни. Он не приносит с собой покой и умиротворение, вместе с ним приходит тревога, скандалы и какие-то происшествия. Он всегда в гуще событий и полон тайн. С ним нелегко, думала Вирона, засыпая.

Она не покидала свои комнаты, пока Ирридар гостил в поместье, а утром он и орчанка уехали. Вирона сказалась больной и не пошла в трактир. Вечером, устав сидеть затворницей, накинула шубку из какого-то лохматого зверька и вышла в сад. В поместье вдоль аллей стояли магические светильники. Ирридар постарался, вспомнила она. Хруст снега под ногами успокаивал, и, проходя мимо пруда, она подумала: «И чего его бояться? Дикари». Вирона свернула к домику прислуги. Она успела сделать только три или четыре шага, как неожиданно у нее потемнело в глазах, потом подступила легкая тошнота, и она упала, потеряв сознание.

Овор готовился ко сну, когда в дверь постучали. Накинув халат, он пошел открывать. На пороге стояла гресса Ильридана и за ней конюх, который по совместительству был еще и дворником. Странная компания пожаловала к нему на ночь глядя. Овор плотнее запахнул халат и спросил:

– Что-то случилось, гресса Ильридана?

– Я думаю, да, господин Овор. Пропала Вирона.

– Как пропала? – Овор непонимающе посмотрел на Чернушку, потом на стоявшего за ее спиной конюха. – В каком смысле пропала?

– В прямом, тан. Вышла в сад и на глазах рена Гринжи пропала. Расскажите, рен, что вы видели, – обратилась она к конюху и отступила в сторону.

Тот помялся, держа шапку в руках, потеребил мочку уха, пальцем провел по носу и ответил:

– Так это, я почти ничего не видел, значит. Только вышел из дому дров принести. Жена моя Маргуна попросила, хотела тесто на пироги поставить и ночью их испечь, значит. Для молодого барина в дорогу, значит. Маргуна знает, что ее пироги барин очень любит и забирает все. – Его лицо стало довольным, он поправил усы. – И то сказать, ваша милость, пироги у Маргуны выходят замечательные. Она рецепт теста особый знает, а начинка у нее всегда разная, значит.

Овор терпеливо ждал, не перебивая, пока конюх доберется до сути. Стоит его перебить, и он начнет путаться и не сможет рассказать то, что и хотел бы. Работник он был хороший, но как рассказчик никакой, двух слов вместе связать не мог. Но вот лошади его понимали сразу. Он что-то промычит, буркнет, и они слушаются, выполняют все его команды.

– Вот, значит, вышел я за дровами, а мне навстречу идет ваша племянница. Шла-шла и пропала. – Он шмыгнул носом и замолчал.

Овор почесал небритую щеку.

– Как она пропала, Гринжа? – Он не мог понять до конца, что тот имел в виду, говоря «шла-шла и пропала».

– Не знаю, ваша милость, только пропала, и все, была – и ее не стало.

– Гресса Ильридана, может, вы поясните мне, о чем идет речь? – обратился он к начальнику своей охраны.

– Тан Гринжа, как пропала Вирона, поискал ее на том месте, где она исчезла, и, не найдя, рассказал обо всем своей жене Маргуне, та прибежала в караулку и сообщила охране, ребята искали девушку по всему поместью и, не найдя, позвали меня. Я проверила все, что можно, Вироны в поместье нет. – Она посмотрела в глаза Овора и ответила на легко читаемый в них вопрос: – Трактир мы тоже проверили и дорогу к нему, два раза.

– А остальные девушки на месте? – с тревогой спросил он.

– Не только девушки, тан, остальные обитатели поместья все на месте, и никто Вирону не видел со вчерашнего дня. Но я знаю, что она просидела у себя в комнате, дождалась отъезда Ирридара с невестой и только вечером вышла прогуляться. Вот во время прогулки она и исчезла.

– Фому видела? – спросил Овор.

– Нет, он еще не появлялся, я усилила посты и установила дополнительное дежурство. Всех предупредила, чтобы по двору бесцельно не бродили. Нас атаковали, тан Овор, и Вирону скорее всего похитили.

– Или она решила спустить пар и погулять одна, – предположил Овор. – У нее есть возможность скрываться с глаз. Приезд Ирри и появление его невесты она восприняла болезненно. Подождем пару дней, если Рона не появится, сообщим Ирридару. Но твои действия правильные, поступай так и дальше. Проверяйте всех несколько раз по кругу, если еще кто-то пропадет, значит, это происки врагов. Но будем надеяться, что это только всплеск ревности, и когда он поутихнет, то она вернется.

– У меня тоже всплеск ревности, но я-то на месте, – проворчала Ильридана и посмотрела на конюха. – Все понял?

– Чего? – удивленно переспросил он.

– Коней перепроверяй несколько раз по кругу, – ругнулась всегда уравновешенная дзирда и, недовольно взглянув на Овора, пошла прочь.

– А чего их проверять? – нахлобучив шапку и сдвинув ее на лоб, ответил ей вслед Гринжа. – Я их, лошадок, за лигу чую.

Королевство Вангор. Пригород столицы

В придорожный трактир вошел человек в сопровождении охранника. По одежде он походил на купца средней руки. Добротный шерстяной камзол, крепкий, без украшений, пригодный для дальних путешествий. Под ним угадывалась кольчуга тонкого плетения. Такой же плащ, подбитый мехом белки, и высокие сапоги с отворотами. Купец стряхнул снег со шляпы и огляделся. В трактире было не очень много народу. Семеро наемников, пара захудалых аристократов, которым не хватало средств на более дорогой трактир с залом для благородных и они коротали время и отогревались вместе с остальными, да трое таких же купцов, как и он. Потопав ногами, сбивая с сапог налипший мокрый снег, он прошел к одному из свободных столов и уселся спиной к двери. Охранник сел напротив, внимательно наблюдая за входом в трактир и залом. Сонный подавальщик неспешно подошел к этим двоим и, прикрывая ладонью зевок, спросил:

– Что заказывать будете?

– Что-нибудь горячее, мясо и подогретое вино, – не задумываясь ответил купец. Он зябко потер руки и добавил: – Сначала вино неси.

В зале было тепло и немного душно, пахло едой вперемешку с кислым запахом мокрой кожи. Купец, согревшись, развалился на стуле, единственной роскоши в этом трактире. На посетителей он не обращал внимания. Охранник тоже успокоился и перестал зыркать по сторонам. Им принесли подогретое вино, и оба с наслаждением уткнулись в кружки. Трое купцов поднялись и, негромко переговариваясь, направились на выход. У самой двери резко развернулись, выхватили маленькие арбалеты, направили их на купца и охранника, но больше ничего сделать не успели. Они застыли, потом повалились на пол. Наемники поднялись, у двоих в руках были странные, недлинные, сантиметров двадцать, палки. Хозяин трактира и подавальщик, увидев, как стали развиваться события, шмыгнули в дверь за стойкой и скрылись. Купец поднялся и подошел к лежащей у входной двери троице.

– Ну вот, первая рыбка на крючок попалась. Забирайте их и увозите. – Он оглядел зал и увидел еще одного мужчину, сидевшего за столом в уголке, тот сжался и старался быть незаметным. – Этого тоже забирайте.

Двое из отряда наемников направились к неподвижно сидевшему мужчине. Тот вдруг нырнул под стол и опрокинул его, а к ногам воинов покатился шар.

– Огненная бомба! – заорал один из них и бросился на пол, но было поздно.

Яркая вспышка озарила трактир. Прозвучал оглушительный взрыв, разрывая ушные перепонки, дым заволок зал. Вспыхнул пожар, отсекая метателя бомбы от наемников, и все, кто остался жив, бросились вон из трактира. Алхимическая огненная бомба не знала преград и пожирала все, что ей попадалось. От ее жара плавилось железо, и если не успеть, то можно было запросто сгореть. Кроме того, дым, который выделялся при горении, забивал дыхание, был вонюч и ядовит.

Купец и четверо наемников успели выскочить сами и вытащить троих обездвиженных стрелков. Они оттащили тела подальше и подождали, когда к ним подъехала закрытая со всех сторон повозка. Загрузили тела и быстро погнали коней в сторону столицы. Трактир полыхал вовсю, языки пламени показались из окон и охватили ставни. К зимнему небу поднимался столбом густой дым. Из-за конюшни выглянул человек в обгорелой одежде и пристально посмотрел вслед быстро удаляющейся повозке. Волос на его голове не было, обожженный череп покрылся волдырями. Человек взял пригоршню снега и приложил к голове. Затем вывел лошадь из конюшни, выпустил остальных ржущих в страхе животных, запрыгнул в седло и, крикнув: «Хой-хей!» – пришпорил своего коня и унесся в противоположную от удаляющейся повозки сторону.

Советник своими блеклыми невыразительными глазами смотрел на Искореняющего. Он выслушал доклад и повторял вслух услышанное, стараясь отложить в уме и понять.

– Значит, вы захватили троих из братства. Четвертый устроил пожар и в плен не сдался. Вы потеряли троих при захвате и уверены, что поджигатель тоже сгорел.

Он задумчиво побарабанил пальцами правой руки по столу, его взгляд остекленел, но через несколько мгновений к нему вернулась осмысленность.

– Ну что же, вполне возможно. Вероятность такого исхода – девяносто пять процентов с сотыми. Это если у него не было амулета защиты от огня, а он, скорее всего, у метателя был. Не надо его считать идиотом. Братство уже показало, что оно умеет отвечать на вызовы. Так что пока будем считать, что он жив. Продолжайте операцию, шире охватите трактиры в пригороде и в самой столице. Если он жив, то они затаятся и будут действовать по запасному плану, а он у них есть. Обязательно должен быть. Но учитывайте, это не спецслужбы, это наемники. И вариантов у них не так много. Поставьте аналитикам задачу оценить их дальнейшие возможные действия и позовите ко мне герра Веймара.

После ухода посетителя советник прикрыл глаза и дал волю чувствам.

«Идиот! Он считает, что поджигатель погиб! – мысленно простонал он. – Нет, они точно разучились работать. Их надо проредить, показательно наказать и вызвать новых специалистов, пусть свежие мозги придадут импульс организации. А казни заставят думать остальных».

Провинция Азанар. Город Азанар

В кабинете ректора академии мессира Кронвальда внезапно появился Гронд, он возник из воздуха в своем любимом кресле и с обидой уставился на мессира. Тот сидел за своим столом и попивал любимое ими вино из высокого бокала.

– Один, значит, пьянствуешь! – произнес Гронд.

Ректор от неожиданности поперхнулся, вино попало не в то горло, и он, широко раскрыв глаза, закашлялся. Гронд встал и похлопал его по спине.

– Вот видишь, как вредно пить одному, старина. Поверь мне, это до добра не доведет.

Мессир сначала стал красным, потом немного посинел и, потрясая кулаком, силился что-то сказать. Но у него выходило только кашлять. Наконец он мог вздохнуть, и слезы выступили у него на глазах.

– Старый пень, чтоб ты околел где-нибудь! Разве можно так пугать? – с трудом просипел магистр и приложил платок к глазам, вытирая навернувшиеся слезы.

– Если бы ты не жадничал, а угостил благословенной лозой и меня, своего друга, то не пришлось бы страдать. Тем более что есть повод, – тихо посмеиваясь, ответил Гронд.

– Какой повод, старый? Я согреться хотел. – Мессир бросил быстрый взгляд на своего начальника службы безопасности.

– Повод отметить подвиги нашего нехейца, господин ректор. – Гронд достал свиток и с ожиданием уставился на ректора.

Тот перевел взгляд на свиток:

– Это что?

– Это описание семи подвигов барона Ирридара тан Аббаи Тох Рангора, – торжественно произнес Гронд и уставился на бутылку.

Мессир проследил за его взглядом. Понимая, что Гронд начнет говорить только после того, как ему нальют вина, вздохнул, и в этом вздохе явственно проскочило сожаление. Гронд даже глазом не моргнул. Такое вино было только у Кронвальда, и привозили его с острова магов, которые жили посреди Моря слез. Его не было даже у короля. Мессир вынул из шкафа еще один бокал и налил вино. Молча пододвинул другу. Гронд взял бокал, понюхал и блаженно прикрыл глаза.

– Ах, какой изумительный вкус у этого божественного напитка… – проговорил он и сделал маленький глоток. Покатал вино во рту и сглотнул. – Божественно! Теперь можно зачитывать подвиги. – Он развернул свиток. – «От агента тайной стражи без позывного, посланного на смерть ректором академии и его подельником мастером Грондом. Донос».

– Что он написал? Донос? – приподнял лохматые брови ректор.

– Так точно, господин ректор, донос. Я продолжу?

– А куда мы его послали? На смерть? – Ректор удивленно посмотрел на друга. – А ты подельник, значит!

Гронд кивнул.

– Читать?

Мессир махнул рукой:

– Читай.

Гронд уткнулся в свиток и продолжил:

– «Я прибыл согласно заданию в славный город Бродомир и поступил в распоряжение великого мастера-артефактора всех времен и народов магистра Луминьяна (по совместительству тоже агент тайной стражи), он стал моим куратором и дал задание внедриться в орочью среду. Но перед этим испытал меня, заставив перемыть всю алхимическую посуду. С этим заданием я справился успешно и пошел выполнять второе».

– Это какой Луминьян? Идриш, что ли?

Гронд прервался и молча кивнул.

– Надо же, мастер-артефактор всех времен и народов… Он учился на курс младше меня и чистил сапоги нынешнему ректору Вангорской академии, – хмыкнул мессир ректор. – Читай дальше, очень занимательно.

Гронд снова опустил глаза на свиток.

– «Первый подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Я должен был внедриться в род Гремучих Змей, это было трудно, и мне сразу сказали, что это невозможно. Мне сказали, что меня специально послали на смерть, чтобы присвоить себе мой оклад тайного стражника. Подтверждением этого является то, что я его так и не получил. Задание я успешно выполнил, и Гремучие Змеи приняли меня в свой род».

– Я до сих пор не понимаю, как это у него получилось? – проговорил ректор.

– Если бы ты полизал сиську орчанки, тоже бы вступил в род, – ответил безопасник и уже с раздражением спросил: – Ты до конца слушать будешь, не перебивая?

Мессир Кронвальд промолчал и только пожал плечами.

– «Второй подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Мне было дано задание добиться расположения муразы сивучей, что я и сделал, и был приглашен на пир. Там меня выкрали и хотели отрубить руки и ноги. Но мне было знамение повергателя драконов принца Азанара. Он явил чудо и унес меня в неведомую страну Лилипутию. Там все люди маленькие, мне по пояс. Я был представлен их королю и передал от Его Величества Меехира Девятого добрые пожелания на словах, в ответ через меня передали такие же добрые пожелания нашему благословенному монарху, многие ему лета, и руну в качестве подарка. Руна волшебная, ее можно вставить в любой предмет, и она придаст силу тому, кто будет владеть этим предметом».

Ректор уставился на Гронда.

– У меня тоже есть руна, она досталась мне в молодости на раскопках в заброшенных городах дворфов. Но я не знаю ничего о ее свойствах. – Он залез в свой шкаф, вытащил маленькую бляшку и показал Гронду. – Вот.

– Ты хочешь сказать, что он пишет правду? – спросил старик, несколько сбитый с толку.

– Не знаю. Но откуда у него руна, не нашел же он ее? Я о таких случаях не слышал. Вот эта руна одна из трех, о которых вообще известно. Одна у меня, одна в академии Вангора, и одна у магов на острове.

– М-да, – неопределенно произнес Гронд. – Но слушай дальше. «В этой стране летают большие птицы, такие, что могут поднять человека. Они подхватили меня и перенесли в степь. Третий подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Я попал в руки свидетелей Худжгарха, и они сохранили мне жизнь, посчитав самим Худжгархом».

– Вот наглец! – хмыкнул ректор. – Самим Худжгархом. Почему не великим ханом? Герой!

Гронд оторвался от чтения сделал глоток вина и сказал:

– Это мелочи, ты слушай дальше. «Четвертый подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Я прибыл в ставку великого хана, он болел. И его не могли вылечить шаманы. Я, используя знания, полученные в Академии магии Азанара, да продлятся годы ректора академии мессира Кронвальда и да отберут у него жалованье, как у меня, его вылечил, по указанию магистра Луминьяна».

– Я вот не пойму, – перебил Гронда Кронвальд, – парень вымысел мешает с правдой? Если так, то для чего? Да еще написано в такой манере… – Он замолчал, подбирая слово.

– Нет, Крон, думаю, парень написал правду, а манера такая оттого, что он над нами решил поиздеваться, ведь это мы его отправили в степь, откуда он вернулся и попал в тюрьму.

Мессир скептически посмотрел на друга:

– И Лилипутия тоже правда? И орлы, перенесшие его обратно в степь? И принц Азанар?

– Я и не такие донесения читал, – усмехнулся Гронд. – Мальчик еще поскромничал. Пока он пишет в русле нашей легенды, что мы для него придумали. А проверить, были орлы или нет, мы не можем, так же как и явление Азанара. Но у него есть руна, а это неоспоримое доказательство. Вот так-то. Дальше читать? – Он посмотрел на ректора.

– Давай дочитывай, – махнул рукой мессир.

– «Пятый подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Я дрался вместе с правой рукой великого хана против восставших орд кочевников и за смелость и храбрость был удостоен сесть по левую руку от великого хана. Это был шестой подвиг во славу Его Величества Меехира Девятого. Седьмой подвиг я совершил вместе с графом Саккарти, мы добились мира для Вангора. Все.

Постскриптум. Меня по прибытии посадили в тюрьму, наверное, по навету тех, кто зажилил мое жалованье. Но милостью богов и великодушием Его Величества Меехира Девятого я был выпущен на свободу. Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор».

– А чего он за жалованье уцепился? – спросил архимаг. – Ты ему не выплатил его?

– А емуникто и не начислял, думали, он будет благодарен за свободу.

– Кто, молодой Аббаи? – усмехнулся ректор. – Ты вспомни, как он три шкуры драл со всех, кто его задел. Теперь понятно, почему он прислал такое донесение. Он, можно сказать, из кожи лез, подвиги совершал. А его заставили вступить в стражу и не выплатили жалованье. На тебя, Гро, это не похоже.

– Так кто же думал тогда об этом, вопрос стоял, как спасти парня. А он возмутился, раз приняли в стражники и он выполнял особое задание, так сразу с порога – дайте жалованье. Ни «здравствуй» мне, ни тебе «спасибо».

Ректор крикнул через дверь:

– Луцис, вызовите ко мне студента Аббаи, и срочно!

Я раздумывал над сообщением Борта, который передал мне его через переговорный амулет. Такой амулет действовал на короткие расстояния, от забора академии и до моей комнаты, и при этом жрал уйму энергии. Мог передать пару предложений, и все. Что с Вироной могло приключиться? Если бы кто-то появился вблизи поместья, то Фома точно бы об этом знал. Вышла погулять и исчезла прямо со двора. Психует, подумал я. Она очень негативно и резко восприняла информацию о невесте. Как будто я ее собственность. В постель я ее не тащил, сама запрыгнула. И что, это дает ей право предъявлять на меня свои права? Небось надела скафандр и пошла нервы успокаивать. Отсюда и внезапность, с которой она исчезла.

Прикинув и так и этак, я решил не спешить спасать Вирону. С нее станется устроить свое похищение, как-никак у Овора училась. Артистка. Я опять попал в ситуацию, когда не понимал до конца женщин. От чего отталкиваться для понимания логики Вироны? От того, что она собственница? Как собака на сене. Сама не ам и другому не дам. Ведь хорошо понимает, что ее отсюда заберут и она навсегда исчезнет из моей жизни. А я, если появлюсь в открытом мире, то буду обходить ее десятой дорогой. Мне внимание АДа никоим образом не нужно. Нет, у ревнивых баб просто нет логики, пришел я к выводу и стал собираться в академию.

Хочу сделать для вассалов сюрприз. Они придут в столовую, а там я сижу. От мыслей о своих бездарях мне стало тепло на душе. Я умылся, привел себя в порядок, сбрил щетину и надел синюю мантию. Уже не помню, когда ее надевал в последний раз. Не успел я покрутиться перед зеркалом, как в дверь постучали и, не спрашивая разрешения, вошли два стражника. Я всегда удивлялся, откуда они берутся. Ни разу я их не видел в академии, когда все спокойно. Но стоило произойти какому-нибудь мало-мальскому происшествию, и они сразу же тут как тут.

Я уставился на них самым суровым взглядом, на какой только был способен, но им мое недовольство было абсолютно безразлично. Можно сказать, до лампочки.

– Тан Аббаи, вас вызывает господин ректор. Следуйте за нами, – проговорил, по-видимому, старший из них двоих.

Ага, сейчас! Буду я идти под охраной двух лбов! Хватит, нагулялся в Бродомире.

– Это что, арест? – приподняв брови, посмотрел я на них.

– Нет, господин студент, просто вызов к господину ректору, – спокойно ответил тот же стражник.

– Ну, тогда не смею вас задерживать. Я сам дойду.

– Это невозможно, тан, у нас приказ вас сопроводить, – монотонно и раздражающе проговорил стражник.

– От кого исходил приказ? – спросил я, понимая, что эти два служаки будут гнуть свою линию, пока их не убьют или они не добьются своего. Но идти с ними я не хотел, опять могут начаться пересуды и ненужные вопросы, за что и почему. Я тан, я барон, аристократ, в конце концов. А не просто студент и сын барона. Надо расставить все на свои места, подумал я.

– От секретаря господина ректора, рена Луциса, – ответил стражник. Он стоял как столп правосудия и его карающий меч, и ничто не могло поколебать его решимости выполнить приказ.

Я прекратил спорить и согласно кивнул, показавая, что понял. Сказал:

– Сейчас вернусь, подождите, – зашел в коридор и вышел через внутренний двор, телепортировался к крыльцу центрального входа и уже оттуда спокойно поднялся наверх. В приемной, где сидел секретарь Луцис, я задержался.

– Господин секретарь! – Голос мой был полон надменности и высокомерия. – Хочу вас предупредить, что я не просто студент или сын барона. Я являюсь единственным бароном среди студентов. Мое полное имя барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. И если вы еще раз пошлете за мной стражу, я вызову вас на поединок и убью!

И, больше не обращая внимания на остолбеневшего Луциса, прошел в кабинет. Там находились два старых интригана, которые без зазрения совести используют меня повсеместно в своих целях. Я им, честно сказать, перестал доверять.

– Добрый день, господа! – поклонился я поклоном Овора. – Мне сообщили, что вы, господин ректор, хотели меня видеть. – И, не дожидаясь ответа, спросил: – Вы разрешите присесть?

Ректор хотел что-то сказать, но своим вопросом я опередил его и сбил ему настрой. Он слышал из-за дверей, что я считаю себя полноправным бароном, и это уже другой статус в наших взаимоотношениях. Отказать мне он не мог. Поэтому, стоя за столом, показал рукой на свободное кресло и выдавил из-под густой бороды:

– Присаживайтесь, барон.

– Благодарю, господин ректор. По правде, я очень устал в дороге, и мне не хотелось бы отнимать у вас драгоценное время. Так чему я обязан вашим приглашением? – сделал я упор на последнее слово и повел разговор в нужном мне русле. Неожиданно для самого себя я не почувствовал раздвоения. В этой ситуации нехеец и русский нашли взаимопонимание и действовали заодно. Надо будет это проанализировать, сделал я себе зарубку на память.

Гронд, сидя в кресле, в разговоре не участвовал, а только закхекал, пытаясь за кашлем скрыть смешок.

Мессир Кронвальд спохватился, что я сижу, а он продолжает стоять, и тоже сел, недовольно зыркнув в сторону Гронда.

– Не много ли на себя берете, барон? – хмуро спросил ректор. – Ваше баронство еще нужно утвердить у его величества. А угрожать моему секретарю – это верх наглости.

– Не нужно, господин ректор, – парировал я. И нагло уставился на него.

– Чего не нужно? – не понял он.

– Не нужно ничего подтверждать, господин ректор, достаточно того, что у меня есть те, кто принят мной в мой новый род Тох Рангор.

– И кто же это? – язвительно спросил архимаг, с усмешкой смотря на меня.

– Небесная невеста орков, Ганга Тох Рангор из рода Гремучих Змей, и этот род орков признает мое баронство. Снежный эльфар Гради-ил из дома Высокой обители. Этого вам достаточно?

Архимаг замер с открытым ртом. Род, полноправными членами которого являются представители разных народов, имеет широкий иммунитет. За него вступятся и орки, и снежные эльфары. Я не знал, какое положение занимал дом Высокой обители в иерархии снежных эльфаров, но то, что род, в котором состояли верховный шаман и правая рука верховного вождя, ввел своего высокого представителя в мой род, делало меня несомненным фаворитом среди других баронов. И не важно, что род существовал меньше месяца. По традициям всех народов, населяющих Сивиллу, этот род был отмечен Творцом. Таких были единицы. И это было в далеком прошлом.

Мессир Кронвальд с недоверием уставился на меня, хотя он видел, что я не вру, но в его взгляде было еще что-то, вроде бы как мелькнул испуг и тут же пропал.

И тут меня озарило. Ну как же я мог забыть, ведь Ганга была не только из рода Гремучих Змей, она представляла всех орков. Я с улыбкой акулы, готовой сожрать пловца, поглядел на архимага, попавшего в сети собственного недоверия. Архимаг поморгал и, изобразив улыбку, примиряюще проговорил:

– Думаю, господин барон, вам не стоит сердиться на Луциса, ведь, в конце концов, он выполнял мои распоряжения. А я со своей стороны приношу вам свои извинения. Вам этого достаточно?

– Более чем, господин архимаг. – Не вставая, я изобразил легкий полупоклон, показывая этим, что удовлетворен.

– Кро, не забывай, – произнес Гронд, до этого момента молчавший, – с бароном играть в карты бесполезно, он их видит и имеет всегда дополнительные козыри. – Мы вас, юноша, пригласили для того, чтобы вы дали нам пояснения по поводу вашего доноса.

– А что не так? – спросил я.

– Ну хотя бы начало. Вы написали донос, звучит как-то… некрасиво. Вы на кого хотели донести?

– Не на кого, а что донести, – поправил его я.

– Хм, – произнес в нос Гронд, – тогда надо было написать не «донос», а «донесение». Так было бы правильнее. А так начало говорит об обратном, якобы мы с мессиром ректором послали вас на смерть. А меня вы просто обозвали подельником, как бандита, некрасиво это. – Он спокойно посмотрел на меня. При этом похлопывая ладонью по столу, пытаясь отвлечь меня, но я этот прием тоже знал.

– Некрасиво молодого несовершеннолетнего отправлять в степь, где повсюду подстерегают опасности. Не находите?

– Не нахожу, – спокойно ответил Гронд. – Вы в Гиблые земли ходили?

– Ну ходил. А при чем тут это? Я ходил с отрядом, не сам.

– В степь вы тоже пошли не сами, а с отрядом, в подчинении магистра. Вот и мыли бы себе алхимическую посуду. Кто вас заставлял идти в кабак и лизать сиську шаманке?

– Я вам скажу, мастер, и вы это хорошо знаете: это называется молодость.

– Вы уже знаете больше, чем преподают на первом курсе, поэтому мы дали вам редчайшую возможность посмотреть мир и проявить себя, а не киснуть в стенах академии, – спокойно пояснил ректор. – У вас энергия брызжет через край, для академии это бывает опасно. Вот вы и проявили себя, в Лилипутии побывали, руну привезли. Не покажете ли ее нам?

Я молча достал руну силы и положил на стол перед ректором. Он хищно наклонился над ней и жадно стал рассматривать.

– Точно такая же, только рисунок другой, – наконец произнес он. – Скажите честно, где вы ее взяли? – Он посмотрел на меня.

Понимая, что мне все равно не поверят, что я был за семью морями, сказал первое, что пришло в голову:

– Речной демон принес – крула. Она достала сундук из реки, в нем был кошелек с деньгами и эта руна с описанием. Описание рассыпалось, а остальные цацки я подарил магистру Луминьяну.

– Что вы ему подарили? – переспросил Гронд.

Я видел, что обобщенная характеристика предметов, переданных в дар «куратору», не нашла понимания у мастера, да и у мессира тоже.

– Книги, жезл и еще что-то, я не вникал особо, увидел, что вещи мага, и отдал ему.

– Вот идриш старый, – покачал головой Гронд, – а мне об этом не сказал.

– Так вы знаете, как ею пользоваться? – Мессир весь извертелся. Ему так хотелось побыстрее узнать тайну, недоступную много лет, что он не в силах был сдержаться.

– Знаю, господин ректор, но это дар королю.

Мессир Кронвальд только хмыкнул:

– Такие подарки королю не дарят, юноша. Вас посчитают губителем или отравителем. Подарить его величеству вещь с неизвестными свойствами – это чревато пытками и дыбой.

– Как это, с неизвестными? – удивленно посмотрел я на ректора. – Я знаю, что там за свойства.

– Только вы? – снисходительно улыбнулся он. – А если на другой день его монаршая особа не так пукнет или, не дай предки, споткнется? Вы знаете, что с вами сделают?

Он насмехался над моей неопытностью и, слава богу, предупредил. Я сообразил, как могут повернуть мой подарок мои «доброжелатели», поэтому ответил:

– Я понял вас, мессир, благодарю, – и стал убирать руну в сумку.

Но ректор очень живо накрыл мою руку своей, не давая убрать руну.

– Но этот подарок могу сделать я и сообщить его величеству, что его нашли вы. – Он прижал мою руку к столу.

– Не надо, мессир, уж лучше она будет у меня, я не хочу, чтобы из-за неудачного пука его величества или произведенного не в той тональности, у нас поменялся ректор.

Но ректор не отпускал мою руку.

– Спасибо, конечно, что вы, барон, беспокоитесь о моем благополучии, но мне ничто не угрожает. Я готов купить у вас руну. Сколько вы за нее хотите?

Я задумался и, улыбнувшись самой доброжелательной улыбкой, какую только смог натянуть на лицо, вскоре сказал:

– Для вас, господин ректор, только сотня золотых монет.

Он удивленно поднял глаза, и я увидел по его взгляду, что сильно, очень сильно продешевил. Но я и не собирался драть за нее три шкуры.

Мессир быстро достал чековую книжку и выписал чек на сто золотых корон. Я убрал чек и оставил руну на столе.

– Если ко мне других вопросов нет, то я пойду. – Я оглядел этих двоих очень продуманных, хитромудрых стариков.

– Подожди, сынок, я хочу поговорить по поводу твоего жалованья. Оно тебе правда нужно?

– Нет, мастер, оно не нужно для жизни, оно нужно для другого. Тут только дело принципа. Тот, кто работает бесплатно, того считают дурнем. Я не хочу, чтобы меня таковым считали. Хлопот слишком много потом.

– Понятно, – спокойно кивнул Гронд. – На премию согласишься?

– Сколько?

– Ну, учитывая твой вклад в успех посольства и ожидаемую награду, то тысяча золотых корон будет в самый раз для стажера.

– Согласен.

– И я перепишу твой донос, надеюсь, ты не будешь возражать?

– Не буду.

– Тогда у меня все, – сказал Гронд и, потеряв ко мне всякий интерес, взял бокал вина, стоявший перед ним, и пригубил.

Я встал и раскланялся:

– Счастливо оставаться, господа.

– Постойте, Аббаи, – остановил меня ректор. – Вы не рассказали, как пользоваться руной! – Он, нахмурившись, смотрел на меня.

– А мы об этом и не договаривались, мессир. – Я тоже сделал удивленное лицо и прямо посмотрел в его суровые глаза. – Или я что-то путаю?

– Нет… но вы написали, что знаете, как ею воспользоваться, и подтвердили это устно.

– Не стану отказываться, господин ректор. Я действительно знаю, как ею пользоваться. Но эти знания стоят денег, или тот, кому я расскажу, будет мне должен услугу.

Хмурое лицо ректора стало растерянным.

– Он нас опять провел, Кро, – сказал Гронд очень спокойно. – Лучше заплати, я бы никогда не согласился быть его должником.

Опередить моих вассалов я не успел и вошел в столовую, когда все уже доедали свой завтрак. Сама столовая была большой и напоминала мне нашу армейскую при управлении полка. В ней помещалось около трехсот студентов. У самого выхода сидели выпускники, затем «второклашки», и в самом конце сидел первый курс.

Когда я вошел в столовую, на меня не обратили никакого внимания. Да и зачем обращать внимание на первокурсника. Старшим курсам строжайше запрещали вмешиваться в жизнь младших. Это было чревато большими неприятностями. У себя на курсе позволялось многое, но младших не тронь, и за этим строго следили. Разговор с такими был короткий. Хорошо, если отчислят, а если еще и осудят за нарушение эдикта самого короля, то репутация безнадежно испорчена. Это было гораздо хуже. Клеймо неблагонадежного сохранялось на всю жизнь, автоматически лишая возможности сделать карьеру и добиться положения. Так что своим будущим никто не хотел рисковать. Только девушкам дозволялось участвовать в поединках, а вот с чем это было связано, я не знал, хотя догадки на этот счет имелись. Сделать, например, их более агрессивными, как-никак боевые маги.

Я взял деревянный поднос, получил свою порцию каши, булочку и цвар и пошел к своим. Проходя мимо снежных эльфаров, раскланялся, подмечая не без удовольствия удивление на их лицах. Стараясь не смотреть на Тору, которая, поднеся кружку к губам, застыла, уставившись на меня, я под прицелом десятка пар глаз прошел к нашему столу. Как-то так получилось, что мы с самого начала разместились рядом. Парни, мои вассалы, сидели ко мне спиной, а девочки лицом. Первой меня увидела малышка Мия. Она так же широко, как и эльфары, раскрыла глаза и, на секунду затаив дыхание, не веря своим глазам, смотрела на меня. Но в следующий момент меня увидели остальные. Визг похлеще чем у циркулярной пилы огласил обеденный зал. Девочки вскочили и бросились ко мне. Понимая, что так я останусь без завтрака, я коротким телепортом ушел за стол на их место и поставил поднос.

– Ваша милость? – еле слышно выговорил ошарашенный Штоф, не веря, что милорд собственной персоной почтил их своим присутствием.

Я возник у него перед глазами, как джинн из бутылки. А девочки словно наткнулись на стену, потеряв меня из виду. Они остановились и растерянно оглянулись. Но, увидев меня рядом со своим столом, не задумываясь, как это я так там оказался, снова огласили зал визгом и бросились обратно. Через пару секунд я напоминал то ли елку, на которую навесили игрушки, то ли гроздь винограда. На мне висели все, кто смог дотянуться. Я безропотно сносил изъявления восторга моих товарищей, как щенок или котенок, которого тискали, гладили, теребили заботливые хозяева и их дети. Не хватало еще только услышать «уси-пуси».

Наконец первая волна радости улеглась, и мне дали сесть и даже взять в руку ложку. Потом посыпались вопросы. А когда вы, милорд, приехали? А как повзрослел, и щетина появилась! А как там в степи? А орков вы видели? А как загорел, прямо черный! А красивый какой! Все это вперемешку, общим гвалтом навалилось на меня, я не успевал отвечать и только улыбался.

– Что вы пристали, дайте милорду поесть, не видите, он исхудал совсем, – рыкнул Штоф, и все тут же замолчали.

Я благодарно посмотрел на него и принялся за кашу. В отличие от остальных аристократов, избалованных изысками у себя дома, я ел пищу, приготовленную в столовой, с аппетитом. Каша была обильно сдобрена маслом, и рядом лежал большой кусок хорошо тушенного мяса с подливой. А что еще надо молодому растущему организму, божоле с марципанами? Как же. Ему нужны белки, жиры и углеводы.

– Чья очередь сегодня убирать у милорда? – тихо спросила Мия и заговорщически огляделась.

– Моя, – покраснев, ответила Эрна, – но я готова уступить, – поспешно добавила она, и ее щеки запылали еще ярче.

– Ну конечно, – прыснула Мегги, – у Аре-ила комната поменьше.

– Дура, – буркнула Эрна и отвернулась. – Мы просто дружим.

У меня что-то екнуло, я бросил на нее быстрый взгляд, но постарался, чтобы мои слова прозвучали одобрительно:

– Вот и хорошо, дружите дальше. А в комнате у меня идеальный порядок, ни пылинки, спасибо, девочки, порадовали, так что убирать не надо.

– Надо, – решительно заявила Мия, – там всегда пыль собирается по углам. Я тебя, Эрна, заменю, и вообще, можешь не беспокоиться, я справлюсь одна. – И тут же, подпрыгнув, ойкнула, как будто ее кто-то ущипнул, и посмотрела на Мегги. – Ну не одна, конечно, а с Мегги.

В это время я уже пил цвар и заедал булочкой, мне было смешно, но приходилось прикрываться кружкой – девочки опять делили меня, не спрашивая моего мнения, причем уже в открытую, ни капельки не беспокоясь о своей репутации.

– А чего им беспокоиться, – проявилась Шиза, встряв в мои мысли. – Ты для них трамплин наверх, в высшие слои, лучше мужей им присмотри. У тебя же есть еще младший брат в горах. Его тоже через пару лет турнут. Я говорю не о всех, а о Мегги. Купи им баронство на границе со степью…

Я встряхнулся:

– Ты чего так далеко заглядываешь? И потом, мой брат младше ее на три года.

– Я посоветовала, а ты как знаешь. Предложи второму, но это будет труднее устроить.

Шиза снова пропала, а я услышал продолжение разговоров.

– …Раз Эрна будет убирать у друга, то я буду вместо нее, – баском сказала Розина, и все с удивлением на нее посмотрели. Девушка она была статная, ростом с меня, с высокой грудью, нежными руками (мелькнула мысль: а откуда я это знаю?), с большими синими глазами и простодушным взглядом.

– Чего это ты? – рассердилась Мия.

А Розина совершенно невозмутимо посмотрела на маленькую Мию и спокойно предложила:

– Ну, если хочешь, приходи, поможешь.

Я не сдержался и хрюкнул. Цвар у меня изо рта опять попал в кружку. Парни тоже сидели, пытаясь удержать улыбки.

А меня больше донимала мысль о другом. Значит, Эрна пристроилась к эльфару, не зря он ее в трактир приглашал, подумал я. И она не знает, как мне об этом сообщить, вон сидит вся пунцовая. Конечно, с одной стороны, это ее выбор, но с другой – девушка как-то быстро меняет постели, а в этом мире это не приветствуется. Да и эльфар после окончания учебы уедет и забудет ее. А забудет ли она его? Как сказала мне Шиза, мне еще надо будет их замуж выдавать. Надо будет с парнями переговорить, может, кто нравится им из девчонок. Я снова вернулся мыслями к Эрне. Она девушка продуманная и все раскладывает по полочкам. На сумасбродство с ее стороны не похоже. Я медленно допивал чай, размышляя над странной ситуацией. Не происки ли это Аре-ила? Может, он что-то ей наобещал, а она поверила. Придется с этим разбираться в ближайшее время. Я допил чай и поднялся.

– Пошли на занятия, – сказал я. – Вечером расскажу о походе к оркам и раздам подарки.

Уже поздно ночью, выпроводив всех гостей, я прилег отдохнуть и смог спокойно подумать. Причем двоих, Мию и Розину, пришлось практически выталкивать, и только мои слова, что я устал и хочу отдохнуть и мы еще займемся уборкой, позволили мне от них избавиться. Кое-что мне удалось выяснить, не задавая вопросов по существу. Оказывается, Эрна несколько раз после моего отъезда встречалась с Аре-илом в трактире, а после и вообще зацепилась за него. Это со смешками и намеками рассказывали ребята, к немалому смущению Эрны. Со мной она поговорить не спешила, я тоже ее не торопил. Пусть созреет в своем решении. У меня сложилось впечатление, что она влюбилась. Может быть, знаки внимания приняла за что-то серьезное, может, еще что, но ее на эльфаре «переклинило». Я знал, что и лесные, и снежные эльфары имеют человеческих любовниц. И дамы благородного сословия с ума по ним сходят, что уж говорить о простых девушках. Чем это могло грозить мне, я не знал, но лояльность одного из вассалов была под вопросом.

Кроме того, меня занимали источники средств существования. Трактир приносил доход, но его тратил дядька. Мастерская приносила деньги Кувалде, и моя доля шла на организацию шпионской сети. Деньги от продажи эликсиров я сам отдал дриаде. Оставался только трактир «Жемчужина юга». Конечно, Изя наладил работу, но этого было мало. Трактир для небогатых приносил небогатые доходы, и у меня давно родился план сделать его успешным заведением. Когда-то я смотрел видео про «Мулен руж» и был восхищен. А что, если набрать танцовщиц из циркачек, их тут много ездит с представлениями, какого-нибудь хореографа и устроить для богатых господ и дам этакий закрытый модный салон. Плюс к этому омолаживающие ванны. Тогда это совсем другие поступления. Кроме того, можно собирать слухи, сплетни и информацию. Да, дело стоящее, согласился я сам с собой. Вот только как это раскрутить? Тут нужна хорошая реклама.

– Шиза, может, что подскажешь? – спросил я.

– Приходи сегодня в гости, и я помогу чем могу, – ответила она и скрылась.

– Как я туда попаду? Руки-ноги отрубать опять? – проворчал я.

– Не надо калечить себя, просто скажи, что ночью, как уснешь, то придешь, – прозвучало у меня в голове и раздался счастливый смех.

– Хорошо. Усну и приду, – проговорил я и зевнул. Еще раз зевнул, чуть скулу не вывернул, и отрубился.

Но в забытьи я пребывал недолго. Открыв глаза, увидел, что стою у входа в большой белый дом, даже, пожалуй, это был не дом, а вилла. С любопытством оглянулся. За моей спиной был парк с клумбами, аккуратно подстриженными кустами и деревьями. Я повернулся и уставился на орка в ливрее и белых перчатках, он слегка поклонился, отступил, открыл двери и проговорил:

– Прошу вас, милорд. – И так в полупоклоне остался стоять.

Я осмотрел себя и увидел, что костюм на мне точно такой же, в каком я разгуливал по станции, «срисовав» его с «пальцееда». Пришлось соответствовать и вилле, и костюму, и даже орку в ливрее. Я выпрямил спину и уже было прошел в дом, как меня озарило.

– Твою дивизию! – негромко ругнулся я и под удивленным взглядом орка бросился в парк.

Там без всякого стеснения стал рвать цветы с первой же клумбы, что мне попалась. Составив яркий букет, поправил пиджак и повернулся. Напротив меня стояла шатенка в длинном вечернем платье, на открытых плечах меховое манто, а может, и не манто, а короткая накидка, я в этом деле не специалист. На изящной шее висела тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном. Она с легкой улыбкой смотрела на меня, а я топтался на траве клумбы и пыхтел, не зная, как себя повести. Наконец, понимая, что выгляжу полным дураком, я протянул ей букет и сказал:

– Вот, это тебе.

Она взяла букет, вдохнула аромат цветов и каким-то неповторимым чарующим голосом произнесла:

– Спасибо, конечно, за цветы. Но их можно было не рвать, а только пожелать, и букет тотчас был бы у тебя в руках.

Я перелез через невысокие, аккуратно под квадрат подрезанные кусты и встал рядом с ней.

– Знаете, княгиня, вы выглядите очаровательно.

– Насколько очаровательно? – спросила девушка и прикрылась цветами, оставив открытыми для обозрения только смеющиеся глаза.

Сейчас назвать ее Шизой у меня не поворачивался язык. Ну как такая красавица могла быть Шизой? Нефертити, Клеопатра, Таис Афинская, с кем ее можно сравнить? Я не знал. Запас моих знаний о красавицах мира был ограничен школьным курсом. И вот это чудо живет в моей душе и в моем теле.

– Ты просто… Ух! Четкая! – Я сделал рубящие движения ладонями перед собой.

Она рассмеялась. Потом спросила:

– Может, проводите даму в ее обитель, господин барон? – И подала мне руку.

Я взял ее осторожно, боясь повредить. Мои руки были огрубевшие, а ладони в мозолях. Даже тут я повторял себя полностью. Мы поднялись по белой мраморной лестнице и вошли в зал. В центре стоял накрытый стол на двоих, довольно длинный, и два стула с разных сторон. Она прошла к своему краю, и я, помня немного, что нужно делать, помог девушке сесть и придвинуть стул. Потом занял свое место. Между нами было метра два с половиной, хоть в настольный теннис играй. Что за дурацкие манеры у аристократов, подумал я, как тут общаться через стол с закусками?

– А где малыши и Лиан? – вежливо улыбаясь, начал я светский разговор.

Шатенка посмотрела на меня и несколько удивленно ответила:

– Мальчики спят, а дракон рыбу ловит.

– Рыбу? – изумленно переспросил я. – А где он ее нашел?

– А он в степи наловил мошек, а здесь из них сделал мальков и запустил их в пруд, теперь вот стал рыбаком.

Тем временем орк обошел нас по кругу, налил вина, а в тарелки положил разную закуску. Слева и справа от тарелки лежали вилки, ложки и ножи. С ума сойти, как можно с этим разобраться? Княгиня (а по-другому у меня язык не поворачивался ее назвать) заметила мои затруднения.

– Тебе рассказать, как пользоваться всем этим арсеналом?

Я даже вспотел от усердия, чтобы не выдать своей растерянности, а потом как обычно махнул рукой на все условности. Чего это я парюсь у самого себя в гостях?

– Зачем? Я человек культурный и знаю, что нож надо держать в правой руке. – Взял нож, посмотрел, что у меня на тарелке. А там лежала мясная копченая нарезка и веточка зелени. – А мясо в левой. – И совершенно спокойно, просто невозмутимо взял пальцами прозрачный кусок мяса и сунул в рот.

Внимательно слушавшая меня обворожительная девушка приподняла брови, когда мясо исчезло у меня во рту, а потом не выдержала и рассмеялась.

– Глухов, ты неисправим. Каждый раз я говорю себе, что уже изучила тебя, а ты заново преподносишь мне сюрпризы. Видел бы ты себя со стороны. – Она, продолжая довольно улыбаться, взяла бокал и спросила: – За что пьем?

Я вытер пальцы о салфетку и тоже поднял бокал.

– Первый тост за твой день рождения, спасибо, что пригласила. Оставайся такой же молодой и счастливой целую вечность!

Она пригубила и поставила бокал на стол.

– Так ты назначил мой день рождения? Спасибо, Витя, у меня никогда не было дня рождения.

– А почему Витя, а не Ирридар? – Я смотрел на нее, она на меня. – В последнее время я чувствую раздвоение. То я Глухов, то я Аббаи, – сказал я задумчиво. – Странное состояние, словно нас двое. Тебе кто больше нравится?

– Ты, Викто́р, один. Вот кто сейчас сидит передо мной? – Она, не переставая улыбаться, смотрела на меня.

Я пожал плечами.

– Не знаю, я запутался. Я вообще не понимаю, где я, этот парк, этот дом и этот слуга. – Я посмотрел на стоящего столбом орка и отвел глаза.

– Ты – это дух Викто́ра Глухова. Все, что ты видишь вокруг, – это твое сознание. В нем ты можешь творить все, что захочешь. Ограничиваясь только своим воображением и количеством энергии. И вас не двое: ты один на два сознания. Сознание Ирридара было отсканировано, оцифровано и внедрено в тебя. Сам Ирридар ушел за грань. Твое ощущение раздвоения временное. Просто когда нужно принимать решение, первым включается сознание нехейца. Оно более молодое, подвижное, не ограниченное негативным опытом. Кроме того, парень был способен мыслить быстро и видеть глубоко, тебе на это нужно время, вернее, твоему сознанию. У вас на Земле есть игра в шахматы, вот ты плохой игрок, если честно, а нехеец смог бы стать гроссмейстером. Это его сознание реагирует мгновенно и заставляет тебя поступить именно так, как нужно.

– Выходит, я живу, пользуюсь чужими мозгами и чужим сознанием. Словно паразит. – Я помрачнел от услышанного. Сам я тупой старый пенек и, если бы не Ирридар, давно бы загнулся в этом мире. В общем, я это не я, а бутерброд из двух сознаний. Такой вот двоедушный монстр.

Девушка поняла мои терзания.

– Ты не прав, Викто́р. В твоем теле ты один, там есть твое сознание и память мальчика, но воля только твоя. И только ты принимаешь решение. Твоя раздвоенность от боязни признать память Ирридара своей. Ты выставил барьер между сознанием юноши и собой. Отсюда и растут твои проблемы. Когда ты смиришься с тем, что его сознание – это часть твоего сознания, все пройдет.

– А как это сделать?

– Время, Викто́р, на все нужно время.

Мы сидели и непринужденно обсуждали наши дела, я заметил, что такая форма общения мне нравится больше, чем когда я задаю ей вопросы наяву.

– Давай поговорим об Эрне, – предложила она. – Ты правильно заметил, что ее преданность под сомнением. Кроме того, я видела, что она не лжет, говоря про дружбу с Аре-илом. У нее нет к нему любовных чувств. Значит, тут замешан кто-то другой. Подумай, зачем понадобилось подбираться к тебе так открыто?

Я задумался.

– Ты хочешь сказать, что ее выставляют на всеобщее обозрение для отвода глаз, чтобы я сосредоточил свое внимание на ней. А кто-то в это время прячется у меня под боком, прикрываясь Эрной?

– Вполне возможно, это надо обязательно проверить. Живи, как будто ничего не случилось, делай вид, что все в порядке. Но поискать того, кто мог бы стать шпионом и затаиться до времени, нужно. Теперь что касается трактира. Твоя задумка не лишена смысла, но кто из аристократов пойдет в твое заведение, если им управляет идриш?

Я вынужден был с ней согласиться. Действительно, пустая затея с Изей. Не выгонять же его.

– Что ты предлагаешь?

– Купи другой трактир и поставь над ним даму полусвета. Марк уже освоился в городе и может такую найти. Подтяни к этому делу Мию, объясни ей замысел. Пусть займется оформлением интерьеров и декорациями. Как все сделаете, отрепетируете программу, пригласи туда студентов-аристократов. Уж поверь мне, лучшей рекламы и представить трудно.

Тут она была права на все сто процентов. Я поднял бокал:

– За вас, княгиня! Я рад, что вы у меня есть.

Она подняла свой бокал:

– А я рада, что у меня есть ты, Викто́р.

Столица королевства Вангор

В первый час пополудни городская стража оцепила площадь перед резиденцией ордена Искореняющих. Посреди площади разместили три столба, обложили их дровами и вязанками хвороста. Советник смотрел из окна на приготовления. За его спиной стоял мрачный Курт Веймар. Советник, не оборачиваясь, заговорил:

– Вы зря хмуритесь, герр Веймар. То, что я увидел здесь, произвело на меня двойственное впечатление. Надо отдать вам должное, вы неплохо справились с основной задачей, внедрились в этот мир, захватили власть в ордене. Не боитесь брать на себя ответственность. Это все похвально. Но вы проходите мимо мелочей. А это чревато последствиями. Например, как давно орден производил поимку и сожжение одержимых? – Он повернулся к координатору.

Тот пожал плечами.

– Вот. А я вам скажу: полтора года назад, – ответил советник, правильно расценив молчание координатора. – В народе шепчут, что орден только наживает богатство, а не ведет войну с демонами.

Веймар промолчал. Спорить с советником было опасно, кроме того, он понимал, что тот был прав. Орден сосредоточился на другом, и у Веймара просто не хватало времени и сил ухватить все сразу. Но главное, у него были совсем другие задачи.

– Мы это исправим, – продолжил советник. – Вы, как и прежде, займетесь координацией сети здесь, в Брисвиле и в Инферно. А главой ордена я поставлю герра Шнапса, у него прозвище Палач. – Советник прошел к столу и сел. – Присядьте, Веймар.

Голос советника был все такой же невыразительно-равнодушный, но Курт почувствовал, как в помещении похолодало. У него пробежал озноб по спине и выступил предательский холодный пот, который всегда появлялся, когда Курту было страшно. Противная капля скользнула вдоль позвоночника, за ней вторая и третья.

– Я не хочу, чтобы вы огорчались по поводу казни двух ваших подчиненных. Но это необходимая мера. Я говорю вам это один раз и больше не повторю. Для мотивации нужны два стимула: страх и возможность продвинуться. Вы это забыли. Отсюда небрежность и непродуманность планов ваших людей. Они не боятся последствий и не видят перспективы для себя.

Курт вспомнил, как вчера его и остальных пригласили в общий зал. Там в центре стоял маленький худой Искореняющий из прибывших вместе с советником. Перед ним на коленях стояли двое братьев из первых, с кем прибыл сюда Веймар. Теперь Курт знал, что это новый глава ордена по кличке Палач.

Палач зачитал приговор, и стоящих на коленях обездвижили станером, затем ввели сильнодействующий препарат, вызывающий галлюцинации и агрессию. Под его воздействием человек на трое суток превращался в зверя, рычал, когда видел людей, на всех бросался, грыз прутья клетки и даже свои руки.

Приговор был прост: за халатное исполнение приказов приговорить к сожжению. Палач оглядел собравшихся.

– И так будет со всеми, кто формально относится к порученному делу. Мне нужны казни, хотя бы раз в месяц. Не найдете одержимых, будете гореть сами. Притащите бродяг, которых наловите по дорогам, – будете гореть вместе с ними. Мне нужны жертвы, на которых можно повлиять, заставить нам служить из страха быть сожженным, и жертвы, у которых можно отобрать имущество, – закончил свою короткую речь новый магистр ордена.

Вскоре на площадь выехали телеги с клетками, в каждой из которых сидел голый мужчина. Стоило им увидеть людей, собравшихся на площади, как они взвыли, ухватились за металлические прутья и стали их бешено трясти, чтобы вырваться. Испуганная толпа подалась назад, но, заметив, что приговоренные выбраться не могут, подступила ближе, жадно рассматривая одержимых демонами. Один мальчишка подобрал камень и бросил в пленника, камень попал в лоб, и кровь стала заливать лицо рычащего и беснующегося человека. За первым последовал уже град камней, но люди в клетках не обращали на это внимания, они в ярости и бессильной злобе зубами ухватились за железные прутья и стали их грызть.

– Смотрите, им не больно! – закричал один из зрителей и, подойдя почти вплотную к клетке, ткнул палкой между прутьев.

Пленник ловко перехватил ее и дернул к себе, зевака, не ожидавший этого, не успел выпустить палку и был притянут к клетке, а в следующий миг он дико закричал. Одержимый вцепился руками в его лицо и погрузил пальцы в глаза. Несчастный судорожно забился, захлебываясь криком, а двое Искореняющих попытались оторвать его от клетки.

Но одержимый крепко держал добычу, радостно урча и вцепившись зубами в щеку. Через полминуты борьбы беднягу все же удалось оторвать от клетки. Из глаз того текла кровь, а на щеке зияла большая дыра. Он повис на руках Искореняющих, громко вопя.

Советник смотрел на происходящее, и впервые с его лица исчезла маска равнодушия и бесстрастия.

– Достойное представление, – похвалил он. – Это укрепит авторитет ордена.

Вскоре на площади запылало три костра. Приговоренных привязали попарно к столбам, спиной к спине. Площадь огласилась криками боли, потом они перешли в кашель и хрип, и на некоторое время наступила тишина, слышно было только треск горящих поленьев и гул огня, взметнувшегося вверх. Затем раздался еле слышный одинокий крик:

– Я не винова… – Несчастный не договорил, скрывшись в пламени костра.

Толпа молчала, потрясенная зрелищем. Такого они еще не видели.

Но был среди зевак человек, который смотрел не на костер, а на Искореняющих. Он старался запомнить их лица, подмечал особые приметы, рост, особенности фигуры. Даже повадки пытался отложить в памяти. Когда крики казненных смолкли, он первым не спеша покинул площадь.

Поздно вечером того же дня к воротам цитадели Искореняющих, сильно прихрамывая, подошел старик. Ковылял он, опираясь на палку, и этой же палкой постучал в ворота. Открылось окошко, и привратник, оглядев старика и брезгливо сморщившись, спросил:

– Чего надо?

– У меня письмо, – прошепелявил старик и полез в сумку. Он подслеповато щурился, копаясь в ней, пытаясь отыскать письмо.

– Какое письмо, от кого? – раздраженно спросил Искореняющий.

Старик наконец вытащил свиток и дрожащей рукой держал его.

– Ну чего ты копаешься, давай его сюда! – не выдержал медлительности привратник и высунул руку в окошко.

Старик мгновенно схватил его руку и, удерживая ее, свитком ткнул привратнику в лицо. В свитке был спрятан стилет, и он вонзился магу в глаз.

– Письмо от госпожи Смерти, сынок, – сказал старик и, развернувшись, пошел прочь.

Он был уже на середине площади, когда ворота распахнулись и из них выскочили пятеро мужчин. Они увидели старика и бросились за ним. Догоняя его, один крикнул:

– Стой, старая сволочь! Все равно не уйдешь!

Старик остановился и стоял, не поворачиваясь к ним лицом. Он широко раскинул руки и так застыл.

– Приложи его станером, – негромко сказал один из преследователей.

Но старик продолжал стоять как ни в чем не бывало.

– Да что за дела, на него не действует ошеломление, – удивленно проговорил стрелявший.

Старик как стоял, раскинув руки, так и остался стоять. Они подошли ближе, и стрелявший рванул за плащ. Под плащом был обыкновенный кожаный бурдюк, а сам плащ неведомым образом держался в воздухе, создавая иллюзию присутствия человека. Искореняющие окружили застывший плащ и с удивлением рассматривали бурдюк.

– А где сам старик? – изумленно спросил самый молодой из них, и в этот момент на том месте, где они стояли, раздался громкий хлопок.

Воздух наполнили тысячи капель. Мгновенно вспыхнувшее пламя поглотило стоявших, и, пылая нестерпимым жаром, грозно гудело пять рисок, после чего быстро угасло. Мостовая, выложенная гранитными булыжниками, в этом месте выгорела, и камень от жара, треснув, превратился в оплавленный песок. От пятерых Искореняющих остались небольшие кучки пепла…

Курт Веймар угрюмо слушал доклад дежурного о происшествии. В зале собрались все Искореняющие, присутствовал и советник.

– Что написано в письме? – спросил новый магистр. Он выслушал доклад с изрядной долей равнодушия и ни разу не перебил говорившего.

Дежурный зачитал:

– Под вашими ногами будет гореть земля.

– Вы прочитали это послание и послали пятерых людей задержать старика? – уточнил магистр.

– Ну да, господин магистр, – недоуменно ответил дежурный, – все так и было.

– И они после этого сгорели?

Дежурный кивнул, не понимая, куда клонит маленький магистр.

– Вы подошли слишком халатно к своим обязанностям и виновны в гибели пятерых членов организации. Вы отправитесь на костер.

Дежурный еще не понял смысл сказанного, как и остальные сидящие в зале, а его уже обездвижила стража.

– Казнь через три дня, – вынес приговор магистр.

В зале раздался возмущенный ропот. Палач ястребиным взглядом оглядел собравшихся и ткнул пальцем сначала в одного.

– Хотите последовать за провинившимся?

Тот побледнел и отрицательно покачал головой.

– Тогда вы? – Магистр указал тем же пальцем на соседа.

Тот тоже отрицательно покачал головой.

– Тогда, может, вы недовольны приговором? – Магистр в упор смотрел на Курта.

Веймар понимал, что новый магистр хочет показать, что он в ордене главный, показать не ему, всем остальным. Чтобы те понимали, что слово Курта уже не имеет силы в ордене.

– Мое мнение не имеет значения, герр Шнапс, вы – магистр ордена, и вам решать эти вопросы, – стараясь сохранять невозмутимость, ответил Веймар. – Мое дело осуществить координацию действий ордена и остальных ячеек организации для продолжения непрерывных поставок.

– Абсолютно верное замечание, герр Веймар, ничье мнение не имеет значения, потому что мне поручено решать вопросы ордена. – Магистр оглядел притихших Искореняющих. – И чем раньше вы это поймете, тем больше вас останется в живых. – Он еще раз окинул взглядом присутствующих и скомандовал: – А теперь все живо за работу, я хочу видеть ваше старание!

Открытый космос.

Торговая станция Конфедерации Шлозвенг

– Господин советник, рад видеть вас в добром здравии. – В кабинет Шлемаза Морданхая, второго советника Совета сектора, упругой походкой уверенного в себе человека вошел невысокий улыбающийся крепыш. Он без приглашения уселся в кресло, стоящее сбоку от приставного столика, и, все так же улыбаясь, тихо спросил: – Вы что творите? – Улыбка исчезла с его лица, теперь перед советником сидел злой посетитель и буравил его взглядом.

– О чем идет речь, господин Бристхаун? – не смутившись от такого обращения, спросил советник.

Вильд Бристхаун был представителем корпорации «Триатекс» в их секторе, которая занималась добычей ископаемых во вновь освоенных мирах. Самакорпорация еще не освоила добычу в пределах пространства торговой станции, но застолбила за собой право на будущую разработку. Действовала она просто: ждала, когда «дикие копатели» вроде колонистов на Суровой найдут что-то полезное, и с помощью связей и денежных подарков администрации забирала себе планету. Простейшим способом решения проблемы было послать пиратов и блокировать планету и поставки оттуда. Затем на планету высаживался переговорщик от Совета, он договаривался с колонистами о вхождении в Конфедерацию, и в колонию назначался управляющий. За определенное время он доводил колонию до банкротства и за символическую плату переписывал шахты и имущество на «Триатекс». Некоторое время колонисты работали на корпорацию, а потом их просто выгоняли, обобрав до нитки. Такая вот была хорошо отработанная, доказавшая эффективность схема узаконенного грабежа. Все жалобы тонули в бюрократии сектора, а наиболее строптивые устранялись тихо и без шума.

Но в этот раз она дала осечку, и Вильд Бристхаун прибыл разобраться с положением дел на месте. Суровая была лакомым куском. Огромные запасы разведанных редкоземельных металлов, которых требовалось все больше и больше. А здесь открыли запасы миллирита, добавка которого в стальные сплавы увеличивала прочность металла в сто десять раз. Фосфаты, которые шли на производство удобрений. Колонисты провели обширные изыскания, дорогостоящую разведку, составили подробную карту залежей и начали эффективную добычу. По мнению руководства «Триатекс», планета была готова влиться в их производственный цикл.

– Не делайте вид, господин Морданхай, что вы не понимаете, о чем идет речь. Здесь только одна планета, достойная внимания нашей корпорации. Это Суровая. И что я узнаю? Вы получили задаток. А сами утвердили самоуправление колонистов. Как это понимать?

– Бристхаун, я не получал задатка, – спокойно ответил советник, пропустив слово «господин». Он давал понять, что такие наезды простого эмиссара ему безразличны и даже негативно скажутся на дальнейшем сотрудничестве. – Вы говорите какие-то странные вещи: корпорация оплатила мои услуги консультанта по этому вопросу. Со своей стороны я сделал все возможное для решения вопроса… – Он переложил папки на другой край стола, давая себе время продумать дальнейший разговор. – Но колонисты объединились с появившимся у нас Новоросским княжеством и смогли уничтожить силы, блокирующие планету. У них есть военный флот, и весьма эффективный. Кроме того, в секторе произошли странные события. Друзья, которые всегда помогали нам решать болезненные вопросы, погибли во время взрыва на базе. У нас нет сил для оказания давления. А вот корабль наших друзей неожиданно оказался в руках колонистов. И он перевозит уже не концентрат руды, а сами металлы. Союз Новой Долонеи и Новоросского княжества представляет серьезную силу. Их корабли ходят под охраной штурмовиков. Планету охраняет патрульное звено пограничников. У нас нет сил и возможностей повлиять на это. В отчете, отправленном руководству корпорации, я все подробно описал.

Крепыш понял, что перегнул палку, и примирительно улыбнулся.

– Простите, господин советник, я оговорился. Меня направили сюда, чтобы более подробно ознакомиться с ситуацией на месте и, исходя из того, что мне удастся выяснить, принять меры.

– Выясняйте, – пожал плечами советник. Ему было все равно, кто победит в этой схватке. Если победителями выйдут колонисты, он будет продолжать получать свои проценты, если победителем станет корпорация, ей также придется раскошелиться.

Бристхаун увидел этот жест и нахмурился. Ему не нравился настрой советника, вместо того чтобы помогать ему, тот просто пожимает плечами. Видно было, что советник избрал позицию стороннего наблюдателя. Скрепя сердце посетитель выложил на стол флеш-карту.

– Это новый счет на предъявителя, здесь сто тысяч кредитов.

Советник сидел молча, не прикасаясь к флешке. Пауза затягивалась, и крепыш продолжил:

– Это вам, господин советник, за консультацию.

Слова были сказаны. Советник улыбнулся, сгреб флеш-карту, вставил в наручный искин и удовлетворенно кивнул.

– Какого рода консультация вам нужна?

– Вся информация по этому союзу.

– Не вопрос. – Советник достал из стола такую же флеш-карту, какую только что спрятал, и протянул посетителю. Шлемаз Морданхай принципиально взяток не брал. Он зарабатывал.

Инферно

Отряд сенгуров подошел к развалинам города. Не доходя примерно сто лаг, они остановились по взмаху руки Листи. Им навстречу выскользнула фигура и приблизилась. Листи успокоенно выдохнула – это была сенгурка, одна из ходящих в тени. Она поклонилась Листи:

– Мать, я рада тебя видеть. Идите за мной и ничему не удивляйтесь. Командир вас ждет.

Идти пришлось змейкой – улица была перегорожена, как будто кто-то специально причудливо набросал груды больших блоков и камней, создавая препятствия. На площади стоял Прокс, а рядом с ним два сенгура и… и…

«Не может быть», – подумала Листи и протерла глаза. Рядом с сенгурами и Алешем абсолютно спокойно стоял «колпак». Листи споткнулась и остановилась.

– Иди, сестра, не бойся, – сказала Лерея, которую несли на носилках, – это слуги Алеша, он вывел одно гнездо из пустыни, когда Рован отказался дать воинов. Теперь гнездо служит ему. Видишь, как быстро меняется жизнь? – Она говорила с трудом и хрипя. – Еще не так давно ты была княгиней, недоступной и важной, а Алеш изгоем. Теперь в бегах ты, а Алеш крысанский повелитель. – Она изобразила смех, наблюдая растерянность Матери всех сенгуров и по совместительству бывшей княгини.

Алеш спокойно смотрел на приближающийся отряд. Он уже знал, что сенгуры покинули замок и направились к нему. С одной стороны, силы его росли, с другой – он выходил из тени и становился объектом атаки Цу Кенброка. Тому ничего не стоило направить войска и зачистить город. Но и Алеш подготовился. Крысаны день и ночь рыли проходы, соединяя подземелья, строили ловушки. Наконец, у него было два пути отступления – на базу в пустыню или в Преддверие. Уход в Преддверие был самым последним вариантом. Оттуда мог уйти только он, остальным нужно было пройти лабиринт или остаться там навсегда. У него было несколько планов на крайний случай.

Прокс ждал, когда сенгуры подойдут. Его сердце не екнуло, не защемило от вида растерянной Листи. Он без всяких эмоций оглядел нестройную толпу, в которую превратился отряд сенгуров, и громко заговорил:

– Слушайте меня, сенгуры. Это мой город. Все, кто хочет мне служить, выходите и становитесь за моей спиной. Вы получите еду и защиту. Все, кто хочет жить самостоятельно, могут уйти или перейти на восточную половину. Но в этом случае они станут добычей местных демонов и крысанов. Все, кто перейдет в мое подчинение, будут выполнять мои приказы беспрекословно, кто ослушается – пойдет на корм крысанам. Я все сказал.

– Отнесите меня к нему! – приказала Лерея.

За ней сразу пошла Корна и десяток сенгуров. Они встали за спиной Прокса. Скоро потянулся ручеек из остальных сенгуров. Листи не двинулась с места, с ней осталось около шести десятков воинов.

Листи, скрывая обиду, посмотрела в глаза Алеша.

– Мы уйдем завтра. Позволишь ли ты нам переждать эту ночь? – спросила она, и ее голос предательски дрогнул.

– Вы можете остаться, но завтра к полудню вы лишитесь моей защиты. Тени, проводите новых воинов в их помещения и разбейте на десятки. Лерею ко мне. – Он развернулся спиной к оставшимся с Листи сенгурам и пошел прочь.

– Ты не хочешь поговорить? – услышал он громкий окрик Матери.

Приостановился и, обернувшись через плечо, ответил:

– Я не вижу в этом необходимости, Листи. Наши дороги разошлись. – И он зашагал дальше.

Лерея печально смотрела на Алеша, который осторожно ощупывал ее раны.

– Зачем тебе калека, надзирающий, убей меня и прекрати мучения.

– Лерея, детка, – мягко улыбнулся Прокс, – я знаю место, где у тебя заново отрастут руки и ноги. Но штука в том, что туда легко попасть, а вот выйти трудно. Оттуда только один путь, через лабиринт, и у этого лабиринта два выхода.

– И что это за место, где отрастают заново руки и ноги? – с недоверием спросила девушка.

– Это Преддверие в преисподнюю, Лерея.

– Ты там был? – после недолгого раздумья спросила тень.

– Был.

– И ты вышел.

– Вышел. Мне помогли.

– Девочка и Крома?

– Да.

– Тогда тащи меня туда. Я выйду из этого лабиринта.

– Чем раньше мы туда попадем, тем легче тебе будет восстановить конечности, – предупредил Прокс. – Свежие раны там быстро затягиваются. Я одному демону отрезал уши, так они за полтрика отросли.

– Тогда чего ты ждешь? Отправляй меня туда. – Лерея была настроена решительно.

– Подожди, может, кто-то еще захочет тебя сопроводить.

– А им какая от этого польза? – Лерея непонимающе смотрела на надзирающего.

– Они изменятся.

Вернувшись во дворец, Цу Кенброк обходил пустые залы. Оставшаяся охрана и демон-распорядитель были убиты, прислуга разбежалась, везде царило запустение и тишина, прерываемая цоканьем подкованных сапог князя. Цу Кенброк не был в ярости, не горел огнем мщения. Его переиграли и втянули в смертельную схватку. Он не понимал мотивов соперника – отправить к нему свою стражу, чтобы выманить его, а потом дать свободно уйти. Пусть он лишился гвардии и нескольких демонесс, но повелители демонов и его армия на месте. Его щелкнули по носу и показали, что он глупец. Это даже хорошо, впредь он не будет зарываться. И надо теснее сотрудничать с иномирцами. А те ищут своего врага из внешнего мира, которого он отправил, как тогда ему представлялось, в один конец. Но демон-человек смог его удивить, он прошел тропой скрава и стал почти неприкасаемым. Но и это можно исправить. Только действовать нужно тоньше. А пока нужно вызвать войска для охраны замка, вернуть прислугу и назначить распорядителя. Потом найти предателей-сенгуров вместе с этой неблагодарной тварью. Она должна родить ему наследника, тогда его сила возрастет вдвое.

Цу Кенброк шел по длинным коридорам, большим и малым залам, не думая, куда идет и зачем. Погруженный в свои мысли, он даже не обращал внимания на то, что посинел, такое уже было, стоит набрать стражу во дворец, и он станет опять черным.

– Гуляешь? – раздался голос откуда-то сбоку.

Князь повернул голову и замер. На столе сидел черный демон и чистил небольшие крылья.

«О Творец! Крылатый!» – в смятении подумал Цу Кенброк. Только облеченные большой силой получали крылья, среди князей их было едва ли десяток, и их боялись. А крылатый, словно не замечая его смятения, сложил крылья за спиной и с усмешкой посмотрел на князя.

– Я пришел поговорить, Цу Кенброк. Сегодня ты получил хороший урок. Я вижу, все покинули тебя – кто отправился в котел преисподней, кто сбежал. Что думаешь делать? Наймешь новую стражу и наберешь новых демонесс? – Крылатый задавал вопросы и сам на них отвечал, в замке происходило что-то невообразимое. Противник смог преодолеть линию защиты и спокойно разгуливал по замку. – Не думаю, что это тебе поможет. Скоро слухи о твоем разгроме выйдут за пределы домена, и несколько жадных соседей, объединившись, заявятся к тебе в гости. Думаешь, они будут ждать? – Он серьезно посмотрел на Цу Кенброка, показывая, что шутки закончились и он подошел к главному.

– Что ты предлагаешь, Ши Розгон?

Князь по первости был поражен тем, что его давний враг посмел явиться к нему без церемоний и без всякого страха. Но по мере того как тот говорил, стал понимать, что Ши Розгон пришел не просто так устроить дуэль и поиздеваться. Он мог взять демонесс и вместе с ними атаковать его здесь и из астрала – и, скорее всего, убил бы. Цу Кенброк ослаб и не имел прикрытия астральных ходоков. Но вместо этого он сидит и разговаривает, подводя его, Цу Кенброка, к какому-то решению.

– Все просто, сосед: ты слаб, я тоже слаб, но вместе мы в три раза сильнее любого князя. Я предлагаю союз. Скоро падальщики соберутся на пир и будут высчитывать жертву, но, узнав о нашем союзе, обойдут нас стороной, – ответил крылатый.

– А что им помешает объединиться против нас?

– Для победы им нужно объединиться троим или даже четверым, что уже практически невозможно. Но даже если они объединятся и нападут, то что они получат? Один домен на троих или четверых. Кроме того, они понесут существенные потери, а этим воспользуются другие князья. Так что не думаю, что они будут рисковать. Наш разделенный домен не столь уж лакомый кусок. Он привлекает одиночек. Но у одного князя нет шансов захватить этот домен. А у нас с тобой будет.

Цу Кенброк понимал, что Ши Розгон говорит дельные вещи, но не понимал до конца мотивов крылатого. Он мог захватить его часть домена уже сегодня, но пришел сам и предложил союз тому, кого победил. Такое великодушие князьям тьмы не было свойственно.

– Ты думаешь, почему я тебя не убил? – словно прочитав его мысли, спросил крылатый. – Иномирцы. Тому виной иномирцы. На твоей части домена стоят иномирцы, и они тебе помогают. После того как завяжется борьба и мы отобьем домен-другой, думаю, они нам помогут. И ты покинешь мой домен, а если получится пощипать нескольких соседей, разделим их домены.

Цу Кенброк понял мотивы соседа и был вынужден с ним согласиться. Но все-таки, чтобы окончательно иметь ясность в этом вопросе, спросил:

– А почему ты не пошел к другим князьям с этим предложением?

– Потому что ты не настоящий князь, а половинчатый, – взирая с усмешкой на вспышку гнева Цу Кенброка, ответил крылатый. – Как и я. Ты можешь принять мое предложение, они – нет. Так как?

– Я согласен на союз, – ответил Цу Кенброк и почувствовал, как его снова наполняет сила. Он удовлетворенно осмотрел себя и увидел, что опять стал черен, а сзади между лопатками затрепыхались зачатки крыльев.

На портальной площадке появились четверо полудемонов с арбалетами, они вышли за ее пределы и взяли под свой контроль прилегающую территорию. Они внимательно осмотрелись и, не заметив ничего необычного или внушающего опасения, опустили оружие. Вскоре на портальной площадке появились крауры, их было десять, они быстро ушли и освободили место, и из портала вышли связанные пленники – девять юных снежных эльфаров. Почти дети, которые затравленно оглядывались. Они больше походили на зверьков, чем на разумных. Грязные, оборванные, в синяках и ссадинах, с гасителями магии на руках. Друг с другом они были связаны цепью, которая крепилась к их ошейникам. Вместе с ними прибыл погонщик, который дернул впереди стоящего подростка за свисавший конец цепи, и небольшой караван сошел с портальной площадки. Через полриды на плите показались сам караванщик и его охрана из троих огромных красных демонов. Караван построился в походный порядок и двинулся к столице Цу Кенброка.

– Они идут! – В подвал к Алешу влетела запыхавшаяся Корна. – И с ними три красных демона, не повелители, а простые охранники, такие, как ты их описал. Через двадцать рид будут рядом с нами.

Алеш поднялся. Наконец-то появились те, кого он ждал. Его оправдание в глазах АДа и путь к свободе.

– Кого еще видела?

– Видела пятерых демонов, очень опасные, я не стала приближаться к ним. Это те, о ком ты говорил? – спросила Корна.

– Да, это они. Давай команду выдвигаться на позиции и позови Стоптыпервого.

Алеш ждал этого момента с нетерпением. Не доверяя полностью красным скравам, он подготовил засаду недалеко от развалин города. Рабочие вырыли подземные ходы и норы, по ним можно было перемещаться незаметно для идущих по дороге. Оттуда можно было внезапно напасть и скрытно отступить. Прокс готовился основательно и к будущей войне, и к осаде и готовил пути к отступлению. Он разработал целую стратегию использования сенгуров и крысанов. Несколько дней тренировал тех и других, добиваясь слаженности и четкости действий. Основной ударной силой были «колпаки», против них не смог бы устоять и князь тьмы, настолько сильны были они в ментальном плане. Но на чистильщиков из центрального офиса это могло сработать только один раз. Потом их нейросеть выставит защиту. Значит, у него только одна попытка.

План Прокса состоял из двух этапов. Атака скравов, и, если они справятся и захватят агентов, уйти с пленными в пустыню на базу. Если нет, использовать «колпаков» для атаки на эту троицу. Сенгуры отвлекали остальных, а крысаны имитировали атаку и захват пленных. Сам караван подлежит уничтожению, но несколько его членов должны выжить и донести информацию о нападении до валорцев на базе. Но что они расскажут, что на них напали демоны и мутанты? Только это. Прокс после долгих лет службы полевым агентом понимал, что ему передали информацию от глубоко внедренного коллеги и тем жертвовали, чтобы получить доказательства связи офиса и синдиката. Обычная подковерная борьба провластных «башен» за влияние на АД. При этом никого не интересовала судьба исполнителей. И у агентов уже давно сформировался свой кодекс взаимопомощи. Если можешь не подставить своего коллегу, сделай это. Сегодня ты его прикрыл, завтра он тебя. Это были принципы выживания. Поэтому Алеш делал все, чтобы показать, что нападение было случайным и красные демоны не были единственным объектом атаки.

Караван неспешно двигался давно известным маршрутом, самые опасные участки были уже пройдены, и до цели оставалось несколько часов пути. И охранники, и крауры это понимали, они шли расслабленно, не озираясь по сторонам. Да и ничто в пустынном пейзаже не вызывало тревоги. Навстречу им шел небольшой караван таких же торговцев, как и они. Караванщик и четыре охранника. Такие встречи происходили регулярно и не вызывали подозрений. Как только караваны поравнялись, демоны – охранники второго каравана мгновенно выхватили мечи и набросились на прибывших. Не ожидавший нападения караванщик был сразу сбит с лошадки и, окровавленный, упал в пыль. Один из его охранников с подрезанной ногой упал на колено и, яростно отмахиваясь мерцающим мечом, отразил несколько молниеносных атак, его меч как тростинки перерубил клинки нападавших, и те быстро разорвали дистанцию. Это дало возможность остальным двоим выхватить станеры и самим атаковать. Один из нападавших застыл с мучительной гримасой на лице и кулем повалился в пыль, трое других быстро рассредоточились и атаковали магией. Вспыхнули щиты демонов, и один из них выхватил плазмомет. Прежде чем он успел применить его, нападавшие окутались густым дымом и исчезли в нем. Два демона открыли огонь из станера и плазменного ружья по расползавшемуся облаку.

Алеш все это время скрытно следил из вырытой норы, рядом с ним сгорбились два «колпака». Сейчас агенты были к ним спиной и вовсю расстреливали катившееся по дороге облако. Крауры отбежали и залегли в придорожной канаве. Пленники сбились в кучу, остальная охрана каравана только начала заряжать арбалеты. Прокс поднял за шиворот «колпаков» и показал кивком головы на трех красных демонов.

– Атакуйте этих, – прошептал он.

В тот же момент двое оглянулись и с удивлением уставились на уродливые головы в колпаках, торчащие из земли, а затем молча завалились на спины. Третий смотрел только перед собой, держа в руках станер и молекулярный меч.

Алеш свистнул известным среди полевых агентов сигналом. Ничего не подозревающий демон оглянулся и замер. На него смотрели две крысиные морды в колпаках. Он несколько мгновений ошеломленно созерцал нереальную картину. Затем, не произнеся ни слова, упал. После этого сенгуры и крысаны бросились в атаку. Сенгуры, выставив щиты, прикрывали крысанов и «колпака», тот оглушал воинов, а выскочившие крысаны собирали упавших. Нападение заняло от силы пару минут. Несколько раненых охранников и караванщик остались лежать в пыли на дороге, остальных потащили в норы. Пленников погнали в развалины города, и совсем скоро на месте засады установилась тишина, разросшееся облако накрыло дорогу и лежащие на ней тела.

Щим Румаз уже не первый год сотрудничал с людьми. Это было выгодно. К нему в Брисвиль приходил посланец и назначал дату убытия в верхний слой. Как правило, там его ждал караван с рабами, грузом и охраной. Вся работа Румаза заключалась в том, чтобы довести караван до столицы узурпатора – так купцы называли нового князя Цу Кенброка. Там караван встречали и передавали Щиму остальную сумму вознаграждения. Оплата была очень достойной, и Щим Румаз перестал вкладывать средства, чтобы формировать свои караваны. Зачем, когда он и так безбедно жил. Он купил дом в Брисвиле, нанял прислугу и завел гарем. Последний год для него был благословлен Творцом. Он, как всегда, благополучно прибыл на нижний слой. По дороге он раздавал подарки и не встретил грабителей. Его очень хорошо знали местные вожди. Лучше получить подарок, чем погибнуть в боях с его ужасной стражей. Тем более что купец был щедр.

Покачиваясь на маленьком чермезе, выносливом и неприхотливым верховом животном, караванщик задремал. Они почти прибыли. Здесь, на нижнем слое, никогда не было неприятностей. Осталось несколько часов, и он сдаст караван нанимателю и получит свою награду.

Его дремоту прервал шум. Румаз приоткрыл недовольно глаза и увидел, как рукоять меча летит ему в голову. Затем он ощутил боль, в голове зазвенело, и он свалился с лошади. На караван напали, и вокруг него шло сражение, один из телохранителей был ранен, но продолжал яростно сражаться, отмахиваясь мечом от нападавших. Атакующие отскочили. Отобьемся, подумал успокаивающийся караванщик, и в это время низко над дорогой стал расползаться дым. А дальше Щим Румаз предпочел притвориться мертвым, чем видеть то, что он будет вспоминать с содроганием всю свою дальнейшую жизнь.

Встречающий смотрел на оборванного и окровавленного купца, взгляд его выражал недоверие пополам с огромным удивлением.

– Так вы хотите сказать, что на вас напали огромные крысы в колпаках и утащили всех под землю?

– Да, господин Чи, – согласно кивнул караванщик, – огромные, ужасные крысы, и с ними были страшилища о двух головах, некоторые с тремя или четырьмя руками.

Чи пытался осознать услышанное, но ему это не удавалось. Скорее всего, купец попал под заклятие или сбрендил от страха. Он нес что-то несусветное, о таких тварях здесь никогда не слышали, не то чтобы увидеть. В развалинах всегда жили банды демонов, и они нападали на караваны. Но это были простые бродяги, старые демоны, покинувшие своих повелителей, дезертиры, а не крысы. Наконец после долгих раздумий он сказал:

– Уважаемый Щим Румаз, пойдемте к вашему нанимателю, и вы ему все расскажете.

Глава 2

Город Азанар

После занятий Эрна не пошла в столовую. Легла на кровать и сказала, что приболела и вообще нет аппетита. Мегги, ее соседка по комнате, бросив на нее быстрый взгляд, фыркнула, выразив таким образом свое мнение по поводу ее недомогания. Но Эрна сделала вид, что не поняла насмешки, и закрыла глаза. Она подождала, когда в коридоре все стихнет, и только тогда покинула комнату. Быстрым шагом прошла по боковой аллее и покинула территорию академии. У места, где всегда стояли экипажи извозчиков, ожидая клиентов, была лишь одна коляска с поднятым верхом. Эрна, подобрав подол платья, поспешила к ней. Дверца перед ней распахнулась, и она легко вскочила внутрь. В коляске сидел красивый дворянин лет тридцати.

– Дорогая, ты просто восхитительна, – приятным голосом проговорил он и поцеловал ей руку.

Девушка, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы и морозца, восторженно посмотрела на мужчину и, не в силах сдерживать свои чувства, повисла у него на шее, впившись в его губы долгим, страстным поцелуем. Коляска тронулась с места. Эрна уже сидела на коленях мужчины, прижималась к нему всем телом и продолжала целовать с нарастающей страстью. Эрна была счастлива. Млела от его поцелуев, которые заставляли трепетать в истоме каждую клеточку ее тела. Его губы нежно прикасались к ее губам, пробегали по подбородку, переходили на шею, и даже легкое прикосновение дарило непередаваемое наслаждение, разжигая в ней пожар страсти, лишая ее сил сопротивляться подступающему желанию.

Он шептал нежные слова, и голова у нее кружилась, туманилась, теряя оковы запретов. Его руки по-хозяйски, но очень нежно высвободили грудь и ласкали ее. Наконец она не выдержала и застонала. Повернулась к нему спиной и сама задрала подол платья. Оттого что их соитие происходит прямо в коляске, оттого что она срывает запретный плод, отбросив всякую стыдливость, ее страсть разгоралась еще сильнее. Эрна, забыв обо всем на свете, с громким стоном несколько раз испытала взрыв наслаждения. Она не чувствовала стыда, наоборот, волна обожания овладевшего ею мужчины захлестывала ее, девушка была послушна, податлива в его руках и с огромным желанием отдавалась ему. Он признавался ей в любви и страсти, а она была готова поверить всему, что он говорил, и бесконечная нежность к нему наполняла все существо опьяневшей от ласк и любовного томления девушки. Коляска покружила по городу, выбирая тихие улицы, и наконец вернулась к академии. Эрна покинула экипаж и, счастливая, словно обрела крылья, не шла, а летела к проходной. Повозка развернулась, в нее заскочил человек, и она неспешно поехала, поскрипывая колесами, прочь.

В повозке человек преобразился в лесного эльфара. Он брезгливо посмотрел на место, где сидела девушка и остались следы любовных утех, сел на краешек.

– Как все прошло? – спросил он.

Любовник Эрны – он тоже снял иллюзию и стал таким же эльфаром – усмехнулся и ответил:

– Как всегда. Эти человеческие самки не умеют контролировать себя. Почувствовав аромат «Пота инкуба», они буквально сходят с ума. Они как животные руководствуются лишь инстинктами. Они это называют любовью, – он снова усмехнулся, – но, надо отдать им должное, в постели они более эмоциональны, чем наши сдержанные девушки. Хотя не такие изобретательные в плане плотских утех.

– Твои победы меня не интересуют, – скривился подсевший на место Эрны эльфар. – Я вообще не понимаю, почему ты развлекаешься здесь. Да еще используешь дорогие духи для соблазнения низших.

– Просто для новизны впечатлений. Меня возбуждает ее бесстыдная страсть. Хоть какое-то разнообразие. А зачем тогда покупать эликсир страсти, если его не использовать? – Любовник Эрны, смеясь, посмотрел на собеседника, на лице которого застыло брезгливое выражение. – Мари-ил, ты состарился и стал занудой.

Мари-ил, не желая слушать дальше откровений соплеменника и вступать с ним в споры, сменил тему разговора:

– Рассказывай, что узнал.

– Нехеец прибыл, крошка сделала вид, что интересуется снежным выродком, и тот вроде одобрил ее. Она уклонилась от того, чтобы разделить с ним постель, и он не обратил на это внимания. Теперь она будет всем демонстрировать, что у нее роман с этим эльфаром. А дальше посмотрим.

– Ты уверен, что она справится? – недоверчиво спросил Мари-ил.

– Я дал ей сок гиянны, когда она захотела утолить жажду, и сделал внушение, заложив в ее голову то, как она должна действовать. Гиянна еще никогда не давала осечки.

Мари-ил согласно кивнул:

– Хорошо.

Дальше они ехали молча, размышляя каждый о своем.

Эрна была переполнена счастьем. Творец проявил к ней милость, и она встретила достойного мужчину, о котором мечтала всю жизнь. С ним она познала блаженство и почувствовала себя настоящей женщиной, которую любят и боготворят.

Она навсегда запомнила их первую встречу. Ее пригласил в трактир снежный эльфар Аре-ил, они поболтали, но вскоре эльфар засобирался и ушел, оставив ее одну. Эрна была разочарована. Девушке неблагородного происхождения очень трудно устроиться в жизни. Что ее ждет по окончании учебы? Служба у милорда? Но он женится, а она останется одна, снедаемая ревностью. Вряд ли он позаботится о ее судьбе. Он странный: то очень взрослый, то наивный как ребенок. Еще эти бои… не таким она себе представляла свое будущее… За этими раздумьями она не заметила, как за ее столик подсел незнакомец. Она его почувствовала. Вернее, вдохнула еле заметный горький аромат его духов и услышала голос – приятный, настоящий мужской.

– Ваш кавалер оставил вас, моя принцесса?

Эрна взглянула на него, и ее сердце навсегда было украдено этим человеком. На нее смотрел и улыбался дворянин лет тридцати, с мужественным лицом.

– Не огорчайтесь, – сказал он, – все эльфары зазнайки, считают себя выше нас, людей. Он просто не способен оценить вашу красоту, рена. – И представился: – Жарим тан Бильдо, обедневший лигирийский аристократ. Но у меня хватит денег, чтобы вас угостить.

Он взмахнул рукой, и тотчас к ним подбежал подавальщик. Эрна не слышала, что говорил этот лигириец, она нежилась в звуках его голоса и тонула в его карих глазах. Они проговорили весь вечер и вместе ушли. Он нанял коляску, и там впервые случилось то, от чего ей было и стыдно и сладко.

Я видел, что Эрна не пошла в столовую, ее маркер некоторое время находился без движения, а потом стал быстро удаляться, пока не скрылся из зоны действия сканера. Значит, она покинула академию. По словам Мегги, она приболела.

Примерно через час после обеда, когда я отдыхал у себя в апартаментах, появилась метка Эрны. Девушка прошла к себе в комнату. Поведение ее действительно было странным. Но странным оно казалось только мне, остальные или слегка посмеивались над ее увлечением снежным эльфаром, или оставались равнодушными. Я же решил не торопить события, а посмотреть, что будет дальше. Когда Шиза заверила меня, что я не болен шизофренией и у меня нет раздвоения личности, я успокоился и постарался настроиться на разрушение искусственной преграды между моим сознанием и памятью Ирридара. Раньше я не мог решить, кто я, кем стал. Остался прежним Глуховым или переродился в Ирридара? Примерял на себя то образ майора, то образ нехейца. Теперь я точно знал, что я Глухов, только получил новое качество от нехейца, усиливающее меня. Я должен был вжиться в свою роль и изображать нехейца, оставаясь Глуховым, а это у меня получалось пока плохо.

Я прилег на кровать и стал разбирать базу выживания. Пробежал по разделам и нашел нужное мне – вживание в образ и выживание на нелегальном положении. Запустил повторную установку и отрубился. Я понял, что мое собственное сознание блокировало данные разделы и не давало пользоваться ими в должной мере, как это требуется.

Во время распаковки файлов я на каком-то слое сознания продолжал думать и даже общаться с Шизой. После нашей встречи между нами протянулась ниточка взаимопонимания. Я старался помочь ей осуществлять воздействие на меня, не отстраняясь от нее, как было раньше, и не блокируя ее попытки своей волей.

В процессе размышлений над ее природой меня заинтересовал вопрос, как она может существовать как живой организм и в то же время как кибернетическая нейросеть.

– Все просто, дорогой, – ответила Шиза.

Теперь от ее обращения «дорогой» я не впадал в панику и не отгораживался стеной неприятия. Я ее принял как живое воплощение чужого разума и как личность, существующую в моем сознании словно в другом измерении, куда и сам попадал несколько раз. Она стала для меня не набором программ и клеток, вжившихся в мой организм, а реальным человеком, живущим в другой вселенной. Шиза меж тем продолжила:

– Нейросеть и я используем один вид волнового излучения, он называется Р-300. С его помощью мы получаем возможность взаимодействовать как с человеком, так и с любым программным обеспечением. Принимать и отправлять информацию, а также воздействовать на процесс принятия решений. Меняя длину волн и посылая их дискретно с разной интенсивностью, можно улучшить способности человека и ускорить его обучение. Он получает возможность быстрого усвоения материала, минуя затратные по времени способы простого запоминания. По желанию может извлекать огромное количество материала прямо из мозга или имплантатов. Основная профессиональная информация хранится на имплантатах, так как мозг обычно разгружает себя и стирает информацию. Нужная информация также передается в мышечную память и закрепляется там, минуя процесс многократного повторения. Все процессы происходят с помощью Р-300.

Ну что же, теперь мне, по крайней мере, стали понятны некоторые неясные моменты. И люди, и те, кто создал Шизу, смогли обнаружить эту волну и использовать ее в одном направлении, только человечество пошло по пути техническому, а неведомые создатели Шизы по пути биологическому. Принцип был один, только методы разные. Значит, все вселенные развиваются по одним и тем же законам, но используют разные пути прогресса. Это говорит о том, что где-то должно быть управляющее воздействие на развитие, раз существуют законы, неизменные по своей сути. Значит, должен быть и кто-то изначальный, кто эти законы установил и запустил механизм разнообразия во вселенной, которая развивается в строгом соответствии с ними. Вот к такому философскому выводу я пришел, слушая Шизу. Кроме того, если подумать над известными фактами и раскинуть мозгами, то можно увидеть, что существует такая вещь, как ДНК, весьма сложная организованная структура, и, к примеру, табуретка, сделанная человеком. По сложности они отстоят друг от друга так далеко, как небо от земли. Но сколько бы человечество ни ждало, из полена путем эволюции табуретка не получится сама собой. Ее надо сделать. Что уж говорить о ДНК.

Незаметно для себя я уснул. Видимо, размышления на тему, что первично – яйцо или курица, на меня действовали как снотворное. Надо бы навестить трактир, засыпая, подумал я, и встретиться с Марком.

Ганга с любопытством осмотрела свои покои. После того как Ирридар ушел, оставив их с Рабэ одних, к ней подступило чувство одиночества. Эти стены вместо привольной степи, люди вместо орков немного выбивали ее из равновесия. Она вздохнула, прошлась по комнатам, открыла шкафы, неопределенно хмыкнула, разглядывая пустые полки, и подошла к окну. Оно выходило во внутренний двор трактира, видны были поленья дров, сложенные вдоль стен и освещенные висевшим над дверью фонарем. Ну что ж, вздохнула она, придется привыкать к этим людям, к этому миру. К разлукам с этим толстокожим, который не хочет или не может разглядеть ее чувства. Она повернулась к служанке.

– Рабэ, я ложусь спать, а ты можешь заняться своими делами. Только помни, что сказал хозяин.

Она не стала напоминать, что именно велел Ирридар, он наговорил слишком много и слишком много навалил на нее всего и сразу, и это мешало ей спокойно воспринять все, о чем он ей рассказал. Но общение с дедом, который открывал ей тайны шаманского мастерства, приучило ее реагировать не паникуя и обдумывать услышанное. Демоница-служанка – это было в духе неугомонного, но заставляло ее остерегаться.

Служанка поклонилась и вышла. Ганга разделась, потушила светильник и залезла под одеяло. Это была первая ночь, которую она проводила у своего жениха на правах невесты. В этом она уже не сомневалась, Ирридар открылся ей, как открываются только близкому, кому доверяешь.

Рабэ с радостью покинула свою госпожу и направилась вниз. Она быстро обошла второй этаж – здесь было несколько покоев, предназначенных для хозяина и управляющего трактиром. В коридоре она столкнулась с худой нескладной девушкой, которая удивленно на нее посмотрела и спросила:

– Вы кто?

Демоница потупила глазки и скромно ответила:

– Я служанка невесты тана Ирридара. Вот, вышла осмотреться, где что находится, где можно набрать воды и подогреть ее, где отхожее место. Есть ли запасные выходы, и где можно перекусить…

– Очень рада вас видеть, рена, я Цинея, дочь управляющего трактиром и жена его помощника рена Кабрама. Я охотно вам все покажу.

Она провела служанку по всему трактиру, представила ее другим слугам и, вежливо попрощавшись, удалилась. Рабэ попросила повара покормить ее и, усевшись за стол, принялась непринужденно болтать. Остальные слуги, которые поначалу отнеслись к ней настороженно, видя ее открытость и словоохотливость, успокоились. Им была интересна новая госпожа, которая осталась наверху и которая будет здесь постоянно жить, наблюдая за ними. Рабэ рассказала, что невесту хозяин получил в награду, как самый достойный. Рассказывать она умела, и слуги слушали ее затаив дыхание, пока их не разогнал муж Цинеи. Он искоса взглянул на демоницу, но ничего не сказал, он уже знал, что та как-то будет за ними следить. Когда все ушли, девушка стала строить глазки помощнику повара.

– Тебя как зовут, красавчик? – Она призывно улыбнулась и наклонилась, будто ища что-то под ногами. Ее груди почти вывалились из декольте.

Парень зарделся и, заикаясь, сказал:

– Мушаг, рена.

– Какое у тебя мужественное имя – Мушаг. И у тебя такие сильные руки…

Парень вконец стушевался и, нарезая овощи, чуть не порезался.

– Я могу тебе помочь, красавчик. Моя хозяйка улеглась спать, а мне все равно делать нечего. – Она встала рядом с ним, взяла второй нож и очень быстро стала шинковать капусту. Ее бедро как бы невзначай прижалось к его ноге, и парень застыл.

Заглянул повар, увидел, как ловко орудует ножом новая служанка, и похвалил:

– Молодец, Рабэ. Вижу, что ты не белоручка. Учись, Мушаг, как надо резать овощи. – Забрал таз с нарезанными овощами и вышел.

К ночи демоница уже знала, кто сколько ворует и кто с кем спит. Например, Кабрам, муж Цинеи, оказывал внимание разбитной молодке лет тридцати, которая работала подавальщицей в зале. За ласки, которыми она его одаривала, он позволял ей уносить остатки еды, а иногда одаривал деньгами. Кабрама ненавидели все за его жадность и подлость, он перехватил управление трактиром и не выплачивал полное жалованье, штрафуя обслугу за каждый промах. Причем деньги оставлял себе. Кабрам и Цинея снимали несколько комнат в доме недалеко от трактира. Цинея, которая пела в трактире, уходила первой, а Кабрам уходил поздно вечером. Он выгонял всех и иногда запирался с молодухой в подвале. Охрана ночевала тут же, в цокольном помещении, и после его ухода запирала трактир.

Узнав, что хотела, демоница отправилась отдыхать с чувством выполненного долга. У нее был хозяин. Жестокий и властный, такой, каким и должен быть господин, и она готова была ему служить верой и правдой, если это применимо к демонам.

Весь следующий день Ганга слонялась по трактиру. Она была отличной хозяйкой по орочьим меркам, но мало понимала в делах людей. Она наблюдала, как сновали по трактиру слуги, как трудился повар, никто не сидел без дела, и даже Рабэ помогала подавальщицам, когда случался наплыв посетителей. Делала она это легко и непринужденно, со смехом отбиваясь от приставаний, и ей всегда оставляли деньги сверх стоимости заказа. Управляющий трактиром Изъякиль спустился один раз, посмотрел, как идут дела, раскланялся с Гангой и ушел. Всем заправлял стоявший за стойкой толстяк с живыми хитрыми глазками. Когда к нему в очередной раз подошла Рабэ, чтобы заказать пиво и отнести клиенту, тот ее задержал и что-то прошептал. Рабэ стрельнула глазками по сторонам и кивнула. Ганга, зная, что та выполняет указание ее жениха, только усмехнулась: Кабрама ждет нелегкая судьба.

Ганга задумалась о том, как ей жить дальше. Живя в стойбище среди орков, она не заботилась о том, что ей надеть и в чем выйти из юрты. Она была неприхотлива, и все, что ей было нужно, это кожаные штаны или такая же кожаная юбка на праздник, шелковая рубашка и поддоспешник под кольчугу. Жизнь была простой и понятной. Но среди людей так ходить не получится, она будет вызывать к себе лишний, ненужный интерес. А она хотела его избежать. Мать умерла рано и не успела рассказать ей о человеческих обычаях, но Ганга по природе оставалась женщиной, ей хотелось нравиться своему жениху, быть красивой и нарядной, она с ревностью приглядывалась к Цинее, оценивая ее наряды, и в конце концов решила обратиться к Ирридару по поводу одежды и всего остального. Но что это все остальное, она не знала. Пожив у Овора, она пообщалась с девушками, но те приняли ее настороженно и особо не откровенничали. А Лия относилась к нарядам просто, одела всех в одинаковые платья, правда, из хорошей ткани, пошитые на заказ. И никто не выразил вслух своего недовольства, но надо было видеть лица девушек после того, как управляющая ушла. Вот в таком платье, выданном Лианорой, сейчас была Ганга. У нее были деньги, которые дал ей Ирридар, тысяча золотых корон, и она хотела их потратить на то, чтобы приодеться. Но сначала она хотела поговорить с Ирридаром, может, он что посоветует.

Ирридар пришел в трактир вечером. К ее удивлению, жених был в синей мантии и без оружия. Она его уже не представляла без кожаного колета, меча, кинжала и его неизменной сумки. На ее взгляд, он выглядел странно. Загорелое исхудавшее лицо, большие синие глаза, твердый подбородок с ямочкой, широкие плечи и синяя мантия, которая балахоном болталась на нем и смотрелась чем-то чужим и инородным. С порога юноша осмотрелся и, увидев невесту, решительно направился к ней. Подойдя, изобразил легкий поклон и уселся. Шляпу положил на стол и, пригладив длинные черные волосы, внимательно оглядел Гангу.

– А знаешь, дорогая, платье тебе идет больше, чем кожаные штаны и кольчуга. Никогда не скажешь, что ты орчанка. Ты больше похожа на лигирийку и чем-то на мою мать. – Он о чем-то задумался. – Так в тебе есть кровь лесных эльфаров? – с вопросительными интонациями проговорил он и как-то по-новому на нее посмотрел.

Но Ганга правильно расценила его взгляд и спокойно ответила:

– Лесные не убивают смесок орков и эльфаров. Мы первородные. – Она гордо приподняла голову.

– Да знаю я, слышал, – усмехнулся нехеец, – это вы соль земли, а мы, люди, так, плесень. Ну хоть одной проблемой стало меньше, – прокомментировал он слова Ганги. Увидев Рабэ, поманил ее пальцем, одновременно спрашивая Гангу: – Как твои дела? Чем занималась?

– А чем тут можно заниматься, весь день просидела в зале и смотрела на посетителей. Вся обслуга работает без устали. А мне нечего надеть, кроме этого платья и кожаных штанов, что тебе не нравятся.

Я смотрел на мою невесту и любовался ею, в ней была утонченность лигирийки, изысканность лесной эльфарки идикость дитяти степи. Она говорила то, что думала, и это было для нее нормой. Но когда она закончила рассказ о том, как провела день, словами, что ей нечего надеть, я рассмеялся. Все-таки она женщина, а не воин.

– Хорошо, поехали, я отвезу тебя в один салон, там ты сможешь приодеться. Возьми с собой Рабэ, думаю, демоницы прекрасно разбираются в нарядах.

Служанка уже стояла рядом и согласно кивнула.

– Да, ваша милость, я действительно разбираюсь в моде человеческих самок. Ой, простите, женщин. – Но на ее хитрой мордочке не было и капли сожаления об оброненных случайно словах.

– Тогда иди и найди нам экипаж, – отправил я ее бегать по улице в наказание за колкость.

Но Рабэ подошла к охраннику, и тот, выслушав ее, пулей выскочил из трактира. Ага, как же, будет она бегать по улице, подумал я, она скорее «погасит жар в чреслах» всех мужиков, что работают в трактире, чем станет гоняться за извозчиком. Но вмешиваться в методы работы демоницы я не собирался, мне от нее нужен был результат, а какой ценой это будет достигнуто, по большому счету мне было безразлично. Я был уверен, что она уже собрала сведения, кто, когда и сколько тащит из трактира. Начиная с толстяка Кабрама и заканчивая поломойкой. Когда я вошел, толстый идриш изобразил подобострастие на своей сальной морде, но, подумав, что я не смотрю на него, обозлился и сплюнул в угол. Вот еще одно слабое звено. Этот предаст первым и охотно станет сотрудничать с любым, кто будет против меня. Если бы не Циня, которая души в нем не чает, отдал бы его Рабэ на завтрак.

– Рассказывай, что узнала, – велел я демонице, когда мы ехали в салон мадам Версан.

– Ваша милость, всем трактиром заправляет Кабрам, он отодвинул старого Изю, и тот был рад снять с себя это бремя. Все работники его боятся как огня, он не только ворует у вас, но и обирает всех, отнимая у них часть жалованья. Кроме того, он переспал со всеми работницами и принимает на работу, только если те пройдут через подвал. Но чаще всего он забавляется со старшей подавальщицей, а та приводит новеньких, когда какая-то из прежних работниц ему надоедает.

– Вот гад! – разъярилась Ганга. – Я его убью! – Она с вызовом посмотрела на меня.

– Не надо, дорогая, он муж девушки, которая и так в жизни настрадалась, она его искренне любит.

– У таких жен всегда мужья козлы! – вставила свои три копейки в обсуждение идриша демоница. – Ох, какие они вкусные! – Она облизнулась. – Жаль, что его душу нельзя забрать.

– Мне тоже жаль, – не стал спорить я, – но я покажу тебе место, где ты сможешь охотиться сколько захочешь, а его не тронь.

– Он меня сегодня в подвал приглашал, вот золотой дал, – показала она монету.

– Когда вернемся, ты его туда позови, там мы с ним и поговорим. Надо же, целый золотой! – удивился я. – От этого скупердяя дождаться такого щедрого подарка просто немыслимо.

– Он просто боится госпожу и хочет через меня знать, что она предпримет, поэтому и подкупает, тем более за ваш счет, – рассмеялась Рабэ. – Он обсчитывает посетителей. На пиво и вино делает свои наценки и разницу забирает себе. Кроме того, по завышенным ценам закупает продукты, и разницу ему тоже отдают торговцы, лишь бы только он брал у них. Еще он покупает несвежее мясо и держит его в уксусе, а пишет, что купил высший сорт. Да много еще чего.

Да уж, подумал я, какой предприимчивый проходимец и не боится. Пристроился к Цинее и в статусе зятя управляющего обдирает владельца трактира. Как минимум на десять лет с конфискацией имущества он заработал.

Придется Изю ткнуть носом в это дерьмо, а то, я вижу, совсем барином стал, спит и ест как жирный кот. Мышей не ловит, вот что сытая жизнь с людьми делает. Пропадает стремление к росту, появляется лень и равнодушие к делам. Ну ничего, я это поправлю.

У мадам Версан нас встретил Томас, он вышел важный, как китайский мандарин, еще более толстый и еще более лысый. Узкие глазки скользнули по нам, его морда скривилась на какое-то мгновение, а потом он взвизгнул как поросенок и опрометью бросился вглубь салона.

– Узнал, дружище! – радостно сообщил я спутницам. – Видите, какой ловкий, настоящий охотник.

– А куда это он помчался? – удивленно спросила Рабэ.

– Пошел собирать вещи, думает, что поедем на охоту. Пойдемте, теперь мы его долго не увидим.

Я первым вошел в салон. Нам навстречу выплыла сама элегантность в обличье тридцатилетней мадам Версан.

– Тан Ирридар, вы опять пугаете моего Томаса? Ни на какую охоту он не поедет. – Она мило улыбнулась.

– Вообще-то я и слова не успел сказать, мадам, – поклонился я. – Просто Томас слишком увлекается сборами на охоту, вот и сейчас он убежал собирать вещи. – Я развел руками, показывая, как я огорчен, и тоже изобразил вежливую улыбку. – Вы ему скажите, что я еще не скоро вернусь в Нехейские горы.

– Ох, тан, он вас так боится, не будьте с ним так суровы. – Мадам Версан укоризненно посмотрела на меня, мельком бросила взгляд на моих спутниц и спросила: – Вы по делу или просто так, в гости?

Взгляд Ганги вспыхнул опасным огнем. А я понял, что «королева стиля» отомстила мне за Томаса, поддразнивая Гангу. Женщины всегда чувствуют слабые места и стараются на них надавить при случае. Рядом со мной стояла еще одна красавица, причем моложе ее на десяток лет. Мадам не смогла сдержать ревности и приветствовала меня фразой, в которой можно было уловить, если захотеть, двусмысленность. Гангу она словно не замечала, игнорируя ее. В этом вся женская натура. Каждая женщина считает себя незаменимой, но при этом нисколько не сомневается в своей способности заменить любую другую женщину.

Понимая, что в гневе Ганга может и прибить городскую «фифу», как выражалась моя бабушка, я перешел к делу.

– Мадам Версан, разрешите представить вам мою невесту Гангу Тох Рангор, будущую тану Аббаи. – Этими словами я сразу потушил пожар войны и спас мадам.

– Очень приятно, – сосем другим тоном произнесла женщина и с ожиданием посмотрела на нас.

– Мадам, я хочу, чтобы моя невеста выглядела элегантно, но не вычурно. Чтобы у нее было много одежды на все случаи жизни. Кроме того, нужно достойно одеть ее служанку. Ну и еще у меня к вам личная просьба. – Я с улыбкой посмотрел на женщину. – Моя невеста воспитывалась у орков, в семье великого шамана. Она может легко отрезать голову любому, если заподозрит в словах или в поведении оскорбление своей чести… – Я помолчал, любуясь тем, как побледнела мадам. – Но совершенно не знает, как должна вести себя светская женщина. Могли бы вы взять на себя труд помочь… – Я посмотрел на Гангу, которая еле сдерживалась, чтобы не убить кого-то из нас. – Моей любимой… – Из девушки словно выпустили пар, она зарделась и смущенно потупилась. – Невесте освоиться. Конечно, это будет оплачено мной, но и Ганга тоже весьма обеспеченная девушка.

Мадам пришла в себя и улыбнулась.

– Ну конечно, тан Ирридар, я с радостью помогу вашей невесте подобрать гардероб и освоиться. Такая красавица просто обязана блистать в обществе.

– Тогда я оставлю вас, а сам пойду к Увидусу. Когда закончите, пошлите кого-нибудь сообщить. – Я тоже улыбался в ответ.

– Это времени много не займет, – заверила Ганга, – пара платьев, штаны и рубашка – вот и все, что мне нужно.

Мадам Версан, услышав ответ орчанки, растерянно посмотрела на меня.

– Слушайся мадам во всем, она лучше знает, что тебе нужно, дорогая, – наказал я девушке, и та вынуждена была смириться.

Как же, штаны и рубашка, подумал я. Теперь до глубокой ночи не оторвать от платьев, чулок, бантов и белья. Уж я-то знаю, как они обходятся штанами и рубашкой. Хорошо, что еще мамы не было на горизонте.

– Шарфик, туфельки и сумочка, – как мантру повторил я, только как можно тише, и ушел.

Я сидел в подвале и ждал Рабэ, которая должна была привести Кабрама. Толстяк здорово обнаглел, почувствовал власть и упивался ею. Мне претило то, что он, будучи идришем, гнобил и обирал своих соплеменников, которым повезло в жизни меньше, чем ему. Я лишь удивлялся равнодушию Изи, который, наверное, понимал, что творит зять, но не вмешивался. Один народ, общая беда, казалось бы, держитесь вместе и поддерживайте друг друга. Но в жизни происходит совсем не так, как хотелось бы. Идриш, которого еще недавно презирали и гнали другие народы, теперь сам пользовался бесправным положением соплеменников. Он ловко набивал мошну, отбирая честно заработанные деньги, но закрывал глаза на то, что они вынуждены были тащить все подряд из трактира. А что ему было волноваться, это же хозяйское, зато давало возможность держать их на коротком поводке и иметь возможность выгнать или даже посадить в тюрьму за воровство. Трактир был наполнен страхом и отчаянием за внешним лоском благополучия, я это чувствовал по ауре.

У меня было два выхода: отдать негодяя Рабэ или провести ритуал кровной связи. Я выбрал второе, но, понимая, что это заденет и меня, решил его изменить. Об этом я думал, когда вернулся в академию после того, как прождал Гангу и демоницу до глубокой ночи. Как я и ожидал, женская натура моей невесты взяла верх. Ее было не оторвать от нарядов и прочих тряпочных радостей, что наполняют половину каждой женской души, вторая ее половина наполняется счастьем, по моему глубокому убеждению, когда она сможет испортить жизнь мужику.

Я уже подумал, что они там на всю ночь останутся, и Увидус только рассмеялся, когда узнал, что я жду девушек, которые остались у мадам Версан.

– Раньше полуночи не жди, Дар, – авторитетно сказал он. – Я женат уже пятьдесят лет, и, когда моя Ронгарочка уходит гулять по магазинам, я закрываюсь на переучет.

– Это зачем?

– Тут, сынок, две причины. Первая, это чтобы она не потащила меня с собой, я терпеть не могу часами торчать рядом, когда она выбирает себе наряды или украшения, ты не представляешь, какая это мука. Вторая причина – у меня есть время, чтобы свести приход и расход. Ронгарочка выгребает все подчистую и мне… кхе-кхе, – тихо засмеялся он, – не оставляет даже серебряка. А как жить без заначки? Никак, сынок! Это не жизнь, это катастрофа. Вот я и ловлю момент.

Я с удивлением смотрел на дворфа, который был крутым мужиком в моем понимании и побаивался своей жены, отдавая ей все финансы. Блин, огорчился я, все как у нас. Хоть мир и магический, а отношения между мужчиной и женщиной те же самые.

– А где Лана? – спросил я, сообразив, что не вижу его племянницы.

– А, – отмахнулся Увидус, – перестала думать о глупостях и вышла замуж. Велела передать, что она обязательно плюнет в бочку, куда ты собираешь кровь девственниц. Кстати, а зачем ты это делаешь? Практикуешь магию крови? – Он с любопытством посмотрел на меня.

Сколько раз я ругал себя за неосторожно сказанные слова. Они не теряются со временем, наоборот, обрастают подробностями и продолжают жить своей жизнью, портя жизнь мне. Я сморщился, как будто сожрал что-то горькое, и ответил:

– Уважаемый Увидус, это была просто шутка.

– Ну конечно, я тоже так подумал, – охотно согласился дворф, бросив на меня хитрый взгляд, в котором было столько сомнения, что можно было утопиться.

На обратном пути из салона мадам Версан девушки без умолку восторженно щебетали. Обе были в обновках, у их ног лежали коробки, пакеты и свертки, а на раскрасневшихся лицах был отпечаток совершенного счастья.

– Ты не представляешь, сколько всего мы набрали, а еще заказали, – закатила глаза Ганга. – Урсула такая женщина… – Она замолчала, подбирая слова, и, не найдя достойного определения, махнула рукой. – В общем, не важно, когда приедем, я все надену и тебе покажу.

– Не забудьте, мадам, чулочки, подвязочки и эти модные шелковые трусики, что вы приобрели. Они больше открывают, чем скрывают, – высказала свое мнение Рабэ и вогнала девушку в такую краску, что я думал, она сейчас вспыхнет и сгорит.

– Замолчи, дура! – прошипела Ганга, отвернулась и так просидела до самого трактира.

Я, опасаясь, что мне будут демонстрировать обновки, высадил их у трактира и, сославшись на то, что время позднее, уехал. План, как действовать следующим вечером, мы с демоницей обсудили по дороге.

И вот я сидел в засаде и чувствовал себя глупо. Сторожить обычного помощника трактирщика – это было не только глупо, но и противно. Но что поделаешь, я не хотел разрушать счастье Цинеи, которая когда-то готова была пойти в бордель, лишь бы я поверил ее отцу. Мне захотелось, чтобы эта нескладная девушка была счастлива как можно дольше. Поэтому я ждал этого «властелина», чтобы испортить жизнь ему.

– Подождите, мы еще не пришли, господин Кабрам, – услышал я шепот, находясь под «скрытом».

И почти сразу появилась парочка – помощник управляющего в обнимку с Рабэ. Его рука пыталась задрать подол платья демоницы, а та притворялась скромницей, но не слишком энергично отбивалась.

– У тебя будет все, что ты пожелаешь, – пыхтел Кабрам. – Я накопил достаточно денег. Мы уедем отсюда, подальше от малолетнего урода, я открою свой трактир…

Договорить он не успел. Малолетний урод, это, конечно, был я. Поэтому, не дожидаясь дальнейших оскорблений, я вышел из «скрыта» прямо у него под носом. А то, не дай бог, не выдержу и прибью подлеца.

Кабрам вытаращился и попятился. Толстый идриш робко прятал тело жирное средь бочек, он пытался с ними слиться, подвывая, словно филин. Рабэ жестко схватила за шкирку испуганного идриша и притащила ко мне.

– Клади его на лавку, – приказал я демонице, и та, словно перышко, швырнула тяжелую тушу зятя Изи на лавку, которую он приволок сюда для занятий запретной любовью. – Оглуши его, – приказал я, видя, как извивается Кабрам. – Еще, чего доброго, помрет или сойдет с ума.

Рабэ двинула ему в челюсть, идриш слетел с лавки и затих.

– Ты что наделала?! – всполошился я, глядя на неподвижно лежащего Кабрама.

– Это хук левой, – похвалилась она. – Если бы я ударила правой…

– Это уже был бы не хук, – продолжил я за нее, поднимая толстяка.

– А что? – Демоница рассматривала свой кулак, стараясь разгадать, что бы это могло быть.

– Это был бы для него полный… – не задумываясь ответил я, одновременно очищая вонючего Кабрама заклинанием идришей.

Рабэ застыла, подняв голову к потолку, и пыталась, видимо, разгадать мою загадку. Она беззвучно шевелила губами, но я уже приступил к ритуалу, выбросив ее из головы.

Когда в академии я продумывал, как поступить с идришем, то решил кровную связь наложить с демоницей и уже через нее воздействовать на идриша.

Естественно, реакция Шизы была предсказуемой.

– Ты сумасшедший. Ты хоть представляешь, что из этого получится?

– Получится хорошо! – безапелляционно ответил я. – Это будет научный эксперимент. Сдохнуть он не сдохнет, зато я не смешаю свою кровь с кровью этого выродка. Мне противно, это раз, кроме того, не хочу заразиться от него, это два.

Я ушел в боевой режим, а когда вышел, на груди Кабрама был вырезан ножом художественный рисунок, идеально пропорциональный.

– Давай руку, – сказал я Мардаибе.

Она осторожно, с опаской протянула ее и закрыла глаза. Я смело полоснул по вене. Кровь брызнула и разлилась по груди идриша, накрывая рисунок. Я завел речитатив. Кровь задымилась. Рисунок вспыхнул и загорелся темным пламенем, Кабрам застонал, а я усилил голос, завершая заклинание.

К моей радости, Кабрам по окончании ритуала не помер. Он таращился в потолок, его лицо, лишенное отпечатка осмысленности, было пустым, как будто все мысли и разум покинули его. Я магическим зрением посмотрел на его ауру. Она была бирюзовой и стянута тонкой красной полосой. Сложив руки на груди, я с интересом смотрел на то, что получилось. Еще бы понять, что бы это значило…

Вообще, у каждого народа аура имеет свой цвет. У людей она небесно-голубая, у демонов красная, у орков темно-зеленая. У эльфаров из леса она просто зеленая, а у снежных эльфаров – бледно-зеленая. У дворфов коричневая, а у дзирдов синяя. А у пройдохи Кабрама было сразу две – и как это понимать?

– Мардаиба, скажи ему, чтобы он поморгал, – приказал я.

– Чего разлегся? Моргай давай, кусок жира! – У демоницы был свой подход к толстяку, и она не собиралась соблюдать политес.

Кабрам усиленно заморгал, а в его ауре появилась красная точка с голубой каймой. Интересно, когда я работал с другими и использовал свою кровь, то такие точки появлялись однородные, цвета моей ауры. Здесь опять двойная.

Ладно, будем экспериментировать дальше, решил я, раз он не помер во время ритуала, то теперь, надеюсь, тоже не помрет, видно, что толстяк живучий, как сто демонов из преисподней.

– То, что сейчас буду говорить, ты будешь передавать ему, – приказал я Рабэ. – Итак, он должен быть преданным мне, Ирридару Тох Рангору. Если он надумает обмануть, предать словом или делом, то должен будет умереть от остановки сердца.

Мардаиба все это повторяла за мной, как клятву, громко и торжественно.

– Он должен быть честным и проворным в работе, – продолжал я, – не обманывать работников, не вступать с ними в половую связь.

– Это что за связь? – уставилась на меня демоница.

– Он не должен с ними совокупляться, – пояснил я. Здесь не существовало понятия полов, женщина – это женщина, мужчина – это мужчина, без всяких там полов. Пол – это пол из досок или камня, и никакой двусмысленности.

– С мужчинами он тоже не должен совокупляться? – уточнила демоница. – Среди работников они тоже есть.

– С ними тем более, – сурово ответил я и продолжил: – Он должен вести дела честно, любить свою жену и оберегать ее, уважать тестя. К работникам быть строгим и справедливым. Нерадивых должен наказывать, добросовестных поощрять. Все наворованное должен вернуть владельцу трактира. Он становится управляющим трактиром, а Изя его помощником. – Я замолчал и стал изучать Кабрама. Теперь его аура напоминала космос с планетами, заселенными микроскопическими жителями, а может, еще меньше. – Пусть встает и приступает к работе, – вздохнул я. – Посмотрим, что получилось.

Кабрам услышал команду и встал. Теперь его глаза были наполнены преданностью и страхом. Сначала он поклонился мне:

– Рад служить, хозяин. – Потом посмотрел на Рабэ и спросил: – Еще есть какие-нибудь приказания, госпожа? – Вел он себя вполне осмысленно, только теперь у него был хозяин и госпожа. Так сказать, издержки нового ритуала.

Довольная демоница похлопала его по щеке:

– Пока нет, малыш. Как появятся, я скажу, а пока иди работай.

– У меня оплата останется прежней или я могу себе взять оплату Изъякиля? – спросил он, и его глаза странным образом одновременно посмотрели один на меня, другой – на Мардаибу.

– Раз ты теперь управляющий, то его плата твоя, ему назначишь сам. Ступай! – приказала она.

Кабрам поклонился нам обоим и удалился спокойной, уверенной походкой человека, не обремененного сомнениями.

– Интересно, сколько он Изе положит жалованья? – произнес я.

– Он тестя не обидит, сколько тот наработает, столько и даст, – ответила демоница. Она участвовала в запрещенном ритуале и была почти счастлива.

– Иди за мной! – приказал я и пошел вглубь подвала, где стояли бочки с вином. Отодвинул одну бочку и показал на открывшийся лаз. – Там большие подземелья, и в них часто появляются плохие люди. Вот их ты можешь жрать сколько душе угодно. Но не часто! – добавил я, подумав, что она сожрет весь бомонд Азанара. – И будь осторожна, под личиной служанки Рабэ там не появляйся. Я не хочу, чтобы связали тебя или нас с демонами.

У Мардаибы алчно вспыхнули глаза.

– Я все поняла, хозяин.

– Пойдем, нас ждет второй акт трагедии «Низвержение кумира».

Не успели мы усесться за столом в зале, где нас ждала Ганга, как сверху раздался удивленный вой и появился Кабрам, который вежливо, но при этом за шиворот тащил Изъякиля и уговаривал того:

– Папа, теперь я управляющий, а вы будете стоять за стойкой и наливать напитки. Вы уже старый и другого дела не потянете.

Изя возмущенно упирался и пытался что-то сказать, но у него вырывался только звук, похожий на «оуо». Тут старый идриш увидел меня, извернулся и со всех ног помчался к нам, я даже не ожидал от него такой прыти.

– Ваша милость, босс! У нас тут бунт! Смотрите, это самозванец! – Он указал дрожащим пальцем на зятя. – Короче, я его увольняю. Ты уволен, морда идришская! – крикнул он из-за моей спины.

Но Кабрам только улыбнулся.

– Вы, папа, лучше собирайте вещи и переходите в другую комнату, я вам приготовлю рядом с помещением для охраны, вам и наверх не надо будет подниматься. А Циня будет жить здесь, со мной.

– Иди, Кабрам, работай, мы тут с папой сами разберемся, – сказал я и взмахом руки отправил его заниматься делами трактира. Такой деятельный управляющий очень может быть полезен, если учитывает интересы хозяина.

Кабрам поклонился и с достоинством ушел.

Я перевел взгляд на старика и сухо приказал:

– Присядьте, Изъякиль.

Изя, пылая возмущением и шипя как чайник, уселся.

– Это же надо, войти и сказать: «Папа я теперь управляющий, идите за стойку!» Вы это слышали? – обратился он к нам, ища сочувствия и поочередно обводя наши лица взглядом, в котором отражалась вся несправедливость, произошедшая с ним.

– Это мое распоряжение, Изъякиль, – спокойно ответил я и придавил идриша тяжелым взглядом.

Тот даже поперхнулся от этой новости. Несколько секунд недоуменно смотрел на меня, а потом начал сдавать зятя с потрохами.

– Босс, вы не можете так поступить! – наконец вымолвил он и сглотнул комок, который застрял у него в горле.

– Почему? – изобразив удивление, спросил я. – Кабрам твердой рукой управляет трактиром, у нас неплохая прибыль. Он молод, предприимчив, а вы старый и больной.

– Ваша милость, да Кабрам вор и мошенник! Он ворует ваши деньги, как можно ставить его управляющим? Если бы не я, он давно бы вас разорил! – Изя посмотрел на меня как на несмышленыша.

Действительно, удивительный народ эти идриши, своеобразный.

– Изя, пока ты был управляющим, я дважды заплатил за перестройку трактира, – начал перечислять я его прегрешения. – Ты сам поставил себе помощником вора и, зная об этом, смеешь утверждать, что я должен быть тебе, недоумку старому, быть благодарным за то, что не даешь ему меня пустить по миру? Кабрам с твоего позволения покупал порченое мясо, вымачивал его в уксусе, а отчитывался как за высший сорт. Он по завышенным ценам приобретал продукты и разницу забирал себе. Он обирал работников и разрешал им воровать в трактире, да многое еще чего, о чем я не хочу говорить. Мне остается тебя выгнать или повесить на столбе, как тех, кто пытался устроить здесь погром. Но я бываю добрым, и поэтому ты еще жив.

Изя онемел, не в силах справиться с охватившим его изумлением. Я ему не мешал.

– Но… если вы все знаете… то почему…

– Ты имеешь в виду, почему я, зная его вороватую натуру, поставил его управляющим?

Идриш сглотнул, силясь протолкнуть комок, застрявший в горле, и только согласно кивнул.

– Он обещал быть честным, – как можно спокойнее ответил я.

Казалось, идриша хватит удар. Он несколько мгновений таращился на меня, а потом спросил с такой долей скепсиса в голосе, что можно было по нему пускать океанские корабли, если бы они могли в нем плавать:

– И вы ему поверили?

– А ты, идриш, если окончательно не выжил из ума, посмотри на мое окружение. Изя, я умею быть убедительным.

В это время подошел Кабрам, спокойный и величавый, как слон, и положил на стол несколько мешочков, которые приятно звякнули.

– Здесь три тысячи золотых, – сказал он. – То, что я у вас украл, ваша милость.

Я кивнул и вернул ему один мешочек.

– Это приданое для Цини от меня.

Кабрам радостно схватил кошель и посмотрел на Изю.

Я перехватил его взгляд и усмехнулся.

– Идите, Изя, работайте.

Мы остались за столом втроем. Ганга надела новое платье и, пряча взгляд, исподтишка наблюдала мою реакцию. Зная, что равнодушным оставаться нельзя, я выразил свое восхищение:

– Моя дорогая, ты просто великолепна! Я не видел большей красоты.

Девушка от удовольствия зарделась, но капризно ответила:

– Ты обманщик, я уже четверть часа сижу рядом, а ты и глазом не повел в мою сторону.

– Давай договоримся сразу, милая Ганга: я мужчина, меня восхищают женщины, а не тряпки и кружева, в которые они одеты. Не жди от меня постоянного восхищения. Будь просто хорошей, умной невестой, а потом достойной женой. Красотой тебя наградил Творец, это не твоя заслуга. Конечно, я хочу тебя видеть в красивых платьях, которые только будут оттенять твою красоту. Но не уподобляйся тем женщинам, которых хвалят за внешность. Пусть тебя хвалят больше за ум, преданность и верность.

Во как я выдал ей нравоучение! Ганга растерянно уставилась на меня. А Мардаиба пошла на подхалимаж.

– Ах, хозяин, как вы красиво говорите! – Она даже всплеснула руками. – Но на белье вам стоит посмотреть, это новейшая модель из эльфарского тончайшего шелка. Как жаль, что я не могу себе такого позволить! – наигранно вздохнула она.

– Если он посмотрит на мое белье, то обязан будет тут же взять меня в жены, – сразу посуровела Ганга. – А у тебя хвост в трусах не поместится, – отбрила она демоницу и взглянула на нее как на предательницу.

Понимая, что разговор перешел в опасную для меня плоскость, я заторопился:

– Нет-нет, белье я смотреть не буду. Я еще маленький, и потом у меня важная встреча.

Встал, поклонился и был таков. Последнее, что я услышал, были укоризненные слова Мардаибы:

– Хозяйка, так вы до старости замуж не выйдете. С мужчинами нужно быть обходительнее, хитрее, тогда они становятся мягкие как воск и из них можно лепить что хочешь…

Я только головой покачал: демонов даже могила не исправит.

Моим следующим собеседником стал Марк Чарый.

– Слушай меня внимательно, Уж. Тебе предстоит первое, но очень важное задание. Нужно проследить за одной студенткой. С кем она встречается, хорошо, если удастся подслушать разговоры. Надо узнать как можно больше о тех, с кем она встречается.

Я наложил на себя иллюзию Эрны. Марк отпрянул, когда перед ним вместо босса появилась довольно привлекательная молодая особа с серьезным взглядом и в синей мантии. Потом она мгновенно сменила одежду и была уже в платье и короткой шубке мехом внутрь, обшитой сверху бархатом. Девушка несколько раз повернулась и моим голосом спросила:

– Запомнил, Марк?

Разведчик наконец пришел в себя и, смеясь, ответил:

– Запомнил, босс, но вы хотя бы предупреждайте, что поменяете обличье.

В следующее мгновение перед ним снова был молодой барон.

– Марк, я тебя прошу быть предельно осторожным, она обучена выявлять слежку, и те, кто с ней встречаются, тоже могут быть очень опасны. – Я внимательно посмотрел на него и повторил: – Будь осторожен, не спугни и не подставляйся. Это первая твоя задача. Вторая будет такой. Найди мне в центральной части города подходящий большой трактир, который я смогу выкупить. Узнай, кто из бандитов там собирает дань. Потом найди даму из полублагородных, не молодую, но и не старую, лет тридцати – тридцати пяти, такую, которая станет там управляющей. Я хочу открыть салон для аристократов.

Уж подумал и спросил:

– Вы хотите сделать салон, как у мадам Ви-Ви?

– Нет, Марк, – рассмеялся я, – бордель делать не будем, но танцовщиц и певиц тоже ищи. Это будет салон с танцами-песнями и хорошей кухней. Аристократы будут есть и пить, а их будут развлекать.

Марк кивнул:

– Понял, босс, сделаю.

Два дня прошли спокойно. Я присматривался к вассалам, но ни у кого не видел в чувствах и ментале ненависти или отрицательных эмоций по отношению ко мне. Все были рады, что я вернулся. Немного успокоившись, решил навестить поместье Овора и узнать про Вирону. Может, ее злость уже прошла и не надо беспокоиться по поводу ее отсутствия.

Поехал я сразу после занятий в академии, вместе с Бортом. Не хотел внезапно появляться у ворот поместья, чтобы не давать повода для пересудов, и так уже наломал дров. Мне еще нужно было подумать о неких странностях. Хотя ничего явно не было заметно, но я чувствовал, что над моей головой сгущаются тучи. Это было ощущение чужого взгляда и невидимой сети, которую осторожно подводят ко мне. Это состояние не давало мне расслабиться и обрести душевный покой. Я не доверял уму, а, как настороженный хищник, чувствовал приближающуюся опасность инстинктами. Мои чувства трепетали, как ноздри варга, учуявшие противника, но спрятавшегося и пока невидимого. Зверь внутри меня залег и стал ждать, не выдавая своего присутствия. Вот именно так я мог бы описать свое состояние. Я понимал, что это во мне проснулась дикая природа первобытного существа, который живет не умом, а огромным желанием выжить и победить. Прежний Глухов просто бы отмахнулся от этого и сказал: «Глупости, просто показалось». Я уже так не мог.

Эрна как-то очень уж демонстративно прикрывается Аре-илом, вижу, что лжет, но все равно старается афишировать свои с ним отношения. Хотя с его стороны просто вежливое внимание к ней. Актриса она никудышная, и я вижу, что она заставляет себя идти к нему. Зачем? Иногда она замирает, и ее глаза становятся задумчивыми. Ребята говорят, что она отстранилась от всех. С ней надо будет разбираться в первую очередь. Я их готовил отражать атаки, убивать врагов, но что-то упустил, надо с дядькой посоветоваться, он обязательно даст дельный совет.

Кто-то затеял вокруг меня игру, появился новый противник или это происки старых, известных мне врагов? Мне пока было непонятно. Даже, может, это местные божки решили свести счеты. Я всем им поломал их планы. Как оказалось, у меня здесь нет высших покровителей, я сам по себе и против всех, ситуация архисложная и расслабиться не позволяет. Но сдаваться я не собирался. Моя надежда умрет после меня. Это я твердил себе, когда ко мне подступал липкий страх и одолевали сомнения. Этой фразой, как метлой, гнал их прочь. В конце концов, я русский, а русские, как известно, не сдаются. Может быть, я погибну в этом неравном противостоянии, но проблем высшим и низшим я создам выше крыши. Они должны будут понять, что меня лучше не трогать, и тогда я не буду мешать им. Стратегии у меня не было, но было понимание ее сути – концепция. Для успешного противостояния мне нельзя запираться в ракушку и отсиживаться. Я должен быть активным и хитрым. Рок сам подкинул мне идею, сказав, что я забрал часть его власти над миром Сивиллы, назвавшись Худжгархом. Вот им я для своих последователей и стану.

Мне нужно отправляться в степь. Показать себя. Собрать больше последователей. Всем людям и нелюдям нужны свидетельства чудес, без них их вера ослабевает, а значит, ослабевает и сила Высшего. Вот что разъярило Рока, он стал слабее и винит в этом меня. Задумываясь над его словами, я понял одну вещь, ранее ускользавшую от меня. Рок и Курама, мои новые противники, медлительны. Они в своих планах заряжены на столетия и тысячелетия. У меня такого запаса времени нет, я действую здесь и сейчас, порой мгновенно. Просчитать мои ходы они пока не в состоянии и просто за мной не успевают. Мое преимущество – инициатива. Пока я владею ею, они вынуждены реагировать с опозданием. Тут главное не зарываться. Не по своему желанию, а только волею судьбы и Рока, попав сюда, стараюсь выжить и тем самым своими делами ломаю их планы. А нечего было подставлять меня в качестве жертвы. Можно, конечно, попробовать не лезть в высшие сферы, но вот есть у меня предчувствие, что добром это не кончится. Мои размышления привели меня к выводу, что одна голова хорошо, а две лучше. Надо будет сходить к княгине в гости, обсудить с ней эти моменты. Там, у нее, или у меня… что-то я запутался… в общем, когда она не Шиза, а княгиня Хомо Шиза, она как бы более мудра и открыта.

За размышлениями я не заметил, как мы доехали до усадьбы. Почувствовав смутную тревогу, я насторожился и в ворота входил уже будучи полностью готовым действовать. Лицо охранника-нехейца было хмурым.

– Аскольд! Дедуля! Рад видеть. Что у вас произошло? – обнимая ветерана, спросил я.

– Не знаю, Ирри, – признался старик. – Пропала Вирона, и гресса перевела нас на усиленный вариант. Она ходит, что-то ищет и нервничает. Мы теперь по одному не передвигаемся, токмо по двое или по трое. Ты у нее спроси, она тебе более толково объяснит.

Я согласно кивнул и пошел дальше по территории поместья. Молодец, девочка, хорошо службу поставила, подумал я с благодарностью. Часто по вечерам, перед тем как уснуть, меня посещали мысли о будущем. Мне все равно придется когда-нибудь жениться и рано или поздно выбрать спутницу жизни. Не скрою, Ганга мне даже больше чем нравилась. Мне было приятно находиться в ее обществе, подшучивать над ней, наблюдая взрывы ее негодования. Но до любви я еще не дорос, мои чувства не пылали огнем, и я смирился с тем, что она будет моей женой. Но я часто заглядывался на грессу Ильридану и белокожую Тору-илу. Но Тора была внучкой великого князя, из монаршей семьи. И кроме того, снежная эльфарка смотрела на людей сверху вниз. Это сейчас она студентка и может позволить себе некоторые вольности. Но потом у нее будет совсем другая жизнь. Ее судьба уже заранее определена дедом, династический брак, выгодный семьям, вот что ее ждет. Я старался выкинуть ее из головы и даже порой забывал о ее существовании, но она неизменно опять возвращалась с памятью о поцелуе.

Меня унесло в далекие дали, и я, встряхнувшись, сам себе сказал: все, надо думать о делах. Не доходя до дома, я свернул к пруду и остановился.

– Эй, булькало! – позвал я духа. – Ты еще за грань не ушел?

– Мне и тут хорошо, – отозвался он, – врагов нет, пищи хватает и развлечений тоже.

– Чем развлекаешься?

– Наблюдаю, как глупые человечки в ловушки попадают, – забулькал страж места силы.

– Стоп, страж, расскажи подробно, что видел.

Я понял, что он говорит о Вироне. Она единственная не обходила эту тропинку, не чувствуя наведенного страха, и дух пруда ее, можно сказать, на дух не переносил, такой вот каламбур.

– Шла она недавно, несколько кругов назад, по тропинке и по глупости своей не видела телепорта-ловушки под ногами. Как вошла в зону его действия, так и исчезла.

Я почесал затылок, сняв перед этим шляпу. Интересные новости слышу. Оказывается, есть такие телепорты-ловушки, о которых я не знал. И они валяются в поместье под ногами.

– А как он оказался на дорожке, ты видел? – затаив дыхание, спросил я.

– Видел.

– И как же? Давай не тяни, пузырь с глазами, – поторопил его я.

– Из-за кустов прилетел и упал у тропинки, – ответил страж и забулькал что-то непонятное, но явно выказывая недовольство.

– А кто кидал, ты видел? – спросил я, не обращая внимания на его бульканье.

– Нет, не видел, видел только телепорт. Он рядом с ней пролетел, а глупая человечка его даже не заметила. – Он снова забулькал.

– А как ловушка выглядит? – спросил я, одновременно просчитывая варианты, как ловушка могла оказаться на территории поместья, и вариантов у меня было только два.

– В какую форму ее засунешь, так она и будет выглядеть, – недовольно ответил страж. – Эта была палкой. Но в магическом зрении – телепорт.

– Ясно. Еще что-нибудь рассказать можешь? Может, видел кого из чужих?

– Ничего больше не знаю, оставь меня, мешок с костями. – Страж обиделся на «пузыря» и скрылся.

Овор вместе с Чернушкой и Фомой встречал меня на крыльце. Они рады были видеть меня, но лицо Овора было уставшим и озабоченным. Видно было, что дядька в исчезновении Вироны винит себя. Как всегда, корит себя за то, что не поговорил с девушкой, не успокоил и всего не предусмотрел.

– Пошли в дом, есть разговор, – поприветствовав всех кивком, сказал я.

В кабинете Овора, где мы расположились, я оглядел их серьезные лица и без прелюдий приступил к делу.

– Короче, ситуация такая. Вирона попала в ловушку-телепорт, и ее унесло творец знает куда. Ловушку ей бросили под ноги из-за кустов около пруда. Вариантов того, кто это мог сделать, можно придумать много, но реально их только два. – Я помолчал, обдумывая новость для меня очень неприятную, и мрачно продолжил: – Первый вариант: кто-то чужой пробрался к нам и скрылся незамеченным, сделав дело. Второй вариант – это кто-то из своих. Фома, ты видел чужих в округе?

– Учитель, – ответил орк, – приезжали крестьяне, привозили продукты, и все, других чужаков не было. Это было уже после исчезновения Вироны.

– Ясно. Чернушка, что-нибудь странное твои заметили? – обратился я к девушке.

– Нет, не заметили. Чужих я бы почувствовала. Если только чужой не пришел телепортом и так же ушел.

Я вынужден был согласиться с ней, это рабочий вариант. Только какую цель преследовали похитители? Ловушка-телепорт штука не просто редкая, она даже неизвестная, по крайней мере мне. Значит, это древняя игрушка, и очень дорогая. Использовать телепорт, чтобы похитить девушку, как-то нерационально. Непонятно, охотились специально на нее или просто на любого обитателя поместья? Вирона ходит на работу в трактир, хватай ее по дороге и убегай. Для чего такие сложности с применением телепорта? Как-то не вяжется. Хотели показать нам свое могущество? Тоже смысла не вижу. Такие операции проводят тайно, скрытно, не показывая всех своих возможностей, чтобы не дать противнику подготовиться. Маловероятно, что они хотели похитить все равно кого. Случайность? Трудно сказать.

– Но я больше склоняюсь к тому, что это кто-то из своих напал на Вирону, – продолжил я. – Пробраться сюда очень трудно, даже телепортом, долго оставаться незамеченным вообще невозможно. С какой целью нужно было проникать сюда скрытно? Для того чтобы бросить ловушку под ноги первому встречному и удрать? Как-то нелогично. Такой телепорт вещь очень редкая и должна стоить огромных денег. Если специально охотились за Вироной, то ее гораздо проще перехватить по дороге в трактир или уже там. Со мной уже такое было. Так что я склоняюсь к версии, что это кто-то из своих специально или нет напал на Вирону.

– Ты, сынок, конечно, во многом прав, – после минутного молчания заговорил Овор, – но мы не знаем целей и мотивов похитителей, может, завтра или через какое-то время они проявятся и поставят свои условия. Мы не знаем всех их возможностей, и то, что нам кажется нелогичным, вполне укладывается в логику их замысла. Тут надо понять не кто, а почему. Ты уверен, что использовали именно телепорт-ловушку?

– Да, дядька, уверен, но раскрывать источник информации не буду.

– Это и не требуется, – не стал настаивать Овор. – Будем исходить из двух версий, а за основу возьмем твою и будем действовать методом исключения. Исключим из круга подозреваемых тех, в ком мы уверены. Перечисли, в ком уверен ты.

– Ну что, подход верный, это сузит круг подозреваемых. Исключим всех находящихся в этой комнате, – сказал я.

Овор согласно кивнул.

– Исключим Лию, – продолжил я. – Остальные под подозрением.

– Я бы еще исключил Ринаду, – добавил Овор, – она хоть ссорилась с Вироной, но сама никогда не начинала и должна понимать, что первое подозрение ляжет на нее. Просто не могу представить ее в роли похитителя, – развел руками он, показывая, что объяснить по-другому свое мнение не может.

Я был с ним согласен. От нее никогда не исходила волна агрессии.

– Не согласна! – неожиданно резко сказала Ильридана. – Она девушка скрытная, о себе не рассказывает, но мастерски строит беседу, выуживая информацию о собеседнике. Нас учили такой схеме допроса. И мне кажется, она использует похожую методику.

Мы все, в том числе и Фома, удивленно посмотрели на грессу.

– Поясни, – попросил Овор.

– Я не могу утверждать, что она может быть причастна к похищению, но она странная, я это чувствую, и что-то скрывает.

Овор усмехнулся:

– Да, ей есть что скрывать, но это не относится к нашему вопросу. Но так и быть, мы не будем ее исключать.

– Дядька, и ты, Ильридана, займитесь проработкой этой версии, а Фому я заберу.

– Чернушка, – снова удивила меня девушка.

– Что Чернушка? – не понял я.

– Называй меня Чернушкой, так я чувствую, что ты мне больше чем друг. Я хочу стать твоей второй женой. – Она говорила об этом так спокойно, словно речь шла не о замужестве, а о том, чтобы сходить в лавку за зеленью. – Меня устраивает Ганга как сестра, она не подведет и всегда прикроет спину.

Овор закашлялся, даже Фома открыл рот и показал свои клыки. Я только хлопал глазами, ее честность и непосредственность обескураживала и затрагивала потаенные струнки души, находя где-то там тихий и несмелый отклик.

Я встряхнулся и сурово обвел всех взглядом.

– Страна в опасности, враг стоит у ворот, сейчас не до личной жизни. Мне надо подумать, а вы работайте. Тоже думайте!

Когда молодой барон решительно покинул кабинет, Овор прокашлялся и взял бразды правления в свои руки.

– О стране думать не будем, – сказал он. – О ней есть кому подумать. Давайте думать, что нам делать дальше.

Мне пришлось закрыться в своей комнате, и сразу оттуда я отправился на спутник. Я знал, что существует способ определить направление и местоположение перенесенного объекта по возмущению астрального поля планеты, главное успеть, пока след не исчез. Приходилось надеяться на то, что я не сильно затянул с поисками, хотя точно не знал, сколько времени след будет держаться. Не знал, как его искать. Но у меня была Шиза и проходимец Брык, так что я не оставлял надежды разобраться в этом вопросе. В конце концов, приобрету базу по телепортационным перемещениям.

– Командор, приветствую вас на борту станции. За время вашего отсутствия происшествий не было. Докладывает первый помощник Брык Чиполлино.

Морда появился в голографическом исполнении и стоял как живой, вытянувшись по стойке «смирно». На нем был кипенно-белый мундир офицера гражданского флота. На левом рукаве шеврон с буквами КФН поверху. А внизу два слова – «Отвага и честь».

– Что означают эти буквы у тебя на рукаве? – заинтересовался я. – Клуб Феселых и Находчивых?

– Никак нет, командор, это отличительный знак Космического флота Новороссии, – ни капельки не смутившись, ответил Брык. И, предупреждая все моивопросы, принялся объяснять: – Я взял на себя заботу составить кодексы и уложения, а также административно-правовое законодательство государства Новороссия.

После его слов я сразу вспотел. Заявление Брыка, что ничего не произошло, всегда надо понимать в обратном смысле. Значит, где-то рвануло и снова требуется мое вмешательство. Я присел на краешек кресла и обреченно сказал:

– Рассказывай дальше, реформатор.

Польщенный Брык продолжил:

– Теперь княжество Новоросское – монархия со всеми атрибутами настоящего государства. У нас есть монарх – княгиня, что живет внутри вас, командор, злая девчоночка, многие ей лета. Канцлер – это вы сам. Премьер-министр – Гаринда Швырник Мудрая. Министр иностранных дел – Бран Швырник Проворный. Остальные должности занимаю я, секретарь Совета Безопасности Брык Чиполлино. Государственная реформа проведена блестяще и в короткие сроки. Всем государствам отправлены ноты, выражающие наши добрые намерения и пожелания добрососедства. Получили ответ от четырнадцати окраинных доминионов. Остальные пока думают.

С тем, что творит этот мошенник, я уже ничего поделать не мог. Его создатель сотворил неубиваемого монстра с обучающимся интеллектом. Лишь бы не тронулся рассудком от своего ума и не устроил войну с человечеством. Он расплодился уже по всему миру, где ему был открыт доступ, создал резервные копии, и они спят до лучших времен. Чтобы его уничтожить, нужно взорвать все искины, все оборудование, использующее программное обеспечение, все галактические коммуникаторы. Короче, впасть в каменный век всему обитаемому космосу. «Да уж!» – подумал я. Ромео отомстил не только командованию пограничных сил, он заложил бомбу под будущее всего человечества. Мне оставалось только смириться и не принимать его деятельность близко к сердцу. Но тут до меня дошло, что он не упомянул главный государственный орган, вернее, два. Министерство финансов и Центральный банк Новороссии. Чтобы эта морда забыла такой атрибут государственности, я не мог даже помыслить. Он не человек, он бездушная программа с искусственными чувствами и мегатонной памятью.

– Так ты у нас министр финансов и директор-распорядитель Центробанка? – вкрадчиво спросил я.

Брык взглянул на меня и спросил:

– Вам кофе или чай, командор?

Я поглубже уселся в кресло и простонал:

– Разорил, гад!

А как еще можно было воспринять его слова вместо прямого ответа?

– Вы о чем, командор? Все мои помыслы только о благе государства, я наконец благодаря вам нашел себе достойное применение. Конечно, министр финансов я. И Центральным банком управляю я. Но главой его являетесь вы, и только с вашего согласия я могу тратить деньги вне программ государственного строительства.

Я почувствовал было облегчение, но потом тревога всколыхнулась с новой силой. Его дополнение о программах государственного строительства могло означать что угодно. От создания звездной империи до Института загадок имени Чиполлино. Его интересы простирались столь далеко, что невозможно было предугадать, что он будет вытворять в следующую минуту, движимый вложенной в него неугасимой страстью к импровизации и деятельности. Единственный возможный вариант как-то приостановить этого монстра программной технологии и отвлечь от созидательной суеты – загадать ему новую загадку.

– А у нас что, есть программы государственного строительства? – Я уставился на луковицу, пытаясь превратить глаза в боевые лазеры и сжечь его ко всем чертям. Лучше уж это, чем всякий раз, появляясь на спутнике, страшиться очередных новостей от новоявленного реформатора.

– Они готовы. Вам осталось их только утвердить, – ответил монстр в белоснежном кителе.

Вздохнув свободнее, я делано небрежно бросил:

– Скинь их княгине, она лучше в этом разбирается.

Брык с достоинством кивнул и несколько раз мигнул.

– Еще вопросы есть, командор?

– Есть несколько, – кивнул я. – Доложи о состоянии финансов и откуда идут поступления.

– Я сброшу вам отчет, – стала юлить морда. Значит, рыло у него в пушку.

– Не надо отчета, кратко. Сколько кредитов в банке, и откуда какие приходят поступления.

– На счете пятьдесят миллионов. Сорок миллионов поступило от конторы Бада и шахтерской компании в процессе их самоликвидации. Кстати, Окурок сошел с ума. А Бад ждет суда. Что с ними делать?

– Точно, как же я о них забыл! – хлопнул я себя по лбу. – Отправь на Суровую, и пусть их там осудят. Продолжай.

– Два с половиной миллиона – налоги от дохода колонии, и миллион кредитов получены от торговой станции за услуги. Остальные деньги были на вашем счете.

– А какие услуги мы оказали торговой станции, Брык? – подозрительно глядя на Чиполлино, спросил я.

– Я им помог разблокировать искины после хакерских атак злоумышленников, – ответил он так равнодушно, что у меня закралась мыслишка, уж не его ли рук дело эта хакерская атака.

Но вдаваться в подробности я не стал. С ним чем глубже копаешь, тем глубже закапываешься сам. У меня даже появилось подозрение, уж не он ли истинный виновник смерти своего создателя. Поняв наконец, какого Франкенштейна он сотворил, Ромео не выдержал груза будущих проблем человечества и скончался от угрызений совести. А письмо это так, для отмазки.

– Ну помог, и славу богу. Главное, деньги не пропил и не проиграл в загадки, – высказался я, вздохнув с облегчением. Разбираться дальше в сути его помощи я не хотел. Меня подстегивало исчезновение Вироны. – Ладно, это выяснили, надеюсь, все остальное ты тоже сделал на высшем уровне. Мне нужно отследить перемещение живого объекта по иносфере планеты. Можешь?

– Без проблем, командор, назовите код объекта и время, когда произошло перемещение.

– Кода я не знаю, но ты можешь уточнить у искина станции. Объект перемещался через этот спутник.

Брык помигал и доложил:

– Перемещение было одно, код имею. Приступаю к работе.

И снова замигал. Мигал он долго, и наконец я услышал:

– Я смог определить только примерное направление. К сожалению, след уже практически исчез, я применил моделирование и по нему установил, что объект или переместился в портовый город на побережье Лигирийской империи, или затерялся в междумирье. Точки выхода не определяются.

– Как город называется?

– Брахнавар.

– Куда ведут морские пути? – Вопросы мои были краткие и по существу. В то, что Вирона затерялась в пустоте, я не верил. Еще не было такого, чтобы люди пропадали при переносах. По крайней мере, о подобных случаях неизвестно. В этом мире используются другие методы переноса, не позволяющие затеряться. – Брык, ты можешь отследить объект на планете?

У меня еще оставалась надежда на то, что мы сможем найти ее, лишь бы она была жива. Зная ее нелюбовь к местным, можно было ожидать чего угодно. Например, что ее прибьют в темном переулке. Или что она вырежет город, если захватила скафандр и свой меч.

– Мне нужно на это время, и желательно, чтобы объект отправил сообщение, – ответил Брык.

– К сожалению, объект работает только на прием, передача сообщений у него закрыта.

– Хоть что-то, – ответил самозваный министр финансов. – Командор, передайте ему сообщение, я буду искать по возмущению информационного поля.

«Дух Привидению.

Детка, мы знаем, что ты попала в портал, направление Брахнавар. На помощь высылаю Фому. Держись».

Составив краткое послание, отправил его.

– Ищи, Брык, тщательно, – приказал я. – Как найдешь, скинь сигнал, и вообще, если возникнут проблемы в княжестве, срочно бей тревогу. Я прибуду и стану разбираться. Понял?

– Так точно, командор! Вам кофе или чай?

– Не надо, я пошел.

– Подождите, босс! – всполошился негодник. – А какой ответ на загадку: «Зимой и летом одним цветом»? Тут сразу несколько вопросов. Что такое лето? Что такое зима?

– Зимой и летом одним цветом это может быть елка, сосна, пихта, туя, – ответил я. – Зима – это когда идет снег и мороз на улице. Лето – это когда тепло и снега нет. Если отгадают и назовут елку, скажи: неверно, это сосна. Если назовут сосну, скажи: неверно, это елка.

Брык замигал, как новогодняя гирлянда, выбивающая азбуку Морзе. Я даже подумал, что он сейчас перегорит и унесет с собой тайну пароля от счета. Но он справился и ответил:

– Вы, командор, гений загадок. Давайте еще загадку.

– Ты просто не читал журнал «Мурзилка», – рассмеялся я. – Всю мудрость черпаю оттуда. Вот тебе самая простая: один глаз, одно ухо, одна дырка. Разгадывай.

И убыл.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Блюм Вейс с интересом читал сводку сообщений, составленную аналитическим отделом Управления. Ему всегда нравилась рубрика «Необычное и курьезы». Сейчас курьезом стало Новоросское княжество. Это монархическое государственное образование размером с молекулу разослало ноты во все государства. Оно заявило о себе со всеми тонкостями дипломатического этикета, что говорило о высоком уровне их министерства иностранных дел. Оно не выпячивалось, не пыталось выглядеть больше, чем оно есть. Но заявляло о себе на межгалактической арене. Кроме того, вступило в союз с такой же крошечной республикой. А это уже совсем другой международный статус.

Надо будет к нему присмотреться, подумал Вейс и перешел на следующую страничку.

Станцию соседей из Шлозвенга снова поразил вирус, и ее деятельность на некоторое время была парализована. На всех искинах висел запрос: «Зимой и летом одним цветом». Специалисты его Управления не смогли решить эту задачу и составили отчет о том, что она не имеет решения или же решение лежит в плоскости неизвестных категорий. Уровень сложности не поддается определению. Совет станции обратился за помощью ко всем и выделил награду в миллион кредитов за помощь по разблокированию искинов. Помощь пришла из Новоросского княжества. Их программисты за короткий срок удалили вирус.

Аналитики рекомендовали отыскать правонарушителей киберпространства и привлечь к работе в Управлении. А также выйти на связь со специалистами Новороссии.

Вейс отложил отчет и, доверяя своей интуиции, вслух произнес:

– Это княжество еще себя покажет. Если выживет. Некоторые глобальные игроки недовольны его существованием. Как говорится, поживем – увидим. – Он связался с секретарем. – Рина, кофе мне и сигареты.

Лигирийская империя. Город Брахнавар

Девушка открыла глаза. Вокруг была кромешная тьма и затхлая вонь. Кусочек света проникал сквозь щелку внизу двери, но это было далеко от нее. Наверное, это длинный коридор, подумала она. Мысли болью отдались в голове, Вирона застонала от головокружения и подступившей тошноты и попыталась пошевелиться. Но куда там. Руки и ноги ее были крепко связаны, а сама она лежала на холодном полу. Подступила паника, но тут же сработал механизм самоанализа, принесший сосредоточенность и определивший цель. Малыш – как она про себя называла Ирридара из-за того, что он был ниже ее ростом, – жестко вбил в нее способность вовремя включать свои природные таланты.

Она связана, значит, в плену. Где? Неизвестно. Кто ее похитил? Неизвестно. Как похитили? Она догадывалась. В последний момент перед тем, как потерять сознание, Вирона увидела окно портала. Как он оказался на ее пути, девушка не знала. Но то, что она была перенесена с помощью портала, не вызывало сомнений. Зачем? Сейчас это не имело значения. Главное было разобраться в обстановке и попытаться дотянуться до молекулярного меча. В последнее время она стала подозрительной и, доверяя своим чувствам, носила клинок с собой. Благо, что в отличие от громоздких местных мечей у ее клинка было силовое лезвие, появляющееся после того, как возьмешь меч в руку и активируешь. Молекулярный меч представлял собой небольшой стержень, удобно лежащий в руке, и был настроен только на нее. Причем защита была двойная – кожа руки и определенная волна нейросети. Если работать приходилось в перчатках, то на рукоять проецировалась кожа ее руки. Но даже если вытащить нейросеть и содрать кожу с ладони, нужно назвать ключевое слово, чтобы активировать клинок. Поэтому никто другой не смог бы им воспользоваться.

Одежда была на ней. Ее обыскали, так как сумки, которую здесь все носят, с ней не было. Клинок был в потайном кармане платья, и, если не знаешь, что искать, найти его в складках платья довольно проблематично. Но вот добраться до него Вирона сейчас не могла. Значит, нужно терпеть и ждать развития событий. Терпеть она умела, долгие годы занятий фехтованием к этому приучили. Приучили терпеть боль, неудобство, постоянное ожидание, когда наступит ее очередь. Все это прививалось с детства. Она закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Так ее учил тренер: уйди в себя, забудь обо всем. Есть только ты и вечность. Почувствуй ее, и время перестанет для тебя существовать. Она настроилась на единение и забылась.

– Смотри-ка, она все еще в отключке, – прорвался сквозь пелену чей-то громкий голос. Затем яркий, как ей показалось, свет ударил по глазам, проникая даже под закрытые веки.

– Она хоть живая? – спросил другой голос.

– Да что с ней станется! Когда ребята ее нашли, она была в обмороке. Одета хорошо, но денег с собой у нее не было. Что она делала в рыбацких кварталах, даже представить не могу. Ей еще повезло, что первым на нее наткнулся Регул. Говорит, смотрит, у стены склада кто-то лежит, подошел и видит: девка. Одета не по-нашему, в шубе. Чистая, не из местных. Регул с ребятами ее притащили сюда, и Борода приказал связать ее. Выдал по серебряку и был доволен. Хороший товар. Теперь узнаем, если не тронута, то за нее неплохой куш получим. А коли тронута, пропустим по кругу и продадим тому, кто больше заплатит. С нее не убудет, – рассмеялся рассказчик.

Двое, поняла Вирона. Она не открывала глаза и продолжала ровно дышать, ничем не выдавая, что пришла в себя.

– Странная она, на наших не похожа. Как бы из-за нее неприятностей не схлопотать. Продать бы ее на остров, и дело с концом. А так, может, ее уже ищут.

– Борода лучше нас знает, что надо делать. Буди ее. Ишь разлеглась!

Вирона почувствовала, как ее пихают ногой.

– Эй, цыпа, просыпайся, – глумливо проговорил первый. – Скоро тебе свои прелести показывать, а ты спишь как младенец.

И оба негодяя громко расхохотались.

Понимая, что дальше изображать беспамятство нельзя, она открыла глаза и застонала:

– Где я?

– Там, где надо, крошка. – Один из них, высокий, нагнулся и развязал веревки на ногах Вироны. – Вставай.

– Я не могу, ноги затекли, – слабым голосом проговорила Вирона. – Развяжите руки, я их не чувствую.

– Освободи ей руки, – сказал второй, и высокий перерезал веревки на запястьях девушки. – Теперь встать сможешь? – спросил он и дохнул на нее вонючим смрадом гнилых зубов.

– Постараюсь, – тихо ответила Вирона. Зашарила ладонью по юбке, нащупала и вытащила клинок, зажав рукоять в ладони. Встала на четвереньки, и высокий помог ей подняться на ноги.

– Пошли, красотка. Мы выведем тебя в свет. – И оба снова рассмеялись своему каламбуру.

Вирона уже знала, что ее ждет, и лишние противники ей были не нужны. Она повела рукой, и головы мужчин, еще продолжавших смеяться, отделились от туловищ. Вирона постаралась отойти от них подальше, чтобы не испачкаться в крови. Руки и ноги ее хорошо слушались. Это она перед бандитами притворялась немощной, стараясь усыпить их бдительность. Пока она лежала, то волевым усилием заставляла кровь двигаться по телу, этому она тоже научилась, занимаясь спортом.

Дверь была открыта. Девушка правильно оценила обстановку, ее действительно бросили на каком-то складе, заставленном ящиками и мешками. Из темноты помещения, где ее держали, Вирона заметила в соседней комнате двоих мужчин за столом, на котором тускло горела лампа. Один был коренастый, с густой седой бородой, в ухе которого висела серьга – толстое кольцо. Другой худой и сутулый. Вирона изобразила немощь и, держась за стену, вышла к ним. В комнате, кроме этих двоих, никого не было. Без всякой тревоги оба с удивлением воззрились на нее.

– А где Варзун и Везунчик? – спросил бородатый, видимо, он все еще не понимал, что происходит.

Но девушка не дала им времени опомниться и быстрым шагом приблизилась. Сначала она рубанула по ногам худому, и те отвалились вместе с ножками скамьи, на которой он сидел. Мгновение он удивленно смотрел на свои отрубленные конечности, а потом дико заорал. Бородатый вскочил и попытался схватить дубину, которая лежала рядом с ним на столе. Но Вирона, кровожадно улыбаясь, моментально перерубила ее вместе с крышкой стола. Клинок словно хворостину разрезал обитую металлом палку возле самой руки бородатого.

– Сядь и не дергайся! – приказала Вирона.

Мужчина с вытаращенными глазами послушно сел. Худой орал так, что закладывало уши.

– Хочешь остаться навек без ног? – спросила Вирона.

Бородатый отрицательно покачал головой.

Как проводить быстрые допросы, Вирона знала, этому их хорошо обучили, хотя ей никогда не приходилось применять свои знания на практике. Ну что же, мелькнула у нее мысль, придется попробовать.

– Если ты хоть чуточку шевельнешься, Борода, или я заподозрю, что ты мне врешь, я тебя не убью. Я лишу тебя сначала мужского достоинства… – Она воткнула слабо мерцающее лезвие между ног орущего безногого. – Потом отрублю тебе пальцы. – И она отрубила половину кисти у того же худого. – Ну так что, мы договоримся? – спросила она и облизнулась. Еще по соревнованиям она знала, как действует ее улыбка и горящие глаза на соперника. Она выходила не сражаться, она всегда была настроена убить и выжить. Большинство соперников теряли волю, когда видели ее решимость. Ее даже тренер побаивался в спаррингах.

Борода перевел затравленный взгляд с орущего дружка на девушку и сразу ей поверил. В ее глазах жила такая жажда убийства, что он не выдержал и пустил петуха:

– Госпожа, вышла ошибка!

– Так мы ее исправим, – томно промурчала девушка, напоминая довольную пантеру, поймавшую кролика. Ногой придвинула к себе табурет, села. Не глядя махнула мечом, и крик раненого оборвался.

– Что вам надо, госпожа? – трясущимися губами проговорил бородатый.

– Немного. Знать, где я. И кто ты.

– Вы в городе Брахнаваре, это порт в империи, госпожа. Я, Жих Товгар, торговец. Вы у меня в лавке. Не подумайте плохого, ваша милость, мы нашли вас без памяти в квартале рыбаков и принесли сюда от греха подальше, – поспешно, проглатывая окончания заговорил Жих. – Это очень бедный и опасный квартал. За одну вашу шубку вас могли там прирезать. Мы только помогли…

– Торговец краденым и живым товаром, вот, значит, кто ты. Я слышала, как те двое, что без голов лежат на складе, говорили, что ты, Борода, хочешь меня продать.

– Они лгуны, госпожа! Чтобы я на такое пошел, да ни в жизнь! Я дорожу своим именем! – Торговец с искренним возмущением ударил себя в грудь.

Вирона отрешенно смотрела на лицедейство бородатого, она его и слушала-то вполуха. В данный момент она просчитывала возможные варианты дальнейших действий. Возвращаться немедленно ей было нельзя. Тот, кто ее сюда отправил, должен был поверить, что она навсегда канула в неизвестность. Тогда он потеряет осторожность. Кто это был, она не знала, но, отправляясь в путь через портал, угасающим сознанием смогла ухватить видение полы одежды человека, стоявшего за кустами. В первый момент она подумала, что ей показалось. Но нейросеть создала модель кустов и того, что ей привиделось. Вирона только сейчас смогла понять, что ей показалось странным. Она увидела полу такой же шубки, как и у нее. Лия, верная своим правилам, купила зимние шубки, для всех одинаковые – и для себя, и для работниц. Значит, за кустами стояла женщина, и она видела, как Вирона исчезла. Если это случайная свидетельница, то она расскажет о ее исчезновении, портал не заметить было сложно. Если это враг… Вирона даже поморщилась от этой мысли, не желая принимать такую версию. Если это враг, то она промолчит, и Вирону будут искать не сразу. Она поймет это по тому, как скоро Ирридар выйдет на связь с ней. Если через несколько дней, то в их рядах предатель. Она понимала, что ее ревность видна окружающим и они могут подумать, что Вирона исчезла на несколько дней, чтобы «спустить пар», и не станут немедленно бить тревогу. Но это в том случае, повторила она себе вновь, стараясь принять неизбежную правду, если среди них спрятался враг.

Борода заметил, как поморщилась девушка, и, не шевелясь, заголосил:

– Помилуйте, ваша милость! Регул, сволочь, попутал! Не калечьте, я все расскажу!

Вскоре Вирона знала не только расклад в криминальной среде района, где она находилась, но и самого Брахнавара. Как она верно определила, Жих Товгар – торговец и скупщик краденого. Промышляет грабежом и работорговлей. У него была своя небольшая банда, которую она вырезала наполовину. У него проблемы с конкурентом, и тот потихоньку, но неотвратимо его вытесняет. Все это она слушала и одновременно составляла план своих дальнейших действий.

– Значит, так, Борода. Мне нужно побыть здесь некоторое время. Я останусь у тебя.

Борода охотно закивал, соглашаясь с ее решением.

– Кроме того, я помогу справиться с мешающим тебе Рябым.

Густые брови бандита поползли вверх. Такого поворота он не ожидал, думал заболтать ее и удрать, как только она его отпустит. Позвать стражу, обвинив девчонку в убийствах.

– Я знаю, Борода, что ты решил сдать меня стражникам и обвинить в убийстве этих несчастных, – произнесла Вирона, ломая планы бандита. Улыбаясь своей неподражаемой улыбкой хладнокровного убийцы, она смотрела на Жиха. – Но, когда ты приведешь стражу, они увидят мое истерзанное тело и выслушают мою версию событий. Как думаешь, кому они поверят? Аристократке, которую выкрали бандиты, или тебе, разбойнику? Тем более что я пообещаю тысячу золотых корон за свое освобождение и доставку в Вангор.

Борода не был дураком и прекрасно представлял, что с ним сделает стража за дворянку, и тем более, что, если благородный обещал такую сумму, он выплатит.

Его десяток золотых стражники засунут ему глубоко в одно место и быстро освободят место для конкурента. С другой стороны, эта красивая ведьма, помешанная на убийствах, обещает помочь решить его проблемы. В том, что она упивается убийствами, он ни на дилу не сомневался, достаточно посмотреть, с каким наслаждением она кромсала Сутулого. Девушка благородных кровей, но в душе такая же бандитка, как и он сам, и Борода со спокойной совестью принял ее как свою. Кроме того, стадный инстинкт заставил его принять ее главенство.

– Не беспокойтесь, госпожа, я сделаю, как вы велите. Приказывайте.

Инферно, нижний слой

Демон рассматривал лица своих коллег. Он их не знал, да и знать не мог. Все они окончили разные спецшколы и были собраны, как говорится, с мира по нитке. Четверо метаморфов, вернувшиеся в свою человеческую форму после потери сознания, лежали отдельно упакованные, так что освободиться сами не могли. Он сам их связал и, не давая возможности помочь друг другу, приказал отнести на самый глубокий уровень, отрытый в разрушенном городе. Всех возможностей тех, кого отбирали и готовили по специальной программе в отряд службы собственной безопасности АДа, он не знал, но предполагал, что те, кто были призваны найти и захватить своего же полевого агента или уничтожить при невозможности захвата, должны быть специалистами экстра-класса. Они, по слухам, были универсалами, но имели каждый свою специализацию. Поэтому вместе они были как четко отлаженный механизм, не дающий сбоев.

Он разместил их в одной комнате, перегороженной решетками. Скорее всего, в свое время это была тюремная камера. И теперь в ней содержались пленники.

Алеш изучал их, а они смотрели на человека в старом боевом скафандре. Из-за затемненного забрала его лица не было видно. Но Алеш и не собирался открывать им свое лицо. Он часто менял свою внешность, и те установочные данные, которые могли быть переданы Вейсом в центр, были первоначальные. Алеш менял все: лицо, телосложение, цвет кожи, группу крови и кожу на ладонях. Операции были недешевые, но Прокс не скупился на свою безопасность. Он внутренним чутьем живущего в нем зверя знал: если когда-нибудь он промахнется, охотиться будут уже за ним.

– Добрый день, господа, – раздался из скафандра механический голос. – Кто старший, и кто будет со мной говорить?

Из-за стекла забрала Прокс видел их бесстрастные лица, напоминающие маску. Внутренне они были готовы к любому исходу. В своей смерти они были уверены и разговоры с кем бы то ни было вести не собирались. Не можешь повлиять на ситуацию – прими смерть достойно. Так их учили, и поэтому ответом ему была полнейшая тишина.

Он и не надеялся, что будет иначе. Их ответы ему были не нужны. Алеш собирался донести до них то, что их ждет, и от их реакции будет зависеть их дальнейшая судьба.

Долгими ночами он перебирал варианты своих действий после захвата. А в том, что он сумеет их захватить, Алеш не сомневался, как бы ни готовили агентов в Центральном аппарате, этот мир преподнес уже не один сюрприз и преподнесет их еще не раз. Они были новички, а он уже свой, плоть от плоти этого безумного мира.

Аналитический сектор в его нейросети прорабатывал сотни возможных сценариев. И все они не удовлетворяли Прокса. Но все же ему удалось найти приемлемый вариант. Вернее, три. В зависимости от того, как поведут себя чистильщики. У него была надежда, что эти ребята из центра тоже хорошо понимают, какие игры ведутся там, наверху, и не захотят быть заложниками чужих амбиций. Он отдавал себе отчет, насколько тонко ему надо будет сыграть на их чувстве самосохранения. Будучи сам агентом, он не верил в их стойкое желание умереть за чужие интересы. Одно дело погибнуть на задании, другое дело – погибнуть позорно, будучи обвиненным в предательстве, выгораживая человека, который их использует, чтобы спастись самому.

По каким-то драконовским инструкциям, составленным в глубокой древности, предателей сжигали живьем в медной трубе, под которой горел огонь, и каждый агент получал изображение казни.

– Мне в общем-то нет необходимости слушать кого-то из вас, – не дождавшись ответа, сказал Прокс. В том, что они поначалу будут молчать, он не сомневался, не сомневался он и в том, что они заговорят. – Я вам расскажу о вашей дальнейшей судьбе.

На лицах слушателей не дрогнул ни один мускул. Он понимал их мысли. Пока он говорил банальности, и они не трогали этих четверых. Что может этот человек? Даже если это разыскиваемый ими Демон. Убить их? За ними придут другие и будут более подготовлены. В конечном счете он пошел против системы и был обречен. Поэтому пусть сотрясает воздух и наслаждается своей победой. Они будут отомщены. Это заповедь АДа. Завтра. Через двадцать лет. Не важно, по этим преступлениям срока давности нет.

– Вы не по своей воле стали предателями, а по воле того, кто вас послал. Вступили в тесный контакт с преступниками, с которыми борется по всему миру АД. Вы четверо уже вне закона. Поэтому я могу вас казнить и файл с казнью отправить в свое Управление. Доказательств вашей вины много. Вот здесь, – он поднял баул, – магические ингредиенты для отправки из сектора, которые везли крауры. Они сделаны из органов разумных существ. При этой процедуре сам разумный погибает. Люди, которых вы провожали на нижний слой, предназначены для переправки туда же. Там их лишат личности и засунут в них оцифрованную матрицу какого-нибудь больного старика с большими деньгами. Суррогат вечной жизни. Этого вполне хватит на медную трубу, господа.

Несмотря на всю выдержку этих четверых, их лица во время речи Прокса мрачнели. Говоривший хорошо знал, с кем они шли и что за груз был в караване.

– Демон, ты ошибаешься, – вполне уверенно и спокойно сказал один из них. – Ведь ты Демон, не так ли? – Он скорее утверждал, чем спрашивал. – Мы прибыли за тобой и к каравану не имеем никакого отношения. Просто пристали к нему на время, нанявшись охранниками. Все, что ты говоришь, это только твои домыслы, – по-прежнему спокойно излагал свою версию событий чистильщик. По-видимому, это обговаривалось заранее, на случай непредвиденных ситуаций.

Алеш понимал, что они хотят занять позицию «ничего не знаю, все это вышло случайно». Это была бы неплохая позиция, но им следовало бы учесть некоторые особенности этого мира.

– Тебе лучше сдаться и отправиться с нами. Там, в центре разберутся. Если ты не виноват, то худого не будет. Подумай лучше об этом. Мы – твой реальный шанс на свободу. Мы скажем, что ты сдался добровольно и даже отбил нас у мутантов. Поверь мне, тебе это зачтется. – Чистильщик перешел от обороны в атаку, пытаясь показать Проксу, что для них это очевидно и он должен согласиться с их мнением. Иначе самому придется жариться в трубе.

– Господа чистильщики, – усмехнулся Алеш, назвав их прозвищем, которое они не любили. – Удивляюсь я вашей наивности. Неужели в центральном офисе стали набирать дураков? Вы в самом деле думаете, что вас после проведенной операции оставят в живых? Вы внедрены в сердце преступной организации. Тот, кто это провернул, очень боится, что я выживу. Потому что под высокосидящим сынком закачалось кресло. Из-за предательства или глупости. А влияние тех, кто его посадил туда, пошатнулось. Именно поэтому использовали вариант сговора. Тот, кто курирует сынка, имеет связи в преступном сообществе. И вы, и я в его планах обречены. Потому что своими действиями он сам их вскрыл. Видимо, не мог поступить по-другому, операция провалилась с треском, и не было времени на долгие анализы, нужно было действовать быстро и проблему решать кардинально. Поэтому послали вас. Зачистить. И вы знали, с кем шли и кто вас вывел на караван. На меня в случае моей смерти можно свалить провал операции ССО. Притянуть неугодных к этому провалу и самим остаться чистенькими. Скорее всего, на базе валорцев уже подготовили фальшивку о моей вербовке.

– Не мечтай, Демон, ты всего лишь полевой агент. Мошка. Тебя прихлопнут или купят, и ты замолчишь, – прервал его тот же пленник. – Зачем тебя убивать и из-за тебя проводить такую сложную операцию? Если бы все так было просто, уже давно эти связи вскрылись. Поэтому не надо разговаривать с нами, как с детишками. Еще раз тебе повторяю. Мы к каравану не имеем никакого отношения.

– Все это могло бы сработать, господа, – Алеш был подчеркнуто вежлив и нейтрален, – если бы не некоторые факты, о которых вы не имеете ни малейшего понятия…

Он сделал выверенную паузу, заставив насторожиться связанных людей. Теперь они будут ловить каждое его слово.

– Наняться в караван, уходящий на нижний слой Инферно, можно только в Брисвиле, а там в охрану новичков не берут. И, чтобы вас взяли в охрану, нужно быть членом наемнического братства. Я член этого братства, а вы – нет. Следовательно, вы не могли быть наняты в охрану. Вас приставили к каравану, который принадлежит валорцам. И шел он к их базе. Мои агенты проследили путь караванщика и того, кто его встречал, они прошли к базе и до сих пор оттуда не вышли. Кроме того, о том, что агентов послали по мою душу и они будут сотрудничать с бандитами, мне сообщили заранее. Там у нас, наверху, идет грызня. Кто кого сожрет. И кто-то сознательно допустил утечку информации. И этот кто-то играет против тех, кто вас послал. Так что ваши отговорки не помогут. Дело не во мне и моих свидетельских показаниях против вас. Если бы я был один против системы, их просто бы затерли вместе с вами. Но там!.. – Он указал пальцем наверх. – Там дерутся большие дяди и не спустят это дело на тормозах.

Спеленатые, как куколки-бабочки, агенты побледнели. Демон раскрыл им некоторые неизвестные им детали. И то, что он имел о них информацию, говорило в пользу его версии. Один из тех, кто готовил операцию, работал на сторону. Их вскрыли с самого начала и предали, и все из-за грызни политиков. В этих условиях показания Демона будут самым весомым аргументом. Сможет ли он доставить их в свое Управление? Если у него есть способы доставки их, то он выйдет из этой истории героем. Его реабилитируют, наградят, дадут повышение, а их казнят и опозорят. Прокс понимал ход их мыслей и решил направить их в нужное ему русло.

– А теперь к сути того, что вас ждет. Не надо думать, что я заперт навечно в этих развалинах. В секторе я обжился и могу перемещаться в любую его точку мгновенно. Вы это увидите, когда я вас перемещу на свою базу. Оттуда передам спецназу Сил специальных операций. Командование ССО ищет виновных в гибели своей эскадры. И я ему помогу. Они с готовностью ухватятся за вас и выпотрошат подчистую. Не важно, что после этого вы лишитесь разума. У них на руках будут доказательства преступной связи вашего руководства и синдиката. И именно передача информации об эскадре погубила ее. А дальше предугадать несложно. Ваш отряд и руководство службы собственной безопасности по-тихому расформируют. В течение года все погибнут от несчастного случая, а их места займут сынки других высокопоставленных папаш. А вместо вас наберут новых, не запятнанных преступными связями сотрудников.

Алеш замолчал, давая чистильщикам время подумать.

– Ты думаешь, что при таком раскладе получишь медаль и останешься жив? – через минуту спросил все тот же пленник.

– Это будет трудно, но я постараюсь, – ответил ему механический голос.

Демон больше ничего не сказал, но четверка поняла, что он готовился к разным вариантам исхода и у него есть план и, возможно, предложение к ним.

– Что ты предлагаешь? – задал вопрос уже другой, и Алеш понял: это и есть старший четверки. – Не зря же ты так подробно расписывал нашу судьбу и судьбу наших товарищей. На себя мы могли бы наплевать, работа такая. Но подставлять других не хочется. Они прежде, чем их уберут, уничтожат всех наших близких, и будут правы. Я бы тоже так поступил.

Агенты сдались. Прокс очень четко провел беседу. Не пережал, не обманул, не сфальшивил. Профессионалы это поняли, проанализировали и пришли к точно таким же выводам, что и он сам. Вероятность такого исхода была семьдесят восемь процентов.

Он приказал «колпакам» развязать их, но не применять ментальных атак. Поставить на страже пару воинов и внимательно наблюдать за ними. Уходить сейчас вместе с плененными агентами он не спешил. Во-первых, может быть, с базы прибудет отряд для их освобождения, но в это он верил мало. Зачем валорцам впрягаться за агентов АДа? Помочь по приказу сверху они могли, но отбивать их от банд отверженных они навряд ли будут. А если и будут, то только в самое ближайшее время. Скорее всего, они обратятся к Цу Кенброку за помощью. Но разведчики донесли, что, по слухам, князь, стремительно ушедший куда-то в поход, вернулся один, без войск, и сейчас набирал новую гвардию. Поэтому если через пару дней их не атакуют, то в ближайшее время оставят в покое. К тому, что князь предпримет попытку очистить город от банд и попробует наказать сенгуров, Алеш подготовился. Натаскал с базы инженерных фугасов для подрыва долговременных укреплений, приготовил места закладки на возможных направлениях атак и стал ждать.

Прошло три круга, и он уже подумал, что князь отложил свою месть, как из столицы прибежала тень. Все сенгуры продолжали его звать надзирающим. С Алешем остались те, кто бок о бок шел с ним в первый бой на крысанов, а с Матерью всех сенгуров ушли новички.

– Надзирающий! – быстро заговорила тень. – В столицу вошли два отряда демонов под знаменами соперника. Они соединились с отрядом князя и направились сюда, к нам.

– Сколько их? – спросил он, просчитывая, сколько у него осталось времени. Войскам идти нужно часа четыре, ведьма проделала этот путь за два часа, значит, час у него есть точно. А там подтянутся легкие пехотинцы и будут вести разведку.

– Четыре полных центурии, три повелительницы хаоса и один владыка демонов. Но они везут с собой в закрытых фургонах пару суккубов.

– Ясно! – кивнул Прокс. – Вызывай сюда командиров и Стоптыпервого.

Первыми появились, как он и ожидал, разведчики. Они обложили город с четырех сторон и осторожно к нему приближались. Бойцы Прокса расположились в туннелях, вырытых под городом. Он даже для этого использовал инженерный дрон, который здесь же и остался стоять без программного обеспечения, устрашая своим видом крысанов, хорошо знакомых с его огневой мощью. Бойцы его первого отряда, с которым он пришел на нижний слой, стали его телохранителями. Сейчас каждый из них держал по два фугаса, ожидая команды на установку. Места закладки были обозначены определенной командой, и долгие тренировки, которые нещадно проводил Алеш, дали свой результат. Даже вслепую они смогли бы установить в нужном месте мины, включить приемник сигнала взрывателя и уйти. Алеш проверил, приемник будет работать ровно один час тридцать минут. Этого времени ему вполне хватало.

Разведчики пятерками стали выдвигаться в проломы стен и зашли на территорию города. Алеш в бинокль видел, как они озирались и искали следы засады. Оборону он организовал так, чтобы нападающие продолжали считать, что здесь собралось разное отребье. Крысаны нахватали местных демонов и ждали команды, чтобы их отпустить. Если в городе будет полнейшая тишина, командир разведчиков может заподозрить ловушку. Тогда как нужно, чтобы противник до самого последнего момента был уверен, что здесь только шайки бродяг и крысы.

Разведчики углубились дальше, осматривая развалины и заглядывая в подвалы.

– Выпускайте! – приказал он, и связист помчался вниз, передал приказ по цепочке и вернулся.

Через минуту несколько демонов выскочили из разрушенного дома, увидели воинов и порскнули в разные стороны от них подальше. Тут же от разведчиков отделились несколько демонов и устремились в погоню. Но местные, в отличие от разведчиков, хорошо знали город, и посланные ловцы вернулись ни с чем. Так повторилось несколько раз, и командир групп взмахом руки подозвал ближайших демонов-ловцов. Что-то им сказал и уже спокойно зашагал прочь из города. Еще через час появилось основное войско.

Оно остановилось в полулиге от города, и через час от него начали отделяться отряды, окружая город с четырех сторон, как Алеш и предполагал.

Рядом стояли связанные четверо агентов. Он их вытащил не похвалиться, а чтобы они имели представление о его возможностях. Там, в открытом мире, они будут свидетелями его положения. Он не сомневался, что они расскажут, что у него есть небольшая, но сильная разноплеменная армия. Что он сражался с войсками князя, поддерживающего валорцев. И он не сомневался, что эту армию разобьет. Ему нужны были их свидетельства.

– Вот, господа чистильщики, – обернулся он к четверке. Те с непроницаемыми лицами смотрели на маленьких существ вдали. – Это пришли освобождать вас. Я говорю все это под запись, чтобы вы знали: стоит вам изменить свое намерение сотрудничать со мной, и вас ждет печальный конец.

Старший перевел на него взгляд и только молча кивнул, показывая, что все прекрасно понимает.

Цу Кенброк с ревностью смотрел на повелительницу хаоса, их соперника, который неожиданно стал союзником. Он понимал, что это отличный выход в преддверии большой войны. Сама повелительница была окружена аурой могущества более сильной, чем у него. И хотя объединенное войско вел он, владыка откровенно ее побаивался. У этого давнего соперника все было не так, как у всех. Он поклонялся забытому богу Кураме и приносил ему жертвы. От него бежали войска, но он сумел разбить гвардию его господина и сам предложил союз. Теперь вот еще эта ведьма, которая не скрывает своего презрения к нему. Рушатся древние устои, вздохнул он, а это верный предвестник войны. Зачем-то они везли с собой суккубов. Он бросил взгляд на повозку, в которой их везли. Что там может быть серьезного в этих развалинах? Ну захватили отверженные караван, не первый раз и не последний. Одной центурии было бы достаточно. Но приказ был ясен: окружить город и выловить всех демонов. Стараться брать их живыми. У ведьмы своя задача, она кого-то ищет. Он видел, как приходили странные человеки и долго беседовали с князем.

– Командуй войсками, владыка, – услышал он насмешливый голос демонессы.

Но промолчал, только сумрачно посмотрел на нее и отвел взгляд, ничего не сказав. Он ждал разведчиков.

Вскоре пришел доклад. Как он и предполагал, в городе только старики и беглые демоны. Увидев воинов князя, сразу попрятались в подземельях.

– Покажи командирам их направления атаки! – приказал он главе разведки. Чувствуя на себе насмешливый взгляд, он, рассерженный, сел в кресло, специально привезенное сюда, и стал смотреть, как разворачиваются центурии. Воины шли неспешно, но организованно, видна была хорошая боевая выучка. Он долго тренировал войско западной границы, и ему было не стыдно перед господином. Теперь это гвардия.

Раздался скрип открываемых дверей, и краем глаза владыка увидел, как из повозки вышли два суккуба. Они потянулись, подняв руки, словно засиделись в одной позе, и быстро направились к развалинам.

– А вот и тяжелая артиллерия пожаловала, – проговорил Прокс, разглядывая войска в бинокль. К городу быстрым, летящим шагом двигались два суккуба. – Приказываю «колпакам» захватить двух демониц живыми, но только в самом центре города.

Связной мгновенно исчез. Алеш наблюдал, как войска без сутолоки шли на свои позиции, а две демоницы уверенно направлялись к ним.

– Посмотрим, что из этого выйдет, – прошептал Алеш.

Он не был уверен в успехе, так как не знал возможности «колпаков» против соблазнительниц, и поэтому на подстраховку отправил двух теней, вооруженных плазмобоями. Это оружие дольше других продолжало работать в агрессивной среде нижнего слоя. Он часто задумывался, как получается, что база контрабандистов так долго действует в условиях хаоса. Барьер держится. Тут могло быть только одно объяснение: кто-то очень могущественный поддерживает ее работоспособность и снимает негативное влияние хаоса. Но тогда как он сам выживает здесь? Это оставалось для него загадкой.

Суккубы миновали внешний периметр стен и углубились в город. Прошли по извилистым улицам, заваленным грудами камня. На первый взгляд это былохаотичное нагромождение. Но Алеш придал ему смысл, сделав препятствия, немного подправив и переместив в нужное место обломки. Он напряженно наблюдал в бинокль. Вот они исчезли за поворотом и должны были показаться из-за очередного завала. Ага, вот они вышли. Остановились, оглядываются… упали, как будто пораженные снарядом. Тут же из-под земли выскочили крысаны и потащили тела вниз.

– Ну вот, господа, суккубы обезврежены! – радостно произнес Прокс, ни к кому конкретно не обращаясь. Эта часть его плана удалась.

Через четверть часа колонны противника с четырех сторон потянулись в город. Он видел, как длинные гусеницы, состоящие из воинов, медленно вползли в городские ворота. Часть их них рассредоточилась за стенами, создавая кольцо оцепления. Прокс понял замысел командира противника – тот оставлял заслон на случай побега из города его жителей. Но большая часть спокойно входила в прямой коридор, специально приготовленный Проксом и заминированный на такой случай.

– Подрывникам огонь! – скомандовал он.

Связист вновь исчез, а Прокс стал смотреть на секундную стрелку своих механических часов. Все эти действия они отрабатывали сотни раз, и промашки быть не должно. Пятнадцать секунд – команда дошла до исполнителей. Четыре секунды – вставить взрыватели. Двадцать секунд – скрыться. Двадцать семь секунд прошло. Двадцать восемь. Двадцать девять. Сорок девять… и город почти одновременно стали сотрясать мощные взрывы. Дым и пыль медленно поднимались к небу, закрыв собой то, что творилось внизу.

Через минуту из разрушенных ворот начали выбегать и выползать демоны. Они были без оружия и стремглав, кто мог, уносили ноги. Другие старались отползти подальше от этого ужасного места. Проксу было очевидно, что они и их командиры не понимают, что произошло. И это только первая часть сражения. Но она осталась за ним.

Степь

В академии меня ждала новость. Нужно готовиться к поездке на награждение в столицу. Купить приличный костюм, неброский, но и не убогий, как сказал Гронд.

Вернуться к учебе после степной вольницы мне было трудно. Сидение за партой после всего, что со мной случилось, навевало тоску. Все, что говорили маги, я хорошо знал и немилосердно зевал, вызывая недовольство преподавателей. После нескольких безуспешных попыток наказать меня прилюдно и показательно, заставляя пересказать только что услышанный материал, от меня отстали. Я повторил слово в слово, с интонациями и вопросами, которые задавались лектором. Затем меня вызвали к ректору, и тот, грозно взглянув из-под густых бровей, отфутболил меня к Гронду.

– Вы из одной конторы, вот пусть он с тобой, бездельником, и разбирается…

Гронд предоставил меня самому себе, но только после двух бутылок белого вина, и отправил меня с глаз подальше готовиться к торжеству. Подходящая одежда у меня уже была благодаря мадам Версан и ждала своего часа в моей комнате в трактире Увидуса. Чтобы не слоняться без дела, я решил отправиться снова в степь. Все равно рано или поздно мне надо будет собирать свое воинство, так чего зря время терять. Сказано – сделано. Через несколько часов я стоял перед шатром Грыза. Лагерь значительно уменьшился, здесь осталось от силы двести воинов, а поначалу было несколько тысяч. Зато остались самые стойкие. И с ними я решил показать могущество Худжгарха.

Грыз злой как сто варгов, которым отрубили хвост, ввалился в шатер. Все шло кувырком, орки, которые с восторгом приняли веру в духа мщения, потихоньку исчезали из лагеря. Сидеть без дела могли только самые преданные – и они же самые старые и самые бесполезные, которые не желают отбивать свой зад в седле лорха. Он с раздражением отбросил на шкуры топор и поднял глаза. На него, улыбаясь во весь рот, смотрело воплощение Худжгарха. Мгновение он остолбенело взирал на человека. Потом протер глаза.

Человек не исчез. Палатку огласил оглушительный рев, и трудно было разобрать, чего в нем больше – радости или боевого безумия. И в тот же миг в шатер влетела охрана. Она увидела своего повелителя, и рев уже издавали три луженые глотки.

Орки радовались долго и бурно. Орали и пританцовывали на месте, как на сельской дискотеке пьяные молодые комбайнеры, только что вернувшиеся из армии и решившиеся оторваться за все два тяжелых года службы и дисциплины.

– Дела наши плохи, – пожаловался Грыз, когда воины угомонились и вернулись на свой пост. – Орки не могут сидеть долго на одном месте без дела. Многие ушли, и мы, как сила, скоро перестанем существовать. Остались одни старики и дети.

– Не беда, этого достаточно, чтобы вдохновить орков на подвиги. Скажу тебе по секрету – скоро у людей начнется война. Как только молодые псы разорят лес, есть большая вероятность, что империя нападет на Вангор. А мы пойдем грабить империю.

– В самом деле? – Грыз удивленно посмотрел на паренька, который выглядел неуместно в обстановке военного лагеря, но тем не менее являлся его предводителем. – К тому времени нас останется пара десятков, и мы даже границу не сможем пересечь, – скептически заметил орк.

– Я с тобой согласен, поэтому мы поступим таким образом. У нас есть время собрать под свои знамена как можно больше орков. Для этого мы пойдем священным походом на другие племена, запятнавшие себя связями с врагом. В конце концов, предупреждали же старики, что брат пойдет на брата, поэтому первой нашей жертвой станут сивучи.

Грыз загорелся было и набрал в грудь воздуха, чтобы сделать эту радостную весть достоянием всей округи, но так и не заорал, тихо спуская воздух из легких.

– Раньше надо было, теперь нас слишком мало. У них тысячи воинов, нас сомнут и уничтожат.

Я спорить не стал.

– Все это было бы верно, если бы с вами не было меня. Но я не просто человек, Грыз, я человек из пророчества. И у меня есть план.

Небольшое воинство пылило по степи. Слух о походе остатков воинства Худжгарха распространялся по бескрайним просторам со скоростью ветра. Часть воинов откололась, не веря в успех предприятия, другие, движимые желанием подраться, наоборот, присоединялись к воинству.

– Кто-нибудь понимает, что происходит? – Великий хан задумчиво попивал гайрат. – Почему именно сейчас свидетели, когда они ослабли и перестали быть силой, с которой можно считаться, пошли войной?

– Потому и пошли, что дальше ждать стало невозможно. Скоро их останется десяток, – засмеялся правая рука.

– Ты тоже так считаешь? – Хан посмотрел на верховного шамана. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз таилась тревога. Он чувствовал, что какие-то могучие силы привели в действие племена и противостояли друг другу. А своим ощущениям он привык доверять.

Старик сидел насупившись, как старый гриф.

– Молодой растущий бог решил показать силу старым. Он опережает их и пользуется этим. – Шаман помолчал, собираясь с мыслями. Ему самому было трудно поверить в то, что он сейчас скажет. – Так сказали духи предков. – Он снова помолчал и неохотно добавил: – Они будут помогать ему.

Хан согласно покивал:

– Я тоже так думаю. Быр, что говорят твои шпионы?

– Они пока молчат, но известно, что предводитель Грыз объявил о возвращении Худжгарха и повелел идти походом на сивучей.

– А почему именно на сивучей? – заинтересовался хан.

Быр Карам пожал плечами:

– Не знаю, великий.

– А ты как думаешь? – обратился хан к шаману.

– Думаю, что они пойдут на всех, кто был замечен в связях с нашими врагами. Выжигать измену и предательство, – ответил шаман. Сейчас он напоминал коршуна, склонившегося над добычей. – Я отправляю к нему в помощь всех своих учеников.

– К кому? – недоуменно спросил Быр Карам. Но за шамана ответил хан:

– К Худжгарху, Быр. Плохо, что твои люди проглядели такое важное событие. В ставке у свидетелей появился дух мщения, поэтому они пошли войной. А ты сам видел, на что он способен. После первой незначительной победы, когда он явит себя снова, воины потекут к нему со всей степи. Так уже было, так и случится вновь. Поднимай всех своих Змей и отправляй к нему. Мы не должны быть последними, кто присоединится к походу. Нам не простят этого наши предки, Быр.

До сивучей воинство Худжгарха не дошло. Путь ему преградили отряды муйага, когда они вошли в их земли. Новый вождь надменно выслушал парламентеров и плюнул им под ноги. Это означало абсолютное презрение к парламентерам и к тем, кто их послал. Парламентеров раздели и голыми отправили обратно.

– Что будем делать, повелитель? Если мы оставим без ответа это оскорбление, от нас отвернется вся степь. Но и сражаться с тремя тысячами воинов мы не можем.

– Грыз, ты стал самым неверующим в отряде. Я считаю, что этим ты оскорбляешь меня. Ты так переживаешь за свою жизнь? – Человек суровым, потяжелевшим взглядом придавил орка к земле. Тот почувствовал невыносимую тяжесть и стал гнуться все ниже и ниже, пока не упал на шкуры, которые устилали походный шатер. – Уходи, – убрав давление, сказал человек, – я тебя не держу.

Грыз распростерся на полу и подставил шею для удара, выказывая высшую степень подчинения и доверяя свою жизнь этому юноше.

– Виноват, повелитель. Если хочешь, возьми мою жизнь, – не поднимая головы, произнес он.

– Я возвращаю тебе твою жизнь. Готовь войско к утренней битве, и да укрепит создатель ваши сердца. Завтра будет битва не орков, а Худжгарха. Ступай!

Я не гневался на Грыза. Ему, как и всякому, кто верит в чудеса, нужны проявления этих самых чудес. Пример тому странствия народа израильского по пустыне. Сколько им чудес ни показывали – и столб огненный они видели, и море расступилось, и манна с неба падала, но, как только проходило время, это забывалось и подступали сомнения. Орки, как и все разумные, были точно такие же. И для подкрепления их веры я должен явить чудо, или фокус, или должно произойти нечто таинственное, что свяжут с Худжгархом. Это называется манипуляция общественным сознанием, и я со спокойной совестью это делал.

У меня самого были сомнения в том, правильно ли я поступаю. Одно дело – противостоять земным врагам, и совсем другое – замахнуться на небесные власти. Но я также понимал, что мне не оставили выбора. Остановиться сейчас и отступить – значит обречь себя на неминуемую гибель. А так у меня оставался пусть призрачный, но шанс выжить, и, может быть, от меня на время отстанут. А там я что-нибудь придумаю. Вот этим я и утешал себя, ввязавшись в очередную авантюру.

С наступлением ночи лагерь моих свидетелей не уснул. Горели костры, воины готовились к битве, многие считали, что для них это последняя битва, но шли на это с радостью обреченных берсерков. Многодневное безделье им осточертело, и кровь, вскипая яростью, требовала сражения.

Утром стан муйага проснулся как обычно, впереди была легкая битва и слава победителей ложного бога. Чемруз, глава дневной стражи, зевая, вышел из шатра и обвел взглядом лагерь. Догорали костры, многие уже потухли и дымились. Вокруг них беспробудным сном вповалку спали орки. Спали и часовые, выставленные у шатра вождя.

– Совсем страх потеряли! – возмутился Чемруз и, подойдя к ближайшему стражнику, зло пнул его. Пусть это и личная стража хана, но вот так спать на виду у всех это было уже слишком.

Часовой даже не пошевелился, а из шатра послышался тихий стон. Выхватив кинжал, орк бросился внутрь. Его взору предстали лежащие на полу орки. Стонал тысячник с залитыми кровью глазами. Его руки и ноги были изогнуты неестественным образом, словно сломаны во многих местах.

– Гаржик! – воскликнул пораженный Чемруз. – Что здесь произошло?

Но ответом ему был только длинный и тоскливый вой, полный боли и отчаяния. Мурашки побежали у начальника стражи по спине. По тому, как лежали в неудобных позах остальные, он понял, что они мертвы. Метнувшись к хану, потом к верховному шаману, он понял, что их настигла внезапная и быстрая смерть. Лица у них были спокойные и белые как снег, тела застывшие и холодные как лед. Видимо, смерть их настигла вечером или в крайнем случае в начале ночи. Он подошел к стонущему тысячнику, потрогал его руку и понял – точно что-то переломало ее в трех местах. Сам орк представлял жалкое зрелище. На вопросы он не отвечал, тихо постанывая, и периодически принимался выть, чем навевал на Чемруза холодный ужас.

«Шаманы! – пришла ему в голову мысль. – Надо позвать шаманов, они помогут Бружтрогу, и он сможет рассказать, что здесь произошло».

Одинокий испуганный крик разорвал утреннюю тишину лагеря. Чемруз выскочил из шатра вождя. Теперь удивленные и испуганные крики слышались с разных сторон. Он быстрым шагом пошел по лагерю, не веря своим глазам. Везде лежали мертвые орки. Шаманы спали в своих шатрах вечным сном. Ни одного гаржика не осталось в живых. Теперь лагерь муйага, разбуженный криками, напоминал разворошенный муравейник. Орки метались по нему, не зная, что делать, и единственным, кто мог управлять этим испуганным стадом, был Чемруз. Но он сам пребывал в смятении, не до конца осознавая всей полноты трагедии.

Кто будет отдавать приказы? Кто будет управлять тысячами перепуганных воинов и прикрывать их в бою от магических атак? Он? Ну уж нет. Он не напрашивался на такую честь. Те, кто осмелился выступить в поход против жалких двух сотен свидетелей Худжгарха, были мертвы. Гнев Отца обрушился на непокорных, и им воздалось.

Чемруз первым вскочил в седло и, гортанно крича, погнал лорха прочь. Следом за ним потянулись и те, кто видел мертвых. Скоро тонкий ручеек убегающих муйага превратился в сплошной поток. Они бежали, бросив обоз, все припасы и стадо лорхов.

Я стоял на вершине холма в центре лагеря своих свидетелей. Трехголовый, шестирукий, по пояс скрытый темным туманом, и из этого тумана то тут, то там выглядывала голова, утыканная гвоздями, и из глазниц ее лезли змеи. Представляю, что чувствовали при виде меня суеверные орки. К примеру, внук одного из ветеранов вылез из походной палатки и, увидев меня, заорал благим матом на весь лагерь, всполошив всех, и грохнулся без сознания на землю. Мою фигуру должны были видеть все: и свои, и муйага. Чернота клубилась вокруг меня, облизывая языками торс, как огонь разгорающегося костра всполохами взмывая вверх на ветру и опадая.

Группа из шести шаманов в окружении сотни Гремучих Змей скакала всю ночь, чтобы успеть к битве. Весть о том, что горстку свидетелей встретили негостеприимные муйага, быстро распространялась по степи. Не прошло и трех кругов, как об этом говорили ближайшие стойбища, а через седмицу об этом будут знать отдаленные племена. Ведущий отряд первый ученик верховного шамана недовольно смотрел на веселого сына Быр Карама, тот в нетерпении то и дело понукал лорха. Именно он настоял на ночной скачке, чтобы непременно успеть к началу сражения.

Бывалый ученик шамана хотел бы переночевать спокойно в степи, утром прибыть к уже разгромленным свидетелям и с чистой совестью вернуться обратно. Нет свидетелей – нет задания. Но и отказаться он не мог. Старик строго-настрого приказал найти их и оказывать им всяческую поддержку.

– Понимаю тебя, Чамшак, – прошамкал старческими губами верховный, – ты метишь на мое место. Но оно не скоро освободится. Ты так и проживешь вечным учеником до глубокой старости, не достигнув желаемого. Я приготовил для тебя лучшую участь. – Он пронзительно посмотрел на ученика. Во взгляде верховного было столько властности и воли, что Чамшак склонил голову. Ему с самого начала не нравился этот поход и задание помогать кучке фанатиков, уверовавших в духа мщения. Говорят, он являлся на горе и вел бой с противниками хана. Но мало ли что могло показаться в пылу сражения. Кроме того, в сражении принимали участие человеческие маги, а они, как слышал Чамшак, мастера создавать иллюзии. Вполне возможно, что это было дело их рук. Но и ослушаться верховного он не мог. Поэтому его раздирали противоречия. А старик продолжил свою мысль:

– Сейчас ты не понимаешь того, что тебе поручено, но в конце концов ты будешь мне благодарен. Я приготовил для тебя великую судьбу. Судьбу, что вознесет тебя выше шамана любого племени или даже верховного. – Он вновь устремил на Чамшака взгляд водянистых, не знающих жалости глаз. – Ты станешь верховным шаманом свидетелей Худжгарха.

Когда рассвело, они приблизились к лагерю свидетелей. За несколько лиг их встретили разъезды и, узнав, что они прибыли на помощь войску Худжгарха, с улюлюканьем и радостными криками стали их сопровождать.

На высоком холме стоял кто-то большой и черный, и, приблизившись, прибывшие остановились в смятении. Над лагерем возвышалась объятая клокочущей тьмой фигура с тремя головами и шестью руками. В двух она держала мечи, в двух других огромных змей, а еще две высоко над головами держали знамя, развевающееся на ветру. От чудища во все стороны расползался ужас, и вскоре это ощутили прибывшие на подмогу. Лорхи под ними замычали и стали пятиться, не слушая всадников. Весь лагерь свидетелей стоял благоговейно на коленях, окружив холм. Орки из разъезда спрыгнули с лорхов и тоже опустились на колени. Черная фигура, постояв еще немного, поплыла в сторону стана муйага. Орки один за другим поднимались с колен и шли за своим божеством, которое узрели воочию. И лик его был страшнее, чем описывали старики. Видимо, не одного безвинного казнили, а троих, раз вылепилась такая фигура, неожиданно сам для себя подумал Чамшак. Он слез с лорха и тоже пошел за Худжгархом. В том, что это был он, шаман не сомневался. Остальные слезли с лорхов и нестройной толпой пошли следом за ним.

По воздуху разлилась песня, от которой у степных орков сердце выскакивало из груди, поднимая их дух на небывалую высоту. Они шли без страха, готовые повергнуть не жалкие три тысячи, они были уверены, что сметут любую силу, противостоящую им.

– Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой… – Эти простые слова проникали в их сердца, вытравляя жалкую трусость и сомнения.

Пылающая тьмой фигура прошла по лагерю муйага и растворилась в воздухе. Чамшак подошел к вождю свидетелей, который задумчиво смотрел на трупы орков. Их были сотни, и ни на одном лице не было страха. Орки умерли мгновенно, не поняв, что с ними случилось. Муйага бежали, бросив убитых и богатые трофеи.

– Гаржик, – обратился Чамшак к вождю.

Грыз оглянулся и недоуменно стал рассматривать незнакомого шамана.

– Тебе чего? – Он был неприветлив и недоволен тем, что его оторвали от раздумий. То, что сегодня явил его повелитель, изменило прежнее суждение Грыза о нем. Теперь он видел не слабое магическое существо, которое путешествовало с ним, а почти бога в его понимании. Но главное, что и другие видели это.

– Я и десять шаманов прибыли, чтобы служить тебе, – сказал Чамшак.

– Мне твоя служба не нужна, шаман, – ответил вождь неожиданно резко для Чамшака и, заметив, как отпрянул пораженный шаман, добавил с улыбкой: – Она нужна Худжгарху. Мы все служим ему.

Постояв над лагерем, я убедился, что меня все заметили, даже опустились на колени. Первым это сделал Грыз, и его примеру последовали остальные. Для полноты впечатлений я не пожалел энергии и залил ужас по максимуму, но порциями, которые стали быстро распространяться по воздуху, наполняя сердца степняков суеверным страхом. А что, подумал я, богов надо бояться и чтить. Такова уж природа разумных – не верить и подвергать все сомнению. Бесполезных божеств быстро забывают, а вот бесполезных, но внушающих страх продолжат чтить. На всякий случай.

Момент был торжественный, муйага ударились в бегство. Неизвестная смерть, поразившая их отважных воинов, внушила им ужас, и они по одному, потом десятками, а следом и все остальные, бросив все, удрали. Это тоже природа разбойников. Забыв заветы Отца орков, они больше напоминали разбойников, чем степных варваров, поэтому мой расчет на то, что они отступят, оказался верен. Другие племена, может быть, и стали бы сопротивляться, но эти, растеряв запал, струсили. Вот это и есть результат выработанного племенем принципа: грабь слабого и удирай от сильного.

Торжественность момента захватила и меня. Я нес наше знамя и решил запеть песню, от которой у меня всегда наворачивались слезы.

Глубже вдохнув, я приказал старикам усилить мой голос и грянул:

– Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!..

Ох как меня прихватило-то! Я готов был опуститься на дно морское и подняться в облака, найти Рока и затребовать у него отчет. Почему ты, дядя, меня не любишь? Говори, а то в морду дам. Настолько я осмелел. Но вместо этого прошелся по пустому лагерю и улетел на спутник заправиться энергией. Там, лежа в капсуле, я вспоминал ночь, предшествующую появлению Худжгарха.

Я переправился в стан противника и под «скрытом» пробрался к шатру вождя и окружающим его походным палаткам приближенных знатных орков. План у меня был простой, но легко осуществимый: невидимым проникнуть ночью в лагерь, по-тихому вырезать всю верхушку и устроить бойню в самом лагере.

Прыжок внутрь шатра, и я в компании начальников. Вождь, верховный шаман и три тысячника, все вместе в одном шатре. Здесь шел военный совет. Говорил шаман:

– На это стадо дураков, что считают себя войском, мы нашлем духов. Они станут слабыми, и не надо будет их убивать, возьмем живыми и казним. Это устрашит наших врагов.

Гаржики согласно закивали, план шамана им нравился. Совсем недавно они потерпели поражение от Гремучей Змеи, и народ жаждал возмездия. Давно так не унижали муйага.

Мечты, мечты, усмехнулся я и забрал жизнь шамана, прикоснувшись к нему. Он вздрогнул, его глаза остекленели, и стал заваливаться на бок. К этому времени помер и вождь, а гаржики, не понимая, в чем дело, подались вперед, пытаясь рассмотреть, что с ними произошло. Когда умер первый гаржик, а Лиан жадно облизнулся и показал мне, что духи убитых висят в шатре и он хочет их забрать, я не стал препятствовать, тем более что работа для кибуцьеров была. Последнего тысячника убивать не стал, я выколол ему глаза, перед этим лишив возможности двигаться и кричать.

Полночи я переходил из шатра в шатер, убивая шаманов, покончив с последним, выпустил своих приживальщиков и скомандовал:

– Ешьте сколько хотите. Вперед!

Через пару секунд я почувствовал, как просела энергия, значит, кибуцьеры покинули свое жилище и устремились на праздник души. Я не понимал, почему не ушедший за грань дух становится таким жадным до чужой жизни. Он присасывался к живому существу и пил, пил жизненную энергию, как вампир пьет кровь, пока жертва не ослабеет. Если к человеку или орку присасывается пара таких духов, они выпивают его полностью и, набравшись сил, уходят стремительно за грань, преодолевая скрытый от взгляда живого барьер между миром живых и мертвых. Но почему они туда стремятся, как мотыльки на огонь? Там была пустота, поглощающая все. Как бездонная глотка, в которую сколько ни кинь еды, она все сожрет.

Под утро Лиан сообщил, что потери жителей одного из моих слоев восполнены новобранцами. Все это время я, как явление смерти, невидимый ходил между палатками, собирая духов убитых шаманов и орков взамен ушедших. И вновь наполненный до краев энергией вернулся в лагерь.

Грыз, как и велел ему повелитель, простоял на месте лагеря муйага четверо суток и неспешно двинулся дальше. В лагерь все время прибывали орки. То по одному, то сразу десятками, и к концу четвертого дня их было уже больше пяти сотен.

Степь хоть и бескрайняя, но поделена на угодья. Здесь не было и нет ничейной земли. Каждый ее клочок принадлежит какому-то племени или роду. Само племя разбивается на роды и кочует по своей земле, пася многочисленные стада лорхов и баранов. Роды распадаются на юрты, и вся степь оказывается уже не пустынным клочком планеты, а обжитой и густонаселенной. Всадники доставляют сообщения и новости, которые со скоростью верхового лорха передаются дальше, и скоро о победе воинства Худжгарха знали ближайшие роды. И старики, которые чтили заветы пуще родовых связей, потянулись, забирая с собой внуков, в стан свидетелей.

Многих из них Грыз знал и назначил десятниками. Сотниками он ставил воинов своего десятка, которые прошли вместе с Худжгархом земли маленького народа и подземный город. Обученные и умелые, они скрепляли разноплеменные отряды, как цемент связывает песок и щебень, в войско, которое даст отпор врагам заветов Отца орков.

Старикам не надо было говорить, что такое дисциплина в походе, пусть у них не хватит сил для долгого сражения, но их опыт и навыки с лихвой компенсировали отсутствие силы и выносливости молодых.

В войско не брали только муйага. Повелитель сказал:

– Предатели они и трусы. Гони их прочь, а лучше казни.

На предложение Грыза пойти и наказать разбойников человек улыбнулся и ответил:

– Мы сделаем лучше. Пусти слух о том, что все шаманы, гаржики и сам вождь муйага пали от руки Худжгарха. Остались одни пастухи. Теперь некому охранять их земли, а воинов объединить для сражения. Пусть идут и захватывают их пастбища и стада. Их женщин и детей. Пусть имя муйага сотрется из памяти орков.

Грыз потрясенно смотрел на того, кому он отдал свою жизнь, и поражался откровениям, которые слышал из его уст.

Ну конечно! Зачем им терять время в мелких сражениях с родами. Соседи все это сделают за них и будут передавать из уст в уста, что это племя проклял Худжгарх и что творит он волю Отца орков, карая отступников. Сердца противников ослабеют, слабые сдадутся, гордые погибнут, а разумные присоединятся к ним.

На шестые сутки их было уже восемь сотен, и к ним прибыло посольство племени чирвик с вождем и верховным шаманом во главе.

В походной юрте собрались Грыз со своим верховным шаманом и вождь чирвиков с шаманом. Сидели чинно, пили гайрат, беседовали о травах и приплоде скота, о знамениях на небе.

Обсудив, как положено, все новости, перешли к сути.

– Духи предков благоволят к тебе, мураза Грыз, – начал шаман чирвиков. Назвав Грыза не походным вождем, а муразой, он дал понять, что считает его равным остальным муразам степного народа, а может быть, даже выше.

– Наше племя хочет присоединиться к походу и почтить духа мщения, склонившись перед ним. – Шаман вопросительно посмотрел на Грыза.

Грыз благожелательно кивнул, поощряя шамана продолжать.

Теперь разговор повел вождь, достоинство свое он не умалил и мог взять переговоры в свои руки. Если бы Грыз отказал, то оскорбленным он себя не считал бы, ведь он промолчал, а говорил шаман. Теперь же он мог вести переговоры, не опасаясь, что его отвергнут.

– Мураза Грыз, нам, воинам, не пристало много говорить. Я передаю под твою руку тысячу всадников и десять шаманов тебе в помощь. От себя дарю в жены свою старшую дочь. За это я хочу часть земли сивучей.

Грыз опять благосклонно кивнул.

– Возьмешь столько, сколько сможешь удержать. – Он понимал мысли вождя племени чирвик. Оно было малочисленным, и сейчас, пользуясь благоприятным моментом, вождь решил встать на одну из сторон, чтобы получить свою долю в разграблении соседей. Если он пойдет один, его просто вышвырнут более сильные и вместо прибытка он получит только поражение. А с авторитетом и силой воинства свидетелей он может это делать, не опасаясь удара в спину.

– За дочь благодарю. Она будет достойно принята, и ей будет оказан почет согласно ее положению. Что хочешь за нее?

– Только то, что смогу взять у муйага и сивучей, – ответил вождь.

Грыз снова кивнул, показывая, что он понял. Породниться с вождем небольшого племени было не особенно почетно, но этим он привязывал к воинству не отдельных орков, а целое племя, на землях которого он мог бы найти пристанище в любое время. Вождю выгода была в том, что с помощью войска Худжгарха он решал свои стратегические задачи расширения земель и увеличение численности племени.

Оба расстались довольные друг другом.

Грызу было стыдно вспоминать, что совсем недавно он не верил своему повелителю. Но жизнь очень скоро доказала правоту Худжгарха, и у орка словно выросли крылья за спиной. Из командира охранной десятки вождя племени, которое он шел наказать за смерть человека, он вырос до муразы, став равным среди равных.

Через два дня отряды свидетелей, почти две тысячи всадников, вошли в земли сивучей. Слухи о походе докатились и до них. На границе стояло три тысячи готовых к сражению сынов степи из племени сивучей.

Грыз велел разбить лагерь и готовиться к битве. За все время похода он виделся с нехейцем только один раз. Тот, как всегда, внезапно появлялся и так же внезапно исчезал, давая короткие указания. Вот и сейчас Грыз не знал, будет тот участвовать в сражении или нет.

Два лагеря стояли один против другого, и каждая сторона хорошо понимала, что назад пути нет. Здесь, на поле брани решится судьба сивучей или свидетелей Худжгарха. Второго шанса ни той, ни другой стороне уже не дадут. Если проиграют битву свидетели, то их объявят вне закона и они будут гонимы по всей степи. Такое степь не прощает. Раз замахнулся на устои, докажи, что ты способен это сделать, не смог – умри. Все просто. А перед сивучами стояла задача выжить любой ценой и сохранить свое племя. Поэтому битва обещала быть жестокой и кровавой.

Рассматривая лагерь своих бывших соплеменников – где-то среди них остались его жена, сын и дочь, – он покрепче сжал зубы, чтобы сохранить твердость и решительность.

Сивучи не спали, каждый воин знал, что перед боем надлежит сутки бодрствовать, тогда в битву идешь с обновленными силами и способен лучше переносить большие нагрузки.

А наутро войско некому было строить и отдавать команды. Все шаманы, все тысячники, большинство сотников уснули вечным сном. Над лагерем установилась тишина, не было слышно ни крика, ни плача.

Оставшиеся в живых знали, что произошло с муйага, но приписывали это вранью своих врагов. Теперь эта участь коснулась их самих. Но здесь собрались воины, а не покорные рабы. Они пришли сражаться за свою землю, за своих родных и готовы были умереть, но не отступить. Но их сердца дрогнули от случившегося, необъяснимая смерть всех, кто принимает решения, кто мог бы повести воинов в бой, поколебала их веру в победу и зародила семена сомнения.

Воля Отца орков хорошо показала им, на чьей он стороне. Но каждый из них знал, что Отец благоволит к смелым и отчаянным, и у них была еще надежда изменить его отношение к сивучам.

Главная проблема заключалась в том, что, как всякая организованная сила, войско сивучей нуждалось в руководстве. А его-то как раз и не было.

На холме, где расположился лагерь сторонников духа мщения, стояла высокая фигура, объятая тьмой. В лучах восходящего солнца она была хорошо видна всем. Одним она внушала радость и уверенность в победе, другим – страх и уныние.

Войско свидетелей стало строиться к битве.

– Сивучи! – вскричал выбежавший вперед юный орк. – Пусть у нас нет вождя и наши шаманы ушли к предкам за грань, но мы-то здесь! Разве мы не умеем сражаться и слава наша умерла с нашими гаржиками? Покажем врагам, как сражаются и умирают сивучи. Пусть Отец, глядя на нас, останется нами доволен.

И вмиг растерянная толпа превратилась снова в решительных и умеющих сражаться воинов.

– Сотник Муржак! Веди нас на бой! – с веселой удалью вскричал юный орк, и воины подхватили его клич.

– На бой! На бой! – понеслось по степи, и сивучи, воспрянув духом, быстро вскочили в седла своих лорхов.

Грыз обрадовался, когда в лучах светила увидел фигуру Худжгарха. В лагере противника сначала царило шумное смятение, потом установилась тишина, а через полчаса оттуда раздались радостные вопли. И сивучи весело и как-то лихо стали строиться и выезжать на битву.

Войска разделяла лига, и никто первым не решался начать атаку. Но вот фигура сошла с холма и поплыла по воздуху в сторону врагов. Сивучи увидели ее, и тут же по команде, в едином порыве, сначала медленно, но все ускоряясь, лавина из трех тысяч всадников устремилась навстречу Худжгарху. Свист, боевые кличи смешались, но, перекрывая шум, над полем боя разлилась торжественная песня, которая была оркам непонятна, но звучала грозно и мощно. Одним она придала уверенности, другим вмиг сбила боевой настрой и смутила.

Две лавины всадников под топот копыт, сотрясавший землю, устремились друг на друга. Зрелище в своей смертельной красоте было величественным и завораживающим.

К моему удивлению, сивучи быстро оправились от потрясения и пошли в бой. Чужое мужество и воля, даже если это враги, всегда вызывают во мне уважение. Глядя на могучих воинов, я понял, что только какая-то незримая сила сдерживает эту орду от того, чтобы она не смогла объединиться и поработить все и вся. Сопротивляться ей было невозможно.

Противник приближался, и, казалось, его остановить ничто уже не могло. Сейчас две стальные, ощетинившиеся копьями стены столкнутся и с оглушительным грохотом разломают кору планеты до магмы.

В моих руках были склянки с кровью, и я запустил их далеко в надвигающихся всадников. Когда кровь разлетелась в разные стороны, я уже находился в боевом режиме, а противник, к которому я стоял лицом, почти застыл.

– «Кровавый туман», – произнес я заклятие, и багровая густая завеса накрыла часть войска.

Я вышел из боевого режима и увидел, как масса всадников погрузилась в тягучий бордовый холодец. Скорость их разбега существенно снизилась и становилась все меньше с каждой секундой.

– «Багровый восход»! – произнес я следующее заклятие, и в тот же миг огромное огненное облако накрыло войско противника.

Раздался оглушительный взрыв. Щит Шизы прогнулся, а еще через десяток секунд в образовавшуюся брешь ворвались сотни Грыза.

Грыз увидел, что воины его родного племени начали разгоняться. Они шли слитно, словно ведомые единой волей и одним порывом, но он-то знал, что там, в стане противника, уже нет тех, кто мог бы возглавить сивучей. Худжгарх побывал ночью в их лагере, и разведчики рассказали об этом Грызу. Невидимая смерть косила орков, и они ничего не могли поделать, ни спрятаться, ни убежать. Причем простых орков смерть обходила стороной.

Грыз смотрел на врагов. Сивучей было больше, и они шли умирать, потому что бросили доспехи и шлемы. Они шли доказать Отцу, что они достойные дети. Назад ни один уже не повернет и не сдастся. Грыз тяжело вздохнул. Если свидетели Худжгарха победят, то их останется очень мало. Он и сам не чаял выйти из этой битвы живым. Зато это будет достойная смерть. Отцу понравится.

Худжгарх плыл над степью. Заглушая воинственные крики и свист всадников, разливалась над полем боя торжественная песня на непонятном языке. Вот острие клина противника застряло в кровавом мареве, и его объял огонь. Огромный огненный шар охватил почти половину войска, вспыхнул, и через несколько секунд послышался сильнейший грохот. Резкий порыв ветра, как удар, достиг скачущего в первых рядах Грыза. Быки бешено взревели и с удвоенной яростью, обезумевшие от гонки, грохота и страха, рванулись вперед. Отряд в несколько сотен всадников, ведомых Грызом, ворвался в разрушенный строй, ноги лорхов скользили по трупам орков и их боевых быков. Весь вражеский центр, нацеленный на прорыв строя войск Худжгарха, был смят и частично уничтожен. Сотни воинов сгорели в одно мгновение. А впереди все так же плыла фигура духа мщения, и на расстоянии десятка лаг от нее распространялся ужас, парализующий воинов и животных. Лорхи сивучей мычали, отказывались идти вперед, они брыкались и скидывали всадников. Освободившись, в ужасе метались, топча сброшенных седоков.

Крики боли, воинственные кличи, мычание быков, звон стали – все смешалось в оглушительно громкую какофонию и наполнило мое сердце состраданием к погибающим и горечью оттого, что я вынужден жить и поступать по правилам, придуманным не мной, но по которым мне приходится жить, обратного пути уже нет. Как нет его и тем оркам, что пошли за мной. Ряды противника были расстроены, они потеряли энергию атаки. А сотни Грыза врубились в остановившихся орков, смяли первые ряды и, круша врага, пробивались дальше, чтобы расчленить и уничтожить противника по частям.

Погибали лучшие воины, цвет племени сивучей. Это был разгром. Хотя фланги, где находились более слабые воины, незрелые юноши и старики, еще об этом не знали. Они держали строй и сошлись в рукопашной схватке с флангами армии Грыза.

Юный орк, поднявший сивучий в бой, рубился с врагами как одержимый. Его дважды сбрасывали с быка, один раз лорх под ним пал, пронзенный тяжелым копьем. Он вскочил на другого животного, потерявшего всадника, и снова бросился в бой.

Он был залит потом и кровью, своей и чужой, его глаза горели огнем, и недостаток воинского умения он компенсировал необоримой яростью. Рядом с ним выстроились такие же упорные бойцы. Они медленно прорубались к центру, туда, где был военачальник свидетелей. Отказавшись от лобовой атаки, сивучи развернули быков и ударили во фланг наступающим отрядам. Скоро к ним присоединилась еще пара сотен соплеменников, и они, как пресс, продавливали оконечность правого фланга. Разорвали строй и вырвались в тыл наступающим передовым отрядам свидетелей. Успех придал им силы, и они с удвоенной энергией подстегнули своих лорхов. Но это была их последняя удача в этом бою.

Грыз вместе с передовыми рядами застрял в тесноте свалки. Их поджимали с флангов, а задние ряды почему-то задерживались. Его передовые сотни несли потери, и скорость продвижения падала. Отряды редели, теряя бойцов, и нужно было вводить в прорыв свежие силы, но их не было. Не было возможности оглядеться, чтобы понять, в чем причина, Грыз рубился с двумя, иногда с тремя воинами, помогая своим бойцам. Успеть отбить удар топора, уклониться, ударить, толкнуть и снова отбить один удар, второй, третий. Противник открылся и с разрубленной головой сполз с седла. Но его место занял другой, и началась новая схватка. На одного его бойца приходилось два-три орка противника. Их сжимали теснее, а фигура Худжгарха уходила дальше, раздвигая ряды противника, которые вновь смыкались за его спиной.

Я шел, распространяя ужас, не жалея энергии. Впереди меня всегда оказывался проход. Орки уходили с моего пути, не пытаясь атаковать, и за мной должен был продвигаться Грыз. Должен был, но не мог.

Я обернулся и увидел, что его передовой отряд зажали, а идущие следом сцепились с довольно большим отрядом противника, который развернулся и ударил во фланг, связав подкрепления боем. Противник, как бешеный слон, давил и разрушал строй стариков, неспособных к долгому сражению. Он сминал ряд за рядом и наконец вырвался на простор, сразу устремился в атаку, нацелившись в спину Грызу.

Вот она, слабость орков. Военачальник идет в первых рядах, забыв о резерве и управлении войсками.

Разбитый и деморализованный противник сумел собраться, получив передышку, и, используя отсутствие управления войсками моих свидетелей, перехватил инициативу. Я направился наперерез атакующему с тыла отряда. По дороге с помощью «торнадо» разметал наступающих на правый фланг войска Грыза сивучей. Он, получив поддержку, развернул часть сил на противника и устремился ему навстречу. Вражеский отряд из атакующего в одну минуту превратился в обороняющийся, зажатый с двух сторон, он сам угодил в ловушку. Увидев, что Грыз все сделал правильно, я остался вместе с теми, кто наступал, и снова напустил «кровавый туман». Сивучи с левого фланга завязли. Очередное заклятие «багрового восхода» сожгло самых отчаянных. Давление с их стороны ослабло, но они стали стрелять в меня из луков. Четыре «торнадо» одно за другим обрушились на смельчаков, и их разметало по полю. Стрелки сбивали своих товарищей и давили их на своем пути.

Наступательный порыв сивучей был сломлен, они, разрозненные и ошеломленные, по одному и кучками перешли к обороне. Я оглянулся. Грыз выправил положение, и отряд, ударивший им в спину, оказался в полном окружении.

Грыз почувствовал, как давление противника ослабло, и увидел, что левый фланг противника рассеян, но с тыла двигается плотная группа примерно в сотню воинов, чтобы атаковать.

– Оргрит! – крикнул он сотнику. – Поворачивай свою сотню и ударь вон по тем врагам! – Он показал на накатывающую лавину противника, впереди которой летел какой-то орк, яростно рубивший топором направо и налево.

Грыз развернул быка и устремился ему навстречу. Он тоже вырвался вперед своих воинов, и два орка, оскалившись, как саблезубые тигры, неслись друг на друга. Грыз видел, что воин юн, и, подскочив к нему, занес топор, показывая, что рубанет сверху, и открывая левый бок, но это был ложный прием, который должен был заставить противника открыться. К его удивлению, юноша на уловку не поддался. Ногой, вытащенной из стремени, он ударил Грыза, заставляя опустить щит, и следом ему в живот полетело параллельно земле лезвие топора. Это был коронный прием Грыза, но у гаржика не было времени размышлять об этом. Подставив щит под углом, он отклонил удар и сам ударил ногой, ткнув топором в лицо юноши. Тот не стал прикрываться щитом, он уклонился и перехватил древко топора рукой. Их оскаленные физиономии приблизились друг к другу.

– Сын!

– Отец! – одновременно прозвучали два слитных удивленных возгласа.

Орки вцепились в топор и закружились на месте.

– Сынок, Шыргун! Ты стал славным воином, – рыча и пытаясь вырвать топор из цепких рук, похвалил сына Грыз.

– Тебе спасибо, отец, ты меня учил, – не отпускал топор молодой орк.

Они не видели, что происходит вокруг. Их быки прижались друг к другу боками, тяжело дыша, и кружились на маленьком пятачке.

Битва вокруг них прекратилась. По традициям орков, когда сошлись два предводителя, сражение на это время замирало. Чей предводитель возьмет верх, того и победа. Отец орков отдал победу сильнейшему, пусть даже он представлял проигравшую сторону.

В этих традициях было зерно своей логики. В предводители избирались лучшие, и схватка этих орков прекращала взаимное истребление, сохраняя жизнь мужчинам, дабы не оскудела степь и племена не вымерли.

– Такие воины нужны нашему господину, – довольно осклабился Грыз. Он был горд, что его юный сын возглавил атаку сотен орков противника и они пошли за ним, признав его превосходство.

– У орков только один господин! –прорычал юный орк. – Это Отец орков! Ты нашел себе ложного бога, отец!

– Ты молод и многого не понимаешь, сын, – толкая его плечом, ответил Грыз. Он почувствовал силу рук Шыргуна. Тот крепко держался за древко, не уступая отцу.

– Может быть, я и молод, но я не пришел убивать воинов своего племени. Я пришел умереть за них. За мать, за сестру. Ты помнишь о них?

– Помню, сын, и сердце мое скорбит, но я отверг себя! Свое родство! Отверг не по своей воле, а по воле Отца орков. Сивучи согрешили и огорчили его, поэтому я здесь.

– Я здесь, чтобы доказать тебе, что ты заблуждаешься. Отец любит нас, и мы победим! – Лицо Шыргуна стало серым от натуги. Бороться с отцом было немыслимо трудно.

– Ты уже проиграл! – засмеялся Грыз и выпустил топор. Подхватил левой рукой пошатнувшегося сына. А правой резко ударил его в челюсть.

Клыки Шыргуна громко клацнули, его глаза закатились, и топор стал скользить, стремясь выпасть из его рук.

Грыз ловко подхватил свой топор. Сдернул сына с седла и перекинул безвольное тело через луку седла.

Налитыми кровью глазами оглядел безмолвное поле боя и, подняв вверх свой топор, победно проорал:

– Худжга-а-арх!

Сотни глоток подхватили боевой клич, и над полем разнеслось торжествующее:

– Худжга-а-арх!

Побежденные сивучи, сгорбившись, покидали поле боя. Сражаться дальше не имело смысла, это лишь разгневает Отца, который показал, на чьей он стороне. Ни смелость, ни отчаянная жажда победить или умереть, ни подвиги на поле брани не смогли переменить его воли.

Они уходили, понимая, что становятся добычей для других племен. Скоро те как коршуны слетятся, чтобы поживиться падшими. Слава сивучей прошла, как исчезает утренняя роса на траве при восходе светила. Теперь каждый был сам за себя.

Я смотрел на поле брани. Трупы, порубленные и сожженные, усеяли пространство, куда мог дотянуться взгляд, стоны раненых и жалобное мычание покалеченных быков, ликующие вопли победителей – вот что я видел и слышал, и это меня не радовало. Я не был готов к таким жертвам и почти со слезами на глазах, со скорбью в сердце взирал на дело рук своих. Нет, не созидатель я. Это точно. Я – разрушитель!

– Не кори себя, мой друг, – услышал я нежный, успокаивающий голос Шизы. – Мир так устроен: чтобы создать что-то новое, нужно разрушить старое. Ты пока не понимаешь, но я думаю, что не по воле Рока или по призыву магов ты попал в этот мир. Сила гораздо более могучая избрала тебя, чтобы ты смог выполнить ее предначертание. Ты же видишь, местные хранители забыли свои обязанности, свой долг, они поделили мир и раздробили его. Сам смысл существования во вселенной такой изюминки пропал. Он стал вещью в себе. Но так не должно быть. Во вселенной все взаимосвязано и непротиворечиво. Это непреложный и истинный закон. Иди без сомнений по своему пути и делай что должно.

Может быть, девочка права. В ней сокрыта мудрость неизвестного создателя и знания о вселенной, в это я верил, поверил и ей.

– Делай что должно? – вслух повторил я. И пошел по полю, усеянному павшими.

Раненых я лечил всех без разбора. Тех, кто выжить явно не мог, безболезненно отправлял за грань, забирая у них энергию, и тратил ее на излечение других. Я ходил весь день и всю ночь. Не пропустил ни одного. Помог и быкам – кого избавил от мук, кого поставил на ноги. Усталый и опустошенный, утром, как только начал заниматься рассвет, улетел на спутник.

Глава 3

Лигирийская империя. Город Брахнавар

Два дознавателя из тайной стражи порта ходили по залу трактира и внимательно рассматривали людей, сидевших за одним из столов. Сам трактир был пуст, а на его пороге стояла портовая стража. Но никто и не рвался в трактир, который был местом сбора бандитов, воров и нищих. Завсегдатаи этого притона знали, что в нем произошло, и сейчас старались держаться от него подальше.

Люди за столом были из банды Чилика по прозвищу Бич. Он здорово орудовал бичом, убивая человека одним ударом. Сам он тоже находился здесь, но, как и его подручные, – без головы.

– Да уж, – сложил руки на груди один из дознавателей, – многое я повидал на своем веку. Достаточно видел смертей, в основном ужасных, но вот таких аккуратных, как эта, вижу первый раз.

Он обвел глазами обезглавленные трупы, навалившиеся грудью на стол.

Сами головы, залитые темной запекшийся кровью, лежали в беспорядке на том же столе.

– Это как же быстро их надо убить, чтобы они даже не шелохнулись. Как думаешь, Черда, чья работа?

– Хозяин сказал, что вошла женщина в плаще с капюшоном и просто, без затей отрубила всем головы. Затем спокойно вышла, села в повозку и уехала, – ответил второй дознаватель.

– Просто, без затей, – повторил за ним коллега. – Ты в самом деле считаешь, что это работа женщины? – с усмешкой, в которой не было и грана иронии, спросил первый дознаватель.

– Я лишь пересказал то, что на сегодня нам известно. Надо пообщаться с товарищами Бича.

Слово «товарищи» он произнес с такими интонациями, что первый дознаватель опять усмехнулся.

– Надо будет выяснить, кому их банда перешла дорогу. Поспрашивать осведомителей, и мы поймем, с кем имеем дело, – рассудительно закончил Черда. Он был старше по возрасту, но отвечал коллеге с уважением. Начальник!

– Конечно, надо, – согласился первый дознаватель, – но, думаю, подельники Бича уже далеко от города и поговорить с ними не удастся. А осведомители тебе скажут то же, что и я: Бич стал вытеснять Бороду из его дела, и тот его устранил. Только не верится в это. У Бороды нет возможности нанять лесного эльфара. Скорее, это ниточка тянется из его прошлого и нагнала здесь. Он к нам откуда пожаловал? – спросил он Черду, стоявшего с задумчивым видом.

– Откуда-то с границы с лесом, привел с собой этих четверых. Все парни битые и умелые. Долго не размышляли и сразу стали подгребать под себя незаконную работорговлю. Воров-одиночек обложили данью. Действовали тихо, но решительно. За год вошли в авторитет. В общак отчисляли, но смотрящему за портом в свои дела лезть не позволяли. Рамзган Одноглазый попробовал их приструнить. Так Бич пришел к нему и поговорил. После этого от него отстали. Он был сам по себе. Вообще странный тип. Вот что у него нашли. – Седоусый дознаватель показал странную штуку, непохожую ни на что из того, что им доводилось видеть.

Старший дознаватель повертел ее в руках.

– На древнюю не похожа. Магии в ней нет. Эльфарское что-то. Это еще больше убеждает меня в том, что с ним разделались гости из леса.

– Посмотрим, – не споря, но и не выказывая согласия с версией начальника, сказал Черда.

Дверь трактира открылась, в зал дерганой походкой, с раздражением на лице вошел начальник тайной стражи порта Брахнавара Ридрик тан Парну. Он быстрыми шагами прошел к столу и осмотрел место происшествия. Увидел эту странную штуку, что держал седой дознаватель, и, протянув руку, резко, со злыми интонациями в голосе приказал:

– Дай сюда!

Черда протянул найденную вещицу и почтительно, но с достоинством поклонился.

– Это дело забирает себе приказ Следящих, – отрывисто и лающе сказал начальник тайной стражи. – Вы свободны.

Старший дознаватель удивленно посмотрел на начальника. А Черда снова поклонился и, не задавая лишних вопросов, пошел прочь. За ним, помедлив несколько мгновений, поспешил первый. Нагнав Черду на улице, он по привычке, укоренившейся в ходе совместной долгой работы, спросил:

– Что думаешь, Черда?

– Поверь, Маркон, я думать боюсь, – ответил тот, подумав пару секунд. – Ты в курсе, что грядет война орков и Вечного леса?

– Об этом не знают только новорожденные, – хмыкнул Маркон. – Тоже мне новость!

– Это не новость, – согласно кивнул Черда. – А то, что империя готовится к войне?

– Ну так разное может быть. Орки могут потерять интерес к лесу и устроить набег на наши северные провинции, – неопределенно ответил Маркон.

– Я слышал, что к границе переброшены войска. – Черда понизил голос. – Ко мне шурин из столицы приезжал. Говорил, в глубине империи формируется армия. Большая. Закупают большими партиями продовольствие. Зерно. Поступили просто огромные заказы кузнечным цехам на оружие и доспехи. Он сам приезжал размещать заказы на строительство барж. Как ты думаешь, для чего все это?

Маркон опасливо огляделся и, тоже понизив голос, ответил:

– Я даже боюсь предположить.

– Я тоже не хочу попасть в руки Следящих, – едва слышно проговорил Черда.

Они в молчании дошли до перекрестка и расстались.

Вечером Черда зашел в трактир, выпил пива и неспешно направился домой. Жил он один, в маленькой квартирке, рядом с портом. За годы службы так и не удосужился обзавестись семьей. В полумраке проходного двора мелькнули тени. Но дознаватель шел без опаски, его знали все бандиты в округе и обходили стороной. Он выбросил из головы убийство Бича. Кроме этого дела у него в производстве было еще несколько преступлений, которые надо было раскрыть: убийство капитана судна, вымогательство, работорговля. В общем, дел хватало.

Две тени перегородили ему путь.

– Пшли прочь! – презрительно проговорил дознаватель, словно прошипел. Какие-то босяки осмелились заступить ему дорогу. Завтра он вызовет смотрящего порта Рамзгана. Стрясет с него пять золотых и заставит приползти эту шваль к нему на коленях.

Двое метнулись к дознавателю. Один ударил ногой в живот, и не ожидавший атаки Черда согнулся, задохнувшись от боли. Сильные руки скрутили его, зажали нос и рот.

Дознаватель замычал, задергался, но ничего сделать не мог. Он забился, пытаясь вырваться и вздохнуть, но безуспешно. Последняя мысль, которая промелькнула у него в голове, была: «Сволочь Парну, подослал своих…» Ужас от приближения удушья и смерти захлестнул его. Он громче замычал, забился, из последних сил пытаясь вырваться, и обмяк.

Его еще пару минут подержали и осторожно положили на мостовую. Затем тени растворились в сумраке наступающего вечера. Из темного угла вылезла нищенка-калека и подползла к трупу, жадно обшарила его, открыла сумку и, забрав все ценное, уползла прочь. В этот же вечер у себя дома повесился Маркон. Предварительно зарезав жену и ее любовника, застав их в постели. Такова была официальная версия происшествия.

В трактире, расположенном у самого причала, в любимом месте моряков и барыг, сидел хмурый Борода. Напротив него расположился его приятель, с которым они начинали свое дело, сойдя на берег, бывший боцман и командир абордажников Регул.

– Жих, дело темное. Убийство Бича взяла в свои руки охранка.

Так на своем сленге бандиты и воры называли приказ Следящих, который занимался особо важными государственными делами. Попасть к ним в руки для бандитов было поездкой в один конец. Немногие из тех, кого схватили и отвезли в крепость в черном возке с эмблемой, на которой был изображен оскалившийся пес, возвращались. Связываться с агентами охранки бандиты не решались и старались держаться от них подальше. От простых дознавателей можно было откупиться золотом или информацией. От этих псов спасения не было.

– Ищут бабу, которая убила его. Ты представляешь что теперь будет?

– Не суетись, Регул. Как ее свяжут с нами? Кроме тебя и твоих ребят, ее никто не видел. Мало ли какие старые обиды могли тянуться за Бичом. Он же авторитеты не признавал. Неизвестно откуда пришел и стал всех расталкивать. Кроме нас он подвинул еще четверых. Может, еще все обойдется. И потом, что ты с ней сделаешь? Сдашь той же охранке? Так нас всех отвезут в крепость, и обратно мы уже не вернемся. Ты этого хочешь? – прожевав кусок лепешки, смоченной в вине, спросил Борода.

– Я хочу сообщить тебе новости, – невесело улыбнулся Регул. – В подворотне задушили рена Черду. Старая Зия видела это своими глазами и рассказала по пьяни на пирсе грузчикам. А вечером ее не стало.

– И что? – не понял намека Жих, уставившись на друга.

– А то, что Черда сначала вел дело об убийстве Бича, потом пожаловал сам Живодер и забрал у них это дело.

Борода стал хмурым, как промерзлая поздняя осень. Его лицо помрачнело, и он задумался. Живодером прозвали начальника тайной стражи порта Ридрика тан Парну. Те, кто побывал в застенках крепости и вышли оттуда, вспоминали с содроганием ночные визиты в тюремные подземелья пьяной семейки барона.

Он с женой и сыном брали кнут и стегали заключенных, не обращая внимания, живы они или нет. Его жена с удовольствием оскопляла собственноручно тех, кто недостаточно громко кричал. Женщинам она острым ножом оставляла глубокие порезы на лице. Особенно тщательно баронесса это делала, если жертва была привлекательной. Сама она была похожа на сушеную рыбу, с такими же выпуклыми невыразительными глазами. Лицо ее напоминало маску и оживало только при муках, которые испытывали истязаемые ею узники.

– Я боюсь тану, – наконец вымолвил Борода. – У тебя есть предложение? – Он с надеждой посмотрел на бывшего абордажника. Хитрый, ловкий, тот занимался акциями устрашения, защитой интересов их банды и набирал себе бойцов.

– Есть! – кивнул Регул. – Тана любит пить цвар, подсыпь ей сонного зелья сегодня в кружку, но сначала смешай его с медом из ламыхи. Этот мед заглушает любые посторонние привкусы, и разобрать, что подсыпано в напиток, весьма трудно. А тана любит пить цвар с медом.

Борода взял баночку и согласно кивнул.

– А потом что? – спросил он.

– Потом ночью мы погрузим ее на корабль, идущий к острову, и я своих ребят отправлю к крабам. О том, что с ними была убийца Бича, будем знать только ты и я. – Он посмотрел на Жиха, и от его взгляда торговец поежился.

Вирона сидела все дни взаперти. На акцию ее вывезли в повозке, и после того, как она уничтожила конкурентов, девушку снова спрятали от всех в подвале лавки Жиха. Ее боялись и были с ней вежливы. Она же считала дни до появления Фомы. Его появление не останется незамеченным, и соглядатаи Жиха обязательно про него узнают. Тогда она примет решение, как поступить дальше. Пока твердого плана у нее не было. Было желание изобличить предателя, обосновавшегося в поместье, но не хватало фактов для выводов, кто это мог быть.

Она рассеянно взяла с подноса стакан, вдохнула аромат цвара и пригубила. «Неповторимый вкус у этого напитка», – с удовольствием делая еще один глоток, подумала она. И сразу раздался сигнал тревоги. Нейросеть выделила опасный ингредиент, но не блокировала его действие. Ее глаза стали слипаться, очертания комнаты поплыли. Она упала на кровать, и цвар вылился на пол из опрокинувшейся кружки. Над ней склонилось чье-то лицо, которое она не могла узнать, и, уже засыпая, услышала:

– Ты сколько всыпал порошка?

– Весь.

– Борода, ты старый идиот, она же может не проснуться!

– Да и шут с ней. Хлопот меньше.

Азанар

После победы над сивучами я не остался в степи. Грыз должен был собрать войско из тех, кто к нему присоединится, и в готовности ждать моего сигнала, чтобы идти походом на следующих предателей. Мне нужно было боеспособное войско, а не орда оголтелых фанатиков. Ему был дан строгий наказ сформировать войско Худжгарха из четырех частей – центр, полк левой руки, полк правой руки и резерв. После этого отрабатывать тактику охвата противника и окружения. Я заметил, что орки в окружении дерутся гораздо хуже, чем лицом к лицу. Кроме того, мое войско было, если можно так выразиться, престарелым. Опытные надежные бойцы, у которых со временем сформировалась своя философия, но неспособные к длительной схватке. Поэтому им нужна была новая тактика, которая давала возможность лучшим образом использовать их достоинства и покрывать недостатки. В борьбу за передел угодий свидетели не включились, встав над схваткой. А по степи уже бушевали многочисленные стычки родов. Племена снимались с места и шли отхватывать свой кусок пирога, спеша не опоздать к дележке. Но мне до этого не было ровным счетом никакого дела. Мне нужно возвращаться в Азанар и готовиться к поездке в столицу.

Появился я у себя в комнате уже под вечер и сразу направился на ристалище, потренироваться как обычный человек, без превращений и применения магии. Но у факультета красных меня перехватили маг и десять стражников, которые вышли из портала.

– Студент Аббаи? – спросил маг.

– Барон тан Аббаи Тох Рангор, – несколько высокомерно ответил я. Мой титул полного барона позволял мне делать замечания магам академии. Уменьшение имени и игнорирование моего благородного звания можно было принять за оскорбление. Чтобы тебя уважали, нужно иногда лезть на рожон, это я хорошо понимал. Уверен, всем магам уже известно, что в академии учится не сын барона, а настоящий барон. И маг, остановивший меня, это должен был знать. Но сознательно пошел на обострение. Почему? Этого я не знал.

Маг только снисходительно поморщился и, посмотрев на меня ледяным взглядом, произнес:

– Вы арестованы!

Сказать, что я был удивлен, это сказать неправду. В последнее время меня часто преследовали аресты, допросы и следом за ним вербовка в агенты. Словно свет клином сошелся на моей персоне.

– Ордер на арест! – Я решительно протянул руку.

Маг усмехнулся.

– Арест производится по устному распоряжению ректора академии мессира Кронвальда.

– Ну тогда ищите меня в другом месте, – с усмешкой, полной издевки, ответил я наглому магу и исчез, телепортировавшись за здание «красного» факультета. Оттуда бегом, под «скрытом» направился к отстойнику. Брага должен знать, где может находиться в данный момент Гронд. Уж он-то мне обязан будет объяснить, что тут происходит.

Брага гонял второкурсника. Студент был из благородных и, красный от злости, неумело размазывал шваброй воду по каменному полу.

Я не стал разводить политесы и прямиком направился к смотрителю сего памятного мне места, где я тоже имел удовольствие отбывать наказание. Правда, после этого мне запретили появляться здесь.

Брага заметался взглядом, чтобы найти укрытие, и, понимая, что его застигли врасплох и спрятаться некуда, заорал во все горло:

– А ну, пошел отсюда, экспериментатор!

– Брага, я по делу. Мне нужен Гронд, как только ты скажешь, где мастер, я тут же уйду, – ответил я на ходу.

– Гронд, старый дуралей! К тебе нехеец пришел! – так же громко и с радостью, что быстро от меня избавился, заорал Брага.

И тут же появился старикан, зыркнул на меня, схватил за руку, и мы очутились в кабинете ректора.

Тот от неожиданности вздрогнул, откинулся на спинку кресла и, прищурившись, уставился на меня.

– Где ты его нашел? – не сводя с меня колючего взгляда, медленно выговаривая каждое слово, спросил он Гронда.

– У Браги. Меня разыскивал, – ответил тот и уселся на свое любимое кресло сбоку от стола.

Я остался стоять, как перед судом.

– Вы позволите мне присесть, господин ректор?

– Не позволю, господин барон. – Голос мага напоминал раскаленный металл.

– Тогда объясните причину моего ареста, – понимая, что именно сейчас палку перегибать нельзя, как можно миролюбивее обратился я к ректору.

– Вы арестованы внутренней стражей академии до разбирательства, которое определит вашу вину в покушении на снежного эльфара Аре-ила из дома Снежного пика.

Меня словно огрели дубиной по голове.

– Вы это серьезно, мессир?

– Кро, парень, по-видимому, не знает, что произошло, – прервал молчание старикан.

Ректор посмотрел на него, но промолчал.

– Вчера вечером ваш вассал рена Эрна Кравон ударила ножом лера Аре-ила и сообщила при задержании, что выполняла приказ своего сюзерена барона Ирридара Тана Аббаи.

Если бы земля перевернулась и небо обрушилось на нее, я не был бы так шокирован. Задавать вопросы: «Вы не путаете? В самом деле?» – мне не пришло в голову. Мое сознание мгновенно прокрутило логическую цепочку событий, связанных с Эрной, и я понял – ко мне подобрались откуда я не ждал. Способ, который избрали неизвестные враги, был изуверски выверенным и эффектным. Они проявили изрядную изобретательность, подставляя меня.

– Как самочувствие Аре-ила? – сухо спросил я.

Крон с уважением поглядел на меня и ответил:

– Пока жив, но состояние с каждым часом ухудшается, не помогают лекарства и целительство магов.

Я покивал:

– Понятно. Где Эрна?

– Здесь, в нашей тюрьме. Эльфары требуют ее выдачи. Жизнь за жизнь, – нехотя ответил Гронд.

Я снова кивнул.

– Пусть берут мою жизнь. – Посмотрел ему в глаза и добавил: – Я в ответе за вассала. А сейчас мне нужно к Аре-илу. Я знаю, как ему помочь.

– Тебя не пустят, – сказал ректор.

– Добейтесь, чтобы пустили, без меня он умрет. Оно вам надо?

Ректор посмотрел на Гронда:

– Отведи его.

Мгновение, и мы стоим перед двумя эльфарами, охраняющими вход в больничную палату. Увидев меня, они вытащили мечи. Из-за их спин показался лер Рафа-ил, большая шишка в службе безопасности снежных эльфаров. Он, не глядя на меня, спросил Гронда:

– Мессир, зачем вы привели сюда преступника?

Не давая ответить Гронду и тем самым вступить в перебранку, я вышел вперед, упершись грудью в мгновенно вскинутые мечи.

– Я пришел отдать свою жизнь за жизнь друга.

Рафа-ил с неприязнью посмотрел на меня.

– Мы ее возьмем в любом случае.

– Тем более, – не стал я разубеждать эльфара пустыми спорами. – А сейчас мне надо к раненому. Я знаю причину его угасания, и только я могу ему помочь.

– Откуда тебе, первокурснику, знать это, – усмехнулся эльфар.

– Я лечил верховного хана именно от такой болячки, когда эликсиры бессильны и маги-целители не знают, что надо делать.

– А ты, значит, знаешь? – с явным презрением, круто замешенном на недоверии, осведомился безопасник.

– Знаю, потому что уже сталкивался с такой болезнью, – совершенно спокойно, не реагируя на его слова и тон, ответил я, не опуская глаз.

Эльфар пару секунд буравил меня взглядом. Я прекрасно понимал, о чем он думает. Если он меня не пустит, то я буду иметь право, защищаясь, сказать, что он виноват в смерти раненого – я хотел помочь. Если пустит, то будет выглядеть дураком в глазах именитых магов, которые не смогли справиться с раной.

– Пропустите его. – Эльфар принял решение, переборов свои сомнения, и дал команду охране.

Те отступили в сторону, опустив клинки.

Как всегда в таких случаях, простым магическим взглядом в ауре Аре-ила не обнаруживалось наличие чуждых вкраплений, аура была разорванной и быстро исчезала. Но при попытке ее восстановить стала проявляться эта противная черная клякса проклятия. Я накачивал ауру энергией и одновременно окружал черноту щупальцами малышей.

– Лиан, – мысленно обратился я к симбионту. – Будем жрать вдвоем. Глоток ты, глоток я.

В моем сознании всплыл транслируемый им образ: он ощущает брезгливость, но встал рядом, плечом к плечу. «Брат, я с тобой», – показал он.

– Спасибо, брат, для меня это важно. Поехали, – решился я после недолгого колебания и сделал полный глоток черного ужаса.

Меня накрыла невыносимая вонь и тошнота. Секунду я пребывал в шоке и приходил в себя. Сделав усилие над собой, глотнул снова. Открыл глаза и увидел дедов, сидящих вокруг тарелки с черным киселем. У каждого была ложка. У кого деревянная, у кого серебряная, а у фронтовика алюминиевая, как у нас в армии.

– Давай, Арпадар, ты первый, – сказал мой дед-фронтовик, и воин в броне – костюме космодесанта зачерпнул полную ложку, за ним второй дед и потом третий.

Я, радостно осознавая, что меня не бросили в трудную минуту, а пришли на помощь даже предки из-за грани, загреб как можно больше и проглотил.

– Он еще раду-у-уется-а-а, – проблеял Арпадар, делая усилие, чтобы проглотить. – О космос! Как он эту дрянь жрал один? – наконец смог проговорить он и, вскочив со стула, исчез.

Я взглянул на тарелку, она была пуста. Видение стариков исчезло.

Аура эльфара была свободна от проклятия и синяя, как вода с синькой. Добавив в нее энергии и зажав рот рукой, я вскочил со стула. Нужно было спешить, таскать в себе эту дрянь я не собирался. Аре-ил лежал с открытыми глазами и смотрел на меня.

Я бросился вон из палаты и, разметав удивленную охрану, преградившую мне путь, забежал в туалет и закрыл за собой дверь. Огромное облегчение, граничащее со счастьем, накрыло меня. Через пять минут я вышел оттуда довольный и почти счастливый. Маги крутились вокруг Аре-ила. Рана его зажила, и сам он недоуменно рассматривал окружающих. Те в свою очередь не понимали, что произошло, и ощупывали его и небольшой шрам внизу груди.

– Может, расскажешь, что произошло? – спросил я Аре-ила.

Тот покорно позволял себя вертеть и трогать. Мы все позволяем врачам так обращаться с нами, и он не был исключением.

– Даже не знаю, что сказать, – покачал он головой. – Вошла Эрна, у нее были пустые глаза. Подошла, вытащила из рукава нож и ударила меня в грудь. А дальше я не знаю, что было. Упал и потерял сознание.

Мне предстояло сделать нелегкий выбор. Защитить Эрну и разобраться в происшедшем, но путь, который к этому вел, разрывал все отношения с эльфарами. Или отдать Эрну на растерзание, отступившись от нее. Одного моего слова, что я не давал ей такого приказа, будет достаточно для суда. Меня ждал мой Рубикон. Посмотрев на эльфара, я не стал с ним разводить долгие разговоры. Снежные эльфары существа прямые и конкретные, а он мне был должен. Так считал я. И ему придется это признать. Он не выполнил условие освободить меня от захвата. Так что придется ему об этом напомнить.

– Ее долг я взял на себя, Аре-ил. А снежные эльфары должны мне, полагаю, мы в расчете. Что скажешь? – Взгляд мой был жестким и неумолимым. Но я по-другому поступить не мог. Быть добреньким уже не получится. В этом мире не знают, что такое прощение, что такое сострадание, и не спешат подставить левую щеку, если ударили по правой. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. И я ставил свои условия. Надеюсь, он их примет.

– Договорились! – хмуро сказал эльфар, и за этими словами стоял разрыв наших отношений. Я вынудил его пойти на компромисс, к которому он не был готов, заставил признать долг. Прямого требования они не прощали. Гордецы с гор, смотрящие свысока на людишек.

Он отвернулся, а я встал и громко заявил:

– Все слышали? Инцидент исчерпан. Кто-то желает возразить? – Я вызывал любого несогласного на суд Творца, а это бой до смерти. И смерть любого из них оборачивалась для меня местью, но не их руками, а наемников. Но другого выхода я не видел, нужно было спасать Эрну, попавшую – уверен на сто процентов, под колдовство. Нужно было с наименьшими потерями выйти из этой ситуации, и я старался, как мог. Поставил на кон даже самого себя.

Ответом мне было молчание, но по насупленным лицам эльфаров я понимал, это еще не конец. Бог с ними. Сейчас нужно разобраться с Эрной.

– Пойдемте, мастер, – обратился я к Гронду, стоявшему с задумчивым видом. – Поговорить надо.

Мы снова были в кабинете ректора. Гронд сидел мрачнее тучи, он тоже понимал, что теперь снежные эльфары если не явные враги, то по меньшей мере недоброжелатели.

– Что он опять натворил? – кинув быстрый взгляд на своего старого друга, спросил архимаг.

– Прикрыл своего вассала собой. Истребовал долг с эльфара и всю их неприязнь возложил на себя.

– Не умеют нехейцы работать тонко, – вздохнул ректор. – Оставил бы это дело нам, мы-то знаем, как прижать бледнокожих, а теперь я к этому делу и близко не подойду. Об этом случае они доложат великому князю, а что он решит, одним богам известно. Эльфара вылечили?

Гронд молча кивнул.

– Ну хоть эта проблема отпала, – снова вздохнул ректор. – Сколько же от тебя, барон, неприятностей! – Он осуждающе покачал головой. – Я вот одного не пойму: почему ты до сих пор жив? С твоими способностями влипать в разные неприятные истории тебя должны были бы давно убить либо ты должен был упасть и сломать себе шею.

– Не дождетесь, – огрызнулся я. Хотя понимал их возрастающее беспокойство. С моим приходом в академию у ректора началась полоса проблем. То дерьмо из туалета польется, то благородные меня зацепят, а я их прижму. Два раза из тюрьмы меня вытаскивали. Теперь вот вассал принес беду. Чего еще им ждать? И это только неполный первый курс.

– Что ты хотел нам рассказать? – прервал нашу перебранку Гронд. Он хорошо понимал и меня, и ректора.

Я, как нехеец, поступал согласно нашему кодексу чести, предписывающему не отступать даже перед лицом смерти. Как говорится, нехейца только могила исправит. И он не хотел, чтобы я «зацепился» с ректором и нажил себе еще одного «доброжелателя».

– На ноже, которым Эрна ударила Аре-ила, было древнее проклятие. Такое же, какое было в теле великого хана. А хану его подсунули лесные эльфары, – сказал я, прикидывая, что можно сказать, а о чем лучше промолчать.

– Какое проклятие? – встал в стойку ректор и навострил уши, как ученый муж, который не смог разобраться в природе болезни (хотя он был боевым магом, а не лекарем). Страсть к изучению нового жила в нем постоянно.

– Его в ауре не видно, пока не начнешь накачивать ее энергией, тогда проклятие проявляется черным пятном и начинает жрать ее. Если попробовать его удалить обычным заклятием, оно уходит вместе с жизнью проклятого. Его также нельзя уничтожить, оно связано нитью с древним забытым божеством или тварью, я не знаю, кто это, и оно отдает ему часть своей силы, поддерживая проклятие. Вот что это, – сказал я. – Так что здесь видна рука лесных эльфаров. И я уверен, что Эрна попала под их колдовство.

Архимаг задумался.

– Если ты докажешь, что она действовала под заклятием, – сказал после минутного молчания мессир Кронвальд, – академия и Верховная гильдия магов возьмут вас под свою защиту. Но мне интересно, откуда ты знаешь про это древнее проклятие? Я в своей жизни сталкивался с ним трижды и не смог его снять. А ты за полчаса решил проблему, которую не могли решить все маги Вангора уже пять сотен лет.

– Вы не могли ее решить, потому что не пробовали сделать так, как сделал я, – не стал я скрывать свой способ борьбы с проклятием.

– Это как же? – Архимаг насмешливо вскинул свои густые брови.

– Я его сожрал.

– Как сожрал?!

– Как сожрал?!

– Так и сожрал, – ответил я, – проглотил и… В общем, облегчился. И скажу вам, эта тварь живая, она ругается и грозит вернуться.

– Да уж! – только и смог вымолвить ректор. – Какой нормальный маг мог придумать такой способ освобождения от проклятия? – И сам ответил: – Только маг-нехеец. – Он развел руками. – Хорошо, что я не знал этого способа, когда был юн, а теперь и подавно применять его не буду. Не удивлюсь, если со временем у тебя вырастут хвост или рога.

Он посмотрел на меня взглядом, в котором трудно было что-либо прочитать, он словно приценивался ко мне, решая, продолжать разговор или нет. Пожевал усы, рассматривая меня как некую диковинку.

– Хочу сказать, молодой человек, что у вас возникли проблемы не только со всеми эльфарами, но и с его величеством королем Вангора. Уже завтра ему доложат о нападении на потенциальных союзников. Я даже не знаю, как вам помочь, – перешел он на «вы».

– А вы постарайтесь, мессир, – нагло заявил я.

– Это еще почему? – удивился он, не обращая внимания на мою дерзкую выходку.

– А я вам раскрою секрет рун! – выложил я свой козырь.

Мессир потер виски и посмотрел на Гронда.

– Вот как это непутевый оболтус, который ни капли не дорожит своей жизнью, находит выход, казалось бы, из самого очевидного тупика? – Он хищно улыбнулся и обратился ко мне: – Вы, барон, сделали мне предложение, от которого я не могу отказаться. Сделка?

– Сделка, – подтвердил я.

Инферно. Нижний слой

Войска князя тьмы на первом этапе битвы были разбиты и отброшены. Но в бой еще не вступали маги и повелительницы хаоса. А они, скорее всего, придут из астрала. Чем это ему грозит, Демон не до конца понимал. Он заложил в тактический анализатор нейросети все имеющиеся у него данные и вот какой получил результат.

Атака будет произведена на тех, кто останется на поверхности. Ушедшие вниз будут в относительной безопасности. Для их обнаружения нужно будет и ведьмам спуститься в подвалы, а здесь их атакующий потенциал резко сокращался.

У него не было возможности видеть астрального двойника. Он не мог даже определить его местонахождение. Современное оборудование и его, Прокса, возможности сканера не располагали способами распознавания духовных существ, но это мог делать скрав. Это еще одна особенность дара воина Рока. Но как противостоять в астрале такой сильной духовной напасти, какой являлась повелительница хаоса, он не знал. А пробовать в разгар боя сразиться, надеясь на удачу и откровение, что может его посетить, он не стал.

Наилучшим вариантом в данной ситуации было атаковать их лежащие беззащитные тела. Проблема заключалась в том, что их охраняли два десятка воинов, один владыка и десяток магов. Пробиться крысанам к ним будет трудно, а сенгурам вообще невозможно. Терять крысанов в смертельной атаке он не хотел. В горах они могут победить в боях и самого князя тьмы, но на открытой местности обречены на уничтожение. Да этого и не требовалось. У него были должники, которые способны решить эту проблему.

– Брат! – обратился к нему красный. – К нашему стыду, мы недооценили твоих врагов. – Он поджал губы. – Сознаюсь, трудно было ожидать от простых красных демонов такого проворства и силы. Мы твои должники. Плата остается у нас, а ты можешь дать нам еще одно задание. – Он посмотрел на Алеша, ожидая его решения.

– Вот что я тебе скажу, брат, – начал разговор Прокс. – Скравы не простые наемники. Это отмеченные богами особые существа, и просто сказать: «Прости, брат, мы не справились», – это не слова скрава. – Он жестко посмотрел на смутившегося главу гильдии. – Вы же Гильдия героев и плату за свои услуги берете соразмерно своим возможностям. Или завышаете? – с усмешкой спросил он.

– Ты вправе так говорить, – став еще краснее, чем был, согласился скрав. – Что ты хочешь?

– Вот это правильный разговор, – удовлетворенно кивнул Прокс. – У меня скоро начнется война с одним из князей. Слышал о Цу Кенброке?

– Не только слышал, но и прошлый наш гильдмастер принял от него заказ. – Он невесело усмехнулся. – Который мы тоже не выполнили. Но там нам противостоял рив, и мы вернули задаток вдвойне. Связываться с карающим мечом создателя это… знаешь, мы не сошли еще с ума.

– Рив? – Алеш наморщил лоб, ища сведения об этом существе, и не находил. – Это что за карающий меч создателя?

Красный как-то странно посмотрел на Прокса.

– А ты не знаешь? Хотя да, ты же не демон. Рив – это враг. Противовес экспансии демонов. Он заложен Творцом в систему сдержек и противовесов в нашем мире. Им может стать кто угодно, но не демон. Так вот, этот рив сейчас человек, как и ты, и он зубами загрыз наших бойцов. Четверых из пяти! Один! Представляешь? Он не взял меч Души, такой как у тебя и у меня, отправив с почетом наших за грань. Поэтому мы и вернули заказ и заплатили двойные отступные. Так что по твоему делу? – перешел он к сути разговора.

– Я хочу, чтобы вы помогали мне в этой войне, – спокойно ответил Прокс.

Красный в упор уставился на него.

– Я понимаю, золотой, что мы тебе должны. Но не столько же!

– Я не требую, чтобы вы сражались с войсками князя, мне нужны будут от вас точечные молниеносные удары. И чтобы князь увидел, что вы на моей стороне. В преддверии войны он не станет затевать длительную внутреннюю заваруху. Получив щелчок по рогам, отступит. А мне только этого и надо.

– Щелчок по рогам, – недоверчиво повторил за ним скрав. – Что конкретно ты хочешь?

Они обсудили условия нового сотрудничества и, довольные друг другом, расстались.

Алеш видел в бинокль ярость на красивом лице повелительницы хаоса. Она стегала кнутом по земле, поднимая клубы пыли, и что-то выкрикивала в адрес защитников города. Затем, как и ожидал Прокс, ей принесли раскладную походную кровать, на которую она улеглась.

– Всем быстро спуститься на самый низ, – приказал Прокс.

Связной юркнул в подземелье, а охрана, услышав приказ, подталкивая, стала уводить агентов.

У Алеша оставалось минут пять до появления астрального ходока. Нужно было заманить его в подземелье и заставить искать тех, кто унизил повелительницу и князя. Для приманки он оставил несколько мелких групп бывших обитателей города в разных местах, чтобы знать продвижение скрытника из астрала. Рядом с ними расположил следящие датчики. Час-два те могут поработать без проблем. Подождав еще минут пять, Прокс решил, что теперь пора и ему уходить, и спустился вниз.

Рагонда была в ярости. Какое-то отребье, собранное из всех уголков и княжеств, разгромило войска вторжения. Это оскорбление нанесено ей и ее властителю. Она яростно забила хвостом и ударила хлыстом по земле.

– Вы меня умолять будете, чтобы я вас убила, – процедила она сквозь стиснутые зубы. Ее не ободрили суккубы, ушедшие в город. Прошло больше часа, а их не было видно и слышно. – Сучки ненасытные! – прошипела она и скомандовала: – Кровать мне! Быстро!

Испуганные ее гневом демоны поспешили достать походную кровать из повозки.

– Я в астрал! Охраняйте мое тело!

Рагонда, горя мщением и предвкушением сладостных моментов мук врагов, улеглась. С минуту она настраивалась. Затем дух ее отделился от тела и поплыл над землей. Она спокойно шла по нижнему слою, не поднимаясь выше. Это было ни к чему, среди засевших в городе беглецов не могло быть астральных ходоков. Иначе бы она их почувствовала и вырвала глаза этим скотам, что осмелились бросить ей вызов. После победы над другими ведьмами она уверовала в свое могущество. Властитель наделил ее силой и властью неизмеримо большей, чем имели остальные повелительницы.

Он оказался не только безжалостным, но и мудрым. И Рагонда готова была рвать любого, кто осмелился противостоять ее господину.

Вот и сам город, закрытый наполовину поднявшейся пылью. Но пыль не была ей помехой, она смотрела не глазами, а магическим зрением, и видела все прекрасно. Улицы были пусты.

– Попрятались козявки! – со злорадством удовлетворенно проговорила демонесса и проникла в подземелье.

Осматривая нижний город с высоты птичьего полета, она не смогла скрыть своего удивления. Он был огромен и весь пронизан ходами сообщения, многие из которых вели в тупики, где прятались демоны.

– Прячетесь! Это хорошо! Ждите, я иду к вам, – облизнула она губы в предвкушении их эманаций страха и отчаяния.

Рагонда спустилась ниже и дала почувствовать пятерым демонам свое присутствие. Те в ужасе забились в угол и заорали. Они хорошо знали, что за этим последует. Астральный ходок начнет пить их жизнь, наполняя тела мукой и болью. Он будет медленно, с наслаждением пытать их, и они будут умолять его даровать им смерть, чтобы навсегда избавиться от страданий.

Прокс видел, как в одном из первых тупиков впали в панику спрятанные демоны. «Ага, вот и демонесса», – удовлетворенно подумал он. Подождал пару минут и по увиденному понял, что та не смогла отказать себе в удовольствии начать мучить старожилов города, принимая их за врагов. Она вся погрузилась в свое действо, не замечая происходящее вокруг. На это Алеш, собственно говоря, и рассчитывал, верно оценив злобную природу демонесс, их гордыню и, как следствие этого, неосмотрительность. У них здесь, в Инферно, было мало врагов. Но она не знала, с кем связалась. Прокс был не из мира демонов, он был живой машиной, созданной выживать и убивать любыми способами, но большей частью хитростью.

– Пора! – сказал он только одно слово в передающий артефакт, выданный ему новым гильдмастером скравов.

Повелитель демонов только скривился, услышав взрывы в городе. Он не был глупцом и понял, что там собрались не просто отбросы, сбежавшие от своих властителей и не желающие им подчиняться. Кто-то из князей затеял свою игру и посадил в городе своих чародеев. Значит, он решился первым начать военные действия или подготовить плацдарм для наступления в будущем. Или третий вариант, это отвлечение сил и средств, которое должно заставить Цу Кенброка нести потери или примириться с чужаками и у себя под столицей.

«Надо менять хозяина», – размышлял он. Стервятники уже слетаются на трапезу. Сегодня один, завтра другой. Он не горел желанием умирать за неудачника. Повелитель со скрытой усмешкой смотрел на мечущуюся в ярости демонессу. Ее дальнейший ход ему был известен, она выйдет в астрал и там… И там, если он все правильно понял, ее уже ждут. Он поудобнее уселся, чтобы посмотреть второй акт трагедии, главным действующим лицом которой был уже не он, а эта наглая выскочка.

Прошло пять ридок, десять, а ничего не происходило. Он уже подумал, что поспешил с выводами, и, расстроенный тем, что его умозаключения, которые казались ему верными, опровергались бездействием противника, посмотрел на лежащее на походной кровати тело демоницы, окруженное магами и воинами, пришедшими с ней. Когда он поднял глаза, то увидел меч у своего горла и улыбку большого демона. Он вздохнул и задержал дыхание.

– Не шевелись, – произнесли улыбающиеся губы, – и останешься жив.

Замерший повелитель был так поражен, что не замечал ничего, кроме этих шевелящихся губ. Потом меч исчез. Пропал и демон. Но вместе с ним исчезла голова демонессы.

– Скравы-ы! – пораженно выдохнул повелитель. – Кто-то из князей пошел ва-банк. Он в открытую нанял пятерку из Гильдии героев.

Когда улеглось удивление, повелитель демонов огляделся, все охранники демонессы, как и он, оторопев, стояли над ее обезглавленным телом.

«Они приходили за ее головой!» – подумал он. А завтра они придут за его головой, потом за головами других повелителей и демонесс и обезглавят все войско Цу Кенброка. Вот зачем им нужна была ее голова. Противник показывал, что будет с теми, кто остается преданным князю тьмы. Он криво и злобно улыбнулся и тут же исчез с поля боя, оставив своих бойцов одних.

Рагонда, забывшись в экстазе от мук демонов, ощутила сильную тревогу. Она взмыла вверх и увидела меч, занесенный над ее телом.

– Не-э-эт! – в ужасе закричала она и метнулась обратно. Но на полпути демонесса потеряла связь с телом, и непреодолимая сила потащила ее к краю жизни, который оказался в паре метров от нее. – Я не хочу за грань! – кричала она, хватая руками пустоту.

Но зацепиться и удержаться в мире живых ей было не за что. Сила подтащила ее к этому краю, и сотни рук замученных ею существ, которых она неожиданно для себя узнала, ухватили ее тонкое тело и утащили за грань. Она забилась, пытаясь вырваться, и это ей удалось. Бестелесный дух торжествующе возликовал: что могут эти слабые душонки?! Она и за гранью сильнее их! Но уже в следующее мгновение она ухнула куда-то вниз. Какая-то неведомая сила тянула ее к себе, и она быстро падала, не пытаясь даже остановиться. Падение скоро закончилось, и дух огляделся. Прямо перед ней стояли два мелких демона. Вот это то, что мне надо, обрадовалась Рагонда, но, вместо того чтобы поклониться ей, демон подскочил и грубо схватил ее.

– Еще одна повелительница! – радостно заорал он и потащил удивленную демонессу к провалу, из которого вырывались дым с запахом серы и проблески огня. Подтащив ее к краю, швырнул вниз.

Как он смог это сделать, она не поняла, но в ту же риску закричала от боли. Ее поглотил огонь, и она почувствовала что стала медленно растворяться в нем. Она кричала, но из горла не вырывалось ни звука. Рядом проплыли еще две демонессы, так же раскрывающие рот в беззвучном крике. А дальше она перестала что-либо видеть и слышать, ее наполнила боль и немилосердная жажда. Ужасные муки терзали ее существо. И только одна мысль пришла к ней: что эти муки она будет испытывать вечность.

Прокс сидел в тишине подвала и смотрел на замерших демонов из группы приманки. Они стали оживать и удивленно оглядываться.

«Значит, получилось», – удовлетворенно и не без радости подумал он. Алеш беспокоился только по поводу демонесс, которые ходили по астралу и могли беспрепятственно нападать оттуда. Но по договоренности с новыми братьями они эту проблему взяли на себя. Он поднялся на поверхность и увидел в бинокль отступающие отряды оставшихся в живых демонов. Это было даже не отступление, а скорее беспорядочное бегство. Знающему было понятно, что войско князя осталось без руководства. Прокс победил в первой битве и был доволен.

Провинция Азанар. Город Азанар

Договорившись с ректором о том, что он прикроет мою спину у короля, я перешел к следующему этапу. Они думали, что я откланяюсь и уйду. Как бы не так! В моих планах эти двое ушлых стариков играли существенную роль.

– Мне нужна еще ваша помощь, господа.

Мессир поморщился. А Гронд, наоборот, изобразил на лице заинтересованность.

– Мне нужно будет два круга для того, чтобы я вышел на истинных устроителей покушения на снежного эльфара. И тогда я вам их преподнесу на блюдечке с голубой каемочкой. А вы уже сами решите, как с ними поступить. – Я улыбнулся, а мессир вперил в меня сразу потяжелевший взгляд.

– Вы действительно сможете до них добраться, барон? – после недолгого молчания спросил он.

– Я постараюсь, господин ректор.

Архимаг указал рукой на стул.

– Садитесь и расскажите мне, о чем вы просите. Мне начинает нравиться ваша краткость и уверенность, тан Тох Рангор.

Я улыбнулся. Все! Я купил их с потрохами. Эти два прожженных интригана мгновенно оценили мое предложение и прокрутили в уме десятки вариантов, как воспользоваться моим подарком. Кроме того, ректор от имени гильдии магов признал мое баронство. И он понял, что я это понял. Как иногда пара слов, сказанная облеченным большой властью человеком, меняет судьбу. Так и мессир Кронвальд признал меня избранным Творцом и уже положил на полочку в своих будущих планах. Ну да бог с ними, мне сейчас не до их интриг. Жить в обществе и быть свободным от него по определению невозможно, это я хорошо усвоил еще по прошлой жизни. Поэтому не парился по поводу интереса к моей персоне ректора, Гронда и разных тайных служб. Тем более что настоящие мои противники стояли неизмеримо выше.

– Я думаю, что у моих недоброжелателей есть здесь осведомители. Надо, во-первых, чтобы информация о выздоровлении Аре-ила в течение двух кругов не вышла за стены лечебницы. Во-вторых, Эрна пусть посидит под арестом. И последнее: пустите слух, что я тоже арестован. Ну а вычислить глаза и уши моих врагов здесь, в академии, вам не составит труда.

Слушая меня, ректор согласно кивал.

– Это все, что от нас требуется? – спросил он, когда я закончил перечислять свои просьбы.

– Все!

Когда нехеец покинул кабинет, мессир достал из шкафа бутылку и два бокала. Они выпили, и архимаг, улыбаясь в бороду, сказал:

– Это подарок судьбы.

– Ты так уверен, что наш избранный притащит нам лесных эльфаров на блюдечке с голубой каемочкой? – спросил Гронд.

– Уверен? – усмехнулся ректор. И твердо ответил: – Уверен. По-другому быть не может. Коли нехеец взялся за дело, он его доведет до конца.

– Или до тюрьмы, – рассмеялся Гронд и исчез. Его нетронутый бокал остался на столе.

Через час после того, как покинул кабинет ректора, я был в трактире. В уголке, облюбованном Гангой, сидела сама новая хозяйка трактира. Одежда неброская, но подобранная с большим вкусом, подчеркивала ее диковатую красоту и энергию, рвущуюся наружу и сдерживаемую усилием воли. Вот такое впечатление произвела на меня моя невеста. Я подошел и, взяв ее руку, поцеловал. Сам не знаю, что меня на это толкнуло. Чтение приключенческих романов в детстве, где кавалеры поступали именно так, или желание показать очаровательной смеске мое отношение к ней? Она удивленно захлопала большими черными ресницами и попыталась выдернуть свою руку. Я же, не отпуская ее, но при этом удерживая осторожно, проговорил, почти мурлыкая:

– Душа моя, ты очаровательна!

– Ах, хозяин, как вы галантны! – тут же подлизалась Рабэ.

А орчанка перешла в наступление:

– Я тебе в самом деле нравлюсь?

– Нравишься, – ответил я. А чего скрывать?

– Тогда женись!

Этими двумя словами она сбила мне весь романтический настрой. Отпустив ее руку, я сел напротив Ганги.

– Женитьба – шаг очень серьезный, это, знаешь ли, на всю жизнь. А у нас она может быть очень короткой, несмотря на твое первородство. – Мой взгляд теперь выражал не восхищение, а суровость.

Если бы я женился на всех, кто мне нравится, я бы обогнал царя Соломона. Но ничего подобного я не сказал, потому что догадывался, как отреагирует Ганга.

Орчанка прищурилась и попыталась задать вопрос всех жен и невест во всех вселенных: «Где ты»… Но я поднял ладонь и остановил ее.

– Потом! Рабэ, мухой полетела и быстро нашла Марка по прозвищу Уж, – перевел я взгляд на демоницу.

– А чего его искать, он сидит и ждет вашу милость с каким-то важным известием. – И Рабэ на весь зал заорала: – Марк! Бездельник! Спускайся! Его милость пришел!

Я оглянулся и увидел, что зал почти пуст и только Изя стоял за стойкой и жалобно на меня смотрел. Я улыбнулся ему и отвернулся, подумав: «Отрабатывай, старина, свои промахи». Посмотрел на демоницу и спросил:

– Тебе язык вырвать? Чего ты орешь?

– Так он сам просил позвать его, как только вы появитесь! – изумленно ответила демоница и уставилась на меня, не понимая, что она сделала не так. Просили позвать, вот она и позвала, читалось на ее маленьком наивном личике.

«Умеет же притворяться стерва», – подумал я, но вступать в долгие объяснения не стал. Объяснять ей, как надо правильно исполнять мои распоряжения, было так же бесполезно, как учить осла читать. Тут либо осел сдохнет, либо я. Поэтому я действовал проверенным способом.

– Если не умеешь пользоваться головой на благо хозяина, я ее отрежу. – Мой тон не давал ей усомниться, что именно так я и поступлю. Без головы она не сможет возродиться в чистилище преисподней.

– Все поняла, сахгиб, – задрожала девушка.

Подошел Уж, поклонился и застыл у стола.

– Присаживайся, Марк, – показал я глазами на свободный стул, – и расскажи, что узнал по поводу Эрны.

Марк сел и замялся. Я понимал его трудности и помог ему.

– Не тяни, здесь только те, кто может это знать. От них у меня тайн нет.

Рабэ была связана заклятием крови. А Ганга вскинула на меня благодарный взгляд. Я дал понять девушке, что считаю ее самым близким к себе человеком. Она была далеко не дура и сразу смогла разобраться, что, посвящая в тайны, я ввожу ее в свою жизнь. А тайн у меня, как она считала, было бесчисленное множество.

– Значит, так, босс. Студентка несколько раз выходила в город и каждый раз садилась в один и тот же экипаж. Конкретно она никуда не ездила. Коляска крутилась по городу, по малолюдным улицам, и через час возвращалась. Босс, оттуда были слышны такие звуки… – Он помолчал, не зная, как их описать. – В общем, она громко охала и стонала. Ее подвозили к академии, и она выходила. После нее в коляску подсаживался один и тот же человек. Но в конечной точке маршрута из экипажа выходили два лесных эльфара. В доме, где живут эти двое, есть два охранника, которые поочередно дежурят у ворот, тоже эльфары, и служанка, которая приходит утром и уходит вечером после шести.

– Я так и думал, – покивал я своим мыслям. – Спасибо, Уж, хорошая работа. Дело в том, что Эрна позавчера ранила ножом снежного эльфара и сказала, что это приказал сделать я. Но на ноже было проклятие, с которым я уже сталкивался, когда ранили стрелой небесную невесту и еще раньше Вирону, а позже великого хана. И все это было дело рук лесных эльфаров. – Я увидел, как широко раскрылись глаза орчанки.

– Так это мне не показалось? – тихо спросила она. И неожиданно продолжила: – Какая же ты сволочь! Все это время ты это от меня скрывал!

Я удивился непостижимой женской логике. Но чего нельзя понять, о том лучше не задумываться, и я отмахнулся от ее вопроса и одновременно утверждения: скрывал – значит, сволочь.

– Задача у нас такая: захватить эльфаров и добиться от них признания.

– Я знаю, как это сделать! – хищно улыбнулась Ганга.

– А вот ты как раз в операции не участвуешь, – охладил я ее пыл.

– Это почему? – Ее возмущение готово было вырваться наружу и поглотить всех нас в огне ее гнева.

– Потому что я так сказал! – произнес я негромко, но по помещению разлился холод, способный заморозить не только ее, но и полюса планеты.

– Хорошо, дорогой, я поняла, – присмирела орчанка и, как примерная ученица, сложила руки на столе.

Уж и Рабэ окаменели.

Вечером По-рид из дома Изумрудной лозы вернулся в особняк, который они с братом арендовали. Он быстро взбежал по лестнице на второй этаж. В отличие от других эльфарских домов Вечного леса этот дом сохранил самое древнее название эльфарских имен. Без добавления слова «истинный». Главы этого дома причисляли себя к изначальным эльфарам и держались особняком от остальных обитателей леса. Их гордости и высокомерию мог позавидовать княжеский род, хотя дом Изумрудной лозы не значился даже среди пяти десятков первых домов. Но это не мешало им кичиться своей древней родословной. По большому счету других заслуг у этого дома не было. Дом был захудалый и даже отправлял своих представителей учиться в человеческие академии, чего не делало большинство других эльфарских домов.

Молодой эльфар, лучившийся довольством, буквально упал в объемное мягкое кресло и радостно посмотрел на своего брата.

– У нас получилось! – выдохнул он.

Тот поднял на него глаза и сказал довольно спокойно:

– Рассказывай.

– Эта дура наконец решилась и зарезала снежного выродка. Тот умирает, и все лекари академии не могут ему помочь. Девушка сообщила следствию, что ей дал приказ нехеец, и ее и его… а-рес-то-ва-ли, – по слогам произнес он последнее слово. – Снежные жаждут крови и мщения. Вот так-то, брат! – гордо произнес он. – А вы с отцом не хотели соглашаться на мой план.

Второй эльфар был более сдержан.

– Давай подождем окончательного решения и посмотрим, как будет развиваться ситуация.

– Она будет развиваться так, как мы этого хотели, – не выдержал и засмеялся По-рид. – Наш малыш По-кар отомщен. Я вообще противник того, чтобы десятилетиями ждать возможности отомстить. Зачем давать этим людишкам еще пожить? Возмездие должно быть скорое и неотвратимое. А так они быстро забывают свои проступки. Это существа с короткой памятью и отсутствием чести.

– Все равно я бы подождал окончательного решения вопроса и только потом сообщил отцу результат, – настаивал брат.

– Как скажешь, – недовольно проворчал По-рид и вдруг насторожился. – По-мир! У нас гости!

Оба вскочили со своих мест.

– Кто? Ты их чувствуешь? – спросил По-мир, выхватывая два меча, с которыми никогда не расставался.

– Я чувствую смерть одного из охранников, – прошептал По-рид, вынимая жезл, спрятанный под камзолом. Он сотворил волшбу и растерянно посмотрел на брата. – Странно! Я чувствую одного визитера. Но мне кажется, что тут двое.

Они подошли к двери, ведущей на лестницу.

– Второй охранник тоже убит! – шепотом, в котором чувствовались страх и удивление, проговорил По-рид.

– Нас выследили! – сквозь зубы процедил старший брат.

– Этого не может быть! Я всегда проверял, – не согласился младший.

Он лихорадочно плел заклинания, пытаясь понять, кто и, главное, сколько чужаков пробралось в поместье. По тому, как бесшумно были умерщвлены опытные воины, обученные воинскому искусству и магии, он понимал, что к ним пожаловал непростой гость. Вот только кто?

Но гость не показывался и не проявлял себя. Он затаился.

– Ждем! – приподнял клинок По-мир.

– И долго будете ждать? – раздался голос у них за спиной.

Братья резко обернулись, и По-рид сразу запустил магическую стрелу, еще не зная, кто с ними заговорил. По-мир сместился от двери и занял оборонительную позицию. Магическая стрела, поражающая только живых существ, попав в пустое кресло, исчезла в нем.

– Брат, ты видел? Это демон! – проговорил По-рид. И выкрикнул: – Что тебе от нас надо, гость из преисподней?

Оба сместились от двери поближе к креслам.

– Мне нужно знать правду, – раздался нежный и чарующий голос, но уже со стороны двери.

Магическая стрела, незамедлительно посланная эльфаром, полетела в ее створ. В ответ от окна раздался хохот:

– Вот так вы встречаете гостей?

Оба снова обернулись и увидели на долю секунды демоницу, сидящую на подоконнике. Не успел По-рид запустить еще заклинание, как она растаяла.

– Какую правду, отродье, ты хочешь знать? – закричал он, вертя головой в разные стороны.

– Что тут делает дом Изумрудной лозы и почему вы нарушили приказ князя? – На этот раз демоница сидела в кресле. Полностью обнаженная, она закинула ногу на ногу и, покачивая ею, с усмешкой смотрела на братьев.

По-рид выстрелил магической стрелой, но она прошла сквозь демоницу, не навредив ей.

– Если ты еще раз используешь свой жезл, я выпью твою душу, – прозвучал голос у него над ухом, и кончик хвоста с шипом уперся ему под подбородок. По-рид замер в объятиях демоницы, а та погладила его по щеке и замурлыкала: – Какая нежная кожа, красавчик. Не хочешь развлечься? Я буду лучше человечки, обещаю.

И сразу он почувствовал, как она отпустила его. По-мир посмотрел на демоницу в кресле, потом на ту, которая обнимала его брата, и спросил:

– Кто вы?

– А разве это важно? – ответила та, что удобно устроилась на широком подоконнике. И злобно выкрикнула: – Важно то, что вы мешаете мне! – Лицо ее стало отвратительно некрасивым, и в глазах полыхнул адский огонь.

Из-за ее спины выплыла мрачная фигура, в лысую голову которой были вбиты костяные гвозди, а из глазниц выглядывали змеи. Холодный ужас охватил сердца братьев. Такого чудовища они еще не видели. Фигура, наполовину скрытая во тьме, проплыла мимо них и встала у двери.

– Я слушаю! – лениво произнесла демоница, сидящая в кресле.

По-мир, как старший, выступил вперед и спрятал клинки.

– Сьюра, мы здесь по долгу чести. Я и мой брат получили указание от главы нашего дома отомстить студенту Академии магии за оскорбление, нанесенное члену нашего дома.

– А подробнее? – спросила та, что сидела у окна.

– Сьюра, – посмотрел на нее старший брат, – на кого вы работаете?

– Я работаю на своего господина, – спокойно ответила демоница, – и я должна решить, что с вами сделать.

– Я могу присесть? – поинтересовался По-мир.

Демоница равнодушно пожала плечами:

– Как хочешь.

– Сьюра, мы здесь провели, на наш взгляд, удачную операцию против нашего врага Ирридара тан Аббаи. Мы соблазнили с помощью духов «Пот инкуба» одного из вассалов Аббаи, Эрну Кравон.

– Вы не поскупились! – усмехнулась демоница.

Эльфар согласно кивнул и продолжил:

– Еще мы использовали сок гияны – выпивший его воспринимает услышанное как руководство к действию. Мы ее поили несколько раз за трик и внушили, что она по поручению нехейца должна убить снежного эльфара. Остальное, думаю, вы уже знаете.

– Я хочу услышать более подробно про вашу операцию, – потребовала сидящая у окна.

Эльфар согласно кивнул и за полчаса рассказал ей весь свой претворенный в жизнь план.

– Кроме того, – дополнил он свой детальный рассказ, – у нашего народа с вами, с демонами, заключен союз, мы разрешаем вам действовать у нас и через нас, а вы помогаете нам установить власть леса над людьми. Если мы помешали вашим планам, то приносим извинения. Но это нужно было обговорить заранее с главой нашего дома, – терпеливо объяснял ситуацию старший По-мир.

Демоница, сидящая в кресле, согласно кивала, а та, что была у окна, исчезла. И в тот же миг По-рид упал, а По-мир почувствовал, как тело перестало его слушаться. Он даже не мог говорить, только изумленно смотрел на стоявшего рядом с ним неизвестно как оказавшегося здесь молодого тана Аббаи. Юноша нагнулся к сидящему без движения эльфару и сказал:

– Думаешь, вы одни такие умные? Держите в страхе отмщения людей. Спрятались в лесах и считаете, что вас там не достать? Ошибаетесь! Я приду туда к вам и наполню сердца ваши страхом. Око за око. Зуб за зуб. – Он повернулся к демонессе. – Мардаиба, те внизу – твои.

Лигирийская империя. Город Брахнавар

Фома после получения приказа от учителя достиг Брахнавара на вторые сутки. Сначала добрался телепортом до столицы одноименной провинции Чахдо, которая до вхождения в состав империи сто с небольшим лет назад была королевством Чахдо. Затем на почтовой карете круг добирался до Брахнавара.

Лигирийская империя ничем не отличалась от Вангора, кроме того что она была обширна, ее берега омывали океаны, и граничила она с Великим лесом и орками. Поэтому и в городах ее мирно уживались и люди, и орки, решившие попытать счастья вдали от своих племен, и дворфы, и лесные эльфары. Страна была огромной, богатой и предприимчивым представителям всяких рас, населяющих известный мир Сивиллы, представляла большие возможности разбогатеть и занять достойное место.

Появление маленького орка не вызвало в городе удивления. Он затерялся среди множества любителей приключений, авантюристов и наемников. Фома ходил по городским трактирам и прислушивался к разговорам. Он хотел услышать какие-нибудь слухи, может быть, разговоры о появлении девушки из Вангора, но, к его сожалению, разговоры об этом не велись. А слухи были только о пятерых убитых в одном из портовых трактиров. Фома отправился в порт.

Порт был городом в городе – со своей стражей, управлением и жителями. Он обслуживал десятки кораблей и барж. Сотни грузчиков день и ночь трудились, выгружая и загружая грузы. Десятки таверн, трактиров и постоялых дворов обслуживали команды кораблей, пришлых искателей приключений и своих местных жителей. Здесь были конторы для найма матросов на корабли и в охрану, а также невольничий рынок. Огромные склады протянулись далеко вдоль линии моря. Фома впервые видел море и такое скопление разумных.

– Дай ручку, соколик, погадаю на судьбу. Что было, что есть, что будет, всю правду расскажу, – увязалась за ним старуха, цепляясь за рукав.

– Девочки молоденькие и маленькие, любой расы, на любой вкус, – проговорил молодой парень, когда Фома проходил мимо.

– Подайте ветерану, потерявшему ногу на войне.

– Дядь, дай дилу? Ну дай дилу, – пристал к нему чумазый оборвыш лет шести. – Или дай заработать, иначе мамка заругает, – не отставал он.

Вся эта шумная разноголосица слитным хором врезалась в уши, мешала сосредоточиться, понять, куда пойти и с чего начать. Он решил начать свои поиски с этого малыша.

– Хочешь заработать? – спросил, останавливаясь, Фома.

– Ага, дядя, хочу, – по-взрослому ответил мальчонка. – Мамке помогать надо, я у нее один мужик в доме.

– Слухи слышал?

– Какие слухи? – удивился ребенок. Помочь найти нужный причал, контору по найму, продажных теток это пожалуйста, но пересказывать слухи он еще не умел.

– Любые, – ответил орк и улыбнулся, показав свои клыки.

Но маленький попрошайка не испугался и выставил свои условия:

– Две дилы.

Фома показал монетку в пять дил:

– Если они меня устроят, то она будет твоей.

– Не пойдет. Деньги вперед! – решительно заявил молокосос.

Жизнь в трущобах, постоянная борьба за выживание сделали из таких вот малышей стойких и смышленых, рано повзрослевших детей, повидавших на своем веку и убийства, и смерти, и побои. Не испытывающих страха перед орками и вообще перед любым взрослым. Но Фома тоже был не лыком шит, сам пройдя в детстве через отвержение сверстников и братьев, издевки и побои отца, постоянно сражаясь за свою жизнь и место в племени, он понимал малыша как никто другой. Он показал ему дилу и сказал:

– Пока дам один.

– Договорились. – Мальчишка вытер сопли, забрал монетку и, нахмурив выгоревшие на солнце брови, начал: – Значит, так. У кошки старой Зиги родилось четверо котят. Трое сдохли. Но это только слухи. Я думаю, их крысы сожрали. Или сама Зига, она вечно голодная и мне подзатыльники отпускает. Чтоб она сдохла, обожравшись котят! У Рунгины новый хахаль. А мамка говорит, что ей еще рано мужиков водить. Десять весен только стукнуло. Подождала бы до двенадцати. А теперь эта мелюзга клиентов отбивает.

Он еще минуты две перечислял новости про таких же, как он, попрошаек. Кто кого ударил, кто у кого монеты отобрал. Фома был терпелив и все это выслушал с большим вниманием. Когда паренек выдохся и задумался, ковыряясь в носу, он спросил:

– А говорят, тут у вас пятерых убили?

– Да какие же это слухи? Это всамделишная правда. Баба убила людей Бича и скрылась. Псы который день ищут ее. Только не найдут, – вытерев палец о штаны, выразил он свое мнение.

– Это почему? – Фома чуть не рассмеялся, настолько уверен был малыш в своих словах, настолько он подражал взрослым.

– Здесь никогда и никого не находят, – веско ответил мальчик, повторив, видимо, чьи-то слова. – Она небось села на корабль и уже уехала.

– Уехала? Почему ты так решил? – Фоме было интересно, что скажет этот маленький информатор, он понял, что напал на след.

– Лизга ее видела у Бороды.

– А кто этот Борода? – словно невзначай спросил Фома, позевывая, показывая, что ему становится неинтересно.

Мальчик, испугавшись, что может потерять пять дил, затараторил:

– Торговец. У него своя банда, он скупает краденое и продает людей на рынке невольников.

– Да тебе откуда это известно? – сделав вид, что не поверил, спросил орк.

– От мамки слышал, она говорила это тетке Маржане, которая хотела Бороде продать свою дочь Лизгу. У нее их пятеро. Дочерей, значит, – уточнил он. – А кормить нечем, она все пропивает. Но Лизга узнала об этом и сбежала. Я помогал ей прятаться. Так она сидела в угольном подвале и видела, как из окна смотрела девка. Говорит, красивая.

– Ты уверен, что это она, а не другая женщина? – поинтересовался Фома. Из сбивчивого рассказа мальчика трудно было составить целостную картину, кроме нищеты местных обитателей. Но ему надо было начинать поиски с чего-то, а Борода был хоть какой-то ниточкой. В конце концов, здесь среди местных трудно что-либо скрыть. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Даже вон малыш и тот владел информацией.

– У Бороды никогда в доме не было женщин. А Лизга видела, как ночью туда принесли связанную тетку, а потом она выглядывала из окна. Чистая, красивая. Еще она видела, как та садилась в повозку и на ней приехала обратно. А сейчас ее нет.

– А где сейчас эта твоя Лизга?

– Ее мать нашла, выпорола и дома заперла, – со вздохом ответил мальчуган.

– Может, покажешь, где живет этот Борода? – спросил Фома.

– Пять дил! – заявил маленький вымогатель и нагло уставился на орка.

– Хорошо, но после того, как покажешь мне этот дом.

Парнишка протянул руку:

– Мои пять дил за слухи.

– Держи.

Мальчишка засунул монету за щеку и пошел впереди.

По дороге орк разглядывал портовые трущобы, застроенные без всякого порядка каменными и деревянными домами. Некоторые из них напоминали халупы или сараи, притулившиеся к другим строениям. Здесь было полно нищих, воров и попрошаек. Несколько раз пытались залезть в его сумку, но он успевал схватить ловкую руку и сломать на ней палец. После безуспешных попыток ограбления, закончившихся плачевно для воришек, его оставили в покое.

Малыш свернул в широкий проулок и показал на каменный двухэтажный дом.

– Вон дом Бороды, давай деньги. – Получив вознаграждение, он спросил: – Может, тебе девку найти? Мамка с орками не спит, но Рунгина согласится за десять дил. – Он с надеждой еще заработать смотрел на орка. – Или могу попросить Лизгу, – не совсем уверенно предложил маленький сутенер.

– Нет, спасибо, малыш, не надо, я просто прогуляюсь тут. – Фома подмигнул ему и пошел, не торопясь, по переулку.

– Регул, видишь того маленького орка, который угощает вином местных пьянчуг? – спросил Борода своего подручного.

Регул, не поворачивая головы, кивнул, давая понять, что понял, о ком идет речь.

– Ты о нем что-то знаешь? – спросил он.

После убийства Бича и его приближенных Борода и Регул стали очень осторожными. Неожиданно для них это дело взяла в свои руки охранка и сейчас искала не только убийцу, но и свидетелей. К их счастью, дознаватели, знавшие весь расклад среди преступных группировок в этой части порта, неожиданно скоропостижно скончались. А псы – агенты имперской тайной стражи – занимались не уголовниками, а преступлениями против короны.

– Нет, я о нем ничего не знаю, но видел его возле своего дома, – ответил Борода. – Слонялся без дела. А теперь вот что-то у этих пьяниц вынюхивает. Тебе это не кажется странным?

– Кажется, – согласился Регул. Он отхлебнул пиво из высокой кружки и продолжил: – Повадки у него как у ищейки. И к тому же неместный. Посмотрим, один он или с кем-то. Если один, поговорим с ним, узнаем, что он ищет, и на корм крабам отправим. Думаю, нам бояться нечего. Девка уплыла, а помощники утонули. О том, что было, знаем только мы вдвоем. – Регул говорил спокойно и взвешенно, на орка не смотрел. Тот ничего не мог узнать от пьяниц, которых старательно спаивал. Регул допил пиво и, не прощаясь, вышел.

Фома, побродив по порту, отправился в ближайшую таверну. Посидел там пару часов, познакомился с парочкой пьяных грузчиков и стал их угощать. Через пару часов он знал, кто здесь верховодит и кто чем занимается. Но про бабу, что убила пятерых сильных бойцов, он ничего нового не узнал. Зато заметил интерес одного из посетителей, который изредка бросал на него взгляды.

Поздним вечером орк, изображая подвыпившего, вышел, пошатываясь, из таверны и направился к причалам. Небо уже заполнили звезды, на перекрестках горели редкие масляные фонари, довольно тускло освещавшие участок метр на метр у столба. На середине пути ему преградили дорогу двое. Еще двое крадучись подбирались к нему со спины. Вот с них он и начал.

Неожиданный выход в «скрыт», и он пропал из поля зрения нападающих. Те остановились, растерянно оглядываясь. Одного из них орк видел в трактире. Его он оставил в живых, лишь оглушив на время, второму перерезал сонную артерию. Все случилось настолько быстро, что бандиты, перегородившие Фоме дорогу, не поняли, что произошло, а когда сообразили, что засада уничтожена и два их подельника упали на мостовую не от того, что споткнулись, было уже поздно. Фома действовал быстро и решительно. Молниеносные росчерки острых как бритва кинжалов, и они, схватившись за перерезанное горло, булькая, повалились ему под ноги. Взвалив тушу бандита, которого он оставил в живых, Фома потащил его в темноту какого-то двора.

Регул пришел в себя от легких шлепков по щекам. В темноте он видел только неясный темный силуэт. Он несколько секунд вспоминал, что с ним произошло, и наконец все вспомнил. Охотник сам стал добычей. Он не учел, что те, кто охотится за Бичом, должны быть существами непростыми. Как неосмотрительно с его стороны!

– Чего ты хочешь? – стараясь сохранить спокойствие, спросил он.

– Расскажи, куда делась девушка, которая жила у Бороды.

Руки и ноги у Регула были связаны. Кричать не имело смысла, здесь никто не станет вмешиваться, чтобы выяснить, что произошло. Ограбили и убили очередного недотепу, и только. «Значит, это псы, но почему тогда их не взяли там, в таверне, или не пришли за Бородой к нему домой?» – промелькнуло в голове у Регула. Охранка не церемонится, действует грубо и на облавы не скупится. Тут что-то не так.

– Не понимаю, о чем идет речь, – решил потянуть время он, но острая боль в колене от вонзившегося острого клинка заставила его заорать. – Не надо! Не надо! – задыхаясь от боли, почти плача, сдался бандит. – Я все скажу!

Он был немолод, прожил бурную жизнь и сразу понял, что орк оставит ему целыми только рот и язык, чтобы он мог говорить, все остальное он покалечит, но своего добьется. Так зачем усугублять и без того ужасную ситуацию, в которую он попал.

– Мы нашли девушку без памяти, но она оказалась непростой и убила нескольких наших людей. У нее был ужасный мерцающий меч. Она ждала кого-то и решила остаться у нас. Вернее, у Бороды. Она сама предложила помочь нам решить вопрос с конкурентами. Но после того, как она убила Бича и его людей, ею заинтересовалась охранка. Служба безопасности короны. Тогда мы ей подсыпали снотворное и продали работорговцу, который торгует с магами с острова. Все, больше я ничего не знаю.

– Что за работорговец?

– Мерлун Скряга, он возит рабов на остров магов.

– Где он сейчас?

– Позавчера убыл со своим кораблем. На нем должна была уплыть и девушка.

– Опиши мне Мерлуна и его корабль.

Регул стал вспоминать Скрягу и описывать его приметы, потом описал и его корабль «Плачущая дева».

– У него тут дом или еще что-то в этом роде есть? Родные, близкие? – продолжал допрос Фома.

Вскоре он собрал нужную информацию. Меч Вироны остался у Бороды. Фома вышел на ночные улицы. В темноте двора остался лежать Регул, уставившись в звездное небо мертвыми глазами.

Азанар. Академия магии

После того как голограмма погасла, в кабинете мессира Кронвальда установилась тишина. Все трое смотревших запись – сам господин ректор, Гронд и лер Рафа-ил – были поражены до глубины души.

Когда первый шок от увиденного прошел, оцепенение спало, и снежный эльфар задал вопрос:

– Откуда у вас эта запись, господа? – Посмотрев на их лица, представитель службы безопасности снежных эльфаров понял две вещи: что он сморозил глупость и что ему ничего не скажут. – Простите, – покаялся он в своем промахе. – Я хотел спросить, как вы распорядитесь информацией. И второй вопрос: где сейчас лесные эльфары?

– На первый вопрос я вам отвечу так, – усмехнулся мессир. – Мы должны с вами, лер, определить общую платформу. Как видите, материал взрывной и может подорвать наши союзнические отношения с Великим лесом. В этом случае все, кто просмотрел эту запись, подвергаются большой опасности. Его величество может захотеть не знать этой истории. И тогда нас будут по-тихому убирать. Но если Снежное княжество поднимет этот вопрос на дипломатическом уровне, тогда мы сможем получить кое-какую маржу от этой информации, тогда устранять нас не имеет смысла. А то, что мы смогли вскрыть, во-первых, замыслы лесных владык и, во-вторых, их связь с демонами, позволит нам усилить свои позиции при дворе.

Слушая архимага, снежный эльфар согласно кивал. Он тоже понимал, насколько опасна может быть добытая информация. Лес был многие века союзником Вангора и, выплатив компенсацию, постарается замять эту историю. Меехир Девятый не будет менять долгосрочные устоявшиеся отношения на жизнь троих или четверых разумных. Даже если один из них архимаг, а второй снежный эльфар.

– Что вы предлагаете? – Он внимательно посмотрел на человека.

Но вместо архимага ответил Гронд:

– Вы эту запись передадите своему начальству. Что вы ему скажете, откуда она у вас, не имеет значения. Но нас в вашем докладе не упоминаете. Неофициально можете сказать, что получили некую помощь. А уж как правильно использовать эту запись и не задерживать полученную информацию, ваше начальство разберется. Главное, донести до его величества, что это работа снежных эльфаров и вы из добрососедских отношений делитесь добытой информацией. А мы со своей стороны осветим ее как нужно. Его величество получит материалы и сможет получить свою выгоду от лесных эльфаров. Вы получите повышение. А мы избавимся от проблем с ранением лера Аре-ила. Что тоже немало.

Рафа-ил был полностью согласен с ним. Такой вариант устроил бы всех. Укрепил сотрудничество и доверие между Вангором и Снежным княжеством. Ослабил позиции лесных эльфаров и дал толчок карьере самого Рафа-ила.

– Я срочно выезжаю. Вы отдаете мне эту запись? – спросил он.

Я не стал тащить лесных эльфаров в академию. Связал и спрятал в подвале. Передал запись магистру и ушел. Вскоре вернулся Марк и доложил, что дом окружили «снежки» и вынесли оттуда два тела. Как быстро появились, так же быстро и умчались.

Свою часть работы я сделал. Теперь ход был за мессиром Кронвальдом. А мне оставалось решить вопрос, как быть с Эрной. Оказалось, что у моих врагов много возможностей пробиться к моему окружению, а через них нанести удар по мне, и все их не предусмотришь. У недоброжелателей было преимущество в том, что они владели инициативой и могли выбрать время, путь и способ, как ко мне подобраться, а я мог только защищаться. Допустим, я убью их князя и его брата. Что мне это даст? Ровным счетом ничего. Там действует не разумный одиночка, а система, сложившаяся тысячелетиями, и их смерть не отменит мести. Придут другие князь и начальник службы безопасности и продолжат дело, начатое погибшими. Вот что делать в подобной ситуации? Неизвестно. Оставалось уповать на то, что ответ появится позже, на этом я и успокоился.

Эрна сидела в карцере на откидной кровати. Опухшая от слез и растрепанная. Увидев меня, сжалась в комок и отодвинулась подальше.

Некоторое время я рассматривал ее, размышляя, с чего начать, и в конце концов решил говорить правду.

– Эрна, ты нарушила вассальную клятву и теперь проклята перед богами. Ты чуть не убила моего друга и солгала, что это я тебе приказал. – Помолчал, наблюдая за ее реакцией, и продолжил: – В мое отсутствие ты встретилась с молодым человеком, который использовал бесовские духи «Пот инкуба», и попала под его влияние. Ты отдавалась ему прямо в повозке и исполняла его приказы. Обманывала меня и своих товарищей. А он внушал тебе убить Аре-ила и сказать, что это велел я.

Я видел перед собой маленького зверька, которого загнали в угол. Ни тени раскаяния либо сожаления. Лишь страх отпечатался на ее лице.

– Но на самом деле это был лесной эльфар, наложивший иллюзию человека, – продолжил я. – По всем законам ты преступница и тебя ждет позорная смертная казнь. Я хочу задать тебе только один вопрос. Почему ты не посмотрела на любовника магическим зрением?

Эрна сидела, тупо уставившись в одну точку, и молчала. Я не торопил ее. Наконец она подняла голову, и я увидел застывшие в ее глазах слезы.

– Ты не понимаешь, как девушке хочется счастья. Чтобы ее любили, а не только использовали как постельную шлюху. Мы все хотим счастья, и я думала, что нашла его. Все это время я была счастлива и не жалею о том, что случилось. – Она с вызовом посмотрела на меня. – Лучше один день жить счастливой, чем всю жизнь чьим-то рабом.

– Понятно, – вздохнул я.

Здесь проблема была глубже, чем я думал. Эрна была не удовлетворена своим положением. Именно это толкнуло ее на предательство. Она искала лучшей доли, поэтому пошла в трактир с Аре-илом. Поэтому живо откликнулась на знакомство с молодым аристократом, когда не получилось со снежным эльфаром. Как же хорошо она скрывала свою неудовлетворенность! Все это мне придется учитывать и в отношениях с другими вассалами. Но с ней нужно было решать сейчас. Ее смерть мне была не нужна и ее вассалитет тоже. Но и просто отпустить человека, который сознательно пошел на предательство и был обучен мной, было недопустимо. Что лучше: отпустить ее – и она все равно рано или поздно попадет в сети моих врагов и станет орудием в их руках, или провести ритуал подчинения и сделать из нее ментальную рабыню наподобие Лианоры? Нелегкий выбор.

Если бы дело касалось только меня, то, возможно, я бы и сдался и отпустил ее. Надеясь, что, может быть, все обойдется и ее забудут (глупо, конечно, об этом мечтать), а с проблемой удастся справиться в будущем, если она возникнет. Но на меня завязано уже столько судеб, судеб тех, кто не сможет защититься и принесет себя в жертву моему малодушию, что я не стал этого делать. Как всегда, решение пришло мгновенно из свойств памяти и характера Ирридара. Его сторона моей души знала, что делать, и выбирала наилучший вариант. А сторона Глухова уступала голосу разума и отбрасывала прочь все сомнения. Таким образом я избавлялся от двойственности и получал удовлетворение. Никто в этом мире не может быть полностью свободным. Все рабы чего-то, одни рабы господ, другие рабы своей похоти. Для Эрны лучше быть рабыней господина, чем рабыней своих неудовлетворенных желаний.

Я вышел на ускоренное восприятие, обездвижил ее, раздел и провел ритуал подчинения. Полный, как и с Мардаибой. Одел и вышел из ускорения.

– Вставай, – сказал я ей, – теперь ты моя служанка навеки. Убираешь у меня, заботишься обо мне и защищаешь меня ценой своей жизни. Я найду тебе мужа, и ты будешь счастлива тем, что служишь мне.

– Хорошо, мой господин, – безропотно ответила Эрна. Ее глаза загорелись живым огнем. Впервые у нее появилась достойная цель в жизни и она была по-настоящему счастлива. Что может быть лучше, чем служить господину.

– Эрна, ты, как и прежде, называешь меня милордом или Ирридаром. В постель ко мне не лезешь. А теперь пошли.

Вечером у меня собрались все вассалы. Они хмуро смотрели на Эрну и молчали. Все знали, что она сделала, и ждали от меня разъяснений. Оглядев их суровые лица, я мысленно усмехнулся. А судьи кто? Выдержав паузу и добившись от них сильной заинтересованности, начал говорить:

– То, что случилось с Эрной, могло произойти с каждым из сидящих здесь.

В ответ вассалы возмущенно загудели. Сначала несмело, потом громче. Каждый считал, что с ним-то такое произойти никак не могло. Подождав, когда шум достигнет апогея, я крикнул:

– Молчать! – Обвел взглядом притихших парней и девушек. – Еще не пропоет петух, как ты, Петр, трижды отречешься от меня, – по памяти процитировал я слова Иисуса. – Был в одной стране учитель, и его предал ученик, а другой ученик, узнав об этом, сказал, что он-то его не предаст. Учитель посмотрел на него и сказал именно эту фразу об отречении. – Я замолчал. Обвел глазами присутствующих. – Для чего я привел этот пример? – спросил я тихим скорбным голосом. И сам же ответил: – Для того, чтобы вы не зарекались. Каждый из вас слаб и не сможет противостоять искушению врагов, если не будет готов. Эрна была не готова. Это не ее вина! Это дьявольская хитрость лесных эльфаров, которые использовали запах инкуба, которому противостоять не может никто из людей, эльфаров и демонов. Кто попал под его воздействие, теряет голову и не способен обуздать свои желания. Ее сначала одурманили, потом опоили, – я возвысил голос, – и внушили, что это я требую убить Аре-ила. Понимаете? – Я вновь остановил взгляд на лице каждого из присутствующих, всматриваясь в их глаза. – Она думала, что выполняет мой приказ.

В тот момент действительно все так и было. Прозрение пришло после, как только действие гияны закончилось. Но влюбленная до безумия Эрна не стала сокрушаться и считала, что все сделала правильно. Такова логика влюбленной женщины. Она все отдаст, в том числе и жизнь, ради того, кого любит. Я вспомнил женщину – следователя прокуратуры, которая влюбилась в бандита и хотела помочь ему бежать. Умом это не понять, а сердцем не хочется.

– Теперь о главном. У меня могущественные враги. Среди них лесные эльфары, которые хотят мне отомстить за их молодого По-кара. Каждый из вас может стать объектом их атаки. Я вас готовил к поединкам, а враг спрятался под личиной влюбленного аристократа и соблазнил Эрну. Кем он придет завтра, я не знаю. Никто не знает, кроме самого врага. Поэтому каждому из вас я даю выбор. Остаться со мной и подвергать себя опасности или уйти. Кто уйдет, осуждению не подлежит. Я продам его контракт снова академии, и все. Только с тех самых пор он должен забыть, что существую я и те, кто со мной останется. Не приближаться, не вести разговоры. Не пытаться навязать дружбу. Для меня тот, кто уйдет, умер. Это для нашей и его безопасности. Кто ослушается и попытается сделать то, что я запретил, будет считаться врагом и будет уничтожен. Это все. Расходитесь по своим комнатам. Завтра вечером сбор здесь, и каждый даст мне ответ.

Пораженные и притихшие, мои вассалы покидали комнату. Они под тяжестью моих слов и нелегкого выбора стали даже меньше, как будто из них вынули часть костей. Осталась только Эрна. Она все слышала и хорошо понимала происходящее.

– Ты их отпускаешь? А почему не отпустилменя?

Девушка смотрела спокойно, но вопрос, который она мне задала, для нее был важен. Она была не роботом и не зомби. Могла думать, рассуждать, сравнивать и оценивать поступки. Но не могла предать, обмануть и не повиноваться. Кроме того, в ее ауру я поместил радость от мысли служить мне: стоит ей задуматься о службе, и ее организм выбрасывал небольшую дозу эндорфина. Это уже работа Шизы, которая умела менять химический баланс в организме через воздействие на определенные части мозга. Это называется коррекция личности. Вместо желания обрести счастье с тем, кого любишь, я дал ей возможность обрести счастье в служении мне. Тем более что ее прошлые мечты были эфемерны и несбыточны. Любовь, приносящая счастье, требует взаимности, а Эрна сама себя обманывала и, наверное, это понимала.

– Я не мог тебя отпустить просто так, Эрна. Тебя бы обязательно убили. Или снежные эльфары, или лесные, или тайные агенты короля. Ты слишком глубоко замаралась в этом деле и стала нежелательным свидетелем. Я – твоя гарантия безопасности. Я позвал вас за собой и должен нести ответственность за вас. Но заставлять этих ребят служить себе насильно не хочу. Те, кто уйдут, должны быть очень далеко от меня для их же безопасности. Поняла?

– Поняла, милорд, я рада вам служить и сожалею о случившемся. Хотя не буду скрывать, в те минуты я считала себя счастливой. Теперь понимаю, что меня просто использовали, грубо и… и… – Она не смогла найти подходящих слов и перевела разговор на другое: – Я знаю, кто уйдет.

– Кто? – Мне было интересно, совпадут ли наши мнения.

– Норта и Редрик. Больше никто не уйдет, – ответила она не задумываясь.

– Поясни.

– Редрик – парень себе на уме, он очень целеустремленный. У него есть план, как устроить свою жизнь, а Норта пойдет за ним, потому что влюблена в него.

Я мысленно прибавил к этому Мегги, которая ищет мужа-аристократа и на борьбу с неведомыми врагами не подпишется. Она знает, кто ее отец и чего он от нее ждет.

– Посмотрим, – пожал плечами я.

– Ирридар… – Эрна сильно покраснела, но пересилила себя и спросила: – Ты выгнал меня из своей постели, потому что брезгуешь?

И это тоже, но главное было в другом, и я это озвучил:

– У меня появилась невеста, поэтому я больше ни с кем из вас спать не буду. Это понятно?

– Да, – с явным облегчением ответила Эрна. – А что делать мне и другим девушкам?

– Вам стоит найти себе парней из вассалов, иначе мне придется искать вам мужей самому. Так что старайтесь.

– Девочки уже знают, кому они нравятся, кроме Мегги, та отшивает всех. А меня будут игнорировать, поэтому ищи мне пару сам, – сказала она со вздохом. – Я пойду?

– Иди.

Следующий день прошел спокойно. Учеба, обед, ужин, и снова сбор у меня. Я смотрел на лица вассалов. Они отводили глаза. Обстановка была напряженной. Они хотели поговорить, но я не давал им такой возможности. Решение нужно было принимать быстро и окончательно. Без помощи с моей стороны и объяснений почему, и как, и что будет, если…

Вопрос преданности не обсуждается, или она есть, или ее нет, для меня все было просто. А объяснять это им я не считал нужным.

– Все, кто решил уйти, получат от меня по сто золотых корон на дальнейшую жизнь, – сказал я. – Поэтому те, кто решил уйти, встаньте и подойдите ко мне.

Поколебавшись, поднялся Редрик и, пряча глаза, подошел ко мне. Я улыбнулся, прижал смущенного парня к груди и прошептал ему на ухо:

– Не переживай. Только для своей же безопасности держись от нас подальше. – Отстранился и всунул ему в руку чек. – Уходи.

Следом тут же поднялась Норта, она глаза не прятала, наоборот, мои слова о ста золотых вселили в нее радость. Я обнял девушку и вручил ей чек. Остальные сидели молча и угрюмо. Посмотрев в спину уходящим и дождавшись, когда за ними закроется дверь, я перевел взгляд на остальных.

– Не хороните себя преждевременно, – рассмеялся я и этим смехом прервал напряженную тишину.

Все вскочили и стали засыпать меня вопросами.

– Спокойно! Сели на место и слушаем! – прервал я гвалт, воцарившийся в комнате. Подождал тишины и продолжил: – Теперь новости. И новые правила. Во-первых, у меня появилась невеста.

Тишина сменилась возгласами удивления, огорчения и еще чего-то. Парни радовались, девушки огорчались. Мегги как будто посерела и сидела замерев. Но мне было недосуг успокаивать их расстроенные чувства.

– Второе. Парни и девушки, ищите себе пару среди своих, среди тех, кто здесь сидит. Девушки! Кто не найдет себе пару, после выпуска я найду вам мужей и выдам замуж по своей воле. И последнее, начинаем опять тренировки, по новой программе. На этом все, можете расходиться.

С шумом они поднялись и потянулись на выход, им было что обдумать и обсудить. Последней, как тень, пошла Мегги.

– Мегги, задержись!

Она остановилась и оглянулась, ни слез, ни скорби не было в ее глазах. Только пустота.

– Присядь, – мягко предложил я. – Расскажи, кто твой настоящий отец.

Мегги вздрогнула и подняла на меня свои большие миндалевидные глаза.

– Откуда вы знаете? – пораженно произнесла она.

– Это не важно, девочка. – Я присел рядом, доверительно взяв ее за руку. – Я хочу о тебе позаботиться так, как этого ты заслуживаешь.

– Мой настоящий отец граф Шорман тан Гарну, наместник провинции Барузан, – совсем тихо прошептала она.

– Понятно. У меня есть младший брат Черридар, он на два года младше меня, но выше меня ростом и шире в плечах. Настоящий нехеец. Когда ты окончишь академию, его вышвырнут из дома. Так же как вышвырнули меня. – Я усмехнулся. – Таковы наши священные традиции. Я о нем позабочусь и куплю ему на юге баронство, крестьян и все, что нужно. А ты выйдешь за него замуж.

– Вы это серьезно? – Она широко раскрыла глаза.

– Вполне, Мегги.

– А если он не захочет взять меня в жены? Я же старше его на три года. Можно сказать, уже старуха.

– Ты должна постараться ему понравиться. Летом ты поедешь со мной к моему отцу в горы, там я вас друг другу представлю.

– А какой он? – Ее глаза горели, на щеки вернулся румянец.

– Такой же, как и я, только больше. Мы все похожи.

Глава 4

Столица королевства Вангор

Утром меня посетил мастер Гронд. Как всегда возникнув из воздуха, он бесцеремонно разглядывал обстановку.

– Что-то девок у тебя не вижу? – с вопросительными интонациями в голосе небрежно произнес он. – Не заболел, случаем?

Я растирался полотенцем после занятий на ристалище и купания. И, раздраженный наглым вторжением в мою частную жизнь, ответил:

– Я у вас их тоже не видел. Вы как, больны с молодости? Или по другой части спец?

– Это по какой? – Он искренне удивился.

– По мальчикам.

– Хамишь! – Гронд прищурился.

– Нет, просто раздражен тем, как вы бесцеремонно вторгаетесь в мое жилище, и, заметьте, не первый раз, только и всего. Я тоже хочу свою порцию уважения. Почему вы постоянно возникаете из воздуха в моей комнате? Трудно постучать в дверь и спросить разрешения войти?

Гронд подошел к стулу и уселся.

– Сколько вопросов! Сколько пафоса! Я тебе, юноша, отвечу, чтобы ты понимал разницу между нами. – Он тоже был на взводе. – Я это делаю по долгу службы и имею на это право. Я глава тайной стражи филиала столичной Академии магии. А кто ты? Ты всего лишь студент первого курса и мой подчиненный, причем оруженосец. И заметь, я не заставляю тебя чистить сапоги, хотя могу это делать. Ты же подписал договор о зачислении в тайную стражу? Подписал. Читал его? Думаю, читал внимательно. – Он сменил тон с язвительного на серьезный. – Так что не забывайся, барон, идет война, ты на передовом рубеже, и здесь не до соблюдения тайн личной жизни. Ты парень умный, поэтому не сомневаюсь, что правильно меня понял.

– Понял, мастер, – смиренно проговорил я.

Старик был прав, я попал в кабалу и пункты договора читал. Там указано, что я должен выполнять все распоряжения старшего наставника беспрекословно и в срок. В договоре об обучении тоже сказано, что мое жилище имеют право посещать в любое время ректор и все сотрудники тайной стражи. Но вот так просто отступать я не стал, напомнил мастеру свое обещание:

– Только никто мне не запрещает экспериментировать с клеем, и я возьмусь за его создание. Так что готовьте новые сапоги.

Гронд вспыхнул от негодования, он-то уже подумал, что поставил юнца на место, а тот продолжал взбрыкивать, как необъезженный молодой конь, надо быть поосторожней, в следующий раз этот свой клей обязательно придумает. Но почти сразу же Гронд рассмеялся.

– Уел старика, уел. Запретить не могу, но наказать пожалуйста. Так что хорошо подумай, прежде чем замыслить что-либо. – Он поднялся и пошел к двери.

– А вы зачем приходили, мастер? – спросил я.

Он остановился и обернулся.

– Точно! Я же не сказал! Совсем ты мне голову задурил. Мы послезавтра выезжаем в столицу на награждение одного барона, совершившего семь подвигов. При себе иметь несколько комплектов платья, не менее двухсот золотых корон и слугу. Все понял?

– Так точно! – вытянулся я в струнку.

– Таким ты мне нравишься больше, – добродушно сказал Гронд и, одарив меня пронзительным взглядом, вышел из комнаты.

А мне стало не по себе, уж очень красноречивый взгляд был у старика. Он как бы говорил: будь готов к любым неожиданностям. А неожиданности подстерегали меня на каждом шагу. Хорошо, что у меня была броня спокойствия Ирридара, подкрепленная Шизой, иначе переживания могли свести с ума. Но я твердо переносил все тяготы и лишения, отражал многочисленные атаки здесь и в космосе. Я часто думал, какого лешего придумал это Новоросское княжество, оно как ком снега, катящийся с горы, могло превратиться в лавину и погрести под толщей своего создателя. Я уже не управлял процессами, проходящими в нем. Оно жило и развивалось по своим правилам и по советам негодника Брыка, который стал неотъемлемой частью этого государственного образования. А я остался в стороне, как кризисный менеджер, который появляется на сцене в тяжелую годину испытаний. Вот приедет Вурдалак, Вурдалак разрулит. И я, сам того не желая, заложил в сознание новороссцев уверенность, что его милость всегда придет на помощь и решит все проблемы.

«Кто бы решил мои проблемы!» – вздохнул я.

За завтраком я сказал Эрне, что на занятия мы не идем. Услышавшие это мои вассалы, которых стало на двух меньше, выразили недоумение, и я объявил им, что еду в столицу и сопровождать меня будет Эрна.

– А почему она? – почти плача, спросила Мия. Она зло поглядела на спокойно сидящую Эрну и уставилась на меня.

Так, с этой демократией пора заканчивать. Неизвестно, кто тут кем командует. Вассал требует отчета у сюзерена. Я понимал их мысли, но постоянно объяснять свои шаги не собирался. Девушки обижены отсутствием внимания к своим персонам. Парни радуются, что можно поухаживать за красотками, а те возмущены, что их отстранили от тела господина.

– Говорю один раз, потом просто выгоню тех, кто не поймет. Не ждите от меня объяснения моих поступков, когда это не касается кого-то из вас. Сюзерен не дает отчет вассалам о своих делах и не спрашивает у них разрешения. Каждый занимается своим делом. Понятно?

Все согласно закивали. Страху я нагнал и статус-кво восстановил. За соседними столами сидели «снежки» и иногда посматривали в нашу сторону. На их белых надменных лицах застыла маска равнодушия. Это они умели. И только взгляды отражали смятение, царившее в их душах. Теперь это были не товарищи, не знакомые, а холодные чужие существа. Да и бог с ними! И без них проблем выше крыши. Я взглянул на сидящую с ровной спиной Тору. Она больше не вызывала у меня прилив восторга. Только искреннее любование холодной, недоступной красотой, как обычно мы любуемся статуей или картиной. Ее образ перекрывался образом живой, импульсивной Ганги с небольшими клыками и искренней открытой Чернушки, при воспоминании о которых мне становилось тепло, а на лицо наползала улыбка. Тора уловила мой взгляд, величественно повернулась и надменно спросила:

– Что вызвало вашу неуместную улыбку, тан?

– В моей улыбке для вас, льера, не было ничего неуважительного. Позвольте вам не отвечать.

– Не позволю! – Ее взгляд мог заморозить.

Эльфары подобрались, готовые к любым неожиданностям. Назревал скандал, который почему-то хотела спровоцировать принцесса. И я тут же сообразил, в чем дело: она узнала про оркскую невесту. Ее ревность была сейчас не к месту, Тора истолковала мой взгляд как насмешку и приняла вызов. Я лихорадочно перебирал в голове варианты ответа.

– Я любовался вашей красотой и думал, – спокойно и тихо сказал я, заставив эльфаров напрячь слух и сосредоточиться на том, чтобы услышать мои слова. Я ждал вопроса, направив ее мысли в нужное мне русло. И она попалась на мою уловку.

– О чем же выдумали в то время, как глупо улыбались? – спросила Тора.

Она не отказала себе в удовольствии уколоть меня, но это было бесполезно. Мужчина принимает выпады женщины в свой адрес не как оскорбление, а как знак того, что он замечен и выделен из остальных.

– О женской красоте. А когда мужчина об этом думает, он глупеет, это вы правильно заметили, принцесса. Я не исключение, – вздохнул я, стараясь быть как можно искреннее. – Красота – великая сила!

Упоминание о ее красоте для женщины как нектар для пчелы, она им питается и перерабатывает в гордость и самоутверждение. Скажи ей, что она умная, и она может принять это за оскорбление. Зачем говорить очевидное? Скажи ей, что она порядочная, и она поморщится, мол, по-другому и быть не может. Каждая считает себя умной, порядочной, но не красивой. Стоя перед зеркалом, находит в себе кучу недостатков и комплексует. Оттого на губы наносит красные губы, а на брови черные брови. И только комплимент мужчины вселяет в нее уверенность, что она в самом деле красавица. Все, теперь полный комплект и душевное равновесие. Она умная, порядочная и, самое главное, красивая.

Тора вышла победительницей в противостоянии, это было видно по промелькнувшим чертикам в ее глазах.

– Любуйтесь своей невестой, тан. А об меня можно сломать глаза. – Она встала и величаво направилась к дверям.

Я посмотрел ей вслед. Ну точно, ревность. Я угадал. По всей видимости, Тора-ила хотела быть собакой на сене, сама не ам и другому не дам. Я уже сталкивался с подобным. Женщина остается женщиной в любом обличье, в белом, черном или красном.

Она ушла, а я вздохнул с облегчением. Надо быть осторожнее и не давать повода для ненужных ссор.

После завтрака я отвел Эрну к мадам Версан. Мне нужно было достойно одеть девушку. Здесь, как и везде, принимают по одежке, и не только по твоей, но также судят по слугам.

Урсула встретила нас вежливо, и только уголки губ тридцатилетней красавицы дрогнули после того, как она оглядела Эрну. В ее понимании я обложился красивыми девушками, как не знаю кто. Может, как собака блохами. Но это не то сравнение, которое подошло бы для данного случая.

Не став развеивать ее заблуждение, я улыбнулся.

– Мадам Версан, это рена Эрна, моя служанка. Ее надо приодеть для поездки в столицу. Не слишком броско, но в то же время изысканно. Примерно на двадцать золотых.

– Зимние вещи тоже? – спросила хозяйка салона.

– Желательно.

– Тогда раскошельтесь на тридцать пять золотых корон, тан.

– Хорошо, – согласился я и, отсчитав монеты, протянул кожаный мешочек Урсуле. – Последняя просьба: после того как вы управитесь, пусть Томас проводит рену Эрну в трактир Увидуса.

– Не беспокойтесь, все сделаем в лучшем виде, – одарила она меня лукавой улыбкой, в ней промелькнул озорной интерес, и я поспешил откланяться.

Как я и ожидал, Эрна появилась в трактире не ранее чем через три часа. Ее глаза возбужденно блестели, и, глядя на нее, можно было сделать вывод, что она вполне счастлива и довольна жизнью. Увидус, заметив очередную девушку, только засмеялся. А Эрна, мимоходом поздоровавшись с хозяином, обрушила на меня свой восторг.

– Вы, милорд, не представляете, что мы выбрали. Урсула такая… Она такая! – Девушка не находила слов и только размахивала руками. – Я вам все покажу! Ирридар, девчонки с ума сойдут от зависти!

– А вот этого не надо, – попытался я предостеречь ее. – Не надо хвастаться, как ты принарядилась, они могут тебя отравить. Или тихо придушат.

– Ой, прям придушат! – отмахнулась она. – Скорее лопнут от зависти.

Я помог ей отнести покупки наверх, в свою комнату.

А после ужина началась примерка. Я валялся на кровати, а Эрна, оставшись в корсете и белых панталонах до колен, без стеснения прикладывала к себе платья и любовалась собой в зеркало. Покончив с платьями, обрадованно прочирикала: «Это еще не все», распотрошила коробку и, скинув с себя все до нитки, стала надевать шелковые чулки. Я зажмурился, не зная, как себя вести. Не открывая глаз, попросил:

– Эрна, оденься, пожалуйста, ты же в комнате не одна.

– А я что делаю? – ответила она с искренним удивлением.

Я осторожно открыл один глаз. Девушка стояла ко мне спиной. Вернее, попкой, потому что мой глаз зацепился именно за эту часть ее тела. На узкой талии был тонкий поясок, к которому крепились черные чулки со стрелками. Это была вся ее одежда. Она повернулась ко мне и, сияя, спросила:

– Как вам, милорд?

Снова зажмурившись, чтобы не смотреть на темный треугольник внизу живота, прохрипел:

– По-моему, достойно.

– Я вам еще трусики не показывала, – почти пропела она. – И вы не представляете, последняя новинка лигирийской моды: шапочки на грудь. Это что-то!

– Да-да, все замечательно, – согласился я, по-прежнему не открывая глаза. Я не трус, сказал я сам себе, но я боюсь!

– Вот, смотрите! – проворковала она.

Я взглянул и заморгал. Ко мне передом, к зеркалу задом стояла Эрна в черных чулках на черном поясе. В черных трусиках, которые трусами назвать язык не поворачивается. И в черном кружевном бюстгальтере. В общем, полный комплект женского оружия массового поражения. Это был залп ракет «Сатана» по американскому побережью. От меня остались одни головешки.

– Шиза, спасай! Я к тебе, – прошептали мои губы, и я провалился в спасительный сон.

Очнулся я в саду у княгини Новоросской. Почему-то в джинсах «Ранглер» и кроссовках, на теле венгерский батник, в руках большая красная роза. Я стоял у подножия мраморной лестницы, а Шиза в легком коротком платье на бретельках стояла наверху и смеялась.

– Ну что, воин, слаб ты против женской красоты! Взял и сбежал! Не стыдно?

Я поднялся наверх, окинул молоденькую княгиню быстрым взглядом и неожиданно для самого себя прижал ее к груди. Посмотрел в глаза девушки и утонул в их безбрежной синеве.

– Нет, не стыдно. – И, найдя ее послушные мягкие губы, впился в них страстным поцелуем.

Мне было сладко и томительно. В груди разгорался огонь, готовый пожрать не только меня, но и Шизу. Она отвечала мне с не меньшей страстью. Мне казалось, что после нас останутся одни только угольки, и, отбросив все сомнения, я подхватил ее на руки и вошел во дворец, по-другому ее жилище не назовешь. Поднялся по широкой лестнице на второй этаж, прошел длинным коридором с множеством дверей прямо, как будто знал, куда идти, и оказался в большой спальне.

Это была ночь полного сумасшествия, с ума сходил не только я, но и Шиза. У меня было такое впечатление, что она отдавала мне все свои не растраченные за тысячелетия сна желание и нежность, буйство взорвавшихся чувств и огненную лаву страсти. Она постоянно менялась. То была как медленно текущая река, то мгновенно превращалась в сильнейший ураган и затихала тихим ветерком, чтобы через секунду смениться огненным шаром, накрывающим нас. Ночь пролетела как одно мгновение.

Утром ошалевшего и почти невменяемого меня подняли с постели и вытолкали за дверь.

– Тебе пора! – сказала Шиза и одарила напоследок поцелуем.

За дверью меня поджидал знакомый орк-смотритель и держал красную розу, выпавшую из моих рук вчера вечером.

Я моргнул и вместо орка увидел уже полностью одетую Эрну, причесывающуюся перед зеркалом. Она увидела мое отражение и улыбнулась. Под ее глазами отчетливо виднелись тени, но сами глаза… в них был какой-то безумный блеск. Как будто в них разгорелось солнце! Ее постель была так же аккуратно заправлена, как и вчера, а моя представляла мешанину простыней, подушек, сбитой в комки перины и скомканного одеяла. Сам я был в костюме Адама. Что же это вчера было?

– Малышка, а с кем, я вчера ночью был? – мысленно обратился я к Шизе.

– Ты был со мной.

– Ага! – сказал я. Пусть будет так. Делать какие-то далеко идущие предположения я поостерегся. Шизе лучше знать, что вчера было.

Смущаясь от взглядов Эрны, я быстро оделся, и мы спустились вниз. За завтраком я посвятил ее в дальнейшие планы.

– Мы будем ночевать здесь. Завтра утром отправимся к порталу. Вот три золотых, – я положил на стол перед девушкой монеты, – можешь погулять по городу. Если что-то случится или возникнет срочное дело, ищи меня в трактире «Жемчужина юга» у южных ворот. – Я натянуто улыбнулся и ушел.

Эрна смотрела вслед своему господину. Он полностью властвовал над ее жизнью, душой и телом. Был непонятен и порой страшен. Но манил к себе с непреодолимой и мучительно сладкой силой. Вчера он зажмурился, не желая видеть ее обнаженной, и вдруг мгновенно уснул. Она чуть не расплакалась, так ей хотелось показать ему свои обновки. Подруг у нее уже не было, и это она хорошо понимала. Ее отвергли все, кроме него. Он простил и, наоборот, приблизил.

Неожиданно в ее голове раздался приказ: «Иди и ложись рядом с ним!» – и промелькнуло видение молоденькой девушки в коротком платье. Эрна не смогла ослушаться. Осторожно легла и обняла сильное загорелое тело. От него шел одуряющий запах мужчины, и она больше не помнила себя.

Эрна так и не поняла, кем она была. То видела себя хрупкой и очень красивой девушкой, то вдруг становилась сама собой, ощущая себя в сильных руках, которые делали ее слабой и послушной. То в ней вспыхивала дикая необузданная страсть, и образы той, кем она являлась, сменялись с калейдоскопической быстротой. Вот только что она была Эрна, а мгновением позже она уже крошка Шиза. Это была безумная ночь, в течение которой она не сомкнула глаз и отдавалась, отдавалась, запутавшись, кто же она.

Под утро ее отпустило. Ирридар сладко спал и улыбался во сне. Она встала, помылась в холодной воде и оделась. Перехватила в зеркале удивленно-растерянный взгляд милорда и слабо улыбнулась. Видно было, что он искал ответ, как и она, на вопрос: что происходило ночью? Но что она могла ему сказать, если сама не понимала. Пусть все остается как есть.

Эрна неспешным шагом прогуливалась по тихим улочкам недалеко от внутренней крепостной стены. Трактиры, цирюльни, мастерские, лавочки алхимиков тянулись нескончаемой чередой. Она зашла в трактир, выпила горячий цвар с булочкой. В цирюльне уложила волосы в новую прическу. У алхимика купила понравившиеся ей духи. Раньше она не могла себе позволить вот так просто зайти и приобрести понравившуюся ей вещь. Теперь, пользуясь возможностью, наслаждалась жизнью.

Рассматривая себя в зеркало в шляпном салоне, Эрна увидела мелькнувшую в нем фигуру человека. Странно было то, что она хорошо помнила, что видела его совсем недавно, он пил цвар в том же трактире, что и она. Не подавая виду, что она что-то заметила, Эрна покрутилась у зеркала, купила понравившуюся ей шляпку и велела доставить ее в трактир Увидуса. Вышла, рассеянно огляделась, словно выбирая, куда пойти, и, заметив того самого человека, перешла на магическое зрение. Под личиной человека скрывался снежный эльфар. Понимание, как поступить, пришло мгновенно, словно она всегда знала и умела уходить от слежки. Девушка зашла в первую попавшуюся лавку и, подойдя к такой же молоденькой, как и она, продавщице, тихо спросила:

– Вы могли бы мне помочь?

– Да, конечно! – с улыбкой охотно ответила девушка.

– Дело в том, что мой муж за мной следит, а у меня свидание с молодым человеком, – почти шепотом произнесла Эрна. – Он нанял людей, и они ходят за мной по пятам.

Глаза продавщицы немного удивленно расширились, но она улыбнулась и заговорщически, тоже тихо спросила:

– Вы хотите незаметно скрыться?

– Да!

– Пройдите за ширму, там в глубине дверь, она ведет на параллельную улицу.

Эрна поблагодарила девушку и скрылась за ширмой. Оказавшись на улице, она перешла в «скрыт» и застыла у стены, ничем не выделяясь на ее фоне. Все это она проделала не задумываясь, будто по какой-то особой программе, заложенной в ней.

Она дождалась. На улицу выскочил преследователь и растерянно закрутил головой. Не обнаружив Эрну, пошел к центру города. Эрна, отстав шагов на пятьдесят, наложила на себя отвод глаз и пошла следом. Мужчина шел не оборачиваясь, немного ссутулившись, засунув руки под плащ. На площади он встретился с другим человеком. Они обменялись несколькими фразами и дальше пошли уже вместе. Эрна шла следом. В какой-то момент они свернули в переулок, и девушка, свернув за ними, почувствовала тревогу. Решение пришло мгновенно. Она отступила вглубь двора и оказалась в тупике. Сигнал тревоги зазвучал еще громче. Не размышляя, не паникуя, она скинула короткую шубку, ухватилась за медную водосточную трубу и, словно кошка, стала ловко взбираться на стену. Двигалась она легко и быстро. Внутренние часы тикали, отмеряя отпущенное ей время, и подсказывали, что нужно торопиться. Эрна еще больше ускорилась, перевалила через невысокую чугунную решетку на краю крыши и поползла по черепице. Снега на крыше не было, но ледяная корка затрудняла ее движение. Она, извиваясь как змея, не заботясь о сохранности одежды, добралась до широкой трубы и замерла, наложив на себя сразу два заклинания – невидимости и отвода глаз. Так она пролежала минут двадцать. Ей было холодно, саднили расцарапанные колени, но она не шевелилась.

Наконец за ее спиной раздались осторожные шаги. Кто-то шел по ее следу. Прошел мимо и встал к ней спиной. Она видела только ноги в высоких черных сапогах. Преследователь потоптался и свистнул. С другой крыши ему ответили таким же свистом, и из-за трубы показался лучник. Эрна поднялась и, встав позади преследователя, произвела выстрел «сосулькой» в стрелка и сразу сильным ударом ноги сбросила мужчину с крыши. За спиной раздался шорох. Она резко пригнулась, перенеся тяжесть на левую ногу, и, уйдя с линии возможной атаки, быстро кинула небольшую колбу в поднимающегося на крышу человека. Знания, вложенные сеньором, не пропали даром, Эрна была укомплектована всем необходимым, как настоящий диверсант. Амулеты, алхимия и оружие. Все, что нужно, чтобы отбить нападение или совершить нападение самой. Человек увернуться не успел, колба врезалась ему в лоб, и содержимое «вонючки» разлилось по его лицу. Вдохнув смрад от алхимической бомбы, преследователь схватился за горло, потерял опору и камнем полетел вниз.

Ощущение опасности прошло. Эрна посмотрела с крыши во двор и увидела уходящего человека, который сильно хромал. Второй лежал раскинув руки. Лучник с размозженной головой катился по соседней крыше и, упершись в решетку, там застрял.

Она осторожно спустилась по трубе в тупичок, подобрала шубку. Осмотрела снежного эльфара и, сорвав с него жетон, быстро покинула это место. Через две улицы перевела дух и зашла в небольшой трактир, где, согреваясь цваром, попыталась привести чувства в порядок. Только сейчас она задумалась, что ее заставило поступить именно так. Что ее толкнуло преследовать эльфара и что помогло ощутить опасность? Она поняла, что ее заметили и вели в ловушку. Что ж, надо будет поработать над «скрытом». Где-то она прокололась.

Краем глаза Эрна определила еще одного наблюдателя. Этого маленького беспризорника она видела у цирюльни. Неторопливо допив цвар, девушка встала и вышла. Мальчишка слонялся неподалеку от трактира, делая вид, что кидает камни в голубей. Эрна охнула и захромала.

– Мальчик! Ты не мог бы мне помочь? – На ее глазах выступили слезы, она шла, сильно припадая на ногу.

– Что прикажете, рена? – с готовностью подбежал малец.

– Дай-ка я обопрусь на твое плечо, и ты проводишь меня до того двора. – Она показала рукой на темный проем арки.

Когда они дотащились да нужного места, Эрна, оглядевшись, крепко ухватила мальца за ухо и прошипела:

– А теперь рассказывай, паршивец, зачем ты за мной следишь.

– Тетя, я не слежу за вами! Я просто гуляю! – взвыл от боли паренек. Он был сильно напуган, но не сдавался. Когда попытки освободить ухо не удались, он выхватил остро заточенный нож и попытался им пырнуть Эрну.

– Хорошая попытка! – усмехнулась девушка и вырвала нож из его рук. – Ну раз ты просто гулял, то я заберу на память о нашем знакомстве твои уши. – Она приложила острое лезвие к уху, и маленький шпион, понимая, что другого выхода у него нет, стал рассказывать.

Я обедал в трактире Ганги. Теперь это был ее трактир, и она развернулась здесь во всю ширь своей души. Слуги ходили вышколенные. Изя, завидев ее, непрестанно кланялся. Два вышибалы, которых в охрану назначил Уж, сияли синяками под глазами, но преданно смотрели на орчанку. Управляющий казался тенью, мелькая тут и там. Везде чистота и благоухание свежих цветов. Ганга проводила время с Цинеей, дочерью идриша, которую выделила и опекала. Везде чувствовался хозяйский женский пригляд и неповторимый домашний уют.

Моя невеста наблюдала, как я уничтожаю мясо и тушеные овощи.

– Куда в тебя все это лезет? – удивилась она. – Ни один орк столько не съест за один раз.

Это она, конечно, преувеличила, где уж мне тягаться с их бездонными желудками. Но вкусно поесть я любил. С темы еды мы перешли на новости трактира, города и королевства.

– Когда уезжаешь в столицу? – спросила она.

– Завтра утром, – с полным ртом ответил я.

– Один? – Вопрос был задан сурово и с подтекстом.

– Нет, со служанкой. – Опять придется воспитывать строптивую деву степей.

– Я так и знала! Кого уже нашел?

– Мой вассал Эрна Кравон. – Я отложил в сторону вилку и нож.

– Убийца снежного эльфара, любовница лесного эльфара? Я, наверное, к тебе никогда не привыкну. Вернее, привыкну, но понять не смогу. – Она растерянно смотрела на меня.

– Чтобы понять другого, нужно знать, что знает этот другой, и думать так, как думает он. Меня не надо понимать и мерить общей меркой, просто люби и доверяй.

В зале раздался шум, Ганга перевела взгляд куда-то вглубь зала и поджала губы. Я обернулся. К нам стремительно приближалась Эрна в расстегнутой шубке. Лицо ее раскраснелось, волосы развевались от быстрого шага.

Эрна кинула быстрый взгляд на орчанку и слегка поклонилась.

– Добрый день, тана, доброго здравия, рены. Милорд, я по делу, – обратилась она ко мне.

– Садись, Эрна. Знакомься, это моя невеста Ганга тана Тох Рангор. Ганга, это мой вассал, слуга, разведчик и охрана рена Эрна Кравон, – представил я их друг другу. – Рассказывай, что случилось.

– Милорд, за мной сегодня следили снежные эльфары. Потом они хотели меня убить. Кроме того, за мной следил беспризорник по указанию какого-то Ужа.

– Уж – мой начальник разведки, – сказал я и с досадой подумал, что забыл дать ему указание больше не следить за Эрной. Вот балбес! Но признаваться в своем промахе не стал. – Если тебя хотели убить снежные эльфары, то почему ты еще жива?

– Потому что меня учили вы, милорд. Я ушла от слежки и хотела проследить за ними сама. Но где-то прокололась. Меня вычислили и заманили в ловушку. Я залезла на крышу, вон даже платье порвала и чулки. – Она показала разрыв сбоку на платье и порванные на коленях чулки.

Ганга тяжело задышала. Она поняла, откуда наряды Эрны. Я посмотрел на нее, и мой взгляд был холоднее жидкого азота. Она осталась сидеть с открытым ртом, промороженная до костей. Слова, что рвались из ее горла, застряли там, в глубине, холодными льдинками. Вокруг нас стало ощутимо холоднее. Ганга застучала зубами. Я понял, что немного перестарался с ментальным воздействием.

– Дальше что было? – обратился я к Эрне.

Та прокашлялась и продолжила рассказ:

– Лучника я убила, другого столкнула с крыши, он, хромая, ушел, а третий разбился, упав с крыши спиной назад, я его облила «вонючкой».

– Что-нибудь странное заметила?

– Странное? Да, было! Стрела у лучника была зеленой, – подумав, ответила Эрна. – И вот жетон одного убитого. – Она положила на стол жетон тайной стражи снежных эльфаров.

Я сидел в приемной ректора академии, ожидая, когда тот освободится. Мне нужно было сообщить ему, на мой взгляд, архиважную информацию. Это открытие я совершил в тот момент, когда Эрна выложила на стол жетон тайного стражника снежных эльфаров. Произошло это настолько неожиданно для меня, что, осмысливая то, что мне открылось, я на некоторое время завис. Это все равно что повернуть ключ в замке, открыть дверь в свою квартиру, оказаться в пещере Али-Бабы, полной сокровищ, или в чужой квартире и остолбенеть от неожиданности. Нечто подобное случилось и со мной. Разновременная мозаика событий выстроилась в стройную картину, разрозненные факты сложились в четкое понимание происходящего.

Кому рассказать то, что мне пришло в откровении? Снежным эльфарам? Я еще не совсем сошел с ума. А надо ли говорить кому-то вообще? Может, пусть все идет как идет? Нет, глупости, я слишком глубоко завяз в этих хитросплетениях и меня вряд ли оставят в покое. Наоборот, я только усложню себе жизнь. Единственные разумные, кто мог бы с пользой применить мою информацию, были ректор и Гронд. Они по уши погрузились в политику и могут стать моими временными союзниками. Поэтому я сидел в приемной ректора и терпеливо ждал, когда он освободится.

Луцис неприязненно поглядывал на меня, но я ему в ответ только вежливо улыбался.

Наконец дверь открылась, и из кабинета мессира Кронвальда вышли два расфуфыренных тана в сопровождении самого архимага. Он вежливо прощался, улыбался учтиво и поедал глазами меня. Взгляд его был удивленным и несколько напряженным. Я его понимал. Если уж я появился у него перед кабинетом, то спокойная жизнь, считай, закончилась. Это также читалось в его раздосадованном взгляде. Проводив гостей, он хмуро уставился на меня. Я вежливо встал и молча смотрел на всесильного архимага.

– Что еще? – Он первым не выдержал затянувшегося молчания.

– Надо поговорить, – тихо ответил я.

– Барон, вам что, не с кем пообщаться, если вы приходите к ректору и заявляете, что надо поговорить? Вам не кажется, что это уже слишком? – Он был раздражен и не скрывал этого. Для него я ходячая неприятность.

– Мне кажется, это важно, – кротко, не опуская глаз, со всем смирением ответил я.

Он тяжело вздохнул:

– Проходите.

В кабинете, усевшись напротив меня за свой стол, он раздраженно поправил стопку бумаг на столе и буркнул:

– Ну что там у вас?

Ожидая в приемной, я обдумывал, с чего начать, но так ничего и не решил – слишком невероятно звучало то, чем мне хотелось поделиться.

– Лучше пригласить мессира Гронда.

– Даже так! – Взгляд его помрачнел еще больше.

Гронд появился несколькими мгновениями позже и сразу уселся в свое кресло.

– Вот, барон пришел с нами пообщаться, – сообщил мессир причину вызова безопаснику академии. – Ну-с, мы вас слушаем, молодой человек.

– Сегодня было совершено нападение на моего вассала. Эрну Кравон пытались убить. И убить хотели снежные эльфары под личиной людей. Но это еще не все. Также несколько ранее меня тоже пытались убить снежные эльфары, маскируясь под людей. Более того, это были эльфары из тайной стражи.

Архимаг поедал меня глазами.

– Почему вы думаете, что это были тайные стражники? – наконец спросил он.

– Вот жетон убитого.

На столе перед архимагом оказалась серебряная бляха. Не узнать ее было трудно. Повертев в руках, он передал ее Гронду.

– Правильно, барон, сделали, что пришли к нам. – Его тон смягчился. – Что вы собираетесь делать в этой ситуации?

Я видел, как он напряженно думал, и мне нужно было направить его мысли в определенное русло.

– Давайте обрисую ситуацию, как ее вижу я. – Дождавшись поощрительного кивка, продолжил: – С некоторых пор я нахожусь под покровительством снежных эльфаров. Напасть или убить меня никто из их народа не имеет права. Но это обстоятельство можно обойти, наняв наемников из других рас. Если эльфар нападет на меня или на моего вассала, это будет грубым попранием устоев и моральных принципов этого народа. Если только я или мой вассал не нападем первыми. Эрна напала первой на Аре-ила, но он во всеуслышание заявил, что не имеет к ней претензий. А после этого произошло нападение. Гарантом соблюдения традиций, насколько мне известно, является великий князь. Что произойдет, если меня убьют и выяснится, что это дело рук самих снежных эльфаров? А если только ранят? – Задавая вопросы, я подмечал, понимают ли они меня, и пока видел, что не совсем понимают. – А произойдет следующее… Позор клятвопреступника ляжет на великого князя. Он, конечно, даст команду найти виновника, чтобы со всей строгостью покарать. А кто будет искать?

Мои слушатели усмехнулись.

– Правильно, тайная стража, которая сама организовывала покушение. – Я замолчал, давая им возможность обдумать мои слова.

– Я не совсем понимаю, что ты хочешь нам объяснить, парень, – сказал Гронд. – Допустим, на тебя покушались, и как это связать с тайной стражей? Жетон еще не улика. Всегда можно сказать, что его потеряли, никакого покушения не было, а если было, то этим жетоном воспользовались совсем другие, чтобы перевести подозрение на снежных эльфаров. Ты проще объясни свои мысли.

– Хорошо, дам подсказку. Когда используют зеленую стрелу? – вкрадчиво спросил я, наблюдая за их реакцией. – Точно такой же стрелой пытались пристрелить и меня, когда я организовал свое похищение. Только за всеми последующими событиями я как-то забыл об этом случае, а сегодня вспомнил. А это не просто стрела, это стрела мести. Так снежные эльфары объявляют о том, что месть свершилась. Великого князя здорово подставляют, он не сможет найти организатора покушения, а это сильный урон авторитету. Несколько таких проколов, и ему заявят, что он не способен управлять княжеством.

– В девушку стреляли зеленой стрелой? – спросил мессир.

– Прицелились. И в нее, и в меня.

– Что же, по-твоему, это значит? – спросил Гронд. У старика не дрогнул ни один мускул на лице, и он хотел знать, насколько хорошо я ориентируюсь в обычаях «снежков». Для чего ему это нужно, я догадывался: постараться смягчить эффект зеленой стрелы. Ну-ну, попробуйте.

– А это мне расскажете вы, как более информированные товарищи, – отфутболил я вопрос обратно и стал ждать ответ.

Гронд невесело усмехнулся:

– Хочешь сказать, что не знаешь?

Но я только пожал плечами.

– Если надо, я спрошу у Аре-ила.

– А вот этого делать не надо, – вступил в разговор мессир Кронвальд. – Я догадываюсь, что ты ведешь к тому, что собственная тайная стража или, может быть, кто-то из ее сотрудников подставляет великого князя под неприятность.

– Я веду к тому, что великого князя скоро не будет или будет совсем другой великий князь.

В кабинете установилась звенящая тишина, прерванная возгласом мессира:

– Ты в своем уме, Ирридар?! Как ты мог сделать такие выводы из нападения на тебя и на твоего вассала?

– Подожди, Кро, – перебил его Гронд, – этот парень зря воздух не сотрясает. Если говорит, то со смыслом. – Он развернулся ко мне всем телом. – Обоснуй свой вывод.

– У меня есть основания полагать, что в структуре управления княжеством на самом высоком уровне образовалась большая и сплоченная группа, желающая сместить князя. Она имеет своих людей везде. В тайной страже, в армии, в пограничных силах, и эта группа взаимодействует с лесными эльфарами и демонами изменений. Они подготовили почву для тихого переворота. Я думаю, что совсем скоро эти лица предъявят его высочеству ультиматум, и он его примет.

Архимаг вытер вспотевший лоб и посмотрел на Гронда.

– Нет, это чушь! Этого не может быть! Что можно предъявить князю, чтобы он сам отказался от власти?

– Ну хотя бы то, что его племянница втайне от мужа вступила в связь с лесным эльфаром и родила дочь, которую скрыла и которую ее же окружение продало потом демонам.

Историю девочки, которую Демон выдавал за свою дочь, мне поведала Шиза, легко считавшая информацию с ее ауры. Но до сих пор я не придавал этому значения, и только мое уникальное расслоенное сознание, обработав информацию, неожиданно выложило мне целостную картинку, а Шиза, проведя анализ, определила, что вероятность этих событий равна восьмидесяти шести процентам. А уж кого хотят поставить князем, было не важно, важно было то, что он становился марионеткой демонов изменений.

– Я думаю, для обольщения матери будущего правителя использовали тот же самый прием, что и против Эрны, лишив таким образом ее и ее сына возможности претендовать на престолонаследие. Нападение на меня и моего вассала играло в этом раскладе вспомогательную роль. Как довесок, перетягивающий весы на свою сторону.

Гронд и мессир превратились в каменные изваяния.

– Информация проверенная? – первым опомнился Гронд.

– Абсолютно. Противники князя до времени держали в тайне факт существования девочки, но кто-то из приближенных принцессы, сам или с ее согласия, точно я утверждать не могу, провел операцию и отбил девочку, после чего продал ее туда, откуда возврата, по идее, нет. Они не решились на убийство, все-таки дочь племянницы великого князя, хоть и незаконнорожденная. Но я думаю, у противников князя остались компрометирующие материалы.

– А теперь послушай нас! – Гронд посмотрел строго, но доверительно. – То, что ты сообщил, разглашению не подлежит. Занимайся своими делами и об этом деле забудь. Понял? Вознаграждение получишь от великого князя. Если мы успеем. Теперь иди.

– Постойте, господа, меня в это дело не впутывайте. Я очень хорошо знаю, как коротка жизнь награжденного. Все лавры и награды я отдаю вам.

– Мытебя поняли. Иди и ни о чем не беспокойся, – поторопил меня ректор.

Я откланялся. Свое дело я сделал, остальное в руках этих двух хитрецов.

– Налей вина, – попросил Гронд после ухода нехейца.

Архимаг достал из шкафа бутылку и наполнил хрустальные бокалы. Они пригубили напиток, обдумывая ситуацию.

– Этого парня нужно оберегать. – Мессир задумчиво посмотрел на вино в бокале. – Его ведет рука Творца, не иначе. Мы с тобой знали, что надвигаются большие события, но не думали, что так быстро и что они примут такую форму. Он на разделительной черте противостоящих сил. То, что ему открылось, не случайность, и то, что он сообщил именно нам, а не скрыл информацию, говорит о том, что мы тоже на стороне Творца. Большие братья заигрались, и пришло время поставить их на место. Только я боюсь, как бы нам не сгинуть в разгорающемся пламени.

– Парень своим звериным чутьем понимает надвигающуюся опасность, но не может поступить по-другому. Никто не может противиться воле Творца, – ответил Гронд. – Я с тобой согласен. Его ведет Провидение. И он оказывается именно в тех местах, где происходят важные события. А сгинем или не сгинем, будет зависеть от того, как мы сможем обойти опасности, насколько будем умны и проворны. Кого думаешь послать к князю?

– Сам поеду! Прямо сейчас! – решительно сказал архимаг и залпом осушил бокал.

Ночевать я перебрался в «Жемчужину юга», в свои апартаменты, от греха подальше. Безжалостно выгнал Гангу, не обращая внимание на ее возмущение, и спокойно уснул. Утром с носильщиками прибыл к порталу. Носильщиков изображали Эрна и Рабэ. Я давно уже забыл то время, когда нужно было пропустить женщину вперед или уступить место в трамвае. Теперь пользовался всеми преимуществами лица благородного звания, а девушки с сундучками и баулами тащились следом. Все как и полагается местному аристократу. Увидев меня в сопровождении двух весьма привлекательных девиц, Гронд хмыкнул и уставился на Рабэ. Чертовка скромно потупила взгляд, томно изогнулась, представив на обозрение свою великолепную фигуру, и вроде как невзначай показала башмачок по щиколотку. У Гронда мгновенно округлились глаза, и он стал похож на старого филина. Я сдержал смех и вежливо обратился к нему:

– Мастер, мы готовы.

Он сбросил наваждение и зыркнул на меня.

– Я тебе говорил брать одного слугу. Говорил?

– Говорили, мастер, но именно про служанок вы ничего не говорили.

– Тьфу на тебя. – Он отвернулся. Его багаж стоял рядом с ним, и тащить его он будет сам.

– Мастер, вы, я вижу один, могу уступить одну из служанок в знак, так сказать, нашей дружбы.

– С тобой дружить – про жизнь забыть, – огрызнулся старикан. – Слушай, как себя вести во дворце. На награждение к королю тебя не допустят.

– Ну это само собой понятно!

– Не перебивай! Тебя будет награждать граф Мирош тан Кране, начальник королевской тайной стражи. Человек он умный и проницательный.

– Ну это тоже понятно!

– Не перебивай, еще раз тебе говорю! – разозлился Гронд. – Стой смирно, вопросы не задавай, когда будут спрашивать о поездке, не вздумай говорить про Лилипутию, принца Азанара… Понял?

Я молчал.

– Чего молчишь?

– Внимаю вашей мудрости и боюсь перебить, – со всей серьезностью ответил я.

– Ну-ну, внимай лучше. Говори, что получил задание войти в доверие к небесной невесте и узнать настроение великого хана.

– А зачем мне знать про его настроение? – Я сделал вид, что сильно удивлен. – Сегодня он радостен оттого, что смог сходить на двор, а завтра его изжога замучает и он будет зол.

– Умничаешь?

– Нет, смысл ищу. Граф же не дурак, сам может спросить, за какими демонами мне понадобилось знать о настроении хана.

– Не спросит. Дальше. Ты получил задание войти в доверие к свидетелям Худжгарха, и ты вошел.

– Как у вас все гладко! Получил задание и вошел. Да мне чуть руки-ноги не поотрубали!

– Это можешь рассказать, – ничуть не смутился старый интриган. – С ними прибыл в столицу орков и защищал великого хана. За это получил в награду небесную невесту и право сидеть по левую руку. Понял?

– Понял. Я вот жду не дождусь, мастер, когда вы самого себя перехитрите, – не удержался от укола я.

Тот ухмыльнулся.

– Долго ждать придется. Так какую я могу взять служанку?

– Любую.

– Ну, Кравон я поостерегусь, она запросто может прирезать меня и скажет, что это ты приказал. Или ей покажется, что ты этого хотел. Лучше вон ту, глазастую. – Он кивнул в сторону Рабэ.

Столица королевства была почти копией Азанара, только примерно в три раза больше и окружена не двойной стеной, а тройной. Вангора была расположена на юге королевства, и снега здесь уже не было. Дул свежий весенний ветерок, на горизонте виднелись белые шапки западных гор.

Гронд, сойдя с портальной площадки, небрежно бросил:

– Найди извозчика, студент.

– Без проблем! – ответил я. – Рабэ, нам нужен экипаж.

– Я мигом, ваша милость. – Девушка стремительно унеслась прочь и скрылась за углом дома. Через несколько минут она вернулась с разукрашенным экипажем. – Ваша милость, карета подана, – радостно улыбнулась она с облучка. Рядом сидел обалдевший кучер в ливрее. – Чего застыл? – повернулась она к нему. – Грузи багаж.

Тот опрометью соскочил, под взглядом Гронда, в котором читалась растерянность, закинул багаж и так же быстро вернулся на свое место.

– Куда едем, тана? – спросил он у Рабэ.

– Тана? – удивленно повторил за ним Гронд и приказал: – К гильдии магов.

Все расселись, и карета резво тронулась с места. Когда она отъехала от площади метров на сто, из-за угла дома выскочила пожилая пара, мужчина и женщина. Богато одетые и вымазанные в грязи. Они возмущенно махали руками и что-то кричали. Но сидящие в экипаже этого не видели. Карета быстро катила по широким мощеным улицам. Кучер зычно покрикивал на прохожих, которые не торопились уступить дорогу, а Гронд с любопытством разглядывал убранство кареты.

– Не знал, что теперь такие извозчики в столице, – высказал он свои мысли, задернул занавеску и уставился на герб, вышитый на ней. Он некоторое время рассматривал рисунок, а потом тихим голосом спросил у Рабэ: – Ты где взяла этот экипаж?

– За углом сразу, – беззаботно ответила она. Все ее внимание было поглощено разглядыванием улиц столицы.

– И что, ты вот так просто ее наняла? – еще тише спросил он.

– Да без проблем! Там два старика хотели меня прогнать, так я им по роже врезала, чтобы не лезли без очереди. А извозчику пообещала кое-что оторвать, если выкобениваться будет.

– Ты ударила графа Шурдю, тестя генерала Фромана, начальника столичного гарнизона? – Тон Гронда мне не понравился.

– Да откуда я знаю, ваша милость, чей он тесть! Я сказала, что карета нужна моему господину, барону Аббаи Тох Рангору, и все. А они драться полезли. Дикари.

Мастер по-детски беспомощно оглядел нашу компанию. Он набрал в грудь воздуха, и я испугался, что его грудная клетка сейчас разорвется, но он только с громким шипением выпустил воздух. Его плечи опустились, старик безжизненным голосом произнес:

– Дурень я, дурень! Ну какие слуги могут быть у этого ненормального? Точно такие же! Слава богам, что не прозвучало мое имя. – Но, посмотрев на Рабэ, убито спросил: – Что, мое имя тоже было названо?

– Да что вы беспокоитесь, подумаешь, карета! Мелочи. А ваше имя я не называла.

Гронд с огромным облегчением вытер лоб.

– Я только сказала, что карета реквизируется по приказу начальника службы безопасности Азанарской Академии магии для служебной надобности. Ведь это вы приказали найти карету. – Ее черные глаза смотрели с детской наивностью, и Гронд, задыхаясь, хватал ртом воздух, не зная, что сказать.

Кричать было поздно. Высказать свое возмущение? Но как возмущаться, глядя в эти доверчивые прелестные глаза, в которых было искреннее желание угодить. Карета остановилась, и мы вышли. Гронд подошел к кучеру.

– Жить хочешь? – спросил он, и его тон не предвещал мужику ничего хорошего.

– Не погубите, ваша милость! – проблеял мужик. – Я никому не скажу, что вы везли демона.

– Демона? – Гронд оглянулся и пристально посмотрел на меня. – Опять твои шутки, студент?

Я только развел руками. Это Рабэ проявила свою сущность и до смерти напугала кучера.

– Наоборот, ты расскажешь, что к тебе подсели демоны и заставили везти к реке. Понял? Околдовали и заставили!

Мужик был не дурак и сразу смекнул, что таким образом спасет себя от гнева хозяев. Тем более что демоницу он видел. А может, видели и сами хозяева кареты.

– Сколько же от тебя проблем, нехеец, – покачал головой Гронд. – С тебя пять тысяч золотых!

– Это за что, мастер?

– Подкупить нужных людей и замять это дело. Или ты думаешь, что начальник столичного гарнизона так просто спустит это оскорбление?

Расставаться с деньгами мне было жалко, но я понимал, что он прав, а с Рабэ я еще поговорю. Надо же, так ловко подставила меня и Гронда!

Нас поселили в жилом крыле гильдии магов, у них здесь была своя гостиница, дорогая, но очень приличная. Для слуг имелись отдельные комнаты. Рабэ и Эрну поселили в женском крыле вместе. Демоницу сразу позвал к себе старикан. Что уж он хотел от нее, мне было трудно понять, да я и не стремился. Мне хватило ее экспромта с угоном кареты. Видимо, я совершил промах, прихватив ее с собой. А поначалу мне показалось, что это хорошая идея. Покрутится в столице, осмотрится, может, будет чем-то полезна как сборщик информации.

Эрна разложила мои вещи, повесила костюмы на вешалки, начистила парадные сапоги. Оглядела все это заботливым женским глазом и спросила:

– Что-нибудь еще нужно, милорд?

– Нет, Эрна, ты молодец. Все сделала как надо. Пошли погуляем по городу. Посмотрим местные достопримечательности, пообедаем.

– А Рабэ вы не возьмете? – с лукавинкой спросила она.

– Нет уж! Пусть сидит в гостинице, я уже понял, ее компания чревата большими тратами. Так дорого на извозчике я никогда не ездил.

Гильдия магов располагалась в уютном парке. За ним начиналось что-то вроде делового центра столицы. Банки, роскошные магазины, представительства и посольства, трактиры и богатые постоялые дворы – вот что было в этой части города. Отсюда был виден внутренний город на холме, окруженный высокой стеной. Там находился дворец короля и дворцы приближенных вельмож. Проход в эту обитель небожителей был возможен только по специальным пропускам.

Наша прогулка неожиданно для меня превратилась в походы по магазинам.

– Милорд, смотрите, какая шляпка! Давайте заглянем… Ой! Смотрите какие украшения, в самый раз для вашей невесты. А что вы ей привезете из поездки?

Нескончаемая трескотня девушки оглушила меня. Сопротивляется этому было невозможно. «Точно, что-то надо Ганге привезти», – подумал я. А то неудобно как-то. С другой стороны, это верный способ еще сильнее увязнуть в ее путах. Подарок, он как бы обязывает.

– Привезти что-то надо, ты права, – пришлось согласиться мне. – Будет некрасиво побывать в столице и приехать без подарка.

– Тогда зайдемте сюда, – показала она на нарядно выглядевший магазин, – будем выбирать украшения. У вашей невесты удивительные глаза, мы ей подберем серьги и подвеску.

Эрна решительно толкнула дверь, отозвавшуюся перезвоном колокольчиков, словно приглашающих: заходите, тратьте деньги, динь-динь-динь.

И это было только начало моих мытарств. Эрна зашла, по-хозяйски осмотрелась и задала самый провокационный вопрос, который может задать женщина мужчине:

– Какую сумму вы хотите потратить, милорд?

Вы думаете, я ответил, как мой завскладом Андроник Багдасарян: «Для меня деньги не имеют значения, лишь бы товар был хороший». Ага, сейчас!

– Разумную! – ответил я. Она еще только невеста, а не жена.

Эрна примеряла украшения часа полтора. Из лавки ювелира мы отправились в лавку, где торговали мехами. Там долго выбирали красивую легкую накидку из чернобурки. Вот без нее порядочной женщине никуда, а то, что эта порядочная женщина всю жизнь проходила в штанах и кольчуге, уже забылось. Потом была алхимическая лавка, где Эрна выбрала разные притирания, духи, эльфарскую косметику. Затем настал черед зонтиков и перчаток, шляпок и сапожек. А в лигирийском салоне платья мы застряли на два часа. В итоге я потратил еще пять тысяч золотых. Устал и осатанел, как сто голодных демонов. Зато Эрна была счастлива и своей трелью забивала мне уши.

– Ах, милорд, какое красивое платье вы купили, оно так подойдет к тому комплекту, что купили у ювелира! А сумочка из водяного дракона и туфельки просто прелесть! Спасибо, что не забыли меня, такого платья из эльфарского шелка у меня никогда не было. Вот Рабэ от зависти перекосит!

– Она может тебя отравить, – заметил я, – и скажет, что случайно. Дикарка.

– Да что вы такое говорите, тоже мне дикарка! Она очень образованная девушка, много читала и много знает. Мы с ней разговаривали о поэзии, и она наизусть читала Шилердона.

– А это кто? – спросил я, чтобы хоть как-то поддержать разговор и снять стресс.

– Простите меня, милорд, но я вам так скажу: стыдно не знать современных поэтов! Он пишет так красиво о любви и муках, я просто зачитывалась.

с придыханием продекламировала несколько строчек и добавила: – Правда прекрасно сказано? Так образно – небо оделось в траур! Вот как надо выражать свои чувства. Это поэма о Грундильде и Бронко.

Я же подумал, что это не стихи, а халтура, но говорить об этом не стал.

– А вот еще. – Эрна не могла успокоиться.

– Какие чувства, милорд, как душевный надрыв!

– Да уж, – не стал я разочаровывать ее. – Это тоже Грундильда?

– Нет, это поэма о бедном поэте. Он полюбил дочь барона, но та не обращала на него внимания, он посвятил ей стихи и удалился, убитый горем.

– Жаль, что не помер и успел написать эту глупость, – не выдержал я и высказал свое мнение о поэтическом даре этого недобитого горем идиота.

– Много вы понимаете! – Эрна смерила меня снисходительным взглядом, мол, что взять с дикого горца. – Только тот, кто испытал любовь и разлуку, может так ярко описать это в своих стихах.

Что-то я не учел в ее ментальности. Такая эмоциональность на почве любви может где-то сработать в ненужную сторону. Немудрено, что она купилась на красивые байки эльфара. Надо будет хорошенько подправить ее ауру для ее же блага. Такие неуместные мечтания о неземной любви девушку до добра не доведут. Ее мечты могут разбиться о суровость семейной жизни и превратить жизнь в трагедию. Причем трагедию, созданную на пустом месте. Ей будет казаться, что ее не любят, уделяют мало внимания, она будет бороться за внимание мужа, просить понять ее, потом начнет упрекать его, читать ему эти составленные кое-как строчки и в конце концов надоест хуже горькой редьки. Плавали, знаем.

– Зайдем перекусим, – увидев вывеску трактира, предложил я, чтобы остановить поток восторженных слов.

Здесь обслуживали только благородных господ и их спутниц. Зал был вычурно украшен. Тихо пел красивым голосом паренек, и вообще было уютно. Недалеко от нашего стола отдыхала компания молодых повес, которые о чем-то шумно разговаривали. Симпатичная девушка зажгла свечи на нашем столе и протянула мне меню. Здесь у них – это не там у нас. Не принято отдавать меню даме.

– Нам поесть вкусно, – сказал я, – вина белого лигирийского и десерт.

– Вино какое? – И она начала перечислять названия.

– Стоп! – прервал ее я, понимая, что этих сортов могут быть десятки, и сказал первое, что запомнил: – Мото, два бокала.

– Хороший выбор, – улыбнулась официантка, – но мы подаем бутылками.

– Пусть будет бутылка, – согласился я.

На какое-то время за соседним столиком установилась тишина, а затем раздался насмешливый голос:

– Вы посмотрите, какая цыпа сидит с этим деревенщиной. Непорядок!

«Золотая молодежь. Ищет себе приключения на одно место», – со вздохом подумал я. То, что скандала не избежать, было понятно и без слов. Меня уже оскорбили, и теперь ход был за мной.

Один из парней поднялся, подошел к нам и кинул на стол кошель с деньгами.

– Забирай деньги и вали отсюда! – презрительно процедил он. – А мы продолжим праздновать с этой милой дамой.

Он слегка поклонился, изображая галантность, и тут же получил по лбу тем самым кошельком. Это я подхватил его и с силой запустил в столичного ловеласа. Видимо, перестарался. От голода или от накопившегося во мне раздражения после мук шопинга, но удар получился несколько сильнее, чем я хотел. Паренька просто отбросило на своих товарищей. И понеслось! Те вскочили, выхватили мечи, похожие на кончар^[65], и бросились к нам.

В дело вступила Эрна. Она вскочила и толкнула ногой стул в первого противника, и тот, запнувшись, растянулся у ее ног. Удар в челюсть отправил того в нокаут. Лихо поддернув юбку, она присела с разворотом и сделала низкую вертушку, сбив с ног второго. Еще двоих приголубила «воздушным кулаком». Выпрямившись, девушка оглядела поле боя. Ее ноздри воинственно трепетали, а взгляд горел бойцовским задором. Чистая победа. На то, что она сотворила за несколько секунд, со страхом и удивлением смотрели официантка и выскочивший неизвестно откуда вышибала. Я окликнул девушку и показал на пустой стол. Та меня правильно поняла и скрылась на кухне. Охранник подошел к нам.

– Тан, прошу простить, но у вас могут быть неприятности. Это знатные господа, и они этого не оставят. Советую вам побыстрее уйти.

– Я сам решу, когда мне уходить, милейший, лучше помогите пострадавшим.

Естественно, я понимал, что ко мне могут быть претензии, и не только ко мне, но и к Эрне. Она действовала по вложенному в ее рефлексы алгоритму защищать мою персону, что она и продемонстрировала этим прожигателям жизни.

Где-то в море

Сознание медленно всплывало из глубин. Сквозь серость и туман забвения пробивались запахи и слышался унылый, нескончаемый скрип. В спертом воздухе пахло тухлятиной, гнилью, немытым телом и нечистотами. Пол, на котором лежала Вирона, покачивался. Она лежала неподвижно, принимая пакет информации от нейросети.

Ее опоили снотворным, доза была смертельной, но нейросеть включила механизм нейтрализации и удалила часть наркотика через выделения потовых желез. Затем Вирону погрузили на корабль, и теперь, лежа в трюме, вместе с другими невольниками она плывет в неизвестность. Единственное, что она четко знала, это конечная точка маршрута – остров магов. Вернулась способность мыслить и анализировать. Меча нет, его забрал Борода. От нее избавились, продав в рабство. Дальнейшая судьба неизвестна. Сообщить купившим ее, что она находится под защитой рода нехейского барона? Ответ отрицательный. Ее в таком случае просто убьют. Дальнейшие действия – осмотреться, собрать данные. Вирона понимала, что совершила непростительную ошибку, доверившись бандитам. Не приняла во внимание свой же анализ, подсказывающий ей возможные варианты их действий. Слишком уверилась в своей власти над ними и стала ждать Фому. «Что я, девочка несмышленая?» – укоряла она себя. Ведь хорошо же понимала: нужно было сразу уходить, затеряться в городе. Нет, по-глупому решила довериться случаю.

Вирона открыла глаза и с трудом села. На руках деревянные колодки. Сквозь полумрак, царивший в трюме, она разглядела два десятка таких же пленников, мужчины и женщины, все вместе. Все в колодках, как и она. Во рту была сухость, мучила жажда, и нестерпимо хотелось справить малую нужду.

Девушка огляделась в поисках отхожего места, но не находила. Пока она шарила глазами по трюму, неподалеку зашевелилась женщина. Встала, подошла к деревянной бадье в углу и, присев, на глазах у всех стала испражняться. У Вироны от понимания того, что ей придется делать то же самое, закружилась голова, и она захотела умереть. Девушка промучилась еще полчаса, но больше выдержать не смогла. Проклиная судьбу и свою горькую участь, она несмело подошла к дурно пахнущей бадье и застыла, не решаясь сделать так, как сделала та женщина.

Ее толкнули в спину:

– Чего встала? Если нравится любоваться дерьмом, то делай это после того, как я облегчусь.

Голос принадлежал мужчине. Вирона, сцепив зубы, отошла, и на ее место встал говоривший. Он развязал завязки на штанах и без стеснения облегчился.

– Теперь можешь любоваться, – хохотнул он и отошел.

Вирона, стиснув зубы и закрыв глаза, проделала то же, что и все запертые в этом трюме. Отошла вглубь, в темноту, и попыталась спрятаться. Ей казалось, что все смотрят только на нее. Ее заливала краска стыда, а мозг усиленно работал. Нужна информация, для этого ей нужно общаться. Вирона постаралась успокоиться и сделала несколько глубоких вдохов. Это не конец жизни. Она справится, как справлялась и ранее. Я сильная, и меня не сломить, внушала Вирона сама себе.

Огляделась и приметила недалеко от себя девушку, тоже прятавшуюся в темноте, сидящую поджав под себя коленки. Она подползла к ней.

– Привет, – поздоровалась Вирона.

Девушка затравленно на нее взглянула и промолчала. Не обескураженная таким приемом и понимая, какие та испытывает чувства, Вирона представилась:

– Я Рона. А тебя как зовут?

Девушка продолжала молчать, уткнувшись лицом в острые коленки.

– Поодиночке будет очень трудно выжить, поэтому я предлагаю для начала познакомиться. Мы, девушки, очень уязвимы. Вдвоем нам будет легче.

Незнакомка подняла к ней лицо.

– А чем ты можешь мне помочь? Защитить от насилия?

– И это тоже могу попробовать. Я умею сражаться. Но мне надо больше информации. Меня усыпили, и я проснулась уже здесь. Я хочу знать, где мы и куда направляемся, – уверенно и почти спокойно ответила Вирона.

– Где мы! – с горькой усмешкой повторила ее вопрос девушка. – Мы на корабле рабовладельца, и везут нас на продажу, на остров магов, там продадут. И мы навеки будем рабами. Бесправными игрушками для местных. – Девушка не выдержала, и из ее глаз потекли слезы. Всхлипывая, она продолжила: – А по ночам девушек и женщин тащат наверх воины из охраны и матросня. Не трогают только девственниц. Но их тут нет.

Вирона кивнула. У нее появились наметки плана.

– А кормят когда?

– Два раза в день, утром и вечером спускают корзину с хлебом и бочонок с водой. Но можно остаться голодным, если не успеешь схватить. Вон те мужики все забирают себе.

В открытый люк сверху пробивался свет, и было видно сидящих на полу трюма нескольких мужчин. Там свежий воздух, поняла Вирона.

– Хочешь получить свою пайку – удовлетвори кого-нибудь из них. Скоты! – Девушка заплакала.

Вирона не стала ее успокаивать, только поинтересовалась, какое время суток.

– Наверное, полдень, – неуверенно ответила девушка. Она по-детски доверчиво посмотрела на Вирону и представилась: – Я Лизи.

– Не плачь, Лизи, теперь ты не одна. Ты знаешь, сколько нам плыть до острова?

– Дней пять-шесть, зависит от погоды, так говорили между собой матросы.

– А давно ли мы плывем? – Вирона все отчетливее представляла, что нужно делать.

– Три дня назад покинули порт. Ты правда умеешь за себя постоять? – Девушка с надеждой посмотрела на Вирону.

– Правда, – улыбнулась та.

До вечера Лизи рассказывала ей о своей жизни. Она жила с отцом и мачехой. Жили не бедно, Лизи даже могла учиться, чтобы потом стать экономкой в богатом доме и вести домашнее хозяйство. Ее отец был рыбак и имел свой баркас. Но недавно их постигло горе. Его смыла волна, как сказала мачеха, и он утонул. Вскоре мачеха привела в их дом молодого парня. Тот стал заглядываться на Лизи и делать ей разные гадкие, как выразилась девушка, предложения. Мачеха это заметила и, обозленная, просто заманила ее к работорговцу и там продала.

«Одна из многих человеческих трагедий несправедливого мира», – с ненавистью подумала Вирона. Она готова была убежать на самую захудалую космическую станцию неоварваров, лишь бы быть подальше от этого дикого и, как ей казалось, самого худшего из миров. Вирона не принимала этот мир, а он ей мстил за отвержение. Она облизнула пересохшие губы, очень хотелось пить, но воды не было. Вирона погрузилась в медитацию.

Четверо сидящих у люка мужчин зашевелились, и сверху, скинув лестницу, спустились двое с бочонком в руках. Обитатели трюма стали со всех сторон подбираться к воде. Следом появилась корзина с хлебом, и толпа пленников, словно обезумевшая, отталкивая друг друга, бросилась к ней. Четверка тех, кто занял лучшее место в трюме, била их ногами и пыталась отогнать от корзины. Но все равно то одна, то другая рука хватала хлеб, и счастливчик спешил скрыться в углу.

Вирона подошла тоже. В корзине оставалось еще несколько десятков лепешек. Те, кому не досталось хлеба, жалобно поскуливали и со страхом смотрели на четверку верховодов.

Пусть руки у Вироны были зажаты в колодках, но ноги были свободны. Она с силой ударила ближайшего к ней мужчину между ног. Второму, который сидел у корзины, она, подняв руки, обрушила колодки на голову. В удары она вложила всю свою ненависть, которую накопила.

Вирона хотела убивать, крушить, растереть в труху все и всех, что принадлежало этой планете.

Двое остальных мужчин опешили и замерли. Пользуясь этим, Вирона резко крутанулась и выбросила руки вперед так, что колодки с размаху врезались одному из них в лицо. Удар был такой силы, что сбитый с ног мужчина отлетел на несколько метров и затих.

Последний же опомнился и с воплем:

– Убью, тварь! – бросился на нее.

Но напоролся на ногу, своевременно выставленную Вироной, охнул и согнулся в три погибели. Удар сверху колодками поставил точку в сражении. Вирона оскалилась, как волчица, защищающая щенят, пригнулась и оглядела всех в трюме. Постепенно кровавая пелена, застилающая ее взор, стала спадать. Ей нужны были союзники, те, кто поможет реализовать ее план спасения. На корабле претворить его в жизнь было несравнимо легче, чем по прибытии на остров. Медлить было нельзя.

– Хлеб делим поровну, воду тоже! – прохрипела она. – И так будет всегда! Кто решит по-другому, будет убит. – Она стояла над корзиной с хлебом, и никто ей не посмел возразить. То, как она быстро и жестоко расправилась с четверкой лидеров, поразило всех.

Вирона поделила хлеб, не забыла и избитых, кинула им по лепешке. Напилась теплой несвежей воды и ушла в свой угол.

Когда стемнело, снова скинули лестницу, и по ней спустилось двое матросов. Они стали обходить женщин и девушек, светя фонарем. Подошли к Лизи, и один приказал:

– Пошли, сегодня твоя очередь.

Та замотала головой, непрестанно повторяя:

– Не надо! Прошу вас, не надо!

Но ее грубо схватили за волосы и потащили.

– Стойте! – крикнула Вирона. – Зачем вам эта малявка? С ней будет одна морока. Я пойду с вами.

Матросы остановились и посветили ей в лицо фонарем.

– А что, Харламп, она права. Эта девка действительно лучше.

Они отпустили Лизи и, зубоскаля, втроем пошли наверх.

– Парни, вы такие крепкие и сильные, – хихикала Вирона, – наверное, и в постели жеребцы?

– Посмотришь, крошка! – засмеялись они. Им нравилась разухабистая и доступная красавица.

– Харламп, я первый, а ты на вахте побудь, – произнес второй матрос и потащил девушку на корму, где были сложены ящики и канаты.

– Подожди, мой жеребец, – прошептала ему на ухо Вирона. – Сними колодки, и я покажу тебе, как умеет любить настоящая женщина.

Матрос без возражений достал из кармашка на поясе ключ и открыл колодки. Даже в темноте было видно, как горели вожделением его глаза.

– Подожди, нетерпеливый, – засмеялась она, почувствовав, как матрос ухватил ее за грудь, – дай немного рукам отойти, затекли они. Ой! А что это там лежит? – показала она глазами за спину матроса.

Тот обернулся, а Вирона, выхватив его кинжал из ножен, воткнула лезвие матросу под подбородок, при этом успев зажать ему рот рукой. Удержала падающее тело и осторожно опустила на палубу.

Все было проделано четко и быстро, как учил Овор. Вирона была сильнее многих мужчин. Многолетние занятия спортом укрепили ее тело и сделали твердым ее дух. Когда в ее руках оказывался клинок, она не мучилась сомнениями и пускала его в ход. А в умении убивать тихо сравниться с ней мало кто мог. Она раздела матроса и переоделась в его одежду. Выглянула из-за ящиков и увидела дремавшего охранника. Неслышно зашла за спину и перерезала ему горло. Девушка действовала как бездушный автомат, работала не голова, а рефлексы тела. Теперь у нее был короткий, с широким лезвием меч, оружие, которое всегда вселяло в нее уверенность. Она нацепила на себя кожаный нагрудник, пренебрегать безопасностью не стала, и двинулась дальше, стараясь держаться поглубже в тени. На палубе остался один рулевой и матрос, которого звали Харламп.

Вирона встала так, чтобы ее не было видно, и тихо позвала:

– Милый! Я тебя жду.

Матрос вздрогнул и огляделся, но, увидев, как из темноты выглянула красивая головка девушки, успокоился.

– А где Фред? – так же тихо спросил он.

– Фред слабак, – еле слышно рассмеялась девушка. – Сразу слился, а я еще хочу.

– Иду, крошка, подожди, – почти мурлыкая, ответил матрос и пошел к ней.

Девушка спряталась за угол надстройки, Харламп зашарил руками в темноте, нащупал девушку и тут же получил удар клинком в глаз. Умер он мгновенно и, наверное, даже не понял, что произошло. Следующая очередь была рулевого. Тот сполз по колесу с разрубленной головой. Оттащив тело в сторону, Вирона заклинила руль.

Больше на палубе никого не было. Матросы спали в кубриках, а ночная вахта была вырезана. Она подняла тяжелую крышку люка в трюм, скинула лестницу, сняла фонарь, прикрепленный к мачте, и стала спускаться. Подняв фонарь над головой, она дала всем пленникам себя обозреть.

– Тут есть воины или мужчины, на худой конец, кто осмелится взять в руки оружие и будет сражаться за свою свободу? – Она оглядела испуганных ее появлением людей.

– Я! Я буду сражаться! – К ней подошла Лизи. – Дай мне оружие.

– Это все мужчины, которые здесь есть? – с усмешкой спросила Вирона.

В круг света вышел один из той четверки, которых она избила.

– Колодки снять сможешь? – спросил он, сильно шепелявя. Видимо, удар колодками лишил его части зубов. На левой стороне лица красовался огромный синяк.

Вирона открыла колодки Лизи и протянула ей ключ.

– Открывай тем, кто пойдет со мной убивать спящих гадов.

Скоро в трюме не осталось ни одной живой души. Пленники разобрали оружие и доспехи убитых, взяли все, чем можно ударить или удавить. Багры тоже пошли в дело. Среди пленников было пять дезертиров, которых осудили и продали. В Лигирийской империи наживались на всем. Зачем вешать преступников, если на них можно заработать.

– Вы, четверо, удерживайте выход из кубрика, если поднимется тревога, – приказала Вирона. – Я к капитану. Ты, – она махнула рукой одному из воинов с дубиной, – за мной, прикрываешь мне спину.

Ее слушались беспрекословно.

Тенью, почти не слышно она проскочила пространство до капитанской каюты, осторожно приоткрыла дверь. Та оказалась незапертой. Капитан, раскинувшись, храпел на кровати. Вирона подошла на цыпочках и заглянула ему в лицо. Неожиданно храп прекратился, и, открыв глаза, капитан уставился на Вирону. Мгновение они смотрели друг на друга, и вдруг капитан, поняв, в чем дело, открыл рот, чтобы закричать, но удар клинком в горло превратил вырвавшийся крик в клекот. Вирона поморщилась. Какая непростительная оплошность! Она не хотела убивать капитана. Ведь корабль нужно кому-то вести по курсу, им нужно управлять. Но дело было сделано. Оставалось надеяться, что кто-то из экипажа сможет им помочь в управлении кораблем. Конечно, если они смогут захватить его.

Обшарив каюту и самого капитана, они нашли небольшой арсенал оружия и несколько амулетов. Все это вынесли и раздали тем, кто мог сражаться. А сражаться хотели все, в том числе и женщины, увлеченные единым порывом обрести свободу. Но Вирона очень хорошо понимала, что это до первой крови, потом страх охватит их сердца, и женщины бросятся убегать, оглашая палубу криками ужаса. Но других бойцов у нее не было, а на корабле находились около двух десятков членов экипажа. У капитана она обнаружила великолепный кривой меч, который оставила себе.

– Я иду впереди, вы прикрываете меня с боков, – инструктировала она бойцов. – Вперед не лезете. Понятно? Тогда за мной! И не шуметь.

Они дошли до каюты, где отдыхала команда и охрана. За мужчинами увязались Лизи и две женщины. У Лизи в руках был кинжал, у двух других пеньковые веревки. Но Вирона на них не обращала внимания, все ее мысли были там, впереди, где их ждала или победа, или поражение. Вирона хорошо осознавала, что шансов победить у них немного. На дезертиров она не надеялась, вся надежда была на внезапность и ее умения.

Дверь в каюту отворилась с оглушительным скрипом. В подвешенных к потолку гамаках спали люди, и масляный светильник скудно освещал пространство у двери. Вирона показала знаком, чтобы воины ждали у входа. Сама она с кинжалом в руке прокралась к спящим. Взмах клинка, и первый готов, ушел за грань с негромким хрипом.

Она подкралась к следующему, и в этот момент там, где остались увязавшиеся за ними женщины, раздался рев раненого и пронзительный визг. А потом вся каюта наполнилась криками и воплями. Вирона была так напряжена, что этот неожиданный шум на время лишил ее способности двигаться. Ее несостоявшаяся жертва вскочила, сбила ее с ног, и по ней пробежало несколько человек. Среди переполоха зазвучали крики:

– К оружию! Тревога! Нападение!

И следом раздался звон оружия. Началась схватка.

Лизи, нервничая, замерла, держа кинжал обеими руками. За ее спиной стояли две женщины. Неожиданно перед ней открылась дверь, и прямо на нее вышел заспанный воин, держащий в одной руке кожаный нагрудник, а в другой ножны с мечом. Он подслеповато со сна уставился на девушку. А та, движимая страхом, воткнула ему кинжал в живот. Раненый дико заорал и ухватил Лизи за руки. Лизи завизжала во все горло. Ее переполнял страх вперемешку с животным ужасом. Мужчина стал заваливаться, увлекая за собой Лизи. Та, не переставая визжать, пыталась вырваться. Одна из женщин ловко накинула на шею воина веревку и затянула, как удавку. Видно было по всему, что она умела пользоваться этим оружием. Лизи брыкалась, кричала, но никак не могла вырваться из рук умирающего.

Оглушенная Вирона с трудом поднялась, ее взору предстали спины атакующих бойцов и матросов. Они столпились у двери и, мешая друг другу, пытались вырваться из каюты. К ее радости, дезертиры еще держались. Она выхватила меч и атаковала со спины. Рубила и колола молниеносно, находя уязвимые места. Режущий удар по шее, еще по шее, укол в печень. Удар ногой, чтобы отбросить смертельно раненного, и снова рубка. Напор команды корабля ослабевал. Дезертиры рубились стойко, не отступая ни на шаг, хотя один весь в крови уже лежал на полу. Но и он пытался рубить слабеющей рукой по ногам. Через пять ридок все было кончено, никого из обитателей этой каюты в живых не осталось. Но на палубе были слышны вопли мужчин и визг женщин.

– На палубу! – приказала Вирона и первой бросилась туда.

Наверху шло истребление женщин. Два полуголых воина с мечами носились за убегающими и рубили их наотмашь. Один увидел Вирону и, оскалившись бросился на нее, чтобы сразу умереть, получив удар клинком в глаз. Другой, увидев, что на палубе появилось вражеское подкрепление, сиганул в море.

Из рубки на носу корабля выбежал в одних подштанниках, но с поясом, пожилой мужчина, он огляделся, выругался и, достав свиток, мгновенно исчез.

Бой был закончен, команда вырезана подчистую, остались только шестеро мужчин и восемь женщин из числа рабов. Вирона огорченно покачала головой. Такого исхода она не хотела.

– Кто-нибудь знает, как управлять кораблем? – спросила она и оглядела толпившихся вокруг нее людей.

Ответом ей было молчание.

Расталкивая бывших пленников, к Вироне пробилась Лизи, вся в крови и продолжавшая держать кинжал обеими руками.

– Я могу управлять баркасом, ходила с отцом в море.

– Тогда ты будешь капитаном корабля, – сказала Вирона. – Убери кинжал, война закончилась, и командуй.

– Я не могу убрать кинжал, – ответила девушка, – пальцы не разжимаются.

Мерлун по прозвищу Скряга проснулся от шума на палубе. Он недовольно поднялся и выглянул, чтобы наорать на буянов, не дающих ему выспаться. На палубе шел бой, несколько его охранников гонялись за выбравшимися из трюма рабами. Он вышел из каюты. Скоты спать не дают, значит, надо разобраться, что произошло. И примерно наказать, чтобы неповадно было. «Совсем распоясались!» – подумал он. Видимо, матросы напились и повытаскивали баб из трюма. Но тут на палубе появилось новое действующее лицо и очень быстро прикончило его телохранителя, а второй сдуру сиганул в море.

Встретившись глазами с воином, он понял, что это девка, и в ее черных глазах плескалась его смерть. Недолго думая он выхватил из-за пояса свиток, с которым никогда не расставался, и телепортировался в свой дом в порту Брахнавара.

– О боги! – прокричал он, поднимаясь по лестнице в свой кабинет. – За что вы меня наказываете? Что я совершил плохого?

– За то, что купил девушку Бороды, – раздался насмешливый голос у него за спиной.

Мерлун недоуменно оглянулся и увидел маленького орка.

– Ты кто? – удивленно спросил работорговец.

Но вместо ответа получил сильный толчок в грудь и кубарем влетел в открытые двери кабинета. Следом зашел орк, наступил сапогом ему на грудь, наклонился и спросил:

– Где она?

Мерлун сразу понял, о ком идет речь.

– Она осталась на корабле, там случился бунт, и я сбежал, – очень быстро, опасаясь за свою жизнь, залепетал он. – Не убивайте, я откуплюсь.

– Где это произошло?

– Возле Безымянных островов, на полпути к острову магов.

Фома скрылся в ночи, оставив рабовладельца лежать на полу кабинета. Дом представлял собой общую могилу. Он сразу после разговора с бандитом пошел в эту часть порта, нашел дом рабовладельца, выпытал у двоих охранников, где может находиться хозяин, и уже собрался уходить, как появился Скряга. Все получилось довольно удачно, он напал на след девушки. Теперь ее предстояло найти на просторах Моря слез.

Великое княжество. Серебряный пик

Лицо великого князя напоминало застывшую обледенелую скалу, на которой находился замок верховного правителя снежных эльфаров. Резкие, словно вырубленные из куска льда черты лица покрылись мертвенной бледностью, хотя, казалось бы, куда еще белее. Синие глаза превратились в обжигающий мессира Кронвальда смертельный лед. Так продолжалось несколько томительных ридок.

Мессир Кронвальд уже клял себя всякими словами, что послушал этого непутевого нехейца. Выражение немигающих ледяных глаз не предвещало ему ничего хорошего. Но он стоически выдержал его. Владыка ожил и с хриплыми нотками в голосе, показывающими, как он поражен вестями архимага, проговорил:

– Вы на скользком пути, мессир Кронвальд. Не знаю, что вас толкнуло на этот шаг, но отдаю должное вашей смелости. Но если то, что вы сообщили, не подтвердится, вы отсюда не выйдете. – Он горько усмехнулся. – Вас вынесут и сбросят ваше тело в пропасть.

Он позвонил в серебряный колокольчик. Мелодичный звон разнесся по большому залу, где Владыка принимал гостя.

У снежных эльфаров был обычай, когда на Верховном совете домов избирался великий князь, он лишался своего имени и вставал над всем народом. К нему обращались только Владыка, или Великий, и никак иначе.

– Я понимаю, Великий, – скупо ответил Кронвальд и поджал губы. Умереть он не боялся, не боялся он и того, что информация окажется ложной. Он выпрямил спину и спокойно, но сурово посмотрел в глаза князю.

Вошел секретарь и поклонился.

– Марцел, пригласи сюда льерину Авгуту, – приказал князь.

Пожилой эльфар снова поклонился и вышел. В зале установилась напряженная тишина. Архимаг прочитывал возможные варианты действий.

Если все окажется так, как сказал нехеец, то у князя будет очень ограниченное пространство для маневра и мало времени для принятия решения. Кроме того, возможны выступления его противников, если здесь есть подслушивающие устройства, и князя могут просто-напросто изолировать в замке. Тогда он должен будет помочь ему уйти телепортом, но вот согласится ли князь, это был вопрос, на который у архимага не было ответа. Эльфары слишком гордые, чтобы поступать разумно. Он положил ладони на навершие посоха и стал ждать дальнейших событий. Мессир злился на нехейца, но также понимал, что не он виноват в возникших проблемах, он только орудие высших сил и озвучил их волю. Но все равно не мог отделаться от досады. Уж слишком беспокойный студент.

В зал впорхнула очаровательная эльфарка и подбежала к князю, ее глаза горели радостью и любовью, для нее Великий был просто дядя, а она – мать наследника. Сделав книксен, она внимательно посмотрела на князя.

Князь совершенно спокойно, за время ожидания он смог совладать с собой, показал ей рукой на софу, стоявшую рядом.

– Как поживаешь, дочка? – спросил он, и в голосе его слышалось только участие.

– Спасибо, дядюшка, все хорошо.

Она единственная могла называть его так просто. Мессир знал, что Авгута была дочерью брата князя, и тот должен был стать великим правителем снежных эльфаров, но погиб на охоте. Мутная, старая история. С тех пор Владыка воспитывал ее как свою дочь и ее сына назначил преемником.

Его воля была определяющей на Верховном совете.

– Как муж? Не скучаешь по нему?

– Конечно, скучаю! –воскликнула женщина. – Но также понимаю, что в империи он нужнее, чем здесь.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – по-доброму произнес князь. – Как поживает наследник?

– У него все хорошо. Хотя мы видимся редко. – Раздил все время в походах, в учении, – он пишет часто.

Князь покивал.

– А как поживает дочка? – тем же спокойным голосом спросил он, и его взгляд снова заледенел.

Женщина замерла, широко раскрыв глаза, и пораженно уставилась на Владыку. А потом закатила глаза и упала, потеряв сознание. Увидев, какой эффект произвел его вопрос, князь прошептал:

– Значит, правда. У вас есть еще что сообщить мне? – посмотрел он на мага.

– Да, Великий! Я думаю, дело в том, что против принцессы применили демоническое колдовство. Духи «Пот инкуба». Значит, это сделал кто-то из приближенных к ней, он же подвел к ней и лесного эльфара.

Князь ненадолго задумался.

– Останьтесь, мессир, вы мне можете понадобиться.

Он поднялся и помог женщине прийти в чувство.

– Откуда?.. – спросила она помертвевшим голосом, но, посмотрев на архимага, все поняла.

Не отвечая, князь повторил свой вопрос:

– Так как она поживает?

Авгута уставилась в пол.

– Не знаю, – механическим голосом ответила она, – ее у меня забрали.

– Кто забрал?

– Лер Рикдер-ил. Он обещал позаботиться о ней. – Она говорила равнодушно, потухшим голосом. Ее глаза были безжизненны и пусты, руки безвольно опущены. Казалось, из ее тела потихоньку уходила жизнь.

– От кого ты ее прижила? – Голос князя звучал размеренно и безэмоционально. Он задавал вопросы таким тоном, как если бы спрашивал о погоде, о ценах на рынке или как она отдохнула в горах.

– От мужа прибыл молодой посланник, я его не знала, и он вскружил мне голову. Я потеряла себя. Это единственное, что я могу сказать. А потом было уже поздно.

– Кто привел его к тебе и представил? Рикдер?

– Да.

Князь позвонил в колокольчик.

– Марцел, позови Виза, пожалуйста.

Он замер и так просидел до прихода начальника своей гвардии.

Когда воин вошел, Владыка преобразился.

– Виз! Замок окружить! Никого не впускать, никого не выпускать. Арестовать всю охрану лерьины Авгуты. Арестовать начальника службы безопасности княжества и всех его людей, находящихся в замке. Арестовать начальника пограничной стражи и его штаб. Арестовать командующего армией и его заместителей. Для этого всех пригласи на срочное совещание в большой зал. Мне все они нужны живыми. Выдели своих офицеров, чтобы возглавить службу безопасности, пограничную стражу. Командующего я назначу сам. У нас, Виз, намечается переворот.

Воин бесстрастно выслушал приказ, щелкнул каблуками и вышел. Князь снова позвонил в колокольчик.

– Марцел, все залы замка взять под охрану твоими людьми. Авгуту посади в подземелье под моими покоями, никто не должен свободно перемещаться по дворцу, кроме гвардейцев.

Марцел поклонился и что-то прошептал в кулак. Из воздуха появились два эльфара, они подошли к княжне и вежливо помогли ей встать. После чего вывели.

Князь посмотрел на мага.

– Как вы считаете, мессир, кто все это организовал?

– Демоны изменений, Великий.

– Как много людей посвящено в эту тайну?

Архимаг напрягся. Он посмотрел в глаза князю и медленно произнес:

– Немного, только те, кто исполняет волю Творца.

Владыка снежных эльфаров впервые позволил себе сменить выражение лица. Теперь оно было постаревшим и усталым.

– Я не собираюсь преследовать тех, кто, рискуя своей жизнью, помог мне, мессир. Не сомневаюсь, что все это останется в тайне. Лично вас я хочу отблагодарить. Чего вы желаете?

В голове у архимага тревожно зазвучали слова нехейца: «Нет-нет, меня к этому делу не приплетайте».

– Мое единственное желание, ваше высочество, чтобы вы забыли о моем участии в этом деле.

Князь кивнул.

– Тогда у меня просьба к вам, мессир: позаботьтесь о внучке, это моя последняя надежда.

Князь тяжелым взглядом смотрел в спину уходящему человеку. Стыд и позор! Здесь, в самом сердце княжества, созрел заговор, а служба безопасности делает вид, что все хорошо! Племянница опозорилась и опозорила его и весь их род преступной связью с лесными. Ее сын никогда не станет наследником. Как ловко все провернули, сволочи! Он крепче сжал посох в руках. О том, что произошло, узнали люди и предупредили, не свои эльфары, а люди. Тайна вышла за стены дворца, и ее уже не сохранить. Даже если он уничтожит всех, кого подозревал, он будет вынужден уйти с позором. Метастазы предательства проникли очень глубоко, и выявить их сможет только его смерть. Смерть, как расплата за зазнайство и высокомерие. Он считал себя выше и умнее всех остальных. Приблизил предателей и породил мятеж.

Он написал несколько указов и завещание, приложил свою печать. Вызвал секретаря, долго смотрел ему в лицо и наконец решился.

– Марцел, присядь. Возьми мое завещание и спрячь. У нас мятеж, и скоро все княжество погрузится в хаос, на время воцарится война и насилие. Высокие дома будут уничтожать друг друга. Но потом придут к согласию и захотят выбрать князя. Вот тогда должно появиться это завещание. Ты до времени скроешься вместе с ним. Отправишь своих агентов к людям и будешь втайне охранять внучку Тору. Сюда ей, пока будет бушевать война, хода нет! – твердо сказал князь. – А лучше всего ее выдать замуж за человека. Тогда ее не будут воспринимать как претендентку на трон, и жизнь ее будет в относительной безопасности. Авгуту отрави, она должна умереть первой, потом представишь это как убийство от рук предателей. Ее сына лишаю всего: прав, дома и защиты. Проводите до границ людских владений, дайте денег и отпустите. Пусть Творец заботится о нем.

У князя задрожали губы.

– Прости, брат, я не смог стать настоящим князем, – прошептал он. Посмотрел на старого друга. – Свою последнюю волю вручаю тебе, Марцел. – Он снял перстень с пальца и протянул секретарю. – Делай все быстро и уходи. Через час дворец будет уничтожен.

Марцел бросился в ноги князю и, плача, обхватил их.

– Не беспокойся обо мне, я все выполню.

– Перед уходом позови ко мне Виза-ила.

Через час Марцел был уже далеко, и, когда ослепительнейшая вспышка осветила верхушку Серебряного пика, он даже не оглянулся. Теперь он был отставным княжеским стражником. Для всех секретарь погиб вместе со своим господином.

Столица королевства Вангор

Гронд с мрачным видом шел по коридорам столичной тюрьмы. Не таким он представлял себе прибытие в столицу совершившего семь подвигов нехейца. Хотя, с другой стороны, что еще можно было ожидать от человека, летающего на орлах и имеющего невесту-орчанку. Этот неуемный непоседа снова оказался за решеткой в казематах. Но мало того, он захватил тюрьму и теперь оттуда диктовал условия своего освобождения.

Немыслимое дело происходило в городе с его приездом, и началось-то все как паршиво, подумал он. Эта кроха с детским личиком, вспомнил он Рабэ, не задумываясь избила знатных людей и забрала у них экипаж, при этом была искренне счастлива, что выполнила распоряжение студента. Теперь вот докладывают, что штурмовые отряды стражи, направленные для подавления бунта, как сказал начальник тюрьмы, бесследно исчезали в глубоких подвалах старой крепости, превращенной в самую охраняемую тюрьму в королевстве. Как такое могло произойти, он что, орду орков вместе с собой туда притащил? Но нет, говорят, он там вроде один. Шум в столице поднялся немалый, и он шел на переговоры с этим возмутителем спокойствия. Который был к тому же его подчиненным и студентом Азанарской академии. Что скажет Кронвальд, когда вернется? «Сколько же от него проблем!» – задумчиво покачал головой старик.

Барон передал через стражника ультиматум: будет сидеть в тюрьме столько, сколько властям понадобится времени, чтобы наказать всех виновных в его аресте. И предупредил, что ждет подхода войск нехейцев, чтобы отомстить обидчикам. Ситуация грозила перерасти в международный конфликт. Демон побери этих местных дурней, задумавших захватить нехейца после того, как он надавал им по морде, лучше бы поблагодарили его, что оставил в живых.

О том, что студент арестован, сообщила прибежавшая Эрна, при этом Рабэ, увидев ее в новом платье, задохнулась от возмущения, зашипела и пыталась закрыть дверь перед ее носом. Но разве сможет что-то остановить вассала этого ненормального. Скоро служанка с разбитым носом лежала в углу. Вот после этого Эрна и рассказала, как происходило задержание барона.

В тюрьме стояла тишина, она словно вымерла. Только от стен каменного коридора отражался звук его шагов.

– О, мастер, и вы здесь? – услышал он у себя за спиной голос, разнесшийся эхом по длинному тюремному коридору, и резко обернулся. От неожиданности он немного испугался, но сразу пришел в себя.

– Нехеец, ты что творишь? – пошел на него Гронд. – Ты знаешь, что это бунт и против тебя будет направлена вся сила королевства?!

– А мне плевать! – зло огрызнулся парень. – Я нехеец и дворянин, а со мной здесь обращаются как с мусором. Я уже отправил послания в горы и в степь к хану. Буду сидеть здесь, пока не прибудут войска. Или пока с моим делом не разберутся по справедливости. Мне, знаете, надоело, что всякая мразь пытается вытереть об меня ноги.

– Ты с ума сошел! – похолодел Гронд.

– Нет, мастер. Здесь в столице забыли о дворянской чести. Любой простолюдин при должности может наплевать на тебя, а трусливые дворяне прикрываются стражниками, боясь вытащить мечи на поединке чести. Это логово беспредельщиков необходимо перетрясти. И я его тряхну как следует.

Гронд понял, что студент не шутит. Его действительно сильно достали, и он не успокоится, пока не удовлетворят его требования. Даже если его здесь убьют, дело уже не замнешь. Бароны гор придут за кровью, и они ее получат, а хан пойдет великим набегом на Вангор. Заварится такая каша, что набег молодняка орков покажется сущей ерундой по сравнению с тем, что произойдет. У нехейца, чтоб он провалился, был статус отмеченного Творцом.

Гронд тяжело вздохнул и протянул руку.

– Давай твои требования.

Гронд ушел, а я стал вспоминать последние события. Все, что произошло, было наполовину нелепым, на мой глуховский взгляд, наполовину плодом действий моей второй личности нехейца. Я все чаще доверял ей принимать решения в быстро возникающих обстоятельствах и пока не пожалел об этом.

Испуганная официантка сервировала нам стол. Охранник помогал подниматься побитым молодым людям из столичной богемы или около нее отирающимся. Он помог им выйти, и, уходя, хлопцы с разбитыми рожами бросали на нас многозначительные взгляды.

Не успели мы съесть свой суп, как в трактир, громыхая доспехами, вломилась стража, человек восемь, закованных в броню и весьма решительных. Они остановились у входа, и из-за их спин показалась физиономия одного из пострадавших. Он ткнул пальцем в нас, и один из стражников направился к нашему столу. Бухая тяжелыми сапогами, гремя железом, он подошел и зычно потребовал:

– Представьтесь!

– А ты кто, служивый? – небрежно спросил я и пригубил вино. Оно было сухое, горьковато-кислое, и я поморщился, такие вина мне не нравятся.

– Сержант квартальной стражи Бирдос Крум, – громко и отчетливо произнес воин.

– Барон Ирридар Тох Рангор из Нехейских гор. Чем обязан, сержант?

Упоминание о Нехейских горах и то, что я барон, несколько охладило его воинственный пыл.

– На вас поступила жалоба, господин барон, вы напали на господ и нанесли урон их чести и телу.

– Господа были благородными? – приподнял я левую бровь.

– Да, господин барон, они были людьми благородными, – подтвердил сержант.

– А что же они сами не предъявляют мне претензии, как люди чести? – поинтересовался я.

Стражник задумался. Мой вопрос был не праздный, все дворяне споры разрешали в поединках чести, а не призывали стражу.

– По-видимому, они не могут этого сделать из-за травм, – нашелся он.

– Сержант, – я снисходительно стал объяснять ему ситуацию, – они не предъявляют мне претензии потому, что я никого не бил и никакого урона нанести не мог. Я все время просидел на этом стуле, не вставая. А дело было так. К нашему столику подошел какой-то пьяный человек, кинул на стол кошелек и захотел купить моего вассала, конечно, я кошелек ему вернул. Затем несколько незнакомых мне людей вскочили и напали на даму, но по дороге упали, так как были пьяны. Вот и все.

Сержант топтался на месте, не зная, что сказать.

– Кто может подтвердить ваши слова, тан?

– Вон стоят свидетели, они могут подтвердить, – показал я рукой на обслугу.

Сержант взмахом руки подозвал охранника.

– Вилдрас, тан дрался с господами?

Охранник отрицательно покачал головой. Стражник вздохнул и обратился ко мне:

– Прошу прощения, господин барон, у нас претензий к вам нет.

– Это хорошо, сержант, – с доброй улыбкой ответил я. – Но претензии есть у меня. – Я салфеткой из белой ткани промокнул губы.

– К кому именно, тан? – нахмурившись, спросил стражник. Он уже подумал, что инцидент между благородными исчерпан и он спокойно может уйти. Уж очень ему не хотелось встревать в их разборки.

– К вам, сержант! Вы нанесли мне оскорбление, не поверив на слово. Вы подвергли сомнению слово дворянина и поверили простолюдину. Я вызываю вас.

Стражник уставился на меня, не веря своим ушам.

– Поединок? – переспросил он.

– Поединок, сержант, – подтвердил я. – Моя честь задета. Вы слово дворянина поставили ниже слова простолюдина. Вы не оставили мне выбора, и я не могу вам спустить урона своей чести.

Сержант заморгал. Видимо, с такой ситуацией он не сталкивался.

– Но я не могу с вами драться, – растерянно проговорил он.

– Почему?

– Я на службе! – воскликнул он, и в его голосе послышались визгливые, панические нотки.

– Это не важно. Согласно эдикту «О вольностях дворянства» его величества Меехира Восьмого, отца нашего короля, поединок чести может состояться сразу, в любое время и в любом месте, даже во дворце, – пересказал я ему по памяти уложение.

Неожиданно сержант развернулся и опрометью бросился прочь. Растолкал стоявших у двери солдат и скрылся. Те тоже не стали ждать продолжения спектакля и ушли вслед за командиром. Эрна зажимала рот ладошкой, но все равно не смогла сдержать смеха.

– Ты зря смеешься, – осадил я ее, – думаю, это еще не конец.

Так оно и случилось. Буквально через полчаса трактир был оцеплен, а мне приказали именем короля выйти и сдаться властям. В противном случае обещали применить оружие на поражение.

– Иди к Гронду и сообщи ему, что меня арестовали, – сказал я. – Уходи черным ходом.

– Вы не будете сопротивляться, милорд? – удивилась Эрна.

– Эрна, что я буду делать, не твое дело, выполняй приказ.

Больше не обращая на нее внимания, я встал и вышел на крыльцо трактира.

Меня окружили воины в знакомой мне форме. Впереди стоял офицер. «Опять тайная стража и опять коронер», – подумал я.

– В чем дело, коронер? – Во мне закипала злость. Сколько можно нагибаться перед всякой шушерой, которая считает себя не кем иным, как властителями чужих жизней?

– Вы арестованы! – нагло глядя на меня и усмехаясь, ответил он.

– Кто выписал ордер на мой арест? – Мне захотелось показать этому городу кузькину мать, чтобы он надолго запомнил визит нехейца.

– Ордера нет, есть подписанный заместителем городской тайной стражи приказ задержать смутьяна и доставить в городскую тюрьму для выяснения обстоятельств.

– А какое это имеет отношение ко мне, барону Аббаи Тох Рангору?

Я понимал, что меня хотят арестовать из мести. Примерно наказать, как выскочку-провинциала, чтоб неповадно было. Но не на того напоролись. Я уже был не простой студент-первокурсник, я был тайным стражником королевской тайной стражи, женихом небесной невесты, бароном-нехейцем, пусть без домена, но равный среди равных. По одному моему зову сюда прибудет больше сотни нехейских баронов с дружинами, и ни королевская рать, ни городская стража не сможет им противостоять. А следом прискачут всадники степи, чтобы смыть кровью оскорбление, нанесенное их народу. Они в Вангор отдали свою деву, отмеченную Творцом, и с ее женихом обошлись неподобающе, унизив его достоинство, а значит, унизили всех степняков. В Бродомире я спустил все на тормозах, сейчас я этого делать не хотел.

– В этом разберется начальство, – абсолютно не обращая внимания на мой статус дворянина, без всякого почтения проговорила канцелярская морда.

– Да мне плевать на ваше начальство. Меня может арестовать только королевский прокурор. Так что принесите ордер за его подписью, и я пойду с вами.

Ухмылка сползла с лица коронера, а черты его лица исказила злоба.

– Таких барончиков, как ты, щенок, мы десятками сажаем без всякого прокурора. Понаехали тут! Взять его!

Стражники, громыхая железом, устремились ко мне. А им навстречу устремился «торнадо». Смерч подхватил вояк коронера и утащил далеко вглубь улицы, разбросав по мостовой.

Те, кого мое заклинание не достало, пустились наутек. Я же решил пойти в гильдию. Прошел я только один квартал, как дорогу мне преградили несколько магов. Один вышел вперед:

– Стойте, тан! Вы задержаны за нападение на стражу города и оказание сопротивления при аресте.

– Мессиры, не совершайте ошибки, за которую вам придется ответить, – вступил я в переговоры. – Я просто защищался от произвола стражников, не имеющих права меня задерживать. Я иду в гильдию магов и буду там. Как только у вас будет на руках ордер, подписанный королевским прокурором, я немедленно последую за вами.

Но маги разговаривать со мной не стали. Они наложили на меня оцепенение, которое я не стал развеивать, и телепортировались со мной вместе прямо во внутренний двор городской тюрьмы.

Ну что ж, сами виноваты. Я вышел в ускоренное восприятие, оглушил магов, обобрал их до нитки, даже раздел догола. После этого надел всем противомагические наручники, которые были у каждого из них в сумке. Выкинул стражу у ворот на площадь и закрыл ворота.

– Рострум! – позвал я. – Бери своих спецов и сторожите ворота. Никто не должен проникнуть на территорию тюрьмы. Магистр, мастер, вы за мной. Будете представлять своих двойников, архимага академии и начальника службы безопасности. Я нахожусь в «скрыте» и буду вашей силовой поддержкой. Выясните, кто тут главный, и всем задайте перца.

– Босс, у нас нет перца! – хором воскликнула парочка.

– Вы что, не знаете, как нагнать страху и заставить себя слушаться? – искренне удивился я. До меня не сразу дошло, что я опять применил нашу земную поговорку.

– Это мы могем, босс, – довольно осклабились духи. Они, как дети, всегда радовались, когда им давали возможность поиграть. – Вы только поддержите нас своими умениями.

Мои бойцы были готовы поставить тюрьму на уши. Они явственно видимой тяжелой походкой направились к дверям тюрьмы.

Привратник, или не знаю, кто он там, посмотрел на них через маленькое окошко и лениво спросил:

– Чего надо?

Я не стал ему объяснять, а просто ударом ноги, вложив силу Лиана, вышиб дверь вместе с любопытным. Двое конвойных со страхом жались по углам караульного помещения. Вопрошавшего размазало по стене.

С каких-то пор тюремных крыс мне стало не жалко.

Парочка стариков степенно вошла внутрь.

– Я архимаг мессир Кронвальд, – произнес очень похожим голосом мессир. – А это начальник тайной стражи Академии магов мессир Гронд, – показал он рукой на своего спутника. – Мы узнали, что был арестован и помещен в тюрьму дворянин, без санкции королевского прокурора. Этот барон прибыл на награждение к его величеству. Мы бы хотели поговорить с тем, кто сейчас здесь является старшим.

Тем временем магистр пинками загнал в помещение раздетых магов. Увидев господ магов в таком неподобающем виде и бросив взгляд на человека, объятого тьмой и змеями, вылезающими из глазниц, конвойные как по команде развернулись и, отталкивая друг друга, бросились наутек.

Я помчался следом, сея ужас и смятение. Смерчем пронесся по всем коридорам, оглушая и закрывая в камеры надзирателей, охрану и каких-то чиновников. Оставил только несколько конвойных, перепуганных и послушных. Мессир приказал конвойным, которых я пригнал к нему, перетащить магов в камеры и запереть. Еще я нашел дознавателя и тюремного прокурора, который занимался уголовными делами, совершенными внутри тюрьмы. Начальник тюрьмы успел удрать телепортом. Я для острастки обоим надавал по роже и объяснил суть своего появления здесь.

Когда до них дошло, что они арестовали тайного стражника дворца и на выручку ему прибыли чины из гильдии магов и службы королевской безопасности, они сразу изъявили искреннее желание сотрудничать. С полуслова поняли, что от них требуется. Связываться с всесильным графом Кране у них не было никакого желания. И процесс расследования моего незаконного ареста пошел полным ходом. Здесь оказался и тот самый коронер, и маги, которые меня арестовывали. А я стал ждать Гронда.

Через час на штурм тюрьмы пошел большой отряд городской стражи. Они с ревом добежали до ворот и остановились, не зная, что делать дальше. Ворота закрыты, средств для пролома стен у них не было. Тупо разглядывая высокие стены и обитые металлом массивные ворота, они топтались на месте. Мне об этом сообщил магистр. Тот недолго думая прихватил с собой один из эльфарских свитков, что были у меня в сумке, и не успел я глазом моргнуть, как он открыл ворота и отправил три десятка самых ретивых бойцов на «лесоповал» к эльфарам.

Это, так сказать, издержки самостоятельных действий моих духов. Пришлось заново инструктировать их. Вскоре тюрьма была окружена войсками. Всадник на коне носился перед строем и отдавал указания. А через полчаса притащили лестницы, и солдаты, подхватив их, опять же с воинственными криками поспешили к стенам. Приставили и остались стоять внизу, недоуменно уставившись куда-то вверх. Я смотрел на них со стены и видел в их глазах детскую обиду и удивление. Как же так? Лестницы оказались короткими.

– Вояки! – вздохнул я и приказал: – Магистр, откройте на время ворота.

Тот открыл калитку и зычно крикнул:

– Ну, чего застыли, заходи по одному!

И что странно, его послушались. Солдаты выстроились в очередь и не спеша, даже как-то робко стали проходить во двор. Там их встречала моя чу́дная троица.

– Заходим по одному! Не толпимся! – покрикивал магистр, из глазниц которого вылезли змеи и обернулись вокруг изуродованной головы. – Складываем оружие!

Вид его был ужасен и лишал сил к сопротивлению любого не подготовленного к такому зрелищу. Но все равно я был поражен! Они безропотно выполняли приказы. Когда прошло около полусотни воинов, Рострум закрыл ворота.

– Мессир, – приказал он духу, – отведите воинов в казармы, и пусть они там отдохнут.

Солдаты все так же безропотно последовали за бородатым духом. При этом стояла такая тишина, что даже не было слышно стука подкованных сапог.

Вскоре показался мастер. Он постучал в ворота, и его впустили. Посмотрел на кучу оружия, поджав губы, покачал осуждающе головой. Мельком посмотрел на Рострума и решительно зашагал в здание тюрьмы.

Гронд, взяв бумаги у сумасшедшего подчиненного, углубился в чтение. Вместо требований там был обстоятельный разбор неправомерного ареста барона, свидетельские показания. Признания виновных. Заключение прокурора. Все четко с юридической точки зрения, и вывод, что группа дворян решила скомпрометировать королевскую власть и, воспользовавшись связями в столичном гарнизоне, творила произвол. Гронд повеселел. Такого подарка он не ожидал.

– Какой же ты проходимец! – покачал головой он. – И какой умный! Только дурак! – сделал он неоднозначный вывод из прочитанного.

«Парня, конечно, оправдают, виновных накажут, – подумал старик, – но он снова нажил столько врагов, что за его жизнь я не дам и дилы».

В глазах Гронда мелькнуло что-то человеческое, даже доброе, и он было собрался сообщить мне что-то важное, но осекся и махнул рукой. Из этого можно было сделать вывод, что он не верит в то, что его предостережения помогут и каким-то образом образумят меня.

– Сиди спокойно и жди. – Он протянул мне жетон тайного стражника. – Хотел отдать на награждении, но лучше это сделать сейчас.

И ушел телепортом. Телепортом сюда попасть было невозможно и уйти тоже, я пробовал. Но старикан и те маги как-то смогли обойти защиту тюрьмы.

Во дворец Гронд прошел беспрепятственно и почти бегом направился к казармам королевской стражи. Именно там была резиденция графа Кране. Он поговорил с начальником тайной стражи дворца и понял, что успел вовремя. Буквально через полчаса пришел вызов к его величеству.

– Пошли со мной, Гронд, – улыбаясь в предвкушении представления, сказал ушлый дворцовый интриган.

Его величество был недоволен, он со скучающим видом слушал генерала Фромана, начальника столичного гарнизона.

– Преступник поднял мятеж и захватил тюрьму. Это бунт, ваше величество! – голосом, полным драматизма, закончил свой доклад генерал. Он, торжествуя, посмотрел на соперника.

– Генерал, как один заключенный мог захватить тюрьму? Причем в моей столице? – спросил король.

– Не могу знать, ваше величество! – вытянулся в струнку вояка.

– А кто может знать? – Король посмотрел на стоящих перед ним служивых. – Для чего вы занимаете это место, если не можете оградить город от бунта? Да еще где! – Он поднял указательный палец и потряс им. – В самой охраняемой тюрьме столицы! Как я могу жить спокойно? Граф! – с возмущением обратился он к начальнику тайной стражи дворца. – У нас торжество на носу, а в городе бунт. Куда вы смотрите?

– Никакого бунта нет, ваше величество, – поклонился Кране, – просто генерал не разобрался в ситуации или не управляет своими подчиненными.

– Что вы такое говорите, граф! – едва не сорвавшись на визг, воскликнул генерал.

Но Кране, не обращая на него внимания, продолжил:

– Городская стража, ваше величество, позволила себе присвоить ваши права и нарушила закон.

– Да-а? – удивленно протянул король. – И что же они сделали?

– Мы давно подозревали, ваше величество, что в городе орудует шайка злоумышленников, которая прикрывается авторитетом генерала и действует от вашего имени.

Король оживился, его подданные сцепились в смертельной схватке.

– Очень интересно! Продолжайте, граф.

– Это ложь! – воскликнул генерал, но король его осадил:

– Вы уже имели возможность сделать свой доклад, Фроман, так что помолчите.

– Городская стража вашим именем, ваше величество, арестовывает дворян без санкции королевского прокурора, и мы этим вопросом занялись. Использовали нашего агента в качестве наживки, того самого агента, который так успешно действовал в степи и помогал послу. И стражники попались. – Он показал бумаги. – Вот тут у меня расследование тюремного прокурора, который не захотел участвовать в творимом беззаконии. Признательные показания виновных и заключение расследования преступного сговора чинов городской стражи с целью очернить ваше правосудие в глазах ваших подданных, ваше величество. И подтолкнуть их на бунт. Это государственная измена, ваше величество, – твердо, словно вбивая слова молотком, закончил он. – А тюрьма захвачена моими людьми, дабы преступники не могли скрыться и уничтожить улики.

Король помрачнел.

– Дайте сюда документы! – приказал он. Взял толстую пачку гербовых листов и углубился в чтение. Через двадцать ридок он вернул бумаги. – Благодарю, граф, за отличную работу! А вы, генерал, видимо, не дорожите своим местом. Это вопиющие факты нарушения королевских указов и подрыв устоев монархии. Никто не имеет права моим именем творить беззаконие. Всех виновных казнить на площади…

Он не успел закончить, как его слова прервал грохот падающего тела. На полу лежал генерал.

– Он что, помер? – удивился его величество.

Граф наклонился над телом и облегченно произнес:

– Нет, ваше величество, просто потерял сознание.

Король, довольный эффектом, произведенным его словами, смилостивился.

– Пусть этим делом занимается сам генерал, – полюбовавшись на него, несколько добродушнее, чем ранее, сказал король. – Когда придет в себя. А вы, граф, проконтролируйте, насколько тщательно он исполнит мое распоряжение.

Его величество был доволен, псы короны снова сцепились и не смогут объединиться против него. Он поддерживал здоровое соперничество между центрами сил у престола.

– Гронд, поезжай в тюрьму и забери этого отмороженного на всю голову нехейца, – отдал распоряжение граф.

С одной стороны, он был весьма доволен, его авторитет и влияние резко возросли. С другой стороны, все висело на волоске и вызывало у него тревогу. Нехеец был неуправляем и, значит, опасен.

– Мне даже страшно его долго держать в столице. Несомненно, он очень умен и изворотлив, но его умения нужно применять подальше от королевства. Как только лесные эльфары потребуют помощь, отправь его к ним. Пусть он там станет их головной болью, а не моей.

– Он враг для эльфаров, ваше сиятельство, – напомнил Гронд положение дел графу.

– Старина, я знаю, – спокойно ответил Кране. – Мы решим этим несколько своих задач. Покажем эльфарам, что мы союзники. Они правильно поймут наш шаг и, может быть, избавят нас от такой головной боли, какой является этот нехеец. Я начинаю понимать графа тан Саккарти.

– Все может повернуться по-другому, ваше сиятельство, как бы нам не обрести врагов в их лице после того, как он там побывает. И кроме того, как я ему это преподнесу? Я не буду после этого спать спокойно и безопасно. Вдруг он решит, что это месть за сегодняшнее происшествие?

– Ты думаешь? – Граф стал расхаживать по кабинету. Не доверять суждению Гронда он не мог, тот был слишком опытен и предусмотрителен и если что-то говорил, то к этому стоило прислушаться. – А мы его отправлять не будем. Его прикомандируют к посольству указом его величества. Задание тоже давать не будем, а лучше вообще разорвать с ним контракт и переподчинить Посольскому приказу. Вот так и поступим. Я доложу королю о больших способностях моего агента к дипломатии и порекомендую его в состав миссии помощи.

– Ну если только так, – согласился Гронд.

– Что ты за него переживаешь? – удивился граф реакции Гронда. – Он и так обречен, раньше или позже эльфары до него доберутся.

– С этим, конечно, не поспоришь, – нехотя ответил Гронд.

Через два часа он вновь был у тюрьмы, его пропустили сразу. Войск уже не было, а вместо них были представители королевского прокурора и тайные стражники дворца. Они взяли тюрьму под охрану.

– Твои требования удовлетворены, нехеец, – с мрачным видом сказал он. – Все виновные в твоем задержании будут наказаны как заговорщики против монархии. Ты удовлетворен?

– Не совсем, – ответил я, выслушав Гронда. – Остались еще дворяне, от которых я требую удовлетворения. Или они принесут мне извинения, или должен состояться поединок чести с каждым из них.

– Чего ты добиваешься: отравы в тарелке или стрелы в живот? – помрачнев еще больше, спросил Гронд.

– Ничего такого. Только справедливости, мастер. Это вы привыкли проходить мимо, раз, и во дворце, а меня задели, и задели сильно. Хочу, чтобы запомнили. Кроме того, вы посмотрите на площадь перед тюрьмой, там бродит десятка два нехейцев, обосновавшихся в столице. Они уже знают, что их сородича посадили, и ждут результата. Если я уйду, не потребовав удовлетворения, то покрою позором свою семью. Отца, братьев. Мне этого не простят.

Я отчаянно блефовал, никаких нехейцев на площади не было, просто стояла толпа зевак, которые всегда собираются на представления. Не отправлял я и послания в горы и степь, но Гронд этого не знал. А я убеждал его в обратном, и моя репутация играла мне на руку.

– Хорошо! Будет тебе удовлетворение. После приема у короля. Тебя вызовут раз двадцать на поединок и наймут бретеров, так что готовься.

– Да без проблем. После трех-четырех убитых бретеров остальные пойдут ко мне с извинениями, – пожал плечами я. – Лучше скажите, что вы с графом Кране придумали?

– А почему ты решил, что мы что-то должны придумать?

Гронд в упор уставился на меня. Он пытался, как рентген, просветить меня насквозь. Залезть в мои мысли. И стало очевидно, что вопрос мой попал в цель. Этот старикан знает, что приготовил мне мой начальник, и скрывает. Пытается остаться в стороне, чтобы потом при случае сказать: «Я ничего не знал». Я усмехнулся.

– Об этом мне сказал ваш взгляд, мастер. Так что?

– Это не тайна, студент, ты непредсказуем… И как агент не годишься. Шуму много создаешь вокруг себя, поэтому тебе позволят разорвать контракт досрочно.

– Про это догадывался, – кивнул я, – но что придумали взамен?

– Что придумают, то и придумают. Ты же не дурак, Ирридар, сам должен понимать, наступил на интересы многим очень влиятельным лицам, поэтому подарки будут непременно, но мне о них не докладывали. И вот еще что, верни жетон.

Он протянул руку. Я положил ему на ладонь жетон тайного стражника и укоризненно проговорил:

– Темните вы, мастер.

Дворец короля производил странное впечатление из-за смешения архитектурных стилей. В середине был почти Лувр – дворец французских королей я видел на картинке, – а с четырех сторон высились мрачные глыбы фортов.

Гронд провел меня под аркой больших ворот, показал бумаги офицеру и свернул налево. Мы обошли фасад и попали во дворец с бокового входа. У дверей стояли гвардейцы. Гронд снова показал бумаги, и нас пропустили внутрь. Как оказалось, это были казармы королевской дворцовой стражи. Мы поднялись на второй этаж и вошли в просторный кабинет с высоким потолком.

Нас встретил пожилой мужчина в форме гвардейца, он вежливо, но с достоинством склонил голову и произнес:

– Одну минуту, таны, я доложу о вас его сиятельству.

Он скрылся за двустворчатой дверью и через мгновение вышел, оставив обе створки раскрытыми.

– Заходите. Его сиятельство вас ждет, – тихим приятным голосом пригласил он.

Гронд подтолкнул меня в спину и заставил зайти первым.

Граф Мирош тан Кране был полненьким и невысоким. Его глаза, словно руки, ощупали меня. На его лице застыла маска добродушного хомячка, способная обмануть простодушного посетителя. Но под гвардейским мундиром пряталось холодное, расчетливое сердце опытного царедворца, который не пожалеет и мать родную, если понадобится. Все это я просчитал за одно мгновение, пока мы изучали друг друга.

Я четко, по-военному зашел, громыхая сапогами, щелкнул каблуками, кивнул и гаркнул:

– Ваше сиятельство! Оруженосец тайной стражи дворца барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор прибыл по вашему приказанию. – И замер, поедая его глазами.

От моего вступления граф дернулся назад и побледнел, но быстро пришел в себя. На его лице вновь появилась улыбка добродушного дядюшки.

– Рад, барон, весьма рад знакомству. Таким я вас себе и представлял: смелым, загорелым и решительным. – Он подошел поближе. Снизу вверх посмотрел мне в глаза. – Орел. В одиночку захватил крепость в столице. – И вдруг его взгляд потяжелел. – Не расскажете, барон, как вам это удалось?

– Просто, ваше сиятельство, главное было попасть внутрь, а внутри она почти не охраняется. Сонные стражники и конвоиры, это не охрана, а одно название. Я применил иллюзию, и они меня послушались.

– Иллюзию? – невыразительным голосом переспросил граф. – Какую иллюзию?

– Иллюзию мастера Гронда, вот он и захватил тюрьму, ваше сиятельство.

– Покажите ее мне, – не веря, попросил граф. Его напускное добродушие и спокойствие дали трещину.

– Пожалуйста.

В кабинете материализовался мой мастер, ничем не отличимый от стоявшего рядом безопасника.

– А мне довелось только выполнять его приказы, – дополнил я свои слова.

Дух огляделся и голосом Гронда проскрипел:

– Сволочи, всех повешу!

Он метнулся к графу. Тот отпрянул и явственно побледнел.

– Хорошо, барон, я понял, это было убедительно, – запинаясь, пробормотал он. Отошел, вытирая пот платком, и уселся за большим столом. – Присаживайтесь, юноша, – показал он рукой на стул, стоявший напротив его кресла. – И уберите свою иллюзию.

Дух бесцеремонно налил из графина воды в стакан и выпил. Повернулся к Гронду и подмигнул ему, после чего исчез.

– Гронд, ты тоже присаживайся. – Граф как-то странно посмотрел на старика и ухмыльнулся своим мыслям.

Лицо мастера после того, как он увидел своего двойника, окаменело. Гронд на негнущихся ногах подошел и сел на второй стул.

Молчание затягивалось.

– Вы очень странный молодой человек, барон, – наконец заговорил граф. – И, не буду скрывать от вас, очень опасный. Раньше я думал наградить вас, барон, и разорвать контракт. Теперь даже не знаю, что делать. Вы очень изобретательны и дьявольски умны. Я говорю это открыто. Но дело в том, что вы, барон, ведете свою игру и на чьей будете стороне, неизвестно.

– Ваше сиятельство, – ледяным тоном начал я, – я нехеец. У нас нет предателей. Пока служу вам, я на вашей стороне. Здесь, в столице, размылась граница между честью и личной выгодой. Я даже думаю, что само слово «честь» здесь не в чести. Дворяне затевают ссоры и, получив отпор, вызывают стражу, становясь лгунами. Естественно, я это не терпел и терпеть не буду. Поэтому столица умоется кровью, если начнет войну против меня. Или я погибну. Третьего не дано.

– Благодарю за откровенность, барон. Я вас услышал. – Граф выслушал меня внимательно и, сощурив и без того маленькие глазки, продолжил: – Хорошо, что вы понимаете, что столичное общество объявило вам войну. И из этого мы можем извлечь выгоду. Я тоже буду с вами откровенным. Пришло время проредить те сорняки, которые расплодились на столичном поле. Но не всех подряд нужно убивать. Среди настроенных против вас есть и нужные нам люди. Можете ранить их, но оставьте в живых. Список задир, которых не стоит убивать, вам передаст ваш начальник, мессир Гронд. Кроме того, ваша личная безопасность находится всецело в ваших руках. – Он выдвинул ящик стола и вытащил оттуда коробочку. Открыл ее и подвинул ко мне. – Это орден «Служить и защищать» третьей степени. За заслуги перед монархом. Он дает большие права. – Он вытащил еще одну коробочку и положил на стол передо мной. – Это жетон Скорпиона. Секретного агента тайной стражи. Его нельзя потерять, украсть или присвоить. Приложите палец к хвосту скорпиона, – приказал он. Голос его был тверд и не давал повода усомниться в том, что граф добьется своего.

Я выполнил его указание, и хвост черной твари на рисунке поранил меня, впитав при этом каплю моей крови. «Надо же, они используют магию крови», – удивился я. А у скорпиона зажглись рубиновые глаза.

– Этот знак ставит вас, барон, над законом, и только я буду решать, правомерно вы им воспользовались или нет. И смерть в случае моего гнева наступит моментально. Понятно?

– Понятно, – спокойно ответил я.

Нашел чем пугать, яд и заклинание, что вошли в мою кровь, уже нейтрализованы.

За столом напротив меня опять сидел добродушный дядюшка.

– Первое задание в качестве агента будет простым. Вы должны будете прикончить дюжину дворян. Думаю, барон, это не составит для вас труда. В дальнейшем указания будете получать от мессира Гронда.

Он с победной улыбкой смотрел на меня. Ну еще бы ему не торжествовать, он нашел исполнителя для грязной работы и всю вину за дальнейшие действия возлагал на меня. Но я смотрел на него спокойно, не выражая своего отношения к тому, что мне предстояло сделать. На войне как на войне.

Я снова был в своей комнате в гильдии магов. Гронд довел меня до самой двери и сурово приказал:

– Сидишь здесь и никуда не выползаешь. Я приду за тобой, и мы поедем во дворец. Еду тебе принесет твоя служанка.

– Я что, снова арестован? – Мой взгляд буравил старика, но тот был непреклонен и вдаваться в объяснения не собирался.

– Нет, не арестован. Это мой приказ.

Завтра предстояло явиться на бал во дворец, наверное, я был единственным нехейцем, удостоенным такой чести. По крайней мере, мне не приходилось слышать от стариков, чтобы кто-то из наших был приглашен на такие мероприятия. Я усмехнулся: все больше и больше врастаю в шкуру нехейца и называю горцев «наши».

Сон не шел, и я ворочался, все время возвращаясь мыслями к прошедшему дню. Теперь, после того, как все прошло, ко мне стал подступать безотчетный страх и сомнения, прав ли я был, так круто заварив всю эту кашу. Все мои поступки с позиции логики нормального человека были верхом глупости и абсурда. Как можно в одиночку бороться с системой? Пусть она насквозь прогнила, но живет и процветает, имеет свою устойчивость и сопротивляется всему, что пытается ее разрушить. А оно мне надо, ломать ее? Не надо. Это я понимал хорошо. Тогда зачем такие проблемы я создавал сам себе? Что меня толкало на эти безрассудства? Приходилось рассматривать ситуацию со всех сторон, но, как я ни анализировал, ответа на свои вопросы не находил. Но не мог упрекнуть и свою вторую, нехейскую сторону личности в глупости. Ведь именно поддавшись моей второй натуре, я поступил так, а не иначе. Вопросы у меня, как всегда, были, а ответов не было. Это как у верующего: не понимаю, но верю. Можно было на этом успокоиться и верить, что все мои поступки продуманны и логичны, и не важно, что я сам их не понимаю. Но ум, растревоженный и мятущийся, требовал хоть какой-то опоры, а ее не было. И это не давало мне покоя. Надо было с кем-то посоветоваться. А мог я это сделать только с княгиней Новоросской дамой Хомо Шизой. Там, в ее дворце, она открывалась мне с неожиданной стороны и всегда давала мудрые советы. Я пожелал встретиться с ней и потерялся.

Меня окружила темнота, и кожей лица я чувствовал прикосновение легкого ветерка. Скоро мои глаза привыкли к темноте, и, осмотревшись, я увидел большой пруд, небо, усеянное звездами. На песке сидела молчаливая Шиза. Онасмотрела на воду и не оборачивалась.

– Привет, ваше высочество. – Я присел рядом и тоже уставился на воду, краем глаза косясь на профиль девушки. – Вот пришел посоветоваться, – ляпнул я, не зная, как прервать молчание.

Она повернула ко мне голову и улыбнулась.

– Ты хотя бы соврал, что соскучился. А то явился без предупреждения, нарушил мой покой и говоришь, что пришел посоветоваться.

– Так это… Я действительно соскучился, только дел много. То-се…

– Знаю я твои дела, – прервала она меня. – Ходить по магазинам и морды бить, чтобы потом в тюрьму сесть. – Она повернулась ко мне всем телом и притянула к себе, впившись в губы долгим страстным поцелуем. Потом немного отстранилась. – Вот я действительно соскучилась.

Ее глаза сверкали в ночи, будто подсвечивались фонариком, и в них жила нескрываемая радость. Она искренне радовалась моему приходу, радовалась тому, что я давал ей своим появлением ощущение полноты жизни, и я видел в ее глазах то, что она и озвучила. Она действительно по мне скучала.

– А почему не позвала, если соскучилась? – спросил я и обнял ее за хрупкие плечи, прижимая к себе.

– Девушки не зовут, они ждут, когда парень сам догадается, – ответила она и снова впилась в меня поцелуем, завалив на песок и находясь сверху, уперлась в меня маленькими, но тугими полушариями груди.

Ага, знаю я, как девушки ждут и чего. Сначала внимания, потом кольцо обручальное, потом детей, потом твою зарплату, шубу, машину, путевку на море и что избранник достигнет высот карьеры. А она бы купалась в лучах его славы. Но вместо этого обычно получает малогабаритную квартиру, ссоры с соседями, уборку, стирку и все остальные прелести жизни. А потом, когда она насытится этим сполна и поймет, что мечты так и остались мечтами, озлобится, у нее все чаще начнет болеть голова, она перестанет строить глазки, начнет рычать и будет в раздражении ждать, когда этот козел уйдет на работу и оставит ее в покое. Знаем, плавали.

– Ты дурачок, – ответила она моим мыслям, – мне не нужна твоя зарплата. А размер груди я могу сделать какой захочу, я подстраиваюсь только под твои желания, – жарким шепотом проговорила она мне в ухо и укусила за мочку. – Дети у нас с тобой уже есть. А карьеру ты делаешь такую, что прямо дух захватывает.

– Как есть?! – Меня прошиб пот. – Ты беременна?

– К моему сожалению, я забеременеть не смогу, но у меня есть два приемных малыша и один почти тесть, – засмеялась она.

Ночь выдалась бурная и даже романтическая. Ночь, прекрасная девушка и звездное небо. А утром, как всегда, меня нагло выгнали. Не успел я возмутиться такой бесцеремонности и спросить совета, как мне быть, как открыл глаза и увидел себя в своей комнате.

Постель смята, в воздухе витал запах пота и духов. На стуле напротив молча сидела Эрна. Ее глаза глубоко запали, но в них виделся странный блеск. Была она вся какая-то мягкая, податливая и умиротворенная. «Нет, этого не может быть!» – подумал я, подозрительно рассматривая девушку. Бред какой-то, я что, спал с… Нет, это неправда, лучше об этом не думать, может же страус спрятать голову и воображать, что он в безопасности, а я чем хуже?

Эрна, увидев, что я проснулся, протянула мне чистое белье и смотрела, не отворачиваясь, как я мну его в руках.

– Эрна, отвернись, пожалуйста, мне надо одеться, – попросил я, но как-то нерешительно и несмело.

В ее глазах мелькнуло удивление, но она все же отвернулась. Поглядывая на девушку, я стал быстро одеваться. А Эрна, не глядя в мою сторону, подавала мне штаны, рубашку, камзол. Сапоги, опустившись на колени, надела сама.

– Я получила инструкции, – глядя на меня и почти смеясь, сказала она, поднимаясь с колен, – подготовить сюзерена к выходу в свет. Поэтому идем по магазинам покупать вам, милорд, достойное платье.

– А чем это плохо? – спросил я, понимая, что если Эрна задумала что-то и подкрепила свои мысли авторитетом Гронда, то лучше сдаться и плыть по течению.

Мы выбрали мне темно-зеленый костюм из бархата, расшитый золотом, как мундир наполеоновского генерала. Пришлось смириться. Здесь, как и всюду, встречают по одежке. К нему Эрна пыталась заставить меня купить красную шелковую рубашку с большим отложным воротником, но я не собирался становиться цыганским бароном и выглядеть пугалом на балу, сиять как светофор и привлекать лишнее внимание. Поэтому выбрал белую, с манжетами, выглядывающими из-под обшлагов. Мои муки продолжались около часа, пока Эрна и Рабэ, у которой я предварительно убрал синяк под глазом, заставляли меня примерять то одно, то другое.

После магазина меня под конвоем девушек отвели опять в гильдию, и они же сказали мне находиться здесь до вечера, пока за мной не зайдет мастер Гронд. Затем уселись на стулья и стали меня нагло рассматривать, словно я был скульптурой или, на худой конец, картиной.

– Вы чего расселись? – Мне стало смешно, старик приставил ко мне сторожей, или сторожих, так будет правильнее.

– Нам велено смотреть за вами в оба, – ответила Рабэ. – Кроме того, вы такой красивый, что я не могу глаз оторвать. – Чертовка снова принялась за свое.

Почему-то совсем не к месту я подумал, глядя на ее такое обманчиво детское личико: зачем демонам человеческие души? Как-то за делами забывал ее об этом спросить. То одно мешало, то другое, но не спрашивать же об этом при Эрне, которая с ревностью уставилась на служанку. Ага, это Рабэ мстит ей за разбитый нос и новое платье. Я мог бы гаркнуть, и обе тут же исчезли бы из комнаты, но вот не хотел применять власть господина, и все. Сам после общения с Шизой размягчел и подобрел.

– У меня другое предложение, – улыбнулся я с видом искусителя. – Я дам денег, и вы пойдете купите Рабэ платье, а Эрне…

– Сапожки, – тут же подхватила девушка.

– Сапожки! – подтвердил я. Деньги улетали, как сгорающие дрова в паровозной топке. Сразу вспомнил слова любимой тещи: «На то они и деньги, зятек, чтоб их тратить». Глубокомысленное замечание, когда тратишь не тобой заработанное.

Я хотел провести время с пользой. Сгонять в степь и посмотреть, как обстоят дела у моего воинства. Орки ребята боевитые, но скучать не любят. Просто сидеть на одном месте не будут и снова разбегутся по своим «улусам», собирай их потом. У меня, к моему стыду, не было четкого плана, что с ними делать, куда направить энергию этих тысяч фанатичных воинов. Пахать они не умели. Строить тоже. Оставалось только воевать. Но с кем им сражаться? Я не Аттила и не Чингисхан, чтобы вести орду до последнего моря. Я – всего-навсего жертва обстоятельств, заброшенный сюда не по своей воле и взваливший на себя тяжеленный груз, приняв образ духа из пророчеств, дабы просто решить свои мелкие личные задачи, но ставший в силу тех же обстоятельств предводителем фанатиков. Не желая того, покусился на власть смотрителей за миром и нажил в их лице врагов. Я все больше убеждался, что я был, есть и останусь чужим для этого мира. Уйти в открытый мир и все бросить тоже не выход. Там тоже не мой мир. На сегодня сложилось шаткое равновесие, которое заключалось в том, что я балансировал между магическим миром и космосом. В этаком ничейном, почти виртуальном пространстве, не давая возможности обеим системам ухватить меня покрепче и прибить. А они к этому стремились. Я ощущал себя вирусом, за которым охотились, так как видели во мне угрозу существования организма.

Выбор у меня был невелик. Можно попробовать спрятаться и затаиться до времени, замаскировавшись под клетку организма. Но как это сделать, я не представлял. Кроме того, предполагал, что тот неведомый Творец может не позволить мне бездействовать. У него свои планы, и мне в них определено свое место. Меня снабдили талантами в виде симбионтов не за красивые глаза и вытащили на пути к тому свету не для того, чтобы я зарылся в песок и спрятался.

Так что мне, по-видимому, придется выбирать между молотом и наковальней. Огорчало меня во всей этой истории и то, что могут пострадать люди и нелюди, которые доверились мне, не зная, что за жизнь мне уготована. Та же невеста, к примеру, или вассалы. Они уязвимы в первую очередь.

Но один в поле не воин, мне нужна команда, мне нужны воины и власть.

Вот! Когда бы я ни размышлял о своем будущем, всегда возвращался по кругу к одному и тому же выводу: спрятаться не получится, а чтобы преуспеть, нужно действовать решительно и дерзко. Я был как мудрая сова из анекдота, что давала мышам совет стать ежиками, чтобы лисы их не сожрали. И на вопрос, как стать ежиками, ответила просто шедеврально: «Я занимаюсь стратегией, а не тактикой». Вот и я стратег. Что надо предпринять, знаю. А как это сделать, понятия не имею.

Шиза тем временем определяла координаты переноса из столицы на спутник. Брык искал Грыза с его воинством, а я занимался тем, что гонял мысли по кругу.

Неожиданно подумал, что четко уловил разницу подходов нехейца и землянина к проблемам. Нехеец не мучился сомнениями. Он просчитывал быстро варианты и избирал лучший, пусть даже кажущийся на первый взгляд абсурдным путь. Он мог для достижения цели положить тысячи невинных, если считал, что так будет лучше. Землянин был сентиментален и добр, он не мог с этим смириться, кроме того, у него было понимание, что такой подход даст только временное преимущество, а в длительной перспективе ведет в тупик и к поражению. Нехеец, ограниченный рамками одного мира, был идеальным тактиком, способным мгновенно решать возникающие проблемы, но он не видел всей полноты картины. Глухов не мог так быстро и умело разобраться в сиюминутности, он просто терялся, зато видел дальше и мог планировать на годы и десятилетия. Но пока эти две стороны моего «я» окончательно не слились, и часто Глухов не понимает Ирридара, а тот не понимает Глухова.

Да! В этом все дело, нехеец местный и принимается магическим миром как свой, родной, моя земная натура им отвергается как чужеродная по ментальности, по подходу к решению задач. Он вычисляет меня по возмущениям в инфосфере планеты и атакует, как атакуют иммунные клетки бактериофага. С другой стороны, я свой в открытом мире, а нехеец – чужой.

И как быть? Об этом стоило подумать основательно.

Додумать мне не дала Шиза.

– Ирридар, пришло срочное сообщение от Демона.

«Дух, срочно отправь шифровку по указанному мной адресу». Затем шел набор символов и подпись – Демон.

– Почему сама не отправляешь? – спросил я.

И получил ответ, который мне не понравился:

– На спутнике поменяли коды доступа для входа в систему. Тот, кто это сделал, воспользовался преимущественными правами.

– У нас что, нет больше доступа на спутник и возможности использовать его?

– Доступ есть через искин дополнительного оборудования, кроме того, в системе наш «крот» Брык, который передал мне коды доступа, – ответила Шиза.

– Так в чем же дело? – Я не понимал возникших трудностей. – Новый код доступа известен. Вводи и отправляй шифровку.

– Проблема в том, что любая отправка сообщения с главного искина станции или вход в систему через него могут осуществляться только с разрешения центрального узла связи сектора. Кто-то все спутники в системе переподчинил одному центру и отслеживает все, что происходит в закрытом секторе. Я думаю, они кого-то ищут, Ирридар.

– Ты думаешь, что ищут нас?

– Нет. Думаю, они ищут Демона. Не зря он прячется.

– Мне надо подумать, – сказал я и задал вопрос который был очевиден: – Они могли перехватить послание Демона нам?

– Нет, передачу информации я перевела с самого начала на искин двигателей коррекции. Внутри сектора это безопасно. А вот выходить на сервера в открытом мире нельзя. Думаю, что все сигналы, исходящие отсюда, перехватываются. Мы рискуем тем, что сюда прибудут специалисты и разберутся, что на спутник было осуществлено несанкционированное проникновение.

– Плохо! Передай эту информацию Демону, а я буду думать, как обойти возникшую проблему. А на спутник мы сможем попасть незамеченными? – спохватился я.

– Думаю, это рискованно, – сразу ответила Шиза. – Будь я на месте этих людей, поставила бы искину задачу оповещать о посещении спутника, но оповещать скрытно.

– Да, это вполне возможно, – согласился я.

У нас был только один выход из создавшегося положения. Использовать мой устаревший корабль с инженерной базы, на котором я путешествовал и вернулся в сектор. Передачу информации необходимо осуществлять ступенчато. Сначала на корабль. Он передает ее дальше ретранслятору за пределами сектора. Причем узким диапазоном, чтобы не смогли засечь. Затем в соседнюю систему и так далее до обжитых звездных систем. Это неудобно и довольно дорого. Для этого мне нужно установить… Я начал считать: четыре гипертранслятора, четыре термоядерных реактора… нет, пять. Систему с разрушенной планетой нужно обходить, там часто появляются корабли, которые могут засечь сигнал и поинтересоваться, кто тут установил передатчик. Значит, пять комплектов оборудования гиперсвязи. Как все усложнилось! – огорчился я. Теперь переходы по планете нужно осуществлять через мой корабль и так, чтобы он не попадал в зону действия спутника.

– От Демона пришел приказ осуществить передачу шифровки немедленно, – сообщила Шиза. – Что будем делать?

– Забудь. Мне его приказы до одного места, – отмахнулся я. – Решай вопросы с перемещением по планете. Мне нужно быстро попадать в определенные места – в степь, к моему войску, в Азанар и к Овору.

«Поездка» в степь откладывалась. Выходить нельзя. Буду спать.

– Шиза, гостя примешь? – спросил я.

– Зачем? – как-то испуганно спросила она.

– Соскучился!

– Не ври, ты был у меня ночью.

– Тебя не поймешь, крошка, то соври, то не ври, – проворчал я. – В чем проблема?

– Ни в чем, я занята.

– И что? Занимайся своими делами, я рыбу половлю.

Она помолчала.

– Точно только рыбу? Приставать не будешь? – недоверчиво спросила она.

– Не обещаю, – протянул я и подумал, что-то она как-то странно реагирует на мое посещение. – У тебя что, голова разболелась?

– Нет, не болит. А что?

Так, пошли вопросы, это вообще странно.

– Тогда, может, днем ты лягушка и боишься показаться мне на глаза? – высказал я предположение.

– Сам ты лягушка! – огрызнулась она. – Просто я занята.

– Может, ты хахаля завела? – Я не знал, что и думать.

– Не твое дело. Я тебе не жена, чтобы давать отчет.

О как, чем дальше разговор, тем страньше.

– Не хочешь, и не надо, – не стал спорить я и пожелал попасть к Шизе.

Ярко светило солнце, которое непонятно как появилось в моей душе. Может, взять себе прозвище Лучезарный? Приложив ладонь к глазам, посмотрел на небо. Надо же, ни облачка. Я находился на каком-то холме, а внизу был тот самый пруд, возле которого я был ночью. В короткой юбочке, нагнувшись так, что я хорошо видел ее выглядывающие ниточки трусиков и крепкие ягодицы, на берегу сажала цветы Шиза. Она напевала песенку и так была поглощена работой, что не обращала внимания на происходящее вокруг. Рядом лежал дракон пузом кверху и что-то ей рассказывал, при этом даже не интересуясь, слушает ли его Шиза. Я тихо спустился и решил сделать обоим сюрприз. Дракона я вообще видел впервые.

– А вот и я! – радостно сообщил о своем прибытии и хлопнул Шизу по попке.

А дальше произошло то, чего я не ожидал. Шиза завизжала! Дракон бухнулся в пруд. А у меня случился шок. Я замер с широко открытыми глазами и запечатлел расправу над собой. Садовница резко развернулась и тяпкой, что была у нее в руке, с размаху врезала мне по голове. Звон колокольчиков, темнота и возглас: «Ой!» – было последнее, что я услышал.

Очнулся уже лежа на полу, от ругани двух голосов, которые звучали у меня в голове. Что там говорила Шиза, я не слышал. Я был контужен, словно рядом разорвался снаряд. Голова гудела, в глазах троилось, я силился встать, но не мог. Вскоре прекратил бесплодные попытки, закрыл глаза и подумал: вот и сходил в гости. После чего снова отрубился. Пришел в себя в знакомой комнатке с белым потолком. Думать и шевелиться желания не было.

– Ирри, ты как? – спросил меня осторожный голосок.

Я повернул голову и увидел Шизу, сидящую на стуле. Ее широко открытые, заплаканные глаза растерянно смотрели на меня.

Я оглядел себя. Руки и ноги целы.

– В порядке. А ты?

– Я тоже.

– Ты чего орала? И дралась?

– Я испугалась. Ты… Ты вообще нормальный? Так подкрадываться. Я чуть не умерла, а Лиан чуть не захлебнулся. Он плавать не умеет.

– Я? Нормальный? Смеешься? Какой нормальный мужик ходит в гости в своей душе к знакомой девушке, которую зовут Шиза? Нет, девочка, я далеко не нормальный.

Полежал, обдумывая ситуацию. У нас с Шизой одна нервная система на двоих, поэтому ее испуг передался мне и обездвижил меня. Поднялся и сел на кровать.

– Может, расскажешь, почему ночью ты скучаешь, а днем дерешься?

Она шмыгнула носом и отвела глаза.

– Не спрашивай.

– Не буду. – Я положил руку ей на плечо, пытаясь привлечь ее к себе. Но очертания комнаты поплыли, смазались, и я снова оказался в номере гостиницы гильдии магов.

Лежал уже на кровати, а рядом сидела троица с такими лицами, что было непонятно, то ли это судьи, то ли они маскируются под Святую Троицу.

Что-то день не заладился, подумал я.

– Нехеец, с тобой все в порядке? – увидев, что я пришел в себя, спросил Гронд.

– В порядке. А в чем дело? Вы как-то странно смотрите на меня, я что, бал проспал?

– Нет, не проспал, но тебя девушки нашли лежащим на полу и с синяком на лбу. И ты был без памяти.

Я потрогал лоб, он не болел. А Гронд продолжил:

– Вот, ты лежал, мы смотрели, а синяк сходил, и теперь его нет. Что произошло?

– Не знаю, может, я упал и ударился? Не помню.

– Ну ладно! Не помнишь так не помнишь. – Старик поднялся. – Вставай и будь готов, через час выезжаем.

Глава 5

Инферно

Известие о разгроме объединенных войск двух князей застало Цу Кенброка во дворе замка. Он рассматривал жезл мага, что привезли торговцы, и от ярости, вспыхнувшей мгновенно, сломал его. Не обращая внимания на жалобные вопли демона-купца, резко развернулся и направился в тронный зал.

В последнее время, как он стал охотиться за инопланетником, удача покинула его. Зато он испытал череду унизительных поражений. Новость о том, что кто-то из князей свил себе змеиное гнездо у него под боком и сумел разбить войска, посланные за пленными, нужными его соседу, поклоняющемуся Кураме, принесли остатки личной гвардии, которые без своего владыки в панике прибежали в замок. Сам владыка пропал. Не надо даже гадать, что он предал Цу Кенброка. Если так дальше пойдет, его оставят все, и тогда он будет вынужден бежать, потеряв власть и силу. А это смерть. Он нажил уйму врагов, которые найдут его и отомстят.

Бешенство с новой силой захлестнуло князя. Все, что таким трудом собиралось, строилось долгими годами его усилиями, деньгами, теперь рушилось на глазах. А эти инопланетники, которым он дал приют в своем домене, не хотели ему помочь, они закрылись в свое мирке, отгородившись от воздействия магии хаоса, и стали недоступны. Скоты неблагодарные! Он сплюнул. Все-таки зря он не стал сотрудничать с тем странным инопланетным демоном. Он не человек и понимал князя лучше, чем эти прохвосты-хуманы. Это его ошибка, но ее уже не исправишь. Плохо, что сенгуры взбунтовались. Черви, возомнившие себя кем-то большим, чем рабы, чем орудия в его руках, чем мясо для войны. Цу Кенброк вошел в зал и вызвал соседа.

– Ши Розгон, ты слышишь меня?

– Слышу, брат, что ты хотел? – ответил нечаянный союзник.

«Свинья тебе брат», – подумал князь, но вслух произнес:

– Надо поговорить, и срочно.

Цу Кенброк не смог скрыть раздражения в голосе и еще больше злился из-за этого. Бывший враг, который стал союзником, будет свидетелем его слабости.

Мгновение спустя в зале материализовался союзник.

– Какие-то проблемы? – спросил он, увидев разгневанного Цу Кенброка.

– Да, появились проблемы, и большие! Наши войска, посланные в город древних, разбиты, все военачальники убиты или сбежали. Там, оказывается, засели силы какого-то князя. Над нами будут смеяться. На своей земле мы не смогли разгромить войска вторжения.

– Ты узнал, кто это смог провернуть? – спросил Ши Розгон.

Он не изменился в лице, не огорчился и даже не удивился. Как будто произошли обычные, ничего не значащие события. Словно не было вторжения и он не потерял своих воинов.

– Нет, это не представляется возможным! – раздраженно ответил Цу Кенброк. – Туда невозможно заслать шпионов, все попавшие в город исчезают бесследно. Твоей демонессе отрубили голову, когда она вышла в астрал. А суккубы просто исчезли, войдя в город. Так говорят вернувшиеся.

– Я вижу, ты переживаешь, брат, – безмятежно заметил союзник.

– Я не переживаю, я просто в бешенстве, нас переиграли в моем домене и хозяйничают, как у себя дома. А я не могу себе позволить тратить силы на этот гребаный город в преддверии войны. Понятно, что нас хотят измотать.

– Никто не знает о нашем союзе, так что это атака против тебя, брат. Но я советую тебе успокоиться. Мы не одни против этих слизней преисподней, возомнивших себя князьями. С нами Курама и его сила.

– Курама! Курама! Что ты заладил, как фанатик? Курама – это вымысел. Его не было и нет.

– Ты ошибаешься, брат. Курама есть, и он нам поможет. Поэтому я так спокоен. Ему нужны жертвы, и они есть. Там, в городе, погибло много демонов, и тебе только стоит сказать: «Курама, прими эту жертву», как ты почувствуешь прилив силы. Он поделится с тобой. Наша сила не в воинах, а в нем, мой брат. Недалекие князья тщатся поделить мир и не знают, что пришел истинный владыка. Бог Инферно. И только он будет назначать князей. У тебя есть выбор – принять его власть или погибнуть.

Сосед говорил спокойно и терпеливо. В голосе его не было фальши, и Цу Кенброк задумался. А что он теряет? Есть Курама – хорошо, нет – тоже не проблема. Но если есть хотя бы один шанс получить помощь в эту трудную для него минуту, он им должен воспользоваться.

Цу Кенброк посмотрел на союзника и произнес:

– Курама, прими эту жертву.

В ту же секунду Ши Розгон встал на четвереньки, дико и громко замычал и бросился на опешившего князя. Тот не успел ничего сделать, как длинные рога впились ему в живот. Огромная сила подняла властителя домена и подбросила вверх. Его не спасла защита замка и собственная магически приобретенная с княжением сила. Его душа выплыла из тела и устремилась к широко раскрытой пасти бывшего союзника.

«Предатель», – успел подумать Цу Кенброк и был проглочен этой жадной пастью. Он не задумывался, сколько раз предавал он, сколько раз преступал клятву и убивал соратников. Все это кануло в небытие вместе с жизнью, мечтами о могуществе и алчностью бывшего наемника.

Курама еще некоторое время постоял на коленях, радостно и победно мыча. Затем кровавая пелена спала с глаз, и к нему вернулся разум. Уже второй раз он ведет себя так странно. Теряет рассудок и память. Он встал, и за его спиной раскрылись настоящие крылья. Еще не способные носить хозяина и черпать энергию из самого источника хаоса, но уже не те маленькие беспомощные отростки. Он еще на один шаг приблизился к своему могуществу. У его ног лежало бездыханное тело прежнего властителя.

– Распорядитель! – крикнул Курама, и его голос, усиленный аурой огромной власти, поколебал зал.

В следующее мгновение вбежал старый демон и, увидев поверженного господина, упал на колени. Затем распростерся ниц.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, – пролепетал он, пребывая в ужасе от мощи нового властителя домена.

– Встань! – властно, но тихо, чтобы не довести до безумия демона, сказал новый хозяин домена. – Назначаю тебя своим наместником.

Демон удивленно уставился на повелителя, а за его спиной раскрылись маленькие черные крылья. Распорядителя наполнила сила и властность, которая блекла в присутствии властителя, но распирала его изнутри, делала демона могучим и давала безграничную власть над подданными домена.

– Господин, осмелюсь доложить, что в приемной ожидает гонец от инопланетников, – согнулся в почтительном поклоне демон-распорядитель, неожиданно получив новое повышение.

Он совсем недавно стал распорядителем у покойного князя, а теперь и наместником, по силе не уступая Цу Кенброку. Кроме того, он стал хорошо понимать своего нового господина, поэтому перестал падать ниц.

– Гонец – это хорошо, скажи ему, что я жду представительную делегацию. Еще сообщи, что у домена поменялся хозяин и что эту делегацию я жду прямо сейчас.

Наместник ушел, а Курама уселся на трон. Инопланетники. Эти хуманы переиграли простачка Цу Кенброка. Надо же, поверить в союз! Сила демонов в том, что они не держат слово и не соблюдают обязательств. Обман – их жизнь, предательство – их философия. Это он, Курама, за тысячи лет постарался извратить суть их природы. Он внушил им, что они истинные правители мира, а у правителей нет никаких обязательств по отношению к своим рабам. Он постарался предать забвению наставление Создателя. Старик ушел и уже не вернется. Он расширяет вселенную, создавая миры, и населяет их разумной жизнью. А что хочет разумный, как только осознает себя? Правильно, он хочет личной выгоды, свои штаны, они ближе к телу. А что хочет Курама? Курама хочет власти. Зачем вечно жить и выполнять чужие приказы? Быть вечно подневольным? Зачем, когда можно стать богом. Этого не может видеть только глупец Рок. Беота, маленькая сучка, и та его понимает. Создала себе маленький мирок. Закрылась и черпает силу от молитв своих поклонников. В тот раз он промахнулся, считая ее самой слабой, и поплатился. Теперь он будет осмотрительнее.

Его сила в похотях разумных, возбуждая в них с помощью соблазненных приспешников непомерное желание власти, денег, силы, могущества, ими очень легко управлять. Но сначала нужно подчинить себе Инферно. Посмотрим, помогут ли ему в этом инопланетники. Если нет, то пойдут на жертвенник. Вместо них прибудут более сговорчивые… Он замычал. «Но что же, демон задери, все-таки со мной происходит?» – задумался Курама, перескочив с одной мысли на другую.

В раздумьях он просидел несколько часов. От размышлений его отвлек наместник.

– Господин, делегация прибыла и ожидает.

Этот властитель был проще и в то же время страшнее прошлого, он поглядел весело на своего нового наместника:

– Не будем заставлять ждать этих важных господ. Но перед тем, как они уйдут, позови парочку суккубов, и пусть они ждут в притворе тронного зала. Если, отпуская инопланетников, я скажу «проводи господ с надлежащими почестями», тогда пусть девочки их атакуют и насладятся. После этого отправь их на жертвенник во славу Курамы. Если скажу «проводи гостей», пусть уходят с миром.

Наместник поклонился и вышел.

В зал вошло пятеро хуманов. Лица их были скрыты под темной броней. На телах массивная, необычного вида броня. Подготовились к любым неожиданностям, мысленно усмехнулся Курама. Но к гостям обратился приветливо:

– К моему прискорбию, господа, прежний властитель домена скоропостижно скончался. Власть снова перешла в законные руки. В мои, значит. Хочу сообщить вам, что не питаю вражды к вам, инопланетникам, за то, что вы помогали этому проходимцу оттяпать у меня часть домена. Не подумайте, что делаю это по доброте душевной. – Он гулко засмеялся. – Такой слабости я не имею. Но, учитывая расклад сил на моей земле, вынужден с этим мириться. Вы можете не скрывать за броней свои лица. Здесь, во дворце, вам ничто не угрожает, а мне будет удобнее общаться не с вашей броней, а с реальными хуманами.

Он подождал, пока маскировка с забрал шлемов спадет и в прозрачных стеклах покажутся лица.

– Так гораздо лучше, – довольно протянул князь. – Не буду ходить вокруг да около, господа. Вы уже доказали свою силу, а мой предшественник помог вам с кораблями противников. Поэтому предлагаю сотрудничество. При этом мне не нужно ваше оружие, а будет нужна поддержка в предстоящей войне на моей стороне. Чем реально вы готовы мне помочь? – Князь замолчал и равнодушно смотрел на лица хуманов.

– Мы не готовы к такому разговору, властитель, – ответил один из хуманов. – Нам нужно посоветоваться.

Князь кивнул, как бы соглашаясь с его словами. Но произнес совсем другое:

– Очень жаль, что, идя на аудиенцию к владельцу домена, вы не озаботились выработать предложения о сотрудничестве. В таком случае можете идти и подумать над моим предложением. Когда будете готовы, приходите.

– Мы бы хотели обсудить с вами несколько текущих вопросов, – сказал все тот же хуман.

Но Курама остановил его взмахом руки:

– Потом, господа, все вопросы потом. После того как мы определим наши взаимоотношения. Можете идти.

В зал вошел черный демон и, слегка поклонившись, застыл.

– Проводи господ с надлежащими почестями, – ровным голосом приказал князь.

Алеш грязно выругался. Он так надеялся на то, что его проблемы с АДом после поимки агентов почти решены. Он ликовал. Он торжествовал. Он, простой агент, в одиночку переиграл весь аппарат АДа. Осталось только переслать сообщение «дяде», и все, можно неделю-другую спокойно переждать, пока не прибудет транспорт и он передаст груз спецназу ССО. После этого инсценировать гибель, забрать девочек и попробовать раствориться в новых мирах.

Но Дух переслал сообщение о том, что сектор взят под усиленный контроль, он опасается выходить на связь и открыть себя. На приказ немедленно связаться ответил одним словом – «забудь».

Прокс постарался взять себя в руки и успокоиться. Не всегда получается так, как хотелось бы. Иногда все происходит наоборот. Как это произошло в его случае.

Демон побери этого тихушника, не хочет засветиться после побега. Его понять можно, но все равно скверно. Надо думать, что предпринять, время работает против него. Чем дольше он ждет, тем меньше будет у агентов желания с ним сотрудничать. Информация о том, что спецы захвачены, через каналы преступников уже могла уйти в центр. Скорее всего, когда узнают об этом, их объявят предателями, действующими на свой страх и риск. Откажутся от них. И они это понимают. Материалы операции постараются уничтожить. Хотя это и трудно, но если захотеть, то вариант есть. Для этого нужно убрать их куратора, а вместе с ним и всю документацию. После чего все свалить на убитого или исчезнувшего. Таким образом можно обрубить все концы. А потом появление разоблачающих материалов никого не будет интересовать. Всесильные денежные мешки замнут это дело. Кого-то купят, кого-то запугают, кому-то уступят в чем-то. Самых ретивых поборников правды просто уберут. Несчастный случай. Его самого могут на время и забыть, но не простить. А значит, где бы он ни прятался, его могут найти. И вероятность этого довольно большая.

Какие у него есть варианты? Отправить сообщение самому открытым кодом? Но где вероятность, что оно дойдет до адресата? Скорее всего, на спутнике поставили фильтр, и это сообщение уйдет совсем в другое место. Это не выход. Сидеть и ждать неизвестно чего – еще хуже. Везде засада.

Он просидел в размышлениях до вечера, но так ничего и не придумал. Голова раскалывалась, и от безысходности, в которую он попал, ему хотелось выть. Победа была так близко, вот, казалось, протяни руку и коснись, но нет, он опять в том же положении, что и до поимки агентов. Он не любил ситуации, на которые не мог повлиять, а это была именно такая. С тревожными чувствами и немного успокоившись, он уснул.

Утром от отчаяния он решил связаться с Духом. Что он мог потребовать? Ничего. Дух ясно показал, что он независим. На него бесполезно давить, ему наплевать на АД со всей его мощью. Он обрел новую родину и хорошо устроился. Молодой, благородный, богатый, очень уверенный в себе, на такого не надавишь, такого можно только попросить, вот он и собирался это сделать. Не ради себя, ради тех, кого он полюбил, ради тех, кто ему дорог и ближе всех на свете.

«Демон Духу.

Друг! Я понимаю, что не могу тебе приказать или заставить, но могу обратиться к тебе с просьбой. Помоги мне. Не знаю как, но почему-то верю, что ты сможешь. Найди возможность передать это сообщение. Пожалуйста! Демон».

Отправив это сообщение, он неожиданно обрел спокойствие. Так бывало всегда, когда он делал все возможное для решения задачи и ясно осознавал, что больше от него ничего не зависело.

Он направился в помещение, где содержались пленники. На них были надеты наручники, а на ногах кандалы. Архаичное приспособление, но с одним свойством – по его команде они ломали кости.

– Господа, у меня есть для вас информация. Спутник, через который я хотел передать сообщение, взят под контроль. Если я не смогу связаться со своим начальством в течение трех декад, есть большая вероятность, что информация о вашем захвате дойдет до того, кто очень хочет меня захватить.

Алеш помолчал, давая пленникам время вникнуть в его слова и осознать, чем им грозит ситуация. Старший, оглядев своих подчиненных, произнес:

– Для нас будет лучше, если вы найдете способ связаться со своим начальством. В этом случае мы выступаем как свидетели и у нас есть иммунитет. Мы просто выполняли задание руководства, и только. В случае задержки мы рискуем стать предателями и на нас свалят все свои провалы. – Внимательно посмотрев на Алеша, он спросил: – Вы ведете к этому?

Прокс кивнул в знак согласия.

– Ну что ж, мы, как и вы, станем вне закона. Открытый мир для нас будет закрыт, и придется думать, как жить дальше. – Старший прямо посмотрел в глаза Прокса, ища в них ответ по поводу их дальнейшей судьбы. – Если вы, конечно, оставите нам жизнь. Вы хотите знать, как мы себя поведем?

Он понимал, что в таком случае у этого агента, что показал им свое могущество в этом необычном до странности мире, может отпасть необходимость в них. И для собственной безопасности он их просто убьет. Взять его здесь любыми силами АДа бесперспективно.

Прокс, все так же не говоря ни слова, кивнул. Старший опять оглядел своих подчиненных и вернулся взглядом к Демону.

– Мы готовы стать вашей командой. Моего слова достаточно?

Алеш через силу улыбнулся:

– Достаточно, господа. Через двадцать дней я или сниму кандалы, или отправлю вас отсюда.

Столица королевства Вангор

Вот я и во дворце. Сотни нарядно одетых мужчин и женщин прибыли на празднество, посвященное успеху посольства. Деньги, которые были необходимы, чтобы снарядить армию для защиты рубежей родины, проедались и пропивались без счета. Мы с Грондом и «служанками» прошли длинным вестибюлем по первому этажу. Там Эрну и Рабэ отделили от нас и увели неведомо куда.

– Как поднимешься наверх, студент, – слово «студент» мастер произнес как ругательное, – ты останешься один, сам по себе. Ходи, гуляй, пей, ешь, в общем, развлекайся. Морды никому не бей. На все вызовы отвечай вежливо и с достоинством. Поединки во дворце не затевай, дождись хотя бы утра или завтрашнего вечера.

Он еще раз окинул меня пристальным взглядом и, поняв, что попусту тратит время на этого оболтуса, скривившись, ушел.

Теперь я был предоставлен самому себе и, молча прохаживаясь по бесчисленным залам дворца, заполненным толпами аристократов, думал. Как же меня найдут в этом столпотворении мечтающие о мести? Я бы точно не нашел без сканера. В одном из залов обнаружил накрытый стол, к которому уже пристроилось с десятка два господ и дам. Не желая мешать их общению, я встал в сторонке, выловил из большой тарелки пирожное и стал жевать. А что, очень недурно. Какой-то крем в розочке из песочного теста и свежие фрукты. Так, пробуя то одно, то другое, я медленно дрейфовал вдоль стола и в конце концов практически уперся в двух молоденьких девушек, которые во все глаза смотрели на меня. Было в них что-то знакомое, но вот где мог их видеть, я вспомнить не мог, а что когда-то видел обеих, это точно.

– Иван-царевич?! – с удивлением и вопросительными нотками в голосе спросила одна из них.

Посмотрев на девушек более внимательно, я вспомнил. Твою дивизию! Это те две девушки, у которых я прятался, бегая по замку Шарду. Я еще пригрозил жениться на них. Вот это я попал!

Изобразив на лице удивление, я поклонился.

– Что-то не припоминаю вас. – И вежливо спросил: – Вам что-то угодно, таны?

И понял, что лучше бы не спрашивал. Они мгновенно вцепились в меня руками и в два голоса закричали:

– Обманщик! Конечно, угодно! Ты обещал на нас жениться!

Их сдвоенный крик привлек внимание остальных жующих и пьющих господ. Все с большим интересом уставились на нас. И даже стали подходить ближе. Ирридар оставался безразличным к происходящему, а Глухов, оставшись один, запаниковал: что делать?! Мысли в голове скакали как зайцы, убегающие без оглядки от лисицы.

– Дамы! Вы меня с кем-то путаете! – пошел в отказ я. – Я вас не знаю!

Это единственное, что я мог придумать на тот момент. Хотя понимал, что несу полнейшую чушь.

– Знаешь! Знаешь! – Они повисли на мне.

Та из них, которая начала разговор, повернув голову к дородной даме, проглатывая слова от восторга, стала быстро объяснять:

– Это он, тетушка. Мы тебе о нем рассказывали. Он прятался от демоницы, что ловили в замке у папеньки, когда он еще был жив. Он заскочил в нашу светелку и обещал нам, если мы будем кричать, то он на нас женится. Причем сразу на обеих. Вот! – закончила она и еще крепче ухватила меня за руку, прижавшись к ней крепкой грудью и ни капельки при этом не смущаясь.

– Да, так все и было, – подтвердила вторая и прижалась с другой стороны. Они висели на мне как груши и держались крепче клещей.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что я растерялся. Но мне помог незнакомый старичок, который подошел семенящими шажками поближе и заинтересованно спросил картавя:

– И вы кхричали?

– Нет! – ответили девицы хором. – Мы не хотели, чтобы его поймали солдаты или та самая демоница, что за ним охотилась. Она хотела, чтобы он на ней женился. Но представляете… – Они закатили глаза, показывая всем своим видом, что сейчас произнесут нечто ужасное и невообразимое. – Она днем была человек, а ночью лягушка.

– Интехресно! – произнес старичок. – Храз вы не хкричали, то этот молодой человек вам ничем не обязан.

– Как это не обязан? – вступила в обсуждение тетушка. – Еще как обязан, тан Твирстан! Он обещал жениться, но скрылся, как… как негодяй, не выполнив своего обещания. Мои племянницы оскорблены таким поступком. Я буду жаловаться!

Вокруг нас собиралось все больше людей, перекрыв мне все пути к отступлению. А дедок рассмеялся и, подмигнув мне, заявил:

– Молодой человек обещал жениться, если девушки закхричат, а они не закхричали. Значит, он не должен жениться. И ничем вашим милым племянницам не обязан. – Он с торжествующим видом посмотрел на даму.

– Это мы еще посмотрим! – с вызовом проговорила тетушка. – Держите его, девочки, я к его величеству за королевским судом.

Дело оборачивалось хуже некуда, впутывать в это дело Меехира Девятого у меня не было никакого желания. Я знал, что его величество ради развлечения и своего удовольствия может принять фатальное для меня решение и заставит жениться. Такое уже было в практике его правления. Дама это тоже знала и решительно направилась вон из зала. Твою дивизию! Как так-то! Тревога внутри меня взревела вовсю. Я мгновенно вышел в ускорение и телепортировался за толпу. Тетушка живо и быстро для своей комплекции скрылась за дверьми зала. Я устремился за ней. Подхватил замершую даму и, подняв, спрятался вместе с ней за драпировками. Там облюбовали уголок не только мы, но и еще одна парочка, совокуплявшаяся в полном экстазе. Экстремалы половые, ну надо же где устроились. Но мне до них в конечном счете не было никакого дела.

– Шиза, давай меняй ей установку! – взмолился я.

– С одним условием, – ответила та. – Ты не будешь приходить ко мне без моего согласия.

– Не буду и с согласия, и без согласия, крошка, действуй, она должна забыть, зачем шла.

– Нет, так не пойдет. Я не хочу, чтобы ты перестал навещать меня. Но это надо делать с моего согласия.

– Договорились, давай уже! – Мне было безразлично, как я смогу наведываться к своему симбионту, меня сейчас не интересовали ее тайны. Не хочет, и не надо. – Она должна полностью забыть о моем существовании!

После процедуры, проведенной Шизой, я оставил тетушку за шторами и вышел из ускорения. Не успел отойти на пару шагов, как из-за драпировок раздался сначала вопль тетушки, а следом визг дамы, занятой интересным делом. Крики не смолкали, а, наоборот, усиливались, к ним присоединилась крепкая ругань мужчины, который заорал:

– Сука, отпусти волосы!

Туда ринулись гвардейцы, стоявшие на часах у ближайшей двери. Они отдернули занавесь и всем присутствующим явили картину, достойную кисти авангардиста-эротомана-новатора. «Тетушка» вцепилась в волосы мужчины и, прижав парочку к стене своим мощным телом, вопила нечто неразличимое, переходя то на бас, то на визг:

– Паскудник! О… уб… бу… На мои деньги! Шлю… про… бу… бу…

Мужчина лет тридцати, стоя со спущенными штанами, выл, ухватившись за талию блондинки, пышная прическа которой виднелась из-под задранной на голову юбки. Сама она склонилась к самому полу и пыталась вырваться из неудобной позы, но, прижатая тетушкой и мужчиной к стене, могла только визжать. Толпа прибывала и с удовольствием наблюдала, как гвардейцы пытались оторвать разъяренную тетку от мужчины. Но та так крепко вцепилась в волосы кавалеру, что потащила его за собой. Тот потащил блондинку, и этот орущий паровозик вывалился почти на середину зала. В зале сначала раздались тихие смешки, затем они переросли в хохот. Троица повалилась на пол и погребла под собой гвардейцев. Все трое были, по-видимому, в шоке. Руки гвардейца ухватили орущую даму за грудь. Дама взвизгнула, наконец отпустила несчастного любовника и, заревев как раненая слониха, вцепилась ногтями в лицо обидчика.

Я поспешил покинуть зал и направился куда подальше. По дороге встретил Гронда, спешащего к месту происшествия. Тот подозрительно посмотрел на меня и спросил:

– Что там за шум? Не твоя работа,студент?

– Нет, мастер! Ну что вы! – Я смотрел самыми честными глазами. – Там кто-то кого-то застал за изменой. Мне так показалось.

– Кто-то кого-то, – проворчал он, – но при этом ты там умудряешься присутствовать. – Все это он сказал, проходя мимо, и, к моему облегчению, скрылся в шумном зале.

– Не только я, – запоздало произнес я старику вслед и продолжил свой бег от неприятностей. Пройдя парочку залов, попал в зал с музыкантами. Здесь было полно молодежи.

«О! – с облегчением подумал я. – Может, здесь затеряюсь».

Встал, как у нас на дискотеках, в сторонке и постарался не выделяться на фоне драпировки стены.

Некоторое время меня не замечали, затем парочка девушек прошла, о чем-то шепчась, мимо. Потом продефилировала в обратную в сторону, бросая на меня мимолетные, но выразительные взгляды. Я вспотел, но продолжал стоять истуканом, понимая, что веду себя глупо и надо уходить отсюда. Но пока я раздумывал, как мне потихоньку смыться, девушки подошли к большой группе молодежи и, оглядываясь на меня, стали что-то говорить.

Через минуту ко мне направилась целая процессия. Впереди шел высокий крепкий брюнет с усиками, как у Петра Первого. И я понял, что не успел скрыться. А дергаться именно сейчас было смешно. Шагах в трех парень остановился, окинул мою фигуру оценивающим взглядом. Видно было, что он оценил мой рост, ширину плеч и увидел во мне соперника себе, как альфа-самцу.

– Я тернавье Ошвар риз Крензу.

Тернавье – это старший сын, наследник графа или герцога (еще герцога здесь называли при обращении – риз). Пришлось мне представляться. Сколько ни прячься, а провести вечер, бегая из зала в зал, я уже не хотел. Поэтому вымучил улыбку и представился:

– Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

То, что я выглядел очень молодо, но уже был полноценным бароном, а не баронетом, произвело впечатление. Вожак этой толпы прищурился, не зная, как повести разговор дальше. Но в это время раздался голос кого-то из свиты тернавье:

– Да это тот самый дворянин, который поссорился с тернавье Бушелом и его компанией в трактире и избил их. Мне отец говорил, что его за это арестовали. Потом была какая-то смута в тюрьме, и его, видимо, выпустили. Точно, я хорошо помню, отец просил еще узнать, кто такой этот Аббаи. Не вангорская фамилия.

– Что же вы, барон, распускаете руки, как простолюдин? – ухмыльнулся сын герцога Крензу.

– Вы ошибаетесь, Ошвар. – Я назвал наследника всесильного герцога по имени, доброжелательно и фамильярно. Этим показывал, что считаю себя ровней герцогскому отпрыску. Его рожа перекосилась. А я вернул ему ухмылку. – Я не бил этих молодых людей, их избила моя служанка, добрая девушка, она испугалась за их жизни и просто избила парней, чтобы не приставали.

– Ты лжешь! – воскликнул все тот же голос, но говоривший не спешил показываться.

– Лгу? – переспросил я. – Для этого, господа, достаточно поспрашивать в трактире, где это произошло.

– Так ему и надо, этому дурню Бушелу, – проговорил сын риза. – Надо же! Девка их избила, вот смех-то!

– Ошвар, – вышел из свиты какой-то парень. – Я утверждаю, что он врет, и вызываю его на поединок чести. – Он подошел ко мне, высокомерно глядя снизу вверх. Я был выше его на голову. Произнес: – Вы лгун, тан!

Я пожал плечами.

– А вы дурак, и что? – И с ухмылкой посмотрел на него.

Паренек вылупился на меня, не зная, как реагировать на мои слова.

– Вы… вы… негодяй! С вами будет драться мой защитник чести! Вот! Выбирайте день и час!

Я оглядел оценивающе паренька с ног до головы. Был он щуплый, нежный, ухоженный и расфуфыренный, как херувимчик, и очень молоденький, лет пятнадцать-шестнадцать. Хотя и мне еще не было шестнадцати, но я считал себя очень взрослым, можно сказать, престарелым.

– Естественно, – согласился я, – сами вы за свою честь постоять не можете, вам, юноша, нужен защитник и нянька с сиськой.

Аристократ замер с открытым ртом, а девушки не выдержали и рассмеялись.

– Значит, так, тан, раз за вас будет сражаться защитник, за меня будет сражаться служанка, – обратился я к продолжавшему стоять с открытым ртом пареньку.

– Но это… бой насмерть! – прошептал он.

– Значит, одним защитником у вас будет меньше, – ответил я и обратился к девушкам: – Дамы, бросайте этих кавалеров, они себя не могут защитить, тем более вас. Пока они будут бегать за защитником, вас уже раз пять лишат чести. – И, высказав все, что думал о столичной золотой молодежи, расхохотался.

– А я не против, если меня лишит чести такой барон, – игриво заявила высокая девушка.

– Аграсса, ты чего? – дернула ее за рукав подруга. И зашипела, но так, что все ее услышали: – Что о тебе подумают?

– А что, я сама видела, как две дурочки Шарду на него вешались. И говорили, что он обещал жениться на обеих. Их тетя даже пошла к королю жаловаться.

– Сразу обе захотели? – переспросила другая подруга и, накручивая локон на палец, стала меня откровенно разглядывать.

Тернавье, заметив, как разворачиваются события, злобно скривился и презрительно бросил:

– Провинциал!

Он повернулся и решил уйти победителем. Ага, щас!

– От провинциала слышу, – вернул я ему его колкость.

– Завтра утром, после дуэли с ним, – показал он пальцем на первого дуэлянта. – Только вы и я.

Посмотрев на херувимчика, я со смешком выдал:

– Какой он, на хрен, дуэлянт, так, комар писклявый.

Снова раздался несмелый смех, и компания ушла. Я вздохнул. Не приживаюсь я в благородном обществе. Нет у меня способностей льстить, угождать и предавать. Оставшись совсем один, пошел искать место, где оскорбленному есть чувству уголок. За моей спиной раздались решительные шаги, кто-то догонял меня, но я не стал оборачиваться. Идет себе и пусть идет. Но чья-то сильная рука схватила меня за плечо, пытаясь остановить. Мгновенно прижав кулак неосторожного человека к плечу, я резко развернулся. Наверное, сделал это слишком быстро. У того, кто пытался меня остановить, хрустнула зажатая рука, а сам он под действием проведенного мной приема согнулся и смотрел лицом вниз. Затем заорал как резаный. Пришлось так же быстро выпустить его конечность.

– Скотина! Ты сломал мне руку! – простонал он. Выпрямившись, парень злобно ожег меня взглядом. – Поединок! Завтра.

– Будешь третьим, – согласился я.

Еще минут пять я принимал их вызовы.

– Если вы, господа, закончили с дуэлями, то я пойду, – как можно вежливее сказал я, подмигнул смотревшим на меня во все глаза девушкам и ушел.

Бродя в одиночестве, набрел на еще один зал с накрытыми столами. Положил на тарелку мясо, маленькие булочки и стал уплетать, запивая соком из каких-то фруктов.

– Куда в вас только лезет? – услышал я.

Медленно обернулся и увидел смеющуюся ту самую девушку, которая хотела расстаться со своей девичьей честью.

– В здоровом теле, тана, здоровый аппетит, – прожевав и улыбнувшись ей, ответил я.

Черноволосая, высокая, с отличной фигурой, она выделялась среди своих низкорослых и щуплых подруг. Кроме того, по всей видимости, имела характер независимый и твердый. Очень целеустремленная и решительная. Ее характеристика мгновенно сложилась у меня в голове. И что ей нужно от меня?

– Вы, барон, нехеец? – спросила она, взяла тарелку и стала накладывать себе то, что ей приглянулось.

– Нехеец, тана.

– Зовите меня Аграсса. А вы не похожи на нехейца, Ирридар.

С первого раза запомнила мое имя. Не дура.

– У нас есть в охране нехейцы, они низкорослые, круглолицые, – между тем продолжила она.

– Это потому, что у меня мать лигирийка, – улыбнулся я и положил себе точно такой кусок, какой взяла она.

Мы весело уплетали угощение, проходя вдоль столов и болтали ни о чем. О погоде, о столице, о сплетнях, что гуляли среди светской молодежи. Время от времени девушка показывала на то или иное блюдо и рекомендовала мне разные деликатесы.

– У вас есть невеста, барон? – поглядывая на меня изучающе, но не прямо, а из-под края тарелки и наклонив голову, спросила она.

– Есть.

– И кто она?

– Она наполовину орчанка. Я ее привез из степи, – признался я. – Там она была небесной невестой и вот досталась мне.

– Вы были в составе посольства? – Она еще больше удивилась. – Так это вы тот герой, который помог графу Саккарти успешно закончить его миссию? Здесь столько разговоров было о молодом студенте магической академии, который с боем взял в жены орчанку.

«Ага, – подумал я, – кто-то больно умный или догадливый уже переводит стрелки на меня».

– Нет, Аграсса, я не герой, просто так вышло случайно. – Мне не нужна была слава помощника Саккарти. Еще одну галочку для увеличения ненависти ко мне лесных эльфаров ставить не хотелось.

– Так вы, Ирридар, еще к тому же скромны. Это действительно по-провинциальному.

Я не обиделся. Мало ли кто как считает. Интересно было другое, в чем выражалась моя провинциальность в понимании столичной богемы. Поэтому спросил:

– По-вашему, не выпячивать себя и не хвастаться тем, чего не совершал, это и есть провинциальность?

– Не обижайтесь, Ирридар, местное общество так устроено, что хвалиться и кричать о своих подвигах это нормально. В порядке вещей. Скромность не приветствуется, как и наглость, а вы проявили и то и другое. Не признали первенство наследника Крензу и посмеялись над его друзьями. Но… вы мне интересны. Вы молоды, сильны, уверены в себе и, судя по вашей одежде и драгоценностям, богаты. Вы были бы мне идеальной парой. Наш род небогат, но очень древний и влиятельный. Я третья дочь в семье и приданое за мной большое не дадут. Но вместе со мной в семью придут связи и влияние при дворе. – Она посмотрела на меня, стараясь уловить, понял я ее или нет.

Я понял. Быть чьей-то подходящей парой мне не улыбалось, и я сказал:

– Я действительно провинциален, тана, и для того, чтобы жениться, я должен девушку полюбить. – Я смотрел ей в глаза, не усмехаясь и не переводя все в шутку. – Кроме того, у меня уже есть одна невеста, и она принцесса степи. Так что влияние у меня тоже есть.

Девушка не смутилась.

– Я понимаю, – кивнула она. – Я знаю, что такое небесная невеста. Наша семья заботится о том, чтобы дать нам достойное образование. Мне очень не хочется идти замуж за богатого старика. А это, к сожалению, мой удел. О любви здесь говорить не приходится.

Она вздохнула и откусила кусочек пирожного. Медленно, о чем-то раздумывая, прожевала, глядя в сторону. Я тоже молчал, не мешая ей думать.

– Но потерять свою девственность, – неожиданно сказала она, – я хочу не со стариком. Ему хватит и того, что он будет владеть моим телом и мной. Я хочу отдать ее вам, тан, и сегодня.

Это было неожиданно, и я вновь не знал, что ответить.

– Э-э-э… тана… почему сегодня? – только и смог произнести я.

– Потому, что завтра вас, вероятнее всего, убьют. Если не на дуэли, то в спину. Здесь так принято.

Она говорила спокойно, как о чем-то решенном и не подлежащем обсуждению или сомнению. Она верила во всесильность местной элиты, не прощающей обид. И это было правилом и нормой их жизни.

– Не буду спорить с вами, Аграсса, поживем – увидим. – Я уже успокоился и взял себя в руки.

Наш разговор прервало появление нескольких молодых людей. Они шумно что-то обсуждали и, подойдя к столу, удивленно уставились на меня. В этом дворце я у многих вызывал удивление.

– Бушел! Так это тот наглец, который кинул тебе в лоб кошель с серебром? – показал на меня пальцем один из них. – Точно он, он был еще с той сукой, что избила нас.

– А ты говорил, что он в тюрьме, – добавил другой.

Тот, кого назвали Бушелом, вытаращился на меня, покраснел, кинул взгляд на девушку и натужно, выдавливая из себя слова, проскрипел:

– Завтра утром дуэль с моим защитником, назначьте время и место.

Я всем назначал полигон гильдии магов. Туда направил и его. Следом вся эта компания радостно тоже назначила мне дуэли, видимо не опасаясь и пребывая в уверенности, что защитник Бушела вытрясет из меня душу.

Девушка многозначительно улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой: мол, ну что я говорила? Поставила тарелку на стол и прошептала:

– Я буду ждать.

Она и парни покинули зал, оставив меня одного. Становилось скучно. Так поругаться, пожрать и бесцельно бродить я мог где угодно. Хоть на улице, хоть в любом столичном трактире. Надо чем-то себя занять. Я проследил взглядом за ушедшей компанией и улыбнулся. Мысли, как занять себя, пришли почти мгновенно.

Ошвар риз Крензу был собой недоволен, но старался этого не показывать. Какой-то залетный провинциальный барон посмел бросить ему вызов и испортил все настроение. Даже неприступная Аграсса предложила ему себя. Конечно, назло Ошвару, из-за того что он закрутил роман не с ней, а с ее подругой Лукрецией. А что она хотела, подарки, ухаживания за просто так? Ну уж нет, он не сельский дурачок. «За все надо платить, детка», – подумал он.

В открытую дверь вбежал взбешенный чем-то Бушел. Осмотрелся, увидел Ошвара и компанию и направился к ним. Подошел, тяжело дыша, и уставился на него.

– Бушел, ты чего такой злой? – с усмешкой спросил Ошвар.

А за спиной раздались смешки:

– Да небось опять служанка избила.

И все дружно захохотали. Даже Ошвар не выдержал, и на его лице промелькнула улыбка.

– Смеетесь, да? – прорычал Бушел и вдруг тонким визгливым голосом завопил: – Ты кого назвал дурнем? Недоносок! Ты кровью смоешь оскорбление! – И, плюнув Ошвару на сапоги, убежал.

Наследник герцога оторопело смотрел ему вслед.

– Это что сейчас было? – растерянно спросил он.

В дверях снова показался Бушел. Только на этот раз он весело улыбался и был в компании друзей.

«Совсем обнаглел, – глядя на него, со злостью подумал Ошвар. – Думает, приведет своих дружков и спрячется за ними? Вот сволочь!»

Тем временем Бушел как ни в чем не бывало подошел к изумленно замершей компании и поздоровался:

– Привет, Ошвар! Привет, ребята!

Ответом ему были тишина и удивленные взгляды. Не понимая, почему его так встречают, Бушел спросил:

– Вы чего молчите?

– Ты еще спрашиваешь?!

– Ну да! – Бушел растерянно огляделся. – А в чем дело?

– Я тебе отвечу, придурок, если ты вытрешь мне сапог, на который плюнул.

– Ошвар, ты в своем уме? – Бушел побледнел. – Какой сапог? Почему я должен его вытирать? – Он оглядел хмурую компанию и сделал шаг назад. – Что-то вы, ребята, не в себе.

Спорить с разозленным Ошваром было глупо. Бушел это хорошо знал, как и то, чем это обычно заканчивается. Тем более враждовать он никоим образом не собирался.

– Я лучше пойду. – Бушел осторожно отошел от компании и вышел из зала.

– Он какой-то странный, вы не находите? – Ошвар оглянулся на свою свиту.

А Бушел неожиданно вернулся вновь. Быстрым шагом приблизился к недоуменно смотревшим на него молодым людям.

– Вытереть сапог, говоришь? – Он вызывающе уставился на Ошвара. И вдруг плюнул ему в лицо. Весело засмеялся и, развернувшись, бросился бежать вон из зала.

Ошвар был поражен до глубины души, так с ним еще никто не смел себя вести. Его глаза были широко открыты, и он по-детски обиженно ими моргал. Наконец до него дошло, что произошло. Он вытерся рукавом и, яростно взревев:

– Стой, сволочь! – устремился вслед за обидчиком.

Конечно, с одной стороны, я поступал мелочно или даже подло, принимая иллюзию Бушела. Но принцип «разделяй и властвуй» всегда приносил нужный результат. И по моему глубокому убеждению, с этой моральной стороны смотреть на ситуацию, возникшую вокруг меня, было нельзя. Они объявили мне войну без всяких правил. Будут подсылать бретеров, зарабатывающих на жизнь убийствами на дуэлях, наемных убийц и не погнушаются подсыпать мне отраву в пищу. При этом сами будут оставаться в стороне. Люди, давно потерявшие честь и совесть, живущие по своим правилам замкнутого мирка вседозволенности. Так зачем же мне выставлять себя идеалистом и дурнем. Пусть сами побывают в шкуре жертв и передерутся между собой. Тогда и моей особе будут уделять меньше внимания.

Я посмотрел в спину уходящему расстроенному парню и быстро побежал к нему.

Бушел шел медленно, обдумывая, что за странная история приключилась риску назад. Ошвар совсем уже сходит с ума, заставляя вытирать ему сапоги. Вот скотина! Прикрывается папенькой! Лучше от него сегодня держаться подальше.

Он успел отойти от двери на несколько шагов, как получил сильный удар ногой пониже поясницы. Не удержавшись, растянулся на полу, у ног какой-то престарелой парочки.

– Что за молодежь невоспитанная пошла! – брюзгливо проворчал старик и перешагнул лежащего Бушела.

Возмущенный юноша поднялся и увидел убегающего Ошвара.

Ну это уже слишком! Бушел пришел в бешенство. Проследив, как тот скрылся в зале, поднялся и решительно направился за ним следом. У самых дверей он столкнулся нос к носу со своим обидчиком. Увидев Бушела, тот заорал:

– Убью, сволочь! – и с размаху врезал ему кулаком в нос.

Яркая вспышка боли накрыла Бушела, а затем наследник риза плюнул ему в лицо. Зажав разбитый нос, Бушел завыл, потом зарычал и пнул противника между ног. Схватившись за пах, тот согнулся. А на Бушеле повисли его друзья, не давая ему продолжить драку.

Ошвар отдышался и сквозь сдерживаемые слезы проговорил:

– Дуэль. Сейчас. И без защитников. Иначе я тебя, Бушел, просто убью.

Через пару минут они встали друг против друга с узкими мечами. Их окружили зеваки, как молодые, так и старые, и с интересом стали наблюдать за поединком.

Фехтовальщики, по-моему мнению, они были так себе. Красивые позы, обмен ударами под ахи и охи дам. Так они стучали железом минут пять, и я заскучал. Надо добавить им огонька. Присмотрелся и принял облик одного из дружков Бушела. Выскочил на середину и, пробегая мимо, толкнул Ошвара в спину. Тот пошатнулся, а меч Бушела пришелся ему по руке. Сверкнул щит, отражая удар. А я протаранил толпу и скрылся. Что тут началось!

Публика, негодуя, заорала! Несколько молодых людей бросились за негодяем, посмевшим вмешаться в поединок, и настигли его у стола с закусками. Сбили с ног и совсем не по-светски стали избивать ногами.

Непорядок! Четверо на одного! И я, приняв облик его товарища, напал со спины и разметал их по полу. Оглядевшись, увидел, как ко мне несется, размахивая мечами, с десяток возмущенных аристократов. Ну что же, свое черное дело я сделал, пора смываться. Заскочил за спасительные шторы, принял свой облик и телепортировался в зал, где происходил поединок Бушела с Ошваром.

Граф тан Кране рвал и метал. Эти отпрыски лизоблюдов позволили себе обнажить оружие во дворце и передрались между собой! Ну он покажет им и их родителям, кто во дворце главный! Собрав с десяток тайных стражников и два десятка простых стражников, он ринулся вразумлять нарушителей спокойствия.

Сквозь толпу, словно ледокол, рассекающий лед, пробились гвардейцы и пара дворян, как я понял, из личной стражи короля и решительно прекратили эту комедию.

Жаль. Я посмотрел налево, направо, размышляя, какую каверзу еще устроить этим прожигателям жизни, заметил Гронда, который осуждающе качал головой.

– И ты здесь! – Он подозрительно посмотрел на меня.

Я только пожал плечами. А я тут при чем?

– Гронд, старина! – К безопаснику подошел такой же старичок и, смеясь, стал хлопать его по плечу. – Что, молодость вспомнил? Хе-хе-хе. Старый негодник. Ну насмешил! Насмешил! – добродушно смеялся он.

Дед озадаченно посмотрел на подошедшего.

– Ты это о чем, Сирд?

– Как о чем? О том, как ты залез под юбку Марыси и спрятался там. Что, молодые годочки решил вспомнить? Гы-гы.

Гронд растерянно оглянулся на меня. А я погрозил ему пальцем и сказал:

– Заметьте, мастер, меня там не было.

Дед подхватил под руку своего старого знакомого и потащил его от меня подальше.

Я остался один. Теперь никому до меня дела не было. Своей цели отвлечения на негодный объект я добился. Кому теперь нужен заштатный барон, если тут такие дела творятся? Правильно, никому!

Молодежь разбрелась парочками и стайками и, возбужденно обсуждая последние события, бесцельно фланировала по залу. Эх, мне бы трик тут пожить, я бы точно значительно проредил их поголовье. С другой стороны, оно мне надо? Для того чтобы что-то изменить, нужно вырубать сорняки под корень и поголовно. А у меня такой цели не было. Чтобы и дальше обо мне меньше вспоминали, я скрылся за шторами.

Две девушки отделились от компании Ошвора и стали о чем-то шептаться, остановившись рядом со мной.

– Эту тварь, Аграссу, надо наказать, – тихо сказала одна. – Так просил Ошвар. Она в открытую вешается на барона.

– А что мы можем сделать?

– Мы ей скажем, что барон ждет ее в красном зале, а там будет Родырик, двоюродный брат Ошвора, у него с собой амулет молчания. Мы ее проводим туда за шторы.

– И что? – спросила вторая.

– Как что! Он ее там лишит чести. – Она рассмеялась.

– Не понимаю! Она расскажет, что это мы ее туда затащили, а Родырик над ней надругался. Ты знаешь, что с нами сделают!

– Ничего не сделают! Мы скажем, что там был барон и у них все было по согласию. А она все выдумывает. Родырик тоже скажет, что его там не было. Ошвар подтвердит, что он был все время с ним.

– Ух ты! Как интересно придумано! Я согласна. Давно хотела показать этой зазнайке ее место.

Я слушал этих девушек, которые готовы были наказать свою подругу, и изумлялся. Это не высший свет, это клубок змей какой-то!

Решение пришло мгновенно. Я принял иллюзию одного паренька с противной рожей лизоблюда из свиты сына герцога и, вытянув руки, затащил обеих за штору. Наложил оцепенение и, гаденько ухмыляясь, как это делал тот, зашептал:

– Сначала я поиграю с вами. А потом отпущу охотиться на Аграссу.

Девушки не могли пошевелиться, их глаза смотрели на меня, все больше открываясь, и в них нарастал настоящий ужас. Они разевали рот в беззвучном крике, но и только. Я задрал подол первой и вложил ей в руки, затем проделал то же самое со второй. Надо же, и эти нарядились по последней лигирийской моде: чулки и видимость трусов. Если ты не можешь показать ноги и сверкнуть открытыми ягодицами под платьем, волочащимся по полу, то зачем так выпендриваться? Мне была непонятна их логика. Хотя кто и когда мог до конца понять женщин?

Конечно, я не собирался насиловать этих красоток. Я хотел дождаться, когда заклинание развеется, и скрыться с этого места. Для пущей правдоподобности я стал развязывать веревку на штанах. Секунд через восемь оцепенение спало. И там, где мы стояли, раздался сдвоенный визг, который бальзамом разлился мне по душе. Девушки заорали так громко, что чуть не оглушили меня, и, рванувшись сквозь прорехи в плотной ткани портьер, сверкая голыми коленками, с отчаянным воплем понеслись прочь. Я выглянул, подмигнул стоявшим неподалеку молодым людям и тоже скрылся.

– Какую юбку, Сирд, ты что несешь? – шепотом спросил Гронд старого знакомого, отходя подальше от нехейца, чтобы тот не слышал их разговор. На этом балу происходило подозрительно много странных событий. Ссора женщин из-за любовника, драки молодежи, теперь какие-то намеки на него самого…

– Ладно притворяться, это видел не только я. Да и Марыська осталась довольна.

Разговаривая, они вошли в зал. Неподалеку от дверей стояли дамы со следами былой красоты, правда, следы еле просматривались за многочисленными складками на шее, под толстым слоем кремов и пудры, скрывающих морщины на лице. Зато они гордо несли впереди себя необъятные бюсты, как знамя победы над своей молодостью и ушедшими годами. В их окружении стоял раскрасневшийся архимаг мессир Кронвальд и рассказывал какую-то занимательную историю. Дамы обмахивались веерами и смеялись.

Удивленный Гронд застыл как истукан. Он впервые видел своего друга не плетущим интриги, а в обществе женщин. «Что за день сегодня?» – подумал он. Нет, зря он взял с собой нехейца. Тот разносит какую-то заразу помешательства, и всякий, кто с ним пообщается, становится немного сумасшедшим.

К задумавшемуся Гронду подлетела смеющаяся дама не совсем преклонных лет, ухватила под руку и, щебеча ему на ухо что-то смешное, потащила слабо сопротивляющегося начальника службы безопасности академии в другой зал.

Кронвальд не любил эти балы и танцы, они отнимали время и заставляли скучать деятельного мессира. Но он вынужден был присутствовать и терпеть, делая вид, что счастлив угождать его величеству.

Мимо него продефилировала стайка великовозрастных прелестниц, которые, заметив мессира, рассмеялись, окружили его и стали приставать:

– Мессир! Вы такой великолепный рассказчик, пойдемте с нами. Вы и нам расскажете свои веселые истории, нам очень, очень интересно!

Маг, ошеломленный их напором, пробовал сопротивляться:

– Дамы, прошу прощения. Я бы рад… но-о вот… э-э-э… срочно надо к его величеству.

Но его подхватили под руки и повлекли совсем в другую сторону.

– Его величество приказал всем веселиться и не мешать ему, – щебетали наперебой дамы, почти насильно таща архимага в полутемный зал, где была потушена часть светильников.

Мессир увидел нереальную картину. Гронд бегал с завязанными глазами и старался схватить женщин, которые со смехом убегали от него. Но он все равно успевал схватить то одну, то другую, и обязательно за грудь. Те визжали от восторга и делали вид, что отбиваются веерами.

– Что здесь происходит? – пробормотал мессир, пораженно разглядывая игры великовозрастных детей.

Гронд залез под стол и исчез. Неожиданно стоявшая с другой стороны стола дама завизжала и побежала от стола, хлопая руками по низу платья. При этом она непрерывно хохотала.

Она пробежала мимо Кронвальда и сквозь смех попросила:

– Мессир! Ой! Спасите! Ой! – Из-под юбки выглянула голова Гронда, подмигнула архимагу и вновь исчезла под подолом.

Женщина, визжа и хохоча, исчезла за дверьми.

– Это какое-то сумасшествие! – пробормотал мессир.

Его величество, окруженный придворными, шествовал через залы, заполненные аристократами, в большой зал приемов, где должен был состояться праздничный бал. Всюду он видел заискивающие лица и подобострастные низкие поклоны, и это его раздражало. Изо дня в день, из года в год одно и то же! Старые, некрасивые морды и льстивые речи.

Вдруг из какой-то двери выбежал на четвереньках мессир Кронвальд и, лая, очень быстро убежал, а за ним выскочила хохочущая толпа вдовушек и одиноких матрон. Они, пробегая мимо удивленного короля, делали реверанс и тут же мчались вдогонку за архимагом.

Его величество, не веря, протер глаза и обернулся к своей свите.

– Риз, меня не обманывают мои глаза? Это был мессир Кронвальд? – спросил он герцога Крензу.

Герцог сам не ожидал увидеть такое и глубокомысленно задумался. Что на этот раз придумал этот хитрющий маг? Что за дьявольскую игру он тут разыгрывает специально на глазах короля? Но его опередила королева:

– Да, дорогой, это мессир Кронвальд развлекает моих фрейлин. Я вас покину, ваше величество, и присоединюсь к ним. Как интересно! – воскликнула она и поспешила за толпой женщин.

– Они тут, понимаешь, веселятся вовсю, а я хожу скучаю! – Король был огорчен. Как же так! Это несправедливо! Жизнь казалась ему скучной и пресной. Фаворитки и лесть приближенных дворян уже приелись. Ему хотелось новых впечатлений, ощущений, праздника, наконец. Король с завистью подумал о веселящихся магах. Ведь могут же развлекаться! Он тоже так хочет.

– Ваше величество, вы повелели всем веселиться, вот мессир и выполняет ваше повеление! – сказал один из придворных. – Я тоже могу лаять. – Он встал на четвереньки и сказал: – Гав.

– Бросьте ваши глупости, тан Рунгерер, это не смешно. Вот лающий архимаг это действительно смешно.

Король направился дальше, и мимо них пробежали орущие и визжащие дамы, а следом с завязанными глазами бежал мессир Гронд и периодически мычал. Услышав это мычание, дамы еще громче взвизгивали и бежали с хохотом дальше.

Меехир Девятый проводил их глазами и вздохнул.

– И этот веселится. Всем весело, кроме меня!

Мимо него в обратную сторону пробежали первые замеченные им дамочки, и последней бежала орущая и визжащая от восторга королева, а следом за ней вприпрыжку скакал лающий архимаг и почти догонял. Ненадолго установилась тишина, а к замершей свите короля вышел мессир Кронвальд, но, что странно, совсем с другой стороны, а не с той, в которую ускакал. Увидев его величество, быстрым шагом направился к нему.

– Ваше величество, спасайте, иначе дамы меня замучают! – Он ни капельки не запыхался, и это тоже было странно.

Его величество зло и в то же время мстительно посмотрел на архимага и приказал:

– Возвращайтесь, мессир, и развлекайте фрейлин королевы. У нас праздник!

Мессир вздрогнул и нерешительно затоптался.

– Давайте, давайте! Юноша, – злорадно добавил король и проследил взглядом, как ушел огорченный маг.

Я переходил из зала в зал, наблюдая за придворной жизнью и решая, кого с кем мне еще поссорить. Те две девушки уже выполнили свою задачу, и несколько юношей, нежных и надушенных, уже вызвали ничего не понимающего аристократа на дуэль. Но мне этого казалось мало. Увидев скучающую Аграссу, я вновь за шторами прошел к месту, где она стояла, и, высунув голову, кивком пригласил ее к себе. Та широко раскрыла глаза и отрицательно покачала головой. Сначала я не понял причину ее отказа, а потом до меня дошло: она думает, что я зову ее лишиться девичьей чести, по-быстрому и в антисанитарных условиях.

– Поговорить надо! – шепнул я.

– Говорите здесь, барон. – Она тоже говорила шепотом. – Я вас боюсь.

– Хорошо. Я спрячусь, а вы слушайте. Против вас составлен заговор. К вам хотят подойти две девушки и пригласить в красный зал. Якобы я там вас жду, но там будет брат Ошвара Родырик. Он лишит вас того, чего вы так хотите лишиться, а девушки подтвердят, что вы были со мной. А Ошвар подтвердит, что его брат все время был с ним.

Не успел я произнести последнее слово, как Аграсса очутилась рядом со мной.

– Вы не шутите, барон?

Я отступил на шаг. Уж очень она была разгорячена, мало ли чего ей в голову придет, возьмет и лишит чести меня. Я как бы не против, но… но… Домыслить, что значило это «но», я не успел.

– Кто они? – Ее ноздри в ярости раздувались. – И как это узнали вы?

– Случайно, Аграсса. Стоял, вот как сейчас, за портьерой и услышал.

– Так вы любитель подслушивать? – Ее голос сочился ядом.

«Вот и помогай таким», – подумал я.

– Не то чтобы любитель, по долгу службы полагается, я тайный стражник дворца, тана.

– Ах вот почему вы так спокойны и не боитесь мести придворных. – Ее гнев мгновенно прошел. – Так кто?

Вместо ответа я спросил:

– Вы все еще хотите расстаться с девственностью?

– С вами уже не хочу, барон. Так кто? – настойчиво повторила она.

– Те, кто выбегал из-за штор с задранными юбками.

В это время мне пришло сообщение от Эрны, переданное через амулет:

– Ваша милость, из вашей сумки вылезли господин ректор и тот старичок, который сидит на проходной. Они увидели Рабэ и предложили ей поиграть в карты. Но та, увидев их, испугалась и описалась. Тогда они ушли. Вот.

Твою дивизию! Стихия вырвалась на свободу, и скоро надо ждать катаклизмов. Где их теперь искать?

– Простите, тана, мне пора. – Не закончив разговор, я быстро исчез телепортом.

Подгоняемый то ли неясным предчувствием неотвратимой беды, то ли понимая, что эти парни не мелочатся, когда разгуляются, быстрым шагом, почти бегом, я направился к лестнице, ведущей вниз. А мысли мои бежали впереди меня, они, можно сказать, скакали. Да так быстро, что я их не догнал. Поэтому на полпути остановился. А куда, собственно, я бегу? Эти весельчаки обязательно заявятся на праздник жизни. И надо искать их здесь, среди веселья. Где шум, смех и драки, там и они.

Его величество, видя, как радуются другие, мрачнел. Оглядел, нахмурив брови, сервированный стол для него и приближенных и подошел к нему. Долго выбирал, что съесть, и тут из-под стола, накрытого белой скатертью, вылезла рука, схватила графин с вином и исчезла, и послышался радостный возглас.

Король, выгнавший в раздражении всех из зала, удивленно приподнял скатерть и заглянул под стол.

Там сидели, кто бы сомневался, мессир Кронвальд, Гронд, его безопасник, и графиня Марыся тана Чарда, старшая фрейлина королевы, с которой он в молодости… ну это не важно. И играли в карты.

– Твое величество! – обрадовался Гронд. – Залезай.

Король не успел опомниться, как фрейлина ухватила его за руку и втянула под стол. Она чмокнула его в щеку и предложила:

– Будешь играть в карты на раздевание?

Следом, не дав сказать ему и слова, сама за него решила:

– Гронд, лапочка, сдавай, он будет.

Через десять минут его величество уже сидел без штанов, в одних подштанниках, а Марыся без платья, в корсете и панталонах. Несмотря на то что он уже два раза проиграл, его величество дул вино и азартно раздавал карты, он нашел свою компанию и был счастлив. В королевстве мир, он под столом, без штанов, пьет вино и играет в карты. Непередаваемые новые впечатления. Впервые в жизни он ощутил, что не чувствует одиночества. Рядом сидят такие же пьяные, как и он, маги, которые не льстят, не угодничают и тоже радуются.

«Хорошо сидим», – подумал его величество.

– Сдаю еще! – азартно проговорил Меехир Девятый. – У меня еще рубашка есть и медальон семейный.

Король раздал карты. Мессир посмотрел свои, прищурился, что-то подсчитывая.

– Мне хватит, – сказал он, пытаясь заглянуть в карты Гронда.

– Ну я так не играю, у меня перебор, – притворно возмутилась графиня. – Ваше величество, помогите развязать корсет.

Но сделать это Меехир Девятый не успел. В зал вошли люди и загалдели:

– Где его величество? Кто последним видел короля?

Король приложил палец к губам, и под столом притихли. Гронд приподнял скатерть и показал на край чьего-то платья. Король непонимающе на него посмотрел. А Гронд резво поднял подол и нырнул под широкую юбку. В зале раздался визг и топот ног, и снова наступила тишина.

Я бродил по залам и не находил моих кудесников, они как сквозь землю провалились. Зато несколько раз сталкивался с архимагом и Грондом. Те старались убежать от дам, которые их с криками преследовали. Тогда я стал осторожно заглядывать за драпировку, не дай бог, опять нарушу чей-то интим.

Я шел за плотными шторами, как неожиданно с визгом ко мне вломилась какая-то дама. Причем она пятилась и хлопала себя по юбке, повизгивая как молодой поросенок. Подол ее платья приподнялся, и оттуда показался один из проказников. Негодяй увидел меня и, сказав «упс», исчез. А дама, пятясь дальше, уперлась в меня. Вскрикнула и обернулась.

Боже! Это была королева! Весьма симпатичная дама лет тридцати, с раскрасневшимся, до боли знакомым лицом. Ее черные волосы были в беспорядке разбросаны по обнаженным плечам. Она замерла, уставившись на меня расширившимися от удивления карими глазами.

«А дамочка в самом соку», – пришла мне шальная мысль.

Королева с размаху залепила мне пощечину. Вторая мысль, что пришла мне в голову, была: «Это конец! Придется бежать из королевства. Ведь скажет, что я покушался на ее честь».

Но вместо того, чтобы убегать, я, действуя на одних инстинктах и даже с каким-то удовольствием, притянул ее к себе и поцеловал в губы. Это разгорелся пожар желания в душе опытного Глухова, который мгновенно понял, как разрулить ситуацию. Королева что-то промычала, упираясь руками, и я ее отпустил. Она, тяжело дыша всей грудью, снова врезала мне по щеке, но уже по другой, и неожиданно сама притянула меня к себе и впилась в губы жарким поцелуем. В ней запылала страсть, которую я смог разглядеть под покровами стыда и гнева и воспламенить. Сам я уже пылал как сто солнц.

И дальше себя уже не сдерживал. Решительно развернул ее к себе спиной и без всяких слов и прелюдий, не обращая внимания на айканье и ойканье послушной моей воле женщины, задрал подол. Все получилось само собой. Ее величество, не сдерживаясь, отдавалась пылко и страстно. Она еще не пришла в себя, стояла согнувшись, как полольщица морковки, а я исчез от греха подальше. Но главное, я знал, мне нечего теперь бояться.

Я снова шарил, так сказать, за кулисами, выискивая любителей кутежа. На мои призывы эти два «форс-мажора» не отвечали. Скоты, одним словом. Я уже придумал сотню казней бывшим снежным эльфарам, и все ближе подходил к залу, где должен состояться бал. В один из моментов, когда я в очередной раз заглянул за портьеру, меня схватили за уши и затянули за нее. Было это проделано ловко и быстро, а в следующий момент меня спеленали крепкие руки и в мои губы впились долгим поцелуем. Прямо у моих глаз сияли огромные счастливые глаза королевы. Затем ее руки стали развязать завязки на моих штанах.

Вышел я оттуда минут через десять и поспешил подальше от таких опасных штор.

Его величество, увидев, как созорничал лысый старикан, недолго раздумывал и нырнул под другую широченную юбку и, давясь от хохота, засеменил вместе с орущей хозяйкой большого зада и широкой юбки. Он успевал облапить его и каждый раз от души смеялся визгу его обладательницы. Но ему стало не до смеха, когда он стал получать веером по голове. Затем подол поднялся, и на короля посмотрел усатый гвардеец. Пару раз моргнул и, приставив два пальца к виску, радостно гаркнул:

– Здравия желаю, ваше величество!

– Тьфу на вас! – ругнулся король и вылез из-под платья герцогини Крензу.

Дама, увидев, кто у нее был под платьем, упала в обморок. А его величество, не обращая внимания на придворных, быстро залез под стол. Зацепился короной за край стола, и та упала на пол. Затем высунулась рука и подобрала корону. Ни один из придворных не отважился заглянуть под стол.

– Уже раздали? – послышался голос короля из-под стола. – Мне еще карту. Еще одну. Себе.

Где они могут прятаться, и, главное, как они овеществились… нет, материализовались… нет, обрели плоть?.. Они же бесплотные духи! Я пытался понять метаморфозу, произошедшую с моим спецназом.

– Они маги, – сообщила Шиза, – запаслись энергией и переводят ее в материю, облекая себя подобием плоти. Но скоро их запасы исчерпаются, и их затащит опять в сумку.

– Пока их затащит в сумку, они разнесут дворец по камешку.

– Не разнесут, ребята веселятся вместе с королем, пока ты развлекаешься с ее величеством.

– Если бы не проказы лысого мастера, я бы не попал в такую глупую ситуацию. Я спасал нас обоих, – отмахнулся я.

– Да! Ты умеешь выбирать нестандартные способы спасения. Даже я не смогла предугадать, что ты так поступишь! – Она смеялась, и в ее смехе не было ревности или обиды. – Но вынуждена признать, результативно. А главное, с последствиями.

Мое сердце ухнуло вниз.

– С какими?!

– У его величества появится долгожданный наследник.

– Мамочки! – прошептал я. – В шестнадцать лет я стану отцом. Шиза, что делать? Я не хочу последствий! Я не хочу быть отцом! А потом дедушкой! – Меня затопила паника.

– Наверное, так надо, – глубокомысленно проговорила Шиза. – У его величества не было сыновей. А теперь будет. В этой ситуации нужно сделать только одну вещь: внушить ему, чтобы сегодня ночью или утром он взошел к ней на ложе. Обычно он до него не добирается, растратив силы по дороге на молоденьких фавориток.

– Шиза, что за глупости! Кому надо? Это ребенок от меня! Не от его величества!

– А какая разница, от кого будет наследник? – удивилась Шиза моему страху. – Твой сын, по крайней мере, будет сильным и красивым. Надеюсь, и умным. В нем будет и моя частичка, и Лиана. Интересно, что из этого получится? Такого со мной еще не было, – мечтательно произнесла она. – По крайней мере, в моей памяти этого нет.

Скоро мой гормональный баланс пришел в норму, и меня посетило откровение.

– Шиза! Это твоя работа! Раньше ты блокировала возможность того, чтобы девушки забеременели от меня. Почему именно сейчас?

– Прости, Витя! Это вложено в меня на генном уровне.

– Что вложено?

– Распространять себя в среде правителей.

Я часто заморгал.

– Для чего? С какой целью?

– Я этого не знаю. Просто прими как данность и не паникуй.

Тут работал механизм древних биоинженеров с понятными им одним целями и далеко идущими последствиями. А мне оставалось только успокоиться правилом: не можешь повлиять – смирись.

Была уже полночь. Приглашенные набились в огромный зал приемов и ждали их величеств. Близился торжественный момент награждения посольских, после чего в программе были танцы.

Я дважды прятался от сестренок Шарду, которые знали меня как Ивана-царевича и целеустремленно искали среди толпы.

Наконец оркестр заиграл нечто торжественное, и в зал вошли Меехир Девятый и королева Лигиада Великолепная. Мы все склонились в поклоне и так застыли, пока державная пара шествовала к трону.

– Ваше величество! Ваше величество! – нарушил торжественную тишину женский крик. К моему удивлению, к стопам короля припали дочки барона Шарду. – Просим милости и справедливости! – в один голос взмолились девушки.

Его величество был несколько навеселе и добродушно смотрел на девушек. «Еще один сюрприз, – подумал он. – Нет, вечер однозначно удался».

– Кто вы, милые девушки, и что вы желаете? – Сегодня он был добр и щедр.

– Мы сироты. Дочери убитого барона Шарду. – Девушки слаженно говорили в унисон. – Мы просим вас о справедливости. Здесь присутствует юноша, который обещал на нас жениться, но, когда папенька умер, своего обещания не выполнил. – Они обняли его ноги.

– Как интересно! – Его величество был приятно удивлен. Какая интрига! Какой драматизм. – Он что, хотел жениться сразу на обеих?

– Да, ваше величество, – очень твердо ответили девушки.

– И где этот обманщик? – Король был не просто весел. Он с огромным удовольствием предвкушал новое развлечение.

– Вон он! – указали они руками в мою сторону.

Толпапридворных стала расступаться, пока я не остался один. Прятаться не имело смысла, так я только подтвердил бы их слова.

Король и королева с интересом смотрели на меня. Еще бы! Парень обворожил двух наследниц, и те готовы были вдвоем выйти за него замуж. Такого в свете еще не было.

– Подойдите сюда, тан! – приказал король.

В гробовой тишине я шел по образовавшемуся проходу, на меня с интересом смотрели все, а я смотрел только вперед. На королеву.

Я и предугадать не мог, что мое посещение столицы будет таким познавательным и богатым на события. И чем я прогневил Творца, что он подсовывает мне такие испытания? Я всего лишь хотел защитить свою честь, чтобы меня не трогали, оставили в покое. Но все мои благие пожелания пошли прахом с самого начала. В этом мире я все время шагаю не в ногу с остальными. Мог бы, в конце концов, если так надо было, засунуть меня туда, где бы я не выделялся. Ну не могу я жить по их правилам, не могу, и все.

Я шел как на расправу, и по мере моего приближения к венценосным особам, улыбка королевы блекла. Она узнала во мне того, кто… в общем, того самого…

Я остановился в двух шагах от короля и королевы и поклонился, как принято у лигирийской знати – красиво, элегантно, изысканно легко. С задором и шиком. По возгласам понял, что произвел впечатление. Ждать разрешения поднять голову не стал, я нехеец и свою голову ношу гордо. Выпрямился и посмотрел на его величество.

– Назовите себя, тан, – приказал король.

Он, естественно, нахмурился. Не понравилось ему мое независимое поведение. «Да и черт с тобой», – подумал я.

– Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, – с достоинством представился я.

Мне надо продержаться немного, и все объяснится. На ее величество я намеренно не смотрел. Одной из причин, и самой главной, было то, что я не знал, как смотреть на мать моего будущего ребенка. Которая являлась королевой Вангора. А я ей в сыновья годился. Ей сейчас тридцать два, а мне сегодня исполнилось шестнадцать.

Елы-палы! Твою дивизию! Как я мог забыть! Полночь уже миновала, и у меня сегодня день рождения. Я, Ирридар, стал совершеннолетним.

– Что же вы, тан, поступаете неблагородно? Дам в таком нежном возрасте обманывать нельзя. Ах, как нехорошо! Что можете сказать в свое оправдание?

Он вторгся в мои размышления и сбил меня с мысли. Ну, это он зря сказал про мое оправдание. Оно есть у меня. Никому я не обещал жениться, а, как правильно заметил дедок, пытавшийся мне помочь, только угрожал.

– Ваше величество, – я снова поклонился, но слегка, выказывая уважение монарху по лигирийскому обычаю, – я не знаю этих девушек. Они сегодня подходили ко мне и говорили, что я якобы обещал на них жениться в то время, когда в их замке ловили демона. И какой-то молодой человек прятался у них в светелке от этого демона. Думаю, что это и был тот самый демон, принявший облик человека. Я же являюсь студентом первого курса Азанарской Академии магии и в поместье Шарду никогда не был. – Перевел взгляд на королеву, в глазах которой затухал пожар гнева, и закончил: – Я могу сказать только это.

– Вы так уверенно говорите, юноша, про демонов, как будто вы их видели и знаете, что они могут менять облик, – сказала она с легким недоверием в голосе. Ее отпустила сжигающая ревность, и было видно, как напряжение покидало королеву. Но, видимо, покинуло еще не до конца.

– Не только видел, но и знаю, ваше величество. – Я всматривался в лицо матери моего будущего сына, сам не понимая, что ищу или хочу увидеть. Просто хотел смотреть и запомнить. – Я сражался с ними в степи, в ставке великого хана, и видел, как лесной эльфар на моих глазах преобразился в демона.

Теперь ее глаза выражали огромное удивление.

– Тан, вы были в составе посольства Азанарской Академии магии?

– И что же вы там делали? – спросил король, сбитый с толку и недовольный тем, что супруга взяла на себя инициативу и разговаривает со мной.

– Сражался за великого хана, ваше величество, с восставшими мятежниками и был посажен на время Великого совета по левую руку от хана.

Меня неожиданно выбросило в боевой режим, все застыли как статуи.

– Быстро сними с короля амулет защиты от ментального воздействия! – приказала Шиза. – Я не могу дать ему нужную установку.

Пришлось шарить по груди короля и снимать здоровенный медальон.

– Все готово! Надевай.

Я снова был в нормальном времени.

– Ах! Так это вы, тан, тот самый нехеец, который помог тану Саккарти с его миссией! – вспомнил король, что ему докладывали придворные.

– Ваше величество, граф Саккарти не нуждался в помощниках, он прекрасно провел переговоры и сам добился всего. Я был лишь ширмой для великого хана, на меня он направил гнев степных вождей, только и всего. – Я скромно потупился.

Первой поняла, что надо делать, королева. Она сурово посмотрела на соперниц и сухо приказала:

– Встаньте и не позорьте имени своего рода. Не пристало девицам вешаться на первого попавшегося симпатичного тана. Кто ваш опекун?

Я понял, что спасен. Его величество мог бы еще подурачиться и принять другое решение, но мой «союзник» имел на этот счет другую точку зрения. И ситуацию не выпустит из-под контроля.

– Но как же так! Мы… – начали растерянно девушки.

– Замолчите! – Королева грозно смотрела на замерших девушек. – Я спросила, кто ваш опекун.

– Тетя, сестра папеньки.

– Где она? – Ее величество оглядела притихших придворных и гостей бала.

Из толпы, проталкиваясь, вышла их тетушка. Подошла и низко поклонилась. Королева неторопливо рассмотрела ее, а затем медленно спросила:

– Это… вы… тана… устроили драку в одном из залов из-за любовника?

Женщина поклонилась еще ниже, не решаясь выпрямиться и посмотреть в глаза ее величеству.

Король удивленно посмотрел на женщину.

– У нас что, дрались дамы, а я этого не видел? – Голос его был полон детской обиды. Как же так, он пропустил самое интересное, и его не позвали посмотреть. Он возмущенно огляделся.

А королева поймала кураж:

– Теперь понятно, почему такие невоспитанные у вас племянницы, тана. Но мы это исправим. Я беру их в свою свиту младшими фрейлинами, научу манерам и выдам замуж.

Она хищно улыбнулась, наклонилась к королю и зашептала ему на ухо. Он сначала морщился, затем оживился и согласно закивал.

– Вы можете быть свободны, тан, у нас нет к вам претензий. – Король величественно взмахнул пухлой ладошкой.

Поклонившись, я вернулся в толпу гостей, но, куда бы я ни направлялся, вокруг меня всегда образовывалось пустое пространство. От меня шарахались как от чумного. Я так и остался стоять один-одинешенек, ловя на себе многочисленные взгляды аристократов. Еще бы, стал знаменитостью. За меня хотели выйти замуж сразу две богатые наследницы. А я, дурень, отказался. Меня выслушал и оправдал его величество. И все присутствующие узнали, что никому не известный юноша сражался в степи с демонами и сидел по левую руку от ужасного степного владыки. Того самого, чьим именем пугают непослушных детей. И как в такой обстановке быть шпионом или секретным агентом? Только если идти от противного. Спрятать дерево в лесу или положить вещь, которую не должны найти, на видное место. Даже Гронд и мессир стояли в сторонке, не приближаясь.

– Ваша милость, вернулись мессир ректор и старичок. Они пели похабные песни и пытались залезть в вашу сумку. Я их не пускала, но они просто в ней исчезли. Рабэ снова описалась. Что делать? – Это Эрна сообщала, что цунами прошло мимо.

– Пусть панталоны постирает, и ждите меня.

– Хорошо. Но она без трусов. Что стирать?

Я хотел сказать: «Мозги обе постирайте», – но не стал. С них станется попробовать это сделать.

– Ничего. Просто ждите меня. Отбой.

Их величества прошли к трону, и его величество уселся. Королева осталась стоять справа от трона. Такие тут порядки. В присутствии его величества мог сидеть только сам его величество. Началось награждение посольских. Вернее, одного графа Мару тан Саккарти, его за все проведенное во дворце время я не видел. Ему дали орден, какое-то поместье и приставку Доблестный к титулу. Он отошел от трона, и церемониймейстер громким красивым голосом назвал меня:

– Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

Я не ожидал этого и продолжал стоять, растерянно моргая. На меня зашикали, и мне пришлось поторопиться. И вот я снова перед высочайшими особами.

– Мы не можем оставить вас, барон, без награды. – Король был сама справедливость. – Поэтому даем вам в управление оставшееся без хозяина владение барона Шарду. Сей доблестный муж не оставил наследника, а его дочери стали фрейлинами ее величества. Если через год вы не сможете уплатить налоги, у вас домен заберет казна.

Я поклонился и остался стоять в этой позе. А куда деваться! Меня сделали подданным вангорского короля. Отказаться? Ага! Дураков нет. Воспримут как оскорбление и казнят. Его величество рассуждал просто: что может сопляк? Ничего! В его понимании через год он заберет домен себе, а я опять буду предоставлен самому себе. Не это ли нашептывала ему будущая мать?

Король увидел мою покорность и сменил гнев на милость.

– Надеюсь, вы остались довольны нашей милостью? – спросил он, и все заметили, что он не держал меня долго согнувшимся в поклоне.

– Благодарю вас, ваше величество, это очень щедрый подарок к моему совершеннолетию, которого я достиг как раз сегодня. Служу и подчиняюсь! – произнес я ритуальную фразу.

Король милостиво кивнул, и я отошел. Для многих я стал новым фаворитам короля.

Море слез

Шторм бушевал трое суток. Трое суток корабль как щепку носило по волнам. Необученный экипаж, не знающий, как управляться со снастями, только успел с горем пополам убрать паруса. За рулем стояли по двое, следуя указаниям Лизи, и старались держать нос корабля к волне. Это удавалось через раз. Кораблик поднимался на гребень волны и ухал вниз под визг бывших рабынь, забившихся в трюм. Одной из волн смыло двух женщин, пытавшихся выбраться из носовой надстройки и уползти в трюм. Вироне казалось, что это буйство морской стихии не прекратится никогда. Не думала она, что управление парусным кораблем такое трудное дело.

Буря разразилась внезапно. Светило солнце. Дул попутный ветер. Хотя какой он попутный? Корабль плыл неведомо куда. Туда, куда гнал его ветер. Лизи не умела вычислять местоположение корабля. Они с отцом плавали вдоль берега и далеко не отдалялись.

Но другие вообще не смыслили в морском деле. А потом ветер нагнал тучи, и Лизи распорядилась готовиться к шторму. Часть команды состояла из женщин, неспособных к вахте, другая часть блевала. Так что вся нагрузка ложилась на четверых: двоих крепких и сноровистых крестьян, проданных в рабство за долги, на саму Вирону и Лизи. Огромные волны перекатывались через корабль и смыли с палубы все, что было незакреплено: ящики, бочки, одну шлюпку.

Рулевой был привязан, и отвязывать его под натиском ветра и морских волн была та еще задача.

Наконец ветер стал стихать, и к утру четвертых суток небо прояснилось. Корабль, избитый, скрипучий, но все еще живой, находился недалеко от суши, неожиданно появившейся с первыми лучами светила.

– Лизи, мы сможем приблизиться к земле? – показывая на береговую линию, виднеющуюся на горизонте, спросила Вирона.

Там возвышались над песчаными пляжами заросшие лесом то ли низкие горы, то ли, наоборот, высокие холмы, Вирона в этом не разбиралась. Девочка, выросшая на космической станции, она и море не видела вживую никогда. Только фильмы о большой любви и романах на курортах, где встречались пылкие и любящие сердца – вот и все ее познания о большой воде.

Лизи бросила взгляд на берег и уверенно ответила:

– Да, сможем! Нужно поставить на нос лоцмана и промерить глубину, чтобы не сесть на мель.

– Тогда командуй.

Через три часа движения на двух парусах корабль бросил якорь.

– Я на берег с разведкой, – рассмотрев место, куда они пристали, сказала Вирона. – Со мной еще четверо, кто может грести на шлюпке. Остальным отдых. Загрузите бочки, наберем свежей воды.

Еще через час смогли спустить шлюпку и две пустые бочки. Вместе с Вироной в шлюпку спустились четверо мужчин, те самые, которые были ею избиты и теперь, признав ее лидерство, не отступали от нее ни на шаг. Гребли они неумело, поднимая брызги и тратя много сил, но все же постепенно двигались вперед.

Вирона сидела на корме и думала о своем. Что ждет их впереди? Они прибились, по-видимому, к большому острову. В каюте капитана была грубо нарисованная карта, но по ней она могла определить только примерное местонахождение.

На пути к острову магов находился архипелаг, который назывался Безымянные острова. В пояснении к карте было сказано, что архипелаг не населен и служит местом, где можно набрать воды и сделать мелкий ремонт в случае поломки или переждать шторм. Они удачно попали в большую и удобную бухту, закрытую от моря двумя далеко выступающими языками скал.

Берег был песчаный и усыпан мусором, выброшенным во время шторма. Стволы деревьев, остовы разбитых шлюпок, пара ящиков, бочка… Осмотрев ящики и бочку, она поняла, что это, по-видимому, их собственный груз, смытый с палубы. В бочке было вино пополам с морской водой, а в ящиках какие-то изделия из кожи, она в этом разбиралась плохо.

Девушка осмотрелась. Путь был только один – по тропинке, скрывающейся в густой растительности.

– Идем вглубь, но идем осторожно. Один из вас пойдет впереди, шагах в десяти. Выбирайте, кто из вас может проводить разведку. – Вирона, приложив руку к глазам, рассматривала поросшие густой растительностью невысокие горы.

– Я пойду! – вызвался один из воинов и, взяв арбалет на изготовку, пошел вперед.

Они шли по тропинке. Кто натоптал ее, было непонятно, поэтому шли настороже. Тропинка петляла между густыми зарослями. С деревьев, на которых росли широкие листья, свисали змеями толстые и тонкие лианы. Выше кричали и перелетали с ветки на ветку разноцветные птицы. Живность тоже была – в густой траве шныряли маленькие зверушки. А среди ветвей над их головами, наблюдая за отрядом, сидели хвостатые и волосатые, чем-то отдаленно похожие на людей животные. Они беспокойно что-то кричали и смешно подпрыгивали на толстых ветвях.

Тропинка вывела к небольшому водопаду в скале, у подножия которой в каменной чаше образовалось озерцо. Вода из озерца вытекала, переливаясь через край, и исчезала в широкой трещине метрах в десяти от озерца. На его берегу было оборудовано место для набора воды – мостик, выступающий над поверхностью. Вода была прозрачной и манила к себе свежестью.

Вирона очень хотела скинуть с себя одежду капитана, которую надела вместо своего платья, искупаться и смыть усталость, грязь и морскую соль. Но она хорошо понимала, что этого ей сделать сейчас не удастся. Компания четверых мужчин отбивала всякую охоту к этому. Как их звали, она не знала и не спрашивала. Вирона принимала их как стаю, сбившуюся вокруг вожака, и терпела, понимая, что это лучшее в ее положении.

Они напились чистой холодной воды.

– Что будем делать, госпожа? – спросил один. – Можно подстрелить зверушку и попробовать ее на вкус. Мы уже давно не ели мяса, только хлеб и вода. Если мясо съедобное, набьем их и закоптим для всех. – Он выжидающе смотрел на девушку.

Вирона вымучила улыбку, есть этих созданий она не хотела, но надо было думать об остальных. У нее была команда, и она обязана позаботиться о людях.

Сколько еще они пробудут здесь? Она не знала, но очень хорошо понимала, что прежде, чем двигаться дальше, вернее, обратно в Брахнавар, они под руководством Лизи должны будут научиться управляться со снастями. Научиться определять маршрут хотя бы приблизительно. Ее будут искать там, в Брахнаваре, и ей нужно срочно возвращаться. Затаиться на время и ждать. Деньги у нее уже есть. Кроме того, можно продать корабль.

Лизи сообщила ей, что они теперь настоящие его владельцы согласно лигирийскому морскому праву. Капитан мертв, хозяин покинул корабль, и первый нашедший его становится его владельцем. Доказать мятеж и захват судна никто не сможет. Легенду они уже придумали, и все ее будут держаться. Был шторм, команда покинула корабль, а пленники остались и взяли на себя управление. В судовом журнале сделали все необходимые записи.

Мужчины разбрелись по острову, отправившись на охоту. Она осталась одна. За последними событиями, что навалились на нее, девушка не задумывалась о том, кто был тот, кто отправил ее через портал. И сейчас, сидя у воды, старалась провести анализ. Из всех обитателей поместья она выделила только женщин, так как заметила край шубки и платья. К сожалению, благодаря Лие, они все, в том числе и прислуга, были одеты однообразно.

Таким образом Лия старалась сохранить мир и спокойствие в поместье, куда этот… жених – Вирона с горечью мысленно произнесла это слово – натаскал невест. Как можно быть таким глупым! Разве он не понимал, чем все это может закончиться? Одинокие, несчастные девушки и герой-спаситель. Да здесь и самому последнему недоумку станет ясно, что каждая из них будет лелеять скрытые мечты. Что у них есть в будущем, кроме него? Они одни. Без денег, без связей. За каждой тянется длинный шлейф неприятностей. Где им можно спрятаться и чувствовать себя более или менее спокойно? Только под его покровительством. Ведь мог бы подумать и сразу определиться, не давая им несбыточные надежды: вот вам деньги и валите на все четыре стороны.

То, что он, будучи, как и она, дитятей цивилизованного мира, пусть и неоварвар, смог удачно устроиться в этом мире и принять его как свой, ее сильно раздражало. Стал аристократом и гордецом. Наслаждается жизнью. А она мучается и тяготится каждым днем, проведенным здесь. И только он давал ей почувствовать временное состояние комфорта и защиты. Он смог вытащить ее из забвения и подарить надежду на возвращение…

Ее мысли прервал треск сухих веток под ногами, кто-то с шумом быстро приближался. Сканер показывал, что это один из ушедших на охоту.

– Госпожа! – Прибежавший тяжело дышал. – В бухту вошел корабль!

Хаджабар, владелец и капитан одномачтовой рыболовной шонки, с удивлением смотрел на корабль, стоявший на якоре в бухте Надежды самого большого острова Безымянного архипелага. Так капитаны и моряки называли эту бухту, куда стремились уйти и спрятаться от штормов, неожиданно возникающих в этих широтах.

Его суденышко было гораздо меньше и больше подходило для каботажного плавания, но Хаджабар смело уходил в открытое море с командой налетчиков и, кроме небольших грузовых перевозок, занимался разбоем. Захваченные корабли и рабов он продавал на острове магов и не менял свой неказистый парусник на больший корабль. Так он мог спокойно подойти к ничего не подозревающему купцу и взять того на абордаж. Никому и в голову не могло прийти, что в экипаже этой рыболовной скорлупки более трех десятков головорезов.

Последний шторм сильно потрепал их, и шонка дала течь.

– Чилгран! – крикнул он молодому матросу, стоявшему на носу корабля. – Что это за корыто на якоре? Не Мерлуна ли Скряги это судно?

– Оно самое, капитан, – крикнул в ответ матрос. – Только странно как-то, на палубе не видно ни одной живой души. Как будто вымерли все.

– Лево на борт! Боцман, убрать верхний парус! Рулевой, курс на «Плачущую деву». И не дай морской змей, если ты, каналья, врежешься в него!

– Сунгами! Сунгами! Где тебя крабы носят? – проорал капитан, но не злобно, а по привычке подстегивая свой экипаж.

Из кормовой надстройки появилась заспанная рожа полуорка.

– Чего, капитан? – спросил командир абордажной группы.

– Хватить дрыхнуть, морда зеленая. Готовь своих к абордажу. Через полтрика подойдем к транспорту.

– Кого брать будем? – почесывая живот, равнодушно спросил Сунгами.

– Мерлуна Скрягу.

Орк вылез на палубу и встал рядом с капитаном, разглядывая корабль.

– Мне кажется или он пустой, Хаджабар? Брошенный. Может, беда какая или болезнь?

– Кажется ему! – проворчал капитан. – Вот попадешь на него, там и узнаешь! Живо готовь абордажную команду! У Скряги пара десятков бойцов. И сам Мерлун почти маг. Так что прихватите амулеты щита.

Корабль не подавал признаков жизни. И это было странно. Абордажники, волнуясь, столпились по левому борту с «кошками» в руках. Как все моряки, они были очень суеверны, и одинокий брошенный корабль внушал страх. Рулевой ловко и почти филигранно подводил шонку практически вплотную к борту безмятежно стоящего корабля.

– Левый якорь приготовить к отдаче!

– Есть приготовить! – ответил боцман, он лихо передавал команды матросам, не жалея при этом подзатыльников. Все должны действовать быстро и сноровисто.

– Левый якорь протравить до двух лаг. – Капитан внимательно следил за движением своего корабля.

– Есть протравить до двух лаг!

– Отдать левый якорь!

– Есть отдать левый якорь!

Борта кораблей почти сошлись, и абордажные команды закинули кошки за борт «Плачущей девы». На них с удивлением воззрилась женская голова, выглянувшая над бортом корабля Мерлуна Скряги. Женщина пару рисок смотрела на воинов, а затем с диким воплем исчезла. Но бойцы уже лезли по веревочным лестницам, залетали на качающихся канатах, а с палубы шонки их прикрывали лучники. Скоро вся палуба корабля была под контролем.

Вирона стояла в тени деревьев на склоне горы, обращенном к морю, и ей хорошо было видно, как с маленького суденышка, словно муравьи, на ее корабль полезли люди. По палубе метались бывшие рабы, не пытаясь организовать оборону. Да и что могли сделать женщины и проснувшиеся невооруженные мужчины. Волна атакующих захлестнула корабль. С левого борта в воду бросилась одинокая фигура и скрылась под водой.

– Что будем делать, госпожа? – Рядом стояли и смотрели на захват судна четверо мужчин.

– Прятаться. Если высадят отряд на остров, отойдем вглубь. Начнут преследовать – дадим отпор. В рукопашную не вступаем, ведем обстрел из арбалетов. – Она говорила, не оборачиваясь. – Попарно. Сначала одна пара, потом другая.

– Понятно, – вразнобой ответили воины, но как-то неуверенно. – Тогда мы спустимся поближе к берегу, чтобы, если что, можно было понять, куда они направятся.

– Идите.

Вирона хорошо понимала их мысли. Они ее предавали, не желая связываться с сумасшедшей, и надеялись найти свое место в рядах тех, кто захватил корабль. Наивные, думают, что их примут и они спасутся с этого острова. Глупцы, самое верное, что с ними сделают, это снова обратят в рабство и продадут. Но отговаривать их она не стала. Девушка не оборачивалась, пока не затих шум шагов.

Вирона отвернулась от моря, посмотрела на гору. Она намечала план первоочередных дел. Она одна. Ее будут искать и постараются захватить. Эти четверо олухов или пленные на корабле обязательно расскажут про девушку, поднявшую рабов на бунт.

Чему ее учил дядька Овор? Как уходить от преследования. Как строить ловушки и как неожиданно атаковать. Она покажет им, что она достойная ученица достойного учителя. У нее есть все шансы не попасться.

Вирона зашагала к верхушке горы.

– Капитан, тут одни рабы! – перегнувшись через фальшборт, весело прокричал полуорк. – Ни команды, ни самого Скряги на борту нет!

– А где же он? – Хаджабар по морю ходил с детства, но не припоминал такого, чтобы целехонький корабль с рабами и грузом оставался бесхозным.

– Вот он расскажет! – Орк схватил кого-то за своей спиной и вытащил к борту. На капитана корсаров смотрел очумелый молодой парень. Было видно, что он пребывал в шоке от произошедшего.

– Расскажи капитану, что произошло на корабле! – Орк с силой тряхнул пленника.

– Я… Мы… Ну это… Она… – Парень запинался и дрожал от страха.

– Очень содержательный рассказ, – хмыкнул Хаджабар. – Ты, зеленая лягушка, нашел самого говорливого?

Орк треснул рукоятью топора по голове пленника и приказал:

– Давай нормально рассказывай! Иначе подвешу вниз головой, засолю в морской воде и съем тебя.

Угроза здоровенного орка с клыками и удар по голове возымели нужное действие. Пленник затараторил, спеша рассказать все, что знал.

– Мы были пленниками на корабле. Нас везли для продажи на остров. С нами была девушка. Странная… – Он помолчал, думая, что рассказывать, но, вновь получив удар по затылку, продолжил: – Она освободилась и освободила нас. Затем мы ночью напали на команду, и она перебила ее.

– Что, одна девушка перебила всю команду корабля и охрану? – не поверил Хаджабар.

– Говори правду, навоз лорха! – затряс парня орк.

Перепуганный пленник, не выдержав, разревелся.

– Я говорю правду. Она и еще четверо воинов перебили всех. А хозяин исчез, выскочил на палубу и исчез. Спросите у остальных, они подтвердят, – продолжал реветь пленник.

– И где эта странная девушка и ее воины сейчас?

– На остров отправились за свежей водой, а нам приказала отдыхать. Мы трое суток находились в шторме, устали.

– Гм! – Капитан задумался. – Значит, так, Сунгами, пленников в трюм и в колодки, на корабле оставишь десяток бойцов. Еще десяток будут помогать боцману ремонтировать шонку. А сам с десятком отправляйся на берег и притащи мне эту деву-воительницу. За такую маги с острова отвалят хорошие деньги. Очень хорошие! Она одна будет стоить всех этих рабов.

– Понял, капитан.

Сунгами и его люди на двух шлюпках пристали к берегу. К месту высадки вышли четверо воинов и направились к ним, крича и поднимая вверх пустые руки.

– Мы сдаемся! Мы хотим быть с вами! Мы можем сражаться!

Как только они подошли к пиратам, те их окружили и заставили снять броню и оружие. После этого сбили с ног и связали.

– Мы свои! Мы хотим быть с вами! – продолжали орать избитые и сбитые с толку дезертиры.

– Заткните им пасть! – приказал полуорк.

И удары сапог по их открытым ртам заставили орущих захлебнуться своими криками.

– Где девка? – спросил Сунгами.

– Она осталась у озера с водопадом там, наверху, – захлебываясь кровью от выбитых зубов и разбитых губ пробулькал один из дезертиров.

– А почему не привели ее сюда?

– Побоялись, – не стал врать пленный, – она сумасшедшая и сражается, как десять воинов.

– Даже так! – рассмеялся зеленокожий. – Побоялись, значит. Ну, тогда вам с нами не по пути. У нас трусов нет. Вакха, – обратился он стоявшему рядом крепко сбитому товарищу, – остаешься охранять этих трусов и шлюпки. Остальные за мной. Лучники идут последними, в шагах пяти от основной группы.

Оглядев свою команду, он махнул рукой, и пираты гурьбой, со смешками тронулись к лесу. В зарослях они растянулись в цепочку, смех потихоньку стих. Шли они налегке, без доспехов, взяв только щиты и абордажные топоры с короткими рукоятками и шипами на концах. Такими удобно орудовать на палубах и в тесноте схваток, где особо не размахнешься.

Сам Сунгами шел в середине отряда. Шли без опаски, не ожидая нападения. Да и кто, по мыслям полуорка, мог напасть и незамеченным подойти сквозь густые заросли леса к растянувшемуся маленькому отряду? Никто.

«Что это за баба такая, которая смогла захватить корабль и запугать воинов? – размышлял орк. Он не был глупцом или самонадеянным рубакой. Нет, он был умелый тактик и сильный воин, прошедший множество схваток и поднявшийся до командира отряда абордажников. – Пусть они и дезертиры, это было видно по клеймам на щеках, но они воины. А она простая девка. Или не простая? Скоро мы это узнаем».

– А-а-а! – раздался крик, и впереди идущий воин, размахивая руками и отчаянно вопя, взмыл вверх, причем вниз головой, и, описав в воздухе большую дугу, улетел куда-то в глубину леса.

Орк оторопело смотрел, как скрылся орущий пират, а рядом качалось дерево, которое разогнулось и, как требушет, выстрелило попавшим в ловушку впереди идущим Струмбой.

– Стоять! – закричал Сунгами. Он настороженно оглядывался по сторонам.

– Сунгами! Сунгами! Кворда убили! – раздался заполошный крик из арьергарда.

Орк, расталкивая бойцов, бросился в конец растянувшегося отряда. Его взору предстала невероятная картина. Один из лучников, обезглавленный, лежал на тропе, а сама голова исчезла.

– Непростая! – произнес орк, отвечая своим мыслям.

– Что? Что ты говоришь? – в панике спрашивал второй лучник, он в страхе оглядывался по сторонам. – Сунгами! Эти гады нас обманули и заманили в ловушку, тут целый отряд спрятался, – запричитал он.

– Заглохни! – приказал орк, ему еще не хватало паники. – Если будешь кричать, отправишься вслед за Квордом.

Пират сразу замолчал, он знал, что если этот зеленокожий что-то пообещал, то обязательно выполнит.

– Внимание всем! – Орк повысил голос. – Наша цель – девушка. Она сумела захватить корабль и, видно по всему, очень умелый боец. Но точно известно, что она одна. Понимаете, одна! А нас осталось восемь. Идем дальше осторожно. Здесь не так много мест, где можно спрятаться. Водопад и вершина горы. С другой стороны отвесные скалы. Ей некуда деваться. Обращайте внимание на ловушки под ногами. Лоханка и Жбан, вы идете впереди и разведываете дорогу.

Двое названных зло зыркнули, но не осмелились пререкаться. Зеленый имел характер твердый и жесткий, убьет, и все.

Отряд медленно двинулся дальше. Через десять шагов один из разведчиков поднял руку, подавая знак остановиться, и нагнулся к земле.

– Что там? – крикнул Сунгами.

– Еще одна ловушка с лианой, на тропе петля лежит. Она что, думает, что мы попадемся второй раз в ее ловушку? – с нервным смешком сказал он и высвободил петлю.

Над его головой раздался свист и следом глухой удар. Разведчик сначала пригнул голову, а потом оглянулся и замер с открытым ртом. Его товарищ стоял, пуская кровавые пузыри. Его грудь насквозь пронзил кол, привязанный к толстой, но гибкой ветви. И она держала убитого на ногах.

Пират не был слабонервным, он видел много смертей, сам участвовал в жестоких пытках. Но то, как убивали его товарищей, нагоняло на него страх.

– Сунгами! Сунгами! – опять раздался полный ужаса крик, который сбил со всех оцепенение.

Орк оглянулся и скривился, у ног последнего лучника лежало тело без головы.

– Сунгами, она идет следом за нами!

– Закрой свою пасть, это и так понятно! – не выдержав, заорал орк.

– Разворачиваемся и смотрим по сторонам. – Ты и ты, – ткнул он в ближайших воинов, – пошарьте в стороне от тропы, может, следы ее найдете. Она должна быть где-то рядом. Где-то она пряталась. Сука! – Сунгами стало накрывать бешенство.

Двое недовольных пиратов с разных сторон сошли с тропы и углубились в лес. Они разрубали густые лианы, освобождая себе проход, и направлялись в сторону моря. Неожиданно один провалился в землю по колено и заорал во все горло:

– А-а-а! Спасите!

Но никто не бросился к нему на помощь.

– Не ори! Что случилось? – Сунгами осторожно подошел к переставшему орать, но стонущему пирату.

– Нога! Моя нога! – простонал воин.

Орк осторожно взялся за ногу и потащил из ямы, куда она попала. Икра пирата была проткнута с двух сторон заостренными колышками, причем они воняли испражнениями.

Вытащив из раны шипы, полуорк осмотрел конструкцию. Такую он не видел даже у орков, которые были мастера на ловушки. Очень простая и эффективная конструкция. Выкапывалась ямка, накрывалась связанными заостренными деревянными шипами, и наступивший на такую ямку своим весом заставлял шипы сходиться и вонзаться в ногу. Кроме того, колышки были обмазаны дерьмом.

Сунгами задумался. Им противостоит опасный и хитрый противник, они еще его не видели, а уже потеряли четверых убитыми и одного раненым. Его понесут двое, и боеспособность отряда снизится. Надо возвращаться, и, если Хаджабар захочет девку все равно захватить, надо будет надевать броню и брать минимум два десятка воинов.

Сунгами поднялся.

– Помогите раненому, мы возвращаемся.

Оглядев пиратов, у которых с лиц сошло опасливое напряжение, он понял, что принял правильное решение.

Вирона смотрела вслед уходящим разбойникам, как она назвала их про себя. Подняла самострел, выпустила болт в спину последнему и сразу же отошла под прикрытие густой листвы. Разбойники не стали возвращаться, даже не стали подбирать убитого, а поспешно покинули лес. Вирона вышла на тропу и обшарила труп. Забрала топор, мешочек с деньгами и щит. Не побоялась, отрубила голову и пошла в гору. Здесь она сделала все, что могла.

Ранее Вирона даже не представляла, сколько знаний и умений в нее вложил Овор. Но как только возникла необходимость применить эти знания, она не тянула. Первое, что она сделала, это сплела из гибких прутьев большой щит и обложила дерном. На этом месте она вырыла неглубокую ямку, куда могла спрятаться, и накрыла щитом. Землю складывала на щит и относила далеко от места будущего схрона. Отошла и посмотрела со стороны. Своей работой она осталась довольна. Маскировка была выполнена идеально, даже если приглядываться, ничего не заметишь. Таких схронов она сделала три. Затем выбрала молодое гибкое дерево и нарезала лиан. Сделала петлю и нагнула дерево. Ей пришлось сильно постараться. Несмотря на то что она была сильнее многих мужчин, сделать это было трудно. Дерево сопротивлялось, но Вирона имела технический склад ума, и с помощью простейшего самодельного блока она все-таки справилась. К верхушке привязала сплетенную лиану и расположила петлю в осыпавшейся траве. Забила колышек и закрепила склоненное дерево. Теперь, если кто неосторожный наступит в центр петли, то сломает страховку, и дерево разогнется, поймав добычу. Дальше по тропе она сделала оленебойку. Так охотники-нехейцы охотятся на оленей. Согнула сук от дерева вбок, закрепила и привязала к нему заостренные колья. Еще одно страшное изобретение местных охотников, способных делать средства умерщвления из любых подручных средств. Если ветвь сорвется, то попавшему под удар мало не покажется. Но последняя ее задумка была из учебников по спецоперациям. Простая и страшная. Выкапывается ямка и накрывается конструкцией из нетолстых веток. Наступает неосторожный на ловушку, и заостренные колышки вонзаются в ногу под весом жертвы, их она накопала восемь. В стороне от тропы. Бандиты обязательно захотят ее искать в стороне и могут попасться. Сама случайно чуть не вляпалась в кучу дерьма, и, подумав, брезгливо кривясь, обмазала клыки ловушки.

Ну вот пока и все. Дальше она сплела из лиан и веток с широкими листьями накидку. Отошла, критически осматривая маскировку, и подправила свое изделие. На все это у нее ушло четыре часа.

Вирона села отдохнуть на карнизе горы, обращенной к морю, наблюдая за светилом, которое уже шло к закату, и рассматривая два корабля в паре лиг от береговой кромки. Скоро нужно будет ждать гостей.

«А вот и они», – без радости подумала она, когда увидела отчалившие от кораблей две шлюпки. А вот и дезертиры. Вирона видела, как вышли четверо воинов, она усмехнулась, наблюдая, как их бьют. Пора, решила она и спустилась с горы.

Девушка стояла в своем маскировочном костюме не шелохнувшись. Ее анализ дал ей возможность оценить противника. Кто такие морские разбойники? Воины, сражающиеся на кораблях. Они приобрели умения и навыки для морского боя и абордажа. На суше такие бойцы умеют только махать оружием, но не проводить разведку. Дальнейшие события подтвердили ее выводы.

Разбойники прошли мимо, весело шутя, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Не обращали внимания на то, что тревожно верещали птички и маленькие хвостатые зверьки возмущенно прыгали с ветки на ветку, оглашая окрестности визгом. Бандиты уверенно топали вперед, не оборачиваясь.

Вирона пропустила отряд и пристроилась за последним. Она нажала на точку в основании шеи, и замыкающий замер. А следом впереди раздался вопль. Но она уже не смотрела на то, что могло произойти там, впереди отряда. Понятно было, что сработала одна из ее ловушек. Она одним ударом обезглавила врага и, забрав голову, спряталась в ближайшем схроне. Голова ей нужна была для психологического давления на противника. Она не упускала ни одной возможности получить преимущество.

Крики продолжались довольно долго, это говорило о том, что враг потрясен и давление нужно наращивать. Она в щелку наблюдала за отрядом. Двое последних постоянно оглядывались, и она видела какое-то время их испуганные лица. Но скоро снова раздались крики, и они побежали к своим, уже перестав оглядываться. Бандиты столпились и рассматривали кого-то впереди, что-то громко обсуждая, забыв, что опасность может прийти и с тыла. Ловкие мореходы, отчаянные рубаки, не знающие страха и жалости в прямой рубке.

На земле они были беспомощны и неосмотрительны. Чем Вирона и воспользовалась. Второй погиб так же.

Хаджабар, не перебивая, слушал полуорка и, когда тот закончил, долго молчал. Ему был нанесен удар по самолюбию, и кем, девчонкой! Бросить ее и уйти. Можно. Но тогда у этого зеленокожего могут возникнуть крамольные мысли, что он, Хаджабар, стал стар и нерешителен. Он поглядел на Сунгами. Орк умный, хитрый и решительный, он может попробовать занять его место. Они все метят на его место.

– Какие у тебя предложения? – спросил он.

Сунгами задумался. Капитан хочет переложить решение на него и в случае неудачи все свалить на Сунгами. Девка задела его гордость, и схватить эту ведьму подстегивало уязвленное самолюбие.

– Если эта девка тебе нужна, капитан, то надо направить на берег два десятка, не меньше. Она хитрее морского демона, нападает скрытно и быстро исчезает.

– Хорошо. Завтра утром возьмешь людей сколько надо и отправляйся за ней. Доставьте мне ее живой и непокалеченной. Но когда поймаете, можете развлечься.

Глава 6

Столица королевства Вангор

Теперь незаметно спрятаться среди сотен приглашенных у меня не получалось. Куда бы ни шел, вокруг меня образовывалось пустое пространство и я ловил на себе десятки взглядов, от заинтересованных до откровенно враждебных. Я, один из приглашенных, удостоился чести быть представленным королю – причем он вызвал меня сам – и был в конце концов обласкан, став владельцем богатого феода.

Подошел Гронд и с усмешкой, но не без легкой зависти спросил:

– Вот как тебе, нехеец, удается всегда выходить из неприятностей с прибылью?

Я посмотрел на своего начальника.

– Может, в краткосрочной перспективе это и выглядит как прибыль, но кто скажет, во что выльется милость его величества через год или пять? Я бы очень хотел не выделяться, но не получается. Мне противно кланяться и улыбаться. Мастер, я так скажу: в горах мне гораздо комфортнее.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Вот список дворян, которых убивать нельзя. – Он протянул мне небольшой листок и отошел.

Но сразу после него ко мне подошла дама лет сорока с хвостиком и, замедлив шаги, проговорила так, чтобы ее услышал только я:

– Господин барон, следуйте за мной. С вами хотят поговорить.

Понимая, что это может быть кто угодно – может, ее величество, может, завистники – и меня приглашают в ловушку, я насторожился. Но, не подав вида, двинулся в двух шагах позади дамы, следом за ней. Мы вышли из зала, где начались танцы, прошли еще пару залов, и дама скрылась за шторами. За ними распахнулась потайная дверь, и меня пропустили внутрь. Слабо освещенный небольшой коридор я прошел быстро, и перед следующей дверью женщина остановилась.

– Проходите, тан, и ведите себя прилично, иначе я вызову стражу, – предупредила она и отступила в сторону.

Сканер не выдавал тревоги. Я вежливо склонил голову, давая понять, что предупреждению внял и буду вести себя хорошо. Я вообще очень порядочный и пушистый. По губам женщины скользнула еле заметная улыбка. Набравшись смелости, с каким-то внутренним трепетом я вошел в небольшую комнату.

На софе примостилась ее величество. Все-таки это была она, а не ловушка, в которую меня заманили. Смотрела королева прямо и холодно. Хотя я видел, какие чувства бушевали в ее душе. Ее аура полыхала разными цветами.

Королева оказалась очень волевым человеком, и я ее зауважал. Так контролировать себя надо было еще суметь. Я решил не тревожить ее и не напрягать своим вниманием. Переступил порог, поклонился и остался стоять, ожидая развития событий.

Королева несколько мгновений рассматривала меня и жестом указала на место рядом с собой. Мягким голосом, в котором, впрочем, чувствовалась властность, пригласила меня:

– Присядьте, барон. Нам нужно поговорить.

Я уселся на расстоянии и увидел в ее глазах благодарность. Она откашлялась, собираясь с мыслями.

– Барон, то, что произошло между нами, не должно вас ввести в заблуждение. Я верна его величеству и хотела бы от вас правильного понимания ситуации… Вы получили награду. На этом все. Не пытайтесь больше оказывать мне знаки внимания. И лучше вообще не появляйтесь в этом крыле дворца. Не распускайте язык. Я не пугаю вас, так как уже поняла, что вы не из пугливых. Но я надеюсь, что вы человек чести и не поставите под удар честь женщины.

Я молча поклонился. Слова здесь были не нужны. Ее величество просит меня исчезнуть из ее жизни и больше не появляться. Это я понял и согласился.

Она слабо улыбнулась.

– Если вам все понятно, то можете идти, барон, я вас более не задерживаю.

Встав, я всмотрелся в лицо будущей матери моего ребенка. Я все время пытался вспомнить, кого она мне напоминает, и наконец вспомнил. Поклонился более низко, чем надо, как бы прощаясь навсегда, развернулся и так же молча удалился.

Королева смотрела вслед юноше, который смог толкнуть ее на безумие, и кусала губы, чтобы не сорваться и не вернуть его. По щеке скатилась скупая слеза, и она промокнула ее платком. Хватит переживать, сказала она сама себе и улыбнулась. Все-таки этот молоденький нехеец дал ей возможность на два коротких мига почувствовать себя желанной и счастливой.

Она ушла в свои покои и легла спать. Танцевать и праздновать больше не хотелось. Ее величество очень устала. Ей снилось, что к ней опять пришел молодой нехеец и она, забыв обо всем на свете, о том, что она сама прогнала его, выкинула изсвоей жизни навсегда и постаралась забыть, отдавалась ему страстно и с огромным желанием.

Утром она обнаружила в своей постели его величество. Наконец-то тот смог добраться до ее спальни, второй раз за пятнадцать лет их супружеской жизни.

Я вышел из комнаты.

– Тана, вы могли бы показать мне выход? – спросил я женщину.

Та кивнула.

– Следуйте за мной, тан.

– Рабэ, карету! – отрывисто приказал я.

Мне уже было все равно, у кого она ее возьмет, пусть хоть у самого его величества. Я сегодня был, можно сказать, потрясен, и только сейчас у меня начался откат. Я старался не думать. Потому что, о чем бы я ни думал, я все время возвращался к американке. Тьфу! К королеве.

– К какой американке? – прозвучал вопрос Шизы. – И что ты маешься и мучаешь себя думками. Вот по тебе сразу видно, что ты не местный, это во-первых, во-вторых, ты никак не можешь, как у вас говорят, влезть в шкуру аристократа. У тебя все время возникают вопросы «А почему надо именно так?» и появляется комплекс вины. Вот как сейчас, после близости с женщиной. Она, Витя, женщина в первую очередь. Во вторую очередь, одинокая и желающая ласки и счастья, и только в третью очередь, она королева. Любой из местных молодых повес был бы счастлив до безумия, оказавшись на твоем месте. Потому что они родились и выросли в этой среде. В ней воспитаны и взращены. Король может спокойно сидеть на ночном горшке в присутствии придворных, а тот, кто выносит этот горшок, горд оказанной ему честью. Каждый из присутствующих при этом считает своим долгом осведомиться, благополучно ли его величество облегчился, и как новость будет рассказывать другим. И это будет предметом зависти. Им оказана неслыханная честь.

– Тьфу! – высказал я свое мнение о такой чести.

– Вот! – сказала она. – Поэтому ты не приживаешься и обречен на одиночество. Ты не принимаешь местных правил, ты не хочешь жить так, как живут местные. И не дай бог, как часто ты говоришь, став подобием местных божков, превратишься в могучего властелина и начнешь мир перестраивать под себя. Знаешь, что будет тогда?

– Что? – Я был обескуражен ее отповедью.

– Ты зальешь кровью всю планету.

Я задумался, моя крошка не на шутку разошлась и встревожена.

– Так ты считаешь, что я должен воспринять все, что произошло, как естественный процесс? Меня не должно все это волновать? И я должен успокоиться?

– Ты должен радоваться, что твои гены будут в правителях этой страны. Помоги ей, чем можешь. И я не поняла, почему ты королеву назвал американкой?

Прибежала раскрасневшаяся Рабэ:

– Милорд, карета подана!

Мы вышли, сели в экипаж и поехали вон из дворца.

– Знаешь, твое высочество, была у меня одна интрижка, о которой я не вспоминал. Даже боялся вспоминать. Могли приписать измену родине… если бы компетентные органы узнали о ней.

– Как интересно, расскажи! Опять в Афганистане?

– Да.

– У тебя жизнь делится на три части. Учеба в училище и Афганистан. А что ты делал между этими двумя этапами? По этому периоду полный пробел.

– Там ничего интересного нет. Это период классовой борьбы с тещей, – неохотно ответил я. Вспоминать Люськину мать я не хотел. Не сложилась у нас с ней любовь и понимание.

Я, как сейчас, помню разговоры мамы и дочки.

– Твой зарплату получил?

– Да, мама.

– А что купил тебе?

– Да ничего.

– Не любит, значит. И чего ты, дура, его терпишь?

– Мама, как ты можешь так говорить. Витя хороший!

– Кобель он хороший, небось на баб премии тратит.

– Мама, он не получает премии.

– Вот и плохо, а твой отец получал. И что ты держишься за него?

– Мама, ты сама нас поженила!

– Сама! Сама! Вечно во всем мать обвиняешь. У тебя своя голова есть.

И за что, скажите, мне ее любить? Ну, это я отклонился от темы. Карета медленно катила по городу, покачиваясь на брусчатке. А я вспоминал.

Одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. Июнь. Я прибыл в Кабул по какой-то надобности, и меня на втором этаже представительства перехватил начальник второго отдела, полковник Капустин.

– Глухов, зайди к коменданту, у него для тебя есть дело.

Я поморщился, опять чем-нибудь нагрузят. Все местные ловко рассосались, вот и нашли крайнего.

Комендант дал мне двух помощников и свою «Волгу» с водителем.

– Витя, приехала комиссия или делегация ЮНИСЕФ, там наши будут, надо будет сопроводить и охранять.

– А че они тут забыли? – Эта организация занималась чем-то связанным с детьми.

– Не знаю, пару часов поездите по детским приютам, подарки раздадите, и все. С меня печи, капельницы и две бутылки. Выручишь?

– Для тебя, родной Роман Михайлович, все что угодно. Печи – это круто!

– Тогда езжай к посольству. Там подхватишь посольского, и он скажет, куда рулить.

От посольства мы поехали к зоопарку. А там! А там была она, королева! У меня захватило дух, и женщина это заметила, улыбнулась и с легким акцентом спросила:

– Вы тоже член делегации русских?

– Член, но не делегации, – ляпнул я. Стыдно сказать, но я пожирал ее глазами.

– Гиана Монтенари, – протянула она руку.

– Итальяно? – «блеснул» я знанием итальянского, вместо того чтобы поздороваться. Я вообще потерял способность мыслить. И она это заметила.

– No. American. – Голос ее был волшебно-чарующим. По крайней мере, мне казалось тогда именно так. Я смотрел на нее и не мог насмотреться. А она купалась в моем обожании.

– Виктор. Глухов. Раша. – Я потел под ее взглядом.

Когда все закончилось, я отпустил водителя и помощников. А сам остался. Не хотелось мне расставаться с красавицей.

Она сама подошла ко мне.

– Мы можем где-нибудь посидеть и пообщаться, Раша, – передразнила она меня.

– Лучше ко мне. У меня есть водка, картошка в мундире, и я приготовлю салат из печени трески. – В общем, высокий штиль ухаживания вояки. Но это сработало. Я тоже чувствовал, что ее влекло ко мне.

– Картошка в мундире? – Ох уж эти глаза! Они прожигали меня насквозь. – А это что, русский мундир?

– Русский! – уверенно ответил я.

Сев в нарушение всех правил безопасности в такси, мы прибыли на квартиру, где жил мой товарищ, но сейчас он был в отпуске на родине, а ключи от квартиры были у меня, чтобы не жить в нашей гостинице. Как знал, что пригодится. Помыл картошку и под зачарованным взглядом американской итальянки положил в воду.

– А где мундир? – Она чуть голову не засунула в кастрюльку.

– Сверху картохи.

– Это же – harsh rind!^[66] – Она подняла голову и обиженно посмотрела на меня.

– По-русски это мундир. – Я подал ей рюмку водки. – За русский мундир!

– За русский мундир, Раша! – подняла американка свою рюмку.

Это ее «Раша» делало из меня желе. Я готов был растечься у ее ног и пребывать так вечность, чтобы только быть рядом. Вот… Не знаю, что за очарование в ней было. Прямо колдовство какое-то!

Мы выпили. Она глубоко стала дышать, хватая воздух.

– Хорошо! У меня огонь по рукам пошел, – сказала она. – Когда мундир сварится? Чем заесть?

– Мы после первой не закусываем. А мундир еще не готов.

Я взял гитару и тихонько запел. Спел одну песню. Выпили.

– Как там мундир? – не успокаивалась она.

– Не готов.

– Откуда знаешь? – Ее глаза уже блестели.

– Так твердая еще!

Пел я минут двадцать, потом, вспомнив, что обещал салат из печени трески, поставил варить яйца.

– Спой еще, – выпив следующую рюмку попросила она, и я спел.

Снова вспомнил о яйцах и попросил ее: посмотри, яйца должны уже быть готовы.

Она вышла, сразу вернулась.

– Не готовы. – И села.

– Откуда знаешь? – удивился я. И получил замечательный ответ:

– Так твердые еще!

Вспоминая прошлое, которое казалось уже таким далеким, словно это было в другой жизни, в другом перерождении, я усмехнулся. Как так бывает? Вот вроде счастье, вот оно, рядом, а не ухватить. Не твое, чужое.

– И все? – спросила Шиза.

– Нет, не все. Картошку мы не ели и салат тоже. Мы предавались любви до утра. Это было какое-то обоюдное помешательство. Ненасытность друг другом. Жажда и нежность, страсть и грубость, все смешалось в тот день и ночь. А утром… утром Гиана навсегда исчезла из моей жизни. «Не ищи меня, – сказала она на прощанье. – Я замужем». А через неделю я погиб. И встретил ее здесь. Вот, теперь все.

– Не поняла! Ты считаешь, что королева – это та американка?

– Нет, просто очень похожа. – И даже имя, подумал я. – Не обращай внимания, просто накатило.

Шиза помолчала, затем сказала:

– Приходи ко мне сегодня, я знаю, как это лечится. Как у вас говорят – клин клином стучать надо.

– Вышибать. Не стучать, – поправил ее я.

И действительно, когда она, как всегда бесцеремонно, выгнала меня из моей собственной души, я был излечен, но заболела Эрна.

Прибежала Рабэ и, не обращая внимания на мою наготу, потащила меня к ним в комнату.

– Да подожди ты, морда рогатая. Дай одеться! – вырвался я из ее цепких рук. Быстро надел штаны, рубаху и сапоги.

Эрна лежала на кровати и тяжело дышала. При этом ее аура была разорвана в клочья. Я подкачал энергии и стал восстанавливать ее. Но как только я ее скреплял в одном месте, она тут же рвалась в другом, и я ничего с этим поделать не мог. Промучившись с полчаса, я спросил Шизу:

– Ты понимаешь, что происходит?

Шиза долго молчала. Я подумал, что она, как всегда, скрылась в фоновый режим и теперь до нее не достучаться, покуда сама не выйдет на связь. Такое случалось, она исчезала, когда чувствовала себя виноватой, и сидела тихо, как мышка.

Стоп! Виноватой! Это может быть ключом к разгадке состояния Эрны.

– Шиза, давай вылезай и объясняй мне, что на этот раз ты натворила. – Я был непреклонен. – Или сам к тебе приду.

– Она не хочет жить, – отозвалась Шиза. – Она убивает себя силой своей воли. Я не учла того, что она… как бы это сказать правильно… мечтательница.

– Что-то ты темнишь, крошка. Давай подробнее, что это за недуг такой, мечтательность?

Мне трудно было понять, как от мечты можно умереть. Мечтаешь, мечтаешь, и все, умер? Я представить себе такого не мог. Нет! Это бред какой-то.

– Она безумно влюбилась в тебя и боится потерять. Давай я тебе расскажу все. Подкинь ей пока энергии.

Это было уже интригующе. А я не знал, что и подумать. Моей фантазии для такого случая не хватало. Ключевым здесь было слово «все»! А что оно в себя вмещало, я не пытался даже представить.

– Когда ты ночью приходишь ко мне, к тебе в постель приходит Эрна.

– Я так и знал, что здесь что-то нечисто! – хлопнул я себя ладонями по ногам. – Но зачем?

– Это я велела ей. Я воспользовалась ее телом и ее ментальностью, чувствительной к тонким проявлениям эмоций. Через ее тело я ощущала те радости, что испытывает женщина от близости с мужчиной. Прости. Но я тоже хотела жить и наслаждаться. Я не хотела быть просто набором разумных клеток. Если бы я попала в тело женщины, все могло бы быть по-другому. Наверное.

– Так я что, был не с тобой, а с Эрной? – До меня стало доходить, в чем причина усталого вида и сумасшедшего блеска в глазах девушки.

– И да, и нет.

– Это что значит?

– Я брала ее под управление, и ты был со мной, а я в ней, но она настолько яркая в эмоциональном плане, что периодически перехватывала у меня свое тело, и тогда ты был с ней.

– И что? – Я не мог собраться с мыслями.

Все происходящее вокруг меня было настолько невероятным, что охватить, осознать и дать всему этому оценку я не мог. А что я мог? Мог попробовать выкинуть из головы попытки осмысления и тем самым сохранить душевное здоровье.

– Она решила, что раз ты женишься на своей невесте, то она будет с тобой разлучена и поэтому ей не стоит жить. Вот она и решила умереть.

– Спасибо, Шиза! – искренне поблагодарил я.

– За что? – Она пребывала в недоумении. Она ждала чего угодно: возмущения, криков, ругани, но только не благодарности.

– За то, что не привлекла к этому делу Рабэ.

Иметь близость с рогатой демоницей было для меня все равно что с… с… с козлом, вот. Тьфу, придет же в голову такое сравнение! Теперь мне понятна была природа болезни, и оставалось выработать способы ее лечения.

– Шиза, я так понимаю, что тебе нужна живая женщина для того, чтобы почувствовать близость. Правильно?

– Да, – ответила она с задержкой и осторожно, не зная, чего ждать от меня.

– Любая?

– Нет.

Я задумался.

– Ганга сгодится?

Опять односложное:

– Нет.

– А кто тогда?

– Эрна, Лия и Чернушка, те, кто могут быть предельно эмоциональными.

– Ты можешь прожить без этого… этого дела?

– Какого? – Она удивленно помолчала, но потом сообразила, о чем я. – Да! Но не хочу. – В ее голосе я почувствовал нервозность.

Что такое неудовлетворенная женщина, мне приходилось видеть. Существо весьма вредное и опасное, способное испортить жизнь даже пофигисту.

– Тогда за тобой решение этой проблемы. Потому что я не знаю, как ее решать.

На этом я успокоился и принялся рассматривать установочные блоки у Эрны. Где я тут напортачил? Она рада мне служить. Она преданна и скорее убьет себя, чем навредит. Вот тут поменяем, поставим установку на радость от того, что у меня есть невеста, это раз, на то, что она не испытывает ревности и рада жить для меня, это два. Что еще? Пришлось задуматься. Эрна очень, оказывается, скрытная и свои чувства хорошо контролирует, такое напряжение разрывает ее изнутри.

– Вот, я подготовила гипнограмму для ее нервной системы. Больше ничего не делай, – проявила свою помощь Шиза.

Пожав плечами, я сделал, как она сказала. Затем стал потихоньку подкачивать энергию в ауру девушки. Она стала успокаиваться и дышать ровнее. Разрывы пошли реже, а через полчаса совсем прекратились.

– Знаешь, твое высочество, – обратился я к симбионту, – мне что-то ужасно дискомфортно от осознания того, что, приходя к тебе, я сплю с другой девушкой. Какое-то раздвоение и… и еще… хрен знает что еще. Это трудно объяснить. Быть с тобой и знать, что на самом деле не с тобой, это, знаешь… Я даже не знаю что!

– Я подумаю над этим, – прозвучал ее ответ.

– Ваша милость, там пришли люди, требуют вас. Говорят, у вас дуэль. Что делать? – в дверях показалась Рабэ. – Мне их сожрать?

– Нет, Рабэ, это у меня приказ ополовинить дворянство столицы, очистить от бретеров, чтобы здесь на время поутихло. – Я поднялся.

– Так что же вы сразу не сказали, я бы эту работу сделала за одну ночь! – воскликнула она и алчно облизнулась.

– Рабэ, а зачем вам души? – спросил я мою ручную демоницу, вспомнив свой интерес к этому вопросу.

Я предполагал, что эти души усиливают демонов и она таким образом хочет получить силу и выйти из моего подчинения.

– Это закон Творца, вложенный в нас. Мы хватаем эти души и переносим в преисподнюю. Они являются топливом для Сердца Хаоса.

– Странно. Как-то мало верится, что вы этакие чистильщики вселенной. – Я посмотрел на нее с сомнением. – Ты что крутишь, морда?

Может, ну ее? Прибить, и дело с концом. Она поняла, что я сейчас решаю ее судьбу, и испуганно залепетала:

– Я не кручу. Если нет душ, у нас возникает голод, и мы стараемся утолить его, пожирая тех, кто рядом. Души смертных, отягощенные грехами, не могут уйти за грань, они попадают в преисподнюю и носятся там, ища выхода, пока мы их не выловим. Поймаем и отправляем на вечные муки, гореть в пламени и питать Сердце Мира. А мы, демоны, уйдя из преисподней, постоянно ощущаем голод, и это сводит нас с ума.

– Так сидела бы там, чего вылезла? – проворчал я. Теперь мне стал понятен механизм «душеедства». – И куда ты потом деваешь съеденную душу?

– Она уходит в преисподнюю.

– А если она не отягощена грехами? – Вопрос был не праздный. – Что там происходит с душой, которая не заслужила погружения в преисподнюю?

– Она прорывается за грань и уходит.

– А вы ее ловите?

Рабэ заморгала и созналась:

– Да, мы стараемся ее не выпустить. Но в конце концов она прорывается за грань, у нас нет власти над ними.

– Тогда получается, что эта душа продолжает незаслуженно мучиться? Так? – спросил я. – И только для того, чтобы вы не мучились голодом?

– Да, ваша милость. – Она опустила глаза.

– Понятно. Тогда мучайся ты, раз покинула свое место работы. Терпи.

На этом я закончил разговор. Меня ждали дуэли.

На полигоне гильдии столпилось много народу. Здесь были молодые аристократы и их защитники, и их девушки, и их наставники, и некоторые отцы семейства.

– Кто первый? – Я вышел на середину с одним мечом в руках.

Толпа стала рассаживаться на скамейках, а на поле вышел брюнет лет тридцати. Он профессиональным взглядом оглядел меня, и улыбка стала сходить с его лица. Я стоял в расслабленной позе, но знающий человек понимал, что перед ним серьезный противник. Кроме того, нехеец.

Он склонил голову и представился:

– Защитник чести рода Бурьеро, тан Шорст.

Разговаривать с мертвым я не собирался, Шорста не было в списке, переданном мне Грондом.

– К бою!

Я встал в стойку и, дождавшись атаки удивленного такой лаконичностью бойца, поразил его в глаз прямым колющим ударом. Схватка продолжалась три, от силы четыре риски. А что, я должен был произносить пафосные речи? Объявлять, что свою победу посвящаю даме сердца? Красиво раскланиваться и вызывать восторг местных красоток? Ага, сейчас! Меня подрядили почистить стойла столичной конюшни. Согласен, работа грязная, не для героя из сказок. Но жить в обществе и быть свободным от него нельзя.

Я стал ждать следующего. На поле вышел еще один бретер, он был бледен.

– Не надо слов, тан. К бою! – поторопил его я. – За вами еще претенденты на смерть.

– Но это не по правилам! – возразил он. – Я защитник рода Травто, тан Кристр. Защищайтесь!

Его тоже не было в списке, и он погиб так же быстро.

Затем было еще четыре поединка, и вышел юноша, в семье которого не было защитника. Бледный, словно лишился всей крови еще до схватки, он дрожащими губами шепотом произнес:

– Моя семья готова заплатить откуп, а я – принести извинения.

Наступило время переговоров. Все уже поняли, что совершили промах и я им не по зубам.

– Во сколько оценили вашу жизнь, тан? – Мне было интересно, почем нынче молодые наследники.

– Пять тысяч золотых.

– Не смешите меня, мне за вас предложили двадцать, – просто чтобы посмеяться, ответил я.

А паренек упал, потеряв сознание. Подошел распорядитель дуэлей, посмотрел на юношу и спросил:

– Он откуп предлагал?

– Да, пять тысяч.

– Какая ваша цена? – поинтересовался маг.

Ну точно, это был своеобразный базар.

– Моя цена десять.

Маг кивнул.

– Пойду передам его отцу. – Через пару минут он вернулся. – Отец согласен. Кто ваш ассистент и кому вручить чек?

Я огляделся, как-то об ассистенте я не подумал… Мне на глаза попалась Рабэ.

– Вон той девушке, – показал я кончиком клинка на демоницу.

Ко мне подходили другие защитники и предлагали помириться. Но я делал просто – сверялся со списком и говорил: «К бою!» Если он был в списке, я его тяжело ранил. Если в списках живых не значился, убивал без жалости. Выходили с амулетами, что запрещалось, и я поднимал такой амулет и показывал судьям. После этого с полным правом требовал осудить бойца и вызывал на дуэль уже члена семьи.

Скоро была предпринята попытка убить меня с помощью выстрела из арбалета. Болт летел прямо мне в лицо, и я сместился так, что у зрителей сложилось впечатление, что стрелок промахнулся. Но тут на помощь мне пришли маги гильдии. Они обездвижили стрелка, и скандал только разгорелся. Затем маги накрыли место боев щитом, после этого скамья зрителей стала пустеть, а ко мне перестали выходить защитники.

Подошел распорядитель.

– Тан, вам предлагают разрешить недоразумения другим путем.

– Я не возражаю, если это будет денежная компенсация. По двадцать тысяч золотых с каждого, кто вызвал меня на дуэль и сбежал.

Он смотрел на меня, будучи пораженным до глубины души.

– Тан, легче убить вас, чем заплатить такие деньги!

Я пожал плечами:

– Тогда пусть пробуют.

– Я передам ваши требования, – поклонился маг.

Когда все разошлись, Гронд покинул трибуну и подошел ко мне.

– Ты напугал всех, теперь никто не захочет связываться с тобой. Но постараются нанять убийц. Что потребовал с них?

– По двадцать тысяч золотом.

– Я так и предполагал, – кивнул он. – Я помогу их собрать. Тебе чеками?

– Так было бы лучше всего. И спасибо за помощь, мне не хотелось бы ходить по поместьям и убивать всех, кто мне будет мешать получить справедливое удовлетворение.

– Что там с Эрной? Отравили?

– Да, – соврал я.

– Береги своих, – сказал он и ушел.

Зато на полигон вышло с десяток воинов, и все они были нехейцы. Ко мне подошел сухопарый воин лет сорока и с улыбкой представился:

– Черридар тан Тарркаи к вашим услугам, тан Аббаи.

Его отец тоже не мучился поиском имени для сына, родился четвертым – будешь Черридар. Четвертый сын, значит. А чего с ними париться. Изгои. В пять лет отлучили от семьи, в шестнадцать выгнали из дому.

Я почтительно обнял земляка:

– Рад видеть вас, тан Черридар. Чем могу помочь?

Жесткие черты лица воина расслабились. Я принял его как родного, что приветствуется среди отверженных, и он, добродушно улыбаясь, ответил:

– Это мы пришли предложить вам, тан, услуги охраны. Вы доказали этим мягкотелым денежным мешкам, что нехейца трогать опасно. Мы слышали, что вы даже захватили тюрьму, когда вас арестовали. Поэтому мы здесь, тан. Дворяне столицы обязательно наймут местных бандитов и заплатят за вашу голову. Хорошо заплатят.

– Что вы предлагаете? – Одновременно я просчитывал возможности, открывшиеся мне с признанием моих заслуг земляками. А эти возможности даже трудно оценить. Вдруг получится сколотить дружину из нехейцев.

– Мы предлагаем на то время, какое вы пробудете в столице, стать вашей охраной.

– Ага! А если рассмотреть несколько другой вариант, тан? Я получил от короля домен на севере, в Азанарской провинции, и мне нужна дружина. Как вы и ваши товарищи посмотрите на то, чтобы пойти ко мне на службу?

Тертый нехеец долго не раздумывал.

– Начальник стражи уже есть? – спросил он.

– Есть, – улыбнулся я. – Это вы.

– Ага! – повторил он мое выражение. – Двадцать золотых корон в трик мне и десять каждому бойцу.

– Согласен. Сколько вас?

– А сколько надо?

Вот это по мне. Четко и по-военному. Люблю таких. Не то что у гражданских: «А еда за чей счет? А переезд? А выходные и отпуск? А уход в декрет оплачивается?» И прочие радости.

– И переезд за ваш счет, – вернул меня на землю мой новый начальник стражи.

– Конечно. А людей мне нужно минимум три десятка.

– Наберем. А сейчас я оставлю с вами, милорд, троих и пойду собирать остальных. – Он признал меня лордом.

– Коней не берите! – крикнул я ему вслед, вспомнив, как дорого обходится переброска животины. – На месте дам своих.

Я вернулся в гильдию и навестил больную. Эрна уже пришла в себя, я сидел рядом и думал, как начать разговор. Дело это для меня было непростое, учитывая ранее скрытые от меня черты характера девушки. Тут мне не хотелось грубо дергать тонкие струны ее чувств, которые притянулись ко мне. А объясниться надо. Был бы на ее месте парень, я бы хлопнул его по плечу… Стоп! Хрень какая-то в голову лезет. На ее месте парень никак не мог быть, что-то меня занесло.

У нас сложилась ситуация, когда Эрна знала, что спала со мной, и я знал, что спал с ней, а вот признаться в этом и поговорить не хватало духа. Весь вопрос заключался в том, как быть дальше. Она как бы передает на время свое тело Шизе, чтобы та могла ощутить полноту жизни. Моего симбионта можно было понять: иметь разум, душу, но не иметь своего тела – это как заключение в тюрьме или сродни жизни калеки. Видеть, слышать, но не иметь возможности полноценно жить, это может быть чревато последствиями. Но создатели этого чуда предусмотрели и такое. Она могла перемещать свое сознание в другого и ощущать то, что ощущает тот другой. Но только если, так сказать, носитель подходит по ментальному восприятию. При этом я понял, что от такого союза выигрывают обе. Но весь вопрос заключался в том, как дальше строить отношения с Эрной. Кем она стала мне после всего? Нужна была правильная, выверенная позиция в наших отношениях. А ее я не находил.

У меня есть невеста, она мне верна, и мне тоже надо хранить верность. Или не надо? Вот главное. Надо или не надо? Надо или не надо? – спрашивал я себя. Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой. Так учила бабушка. Спасибо, конечно. Но лучше бы научила самогон варить. А теперь вот мучаюсь морально. Чем мучаюсь? Я не хочу, чтобы мне изменяли, значит, не должен изменять и сам. А Шиза – это измена? Новый вопрос. А королева? Как тут быть? А может, это не измена! Может, это… это… э-э-э… что это? Блин! Блин! Блин! Запутался. Да что же это такое! Я мужик или не мужик, в конце концов! В унисон своим мыслям я вздыхал, поднимал глаза к потолку, ища там ответ. Морщил лоб и гримасничал. Рядом лежала молодая девушка, с радостью отдававшая мне свои чувства и тело, готовая угодить мне во всем и отдать за меня жизнь не задумываясь. Единственное, что она хотела, это быть рядом и быть нужной. А я решал вопрос – быть или не быть… Сексу! Или не сексу? Можно назвать то, что между нами происходило, близостью? Ведь я все время был с Шизой у самого себя в гостях. Дурдом! Я замотал головой, не в силах распутать клубок мыслей, роящихся в моей голове.

Эрна смотрела на меня, и ее выражение лица менялось вместе с моими мыслями. Наверное, мои метания отчетливо отражались на лице.

– Вы, милорд, думаете, как быть? – огорошила она меня. – Я рада служить вам и Шизе в любом качестве. Женой стать не стремлюсь, верю, что вы найдете мне достойного мужа. Ваши тайны умрут вместе со мной. – Она мило улыбнулась. – Что-то я проголодалась. – Девушка потянулась, показав обнаженную грудь, встала и, что-то весело напевая, стала одеваться.

Что мне оставалось делать? Окинуть взглядом ее красивую гибкую фигурку и выйти.

Девушки все решили за меня. Эрна знает о Шизе и готова служить и ей, а это значит… А что это значит? И что она знает о Шизе? Вот гадство! Опять вопросы. Как же я запутался с ними, с бабами. Нет, не с бабами, с женщинами. А какая разница? Не знаю. Женщина – это баба, а баба – это женщина. Нет, если женщина добрая и нежная, это определенно женщина, если злая, и сварливая, и вечно недовольная – это баба. Вот так будет правильнее.

Из комнаты Гронда выглянула Рабэ, увидела меня, улыбнулась и пошла к Эрне. Все рады, все довольны. Кроме меня. Нет, все-таки хреновый из меня феодал.

Ведь прекрасно понимаю, в каком мире живу. Здесь женщина не ровня мужчине, а женщина неблагородного происхождения и вовсе бесправна. А я поднимаю ее до своего положения. Так, стоп! Все это не стоит выеденного яйца. У меня совсем другие проблемы, гораздо сложнее и важнее, чем забивать себе голову «изменил – не изменил, надо – не надо». У меня война на носу, княжество и вот еще баронство с крестьянами.

В конце концов, выживают сильнейшие, лучше приспособленные. Распространение лучших генов – это тоже часть прогресса. И я в нем принял участие. Значит, я тоже часть прогресса и эволюции. От меня пойдет новый вид человека разумного: хомошизоид. Нет, некрасиво звучит. Хомошизо сапиенс, так несравненно лучше, хотя длиннее и труднее выговаривается. Мне стало смешно. Я пришел в норму и выбросил из головы лишние мысли.

– Наконец-то! Период осмысления, что делать и кто виноват, прошел, – проворчала Шиза.

Ей мои терзания были побоку. Я даже обиделся, подруга называется.

– Витя, у тебя проблема надуманная, она тянется из твоего прошлого, я создала новый пакет вживания в этот мир, а то база выживания, что есть у тебя, не учитывает менталитет попаданца из другого мира. Забудь свои сомнения и успокойся. Я решу для тебя эту проблему.

– Согласен, крошка, давай.

– Демон прислал сообщение, читай. Очень интересно, – перешла Шиза на другую тему.

«Демон Духу.

Друг! Я понимаю, что не могу тебе приказать или заставить, но могу обратиться к тебе с просьбой. Помоги мне. Не знаю как, но почему-то верю, что ты сможешь. Найди возможность передать это сообщение. Пожалуйста! Демон».

Твою дивизию, бьет по больному. Как отказать в такой просьбе! Мужик мужика попросил, не побоялся показать свою слабость. Ценю. Придется бросить все и отправляться ставить передающие станции.

– Шиза, ты готова переправить нас на мой корабль?

– А ты готов к работе? Выбросил баб из головы?

– Иди к черту!

– Тогда поехали.

– Рад приветствовать вас, командор, на корабле. Первый помощник капитана Брык Чиполлино.

Передо мной развернулось голографическое изображение секретаря, который занял практически все административные должности в моем княжестве. Только это была урезанная или, правильнее сказать, устаревшая версия. Он не знал, что сейчас происходит за закрытым сектором. А воспользоваться Брыком со спутника я не решался. Отследят и закроют мне доступ на станцию слежения. Кроме того, могут попытаться меня схватить и отследить мои связи с княжеством, а это было сродни провалу.

И вдруг он вытянулся в струнку и заорал, перебив мои мысли:

– Смирна-а! Капитан на корабле!

– Вольно! Командование принимаю. Капитан Вурдалак Землянский. Брык, перед нами поставлена сложная задача. Доступ на спутник закрыт, – начал я посвящать морду в свои замыслы. – Адовцы ловят своего агента и контролируют все спутники в системе. Поэтому мы не можем воспользоваться нашим спутником, иначе привлечем к себе ненужное внимание А нам нужна закрытая связь с миром. Какие мы имеем ресурсы и технические возможности для реализации моего плана?

Я, конечно, мог и сам полазить по складам и постараться решить эту задачу, но зачем, если у меня есть Брык.

– Так. Дайте подумать, – совсем по-человечески ответил он.

И у кого он учится быть человечным, у всех понемногу? Я разглядывал Брыка в форме первого помощника капитана корабля космофлота Новороссии.

– Приобретать оборудование не имеет смысла, – размышлял он вслух. – Можно воспользоваться имеющимися дронами. У них свой автономный источник энергии, запаса которой хватит на пять лет, это точно. Нужно будет вместо инженерного блока установить малые гиперпередатчики. Где их взять? Взять можно с сигнальных аварийных буев. Поменять им программное обеспечение, чтобы сигнал шел по узкому вектору. От дрона к дрону. Нам нужно будет пять, нет, шесть передатчиков.

– Брык, мы не будем ставить передатчик в системе разрушенной планеты, ее надо будет обойти, – подсказал я.

– Обойти! Зачем?

– Не зачем, а почему. В этой системе часто появляются корабли, они могут перехватить сигнал и отследить, откуда он пришел. Многих может заинтересовать, чей он и для чего тут стоит. Так нетрудно будет проследить всю цепочку ретрансляторов.

– Согласен, командор.

– Начинай переоборудовать дроны. Мне кофе. – Я уселся в удобное кресло и вытянул ноги.

Эдвиг Варанга, младший маг гильдии, закрылся у себя в каморке и жадно пересчитывал золотые кругляшки. Он сегодня отвечал за уборку помещений и открывание дверей черного хода. Обычно они были закрыты и открывались только тогда, когда привозили продукты на кухню или дрова для печей. Несмотря на то что это была гильдия магов, никто не собирался тратить энергию на то, чтобы обогревать помещения. Поэтому печи топили специально нанятые истопники.

Сегодня тоже привезли дрова, но вместо постоянных истопников приехали совсем другие, и они больше напоминали убийц, чем простых работяг.

Старший из прибывших подошел к магу и протянул ему кошелек.

– Господин маг, идите к себе и ни о чем не беспокойтесь.

Кошель был увесистый, и Варанга закрыл глаза на то, что рабочие новые, он не хотел знать причину их появления, меньше знаешь – дольше живешь. Эту истину ему прививали с детства, поэтому он не хотел вмешиваться в чужие дела и ушел к себе. Что бы ни произошло, он всегда может сказать, что пустил истопников. Никто, кроме него, не знал в лицо работяг, и подмену не обнаружат. Для всех обслуга была однородной массой, безликой и такой же обычной, как стены или пол. Вроде есть, но никто и не думает на этом заострять внимание. Сам Эдвиг Варанга знал рабочих по долгу службы. Отец купил ему это место и мог теперь с гордостью хвалиться, что его сын состоит в гильдии магов. Это позволяло торговцу получать контракты от гильдии, которые подгонял ему сынок. На самом деле Эдвиг в гильдии магов не состоял, он там служил, как служат в армии или у аристократов, но занимался чисто хозяйственными вопросами.

«Истопники» беспрепятственно прошли на второй этаж гостевого крыла.

– Они живут в двух комнатах, под номерами семь и десять. Сам нехеец в седьмом, его служанки в десятом, – шепотом сказал старший. – Вы двое, идите в седьмой, отнесите дрова в номер и посмотрите, что там, потом доложите.

Те, на кого он показал, молча направились к номеру. Секунд через тридцать вышли.

– Его там нет.

– Понятно, из гильдии он не выходил. Ищем здесь. Может, нехеец у служанок. Загляните. – Он кивком показал на дверь другой паре.

Они постучались и вошли.

Как только в дверь постучали, Эрна почувствовала тревогу. Чужие! Неожиданно для нее самой мозг быстро проанализировал ситуацию. За дверью стоят враги, они пришли за жизнью Ирридара. Она знала, что нужно делать. Нужно защитить милорда и не оставить следов, ведущих к ней.

– Будь готова, у нас враги, – сказала она Рабэ. – И, если голодна, можешь их сожрать.

Демоница в обличье человека оскалила зубы.

– Откуда знаешь? – прошипела она.

– Не важно. – Эрна посмотрела на дверь и беззаботным голосом произнесла: – Войдите.

В комнату ввалились двое мужчин с дровами. Бросив на них оценивающий взгляд, девушка поняла: они такая же обслуга, как она императрица. Опасные, но не подозревающие о возможностях находящихся в комнате девушек.

Закрыв за собой дверь, мужчины сложили дрова у печи и огляделись. Рабэ непринужденно направилась к двери, а Эрна к мужчинам. Те стояли спокойно и внимательно изучали комнату. Один нагнулся и даже заглянул под кровати. На девушек они не обращали внимания. Да и кто будет обращать внимание на беззащитных служанок.

Эрна, улыбаясь, подошла поближе и нанесла молниеносный удар рукой в горло. Это было проделано столь стремительно, что ни один, ни второй ничего сделать не успели. Кадык первого хрустнул и вошел внутрь гортани. Затем второй медленно опустился на пол и закрыл глаза. Над ним стояла демоница и шаталась словно пьяная. Она и в самом деле была пьяна. Мардаиба поглотила душу и утолила вечно мучающий ее голод. Наслаждение, эйфория и головокружение охватили демоницу.

– Приходи в себя, Рабэ, там, в коридоре, еще бандиты, – потормошила ее Эрна.

Демоница встряхнулась, облизнулась и согласно кивнула.

– Я в порядке, подруга, просто сильно изголодалась.

Эрна открыла дверь, состроила на лице невинное, глуповатое выражение и, увидев еще троих истопников, обратилась к ним:

– Рены, здесь двоим вашим работникам стало плохо, помогите кто-нибудь.

Двое было дернулись, но под взглядом старшего остановились.

– А что с ними? – с улыбкой спросил он.

– Не знаю, рен, вошли, положили дрова у печи и упали. Лежат не двигаясь.

Старший кивком приказал одному посмотреть. Тот из проема двери оглядел комнату из-за плеча девушки, заметил лежащих на полу истопников и стоявшую рядом с ними служанку, оглянулся и крикнул:

– Тут чисто, а парни лежат.

Старший подошел, грубо втолкнул Эрну в комнату и, подождав, когда войдет последний, закрыл дверь. Эрна сразу после этого применила амулет невидимости. Оторопевший главарь разинул от удивления рот, куда вонзился кинжал. Следующий упал от удара в живот, а третий стал жертвой Рабэ.

– Одного берем живым! – быстро приказала Эрна, заметив, как та нацелилась на упавшего.

Она наложила оцепенение и обыскала лжеистопника. При себе он имел пару амулетов и отравленный кинжал. На предплечье была наколка – коса с каплей крови на конце лезвия.

– Ты знаешь, что это за знак? – обратилась она к демонице.

Та мельком взглянула и отрицательно покачала головой.

– Но узнать будет нетрудно. Он сам расскажет. Ведь расскажешь, милый? – нежным голоском спросила она. – Не заставишь же ты девушек ждать? – Рабэ посмотрела в испуганные глаза человека и медленно стала превращаться в демоницу.

Гронд вернулся в гильдию. У входа заметил слоняющихся нехейцев. Не соврал, значит, студент, что местные нехейцы взяли его под свою опеку. Сделав вид, что ничего не заметил, вошел в здание и направился к своему номеру. Открыв двери, он тут же выскочил обратно. Окружил себя щитом и проверил магическим взором окружающее пространство. Но все было тихо и не вызывало тревоги. «Девушки!» – вспомнил он и поспешил в их комнату.

Эрна лежала в постели и, казалось, спала. Рядом сидела Рабэ. Гронд успокоился и подошел к постели больной.

– Как она? – спросил он.

– Уже лучше. Поправляется, – по-детски улыбнулась сиделка.

Гронд помялся.

– Ты ничего не слышала подозрительного?

– Нет, ваша милость, а что?

Старик посмотрел в эти наивные, почти детские глаза и ответил:

– Да так, ничего. Где ваш хозяин?

– Не знаю, – пожала плечами та.

Демоница почувствовала, что ее прощупывают заклинанием «слово правды». Но продолжала сидеть абсолютно спокойно, на демонов это заклинание не действовало.

Гронд еще немного потоптался и вышел. Войдя в свою комнату, он плотно прикрыл дверь. На полу вповалку лежали тела пятерых мужчин. У одного была перебита гортань, два других заколоты ножом, причем один прямо в рот. Он так и лежал с открытым ртом, из которого вытекала кровь. У всех была видна наколка на предплечье. Словно кто-то специально оголил руки. Гронд издали узнал знак гильдии убийц. Обыскав тела, он понял, что их уже обобрали до него.

Значит, они пришли за молодым Аббаи. Он их убил и закинул ему в комнату. Зачем? Снова резвится? Или хочет, чтобы не подумали на него? Глупо! Всем будет и так ясно, что убийцы приходили по его душу. Но нехеец не был глупцом, он был вспыльчивым, но хитрым и очень умным. Тогда почему он так поступил? А если это не он?

Гронд вышел и направился в комнату нехейца. Того не было. Следы борьбы и крови тоже отсутствовали. Куда же он делся? Гронд второй раз осмотрел комнату. Его что, схватили и утащили? Тогда почему не забрали своих убитых. Гильдия убийц следов не оставляет. Нет, студент где-то здесь. Или ушел мстить убийцам.

Он отправился к главе службы безопасности гильдии. Надо разобраться, как бойцы гильдии убийц под видом истопников проникли в гильдию магов.

– Он ушел, – тихо прошептала Рабэ, и Эрна открыла глаза. – Пошли к этому магу, у нас есть еще ридок десять.

Они выскользнули из номера и спустились на этаж ниже.

– Он там, я его чувствую, – прошептала Рабэ. – Ты мне его отдашь?

– Нет, с тебя хватит. Заходим.

– Как скажешь, подруга. – Рабэ поняла, что Эрна является скрытым оружием хозяина, надежным и преданным, а главное, очень эффективным. Она не смогла противостоять ей в стычке в комнате Гронда, когда Эрна одним ударом разбила ей нос, и теперь безоговорочно принимала ее лидерство.

Эдвиг Варанга с удивлением посмотрел на двух девушек, вошедших в его кабинет.

– Вам что-то нужно, рены? – спросил он и больше ничего сделать не успел.

Мессир Бострок внимательно разглядывал трупы, лежащие в номере Гронда.

– Их убили не здесь, дружище. Ты следы бойни искал?

– Искал, Бост, но ничего не нашел. Вообще, все это странно, убили пятерых бойцов гильдии, и никто ничего не слышал.

– А служанки?

– Они тоже ничего не слышали, я проверил «словом правды». Были у себя, и одна ухаживала за той, которую попытались отравить во дворце.

– Да, наши это могут, – кивнул мессир. – Значит, это твой подопечный постарался.

– По-видимому, да, но я не могу его найти, – согласился Гронд с выводами начальника службы безопасности гильдии магов.

– Ладно, он рано или поздно все равно объявится. Я сейчас дам команду почистить тут у тебя, и пойдем проведаем нашего завхоза. Без его ведома убитые сюда не попали бы. Но я тебе прямо скажу, он будет разыгрывать дурака и скажет, что ничего не знал. «Словом правды» ты его не проверишь, все маги умеют ставить защиту, сам знаешь, но пообщаться нужно. Это непорядок, что в гильдию пришли убийцы. Придется преподать им урок.

Они стали спускаться на первый этаж.

– Слушай, Гронд, а что за игру вы с Кронвальдом устроили на балу его величества?

Гронд удивленно посмотрел на коллегу.

– Ты о чем?

– О том, что ты лазил под юбки, а Крон лаял, – ответил гильдейский маг. – Все ищут скрытый смысл и говорят, что Меехир был вами очень доволен, а Крензу пальцы себе грызет.

Гронд некоторое время шел молча. Он уже слышал о таком, да что там слышал, он сам видел архимага бегающим за красотками. Но объяснений у него не было, поэтому он сделал глубокомысленное выражение лица и просто ответил:

– Врут.

Для умного человека такого ответа было достаточно.

– Ага, я так и понял, – сказал маг и открыл дверь в кабинет Эдвига Варанга. – Та-ак! – недовольно протянул Бострок. – Гронд, это слишком.

На столе лежала голова мага, а рот был забит золотыми монетами. Увидев такое, Гронд оторопел.

– Гронд, он у тебя нормальный? Это маг гильдии! Пусть вор, но он наш, и судить его должны были мы.

– Нет, Бост, нормальным нехейца назвать нельзя. Но это не его работа. Я-то уж знаю. Это сделано показательно. Думаю, что это сделали те, кто остался в живых. Видимо, они посчитали, что этот маг взял деньги и их в чем-то обманул. Это почерк гильдии убийц. Показательная казнь предателя. Об этом будут говорить все.

– Ты так считаешь? –Мессир задумался.

– Я знаю студента, – сказал Гронд, – он просто так не убивает, а вот откуп взять всегда пожалуйста. Он же нехеец.

– Ну да, это я как-то упустил, – согласно кивнул Бострок. Все знали, что нехейцы всегда соглашались получить откуп вместо бессмысленных убийств.

– Я догадываюсь, кто убил бандитов. – Гронд посмотрел на мессира. – У входа бродят нехейцы, они, по-видимому, взяли под охрану нашего студента. А они мастера скрытных акций.

– Гильдия убийц совсем обнаглела, они объявили нам войну! Забыли, как мы почистили этот гадюшник десять лет назад. Я напомню! – пришел в ярость мессир Бострок.

Передо мной снова нарисовался Чиполлино:

– Капитан, все готово! Можем вылетать.

Полет проходил нормально. Брык-астрогатор рассчитал маршрут. Брык-штурман находил места установки ретрансляторов. Брык – инженер связи устанавливал и настраивал передатчики. Его создатель произвел на свет монстра, который был способен обучаться всему, что считал нужным. Если он выйдет из-под контроля, я даже не знаю, что его сможет остановить. Он обладает способностью множиться, проникает в систему и находится в ней до поры до времени пассивно. И обнаружить его невозможно. Он установил шесть ретрансляторов, часть на астероидах, два на спутниках планет, и я смог передать сообщение Демона. Кроме того, связался с Браном и выяснил, что пока у них все нормально. Народ благоденствует под мудрым руководством ее высочества. Брык обновился, и первым делом Брык на станции спросил, почему настроен новый канал связи. Узнав причину, глубокомысленно задумался. Таким я его и оставил.

Открытый мир

Блюм Вейс каждый вечер спускался на конспиративную квартиру и ждал сообщение от Демона. Сообщений не было. Зато его информаторы сообщили, что Оперативное управление главка переподчинило себе все станции слежения в закрытом секторе. Теперь у Демона были проблемы с передачей данных. Это Вейс хорошо понимал. Попробуй тот переслать шифровку через спутник, и его перехватят. Может, уже перехватили и готовят контроперацию. Хотя нет, если бы это случилось, он бы знал. Помочь агенту он тоже не мог. Глаза и уши центрального офиса у него в управлении были. Да и своей отдельной, не прослушиваемой линии связи с сектором у него не было. Подставляться Вейс не хотел.

Сегодня он, следуя заведенному правилу, спустился и увидел долгожданную шифрограмму.

Демон сообщал, что спутники под контролем, он использует не совсем проверенные средства передачи, но порученную работу выполнил и ждет борт, чтобы передать подарки. Прибытие должно осуществиться по указанным координатам, вместе с координатами выслал пароль. Кроме того, опасаясь предательства, сообщал, что на борту должен быть один из сотрудников, кого он знает и кто служит в управлении Вейса. «Разумно», – подумал Вейс.

В его душе был праздник, агент проявил чудеса ловкости и профессионализм высочайшего класса. Он, можно сказать, совершил невозможное. Но это был Демон, и этим сказано все. Он дал в руки начальнику территориального АДа солидные козыри. Весьма солидные. Он мог распорядиться ими в очень широком диапазоне. И крепко держать многих за одно место. Но сначала нужно осуществить доставку агентов.

Он снова вышел на связь с генералом Милем Шрехтом. Экран пошел рябью, и на нем появилось лицо военного.

– Привет, старина! Есть новости?

– Есть, Миль. Высылай кораблик по тем координатам, что я сейчас продиктую. Есть нужный груз. И возьмешь моего агента, он выйдет первым на связь. Но мой человек идет инкогнито, и в твоем приказе не должен значиться.

Экран в кабинете генерала погас. Он потер уставшие глаза и по нейросети вызвал адъютанта:

– Шалайм, зайди.

Когда вошел молодой младший листер, генерал передал ему листок.

– Подготовь приказ отправить группу захвата по этим координатам. Приказ должен идти под грифом «строго секретно».

Адъютант вежливо поклонился и вышел. У себя в кабинете он скопировал координаты и пароль для связи. Затем подготовил приказ, подписал у генерала, отдал по команде и вышел из здания штаба.

Вейс вернулся в офис и вызвал младшего листера из взвода силовой поддержки. Марсель ранее был сержантом пограничных сил. Но, поступив на службу в АД, получил офицерское звание.

– Марсель, присядь, – предложил Блюм, – вот закодированное сообщение и последний ретранслятор, откуда оно пришло. Попробуй проследить всю цепочку. Только негласно, с помощью своих специалистов.

Вейс надеялся выйти на ту структуру, которую использовал для связи Демон. Он считал, что это могут быть контрабандисты из Конфедерации Шлозвенг. Какие-то очень ловкие ребята сумели в обход всех ограничений проникнуть в закрытый сектор, обзавестись связями и иметь там свои интересы. Видимо, Демон как-то смог выйти на них. И найти этот канал, подгрести его под себя было очень заманчиво.

Марсель вернулся на следующий день утром. И попросился на прием к руководителю управления АД.

– Уже что-то нащупал? – Блюм подобрался, как хищник, приготовившийся к прыжку.

– И да, и нет, сэр, – ответил листер. – Все оказалось гораздо сложнее и туманнее.

– Интересно! Ты начал очень интригующе, Марсель. А теперь переходи к существу нашего вопроса.

– Мы прошли до торговой станции Конфедерации Шлозвенг. А дальше пройти не могли.

Он замолчал, но Вейс не стал его торопить. Если Марсель остановился, значит, нужно, и Блюм приготовился слушать еще более внимательно.

– Нам нужно было разгадать загадку: два конца, два кольца, посередине гвоздик. – Он снова замолчал.

Вейс стал размышлять над загадкой и, не найдя ответ, спросил:

– И что это означает?

– Мы не смогли разгадать загадку, сэр.

– Почему? – Вейс приподнял бровь, выразив таким образом удивление. Шифрование с помощью загадок применялось три столетия назад, что подтверждало его версию о контрабандистах из отсталого мира.

– Потому что, по словам аналитиков, эта загадка лежит в плоскости понятий, не принадлежащих человеческой цивилизации.

– Как это? А какой цивилизации? – Вейс приподнял вторую бровь. Действительно интригующе.

– Мы не нашли понятийных определений в культуре человечества. В его истории. Определяющим для всего является гвоздик. У нас нет такого понятия. Конец есть. Кольцо есть. Гвоздика нет. Специалисты-шифровальщики для раскрытия загадки применили устаревшую формулу двоичного кода. Вы, наверное, знаете, что такой ранее использовался в программировании. До квантовой технологии и построения искинов на быстрых нейронах.

– Не знаю, но готов с вами согласиться, Марсель, раз вы так утверждаете.

– Так вот, они предположили, что концы – это единицы, а кольца – это нули. Тогда сообщение можно прочитать, но тоже весьма условно. Потому что непонятно, как обозначить гвоздик. Итак, получается следующая последовательность: один, один, ноль, ноль. Гвоздик.

Вейс терпеливо слушал выкладки военного, не перебивая, понимая, что Марселю нужно все ему подробно объяснить. Понимал, что мелочей в его сообщении нет и простая загадка является частью чего-то большего, чем шутка хакеров.

– Если принять гвоздик за точку, то смысла в такой последовательности нет, но если принять этот гвоздик за знак повторения, то выходит совсем другая картина. – Марсель посмотрел в глаза шефу. – Она означает последовательность цифр, применявшихся лет шестьсот назад. И определяется как предупреждение: опасность! Шутники говорили еще: не влезай, убьет.

– Не понял! Это что, нас предупреждают не лезть дальше?

– Один из возможных вариантов, да, – кивнул листер.

– Теперь давай придем к пониманию того, что ты выяснил, – предложил Вейс. – Аналитики пришли к выводу, что загадка – это дело рук какой-то неизвестной нам космической цивилизации. Если расшифровать ее, то можно понять, что они предлагают нам не лезть дальше. Так?

– Совершенно верно.

– Ты понимаешь, Марсель, что в таком случае мы прикоснулись к важнейшей государственной тайне? Чужие среди нас. Они нас скрытно изучают и тех, кто приблизится к разгадке их присутствия, предупреждают, что дальше двигаться опасно. Мне трудно в это поверить, но и отвергать это я не буду. Иди и уничтожь все материалы твоих изысканий. Специалистам скажи, что это была шутка оперативников. И им спасибо.

– Понял, шеф. – Марсель встал и вышел.

Блюм некоторое время сидел, переваривая услышанное. Затем, повинуясь интуиции, поднял старую сводку и прочитал, что специалисты Новороссийского княжества смогли нейтрализовать хакерскую атаку на станцию. «Надо их брать в разработку», – решил Вейс.

– Рина! – позвал он секретаря. – Вызови ко мне Штифтана.

И пока тот не пришел, он закурил сигарету и выкинул мысли из головы. Он курил и слушал свое подсознание. Интуиция вела его в Шлозвенг.

– Звали, шеф? – Штифтан робко шагнул в кабинет, он все еще не отошел от прошедших событий и вел себя с Блюмом осторожно.

– Штифтан, присядь и слушай меня внимательно. – Вейс уперся тяжелым взглядом в начальника Оперативного директората. – Тебе предстоит разработать операцию внедрения своих сотрудников на соседнюю станцию Шлозвенг. Объект – Новороссийское княжество. План представишь мне через три дня. Официально эту операцию не проводишь. Какое прикрытие ты придумаешь, мне все равно. Понял?

– Понял, шеф, все сделаю.

– Вот и хорошо, тогда иди. И знаешь, я доволен твоей работой.

Простые слова, но как обрадовался мальчишка, заметил Блюм.

Столица королевства Вангор

Я возвращался с чувством хорошо проделанной работы, можно сказать, схватил удачу за хвост. Я воспользовался возможностями, предоставленными мне забывчивыми пограничными силами сектора, а также тем, что я имел Шизу, и у меня получилось прорубить окно в открытый мир и обойти систему контроля. Я смог это сделать, потому что знал, где находятся зоны, неподконтрольные станциям слежения. Знал график пролета станции над планетой и мог проскочить в образовавшиеся окна. Поэтому пока не наступило нужное мне время, мой кораблик проскочил воронку и ждал в тени восьмой ненаселенной планеты.

Чтобы не скучать, изучал документы, что скинул мне Брык, советник Гаринды.

Я поначалу не понял, за что зацепился мой глаз. Вроде ничего необычного не было. Документы вновь образованного союза и меморандум о вступлении в силу соглашения с Конфедерацией Шлозвенг. Все вроде просто и понятно, но что-то не давало мне покоя. Я еще раз внимательно прочитал тексты, и до меня дошло. Мое княжество поменяло название! Раньше оно было Новоросское. Теперь стало Новороссийское. Вот этого незначительного на первый взгляд изменения я не видел.

Как так-то? Я удивился. По большому счету мне было все равно, как оно будет называться: Новоросское, Новосибирское или Новороссийское. Но в этих незначительных на первый взгляд изменениях мог скрываться рейдерский захват моего государства. И кем? Тут и гадать не надо было, сволочь луковая приложила свои загребущие лапки. Советничек!

Ведь что получается. Документы подписывала генерал-губернатор Гаринда Швырник, и в документах значится княжество Новороссийское. Теперь она, а за ее спиной луковый паршивец, новый хозяин моего случайно рожденного детища. Вот что важно. Меня обокрали. Жулик!

– Брык! – заорал я. – Встань передо мной, как бык перед травой! Ну, заяц, погоди!

– Чего изволите, капитан? Еще кофе? – Он смотрел на меня преданными глазами и пожирал взглядом.

Я почувствовал, что ненависть к этой программе у меня никуда не делась. Был бы он живой, выкинул бы его в открытый космос.

– Бык и заяц, это что, новая загадка?

– Не важно, прохиндей! Скажи мне, морда, – сощурив глаза, я искал раскаяние на… не знаю, как обозвать то, что на меня смотрело, – почему в документах, подготовленных тобой, стоит новое название моего княжества?

– А оно ваше, босс?

У меня перехватило дыхание. Гад смотрел спокойно и даже дружелюбно. Он что, умеет издеваться?

– А чье же оно? – Я в гневе потрясал кулаками перед ним.

– Я думал, княгини дамы Хомо Шизы, – преспокойно ответил он. – А вы – управляющий.

Я стоял, потому что вскочил и, будучи сильно возбужден, не садился. Стоял напротив голограммы и мечтал создать иллюзию Брыка, облечь его плотью, засунуть внутрь цифровую душу паразита и сжечь на костре. Десять раз подряд.

Но мне оставалось только кусать губы и смотреть в его большие луковые глаза.

– Ты не ответил мне: почему? – справился я с гневом.

– Таково было желание княгини, – ответил Брык.

Мои брови удивленно поползли вверх.

– Как?

– Княгиня изъявила желание поменять название. Она проверила документы, что я ей предоставил, и проставила название сама.

Я заморгал, не зная, что сказать. По крайней мере, это был не грабеж средь бела дня, а странное решение Шизы. Брык врать не мог, потому что он не человек, а просто набор квантов и нейронов в цифровом выражении.

– Шиза, что за фокусы с названием?

– Ты о чем? – спросила она.

Делает вид, что не слышала мой разговор с Брыком, подумал я. Конспираторша. Но вступать в пререкания не стал.

– Я о том, что княжество стало называться Новороссийским. – Голос мой был очень язвительным.

– Такое название дала я. Ты же из России?

– Ну как бы да. Родился и жил в России. Но Россия находится в составе СССР. И что?

– Я подумала, что ты, назвав княжество Новоросским, ошибся, и исправила твою ошибку. Княжество Новороссийское, так будет правильнее. Прежняя родина Россия, новая – Новороссийская. – Она немного помолчала и, не дождавшись от меня новых вопросов, спросила: – А я не поняла, ты что, против? – В ее голосе слышалось удивление.

– Ну если оно у нас не украдено, то нет, не против, мне по большому счету все равно. Но почему ты мне не сообщила?

– А ты не просил сообщать тебе результат проверки документов, переданных мне Брыком. Ты ему сказал, передай документы княгине на проверку, и все.

Я успокоился. Новороссийское так Новороссийское. В главном меня не обманули и княжество не стырили. Посмотрел на Брыка и подумал, что я к нему все-таки несправедлив и постоянно опасаюсь какой-то неприятности. С этим надо заканчивать. Но тут вспомнил, что все верительные грамоты выдал на княжество Новоросское. Как тут быть? Гербы и дворянское звание давал от имени княгини Новоросской.

– Я все переделала, – сообщила Шиза, – у тебя с художественным вкусом не очень хорошо. И вообще, занимайся делами на Сивилле. Не забивай голову мелочами. У тебя есть достойные помощники.

– Ага! Помощники. Один такой сказал мне: положись на меня, я все сделаю. И сделал. Отправил к черту на кулички. За вами нужен глаз да глаз.

Шиза, понимая, что накосячила, сочла за лучшее промолчать.

Прибыв на место стоянки корабля, сразу телепортировался в гильдию. В моей комнате все осталось, как и было три дня назад. Вышел в коридор и направился в комнату девушек.

– Ты зачем магу голову отрезала? – услышал я голос Рабэ и остановился, как будто наткнулся на стену. Это что сейчас было?

– А что с ним нужно было делать? – ответила Эрна. – По голове погладить и леденец дать, мол, молодец, поступай так и дальше?

– Нет, конечно, но можно было деньги забрать, а не забивать ему монеты в рот.

Девушки спокойно обсуждали, что они магу отрезали голову и забили монетами ему рот. Это что тут происходит? Уж не породил ли я монстра? Или ее совратила демоница? Я резко открыл дверь и с порога наехал на обеих:

– Быстро и правдиво. Кого убили и за что?

– Ваша милость, наконец-то. Где вы пропадали? Тут такое творилось! – обрадованно закричала Рабэ и закатила глаза, показывая, какие страсти здесь творились в мое отсутствие.

Но ответить мне не дали. Эстафету подхватила радостная Эрна и затараторила:

– Все тут вас уже обыскались. Три раза похоронили. Два раза записали в дезертиры и трусы, один раз приходили убивать.

Они обрушили на меня бессвязную информацию и кучу эмоций.

– Так, успокоились, и расскажите мне все по порядку.

Я вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Поставил купол тишины.

– Ваша милость, вас пришли убивать из гильдии убийц. Мы с Рабэ их ликвидировали и снесли трупы в комнату мессира Гронда.

– Зачем?

– А куда их надо было девать? Не оставлять же у себя в комнате, – ответила Рабэ. – Еще не хватало, чтобы подумали, что это сделали мы или вы. Уж лучше пусть думают на лысого мессира.

С этим не поспоришь, и я согласно кивнул. Да, лучше пусть подозревают Гронда.

– Мы одного допросили и узнали, кто их впустил, спустились вниз и наказали, – продолжила Рабэ.

– Понимаю, наказали, но зачем убивать и отрезать голову? – Я действительно не понимал, для чего такая акция была проведена с неженской жестокостью.

– Не знаю, так Эрна решила, – ответила демоница.

Я перевел взгляд на Эрну. Но та ни капельки не растерялась и не смутилась.

– Так надо было, милорд. Иначе подумали бы, что бандитов убили вы. А так никто не поверил, что это вы так жестоко наказали мага. И решили, что это бандиты из гильдии. Теперь вы, милорд, ни при чем, а гильдия магов отомстит гильдии убийц. – Она мило улыбалась и радовалась моему приходу. Она считала себя правой и ни в чем не раскаивалась.

В моей голове сложилась преинтереснейшая картина.

Надо отдать должное Шизе, базы, установленные вассалам, на Эрне сработали отменно. Эрна не только ликвидировала угрозу мне, но и перевела стрелки на других, стравив между собой две гильдии. Теперь мне не надо было лезть в их логово и показывать им, что они были не правы.

– Хорошо, ваши действия утверждаю, вот вам по сто золотых. Идите и купите себе что-нибудь.

В комнате раздался визг, и две «груши нельзя скушать» повисли на мне.

Постучавшись в дверь Гронда, я услышал:

– Кто там? Входите!

Увидев меня, он как-то странно крякнул. Внимательно в меня вгляделся, и я почувствовал, что он применил заклинание «слово правды».

– Ты куда пропал? – начал он допрос. Наивный, думает, что его заклинание позволит ему загнать меня в угол.

– А я что, арестован? – спросил я спокойно, без вызова, но давая понять, что наезжать на себя не позволю.

Он не ожидал такого ответа и немного удивился.

– Нет, но здесь происходили странные события, и я считаю, что ты в этом принимал участие.

– Что за события?

– А ты не знаешь? – Он играл по своим правилам, пытаясь навязать мне свою манеру разговора.

– Я отсутствовал три дня и появился только сейчас. В моей комнате осталось все по-прежнему, даже постель не заправили. Кстати, надо служанок поругать!

Я говорил сущую правду, давая Гронду понять ситуацию и самому додумать, знаю я или нет о том, что произошло.

– Нелегко с тобой, – вздохнул он. – Может, скажешь, где ты был?

– Помогал товарищу, которому был должен. Больше сказать не могу, не моя тайна.

– Понятно. – Гронд развеял заклинание. – Тебе лучше убраться из столицы, местное благородное общество возбуждено, а у гильдии магов намечается небольшая война. Из-за тебя, кстати.

– Не вопрос, заберу свою дружину и сразу убуду, – не стал я спорить с мастером. Он тоже не хочет лишних неприятностей, а мне нужно посмотреть на свой домен, подаренный королевой.

Провинция Азанар

Азанар встречал нас поздней зимой. Грело местное солнышко, видны были темные грязные потеки на снегу. И мы всей компанией направились в трактир, где заправляла Ганга.

Черридар, новый начальник моей стражи, набрал два десятка немолодых нехейцев. Все ребята тертые, хлебнувшие лиха и испытавшие на своей шкуре все прелести жизни в столице и потому принявшие мое предложение. Их иллюзии насчет успеха в Вангоре были давно развеяны. Молодежь же еще надеялась найти достойное место и сделать карьеру в столице, уповая на свои боевые навыки и репутацию нехейцев. Но я был уверен, что они так же, как и мои новые бойцы, скоро или не совсем скоро (все зависит от ума и сообразительности местных д’Артаньянов) поймут всю несостоятельность своих ожиданий.

Младший командир в столичном гарнизоне – вот их потолок до глубокой старости. И выход на пенсию без жилья и семьи. Или наемник в каком-нибудь отряде. А я предлагал спокойную службу, отличный заработок и возможность осесть на земле к старости. Кроме того, они могли стать моими вассалами и получить надел по окончании службы. Не абы какие бонусы, но это гораздо лучше того, что получает отверженный к старости. Если доживет, конечно, до нее.

Ганга была в красивом платье, волосы уложены в замысловатую прическу по местной моде. Уже не дикарка племени имени Чингачгука, а светская дама. Надо же как быстро женщины встраиваются в новые обстоятельства. Но вынужден признать, что моя невеста выглядела очень привлекательно, и даже небольшие клыки, что открывались при улыбке, делали ее еще более очаровательной.

Я поклонился и поцеловал ей руку. Она поморщилась, обняла меня и прижалась своим горячим телом так, что я подумал, что она сейчас запылает и моя одежда сгорит, крепко поцеловала меня в губы и посмотрела прямо в глаза, почти в упор.

– Я скучала, – прошептала она.

Я обнял ее за талию и поцеловал в ответ.

– Ты молодец.

– А ты? – спросила она.

Я бледно улыбнулся, но врать не стал. Я был рад ее видеть и надеялся, что у нас все получится. Как говорила мне Шиза, я не сухарь, просто еще не влюбился. Не испытал тех чувств, что испытывает настоящий влюбленный. И ободрила тем, что у меня все впереди.

– Я тоже молодец! Присаживайся, я расскажу, какие у нас новости.

Ганга отстранилась и с недовольным видом уселась.

– Рабэ, распорядись разместить мою дружину и накормить, – велел я демонице, тащившей мои и свои баулы. – А потом отнеси подарки в комнату госпожи.

– Ты привез мне подарки? – Для Ганги это было необычно, и я это понял по тому, как широко раскрылись ее глаза.

Но все волшебное наваждение сбила Мардаиба.

– Тан Ризммас! – как всегда громко и повелительно крикнула она.

И тотчас к ней подскочил самый «молоденький», лет тридцати пяти нехеец.

– Что пожелаете, рена?

– Помогите мне. – Она показала взглядом на сумки и баулы.

Ризммас поглядел на меня вежливо, но в его взгляде читался, как в букваре, легкий укор: как можно заставлять девушку таскать такие тяжелые вещи? Но я сделал вид, что не понял, и отвернулся. Хочет таскать, пусть таскает. Есть вещи, которые в демонице неистребимы: подчиняться господину и командовать остальными. Я сам видел, как всесильный Гронд таскал за Рабэ свои и ее вещи.

– Что за новости? – с интересом спросила Ганга. – Ты каждый раз преподносишь сюрпризы. Не даешь заскучать.

– Его величество отметил мои заслуги перед короной и наградил меня доменом здесь, в провинции Азанар. Бывшее баронство Шарду.

– У тебя теперь есть свой домен! – воскликнула девушка, и глазки ее засверкали. – Правильно дед сказал, что ты самый достойный. А что за заслуги?

– А что, без домена я не совсем достойный кандидат? – усмехнулся я, но в душе поселился червячок обиды.

Ганга нимало не смутилась.

– Ты был лучшим среди всех. Гораздо красивее орков и очень смел. Но кроме того, ты верен и умен. Этого мне достаточно, чтобы тебя полюбить. Но теперь я лучше понимаю слова деда. Ты отмечен Творцом. Без него ты, будучи несовершеннолетним, не смог бы получить домен от короля. Но за какие заслуги? – Она подозрительно смотрела на меня.

– За то, что смог взять в невесты орчанскую небесную невесту, – ответил я, и это была часть правды. – Кроме того, я уже совершеннолетний, стал им в тот день, когда меня наградили. Так сказать, подарок на день рождения.

Воодушевление Ганги, связанное с наградой, было естественной реакцией местной женщины. Я понимал, что Ганга дитя своего времени и тех традиций и правил, которые культивируются в любом обществе на планете. Не важно, человек, или орк, или эльфар, мужчина – владыка и добытчик. Я добыл ее, и она была этому рада, и добыл баронский надел. Добыл не только для себя, но и для нее. Ей также был важен статус, кем она окажется, став моей женой. Баронессой-трактирщицей или баронессой с владениями.

– Я заберу тебя отсюда и поселю в замке, – продолжил я.

– В каком качестве? – Она прищурилась.

– В качестве хозяйки.

– Согласна. Только я заберу с собой грессу Чернушку и Лию.

Я был удивлен. Для чего ей эти девушки? Но она сама объяснила мне свое решение:

– Чернушка мне подруга, почти как сестра. Я дам согласие на то, чтобы ты взял ее в жены. Она красива, преданна и любит тебя искренне. Так что пусть привыкает ко мне, а я к ней. Кроме того, она маг и поможет защитить замок.

Я потер глаза. Видит бог, что меня женят без меня, не спрашивая моего согласия. С другой стороны, я не против. По крайней мере, сейчас. А там видно будет. В одном она права: замок будет магически прикрыт, и я выполню свое обещание, данное Чернушке, забрать ее к себе.

– Хорошо, я не возражаю. – И быстро добавил, чтобы она не подумала о женитьбе на них обеих: – Как маг, она будет к месту. А дворфа тебе зачем?

– Милорд, я вам еще нужна? – К нам подошла Эрна.

Ганга быстро обежала взглядом ее новый наряд, украшения, и ее зрачки опасно сузились.

– Нет, Эрна, отправляйся в академию, – ответил я.

Когда она отошла, Ганга прошипела как змея:

– Не знаю, что у вас с ней было, но не мечтай, что я соглашусь взять ее еще одной женой.

– Обещаю, что женой я ее брать не буду, – совершенно спокойно ответил я, и Ганга постепенно успокоилась.

– Так зачем тебе в замке Лия? – повторил я вопрос.

Ганга посмотрела на меня как на несмышленого ребенка и спросила:

– Сколько деревень в феоде?

Я задумался. А в самом деле, насколько баронство большое?

– Не знаю, но можно спросить у Марка.

– У тебя что, нет жалованной грамоты? – спросила она, и я хлопнул себя по лбу.

Точно, я эту грамоту получил перед убытием, заехав в замок и посетив Земельный приказ. А там указано все, что принадлежало баронству. Деревни, рудники и заводы с фабриками, если они там были.

Я достал папку, выданную мне клерком, и раскрыл.

– Так, у нас есть восемь деревень, одна медная шахта и соляные копи, – прочитал я вслух и посмотрел на невесту.

– А кто всем этим будет управлять? – задала вопрос девушка, всем своим видом показывая, что она думает о молодом бароне.

Здесь я тоже вынужден был с ней согласиться, лучшей кандидатуры не найти. Я хотел вначале приехать, осмотреться, а потом уже решать, как мне быть. Но у Ганги был совсем другой подход.

– А как же Овор и поместье? – слабо сопротивлялся я.

– Там остается Маргуна, она вполне может заменить Лию.

– Ну если так, то давай заберем и ее. Еще кого-то брать будем?

– Нет. Ринаду не берем. Эта мышка тебе не нужна, – сказала она как отрезала. – Тем более она сама сказала, что на тебя не претендует. Она слабая и бесполезная. Тебе нужна совсем другая жена, не обуза, а помощница, с учетом твоих отношений с Вечным лесом.

И тут она была по-своему права. Она выбирала то, что поможет ей выжить.

– Хорошо, тогда готовься, завтра выезжаем.

Овор, увидев столько собранных вместе благородных нехейцев, растерялся. Он, разинув рот, смотрел, как два десятка конных всадников – коней я им купил в Азанаре – въезжали в ворота поместья, и впереди всех ехала повозка с огромным Бортом Кувалдой на козлах. Повозка остановилась, из нее вылез Ирридар и, подав руку, помог выйти орчанке.

– Что бы это значило? – хмыкнул он и пошел навстречу воспитаннику.

– Привет, дядька! Принимай гостей. – Молодой Аббаи полез обниматься. Он где-то приобрел эту привычку, но такое проявление чувств Ирридара для старого Овора было необычно приятно. Он чувствовал, что малыш любит его, и отвечал взаимностью. – Это, Овор, моя дружина. – Он показал рукой на стоявших возле своих коней воинов.

– Дружина? – переспросил Овор. – Зачем тебе дружина? – Дядька снова окинул взглядом два десятка людей. Затем спохватился и поклонился Ганге. – Простите, тана Ганга, рад приветствовать вас снова в поместье. Вы будете самым желанным гостем.

Он повернулся к стоявшей рядом служанке, дочери Маргуны, а та тоже стояла с открытым ртом, рассматривая стольких приезжих благородных гостей.

Девушка ойкнула и, подхватив багаж Ганги, поспешила в дом.

– Так зачем тебе дружина, сынок? – вернулся Овор к прерванному разговору.

– Затем, дядька, что милостью его величества я получил баронский домен Шарду и стал подданным вангорского короля.

Дед-охранник, который отирался рядом и считал, что имеет право слушать наши разговоры, охнул.

– Ну, малыш, ты верно потомок Арпадара, не иначе. Такое везение. И барон, и домен. Ты догнал своего отца! Надо же! – Он расхохотался. – Пойду своим расскажу.

– Борт, – позвал я помощника, – сопроводи дружину в трактир, пусть разместят и накормят.

– От Фомы пришло письмо, – сообщил Овор. – Он пишет, что Вирона прибилась к банде, устранила конкурентов и ее продали работорговцам, для продажи на остров магов. По пути она подняла восстание и захватила корабль. Дальше ее судьба неизвестна. Она не попала на остров магов и не вернулась в Брахнавар. Фома нанял корабль и отправился на поиски. Вот такие новости, сынок. А мы так и не узнали, кто среди нас предатель. – Овор вздохнул.

– Да уж! – Я тоже вздохнул. Кто-то затесался к нам, ловко спрятался, и, возможно, только Вирона могла пролить свет на то, кто среди нас предатель. А главное, какой смысл был в том, чтобы устранить Вирону, никому не известную племянницу Овора? Для меня это было странно и непостижимо. Я не мог увидеть в этом логику.

Вирона была в своем репертуаре. У нее какая-то удивительная и злосчастная судьба попадать в неприятности. И где теперь ее искать?

Глава 7

Море слез

С наступлением вечера Вирона вышла на берег и уселась на нагретые камни у кромки воды. Она всматривалась в смутные очертания кораблей и думала, что завтра ей будет трудно. Спрятаться на острове было очень непросто. Он представлял собой гору, поросшую густой растительностью, с крутыми отвесными склонами и маленькой пещерой наверху, где невозможно было укрыться. Она столкнулась со змеями, которыми кишели заросли, и боялась туда заходить. Вирона до отвращения боялась всякую ползающую живность.

– Рона! – услышала она тихий голосок и вскочила, озираясь по сторонам. – Это я, Лизи! – Среди каменных скал показалась фигурка девушки.

– Лизи! – радостно вскрикнула Рона и подала руку девушке, помогая ей выйти из воды. – Как ты тут оказалась? – Вирона была искренне рада ей.

– Я прыгнула за борт, когда появились пираты, и приплыла сюда. – Девушка стала раздеваться и выжимать одежду.

– Ты все это время просидела в воде?

– Нет, Рона, под водой есть подземный грот, я пробыла все это время там. А когда проголодалась, вылезла и тут увидела тебя. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! У тебя есть что-нибудь поесть?

– Скоро найдем, Лизи.

Вирона ощутила душевный подъем, она теперь знала, где сможет спрятаться.

Скоро Вирона подстрелила большую птицу, и Лизи, привычная к работе на кухне, ощипала ее, разожгла костер и, подвесив над угольками, стала запекать. На тепло костра выползла змея, и девушка ловко отрубила ей голову. После этого так же сноровисто разделала ее. Еще через час они уже жадно поедали горячее, истекающее соком мясо.

– Ты не боишься змей? – спросила Вирона, наблюдая, как Лизи зажаривает куски змеи, нанизанные на прутики.

– Нет, не боюсь. Мы с отцом часто ночевали на островах в море, а там этих змей было очень много. Мясо у них вкусное, особенно если сварить из них похлебку.

Они насытились.

– Рона, что будет дальше? – спросила Лизи. В отблеске костра ее лицо, на котором лежали тени глубокого вечера, не выражало тревоги. Она была не одна, а со своей спасительницей, которая уже один раз показала свои возможности.

Рона, рассматривая девушку, понимала, какие мысли были у нее, но не разделяла ее уверенности. Да, завтра они спрячутся, и пираты, не найдя их, уплывут. А что дальше? На сколько они тут застрянут? Пусть даже к острову пристанут корабли, но где гарантия, что их не схватят и не сделают рабынями? Вирона посмотрела на ночное небо, на звезды, и ей стало тоскливо. Одна надежда на этого беспутного лоботряса. Она опять надеялась только на него и его чувство долга.

С рассветом она разбудила Лизи.

– Вставай, Лизи. Нам надо подготовить встречу.

Две лодки пристали к берегу. Пятеро остались у лодок, остальные потянулись в лес. Шли они плотными группами, озираясь по сторонам. Они помнили, как коварна и изобретательна была женщина, которую они искали. Через два десятка шагов отряд остановился. Сунгами протиснулся вперед, чтобы понять, что заставило всех остановиться. На них смотрела открытыми глазами голова их товарища, нанизанная на кол.

– Вот тварь! – выругался орк. Он оглянулся и заорал: – Не надо бояться, эта сука нас пытается запугать! Идем вперед и, когда поймаем ее, оторвемся.

Но по лицам пиратов он видел, что его слова произвели совсем другой эффект. Пираты помрачнели. И какие думы стали бродить в их головах, догадаться было несложно. Вернувшиеся вчера товарищи рассказали, как одна девка, даже не появляясь, сумела ополовинить их отряд, заставив отступить.

– Что встали! – заорал разозленный вожак и, показав на троих пальцем, приказал: – Ты, ты и ты, идете впереди шагах в десяти и разведываете.

– А почему мы? – возмутился один, потом второй, и их поддержал третий. – Если ты такой смелый, иди первым.

Орк набычился, но те перехватили оружие и встали в боевую стойку. Сзади зароптали:

– Сунгами, для чего нам эта баба, давай постоим и вернемся.

Полуорк позеленел и оскалился.

– Что, струсили, крысы? Девки испугались! – Он подошел к голове и снял ее с кола. За голову зацепилась лиана, и он с раздражением оторвал ее. В тот же миг раздался свист, мимо него что-то пролетело, и за спиной глухо стукнуло. Кто-то вскрикнул и захрипел.

Сунгами развернулся и увидел бойца, которому арбалетный болт вонзился в грудь. Он пускал кровавые пузыри, поддерживаемый с двух сторон товарищами. Орк сплюнул и выбросил голову. Теперь он мысленно себя укорял. Зачем он схватил эту голову? Хотел успокоить отряд и убрать фактор, что смущал их и вызывал подспудный страх. Ему ничего не оставалось, как повести их за собой, иначе отряд взбунтуется. Его просто прибьют и скажут капитану, что его убила девка.

– Я иду первым, остальные за мной. – И добавил, как плюнул: – Трусы!

Вирона и Лизи, спрятавшись за скалами, из воды смотрели на прибывший на двух лодках отряд. Их было два десятка. «Здорово же я их напугала», – мысленно усмехнулась Вирона. Она проследила, как большая часть отряда скрылась в зарослях, подождала еще ридок пятнадцать и поплыла поближе к месту, где остались охранять лодки пятеро разбойников. Следом плыла Лизи.

План Вироны был прост: у нее два самострела, один у Лизи. Они стреляют. Затем она добивает оставшихся в рукопашной. Затем обирают их и прячутся в гроте.

Они приблизились практически незаметно, их увидели только тогда, когда они вышли из воды по пояс, полностью обнаженные и с арбалетами в руках. Пират, который их заметил первым, открыв рот, смотрел на девушек во все глаза и молча дергал за рукав рядом стоявшего и смотревшего в сторону леса. Не в силах что-либо сказать от изумления, он только часто моргал. В следующий миг он стал сползать на песок оттого, что болт попал ему в живот.

Остальные обернулись на хлопок, и еще два болта сорвались с лож арбалетов. Один попал пирату в грудь, а другой в руку еще одному, это Лизи промахнулась. Затем из морской волны выскочила обнаженная девушка с мечом, и раненый пират упал, пораженный острием клинка в шею. Два последних не успели ничего сделать. Они просто стояли и смотрели на голую воительницу, не поднимая топоры. Вирона двумя быстрыми взмахами разделалась с ними. После чего девушки осмотрели тела. К радости Вироны, у одного был мешочек с солью.

– Смотри, я нашла соль, – показала она Лизи.

– И что? – Та, не понимая ее радости, смотрела на мешочек.

– Как что? Теперь можно будет солить пищу. И у них в лодке мешок с крупой и сухарями. А вот еще котелок…

– Рона, посмотри на море, – засмеялась Лизи. – А мешок с крупой – это хорошо, его надо будет спрятать.

Вирона вгляделась в море, приложив ладонь ко лбу.

– Ну посмотрела. Что там ты увидела? – спросила она.

– Рона, там сплошная соль, вот что. Забираем котелок и уходим.

Сунгами вел свой отряд на вершину горы. Еще несколько раз они видели головы, но больше не трогали. На вершине заглянули в пещеру. Пусто. Отряд группами по нескольку человек разошелся по горе. Побродив около часа и ничего не найдя, они вновь собрались вместе.

– Сунгами, здесь ее нет. Это ведьма, она может отводить глаза. – Из толпы вышел вперед низкорослый, но широкоплечий пират.

Орк зло окинул его взглядом и нехотя скомандовал:

– Возвращаемся.

Обратный путь они проделали быстрее, а на берегу их ждал неприятный сюрприз. Пираты обступили тела убитых и смотрели на них, тихо переговариваясь.

– Так, стало быть, мы ее искали в горах, а она все время тут была, – сделал очевидный вывод один из них. – Как есть ведьма.

– Точно ведьма, недаром она смогла корабль захватить, – поддержал его второй.

– Уходить надо, иначе все здесь поляжем, – подхватил эстафету обсуждения другой. – Против ведьмы и ее колдовства мы бессильны. Сюда мага нужно.

– И что? – Орк посмотрел на отряд. – Вот так и будем жить с тем, что будем знать, как одна баба нас побила и запугала? Станем посмешищем для всех? Так, что ли? Уйдем с позором, даже не отомстив за смерть товарищей? – Он ногой перевернул тело.

В ту же риску что-то сильно и больно ударило его в спину. Он широко раскрыл немного раскосые глаза и упал на колени. Затем рухнул лицом вниз, в песок. Из его спины торчал арбалетный болт. От тела перевернутого орком убитого пирата тянулась спрятанная в песке тонкая лиана, она крепилась к арбалету, слегка присыпанному песком.

Пираты несколько мгновений смотрели на поверженного вожака, а затем быстро спустили шлюпки в воду и поплыли к кораблям. Искать ведьму они не стали.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Дядька Овор был согласен с рассуждениями Ганги и не возражал, чтобы она забрала с собой грессу и дворфу, но все равно оставался растерянным.

– А что мне делать с таной Балану и Вироной, когда она вернется? – словно рассуждая вслух, спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Они без Лии поубивают друг друга. – Он беспомощно посмотрел на меня.

– Нет, дядька! Ее я не возьму. Я понимаю ход твоих мыслей. Ты думаешь, почему бы мне не забрать берку. Правильно?

– Ну да, это было бы самым разумным решением, и девочкам было бы нескучно, и мне спокойнее, – не стал отпираться он.

– Не могу я ее брать. – Тяжелый вздох вырвался уже из моей груди.

Все просто: одна девушка – это одна проблема, а три девушки – это уже три проблемы. Так сказать, проблема в кубе. Но дядьке я сказал совсем другое.

– Такое условие поставила моя невеста. Скажу тебе по секрету, – я натянуто улыбнулся, – Ганга присмотрела грессу как вторую жену. И это самая важная причина, по которой она ее забирает. А Ринада ее не устраивает. Слабая и беспомощная. А раз ты остаешься один, поставь ее на хозяйство. Пусть заменит Лию.

Я поднял руку, останавливая его рвущиеся наружу возражения.

– Не надо бояться, у тебя остается Маргуна, она была правой рукой Лии, вот и пусть ей помогает. А когда вернется Вирона, мы подумаем, что делать.

«Если, конечно, она вернется, – мысленно добавил я. – С ее-то удачей возможны разные варианты исхода». И вслух продолжил:

– А ты присматривайся к тем, кто остался. Может, что заметишь. И помни, дядька, наши враги дьявольски хитры и изобретательны.

В столовую, прерывая наш разговор, вошли Ганга и Чернушка. По их виду, по тому, как он вошли, по их делано равнодушным лицам я понял, что созрел заговор. Они сумели договориться насчет меня. Вот же заразы! Это понял и дядька и, посмотрев на них, а потом на меня, только вздохнул.

Я встал, приветствуя их, и спросил у орчанки:

– Как отдохнула, зайка?

Дернул же меня леший за язык! Что тут началось!

– Какая я тебе зайка! – возмущенно отозвалась она и схватила себя за уши. – У меня что, уши длинные, как у зайца?

– Нет, что ты! У тебя прелестные вытянутые ушки, – пошел я на попятную.

– Так, значит, все-таки ты считаешь, что они длинные. – Она уперла руки в боки, и ее глазки сузились в тонюсенькие щели.

– Нет, котенок, у тебя все соразмерно и красиво. – Я хотел как-то сгладить назревающее недопонимание и ласковыми словами разрулить ситуацию. Но не тут-то было.

– Ты хочешь меня оскорбить? – Орчанка на полном серьезе закипала как чайник. Скоро начнет метать гром и молнии. – У меня нет хвоста, студент! – добавила она, окатив меня холодом презрения. – Как у… – Но продолжать не стала.

– Крошка, ты меня неправильно поняла… – попытался я оправдаться.

Но она, не дав договорить, перебила меня:

– Ты хочешь сказать, что я маленькая и слабая? – Она даже ручки сжала в кулачки, а на глазах появились слезы. – Так и скажи, что ты меня не любишь и хочешь со мной расстаться.

Да твою же дивизию! Как с ними сложно! Одной подавай сюси-пуси, другой неизвестно что.

– Постой! – остановил я поток возмущения и обиды, готовый прорваться сквозь плотину ее сдержанности. – Я хотел тебя назвать ласковыми словами, зайчик там, котенок, солнышко, чтобы таким образом выразить свое к тебе нежное и… доброе отношение. Только и всего.

– Ты что, забыл, как меня зовут? – спросила она, сильно удивляясь. – Я Ганга. Так меня и зови. С древнего языка переводится как подарок.

– Понял, мой подарочек. – Я улыбнулся, а она подозрительно посмотрела на меня, не смеюсь ли я над ней.

В дверях появилась берка.

– Что, первые семейные скандалы? – с усмешкойспросила она.

Орчанка резко ответила:

– Не твое дело!

Та только безразлично пожала плечами и села на свое место.

Чернушка, чем-то довольная, подошла и, видя мой расстроенный вид, а как тут не расстраиваться, когда не знаешь, на какой кобыле подъехать, села рядом, погладила меня по плечу.

– Не расстраивайся, пупсик. Можешь называть котенком меня.

Я даже дернулся от охватившего меня возмущения. Хотел сказать, какой я тебе пупсик? Но, глядя в ее карие, простодушные, но смеющиеся глаза, только скривился и промолчал. А берка, задумчиво разглядывая меня, повторила:

– Пупсик, значит.

Я похолодел. Как меня только не называли: малыш, студент, теперь вот пупсик. Не дай бог, если прилипнет, и что делать? Я волком оглядел собравшихся.

На другой день мы выдвинулись к замку. У леса, где ранее прятались мы с Вироной, нас должен был встретить Марк по прозвищу Уж. Он хорошо знал замок и его обитателей. Мне не было смысла распускать охрану замка. Шарду вымуштровал их отменно, но от некоторых наиболее ему преданных нужно будет избавиться, остальных пропустить через упрощенный обряд преданности.

Мои мысли прервала Шиза:

– Демону пришел ответ, шифр новый, я не могу открыть сообщение. Передавать Демону?

– Передавай! Стоп! – остановил ее я. Мне в голову пришли кое-какие мысли, и я решил проверить их правоту. – А как ты передашь? Через наш ретранслятор?

– Нет, через спутник, – ответила Шиза, еще не понимая, что я хочу узнать.

– А как мы передаем сообщения друг другу, если спутник под контролем?

Я думал, что это весьма для нас опасно. Перехватят сообщение, узнают, что оно адресовано Духу, и поймут, что я смог проникнуть в систему. А я не собирался афишировать свои возможности.

– Мы это осуществляем через спутник. А что?

– Я не понимаю, как можно передавать сообщение мне и не бояться, что его могут отследить. Вот что! – тревожно ответил я.

– Одиночные переговоры внутри системы не перехватываются, оборудование не позволяет их отследить.

– Почему?

– Такие возможности не заложены в искин. Изначально внутренние переговоры планировались для техников при обслуживании станции, и они сразу удаляются, как мусор. Мы имеем такую возможность, потому что у нас права администратора. А вот Демон, видимо, получил эту возможность при внедрении в этот мир.

– Значит, мы можем использовать эти возможности для осуществления переговоров на планете? Раздадим комы^[67] и будем поддерживать постоянную связь – степь, замок, Овор и так далее. – Я уже представил, какие преимущества получу и как ими воспользуюсь.

– Не можем, – разбила мои надежды Шиза. – Такая активность в эфире через внешние устройства будет засечена и носители комов выявлены. После чего они все будут уничтожены. Ты-то спасешься, так как будет уничтожен один из слоев сознания, а вот остальные погибнут наверняка. Затем сработает система, и сюда прибудет ревизия. Они все обследуют и выведут спутник из-под нашего контроля. Но кроме этого найдут наш передатчик. Тебе оно надо?

– Нет, не надо, – согласился я. – Но можно же использовать наши возможности.

– Нельзя! Эти переговоры будут тут же перехвачены, вся инфосфера планеты под контролем, как ты думаешь, почему валорцы не используют такие возможности?

– Да понятно, – неохотно ответил я, – не используют, чтобы их не засекли. Но мы можем как-то связаться с Вироной и дать ей возможность передавать сообщение? У нее есть нейросеть. Она может как принимать, так и передавать сообщение. Почему мы с ней не наладим связь? У нас теперь собственный ретранслятор.

– Потому что она не идентифицируется. Она мертвая, – огорошила меня Шиза. – Код ее нейросети аннулирован, и восстановить его не получится, его можно только поменять или восстановить в медкапсуле, с запросом в глобальную сеть и последующим восстановлением ее социального статуса. Что опять же потребует подтверждения с места службы, где она значится, а там могут ответить, что обладатель этого социального кода мертв. А вот отправить ей сообщение можно, отправка не блокируется.

– Не понял. Ее не восстановили в живых? – Я был поражен. – Но почему?

– Этого я не знаю, Витя. Там ведутся какие-то игры, и она может стать разменной фигурой в борьбе, как ты говоришь, больших дядей. Ее вроде приняли в штат, но в то же время оставили здесь и не восстановили ее социальный код. Как ты думаешь, зачем здесь держать аналитика в качестве полевого агента? – спросила она.

Я задумался.

– У меня только одна гипотеза. Кто-то в АДе ведет свою игру, и Вирона его частный скрытый агент. Его джокер, предназначенный не знаю для чего. Трудно понять, для чего она тут застряла мертвой, не зная замыслов и целей этого интригана. Но понимаю, что в АДе идет внутренняя грызня. Короче, АД – это задница. И ее вытащат только тогда, когда придет время этого джокера.

– Я тоже так думаю. Но кроме этого она должна собрать по сектору как можно больше информации. И когда ее заберут, они там будут знать, что агент Дух, который считается местным, тоже инопланетник и он стал бароном, и к этому барону прибудет уже совсем другой агент.

– Ты предлагаешь забыть ее там, в этом Море слез? – спросил я, понимая, к чему клонит Шиза.

– Или оставить ее здесь, навсегда привязав к себе, – совершенно спокойно ответила Шиза. Она не была жестокой, она трезво оценивала ситуацию и определяла риски.

– Нет, Шиза, – ответил я после длительного молчания, – здесь она долго не проживет, просто зачахнет. Бросить ее я тоже не могу. Русские своих не бросают.

Шиза промолчала, она и так знала, что я Вирону не брошу. Пусть хоть весь Ад сюда припрется.

– Знаешь, чего я не понял? – подумав, спросил я Шизу.

– Чего?

– А то, как она смогла передать сообщение о том, что умирает.

– Эмпатически, – ответила симбионт. – Я приняла его на ментальном уровне.

– Это что за связь такая?

– Она потянулась к тебе мысленно и пробила канал в инфополе планеты. Но как она это сделала, я не знаю. Думаю, что это стоило ей изрядной доли жизненной энергии. Вот я и уловила ее мысли.

– Интересно! Это стоит обдумать, – сказал я и замолчал.

Мы достигли опушки леса, когда нам навстречу выехал Уж.

– Милорд, приветствую вас. В замке все спокойно. Но в лесах и селениях разбойничает бывшая банда барона. Грабит, убивает. Солдаты сидят в замке и никуда не выходят.

– Спасибо, Марк, я понял.

У самого замка нас остановили окриком:

– Сто-ой! Кто такие? По какой надобности?

Уж выехал вперед и, как герольд, громко крикнул:

– Прибыл новый владетель земель, барон Ирридар Тох Рангор. Позовите управляющего и поторопитесь, если не хотите навлечь гнев нового господина.

Часовые на стенах свесились и стали нас рассматривать.

– Уж, никак ты? – крикнул один из них.

– Я, Рымба! – громко ответил Марк. – Зови управляющего, не гневите нового хозяина этих земель.

– Понял, уже послали, – ответил тот, кого Уж назвал Рымбой, и закричал: – Открыть ворота его милости!

Этот вояка первым сориентировался. Не дурак. Надо будет запомнить его.

Мы въехали в ворота, и нам навстречу поспешил раскрасневшийся толстяк. Лицо его хранило брезгливое выражение. Он, не кланяясь, подошел и недовольно спросил у часовых:

– Кто разрешил открыть ворота, ротозеи? Плетей захотели?

Я проехал вперед и ударом сапога сбил его на землю. Всем надо сразу показать, что хозяин не терпит своеволия и бывает жесток. Кроме того, нельзя было спускать такой наглости.

– Схватить разбойника и бунтовщика! – приказал я, и двое дружинников, соскочив с лошадей, схватили толстяка с разбитым лицом и скрутили. – Марк, – распорядился я, – быстро собрать всех обитателей замка на площади. Всех, от свинарей до последнего солдата.

– Рымба, слышал приказ? – передал мое распоряжение Уж по цепочке.

– Так точно! Один момент, – вытянулся воин и сорвался с места.

– Это десятник, ваша милость. Хороший воин и умный, – пояснил мне Марк.

А тот быстро раздавал команды, и вскоре солдаты согнали все население замка. Они в страхе толпились, не зная, чего им ждать от чужаков.

– Слушайте сюда и не говорите, что не слышали, – достав жалованную грамоту, громко произнес я. Мой голос гулко звучал в стенах бывшей цитадели жестокости и порока. Теперь это место будет обителью прогресса. Ну, по крайней мере, так считал я.

– Милостью короля Вангора его величества Меехира Девятого земли феода Шарду и все наполняющее их – леса, озера, недра, поселения и сервы, живущие милостью короля на этой земле, передаются в полное владение барона Тох Рангора на веки вечные или до тех пор, пока не прервется мужская линия рода. Пятьдесят девятый год от правления короля Вангора Меехира Девятого. Месяц четвертый зимы. День семнадцатый.

Я, барон Ирридар Тох Рангор из рода Гремучих Змей, принял феод Тох Рангор во владение сегодня, в пятьдесят девятый год от правления короля Вангора Меехира Девятого. Месяц четвертый зимы. День двадцать пятый.

Затем Черридар заревел как пещерный медведь:

– На колени перед его милостью!

И все, кроме дружины и моих спутниц, опустились на колени, признав меня лордом.

Все, я вступил во владение, и надо будет отправить в канцелярию короля подтверждение.

– Рабэ, – повернулся я к демонице, – управляющий твой. Тащи его в подземелье и выясни, где мои деньги.

– Ребята, за мной, – послышался радостный голос девушки, а мы въехали во двор.

В большом обеденном зале, откуда я удрал при первом посещении замка барона, оставив Вирону одну, кроме меня, девушек и Черридара находились старичок-алхимик, тот самый, который интересовался ругательствами Вироны, и начальник охраны замка, здоровяк с мрачным лицом. Он уже понял, что служба его закончилась, и ничего хорошего для себя не ждал. Правильно, не нужен мне бывший приближенный к Шарду.

– Рен, вам выплатят жалованье, и сегодня вы покинете замок. Если мои люди обнаружат вас на моих землях, то убьют. Так что постарайтесь по-быстрому отсюда убраться.

– Могу я узнать причину моей отставки? – спросил он.

Наглец, не боится нового барона, понял я, глядя на него. Думает, что сможет отомстить.

– Можете, – кивнул я, и кривая улыбка промелькнула на моем лице. Не смог сдержаться. – Но если я вам отвечу, то буду вынужден вас судить и наказать. А начинать правление с казни у меня нет пока желания. Лия, выдай воину три золотых, – попросил я. Подождал, пока он выйдет, и приказал: – Черридар, проследи, чтобы он ушел пешком и сдал оружие.

Нехеец поклонился и покинул зал.

– Сейчас располагаемся на ночлег, – продолжил я, – а завтра с утра соберемся на совещание. Я в баронских покоях. Вы, девушки, в светелках дочерей Шарду. Ты, Лия, сама найдешь себе место.

– А мне что делать, милорд? – недоуменно спросил старичок. Он растерянно смотрел на меня.

– А чем вы занимались у Шарду? – Мне стало интересно, что делал этот алхимик у барона.

– Изготовлял яды, эликсиры и проводил опыты преобразования свинца в золото.

– Понятно, – покачал я головой. – Пока отдыхайте. В замке я вас оставлю, но, если попытаетесь кого-то отравить, отдам в лапы демоницы, – пошутил я.

– Так вы ее все-таки поймали? – Старичок пришел в возбуждение.

– Почему вы так решили? – Я с интересом посмотрел на него, а все присутствующие – на меня.

– Ну как же! – приподнял он свои белые кустистые брови. – Я помню, как вы ее держали. А она безбожно ругалась и говорила, что не отпустит вас, юноша. Ох! Простите! Милорд.

Старик, оказывается, запомнил меня. Надо же!

– Вас как зовут, мессир?

– Мессир Телебани, к вашим услугам, – привстав, поклонился алхимик.

– Так вот, мессир. Будет лучше, если вы будете считать, что ошиблись. – Я улыбнулся, глядя на него, а он испуганно сглотнул.

– Конечно, милорд. Я старый и мог обознаться. Не судите строго старика. Только не скажете ли, что стало с милыми девочками, дочерьми Шарду?

Я заерзал под взглядами троих девушек. Уж не знаю, что они себе напридумывали, только взгляды их были весьма выразительными. Поэтому я не стал скрывать и скорее для них, чем ему, ответил:

– Я не питаюсь молоденькими барышнями. Они стали фрейлинами королевы. Это гораздо лучше, чем быть изгнанными с земли.

– Да-да, конечно! – быстро сказал он и добавил, глядя на девушек: – Может, они там найдут своего Ивана-царевича?

Он ушел, а Ганга спросила с усталым укором в голосе:

– Что, и тут успел отметиться, Иван-царевич? Кого ты тут ловил?

– Потом расскажу, – ответил я и обернулся к дворфе. – Лия, давай бери бразды правления в баронстве. На хозяйстве ты тут главная. И проследи, чтобы были готовы для нас комнаты, постель свежую чтобы постелили, принесли горячую воду, ну и питание организуй. Идите, девочки, с Лией, занимайтесь, – выгнал я подозрительно глядящих на меня Гангу и Чернушку.

Оставшись один, вытянул ноги, сидя в удобном кресле барона, и стал ждать Черридара. Скоро тот вернулся с докладом. Выслушав, я приказал:

– Садись, поговорим.

Несмотря на то что все поступившие ко мне на службу нехейцы были люди благородные, а я гораздо моложе их, я был их нанимателем и проводил четко очерченную грань между собой и ими.

– Значит, так, тан Черридар, берите замок под свою охрану, пока я не отберу воинов из прежней дружины. Ваша основная задача: патрулирование земель баронства, суд по деревням, поиск разбойников и их уничтожение. Через пять лет те, кто проявит себя хорошо, получат право на надел. Я выделю им по тысяче золотых корон на обзаведение крестьянами, скотом и постройку поместья. Но только тем, кто войдет в мой род на правах рыцарей. А сейчас всех солдат собрать вместе в казармах. Старшим назначить десятника Рымбу. С ним, думаю, сейчас находится Марк-разведчик. Своих разместишь на первом этаже замка, там есть подходящие помещения. Двоих – у моих покоев, двоих – у лестницы на второй этаж. Поговори с таной Ильриданой, она хороша как маг и как командир. В свое время командовала пограничной армией.

– А потом что с ней стало, милорд? – Нехеец был изрядно удивлен.

– Потом попала ко мне в плен и сдалась на милость победителя. Не сразу, конечно, сперва пыталась меня убить. Но быстро поняла, как она ошибалась…

– Я не ошибалась, – раздался голос дзирды от двери, – я просто передумала. Ты перестал быть врагом, мой друг.

– Чего тебе, Ильридана? – недовольно спросил я. Чернушка умела ходить неслышно, а нейросеть ее не отображала как опасный объект.

– Чернушка.

– Что – Чернушка? – не понял я и уставился на нее.

Та подошла к нам и села. Личико блестящее, словно намазанное маслом, отливало антрацитом и выражало полное довольство.

– Я Чернушка! – Она упрямо посмотрела на меня, а я вдруг почувствовал, что она сейчас прибавит к этому слову ненавистное – пупсик.

– Стоп! Я не против, но Чернушка ты только для меня и таны Ганги, ну еще для Лии, а для остальных – гресса Ильридана. Поняла?

– Поняла. Я зачем пришла. Мой посох разрядился. Его надо зарядить, – как ни в чем не бывало сказала она. – Я подновила защиту замка. А завтра буду ее улучшать вместе с сестрой.

Ну точно, у них уже все обговорено и решено. Я мельком взглянул на Черридара, тот пытался спрятать улыбку. Перевел взгляд на девушку.

– Давай свой посох. И вообще, идите оба занимайтесь делами, я думать буду.

Подумать предстояло о многом. Раз я прогрессист, то мне предстояло улучшить экономические и производственные отношения в моем феоде, дать толчок развитию производительных сил и все такое прочее в таком вот духе.

– С чего начать? – спросил я сам себя и сам себе ответил: – С того, что я имею.

Первое, леса. Можно поставить механические лесопилки и пилить доски. Здесь их пилили вручную. Этот трудоемкий процесс я наблюдал в порту Азанара, на верфях.

Затем завести тонкорунных баранов из степи, будет и шерсть, и мясо. Можно поставить прядильни. Или лучше пристроить к этому делу надомниц, крестьянок, им зимой делать нечего. Вот пусть и работают. Им прибыток и мне. Далее барщина. Работа на феодала. Мои земли крестьяне обрабатывают три дня в седмицу. Барщину надо заменять оброком. Пахотных земель много, надо сдавать в аренду и брать налог зерном. Для того чтобы сервы могли взять в обработку больше земли, им нужны орудия для полевых работ и тягловый скот. Может, с баранами завести сюда оркских быков? Животные неприхотливые, могучие, можно селекцию начать, скрещивая с местными телками. Я сидел и грыз кончик карандаша, размышляя над прожектами. Нужно кредитный фонд для крестьян создать. Будут брать в долг, отдавать продукцией. Без процентов, конечно. Главное что? Главное – создать условия, когда выстроенная система, набрав обороты, будет самодостаточной.

Все долги и недоимки надо будет простить, пусть радуются смене власти.

Медный рудник, там добывают руду, обогащают ее. Далее концентрат покупают скупщики. Надо ставить плавильню.

Что делать с солеварней, подумает Лия. Вот вроде и все. Я достал из сумки листы бумаги и сел составлять пятилетний план развития народного хозяйства. Чертить чертежи механизмов для пилорам и водяных мельниц.

Утром все собрались на завтрак, а я так и просидел всю ночь за работой. На ускоренное восприятие не выходил. Не видел смысла тратить энергию.

Первым пришел Черридар.

– Что, так и не ложились спать, милорд? – спросил он, разглядывая стопку листков передо мной.

В ответ я только улыбнулся. Сегодня не ложились спать не только я, но и он сам, и дворфа. Следующим пришел Марк, за ним алхимик и тихо, как мышка, уселся где-то сбоку. Девочки пришли последними и уселись справа и слева от торца стола, где восседал я. А затем стали входить девушки в белых передниках, в белых чепчиках. Чистые и опрятные. Они быстро расстелили скатерти. Пришлось собрать и поднять весь свой ночной труд. Лица девушек выражали страх и трепет, но не перед нами, нас словно не существовало. Перед вошедшей Лианорой. Еще бы, теперь у них началась новая жизнь.

– Привет, Лия, – поздоровался я. – Чего они так напуганы? – И пошутил, рассматривая служанок: – Ты что, перестреляла половину местных?

Служанки вздрогнули, а Лия улыбнулась.

– Ну что вы, хозяин, только свинаря.

Кто не знал дворфу – а это алхимик, Марк и Черридар, – уставились на миниатюрную девушку с ясными синими глазами.

– Что, насмерть? – уточнил, с интересом разглядывая сервировку стола. На нем появился мой серебряный сервиз, привезенный из поездки в степь. «Надо же, позаботилась, с собой прихватила!» – подивился я.

– Да, хозяин, я не хотела, чтобы этот грубиян мучился.

Я-то знал, что она сначала предупредила свинаря и даже сосчитала до трех, но своеобразное человеколюбие дворфы поразило этих троих, и старичок сжался, с опаской посматривая на девушку.

– Мессир Телебани, – обратился я к алхимику, – раз уж вы остались с нами, то должны знать, госпожа Лианора наделена мною большими полномочиями, и я вас уверяю: она ими не злоупотребляет…

Старичок, слушая меня, согласно кивал: да-да, я все понял.

– …но тем, кто не выполняет ее законных распоряжений, она дает время одуматься и считает до трех. И только потом стреляет из арбалета на поражение. Я специально для нее заказал маленький, удобный самострел.

– Спасибо, милорд, – проблеял мессир, – я учту.

Завтрак прошел в полном молчании. Никто не стремился начать разговор, так как на всех действовала обстановка. Новое место, первый завтрак, новые люди, все это сказывалось на присутствующих, и они были настороже. Я ел, как всегда, с аппетитом. А после завтрака, когда собрали всю посуду, убрали со стола, я открыл первое свое совещание в этом мире. До этого я просто ставил задачи, не слушая мнение других. Да и не с кем было проводить эти самые совещания. А теперь у меня были не только вассалы, но и подчиненные.

– Господа, открываем наше совещание, – начал я. – Хочу перед тем, как мы разойдемся, представить всех друг другу и пояснить, кто чем будет заниматься. Вместо меня главной в замке и баронстве остается тана Ганга. Моя невеста, оркская принцесса. Ее заместитель по магической защите – гресса Ильридана, мой друг.

Я прокашлялся, но девушки и бровью не повели. Они уже все для себя решили, и я мог называть их как угодно, потому что в их понимании это ровным счетом ничего не решало.

– Мессир Телебани, вы переходите в подчинение грессы.

Тот быстро закивал, показывая, что понял и не имеет ничего против.

– Госпожа Лианора является управляющей моего баронства. Черридар тан Тарркаи, командир моей дружины и начальник гарнизона замка. Марк по прозвищу Уж – начальник разведки. Теперь, когда вы знаете сферы ответственности каждого, приступаем к совещанию. Перед нами стоят несколько задач: надо поднять доходность феода, очистить земли баронства от бандитов, на нас также защита замка и его обитателей от происков врагов. Теперь какие у нас проблемы…

Далее я в течение тридцати минут рассказывал, какие проблемы у нас есть, какие могут быть. После этого, не давая никому говорить и выразить свои мысли, всех отправил думать до следующего утра и быть готовыми кратко доложить свои соображения. Сам-то я уже представлял, что нужно делать, но не всегда я буду рядом, а они должны уметь выжить в автономном режиме, научиться правильно выстраивать работу и уметь видеть дальше своего носа.

Долго побыть одному мне не удалось. Ганга нерешительно подошла и села рядом. Поерзала на стуле, недовольно посопела и несколько раз бросила взгляд на меня. Ее что-то беспокоило, и она ждала, когда я ей помогу начать разговор. Но я молчал и, улыбаясь, смотрел на девушку. Можно сказать, просто любовался. Наконец она не выдержала и, смиряя свою гордость, стала невнятно говорить:

– Понимаешь, Ирри…

О! Уже есть прогресс! Не студент, не малыш, а Ирри. Я внимательно и дружелюбно посмотрел на девушку, поощряя ее продолжать.

– Понимаешь, я никогда… ну, в общем, никогда… – Она замялась. – Не была хозяйкой владений. Понимаешь? – Ганга жалобно поглядела на меня.

Но я продолжал улыбаться и молчал.

– Чего ты молчишь? – спросила недовольно она и отвела растерянный взгляд.

– Слушаю. Продолжай, – спокойно ответил я.

– А нечего продолжать. Я не знаю, что такое быть хозяйкой владений, и все. Что я должна делать?

– Понятно. А от меня ты чего хочешь? – Ответ для нее у меня был готов, но я хотел заставить ее больше открыться и больше доверять. Пока она была замкнута и зажата. Даже, я бы сказал, напугана всем, что на нее свалилось.

– Утром надо будет давать свои предложения, а я не знаю, что говорить. Не хочу выглядеть дурой в глазах других. – Ганга применила свое женское оружие, жалобно и вроде беспомощно посмотрев на меня. Ее взгляд должен был говорить: вот такая я из себя слабая и беспомощная. А ведь недавно утверждала обратное, что я зря считаю ее слабой и беспомощной.

– Крошка! – назвал я ее в отместку за выпендреж у Овора.

Ганга вспыхнула, хотела что-то сказать, но быстро сдулась. Поняла, что это была моя маленькая месть.

– Смотри сюда! – Я взял чистый лист и нарисовал пирамиду. Отделил верхушку и в появившемся треугольнике нарисовал две фигурки. – Это я и ты. Мы наверху. Мы главные. Как великий хан и верховный шаман. Кто из нас кто, ты, наверное, понимаешь!

Она утвердительно кивнула, рассматривая рисунок.

– Мы правим. – Ниже я очертил трапецию и нарисовал три фигурки. – Это Лия, Чернушка и тан Черридар. Каждый из них занимается своим делом. Хозяйством, магией и охраной. Я, а в мое отсутствие ты управляем ими. Ниже не опускаемся. Ниже всеми остальными управляют вот эти трое, – ткнул я карандашом в фигурки внутри трапеции. – Для того чтобы хорошо управлять, нужны прямые и обратные связи. От нас к ним распоряжения, от них к нам доклады о состоянии дел. Тебе нужно знать общее состояние дел в баронстве. Приход средств и расход. Безопасность замка и селений. Каждый день проводишь совещания и заслушиваешь доклады. Голова у тебя на плечах есть, с остальным справишься. Вот план на пять лет, что я набросал. По годам. – Я протянул ей листок. – Ознакомься и выполняй.

Ганга взяла листок и стала читать. По мере того как она изучала его, ее глаза становились все шире и шире.

Море слез

Фома смотрел на безбрежную гладь воды, такую же широкую и безбрежную, а может, даже больше, чем его родная степь. Сколько же всего он повидал, повстречавшись с Худжгархом. Страну маленьких людей, подземные города, черных эльфаров, их богиню и вот теперь море. Из забитого неумехи – ученика шамана одного из племен он превратился в ученика и помощника великого чародея. Который умер и воскрес, обретя силу и могущество. В своих размышлениях Фома не предполагал, как был близок к истине.

На корабль он попал в тот же вечер, как ушел из дома работорговца. В команду его не брали, а вот пассажиром за пять золотых илиров взяли с охотой. Он плыл на небольшом корабле, перевозящем вино, мед, воск и специи. Делать ему было нечего, и он целыми днями сидел на носу, наблюдал за морем, за рыбами, которые быстро появлялись, скользя рядом с бортом корабля и показывая свои плавники, и вновь исчезали в глубине. Наблюдал он и за работой экипажа, удивляясь, как можно находить правильный маршрут, не имея никаких ориентиров. Погода стояла тихая, ясная, на небе ни облачка. Шел второй день плавания, когда на горизонте появились паруса еще одного корабля. Их заметили и, сменив направление, поплыли следом за ними.

Фома обратил внимание, как оживилась команда, а на возвышавшийся над палубой мостик вышел капитан. Он что-то приказал, и матросы, бросившиеся к мачтам, стали сноровисто лезть по снастям и ставить дополнительные паруса. К вечеру преследующий их корабль значительно увеличился в размерах. От Фомы не укрылась тревожная суета команды, он поднялся со своего места и подошел к одному из матросов.

– Братишка, что, возникли проблемы?

– Нас заметили пираты. Надеемся с темнотой от них скрыться. Так часто бывает, не переживай, – постарался он успокоить Фому. – Капитан у нас опытный, да и корабль неплохой. – Он нырнул в трюм и исчез в его темноте.

Орк, рассудив, что до утра их не догонят, отправился в каюту, которую делил с другим пассажиром. Тот валялся в гамаке, всю дорогу страдая от качки. Сам Фома от морской болезни, как называли матросы состояние пассажира, не страдал. Ночь, как он и ожидал, прошла спокойно, а утром его разбудили крики и топот многих ног. Фома вышел на палубу и прищурился от яркого света. Ветер стих, и паруса беспомощно трепыхались, не в силах ухватить его порывы, наполниться и понести корабль по волнам. Поверхность моря была гладкой как блюдечко. Полный штиль. А за кормой к ним медленно, но неуклонно приближался корабль преследователей. У него были косые паруса на двух мачтах, и, видимо, это позволяло ему двигаться. Фома прикинул, что, если ничего не изменится, их настигнут часов через пять-шесть. Он поднялся на мостик и обратился к капитану:

– Рен, прошу прощения, что отвлекаю вас, но я вижу, что нас догоняют пираты.

– И что? – раздраженно спросил капитан, мельком взглянув на орка. На его лице отразилось его отношение к маленькому клыкастику, и он хотел только одного: чтобы его не беспокоили по пустякам.

Фома не обратил внимания на нарочитую грубость и спокойно сказал:

– Я хотел бы знать, как вы поступите в случае нападения.

Капитан уже с интересом посмотрел на орка. Помолчал, размышляя, ответить ему или послать орка куда подальше, и наконец решил поговорить. Уж очень вежливо для варвара разговаривал орк.

– Будем смотреть, с какими силами они подойдут. У меня десяток воинов, и если я увижу, что мы сможем отбиться, то будем сражаться, а если пойму, что это приведет к нашему захвату и бессмысленным потерям, постараюсь откупиться. Я понятно обрисовал ситуацию?

– Вполне, капитан, – вежливо ответил Фома, – благодарю вас. Я хочу предложить свои услуги для защиты корабля.

Капитан оценивающе оглядел невысокую, поджарую фигуру орка.

– Может, ты как воин и хорош, зеленокожий, но одного тебя явно не хватит. Но все равно спасибо.

– Я не только воин, капитан, я еще и маг, – пояснил Фома, понимая сомнения моряка. Что может сделать один боец против слаженной команды морских разбойников? – Могу атаковать магией, могу лечить.

Капитан всем телом повернулся к орку. Он смотрел уже удивленно и не скрывал своего интереса и недоверия.

– Не брешешь?

– Нет, капитан, я маг-универсал и шаман к тому же. Так что шансы победить у нас есть.

– Покажи свое умение, орк, – не приказал, а с надеждой в голосе настойчиво попросил капитан. Даже один боевой маг был несокрушимой силой на море.

Фома активировал щит, затем взял в свою руку палец моряка и совершенно спокойно его сломал.

– А-а-а! Селедка тебе в горло, рожа зеленная! Ты что творишь? – Капитан тряс рукой с неестественно выкрученным пальцем.

Фома все так же невозмутимо вправил палец на место и прочел заклинание.

– Ты зачем это сделал? – снова повторил моряк, с величайшим удивлением рассматривая исцеленный палец.

– Вы просили показать свое умение, капитан, вот я вам и показал.

– Понятно, – буркнул тот, потирая палец, и на всякий случай отступил на полшага. – Убедил. Будем сражаться. Жбан, подойди сюда! – крикнул он толстяку в боевом кожаном доспехе. Дождавшись, когда тот подойдет, показал пальцем на орка. – Жбан, это маг, он может применять боевые заклинания, ставить щиты и лечить. Обсудите с ним, как будете обороняться.

– Ты, бородатый моллюск, решил все-таки задать перца этим разбойникам, – довольно пробасил Жбан. – Правильно. – Он с улыбкой посмотрел на Фому и, хлопнув того по плечу, позвал за собой: – Пошли, морда зеленная, обсудим нашу стратегию.

Преследователи неумолимо приближались, было видно, как несколько десятков воинов столпились у борта и что-то радостно и воинственно кричали. Фома смотрел на них невозмутимо, он прикидывал, на каком расстоянии нужно будет атаковать. Так чтобы нанести больший урон и в то же время не дать противнику попытаться удрать, когда они поймут, что столкнулись с магом. Он уже знал со слов Жбана, что пираты очень не любят связываться с кораблями, на которых плывут маги. Весь их промысел заключался в сборе дани с проходящих кораблей. А схватки происходили только тогда, когда капитан пиратов был уверен, что захват судна обойдется без больших потерь, и добыча того стоила. Обычно отряды корсаров состояли из разного сброда: беглых каторжников, дезертиров, бродяг и разорившихся рыбаков. Они были смелы против малочисленных защитников, но не связывались с хорошо охраняемыми кораблями. Так что у них был отличный шанс не только отбиться от разбойников, но и захватить их корабль – двухмачтовую рыбачью шонку. Такой план они составили с десятником Жбаном. Его десяток стоял позади них в готовности поддержать их мечами.

– Будь готов, Фома, – предупредил толстяк орка, – сейчас они будут разворачиваться левым бортом и готовиться закидывать кошки. Как скажу «давай!», применяй свою магию.

Орк молча кивнул, он приготовил амулет «торнадо» и ждал команды на применение. Пираты смеялись, улюлюкали, показывали непристойные жесты и кричали, что они сделают с защитниками. Их было в три раза больше, и они не сомневались в своей победе. Капитан пиратов видел, что корабль приготовился к обороне, и не стал тратить время на переговоры.

– Давай! – крикнул Жбан, и орк выпустил заклинание «торнадо».

Смерч опустился на воду, подхватил тонны воды и поднял на высоту мачты пиратского корабля. Все крики смолкли. А стихия, набирая обороты и грозно рокоча, обрушилась на корабль противника. Прошлась по нему, как наждак по ржавому железу, и унесла с собой в морскую даль всех, кто находился на палубе корабля. Защитники разинув рот смотрели, как в водяном столбе мелькают тела пиратов, и пропустили момент, когда борт корабля пиратов ударился о борт их судна.

– Кошки давай! – закричал Жбан, пытаясь сбить оцепенение, охватившее его бойцов.

Но первым среагировал орк. Он закинул крюк на пирата и быстро запрыгнул на палубу. Подбежал к месту, где остался лежать якорь, и сбросил его в воду. Следом полетели абордажные крюки, брошенные командой.

К нему ловко, несмотря на свои габариты, спрыгнул Жбан.

– Лихо ты колданул, клыкастый, – выразил он свое восхищение. – Я еще ни разу не видел такой легкой победы.

Он выглянул за борт, где метрах в пятидесяти от них барахтались и тонули пираты. Но он был профессионал и не стал долго любоваться пловцами.

– По двое! Быстро проверили корабль, – приказал он своим бойцам, уже спустившимся следом за ним.

Видно было, что воины знали свое дело, они разбились на пары и полезли во все щели, какие были на корабле. Через пятнадцать – двадцать ридок пошли доклады. На палубу выгоняли оставшихся членов экипажа и пленников из трюма.

– Жбан, мы все проверили. От экипажа осталось шестеро и рабов два десятка. Кроме того, казна капитана в сундуке. Товара нет. Пленные говорят, что они шли на остров магов продавать рабов, но, заметив нас, решили поживиться.

Вскоре вынесли сундук капитана и стали пересчитывать добычу. Всего оказалось пять сотен золотых и серебряных илиров. Несколько амулетов и пара богато украшенных кинжалов с магией. Тут же произвели дележ. По их законам капитану полагалось десять долей. Командиру абордажников десять долей. Магу, если он был на борту, тоже десять долей. Абордажной команде по две доли и команде по одной. Так и поделили. Оставили шестерых на шонке и направились к острову.

К острову магов прибыли к вечеру шестого дня. За всю дальнейшую дорогу им больше ничего не угрожало. Едва завидев паруса новообразованной эскадры, их старались обходить стороной. А после успешного боя Фому позвал к себе капитан.

– Присаживайся, Фома, – пригласил капитан. Подождал, пока тот усядется, и продолжил: – Ты нам здорово помог, друг. Мы на острове продадим рабов и корабль. Десять долей будут твои.

– Спасибо, капитан, они мне пригодятся, – кивнул орк и посмотрел более внимательно на капитана, который поджал губы. – Но я думаю, вы меня позвали не только за этим.

– Ты прав, селедка тебе в горло, – усмехнулся моряк. – Ты говоришь не как орк, а как аристократ-лигириец. В тебе точно нет благородной крови?

– У меня хороший учитель, – улыбнулся Фома, продолжая настороженно смотреть на капитана.

Тот понял его ожидание и перешел к делу.

– Фома, на острове магов всем заправляют темные маги. Они некроманты. И они, Фома, не допускают на свой остров других магов. А если они проникают, их ловят. Если ты обманешь их таможню и они прознают, что ты маг, они тебя схватят, и что с тобой сделают, я не знаю. Я не буду никому рассказывать об этом, но я не могу дать гарантии, что кто-то из команды не захочет получить золотой за информацию. Понимаешь?

– Спасибо, капитан, но у меня на острове важное дело. Я ищу корабль «Плачущая дева». Поэтому, как только узнаю нужную мне информацию, я уеду с острова. Сколько вы будете здесь находиться?

– Твое дело, Фома, я предупредил, – ответил капитан, недовольный решением орка при всех очевидных опасностях высадиться на остров. – А пробудем мы здесь три круга, расторгуемся, закупим эликсиры, амулеты и пойдем обратно. Буду рад, если ты к этому времени управишься.

– Постараюсь, капитан. – На этом разговор закончился.

Переночевали на корабле, а утром обнаружили, что орк исчез. Худой таможенный офицер и портовый маг осмотрели трюмы кораблей, пересчитали людей, забрали таможенную пошлину и ушли.

Фома с наступлением темноты незаметно пробрался к борту и, испытывая внутреннее напряжение и какой-то подспудный страх перед водой, скользнул в темную гладь. Плавать его научил учитель. Орк погрузился с головой и поплыл под водой к берегу. Потом он плыл параллельно береговой линии, разглядывая причалы и корабли, примерно через час, уже покинув порт, вышел из воды у скального выступа. Высота в этом месте была метров шесть, и забраться на скалу было нелегко. Но это была его единственная возможность попасть на остров незамеченным. Он сразу после разговора с капитаном определил план дальнейших действий: уйти с корабля ночью, по воде покинуть район порта и попасть в него со стороны дороги, ведущей в город. Так он надеялся сбить со своего следа любых ищеек, если про него прознают местные маги. Он поправил сумку с припасами, сбившуюся набок. Сумка имела магическую защиту от огня и воды – подарок учителя. Осмотрев скалу и выбрав место, где бы он мог зацепиться, стал осторожно подниматься. Подъем проходил более гладко, чем он предполагал. Наконец Фома выбрался наверх и огляделся. Он оказался на широкой дороге. А дальше по ней с другой стороны росли густые кусты, а среди них слышалось кряхтенье, сдавленные крики и ругань. Там кто-то боролся. Орк перешел в «скрыт» и направился к кустам.

Приблизившись, он увидел, как двое мужчин пытались скрутить какую-то нищенку. Та остервенело сопротивлялась, укусила одного за руку и не отпускала, тихо поскуливая, когда укушенный, негромко ругаясь, бил ее по лицу. Она же отпихивала ногами второго, неуклюже пытавшегося подобраться к ней. Фома быстро оценил обстановку и двумя ударами кинжала прибил насильников. Их хватка ослабла, и нищенка ногой оттолкнула убитого. Второго оттащил Фома. Он и женщина уставились друг на друга. Женщина оказалась снежной эльфаркой, и это сильно удивило Фому. Она тоже с удивлением смотрела на орка.

– Не бойся! – сказал орк. – Я не причиню тебе вреда.

– Ты кто? – Отползая подальше и прикрываясь лохмотьями, спросила девушка. Снежная эльфарка была молода, почти девочка.

– Я Фома. Приезжий. Только сегодня приехал. – Орк не делал никаких движений, стоял в расслабленной позе, показывая, что у него нет намерений покушаться на нее.

– Ты пришел не со стороны порта?

– Нет.

– А как ты здесь оказался?

Фома помолчал, размышляя, говорить правду или нет, но потом рассудил, что для налаживания отношений лучше сказать правду.

– Я приплыл по морю, льера. Но что Высокая делает здесь, на острове?

– Меня продали! – Она произнесла это очень горько, со слезами в голосе. – Ты их убил? – Она показала на лежащих мужчин.

– Да. Убил, – спокойно ответил орк.

– Тогда надо от тел избавиться. Это местные, и, если найдут тела, будут искать убийц и нас найдут.

– Как они смогут нас найти? – Фома с недоумением посмотрел на девушку.

– Они поднимут мертвецов и от них узнают все. Отнесем их к обрыву и, набив камнями одежду, скинем в море. Там их быстро сожрут. Акулы тут прикормлены.

Фома не стал спорить, рассудив, что ей лучше известны местные реалии, и, подхватив тело, потащил к обрыву. Девушка решительно ухватилась за ногу второго, стала помогать ему.

– Льера, не беспокойтесь, я все сделаю.

Та выпрямилась и спросила:

– Ты точно орк? Больно гладко и вежливо разговариваешь.

– Меня так научили, – невозмутимо ответил Фома и стал набивать камнями штаны и рубаху убитого.

Через двадцать минут они избавились от трупов.

– Все, теперь можно переночевать в пещерах, а утром пойдем в порт. – Девушка была спокойна и, отвернувшись от Фомы, бросила через плечо: – Иди за мной.

Они пересекли дорогу и углубились в кусты.

– Там дальше подземные катакомбы, – говорила девушка, – когда-то там брали камень для строительства, теперь здесь прячутся беглые рабы. Заходить туда местные боятся, по слухам, тот, кто там побывал, потом сходит с ума. Я направлялась туда, когда меня настигли эти псы хозяина. Они выследили меня в порту, и я решила спрятаться тут. Конечно, снежной эльфарке спрятаться трудно. Мы слишком заметные, но здесь, в пещерах, меня бы не нашли. Я уже раза четыре пряталась здесь. У тебя есть что-нибудь поесть? – не оборачиваясь, спросила она, ловко огибая колючие кусты.

– Нет, льера, у меня нет еды, но есть золото. Может, вы расскажете мне о местных правилах и как тут лучше поступать?

– Ты полностью свободен в порту. Но в город не суйся. Там тебя схватят и продадут в рабство. Поэтому многие рабы, кому повезет, бегут в порт. Маги беглых не ищут, и мы можем жить там годами. Только рабовладельцы отправляют своих слуг – бывших рабов, это те еще скоты – на поиски беглых. Кого-то находят, кого-то нет. А вот и вход, – сказала девушка и исчезла.

Фома подошел ближе и увидел неширокую расщелину, куда протиснулся и почти уткнулся в девушку. Та стояла у самого входа и ждала его.

– Далеко уходить не будем, тут я сделала лежанку, здесь и переждем, – сказала она и двинулась дальше.

Груда сухого хвороста и травы обнаружилась лаг через двадцать в небольшой, но широкой нише. Эльфарка разворошила ее, устроила что-то наподобие гнезда и уселась.

– Присаживайся, вдвоем нам будет не так холодно, – предложила она.

– Льера, а для чего сюда свозят столько рабов? – поинтересовался Фома, устраиваясь рядом с девушкой.

Та придвинулась поближе и абсолютно безбоязненно прижалась к нему.

– Рабы здесь рабочая сила, материал для экспериментов магов и наложницы, какой была я.

Она говорила об этом просто, как о чем-то совсем обычном. Словно рассказывала о том, что пошла на базар и купила зелень, мясо и принесла домой. Фома сильно удивился, но не подал вида, он понял, что пришлось пережить гордой эльфарке, которая так спокойно рассказывала о своей судьбе.

– И давно вы здесь, льера? – осторожно спросил он.

– Два года, орк. Два долгих года мук и унижений, и живу только надеждой мести. Я знаю, кто меня продал, и хочу перед смертью посмотреть ему в глаза. Хочу вернуть долг. Наше княжество как-то странно изменилось и стало другим, изменились эльфары, мне говорила это мама. Но он ее убил, а меня продал. Только неоплаченный долг удерживает меня в мире живых.

Фома не стал спрашивать, кто этот «он». Орк просто слушал и впитывал. Мир действительно менялся, изменился и сам Фома, бывший прежде жалким Шарныгой. Мелким, трусливым и вороватым. Теперь он был другим, и таким его сделал учитель, человек. Научил защищаться и защищать других. Думать ианализировать, не бросать слабых, тех, кто нуждался в помощи.

– Душой я давно умерла, – продолжала девушка. Видно было, что она устала от одиночества, от безысходности и хотела выговориться. – Тогда, когда мое тело было растерзано похотливым новым хозяином и его сыновьями. – Она подняла голову к Фоме, и в ее глазах полыхнул ледяной пламень. – Ты поможешь мне вернуться, орк? Я вижу, ты не такой, как все, ты загадочный и странный, но я тебя не боюсь. Помоги мне! – Она ухватила его за руку.

– Я постараюсь. – Он погладил ее ладонь. – Мне нужно найти одну девушку, которую везли продавать сюда, на остров. Но она подняла бунт и захватила корабль. Я проверю, здесь ли этот корабль, и поспрашиваю в порту.

– Если ее продали, то ты ее не найдешь. Если она прибыла свободной, то она должна быть где-то в одном из трактиров порта. Завтра утром пойдем ее искать. Только я не знаю, как нам попасть на корабль. Все отбывающие суда обыскиваются. И если найдут беглого раба, всех, кто на корабле, арестуют, осудят и продадут в рабство.

– Ничего, что-нибудь придумаем. – Фома успокаивающе похлопал ее по руке. – Ты плавать умеешь?

– Да, – ответила девушка и сразу уснула.

Фома устроился поудобнее и закрыл глаза.

Провинция Азанар. Город Азанар

– Мессир, к вам просится на прием лер Рафа-ил, – доложил секретарь и, ожидая распоряжений ректора, замолчал.

– Пусть войдет, Луцис, не заставляйте его долго ждать.

Из-за спины секретаря показался снежный эльфар и вопреки своей обычной сдержанности просто отодвинул того в сторону, вошел и под удивленным взглядом ректора закрыл дверь перед самым носом Луциса.

– Можно я без церемоний – хмуро произнес гость и уселся в кресло Гронда.

– Что-то произошло? – вежливо спросил Кронвальд. Такое поведение заместителя начальника тайной стражи великого князя было сродни какому-то чуду или необычному явлению.

– Произошло! – кивнул тот. – И скоро об этом станет известно всем. Позовите мессира Гронда, – попросил он.

Архимаг не на шутку встревожился и вызвал своего начальника службы безопасности. Отвечая на вопросительный взгляд прибывшего, только кивнул в сторону эльфара. Гронд несколько мгновений рассматривал его, потом свое кресло и, ничего не сказав, уселся на свободный стул.

– Рассказывайте, лер, – ободрил ректор погруженного в задумчивость посетителя.

– Беда, господа! – вздохнул эльфар. – Князь погиб. Погибла его племянница. Погибли многие высокопоставленные сановники. Мой начальник, главы нескольких Высоких домов. Сам дворец разрушен. Предполагаемый наследник исчез. В живых остался начальник княжеской гвардии и часть его солдат. Снежное княжество в трауре и шоке.

В кабинете установилась тишина. Никто не решался прервать ее, обдумывая слова Рафа-ила.

Значит, князь был не уверен в том, что сможет совладать с ситуацией, размышлял ректор. Он понял, что предательство глубоко укоренилось и решил пожертвовать собой, заодно прихватил возможных руководителей будущего переворота, а также свою племянницу. Теперь, кто бы что ни говорил, доказать преступные связи члена его семьи будет невозможно. Кроме того, он куда-то отослал наследника, который уже лишился этого статуса, но выведен из-под удара. И что остается? А остается только льера Тора-ила. Он посмотрел на эльфара и спросил:

– Подробнее рассказать можете, что же конкретно произошло? – Кронвальд хотел знать, понимает ли Рафа-ил возникшую ситуацию.

– Это все, что я могу рассказать, господа, могу только добавить, что в Высоких домах начался раздрай. Спорят, что делать.

«Ну, это понятно», – подумал ректор. Князь сломал им всю конструкцию, которую они выстраивали годами. Теперь начнется грызня между предателями, кого поддерживали лесные эльфары, и верными. Конфликт только будет разгораться и выявит всю гниль. Не зря князь сохранил гвардию, ох не зря. Но спросил архимаг только про свою студентку.

– Лер Рафа-ил, что будет с льерой Тора-илой? Останется она учиться и каким видится ее будущее вам?

– Ее надо оберегать, и в княжестве ей сейчас делать нечего. Она единственная претендентка на престол. Не буду говорить, что это значит, вы и без меня хорошо понимаете ее роль, но в ваших интересах помочь мне защитить ее.

– Конечно-конечно, лер Рафа-ил, – согласно закивал ректор. – Мы непременно усилим ее охрану. Только… вы уверены в своих людях?

Эльфар бросил быстрый взгляд на архимага и молча кивнул, не давая подробных объяснений.

– Хорошо, – проговорил ректор. – А кто расскажет льере о том, что произошло?

Рафа-ил тяжелым взглядом обвел людей и вздохнул.

– Я подумаю, как это преподнести, господа. – Он поднялся. – Разрешите вас покинуть, господа. – И, кивнув, направился на выход.

У самой двери его догнал вопрос ректора:

– А что стало с лесными эльфарами?

– Я их убил, – ответил Рафа-ил и вышел.

Гронд сосредоточенно обдумывал то, что сейчас услышал. Итак, в Снежном княжестве случился кризис, лесные почти преуспели и в нужное время смогли организовать тихий переворот, но не все учли. Они не учли решимость нынешнего правителя пожертвовать собой и не учли нехейца. Где бы он ни появлялся, он ломает им планы. Сначала здесь, потом в степи, и вот у снежных эльфаров. Интересно, сколько он еще сможет прожить, прежде чем лесные поймут его роль? От мыслей его отвлек вопрос друга:

– А где наш всезнающий студент Аббаи?

– Он теперь Тох Рангор. Основатель нового вангорского рода. Изволит пребывать в своем замке.

– Вот я не могу постигнуть, как так получается, что он все подгребает под себя. Когда королева почему-то подсказала его величеству идею отдать ему земли Шарду, она что думала, что он разорится и его земли отойдут казне?

– А почему ты меня об этом спрашиваешь? – недовольно буркнул ректор.

– Да потому, что ты за ней бегал и лаял, Крон. Вот я и подумал, что, может, это ты ее надоумил.

– Гронд, ты совсем на старости лет свихнулся? Когда это я за королевой бегал и лаял? Это ты чудил. Лазил под юбки фрейлин и играл с королем в карты под столом. – Архимаг был сердит и говорил очень язвительным тоном.

– Какие юбки? Какой стол, Крон? Это наговоры. Не ты первый мне это говоришь, но я сам видел, как ты ублажал стареющих прелестниц сальными историями.

– Что-о?! Старый, ты переходишь все границы! – Ректор стал приподниматься со своего места, его лицо в обрамлении белой бороды побагровело и пылало.

Гронд поморщился.

– Сядь, Крон. Не кипятись. Тут какие-то странности происходят вокруг нас. Все говорят про нас то, чего не было, но они видели. Понимаешь?

– Нет, не понимаю! – Возмущенный мессир уселся и, насупившись, смотрел на товарища.

– А кто с нами был? – Гронд исподлобья посмотрел на архимага. – На этом балу все пошло кувырком: ссоры, драки, поединки, не так, как всегда. Даже его величество под столом сидел, а потом наградил нашего доносчика. А? Понимаешь? Если там был не ты и не я, то кто?

– Я его в порошок сотру!.. – проскрипел сквозь зубы мессир Кронвальд.

– И чего этим добьешься? Он, стервец, в гильдии магов устроил бойню и все свалил на других. Теперь гильдейские уничтожают гильдию убийц. Нет, Крон, мы его к этому не привяжем. Он выскользнет, как пиявка, и все.

– Что же делать? – беспомощно посмотрел на него ректор. – Ведь это такой позор… – Он сокрушенно покачал головой. – Такой позор!

– А ничего не делать. Во дворце все нам завидуют. Его величество с воодушевлением рассказывает, какие мы замечательные подданные, единственные, кто знает, что нужно королю. Парочка придворных даже отравилась от зависти. Представляешь, теперь у них новая забава. Мирош рассказывает, – он перешел на шепот и нагнулся поближе к другу, – что теперь они бегают на четвереньках и лают. И есть еще кое-что, что ты должен знать: тан Кране дал ему знак Скорпиона. – Увидев недоверчивый взгляд архимага, Гронд кивнул. – Да-да, мой друг, знак Скорпиона. И теперь наш затейник может сказать, что делал это на благо короны. Я не удивлюсь, если окажется, что это он внушил их величествам отдать ему земли Шарду, заодно избавившись от еще двух невест.

Архимаг долго пребывал в раздумьях. Затем поднял голову и посмотрел на Гронда.

– Честно тебе скажу: если бы надо было обрести благоволение его величества, то я бы тоже стал лаять. И хорошо, что это сделал он, а не я. – Архимаг тоненько захихикал. – Теперь о деле! – Он стал предельно собран. – Тору надо охранять! Это единственная реальная претендентка на трон. К этому делу подключи нехейца. Он увяз в нем по уши. Вот пусть и заботится. И было бы замечательно, если бы они как-то сблизились. Она теперь никто, и ее дальнейший статус в свете произошедших событий не определен. А возможная их помолвка могла бы обезопасить ее от вероятных покушений. Такая помолвка в глазах Высоких лишает ее права на престол. А потом ее можно будет расторгнуть.

– Каким образом? – Гронд внимательно посмотрел на архимага.

– Ну… в случае его смерти или, скажем, недостойного поведения.

– А мы не заиграемся, Крон? Все-таки избранник Творца.

Ректор выставил руки перед собой.

– Это, Гронд, просто мысли. Просто мысли, и только.

Глава 8

Открытый космос. Сектор Конфедерации Шлозвенг

Грузовой корабль, принадлежащий СНГ на планете Суровой, в сопровождении двух рейдеров вышел из очередного прыжка. Дежурный офицер на посту управления проверил параметры систем корабля, точность выхода согласно расчетам и доложил капитану:

– Сэр, мы вошли в систему согласно указанным координатам. Все системы функционируют штатно. Астрогатор приступает к определению точки следующего перехода.

– На мостике! Благодарю. Действуйте согласно установленному расписанию.

– Есть, сэр! – Дежурный откинулся на спинку удобного кресла и потянулся за кружкой кофе, стоявшей на откидном столике. Посмотрел на астрогатора дежурной смены. – Рик, приступай к своим вычислениям.

В это время его глаза уставились на экран гравитационных сенсоров. В двадцати световых минутах от них, перекрывая точку входа в гиперпрыжок, находился неизвестный корабль. Масса корабля полмиллиона тонн. Дежурный мгновенно выдал запрос на анализ возникшего объекта. Через полминуты пришел ответ из аналитического корабельного центра:

– Корабль класса линейный крейсер или малый грузовой сухогруз. Определить на таком расстоянии принадлежность объекта не представляется возможным. Гравиимпульсы смазаны, что говорит о том, что объект использует маскировочное поле.

– Общая тревога! Общая тревога! – раздался сигнал оповещения по секциям корабля.

Дежурный связался с капитаном:

– Сэр, по курсу неизвестный корабль под маскировочным полем, класс корабля не идентифицируется. Возможно, это линкор с массой покоя пятьсот тысяч тонн или малый внутрисистемный сухогруз. Что маловероятно. Скорее всего, это пираты, сэр.

– Понял, на мостике. Изменение курса согласно плана «Суровый-1». Осуществите вызов эскадры прикрытия.

– Принято, сэр! – На боковом экране развернулся план действий.

Основную работу проделал тактический корабельный искин. Дежурному оставалось только применить команду «исполнить». В следующий миг два рейдера сорвались со своего места и устремились к неизвестному кораблю. Искин отправил запрос и развернул грузовик в сторону резервной точки выхода.

Корабль не отвечал, но, увидев, что грузовик сменил курс, стал увеличивать скорость и направился на перехват. Его курс был проложен так, чтобы не дать кораблю с планеты Суровой выйти на нужное ускорение и уйти в гипер.

– Сэр, неизвестному присвоен код «Красный разбойник». Он идет на перехват, его ускорение восемь в квадрате, что больше, чем у нас, на восемьдесят процентов, но оно не соответствует классу военного линейного корабля. С вероятностью семьдесят четыре и восемь десятых процента это переделанный малый сухогруз, на котором установлены компенсаторы военного образца. Анализ показывает, что это, скорее всего, корабль-носитель.

– Принял, на мостике. Командование кораблем беру на себя.

– Дежурство сдал, сэр!

– Командование принял! Всем постам! Код – «Красный разбойник».

Корабль снова совершил маневр смены курса и направился в сторону ближайшей к звезде планеты. Излучение звезды давало шанс скрыться от сенсоров и дождаться подкреплений. То, что охотились именно за ними и их ждали, капитан понял сразу. Но на такой случай был отработан план. Теперь им нужно было измотать преследователя, который имел преимущество в скорости, но не знал возможностей их корабля.

Еще пять часов, не меняя курс, они уходили от противника, который под маскировкой неуклонно следовал за ними, за это время он приблизился на двенадцать световых минут.

Затем грузовой транспорт с Суровой зашел за планету и отключил двигатели. Скорость резко упала, и от него отошли две автономные ракетные платформы по пять ракет в каждой. На платформах включилось поле подавления, и они исчезли с экранов локаторов, а сам корабль направился в сторону звезды, прикрываясь магнитным полем планеты.

– Капитан, объект скрылся за планетой и исчез с экранов наших сенсоров, – доложил состояние дел старший смены корабельной вахты в рубке управления. – Какие будут указания?

– Следуйте прежним курсом, но сбавьте скорость до одной десятой световой. На истребителей не отвлекайтесь. Отправить два звена перехватчиков на поиски и обнаружение судна. Вероятнее всего, они отключили двигатели и активные системы.

– Есть, сэр!

Затем по кораблю разнеслось:

– Внимание! Всем секциям и боевым постам! Господа, помните, что боевые действия начинаем только с прибытием чужих подкреплений. Наша задача не уничтожить корабли противника, а вынудить его вступить в сражение и слегка повредить. Повторяю! Слегка.

Поиск исчезнувшего судна продолжался еще шесть часов. Четыре перехватчика облетели планету, не приближаясь к медленным и неповоротливым устаревшим рейдерам, те, поняв, что не успевают за шустрым противником, прекратили преследование.

– Альфа-один и Альфа-два! Вероятнее всего, сухогруз движется по направлению к звезде, прикрываясь ее электромагнитным излучением. Возвращайтесь. Он сам скоро появится, – пришел приказ перехватчикам с корабля-носителя, и они, резко сменив курс, устремились обратно.

Еще через пять часов в систему вошли все силы космофлота Суровой.

– Ну вот, все птички летят в капкан! Четыре рейдера и один фрегат, – удовлетворенно проговорил капитан авианосца.

– Не понимаю я эти игры, – отозвался первый помощник. – Прихлопнули бы их здесь, и все. А потом высадили бы десант на планетку, припекли пятки их верхушке, они бы с радостью отдали нам права на нее.

– Все верно говоришь, Харви, только верхушка их не на планете. А где она, мы не знаем. Это княжество здорово шифруется. В секторе только посол и генерал-губернатор, – ответил капитан.

– Ну тогда припечь пятки их послу или губернатору, – недовольно буркнул Харви и плюхнулся в кресло, – а то, понимаешь, носимся за этим старьем. Стыдно даже!

Капитан посмотрел на своего толстого помощника и усмехнулся.

– Пробовали уже. Не вышло.

– Да ты что? – удивился толстяк. Он даже перестал пить газировку. Отставил в сторону стакан и с удивлением посмотрел на капитана.

Два старых боевых товарища, служившие теперь корпорации «Триатекс», не чинились друг перед другом. Они были профессионалы, умели хорошо делать свою работу и уничтожили бы корабли противника очень быстро, по крайней мере они так считали, но вынуждены были следовать указаниям своего начальства. Времени у них еще было достаточно, и можно было поговорить.

– И что?

– А то, что там охрана будь здоров. Все наши люди, посланные туда, просто пропали. Дурни, не провели разведку, сунулись, как обычно в таких случаях, нахрапом, – отозвался капитан. Он сам не садился, а просматривал анализ тактического искина, между делом ведя разговор. – Как потом выяснилось, их охраняет «Сто процентов».

– Знаю этого сумасшедшего, давно пора разобраться с ним, – проворчал помощник и отхлебнул из стакана. Он пил постоянно и все время потел. – Не понимаю, почему с ним так долго возятся?

– Раньше он не переходил дорогу корпорации, а местные, как и ты, считают его сумасшедшим. Кроме того, у него обширные связи. Но, как я понимаю теперь, им займутся серьезно. – Кинув взгляд на монитор, капитан оборвал разговор: – Все, хватит болтать! Появилась наша птичка и идет на сближение с прибывшим прикрытием. – Он долго всматривался в экран и стал хмыкать. – Хм-хм… Интересно! На что они надеются?

Помощник капитана бегло просмотрел выкладки и ответил:

– Они готовят три группы. Одна с фрегатом будет прикрывать сухогруз, две других будут пытаться кусать нас с двух сторон. Их задача – дать возможность кораблю прорваться к точке выхода.

– Почему ты так решил? – Капитан с интересом посмотрел на своего тактического гения.

– Потому, что считаю, они уже поняли, что мы не собираемся их убивать. Значит, можно пожертвовать старыми башмаками, а самим уйти. Не надо считать их полными дурнями, Чико. За груз, что они везут, можно купить два десятка такого старья. А эти рейдеры недооценены. Броня, гипердвигатель, ракетные барабаны с противокорабельными штучками.

– Как, думаешь, они будут действовать? – Капитан доверял мнению друга, тот мыслил, как искин, точно и выверенно. Непосвященным Харви казался толстым и потным добряком с лицом любящего дедушки. Но это было весьма обманчивое суждение. Добряк мог дать точный прогноз на бой, схему построения боевых порядков, а кроме того, мог самолично запытать до смерти любого, из кого нужно было вытрясти информацию.

– Они не будут отвлекаться на наши истребители. Их задача – связать боем нас. А у нас связаны руки, мы можем только слегка повредить их. Так что готовь перехватчики и штурмовики. Работаем тройкой – два истребителя, как корабли прикрытия от ракетных атак, и один атакующий штурмовик. Надо быстро разделаться с рейдерами и не допустить их к нам.

– Понял, Харви, – согласно кивнул капитан. – Курс на планету F-345/219. A со сменой курса в координатах… – Капитан перечислил длинный ряд цифр.

– Принято! – отозвался дежурный штурман-навигатор.

– Харви, на тебе истребители и штурмовики. – Капитан сел в кресло. Началась заключительная фаза операции.

– Капитан, к нам прибыло подкрепление. Через пятьдесят минут нужно менять курс и выходить из маскировки, – доложил пост управления сухогрузом.

– Действуем согласно плану. – Капитан устало потер лицо.

Действия «Красного разбойника» наводили на размышления. Он действовал не как обычный пират. Не поджидал в засаде свою жертву, а проявился в точке перехода. Не дал уйти в резервную точку. Значит, хорошо изучил сектор и выбрал заранее маневр, создающий им помехи. «Чего он ждет? – спросил себя капитан. – Наши подкрепления? А зачем?» Он ввел в тактический искин вопросы и замер в ожидании. Ответ пришел через пять секунд. «Красный разбойник» пытается задержать корабль. Мотивы и дальнейшие его действия не определяются.

Прибывшее подкрепление разделилось. Фрегат и два рейдера направились по курсу возможного движения «Красного разбойника» для прикрытия сухогруза. Две группы рейдеров из двух и трех кораблей разделились и, охватывая чужака широким полумесяцем, направились на перехват. Единственным маршрутом, по которому «Разбойник» мог пройти, не втягиваясь в сражение, был маршрут по большому эллипсу планеты, где прятались ракетные платформы.

– Они нас выводят на свой предыдущий курс, – задумчиво высказался Харви. – Делают это явно нарочито. Как думаешь, зачем? – обратился он к капитану.

Тот проследил проложенный курс, и он совпадал с курсом сухогруза.

– Вышли разведчик, пусть проследит, может, там за планетой прячутся еще их кораблики. Но если оценить ситуацию, но только этот курс позволит их перехватить. Пока наше сообщение дойдет и сюда прибудут наши друзья, пройдет еще часа четыре. Так что не вижу причин менять курс.

– Я понимаю, что это самый оптимальный курс, но они его не перекрывают. Почему? – Харви не находил ответа.

– Я предполагаю, что здесь все проще, чем ты думаешь, – продолжая смотреть расчеты, ответил капитан. – Они считают, что мы не будем их атаковать и они успеют спрятаться за фрегатом.

– Вполне может быть, – медленно проговорил толстяк, – но разведчика я вышлю.

Сухогруз внезапно увеличил ускорение и резко пошел в отрыв.

– Надо же, – изумился капитан, – у них отменные компенсаторы! Неожиданно! – Он покачал головой. – Харви! Некогда проверять маршрут, если мы промедлим, корабль уйдет из системы. Сукины дети все точно рассчитали. Там сидят наши коллеги. Чувствуется тактическая выучка. Следовать по курсу. Выход на ускорение семь в квадрате. Харви, выпускай все крылья.

– Понял, – буркнул первый помощник. Он был недоволен. Недоволен тем, что маршрут и правила игры устанавливают не они. А значит, у них не все под контролем. Это его заметно раздражало. Но в то же время он понимал, что капитан прав.

– «Разбойник» увеличил ускорение и следует нашим курсом, – поступил доклад с поста контроля. – Наблюдаю появление множественных красных засветок. Провожу идентификацию целей. Цели определены – двадцать семь малых кораблей класса истребитель. Корабли противника выдвигаются на перехват нашего охранения.

– Принял! – прозвучал ответ капитана. – Пост астрогатора, пост штурмана-навигатора, представить расчеты по выходу в точку перехода в гипер и время встречи с «Разбойником».

– Пост астрогации принял!

– Пост навигации принял!

Гонка с преследованием продолжалась. Грехт, командир эскадрильи «Драконы», между собой и малыми кораблями держал точно выверенную дистанцию, не приближаясь на расстояние ракетного пуска и не выпуская корабли противника из зоны действия сканеров.

Истребители тоже первыми не нападали. Такая игра в кошки-мышки продолжалась еще три часа. В пусковых барабанах первой очереди были термоядерные ракеты малой мощности. Кроме того, в арсенале прибывших рейдеров не было больших противокорабельных ракет.

Грехт ждал команды на начало атаки, все цели были разобраны. Тактический симулятор уже выдал результат, какой противник им противостоит. Это истребители-перехватчики третьего поколения «Гайон» производства Автократии Пальдоны и легкие штурмовики второго поколения «Растан». «Разбойник» нагонял сухогруз. Его окружали истребители. А следом шли корабли Грехта.

– Не нравятся мне эти шавки, – рассматривая красные маркеры рейдеров, проворчал Харви. – Давай их попугаем.

– Если хочешь, можешь их уничтожить, – равнодушно отозвался капитан.

Толстяк вожделенно улыбнулся:

– Вот такого Чико я люблю.

Три тройки сделали маневр разворота и устремились к трем отдельным кораблям.

Грехт тоже заметил изменившийся боевой порядок кораблей противника, но командовать не стал. Все и так четко знали, как действовать в этой ситуации. Молодой командир эскадрильи был спокоен, он действовал как автомат и в то же время знал, что и его соратники действовали точно так же. Они были как один хорошо отлаженный механизм. Они также знали, что противнику неизвестны их возможности.

– Чико, эти ребята идут полным ходом навстречу. Почему? – Харви выпил воды и вытер пот. – На что они надеются?

– Когда встретятся, мы это узнаем, – спокойно ответил капитан.

Его совсем не интересовали бои маленьких канонерок. Зато первый помощник, непрестанно вытирающий пот платком, с радостной кровожадностью смотрел на разворачивающееся действо.

– Интересно, – проговорил он, облизывая губы, – что они предпримут?

В это время атакующие истребители стали охватывать тройку рейдеров с флангов. А затем те в какой-то момент выпустили несколько ракет. Харви видел, что пуски были не прицельные.

– Рейдеры сделали ракетный пуск, – комментировал он. – Судя по показаниям сенсоров, у них нет гравипривода. Жаль! – Он покачал головой и разочарованно произнес: – Я думал, будет интереснее.

Через пару секунд рейдеры исчезли с экранов монитора, и толстяк встрепенулся.

– Опа! А птички исчезли! Как так-то? – озадаченно спросил он. А еще через три секунды экран засветился, закрыв все видимые объекты.

– Они что, применили термоядерные заряды? – Голос Харви был полон искреннего удивления.

Еще через три секунды экран монитора пришел в норму и на нем появились все корабли, свои и чужие.

Грехт выключил все системы корабля, кроме системы жизнеобеспечения скафандра. Пролетел по инерции две сотни тысяч километров и запустил двигатель. Затем, дождавшись, когда система управления огнем захватит заранее определенные цели, выпустил сразу шесть ракет. Пять боевых и одну обманку. Так же поступили остальные корабли его группы. Ракеты устремились к летящим навстречу истребителям.

Харви смотрел, как к его звеньям полетели восемнадцать малых скоростных современных ракет, которые самым неожиданным образом стали множиться. Двадцать четыре. Сорок восемь. Сто двадцать.

– Демон их побери! – пробормотал он. – Они все-таки смогли меня удивить! Но зачем нужны были термоядерные? – И вдруг он понял замысел противника. – Прикрытие, отмена атаки! Повторяю, отмена атаки!

Но истребители продолжали лететь прежним курсом. И вскоре маркеры его перехватчиков стали исчезать один за другим. Толстяк вытер лицо и побледнел, его новые корабли, гордость Харви, погибли почти все, и только четверо неуклюже стали уходить, пытаясь сделать маневр разворота. Рейдеры проскочили их строй и устремились к следующей группе перехватчиков. А оставшаяся четверка мигнула раз, мигнула два и пропала с экранов. Помощник капитана с немым удивлением смотрел на разгром и не мог поверить. Он даже до конца не понял, как это произошло. Но в конце концов до него дошло. Термоядерные заряды давно уже не применялись в космических боях, а точнее, больше двух столетий. Как дорогие и неэффективные. Но противник нашел им новое применение, усовершенствовал тактику и использовал их массово против систем малых кораблей, не имеющих полноценной защиты от электромагнитного импульса.

Конечно, уничтожить их противник не мог, но мог создать помехи, а затем, используя фактор времени, пока системы включатся и перейдут в защищенный режим, атаковать, и это у него получилось. Его ракеты расправились с беззащитными кораблями.

«А если на пути, по которому они следовали, установлены большие фугасы? – в ужасе подумал Харви. – Да, точно! Вот почему они позволили их преследовать по их же курсу!»

– Чико! Сворачивай! – закричал он.

Капитан недоуменно посмотрел на своего помощника:

– В чем дело, Харви?

– Там засада!

– Внимание! Ракетная атака! Внимание! Ракетная атака! – раздался противный сигнал тревоги по кораблю.

Сигнал бил по нервам, внушал страх. Побледневший капитан уставился на тактический дисплей и увидел, что по направлению к ним, пройдя два рубежа внешней противоракетной обороны, стремительно приближаются тридцать четыре ракеты. Системы ближней обороны работали с огромными перегрузками. Капитан помертвевшими руками схватился за края пульта, на его лбу выступили капли пота, и он лихорадочно считал оставшиеся маркеры ракет. Осталось двадцать, четырнадцать… снова тридцать. Корабль стал сотрясаться от попадания ракет. Он с ужасом считал взрывы. Один! Два! Три!

– Уничтожен жилой модуль левого борта, – пошли доклады корабельных искинов. – Поврежден контур охлаждения левого реактора. Реактор отстрелен. Альфа- и бета-узлы защитной стенки левого борта выведены из строя. Уничтожено сорок процентов систем ПРО левого борта. Погибло сорок шесть членов экипажа. Мощности реактора работают на сорок четыре процента номинальной мощности. Ускорение упало до двух в квадрате…

Капитан уже понял, что корабль поврежден, но сохранил живучесть, способность двигаться и выйти в гиперпрыжок. Да, они упустили жертву. Но кто мог предположить, что она окажется такой зубастой.

Капитан откинулся на спинку кресла.

– Мы живы, Харви, – проговорил он и потянулся к стакану помощника.

Но тот перехватил его первым и ответил:

– Я, Чико, тоже этому рад. Жаль, сухогруз упустили.

На экране монитора стали появляться маркеры новой эскадры. В систему вошли эсминец и три фрегата.

– Нет, Харви, не упустили, – вымученно улыбнулся капитан. – Наши друзья прибыли. – Он набрал код просьбы о помощи.

– Всем! Всем! Атакован пиратами! Прошу помощи! Всем! Всем! Атакован пиратами! Прошу помощи!..

Капитан сухогруза выругался:

– Теперь понятно, почему они нас гоняли по системе! Это ловушка, господа.

– Капитан! Вызов с эскадры пограничных сил Шлозвенга!

– Давай, – устало отозвался капитан, и на экране монитора появился человек в мундире вице-адмирала.

– Капитан! Я – командующий восточным сектором вице-адмирал Янг Штурф. Нам поступил сигнал о пиратском нападении. Вы должны неукоснительно выполнять мои требования, в противном случае вынужден буду применить силу.

– Адмирал, я понял вас. Эскадра прикрытия и я выполним все ваши распоряжения.

– Благодарю, капитан, за понимание. Следуйте к торговой станции для проведения дальнейших следственных действий. Напоминаю, что попытки скрыться поставят вас и все корабли колонии на Суровой вне закона.

– Я понял вас, адмирал.

– Тогда не мешкайте, капитан.

– Прощайте, адмирал.

Замок Тох Рангор

Разогнав всех облеченных властью думать и готовить предложения, я направился обследовать мрачную каменную крепость, что представлял из себя бывший замок Шарду, а теперь уже мой замок, и то, как он выглядел, сумрачный и пугающий, с поросшими мхом стенами, с обвалившимся рвом, мне не нравилось.

Начал я сверху, с террасы донжона, где стоял часовой. Вояка увидел меня и вытянулся в струнку. Одежда на нем была справной. Теплый шерстяной плащ, кожаный доспех, стальной шлем. Из оружия короткое копье, короткий меч вроде гладиуса и круглый щит. Я встал рядом, осматривая вид с высоты птичьего полета, и нашел разумным выставление поста здесь. Шарду, при всей своей поганой натуре, был неплохим хозяином и толковым командиром. Вымуштровал солдат отменно, даже после его смерти они продолжали бдить. Только вокруг воняло мочой, часовые и не думали справить нужду с высоты стены, а испражнялись прямо здесь. Я брезгливо поморщился. Беда любого замка. Каждый гадил где придется, и это правило надо было менять. Но спросил я совсем о другом, о насущном для любого наемника.

– Задержки жалованья были, солдат? – спросил я, налюбовавшись видами сельской местности. Рядом с замком не было селений. Сам замок стоял на высоком холме, а вокруг простирались пахотные земли, и только вдалеке виднелся лес, рядом с которым, огибая его, проходила дорога.

– Так есть, ваша милость, – с трудом переборов страх, ответил воин. – Задолжали за три трика.

Он говорил со мной, но сам продолжал смотреть на дорогу, демонстрируя служебное рвение. Мне, как бывшему служаке, это было понятно. Все мы стараемся показать при начальстве доброе отношение к службе. Поэтому я только усмехнулся. На поясе у него висел рог. Видимо, он должен подать сигнал при приближении посторонних или поднять тревогу в случае подхода войска. В общем, он был собран и бдителен.

Метрах в десяти от него в углу находился деревянный грибок, под которым он мог спрятаться в случае дождя. Под ним чурбан, на котором можно посидеть. Нарушение, но я не стал ругать его. Пусть этим займется Черридар, а если нехеец не заметит, ткну носом.

Я еще раз осмотрел террасу и черепичную остроконечную крышу и заметил отсутствие на шпиле флага, который ранее развевался на ветру. То был флаг Шарду. Его сняли, а мой не повесили. И причина этого упущения была банальной. У меня не было своего флага. Кроме того, его величество не удосужился наградить меня гербом. Род у меня был, а родового герба не было. Вот такой я феодал.

Право основать свой род я получил от великого хана, от невесты получил право войти в род Гремучих Змей. От службы безопасности короля – тайный знак Скорпиона. Сам я нехеец, но теперь не могу претендовать на барса, что был на родовом гербе моего отца.

Значит, на родовом гербе будут змея и пещерный медведь на алом фоне. Медведь мне очень подходил, так как я действовал обычно словно медведь, разрушая замыслы заигравшихся местных божков. Воспоминание о трех хранителях отозвалось зубной болью. Я понимал, что для них я был как кость в горле. Только взять и прихлопнуть меня без всяких оснований они не могут. Закон Творца. А вот за что могут прихлопнуть, я до сих пор не понимал. И это тревожило меня. Сильно тревожило. Отогнав наваждение, навеянное воспоминаниями, я вернулся к гербу.

Может, еще пятиконечную звезду или Спасскую башню? Улыбнулся своим воспоминаниям и решил не городить огород. Пусть будет простым и устрашающим. А флаг будет алым. Символизирующим кровь. Я поднял руку и крепко сжал кулак. Зацепило. Алый фон. Черная змея и черный медведь.

Теперь девиз. Первое, что мне пришло в голову, это вбитое с детства «Вся власть Советам! Слава КПСС!». Я в раздражении сплюнул. А часовой, опасливо посмотрев на меня, отошел подальше. Его мысли были просты и понятны: что-то хозяин не в духе, лучше не отсвечивать.

Посмотрев на него краем глаза, я продолжил поиск идей. А их, как назло, не было. Посоветоваться с невестой, что ли? Я поймал за хвост первую, которая несмело выглянула и попыталась спрятаться. Ухватив проказницу, рассмотрел ее и так и этак, но затем отбросил как недостойную основателя. Такие вещи надо продумывать самому. Был бы я наследник, так получил бы все это в наследство. А раз я основатель рода, то мне и голову ломать. И никто не оспорит. Главное, чтобы не своровано было у кого-то. Ладно, что там дальше?

«Честь и слава» – блин, пафосно. «Хранить и защищать» – кого я собрался защищать? Только себя, родимого, и своих близких. Остальные побоку. «За царя и отечество»? «За Сталина, за Родину»? Что за хрень в голову лезет! Я начинал злиться. Вот Швырнику смог же дать девиз, а себе не могу. Думай, Витя, думай. Так, надо размышлять логически. Брану я дал этот девиз за его дела. А какие дела у меня?

Ломать не строить. Круши и бей. Я же разрушитель. Только этим и прославился.

– Что ты мучаешься, – пришла на помощь Шиза. – Ты много раз говорил, что своих не бросаешь, это твой принцип. Пусть это будет твоим девизом.

– Хм. А что, в этом есть смысл. Так и напишем: «Своих не бросаем». Спасибо, крошка!

– А поцеловать? – Я даже представил, как она надула губки.

– Так тут нет Эрны!

– Зато есть Чернушка, – парировала она.

Меня прошиб пот. Не дай бог еще ее в постель затащить вперед невесты. Я зажмурился:

– Даже не думай, Шиза. Поверь, я тебя породил, я тебя и убью. Шлю тебе свой комсомольский воздушный поцелуй на крыльях своего обожания и любви.

– Спасибо, дорогой, – ехидно произнесла она, – ты такой милый… пупсик!

– Чтоб ты поперхнулась, ведьма! – Я снова сплюнул и посмотрел на часового, тот стал пятиться к своему укрытию от непогоды, ожидая неприятностей от разгневанного барона. Видимо, обуревавшие в тот момент чувства отразились на моем лице.

– Сколько вы получали у Шарду? – Я решил немного сгладить произведенное мной впечатление, пугать добросовестного стража мне не хотелось.

Он с трудом сглотнул и хрипловато ответил:

– По десять серебряков в десять кругов, это кто по второму году службы. По первому году барон платил семь серебряных корон.

– Понятно, – кивнул я. – А по третьему году сколько?

Надо же, у Шарду была прогрессивная шкала оплаты! Я подивился новаторству барона. Не дурак был, не дурак.

– Не знаю, ваша милость, их всех барон казнил. Здесь только те, кто по второму году и по первому. Но обычно половину забирали в виде штрафов.

– Понятно, – повторил я и задумался. Шарду не только прогрессист, но и садюга. Чтобы держать всех в страхе и не платить, укокошил всех ветеранов. Но для меня это к лучшему, нет здесь людей, особенно привязанных к бывшему хозяину.

Оставив часового бдить, спустился на третий этаж. Здесь была лаборатория алхимика и апартаменты барона – его кабинет и спальня. Странное совмещение. Алхимика надо убрать подальше. Вдруг бомбу сотворит. Столько лет служил мастеру пыток, что должен был от него набраться плохого, как собака блох. Хотя ментально просто чудаковатый ученый-крохобор, который ищет философский камень. Но даже здесь, в мире магии, невозможно преобразовать свинец в золото.

У входа на этаж стояли два нехейца. «Вот это правильно», – удовлетворенно подумал я. Проход сюда только через верных бойцов. Кивнув им, прошел в кабинет. Кабинет как кабинет. Стол, стулья и шкафы. Застекленное окно, стены отделаны красным деревом. Над столом портрет Шарду аляповатый, вычурный. Непорядок. Надо выбросить. Оглядев бегло помещение, прошел в личные покои. В первой комнате небольшой стол и два стула, в углу деревянное корыто, довольно большое. Выбросить, пришло мне в голову, весь вид портит. Лучше баньку построить. С веничком да парком, замечтался я, да с комсомолками. Тьфу! Да что ж такое! Вот привязалось! Вспомнилось былое и было отвергнуто как порочащее доброе имя барона Тох Рангора. Нет, баня в планах осталась. А вот комсомолки растворились тенями в прошлом и исчезли.

В другой комнате, оказавшейся собственно спальней, стояла большая деревянная кровать, застеленная шелковым зеленым покрывалом. На окнах цветные витражи, сквозь которые еле проникал тусклый дневной свет. А вообще-то уютно.

Магических светильников нет. На стенах подставки и лампы с ароматным маслом. Я присел на кровать и попрыгал. Подо мной была толстенная перина. Ладно, пойдет. Пойду смотреть второй этаж.

Этот этаж тоже охраняли нехейцы. Я кивнул им и прошел дальше. Здесь частично уже осмотрелся. Большая и малая столовые. Комнаты дочерей барона, общая светелка и еще несколько дверей. Я постучал в одну дверь. В ответ тишина. Заглянул. Кровать, большое зеркало, низкий столик, пуфик, шкаф. Прямо по-спартански. В другой комнате то же самое. Напротив была светелка, где я прятался в свое время. И в ней никого. Больше не затрудняя себя вежливостью, перестал стучаться и открыл дверь в следующую комнату. В ней почему-то царил пар и полумрак. Среди непрозрачной серости смутно виднелись фигуры и слышалось плескание воды.

«Прачечная, что ли?» – подумал я и прошел вглубь. Отодвинул шторку и встретился с горящими глазами, смотрящими почти в упор. Я оторопел, а в следующий миг мне прилетело в лицо деревянной шайкой. Если бы не Лиан, быть бы мне без носа. Затем раздался оглушительный визг, и меня, контуженного и оглушенного, облили мыльной водой. Так как я стоял с открытым ртом, то в него попала вода, и я вздохнув закашлялся. А на меня налетели две голые фурии. Одна черная и блестящая, как срез пласта угля, другая – бело-розовая, словно оживший мрамор. Одна лупила меня шайкой и испуганно вопила, другая какой-то мыльной мочалкой, и при этом они обе визжали так, словно им вырезали аппендикс без наркоза.

Через пару секунд я опомнился и выскочил. Захлопнул за собой дверь и подпер ее спиной.

Боже, ну за что мне все это? Я был не просто расстроен, я был до глубины души возмущен своей глупостью. Ну что мне стоило постучаться или спросить: «Есть тут кто?», а не переться наобум. Но кто же знал, что здесь, наверху, может быть баня-купальня. Тут сортиров даже не было, одни горшки под кроватями. А тут целая баня. Куда они воду девают после мытья?

– Ирри, это ты? – раздался осторожный голос из-за двери. Голос принадлежал Ганге. – Ты что-то хотел?

– Да, дорогая, это… Тьфу! – стал отплевываться я, какой же противный привкус во рту от мыла. – Ирридар. И я просто знакомился с замком.

– Это Ирри! – обратилась она к кому-то, не думая даже продолжать со мной разговор. – Наш будущий супруг. И чего ты орала? – В ее голосе слышались легкий укор и насмешка, как будто она сама не вопила словно жертва, встретившая в своей комнате вампира с пауком в руке.

«Ага, значит, там Чернушка», – сообразил я и осознал всю глубину своей глупости. А кто там может быть еще, да к тому же черный как ночь?

– Вот ты чего переполошилась? – смеясь, спросила Ганга. – И ударила его? – В последних словах уже слышалась ревность и легкое возмущение.

– Я испугалась! Сначала. Ты сама говорила: «Береги свою девственность», вот я и хотела ее сберечь, когда увидела мужчину.

– А ты что, его не узнала? – Теперь в голосе моей невесты слышалось удивление.

– Узнала, – хихикнула Чернушка, – но не могла остановиться. А ты? Ты сама орала и размахивала мочалкой. Видела бы ты себя со стороны. Наверное, вообразила, что это меч? – Послышался приглушенный смешок.

– Потому что ты визжала, и я тоже испугалась.

Они, видимо, уже забыли обо мне, и я на цыпочках отправился подальше от этой комнаты. Подальше от этого крыла башни. Все, сюда я больше не ходок. А то еще скажут, что я подглядываю. И вообще, мне нужно переодеться.

Ганга чувствовала свою беспомощность. После слов жениха «идите и думайте» она поняла, что думать не умеет. Или, вернее, умеет, но не знает о чем. Она некоторое время пыталась собраться с мыслями, но не получалось. Пупсик – она хихикнула, вспомнив, как его назвала Чернушка, – поставил ее рядом и назначил правительницей баронства. А как править? Если бы это было племя орков, она бы знала свое место и приняла его безропотно. Дело женщины – рожать и обслуживать мужчину, советовать ему тихо в постели. Стать главной среди других жен. А тут люди. Как быть? Стойбища нет. Мужа нет. Постели нет. Шаманка была растеряна. Наконец она пересилила себя и пошла к Нему.

Она поймала себя на том, что не знает, как к жениху относится. Про себя называла его – Он, с трепетом и благоговением, принимая его превосходство, но то, что он человек, сбивало ее с толку. Орки привыкли презрительно относиться к людишкам. Слабые. Живут мало. Плодятся как тараканы и подлые. В общем, ничтожества.А Он другой. Наглый, уверенный, сильный, заставивший орков уважать себя. Полон тайн и окружен врагами. И это в шестнадцать лет! С ума сойти. Но в то же время она влюбилась сначала тайно, гоня от себя это чувство. Это произошло, когда наглец лизнул ее грудь. У нее внутри что-то разорвалось, а потом она стала плавиться, как воск на горящей свече. И уже ничего с собой поделать не могла. Ругала себя, проклинала его, с облегчением приняла его смерть – наконец-то чувства, раздирающие и сжигающие ее, погаснут. А Он, гад, выжил и отказался от нее, когда получил в качестве откупа. Ганга тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и вошла в столовую.

Ирридар сидел, обложившись бумагами, и что-то сосредоточенно писал. Увидел ее, улыбнулся мягко, даже радостно, и комок у нее в груди растаял. Она смело подошла и стала говорить о своих проблемах. Он объяснял, терпеливо и доходчиво, а она смотрела на него и слушала, слушала, слушала… Наваждение прошло, когда Он сунул ей в руки стопку бумаг.

Ганга обомлела, бегло просмотрев то, что ей передал жених. Он в мельчайших деталях расписывал по годам то, что должно быть сделано. Собрав листки, она в растерянности встала и вышла.

Зачем ему это нужно? Крестьяне, мельницы, мастерские. Санаторий. Слово-то какое! – подумала она. Почти ругательное. Почти как санамория – свальные оргии тайной секты орков-отступников, поклонявшихся детородному органу, как началу всех начал. С омолаживающими ваннами, надо же! И куча всего такого мудреного, что не укладывалось в ее голове. Девушка спустилась на второй этаж и попросила Рабэ позвать к ней грессу Ильридану и Лианору.

– Одну ридку, – присела та, изобразив что-то вроде книксена и, выйдя в коридор, во всю силу своих легких заорала:

– Та-ан Мерви-ик!

Орчанка поморщилась, но, вспомнив, с каким ошарашенным видом подлетают к демонице нехейцы, тихо рассмеялась.

– Что угодно, рена? – услышала она через приоткрытую дверь мужской бас.

– Тан, будьте любезны, позовите к госпоже грессу Ильридану и рену Лианору. Срочно!

Мелодичный голосок чертовки сочился медом. Такой сразу растопит холодное сердце любого мужчины, подумала Ганга. Кроме сердца пупсика, конечно. Ей стало смешно, и она расхохоталась.

Ждать ей пришлось недолго, и вскоре в комнату почти вбежала запыхавшаяся Чернушка.

– Что случилось, сестра?

Мгновением позже появилась Лия с арбалетом, оглядела комнату и, успокоившись, опустила оружие.

– Вы чего? – Ганга с недоумением смотрела на подруг. Одна воинственно держала жезл. У другой в руках был взведенный самострел.

– А ты чего? – спросила дворфа. – Прибежал нехеец, бешено вращал глазами и, ничего не объясняя, прокричал: «Срочно к госпоже баронессе!» И тут же умчался. Что я должна была подумать?

– Ну хотя бы то, что я еще не баронесса, – ответила Ганга, и девушки почувствовали в ее голосе огорчение.

– Ничего страшного, – успокаивающе и рассудительно сказала дворфа и поправила растрепавшиеся волосы, – это временно, как только хозяин решит свои проблемы, он обязательно вас обеих сделает баронессами.

– Да, только когда он решит все свои проблемы? – вздохнула орчанка. – У него их столько, что первые он растянул на пять лет. Вот, посмотрите. – Она положила на стол стопку исписанных листов.

Первой лисичкой подскочила дворфа и схватила листы. Углубилась в чтение и начала охать и ахать.

– Ох, вот это да! Ах, как замечательно! Ох, какой хозяин умный! – Подняла глаза на девушек. – Я всегда это знала, – твердо произнесла Лианора и снова углубилась в чтение. – Хм… так-так, а это что, чертежи? – Она забрала часть листов и, не прощаясь, убежала.

Непомерно удивленная Чернушка взяла оставшиеся листы и тоже стала просматривать.

– Ага, ага, хорошо, правильно, так в самом деле лучше. Угу, – бормотала она и, подняв восторженные глаза на орчанку, констатировала: – Пупсик в самом деле очень, очень умный, умней Беоты, кинжал ей в одно место. – Она рассмеялась и убежала прочь.

– А почему пупсик?! – запоздало крикнула ей вслед растерянная Ганга. Все листы были расхватаны, и только листик с пирамидой одиноко скучал на столе. Но Чернушка уже скрылась.

Орчанка с обидой уставилась на лист.

– И что мне делать? Править? Так это скучно… Выходит, что я дура и ничего не поняла из того, что этот пупсик нарисовал.

Слово «пупсик» она произнесла с легким раздражением. Уселась за стол и подперла руками подбородок. Посмотрела на лист и стала его гипнотизировать. Мыслей не было, а они должны были быть.

Как же трудно быть баронессой и править, подумала она. Вот воительницей и шпионкой быть было нетрудно, ее готовили к этому. А тут – править. Лист на столе не шевелился и подсказок не давал.

– Не хочу быть баронессой! Хочу быть просто женой! – заревела она и так просидела ридок пять, плача и злясь на себя все больше. Наконец вытерла припухшие глаза.

– Нет, я не дура и докажу этому любителю санамориев… тьфу, санаториев, что я тоже умная! – решила она. – Как он сказал, надо править? Отдавать распоряжения и требовать отчета? Так и буду делать. – Повеселевшая Ганга перевернула лист и стала писать, от усердия высунув кончик языка.

Замок я обошел весь, заглянул и на хозяйственный двор, по которому бродили куры. Я заметил также несколько свиней и трех коров. Запашок там стоял тот еще. Двор грязный и немощеный. С этим надо было что-то делать. Или не делать. Все будет зависеть от того, буду я тут сидеть или нет. А затворяться в баронстве я не хотел. С другой стороны, что мне делать после окончания учебы в академии? Я сам оплатил свою учебу и на службу королю в армию не пойду. Хотя я уже на службе, как Скорпион. Думаю, скоро меня позовут доделывать грязную работу. Укокошил-то я в столице не всех. Потом ожидается война орков с лесом, лигирийцев с Вангором и моя с империей, чтобы сохранить нарушенное мной же равновесие. А чтобы армия империи разделилась на два фронта, к войне надо готовиться, собрать орков и обучить их монгольской тактике. В общем, дел у меня хватает. А надо признаться, когда я задумывался над предстоящими событиями, чувствовал страх. Страх пойти против божьих сынов, ведь я отнимаю часть силы и власти у тех, кого создал Творец и наделил своей божественной природой, бессмертием. А кто я? Мгновение. Пылинка на весах истории. Я вздохнул обреченно. Во что это все выльется? А вот этого никто не знал, даже божественные сыновья. Ветер обстоятельств подхватил меня и несет, несет, помимо моей воли поднимая все выше и выше. А чем ты выше, тем меньше пространства для маневра и тем большая вероятность непоправимой ошибки. Не зря Шиза предостерегала, что я могу залить кровью всю планету. Вот с такими мыслями я ушел обедать.

Обедал я в обществе Черридара, Марка и алхимика. Женщин не было, и меня это как-то не беспокоило. Чувства скованности, возникавшего в их присутствии, не было и у моих сотрапезников, они с аппетитом лопали, не стесняясь. Когда принесли цвар с булочками, я сказал:

– Тан Черридар, у меня два вопроса.

Тот внимательно на меня посмотрел.

– Слушаю вас, милорд.

– Вы разобрались с гарнизоном? Кого нужно оставить, кого стоит убрать, как выгнали бывшего начальника гарнизона?

– Конечно, милорд, разобрался. Я благодарен рену Марку за помощь. Я выгнал пятерых. Кроме того, рена Лианора взяла на себя смелость и выдала мне средства для выплаты воинам задержанного жалованья. А второй вопрос какой? – спросил он.

– Как думаете выловить банду, терроризирующую баронство?

– Банду, делающую что? – Он заморгал, уставившись на меня.

Я понял, что употребил словечко из своего прошлого, и, улыбнувшись, пояснил:

– Банду, грабившую мои земли.

– А-а, вот вы о чем. Пошлем разведку и будем их искать. Рано или поздно они найдутся. Вы же знаете, что нехейцы лучшие разведчики, – похвалился он.

Я же понимал, что банда просто уйдет из моих земель и вернется после того, как все успокоится. И это может продолжаться очень долго. У банды должны быть свои осведомители в деревнях, и о всех перемещениях дружины разбойники узнают практически сразу. А мне надо, как выразился Черридар, чтобы поимка грабителей случилась рано.

– Предлагаю несколько другой вариант, тан Черридар. Мы поймаем их при попытке разграбить караван. Ты, Марк, пойдешь в деревенский трактир, притворишься пьяным и пожалуешься во всеуслышание, что тебя унижают и наказывают, поэтому ты хочешь уйти со службы. Пустишь слух, что барон хочет вывезти казну из замка в Азанар. Для того чтобы не привлекать внимания к обозу, он будет слабо охраняем и замаскирован под крестьянский обоз с продовольствием. Думаю, что они не удержатся и клюнут. А в возах будут дружинники с амулетами. Вот такой у меня план. Что скажете?

– Если у Марка все получится, то это идеальный план, милорд, – одобрил нехеец.

Уж посидел, обдумывая мои слова, затем хищно улыбнулся своим мыслям.

– У меня получится, милорд.

– Кривой, там пастух пришел, хочет тебе что-то сказать.

В большой шалаш, где лежал атаман банды с двумя молоденькими крестьянками, заглянул разбойник, весело оглядел стыдливо прикрывшихся девок и подмигнул им.

– Ну так что, гнать или звать его?

После того как барон Шарду погиб, новонабранная банда некоторое время сидела тихо, но затем, видя бездействие дружины, осмелела и постепенно обложила данью все деревни и рудники. Купцы, приезжающие за рудой и солью, платили им дорожный сбор, а воины нового префекта в землях барона не появлялись. Поняв, что можно припеваючи жить, не вылезая на большую дорогу, банда разленилась, разрослась любителями легкой поживы и продолжала держать в страхе селян. Старосты обязаны были сообщать им о всех передвижениях воинских отрядов по землям баронства. Поэтому, понимая, что пришел гонец с необычным известием, атаман лениво поднялся и вылез из шалаша.

– Давай зови пастуха, – завязывая веревку на шелковых портках, разрешил он. Уселся на пенек и стал ждать.

Пастух опасливо приблизился, приведший его разбойник треснул мужика по затылку и грозно произнес:

– Шапку сними перед его милостью!

Спрятав голову в плечи и согнувшись, пастух быстро снял шапку и поклонился.

– Говори, – разрешил довольный Кривой. Чувствовать себя его милостью бывший убийца и беглый каторжник любил.

– Значится, староста передать велел, ваш милость. Новый барон прибыл в земли. Значится, выгнал часть воинов. Так, значится, и воины недовольны.

– Все? – спросил атаман. Он сразу смекнул, что вольная жизнь закончилась и за его бандой начнется охота. Рано или поздно его поймают или заставят уйти, а там орудуют отряды префекта.

– Нет, ваш милость, значится, новый барон казну хочет вывести в Азанар, тайно.

Атаман недоверчиво посмотрел на пастуха.

– И про это он рассказал старосте? Вы что, за дурака меня принимаете? – Он в гневе стал приподниматься.

– Нет, ваш милость, мы вас принимаем не за дурака, – в испуге отшатнулся пастух, – за бандита. – Потом сообразил, что сказал, и, вытаращив глаза, затараторил: – Только в деревенском трактире Уж напился и жалился, что барон – зверь хуже прошлого. Прямо изверг. Управляющего сразу на дыбу отправил, а его служанка из самострела свинаря расстреляла и приказала тело слугам приготовить и съесть.

– Врет, поди. – Атаман успокоился и снова уселся на пенек. Некоторое время сидел с задумчивым видом. – Уж – это следопыт Шарду?

– Он самый, – поклонился пастух, – напился и стал болтать. Просил с вами, ваш милость, свести.

Атаман задумался. Встретиться, конечно, можно. Но что, если это шпион нового барона? И он хочет вызнать, где прячутся они? Тоже не страшно. На кол его, и пусть мучается.

– Веди его сюда, – решил Кривой.

Марк рассматривал нового главаря банды Шарду. Жирный одноглазый бандит, на виске клеймо каторжника.

– Что хотел рассказать? – прервал его осмотр Кривой.

– Предложить хотел одно дело. Очень прибыльное.

– Да ну! – усмехнулся атаман. – Прямо-таки прибыльное? А может, ты шпион нового барона? Ты же был цепным псом Шарду. Что скажешь? – В единственном глазу бывшего каторжника пробежали безумные огоньки.

Уж нисколько не смутился.

– Мы все прошли подвал барона, и ты тоже, Кривой. Так что почти как братья по несчастью. – Марк невесело усмехнулся. – Новый барон нехеец, и дружина у него из нехейцев. Так что недолго тебе здесь праздновать. Уйдешь с земель барона – будут гонять отряды префекта. В конце концов поймают и четвертуют. У меня же есть план. Но один я его не осуществлю. Поэтому я и пришел к тебе, морда одноглазая. Не хочу, но надо.

Атаман окрысился:

– Больно смел ты, разведчик, и нагл. Вот прикажу тебя на кол посадить, так все мне расскажешь. Еще клясться будешь, что любишь меня, как отца родного.

– Не пугай, твои беглые сервы еще моргнуть не успеют, как я тебе горло перережу. А они ничего мне не сделают. Это они перед крестьянами босыми смелые, а так разбегутся сразу. – Уж подобрался и показал мелкие белые зубы, злобно оскалившись. – Надо больно мне шпионить за вами. Любого старосту прижми слегка, и он расскажет все твои захорони. Я по делу пришел, а не слушать твои угрозы. Пуганый уже. Так что выбирай: говорить будем или я уйду.

Атаман зыркнул злым глазом на воина, но сдержался. Он тоже понимал, что следопыт прав и время, когда они могли безопасно грабить, прошло. А у того было предложение.

– Говори, – хрипло ответил атаман и откашлялся, стараясь не показать свой страх. Уж действительно мог в одно мгновение прикончить его.

– Вот это правильно, – довольно кивнул Марк.

Два крытых воза неспешно катились по проселочной дороге. На козлах сидели возницы и лениво понукали еле бредущих лошадок. Рядом на конях ехали два воина. Ехали спокойно, не опасаясь. Вокруг простирался лес. Дорога была плохой, видно было, что о дорогах в баронстве давно не заботились, появились глубокие рытвины и большие лужи тающего снега.

– Тпру! – закричал передовой возница и натянул поводья. Перед ним со скрипом стало падать дерево, перегораживая дорогу, и тут же засвистели стрелы, впиваясь в тела возниц, воинов и коней. И из глубины леса со свистом и гиканьем стали выскакивать хорошо вооруженные люди. Было их около трех десятков. Впереди всех бежал здоровяк в красных штанах. Разбойники были веселы и лихо махали в воздухе мечами. Кони под всадниками пали, и двое охранников, ловко соскочив с седел, встали спиной к повозкам, выставив перед собой небольшие круглые щиты.

А в следующий момент произошло нечто неожиданное. Из возов выскочило полтора десятка воинов. Они направили руки на бегущих бандитов, и в тех полетели магические заклятия. Первым пал главарь в красных штанах. А через полридки в живых осталось только несколько опешивших разбойников. То ли самых удачливых, то ли тех, кто не были слишком проворными, чтобы первыми добраться до повозок. Они попытались сбежать, спрятавшись в чаше леса. Но мне не нужны были бродящие по моей земле бандиты, и я ушел в боевой режим. Догнал каждого и зарубил.

Мой план сработал, однако пропал Уж. Видимо, с ним что-то случилось. Но искать его я не мог, чтобы не спугнуть бандитов. Как я и предполагал, у замка нападать на нас не стали. Мы удалились уже лиг на десять и тихо катили по лесу, когда на нас было совершено нападение. Я ехал переодетым в возницу и первым получил стрелу в шею. Кто-то в банде метко стрелял из лука. Завалившись на козлы и притворившись, что я убит или по крайней мере ранен, смотрел на приближающихся разбойников.

Мне нужен был один живой, и его ко мне притащили нехейцы. Хитрый служитель ножа и топора притворился мертвым, перемазавшись чужой кровью, но его быстро вычислили нехейцы.

– К вам мой разведчик приходил? – спросил я обмочившегося разбойника.

Тот, не в силах говорить, только кивнул.

– Где он сейчас?

Пленный вылупился на меня и, получив тычок под ребра, с трудом ответил:

– Кривой его на кол посадил.

Ну так и есть, оплошал Марк, потому и пропал. Жаль будет, если не смогу ему помочь.

– Где он, знаешь? И давно ли сидит?

Но спрашивать не было необходимости, Шиза уже все считала с перепуганного грабителя. Уж был в этом лесу, лагах в трех к северу. В одном из схронов банды.

– Убейте его, – приказал я.

После этого ушел в боевой режим. Поднялся над лесом и полетел на север, внимательно оглядывая окрестности. Ага, вот и дымы брошенных костров, а посередине человек с поникшей головой. Опустившись рядом, посмотрел в искаженное болью лицо Ужа. Он был еще жив, но испытывал сильнейшие муки. Отправив его в беспамятство, снял осторожно с толстого кола и положил на землю. Рану полил эликсиром и стал исцелять с помощью заклятия крови. Слишком уж обширная рана у него была.

Через полчаса Марк пришел в себя. Обвел пустыми глазами поляну, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло узнавание.

– Милорд! Это вы? – Он шмыгнул носом и заплакал. Взрослый мужик лил слезы и всхлипывал. – Простите, милорд, я подвел вас. Но я не ожидал, что у них будет первоклассный лучник. Меня тупой стрелой оглушили и посадили на кол. Кривой оказался хитрее, чем я думал. Сволочь.

– Не переживай, Марк, свою часть работы ты сделал, а за тебя мы отомстили. Нет больше Кривого, нет больше и лучника. Упрекать тебя нет смысла. Буду готовить по своей программе. – Я улыбнулся и приказал: – Садись, разведчик, будем учить тебя уму-разуму!

Море слез

Фома открыл глаза. В пещере царила полутьма, но орк был уверен, что наступило утро. Рядом примостилась юная снежная эльфарка и спокойно посапывала. Стараясь ее не разбудить, Фома встал, но хруст одной из веток, на которых они ночевали, прозвучал очень громко в тишине пещеры. Девушка проснулась и ухватилась за орка.

– Ты куда? – В темноте ее глаза полыхнули синим огнем.

Фома успокаивающе погладил девушку по руке.

– Мне надо это… по нужде.

– Хорошо, я с тобой, покажу, где это. Следы оставлять снаружи нельзя, – пояснила она. – Пошли.

Девушка легко поднялась, потянулась и быстро пошла вглубь пещеры. Шли они ридок пять-шесть и вышли к ручейку, вытекающему из стены и утекающему по покатому, промытому руслу в камне.

– Здесь можно умыться и напиться, – показала рукой на воду эльфарка, – а дальше вниз, лагах в тридцати есть расщелина, облегчись там, вода все смоет. Давай иди быстрее, а то я тоже хочу. Или пошли вместе, если не стесняешься. – Она посмотрела на смущенного орка. – Понятно. Тебе непривычно. А мы жили в стойлах с мужчинами и все делали вместе. Иди уже.

Фома быстро нашел указанное место и так же быстро вернулся. Девушка уже умылась и постаралась привести себя в порядок. Хотя это ей почти не помогло. Волосы, давно не стриженные и не помнившие расчески, были спутанны. На лице следы синяков и большие, хорошо заметные припухлости.

– Вас, льера, как зовут? – спросил орк, когда девушка вернулась. – Я Фома, – представился он.

Эльфарка внимательно посмотрела на него.

– Ты очень странный орк. Вежливый, ученый и, видимо, маг. Ты общаешься и ведешь себя больше как хуман, чем как орк. – Она задумалась. – Зови меня Су, как звали здесь, сокращенное от сучки. – Она бледно улыбнулась. – Я уже привыкла к этому имени.

– А как раньше звали? – Фома посмотрел на девушку так же внимательно, как и она на него.

Девушка вздохнула и пожала плечами.

– А та, что была раньше, умерла, Фома, и осталась только Су. Вот так и зови.

– Понял, Су. Ты постой не шевелясь, я поколдую над тобой.

Он не стал ждать ее согласия, набрал пригоршню воды и стал поливать ей на руки. В это время читал заклинание, которому его научил учитель, очищение. Сам Худжгарх сказал, что это магия идришей. Через пару мгновений девушка стала преображаться, ее лохмотья очистились от грязи, волосы чудесным образом распустились и заблестели.

– Ух ты! – Она восторженно посмотрела на свои руки, потрогала волосы и расправила складки порванного платья. – Вот это да! Ты что, великий волшебник? – с неподдельной радостью в голосе спросила она.

– Нет, меня этому заклинанию научил мой учитель. – Он полез в сумку и стал доставать оттуда одежду. – Думаю, лучше будет, если вы, Су, переоденетесь. А то ваше платье все порвано, и сразу видно, что вы беглая рабыня.

Девушка моментально выхватила одежду из рук орка и, не стесняясь, сбросила свои лохмотья.

– Ух ты! – Это, по-видимому, было ее любимое выражение. – Тут и белье есть, и обувь.

Фома окинул взглядом худенькое тело девушки. Посерел, что у орков было выражением крайнего смущения, и быстро отвернулся.

– Фома. В порту никто не обращает внимания на рабов и как они одеты. Смог сбежать и пробраться в порт, значит, можешь считать себя почти свободным. Хочешь – подрабатывай у грузчиков, хочешь – побирайся у трактиров, хочешь – продавай себя за еду. – Девушка живо одевалась и просвещала орка об особенностях взаимоотношений и правилах, царящих в порту.

– А что, магам все равно, что рабы бегут? – поинтересовался Фома.

Здесь, на острове, для него все было странным. Странным было даже то, что этот остров существует отдельно, как государство, и его никто не прибрал до сих пор к рукам. Да и сами маги – хозяева острова были очень странными. Спокойно живущие маги-некроманты. Те, кто вне закона во всех государствах известного ему мира.

– От магов не убежишь, – уверенно ответила Су. – Однако на острове живут не только маги, но и фермеры, воины, пираты, ремесленники и купцы. Вот от них бегут. Но маги установили правила, что порт – свободная территория и там ловить рабов нельзя. Не спрашивай, Фома, почему, этого я не знаю, и можешь повернуться, я уже оделась.

Орк повернулся и внимательно оглядел девушку. Она больше походила на мальчика, если бы не длинные, почти серебристые волосы.

– Волосы надо обрезать.

– Да без проблем. Только чем? – Су развела руками и повернула ладони вверх, показывая, что у нее ничего нет.

Фома приблизился к ней, вытащил кинжал, схватил волосы в кулак и едва уловимым для глаза движением отрезал лишнее. Отошел на шаг и посмотрел на дело своих рук.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся он. – Ну что, пошли в порт, поедим?

– О, это самое лучшее предложение, что я слышала в своей жизни! – засмеялась девушка. – Не отставай. – Она развернулась и стремительной легкой походкой поспешила прочь от ручья.

К порту они спускались по дороге, которая была прорублена в скальном массиве. Дорога была широкой, так что могли разъехаться две повозки.

Уже с раннего утра движение по ней было довольно оживленным. Причем все ехали вниз, в порт. На Фому и Су никто не обращал внимания. Сам вход в порт охранялся небольшим отрядом стражников, но они даже не шелохнулись при виде орка и снежной эльфарки. Порт просыпался, открывались лавки, трактиры и магазинчики. У длинного причала стояли десятки кораблей. Порт острова ничем не уступал порту Брахнавара.

– Сперва поедим, потом я встречусь с капитаном, – пояснил Фома свои планы, – и решим, как будем отсюда выбираться. Я займусь поисками «Плачущей девы».

– Какой девы? – переспросила эльфарка. Она немного отстранилась от орка и заглянула ему в лицо.

– Так корабль называется – «Плачущая дева». – Орк улыбнулся, выставив клыки.

– Вон в ту харчевню пойдем, Фома. – Девушка ухватила орка за руку и потащила между рядов лавок и прочих заведений. Наконец они остановились перед дверью, над которой красовался якорь с отломанным зубцом. – Это харчевня «Сломанный якорь». Кормят здесь недорого, и всегда все свежее. Пошли.

Она продолжала тянуть его за руку, не отпуская, словно боясь, что он нечаянно исчезнет и она снова останется одна, без надежды выбраться отсюда, из рабства, унижения и грязи.

– Я тут работала посудомойкой за помои. – Все это она говорила на одном дыхании, не особо задумываясь о том, что может подумать нечаянный спаситель.

Она вошла первой и, пройдя вглубь, уселась поближе к стойке. Зевая во весь рот, к ним подошел парнишка в заляпанном белом переднике. Он лениво произнес:

– Есть только то, что осталось с вечера. Повара только встали и еще не готовили. Заказывать будете?

– Будем, Шьорв! – звонко рассмеялась Су. Она во время его речи во все глаза смотрела на подавальщика и улыбалась во весь рот, показывая белые зубы.

Парнишка удивленно посмотрел на девушку, часто-часто заморгал.

– Су? – неверяще спросил он и тут же сам так же задорно рассмеялся. – Ну точно! Это ты, вонючка. Где это ты так вырядилась? – И, подмигнув ей, кивнул на орка. – Нашла хахаля?

– Нашла! – с вызовом ответила Су и прижалась к смущенному Фоме. – Он меня замуж зовет. Вот! – торжествующе закончила она. – Давай тащи что получше, мы проголодались.

– Понимаю! – заговорщически прищурился паренек и покивал головой.

Когда он отошел, орк посмотрел на девушку.

– Замуж? – переспросил он.

– Ага, замуж, – с наигранным равнодушием ответила Су.

– Гм… Хм…

Зал быстро наполнялся, народу в порту было много, и корабельные команды совсем не горели желанием есть солонину, опостылевшую за время плавания.

Еда действительно была сытной и вкусной. Су, объевшись, осоловела, непривычная к такому изобилию, и Фома не спешил покидать харчевню, давая ей возможность отдохнуть и почувствовать себя в безопасности.

Промелькнули знакомые лица из команды корабля, на котором прибыл к острову Фома, и он напрягся. Но, как только они исчезли, напряжение прошло.

Посидев еще полчаса, он сказал:

– Давай уже поднимайся, пойдем корабль искать.

Эльфарка посмотрела жалобно и попросила:

– Давай еще пять ридок посидим. Ну пожалуйста.

И Фома со вздохом согласился. Через три ридки он понял, что был прав. В харчевню в сопровождении четырех воинов вошел маг в черной мантии, расшитой серебряным орнаментом. Он остановился, повел головой, осматривая посетителей. Из-под глубоко надвинутого капюшона торчал длинный крючковатый нос, и этот самый нос нацелился на Фому и остановился.

Предали, совершенно спокойно подумал орк. Он не волновался и внутренне был готов к тому, что ему придется схлестнуться с местными магами. Он помнил предостережение капитана. Вытащив из сумки небольшой кошелек, он под столом протянул его Су и, не поворачивая головы, тихо произнес:

– Здесь деньги, жди меня в пещере. Мы с тобой не знакомы. И больше здесь не появляйся. Сдадут. – Все это он говорил, не сводя глаз с носа, который, словно форштевень корабля, неспешно направился в их сторону.

Фома понимал, что на его стороне только фактор неожиданности. У магов острова должны быть способы нейтрализации чужаков, иначе некромант не шел бы так уверенно и спокойно.

Мгновенно оценив обстановку, он выпустил усиленное «торнадо». Вихрь, возникший внезапно, подхватил столы, сидящих за ними посетителей, лавки и, набирая силу, врезался в ошеломленного мага. Снес с него защиту, которая полыхнула алой вспышкой. Завертела его и пришедших с ним солдат и вынесла наружу. Дожидаться конца представления Фома не стал. Он вскочил на стол и выпрыгнул в окно, сгруппировался, прокатился по земле и быстро поднялся на ноги. Всюду царили суета, крики, шум и ругань. Запустив вперед и назад еще по одному «торнадо», он устремился вслед стихии к морю. Ему удалось беспрепятственно добраться до причалов и сигануть в воду. Нырнув, он поплыл туда, куда плыл прошлым вечером. Ему пришлось еще раз десять скрываться под водой, пока он покинул акваторию порта. Рядом с одним из судов, стоявших у причала, на глубине, куда он нырнул, плавал труп женщины с привязанным к ногам камнем. Ее открытые глаза безжизненно проводили орка, который от такой неожиданной встречи чуть не хлебнул морской воды.

Вот и скала, где он взбирался. Усевшись у ее основания, он решил перевести дух. У его ног, прибитые набегающей волной, колыхались два обглоданных трупа.

«Не остров, а царство смерти», – подумал Фома, отталкивая ногой руку мертвеца. Сидеть ему расхотелось, и он стал подниматься по отвесной скале.

Су сначала не поняла, что ей в руку сует орк. Но по мере того как он говорил, она стряхнула с себя сонливость и увидела некроманта. Ее затопил ледяной ужас. Он сковал ее, и она, словно жертва перед удавом, не могла пошевелиться.

Орк продолжал спокойно, не глядя на нее, рассказывать ей, что нужно делать. На что он надеялся? С местными магами не связывался никто. Существа без души и жалости! Ужас побережья, вот кем были некроманты. Неужели он этого не понимает? А то, что пришли по душу орка, она поняла сразу.

Но вдруг перед ней развернулся маленький смерч. Он очень быстро стал разрастаться, захватывая все, что попадалось ему на пути, и, набирая скорость, устремился в сторону темного мага. Дальше она смотреть не стала, упала под стол и на четвереньках поползла к черному ходу. Позади стоял грохот, слышались вопли и испуганные крики. Она проползла мимо спрятавшегося за стойкой испуганного Шьорва, и он пополз следом за ней.

– Что это было, Су? – задыхаясь, спросил он, когда они выбрались во внутренний двор.

– Не знаю. Это случилось, когда вошел маг. Я видела, как он смотрел на вас, – отдышавшись, ответила девушка. – Может, вы с отцом человечиной нас кормите? – Су сурово с подозрением уставилась на паренька.

– Да ты что! – возмутился тот. – Как ты могла подумать такое? – Он постучал себя по лбу, показывая, что о ней думает.

– Тогда зачем твой отец применил такое ужасное заклинание? – напирая на парня, обвиняющим тоном спросила она. – Что он хотел скрыть?

Су быстро смекнула, что знал о них с орком только Шьорв. И, если он будет молчать, ее не будут искать. Значит, надо представить дело так, что она считает виноватым отца парня, хозяина харчевни.

– Да с чего ты взяла, что это мой отец? – взвизгнул испуганно Шьорв.

– А кто? – наигранно удивилась девушка. – Мы сидели спокойно, тут вошел маг и, устремив свой нос на тебя, пошел к стойке. Больше некому! – безапелляционно заявила она. – Но ты не бойся, я не выдам, – прошептала она и похлопала его успокаивающе по плечу. – Помоги мне выбраться из порта, и я никому ничего не скажу.

– Правда? – расстроенно переспросил парнишка, сбитый с толку уверенностью их бывшей посудомойки. Связываться с магами он боялся до колик в животе. Он очень хотел, чтобы она, как ненужный свидетель, оказалась как можно дальше от их харчевни и самого порта. Он хотел забыть о ней, и не дай предки она объявится тут снова и начнет говорить, что это сотворил его отец.

– Пошли, я проведу тебя, – сказал он и поднялся.

Они уже не раз так покидали территорию порта. Но раньше она давала парню посмотреть и потрогать свою грудь как вознаграждение за то, что он выводил ее как свою рабыню. Так и в этот раз, он вручил ей корзину с какими-то продуктами, и они направились к выходу из порта. Всех выходящих строго проверяли, но, узнав сына хозяина одной из лучших харчевен, их пропустили без проволочек.

– Смотри, ты мне обещала! – напутствовал ее на прощанье Шьорв.

– Могила! – проведя по своей шее рукой, заверила девушка.

В пещере, куда она постаралась пробраться как можно тише, она увидела интересную картину. Орк сидел голый, спиной к ней. Это под одеждой он выглядел щуплым, его мышцы спины, рук и плеч переплетались, как корни деревьев, и даже на расстоянии она видела, что они такие же твердые, как сами корни. Его одежда была развешана на сучьях, а внутри своеобразной вешалки кружился маленький огненный вихрь.

– Я сейчас оденусь, – не оборачиваясь, произнес он и стал хватать одежду с веток.

Девушка, не обращая внимания на его наготу, прошла к огню и протянула руки.

– Ух ты, жжется! – Она быстро отдернула руки и подула на пальцы. С усмешкой посмотрела на посеревшего орка, стыдливо прикрывающего пах комком одежды. – Можешь не прятать своего дружка. – Она уселась, скрестив ноги, напротив него. – Я их тут уже вволю нагляделась. У кого меньше, у кого больше, а так все одинаковые.

Фома поборол стыд и стал судорожно натягивать исподнее. Он старался не смотреть на эльфарку, но та без всякого смущения с интересом рассматривала его.

– Ого! – непроизвольно вырвалось у нее. – Ну надо же! А сам такой худой, как заморыш.

Фома стал почти белый. Быстро отвернулся и, ни слова не говоря, оделся.

– Что там в порту? – спросил он, стараясь не смотреть на смеющуюся девчонку.

– Там переполох. Ищут мага, который устроил погром в торговом квартале. Не твоя, случаем, работа? – Она испытующе уставилась на него.

А Фома, который еще ни разу не попадал в такое положение, замялся. Девочка ему нравилась. Простая, веселая и надежная, но имеет ли он право открыться ей?

– Можешь не говорить, – правильно поняла она его замешательство. – Сама догадалась. Я же вижу в тебе дар. И маги увидели. Я только не пойму, как ты намеревался, не пряча свой дар, искать здесь свою девушку? – И невпопад спросила: – Есть хочешь? Я вот корзину с едой принесла.

Фома достал кусок хлеба, колбасу и стал задумчиво жевать.

– Она не моя, – ридок через пять ответил он.

– Кто? – Су недоуменно посмотрела на него.

По ее взгляду Фома уже понял, что она забыла свой вопрос. Су просто сидела и согревалась теплом, исходящим от магического огня.

– Девушка, – пояснил Фома. – Она не моя. Она была в команде учителя и внезапно пропала, а он поручил мне ее найти.

– Учитель! Учитель! Ты о нем говоришь так, словно он сын Творца! Прямо благоговеешь перед ним! Он кто, старик бородатый?

Су была немного раздражена и сама не понимала, что ее раздражает. Где-то глубоко внутри себя она чувствовала, что это связано с отношеним Фомы к учителю, а ей хотелось почему-то, чтобы этот клыкастый зеленокожий так говорил о ней, закатывая глаза и с придыханием, о ней, а не о старом, выжившем из ума старике. Это была ревность, и Су ничего с собой поделать не могла. А то, что все старики выживают из ума, она считала непреложной истиной. Иначе зачем дед перед смертью заставил ее мать выйти замуж за того подонка. Сам подох и им жизнь сломал. Ее лицо исказила гримаса ненависти.

– Учитель не старый, – улыбнулся орк, – ему еще нет шестнадцати.

Су подумала, что ослышалась.

– Сколько? – переспросила она.

– Ему пятнадцать лет. Хотя, может, уже и все шестнадцать.

Эльфарка скептически уставилась на него.

– И ты потащился в такую даль искать девушку для этого молокососа? – еще не до конца веря, спросила она.

– Если мы выберемся, то ты сама увидишь, какой это молокосос. – Фома не обиделся, наоборот, развеселился. – Я его попрошу, и он тебе поможет в твоей мести. Тем более что есть еще один снежный эльфар, который жаждет мести, и учитель обещал ему помочь.

– Обещать, Фома, еще не значит сделать. Ты очень доверчив, – по-взрослому отозвалась девушка. – Ты знаешь, сколько мне тут всего обещали. О-о! Ты бы только слышал. – Она закатила глаза, пытаясь произвести впечатление на орка.

Но тот только рассмеялся и перевел разговор на другое:

– Я, как стемнеет, отлучусь на время, а потом вернусь. Сиди здесь и никуда не отлучайся. Может статься, что надо будет быстро уходить. Поняла?

– Поняла, – недовольно буркнула та.

– Хорошо, что поняла, – не обратил внимания на ее тон Фома. – Ты плавать умеешь?

– Умею. – Тон девушки не изменился.

– Хорошо, – снова произнес орк и зевнул, показав клыки.

В этот момент он был похож на хищника, и Су это отметила какой-то стороной своего сознания, которое было сродни звериному. Оно отвечало у нее за выживание и помогало ей избегать опасностей и уходить с дороги сильного. А худой орк даже в покое был опасен, и его худоба была обманчива.

«Он что, спит?» – рассматривая орка, подумала Су. Вот же недотепа! Она подошла и улеглась рядом, маленьким комочком притулившись к нему под бок.

«Как стемнеет, я уйду!» – мысленно передразнила она его. Как же. Лежит и дрыхнет, орк вонючий… Она принюхалась и сама себе сказала: нет, не вонючий.

Незаметно для себя она уснула. А когда проснулась от того, что ее стал пробирать мелкий озноб, орка рядом не было.

– Жбан, уходим завтра после полудня, собирай своих пропойц, и чтобы ни одна морда, осьминога им в рыло, не потерялась.

Капитан сидел за подсчетами и был хмур. Последний день выдался неудачным. В порту переполох, торговые ряды разгромлены, а он не успел затовариться специями. Но и оставаться он тоже не хотел. Кто знает, этих магов, отберут корабль – и с концами, такое уже было. «Какая же скотина выдала орка?» – со злостью размышлял капитан. Это за зеленокожим вся портовая стража гонялась. А тот устроил весь этот погром в торговых рядах и как в воду канул. Маги прочесали все закоулки в порту, проверили все корабли и очень уж подозрительно смотрели на него. Нет, оставаться нельзя, надо срочно отплывать.

Он поднял голову на скрип открываемой двери и хотел уже выместить раздражение на вошедшем, как в проеме показался смеющийся орк, и он был голый.

– Селедка тебе в горло! Шаман, это ты? – Капитан остался сидеть с открытым ртом.

Жбан повернулся и заржал во все горло.

– Конечно, это он, только одежду пропил или на баб истратил. Заходи, рыло клыкастое.

Фома вошел и прикрыл за собой дверь.

– Я по делу.

Капитан скептически оглядел голого орка и нейтральным тоном ответил:

– Извини, колдун, мы со Жбаном не по этим делам. Стары уже, да и бабы нам больше нравятся. – Он увидел, как вытянулась морда зеленокожего. Не выдержал и тоже расхохотался. Отсмеявшись и вытирая слезы, выступившие на глазах, он показал рукой на стул и пригласил: – Садись, рассказывай о своих делах.

Орк вернулся в пещеру так же неожиданно, как и исчез. В руках он держал две тонкие палки из трубчатого тростника и небольшой мешок. Неслышно прошел к подстилке из веток.

– Сегодня вечером уходим с острова, – сообщил он эльфарке и, устроившись на подстилке, стал выкладывать на пол содержимое мешка. Там были веревки, и две небольшие «кошки» с тремя крюками, и всякие мелочи.

Су подсела к нему и с горящими глазами стала рассматривать снаряжение.

– Это для чего? – Она перебирала палки, веревки, ножи. – Мы будем драться?

– Нет. Сейчас я посплю, потом расскажу наш план. – Фома потянулся и, не обращая внимания на девушку, залез в гнездо из веток и тут же засопел.

А Су расстроенно уселась рядом и подперла голову руками.

«Сколько можно спать! – недовольно подумала она. – Так все на свете проспать можно».

Когда он проснулся и поделился с ней своим планом, то она посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Фома, проще сразу броситься со скалы и не мучиться. Мы не просидим в воде и десять ридок, как нас сожрут морские демоны. Причем будут жрать живыми, разрывая по частям. Ты так видишь наше спасение?

– Какие демоны, Су? Нет там никаких демонов, я три раза плавал в порт и обратно, и никого, кроме утопленников, не видел. Даже рыбы их не ели. Это пугают специально, чтобы никто не пытался уплыть с острова.

– Фома, я видела этих демонов и видела, что они делают с пловцами. Я даже пересказывать этого не хочу.

Орк задумчиво посмотрел на девушку.

– Даже если там есть демоны, Су, другого пути выбраться с острова не существует. А появятся демоны, будем сражаться. Ножи у нас есть.

– Ладно! – выдохнула она воздух из груди, который набрала, чтобы возразить Фоме. – Пусть будет по-твоему. Но, если мы выживем, ты возьмешь меня в жены! – Она смотрела на орка как ни в чем не бывало.

А Фома часто заморгал.

– В жены? Зачем? – тупо спросил он.

– А затем, что так рисковать я могу только ради того, кого полюблю.

Орк остолбенело посмотрел на девушку и начал чесать затылок.

– Я же орк, – наконец смог выдавить он из себя первое, что пришло в голову. – Как вы, снежные эльфары, выражаетесь, глупый и вонючий дикарь.

Ответ его тоже поразил.

– Ты не воняешь. Так что? – Су была настроена решительно.

– Давай это обсудим, когда вернемся в Вангор, – предложил он. – Я обещаю, что не оставлю и не брошу тебя до тех пор и буду защищать.

– Хорошо, Фома! Но ты сам не ведаешь своего счастья. Я буду тебе преданной и хорошей женой, и мы вспорем живот прохвосту, убившему мою мать, и набьем его камнями. – Ее глаза снова вспыхнули ледяным огнем. – Нет, мы набьем его лошадиным пометом, вот что мы сделаем, Фома.

Орк перестал остервенело чесать затылок и вздохнул. Что он мог сделать с этой девчонкой? Для нее не существовало середины. Или все, или ничего, вот ее мировоззрение. И если она решила стать его женой, то, скорее всего, ею станет. Он исподтишка посмотрел на сосредоточенную эльфарку, которая надувала щеки и дула в тростник.

Когда стемнело, Фома собрал вещи. Дал Су браслет РПГ-1 и показал, как им пользоваться. Надел на шею амулет щита и направился к выходу из пещеры. Спуск со скалы прошел благополучно. Девочка, выросшая в горах, была прекрасным скалолазом, и плавала она тоже хорошо. Только раз им пришлось остановиться, чтобы передохнуть перед самым портом, а затем, прячась в тени стоявших кораблей, они поплыли дальше, часто погружаясь под воду. Наконец Фома разглядел нужный корабль. Подплыв, он с силой вонзил «кошки» в борт и веревкой, тянувшейся от «кошки», обвязал несколько раз талию Су.

– Теперь ждем, – прошептал он, – как только маги придут осматривать судно, ныряем и дышим через тростник. Можешь держаться за меня, чтобы меньше уставать.

Су тут же воспользовалась предложением. Она ухватила Фому за пояс и прижалась к нему. Ждать надо было часа два. Но это можно было потерпеть.

– Странно, – прошептала девушка, отвлекая орка от мыслей, – мы действительно не встретили демонов. Я не понимаю, почему их нет.

– Может, они водятся в глубине моря? – предположил Фома. – А тут, на мелководье, им не нравится. Грязно или шумно.

– Нет, их специально подкармливают, бросая им провинившихся рабов, я сама видела, – ответила Су. – Но это хорошо, что их нет.

– Хорошо, – согласился орк и замолчал. Он что-то почувствовал, что-то тревожное, и насторожился. Накликали, подумал он и стал осторожно высвобождаться из объятий девушки.

– Ты чего? – Она попыталась сопротивляться.

– Кто-то приближается, Су, – не стал обманыватьдевушку Фома. – Тихо! – И повернулся лицом к опасности.

Под ними мелькнула быстрая тень и исчезла. Тварь была размером с человека. Вот она снова вернулась, но уже гораздо ближе.

– Демон! – пискнула Су и попыталась ухватиться за руку Фомы. Но тот увернулся и прикрикнул:

– Тихо, я сказал!

Демон кружил под ними, сужая круги и приближаясь. Плыл он теперь медленнее, присматриваясь к жертвам. Фома тоже рассматривал хищника. Это было крабообразное существо с человеческим лицом и телом. Короткие задние ноги, как у лягушки, передние клешни и длинный толстый хвост. Фома понимал, что тварь выбирает момент для атаки и выбирает, какую жертву схватить первой. Ждать его нападения нельзя, и, когда демон в очередной раз проплыл мимо них, Фома выстрелил «ледяной иглой» и, оттолкнувшись ногами от днища корабля, устремился за чудовищем.

Игла попала тому в голову и разнесла ее на ошметки, но тело продолжало жить. Оно забилось, и Фома понял, что совершил ошибку, бросившись вслед за тварью. Хвост с силой ударил его по ребрам и выбил из него воздух. Он глотнул воды и закашлялся. А клешня, спазматически дергающаяся, ухватила его за ногу, и, погружаясь, демон потащил орка за собой на глубину. Воздуха катастрофически не хватало, но и высвободиться от захвата он не мог. Тогда, собрав все свои силы, Фома, выгребая, потащил мертвое тело наверх.

Перед глазами уже плыли круги, кашель раздирал горло, и орк задыхался. Он чувствовал, что еще одна-другая риска и он в отчаянии закричит, хлебнет воды и утонет вместе с монстром. Ему было тяжело, немыслимо тяжело подниматься к поверхности, таща за собой тушу убитого демона, не дыша и почти теряя сознание.

И когда отчаяние уже захлестнуло его с головой и паника вот-вот должна была разрушить его беснующееся и вырывающееся из-под контроля сознание, он почувствовал облегчение и вынырнул.

Он сделал два глубоких вдоха вместе с кашлем, но все равно это было почти счастье.

Он снова нырнул и двумя ударами ножа отрубил клешню. В воде он увидел напрягшееся лицо эльфарки, которая держала монстра и работала ногами как мельница, стараясь удержать тело на плаву, помогая ему подняться к поверхности. Ей тоже было тяжело, она задыхалась, но она ухватилась за демона так, что Фома еле оторвал ее от него. Когда он помог ей подняться на поверхность, то прижал к себе, удерживая обессиленную спасительницу на поверхности.

Он понимал, что она спасла его, и был несказанно благодарен. Оба тяжело дышали и, держась за веревки, молча отдыхали пару ридок, им и так все было понятно без слов. Фома бережно держал эльфарку, а та ухватилась уже за него, да так, что он чувствовал, что ее не оторвать. Еще раз к ним приплыл демон, но вдруг устремился в глубину и больше не появлялся.

Наступил поздний вечер, и на корабль пришли представители порта с магом во главе. Это было понятно по крикам и суете, воцарившейся на палубе. Не сговариваясь, Фома и Су погрузились под воду и стали дышать через стебли тростника. Сколько прошло времени, ни Фома, ни девушка не знали, им казалось, что под водой время течет нескончаемо долго, дышится тяжело и хочется только одного: чтобы это подводное плавание закончилось как можно быстрее.

Наконец Фома услышал стук по днищу корабля изнутри. Это был условный сигнал, обговоренный с капитаном. Орк стал всплывать и потянул за собой Су. Сверху им спустили веревку, и Фома обвязал ею талию девушки.

– Тяни! – крикнул он, и ее быстро втянули наверх.

– Опа! А это девка! – раздался удивленный голос Жбана. – А где шаман?

– Я здесь! – крикнул Фома, и ему тоже скинули веревку.

– Ты что, колдун, нашел свою девку? – не скрывая удивления, спросил капитан. – Селедка тебе в горло. Надо же, эльфарка! Стриженая! Чудеса!

– Нет, не нашел я ту, которую искал, – он подошел к Су и взял ее за руку, – зато нашел невесту. – И почувствовал крепкую хватку эльфарки. – Уж если ей что попало в ручки, она не выпустит.

– Ого! Ого! Ха-ха-ха, – расхохотался Жбан. – Ну ты и ловкач, шаман.

Все, кто был на палубе, обступили орка и смеялись до слез. Затем капитан показал на его ногу:

– А это что такое? Свадебное украшение? – И все снова рассмеялись.

Фома разжал клешню и поднял ее.

– Вроде того. Клешня морского демона. Хотел напасть на нас. – Он посмотрел на часть лапы демона и небрежно бросил себе под ноги.

В один миг на палубе установилась тишина. На орка уставилось пять пар глаз.

– Ты смог убить демона? – прошептал капитан.

– Смог. Иначе он убил бы нас, – отозвался Фома. Он видел, как Жбан благоговейно поднял клешню, посмотрел на капитана и сглотнул.

– Бородатый моллюск, выкупи артефакт.

Капитан кивнул и посмотрел на орка.

– Сколько ты хочешь за эту клешню, шаман?

Тот долго не думал.

– Бесплатный проезд на двоих до Брахнавара.

Су возмущенно распахнула глаза, фыркнула и добавила:

– А мне сто золотых в качестве приданого. Не хочу нищенкой замуж выходить.

И снова на палубе раздался оглушительный хохот.

Фома вновь сидел на носу корабля и был мрачен. Задание учителя он не выполнил. Вирону не нашел и даже не смог осмотреть причалы, чтобы узнать, приставала ли «Плачущая дева» к острову. Рядом с ним сидела Су и тоже молчала. У нее были свои думы.

Как жить дальше? Как исполнить свою месть? Теперь, когда она была свободной, это не казалось ей такой простой задачей, как раньше. Незаметно пробраться в княжество она не сможет. А о том, что падчерица вернулась, отчиму, скорее всего, сообщат. И не факт, что она успеет отомстить, вполне возможно, что ее схватят и убьют, или она снова окажется в рабстве.

На третий день плавания случился шторм, и капитан направил судно к одному из островов, чтобы переждать разбушевавшуюся стихию в удобной бухте, под защитой ее берегов.

Буря бушевала два круга, и на третье утро установился штиль.

– Надо набрать свежей воды, – решил капитан. – Эй, колдун! – крикнул он орку. – Не хочешь прогуляться на остров? Нам вода свежая нужна. Смотреть на него не могу, – тихо сказал он Жбану. – Зеленее, чем орфоская лягушка. Ну не хочешь жениться, так и скажи девке. Чего сидеть и мучить себя и других?

Жбан, соглашаясь с ним, кивнул.

– Молод еще, своего счастья не понимает, – со вздохом продолжил капитан и заорал матросам: – Шлюпку на воду! Селедка вам в горло, дармоеды. И бочки пустые не забудьте!

Шлюпка уперлась в прибрежный песок, матросы ловко соскочили в воду и потащили шлюпку на берег. Фома поспешно выскочил тоже и стал им помогать. В лодке осталась только Су. Матросы, весело переговариваясь, покатили бочки наверх, к хорошо видимой широкой тропинке в зарослях, а Фома остался на берегу, бесцельно слоняясь вдоль кромки воды. Су разделась и, довольная, купалась рядышком на мелководье.

– Фома! – услышал он несмелый окрик и повернул голову. – Фома-а! – Радостно вопя, к нему бежали две девушки, и одной из них была Вирона. – Фо-ома-а! – В этом крике было все – бесконечная радость, горечь отчаяния, сбывшаяся долго лелеемая надежда и многое другое, что вместилось в чувства девушки.

Она подбежала и, обхватив орка, подняла его над землей и, плача, закружила. Не стесняясь, целовала его в щеки, в лоб, в подбородок…

– Ты нашел меня! Нашел!

– Эй ты, дикарка, а ну отпусти моего жениха! – грозно раздалось рядом. – Ишь чего удумала! Увидела мужика и сразу заграбастала. Другого ищи. – В голосе Су слышалось неподдельное возмущение и вызов.

Вирона отпустила Фому и повернула заплаканное лицо к эльфарке.

– Ты кто? – спросила она, вытирая слезы.

Су приблизилась к орку и схватила того за руку, боясь отпустить и потерять.

– Невеста! – гордо подняв голову, ответила она.

– Невеста! – повторила Вирона и, обняв обоих, снова заплакала. – Как же я вас всех люблю! – сквозь слезы, рыдая и не стесняясь этого, проговорила она.

– Так ты тоже была рабыней! – уважительно сказала Су, выслушав рассказ девушки. – Как я тебе завидую! Ты смогла захватить корабль и избежать унижения и гнусностей. – Она горестно вздохнула. – Я вот не смогла.

Вирона погладила девушку по голове.

– Не печалься, ты станешь взрослее и отомстишь всем своим врагам. А мы с этим беспокойным тебе поможем. Обещаю.

– Это с кем? – Су недоверчиво посмотрела на Вирону.

– С учителем, – пояснил Фома.

Через три круга они были в Брахнаваре, Лизи осталась в империи, получив от Фомы двадцать золотых илиров, а еще через пять кругов все трое стояли перед воротами поместья. Старый нехеец, прищурившись, смотрел на гостей, а узнав, радостно заорал:

– О-о! Госпожа Вирона вернулась и Фомка тоже. Ну надо же! – Он хлопнул себя по бедрам. – Ну точь-в-точь как его хозяин, с бабой. – Повернулся лицом во двор и заорал: – Фомка бабу привез! – Затем как ни в чем не бывало повернулся к прибывшим. – А вы чего стоите? Проходите в дом.

Вирона шла и оглядывалась по сторонам. Со времени ее исчезновения здесь ничего не изменилось. Тот же двор, те же нехейцы-охранники, только выбежали к ним Овор и Маргуна, на крыльце осталась стоять, с интересом разглядывая прибывших, берка Ринада. Но даже ей Вирона сейчас была рада.

Овор приблизился и по очереди обнял всех, но сначала Вирону, он как-то свыкся с тем, что она стала его племянницей, и таковой ее считал.

– С возвращением, дочка, – с теплотой проговорил он. Затем крепко обнял Фому и похвалил его: – Молодец, Фома! – Осторожно обнял хрупкие плечики эльфарки. – С прибытием, льера.

Су смущенно потупилась, давно уже к ней так не относились, она стеснялась и чувствовала себя неловко. Бочком приблизилась к Фоме и прижалась к нему, как бы ища защиты. Овор это заметил и подмигнул ей. От этого простого жеста девочку отпустило, и она бросилась на шею к старику.

– Спасибо, тан!

Весь день Вирона была на взводе. Она помнила, что здесь в доме есть предатель, и это не давало ей ощутить покой и радость от возвращения. Ее что-то мучило, пытаясь прорваться в сознание и дать объяснение происходящему, но она не понимала что. Не могла ухватить ускользающие образы мыслей и прошлого, что ее не отпускало и держало в нервном напряжении. На острове она думала, что вернется и обретет покой. Но как раз этого и не случилось. Она приняла ванну. Привела себя в порядок. Укоротила отросшие волосы и надела лучшее платье. Все это она проделала механически, даже не отдавая себе отчета, а только пытаясь себя чем-то занять. Гости разошлись по своим комнатам, и к ней заходил только Овор. Он и рассказал, куда подевались остальные девушки.

С одной стороны, она порадовалась, что непоседа обрел земли и забрал будущих жен. На него она не претендовала, хорошо понимая, что общего будущего у них нет. Она не останется здесь, а он не решится выбраться в открытый мир. Да и что ему там делать? Жить на социальное пособие и медленно деградировать? Нет, он строит свое будущее здесь, живя в богатстве и растрачивая неуемную энергию на авантюры. Этот мир как будто создан для него. А она хотела немного: женского счастья, мужского внимания и нежности. Чтобы он помог ей пережить этот кошмар, куда она попала пусть и по своей воле, но без всякого желания с ее стороны.

В душевной маете прошел день, и наступил вечер. Он не принес ей покоя, а только усталость. Маргуна, которая осталась за дворфу, пригласила ее на ужин, и Вирона, понурившись, отправилась в обеденный зал. Там уже собрались все обитатели поместья. Овор, Фома, Ринада и Су о чем-то оживленно переговаривались. Вирона тоже попыталась изобразить радость и улыбнулась. Улыбка получилась блеклой, и она это поняла. Ей стало неловко, она засуетилась и локтем скинула нож на пол. Обрадовавшись, что можно хоть на риску спрятаться, нагнулась под стол и стала искать упавший нож. Он закатился под чьи-то ноги, обутые в туфельки с желтыми носами.

И тут ее словно огрели камнем по голове. Она вспомнила эти желтые носы, торчащие из-под снега. Она не сразу поняла, что видела именно их тогда, когда почти потеряла сознание. Но теперь все время тревожащая ее картина сложилась. За кустом стояла женщина в шубке, но в туфельках с желтыми носами.

Вирона медленно вылезла из-под стола и посмотрела на хозяйку туфель. На нее, улыбаясь, смотрела Ринада. Постепенно улыбка стала сходить с лица берки. А Овор, увидев побледневшее лицо Вироны, обеспокоенно спросил:

– Дочка, с тобой все в порядке?

Вирона, не сводя взгляда с Ринады, тихо проговорила:

– Теперь да, тан Овор. – Голос ее был безжизненным и безэмоциональным. – Теперь я знаю, кто у нас предатель.

После этих слов за столом мгновенно установилась тишина.

Ринада побледнела. Затем черты лица ее исказились в злобе. Она с силой, которую вряд ли кто-то мог ожидать от нее, перевернула стол на Вирону и Фому, а вилку, которую до этого вертела в пальцах, с размаху воткнула сидящему рядом Овору в шею.

Первой опомнилась Су, она зашипела, как разъяренная кошка, и бросилась на смеску. Но та просто махнула рукой, и девушка, отлетев к стене, потеряла сознание. Ринада открыла окно телепорта, прыгнула в него назад спиной и исчезла.

Вирона выбралась из-под стола и бросилась к Овору. Из его шеи торчала глубоко вошедшая вилка, он истекал кровью и, непрестанно кашляя, отходил.

Вирона схватила его за голову и закричала так громко, как только могла:

– Дар-р-р! Овора убили!

Владимир Сухинин Первые сполохи войны

Когда судьба к тебе так благосклонна,

В обход всех уложений ты можешь, друг мой, графом стать.

Но помни! Кто высоко вознесся,

Рискует очень много потерять.

Ария искусителя. Лигирийский императорский театр

Пролог

– Итак, дорогой брат, ты решил нас собрать после тысячи лет затворничества. Что же такое могло произойти, если ты снизошел до своей младшей сестры? – Чернокожая красавица вольготно устроилась в кресле, положила ногу на ногу и, пригубив вино, устремила свой взор на могучего воина в броне.

Он был без шлема. Его густая борода воинственно топорщилась, коротко стриженные волосы были подернуты сединой. Выглядел Отец всех живущих, как звали его жители этого мира, величественно.

Позер, иронично подумала Беота. Интересно, зачем он принял образ мифического героя? Чтобы поразить меня? Или он преследует совсем другую цель? Обычно братец представлялся этаким простоватым мужичком в возрасте, с жидкой бороденкой и добрым, располагающим взглядом. Не иначе что-то задумал и хочет втянуть нас с Курамой. Самозванец! – мысленно усмехнулась она. Присвоил себе заслуги Творца и хотел подмять нас с братом. Видите ли, он хранит этот мир. Ложь от начала до конца! Лицемер.

В ее глазах Рок прочитал затаенную насмешку, но решил скрыть подкатившее раздражение. Его сестра Беота в его понимании имела слабость приписывать другим свои черты характера и поступки, себя же она считала абсолютно совершенной. Это она закрылась от всех на архипелаге и не допускала туда никого из сыновей Творца. Единственную ошибку она совершила, когда, подпав под обаяние Курамы, решила заключить с ним союз и потеснить старшего брата, отвоевав у него побережье материка. Ей нужны были новые верующие, еще больше благодати от их молитв, да обломилось. Братец сам хотел использовать ее против него, Рока. Интриганы.

Рассматривая сестру, Рок размышлял не о том, что она сделала его виновником своего затворничества, а о том, зачем Творцу понадобилось делать ее черной, при этом наделив совершенной красотой. Не иначе очередная его шутка. Творец ушел, но Рок знал, что его влияние и силу ощущают и он, и эти двое бездельников. Какую-то частицу себя Творец оставил здесь, и она незримо наблюдает за ними. И мешает, подумал он, пряча такие мысли даже от самого себя.

Он помнил сестру совсем другой. Юной и непосредственной. Она не жаждала власти и не стремилась плести интриги, как Курама. Слушалась его и со всем соглашалась. Вот было время! Мир был юн, и он выстраивал его под себя. Заменил в душах разумных образ Творца и насадил свой. Какие были прелестные времена! М-да! – чуточку огорчившись, Рок позволил себе легкую усмешку.

Но потом девочка изменилась. Что-то с ней произошло, а он, занятый своими делами, не обратил на это внимания. Она отправилась на другую половину планеты, на далекий запад, малонаселенный и неинтересный для Рока. Судьба Сивиллы творилась не там, а здесь, на самом большом континенте. Беота пропала на долгие столетия. Он не искал ее, будучи занятый своими делами, не интересовался ее судьбой. А зачем, если девочка не мешает его планам?

Под видом того, что старается четко выполнять волю Творца, он менял этот мир. Развивал цивилизацию, насаждал магию, стравливал народы и не давал им погибнуть в огне междоусобной вражды. Они возносили ему молитвы, и он, отвечая на них, помогал.

Первыми жителями этой планеты были орки, заселившие южную степь, и эльфары, нашедшие себе родину в глухих лесах юго-востока. Затем на континенте появились люди. Слабые и боязливые, живущие недолго, но плодовитые. Казалось, что эти несовершенные существа обречены. Они не могли на равных конкурировать с могучими расами, гибли тысячами, враждовали между собой, потом объединялись. Они создавали нестойкие государственные образования, и те так же быстро распадались в пламени войн и пожаров.

Он тогда еще удивлялся, для какой цели Творец поселил их в этом суровом мире. Но летели годы, менялись столетия, тысячелетия завершали свой цикл, а люди вгрызались в землю, строили города, изучали магию и плодились, учились и снова плодились.

Занятые борьбой за первенство орки и эльфары смотрели на них как на скот, брали в рабство и практически не обращали на них внимания. А когда земли людей подошли вплотную к границам степи и Великого леса, было уже поздно. В мире появилась новая сила, и этот новый расклад Року пришлось учитывать в своих долгосрочных планах. Люди, объединившись, разбили орков и выжгли половину лесов эльфаров. Вот тогда Рок понял, что не все подвластно ему в этом мире.

Ему пришлось признать и людей. В противовес их небывалой экспансии он создал дворфов. Дворфы обжились и ушли под землю, забыв его. А вскоре явилась и Беота, создавшая новую расу людей, подобных себе, – чернокожих и ошеломительно красивых. Только ее странный выверт ума наделил женщин дзирдов, как называли себя ее подданные и поклонники, всей полнотой власти, оставив мужчинам роль слуг, воинов и продолжателей рода. Она стала жестокой и очень высокомерной.

Пусть тешится, сказал себе Рок, рассматривая творения Беоты. Главное, чтобы они шли в ногу с его цивилизационными процессами, не разрушали мир, переданный ему на сохранение. А главное, чтобы она не посягала на его власть.

Но он недооценил свою сестру. Набрав могущество от поклонения дзирдов, она отобрала часть силы у него и закрыла от него и Курамы вход к себе на архипелаг. Это было второе его поражение. Он долго размышлял над причинами своих потерь, но ответа не находил. Хотя на всякий случай создал гномов и вместе с дворфами поселил их на самом большом острове архипелага.

Все это за мгновение пронеслось у него в сознании, остановив рвущиеся слова укоризны. Преодолев соблазн высказать сестре правду, Рок заставил себя улыбнуться.

– Ты прекрасно выглядишь, Беота. А мне между тем захотелось тебя увидеть. Узнать, как обстоят дела на архипелаге и смогла ли ты подчинить себе гномов. – Он позволил себе маленькую месть. Уколол ее тем, что гномы продолжали быть независимыми от нее и, по мнению Рока, были как кость в горле для этой красавицы.

Глаза Беоты превратились в щелочки, но через мгновение приобрели свое обычное обманчивое выражение детского удивления.

– Я работаю над этим, дорогой мой братец. И кстати, спасибо за привет, что ты передал мне с тем молодым человеком. Он, кажется, стал Худжгархом? – Беота спрятала мстительную улыбку за бокалом, из которого пригубила вина. А затем как ни в чем не бывало, выражая полную осведомленность в его делах, задала вопрос: – Ты решил сделать его соправителем?

Ей доставило удовольствие видеть занудного брата скривившимся, будто он выпил кислятины.

– Я не правлю, как ты или Курама. Я не допускаю разрушения этого мира. – Лицо его снова превратилось в доброжелательную маску. – Вот об этом человеке, который чуть было не разрушил твой город на горе, я и хочу поговорить. – Рок вернул ей колкость, дав понять, что знает, каким образом выбрался этот скользкий, как пиявка, иномирянин, отправленный им в ее владения.

Рок следил за беспокойным чужаком и тайно вмешался в процесс определения координат переноса. Позволив себе маленькую месть, он надеялся, что Беота, ставшая с возрастом очень кровожадной, приняв человека за шпиона, принесет его в жертву. Но тот неожиданно для всех решил погибнуть так, чтобы потрясти основы могущества сестры, и она вынуждена была отправить его обратно в степь. Тогда-то Рок предположил, что это непростой иномирянин и его появление не обошлось без вмешательства какой-то неизвестной ему могущественной силы, которая поддерживает его и направляет. С тех пор Отец всех живущих потерял покой. Чем больше он думал о человеке, тем больше склонялся к мысли, что этого смертного ему очень ловко подсунули. Неужели к ним пожаловал еще один из сынов Творца? Если это так, то ему нужна будет помощь этих двоих недоделок.

Их словесную перепалку прервало появление черного демона, который недовольно поглядел на Рока и с ненавистью – на сестру. Он не пытался скрыть свои чувства. Прошел к свободному креслу и уселся с независимым видом.

– Плохо выглядишь, братец, – посочувствовала Беота. Она тоже не пыталась скрыть насмешки. – Ты где так обгорел, прямо до черноты? И надо же, обзавелся рогами?.. А, понимаю! Ты в Инферно сделал карьеру и заимел домен. Отличный новый старт, братик. Еще пара тысяч лет, и ты снова станешь тем Курамой, которого мы знали раньше. – Ее голос был нежен и полон сочувствия, а в прекрасных глазах таилась насмешка, так больно задевающая хитроумного бывшего владыку Инферно.

Курама хотел использовать сестру против брата. Сделав ставку на доверчивость Беоты, он столетиями внушал сестре, что она не исполнитель воли Рока, что она богиня и имеет право повелевать смертными, что смертные – это средство достижения величия. И он преуспел, только не смог воспользоваться плодами своего труда. Девочка выросла и вышвырнула его как щенка. Неблагодарная!

Ненависть вскипела и бессильно угасла в его груди.

Курама схватился за подлокотники кресла и подался вперед. Он хотел что-то сказать, но неожиданно для себя и остальных промычал:

– Му-у. – Замер, пораженный своим ответом, рассматривая удивленные лица Рока и Беоты, и прокашлялся. – Кхе-кхе. Вы пригласили меня на встречу, чтобы поиздеваться? – Он сумел взять себя в руки и откинулся на спинку кресла. – Давайте я посмотрю ваш спектакль и поаплодирую лучшему исполнителю.

– Нет, брат, я позвал вас не за этим. – Рок решил прекратить обмен колкостями. – Я созвал вас потому, что хочу сообщить пренеприятнейшее известие. В нашем мире появилась новая сила, и это в будущем может повлиять на всех нас.

– Это кто? – Курама, который оказался надолго оторван от процессов, проходящих в мире, был несказанно удивлен. Откуда ей взяться, этой силе, в закрытом мирке?

– Это тот, кто дал тебе новое тело, братик, – проворковала Беота. – Тот, с чьей помощью ты начал восхождение наверх. Только я не понимаю, почему мы должны вникать в твои проблемы. Рок, – обратилась она к брату. – Это ты притащил его в наш мир. Дал ему возможность укрепиться, а теперь извещаешь нас, что иномирянин отобрал у тебя часть силы и власти над смертными. Ты, наверное, решил и нас попугать этим мальчишкой? – Она встала с кресла. – Ты просто невыносим в своем снобизме. Если у тебя нет других тем для общения, то я удаляюсь. Я не буду за тебя исправлять твои промахи, зануда.

Она помахала обоим братьям ручкой и растворилась в воздухе.

– У тебя проблемы? – Курама с недоверием смотрел на брата. – Или ты плетешь свои интриги и пытаешься обмануть меня и Беоту?

– Я не пытаюсь вас обмануть, – не скрывая своего раздражения уходом сестры, отозвался Рок. – И у меня нет проблем. В том смысле, о котором говорила Беота. Я пытаюсь вам втолковать, что мир сильно изменился и в нем впервые появилась сила кроме нас. Я думаю, что здесь прячется чужак и плетет свои сети. К чему это приведет, я не знаю. Но я уверен, что тот, кто поднимается рядом с нами, не сам по себе. За ним кто-то стоит, ловкий, хитрый и очень умный. А вы… вы закрылись в своем мирке и не хотите меня слушать.

– Он еще слаб, мой помощник? – поинтересовался Курама. И, не слушая ответа, покачал головой. – Интересно, как он мог дать мне новое тело?

– Он отправил старейшину из подземного племени смиртов на нижний слой, и тот оказался рядом с тем местом, где ты был заточен. А ты воспользовался его телом, – не стал скрывать Рок.

– Спасибо, брат, за помощь в лице человека, – засмеялся Курама. – А почему ты его не убьешь, если он тебе мешает? Подстрой ему несчастный случай, натрави врагов. Опорочь его в глазах властителей. В чем проблема?

Рок вздохнул. Он не хотел, но вынужден был признаться:

– Я это делал, но он выжил. Он даже смог вернуться от Беоты живым и невредимым.

– Ты, брат, как всегда, преувеличиваешь. Здесь нет никого, кроме нас, а смертные не могут подняться до нас, богов. Если бы здесь появился кто-то равный нам, то возмущение астрала выдало бы его с головой. – Курама поднялся со своего места. – Он просто человек, брат, рожденный от плоти и крови. А мы боги, созданные Творцом! Мы бессмертны. Я тебе не верю. Прощай. – Курама сделал шаг и исчез так же, как до этого Беота.

– Боги они, – проворчал Рок. – Дурни вы, а не боги. И умрете как простые человеки.

Глава 1

Где-то в высших планах бытия

Первоочередные дела были сделаны. Все заняты работой, даже орчанка втянулась в общий процесс. Вовсю раздает указания, заглядывает в блокнот, что-то там сверяет и гоняет всех, до кого дотянется. Неукоснительно требует отчета. Причем, как дитя дикой природы, по-оркски жестко и требовательно. Марк, поняв, каким деспотом может быть моя невеста на самом деле, давно исчез из ее поля зрения. А Черридар, как истинный нехеец, стоически сносил все тяготы и лишения военной службы. Один я сижу в малом обеденном зале, положив ноги на стол, и предаюсь размышлениям. Философ. Моя вторая нехейская беспокойная натура требовала действий и выхода накопившейся энергии. Но где взять фронт работ? Я все раздал подчиненным и ничего себе не оставил. Даже процесс контроля выполнения дел взяла на себя Ганга.

Да. Ганга, подумал я. Орчанка, привезенная мной из похода в степь. Некогда гордая и строптивая красавица-метиска, в жилах которой текла кровь лесных эльфаров, людей и орков. Она стала для меня больше чем просто невестой. Я впервые увидел ее обнаженную здесь, в замке, и эта картина не раз посещала меня, мешая мне сосредоточиться. Я отгонял ее как назойливую муху, но она, противная, жужжа, перелетала с одного полушария на другое.

При воспоминании о Ганге что-то в моем сердце, разгоняя кровь, начинало шевелиться. Вроде еще не любовь, но что-то теплое и родное, чем веяло от нее и протягивало к ней ниточку за ниточкой, соединяя наши души.

Любовь? Может быть. Что это за чувство такое? Я любил отца и маму. Любил бабушку. Любил сына Вовку. Любил ли Люсю, жену? Даже не знаю. Жили не ссорились, родили сына. Хорошая советская семья. Если бы не Маргарита Павловна – мать Люськи. С той у меня была холодная война. Она сначала нас поженила, затем начала влезать в нашу жизнь как змея. Нет, не как змея, куда там змее. Она влезала как крокодил. Вот ее я точно не любил.

Девушки, которые делили со мной постель, чувства привязанности не вызывали. Даже Эрна, телом которой пользовалась Шиза.

А Шиза? Тут все сложно. Она была мной, а я был ею, мы срослись телом и душой, но у каждого из нас было свое сознание. Мы с ней до конца моих дней. Потому что в отличие от меня она после моей смерти выбросит семя и будет ждать, когда ее подберут. В нем она сохранит себя и свою память. Будет ли горевать обо мне? Не знаю. Может, будет, а может, нет.

– Буду, если ты не научишься менять тела, – прозвучало в моей голове.

Эта девушка умела слушать мои мысли, когда хотела. Девушка. Я усмехнулся.

– Да, девушка! – решительно и с вызовом заявила она. – А ты черствый чурбан, неспособный отличить истинные чувства от влечения. А проще говоря, кобель.

– Пусть будет так, ваше высочество, – покладисто согласился я. – Здесь такие нравы и свои правила жизни. Не мне их менять. Только вам не зазорно делить постель с кобелем?

Она помолчала, обдумывая ответ, и, когда я вновь углубился в мысли о том, что же есть такое любовь, сбила мой настрой неожиданным ответом:

– Не зазорно. Ты хороший.

– Вот я вас, женщин, никак не пойму. Что кобель – это плохо, а если кобель хороший, то хорошо. Это вот как понимать?

Но вести перепалку с Шизой – пустая трата времени. Несмотря на свой солидный возраст и несколько перерождений, она сама ничего не знает про отношения мужчины и женщины. Кроме того, она запросто может замолчать и уйти в себя, повесив табличку «Не беспокоить».

– Всех женщин понимать не надо, дорогой пупсик.

После слова «пупсик» я ответил простым «тьфу на тебя!» и перестал ее слушать. Но так легко от нее отделаться не получилось. Она решила проявить настойчивость в своих нравоучениях.

– Обрати свой взгляд на нас троих. Узнай, что хочет Ганга, что хочет Чернушка и, главное, что хочу я, – очень мягко, почти мурлыкая, произнесла Шиза.

– Хорошо, пусть будет так, – согласился я. – Что хочешь ты, дорогуша? – Я не спорил, зная по прошлому опыту, что довольная женщина – это сладкая женщина. Пусть расскажет о своих желаниях, может, я смогу их исполнить.

– Нет! – отрезала она.

Меня накрыло удивление:

– Что «нет»?

– Не так. Тебе необходимо приглядеться ко мне. Узнать, что я люблю, что мне интересно, мои вкусы, привычки. Потом ты сможешь поразить меня, сделав мне подарок, а я воскликну в восторге: «Откуда ты знаешь, какие у меня любимые цветы, дорогой?!» Вот как надо!

– Да-а? – еще больше удивился я. – А ты, значит, будешь присматриваться ко мне и приведешь ко мне шатенку. А я воскликну: «Дорогая, откуда ты знаешь, кто мне нравится?!»

– Опять нет. Я тебя изучать не буду, да и девочки тоже. Ты примитивен. – И она очень важно произнесла концовку своей пафосной речи: – Мы будем над тобой работать, делая тебя лучше. – А через мгновение как бы невзначай задала вопрос: – А-а-а… тебе в самом деле… нравятся шатенки?

– Не скажу, – ответил я, не скрывая мстительности за слова о примитивности. – Изучай меня по книжкам, изучай меня по звездам, изучай меня по бабам… И так далее.

– Вот еще! Я же говорю, грубиян и мужлан в одном лице, – фыркнула она.

Но я почувствовал, что сказала она это как-то неуверенно, будто сомневаясь в своих же словах.

– Вот Року хорошо, – вспомнил я своего нечаянного бывшего покровителя. – Он сидит в своих небесных кущах и всякий женский вздор не слушает. Решает судьбы целых народов. Двигает прогресс. А не выполняет прихоти изнеженных красоток.

Шиза помолчала, а потом огорошила меня, спросив:

– А тебе что мешает взойти на высший план и начинать решать судьбы своего народа?

Сначала я не понял ее вопроса. Это что за высший план такой? И при чем тут я? Поэтому задал наводящий вопрос:

– Это ты сейчас, Шиза, о чем?

– А что непонятно? У тебя есть свои последователи, они на тебя молятся. А всякая молитва наполняет благодатью объект поклонения, даруя ему силу взойти на высший план бытия. Ты же воплощение сверхъестественного существа под именем Худжгарх.

– Шиза, ты смеешься? Худжгарх – это вымысел чистой воды. Какое, на фиг, сверхъестественное существо? Я просто притворяюсь им.

– Ты-то притворяешься, а твои свидетели его наполнили содержанием. Так что просто пожелай и очутишься там, где живут боги. Вернее, кумиры и слуги богов.

– Даже так? – усомнился я. – Как-то боязно. Что меня там ждет? – спросил я сам себя. – Банда божков-людоедов? Пьяная оргия викингов или псалмы хора ангелов?

– Там будет гора, – подсказала Шиза. – Просто пожелай, как Худжгарх, очутиться на своей горе.

– Твою дивизию! Высоко взлетишь, больно упадешь. – Я пребывал в сомнении. Что я хочу конкретно и надо ли оно мне? Зачем мне гора? Что я, гор не видел?

Мои колебания прервала Шиза. Она просто все сделала за меня.

А дальше случилось то, о чем трудно было даже подумать. Точнее, невообразимо было помыслить простому смертному, бредущему по бренной земле от начала до конца своих дней в труде, болезнях и преодолевающему всевозможные трудности. Я очутился не знаю где, на вершине какой-то горы.

Это была гора в окружении других гор, повыше и пониже. Причем пониже была только одна. Чистое небо над головой, травка под ногами и ни единой тропки вниз. Со всех сторон меня окружали обрывистые скалы.

– Это что, и есть высший план бытия? Голые скалы? – Я был изумлен. – А где эта самая благодать? Дом хотя бы и санузел. Не хочется гадить на столь милую травку. Что тут вообще делать? Сидеть и помирать с голоду? – С такими вопросами я обратился к своему консультанту по всему необычному.

– Это теперь твое место среди высоких. – Шиза немного подумала перед тем, как ответить, видимо тоже осматриваясь. И стала мне объяснять, то, что знала сама: – Сюда нет входа другим высоким без приглашения. Но у меня в памяти хранится знание, что высокие никогда к себе в гости не зовут. Они боятся конкуренции и подвоха со стороны других высоких.

– Да кто такие эти высокие? Великаны, что ли? – не сдержал я недоумения.

– Не знаю. Есть высшие, а есть высокие. Вот ты теперь в образе Худжгарха высокий и можешь обосноваться на горе. Как Ирридар ты не можешь здесь быть, потому что барону не поклоняются и у него нет благодати.

– А зачем мне тут быть, – пожал плечами я. – Тут ничего нет. Даже птиц нет, только горы. Их и на Сивилле полно. Гор. Понимаешь? – Я обходил просторную ровную, как небольшое футбольное поле, вершину горы и высказывал Шизе свои сомнения.

– Попробуй чего-нибудь пожелать, – предложила она.

Я снова пожал плечами и пожелал молодую шатенку. Просто так, особо не задумываясь, что из этого выйдет. А вышла из воздуха Рабэ.

– Ой! Ваша милость, это где я?

Она была испугана, что уж говорить обо мне, не ожидавшем ничего подобного. Моя шутка обернулась прибытием на вершину демоницы. Поэтому я быстро вернул ее обратно.

– Марш домой! – приказал я, и Рабэ мгновенно исчезла.

– Развлекаешься? – услышал я голос за спиной и резко обернулся. За невидимой границей парила чернокожая женщина. Причем такая прекрасная, «что не можно глаз отвесть».

– Бе-ео-ота-а? – удивленно протянул я. – Какими судьбами?

Я с огромным удивлением рассматривал ее, терялся и тонул в ее неземном обаянии. А потом понял каким-то шестым чувством, что она применяет колдовство. Не понимая как, но я смог выставить заслон, и наваждение спало. Теперь я видел женщину, которая была разочарована неудачей, и помнил, как она отправила меня и моих товарищей на жертвенный алтарь.

– Ты так и не пригласишь даму? – задала она вопрос, полный скрытой угрозы и коварства.

Но я понимал ее игру. А то, что она пришла не с миром, а с мечом и хочет воспользоваться моей неопытностью, отчетливо осознавал и прямо-таки чувствовал кожей. Она была смертельно опасна. Я бесцеремонно разглядывал красавицу, стараясь не подавать виду, что пребываю в растерянности, и находил ее очень сексуально привлекательной. Стараясь быть учтивым, со всем великодушием, какое мог только собрать на тот момент, я поклонился.

– Почему же, прекрасная Беота. Пообещайте, что никогда не будете мне делать зла, и милости просим. Вы всегда будете желанным гостем.

Я видел, что сестра Рока не смогла сдержать своего разочарования.

– Ты, человек, требуешь невыполнимого. Боги не люди, они не дают невыполнимых обещаний. Я обещаю, что сейчас не буду тебе вредить. Это тебя устроит?

В ее словах чувствовалось раздражение, которое она пыталась сдержать. К чему бы такая щепетильность? Что такого во мне теперь есть, что заставляет ее лично прибыть ко мне и напроситься в гости? Неужели я становлюсь равным этим зажравшимся божкам и они это признают? Вот это да!

– Еще пообещайте, что не будете ко мне сексуально приставать и предлагать мне на вас жениться, – невинным голосом предложил я. Я ее не дразнил. У меня в голове рождались такие мысли, и я их озвучивал без всякого смущения.

Беота замерла на мгновение, оторопело уставившись на меня.

– Ну ты и наглец, человек! Я теперь лучше понимаю своего брата, которого обеспокоило твое появление. – Она сделалась величественной и произнесла: – Обещаю не вредить, не приставать сексуально. Не буду предлагать себя в жены во время этой нашей встречи. Это все?

– Без сомнения! – передразнил я ее пафос и, приосанившись, выставил ногу вперед. – Прошу вас, несравненная Беота, любезно посетить мое убежище, где оскорбленным чувствам есть уголок.

Вот так, изображая радушие, я разрешил ей ступить на мою гору. Сам же в это время пребывал в крайнем удивлении. У меня есть своя гора! В каком-то высоком плане бытия! С ума сойти!

Понимая, что нельзя заставлять даму стоять, пожелал два кожаных кресла. Следом решил расщедриться на красивый удобный столик. Если можно не строгать и не клеить, почему бы не воспользоваться таким даром. Захотел и получил.

Беота как ни в чем не бывало уселась, поправила что-то вроде короткого платья, которое свободными складками легло на колени, открыв их мне на обозрение, и подняла на меня свои обворожительные глазищи. Я встретил ее взгляд, и улыбка стала сходить с моего лица. Я просто тонул в ее умопомрачительных глазах и пытался найти спасение, понимая, что противостоять им не в силах.

– Гадина! Она пытается тебя обворожить! – взорвалась негодованием Шиза.

А я ухватился за кинутый ею спасательный круг и выплыл. Теперь, держась за него, мне было наплевать на потуги Беоты меня околдовать. Я стал самим собой, циничным и насмешливым.

– Ай как нехорошо, – укоризненно покачал я головой. – Ведь обещали не вредить, уважаемая Беота. Тому, кто вел затяжные бои с Маргаритой Павловной, ваши чары нестрашны.

Чернокожая красавица ни капли не расстроилась и улыбнулась.

– Я просто тебя проверяла. Вы, мужчины, часто говорите не то, что думаете. Но ты действительно не подпал под мое обаяние. И кстати, кто такая Маргарита Павловна?

– Это то, что получается с возрастом из молоденьких девочек, облеченных чрезмерной властью, когда они ею неразумно пользуются, – обтекаемо ответил я.

Она улыбнулась еще раз. Я замолчал и тоже стал улыбаться. Вот что ей, небожительнице, у которой нет помощников, а есть только рабы, понадобилось от меня – простого смертного? Она не поленилась, обуздала свою гордыню и пожаловала сюда, как только я появился. Это было странно. И в ее доброжелательство трудно было поверить, Можно подумать, она признала меня равным? Навряд ли. Для этого должна планета перевернуться, чтобы сбросить ее с вершины на грешную землю, и даже тогда она не сразу сообразит, что ничем не лучше других.

– Я не буду с тобой юлить, мальчик, ты умудрился по недоразумению занять не свое место. Но я лично не против. Я даже вижу в этом кое-что положительное для всех. Рок поумерит свои амбиции и будет занят всецело тобой. Он постарается скинуть тебя отсюда. Поверь мне, я хорошо знаю своего брата, он обязательно это сделает. А вот я… – Она выдержала театральную паузу. – Я могу помочь тебе удержаться.

Она, по всей видимости, ожидала, что я с радостью отвечу: «Да, тетя Беота! Это было бы прекрасно и даже здорово!» Но я молчал и внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения. Она начала этот разговор, поэтому я был уверен, что продолжение последует. И я оказался прав. Не дождавшись от меня реакции, она спросила, не скрывая недовольства:

– Так что скажешь?

Я пожал плечами:

– Рок дядька нормальный. Он мне не угрожает. Но если вы беспокоитесь за меня, то, пожалуйста, помогайте.

Теперь она смотрела, не скрывая своего отношения ко мне. В ее взгляде читалось пренебрежение и досада, что она вынуждена со мной общаться как с равным.

– Не за просто так, человек. – Последнее слово она выделила, напитав его уничижением, показав разницу между ней, богиней, и мной смертным. – Ты будешь передавать мне свою благодать от верующих в тебя, а я обещаю защиту и покровительство. И быть может, когда-то я подумаю взять тебя в мужья.

Шиза всполошилась не на шутку.

– Даже не думай заключать с ней соглашение! Она десять раз обманет и двадцать раз предаст! – И тут же вынесла свое определение Беоте: – Редкая сволочь.

Но я смотрел на дамочку с интересом. Выходит, эта самая благодать, что так неожиданно вознесла меня, многое значит для божков. Надо будет с этим разобраться. Мне пригодятся дополнительные возможности выжить и победить многочисленных своих врагов.

– Давайте кое-что проясним, несравненная Беота. Вам от меня лично нужна благодать? Я правильно понимаю?

– Совершенно верно. Я смогу ею распорядиться несравненно лучше для нас обоих. В этом ты мне поверь. – Она подумала, что я заглотил наживку, и снова стала обворожительно улыбаться.

Понять ее было нетрудно. Кто я и кто она в ее понимании. Она – рожденная от Творца, и я – мелкое недоразумение, возникшее на ее пути. Короткоживущий сморчок, которым она без особых затей хотела воспользоваться. Уловив ее настрой, я решил это обратить в свою пользу. Мое расслоенное сознание заработало так быстро, как никогда не работало. Я захотел сделать невозможное: поместить ее планы внутрь своих. Но это было трудно. Чертовски трудно. Предстояло правильно подвести ее к нужному решению, не дать времени подумать и четко сформулировать свою мысль. Нужно будет соблюсти все тонкости и правильно расставить акценты в разговоре, чтобыона не смогла заподозрить меня. Я рисковал. Но, поймав кураж, отступать не хотел.

– Но у меня лично благодати ничтожно мало или совсем нет, как быть с помощью и защитой? Вы будете ее тоже отмерять такой же мерой? – Я застенчивой улыбкой ответил на улыбку акулы и тут же услышал, как возмутилась Шиза:

– Ну куда ты лезешь? Разве не видишь, что она тащит тебя в ловушку! Остановись, ненормальный!

Но на ее вопли я не обращал внимания. Она, словно Премудрый пескарь, готова была зарыться в норку и не высовываться. По принципу «как бы чего не вышло». А меня подогревал охотничий азарт и желание узнать побольше о моей визави. Я видел ее слабость в презрении ко мне, а значит, к недооценке и хотел этим воспользоваться.

– Ты прав, у тебя действительно ее мало. – Она произнесла это спокойно, с малой толикой пренебрежения, которое якобы хотела скрыть, но не смогла. Так, чтобы я почувствовал свою неполноценность, но в то же время не обиделся. – Но я великодушна и готова предоставить тебе максимальную помощь и защиту.

– Спасибо. – Я не юлил и где-то даже чувствовал благодарность, которую она уловила. – Нечасто ко мне в гости захаживают боги просто так, поболтать и предложить помощь, – продолжил я. – Последний раз это был Рок.

– И что хотел от тебя мой брат?

Она видела, что я говорю правду, ее самоуверенность дала трещину, и я ее расширил.

– Просил не помогать ему. – Я отвечал задумчиво, даже рассеянно, делая вид, что размышляю над ее предложением. На самом деле я отбивался от Шизы. Та решила спасти неразумное дитятко от пагубного шага. Мне стоило большого труда не обращать внимания на ее потуги. Беота, наблюдая мою внутреннюю борьбу, приняла это на свой счет и не ждала подвоха с моей стороны. – Понимаете, – продолжил я развивать тему, стараясь вывести ее к нужному для меня результату, – у нас, у людей, говорят: доверяй, но проверяй.

И поморщился, потому что неугомонная Шиза, мешая мне, продолжала крутить свою пластинку. Я видел через Лиана, как она заламывала руки и переходила от ругани к мольбам и обратно. Тоже обещала мне свою любовь и помощь во всем. Так что я вынужден был отправить ей смайлик с завязанным ртом, давая понять, чтобы она замолчала и не мешала.

– Хотелось бы более четко понять, о какой помощи и защите пойдет речь. Давайте уже перейдем к конкретике. – Я перестал натянуто улыбаться и серьезно посмотрел на нее.

– Я не против. Ты мне…

Я остановил ее взмахом руки:

– Со мной все понятно. Я отдаю вам свою личную благодать, ничего другого у меня нет. Вопрос в том, что получу взамен, кроме обещаний.

Беота встретила мой вопрос снисходительной улыбкой.

– За твои крохи благодати, что вообще-то в самом деле ничего не значат, ты получишь мое покровительство. Я установлю у твоей горы свой знак. Любой желающий свергнуть тебя грубой силой будет с этим считаться. Это укажет агрессору, что мы в союзе. Этого тебе будет достаточно.

Я задумался. Иду по лезвию – и страшно, и отступать не хочется. О моем плане не догадывалась Шиза, но могла догадаться Беота. Все, что мне нужно, обрабатывалось на десяти слоях, и уследить за моими выкладками неспособна ни та ни другая. Только я могу все собрать воедино. Теперь нужно правильно сформулировать наш союз. В этом вся фишка. Я пытался продать воздух, выдавая за товар.

– Вы хорошо знаете, что я новичок среди вас, несравненная Беота. Меня обмануть очень легко. Что помешает вам в любой момент убрать свой знак и подставить меня под удар?

К ее чести, красавица была терпелива. Она понимала мои затруднения и отвечала подробно и обстоятельно, не насмехаясь надо мной.

– Договор, заключенный здесь, можно расторгнуть только с обоюдного согласия. Или указать на этот случай возможность компенсации, выраженной материально. Какую ты хочешь компенсацию? Деньги? Власть в какой-то стране? Моих девочек в гарем? – Она изобразила усмешку уголком рта.

И в самом деле, что, по ее мнению, нужно смертному? Мирские блага и удовольствия.

– Это меня не интересует, – отмахнулся я. – Но хотелось бы знать вот еще что. Что я вам дам за разрыв соглашения со своей стороны?

– Хороший вопрос… – Она задумалась. – Ты, кажется, был неуязвим для ножа на жертвеннике, вот и расскажешь мне эту тайну. – Беота заглотала крючок. – А что нужно тебе, мой смертный?

– Вы отдадите мне треть своей благодати, прекрасная Беота.

Она потеряла свой игривый настрой и подалась вперед.

– Ты с ума сошел! – Она прожигала меня взглядом, но я оставался невозмутим.

– Из этого следует, что вы решили меня обмануть. Так?

– Нет, не так, – ответила она, успокаиваясь. – Но ты запросил слишком много. Пять процентов, и все.

– Помилуйте, уважаемая, мы не на рынке, к чему этот торг. Тем более что, укрепившись, я могу претендовать на роль вашего супруга, и тогда все вернется вам, если у нас сладится, конечно. Вы ничем не рискуете, а я всем, доверяя вам свою судьбу и саму жизнь.

При упоминании мной возможности нашего брака у нее, казалось, заболели зубы. Она скривилась, не в силах справиться со своими чувствами. На миг ее лицо превратилось в уродливую маску, но тут же обрело прежнее выражение.

– Десять процентов, и все, больше не проси, – заявила она.

– Я не прошу, божественная Беота. Мы ведем переговоры и должны прийти к взаимному компромиссу. Вы более опытная, чем я, и, согласитесь, я должен, понимая всю ответственность, подстраховаться. Для вас двадцать восемь процентов – это капля в море.

– Капля в море? – Беота начала гневаться. – Я могу развернуться и уйти, если мои очень щедрые предложения не найдут понимания в твоей… – Она подумала и решила лишний раз не оскорблять меня. – Голове.

– Мне будет очень жаль, Беота, – притворно вздохнул я. – Но это будет ваш и только ваш выбор. Не мой. Мне останется лишь смириться с обстоятельствами и ждать, что кто-то еще захочет заключить со мной подобное соглашение.

Я почувствовал приближение еще кого-то, и она это почувствовала тоже.

– Ладно. – Беота обожгла меня взглядом. – Двадцать пять процентов с моей стороны, и ты в случае отказа от соглашения станешь моим вечным рабом. – Она, сузив глаза до щелок, уставилась на меня в упор.

Я видел, что она спешит, и понял: пора.

– Только из большого к вам уважения и отдавая дань вашей красоте, я могу согласиться на столь ущемляющее меня условие. Но слов договора я не знаю и прошу вас произнести свою часть, а вторую произнесу я, следуя вашим словам.

Беота передернула красивыми обнаженными плечами. Она вообще была одета, на мой взгляд, слишком смело и даже легкомысленно. На голом теле короткая туника, больше открывающая, чем скрывающая ее прелести. С другой стороны, ее красота была лучшей одеждой из всех одежд, имеющихся в этом мире. А может быть, и в других мирах тоже. Еще я заметил ее сходство с Ильриданой. У меня закралась мысль, что она создала дзирдов из своего генетического материала. Но поразмыслить над этой темой мне не дала Беота, которая нараспев стала произносить:

– Я Беота, богиня этого мира, даю свое покровительство владетелю этой горы Худжгарху. При одностороннем разрыве этого договора по моей инициативе обязуюсь выплатить неустойку в размере четверти запасов своей благодати. Создатель тому свидетель.

Она по-ястребиному посмотрела на меня, прицениваясь как к добыче, и я понял, что обратной дороги уже нет. Выдохнул, мысленно произнес: «Ну, пан или пропал» и начал свою клятву.

– Я тоже вступаю в данное соглашение и обязуюсь отдавать свою благодать богине Беоте. Если разорву соглашение, буду ей вечным рабом. Барон Ирридар Тох Рангор. Создатель этому свидетель. – По мере того как я говорил, Беота качала головой, она даже качнула ею после слов «барон Ирридар Тох Рангор».

В небе раздался удар гонга, и прозвучал голос:

– Клятвы приняты!

Удалось! Я ощутил, что нечеловеческое напряжение отпустило меня. Все уже позади. Я сидел смирно, ожидая реакции богини. И она последовала.

– Идио-от! – вскричала она. – Не барон, недоумок! А дух мщения Худжгарх!

Она вскочила, мгновенно посерев, и, растопырив пальцы рук, как ведьма в фильме «Вий», пошла на меня. Наверное, чтобы выцарапать мне глаза, подумал я, отстраняясь как можно дальше.

– А какая разница? – Я изобразил искреннее удивление. – Ведь это я, барон Ирридар Тох Рангор, нахожусь в образе Худжгарха.

Но мои слова не произвели на нее никакого впечатления, она напоролась на невидимую стену, разделившую нас, и стала осыпать меня проклятиями. В ответ я только пожимал плечами и горестно вздыхал.

– Кто ж знал! Кто ж знал, несравненная Беота! – Я повторял это много раз, на разные лады, с разными интонациями, показывая всю глубину постигшего меня огорчения.

Не сумев до меня добраться, она закричала, не в силах сдерживать охвативший ее гнев:

– Давай, негодяй, новую клятву!

Я кинул взгляд на разбушевавшуюся женщину. Она топталась у невидимой преграды, не в силах ее преодолеть. Ее самолюбию был нанесен весьма болезненный удар. Сейчас она ничем не походила на богиню. Больше напоминала обманутую торговку рыбой, которой вместо пяти рублей подсунули раскрашенную бумажку. Такие ругательства из ее уст невозможно было представить минутой ранее. Но теперь она не сдерживалась и проклинала меня на чем свет стоит. Я чувствовал, что вместе с ней была ошарашена не меньше, а может, даже больше, чем Беота, моя совесть и советчица Шиза. Та сначала впала в коматозное состояние, испытав культурный шок от случившегося. Она осмысливала проделанное мной и не могла поверить, что я смог обмануть богиню.

– Это невозможно! – наконец смогла произнести Шиза.

Но я ее не слушал, я обратился к Беоте:

– Сожалею, милая Беота, но на сегодня клятвы закончены. Мне бабушка говорила, что больше одного раза в день клятвы давать нельзя, а то Бога прогневишь. А она была верующей, так что я ей верю. Но если вас что-то не устраивает, можете разорвать договор. Или приходите лет через сто.

Того, что произошло дальше, я немного испугался. Беота превратилась в бушующее пламя, ударилась о стенку, разделяющую нас, дико закричала и полетела стремительно вон. Ее выбросило с горы, и я видел, как она, вращаясь словно пылающий шар, стала исчезать вдали.

– Ты думаешь, что самый умный? – вклинилась в мои мысли Шиза. – Породил могущественного врага и празднуешь победу? А ты подумал, что будет дальше?

– Остынь, Шиза. Она и так враг. Забыла, что ли, как она положила меня на жертвенник? Только теперь красавица перехитрила саму себя. Идя стричь овец, надо помнить, что можно вернуться стриженым самому. Это у нас такая земная мудрость. Запоминай. Когда станешь семечкой, вспомнишь и поблагодаришь меня. А мне на том свете будет приятно. Я ведь спросил ее, хочет ли она благодать от меня лично, и она согласилась. Я вел разговор от имени барона Ирридара Тох Рангора. Творец свидетель, что все так и было. Каждый получил что хотел. Я не отказываюсь давать ей благодать, идущую к барону.

– Так ее же нет! – воскликнула Шиза. – Ты отдал ей то, чего нет.

– Нет, – согласился я. – Но я ее тоже об этом предупредил в разговоре, чтобы он знала, на что шла. Я с ней был честен. А что она сама себе надумала, мне неведомо, я не в состоянии подсмотреть ее мысли.

– Доволен?

– Не знаю, детка. Не прочувствовал еще. Ты глянь своим взором, там где-нибудь стоит ее метка? Я что-то не вижу.

– Стоит!

– Вот и славно. Ты чувствуешь чье-то присутствие? Кто-то ходит кругами вокруг горы и не решается показаться. Странно, не находишь? Не успели мы обзавестись горой, как к нам зачастили гости. – Я заглянул вниз, но там были только облака. Что происходило ниже, моему взору было недоступно. – Эй! Эй! Там внизу! Отзовись! – крикнул я, и мне в ответ вернулось эхо:

– Э-эй… Отзовись!..

Мне стало смешно.

– Это ты, большой ух? – крикнул я.

И снизу вернулось:

– Большой у-ух… у-ух…

Я погрозил пальцем темным облакам. Вот ходит же кто-то, бродит и чего-то ждет. Чего? Шпионит или готовит нападение? Поискать, что ли, чего-нибудь, чтобы бросить вниз. Я огляделся, но на поверхности вершины, как назло, не было ни одного камешка. Не кресло же бросать. Я похлопал по сумке, что висела на боку, пытаясь найти что-нибудь, чем можно запулить вниз. Как на беду, все было нужное. Я огорченно почесал в затылке. Высокий называется, даже бросить нечем.

И как всегда в трудные минуты, на меня нашло озарение. А зачем бросать? У меня тут с собой три агента-бездельника. Пусть слетают и разведают, кто там прячется. Мое настроение улучшилось, и я скомандовал. Так скомандовал, аж самому понравилось. Четко, по-молодецки. Как командовал с задором, будучи молодым лейтенантом:

– Магистр! Агентов на построение!

Из сумки недовольно выплыли три духа и тут же замерли, словно они стали памятником самим себе. Застыли неподвижно в нелепых позах, устремив пустые глаза в бесконечность, и даже змеи Рострума, ранее безразличные ко всему, раскрыли пасти в немом удивлении и вытаращили свои глаза-бусинки. А выражение лиц моей троицы я вообще передать не могу. Нет таких слов.

– Магистр, если вы не хотите закончить свое «бренное» существование в виде скульптурной группы, то соберитесь и приведите своих бойцов в надлежащий вид.

Рострум бухнулся на колени, за ним мгновением позже упали мастер и мессир.

– Владыка, не гневайся! – закричали слаженно три глотки. И, удивив меня еще сильнее, затянули торжественную песнь:

Я, сбитый с толку, смотрел на поющих. Смотрел на их иллюзорные лица. Они были полны торжественности и благолепия. Пели они слаженно, как будто это были не гуляки-пропойцы, к которым я относился с опаской, а солисты ансамбля внутренних войск. Мне даже пришлось дождаться конца песнопения. Как я по своей наивности поначалу предположил. Но не тут-то было. Закончив хвалебную песнь о каком-то великом храме, они затянули про героя, который сразил врагов и взошел на святую гору, став равным великим героям прошлого. В голове промелькнула кощунственная мысль: неужели это про меня?

– Ух ты! – воскликнула Шиза, не дав мне додумать дальше и помечтать. – А благодати прибавляется! Не мешай им.

– Мне-то что, счетовод благодати, – ответил я ей и махнул рукой. – Пусть поют. Сразу видно, в свое время были личности творческие и талантливые.

Мне ничего не оставалось делать, как снова усесться в кресло и дослушать до конца этот концерт. Мои духи, оказывается, знали множество псалмов и, пока не пропели их все, с колен не встали. А когда встали, подлетели ко мне.

– Приказывай, владыка, все исполним! – Их лица выражали полный восторг, переходящий в экстаз, а в глазах горел огонь религиозного фанатизма. Даже змеи в глазах Рострума не шевелились, подобострастно вытянувшись во фрунт.

Я проникся их энтузиазмом и подобрел. Не такие уж они беспутные эмигранты в мире живых. Вот могут же и добрые дела делать.

– Ну, если напелись, тогда марш вниз, и посмотрите, кто там бродит. Потом сообщите мне. – Зная их непосредственность, строго предупредил: – Только смотрите, никаких действий самостоятельно не предпринимайте!

Они снова под моим взглядом, как под взглядом горгоны Медузы, превратились в окаменелые статуи. Несколько мгновений так простояли, и Рострум совсем обычным голосом нагло заявил:

– Этого сделать мы не можем. Ты, владыка, сам сходи.

Услышав ответ магистра, я открыл рот. Оглядел троицу и, словно говоря сам с собой, сказал:

– Что-то часто я на этой горке удивляться стал. Оказывается, «все исполним» – это значит послать меня самого сходить разузнать. Ты это слышала, Шиза?

– А чего непонятного? Они здесь потому, что ты их сюда привел с собой. Будучи не живыми, а духами, они имеют знание об этом месте и о тебе. Но ты для них сейчас не барон, а дух мщения Худжгарх – высокий дух, и они, чувствуя его власть, готовы ему служить. Но здесь, на высоком плане, они дальше площадки уходить не могут. Это не в их силах.

– Не в силах, значит… – Я задумался. – Тогда пусть поют. А то я их знаю, начнут бездельничать и обязательно какой-нибудь катаклизм устроят. Значит, так! – строго произнес я командирским голосом, заставив троицу обратить на себя внимание. – Приказываю петь! Что вытаращились? Исполнять!

И мое трио все так же восторженно и слаженно, видимо от наслаждения закрыв глаза, запело. Я подозревал, что змейки тоже пели, так как видел, что они разевали пасть. Но, может, это было только лично мое видение того, что происходило. А они на самом деле были просто поражены тем, что их вознесли на гору. Или им не хватало кислорода… Кто их разберет, тут все было внове для меня.

Курама не оглядываясь уходил от Рока. Он спешил. Как только он узнал, что в землях брата появился конкурент, так сразу же стал в уме выстраивать новую стратегию своего возвращения. Появление новой силы нарушало прежний сложившийся баланс и в его понимании сулило ему большие выгоды. Во-первых, это отвлекало брата от его персоны. Зная Рока лучше своей сестры, он иллюзий по поводу его действий не питал. Рок только внешне производил впечатление простого и надежного хранителя законов Творца. Но Курама, внимательно следивший за ним, видел, как тот из столетия в столетие подменял собой Творца для смертных, становясь для новых поколений разумных Отцом всех живущих. И тогда он возмутился. А чем хуже он или Беота?! Почему он, Курама, не может быть главным богом? Имея четкий продуманный план, он отправился к сестре. Вел работу тонко. В ходе простых задушевных бесед намеками и недосказанными фразами стал внушать ей присмотреться к старшему брату. Затем, когда она была готова к прямому разговору, стал убеждать ее не верить Року. «Смотри, Беота, – говорил он. – Рок наполняет себя благодатью, которую положено отдавать Творцу, а тому она нужна, чтобы он мог созидать и дальше. Но Рок ворует ее. Если так будет продолжаться и дальше, он один станет бессмертным, а мы умрем». Беота была девочкой умной и вскоре, ничего не говоря и не объясняя, скрылась.

Через несколько столетий она объявилась уже богиней, создавшей себе народ, и безграничная власть Рока была поколеблена. Это был первый успех Курамы в необъявленной войне против старшего брата. Окрыленный достигнутым, он стал посылать своих эмиссаров в мир Сивиллы. Курама давал им свою силу, и они мало-помалу стали соблазнять людей и лесных эльфаров служить ему. Тогда-то Рок увидел, что, используя человеческие страсти, безмерную жажду денег и власти, Курама добился успеха. И, чтобы пресечь его деятельность, Рок создал орден Искореняющих и стал выжигать его агентов по всему материку. Но Курама глядел дальше, чем предполагал Рок. Он затеял это вторжение демонов для отвлечения брата от главной цели своей операции, которая по глупости Беоты окончилась крахом. Он предложил ей план, как избавиться от гномов, которые не признавали ее власть, и провел обряд обращения в городе дворфов. Жители города стали превращаться в монстров. Конечно же он имел и свою скрытую цель – уничтожить влияние Рока на архипелаге и подчинить строптивую девчонку. Уничтожив гномов, чудовища стали бы нападать на ее города и тем самым ослабили бы ее. Но тут Беота нанесла удар первой. Она раскрыла заговор среди жриц, которые переметнулись к Кураме, и, не пожалев силы, вышвырнула его вон, в Инферно. А там потерявший разум от унижения и гнева из-за того, что у него украли победу, которая была так близка, ослабленный гордыней Курама хватанул энергию из сердца мира, и его оболочка мгновенно сгорела. Остался только дух, вместивший его сознание. Его мятежный дух, не желая смириться с участью, рыскал по подземельям и угасал. Мольба к брату и сестре осталась без ответа. Он выжил и смог так долго продержаться только благодаря тому, что опомнился и стал бережно расходовать благодать своих поклонников. Но за это время Рок разрушил его власть в Инферно, а живительная река благодати превратилась в пересохший ручеек. И вот неожиданно некто ему неизвестный стал нечаянным его помощником на возрождение. Это тот самый шанс, что так долго ждал Курама.

Он должен встретиться с этим новичком. Он расскажет ему, как выжить. Откроет ему тайны. Научит и станет незаменимым наставником. А потом… потом… Курама остановился. Ему срочно надо было выйти на верхний слой, а это требовало повышенного расхода такой нужной ему сейчас благодати.

Черный демон стоял у подножия горы и смотрел на облака, которые окутывали ее вершину.

Высоко забрался щенок, с раздражением подумал он. Оценивающе прикинул расстояние, помахал крыльями, примериваясь к полету, и решил подниматься с их помощью, не тратя благодать. Он с силой взмахнул ими. Черные, не до конца развившиеся перепончатые крылья часто захлопали, захватывая воздух, и он тяжело оторвался от земли. Крылья подпитывались магической энергией хаоса, но тут его было ничтожно мало. Курама почувствовал, как ему трудно подниматься. Он напрягал все свои силы, мышцы сводило болью, дыхания не хватало, но он, движимый непреклонной волей, отступать не хотел. Черный демон часто отдыхал, уцепившись за голые отвесные скалы, а затем снова упорно взмывал вверх, заглатывая пастью воздух и проклиная неизвестного выскочку, до которого так тяжело добраться. Его грудь ходила ходуном, дыхание вырывалось с громким хрипом, словно там у него внутри были старые кузнечные меха из рассохшейся кожи.

В один момент, когда он отдыхал, над ним, мимо него пролетела сестра, пылая как алхимическая бомба и вопя так, что ее крик далеко разлетелся по горам, сопровождаемый множественным эхом.

Курама от неожиданности ослабил хватку и сорвался вниз. Он судорожно замахал крыльями и остановил падение. Он снова припал к отвесной стене, пытаясь унять рвущееся наружу сердце, и уже по-другому стал оценивать чужака. Ему предстояло обдумать и верно оценить то, что он увидел. Но трезво оценить происшедшее, сделать верные выводы ему не удавалось. Впав в когнитивный диссонанс, он мыслями бродил по замкнутому кругу своего былого опыта, не в силах вырваться из западни, куда засунуло его извращенное сознание. Он размышлял, что могло произойти там, на вершине горы. Его сестра напала на чужака и не смогла с ним справиться? Но тогда это могучий чародей, который смог вышвырнуть богиню. Но вот этого как раз и не могло быть. Если бы в мире появилась такая могучая сила, ее бы ощутили все.

Но он не ощущает присутствие сильного чародея. Нет сопровождающего его разлива волн могучей ауры власти, как у Беоты и Рока. Тогда что? Что могло вышвырнуть Беоту как щенка? И опять его мысли возвращались к тому, что только могучему чародею, который многократно сильнее сестры, такое под силу. Но его нет! – кричало все его существо.

Он думал и не находил выхода своим мыслям, зациклившись на ее феерическом полете. Но это тоже грело его душу, и он был благодарен чужаку за то, что тот позволил ему насладиться этим красочным мгновением.

Нет, надо обязательно помочь ему. Решимость Курамы добраться до вершины окрепла, и он с новыми силами замахал крыльями. Душа Курамы звенела от предвкушения встречи. Там звучали фанфары, возвещая о его будущем триумфе. Увлеченный своими мечтами о возрождении былого могущества, он не сразу услышал громкий свист, раздавшийся сверху. Он запоздало с удивлением поднял голову, увидел что-то большое, вылетевшее из туч, но не успел что-либо предпринять. Это что-то большое и темное, разрывая воздух, с громким шумом падало на него сверху.

Он растерянно моргнул раз. И на второй это что-то с огромной силой врезало ему по голове, застряло на рогах, оглушило и, повергнув на несколько мгновений в бессознательное состояние, вместе с ним рухнуло вниз. Курама падал и не осознавал это. Он был раздавлен, дезориентирован и не сразу стал приходить в себя. А когда обрел способность разобраться в ситуации, он увидел близко землю и с отчаянным криком «му-у!» врезался в нее. На поверхности земли остались торчать только рога с нашпиленным на них столом…

Я сидел в кресле и размышлял над тем, как можно использовать свалившиеся на меня возможности. Несколько в стороне от меня трио «Веселые ребята» проникновенно занималось духовными песнопениями.

Если бы они были так же мудры, как талантливы, это было бы совсем хорошо, подумалось мне. Духи, разбирающиеся в местных реалиях лучше меня и Шизы, могли бы стать неплохими советниками. Вот бы прибавить им мудрости и выбить всякую дурь из головы. Я представил их как половички, из которых палкой выбивают пыль вместе с глупостью. От увиденной картины мне стало смешно, а моим агентам-спецназовцам нет.

Чья-то могучая длань схватила за шиворот каждого из троих, небрежно встряхнула, и они превратились в коврики с живыми мордашками, испуганно и удивленно вращающими глазами. А затем другая кисть с молотом стала выбивать из них даже не знаю что. В этот момент я только мог удивляться размеру пылебойки и клубам пыли, разлетающейся от них. А они орали при каждом ударе и пытались продолжать петь. Наконец до меня стало доходить, что вместе с дурью им могут этой железякой выбить и мозги, если они у них есть, конечно. Я поспешил развеять получившееся волшебство.

Они вновь были самими собой. Только взъерошенные и пришибленные, как нашкодившие коты после взбучки.

Рострум встряхнулся, прекратив стонать и изображать пение, поднялся с колен и, заметив, что мастер с мессиром с немым вопросом в глазах посмотрели на него, тихо произнес:

– Продолжайте петь.

Он, колыхаясь и периодически теряя форму, подошел ко мне.

– Какого рода, владыка, тебе нужен совет? Мы готовы предоставить всю имеющуюся информацию.

Меня взяла оторопь, я даже оглянулся, может, еще кто видит вежливого и трезвого Рострума. Но я был один и мне не с кем было поделиться радостной новостью.

– Скажите, магистр, что это за место и как его можно обустроить?

– Это? – Рострум огляделся. – Ты что, не узнаешь места, где расположен твой духовный град, владыка?

– Не узнаю. Рострум, может, вы мне напомните? Или снова пошлете меня самого исследовать сей объект? И кстати, города я тут не вижу.

– А его тут и нет, – отозвался нимало не смутившись, Вальгум Рострум.

– Да-а? Опять двадцать пять, – сокрушенно вздохнул я. – Как же с вами бывает сложно. Думал, что вы поумнели. Но, к моему огорчению, все осталось по-прежнему.

– Может, я неправильно выразился, – со стоическим терпением ответил магистр. – Города еще нет, но вам нужно его построить. Чтобы предварить ваши вопросы, я продолжу. Город можно построить, используя божественную субстанцию, которая скапливается на вершине. Если ее оставить просто так, то она будет привлекать внимание других владык и они ее заберут силой. Вершину можно заселить духами, что живут в вас. Они будут приносить вам эту божественную энергию, которая зовется среди людей благодатью, и строить ваш город силы. Охранять и защищать его.

– Примерно понятно, Рострум. Беру свои слова обратно, вы все же поумнели. А скажите мне, они будут брать для стройки ту благодать, что наработали другие?

– Совершенно верно.

– Хм. А не проще сделать так, чтобы они сначала создали благодать, а потом ее потратили на строительство? – Во мне неожиданно проснулись деды и стали строить планы с учетом своей обычной жадности.

– Можно и так, владыка, – ответил Вальгум, – но тогда многие из них умрут от голода.

– Да-а? – В последнее время это слово часто звучало в моих устах. – Почему?

– Им нужна энергия для жизни, а если они ее будут тратить на строительство, то ослабнут и растворятся в эфире. Это окончательная смерть.

– Надо же! А сколько они могут без подпитки жить и трудиться? – У меня забрезжила идея, как можно продуктивно использовать ресурсы. Пока только робкие наметки, но я всегда считал, что конец дела лучше, чем его начало.

– Трик или чуть больше. – Рострум был спокоен, как египетский сфинкс или как дворецкий английского лорда, каких я видел в фильмах.

– Тогда сделаем так. Духи-кибуцьеры будут работать вахтовым методом, разделим их на два отряда. Одни будут десять дней собирать благодать и воздавать хвалу Худжгарху. Потом десять дней строить город. – Я замешкался. – Вот только архитектурного плана у меня нет.

– Это необязательно, – пренебрежительно отмахнулся мой «дворецкий». – Расскажите мне о своих пожеланиях, и мы приступим к разработке плана города.

– Я бы с радостью, Рострум, только не знаю, чего желать. Может, у тебя есть уже готовые предложения?

Ну в самом деле, как должен выглядеть город на горе? Как крепость? Как поселок? Или культурный центр? Откуда мне было знать, как выглядят города высоких. Судя по представлениям викингов, это один большой бордель с девками, выпивкой и обилием жратвы. Но мне такого и даром не надо.

Мои размышления Рострум вежливо не перебивал. Он дождался, когда я обращу на него свой милостивый взгляд, и тут же развернул взявшийся прямо из воздуха буклет. Ну прямо фокусник. Затем так же спокойно и аргументированно стал объяснять проекты.

Суть я понял. Если не вникать в подробности, то существует несколько планов бытия. Я нахожусь на среднем уровне высшего плана, и моя гора выросла из молитв верующих, создающих некую эфирную субстанцию, что зовется благодатью. Она аккумулируется на верхушке и дает рост горе. Но она является также лакомым кусочком для других высоких персон. И если ее не защищать, то хитрые дяди и тети захватят гору здесь, а на земле перехватят управление верующими. Поэтому все строят крепости, чтобы успешно выдержать осаду, пока владыка не придет и не прогонит супостата.

Как человек прижимистый и лишенный страсти к роскоши, не желающий тратить столь ценный продукт верований своих свидетелей на всякие «нехорошие излишества», как выразился Трус в фильме «Кавказская пленница», я вычеркнул все эти излишества. Облицовка мрамором, фонтаны и статуи, роскошные сады и слуги, театр для услады очей и слуха владыки, вместе с красотками, которые могут развратить Худжгарха и мой народ. Все функционально и строго в стиле минимализма. Стены из необработанного камня. Пулеметы на вышках и минометы в капонирах. Остальное под жилища и склады. Городской парк культуры и отдыха не поместился, зато улицы будут засажены фруктовыми деревьями и везде будут газоны. С аккуратными грядочками овощей и зелени.

– Для начала сойдет, – вынес свой вердикт Рострум. Он убрал буклет, поклонился и предложил: – Владыка, выпускайте жителей из телесного сосуда.

Опа! Я скривился. Значит, здесь Ирридар только безымянный телесный сосуд – вместилище для духов! А Рострум, не обращая внимания на мои душевные терзания, продолжил:

– Для повышения количества благодати нужно, чтобы вы подготовили пророков, наделили их силой и отправили проповедовать о вашем могуществе, привлекая новых последователей учения Худжгарха.

Я, честно признаться, прибалдел, услышав новости о самом себе.

– А что, уже есть такое учение?

– А как же! – воскликнул Рострум. Мне показалось, он даже удивился моей неосведомленности. Впервые его невозмутимость дала трещину, а в змеиных глазах промелькнула растерянность. Как это так, владыка не знает учения, которое насаждает кровью и потом. Или жертвами! – промелькнула у меня крамольная мысль.

Пока Вальгум размышлял над моим вопросом, я почувствовал явное присутствие чужого. Он незримо излучал волны каких-то сложных эманаций, и они мне доставляли беспокойство. Кто это и что ему надо? Для чего он подбирается тайком и что хочет осуществить? Его привлекает моя благодать и он надеется захватить меня врасплох? Я начал злиться. Они что, в самом деле думают, что обманом, как Беота, или проведя диверсию смогут внезапно напасть и захватить мою гору? Ага, разбежался. Что ко мне попало, то для других пропало. Ну сейчас я покажу очередному претенденту, что я кое-что значу!

– Рострум, подождите, – остановил я магистра, пытавшегося объяснить мне мое учение. – Мне нужно срочно решить вопросы безопасности.

Я встал, схватил стол и, сопровождаемый все тем же невозмутимым Вальгумом, решительно направился к краю горы. Я шел, ведомый внутренним локатором, как по стрелке компаса, уверенно ориентируясь на источник беспокойства. Прицелился и с силой бросил тяжелый стол вниз. Он ухнул в гущу туч, а я прислушался. Пару мгновений спустя раздался громкий стук и еще через пару мгновений громкое:

– Му-у!

Я отпрянул от края. Это что получается? Я только что пришиб коровку? А если она божья коровка? И здесь гнездится? Я представил красного жука размером с настоящую корову. И тут же отогнал эту мысль как глупую. Не может божья коровка мычать.

Мы с Рострумом недоуменно переглянулись. Отвечая на его вопрос, легко читаемый в глазах, я демонстративно отряхнул руки и сказал:

– А чего она решила пастись на моей горе. Нам травка самим нужна, Рострум. – И постарался перевести разговор на другую тему: – Так что там по учению?

Магистр заглянул за край, хмыкнул и пошел за мной следом к лужайке, где стояли кресла. О столе, который пошел на доброе дело защиты отечества, напоминала только примятая травка.

Вальгум, уже собравшийся с мыслями, вдруг огорошил меня информацией:

– Вообще-то здесь коровы не водятся. Ну да ладно. Я о другом. Надо подготовить десяток пророков, наделить их властью и силой и отправить проповедовать среди орков. Лучше всего использовать шаманов, они умнее и хитрее.

Я его внимательно выслушал. Пораскинул мозгами. После чего ответил:

– А вот здесь вы в корне не правы, Рострум. Пророки нужны, согласен. Раз нам такая гора подвалила, ее надо обживать. Но шаманы и так владеют силой и магией, их свидетельства будут малоубедительны. А вот простые старики – умелые рассказчики, да еще облеченные силой, убедят многих…

– А я знаю, как использовать элементалей, – включилась в обсуждение Шиза. – Их можно попросить отремонтировать дороги. Проложить прямую дорогу через баронство, спрямив путь королевского тракта, и караваны пойдут по твоим землям.

– Принято к сведению, крошка, но это к делу не относится. Мы обсуждаем учение Худжгарха, о котором я ничего не знаю.

– Как это не знаешь?! – возмутилась Шиза. – А материалы по древним культам, что я тебе инсталлировала? Забыл, что ли?

Я почесал шею:

– А как это может нам помочь? Я не знаю верований орков. Может, к Ганге обратиться?

– Тут все просто. – Шиза стала объяснять мне азы, которые я и сам знал: – У примитивных народов и верования примитивные. Они проповедуют культ силы и поклоняются всему, что дает им силу. Огню, что их согревает. Солнцу, что им светит. Земле, что их кормит. Худжгарх для них тоже высшая непреодолимая сила, что пришла их уничтожить. Надо направить их помыслы на то, что, кто поверит в него и примкнет к свидетелям Худжгарха, тот спасется… Ну а остальных придется убить.

– Ты это серьезно? – Я был впечатлен перспективами. Здесь наверху любые мысли отображались яркими красочными образами, и я увидел степь, залитую кровью, горящие шатры. Разрубленные младенцы. Ревущие быки и торжествующие фанатики, попирающие останки еретиков.

– Мама! – прошептал я и затряс головой, отгоняя видение. – Знаешь, Шиза, ну ее на фиг, эту гору. Пошли домой.

– Уже не получится, – огорчила меня Шиза. – Твое место займут другие хищники, и уж они-то точно превратят степь в один огромный жертвенник. Так что выкручиваться придется тебе, дорогой.

На меня продолжал смотреть Рострум, не замечая моих расстроенных чувств, ожидая возможности что-то посоветовать.

– Рострум, а что говорят свидетели и к чему они призывают?

– Они, владыка, поклоняются тебе и следуют преданиям стариков. Гнев Отца обрушился на сынов степи за их предательство доблести, – начал нараспев декламировать он. – Потому что они забыли путь правды. Убивают не врагов небесного отца, а только ради пролития крови, теша свои прихоти. За это отступники должны понести наказание.

Я согласно покивал.

– Ага, все верно, эту трактовку я тоже слышал. Но она не совсем правильно отражает суть учения. Нужны критерии отступничества. Нужны виновные, которые привели великий народ в столь жалкое состояние. И нужно более четко сформулировать цели учения. А у нас как-то все ненаучно. Расплывчато, я бы сказал. Что дает повод к разночтению и появлению лжеучителей. Рострум, вам и этим двоим умникам поручается архиважное дело. Необходимо создать учение на основе моих пожеланий. Девизом учения будут следующие слова: «Призрак бродит по степи, призрак Худжгарха». Учение будет называться «Манифест свидетелей Худжгарха». Цели учения: возродить величие сынов Отца всех орков. На основе соблюдения следующих правил. Орк должен быть честным и говорить только правду. В этом его главная доблесть. Лживый язык вне закона, и его надлежит отрезать. Для орков степи должно быть приоритетным правило: один творец, один дух, говорящий от имени отца, один народ. В каждом племени должна быть создана партийная ячейка. – Понимая, что загнул не туда, куда нужно, поправился: – Вернее, религиозная община во главе с проповедником. Чем они будут заниматься, определишь сам. Так, теперь насущное. Что можно дать пророкам Худжгарха в качестве доказательств их правоты?

– Немного, владыка. Огонь, пожирающий с неба, и «слово силы». Это пока, – рассудительно ответил Рострум. Во время моего спича он не перебивал и не вносил коррективы, лишь кивал.

– Огонь с неба не надо, это чудо и шаманы могут сотворить. А вот «слово силы» пойдет. Мы его наделим даром убеждения и даром смерти. Так что они будут голосом поражать своих противников насмерть.

– Насмерть не получится. Силенок не хватит, – не поддержал мои устремления Вальгум. – От силы напугать смогут.

– Ну это если убеждать только словом, дорогой мой магистр. Но простым словом и добрым пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто словом. Тут главное зацепить самое важное из чаяний орков и внушать им, что с Худжгархом они это получат. Предоставьте это мне. Сами сосредоточьтесь на том, что я вам поручил. Учение Худжгарха верно, потому что оно… оно… верно, – нашелся я.

Услышав это странное объяснение, Рострум поднял глаза со змеями к небу и, шевеля губами, повторил мою фразу, видимо пытаясь найти в этом определении логику. Я ему помог в поисках истины, не давая заблудиться:

– Сомневаться нельзя!

Он вылупился на меня, и я для усиления впечатления добавил:

– Прокляну!

Увидев, что моя короткая проповедь возымела действие и Рострум тут же согласно закивал своей башкой, утыканной гвоздями, я хотел и дальше развивать самое верное учение во вселенной, но мне помешало снова возникшее чувство опасности. Кто-то или что-то приближалось к нам, и оно несло угрозу.

Рок, проводив Беоту и Кураму, долго сидел один, размышляя о новом раскладе сил, неожиданно возникшем в его мире. В отличие от этих затворников, не захотевших его услышать, он понимал, что будущее теперь гораздо сложнее прогнозировать. В уравнении появилась неизвестная величина, и он хотел разобраться, кто за ней стоит. Он не верил, что сам по себе непутевый иномирянин мог подняться до таких высот. Это просто недостижимо для его ума и духовных сил. Нет, за ним стоял кто-то хитрый и очень ловкий. Еще он убедился, что ни Беота, ни Курама за этой занозой, что вонзилась в плоть его планов, не стоят. Заноза маленькая, конечно, но беспокоящая. Значит, за этим проходимцем стоит кто-то третий, кто подбирается к нему через него.

Он просчитывал варианты ответных действий и приходил к выводу, что самым действенным ответом этому неизвестному будет атака на свидетелей Худжгарха. Если уничтожить это воинство и поставить их в степи вне закона, то это заставит того, кто прячется за парнем, открыть себя. Он не захочет потерять то, чего добился за это время. По крайней мере, он поступил бы именно так. Встал бы на защиту своих завоеваний.

Его мысли прервало понимание, что он несколько опоздал. Иномирец сумел выйти на их план, и это убедило Рока, что он прав, за парнем действительно кто-то стоит и направляет его. Не может простой смертный сам найти путь в закрытый для него мир. Тут нужен проводник. К нему подступило раздражение. Чужак действовал быстро и нагло.

– Ладно, посмотрим, из какого теста ты сделан, – сказал сам себе Рок. Он прихватил палицу могущества, щит противостояния и поднялся к месту обитания богов.

Перед ним предстала новая вершина, на которой была видна какая-то суета.

Как неосмотрительно для противника вознести юнца так рано на гору! – злорадно усмехнулся Рок. Противник совершил первый промах. Сейчас он потешится и вобьет несколько умных мыслей в его наглую голову. Потом заберет всю накопившуюся благодать. И так будет делать постоянно, пока не лишит того силы. Недоумки! – торжествуя, засмеялся он и полетел на штурм.

Я посмотрел в ту сторону, откуда почувствовал надвигающуюся опасность, но ничего не увидел. Напряг зрение и, словно разглядывая пространство через телескоп, обнаружил маленькую точку. Приблизил ее изображение и увидел летевшего здоровенного амбала. Прямо настоящий Голиаф в толстенной броне, без шлема и с палицей в руке. За спиной виднелся ростовой щит. Это кто ж такой? Вид грозный, и он явно намерен со мной разобраться. Если ударит своей железкой по моей многострадальной голове, то вгонит меня в землю по самое темечко. Не человек, танк бронированный. Чем же его встретить?

Пока я размышлял, Рострум тоже заметил опасность и повернул голову в сторону летящего броненосца.

– Можно об учении уже не заботиться, владыка. Тебя сейчас сгонят с горы, – сделал неутешительный вывод специалист по высшим планам. – Это приближается непреодолимая сила. Предлагаю вступить в переговоры, чтобы добиться почетной сдачи, или снисхождения, или службы у более сильного.

– Ты предлагаешь сдаться?

Слова Рострума не огорчили меня. Он, может, и знал больше меня, но не был столь изобретателен, как я. Мое расслоенное сознание выдало более тысячи вариантов встречи врага. У меня в голове возник образ противотанкового гранатомета. Сказывалось преимущество человека,жившего в более развитой цивилизации. Мгновением позже в моих руках появился РПГ-7… я подумал и решил: пусть будет с кумулятивным зарядом.

– Я сейчас покажу тебе, Рострум, действие доброго оружия моей родины, чтобы ты увидел ее славу и для того, чтобы укрепить твою веру.

Положил трубу на плечо. Посмотрел в прицел, сделал поправку на ветер и скорость летуна и, мысленно произнеся «двадцать два», как на занятиях по огневой подготовке, плавно нажал на спусковой крючок. Единственное, чего я не учел, это то, что Рострум сместился за мою спину и заглянул в трубу с обратной стороны. Это он мне потом рассказал, когда я его собрал из разбросанных частей эктоплазмы и привел в чувство. Он, видите ли, решил полюбопытствовать, что там находится в трубе.

Снаряд вылетел и, сверкая реактивной струей, устремился к Голиафу. Тот заметил угрозу и лениво отмахнулся своей палицей.

То, что произошло дальше, можно было легко предположить. Заряд встретился с металлом, взорвался с ослепительной вспышкой и прожег палицу. Струя огня прошла сквозь нее, за долю мгновения прожгла дырку в голове Голиафа и вышла из… из такого места, о котором и говорить неприлично. Из этого самого места вырвалась мощная струя пламени, как у ракеты, и погасла. Налетчик вылупил глаза. Я видел его ошарашенное лицо очень отчетливо. Летун замедлился, сменил траекторию и, дымя как сбитый «мессершмит», устремился к земле. Будь на месте раскаленной струи болванка или огненный шар, он бы ее отбил. Но вот с эффектом кумулятивности молодчик знаком не был, и к тому, что произойдет дальше, он явно оказался не готов.

– Вот так вот надо громить супостатов, Рострум, – поделился я радостью с духом. – А то начал тут мне «непреодолимая сила», «вступить в переговоры», понимаешь… Что скажете, магистр? – Я повернулся, ища Рострума, и уже растерянно и тише продолжил свою мысль: – Мы выставили наши условия на предстоящих переговорах.

Рострума не было. Была одна оторванная голова с дырой во лбу. Вокруг разбросаны светящиеся останки моего советника. Я посмотрел на раструб гранатомета. Он тоже был весь облеплен этой светящейся субстанцией.

– Рострум, ты дебил! – Я понял, как закончил свои дни магистр. – Поставлю тебе памятник с эпитафией «Умер как и жил». Пусть потомки гадают, что это значит.

Оторванная голова духа стала собираться воедино.

– Прости, владыка. Я был излишне любопытен и заглянул в твою трубу. Потрать кроху благодати на мое восстановление.

– Будешь должен, – предупредил я и пожелал магистру собраться в одну кучу. Получилось не ахти. Горка чего-то, и на ней голова, виновато хлопающая глазами. – Ладно, Рострум, восстанавливайся в былом своем виде, – произнес я укоризненно. – Любопытную муху мед сгубил, так и с тобой.

Рок с удовольствием наблюдал приготовления мальчишки и хотел показать свое могущество. Он лениво отмахнулся от огненного шара, что запустил этот ненормальный. Это же надо использовать против него элементарный сгусток плазмы! А затем… А затем случилось что-то невообразимое и страшное, струя огня прожгла его насквозь. Рок, на несколько долгих мгновений потерявший сознание, стал падать, шлепнулся об землю и дико заорал. Еще в полете он смог восстановиться, но вот остановить падение не смог. Он только приземлился вниз ногами и тут же ощутил дикую боль в заду – он сел на что-то острое.

Рок прыжком поднялся и оглянулся. Оказывается, он сел на чьи-то рога, что торчали из земли. Рядом валялись обломки стола. Да что здесь происходит? – изумился он и, размахнувшись, врезал оставшейся от палицы рукоятью по рогам. Из-под земли раздалось обиженное мычание, и Рок врезал по торчащим обломкам рогов еще раз. На всякий случай.

Между тем, пока я разговаривал с останками Вальгума, Голиаф вынырнул из-за тучи и пошел в новую атаку. Теперь он прикрылся щитом.

– Вот неугомонный! – посетовал я и выстрелил снова.

И снова наблюдал бесславное падение сбитого «мессершмитта». В третий раз он вылетел, подготовившись основательно. Впереди был энергетический щит с максимальной мощностью, и мой незримый аналитический центр сделал вывод о бесперспективности атаки гранатометом. А движимый местью Голиаф приближался. Я чувствовал его ярость, готовую обрушиться на меня, и встречать разъяренного медведя голыми руками не испытывал желания.

– А что ты скажешь на это?! – пришла ко мне неожиданная мысль, и перед летящим на штурм моей горы незнакомцем появился раскрытый сундук с секретом.

Обыкновенный сундук. Но чтобы выбраться из него, нужно было разгадать загадку: два кольца, два конца, посередине гвоздик. Замысел запереть агрессора возник у меня мгновенно. Я не оценивал, что из этого получится, я просто пожелал, чтобы он открылся только с помощью загадки. Но, понимая, что тот может воспользоваться грубой силой и разломать мою ловушку, кинул мысль Лиану протянуть нить энерговода к сундуку для откачки лишней энергии. Замысел, коварный по своей сути и простой, как таблица умножения, сработал как надо.

Сбитый дважды Рок жаждал реванша. Гаденыш уничтожил его артефакты, служившие ему верой и правдой тысячелетия. Унизил его дважды, показав силу. Увидев перед собой сундук, Рок пришел в неистовство. Над ним издевались в открытую. Он думал, что разнесет эту коробку вдребезги, налетев на нее, но вместо этого он застрял в сундуке и снова стал падать. Он накачивал себя благодатью, пытаясь грубой силой сломать тюрьму, в которую так неосмотрительно влетел, но чем больше он вкладывал благодать в силу, тем быстрее она убывала. Его привел в чувство сильный удар о землю, на короткое время лишив его сознания. Падение сопровождалось разъяренным «му-у!». Но на это Рок уже не обращал внимания. Он пришел в себя окончательно и осмотрелся. Сундук был с ловушкой и хитрым запором. От него была протянута нить откачки его благодати.

Рок постарался успокоиться. Он утвердился окончательно в наличии нового соперника. А иномирянин просто ширма, не заслуживающая его внимания. Он расходный материал, и только. Надо сначала вырваться из этой гадкой ловушки. Потом все остальное. Сразу раскрыть замок у него не получилось. Там был шифр, который он не смог разгадать. Поэтому он достал из кармана отмычку и принялся осторожно двигать ее, прислушиваясь. Щелчок. Тишина. Снова щелчок. Два щелчка, и крышка с грохотом открылась. Рок принял свой обычный вид и высунул голову.

Напротив него стоял окровавленный черный демон с секирой в руках. Недолго думая он размахнулся и с хеканьем опустил секиру ему на голову. Свет снова померк в глазах Отца всех живущих. Потом мигнул и обрадовал своим сиянием. Вместе с приходом света у Рока закончилось терпение. Он схватил демона за ногу. Тот снова размахнулся, намереваясь отправить его обратно в темноту, но не успел. Громила, раскрутив, вышвырнул вопящее от испуга существо с этого плана на низший.

Расправившись с обидчиком, со злостью подумал: «Обнаглели совсем слуги Курамы. Уже и сюда приходят». А потом до него дошло, что это был сам Курама.

Договариваться приходил братец, догадался он. Союзника искал. Ну-ну.

Чужак, не подозревая подвоха с моей стороны, сворачивать не стал или просто не успел, кто его знает. Он с разгона влетел в сундук и там застрял. Крышка закрылась, и сундук рухнул вниз.

– Пошла откачка благодати, – сообщила мне Шиза. – Ух ты, в каком количестве. Не жуй сопли, давай строй город!

Я встрепенулся:

– Рострум, не стой столбом! У нас пошла халявная благодать. Строй город.

И Вальгум Рострум, как настоящий архитектор и толковый организатор, замелькал тут и там. На моих глазах, как в мультике, стали возникать стены. Так продолжалось минуты три. Затем из облаков выскочил сундук. Крышка отлетела, и из его недр показалась голова с редкими русыми, уложенными набок волосами и с жидкой бороденкой. Так-так. Вот кто почтил нас своим присутствием. Сам старина Рок. Пожаловал, так сказать, собственной персоной.

Он руками разломал мой сундук, сделал из него стул и, усевшись, подлетел к невидимой границе. Молча оглядел начатое мной строительство.

Стены вокруг площадки поднялись уже метра на три. По углам обозначились башни. Мне стало жаль, что он так быстро сообразил, что его благодать откачивают, и, создав отмычку, применил ее. Не глуп. Не глуп, подумал я, и очень опасен. Такого недооценивать нельзя.

Заметив знак Беоты, поморщился. Здороваться не стал и вообще показал свое полное презрение ко мне.

– Значит, моя сестра успела провести с тобой работу. И что ты ей отдал за покровительство? – Он применил властные нотки в голосе, пытаясь подавить меня. Но он меня недооценил. С помощью проглота Лиана, готового жрать любую энергию, в том числе и благодать, я стал сливать его силу в город. Он быстро это понял и посерел от злости.

– Я сам тебе дал оружие против себя. Браво! Браво! – похлопал он в ладоши и повторил свой вопрос: – Так что ты ей отдал?

Я врать не стал:

– Отдал всю свою благодать.

Рок хищно улыбнулся.

– Узнаю крошку Беоту, она по мелочам не разменивается. А ты дурень. Как же ты собираешься защищаться? И как сможешь достроить свой город? Ты сильно прогадал, юноша. – Он противно засмеялся. – Хе-хе-хе. Но я этому рад. Когда она выжмет тебя досуха и сожрет, я подберу твою гору.

– Не буду спорить с вами, уважаемый Рок. Но по крайней мере, я выиграл время и защитился сегодня. А что будет завтра или через век, не так важно. Там или ишак сдохнет, или падишах. Но я не вижу причин, мешающих нам договориться. Я вам не враг, уважаемый Рок.

Но он пропустил мои слова мимо ушей, словно не слышал предложения договориться.

– Я тоже не буду спорить. Я тебе только скажу, что твоих свидетелей я уничтожу или переманю. А если ты опять встанешь Худжгархом среди своего воинства, то я встану среди свободных орков и на их глазах поражу тебя. – Он презрительно окинул меня взглядом.

– Понял! Я встану в их ряды бароном Тох Рангором. А кем встанете вы, божественный Рок?

Он засмеялся.

– Становись. Мне там делать нечего. Тебя и без меня орки пришибут. Прощай, прыщ. – И он исчез… вместе со стулом.

– Недоговороспособный, – покачал головой я.

Рок увидел знак сестры на горе самозванца и понял, что произошло. Сестренка одарила иномирца своей силой, забрав всю его благодать. Это уже хорошо. Она, конечно, не догадывается о его прикрытии, но скоро с этим столкнется и прибежит к нему, мол, братец, выручай.

– Хе-хе. – Настроение Рока улучшилось. – Прощай, прыщ! – засмеялся он и отправился к себе.

Мне было не до смеха. Боги этого мира обратили на меня внимание, и я им не понравился. Честно признаться, они мне тоже. Ну что же тут поделаешь, не по своей воле я попал в такую ситуацию, а так сложились обстоятельства.

– Шиза, возвращаемся. – Что-то мне надоело торчать на горе.

Я снова сидел за своим столом, закинув на него ноги в сапогах. Как будто спал и сейчас проснулся. А все, что произошло со мной, это был только малоприятный сон. На какую-то секунду я в это поверил, но меня вернула к действительности Шиза:

– Ты забыл на горе своих новых советников. Возвращаться будем?

Но вернуться мы не успели. В моей голове, словно разорвавшаяся бомба, раздался вопль:

– Да-ар! Овора убили!

Еще не осознавая смысл услышанного, я сорвался с места и оказался во дворе поместья Овора. По ступенькам лестницы я взлетел, уже будучи в боевом режиме, и ворвался в обеденный зал. Стол, который обычно вмещал до десятка едоков, был перевернут. С одной стороны стояли разинув рты Фома и незнакомая, очень худая молодая снежная эльфарка. Напротив меня, откинувшись на спинку стула и схватившись за горло, замер Овор. В его шее торчала вилка. А рядом с ним со слезами на глазах стояла Рона. Я не стал размышлять, как они тут оказались, а принялся быстро лечить дядьку. Вилка пробила артерию, и между пальцами Овора застыла хлеставшая до этого струя крови. Я облил рану эликсиром, выдернул вилку и, наколов свою руку той же вилкой, приложил руку к ране и стал читать заклинание исцеления, применяя магию крови. И только после этого вышел в нормальный режим.

Дядька пару раз издал хрипящий звук и, свободно задышав, растерянно заморгал. Рона все еще продолжала плакать и кричать:

– Дар! Дар! Где ты пропадаешь, когда нужен?!

В этом вся Вирона. В ее понимании я всегда должен быть рядом. Будто у меня нет никаких дел и я просто обязан быть там, где что-то происходит неприятное, чтобы это исправить. А если меня нет, то я, конечно, виноват.

– Да тут я, тут. Успокойся. – Я приобнял ее сзади.

Она дернулась, пытаясь высвободиться, но я держал крепко. Сначала она обрадовалась и разревелась, потом закричала:

– Дар, не стой! Помоги Овору!

– Со мной все в порядке, дочка, – произнес дядька. Он поднялся и, подойдя, обнял нас обоих.

Мы простояли так довольно долго, я не мешал обоим выражать свои чувства, понимая, как это важно для них сейчас. А когда меня отпустили, поднял стол. Сел на свободный стул и предложил остальным тоже сесть:

– Садитесь, друзья, и расскажите мне, что здесь произошло.

Пока все рассаживались, я разглядывал их растерянные лица. Сев, они громко одновременно закричали:

– Ирридар!

– Сынок!

– Учитель!

– Это кто?

И также одновременно замолчали. Только эльфарка повторила свой вопрос, указывая на меня пальцем:

– Это кто? И откуда он взялся?

– Это учитель, – ответил Фома. – Я тебе о нем рассказывал.

Эльфарка скептически окинула меня взглядом.

– Кто, этот мелкий? Твой учитель?! Не смеши. Я видела учителей, они все старые и седые. Фома, он тебя обманывает. – Девчушка оказалась решительной. – Позволь, я ему набью морду.

Теперь удивиться пришло мне, эльфарка имела манеры гопника, которому ни разу не перепадало на орехи.

– Фома, это что за чудо?

– Моя невеста, учитель. – Он был смущен и не знал, куда деть свои руки.

– Когда же ты успел? – Мне стало смешно, настолько забавно они смотрелись, сидя рядом, такие разные и такие непохожие. Один смущался, другая рвалась драться. – Ты же вроде Вирону искал?

– Искал Вирону, а нашел меня, – с вызовом ответила за него эльфарка. – Тебе-то какое дело?

– Какой учитель, такой и ученик. – Это Вирона вставила свое слово, и мне пришлось сделать вид, что я не услышал.

– Фома, ты что, ее из разбойничьей шайки забрал? У нее манеры не снежной эльфарки, а беспризорницы из портового района!

– Послушай, ты, недомерок, – приподнялась девушка. – Я тебе сейчас твои слова в глотку забью. Фома, помогай! – Она встала, сжав кулаки.

Фома тут же ухватил эльфарку и усадил на место.

– Простите ее, учитель. Су продали в детстве в рабство, вот она такой и выросла.

Я покачал головой, выражая свое мнение о выборе им невесты, и отвернулся. Сами разберутся.

– С возвращением, Рона. Рад, что твои неприятности уже в прошлом. Что тут у вас произошло?

Вирона замешкалась с ответом, и ее опередил Овор:

– Сынок, среди нас оказался предатель. К моему стыду, я не смог разглядеть врага, а вот девочка смогла. – Он погладил Вирону по волосам.

– И кто это?

– Ринада! – ответила Вирона. Она под лаской старого Овора стала успокаиваться.

– Вы шутите, – не поверил я. Неужели худенькая, беззащитная берка была предателем?

– Нет, сынок, не шутим. Ринада не берка, она чигуана – личный агент князя лесных выродков. Его тайная охрана и карающая рука. Я не видел их, только знал, что они есть. Чигуана могут быть люди, берки, орки, кто угодно. Сироты, воспитанные с младенчества в безграничной преданности князю. Это была закладка на долгие годы. По всей видимости, ее хотели подвести к тебе в качестве жены.

– Странно, – проговорил я, по-прежнему не до конца веря в случившееся. – Если она агент, и агент спящий, почему же она так прокололась? Для чего ей было нужно избавляться от Вироны? Глупость какая-то. Кстати, а как ее вычислили?

– По туфлям, – ответила Вирона, внимательно слушавшая Овора. – Я заметила одну деталь, когда валялась на снегу. Из-под кустика выглядывали желтые носочки женских туфель. Я долго вспоминала, где их видела. Нам же Лия всем одинаковые черные купила. А тут туфли разноцветные. А сегодня увидела эти желтые носочки на туфлях у мышки и вспомнила: они были на ней, когда ты ее привел к нам. Она, видимо, так спешила избавиться от меня, что надела первое попавшееся под руку. Даже сапожки не успела надеть. И когда я об этом сказала за столом, эта тварь перевернула стол, вилку, гадина, воткнула в шею Овору и исчезла в телепорте.

– Все-таки странно, зачем она так рисковала, избавляясь от тебя, детка?

– Я скажу зачем, – произнес Овор. – Вирона за ней следила. Но не потому, что видела в ней шпионку, просто из вредности. Чтобы ей насолить. А та подумала, что Вирона ее подозревает, и решила избавиться от нее.

Эльфарке надоело, что Фома ограничивает ее свободу движений, и она возмущенно прошипела:

– Да отпусти ты меня!

Я бросил на нее взгляд, подпустил эманаций страха и грозно приказал:

– Молчать!

Все притихли, а девочка остолбенела и вдруг стала икать. Испугавшись еще сильнее, зажала рот ладошкой, стараясь удержаться и не шуметь. Я повернулся к Овору. В его взгляде я видел укоризну.

– Дядька, ты хочешь сказать, что меня очень легко просчитали? Что они знали, что я буду спасть девушку и возьму с собой?

– Да, сынок, ты правильно меня понял. Они нашли твое слабое место, и если бы не глупость Вироны… Не возмущайся, дочка, ты молодец. Не важно, что ты хотела. Главное результат, а ты сумела разоблачить очень опасную шпионку. Так вот, если бы не интерес Вироны к берке, я даже боюсь представить, чем все это могло закончиться. Она не пожалела бы своих собственных детей, чтобы сделать тебе как можно больнее.

– Да уж. – Я вынужден был согласиться. Лесные недруги сумели найти мое уязвимое место. – Фома, – обратился я к орку, – отпусти девочку и сходи распорядись, чтобы здесь все убрали и накрыли нам на стол.

Орк встал и пошел к двери столовой.

– Значит, тебя зовут Су? – спросил я девочку. – Это не эльфарское имя. Как твое настоящее имя?

– Та девочка умерла, – твердо ответила эльфарка. – А Су это сокращенное от Сучка.

Смелая и дерзкая, разглядывая девочку, подумал я. И видимо, в рабстве ей пришлось испытать все «радости жизни». Я видел уже третьего представителя этого народа, побывавшего в рабстве, и двое из них прибились ко мне. Куда катится этот мир? Даже гордые снежные эльфары, о благородстве которых ходят легенды, погрязли в распрях и предательстве.

– Я могу тебя переправить в Снежное княжество, дам денег, и ты будешь безбедно жить среди своих. Зачем тебе этот орк?

– Я его люблю. Ты знаешь, что это такое? – Она смотрела на меня, ощетинившись как маленький зверек, готовый защищать свою норку от вторжения крупного хищника.

– Нет, не знаю. Но я знаю, как опасно подбирать по дороге разных девушек и оставлять их у себя.

– Мы с Фомочкой уйдем и не будем тебя затруднять. Тебя это устроит, учитель? – В ее голосе послышались нотки презрения ко мне и нежность к орку.

– Хватит пугать девочку, если ты, остолоп, не умеешь выбирать себе невест, то Фома молодец, он нашел то, что нужно, – вступилась за эльфарку Рона.

– Хорошо, спросим у Фомы, готов ли он уйти с тобой, – ответил я девочке и повернулся к Роне. – Если еще раз встрянешь в разговор, пойдешь вместо Ринады к поросятам.

Я не шутил. Шутки закончились с исчезновением берки, и все присутствующие это сразу поняли. Рона отошла, прикусив губу. Дядька удовлетворенно покивал. Вошедший Фома разрешил все вопросы.

– Мы никуда не уйдем, учитель. Обучи Су, как обучил меня, и мы вдвоем сможем быть полезны гораздо больше, чем я один. А ее верность можно укрепить обрядом. Кроме того, я тоже ее люблю. – Он подошел к девочке, также готовой сражаться за себя и за свое счастье со всем миром, и обнял ее за плечи.

– Хорошо, Фома, я тебя услышал. Пусть будет по-твоему. Обживайтесь, отдыхайте, через седмицу я вами займусь.

Служанки – Маргуна с дочкой – быстро убрали битую посуду, накрыли заново стол, и мы сели ужинать. Я ел с аппетитом, остальные клевали по зернышку. Каждый пребывал в своих думах. Но на моем аппетите неприятности не сказывались. Я отдал должное супу, пирогам Маргуны и прекрасному рулету из какого-то необычного мяса. Скорее всего, он был скручен из разных сортов, истекающий ароматным соком, хорошо пропеченный, он так и таял во рту.

Я ел, но сам все время думал, как открыть Вироне ее положение. Подождать, пока она успокоится, и потом опять ее расстроить или рассказать все сейчас? Я несколько раз кинул на нее оценивающий взгляд, и она это заметила.

– Ты ночевать останешься? – спросила она. Видимо, я опять должен стать для нее своего рода отдушиной, и она сможет ненадолго забыться в моих объятиях. Придется резать по живому и не откладывать разговор на потом.

– Нет, Рона, не останусь, но, прежде чем я уйду, мне нужно с тобой поговорить.

Я увидел, как потемнело ее лицо, и, натянуто улыбнувшись, пожал плечами. Мне ее жалко. Но она должна понимать простые истины. Мир суров и беспощаден. Надо радоваться, что осталась жива и не гневит бога. После ужина я распорядился:

– Маргуна, девочку посели в комнате Ринады. Фома, ты отправишься к себе. – Увидел удивленный взгляд Су (имя-то какое противное, надо будет поменять, мимоходом подумал я) и спросил ее: – Какие-то возражения?

– Нет у меня возражений. Если Фома не против, то какое я имею право возражать.

Я невольно улыбнулся. Колючая деваха.

– Хорошо, что ты это понимаешь. А для закрепления твоего понимания ситуации сделаю небольшое дополнение. Ты видела и слышала то, что тебя не касается. Я тоже спас девушку от смерти, а она оказалась подосланным врагом. Поэтому у тебя только два пути: стать верной и послушной женой моего ученика или умереть. Делай выводы. – Я перестал обращать на нее внимание и повернулся к Вироне: – Пойдем, Рона, прогуляемся по двору.

Девушка беспрекословно подчинилась и, быстро собравшись, встретила меня у выхода из дома.

Мы шли мимо пруда, и булькало недовольно ворчал, сверля нас взглядом из своего пруда:

– Она опять здесь… когда ты ее уже утопишь. Не наша она. Не на-ша…

Я и без него знал, что она не наша, как и я сам. Но мне не составляло труда жить Ирридаром. А она здесь чахла. Ее психика не справлялась с нагрузкой, выпавшей на ее долю.

– Пришло сообщение оттуда? – Девушка первой не выдержала и прервала затянувшееся молчание. В ее глазах промелькнула тревога, но она постаралась с ней справиться, однако руки, непрестанно поправлявшие шубку, ее выдавали.

– Можно и так сказать, Рона. В общем, информация такая. Тебя не восстановили в живых. – И, не давая ей возможности вставить хоть слово, быстро продолжил: – Кто-то из АДа использует тебя как своего личного агента. Ты скрыта от всех – от своих и от чужих, – и ему это выгодно. На мой взгляд, тебя здесь заперли надолго, если не навсегда. Ты лучше меня знаешь людей из своего мира, поэтому сама должна решить, прав я или нет. Но в списках Управления административного дознания ты, скорее всего, не значишься.

– Ты сделал эти выводы на основании того, что у меня нет выхода на спутник?

– Не только. Я узнал, что у тебя нет выхода на связь через станцию контроля потому, что твой социальный номер аннулирован окончательно в связи со смертью. Ты зарегистрирована как умершая. Тебя не существует, и ни один начальник, будь он из АДа или еще кто, не в силах тебя воскресить. Даже вернувшись, ты не сможешь доказать, что ты это ты. Но возвращать тебя тоже опасно. Как потом тому, кто все это провернул, объяснить свой поступок? Он знал, что ты жива, и не сообщил об этом. Он знал, что твой куратор совершил преступление, и скрыл этот факт. Я не думаю, что он станет рисковать своей карьерой и свободой ради твоего возвращения. Тебя проще навсегда оставить здесь.

Рона остановилась, словно напоролась на стену. Все, что говорил Ирридар, было правдой, и она сама пришла к такому выводу. Но не хотела в это верить. Не хотела принимать это как правду. Она хотела оставить себе маленькую надежду, но и ее он у нее украл.

– Если все так, как ты говоришь, то незачем меня было спасать. Я без надежды здесь не выживу. У тебя есть невеста, и ты не хочешь больше со мной делить постель. Я совсем одна в этом чужом варварском мире и без всякой надежды вернуться домой. Я не найду здесь мужа, так как не могу себе представить, что какой-то дикарь будет прикасаться ко мне. – Ее передернуло от этих слов. – Что же мне делать, Ирридар?

– Я, Рона, вижу только три варианта твоего будущего. Ты остаешься здесь навсегда и смиряешься. Сразу скажу, что в жены я тебя не возьму. Второй вариант: ты можешь подождать, когда к тебе изменится отношение АДа и тебя заберут отсюда. Третий вариант я озвучу, когда ты окончательно откажешься от предыдущих и поймешь, что другого пути у тебя нет. Потому что, как только я его озвучу, дороги назад у тебя уже не будет.

Вирона молча пошла дальше. Она смотрела под ноги и носочком сапожка сбивала мелкие наросты подтаявшего снега.

– А почему ты не хочешь взять меня в жены? – спросила она и остановилась. Головы она не поднимала.

– Потому что ты меня не любишь, а я не люблю тебя. Потому что я не хочу, чтобы ты на мне срывала свое раздражение от пребывания здесь, на Сивилле. А это обязательно случится. – Увидев, что она пытается возразить, поднял руку и остановил ее. – Я не смогу тебе заменить открытый мир, Рона. Тебе нужны плоды цивилизации, привычный уклад жизни и будущее. Здесь у тебя его нет.

Она снова уткнулась взглядом в землю. Спорить не стала, это и так лежало на поверхности.

– У тебя есть третий вариант, который ты не открываешь. Что это?

– Я его озвучу, когда ты решишь полностью довериться мне. Но предупреждаю, отказаться уже будет нельзя. Это вариант, как можно вернуться в открытый мир, – предупредил я.

Рона подняла на меня удивленные глаза:

– Это правда? Я смогу вернуться домой?

– Нет, Вирона, дома ты умерла, но в открытый мир ты сможешь вернуться.

– У тебя появились связи с синдикатом? – Теперь удивление звучало и в ее голосе.

Я пожал плечами, не соглашаясь и не отрицая. Рона еще прошла с десяток шагов, размышляя над моими словами.

– Знаешь… – Остановившись, она в упор посмотрела на меня, схватила за грудки и притянула к себе. – Несмотря на то что ты довольно странный тип и кажешься на первый взгляд полным… Короче, я согласна. Открывай свой вариант.

Я смотрел ей в глаза и видел в них непреклонную решимость. Она готова пойти на все, лишь бы убраться отсюда.

– Запомни: если ты откажешься, то сгниешь здесь навсегда. В открытый мир, если тебе позволят уйти адовцы, ты уже не попадешь. Я не враг тебе, но не могу рисковать жизнями других.

– Не надо лишних слов, Ирридар, я слушаю твое предложение.

– Хорошо, слушай. Я помогу тебе поменять твой социальный номер и оживлю тебя под другим именем и фамилией. Это все законно. Ты уедешь на границу Шлозвенга и станешь главным аналитиком службы безопасности небольшого государства, княжества Новороссийского. Будешь жить на базе, получать приличный оклад. Раз в год отдыхать на курортной планете. Выйдешь замуж и забудешь про Ассамблею и родителей. Я подкорректирую тебе память, чтобы ты не страдала из-за потери связи с родителями. Скоро и АД узнает о твоей гибели здесь, на Сивилле, так как твоя перепрограммированная нейросеть не будет отзываться на сигналы. Вот такой у меня вариант.

По мере того как я говорил ей о планах на ее будущее, глаза Роны открывались все шире и шире, как и ее красивый ротик.

– Ты это и в самом деле серьезно?

Я понял, что она не может в это поверить или ее не устраивает жизнь на краю вселенной, на заштатной станции.

– Вирона, ничего лучшего я тебе предложить не могу, – расценив по-своему ее удивление, ответил я. – Я не всемогущ.

– Лучшего? Да я и мечтать о подобном не могла! Работа на правительство! Высокая зарплата и отдых у моря. Этого не могли позволить себе мои родители за всю свою жизнь. Иногда мне кажется, что ты добрый волшебник. Ты внезапно появляешься и спасаешь людей. Я уверена, что ты услышал мой зов и пришел на помощь. Я уверена, что, когда я заболела и попрощалась с тобой, ты тоже услышал и спас меня. Я видела тебя в бреду и видела следы босых ног у моей кровати. У меня создалось впечатление, что ты не тот, за кого себя выдаешь, и ты, по-моему, всемогущ. Я не буду спрашивать, кто ты. Я только спрошу: когда мы сможем осуществить твои планы?

– Можно прямо сейчас, Рона. – Я улыбнулся. Но не потому, что был рад ее согласию, а потому, что она посчитала меня всемогущим. Как это торжественно звучит. Ирридар Тох Рангор Всемогущий! Раньше я о таком и помыслить не мог. Эх, видела бы мое возвышение Маргарита Павловна. Вот она бы точно слюной захлебнулась.

– Я пойду попрощаюсь, – всплеснула руками Рона, и мне пришлось ухватить ее за полу шубки.

– Стой! Не надо. Я все объясню Овору сам, а остальным не надо знать лишнего.

– Хорошо! – Вирона от нетерпения пританцовывала на месте.

– Тогда поехали! – Я взял ее за руку и отбыл на корабль.

Глава 2

Закрытый сектор. Инферно. Верхний слой.

Стеклянная пустыня

Из гравитационной воронки вынырнул фрегат, на блестящей броне были нанесены опознавательные знаки Сил специальных операций. Он увеличил скорость и ушел в гиперпрыжок. Через два часа с яркой вспышкой появился у ближайшей к звезде красной планеты.

– Сэр, нам пришел запрос от станции контроля, – доложил дежурный оператор поста связи дежурному офицеру на капитанском мостике. – Требует код доступа.

– Понял вас. Откройте бокс, переданный вам. Шифр от бокса… – Он продиктовал длинный ряд цифр. – И введите одноразовый код.

– Есть, сэр, исполняю.

Дежурный офицер, сидящий на посту штурмана, связался с капитаном:

– Сэр, мы вошли в зону красной планеты, прошу вас передать нужные координаты, куда должен прибыть фрегат.

– Понял вас. Господа «пассажиры» сейчас прибудут на мостик. – Господа! – обратился капитан к четверым гражданским, находящимся вместе с ним в кают-компании. – Мы прибыли. Нужны координаты выхода корабля. Прошу вас на мостик. – Он поднялся первым, одернул мундир капитана первого ранга и подождал, когда гости поднимутся со своих мест. – Прошу следовать за мной. – И твердым шагом направился к двери кают-компании.

Оперативник центрального офиса АДа, следуя за офицером, должен был признать, что военные Пальдоны ничем не уступают офицерам объединенных сил космофлота Ассамблеи Объединенных Миров. Хотя это наиболее закрытая планета и их вооруженные силы не входят в состав объединенных сил.

Оперативники прибыли на Пальдонию инкогнито, в секрете от местного территориального управления АДа. Встречал их человек в сером неприметном костюме, сотрудник службы безопасности одного из аристократов этой планеты. Ни о чем не спрашивая, представился Афреном и предложил следовать за ним. Они проехали сотню метров на маленьком флаере и вышли возле этого самого фрегата. Сопровождающий пригласил их на корабль и представил капитану корабля. Все было проделано быстро, четко и без накладок. Штим Велинтайн, старший группы оперативных сотрудников главка из отдельного отряда чистильщиков, встречей остался доволен. Да и последующий полет показал, как четко и слаженно действует экипаж корабля.

Они прошли на мостик, и Велинтайн достал флеш-карту. Вежливо протянул дежурному офицеру:

– Будьте любезны, офицер, введите координаты.

Пальдониец с непроницаемым лицом принял флешку и вставил в разъем.

– Координаты введены. Происходит смена курса, – доложил он.

– Вот это место. – Дежурный оператор вывел на экраны изображение поверхности планеты. При приближении стало видно, что повсюду развалины и полузасыпанные красноватым песком остовы кораблей.

Капитан всмотрелся в изображение.

– Да тут везде шли бои! Корабли устаревшие. И произошло это примерно лет четыреста назад. Видимо, местные жестоко сопротивлялись вторжению. – Он разогнулся и отдал приказ: – Просканируйте местность!

Вскоре на втором экране возникла подробная карта подземелий с голубыми линиями энерговодов и множественными красными маркерами живых существ.

– Господа! Да тут под землей вовсю кипит жизнь. – Он повернул голову к старшему из оперативников. – Ваш объект, скорее всего, здесь. – Капитан показал на экране штурмбот, носом зарывшийся в землю. – Отсюда идут энергетические линии в подземелья, и завалы вокруг корабля, несмотря на маскировку, это искусственно возведенные ограждения.

Штим Велинтайн, к которому обратился капитан, согласно кивнул.

– Капитан, будьте так любезны, выделите нам бот для спуска на планету. Охрану посылать с нами не надо.

– Как прикажете, – без улыбки ответил капитан. – Дежурный, приготовьте мой бот к вылету.

Он внешне бесстрастно смотрел в спины уходящим оперативникам, но на душе у него было неспокойно. Воспитанный, как и все пальдонийцы, в духе своей исключительности, он считал жителей других государств отстающими в духовном развитии. Смотрел на них свысока, с долей презрения. Но Управление АДа было единственное инопланетное представительство на их планете, не считая нескольких посольств. Оно не подчинялось правительству, имело высокий статус, несмотря на скромное название. И за ним стояла вся мощь Ассамблеи, а это сотни планет и пять десятков государств, которые бдительно следили друг за другом. А глазами и ушами Объединенных Миров были укомплектованные именно инопланетниками территориальные управления АДа. Сотрудники управлений могли арестовать любого, даже правителя планеты. По этой причине капитану было предписано оказывать всемерную помощь этим господам из центрального офиса, вплоть до применения военной силы. Кроме того, поставить маскировку, обозначив себя как один из кораблей Сил специальных операций. Понимая, что он нарушает закон, и все же не желая входить в конфликт со своим командованием, капитан сделал это. Весь полет капитан чувствовал беспокойство. Тревогу усиливала атмосфера секретности полетного задания. Маршрут следования корабля выдавался частями. И только попав в систему с аномальными гравитационными возмущениями, он понял, что их маршрут лежит в закрытый сектор. Надеюсь, подумал он, мы отсюда уберемся довольно скоро.

Бот вылетел из трюма корабля и устремился к планете.

Штим Велинтайн смотрел в иллюминатор. На небе ни облачка, внизу сплошной ковер красного песка с кучками жалкой растительности. Везде следы разрухи. Как тут можно выживать? – с удивлением размышлял он. Хотя Демон прав, это очень удобное место для базирования. Скрытое от людских глаз и отлично оборудованное. Он оторвался от созерцания окрестностей, чтобы отдать последние указания. Хотя каждый и так знал свое место и задачи в предстоящей операции, старший группы действовал, не отклоняясь от инструкции. В случае неудачи или форс-мажора у него будут оправдательные аргументы.

– Первый и третий, на вас контроль окружающего пространства. До захвата объекта только доклады об обстановке, – звучали отрывистые команды. – Я и второй производим задержание. У объекта могут быть помощники. Как местные, так и предатели. Мы должны постараться захватить объект живым. При невозможности осуществления захвата нам надлежит уничтожить его и подчистить все следы. Предупреждаю, объект очень опасен. Он на своей территории. Скорее всего, он подготовился к разного рода неожиданностям, поэтому будьте готовы к жесткой встрече и быстро реагируйте на изменение обстановки.

Бот, сделав круг над плато со сбитым кораблем, приземлился около развалин города. Велинтайн вышел на связь с агентом, который умело скрывался и создал много неприятностей их начальнику. Служба в специальных подразделениях центрального офиса АДа научила его следовать не букве закона, а пожеланиям своего прямого руководителя. Это и прикрытие от неудач, и успешная карьера. Он был своим человеком, заслужившим доверие. Команду он тоже подобрал под стать себе. Кроме того, это было не первое неофициальное задание чистильщиков.

Велинтайн, как было предписано, на определенной частоте вышел на связь, назвал три раза нужный пароль и стал терпеливо ждать сигнала от Демона.

– Сигнал принял. Выходите без оружия, – пришел на его коммуникатор ответ. И следом предупреждение: – Если замечу подвох, стреляю на поражение.

Штим Велинтайн мысленно усмехнулся. Как же, на поражение! Его броню ручным бластером не пробить.

– Все в порядке, – передал он. – Следуем вашим указаниям. – Затем обратился к своим по каналу закрытой связи: – Внимание! Объект на связи! Выходим!

Группа вышла из бота и рассредоточилась. Штим Велинтайн понимал, что агент будет вести себя осторожно, проверять их и только потом покажется. Самое трудное в этой операции было внушить ему доверие. Он должен был думать, что перед ним спецназ ССО. Поэтому надо вести себя так, как ведут военные, и не уклониться ни на пункт от их боевого устава.

– Мы ждем! – передал он сообщение.

Некоторое время ничего не происходило. Местность оставалась безжизненной, и только ветер шелестел по спекшейся корке из песка. Велинтайн оглядывался, желая понять, откуда может появиться объект. Сканер показывал множественные красные маркеры под землей, они находились в непрестанном движении. Засечь в таком хаосе меток нужный им объект было невозможно.

– Четвертый! Движение на три часа. Одиночный объект. Одет в допотопный скафандр.

Штим Велинтайн повернул голову направо. К ним спокойно приближался человек в скафандре. Не доходя метров десяти, он остановился.

– Покажите ваши лица! – прозвучал в шлемофоне приказ.

Для старшего оперативника это стало неожиданностью. Что хотел увидеть Демон под стеклом забрала? Лица оперативников ему были незнакомы. Он что, захотел увидеть здесь тех, кого знает? И догадка озарила его. Ну конечно! Видимо, агент в ССО, передававший информацию, не все сумел узнать. И Демон ищет подтверждения, что его послание не перехватили. Велинтайн сам бы так поступил на его месте. Это было давно забытое правило, вычеркнутое из «Наставления по оперативной работе». Но, видимо, Демон, как и он, Велинтайн, его помнил и воспользовался им. Противник, перехвативший шифровку, никогда не приведет с собой того, кого мог знать объект.

– Внимание, приготовиться к захвату! Объект требует подтверждение присутствия знакомого в группе. Снять маскировку с забрал шлемов!

Человек в скафандре подошел ближе. Посмотрел на одного, потом на второго и, неожиданно развернувшись, бросился бежать. Второй поднял руку, прицелился и нажал на спуск боевого станера. Разряд парализатора ударил в спину беглецу. У него подогнулись ноги, и он кулем упал на песок.

– Второй, ты не перестарался с разрядом?

– Нет, четвертый, все в порядке. Не так уж хитер и ловок оказался этот хваленый Демон. Попался в простейшую ловушку.

Штим Велинтайн был с ним согласен. Но он также понимал, что с Демоном ожидание спасения могло сыграть злую шутку и повлиять на его действия. В конечном счете он сделал все от него зависящее, чтобы не попасться. Но такое случалось и раньше. Нет агентов, которые не ошибаются.

– Контролируем пространство! Я к объекту! Меня прикрывает второй.

Велинтайн поспешил к упавшему лицом в песок человеку в скафандре. Присел на одно колено, перевернул беглеца и непроизвольно отшатнулся. На него из-под бронестекла смотрело бородатое существо с рогами. Черное лицо и жидкая бородка клинышком. Глаза были неестественно красные.

– Ты кто? – спросил опешивший оперативник и, отщелкнув застежки гермошлема, снял его с объекта.

Бородатая морда что-то прорычала, показав клыки, и плюнула ему в маску шлема. Штим Велинтайн от неожиданности отпустил рогатое существо. Наконец до него дошло: их провели как малых детей.

Алеш через Духа получил ответ от Вейса и приготовился к встрече спасателей. По договоренности это должны быть бойцы Сил специальных операций, из тех, кого он отсюда отправил обратно. Он хорошо понимал, как трудно сохранить в секрете информацию, если парни из центра будут иметь к ней интерес. А интерес у них был, и немалый. Демон стал очень неудобным свидетелем их провала. Как кость поперек горла некоторым начальникам. Его сделали крайним, свалив всю вину за провал операции на него и обвинив в предательстве. Хорошо все взвесив, он решил предусмотреть любую возможность провала плана спасения себя и свидетелей.

– Рован, – обратился он к вождю сенгуров. Тот после прибытия Листи стал относиться к нему недружелюбно. Открыто враждебности не выказывал, но каждый раз старался избежать встречи и разговора. – Не убегай и пригласи Мать, у меня есть серьезный разговор к вам обоим.

Четверорукий гигант нахмурился.

– Ей трудно тебя видеть, Алеш. Я не хотел бы ее беспокоить. – Рован смотрел себе под ноги, затем не выдержал и со всем своим простодушием спросил: – И вообще, почему ты с ней не объяснишься? Она страдает, мучается. Ну не сложилось у вас так не сложилось. Но зачем мучить друг друга?

– Хорошо, Рован, я поговорю с Листи и постараюсь ей объяснить свои поступки, – не стал спорить Прокс. – А теперь позови Листи, есть серьезный разговор.

Рован согласно кивнул и вышел, оставив Прокса одного. За дверями, как всегда, ждала Корна. Тень заглянула и, увидев приглашающий жест человека, вошла.

– Есть разговор, Корна, – задумчиво проговорил Алеш.

Они собрались в бывшей резиденции крысанского короля. Листи, побледневшая и уже с заметным животиком, вошла и тихо поздоровалась:

– Здравствуй, Алеш.

Прокс, движимый каким-то необъяснимым внутренним порывом, встал со скамьи и подошел к молодой женщине. Взял ее за плечи, посмотрел в глаза и прижал к своей груди. Они стояли молча, впитывая чувства друг друга. Напряжение, охватившее обоих, медленно уползало – так уходит тень при восходе светила, и Листи, задрожавшая в первые мгновения, сама прижалась к нему и обняла его. Ее мужчина, которого она любила больше жизни, был рядом. Онжив. И несмотря на все, что произошло между ними, она простила его. Простила и отпустила. Листи уже знала, что Алеш попался в сети Цу Кенброка. Побывал в Преддверии и вышел оттуда с невестой. Долго она не могла смириться с этим. Она понимала, что первой сделала шаг прочь от него, но была не в силах принять его измену. Считала это предательством. Оправдывала себя необходимостью и жертвенностью ради него, а его осуждала. Он обманул ее, не дал ей ребенка, и она была вправе устроить свою судьбу так, как считала правильным. Кроме того, у нее были обязательства перед сенгурами. Теперь Листи поняла, Алеш уходит, и уходит навсегда. Случилось то, что и должно было однажды случиться, то, что она гнала от себя, и вот потеря ее настигла.

– Ты уходишь? – спросила она, не отрываясь от Алеша.

Он, гладя ее по волосам, некоторое время помолчал, обдумывая ответ, вздохнул и сказал:

– Возможно, улечу. Но, возможно, прилетят за мной, чтобы убить.

Рован, с умилением наблюдавший за примирением двух близких ему существ, рыкнул:

– Убить?

Листи высвободилась из объятий Алеша. Слезы, выступившие на ее глазах, мгновенно высохли. Теперь она стала похожа на львицу, готовая защищать свой прайд. Ни слез, ни горя не было в ее глазах, а только ярость.

– Расскажи подробнее! – Ее голос звучал уверенно и требовательно. Жизнь в подземельях и непрестанная борьба за выживание научили сенгуров в случае опасности все сантименты убирать на второй план, главным становился бойцовский характер. Заметив, как преобразились сенгуры, Прокс решил говорить правду.

– Я не из этого мира, а совсем с другой планеты, находящейся далеко отсюда. Служу в организации, которая занимается поисками преступников. Сюда я прибыл, чтобы найти их. И мы с тобой их нашли, Листи. Сначала в Брисвиле, в катакомбах. Затем у Цу Кенброка. Но их много и они обладают обширными связями. Они смогли оклеветать меня, и теперь за мной охотятся, чтобы убить. У меня есть свидетели, которые могут рассказать о моей невиновности, и я хочу вместе с ними отправиться в свой мир. Но вместо нужных мне людей сюда могут прибыть и враги. Поэтому мне нужна будет ваша помощь.

Он посмотрел на Рована и Листи. У тех не было сомнений, помогать Алешу или нет, Прокс это понял по их лицам. Они привыкли к тому, что беда всегда общая и сообща справиться с ней легче.

– Говори, надзирающий, что от сенгуров требуется! – Голос Рована напоминал рык рассвирепевшего конга с планеты Каргиз, самого крупного хищника из мира Алеша.

– Господа, скоро прибудет транспорт ССО, чтобы забрать нас.

Прокс стоял напротив четырех агентов-чистильщиков. Вели они себя спокойно и согласились сотрудничать, но Прокс имел все основания им не доверять. Служба при начальстве делала их не только высокомерными, но и развращала желанием угодить ему. Другие там не задерживались. Сама система изживала честных служак, изгоняя их на периферию. Как изгнала в свое время и его, Алеша, о чем он никогда не сожалел. Эти же в любой момент могли переметнуться в надежде купить себе прощение. Они понимали, что стали отработанным материалом, но даже это не могло остановить их от предательства. Как говорится, кто не надеется выжить, тот не жилец. Необходимо было учитывать и этот момент.

– Не буду скрывать от вас, что могут прибыть совсем иные посланники – ваши коллеги. Тогда тут будет бой. Я мог бы уйти, но они в поисках меня будут уничтожать моих друзей-сенгуров и, пока всех здесь не уничтожат, не успокоятся. На этот случай у меня приготовлены два варианта для вас. Я могу вас отпустить к ним. Или отправить в другое место до лучших времен. Я понимаю, что шансы выжить в руках своих товарищей у вас минимальные. Сначала вам выпотрошат память, затем ваши тела выкинут в космос. Не знаю, понимаете вы это или нет, но хочу дать вам шанс на спасение.

– Ты не боишься, что мы расскажем о тебе и твоей базе? – спросил старший группы. Прокс сознательно не интересовался их вымышленными именами. Для него они были безликими свидетелями, и он давал им понять их место в его планах.

– Нет, не боюсь. В случае провала миссии возврат в мир мне не светит. Я останусь здесь и вернусь в нижний слой. Там у меня свой город и туда не дотянутся руки моих врагов. Я буду мешать им жить, пока сам живу. Вот так, господа.

– Жить с крысами! Да уж, отличная перспектива, – покачал головой старший.

– Уж какая есть, господа. – невозмутимо отозвался Прокс. – Так что скажете?

– Мы должны подумать, – ответил старший.

– Думайте.

Еще через три дня ему пришел сигнал на нейросеть: «Демон. Мы прибыли».

Прокс вскочил с кресла, в котором задремал, и бросился к экрану локатора. Он за время пребывания сумел частично восстановить работу систем корабля. Запустил реактор. Наладил работу систем слежения и восстановил генераторы щита. Откалибровал орудие на башне. На экране светилась белая точка. Искин дал команду локатору работать в пассивном режиме, не выдавая себя. Поэтому Прокс не знал, что это за корабль, но к нему обратились на нужной частоте. И первый уровень проверки гости прошли. Теперь, видимо, они сканируют местность, решил Прокс, наблюдая за яркой точкой. Они точно вышли по указанным им координатам, но это еще ни о чем не говорило. Он ждал дальнейшего развития событий. В его плане было учтено многое. Если это ловушка, он сам заманит их в свои сети. Если прибыли друзья, он с легким сердцем на время покинет планету, а затем вернется. Обязательно вернется за своими девочками. Он так решил.

Агенты посовещались и попросили предоставить им выбор в случае прибытия не тех, кого ждут. Чтобы они могли действовать по обстоятельствам: или уйти телепортом в город скравов, или сдаться на милость своих коллег. Теперь они находились в подземельях и ждали развития ситуации. Прокс был одет в броню, найденную в пещере. Он имел связь с искином и запрограммировал его на выполнение своих команд. На самом корабле находились пойманные крысаны, они бесновались, запертые в коридоре. Это создавало видимость присутствия живых существ в крепости. Он был уверен, что прибывшие, кто бы они ни были, будут брать на контроль все живое в окрестности. Сам он был экранирован простым заклинанием хаоса, и лучи сканера просто исчезали, попадая на него. Вместе с ним была Листи, которая не захотела покидать Алеша.

– Я хочу тебя проводить, любимый. – Она называла его этим словом, не стесняясь своих чувств. – Я хочу, чтобы ты знал: я любила и буду любить только тебя. Я с тобой познала радость женщины и была счастлива. Желаю и тебе обрести свое счастье. Я понимаю, что теперь, – она погладила свой выпирающий живот, – ты не возьмешь меня второй женой. Да я и сама не пойду. У меня есть мой народ и цель в жизни. У меня будет сын. И хочешь ты этого или нет, но он будет считать отцом тебя.

Алеш прижал к себе женщину и мягко отозвался:

– Пусть будет так, Листик.

От этой простой грубоватой ласки сердце сенгурки захлестнула сладостная боль. Она несколько мгновений постояла, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, наконец взяла себя в руки и отстранилась.

– Пора за дело, Алеш.

От корабля, зависшего на орбите планеты, отделился маленький планетарный бот. Он яркой вспышкой вошел в атмосферу и приземлился точно между городом и базой Прокса. Алеш находился метрах в пятидесяти от приземлившегося шаттла. Ему трижды пришел пароль, и он, выждав немного, скомандовал:

– Сигнал принял, выходите без оружия.

Открылся широкий люк и из недр корабля выскочили четверо в тяжелых скафандрах военного образца. Они рассредоточились согласно боевому уставу десантников и замерли. Вроде все было как надо, но одно смущало Прокса. Их было четверо. Боевое звено, как принято у адовцев. Десант выходит отделением в пять человек плюс инженерный дрон. Он подождал несколько минут, но больше никто не появился.

– Листи, выпускай игрушку, – передал по амулету сигнал Алеш.

Один из демонов, пойманных в разрушенном городе в нижнем слое, был одет в бронекостюм и находился под контролем одного из «колпаков». Существо в скафандре вышло из щели в земле и направилось к встречающим. Настал черед последней проверки.

– Покажите ваши лица! – приказал Прокс. Он был под заклинанием «скрыта» и наблюдал за всеми пришельцами. Ни одного знакомого лица.

Разочарование! Злость! Обида и следом ледяное спокойствие попеременно охватили душу Демона. Он понял, что обратной дороги у него нет. У Вейса завелся «крот» или он просто сдал своего агента. Но тут же отбросил эту крамольную мысль о предательстве старика. Не такой он человек, и если бы захотел сдать Демона, то послал бы кого-то, кого Прокс знал, и его схватили бы уже на корабле. Нет, этот «крот» у военных. Значит, и возвращаться сейчас ему нельзя. Вполне возможно, что прибудет новый корабль, уже от Блюма, но он будет, скорее всего, заминирован. Как работают в АДе, Алеш знал не понаслышке. Он пригляделся к боту и зло ощерился: еще один прокол, который он ранее не заметил. Старею, сокрушенно подумал Прокс. Это был не стандартный десантный бот и на нем было нанесено не применявшееся в ССО обозначение – 01-456.

У космодесантников было принято обозначать боты, приписанные к подразделениям. Например, «Альфа – 1/1/1» обозначало: подразделение «Альфа», первый батальон, первая рота, первый взвод. А тут обозначение корабля приписки.

«Не все предусмотрели господа, – подумал Алеш. – Видимо, очень спешили. Надеялись, что такая мелочь не бросится мне в глаза». Надо признать, что он в самом деле только сейчас обратил на это внимание.

– Листи, снимите контроль с демона. Это чужаки. Действуем по плану «Б».

Он увидел, как демон в скафандре остановился, словно споткнулся. Растерянно стал оглядываться. Так он простоял недолго. Быстро развернулся и побежал прочь. Один из встречающих поднял руку и выстрелил из станера ему в спину. Демон упал и остался лежать на песке лицом вниз. Стрелявший подбежал и перевернул бесчувственное тело. Алеш видел, как пришелец снял с головы лежащего шлем и отпрянул. Он некоторое время рассматривал демона, не зная, как ему поступить, и Алеш хорошо понимал его чувства. В АДе знали, что агент Демон метаморф и мог принимать образ демона. Поверит ли чужак, что это Прокс? Если поверит, то они заберут демона и улетят. Не поверит – будет маленькая война.

Не поверил. Чистильщик запустил в действие молекулярный нож и отрезал лежащему голову, вытащил ее из скафандра и высоко поднял.

– Шутишь с нами, Демон? – прозвучало у него в ушах. – Мы здесь все уничтожим, но до тебя доберемся.

Пришелец не видел, как из-под земли показалась голова в колпаке и злой взгляд маленьких глаз уперся ему в спину. Чужак замер, лишь услышав шорох. Затем отбросил отрезанную голову и медленно развернулся.

Велинтайн посмотрел в черные глазки, и его сердце наполнил восторг. Он встретил своего господина. Он готов служить ему и даже станет пищей для него, чтобы угодить. Господин хочет, чтобы он покончил с собой? Штим сделает это. Смотри, хозяин, я служу тебе преданно.

Он очень спокойно снял с себя шлем и тем же лезвием полоснул себя по горлу.

Увидав, что произошло с командиром, остальные трое оперативников пораженно замерли. Велинтайн упал сначала на колени, затем завалился набок. Из распоротого горла вовсю хлестала кровь, и он умирал, напоследок осознав, что его коварно обманули. Он попытался включить аптечку, но не успел. Датчик контроля состояния здоровья самостоятельно дал сигнал на ввод регенерирующего состава.

Оцепенение, охватившее группу после самоубийства их командира, наконец спало. Все трое бросились к Велинтайну. О дисциплине после случившегося не было и речи. То, что произошло, настолько поразило всех, что они забыли все правила, впитанные ими за годы службы и бесконечных тренировок. Они подбежали к Штиму Велинтайну и склонились над ним.

– Срочно достаньте кровоостанавливающий пластырь, – приказал своим товарищам подбежавший первым оперативник. Он зажал рану рукой, пытаясь соединить края.

Пилот бота наблюдал за происходящим на экране внешнего обзора. Когда человека в скафандре оглушили станером, он поморщился. Как легко у этих господ все получается. Да и тот, за кем прибыли, олух полнейший. Как можно попасться в простейшую ловушку? Но то, что произошло дальше, ввергло его в прострацию. Сначала старший группы отрезал голову лежащему человеку, и, когда поднял ее за волосы, у молодого космолетчика под шлемом волосы поднялись дыбом. В руке была черная голова с рогами, она никак не могла находиться на плечах человека. А затем произошло и вообще невообразимое: старший группы перерезал себе горло.

– Твою мать… да что здесь происходит?! – прошептал пилот и обернулся на шорох. За спиной кто-то находился.

Он с открытым ртом смотрел на незваного гостя. Это была огромная крыса в загаженном халате и колпаке. Ее маленькие глазки смотрели на листера не мигая.

– Ты кто? – успел спросить он, прежде чем его взгляд остекленел. Пилот повернулся к экрану, включил сервоприводы орудия, под звуки зашумевшего мотора ловко навел перекрестье на оперативников и с радостным визгом открыл огонь. Пламя плазмы поглотило всех, и через несколько секунд на том месте пылали останки людей и странного существа с рогами.

– Сэр! – взволнованно обратился дежурный оператор к старшему офицеру на мостике. – Н-на планете происходит что-то странное, – заикаясь, доложил он.

Офицер только взглянул на экран и сразу нажал кнопку тревоги. По кораблю разнесся противный звук сирены.

– Сэр! У нас нештатная ситуация, – доложил офицер капитану. – Прошу немедленно прибыть на мостик.

– Они что там, с ума посходили? – Невозмутимость изменила капитану. Он с огромным удивлением просмотрел запись происходящего на планете и приказал: – Вызовите ко мне командира взвода десантников.

– Ди листер, слушайте боевой приказ! – Капитан приложил руку к груди. – Ваш взвод отправляется на планету. Задача: собрать останки людей и вернуть мой бот. Осторожно с пилотом. Там происходит что-то странное. На связь он не выходит. В случае неподчинения приказам бот и пилота уничтожить. Если местные начнут атаковать, разрешаю их уничтожить. А теперь самое главное. Попробуйте найти того, за кем мы прибыли. Я скину вам на нейросеть его позывной и его социальный номер.

Капитан получил свои исчерпывающие инструкции насчет объекта. Этот агент сумел заинтересовать весьма значимое лицо среди советников – межратора Оригона Севеньрона.

– Есть, сэр! – Ди листер ударил себя в грудь правым кулаком, развернулся на пятках и удалился.

Прокс пока контролировал ход операции. Если он хорошо знает своих соплеменников, сейчас должен высадиться десант. И точно, буквально через несколько минут после уничтожения группы захвата в небе блеснули четыре искорки. Они увеличивались в размерах и превратились в четыре бронированные машины, способные действовать в космосе и в атмосфере планет. Они разошлись, охватывая полумесяцем место побоища, и резко пошли на снижение.

Умелые ребята, подумал Прокс и дал команду на открытие огня из бота и со своей базы. Сдвоенный огонь плазменных орудий обрушился на одну из боевых машин. Ее защита не выдержала, и она дымя, вычерчивая спирали густыми облаками дыма, стала падать. У самой земли она взорвалась, разлетевшись на бесчисленные осколки. Взрывная волна прокатилась по поверхности, поднимая в воздух тонны песка. Оставшиеся десантные корабли применили маневр уклонения и открыли беспорядочную стрельбу по боту.

За несколько мгновений до этого Прокс телепортировался к боту и вытащил за шкирку Стоптыпервого. «Колпак» даже моргнуть не успел, как они очутились далеко от бота, который окутался яркими вспышками.

Пилот бота, с которого спало наваждение, облегченно вздохнул. Привидится же такое! Ему показалось, что он открыл огонь по своему кораблю. Но не успел он перевести дух, как корабль затрясся. Искин выдал сигнал тревоги. Пилот заорал в микрофон, но, выброшенный силой взрыва из кресла, больно ударился спиной о переборку. Очумело попытался подняться и увидел, как море огня рванулось к нему из открытого люка. Он в ужасе завопил, но тут же его крик прервался, утонув в лаве всепожирающей плазмы.

Прокс видел, что бот раскололся и вспыхнул пламенем. Десантники перенесли огонь на его базу. Но так просто справиться с большим штурмовым кораблем, как это получилось с ботом, им было трудно. Их маломощные орудия наносили ему булавочные уколы, а погрузившийся в песок корабль сильно огрызался, не давая им приземлиться.

– База! База! Прошу поддержать огнем. Нас обстреляли! Один бот уничтожен! – разнесся по боевой рубке истеричный крик командира десантников.

Капитан в сердцах сплюнул. Не обманули его дурные предчувствия. Командир десантников нарвался на организованный отпор, понес потери и просил поддержать огнем. Капитан сам прекрасно видел, что происходило на месте высадки. Зря он недооценил этот объект. Его ошибка. Объект оказался зубастым и преподнес сюрпризы.

– Меняйте маршрут, ди листер, уходите из-под огня. Иду на снижение. Подготовиться к ракетной атаке. Цель – старый штурмовой корабль. Приказываю уничтожить цель, – сказал капитан.

Прокс видел, как в небе возникли три вспышки и три яркие звездочки устремились к его базе. Еще секунд двадцать, и база перестанет существовать.

– Листи, приготовься, скоро пришельцы высадятся из своих машин и начнут прочесывать подземелья, у них плазмометы. Как скажу уходить, уходи.

– Я поняла тебя, Алеш. Мы готовы. Корна распределила «колпаков» по местам.

Прокс понимал, что говорит лишнее, но не смог удержаться:

– Будь осторожна, Листик.

Три яркие вспышки озарили небо на месте базы Прокса. Величественный темный гриб поднялся на высоту сотни метров, и ударная волна, распространяясь по кругу, уничтожала все живое на огромном пространстве. Сметала камни и препятствия. Разрушала возведенные стены. Выворачивала с корнем колючие кустарники, поднимала в небо тонны песка и несла его дальше, в глубь пустыни. Все, что выжило, поспешило прочь, подальше от этого ужасного места.

Прокс пережидал взрыв в катакомбах. На поверхности ему уже нечего было делать. Теперь будет подземная война. Если, конечно, он нужен живым. Или нужен его труп, как подтверждение успешно проведенной операции. Он спланировал оборону с учетом знаний, как могут действовать бойцы спецназа. У них на разные случаи готовы адекватные ответы, отшлифованные и отработанные до автоматизма. В этом была их сила. Но в этом Прокс видел и их слабость. Он мог спрогнозировать поведение противника и противопоставить ему свой маневр. Пока его прогнозы сбывались. Он понимал, что выстоять против бронированных, отлично подготовленных бойцов сенгуры не смогут, и убедил Рована перебраться вместе с сенгурами в свой город на нижнем слое. Его в этом поддержали Листи и Корна. Ведьма прибыла сюда вместе с ним. Она стала его тенью и неотступно следовала за Алешом. Выполняла его поручения, жестко контролировала крысанов и оставшихся с ними сенгуров. Ничего не просила и не требовала. Она была его телохранителем, порученцем и связным. Вместе с ними прибыла группа «колпаков» и крысанов. В плане Прокса им была отведена главная роль. Еще он поймал «колпака» другого гнезда и сообщил ему, что сенгуры уходят. Пусть их король занимает место сенгуров. И те сначала выслали разведчиков, а затем перебрались и сами. По замыслу Прокса они должны были показать прилетевшим за ним людям, что здесь полно живых существ. Найти в этой суматохе агента было почти невозможно. Крысаны никогда не сидели на месте. Они мельтешили туда-сюда, каждый занятый своим только ему понятным делом. Даже часовые постоянно передвигались. Замирали ненадолго на месте и спешили дальше. Такая уж у них природа. В самом низу катакомб, в укрепленном бункере, закрытом от всех, находился его отряд. Он ждал своего часа.

Не дожидаясь, когда закончится песчаная буря, ди листер дал команду на высадку. Точки высадки десанта были определены заранее. Вместе с ними шли инженерные дроны. Бойцы быстро и без суеты, используя гравипояса, покинули боевые машины и устремились к земле. Раньше их приземлились дроны. Они установили глубинные подрывные фугасы и произвели подрывы, проделав проходы в подземелья. И тут же ринулись вниз, расчищая образовавшиеся завалы. Командир десантников облетал на боте окрестности, наблюдая слаженную работу бойцов. Они действовали четко, без лишней суеты, и его вмешательства в их действия не требовалось. Вот инженерные дроны проделали проходы, и внутрь вошли штурмовики в тяжелой броне.

Первое отделение шло по коммуникациям, ведущим от уничтоженного корабля к городу. Остальные два отделения перекрывали пути отхода из этого сектора. Остальные тоннели, по которым могли бы уйти те, кто прятался в подземельях этого сектора, были обрушены взрывами дронов. Им никуда не деться, со злорадством подумал ди листер. На его тактическом дисплее отображалось все, что видели бойцы.

– Воздух! У нас контакт! Боже, кто это? Командир, это что-то ужасное! Ты только посмотри…

Ди листер перевел изображение на позиции второго отделения. На экране при приближении отчетливо была видна огромная, размером с человека, крыса, опутанная ремнями. Разряд плазмы сжег нижнюю половину туловища.

– …Вот это уроды, командир! Я теперь точно ночью не усну, – продолжил командир второго отделения. – Но это еще не все, ты только посмотри на эту милашку. – Он перевел камеру на стену, у которой стояла, вжимаясь в камни, крыса в халате и колпаке. – Листер, как ты думаешь, они ра-зум-ны? – Последние слова его прозвучали замедленно.

Он замолчал, повернулся к своим бойцам и приказал всем сесть. Бойцы быстро присели и заняли круговую оборону. Командир отделения достал плазменную гранату, активировал и под удивленным взглядом ди листера бросил ее в середину своих бойцов. Яркая вспышка ослепила на время глаза смотревшему и не верившему в происходящее десантнику. В замкнутом пространстве облако плазмы уничтожало все. От огня не спасал ни боевой скафандр, ни стены. Только что на его глазах погибло целое отделение от руки своего командира. Ди листер полминуты таращился на погасший экран, не в силах оторваться и осмыслить увиденное. Наконец до него дошло: в подземельях происходит нечто странное. А когда ситуация выходит из-под контроля, устав требует от командира или отдать приказ на отступление и заново оценить обстановку, или дать новую вводную.

– Всем! Срочное сообщение! Приказываю уничтожать всех мутантов в халатах и колпаках. Повторяю, незамедлительно, как только увидите, уничтожайте мутантов в колпаках.

Капитан оторвался от картинки бури на экране.

– Что он там орет? – спросил он у оператора связи. – Какие еще мутанты в колпаках?

Офицер сглотнул слюну и повернул побледневшее лицо к капитану.

– Сэр, вам надо это видеть. – Он переключил запись произошедшего на капитанский дисплей.

Шестеро бойцов первого отделения шли беспрепятственно по широкому проходу, который освещался странными светильниками без источника энергии. Командир отделения сорвал со стены один из больших светящихся камней и сунул впереди идущему бойцу в штурмовой рюкзак.

– Покажем нашим трофей, – пояснил он обернувшемуся и недоуменно посмотревшему на него десантнику. – Давай топай, – подстегнул он его.

Солдат ускорил шаг и занял свое место в построении. Они дошли до металлической двери, больше напоминавшей люк во внутренних переборках корабля, и остановились.

– Командир, люк задраен, – доложил идущий в авангарде боец. – Разрешите использовать вышибной заряд?

– Действуй!

Боец прикрепил по периметру двери тонкий шнур, который тут же прилип намертво. Отойдя на положенные два метра, боец нажал на инициатор подрыва, и это было последнее, что он успел сделать. Раздался оглушительный взрыв. Он умер быстро, так и не поняв, что произошло. Вместе с ним погибло все отделение, похороненное в братской могиле обрушившегося тоннеля.

У ди листера сразу погасли зеленые маркеры его солдат. Первое отделение погибло в полном составе. Он вновь не мог поверить своим глазам. Его бойцы, способные захватить всю эту дикую планету… да что там планету, весь этот вонючий сектор, гибли, как мухи, по неведомой причине…

К капитану фрегата подошел офицер без знаков различия:

– Господин капитан, отзовите бойцов с планеты.

Капитан, тоже наблюдавший за ходом штурма, согласно закивал. Начальник службы безопасности говорил дело. Он окинул взглядом множество погибших до этого кораблей и понял. Его предшественники совершили ту же ошибку: недооценили местное население. Каким бы оно ни было.

– Ди листер… – Голос капитана звучал взволнованно и хрипло. Он откашлялся. – Ди листер! – повторил он уже спокойным, властным голосом. – Собирайте оставшихся бойцов и возвращайтесь на базу. – Дальше он переключился на общую связь. – Внимание всем постам! Спускаемся в верхние слои атмосферы. Приготовиться к орбитальной бомбардировке указанного района.

Командир четвертого отделения, услышав команду возвращаться, приказал отделению развернуться:

– Отступаем! Тяжелая секция прикрывает тыл. Дрон в авангарде! Пошли, ребята.

До этого перекрестка они дошли без проблем. Странных огромных человекоподобных крыс они уничтожали десятками, те не успевали подбежать, и приказ на возвращение застал отделение в круглом зале с высоким сводчатым потолком. Отсюда выходило три коридора. Здесь был самый жаркий бой. Крысы валили валом, несмотря на потери. Они как безумные карабкались по телам сожженных тварей и, громко пища, старались добраться до бойцов. Но те слаженно поливали их огнем из плазменных ружей, не давая приблизиться. Сканер показывал еще множество крыс, спрятавшихся дальше по ответвлениям подземных тоннелей.

– Командир! Что-то странное происходит! – обратился к капралу озабоченный сапер. – У дрона отказывают системы и блоки один за другим. Я уже поменял блок программного обеспечения, но он снова барахлит. Все! Снова сдох! – в сердцах добавил он. – Теперь это просто груда металла.

– Оставь его, – велел командир, – и быстро возвращаемся.

Но быстро уйти у них не получилось. Впереди раздался грохот, и коридор, по которому отделение возвращалось, оказался завален обрушившимся потолком. Без инженерного дрона не могло быть и речи проделать проход в толще земли и камней. Окутанные поднявшейся пылью бойцы стали медленно пятиться.

– Дьявол! – выругался капрал. – Поворачиваем. И, посмотрев на боевой планшет, развернувшийся перед глазами, стал искать новый путь отхода. Он проложил маршрут до отверстия, пробитого дроном второго отделения, и вновь определил порядок построения. – Надо торопиться, ребята. Мы единственные оставшиеся в живых из всего взвода.

Бойцы, сосредоточенные и внимательные, двинулись обратно. Они дошли до зала, из которого выходили, и повернули налево, в новый коридор. Но не сделали и ста шагов, как перед ними случился новый обвал.

– Космос тебя забери! У меня отключился плазмомет! – воскликнул боец, идущий последним. – Капрал, я безоружный! – В его голосе слышались панические нотки.

– Черт! И у меня тоже пушка не работает! – выкрикнул кто-то из бойцов.

Капрал остановил движение. Он первый вставил в разъем резервный блок и облегченно вздохнул – оружие заработало вновь.

– Не задерживаемся. Быстро меняем энергоблоки и живо двигаемся назад. Попробуем выйти через последний тоннель. Воздух, я четвертый, – связался он с командиром взвода. – Нас заперли. Прошу проделать проход наверх в этой точке. – Он указал маркером точку на планшете, которая отобразилась у взводного на его карте.

– Сделаю. Жду у выхода.

Бойцы прошли триста шагов, и их оружие вновь вышло из строя. По пятам за ними шли крысы, но не приближались. Сапер проверил датчик излучения и доложил:

– Командир, нас периодически облучают жесткими рентгеновскими лучами. Причем я не могу зафиксировать длину волны. Это они выводят оружие и системы из строя. Еще немного, и наши бронескафандры превратятся в ловушку. Я думаю, капрал, что нас специально загоняют в этот коридор. – Сапер был самым старым бойцом отделения и самым опытным.

– Нам, Старни, – ответил капрал, назвав сапера по имени, – ничего не остается, как только быстро двигаться. Тут везде ловушки и смерть.

И они поспешили дальше.

Прокс видел, что его план сработал даже лучше, чем он предполагал, поэтому он внес в него коррективы.

– Этих чужаков мы загоним в королевский зал, – сказал он сам себе, разглядывая солдат, начавших отступление.

Он активировал дистанционный фугас, и на пути отряда образовался завал. Стоя под заклинанием «скрыта», он активировал «истинный свет», постепенно приводя в негодность системы неизвестных бойцов. Делал он это короткими импульсами. Бойцы прошли мимо него дальше. Точно так же он подорвал следующий проход. Теперь у иномирян был только один путь.

Бот командира взвода завис над нужной отметкой. От него отделилась бомба, пробила глубокую дыру и, не взрываясь, сгорела, оплавляя края и укрепляя их. Все было готово к выходу его бойцов. Он напряженно вглядывался в маркеры на планшете и вдруг со злостью ударил кулаком по колену, испугав пилота.

– Тоннель, ведущий к проделанному нами проходу, обвалился! – пояснил он пилоту. Попытался выйти на связь с отделением, но капрал не отзывался. Взводный видел их на планшете, но не мог наладить связь. Зеленые маркеры уходили вглубь, под землю, все больше удаляясь от него. Везде выходы на поверхность были перекрыты.

– Гребаная планета. Гребаный сектор и гребаные крысы! Чтоб вам провалиться! – не выдержал ди листер. На экране показались фигурки в скафандрах, вылезшие из прохода. Размахивая руками, они побежали к кораблю.

– Опять представление хотите мне устроить! – прорычал взводный и, наведя пушку на приближающихся чужаков, открыл ураганный огонь, выплескивая всю свою ненависть к ним и к планете.

Прокс видел, как четверо чистильщиков, воспользовавшись проходом, поспешили к боту. Ну и дурни! – покачал он головой и вычеркнул их из своей жизни. У него были дела поважней. Листи вышла в астрал и должна была атаковать бот. Тот завис над землей и стал наносить бомбовые удары по скоплениям крысанов, разрушая перекрытия и заваливая проходы. Бот, сделав вираж, стремительно поднялся вертикально вверх и тут же свалился набок. Кувыркаясь, он полетел к земле. Прокс провожал его взглядом. Он впервые видел, как астральный ходок играючи расправился с боевой машиной. Бот, набирая скорость и меняя направление, неуклонно падал. И тут Прокс замер – бот летел в их укрытие. Не мешкая ни секунды, он телепортировался в подвал, создал портал и заорал:

– Быстро уходим!!!

Корна и крысаны тотчас скрылись в открывшемся окне. Алеш подхватил женщину и, понимая, что не успевает уйти вместе со всеми, телепортировался наружу. В последнее мгновение он услышал грохот взрыва. Оказавшись на поверхности, он обрел способность видеть и в ужасе замер. Нижней половины тела по пах у Листи не было. Она истекала кровью. Он суетливо наложил заклинание исцеления, чтобы предотвратить кровопотерю, и стал ее лечить. Легкий ветерок, лаская кожу, прошелся по его лицу. А в голове прозвучал ее голос:

– Не убивайся, любимый. Я умру счастливой. Жаль, что не смогла родить тебе сына. Но, видно, не судьба. Поддержи мое тело, пока я не уничтожу пришельцев.

– Листи, стой, я отнесу тебя в Преддверие. Там ты сможешь восстановиться, так же как и Лерея! – Он почти кричал, мысленно обращаясь к ней и понимая, что это ее дух общается с ним.

– Не надо, любимый, мой сын погиб в утробе. Я не хочу так жить. Я уйду счастливой… Прощай-ай…

Голос ее стал затухать, и Прокс, не имея сил сдержаться, зарыдал:

– Листик, прости! Прости меня!

Листи видела, как падал корабль пришельцев. Он вращался, шатался вправо и влево и вдруг рухнул прямо на их укрытие. Она ощутила боль, и свет на пару мгновений померк в ее глазах, а когда она пришла в себя, то увидела Прокса и свое искалеченное тело. Она увидела, как содрогнулся Алеш, как стал лечить ее тело, и волна любви и нежности накрыла ее душу. Он все-таки ее любит. Она уйдет счастливой. Ей незачем больше оставаться среди живых. Ее любимый подарил ей несколько триков счастья, и она заберет их с собой.

Листи обняла на прощанье Алеша, провела рукой по его лицу, на котором выступили слезы, и полетела вверх. Там находился враг, который угрожал ее мужчине, и он должен быть уничтожен. Она проникла внутрь, прямо к сердцу корабля, и вошла в реактор. Получив новую порцию непонятной энергии, он стал работать прерывисто, наращивая мощность, и пошел вразгон.

– Внимание! Неконтролируемая реакция в реакторе! Внимание, опасность! Срочно покинуть корабль! – разнеслась по кораблю тревога.

Капитан поднял голову от дисплея и удивленно прислушался. А в следующий миг реактор взорвался.

Алеш увидел новую яркую звезду, возникшую на небе, и перенесся вместе с телом Листи в королевский зал, куда шли десантники.

Глава 3

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар

В кабинете мессира Кронвальда было тепло. Потрескивали поленья в камине. Свет огня бросал отблески на хрустальные бокалы и тонул в темном матовом стекле бутылки с вином. Сам мессир, удобно устроившийся в кресле, держал в руке бокал и задумчиво хмурил брови.

Старина Гронд, довольный тем, что ему от щедрот архимага тоже перепал бокальчик «Волшебной лозы», с удовольствием смаковал вино. Он не мешал другу предаваться мыслям, но его мрачное настроение не разделял. Подумаешь, проблемы у снежных эльфаров. Передерутся, помирятся и выберут нового князя.

У этих гордецов такое происходило не часто, раз в пятьсот лет, но с завидным постоянством. Хуже другое – надвигается война.

Мессир Кронвальд вышел из задумчивости. Из-под седых кустистых бровей бросил взгляд на безмятежного Гронда. С некоторым удивлением посмотрел на свой пустой бокал – он так и не налил себе вина, погрузившись в невеселые мысли, – и, не скрывая едкие нотки, недовольно пробурчал:

– Завидую твоему спокойствию. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты пришел просто выпить вина. Словно и не ты принес мне эти гадкие вести.

Гронд снисходительно посмотрел на друга.

– Кро, а ты считаешь, что если я буду точно так же, как это делаешь ты, покусывать ус и хмурить брови, то это будет означать, что я проникся глубиной проблемы? – Он неопределенно хмыкнул. – Есть обстоятельства, которые выше нас. Мы или принимаем их такими, какие они есть, и смиряемся, или убегаем от них. Ты вот что бы выбрал в данной ситуации?

Мессир налил вина в бокал, давая себе время поразмыслить над вопросом. Подержал бокал в руке.

– Я бы убежал, да некуда, – со вздохом отозвался он. – Кроме того, не знаю, как донести информацию до его величества. Он спросит, где я добыл ее. А я отвечу – мне одна ведьма принесла?

– Не просто ведьма, а ведьма красивая, и она служит нашему барону-нехейцу, – словно не замечая сарказма в голосе архимага, поддержал его Гронд. – А тот не просто барон, а тайный агент королевской стражи. Скорпион! – И, подчеркивая значительность этого слова, поднял палец вверх. – Вот он-то все и вызнал.

Мессир выпил вино, все до капельки, поставил бокал на стол и решительно заявил:

– Я с этим к королю не пойду. Гро, ты понимаешь, что меня осмеют? Какое-то время я буду посмешищем. – Он помолчал и поерзал в кресле. – Но демон с этой уязвленной гордостью, я это как-нибудь переживу. Но когда вторжение начнется, меня обвинят в том, что я знал и не настоял. А это, Гро, отлучение. Ты прекрасно знаешь придворную привычку все свалить на другого. Наградить непричастного и обвинить невиновного. Мне скажут, что я хочу подорвать добрососедские отношения с империей. Его величество меньше всего хочет войны, и прихлебатели у трона ему все уши прожужжат, что я все придумал, чтобы выслужиться.

Гронд тоже допил вино и многозначительно посмотрел на ректора, показывая взглядом, что не прочь выпить еще. Мессир Кронвальд заметил вожделенный взгляд друга и демонстративно вставил пробку в бутылку.

Гронд лениво потянулся.

– Я хотел предложить вариант, который бы устроил всех, но раз разговор закончен, то я, пожалуй, пойду… – Он сделал безразличное выражение лица и показал всем своим видом, что собрался уходить.

Мессир, услышав слова безопасника, навострил уши, потянулся к бутылке, вытащил пробку и сопроводил это вопросом:

– Какой вариант, старый хитрец? Говори.

– Вариант? – рассеянно переспросил Гронд. – Да так, старина, не бери в голову, я уже забыл.

Ректор налил в его бокал вина и уставился на друга.

– Говори, вымогатель, не тяни.

– Надо же! Вспомнил! – обрадовался старик и взял свой бокал с искрящейся жидкостью. С любовью посмотрел на яркие краски напитка и воскликнул: – Подумать только, какой эффект у этого вина! Представляешь, Кро, я вспомнил, что хотел сказать. – Это была его маленькая месть архимагу, ерзающему от нетерпения на своем месте. – Так вот. Я подумал: а зачем тебе ехать к королю с этой новостью? Раньше в степи гонцов, принесших плохие вести, казнили. Отправим молодого барона к графу тан Кране во дворец. Пусть все расскажет своему начальнику. У него там, кстати, дела не закончены. А ты прибудешь туда через дней пять и расскажешь о словах Азанарской провидицы. Ее почитают за святую.

– Слова Азанарской провидицы? – удивленно переспросил мессир Кронвальд. – Я ее в глаза не видел, Гро. Я вообще скептически отношусь к этим суевериям.

– А зря, Кро! – укоризненно посмотрел на друга Гронд. – Вот я к ней ходил и услышал много интересного.

– Интересного? И что же?

– Про войну, которую затевает лигирийский император. Про то, что в мире появился молодой бог и он будет разрушать все, что создали старые боги. Кровь, дым и скорбь накроет мир. Ну а остальное додумаешь сам. Информация от нехейца и эти откровения помогут его величеству принять правильное решение. И потом, этот парень умеет быть убедительным.

Ректору ужасно захотелось почесаться. Это проходило нервное возбуждение, которое охватило его после того, как Гронд рассказал о сообщении, переданном ему бароном Тох Рангором через служанку. Как выразился сам Гронд, девушка огонь, прямо настоящая демоница. «Представляешь, она избила старых Шурдю и забрала у них карету, чтобы мы смогли добраться до гильдии. Хе-хе», – рассказывая все это ему, Гронд еле сдерживал смех.

– А откуда она взялась?

– Известно откуда, – ответил Гронд, – из степи. Служанка невесты тана Ирридара.

И вот эта девушка неожиданно нагрянула в академию. Узнала Гронда на проходной и выложила ему информацию, что якобы лигирийцы будут вторгаться в Вангор, как только орки войдут в Вечный лес. Мессир Кронвальд подивился этому способу передачи секретной информации через простую служанку, но Гронд развеял его сомнения, сказав: «Он направил ко мне того, кого я знаю».

– Ты хочешь знать, откуда у него эта информация? – переспросил старик. – Отвечу, как мне сказали: из степи родичи передали.

Сначала мессир обрадовался возможности вновь отличиться, но чем больше он думал, тем меньше ему хотелось ехать к королю с этим известием. В конце концов он даже разозлился на неугомонного юного барона, который свалил на него этот груз. Демон бы его побрал с его родственниками!

Мессир встал с кресла и стал расхаживать по кабинету. Мысль Гронда показалась ему привлекательной. Обдумывая, как лучше все донести до короля, он остановился у окна. Там внизу летящей, беззаботной походкой, словно порхая, шла девушка. Молодость, молодость, как быстро ты проходишь, подумал мессир, позавидовав ученице. Видно, что у нее не было тех забот, которые приходят к человеку, когда уходит молодость. В ней он узнал одну из девушек-вассалов нехейца. Мия, кажется, вспомнил ее имя архимаг.

Мия, окрыленная успехом, словно скользила по дорожке вдоль главного корпуса академии. Она первой сдала все зачеты и получила высший балл. Сдала в один день, и теперь у нее целая неделя, свободная от занятий, и она может всласть поваляться в постели, не спеша прогуляться по магазинам и купить обновки…

Она вспомнила, как заявилась Эрна в наряде из столицы. У Мии и других девочек открылись рты от удивления. Такой красоты не было ни у кого.

– Эту задаваку надо проучить! – выразила общее мнение Мегги. Дочка наместника тут же начала закатывать рукава. – Девочки, за мной!

Они с пылающими щечками и жаждой крови ввалились гурьбой к наглой выскочке, которой все сходило с рук.

– Ой, девочки, а я вас хотела позвать! Заходите! – щебетала Эрна, не обращая внимания на их воинственный настрой. – Я тут вам подарки привезла из столицы.

На кровати были разложены блузки, белье, чулки, флаконы с духами и прочие штучки, без которых женщины не мыслят своего существования. Девушки замерли на пороге и остолбенело уставились на все это богатство, а потом, радостно вереща, забыв о своем намерении проучить Эрну, устремились к волшебной кровати. Долго перебирали, мерили и делили подарки. В комнате только и слышались охи да ахи вперемежку с восторженными возгласами: «Девочки, смотрите какая прелесть!» Мир был восстановлен. А после рассказа Эрны, как они со служанкой спасали сеньора, ее приняли как свою.

Ох уж этот сеньор! – подумала Мия. Он… Он… А какой он? Это же благодаря ему она так сдала зачеты. Именно благодаря ему они с отцом стали зарабатывать на амулетах, и не просто много, а очень много. Он хороший, решила она и тут же поменяла свою точку зрения: нет, он нехороший. Разве хороший сеньор будет издеваться над девушками, заставляя их в спальне дубасить друг друга? Он невнимательный, грубоватый, как все горцы или солдаты. Ни разу не сделал ей комплимента, а она так старалась ему понравиться. Дикарь! Она поморщилась, вспомнив об ужасных испытаниях, через которые пришлось всем пройти. Дикий и… добрый… Он смог простить и защитить Эрну, не прогнал ее. Он терпеливый и бывает ласковый. Она вспомнила их игры в постели и хихикнула. Выдумщик. Хотя негодник. Он неотдавал никому предпочтения, и девочки ссорились, доказывая друг другу, что вот ее-то он выделяет среди остальных. Он просто… просто необыкновенный… сделала она вывод и почувствовала чей-то взгляд. Быстро оглянулась и увидела мессира ректора, стоящего у окна в своем кабинете и смотрящего ей вслед. Она присела в книксене и, отворачиваясь, показала старику язык. Заметив его удивленно вскинутые брови, рассмеялась и побежала дальше.

За воротами ее встретил тающий снег, извозчик, всегда стоявший у академии, и яркое светило. Начало весны. Мия приложила руку козырьком к глазам. Посмотрела на безоблачное небо и решила прогуляться. Спешить было некуда, отец в мастерской, и можно заглянуть в магазинчики. Мия шла, улыбаясь и перебирая в уме парней из их группы. Надо делать выбор, хотя это и нелегко. На нее заглядывался Штоф. Серьезный парень, но робкий. Кроме того, бедный. Хотя очень даже симпатичный. На него заглядывается скромница Штефа, которая всегда краснеет, глядя на парней. Мегги и Эрна отпадают, они себе на уме. Норта ушла вслед за Редриком. Остаются четыре парня и три девушки. Розине нравится… а не важно, кто ей нравится. Мия решительно встряхнула головой. «Решено, Штоф мой».

Она вышла к перекрестку. На углу красовалась вывеска «Азанарское отделение Вангорского кредитного общества».

Мия прочитала ее и на мгновение почувствовала дискомфорт. Словно по спине кто-то быстро провел липкой холодной рукой. Ничем не выдавая, что она ощутила враждебный взгляд, девушка поправила шляпку и шагнула за угол. Эту улицу и сам район она знала прекрасно. Не меняя походки и все так же не торопясь, Мия дошла до трехэтажного дома с аркой и свернула в нее. Встала за выступом и замерла, будто уснула. Это была уже не студентка, девушка с легкой походкой и наивным взглядом. Неожиданно для нее самой включился скрытый механизм. Он управлял ею и делал из нее опасного противника. Мия отдалась этому состоянию мгновенно и без тени сомнения. Она прекрасно понимала, что нужно делать. Ее мысли текли ровно, душа обледенела, заморозив все чувства, кроме инстинкта хищника. Мия была как львица в засаде, выжидая момента напасть и схватить добычу.

Так она простояла несколько ридок, не шевелясь и не выдавая своего присутствия. Даже если бы тот, кто за ней следил, использовал амулет ментального сканирования, он бы ее не обнаружил. За выступом арки послышались осторожные тихие шаги. Тот, кто шел за Мией, остановился у арки, и вскоре показалась его голова в надвинутом капюшоне.

Рука Мии мгновенно выбросилась вперед, и удар пришелся по горлу. В следующее мгновение она ожила и подхватила падающее тело. Не понимая, откуда берутся силы, она легко удержала незнакомца и без затруднений потащила в глубь двора, за поленницу, сложенную у стены.

Уложив оглушенного человека на землю, девушка пальцами нажала несколько точек на теле и сняла с него капюшон. Перед ней лежал невзрачный тип с худым безбородым лицом. Она похлопала его по щекам, и тот, вздохнув, закашлялся. Открыл помутневшие глаза и огляделся. Его взгляд сфокусировался на склонившейся девушке, и мужчина попытался вскочить.

– Ты обездвижен, – объяснила Мия, увидев, как изменилось его лицо, превратившись в страдальческую маску. – А я хочу знать, кто ты и почему за мной следил.

Человек пришел в себя, и она отметила его выдержку. Он быстро сориентировался в обстановке и, изобразив удивление, вскричал:

– Рена, я не понимаю вас! Я не следил за вами! – Он мог бы обмануть кого угодно, настолько изумительно он притворялся. Его голос очаровывал, и Мия, распахнув на мужчине куртку, нашла амулет ментального подчинения.

Очень дорогая штучка. Она хищно улыбнулась и сорвала медальон. От ее улыбки человека пробрала дрожь – это была улыбка хладнокровного убийцы. На лице этой красивой девушки не было жалости и выделялись голубые глаза – ледяные, промораживающие до костей. Он хотел что-то сказать, но поперхнулся. Девушка, не обращая на него внимания, достала из сумочки набор игл для шитья и сноровисто стала втыкать ему в уши. Он хотел возмутиться, но только замычал и, перестав вращать глазами, уставился немигающим взглядом в квадрат неба над головой.

– Некогда мне, – проворчала она. – Отвечай, кто ты?

– Я подмастерье Линк. – Голос мужчины был тих и безэмоционален.

– Почему ты следил за мной?

– Меня направил мастер Рул, чтобы проследил за тобой.

– Кто такой мастер Рул и почему он дал приказ за мной следить?

Линк отвечал только по существу на поставленный вопрос, ничего лишнего в его ответах не было и не проясняло причину слежки. И она это откуда-то знала. Но задумываться, почему она поступает именно так, а не иначе, девушка не стала. Ее вела какая-то сила и уверенность в том, что она все делает правильно, исходя из обстановки. Эта маленькая хрупкая девушка, совсем недавно чуть что ударявшаяся в слезы и причитавшая от шлепков своего сеньора, теперь была смертоносна, как кринз.

– Кто такой Рул? Зачем он прибыл в Азанар и чего он хочет?

– Рул – мастер гильдии убийц из Вангоры. Он отправлен в Азанар, чтобы отомстить молодому барону Аббаи за смерть наших людей. Он хочет убить всех, кто с ним связан. Ты его вассал и должна была умереть первой.

Допрос продолжался около получаса. Вызнав все, что необходимо, она вытащила кинжал, перевернула тело на живот и вонзила клинок под левую лопатку убийцы. Удар был сильный и точно выверенный. Затем Мия забрала с трупа все ценное, инсценировав ограбление. Ее не заботило, поверят в это или нет. Она сделала то, что должна была сделать. Затем вышла на улицу и направилась обратно в академию.

Рул вместе с двумя подмастерьями прибыл в Азанар два дня назад, под вечер. Некуда не заходя, сразу наведался к Рыбе, смотрящему за северной окраиной.

Бывший убийца-одиночка встретил его нерадостно. Между гильдией и независимыми исполнителями заказов всегда существовала конкуренция. Гильдия пыталась их подмять под себя, но те, будучи не связанными никакими правилами, или ложились на дно до лучших времен, или расправлялись с посланниками гильдии, как это делал Рыба. Хладнокровно и показательно. Потом он ушел под Тихого, став его охранником, а после смерти последнего занял его место. Между ворами и убийцами было заключено негласное соглашение. Воры не лезли в дела гильдии, гильдия не мешала ворам.

Рул хорошо знал смотрящего и вел себя сдержанно.

– Поздорову, Рыба, – приветствовал он бледного, болезненного вида человека с серыми невыразительными глазами навыкате. Он подошел к столу, за которым тот сидел, и плюхнулся на стул. Положил звякнувший металлом мешочек перед Рыбой и сразу приступил к делу: – Здесь пятьдесят золотых корон. Мне нужна информация об одном молодом бароне и его вассалах, которые учатся здесь в академии.

Рыба спокойно убрал деньги в ящик стола. Захлопнул его и почесал щеку, в его глазах блеснул лукавый огонек.

– Спрашивай, – бросил он.

– Нехеец Аббаи. Кто он? Как его найти и кто его вассалы?

Рыба снова открыл ящик стола, достал папку и вытащил из нее лист бумаги.

– Вот все, что известно об этом человеке. – Он протянул лист Рулу.

Тот взял его и стал читать:

– Ирридар тан Аббаи. Черные длинные волосы, рост выше среднего, широк в плечах. Нехеец. Глава местной банды. Очень опасен. Захватил власть у Подковы, убив его и его людей. Студент первого курса Академии магии. Не прощает обид. Убил Медведя и его людей, пытавшихся захватить его. Владеет трактиром у южных ворот.

Дальше были перечислены его вассалы. Рул поднял глаза от листка и спросил:

– Тут все вассалы?

Рыба пожал плечами:

– Там те, про кого мне удалось узнать.

– Что посоветуешь? – спросил Рул у смотрящего. То, что барон – бандит, примкнувший к ворам, несколько усложняло дело. Хотя Рул не удивился, он знал, что нехейцы и есть по своей природе самые настоящие бандиты.

– Советую уносить ноги, Рул. Студент обид не прощает.

Мастер хмыкнул. Поднялся и, уходя, спросил:

– Проблемы будешь создавать?

Рыба скривил тонкие губы и отрицательно покачал головой.

– Студент сам за себя. Мы за него вписываться не будем.

Узнав все что нужно, удовлетворенный Рул ушел. Два дня ему и его людям понадобилось, чтобы наладить контакт с обслугой академии и узнать про нескольких девушек, с которыми барон выходил в город. Одна из них как раз покинула территорию академии, огляделась и направилась к площади с фонтаном.

Линк незаметно пошел за ней. Ему вменялось проследить, куда она придет, ночью навестить этот дом, вызнать все про барона и затем убить девушку. Жестоко и показательно.

Рул прождал Линка до утра и, когда тот не вернулся, отправил второго подмастерья по его следам. Тот отсутствовал недолго.

– Линка убили в спину в подворотне и ограбили, – задыхаясь от быстрого бега, сообщил подмастерье. – Я сам видел его и стражников, тащивших Линка, в его спине торчал нож.

Рул побагровел. Убить в спину подмастерья гильдии надо еще суметь.

– Рыба! – почти прорычал он. Кто еще мог так откровенно издеваться над гильдейскими? Таким безрассудным и безразличным к своей судьбе мог быть только Рыба. – Вот гнида! Мы за него не будем вписываться! – со злобой передразнил он смотрящего и распорядился: – Завтра утром уходим!

Теперь между Рыбой и гильдией была война, и он не мог один противостоять хозяину северного предместья. Ему нужно было сообщить обо всем главе гильдии. Но и просто так уходить Рул не хотел, сегодня ночью они отыграются на Рыбе. Иначе Мамочка, так звали главу гильдии, не простит ему провала порученного дела. Авторитет гильдии стоит дорого.

– Рип, ложимся спать. В полночь выходим на охоту. – Рул лег на кровать, закрыл глаза и тут же уснул. Он это умел. Годы специальных тренировок приучили его засыпать по команде и просыпаться в точно назначенное время. Но сегодня он мгновенно проснулся от острой тревоги и, лежа с закрытыми глазами, обостренными чувствами прощупывал пространство. В номере кроме него и Рипа кто-то был. Он потянулся мыслями к ментальному амулету и не ощутил отзыва. Попытался вскочить, но не смог. Тело его не слушалось, оно было словно парализовано.

– Этот проснулся. – услышал он мелодичный девичий голос, и над ним склонились две красивые головки.

– Привет, Рул, – с веселой улыбкой, как со старым знакомым, поздоровалась одна из них.

– Ты нас искал, и мы пришли сами, – произнесла вторая девушка. – Мы подумали, ни к чему, чтобы такой занятой человек, как ты, тратил свое время и искал нас.

И девицы задорно рассмеялись.

Рул не мог поверить своим глазам. Что это? Он спит и видит сон? Страшный сон. Он закрыл глаза, полежал немного и снова открыл. Над ним никого не было.

– Ух, – выдохнул он и попытался встать.

Но у него снова не получилось. Зато он услышал, как подмастерье Рип отвечает на вопросы. Он хотел закричать: «Замолчи, придурок!» – но из горла раздалось только сипение. Над ним опять склонилась девушка, ее коса была переброшена через плечо на грудь.

– Не торопись, Рул, мы поспрашиваем твоего мальчика, а потом ты нам тоже все охотно расскажешь.

Рул застонал от бессилия. Он хотел умереть, но не мог. Амулета, который бы по желанию остановил его сердце, не было.

Через час четыре тени покинули комнату. На кровати остались лежать остывающие трупы двух мужчин, вонзивших друг в друга ножи.

Мия, как самая маленькая, закрыла за подругами щеколду и выбралась из номера через окно.

Идея навестить убийц пришла в голову Мегги.

– Девочки, на нас объявили охоту! – с порога выпалила Мия, ворвавшись в комнату, где сидели Эрна и Розина.

Розина разинула рот и непонимающе уставилась на Мию. Эрна, как более опытная и знающая больше, чем остальные девочки, спросила:

– Кто?

– Гильдия убийц из столицы… – Она хотела продолжить, но Эрна остановила ее взмахом руки.

– Подожди, Мия, надо позвать Мегги, и ты нам расскажешь, что тебе удалось узнать.

Мия исчезла за дверью и вскоре вернулась с Мегги.

– Значит, так, девочки, сегодня за мной следили… – Она полчаса рассказывала, что ей удалось узнать, и, когда она замолчала, Розина предложила позвать парней.

– Нет, – категорично отклонила ее предложение Мегги. – Парни слишком осторожны. Штоф скажет, что нужно затаиться и дождаться сеньора. А бандиты скроются и прибудут другие, которых мы не знаем. – Она заговорщически оглядела собравшихся. – Если Эрна смогла вместе со служанкой противостоять шести бандитам, то вместе мы тем более справимся сами. Я предлагаю навестить этих убийц и… – Она замолчала, нагнетая напряжение и драматизм.

– И?.. – не выдержала Розина.

Все с живым интересом смотрели на стоявшую посередине комнаты Мегги.

– И мы отправимся в столицу и накажем гильдию.

– Мегги! Ты сошла с ума! Там же бандиты, и их много! – Первой опять опомнилась Розина. В ее глазах плескался страх, и лицо было таким растерянным, что Мегги не выдержала и рассмеялась.

– Рози, ты не высовываешь носа из академии, а вот девочки тебе скажут, что каждая из них уже встречалась с бандитами. Я, Эрна, и вот теперь Мия. Я не знаю, как у нас получается, но в нужный момент мы меняемся. Становимся совершенно другими. Хладнокровными, умелыми и даже жестокими. Я убила троих, они хотели меня ограбить. – Она развернула руки ладонями вверх. – Убила вот этими самыми руками. Без оружия. Но сначала я узнала, кто их нанял, и поделилась информацией со Штофом. И знаешь, что он мне сказал? – Мегги уперла руки в боки и, передразнивая Штофа, произнесла: – Надо дождаться сеньора. – Она рубанула ладонью по воздуху. – Поэтому идем сами. Мия, ты со мной?

– Я с тобой, Мегги.

– Ты, Эрна?

– Я в деле. – Эрна вскочила с кровати.

Розина не стала ждать вопроса и со вздохом проговорила:

– Я с вами, девочки.

Под «скрытом» они проникли в полночь в трактир. Мия, залезшая через окно как заправская форточница, смазала петли маслом и осторожно открыла двери. Не скрипнула ни одна петля. Не прогнулась ни одна половица. Мия была ментально неразличима. В ее голове не было ни одной мысли, она все проделала как запрограммированный бездушный механизм.

Уходила она также через окно, предварительно проверив, не оставили ли они следы после себя. Когда обнаружат тела, то будут долго гадать, что здесь произошло и из-за чего поссорились постояльцы и в пылу драки убили друг друга.

Девушки никем не замеченными вернулись на территорию академии и собрались в комнате Мегги. Та как-то быстро и без лишних разговоров стала лидером, и ее право командовать не оспаривалось.

– У нас есть неделя, – начала она совещание. – За это время нам нужно наведаться в столицу и, как выражается наш сеньор, навести там шороху. А именно: устранить угрозу в лице гильдии. Для начала нам нужны деньги. У кого сколько есть?

– Деньгами обеспечу я, – мгновенно отозвалась Мия. – Думаю, полсотни золотых нам хватит.

– Вполне, – согласилась Мегги. – Кто знает столицу? Я там была однажды. Кто еще бывал там?

– Я знаю район, где мы жили, – сказала Эрна.

– Очень хорошо. – Мегги обвела всех взглядом и остановилась на Розине. – Тебя не спрашиваю, ты домоседка.

Но девушка отреагировала неожиданно для всех присутствующих:

– Я знаю столицу неплохо. Не всю, но восток, где мы с мамой и отчимом жили, и центр знаю хорошо.

– Опа! – воскликнула Мегги. – Наша скромница умеет удивить. Тогда, может, расскажешь нам, в каком районе расположена гильдия убийц и как до нее добраться?

Столица королевства Вангор

Простая карета без гербов, стуча железными ободьями колес по каменной мостовой, неспешно катила к уютному домику, притулившемуся к старой крепостной стене. Окруженный высоким забором, он находился недалеко от храма Создателя, где на стертых ступенях сидели нищие и калеки. Сам храм тоже был беден и пребывал в запустении. О его былом великолепии свидетельствовали разве что облезлые краски и мозаика. Служба велась через день, и прихожан было мало. Но пришедшие помолиться Творцу всегда подавали милостыню.

Из кареты высунулась рука в черной перчатке и бросила горсть монет на мостовую. Кругляшки звонко ударились о камень и разлетелись в разные стороны.

– И надо тебе, Мамочка, каждый раз бросать монеты этим лодырям. Тут нет ни одного страждущего. Вот тем, кто сидит у рынка, ты не подаешь, а там калеки безногие, горбатые и слепые.

Сидящая напротив энергично жестикулировавшего толстячка худая женщина в черном одеянии, лет сорока, с красивым, но аскетичным лицом, улыбнулась.

– Чика, ты вроде умный человек, а простых вещей не понимаешь. Это храм Создателя! Создатель незримо присутствует здесь и может увидеть наши добрые дела. Ты вот жрешь в три горла, заботясь только о своем брюхе, а пора позаботиться и о душе.

– Да какой храм, Мамочка! Это конюшня заброшенная. Сюда ходят те, кто уже отчаялся, и всякие неудачники. И я забочусь не только о брюхе. Я, можно сказать, недосыпаю и недоедаю в заботах о твоей безопасности.

– Вот именно, Чика. В храм идут, когда случается беда. Когда мы уйдем за грань, там спросят: какие добрые дела ты сделал, Чика? А ты скажешь: убил сотню человек. Я же скажу, что подавала тем, кто нуждался.

Толстяк поморщился:

– Мне еще рано за грань, Мамочка, да и тебе тоже.

Но все же вытащил из кошеля серебряную монету и кинул нищенке, сидевшей отдельно. Та, не вставая с колен, поползла к монете. Путь ей преградил рослый парень и наступил ногой на монету.

– Отберет, – усмехнулся толстяк и отвернулся.

Розина, измазанная грязью и одетая в рванье, проклиная подруг, побиралась на паперти. Такое унижение ей довелось испытать первый раз в жизни. Сгорая от стыда, она кляла почем зря девочек, уговоривших ее понаблюдать за домом, где обитала глава гильдии по кличке Мамочка. Со слов бандитов, это была худая женщина лет сорока, всегда одетая в черное и называющая членов гильдии сынками. Но раз ей выпала такая доля, Розина играла свою роль добросовестно.

Прибыв в столицу, девушки немедленно отправились к храму. Мегги осмотрелась и приказала:

– Рози, завтра ты вместе с нищими будешь побираться. Проследишь за домом и доложишь, что узнала.

– А почему я? – удивилась девушка.

– Потому что у тебя, Рози, коровьи глаза. Каждый, кто тебя увидит и посмотрит в них, поверит всему, что ты скажешь. У нас так не получится.

Рано утром, несмотря на ее робкие протесты, Розину вымазали в грязи, одели в купленные у старьевщика обноски и заставили показать, как она будет побираться.

– Давай проси милостыню! – велела Мегги.

Розина потопталась и несмело попросила:

– Дайте монетку. – Помолчала и прибавила: – Четверо деток у меня, а кормить нечем.

Мия фыркнула:

– Какие детки, ты себя видела? Проси на лечение матери.

– Да ну вас! Сами просите! – возмутилась Розина.

Эрна оглядела замарашку и покачала головой:

– Чего-то не хватает.

– Я знаю чего, – ответила Мегги и, размахнувшись, неожиданно врезала Розине в глаз.

У той сначала в голове вспыхнуло солнце, а затем померк свет в глазах, но при этом накатила такая злость, что она пнула ногой первое, что ей попалось. И это оказалась Мия. Мия сдавленно охнула и улетела под кровать. Эрна и Мегги повисли на руках у Розины.

– Все, дорогая, успокойся! – зашептала Мегги. – Так надо. Для правдоподобия.

Из-под кровати, охая и постанывая, вылезла Мия:

– Дайте и мне врезать ей для правдоподобия.

Чувствуя себя униженной и сильно обидевшись на то, что ей выпала такая гадкая роль, Розина предупредила:

– Не подходи! Я буду кусаться.

Но Мегги быстро навела порядок.

– Хватит собачиться, девочки, пора за дело. – Она оглядела заплывающий глаз подруги и удовлетворенно произнесла: – Теперь в самый раз. Полезай, Рози, в окно.

– Да почему я должна лезть в окно! – возмутилась девушка. – Вон, пусть Мия лезет.

– А ты хочешь, чтобы тебя такой увидел хозяин постоялого двора и постояльцы? – спросила Мегги, с интересом наблюдая за Розиной.

Та поджала губы и яростно оглядела подруг.

– Вы мне будете должны! – заявила она.

– Несомненно, Рози, – невозмутимо отозвалась Мегги. Подумала и добавила: – Мы купим тебе платье, как у Эрны.

– Правда?! – всплеснула руками Розина. – Честно-честно?

– Правда! – охотно закивали все девушки.

Розина улыбнулась:

– Тогда я полезла.

Она ловко вылезла в окно, по водосточной медной трубе спустилась вниз и скрылась в переулке.

Сейчас она, отыгрывая роль нищенки, ползла за серебрушкой, стараясь обогнать старика, устремившегося за монетой. Но неожиданно для себя наткнулась на чьи-то ноги, обутые в сапоги. Сапог перед ее носом накрыл монету. Рози удивленно подняла голову. Перед ней стоял невысокий парень и ухмылялся.

– Слышь ты, корова, кто здесь работает, тот платит мне. – Он ощерился. – Но ты можешь расплатиться собой. Хоть и грязная, но так в теле, ничего. Пошли за храм. – Он ухватился за ее платок и сорвал его.

Розину захлестнула до этого сдерживаемая ярость. Она увидела, на кого может излить свою обиду и гнев. Недолго думая она ухватила парня зубами за ногу выше колена и впилась в нее так, что не оторвать. Она даже зарычала, почувствовав вкус крови во рту, и все сильнее сжимала зубы. Парень, не ожидавший такой бешеной атаки, заверещал на высокой ноте от испуга и боли и стал бить ее по голове кулаком.

– А-а-а! Тварь, отпусти! Убью, гадина! О-о-о!

Но девушка вцепилась в ногу, как сторожевая собака. Проглотив кровь, Розина почувствовала ее солоноватый привкус и словно опьянела. Она вцепилась ногтями в плоть и вырвала кусок мяса. В следующее мгновение, получив сильный удар по голове, Розина, не думая, что делает, ухватила насильника рукой за промежность и с силой сжала. Крик парня перешел в вой. Он вцепился в ее руку, пытаясь оторвать от себя, но Розина навалилась на него, опрокинула на землю и стала дубасить кулачками по лицу. Удары были резкие и сильные. У парня из носа полилась кровь, он перестал отдирать нищенку от себя и засучил ногами. Девушка заползла на него, села на грудь и продолжила бить кулаками по лицу, голове, плечам, везде, куда могла дотянуться.

Карета тем временем подъехала к дому и скрылась за открывшимися воротами. Вылезший первым из кареты Чика подал руку Мамочке и проворчал:

– И что за пустая затея подавать нищим? У них все равно деньги отберут и принесут тебе, Мамочка. Вон как у той дуры.

Женщина проследила за взглядом толстяка. На площади местный собиратель дани с нищих заступил дорогу нищенке.

– В этом вся соль, Чика. Я подаю нищим, а твои ребята возвращают часть этих денег мне. Не моя вина, что нищие не умеют защищать свои деньги.

– Ты, Мамочка, хитрее Создателя, – подольстился толстяк. – И богам угодила, и денежку вернула.

Женщина улыбнулась и хотела уже отвернуться, но что-то в происходящем на улице привлекло ее внимание.

– Подожди, сынок, не закрывай ворота! – негромко приказала она и с интересом стала наблюдать за дракой.

– Что она творит! – возмутился толстяк. – Я с нее шкуру с живой сдеру! Эй, подмастерье! – крикнул он привратнику. – Помоги тому олуху. Оторви от него девку…

– Подожди, Чика. Девочка способная и борется за свои деньги. Если она победит, заберем ее. Смотри, как лупит кулачками! – восхитилась она. – Прямо как я в молодости! Чика, она мне нужна!

Толстяк поклонился:

– Будет исполнено.

Розина держала в руках чистое белье и нерешительно топталась у большой деревянной лохани с горячей водой.

– Ну, чего топчешься? – раздался за ее спиной глумливый голос.

Она обернулась и застенчиво посмотрела на крепкого мужика, который привел ее сюда по приказу Мамочки.

– Раздевайся и мойся, я заберу твои лохмотья и принесу чистую одежду.

Розина улыбнулась, улыбка получилась бледной и вымученной.

– Я не могу при вас, рен. Будьте добры, выйдите, – тихо попросила она.

– С добротой, крошка, это не ко мне. Чистое белье, мужская ласка, да, это я могу. А добрым нет, – не выдержав, заржал он в полный голос. – Да и что тебе смущаться? Мы с тобой теперь как брат с сестрой.

Растерянная улыбка сошла с лица Розины.

– Брат, значит. – Она положила белье, ухватила деревянное ведро с кипятком и, быстро повернувшись, обдала водой смеющегося бандита. Через мгновение истошный вопль заполнил мойню и коридоры. Не обращая внимания на крики, девушка пинком вышвырнула орущего и ошпаренного кипятком мужика, захлопнула дверь и закрыла ее на массивный засов. Затем как ни в чем не бывало разделась и с удовольствием залезла в лохань.

– Мамочка, – к главе гильдии без стука завалился толстяк, – там твоя нищенка подмастерье кипятком ошпарила.

Женщина подняла глаза от свитка, который читала.

– Чика, видишь, какой отменный материал под ногами валялся. А ты все время мимо проходил.

Толстяк уселся напротив.

– Она тут первый раз. Раньше ее тут никто не видел. – Он забарабанил пальцами по столу. – Не верю я ей. Странная она. Вроде корова коровой и глаза как у теленка, а вытворяет не пойми что. Битая. Руки сплошь в мозолях, как от тяжелого труда…

– Вот видишь, руки рабочие, только характер строптивый, потому и битая, – прервала его Мамочка. – То, что нужно. В такие глаза поглядишь и не скажешь, что в них таится смерть. И потом, кто тебе мешает, пока она здесь, проверить ее слова. Она все рассказала, где жила, кто родители, откуда приехала. По ней видно, что скрытничает, но это понятно в ее положении. Видно, что девочка не дура.

– Уже проверяю, – не переставая барабанить пальцами по столу, ответил толстяк. Затем вскинулся. – Руки в мозолях, а чистые. Почему? Сама вся в грязи, а под ногтями грязи нет, ногти ухоженные.

Мамочка тихо засмеялась.

– Был бы ты женщиной, понял бы почему. Я тоже ходила в обносках, жрала вместе со свиньями, спала со свинарями за кусок хлеба, а руки… Руки у меня всегда были чистые. Я ими убивала.

– Так то ты, Мамочка, а то она. Ты такая одна на все королевство. – Толстяк не разделял оптимизма главы гильдии.

Женщина улыбнулась:

– Иди, Чика, работай, но девочку пока не обижайте.

Розина помылась, обтерлась льняными полотенцами и, завернувшись в них, поморщилась. Надо будет или надевать опять обноски, или звать кого-нибудь, чтобы принесли чистую одежду. Подумав, она оделась в свои тряпки, открыла дверь и выглянула в коридор. Там стоял мальчик, который молча подал ей сверток. Забрав его, девушка переоделась и снова выглянула в коридор.

– Пойдемте, рена, я провожу вас в столовую, – промолвил мальчик.

Розина пошла за ним, размышляя над тем, что с ней произошло после драки. Когда от нее оторвали грабителя, ее силой приволокли к женщине в черном. Глядя на нее, Розина поняла, что разговаривает с самой Мамочкой, главой гильдии убийц. Женщина с худым, но красивым лицом говорила спокойно, ответы слушала внимательно и в конце разговора сказала, что она сможет позаботиться о Розине. Девушке хотелось убежать отсюда, но какая-то сила заставляла ее действовать по-другому и внушала ей, что оказаться в сердце гильдии – это удача. Вот так запросто попасть туда, куда они планировали пробраться ночью, скрытно. Розина как бы раздвоилась и играла свою роль очень убедительно, не скрывая, с одной стороны, растерянность, с другой – не впадая в панику и хладнокровно оценивая ситуацию. Женщина в черном приняла ее поведение за выдержку и одобрительно на нее посмотрела.

В небольшом зале был накрыт стол, и мальчик показал ей, куда сесть, а сам остался стоять. Розина, почувствовав сильный голод, уселась и стала есть быстро, но не жадно. Она понимала, что за ней наблюдают и делают выводы.

Потом тот же мальчик отвел ее вниз, в подвал. Розина со слов Рула знала, что здесь комнаты членов гильдии. Одну из них мальчик открыл:

– Рена, это ваша комната. Располагайтесь и отдыхайте. Выходить пока нельзя.

Розина слышала, как закрылась дверь за ее спиной и, отрезая ей путь на волю, негромко лязгнула щеколда. Она внимательно осмотрелась. Теперь Розина не задумывалась, откуда берутся ее странные знания и умения. Она хорошо знала, словно бы с детства изучала, что и как делать, проводя осмотр помещения. Она знала, как, не выдавая свой интерес, и что нужно искать, на что обратить внимание. Надо смотреть боковым зрением, так можно подметить больше, чем если смотреть в упор. Розина неспешно оглядела комнату. Сторонний наблюдатель подумал бы, что девушка просто рассматривает обстановку, обводя ее ленивым взглядом сытого и усталого человека. Но ее ум цеплялся за любую мелочь. Вот чуть различимый квадрат на полу – по всей видимости, люк. Вот еле заметная выемка – взявшись за нее, можно поднять крышку. Кровать деревянная. Над ней на стене закреплена толстая доска с крючками, и в ней опять же можно увидеть небольшие темные пятнышки. Если там прячутся шипы, то упавшая на спящего доска станет для него орудием убийства. Розина отметила много еще чего. Она подошла к кровати, ощупала ее, подняла матрас и, не найдя ничего подозрительного, разделась и легла. Был уже вечер. После сытного позднего обеда ей хотелось спать, но нужно было продумать дальнейшие шаги, свои и девочек. Они не предполагали такой вариант развития событий, и теперь им надо понять, как поступить дальше. Розина была уверена, что девочки не сунутся в логово убийц сразу, а подождут известий. Так, за размышлениями и составлением планов она все-таки уснула.

Проснулась Розина внезапно. Не открывая глаз, она соскользнула с кровати, и в следующее мгновение на место, где она только что лежала, рухнула доска. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое. Девушка еле успела спрятаться под кровать. Она видела рядом две пары ног и, понимая, что ее вот-вот обнаружат, ухватила за сапоги одного из вбежавших и дернула на себя. Он закричал и, падая назад, ухватился за второго. Не мешкая Розина выкатилась из-под кровати, сбила с ног парней, которые пытались подняться, и, вскочив, бросилась к двери. Мозг работал быстро, но с долей паники. Что-то пошло не так! Пока голова была занята оценкой обстановки, тело работало как автомат. Она добежала до двери и замерла, неожиданно парализованная. Розина пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за торец двери и крепко сжала пальцы.

– Вот видишь, Мамочка, тебе следовало бы доверять мне больше, – услышала она веселый голос толстяка, и в проеме показались двое – глава гильдии и толстяк, который везде сопровождал ее.

– Интересно, откуда она такая шустрая? – произнесла женщина в черном без каких-либо эмоций в голосе. Казалось, ей было безразлично, кто такая Розина и откуда она появилась.

– Узнаем, Мамочка, узнаем. – Толстяк не мог спокойно стоять на месте, он подпрыгивал, потирал руки.

Заметив в одной из них амулет оцепенения, Розина мгновенно приступила к освобождению. Она точно знала, что надо делать в такой ситуации. Лишь бы ей хватило времени. Паника отступила, но мышцы свело от боли, которая сопровождала процесс снятия обездвиживания, и лицо Розины скривилось.

– Не нравится, пташка? – Толстяк упивался своей ролью победителя, он был почти счастлив. Обуявшая его гордость находила выход в многословии. – А пока известно, Мамочка, что их прибыло из Азанара, куда отправился Рул, четверо. Шманик их видел вместе и узнал эту нашу красавицу. Я тут же отправил людишек в Азанар, и знаешь, Мамочка, что они узнали? – Толстяк злобно сузил глазки и сквозь зубы процедил: – Подмастерье убили ножом в спину. Видите ли, это ограбление! Ты можешь представить, что воры и городские бандиты смогли напасть на подмастерья со спины и ограбить его? Я не могу. Но я могу представить, кто это мог сделать. И, судя по повадкам этой барышни, склоняюсь к тому, что у нас гости от Рыбы. Его школа.

В это самое время, когда Чика закончил свою триумфальную речь, оцепенение с Розины спало. Она с силой толкнула дверь, и та с размаху врезалась в толстяка и Мамочку. Раздался сдвоенный крик боли. Розина быстро задвинула задвижку. Тут же ушла в сторону и оказалась сбоку от одного из бандитов, поднявшихся с пола. Они стояли за ее спиной, ожидая приказов Мамочки, но так как их не последовало, а жертва была обездвижена, то они расслабились и прозевали момент начала атаки. У парня мгновенно появился нож в руке, но тонкий злой вопль за дверью: «Живой брать эту тварь!» – не дал ему сразу перейти в атаку.

Розина, сделав вид, что оступилась, покачнулась и замахала руками, отвлекая внимание. Бандит, поверив уловке, подался вперед. А девушка, резко присев, крутанулась на носке правой ноги и подсекла его. Бандит грохнулся на спину. Уже упавшего она добила ударом ноги по лицу. Мгновенно разорвала дистанцию и подмигнула опешившему напарнику поверженного. Мастер скрытых убийств отступил, он не был силен в прямой схватке и колебался. Для победы ему нужно было применить нож, но был четкий приказ брать ведьму живой. Розина воспользовалась этой заминкой, навела на него указательный палец и сказала: «Пух!», одновременно с этим она высвободила спящее, внедренное в ее сознание заклинание «страх». Противник вздрогнул и задрожал. Руки его опустились. А Розина, не дожидаясь, когда подмастерье придет в себя, оттолкнувшись от пола в прыжке врезала ему ногой в живот. Она знала, что он умер. Удар должен был разорвать селезенку.

В дверь уже барабанили подоспевшие на подмогу бандиты. Еще немного, и они вынесут дверь, потом применят магию и захватят ее. Не раздумывая Розина кинулась к люку. Нащупала выемку и легко подняла крышку. Вглубь вели деревянные ступени лестницы.

– Чига, гы совгем поглупел с эгой девгой, – прижимая платок к разбитому носу, гнусаво проговорила Мамочка. Она единственная из мельтешащих у двери комнаты людей сохранила способность здраво мыслить.

– Выбей дверь воздушным кулаком! – приказала она.

Толстяк повернулся к ней. Его лицо было в крови, нос распух. В глазах полыхало бешенство. Видно было, что из-за того, что он стоял ближе к двери, его приложило гораздо сильнее. Рыча, он выхватил другой амулет и навел на дверь. Воздушная волна, преодолев короткое расстояние, ударила в створку и вынесла ее, потом, частично отраженная от стен и самой двери, обрушилась на сгрудившихся в узком коридоре людей. Толстяк был опрокинут на стоявшую позади него Мамочку и впечатал ее в стену, вышибив из нее дух. Остальных разбросало по подвалу. Подвальный коридор наполнили стоны и ругань.

– О-о-о… Ой! Чика, чтоб ты сдох! О-ой!.. Свинья недорезанная. О-о-ой, ты мне ребра поломал, – задыхаясь, стонала женщина, пытаясь выбраться из-под туши толстяка. – Кто-нибудь! Кхе-кхе… о-ох, сволочи… Помогите!

Толстяк лежал на полу и тяжело дышал, он был без сознания. Прибежавший маг оттащил Чику и наложил на Мамочку заклинание исцеления. Затем дал ей выпить эликсир.

Через полчаса она и толстяк сидели в ее кабинете.

– Она ушла в городскую канализацию, – докладывал толстяк. – Ловкая тварь, и опасная. Убила двоих подмастерьев голыми руками. Мы перекрыли решетками выходы и оставили открытым только проход к Черному болоту. Пусть побегает от тех тварей, что там обитают. Ее подружки остановились на постоялом дворе «Петух на пне». Туда сейчас отправлены коронер Штиб со стражей и Шманик, который объявит их воровками. Девок арестуют, а в тюрьме мы с ними быстро разберемся.

– Почему так сложно? – с трудом проговорила Мамочка и поморщилась. Туша Чики здорово ее помяла.

– Ты видела, на что способна одна такая ведьма. А что они наделают, если их будет три? Мы в городе устроим целое сражение. Префект округа будет не в восторге. А если они сцепятся со стражей, мы окажемся ни при чем.

Мамочка согласно кивнула:

– Ты прав, Чика. Но ты все-таки придурок. Зачем ты применил воздушный кулак?

Толстяк вскинул брови и воззрился на женщину в немом удивлении.

– Так ты сама мне приказала, Мамочка!

– Не отрицаю, Чика. Но почему ты не дождался, когда мы уйдем и спрячемся в какой-нибудь комнате?

– Э-э-э… не подумал, Мамочка. Прости дурака, не подумал.

Розина запаниковала, ее подстегивал страх быть схваченной. Она прихватила из комнаты только оброненный бандитом кинжал и нырнула в темноту подземелий. Девушка так спешила, что не подумала об одежде. И теперь она, понимая, как оплошала, мерзла в стылой вонючей воде, бредя под сводами тоннеля. Розина шла сама не зная куда, лишь бы подальше от того подвала, из которого она выбралась. Уже дважды она натыкалась на ржавые железные решетки и вынуждена была возвращаться обратно.

«Какая я дура, – ругала она себя, – ведь я точно знала, что можно было обойтись без спешки. Надо было обыскать тела, забрать одежду и только тогда уходить. Но испугалась. Как же я испугалась!..» Она брела в полной темноте, держась рукой за стену. Ноги уже были сбиты до крови, она несколько раз наступала на острые камни и какие-то обломки. Свой небольшой запас энергии, что у нее был, Розина тратила осторожно. Было решено, что она пойдет на паперть без амулетов, поскольку существовал риск, что их обнаружат магическим зрением. Теперь ей было трудно, а убитых бандитов она не обыскала, поспешив скрыться. Но ведь когда она прыгнула в люк, в комнате раздался сильный шум, как будто вылетела дверь…

Отбросив все сомнения, девушка остановилась и осмотрелась. Зрение привыкло к темноте, и она смутно различала круглую пещеру, из которой выходило четыре рукава подземных ходов. В трех из них она побывала, следуя правилу идти слева направо. Она вошла в последний коридор и двинулась по нему в надежде, что он не будет перекрыт. В этом ответвлении было больше воды, а пол уходил под заметным наклоном вниз. Розина старалась держаться поближе к стенам, там меньше попадалось мусора и камней. О девочках, отправивших ее на разведку, Розина уже не думала. Она отбросила всякие мысли и только медленно продвигалась вперед, стараясь не поранить еще сильнее ноги. Она погружалась в липкую жижу по самые щиколотки, и от омерзения по ее спине пробегали мурашки. Путь был долгим. Она считала шаги и, когда насчитала тысячу, погрузилась в воду по колено. Идти стало труднее, но впереди забрезжил неясный свет, он манил ее к себе и вселял надежду. Смутную, такую же неясную, как и сам еле различимый отблеск, отразившийся в мутной воде.

Вода дошла до пояса, и течение усилилось, увлекая Розину вперед. Ей приходилось делать усилие, чтобы противостоять напору. В этот тоннель впадали маленькие ручейки, вытекающие из стен, и их было множество. Только русла этих потоков были узкие, и пролезть в них не представлялось возможным. Поэтому Розина неуклонно шла вперед, подталкиваемая все убыстряющимся потоком мутной и грязной воды. Мимо нее деловито проплыла большая крыса и, не обращая внимания на девушку, скрылась впереди. Заметив над водой выступ, Розина с трудом вскарабкалась на него и прилегла отдохнуть на холодные камни. Отсчитав сто ударов сердца, она поднялась и села на корточки.

Девушка огляделась и заметила белеющий предмет. Подползла на коленях и ощупала его. Это был череп. Обыкновенный человеческий череп. Рядом, прислонившись к стене, сидел скелет, череп которого держала в руках Розина. Она отшвырнула его в воду и стала снимать с мертвеца полуистлевшую одежду. Кожаная жилетка, рваная и погрызенная во многих местах, клочья штанов, обмотки и еще крепкие на ощупь ботинки. На груди цепочка и амулет, когда-то разряженный, а теперь восстановивший свои свойства щита первого уровня. Его она взяла и повесила себе на шею. Потом Розина сняла с себя ночную рубашку и выжала ее. Оторвала полу до паха и вновь надела рубашку, ежась от неприятного ощущения мокрой одежды. Нацепила на себя рванье покойника, обмотала ноги остатками обмоток и сверху еще получившимися из полы рубашки портянками, затем надела башмаки. Стало теплее, и у нее появилась надежда, что она выберется из этой передряги. Но никогда, больше никогда она не согласится на авантюру Мегги или другой девочки. Штоф был тысячу раз прав, когда говорил, что нужно дождаться сеньора. А они захотели быть самыми умными. Доказать, что они чего-то стоят. Дуры! А всех глупее она, Розина.

Девушка встала и потопала башмаками. Великоваты, но идти можно, и ноги будут в безопасности. Она осторожно спустилась и продолжила свой путь. Розина вновь брела по пояс в воде к светлому пятну, что становилось больше и больше. Стали видны более четко очертания подземного коридора, по которому она шла. Он был вырублен в каменном массиве шириной лаг пять с половиной и такой же высоты, но он заметно сужался, и скорость потока увеличивалась. Еще через сотню-другую шагов она вышла к свету.

Розина стояла у края тоннеля, который закончился каменным ограждением. Вода переливалась через край и шумно падала вниз, в довольно большое озеро. По краям его росли кусты и даже одно дерево, выросшее почти из стены и наклонившееся к воде. Над головой высоко вверху было светлое пятно, откуда свет попадал на озеро.

Надо же, уже рассвело, удивилась Розина. Но добраться до верха нечего было и мечтать, стены были отвесные, с наклоном внутрь. Без левитации не выбраться, огорченно подумала Розина и стала рассматривать само озеро. Видно было, что оно неглубокое. Посередине был островок, а на другой стороне чернел зев входа в новый тоннель. Ей опять предстояло идти в неизвестность, надеясь на чудо или на то, что она когда-нибудь вырвется из этой смрадной ловушки. Если раньше не умрет от голода и жажды. Пить эту воду она категорически не хотела.

Мимо нее опять проплыла водяная крыса и, перескочив бортик, спрыгнула вниз.

Провожая глазами шустрое животное, Розина брезгливо подумала, что, по крайней мере, с голоду она не умрет. Хоть одну тварь, но поймает.

Крыса тем временем выскочила на узкий бережок и стала отряхиваться. Затем села на задние лапы и, шевеля усами, принялась оглядываться. Розина уже перекинула ногу через невысокий каменный заборчик, как из озера выскочила какая-то тварь. Она стремительно сверкнула зеленой чешуей, и крыса, отчаянно пискнув, оказалась в зубастой пасти. Девушка замерла. Тварь, похожая одновременно на огромную лягушку и на ящерицу, ухватила передними короткими лапами жертву и, довольно урча, стала откусывать куски от крысы. Делала она это не спеша, наслаждаясь каждым кусочком.

Розина так иосталась стоять с поднятой ногой, не решаясь пошевелиться. Что можно ждать от столь быстрого и стремительного хищника? Пусть тварь была не больше маленькой собаки, но то, как ловко поймала крысу и как потом грызла кости своей жертвы и, останавливало девушку от необдуманных поспешных шагов. Кроме того, а сколько этих тварей было в озере? И сколько их может быть в том тоннеле, куда она собралась? Теперь она поняла, почему на возвышении сидел скелет. Ее предшественник не решился переправляться и предпочел умереть от голода, чем быть съеденным. Она осторожно сняла ногу и чуть слышно хлюпнула ею о воду. Тварь замерла, перестав есть, и медленно повернула голову.

Их глаза встретились, и широкий жабий рот твари растянулся в подобии улыбки. Розина вздрогнула, представив, что могла подумать тварюга, разглядывая ее. В больших глазах как будто светился дикий разум, и тварь откровенно радовалась новой жертве, она словно понимала, что у той нет другого пути, как только попробовать пройти мимо нее. Затем она равнодушно отвернулась и стала доедать свою добычу. Сожрав крысу, тварь сделала длинный прыжок и, вытянувшись в струнку, с еле слышным бульканьем скрылась в воде. По поверхности озера разошлись круги, и вскоре вода успокоилась. Больше ничто не выдавало присутствие опасного хищника.

Девушка надолго задумалась. Она размышляла о твари и как ей пройти на другой берег озера. Пока она думала, рядом завозилась еще одна крыса и, суча лапками, стала перебираться через перегородившую поток воды стену. Розина мгновенно схватила пищащего грызуна за шею и подняла над водой. Ей в голову пришла мысль наловить крыс и раскидать их по озеру, чтобы посмотреть, как много тут подводных тварей. Она размахнулась и запустила жалобно орущую крысу на середину озера. Несколько раз перевернувшись в воздухе, та врезалась в воду, скрылась под ней и тут же вынырнула, поспешив к островку. Над водой появилось несколько голов, они поплыли к крысе, и вдруг грызун, не успев пикнуть, ушел под воду, и на том месте гладь воды пошла рябью, запузырилась и словно вскипела. По озеру стали расходиться волны.

Дерутся за добычу, поняла Розина. У нее в голове зрел план.

– Девочки, возникла непредвиденная ситуация. – Мегги обвела взглядом подруг. – Мы не все учли, когда планировали операцию…

– Да мы вообще ничего не учли! – Мия даже подскочила от охватившего ее возбуждения. – Рози там одна…

Эрна положила руку ей на плечо.

– Сядь, Мия, и не кипятись. Мы все хорошо понимаем, что Розина попала в неприятную ситуацию. Но это не повод срываться и психовать. Каждая из нас имеет скрытые способности. Я думаю, что она выкрутится. Кроме того, любая из нас поступила бы точно так же. – Девушка повернулась к Мегги. – У тебя есть план?

Мегги решительно кивнула.

– Есть, и вы его хорошо знаете. Под утро наведаемся в этот дом. Мия, на тебе магическая защита дома. На нас с Эрной устранение часовых. Выходим вечером и проникаем на городскую стену. Веревки и крюки я уже купила и спрятала в кустах за храмом. Там загажено, поэтому навряд ли кто туда сунется. Наблюдаем за домом, делаем выводы и идем освобождать Рози.

– Мне кажется, что надо срочно сообщить обо всем ребятам, – не сдавалась Мия. – Мы не знаем, сколько там бойцов. Есть ли там маги. И вот так лезть туда просто глупо.

– А когда ты соглашалась наведаться в гильдию, ты тоже думала, что это глупо? – Мегги в упор уставилась на Мию.

– Тогда нет. – Мия отвела глаза.

– Запомни, Мия, думать нужно до того, как решишься что-то предпринять, потом уже поздно. Мы или спасем Розину, или погибнем вместе с ней. Мы своих не бросаем. Это первое, чему учил нас сеньор. Я жду ваших предложений, как улучшить предложенный план. – Мегги, поджав губы, смотрела на подруг. Мия и Эрна видели, что Мегги не отступит и, если надо, пойдет одна в логово бандитов. Ее решимость заворожила девушек.

– Рул рассказал, что в доме больше десятка «сынков» обычно не присутствует, – начала Эрна. – Два-три мастера, остальные подмастерья. Маг может быть, а может не быть. Основная база гильдии – портовый трактир «Речная жемчужина». В доме только школа и Мамочка со своей службой безопасности. Ее возглавляет толстяк-кастрат Чика. Двое его людей охраняют покои Мамочки. Отменные бойцы. Выкупленные гладиаторы из лигирийцев. Дальше кто нам противостоит? Тайные убийцы. Как бойцы члены гильдии не очень хороши. У них лучше получается отравление, скрытое проникновение, тихое убийство исподтишка. План поместья у нас есть…

Договорить ей не дали. В трактир с шумом ввалилась толпа стражников во главе с районным коронером. Рядом с ним держался неприметный тип, который осмотрелся и радостно осклабился.

– Вон они, ваша милость! – Он пальцем показывал в сторону девушек.

Посетители трактира оглянулись, чтобы понять, на кого показывал мужчина. Вместе со всеми оглянулись и девушки. За их спинами сидел мрачного вида господин и хмуро смотрел на стражников. Коронер решительно прошел до середины зала и неожиданно остановился перед удивленными девушками.

– Они? – Он вопросительно посмотрел на неприметного типа, и тот радостно закивал:

– Они, ваша милость, воровки. Украли у меня двести золотых.

Такой поворот событий был столь неожиданным, что девушки некоторое время ошеломленно смотрели на наглеца, посмевшего их оклеветать.

– Это неправда! – Первой опомнилась Мегги. – Этот тип изнасиловал нашу подругу, и мы хотели идти жаловаться на него. Арестуйте его, господин коронер.

Теперь пришла очередь удивляться коронера и лжесвидетеля.

– Кого он изнасиловал? – недоуменно спросил коронер.

– Вот ее, – ткнула пальцем в Мию Эрна. – Вассала барона Тох Рангора.

Глаза Мии, казалось, сейчас вылезут на лоб. Обстановка менялась столь быстро, что она не успевала среагировать. Сначала Мия оторопело посмотрела на подруг, а потом заревела в полный голос.

– О-о-о! Господин коронер… их-их… – Она захлебывалась слезами, которые вдруг полились нескончаемым потоком из ее глаз. – Этот злой человек… их-их… а-а!.. обещал меня проводить до храма Создателя. А там… там затащил в кусты и снасильничал. – Она вскочила и обхватила чиновника руками, не давая ему пошевелиться. – Господин коронер, как хорошо, что вы его поймали! – ревела она на весь трактир.

Коронер силился оторвать от себя девушку, не понимая, что происходит. А Мегги, вскочив с места, бросилась на мужчину, который, широко разинув рот, пораженно наблюдал за представлением. Ее ногти впились ему в лицо, а подскочившая Эрна вцепилась ему в волосы. Ее дикий крик:

– Мама! Убивают! – словно гром разнесся по трактиру.

Стражники стояли столбом и не знали, что делать. Все, что сейчас происходило, было неожиданно, а коронер, борясь с маленькой пострадавшей, не отдавал приказы. Ему было не до того.

Облепленный девушками «насильник» уже хрипел и пытался вытащить нож. Когда ему это удалось, на его руке повисла Эрна, вцепившись в нее зубами.

– Хватайте этих ненормальных! – наконец смог отдать приказ коронер, и стражники, несколько мгновений потоптавшись в нерешительности, подошли к девушкам.

Но не тут-то было. Хмурые посетители, сидевшие до этого молча, вдруг вскочили.

– Да что здесь происходит?! – закричал один из них. – Насильника защищают! Хотят арестовать бедных девушек, чтобы заткнуть им рот!

– Бей гадов! – раздался задорный клич, и люди бросились на стражников.

В трактире началась всеобщая потасовка. Стражников зажали в угол, и пришел бы им конец, если бы не подоспели маги из городской стражи. Они воздушными кулаками разметали дерущихся, и драка постепенно сошла на нет. Когда страсти поутихли, на полу остался лежать убитый коронер. В его груди торчал нож, а руки сжимали горло убийцы. Подоспевшая стража быстро навела порядок и уложила всех посетителей на пол, лицом вниз.

– Что здесь произошло? – спросил маг-дознаватель, осматривая учиненный погром.

С пола поднялся мужчина и представился:

– Я владетель Торжка из провинции Шель, тан Эмиль Торжок. Здесь хотели сотворить произвол. Вот он, – тан показал на задушенного клеветника, – снасильничал вассала барона, и по ложному обвинению стража пришла арестовать потерпевшую и свидетелей. Когда обман раскрылся, этот негодяй бросился на коронера и убил его, а коронер молодец, сумел забрать с собой бандита. – Тан носком сапога перевернул руку убитого, и в прорехе разорванного рукава стала видна наколка в виде косы. – Видите, мессир, гильдия убийц, – сурово произнес дворянин.

Маг поморгал и спросил:

– А где сами пострадавшие?

Тан Эмиль Торжок осмотрелся. Девушек нигде не было, и он недоуменно пожал плечами.

– Сбежали, наверное.

– Девочки, бежим! – Мегги, увидев, как повернулись события, решила под шумок скрыться.

В трактире вовсю шло сражение. Посетители объединились против стражи и навалились на солдат со всех сторон. Столичную стражу никто не любил. Наглую, вороватую и не чтущую дворянскую честь провинциальных аристократов. Поэтому, воспользовавшись откровенным нарушением законности со стороны городской стражи как поводом для мести и расправы, ее не жалели.

– Стой, Мегги! Надо насильника наказать! – вскричала Мия. Она вошла в азарт схватки и повисла на коронере.

Эрна, увидев, что та не отпускает чиновника, дернула руку с ножом, и острый клинок вошел в живот коронеру. Мегги просто свернула голову убийце, схватила за руку Мию и силой потащила ее из зала. Коронер упал вместе с бандитом, который привел его сюда, и потянулся руками к его шее. Он шепотом молил о помощи, но солдаты, занятые тем, что отбивались от нападающих, не обращали на него внимания. Девушки наняли извозчика и добрались до храма Создателя. Там Мегги разыскала спрятанные веревки, и они тайком подобрались к старой стене. Входа на нее не было, да и саму стену уже лет двести не ремонтировали. Она кое-где частично обрушилась, и им нужно было найти удобное место, чтобы забраться наверх и пробраться по ней к дому главы гильдии. Мегги несколько раз кидала «кошку» и наконец зацепилась крюком за невидимый выступ.

– Я первая, потом Эрна, – стала давать указания Мегги. – Ты, Мия, последней залезешь. Ты самая слабая, если не сможешь забраться сама, обвяжешься, и мы тебя втащим.

Никто спорить не стал. Мегги с большим трудом забралась наверх, при этом она сначала залезла на спины девушек. Затем забралась Эрна. Ей подъем дался легче, хотя и она использовала в качестве опоры спину Мии. Та кряхтела от натуги и шепотом проклинала Эрну, что много ест и не следит за фигурой.

Услышав столь кощунственное обвинение, Эрна возмутилась:

– Что ты несешь! Я за год ни капельки не поправилась, я даже немного похудела. На мне мои старые платья… – Она даже остановилась, явно желая начать спор, но Мия зашипела как змея, которой прищемили хвост:

– Да лезь уже, худышка, я сейчас упаду.

Когда полезла она сама, то вдруг почувствовала, как что-то снизу подхватило ее и закинуло на стену. От неожиданности Мия тихонько взвизгнула.

– Не ори! – Мегги показала ей кулак.

Но Мия, захлебываясь, зашептала:

– Там! Там! – И стала показывать пальцем вниз.

Мегги и Эрна посмотрели туда.

– Ничего там нет, – проворчала Эрна.

– Как это нет! – возмутилась Мия. – Меня хватали за попу!

– Мия! – тихо рассмеялась Эрна. – Хватит представлений, второй раз тебя насильничать никто не будет. Или тебе понравилось?

Обе девушки прыснули в кулак, а Мия, не разглядев внизу опасности, возмущенно засопела. Подруги называется. Сначала подставили ее как жертву насилия, а теперь еще смеются.

– Хватит ржать! Не лошади! – прошипела она. – Пошли уже.

И все трое, пригибаясь и прячась за выступами стены, двинулись дальше. В одной из башен они остановились.

– И что вы собираетесь делать дальше?

Девушки от неожиданности подпрыгнули и громко завизжали. Они во все глаза смотрели на того, кто их напугал. К ним сверху по ступенькам спокойно сходил милорд. Мегги вытаращила глаза. Эрна прижала руку к груди и прислонилась к стене. Мия схватилась за низ живота, сжала ноги и присела.

– Милорд, прошу вас, уйдите, я сейчас описаюсь, – еле слышно промычала она.

– И я тоже, – слабым голосом проговорила Мегги.

– Да уж, вояки, – сокрушенно проговорил я и вышел из башни. Посидел на ступеньках, рассматривая заходящее солнце, и дождался, когда ко мне выйдут девушки.

– Милорд, разве можно так пугать бедных девушек?! – стала за всех отчитывать меня Мегги. – Мы могли не только… – Она замялась. – Но и умереть!

– В этом ты, Мегги, права. Вы действительно могли умереть, но не от моего вопроса. А из-за вашей неосмотрительности. Я хотел бы знать, почему вы не контролировали пространство вокруг. У вас что, нет нужного амулета? А если бы вместо меня здесь были бандиты?

– Да откуда им тут взяться, милорд? – включилась в разговор Мия.

Эрна благоразумно промолчала.

– Да, действительно, откуда им тут взяться? – подхватил я слова Мии. – Внизу логово главы гильдии убийц, и зачем тут быть посту охраны? Поднимись наверх, – приказал я.

Девушка послушалась и, поднявшись по каменным ступенькам, исчезла наверху. Обратно она спустилась бегом.

– Там!.. Там бандиты! – задыхаясь от волнения, сообщила она.

– Сколько их? – Мегги подобралась.

– Двое, и они спят.

Все трое посмотрели на меня. Я пожал плечами. На некоторое время установилась тишина. Затем Мегги, как самая уравновешенная, задала вопрос, с которого нужно было начинать:

– Милорд, а как вы тут оказались?

– Я прибыл в столицу по приказу мессира ректора и увидел, как в трактире арестовывают моих вассалов. Тех из них, которые решили тайно прогуляться по столице и занялись воровством. Да так неудачно, что одну даже изнасиловали. Мне вот что интересно. У вас что, нет денег?

Все трое уставились на меня, не в силах произнести ни слова. Это длилось с десяток рисок.

– Мы не воровали. – Мегги, говоря это, возмущенно качала головой.

– А меня не насиловали! – негодующе воскликнула Мия. – Это Мегги все придумала!

– Дура! Я всех нас спасала.

– Сама дура! – огрызнулась Мия.

Я с улыбкой смотрел на мой женский спецназ. Та подготовка, которую они получили, изменила их. Да, они еще не могут самостоятельно планировать и осуществлять операции, но хоть умеют находить выход из любой сложной ситуации, что от них и требовалось. А то, что они не рассчитали свои силы, это я подправлю.

Говорить им, что оказался в столице не случайно, я не стал.

Положив Рону в капсулу, поставил ей режим стирания кода нейросети. Включил сборку баз, которую посчитал необходимой для ее дальнейшей жизни на станции, и, увидев, что это займет трое суток, убыл в академию. Что-то на сердце стало тревожно. И точно, на столе меня ждало послание от Эрны.

«Милорд. На нас гильдией убийц объявлена охота. Мы захватили и допросили мастера и двух подмастерьев гильдии. Мегги приняла решение отправиться в столицу и навести шороху в их логове, устранив всю верхушку. Мы остановимся в трактире, где на вас напали в прошлый раз. Нас четверо. Мегги, я, Мия и Розина. Остальным ребятам решили не сообщать.

Эрна».

Вот так, ни много ни мало, мои «бездари» решили поквитаться с могущественной гильдией. Смело, дерзко и безрассудно. Этот поступок показывал, что девочки почувствовали свои силы и переоценили их. А я понял, что именно нужно подправить в их программе подготовки. Девочки, вкусив первые плоды побед, самонадеянно не учли масштабы влияния гильдии. Но Эрна молодец. Она подстраховалась и правильно сделала.

Я еще держал в руках листок, раздумывая над прочитанным, как у меня в комнате появился хитрый старикан. Гронд подозрительно огляделся, потопал сапогами и, не приклеившись к полу, улыбнулся во весь рот. Улыбка его была искусственно дружелюбной. Я вздохнул, ожидая неприятностей, и молча уставился на моего начальника по секретной службе.

– Что пишут? – поинтересовался он.

– Все живы и здоровы, зовут в гости. – Я в общем-то сказал почти правду. Недружелюбно уставился на старика и стал буравить его взглядом. Небрит. Значит, возникли проблемы и решать их предстоит мне. Опять под танк бросать будут. Но свои мысли я спрятал за вежливой улыбкой, одновременно убирая листок за пазуху.

– Ну и хорошо, – покладисто сказал он, не обращая внимания на мой недовольный вид. – Выполнишь работу и можешь съездить к себе в горы.

– Работу? – Я сделал вид, что удивился. С этими стариками нужно вести отчаянный торг, иначе припашут и будешь у них на побегушках. Пойди туда, отнеси то. Плавали, знаем.

– Да, небольшую работенку. Такую, что даже твоим немощным юношеским плечам под силу. Смотаешься в столицу, повидаешь графа тан Кране и передашь ему, что Лигирийская империя хочет напасть на Вангор. – Он смотрел, как добрый Оле Лукойе, навевающий деткам сны, отправляя их в царство Морфея. Только я давно уже не ребенок, и усыпить меня так примитивно не получится.

Вот оно что! Я прищурился. Старые пройдохи решили подставить меня под неудовольствие его величества. Еще бы. Гонцов с плохими вестями не милуют. Хотя здесь еще не казнят.

– Хочу сообщить вам, мастер, что моя работа заключается в учебе. И я хочу подготовиться и успешно сдать зачеты. Так что мне некогда кататься по столицам.

– Я знал, Ирридар, – не стирая улыбку с лица, добрым голосом ответил Гронд, – что ты добросовестный студент, и поэтому позаботился о тебе. Вот смотри. Это твой опросный лист за первый год обучения. Ты, как самый преуспевающий ученик, досрочно сдал зачеты и экзамены. – Он прошел к столу, у которого я стоял, и положил лист с магической печатью передо мной. – Вот видишь, как академия о тебе заботится. Цени!

– Заботится! – проворчал я. Взял лист, внимательно прочитал и вынужден был признать, что старикан неплохо подготовился. Он ожидал мои отговорки и хорошо изучил меня. Что-то я становлюсь предсказуемым. Лесные эльфары просчитали мое поведение, теперь вот Гронд забил мне шайбу. Непорядок.

– Мастер, когда меня брали на службу, обещали, что это простая формальность. Мне обещали, что меня не будут привлекать к работе, и что я вижу?

– Да, и что же? – проявил живой интерес Гронд.

– Что меня обманывали. Как теперь я могу вам доверять?

– Не понимаю, о чем ты. Разве тебя привлекают к слежке или тайной миссии? Тебе дают возможность отличиться и получить еще одну медаль на грудь. Ведь это ты принес весть о предстоящей войне.

– И что? – Я не понимал, куда он клонит.

– А то, что ты уже совершеннолетний, Скорпион. И должен сам донести своему начальнику информацию.

– А вы почему не хотите?

– Почему не хотим? Хотим, юноша, и донесем. Но информацию, как бы полученную из других источников. Так будет достовернее. – Он подмигнул, а я вынужден был признать, что он прав. Информация, подтвержденная из нескольких источников, вызывает больше доверия, чем просто из одного.

– Какое у меня будет жалованье? – вздохнул я.

Гронд даже руками всплеснул:

– Опять за старое! У тебя что, денег нет? Ты получил богатое баронство, продал приданое орчанки за сотню тысяч золотых, и тебе все мало?

Луминьян сдал про приданое, понял я. Но вслух просто объяснил свою позицию:

– Я за порядок. Раз я служу, значит, должно быть или жалованье, или премиальные. Сколько мне причитается за информацию?

– Ну на мелочи ты, нехеец, не размениваешься. – Гронд задумался. – Но ты прав. Будут тебе премиальные. Но! – Он поднял палец. – После того как вернешься и доложишь о результатах поездки. И проследи за своими вассалами. Они куда-то делись. – Он хитро ухмыльнулся и исчез.

Я посмотрел на то место, на котором он стоял, и почесал затылок. Как же мне донести до графа информацию? Да так, чтобы он поверил. Хочешь не хочешь, а объясняться придется. С другой стороны, мне все равно нужно было в столицу.

Во дворец я прошел телепортом, не останавливаясь у ворот для проверки личности. Но с визитом к графу решил повременить. Пока я добирался до городского телепорта, мне пришла в голову идея. У меня есть свой человек во дворце, мать моего будущего сына, и я захотел с ней встретиться. Я под «скрытом» проскользнул в крыло царствующих особ и стал искать знакомую фрейлину королевы, даму в годах, которая провожала меня к королеве в последний и единственный раз, когда я был на балу. Я шастал по коридорам, заглядывал в залы, и наконец мое терпение было вознаграждено. Я выглянул из-за портьер и кашлянул. Женщина, не ожидавшая подобного, подпрыгнула и схватилась за сердце. Обернувшись, она меня узнала и укоризненно произнесла:

– Господин барон, я могла умереть. Разве можно так пугать даму? – Затем глаза ее округлились, и она, приблизившись, затолкала меня обратно за шторы. – Молодой человек, что вы тут делаете? Я вижу, вы еще более сумасшедший, чем показалось мне в первый раз. И как вы прошли в это крыло?

Я продемонстрировал знак Скорпиона, чем еще больше удивил даму.

– О-о-о! Надо же! Так что вам нужно?

– Тана, вас как зовут?

– Зовите просто Элиза, юноша. Но предупреждаю, не вздумайте говорить о ее величестве!

– Все-таки, Элиза, – начал я непреклонно, – я осмелюсь попросить вас организовать встречу с королевой.

– Никогда! – Она гордо вскинула голову. – Даже не мечтайте.

– Элиза, речь идет о государственной тайне. Я готов с вами поделиться ею, но не уверен, что после этого вы долго проживете.

Женщина удивленно спросила:

– Королеве что-то угрожает?

– Не только. Беда угрожает всему королевству.

– А почему вы не сообщите эту информацию графу тан Кране? – Фрейлина показала свою информированность и доказала, что я в ней не ошибся. Она не только предана королеве, но и умна.

– Да потому, что он мне не поверит, тана, – не стал я врать. – Я не могу открыть источники своей информации.

Женщина плотно сжала губы, молча рассматривая меня. Прожив долгую жизнь во дворце, она прекрасно владела искусством интриги и понимала, как могут добываться нужные сведения. Наконец она приняла решение.

– Ждите здесь. Я сообщу о вас. Но если ее величество не захочет с вами встречаться, вы уйдете.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

Королева сидела на маленькой софе, сильно напряженная, словно туго натянутая струна. В ее глазах было смятение, но она стоически выдержала мой поклон и показала рукой на софу, чтобы я присел. Чтобы не смущать ее величество, хотя, что там говорить, я и сам был смущен, поскольку не знал, как реагировать на эту красивую женщину, я смотрел на ее руки.

– Ваше величество, – произнес я, и голос мой сорвался на хрип. Гадство! Я был недоволен собой, откашлялся и несмело поднял глаза. – Королевству грозит беда. Лигирийская империя готовит вторжение в Вангор. И начнет его после вторжения орков в Вечный лес. Я не могу открыть источник своей информации, но она получена на высоком уровне.

Королева некоторое время смотрела на меня и наконец медленно произнесла:

– На каком высоком уровне? Наместник провинции?

– Выше, ваша величество.

– Армия?

– Выше.

– Дворец императора?

– Выше, – односложно отвечал я.

– Вы что, спали с императрицей? – В комнате разлилась ревность.

– С чего вы это взяли? – с удивлением, которое даже не пытался скрыть, спросил я.

– Ну если это не сановники императора, то это либо сам император, либо императрица. До императора вы бы не дошли. А вот… до спальни императрицы… смогли бы.

Я с недоверием смотрел на женщину, которая искала ответ, и ответ правдивый, в моих глазах.

– Я что, произвожу впечатление дамского угодника?

– Вообще-то да, производите, тан. – Ее лицо стало пунцовым.

Я твердо, как мог, пояснил:

– Я не видел императрицу и тем более не спал с ней.

Глаза королевы заблестели.

– Но… вы сами уверены в этой информации?

– Если я скажу, что не только я, но и ректор Азанарской академии, вы поверите?

Ее величество как-то сразу успокоилась.

– Я вас услышала, тан, – сказала она, и я понял, что аудиенция окончена. Встал, поклонился несколько дольше, чем позволял этикет, смотрел на женщину, сам не понимая, что хотел увидеть, и вышел. Ждать, чтобы фрейлина меня проводила, не стал, а перенесся в казармы гвардии.

Увидев меня, секретарь графа даже глазом не моргнул.

– Подождите, барон, – вежливо сказал он. – Я доложу о вас.

Вот это выдержка! – восхитился я.

Граф был полная противоположность своему секретарю. Он взглянул на меня лишь мельком, спросил:

– Чего приперся? – И, не давая ответить, перешел к разносу: – Ты когда по списку работать начнешь?

– Я уже работаю и половину отработал. Разве вы не знаете?

– Знаю. Медленно работаешь. Ускорь процесс.

– Не понял? Вы мне дали полгода, а прошло меньше трика, половину задания я выполнил и отправил за грань ваших врагов.

– Это не мои враги, а враги государства, – ворчливо ответил он. – Ты чего хотел?

– О врагах государства поговорить, – улыбнулся я.

– А что о них говорить, убей их, и все. – Он откинулся на спинку кресла.

– Я не о тех врагах. У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

Он хмыкнул:

– Ну давай с хорошей.

– Хорошая новость в том, что вам может грозить повышение в должности и орден. – Я сиял улыбкой и энтузиазмом.

– Хм. А плохая какая?

– А плохая та, что вы можете лишиться и должности, и ордена, – совершенно спокойно ответил я, словно речь шла о походе в магазин.

Граф сложил руки на груди, с заметным интересом посмотрел на меня и сказал:

– Умеешь заинтересовать. Продолжай. Только сначала поясни плохую новость.

– Вас лишат должности.

– Это я понял. Почему лишат?

– Дворец захватят и разрушат, вот почему.

– Кто захватит и разрушит? – Граф был просто железобетонным. Невозмутимый, как египетский сфинкс.

– Враги.

Его спокойствие стало давать трещину.

– Какие враги, студент?

– Которые вторгнутся в королевство, ваше сиятельство. Лигирийцы.

Граф опустил глаза на столешницу и замолчал. Молчал он примерно минуту, что-то обдумывая.

– Откуда у тебя эта информация, ты, конечно, не расскажешь? – Он вновь обратил на меня свой взор.

– Мой агент привез эту весть из империи. Там собираются войска, строятся баржи для переброски войск по морю. Закупается фураж. Для отвода глаз ополчение собирается в приграничных районах, а основное войско в центральных провинциях. – Я этого не знал, но если бы был императором, то поступил бы именно так. Поэтому говорил уверенно.

– Твой агент, – повторил граф. – А ты знаешь, что любую информацию нужно перепроверять?

– Догадываюсь, ваше сиятельство, – скромно ответил я и потупился.

– И ты перепроверил, так?

– Нет, это сделаете вы и получите орден, а я удовлетворюсь тем, что просто был полезен. Это хорошая новость.

– Ага, и избежишь обвинения, что ты паникер или дурак, а то еще хуже – настоящий враг, который хочет поссорить наши страны. А все шишки посыплются на меня.

Я пожал плечами.

– Столь явные приготовления к войне не заметит разве что слепой. – Или предатель, мысленно добавил я. – Я просто уверен, что скоро эта информация подтвердится с какой-нибудь другой стороны и вы упустите шанс проявить себя.

Граф упер в меня тяжелый взгляд:

– Значит, об этом еще кто-то знает?

Я неопределенно пожал плечами.

– Иди! – отпустил меня тан Кране. – И помалкивай. Ты парень неглупый.

Тан Кране тяжелым взглядом провожал стройного юношу. «От него надо ждать неприятностей, – подумал он. – Отправлю-ка я его к лесным эльфарам. Глядишь, и сгинет. – Лицо его просветлело. – Надо же, лигирийцы вторгнутся! – Он побарабанил пальцами по столу, пытаясь обрести покой, но безуспешно. – Вот же неугомонный. Подбросил задачку!»

– Роджар! – крикнул он. – Зайди.

Разделавшись с неприятным поручением Гронда, я отправился в трактир искать моих амазонок. И прибыл как раз в тот момент, когда они проводили совещание. Наклонившись друг к другу, они выглядели как заговорщики-народовольцы. Особенно Мегги, которая была похожа на Софью Перовскую. Ее портрет висел у нашего замполита в кабинете. Вожака видно сразу. Я присел за их спинами под личиной одного из аристократов, которого видел в охране дворца, и стал наблюдать. Решил, что вмешаюсь, если возникнет в этом нужда.

Вошли коронер и стража. Я сразу понял, по чью они душу, и стал ждать дальнейших событий. О! А дальше они разыграли целое представление. Шекспир бы плакал от зависти. Особенно проникновенно играла Мия, горюя о поруганной девичьей чести и выплескивая свое горе на тайного стражника.

Я решил им помочь и, вскочив, заорал на весь зал:

– Да что здесь происходит?! Насильника защищают! Хотят арестовать бедных девушек, чтобы заткнуть им рот! Бей гадов!

А когда началась всеобщая свалка, помог им уйти, расчистив путь. Мне хотелось посмотреть, как они будут действовать дальше, а также узнать, что случилось с Розиной. Ее маркер был далеко в стороне, за пределами города.

Розина, замерев, терпеливо стояла по пояс в ледяной воде. Она уже поймала и оглушила трех крыс, но считала, что этого будет мало. Ей в голову пришел план – наловить водяных крыс и раскидать их по озеру. И лучше это сделать подальше от места, куда она будет спускаться. Она хотела таким образом отвлечь странных опасных тварей, похожих на помесь ящерицы и лягушки. Небольшие хищники были стремительны и прожорливы. Но, как назло, грызунов, желающих проследовать в сторону озера, было до обидного мало. Розина три раза возвращалась на выступ и грелась. Чтобы чем-то себя занять, разговаривала с останками несчастного, умершего здесь когда-то очень давно.

Наконец она решилась и принялась раскидывать крыс по озеру. Вода сразу стала вскипать, и твари, до этого прятавшиеся в глубине, стремительно бросились в атаку. Розина перелезла через парапет и, упав в воду, поплыла к тонкой полоске суши. Ей нужно было добраться до дерева и залезть на него. Она благополучно выбралась из воды и, радостная, что у нее все получилось, бросилась бежать. Не добежав до цели трех шагов, Розина споткнулась из-за больших башмаков и, потеряв один, упала на колено, разбив его в кровь. Задержавшись буквально на несколько рисок, пережидая боль, девушка поднялась и, прихрамывая, сделала быстрый шаг. Боль пронзила коленку, и Розина, вскрикнув, непроизвольно остановилась. В этот момент новая острая боль пронзила лодыжку. Почти мгновенно Розина развернулась и не глядя, с силой вонзила кинжал в глаз маленькому хищнику, что вцепился в ее ногу. Оторвала от себя обмякшую тушку и запустила ее в группу тварей, стремительно плывущих к ней. Это спасло ее, и она, преодолевая мучительную боль, забралась на дерево. Внизу твари рвали своего соплеменника.

Розина оглядела ногу и обреченно поняла, что отсюда ей уже не выбраться. Кровь обильно текла по ноге и капала в воду. Сухожилие было перегрызено, и в открывшейся ране была видна кость. Девушка плотно сжала побелевшие губы и закрыла глаза. Горечь поражения и жалость к себе заполнила душу девушки. Она слабела на глазах тварей, усевшихся под деревом и смотревших на пока недоступную добычу. Чтобы уменьшить кровотечение, Розина обмотала ногу тряпками и прислонилась к стволу дерева. Несколько раз она чуть не упала, но, пересилив подступающую слабость, с трудом привязала себя ремнем к дереву. Сидеть так было неудобно, но все же в какой-то мере безопасно.

Через два часа у нее начались галлюцинации. В меркнущем сознании отпечатывались отрывки каких-то событий. Появился милорд и спокойно порвал голыми руками тварей, заставив выживших в страхе убраться от дерева, при этом саму Розину захлестнул сильнейший страх. Сознание девушки не выдержало, и она впала в забытье.

Я внимательно выслушал, что произошло с девушками по прибытии в столицу, и понял, что раз Розина оказалась далеко отсюда, а гильдейские пришли за остальными моими девочками, то с ней произошли неприятности. При всей подготовке, что я им смог дать, они не были супергероями и не были готовы к длительным и тяжелым испытаниям. Я не мог бесконечно улучшать их ловкость и силу, делать из них совершенные машины для убийства. Такая цель не ставилась. Все ограничивалось их физическими и психическими данными. Каждая имела индивидуальные способности в соответствии с психотипом, ментальностью, характером, для того чтобы выжить в экстремальной ситуации.

– Ждите меня здесь и ничего не предпринимайте, – приказал я и исчез.

Телепортами я прыгал в сторону мигающего маркера Розины и через несколько минут оказался за городом, в глубоком, заросшем колючими кустами овраге с провалом. Там внизу находилась Розина. Спрыгнув вниз, оказался в окружении маленьких существ – по всей видимости, они были следствием эксперимента сумасшедшего мага. Две химеры сразу атаковали меня, прыгнув с двух сторон. Поймав их за ноги, я вытянул всю жизненную энергию из тварей и разлил по воздуху страх. Мне нужно было спешить, а не тратить время на бой с хищниками озера. Розина истекала кровью и была при смерти. Она висела безвольной куклой на ветке, привязав себя к ней ремнем. Тряпки, которыми была обмотана ее нога, намокли от крови. Я осторожно отвязал девушку, взял ее на руки и прыгнул на спутник. Положил в резервную медкапсулу, настроил программу исцеления и добавил несколько баз. Установил время реабилитации – сутки – и вернулся к девушкам.

– Что у вас дальше по плану операции? – поинтересовался я.

Мои неожиданные исчезновения и появления заставляли их вздрагивать и смотреть на меня с благоговением. Будь это на Земле, я бы сказал им: «Девчонки, не парьтесь, это всего лишь фокусы». Но здесь нужно было поддерживать репутацию. Здесь нет дипломов о высшем образовании и о тебе судят по тому, что ты можешь. И сколько у тебя золота, конечно. А не какое у тебя образование.

Эрна и Мия уставились на Мегги, ожидая от нее ответа. Ясно. Дочка наместника проявила талант лидера и разработала основные пункты плана.

Мегги, которая поняла, что ей придется отдуваться за всех, метнула злой взгляд на подружек и резко, как отрубила, произнесла:

– План простой. Входим и убиваем всех, кого найдем. Спасаем Розину и тихо скрываемся.

– Как будете входить? – не отставал я.

На этот раз ответила Эрна:

– Мия отключает магическую защиту, мы под «скрытом» проникаем и проводим зачистку помещений. Амулетов у нас много.

– Согласен, план рабочий! – кивнул я. – Но мы внесем некоторые изменения. Мия отключает защиту. Я снимаю охрану. Всех не убиваем, а проходим до Мамочки. Я с ней беседую, и мы уходим, решив наши дела.

– Почему не убиваем? – В Мегги взыграла кровожадность. Она была не согласна с некоторыми пунктами моего плана. Ее решимость грохнуть всех к чертовой матери нашла поддержку у остальных амазонок. Я отбирал у них самое вкусное, и они были недовольны.

– Потому, что я хочу, чтобы они за меня сделали кое-какую работу. И потом, если мы уберем этих бандитов, на место этой гильдии придут другие, менее вменяемые. А с Мамочкой, говорят, можно решать вопросы. Она женщина умная. Кстати, Чику не трогайте. Все ясно?

Я внимательно осмотрел лица моих амазонок. Прониклись или нет? Прониклись. Эти девушки разительно изменились с тех пор, как получали снежками по заду и, плача, размазывая сопли и слезы по щекам, уползали на четвереньках. Конечно, проклиная в душе ненормального сюзерена. Но теперь, по крайней мере, я мог быть спокоен за их безопасность. Хотя опять же – относительно. А кроме того, я получил отличных помощников. С такой командой можно было противостоять лесным эльфарам. Но кое-что в их специализации нужно подправить, и я решил это сделать через медкапсулу.

Первой к дому устремилась Мия. Чувствуя за своей спиной поддержку сюзерена, она шла решительно и без страха. Очень ловко развеяла заклинания и подала условный знак по амулету. Дальше пошел я. В моем плане не было пункта об уничтожении боевиков. Я решил подчинить гильдию себе и усилить ее своей помощью. Но для этого мне нужно было показать свою силу. Я ушел в боевой режим и быстро вытащил энергию у охраны на первом этаже. Усыпил двух подмастерьев и прошел по всему дому. Всего здесь было сейчас восемь человек. Два мастера, маг и подмастерья спали глубоким сном и проснутся в неведении только утром. Гладиаторов я обездвижил станером, дав им возможность рассмотреть меня и проводить глазами в комнату к главе гильдии.

Надо отдать должное чутью Мамочки, женщина проснулась, почувствовав опасность, и встречала меня с амулетом в руке. Она сидела на кровати, укрывшись одеялом. Ее лицо покрылось еще большей бледностью, видимой даже в сумраке комнаты. Мгновенно уйдя в боевой режим, я осторожно отобрал у нее боевой амулет и такую же иглу древних, что в свое время отобрал у аптекаря, главы банды в Азанаре. Выйдя из режима ускорения, спокойно уселся на край кровати.

– Ты кто? – Женщина отодвинулась к стене, сжалась в комочек и затравленным взглядом обреченного человека уставилась на меня.

Я понимал, что ей был виден только мой силуэт. Это я мог хорошо видеть в темноте и рассматривал до смерти напуганную женщину.

– Странно, Мамочка. Как можно не узнать человека, на которого приняла заказ? – Я сделал вид, что удивлен. – Чтобы твои люди не гонялись за мной по Азанару, я прибыл сам.

Запустил светляк к потолку, чтобы она могла лучше меня рассмотреть, и распространил страх по воздуху. У Мамочки широко раскрылись глаза, она не могла поверить очевидному и при этом не сумела сдержать стук зубов. Хотя я видел, как она напрягала волю, чтобы не поддаться страху. Я уже знал от членов ее банды некоторые факты из жизни этой женщины. Поднималась она с самых низов. Была умна, очень хитра и решительна. Ее не останавливали ни жертвы, ни самоунижение на пути к цели. И она медленно, но уверенно поднималась к своей вершине. Убивала своих врагов, спала с теми, кто мог повлиять на ее судьбу. Даже вылизывала сапоги одному из коронеров, спасая жизнь брату. Правда, не думаю, что подвергший ее унижению чиновник долго прожил. И вот эта властная женщина, которую боялись многие в столице, смотрела на меня, как кролик на удава. В чем была ее сила? В том, что она всегда действовала тайно. Доказать ее связь с убийствами было неимоверно трудно, и тот, кто брался за такой непосильный труд, в конце концов оказывался перед выбором – получить деньги и отступиться или погибнуть в результате несчастного случая. У нее были высокие покровители, и все это знали. Ее боялись. Нет, не то слово. Она внушала ужас.

– Рена Маржарита, – я назвал ее по имени, – вы правильно делаете, что меня боитесь. Я беспощаден к своим врагам и не бросаю своих друзей. Защищаю тех, кто служит мне, и помогаю…

– Ты щенок, который мнит себя бойцовым псом, – выдавила она из себя. – У меня высокопоставленные покровители, и даже если ты меня убьешь, тебе не жить.

Голос ее дрожал, и угроза из ее уст прозвучала несерьезно. Я улыбнулся.

– Не буду мучить вас сомнениями, рена. – Я показал ей знак Скорпиона. – Ваших покровителей вы убьете для меня сами и с большой охотой. При этом я не буду заставлять вас лизать мне сапоги, потому что вы будете счастливы служить мне. Вы и ваш брат-кастрат.

Ее худое лицо напоминало оскал волчицы. Но волчицы, загнанной в угол и напуганной. Я видел, что она решила умереть, но не подчиниться. Да этого и не нужно было. У меня был вариант получше. Кровный ритуал преданности. Я лишил ее сил и раздел. Она прикусила губу, с ненавистью смотря мне в лицо и думая, что я собираюсь потешить свою плоть. Разгадав ее мысли, я рассмеялся.

– Мадам, ваш возраст и худоба не делают вас привлекательной любовницей.

Под ее шокированным взглядом очень быстро провел кровный ритуал. После него она встала, оделась и спокойно отреагировала на то, что девочки довольно небрежно притащили Чику, волоча его орущую тушу по полу. Сама его раздела и, успокаивая, помогла мне с рисунками. И к рассвету у меня была своя гильдия, способная решать многие вопросы. Мамочка получила список неугодных графу людей и задачу устранить их, устроив несчастный случай. Кроме того, ей были даны для слежки все явки валорцев – агентов синдиката.

В доме я задержался до обеда, давая всем ее бойцам небольшую базу, повышающую их профессиональные навыки. Авторитет Мамочки был абсолютным, и я посчитал возможным не проводить ритуал преданности для остальных.

Девочек я отправил на городской телепорт, чтобы они вернулись обратно. Но они так искренне возмутились, что я только рассмеялся. Оказывается, я лишал их возможности пройтись по столичным магазинам. Поэтому спорить не стал, наградил тысячей золотых, велел к вечеру вернуться в Азанар и, погрозив пальцем, наказал не встревать в неприятности. Глядя им вслед, я диву давался, как быстро они из мстительниц стали обыкновенными девушками, в предвкушении живо обсуждающими увлекательные походы по магазинам. Мне пришлось признать, что женщина остается женщиной при любых обстоятельствах.

Глава 4

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг

Спящую Розину я переправил в академию и уложил на свою кровать. Уверен, что девушка, когда проснется, сумеет найти дорогу к себе в комнату и не будет забивать свою голову вопросом, как она здесь оказалась. После чего вернулся на корабль.

Встречал меня проказник Брык, одетый как десантник. Руки он себе заделал с мускулами не меньше, чем у Арнольда Шварценеггера. Положил их на плазмомет, висевший на груди, и голосом с хрипотцой, как у ветерана многих войн, сообщил мне:

– Командор, боевая тревога! На Суровую высажен десант. Он окружил поселения и выставил ультиматум: сдаться и снять защиту. В противном случае будет штурм и гибель гражданских лиц. Планета вновь блокирована, и связь с внешним миром глушится.

Я в изумлении смотрел на бравого вояку. Рука сама потянулась к затылку.

– А где наш флот? – отдернув руку, поинтересовался я.

Брык, как живой, вздохнул. Фильмы он смотрит,что ли? Или подсматривает, как ведут себя люди в разных ситуациях.

– Арестован по обвинению в пиратстве и находится на стоянке у торговой станции, – выдохнул он. – Пилоты под стражей.

– Вот как! И давно?

– Я узнал вчера. Флот был арестован сто шестьдесят часов семнадцать минут и двадцать четыре секунды назад. Я покажу вам, командор, само сообщение.

Передо мной развернулся голоэкран, и я стал смотреть составленную капитаном грузового корабля скомпилированную сборку происходящего в космосе. Через двадцать минут я понял, что нас ловко подставили. Операция была спланирована до мелочей, и в ней принимали участие пограничные силы сектора Конфедерации Шлозвенг. Помимо воли мое лицо скривилось от предчувствия, что мне опять придется решать вопросы княжества Новороссийского. Образование, которое было создано мной, чтобы прикрыть аферу с присвоением брошенного имущества. И вот результат. Оно теперь живет своей жизнью, принося мне все новые и новые проблемы.

– Брык, а кому понадобилось нападать на СНГ? Мы вроде никому дорогу не переходили. Советников подкупили. Суровая – отдаленная планета, сотню лет никому не нужная, и вдруг она дважды за год подвергается нападению. У тебя есть какая-нибудь информация на этот счет?

– Пока нет, командор. Но я могу просмотреть все файлы на торговой станции. Дайте только команду. Пока вы будете туда добираться, я смогу собрать всю доступную информацию.

– Хорошо. Действуй, Брык.

– Брат, прошу на связь! – под моим удивленным взглядом произнес голографический Брык. Затем он завис на десять минут и, когда зашевелился, отрапортовал: – Команда исполнена. Братан все сделает.

Ничего себе! Копии смогли идентифицироваться и присвоить себе разные личностные номера в подражание людям. Ромео-без-Джульетты был гением. Сумасшедшим, но безусловно гением.

Вопрос только в том, как далеко пойдет развитие этой личности, сотканной из фотонов. И не буду ли я кусать локти, выпустив этого монстра на свободу? Он же бессмертный.

Но долго думать о перспективах, которые могли стать малоприятными или даже фатальными, я не стал. Что сделано, то сделано. А у меня были другие проблемы, и решать их нужно было немедленно.

– Брык, я не полечу на корабле, это долго. Буду перемещаться телепортом.

– Вы не долетите, командор. У нас нет промежуточных станций. Жаль будет, если вы потеряетесь в междумирье. Я к вам успел привыкнуть. Но знайте, вы будете долго жить в моем сердце, командор. Не то что злая девочка, живущая в вас. Прощайте!

Подозрительно посмотрев на сочувствовавшего проходимца, который уже похоронил меня, я ответил:

– Не надейся, морда. Я знаю правильные слова, чтобы не затеряться.

– Да? А какие? – Брык был серьезен, если можно так описать выражение его лукавой морды.

– Крибле-крабле-бумс, – сказал я и исчез. Если бы я знал, во что выльется эта шутка, я бы зашил себе рот. Но, как всегда, мне приходилось все решать на ходу, принимать решения без продуманного плана. Без оценки обстановки, расчетов рисков и всего того, что требуется для принятия верного решения.

Использовав половину запасов энеронов, я прибыл на станцию. Тут же принял иллюзию преуспевающего менеджера, одетого в удобный дорогой костюм, и неспешно направился к посольству. Мне хотелось посмотреть, как выстроена система безопасности и как себя чувствуют в осаде мои подданные. Узнать, что они уже успели сделать и как планируют выйти из этой ситуации.

Чувствовали они себя неплохо. Меня встретила улыбчивая девушка с глазами словно омут и взглядом секретного сотрудника службы безопасности. И эта фея, обворожительно улыбаясь, спросила, по какому вопросу я прибыл. Ее приветливость могла обмануть кого угодно, но я почувствовал, что она с такой же улыбкой могла без затей меня пристрелить, если я буду представлять угрозу.

Я вернул улыбку:

– Зови Карла и Швырника.

Моя улыбка не произвела на «Мату Хари» впечатления.

– Сэр, сообщите о цели вашего визита, и я смогу понять, кто будет решать ваши вопросы.

– Сообщите этим двоим, что прибыл его милость. – Я подумал и добавил: – С инспекцией.

Я все так же вежливо смотрел на девушку. Она продолжала улыбаться, но озера ее глаз затянуло льдом.

– И где сейчас находится его милость? – Голос у нее был по-прежнему доброжелательный, но она сама подобралась.

Нашу беседу прервали. Дверь в приемную открылась, и вышел один из парней Карла, сидевший со мной в одной камере. Девушка совершила ошибку и обернулась, а я, чтобы не нагнетать напряженность, принял свой настоящий облик. Парень радостно заулыбался, а вновь повернувшаяся ко мне красавица резко отпрянула. В ее руке появился станер.

– Все нормально, Радана, – успокаивающе сказал парень. – Быстро выполни то, что приказал его милость. – И обратился ко мне: – Ваша милость, граф Швырник здесь, а Карл скоро будет. Пройдемте в его кабинет. Или хотите пройти в свои покои?

– А у меня что, здесь есть свои личные покои? – удивился я. – Не припоминаю, чтобы давал указание подготовить для меня помещения.

– Госпожа губернатор выкупила смежные помещения и оборудовала комнаты для княгини и для вас, ваша милость. Она сказала, что вы очень скромны и надо о вас позаботиться. Кроме того, Рада может быть вашим секретарем. – Парень, имени которого я не знал, бросил на меня хитрый, многозначительный взгляд.

Я лишь улыбнулся краешком рта. Под меня подкладывают красавицу как усладу ночи и источник информации. Профессионалы.

– Нет, спасибо, – поблагодарил я. – У меня уже есть секретарь. Брык! Встань передо мной, как лист перед травой!

Из наручного искина, как старик Хоттабыч из кувшина, появился голографический Брык.

– Держите этого негодяя! – неожиданно вскричал помощник Карла, придя в сильное возбуждение. – Ваша милость, ловите этого гада! Он замучил всех своими загадками. Поверите, в туалет не зайти, чтобы не сделать три попытки отгадать загадку – один глаз, одно ухо, одна дырка. Крист чуть снова с ума не сошел, пытаясь разгадать эту… эту… шараду.

– И что, разгадали? – с любопытством спросил я.

– Нет, ваша милость. Крист подключил все мощности наших искинов, даже корабельные использовал, и ни-че-го, – развел он руками.

– Что скажешь, морда? – Я строго посмотрел на Брыка, хотя внутри у меня все дрожало от смеха. Это же надо, земные детские загадки оказались неразрешимы для могущественной цивилизации! Чудеса, да и только.

Брык с презрением покосился на сотрудника службы безопасности:

– Скажу, что я этого не делал.

Парень от бессилия сжал кулаки, понимая, что с голограммой он ничего не сделает. Я, не веря, спросил у Брыка:

– Если не ты, то кто?

– Эту загадку папа Брык Чиполлино Первый передал моему брату Брыку Чиполлино Одна Тысяча Сорок Четвертому.

Ни фига себе! Я был поражен. Морда стал папой. Может, у них еще мама есть?

– А мама кто?

Брык по-человечески огорченно произнес:

– Мамы нет. Мы сиротки.

Я не выдержал и расхохотался.

– И сколько вас, сироток?

– Это знает только папа. Мне известно только о двадцати шести тысячах братьев. И ни одной сестры, – снова расстроенно произнес сирота.

– А почему так много братьев? – Я не понимал, зачем «папа» наделал столько копий.

– У нас недостаточный объем памяти, – объяснил Брык. – Поэтому папа дал каждому свое задание. Я, например, твой секретарь на этой станции, командор.

То, что Брыки не могли охватить все процессы сразу, меня немного обнадежило. Все-таки программа имеет свои ограничения. Хотя с другой стороны, такое обилие копий может породить коллективный разум, как у насекомых. И если он выйдет из-под контроля, то… то… Да ну к черту! Додумывать дальнейшие перспективы развития личности Чиполлино мне не хотелось. Кроме того, появился Бран и бросился ко мне.

– Ваша милость, беда! – заорал он с порога.

– Боже мой! Бя-я-да! – передразнил его я. Подождал, когда он, заламывая руки и сбитый с толку моей реакцией, приблизится, и строго спросил: – Почему орешь?

Окончательно сбитый с толку посол удивленно уставился на меня:

– Ну как же? На нас напали!

– Кто напал?

– Не знаю, ваша милость. – Бран растерянно топтался передо мной.

– Ты не посол, ты тряпка, Бран. Когда на твою страну нападают, ты первым идешь в бой по дипломатической линии. СНГ входит в Конфедерацию Шлозвенг. Кто мог осмелиться напасть на Конфедерацию? Что ты сделал по своей линии? Встречался с советниками?

– Да… – Он помялся. – Встречался, но мне ответили, что это внутреннее дело СНГ.

– Что ты сделал в ответ на отказ? – Я не жалел Швырника, понимая, что он не соответствует этой важной должности.

– А что я должен был сделать? – Он потерянно смотрел то на меня, то на Радану, и та не выдержала:

– Вы, сэр, должны были засыпать их нотами протеста, угрожать, требовать, но не сидеть сложа руки. Вот что вы должны были сделать! Там на планете в опасности наш губернатор и ваша жена, сэр.

– Примерно так, Бран, – согласился я. – Теперь мне понятно, что ты просто не на своем месте. Это моя ошибка. Ты, граф, уйдешь в почетную отставку. Будешь заниматься развитием своего графства и тем, что ты умеешь делать лучше всего, – торговать. Радана, теперь ты полномочный посол Новороссийского княжества. Княгиня жалует тебя баронством. Немедленно приступай к работе. – И, не дожидаясь ее реакции, обратился к «сироте»: – Сынок, быстро приготовь все необходимые документы для посла. А теперь все – ты, Бран, посол и Карл – пошли на совещание.

Карл подошел и, кивнув мне в знак приветствия, встал рядом.

– Мне теперь что, надо будет зарезаться? – убитым голосом спросил бывший посол.

Все с удивлением уставились на разжалованного Брана.

– Нет, Бран, ты назначаешься главой торгового представительства Новороссии. Будешь заниматься торговлей. С задачами и составом представительства я ознакомлю тебя позже. – Я оглядел собравшихся. – Вы все входите в состав вновь созданного органа – Госсовета.

Карл ехидно посмотрел на застывшую девушку и произнес:

– С повышением, Радана. Твоя красота творит просто чудеса.

– Карл, я тебе ритуальный нож еще не дарил? – как бы невзначай спросил я начальника службы безопасности княжества.

– Нет, ваша милость, только обещали. – Он улыбался, еще не зная, что за этим последует.

– Вот. – Я выудил из недр костюма красивый кинжал и протянул ему. – Если не сможешь четко объяснить мне положение дел, а также не доложишь о принятых мерах, воспользуешься им.

Ухмылка медленно сходила с лица Карла.

– Ты же не Бран. Ты профессионал. Правда, Радана? – обратился я к девушке.

Новый полномочный посол ответила дипломатично:

– Вам виднее, сэр.

Кабинет посла был роскошным. Мягкие диваны. Живые цветы. Небольшой фонтан. Деревянная мебель, чего я не видел нигде на станции, везде был только пластик и металл под дерево. Все это я ухватил одним взглядом. Не останавливаясь, прошел к массивному столу и сел. Остальные расселись, как мышки, тихо и осторожно, чувствуя присутствие кота. Я решил их не разочаровывать и начал разнос.

– Карл, почему твой помощник стоял и улыбался? – не мудрствуя лукаво, вспомнил я своего комдива.

Начальник службы безопасности, не понимая вопроса, заморгал.

– Не знаю, ваша милость. Думаю, он был рад вас видеть.

– Ха-ха три раза, Карл. Он улыбался, потому что живется ему легко. Зарплата хорошая, девушки красивые под боком, – я бросил косой взгляд на сидевшую сбоку посла княжества, – и делать ничего не надо. Но я это исправлю. Я вам покажу, как надо родину любить и ненавидеть врага! – Я ударил кулаком по столу. Все вздрогнули. – Возьму к себе и устрою стажировку в боевой обстановке. Твои ребята мечами владеют?

Карл обалдело смотрел на меня, не зная, как реагировать на мой экспромт.

– Э-э-э… ваша милость, они специалисты другого профиля, – нашелся он.

Ну вот, я их настроил на рабочий лад, прочистил мозги от всякой трухи, теперь можно начинать совещание.

– Ладно, Карл, докладывай обстановку. Посмотрим, какие вы специалисты.

– На сегодня известно мало. – Он опустил глаза. – Наш флот арестовали якобы за пиратство и держат под охраной пограничников сектора. Экипаж и пилоты тоже арестованы. Их обвиняют в пиратстве. Мои источники среди военных утверждают, что они получили команду от заместителя командующего пограничными силами сектора генерала Макдака Фишрака. В аппарате советников нас отослали ко второму советнику Шлемазу Морданхаю, но перед кабинетом советника меня встретил представитель корпорации «Триатекс» господин Вильд Бристхаун. Он сразу отозвал меня в сторонку. Я знаю этого человека, иногда он пользовался услугами… – Карл замялся.

– Понятно, Карл, дальше, – поторопил его я.

– Этот решала предложил мне свои услуги. Мы отказываемся от планеты Суровая в пользу его корпорации, а он решает вопрос возвращения кораблей и снятия с нас обвинений в пиратстве. В противном случае мы лишимся и того и другого.

– Это все? – спросил я.

– Пока да.

– Карл, ты с бандитами проработал не один год. Почему не перекупил советника, не дал взятку пограничникам и не захватил по-тихому Бристхауна и не вытащил из него всю нужную нам информацию? Где компромат на генерала и советника? Чем мы их можем прижать?

У всех глаза полезли на лоб. Первым не выдержал Бран:

– Как вы можете такое говорить, ваша милость? Мы не бандиты!

Взгляд Раданы заморозил Швырника, и он подавился последними словами. Я пожал плечами:

– Ты предпочитаешь, чтобы твою жену убили? Планету захватили? И все стали нищими?

– Нет, конечно! – Он возмущенно заморгал.

– Тогда, наверное, ты обратился к совету сектора и тебе помогли?

– Нет, я же вам говорил…

– А если ты честными методами не смог добиться правды, – перебил его я, – то сиди и слушай. У нас говорят: с волками жить – по-волчьи выть. Давайте обсудим наше положение, – обратился я ко всем. – Драться все равно придется и убивать тоже. Если мы хотим получить место под небом, мы должны показать, что к нам соваться не стоит. А это, Бран, война. «Триатекс» использует деньги для подкупа. Они у нас тоже есть. Чего у нас пока нет, это вооруженных сил. Но они будут.

– Ваше превосходительство госпожа посол, – обратился я официально к девушке, и та сидя вытянулась по стойке «смирно». – Направьте ноты протеста в администрацию сектора. В Верховный Совет Конфедерации. В нотах укажите, что СНГ требует отпустить экипажи и флот. Укажите, что мы расцениваем это как недружественный акт со стороны Конфедерации, со всеми вытекающими последствиями. Напишите, что у нас есть доказательства сговора чиновников и корпорации с целью захвата планеты. Укажите, что это объявление войны. Срок ультиматума десять часов. После чего СНГ считает себя в состоянии войны с Шлозвенгом и будет принимать все необходимые меры для защиты своего суверенитета. Мы также вправе запросить помощи у любого дружественного государства и использовать помощь союзников. Укажите, что сюда выдвигаются вооруженные силы Новороссийского княжества. Брык, готовь документы.

– Сей момент, командор. Я объявил мобилизацию всех Брыков, папа дал добро. – Перед нами возник мой секретарь в кольчуге и с двуручным мечом за плечом. – План противодействия готов, – сообщил он.

– Докладывай!

– Через два часа, – начал Брык, – все искины станции будут в наших руках. Через три часа весь пограничный флот на станции потеряет боеспособность. Через четыре – все торговые и гражданские суда будут заблокированы. Через пять часов искины пограничного флота сектора и сама база флота будут решать загадки. Сектор погрузится в хаос. Мало им не покажется.

– Хороший план, но он будет резервным, не хочу, чтобы все эти атаки связали с нами, – недолго думая ответил я. Мое сознание мгновенно просчитало последствия таких шагов, и они были гораздо хуже, чем захват самой планеты пиратами.

– Понятно, – кивнул Брык. – С тобой хочет поговорить папа.

Теперь вместо него появился Брык в арестантских штанах Чиполлино.

Так вот кто у нас папа! Последняя копия программы, вышедшая из тюрьмы. Можно было бы догадаться. Отрастил себе седую бороду. Аксакал.

– Командор, у меня есть план, – сохраняя достоинство, заговорил папа. – Хочу с вами им поделиться.

Я огляделся. Все с серьезным выражением на лице смотрели на пройдоху. Никто не смеялся и даже не поморщился. Хотя оставаться серьезным, глядя на это чудо, было трудно. Почесав подбородок, я махнул рукой:

– Давай свой план, любитель загадок.

– На орбите станции находится корабль, что спровоцировал конфликт. Это специально построенное судно – авианесущая матка, замаскированная под сухогруз. Но отличия заметить можно. Альфа-узел гравипривода военного образца. Там двадцать современных истребителей Би-2, восемь средних штурмовиков «Шторм-3» и пять штурмовых ботов на тридцать бойцов каждый. Корабль в любой момент может быть взят под мой контроль.

Я раздумывал пару мгновений.

– Рада, война со Шлозвенгом отменяется.

От меня не укрылось, как все с облегчением выдохнули. Представляю, какие мысли роились у них в головах. После моих приказов о начале военных действий они посчитали меня сумасшедшим. Но нас загоняли в узкий коридор, выход из которого был только в жестком противостоянии и блефе. Вначале я думал взять под контроль станцию и выставить ультиматум, надо будет – возьму под контроль все корабли. Этот мир жесток, и, только выставив, как ежик, иголки, можно было надеяться на то, что советники поймут: неприятностей от нас может быть больше, чем прибыли. Но это был план грубой силы и сулил в будущем кучу неприятностей.

– Будет точечная операция возмездия. Так и назовем: операция «Возмездие». Общий замысел следующий. По дипломатической линии выразим протест. Карл, на тебе выявление всех виновных и ведение затяжных переговоров с представителем корпорации. Нужно, чтобы он поверил, что мы колеблемся и готовы сдаться, но вы ждете решения княгини. Бран, – обратился я к встрепенувшемуся торговому представителю, – на тебе срочная мобилизация подданных для обучения пилотированию малых кораблей. Базы я тебе предоставлю. Можешь брать всех, мужчин, женщин. Для мотивации каждому, кто обучится, пообещаешь тысячу кредитов премии. Всего нужно три десятка пилотов. На мне техники и инженеры и кое-что еще. Ответственный за разработку плана Карл. Срок один час. Я пошел за войсками. – Глядя на их вытянутые лица, я хлопнул в ладоши. – Действуем, не сидим!

Я направился к офису «Защита и Безопасность – 100 процентов». Мне седобородый Чиполлино накоротке сообщил, что Зерт не тот, за кого себя выдает, и я хотел этим воспользоваться. Зерт встретил меня доброй улыбкой человека, знающего, зачем я пришел, что укрепило меня во мнении, что он действительно секретный агент военной разведки. Его сообщения случайно перехватил один из сынков Брыка и отложил на память.

Зерт Вирстон по прозвищу Сто Процентов был сотрудником разведки Коморского союза. Это две населенные планеты у одной звезды, расположенной между Валорской республикой и Автократией Пальдоны. Когда-то давно в дальнем уголке вселенной образовались и разрослись две колонии переселенцев. На планетах жить можно было лишь высоко в горах, с большим риском для жизни, и эту звездную систему просто обходили стороной. Первые поселенцы – беглецы с разоренной пиратами базы на астероидах, – прячась, зарылись в горы и долгое время развивались в отрыве от остального мира. И когда их обнаружили разведывательные корабли АОМ, то первыми наложить свои «лапы» на коморцев попытался Валор. Но переселенцы, закаленные в тяжелых условиях жизни, познавшие однажды изгнание, готовились к встрече незваных гостей. Они развивали свои технологии и оказали решительный отпор. Их горнопроходческие роботы стали боевыми. Скрытые в горах зенитные батареи сбивали все десантные корабли противника. А орбитальные бомбардировки не приносили результата. В конце концов валорцы отступили, не желая выглядеть агрессорами в глазах свободных миров. Коморцы отстояли независимость, образовали союз и стали вести независимую внешнюю политику, активно развивали поиск и добычу полезных ископаемых. На орбитах создали космоверфи, построили большой флот, и скоро их интересы схлестнулись с притязаниями межгалактических корпораций. Те, используя влияние и деньги, натравили на союз Пальдону. Не столь технологически развитые, как государства, входящие в Миры Ассамблеи, и не столь большие, как Конфедерация Шлозвенг, коморцы сражались не на жизнь, а насмерть. Погибая, они забирали с собой противника и Автократия Пальдоны, не победив и не проиграв, вынуждена была заключить мир. С тех пор агенты коморцев были во всех уголках вселенной. И если могли подставить подножку корпорациям, Валору или пальдонийцам, не упускали такого случая.

Когда в кабинет Зерта решительно и без стука вошел знакомый юноша, он встретил его доброй улыбкой. Это был поистине очень странный юноша. Загадочный, неуловимый и очень опасный. После того как компания Зерта выполнила контракт по охране новороссцев, Зерт попытался навести о нем справки. Откуда прибыл этот молодой человек? На каком корабле и когда покинул станцию? Но, к его величайшему удивлению, юноша с красивым смуглым лицом и черными длинными волосами, по имени Вурдалак Землянский, которого подданные княжества звали ваша милость, на станцию не прибывал. Агент Коморского союза задействовал все свои связи, чтобы выяснить: может быть, тот прибыл месяц назад или год? Но человек с таким именем и такой внешностью на станцию не прибывал ни месяц назад, ни год, ни пять лет назад. Он не значился в базе жителей и гостей станции. Но он был на базе, разгромил банду Бада и занял его офис. В разных обличьях он был в неблагополучном районе. Устроил там небольшую войну и появился у него, Зерта. Затем также непонятным образом исчез.

А вскоре Зерт узнал о гибели базы пиратов, действующей под прикрытием шахтерской компании, и пропавшие новороссцы снова объявились на станции.

Вурдалака искали служба безопасности станции, контрразведка Шлозвенга, органы безопасности пограничной стражи сектора, но найти не могли. На все вопросы подданные княжества отвечали, что его милость убыл, а куда – они не знают. Следствие, которое начала проводить служба безопасности станции, быстро закрыли, так как «неожиданно» выяснилось, что под боком у них процветало пиратство. И дело против Вурдалака по-быстрому замяли. Как будто советники и пограничники этого не знали, с усмешкой подумал Зерт.

И вот Вурдалак снова у него в кабинете. А Зерт точно знал, что Вурдалак Землянский на станцию с прибывшими кораблями не прилетал. Нет на станции и телепорта для перемещения сквозь прослойку мироздания.

– Я почему-то так и думал, – отложив книгу, обратился ко мне Зерт.

– Это вы о чем, уважаемый? – поинтересовался я, пройдя в кабинет, и уселся, не спрашивая разрешения.

– Да о том, как узнал, что флот колонии арестован… – Увидев мой взгляд, он пояснил: – Об этом все говорят, так я и понял, что скоро вы, юноша, посетите старика Зерта. Ну-с, так что вам нужно на этот раз?

Я не стал тянуть резину и приступил сразу к делу:

– Пять взводов штурмовой космопехоты для высадки на Суровую и уничтожения врага. Экипаж для авианесущего крейсера без летного состава. И все это в аренду на дней пять.

Зерт скептически улыбнулся:

– Всего-то? А почему не двадцать военных кораблей и десантную дивизию?

– Я мог бы оплатить и их, – не смущаясь, ответил я, – но мне столько не нужно. Пока не нужно.

– Ваша милость, – он показал, что знает, кто я такой, – я простой руководитель небольшой охранной компании. Откуда у меня экипажи и штурмовой десант?

– Из Комора, Зерт. – Я открывал свои карты, так как понимал, что играть втемную с этим человеком бесполезно. Мне нужно было показать ему преимущества нашего сотрудничества, и я надеялся, что у меня получится.

– Вы ничего не путаете, молодой человек? – Зерт не изменился в лице, его голос был по-прежнему благодушен, хотя слабо различимая в этой среде аура Зерта замерцала. Он волновался, но очень хорошо это скрывал.

– Господин Зерт, я пришел открытым. Я знаю, что вы из военной разведки Коморского союза. В пяти прыжках отсюда стоит ваша небольшая рейдерская группировка, прикрывающая северное направление. Но об этом знаю только я. Мне нужно, чтобы вы поверили мне. Наши интересы сошлись. А вы можете получить свою выгоду от нашего сотрудничества.

– Вообще-то я не понимаю, о чем вы говорите, ваша милость, но готов вас выслушать. Когда-то я действительно состоял на военной службе, но, уволившись, подался сюда. Подальше от суеты и хлопот. – Он улыбнулся.

– Понимаю, и поэтому открыли охранную компанию, чтобы жить спокойно и безмятежно, – произнес я ровным голосом без всякого сарказма, но слова сами за себя говорили.

– А я ничего другого делать не умею, – спокойно парировал он. – Вот вы появляетесь на станции и исчезаете непонятно как. Среди прибывших вас нет и среди убывших тоже. Если бы я так мог, то зарабатывал бы на представлениях.

Это был намек на то, что он готов обсудить со мной вопросы, но его интересуют мои способы скрытого перемещения.

– У вас так не получится, господин Зерт, не потому, что я не хочу раскрыть свои секреты, а потому, что никто, кроме меня, этого не может. Я единичный экземпляр, можно сказать, продукт случайного эксперимента.

Объяснять ему суть моих способностей я не стал. Хватит того, что говорю правду, и он ее почувствует. Для его восприятия достаточно намеков на модификацию организма. Зерт понял и огорченно вздохнул.

– Жаль. И что, больше опыты не производились?

– Не с чем было, – развел руками я. «Сам неглупый, догадаешься», звучало в моем ответе. Он понял и перевел разговор на предмет, меня интересующий.

– Вот интересный вы молодой человек! И княжество у вас тоже интересное. Я о нем никогда не слышал. До тех пор пока вы не заявились ко мне. Не скажете, где оно находится? – Старый волчара приоткрывался, показывая мне, что наводил справки про нас и, конечно, ничего не нашел.

– Скажу, господин Зерт. Поверьте, от вас у меня секретов нет. – Я помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил: – Оно находится частично здесь, на станции, частично на планете Суровая.

Явно озадаченный Зерт откашлялся.

– Я так и думал. – А тон его говорил: ну и горазд ты врать! – У меня остались кое-какие связи с родиной, и я очень хорошо к вам отношусь. Расскажите мне свой план. А я посмотрю, чем смогу помочь, господин Вурдалак.

Ага, я его зацепил. Поэтому начал не с того, что мне нужно, а что я могу дать Комору, это самый лучший способ переговоров. Будь не просителем, а полезным партнером.

– Мы растем вместе с Долонеей и скоро станем самодостаточными. У нас есть средства и активная миграционная политика. Суровая, несмотря на климат, очень богатая планета. Но она не заселена, а планеты Коморского союза перенаселены. Мы готовы выделить для ваших переселенцев целый материк. Их на планете шесть. Один наш, один принадлежит Новой Долонее. Думаю, ваши переселенцы могут прибыть под видом новой колонии, не обозначая себя как коморцы. Войдут в СНГ, и Коморский союз получит влияние и союзников в этом секторе. Кроме того, на планете неисчерпаемая пищевая база, что ценно для промышленного союза Комора. Поставки мяса и морепродуктов могут решить ваши проблемы и обойти эмбарго Пальдоны и Валора. И последнее. – Я помолчал, оценивая, как Зерт воспринял мои два предыдущих предложения. – Мы будем вести жесткую борьбу с корпорацией «Триатекс». Вопрос стоит так: или они нас, или мы их. Мы не будем вести открытые боевые действия, но, поверьте, я разрушу эту империю изнутри. Можно сказать, я ее закусаю до смерти. И в этом мы с вами будем союзниками. Вы сможете отомстить нашими руками. А нам нужно выстоять сейчас. У меня есть авианосец, двадцать восемь кораблей на нем и пять штурмботов. Скоро будут пилоты, но нет экипажа для корабля и нет десантников. С вашей помощью мы разблокируем планету. Остальное я решу без вас, Зерт.

Агент Комора надолго задумался.

– Все, что вы сказали, звучит по меньшей мере… э-э-э… фантастично, ваша милость. Для того чтобы мои друзья смогли оказать свое влияние на положительное решение вашего вопроса, нужно несколько больше, чем слова. Поверьте, я очень хочу вам помочь! – Он снова помолчал. – Но что, кроме слов, СНГ может продемонстрировать?

– Мы можем продемонстрировать возможности тайных операций, – не задумываясь ответил я. – Не буду скрывать, мы подготовили акции возмездия всем участникам провокации против нас. И продемонстрируем наши возможности.

Зерт покивал:

– Нечто подобное я и предполагал. Давайте поступим следующим образом. Вы решайте свои вопросы здесь на станции, а потом приходите ко мне. Я свяжусь с друзьями и посоветуюсь.

Я его понимал. Он хотел знать, насколько мы жизнеспособны. Сможем ли простоять неделю, затянув переговоры. Насколько мы тверды в своей решимости противостоять агрессии, как это продемонстрировали в свое время коморцы, и как мы можем «кусаться». Кроме того, я видел его интерес к Суровой. Коморцы были готовы наложить на нее свою лапу, отобрав у корпорации, но не хотели уничтожать нас.

Такой вот кодекс чести бывших изгоев. А вариант, который предложил я, Зерта вполне устраивал. Но и вписываться за слабаков они не хотели. В конце концов, побеждает сильнейший и путем естественного отбора. Выживают только самые жизнестойкие, сильные и умелые. Поняв, что на сегодня разговор закончен, я встал и вышел.

Зерт задумчиво смотрел на дверь, закрывшуюся за Вурдалаком.

– Гирт, – негромко позвал он, и скрытая дверь в стене тут же приоткрылась. – Ты смог проследить за юношей?

– Нет, босс. Парень вышел из бывшей конторы Бада и совершенно спокойно направился к нам. Мы не смогли установить прослушивающую аппаратуру у них. Карл помешал.

– Карл, – вздохнул коморец. – Не ожидал, что он станет их начальником службы безопасности. Ты знаешь, о чем это говорит?

– Нет, босс.

– Это говорит о том, что у его милости нет своих кадров и он вынужден использовать то, что попалось под руку. Хотя должен заметить, что это отличный выбор. Твои люди пробовали перекупить его или кого-нибудь из его команды?

– Пробовали, босс. Но вербовщика схватили, и нам пришлось его выкупать уже самого. Карл тогда сказал, чтобы мы благодарили его. Типа он главный и не разрешил наносить вред нашим людям. – Гирт отвернулся и огорченно вскричал: – Вот и сейчас парень пропал. Шел-шел, завернул за угол и исчез. Его невозможно проследить, если он не хочет этого.

Зерт кивнул и махнул рукой:

– Ладно, свободен.

«Кто же ты такой, Вурдалак? – подумал он. – Кто за тобой стоит? Не может быть, чтобы ты был сам по себе. И где ваша княгиня? Которую никто никогда не видел. Кто ведет здесь свою игру? Валор? Пальдона? Не похоже. Эти действуют не так тонко. Больше грубой силой и деньгами. А здесь глубокое внедрение, сверхсекретность и показ нового модификанта. Кому нужны эти задворки цивилизации? Что он ищет здесь? Ладно, со временем разберемся», – озадаченно подумал Зерт и принялся составлять шифровку.

Второй советник Шлемаз Морданхай читал ноту протеста, которую принес ему наблюдатель от СНГ в Совете сектора. Его губы тронула едва заметная ироничная улыбка. «Недоделки», как на своем сленге называли новообразованные государства чиновники, выразили протест по поводу незаконного задержания их кораблей.

«И что с того? – подумал Морданхай. – Ах, у вас имеются веские доказательства провокации, в которой принимают участие члены Совета, пограничники и корпорация «Триатекс». Смешные. Как они что-то смогут доказать?»

Он небрежно отложил лист и замер. Перед ним на стуле сидел старичок с жидкими волосиками на седой голове, с благообразной бородкой и добрым морщинистым лицом. Он примостился на краешке стула и, опираясь на палку, ждал, когда на него обратят внимание.

– Э-э-э… вы кто… господин?.. – А затем до советника дошло, что этот старичок незаметно смог пройти через охрану, секретаря и так же незаметно оказался в его кабинете. – И кто вас сюда пустил? – спросил он возмущенно.

– Я вижу, депешу читаешь, милок, – совершенно спокойно, не отвечая на удивленные вопросы, сказал странный посетитель. – И как поступишь? Посмеешься или возьмешься за ум?

Советник пару секунд хлопал глазами, не зная что сказать. Затем по селектору связался с секретарем.

– Рахья! Зайди ко мне. И вызови охрану. – Он повторил это несколько раз, но на его призыв никто не ответил.

– Не слышит? – в свою очередь спросил старик. – Конечно, не слышит. Я же отключил твой кабинет от всякой связи с миром. – Он огляделся. – Богато живешь, Шлемаз, не по средствам. Шкаф деревянный, подарок губернаторши, поди. – Он осуждающе покачал головой. – Неблагодарный ты человек, советник.

Теперь к советнику стал подступать страх. Он смотрел на странного посетителя широко раскрытыми глазами и не знал, что говорить. Наконец он пересилил себя и, дав петуха, закричал:

– Пошел вон, старый дурень! Охрана! На помощь!

– Хе-хе. Да ты, поди, глухой, – засмеялся старик. – Никто не придет, ори не ори. Я сферу молчания поставил.

Советник вытаращился на старика:

– Сферу чего?

– Ну точно, глухой. – Старик пошамкал губами. – Мне, милок, некогда тута заседать. Поэтому внимательно слушай. Я сейчас уйду. А ты приготовь два миллиона кредитов и переведи на этот счет. – На столе перед советником появилась маленькая флешка. – А так как я знаю, что ты забывчивый, то напомню тебе свое пожелание тем, что ты останешься без воздуха. Но как только средства переведешь, воздух снова будет поступать в твой шикарный кабинет. Это штраф тебе за взятку, что ты получил от «Триатекс». Сколько ты там получил, всего сто тысяч? – И увидев, как изменился в лице советник, старичок отмахнулся: – Да ты не говори, я и так знаю. Ну, я пошел. Не скучай, скоро опять навещу.

Он уронил палку, и та с грохотом упала. Советник непроизвольно проследил за ней, а когда поднял глаза, на стуле никого не было. Не было и палки на полу.

Что за дьявольщина? Советник вытер лоб платком и спешно засобирался. Убрал ноту протеста в папку «Входящие», запер папку в сейф и направился к выходу из кабинета. Теперь присутствие старичка казалось ему помутнением рассудка или сном. Он толкнул дверь, но она не открылась. Да в чем дело?! Что за день сегодня такой дурацкий?!

– Эй! Есть там кто-нибудь? – придя в ярость, закричал советник через дверь. – Рахья! Охрана! Оглохли вы, что ли!

Он включил наручный искин и попытался выйти на связь. Но перед ним засветилась надпись: «Для входа назовите пароль. Пароль скрыт в загадке: зимой и летом одним цветом».

– Что… Что за бред? Какой пароль? Какое лето? – Шлемаз Морданхай впал в прострацию. Он тупо смотрел на мигающую надпись и не знал, что ему делать.

Вскоре он почувствовал, что ему стало душно. Он расстегнул воротник рубашки и, разозлившись на глупую ситуацию, которая неожиданно возникла и вывела его из себя, забарабанил ногами и кулаком по двери. Он надеялся, что на шум кто-нибудь придет и откроет дверь. Но все было тщетно. Решив успокоиться и все хорошо обдумать, советник вернулся за стол. Его взгляд наткнулся на флеш-карту, лежащую на столе. Значит, ему не показалось, здесь был этот сумасшедший старик.

Через десять минут он с отчаянием почувствовал, что ему не хватает воздуха. Все это время он пытался вводить ответы на загадку. Что может быть одним цветом? Что есть лето и зима? Его мозг лихорадочно работал, но все ответы были неверными. Свет? Нет, неправильно. Космос? Тоже нет. Ботинки. Рубашка. Носки. Жена. Настроение! – перебирал он все, что приходило в голову. Советник снял костюм, потом рубашку. Пот заливал его лицо. Платок был насквозь мокрый. Губы тряслись, а мысли метались, не желая обрести опору. К нему стала подступать паника. Когда уже почти не было сил думать и сопротивляться, он наконец понял, что у него только один выход. Он глубоко с хрипом втягивал воздух и не мог надышаться.

«Если не переведу кредиты, я точно умру, – сдался он и взял флешку со стола. С ненавистью посмотрел на нее и дико засмеялся. – Как я переведу деньги, если не могу войти в искин?»

Он посидел еще пару минут и с трудом вставил карту в разъем стационарного кома. Экран засветился, и появилась надпись: «Вы хотите перевести средства на указанный счет? Да / Нет». Советник обессиленно нажал пальцем «Да». Следом появилась другая надпись: «Какую сумму желаете перевести?»

Мучаясь и кривясь словно от зубной боли, Шлемаз Морданхай написал цифру «два миллиона», почти все свои накопленные средства, и, помедлив, нажал «Отправить».

«Средства отправлены. Благодарим, что воспользовались услугами нашей компании. Через секунду воздух вновь будет поступать в ваш кабинет».

Советник не веря смотрел на горящий экран. Кондиционер еле слышно заработал, потянуло свежим воздухом. Он просидел еще с полчаса, наслаждаясь чистым воздухом и прохладой. К нему вернулась способность мыслить, и советник по-звериному оскалился.

– «Благодарим, что воспользовались услугами нашей компании», уроды? – прорычал он. – Я вам покажу свою благодарность! – Он набрал номер секретаря и увидел ее в домашнем халатике. Уставившись на нее, он яростно заорал: – Где тебя носит, дура?!

Испуганная девушка еле слышно пролепетала:

– Что случилось, господин советник? Вы сами меня отправили домой! И что у вас за вид? Вам не нужна помощь?

Советник опустил взгляд вниз и обмер. Он стоял полностью голый перед экраном.

– Рахья, если ты кому-нибудь расскажешь, что видела меня в таком виде, то я тебе голову оторву. Ты у меня у пиратов в борделе всю жизнь проведешь. – Он распалялся все больше, пока девушка не упала, видимо потеряв сознание.

Решив, что до нее дошло, что нужно держать язык за зубами, советник успокоился. Оделся, привел одежду в порядок и по своей личной связи набрал номер заместителя начальника службы безопасности станции по оперативной работе.

– Макрел, срочно зайди ко мне, – приказал он и стал ждать.

– Что случилось, Шлемаз? – В кабинет вошел высокий человек с большими залысинами на лбу и внимательным, цепким взглядом. Он словно клещ впивался в человека, и отодрать его было трудно. Именно такое впечатление производил Макрел, которого советник привез с собой сюда из метрополии.

– Мак, у нас проблема. Кто-то из специалистов службы жизнеобеспечения станции подкуплен врагами. Меня только что заперли в кабинете и стали откачивать воздух.

Макрел неверяще смотрел на своего босса.

– Ты думаешь, я сошел с ума? – с раздражением спросил советник. – Меня только что обокрали на два миллиона кредитов, заставив перечислить их куда-то. – Он показал на флеш-карту, лежащую на столе. – И если бы я не перечислил, то задохнулся бы здесь. – Не выдержав напряжения, он вновь стал кричать: – Я орал, я звал! И ни одна сволочь не пришла мне на помощь. Проверь Рахью, она заявила, что я сам ее отправил домой. – Он с какой-то детской надеждой посмотрел на Макрела. – Макрел, найди их и найди мои деньги.

Макрел вытер вспотевшую шею.

– Конечно, босс, прямо сейчас и займусь. Ты хочешь сделать это по-тихому?

– Да. Чтобы ни одна сволочь не узнала.

– Хорошо, тогда я начну прямо отсюда. Вызову своего человека, и мы проверим оборудование. – Он связался с кем-то по своему коммуникатору, и через пять минут в кабинет вошел техник с небольшим чемоданчиком.

– Крост, проверь систему жизнеобеспечения, камеры слежения и искин господина советника. Работай тихо, но быстро.

– Понял, шеф. Что искать?

– Несанкционированное вмешательство.

Техник удивленно посмотрел на начальство, но промолчал. Открыл свой чемоданчик, поколдовал над аппаратурой и через несколько минут со слабой улыбкой доложил:

– Господин советник, незаконного вмешательства в систему жизнеобеспечения и в ваш искин не обнаружено.

– Как это не обнаружено?! Вы что такое говорите?! – Советник от возмущения замахал руками. – Вот здесь сидел грязный старикашка и угрожал мне. Когда он ушел, то в кабинет перестал поступать воздух. Я задыхался. Я умирал!

Техник виновато посмотрел на своего начальника и обратился к советнику:

– Вы позволите осмотреть оборудование?

– Конечно, смотрите, затем вас и позвали.

Техник развернул голоэкран и стал подключаться к системе. Начал он просмотр с коридора.

– В какое время произошли события, о которых вы рассказываете? – спросил он.

– Самое большее час назад. – Советник начал успокаиваться.

Техник кивнул. Коридор оставался пуст. По нему не бродили посторонние. Да и как сюда попасть, если на входе пост безопасности, отсекающий праздношатающихся. Затем техник разбил экран на сектора, где был виден коридор и приемная с секретаршей. У секретаря, которая от безделья листала голожурнал мод, загорелся сигнал вызова и голос советника произнес:

– Рахья, на сегодня ты свободна, можешь идти домой и смотреть свои журналы там.

Девушка встрепенулась и быстро свернула картинку, а советник тихо рассмеялся, довольный тем, что поймал проказницу.

У советника отвисла челюсть.

– Это не я, – произнес он. – Я не отправлял ее домой. – Он, растерянно моргая, смотрел на посетителей. – Да вы сами посмотрите, я в это время читал документ.

– А у вас в кабинете есть камеры слежения? – удивленно спросил техник. Все знали, что кабинеты высшей администрации станции защищены от прослушки и наблюдения.

– Нет, но вот флешка, с помощью которой у меня украли кредиты. – Он со страхом, как на ядовитую змею, показал на флеш-карту.

– Вы позволите? – осторожно спросил техник, показывая глазами на флешку.

– Давай смотри и разберись. Я хочу узнать, куда и кому ушли мои деньги. – Происходили вещи, которые он не мог понять, и Шлемаз Морданхай не знал, как на это реагировать. Впервые ситуация вышла у него из-под контроля. Но способность думать и анализировать постепенновозвращалась к советнику. Следы должны остаться. Их просто невозможно скрыть.

Техник вставил флеш-карту в свой коммуникатор, и оттуда полилась музыка. Все ждали, что произойдет, почти полчаса, но музыка лилась не переставая.

– Там только музыка, господа, и все, – просмотрев содержимое флешки, произнес техник.

– Как только музыка? – Спокойствие вновь покинуло советника. – Вот коммуникатор, я через него переводил средства! – Он выхватил карту и, суетясь, засунул ее в разъем искина. – Вот, полюбуйтесь. – Раскрылся экран, и на нем под удивленными взглядами присутствующих бесновался голый Шлемаз Морданхай. «Где тебя носит, дура?.. Ты у меня у пиратов в борделе всю жизнь проведешь!» – орал он. В уголке экрана была видна девушка, которая закрыла глаза и медленно сползла на пол. Советник орал на нее.

В кабинете установилась тишина, которую техник и представитель службы безопасности боялись прервать. Казалось, они даже перестали дышать. То, что они увидели, могло стать концом их карьеры.

Первым в себя пришел советник. Он выхватил флеш-карту и обессиленный упал в кресло.

– Пошли вон! – махнул он рукой. – И держите язык за зубами.

Макрел и техник поспешно покинули кабинет. А советник надолго задумался. Преступники очень ловко все провернули. Забрали его кредиты и подчистили все следы. Кто же это мог сделать? Месть княжества или колонистов? Да нет, глупость. У этих недоделков нет таких возможностей. Планета на карантине. Местные только и могут, что слать эти глупые ноты. Но кто-то же воспользовался этой ситуацией? Кто еще интересуется сектором? Это, скорее всего, могли быть конкуренты «Триатекс». Надо связаться с ее представителем. Приняв решение, он набрал номер гостиницы, где остановился Вильд Бристхаун.

– Добрый день, господин советник, – с улыбкой приветствовала его красивая девушка. – Чем могу помочь?

– Мне нужен господин Вильд Бристхаун, – хмуро ответил Морданхай.

– Сожалею, господин советник, но господин Вильд Бристхаун сегодня уехал из гостиницы. – Заметив, что советник нахмурился сильнее, девушка добавила: – Он забронировал номер и обещал вернуться через несколько дней.

– Понятно!

– Рада была помочь, господин Морданхай. Могу быть еще чем-то полезна? – Ее лучезарная улыбка разозлила советника. В его положении, когда впору плакать, она смеет улыбаться. Тварь, подумал он и мстительно произнес: – Можешь. Отравись! – И отключился.

Вечером он был сильно не в духе. Накричал на жену и заперся в своей спальне. Улегся на кровать и стал думать. Ситуация была идиотская. Кто-то очень ловкий обобрал его, и душа Шлемаза требовала отмщения. Но советник не знал, с какого боку подступиться к решению вопроса.

– Думаешь?

Советник даже подскочил от неожиданности. На кровати рядом с ним лежал тот самый противный в своей показной доброте старичок.

– А! А! А! Опять ты?! – завопил советник. Он вскочил и бросился к двери. Но дверь спальни была закрыта, и советник, ударившись об нее, упал. Вскочив на ноги, он завопил: – А-а-а! Как ты оказался здесь? Сгинь! Пропади! – Он закрыл глаза и стал считать до десяти. Открыв их, он вновь увидел старичка. – Верни мои деньги, жулик! – Советник сжал кулаки и с отчаянием берсерка бросился на незваного гостя.

Старик выставил кулак, и советник, никогда не дравшийся, напоролся носом на него. Закрыв лицо руками, он опустился на пол и стал выкрикивать, подвывая:

– Магда! Магда! Вызови охрану!

– Она тебя не слышит, Шлемаз, – послушав его крики, отозвался старик и протянул ему наручный искин. – Хочешь вернуть свои деньги?

Услышав вопрос о кредитах, советник примолк и приподнялся, показав над кроватью вымазанное кровью лицо.

– Хочу.

– Тогда наговори сюда, что вы с заместителем командующего пограничными силами и корпорацией «Триатекс» решили совместно напасть на Суровую и заставить колонистов отказаться от нее в пользу корпорации.

– Нет, я этого сделать не могу! – с удивлением в голосе воскликнул советник. – Я этого не делал!

– Делал, Шлемаз, делал, – не согласился дед, и не выдержавший напряжения советник с криком снова устремился к двери, открыл ее и, выскочив, закричал:

– Магда! Зови охрану!

Выбежавшая из своей комнаты женщина с испугом смотрела на обезумевшего мужа. Из его носа текла кровь, волосы стояли дыбом и он орал, как будто его резали.

– Шлемаз, что произошло? – в испуге спросила она.

А муж проскочил мимо нее и выбежал в коридор. Женщина услышала, как он заперся в туалете, и нажала кнопку тревожной сигнализации.

Шлемаз Морданхай провернул защелку на двери и, задыхаясь от быстрого бега, обернулся. На унитазе сидел давешний старичок, который укоризненно проворчал:

– У вас, молодых, никакого почтения к старикам. Не видел, что ли, что тут занято?

Советник взвизгнул и стал биться в дверь. Он пытался вырваться, но дверь была закрыта. Шумоизоляция была такая, что из туалетной комнаты наружу не прорывалось ни звука.

В апартаменты второго советника вбежала группа быстрого реагирования дежурной смены охраны. Старший огляделся и подошел к Магде.

– Мидэра, что произошло?

Женщина пожала плечами и тихо произнесла:

– Мой муж кричал, что в спальне на него напали. Он выскочил весь в крови и заперся в туалете.

Бойцы мгновенно рассредоточились. Один из них мягко, но решительно отвел женщину в сторонку, а двое ворвались в спальню советника. Через несколько секунд они вышли.

– Там чисто. Никого, – сообщил старший двойки.

В следующий миг мимо них пронесся советник, вопя что-то нечленораздельное и размахивая руками. Он ничего не замечал вокруг. Его перехватили бойцы и усадили на диван.

– Господин советник, что здесь происходит? – спросил хмурый старший группы.

– На меня напали! Бандит в туалете! Ловите его! – Глаза советника были широко открыты, лицо в крови. Весь его вид говорил, что с господином советником что-то произошло.

Старший кивнул одному из своих людей, и тот скрылся в туалете. Вскоре он вернулся и отрицательно покачал головой.

– Обыщите все здесь, – приказал старший. – Господин советник, успокойтесь, если здесь есть посторонний, то мы его найдем. Госпожа Морданхай, – обратился он к жене советника, – у вас есть успокоительное?

Та не сразу поняла, что хочет от нее представитель службы безопасности, а сообразив, кивнула.

– Дайте лекарство мужу.

Через полчаса, проверив в доме все закоулки, группа направилась на выход. После ухода бойцов охраны советник проговорил:

– Я знаю, он где-то здесь. Я точно знаю, что мерзавец где-то прячется.

– Шлемаз, – устало отозвалась его жена, – здесь, кроме нас, никого нет.

Но советника было не остановить. Он на цыпочках прошел мимо жены и, упав на колени, заглянул под диван.

– Шлемаз, не дури, там всего десять сантиметров от пола. Кто там может спрятаться? Разве что пауки.

Но муж ее не слушал. Он на цыпочках подкрался к столику и резко открыл шкатулку.

– И тут его нет! – разочарованно сказал он.

– Шлемаз! – воскликнула жена. – Это коробка из-под сигар!

Но советник достал оттуда маленький игломет и заявил воинственно:

– Я найду этого гада и пристрелю!

– Хватит, Шлемаз. Мы сейчас же идем спать. Я лягу вместе с тобой, и, если кто-то придет, я его прогоню. – Она решительно отобрала у мужа оружие, уложила аккуратно опять в коробку и потащила Шлемаза за руку в спальню.

Советник долго ворочался в кровати, но наконец и его одолел сон. Проснулся он от того, что его толкали.

– Подвинься, Шлемаз. Мне тесно, – прозвучал мужской голос.

Спросонья тот подвинулся и замер. Медленно повернул голову и увидел старика, который обнимал его жену. Он был раздет и лежал в одних подштанниках. Кровь ударила советнику в голову. Он размахнулся и что было сил врезал… жене по лицу. Женщина пискнула и слетела с кровати. Проморгавшись, Шлемаз оторопело уставился на пустую кровать. Старика нигде не было. Зато из-под кровати вылез демон с алым синяком под глазом. Демон схватил с тумбочки тарелку с фруктами и огрел ею советника по голове.

– Ну все, Шлемаз, ты перешел всякие границы. Я завтра же улетаю к маме и подаю на развод. И запомни, – прошипела женщина, – я все расскажу о твоих темных делишках!

Советник пошатываясь сидел на кровати. До него с трудом доходили слова жены. А та, видя, что он не реагирует, размахнулась и врезала ему еще раз, но теперь сбоку. Советник свалился с кровати. Забрав подушку и одеяло, мадам Морданхай, победно вскинув голову, покинула спальню мужа.

Когда ошеломленный и сломленный страшными ударами судьбы советник выглянул из-под кровати, он увидел преспокойно лежащего на кровати старика. Несколько мгновений смотрел на него и, не выдержав, заплакал.

– Вот видишь, Шлемаз, как опасно жить нечестно, – проговорил старик. – О твоих делах даже жена хочет рассказать.

– Кто ты такой? – рыдая, спросил советник. Он так и остался сидеть на полу. Этот субъект, который появляется и исчезает, доконал его.

– Я твоя потерянная совесть, Шлемаз. Видишь, пока я тебя искал, даже состариться успел. – Он вновь протянул ему искин. – Давай, Шлемаз, рассказывай, и я смогу тебе помочь. Ты вновь станешь нормальным, уважаемым человеком. Вернешь деньги и будешь жить как ни в чем не бывало.

Советник волком взглянул на протянутый искин.

– Не буду я ничего рассказывать, лучше умру, – промычал он.

– Умрешь, Шлемаз, конечно, умрешь… в психиатрической лечебнице. Ведь тебе никто не верит, что ты видишь меня. Правда? – И старик исчез.

Утром советник валялся в ногах у жены, умоляя его простить. Та укоризненно покачала головой и предложила позвать их личного доктора.

– Пусть, Шлема, он тебя осмотрит. Ты, видимо, заработался совсем.

Шлемаз, согласный на все, покорно кивал.

Через полчаса пожаловал док. Он поклонился женщине:

– Какие проблемы, мидэра Магда?

Та под локоть вывела его в другую комнату и зашептала:

– У моего мужа видения. Мне кажется, он того… – И приложила палец к виску, покрутив им.

– Кхм, – кашлянул доктор. – Вы позволите мне его осмотреть?.. Наедине.

– Конечно, док. За этим я вас и позвала. – Она проводила его до спальни, где лежал ее муж с компрессом на голове, и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Док подошел к лежащему и голосом старика спросил:

– На что жалуешься, Шлема?

Больной открыл глаза и, увидев старика, дико заорал. Вскочил, обежал того и вырвался из комнаты.

– Магда! Там снова этот старик! – кричал он, суматошно хватал за руку жену, которая вырывалась, и пытался затащить ее в спальню.

На крик вышел док, сложил руки на груди и покачал головой.

– Я вижу, тут весьма тяжелый случай, мидэра. Нужна срочная госпитализация. Я сейчас вызову помощников, и мы вашего мужа госпитализируем.

Услышав, что его хотят госпитализировать, Морданхай бросился к столику, на котором лежала коробка из-под сигар, открыл ее и завопил:

– Где мой игломет?

Док спокойно достал станер, навел на замершего советника и нажал спуск.

– Вы уж простите, госпожа Магда, мне пришлось воспользоваться станером. Но ваш муж стал опасен.

Потрясенная женщина согласно кивнула.

Вскоре прибыла бригада медиков. Они уложили советника в бокс мобильной капсулы и укатили.

– Я с вами свяжусь, мидэра. Но у меня просьба, – прощаясь, стал говорить док. – Видите ли, я положу вашего мужа у себя. Думаю, не надо остальным знать, что здесь произошло. Пойдут слухи… он может лишиться своего места. Понимаете меня?

Женщина снова кивнула. Эти события выбили ее из колеи и почти лишили самообладания.

– А что у вас с глазом? – поинтересовался док.

Магда вздрогнула, потрогала опухший глаз, отвернулась и ответила:

– Так, ушиблась просто.

Док покачал головой и, ничего не говоря, вышел.

Советника долго везли по станции. А когда наконец капсула открылась, то, к ужасу Морданхая, сверху на него смотрел и улыбался старичок, тряся козлиной бородкой.

– Я решил больше не мучить тебя, Шлема. – Он опять назвал его по имени, как называла его жена.

Какие-то люди достали советника, раздели и положили обнаженного на стол. Советник проследил глазами, как они вышли, а старик преобразился в молодого парня в дикарском костюме из материала, похожего на кожу. На нем была куртка с бахромой, шелковая белая сорочка с кружевным воротником и широкополая шляпа на голове. Парень подошел и достал варварский нож. Советник замычал, силясь что-то сказать, и задергался. Под ним образовалась лужа. Он с ужасом смотрел на острый клинок.

– Знаешь, Шлема, ты оказался тверже, чем я предполагал с самого начала, и скорее сойдешь с ума, чем раскроешь рот. Поэтому я тебе помогу. Вводить «сыворотку правды» не буду, так как ты можешь потом все свалить на пытки и отказаться от своих слов. – Молодой человек подмигнул ему. – Сделаем по-другому. – И занес над ним свой клинок.

Карл, получив указание от его милости, надолго задумался. Надо было спровадить агента «Триатекс» со станции на дня три-четыре. Но как это сделать? Вероятно догадавшись о его затруднениях, его милость перед исчезновением подсказал идею:

– Карл, когда пойдешь к представителю корпорации, предложи ему встречу с управляющим княжеством где-нибудь на нейтральной территории. Скажи, что тому нужно несколько дней, чтобы добраться до нужного места. Постарайся выгадать дней семь. Дай ему надежду, что княгиня предварительно согласна, но хочет поторговаться. Это та площадка на переговорах, которая будет понятна торгашу.

И Карл был вынужден признать, что юный управляющий прав, это может сработать. Он тоже понимал, что «Триатекс» не нужны боевые действия и разрушенная инфраструктура.

Его милость обладал способностью выходить и исчезать и так же внезапно появляться. Отследить его перемещения было невозможно. Когда он раздал задания и ушел, Бран растерянно спросил:

– А что такое Госсовет?

Карл пожал плечами, а Радана – новый посол – предположила:

– Это орган, который решает вопросы при возникновении кризисов. Брык? – Она первой обратилась к невидимому секретарю. Никто не знал, что это такое, но его шутки достали всех. Появилось изображение электронного секретаря. – Что такое Госсовет?

– Сейчас узнаю. – Секунд через пять он появился вновь. – Это состоящий из высших чиновников орган для выработки стратегии развития государства и выработки решений при кризисах.

Все с уважением посмотрели на девушку. Умеет управляющий подобрать кадры, подумал Карл.

– Граф, вы почему еще здесь? У вас задание подготовить пилотов. – Голос Раданы подстегнул Швырника, и он подскочил от неожиданности.

Карл в это время рассматривал кинжал. Металл, по его мнению, был без добавок, простая сталь. Работа хоть и красивая, но не заводская, грубовата. И стекляшки портили весь вид. Бран поднялся и, проходя мимо Карла, обронил:

– Ваш клинок чести стоит от пятидесяти до ста тысяч кредитов.

У начальника службы безопасности глаза полезли на лоб.

– В самом деле? Ничего себе! Такие подарки!

– Это не подарок, это кинжал для харакара, – выходя, пояснил Бран. – Если вы допустите урон чести дворянина, то лучше самому им зарезаться. Почитайте уложение о дворянском сословии.

Карл хмыкнул, спрятал клинок и вышел следом. Он пошел на третий верхний уровень станции, где располагались апартаменты сотрудников высокого достатка и приличные гостиницы. Сама торговая станция была стандартная, похожая на огромный вращающийся волчок. Шесть уровней вверху, шесть уровней внизу, посередине причальная зона кораблей. Внизу бедные районы, складские и технические помещения. Вверху гостиницы, офисы и богатые районы с парками.

Вильд Бристхаун встретил Карла с довольной улыбкой на устах. Он знал его давно и частенько использовал бандитов Хромого в своих целях. Теперь бывший спец пиратов работал на других. Непотопляемый! – восхитился агент.

– Заходи, Карл. – Бристхаун посторонился, пропуская гостя.

Карл прошел в номер, огляделся и уселся в кресло у приставного столика. Бристхаун сел напротив и спросил:

– Как поживаешь?

– Нормально. Не жалуюсь.

– Ясно. – Агент сделал вид, что ему что-то понятно. – А почему от Хромого ушел?

– Ушел в связи со смертью последнего, – усмехнулся гость и не стал продолжать эту тему.

Но Бристхаун не отставал.

– Может, расскажешь, что произошло с нашим другом? – Его взгляд откровенно выражал огромное любопытство.

– Расскажу. Секрета в этом нет. Хромой меня направил разобраться с гостями из Новороссийского княжества на станцию. Но когда я прибыл, оно было под охраной Зерта.

Бристхаун поморщился, он тоже хорошо знал репутацию этого пожилого человека.

– А боевики княжества в это время захватили базу Хромого и всех до одного убили, – не обращая внимания на реакцию представителя корпорации, продолжил Карл. – Мне предложили выбор: последовать за Хромым или поменять хозяина. Я выбрал, как ты понимаешь, второе. И хочу сразу предупредить, Вильд… не пытайся меня перекупить.

– Даже так?! – отозвался агент. – Тогда зачем ты пришел?

– По поручению управляющего княжеством. Его милость хочет обсудить почетный мир и сдачу планеты. Они верят, что отбиться от очередного наскока княжество сможет, но не хотят вести затяжную борьбу с корпорацией.

Бристхаун вздохнул:

– Так пусть приходит сюда, и мы поговорим.

– Этого не будет, Вильд. У тебя должны быть на руках документы, подтверждающие право вести переговоры. Тогда встреча состоится, и не здесь, а на нейтральной территории.

– И конечно, место укажет княжество, так? – Агент усмехнулся. – Ты что, смеешься? Меня просто захватят. Знаешь, я могу и не вести переговоры. – Он откровенно насмешливо смотрел на посетителя. – Вот и посмотрим, какими возможностями обладает это княжество.

– Большими, Вильд. Чтобы убрать тебя и разгромить силы вторжения, сил хватит. Хромой тоже посмеялся над ними и чем кончил? Я бы тебе не советовал. Сейчас представитель княжества выходит на корпорацию, и ты вообще будешь ненужным в этой связке. Кроме того, с потерей планеты княжество не умрет, но начнет мстить. Я сам всего не знаю. Но видел результат их спецопераций. Мой тебе совет, поймай правильный ветер. Поднимешь свой авторитет в корпорации и избежишь смерти. Самое главное, что новороссцы хотят получить отступные, и только. Так стоит ли из-за нескольких миллионов кредитов рисковать?

Вильд Бристхаун зло зыркнул на гостя. Он мог доверять Карлу. У того был авторитет профессионала, и не прислушаться к его словам было бы глупо. И если тот говорит, что его, Вильда Бристхауна, убьют, то это значит, что жизнь агента находится под угрозой. Будучи сам специалистом по созданию кризисных ситуаций, он прекрасно понимал, что представляет собой прекрасную мишень. Кроме того, он тоже знал, что эти недоделки не остановятся перед нарушением закона. Их методы были сродни его методам. Судьба Бада и Хромого тому свидетельство.

– Карл, чтобы я убыл и доложил о ситуации, мне тоже нужны официальные предложения. Они у вас есть?

– Принимай пакет, – отозвался гость и на пару мгновений замер.

Представитель корпорации завис несколько дольше, просматривая файлы. Затем он вернулся и подтвердил прием.

– Хорошо, Карл, я сегодня же убываю. Будь на связи, я сообщу тебе результат.

Карл встал и, ничего не говоря, вышел. Он сделал так, как просил его милость, и добился отъезда агента. Теперь дело за управляющим.

Идея превратиться в мужичка, каким я видел Рока, пришла ко мне внезапно. Как всегда, я принимал решения на ходу, пользуясь своим расслоенным сознанием, и надеялся на успех. Конечно, сказать, что у меня не было никакого плана, это погрешить против истины. Были узловые точки плана решения ситуации. Первое – удалить со станции агента корпорации. Затем захватить корабль корпорации, маскирующийся под торговца. И это был самый простой пункт моего плана. Брык уже сделал закладку в системе искинов управления корабельными системами. Идею мне подкинул папа Брык. Программа впитывала человеческие черты согласно заложенному в нее алгоритму. Она училась, совершенствовалась и постоянно обновлялась, кроме того, распространила свои копии с невероятной быстротой.

Изощренный ум ее создателя внедрил в нее самую совершенную заглушку для всех систем. Не влезая внутрь, где сидят программы защиты, она ложилась поверх программного обеспечения, и, чтобы прорваться к системе, нужно просто отгадать загадку. Сама по себе такая заглушка каменный век и анахронизм. Ее можно обойти за одну-две секунды. Это если ты знаешь земные загадки. А если искусственный интеллект на фотонах не знает земных понятий? Что такое, например, зима, что такое лето и ножницы? Нет, такое приспособление когда-то тут было, пока на смену ему не пришли продвинутые технологии: ногти можно было заставить не расти, а бумагу резать с помощью микроробота. Но называлось это приспособление здесь совсем по-другому. А Брык аналогии не проводил. Он, как наш родной прапорщик, не уклонялся от устава. Ножницы, значит, ножницы, а не коупес – универсальный режущий инструмент.

Третий пункт плана – подать ноту протеста по линии дипломатов. Сильно, конечно, сказано. Из всего министерства иностранных дел у меня была красавица Радана и ее помощник ловчила Бран – торговый представитель княжества. И вот я придумал, как заставить расколоться советника. Но этот мужик при всем своем жульничестве оказался крепким орешком. Он плакал, пускал сопли, но не кололся, а ждать, когда он дозреет, у меня не было времени. Поэтому я пошел на риск и попробовал на нем кровное заклятие подчинения. Здесь не было магического фона или эфира, как на Сивилле, но я надеялся на свою колдовскую кровь. В других случаях она работала и помогала мне даже перемещаться сквозь пространство.

Три пункта были выполнены, нота подана. Агент убыл. Запись признания была у меня в кармане. Теперь на очереди захват корабля.

Кроме того, был резервный план папаши Чиполлино – перехват управления станции и сектора.

Дежурный диспетчер седьмого причала с огромным удивлением смотрел на дисплей расстановки кораблей. Сухогруз корпорации «Триатекс» «Аврос» медленно отстыковался и поплыл прочь.

– Что он творит? Этот корабль может спровоцировать катастрофу. Вызовите их капитана на связь.

– Сэр, корабль на запросы не отвечает.

– Свяжите меня с начальником порта, – резко приказал он. – Сэр, дежурный диспетчер седьмого причала. У нас нештатная ситуация. Сухогруз «Аврос» корпорации «Триатекс» отшвартовался без разрешения и следует прочь без выделенного коридора. Капитан игнорирует наши сигналы. На связь не выходит. Прошу указаний.

Начальник порта немного подождал и неохотно произнес:

– У меня указания от Совета сектора не препятствовать этому кораблю. Задержите остальные корабли. На время закройте причал. Принесите свои извинения капитанам других кораблей и сошлитесь на непредвиденные обстоятельства.

– Понял вас! – совсем убито произнес диспетчер. Когда связь была отключена, он обратился к операторам: – Поздравляю, господа, нас лишили четверти недельного жалованья. Чтоб ты сдох, ублюдок! – бросил он вслед сухогрузу.

– Сэр! – Крик дежурного офицера разорвал тишину рубки управления, словно выстрел пушки. – Мы отчалили! – В рубку вбежал первый помощник капитана.

– Немедленно остановите корабль! – отреагировал капитан. – Что происходит?

– Не знаю, сэр. Я не могу отдавать команды, искин требует отгадать загадку.

– Что за чушь?! Какую загадку?

– Один глаз, одно ухо, одна дырка, – растерянно проговорил дежурный. – Я не могу задействовать мощности корабельных искинов для решения этой загадки. Везде одно и то же: отгадайте загадку. Сэр, я считаю, что нас атаковали!

Корабль тем временем, набирая скорость, удалялся от станции.

– Что происходит? – послышалось со всех сторон.

И в это время раздался сигнал тревоги.

– Внимание! Опасная ситуация! Несанкционированное вмешательство в систему компенсаторов!

Затем произошел резкий рывок, и все члены экипажа мгновенно погибли. Мертвый корабль, набирая ускорение, совершил гиперпрыжок и исчез с радаров станции.

– Ух! Пронесло. – Дежурный оператор отер лоб. Ситуация прошла без аварий. – Наверное, нас не оштрафуют, – бледно улыбнулся он.

Брык скинул мне координаты захваченного корабля, чтобы я смог прибыть туда и разобраться, что же мне досталось от корпорации. Меня не мучила совесть по поводу гибели сотни людей. Мой девиз был прост – кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. Не я начал эту войну, но я ее закончу.

С того времени как я попал в этот отдаленный уголок вселенной, мне пришлось много убивать, чтобы выжить самому и защитить своих близких. Да, все, кто стал от меня зависеть, стали мне близки. Их проблемы и боли стали моими. Я чувствовал, как пропускаю все это через себя, меняясь сам и меняя свое окружение. Я не был кровожадным и не сеял смерть налево и направо, я защищался.

К тому моменту как я прибыл на корабль, Брыки взяли его под полный контроль. То тут, то там возникали сыны Великого Чиполлино. Был здесь и сам папаша или его образ, кто их разберет. Он мне показал жуткое зрелище кровавого побоища, и мне пришла в голову мысль, что если уж меня впечатлило увиденное, то вид корабля вместе со мной, расхаживающим среди останков, тем более произведет неизгладимое впечатление на Зерта.

– Наводите порядок и ждите дальнейших указаний! – приказал я и убыл на станцию.

Зерт, как всегда, читал книгу. По традиции посмотрел на меня поверх нее и улыбнулся.

– Заходите, господин Вурдалак. – Он был само радушие.

– Что скажете, господин Зерт? – поинтересовался я, и его аура и ментальность с оттенком легкой неприязни мне не понравилась.

Он отложил книгу. Аккуратно закрыл ее. Поднял на меня глаза и сам задал вопрос:

– А что есть у вас?

– У меня есть кое-что, что покажет вам наши возможности. – Я выложил флешку. Передавать ему сведения пакетом через нейросеть я расхотел.

Зерт посмотрел на носитель информации и спросил:

– А переслать сжатый пакет не было бы проще?

– Если мы договоримся, то вполне возможно, что я так и поступлю.

Зерт не изменился в лице, но его аура затрепетала. Недоволен дедушка, подумал я. А Зерт развернул голоэкран, и на нем был фрагмент допроса второго советника, где он рассказывал о свои делишках, а напротив сидел добрый старичок и кивал в такт его словам. Запись обрывалась через пару минут, давая возможность просмотреть лишь небольшой микст саморазоблачений.

Затем он увидел, как тот же старичок шагал по мертвому кораблю. Зерт сглотнул и побледнел.

– Это кто? – спросил он, когда запись закончилась.

– Это мой дедушка, – улыбнулся я.

Зерт помолчал, собираясь с мыслями. Но он был опытный агент и быстро пришел в себя.

– Ваша милость, дело в том, что у Комора нет своих интересов в этом секторе, и, чтобы он появился, нужно нечто большее чем материк. Мы втягиваемся в ситуацию с непредсказуемым концом, а это чревато разными последствиями. Вы еще молоды и много не учитываете. А у Комора большой опыт…

Дальше я не стал слушать.

– Короче, господин Зерт. Что вы уполномочены предложить?

Тот облизал губы.

– Мое правительство предлагает вам отдать нам планету и поселиться на ней в качестве арендаторов. Вы должны понимать, что лишь сильное государство может обеспечить достаточный уровень безопасности.

Я уставился на Зерта. Черт побери. На планете есть что-то, о чем я не знаю, раз за нее зацепились такие силы. Что это может быть? Миллирит, фосфаты? Но их добывают во многих местах. Сырье ценное, но не настолько, чтобы устраивать дорогостоящие войны.

– Торг уместен? – спросил я.

Зерт отрицательно покачал головой.

– Ну тогда до свидания, господин Зерт. – Я поднялся.

– Куда же вы? – Зерт тоже поднялся.

– Я иду помогать дедушке. У нас война, господин Зерт.

Я хищно улыбнулся, ввергнув опытного Зерта в растерянность.

– Надеюсь, у вас хватит благоразумия подсказать своему правительству не соваться сюда. А то мой дедушка бывает кровожадным. – И под ошарашенным взглядом агента Комора вышел.

Не умеют здесь играть по правилам, с легким огорчением подумал я. Все хотят, пользуясь моментом, ухватить кусок побольше, но даже не задумываются, что могут подавиться. Значит, союзников у меня не будет. Значит, план опять нужно менять. Честно признаться, я надеялся, что Комору хватит здравого смысла принять мое предложение, но я ошибся. Меня не восприняли всерьез, мыслили шаблонно, по принципу слабаков надо давить. Не по рангу нам владеть «конфеткой». Что же, придется заставить всех поменять мнение о наших возможностях. Асимметричный ответ, разрывающий шаблоны, будет то, что надо.

А сейчас я хотел заглянуть к соседям – колонистам с Долонеи, в их представительство. Узнать, что такое нашли на планете, что привлекло сюда столько стервятников.

Сестра Грехта смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она считала меня «прынцем», как однажды сказал мне со смехом Грехт. Парень он был открытый и веселый.

– Здравия желаю! – гаркнул я.

Девушка разинула рот и еле слышно произнесла:

– Принц!

– Хочу сказать сразу, мидэра, – с порога начал я, увидев ее взгляд, – я не принц. Я всего лишь барон.

Но девушка не намерена была шутить, она задавленно пискнула и убежала в соседнюю комнату. Оттуда вышел мужчина. Недоуменно посмотрел на меня. Потом вроде узнал и показал на стул у стола, приглашая сесть.

– Рад видеть вас… ваша милость?

Я согласно кивнул.

– Вы прибыли разобраться в ситуации? – В его голосе звучал одновременно вопрос и утверждение, надежда и облегчение.

– Как к вам обращаться? – спросил я.

– Зовите меня Брамс. Брамс Легдер, возглавляю представительство Новой Долонеи на этой станции. Думаю, что на этой должности продержусь недолго.

– Брамс, не стоит так пессимистически смотреть в будущее. Не беспокойтесь, я скоро решу все вопросы, и планета будет освобождена. Можете сообщить это своим людям. Я же хочу знать, что вы нашли на планете.

– А вы не знаете? – искренне удивился он.

– Надеюсь, не птичье молоко?

– Птичье молоко? А что это?

– Это несуществующее вещество, Брамс, – усмехнулся я. Откуда им тут знать о птичьем молоке.

Он тоже улыбнулся, оценив мою шутку.

– Лучше, ваша милость. Мы нашли ниобий. До этого только на восьми известных нам планетах разрабатывали рудники с ниобием и ни разу не нашли этот металл на астероидах.

Я задумался, ища ответ, что такое ниобий, и нашел краткую характеристику. Редкоземельный металл, использующийся как легирующая добавка. Из сплавов с ниобием делают космические корабли, космические станции, да много еще чего, порталы, например. Сфера применения его огромна. И он дороже золота в разы.

Вот это да! Я не удержался и почесал затылок. Что же такое нам попалось? Курочка, несущая золотые яйца, или сплошная головная боль?

– Спасибо, Брамс, вы мне помогли. – Я попрощался и, подмигнув девушке, ушел.

В нашем посольском офисе меня встретила только одна госпожа посол. Она, к моему удивлению, развила бурную деятельность и сразу спихнула мне кучу файлов.

– Это что? – огорошенный ее напором, спросил я.

– Это положение о внешнеполитической службе. Подписывайте.

– Э-э-э… мидэра, – я замялся, – надо бы дать документы на проверку моему секретарю…

– Это кому? Головастому уродцу, что ли? Он уже проверил. Можно сказать, это его работа. Я только прочитала. Опыта у меня нет, поэтому вот так вот, – совершенно непонятно закончила девушка. – Мне надо еще набрать людей, обучить их, а времени не хватает. А вас вечно не бывает… когда вы нужны, – безапелляционно заявила она, ни капельки не смущаясь тем, что я все-таки его милость – страшный и ужасный. – Вы внезапно исчезаете и так же внезапно появляетесь. Так что не затягивайте, ставьте свою подпись. И дайте нам изображение княгини. А то как-то неправильно, что подданные не знают своего правителя в лицо.

Я завис. О таком повороте дел я даже не думал. А проказница Шиза довольно засмеялась.

– Я сейчас занят, Рада… Потом все дам.

– Госпожа Радана, – поправила меня девушка.

Я прострелил ее злым взглядом. Еще государства нет, а административный аппарат растет как на дрожжах. Воистину бюрократия непобедима. Эта девушка под стать Гаринде. Ишь как поставила меня на место. Госпожа Радана.

– И еще такой щекотливый вопрос… у меня будет кинжал чести? – Она, выжидая, смотрела на меня, топя в омуте своих огромных глаз.

Я замер. Затем встряхнулся, скинув наваждение. Мне даже показалось, что она колдовала.

– Госпожа Радана, давайте обсудим все эти вопросы после. Сейчас надо решать другие задачи.

– А что, будет что обсуждать?

– Конечно! Зарубите себе на носу: новороссцы не сдаются. Мы или побеждаем, или, совершив подвиг, умираем на поле боя, прихватив с собой врагов.

– Поэтому нас так мало?

Ее вопрос заставил меня поморщиться.

– Моя Родина очень далеко отсюда, и там нас много. А здесь нас только двое – княгиня и я.

– Скинь ей мой образ, – вклинилась Шиза.

Я взглянул и обомлел. В коротком облегающем платье, усыпанном драгоценными камнями, с короной на голове стояла на фоне стены с гербом Новороссии неописуемая красавица. Я мстительно улыбнулся и отправил файл зазнайке. Увидев ее реакцию, остался доволен.

– Где Бран? – спросил я.

Но Радана не обратила внимания на мой вопрос. Она перевела взгляд на меня и спросила:

– У вас все девушки такие?

Я не стал ее добивать.

– Нет, только княгиня. Так где Бран?

– Бран? Он ушел собирать желающих стать пилотами.

– Времени нет, Радана. Через час собрать всех наших здесь, я буду говорить. – И, добавив властности в ментальном плане, приказал: – Исполнять!

Девушка опрометью выскочила из комнаты.

– Вот так-то лучше, – проворчал я. – А то «госпожа Радана»…

Недовольный собой Зерт заново прокручивал разговор с юным управляющим княжеством. Вроде он все правильно рассчитал и дал рекомендации в аналитический центр. Там проверили его выкладки и согласились с его доводами. Кто бы за СНГ ни стоял, он уже не успевал включиться в игру. Планета с богатыми ископаемыми сама падала в руки. Срок жизни колонии измерялся днями, и это должен был понимать управляющий. Но тот показал ему, что это еще не свершившийся факт. А кровавый старик, шедший равнодушно среди размазанных по полу и стенам останков членов экипажа захваченного корабля, напрочь сбил уверенность агента.

– Это что они мне показали? – раз за разом просматривая запись, повторял он. – Если они сумели отключить компенсаторы, то как выжил этот старик? Гирт! – крикнул он, вызывая помощника.

– Что, босс? – В щелку приоткрывшейся двери выглянула нечесаная голова.

– Где сейчас сухогруз «Аврос»?

– Одну секунду, босс. Ага, судно с таким названием несанкционированно отшвартовалось и ушло без разрешения диспетчера в космос. Там были закрыты все полеты на это время. На запросы не отвечало. Еще что-нибудь нужно?

– Нет.

Ушло, значит, подумал Зерт. На запросы не отвечало. Значит, я ошибся в оценке возможностей этих людей и за ними стоят достаточно серьезные силы. Суметь на швартовке захватить корабль, да так, чтобы об этом никто ничего не узнал, это операция высшей сложности. Ой как нехорошо! Зерт был расстроен. Впервые его подвело чутье и он совершил непростительную ошибку, надавив на новороссца. Чтобы отвлечься, включил новости. Сначала шли, как их называл Зерт, пустышки. Новости культуры, перемежаемые длинными рекламными вставками. Затем информация о том, кто прибыл, кто убыл, и тому подобная ерунда. Вдруг дикторша замерла и проговорила:

– Поступило срочное сообщение… – Она всмотрелась в текст и с удивленным лицом принялась читать: – «Фронт борьбы с коррупцией» сделал заявление…

Экран мигнул, и на месте дикторши появился тот самый старичок. Он добродушно улыбнулся.

– Дальше, дочка, я сам уже. Спасибо, что представила. – Он достал бумажку, развернул ее и стал читать по ней: – Доводим до сведения властей и всех жителей станции. Нами, борцами за справедливость, организован «Фронт борьбы с коррупцией», взяточниками и теми, кто пользуется служебным положением, нарушая закон. Для того чтобы все поняли, что мы не шутим и это не розыгрыш, мы приводим в исполнение приговор заместителю командующего пограничными силами сектора генералу Макдаку Фишраку. Он вступил в преступный сговор с корпорацией «Триатекс» и нечестно наживался на этом, нарушая свой воинский долг. – Старичок сложил бумажку, убрал ее в карман и спокойно произнес: – Кому много дано, с того много спросится. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Экран вновь мигнул, и на нем появилось изображение генерала, работающего в кабинете. На его столе откуда-то взялся круглый большой предмет, и в следующее мгновение все исчезло в облаке взрыва.

Пораженный Зерт отпрянул в испуге от стола. А на экране вновь возник старичок.

– Вот как-то так, – произнес он. – Это предупреждение всем господам начальникам. Не творите произвол. Решайте дела по совести. – Спокойно встал и вышел.

– Что он творит! Что он творит! – Зерт не мог прийти в себя от увиденного. «Этот парень не остановится ни перед чем», – дошло до него.

Глава 5

Открытый космос. Торговая станция

Конфедерации Шлозвенг. Планета Суровая

У меня был в запасе целый час, и я решил привести в исполнение следующий пункт операции «Возмездие». Для себя я назвал его «Устрашение». Мне самому было немного не по себе. Уничтожить одного из пособников атаки на нас, продажного генерала Макдака Фишрака, было нетрудно, но вот показать его смерть по всем новостным каналам – это впечатлило даже меня, видавшего тысячи смертей. Генерала было не жалко. Он не брезговал никаким заработком. Выделял охранение для сопровождения контрабандистов. Закрывал глаза на наличие пиратов в своем секторе, брал от них отступные. Торговцев, доставляющих сюда товары, технику и продовольствие, обложил данью. Все платили ему, понимая, что в противном случае их ждут неприятности. А колонисты с Суровой, имея свою охрану и транзитом вывозя сырье в миры метрополии, ему не платили. В этом он видел нарушение устоявшегося порядка и, когда представился случай, подключился к действиям против нас. Он с радостью этим воспользовался, за что первым и поплатился.

С другой стороны, что я мог сделать? Требовать справедливости? Разразиться гневом и пробиваться в кабинеты военных начальников? Писать письма и строчить просьбы? Сидеть и смотреть, как убивают людей, доверившихся мне, пока эти трутни жируют, паразитируя на других, пользуются положением и наживаются на чужих бедах? Советники будут делать удивленные лица, громко возмущаться и требовать доказательств. Ага, сейчас! У них круговая порука. Нет, такого удовольствия я им не доставлю. Моя цель заключалась в том, чтобы убрать откровенных врагов, уверенных в собственной безнаказанности, и дать понять Совету сектора, что правила изменились. Чтобы они увидели: появилась сила, способная достать их в любом месте. Методика мной была отработана. Послать мину по координатам и показать это по всем новостным каналам станции. Но при этом надо было отвести угрозу от княжества. Чтобы никто не смог доказать, что это дело рук специалистов из СНГ. Этот мир устроен так, что раз нет доказательств – нет преступления и нет виновного. Хотя все догадываются, кто что сделал. Прямо по земной поговорке: не пойман – не вор. Вот я и решил действовать по их отработанной схеме. Само решение пришло как всегда мгновенно. Все должны знать, что в мире появилась новая сила борьбы за справедливость. Пусть будет… Я задумался. «Фронт борьбы с коррупцией» – и понятно, и устрашающе. Фронт как-никак, глобальная сила. Вот так дедушка Рок появился на всех новостных каналах. Брык, не знаю какой по счету, перехватив управление каналами новостей, транслировал репортаж.

Я почувствовал, как станция сначала замерла, а потом взорвалась воплями, шумом и беспорядочной суетой. Какие-то люди бегали по коридорам в поисках старика. Опрашивали всех встречных-поперечных. Сектор станции, где была расположена вещательная компания, напоминал разворошенный муравейник. Каналы постоянно крутили нашумевшие кадры. Эксперты высказывали свои догадки. Корабли спешно пытались покинуть станцию и не могли. Наступал хаос. Простые работяги одобрительно бурчали, что так и надо ворюгам. Образовались стихийные комитеты люмпенов и начались первые несмелые попытки экспроприации у «кровососов» на нижних уровнях. Это мне сообщил секретарь Брык. Появились даже мошенники, выступающие от имени «Фронта». Но таких тут же хватали агенты службы безопасности.

Совет сектора собрался на экстренное закрытое совещание.

– Господа, мы столкнулись со страшной угрозой, – начал тревожно председатель Совета. – Я пригласил на заседание представителя пограничных сил, представителей службы безопасности и военной контрразведки. Станция бурлит. Случай вопиющий. Такого жестокого и наглого убийства еще не было за всю историю существования станции. Нам брошен вызов, господа! – Председатель оглядел членов Совета.

Все молчали, опустив головы. О чем они думали, председатель знал. Каждый думал о том, кто будет следующим. Каждый думал, как удрать отсюда и отсидеться, но не о том, что делать. Он и сам бы удрал под видом консультаций, да вот беда, корабли не могли отчалить. На станции нарастал хаос. Служба безопасности еле справлялась с наведением порядка.

– Ситуация сложная, господа, и может полностью выйти из-под нашего контроля. Начнутся манифестации, пойдут требования отставки Совета. Вы знаете не хуже меня, сколько… – Он замялся, подбирая слова. – Сколько пустословов и карьеристов только и ждут момента, чтобы переизбрать Совет. Нам нужно будет совместновыработать и отправить сообщение о случившемся в департамент Инфраструктурного развития и интеграции. – Председатель не хотел отвечать за всех и старался разделить ответственность со всеми членами Совета. – И объясниться! – с нажимом продолжал убеждать испуганных советников председатель, всматриваясь в их лица.

Советники старались не встречаться с ним взглядом. Трусливые скоты, подумал председатель. Хотят спрятаться за мою спину.

– Я буду с вами откровенным. Если там, – он сделал небольшую, точно выверенную паузу, – придут к выводу, что мы не справляемся с ситуацией, нас уберут.

Все согласно закивали, словно болванчики, так как хорошо понимали, что их уберут от кормушки, лишив всякой надежды построить фундамент будущего благополучия и стать настоящими влиятельными, обеспеченными людьми.

– Давайте сначала заслушаем представителя пограничных сил, что им удалось узнать, – предложил председатель Совета.

Пограничник откашлялся:

– У меня, господа, нет пока никакой информации. Проходит разбирательство. Доложу только, что генерал Фишрак трагически погиб.

– Тоже мне новости! – хмыкнул первый советник. – Это видели все. Лучше скажите, у вас есть версии? – Подумал и спросил прямо: – Кому он перешел дорогу?

– Или у кого украл слишком много? – негромко добавил второй советник.

– Что вы такое говорите! Генерал честнейший человек! Он имеет много наград за безупречную службу.

– Ага, и поэтому его сняли с должности и сослали сюда, – не отступал второй советник.

– Вы что-то хотите сказать? – обратился к нему председатель.

– Только то, что начали с генерала, господин председатель. Не с третьего советника, который содержит нелегальный бордель и нарушает закон, а с генерала.

– Это не бордель, господин Морданхай! – взвился третий советник. – Это элитный дом моделей!

– Да знаем мы, что это за модели, – отмахнулся советник. – Пользовались их услугами. Мне хочется понять, кому стал мешать Фишрак? Мы все хорошо понимаем, что генерала убили не за его огромный живот. Он стал кому-то сильно мешать и, по-видимому, не захотел договариваться. Может, представитель пограничных сил расскажет, чем занимался генерал в последнее время?

Полковник через пару секунд сообщил:

– Генерал курировал задержание пиратов.

Второй советник усмехнулся:

– И давно у нас стали ловить пиратов?

– Ну это… мм… не совсем пираты. Это флот с планеты Суровой, – после небольшой заминки ответил полковник.

– Это та, что атаковали наемники «Триатекс»? – поинтересовался первый советник.

Полковник отвел глаза и кивнул.

– Ну вот вам и ответ, кто за этим стоит, – сделал вывод председатель.

Все устремили взоры на представителя СНГ в Совете. Тот спокойно выдержал взгляды.

– Господа, у нас нет возможности совершить подобный акт. Мы не военные люди, а гражданские лица. Наши колонисты на Суровой находятся в блокаде, и в любой момент там может начаться штурм поселений. Будут гибнуть невинные люди. Женщины, дети. Вы решили закрыть на это глаза и стали делать вид, что Совета это не касается. Не дали нам возможности защищаться, арестовав наши корабли. Теперь пытаетесь обвинить СНГ в убийстве генерала. Я вам скажу то, что вы знаете и без меня. Фишрак мешал многим. Он зарвался, и только. Долгое время планета, на которой возможно, но трудно жить, пустовала. Интерес к Суровой появился тогда, когда там нашли месторождения полезных ископаемых. Когда были проведены глубокие геологические изыскания, разведка, составлены карты залежей. Поэтому логично предположить, что на нашу планету положили глаз многие, а не только «Триатекс». Мое мнение – это конкуренты «Триатекс». Ни для кого не является секретом, что генерал тесно сотрудничал с этой корпорацией…

– Это все домыслы! – вскочил полковник. – У вас нет доказательств!

– Они уже не нужны. Убийство Фишрака сделало их ненужными. Я тоже склоняюсь к тому, что это конкуренты «Триатекс», – вмешался второй советник. – Мы все понимаем, что колонисты с Суровой не являются пиратами и задержание их сил самообороны служит только одной цели – дать возможность «Триатекс» захватить планету. – Он говорил в гробовой тишине. – Надо откровенно признать это и понять, что те, кто провели такую акцию, хотели только одного: показать нам, господа, свои возможности. Наверное, чтобы мы не вмешивались… – Договорить ему помешал вновь вскочивший со своего места полковник.

– Это гнусные инсинуации, господин Морданхай! Мы честно выполняем свой долг и должны разобраться в том, что произошло. Корабли СНГ были пойманы с поличным при нападении на сухогруз.

Второй советник, не отвечая на выпад, посмотрел в сторону контрразведчика.

– Вы тоже считаете, что сухогруз «Аврос» не боевой корабль?

– У меня нет оснований предполагать другое, – туманно ответил тот. Он сидел с непроницаемым лицом, не вступая в прения, но внимательно слушая всех.

– Работнички! – недовольно проговорил Морданхай. – За что вам только деньги платят!

– Что вы этим хотите сказать? – Контрразведчик с вызовом посмотрел на советника.

– Только то, что у меня есть основания полагать, что «Аврос» авианесущий крейсер. Плохо замаскированный под гражданское судно, и просто невозможно, чтобы вы, военные, не заметили это. Полагаю, надо было сильно постараться, чтобы не заметить. Полюбуйтесь, что я получил сегодня.

Он развернул голоэкран над своим местом. На нем был величественный корабль, застывший в космосе. На экране появился текст: «Обратите внимание на альфа-узлы гравитационного привода. Это военный образец».

Затем картинка сменилась, и стали видны ряды боевых кораблей. «Это трюм сухогруза, – гласил текст внизу экрана. – Здесь двадцать восемь истребителей и пять десантно-штурмовых ботов».

Советник обратился к представителю службы безопасности:

– Вы не скажете, где сейчас находится этот корабль? Кроме того, проверяла ли его таможня? И как руда могла превратиться в боевые корабли?

– Э-э-э… Он убыл в неизвестном направлении.

– Как он убыл, мы знаем, – вступил в разговор советник от СНГ. – Самовольно покинул причал, подвергая опасности станцию. Об этом сообщалось в новостях. Хотелось бы знать, кто покровительствует им.

Все присутствующие посмотрели на представителя службы безопасности. Тот замялся и неохотно сказал:

– Нам даны распоряжения не препятствовать деятельности этого корабля.

Председатель подался вперед:

– От кого поступили распоряжения?

– Из военной контрразведки. – Представитель службы безопасности отвел глаза и уставился в потолок.

В полной тишине раздался голос второго советника:

– Теперь хотя бы понятно, кто будет следующей жертвой.

Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то вздохнул и затаил дыхание.

– Господа, мне срочно нужно вас покинуть! – Контрразведчик поднялся и стремительно вышел из зала заседаний.

– А вот интересно, почему никто не говорит о старике, который зачитал приговор? – раздался голос председателя. – Его нашли?

Но его вопрос остался без ответа. Зажглись голоэкраны советников.

– Мы прерываем передачу для сообщения экстренных новостей. – У диктора на лбу выступила испарина. – Только что убит еще один высокопоставленный военный. Это господин Хич Чпок, начальник контрразведывательной службы сектора. Ответственность за его смерть взял на себя «Фронт борьбы с коррупцией».

В зале установилась тишина. А затем члены Совета вскочили и бросились на выход, но, не добежав до двери, остановились, словно напоролись на стену. В проеме стоял и по-доброму улыбался старик.

– Ну куда же вы, господа?

У меня было время, и я решил заглянуть в зал Совета, где заседали господа советники. Во мне проснулись предприимчивые предки и, объединившись, толкали меня собрать дань с господ и раздать ярлыки на княжение.

– Давай, внучек! Куй железо, пока горячо. Такая халява валит, что грех не постричь жулье.

Противиться им я не стал и вошел в зал. Мне навстречу устремились испуганные люди, но, увидев меня, замерли на полпути.

– Ну куда же вы, господа? Прошу всех вернуться на свои места, – вежливо приказал я.

За моей спиной раздался шум. Это в зал ворвались сотрудники службы безопасности и… упали, лишившись сил. Не обращая на них внимания, я прошел к овальному столу и остановился. Положил флешку на стол.

– Господа, здесь номер счета, куда те, кто хочет продолжать работать на благо сектора, должны добровольно перевести по два миллиона кредитов. Это Фонд борцов за справедливость, и средства с него будут тратиться на поддержку законности и порядка в секторе. – Оглядел застывших с испуганными лицами чинуш и в гробовой тишине вышел из зала.

После ухода страшного старика зал взорвался возмущенными воплями:

– Это произвол! Безобразие! Охрана! Где охрана?!

Первым к двери устремился третий советник, но не добежал до нее двух шагов. У всех на виду из воздуха возник разряд молнии и ударил по бегущему человеку. Советник покачнулся и упал.

В зале снова воцарилась тишина. А затем председатель осторожно приблизился к флешке и потянулся к ней.

В посольство я прибыл вовремя. В небольшом зале собралось примерно четыре десятка подданных ее светлости. Глаза всех были устремлены на большой портрет княгини, висевший над пустым креслом, похожим на трон. Надо же! Когда успели только? Я откашлялся, привлекая внимание.

– Братья и сестры! – В трагических обстоятельствах всегда нужно начинать так. – Отечество в опасности! Коварный враг атаковал наших собратьев на планете Суровая, и мы не можем не помочь им. Девиз нашей страны: «Своих не бросаем». У меня есть корабли, но нет пилотов. Все, кто хочет полетать и поучаствовать в битве, выходи и становись рядом со мной.

Подданные, ошарашенные моим предложением, молчали. Я заметил Брана, стоявшего среди людей, и добавил:

– В бой вас поведет первый граф княжества Бран Швырник Проворный.

Бран, до этого рассеянно слушавший меня, вытаращился, как краб, увидевший сваренного собрата. Оттолкнув его плечом, первой вышла Радана и встала рядом со мной. Она окинула взглядом собравшихся и слегка скривила губы. Следом за ней вышел Крист, мой программист.

– Я всю жизнь боялся, – начал он говорить путано и запинаясь. – Боялся брать кредит. Боялся налогового чиновника. Боялся бандитов Бада. Вот… Я устал бояться. Вот… Княжество дало мне надежду почувствовать себя человеком. Я буду пилотом, ваша милость. А вы, кого спасли из рабства, так и уйдете по своим делам?

Бран с мученическим выражением на лице вышел и осторожно пристроился рядом со мной. Затем вышел Карл и его люди. Через несколько долгих секунд потек тонкий ручеек, и половина пришедших, в основном молодежь, оказалась рядом со мной.

Не выказывая презрения и укоризны, я оглядел оставшихся и спокойно сказал:

– Никого не осуждаю. Не у всякого человека хватит духу пойти на войну и рисковать жизнью. Вы можете идти по своим делам, господа.

Опустив головы, те, кто не вышли, пряча глаза, поспешили уйти.

– Бран, веди добровольцев на курсы пилотов. – Я ободряюще улыбнулся, похлопал его по плечу. – Я верил в тебя, граф. Твой новый девиз: «Проворный и всегда первый»! Вот это базы пилотов, возьми. – Я протянул ему двадцать восемь коробочек. – Если ты падешь в бою, граф, то табличка с твоим именем будет первой в Зале героев и славы. – Я положил руку ему на плечо. – Ступай и обрети бессмертие, граф.

Бран уходил на подгибающихся ногах.

– Крепись, Бран, – успел шепнуть ему Карл, – на тебя смотрят остальные.

Швырник вспомнил, как яростно сражался с громилами Окурка, и распрямил плечи.

– Я в норме, Карл.

Я смотрел им вслед и размышлял о том, что у меня появился костяк – мои опричники.

Теперь дело за бойцами. Где их взять? Зерт отказал, а к нескольким маленьким частным наемническим конторам я обращаться не хотел. Это не их уровень. И как всегда, откровение бомбануло изнутри. Орки! Вот кто мне нужен! Прирожденные бойцы, не ведающие сомнения и не задающие лишних вопросов. Эти пойдут за Худжгархом куда угодно.

– Ты сумасшедший! – проявилась Шиза и спряталась.

Теперь она не появится, пока я не победю. Не побежду… Тьфу, не люблю это слово. Вечно не знаю, как сказать. Или появится, чтобы уязвить: «Я же говорила, что это глупая идея!»

– Пока мой герой не одержит победу, – неожиданно вылезла вновь Шиза. – Вот как ты собираешься воевать с помощью орков? Мечами и луками? Лорхов тоже прихватишь?

– Точно, крошка, мечами и стрелометами военного образца. Если надо, пушками. Выходи на черный рынок. Закупим три десятка молекулярных мечей и три десятка стрелометов и плазменных ружей. Короче, целый арсенал штурмового бойца.

Через пять минут она сообщила:

– Есть нужное оружие у одного брокера. Половина суммы вперед, половина после получения товара. Но забирать товар нужно самим. Хочу предупредить: он жулик, и, скорее всего, тебя будут ждать, чтобы ограбить.

– Не страшно, – отмахнулся я, – лишь бы товар был в наличии. С бандитами я как-нибудь справлюсь. Да и черный рынок тоже дорожит клиентами. Не всякий торговец захочет кинуть клиента. Ну наживется один раз. А что потом? Его или пришьют или перестанут иметь с ним дело.

– Товар есть, я проверила и по цепочке отправила туда Брыка.

– Умница! – похвалил я. – Готов поцеловать.

– Вот когда вернешься с победой, вот тогда и поцелуешь.

Мне оставалось только хмыкнуть:

– Я не навязываюсь. Полетели к продавцу.

Последнее, что я услышал перед темнотой, ее бурчание:

– Сухарь бесчувственный!

Торговая станция «Созвездие 57-Т»

Когда темнота спала, я огляделся.

– Мечта моя, это мы где?

Вместо ответа Шиза завела свою шарманку:

– Вот умеешь, когда захочешь, быть ласковым и хорошим.

– Да, это мы могём, могём, – охотно согласился я. – Так где мы? Что-то запас мой сильно просел, у меня осталось не больше трехсот энеронов.

– Это торговая станция ассамблистов на границе со Шлозвенгом. Иди по маячку.

Я вновь превратился в старичка. Подзарядился, задумчиво стоя у линии энерговодов, и неспешно направился на второй нижний уровень. Действительно район бедноты. На лифте спустился до нужного уровня. Все пассажиры сошли ранее, окинув меня равнодушными взглядами. Ничем не примечательный старичок в хорошем костюме. Владелец какого-нибудь склада или магазина. Я вышел из лифта и по маячку направился дальше.

Станция ами (так называли жителей Ассамблеи Объединенных Миров) была не такой запущенной, как у Шлозвенга. Подростков, обирающих посетителей уровня, не было. Проходы не загажены, хотя и здесь хватало безработных, живущих на социальное пособие. Так сказать, антисоциальные элементы. Но они агрессии не проявляли, и я спокойно дошел до нужного мне офиса.

В кабинете сидел полный мужчина с нарочито простодушным лицом. Он мазанул меня взглядом и поинтересовался:

– Вам что-то угодно, господин?

– Мне угодно видеть господина Брунта, – ответил я и, не спрашивая разрешения, прошел к столу и сел. – Старость не радость, милок, – поделился я житейской мудростью.

– Я вас слушаю. – Брунт буравил меня взглядом, что уж он хотел увидеть, было трудно понять.

– Ты не слушай, а посмотри платежку, мил-человек. – Назвал ее номер. Он на миг завис, а потом с удивлением уставился на меня. – Так вы за товаром?

– Молодец, сообразил. Мне на твою сытую морду любоваться некогда, показывай товар.

Брокер неопределенно хмыкнул:

– Конечно. Пройдемте на склад. Я сообщу, чтобы вашу партию приготовили к проверке. Надеюсь, вы разбираетесь в товаре.

– Не сомневайся, сынок. В детских игрушках разбираются даже дети.

– Ну и хорошо. – Он поднялся и показал мне рукой на дверь.

Мы спустились на один уровень ниже и оказались в большом ангаре, заставленном огромными контейнерами. К одному из них он прошел и набрал код. Дверь распахнулась.

– Осторожно, нас ждут, – предупредила Шиза.

Я вышел в боевой режим и шагнул в контейнер. Четверо мужчин со станерами ждали нас. Оружие было спрятано, а у входа стояли три больших ящика. Я скрупулезно проверил мечи, стрелометы и плазменные ружья. На всем товаре были скрытые маячки. Убедился в исправности и комплектности, затем преспокойно отправил их на мой новый корабль, дрейфующий у границы закрытого сектора. Вернулся и вышел из боевого режима.

– Прошу вас. – Брокер показал рукой на проем двери.

– Ты, сынок, меня за полного дурака не принимай. Иди первым.

Он пожал плечами и вошел. Следом вошел я.

– И где товар? – спросил я, оглядывая пустой ангар.

– Был здесь… – растерянно проговорил брокер. Он, не веря своим глазам, оглядывал пустое пространство.

– Жулик! – осуждающе покачал я головой. – Решил по-легкому кредиты срубить?

Вперед вышел один из грузчиков.

– Вы арестованы! – отрывисто, словно лая, гаркнул он.

– Да что ты говоришь! – Я театрально всплеснул руками. – За что же это?

– За незаконную торговлю оружием военного образца.

– И ты, сынок, поймал старика с поличным? Я зашел по просьбе этого человека, – показал я на брокера, – забрать груз. Что там, я не знаю. Говорят, детские игрушки. Да и груза я не вижу. Так что прощевайте, я пошел.

– Стойте! Я из АДа! – Он достал жетон и показал мне. Ну точно как в американских фильмах про полицейских.

Я, подслеповато щурясь, посмотрел на знак всесильной организации, агентом которой я являюсь с легкой руки Демона, и неверяще сказал:

– Не похож ты на демона. Рогов нет.

– Каких рогов, дед? Ты что плетешь?

– А ты не знаешь, сынок, что все плохие люди после смерти попадают в ад? Их там черти мучают. А все черти с рогами. А у тебя их нет. И что ты мне это под нос суешь! – Я ловко выхватил у него жетон, посмотрел и спрятал в карман. Вытащил у всех энергию, но так, чтобы они упали без сил. Наклонился к брокеру. – Деньги верни, если не хочешь плохого посмертия. – И вышел.

Свое дело я сделал. Отомстил немного АДу, оставив с носом их агентов. Через мгновение я был уже на авианосце.

Блюм Вейс просматривал сводку. Его взгляд прикипел к сообщению о появлении у соседей «Фронта борьбы с коррупцией». Не прошло и часа после гибели генерала, а он уже получил первую информацию. У соседей опять было неспокойно. Бандиты – а Блюм был уверен, что это были они, – действовали нагло и изобретательно. Он рассматривал старика, этого человека не было в их картотеке. «Откуда ты вылез? – размышлял Вейс. – Кто за тобой стоит? Опять корпоративные войны? Похоже. Только кто на этот раз кинул вызов «Триатекс»? Таких немного. Комор. Или валорцы с пальдонийцами зашевелились? Как бы эта чума до нас не добралась. Дурной пример, как говорится, заразителен».

– Рина, дочка, позови мне двух дармоедов!

– Каких именно?

– Из оперативного и аналитического отделов.

Он закурил. Его мучили недобрые предчувствия. Корабль, отправленный за Демоном, улетел, и от него не было известий. Теперь вот непонятная потенциальная угроза со стороны «Фронта» боевиков. Если они сумеют запугать Совет, то у них обязательно появятся последователи. Любое успешное предприятие находит своих последователей. Это он знал не понаслышке и, имея большой опыт оперативной работы, понимал степень угрозы. Эти действия могут внести смуту и нарушить жизнедеятельность любой станции. Страх – великая сила, и неизвестные очень ловко этим пользуются. Небось Совет уже парализован, и высокопоставленное жулье под любым предлогом пытается покинуть станцию, сделал вывод он. Нужно срочно отправлять туда агентуру.

Через пять минут в кабинет вошли начальники отделов, расселись и достали планшеты.

– Сводку видели? – спросил Вейс, туша сигарету. Дождавшись кивка, спросил: – Ваше мнение?

– Корпорация затеяла войну, – доложил начальник оперативного отдела. – На Суровой нашли ниобий. «Триатекс» решила забрать ее у… – Он на мгновение завис. – Там колонии Новая Долонея и княжество Новороссийское. Убирают тех, кто открыто служит «Триатекс».

– С какой целью? – Блюм зажег новую сигарету и затянулся. Он понимал, для чего это потребовалось, но хотел проверить свои догадки.

– Все просто, шеф, – ответил Абель Девви, начальник аналитического отдела. – Конкуренты убрали опасных для них силовиков и хотели запугать верхушку станции, чтобы те не лезли в разборки.

– Ты думаешь, что все так очевидно? – поморщился Вейс. Умом он понимал, что Абель прав, но его интуиция вопила об обратном. Она, как плохо настроенная и дребезжащая струна, мешала думать, отвлекала и уводила куда-то в темноту. Раздвоенность начинала его злить.

– А ты что скажешь, Штифтан? – Теперь он смотрел на оперативника.

Тот помолчал, погруженный в свои мысли, затем медленно произнес:

– Я скажу, шеф, что у нас возникли проблемы. Посмотрите! – И он обоим скинул файлы происходящего на нижнем уровне станции. – Вам не кажется, что это один и тот же старик?

Степь. Открытый космос. Планета Суровая

Сначала я перебрался на свой корабль. Полежал в капсуле пару часов, отдохнул, подзарядился и убыл на Сивиллу, в степь к Грызу. Появился я рядом с лагерем орков. Был поздний вечер. Повсюду горели костры, словно не степь, а небо со звездами. Вокруг лагеря были расставлены посты, вдалеке темными тенями мелькали на фоне неба всадники. Маркер Грыза светился в середине лагеря. Еще прыжок, и я в шатре.

Грыз сидел по пояс голый и жрал мясо, разрывая его клыками. Около него суетились две орчанки, одна молодая, другая под стать Грызу, немного полноватая метиска орка и человеческой женщины. Увидев меня, они выхватили свои кривые кинжалы.

Грыз рыкнул, не выпуская кусок мяса, и женщины отошли к очагу. Смотрели на меня с неприязнью, готовые встать рядом с орком и защищать его.

– Здорово, Грыз. – Я почувствовал, что проголодался. За метаниями совсем забыл о еде и теперь, увидев исходящую паром ягнятину с румяной корочкой, как у шашлыка, тут же прихватил с глиняной тарелки большой кусок. В другую руку взял лепешку и стал жевать.

Мы ели в полной тишине. Насытившись, я налил себе гайрата и выпил. Грыз с уважением смотрел, как исчезают куски мяса и лепешки. Их я макал в сок, набежавший в тарелку, и по традициям орков облизывал пальцы, тем самым выказывая уважение хозяину. Вот только вытирать руки о волосы его жен не стал. Очистив руки с помощью заклинания идришей, начал разговор.

– Быстро собери три десятка воинов, кому доверяешь больше всего, и выдели мне пустой шатер, – не вдаваясь в объяснения, приказал я.

Грыз вскочил, как молодой барс, стремительно и легко.

– Сына я могу позвать?

– Да, будет битва, бери.

Грыз снова рыкнул, и женщины словно испарились из шатра.

– Жди здесь, повелитель.

Через десять минут у шатра стояло три десятка орков. Все воины, ни одного шамана. Меня это вполне устраивало.

– Грыз, – выглянул я из шатра, – пусть заходят по двое, ты и твой сын войдете последними.

Этим варварам с клыками кабанов приказы нужно отдавать быстро и властно, иначе уважать не будут, а еще лучше надавать по морде для острастки. Когда первые два воина вошли, я взял их за головы, стукнул лбами и уже упавших утащил на корабль. Там был отличный медблок, две действующие и восемь резервных медицинских капсул. Не отпуская рук обалдевших орков, отвел их к капсулам и уложил в них. Орки, впавшие практически в ступор, не сопротивлялись. Программа, составленная мной, рассчитана на двадцать минут и готовила бойца-штурмовика.

Я вернулся в шатер и позвал:

– Следующие!

Этим я врезал по ноздрям. У входа, на виду у всех, чтобы не шли вразвалочку, как моряки по палубе, ну и чтобы остальные прониклись.

За несколько часов я перетащил на корабль весь мой новый штурмовой спецназ, а еще через пару часов приступил к тренировкам.

Орки, одетые в тяжелую броню, радовались мечам и стрелометам, как дети новым игрушкам. Особенно мечам. Дай им волю, они все тут перерубят. Поэтому я дал им на пробу пару стальных труб, и они покрошили их как свеклу на винегрет.

Учились орки быстро. Вот что значит родиться воином. Они с первых минут поняли, как занимать места в штурмботах, вести огонь из плазменных орудий и быстро покидать шаттлы. Рассредоточиваться и брать под контроль пространство. Вести бой парами. Управлять дронами поддержки. Отражать контратаки и штурмовать помещения. Разглядывая их, я видел почти счастливые морды и читал их мысли: Худжгарх явил свое могущество! Он поведет их в бой! Что может быть лучше для воина?

Старшими двоек были орки из десятка Грыза, они привычны к чудачествам повелителя, кроме того, уже имели нужную базу. Учили свои вторые номера так, как учил их Грыз. Доходчиво. Удар в зубы и по голове способствовал лучшему усвоению материала. Проверив их последний раз, я убедился, что парни с клыками знания применяли творчески, никаких устоявшихся схем. Там, где десантник должен был применить пушку, они могли обойтись тем, что запросто метали меч или гранату. Один даже ухитрился подхватить и закинуть в лифт дрона.

В общем, дела шли на лад, и моя затея сейчас выглядела вполне удачной. Пора было выдвигаться к Суровой. Брыки снова заняли места по боевому расписанию, и мы ушли в прыжок. Полет занял двое суток. Войдя в сектор, корабль занял положение у одной из нескольких безжизненных планет, скрытой от станции звездой, и отряд перешел на авианосец.

Опять прыжок, и я на станции, в своих апартаментах. Нацепил иллюзию костюма вместо оркского наряда, что мне был ближе и удобнее средневекового платья, вышел в приемную. Новая сотрудница посольства, молодая девушка с пухлыми щечками, округлившимися глазами уставилась на меня.

– Мидэра, добрый день, – вежливо поздоровался я. – А где все остальные?

Девушка пришла в себя, поправила кофточку и постаралась улыбнуться. Она меня не узнала. Вот еще один мой промах. Портрет Шизы, которую никто никогда не увидит, висит на видном месте, а моего нет.

– Я его милость, мидэра. Узнаете?

– Нет, сэр. Подождите, я позову охрану. – Она подозрительно окинула меня взглядом, словно увидела очередного сына лейтенанта Шмидта.

Из скрытого динамика прозвучало:

– Лауна, это его милость. Будь повежливей.

– Благодарю! – выразил я свою признательность невидимому стражу посольства. – Так где все? – снова обратился я к девушке.

– Проходят практику на тренажерах, на курсах пилотов, ваша милость. – Пухленькие щечки девушки стали пунцовыми.

– Замечательно. Пойду посмотрю, как это у них получается.

Школа пилотов малых кораблей Кроумваля находилась на среднем, самом большом центральном уровне. Меня встретил крупный седой мужчина с прямым взглядом.

– Господин Кроумваль? – поинтересовался я.

– Он самый. Чем обязан?

– Мне нужны на пять дней несколько специалистов по обслуживанию истребителей на корабле-носителе, – неожиданно для самого себя произнес я.

Я почему-то, глядя на него, подумал: вот он, еще один вариант решения моих проблем. Брык может настроить программу дронов, запустить их, но человек не машина. Человек может принять нестандартное, но верное решение в критический момент. И практический опыт никакая программа не заменит.

– Мы пилоты-инструкторы, а не корабельные инженеры, господин…

– Миллион кредитов.

– Когда приступать?

– Я Вурдалак Землянский. А курсанты, которые у вас прошли обучение, мои пилоты. Отлет на корабль через два часа. Убытие с седьмого причала. Там должно пришвартоваться мое судно.

– Понял, сэр, но предоплата, скажем, двадцать процентов.

– Я перечислил всю сумму сразу, господин Кроумваль. Чтобы потом не забыть.

– Замечательно. – Он завис на пару секунд. – Перевод подтверждаю. Сейчас птенчиков прогоню еще раз через тренажеры и выброшу это старье. После ваших баз, – пояснил он, – больше одного испытания мои тренажеры уже не выдержат. У меня пять специалистов. Вам хватит?

– Вполне, господин Кроумваль, – улыбнулся я. У меня пока все получалось.

Мой корабль-носитель, который без обвесов модулей напоминал арбалетный болт, причалил к станции. Значился он как транспорт общего назначения и принадлежал Новороссийскому княжеству. Я принял образ моего начальника службы безопасности графа тан Кране, только в капитанском мундире, и вышел на связь. Проснувшаяся Вирона, не верившая своему счастью, была рядом в офицерской форме и создавала массовку.

Перед помещением ее в капсулу я предложил ей несколько фамилий на выбор, что были на нейросетях погибших агентов. Вирона Гависта или Вирона Шарель? Она подумала и ответила: «Шарель звучит привычнее». С тем и уснула.

Когда она проснулась, я успел ей объяснить ситуацию, сложившуюся в секторе, и загрузил работой. Она с опаской поглядывала на меня, не понимая, как я меняю обличья, но хорошо играла свою роль дежурного офицера.

Удивленный диспетчер поинтересовался целью нашего прибытия и, получив ответ – оказание помощи осажденной планете, – уставился на меня.

– У вас вооруженный корабль? – спросил он.

– Нет, это прогулочная яхта. Вооруженные корабли следуют к Суровой.

– Подождите немного, – после недолгого размышления отозвался диспетчер, – я доложу по команде.

Затем меня переключили на пограничников. Какой-то толстый офицер брезгливо смотрел на меня и молчал.

– Какие-то проблемы? – спросил я.

– Мы вынуждены задержать ваше судно, капитан. – Он соизволил снизойти до объяснений.

– Странно! А нам обещали всемерную помощь и содействие. – Я сделал вид, что удивился.

– Кто вам обещал? – Толстая морда сумела изобразить усмешку.

– «Фронт борьбы с коррупцией», – спокойно ответил я. – И скажите, офицер, кто отдал приказ о нашем задержании? Вы?

У него отвисла челюсть, обозначив сразу четыре подбородка. Я вообще был удивлен, как его мундир сходился на шее.

– Кто? – переспросил он.

– На нас вышел пожилой человек и от имени «Фронта борьбы с коррупцией» вежливо сообщил, что на станции нас ждет содействие властей. Так кто нам препятствует, господин офицер? Вы или ваше начальство?

Пограничник вытаращился на меня, и я понимал ход его мыслей. Они отчетливо отображались на сальной роже. Если он скажет, что так решило его руководство, то таким образом он подставит начальника под удар. Если скажет, что это он так решил на основании инструкций, то прощай жизнь уже его. Этот «Фронт» уже показал, как умеет действовать. А толстяк в мундире жизнь очень любил, так же как и свою должность.

– Мне нужно проконсультироваться, – нашелся он, но я вежливо остановил его:

– Майор, нам некогда ждать, я должен забрать людей со станции и убыть. Если вы будете препятствовать нам осуществлять свою законную деятельность, то мое правительство, действуя в рамках соглашения между СНГ и Конфедерацией Шлозвенг, подаст протест и вас ждут судебные тяжбы. Каждая минута простоя стоит десять тысяч кредитов, их взыщут с вас или с вашего начальства. Я также при случае сообщу этому «Фронту», что они обманщики.

И тут же отправил посылку офицеру прямо на стол. Это была визитка с красиво напечатанным названием «Фронт борьбы с коррупцией», и внизу короткая приписка: «Первое и последнее предупреждение».

Я знал, что многие глупцы не воспримут гибель офицеров как предупреждение всем. Каждый прохиндей, привыкший к безнаказанности, уверен, что участь генерала его обойдет, потому что он считает себя умнее и способнее. Вот и майор оказался из таких же глупцов, но, получив открытку, впал в ступор. Он с ужасом смотрел на маленький кусок пластика, и пот большими каплями катился по его лбу.

– Офицер! Вы там еще живы? – напомнил я о себе.

– Нет-нет… то есть да… Капитан, у нас нет к вам претензий. Я приношу свои извинения. Понимаете… служба и… и все такое… Счастливого пути. – И он отключился.

– А что такое «Фронт борьбы с коррупцией»? – Вирона слышала наш разговор, и в ее черных глазах загорелся огонек живого интереса. – Это ты что-то придумал?

Вместо ответа я сказал ей другое:

– Рона, мы прибыли на станцию. Теперь я для тебя не «ты», а ваша милость. Я являюсь управляющим княжеством Новороссийским, а ты подданной. Держи дистанцию. Сожалею, но на этом наши близкие отношения прекратились. Ты пойдешь в посольство, предъявишь свои документы и займешь должность главы аналитического отдела службы безопасности княжества. Найди себе мужа и живи счастливо. Я выполнил свое обещание, память тебе не стер… – Я посмотрел, как она отреагирует. – Цени.

Девушка напряглась, как струна. Уж слишком резкий переход она ощутила. Долго на меня смотрела, затем напряжение исчезло с ее лица.

– Не беспокойтесь, ваша милость. – Она улыбнулась и этой улыбкой зачеркнула прошлое. Обняла меня и прошептала: – Это на прощанье, сухарь. – Легонько оттолкнула меня и скользящей походкой пошла прочь.

«Ну вот и еще одна глава моей жизни закончена», – с явным облегчением подумал я. Это тому, кто не вертелся как уж на сковородке между ревнивых дев, может показаться привлекательным наличие нескольких любовниц. На самом деле это сродни стихийному бедствию, что подбирается скрытно и разрушительно, как цунами. Если мужчина согласен на этом остановиться, то для женщины таких отношений всегда недостаточно. Сначала она скажет, какой ты замечательный. Потом будет постель. Затем она принесет к тебе свой халат, зубную щетку. Потом начнет делать уборку и заявит на тебя свои права. Скажет, что ты неправильно ешь. Когда спишь, храпишь. И вообще скажет, что ты не умеешь правильно вести себя с ее подругами. Потом будет донимать вопросом: «Ты меня любишь?» Плакать, устраивать сцены. Отказывать в сексе. Это одна, а если их несколько? Вот!

Мне, вернее, молодому Ирридару старый Рунге, который всю жизнь прожил один, на вопрос «Почему не женишься?» отвечал всегда одно и то же:

– Малыш, мужчина для женщины нужен как дуб для дятла. Я не такой крепкий.

– А зачем нужна женщина для мужчины? – спросил однажды Ирридар, сидя в казарме воинов отца.

– Женщина-то? Наверное, как блоха для собаки, чтоб кусала и не давала спать, – подумав, ответил он.

От этих мыслей меня отвлек приход моих людей.

Несмотря на то что старшим я назначил Брана, три десятка пилотов привел на корабль Карл. Вместе с ними прибыли специалисты Кроумваля, с ним во главе. Карла сопровождала Вирона. Она старалась держаться независимо, а Карл сразу подошел ко мне.

– Есть разговор. – Он серьезно смотрел на меня.

– Говори, – разрешил я, наблюдая, как Брык повел прибывших размещаться по каютам.

– Это кто? – показал он глазами на спину уходящей Вироны.

– Это, Карл, лучший в секторе аналитик. – Увидев, что он хотел что-то сказать, остановил его: – Не благодари. Я должен заботиться о своей службе безопасности.

В ответ на мою тираду Карл захлопал глазами.

– Ваша милость, я хотел проверить ее, но не нашел ни единого следа о ней. Она кто?

– Важно то, Карл, что ей ты можешь доверять как мне. – Я усмехнулся. – Ты же и меня пытался пробить, ведь так? Не оправдывайся. Ты правильно действовал. А главное, ничего не нашел. Вот так и с ней. Наша родина слишком далеко, – задумчиво глядя на стену, сказал я, напуская побольше тумана.

– Так далеко, что девушка с социальной нейросетью стала главным аналитиком? – проследив за моим взглядом, с сомнением спросил Карл.

– А это не важно, Карл. У меня тоже «социалка». Нам хватает.

Я врал, конечно, и наводил, как говорится, тень на плетень. Но ничего лучшего не придумал. А можно сказать, и не старался.

– У нас бионические способности, – пояснил я, рассматривая скептически скривившегося собеседника. – Не сомневайся, просто проверь ее квалификацию. – И, оставив задумавшегося Карла, ушел.

Через шесть часов мы сблизились с авианосцем. Транспорты перевезли нас на носитель.

На переходе из пассажирского трюма в шлюз стояли два огромных космодесантника в полной броне. Увидев меня, приняли положение «смирно», и третий вышедший навстречу гаркнул:

– Смирно! Капитан на корабле!

– Вольно! – довольный произведенным эффектом, скомандовал я и прошел к Грызу. Бронестекло шлема было открыто, и на меня смотрела клыкастая радостная рожа.

Радана, как самая любопытная, проходя мимо, даже приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь шлема. Грыз нагнулся к ней и пошутил:

– Пух!

Девушка от неожиданности попятилась и чуть не упала. Ее поддержал другой орк и довольно оскалился. Радана сжалась и осторожно высвободилась из рук громилы. Карл, как более опытный, шепнул ей:

– Метаморфы, мидэра, не бойтесь.

– Вот еще! – дернула плечиком девушка. – Я не боюсь! – И, гордо вздернув носик, прошла между орков.

Время начала операции пошло на часы. В кают-компании корабля я собрал всех назначенных мной командиров. Бран, который поведет пилотов истребителей. Его заместитель Карл. Радана, Кроумваль, Грыз и, конечно, Брык. Как же без него. Он, как старший стюард, с помощью дронов угощал всех кофе.

Может, кто-то подумает, что мое решение назначить Брана командиром эскадрильи сумасбродное и не до конца продуманное при наличии такого спеца, как бывший военный Карл. Но тут задумка была с дальним прицелом. Мне нужно было поднять авторитет руководящего звена княжества и показать всем, как можно преуспеть на службе государству. Их к победе поведет не военный, а такой же, как они, простой человек. Не воинственный и где-то даже трусоватый ловчила. Менталитет местных жителей станции формировался в условиях всепоглощающей коррупции и чиновничьего произвола. Когда, чтобы чего-либо добиться, надо соблюдать определенные правила. Надо обрастать нужными связями, давать взятки, предавать, обманывать и по головам пробиваться к верхним уровням станции. Я хотел показать, что есть другой путь, более предпочтительный, и первыми должны стать те, кого я вознес по воле случая наверх. А что делать? Затевая создание липового государства, я не рассчитывал на то, что оно начнет само развиваться. Но тот импульс, что я в него вложил, продолжает действовать помимо моей воли. И я стал заложником ситуации, которую сам же и создал.

Теперь мы будем бороться за право жить, трудиться, за наше будущее. Я не мог отделять себя от них, и на мне лежала огромная ответственность. Я только сейчас понял, какая черта превалировала в моем характере, да и в характерах людей моего поколения. Это когда на тебя ложится ноша ответственности за других. Тогда ты собираешься с мужеством, которое до этого спало и не проявлялось. А потом, надрывая жилы, прешь как танк, не за себя, нет. На себя мы плюем. За тех, кто в нас поверил. Кто ждет помощи и защиты. Вот как мой отец – отважный старший сержант, минометчик, корректировщик огня. Безбоязненно ходивший в тыл врага, отчаянно вступавший в рукопашные схватки. Перетащил на своей спине ствол миномета через Днепр и, будучи несколько раз раненный, не отступил, а прикрывал переправу своего батальона.

На мой вопрос «Папа, страшно было?» отвечал просто: «А что делать, сынок, кто же, если не мы, минометчики, поможем нашей пехоте. Командир нашей батареи Героя получил. А мне вот орден Славы третьей степени».

Причем в мирной жизни это был незаметный, тихий и даже робкий служащий. Вот так и нижегородское ополчение, объединившее мирных горожан, осознавших свою ответственность за судьбу страны, превратилось в непобедимое войско и освободило Москву от поляков.

Поэтому я собирал свое ополчение, перефразируя слова отца: «Кто же поможет запертым на Суровой, если не мы». Но, по моим прикидкам, полноценно участвовать в боях ребятам и девчатам не придется.

Я оглядел напряженные лица присутствующих.

– Господа! Сейчас я вам изложу план операции. Название операции «Свобода». На первом этапе мы выходим к Суровой и начинаем сближение с кораблем противника. Истребители выходят на боевое охранение корабля-носителя. При попытках нас атаковать корабли прикрытия отгоняют противника и в бой не втягиваются. Задача эскадрильи – охрана корабля. Второй этап: я и штурмовой взвод проникаем на корабль противника и захватываем его. Третий этап – высадка на планету. Я со взводом произвожу атаку сил вторжения, а корабли Брана прикрывают нас с воздуха, уничтожая бронетехнику. Тех, кто сдастся, отдадут под суд, процесс над ними будет транслироваться по всему сектору. Вот и весь план.

Кроумваль даже крякнул от такой простоты.

– Господин Вурдалак, вам не кажется, что план несколько… простите за критику, нереален? Раз-два-три – и победили. Может, у вас есть детальный план?

– Нет, не кажется. На корабле противника наши союзники, которые окажут нам помощь.

– Может, поделитесь информацией, какие союзники? – не сдавался владелец летной школы.

– Я поделюсь, если вы пообещаете держать язык за зубами. Потому что для вас, господин Кроумваль, это может быть небезопасно.

– Я умею держать язык за зубами.

Я равнодушно кивнул. Хотел знать больше, получи.

– «Фронт борьбы с коррупцией».

Кроумваль заморгал, понимая, в какую ловушку он себя загнал. Об этой организации не говорил только немой. Он сглотнул и вытер лицо ладонью.

– Операция начнется через два часа. – Что такое время «Ч», здесь не имели представления, поэтому я говорил на понятном для них языке. – Каждой группе, участвующей в операции, будет выделен координатор Брык. Вопросы?

Все молчали, и я их понимал.

Некоторым, кто имел боевой опыт, все было понятно. План дурацкий. Но лучше хоть какой-то план, чем никакого. Командир уверен в успехе, и это вселяет уверенность и надежду, что все не так уж катастрофично. По крайней мере, можно будет удрать в случае чего. А у других, у кого не было опыта, не было и вопросов.

– Если вопросов нет, то прошу всех разойтись по боевым постам.

Брык-астрогатор в установленное время вывел корабль точно в назначенное место. Мы вывалились в обычное пространство неожиданно для противника. Он помедлил и передал шифрованный код. Брык в открытую нагло заявил:

– Готовьтесь к смерти!

Как быстро онучится, паршивец! Ведь никогда не поверю, что он может обладать чувствами, но подражает отменно.

Еще через полчаса он сообщил, что вычислил координаты трюма корабля противника и внес поправку с учетом его движения.

Эскадрилья Брана вылетела в космос. Противник выпустил пять пар кораблей, и одна пара пошла на сближение. При этом он продолжал слать зашифрованные сигналы. Мы шли на сближение. Наконец не выдержав, капитан вышел на прямую связь.

– Транспорт пятьдесят шесть дробь четырнадцать вызывает «Аврос». Ответьте.

Продолжает шифроваться, усмехнулся я. Не хочет обозначать свою принадлежность.

– «Аврос» на связи. Предлагаю покинуть систему, иначе будете уничтожены.

– Хватит шуток, «Аврос». Мы ждем команды. Десант на исходных позициях. Вчера была сильнейшая буря, и часть средств поддержки, а также наружные антенны вышли из строя. Еще пара таких ураганов, и мы не сможем провести операцию.

«Вот оно как! – удивился я. – Нас продолжают принимать за своих. Этим непременно надо воспользоваться».

– Огонь по противнику не открывать, – скомандовал я своим.

– Вылетаю к вам с новыми инструкциями. Будьте готовы принять транспорт! – Я передавал сообщение, также не показываясь. Наемники сами облегчили мне задачу.

– Грыз! Десяток бойцов в первый штурмбот! Я вас встречаю в трюме корабля противника.

Грыз мгновенно сорвался с места и исчез. Я тоже пошел на выход, ловя на себе удивленный взгляд Кроумваля.

– Вам подготовить отдельный транспорт? – крикнул он мне вслед.

Я только отмахнулся – мол, сам справлюсь – и прямо из промежуточного тамбура, отсекающего рубку управления от остальных отсеков корабля, телепортировался в трюм чужого авианосца. Меня на миг накрыла темнота, затем я ощутил легкое головокружение и мгновенно перешел в боевой режим. Огляделся.

В трюме несколько кораблей и обслуживающие их техники. Все замерли в разных позах. Я прыгнул на мостик боевого поста и подключил Брыка к общей сети. Затем я ушел в «скрыт» и вышел из боевого режима.

– Скорее, бездельники, готовьте посадочное место. Скоро прибудет заказчик с новыми инструкциями. Встреча должна пройти гладко, иначе этот субъект наложит штрафные санкции. – Голос дежурного с поста транспортного трюма разнесся по всем уголкам огромного помещения.

Я в ожидании отчета Брыка стоял в сторонке и наблюдал слаженную работу людей и дронов. Они споро расчищали большую площадку от гравитележек и запасных частей разобранного штурмовика, который стоял тут же. Убирали все лишнее и рассовывали по углам.

– Больше места освобождайте! Гость прибудет на «корове».

Я уже знал некоторые определения и словечки из обихода флотских. «Корова» это тяжелый штурмбот «космос – атмосфера».

Через несколько минут вышел на связь мой электронный диверсант.

– Доступ к двигателям заблокирован, – доложил он. – Беру под контроль управление трюмом.

Еще через пять минут створки трюма стали расходиться. Это означало, что в приемник прибыл корабль, внешние створки уже закрыты, и давление уравновешено. Штурмбот на гравиподушках скользнул к месту, обозначенному зелеными огоньками, и сел точно в центр. Открылись четыре люка и из них хлынули бойцы. Вместе с ними вылетели два дрона поддержки. Развернули стволы плазменных пушек в сторону техников и открыли огонь. Вспышки, грохот, отчаянные крики испуганных людей наполнили трюм. Диспетчеры замерли на своих местах, не в силах понять происшедшее. Не давая им опомниться, я вытянул аурные щупальца и вытащил энергию у трех дежурных операторов. Все. Трюм был захвачен. Теперь требовалось перебросить сюда еще два десятка бойцов Грыза. Если они попытаются приблизиться на штурмботах, их просто расстреляют.

Я прыжком вернулся на свой корабль.

– Эй вы, двое! – показал я рукой на специалистов Кроумваля. – Быстро в бот, мы убываем.

Они еще соображали, не понимая, что я от них хочу, а орки подхватили их под руки и занесли в боевую машину. Подкачав свой энергетический запас, я залез в бот, сел на место командира и перенесся вместе с машиной в захваченный трюм. Вылезшие всклоченные специалисты с ужасом оглядывали царивший тут разгром. Грыз со своими бойцами контролировал все пространство. Пленные, пребывая в шоке, сидели на полу, держа руки за головой.

– Берите управление транспортным трюмом в свои руки! – обратился я к спецам. – Там в космосе кружат с десяток истребителей и запрашивают посадку. Никого не пускать! Освободите еще одно место для «коровы», мы скоро прибудем. После этого ждите дальнейших указаний! – И исчез, чтобы уже через пятнадцать минут вернуться с новым ботом.

– Брык, доложи обстановку! – потребовал я.

– Докладываю, командор! С капитанского мостика требуют объяснить, что происходит. Я заблокировал камеры, и оттуда не видно, что у нас творится. На корабле нет бойцов для защиты корабля, они все внизу, на планете. Так что можно приступать к штурму.

– Хорошая новость, Брык! Всем внимание! Приготовиться к атаке. – И, когда операторы разблокировали трюм, я скомандовал по общей связи с орками: – Штурм!

Двери распахнулись и на столпившихся людей с обратной стороны шлюза хлынула волна орков. Они не останавливаясь растоптали безоружных флотских и вырвались из шлюзовой камеры. У каждого орка на шлеме было целеуказание, обозначенное маркером, план отсека и направление движения. Приливная волна разделилась и стремительно разошлась в разные стороны. Орки сомнений не знали. У них была цель и Худжгарх, ведущий их к победам. Впереди шли воины с мечами и дрон, за ними стрелки, отстреливающие всех, кто попадал в их поле зрения. Но и сопротивления почти никто не оказывал. Все встречные спешили побыстрее убраться с их дороги и закрыться в каютах, отсеках, лифтах. Забиться в какой-нибудь угол и затаиться. Мы с Грызом направлялись к центральному боевому посту.

Нас пытались заблокировать в одном из лифтов, но Брык с моей помощью быстро освободил бойцов. Я по координатам, скинутым Брыком, телепортировался на пост транспортной инженерной секции и вырубил всех специалистов. Брык взял все лифты под свой контроль. Пока Грыз с бойцами зачищал технические секции корабля, я шел по жилому уровню. Убивать не хотел, просто вытягивал энергию и быстро проходил отсек за отсеком. От старших двоек беспрестанно приходили отчеты.

– Ракетный погреб зачищен.

Значит, живых там не осталось, понял я.

– Энергетический сектор взят под контроль.

Значит, там есть пленные.

Я прошел кают-компанию и камбуз. Пятерым испуганным поварам дал задание готовить обед на пять десятков человек. Размазав по стене воздушным кулаком какого-то идиота, бросившегося на меня с ножом, спросил:

– Жить хотите?

Повара хотели и энергично закивали.

– Тогда переходите на службу в военный флот княжества Новороссийского. Хороший оклад. Отпуск раз в год, с посещением курорта. Возможность экстремальной рыбалки и охоты. Ежемесячное пособие при увольнении в запас. Условия устраивают, некомбатанты? – Я оглядел поваров.

Они молчали.

– Всех, кто будет пленен, ждет суд и десять лет каторжных работ на рудниках.

После моих слов о пленении и каторге к ним вернулась способность мыслить быстро.

– Согласны! Согласны! – загомонили они, перебивая друг друга. А что им оставалось делать?

– Хвалю за сообразительность, бойцы!

Они замялись, не зная, что ответить. Пришлось помочь.

– А вы должны ответить: рады стараться, ваша милость! Браво и радостно. Повторим и проверим вашу лояльность новой власти. Хвалю за сообразительность, бойцы!

– Радастаться, вашмилость! – разнеслось по кухне.

– Брык, оставь брата на контроле камбуза. Если попытаются нас отравить, расстрелять предателей без суда и следствия!

– У нас нет яда, ваша милость! – подал голос один из коков.

– Ага, самый смелый! – Я улыбнулся. – Назначаешься начальником корабельного пищеблока. С тебя спрос.

– Радастаться, вашмилость! – подтянул он живот. – А ну, живо за работу, бездельники! – заорал он и пинком поторопил одного из зазевавшихся.

Центральный пост управления кораблем был наглухо закрыт. Опущены бронестенки. ЦПУ готовился к штурму. Но для меня это не стало преградой. Проникнув внутрь, я застал в боевой рубке хаос. Все куда-то пытались до кого-то докричаться, что-то сообщить. Отдавали приказы или требовали доложить обстановку, а им отвечал Брык:

– Связь невозможна. Для снятия защиты отгадайте загадку…

Во всей этой чехарде на меня не обратили внимания. Я прошел на мостик и за шиворот скинул капитана в боевом скафандре, вытащил из него энергию и уселся на его место. Даже на это никто не обратил внимания.

– Господа! – по громкой связи обратился я к присутствующим. – Требую тишины!

Шум стал постепенно стихать, и на меня уставились удивленные офицеры.

– Господа! Корабль захвачен силами самообороны СНГ. Все, кто окажет сопротивление, будут уничтожены. Остальных ждет суд за участие в вооруженном нападении на суверенное государство.

Двое офицеров выхватили небольшие игольники – офицерское оружие ближнего боя – и направили на меня. Когда остальные немного пришли в себя, то увидели этих двоих лежащими на полу без сил, и у каждого во рту торчал игломет. Я придурков не жалел и сначала хотел засунуть их пукалки совсем в другое место, но передумал. Просто и доходчиво показал остальным, что их ждет.

– Кто еще хочет усугубить свою участь? – Я осмотрел присутствующих в боевой рубке. Но тех проняло. Вид лежащих капитана и товарищей с игольниками во рту, но живых, парализовал их волю. Я разблокировал рубку, и в открывшиеся двери вошел отряд под предводительством Грыза. Орки были без шлемов. Так сказать, для усиления впечатления. По залу прошелестело как выдох:

– Метаморфы-ы!..

Наступил заключительный этап операции. Летающим вокруг корабля истребителям было предложено сдаться или валить подальше. А куда им валить с ограниченным запасом кислорода и топлива? Атаковать свой корабль и бесславно исчезнуть в облаке плазмы? Среди наемников дураков не было. И они сдались, загнав корабли в трюм.

Бран вошел в атмосферу, ведя за собой эскадрилью. Он сам себе удивлялся и тому, как уверенно он чувствует себя в кресле боевого пилота. На целеуказателе шлема были отмечены цели, по которым нужно провести атаку. Пилот был спокоен и мастерски вел свою боевую машину. Его нейросеть выдала предупреждение, что его взяли на прицел и повели. Счет шел на десятые доли секунды. Важно сорваться с целеуказания ракетного комплекса в самый последний момент. Бран резко ушел в сторону, одновременно с этим совершил маневр уклонения от залпа ракет и по лучу радара пустил ракету. Ощутив огромную перегрузку и на короткое время потеряв сознание, пилот сделал немыслимый вираж и, действуя на рефлексах, вбитых программой базы, еще не до конца придя в себя, атаковал накрытую куполом защитного поля одну из полевых баз десанта. Он знал, что за ним следуют штурмовики и тяжелые штурмботы с десантом и задача юрких истребителей отвлечь систему ПВО на себя. Системы противоракетной защиты истребителя сбили две ракеты, и сам истребитель ушел от роя пучков плазмы. Сразу за новой атакой под куполом противника произошел взрыв. Защита пала, и залпы ракет штурмовиков накрыли сплошным ковром базу наемников. Пыль, дым и яркие вспышки закрыли видимость. Бран ушел в сторону и пролетел на бреющем полете над куполом колонии Новороссии. Ему на приборную панель поступил сигнал вызова. Включив вещание, он увидел встревоженную Гаринду.

– Сообщите о вашей принадлежности, пилот, иначе откроем огонь на поражение. – Он узнал взволнованный голос жены. Гаринда блефовала. В колонии не было средств противовоздушной обороны. Там из всего комплекса вооружений были лишь охотничьи ружья.

– Командир эскадрильи Сил самообороны СНГ граф Швырник Проворный. – Он улыбнулся, увидев удивленное лицо жены, и снял шлем. – Привет, любимая!

Противник на земле был весьма умелым и опытным. Он уже знал, что в космосе происходят странные события, и, не надеясь на поддержку оттуда, оборудовал временные базы со всем тщанием. Они зарылись в землю, накрылись куполом щита и по периметру установили ракетные установки. Кроме того, они не собирались сдаваться. Понимая, что их единственное спасение – прямая атака на жилые комплексы колонистов с целью захвата и торга в дальнейшем, они выдвинули штурмовые группы бронетехники на исходные позиции и, как только мы пошли в атаку на их транспорты, которые я назвал про себя танками, пошли на штурм. Но это я тоже предвидел. Я следил из космоса за атакой наших истребителей и продвижением противника. Свои штурмовые отряды наемники прикрывали от огня штурмовиков силами ПВО баз, и их мне предстояло взломать в срочном порядке. Они думали отсидеться под защитой и не знали о моих способностях беспрепятственно проникать сквозь нее. А я приготовил им сюрприз. Две мощные ракеты ждали своего часа. И когда базы были атакованы эскадрильей Брана, я телепортировал эти убийственные чушки одну за другой в центр баз. Зрелище было потрясающим и одновременно ужасающим. Под энергетическим куполом взрыв, запертый силовым полем, крушил технику, оборудование, проникал на подземные этажи, уничтожая все на своем пути. В какой-то момент купола не выдержали и взрывная волна вырвалась на простор.

В одно мгновение базы перестали существовать. Штурмовики для надежности проутюжили поверхность ракетами и пошли в новый заход на бронетехнику, что стремилась прорваться в колонии.

Колонистов защищали орки. Их штурмботы высадили бойцов и зависли над полем боя, прикрывая огнем своих пушек пехоту. Загорелся и задымил один из транспортов противника, и оттуда повалил десант. Они рассредоточились и открыли огонь по оркам. Но теперь в арсенале бойцов Грыза были плазменные пехотные ружья и переносные лаунчеры, что я нашел на корабле-носителе. Противники сошлись на ближнюю дистанцию, и применять огневые средства подавления с кораблей из-за опасности поразить своих было нельзя. Зато они вели перестрелку с бронетехникой, уворачиваясь от их огня и накрывая ракетами. То тут, то там были видны вспышки щитов при попадании снарядов и ракет. Через двадцать минут боя вся техника наемников горела. Дымился на бархане один из штурмботов, сбитый метким огнем канониров броневиков. А дальше бойцы сошлись в тесном огневом контакте.

Грыз, выпрыгнув из транспорта, рыкнул одно слово: «Оборона!» Он точно знал, что нужно делать, и ослушаться повелителя считал самым тяжким прегрешением. Худжгарх доверил им вести небесные войны, и он не хотел его посрамить. Грыза и орков не смущало неизвестное оружие, техника и броня. Повелитель на то и повелитель, чтобы творить чудеса. А чудес они насмотрелись много. Большие повозки, летающие по небу словно драконы из преданий. Оружие, извергающее огонь, а главное, мечи, разрубающие все, что попадает под лезвие. Еще повелитель обещал оставить эти мечи им как символ побед и в знак проявленной ими доблести. Теперь предстояло эту доблесть показать.

Орки парами рассредоточились в километре от большого сверкающего купола. Залегли и приготовились к бою. На них ползли огромные бронированные повозки без лорхов. Но каждый из них знал, что внутри сидят такие же, как и они, бойцы.

Тактический дисплей на шлеме выдал характеристики транспортов: «Тяжелый бронированный вездеход огневой поддержки. Вооружение – плазменная пушка и восемь универсальных ракет. Экипаж четыре человека и десант двадцать бойцов. Уязвимые места – двигательный отсек и приборы наблюдения». До движка им не добраться, а вот приборы наблюдения можно уничтожить.

– Цель! – отдал Грыз команду по цепочке. – Антенны и приборы наблюдения. Головной транспорт. Огонь по готовности. Смена позиций каждые три выстрела. – Он не задумывался, откуда знает, что и как надо делать. Знает, и все. Ни сомнений, ни страха не было в его душе. Он рожден воином, воином и умрет. Отцу понравится.

Десять вспышек озарили высокие барханы, три секунды – и все погасло. И еще через десяток секунд вспышки засверкали в другом месте. Над ними пронесся штурмовик и с воем выпустил ракеты по транспорту. Быстрые росчерки огоньков, и транспорт покрылся серией вспышек. Силовой щит сверкнул в последний раз и исчез, и в ту же секунду к корпусу устремилась ракета лаунчера, выпущенная кем-то из бойцов Грыза. За ней вторая и третья. Вездеход дернулся и грузно осел на поверхность. Еще пара секунд, и броневик задымил. Над головами десятка орков пронеслись пучки плазмы, выпущенные истребителем, и ударили в беззащитные борта остановившегося монстра. Оттуда как горох посыпались фигурки людей. Пригибаясь, они бежали от обреченного броневика. Затем вперед вырвались два других транспорта противника и, увеличив скорость, стараясь маневрировать, чтобы выйти из-под огня, устремились к колонии. По ходу движения они огрызались огнем пушек по штурмботу и ракетными залпами по юрким корабликам. Ракетные залпы прошли впустую. Штурмовики вошли в резкое пике и, почти касаясь земли, вывернули рули высоты и, поднимая тучи песка, земли и пыли, в двух трех метрах над поверхностью планеты разошлись в стороны. Вновь набрали высоту и атаковали броневики. Еще два транспорта задымились и осели на поверхность. Из них выскочил десант.

Грыз открыл огонь из плазменного ружья. Из-за столба пыли, поднимающейся на месте вездехода, он ничего не видел. Включать тепловизоры не имело смысла, повсюду горела и дымила техника. Больше он не покидал позицию. Начиналась местная буря. Видимость сократилась до пяти метров. Резкие порывы ветра несли на его десяток тучи песка, который словно ураган обрушился на орков. Придавливал к земле, засыпал, барабаня по шлему. Было трудно поднять голову. А когда стихия поутихла, на его позицию выскочили два воина. Грыз поднялся и вытащил меч. Первого он встретил прямым ударом в грудь. Меч легко проткнул броневую плиту, и сквозь стекло забрала Грыз увидел удивленные глаза человека. Но долго разглядывать противника он не мог. Второй поднял плазмомет и направил на орка. Но тут же его голова разлетелась ошметками. За его спиной поднимался с колен второй номер с плазменным ружьем на изготовку. Грыз удовлетворенно потряс мечом.

– Первые номера! Мечи к бою! Вторые номера огневое прикрытие, – скомандовал он. – В атаку, сыны степи! Пусть отец, глядя на нас, возрадуется! – И с кличем «Худжга-а-арх!» устремился в самое пекло битвы.

Его бойцы, преодолевая ветер, несущий песок, вклинились в ряды десантников. Работа парами давала им преимущество. У наемников не было мечей, да они и не готовились к рукопашной схватке. Перезарядка плазмобоя требовала одной секунды, но этого времени им не дали.

По громкой связи на обоих кораблях в шлемофонах пилотов зазвучал полный восторга дикий протяжный клич:

– Худжга-а-арх!

– Это что он сейчас кричал? – посмотрел на меня Кроумваль.

Вирона, все это время отиравшаяся рядом, прожигала меня взглядом. О Худжгархе она слышала на Сивилле и теперь силилась понять, что такое я устроил здесь.

– Это мифическое существо! – кинув мимолетный взгляд на Вирону, отозвался я. – Дух мщения.

Кроумваль кивнул:

– Я встречался с метаморфами. Дикие существа и суеверные. Но бойцы отменные. Вам повезло, господин Вурдалак, что вы их наняли.

Я тоже согласно покивал. А Кроумваль продолжил:

– Я сразу понял, что за вами стоит какое-то сильное государство. Теперь мне ясно, что это кто-то из ами. Только у них есть метаморфы. Вы хорошо умете маскировать свои замыслы.

Я прищурившись посмотрел на говорливого спеца. Тот истолковал мой взгляд по-своему. Посмотрел на Вирону, потом снова на меня и произнес.

– Я, ваша милость, прожил долгую жизнь и не хочу ее укорачивать. Подскажите, как стать подданным вашего княжества?

– Вы уверены, что хотите стать им? Видите, какие проблемы преследуют тех, кто решился на этот шаг? – Я кивком головы показал на экран.

– Это все пустяки, ваша милость. Я вижу, какие проблемы преследуют тех, кто решился создать проблемы вам.

– Как пожелаете. Стать подданным просто. Нужно лишь желание. Обратитесь в посольство, и там быстро все решат. – Я обернулся к Вироне: – Мидэра графиня! – И, увидев как округлились ее глаза, с улыбкой продолжил: – Сообщите кому надо, что я даю свои положительные рекомендации господину Кроумвалю и тем из его людей, кто изъявит желание принять подданство княжества.

Вирона молча кивнула. Но все-таки не выдержала и задала вопрос:

– А вы покинете нас?

– Я всегда… э-э-э… мысленно с вами. Но у меня дела. Да, дела-а… – задумчиво протянул я, вспомнив, что нагородил на Сивилле. – И они требуют моего присутствия в другом месте, мидэра.

Только сейчас я понял одну вещь, раньше из-за суеты от меня ускользающую. Как-то раньше я не задумывался о том, что чем больше я решаю какие-либо частные задачи, тем больше создаю условия для развития новых процессов. Они продолжают развиваться и после моего ухода. И через какое-то время обрастают событиями, начинают жить своей, независимой от меня жизнью. А затем втягивают меня обратно для разрешения возникшего кризиса. Что здесь, в секторе, что со свидетелями Худжгарха, которые разрослись до уровня силы, с которой нельзя не считаться. Теперь вот град на горе. Все, к чему я прикладываю свою руку, начинает жить самостоятельно, разрастается и тащит меня внутрь происходящих помимо моей воли процессов. Я обреченно вздохнул. Как просто было быть простым комбатом, с ностальгией подумал я о прошлом. Батальон. Техника. Личный состав, и никаких забот.

Тем временем Грыз с орками врубился в расстроенные ряды наемников. Скорость, с которой они расправлялись с противником, удивила Кроумваля.

– Однако! Однако! – повторял он, видя, как те бесстрашно сходились врукопашную и четко, словно автоматы, уничтожали противника.

Грыз вел своих воинов в бой, и все они пели какую-то варварскую песню на старооркском языке. В боевой рубке звучало что-то наподобие «Курдым, бурдым, башка сыктым. Худжгарх!» В руке Грыза был мерцающий молекулярный меч. На самом деле это было не лезвие в прямом смысле слова, а тонкое силовое поле с интересными свойствами, маленький промышленный резак. Его поле разрушало молекулярные связи предмета, с которым оно соприкасалось, и чем больше мощность поля, тем сильнее была проникающая способность. Это оружие я решил оставить Грызу и трем десяткам орков. Кроме того, я задумался, а почему бы мне не создать звездный легион из орков. В случае необходимости в течение недели я мог доставить сотню-другую бойцов на планету для отражения нападения и убрать их обратно. Надо будет все хорошо взвесить и принять решение.

Грыз с бойцами меж тем перемалывал наемников как фарш в мясорубке. Те не ожидали не только контратаки колонистов, но даже подобия организованного сопротивления. Поэтому не были готовы и теряли время на осмысление и бойцов.

Вот он встретился с вынырнувшим из песка бойцом и сцепился с ним врукопашную. Тот скинул шлем, и Грыз повторил его действия. Два хищника пошли по кругу, слегка согнув ноги. Оба были опытными и опасными бойцами. Оба понимали это и приглядывались друг к другу. Звуки битвы стихали вокруг. Орки остановились по устоявшейся традиции, они признали в наемнике вожака. А наемники остановились, потому что того требовал воинский кодекс. И отчасти из любопытства.

– Модификатор! – пояснил Кроумваль.

Наемник выкинул ружье и достал десантный нож. Грыз убрал меч и вытащил свой орочий кинжал. Даже истребители поднялись в стратосферу, чтобы не мешать поединку.

Над полем боя клубился дым, разрываемый порывами ветра, и поднимался высоко в небо большими черными лохмотьями. Это дымила подбитая техника. Порывистый ветер поднимал пригоршни песка и швырял их в лица. Стихли выстрелы, крики. Не слышно было воя снижающихся истребителей. Даже ветер перестал свистеть и подвывать. Установилась непривычная тишина.

Два воина сходились, чтобы победить или умереть. На экране после приближения хорошо было видно, как ухмылялся наемник. Он играючи перебросил нож из руки в руку и обратно. Но не учел менталитет орка. Тот не прощал хвастовства, и битва для него была просто битва. Если противник настолько глуп, что позволяет себе недооценить соперника, то это его проблемы. Орк резко ускорился и сократил дистанцию. Нож еще был в полете, возвращаясь в правую руку, а кинжал Грыза, который он метнул из нижнего хвата кистевым броском, по самую рукоять вошел наемнику в глаз. Удар ноги в грудь довершил поединок. Грыз нагнулся и вытащил свой кинжал. Высоко поднял окровавленный клинок и заорал:

– Худжга-а-арх!

Я не стал дожидаться развития событий. Если орки считали, что битва закончена, то у наемников был совсем другой кодекс: убей и выживи сам. Я вышел в боевой режим и прыгнул на планету. Теряя огромное количество энергии, прошелся по оставшимся в живых наемникам и лишил их сил. После чего прыгнул под купол колонии. Пора подзарядиться.

Гаринда не могла видеть того, что происходило снаружи. Наемники первым делом с помощью беспилотных аппаратов уничтожили все средства наблюдения. Но она могла видеть кое-что через трансляцию происходящих событий из корабля мужа. Тот кружил над куполом, показывая картинку.

– Кто прибыл на помощь, Бран? – впиваясь взглядом в голоэкран, спросила Гаринда. Она только через несколько минут пришла в себя и проявила способность соображать.

– Как кто? – удивился Бран. – Его милость прибыл.

Сначала она не могла поверить в чудо. Потом пришла в восторг и вместе с остальными визжала от радости и охватившего ее возбуждения. Потом, вспомнив, кем она является, попросила дать трансляцию происходящего. Наблюдая, как огромные воины сражаются и подбивают технику, она, как женщина весьма воинственная, махала кулачками, ведя бой с тенью, и приговаривала:

– Да! Вот так! Дайте им! Дайте! Еще! А-а-а! Горит! – Она оглянулась на колонистов и поделилась своей радостью: – Вы видели это? Она горит!

Все видели и поддержали восторг Гаринды.

Я стоял в сторонке и подзаряжался с помощью Лиана. Сражение подходило к концу. Вернее, оно уже закончилось, только те, кто находился снаружи, этого еще не поняли. Они обходили лежащих на земле наемников, ища среди них боеспособных. Но способных оказывать сопротивление не было. У базы долонийцев сражение тоже подходило к концу. Там сопротивление было не таким жарким, и командир десанта запросил переговоры. На что ему было сделано предложение о безоговорочной капитуляции. Ультиматум выдвинула Вирона. Уходя с корабля, я не оставил своего заместителя, и Вирона, которая знала меня лучше остальных, мгновенно взяла управление процессом в свои руки. Кроумваль вежливо уступил, оценив толковые распоряжения и волю девушки, а также то, что она быстрее всех сориентировалась в обстановке.

Об этом мне рассказал сам Кроумваль, которого я недолго думая назначил командующим военно-космических сил Новороссии. От имени княгини пожаловал ему баронство. Кроме того, все участвовавшие в отражении нападения тоже стали баронами. Все это я изложил на совещании, которое организовал сразу после победы. Надо ковать железо, пока горячо. На торговой станции Брык в это время купил новостной канал, и его брат, не знаю какой по счету, отправил ему кадры сражения. В одно мгновение канал «Новости Новороссии» стал самым популярным. Причем с моей подачи репортаж велся якобы с места сражения. Здесь было все. Величественные кадры двух кораблей-носителей. Штурм корабля противника. Сдача в плен пилотов. Уничтожение баз и бои на поверхности. На планете тоже смотрели это кино, и женщины, как положено, в самые трагические минуты вскрикивали и охали. Там не было только меня. Я созвал совещание Госсовета, что символично – на захваченном корабле. В кают-компании. Повара расстарались и накрыли царский стол.

– Господа! – начал я свою, можно сказать, эпохальную речь. Ну так я про себя ее назвал. – Мы перешли в своем развитии в новое качество. И вызовы, стоящие перед княжеством в этом секторе, требуют от всех вас осмысления и адекватных действий. Я только обозначу опорные точки будущей стратегии, а разработать и осуществить ее предстоит вам, господа. Но это станет возможно, если вы не будете враждовать друг с другом и наладите конструктивное сотрудничество. Мной сформирован Государственный совет.

Я оглядел присутствующих, подмечая, кто как реагирует на мои слова. Удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Для чего он нужен? Для выработки правильной стратегии будущего и ее осуществления. – Я помолчал, давая возможность вдуматься в мои слова и проникнуться. – Теперь я вас представлю друг другу. Гаринда Швырник Мудрая, графиня, генерал-губернатор. Ее муж граф Бран Швырник Проворный, торговый представитель. Карл Штурбах, барон, глава службы безопасности. Графиня Вирона Шарель, главный аналитик. Баронесса Радана… – Я запнулся, не зная, какая фамилия у нового министра иностранных дел.

Девушка, не смущаясь, с достоинством подсказала:

– Терсей.

Я кивком головы поблагодарил.

– Баронесса Радана Терсей, министр иностранных дел княжества. Барон Кроумваль…

Новоявленный барон, удивленный, уставился на меня, и его локтем толкнула в бок министр иностранных дел.

– Доминик Кроумваль, – опомнился он.

Я опять кивнул.

– Барон Доминик Кроумваль. Командующий военно-космическими силами. Теперь, когда вы познакомились, я скажу, что необходимо сделать.

Я задумался. Справятся ли они без няньки или нет? Ладно, посмотрим.

– Первое: обеспечить безопасность подданных и княжества в секторе. Второе: заселить континент. Третье: выкупить все материки на планете. Вот на основе этих пунктов вам предстоит разработать стратегию и ее осуществить. Материальные средства у вас есть. Вопросы не задавать. Отвечу сразу. Вы полностью самостоятельны в своих действиях. Главное результат. На меня не надо надеяться, выкарабкивайтесь сами. У меня дела далеко отсюда. Теперь празднуйте, знакомьтесь, а я вас покидаю. – И, не обращая внимания на вытянувшиеся лица членов Государственного совета, вышел из кают-компании.

Вильд Бристхаун возвращался на торговую станцию Шлозвенга в мрачном настроении. Его поездка в офис северного филиала «Триатекс» была крайне неудачной. Его принял менеджер по связям, выслушал доклад и предложил подождать. Вызвали его через два дня. И все тот же клерк вежливо, но с легкой насмешкой дал ответ. Операция отменяться не будет. Кредиты потрачены, и пора ее завершать. Возвращайтесь, господин Бристхаун, и доведите начатое до конца. Руководство благодарит вас за проделанную работу и предоставленную информацию, но, учитывая произведенные вложения, не считает возможным принять ваши рекомендации.

Короче говоря, ему вежливо давали понять, что проблемы, которые могут возникнуть у него самого в процессе захвата Суровой, ему придется решать опять же самому. И то, что его не допустили до отвечающего за безопасность заместителя главы филиала, говорило само за себя. Его просто списали. Главное для корпорации было с наименьшими издержками решить вопрос с Суровой. Вильд понимал, что менять на ходу планы не самое лучшее решение. И руководство филиала не до конца просчитало возможные издержки силового варианта. Они не верили в возможности какого-то микроскопического княжества создать для корпорации проблемы. А если проблем не предвидится, то зачем платить? Все это он прекрасно понимал и готов был согласиться с этим утверждением. Если бы не одно маленькое «но» – его собственная жизнь. А она была в опасности. Как опытный агент, который разработал и осуществил множество нелегальных операций, он хорошо это чувствовал. Кожей и обостренными нервами. Это состояние не давало ему покоя.

Лайнер приближался к станции. Еще часа три, и он снова будет управлять операцией. Даст сигнал к началу атаки и, конечно, успешно завершит ее. А что потом? Он задумался. Какие у него варианты? По-быстрому скрыться от мести? Не получится. Ему нужно будет принять планету. Оформить передачу планеты по законам Конфедерации, дождаться рабочих и переселенцев, передать дела новой администрации. И все это время он будет открыт для атак. Он верил Карлу.

Чтобы отдохнуть от одолевающих его мыслей, Вильд включил местные новости. Улегся на диван и стал, не вникая в слова диктора, смотреть на экран. Перед ним разворачивалась битва. Группы бойцов в штурмовой броне, сделанной «Триатекс» специально для своих сил безопасности, брали штурмом какой-то корабль.

«Кино они, что ли, показывают?» – подумал он. И тут до его слуха дошло то, что говорили за кадром:

– Силы самообороны СНГ производят захват корабля агрессора. Это наемники, нанятые корпорацией «Триатекс» для захвата планеты Суровая.

На экране появились два больших межзвездных корабля на орбите планеты, в которых Вильд узнал «Аврос», в другом корабль частной военной компании Ми-7, привлеченной к операции.

Агент «Триатекса» вскочил. Еще не до конца веря тому, что увидел и услышал, он уставился на экран. Он видел кадры боев на планете. Горели боевые машины, с ревом летели истребители. Сначала он был не в состоянии понять происходящее. Он не хотел верить тому, что видел. Но после того, как просмотрел сводку новостей третий раз – и это крутили все новостные каналы, он понял, что его провели. Его специально отослали с предложением продажи планеты, чтобы выиграть время. Подтянули силы и, пользуясь внезапностью, захватили корабли и разгромили десант.

Будучи сам специалистом постановочных сцен, он оценил работу неведомого координатора. Тот позаботился о съемке событий с десятка камер, продумал план операции и переиграл его, Бристхауна. Он замер от неожиданного осознания простой истины: ему не простят в корпорации и будут мстить спецслужбы княжества. Он с яростью бросил на пол пульт управления голоэкраном. Идиот! Сам подставился. Решил показать всем, в том числе и Карлу, что он вершитель судеб. Доверился бывшему пирату и поверил его словам. Он, который сто раз обманывал других, попался на обман сам! Какой же он болван!

Бристхаун заметался по каюте. Он не видел выхода. Везде засада. Оставаться здесь смертельно опасно. Возвращаться нельзя. Он отработанный вариант. Корпорация отречется от него, на обвинения ответит, что это самодеятельность его, Вильда, и пошлет по его следу убийц. Он нигде не спрячется. Его найдут. Если только… Он остановился. А ведь это может сработать. Должно сработать. У него забрезжила надежда.

Я пришел в гости ко второму советнику. Секретарь доложила, что прибыл господин Вурдалак, управляющий Новороссийским княжеством, и тот принял меня незамедлительно. Встречал он меня с некоторой опаской. Полный круг заклятия подчинения я не проводил. Мало ли какой эффект будет в среде, где нет магического фона. Поэтому я был осторожен. Шлема имел свободу выбора, но четко понимал, что его новый работодатель я и со мной лучше дружить, чем строить козни. Жив будешь и заработаешь.

– Господин второй советник! Рад видеть вас здоровым и на своем посту, – начал я с улыбкой. – Размышляете, зачем я пришел? – увидев его взгляд, спросил я. – Сообщить две новости. Начну с приятной: я вернул вам ваш миллион.

Лицо советника стало терять свою бледность.

– Второй верну, когда отпустят корабли и экипажи из-под ареста. Что скажете?

Шлемаз потрогал шею и повертел головой, словно воротник сюртука натирал ему шею. Он откашлялся:

– Я не смогу один этого сделать. Тут нужно согласие Совета.

– Понимаю ваши трудности. И вот, даю вам веские основания для решения этого вопроса. – Я положил перед ним на стол несколько пакетов.

Он со страхом посмотрел на них и, не трогая, поинтересовался:

– Что это?

– Это нам передал «Фронт борьбы с коррупцией». Смертельные приговоры всем членам Совета. Кроме вас, конечно, – пояснил я мгновенно побледневшему чиновнику. – Там же и амнистия тем, кто проголосует за освобождение из-под стражи наших людей и кораблей, а также снятие с них всех обвинений. И сообщение устно: ни один корабль не покинет станцию, пока корабли и экипажи арестованы. Дерзайте, господин советник.

Я поднялся и вышел. А еще через два часа корабли СНГ покинули станцию.

Мне осталось забрать орков и убыть на Сивиллу. Жить на станции мне не нравилось. Привыкший к большим просторам планеты, к небу, к ветрам, к непогоде, я чувствовал себя в замкнутом пространстве станции как в тюрьме. Пусть большой, комфортабельной, но тюрьме.

Когда я пришел в офис представительства княжества, там в приемной сидел хорошо одетый человек. Девушка с пухлыми щечками, дежурившая в приемной вместо Раданы, радостно вскочила и затараторила:

– Ваша милость, тут пришел господин… – Она заглянула в записи. – Вильд Бристхаун. Хочет видеть вас или господина Штурбаха.

Я с интересом вгляделся в вставшего со стула импозантного мужчину. Хороший костюм. Вьющиеся волосы аккуратно уложены в прическу по последней моде. Твердый подбородок и хмурый взгляд. Человек способный и решительный – таким мне показался агент корпорации, затеявший против нас войну. На ловца и зверь бежит, подумал я. Но вслух вежливо произнес:

– Пройдемте в мой кабинет, господин Бристхаун.

Глава 6

Инферно. Нижний слой

Алеш бережно положил тело Листи на широкую кровать, застеленную выцветшим ковром. Он в свое время постарался привести это место в порядок. Выделенные ему сенгурки отгородили тяжелыми занавесками альков, украсили сохранившимися коврами полы, развесили оружие по стенам, а под высоким сводом прикрепили магический светильник. Сенгуры откуда-то притащили хорошо сохранившуюся кровать, чтобы их Мать ни в чем не нуждалась. Теперь это все осталось в прошлом.

Он аккуратно накрыл Листи по грудь шелковым покрывалом, украшенным драгоценными камнями и золотым шитьем, долго смотрел на спокойное, отрешенное лицо женщины. Кем она была для него? Он и сам не мог разобраться, но все его существо наполнилось ощущением потери. Он вынужден был признать, что страдал из-за смерти Листика – такое прозвище он дал ей после преображения. А теперь она ушла? Она ушла из его жизни. Ушла из жизни своего народа, которому обещала возрождение. Погибла по нелепой случайности.

Еще седмицу назад ему казалось, что все их связывавшее разорвалось, растаяло, не оставив следа. И так бы случилось, если бы он не стал меняться сам. Так кем же Листи была для него? Другом, любовницей?

У Прокса не было ответа на этот вопрос. Она подарила ему свою жизнь и погибла, сражаясь за него. Теплое чувство, перемешанное с горечью утраты, переполнило его. В его окаменевшей, забывшей, что такое сочувствие, душе что-то затрещало, ломая корку равнодушия, срывая цепи капканов с обнажившихся нервов. И с грохотом, оглушившим Алеша на короткое время, разлетелось, оставив его наедине с воспоминаниями. Они вернулись из небытия, из каких-то глубин сознания, о которых он не ведал сам.

Детство. Он помнил слезы матери, у которой его отбирали. Он помнил ее руки, мягкие, теплые. Руки, которые пытались его защитить, руки, в объятиях которых он чувствовал себя безопасно. Он помнил свой плач и объявший его страх. Боль в капсуле лаборатории. Полигоны и инструкторы. Словно не живые, не имеющие эмоций воспитатели-метаморфы. Не знающие жалости, равнодушные к его плачу, к страданию ребенка. Первая казнь провинившегося товарища, укравшего пайку у соседа, и вечный голод, который необходимо было смирять. Вот его детство. Он стал таким же, как все, кто выжил и вышел из стен интерната. Забывший родство жестокий исполнитель чужой воли. Как те бездушные воспитатели, как его товарищи по школе. Надежный, исполнительный, умелый винтик в махине АДа. Но что-то все-таки его отличало от остальных, и первым это заметил Блюм. Он открыто, без боязни предложил ему сотрудничество, и Алеш сразу согласился. Он ни разу не пожалел об этом. Вейс был с ним честен, вытаскивал его из самых сложных передряг и не требовал благодарности. Как и Листи. А он? Он не простил ей то, что повсеместно делал сам.

Шум за спиной вывел его из задумчивости. Он обернулся и увидел сгрудившихся у входа в тронный зал солдат. Они смотрели на него из-под забрал бронекостюмов. Что выражали их взгляды, он не видел, но прекрасно знал. Их снаряжение и оружие вышло из строя. Скоро скафандры превратятся в гробы, и они навсегда окажутся запертыми в них. Высокие технологии не выдерживали испытания магией.

– Если вы не хотите умереть, снимайте броню, – устало сказал Прокс. Он не испытывал вражды к этим людям, прилетевшим за ним. Он не хотел лишних смертей. – Ваша война закончена, и единственный, кто может вам помочь, это я. – Он отвернулся от пришельцев и вновь посмотрел на Листи. Вот так оставлять ее одну, в пустом зале, куда обязательно придут крысаны, он не хотел. Алеш думал, какое погребение устроить для Матери всех сенгуров, и то, что будут делать дальше лжедесантники, его мало волновало. Послушаются – он подумает, как с ними поступить, нет – умрут, как умерли все остальные, кто себя считал способным противостоять этому миру.

– Снять защиту! – услышал он приказ, прозвучавший в тишине неестественно громко. И это для Алеша стало толчком. Он понял: Листи надо отнести к ее народу. Сенгуры должны иметь будущее ради памяти о своей первой Матери. Ради той жертвы, которую Листи принесла, чтобы он, Алеш, мог жить.

– Сержанты есть? – спросил Алеш.

Вперед вышел мужчина лет тридцати.

– Капрал Оринг Шантарье, сэр.

Прокс невесело усмехнулся. Скорее утверждая, чем спрашивая произнес:

– Пальдонийцы.

Он понял это по фамилии капрала. На Пальдонии фамилии жителям давали по местности или по району города, в котором они родились. И в одной деревне могла быть сотня Шантарье и еще сотня Совирьен. И если спрашивали, это какой Шантарье, то, например, отвечали: тот, у которого дом угловой и трое сыновей. Местным все было понятно, а приезжих в Пальдоне не было. А для государства у каждого был свой персональный идентификационный код.

– И что вас сюда занесло, капрал, в нарушение закона? – недоуменно покачал головой Алеш. Он думал, что за ним прибылотряд оперативников главка, а тут вон что, оказывается. Солдаты Автократии собственной персоной. – Вы должны понимать, что стали международными преступниками. Завтра при облете пустыни спутник просканирует окрестности, определит несанкционированное вмешательство и вас всех уничтожит.

– Сэр, мы только выполняли приказ своего командования, – твердо ответил капрал. – И если нам предстоит умереть, мы умрем с честью.

– Да, с честью, – повторил за ним Прокс. – Умереть это самое простое, что может сделать человек. Жить, капрал, значительно труднее. Ваши товарищи уже погибли. Корабль и экипаж тоже уничтожен этой планетой. Здесь повсюду смерть.

Капрал замялся.

– Ну… может, существуют возможности избежать этого? – Он и все остальные с какой-то детской надеждой смотрели на Прокса.

Умирать им не хотелось, несмотря на высокопарные слова, и Алеш это отчетливо понял.

– Я тоже не сторонник ненужных смертей, капрал. Человек рожден, чтобы жить и исполнить свое предназначение. – Он немного постоял в раздумье. – Прикажите своим людям взять кровать и осторожно понести ее.

Капрал кивнул и взмахом руки послал отделение выполнять распоряжение незнакомца. Хотя кто это был, он догадывался.

Капрал вел своих людей по единственному свободному коридору. Дрон остался далеко позади, уснувший мертвой грудой металла. Их ружья годились разве что как дубины, и каждый последующий шаг давался все труднее и труднее. Ужасная планета, такая беззащитная на первый взгляд, захватила их в свои смертельные объятия. Сжала тисками, перемалывая одного за другим, и не отпускала. Отделение медленно и обреченно брело на тусклый огонек света в конце бесконечного подземного тоннеля. Коммуникатор пискнул затухающим криком: «Мы гибнем!» – и погас. Корабля, на котором они могли бы улететь обратно, тоже не стало. У них не осталось надежды вернуться. Они шли дальше, еле передвигая ноги, на свет огонька, как ночные мотыльки, бездумно и обреченно.

Они вошли в большой освещенный зал с коврами и оружием по стенам. В глубине, к ним спиной, склонив голову, стоял одинокий человек в древних доспехах. Он смотрел на женщину, укрытую покрывалом, и видно было, как ссутулилась его спина. Бойцы сгрудились и зашептали:

– Капрал, это тот, за кем мы прибыли?

– Не знаю, парни. Нам уже все равно.

Человек обернулся. Равнодушно посмотрел на них, без угрозы или тени страха. Затем устало сказал:

– Если вы не хотите умереть, снимайте броню.

И они безропотно подчинились.

Листи проносили мимо замерших Прокса и капрала.

– Кто это? – не удержался от вопроса Шантарье. – Красивая.

– Это повелительница одного местного народа, капрал. Мать всех сенгуров. Она уничтожила ваш корабль на орбите и погибла сама. – Алеш удостоверился, что кровать по дороге не развалится, и открыл портал в разрушенный город. Перед пальдонийцами развернулось марево, и они оторопело замерли. – Идите в портал, я следом, – приказал Прокс. – И ничего не бойтесь, я контролирую процесс.

Сначала сквозь непрозрачную багровую пелену, закрыв глаза, шагнул капрал. Его сердце бешено стучало. Но он доверился этому чужаку и повел за собой свое отделение. За ним, осторожно неся кровать, прошли бойцы. Прокс оглядел пустой зал и свистнул. Из щелей вылезли двое «колпаков».

– Берите сундук! – Он показал на огромный сундук с амулетами и со словами: – Прощай, пустыня! – шагнул в портал.

Древние, полуразрушенные города нижнего слоя Инферно были построены по единому плану. Толстые стены, не поврежденные временем и войной, окружали пространство в десять гектаров. Четверо отсутствующих ворот открывали проход в это царство камней и развалин. В центре города на большом холме (причем сам холм был искусственного происхождения) когда-то стоял то ли замок, то ли крепость. Строение было почти полностью разрушено. Здесь шли самые жаркие бои. Камни, из которых был сложен замок, местами оплавились, местами рассыпались в труху. К замку вело восемь дорог, расходившихся прямыми лучами к кольцевой дороге, опоясывавшей город в двухстах метрах от городской стены. Видно было, что ближайшее пространство между лучами дорог когда-то было парком. А теперь это все заросло кривыми низкорослыми деревьями и кустарником и превратилось в непроходимые чащобы. Заселилось разной живностью и дичью. Местные демоны, облюбовавшие эти развалины, охотились на них или порой сами становились добычей.

Прокс с центральной площади замка, где собрались сенгуры, осматривал свой город. Мой город, мои владения, нерадостно усмехнулся он. В окружении молчаливых сенгуров стояла кровать, принесенная иномирцами, и на ней покоилась их Великая мать. Скорбь охватила сердца мутантов. Листи была сбывшимся пророчеством, символом их возрождения, и никто из них не мог помыслить, что она умрет.

Молчание затягивалось. Прокс усилил голос и начал говорить:

– Сенгуры! Великая мать хотела возрождения вашего народа. Это она выбрала для вас новую родину. Я лишь подготовил место. Этот город я дарю вам. – Он помолчал. – Вы выберете новую Великую мать, которая поведет вас по пути славы. И когда Творец призовет ее к себе, у вас будет другая Мать. Помните это и не скорбите. Сенгуры! У вас началась новая жизнь, и ваши прежние враги станут вашими союзниками. Я говорю о крысанах. – Он переждал ропот, поднявшийся среди собравшихся, и, усилив еще больше голос, продолжил: – Ваши предки столетиями жили вместе с крысанами и делили с ними город. Вы должны вернуться к образу жизни своих предков. Это и есть возрождение. Здесь хватит места для всех. А когда вы размножитесь, то заселите следующий пустующий город и начнете наполнять эти земли. Я, повелитель сенгуров и народа крысанов, все сказал.

Неожиданно Прокс почувствовал прилив необъяснимого могущества, наполнившего его. За его спиной, пробив броню кирасы, распрямились крылья, и, сам того не ожидая от себя, он взмахнул ими и взлетел. Завис над площадью, создал яркое пламя между рук и замер.

– Крылья! У него золотые крылья! – слышались изумленные крики со всех сторон.

Рован, стоявший с открытым ртом, грохнулся на колени и заорал в религиозном экстазе:

– Властитель, мы повинуемся твоей воле!

За ним упали на колени остальные.

«Что это сейчас произошло? – испытывая некоторую долю страха, подумал Прокс. – Откуда крылья и ощущение могущества?» И подсказка пришла из глубины его скравского сознания: мир его признал властителем нового домена. Он вытянул руки, и струя пламени устремилась к кровати, на которой лежала Листи. Огонь жадно охватил и почти мгновенно испепелил и женщину, и кровать. Затем легкий ветерок подхватил прах. Поднял над головами коленопреклоненных сенгуров и понес темное облачко над городом, рассыпая пепел по улицам и площадям.

Курама с трудом добрался до своего замка. У него были раздроблены ноги, крылья висели жалкими лохмотьями. А хуже всего то, что у него были обломаны рога. Именно ими он черпал энергию хаоса для своего восстановления. А их-то у него не было. Он лежал в своей спальне одинокий и брошенный всеми. Распорядитель, которого он назначил, погиб, а нового Курама назначить не удосужился. Теперь к нему боялись заходить. Он сам не хотел, чтобы демоны видели его состояние. И проклинал жестокую судьбу, своего брата Рока, который подло подстерег его у новой горы неизвестного союзника, сбил его в полете, а потом лишил рогов. Такого предательства от Рока Курама не ожидал. Если бы он мог, он бы умер, чтобы прекратить страдания. Но смерть ему не грозила еще долгие сотни лет, пока его имя не будет предано забвению. Тогда он растворится в эфире и возродится вновь, только если его вспомнят.

Но как же Рок посмел нарушить законы мироздания, установленные Отцом? Он не смел нападать на него лично, а только на его последователей. Совсем уже с катушек съехал братец, подумал Курама. Для восстановления тела ему нужны были рога. А для восстановления рогов ему нужна была энергия. Ему нужны были новые жертвы.

– Эй! – не выдержав, закричал Курама. – Там есть кто-нибудь?

Дверь в спальню приоткрылась.

– Вы что-то хотели, властитель? – еле слышно, почти шепотом, прозвучал вопрос.

– Ты кто? – Курама был раздражен. Когда ему нужны помощники, их вечно нет рядом. – Позови распорядителя! – сдерживая себя, чтобы не замычать, приказал он. Часто в последнее время он, гневаясь, начинал мычать. Способность говорить покидала его, и беспросветный гнев застилал его разум. Он становился необузданным. Бросался на четвереньки и, мыча, носился по залам, разгоняя придворных и стражу. Курама огромным усилием воли пытался сдержаться на этот раз.

– Я уборщик, властитель. А ваш распорядитель погибла.

– Уборщик? Какой, к демонам, уборщик! Теперь ты мой распорядитель. Поставь охрану у дверей спальни и начни приносить жертвы Кураме. Ты понял меня?

Демон за дверью мгновенно вырос и обрел власть.

– Сейчас все будет сделано, мой господин. Сию минуту. Не извольте беспокоиться. – Он прикрыл дверь и заорал на весь замок: – Владыка правой руки, ко мне!

Курама несколько успокоился. Теперь дело пойдет на лад. От вернувшейся к нему надежды на скорое выздоровление муки боли стали не так мучительны. Он прикрыл глаза и попытался отвлечься, размышляя над поступком Рока. Тот совершил нечто невообразимое. Пусть он, Курама, сейчас страдает, но сам Рок жестоко поплатится за свое нападение. Курама не провоцировал брата и не совершал против него открытой агрессии. На его стороне закон, и Кураме надо суметь этим воспользоваться. Все не так плохо, решил он.

Почти задремав, он ощутил сильный отток энергии. Он как будто сдулся. Открыв в беспокойстве глаза, посмотрел на свои руки.

– Не-э-эт! – закричал он в отчаянии. – Этого не может быть!

Его руки были синие. Он задергался, не в силах поверить в случившееся. Хотел заорать проклятие, только не смог. Его голосовые связки ему не подчинялись. Он стал заикаться:

– Пр… тор… к-к… – И наконец не выдержав, жалобно замычал: – Му-у!

Старый демон Терезмей получил свою должность по наследству. Его мать была уборщицей, до нее его бабка. А так как дочерей у матери Терезмея не было, она пристроила на свое место сына. Всю жизнь он гнул спину, стараясь не попадаться на глаза владыкам. Его пинали, унижали, над ним насмехались, и вот настал его звездный час. Теперь он волей властителя облечен силой и властью.

Теперь он звался значительно Терез Мей. В зал ожидания неспешно вошел владыка Тиль Рекс. Он огляделся и, заметив бывшего уборщика в ауре власти распорядителя, скривился. Опять властитель чудит. Теперь вот этого недостойного назначил распорядителем. В большом зале кроме них не было больше никого.

– Что тебе нужно, повелитель швабры и тряпок? – Тиль Рекс не собирался гнуть спину перед этим нищебродом. Всем своим видом он выражал пренебрежение к этому старику со стертыми рогами, кривыми ногами и отвислым животом.

Терез Мей усмехнулся. Он видел пренебрежение владыки правой руки, но только приказал:

– Позови начальника стражи и трех повелительниц хаоса.

Вид его, может быть, был жалок, но властность в голосе старика непреодолимо потащила Рекса из зала. Сплюнув себе под ноги от досады, он вынужден был уйти. Вскоре он вернулся с демоном в тяжелой броне и тремя демонессами. Владыка предвидел развлечение и решил досмотреть то, что будет, до конца.

Увидев всех вошедших, распорядитель удовлетворенно кивнул.

– Май Пом, – обратился он к начальнику стражи дворца. – Теперь ты владыка правой руки.

Демон вздрогнул и стал гораздо больше, чем был до этого. Он немного пришел в себя и поклонился.

– Благодарю тебя, высочайший. – Он разогнулся и с усмешкой уставился на ставшего простым демоном Тильрекса.

– А как же я? – растерянно произнес разжалованный владыка. Он оглянулся к демонессам, ища у них поддержку, но те равнодушно посмотрели на неудачника и отвернулись.

– А ты, жалкий Тильрекс… на колени! – властно крикнул старик, и демон, не смея противиться воле распорядителя, тут же рухнул на колени.

– Ползи к сьюрам, – властно приказал бывший уборщик.

Он внутренне ликовал. Свершилось то, о чем он мечтал всю свою жизнь: подняться из грязи и занять подобающее положение. Но так высоко его мечты не взлетали. Всю жизнь сгибая спину, он хорошо научился владеть собой и никогда не выказывал ни радости, ни ненависти. Так было и сейчас.

– Сьюры, возьмите изменника, – небрежно махнул он рукой, – и пытайте его две седмицы. А потом из его шкуры сделаете себе одежду.

Три демонессы с жадностью подхватили под руки несчастного и потащили его из зала.

– Его жена и дети тоже ваши! – крикнул им вслед Терез Мей. Затем повернулся к посеревшему Май Пому. – Владыка, собери всех трусов, что бежали с поля боя под городом древних, и казни всех во славу Курамы.

Владыка демонов вновь с достоинством поклонился и направился на выход.

– Казнь устрой в этом зале, – совершенно спокойно, как будто речь шла о приеме гостей, напутствовал распорядитель демона. – Нашему господину понравится.

Владыка ушел, а через дверь послышалось жалобное:

– Му-у.

Пожав плечами, Терез Мей пошел совершать обход замка. У господина свои причуды. Он, бывший незаметный уборщик, лучше других знал его.

По дороге его нагнал посыльный.

– Высочайший! – Он упал ниц. Слух о расправе над правой рукой с быстротой молнии облетел замок. Новый распорядитель показал свой крутой нрав, и простые демоны не собирались искушать судьбу.

– Говори, – разрешил Мей.

– К замку пришло пять людов из долины. Они хотят встретиться с господином.

Будучи сам слугой, распорядитель не собирался вымещать раздражение на таких же бесправных, каким был он сам еще утром. Заходить без вызова к властителю было чревато. Но Терез Мей был не просто распорядителем, он сумел изучить изменившегося хозяина и знал то, чего не знали другие. Это был новый хозяин, пожравший прежнего, и характер у него был злобный, но предсказуемый. Кроме того, он плевать хотел на соблюдение субординации. Старый демон повернул обратно. Подойдя к двери спальни, он прислушался. Хозяин тихо поскуливал. Мей поскребся и, не дожидаясь разрешения, приоткрыл дверь. Он не падал ниц и не заходил. Он тихо позвал:

– Хозяин, там человеки из долины пришли. Что прикажете?

– К демонам всяких человеков. Гони прочь, – простонал властитель. – Ох! Нет! Постой. Замани их сюда и казни во славу Курамы. – Обостренным слухом бывший уборщик услышал затухающие слова своего повелителя: – Зачем добру пропадать?

Новый распорядитель хорошо понимал, что его ответ господину не нужен, он поплотнее прикрыл двери и пошел к воротам замка. По пути он мельком взглянул на двух воинов, стоявших на страже покоев князя, и приказал:

– Начальника стражи ко мне!

– Э-э-э… высочайший, ты не назначил начальника стражи, – ответил один из воинов.

– И в самом деле. – Терез Мей остановился. – Это я забыл сделать.

Он увидел в углу сгорбленного второго уборщика, что был его товарищем по несчастливой судьбе. Тот, стоя на коленях, драил угол. Терез Мей весело заулыбался от неожиданно пришедшей ему в голову мысли.

– Порош! – зычно крикнул распорядитель.

Уборщик вздрогнул и, вжав голову в плечи, быстро обернулся. Увидел Мея, согнулся в поклоне и, семеня больными ногами, поспешил на зов.

– Бросай свои тряпки. Теперь ты начальник стражи князя. – Старый демон с удовольствием посмотрел на изменившегося товарища по рабскому труду. – Не забудь назначить вместо себя уборщиков и следуй за мной.

Новый начальник стражи хищно улыбнулся, повернулся к стражникам и стал оглядывать посеревших воинов.

– Вы двое, взяли тряпки и принялись за работу.

Распорядитель не мешал ему. Он только предупредил:

– Не забудь поставить охрану, Порош Пет. Еще позови повелительницу хаоса и выходи к главным воротам.

Отдав все необходимые распоряжения, Терез Мей направился на выход.

Сивилла. Королевство Вангор

Советник пребывал в мрачном настроении. Он начал отчетливо осознавать, что, приступая к работе в закрытом секторе, не в полной мере оценил сложности ситуации. Ему казалось, что стоит немного перестроить работу, выделить главное звено в цепи проблем, заставить исполнителей быть более проворными, и система заработает. Но чем дольше он пребывал на планете, тем больше она приносила ему сюрпризов. Дело уже дошло до того, что их практически заперли на Сивилле. Караваны уже не могли свободно, как раньше, уходить в нейтральный мир и следовать дальше в Инферно. Братство оказалось серьезной силой. Выискивая их агентов и уничтожая, они продолжали вести наблюдение за орденом, а попытка вовлечь в противостояние на своей стороне королевскую спецслужбу не увенчалась успехом. Граф тан Кране вежливо выслушал посланников ордена и развел руками.

– К сожалению, господа, это не в моей компетенции. Вот если демонопоклонники будут угрожать безопасности его величества, тогда мы подключимся. Так что сожалею и еще раз сожалею.

Советник невесело усмехнулся. Дикари тоже умеют плести интриги.

На подкуп начальника службы безопасности орден пойти не решился. Но, задействовав связи в высшем обществе, повел информационную атаку на графа с целью его дискредитации. Эффект оказался совсем другой, чем ожидалось. Многие противники тан Кране стали гибнуть. Кто на дуэли, кто просто выпал из окна. И волна критики графа моментально стихла. Испарилась словно роса на солнце. Словно ее и не было. Это вызвало досаду у Советника.

Да что там на планете, вздохнул Советник. Он вынужден был признать, что они жили на осадном положении в своем ордене. Ни жестокость нового магистра ордена, ни многочисленные казни демонопоклонников и показательная жестокость к нерадивым не дали ожидаемого результата.

Хорошо налаженная цепочка поставок материалов и людских ресурсов была разорвана. Они не могли больше безопасно проходить нейтральный Брисвиль, и требовалось прокладывать новые пути проникновения в Инферно. А это время, которого у него не было. Дело усложнялось тем, что вместо князя Цу Кенброка в домене властвовал его соперник. Чтоб им пропасть, этим демонам. Их база на его землях оказалась в осаде. Туда не могли прибывать караваны, и оттуда не шли нужные им ресурсы.

Советник встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету. Так ему лучше думалось и вошло в привычку. Он остановился у узкого, словно бойница, окна и задумчиво уставился в него.

С высоты башни ему хорошо были видны окрестности столицы. Площадь перед цитаделью. Ухоженные домики богатых горожан. Прохожие, спешащие по своим делам. Обширный внутренний двор, сейчас пустой. Сам орден казался ему вымершим. Все разбежались, попрятались и делают вид, что заняты работой. Он вздохнул. Магистр, видимо, перестарался в своей жестокости. Результата как не было, так и нет. Не было и ответа на вопрос, что делать. Как переломить неблагоприятную ситуацию? Он устало потер лицо. Веймар в чем-то был прав. Советник неохотно согласился с мнением бывшего магистра. Здесь не подходят методы, которые они практикуют в открытом мире.

Сколько проблем! Сколько нерешенных задач, что стоят перед ними! Им брошен вызов, а он, самый крупный специалист по кризисам, впервые не знает, что делать. Ордену противостоят повсюду. Скрытно и явно. Сторонников из числа знати, завербованных орденом, просто убивают на дуэлях. И кто? Какой-то мальчишка. Гильдия убийц, нанятая его людьми, понесла потери и отказалась от заказа. Конкуренты, которые должны были занять место несговорчивой гильдии, были вырезаны в одну ночь. Вся их структура криминального мира, который они подмяли под себя, рушилась, а те, кто остался жив, поспешили забиться в норы и спрятаться.

– Идиоты! – не выдержал Советник. – Кругом одни идиоты. И Веймар тоже идиот! Пришел без предложений к новому владыке, и какой результат? Всех, кроме него, казнили. Идиот! – повторил он. – Как можно было идти на прием к властителю домена, не подготовив предложения, выгодные для него?

Но идиот удачливый, вынужден был признать Советник. Сколько раз был на краю гибели и выжил.

– Демон их побери! – пробормотал Советник. – Не хватало еще, как самый никчемный руководитель, валить все на подчиненных.

В дверь чуть слышно постучали.

– Войдите! – разрешил Советник и, чтобы скрыть гримасу раздражения, отвернулся к окну.

В кабинет вошел его помощник и телохранитель в одном лице.

– Герр Советник, у нас проблема, – тихо произнес вошедший.

Тоже мне новости! – невесело подумал Советник. У нас проблемы со всех сторон. Справившись с накатившим раздражением, отвернулся от окна и посмотрел своим обычным невыразительным взглядом на вошедшего.

– Слушаю, Шульц.

– Отравлен магистр ордена. Док говорит, что тот до утра не доживет. Наши противоядия на него не действуют. Какая-то местная магическая дрянь.

В серых холодных глазах Советника промелькнул интерес.

– Какие результаты дали первоначальные следственные действия? Подожди, не говори, – поспешил добавить он. С грустной насмешкой в голосе, что случалось с ним нечасто, продолжил: – Дай угадаю. Вы ничего не нашли! Так?

Шульц согласно кивнул.

– Ну это было ясно сразу, тот, кто решил пойти на это, предусмотрел все. Добыл зелье. Сумел незаметно подсыпать в еду или питье и все свалил на поваров. Все как учили в нашей школе. Круг подозреваемых обширен, все члены ордена. Что предлагаешь?

– Тут только один вариант: вернуть Веймара и жестоко казнить нескольких подозреваемых, выбранных случайным образом. Чтобы отравители знали, все равно возмездие их настигнет. А если не их, то их товарищей. Тогда они будут рьяно следить друг за другом.

– И что это нам даст, Шульц?

– Мы на общем построении объявим, что за убийство магистра выберем случайных троих наших братьев и казним. При повторении подобного казним уже шестерых. Они должны будут испугаться, босс.

– Обязательно испугаются, Шульц, и тогда уже отравлены будем мы с тобой. Орден дает нам понять, что наши методы здесь неприемлемы. Мы здесь гости. Вот что значит это отравление, Шульц. Даже если мы поменяем весь состав ордена, это нам ничем не поможет. Новые люди будут входить в курс дела год или два. Тогда нас просто казнит Фрау за срыв задания. Мы не можем прижать местных и не можем вернуться, не сделав свою работу.

Оба замолчали, обдумывая ситуацию.

В дверь вновь постучали.

– Войдите! – разрешил Советник.

В кабинет осторожно заглянул, а затем как-то боком вошел шифровальщик группы связи. Советник знал, что он внушает страх братьям и те стараются его избегать. Здесь корпоративная дисциплина работала иначе, чем дома. Своими были старожилы, а они были гости, которые побудут и уедут, оставив после себя казненных братьев и ненависть. А в этих условиях их ненависть опасна для него. Советник это очень хорошо понимал. Иначе бы дурака магистра не отравили свои. Надо гнуть, но не стараться сломать, подумал Советник.

Связист вошел, тщательно прикрыл за собой дверь.

– Примите шифрограмму, герр Советник, – проговорил он и замер на пару секунд.

Завис и Советник, принимая файлы. Он так простоял несколько дольше.

– Готово, – выйдя из оцепенения, сказал он шифровальщику. – Можете идти. – Подождав, когда за братом Искореняющим закроется дверь, посмотрел на Шульца. – Новый князь казнил пришедшую к нему делегацию. На базе больше не осталось руководителей, только техники, – сообщил он новость. – Собирай совет, Шульц.

Охранник вышел, а Советник задумался. Единственный, кто выжил, это Веймар, и то только потому, что он здесь. Везунчик.

Орден бурлил. Новость об отравлении магистра разнеслась по замку быстрее цунами. Братья собирались кучками, шептались, расходились и снова собирались. Было видно, что под мантиями у многих надеты кольчуги. Амулеты были у всех. Через час все братья собрались в обеденном зале. Пришли даже часовые. Такое оживление в стенах цитадели было впервые.

К собравшимся вышел Советник. Он оглядел взволнованные лица и во взглядах многих увидел свою смерть. Значит, он правильно оценил реакцию братьев. Он прошел к центру зала и дождался, когда смолкнет неразборчивый гвалт. Постепенно все разговоры замолкли, и Советник смог говорить.

– Братья! – обратился он к собравшимся. – Хочу всем сообщить, что расследование отравления магистра проводиться не будет. Вернее, оно уже проведено. Магистр признан виновным в превышении полномочий и нарушении слаженной работы ордена. За что понес заслуженное наказание. Магистром назначается вновь герр Веймар. Расходитесь и занимайтесь каждый своим делом. Времена наступили трудные, и требуется полная отдача от каждого.

В зале снова воцарился гвалт, но уже радостный и возбужденный.

Рядовые члены ордена Искореняющих потянулись к выходу. Рядом с Советником оказался Веймар. Он тоже смотрел в спину уходящим, но взгляд его был мрачен.

– Вот так просто оставите без внимания убийство магистра? – спросил он.

– А почему нет?

– Потому, что, оставшись без наказания, завтра кто-то вздумает отравить меня или вас, герр Советник. Они почувствовали слабость нашего руководства.

Советник по-новому взглянул на Веймара. Тот неожиданно дал понять, что разделяет с ним ответственность за происходящее, и этим заявил о своей преданности ему, Советнику, в тяжелый момент. Это дорогого стоит.

– Мы уберем их всех, но постепенно, герр Веймар. Я так понимаю, у вас есть предложения. – Он ободряюще посмотрел на магистра.

Тот кивнул.

– Тогда прошу пройти со мной на совет.

В овальном кабинете их уже ждали аналитики, прибывшие вместе Советником. Усевшись на свое место и подождав, когда это сделает Веймар, Советник начал совещание.

– Господа, ситуация вокруг ордена сложилась архисложная. Чтобы решить поток проблем, нам нужно время, а его как раз и нет. Сегодня поступило сообщение, что все руководители базы, прибывшие с предложением к князю Инферно, были убиты. На базе остались только техники. Магам для поддержания барьера нужны жаргониты. А мы не можем наладить поставки не только камней, но и материал для отправки в наши лаборатории. Господин Веймар, доложите о ситуации в Инферно.

Веймар откашлялся.

– Ситуация, герр Советник, критическая. В Инферно началась война доменов. Пока только ее искры, но они поглотили Цу Кенброка, который сотрудничал с нами…

– Герр Веймар, – перебил его Советник, – вы не на поэтическом вечере. Выражайтесь простым, ясным языком, а не метафорами.

Вновь назначенный магистр ордена снова откашлялся.

– Хорошо, герр Советник. Прошу простить. Я продолжу. В войне за домен Цу Кенброк проиграл своему сопернику, и тот убил его. Новый хозяин домена поклоняется Кураме, забытому богу Инферно, и требует жертв. Наших людей он принес в жертву этому Кураме. Рядом с порталом в разрушенном древнем городе поселились какие-то твари, похожие на крыс, но ростом с человека. Попытки нового князя разделаться с ними потерпели неудачу. Эти твари перекрыли караванную дорогу, и демоны-мутанты, живущие с ними, требуют плату за проход. Два трика назад мы наладили новый маршрут прохода в Брисвиль. Через порт Брахнавар в Лигирийской империи. Но наших людей убили в таверне. Какая-то женщина вошла в трактир и отрубила им всем головы… – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Мы вышли на тех, кто их заказал. – И со вздохом сожаления закончил доклад нерадостной информацией: – Но главарей этой банды убрали до нас. Так что мы не знаем, кто это сделал.

– С князем все понятно. Ему нужны жертвы. – Советник говорил быстро, короткими рублеными фразами, пряча за ними свое раздражение тупостью подчиненных. – Нам нужны вытяжки из их организма. Мы отдаем ему рабов и забираем тела. Непонятно другое. Почему до этого не додумались там, в Инферно. Может, и к лучшему, что их казнили. А вот женщина-мечник? Это интересно. – Советник ненадолго задумался, сидящие за столом ему не мешали. – Значит, местная. Как думаете? – обратился он к аналитикам.

– Может быть, – согласился совсем лысый мужчина, он был старшим в группе аналитиков, состоявшей из трех человек. Волосы можно было восстановить, но он по какой-то причине этого не делал. Поэтому за глаза его звали Умная Лысина. – Хотя не факт, – опроверг он самого себя. – Ваш человек, герр Веймар, судя по докладам, действовал слишком грубо и прямолинейно. Он нажил много врагов в криминальном мире. А за бандами всегда стоят влиятельные люди. Если налаживать работу, действуя осторожно, это верный путь к успеху. Агент повторил ту же ошибку, что и руководитель ячейки в Брисвиле и руководитель ячейки в долине Инферно. Они посчитали себя всемогущими и за это поплатились. А это, знаете, уже система. Мы делаем вывод, что вы, герр Веймар, неправильно сформулировали задачи вашим подчиненным.

После слов Умной Лысины у Веймара потек холодный пот по спине. Совет все-таки нашел крайнего. И возвращение его во власть ордена было предлогом, чтобы отчитаться о виновном в провалах. Одно дело простой координатор, выполняющий указания главы. Другое дело, когда Фрау сообщат, что виновен магистр. Ах, Советник! Вот подставил так подставил. От этих мыслей Веймар побледнел.

Советник выслушал аналитика и согласно кивнул:

– Да, вы правы, это целиком вина герра Веймара…

Сердце магистра ухнуло вниз и замерло, боясь трепетать.

– …Но вместе с тем он сделал очень много для корпорации и, поменяв методы работы, может принести еще больше пользы.

Веймар стал понимать, что Советник, спасая его, привязывает его к себе крепко. Он теперь должен стать не человеком корпорации, а человеком Советника, и другого пути у него нет.

Все ждали ответа магистра.

– Сожалею, господа, что не мог учесть всех факторов, – медленно проговаривая слова и тщательно их подбирая, заговорил магистр. – Вины с себя не снимаю и готов еще более усердно работать на благо ордена. – Он дал понять Советнику, что услышал его. Если бы он произнес другие слова, как того требовали их правила, – «на благо корпорации», его участь была бы решена уже сейчас.

– Хорошо, что вы это понимаете, герр Веймар, – как обычно бесстрастно ответил Советник. – Может быть, у вас готовы предложения, как нам выиграть время?

Он давал возможность магистру реабилитировать себя и сообщить свой план. Это была игра двух людей, знающих, что скрыто за обычными словами. Они поняли друг друга и остались довольны. Советник получил личную преданность магистра, а Веймар – право на жизнь.

– Я думаю, – начал объяснять успокоившийся магистр, – что время мы можем выиграть, проведя операцию по захвату принцессы Снежного княжества. До нас дошли сведения о беспорядках, возникших у снежных эльфаров. Великий князь погиб, и дома на грани междоусобной войны. Если мы сейчас похитим девушку, которая учится в Азанарской академии, то это, вполне вероятно, будет воспринято как акт, организованный одной из сторон конфликта. Таким образом, мы выполним срочный заказ Фрау, выиграем время и сможем навести тех, кто будет все же ее искать, на ложный след – на самих эльфаров.

Советник посмотрел на Умную Лысину.

Аналитик мгновенно оценил план Веймара и согласился:

– Хорошая задумка. Если все продумать, это может сработать.

– Ну что же, герр Веймар, я даю свое согласие на операцию, – высказал свое мнение Советник. – Продумайте все хорошенько и ваши идеи представьте мне через три дня. Вам хватит времени?

– Лучше пять, – взял небольшой задел магистр ордена.

– Хорошо, пусть будет пять дней, герр Веймар.

Открытый космос. Торговая станция «Созвездие 57-Т»

«Созвездие 57-Т» была одной из многочисленных торговых станций Ассамблеи Объединенных Миров. Находящаяся на границе известного космоса, вдали от сектора старейшего человеческого объединения АОМ, эта станция была построена неслучайно. Ее местоположение определялось не столько с целью развития сектора, сколько чтобы первыми занять место и не допустить постройку передовой базы Шлозвенга или другого государства. Она перекрывала подступы к сектору Зеро. Специальные пограничные силы патрулировали космос и отслеживали практически все маршруты. Здесь было самое большое Управление административного дознания, обладающее чрезвычайными полномочиями. Возглавлял его многоопытный ветеран органов и весьма профессиональный оперативный сотрудник Блюм Вейс.

Вейса много раз пытались «сковырнуть» с этого места, но каждый раз очередной «сынок» лишался своего кресла, и в конце концов его стали побаиваться. Блюм был нужен многим влиятельным людям. Он не лез в политику и не поддерживал никого из власть имущих открыто, но когда дело касалось работы, на него можно было положиться. Его знали и негласно поддерживали межраторы нескольких планет в Верховном Совете Ассамблеи. Ему оказывали поддержку некоторые высокопоставленные военные, знающие цену дармоедам, как за глаза насмешливо называли ставленников влиятельных межраторов. Это называлось политикой. Поддержание баланса между протекцией и профессионализмом было делом нелегким, и, когда не хватало словесных аргументов или политические акулы, возомнившие себя всемогущими, переходили грань негласного соглашения между политическими силами, в дело вступал компромат, собранный такими специалистами, как Вейс. Политическую жизнь сотрясал грандиозный скандал, нарушившие статус-кво с позором изгонялись из большой политики, и на годы наступал мир.

Примерно такая ситуация сложилась и сейчас. Сын межратора из Пальдонии, занявший место начальника оперативного управления АДа, решил подмять под себя нескольких глав территориальных управлений. В том числе и Вейса.

Блюм Вейс, хорошо разбиравшийся в большой политике, понимал, что за новым начальником оперативного управления АДа стоит его отец и группа влиятельных людей, имеющих свои интересы в секторе. Кроме того, он подозревал, что они поддерживают тесные связи с могущественной организацией преступников. Не зря здесь окопалась большая ячейка синдиката и пыталась блокировать работу АДа. Такой наглости от мафии не ожидал даже Вейс и, когда пришло время действовать, действовал решительно и жестко. Он не побоялся крови и взял всю ответственность на себя. В этой войне он вышел победителем, но потерял трех начальников директоратов. А «боевые» действия перешли в высокие кабинеты. Заложником их борьбы и козырем в этой игре за власть стал агент с позывным Демон. Кто будет им обладать, тот и будет иметь. За обладание этим козырем, а следовательно и преимуществами, развернулась основная схватка.

Но кроме подковерной суеты у Блюма появились новые проблемы. Связаны они были с неведомым «Фронтом борьбы с коррупцией». Его эмиссар неожиданно объявился на их станции.

Блюм Вейс с интересом смотрел на пожилого мужчину, по меркам ами – старика. С залысинами и сединой, редкой бородкой и мелкими морщинками под глазами.

Простоватый вид, уверенные движения и несвойственная жителям развитого мира грубоватость выдавали в нем жителя неоварварской планеты.

– Смотри какой ловкий! – как-то даже весело проговорил Вейс. Он оживился, когда мужчина ловко выхватил жетон из рук оперативника. – А как ловко обставил нас. А? Вы видели?! – Он окинул взглядом начальников директоратов. – Вот только у меня возник вопрос: где оружие? – Он снова обвел взглядом присутствующих, как бы ища у них ответ на свой вопрос. – И где этот ловкач сам? Рассказывай, Штифтан, что удалось узнать. Когда и на чем этот субъект прибыл на станцию? И где он может находиться сейчас? Что дал покадровый просмотр событий?

Начальник оперативного директората, или отдела, как по привычке называл это Вейс, растерянно молчал.

– Ты чего молчишь, Штифтан? – С лица Вейса стала сходить улыбка.

– Шеф, объект не прибывал на станцию ни на одном из кораблей в ближайшую декаду, месяц и даже год. Мы не могли отследить его на станции. Такое впечатление, что его просто нет. Оружия тоже. Мы не видим наши маячки.

Вейс задумался.

– Это что же выходит? По станции разгуливает контрабандист-невидимка? Который одновременно терроризирует соседей и ворует оружие у нас, у АДа? Если кто-то узнает о том, что мы упустили арсенал, нас просто засмеют. А тебя, Штифтан, отдадут под суд. Поэтому приказываю о своем позоре молчать и продумать легенду прикрытия передачи оружия для отслеживания всей цепочки контрабандистов. В конце концов, надо будет взорвать какую-нибудь лоханку контрабандистов и списать потерю. Вы поняли меня? Работники! – Вейс укоризненно покачал головой.

– Шеф, но как такое может быть? Чтобы человек, объявивший о создании «Фронта борьбы с коррупцией», одновременно был тут и там? – Абель Девви, начальник аналитического отдела, произнес это вслух и прикрыл рот ладонью.

– Что, уже догадался? – Вейс, собрав всю свою выдержку, старался говорить спокойно, не показывая, что он думает о подчиненных. Не надо перенапрягать молодежь. Им еще предстоит научиться думать перед тем, как высказаться.

– Вы думаете, что их несколько? – не веря, спросил Абель.

– Точно! Их несколько. Это близнецы, шеф. Один прячется здесь, другой у соседей, – высказал свою версию Штифтан.

Вейс сокрушенно покачал головой. Эх, молодежь, молодежь. Умные, энергичные, но простых вещей не видят.

– Да этих двойников может быть сколько угодно! – воскликнул он. – Так трудно, что ли, подделать внешний вид? Вы лучше подумайте, зачем они это сделали. Чего они этим хотят добиться? Это первое. А второе… Абель, ты слышал, что он говорил о рогах, аде и этих… грешниках… Изучи, где бытуют такие мировоззрения. Так мы узнаем, откуда вынырнули эти жулики. Они допустили только один прокол, рассказав нам о чертях и аде. – Он вновь сурово оглядел присутствующих, достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся и спросил: – Но все же… как они украли оружие?

– Просмотр изображений ничего не дал. Было оружие, и не стало его, – упавшим голосом ответил начальник оперативного директората. – Объект тоже мгновенно исчез прямо из коридора.

– Мистика какая-то, волшебство… – Вейс поднял взгляд на Абеля. – Абель, узнай у наших ученых, может ли магия из сектора работать в нашем мире. Пусть даже чисто теоретически. Понял?

– Я пока о таком не слышал, шеф, – изумился аналитик. – Вы думаете, что это кто-то оттуда?

– Я выдвигаю только версии. Мы стали свидетелями или чуда, или фокуса. В этом нам предстоит разобраться. А ты, Штифтан, ускорь подготовку агентуры для отправки на станцию к соседям. Пусть станут подданными княжества Новороссийского. Что-то оно громко о себе заявляет. Не дай космос, это образование синдиката.

– Понял, шеф.

– А если вам все понятно, почему протираете штаны, сидя у меня? Идите работайте!

Оба мгновенно подхватились и устремились к двери, как будто за ними гнались сотни диких собак. Все в управлении знали, если Вейс гонит подчиненных работать, то нужно опрометью бежать из кабинета. Задержавшихся он всегда нагружал кучей дополнительных дел, мелких и неприятных. То разыскать уборщицу и проследить, как она уберет его кабинет, то принести с нижнего уровня какую-нибудь ерунду. А она оказывалась не той, и бедолага раз пять пересекал станцию из конца в конец. Да мало ли что ему могло прийти в голову.

Когда за помощниками закрылась дверь, Вейс проворчал:

– Понятно им. Мне вот ничего непонятно.

Он посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу.

Вейс забрал мятую пачку сигарет со стола и сунул в карман пиджака. Выйдя из кабинета, потрепал Рину по плечу.

– От племяша ничего не было?

– Шеф, у вас нет племянников, это знают все. Вы вечно привечаете жуликов. Нельзя быть таким доверчивым. Этот неблагодарный пожил у вас и забыл о вашей доброте.

– Что поделать, Рина, когда ты не имеешь своих детей, то радуешься чужим. А он все-таки родственник.

– Родственник, – проворчала девушка. – Был бы нормальным родственником, поздравил бы вас с днем рождения. – Она достала из-под стола перевязанную лентой коробочку. – С днем рождения, шеф.

Блюм хлопнул себя по лбу ладонью. Точно, как он мог забыть! У него сегодня день рождения.

– Спасибо, дочка. – Блюм притянул к себе девушку и поцеловал в лоб. – Знаешь, Рина, раз у меня сегодня праздник, то я уйду с работы пораньше. Для всех я занят. – Он заговорщически подмигнул и, держа в руках подарок, покинул свой офис.

Каждый вечер после окончания рабочего дня он шел вниз, в свой конспиративный офис, сидел там несколько часов и ждал сообщения от Демона. Сегодня он тоже, не изменяя правилу, спустился на пару уровней, прошел по коридору, вошел в техническое помещение и, открыв потайную дверь, оказался в маленьком промежуточном тамбуре. Вейс внимательно осмотрел свои секретки и, убедившись, что сюда никто не входил, вошел в комнату. На аппаратуре секретной связи, которую он содержал за свой счет, вернее, за счет некоторых политиков, оказывающих Вейсу скрытое покровительство, горел огонек сигнала. Пришел ответ от Демона.

Дешифратор, получив команду, тихо зажужжал, и листок с посланием выпал на стол. Блюм особо важную информацию не скачивал на нейросеть. Мало ли что могло случиться. Его могли схватить и, просканировав его нейросеть, получить нужную информацию. Его могли просканировать дистанционно, и результат был бы такой же. Поэтому он шел путем архаичным, используя устаревшее оборудование и бумажный носитель. Такого подхода от него вряд ли кто ожидал.

Вейс прошел к столу, сел и углубился в чтение.

«Дядюшка, поздравляю с днем рождения. Меня посетили гости. Но не те, кого я приглашал. Несмотря на это, я их принял, и мы вместе проводим выходные. Я им рассказал о тебе, они тоже передают тебе привет. Да. Еще новости: твои друзья не прибудут. Они решили отдыхать в другом месте.

Любящий тебя Племянник».

Вейс тяжелым взглядом уткнулся в бумагу. Из сообщения Демона было понятно, что произошла утечка информации. Где? Еще предстояло разобраться. Но, скорее всего, в ССО. За агентом прибыли чужие, но он вырвался и захватил кого-то в качестве свидетелей.Посланный за ним корабль ССО, по мнению Демона, уничтожен.

Группа межратора повысила ставки, размышлял Вейс. Они должны были понимать, что командование Сил специальных операций не прощает таких вещей. Значит, надеялись на то, что их операция удастся, а следы будут скрыты.

Он положил лист в уничтожитель, дождался, когда бумага расщепится на атомы, и поднялся из-за стола. У него оставалось очень мало времени. Агента, внедренного его противниками в ССО, скоро уничтожат сами хозяева, чтобы скрыть следы. Уничтожат сразу, как только поймут, что операция провалилась. Он вышел и быстро направился к себе в офис. Встретив удивленный взгляд секретарши, улыбнулся.

– Дела, Рина, дела. Вызови ко мне командира взвода силовой поддержки. Скажи, что срочно. И передай команду пилотам, чтобы подготовили мой уиндер к полету. – Он зашел к себе и плотно прикрыл дверь.

Сивилла. Степь

Иногда моя жена Люся заедала меня своей сварливостью. Типа у замполита жена в шубке ходит, а она в старом пальто. Мог бы посуду за собой помыть. Вон Костя, сосед, жене даже сережки золотые купил и с базы продукты возит. Жена его Машка хвалилась. Вот председатель райисполкома… Короче, когда она начинала проедать мне мозг, что я не умею жить и все в таком духе, я не выдерживал и, зверея, посылал ее по матушке. Люська принималась реветь, обзывала меня солдафоном и другими разными нехорошими словами, забирала Вовку и уходила отдохнуть к маме. Неделю они с Маргаритой Павловной перемывали мне косточки, а я заезжал на рынок, покупал кусок мяса, крутил на мясорубке фарш и делал котлеты. Жарил картошку, доставал запотевшую бутылочку беленькой и звал соседа Костю. У меня был праздник.

Причем котлеты я любил, а они меня нет. Вот вы когда-нибудь подмечали такую странность? Когда стоишь над котлетами, они не готовятся, а стоит отойти, как тут же подгорают.

Вот и у меня здесь точно так же, как с котлетами, получается. Пока я дома – надо же, я начал считать планету своим домом! – ничего страшного не происходит, но стоило мне отойти от Сивиллы, как стало подгорать.

Когда я вернулся с Грызом и бойцами в лагерь свидетелей Худжгарха, то столкнулся с тем, что здесь запахло жареным с явным дымком паленого.

По лагерю бродили какие-то странные типы, которые называли себя посланниками Отца всех орков. Эти новоявленные служители культа моего главного конкурента гневно обличали моих орков в том, что те стали отступниками, отвернулись от лица Отца и поверили лжебогу. Они обвиняли Грыза в обмане. И главное, что им никто ничего сделать не мог, проповедники были неуязвимы. Сами они никого не убивали, а требовали покаяться и отступиться от заблуждения. И скоро за ними стала ходить целая толпа. Эти пришлые громко вопрошали:

– Где ваш Худжгарх? Пусть явит свою силу, если он настоящий бог. Пусть померится с нами силой.

Грыз, увидев новых проповедников в своем лагере, попытался было решить вопрос с пришельцами кардинально. Отрубить пришлым жрецам головы и проверить на них свой новый меч. Но я вовремя заметил нить, ведущую к их ауре, и остановил его. Я понял, что это обидевшийся Рок начал идеологическую обработку моей паствы. Хитро придумал его божественность. Смутить умы моих последователей и лишить Высокий град на горе благодати. Я оценил изящество его диверсии.

– Подожди, Грыз. Никому головы рубить не надо. Видишь, они никого не убивают. И нам не надо. Время у нас есть. Выйди к народу и скажи им, чтобы попросили Худжгарха явить им свою силу. Пусть просят два дня.

Грыз согласно кивнул и спокойной походкой направился к центру лагеря. За ним шел его отряд. Не заметить появление вождя было невозможно. Я стал распространять ауру страха по лагерю, не жалея энергии. Орки, прошедшие с ним путь битв и побед, радостно загомонили и поспешили за ним. Грыз шел как ледокол среди льдин, уверенно раздвигая толпу и слушая крики своих сторонников:

– Вождь! Смотри, что творится! У нас чужаки! Они явили силу! Яви нам Худжгарха! Пусть сразится с чужаками!

Крики и шум смешались в невообразимый гвалт. Кто-то радовался, кто-то обвинял его, кто-то просил явить чудо.

– Будет вам чудо, – пробормотал я. – Только надо подумать, как переиграть Рока на его поле.

А Грыз тем временем подошел к знамени Худжгарха и, забравшись на рукотворный холм, молча и спокойно оглядывал шумящую толпу. Дождавшись, когда она успокоится и замолчит, взирая со страхом и надеждой на своего вождя, заговорил:

– Воины Худжгарха! Что же вы, как лорхи без пастуха, разбредаетесь в разные стороны? Кто смущает вас и ваши умы? Кто клевещет на вас, обвиняя в обмане и непослушании воле Отца? Не те ли, кто проповедовал вам ложь у ставки великого хана и, когда были разоблачены, бежали, поджавши хвост. Вы уже однажды поверили демонам. Хотите поверить им и сейчас. – Он сурово оглядел присмиревших орков. – Разве вы не видели духа мщения в своих рядах? Какое еще чудо нужно вам? Или вы превратились в женщин и сердца ваши наполнились страхом? Тогда вам не место здесь. Вам место у козопасов.

Грыз бил по самому больному – гордости орков, обвиняя их в трусости.

Вперед вышел один из пришлых.

– Мы говорим от имени Отца нашего, а от имени кого говоришь ты, вождь заблудших?

– Я не знаю, от имени кого ты говоришь, чужак, а мое слово подкреплено свершившейся волей Отца. Все орки с рождения знают, что побеждают только те, кому Отец дарует победу. Мы прошли свой путь с победами. Так, братья? – обратился к собравшимся Грыз.

Из толпы послышались робкие крики:

– Так, Грыз!

– Так и было! Верно говоришь! – уже смелее и громче стали слышны голоса орков, вспомнивших свой победный путь к этому стойбищу.

Грыз удовлетворенно кивнул.

– Так, братья. А какой путь прошли вы, чужаки? Кого вы победили на своем пути? – И насмешливо спросил: – Кувшин хмельного гайрата?

В толпе раздались смешки, вскоре они переросли в хохот. Орки как дети радовались шутке своего вождя и начинали вновь верить ему.

– Пусть ваш Худжгарх покажет свою силу! – зло выкрикнул один из чужих орков, выйдя вперед. От них отступили свидетели, и они стояли отдельно небольшой кучкой.

– А Худжгарх, чужак, уже показал свою силу. В бою. Мы все видели его славу, и он сражался вместе с нами. Так, братья? – снова громогласно вопросил Грыз.

Я стоял в сторонке, наблюдая за тем, как будут развиваться события. Грыз, как старый большевик-ленинец, перехватил инициативу и повел массы если не к светлому будущему, то, по крайней мере, к тому результату, который ему был нужен.

– Так! – еще громче заорала толпа. Орки воодушевились воспоминаниями о своих победах. Это была та струнка, которую сумел нащупать и тронуть в сердце каждого их предводитель. Его спокойствие и уверенность передались оркам, наполняя воинов радостью и верой, гоня прочь смятение из их душ.

Чужие проповедники поняли, что проигрывают в словесном споре. Все, что говорил Грыз, было чистой правдой. Свидетели Худжгарха разбили войска племен муйага и сивучей. Они видели своего духа мщения в своих рядах. Он сражался вместе с ними. Это было сродни боевому братству, что было верхом всех ценностей у воинов.

– Это все ложные чудеса! – воздел руки один из чужаков.

Я пригляделся и понял, что все они шаманы. Кто-то толстый как бурдюк, кто-то худой как жердь. И через амулет подсказал Грызу:

– Грыз, это переодетые шаманы.

Ну кого еще мог привлечь Рок в качестве своих пророков, не косноязычных же простых пастухов. Я мстительно улыбнулся. Мы одержим сейчас победу в философском споре. Зароним сомнение в том, что через них говорит Отец, и воспользуемся нелюбовью воинов, граничащей с презрением, к слабакам.

– Грыз, обвини их в ложных чудесах, – подсказал я. – Скажи, все, что они показывают, это простые шаманские штучки.

– Не знаю, как ты расценил это, – ответил Грыз, – но я вижу, что вы все шаманы, а не воины. И чудеса, что вы тут показываете, простые шаманские штучки. – Он рассмеялся. – Верно, братья?

Услышав про шаманов, орки удивленно уставились на пришлых.

– Точно, шаманы! – воскликнул кто-то, и новый хор криков заполнил лагерь:

– Верно говоришь, Грыз! Шаман, он и есть шаман. Грибов объелись или обкурились дурман-травы. – Гогот перекрыл последнюю фразу.

– У нас не шаманские штучки! – стараясь, чтобы его услышали, прокричал, видимо, заводила или старший среди жрецов Рока. Он создал взмахом руки что-то наподобие голема. – Вот видите, нам силу даровал Отец!

Рядом с чужаками стояло непонятно что. Словно джинн из лампы Аладдина. Человеческое лицо с козлиной бородой. Торс с мускулами Арнольда Шварценеггера, а ниже пояса тело было объято пламенем.

– Вызванное существо из другой реальности, – предупредила меня Шиза. – Очень опасно. Кроме того, оно поддерживается через энерговод кем-то очень сильным.

Я проследил за големом, от которого шла яркая ниточка к шаману, подсоединился к ней через малышей и направил благодать к своему граду на горе. Я почувствовал, как на меня ухнула и потекла вверх странная сила.

– Я тоже так могу! – рассмеялся Грыз и бабахнул по созданию шамана молнией.

Я, расстроенный тем, что он поспешил и не дал воспользоваться дармовой благодатью подольше, вышел в боевой режим и перерезал канал связи шамана и голема. Тот, получив заряд, крякнул, словно хватанул стопку спирта, и, не получая подпитки энергии, развеялся. Шаманы открыв рот с удивлением смотрели на место, где стояло их чудовище. Впервые с того времени, как они попали в лагерь отступников, они потерпели поражение. А Грыз, пользуясь их замешательством, перешел в наступление.

– Я скажу вам так, сыны Отца! – Он привлек внимание гомонящих орков и, когда те затихли, весомо продолжил: – Это не наша битва. Мы сильны в поле, с топором и копьем. Эта битва за нас, битва нашего господина и его врагов. Мы должны два круга воздавать ему молитвы и просить его победить всех врагов его, а после этого я вновь встречусь с чужаками, и мы посмотрим, кто из нас отступник. Отец сынов степи определит победителей. Я все сказал. – Грыз легко спрыгнул с возвышения и двинулся на стену орков.

Те стали расходиться, пропуская его. Ему вслед смотрели шаманы. В их взглядах я уловил неуверенность. Очень хорошо, удовлетворенно подумал я. Грыз заронил сомнение в их души, значит, и благодать они будут получать с перерывами. А это их ослабит. Я выиграл два дня и мог подготовиться к схватке. Для этого мне нужен был план. И где я мог все хорошо обдумать? Конечно же вы угадали. Это место называется Высокий град на горе.

На горе вовсю шла стройка. Ею руководили архитектор, прораб и старший мастер. Конечно же архитектором был Рострум-созидатель. Он в каком-то невообразимом костюме и колпаке носился по стройке с планом в руке. Прораб – мессир, в фартуке и сапогах, словно масон, солидно ходил по стенам и давал редкие указания, а старший мастер, который и так был мастером, с молотком в руках гонял таджиков. Вернее, духов, что с энтузиазмом первых комсомольцев строили Комсомольск-на-Амуре. А здесь возводили даже не знаю как назвать. Может, Новый Иерушалаим? Или Новую Москву? Или Новые Васюки? Я зациклился на названиях, а строители перестали строить, выстроились в три ряда и запели. Напротив встал Рострум и стал дирижировать. Видно было, что магистр в своей стихии. Теперь на нем была мантия волшебника, расшитая золотом и серебром, усыпанная каменьями, искусно вставленными каждый на свое место. Его одеяние празднично сверкало и искрилось в свете вечно незаходящего солнца. Он выглядел как… Как Люцифер! – пришло мне в голову сравнение, и я с долей испуга посмотрел на Рострума Великолепного. Тот с религиозным экстазом, самозабвенно дирижировал и подпевал.

Ну, по крайней мере, все заняты делом, подумал я и уселся в свое кресло. Не буду им мешать.

Итак, что мы имеем. Рок пошел в идеологическую атаку. Умный дядька, сразу начал с главного. Зачем сражаться и уничтожать орков в братоубийственной войне? Так и последователей лишиться можно. Убери у народа идеологию, и он превратится в стадо баранов. Не будет скреп, объединяющих людей. Не будет высоких целей и стремлений. Исчезнут лидеры, направляющие народ. Каждый начнет делать то, что посчитает важным, не считаясь с остальными. Начнется расслоение общества. И слои будут иметь каждый свою философию. Каждый будет искать свою пользу и набивать мошну. Можно будет убивать, грабить и подкупать. Ведь можно все. Те, кто смог больше украсть, будут плевать сверху своего положения на неудачников и проникать во власть. Будут протаскивать законы, укрепляющие их положение. Будет как описано в стихотворении: ловчилы, пролезшие к власти, обманули тех, у кого палата ума, обещали всем райские кущи, а одарили кучей… того самого. Вот что бывает, когда народ лишают идеологии. Ему можно будет внушить любую мысль. Одному, что сосед его враг, потому что он пастух и ест левой рукой. Настоящие орки едят правой. А гаржик вообще сволочь, он грабит простых орков, и когда-нибудь они сожрут этого гада. Оседлые племена это ненастоящие орки. Это кляты орколяки. Это вороги, потому что носят не кожаные одежды, а стеганые ватники. И вообще, они не разделяют ценностей кочевых племен. Не едят своих пленников, не бунтуют, не свергают своих вождей, а значит, рабы, не ведающие, что такое настоящая свобода. От картины, представшей перед моим мысленным взором, меня передернуло.

Что же нужно предпринять на данный момент? Наверное, правильным будет показать моим последователям, что их кумир не ложный бог.

– А кто? – насмешливо спросила Шиза.

– Кто-кто? – проворчал я. – Конь в пальто. С этим мне предстоит еще разобраться. Вопрос архисложный и важный. А мой помощник и ангел-хранитель мышей не ловит.

– Чего? Каких мышей я должна ловить? И зачем?

– Затем, что мне нужна подсказка, помощь, можно сказать, а ты молчишь, как кот, перед которым ходят мыши и жрут хозяйскую крупу.

– А-а, в этом смысле, – протянула Шиза. – Могу дать совет.

– Говори, душа моя, – приободрился я, ожидая откровения от симбионта.

– Тебе нужна идея.

Я помолчал, переваривая слова Шизы, а затем язвительно произнес:

– Ух ты! Как славно помогла! У тебя папа был не чукча?

– Я не знаю своего отца. А почему ты спросил?

– Да потому, что у нас есть анекдоты про чукчей. Это такой народ на севере. Умный, однако.

– Как интересно, расскажи.

– Да пожалуйста. Едет по тундре чукча на оленях. Смотрит, вездеход стоит и геолог в моторе ковыряется. Чукча остановился, с интересом посмотрел на геолога и говорит: «Сломался, однако!» Геолог сокрушенно отвечает: «Сломался, Ванька». – «Дай бутылку водки, совет дам». Геолог только засмеялся: «За бутылку я и сам кучу советов дам». – «Как знаешь!» – пожал плечами чукча и уехал. На другой день возвращается. Геолог продолжает ремонтировать мотор. «Не сделал, однако!» – «Нет», – отвечает геолог. «Давай бутылку, совет дам». Геологу надоело возиться с мотором. Достал из вездехода бутылку и отдал чукче. «Давно бы так», – обрадовался чукча. «Ты что хотел посоветовать-то?» – спрашивает геолог. «Так новый трактор нужен, однако».

Шиза задумалась. Это я понял по своим ощущениям. И еще почувствовал, что не дошло.

– А в чем прикол? Совет верный, – осторожно сказала Шиза.

– Совет верный, – согласился я. – Только где в тундре взять новый трактор? Кругом на сотни километров один мох и снег. Прикол в этом.

– А зачем он заехал так далеко? И без нового трактора?

Я стал закипать:

– Так, про геолога все! Какая идея мне нужна?

– А я откуда знаю. Это ты должен решить, – обиженно ответила Шиза.

Теперь я уже не сдерживался:

– Так зачем же ты залезла так далеко на гору без новой идеи?

В ответ я услышал обвинение старое, как сама война. Женщина, если она живет с человеком военным и ей нечего ответить, говорит… Правильно. Солдафон.

Шиза отправилась сажать свои цветочки и одновременно рассказывать дракону, какой я неблагодарный сухарь, а я задумался. Для идеологии нужна идея, с этим я согласен. Идея состоит в том, что принесет Худжгарх народу орков. Войну? Смерть? Разруху? Пройдет кровавым ураганом по степи и усеет ее костями? Не хотелось бы. А к этому все идет. Рок не отступит. Это ясно как божий день. Тогда что? Надо было от чего-то отталкиваться в своих суждениях, а от чего – я не знал. Может быть, начать с того, какое место Худжгарх занимает в верованиях орков? Худжгарх это дух мщения, посланный Отцом орков. На что сердится Отец? На жестокость орков. На то, что они убийства сделали своей забавой. Они стали убивать всех подряд не ради того, чтобы защитить свои степи, не ради того, чтобы победами над врагами прославить Отца орков, а для того, чтобы удовлетворить свою жажду кровопролития. Примерно так. Значит, нужна идея возврата детей степи к заповедям Отца. А для этого надо эти заповеди возродить. Или придумать. Нужен кодекс поведения орка. Я повеселел. Дело сдвинулось с мертвой точки.

«Орк только тогда достоин славы своего Отца, когда сражается за родину. Он громит врагов, не глумясь над поверженными. Слава для орка быть снисходительным к слабым. Непримиримым к врагам. Честным и мужественным. Только слабый и малодушный орк будет мучить поверженного врага и проливать кровь ради своего удовольствия». Вот как-то так. Думаю, достаточно. С идеей более или менее разобрались. Теперь место Худжгарха. Злые дела орков разделили их с Отцом, и он послал духа мщения, чтобы вразумить своих детей. Нет пути к Отцу отступникам, как только через веру в Худжгарха. Я задумался. Где-то я это уже слышал. Точно, мне бабушка на ночь рассказывала сказки. Вернее, не сказки, а отрывки из Библии. И я понял, под кого подстраиваю Худжгарха. Так сказать, подгоняю. Я даже испугался. Вжал голову в плечи и огляделся. Как бы самому не попасть под кару.

– Честное слово, я не хотел! – произнес я вслух. – Так получилось. А ничего другого придумать не смог.

Посидел и распрямил плечи. Огонь с неба не сошел, и черти меня в ад не утащили.

– Пошел сильный поток благодати, – неожиданно проявилась Шиза. – Я знала, что ты что-нибудь придумаешь. Молодец!

Я приподнял брови. И это после солдафона! Но разбираться с непоследовательностью Шизы не стал. Только спросил:

– Откуда поступает?

– От твоих свидетелей.

– Молятся, значит. Это хорошо. – И вновь спросил: – Как там поживают производители опиума народа?

– Это кто?

– Чужие жрецы. Наши идеологические противники.

– Сам посмотри. – Шиза была в своем репертуаре.

Может, у нее были неприятные дни? – подумал я и спросил:

– Это как же?

– Дурак! Просто пожелай посмотреть.

– Да? Сейчас попробую.

Я встал, обошел хор и подошел к краю. Для этого мне пришлось забраться на стену. Я свесился и пожелал увидеть лагерь Грыза. Туман рассеялся на маленьком кусочке, и я увидел с высоты полета самолета поле и лагерь. Орки маленькими точками усеяли пространство вокруг шатров.

Я приблизил видимость, потом еще и еще. Посередине лагеря, в окружении сидящих орков стояли несколько моих шаманов. Они воздели руки к небу и что-то орали, потрясая посохами. Я еще приблизился, чтобы услышать, что они там кричат. И тут по моим барабанным перепонкам неожиданно ударило:

– Чудо! Чудо, братья! Худжгарх явил нам свой лик!

Все орки подняли головы к небу и уставились на меня. Затем раздался такой громогласный, слаженный вопль, что я оглох и чуть не вывалился за стену. Отпрянув, я прижал руку к груди. Я был напуган, как пацан, который нечаянно подглядел за голой теткой и испугался, что его застукали. Мое сердце суматошно металось в груди. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и в это время на мое плечо легла чья-то рука. Это было так неожиданно, что я подпрыгнул и развернулся в полете.

За спиной стояли Рострум в одежде архитектора и мессир.

– Господин, – не обращая внимания на мое состояние, произнес Рострум, – надо поменять рабочих. И нас покормить.

– Хрр. Кхм. Тьфу на вас, Рострум. Вы меня напугали. Залезайте в мою сумку и отдыхайте, отъедайтесь и набирайтесь сил.

– Мы ненадолго, господин, – произнес Рострум и исчез. Следом исчезли остальные.

На стройке я остался один. Вокруг вполне осязаемые стены из темного гранита. Блоки, из которых сложены стены, солидные, сразу видно, что тяжелые. Площадки как капониры под минометы. В стенах помещения под жилье и склады. Откуда жители этого города будут брать запасы и кто здесь будет обитать, для меня оставалось загадкой. Внутренний периметр разбит на прямоугольники и разгорожен колышками с натянутыми веревками. Елки-палки, все как в жизни! Побродив, я уселся в свое кресло, одиноко стоявшее посередине горы на небольшом участке еще оставшейся травки. Немного посидев и переборов скупердяйство, создал чашку кофе, потратив часть благодати, и стал думать.

Как же нам победить посыльных Рока? Владыка большей части этого мира не мог дать своим посланникам что-то слабосильное. Хотя один джокер нам уже показали – жрецы могут вызывать существ из другого мира.

– Ну и что? – встряла в мои размышления Шиза. – Ты можешь дать Грызу портал и отправить римстарга к эльфарам. Ох, он там порезвится! – Она захихикала.

– Это кто такой?

– Я вспомнила, как зовется то существо. Это вроде джинна, он колдует и стреляет огненными шарами. И еще может летать и перемещаться короткими телепортами.

– Очень хорошо. Что еще?

– Не знаю.

– Слушай, Шиза, ты странная девочка. Тебе тысячи лет, а ты говоришь: тут помню, тут не помню. Помогай давай.

Но мое возмущение осталось без ответа. Шиза замолчала и притихла, можно было подумать, что она уснула.

– Ладно, справлюсь без сопливых бессмертных, – уколол ее я.

Что там говорилось про огонь с неба? Это то, что могут использовать пророки Худжгарха? Это можно обыграть. Я вспомнил, что рассказывала мне бабуля, укладывая спать. Странное свойство имеет человеческая память. Бывает, не помнишь, что было вчера или месяц назад, а вот детские воспоминания всегда свежие и яркие.

– У божьего народа на заре его юности жил дядька Илья, – вспомнил я сказку, рассказанную на ночь. – Он видел, что жрецы чужих богов наполнили землю Израиля. А сами израильтяне забыли своего бога.

– А какой у них был бог, бабуль?

– Бог-то? А кто ж его знает. Бога никто не видел. Только он есть, и мы видим дело его рук.

– И что он сделал?

– Он землю сотворил, моря, человека. Но ты дальше слушай.

– И участкового Егорыча? – перебил я ее. – Его тоже он сотворил?

Бабуля даже вскинулась от воспоминания поселкового участкового. Он у нее самогонный аппарат отобрал и обещал оштрафовать.

– Антихрист он! Чтоб у него его мотоцикл заглох и комары закусали. – Бабуля, выговорившись, успокоилась и продолжила: – И этот дядька решил противостоять им. Он собрал на состязание всех жрецов и говорит: «Хлопцы, если ваши боги такие сильные, то пусть зажгут костер. Вон ветки сухие. Сложите костер и просите, чтобы ваши боги его зажгли». Жрецы сложили костер и стали скакать вокруг. Они скакали и кричали: «Дай огня, дай огня!» Но огня не было. «Громче кричите, хлопцы! – засмеялся дядька Илья. – Быть может, ваши боги спят и не слышат. Или думают, что вы чужие для них». Жрецы еще пуще заскакали и стали кричать во все горло: «Кто не скачет, тот не наш! Кто не скачет, тот не наш! Мы свои! Дай огня!» Так они хотели показать своим богам, что они свои, избранные, стало быть. Но все, внучек, было напрасно. Зашло солнце, скакуны устали и упали без сил. Тогда дядька Илья приказал людям полить водой костер. Простер свою руку и попросил: «Боже, дай огня». И огонь низвергнулся с неба и запалил костер.

Вот такую историю рассказала мне бабуля. Я потом много раз просил бога подпалить костер, но он меня не слышал. Или еще чего было, не знаю, но сам по себе костер не загорался.

– Ладно, огонь мы разожжем. – Я почему-то в этот раз не сомневался. – А вот как помешать шаманам повторить этот фокус?

– С этим проблем не будет. – Это Шиза сказала свое веское слово. – Лиан откачает всю энергию, что они будут направлять на воспламенение. Так что у них этот номер не пройдет.

– Я понял. Хорошо. Это решаемо. Но как их прогнать? Что будет, если они не захотят покинуть свидетелей? Такая раковая опухоль мне не нужна. Они, как плодожорка, будут прогрызать пути в душах свидетелей, сея в них сомнение и слабость.

– Я верю, дорогой, что ты что-нибудь придумаешь, – проворковала Шиза.

– Верит она. Хорошо бы! – вздохнул я.

Утро перед состязанием выдалось ветреным и солнечным. Степь просыпалась. Шумел ковыль, и его волны серебряным морем покрывали необозримые просторы. Лорхи мычали, а в лагере начиналась утренняя суета. Еще с вечера в центре стойбища огородили площадку для состязания.

Грыз вышел из своего шатра и с прищуром посмотрел на небо. Оттуда на них два круга назад смотрел Худжгарх. Был он трехголовым и ликом страшен. Сердце Грыза сначала наполнилось страхом, а потом радостно затрепетало. Господин не оставил своих слуг! Затем уже ночью он появился у него в шатре. Долго объяснял, как ему нужно будет действовать и какое состязание предложить.

Грыз смотрел на утренний лагерь со спокойствием в душе и уверенностью в своей победе. Он рыкнул, и тут же рядом оказались трое его телохранителей. Кивком головы он позвал их за собой и вразвалочку направился к центру лагеря. Взглядом воина Грыз оглядел изменившийся стан. Снова стало чисто. Не было праздношатающихся. Часовые стояли на своих местах. Уныние и обреченность, царившие здесь до этого, сменились радостным ожиданием.

Грыз днем раньше собрал сотников, допустивших разброд и шатание, и решительно снял их с командования.

– Не можете управлять собой, – сказал он, – будете простыми воинами.

Тех, кто вернулся с ним, он поставил на место провинившихся, а шаманов предупредил, что с позором отправит обратно в их племена, если они не будут печься о духе воинства Худжгарха.

Пророки продолжали ходить меж палаток и возов, пытаясь склонить на свою сторону орков, но их уже не слушали. Спорить с ними Грыз запретил и повелел отправлять их Худжгарху.

– Мы простые воины, – отвечали орки, – наш удел сражаться, а не на чудеса любоваться. Будет состязание, там и показывайте свою силу.

В конце концов те ушли в степь и должны были вернуться утром. По приказу Грыза посередине площадки, определенной для состязаний, был собран хворост, ветви и нарублены небольшие деревца. Грыз разделся по пояс и уселся в своем углу. Он закрыл глаза и приступил к медитации.

– Вождь! – Его осторожно тронули за плечо. – Чужаки пришли.

Грыз открыл глаза. Перед ним стояли жрецы чужого бога, похваляющиеся тем, что их послал Отец. Он окинул их взглядом и приказал:

– Раздевайтесь до пояса, как я. Оставьте ваши посохи и все амулеты. Никаких шаманских штучек и волшбы. Ваше слово против моего.

– Что ты хочешь, отступник? – спросил главный среди пришлых.

– Видишь сложенные дрова? Вы попросите своего бога, которого называете Отцом, зажечь этот костер. А потом я попрошу об этом Отца через Худжгарха. Кто проиграет, тот уходит. Я все сказал.

Главарь жрецов презрительно усмехнулся:

– Будь по-твоему, отступник.

Он первым повернулся и ушел в свой угол. Пока пришельцы раздевались, орки таскали в кожаных ведрах воду из реки и поливали костер.

– Начинайте первыми, – предложил Грыз. – Гостям мы всегда уступаем лучшее место, первым подаем чашу гайрата и пропускаем вперед.

Худой как жердь шаман вышел к костру и показал пальцем на сложенные для костра ветки. На его клыкастом лице, что я обычно именовал мордой, было выражение спеси и высокомерия. Он несколько раз ткнул пальцем, но, к его удивлению, ничего не происходило. Шаман нахмурился, ткнул еще несколько раз пальцем на приготовленный к розжигу костер, и снова ничего не произошло.

Грыз увидел, как изменилась морда жреца, и засмеялся.

– Шаман, еще рано, и твой Отец, видимо, спит. Ты покричи, может, он проснется и услышит тебя!

Шаман злобно зыркнул на насмешника и вдруг, воздев руки к небу, закричал:

– Отец! Услышь посланников твоих и дай нам силу!

Он постоял немного и снова ткнул пальцем в сторону дров. Но дрова как были сырыми, так и остались сырыми. Ни дыма, ни огонька, вообще ничего. Шаман обошел по кругу костер, сунул нос в скопление веток. Ни огнем, ни дымом не пахло.

К шаману присоединились его помощники. Они воздели руки и стали просить невидимого Отца ответить на свои просьбы. Они кричали, просили, но все было тщетно.

– Я думаю, что вашему Отцу просто скучно, как и мне, – произнес Грыз. – Ублажите его и потанцуйте, может, он снизойдет и ответит на ваши просьбы.

Раздосадованные жрецы потоптались, одарили Грыза злыми взглядами, но делать нечего, и за неимением лучшей идеи несмело стали двигаться в пляске шаманов. Они подвывали, трясли кто тощими, кто жирными руками, корчили рожи и, притоптывая в такт бормотанию, стали входить в транс.

– Ну, что я говорил? – Грыз оглянулся к телохранителям. – Сразу видно, что это шаманы, причем слабые.

Вокруг толпились свидетели. Весь лагерь, гудящий словно огромный улей, собрался вокруг площадки, где проходило состязание. Орки толкались, чтобы увидеть то, что происходит на площадке, отпихивали тех, кто загораживал им видимость. А те, кто пришли первыми, зло огрызались:

– Не толкайся, брат. Не пришел раньше, смотри издалека.

– Да я тут с ночи стоял, по нужде отошел. А тут вижу, ты мое место занял.

– Не ври, брат, Худжгарх накажет. Я тоже с ночи стою и тебя не видел.

– Тогда, брат, расскажи, что там происходит.

– Шаманы пляшут, не могут костер зажечь.

– Так дайте им огниво и кресало.

– Не в этом дело, брат, им костер должен их Отец разжечь.

– И что, не разжигает?

– Нет.

– Вот же жулье, а я им поверил. Тьфу. Вот дурнем был.

День перевалил за полдень. Светило поднялось в наивысшую свою точку, а танец продолжался. Шаманы, измученные долгим ритуалом, стали выдыхаться. Их тела покрылись потом. Огромные капли градом стекали с обнаженных торсов, и штаны танцующих промокли почти до колен. Их хриплое дыхание слышали не только в передних рядах, но и далеко в толпе. Грыз, устав сидеть, улегся на кошме, что принесли ему телохранители, и, прикрыв глаза, сделал вид, что задремал.

Наконец шаманы сдались.

– Это все глупости! – тяжело дыша, с хрипами в голосе произнес главный шаман. – Отец мелочами заниматься не хочет. Это ниже его достоинства! – Он со злостью пнул приготовленные для костра деревяшки.

– Да что ты говоришь, шаман? – отозвался, поднимаясь на ноги, Грыз. – А может, он просто не хочет вас слушать! И вас, самозванцев, не посылал? А? Что скажете?

– Покажи сам, что Отец тебя слышит, и зажги костер без огнива и колдовства, – огрызнулся шаман. Его злой взгляд, казалось, прожигал ненавистного вождя свидетелей насквозь. Бессилие, которое они выказали перед орками, и ощущение своего позора приводили его в бешенство.

Грыз не стал подходить к сложенным дровам, он просто попросил:

– Отец, я верю в Худжгарха. Зажги этот костер.

И тут же огонь вспыхнул. Пламя охватило сырые дрова и, оглушительно потрескивая и нещадно дымя, стало жадно пожирать свою пищу. Вскоре огонь весело вознесся высоко к небу. Грыз удовлетворенно посмотрел на вспыхнувший костер.

– Ал-лая Худжгарху! – неожиданно заорал он.

И восторженный рев тысяч глоток подхватил:

– Ал-лая!

Победный клич еще долго разносился по степи, пугая стаи птиц и мелких хищников, удаляясь, терялся на необозримых просторах, тревожа степных обитателей. Шарныги подняли головы, возмущенно тявкнули и поспешили прочь от лагеря, где они подбирали объедки. Степные орлы, расправив могучие крылья, направились подальше от беспокойного стойбища. Мелкие грызуны забились в норы и притихли.

Шаманы сперва замерли, оглушенные многоголосым криком, а затем глава пришельцев махнул рукой, и рядом с ним появилось вчерашнее чудище. Оно замерло, ожидая приказов. Шаман, не в силах сдерживать охватившую его ярость, пуская пену изо рта, ткнув пальцем в Грыза, приказал:

– Убей его!

Джинн сформировал ладонями огненный шар, но запустить его не смог. Огненный сгусток сжался, потемнел, а затем растаял. Повторив несколько раз свои безуспешные попытки, джинн расставил свои объятые огнем руки и полетел к Грызу. Но на полпути врезался в марево, возникшее перед ним, и без звука исчез. Исчезло и марево.

Обалдевшие жрецы стояли с открытыми ртами. А Грыз, не давая им опомниться, крикнул:

– Лжецы и клятвопреступники! Чтоб вы провалились сквозь землю!

В следующее мгновение под сбившимися в кучку жрецами разверзлась земля и поглотила их. А на том месте, где стояли пришлые, очутился огромный камень.

Глава 7

Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха

Утро перед состязанием радовало ветерком, свежестью и теплом светила. На небе ни облачка. Щебетали птахи, в лагере моих свидетелей нарастало разлившееся в воздухе возбуждение. Все дела были заброшены. Зрители занимали места у площадки для состязаний с рассвета. Некоторые, более осмотрительные, ночевали тут же.

У меня был примерный план, как нам победить посланников Рока, наглых идейных диверсантов. Расчет был на то, что Рок сам помогать напрямую своим жрецам не будет и вообще не появится на состязании. Я предположил, что он посчитает это ниже своего достоинства. Если только я не буду своей благодатью помогать Грызу. Но я не собирался совершать подобную глупость. Наоборот, я планировал использовать его благодать.

Первым номером в нашей программе состязаний было разжигание костра. Казалось бы, простая вещь для тех, кто способен вызвать существо из другого мира. Но не все так просто. Для этого нужна хотя бы доля той благодати, что накопил Рок и дал своим жрецам. Он установил автоматическую подачу через связь с ними, но я рассчитывал, что по своей жадности и недооценивая меня как противника он наложил ограничения. Я исходил из того, что он воспользуется своим прошлым опытом побед над Курамой и сестрой и этим ограничится.

Вторым номером в нашей программе было… А ничего не было. Я решил импровизировать исходя из обстоятельств. Что предпримут проигравшие, я не знал и решил реагировать по ходу дела, используя только возможности Ирридара Тох Рангора. Тем самым не нарушая правил, обговоренных с Роком. Попасть под его могучую руку я не горел желанием.

Состязание началось, как я и планировал, с простого розжига костра. Даже для студента магической академии первого курса это было легким заданием… если на его пути не стоял землянин. А я, принявший обличье орка, стоял рядом. Мои аурные щупальца взяли в кольцо четверку полуголых шаманов, и, когда их главарь поднял палец, я вышел в боевой режим. Настроил отток благодати через себя в свой Высокий град на горе, уравновесил так, чтобы откачивать не больше, чем поступало, и стал ждать. Шаман тыкал пальцем в кучу сырых дров, ожидая чуда, но ему не хватало божественной силы, чтобы зажечь огонь. Я видел, как он мысленным усилием подкачал благодать, а я увеличил откачку. Он еще больше подкачал, а я еще больше увеличил поток забираемой силы. Мое преимущество было в том, что я своевременно переходил в боевой режим и был гораздо быстрее его. Прежде чем жрец мог воспользоваться силой Рока, я ее отбирал. Стоявшие неподалеку подельники шамана стали передавать ему потоки, идущие через них. Но все было тщетно, сколько бы благодати они ни пытались использовать, все было мной перенаправлено в град на горе. Шиза отслеживала ситуацию в божественных планах. Никаких возмущений и флуктуаций она не замечала. Видимо, Рок не интересовался, на какие нужды его посланники тратят божественную манну – так я про себя назвал поток благодати. А как еще назвать то, что изливалось на них из другого плана бытия? Верующие наполняют молитвами хранилища сверхсущества благодатью, а взамен получают манну. Вон, народ израильский в пустыне славил Иегову, а взамен собирал манну. Эти же трутни только жрали.

Время шло. Лиан потихоньку подпитывал меня преображенной в энероны манной, а там наверху, надеюсь, вовсю шло строительство, получая беспрестанным потоком цемент, кирпичи, окна, штукатурку и дверные ручки.

Грыз тем временем приказал принести кошму и улегся дремать. Ему-то что, только два слова сказать: «Елочка, гори», и все. Основную работу делал я, воруя чужую манну. Время шло. Шаманы бесновались. Грыз дремал. Солнце поднялось высоко и стало припекать. Посланники Рока, выносливые как ездовые лорхи, словно на шабаше продолжали свои пляски, и конца их представлению было не видно. А нас посетил мой малыш-элементаль. Я даже предположить не могу, как он меня находит. Или, может быть, он прибежал на магические эманации, почувствовав их. Он радостно завертелся рядом, и я его угостил порцией магического эскимо.

«Играть, играть!» – передал он мне свои мысли.

«Подожди, малыш, скоро поиграем». – Я транслировал ему свои чувства, и он, ощущая мою радость, пребывал в восторге.

У меня созрел план на случай непредвиденных обстоятельств. Почему бы танцоров просто не зарыть в землю, если они не смирятся с поражением?

К моему сожалению, жрецы наконец почувствовали усталость. И то сказать, это какая должна быть выносливость, чтобы беспрерывно скакать полдня! Они остановились, тяжело дыша. Их ненависть, разливаемая через ауру к оркам и Грызу, могла затопить степь. Но ничего поделать шаманы не могли. Они пришли вербовать себе сторонников, а не убивать их. Поэтому обозленный главарь прохрипел:

– Покажи сам, что Отец тебя слышит, и зажги костер без огнива и колдовства.

Грыз спокойно встал и уверенно, без тени сомнения, что его просьбу исполнят, произнес:

– Отец, я верю в Худжгарха. Зажги этот костер.

От этих простых слов у меня мурашки пробежали по спине. Сила мгновенно излилась через меня и запалила костер. Я ничего не успел сделать. Все произошло само собой, как будто сработал скрытый, надежно работающий механизм, запущенный нажатием кнопки.

Все, в том числе и я, открыли рты. Это было свидетельство того, что Отец услышал Грыза. Я просто был ретранслятором, через который излилась энергия. Канал связи с шаманами мгновенно прервался, и поток дармовой благодати прекратился. Я видел, как шаман преобразился, он словно вырос. Расправил свои худые плечи и, сделав замысловатый жест, вызвал своего джинна. Козлобородый завис над землей, равнодушно уставившись на костер.

– Убей его! – в ярости крикнул шаман и указал рукой на Грыза.

Но я уже был снова в боевом режиме. «Присосался» к огненной ауре существа и откачал энергию, которую он хотел использовать для фаербола. Скрепы заклятия нарушились, и огненный шар исчез. Джинн еще три раза пытался создать огненный сгусток смертельной плазмы, но не смог. Тогда он растопырил руки, напитал их огнем и ринулся на спокойно стоявшего Грыза. Орк был в полной уверенности, что Худжгарх обеспечит ему безопасность. Он скрестил руки на груди и скалился.

Кто бы знал, как трудно и хлопотно быть богом! Столько всего надо решать, предусмотреть и за столько процессов надо отвечать, что можно сойти с ума. Ни минуты покоя. А только труд, заботы и борьба с конкурентами. Это я все понял в ту секунду, когда жизнь Грыза висела на волоске. Шиза выбросила меня в боевой режим, я достал свиток, рассмотрел его, чтобы убедиться, что это именно тот, который мне нужен, и открыл портал к моим заклятым друзьям. Мне повезло, что джинн не стал телепортироваться, а просто поплыл к орку. Он врезался в окно портала и исчез в мареве. Ждать развития событий я не стал. Кто знает, какие плюшки приготовлены Роком для своих приспешников. Передал малышу, чтобы он вырыл глубокую яму под жрецами и придавил все сверху камнем. Буквально через секунду жрецы, охнув от испуга, рухнули в провал. Земля сошлась над ними, и сверху плюхнулся большущий камень весом в несколько тонн. А еще через секунду объявился Рок.

А вот этого я не ожидал. Он же сам говорил, что не появится среди орков. Вот и верь потом богам. Я в страхе, скрывать не буду, отскочил от него подальше и приготовился удрать. Обманул раз, обманет и в другой. Прихлопнет тут, как муху, и скажет потом, что случайно. Рок принюхался.

– Ворюга! – сказал он, но без злобы. Хотел достать своих жрецов и уже начал поднимать руку, как…

Как я неожиданно заговорил голосом Шизы. Я вытаращился на Рока, не понимая, что происходит. Мои уста меня не слушались!

– Ты хочешь нарушить договор, коллега? – Мои глаза стали еще шире. Рок мой коллега?

Рок остановился и с интересом на меня посмотрел.

– Какой договор?

– Договор, что я могу присутствовать среди орков и не использовать силу Худжгарха. А ты не появишься здесь и тоже не будешь напрямую влиять на своих последователей. Я твоих шаманов упрятал под землю с помощью элементаля. А что хочешь сделать ты?

Рок задумчиво почесал бороду.

– Ты что, стал кастратом? – неожиданно спросил он. – Что-то голос у тебя странный.

Я растерянно моргал, не зная, что сказать.

– Нет, просто я простыла, – ответили мои уста.

– Простыла, значит, – со значением произнес Рок. – Понятно. Нет, клятвопреступником я не буду. И этих дурней спасать тоже не стану. Но запомни, лучше тебе умереть от простуды, чем познать мой гнев.

Произнеся свою угрозу, он исчез. Я икнул, и он, словно по мановению волшебной палочки, появился вновь. Внимательно осмотрел меня и с ехидной ухмылкой добавил:

– Теперь я понимаю, как ты нашла общий язык с моей сестрой. – И снова исчез.

– Нашла? – с удивлением и уже своим голосом переспросил я.

Грыз в это время запрыгнул на камень.

– Слушайте сюда, дети степи! Я расскажу вам заповеди Отца нашего, что забыли орки. – Я усилил его голос, и слова вождя понеслись над стойбищем подобно грозовому раскату. – Орк только тогда достоин славы своего Отца, когда сражается за родные степи. Слава для орка быть снисходительным к слабым. Непримиримым к врагам. Честным и мужественным. Лживый язык – это язык лесных выродков. Не уподобляйтесь им. Только слабый и малодушный орк будет мучить поверженного врага и проливать кровь ради своего удовольствия. Не глумитесь надповерженным. – Он орлиным взором оглядел соплеменников и спрыгнул с камня.

– И будет всем счастье, – проговорил я, не особо надеясь на то, что клыкастые воины всерьез воспримут его слова.

– А ты выбей эти слова на камне, – предложила Шиза. – Пусть это случится на их глазах. А примет кто-то эти заповеди или нет, пусть тебя не волнует. Ты оживил их предания, так что последователи у тебя будут.

– Камень завета? – переспросил я.

А что, хорошая идея. Используя благодать, я очень быстро написал на камне слова Грыза и, добавив еще немного этой непонятной энергии, зажег их пламенем. Буквы древнего алфавита вспыхнули и привлекли внимание орков. Ну все, теперь будут ходить и смотреть на это чудо много дней. Молва разнесет новость по степи, и потянутся сюда любопытные отовсюду.

– Не пожалей благодати и сделай так, чтобы раз в десять дней надпись загоралась, – не останавливалась Шиза. – Эффект будет гораздо больше. А подзаряжаться надпись будет от их молитв.

– Сделаю, – согласился я. – Только объясни свою перепалку с Роком.

– Э-э-э… это я от испуга, что он выкопает шаманов, а потом убьет нас.

– А что, мог?

– Вполне. Он был очень зол, поэтому я поспешила.

Нейтральный мир. Брисвиль

– Госпожа! – К Ольге зашел, кланяясь, ее бессменный секретарь Шурга Хромец. – К вам алхимики пришли. Позвать или гнать в шею? – Теперь это был не забитый нищий, худой, вечно голодный, с непреходящим страхом в глазах, а хорошо одетый и упитанный, очень уверенный в себе человек. Несомненно умный и проворный.

Да и сами катакомбы изменились. Пещера, в которой расположилась Ведьма, была облагорожена заботливой женской рукой. Стены были украшены гобеленами, на каменном полу роскошные ковры, свет давали магические светильники. Часть пещеры была отгорожена ширмой, и неизменным элементом обстановки всегда присутствовал кто-то из адских псов-ментатов.

Шверды облюбовали себе глубины древней выработки, откуда добывали камень для строек Брисвиля. Никто чужой, забравшись через провалы, не мог там появиться и оставаться в безопасности. Его просто препроводили бы к страже Хозяйки или разорвали на части. Туда не осмеливались заходить даже обитатели катакомб, принявшие покровительство Ведьмы. И там был ее секретный склад.

Обыскивая закоулки, Ольга с помощью своих псов нашла замурованную пещеру с оборудованием связи, запасами расходных материалов и оружия. Здесь было все необходимое для вооружения трех десятков бойцов. Броня, имитирующая устаревшие скафандры. Станеры и стрелометы, стилизованные под амулеты и под арбалеты соответственно, и много еще чего. Здесь даже была законсервированная медкапсула. Этот тупичок охранялся лучше всего.

Ведьма подняла голову от вышивки.

– Зачем гнать, мой друг? Зови, послушаем, с чем он пришли. – Ольга не препятствовала деятельности синдиката, она также не старалась быть полезной. Но если у нее просили помощи или содействия, всегда торговалась. Она создавала у руководства синдиката впечатление о независимости, личной защищенности и безопасности от возможных действий членов организации. А также давала понять, что она им нужна. Ольга умела ждать и добиваться своего. Ей были неинтересны местные исполнители, она искала выход на Фрау.

В пещеру, сгибаясь как тростник под ветром и непрестанно кланяясь, вошли два агента валорцев, внедренных синдикатом в ее окружение под видом алхимиков.

– Госпожа, рады вас видеть в здравии! Да продлятся ваши годы в благоденствии.

– Спасибо, рены. С чем пожаловали? – Ольга не собиралась с подставными фигурами разводить долгие разговоры. – Говорите короче и по существу. – Голос ее звучал вежливо, но с командными нотками.

– У нас к вам просьба… – Алхимик замялся. – Не знаю, как правильно сказать, госпожа…

– Просто обрисуйте суть проблемы, рен. – Ольга спокойно улыбнулась. Она никогда не называла этих людей по именам, только рен, и все. Они были для нее ниточкой, ведущей к цели, не больше.

– Сюда, в Брисвиль, будет доставлена одна особа, и ее нужно будет спрятать. – Он посмотрел на Ведьму, увидел, как изменился ее взгляд, и поспешно добавил: – Это не моя просьба, госпожа, а тех людей… ну вы понимаете.

– Я понимаю, рены. Что должна сделать я?

– Спрятать ее у себя. До той поры, пока ее не заберут. Выделить ей помещение и охранять.

– А что предлагают взамен? – Голос Ольги помимо ее воли был сух. Ей показалось, что особа будет женского пола, и от этого как-то неприятно кольнуло сердце.

– Господа предлагают жаргонит, госпожа. Или золото, на выбор. Только назовите сумму.

Видимо, особа была очень важна для валорцев, раз ей отдают за приют жаргонит. Еще один камень ей никак не помешает. Ольга недолго думала и назвала свою цену:

– Я выбираю жаргонит.

– Я передам ваши условия, госпожа. – Алхимик поклонился, и оба, кланяясь, стали пятиться к выходу из пещеры.

Сивилла. Провинция Азанар. Город Азанар

Я вернулся в Азанар. Конечно, я понимал, что мне надо было бы проведать свою невесту и узнать, как дела идут в замке, но, подумав, отложил поездку. Все равно скоро у меня каникулы, и я проведу их в своем баронстве. Ненадолго навещу поместье отца, чтобы сосватать Мегги за Черридара, брата Ирридара. А потом опять отправлюсь в степь, чтобы нейтрализовать враждебные действия Рока. Если, конечно, у меня получится. Но это все потом. А сейчас надо поработать с вассалами. За моими «бездарями», оказывается, нужен глаз да глаз. Неизвестно, что они, движимые желанием оградить своего сюзерена от опасностей, выкинут в следующий раз.

Время, когда я прибыл в академию, было обеденное. В академии кормили хорошо, и мне, человеку непривередливому (кто питался в столовой военного училища, меня поймет), захотелось заморить червячка. Заметил за собой особенность: я обходился без еды неделями и не обращал внимания на голод, когда возникала чрезвычайная ситуация, не испытывая нужды в пище и воде, а вот потом мог съесть слона.

Я вошел в столовую и уселся за стол. Оглядел их тарелки и, не удержавшись, сглотнул слюну. Мия тут же сорвалась с места и принесла мне порцию. Следом встала Мегги и принесла еще. Эрна невозмутимо притащила новую порцию и тарелками заставила стол. Под взглядами товарищей я слопал в один присест первую порцию супа, потом вторую и приступил к третьей. Незаметно для окружающих я отслеживал обстановку. Парни смотрели, как я отправляю ложку в рот, провожая взглядом ее движение. Девочки смотрели на меня с трогательной заботой, мол, как изголодался их сюзерен. За соседним столом за нами наблюдали эльфары и не скрывали своего удивления. Вскоре принесли еще одну порцию. Девушка, обслуживавшая зал, улыбнулась и, ставя тарелки, произнесла мелодичным голоском:

– Это от нашего повара. Ему льстит, что вы оценили его работу.

– Передай повару мою благодарность, рена, – кивнул я в знак признательности и принялся за четвертую порцию. Переходя ко второму блюду, я поинтересовался: – Какие новости?

Первыми попытались вразнобой заговорить девушки, но Штоф ожег их взглядом, и они замолчали на полуслове. Единственное, что я успел разобрать, это были слова «снежки» и «Тора».

– Милорд, пропала Тора-ила. Вышла на пробежку утром и пропала. Это главная новость. По академии шныряют странные личности и опрашивают всех студентов. «Снежки» ни с кем не общаются. В остальном все по-прежнему. Студенты сдают экзамены. Мы всё сдали и ждем от вас задачи, что нам делать дальше.

– Поедете ко мне в замок, в гости. Отказ не принимается, – уточнил я. Доев последнюю порцию второго, я отвалился на спинку стула. – Штоф, ты всегда знаешь больше остальных. Что известно о пропаже эльфарки?

Штоф покачал головой:

– Мне известно то же самое, что и всем, милорд. Темная история. Вы уже слышали о беспорядках в их княжестве?

Я кивнул:

– И что?

– Скорее всего, это работа самих эльфаров.

Я обратил внимание на вошедшего в столовую мага, который огляделся и целеустремленно направился к нам. Мне очень захотелось тут же скрыться. Ощущения, что он по мою душу, окрепли, когда он остановился напротив нашего стола.

– Студент Аббаи, вас срочно вызывает к себе мессир ректор. – Маг посмотрел на груду пустых тарелок и собрался уходить.

– Тут нет такого, – ответил я и принялся за цвар.

Маг посмотрел на меня как на умалишенного:

– А кто вы тогда?

– Я барон Тох Рангор. – С недавних пор я звался именно так, потеряв право на фамилию отца Ирридара.

Но маг тоже не был дураком, и сбить его с толку и удрать мне не удалось.

– А как раньше вас звали, барон? – с усмешкой спросил маг.

Пришлось сознаться, что Аббаи.

– Ну тогда поспешите, господин барон. Мессир Кронвальд не любит ждать.

Я уж было хотел на него наехать по поводу опущенного дополнения к титулу слова «господин», но он вовремя поправился. Понимая, что мне не отвертеться, я поднялся, проклиная себя за обжорство, задержавшее меня в столовой, и отправился к ректору. Мои чувства ныли, как зубы от зубной боли. Ничего хорошего для себя я от этой встречи не ждал.

В приемной меня встретил Луцис. Он поднялся и побледнел. Видимо, вспомнил мою угрозу вызвать его на дуэль и убить. Не поворачиваясь ко мне спиной, он проскользнул к двери.

– Одну ридку, господин барон, я доложу о вашем прибытии. – Луцис приоткрыл дверь и скрылся. Вышел сразу. Открыл дверь и спрятался за нее. Не показываясь, проговорил: – Проходите. Вас ждут.

В кабинете ректора сидели: царь, царевич, король, королевич. Ну это образно выражаясь. На самом деле там находились сам господин ректор, Гронд и два снежных эльфара. Обоих я знал. Это был посланник снежного князя лер Корса-ил и сотрудник службы безопасности лер Рафа-ил. Насколько я знал, лер Рафа-ил обеспечивал безопасность студентов снежных эльфаров. Теперь у меня уже заныли зубы по-настоящему. Неужели они хотят меня привязать к исчезновению Торы? Вон как зло смотрит Рафа-ил. Да и остальные проедали во мне дырки своими взглядами. Все хмурые, даже вечно неунывающий Гронд, который не был таким суровым, будучи измазанным в дерьме. Я попытался использовать их молчание и скрыться.

– Извините, господин ректор. Я не знал, что вы заняты. Я зайду попозже.

И уже намылился к двери, но не успел. Четыре глотки одновременно заорали:

– Стоять!

Я остановился. Вот же орут, словно я украл у них кошель и они это заметили. Но, по крайней мере, я попытался, стараясь успокоить свои нервы, подумал я.

– Присядьте, барон, – по праву хозяина предложил мне сесть мессир Кронвальд.

Под взглядами четырех обвинителей я уселся. Не давая им возможность говорить и голословно обвинять, сказал:

– Хочу сделать заявление, господа. Не был! Не участвовал! Не привлекался!

– Где не был? В чем не участвовал? К чему не привлекался? – Это Гронд, скривив губы в невеселой усмешке, задавал вопросы.

– Это не важно, Гронд. Барон просто хочет отвлечь наше внимание, – перебил его мессир ректор.

Он повернулся ко мне всем своим грузным телом и навалился на стол. Я даже подумал, что он в жанре злого следователя заорет: «Сознавайся, вражья морда! Мы все про тебя знаем!» – и на всякий случай отодвинулся. Уж очень многообещающее начало.

– Барон, у меня к вам будет несколько вопросов, – глядя на меня в упор, начал беседу ректор. – Ответьте сначала, как вам удается появляться в академии, не проходя через единственный вход?

Ну вот, допрос начался, только не на того напали. Прослужив двадцать лет в местах не столь отдаленных, я прекрасно знал, что чистосердечное признание не облегчает участь, а удлиняет срок.

– Может, меня просто не заметили, мессир? – в свою очередь спросил я, питая робкую надежду, что, может, прокатит. Не прокатило.

– Нет, господин барон, я со всей уверенностью заявляю, что вы появляетесь в академии, не проходя через проходную. Так как?

– Так же как и те стражники, которых нет в академии, но при определенных ситуациях они тут же оказываются рядом.

Ну что, съел, ваше магичество? Я преданно смотрел на ректора самым честным взглядом.

– Это не праздное любопытство, тан Тох Рангор, – сдерживая себя, произнес он. – У нас чрезвычайное происшествие. Была похищена студентка льерина Тора-ила. И похитители беспрепятственно проникли на территорию академии, точно так же как и вы. И мы не можем понять, как им удалось обойти барьер.

– Барьер? – удивился я. Над академией установлен барьер, а я даже не знал этого.

– Да, барьер, – надавил ректор. – И те, кто попытаются прорваться сюда с помощью телепорта, должны были оказаться в камере с решетками.

– Видимо, вас обманули, господин ректор, и барьер дырявый как решето. Ищите тех, кто вас подставил, – нагло заявил я. А что тут еще можно придумать? Я и те, кто похитили эльфарскую принцессу, спокойно телепортировались в академию и проблем с этим не испытывали.

Зря я это сказал. Мессир побагровел, как помидор.

– Да как вы смеете такое утверждать! – взорвался он. Его распирало негодование, и я испугался, что ректора хватит удар. – Я сам ставил барьер! Все, кто пытался прорваться на испытаниях, оказывались в подземной тюрьме! – Он тяжело задышал. – Кроме вас и похитителей. Попрошу объясниться, барон!

Вот же попал. Я вышел в боевой режим и стал придумывать объяснение. Оно должно быть правдоподобным, иначе такая каша заварится, от которой у меня может случиться заворот кишок. Как им объяснить? Может, предложить им камень скрава? Я достал камень с фиолетовыми прожилками. Со вздохом сожаления, что придется с ним расстаться, сделал портал в академию. Вышел из боевого режима. Мессир продолжал надувать щеки. Его глаза пылали гневом и могли опалить густые белые брови.

Я полез в сумку и достал камень телепортов.

– Вот. – Я положил камень на стол. Все четверо уткнули носы в камень.

– Откуда он у вас, барон? – первым опомнился Рафа-ил.

Четыре руки потянулись к камню, но я опередил всех и накрыл камень ладонью.

– Этот вопрос не рассматривается, господа. Я готов оставить вам камень на время для изучения, а потом забрать. И если ко мне вопросов больше нет, я пойду.

– Постойте, барон, – остановил меня мессир. – Мы еще не закончили. Я хочу купить у вас этот камень. Тысяча золотых илиров.

Кажется, пронесло. Буря стала стихать, и ураган их бурлящих чувств перестал накатывать на меня непрерывными волнами.

– Как-то непатриотично, господин ректор, расплачиваться деньгами другого государства. Две тысячи золотых корон, и камень ваш.

– Я могу вас задержать по подозрению, барон, – пошел ректор на шантаж.

– Можете, – согласился я, – но я выйду быстро. – Я вытащил из-за пазухи знак Скорпиона.

Теперь оживился Гронд.

– Вот по этой самой причине, барон, мы вас и пригласили. – Он перевел взгляд на ректора. – Кро, дай юноше полторы тысячи золотых… хм, корон. Вы эту сумму хотели? – Он посмотрел на меня.

Я убрал руку с камня, и телепорт мгновенно скрылся в складках одежды ректора.

– Господа, давайте введем барона в курс дела, – предложил Гронд. – Не будем терять времени. По крайней мере, мы теперь понимаем, как сюда могли проникнуть посторонние. Имея сердце каменного элементаля, это несложно сделать. Сложнее его найти. Позвольте, я обрисую нашему юному другу ситуацию.

Он включил артефакт наблюдения, и я увидел, как по ристалищу бежит Тора. Затем из воздуха появляются два человека в черных облегающих костюмах. Тора падает. Парочка подхватывает тело, и все исчезают в портале.

Я сразу, как стали показывать картинку, вышел в боевой режим и просматривал изображение по кадрам, с обработкой изображения и увеличения. Из портала вышли двое. Один снежный эльфар, другой человек, и в руках человека был станер. Что из этого следует? А следует такой расклад. К Торе проявили интерес валорцы. С ними был «снежок». Значит, или синдикат помогал эльфарам, или эльфары помогали синдикату. Но я не знал, для чего им понадобилась девушка, и версий у меня не было, а картина похищения подсказку не давала.

– Что скажете? – первым прервал молчание Корса-ил.

Я печально и не в силах скрыть охватившие меня горестные чувства от того, что Тора стала разменной пешкой в играх влиятельных игроков, ответил:

– Только то, что один из похитителей человек, а второй снежный эльфар. По всей видимости, ее похитили соотечественники. Ищите, кому это выгодно. Это все.

– Ты уверен, сынок? – уточнил Гронд. Он единственный, кому я позволял обращаться ко мне на «ты». Из уважения.

– Уверен.

– Тогда тебе будет дано задание, Скорпион. Найди льерину Тора-илу. А после этого ты должен будешь взять ее под свою защиту.

– Вы с ума сошли! – Я ошарашенно переводил взгляд с одного присутствующего на другого, но сочувствия в их глазах не увидел. – Где я ее найду? Да даже если мне удастся это, во что я не верю, как я ее освобожу? И потом не забывайте, у меня есть невеста. А у нее вот такие вот клыки! – Я показал размер клыков Ганги, словно она была саблезубый тигр. – Она меня просто загрызет.

– Мы вам поможем, молодой человек, – вступил в разговор Корса-ил. – Снабдим деньгами, дадим отпечаток ее ауры и спортивный ботинок, что спал с ее ноги во время покушения.

Они что, думают, я буду примерять его каждой «снежинке», как Золушке?

– Нет, господа. Вы шутите. Я не могу. У меня каникулы, поездка в замок, и мне надо приводить домен в порядок. Нет, никак не получится, – всеми силами отбивался я и не мог до конца поверить в такой поворот событий в моей жизни. – Да зачем я вам нужен? У вас сила целого княжества. Привлеките своих агентов, и вы найдете принцессу.

– Вы нам нужны, барон, потому что нужны, – весомо ответил мессир.

Я искренно возмутился такому обоснованию.

– Как интересно! – язвительно воскликнул я. – Масло масляное! Вот это я понимаю, веская причина!

– Он будет сопротивляться, пока не поймет смысл того, почему выбор пал на него, – произнес Гронд. – Нужно открыть ему все карты, иначе попусту будем терять время, господа. Ирридар, – обратился он ко мне как родной дедушка, мягко и почти с любовью. – Все службы снежных эльфаров сейчас разделились. В княжестве идет борьба домов за власть. Часть Высоких домов хочет нового князя из другого рода. Это молодые дома. За ними стоит часть армии и пограничники. Консерваторы хотят сделать княжной Тора-илу и тем самым сохранить преемственность. Девушку будут искать спецслужбы, но они на виду. Не исключено, что среди них есть предатели. О том, что предпринимают агенты лера Рафа-ила, скорее всего, будут знать их противники. Но вот о вас им ничего известно не будет. Вы будете проводить собственное расследование.

– Но как? – Я понимал ход их мыслей. Не понимал только, почему выбор пал на меня. – Почему я?

– Тому много причин, Ирридар, – ответил Гронд, и все согласно кивнули.

– Например? – не унимался я.

– Ну… ты очень удачлив.

– Это не причина. Мессир ректор более удачлив, чем я. Он уже архимаг, а я всего лишь студент. Давайте пошлем его. У него и сил больше, и мантия красивее.

– Есть еще кое-что, чего нет у мессира Кронвальда, – ни капли не смутившись, продолжил Гронд.

– Например? – Я не сдавался. Ну их к лешему, нашли дурака ввязываться во внутренние распри снежных эльфаров. Не одним, так другим пятки отдавлю и все равно буду виноватым. Хотя девочку по-человечески жалко. Стоп! Хватит спасать девиц. Наспасался! – остановил я себя.

– Например, у мессира архимага нет своей банды и связей в криминальном мире.

Я уставился на Гронда.

– Найду топтунов и зарежу, – без всяких эмоций произнес я. – Мне за это ничего не будет, скажу, что мешали Скорпиону.

– Готов поверить, – невозмутимо ответил на мою реплику мастер. – Но у мессира ректора также нет своей гильдии убийц.

После этих слов я затаил дыхание и прищурился. Волна оценки сказанного пробежала по слоям и ничего не вычислила.

– У меня тоже нет, – заявил я.

– Конечно нет, – простодушно согласился Гронд. – Это я так, к слову сказал.

Все снова закивали. Я понял, что мне в общем-то не отвертеться. Коли они решили отослать меня туда, не знаю куда, и принести то, что зовется Торой, они этого добьются.

– Ладно! – махнул я рукой. – Я пойду ее искать. Но не надейтесь на чудо.

– Не будем, – заверил Гронд. – Но это еще не все. Когда ты найдешь девушку, то возьмешь под свою защиту. А мы объявим ее твоей невестой.

– Что? – Мне казалось, я сейчас лопну от распиравшего меня возмущения с огромным удивлением пополам.

– Это будет фиктивная помолвка, – снова вступил в разговор лер Корса-ил. – Вернее, все на уровне слухов, что мы запустим. Это оградит принцессу от дальнейших попыток похищения. Она важна как наследница, а как невеста человека она этого права лишается. Ее оставят в покое. А потом, когда все утрясется, мы скажем, что это были просто слухи, пущенные ее врагами. Только и всего, молодой человек.

Я задумался. Вроде все правильно, не подкопаешься, но червячок сомнения не переставая грыз меня, не давая успокоиться. Ну конечно. Как я сразу не догадался. Они ставят под удар меня. Та часть консерваторов, которые планируют возвести девушку на трон, этого не простят. И за мной начнется охота. Конечно, сами они не будут этого делать, а постараются чужими руками избавиться от помехи в моем лице.

– Почему вы молчите о том, что меня в этом случае постараются убить? – Я был хмур и неприветлив. Где-то там, в небесных планах, у меня был город, и я мог оттуда плевать на этих господ. Но кожей чувствовал, что Рок ждет именно такой моей реакции. И скорее всего, это его работа, надоумить этих интриганов привлечь на поиски меня. Он хочет, чтобы я выполз из тени, и тогда он сможет прихлопнуть меня тапкой, как таракана. Нет, я не дам ему повода. Буду тих, как ручеек, и низок, как весенняя травка. Здесь я студент, барон и агент спецслужбы. Мне дают задание, и придется в рамках своей легенды его выполнять. Только в таком ключе я чувствую себя в безопасности. Итак, надо набраться терпения и поторговаться.

Лер Корса-ил с кислым выражением на красивой морде (лицом называть не буду после того, как они хотели сыграть со мной втемную) протянул Гронду золотой. Так они еще поспорили, замечу я подставу или нет. Ни стыда ни совести. Ну тогда платите по всем счетам. Я подобрался.

– Значит, так. Свою жизнь я оцениваю весьма дорого. И не только я, но и мои родичи орки и снежные эльфары. Если я успешно решаю проблему с принцессой и становлюсь на время ее женихом… Это если она найдется, – пришлось уточнить, глядя на лица и морды присутствующих. – То… Княжество признает мой род Тох Рангор равным другим младшим родам и даст право основать свой дом. А больше мне ничего не надо.

К моему удивлению, Корса-ил согласно кивнул:

– Пусть будет так, юноша. Такие способные подданные нашему князю будут нужны.

Ага, так я и поверил вам! Скажете потом, что это была шутка, и все трое это подтвердят. Я запустил запись нашего разговора, и все уставились на голографическое изображение самих себя.

– Это страховка на случай, если кто-то передумает, – улыбнулся я.

Гронд хмыкнул, а эльфары еще больше побелели. Хотя, казалось бы, куда больше. Корса-ил сглотнул.

– Надеюсь, что вы, барон, не будете использовать эту запись для того, чтобы нас шантажировать.

– Буду, уважаемый лер Корса-ил. Если вы откажетесь от этих слов или с вашей стороны последуют враждебные действия по отношению ко мне, к моим вассалам или баронству. Если в открытом противостоянии с лесными эльфарами княжество останется в стороне.

– О! Об этом можете не беспокоиться, – с облегчением ответил он и заторопился, боясь, что я передумаю: – Вот отпечаток ауры принцессы. – Он положил передо мной серебряную цепочку с амулетом в виде горы, заключенной в кольцо. – А это ее сапожок. – На столе появился женский ботинок на толстой подошве.

Все вновь уставились на меня, чего-то ожидая.

Они что, рассчитывали на то, что я сейчас обнюхаю ботинок и возьму след?

Я убрал амулет и ботинок в сумку и улыбнулся.

– Теперь давайте обсудим мои командировочные.

– Идите к нашему казначею, барон, он получил указание обеспечить вас.

– Не пойду, – отрезал я. – Он даст десять серебряков и скажет, что если я не буду тратить серебро на шлюх, то мне выделенной суммы хватит.

Теперь архимаг протянул Гронду золотой. Я поджал губы. Неужели я настолько прогнозируемый?

– Нет, Виктор. – Шиза пришла ободрить меня. – Ты играешь простачка, вот его они и просчитывают. Оставайся таким же, и Рок к тебе не сможет подступиться.

Я немного успокоился.

– Шиза, где будем искать эльфарку?

– Начнем с девочки Демона. Она ведает прошлое.

– Согласен.

Проведя мысленный диалог со своим симбионтом, я изложил свои требования:

– Мне нужно пять тысяч золотых корон или илиров, в данном случае чьи деньги не важно. Деньги нужны на подкуп свидетелей, наем отряда и для решения вопросов, связанных с поиском.

На столе тут же оказалось пять увесистых мешочков. Я убрал их в сумку. И последний вопрос:

– Что будет, если я ее найду мертвой?

Лер Корса-ил тяжело вздохнул:

– Даже в этом случае, барон, наш договор останется в силе.

Я удовлетворенно кивнул и поднялся.

– Тогда, господа, я пошел искать принцессу. Честь имею! – Щелкнул каблуками и вышел.

Уже за дверью услышал отголоски разговора.

– Это где принято такое прощание? – спросил Рафа-ил.

– Да кто их разберет, этих нехейцев. Может, это клятва такая? – предположил архимаг.

– Что-то мне не по себе от этой клятвы, – глухо прозвучал голос Гронда.

Провинция Азанар. Город Азанар. Орден Искореняющих

Две девчонки, радостно визжа, повисли на моей шее. Я приехал в дом к Груте с кучей подарков для девочек – конфеты, печенье, куклы, платья… Кое-как освободившись от тормошащей меня счастливой детворы, я смог обратить внимание на Крому.

– У Алеша все в порядке, льерина. Его задерживают дела. Он жив и здоров. – Это то, что он просил меня передать своим девочкам в зашифрованном послании.

– А куклы ты зачем нам привез, Ирри? – Неугомонная Аврелия вертела игрушку, не зная, что с ней делать. – Мы уже взрослые, – стараясь быть солидной, произнесла худенькая эльфарка.

Я тут же нашелся:

– Если взрослые, то учитесь заботиться о детях. Укладывать их вовремя спать, кормить и учить. Чтобы, когда обзаведетесь своими детьми, знали, что надо делать. Как пеленать, как купать.

– А где тогда пеленки? – недоуменно спросила Верея.

– Вот это первый вопрос, – я поднял вверх палец, привлекая их внимание, – который вам, как взрослым, предстоит решить.

Девочки прижали кукол к груди.

– Не беспокойся, малышка, – нежно проворковала Аврелия своей кукле. – Я тебя накормлю и уложу спать.

– Подожди, Аврелия, у меня к тебе вопрос. – Я вытащил из сумки ботинок Торы. – Что ты можешь рассказать о хозяине этого ботинка?

Девочка подошла и стала рассматривать ботинок.

– Ирри, а как там живут, за пределами нашего мира?

Я не ожидал этого вопроса и поперхнулся. На меня смотрели с явным интересом Гради-ил и Крома. Я нагнулся к ушку девочки.

– Давай ты не будешь говорить о том, что знаешь про меня.

– Хорошо, Ирри, я не буду говорить никому, что ты иномирянин и путешествуешь между мирами, – простодушно произнесла Аврелия.

У меня вытянулось лицо. Вот помогла так помогла! А девочка рассмеялась:

– Шутка.

Я невыразительно повторил для Гради-ила и Кромы:

– Шутка.

– Шутка, – поддакнул Гради-ил.

И Крома также словно эхо произнесла:

– Шутка.

– Бедная девушка. Она моя родственница. Ее похитили и держат в Азанаре.

– Нет, – поправилась Аврелия. – Ее уже там нет.

– А где она находилась в Азанаре, ты можешь рассказать? – спросил я.

– Орден Искореняющих. Больше ничего не вижу. – Аврелия смотрела жалостливо, как могут только дети и брошенные котята. – Я помогла тебе?

– Конечно! – Я поцеловал ее в лобик. – Конечно. Иди, корми малыша.

– Я могу помочь, милорд? – спросил Гради-ил.

– Можешь, Гради-ил. У нас появилась еще одна снежная эльфарка. Ее спас из рабства Фома. Но девушка больше похожа на разбойницу, а из нее надо сделать нормальную эльфарку. Кроме того, она магически одарена. Я буду благодарен, Крома, если вы начнете обучать ее магии.

Девушка кивнула:

– Я помогу, тан Ирридар.

– Ну и хорошо. А мне нужно идти. – Я потоптался, не зная, как уйти, но, не найдя подходящих слов, просто повернулся к двери и вышел.

Я сидел в трактире и рассматривал цитадель ордена Искореняющих. Где-то там находится ключ к пониманию, зачем похитили Тору и куда ее отправили. Ворота небольшой крепости закрыты наглухо. В глубине высилась мрачная башня, подслеповато смотревшая узкими бойницами на город. От нее исходили эманации враждебности, словно это было чужое, инородное вкрапление на теле города. Площадь перед ней была пуста.

Из-за стойки на меня жалобно смотрел Изя, желая своим видом вызвать у меня сочувствие. Но я его отдал на попечение зятя и дочки. Коли они заставляют его работать, то я вмешиваться не буду. Я размышлял, как мне попасть в замок. Штурмом его брать глупо. Там хватает иномирцев с оружием. Тут действовать надо тихо, можно сказать, технически. Не оставлять следов, чтобы не спугнуть противника. Иначе они девушку так спрячут, что я ее никогда не найду, или убьют, на худой конец. А я буду всю жизнь корить себя, что стал виновником ее смерти. Может, попробовать пробраться через подземные тоннели?

– Шиза, ты можешь поставить маячок на замке Искореняющих?

– Могу.

– Поставь, я попробую пробраться туда через подземный ход.

Больше не обращая внимания на идриша, я поднялся и пошел в подсобку, где был вход в подвал.

В подвале все осталось по-прежнему. Бочки, ящики и скрытый лаз, искусно спрятанный бывшими владельцами. В тоннелях все так же темно и безжизненно. Я миновал бывший жертвенный зал демонопоклонников, где гнили останки людей. Трупный запах вызывал тошноту. Множество крыс, расплодившихся от дармовой жратвы, и кости – вот и все, что осталось от чудовищ в человеческом обличье.

Пропавших так и не нашли, а их последователи если и сунулись сюда, то быстро ретировались. Маячок привел меня к тупику, и это был, видимо, фундамент стены. Немного поколебавшись, я прыгнул коротким телепортом метров на десять вперед. Было опасение, что в толще стены или земли застряну, но понадеялся на Лиана, на то, что он не даст быть раздавленным. К моей радости, я очутился в подвале. Да еще винном. Везде большие бочки вдоль стен, и в углу каменная лестница, ведущая наверх. Ну, значит, мне туда. Вдруг открылась дверь, в подвал проник мерцающий свет факела, и меня выбросило в боевой режим. Прыжок, и я рядом с монахом в красной рясе. Вытаскиваю энергию и ловлю упавшее тело на руки.

– Шиза, считывай информацию.

– Считала. Этот субъект ничего не знает.

– Жаль. – Я положил тело на ступеньки и поднялся наверх.

Коридор вел куда-то вглубь, и маячок перестал светиться. Значит, я в самом сердце цитадели. Навстречу мне шел один из братьев ордена. Вернее, он застыл с поднятой ногой. От него я тоже ничего не узнал.

– Не оставляй их в живых! – кровожадно произнесла Шиза. – Чем меньше врагов, тем меньше у тебя проблем. Пусть гадают, что произошло с ними. Пусть их сердца наполнятся страхом. Необъяснимые смерти пугают своей странностью и лишают врага воли.

– Ты, крошка, прямо Фридрих Ницше. Он советовал: если вы собрались действовать, то закройте двери для сомнений. Это ты мне сейчас тысячелетнюю мудрость преподносишь?

– Просто сделай что должен.

А должен я найти тех, кто что-то знает про Тору. Если она была здесь, значит, кто-то должен об этом знать. Ну и заодно неплохо бы уменьшить численность своих врагов. В боевом режиме я прошел до первого этажа и лишил жизни четверых. А пятый знал, что девушка была похищена по распоряжению Советника. Этот человек наводил ужас на всех Искореняющих и прибыл наладить работу агентов синдиката.

Тору отправили с караваном в Брисвиль. Зачем она была нужна, Искореняющий не знал. Всего в замке было двенадцать человек, и один из них тот, кто осуществлял похищение. Член секции боевиков, осуществляющих тайные операции. Но он знал только то, что ему нужно было знать. Из допросов этих людей я понял, что каждый знал ответы только на те вопросы, которыми занимался. Секретность была на высшем уровне. Обитель врага я покинул через час и, уже сидя в трактире, пожалел, что не оставил хотя бы одного из братьев в живых и не провел над ним ритуал преданности. Хотя, с другой стороны, учитывая то, как строилась работа в синдикате, это могло и не пригодиться.

Я снова сидел в трактире. Значит, мне предстоит отправиться в нейтральный мир и искать иголку в стоге сена. У меня путь был один, у похитителей сотни. Но вскоре в моей голове забрезжил план. У меня есть отпечаток ауры девушки. Если я смешаю ее ауру и свою кровь и проведу ритуал заклятия поиска, то, может быть, смогу хотя бы определить направление, где ее искать? А почему нет? Надо использовать любую возможность. Я решительно поднялся и прошел в свои покои на втором этаже. Там расположил на столе амулет, надрезал ладонь и капнул каплю крови. Не мешкая провел ритуал и в ожидании замер. Секунду-другую ничего не происходило.

– Да давай же! Показывай направление! – не выдержал я.

И тут же, словно мои слова стали спусковым механизмом, в аурном слепке образовалась зеленая стрелка, как у компаса. И она устойчиво показала на юг. А на юге был телепорт.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Ольга рассматривала белокожую девушку с отрешенным взглядом, стоявшую перед ней. Она была необыкновенно красива, стройна и, видимо, сильна физически. При этом выказывала безропотность и полную покорность. Она молча делала все, что ей приказывали. Если не было распоряжений, девушка безучастно стояла, устремив взгляд синих глаз в пол. И так она могла стоять, пока не прозвучит новый приказ. Ни единой эмоции не излучала она в ментальном плане. Живая кукла.

Наркотики. Ее опоили наркотиками, поняла Ольга. Но в чужие дела она не лезла. Ей было жалко девушку, но участвовать в ее судьбе она не имела ни малейшего желания. Ее саму поломала жизнь, ожесточила сердце и сделала равнодушной к чужим бедам. Нужна она синдикату, значит, нужна. Пусть о ней заботятся эльфары ее княжества.

– Проводите девушку в гостевые покои, – приказала она прислужницам, – искупайте ее и поменяйте одежду. Потом накормите.

Девушка была одета в комбинезон, порванный в нескольких местах, лицо перемазано засохшей грязью. Люди, которые привели девушку, о ней явно не заботились.

– Мы останемся при ней! – с вызовом прервал молчание один из сопровождающих.

Ольга равнодушно пожала плечами:

– Если хотите оказаться здесь обглоданными костями, оставайтесь.

Она отвернулась, а на мужчин, которые привели эльфарку, надвинулась пара огромных швердов. Один из мужчин, широкий в плечах и с мускулистыми руками, попытался достать что-то из сумки. Шверд молниеносно бросился на человека, сбил его и сомкнул челюсти на шее, почти откусив голову. Трое оставшихся «гостей» в ужасе замерли, боясь пошевелиться. Ольга усмехнулась:

– Прежде чем идти сюда, могли бы навести справки обо мне, господа валорцы. За нападение на меня я выставляю штраф синдикату. Десять тысяч золотых илиров. Иначе вы все будете убиты. Синдикат в Брисвиле будет вне закона. Девушка пока останется у меня. Срок вам два круга.

Через два круга к ней пришли двое и с поклоном оставили десять тысяч золотых и головы трех неудачников.

– Сойдите с платформы и зарегистрируйтесь. – После темноты переноса это первое, что я услышал, прибыв в Брисвиль. – Не задерживайте площадку телепорта, – строго прозвучал приказ из деревянной будочки. Там сидела знакомая мне по прошлому визиту демоница.

Я подошел к будке и положил золотой перед девушкой. В глазах рогатой красавицы мелькнуло узнавание, и золотой стремительно исчез, словно его сдуло ветром.

– Мне нужно узнать про девушку, снежную эльфарку, которая прибыла сюда из Вангора несколько дней назад.

– Ничем не могу помочь, рен, – бесстрастно ответила демоница.

Второй золотой сотворил чудо. У девушки проснулась память.

– Она прибыла в сопровождении четырех хуманов. Куда отправилась дальше, не знаю. Но она была очень странной. За нее отвечал человек.

– Спасибо, красавица! – Я улыбнулся девушке и пошел к выходу с портальной площади.

Стрелка указывала направление, и куда-то она меня должна была привести. На сканере было видно, что портальную площадь контролируют несколько мелких групп хуманов и меднолицых людей. Они внимательно просеивали с помощью амулетов всех прибывших. На меня тоже обратили внимание, и пара таких субъектов двинулась в мою сторону.

За воротами портальной площади сидели нищие, несколько странных псов с чешуйками на шее крутились неподалеку. Псы, занятые поисками пищи и охраной нищих у ворот, словно переговаривались между собой. Я уловил отголоски их мыслей, окрашенных чувством зависти и сожаления. Какой-то Мокрый Нос нашел выброшенную тушку недоеденной утки и оповещал об этом округу. Псы облизнулись. Кинув пару серебряных монет нищим, я, сам того не ожидая, свистнул, привлекая собак. Те остановились, осмысленно посмотрели на меня, и меня захлестнула волна их восторга.

«Свой! Йоу! Как хозяйка… он нас слышит… кормил…» – Обрывки их мыслей, услышанные мной, пронеслись в моем сознании, вызвав во мне удивление. Надо же! Я слышу, о чем они думают. Один из них подбежал, встал на задние лапы и облизал мне лицо. От проявления такой радости и ласки мое сердце растаяло. Я вытащил колбаски, дал лизуну и кинул второй собаке. Мои подарки исчезли в мгновение ока. Субъекты, которые шли ко мне, моментально сменили направление.

Я потрепал собаку по холке, по жесткому костяному покрову, и, передав свои эмоции радости, продолжил свой поиск. Псов разрывало от счастья, накрывало с головой. Они точно в экстазе пребывали: «Еще, хозяин!..» Мне даже пришлось приглушить эмоциональный фон, иначе он забивал мою голову их радостным гвалтом. Я понял, что эти собаки созданы теми, кто общался с ними на ментальном уровне. Они живут, не получая от разумных общения, и страдают. А тут появился я, способный услышать их. Мое недолгое общение с ними подарило им забытое чувство привязанности и наслаждения. Псы шли рядом, делая круги около меня, и заливали пространство своими эмоциями. Скоро меня сопровождала огромная стая. Оставаться незаметным в такой обстановке было невозможно. Но и отогнать их я не мог. Наоборот, я зашел в мясную лавку и скупил все, что там было. Накидав псам тушки кроликов, гусей и кур, я надеялся, что они займутся едой, а я смогу по-быстрому удрать. Но не тут-то было. Собаки сожрали угощение за три моих вдоха. Так мы и следовали через город, распугивая прохожих и развлекая детишек. Город закончился, а стрелка вела меня дальше. Вышли на пустырь и подошли к входу в пещеру. Стоявшие на страже воины в хороших доспехах поглядели на меня и лениво, с долей презрения прикрикнули:

– Куда прешь, щенок!

Псы слаженно рыкнули. Верхние губы их приподнялись, открыв огромные клыки. Стражники опешили и попятились. Из темноты пещеры выскочил здоровенный пес, он под испуганный крик стражников прыгнул мне на грудь и, не будь во мне Лиана, просто сбил бы наземь. Но я только пошатнулся и обнял старого знакомого. Тот, встав на задние лапы, оказался выше меня ростом. Пес самозабвенно вылизывал шершавым языком мое лицо, а я терпеливо выдержал пытку лаской и послал ему ментальный сигнал радости. Из пещеры выбежал человек. Пробежал, прихрамывая, пару шагов и замер, с удивлением наблюдая собачьи нежности. Следом вышла женщина лет тридцати. Хорошо одетая, с желтоватым лицом и опущенными уголками рта. Я почувствовал ее душевное состояние. Ее одиночество, нежность к псам – единственным существам, которым она доверяет. Передо мной стояла ожесточившаяся, несчастная женщина. Ее эмоциональная скорбь разливалась вокруг, заставляя собак тихо поскуливать и жаться к ее ногам. Я передал ей мысленный посыл: я не враг. Передал, что чувствую ее горе. Женщина дернулась, как от удара, и устремила на меня взгляд.

– Идемте, – тихо произнесла она и первой скрылась в пещере.

Оказалось, что это не пещера, а древняя выработка известняка. Длинные коридоры катакомб, освещенные магическими светильниками.

В уютной большой каверне, украшенной коврами, полочками и оружием, стоял стол и удобные мягкие стулья. Жестом королевы женщина пригласила меня присесть.

– Я не знаю, кто вы, молодой человек, но вижу во второй раз. Тот, кто нравится моим собачкам, мне не враг, – усевшись сама, произнесла женщина. – Меня все зовут Ведьма, вы тоже можете ко мне так обращаться.

Я принял такую форму знакомства и, привстав со стула, учтиво поклонился.

– Очень приятно, тана. Меня все зовут нехеец, вы тоже можете ко мне так обращаться.

Ведьма оценила мой ответ и еле заметно улыбнулась.

– Вы направлялись ко мне?

– Вообще-то нет, тана. Я ищу девушку, снежную эльфарку, и мои поиски привели сюда. – Мой взгляд был прямым, и она понимала, что я почувствую неправду. Но я также чувствовал, что она не хотела обманывать.

– Да, такая девушка гостила у меня несколько дней. Не знаю, та ли эта девушка, которую вы ищете, нехеец. Но теперь ее здесь нет.

– Странно! – вырвалось у меня. Я понимал, что она говорит правду, но в то же время стрелка показывала на катакомбы. – Мое поисковое заклятие показывает на эту выработку.

– Может быть, это из-за того, что здесь осталась ее одежда? – предположила женщина. – Шурга! – На ее зов вошел, прихрамывая, тот человек, которого я видел у входа в пещеру. – Принеси вещи гостьи.

Шурга ушел и вернулся минут через пять. Все это время мы с Ведьмой молчали. Я ждал результата, а она изредка бросала на меня задумчивые взгляды.

– Вот, госпожа, – согнулся в поклоне хромой и положил на стол комбинезон Торы и ее ботинок.

Ядостал второй и поставил рядом. Да, без сомнения, это ее обувь и одежда. Стрелка превратилась в точку. Я поморщился. Снова тупик. Но мне неожиданно помогла Ведьма.

– Шурга, расскажи нашему гостю, кто забрал девушку и куда они направились, – сказала она.

Инферно. Верхний слой

Я впервые очутился в Инферно. По понятиям Земли это настоящий ад. Место обитания демонов и, наверное, пропащих душ. Только вокруг меня простиралось насколько хватало глаз песчано-красное безмолвие, а не котлы с грешниками. Казалось, здесь перетерли миллионы тонн кораллов и рассыпали по округе. Небо как на закате, окрашенное в алые тона, и… тишина.

Сюда я попал после рассказа хромого помощника Ведьмы. Тору забрали в караван, следующий на нижний слой. Вот тогда я и узнал, что Инферно не просто вселенная, это невообразимый слоеный пирог. Не знаю даже, как объяснить мое состояние, когда я пытался понять то, что мне рассказали. Даже теперь, когда я рассматривал один из слоев, я не мог постичь глубины замысла Творца.

В магическом зрении было сплошное мельтешение энергетических линий, и применить какие-либо заклинания здесь для меня оказалось невозможным.

Узнав, что я собираюсь последовать за девушкой, Шурга предупредил меня, что неподготовленному хуману соваться в Инферно безрассудно. Меня не взяли бы даже грузчиком в караван. А Тору увели вместе с большим караваном, где была почти сотня хуманов и дворфов. Зачем понадобилось столько людей, которые не протянут в Инферно и двух лет, Хромец не знал.

– Шиза, что будем делать? Магически мы бессильны. А мир вокруг нас, говорят, полон опасностей.

– Подожди, я выйду в астрал и осмотрюсь. Что касается нашего магического бессилия, ты не совсем прав. Лиан жрет так, словно голодал год. А здесь я могу выходить на астральный слой. Ты же попробуй магию крови.

– Стой! Ваше высочество, как это «я выйду в астрал»? Ты что, ноги отрастила? Ты же часть моих клеток.

– Клетки у нас общие, а сознание у каждого свое. Я могу ходить по астралу. И не мешай! Мне надо посмотреть, что творится вокруг нас.

Я надолго задумался, а Шиза исчезла.

А если она не вернется? – испугался я. Ощущение потери нарастало, оно приносило беспокойство и растерянность. Давно я не испытывал такой беззащитности. Гадкое чувство. Так, надо проверить магию крови, в конце концов, я не маленький мальчик. Эта мысль меня немного приободрила. Надрезал руку и запустил «кровавый туман». По округе, клубясь, стал разливаться красный густой студень. Он не имел определенного направления и начал наступать на меня, словно живой, собираясь поглотить. Он шевелился, булькал, стонал и обволакивал портальную плиту. Я потихоньку отодвигался от этой массы малинового киселя. В какой-то момент туманная субстанция стала формироваться в большую фигуру. Позже я, размышляя над странным феноменом, решил, что мне это просто показалось. Но в тот момент меня взяла оторопь. Я не задумываясь сотворил фаербол, но вместо него у меня появился малюсенький огонек, который беспомощно трепетал и хотел совсем угаснуть, но и его хватило, чтобы взорвать вакуумную бомбу. Грохнуло так, что я был отброшен метров на сто от портала. Если бы не Лиан, то мое бренное существование на этом закончилось бы. А так я просто оглох и остался полностью голым, не считая сумки. Да еще на ногах обрывки сапог.

Я поднялся, отплевываясь и матерясь. Ну когда я поумнею? Это первый вопрос. А второй в данных обстоятельствах был более важен: где взять одежду и обувь? От третьего вопроса меня прошиб пот: цел ли портал?! Если он сломался, мне не выбраться.

Я бросился к месту, где находилась белая каменная площадка, и облегченно вздохнул. Портал был цел, только покрылся гарью. Я уселся на край и постарался привести в порядок чувства и мысли. Только я досчитал до семи, как дикий вопль ворвался в мою голову. Он заполнил ужасом все мое существо, сорвал меня с места и подстегнул, как злой жокей ленивую скаковую лошадь. Это вернулась Шиза, и она орала:

– Бежим!!!

Куда? Зачем? От кого? Я не спрашивал. Выйдя в боевой режим, я проскакал километров десять, пока Шиза не спросила:

– Ты куда мчишься, как угорелый?

– Как куда? Ты сказала бежим, вот я и бегу.

– Я ошиблась.

Я снизил темп, обдумывая ее слова, потрусил потихоньку, а затем и вообще вышел из боевого режима. Происходили вещи, которых не могло быть в принципе. Шиза может гулять по какому-то астралу. «Кровавый туман» оживает. А я, владыка горы в верхнем плане бытия, бегу голым по слою Инферно, не зная куда и зачем. Хорошо, что здесь нет Гради-ила, он бы сказал, что это форменное сумасшествие, и был бы прав. То, что здесь происходило, напоминало самое настоящее помешательство.

– Ты почему орала?

– А ты почему голый? – спросила Шиза.

Я инстинктивно прикрылся грязными, почерневшими от копоти руками.

– Я… это… экспериментировал.

– Я тоже. И на меня напало чудовище. Большое, страшное, со множеством щупалец. Ужас! Я еле успела сбежать. Представляешь, это был астральный вампир. Я потом только поняла, что он силен и опасен лишь в астрале. В следующий раз я позову с собой Лиана. Я думаю, что вампир вкусный. – Мне даже почудилось, что Шиза облизнулась.

– Будем считать, что мы прошли крещение Инферно и получили первый опыт, – рассудил я. – Но куда идти дальше? Стрелка не показывает направление.

– Я знаю куда. Но тебе надо переодеться. Надевай, мой скакун, комбинезон Торы. А то я смотреть на тебя не могу. Мысли разные приходят, скучать начинаю… Кстати, как там твое… ну сам знаешь. Целое?

– Какие мысли, Шиза, я еле выжил. Так бабахнуло, мама не горюй, и хватит на меня пялиться. И прекращай вспоминать неудачную шутку. Ты меня в краску ввела. – Я быстро стал вытаскивать из сумки одежду Торы. Делать нечего, это была единственная моя запасная одежда и обувь. Хорошо, что здесь нет людей и меня никто не видел в порванном комбинезоне и в обрезанных ботинках. Мне пришлось обрезать носы, чтобы поместились пальцы ног.

– Скажи Лиану, пусть защищает мои носки, иначе останусь без пальцев ног, – проворчал я и двинулся по пустыне, следуя внутреннему компасу, ведомый Шизой в пугающую неизвестность.

Я передвигался быстро, иногда немного выходя на ускорение там, где мне дорогу преграждали монстры. То свинья, покрытая костяной броней, то стаи таких же непонятных хищников, пытавшихся окружить меня и сожрать. Но их тела, покрытые панцирем как у черепах, были неповоротливыми, и я, обежав засаду, уносился дальше. Так я двигался до самого вечера, пока не подошел к огромному зеву пещеры. Путь мне преградила невысокая горная гряда. У входа пиршествовала парочка Крокодилов Ген. Только вместо гармошек у них в лапах были длинные трубки. Тела покрыты замысловатой броней, похожей на пиджак, поэтому я и сравнил этих рептилий с Крокодилом Геной. И они доедали местного Чебурашку. Большие уши и хитиновый покров валялся у их ног. На эту колоритную парочку я выскочил внезапно, обогнув большой камень. Крокодилы, стоявшие на задних лапах, тупо уставились на меня, а я на них. По ауре, которая окружала мутантов, я понял, что они разумны. А судя по трубочкам, из которых вырвались два сгустка плазмы и устремились ко мне, они очень агрессивны. Шиза мгновенно выбросила меня в боевой режим, и, когда я пронесся мимо рептилий, они обезглавленными рухнули на окровавленные останки своей жертвы. Это Лиан превратил мои руки в острые черные клинки.

Преображение наполнило меня уверенностью, что моя миссия имеет шансы на успех. Пусть обычная магия не действует, но магия симбионтов вполне работоспособна. Вон, затворница Шиза отрастила себе ноги и пошла гулять. Лиан способен потреблять сырой хаос и менять мое тело. Пока я размышлял, меня понесло дальше, прямо в пещеру. Я почувствовал небольшую задержку, как будто попал во что-то липкое. Не успел испугаться, просто не думая, что творю, инстинктивно, как сделал бы любой человек на моем месте, приложил усилие и вывалился на белый свет. А следом меня догнал запоздалый вопль Шизы:

– Стой! Нам не туда!

– Стою! – Я затормозил почти мгновенно и выпал из боевого режима.

И сразу пожалел об этом. Вокруг меня бушевал ураган. Песок и пыль неслись с огромной скоростью, сметая все на своем пути. Вой и свист наполняли воздух. Мгновенно мои глаза, рот, нос и уши забило всякой дрянью. Дыхание перехватило, и я, попав в темноту, ощутил сильнейшую боль. У меня сложилось впечатление, что по моему лицу быстро возили наждаком. А в глазах была такая резь, что складывалось впечатление, что их уже нет. Только бы глаза не вытекли, подумал я, и сразу же вокруг тела появилась защитная пленка. Весь мусор вытек с потоками слез, соплей и слюнями. Стало легче и появилась возможность дышать. Отплевываясь и сморкаясь, я пытался разглядеть, куда это я попал.

– Шиза, мы где?

Повсюду бушевала песчаная буря. Я валялся на земле, прижатый порывами урагана к скальному основанию или большому камню.

– Не знаю. Ты как сумасшедший пролетел переход на второй слой. И куда выскочил, я не понимаю.

– Может, это сама преисподняя? – предположил я.

– Может. Откуда мне знать. Значит, так! – решительно заявила Шиза. – Я с малышами на разведку. Ты тихо и смирно лежишь на этом месте. Не вздумай уходить! – предупредила она. – В прошлый раз я тебя еле нашла. Можно сказать, случайно.

– Да куда я пойду в такую непогоду? Сама посмотри, что вокруг творится!

Шиза снова с замиранием сердца вышла из тела Ирридара. Она второй раз ощутила восторг свободы. Раньше она не понимала, каково это – быть свободной от тела носителя, и это новое ощущение самостоятельного существования наполняло ее душу противоречивыми чувствами – от восторга до желания удрать и всегда находиться в таком блаженном состоянии. Она поднималась в астрал над бушующей стихией. За руки держала двоих малышей. В прошлый раз она рискнула подняться на второй слой и чуть не погибла. На нее охотился астральный дух. Он заметил первым слабое существо и, оценив ее силу, просто без затей решил ее сожрать. Только мгновенная реакция спасла ее от гибели. И вот она снова свободна и трепещет от восторга и страха. Но теперь у нее был план. Она станет приманкой, а малыши охотниками. Несмотря на их малый возраст, они обладали возможностями, несравнимо большими, чем она. Кроме того, их трудно заметить. Они практически не тревожили астрал своим появлением.

Шиза огляделась. Она вышла на нижний слой. Внизу ураганный ветер поднимал взвесь из пыли, камней и песка. Источник урагана был в центре, и он закручивал огромной воронкой воздух, разгоняя повсюду потоки. Там сидел чем-то разъяренный элементаль воздуха и бушевал. Приглядевшись, Шиза поняла, что он болен. У него отмирала левая конечность. Какое-то проклятие, наложенное на него, мучило элементаля и вызывало его бешенство. Скорее всего, он его где-то подхватил как инфекцию, присмотревшись, решила Шиза.

Значит, тут есть заразные места. Надо учесть. Она поднялась еще выше и осторожно огляделась. Пока было тихо. Малыши выплыли вслед за ней и разлетелись в разные стороны.

– Есть один вампир, – сообщили они. – Он тебя не видит, но чувствует. Осторожно! Он затаился и ждет. Клякса с восемью щупальцами. Очень голоден.

– Поняла, мальчики. Куда идти?

– Поворачивай направо и будь готова защищаться. Когда он откроется, мы его свяжем.

– Хорошо, уже иду. – Шиза приготовила защиту и направилась в сторону сидевшего в засаде астрального духа. Она шла напряженная, ожидая нападения в любой момент. Но все равно, когда атаковал вампир, это случилось для нее неожиданно, и она чуть было не испортила охоту.

Вампир возник внезапно и протянул к ней три щупальца. Шиза замерла и вдруг завизжала от ужаса. Неожиданно в ее руке появилась женская сумочка, и она стала лупить по омерзительным студенистым щупальцам этой сумочкой, не нанося вреда чудовищу. Тот утробно засмеялся, подплыл ближе и обхватил Шизу всеми своими восемью щупальцами. Не выдержав, Шиза взвизгнула и заорала:

– Спасите! На помощь! Помоги…

В открытый в крике рот залезла одна конечность, и Шиза, выпучив глаза, поперхнулась. А кончик щупальца настойчиво полез дальше, в глубь ее астрального тела. От омерзения и ужаса девушка стала терять сознание. Она вяло хлопала сумкой по толстому телу вампира и перестала что-либо соображать. Так бы и пришел ей конец, но в это время малыши налетели с двух сторон и связали духа, который не помышлял об обороне. Он был полностью открыт и наслаждался эмоциями жертвы. Когда он понял, что сам стал жертвой, было уже поздно. А Шиза, увидев подмогу, смогла прийти в себя, совладала со своими чувствами и, разозлившись на себя, яростно стиснула зубы и откусила щупальце. Необычайный изысканный вкус с ароматом корицы, словно торт, пропитанный ромом, вот что напоминал ей на вкус вампир. Урча от удовольствия и вымещая на духе страхи и ужас, пережитые ею, она глотала и жрала, давясь, это чудовище. Рядом, посмеиваясь, пристроились малыши, которые тоже подключились к пиршеству. За пять минут вампир был съеден. Шиза почувствовала, как у нее расширились плечи и отвердели мускулы на руках.

«Нет, так не пойдет, я девушка, а не мужик, – разглядывая свои мускулистые руки и трогая плечи, недовольно подумала Шиза. – Что скажет Ирри, когда придет в гости? Лучше я стану магически сильнее и красивее. – В тот же миг она преобразилась. – Идем охотиться дальше!»

Шиза была полна боевого задора. В ее руках вновь появилась красивая сумочка.

Мне было скучно. Скучно было слушать подвывание ветра, скучно лежать и смотреть на бурю, бушующую вокруг. Лучше я схожу в гости к Шизе и дождусь ее там.

В моей душе царил покой. Зеленобрюхий, нацепив на себя соломенную шляпу, сидел у озера и ловил рыбу на удочку. Лиан был поглощен своим занятием. Поплавок его удочки кружился по водной глади и не спешил нырнуть, я тихо подкрался и, чтобы не распугать рыбу, спросил прямо в ухо:

– Как клюет?

Дракон вздрогнул и повалился мордой в воду, выронив удочку. Наглотавшись воды, закашлялся, поднялся и налитыми кровью глазами поглядел на меня.

– Ты… ты ненормальный! Ты просто сумасшедший! Все, у меня микроинфаркт. Я пошел. А ты за мной не ходи. Мне полечиться надо.

– Какие мы нежные. Инфаркт у него, – проворчал я. – Где твое гостеприимство?

– Да ты вообще тут не должен быть. Какое гостеприимство? Ты нарушаешь все правила. Что после этого будет? Как твое вмешательство отразится на будущем? Ты вот знаешь? – Он поднял удочку и тут же в сердцах бросил ее на берег.

– Знаю! – огрызнулся я.

– Знает он. Что ты можешь знать, непоседа?

– Знаю, что хуже, чем есть, уже не будет.

Дракон потоптался и, начиная успокаиваться, присел. Кинул взгляд на удочку, махнул рукой. Нашел свою шляпу и нацепил на себя.

– Если ты такой всезнайка, то скажи мне, зачем ты без разведки бросился за девушкой. Почему не нанял караван, охрану?

– Не знаю, Лиан. Не думал об этом. Просто отправился, и все. Зато у меня есть преимущество.

– Какое такое преимущество? – Дракон умостился и бросил на меня косой взгляд.

– Я двигаюсь быстро.

– Да уж! – воскликнул Лиан. – Так быстро, что прорвал материю и вывалился в четвертый слой. Ты просто ненормальный! Я тебя даже жрать не буду, когда ты останешься без энергии.

– Это почему? – Мне стало откровенно обидно. – Что за пренебрежение?

– Это не пренебрежение, это, студент, осторожность. Я боюсь заразиться твоей глупостью.

Я не стал спорить с ним, поднял удочку, пожелал червя, насадил его на крючок, поплевал и закинул леску. Хороший способ успокоиться и привести мысли в порядок. Я молчал, дракон молчал. У меня клюнуло, я резко подсек, и на солнце сверкнул серебристой чешуей большой окунь с красными плавниками. Дракон вскочил и возбужденно забегал по берегу.

– Осторожно! Осторожно! – кричал он. – Не дай сорваться!

Я притащил окуня и снял с крючка. Недолго думая закинул в сумку.

– Ты на что ловишь? – Лиан сунул нос в мою сумку и стал принюхиваться.

– На червя. А ты на что?

– Я на кашу.

– Зря. Здесь рыба зажравшаяся, на кашу плохо идет. – Я снова поплевал на червяка и насадил на крючок. Хотел закинуть леску и уставился на Шизу.

Та заметила меня, секунду смотрела широко раскрытыми глазами, а следом меня накрыла темнота. Пришел я в себя от завывания ветра. Голова трещала, как будто ее раскололи надвое. Я недоуменно заморгал:

– Что произошло?

– Не смей приходить сюда, когда захочешь. – Строгий голос Шизы бил набатом, вызывая мучительные спазмы.

– Звери, вы что творите? Зачем бить по голове, можно просто сказать: уходи.

– Мы сейчас тебя полечим, а ты пойми, однажды ты потеряешь дорогу назад и мы все умрем. Только такой выход позволяет тебе прийти в себя. Твой дух может не пожелать покинуть оазис и способен потерять память. Он принимает все, что в твоем сознании, за реальность. Понимаешь?

– Нет, не понимаю, – морщась от боли, огрызнулся я. – Я хожу по твоему приглашению и не теряюсь, а когда прихожу сам, вы бьете меня по голове и говорите: так надо. Я так не играю. Реальность не реальность, чушь какая-то.

– Я не могу тебе всего рассказать. Просто поверь.

Она замолчала. Я уже стал успокаиваться, когда Шиза вновь заговорила. Ее слова отзывались болью в голове, и мне приходилось терпеть.

– Я знаю, куда нужно идти. Мы неожиданно оказались на четвертом слое. Буря скоро закончится, и тронемся.

– Ладно, – согласился я. – Как погуляла?

– Я не гуляла. Я искала выход. – Голос Шизы звучал приподнято. – Инферно буквально создан для меня. Я здесь себя чувствую полноценной. Что? – спросила она, явно отвлекшись на кого-то третьего. – Хорошо. Лиан спрашивает, где брать червяков.

– Это же он меня треснул по голове?

Шиза промолчала. Впрочем, я и без нее знал, кто так невежливо выпроводил меня из моего же сознания.

– Передай, пусть поищет у себя в башке. И не мешайте, я буду лечиться.

Буря бушевала двое суток. Все это время я лежал под камнем. Меня засыпало, и пришлось уйти в спячку. Проснулся я от голосов, которые раздавались рядом. Грубые рубленые фразы.

– Я тебе, Чингур, говорил, что рано сюда приходить, караванов еще не было.

– Ты глуп. Когда прибудут караваны, их будут грабить совсем другие. А так мы подождем и возьмем нашу долю.

– О-о-о… – протянул второй голос.

Я стал вылезать из-под кучи песка. Высунул голову и осмотрелся. На меня уставились два лохматых демона. Крепкие тела, перетянутые кожаными ремнями, красные глаза и бородатые морды.

– Привет, черти! – улыбнулся я.

Демоны подскочили словно ужаленные и опрометью бросились к стоявшим неподалеку двум ящерам-тираннозаврам размером с большую лошадь. Они вскочили на своих «коней» и, крича: «Чукакабра! Чукакабра!» – умчались вдаль.

Отряхнувшись от пыли, я потрусил следом. Небо открылось голубизной. Местное светило прогревало землю и меня. Вокруг не было ни одного кусточка или дерева, только холмы и каменистая пустыня. Как они тут живут? Что пьют? Что жрут? Может, тут есть оазисы?

Я двигался, не останавливаясь, до заката. Изредка видел вдали одиноких всадников, а затем напоролся на отряд, который заметил меня и сменил направление. Разойдясь веером, они погнали своих ящеров по мою душу. Понимая, что сражаться с ними мне не с руки, я увеличил скорость и побежал быстрее их двуногих лошадок. Яростно крича и, видимо, проклиная меня, они стали отставать. Затем крики прекратились и погоня исчезла. Я было обрадовался и снизил темп. В магическом фоне творилось что-то странное. Способность применять магию то появлялась, то исчезала. Анализировать и разбирать этот парадокс будут слои сознания, а потом, как всегда, выдадут мне готовый результат.

Неожиданно над моей головой, заслонив заходящее светило, пронеслась большая тень. Я посмотрел вверх и обмер. На фоне темно-голубого неба, высоко вверху и впереди, медленно взмахивая огромными кожистыми крыльями, летел настоящий дракон. Как в сказке. Или как на площади в Азанаре, только раза в три больше. Тот, видимо, был еще детеныш. Дракон поднялся выше, сделал разворот и стал, стремительно пикируя, спускаться, метя в меня. Он вытянул длинную шею, сложил крылья и шел в атаку, как утка, которая ныряет в озеро за рыбкой.

– Магия работает. Применяй быстрее, – подстегнула меня Шиза. Недолго думая я зарядил в дракона очередь «сосулек», обычно этого хватало, чтобы охладить пыл любого нападающего, но не тут-то было. Ледяные иглы, усиленные магией крови, врезались в «птаху» и разбились о голову. Нанесли они вред ящерице или нет, понять было невозможно. Но несколько «сосулек», пролетевших мимо головы, попали в раскрывающиеся для торможения крылья и повредили правое крыло. Тварь обиженно взревела и выдохнула в меня струю огня. Я даже испуганно вскрикнул, так как не ожидал такого поворота, и прибавил ходу. Струя пламени с гулом обожгла землю за моей спиной. Я вскрикнул еще громче, почувствовав острую боль в пятой точке, а скорее, еще и от неожиданности. Я привык, что Лиан защищал мое тело, а тут так припекло, что я подпрыгнул на ходу и помчался еще быстрее.

– Шиза, давай!.. Выбрасывай меня в боевой режим! – задыхаясь, орал я, не надеясь, что та услышит мои мельтешащие мысли и разберется в них. Тут были и послания Лиану. – Гад ловит рыбу и забыл про меня. Как бить по башке, то он первый. У-у, как больно! Чтоб ты сдох три раза! – это уже летающему дракону. – Увильнуть! Увильнуть! – Это указание, что делать дальше.

– Не могу, Ирри! Магия то действует, то нет. Я не могу уловить систему. Кто-то ее периодически блокирует. Мешает хаос. Беги быстрее.

– Да… Ху! Ху! – выдыхал я горячий воздух, надрывая легкие и трахею. – К дьяволу систему. Я скоро задохнусь!

На ходу попробовал выстрелить еще раз в дракона, но безрезультатно. Дракон медленно развернулся, сделав огромный круг над землей, и стал набирать высоту. Свернув в другую сторону, я помчался к высоким холмам. Ледяные иглы, повредив крыло, замедлили дракона и дали мне фору. Но и дракон, обидевшись, избрал меня своей добычей и не желал выпускать. Меж тем зад мой горел как намазанный горчицей. В чем дело, я не знал, а разбираться времени не было. Местный юнкерс заходил на новую атаку.

– Врешь, фашист, не возьмешь! – пришли мне на память слова из какого-то фильма. Увидев, как надулся зоб летающей ящерицы, я вильнул в сторону.

Струя огня ударилась далеко от меня, и промахнувшийся дракон в ярости взревел.

– Что, съел, ящерица-летунья! – прокричал я вслед дракону, который повернулся ко мне хвостом, удаляясь, чтобы набрать высоту, и тяжело взмахивая поврежденными крыльями.

Я попробовал сформировать огромный фаербол, и у меня получилось. Пользуясь медлительностью дракона, с мстительным воодушевлением запустил ему его под хвост. Такой подлянки он от меня не ожидал. Огненный шар врезался в широкий зад и взорвался, огромная вспышка затмила полнеба. Дракон был подброшен вверх. Завизжал как поросенок и кубарем полетел к земле. Отдельно, нарезая спирали, падал хвост. Во мне запели трубы удовлетворенной кровной мести. Я снова поменял направление и помчался к месту падения «огнеметчика».

Дракон, рухнув, переломал себе кости. Он не двигался, только, порыкивая, следил за мной злобным взглядом.

– Что, морда, получил? – мстительно прокричал я. – Теперь будешь знать, как обижать маленьких! Запомни, тварь! Рожденный ползать летать не должен. – На его глазах сформировал два черных клинка, причем у меня получилось это на третий раз, и запрыгнул твари на спину. Станцевал чечетку. Не мог удержаться. И стал добивать гада. Один клинок с размаху вонзил в голову, другим ударил по шее. Пятью ударами отрубил голову и победно закричал – Ииа-ии-ха!

Только потом увидел, что стою в окружении всадников на динозаврах. Один из них показывал на меня копьем и твердил:

– Чукакабра! Чукакабра!

– Да сам ты, шото, чукакабра, – огрызнулся я и спрыгнул с туши.

Я вошел в раж. Бег и схватка с драконом разогнали мне кровь. Адреналин зашкаливал. Впервые за долгие месяцы я сражался за свою жизнь, не имея преимуществ. С одной стороны, это было крайне опасно, с другой – наполняло меня восторгом победы.

– Что, черти, посмотреть пришли? – Я приблизился к всадникам. Ближайший тир потянулся ко мне мордой, с явным намерением откусить мне голову. Я без замаха, коротко врезал ему под массивную нижнюю челюсть. Верховой зверь клацнул зубами и упал как подкошенный. – Но-но, не балуй! – прокомментировал я падение зверя, предупреждая остальных. Меня поняли правильно.

Самый лохматый чертяка рассмеялся.

– Молодец, шото. Ты мой гость. Я Раджим, вождь племени Семи холмов.

– А я капитан Немо. Рад быть твоим гостем, Раджим.

– Что будешь делать с хурангой? – Он показал копьем на дракона.

– Тебе отдам, Раджим, – широко улыбнулся я.

– Ты, шото, не только силен, но и щедр. Настоящий вайнак. Мы так зовем самых лучших воинов Акумены. Акумена это наш мир. Ты, шото, видимо, из людских миров.

– Так и есть, Раджим. – Я продолжал улыбаться. С тира слез старик, приблизился к поверженному дракону, обошел вокруг и встал у головы. Затем присел и что-то прошептал.

– Останови его! – раздался внутри меня испуганный крик Шизы.

– Кого? – Я сначала не понял, о ком она говорит, а потом стало поздно. Мое тело одеревенело, и я упал как срубленное дерево, лицом вперед. Боли я не чувствовал. Только недоумение. Что, черт возьми, произошло?

– Колдун запустил посмертное проклятие хуранги. – Голос Шизы звучал обреченно. – Теперь мы отрезаны от магических потоков. Беда, Ирри. Лиан может защищать твое тело еще какое-то время. Потом, не получая пищи, начнет тебя жрать. А я уже начинаю сходить с ума.

Надо мной кто-то остановился.

– Убейте чукакабру. – Я узнал голос Раджима. – Первый чукакабра принес нам горе, и мы лишились моей сестры Маджимы.

– Зачем убивать, вождь? – прозвучал хрипловатый голос. – Лучше продадим караванщику. Вдруг посмертное проклятие хуранги перейдет на убившего? Ты хочешь этого?

Раджим помолчал. Решалась моя судьба, а я был беспомощен как младенец. Мне оставалось только ругать себя. Твою дивизию! Я переоценил свои силы. Зарвался.

– Шиза, может, перенесемся на корабль? – несмело спросил я.

– Не можем. С этого слоя нет доступа. Мы заперты внутри системы.

– Нет, – наконец прервал молчание Раджим. – Я этого не хочу. Ты мудр, Со Фокл. Кладите чукакабру на тронга, и поедем в селение.

Меня грубо подняли и перекинули через спину ящера.

– Глядите, у чукакабра зад голый! Надо же! Как его хуранга подпалила!

Меня окружали хохочущие дикари, а я, беспомощный, сгорал от стыда и умолял смерть избавить меня от позора.

– Лиан, сожри меня! Ну прошу! Ну что тебе стоит! Я не вынесу позора!

Но мой внутренний дракон был глух к моим мольбам.

Глава 8

Инферно. Неприятности по слоям

Меня сбросили на землю как мешок с овсом.

– Вот, караванщик, чукакабру поймали. Хочу продать.

Я лежал на спине, не в силах пошевелиться, и только переводил взгляд то на Раджима, то на толстого демона. Демон с любопытством посмотрел на меня.

– Люд. Один? Откуда он тут?

– Не знаю, караванщик, – равнодушно пожал плечами всадник на тире. – Может, убежал из какого-то каравана, а может, во время бури потерялся.

– Что с ним? Может, он сдохнет сегодня.

– Не сдохнет. Наш колдун обездвижил его, чтобы не брыкался. К утру на ноги встанет. Так что, берешь?

– Беру, Раджим, даю за него амулет щита.

– Три амулета и самострел, караванщик, – вступил в торг вождь племени Семи холмов.

Меня продавали в невольники. Вот так поворот судьбы! Еще недавно я восседал на небесном троне и был кумиром для своих свидетелей. А теперь я беспомощный и бесправный раб. Я был раздавлен. До меня со всей очевидностью дошла простая истина: я ничего не стою без своих имплантатов и их возможностей.

– За дохлого козла ты просишь три амулета, вождь? Амулет и кинжал, это максимум, что я могу дать.

– Ты на до мной смеешься, караванщик…

В конце концов в результате долгого и горячего спора меня продали за два амулета.

– Этот мешок с костями твой, Жаркоб, – произнес довольный Раджим.

Меня подняли четверо таких, как и я, рабов и понесли. Небрежно кинули на возок. Я головой ударился обо что-то острое.

– Вы бы поосторожнее, ребята, – недовольно попросил я. Но те равнодушно отвернулись и уселись на землю, под колеса повозки.

Ко мне вернулась способность говорить. Уже хорошо. Плохо, что с меня сняли мою сумку, и теперь она красовалась на Раджиме. Вождь проезжал мимо, когда я его окликнул:

– Я вернусь, Раджим, и устрою вам всем чукакабру.

– Оттуда, люд, никто не возвращается, и ты не вернешься. – Он даже не удостоил меня взглядом.

Во мне вскипела ярость. Не возвращаются? Так я буду первым! Желание умереть испарилось, как от ядерного взрыва, и все мое существо наполнилось желанием выжить и отомстить. Я прикрыл глаза.

– Шиза, что ты знаешь о проклятии, живущем во мне?

– Ничего не знаю. Оно звучит внутри тебя как погибель магов. Но я его не вижу. Мы полностью отрезаны от источника.

– Отрезаны, значит? – Мне нужно было успокоиться, но чувство безысходности, замешенное на злости и ненависти, мешало. Я начал считать: один, два, три… на ста двадцати я медленно затянул: – Черный во-о-рон…

Эта песня наполняла меня смирением и лишала силы бурю, царившую в моих чувствах. При пятом повторе песни я впал в транс. Сначала я представил себя Вселенной. Внутри меня звезды, туманности, планеты и черные дыры. Я не мог обозреть эту Вселенную и уменьшил масштаб. Теперь я был галактика со звездными системами, я огляделся и вновь уменьшил масштаб. Я стал Солнечной системой, и опять никакой пользы для меня в этом не было. Но я упорно шел этим путем. Мне нужно было найти проклятие, разобраться, как оно выглядит, может быть, я сумею с ним справиться. В конце концов, просто сожрать. Но и Солнечная система не давала мне возможности увидеть его. Я стал планетой, а затем ветром. Над моей головой висело тяжелое свинцовое небо. Вот оно, проклятие, понял я. Я поднялся выше и почувствовал сердитое ворчание этого неба. Оно было твердым как из металла. Мои попытки прорваться через эту преграду были безуспешны. Я поднимал ураганные ветра, ударялся в преграду и бессильно опадал вниз. Я устал. Нет, надо по-другому. Я превратился в легкий ветерок и полетел вдоль этого колпака, накрывшего планету. Я ощупывал поверхность, пытаясь разгадать его природу, и не мог.

– Ты тратишь много энергии, Виктор. Остановись!

Меня выбросило в реальность. Я мог пошевелиться и даже встать, но этого не делал. Повозка, покачиваясь, медленно катила по пустыне. Надо мной было темное небо без звезд. Караван вышел в ночь. Скосив глаза, я обнаружил всадников на тронгах, сопровождавших караван. За моей повозкой в клетке ехала Тора. Предельно равнодушная ко всему, она уткнулась взглядом в свои колени и смотрела практически не мигая. «Вот и встретились», – печально подумал я. Чтобы не видеть девушку, я вновь закрыл глаза.

– Шиза, – обратился я к симбионту. Я чувствовал ее подавленность и обреченность, но не стал обращать на это внимание. Просто есть второе правило агента, придуманное мной для Роны, и я ему следовал. – Мое сознание может производить по желанию что захочешь. Я правильно понимаю?

Шиза откликнулась не сразу.

– В определенных рамках да, Виктор, – осторожно ответила она. – Ты что-то придумал?

– Тогда скажи, можно насадить на пустых слоях деревья лесных эльфаров для производства энеронов?

Теперь она молчала несколько дольше.

– Попробовать можно, но где взять семена или саженцы?

– Я подумаю над этим.

Не открывая глаз, представил сад с саженцами, к которым были привиты дети. Картина получилась невероятно реальной. Я как будто снова оказался в чудовищной роще. Питомник, огороженный заборчиком. Аккуратно обкопанные саженцы и через дорогу могучие деревья. Я отвернулся от питомника. Нет, этого мне не надо. Поднял голову и посмотрел на дерево, устремленное ветвями высоко в небо. Там в листве прятались шишки как у кедра. А значит, семена должны падать на землю. Я встал на колени и руками стал копать твердую землю. Вот оно, семя размером почти как желудь. Я откопал еще пару семян с ростками корней.

– Шиза, скажи Лиану, чтобы начал копать у озера с рыбой. Там должны быть семена.

– Ты уверен?

– Нет, но попробовать нужно.

– Хорошо, Виктор, я сама начну копать. Укажи место.

Я подумал. Где могут оказаться семена, которые я представил?

– Копай там, где мы с ним ловили рыбу.

– Есть! – удивленно и в то же время радостно воскликнула Шиза. – Три больших семени с отростками корней. Где надо сажать?

– Посадите у входа в аллею, ведущую к твоему бунгало. И еще. Я нашел проклятие. Оно твердой оболочкой окружает мои энергетические капсулы в теле. Пока не знаю, как их разблокировать.

– Странное проклятие и мощное, я о таком не слышала, – задумчиво произнесла Шиза. – Мне надо подумать.

– Думай, я тоже буду думать.

Но додумать мне не дали. Сильный толчок свалил меня с повозки.

– Хватит притворяться, раб! – раздался грозный окрик надо мной.

Я поднял голову. Рядом стоял демон с плетью в руках.

– Я давно заметил, что ты пришел в себя. Поднимайся, мясо, и иди вместе с остальными. – Чтобы я долго не раздумывал, он размахнулся и попытался ударить меня ногой.

Я откатился и как бы случайно подцепил его ногу своей ногой. Демон, потеряв равновесие, шлепнулся на задницу. Его товарищи громко заржали. Я же подхватился и юркнул в толпу невольников. Взбешенный демон решительно поднялся и направился к нам.

– Чи Гран! Вернись на свое место! – Окрик другого демона остановил мстителя, и он, погрозив плетью, прошипел: – Я тебя, люд, все равно найду.

– Ищи-ищи, – пробормотал я, приноравливаясь к шагу других бедолаг.

– Зря ты так, – произнес изможденный дворф, идущий рядом. – Эта тварь сильно злопамятна. Я Бурвидус, – представился он.

Я хотел представиться в ответ, но он, рассмеявшись, перебил меня:

– Себя можешь не называть. – И, глядя в мои удивленные глаза, пояснил: – Как бы ты себя ни назвал, тебя все равно будут называть Голая Задница. Что случилось? Одет ты странно. Ботинки с отрезанными носками и голый зад. Ты откуда?

– С Сивиллы.

Но дворф моим ответом не удовлетворился.

– Здесь все оттуда. Из какого королевства?

– Я нехеец, – пришлось сознаться. Нехейцам, как я знал, прощалось многое. Они славились чудачеством, и их странности были у всех на устах. Стоило назваться нехейцем, и тебе сходили с рук все несуразности. – Черт бы побрал этого дракона, это он подпалил меня. Гонял по пустыне и плевался огнем. А я был недостаточно юрким.

– Ты про ту тушу, что привезли пустынники?

– Про нее.

– Тебя с нами не было. Ты из другого каравана? – продолжал спрашивать любознательный дворф.

– Да, – кивнул я. – Мы попали в бурю, и я потерялся. А эти черти волосатые меня нашли и обездвижили. Остальное тебе известно. – Я посмотрел на темное ночное небо. – Не знаешь, когда кормить будут?

– Когда встанем на ночевку, кинут лепешки и воду дадут. Вот и вся еда. И то если сможешь добыть свою долю. Будь готов подраться, Голая Задница.

Я невесело усмехнулся. Нелепые клички ко мне липли как мухи. То студент, то солдафон, то пупсик, малыш, то шарныга. Теперь вот Голая Задница. Я смирился. От клички здесь мне уже не отделаться, так чего сопротивляться? Только выставлю себя еще более смешным.

Шли мы до глубокой ночи. После полуночи вышли к порталу. Всех рабов построили в колонну по десять и десятками стали заводить на портальную плиту. На той стороне нас встречали охранники и плетьми быстро сгоняли с нее. Сильный удар ожег мне зад, а второй по спине сбил на землю. Не медля я откатился, закусив губу, чтобы не сорваться и не натворить беды. Меня просто убьют, если я кинусь на охранника. Я поднял глаза. На плите стоял Чи Гран. Демон хохотал во все горло.

– Что, голозадый, не нравится? Это только начало. – Он толчком ноги столкнул следующего раба и освободил площадку.

Разместили нас в большом загоне. Шестеро рабов принесли четыре корзины лепешек и два бочонка воды. Пока они шли к центру, среди рабов началось волнение. Они расступились, освободив место. Корзины и бочонки поставили на пол, но рабы чего-то ждали. Когда вокруг загона собрались демоны-охранники, Чи Гран скомандовал:

– Всем жрать!

Мгновением позже гудящая толпа сорвалась с места и понеслась к еде. Я замешкался и видел, как одни падали, сбитые товарищами по несчастью, и по ним, топча упавших, бежали остальные. Это была дикая, обезумевшая толпа, готовая разорвать соседа за кусок лепешки, за пригоршню воды. Одну бадью с водой в толчее перевернули, и кто-то из рабов отчаянно завопил. С десяток мужчин кулаками отбивались от наседающей толпы, не подпуская к пище. Толпа отхлынула и окружила их. Те забрали одну корзину и оставшуюся бадью и направились в угол. Остальные провожали их злыми голодными глазами. А затем наступила свалка. Каждый пытался урвать у другого кусок, кусался, выл, визжал, дрался руками и ногами. Тела сплелись в клубки и дошло бы до смертоубийства, если бы охранники плетьми не разогнали дерущихся. Избитые, плачущие невольники поползли прочь, вытирая кровь с разбитых лиц и носов.

Рядом со мной появился ободранный, но довольный Бурвидус. В руках он держал половину лепешки. Делиться не стал. Жадно жуя, начал меня поучать:

– Ты сдохнешь в дороге, человек, если не будешь есть. И не просто сдохнешь, а станешь развлечением для этих уродов. – Он кивнул в сторону смеющихся охранников.

Я мрачно проследил за его взглядом.

Конечно, я понимал, что он прав и мне что-то нужно делать. Пусть я не могу пользоваться магией, но базы выживания и универсального боя у меня никто не отбирал. Не отвечая дворфу, я решительно направился к сплоченной группе, жрущей целую корзину лепешек. Разговаривать не стал. Не затем шел, чтобы стыдить и увещевать. Первого вырубил ударом ноги в набитый рот. Второго ударом той же ноги в нос. Бил жестоко и сильно. Не так, чтобы убить, но чтобы противник не мог встать и ответить. Пока ошеломленные бугаи поднимались, я разделался с пятью. Еще двоих вырубил ударами кулаков, апперкотами. Трое оставшихся испуганно вжались в плетеный забор.

– Бить не буду. Сторожите еду, – приказал я и уселся рядом. Взял лепешку и стал жевать. Снял ботинок и зачерпнул воды. Выпил и отер рот. – Женщины! – крикнул в толпу, смотревшую на нас. – Подходите по одной.

Я разломил лепешку на три части. Толпа волной придвинулась ко мне. Пришлось предупредить:

– Убью!

Толпа остановилась. Первая женщина, самая смелая или голодная, в разорванном платье, бочком придвинулась к корзине. Несмело взяла свою долю лепешки и мой ботинок с водой. Выпила и, прижав лепешку к груди, отступила в сторонку. Вторая подошла смелее. Далее в течение часа я наделил едой и питьем всех женщин, затем мужчин. Крепких людей и дворфов я оставлял рядом с собой. Набралось их десятка полтора.

– Значит, так! – Я оглядел их тяжелым взглядом. – Вы теперь моя банда. Вам по целой лепешке, остальным по трети. Но чтобы все получили свою долю. Понятно?

Что и говорить, они поняли сразу. У них появился лидер, который их накормит и организует. Но беспредельничать не даст.

– Ваша задача не допустить хаоса и драк. Всех непонятливых буду калечить. – Меня услышали все. Я специально говорил громко. – Теперь при раздаче никто к пище не бежит. Всем достанется. Пусть немного, но будет хлеб и вода для всех.

– Ты что творишь, голозадый? – В загон ввалился Чи Гран. Был он явно раздосадован и зол.

Я ждал его спокойно. Если полезет, убью. Другого не дано. Потом постараюсь удрать, а что будет после этого, я старался не думать. Я с прищуром смотрел на подходящего демона. Шагах в пяти от меня его остановил властный окрик:

– Чи Гран! Не трожь его!

Он и я оглянулись. У ворот загона стоял караванщик. Демон возмущенно отозвался:

– Жаркоб, этот люд совсем обнаглел. Он срывает нам развлечения.

– Развлекаться будешь в Брисвиле. А здесь задача довести рабов целыми и живыми. Ты понял меня?

Демон злобно сверкнул красными глазками.

– Понял, хозяин. – Подождав, когда караванщик уйдет, он тихо просипел: – Ты не дойдешь до места, голозадый, я тебе это обещаю. – Он отвернулся и, похлопывая себя по голенищу сапога, ушел.

Стояла глубокая ночь. Рабы укладывались спать. Шум в загоне стихал. Изредка слышалась перекличка часовых. Улегся и я. Теперь я мог подумать, как избавиться от проклятия. Выбор у меня был небольшой, и единственное, что мне пришло в голову, это попробовать вытащить из себя жаргонит. Тогда энергокапсулы освободятся. А затем вновь внедрить в себя. Предположительно огонь должен будет сжечь чужеродную оболочку, чтобы пробиться на свое место. Я поделился мыслями с Шизой.

– Это очень опасно, Виктор, – ответила она после долгого размышления. – Твое тело может не выдержать такой нагрузки. Потом, мы не знаем, как будет реагировать проклятие на попытку извлечь имплантат. Я боюсь, Виктор.

– Я боюсь… – повторил я. – А что, есть другие предложения? Если есть, поделись.

– Я твой ангел-хранитель, но у меня пока нет способа избавиться от проклятия. У меня есть предположение… Я думаю, что такого проклятия не существует. Это месть.

– Месть? Единственное, что мне приходит на ум Шиза, это Рок. Ты его имела в виду?

– Да. Он каким-то образом проследил наш путь и воспользовался случаем.

– Или помог проскочить два слоя и вывел на дракона. Использовал ящерицу, а когда я не погиб, под ее прикрытием наложил свое неизвестное нам заклятие, – продолжил я ее мысль. – Почему ты о нем подумала?

– Я видела элементаля воздуха, пораженного проклятием, он испытывал муки и создал эту бурю. Это было очень странно.

– Все, что создано кем-то, кем-то может быть разрушено. Крошка, поддержи меня, помоги преодолеть боль.

– Я не советую, но решать тебе, Виктор.

Я лег на спину и закрыл глаза. Мне нужно былопожелать изъятие жаргонита. Перед моим взором появилась надпись: «Вы желаете извлечь имплантат? Да / Нет».

– Да!

– Полевой режим? Медкапсула?

– Полевой режим.

– Подождите. Система производит подготовку и сбор информации. – Теперь Шиза работала как бездушная нейросеть. Она выполняла нужные операции. Я лежал минут пятнадцать, ожидая начала процесса. – Извлечение имплантата невозможно. Исходные данные не подлежат обработке. Повторить операцию?

– Да.

И снова аналогичный результат. Нейросеть не видит имплантата и поэтому не может собрать необходимую информацию для подготовки к извлечению. Что же делать? Как обойти систему? Попробую провести параллельное считывание и наложение карты, находящейся в памяти, на тело.

– Поднять историю файловой загрузки имплантата и провести их анализ!

– Файлы загрузки обнаружены. Для анализа и сопоставления файлов потребуется некоторое время.

Я терпеливо ждал.

– Файлы проверены. Места установки модулей имплантата не обнаружены.

– Не обнаружены, – повторил я. – А как можно обнаружить мои капсулы?

Система ответа не дала, проигнорировав запрос.

– Наложить карту установки модулей на тело носителя! – дал я команду, и Шиза надолго зависла. Я уже думал дать команду отбой, как пришел ответ:

– Полная карта составлена. Наложение произведено. Назовите следующие действия.

– Произвести извлечение имплантата по составленной карте.

А дальше… я начал взрываться изнутри. Мне казалось, что я состою из миллионов стеклянных колб, которые взрывались в моем теле и причиняли ужасную боль. Если Шиза помогает снизить ее воздействие, то какая же она на самом деле? Я не был человеком, способным долго переносить боль. Я даже боялся ходить к зубному врачу. Сначала я мычал, пытаясь не закричать, потом заплакал. Боль потихоньку сводила меня с ума. Я ждал смерти как избавления, а она не приходила. Я молил ее прийти и принести облегчение, но вместо нее пришел мой дед-фронтовик. Я видел, как мина взорвалась рядом с ним. Отброшенный взрывом, он упал. Я видел его покрытое копотью суровое лицо. Он полз к своему миномету, оставляя кровавый след. Его нога, перебитая в голени, волочилась на кусках кожи и сухожилиях. Приблизившись к миномету, он стал поднимать ствол. Дед хрипел, а ствол падал и падал, не желая вставать шаром в плиту.

– Дед, я здесь! Держись! Я помогу! Я сейчас помогу… помогу.

Я встал и, шатаясь, подошел к огневой позиции. Расчет лежал убитый точным попаданием вражеского снаряда. Один дед поднимал и не мог закрепить ствол. Я поставил ствол на плиту.

– Выше, внучек. Ствол на восемьдесят градусов. Вот так, хорошо. Достань мину из ящика. Сними дополнительный заряд. Вот. Хорошо! – хрипел дед. – Огонь, внучек.

Я опустил мину в ствол. Хлопок и свист. Следующую. Еще одну. Немецкие цепи в серых мундирах уже рядом. Надо быстрее – эта мысль билась в голове, заставляя забыть обо всем. Мины стали падать в рядах врага. Свист осколков, гарь и вонь от разрывов наполняли воздух.

– Хорошо, внучек. Теперь иди, я сам.

Я видел, как автоматчик с закатанными рукавами поднимается на колено и замахивается. Граната по высокой траектории летит к нам, а я падаю на деда. Взрыв ослепляет меня, и все тело наполняется болью. Я снова в своем теле, и эта боль рвет меня на куски.

– Смерть, ну где ты заблудилась? Я жду тебя! – заорал я.

– Держись, малыш! Я рядом! – услышал я крик.

Я лежал на густой жесткой траве. А на меня навалился пещерный медведь, его когти рвали и ломали мою плоть. Открытая вонючая пасть тянулась к голове. Я знал особенность его охоты. Он сначала лизнет, а затем зубами сдерет кожу с лица и волосы с головы. Я уперся руками в его шею и, хрипя, пытался оттолкнуть зверя. За спиной хищника появился гигант с двуручным мечом. Прадед Ирридара. Он размахнулся и с силой вонзил меч в спину медведя. Пещерный монстр взревел и отмахнулся. Воин словно пушинка отлетел к дереву и упал на него спиной. Удар был огромной силы. Воин опустился на землю и замер. Медведь оставил меня и направился к обидчику. Я весь в крови поднялся и пошел вслед за зверюгой. Ухватил меч и навалился на рукоять. Я повис на мече и болтался, медведь, злобно рыча и вертясь, пытался избавиться от помехи. Понимая, что долго не смогу так держаться, я подпрыгнул и ухватил зверя за шею. Сжал с силой и впился зубами в лохматый загривок. Медведь взревел голосом Чи Грана и стал отбиваться, а я, вкусив крови, выплюнул ее и прорычал:

– «Кровавый туман».

Теперь я сам стал медведем. Раненым и очень опасным. Вокруг меня собрались воины и, ощетинившись копьями, отступали. Кровь залила мне глаза, и, яростно заревев, я бросился на обидчиков. Копья ударялись в мою грудь и отскакивали как от стены. Руками я хватал первых попавшихся рогатых воинов и рвал их на части. Неожиданно я вспомнил странное, но родное слово «рив». Я не медведь, пришло ко мне понимание, я рив. И я закричал громко, как только мог:

– Я ри-ив!

И все, кто окружал меня, бросились врассыпную. А я споткнулся и упал на колени. Неожиданно силы оставили меня. Я оперся руками о землю и с трудом выпрямился. Взгляд прояснился. Вокруг меня была пустота. У моих ног лежал мертвый Чи Гран. Горло его было разорвано. Я споткнулся о его тело.

– Спокойно, Виктор, ты смог. Ты разорвал цепи заклятия, заставив кипеть свою кровь. Если бы не это, ты бы умер от болевого шока, а вместе с тобой умерли бы мы. Ты умудрился вытащить два жаргонита. Но пока их имплантировать нельзя. Уходи быстрее отсюда, пока демоны в шоке. Магически ты истощился, не помогает даже похищение жизни демонов.

Неподалеку алая субстанция сформировалась в огромную туманную фигуру то ли человека, то ли демона. Постояла и пошла прочь.

Не до конца понимая, что я делаю, я спрятал жаргониты за пазуху, забрал меч демона и пошел из загона следом за уходящей фигурой. Меня никто не остановил. Я шел, шел и шел. На рассвете увидел ручей, бьющий из-под большого камня. Залез в маленькое озерцо, намытое струей, и закрыл глаза. Мне нужно было прийти в себя.

Открытый космос

– Мишель, бери одно отделение и бегом в порт на нашу стоянку. Абель, и ты, сынок, за мной. Нет, стой. – Блюм Вейс остановился. – Штифтан, возьми парочку оперативников и тоже бегом на мой уиндер. – Больше не обращая внимания на удивленных такой поспешностью подчиненных, он направился к лифту.

Корабль был готов к старту. Тщательно подобранный экипаж был предан лично Вейсу. Прослушки он тут не боялся. Расположившись в уютной кают-компании, он дожидался отлета. Когда прошли стандартную процедуру и вылетели в открытый космос, Вейс прервал молчание:

– Мальчики, у нас появилась возможность прищемить нос многим большим дядям и отучить их совать его в наши дела. Слушайте внимательно. Не для разглашения. Примите код на нейросеть.

Все на несколько секунд замерли. Взгляды остекленели. Когда файлы были сброшены и распакованы, все вновь были способны слышать и говорить.

– Вы получили информацию, жду ваш анализ и предложения. Абель, ты первый.

– Да, шеф. Значит, так. Вы провели операцию по оказанию содействия агенту, обвиненному в предательстве. За ним охотится синдикат, имеющий своего человека в центральном офисе, и нам нужно вычислить предателя в рядах ССО, а через него разоблачить предателя в центральном офисе. Я правильно понял вашу мысль?

– Почти, Абель. Только цена ошибки наши жизни. Мы будем действовать вне рамок закона. Вы спросите почему? Я вам отвечу. Копают под меня. Если они победят, то вас тоже ждет незавидное будущее. Поэтому я помогаю агенту, которого обвинили в предательстве. Он дважды смог обыграть посланцев предателя и дал нам шанс не только выжить, но и победить. Пока мы не прибыли на базу ССО, мы должны понять, кто предатель. Затем осуществить его тихий захват и включить в разработку. С его помощью мы поведем свою игру и вытащим на поверхность всех, кто замаран связями с мафией. После этого… Каждый из вас получит повышение. Ты, Абель, займешь мое место. А ты, Штифтан, перейдешь в центральный офис.

– А куда пойдете вы, шеф? – не удержался Абель и задал нетактичный вопрос.

Вейс ответил не задумываясь:

– Я уйду в отставку, сынки… – И, увидев вытянувшиеся в удивлении лица, рассмеялся. – И стану межратором. Надо же будет кому-то вас прикрывать. Теперь думаем.

– Тут думать нечего, шеф, – проговорил молчавший до этого Штифтан, начальник оперативного директората. – Это секретарь – адъютант генерала.

– Я тоже в этом уверен, – согласился Абель.

– И я уверен, – подтвердил их выводы Вейс.

Он встал и подошел к аппаратуре гиперсвязи. Через полчаса он вышел на связь.

– Привет, старина, – сказал он невидимому собеседнику. – Извини, что разбудил. Хорошо, что понимаешь, что важно. Я лечу к тебе. Твой секретарь работает на других. Он слил информацию о нашем друге, и за ним прибыли наши партнеры. Твой корабль, который ты послал, по информации друга, не долетел. Понимаю, что сволочь. Нет, не надо арестовывать. Пошли его в порт утром, на мой корабль, и забудь о нем. До встречи.

Станция ВКС АОМ

Миль Шрехт кивком поздоровался с адъютантом, молоденьким листером. Его лицо выражало добродушие, но на самом деле генерал силился вспомнить, как тот стал его секретарем. Обычно на такие должности назначаются по протекции, и с этим ничего не поделаешь. Из отдела кадров приходит разнарядка, и будь ты хоть сам командующий, тебе все равно впихнут офицера со связями. Спорить с кадрами чревато. Потому что все понимали: это большая политика. «Выше кадров только звезды», – говаривал брат президента АОМ, начальник кадров ВКС. И кто поспорит? Генерал усмехнулся. Дураков нет.

– Зайди ко мне! – бросил он на ходу адъютанту и прошел в свой кабинет. Генералы мстили кадрам тем, что не старались запомнить имена своих секретарей, а обращались к ним на «ты» или по званию. – На седьмой причал прибыл уиндер с почтой для меня. Сходи и забери ее.

Листер щелкнул каблуками и молча вышел. Для него генерал тоже был зажравшейся скотиной, которому он плевал в кофе. Вот такая взаимная любовь.

По-моему, он пальдониец, вспомнил Шрехт, глядя в спину офицеру.

Уиндер был небольшой, похож на прогулочную яхту. Не военный образец, разглядывая корабль, подумал Мак Рез. Что-то личное, значит. И эта старая морда заставила его тащиться в такую даль. Ну ничего, недолго осталось. Он одернул хорошо выглаженный мундир и поднялся по приставной лесенке.

– Листер Мак Рез по поручению генерала Миля Шрехта, – проговорил он в закрытый люк.

Ждать ему не пришлось. Люк открылся и пропустил адъютанта внутрь. Сделав шаг, он попал в сумрак переходного тамбура. Люк за ним закрылся, а листер, потеряв сознание, упал на пол.

– Мишель, подбери нашего друга и тащите его в медотсек. – Вейс в предвкушении потер руки.

Бесчувственного офицера перенесли в медотсек и уложили в капсулу. Через пять минут Мак Рез открыл глаза. Крышка капсулы с еле слышным шелестом отъехала. Листер огляделся.

– Что со мной произошло? – спросил он Вейса, который наклонился к нему.

Вейс улыбнулся улыбкой доброго дедушки и показал жетон АДа.

– Ты задержан, сынок, по подозрению в разглашении государственной тайны.

Листер некоторое время молчал, пытаясь осознать то, что сообщил ему этот пожилой мужчина. Наконец до него стало доходить, что его, офицера элитной воинской части, адъютанта генерала, кто-то посмел арестовать.

– Вы с ума сошли! Вы понимаете, что с вами будет, когда узнают, что вы меня незаконно арестовали? У вас есть разрешение на арест, выданное военной службой правопорядка?

– Сынок. У меня нет разрешения на твой арест. Оно мне не нужно. Я тебя задержал на тридцать часов. На это я имею право. За это время ты мне расскажешь, кому ты проболтался о вывозе агента из закрытого сектора и кто твой сообщник, с помощью которого вы уничтожили корабль моего агента и отряд спецназа.

Офицер испуганно заморгал.

– Я этого не делал. Вы ошибаетесь. Это какая-то ошибка!

– Делал, сынок, делал. Я вот что тебе скажу. Мы вытащим твою нейросеть и считаем с нее информацию. Тебе ее вновь инсталлируем подчищенную и выпустим. По пути ты упадешь с трапа и сломаешь себе шею. Об этом трагическом случае мы сообщим генералу Милю Шрехту, и тебя похоронят с воинскими почестями. Вот так может закончиться твоя молодая жизнь, глупо и бесполезно. Но… мы можем договориться, и я тебя выведу из-под удара. Кроме того, ты будешь переведен на планету, где могут пригодиться твои услуги. У тебя есть две минуты, чтобы определиться. Думай.

Вейс сел, достал сигарету и затянулся.

В капсуле молча лежал голый офицер. Это тоже был фактор воздействия на психику Мак Реза, который учитывал Блюм. Голый человек чувствует свою беззащитность. Время неумолимо шло. Взгляд листера метался по сторонам, ища выход и не находя его.

Над капсулой стелился табачный дым и стояла тяжелая тишина. То, что пообещал ему адовец, осуществить было вполне реально. Мак Рез был неглупый парень и возможности этой всесильной службы знал.

– Ну что же, сынок, твое время вышло. – Над ним опять появился пожилой человек. – Сейчас мы узнаем, глуп ты или нет.

Мак Рез, не в силах ответить, молчал.

– Как хочешь, – равнодушно произнес человек. – Приступайте, док.

С другой стороны появился человек в синем медицинском костюме и маске. Рез мгновенно понял, что с ним не шутят и все сказанное не было попыткой его запугать.

– Стойте! – в страхе закричал он. – Я готов ответить на ваши вопросы. Что вы хотите знать?

– Я хочу, сынок, сотрудничества. Я хочу, чтобы ты жил и делал карьеру. А узнать то, что мне необходимо, я могу и без твоего участия.

– Гарантии, сэр… Какие вы мне дадите гарантии?

– Секретного агента под прикрытием. Тебя это устроит?

– Да, – еле слышно проговорил офицер.

– Тогда расслабься и начинай давать показания. Вопросы тебе скинули на нейросеть.

Через час Мак Рез покинул корабль, неся в руках небольшую коробку, и направился к выходу из причального коридора. Ничто в нем не выдавало, что он только что избежал смерти и стал служить новому хозяину.

Проводив гостя, Вейс с подчиненными стал просматривать информацию, выложенную пальдонийцем. Мальчик быстро поплыл, умный и слабовольный, в общем, как и все пальдонийцы. Понимая, что выбора у него нет и его все равно «выпотрошат», он принял правильное решение. Вот что значит репутация, с усмешкой подумал Вейс.

– Вот! Это наш противник. – Вейс указал на всплывшее имя. – Оригон Севеньрон, межратор, член законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров от Автократии Пальдоны. Папенька начальника нашего Оперативного управления. Он смог протащить своего человека в адъютанты к генералу Милю Шрехту. Его служба безопасности, получив информацию от Мак Реза, отправила свой корабль за агентом. Расклад нам ясен. Какие будут предложения по контригре, господа?

– Это смотря какие цели вы преследуете, шеф, – отозвался Абель. Он переглянулся с напарником.

– Да, шеф, – подтвердил Штифтан.

– Цели у нас ясные и простые. Доставить живыми и невредимыми бойцов, которых захватил агент. А Севеньрону подкинуть дезинформацию, что его корабль погиб, а агента вывезли… Куда?

– К соседям, на станцию Шлозвенга, – подсказал Абель. – Туда прибудет группа захвата из центра. Мы ее берем, и они нам рассказывают, кто и зачем их послал. Предъявляем свидетелей судебной коллегии. Шум в новостях. Головы летят у начальников, а мы все идем на повышение.

– Эх, молодежь! – Вейс огорченно покачал головой. – Учить вас и учить. Наша работа не терпит шума. А сильные мира сего обид не прощают. Надо действовать тонко и вдумчиво. Но первую половину плана я утверждаю. А дальше я организую неофициальную встречу с Севеньроном. Даю ему расклад и выдвигаю наши условия. Он по-тихому забирает сынка и голосует за меня в межрате. Я, став межратором, продвигаю вас на должности. Вот как это делается. Оригон остается мне должен и понимает, что я не враг и войны между нами не будет. Его сын не теряет репутацию и получает новую доходную должность. А на его место идет… но, впрочем, сейчас это не важно. Идите думайте, а я схожу в гости к генералу.

– Шеф, я не понял. А как же его связи с синдикатом? – спросил сильно удивленный Абель. – Мы что, не будем распутывать эту ниточку?

– Не будем, – спокойно ответил Вейс. – На другом конце нити будет наша нечаянная смерть, ребятки. Мы ничего не сможем доказать. Межратор скажет, что это самодеятельность его собственной службы безопасности. Оригон такая рыба, что всегда сорвется с крючка. Но отомстит обязательно. Говорю с вами открыто. – Он с прищуром посмотрел на помощников. – Прониклись?

Оба энергично закивали.

– Вот и правильно, – улыбнулся Вейс. – Ну я пошел. Думайте.

Дорога к офису генерала была неблизкой. Можно было воспользоваться лифтами или такси, но Вейс хотел все хорошо обдумать. Он вторгался в такие сферы влияния, что любая даже самая маленькая ошибка будет стоить ему не только должности, но и жизни. Оригон – это только верхушка айсберга. За ним стоят влиятельные семьи как минимум десяти планет. Именно эта группа лоббистов крупных корпораций продвигает идею открыть сектор Зеро. Они хотят бесконтрольного разграбления этого мира. Ингредиенты для мазей и лекарств. Омолаживающие препараты. Это триллионы кредитов. За это они могут уничтожить весь мир, не то что какого-то начальника управления. Но пока их аппетиты сдерживались большинством в межрате и АДом. Вот поэтому эта группа пыталась везде насадить своих людей, а Вейс и ему подобные вели с ними войну. Скрытую, опасную и полную компромиссов.

На этот раз противники отступят. Военные, узнав о их роли в гибели своих людей, потребуют крови. Сынка не сдадут, но будут согласны уступить в другом. В руководстве АДа появится нужный человек, и за меня проголосуют, поставив на нужное место, размышлял Блюм. Но что потребуют взамен? А взамен они потребуют голову Демона. Он слишком много узнал. Он стал как кость в горле для этих господ. Навряд ли они поверят на слово, что он будет молчать. Его обязательно достанут и все равно «выпотрошат». Потом возьмутся за меня. Инициируют парламентское расследование незаконной деятельности межратора Блюма Вейса, и чем это закончится, одному космосу известно. Надо что-то решать. Вейс поморщился. Не хочется, но надо. На кон поставлено слишком много. Конечно, отдавать им живого агента нельзя. Нельзя отдавать даже мертвого. Прости, Демон, но так надо.

Вейс толкнул дверь и вошел в приемную генерала Миля Шрехта, заместителя командующего ССО по тактическому сопровождению, командира космодесанта.

Инферно. Четвертый слой

В прохладной проточной воде я отмокал около часа. Просто лежал бездумно, наслаждаясь тишиной и покоем, восстанавливал силы и приводил в порядок изрядно потрепанные нервы. Хотя, утверждая, что в моей голове не было мыслей, я был не совсем прав. Совсем не думать у меня не получалось. Впечатлений в этом походе я набрался выше крыши. Такого удара по самомнению и гордости я не получал с времен общения с Маргаритой Павловной. Та всегда умела показать, чего я стою в ее глазах.

Так что, приходя в себя и приводя свои нервы в порядок, я лениво ворочал мозгами, пытаясь разобраться, а что, собственно, я сделал неправильно. Взлететь так высоко и упасть так низко, до бесправного раба, это действительно было очень больно. Шиза не беспокоила меня своими наставлениями, утешениями и нытьем, и я ей был за это благодарен. Причем надо сказать, страдал не Ирридар, страдала вторая сторона моей личности – землянин Глухов. А я никак не мог выбрать чью-либо сторону. А собственно, зачем делать выбор?

Кто лучше ориентируется в местных реалиях? Конечно, Ирридар. Поэтому раз я не вижу проблем с этой стороны, значит, и беспокоиться не о чем. Я жив, почти догнал Тору и освободился из рабства. Перестав укорять себя за ошибки, я расслабился, отбросил глупые навязчивые мысли и задремал. Как же хорошо ни о чем не беспокоиться, ни о чем не думать, а просто нежиться под теплыми лучами светила.

Мое безмятежное состояние нарушила тень, заслонившая местное солнце. Я приоткрыл один глаз, и благодушие, в котором я пребывал последние полчаса, моментально исчезло. И было от чего. Этот мир преподносил мне сюрприз за сюрпризом. Рядом с ручьем, заслоняя солнце, стояла огромная студенистая фигура.

Твою дивизию! Все-таки в прошлый раз мне не показалось. «Кровавый туман» в самом деле принимал форму человека.

Монстр был метров шесть в высоту и метра два в ширину. Чудище, порожденное мной и местным вывертом магического излучения, не проявляло агрессии. И мне казалось, что оно смотрит именно на меня, хотя глаз или чего-то подобного у него не было. Просто сформированная масса киселя, напоминающая человекоподобное существо.

– Шиза, ты это видишь? – спросил я, не делая резких движений.

– Вижу, Ирридар. Что это?

– Это я у тебя хотел спросить. Оно стоит и молчит. Ты знаешь, чего оно хочет?

– Я ощущаю отголоски его желаний. Оно ждет приказов.

– Даже так, приказов? – Я поднялся, обошел его по кругу и несмело спросил: – Ты кто, чудище?

В голове появилась мысль и очень меня удивила. Слуга? Своим откровением я поделился с Шизой.

– Кровавый голем, вот кто это, Шиза. А я его создатель, представляешь? Големы всегда следуют за своим творцом, и этот пришел сюда, – вспомнил я то, что знал о големостроении. Только нигде не описывалось, как их создавать, но у меня вот получилось.

Я осмелел и решил проверить, будет он меня слушаться или нет. В конце концов, чем он живет? Разумом или инстинктами? Или, может, какой-то программой, встроенной в него?

– Ну что, сынок, пошли в город. – Я отступил на десять шагов. – Нам пора двигаться дальше.

Кисель забулькал и послушно двинулся за мной.

Очень хорошо, значит, он воспринимает команды.

– Стой!

Голем остановился.

– Следуй рядом и не отставай! – отдал я новый приказ.

Шел голем, семеня, подстраиваясь под мои шаги. Уверенность, что мой поход за девушкой увенчается успехом, росла во мне с каждым новым шагом. Кто попробует меня обидеть, будет иметь дело с Малышом – так я назвал свое творение. Малыш хлюпал следом, как преданный пес, и каждый его шаг сопровождал звук – хлюп, чпок, хлюп…

Перед городом нас встретил отряд демонов-копейщиков с большими прямоугольными щитами. Они перегородили нам вход на единственную улицу, ведущую к замку на холме и к телепорту. Выстроившись в три шеренги, они угрюмо смотрели на нас. Я видел, что им страшно, но отступать они не собирались.

Мне пришлось остановиться. Демоны не атаковали и не пускали нас в город.

– Слушайте меня, черти рогатые! – громко, чтобы все услышали, обратился я к ним. – Я рив. И иду к порталу. Ваш город мне не нужен. Так что лучше спрячьтесь и освободите дорогу.

Демоны продолжали стоять, не реагируя на мою тираду.

– Не хотите. – Мрачно оглядев ощетинившийся копьями строй воинов, я покачал головой. – Как знаете. Я вас предупредил. Кто не спрятался, я не виноват. Малыш, – не оборачиваясь, обратился я к голему, – ты можешь их сожрать. – Я указал рукой на отряд.

В то же мгновение в нас полетели копья. Реакция у воинов оказалась отменной, а мысли глупыми. Шиза закрыла меня своим куполом. А кровавому голему все было нипочем. Пущенные сильными руками демонов копья просто пролетели сквозь здоровяка, не причинив ему вреда. Зато он неожиданно стремительно ворвался в ряды врага, окутав их своим студнем, и стал темнее. А когда противник бросился наутек, от тех, кому не повезло, остались только мумии в доспехах. Голем устремился за убегающими. Шиза сняла купол, и я последовал за моим созданием.

Мой Малыш каким-то образом чувствовал живых и, набирая скорость, двигался вдоль улицы за убегающими. Навстречу бегущим демонам спешил из замка на помощь новый отряд. Приглядевшись, я увидел, что с ними шли демоницы. Пришлось замедлить шаг и увеличить расстояние между мной и Малышом. Если в него ударят фаерболом, любимым заклятием демонов, то тут на гектары не останется ничего живого.

– Шиза, ставь купол, сейчас бабахнет.

И точно, как в воду глядел. Две рогатые дуры запустили в полет свою смерть. Шандарахнуло так, что любо-дорого смотреть. Сначала огромное облако огня поднялось до небес, а затем пошла ударная волна, сметая все вокруг, круша дома, поднимая в воздух камни, балки и демонов. Прошлась по мне, вдавив в землю по голову. Разрушила квартал, уничтожила всех живых и, ослабнув, столбом пыли унеслась прочь. А затем неимоверный грохот, рвущий барабанные перепонки, потряс округу.

– Впечатляет! – с уважением произнес я, разглядывая последствия гибели голема. – Настоящая ходячая атомная бомба. Шиза, знаешь, мы с таким созданием все Инферно завоевать сможем. Представляешь, барон Тох Рангор – владыка Инферно. Как тебе?

– Ты назвал неполный титул, мой владыка. – Тонкий голосок Шизы звучал подчеркнуто благоговейно. – Надо в конце добавить – голозадый.

– Тьфу на тебя! Все впечатление испортила. Могла бы хоть ты не вспоминать этот унизительный факт. Сколько можно бить по больному?

Я выбрался из ямы и пошел к порталу. Город словно вымер. Повсюду валялись разлетевшиеся каменные блоки – остатки домов. Тела демонов. Ветер поднимал клубы пыли, заслоняя видимость крепости на горе. И ни одной живой души вокруг. Но сам портал был цел. И слава богу, что строители позаботились о его немыслимой прочности. Я встал на площадку и пожелал убыть на нижний слой.

Переход состоялся без проблем. Те, кто строил эту транспортную систему, были непревзойденными магами-конструкторами. Они ушли, а может, умерли, но дело их рук живет и продолжает работать без сбоев.

Пейзаж нижнего слоя был живеньким. Зеленая травка. Мощеная дорога. Синее небо и желтое теплое солнышко. Роща низкорослых деревьев, чем-то напоминавших карельскую березу. Слева от дороги, вдалеке, виднелся город. Видимо, нам туда.

Достаточно насмотревшись, я сошел с площадки и, насвистывая, пошел к городу. Странно, но при такой сельской идиллии я не видел ни птиц, ни животных. Не было даже насекомых – обычных мух или бабочек. Только этим нижний слой Инферно отличался от Сивиллы. Но когда я поравнялся с лесочком, то понял, что был не прав. Из-за дерева выглядывала и смотрела на меня морда огромной крысы. Мне показалось, что она отдаленно схожа с человеческим лицом. Еще один фокус этой планеты. Крыса смешно шевелила усами, прямо как крысиный король в мультике «Щелкунчик», и принюхивалась.

«Ничего себе, какие тут крысы!» – изумился я и на всякий случай вытащил из-за пояса меч. Крыса пискнула, и за ее спиной появилась еще одна странная цирковая крыса. Почему я решил, что она из цирка? Потому что она была в остроносом колпаке. Крыса поправила синий высокий несуразный колпак и тоже посмотрела на меня.

– Кыш! – успел сказать я и повалился навзничь на дорогу.

Меня вновь на некоторое время покинуло сознание, а когда оно вернулось, то ощущения у меня были не самые приятные. Меня грубо схватили за ноги и куда-то тащили, абсолютно не обращая внимания на то, что моя голова при этом ударяется о камни.

Я всполошился:

– Шиза, что случилось?

На несколько неприятных мгновений мне пришлось испытать гадостное чувство, что я стал «завтраком туриста» для людоедов, и внутри у меня все похолодело. Внутренним взором увидел хохочущего Лиана, схватившегося за живот.

– Хо-хо-хо! Владыка Инферно! Хо-хо.

– Вот гад! Ему смешно! – Меня возмутил его смех и небрежение моей жизнью. – Шиза, пусть эта ящерица перестанет смеяться и защитит меня. Мне больно. Что произошло, в конце концов?

Шлеп! Это я приложился затылком о камень.

– Твою дивизию! Шиза, больно! Я что, все должен делать сам за вас? Зачем мне тогда такие квартиранты? Один рыбу ловит, другая цветочки растит. Дармоеды!

Бум.

– Ой!

– Мы подверглись ментальной атаке. Длина волны излучения, которым нас облучили, мне неизвестна. Провожу анализ, – ответила Шиза. – Еще минут десять, и я разберусь, как ей противостоять. Тебе надо потерпеть, а Лиан не даст тебя сожрать. Но ты действительно выглядишь смешно. Еще недавно ты мнил себя завоевателем мира демонов, а теперь тебя тащат на обед две крысы. Ты настолько странный, что мы до сих пор не можем привыкнуть. То взлетаешь к небожителям, то становишься рабом, то мнишь себя повелителем мира хаоса. А теперь вот повелитель Инферно стал обедом. Смешно.

Смешно им. Пришлось скосить глаза, чтобы понять, кто меня тащит, и это удавалось с трудом, потому что моя голова, встречаясь с препятствиями, постоянно меняла положение. Но все же после некоторых усилий я смог разглядеть две широкие сутулые серые спины, перетянутые ремнями. Боль прошла, и моя голова просто как пустой кувшин встречалась с выступами и бугорками на дороге. Бух. Трах. Стук. Меня протащили под высокой аркой и еще метров через двадцать бросили.

– Во-от, владыка. Есо одна целовека. Мосно его сиесть?

«Во как! Так тут уже есть свой владыка?» – невесело подумал я и увидел склонившееся надо мной лицо.

– Привет, Дух. Ты что тут делаешь?

Надо мной склонился мой куратор Алеш Прокс. Неужели этот мир настолько мал, что я умудрился встретиться с агентом АДа в самой невыгодной для меня ситуации? Я выдержал еще один удар по самолюбию. Посмотрел в смеющиеся глаза и ответил:

– Привет, Алеш. Готовлюсь стать антрекотом.

– Антрекотом? А это что? – Он был удивлен не меньше меня.

– Это отбитый кусок мяса, Алеш. Ты поможешь мне встать?

– Подожди, – рассмеялся Грапп, – оцепенение скоро само пройдет. – Он с интересом разглядывал меня. – Кого я меньше всего ожидал здесь увидеть, Дух, так это тебя. Ты с каким караваном прибыл?

– В караван меня, Алеш, не брали, я шел один. Долго мне еще лежать?

– Уже скоро, – отмахнулся он от моего вопроса. Его занимало совсем другое. – И как же ты один дошел до нижнего слоя?

– Это долгая история, Алеш.

– А я готов набраться терпения и послушать. – В его глазах блеснули опасные искорки.

Странно. Чего это он так всполошился? Ну дошел и дошел, в чем проблема? – подумал я.

Ко мне стала возвращаться чувствительность, я снова стал ощущать свое тело. Осторожно поднялся.

– Так ты здесь владыка? – спросил я, оглядывая развалины большого города.

Но агент не отвечал. Он, поджав губы, рассматривал мою спину.

– Ты странно выглядишь, штрафник. Странный способ путешествовать по Инферно.

– Алеш, не обращай внимания на мой вид. Просто трагическое стечение обстоятельств. Именно оно привело меня в столь печальное состояние. Я недооценил опасности нижнего мира, и вот результат. – Чтобы сменить неприятную для меня тему, поспешил сказать: – Тебе привет от девочек. Перед отбытием сюда я их навещал. У них все в порядке. Крома устроилась продавцом в лавку алхимика. Аврелия учится магии и манерам. Я ей нашел учителя, снежного эльфара. Ждут тебя.

Лицо агента посветлело. В глазах появилась теплота, разгладились жесткие складки вокруг рта.

– Спасибо, Дух. Поверь, я долги не забываю.

– Да ладно, брось, Алеш, – отмахнулся я. – Мне это ничего не стоило. Вот если накормишь обедом, буду благодарен. И еще мне нужна информация по каравану, что прошел здесь недавно.

– Обедом накормлю, а караван у меня. Зачем он тебе?

– Мне из него нужна только девушка, снежная эльфарка. Я за ней и прибыл сюда.

– Невеста? – Он смог улыбнуться.

– Нет. Выполняю задание службы безопасности. Меня отправили на поиски эльфарской принцессы, – не стал врать я. – Мне таких проблем, как иметь невесту снежную эльфарку, и даром не надо. Просто ее выкрали, а мне нужно ее доставить на Сивиллу.

Демон задумался.

– Ты что, поступил на службу? – спросил он несколько секунд спустя.

– Пришлось, – неохотно согласился я. – Заставили. Примерно как ты.

– Это хорошо. Отличное прикрытие и доступ к информации, – не отвечая на мою колкость, сказал Грапп.

Я ощутил исходящую от него опасность. Он стал какой-то другой. Сила и власть переполняли его, но он прятался под личиной простого человека.

– Пошли, – позвал он меня, и мы пошли по широкой улице, очищенной от обломков.

Мы проходили мимо площадки, окруженной каменной стеной в половину человеческого роста, и оттуда раздался радостный и в то же время жалобный крик:

– Голая Задница! Помоги!

Там сидели на камнях бывшие рабы. Дворф Бурвидус, заметив меня, прыгал и махал руками, стараясь привлечь внимание. Я поморщился. Мог бы крикнуть: «Эй, человек!» А то на весь город орет… Я все-таки пересилил раздражение и помахал ему рукой. Но пока не знал, чем ему помочь. Мое собственное положение при дворе местного «владыки» было непонятным.

– Голая Задница, значит? – усмехнулся Прокс. – Тебе подходит.

Я не стал заострять внимание на прозвище. Только поморщился еще раз и спросил:

– Что ты хочешь сделать с рабами?

– Не знаю. Здесь они не выживут, а кормить мне эту ораву нечем. Продам в преисподнюю, хоть какая-то польза. А почему ты ими интересуешься?

– Хочу у тебя их выкупить.

– Интересный ты человек, Дух. Везде отметился. Связями оброс. Богатым стал. Сношения с внешним миром наладил. Теперь зачем-то людей выкупить хочешь. Вот казалось, я разобрался в тебе, а ты снова сюрприз преподносишь. А самое главное, я не могу до сих пор понять, почему ты еще живой.

Мы зашли в дом, и Демон неожиданно схватил меня за шиворот и приставил кинжал к горлу.

– Кого ты представляешь, штрафник? Я узнавал, никто с материнской планеты не убегал. Так что твоя легенда липовая от начала до конца.

– Я не говорил тебе, Грапп, что я с материнской планеты. Ты сам это сказал. Вспомни. Я просто не стал тебя переубеждать. Это первое. А второе: ты меня убить не сможешь, Алеш. Я неуязвим. – Я спокойно смотрел ему в глаза.

– Проверим? – Он надавил на кинжал.

– Сильнее, Грапп, не бойся. Может, тебе помочь?

Я ухватил его руку и надавил сильнее. Место на шее, куда уперся клинок, не сдвинулось ни на миллиметр, оно стало словно стальное.

– Стой! Хватит! – попросил Алеш. Я видел, что он сдался, и отпустил его руку.

– Алеш, я тебе не враг. Я не представляю ни одну страну известного тебе мира. Считай, что я затерялся в пространстве и я сам по себе.

Агент косо посмотрел на меня, растирая руку. Я потер место, куда давило острие клинка.

– Я нужен тебе, Грапп. Так что давай прекращай свои проверки.

– Зачем тебе эти люди, Дух?

Он снова стал простым и дружелюбным. Словно и не было вспышки недоверия и злости. Как же быстро может меняться этот человек, подумал я. Затем безмятежно улыбнулся:

– Я хочу купить баронство брату на границе и дать ему крестьян. Три баронства в моем домене, и я стану графом. А это высокий статус в королевстве. Кстати! Не хочешь стать бароном? Я тебе тоже куплю баронство. Купим крестьян, и можешь забирать своих девочек. Дашь мне вассальную присягу, и вот я граф, а ты меняешь свою жизнь. Хочешь, занимайся своими обычными делами. – Я со значением усмехнулся, показывая, что понимаю, чем он занимается. – Хочешь, выстраивай жизнь заново. – Я заулыбался во все тридцать два зуба.

– Идея неплохая, Дух, – ответил не задумываясь Грапп. – Только неосуществимая. На Сивилле меня опознают через спутник и убьют. Проведут идентификацию, и все, сразу выжгут сознание. – Он уселся за стол и пригласил сесть меня. – Присаживайся. Еда простая, но сытная.

Я уселся.

– Зови меня Ирридар, а то Дух слух режет. – И, проглотив слюну, посмотрел на стол. В тарелках было наложено мясо, вино разлито в большие глиняные кружки, горкой лежали хлеб, сыр и орехи. Разламывая лепешку, я стал закидывать удочку: – Алеш, у меня есть возможности устроить твою ложную смерть и поменять регистрационный номер нейросети. Правда, она будет значиться как социальная. Твоя нейросеть исчезнет из реестров, и ты будешь числиться умершим. Но, если хочешь смыться из сектора, смогу тебя перебросить на фронтир в зону Шлозвенга.

Грапп опустил руку с куском мяса. Он не мигая смотрел на меня. Но я не боялся выдавать ему свои тайны. Я понял, что без меня у Алеша нет шансов выбраться из сектора. Он был обречен. Он может сколько угодно прятаться в Инферно, но тогда он будет разлучен со своими девочками. Я не задумывался, откуда у меня это знание, я просто доверял ему. Если он выберется в открытый мир, то осядет в моей колонии на Суровой и станет подданным. А это отличное приобретение. Останется здесь – вообще здорово. С его помощью я значительно усилюсь.

– Хотя, на мой взгляд, Алеш, – продолжил я, – там, на воле, ничего хорошего нет, жизнь на станции похожа на тюрьму. Планеты перенаселены. Новые миры еще полны дикости. И жизнь там недолгая, сто – сто пятьдесят лет, и все. А тут я проживу минимум пятьсот. – Я улыбнулся. – Еще, Алеш, хочу предостеречь: не верь никому из АДа. Для них ты уже мертв.

– Ты что-то знаешь? – Лицо его было спокойно, но взгляд выдавал бурю, царившую в его душе.

– Только это. Это знание пришло извне. Может, это неправда, а может, предостережение, посланное тебе через меня. Понимай как хочешь.

Грапп молча жевал, не отвечая. Я тоже ел и запивал жесткое мясо вином. Я даже знать не хотел, мясо какого существа я ел.

В конце обеда Алеш обратился ко мне:

– Ирридар, я понимаю, что полного доверия между нами быть не может. И мне по большому счету все равно, на кого ты работаешь. Но сейчас я сам по себе и хочу выжить. Твое предложение очень заманчиво. Не скрою, это то самое, чего я больше всего желаю. Но я хочу знать, что ты потребуешь взамен.

Я тоже понимал, что, если скажу: «Ну что ты, Алеш, мы же друзья. Какие счеты могут быть между нами», – он мне не поверит. Поэтому ответил честно:

– У меня война с лесными эльфарами, и мне нужны союзники. А в тебе я чувствую что-то необычное. Кроме того, ты такой же, как и я, отверженный. Поэтому, помогая друг другу, мы повышаем свои шансы выжить. Только это.

Мои слова все расставили на свои места. Грапп понял, что я такой же беглец вне закона, и это кардинально меняло все в наших отношениях. За мной не стоит чья-то конкретная спецслужба или организация. Я сам по себе и преследую только свои интересы, и ничьи больше.

– Хорошо, Ирридар, я согласен. Решу пару вопросов и с тобой свяжусь. Если понадобится помощь, окажешь?

– Если это будет в моих силах и не во вред мне, то окажу.

– Это я и хотел услышать, – удовлетворенно произнес Грапп. – Что думаешь делать дальше?

Как говорится, нет худа без добра. Побывав в рабах, я обрел вассала и помощь на нижнем слое. Не имей сто рублей, а имей одного друга. Я мстительно ухмыльнулся.

– На четвертом слое у меня остался должок к племени Семи холмов и его вождю. Сначала верну его, а потом буду думать, как перебраться в Брисвиль.

– Постой! Ты что, знаком с Раджимом?! – воскликнул Грапп и рассмеялся. – Где же ты с ним встретился?

– Имел счастье. Этот выродок после того, как я убил летающего дракона, продал меня в рабство. Хуранга гоняла меня по всей пустыни, пока не сдохла и не наложила на меня посмертное проклятие. А Раджим воспользовался моей минутной слабостью и захватил в плен. Не уйду отсюда, пока не выскажу ему свое недовольство.

Алеш расхохотался.

– Я тоже знаю этого демона. Он отдал мне свою сестру, а потом пытался убить. Хорошо, я помогу тебе добраться туда быстрее. Только подожди, мне нужно решить один вопрос и помочь твоей принцессе. Девушка не в себе. Ее накачивали наркотиками, и боюсь, что, если мы промедлим, процесс будет необратим. Стоптыпервый! – крикнул он в глубь сумрачного коридора.

И тут же в комнату заглянула крыса в колпаке.

– Тута я, повелителя. Чего хотела?

– Тащи сюда караванщика, его одного, и смотрите, он хороший маг. Не давайте ему колдовать, – предупредил Грапп. Затем повернулся ко мне и объяснил: – Хочу с предателем поговорить.

Мы просидели минут пять, размышляя каждый о своем. Мы осторожничали. Послышался шум, ругань и крики, и в комнату, где мы обедали, втащили за ноги караванщика. Ну точно как и меня, только его к тому же лупили лапами по голове. Он орал и грозил им всевозможными карами, но чем громче он орал, тем сильнее его били.

– Не колдуй, мясо! – приговаривал Стоптыпервый и каждый раз, когда караванщик извергал ругательства, ногой бил его по лицу. У караванщика были разбиты нос, рот, глаза заплыли.

– Эй, вы что творите?! – грозно возмутился Грапп.

Но цирковая крыса нисколько не смутилась.

– Эта мясо страшно колдует, командира. Такая сильный колдун. – Он смешно покачал головой. – Не даем.

Грапп только махнул рукой.

– Крысаны плохо понимают, – объяснил он мне и приказал: – Поставьте его на ноги.

Караванщик сплюнул кровавую слюну. Потрогал пальцами расшатанные зубы и скривился от боли.

– Алеш, ты совершаешь ошибку. Ты читал письмо, что я тебе написал?

Демон некоторое время разглядывал пленника, прежде чем ответил:

– Нет, Жаркоб. Я его выбросил.

– Но почему?! – удивленно воскликнул Жаркоб. – Я в нем объяснил свой поступок.

– Потому, что ты не стал объясняться со мной перед отправкой в преисподнюю. Не дал подготовиться. Не объяснил, что меня ждет, – спокойно перечислил Грапп. – А просто отправил на смерть. Вот почему мне не нужны были твои объяснения. А кроме того, что я вижу сейчас? Ты сотрудничаешь с теми, кто воровал ваших детей. Ты предал и свое братство.

– Алеш, братство – это кучка дураков. Они не понимают, что нужно сотрудничать с той силой, что появилась. Иномирцы не против нас, демонов…

– Хватит, Жаркоб. – Алеш стукнул ладонью по столу. – Я достаточно услышал. В общем, так. Тебя ждет Преддверие. Сможешь пройти тот же путь, что прошел я, выйдешь оттуда и живи как хочешь. Буду считать, что мы в расчете. Уведите его, – приказал Грапп.

И тут же Жаркоб был сбит с ног, а новый удар по голове заставил его взвыть.

– Не колдуй, мясо! – строго предупредила крыса в колпаке.

Я проводил их взглядом.

– Алеш, у тебя здесь зверинец? Это вообще кто?

– Ты про крысанов? Это мутанты, продукт эксперимента древних. Ментальные маги. – Онподнялся. Видно было, что он не хотел рассказывать о том, что здесь происходит, и постарался сменить тему. – Пошли к твоей принцессе.

Тору поместили отдельно, но она по-прежнему сидела в клетке. Ее платье было мокрым, так как по нужде девушку вывести позабыли или не подумали о ее нуждах вовсе. Она была безразлична ко всему и тупо пялилась на стену.

Я повернулся к Граппу и осуждающе произнес:

– Алеш, мог бы оставить при девушке тех, кто заботился о ней раньше. Она принцесса.

– Да откуда же я знал, кто она! А тех, кто за ней смотрел, уже нет в живых.

– Валорцы?

– Они самые. Я этих тварей в живых не оставляю.

Я подошел клетке и открыл ее. Взял девушку за руку, и Тора покорно пошла следом. Зачерпнул из бадейки, что находилась в клетке, воды и стал проводить над Торой ритуал очищения идришей. На четвертый раз это у меня получилось.

Грапп сначала скептически с интересом наблюдал за моими действиями, но когда платье Торы засияло чистотой, а от нее стало пахнуть свежестью гор, присвистнул:

– Силен, брат. Ты в Инферно сумел применить человеческое заклинание. Поверить не могу! Ты знаешь, что здесь повсюду первородный хаос? Он ломает любые упорядоченные магоконструкции.

Я отрицательно покачал головой.

– Может, поэтому и получилось, что не знал и верил, – пробормотал он. – Теперь отойди. – Грапп приставил к руке девушки аптечку спецназа. Серебристая коробка зажужжала и плотно прижалась к предплечью. – Теперь ждем, – предупредил Грапп.

Я только пожал плечами.

– Скоты, – злым голосом произнес Грапп, он рассматривал показания аппаратуры, – они давали ей дозу, которая должна была полностью лишить ее разума. Это нужно только для одного: чтобы внедрить в нее нейрограмму другого человека. Жирные твари! – Теперь в голосе Алеша звучала ненависть. – Они наладили торговлю телами. Представляешь? Дай им волю, они опустошат этот мир. Ненавижу! – Он помолчал, а потом спросил: – Ты знаешь теорию изначального мира?

– Ну примерно. «В начале было Слово, и Слово было у Бога…»

Но Грапп усмехнулся и прервал меня:

– Я не о сказаниях говорю, а о том, для чего нужен этот мир. Так вот, этот мир считается изначальным. Отсюда механизм, заложенный во вселенной, черпает энергию для развития. И если нарушить здесь эко– и магосистему, то все миры начнут умирать. По этой причине сектор закрыли. А некоторые зажравшиеся подонки, которым мало удовольствий в жизни, решили прибрать этот мир к рукам. Им все равно, что будет после них. – Он наклонился к аптечке. – Нормально чистит. Я уж думал, что мы не справимся. Но у девушки сильный организм и метаболизм, не такой, как у нас… Слушай, ты не хочешь переодеться? А то девушка очнется, а ты с голым задом. Как-то не очень мужественно для спасителя. – Его глаза смеялись. – Еще расскажет кому, что ее спас голозадый.

Я только вздохнул. Конечно, Грапп прав, но где мне взять другую одежду?

– У меня нет одежды. Если ты дашь мне что-нибудь, буду благодарен.

– Могу дать скафандр, как на мне, или одежду и броню древних, – предложил Грапп.

– Лучше одежду и броню древних, – выбрал я. Надевать скафандр я интуитивно не хотел, кроме того, очень интересно было посмотреть на снаряжение древних рас, ушедших в небытие. Среди таких артефактов попадались занятные вещички.

– Только учти, – предупредил Грапп, – на оружие и снаряжение наложены чары магии хаоса. Они будут блокировать и разрушать твою магию.

– Спасибо, я учту.

Одежда был простой – полотняные штаны, рубаха, пояс и сапоги. Снаряжение для тяжелого пехотинца. Я повертел тяжелую бронзовую кирасу.

– А чего-нибудь полегче нет?

– Есть кожаный доспех. – Он вытащил из сундука кирасу, поножи и наручи. Покопался и достал короткий меч в украшенных ножнах. – Щит нужен?

– Обойдусь.

– Я так и думал, – кивнул он.

Вскоре я был одет как наемник. Доспехи сидели на мне как влитые, не стесняли движений и, видимо, неплохо защищали. Какие на них наложены чары, я не разобрал, все было перепутано мельтешащими энергетическими линиями. Смотреть магическим зрением на это было больно. Сами заклятия, наложенные на броню, я не чувствовал и махнул на это рукой. Не мешает, и ладно.

В комнате раздалось жужжание, и аптечка замигала зелеными огоньками.

– Готово, – удовлетворенно произнес Алеш. Он подошел к Торе и снял аптечку.

Мы смотрели на эльфарку. Спокойное красивое лицо девушки не выражало каких-либо эмоций, но с него ушло и выражение тупой покорности. Тора-ила оглядывала обстановку, в которой она оказалась. Мазнула по мне взглядом, посмотрела на Алеша.

– Красивая, – высказал вслух свое мнение Грапп.

А меня выбросило в боевой режим. Тора пришла в себя. Я увидел, что она стала как сжатая пружина, готовая распрямиться и начать убивать всех вокруг. Или, по крайней мере, попытаться это сделать. Не выдавая своих намерений и пытаясь ввести нас в заблуждение своей покорностью, она прикрыла глаза. А в следующее мгновение она должна была броситься в самоубийственную атаку. Первым перед ней стоял Алеш. Ее реакции позавидовал бы мангуст, встретивший гадюку. Но, прежде чем она смогла что-либо сделать, я обхватил ее руками и усадил к себе на колени. Тора не ожидала такого проворства с моей стороны, дернулась раз, другой и быстро обернулась, чтобы посмотреть, кто ее спеленал. Она увидела меня. Ее глаза наполнились ледяной ненавистью, а затем она превратилась в стихию дикой ярости. Она пыталась вырваться, потом колдовать, но у нее не получалось. Снова пыталась вырваться, била ногами по моим ногам, щипала, куда могла дотянуться пальцами связанных мною рук, и опять не могла вырваться. Когда она поняла, что ничего не выходит, разразилась ругательствами. Причем самыми мягкими словами были – скотина, сволочь, чтоб тебя тролль затрахал.

– Ого, какой огонь! – восхитился Алеш. – В снежной принцессе бурлит настоящий вулкан страстей.

– Отпусти меня, гадина! Ы-ы-хр, – зарычала она и вдруг вцепилась зубами мне в нос. Она рычала, мотала головой из стороны в сторону и пыталась его откусить, остервенело сжимая зубы. Голодный волк в суровую зиму не грыз так добытую кость, как она терзала мой нос под насмешливым взглядом Граппа.

В конце концов мне это надоело.

– Тога-ила. Отгусти мой гнос. Постагайся высгушать меня.

Но девушка рычала как снежный барс и во что бы то ни стало очень хотела его откусить. Нанести повреждения она не могла, но пока, пребывая в ярости, не поняла этого и вымещала свою ярость на нем, как тузик на грелке. Потерпев еще немного, я решил схитрить.

– Сейгяс высмогаюсь! – громко, так, чтобы она услышала мои слова, прокричал я, и это сработало. Брезгливость переборола злость.

Тора отпустила мой нос и, громко дыша, отклонившись, прожигала меня взглядом. Затем со всего маха попыталась ударить лбом по моему лицу. Я нагнул голову, и наши лбы встретились. Удар потряс девушку. Она на секунду поплыла, а затем в бессилии заревела. Я отпустил одну ее руку, и она прижала ее ко лбу. Всхлипы, шмыганье и оскорбления наполнили комнату.

– Скотина, ты поплатишься. Ы! Ы! Моя семья из тебя коврик сделает и на стену повесит. Нет, я тебя постелю в прихожей и буду вытирать об твою шкуру ноги. Предатель. Ы! Ы! А я тебе верила! Возвращай меня немедленно обратно! И лучше тебе, гад, здесь умереть, чем вернуться.

И все в таком же духе. Я терпеливо ждал, когда она устанет ругаться и вырываться.

– Может, все-таки выслушаешь меня? – спросил я, когда ее всхлипы и брань несколько стихли.

– Что бы ты ни сказал, врун и сын вруна, я тебе не поверю. Ты весь создан из лжи и подлости. Говори, что хотел сказать!

Я вздохнул. То не поверю, то говори.

– В общем, так, Тора. Ты можешь поступать как хочешь. Но знай, тебя похитили из академии. Один из похитителей был снежный эльфар. Он из службы безопасности дворца твоего деда. Тебя продали рабовладельцам и отправили на нижний слой Инферно. Лер Корса-ил попросил меня найти тебя и помочь вернуться. Он не доверяет своей службе безопасности. По дороге тебя травили ядом, чтобы ты не приходила в сознание, и везли в клетке. Нам повезло. Мой друг Алеш, – я кивком показал на Граппа, – караван перехватил и освободил тебя. Я прибыл после этого. Потом он тебя вылечил.

Девушка притихла и недоверчиво смотрела то на Граппа, то на меня.

– Я тебе не верю.

– Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

– Обманывал.

– Это когда? – Я был искренне удивлен. – Когда это я тебя обманул?

– Ты привез из степи невесту. Ты спал со своими вассалами, – выпалила она.

– Пусть будет так, хотя ты не видела, спал я с кем-то или нет. Но в чем обман?

– Ты просто чурбан, грубый, как все люди! Я не хочу с тобой разговаривать! – Она отвернулась, но притихла.

Я осторожно отпустил ее:

– Если ты успокоилась, то можешь пересесть.

Тора недоуменно посмотрела на меня.

– Где ты видишь здесь свободный стул? Говори, что будешь делать дальше. Как мы вернемся?

– Вернемся, Тора. Как пришли, так и вернемся. Слушай дальше, что задумал лер Корса-ил. Он не доверяет никому из твоих соотечественников. У вас идет почти гражданская война. Старые дома хотят тебя сделать княжной, а новые дома против. В этих условиях тебя решено обезопасить от подобных приключений. Я беру тебя под свою защиту. А он пускает слух, что ты стала моей невестой.

– Что-о-о?! Вы с ума сошли! Я Высокая! – Она гордо подняла голову.

– После того как я тебя верну, тоже стану Высоким. Так что не задавайся.

– Так ты поехал за мной только потому, что тебе предложили войти в мой народ на равных правах! Отпусти меня! – Тора вырвалась и вскочила с моих колен. Беспомощно огляделась. – Какой же ты… – Она не стала договаривать какой, а сказала совсем другое: – Я хочу иметь отдельную комнату!

– Выбирайте, льерина, любую, которая вам понравится, – прервал молчание Грапп, который с легкой усмешкой наблюдал за нашей перепалкой. – Здесь их много. Можете прямо сейчас. Поверьте, у нас вы в безопасности. Вам нужна прислуга?

Тора надменно посмотрела на Алеша, и он постарался убрать улыбку со своего лица, все-таки разговаривал с принцессой.

– Я сама могу о себе позаботиться. Куда идти?

– Да прямо по коридору, другого пути нет, – добродушно ответил Алеш. – Там же и комнаты.

Тора с гордо поднятой головой царственно пошла к выходу. Я с облегчением вздохнул. Разговор с эльфаркой дался мне нелегко. Высокомерие, воинственность и непомерная гордыня были преобладающими качествами всех эльфаров, что зеленых, что снежных. Не успел я сказать хоть слово Граппу, как в комнату ворвалась испуганная Тора-ила. Вернулась она еще быстрее, чем ушла, и без былой гордыни. С криком, с выпученными глазами и перекошенным от ужаса лицом она влетела в комнату, бесцеремонно запрыгнула ко мне на колени, обхватила меня руками и прижалась, вся дрожа. Тыча пальцем в проем двери, непрестанно повторяла:

– Там… там… – Ее зубы выбивали дробь.

Из коридора заглянула крыса в ремнях, с щитом и копьем. Пошевелила усами и скрылась.

– Ты это видел? Видел? Это крысы! – закричала Тора. – Их там много! – И плотнее прижалась ко мне, явно ища защиты.

– Это воины моего друга, – постарался я успокоить девушку. – Не надо их бояться. Они не опасны. Они охраняют моего друга и будут охранять тебя. Все хорошо. Все будет хорошо. – Я говорил ласково и гладил ее шелковистые волосы.

– Все будет хорошо? – тихо переспросила она.

– Конечно. Мы вернемся, ты станешь княжной и будешь править своим народом. А я на время уйду решить кое-какие вопросы, и, когда вернусь, мы тронемся обратно.

Тора отстранилась.

– Я с тобой, – решительно заявила она. – Одна я тут не останусь.

Я беспомощно посмотрел на Граппа. Тот, видя мои затруднения, нахально ухмылялся. Помощи от него мне было не дождаться. Он ждал, когда я разрулю возникшую ситуацию, и открыто потешался надо мной.

– Алеш, у тебя есть помещения без охранников-крысанов, где бы льерина Тора могла пожить? – Я с надеждой посмотрел на агента АДа. – Еще ей нужна на время прислуга из людей. Парочки женщин хватило бы.

– Найду. Только учтите, ваше высочество, мы живем в подземельях. Условия у нас, прямо скажем, не княжеские.

Теперь Тора смотрела на меня почти со слезами на глазах.

– Ирридар… – Она впервые назвала меня по имени и шмыгнула носом. Я, конечно, удивился таким переменам, но виду не показал. – Не оставляй меня. Я не буду обузой. Вот увидишь, я буду полезной. – Девушка с жаром стала убеждать меня взять ее с собой. – Я боевую магию знаю, целительство. Если тебя ранят, я смогу вылечить.

Я тяжело вздохнул:

– Тора, я иду мстить. Здесь, в Инферно, магия, которая применяется на Сивилле, не работает. Так что ты мне там будешь только мешать.

– Я не буду мешать. Честное слово. Я умею скрываться, вести разведку, готовить походную пищу. – Она уже забыла, как несколько минут назад обвиняла меня во всех смертных грехах.

– Тора! – Я ссадил ее с колен. – Это не обсуждается. Ты ждешь меня здесь, я решаю свои дела и возвращаюсь. Все! Алеш, покажи нам покои, где будет находиться ее высочество.

– Я тебе, мелкий гаденыш, этого не прощу! – совсем без перехода заявила Тора. – Тан, проводите меня в мои покои, – повернулась она к Алешу. – А ты… ты, – обратилась она ко мне, – можешь уходить куда и когда захочешь.

Грапп не двигался с места.

– Может, тебе и в самом деле взять с собой девушку, Ирридар? Я вас переброшу прямо к Семи холмам. Вам все равно вместе долго жить, так что лучшего способа притереться я не знаю. Поверь мне как более опытному товарищу. Общие опасности сближают. Да и потом, сам должен понимать, льерина тебе может сильно испортить жизнь. А если она станет княжной, то и говорить нечего. Мой совет, бери ее.

Тора уставилась на меня с ожиданием.

– Ладно, космос вас побери, – махнул я рукой, понимая, что Алеш в чем-то прав. Такая заноза, как Тора, может испортить жизнь кому угодно. – Возьму. Только с одним условием. Слушаться меня во всем. – Я посмотрел на агента, который находил развлечение в наших с Торой разговорах. – Давай, Алеш, отправляй нас.

– Что, прямо сейчас? – неподдельно изумился Грапп. – А как же снаряжение для девушки?

Я оглядел платье Торы. Хотя эльфарка согласно моим планам участвовать в боях не должна, но я вынужден был признать, что Алеш прав. Инферно уже преподнесло мне не один сюрприз. Так что стоит подстраховаться.

– Ну давай снаряжение и для нее, – не стал спорить я.

Инферно. Четвертый слой

Алеш, отправив двух молодых разумных через камень скрава на четвертый слой, подождал час и двинулся следом. Его необычный и нечаянный помощник вызывал в нем сложные чувства – от радости иметь такого соратника до страха перед его удивительными возможностями. Его окружал ореол тайны, искусно прикрытый непосредственностью. Прокс просто не мог поверить, что такое необъяснимое поведение юноши, граничащее с глупостью, не маскировка умелого агента.

Его возможности поражали. Даже АД не мог организовать то, что смог Дух. То, что он не работает на синдикат, Алеш хорошо понимал. Но кто за ним стоит? Какая планета имеет такие возможности? Или ответ кроется в оговорке – «в известном Алешу мире». Значит, мог существовать мир, не известный никому. Может, он из таких миров, откуда вызывают разных существ? Беглец, решивший затаиться в сердце вселенной? Ответа у Алеша не было. А беспокойство было. Кому он доверил своих девочек? Так уж ли Дух надежен? Что можно ждать от такого… Прокс задумался: а человек ли Дух? Ни один человек в одиночку не сможет пройти до нижнего слоя. Даже Алеш без телепортов на это не решится, а он скрав. И потом эта спокойная решимость вернуться и наказать вождя племени Семи холмов. В одиночку. Что может быть безрассуднее? Но юноша жив и здоров. Хотя побывал в рабстве и смог освободиться. А может, рабство – это только прикрытие для прохода на нижний слой? Вполне вероятно. Алеш сам бы так поступил. И то, что на первый взгляд кажется неудачей зазнайки, оказывается точно рассчитанным ходом. Если его миссия была тайной, то лучшего прикрытия не найти. Брать с собой отряд – это оставлять ненужные следы, а так ушел один, и все, ищи потом его. Смог же уйти из каравана перед последним броском. Смог убить дракона и сказал, что попал под проклятие. Хотя Прокс тоже убил хурангу, и на него проклятие не подействовало. Значит, он специально подставился. Вполне ясная картина агента-одиночки. Кроме того, может, он совсем и не человек. Только образ его носит. А как притворяется! Так посмотришь на него со стороны, теленок теленком. Только зубы у этого теленка, как у шверда. Вот Прокс и решил подглядеть, что будет делать Дух на четвертом слое. Он даже спокойно взял с собой снежную эльфарку. Прокс предложил это, чтобы проверить, насколько далеко парень может зайти. Оказалось, очень далеко. Он спокойно взял девушку за руку и не сомневаясь шагнул в портал, чем до глубины души поразил Прокса.

Я шагнул в портал, который открыл мне агент АДа. Крепко держа руку Торы, я ощущал ее волнение.

– Не бойся! – Я улыбнулся как можно шире и дружелюбнее. – Заберем мою сумку и вернемся.

Девушка не ответила, крепче ухватила мою ладонь и шагнула вместе со мной.

«И в радости, и в горе…» – пришла мне в голову странная мысль. Я бросил быстрый взгляд на Тору. Нет, лебедь ворону не пара. По сути, я никогда не считал себя полигамным, не стремился к созданию гарема и, только попав в тело Ирридара, стал жить по правилам мира, в котором обосновался. Никого не тащил в постель, не соблазнял и не собирал коллекцию из разбитых девичьих сердец. Девочки сами, как предписывали местные традиции, для достижения преуспевания лезли переспать со мной. Нравы здесь были несколько проще. Девушки не старались сохранить девственность, а при случае стремились продать ее подороже. А вот будь я простым сервом, то теперешние мои вассалы, женская половина, не бросили бы на меня даже презрительного взгляда. Такой вот здесь мир и таковы правила.

Тора-ила тоже не властна выбирать, за кого выходить замуж. По крайней мере, пока она считается наследницей великого князя.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я обозревал холмистую местность.

– Куда надо идти, Шиза?

– Сейчас я похожу по астралу и поищу лагерь, а ты пока отдохни и успокой бедную девушку. Утешитель. – Последнее слово она произнесла явно с ревностью и с нотками язвительности.

– Не понял?

Но мой вопрос остался без ответа. Мне еще не хватало внутренних скандалов. Хотя после ее слов у меня заныли зубы. Ох, чувствую, что спасение Торы мне еще выйдет боком.

– Куда мы теперь? – Тора высвободила руку и стала осматриваться.

– Мы сейчас отдохнем, поймем, куда идти, и тронемся.

Девушка с удивлением посмотрела на меня:

– Ты что, устал?

– Нет, мне надо оглядеться. – Я уселся в тени большого камня и прижался спиной к горячей поверхности.

Тора продолжала стоять и с недоумением смотреть на меня.

– Ты так и будешь сидеть?

– Ага, ты тоже садись. – Я закрыл глаза и сразу задремал.

Тора, потоптавшись, уселась рядом. Некоторое время она просто сопела.

– Знаешь, Ирридар, ты очень странный. Я никак не могу понять, кто ты. Ты притворяешься дурнем и делаешь это очень искусно. Но ты же не дурак. Я это вижу. Ты смог найти меня и спасти из плена. Мои сородичи не смогли сделать то, что сделал ты. Ты загрыз зубами демона. Вылечил Аре-ила. У тебя связи с владыками Инферно. Но ты не демон. Демонов я чувствую. Вот я и думаю: кто ты? А ответа не нахожу. Я тебя боюсь, нехеец. Скажи мне… – Тора дернула меня за плечо, и я вынужден был повернуть к ней голову. – Я тебе нравлюсь?

– Нравишься, Тора. Очень. Но к чему этот разговор? Ты знаешь лучше меня, что между нами ничего не может быть. Ты принцесса, я простой барон и человек. Между нами пропасть. Твоя судьба неподвластна тебе, потому что ты заложница политики своего княжества. Я тоже заложник политики, и у меня есть невеста, которую мне навязали. Потому я гоню от себя глупые мысли.

У Торы опустились плечи.

– Да, Ирридар, я это понимаю не хуже тебя. Но я хочу, чтобы ты знал. Если я стану княгиней, ты будешь обласкан моей милостью. – Осознав, что слова ее прозвучали двусмысленно, она распрямила плечи. – Не думай о глупостях, человек. Я о том, что буду помнить, кому обязана спасением.

– Хорошо, Тора, я понял. – А сам подумал, что милость королей бывает опасней опалы. Но все это в будущем, а до него еще надо дожить.

Вернулась Шиза:

– Поселок племени находится в трех лигах отсюда. Вождь там, они что-то празднуют. Может, удачное разграбление каравана. Там куча пленных в отдельном загоне.

– Спасибо, крошка.

Я встал и направился в указанном Шизой направлении.

Прокс держался вдали от парня и девушки. Он не желал попадать в радиус действия его сканера. Поэтому, вооружившись биноклем, рассматривал их издалека. Поведение парня удивляло. Он уселся у камня и вроде как задремал. Девушка разбудила парня, и они о чем-то неспешно разговаривали. Так пролетело полчаса. Чего-то дождавшись, Дух пошел прямиком к поселению племени Семи холмов. Шел он точно, не сворачивая, словно у него был компас и маркер, которым обозначен поселок. Но этого не могло быть. Парень взошел на холм перед поселком и стал его разглядывать. Чего он ждет? – не выдержал Прокс. Ведет себя странно. Хотя все, что связанно с Духом, все странно.

Я стоял на холме, у подножия которого расположился поселок. Грубо сложенные из необработанного камня дома, разбросанные без всякого порядка. Крыши из шкур верховых динозавров, которых местные называют тронгами. Загоны для животных, и в одном толпа демонов под охраной десятка воинов. Вот и вся столица племени. И где-то там моя сумка, за которой я пришел. Ну и заодно выполнить обещание, данное Раджиму.

– Ничему не удивляйся, – предупредил я девушку.

Надрезал вену и собрал в пригоршню кровь. Все это я делал под пристальным взглядом Торы. Выплеснул кровь на землю и вызвал заклинание «кровавый туман». Долго ждать не пришлось, из воздуха, темнея, стал собираться голем. Он тяжелел, увеличивался в размерах и вскоре стоял передо мной во всей своей красе.

– Малыш, там внизу враг, иди и ешь их.

Голем величественно развернулся и, буквально стелясь над землей, полетел к поселку. А я уселся на каменистую землю.

– Садись, Тора, – сказал я. – Будем наблюдать за бойней.

Эльфарка, пораженная сотворенным заклятием, спорить не стала.

– Ирридар, ты практикуешь магию крови? – спросила она тихо, словно ее могли подслушать.

– Нет, я только создал голема. Но магию крови знаю. Она опасна для мага. Кровь от нее закипает, и маг превращается в долго горящий факел. Поэтому я ее не практикую. А голем штука полезная, он послушный и могучий. Но его можно создать только здесь, в Инферно. Вон, видишь? – показал рукой.

Там внизу Малыш достиг загона и сожрал тронга. Затем выпил всех животных, что бешено на него нападали, и двинулся к демонам, которые выскочили из домов.

– Пора и нам, Тора, – сказал я, поднимаясь. – Пошли, а то не с кем разговаривать будет.

– Твой голем растет, – радостно сообщила Тора. – Ух ты, как он их, просто прошел по ним, и все лежат! – Она глубоко задышала, ощутив волнение схватки. Вид у нее был весьма воинственный, и от нетерпения девушка пританцовывала на месте. – А мы что, в схватку вступать не будем?

– Посмотрим, – уклончиво ответил я.

Мы спустились с холма и вошли в поселок.

– Малыш, ко мне! – крикнул я, а про себя добавил: пожрал, и хватит.

Почти все тронги, находящиеся в загонах, были уничтожены. Два десятка погибших воинов валялись на площади. Они безрассудно пытались вступить в рукопашную схватку, вот и поплатились. Более осмотрительные соплеменники попрятались по домам. А сам Малыш топтался у большого барака, где вождь заперся с теми, кто уцелел.

– Раджим! Блохастый тронг, выходи! – прокричал я. – Я обещал вернуться и вернулся. – Постоял, ожидая ответа, и, не дождавшись, стал кричать снова: – Выходи, подлый трус, иначе все племя убью! Всех тронгов! Если ты не баба, то выходи! – Оскорблений для крутого воина было достаточно, но гад не появлялся.

Когда мое терпение стало подходить к концу, дверь дома открылась и оттуда вылетел Раджим. Лицо демона было в крови, одежда порвана. Он пробежал несколько шагов и упал.

– Поднимайся, самый великий из трусов, – засмеялся я.

Он поднял голову и уставился на нас.

– Ты? – Демон не верил своим глазам.

– Конечно, я. Рад, что узнал. – Я был доволен, с ним была моя сумка, за которой я шел.

– Что тебе нужно, голозадый? – Раджим поднялся и с опаской посмотрел на Малыша, стоявшего за моей спиной.

– Голозадый? – переспросила Тора. – Это что?

Пришлось придумывать ответ на ходу. Если эльфарка подхватит это прозвище, то из академии нужно будет уходить. Или убить всех, кто надумает так надо мной подшутить.

– Он говорит так потому, что считает меня бедным, – делая безразличный вид, ответил я. – Ни тронгов, ни рабов у меня нет, Тора, только моя сумка.

– Эта тварь с рогами тебя оскорбила, Ирридар! – возмутилась эльфарка. – Он достоин смерти!

– Как скажешь, льерина, – согласился я. Еще не хватало, чтобы меня считали трусом. – Раджим, я вызываю тебя на бой. Все по-честному, без всякой магии.

Демон оскалился.

– Я вырежу тебе сердце, люд, а потом возьму твою белокожую самку, и знаешь что я с ней сделаю…

– Ну-ну, помечтай, – перебил его я. С шумом, чтобы заглушить его злой треп, вытащил меч, встал в стойку и крикнул ему: – Ну что, герой на словах, давай сражайся!

У Раджима был только кинжал. Он вытащил его и ожег меня злым, растерянным взглядом.

– Что, слабо на кинжалах драться? – ощерился в гнусной улыбке вождь. Его красные глазки с ненавистью смотрели на меня. Я видел его мысли, как если бы они были написаны на его серой морде. Многоопытный интриган трусил. Если бы он мог, то без всякого боя попытался бы захватить нас и растерзать, но за мной стояла гора из студня в лице Малыша.

– Можно и на кинжалах. – Я отправил меч в ножны и пошел на Раджима.

В моих руках не было ничего. Тот стоял не шевелясь, бегал глазами по моим рукам, ища подвох, и вдруг с громовым криком прыгнул вперед. Видимо, он хотел оглушить меня своим воплем и одолеть одним внезапным выпадом. Надо отдать должное, он был быстр, но не быстрее Шизы. Она выбросила меня в боевой режим. Я перехватил его руку с кинжалом и воткнул острие ему в горло. Вышел из боевого режима и отступил на шаг назад.

На лице Раджима еще была злорадная улыбка, которая сменилась удивлением, после чего он с хрипом повалился на землю. Я снял с него свою сумку, довольный, перекинул ремень через плечо и, обернувшись к девушке, сказал:

– Вот и все. Пошли обратно.

Тора обалдело смотрела на лежащего демона, что был на две головы выше меня. Ей не удалось уследить, как был убит Раджим. Ее сознание запечатлело только его прыжок и мой шаг назад. Но эльфарка, истинное дитя войны и суровых тренировок, быстро пришла в себя.

– Ты что, приходил только за этой сумкой? – спросила она медленно, растягивая слова.

– Ага. Это все, что у меня здесь есть. И она мне дорога как память.

– Ты ненормальный!

– Я это знаю, Тора. Пошли, а то наш друг прятаться уже устал. Все время следил и следил за нами. И ты, Малыш, пошли с нами, – повернулся я к студню.

Глава 9

Планета Сивилла. Королевство Азанар. Замок Тох Рангор

– Лия! – Ганга беспомощно топталась на высоком пороге донжона. На ее глазах выступили слезы, в ее голосе, когда она обратилась к дворфе, тоже звучали слезливые нотки женщины, которая не знает, что ей делать. На лице была явственно видна печать растерянности. – Да что же это такое? – в сердцах обронила она, разглядывая меня и Тору.

– Что, Гангочка?! – раздался голос дворфы из глубины башни. – Что произошло? – Голос у моей экономки был добрым и, как всегда, в нем звучала участливость. Для нее орчанка была невестой хозяина, а хозяина дворфа боготворила. Он позволил ей быть самой собой, всегда чистой, и, наплевав на проклятие дворфов, доверил ей материальное и финансовое благополучие баронства. Можно сказать, Лианора была почти счастлива. А я все никак не мог разобраться с последствиями ритуала отвержения.

– Дай мне твой самострел, я пристрелю этого гада. – Теперь уже в голосе Ганги слышались не только слезы, но и нарастающая ярость.

– Это кого, душа моя? – Лианора вышла на свет, старательно вытирая руки о фартук. Она стояла напротив яркого светила и, прикрыв глаза рукой, пыталась разглядеть гостей. В первую очередь она разглядела эльфарку и нахмурилась, затем вдруг радостно заулыбалась. – Ой, хозяин приехал, и как всегда неожиданно! И как всегда с новой девушкой. – Она повернула счастливое лицо к орчанке. – Гангочка, ты не спеши, сначала нужно разобраться. У нас гости. Кто же так их встречает?

– Какие гости? – Следом выглянула из дверей донжона Чернушка и встала за спиной дворфы. Неожиданно ее глаза стали большими, как два черных солнца, а рот открылся в немом удивлении. – Белая дзирда! – не веря самой себе, пораженно произнесла она. Затем схватила дворфу за руку и стала ее трясти. – Смотрите, девочки, это белая дзирда. Белушка.

– Какая еще белушка? – не скрывая ярости, прошипела воинственная орчанка.

– Ну как же! Она такая же, как я, только белая. Вы видите? А я Чернушка. Значит, эта белая дзирда Белушка.

– Это не Белушка, Чернушка. – ревниво отозвалась Ганга. – Это снежная эльфарка. А этот неугомонный гад снова кого-то спас. Ты что, – обратилась она ко мне, – не мог мимо пройти? Или отвезти ее в Снежное княжество? Мы только от двоих спасенных им избавились, и вот на́ тебе, снова-здорово. – Она обернулась к девушкам, ища у них поддержки, и беспомощно спросила: – Ну когда это закончится?

Такая встреча меня несколько огорошила. В моем замке встречают сюзерена с желанием расстрелять из арбалета. При этом охрана пялится то на меня, то на ревнивую троицу на крыльце.

– Мы точно попали в твой замок? – спрятавшись за мою спину, спросила Тора. Девушка сплела заклинание защиты и приготовилась нас защитить.

Пора было брать дело в свои руки, иначе потеряю авторитет как у дворни, так и у воинов. Примут меня за подкаблучника. Станут выполнять распоряжения тяп-ляп и шушукаться за спиной. А падение авторитета чревато непредвиденными неприятностями.

– Это что здесь происходит? – нагнетая ауру страха вокруг нас и распространяя ее по всему двору, спросил я. Голос мой звучал хоть и тихо, но всех присутствующих пробрало до костей. – Так ли до́лжно встречать своего барона? – И, не давая никому опомниться, заорал: – Запорю! Всех отправлю на корм свиньям!

Больше мне ничего делать было не надо. Девочек с порога донжона как ветром сдуло. Воины, охранявшие ворота, рухнули на землю, загремев оружием и доспехами. Я было обрадовался, но в это время со стены с грохотом рухнул еще один часовой. Тора была на грани обморока и, шатаясь и закрыв глаза, ухватилась руками за мою броню. Кроме того, она начала икать.

Запоздало пришло понимание, что я погорячился, перебрал с нагнетанием жути. Оглядывая последствия своего гнева, уже сожалел о содеянном. Двор опустел. Кони дежурного десятка, стоявшие взнузданными на случай тревоги и прячущиеся от лучей светила под навесом, ржали и бесились, пытаясь сорваться с привязи. На стенах не было видно часовых. Либо спрятались, либо лежат без сознания. А может, еще хуже. Пришлось мне сначала вылечить бойца, который упал со стены, и после этого начать успокаивать Тору:

– Все хорошо, девочка, мы прибыли ко мне домой. Здесь тебе ничто не угрожает. Мы выбрались. Теперь все будет хорошо.

В ее глазах появилась осмысленность.

– Правда? – еле слышно произнесла Тора.

– Правда-правда, – поспешил я заверить девушку, продолжая гладить ее по голове, как маленького ребенка.

– Прошу тебя, – Тора ухватила меня за руку, – не убивай девочек.

Я даже крякнул, как их разобрало-то.

– Уговорила, Тора. Не буду. Где начальник стражи? – крикнул я.

Из донжона вышел нехеец, сержант. На негнущихся ногах направился ко мне. Поклонился и ответил:

– Ваша милость, тан Черридар отправился на патрулирование ваших земель. У медного рудника видели дезертиров. Я остался за старшего.

– Почему не встретили барона как подобает? Где звуки труб, возвещающие о прибытии владетеля в замок? Где почетный караул для встречи? Где штандарт над башней, возвещающий, что владетель этих земель в замке? Почему меня хотели убить в моем же замке? И что это за охрана, которая падает без памяти? – Я сыпал вопросами, разнося подчиненного, как делал это на Земле. Мне не нужны были его ответы, мне нужно было, чтобы все прониклись: барон страшен в гневе, и лучше до греха не доводить, не вызывать его неудовольствие в будущем.

Сержант хлопал глазами, не зная, что ответить. Ему указаний трубить в трубы не давали и встречать хозяина замка почетным караулом тоже. Наконец он справился с растерянностью и твердо заявил, вытянувшись в струнку:

– Виноват, вашмисть! Все исправим, вашмисть! – прокричал он.

– Вижу, что виноват, – строго посмотрев на сержанта, проворчал я. – Исправляйте.

– Слушаюсь, вашмисть!

Я слишком демократичен. И это все видят. Ну ладно, будет вам и праздник, будет и свисток, как говаривал отец, когда заставал нас с братом за проказами. Снимал ремень и начинал учить. Мы лежали, сверкая голыми задами, на кровати и ревели. В комнату забегала мама и спрашивала, что у нас тут происходит. Как будто не видела и не слышала, как свистит ремень по нашим задницам, а мы орем на всю квартиру: «Ой! Больно! Больше не будем!»

– Это у них праздник! – спокойно отвечал отец. – Слышишь, как радуются, под свисток?

Мама предупреждала, чтобы отец не сильно свистел, и уходила.

– Пошли, Тора, в замок. – обратился я к девушке, увидев, что та почти пришла в себя. – Что-то нас никто не приглашает. Совсем распустились!

Я сделал шаг, но Тора меня удержала за руку.

– Ты обещал никого не убивать. – Она была взволнована.

– Обещал, значит, не буду. – Я посмотрел ей в глаза. – Я же тебя никогда не обманывал, правда?

Она согласно кивнула.

Уже лучше, подумал я. Кое-какое доверие между нами установилось. Глядишь, все и образуется.

– Сержант, всех главных в замке я жду в малой столовой. – И больше не обращая внимания на служаку, не спрашивая, понял он меня или нет, пошел в донжон.

За столом в малой столовой на третьем этаже башни стояла гнетущая тишина, и лишь для меня она была как музыка любви. Тору я усадил на свое место и, увидев, как вспыхнули и наполнились влагой глаза Ганги, мстительно усмехнулся. Погоди, девочка, это только начало.

Мой хмурый взгляд обегал одно побледневшее лицо за другим. Лишь Лия спокойно и доброжелательно смотрела на эльфарку. Чернушка рассматривала Тору из-под полуопущенных век, видимо ища сходство и различия. А я, вспомнив разнос комдива, приступил к экзекуции.

Начал с младшего. Потому что всегда нужно самый сильный разнос устраивать младшему, тогда старшие сильнее проникнутся серьезностью текущего момента. Страх наказания будет их сковывать еще до разноса.

– Сержант, вы остались за старшего в гарнизоне. Почему я смог приблизиться к замку и никто этого не увидел? Или увидели и не обратили внимания на господина этих мест? Это как понимать? Меня уже не считают за хозяина этих земель?

Сержант попытался встать и что-то пробубнить в свое оправдание. Но я его осадил:

– Мне не нужны ваши оправдания, сержант, я нанимал ваш отряд для того, чтобы мой замок был в безопасности. Вы все запустили – службу, воинскую дисциплину, развели, понимаешь, бордель, вместо четко организованной защиты и обороны! Молчите? Нечего сказать?

Сержант вновь попытался встать и объяснить мне положение вещей, он побагровел, часто моргал, силился вставить хоть слово, но я не позволил.

– Не надо мне объяснять, сержант. Я сам вижу, до чего вы довели мою стражу. Ладно, я прибыл, а если бы нагрянули враги? Вы тоже спокойно спали бы? Заходи кто хочешь и грабь мои земли. Молчать! – прикрикнул я на него. – За этот трик всем урежу жалованье наполовину.

С этим покончено. Сержант был раздавлен и хотел только одного: умереть. Теперь Лия. Я повернулся к спокойно сидящей девушке.

– Непорядок, госпожа главный эконом!

– Где? – удивленно переспросила дворфа. Безмятежность сошла с ее красивого лица, и на нем появилось выражение крайнего удивления.

– Везде! – безапелляционно заявил я. – Где торжественная встреча господина этих земель? Разве ты не знаешь, что меня нужно встречать хлебом-солью?

– Нет, не знаю… – произнесла девушка еле слышно.

– Плохо! Очень плохо! Никто ничего не знает. За всех все должен думать и делать я. – Что конкретно я за всех делаю, уточнять не стал. – Комната для гостьи готова?

– Н-не-эт-эт, – с запинкой ответила Лия. – Я еще не успела.

– Плохо! А места для расселения сотни новых крестьян из разных народов ты подготовила?

– Крестьян? Каких крестьян? Я об этом ничего не слышала!

– Очень плохо, Лианора. Неужели мне всех надо учить, как работать? Я уже двадцать ридок в замке, и никто не спросил: «Какие новости? Что нужно, господин барон?» Так работать не годится. Одна не знает, что ей делать, – продолжил я гнуть свою линию, – у другой замок без магического прикрытия остался. Почему, Чернушка? – повернулся я к дзирде, и та от неожиданности поперхнулась.

– Это случилось только что. Я не успела понять, что произошло.

Она не успела, но я-то сразу увидел, что мои доспехи, попав в магические конструкты Чернушки, под воздействием хаоса просто-напросто распались, потеряв магические скрепы, и разрядили магию брони. Что такое возможно, я отложил себе в памяти.

– А вот убежать от напавшего на замок врага у тебя времени хватило.

– Какого врага? – Девушка чуть не плакала.

– А это я у тебя хочу спросить, что за враг пробрался в наш замок и стер всю магическую защиту.

– Я не успела это выяснить, ты меня позвал в малый зал. – Дзирда уже ревела в полный голос.

– Не успела она. Все спят на ходу. На кого я могу понадеяться? На кого? – Я обвел всех глазами.

Сержант боялся шелохнуться и дышал через раз. Лия и Чернушка ревели.

– На меня! – поднялась Ганга.

– На того, кто первым захотел меня пристрелить из самострела в моем же замке?

– Я это просто так сказала. Как увидела тебя… с эльфаркой… – Она бросила искоса взгляд на Тору. – Вот и… огорчилась. Я больше не буду-у-у! – Ганга разревелась вместе со всеми.

– Конечно, не будешь! Если еще раз что-либо подобное повторится, отправлю обратно к деду, с письмом. Поняла?

– Поняла-а-а! – ревела белугой Ганга.

Статус-кво был восстановлен. Я снова при власти, можно двигаться дальше.

– Представляю вам ее высочество, внучку великого князя снежных эльфаров льерину Тора-илу. Она просила никого не убивать, – я с удовольствием оглядел ошеломленные лица моих подданных, – поэтому не буду. Теперь слушайте секретную информацию. Льерина Тора-ила является претенденткой на Высокий престол. Враги княжества похитили ее высочество и продали в рабство.

По залу прошелестело тихое:

– О-о-о…

– Вот именно, о-о-о! Мне было дано задание королевской службой безопасности найти принцессу и привезти ее сюда, взяв под свою защиту. Вы понимаете, какая это ответственность? – По лицам я понял, что понимают. Теперь мне нужно было сообщить главное, для чего я, собственно, и устроил этот разнос. – Чтобы ее больше не пытались похитить, будет пущен слух, что она моя невеста.

– А как же я? – Два голоса прозвучали одновременно.

– Вы на испытании… – Я помолчал. – Обе. И это только слух, который должен поддерживаться. Снежная эльфарка, вышедшая замуж за человека или помолвленная с ним, не может занять трон. Поэтому, если у кого-то из обитателей замка будут спрашивать об отношениях между мной и льериной Тора-илой, нужно делать многозначительный вид и отвечать так, чтобы было непонятно, «да» это или «нет». А лучше захватить любопытного и допросить. Понятно?

– Понятно, – первым ответил сержант. – Нужно отделаться недомолвками или захватить шпиона.

Девушки промолчали. Они боялись поднять глаза и задать вопросы. Хотя я видел, что их распирало от желания прояснить, что же на самом деле происходит между мной и эльфаркой.

– Ну если все понятно, то попрошу гостью любить и жаловать. А мне пора по делам. Я убываю.

– Как убываю? – всполошилась Лия. – Вы что, хозяин, не останетесь? Поужинать, переночевать? Так на ночь глядя и тронетесь?

– Да, Лия, мне пора. Дела не ждут. Готовь место для сотни новых крестьян. Там будут люди, дворфы и даже орки. Обеспечьте порядок и охрану. Ваше высочество, – обратился я к Торе, – можете чувствовать себя как дома. Девушки о вас позаботятся. А мне пора.

Я поклонился и вышел. Никто меня не провожал. Все были обескуражены сегодняшними событиями. В том, что я мог всех поубивать, они нимало не сомневались.

Как только за бароном закрылась дверь, наваждение со всех присутствующих в малой столовой мгновенно спало.

– Ой, мамочки, – всплеснула руками Лия. – Что же это я сижу! Надо гостье комнату приготовить и накормить. Ваше высочество, не хотите ли принять ванну после дороги?

Тора с благодарностью посмотрела на нее.

– С огромным удовольствием, рена…

– Лианора, – подсказала ей дворфа. – Так я сейчас распоряжусь.

Она дернула за шнур, и зал наполнил мелодичный перезвон колокольчиков. Вошла девушка и поклонилась.

– Маржа, – обратилась Лия к служанке, – подготовь комнату для нашей гости в крыле барона. И подготовь ванну с той водой, что привез хозяин.

Девушка снова поклонилась и вышла.

– Лия, почему в крыле барона? – Ганга еще не пришла окончательно в себя, но, услышав, что эльфарку помещают не в девичьей половине, а на половине барона, пришла в сильное изумление.

– Ганга, разве ты не слышала, что надо поддерживать слух, что наша гостья его невеста? Есликто-нибудь узнает, что ее высочество живет на половине барона, то что он подумает?

– Он подумает, что… ее высочество помолвлена с Ирридаром, – ответила орчанка. – Но это уже не слухи, это будет подтверждение.

– Как часто у нас бывает хозяин? – парировала дворфа. – Забежит, вот как сегодня, и тут же исчезает. Я даже не знаю, сумеете вы детишек зачать, при его-то делах.

– Лия! – Пунцовая Ганга возмущенно уставилась на подругу. – Ты что такое говоришь?

– То и говорю, что, если будешь своего жениха встречать так, как встретила сегодня, у вас никогда детей не будет. А хозяин будет вечно бегать по своим делам. И если однажды, – она бросила быстрый взгляд на эльфарку, – найдет себе другую невесту, виновата будешь в этом ты сама, девочка.

Тора переводила взгляд с одной девушки на другую. Действительно, странная черная красавица была очень похожа на нее. Но она никогда не слышала о черных эльфарках. Откуда ее привез Ирридар? Он такой же странный, как все эти девушки: его невеста, красавица-метиска, в которой орочей крови было меньше, чем человеческой, дворфа, называющая нехейца хозяином, не говоря уже о Чернушке. Как звали чернокожую красавицу, она уже знала с ее же слов.

– Я не невеста вашего господина. – Тора поспешила развеять сомнения у присутствующих. – Он спас меня от рабовладельцев. Мы учимся вместе в академии магии. И я тоже искренне недоумеваю, почему вы так глупо себя ведете. – Тора увидела на лицах девушек непонимание. – Ирридар, он… очень надежный, верный, мужественный и безрассудно смелый человек. Он достоин уважения и любви. Я думаю, что любая женщина была бы с ним счастлива. Кроме того, он очень добр. Он не стал казнить никого из вас за ту встречу, что ему устроили в его замке. Если бы это случилось в нашем княжестве, то тебя, – она в упор посмотрела на орчанку, – изгнали бы из рода.

Ганга прикусила губу.

– А ты… ты… на него не засматривайся! – и снова разревелась.

Сержант, сидевший до этого тихо как мышка, кашлянул:

– Рена Лианора, нам бы трубы для встречи барона, и трубачей. И где думаете размещать новых крестьян? Я так понимаю, там такая компания подобралась, что нужен глаз да глаз за ними.

Лия встрепенулась.

– Точно! Как же я забыла, скоро прибудут новые подданные. Лучше всего их разместить в заброшенном шахтерском поселке у рудника. Людей определим в крестьяне, пусть землю пашут, дворфов в ремесленники, а орков в скотоводы. Насчет труб… Будут тебе трубы. А вот кто знает, что такое хлеб-соль? И как ими встречать хозяина? – Она посмотрела на остальных.

– Как-как! – ответила за всех орчанка. – Накормить его на пороге солью, пригоршню дать, и потом дать заесть хлебом.

Лия приподняла брови:

– Ты думаешь? Вот на тебе и испробуем.

– Почему на мне? – Ганга растерянно огляделась. – Я не хочу есть соль, что я, лорх, что ли!

– А если не лорх, зачем такие глупые советы даешь? – набросилась на орчанку Чернушка. – Надо было спросить, что это значит! Ты после пупсика главная.

Тора взглянула на Чернушку.

– Пупсик? – переспросила она. Но ей никто не ответил. Только Ганга кинула укоризненный взгляд на подругу.

– Вы, таны, себе голову не ломайте, – вмешался сержант. – Выйдете к барону с караваем, а на него поставьте солонку с солью. Он сам и разберется, что с чем есть.

– Молодец, Квачак, – обрадовалась дворфа и, широко улыбаясь, обвела всех взглядом, в котором так и лучилось довольство. – Так и поступим. – Ты, Ганга, выйдешь с караваем. Ты, Квачак, отправляй разъезды на дорогу. Как увидят хозяина, пусть скачут в замок. Трубы трубят, – воодушевившись, продолжала дворфа, – штандарт на флагшток поднимается, и Гангочка с караваем у ворот стоит, нарядная вся такая… Вот встреча-то будет! – Она зажмурилась.

– Молодец-то молодец, – проворчал сержант, – только с половиной жалованья.

Планета Сивилла. Королевство Азанар. Город Азанар

Я не стал задерживаться в замке. И на это было несколько причин. Первая причина – Тора. Я пораскинул мозгами и понял: три девушки в одном замке – это бомба замедленного действия. А я как запал для нее. Поэтому счел за лучшее позволить самим девочкам разобраться в их взаимоотношениях. Пусть они поговорят, может быть, даже подружатся, а не будут стараться что-то выгадать, используя меня.

Вторая причина – мне нужно было доложить Гронду и мессиру ректору, что принцесса найдена, находится под моей защитой в замке, и узнать, что делать дальше.

Третья причина – мои новые подданные, которые находятся у Алеша, в его городе на нижнем слое. Их срочно нужно доставить сюда. В Инферно их нечем кормить. А пребывание в среде чистого хаоса вредно для здоровья жителей Сивиллы.

И последняя причина состояла в том, что мне нужно срочно отправляться в степь. Я каким-то шестым, седьмым или десятым чувством ощущал приближение грозы. Рок, получивший по носу уже несколько раз подряд, этого мне не простит. И я должен попасть в степь, чтобы разобраться в том, что там происходит, и подготовить контрмеры.

Я не стал телепортироваться из замка. Вышел за ворота и тут же скрылся. Пусть думают что хотят. Перенесся на корабль, а уже оттуда на площадь с фонтаном в Азанар.

Две старушки на лавочке вздрогнули, когда я появился прямо перед ними, и разразились руганью. Я поклонился, извинился за то, что так неожиданно появился, и под ворчание, что у «штудентов» нет совести совсем, пожелал им здоровья и как ни в чем не бывало отправился в академию. Издали заметил Гронда, стоявшего ко мне спиной и распекавшего какого-то студента. Но стоило мне приблизиться, как старый волк резко обернулся, словно почувствовал добычу или угрозу. Он пристально на меня посмотрел и взмахом руки отпустил бедолагу. Как может нудно поучать мастер, я знал. Это развлечение он мог растянуть на час и даже больше.

– Есть новости? – спросил он. При этом его глаза шарили по мне, как карманник по карманам прохожего в толпе.

Ага, понял я, проверяет меня магическим взором. Небось думает, я это или перевертыш.

– Есть, мастер. – Я вздохнул, предвидя дотошные расспросы, и это получилось у меня так, словно я огорчен чем-то.

– Ты не смог ее найти? – Вопрос прозвучал резко, как удар хлыста.

– Почему не смог? Нашел.

Глаза старика блеснули недобрым огнем.

– Значит, она мертва, – проговорил он, даже не спрашивая, а утверждая, и плечи Гронда опустились. Мне показалось, что из него резко вытащили скелет. Вывод, который сделал из моих слов дед, меня сильно удивил.

– Да почему мертва, мастер? – поспешил я его успокоить.

– Потому что, сынок, если девушки с тобой нет, а ты говоришь, что ее нашел, значит, с ней произошло что-то ужасное.

– Произошло, конечно, – согласился я. Похищение и вывоз девушки, опоенной наркотиками, в Инферно вещи самые что ни на есть ужасные. – Но она жива, мастер. Хотя не совсем в порядке.

Я имел в виду, что Тора из-за всех этих неприятностей, выпавших на ее долю, пережила эмоциональный срыв и ее нервная система нуждается в отдыхе.

– Без рук, без ног и ее лишили чести? – быстро спросил Гронд.

Я вытаращил глаза на старого безопасника, не в силах понять ход его мыслей. Потряс головой.

– Стоп, мастер! Вы меня совсем запутали. Не так все печально, как вы представляете…

Он остановил меня:

– Подожди! Все расскажешь мессиру ректору. – Схватил меня за руку, и мы в мгновение ока оказались в кабинете архимага.

Тот в это время доставал бутылку вина из изящного шкафа.

– Самое время, Кро, – проговорил Гронд, стоя за его спиной, и облизал губы. Он упер взгляд в бутылку и не заметил, как вздрогнул ректор. – Выпить по печальному поводу.

Ректор раздраженно поставил бутылку в шкаф, прикрыл дверку, сумрачно оглядел нас обоих.

– Что случилось? – недовольно спросил он. – Началось вторжение? Нехеец оказался женщиной?

У меня глаза полезли на лоб. Чего это он поднимает такие темы?

– Или он ограбил нашего наместника, вызвав того на дуэль?

Но Гронд только отмахнулся:

– Все гораздо хуже, Кро. Малыш нашел девушку, и с ней приключилась беда. Она без рук и без ног.

У ректора подкосились ноги, он плюхнулся в свое кресло и, открыв рот, уставился на меня.

– Как это случилось, сынок? – спросил он и, не отрывая от меня глаз, встал и снова полез в шкаф за бутылкой.

– Да что за глупости! – возмутился я. – Руки и ноги у принцессы на месте.

Старики переглянулись. Ректор закрыл шкаф и вернул туда бутылку.

– Не понял? – произнес он.

– Так ты с ней переспал! – ахнул Гронд. – Ты с ума сошел, нехеец! Как ты мог? Воспользовался слабостью принцессы?

У мессира снова округлились глаза и он снова потянулся к шкафу.

– Доставай, Кро, свою бутылку, – печально обратился старик к своему другу, – без нее у нас спокойно выслушать этого непутевого молодого человека не получится.

Я не понимал, что происходит, хотел что-то сказать в свое оправдание, но старик ущипнул меня, и я замолчал. В полной тишине два старика распили вино, причем мне даже не предложили, жмоты. В кабинете стоял такой аромат, что я непроизвольно проглотил набежавшую слюну.

– Теперь рассказывай, сынок, – по-отечески предложил Гронд, усевшись в свое кресло.

Оба смотрели на меня и, видимо, решали, какой казни предать. Я, не ожидая приглашения, уселся на стул напротив магистра. Сейчас я вам покажу, как надо разводить олухов, подумал я. Два раза вздохнул, нагнетая нужную атмосферу для рассказа.

– В общем, так. Девушка жива и здорова. Ее похитили. И хотят отдать обратно за ящик вина «Волшебной лозы». Название вина я подсмотрел на бутылке.

Обоих, казалось, вот-вот хватит удар. Такого ответа они от меня никак не ожидали.

– Что похитители хотят? – переспросил ректор. Я равнодушно пожал плечами.

– Всего лишь ящик вина, мессир.

– Всего лишь ящик вина «Волшебной лозы»? – повторил за мной архимаг. – Ты хоть представляешь, что они просят?

Я снова пожал плечами:

– Всего лишь вино, господин ректор.

– Где льерина? Мы ее сами освободим. – Он стал похож на боевого петуха, волосы на голове поднялись дыбом, борода воинственно топорщилась.

– Как хотите! – равнодушно сказал я. – Тора-ила на нижнем слое Инферно, в плену у демонов. Как выйдете из портала, так лигах в трех увидите разрушенный город, полный мутантов. Ищите ее там.

Оба старика в полном обалдении смотрели на меня.

– Ты был в Инферно? – прервал затянувшуюся паузу Гронд.

– Был, там ее и нашел.

Оба поморгали, пытаясь уяснить сказанное мной.

– А почему тебя не захватили? – недоверчиво поинтересовался Гронд.

Я сделал глубоко печальный вид и тяжело вздохнул.

– Меня, господа, тоже захватили и сделали рабом. Хотели продать местному князю. – Понимая, что сейчас посыплются расспросы, стал им рассказывать свою историю. Я рассказал, как был пойман после бури на четвертом слое, упустив только момент сражения с драконом, как шел в колонне рабов, как нас кормили и что Тору везли отдельно в клетке. Придумал на ходу, что бандиты не нашли того, кто передаст их требования, куда надо, и я предложил им свои услуги. Они с помощью камня скравов переправили меня сюда. Кто они, в подробности я не вдавался. Я перемешивал вымысел с правдой, повествуя о подвигах студента, и мессир ректор, пытавшийся проверить меня с помощью магии, терялся в догадках.

– Ты где-то врешь! – вынес он свой вердикт. – Но где я не пойму. Зачем похищать принцессу, чтобы потом обменять ее на вино?

– Как раз это я объяснить могу, – ответил я совершенно спокойно. – Пока караван шел, местный князь был убит другим князем. А ему принцесса была не нужна. Золота и каменьев у бандитов много. Вот они и придумали, как продать девушку.

– Да уж, придумали! – покачал головой ректор. – Кто только их надоумил?

– Я и надоумил, – улыбнулся я, показав свои кипенно-белые зубы. – Правда здорово получилось? Иначе Тора-ила сейчас бы чистила котелки у демонов.

У ректора вытянулось лицо. Он посмотрел на Гронда.

– Вот как ему давать поручения? – проговорил он огорченно. – Он решает одну проблему и приносит с собой другую, еще более сложную.

– Не понял! – возмутился я. – Вам что, вино дороже принцессы?

– Не дороже, юноша, – отозвался ректор. – Это вино очень трудно достать. Чтобы ты знал, его делают всего сто бутылок в год. Представляешь? В год.

– Кро, не жмись, доставай свой ящик, – сказал Гронд. – Надо, значит, надо.

– Мне проще заявиться в город самому и отбить девочку у бандитов, – не сдавался ректор.

– Ага! Правильно. И меч захватите или посох потяжелее, а то там заклинания не действуют. Я уже попробовал заниматься волшебством. Пустое занятие, хаос все разрушает. И броню не забудьте, только без чар, господин ректор.

– Где я возьму ящик «Лозы»? – Ректор зло посмотрел на Гронда.

Тот, не обращая внимания на его настрой, показал глазами на шкаф.

– Там у тебя, Кро, десять бутылок из двенадцати. Думаю, наш герой сможет сторговаться. Ведь так, Скорпион?

Понимая, что надо ковать железо, пока горячо, я закивал:

– Думаю, смогу, мессир. Но возникает другой вопрос: кто это вино повезет?

– Как кто? – удивился ректор. – Ты и повезешь!

Гронд же промолчал. Старый хрыч что-то задумал, и надо будет это учитывать. Я косо взглянул на невозмутимого безопасника и перевел взгляд на ректора.

– Я на это не подписывался, мессир, – начал я свою обычную торговлю. – Девушку нашел. О выкупе договорился. Свою работу я сделал. Пусть едет льер Рафа-ил или мастер Гронд.

Гронд оживился:

– А что, я могу съездить, – быстро ответил он.

– Нет. Гронд останется в Азанаре, – отрезал ректор. Почесал щеку и объяснил свое решение: – Он этот ящик по дороге выпьет. А эльфаров посвящать в новости пока рано. Зная тебя, понимаю, что-то хочешь выторговать. Давай говори.

– Что значит выторговать, мессир? Я, можно сказать, не щадя живота, рискую жизнью за чужие интересы…

– Да-да-да, – остановил меня ректор. – Все так и есть. Твои условия?

– Я хочу стать графом. Поможете?

Оба смотрели на меня с явными признаками смятения.

– Зачем тебе графство, Ирридар? – по-свойски спросил Гронд, пока ректор ворочал старыми мозгами прожженного интригана и искал мотивы, подвигнувшие меня на такую просьбу.

А я хорошо знал, что эти старики не моргнув глазом продадут меня раз двадцать и раз тридцать перепродадут, если им это будет выгодно. Для них я был инструментом, который берегут, пока от меня есть польза. Если польза будет от предательства, меня без затей предадут.

– Я буду первым графом-нехейцем, господин ректор, – объяснил я свою мысль. – Кроме того, я не требую отдавать мне смежные с моими владениями баронства. Я хочу купить земли на границе с орками и подарить моим братьям. А это право требует специального эдикта его величества. Так что?

Ректор постучал пальцами по столу.

– Это все? – спросил он, обдумав мои требования.

– Нет, еще надо решить, что делать с принцессой, когда я ее привезу.

– Оставишь в своем замке на каникулы. Потом скажем тебе, что делать дальше. Эдикт я получу. Но если ты, нехеец, испортишь девку, лучше тебе бежать в степь и не появляться в Вангоре, – пригрозил ректор.

– А если не я, а кто-то другой, я тоже буду виноват? Что-то мне не хочется отвечать за чужие грехи.

– Ты что-то знаешь? – Ректор приподнял правую бровь. Он уже для себя все решил и пришел к каким-то выводам. Сидел спокойно и рассматривал меня как экзотическую диковинку.

– Нет, не знаю, но отвечать за то, чего не делал, не желаю.

Ректор пожал плечами и спокойно сказал:

– Не желаешь, значит, не будешь. – Он повернулся к шкафу и открыл дверку. – Забирай вино.

Голос его предательски дрогнул. Расставаться с такой редкостью он явно не желал. Гронд снова облизнулся. А я нагнулся и спрятал вино в пространственный карман сумки.

– Рад был побеседовать, господа. – Я раскланялся, желая уйти, но не тут-то было.

Гронд очень быстро оказался рядом, схватил меня за руку, и мы снова перенеслись с ним на проходную.

– Половина ящика моя, студент, – нагло заявил он, не отпуская мою руку.

– С чего бы это? – удивился я наезду старика. – Мастер, вы ничего не путаете? Это выкуп.

– Девушка у тебя в замке, нехеец, а я помог тебе добыть ящик «Лозы». Вот почему.

– Почему вы решили, что принцесса у меня в замке? – не сдавался я. Что-то дед темнит. Видеть Тору он никак не мог. Сообщить ему тоже не могли, я двигался телепортами и опередить меня было невозможно. Так что, как говорится, отвали, дядя.

– Ты бы никогда не оставил девушку одну, Ирридар. Я тебя хорошо изучил, и все, что ты наплел Кронвальду, это выдумка, признаю, гениальная, но выдумка. Кроме того, ты что, хочешь со мной поссориться? – перешел он на угрозы.

Ссориться из-за вина я не хотел, а старика распирало. Он даже готов был обмануть друга, лишь бы иметь у себя это вино.

– Хорошо, мастер, я готов поторговаться с бандитами даже ценой своей жизни и отдать вам бутылку.

– Две! – быстро произнес старик.

Я надул щеки, показывая свое возмущение, но на него это не произвело никакого впечатления.

– А что получу я?

– Мою благодарность, сынок.

– Договорились, мастер, я запомню. – Я залез в сумку и достал две бутылки. Передавая бутылки, невзначай обронил: – Будете должны.

Он схватил бутылки и только потом понял, что я сказал. Руки его затряслись. Мы совершили сделку, и, приняв вино, он ее подтвердил. Я нагло смотрел на старика. Мой взгляд ему ясно говорил: хочешь расторгнуть сделку – отдавай вино. Это была моя позиция, и тогда каждый останется при своих. Жадность пересилила осторожность, и дед молча кивнул, соглашаясь со мной.

– Как она? – наконец поинтересовался состоянием девушки Гронд, садясь на мягкий стул. Причем я заметил, когда старика на проходной не было, не было и этого стула. Еще мне показалось странным, что ни его, ни ректора не волновало здоровье девушки, что она пережила, каково ей сейчас. Для них важно, чтобы она просто была, интриганы.

– Она держится, – ответил я, – но ей нужно отдохнуть. Льерину, мастер, поили зельем, так что она все время была не в себе.

– Кто ее похитил, узнал?

– Всех нет, но про одних рассказать могу. Только вы не поверите.

– Ты расскажи, сынок, а я уже сам решу, верить тебе или нет, – небрежно отмахнулся Гронд. – Не забудь рассказать, как узнал про похитителей.

У меня зачесался нос. Интересное дело, подумал я, рассеянно потерев нос. Что происходит? Он как будто знает, кто участвовал в похищении, и хочет выяснить, что известно мне. Оба совсем не удивились тому, что я нашел девушку. Старый хрыч устроил целое представление. Чего он добивается?

Твою дивизию! До меня дошло. Вангор ведет свою игру, и Тора в ней лишь разменная фигура. Интересно, кого они хотят поддержать? И тут же сам себе ответил: а тут и гадать не надо. Кто предложит королевству больше выгод, того они и поддержат. Судьба девушки их вообще не интересует. А судьба у нее в лучшем случае стать марионеткой, в худшем – исчезнуть навсегда.

– Ты чего молчишь? – прервал он мои размышления. Гронд кинул на меня беглый взгляд и отвернулся к окну.

– Это орден Искореняющих, – не стал скрывать я. – Как узнал? Это мое дело, мастер.

Старик нисколько не удивился. Только кивнул.

– Ты, нехеец, не дурак, поэтому держи язык за зубами. Все, свободен. – Он потерял ко мне всякий интерес. Вот и совершай подвиги для системы, которую олицетворял Гронд. Вся его благодарность: держи язык за зубами – и свободен.

Планета Сивилла. Провинция Азанар. Степь

Следующие два дня были заполнены сплошными хлопотами. Я перетаскивал партиями своих новых подданных, которых получил за обещание купить баронство Граппу. Переправлял по два десятка разумных в Брисвиль, а там оставлял под охраной псов на пустыре за городом. Они сами меня нашли. Стоило мне появиться в городе, и парочка швердов начинала крутиться рядом. Они ждали ментального общения и буквально впадали в экстаз, когда я начинал транслировать им свои мысли. Почему я перевозил новых подданных десятками? Чтобы не привлекать к себе внимания, ведь такие караваны курсировали тут сотнями. Собрав всех вместе, растерянных и не понимающих, куда и зачем я их веду, с помощью камня скравов переправил их к замку. Они только видели, что бывший раб теперь их новый хозяин. Бурвидуса я предупредил, что отрежу ему язык, если он где-то проболтается о том, что видел. Или расскажет, какое дал мне прозвище. За остальных я не беспокоился. Такой болтливый был он один. Вечно неунывающий маленький дворф.

– Возьми меня в слуги, – сразу предложил он.

Я поглядел на него с интересом. Умеет выживать в любой обстановке. Неглупый. И ответил:

– Я подумаю.

Лия успела подготовить место и даже разбила вновь прибывших на группы. Людей сразу отвела в отдельный барак. Дворфов забрала в замок. Для орков пригнала стада лошадей и коров. Черридар обеспечил охрану и порядок. Моего вмешательства не требовалось. Единственное, что меня доставало, это гром фанфар при моем приближении к замку. А когда я первый раз заглянул к себе в замок, то меня встречали нарядные девушки с караваем хлеба и солонкой на нем. Сначала я очень удивился: чего это они? И Шиза мне ядовитым, противным голоском напомнила:

– Ты сам, дорогой, просил устроить тебе как барону пышную встречу.

Пришлось вспомнить, что наговорил всем, устраивая разнос, и я вынужден был признать, что перемудрил. Теперь придется какое-то время потерпеть. Будет хуже, если отменю. Подумают, что у меня семь пятниц на неделе и ветер в голове.

С Торой я виделся мельком и передал ей, что находиться она будет в замке до конца каникул. Девушка окинула меня странным взглядом, но, соглашаясь, только молча кивнула. На ней было новое нарядное платье, волосы заплетены в косу. Понимая, что мне ей больше нечего сказать, я улыбнулся и убыл из замка. Оставаться ночевать я не стал. Начнутся расспросы, где был, откуда все эти разумные, что дальше будет с эльфаркой, и все в таком духе. Я хотел переждать, чтобы новизна впечатлений и неудовлетворенное любопытство у моих девушек пошли на убыль. Короче, я сбежал.

Нельзя сказать, что судьба снежной принцессы меня не волновала. Девушка попала в круговорот интриг разных влиятельных групп, каждая из которых преследовала только свои интересы. Одним она мешала как символ старых порядков. Другим, наоборот, была нужна в качестве… Да в общем все равно в каком качестве. Главное, что ее не воспринимали как правительницу. Но пока она в замке, ей ничто не угрожает. А вот потом… Додумывать, что будет потом, я не стал. Всему свое время. Когда потом наступит, тогда и буду думать.

Алеш Грапп остался в Инферно. У него там масса каких-то дел. Он показался мне очень странным. Внутренняя сила, которую он пытался безуспешно от меня скрыть, настораживала. Уж слишком она контрастировала с его обычным непримечательным видом. Это даже была не просто сила, это было сродни могуществу. Кроме того, я понял, что в Инферно он находится в своей стихии. Также смею предположить, что и мир Сивиллы будет для него родным. Все это мне показалось действительно необычным до странности. Нет, я его не боялся. Он не вызывал у меня страха или тревоги. Просто мы были, как бы это правильно выразиться, каждый сам по себе. Он себе на уме, я тоже. Мы не мешали друг другу, но могли сотрудничать и дополнять возможности каждого из нас, таким образом усиливая и увеличивая шанс выжить. Это понял я и понял он. Короче, он остался там, где я его встретил. Ну а меня обостренные чувства гнали дальше. К оркам.

Орочья степь встретила меня теплом, свежим ветром и горьковатым запахом трав. Безбрежное море разнотравья и серебряного ковыля радовало мой взор. Я любил бескрайние просторы и здесь ощущал, как нарастает внутренняя свобода. Желание вскочить на коня и с гиком нестись в галоп, пока конь не устанет. Затем упасть на траву и смотреть на голубое небо с медленно плывущими облаками.

Наверное, подобные чувства испытывали и орки, свободолюбивые дети степи, вскормленные молоком и мясом лорхов, никогда не знавшие запретов оседлых жителей, не знавшие других законов, кроме традиций племен. С ними легко и в то же время трудно. В большинстве своем они просты и бесхитростны. Непосредственны как дети. Могут поверить в чудо, увидев фокус. А могут подняться и сокрушающей волной пройти по континенту, сея смерть и ужас, чтобы просто показать свою удаль и разогнать застоявшуюся кровь. Причем подняться тысячи всадников могут в один момент, а к ним станут примыкать отряды из разных племен, пока те, кто решил отправиться в набег, двигаются по степи. Грозная сила.

В лагере свидетелей Худжгарха царил порядок. Разъезды разведчиков выдвинулись на полдня пути от лагеря. Вокруг ставки вождя расположились небольшие верховые группы постов охраны. Я не стал проходить сквозь них, а, уйдя в «скрыт», сразу прыгнул телепортом в шатер к Грызу.

В шатре шел военный совет. Собралось две дюжины седых орков. Они пили гайрат, ели мясо и сурово молчали. Я пристроился сбоку и решил послушать, о чем будут вести разговор мои аксакалы. Эту традицию орков сперва плотно поесть, а потом обсуждать важные дела я знал. Долго будут мусолить какую-то тему, рядить, кто будет главным, в гневе вставать и уходить и снова возвращаться. А в какой-то момент все это им надоест, и они могут оседлать лорхов и отправиться в набег. Или просто разойтись по стойбищам. Вот такие интересные орки. Ну это если собираются вожди. А в этом шатре вождь был один. Он обгрызал здоровенную кость и поглядывал на остальных. Первым закончить трапезу хозяину шатра не позволяли принятые у орков правила гостеприимства. Гости могут посчитать, что хозяин жадный, и они уйдут обиженные, опозорив его перед другими орками. Это все мне рассказывала Ганга, когда мы возвращались из степи.

Грыз глодал кость, высасывая из нее мозг. Я ждал. Старики насытились, вытерли жирные руки о кожаные портки и принялись за гайрат. Я стал задремывать. Женщины убрали миски и понесли их к выходу из шатра. Одна споткнулась о мою ногу и чуть не упала. В смятении посерела под взглядом мужа и поспешила уйти. Теперь будут говорить, понял я.

– Есть новости, – начал Грыз. – Наши разведчики донесли, что три племени отправили послов к великому хану. Хотят пойти войной на свидетелей Худжгарха. Стало быть, на нас.

Обсуждали орки всегда долго, но говорили кратко. Вот и Грыз высказался и замолчал.

– Какие племена? – спросил один из дедов. – Уже известно?

– Да, известно. Техколо, чибар и чахоя.

Все покивали головами, как будто что-то знали.

– Может, еще кто хочет к ним присоединиться? – спросил другой аксакал. Ни тревоги, ни паники никто из них не выказывал.

– Пока это неизвестно, – отозвался Грыз. – Великий хан в эти дела вмешиваться не станет. Он все отдаст на волю Отца.

Все снова закивали, соглашаясь с его словами.

– С Худжгархом уже говорил? – спросил первый дед и кинжалом поковырялся в зубах.

Они обсуждали начинающийся поход против них, словно сами собирались на рыбалку и разговор шел о снастях: леску взял? А удочку? Червяков не забыл? Спокойно, даже лениво.

– Нет. Чтобы вызвать духа мщения, нужно два дня возносить молитвы. Сами знаете.

И деды опять закивали.

– Ну тогда мы пойдем собирать всех на молитву. – Молчавший до этого старый воин хлопнул ручищами по бедрам и легко, как юноша, поднялся. За ним поднялись остальные.

– Идите, – проводил их Грыз.

Вот и весь военный совет Как в Филях у Кутузова. Кратко и по существу. А главное, неужели они так уверены, что придет дух мщения и снова поведет их к победе? Я задумался. Что будут увеличивать благодать, это хорошо. Но теперь мне в образе Худжгарха среди них появляться нельзя, а побеждать надо. Видимо, Рок, проиграв битву за души этих орков, принял кардинальное решение – свидетелей просто уничтожить. Что может быть проще: пошли к племенам проповедников, надели их даром показывать простые чудеса и натравливать одних орков на других. М-да. Времени мне на раскачку не дают. Надо срочно готовить своих проповедников и отправлять их читать проповеди племенам. Иначе вся жизнь превратится в междоусобную войну. И надо повидать деда Ганги, поговорить с ним.

Я снял невидимость и уселся на место гостей. Грыз спокойно посмотрел на меня. Как будто я отсюда и не уходил.

– Есть будешь? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Есть новости, – ответил я на его манер. – В образе духа мщения я не могу больше присутствовать на поле боя. У меня появился противник гораздо более сильный, чем я. И ваш Отец запрещает нам в божественной форме участвовать в битвах.

– Это правильно, – согласился Грыз. – Дети степи сами должны решать свои вопросы. Ты и так нам помог. У меня под седлом теперь больше двух тысяч в трех лагерях. К нам присоединилось одно из племен, на землях которого мы нашли пристанище. Я думаю, мы справимся сами.

– Не справитесь! – не согласился я. – Мой и ваш враг хитер и будет поддерживать племена, выступившие против свидетелей. Я тоже буду с вами, но в человеческом обличье. – Я помолчал, давая время Грызу обдумать мои слова.

– Хорошо, повелитель, – согласился он. – Меня это радует. У тебя уже есть план?

– Только наметки. Мне нужно знать пути движения племен. Отправляй разведку. Самое лучшее решение – разбить их по частям. Кроме того, нужно подобрать десять пар стариков, умеющих рассказывать истории. Я сделаю, вернее, Худжгарх сделает их своими пророками, наделю силой и отправлю проповедовать среди племен.

Грыз внимательно слушал, наклонив голову, и что-то в уме прикидывал.

– Хорошо, все это я организую. Еще что-то нужно?

– Пока только это. Готовь войско к боям с превосходящими силами. Учить тебя не надо, ты и так знаешь новые принципы ведения войны. Ложное отступление и атака из засады. Я подготовлю амулеты для десятников и сотников. Подготовь группу из самых старых орков, они будут сражаться магией. Три отряда по пятьдесят воинов хватит. Через седмицу я появлюсь вновь.

Орк только кивнул. Ему было все понятно. Задачи поставлены, осталось их распределить и выполнить. А остальное в руках Отца. Ни сомнений, ни страха в душе Грыза я не заметил. Только холодная расчетливость и желание действовать.

Общая картина мне была ясна. Предстоит война, и в ней нужно победить, но победить так, чтобы потери моих свидетелей были минимальны. Кроме того, нужно подумать о том, как поступить после победы. Мы находились на землях, еще недавно принадлежащих сивучам. Теперь их остатки ушли и соединились с остатками племени муйага. Часть, небольшая, надо признаться, присоединилась к свидетелям. Ближайшие к нам племена трох, чахоя, шкариназ. Племена не самые крупные и запятнавшие себя связями с лесными эльфарами и демонами. Сейчас они как бы изгои, к тому же они участвовали в штурме ставки великого хана. Вот к ним и нужно отправлять пророков в первую очередь. Они обижены, их юноши не примут участие в походе, и на этом нужно будет сыграть.

Помочь им восстановить свою гордость и силу. Как это сделать, еще предстоит продумать. Сейчас главное разделить племена, решившие идти на войну против моего воинства. Не дать им договориться. Применить принцип разделяй и властвуй. Сейчас будет самое то.

В золотом шатре великого хана собрались трое вождей со своими верховными шаманами. Сам великий хан, его правая рука и верховный шаман орков. Старый шаман сидел полузакрыв глаза и как будто дремал, не встревая в разговор и не проявляя интереса к тому, что говорили гости. А разговор шел нервный, на грани непочтительности. Гости не просили, а выдвигали требования. Но все же палку не перегибали.

От имени всех гостей говорили вождь и шаман племени чибар, в недалеком прошлом ничем не примечательного.

– Великий хан избран советом вождей и должен следить за соблюдением традиций нашего народа, – со скрытым упреком в голосе говорил некрупный по оркским меркам, но очень подвижный и, видимо, весьма ловкий мураза Дуда Анж. Остальные важно кивали головами. Дескать, да, это так. – Но мы видим, что в степи зародилась никому не подконтрольная сила – свидетели Худжгарха. Они уничтожают наших братьев, сгоняют племена с их земель. К ним стекается всякий сброд, отринувший свои роды. А великий хан молчит. Почему? – Он уставился на верховного правителя злыми глазками.

Хан спокойно выдержал взгляд, неспешно отпил гайрат из чашки, аккуратно поставил ее на маленький, изысканно сделанный приставной столик. Так же неспешно вытер губы расшитым полотенцем.

– Не пойму я, Дуда, о чем ты говоришь, – медленно, как будто обдумывал каждое слово, ответил хан.

Владыка степи был искушенным правителем и не собирался подстраиваться под гостей. Но он был осторожен. Ему донесли, что шаманы этого племени вдруг стали очень сильны, они показывали чудеса, которые никто повторить не мог. Не могли противостоять и их магической новообретенной силе. А сами шаманы утверждали, что это дар Отца всех орков. В степи происходили события, неподвластные его уму, и он в первую очередь старался разобраться в их подоплеке. Кроме того, он знал, когда надо показать свою гордость, а когда смириться перед обстоятельствами. Свидетели не угрожали ни ему, ни его положению среди орков. А вот новая сила, появившаяся в степи, вызывала у него обоснованные опасения. Дуда Анж рвался в великие ханы и, имея такую поддержку, как его шаман, мог добиться своего.

– Как это о чем? – недовольно ответил вождь. – О том, что в степи появились самозванцы, говорящие от имени Отца. Они поверили в ложного бога и призывают других отвернуться от нашего Отца. От его имени они убивают наших братьев, сгоняют с земель племена. Вот о чем я говорю!

– Уважаемый мураза, ты не хуже моего знаешь, что здесь многие видели духа мщения. Он сражался на этом холме против восставших племен. И наказал их. Он показал свою силу, и мы ее видели. Если бы не было на то воли Отца, мы не смогли бы победить. Разве не так?

– Нет, не так! – вступил в разговор шаман. – Это все ложные чудеса чужого бога, который хочет занять место Отца. – Глаза шамана горели яростным фанатичным огнем.

Этот пойдет на что угодно, подумал хан.

– Не буду спорить, – все так же невозмутимо продолжил хан. – Мы многого сейчас не понимаем, но Отца никому заменить не удастся, в этом я уверен. А Худжгарх не претендует на место нашего Отца. Свидетели говорят, что он его посланник, и в это многие верят. Они верят, что через него Отец говорит со своими детьми.

– Отцу не нужны посредники, он сам говорит с орками, – презрительно скривившись, сказал шаман. – Он наделяет тех, кто ему верен, своей силой. – Худой как засохшая ветвь шаман гордо распрямился.

– Ну да, ну да, – охотно согласился хан. – Это мы знаем. Наслышаны, как некоторые шаманы, утверждающие, что говорят от имени Отца, пришли в лагерь свидетелей и не смогли разжечь костер без магии. Затем напали на вождя свидетелей Худжгарха, который их посрамил. На месте гибели клятвопреступников теперь стоит камень завета. Поэтому ты, шаман, мне здесь про силу не говори. – Хан развернул плечи, показывая всем, кто хозяин степи, и с усмешкой произнес: – Если считаешь себя способным пересилить Грыза, иди и померяйся с ним силой.

Шаманы от сдерживаемой злобы зашипели, хан ударил в самое больное место.

Служители, которых они отправили в лагерь к свидетелям, позорно погибли, и об этом уже знает почти вся степь.

– Мы сделаем по-другому, великий хан, – вновь вступил в разговор мураза Дуда Анж. – Как завещали нам предки. Мы сразимся с ними в честном бою и посмотрим, кому Отец отдаст победу.

Великий хан помолчал, обдумывая слова вождя.

– Ты хочешь затеять братоубийство, мураза? – после недолгого молчания спросил он.

– Нет! – резко ответил тот. – Это очищение от скверны. – Он высокомерно посмотрел на владыку степи. – Если великий хан не делает то, что должен, это сделаем мы.

– Дуда! Ты будешь учить меня, что я должен делать? – Хан показал могучие клыки. Он знал, что здесь, в ставке, ему ничто не угрожает. Какими бы сильными шаманы ни казались, напасть на избранника народа они не посмеют. Но и сносить откровенное оскорбление он не стал. – Не зарывайся, мураза, а то проверить, за кем стоит Отец, могут и все племена степи. Хочешь, чтобы я поднял их в священный поход?

Мураза напрягся и поглядел на шамана, тот еле заметно отрицательно покачал головой.

– Нет, великий хан. – Дуда сидя поклонился. – Мы лишь хотели услышать твое слово и сообщить о наших планах, – смиренно ответил он.

– Я тебя услышал, мураза Дуда Анж, – отозвался хан. – Приходи через два круга, я сообщу свое слово. – Он прикрыл глаза, давая понять, что аудиенция окончена.

После ухода гостей оживился верховный шаман. Его взгляд стал острым, как отточенный кинжал, а нарочитая показная немощь исчезла, едва затихли шаги ушедших.

– Что скажете? – обратился хан к соратникам.

Правая рука скривился:

– Что тут говорить, пусть идут и воюют с воинством стариков. Глядишь, дурней в степи поубавится. Мне тоже не особенно нравятся отряды, ушедшие из родов. Что от них ждать? Кто мне скажет?

Шаман в ответ на слова Быр Карама только хмыкнул.

– Ты считаешь, что Дуда, победив свидетелей, умерит свои аппетиты? Не надейся. Он тут же соберет совет вождей и постарается стать великим ханом. За ним будет сила и образ орка, с которым говорит Отец. От этого отмахнуться не удастся.

– Мы ему не позволим, – огрызнулся Быр Карам.

– А что ты противопоставишь его растущему влиянию? Уже сейчас за ним пойдут несколько племен. А после победы и подавно, – ответил скрипучим голосом верховный шаман. – Свидетели многим муразам мешают как соринка в глазу. Они умаляют их власть. Понимаешь? – Он помолчал. Сделал глоток гайрата и продолжил: – Духи предков говорят, что Худжгарх обрел град на горе.

Оба собеседника недоуменно посмотрели на старика.

– И что это значит? – осторожно спросил Быр Карам.

– Это значит, что Худжгарха в войне с Роком поддержал Отец. Это значит, что мы должны неявно помогать его свидетелям.

– Что ты предлагаешь? – спросил хан.

Такой поворот событий его явно удивил. Это простые орки не знали, кто их Творец. Но они, облеченные тайными знаниями, хорошо понимали, что Рок – это хранитель мира, а не Отец. Раз Творец возвысил Худжгарха, значит, Рок ему в чем-то не угодил. Но и сам Рок не хотел отдавать власть, которую имел на протяжении тысячелетий. И становиться на его пути было бы большой глупостью.

– Надо связаться с Грызом, – ответил старый шаман. – Передать ему сведения по количеству войск племен, какой дорогой они пойдут. Тайно собрать тех, кто захочет повоевать, и усилить войско Худжгарха. Сейчас много стариков застоялось. Выявлять тех, кто в ставке поддерживает этих троих, – он кивнул в сторону выхода из шатра, – и по-тихому убирать.

Шаман замолчал. Все ждали решения верховного вождя орков. Как всегда, хан стал выражать свои мысли вслух:

– Худжгарх ясно показал нам, что он на моей стороне. Значит, и Отец тоже. Грыз не метит в муразы, он походный вождь и слушает повелений духа мщения. Ему нет дела до интриг вождей. Но он меч, карающий отступников, и уже много раз доказал это. Ссориться с ним или с Роком нам не с руки. У богов свои сражения. Ты, Быр, снабдишь Грыза всей необходимой информацией, но воинов посылать мы не будем. Опасно это.

Он вновь прикрыл глаза. Совет был окончен. Шаман и правая рука поднялись и вышли.

На подходе к своему шатру верховный шаман насторожился. Вроде все было спокойно. У шатра дежурили ученики, но ощущение чужого присутствия не покидало его. Он подготовил духов для атаки и осторожно вошел в шатер. Огляделся и в сердцах сплюнул.

– Опять ты! – недовольно пробурчал он и развеял заклятие. – Чего на этот раз приперся?

– Дедушка, мы же родственники! – воскликнул нежданный гость. – Вот пришел проведать вас и передать привет от внучки. А вы как-то не рады.

– А чему мне радоваться, хуман? Когда ты появляешься, то все вокруг идет кувырком. – Он с опаской посмотрел на змейку, лежащую на руке нехейца. Та только что сожрала жабу и теперь сонно ее переваривала. – Говори, что тебе надо, пройдоха, и убирайся, – грубо, но без злости проворчал шаман и уселся подальше от опасной змеи. – Я вот никак не пойму, почему она тебя не кусает?

– Так мы с ней одной крови, дедушка. Вот и не кусает. Чувствует, моя красавица. – Гость погладил змею и убрал в сумку. – И вообще, я желанный гость у великого хана. У меня камлет есть, вот. – Он достал и показал золотую пластину. – А вы мне как чужому: «убирайся».

Старик не ответил, лишь скривился.

– Ганга стала моей невестой и может стать графиней, – продолжал гость. – Она стала еще краше и умнее. Но это понятно, с кем поведешься, от того и наберешься…

Шаман приподнял бровь, но промолчал.

– …Но это так, частности, я по делу.

Теперь шаман немного оживился.

– Меня послал Грыз, – произнес гость. – Он хочет получать информацию о племенах, замышляющих худое против свидетелей.

– А ты здесь при чем? – Старик был явно удивлен и не мог скрыть этого под обычной маской невозмутимости.

– Я долг отдаю. Меня свидетели спасли, вот и отрабатываю, – простодушно ответил гость.

Старик не выдержал:

– Странно, что тебе доверили передать это сообщение.

– Почему странно? – в свою очередь удивился гость. – Я для них свой и тоже верю в Худжгарха. Я видел его в бою, забыли, что ли, дедушка?

– Я тебе не дедушка, разрушитель, – огрызнулся старик. – Моя внучка тебе еще не жена.

– Так это только дело времени, – отмахнулся гость. – Она сейчас проходит курс молодой жены. Как экзамен сдаст, так свадьбу и сыграем. Обещаю, что будем праздновать здесь, – широко улыбнулся хуман. – Потом детки пойдут, вам в радость. Не всю же жизнь вы будете хана дурить. Сменится владыка в степи, и вас выгонят. Тут я вас и заберу к себе, будете в почете и уважении внучков нянчить. Так что цените.

Старик на мгновение потерял самообладание.

– Ну ты и наглец, хуман! Это почему ты решил, что я хана дурю?И почему ты считаешь, что великим ханом станет кто-то другой?

– А зачем вы хану гадости про меня говорите? – в ответ спросил гость. – Он может принять неверное решение, и на его место выберут другого муразу. Кроме того, дедушка, – продолжал набиваться в родню нехеец, – не советую идти против духа мщения. Вы тоже можете поверить в Худжгарха. Получите от него силу и власть. Я видел Грыза в деле. Впечатляет.

– Повременю. – Старик остался непреклонен. – Еще есть что сказать?

– Есть, – не смутившись отказом, кивнул гость. – Тут такое дело вырисовывается. Дошли до меня верные сведения, что, когда молодые волчата нападут на лес и завязнут там, лигирийцы попытаются захватить Вангор. Они готовят большую армию и на судах ее будут переправлять к границе с Вангором якобы для защиты от вас, орков. На самом деле они их пропустят и встретят по выходе из леса. А перед этим постараются захватить половину королевства. Я вот что подумал… Мне самому предложить великому хану воспользоваться моментом и напасть на империю, оставшуюся без войск, или расскажете ему вы, дедушка?

Старый шаман замер. То, что рассказывал ему молодой хуман, было настолько важно, что старый шаман потерял всякую сдержанность. Еще бы, у орков было два самых важных занятия в жизни – сражаться и грабить. А тут появляется такой шанс пограбить беззащитные провинции богатой империи. Если великий хан объявит об этом муразам, то его авторитет вознесется до небес.

Ай да хуман! Вот так подарок привез, вот так подарок! – быстро прокрутил в мозгах старик. Но он все еще не мог до конца поверить его словам.

– Откуда знаешь? – Старик впился глазами в человека.

– Мне сказал Грыз. А ему Худжгарх. – Человек широко улыбался, но когда шаман посмотрел ему в глаза, то по спине у старика побежали мурашки.

– Он очень опасен, хотя притворяется простачком, – нашептали ему в уши духи предков и покинули шамана.

Старик на мгновение ощутил возникшую пустоту и растерялся. Неужели духи его боятся? – с тревогой подумал он. И куда заведет путь, по которому этот юноша предлагает пойти оркам?

Он не выдержал и прикрыл глаза. Неожиданно перед его мысленным взором замелькали картинки, сменяя одна другую. Горящая степь. Дымы пожарищ на местах стойбищ. Горы трупов лорхов и орков и стаи падальщиков. Видения степи сменились морем, и по нему плыли сотни кораблей. А на носу каждого корабля стоял мертвец в мантии. Шаман вздрогнул и открыл глаза.

Неужели это все из-за него? – не мог поверить старик. Он с кряхтением поднялся и подошел к сундуку, открыл его и долго что-то там искал. Наконец удовлетворенно невнятно буркнул и вытащил золотой медальон на золотой цепочке. Протянул гостю.

– Вот, передай внучке. Это медальон ее матери.

Человек бережно взял украшение.

– Хорошо, дедушка, я передам его Ганге. Думаю, она будет рада. На словах что передать?

Шаман отрицательно покачал головой. Он был в смятении и пытался справиться с накатившим страхом. Хуман идет впереди Худжгарха! – пришло к нему понимание. Вот в чем дело! Он посланник самой госпожи смерти.

Шаман справился с волнением:

– Ступай, Тох Рангор. Мне нужно подумать. Твои слова я передам великому хану.

Человек поднялся с подушки.

– Тогда желаю здравствовать, дедушка. Я пошел. – Он раздвинул шкуры лорха, закрывающие вход, и вышел.

Только когда жених внучки покинул шатер, верховный шаман вспомнил, что так и не спросил, как тот оказался в его шатре.

– Ригрым! – позвал он старшего ученика и, когда тот заглянул в шатер, спросил: – Как хуман оказался в моем шатре?

Ученик удивленно захлопал глазами. Оглядел шатер и вежливо спросил:

– Какой хуман, учитель?

– Тот, который вышел сейчас из шатра.

– Э-э-э… учитель… никто из шатра не выходил.

Старик видел, что ученик не врал, и был сильно обескуражен.

– Ладно, ступай! – махнул он рукой.

Неужели хуман привиделся ему? Он незаметно задремал и видел сон… Старый шаман подошел к сундуку и порылся в нем. Нет, не привиделось. Медальона не было.

Оркское племя шкариназ откочевало на север. Этой весной вся степь пришла в движение. Отряды свидетелей Худжгарха разбили два больших племени, и соседи прибирали к рукам их угодья. Досталось и шкариназ. Их теснили со всех сторон. Скот угоняли, мелкие кочевья вырезали полностью. В таких условиях мураза Сарыж Саган принял решение покинуть свои исконные места и уйти далеко на север. Занять часть пастбищ сивучей и уже там дать отпор любому налетчику. Их соседями стало небольшое племя, принявшее покровительство Худжгарха. Вело оно себя мирно и на земли шкариназ не претендовало. Жизнь начала налаживаться, но тут прибыли посланники Отца. Шаманы племени чахоя стали проповедовать и показывать силу. Сарыж Саган терпел их высокомерие и не мог запретить им ходить по стойбищам. Молодые орки хотели вернуть славу племени и снять с себя позор отвержения. Они ходили за миссионерами разинув рты. А старики и бывалые воины, видевшие Худжгарха в деле, держали нейтралитет. Племя стало разделяться, и это грозило еще большей бедой, чем немилость великого хана. Затем проповедники ушли и, как рассказывали очевидцы, погибли в поединке с одним орком, вождем свидетелей. Тот победил их одним лишь словом, а на месте гибели, как теперь считали, лжепророков появился камень с пылающей надписью. Сам Сарыж Саган этого не видел, но ученики его верховного шамана ходили и видели этот камень. Мураза был неглуп и понимал, что в степи схлестнулись какие-то силы и они ищут своих сторонников. Но вот чью сторону принять, мураза не мог решить.

Раздвинув шкуры, в шатер вошел верховный шаман.

– Как ночевал, Сарыж? – спросил он и, не спрашивая разрешения, уселся на подушки. Поглядел на жен муразы, и те мгновенно покинули шатер.

– Нормально спал. А ты?

– Я плохо. Пришли ночью проповедники Худжгарха. Два седых мерха со стертыми клыками и сладким языком. Сидят у общинного костра и смущают народ.

– Возьми да прогони, – равнодушно ответил вождь. – В чем дело?

– А дело в том, что не смог их прогнать. Только хотел отдать приказ прогнать, как у меня отнялся язык. Представляешь!

– Ну тогда пусть болтают, – ответил мураза. – Может, и эти поговорят и уйдут.

– Не уйдут, вождь. Утром пришли шаманы племени чибар. Между ними будет состязание. Смотреть пойдем?

– А как же! – оживился мураза. – Когда начнут?

– Да прямо сейчас и начнут.

Вождь вскочил:

– Пошли, Фарыж, нам все равно надо будет выбирать, на чью сторону встать. Так встанем на сторону сильного.

– Мы однажды уже выбрали не ту сторону, – проворчал шаман. – И ошиблись.

– Бывает, – спокойно ответил мураза. Он первым покинул шатер и направился к общинному костру. Там столпилось несколько десятков орков и их жен. Детишки носились вокруг, желая пролезть поближе к четырем оркам, сидящим у костра, но их то и дело отгоняли подзатыльниками. Два старых орка не обращали внимания на шаманов, которые стояли по другую сторону костра. Один из стариков, широкий в кости, с лицом, изрезанным шрамами, говорил с собравшимся:

– Дух мщения, братья, страшен только тем, кто нарушает заповеди Отца. К тем, кто живет по закону чести, он милостив. Для тех, кто упорствует, укоренившись во зле, Худжгарх станет врагом, и горе им. К тем, кто раскается, он протянет свою руку милости. Есть ли среди вас больные, которых ваши шаманы не могут исцелить? Те, кто хочет проверить силу и милость посланника Отца?

Орки взволнованно переговаривались, обсуждая слова старика. Его боевые шрамы внушали уважение. Нагрубить ему или посмеяться над словами ветерана орки не смели. Не позволяли традиции. Оттого и странно было, что проповедовал им не ученый шаман, а простой воин.

– Ты лжешь, старик, – сказал ему пришлый шаман, невысокий, молодой, но уже заплывший жиром.

Его напарник, наоборот, худой и сгорбленный, со злым, колючим взглядом не вмешивался в разговор и рассматривал собравшихся.

Старик даже не удостоил шамана взглядом.

– Если есть больные и они хотят, чтобы Худжгарх их исцелил, подходите сюда, – повторил он.

Несколько рисок ничего не происходило. Затем, расталкивая толпу, к старику пробилась женщина. Она держала на руках мальчика, худого и болезненного на вид.

– Это мой сын. Прошлым летом лорх переломал ему ноги. Наши шаманы пытались его лечить, но, видимо, кости срослись неправильно и он не может ходить. Шаман вновь их переломал, но теперь его ноги гниют. – Он откинула тряпку, которой укрывала ноги маленького орка, и показала гниющие раны.

Старик кивнул.

– Может, уважаемые гости племени, говорящие от имени Отца, смогут исцелить мальчика? – спросил он, обращаясь к соперникам.

Двое шаманов посмотрели на ноги мальчика.

– Мы не будем этого делать, – ответил толстяк. – Если его ноги нездоровы, значит, так пожелал Отец. – Он оглядел толпившихся рядом орков и продолжил: – Братья, Отец всегда справедлив, большой грех усомниться в этом. Если ноги этого мальца не излечиваются, значит, Отец хочет, чтобы он не жил. Только сильные орки могут давать потомство. Это вы знаете и без меня.

Многие согласно закивали. Шаман с видом победителя посмотрел на старого орка.

– Легко рассуждать от имени Отца. Трудно что-то от его имени сделать. Женщина, скажи, веришь ли ты, что Худжгарх может помочь твоему сыну?

Орчанка увидела единственную для себя надежду вернуть расположение мужа и здоровье своему первенцу.

– Верю! – истово ответила она.

Старик посмотрел на небо и произнес:

– Отец, я прошу тебя во имя Худжгарха, исцели немощь твоего сына.

И в ту же секунду ноги мальчика стали меняться. Они выровнялись, раны стали затягиваться. Все от удивления открыли рты. Старик подошел к мальчику.

– Вставай, отмеченный Отцом, и иди к матери.

Мальчик изумленно потрогал ноги и осторожно поднялся. На глазах у всех потопал ногами и, радостно завизжав, бросился к орчанке. Та вся в слезах прижала сына к груди, целовала его и, не веря своим глазам, ощупывала ноги. Потом она упала на колени, обняв ноги старика. Женщина поцеловала его пыльные сапоги и разрыдалась. Старик поднял орчанку.

– Не меня благодари, женщина, а Худжгарха.

– Это все ложные чудеса! – перекрывая поднявшийся гвалт, заорал худой шаман. – Не верьте ему!

Старый орк усмехнулся:

– Проверить, от кого кто говорит, можно просто. Если вы, шаманы, не говорите от имени Отца, то пусть ваши уста затворятся.

Шаман хотел что-то сказать. но вместо этого только невнятно замычал.

– Видишь, как просто, – засмеялся орк. – Говори, шаман, что хотел сказать.

– Богохульник, – прорычал шаман. – Ты погибнешь от мщения Отца нашего.

– Он, может быть, и ваш отец, – ответил ему молчавший до этого второй старый орк, – но точно не Отец орков.

– Что ты можешь знать об Отце, отступник! – взревел толстяк, поднял посох к небу и затряс им. – Он покарает тебя за богохульство! Я вызываю тебя на поединок, лжец!

Старый орк нисколько не смутился. Снял куртку и остался в одних штанах. На поясе орка висел кинжал.

– Да победит сильнейший, – произнес он.

Я все это время наблюдал за событиями, находясь под «скрытом». Еще когда набирал своих пророков, отбирал самых старых и харизматичных, долго думал, чем их одарить. Наделить силой низводить огонь с неба, по моему мнению, было глупо. Для этого достаточно иметь свиток «огненного дождя». Эффект будет значительно сильнее. Поэтому, все хорошо обдумав, что для меня было редкостью, я посовещался с Шизой. Мой замысел был прост и строился от обратного. Если Рок дал своим шаманам силу для сражений, я решил идти мирным путем. В этом случае я получал возможность не тратить напрасно манну на борьбу с заведомо сильнейшим противником. Мои посланники должны были исцелять. А для сражений с идеологическими противниками дал «слово силы», чтобы затворять их уста.

Шиза надолго задумалась. Я уже задремал, ожидая ее реакции, как она меня огорошила:

– Виктор, ты непризнанный гений махинаций. Я подумала над твоим предложением и выработала механизм применения этого дара. Мы соединим град на горе и твоих посланников нитью благодати. Я тут вспомнила, как можно с ней работать, и создала ключ-перемычку. Правда, здорово?!

– Еще как здорово, – поддержал ее я. – Теперь бы разобраться, что еще это такое, ключ-перемычка?

– Все просто. К «слову силы» я прикрепила небольшую конструкцию. Как только твои пророки запретят шаманам Рока говорить, включится откачка благодати. Сразу хочу предварить твои вопросы: Рок это не заметит. Убыль благодати будет маленькой. Но ты должен знать, что противник может слово и не использовать. Как в прошлый раз, щелчок пальцами, и появится вызванное существо.

– Спасибо, крошка, я подумаю над этим. Только я не понял еще один момент. При чем здесь гений махинаций?

– А притом, что ты мыслишь как землянин, нестандартно. То, что предлагаешь ты, это чистой воды авантюра, но она может и должна сработать. Вот почему.

– Мм… Понимаю, мыслю нестандартно. Но почему махинация?

– Да потому, что Рок уже поставил защиту от кражи благодати. Как только начнется откачка энергии, он ее тут же перережет и явится, чтобы наказать воришку. А тут будет работать механизм прерывистой откачки, вроде как применение силы Рока для заклятий. Я уверена, что он ничего не заподозрит.

Вот таким образом мы снабдили моих посланцев силой и наставлениями.

Старый орк неспешно подошел к шаману и уставился ему в лицо. Шаман не отступил и захотел что-то произнести. Но орк тихо приказал:

– Молчи!

Шаман дернулся, закхекал, а проповедник Худжгарха не мудрствуя лукаво вытащил кинжал и очень быстро перерезал ему горло. Второй шаман открыв рот смотрел на это, не в силах пошевелиться. Потом что-то его подтолкнуло, и он хотел помочь собрату, но орк опять приказал:

– Молчи! – и так же сноровисто перерезал горло второму.

Я видел, что они хотели, но не могли применить слово и умирали на наших глазах. Сначала рухнул первый, за ним худой. Старый орк, залитый чужой кровью, слизал с кинжала кровь, вытер его об одежду убитых и вернул в ножны.

– Каждый отец, – произнес он в полной тишине, – знает своих сыновей. Тем более Отец орков. Признайте Худжгарха его посланником и живите, – негромко произнес он, но стояла такая тишина, что его услышали и в дальних рядах.

– Я признаю Худжгарха посланником, – прозвучал женский голос. Это сказала мать исцеленного калеки.

– Я признаю тоже, – произнес орк рядом с ней.

– Я признаю… Я признаю… Я признаю… – раздавалось в толпе.

– Признаю. – Вперед вышел мураза. – Я признаю Худжгарха посланником Отца, – повторил Сарыж Саган.

Старый орк весь в крови смотрел на орков племени шкариназ. Затем воздел руки и закричал:

– Ал-лая Худжгарху!

И весь народ, собравшийся у костра, завопил:

– Ал-лая! Ал-лая!

Я удивленно взирал на них – уж очень быстро все произошло. И вдруг через меня хлынул мощный поток благодати, делая меня пьяным. Я шатался, пытаясь руками нащупать опору. Затем вихрь подхватил меня, закружил и почти беспамятного выбросил на мою гору.

Сознание прояснилось. Стройка шла своим чередом. Магистр руководил, духи работали, только как-то очень быстро. Я подошел к краю стены и заглянул вниз.

– Вот он, Худжгарх! Братья! Он услышал нас и явил себя! – донесся до меня крик старика, и я увидел, что все шкариназы благоговейно смотрят вверх и еще громче орут свое «ал-лая!». Я зачем-то помахал им рукой и спрятался.

Все, решил я, представлений на сегодня хватит. Пора возвращаться в Азанар и дать задание моим «бездарям» делать тысячи амулетов. Мне еще предстояла битва с воинством Рока.

Настроение улучшилось. Солнышко пригревало. Белые облака клубились под ногами. Город строился. Я глубоко вдохнул свежий чистый воздух. «Благодать!» – промелькнуло у меня в голове, и в это время гора вздрогнула.

Владимир Сухинин Заложник долга и чести

Все в этом мире я могу купить и так.

Что за слова ты говоришь, простак?

Про долг и честь и про отвагу…

Без денег ты не сможешь сделать шагу.

А долг отдай, но звонкою монетой.

И дам совет:

Расстанься с глупостью ты этой.

Ария ростовщика.

Лигирийский императорский театр

Пролог

Из-за больших камней, разбросанных в беспорядке там, где горы переходят в безбрежную степь, вышли двое. Лица не обветренные и не тронутые загаром, походка неровная, усталая. Два осторожно крадущихся эльфара.

Старый пернатый падальщик, сидящий на одном из камней, сердито посмотрел на непрошеных гостей, взмахнул крыльями и с противным громким клекотом лениво взмыл вверх.

Оба были одеты в простую человеческую одежду, по-походному. Кожаные потертые куртки, заплечные мешки из крепкой крашеной парусины, штаны из такой же ткани и невысокие сапоги из шкуры горного оленя. Единственный атрибут эльфарского снаряжения.

Снежные эльфары остановились. Тот, который был старше, держал за руку юношу. Видно было, что мальчик пребывает в растерянности. Его плечи были опущены, он сутулился, как будто замерз и пытается согреться, сжавшись в комок. На мертвенно-бледном лице застыла скорбная маска. Было ему лет пятнадцать. Эльфар долго всматривался в даль, где начинались орочьи степи, затем грустно поглядел на юношу.

– Ну вот мы и пришли, Радзи-ил, – сказал он. В голосе взрослого эльфара не было сочувствия, но не было и равнодушия. Таким тоном обычно говорят, когда провожают знакомого в дальний путь с надеждой, что он когда-нибудь вернется. – Дальше ты пойдешь один. Отсюда до Лигирийской империи лиг тридцать по степи. Иди ночами, – поучал он молодого эльфара, – иначе можешь напороться на разъезды орков. Как доберешься до империи, ищи отца. Его отстранили от должности посла и запретили появляться в княжестве.

Мальчик исподлобья посмотрел на провожатого.

– Ты так и не скажешь, почему дед перед смертью лишил меня всех прав? – спросил он.

Молодого эльфара немного трясло, и это было заметно. Подрагивали губы, которые он крепко сжимал, чтобы не показать, что ему страшно. Речь была прерывистой, и ладони предательски потели. Ему было страшно и стыдно оттого, что он не может справиться с собой.

– Радзи-ил, мальчик, одним богам известно, почему Великий так поступил. Но ты не должен сомневаться в том, что твой дедушка желал тебе добра. Сейчас тебе кажется, что с тобой поступают жестоко и несправедливо. Погибла мать, тебя лишили рода и дома, но придет время, и ты сам узнаешь, что произошло. Все тайное когда-нибудь становится явным. Иди и будь мужественным. Я выполнил последнюю волю моего господина.

Эльфар высвободил руку, развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь, в сгущающиеся сумерки. Мальчик какое-то время смотрел ему вслед, сдерживая набегающие слезы, обиду и подступающий липкий страх. Его страшило не одиночество, не степь, полная орков. Как и многих из тех, чья жизнь была подчинена строгому распорядку, его пугала неопределенность. Как жить среди людей? Чем заниматься, кто подскажет и поможет? И сможет ли он найти отца? Неуверенность в собственных силах подтачивала его мужество.

Когда спина эльфара исчезла среди холмов, мальчик сел на землю и разрыдался. Проплакал он около часа. Затем вытер слезы, размазав грязь по лицу, поправил мешок с запасами и пошел в противоположную сторону. Впервые он остался один, в чужом краю, брошенный на произвол судьбы, отвергнутый родней и изгнанный из пределов княжества. Горькие мысли одолевали его. Постоянно приходили мысли покончить с собой и тем самым дать покой измученной душе, но он гнал их от себя как малодушные. «Я смогу! – твердил он себе. – Я сильный!» И следом набегало отчаяние: «Ну почему я такой несчастный? За что мне выпала такая злая судьба? Чем я успел прогневить богов, что они ополчились на меня?»

Сначала, когда в их поместье пришел секретарь деда, он радостно встретил того. Посланник Владыки переговорил с начальником охраны, и вскоре все слуги и воины покинули поместье. Он остался один с пожилым эльфаром, который поведал ему волю великого князя. А воля его была непонятной и оттого еще более ужасной. Наследник отлучался от дома и рода. Отныне предоставленный самому себе, он должен был покинуть княжество и взять другое имя. Более сильного удара Радзи-ил не мог себе представить. Рушился понятный и привычный мир.

– А как же мать, отец? – не мог поверить услышанному юноша. – Как же они?

– Мать погибла во дворце, сынок, – печально ответил посланник. – А отец уволен со службы, и ему запрещено, как и тебе, появляться в княжестве.

– Но почему?! – не пряча слез, воскликнул наследник. – Что мы такое сделали? Почему с нами так жестоко поступают? – Он смотрел в глаза эльфару и не находил ответа. Взгляд эльфара был печален, и только. – Нас оклеветали? Нужно бороться! – воскликнул он. – Я поеду на Совет домов и расскажу, что это ошибка, недоразумение!

– Тебя, Радзи-ил, не пустят на Совет. Теперь ты никто. Собирайся в дорогу. Мы пойдем горными тропами, я проведу тебя через перевал до орочей степи, а дальше ты пойдешь уже сам. Захвати деньги и драгоценности. Выходим утром.

Мальчик шел, погруженный в свои думы. День угасал кровавым закатом, поднимался ветер. Ходить по звездам он умел. Путь надо держать строго на юго-восток. Постепенно мальчик стал уставать – сказывались события минувших дней – и, найдя лощину, поросшую низкорослыми деревьями, решил остановиться на ночлег. Забрался в кусты, подложил мешок под голову, укрылся плащом и забылся тяжелым сном.

Утром он развел костер, вырыв кинжалом ямку и положив в нее хворост. Пока костер разгорался, набрал в ручье воды в котелок. Поставил котелок на огонь и стал ждать. В закипевшую воду насыпал разнотравья и не спеша попил взвар. Есть не хотелось. Идти дальше было опасно – можно напороться на орочьи разъезды, а в степи одинокого путника видно издалека. Радзи-ил улегся снова и пролежал так до темноты.

В эту ночь он шел без отдыха почти до рассвета. Он шел, уже не думая ни о чем. Все мысли покинули его, оставив пустоту в сердце и незаметно подкравшееся тупое равнодушие. Он был бессилен. Остается смириться и постараться выжить. Придет время, и он отдаст долги тем, кто так несправедливо с ним поступил. Пусть дед умер, но остались те, кто оклеветал его семью. Он их найдет.

Мальчик просто шел и шел, выверяя направление по звездам. Встретив по пути овраг, по которому протекала совсем маленькая речушка, он спустился вниз и стал готовить место для отдыха. Нарубил кусты и выложил толстым слоем на землю. Разжег костер и, налив воды, настрогал вяленого мяса. Затем нарезал небольшой кусок копченого оленьего жира, все это закинул в воду. От реки тянуло прохладой, и огонь костра согревал уставшее тело. Плотно поужинав, мальчик уснул.

Радзи-ил проснулся, остро почувствовав опасность. Не вставая, он оглядел пространство вокруг себя. Все было тихо. Значит, опасность подстерегала сверху. Кто там, он не знал, но тревога только усиливалась. Осторожно вытащив кинжал, он активировал щит. Тот, кто затаился вверху за гребнем оврага, выжидал. Молодой снежный эльфар приготовился к схватке и замер. Подниматься наверх он не имел никакого желания. Убегать тоже. Он встретит опасность, как подобает Высокому, лицом к лицу. Его чувства были обострены, и все равно атаку степной гиены он прозевал. Трупоед, по-видимому, был очень голоден, раз решил, что эльфар подходящая добыча. Степные гиены были сильны, но трусливы, и из рассказов наставников он помнил, что гиена никогда не нападала первой на орка. Но почему хищник решил, что он подходящая добыча, этого мальчик не знал. Он ждал, приготовившись к схватке, однако, когда из темноты прямо перед ним показались горящие глаза хищника, он от неожиданности вздрогнул. Гиена тявкнула и пошла в атаку. Она стремительно прыгнула, одним прыжком покрыв расстояние до кустов, в которых прятался эльфар. Ее клыки нацелились на шею жертвы.

Сверкнул силовой щит. Морозный иней покрыл шкуру зверя, а в следующее мгновение у Радзи-ила сработали бойцовские рефлексы, вбитые годами тренировок. Кинжал, направленный твердой рукой, вонзился прямо в глаз хищнику. Гиена обиженно взвизгнула, ноги ее подогнулись, и она, чуть не сбив мальчика, распласталась у его ног. Посидев еще немного, успокаивая громко стучащее сердце, мальчик пришел в себя. Оставаться на месте ночевки он не стал. Скоро на запах крови соберутся хищники, а это опасно. Он поднялся, собрал свои вещи. «Пойду днем, ничего страшного», – успокаивал он себя. Его учили проводить разведку, маскироваться, прятаться в густой траве и кустах. Да и до рассвета еще далеко. С такими мыслями он выбрался из оврага и поспешил прочь.

Два раза он первым обнаруживал вдали группы всадников и залегал в траве. Один раз скатился в овраг и переждал там. Рядом с ним из-за холма выехали на своих боевых быках три орка. Он только вылез из оврага, где отдыхал, и еле успел спрятаться. Его сердце громко стучало в груди. Заметили или нет? Но время шло, а орки не появлялись. Наконец он решился идти дальше. Осторожно поднявшись по склону, Радзи-ил огляделся. Орков не было. Он облегченно вздохнул и почти бегом направился к ближайшему холму. Светило уже пересекло зенит. «Пронесло», – подумал с облегчением эльфар. Он обогнул холм и столкнулся с орками.

– Видишь, Крыжак, я был прав, это бледнолицый урод, – радостно засмеялся один из орков. – А ты говорил, показалось…

Радзи-ил развернулся и бросился наутек.

– Какой шустрый! – услышал он смех за спиной, и следом раздался тяжелый топот.

Эльфар знал, что быки орков медленно набирают скорость и неповоротливы, поэтому надеялся на свою резвость и ловкость. «Уйду! Обязательно уйду!» – твердил он себе. Но нога предательски попала в норку грызуна, Радзи-ил споткнулся, полетел кубарем, поднялся и тут же получил сильный удар ногой в спину. Он вскрикнул и вновь распластался на земле.

Его окружили всадники, он видел только ноги быков.

– Какой знатный у меня будет раб, – услышал он довольный голос того же орка, и следом удар по голове чем-то тяжелым лишил его сознания.

Глава 1

Где-то в высших планах бытия

Гора под моими ногами вздрогнула, как будто случилось землетрясение. И это сильно удивило меня. Нет, я не испугался, лишь удивился. С чего бы тут, в высших планах, быть землетрясению?

– Владыка! – Рядом оказался магистр Рострум.

Теперь это чудо было в невообразимом военном мундире. На голове треуголка с золотой кокардой. Из кокарды торчало перо, переливающееся зеленым цветом. Этот головной убор прикрыл лысую голову, утыканную костяными гвоздями. Под мундиром кольчуга на голое тело, а внизу, где должны быть ноги, клубящаяся тьма. Весьма колоритно, должен был я признать. Если учесть, что в руках он держал не что иное, как РПГ-7, от которого совсем недавно пострадал.

– На нас напали! – доложил он.

Видимо, теперь он стал комендантом моей крепости. Должности Рострум назначал себе сам. «То архитектор, то дирижер хора имени… имени кого? – подумал я. – Наверное, имени Худжгарха».

– Прикажете организовать оборону и приступить к отражению атаки?

В это время гора снова вздрогнула.

– А что, на нас напали? – удивился я. – И кто посмел?

– Напали гразекобры, владыка! – браво доложил Рострум. Он, как настоящий генерал, пожирал меня взглядом, готовый победить или умереть.

– Гразекобры? – переспросил я. – Это что еще за зверь такой?

– Призванные существа из другого мира. Их манит эманация благодати, и сейчас они пытаются прогрызть ходы к храму. А потом будут пожирать благодать.

Вот оно что. Подарочек от его божественности господина Рока, не иначе. Хитро. Сам вроде ни при чем, а я должен защищаться.

– Почему допустили? – строго спросил я, и Рострум бухнулся на колени.

– Не вели казнить, владыка! – закричал он, стучась головой о пол. – Не знали мы!

– Впредь предусмотреть такую возможность и выставить защиту от проникновения тварей из других миров. Знаешь как? – спросил я.

И Рострум, кивая в знак согласия, ответил:

– Нет!

Вот так с ним всегда. Я вздохнул:

– А как убить этих гразекобр, ты знаешь?

– Нет, владыка! – по-военному четко отрапортовал Рострум.

Прямо настоящий генерал, бравый вид и полное отсутствие военных навыков. Я присмотрелся к моему военачальнику: зато как форма на нем сидит! Ладно, зайдем с другого бока.

– Шиза, что ты знаешь о гразекобрах и как с ними бороться?

Шиза тоже не подкачала.

– Ничего не знаю, – ответила княгиня Новороссийская. – Первый раз слышу о гразекобрах. Слетай, и посмотрим.

Я огляделся. За спиной Рострума толпились духи. В руках орков, эльфаров, людей, дворфов было оружие, которым они владели при жизни. Среди них мелькали, строя это ополчение, мастер и мессир.

– Вот так всегда, – проговорил я вслух. – Народу много, а толку мало. Все нужно делать самому. Словно я не великий и ужасный Худжгарх – дух мщения, а никудышный сержант, только что попавший в полк после учебки.

– Пошли посмотрим, – неохотно согласился я с желанием Шизы, – что это за создания из другого мира.

– Только близко не подходи! – предупредила Шиза. – Будь осторожен.

– Ладно, как-нибудь оборонимся, – огрызнулся я и, поднявшись на стену, стал спускаться вниз. Делал я это впервые. Просто шел по крутому склону и не падал. Лететь что-то мне не очень хотелось. Моя гора периодически содрогалась. – Что они, подземные взрывы, что ли, устраивают?

Мое недовольство росло. Мало того что самому приходится проводить разведку, так еще твари странные по мою душу пожаловали. А с духами, вооруженными луками и топорами, как воевать против взрывучих тварей? Я прошел густые облака и увидел подножие горы. Стояла моя горка в пустыне из песка и камней. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная пустошь. А у самого подножия отчетливо были видны большие круглые отверстия.

Раз, два, три, четыре, пять! – посчитал я дырки. Присмотревшись, других не обнаружил. Гора очередной раз содрогнулась, и из отверстий вывалились облака дыма. Ну точно, взрывают. Вон какой дымище валит из пещер. Интересно, они далеко уже прошли? Я спустился прямо к вырытым отверстиям. А то, пока я спускаюсь, они к вершине подберутся. Потрогал рукой – ровный край. Нет, это не рытье. Края входа в туннели были оплавлены. Немного посомневавшись, вошел в один из проходов. Видимо, твари огромные – я спокойно прошел в полный рост. Из глубины тянуло горьковатым запахом и слышался гул, как будто работает проходческий комбайн. От стенок туннеля исходил нестерпимый жар. Стенки даже были с потеками. Я осторожно пошел вперед. В голову пришла странная мысль: а куда они грунт девают, жрут, как земляные червяки, что ли? Ход был прямой, как туннель метро.

«Далеко прошли!» – расстроился я и понял, что прямизна прохода была обманчива. Он поднимался вверх, но шел по большой спирали. Оттого казалось, что проход прямой. Это какой же толщины внизу должна быть моя гора?

За размышлениями я дошел до странной конструкции. Трактор не трактор… в землю вгрызался металлический монстр на паучьих лапах. По бокам вращалось колесо, уплотняя стенки прохода, которые опаляло периодически вырывавшееся пламя. Они текли, а колесо их трамбовало. Была и кабина, в которой сидел маленький человечек. Я видел только его спину и голову в шлеме.

– Шиза, как ты думаешь, кто из них гразекобра? Машина или водитель?

– Сейчас узнаем.

Из меня вытянулись аурные щупальца и потянулись к механику. Обогнули ноги, прошли внутри колеса и жадно присосались к существу.

– Только не убивай, – попросил я. – А то мало ли что. Обидятся, и начнется полноценное вторжение.

Управляющий машиной сник, а сама гразекобра дернулась и заглохла, недовольно ворча.

Я приблизился к этому чуду неведомой инженерной мысли. Обойти ее было нельзя, поэтому мне пришлось пробираться между нагромождением приводных валов и гидравлических шлангов. Подумав, я просто перерезал несколько из них. Как я и ожидал, из порезов потекла вязкая жидкость. Место водителя было без стекла. Сиденье, рычаги, непонятные приборы. Зато я увидел, что у нее было впереди. Четыре бура на четырех растопыренных лапах и бункер с двумя форсунками. Что бы это могло значить?

– Я знаю! – воскликнула Шиза. – Видишь, нигде нет грунта. Это приемный бункер аннигиляции. Здорово придумано! Машина сама себя обеспечивает топливом. Собирает грунт, аннигилирует и использует освобожденную энергию. Вот откуда эти взрывы и колебания горы.

– Это хорошо, что ты разобралась с машиной, – задумчиво ответил я. – Что теперь делать с этими инженерами-метростроевцами?

– Сейчас мы их лишим сил и поговорим наверху, – предложила Шиза. – Что-нибудь да выторгуем.

Я осмотрел сморщенного ушастого водилу. Где-то я уже его видел. Зеленый, как лягушка. Морщинистый лоб, выглядывающий из-под шлема. Уши как у кролика, только торчат в разные стороны. Блин! Блин! Да где же я тебя, чудо заморское, мог видеть? И тут я вспомнил. Передо мной сидел мастер Ёда из «Звездных войн». Этот фильм на английском языке мы смотрели по видаку в Кабуле у товарища. Он купил видеомагнитофон, а кассеты подогнал один полковник-афганец. Там, конечно, были не только «Звездные войны», но больше, так сказать, интересные фильмы с совсем иным содержанием. Мы, никогда ничего подобного не видевшие дома, набивались к нему толпой. Условие было только одно: приходить со своей водкой и закуской. Или коньяком и закуской.

– Ну пошли, мастер джедай, – усмехнулся я и вытащил из кабины за шкирку Ёду.

Оставив замершее чудовище в туннеле, я с маленьким существом в замызганном комбинезоне поднялся наверх. Остальные четыре машины продолжали свою работу, но я уже успокоился. Этим проходчикам нужны месяцы, чтобы прорваться к вершине. Еще меня удивил Лиан. Я почувствовал его желание полакомиться энергией аннигиляции. Он радовался, как я, когда меня приглашали на шашлыки. Дотянуться до машин он не мог, слишком далеко, и показал мне образы, как усилить его «руки» с помощью нити, питаемой от благодати. «Действуй», – махнул я рукой и не прогадал. Но об этом я узнал позднее.

Посадив бесчувственного механика Ёду на скамейку у стены, я добавил ему немного энергии. Совсем немного, чтобы мог прийти в себя и говорить. Если, конечно, мы поймем друг друга. Все-таки существа из разных реальностей.

«Как же многообразен мир!» – подумал я, разглядывая водителя проходческого комбайна. Космос с миллионами планет – это наша реальность, а где-то параллельно существуют совсем другие миры, со своими жителями. Кого только я не видел! Кошку, что призвала демонесса, джинна, и вот теперь этот субчик, который зашевелился и открыл глаза. Я был несказанно поражен, сколько разных существ из других реальностей может вызывать Рок. Мне же пока такая разновидность магии неизвестна и недоступна.

Взгляд Ёды прояснился, он огляделся и посмотрел на меня. Посмотрел зло и оскалился, показав мелкие острые зубки. Такими можно дерево пилить, если поставить в ряд.

– Слышь, ты, джедай гребаный! – обратился я к инопланетянину. – Ты чего забыл на моей горе? Давно в морду не получал? Так я тебе сейчас уши оторву и в зад засуну. – Я не стал разводить политес и спрашивать «Как вас зовут, уважаемый?», а сразу показал малышу, кто здесь диктует правила. – Что ты мне зубы показываешь? – Я сделал страшную морду и говорил грубо, напористо, как парни с заводской окраины нашего города при встрече с парнями, что жили в микрорайонах или в центре.

На окраине стояли бараки, и это считался неблагополучный район. Случайно забредших сюда могли просто избить, а могли еще ограбить, что было чаще. Ходили ребята в трениках, растянутых на коленях, и в кедах. Они носили фуражки, и мы, пацаны, считали их очень крутыми.

– Ты знаешь, куда ты попал, малявка? – нагнетал обстановку я. – Ты попал в свой персональный ад.

Злоба и спесь стали покидать моего незадачливого Ёду. Он, может быть, и был царем и богом на своем тракторе. Но тут он оказался один на один с громилой, который расписывал ему его будущее. Вокруг вертелся маршал или, может, даже генералиссимус Рострум Великолепный и разглядывал с разных сторон сидевшего малыша. Когда Ёда его увидел, то стал серым, как старый асфальт. Вид моего главнокомандующего произвел на него даже большее впечатление, чем мои слова.

– Это мозг гразекобры, – проговорил Рострум. – Отдайте, владыка, его мне.

– Рострум, ты же не Страшила из соломы и опилок, зачем тебе чужие мозги? Хотя, конечно, у тебя их может и не быть, – ответил я и махнул рукой. – Если у этого мозга уши из задницы будут торчать, тебя это не смутит?

– Зачем мне его уши? – удивился Рострум. – Мне нужна его голова, с ушами или без них, не важно.

– Вот видишь: голова, два уха, – скорчил я страшную рожу пленнику. – Твои уши нам не нужны.

Ёда затрясся.

– Откуда ты, низший, знаешь мое имя? – проговорил он на вполне понятном языке. Только вот сказать, какой это язык, я не мог. И откуда я его знаю, я тоже не знал. Но я его понимал, а он меня.

Я засмеялся: надо же, попал в точку.

– Так оно у тебя на лбу написано. Вон голова и два уха. – Я критически оглядел механика, что покусился на мою благодать. – А за низшего ответишь. Тебя будут звать задница с ушами. Понял?! – прикрикнул я.

– Прости, Видящий сокровенное, – пролепетал пленник. – Это по недомыслию и непониманию ситуации вначале, – уточнил он. – Но теперь я склоняю голову пред твоим величием.

Я подозрительно поглядел на джедая, уж больно быстро он переменился. Может, таким образом решил поиздеваться? Тогда точно будет без ушей. Но нет, он был абсолютно серьезен, и в нем не было даже намека на то, что он шутит.

– Говори, Мозги, зачем пожаловал на нашу гору? – сурово спросил Рострум и снял треуголку.

Ёда выпучил глаза.

– Это что с твоей головой, подчиненный? – переборов страх, спросил он.

– Это он пытался не повиноваться, – ответил я за магистра.

И это было правдой. Только я не стал уточнять, что его так изувечил не я, а его бывшие подчиненные. Я понял, что клиент созрел для разговора.

– Хочу слышать правду из твоих уст, ничтожный! – наклонился к нему и подпустил ужаса в атмосферу.

Парня проняло. И не только его. Из глаз Рострума посыпались змеи и устремились к джедаю. Тот поджал ноги и заверещал, как пойманный поросенок, который понял, что сейчас его будут резать.

Рострум, зная, что это утекает его энергия, принялся шустро ловить змей и жадно пожирать их. А Головадвауха был на грани обморока.

– Рострум, погодите, еще помрет наш гость, – остановил я кровожадного командарма моей армии. – Иди лучше составляй план военной кампании.

Магистр надел свою треуголку и важно проследовал к кибуцьерам, которые теперь изображали непобедимую армию. Почему непобедимую? Да потому, что ее еще никто не побеждал.

Гору снова тряхнуло, и это вернуло меня к действительности.

– Давай рассказывай, – приказал я пришедшему в себя гостю из другой реальности. – Зачем вы буравите мою горку?

– У нас договор, – быстро ответил он.

– Какой договор, с кем? Быстро мне выкладывай сумму и имена конкретных лиц, замешанных в преступлении.

– Никакого преступления нет, Видящий. С моей бригадой операторов гразекобр заключил договор на разработку этерниума ваш следящий за планетой и направил сюда.

Ага, понял я. Гразекобры – это машины, а этерниум – это моя мана.

– И сколько он вам платит?

– Ничего не платит, – ответил Ёда Головадвауха. – Он разрешил добычу. Но добраться до нее мы можем только через недра.

В это время обеспокоилась Шиза.

– Ты чего с ним беседы ведешь? Там гору роют. Забыл, что ли?

– Не забыл, детка. Хочу проверить прочность союза с чернокожей красавицей. На меня напали, а она на помощь не спешит. Непорядок. Ты знаешь, как с ней связаться?

Шиза фыркнула:

– А какие трудности? Пожелай, и образ обворожительной Беоты осчастливит вас, мой повелитель, своим присутствием.

– Так просто? – не поверил я.

– А ты проверь.

– Обворожительная Беота, – произнес я вслух, дразня Шизу. Я чувствовал, что богиня ей не нравится, и дело было не в ее подлой натуре, а во внешности. Такая, понимаете ли, женская ревность к чужой красоте. – Не могли бы вы снизойти до общения с вашим союзником?

К моему удивлению, чернокожая красавица откликнулась сразу. В образовавшемся окне появилось лицо Беоты. Надо признать, она умела держать удар. Женщина смотрела на меня с показным равнодушием, ничем не выказывая ненависти или обиды. Чтобы не заставлять ее расспрашивать, я сразу перешел к делу:

– Божественная, на меня напали и роют мою гору. Но я не вижу вашей помощи. Вы решили игнорировать наш договор?

Вот теперь ее выдержка дала трещину. На несколько мгновений маска равнодушия слетела с ее лица и обнажилась природная натура кровожадного чудовища. Удивительно, как ненависть может искажать прекрасные черты. Если от любви до ненависти один шаг, то от красоты до уродства – всего лишь миг. Но она быстро взяла себя в руки. Посмотрела из окошка на дырки в подножии горы и снова перевела взгляд на меня. В ее глазах мелькнуло торжество.

– Нападение? – сделав изумленный вид, произнесла она. – Я не вижу никакого нападения. Там только новые пещеры, и все.

– Нет, уважаемая Беота, не все, – возразил я, хотя понимал, что она не захочет помогать. – Там внутри прогрызают туннели к моему городу пять гразекобр.

– И что?

– А то, что они скоро доберутся до меня.

Я не злился. Я хотел понять, чем все это закончится. По моему представлению, она будет дожидаться, когда машины пророют туннели, потом будет делать вид, что помогает мне. Так оно и оказалось.

– Вот когда пророют, человек, тогда и зови.

В слове «человек» было столько ненависти, что я мог ею отравиться. Она закрыла окно со своей стороны иисчезла. Я перекрестился и, сплюнув три раза через левое плечо, протараторил:

– Чур меня! Чур меня! – Потом вслед крикнул, даже не надеясь, что она услышит: – Я не человек. Я – дух мщения. Не надо забывать об этом!.. Так, Головадвауха, я готов тебе дать новое имя. Хочешь?

Сам не знаю, почему я это ему сказал. Может, интуиция сработала или анализ слоев сознания поработал и дал нужный рецепт выстраивания отношений с внеземными цивилизациями, только я попал в точку.

– Хочу, Видящий. А какое? – оживился бригадир джедаев.

– Высокое. Ты будешь Ёда, что значит… – Я задумался: а что это значит? О! – Это значит «Говорящий с богами».

– О-о-о… – протянул сильно удивленный бригадир. – Высокое имя, – с большой долей благоговения произнес он, смакуя имя на слух. – Ёда. Его будешь знать только ты, Видящий.

Он с трудом поднялся и поклонился. Я добавил ему сил. Малыш выпрямился и спросил:

– Я могу что-то для тебя сделать?

– Можешь, бригадир. – Каким-то внутренним чутьем я понял, что называть его теперь Ёдой не надо. Раз имя сокровенное, то оно не должно звучать в устах.

Малыш пришел в восторг:

– Ты чтишь наши традиции, Видящий! Говори, все выполню!

Сначала я хотел эту бригаду копателей отправить к Року. Но после общения с Беотой решил отправить их к ней. Посмотрим, как запоет эта прелестница, когда будут дырявить ее гору. А с другой стороны, пусть Рок думает, что дырявят мою. Не будет лишний раз ко мне лезть.

Странное дело, но я знал, где находится гора Беоты. При этом не знал, где пристанище Рока. Может, это потому, что в городе его сестры я был?

– Твоя гразекобра неисправна. Почини ее и с бригадой перенесешься на новое место добычи. Там этерниума гораздо больше.

Как переправить проходческие машины, я знал. Это потребует благодати. Но для хорошего дела мне не жалко.

Через несколько ридок мы были в пещере, где застряла машина Ёды. Тот печально поцокал языком.

– Тут, Видящий, этерниум нужен. Без него никак, – развел руками он.

– Могу дать, – сразу сообразив, что на этом можно еще и что-то выгадать, ответил я малышу. – Но будешь должен.

– Только позови, я отработаю, – не стал кочевряжиться мой новый гость.

Я улыбнулся и передал ему немного благодати. Шланги восстановили свою целостность на глазах. Малыш сноровисто пролез под машиной, достал другой шланг и стал заправлять гидравлическую жидкость в механизм.

– Запас всегда нужен, – сообщил он мне мудрость всех водителей во всех вселенных. – Пошли посмотрим, как идут дела у братьев, – предложил он.

Я только пожал плечами и перенес нас к ближайшей дыре. Мы прошли по проделанному коридору, утопающему в клубах дыма, и приблизились к гразекобре. Комбайн чихал, стонал, вращал всеми механизмами и… и стоял на месте. С места оператора раздавалась отборная ругань:

– Да чтоб ты сдохла! Э-э-э! А ну пошла! – Водила выключил мотор, соскочил со своего места и полез под комбайн. – Да что же это такое, гразекобра тебя трахни! Чего ты стоишь на месте?.. – Весь перемазанный машинным маслом и пылью близнец Ёды выбрался из-под машины. – Привет, брат, – мимоходом поздоровался он, мельком взглянул на меня и полез снова на свое место.

Он завел свой трактор, тот попыхтел-попыхтел и заглох. Еще бы, грунта для загрузки бункера нет, а Лиан впитывает в себя энергию и впитывает. Куда только ее девает? Я не чувствую переполнения.

– Будь проклят тот день, когда эта крячкодрышь досталась мне в наследство! – заорал механик и, вскочив, стал пинать свою машину. Затем выскочил, пробежал довольно ловко между шлангов, нырнул под кольцо и спрыгнул к нам. – Вот видишь, брат, наш отец был сволочь. Не мог перед смертью купить новые агрегаты. Жмот старый. Подсунул мне старье, а я должен мучиться. Чтоб он паленой этерниумкой упился! Чтоб ему самая старая фейри не дала!.. – Близнец сплюнул и только тогда посмотрел на меня. – Это кто?

– Это, брат, Видящий сокровенное. Ты будь поосторожней с ним. Он имена меняет.

Близнец смешно потряс ушами и во все глаза уставился на меня.

– Правда, что ли? – не поверил он.

– Правда-правда, – подтвердил Ёда. – Посмотри на меня, у меня новое имя.

– О-о-о-о, – пораженно протянул второй джедай.

Как уж они видели изменения, я не знал. Я ничего особенного в бригадире не видел. Каким был джедай, таким и остался. Братишка оживился.

– Видящий, может, ты знаешь, что надо делать? Моя старушка заглохла. Бьюсь-бьюсь второй час, и все без толку. – Он с надеждой посмотрел мне в мои честные глаза.

– Знаю, Короткоухий, – важно ответил я. У брата Ёды уши были значительно короче.

Тот схватился за сердце. Тоже стал серый, как пыльный асфальт в сухую погоду, и закатил глаза.

– Я погиб! – прошептал он. – Теперь всем будет известно мое сокровенное имя.

С интересом разглядывая малыша в замусоленном комбинезоне, я усмехнулся. Святая простота. Их родитель тоже не мудрил с именами. Того, у которого голова была большой, назвал Головадвауха. У этого уши короткие, его назвал Короткоухий. Замечательно!

– Не бойся, я никому ничего не расскажу, – поспешил я успокоить водилу.

– Правда? – Тот как-то быстро пришел в себя, даже удивительно. Только что он, как Гамлет, драматично хватался за голову, декламируя «быть или не быть», и вот уже настроение его заметно улучшилось. Смешные ребята, верят всему. Надо будет это учесть. Видимо, у них дома не врут. «Интересно, как же они там выживают?» – подумал я, с еще большим интересом разглядывая малышей.

– Говори, что надо сделать? – вернулся Короткоухий к нашему разговору и прямо-таки вытянул мордочку, чтобы лучше услышать откровение из уст самого Видящего.

Я кашлянул в кулак.

– Ишь какой быстрый. – Я задумчиво почесал щеку, словно размышляя, говорить или нет. Малыш от нетерпения стал притоптывать. – Тебе известно, что за информацию надо платить? – спросил я, уже зная, что ему скажу. Осталось только не заржать, когда он услышит мои советы.

– Конечно, известно, – спокойно ответил малыш и весь обратился в слух.

– Тогда ты мне отработаешь, когда я тебя позову. – Я испытующе уставился на джедая. – Согласен?

– Конечно, согласен, говори! – решительно заявил мой собеседник и приготовился слушать. Лапки сложил у груди, склонил головку набок и замер, внимая.

– Новая гразекобра нужна, однако, – как ни в чем не бывало сказал я и уставился невинным взором на разинувшего рот Короткоухого.

Тот долго хлопал глазами, морщил лоб, жевал губами, силясь понять глубину моей мысли. Затем сдвинул шапку на затылок, посмотрел на брата и выдал:

– Ну, что я говорил, брат? Даже Видящий знает, что нужна новая прушка. – Посмотрел с надеждой на меня и спросил: – А дальше что?

Ёда покачал головой и повернулся ко мне.

– Прушками мы называем наши гразекобры. – Потом посмотрел с усмешкой на брата. – Ты знаешь, что заключил договор и получил никчемный совет? Когда ты начнешь думать, брат? Теперь ты обязан выполнить работу за так.

Брат Ёды впал в ступор.

– Как же так?.. – прошептал он. – Это весь твой совет? – Растерянно посмотрел на меня, на брата и вдруг кинулся ко мне. – Давай новый совет, обманщик!

Я выставил кулак, и маленький дебошир напоролся на него носом. Хрясть, и он упал. Я поднял его за шиворот и поднес к своему лицу.

– Послушай, недоумок, я тебя не обманывал, а дал полезный совет. В чем моя неправда и где я тебя обманул? Твоя прушка старая? Старая. Не работает? Не работает. Так что нужно? Нужна новая гразекобра. Не я виноват, что у тебя ее нет. Надо было думать заранее и взять с собой вторую. Кто же ходит копать горы богов и не берет с собой инструменты? Только такие недоумки, как ты. Понял? – Я потряс беспомощно висевшего джедая.

– Да понял он, понял, – вступился за брата Ёда. – Он у нас младший, так ему всего не хватило.

– Что, и мозгов тоже? – Я был слегка разозлен, и в то же время мне было смешно.

– Ну ты же видишь, у него ухи короткие, – невозмутимо ответил старший.

Кстати, взрывы давно закончились и в нашу пещеру стали сходиться остальные братья. Ёда, увидев их, приблизился ко мне и зашептал:

– Ты им, Видящий, тоже советы дай.

Я скосил на него глаза и шепотом спросил:

– Зачем?

Ответ меня рассмешил.

– Так не одним же нам с братом у тебя отрабатывать, пусть и они подсобят.

Через пять минут на полу пещеры лежали и пускали юшку из носа трое побитых братьев. Эти оказались умнее и раскусили свой промах сразу. Боевитые такие хлопцы, не побоялись, что я больше, и сразу бросились в драку. Пролетариат, что и говорить. Могильщик капитала.

– Значится, так, джедаи. Мне с вами лясы точить некогда. Слушайте меня внимательно. Ваши прушки я починить могу. Но вы мне будете должны. Отработаете потом, когда понадобитесь. Если согласны, то давайте договариваться, если нет, то я дам вам лопаты и вы пойдете копать гору у одной дамочки.

– Что есть джедай и что такое лопата? – поинтересовался старший Ёда. Он-то не беспокоился. Его паукообразный трактор был в порядке, и вопрос он задал из чистой любознательности.

– Джедаи – это мастера в своем деле. Ты вот мастер? – спросил я, не сомневаясь, что он ответит утвердительно.

– Мастер, Видящий. Лучший мастер в бригаде. – Ёда подбоченился.

– А лопата – это ручная прушка. – Я создал лопату и показал малышам. – Берешь больше, кидаешь дальше и прешь с ней отсюда и до заката. – Я показал, как она работает. – Понятно? Но за нее тоже надо будет отработать.

– Нет, Видящий, мы лучше на наших прушках отработаем, – ответил за всех бригадир. – Нам такая прушка не нужна. – Он обвел взглядом хмурых братьев. – Правда, братья?

Те также хмуро покивали.

Короткоухий почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. Ну прямо как я. Я даже почувствовал к нему симпатию.

– Сдается мне, братья, что мы с этим заказом зря связались, – заявил малыш. Он кинул на меня косой недружелюбный взгляд и отвел глаза. – Мы еще ничего не добыли, а уже дважды должны этому… – Он не стал продолжать кому и просто закончил: – Валить нужно из этого мира, и быстрее.

– Зря ты так, малыш, – укоризненно покачал головой я. – Сам не знаешь, какое счастье тебе привалило. Я починю ваши старые прушки, вы отправитесь копать там, где очень много накоплено этерниума. И даже если так случится, что вы до него не доберетесь, я вас награжу. Без прибыли не останетесь.

Ёда не подкачал.

– Он говорит правду, братья, мне вот мою прушку он помог починить. Я поменял все втулки и поставил новые подшипники.

Теперь пришло время удивиться мне. Когда это он успел? И вижу – не врет. У джедаев заблестели глазки.

Через час все машины были готовы к работе. Благодати я потратил немного. Хотя как считать. Измерителя маны у меня не было, и делился я ею чисто интуитивно. Но Ёды были счастливы. Особенно Короткоухий.

– Ты, Видящий, – подошел он ко мне, – только позови, мы тебе все горы продырявим.

– Учту, – кивнул я. – А кто дыры в моей горе заделывать будет?

– Это не к нам. Мы только роем, – совершенно невозмутимо отозвался старший копатель.

Я вновь кивнул:

– Будете должны.

– Да что же это такое! – возмутился Короткоухий. – Мы прибыли по контракту, ничего не добыли и еще остались должны.

– Ты видел, куда лез? – спросил я.

– Видел, – буркнул он.

– Куда? – Я уставился на него как удав на мышку.

– К полезным ископаемым.

– Ну надо же! К полезным ископаемым он лез! А ты не понимал, что воруешь чужое? Ты этот этерниум собирал? Тебе поклоняются смертные в этом мире?

Малыш раскрыл рот, слушая мою отповедь.

– А если не ты, то чего глаз положил на чужое? Тебя отец и мать не учили, что воровать – это плохо?

– Мы не воруем, – вступился за брата Ёда. – Мы добываем этерниум и тем живем. Заключаем контракты с влиятельными лицами, имеющими право ею распоряжаться.

– Не гони пургу, ворюга! – Я разозлился по-настоящему. – Надо же, пришли на мою гору, копают и говорят: мы получили разрешение. Здесь хозяин я. У меня вы спрашивали?

– Нет, Видящий. – Ёда отступил, испугавшись моего гнева. – Нас позвали в этот мир и сказали, мол, можете копать где угодно, но лучше начать с этой горы. Не ругайся.

Я успокоился.

– Что, так и сказали «можете копать где угодно»? – переспросил я.

– Да, Видящий, так и сказали, – за всех ответил бригадир.

Я задумался. Такой простор для действий открывал мне новые горизонты.

– Значит, так. – Я принял окончательное решение, как лучше использовать мастеров-копателей. – Копать можно везде, кроме моей горы. Начнете копать здесь – останетесь без своих прушек. А пока пойдете отрабатывать первый долг.

– А сколько их всего, долгов? – осторожно спросил Короткоухий.

– Давайте посчитаем. Ремонт прушек – это раз. Совет – это два. Дырки проделали – это три. Так что вы должны будете отработать три раза, – подвел я итог.

– Это все? – хмурясь, переспросил младший, которому не хватило ушей.

– Пока да, – спокойно ответил я и перенес одним желанием джедаев и их технику к горе Беоты.

Вот это была гора! Не гора, а почти планета. Или, по крайней мере, спутник планеты. Вершина пряталась в густых облаках. На поросших склонах с террасами была жизнь. Летали птицы. Ели траву и охотились животные, жили разумные существа. Я приближаться не стал.

– Вон ваша гора, друзья. Вперед, к славе и добыче.

Я театральным жестом направил их к светлому будущему, и парни исчезли. Вместе с ними немного просела благодать. Зато в основании горы появились дыры. Я удовлетворенно посмотрел на процесс. Оставалось ждать результата, но только не здесь. Когда-нибудь божественная Беота заметит налетчиков, и вот тогда посмотрим, как запоет эта пташка.

Королевство Вангор. Столица Вангора

Его величество Меехир Девятый был не в духе. Вернее, он был зол. Утро начиналось как обычно. Он проснулся после полудня, выслушал комплименты, как он хорошо выглядит. Сходил на горшок, обтерся влажным полотенцем. Посмеялся над толкотней придворных, желающих вынести полный ночной горшок. Оделся с помощью слуг и отправился на завтрак. По дороге выслушал пару сплетен и в хорошем настроении составил компанию королеве за столом. Этот ритуал повторялся неизменно из года в год. В спальню к ее величеству он входил всего несколько раз. В последний раз даже удачно. Королева понесла. Маги сказали, будет наследник. И его величество, гордый тем, что исполнил свой долг монарха, забыл туда дорогу. Но вот в королевской столовой они встречались каждый день.

Его величество поморщился. Как же неудачно он задал вопрос о здоровье королевы. Лучше бы просто сделал комплимент и сказал, как она хорошо выглядит. Хотя, с другой стороны, Меехир Девятый не мог понять, как может хорошо выглядеть тридцатилетняя женщина. Избалованный ласками молоденьких фрейлин, он считал свою жену уже старухой. Король раздраженно вздохнул. Повернулся направо и набросился на герцога Крензу, который был к нему ближе всех.

– Что вы меня толкаете, риз?! – капризно воскликнул он, и побледневший герцог отскочил. Согнулся в поклоне и пролепетал:

– Простите, ваше величество, задумался!

Хотя он не подходил к королю ближе чем на два шага, король мстительно молчал. Пусть постоит согнувшись, раз не может оградить своего короля от неприятностей.

– Почему? Почему меня никто не любит?

Его величество зло осмотрел задрожавших придворных, каждый из которых старался склониться как можно ниже, чтобы гнев монарха не пал на него. Меехир Девятый понял, что он ничего не дождется, и выругался. «Бесполезные лизоблюды! Королевству может грозить беда, а они прячутся за мою спину. Почему решение должен принимать я?!» – подумал король.

Он вновь огорченно покачал головой.

– Ваше величество, я плохо спала. – Королева промокнула платочком глаза, в которых, как заметил наблюдательный король, не было ни слезинки.

Он скрепя сердце вынужден был задать вопрос:

– Что-то случилось, дорогая?

– Я видела ужасный сон, ваше величество. На Вангор напали лигирийцы, а вы были не готовы отразить нашествие орд имперцев. Все было в огне, и этот дворец лежал в руинах. Это ужасно! Мне страшно, ваше величество. Умоляю вас, ради нашего сына, защитите страну!

Король моргал, не зная, как реагировать. Он оглянулся на придворных и увидел герцога Крензу.

– Риз, вы что-то знаете о подготовке империи к войне против нас?

Герцог поклонился и льстиво ответил:

– Ваше величество, я думаю, ее величество просто видела плохой сон, и только. Лигирийская империя готовится отразить возможный набег орков. На границе немного имперских войск. Для вторжения этого недостаточно.

– Вот видишь, дорогая, беспокоиться нечего, – сказал довольный король.

Но королева выпрямила спину и устремила взгляд на герцога.

– Я видела много кораблей, которые приплыли с юга, и с них высадились тысячи солдат и магов. Они обошли лес и вторглись в королевство. У вас, риз, есть сведения о кораблях имперцев? Вы знаете, что они строят их на своих верфях?

У герцога задергался глаз.

– Ваше величество, у нас нет таких данных!

– Прошу вас, ваше величество, – повернулась королева к супругу, – позовите графа Мару и дайте ему указание узнать о вторжении.

Король отложил вилку, есть ему расхотелось. Зло зыркнул на королеву, но приказал:

– Позовите графа.

Воцарилась напряженная тишина. Наконец, чеканя шаг и стуча каблуками, совершенно не обращая внимания на то, как морщатся придворные, вошел начальник службы безопасности тан Мару. Остановился, как того требовал этикет, в трех шагах от короля, снял шляпу и поклонился.

– Граф, – король злой, что ему испортили завтрак, не стал держать графа согнутым в поклоне, – я хочу у вас спросить. Вы знаете, что имперцы строят корабли и готовят вторжение в Вангор?

У Мару на мгновение вспыхнули глаза. Откуда у короля такая информация? Неужели маленький нехейский гаденыш и сюда пробрался? Нет, невозможно. Он бы об этом уже знал. Значит, это другой источник информации. Он кинул взгляд на герцога. Тот стоял красный как вареный рак. Риз? Может быть.

– Ваше величество, до меня дошли такие слухи из степи, сейчас мы проверяем эту информацию.

Король всплеснул руками:

– Граф! На нас готовят нападение, а вы говорите – слухи! Вы не дорожите своим местом?

Мару вспотел.

– Ваше величество, не стоит волноваться. Ели бы это было действительно так, то я бы уже знал об этом. Слухи надо проверить. Скоро, совсем скоро я вам доложу о результатах.

Король только отмахнулся.

– Одни бездари меня окружают. Король знает больше, чем те, кто этим должен заниматься! Куда катится мир! – Он сделал глоток вина, сорвал с груди кружевную белоснежную салфетку и встал из-за стола. – Приятного аппетита, дорогая! – язвительно проговорил он и широкими шагами направился вон из столовой.

Притихшие придворные поспешили мелкими шажками следом, а королева с аппетитом приступила к завтраку.

Король шагал по коридорам своего дворца и искал, на ком сорвать злость. Страна не готова к войне. Он только что предотвратил набег орков, и вот новая напасть. Меехир Девятый был неглуп и понимал, какую опасность представляет агрессивный сосед, поэтому содержал большую армию, съедающую львиную долю собранных налогов. Король с каждым шагом становился все мрачнее. Что следует предпринять, чтобы не допустить вторжения? Если лигирийцы стали готовиться к полномасштабной войне, они должны были в это хорошо вложиться и рассчитывают возместить затраты за счет его королевства. Ай, как не вовремя!

Ему навстречу вышел из-за угла ректор Азанарской академии мессир Кронвальд. Лицо короля прояснилось. «Вот он-то мне и нужен», – подумал король. Он обернулся, нашел глазами хохотушку Марысю и поманил ее пальцем.

– Иди в малую приемную и под столом подготовь место, в карты поиграем. Вина и закуски захвати! – крикнул он ей вслед. Подошедшему магистру не дал и слова произнести, приказал не терпящим возражений тоном: – Мессир, следуйте за мной!

Архимаг лишь удивленно вскинул кустистые брови и поклонился. Он прошел мимо согнувшегося в поклоне герцога и даже оглянулся. Тот продолжал стоять не разгибаясь. Архимаг неопределенно хмыкнул, чем привлек внимание короля. Тот, заметив герцога, бросил на ходу:

– Хватит просить милостыню, риз. Здесь не подают.

Засмеявшись своей шутке, пошел прочь. Настроение его величества улучшалось.

Они дошли до малой приемной. На глазах пораженного архимага король спокойно полез под стол, накрытый длинной, до самого пола, скатертью. Король скрылся, а мессир так и остался стоять с раскрытым ртом. Из ступора его вывел голос самодержца. Меехир приподнял скатерть и нетерпеливо прошипел:

– Хватит стоять столбом, Кронвальд! Залезайте, проведем совещание.

– Совещание? – переспросил, не веря своим ушам, архимаг. – Под столом?

– А где еще? – отозвался его величество. – Давайте уже.

Архимаг, кряхтя, встал на четвереньки и полез под стол.

«Ох, горе-то какое!» – сокрушался он, размышляя, какая муха укусила его величество, если тот решил проводить совещание под столом. Никак умом тронулся. Кронвальд с трудом протиснул дородное тело наполовину и увидел смеющуюся Марысю, свою пассию ушедшей юности. Дернулся от неожиданности и стукнулся затылком о стол. Схватился за голову и помрачнел. Ну точно его величество заболел, раз Марыську на совет позвал.

– Осторожно, мессир, – прошипел король, – еще стол перевернете. Марыся, налей нам вина.

Мессир Кронвальд был не в силах говорить. Он тупо пялился на придворную, бывшую куртизанку, на довольного короля, на вино и тарелки с закуской. Посередине лежала колода карт. «Вернется нехеец, – пришла в голову мысль, – в порошок сотру». Ректор стал закипать. Он понял, почему шептались за его спиной придворные, а дамы бросали на него откровенные взгляды. Вот подставил так подставил. Не понимая, как поступать, взял из рук Марыси фужер и выпил одним махом.

– Закусывай! – Король одобрительно посмотрел на архимага и выпил сам. – У нас возникли некоторые проблемы, Кронвальд, – начал совещание его величество.

Здесь, под столом, он чувствовал себя спокойно и уверенно. Зато архимаг, будучи в смятении, весь красный от смущения, жевал тонко нарезанное мясо. Он растерянно слушал короля. Марыся, сияя от удовольствия, открыто потешалась над ним.

– Вы ешьте, ешьте, – доброжелательно подбодрил архимага король, – и слушайте. До нас дошли слухи, что наш лигирийский брат готовит нападение на королевство. Вы что-нибудь об этом слышали?

Придворная дама подала архимагу салфетку, тот вытер губы и решительно ответил:

– Да, ваше величество! Как это ни прискорбно, я прибыл сообщить вам эту неприятную новость. – Мессир понял, что молодой нехеец сумел проделать необходимую работу и гнев монарха уже лег на других. Поэтому уже без страха и тени сомнения стал рассказывать о том, что узнал: – Лигирийцы готовят нападение, строят суда и собирают войска. Будет война, ваше величество.

– Вот именно, суда! – поднял палец король. – Откуда у вас эта информация?

– О предстоящей войне, ваше величество, сообщила Азанарская провидица. А проверил ее слова начальник службы безопасности академии мессир Гронд. Гронд послал агента, и тот выяснил некоторые обстоятельства подготовки к войне. Война начнется, как только молодые орки войдут в лес и завязнут там в боях. Наш союзник не сможет оказать помощь.

Король не был наивен и при всей своей капризности обладал гибким умом.

– Что за агент и можно ли ему доверять? – живо спросил он.

– Это, ваше величество, нехеец, которому вы пожаловали баронство. Он ваш Скорпион.

– Даже так?.. – Король задумался. – Молодой человек опять отличился. Знаете, мессир, он произвел на меня хорошее впечатление. Преданных слуг, готовых не только лизать мне ноги, но и служить не жалея живота своего, найти не так просто. Его стоит наградить. Что скажете, мессир Кронвальд?

– Согласен, ваше величество. – Архимаг попытался сделать поклон под столом, но солидное брюшко ему здорово мешало. – Поощрение преданных подданных всегда приносит отличный результат. Преклоняюсь перед вашей мудростью.

– Да бросьте вы, Кронвальд, эти условности, мы под столом, а не на приеме, и обсуждаем важные дела. Что хочет этот юноша?

– Он хочет купить пустующие земли на границе со степью и стать графом.

– Графом через покупку пустующих земель? – переспросил король, слегка удивленный такой просьбой. – Всего-то?

– Да, ваше величество.

– Он еще скромный и неглуп, – улыбнулся Меехир Девятый. – Марыся, – обратился он к даме, которая наполняла бокалы и слушала разговоры, – мы с ректором можем и забыть, а ты напомни мне, чтобы я подписал разрешение и грамоту на графство нашему Скорпиону. – Он хихикнул и потер руки. – Вот Мару будет злиться!

Король не боялся, что обсуждаемое в присутствии таны Марыси будет известно всему двору. Эта женщина была умна и преданна и вот уже лет сорок не покидала двор. Была она незаметна, и против нее не велись интриги за внимание короля, но она обладала талантом всегда оказываться под рукой, когда была нужна. К ней привыкли, как привыкают к собаке или атрибуту обстановки. Как стул стоит и стоит себе, а нужно сесть – вот он, рядом.

– Что можно предпринять? – обратился к обоим король.

Пока архимаг думал, первой ответила Марыся:

– Михи, надо отправить посла к оркам. Сообщить им, что империя готовится к войне и нападет на Вангор. Предложить им совершить набег на империю. Дикари не устоят перед этим. Они глубоко проникнут на территорию империи и будут ее грабить. Император вынужден будет отозвать часть сил для борьбы с ними, а тем временем войска Вангора будут их сдерживать на границе.

Архимаг, набравший воздуху в грудь для того, чтобы высказать свое мнение, выдохнул и только проговорил:

– Ваше величество, я с этим мнением полностью согласен. Только хочу сделать дополнение. Послом надо отправить Скорпиона. Тайно. Он как бы свой для орков.

– Марыся, и это запомни! – Король, уже вполне довольный, решительно заявил: – Все, хватит говорить о делах, давайте играть в карты! На раздевание.

В голосе монарха мессир ректор услышал счастливые нотки.

«Если проиграюсь, я этому Скорпиону… все жала повыдергаю», – подумал Кронвальд.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Тора-ила несколько дней провела в замке, сторонясь орчанки и черной эльфарки. Свободно она себя чувствовала только с дворфой, которая была добра, проста в общении и пыталась сделать пребывание снежной эльфарки в замке комфортным. Невеста нехейца не лезла к ней с назойливыми расспросами, не пыталась подружиться, не выказывала недовольства или ревности. Встречаясь на завтраке, обеде или ужине, интересовалась ее здоровьем, а затем просто болтала ни о чем с девушками, интересовалась, как идут дела у старичка-алхимика. Обсуждала с дворфой хозяйственные вопросы. На пару дней исчезла из замка вместе с дворфой и, когда вернулась, продолжала вести себя сдержанно, но почтительно. Девушка, приглядываясь к хозяйке замка, замечала ее необычную красоту. Ее не портили даже небольшие клыки, которые она показывала, когда была недовольна кем-то из прислуги или охраны.

Тора-ила злилась и испытывала ревность к орчанке, но не показывала виду. Пыталась убедить себя, что это ей просто показалось и ничего подобного она не думала и думать не собиралась. Но все же одиночество и отсутствие привычного круга общения угнетало ее. Она хотела поговорить с девушками, узнать о том, как они попали сюда, узнать побольше о своем спасителе. Он такой странный, необычный. На первый взгляд легкомысленный и непутевый. Неспособный, по ее мнению, серьезно относиться ни к чему. Простоватый по-крестьянски, с большими наивными синими глазами, в которых всегда горело любопытство. Именно такое впечатление он производил своей какой-то раздражающей странностью во всем. «Он когда-нибудь задумывается?» – размышляла она. По ее мнению, для нехейца это было лишним. Лихой наскок, драка, и в то же время он мог совершенно спокойно удрать и не стыдился этого. Девушка силилась понять, что это – маска хорошего актера или черты его характера. Может, он очень удачлив? Даже слишком. Она видела его в бою, за столом, и он всегда разный. Вроде бы это один и тот же человек, но что-то в нем менялось на мгновение, и он был уже другим. Сильный, хитрый, опасный и беспощадный. Что он бывает безрассудным, она видела сама. Мог быть отважным до глупости, но всегда выживал. Как это ему удается, Тора-ила не знала. А знать очень хотелось. Он взял вину девушки-вассала на себя, не побоялся мести всего ее народа. Что это – глупость или попытка отстоять честь?

«Когда же он настоящий? – размышляла Тора. – Когда убегал от нас и спрятался у ректора или когда загрыз скрава?»

Эльфарка затрясла головой, не в силах понять нехейца. Он был для нее сплошной загадкой.

– Ты чего трясешься? – услышала она у себя за спиной.

Оглянувшись, Тора улыбнулась, увидев Лианору. Дворфа, экономка барона, которую боялись больше орчанки и самого барона. Но с тем понятно, он бывает в замке наездами. Появляется внезапно и так же неожиданно исчезает. Неугомонный. Где он пропадает, почему – этого не знает даже его невеста.

Тора сидела на хозяйственном дворе под большой раскидистой саквой – плодовым деревом наподобие черешни. Сквозь голые ветви пригревало весеннее солнышко, и тут ей было спокойно и хорошо. Она наблюдала за курами, копавшимися в кормушках. По двору ходил петух, гордо вскинув голову, и подозрительно косился на Тору. «Ну точно как этот непутевый нехеец», – подумала Тора.

– Я не трясусь, Лианора. Пытаюсь разобраться в бароне и не пойму, какой он. – Ей очень захотелось поделиться с этой открытой и доброй девушкой. От нее исходил покой и веяло надежностью.

– Ух ты, на что замахнулась! – рассмеялась дворфа, подошла и села рядом. – Этого, девочка, понять никто не может. – Лианора говорила как старшая сестра, умудренная жизнью, и Тора приняла ее такой без возражений. – Он для всех разный. Для меня он хозяин, для грессы Ильриданы он друг, для Ганги – потенциальный жених.

Тора слабо улыбнулась.

– Как это – потенциальный жених? – спросила она. – Они что, не помолвлены?

– Помолвлены? Нет. У орков нет такого обряда, – рассмеялась дворфа. – Она ему досталась как приз. Хозяин сражался за нее и победил. Не затем, чтобы взять ее в жены, а чтобы спасти. Уж не знаю, от чего он хотел ее спасти. Но насколько я знаю хозяина, верно, бился до смерти, наверное, сотню орков поубивал. Нам Ганга всего не рассказывала, только что он ее спас от смерти и позора. Кроме того, предотвратил войну племен. А по их диким законам, раз победил, то бери в жены небесную невесту, а не возьмешь, значит, нанесешь оскорбление всем оркам. Вот как! А потенциальная невеста Ганга потому, что она на испытательном сроке. Строптивая больно, а хозяину это не нравится. – Лианора замолчала и о чем-то задумалась.

Пользуясь тем, что дворфа разговорилась, Тора продолжила расспросы.

– А почему ты Ирридара называешь хозяином? Потому, что служишь ему? – осторожно спросила она.

– Нет, что ты. Он спас меня от рабства и вытащил из грязи. Он хороший, – с нежностью произнесла дворфа, – позволил мне быть чистой. Дал свободу и занятие.

– Ты была рабыней? – удивилась снежная эльфарка. – Как это вышло?

– Да просто все вышло, – равнодушно ответила Лианора. – Отверженная я.

Тора прикрыла рот ладошкой. Что такое отвержение у дворфов, она знала.

– Но… но ты не похожа на отверженную, – с легкой запинкой произнесла она.

– Это все мой хозяин, – расплылась в улыбке Лианора. – Он меня такой сделал. Только справедливый больно. Все время девушек спасает и спасает. Меня спас, Гангу, Чернушку и вот тебя, девочка, тоже спас. А мы ему говорили, хватит спасать. Он же всех к себе тащит.

Тора часто заморгала.

– И много он спас? – спросила она.

Дворфа осуждающе махнула рукой.

– Хватает. Никак не успокоится. Тан Черридар говорит, что это нехейская черта. Не могут они пройти мимо и не помочь. Честь не позволяет. Но я тебе, подруга, так скажу… – Дворфа всем телом повернулась к эльфарке. – Спасать спасай, но зачем всех сюда тащить?

Тора заморгала еще чаще.

– Я не просила его сюда меня тащить. Он сам привез и сказал, чтобы я была здесь. Если мешаю, я уеду.

– Что ты! Что ты! – замахала руками Лианора. – Это не про тебя, девочка. Были у нас тут… В общем, не важно, сейчас их нет, и слава богам. – Дворфа нежно посмотрела на девушку. – Ты еще, глядишь, и третьей женой хозяину станешь.

– Что?! Третьей женой?! – возмущенно воскликнула Тора. – Да никогда я не стану третьей! Тем более у человека! Меня народ мой отринет!

– Зря ты так, – покачала головой Лианора. – Ты сама не знаешь своего будущего. Станешь ты княгиней или нет, это еще неизвестно. Старым богам ты не нужна, а именно боги ставят князей над народами. А новые боги еще слабы. А не станешь княгиней, тебя выгонят из княжества, как троюродного брата выгнали.

Голос дворфы стал совсем другим, жестким и властным. Глаза девушки остекленели и смотрели сквозь Тору. Эльфарке показалось, что это говорит совсем не дворфа, а кто-то другой. Затем наваждение исчезло, и Лианора снова стала сама собой.

– А хозяин графом станет, а жены его графинями, – закончила дворфа. – Я вот хотела бы стать хоть третьей, хоть двадцатой, – печально вздохнула она.

До Торы дошло, что Лианора неспроста назвала ее третьей. Ее любопытство разгорелось с новой силой, и она не смогла удержаться от вопроса:

– А почему третьей? Что, есть вторая?

Лианора поправила фартук.

– Пока нет, но, наверное, будет. Ганга уже присмотрела себе сестру. А если она что решила, то своего добьется. Уж поверь мне, я ее хорошо узнала.

– Ильридана! – поняла Тора, и игла ревности больно вонзилась в сердце.

– Да, Чернушка, – подтвердила Лианора. – Вот что, девочка, ты бы не сидела затворницей, а познакомилась поближе с Гангой и Чернушкой. Они девушки отзывчивые, надежные, не предадут. Предложи помощь по замку, прикинь, что лучше их умеешь делать. Покажи себя. Так-то оно лучше будет. А то, смотрю, грызешь себя, мысли разные в голову лезут… Или вот, хочешь, мне помоги, – неожиданно предложила она. – Новые подданные у нас появились, о них позаботиться надо.

Провинция Азанар. Город Азанар. Академия магии

Пользуясь тем, что наступило временное затишье, гора обустраивается, джедаи роют гору Беоты, я решил захватить своих вассалов и переправить в замок. Нужно было как можно быстрее готовить амулеты для моих воинов. Медь у меня была в избытке. Литье заготовок могли организовать Лианора и Мия. Остальные должны были делать и заряжать амулеты. Противостоять трем племенам будет нелегко. Конечно, я понимал, что амулеты товар штучный, заводским способом их не изготовишь. Нет нужной технологии и промышленной базы. А время поджимает.

Надо еще заглянуть к Груте и выкупить все эликсиры. Дать ей задание делать как можно больше эликсиров для моих свидетелей. Дел много, а времени мало. В моем распоряжении недели две – две с половиной. Необходимо побывать дома у Ирридара, посмотреть на отца, мать, познакомить младшего брата с Мегги и сосватать их. Но тут, я думаю, проблем быть не должно. Красавица благородных кровей и баронство в приданое, от такого нехейцы не отказываются. Еще есть задумка Черридара, начальника стражи, сделать бароном тоже. Но это вопрос не сегодняшнего дня. Твою дивизию! Как же сложно все спланировать до мелочей и успеть. Не мое это, не мое. Потому и выше комбата не поднялся, не смог поступить в академию. Да и не больно-то старался, если честно признаться.

Я последний раз взглянул на Эверест Беоты и, позавидовав его величию, ушел в Азанар. В городе весна была в полном разгаре. Светило здорово пригревало, на деревьях появились почки. Словно май на Земле. Дышалось легко, и настроение было приподнятое. Я прошел за ворота и встретил Гронда.

Вот так ломаются все планы и рушатся мечты, натолкнувшись на непреодолимую преграду. Преградой был въедливый старик-безопасник. То, как он на меня смотрел, мне очень не понравилось. Хорошее настроение улетучилось вместе с душевным покоем. Но я, сделав над собой усилие, улыбнулся.

– Здравия желаю, мастер. Надеюсь, у вас все хорошо. – И, не давая ему вставить слово, продолжил: – Вот и славно! Не буду отвлекать вас от вашего важного занятия.

Больше не обращая на старика внимания, поспешил пройти мимо. Наивный, размечтался! Коли этот старикан что-то решил, обязательно гадость преподнесет. А что от него ждать? Шоколада? Мармелада? Путевку в Кисловодск? Ага. Сейчас.

Ни слова не говоря, с ледяным спокойствием Гронд схватил меня за руку, и мы перенеслись в кабинет ректора.

Я сразу понял, что все очень печально. Эти интриганы опять задумали втравить меня в какую-то авантюру. Разглядывая хмурых стариков, я по-настоящему разозлился. У них что, других агентов нет? Есть, и много. Так почему на мне свет клином сошелся? Буду биться за свою свободу до конца, хватит отступать! Я набычился и стал ждать развития ситуации.

Ректор мельком взглянул на меня с препоганенькой такой ухмылкой.

– Хм! Да! – Словно понял, что я встал в оборону, и, вытащив из стола папку, пододвинул ее ко мне. – Вот твое графство. – Он даже не поздоровался. – Вообще, хр… короче, плохо.

Я не прикасался к папке, предчувствуя, что стоит мне ее взять руки – и все, я пропал. Уже не выкручусь. Я смотрел на нее, как на мину, и не шевелился.

– Ну чего встал, бери, – поторопил меня ректор. – Как договаривались. Теперь ты граф, ваше сиятельство, – противным голоском подначил он меня.

Заманивает! У меня в животе тревожно «заквакали лягушки». Змейка в сумке недовольно зашевелилась. Очень хотелось взять папку, но было не по себе. «Наживка. Это наживка! – мысленно твердил я. – Что они придумали? Что за вселенская гадость ждет меня после этого?» Я облизнул пересохшие губы.

Оба старика с доброжелательной улыбкой смотрели на меня. «Значит, пошлют на смерть, – понял я. – Не иначе. Вон как смотрят, как Деды Морозы в Новый год».

Но делать нечего, отказаться от дара короля – нанести ему оскорбление. Моя рука потянулась к папке. Старики поедали меня глазами и явно чего-то ждали. Я отдернул руку.

– Мессир ректор, я вот чего подумал… – начал я отступление на исходные позиции. – Девать ее мне некуда. Еще потеряю. Пусть пока полежит у вас. Я пока куплю земли и тогда уже с полным правом заберу жалованную грамоту.

Глаза архимага превратились в ледышки.

– Бери папку, – приказал он, и я понял, что шутки кончились.

Очень неохотно забрал папку, раскрыл ее и стал листать. Здесь было разрешение на покупку земли на границе и перечислялись утраченные баронства – они числились на бумаге, но фактически очень давно были стерты с лица Сивиллы набегами орков. Мне предлагалось выбрать пять из них. Ого, целых пять баронств, полное не урезанное графство. Значит, надо ждать беды.

Я поджал губы, и это не укрылось от стариков. Оба недовольно хмыкнули. Я оторвался от чтения и посмотрел на них.

– Доволен? – спросил мессир.

– Не знаю, не дочитал, – огрызнулся я и вновь сосредоточился на бумагах.

Дальше шла грамота на графство Тох Рангор. «Графство как-то не так называется, – мелькнула мысль. – Я вроде строю, а не ломаю. В графство я вступаю, как только уплачу причитающийся взнос. И покупать я должен пять доменов. Не упустил своей выгоды самодержец, продал то, что ничего не стоит, и вроде облагодетельствовал. Жулье, одно жулье вокруг».

– Спасибо, мессир. Спасибо, мастер. Пойду оплачивать. – Я поднялся со стула. Я даже не заметил, как уселся без приглашения. Старики стерпели, значит, точно запрягут.

– Не торопись, граф. – Голос магистра и обращение на «ты» не предвещали мне ничего хорошего. – Ты мне должен.

Хорошее начало. Сильно удивившись, я подобрался, как гепард перед прыжком.

– За что, господин ректор? – Мой голос звучал вкрадчиво. Я готов был вступить в словесную схватку.

– За то, что я вынужден проводить совещание с королем под столом. За то, что ты сделал из меня… – Он поглядел на Гронда, тот кивнул. – Из нас посмешище перед двором.

– Вы ничего не путаете? Когда это я успел? Мне и десяти жизней не хватит, чтобы заставить короля лезть под стол.

– Тебе, нехеец, хватило одной. Вон полюбуйся.

Он положил на стол кубик, в котором я узнал следящий артефакт древних. Затем картинка развернулась, и я увидел Гронда, залезшего под юбку придворной дамы на балу у короля. «Какой ловелас!» – удивился я.

Потом кубик показал мессира Кронвальда, залезшего под стол вместе с королем. Ничего себе великие отдыхают. «Интересно, что у них там под столом? Гашиш, опиум? Да нет, ерунда, тут такое не употребляют. Или употребляют?» – подумал я.

– Ну что, видел? – сурово спросил архимаг.

Я кивнул.

– Только не пойму, зачем вы под стол полезли? Под юбку еще более-менее понятно. Мастер выпил лишнего и вспомнил молодость…

– Нет! – рявкнул архимаг. – Это были не мы!

Он подался вперед и гневно уставился на меня.

– А кто? – не понял я.

– Это были твои создания, нехеец. А все подумали на нас.

«Точно! – Меня прошиб пот. – Мастер и мессир. Это они, сволочи, развлекались в тот день!»

Архимаг немного успокоился.

– Даже не вздумай отрицать. Твою иллюзию видел вот он. – Ректор кивком указал на Гронда.

Я бессильно заморгал, не зная, как выкрутиться. Доказать, что это не я их подставил, я не мог, а они не могли утверждать, что это дело моих рук. Кроме того, такого понятия, как презумпция невиновности, здесь не существовало. Гронд действительно видел своего двойника, так почему же не быть двойнику-архимагу? Я очень захотел почесать затылок. Надо уступать, но не сознаваться, решил я. Иначе хуже будет.

– Я могу только сказать, что я не делал этого, – не сдавался я. И, понимая, что обострять отношения не стоит, со вздохом сказал: – Долг не признаю, но понимаю, что вы опять хотитеменя заслать к черту на кулички.

– Куда заслать? – проснулся Гронд.

– А-а, не важно, – обреченно махнул я рукой. – Говорите, что вам на этот раз нужно.

Видно было, что мессир подобрел. Весь это цирк они затеяли с одной только целью: дать мне очередное задание. Интриганы старые.

– Доделать свое дело, – отозвался мессир с довольной улыбкой кота, поймавшего мышку.

– Какое такое дело я не доделал? – Я даже не вникал в смысл того, что он говорил, просто отвечал, удивившись, что у меня остались недоделанные дела. Вообще-то у меня все дела были не доделаны. Но что он имел в виду, говоря о недоделанных делах?

– Ты заварил кашу с предстоящей войной, тебе и доводить это до логического конца, – ответил мессир и посмотрел победителем на Гронда.

Тот скривился.

Понятно, они поспорили.

– Мне что, одному идти на войну и победить? – осведомился я. – Не смешно.

– На войну пока идти не надо. Посети своего начальника, графа Мару. Похвались, что ты тоже граф, – мессир хихикнул как мальчишка, – и получи от него указания. Поедешь инкогнито послом в степь к великому хану и убедишь его напасть на империю. Обратно привезешь ответ. Понял?

– Понял, – спокойно ответил я. – А светило с неба достать не надо? Я лучше на войну пойду. – Подумал и добавил: – Один против лигирийцев. Там шансов, что я разобью войска императора, больше.

– Не так все печально, граф. Вам будут даны исчерпывающие инструкции, подарки, золото, – инструктировал меня ректор. – Вам назовут имена тех, с кем надо будет встретиться и решить положительно вопрос. Только и всего – поехать и поговорить. Орки сами с радостью пойдут в набег, а тебе почет и уважение.

– Так в чем дело? Если все так просто, поезжайте сами или пошлите мастера, – я посмотрел на задремавшего Гронда, – и получите почет и уважение.

– Мы бы так и поступили, – не смутился ректор. Он сделал паузу, чем привлек мое внимание. Я навострил уши. Что там еще? – Если бы его величество не вспомнил о бароне, который сражался с мятежниками и защитил великого хана. Король дал указание послать его.

Я внимательно выслушал мессира ректора. Он говорил правду, но что-то недоговаривал. Но вот что, я понять не мог. Где-то дед лукавит, но поймать его не получалось. Ладно, раз уж от задания не отвертеться, а его я практически выполнил, осталось привезти письмо от хана.

Надо выторговать себе чего-нибудь.

– Будешь торговаться? – опередил меня Гронд. Он приоткрыл глаза, и в них бегали смешинки.

Я, недовольный тем, что меня просчитали, буркнул:

– Буду!

– Знаю, будешь ставить условия графу Мару, а он этого не потерпит, и вы можете подраться… Предлагаю следующее. Корона оплачивает в казну стоимость твоих новых владений. Не берет с них налоги в течение пяти лет…

– Десяти! – вставил я свое слово. А что, коли пошел торг, надо этим пользоваться.

– Хорошо, семи. И на три года освобождает баронство от налогов.

Понимая, что больше не выторгую, я согласно кивнул.

– Пойдет. Что дадите на подарки и какую сумму на подкуп?

– Это тебе скажет сам Мару. Казначейство знает, что нужно для успеха предприятия, и жадничать не будет.

– Мне нужно будет нанять отряд. Или его дадут во дворце?

– Отряд наймешь в Бродомире, – ответил Гронд.

– Это все?

– Все, – кивнул ректор. – Не откладывай посещение столицы.

– Прямо сейчас и отправлюсь, – не стал спорить я. – Всего хорошего, господа.

Встал, поклонился и вышел.

Королевство Вангор. Столица Вангора

В кабинет начальника службы безопасности дворца графа тан Мару осторожно зашел секретарь. Он прикрыл за собой массивную дверь и стал ждать, когда на него обратят внимание.

Граф поднял взгляд от бумаг и уставился на секретаря.

– К вам на прием просится граф Тох Рангор, ваше сиятельство. – Секретарь слегка поклонился.

Мару упер в него потяжелевший взгляд и задумался: «Пожаловал проходимец, что так ловко втирается в доверие к королю. Сначала получил баронство, а теперь вот сразу графство. Вот как надо понравиться Меехиру Девятому, чтобы он запомнил этого разбойника?» А никем иным нехеец быть не мог. Сколько придворных десятилетиями отираются во дворце? Десятки, нет, сотни, и многих из них король помнит и знает? Практически никого. А этот… появился раз на балу, наделал шуму, и вот на тебе, ему дает поручение сам король. И не только дает, но и награждает.

От злости Мару хотел сплюнуть, но сдержался. Как же скверно. Такой шанс был угодить его величеству! А он его упустил, решил информацию придержать. Побоялся. Кто же все-таки эту информацию до короля донес? Вернее, до королевы. Ишь как ловко она все провернула. Сон ей, видите ли, приснился.

Значит, ее величество, забеременев наследником, стала проявлять характер. И у нее, оказывается, есть свои осведомители. Мышка вылезла из норки и решила поиграть в политику. Ну это мы еще посмотрим. Сегодня наследник есть, а завтра его уже нет. Он усмехнулся. Ладно, королеву оставим на потом. Что делать с нехейцем? Он, конечно, подстраховался, сделав его Скорпионом. Поводок короткий. В любой момент его можно ослабить или убить. «Убить-то можно, – размышлял граф, не отрывая взгляда от секретаря, – но и дело сделать нужно. Граф – мой подчиненный. Его промах – это мой промах, а заслуга нехейца странным образом остается заслугой нехейца. Это нужно исправить. Пусть парень получит все необходимое, сделает работу, а по дороге домой его надо будет убрать. Да, так и надо поступить», – решил Мару.

– Пусть граф подождет… – Мару задумался и с довольной улыбкой уточнил: – Скажем, час. Через час пригласишь его в кабинет.

– Как прикажете, ваше сиятельство. – Секретарь выпрямился и вышел за дверь.

– Вам велено подождать, господин граф, – обратился ко мне бесстрастный секретарь. Он уселся за свой стол и уткнулся в бумаги.

Глядя на него, я понял: мне здесь не рады. Заставили ждать неспроста. Но шуметь и возмущаться не стал. Закрыл глаза и задремал, как в свое время на приеме у первого секретаря райкома. У него была мода держать посетителей по несколько часов. То у него совещание, то у него важный телефонный разговор, то он уехал по важным делам. Такой вот занятой бездельник. Что бездельник, мы знали хорошо. Он из кабинета выползал только на обед и вечером домой. Или, на худой конец, в баню. При этом, выходя из кабинета, всегда говорил, что он поехал по объектам инфраструктуры.

Разбудило меня легкое прикосновение к плечу.

– Вы можете зайти, – сообщил мне секретарь, худой и длинный как жердь.

– Благодарю вас, – вежливо ответил я и вошел в кабинет. – Ваше сиятельство, – я слегка поклонился, – рад видеть вас в здравии. Прибыл за инструкциями.

Граф Мару изобразил доброжелательную улыбку.

– А-а, – протянул он, как бы узнавая, – Скорпион. Проходите, садитесь.

Он был внешне полон радушия, только Шиза сообщила мне:

– Будь осторожен, это враг.

– Понял, детка, еще один, – мысленно ответил я. – Когда же они перемрут, в конце концов?

Это был риторический вопрос. Моим врагам счета нет и не будет. Даже если я устраню десяток, их появится два десятка.

Но в ответ я тоже доброжелательно улыбнулся.

– Задерживать вас не буду, господин… – Он сделал небольшую паузу. – Граф, – произнес Мару голосом вполне доброжелательным, но с тонким подтекстом, который я почувствовал. Он не признает меня равным. – Вот документы, читайте и приступайте как можно скорее к заданию. Дело государственной важности, – повысил он голос, показывая, какое значение придает этому делу.

А я, по его мнению, должен был проникнуться. Что я и сделал.

– Всенепременно, ваше сиятельство, тут же приступлю.

– Вот и хорошо, мой друг, идите и помните: король ждет от вас верной службы.

В папке, переданной мне Мару, были четкие и подробные инструкции. Как добраться до ставки, к кому обратиться в Бродомире для найма отряда. Каким маршрутом следовать туда и обратно. Но первым пунктом было посещение казначейства.

Глядя мне в спину, Мару тихо хмыкнул:

– Ну-ну, посмотрим, как ты с казначейскими справишься.

Но я его услышал и понял. Значит, там ждет засада.

Все, что есть в центральном банке страны, для простых смертных недоступно. И пусть хоть сам король повелевает, казначейские будут делать по-своему. У тех, кто сидит на государственных деньгах и штампует золотые монеты, свои законы, свои начальники. Другие им не писаны. Это я понял сразу, как только оказался в казначействе. Точнее, рядом с ним. Меня даже не пустили внутрь этого отдельно стоявшего дворца. Стражник внимательно проверил документы на получение денег и вызвал начальника караула. Дородный офицер мельком взглянул на бумаги и лениво процедил:

– Приходите через неделю, запишитесь на прием, сейчас все заняты. – Вернул требования и лениво пошел прочь.

Я, почесывая щеку, задумчиво посмотрел ему вслед. Как быть? Разнести здесь все к чертовой матери или быть более обходительным? Я понимал, что здесь правит золотой телец и все состоящие у него на службе преисполнены осознанием своей значимости. Уходить и жаловаться было бессмысленно, здесь царят устоявшиеся порядки. Я перевел взгляд на стража с алебардой.

– А скажи-ка мне, служивый, сколько нужно дать золота и кому, чтобы попасть вовнутрь?

Страж королевского золотого запаса вытаращился на меня и встопорщил усы. Хотел возмущенно что-то проговорить, но я быстро сунул ему в руку плотно набитый мешочек. Ощутив его вес, он как-то быстро успокоился и моментально убрал кошель под кирасу.

– Золото, серебро? – деловито спросил он.

– Обижаешь. Золото, конечно.

– Значит, так, ваш-бродь, слушайте внимательно. Пятьдесят золотых начальнику караула, и он вас сведет с кем надо. Значится, дальше: тому, с кем он сведет, сто золотых уже. Он отведет вас к дежурному писарю. Тот сам назначит скока. И ежели дадите, то все будет у вас в порядке. Вот есть же понимающие господа. – Он уважительно посмотрел на меня. – А то ходют тут, понимаешь, требуют. Я сейчас позову старшого. А вы уж не подведите меня.

– Ни в коем случае, служба, – улыбнулся я, приободряя стража. – Зови начкара.

Снова вышел тот же старший и повел меня в караулку. Получил сотню золотых и стал инструктировать.

– Я вас, тан, отведу к младшему писарю, ему дадите двести золотых. Он отведет вас к дежурному писарю, тот попросит пять процентов от полученной суммы и все для вас сделает. Вас устроит такой расклад? – Он испытующе посмотрел на меня.

Вот он, капитализм во всей своей красе. У чиновника задача сидеть и не давать, отжимая себе долю. Зато если ты поделишься с ним кровно нажитым, нет такого закона, который он не смог бы обойти. Он, как червь в яблоке, прогрызает ходы в обход твердой сердцевины и жрет, жрет и даже не давится.

– Да вы поймите, – начкар принял мое молчание за сомнение, – обычным путем вы будете ходить сюда трик или больше. Надумаете жаловаться, так начальство найдет тысячу отговорок. То бумаги оформлены не совсем верно, то подпись неразборчива, то нужен еще один экземпляр требования, или же, например, вот у вас печать смазана, уже непорядок. А писарь должен будет поделиться с инспектором, который подпишет выдачу. У вас, тан, он не возьмет, а у своего всенепременно. А инспектор должен отдать часть доли главному инспектору…

– Все я понял, любезный, я согласен, – остановил я его объяснения. – Все жить хотят, и хотят жить лучше.

– Вот, правильно заметили, тан, – успокоился он и поднялся. – Идемте, я вас отведу в малую приемную.

Дальше все случилось, как он и говорил. Младший писарь, потом дежурный писарь. Тот сразу предложил мне расписаться в получении. Но я, понимая, с кем имею дело, заявил твердо:

– Сначала деньги, потом подпись.

Он явно хотел возразить, но я положил ему руку на плечо.

– Уважаемый, мы деловые люди, и между нами все должно быть по-честному. Я получаю свое, вы – свое, и мы расходимся, довольные друг другом.

– Это, конечно, так… – Он замялся. – Но тут еще подарки из сокровищницы. Вы пойдете туда, и вас снова заставят платить. А я могу вам помочь решить и эту проблему. Вы знаете, что они начнут говорить: этого нет, возьмите вот это…

– Понял. Сколько?

– Еще один процент, и я принесу сюда все, что есть в списке.

– Приятно иметь дело с профессионалами, – похвалил его я. – Договорились, жду.

Теперь я понял, какие цепочки и какие взаимосвязи опутали финансы королевства. Тут мой метод прийти и порвать всех просто не прошел бы. Что толку, если я силой пробьюсь к сокровищнице, а мне потом скажут, что печать не такая. А если бы я пришел к Мару и заявил, что мне не дают денег, потому что плохо печать поставили, то результат был бы вполне прогнозируемый: мне бы пришлось его убить, чтобы он меня не подставил под неудовольствие короля. В конечном счете мне и на это было бы наплевать, если бы не одно большое «но». Все мои действия отслеживает дядя Рок, и с его-то тысячелетним опытом интриг и подстав он разыграет эту партию как гроссмейстер. Вывод напрашивается один: с волками жить – по-волчьи выть. Тем более что я не собирался отдавать оркам с таким трудом полученные деньги и поэтому мог поделиться ими с нужными людьми. Иметь связи лучше, чем иметь гору трупов. За которые еще и отвечать придется. Кроме того, кто вообще мог подумать, что оркам нужно золото? Как в Вангоре мало знают об их традициях и жизни! Все меряют своим аршином. Но, с другой стороны, для меня же лучше. По поводу подарков совет даст Ганга. Надо будет невесту взять с собой. И с дедом повидается, и поможет в случае чего.

За размышлениями незаметно пролетело два часа. Вернулся писарь с помощниками, и вскоре у меня было сто тысяч золотых без шести процентов и сундучок редкостей на подарки. Шиза мгновенно пересчитала золото и сообщила, что все верно.

Писарь думал надо мной посмеяться и подзаработать. Он хотел посмотреть, как я буду таскать эту груду один. Даже приготовился оказать помощь за отдельную плату. Но я отказался, поблагодарив его, и все моментально спрятал в сумку. Клерк, увидев, как золото и сундук исчезли, посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

– Заходите еще, – провожая, пригласил он.

– При случае зайду, уважаемый.

Клерк расцвел от удовольствия. Ничто нам не дается так дешево и ничто так дорого не ценится, как вежливость. Тем более вежливость аристократа, проявленная к простолюдину.

Глава 2

Провинция Азанар. Город Азанар

В Азанар я вернулся своим телепортом и сразу направился к дому Груты. На стук вышла Су. Прищурилась, окинула меня взглядом и озадачила вопросом:

– Чего приперся?

М-да. Девушка в своем репертуаре. Все так же груба и недовольна. «Обижена разлукой с Фомой, – понял я, – и меня считает помехой в их жизни. Значит, мало с ней работает снежный учитель, или она необучаема. Или, – постарался я успокоить себя, – прошло мало времени с начала обучения». Проводить ритуал кровной связи и подчинения я пока не стал. За делами не нашлось времени.

Я посмотрел на нее, вздохнул и сказал:

– Давай сначала. Зайди в дом, я постучу, ты выйдешь и спросишь по-другому.

Девушка пожала плечами, молча зашла в дом и закрыла дверь. Я постучался. И как вы думаете, что мне ответил этот снежный ежик?

– Никого нет дома. Приходите вечером.

Затем послышались удаляющиеся шаги. Я почесал затылок. Что ты с ней будешь делать?

– Шиза, у тебя есть какая-нибудь база, чтобы помочь этой замарашке стать нормальной? Чувствую, Гради-ил не справляется.

– Она нормальная, – ответил симбионт, – только все время настороже. Не понимаешь разве, как ее жизнь побила. Не просто побила, она ее искорежила, но не сломила. А помочь могу. Заходи в дом.

Больше стучаться я не стал, а телепортировался прямо в зал.

– Кто там? – спросила Крома.

– Да так, один мелкий пришел, я сказала, что никого нет дома. – Су прошла к креслу и залезла в него с ногами. – Рассказывай дальше, как вы шли по лабиринту.

– Су, ну зачем ты врешь! – Аврелия вскочила со скамьи. – Там Ирри, а ты его не пустила.

Она хотела уже бежать открывать дверь, но я, выйдя из «скрыта», перехватил ее и закружил по комнате.

– Ирри! – радостно засмеялась девочка. – Как я рада тебя видеть!

Я тоже был рад этой неунывающей и всегда жизнерадостной всезнайке.

Отсмеявшись, она стала серьезной.

– Ирри, не сердись на Су. Она не злая, просто недоверчивая… О-о! У тебя есть амулет записи от Алеша для нас. Как он? Давай быстрее показывай. Я так соскучилась! – Девочка сложила руки в мольбе и посмотрела на меня большими синими глазами.

– Добрый день, льерина, – поздоровался я с Кромой. Су при этом неопределенно хмыкнула и отвернулась. Я достал артефакт и передал дриаде. – Идите посмотрите, а я пока с Су поговорю.

Худышка взвилась с кресла и явно хотела сказать что-то резкое и грубое, но я ее осадил, причем не прибегая к ментальному воздействию. Во мне вдруг проявилась внутренняя сила, спящая до этого.

– Сядь! – негромко приказал я.

Снежная эльфарка опустилась на свое место и со страхом уставилась на меня. Она стала похожа на мышку, с ужасом смотрящую на змею. Застыли Аврелия и Крома, они как будто наткнулись на стену, не в силах сделать шаг. Я чувствовал, что имею власть над их судьбами, и они это тоже ощутили. Не поняли, а именно ощутили и замерли.

– Идите, – повторил я, и они повиновались. – А ты, льерина, сиди. – Я отвернулся от девочек и взглянул на бывшую рабыню. Ее немного откормили, приодели, но угловатость и неумение носить платье все равно проявлялись. Она то оголит коленки, поддернув платье, чтобы было удобно, то сядет по-турецки. Леди так не сидят, так сидят люди, привыкшие сидеть на земле у костра.

– Ты теперь одна из нас, – произнес я, – и поэтому должна соответствовать своему положению. А положение у тебя очень высокое: ты – будущая жена моего ученика и ближайшего соратника. У нас война. Незримая, но кровавая и с потерями. Мне слабое звено не нужно. Еще не хватало, чтобы кто-то пострадал от твоего характера. Поэтому я буду тебя улучшать.

Я уставился на нее и ввел девушку в транс. Я чувствовал ее сопротивление и отдавал должное ее воле, но скоро сломил ее, и эльфарка осталась сидеть с остекленевшими глазами. Дальше я применил методику передачи информации смиртов: взял ее голову в руки и стал проникать в сознание, продавливая сопротивление слой за слоем.

Су испугалась так, как никогда в жизни не пугалась. Этот стройный широкоплечий парень, которого все зовут «ваша милость» и «учитель», напугал ее до мокрых панталон, которые ее заставила носить Крома. Многие вещи для нее были непривычны и непонятны. Длинные платья с оборочками и проклятые панталоны, мешающие ходить на двор. Нужно следить, чтобы не испачкать и не замочить. Теплые ванны каждый вечер перед сном. Для чистоты тела. «А что там чистить?!» – мысленно возмущалась она. Она же не в пыли сидела, а дома. Запах. Подумаешь, запах, это всего лишь пот, она и не такое нюхала. Заставили брить подмышки. Зачем? Видите ли, льерины должны быть без волос на теле. Глупость какая! Они же растут, значит, так надо. Ей захотелось почесаться. Панталоны врезались из-за неудобного сиденья, но девушка боялась пошевелиться. Она не отрывала взгляда от голубых глаз под сросшимися бровями и понимала, что ее тянет куда-то в бездну. Она попыталась сопротивляться, но оковы чужой воли сжимали ее, давили и тянули вглубь, в пугающую неизвестность. Глаза учителя превратились в омут, в них закружился водоворот, подхватил ее, завертел и выбросил на берег пруда. На берегу сидела девушка и большая ящерица, похожая на те, что водились на острове, откуда ее забрал Фома. К ее удивлению, ящерица ловила рыбу на удочку и, поймав ее, радовалась как ребенок.

– Видишь, какого леща я поймал? Видишь? – толкал он возбужденно в бок девушку. – А скоро щуку поймаю, надо только червей накопать. Ты вызнай у этого оболтуса, где их копать.

Су присмотрелась к его ловле и не смогла сдержаться. Ну кто так подсекает! Вон соскочила.

– Резче надо и сразу, как только рыба ухватит наживку! – с азартом вскрикнула девушка. Ей самой часто доводилось ловить рыбу, чтобы прокормиться.

Ящерица посмотрела на девушку.

– Это кто? Кибуцьер? – спросила она у той девушки, что сидела рядом.

– Нет, это невеста Фомы. Виктор, – она произнесла это имя с ударением на «о», – решил поучить ее манерам. А я пригласила ее сюда, чтобы поговорить. Присаживайся.

Девушка указала на коврик, расстеленный на берегу. Дождавшись, когда Су усядется, представилась:

– Я Шиза, ангел-хранитель того, кого вы зовете учителем. Не говори, я знаю, как тебя зовут. – Она усмехнулась: – Сучка – не самое лучшее имя для благородной девушки. Я дам тебе другое имя, которое тебе больше всего подойдет: Сулейма. На одном из языков это означает «мирная», на другом – «великолепная». Такой ты впоследствии станешь. Хочу предостеречь тебя. Ты попала в круговерть событий, где нет нейтральной стороны. Ты или с нами, или погибнешь. Я не хочу страданий для Фомы. Учись и слушайся во всем учителя и жениха. В этом обретешь свое счастье и сможешь наконец отдать долги.

Странно, но Су поверила ей безоговорочно. Она не знала, что это за место и кто эта необыкновенно красивая девушка. Но она ей поверила сразу.

– Теперь иди, – прервала ее мысли хозяйка пруда.

Сулейма точно знала, что Шиза здесь хозяйка. Водоворот вновь накрыл девушку, и теперь она поплыла по океану образов, что поднимались в ее сознании и тонули в ней, и это казалось ей бесконечным.

В комнату тихо вошли Крома и Аврелия. Увидели замершую с открытыми глазами Су.

– У нашей Су новое имя! – обрадованно воскликнула девочка. – Полное. Теперь мы знаем, как ее зовут по-настоящему.

Мы оба, я и дриада, с удивлением посмотрели на Аврелию и в один голос спросили:

– Как?

– И ты, Ирри, не знаешь? Это же ты открыл ее имя. Мирная и великолепная – Сулейма. Правда красивое имя?! – воскликнула она.

Я только покачал головой. Ничего подобного я не планировал – это вышло само собой. «Надо же, мирная и великолепная? – подумал я и скептически посмотрел на замершую худышку. – Это, по-моему, не про Су». Но благоразумно промолчал.

– Долго она так просидит? – поинтересовалась Крома.

Я задумался.

– Часа четыре или пять, не мешайте ей. И где Гради-ил?

– Он ходит к Борту, ищи там, – ответила дриада, потеряв всякий интерес к замершей эльфарке.

– Тогда я пойду, а вы передайте Груте, что мне нужны все эликсиры, что она сварит. Пусть недели на две, пока я не появлюсь, прекратит продажи. За эликсиры я заплачу.

– Как жаль, Ирри, что ты так редко и мало у нас бываешь. – Аврелия обняла меня и прошептала: – Спасибо за папу.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Мы весело катили на двух подрессоренных колясках Борта в мой замок. Я взял всех своих «бездарей» и повез с собой. Парни пытались держаться с достоинством, хотя и были скованны и в основном молчали. Для них путешествие было не увеселительной прогулкой, а знакомством с новым миром аристократии, лицом к лицу. Девушки, наоборот, обсуждали все, что видели, и сплетничали, иногда бросая взгляды на парней. Я ехал рядом и пару раз поучаствовал в разговоре. Девушки, по-видимому, уже выбрали себе пару. Сами парни только краснели, а инициативы не проявляли. Но это и понятно, они все простые ребята, кто из глубокой провинции, кто из деревни.

Я заметил: как только уселся Штоф, тут же буравчиком, очень шустро оттеснив остальных девушек, рядом вкрутилась Мия. Штефа возмущенно посмотрела на захватчицу, но спорить не стала. Я понял, что Штефа отступила. Да ладно, не мое это дело быть свахой. Я мысленно махнул на «бездарей» рукой. Сами как-нибудь разберутся.

Тащить через спутник своих вассалов я не стал, ни к чему им лишнее знать, поэтому трясся по брусчатке вместе со всеми. У меня появилось время не только действовать, но и спокойно подумать. Обычно я, встречаясь с проблемой, решение придумываю на ходу. А проблемы у меня возникают как чертик из табакерки, только табакерок развелось слишком много. Нет времени проанализировать, и приходится действовать с энергией и с оценкой ситуации Ирридара. А Глухов принимает его и мучается сомнениями. По поговорке: глаза боятся, руки делают. Я залез в такие дебри, в которых ничего не понимаю. Вот стал Худжгархом, и появились последствия в виде обожествления самозванца. А я был самый что ни на есть самозванец. Вера последователей наделила его новыми качествами. А по сути, кто такой дух мщения? Это возрождение мифа. И не только. Худжгарх – это не только я, это еще два обалдуя, что не захотели уйти за грань и обрели псевдоплоть. Их души вжились в иллюзии и, подпитываясь от меня энергией, стали жить своей жизнью. Вот втроем мы и создали композицию под именем Худжгарх. Для меня это головная боль, но поделать уже ничего не могу. Буду жить с тем, что имею, окруженный врагами и противниками. Здесь все понятно. Враги – это те, кто ждет своего часа, чтобы напасть, их полно внизу. Снежные эльфары, дворяне столицы, могущественные придворные короля. А противники – это те, кто против меня действует сейчас. Их пока двое: Рок и лесные моральные уроды. Расисты, каких не видел свет.

Рок – моя самая большая проблема. Он великий кукловод этого мира, действует по законам, которые я только начал для себя приоткрывать. Ставит правителей над народами и создает вертикали власти на местах. Я только не понимаю, какую цель он преследует. Хочет единолично править этим миром? Так практически он этого добился. Беота безвылазно сидит на своем архипелаге и в его дела не вмешивается. Курама повержен и не скоро наберет силу. Так чего он так суетится по поводу меня? Вот этого я не понимал. Я много чего не понимал. Например, что ему мешает прихлопнуть меня как человека. Обладая такими возможностями, сделать это нетрудно. Но он избирает какие-то сложные схемы и пытается прихлопнуть Худжгарха. Зачем? Ответа на этот вопрос у меня не было. Не давала его и Шиза. Она высказала предположение, что ему просто скучно и он хочет разыграть партию вдолгую. Мне в это верилось с трудом. Если Рок хотел развлечься, то мог начать с Беоты. Там простора для его интриг и происков хоть отбавляй.

Вот так, за думами и делая остановки на постоялых дворах, мы добрались до моего замка. На сканере мелькнул разъезд и исчез. Над донжоном взметнулся штандарт, оповещающий, что хозяин прибыл в родовое гнездо. Ворота открылись, и нашим взорам предстали нарядно одетые стражники. Стоявшие на площадке над воротами музыканты ударили в тарелки, застучали в барабаны и стали дудеть в трубы. Музыка была громкой и отчасти торжественной. Коляски проехали мимо рядов стражников, и на порог донжона вышли «ответственные лица». С рушниками, караваем и солонкой сверху. «Надо это представление заканчивать, – подумал я. – Разъезды оставить, а вот такую торжественную встречу отменить». Но, посмотрев на восторженные лица моих вассалов, решил оставить все как есть. Уж коли это производит такое сильное впечатление на людей, то пусть будет. Потерплю.

С каменной лестницы спускались красавицы одна краше другой. Мои девчонки, увидев Гангу, Чернушку, Лианору и Тора-илу в роскошных нарядах, сразу сникли. Зато глаза парней восторженно засверкали.

Девушки не стали ждать, когда я поднимусь, а величаво, с большим достоинством стали спускаться ко мне. «Не иначе как репетировали», – подумал я, глядя на это действо. Черридар в начищенной кирасе, с мечом наголо, печатая шаг, подошел ко мне и проорал:

– Замок в полном порядке, милорд!

– Благодарю за службу! – гаркнул я. По-отечески, как требовали традиции нехейцев, обнял начальника стражи и спросил на ухо: – Бароном стать хочешь?

Он вздрогнул и, обнимая меня, тихо ответил:

– Хочу. Что надо делать?

– За моей спиной стоит белокурая девушка, ее зовут Эрна. Магичка. Надо полюбить и взять в жены. В приданое получишь баронство на границе со степью.

– Но там же ничего нет, – не отпуская меня, ответил он.

– Там будет пять баронств, одно из них твое. Впятером и с магической поддержкой вы отобьете любой набег.

Черридар отстранился от меня, вложил меч в ножны и подкрутил усы. Эрне было двадцать с небольшим, а бывалому воину около сорока. Здесь такие браки в порядке вещей. Главным было то, что этот мезальянс мог дать партнерам. Эрна получала мужа и баронство. Нехейцы грубоваты, но почтительно обращаются с женщинами. А Черридар получал то, что никогда бы не получил без нее, – баронство, мечта всех изгоев-нехейцев. А я получал преданного барона, мага и сокращал количество желающих согреть мою постель. Дело осталось за малым: сосватать их.

Подошли мои девушки. В руках у Ганги был хлеб, и все с интересом смотрели, что я буду делать. Удивительно, но они догадались, как надо преподнести каравай. Не стали тащить мешок соли или посыпать солью хлеб. Я слегка поклонился всем дамам, выказывая свое уважение их положению, как требовали местные правила приличия, и, отщипнув кусочек хлеба, макнул в солонку. Затем прожевал и проглотил. Оглядев замерших «придворных» – я ведь уже граф, и у меня должен быть свой двор, – отвесил им поклон Овора.

– Благодарю всех! Я доволен вами. Лианора! – Я посмотрел на сияющую дворфу. – Со мной прибыли мои вассалы, будущие маги. Размести их и сделай так, чтобы они ни в чем не нуждались.

Больше не глядя на собравшихся во внутреннем дворике людей, я, как настоящий феодал, неспешно поднялся по каменным ступенькам и вошел в донжон. Следом шли три девушки – черная, белая и третья с клыками. Лианора осталась руководить заселением. Я обратил внимание, что эти трое встали в одну линию: Ганга в центре, по правую руку от нее Чернушка, по левую – Тора-ила. Если в глазах моих старых знакомых было любопытство, то во взгляде эльфарки читался вопрос и смятение. У меня сложилось впечатление, что она примеривалась ко мне или скорее оценивала меня по каким-то своим критериям. Кроме того, пропали ее спесь и высокомерие. С чем это связано, трудно было понять, хотя, если учитывать, что она пережила, можно догадаться. «Может, она переосмыслила свое положение? – размышлял я, направляясь в малую столовую. – Кто она теперь? Внучка умершего князя, и только. Права на престол кроме нее имеют и другие. Может, она поняла, что стала марионеткой в чужих играх, где на кону власть?»

Войдя в столовую, я сразу прошел к своему месту и сел. На этот раз уступать место хозяина Торе не стал. Девушки расселись в полном молчании. Надо же, как подействовало мое внушение!

Я откашлялся. С чего начать?

– Дамы, вы прекрасно выглядите. Рад видеть вас в добром здравии. Хочу сообщить, что я теперь граф Тох Рангор. У меня есть пять баронств, но пока без баронов и подданных… – Что же еще им сказать? Какое-то неловкое положение. – Да… вот… – промямлил я, злой на самого себя. Как-то не так я представлял возвращение в замок. Может, я смущаюсь от присутствия эльфарки?

Ганга удивленно посмотрела на меня:

– А чем граф отличается от барона?

Я не успел ответить, вместо меня стала рассказывать Тора. Она как-то сразу оживилась.

– Раньше граф был правителем провинции, его назначал король. У графа были слуги, которых он ставил управлять деревнями и городами. Потом право быть графом стало передаваться по наследству. А еще через несколько столетий появились указом короля, не помню точно какого, но не из династии Меехиров, дворянские сословия. Чтобы стать графом, нужно было иметь в вассалах трех баронов, а потом издан был указ, что не менее пяти. Все графы входят в высшую аристократию, – закончила она свою лекцию. Ей, как члену княжеской семьи, по статусу положено знать об аристократах все.

В зал вошла Лианора. По ее знаку слуги внесли серебряные тарелки, кубки и приборы и расставили на столе. Потом, явно смущаясь, вошли мои вассалы. Все молча расселись, и установилась напряженная тишина. Ганга, Чернушка и Тора рассматривали моих гостей. За спиной Ганги маячила Рабэ. Она-то и прервала тягостное молчание.

– Ах, господин граф! Как это замечательно, что вы стали графом! – с искусственным восторгом воскликнула демоница.

– Спасибо, Рабэ, – поблагодарил я. – Хочу всем только что прибывшим представить моих придворных дам, – светски отозвался я на лесть Рабэ. Чего уж стесняться, дамы есть, вассалы есть, значит, двор тоже есть. – Это тана Ганга, моя невеста, – показал я рукой на орчанку. – Это гресса Ильридана, мой друг.

– И будущая невеста, – нисколько не смущаясь, добавила Ганга.

Я поперхнулся. Вот же попал. Без меня меня женили, и уже во второй раз. Опровергать слова Ганги глупо. Как это будет выглядеть со стороны? Да и обиду эти две «сестрички» затаят. Я откашлялся, давая себе время собраться с мыслями. Зыркнул сначала на одну, потом на другую. Обе сидели довольные, как кошки, объевшиеся сметаны. Значит, был сговор, понял я. Они просто ждали удобного случая.

– Да, конечно, – согласно кивнул я. – Если она пройдет испытание.

Чернушка даже не изменилась в лице.

– Легко, – произнесла она.

Я ни на секунду в этом не усомнился. Действительно, после того как я с ней поработал, ей будет легко. И почему-то подумал: «На радость Шизе».

– Ты сам не ведаешь своего счастья, – отозвалась та на мои мысли. Но я уже не стал слушать, что она скажет дальше. Ее нравоучения я знаю наизусть.

– Ну льерину Тора-илу вы знаете, – как-то неуверенно промямлил я. – А это мои вассалы и товарищи по учебе, – представил я студентов. – Штоф – мой заместитель, – указал я на краснеющего парня. И так по очереди представил всех «бездарей». – Они не только начинающие маги, но и хорошо слаженный боевой отряд…

За обедом разговор не клеился. Вассалы поглядывали на невест, те – на меня.

– Надолго домой? – спросила Ганга.

Я заметил, что Чернушка отложила ложку. «Какая-то засада», – пришла на ум мысль, когда поглядел на Гангу и мельком на Чернушку. Обе нервно задергали ушками.

– Дня два побуду и уеду к родителям.

Она только кивнула. Тора в разговоре участия не принимала, но тоже держала ушки на макушке. Она слышала и подмечала все, что происходило за столом. Я старался не обращать на все это внимания. Уткнулся в тарелку, жевал и думал. Жевал и опять думал. Как так получается, что женщины вьют из меня веревки? Вот приехал и чувствую себя виноватым. И так мне неудобно, как будто я – молокосос, нечаянно обидевший девушку. Хочется объяснить, оправдаться. Какое же противное ощущение!

После обеда все поспешили разойтись. Вассалы отправились погулять по замку. Черридар – проверить службу, алхимик сослался на незаконченные эксперименты и тоже свалил. Тора поколебалась, но вежливо раскланялась и ушла. Остались только Ганга, Чернушка и дворфа.

– Хозяин, к родителям возьмете девочек показать? – обратилась ко мне Лия.

Твою дивизию! Я об этом даже не задумывался. Раньше я их взять с собой не мог, так как был приглашен братом и был безземельным дворянином. Теперь я угрозы для наследства отца не представляю и могу посещать как равный поместье отца, когда захочу. Наоборот, он будет ужасно гордиться. Как же, Аббаи основали новый дворянский род.

– Пока не знаю. У меня там дела…

– У тебя всегда есть дела, нет только времени на меня и на свой домен, – грустно ответила орчанка. – Вон Лианора говорит, что ты за делами даже наследников не успеешь сделать.

В одном она была права: я сделал ее птицей в золотой клетке. А такая вольная птаха, как Ганга, просто зачахнет от тоски. И виноват буду я.

– Я подумаю, – сделал я глубокомысленный вид. – Итак, я еду навестить родителей и сосватать одну из моих вассалов, Мию, в жены младшему брату. – Я постучал пальцами по столу. – Вы как, готовы вести себя воспитанно и достойно?

Вопрос был риторический, кто же скажет, что будет буянить.

– Готовы! – в один голос ответили кандидатки в невесты.

Лия расцвела, как майская роза.

– Как же приятно на вас смотреть! – счастливо улыбаясь, воскликнула она. – Вам бы еще, милорд, присмотреться к Торе.

Я удивленно приподнял брови.

– Ты это о чем, Лия?

– Как о чем? О том самом. Хорошая третья жена для вас. Вы за ними будете как за каменной стеной…

– Погоди, Лия. Тора-ила принцесса. Снежная эльфарка. Ее спрашивать не будут, выдадут замуж по расчету за кого надо.

Я беспомощно посмотрел на кандидаток, но поддержки почему-то не увидел. Они молчали, поджав губы. Разбирайся, мол, со своими чувствами сам.

– Потом, она, может быть, уже любит кого-нибудь другого. И последнее: зачем мне три жены?

– Добрая жена, хозяин, как клад. Найти тяжело, а пользы много. Тора добрая девушка, только несчастная. А принцессой она может и не быть. Не нужна она старым богам. Тем более что она уже не принцесса. Вернее, бывшая. Я вам говорю, нет у нее будущего в княжестве. На волоске все. Засохнет девка.

– Лия, давай я сам как-нибудь разберусь, – нахмурился я. – Я еще молод, и думать о женитьбе мне рано. Вон, – я посмотрел на Гангу с Чернушкой, – мне пока их хватает. Кстати, Ганга, почему ты называешь Чернушку будущей невестой? Я ей ничего такого не предлагал. В какое положение ты меня ставишь? Теперь все будут считать, что у меня три невесты. Ты хочешь сделать меня посмешищем?

Ганга ничуть не смутилась.

– Раз ты привез Ильридану из ее краев, провел над ней запрещенный ритуал и привязал ее к себе, ты обязан взять ее в жены тоже.

– Ничего подобного я делать не обязан, – огрызнулся я. – И хватит за меня решать. В одном я согласен, что она не сможет быть ни с кем из мужчин. Но это не повод для женитьбы. Женитьба – это, знаете ли, серьезно. Однажды и на всю жизнь.

– Так ты отказываешь ей в праве быть кандидаткой? – глядя на меня в упор, спросила орчанка.

– Нет, не отказываю. Слово сказано. Но прошу впредь не ставить меня в двусмысленное положение и не решать за меня. Понятно?

– Понятно! – ответили три девушки.

Только Лия не успокоилась. Она, как курица-наседка, продолжала меня обхаживать.

– Только, хозяин, как же вам не помочь? Вы то воюете, то девушек спасаете, то мчитесь куда-то. Вам всегда некогда. Вот мы и заботимся о вашем будущем. Сами-то вы, хозяин, разобраться не сможете.

– Это еще почему? – удивился я.

– Так вы же в женщинах не разбираетесь. Вас любая может вокруг пальца обвести, как Ринада.

Я поморщился.

– Вот не надо по больному, Лия. Эти же две, – я кивнул в сторону Ганги и Чернушки, – тебе нравятся…

Договорить нам не дали. В замке тревожно запела труба, извещая о приближении неприятеля.

Тора вышла вместе со всеми встречать хозяина замка. В прошлый раз он напустил такой жути, что испугалась даже она. Вроде и не говорил ничего ужасного, но стало почему-то страшно. Очень странный человек. Не такой высокий и мужественный, как снежные эльфары, не такой красивый, как ее сородичи, но ее влекло к этому парню. Было в нем что-то эдакое, разухабистое, лихое, чего не было в мужчинах-эльфарах, это ее и покоряло. Простой, искренний, непосредственный, противоречивый.

Она не была глупой и наивной, несмотря на свои семнадцать лет. Она разбиралась в политике, знала все подспудные течения во власти. Ее готовили быть принцессой, и, может быть, ей было суждено стать княгиней. Так что она отдавала отчет, кто она и кто… он. Она – высокородная снежная эльфарка из княжеского рода. Он – простой безземельный дворянин. Никто по сравнению с ней. Казалось бы, что общего у них могло быть? Но этот нехеец ломал все жизненные стереотипы. Он разрушал ее взгляды на мироустройство. И из-за этого она перестала понимать себя. Тора копалась в своих чувствах, рыдала по ночам и ненавидела себя и его.

Он просто мог смотреть на ее позор. Хотя источником позора в схватках был сам нехеец. Она тайно ревновала его к девушкам-вассалам. И эта ревность съедала ее. Она хотела испытывать к нему только ненависть и не могла. Она хотела быть к нему равнодушной и не могла. Она хотела его забыть, как пьяный бред, как плохой сон, и не могла. Он дважды ее спас. Сначала от демонов. Загрыз зубами скрава. Теперь вот вытащил из рабства. Ему поручили ее охранять. Значит, доверяют. Кто же он? Наивный простачок, бегающий от разъяренных его наглостью подруг, или это маска? Но разве простак сделает за год такую головокружительную карьеру? Стал бароном, получил надел. Теперь стал графом, получил в невесты оркскую принцессу. Пусть у орков нет королей и князей, но небесная невеста – это выше простой принцессы. Это дар всех орков самому достойному. И им оказался не кто иной, как этот беспутный. Как такое могло быть? Везение? Удача? Она не могла в это поверить.

После разговора с Лией она задумалась. Что ее ждет в княжестве? Там ее ждала война. Дома назрел политический кризис. Старые дома не хотели перемен, молодые дома не хотели жить по-старому. Их стало много, и они хотели лучшего места под небом. Проблема заключалась, по ее мнению, в том, что старые дома заняли все верхние должности в княжестве. Они занимались политикой, интриговали, поднимали или опускали по значимости молодые дома, стравливая их друг с другом, и долгое время это всех устраивало. Затем что-то произошло. Что? Тора не понимала, но почувствовала, когда напали на поместье в центре земель Великого княжества, где она отдыхала с друзьями. Только то, что рядом проходил военный отряд, спасло ее и других от рабства или смерти.

Мир менялся на глазах. После гибели деда оказалось, что старые дома, возглавляя армию, тайную стражу, пограничные силы и будучи цветом княжества, все офицерские должности отдали молодым домам. Отпрыски старой аристократии не служили простыми бойцами или магами, они были выше этого. Что из этого получилось, она поняла сразу. Молодые дома подняли мятеж, половина из них сумели договориться друг с другом, за ними пошли солдаты и маги. Именно поэтому ее, как ставленницу старых домов, хотели убрать. Она слышала, что дед по какой-то причине лишил мужа племянницы и его сына всего: рода, дома и родины. Они теперь изгои, и она единственная, кто может претендовать на престол от дома великого князя, что выгодно аристократии старых домов, так как вместе с ней вернутся старые традиции, власть старых домов. Вот это и не устраивает лидеров молодых домов. Они,набравшие силу, уже не хотят жить по-старому. Они рвутся к власти, диктуют свои условия. До кровопролития еще не дошло, но до него очень близко. Значит, ее будут искать и постараются убить. А кто ее может защитить? Служба безопасности? Смешно. Там только лер Рафа-ил из старых, все остальные из молодых. Вот поэтому ее оставили под охраной барона. Значит, ему верят и считают, что он способен ее защитить. Следовательно, хотя Вангор и не встревает в разборки домов, но стоит за старые дома. «Мне нужно иметь запасной вариант, – подумала она. – И чем плох Ирридар? Третья жена? Ну, на худой конец, это лучше, чем быть утопленницей или рабыней у демонов».

Тора решительно направилась в донжон, там она нашла орчанку и обратилась к ней:

– Льерина Ганга, я хочу быть полезной, надоело просто сидеть сложа руки и думать, думать… Я могу заниматься магией. Усилить защиту замка, избавить посевы от вредителей и увеличить урожайность. Лечить болезни людей и животных. Позвольте мне помочь вам, льерина Ганга.

Она назвала орчанку не «тана», как принято у людей. Какая она тана, если Ганга на треть лесная эльфарка, на треть орчанка и только на треть лигирийка. Она высокородная, как сама Тора, среди предков которой были лесные эльфары, люди и снежные тролли.

Орчанка внимательно посмотрела на девушку, что-то прикинула в уме и улыбнулась.

– Не возражаю, ваше высочество. Как раз земля прогрелась, и скоро надо будет сеять. Старосты просили благословения урожаю. Я выделю вам охрану и коня.

– Прошу вас, Ганга, не называйте меня «ваше высочество». Просто Тора. И вот еще какой вопрос… – Она замялась в нерешительности, но, видя добрый взгляд невесты нехейца, продолжила уже смелее: – У меня нет другой одежды, кроме той, что мне дал Ирридар.

– Я поняла, – быстро среагировала орчанка. – Можешь не продолжать. Все устроим. Мне тоже, кстати, нужно обновить гардероб.

Она вдруг сунула пальцы в рот и оглушительно засвистела. Из окна донжона выглянула черная дзирда, из подвала выбежала Лия, а Черридар спрыгнул со стены.

– Девочки, мы отправляемся в Азанар! – закричала Ганга. – Тан Черридар, выделите десяток воинов в сопровождение, и никаких колясок, только лигирийские кони.

Уже через час кавалькада покинула замок. Переночевав в поместье Овора, они отправились дальше. Тора и помыслить не могла, что они едут к модистке. Она думала, что походят по магазинам, подберут себе готовые платья и уедут.

Мода снежных эльфаров отличалась от человеческой. У них в княжестве дамы ходили в брючных костюмах, это удобно и функционально. Платья надевали на балы или светские приемы. У людей же, наоборот, девушки и женщины щеголяли в разнообразных пышных платьях, юбках. Она видела сама, как богатые аристократки долго подбирали себе туфли или сапожки, потом сумочки. Совсем, на ее взгляд, ненужный аксессуар. Эльфары вообще считали, что иметь много одежды – это глупость.

Но они миновали северные ворота и прибыли на постоялый двор у старой крепостной стены. Навстречу им вышел плотный дворф и, увидев Гангу, заулыбался в свою окладистую бороду.

– Тана Ганга, какая радость! Жених ваш тоже приехал?

На шум выглянула молодая дворфа с заметным животиком. Она бесцеремонно оглядела приезжих и спросила:

– И где эта невеста?

– Так вот же, Лана! – показал рукой на орчанку дворф.

Беременная окинула девушку взглядом.

– Ну я так и знала, он любит смесок. А где же та цыпа, что была с ним раньше? А-а, – многозначительно протянула дворфа. – Он из нее всю кровь выпил. Вы тоже небось девственницы? – не то спросила, не то утвердительно сказала она. – Ну-ну. Готовьтесь, – произнесла она и скрылась за дверью. Оттуда послышалось: – Какой ненасытный кровосос. Небось уже и бочек для сбора крови не хватает.

– Это Лана, моя племянница, – растерянно улыбнулся дворф и поспешил пояснить: – Шутит. – И, чтобы сгладить впечатление от слов племянницы, поспешил сменить тему. – Вы надолго?

Следом за девушками вошли нехейцы.

– О, сколько вас! – удивленно проговорил Увидус.

– Мы, господин Увидус, приехали купить наряды в салоне мадам Версан, – ответила Ганга. – К сожалению, Ирридара с нами нет.

– Он, наверное, у других девственниц кровь сейчас качает, потому и не приехал, – вновь выглянула Лана. – Есть будете?

В это время в зал деловито вошла Лианора. Услышала, что говорила дворфа, и, словно ледокол, раздвигая плечами воинов, прошла вперед. Уперла руки в боки.

– Ты это чего, Лана, несешь про моего хозяина? Никогда он кровь девственниц не собирал. Хочешь, чтобы я тебе рот зашила? А ты, дядя Увидус, почему позволяешь ей такое говорить?

Увидус, увидев Лианору, вытаращил глаза и плюхнулся на стул. Лана зажала рот ладошкой и стала икать.

– Лианора? – Увидус не верил своим глазам. – Ты же… ты… отверженная?

– И что? Это дает вам право ругать хозяина? Еще раз услышу, пристрелю. – Она достала из-за спины арбалет. – Вот из этого самострела и пристрелю.

Тора видела, как испугался Увидус.

– Что ты, дочка, что ты! – замахал тот руками. – Ланочка просто пошутила. Это сам Ирридар так однажды сказал, вот она и запомнила.

– Запомнила она! – не отступала воинственная дворфа. – Знаю я ее характер, небось глаз положила на хозяина.

Лана раскрыла широко глаза, но что-либо возразить побоялась.

– Только там все места уже заняты. Место невесты – это не резинка от чулок, не растягивается, – более спокойно продолжила внушение Лианора. – Вот, знакомьтесь. Невесты хозяина! Черная, белая и… – Она запнулась. – С клыками. Укусит так, что мало не покажется.

– Здрасте, – растерянно произнес Увидус и кивнул.

Лана ошалело переводила взгляд с одной девушки на другую.

– Ну насмотрелись, и хватит. – Лианора принялась отдавать распоряжения: – Нам номера. Два двухместных, два пятиместных. Вы, ребята, – обратилась она к нехейцам, – располагайтесь, отдыхайте, сопровождать нас не надо. Мы недалеко. Знаю я этот салон. Девочки, за мной. – И решительно направилась к выходу.

Довольные нехейцы расселись за столы. Сержант подошел к еще не отошедшему от впечатлений Увидусу.

– Ты, хозяин, с нашей дворфой не шути. Она стреляет на счет «три» и никогда не промахивается. Коли сказала, пристрелит, то, значит, пристрелит. Сказала, рот зашьет, то, значит… – Он вздохнул, посмотрел с жалостью на Лану и закончил: – Значит, зашьет.

Тора-ила и представить не могла, что выбор ткани и фасонов может быть таким увлекательным. Мадам Версан, узнав, что прибыли невесты тана Ирридара, только на мгновение растерялась, а затем взяла дело в свои руки. Для каждой она подобрала материалы на разные платья, на костюмы для верховой езды. Она бросала внимательные взгляды на девушек, оценивая их, и не могла скрыть удивления. Как этот молокосос, как она называла про себя юношу, умудрился получить таких девушек в невесты? Что эти красавицы в нем нашли? Но она была рада заказам. В последнее время ее салон не был местом паломничества. Аристократы ездили в Вангору к тамошним модисткам, а купчихи заказывали что-то ужасное. Поэтому она старалась угодить девушкам.

Когда дело дошло до белья, Тора впала в ступор. Ее лицо от стыда даже порозовело. Чулки эльфарки, конечно, носили, но вот шапочки для грудей и панталоны, или, вернее, трусики, такого у них в ходу не было. Диковинно смотрелся пояс для чулок. Они дома просто держали их резинками из вываренного сока особого сорта деревьев. Все было такое утонченное и в то же время откровенно вызывающее, что она непроизвольно зажмурилась. А мадам Версан щебетала:

– Вы представляете, девочки, как будет поражен в самое сердце ваш жених, когда увидит вас в этом наряде! А если вы сначала прикроетесь этим прозрачным халатиком, он просто сойдет сума.

Тора смотрела на черные чулки, тоненький пояс и такие же немыслимо тонкие трусики. И вдруг представила, как она лежит на диване в таком вызывающем виде, а в комнату входит Ирридар. Ее сердце гулко стукнуло и ухнуло вниз. Она так ярко увидела эту картину, что не выдержала и прижала ладони к щекам. Ей казалось, что она сейчас сгорит от накатившего на нее желания и стыда, а еще Тора испугалась, что девочки поймут, что она представила.

– Что, белая гресса? – хрипло спросила Ильридана. Она сглотнула, облизала фиолетовые губы. Взгляд у дзирды был рассеянный. – Ты представила то же самое, что и я? – Она посмотрела на пунцовую орчанку и констатировала: – Вернее, все мы?

Мадам Версан тоже покраснела и сильно смутилась.

– Нет-нет, девочки, мне такое не надо, – быстро ответила Тора и отвела взгляд.

– Как это не надо?! – вставила свое слово дворфа. – Надо. – И, повернувшись к мадам Версан, решительно произнесла: – Всем по три комплекта белья. Красный, черный и белый, и мне тоже.

– Что, тоже в невесты метишь? – спросила Чернушка, которая что думала, то и говорила.

– У меня свой жених намечается. – Лианора заразительно рассмеялась, но, увидев обалдевшие, вытянувшиеся лица девушек, перестала смеяться.

– Давай выкладывай, Лианора, – потребовала Ганга. – Кого ты уже присмотрела и почему мы об этом не знаем?

– Кого надо, того и присмотрела. Вернее, он меня, – ответила дворфа и отвернулась. – Вот хозяин вернется, я у него разрешения спрошу.

Ганга развернула маленькую дворфу к себе лицом.

– Лия, подруга, не надо ждать этого ротозея. Он может пропадать сколько угодно долго, он вечно занят. Говори, кого присмотрела. Я разрешу вместо него.

Дворфа опустила глаза к полу и задумалась.

– Лия, ну пожалуйста, расскажи! – взмолилась Чернушка. – Я умру, если не узнаю!

Лианора серьезно поглядела на дзирду.

– Да, ты можешь. Ладно, слушайте.

Все с огромным интересом приблизились к дворфе. Это было что-то из ряда вон выходящее. Отверженная дворфа проявила свою волю, интерес к жизни и хочет выйти замуж. Даже мадам Версан, не зная о судьбе девушки, с огромным интересом смотрела на дворфу.

– Это тот самый дворф, который назвал нашего хозяина Голой Задницей. Который сидит в тюрьме и ожидает решения милорда.

– Так ты что, еще не пристрелила его? – удивилась Ганга.

Лианора поправила арбалет, висящий у нее за спиной, и мрачно ответила:

– Нет. Он рассказал, как они с хозяином… В общем, я его помиловала. А он сделал мне предложение.

– А что они с хозяином? – не выдержала недомолвок дворфы мадам Версан и, распаленная любопытством, спросила: – И почему он назвал его Голая Задница?

– Это промеж них, – отрезала дворфа. – Хозяин сказал, что зашьет ему рот, если кто-то узнает эту историю. А я не хочу, чтобы у моего жениха был зашит рот. Как он есть будет? Еще помрет, бедный.

– Но ты-то уже знаешь! – удивилась Чернушка. – Значит, зашьет.

– Я упрошу его этого не делать. Хозяин всегда был ко мне добр, – спокойно и уверенно ответила Лианора.

– Но… если он теперь твой жених, почему ты его до сих пор держишь в подземелье? – недоумевала Ганга.

– А чтобы не убежал. Испугается хозяина и убежит. Где я его тогда искать буду? А так он в тепле, накормлен и тюрьму ремонтирует. Там дыр столько, вы бы видели! Не пойму, как прошлый барон там узников держал…

– А хозяин – это кто? – уточнила мадам Версан.

– Это их жених, – кивнула на девушек дворфа…

Все это Тора вспоминала, сидя на обеде по случаю приезда хозяина.

Ганга ловко ввела Чернушку в статус невесты, и Ирридар сначала опешил. Значит, он не проявлял к льерине откровенного интереса. Но затем он поспешил поставить условие и назвал ее кандидаткой. Боги! Что будет, если Ганга скажет, что она, Тора, тоже невеста. Сможет ли она отказаться от этого статуса? Или у нее не хватит сил? Она не знала ответ на этот вопрос. Поэтому, когда обед закончился, девушка поспешила уйти к себе. В своих покоях Тора открыла шкаф и залюбовалась его содержимым. Помимо ее воли у нее появилось стойкое желание нарядиться.

Она уже надевала новое платье для встречи барона, который теперь стал графом. Ганга очень твердо сказала ей, что она должна идти рядом. Что это значило? Тора не понимала. Ее сомнения только усилились, но она встала и пошла. К ее удивлению, ей было приятно идти рядом с девушками. Она не чувствовала себя отверженной или униженной. Мелькнула крамольная мысль: «И что, если третьей? Разве важно, какой по счету быть, если рядом он?»

Тора стала неспешно выбирать платье, и в это время раздался тревожный сигнал трубы. На замок напали.

Я мгновенно был выброшен в боевой режим и сразу же оказался наверху надвратной башни. Трубач, надувая щеки, вовсю дул в трубу, но звук исчез. В лиге от замка открылся большой портал, и из него выбегали воины.

«Снежные эльфары!» – удивился я, вышел из боевого режима и стал смотреть, как из портала непрерывным потоком, десяток за десятком, быстро выбегали эльфары и без суеты строились ровными квадратами в шахматном порядке, как римские когорты. Впереди отряды мечников с большими ростовыми щитами, за ними в линии выстраивались лучники. Затем появился отряд снежных троллей и терция магов. Маги вышли плотной группой. Было их более двух десятков. Серьезная сила. Почему боевое построение магов снежных эльфаров называли терция, я знал. У снежных эльфаров маги всегда действовали вместе – боевые маги-стихийники, маги, ставившие защиту от нападения враждебных магов, лекари и поводыри троллей. В этом была их сила и слабость. Стоит только преодолеть щит, укрывавший магов, и вся группа может подвергнуться быстрому уничтожению. С другой стороны, слаженность действий в терции вызывает восхищение. У людей тактика другая – маги разбросаны по подразделениям и оказывают непосредственную поддержку войскам. Есть еще несколько слаженных групп боевых магов, которые действуют сообща. Вместе атакуют, вместе защищаются. Это группы усиления.

Последними вышла группа управления. Что все это значит, я не знал, но мешать им не стал. У меня не было вражды со снежными эльфарами. Я смотрел на пять сотен пехоты. Прибыл полноценный полк. От группы управления отделился один эльфар и направился к замку. Переговорщик, понял я. За моей спиной послышалось сопение. Оглянувшись, увидел «бездарей». Молодцы, успели первыми. Все в амулетах и ждут команды.

– Не знаю, что все это значит, – сказал я им, – но будьте готовы к диверсиям. Пока никого убивать нельзя.

Подбежал запыхавшийся Черридар.

– Милорд, враги! – сообщил он мне очевидное.

– Не факт, Черридар. Видишь переговорщика? Что-то им нужно.

«Хотя можно догадаться, – подумал я. – Им нужна Тора. Только кто это? Сторонники принцессы или молодые дома? На этот вопрос ответит парламентер».

– Милорд, у нас шесть десятков воинов и несколько магов. Мы не выдержим атаку по всей стене, – сухо произнес нехеец.

Я не стал его упрекать в неверии. По-своему он был прав и не трусил, он просто констатировал очевидный для него факт: сражаться с превосходящими в десять раз силами противника самоубийственно. Но решение принимает милорд, и нехейцы умрут вместе с ним или вместе с ним отступят, прикрывая его своими телами.

– Мы постараемся избежать сражения, Черридар. Но если дело дойдет до битвы, вы с бойцами участвовать в ней не будете. – Я посмотрел в его удивленные глаза. – Я не хочу смертей эльфаров, Черридар. Мне обещали дать право основать свой род в одном из домов «снежков». Так что это мое сражение.

Пока мы разговаривали, на площадку поднялись три «невесты». Они внимательно изучили стройные ряды воинов.

– Это твои родичи, гресса? – спросила Чернушка Тора-илу.

А та напряженно всматривалась в замершее воинство. Я видел, что она кого-то узнала и даже прикусила губу. На ее лице появилось волнение.

– Ваше высочество, вы кого-нибудь узнали? – спросил я. – Может, догадываетесь, кто это?

Она повернула ко мне свою очаровательную головку. На войну она вышла в нарядном платье изумрудно-зеленого цвета, с отделанным белыми кружевами глубоким декольте по человеческой моде. Тора глубоко дышала, пытаясь справиться с волнением, и открытые полушария грудей поднимались и опускались, словно качались на волне. Непроизвольно я залюбовался и смотрел только на ее грудь. Эрна незаметно для других ущипнула меня, приведя в чувство.

– Милорд, – прошептала она еле слышно, умудряясь не шевелить губами, – нельзя так откровенно пялиться.

«Чертовы гормоны!» – мысленно выругался я.

– Шиза, – обратился к притихшему симбионту, – могла бы подправить баланс. Не дело сейчас любоваться на прелестниц.

– Не могу, – пискнула та. – Моя программа заставляет делать наоборот. Тора из рода правителей.

– Да тьфу на тебя! – возмутился я. – Меняй программу. Не буду я осеменять принцесс и королев.

Но долго общаться в таком русле мне было некогда. Тора ответила несколько неуверенно:

– Мне кажется, это личная гвардия князя. Я вижу его штандарт.

Переговорщик остановился на половине пути к замку. Значит, ждет кого-то от нас.

– Милорд, – из-за моей спины выглянул Черридар, – позвольте, я пойду на переговоры.

– Не позволю. Сам пойду.

– Но это не по статусу, милорд! Это могут воспринять как слабость, – недоуменно произнес начальник моей стражи.

– Вот и хорошо, пусть считают нас слабыми. Предупреждаю, никого не надо убивать. Без моего сигнала никаких действий не предпринимать.

– А какой должен быть сигнал? – Чернушка первой поняла мою оплошность.

– Твою дивизию! Я вернусь и скажу, что делать. Пока любуйтесь.

Коротким телепортом я оказался рядом с эльфаром. Когда я материализовался рядом с ним, он вздрогнул и отступил на шаг. Смысла рассматривать посланца не было, надо сразу взять разговор в свои руки и попробовать повести его в нужном мне направлении.

– Граф Ирридар тан Тох Рангор, – представился я. – С кем имею честь разговаривать?

«Снежок» не ожидал увидеть самого графа и замешкался. Но все равно гордо задрал нос и спесиво процедил:

– Лер Абри-ил. Адъютант заместителя командира гвардейского полка лера Крити-ила. Имею честь выдвинуть вам, граф, требования Снежного княжества.

Я смотрел на молодого эльфара, который не назвал меня господином графом, абсолютно беспристрастно. Свое недовольство я выскажу потом.

А парламентер, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил:

– Вы, граф, удерживаете в плену льерину Тора-илу. Мы требуем ее выдачи. В противном случае мы возьмем штурмом ваш замок. Срок вам на размышление один час.

Закончив говорить, он выставил ногу вперед и, положив руку на эфес меча, еще выше задрал подбородок. Наверное, он думал, что так выглядит более независимо и важно. Да и бог с ним. Пусть тешится.

Значит, я был прав, прибыли за Торой. Только за кого эти господа стоят? За старые дома или за молодые? А главное, какие у них полномочия?

– Мы – это кто? – спросил я.

– Мы? – не понял меня эльфар. – О чем вы?

– Вы сказали: мы требуем. Кто требует?

– Разве непонятно? Я вам назвал имя заместителя командира гвардейского полка лера Крити-ила.

– И что? Кого представляет этот господин? Себя, князя, княжеский совет? Кого? И почему прибыл заместитель? Где сам командир?

Эльфар на пару секунд замялся.

– А какое это имеет значение? У нас сила, и вы не можете это не видеть. Мы пришли за принцессой и хотим ее освободить. Отдайте принцессу, и мы уйдем.

Я понял, что говорить с ним бессмысленно, он будет повторять то, что ему поручили.

– Я хочу поговорить с вашим командиром, а не с вами. Проводите меня к леру Крити-илу.

– Хорошо. – Он удивленно посмотрел на меня. Наверное, подумал: «Хочет граф по своей воле лезть в западню, пусть лезет».

Мы шли через ряды суровых воинов. Они ждали команды в атаку и готовы были без проблем взять замок штурмом. Им не нужны были приставные лестницы. У них были маги, способные пробить брешь в стене и снести ворота. Перед боевой терцией стояли тролли. Дюжина – пять самцов и семь самок. Белые, лохматые, в три человеческих роста человекоподобные чудовища. Троллей я видел впервые. Почти разумные и усмиренные магами, они недовольно ворчали. Я послал им ментальный зов:

– Свободы хотите?

Скинул в ауру образы Нехейских гор из памяти Ирридара, и тролли, как по команде, замерли. Потом одновременно повернули ко мне головы и заволновались.

– Хотим свободы, – пришел многоголосый ментальный ответ.

– Свобода будет. Слушаетесь меня, и я вас переселю в горы.

– Не можем… рабство… – В ответе прозвучала мука.

Я вышел в боевой режим и внимательно посмотрел на троллей. К ауре каждого шла нить управления. На троллях была ременная упряжь – артефакт ментального управления. Слабый поводок, но при дрессировке с детства этого хватит. Только я мог перехватить управление над троллями на себя, в любой момент разорвать связь. Мое воздействие на их разум было в разы сильнее. Я общался с ними так, как они общались между собой. Поняв, что нужно делать, я вышел из ускорения.

Абри-ил подвел меня к небольшой группе из семи эльфаров. Я поклонился поклоном Овора и представился:

– Граф Ирридар тан Тох Рангор, леры, к вашим услугам.

Непрошеные гости внимательно на меня посмотрели. Один из них вышел вперед и тоже поклонился:

– Заместитель командира гвардейского полка лер Крити-ил, тан, к вашим услугам. Вам сообщили о цели нашего визита?

Он устремил на меня острый взгляд. Поджарый, немолодой, решительный.

– Сообщили, лер, – кивнул я. – Поэтому пришел поговорить с вами лично. У вас в княжестве сейчас беспорядки. Принцесса находится под моей защитой, и здесь ей ничто не угрожает. Кого вы представляете?

– Я гвардейский офицер и могу представлять только дом великого князя, тан.

– Вы теперь в княжьем доме старший? – удивился я.

– Нет, тан, я исполняю поручение Совета дома. – Снежный эльфар был вежлив, отвечал спокойно и был уверен в себе как никто. Еще бы, пять сотен гвардейцев против небольшого замка. Я бы тоже был уверен на его месте. Но отдать ему принцессу я не мог. Я знал каким-то седьмым, десятым или двадцатым чувством, что они Тору не уберегут.

– Давайте поступим так, лер, – предложил я. – Вы сейчас вернетесь вместе с войсками в княжество. С вами отправлюсь я и поговорю с Советом дома. Потом решим, как поступить.

– Тан, понимаю ваше стремление выяснить все, но у меня категоричный приказ: без Тора-илы не возвращаться.

– И не надо. Оставайтесь здесь, поживите в моем замке, пообщайтесь с принцессой. А я с войсками убуду. Как договоримся, вам дадут знать.

– Хороший вариант, господин граф. Вижу, вы достойный разумный. Но у меня четкие инструкции: забрать ее высочество миром или силой. Враги не дремлют.

Он был недоговороспособный. Честный, прямой служака. Преданный дому и князю. Этот пойдет до конца. Жаль, что прислали такого.

– Я не хотел бы иметь кровь снежных эльфаров на своих руках, лер, – вздохнул я. – Но если другого пути нет, то я буду сражаться. Хочу вам сказать, что у меня иммунитет и защита от враждебных действий подданных Снежного княжества.

– Я знаю, тан, поэтому мы вас лично трогать не будем, но, если надо будет, сожжем весь замок. Отдайте принцессу, и неприятностям конец.

– Не могу, лер. Она моя невеста, – выложил я последний козырь.

Казалось, вояку ничем пронять было нельзя. Он поправил узкий длинный меч и бесстрастно ответил:

– И это мы слышали, но не верим. Отдайте ее высочество, тан.

«Камень, а не человек, – подумал я. – Вернее, эльфар. Видимо, посылая его, Совет предполагал возможные варианты».

– Дайте мне час, я посовещаюсь с принцессой и дам вам ответ.

– Договорились, – кивнул он.

Уходя, я не удержался и спросил:

– А Совет дома не боится последствий нападения на подданного вангорского короля?

– Не боится, тан, – все также спокойно ответил гвардеец. – Мы нападем на нашего соотечественника, принятого в малый дом и не подчинившегося указам княжеского дома. Сейчас вы для нас мятежник.

«Твою дивизию! – Я был поражен. – Когда это меня приняли в малый дом? И в какой? Мне только обещали это».

– Лер, а как дела у лера Рафа-ила? – спросил я. Ведь именно он обещал мне подданство Снежного княжества.

– Неважные у него дела, тан. Лер Рафа-ил осужден за небрежение своими обязанностями, разжалован и отправлен на границу. Но он успел сообщить, что вы отправились на поиски ее высочества. И мы знаем, что вы ее нашли. Наши люди видели ее в Азанаре, куда она приехала за покупками. Также мы знаем, что вам обещано за успешные поиски принцессы подданство Снежного княжества. Вы его получили. – Он протянул мне грамоту. – Вот, приказано отдать, если вы поднимете этот вопрос.

Я принял жалованную грамоту и развернул ее. Текста было много, но суть сводилась к тому, что за подвиг спасения важной особы (какой не указано) мне дарована привилегия войти в самый последний молодой дом Песчаного цветка и основать свой род при условии, что в мой род войдут хотя бы три эльфара.

«Хитро и заковыристо», – усмехнулся я. Вроде и дали, но с таким условием, что я свой род никогда не смогу основать. Старейшины Совета не без оснований были уверены, что никто из эльфаров не покроет себя позором, чтобы войти в род, главой которого стал человек. Но дом мне, как безродному, дали. В нем у меня не было никаких прав. Сиди и сопи в тряпочку. Теперь, пользуясь этой буквой, решили на меня надавить. Даже мятежником обозвали. А не много ли хитростей накрутили, господа? Что делать дальше, предстояло подумать.

– Лер, вы не можете назвать меня мятежником, если только это не решение Совета домов. Такое решение есть?

Невозмутимость эльфара дала трещину. По всей видимости, он не ожидал, что я знаю законы их княжества, и хотел взять меня на испуг. Не успел принять подданство, и на тебе, уже мятежник. Испугается любой аристократ.

– Нет, это решение дома великого князя, – помрачнев от осознания, что шантаж не прошел, ответил он.

– Смею заметить, лер, дома бывшего великого князя. – Я сознательно выделил голосом слово «бывшего», давая понять, что в княжестве еще не выбран правитель. – В ваш дом я не вхожу, так что, не выполняя ваши требования, я защищаю себя и свою невесту от произвола.

Сказав при свидетелях все, что нужно, я спрятал грамоту и пошел прочь. Проходя мимо троллей, потрепал ближайшего по руке и пообещал:

– Скоро заберу вас.

Вслед мне раздался рев троллей, в нем слышалась радость и нетерпение. Сопровождавший меня адъютант укоризненно покачал головой:

– Вы, тан, поосторожней с тварями. Они на тонком поводке, а вы их дразните.

Я промолчал. Проводив меня до первых рядов мечников, он повернул обратно, а я телепортом вернулся в замок.

– Девочки, Черридар и вы, «бездари», в малую столовую на совещание.

Я ушел туда телепортом. Сел на свое место и задумался.

Значит, все дело в том, что Тора решила принарядиться. Ничего в этом страшного не было, если бы ее не увидели шпионы эльфаров. Значит, ее могли видеть и противники. Видимо, точно так же подумали представители дома великого князя и поспешили. Как не вовремя! Или, наоборот, вовремя. Что бы было, если бы за ней прибыли без меня? Ганга, уверен, Тору бы не отдала. А вернулся бы я на пепелище, к обгорелым останкам моей невесты и всех находящихся в замке. Я даже вспотел от такой мысли. Если бы такое случилось, я бы это княжество не пожалел и из космоса сровнял с землей. Не важно, что бы потом со мной сделал Рок. Умирать не страшно, однажды я уже умер. И запомнили бы меня как разрушителя.

В зал вошли все приглашенные и расселись.

– Значит, за нарядами ездили, дамы? – Я не смог сдержать злости. После всего, что я представил, мне было трудно оставаться спокойным. Но Шиза помогла. Спасибо.

– Ездили, и что? – не понимая, куда я клоню, ответила Ганга. – Мы женщины, если ты не видишь этого. Мы хотим выглядеть красиво. А в чем дело?

– Дело в том, что Тора-илу шпионы видели в городе, и за ней прибыла спасательная команда. – Теперь я был спокоен и мог выражаться вежливо. – Это гвардия дома Торы. Они думают, раз принцессу видели их люди, то могли видеть и противники, что организовали ее похищение. Да-а, дела, – вздохнул я. – Вот явились ее забрать миром или силой.

Тора поднялась:

– Не надо погибать из-за меня. Я уйду с ними.

– Сядь! – приказал я, и девушка повиновалась. – Там тебя ждет смерть, Тора, – продолжил я более мягким тоном, чтобы исправить свою резкость. – Эти бестолочи не могут тебя защитить. Они себя не могут защитить, не то что других. Пригнали сюда целый полк, чтобы уже наверняка решить вопрос миром. Могли послать одного переговорщика и договориться. Нет, они действуют грубой силой. Ни ума, ни фантазии. Ты будешь там в заложниках на переговорах. Малые дома не уступят. Теперь у них появился реальный шанс потеснить старую аристократию. Они энергичны, обладают достаточными силами и средствами. И будут требовать компромиссную фигуру на княжение. Старые дома будут торговаться, а в их руках ты козырь. Но в конечном счете они тебя предадут, хотя я могу и ошибаться.

– Но вы все равно не сможете меня защитить, их слишком много. И я не хочу проливать кровь своих сородичей и тем более ваших! – воскликнула Тора.

– Не торопись, – прервала ее Ганга, – наш жених что-нибудь придумает. У нас есть стены, и нас много. В степи нас было только четверо, а врагов пять сотен. У нас не было таких высоких стен и не было магов. И мы победили. – Орчанка гордо вскинула голову. – Наш жених, – повторила она, и я понял, что ей нравится, как звучит это словосочетание, – вырыл огромный ров вокруг нас. Потом пописал и все.

Все, в том числе и я, разинули рты и обалдело уставились на Гангу.

– Что? Наш жених просто пописал, и всех врагов смыло в ров? – переспросила Чернушка.

Я посмотрел на нее. Зараза, тоже ввернула «жениха» в свой вопрос!

– И они там утонули? – заинтересовался Черридар. – Силен милорд! Хотел бы я посмотреть, как эльфары будут наступать, а милорд со стены будет… – Он чуточку замялся и продолжил: – Это самое, а те будут тонуть. Страшная смерть, я вам скажу. Лично я так умереть не хочу. Позорно. Ведь что будут говорить те, кто видел…

– Ой! Я не хочу, чтобы мои сородичи так утонули! Ирридар, пожалуйста, не писай на них сверху! – взмолилась Тора.

– Стоп! – Я хлопнул ладонью по столу. – Не выдумывайте. И ты, Ганга, не выдумывай.

– А я и не выдумываю, я просто хотела сказать, что ты пописал и смыл несколько переправ, что возвели муйага.

– И они упали в ров и все утонули? – обрадованно спросил Черридар.

Мне впору было хвататься за голову.

– Нет, – ответила орчанка и посмотрела на меня. – Ирридар оставил две переправы целыми, и по ним орки пошли в наступление. Мы открыли свитки массовых порталов, и муйага на всем скаку влетели в них. А оставшихся он вырезал, как баранов, – кровожадно закончила Ганга.

– Точно, и у нас так было в подземном городе, – вступила в разговор Чернушка. Она возбужденно затараторила: – Исчадия собрались у портала. Я думала, нам всем конец. Сейчас на нас как бросятся и сожрут, разорвав на кусочки. Тварей было сотни, если не тысячи. Хотя, наверное, сотни. Тысячи он уничтожил до этого и сам чуть не сгорел. И вот они завизжали, зарычали и кинулись на нас. А мой друг, который теперь жених, поднял руку, вот так. – Она встала и подняла руку. Мы как завороженные уставились на поднятую руку, словно были под гипнозом. – И как закричит: «Сдохните, твари!»

От ее крика мы вздрогнули.

– И что, сдохли? – опять проявил живой интерес Черридар.

Чернушка села:

– Нет, не сдохли.

Черридар разочарованно скривился.

– Получилось лучше, – снова заговорила дзирда. – Исчадия, что бросились на нас, ушли в портал. А вожака, что остался, я добила. Вот как все было.

– А потом что было? – Черридар, как всякий нехеец, безумно любил героические рассказы и мог их слушать бесконечно.

– А потом мы попали в плен к моим сестрам, и они нас стали приносить в жертву…

Я еле остановил поток воспоминаний – еще, чего доброго, доберутся до смерти в яйце – и сказал:

– С-стоп!

– Дела-а! – проговорил Черридар и почесал затылок.

– У нас есть только один час до начала штурма. Нам нужно продумать план и распределить, кто что будет делать. Кроме того, там тролли, и они хотят к нам присоединиться.

Эх, это я зря сказал. Сначала наступила тишина, и слышно было, как муха жужжит и бьется в окно. А потом все загалдели, посыпались вопросы:

– Это они сами тебе сказали?

– Ты что, знаешь их речь?

– Ты их понимаешь?

– И теперь, милорд, из-за них вы писать не будете? – продолжил закрытую тему Черридар.

Я вышел в боевой режим.

– Шиза, давай думать, как отбить атаку и не убить эльфаров.

Но та не отзывалась.

– Шиза! – прикрикнул я. – Не время прятаться. Вылезай на свет.

– Да здесь я, здесь, дай отдышаться. Мы с Лианом чуть животы не надорвали, услышав про твои подвиги. Я предлагаю вызвать малыша. Пусть он окружит противника рвом. Если за час не успеем, у меня родилась еще идея. Как запасной вариант. Я делаю амулеты телепорта. Эльфары пойдут в атаку и попадут в массовый телепорт. Те, кто останется, поостерегутся нападать. Потом можно приступить к переговорам с позиции силы.

Я подозрительно спросил:

– А куда они уйдут телепортом? К гномам?

– А это не важно. На тебе не будет крови, вот что главное. Но, чтобы не тратить много энергии, я сделаю его коротким, лиг на пять отсюда. Пока они вернутся, амулеты перезарядятся. У Штофа «вонючка» есть, ее можно сунуть под купол магам. На день мы их выведем из строя. А там что-нибудь придумаем.

– Хороший план, – похвалил я, – хотя тупой. Но может сработать.

– Придумай лучше, – огрызнулась Шиза.

– Пока принимается твой, – усмехнулся я. – Ты делай амулеты, я их раздам бездарям.

После разговора с Шизой я вышел из ускорения и услышал чей-то вопрос:

– А что мы с ними делать будем?

– Тихо! – прикрикнул я. – Покажем противнику, который вовсе и не противник, что он ошибается.

– Если они не противники, то кто? – Черридар потерял ориентиры. Упер глаза в потолок и задумался, повторяя вслух: – Противник, который вовсе не противник, но хочет напасть. Что же это?

– Это, тан Черридар, союзник, но пока об этом не знает. Наша задача ему это объяснить.

– Объяснить? – повторил он за мной. – А успеем?

– Постараемся, – ответил я и прикрикнул на разошедшихся «советников»: – Так, все сидят тихо! Чапай думать будет.

Сзади кто-то осторожно подергал на мне куртку.

– Тебе чего? – спросил я Рабэ.

– Где чапай? Я его не вижу, – шепотом, постоянно оглядываясь, спросила демоница. Вела она себя странно.

– Чапай – это я, Рабэ, не мешай.

– Ты не чапай, – заявила она. – Чапай мерзкий, противный дух, ворюга и проказник. Он портит воздух и пакостит. Если заведется, уже не выведешь. Ты, хозяин, его видишь? Скажи где, я поймаю.

Я отмахнулся:

– Рабэ, ищи его во дворе. Иди отсюда.

– Поняла. – Рабэ быстро покинула комнату.

Все подозрительно посмотрели на нас, но промолчали. Я вывалил на стол медные заготовки, серебряные и золотые украшения.

– Шиза, что подойдет?

– Отбери серебро с аметистами, десяток хватит.

Женская половина прикипела взглядами к украшениям. Я собрал все ненужное и невозмутимо убрал в сумку. Шиза сплела заклинание телепорта, показав мне переплетение линий, и я вышел в боевой режим. Осторожно, словно прикасаясь к ядовитым змеям, вплел заклинания в серебряные медальоны. У меня еще были свежи впечатления о прошлых приключениях. Даже пот на лбу выступил от напряжения, я вытер его и вышел в нормальное время.

– Готово, – сказал я. – Слушайте меня внимательно. План у нас такой. Вы, девочки… – Я посмотрел в сторону «невест» и только сейчас оценил их диспозицию, они сидели рядышком и с надеждой смотрели на меня. Еще бы, о таких случаях чудесного спасения они услышали за столом, что оплошать я уже не мог. – Вы, значит, занимаетесь защитой замка и никаких атак, поняли?

Они синхронно кивнули.

– Черридар, будешь по моей команде открывать и закрывать ворота. Кстати, – я вновь повернулся к девушкам, – ворота не надо защищать.

Они удивились, но промолчали.

– Вы, – обратился я к вассалам, – разбирайте амулеты. Это массовый телепорт. Когда эльфары побегут на штурм, вы откроете окно и закроете его по моей команде. Штоф, ты молодец, прихватил «вонючку». Тащи ее сюда. Когда маги закроются куполом, я отправлю ее к ним.

– Это весь план? – удивился Черридар. – Какой-то очень простой.

Я сделал глубокомысленный вид.

– Черридар, – важно ответил я начальнику моей стражи, – многие планы проваливаются из-за излишней сложности. Чем план проще, тем легче его осуществить. Главное, чтобы он был неожиданным и эффективным. – Я поднялся. – Пошли тренироваться, у нас есть еще полчаса.

Во дворе нас ожидал скандал. Разъяренная Лианора с порога донжона целилась из арбалета в Рабэ. Та находилась у входа в подземную тюрьму и прикрывалась знакомым мне дворфом Бурвидусом.

– Отпусти моего жениха, потаскуха, – громко шипела Лия и водила арбалетом, выцеливая демоницу. Та не стояла на месте, а крутилась, не подставляясь под прицельный выстрел. – Переспала со всеми слугами и теперь разинула свой рот на Бурвидуса, тварь. Я сейчас тебе забью стрелу промеж ног…

– Лианора, это не то, что ты думаешь! – визжала от страха Рабэ. Дворфа могла нагнать жути на кого угодно, и то, что она запросто пристрелит, знали все. – Я поймала чапая! Мне приказал милорд!

– Лианора, опусти арбалет и объясни, что здесь происходит, – приказал я. – И когда Бурвидус успел стать твоим женихом?

Дворфа неохотно, но все же быстро убрала за спину арбалет.

– Хозяин, я увидела из окна, как эта… прошмыгнула в подземелье. Оно у нас не охраняется, вот я и пошла за ней, а она, сучка ненасытная, как набросится на Бурвидуса и давай его насиловать. Он кричит. Она кричит. Я быстро сбегала за арбалетом. Гляжу, а они уже вышли из подземелья. Эта тварь его держит за шею и своим поганым языком лижет ему щеку.

– Понятно, – произнес я, хотя мне ничего не было понятно. Например, что Бурвидус делал в подвале? И еще много чего непонятно, поэтому я спросил демоницу:

– Рабэ, ты зачем пошла в подземелье и набросилась на дворфа?

– Вы, милорд, отправили меня искать чапая, и я его нашла. – Она говорила с притворными слезами на глазах, изображая из себя жертву. – Этот дворф сидел в винном подвале, пил вино из бочек для господ и подливал туда плохое вино. Я поняла, что в него вселился чапай и стал пакостить. Я на него набросилась и стала выгонять духа. Потом пришла госпожа Лианора и тоже стала кричать. Остальное вы сами видели.

– Час от часу не легче, – вздохнул я и посмотрел на спущенные штаны дворфа. – Ну а штаны почему у него спущены?

– Так он не сознавался. А когда я его ухватила за срамной уд, он и сознался. Вот, посмотрите. – Рабэ неожиданно для всех быстро ухватила рукой дворфа между ног, и тот заорал на весь двор:

– Чапай, я сознаюсь!

«Еще бы он не сознался, – подумал я. – Хватка у демоницы будь здоров».

– Я понял тебя, Рабэ, отпусти Бурвидуса, – поспешно велел я, так как Лия от возмущения задохнулась и потянулась к арбалету.

Надо готовиться к отражению атаки, а приходится заниматься черт-те чем.

– Надень штаны, дворф, и подойди сюда, – приказал я.

Тот шустро натянул портки, подвязал их веревкой и бегом побежал ко мне.

– Милорд! – Он упал на колени. – Эта девушка все напутала, я вина не пил! Я наводил порядок, просматривал, какие бочки нужно вытащить и освободить винный погреб. Там все перепутано. Проверял вина на пригодность. Одинаковые сорта сливал в одну емкость, пропавшие готовил на спиртус. А потом на меня напали со спины. Я испугался и закричал. А когда меня схватили… – Он вытер вспотевшее лицо и перешел на шепот: – Я готов был сознаться в чем угодно, милорд.

– А в подвал ты как попал? Вы, дворфы, вроде все на руднике работаете.

– Так посадили в тюрьму, ваша милость. Ожидаю расстрела.

– Расстрела? За что? – Я не мог скрыть удивления. – Кто тебя посадил?

– Госпожа Лианора. Моя невеста. – Бурвидус печально снизу вверх посмотрел на зардевшуюся дворфу. – За умаление вашего достоинства. Вот, жду вашего приговора и заодно привожу подземелье в порядок.

Мне стало смешно.

– А женихом Лии ты когда стал, каторжанин?

– Так она спросила, какое мое последнее желание перед казнью. Ну я и сказал: «Хочу, чтобы она перед моей смертью стала мне женой». Казнь была отменена, и вот ждем вашего решения, милорд.

– Да-а… дела-а, – протянул Черридар.

– А любишь ли ты Лианору? Она мне как сестра родная, я ее в обиду не дам. – Я с любопытством посмотрел на ушлого дворфа. Он и тут умудрился пристроиться. Какой проворный!

– Я ее как увидел, так и влюбился. Мне даже смерть принять от ее рук за счастье будет, милорд.

Я посмотрел на красную как морковка дворфу, ее глазки блестели от удовольствия.

– Он тебе нравится, Лия?

– Нравится, хозяин. – Подумала и добавила: – Очень!

– Тогда совет вам да любовь. Только у меня последний вопрос: как ты, Бурвидус, умалил мою честь?

– Так я, когда увидел вас в замке… как звать, не знал, так и закричал ей: Го…

Я вышел в боевой режим и зажал рот дворфу, не дай боже, он скажет «голая задница». Вышел из ускорения и, продолжая держать закрытым рот дворфа, проговорил:

– Это военная тайна. Храни ее, как Лию. Проговоришься – отдам Рабэ.

Дворф вытаращил глаза и замычал, я понял, что перекрыл ему рот и нос, не давая дышать, и отпустил.

– Переходишь в личное распоряжение невесты. Докажешь, что достоин, сыграю свадьбу и награжу по-королевски. Иди. А ты, Рабэ, мужиков не чапай за разные места. А то тоже замуж выдам за золотаря.

Довольный своей шуткой, я поднялся на надвратную башню.

Глава 3

Планета Сивилла. Степь

Прошел трик с тех пор, как Радзи-ил попал в плен к сотнику разбитого и рассеянного по просторам степи племени муйага. Гаржик Ардыгей поставил свое стойбище в двух кругах хода от Снежных гор. Он увел своих людей подальше отпадальщиков, грабивших их земли, в предгорья, куда редко кто из орков решался наведываться. Карательные отряды снежных эльфаров часто посещали эти земли и уничтожали всех орков вместе с рабами и животными. Но в последний год что-то изменилось, и эльфары перестали устраивать рейды. Клочок степи на границе Снежного княжества, Лигирийской империи и Вангора стал безопасен для проживания, и урас – часть племени, состоявшая из близких друг другу родов, – Ардыгея чувствовал себя вполне безопасно. Степь не была вытоптана многочисленными стадами пастухов орков, в предгорьях росла сочная трава, а во множестве рек, мелких и быстрых, водилось много рыбы. Здесь по просторам бродили стада диких лорхов, на которых никто никогда не охотился.

Юный эльфар попал в плен к самому гаржику, выехавшему на разведку поближе к горам. Он привез его в стойбище и небрежно сбросил с крупа лорха. Радзи-ил, связанный по рукам и ногам, больно ударился затылком о землю. В голове зашумело.

– Башык! – громко крикнул сотник, и из шатра вышел старый, голый по пояс, хромой орк, но все еще могучий, со следами многочисленных шрамов на теле.

– Башык, смотри, какого я раба привез. Молодой, бледнолицый. Шел один и попался. Попытался, глупец, удрать. Возьми его и поработай с ним. Только не калечь и не лишай его мужества. От него отличные дети пойдут. И пусть еще горбатый Ширнак наложит на него повиновение. Никогда не знаешь, эти бледнолицые маги или нет.

Он развернул лорха и удалился.

Радзи-ила грубо подняли за шиворот. Ему в лицо ударили противные запахи несвежего мяса, дикого чеснока и браги, перемешанные в невыносимую вонь. Он непроизвольно сморщился.

Старый орк засмеялся:

– Не нравится наш запах, бычий глист? Скоро он тебе покажется ароматом твоих горных цветов, бледнолицый.

Он вытащил молодого эльфара к костру, встряхнул его и неожиданно резко уронил лицом на свое колено. Затем поднял и ударил эльфара кулаком в живот. Радзи-ил задохнулся от боли и, не выдержав, застонал. Не хватало воздуха, а новый удар по ребрам опрокинул его на землю. Сапог орка наступил ему на затылок и втоптал лицо в пыль.

– Как тебя зовут, бледнолицый? – со смехом спросил старый орк. Он поднял голову юноши за волосы и присел рядом с ним.

– Чтоб ты сдох, падаль степная, – глотая кровь и пыль, сумел проговорить Радзи-ил. Он надеялся, что после этого его убьют, а мучения тела и души на этом закончатся.

Орк громко и радостно загоготал.

– Ответ неверный. – И снова принялся избивать пленника. Через четверть часа он опять спросил: – Как тебя зовут, бледнолицый?

– Сдохни, тварь, – прошептали разбитые в кровь губы юноши, и избиение продолжилось.

Старый орк был изобретательным мастером пыток и получал удовольствие от процесса. Он сильно не калечил, а методично бил по болевым точкам, постепенно ломая волю молодого эльфара. Иногда он просто замахивался, и Радзи-ил в страхе дергался и пытался отстраниться, что опять же вызывало смех орка. На пятый раз, когда Башык спросил: «Как тебя зовут?» – Радзи-ил не выдержал и назвал свое имя.

– Что? Не слышу! – переспросил мучитель и снова ударил эльфара в живот.

Тот громче произнес:

– Радзи-ил.

– Ответ неверный, – довольно смеясь, ответил орк и стал избивать эльфара с новой силой. Он содрал с него сапоги, выбрал толстую палку и стал нещадно бить по пяткам.

Этой пытки пленник не выдержал и закричал. Орк был доволен.

– Громче кричи, бледнолицый. Как тебя зовут?

– Радзи-ил.

Избиение продолжалось. Иногда старый орк отдыхал, сидя на юноше. Тому не хватало воздуха, и он мучился сильнее, чем от боли. Вокруг костра собрались свободные от дел орки и обсуждали действия хромого Башыка.

В конце концов измученный непрекращающейся болью и почти потерявший сознание мальчик ответил:

– Не знаю, как зовут, ты скажи.

– Правильный ответ, глиста. Ты должен забыть, как звали тебя дома, и принять то имя, которое тебе дадут здесь. Но ты имя еще не заслужил, поэтому будешь просто раб. Повтори, как тебя зовут.

– Я раб, – ответил юноша.

– Вы двое, – старый орк подозвал молодых орков, – возьмите это мясо и отнесите к горбатому Ширнаку. Пусть наложит повиновение.

Радзи-ила бесцеремонно схватили за ноги и поволокли куда-то. Его спину царапали сучки и камни, но ему было уже все равно. Он был без сознания.

Когда он пришел в себя, то хотел только одного: умереть. Но умереть ему не дали, положили на толстое бревно и связали руки и ноги внизу под бревном. Он не видел, кто подошел к нему, но почувствовал, как ему стали резать спину, рисуя острым ножом сложный орнамент. Потом рану посыпали едким порошком, и от той боли, что пронзила его тело, пленник дико закричал. Подошедший ударил в бубен и стал что-то невнятно напевать. Боль стала проходить, а в сознании эльфара воцарилось безразличие. Он уже не думал о смерти. Он просто лежал с закрытыми глазами. Затем его истерзанную спину чем-то смазали, и он ощутил, как по ней растекся приятный холодок. Ему развязали руки и ноги, приказали подняться, и он повиновался. Шатаясь, с трудом держась на ногах, он тупо смотрел на горбатого орка и молчал.

– Готово, – проскрипел горбун. – Забирайте раба. – И, безразлично отвернувшись, вошел в свой шатер.

Радзи-ила взял за руку молодой орк и, с силой дернув, потащил за собой. Его довели до хромого орка и оставили. Радзи-ил не помнил, как он шел, где взял силы преодолевать боль в ногах, он стоял шатаясь, безразличный ко всему. Взгляд юноши не мог сосредоточиться на чем-то конкретно. Все расплывалось, смазывалось, а слова до него доходили откуда-то издалека, глухо и невнятно.

– Иди за мной, – приказал орк и пошел прочь.

Пленник услышал, и что-то подтолкнуло его идти следом. Он с трудом передвигал ноги, ничего не соображая и не замечая ничего вокруг, кроме широкой голой спины, маячившей впереди. У какого-то шатра спина остановилась.

– Ларисса! – крикнул орк.

Из шатра выскочила женщина. Живо поклонилась и стала ждать указаний.

– Забирай раба и за три круга, покуда он приходит в себя, научи его всему, что нужно. Если не сможешь, отдам тебя шаману на барабан. – Башык развернулся и пошел, хромая, прочь.

Женщина разогнулась, ухватила Радзи-ила за ухо и втащила в шатер. Уложила на вонючие шкуры и сказала:

– Спи, завтра поговорим.

Уснуть Радзи-ил не мог. Все тело болело, сломанный нос ныл тупой болью и мешал дышать. Поворачиваться с боку на бок он тоже не мог, так и пролежал до утра на спине.

Утром в шатер кто-то вошел и склонился над ним. Его глаза безразлично смотрели на лицо девочки.

– Это кто? – спросила девочка и исчезла из поля зрения Радзи-ила. Но ее голос раздался снова: – Мама, проснись. Уже утро.

– Я сейчас, доченька, спина болит. Сейчас я встану.

– Мама, а это кто там лежит?

– Новый раб гаржика. Нужно за три круга научить его вести себя, иначе Башык отдаст меня горбуну на пытки.

– Мама, это снежный эльфар, они быстро учатся. Но ему нужно помочь. Где травы, что собирала тетка Агарья? Я их заварю и сделаю ему примочки. Он сейчас и есть не сможет. А ты иди доить лорхов.

Радзи-ил слушал, как переговариваются женщина и девочка. Ему было все равно, что будет с ним, но он не хотел причинять боль другим. Пленник сделал попытку подняться и застонал.

– Мама, посмотри, у него нос сломан. Ты умеешь вправлять кости и хрящики, я знаю. Я его подержу, а ты правь.

Женщина подошла и уложила юношу обратно на шкуры.

– Держи его, Керти. Держи ноги крепче.

Женщина села на него верхом, ощупала нос, а затем резкими, точными движениями сильных пальцев начала выправлять нос. При этом она бормотала:

– Беда пришла, с болью ушла… Рана закрылась, болезнь отступилась…

Юноша, испытав сильнейшую боль от того, что нос безжалостно мяли, только тихо стонал. Он до крови прикусил губы и терпел.

– Ну вот, будет лучше старого, – произнесла женщина и слезла с эльфара.

Над ним опять склонилась девочка:

– Потерпи, сейчас я заварю травы, и раны твои быстро заживут. Мы уже многих так выходили.

Она отошла и, напевая, стала хлопотать в шатре. Радзи-ил, получив возможность дышать носом и полностью обессилев от выпавших на его долю испытаний, забылся тревожным сном. Он не проснулся, даже когда его обложили примочками. Тяжелое забытье рисовало ему ужасные картины. В шатер входил хромой орк и, скаля стертые желтые клыки, хватал за волосы женщину и начинал заживо сдирать с нее кожу. Он пытался встать, что-то сказать, но только мычал. Потом ему виделся горбун. Он склонился над ним и, пуская вонючие слюни, вожделенно трогал его и говорил:

– Хорошая шкура, белая, подошла бы для моего нового бубна. И мальчишка красивый, я таких люблю. Будет подыхать, позовите.

Так прошел день. Вечером он проснулся от негромкого разговора. Внутри шатра трещал костер, было тепло, даже жарко. Он был полностью раздет и укрыт мокрыми тряпками. Раны перестали сильно саднить, боль в носу почти не чувствовалась. Только спина горела огнем.

– Ты как себя чувствуешь?

Над ним склонилась девочка. Он видел ее разгоряченное лицо. Обычное человеческое лицо, не красавица и не уродка.

– Спасибо… уже лучше. – Он действительно чувствовал себя лучше, чем утром. То, что сейчас вечер, он знал по своим внутренним часам. Значит, он проспал целый день. – Мне надо учиться, – проговорил он и попытался приподняться.

Девочка ему помогла и подложила под спину свернутые шкуры.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Сейчас я тебя покормлю. Сначала выпьешь гайрат. Он очень полезен, хотя и не всем нравится. Зато дает силу и очень питательный. – Она отошла и быстро вернулась с глиняной чашкой. – Пей, – почти приказным тоном сказала она и приставила чашу к его губам. – Шаман приходил, сказал, что ты не выживешь, больно слабый. Пей! Иначе к нему попадешь, на барабан.

И мальчик, давясь, пил. Пил маленькими глотками, вкус напитка был Радзи-илу противен, но хорошо утолял жажду и голод. Когда чаша опустела, он вытер рот и попросил:

– Учите меня, пожалуйста.

Девочка уселась рядом с ним и скрестила ноги. Он почувствовал исходящий от нее запах навоза и лорха. Но не на это обратил внимание, а на то, что смог различить запахи.

– Ну слушай. Мы все рабы и, значит, существа низшие. Должны это знать и всегда помнить. Наш хозяин гаржик Ардыгей, богатый орк. Быть рабом у богатого и знатного орка лучше, чем у бедного. Поверь, я знаю, о чем говорю. Мы всегда сыты и в тепле. У других рабов дела обстоят куда как хуже. – Девочка рассуждала совсем по-взрослому. Было ей на вид лет двенадцать-тринадцать. – И голодают рабы, и бьют их нещадно. Нас только заставляют работать. Бьют редко.

«Но сильно», – подумал пленник, но промолчал.

– Хозяину должно оказывать самый большой почет. Делать быстро все, что он пожелает. Оркам в глаза смотреть нельзя, это для них вызов. Нужно уступать им всегда дорогу. Нельзя иметь оружие, ножи. Нельзя нападать на орка или оказывать ему сопротивление. Нельзя жаловаться. Нельзя сидеть в его присутствии, если он не разрешит. Нельзя первым с ним заговорить. Нельзя…

Перечисление, чего нельзя, длилось долго. Под размерный убаюкивающий голос «учительницы» он заснул.

Утром девочка исчезла. Женщина накормила его густым и жирным бульоном и дала запить гайратом.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, осматривая его раны.

– Спасибо, уже лучше. А где можно сходить на двор? – Радзи-илу казалось, что его мочевой пузырь готов лопнуть.

– Мы ходим на речку, но тебе ходить еще рано. – Она поднялась и вернулась с деревянной бадьей. – Вот, можешь облегчиться. Я потом вынесу.

Преодолевая стеснение и скованность, мальчик поднялся. Женщина поощрительно смотрела на него.

– Давай дуй, малыш.

– Вы не могли бы отвернуться? Мне неудобно при вас.

– Запомни еще одно правило, мальчик: раб – это животное, он не может испытывать стеснение или неудобство. Давай дуй и привыкай: чем раньше ты вживешься в новую для себя жизнь, тем легче тебе будет. – Она задрала подол и спокойно справила малую нужду. – Вот так надо, запоминай.

Пленник подошел к дурно пахнущей бадье и, сгорая от стыда и унижения, пересилив себя, с трудом облегчился. За ним внимательно наблюдала женщина.

– Может, еще и выживешь и не попадешь к шаману на барабан, – произнесла она. – Станешь у гаржика производителем и будешь делать ему детей рабов на продажу. Наверное, и дочку мою оприходуешь. Но это даже лучше. У орков уд огромный, многие не выдерживают и от ран погибают, особенно девочки. А у тебя ничего, нормальный.

Женщина говорила о таинстве близости так свободно и спокойно, как если бы разговор шел о погоде. Пленник остался стоять, не в силах прийти в себя. А женщина встала, взяла вонючую бадью и унесла. Вернулась она через полчаса.

– Садись, учиться будем, – велела она.

Так прошел еще один день. Девочка не приходила, а учила Радзи-ила ее мать. Вечером женщина сообщила ему ужасную новость: испытание начнется с близости ее и его. А на все это будет смотреть хромой Башык.

– Я… не с-смогу, – прошептал, запинаясь, он и, не в силах поверить сказанному, отвел взгляд от лица женщины.

– Послушай меня, сынок, через меня прошло много рабов. Но я по меркам орков уже стара, хотя мне чуть больше тридцати. Детей я не рожаю и работаю только прислугой у хромого Башыка. Раньше была у него наложницей, потом он меня выгнал. И теперь я учу новых рабов. Если ты откажешься выполнять приказ Башыка, то меня отдадут на мучения шаману. Лучше тебе не видеть, что он делает с жертвами. Они кричат от боли семь кругов, а потом их шкура сушится на ветру. Тебя сначала заставят смотреть, как будут сдирать с меня кожу, а потом снова будут бить, и ты все равно сломаешься. Вот скажи, ты что-то умеешь делать? Сдирать шкуры? Нет? А делать доспехи? Тоже нет? А ковать оружие?

В ответ на все вопросы мальчик отрицательно качал головой.

– Может, ты гончар? Нет? Тогда можешь лечить больных животных? Снова нет? Ты ничего не умеешь, но у тебя одно хорошее качество – ты снежный эльфар. А метисы дорого стоят на рынке рабов. Так что ты будешь производителем. На твоем месте надо радоваться. Тебя будут кормить, не будут заставлять работать. У тебя будет много женщин. Поверь мне, мальчик, это мечта всех рабов. И не беспокойся, я сделаю все сама, ты только не сопротивляйся. – Она по-матерински улыбнулась. – Ну так что, ты готов?

Радзи-ил, посидев в задумчивости, мрачно кивнул в знак согласия. Может быть, если бы не такое суровое наказание для женщины, что заботилась о нем, он бы посопротивлялся в надежде, что его убьют первым. Почему-то ему в голову не приходили мысли о самоубийстве, но он сейчас не отдавал себе в этом отчета. Он все глубже погружался в тупое безразличие к своей судьбе.

Ночью он не спал. Мысль, что ему нужно будет возлечь с человеческой женщиной, сначала казалась ему ужасной. Потом он свыкся с ней. Его перестало мучить, что она грязная и плохо пахнет. Хотя запах от нее шел тот еще, бараньего жира и кислых кож, навоза и молока лорхов. Платье на женщине было рваное. Она на ночь его снимала и ходила без тени стеснения голой. Он видел ее отвисшие большие груди, дряблый выпирающий живот, длинные худые ноги, и она не вызывала у него никаких чувств, кроме омерзения. Человеческие женщины, которых про себя эльфары называли самки, разительно отличались от красивых снежных эльфарок. Но и это чувство брезгливости скоро ушло. Под утро он сумел забыться коротким сном. Разбудила его женщина. На этот раз она была в другом платье, чистом и похожем на истрепанный наряд благородной дамы. Пахло от нее полевыми травами, в волосы были вплетены полевые цветы.

– Вот, попей. Это укрепит твое тело и дух, – сказала она и протянула ему чашу ароматного взвара.

Радзи-ил выпил и почувствовал себя лучше. Прошла ноющая боль в спине, в голове стало как-то легко, и он блаженно улыбнулся. Он видел улыбку женщины, и она ему нравилась.

– Я постирала и заштопала твои вещи. Одевайся, – строго приказала женщина. – Скоро придет Башык.

И точно, не успел он надеть начищенные сапоги, как полог шатра откинулся и вошел хромой орк. Женщина мгновенно поклонилась и уставилась в пол. То же самое, но немного замешкавшись, сделал пленник.

– Хорошо, – произнес гортанно орк, – я вижу, что чему-то тебя, раб, научили. – Он остался стоять в проходе. – Подними голову и отвечай. Что ты умеешь делать?

Пленник выпрямился и, рассматривая носки своих сапог, тихо ответил:

– Могу быть разведчиком, управлять отрядом. Командовать. Знаю письмо и счет.

Орк схватился за бока и расхохотался.

– Хо-хо. О-хо-хо. Командовать! Ну насмешил. Письмо и счет? Какие-то вы, эльфары, глупые и бесполезные. Счет баранов умеет вести и пастух, и козопас. И чем тогда вы лучше? Еще что умеешь? Ковать оружие? Делать доспехи? Может, ты гончарное дело знаешь или лекарь?

Мальчик отрицательно качал головой. Его не учили работать, его воспитывали повелевать. Всю работу за него делали другие.

– Могу сражаться мечом, копьем, пешим или конным, – проговорил пленник и замолчал.

Орк скривился:

– Значит, ничего не умеешь. Тогда посмотрим, какой ты боец в постели. Видишь эту женщину? Возьми ее!

Мальчик, преодолевая слабость в ногах, сделал шаг к замершей женщине. Несмело положил руку на ее плечо и остановился.

– А ты, курица, чего замерла? Помогай бледнолицему, – уже с неприкрытым весельем в голосе приказал орк.

Женщина скинула платье и стала раздевать юношу. Тот стоял столбом, и она ему шепнула:

– Помогай мне, миленький, или вместе пострадаем.

Радзи-ил опомнился, снял сапоги, рубашку, а портки спустила женщина. А дальше произошло то, что он не ожидал. Его стали ласкать. Кровь сначала бросилась ему в лицо, затем отхлынула и пролилась книзу живота.

– Надо же, ожил бледнолицый, – удивился орк.

Но Радзи-ил не слушал, что говорит хромой, неведомое доселе сильное возбуждение охватило его. Он, сам того не ожидая от себя, застонал в сладостной истоме. Нежные прикосновения рук и губ зажгли в нем страсть, и волна огромного, поглощающего волю и разум желания затопила его. Обнаженная женщина поднялась. Теперь она была объектом его страсти. Он хотел ее, он желал обладать ею. Она мягко привлекла его к себе и вместе с ним опустилась на землю. Его возбуждение передалось ей. Женщина широко раздвинула ноги, помогла ему войти в себя и тоже застонала. Юноша несмело задвигался, потом мелко затрясся, зарычал и затих. Он бессильно лежал на женщине, не желая вставать.

– Значит, скорострел, – проговорил орк. – Ну что же, это даже лучше. Быстрее отдохнет и покроет следующую самку. Молодец, Ларисса, ты прощена, – бросил он, выходя из шатра. – Пусть сегодня отдохнет, а завтра приступает к очищению берега. Имя ему теперь – бычий глист.

Орк ушел. Женщина поцеловала Радзи-ила в щеку:

– Спасибо, малыш, ты сделал все, как надо. Хочешь еще?

Юноша дернулся и свалился с нее. Потом сел и прикрыл пах руками. Женщина тоже села, подолом платья вытерла все следы близости. Теперь она не была прекрасна и желанна, как он почувствовал это совсем недавно, но и не вызывала отвращения. Увидев, как он стыдливо прикрывается, она невесело усмехнулась:

– Ты не должен стесняться своей наготы. Скот не знает стыда. Если другие рабы увидят, как ты стыдливо прикрываешься, они будут над тобой издеваться. Бить исподтишка, отбирать еду. Для них ты будешь чужой. Дети будут кидать в тебя дерьмо, незавидная участь тебя будет ждать, мой мальчик, так что привыкай.

Юноша убрал руки и, не поднимая головы, спросил:

– Мы теперь муж и жена?

– Кто? – изумленно переспросила женщина. – Муж и жена? Почему ты так подумал?

– Ну мы это… были… близки, – неуверенно ответил юноша.

Женщина секунду-другую смотрела на эльфара, а потом упала на спину и расхохоталась.

– Ох, уморил, – причитала она сквозь смех, – ну и сказал, муж и жена! Как же с тобой весело, малыш! – Она отсмеялась, вытерла выступившие слезы. – Да уж. Никому об этом не рассказывай, – предупредила она. – Запомни, эльфар, – теперь голос ее звучал жестко, – мы скот, а скот спаривается, когда хочет самец. Когда захочет и где захочет, а самка не вправе ему отказать. Так велят хозяева. Им нужны новые рабы, а рабы – это богатство. Здесь нет мужей и жен. Как быка водят покрывать лорху, так нас, женщин, покрывают мужчины. И ты будешь этим заниматься чаще других, не обращая внимания, взрослая самка или совсем ребенок. Но об этом хватит. Если ты меня больше не хочешь… – Она посмотрела, как молодой эльфар энергично мотает головой, отказываясь от близости. – Тогда будем праздновать, у нас сегодня свободный день. Я приготовила еду, сейчас разогрею, и подождем Керти с дойки, потом будем есть.

Она ходила голой по шатру, он, не зная, куда девать руки, провожал ее взглядом. Заметив его состояние, женщина приободрила юношу:

– Ничего, к этому быстро привыкают, привыкнешь и ты, малыш.

Полог откинулся, и в шатер вошла девочка, увидела обнаженных мать и эльфара, радостно воскликнула:

– Значит, он смог, мама!

Женщина улыбнулась:

– Смог, дочка, смог. Он молодец.

Девочка подбежала и обрадованно обняла замершего парня. Радзи-ил остолбенел при виде девочки. Он был голый и не мог прикрыться.

– Я сейчас пойду искупаюсь в реке и постираю платье. Я скоро! – прокричала она уже из-за шатра.

Через полчаса она вбежала, запыхавшаяся и в мокром платье. Быстро его скинула и развесила на палках у костра. Юноша посмотрел на девочку – совсем ребенок, без грудей и волос на теле, – и смущенно отвел взгляд.

– Я Керти, – представилась она, – а маму зовут Ларисса. – Она уселась рядышком, скрестила ноги, как обычно, и без смущения оглядела эльфара. – Тебе имя уже дали?

Он бледно усмехнулся:

– Дали. Бычий глист.

Керти недолго рассматривала эльфара и рассмеялась:

– А что, подходит. Худой, бледный и длинный, как бычий цепень.

– А почему у вас нормальные имена, а у меня такое противное?

– Имен, малыш, тут нет, – отозвалась женщина, – тут только клички. И они могут меняться. Моя кличка означает бесплодная. Я ни разу здесь не рожала. Керти была со мной в грудном возрасте, когда нас захватили орки. Ей дали кличку сразу – маленькая.

– А почему не рожала? – удивился эльфар, он уже немного освоился и не так стыдился наготы, как вначале.

– Я не хотела, чтобы мои дети были рабами и продавались, – хмуро ответила Ларисса. – Лучше я стану шкурой на барабане у шамана, чем буду плодить детей на продажу. Ты заметил, что не думаешь о самоубийстве? – спросила она. И, не дождавшись ответа, пояснила: – Это ритуал повиновения. В противном случае все рабы убили бы себя. А так воля подавляется. Я не могу избавить Керти от такой участи, но сама рожать не стану.

Девочка задумчиво и оценивающе посмотрела на юношу:

– Ты, мама, считаешь, что глист будет у меня первым?

– Я надеюсь на это, – ответила женщина. – Гаржику нужны рабы, а ты скоро подрастешь. Отдавать тебя орку на потеху он не будет, ты можешь умереть или надолго заболеть. А дети-метисы дорого стоят. Ребенок от человека стоит двух лорхов или двадцать баранов. Ребенок-метис высоко ценится на невольнических рынках Лигирийской империи. За него гаржик может получить десять ремесленников или двадцать самок. А это два десятка лорхов, прямая выгода сотнику. Женщин у него сейчас мало, многие рабы погибли во время нападения других племен. Поэтому я думаю, что он будет тебя беречь.

– Это хорошо. – Керти погладила юношу по плечу. – Хорошо, что ты будешь у меня первым. Мама тебя всему научит, а не захочет, я тебе расскажу. Меня тетка Агарья поучала, как надо делать, чтобы мужчинам было хорошо.

От этих разговоров Радзи-илу снова стало не по себе. Девочка спокойно рассуждала о взрослых вещах, без тени смущения. Мать поощрительно улыбалась, ставя на низкий стол блюда с похлебкой и мясом, пахучую траву, гайрат и сухие лепешки. В то же время рядом с этими заботливыми матерью и дочерью он чувствовал себя спокойно. Он ел, пил гайрат и от приятной истомы, что охватила все его тело, только жмурился.

– До вечера отдохнем, – сказала Ларисса, – а когда дневная жара спадет, пойдем на берег, я покажу твое новое место работы, малыш.

Она собрала посуду, помыла в бадье. Потом разложила удобно шкуры, легла и позвала обоих:

– Идите ко мне, малыши.

Радзи-ил, не чинясь, подошел и лег рядом, положив голову на ее руку. С другой стороны улеглась Керти, и они обняли Лариссу. Молодой эльфар чувствовал опустошение. Из него как будто выдернули душу, вытряхнули из нее все и пустой засунули обратно. Ему было все равно, что он будет делать дальше, как будет жить. Рядом была женщина, что приняла его к себе, по-матерински, ему было с ней тепло, уютно, и он чувствовал себя защищенным ее теплом.

– А там, на реке, я буду заниматься тем же, чем и с тобой? – спросил он.

Женщина засмеялась, крепче прижала его к себе и ответила:

– Нет, мой маленький, этим делом ты будешь заниматься года через два или три. А пока тебя ждет не самая грязная и тяжелая работа.

– А какая?

– Отдыхай, сам увидишь.

Перед закатом они оделись и вышли из шатра. Керти еще раньше убежала на вечернюю дойку. Впервые за эти дни Радзи-ил мог свободно передвигаться по лагерю орков. На него оглядывались, но не приставали, не мешали идти. Ларисса выбирала такой маршрут, чтобы по пути попадалось меньше орков. При встрече они сторонились, опуская глаза, но для степных дикарей они, пока выполняли правила, были пустым местом. Их просто не замечали. Они прошли стойбище насквозь, мимо кибиток, расставленных без всякого порядка, шатров из шкур, обходя родовые костры. Ларисса объяснила Радзи-илу, что у каждого рода постоянно горит свой родовой костер. Орки на стоянке располагаются родами. В центре род гаржика, вокруг него роды близкие ему, а снаружи – самые захудалые роды. Скот пасется отдельно и постоянно передвигается в поисках травы. Керти убегает к стаду, принадлежащему сотнику, доить лорхов.

Они вышли из лагеря и пошли вдоль реки, вниз по течению. Их никто не задерживал.

– Ларисса, а почему мы так свободно вышли? Нас не задержали. А вдруг мы убежим?

– Куда? Посмотри, вокруг степь. Куда ты убежишь? За тобой пошлют погоню и найдут. Орки читают следы в степи не хуже степных варгов. Бить не будут. Просто изрежут пятки, насыплют в раны мелко накрошенную щетину лорхов, и все, ты не только бегать больше никогда не сможешь, ходить не получится нормально.

Они вышли на пологий берег на расстоянии полулиги от стойбища.

– Вот, это твое место работы с утра до вечера. Сюда все ходят справлять нужду, а ты должен собирать дерьмо и выкидывать в реку. Чтобы берег был чистый. Понял? Вон парнишка лежит под кустом, видишь?

У реки в прохладе лежал и отгонял веточкой слепней мальчик.

– Вместо него ты и будешь работать. Можешь договориться, и он продаст тебе свою лопату. Иначе будешь собирать руками.

– Но у меня ничего нет, – растерянно произнес эльфар.

– Как нет? Есть сапоги, есть ремень, есть рубаха и штаны. – Она повернула его к себе. – Переспишь со мной еще раз, я дам тебе лопату сама.

Радзи-ил посмотрел на мальчишку, потом на женщину и со вздохом сказал:

– Хорошо, пересплю.

– Тогда пошли. – Ларисса схватила его за руку и потащила в кусты.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Лер Крити-ил прождал решения юного графа час, потом еще полчаса. Замок был безмолвен. Оттуда не доносились сигналы тревоги, часовые так же, как и прежде, спокойно расхаживали по стенам. Жизнь в замке продолжалась, как будто рядом с ним не стояли враги, готовые пойти на штурм. Эльфар в усмешке поджал губы. «Не верит граф, что мы пойдем на штурм. Надеется на то, что он вангорский дворянин и это защитит его. Ну что же, это его выбор».

– Лер Барзи-ил, – обратился он к командиру терции, – вы уже определили магическую защиту замка?

– Должен сказать, замок отлично защищен. Защита многослойная. Сверху стоит маскировочная ложная защита, она скрывает первый слой, обычный для вангорцев. Затем идет то, что я ни разу не видел у людей. Там поработал шаман. А еще ниже… я даже не знаю, как классифицировать. Что-то схожее с применением магии крови. Но я не уверен.

– Так что, в их защите нет слабых мест? – внимательно разглядывая замок, спросил заместитель командира полка. Замок стоял на равнине, что облегчало его штурм. Вокруг него был вырыт широкий ров, но без воды. К воротам, которые сейчас были закрыты, вела подъездная дорога.

– Есть слабое место, лер. Это ворота, – ответил маг. – Видимо, у них не хватило сил, или они упустили этот момент, или надеются на маскировку. Но должен сказать, что защитить ворота сложнее всего. Там размыкается охранно-защитный периметр. И гладко его соединить под силу только мастеру. По-видимому, в замке таких нет, вот они и нагородили, что могли. Как я понимаю, там шаманка живет, орчанка, невеста этого самонадеянного юноши.

Крити-ил недовольно глянул на словоохотливого мага:

– Вы можете вышибить ворота, лер Барзи-ил?

– Да без проблем, – ответил довольный маг. Он смог разобраться в этой мешанине магических плетений, наложенных на замок, и был собой горд. – Сформируем общее заклинание «воздушного кулака», и ворота улетят внутрь замка.

– Хорошо. Приближаемся к замку на полет стрелы. Потом по моей команде вы вынесете ворота, после чего отправите троллей захватить проход и будете удерживать его до подхода штурмовых сотен. Вам все ясно?

– На полет чьей стрелы, лер? Нашей или человеческой? – уточнил дотошный маг.

– Нашей, лер, нашей, еще не хватало, чтобы они начали нас обстреливать.

– Понял, лер, сейчас дам указания. – Барзи-ил удалился к группе магов и стал им пересказывать план.

Горнист протрубил сигнал «движение вперед», и пять сотен воинов, печатая шаг, направились к замку. Не доходя пол-лиги, они остановились. По команде мечники разделились на полусотни и освободили пространство для применения заклинания. Боевые маги сформировали «воздушный кулак» и направили его на ворота замка. Сжатая воздушная масса с громким хлопком устремилась вперед. Она подняла клубы пыли и гнала их перед собой с огромной скоростью. Затем врезалась в ворота, и все потонуло в пылевом облаке.

– Уберите эту пыль! – приказал Крити-ил, и новый воздушный кулак вогнал пыль внутрь замка. – Очень хорошо, леры, отправляйте троллей, – отдал он новый приказ.

Ворота хоть и не были снесены, но распахнулись. Видимо, сломался запор. «Глупцы, – подумал он, – кто же делает ворота, распахивающиеся вовнутрь? Бестолочи».

На его глазах белые громадные фигуры со скоростью скачущей лошади помчались к замку. Вот тролли добежали и, не встретив сопротивления, ворвались во двор.

Дело сделано! Крити-ил был доволен. Получилось проще, чем он предполагал. «А юноша умеет блефовать, – подумал он. – Как уговаривал, как уговаривал меня уйти, не атаковать. А все почему? Да там только одни часовые! Даже замковой дружины не оказалось».

– Первая сотня вперед! На штурм! – скомандовал он.

Ординарец добежал до мечников и передал приказ.

Две полусотни побежали к воротам. Несмотря на тяжелые доспехи, воины бежали быстро и даже красиво. Когда до ворот оставалось лагов двадцать, ворота легко и быстро закрылись, так что добежавшие первыми уткнулись в них и остановились.

Сильно удивленный лер Крити-ил смотрел, как его солдаты топчутся у ворот и не знают, что делать дальше. Вперед вышел командир сотни и постучал рукоятью меча по воротам. Затем засунул меч в ножны и дал отмашку своей сотне возвращаться. Полусотни соединились, прикрылись щитами и стали отступать. В них из замка не вылетела ни одна стрела.

– Да что там происходит?! – в сердцах воскликнул командующий. – Лер Барзи-ил, где ваши тролли?

К нему подошел не менее удивленный командир терции.

– Не знаю, лер, связь с троллями потеряна, скорее всего, они погибли.

– Как они могли погибнуть? Я не видел применения магии, а вы?

– Я видел только встречный воздушный кулак, – ответил маг, – он смягчил наш удар. А троллей могла убить шаманка. Видимо, заранее готовила ритуал атаки духами. Я предполагаю, что они брали время на раздумья, чтобы приготовиться к нашей атаке. И ворота хитро устроили. Они не ломаются, а открываются вовнутрь. Значит, они знали о слабости защитного периметра.

– Лер, все это я понял без ваших объяснений, – раздраженно прервал ее Крити-ил. – Вы можете что-нибудь сделать с воротами? Или будем пробивать защиту всего замка?

– Лучше штурмовать ворота, – ответил маг. – С замком будем возиться долго.

– Я согласен, господин маг, с вашими выводами, снесите эти неправильные ворота, и я штурмом возьму замок. А если при этом пострадает граф, который считает себя самым хитрым, я не буду горевать уж очень сильно.

Теперь в ворота полетела огромная ледяная глыба, но ей навстречу вылетел воздушный кулак. Он снизил скорость полета льда, разломал глыбу на куски, и они, уже потеряв часть своей энергии, ударили по воротам. Те вновь распахнулись и остались открытыми.

– Первая и вторая сотни вперед! На штурм! – скомандовал Крити-ил.

Четыре отряда устремились к замку. Они добежали до стен, и ворота, как и раньше, быстро перед ними закрылись.

– Да он издевается над нами! – воскликнул Крити-ил, наблюдая, как отряды, прикрывшись щитами, отступают на исходные позиции. Крити-ил рассвирепел. – Лер Барзи-ил, сделайте что-нибудь с этими воротами, или я вас пошлю на штурм и заставлю бегать туда-сюда!

Хмурый маг ушел к терции. Маги посовещались и пошли вперед. Командующий полком снежных эльфаров смотрел, как они готовили заклинание. Но перед тем как они смогли нанести удар, в главного мага ударила молния. Защита командира терции сработала автоматически. Щит сверкнул и погас. Тут же маги, отвечающие за защиту, поставили купол. А затем под куполом появился зеленый дым. Он быстро наполнил полусферу щита, и маги забегали внутри как угорелые, но это продолжалось мгновение-другое. Как скошенные снопы, они стали падать и уползать из-под дыма. Защита держалась еще какое-то время, а потом распалась. Ветерок потянул в сторону лера Крити-ила, и он, вдохнув воздуха, вытаращил глаза. Дыхание сперло, к горлу подступила тошнота. Он упал на колени, и его вырвало. Глаза наполнились слезами, а рядом упал ординарец. Преодолевая рвотные спазмы, эльфар стал уползать подальше. Он не видел, как, побросав щиты, врассыпную бросились сотни мечников, за ними побежали лучники, и только маги лежали на земле, не в силах подняться и удрать.

Я видел, как эльфары отступили. Они подождали, когда ветер развеет дым «вонючки», которую я усилил магией крови, и подобрали почти невменяемых магов. Я надеялся, что в этот день они наступать больше не будут. Маги выбыли из строя, и нападающим нечем прорвать защиту. Но я недооценил заместителя командира гвардейского полка лера Крити-ила. Он отправил воинов в лес, там они нашли домик лесника и раскатали его по бревнышку. Надеюсь, лесник хотя бы успел удрать. Притащили материал и на наших глазах стали мастерить таран.

– Упорный служака, – глядя на слаженную работу воинов, высказался я. – Тора, в вашем доме все такие?

Она пожала плечами:

– Я за всех говорить не могу. Лер просто выполняет свой долг. – Она гордо вздернула носик.

– А думать ваших воинов не учили? – с легкой насмешкой спросил я. – Хотя что я спрашиваю. Если бы учили, то сейчас в княжестве не было бы противостояния домов и угрозы гражданской войны. – Я осадил гордячку и больше к ней не обращался.

Мой план пока работал, и эльфары ничего сделать не могли. Они клюнули на приманку и уцепились за ворота. Первыми появились тролли, я вышел в боевой режим, снял с них сбрую и вложил в ауру каждого короткую команду послушания мне как вожаку. Сначала это показалось мне хорошим решением. Кто бы знал, во что это мне выльется, и совсем скоро. А пока тролли забежали и замерли, испугав воинов, отвечающих за закрытие ворот. Тролли, получив от меня команду, повиновались. В углу под навесом, где раньше стояли кони, их ждала коровья туша. Ребятам было чем заняться. Они, радостно бубня, принялись за трапезу. Пока все шло гладко. Черридар, увидев присмиревших троллей, осенил себя священным кругом.

В следующий раз, когда открылись ворота, к нам побежало два отряда мечников. По моей команде ворота закрылись перед самым их носом. Обескураженные эльфары толпились внизу и не знали, что делать. Их командир постучался в ворота.

Смеющийся нехеец открыл окошко и спросил:

– Тебе чего?

Эльфар в растерянности заморгал и неуверенно произнес:

– Сдавайтесь.

– Шел бы ты… подальше, – ответил дружинник, – а то, не ровен час, камушек на голову упадет. – И захлопнул окно.

Тора, выслушав план графа, только осуждающе покачала головой. Неужели этот молодой, даже очень молодой парень, которому часто улыбается удача, потерял голову? Там, за стенами замка, стоял цвет войск снежных эльфаров. Полк, куда принимали лучших сынов из родов дома князя и его союзников. Самые подготовленные бойцы и самые умелые маги. И он решил их перехитрить! Каким нужно быть самонадеянным и безрассудным, чтобы поверить в такое.

– Ирридар, – очень тихо прошептала она, – ты сошел с ума. Там лучшие воины княжества. И ты собираешься с ними справиться и даже мечтаешь избежать потерь? – Она посмотрела на него как на маленького несмышленого ребенка в надежде, что это его проймет. Но тот оставался абсолютно бесстрастным. – Отпусти меня, и все образуется. Если я стану княгиней, я не забуду твоей доброты, но сейчас не надо проливать напрасно кровь.

– Я обещал тебе защиту, Тора. – Нехеец очень серьезно посмотрел на девушку и ответил также шепотом: – На мне долг чести. Я не могу отпустить тебя с ними. Кроме того, отдавая тебя им, я подписываю тебе смертный приговор. Запомни, тебя заберут только через мой труп. Я так понимаю, это придворный полк. Они в сражениях не участвовали и боевого опыта не имеют. Так?

– Да, это так, – согласилась Тора. – Но они отлично подготовлены, а здесь всего лишь замок и нет войск Вангора. Для них захватить замок будет легко. Я не хочу стать виновницей напрасных жертв. Отпусти меня. – Она умоляюще посмотрела на нехейца.

– Даже не думай, Тора, – спокойно ответил юноша. – Пусть воины хорошо обучены, но это сыновья знати, которых правдами и неправдами определяли в полк. Престижная служба, нужные связи, успешная карьера – вот что привлекало их. Я верю в их доблесть, но вижу их слабость, на ней я и постараюсь сыграть. А теперь не мешай. – Он отошел, оставив расстроенную девушку, и больше не обращал на нее внимания.

«Слишком молодой, не хватает опыта, зрелости мужчины и тактического мышления», – поняла она. Он еще не готов стать ее мужем, защитником и поддержкой, и будет ли готов, неизвестно. Тора смирилась. Будь что будет, значит, такая у нее судьба.

А дальше стали происходить странности. Необычные, необъяснимые события следовали одно за другим, нагромождались друг на друга, путая ее и приводя в смятение. Ситуация становилась с каждой минутой все более нелепой. Нехеец раздал какие-то амулеты своим вассалам, остальным запретил участвовать в будущем сражении. Она видела недоумение на лицах его невест и начальника стражи. Но они даже и не думали протестовать или спорить. Чтобы как-то укрепить веру в него у присутствующих, он придумал сказку о троллях, согласных ему подчиниться.

Тора была готова к любому исходу, даже к своей смерти. Если ее соплеменники захватят замок, она, наверное, убьет себя, чтобы не нести на себе вину за гибель этих людей, которые так неосмотрительно взялись ее оберегать. Но таковы уж люди. Они берутся за невыполнимые задачи и часто глупо гибнут. Эльфары десять раз подумают, прежде чем что-либо предпринять. Сама суровая жизнь в горах и малочисленность народа сделали их предусмотрительными. Когда долго живешь, то начинаешь лучше понимать границы своих возможностей. А вот люди живут мало и учиться не хотят. «Зато их много», – подумала она.

Девушка видела, как под навес принесли тушу коровы, и не поняла, для чего это. А дальше наступила скорая развязка. Маги вычислили слабое место в обороне замка и ударили мощным воздушным кулаком. Пыль и мелкие камни, словно снаряды, устремились к воротам замка. Вассалы по команде Ирридара ударили своим воздушным кулаком, и две тучи пыли встретились недалеко от ворот и закрыли войска эльфаров от взоров обороняющихся. Энергия удара заклинания магов заметно снизилась, но он прорвал встречный воздушный кулак, врезался в энергетический щит, блеснул вспышкой и уже простым сильным порывом ветра распахнул ворота. Те, к ее удивлению, не были закрыты на засов. Пыль пронеслась во двор и заклубилась там. Это было единственное последствие атаки магов. Кто-то создал вихрь, Тора не смогла понять кто, и тот утащил столб пыли вверх, а там уж разметал его над замком. Но в атаку пошли тролли. Теперь они захватят ворота, и замок падет. «Эх, Ирридар, как глупо!» – огорчилась девушка и закрыла глаза. Она не хотела видеть бойню, которую устроят эти чудовища. Сильные и безжалостные, с толстой шкурой, которую трудно пробить копьем. А меч вообще не брал их из-за густой шерсти. Время шло, а во дворе не слышалось криков людей, не рычали яростно тролли, разрывая защитников на куски. Не было слышно звуков смертельной битвы. Она открыла глаза и обомлела. Тролли спокойно жрали корову и не обращали внимания на происходящее вокруг.

«Неужели он заметил их голод и подсунул им приманку? – удивилась эльфарка. – Но это глупо, тролли не поддаются на такое. – Она хорошо зала, что троллей перед битвой не кормят дней пять, чтобы они были злыми. – Глупо, – согласилась она, – но почему-то сработало. Как так получается, что у него любая глупость приносит неожиданный результат?»

Ворота оказались снова прикрыты и опять не на засов. Она взглянула вниз и увидела недоумевающих эльфаров. Они бесцельно топтались у ворот, но даже не пытались их открыть.

«Чего они ждут?» – подумала Тора.

Командир мечников протиснулся вперед и постучал в ворота.

– Сдавайтесь! – неуверенно крикнул он и, получив ответ, удивленно уставился наворота.

«Как баран!» – разозлившись на соплеменника, подумала Тора.

Эльфар поднял глаза, встретился взглядом с Торой и поклонился, узнав ее. А она неожиданно для себя поспешила отпрянуть от края стены.

Провинция Азанар. Город Азанар

День затухал. На краю неба алел закат, окрасив багровыми красками облака. Эльфары отступили к лесу. Насколько я знал, вечером после заката и ночью никакие военные действия на этой планете не велись. Они начинались вновь поздним утром и могли длиться до следующего заката. Меня это вполне устраивало. Раз эльфары серьезно намерены отбить у нас Тору, то мне надо звать подкрепление.

Хотя я оказался прав в своих рассуждениях о бойцовских качествах придворного полка, они все же могли доставить мне большие неприятности. Все эти эльфары в красивой броне и с отменной выучкой были, по сути, парадным расчетом и, как бы сказали у нас, пороха не нюхали. Но их было много, и у них был командиром «настоящий полковник». Смелый, решительный и неспособный самостоятельно думать. Хороший образчик удобного подчиненного. Всегда готовый сказать «не могу знать» и «так точно». Неспособный подсидеть своего начальника и занять его место. Зато на него можно свалить всю ответственность в случае неудачи и поручить любое дело, которое он будет выполнять со всей своей решительностью. А еще я понимал, что это неспроста. Я носом чувствовал «запах серы» местного божка-смотрителя. Рок обкладывает меня со всех сторон. Он, видимо, хочет дожать, чтобы я показал свою сущность Худжгарха, и тогда перестал бы действовать закон, который защищал меня от прямого нападения, но в котором я так до конца не разобрался. А пришибить он меня мог как муху. С его-то запасами благодати это легче легкого. Только он мыслил, как все на этой планете, категориями закрытого мирка. А я олицетворял собой живучесть советского человека, который в огне не горит и в воде не тонет. Плюс разум и опыт нехейца. Так что там, где бронепоезд не проедет, стальная птица не промчится, там мы с нехейцем проползем и ничего с нами не случится.

Наблюдая, как эльфары разбивают лагерь, я подумал, что нападения ночью ждать не стоит.

– Я к себе, – сообщил я всем, кто был на башне. – Меня не беспокоить до утра, если эльфары начнут наступление, старшим остается Штоф. Он знает, что делать, и будет руководить отражением атаки.

Понимая, что сильно удивил обитателей замка, но не желая говорить, что на время отлучусь, я направился к себе. Из комнаты прыгнул сразу к академии. К моей радости, на проходной скучал Гронд. Я вошел к нему в караулку и уселся на свободный стул.

– Ты чего, еще не убыл в степь? – подозрительно спросил старик. Хотя голос его звучал лениво, он внимательно меня изучал из-под полуприкрытых глаз.

– Не могу убыть, мастер, на мой замок напали и осадили, – развел руками я.

– Да? – Гронд не смог скрыть удивления. – И кто решился? Мы же вроде ни с кем пока не воюем. Или воюем? – Он подобрался и испытующе посмотрел на меня, видимо подозревая, что всю эту кашу с осадой замка заварил я.

– Прибыл полк снежных эльфаров из дома умершего князя, мастер, и требует отдать им Тору.

Старик задумался, но, правда, ненадолго.

– Ты уверен, что это войска из дома князя? – спросил он, прервав свое молчание.

– Я, мастер, всех эльфаров не знаю, их опознала сама принцесса.

Дед вытянул ноги и поудобнее устроился на стуле.

– Ну так отпусти ее, пусть уходят, – после недолгого раздумья и, устремив взгляд в потолок, ответил он. – Мы свое дело сделали, девушку нашли. Раз они не хотят, чтобы она была у нас, пусть забирают и заботятся о ее безопасности сами. Тебе же хлопот меньше будет. Только странно, что они изменили первоначальный план, – задумчиво проговорил он. – С ними, случаем, не было лера Рафа-ила?

– Нет, мастер, не было. Его разжаловали и сослали куда-то на границу.

– Вот, значит, как, – проговорил Гронд. – Стало быть, фракция соглашателей взяла верх в княжеском доме. Жаль, конечно, девушку, но нужно ее отдать, нехеец. – Он пристально посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

– Не могу, мастер, – решительно и мрачно заявил я. – Я дал слово ее защищать, и на мне долг чести. Кроме того, я уверен, что дома Тору предадут. А значит, все, что с ней случится, будет на моей совести.

Гронд еще пристальней на меня посмотрел.

– Ты, часом, не влюбился, юноша? – спросил он и, увидев, как я изменился в лице, помрачнел.

– Немного, – ответил я не задумываясь.

– Демон вас побери, нехейцы, с вашим кодексом чести! – воскликнул дед. – Такие вопросы я решать не могу. Пошли к ректору, подумаем, как быть. – Он схватил меня за руку и перенес в кабинет архимага.

Тот уже собирался уходить и стоял у двери. Заслышав шум, резко обернулся. Оглядел нас хмурым взглядом и тяжело вздохнул.

– Что, опять какие-то неприятности? – спросил он и прошел на свое место. – Вы, граф, уже вернулись с посланием великого хана? – спросил он меня и ожег неприязненным взглядом.

– Нет, Кро, – ответил за меня Гронд, – он туда еще не ездил. Его замок осадили снежные эльфары из дома князя и требуют отдать принцессу.

– Точно эльфары княжеского дома? – задал мессир тот же вопрос, что и Гронд.

– Так сказала сама Тора, – ответил я.

Ректор задумался.

– Странно, конечно, – наконец произнес он, – но ничего не поделаешь. Отдавайте девушку, граф. Это уже не наши проблемы.

– Если бы все было так просто, Кро, я бы его сюда не тащил. У нас две проблемы, – вздохнул Гронд. – Первая: парень обещал девушке защиту и, как нехеец, не может отказаться от своего слова. Вторая, не менее важная: он влюбился.

Архимаг морщился при перечислении причин.

– И что? Мы должны бросить все и спасать его любовь? – спросил он и посмотрел на меня. – Граф, между нами не было уговора, что вы дадите ей защиту. Она должна была погостить у вас, и только. Вы должны были представить ее всем своей невестой для конспирации, но не влюбляться. Отдавайте девушку и забудьте про нее.

– Не могу, мессир. Я дал обещание защищать девушку, потому что ей грозит беда.

– Да откуда ты знаешь?! – не сдерживая раздражения, воскликнул мессир. – Может, это твои выдумки, блажь юноши, у которого бурлят гормоны. И мы, по-твоему, должны сейчас все бросить и спасать неизвестно кого неизвестно от чего. За ней прибыли ее подданные, а ты удерживаешь их будущую княгиню. Ты думаешь, что делаешь?

– Думаю, мессир, – спокойно ответил я, не обращая внимания на его выпад. – И вы, и я знаем, что ее высочество в княжестве будут использовать для торга. Те, кто захватил власть в доме князя, готовы идти на договор с молодыми домами и за то, чтобы сохранить свое положение, продадут ее.

– Даже если так, – вспыхнул ректор, – тебе какое дело до снежных эльфаров? У тебя есть уже невеста. Живи, радуйся.

– Я бы так и поступил, мессир, – кротко и спокойно сказал я, глядя ректору в глаза, – если бы вы отправили за ней кого-нибудь другого. Если бы не я ее спас. Теперь, пока ей угрожает опасность, она под моей защитой.

– Ты же неглупый парень, – разочарованно вздохнул архимаг. – Ну куда ты лезешь. Там такие жернова, что разотрут тебя и не заметят. Ты думаешь, что король вступится за своего графа? Ошибаешься, эльфары преподнесут ему золото. Свою дружбу. И ты будешь забыт, как глупо умерший.

– Может, и так, – кивнул я. – Только не согласен в одном, мессир ректор. Золото они дадут, но дружбу не предложат. Это невыгодно лесным эльфарам, а именно они управляют молодыми домами. Вместо дружественного народа королевство получит еще одного могущественного врага. В доме князя еще не все определились. Соглашатели спешат и хотят выбить почву из-под ног верных князю родов. Этим родам, мессир, нужно помочь и сохранить принцессу.

– Тебе лучше об этом помалкивать, граф, – бросил на меня растерянный взгляд ректор. – Многие знания приносят большие проблемы. Не будем мы тебе помогать. – Его взгляд из-под кустистых бровей стал колючим, как ветка акации. Пробуешь ухватиться и везде натыкаешься на шипы.

– Вы что, мессир, не патриот своей родины? – спросил я.

– А при чем тут это? Мы говорим не о королевстве, а о вашей непреклонности.

– Вы хорошо понимаете, мессир, что идет на пользу стране, а что ей вредит. Вот сейчас вы заняли позицию невмешательства и хорошо понимаете, что скоро у нее будут проблемы, а вы пальцем не пошевелили, чтобы помочь своему королю. Вы знаете, как это называется? – Я повысил голос до драматизма и стал говорить как начальник политотдела нашей дивизии. С его интонациями и его словами.

– И как же? – со злой усмешкой спросил ректор.

Он смотрел на меня с раздражением, но мне уже было наплевать на его отношение. Хуже, чем есть сейчас, уже не будет.

– Предательство! – громким шепотом произнес я и повернулся к Грону. – Фиксируйте, мастер. Вы, как представитель службы охраны королевской особы, должны составить срочную депешу в столицу. Я отвезу ее.

– Какую депешу? – растерянно спросил Гронд, он смотрел то на меня, то на ректора. Первый раз я видел старика сбитым с толку. – И я не охраняю королевскую особу.

– Как какую?! – В этот вопрос я вложил все свое возмущение. – Здесь, на наших глазах, происходит открытое попрание интересов Вангора, и совершает это наш уважаемый господин ректор. – Я осуждающе посмотрел на не менее удивленного мессира Кронвальда. – А еще под столом сидели с королем, мессир, – продолжил я. – Как вам не стыдно! Да к вам спиной повернуться нельзя, зарежете.

– Если надо, зарежу, – не смутился архимаг. – Но что это вы здесь, юноша, наплели? Какое предательство?

– Вы отказываете в спасении будущему союзнику королевства.

– А вы, стало быть, готовы поручиться, что льерина Тора-ила им станет? – вкрадчиво спросил ректор.

Но я не смутился и в ловушку не пошел.

– Если мы все правильно разыграем, то обязательно.

– Мы… разыграем… – передразнил меня ректор. – Да что вы знаете о власти, граф?!

Кажется, я вывел его из себя.

– Власть – это борьба разных группировок за влияние на короля, за личную власть, за деньги. Вот что такое власть! Вы думаете, что власть у короля? Ошибаетесь, она у придворных и сановников. За каждым из которых идет многочисленный отряд прихлебателей, готовых на все, чтобы исполнить волю господина и угодить ему и тем самым тоже быть у власти. Не понимаете? Что я один могу сделать? Ничего. Чтобы власть приняла решение, нужно ее озадачить тем, что, если она не поступит так, как надо, это будет грозить ее положению, тогда механизм начнет работать. Понятно?

– Более чем, мессир. Какую группировку нужно разворошить, чтобы Вангор защитил принцессу?

– Не скажу, – буркнул успокоившийся ректор. Он выговорился и замолчал.

– Тогда я напишу донос на вас обоих, – нагло заявил я.

– Тебе не поверят, – отмахнулся ректор. – Пиши.

– Поеду в столицу, найду группировку, которая хочет вас сожрать, и сговорюсь с ней.

– Кро, – подал голос Гронд, – это влюбленный. Он готов на любое безрассудство, а с его-то удачей добьется своего. Я уверен, что он в столице пойдет к леру Корса-илу, тот выслушает его и направит его к герцогу…

– Гро! Ты что сейчас говоришь! – воскликнул сильно удивленный архимаг.

– А то, Кро, что пришла пора растрясти кости. Заржавели они. Надо включаться в его авантюру, заодно он должником станет. Мы не будем помогать нехейцу… открыто. Сколько ты можешь продержаться? – спросил у меня Гронд.

– Замок может выстоять, если не прибудет подкрепление, – подумав, ответил я. – Но я не хочу смертей эльфаров. Пока обошлось без этого.

– Сколько же от тебя хлопот, нехеец, – с явным огорчением проговорил мессир и вздохнул. – Гро, собирай своих магов. Я дам в помощь пространственников. Заблокируйте прорывы в его домене. Я отправлюсь к его величеству и захвачу этого неугомонного с собой как свидетеля. Ох, чувствую, придется мне там побороться.

– Отлично! – с воодушевлением высказался я. – С вас деньги, с меня план.

Архимаг хмыкнул:

– И кто кому должен будет, Гро?

– Не обращай внимания, Кро, мальчик все перепутал. С нас план, с него деньги.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Как и все, Штоф был сильно удивлен тем, что сюзерен оставил его командовать обороной замка. Он растерянно огляделся вокруг, но никто не выразил недовольства. Сам милорд преспокойно ушел куда-то к себе. К Штофу подошел крепкий воин и, приложив пальцы правой руки к шлему, спросил:

– Рен, что прикажете делать страже?

Как Штофу ни хотелось увильнуть, но он вынужден был командовать. Смущаясь под взглядами трех девушек-аристократок, он произнес:

– Часовых поставить на стены, тан Черридар, остальным отдыхать.

Начальник стражи вновь козырнул и стал отдавать распоряжения своим воинам:

– Ворота закрыть на засов. Десятник, выставить усиленные парные посты часовых и наблюдать за противником. В случае атаки сигналить трубой.

Он ушел тоже. За ним потянулись девушки хозяина, как про себя стал называть странных обитательниц замка Штоф. Остальные вассалы ждали его распоряжений.

– Вместе с часовыми мы тоже будем нести службу, – сказал Штоф. – Задача: не пропустить возможных диверсантов или скрытое приближение противника. Первой будет Мия, вторая Розина, потом Эрна, за ней я и ребята. Мегги идет последней. Смена каждые два часа. Мы с ребятами идем отдыхать в караулку, чтобы быть в случае чего рядом. – Он повернулся к Мии: – Иди переодевайся и возвращайся.

Мегги остановила ее:

– Постой, Мия. Штоф, думаю, правильным будет нам тоже дежурить парами. Парень – девушка. Замок большой, стоит на равнине. Подобраться могут со всех сторон. Мы тоже останемся в караулке, там хватит места всем. Я заглядывала туда. Только переоденемся.

– Не возражаю, Мегги, твое предложение принимается. Тогда смена через три часа, и я… останусь с Мией, – сказал он и сильно покраснел.

Распределив заново смены, они ушли переодеться.

Темнота постепенно захватила власть над округой. На стенах зажгли факелы. Часовые кутались в шерстяные плащи и ходили по стенам, изредка покрикивая:

– Все спокойно!

Штоф и Мия сидели на площадке надвратной башни и тоже кутались в плащи. В жаровне у их ног горели поленья. Мия бросала взгляды на парня и чего-то ждала. А Штоф потел, вытирал пот платком со лба. При этом вздыхал и не мог найти покоя рукам.

– Штоф! – не выдержала Мия. – Я тебе нравлюсь?

Парень смутился, посмотрел на нее и еле слышно промямлил:

– Очень.

– Что очень, Штоф? – не отставала она.

– Нравишься… очень, – уже смелее ответил он.

– Ты мне тоже, Штоф, нравишься. А дальше что?

– Что дальше? – переспросил Штоф, растерявшийся еще сильнее.

– Ну что будет дальше? Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне. Что дальше?

– Что дальше? – как эхо переспросил вновь Штоф и впал в ступор. Уставился не мигая на Мию и застыл с открытым ртом.

– Какой же ты непонятливый, Штоф! Если парень нравится девушке, а девушка нравится парню, то что?..

– То это… они нравятся друг другу, – облизав губы, ответил совсем сбитый с толку Штоф. Он усиленно вытирал платком вспотевший лоб и даже скинул плащ.

– Штоф, я тебя прибью! – не выдержала девушка. – Почему ты тупишь? Что должен сделать порядочный парень, если ему нравится девушка?

У Штофа что-то промелькнуло в глазах. Он неожиданно привлек к себе Мию и впился в ее губы поцелуем. Сначала девушка напряглась, а затем сама приникла к парню и ответила на поцелуй. Он не отпускал ее долго.

– Выходи за меня замуж, Мия! – проговорил он после того, как оторвался от девушки.

Мия поправила сползший с плеч плащ.

– Ну наконец-то, Штоф. Я думала, ты никогда не решишься сказать это. – Мия гордо вздернула красивую головку, тряхнув волосами. – Я подумаю!

Штоф залюбовался ее профилем. А Мия повернулась к нему и проговорила:

– Но если ты будешь строить глазки Розине, я тебе их выцарапаю. – И притянула Штофа к себе, впившись в его губы.

Время летело незаметно. Пришла на смену Эрна.

– Вы хоть что-нибудь делали кроме того, что целовались? – спросила она, и влюбленные от неожиданности вздрогнули.

– Э-э-э… – начал Штоф, но его перебила Мия:

– А это не твое дело, Эрна. Принимай пост. – И, не выдержав, рассмеялась. – Штоф сделал мне предложение.

– Ух ты! – воскликнула удивленная девушка. – Поздравляю! А мы с девочками спорили, решится он или нет. Я не верила, что Штоф сможет, но ты смог, молодец, Штоф. А теперь забирай свою избранницу и дуйте на сеновал, на хоздвор.

– Нет! – заявила Мия. – Спать вместе мы будем после свадьбы.

– Да? Ну как знаете, – пожала плечами Эрна. Она уселась на место Мии и подбросила поленья в жаровню.

У нее тоже намечался роман с немолодым будущим бароном. Сеньор успел ей сообщить о своем желании. Эрна весь день приглядывалась к стройному крепышу и ловила на себе его заинтересованные взгляды. Она сразу поняла все выгоды такого союза. Она станет баронессой, в отличие от остальных девочек. Возраст будущего жениха ее не смущал. Был он симпатичен и галантен. Нехейцы всегда отличались особым отношением к женщинам, и это знали все. Но женщина должна в радости и в беде встать рядом с мужем и разделить его судьбу. Ну что же, она была готова.

Ее мысли прервал приход Турдана, настолько тихого и неприметного парня, что он мог сидеть рядом, и его не замечали. Он никогда не встревал в разговоры, не заигрывал с девушками. Часто сидел, уткнувшись в книги, и зубрил. При этом он имел самый маленький запас магической энергии. Он укутался плащом и сел рядом. Эрна покосилась на парня и отвернулась. Затевать с ним разговор было бесполезно, молчун отделывался ничего не значащими ответами: «хорошо», «как скажешь», «да», «нет» и так далее. Но он был хороший слушатель. Никогда не перебивал и всегда выслушивал собеседника. А Эрне захотелось выговориться.

– Ты знаешь, Турдан, Штоф сделал Мие предложение. Представляешь?

– Да.

– А ты пару себе уже выбрал?

– Да.

– Правда?! А кого?

– Мию.

– Не поняла. Так она уже занята! – Эрна с удивлением посмотрела на Турдана.

– Да, – ответил тот.

– И что ты теперь будешь делать?

– Не знаю.

– А Розина тебе нравится? – не отставала девушка.

– Нравится.

– Сделай предложение ей.

– Ей нравится Штоф.

– Так он же тоже занят.

– Я знаю.

– Турдан, ты вообще живой?

– Да.

– Да-а, – передразнила его Эрна. – А кто нравится Вильнору?

– Ты.

– Я занята, так ему и скажи, – фыркнула Эрна.

– Хорошо, скажу.

– А почему на Мегги никто не смотрит? – понимая, что молчать долго не сможет, спросила девушка.

– Ее будут сватать за брата милорда.

– А ты откуда знаешь? – Удивлению Эрны не было предела.

Мегги им не говорила о таком варианте. А этот тихоня знает. Или выдумывает? Ну нет, остановила она себя, Турдан никогда не был замечен во вранье.

– Она сама мне это сказала.

– Так ты к ней подкатывал? – еще больше удивилась Эрна. Ну тихоня! Вот так выдал! Надо же.

Парень вздохнул:

– Было дело. – Он помолчал и спросил, немного стесняясь: – Ты не будешь против, если я по нужде сбегаю?

– Да иди уже. Чего там.

Эрна отвернулась, уставилась на горящие поленья и погрузилась в размышления о том, какие новости она узнала. Ай да Мегги! Вот как пристроилась. Тоже баронессой хочет стать. Она бросила взгляд на уходящего Турдана и вновь стала смотреть на огонь. Языки пламени колебались, разгоняя тени, и грели ноги в высоких сапогах. Становилось жарко. Эрна отодвинулась от огня, и в этот момент ей почудилось чужое присутствие. Девушка замерла, продолжая смотреть на огонь, и выкинула все мысли из головы. Со стороны казалось, что она спит. Боковым зрением она прощупывала пространство. Сознание, настроенное на поиск чужого, фиксировало каждую мелочь. Вот показался часовой, крикнул:

– Все спокойно! – и как-то быстро исчез из поля зрения.

Справа от нее мелькнула тень, более темная, чем ночь, видимая только в свете огня, на самой его границе. Она поежилась, как от холода, незаметно активировала амулет «скрыта» и упала в сторону. В тот же момент что-то со звоном стукнулось в ограждение за ее спиной. Еще миг, и Эрна по наитию выстрелила ледяной иглой перед собой. В ту же секунду проявился силуэт в черном комбинезоне. Ледышка попала ему в голову, но не пробила ее, а, скользнув по виску, оглушила чужака. Еще мгновение, и он стал заваливаться на девушку. Подхватив его, Эрна быстро надела на него противомагические наручники. Вылезла из-под тяжелого тела и с силой ударила ногой в живот. Проверила обостренными чувствами пространство на стене и в башне.

Врагов было двое, это она поняла отчетливо. Один лежал здесь, другой был слева от нее, на стене. Часовые там уже были обезврежены. Но, чтобы попасть в башню и открыть ворота, вражеским лазутчикам нужно будет пройти мимо нее. Эрна нащупала ремень на поясе чужака, ловко сняла его и связала тому ноги. Применила один за другим амулеты «паралич» и «закрытые уста». Накинула на него плащ и уложила рядом со скамьей, на которой сидела. Девушка стянула шапку с поверженного противника и натянула на себя, желая замаскироваться и подобраться поближе к тому, кто был на стене.

«Как бы Турдан не попался им по дороге, а то жалко парня», – с опозданием подумала Эрна. Подняться она не успела. От сильнейшего удара по затылку ее сознание поплыло. Падая, она успела заметить Турдана с поленом в руке. Тот с удивлением смотрел на нее.

Эрна пришла в себя от того, что кто-то брызгал ей в лицо водой.

– Оклемалась, – услышала она голос Мегги. – Штоф, ее надо подлечить. А то Турдан только бить умеет.

Ей влили в рот эликсир, и Эрна почувствовала себя гораздо лучше.

– На нас напали, – тихо прошептала она.

– Знаю, – шепотом ответил Штоф, – мы всех наверху перехватили. Спасибо тебе и Турдану, он поднял тревогу по амулету. – Штоф держал в руках черную шапку. Повертел ее, рассматривая, и спросил: – Только зачем ты шапку эту на себя нацепила? Твой напарник столкнулся с диверсантом и просто поленом врезал тому по голове… Потом тебе. Хорошо, что милорд дал указание никого не убивать. А то не знаю, что бы мы ему сказали. В общем, так, – продолжал шепотом Штоф. – Внизу у стены ждут десять таких же черных. Здесь их было двое, все уже в тюрьме. Что делать будем?

– Переловим всех! – предложила Мегги.

– А как? Они, наверное, ждут условного сигнала. – Штоф продолжал теребить шапку.

– Да какой там сигнал! – отмахнулась Мегги. – Откроем чуть-чуть калитку и будем их запускать по одному. Вы, парни, наденете шапки, чтобы они подумали, что вы свои. А Турдан будет бить их поленом по голове. Мы с девочками будем их оттаскивать в подземную тюрьму. Там рядом разместили троллей. Ох и воняют же они!.. – Мегги поморщилась.

– Дурацкий план, – оценил Штоф.

– Предложи лучше, – огрызнулась Мегги.

– Может, амулеты? – прошептала Розина и посмотрела на Эрну.

– «Закрытые уста» разряжен, один «паралич» применять опасно, вдруг кто-то орать начнет. – Эрна осторожно потрогала голову. – Турдан это сделает лучше, – поморщившись, заявила она.

– А мне в голову ничего не лезет, попробуем претворить твой план, Мегги. – Штоф нахлобучил шапку и надвинул поглубже, закрыв уши. – Эрна, сидишь здесь и смотришь за верхом стены. Ты, Розина, быстро на стену. Контролируешь там. А мы вниз, диверсантов ловить. Значит, так, Турдан, бери свое полено и пошли. И не переборщи, ради всех богов. Понял?

– Да.

– Ну и хорошо. Короче. Мегги, ты приоткрываешь калитку. Я высовываю голову и машу рукой. Как только появляется диверсант, Турдан его бьет, мы с Вильнором его резко затаскиваем и передаем дальше. Вы трое, – Штоф ткнул пальцем в Фильберта и двух неразлучных сестер Полли и Молли, – уносите их. Вы двое, – обратился он к стоявшим в отдалении стражникам, – им помогаете. Все понятно?

Все согласно кивнули. План был хоть и несовершенным, но простым.

Штоф выглянул в щель калитки, махнул в темноту рукой и спрятался. Буквально через пять секунд в щель просунулась голова в черной шапочке. Турдан недолго думая треснул чужака по голове поленом. Штоф и Вильнор еле успели подхватить падающее тело и втянуть во двор. Передали бесчувственного диверсанта дальше. Все произошло очень быстро, и, когда заглянул второй диверсант, они уже были готовы принять его. Вновь удар поленом, и сильные руки втащили во двор следующего. А дальше в проеме калитки показались сразу две головы. Турдан оттолкнул голову одного обратно, а второго, схватив за воротник, огрел поленом. Этого тоже затащили, только Мегги покрутила пальцем у виска и прошипела:

– Ты что творишь?

Но в это время вновь в щель калитки протиснулась голова.

– Что случилось? – спросила она.

Штоф ничего лучше не придумал, как сказать:

– По одному заходите.

Голова полезла назад, а Турдан нанес удар поленом и промахнулся. Появилась рука и постучала себя по голове.

– Придурок, я свой! – сообщила голова и получила удар поленом. Штоф не мешкая ухватил тело за шиворот и потащил.

– Что у вас происходит? – послышалось из-за калитки.

– Ничего, – ответил Штоф. – Споткнулся. Заходите по одному.

В щель калитки наполовину проскользнула темная тень. Увидела Турдана с поднятым поленом и попыталась спрятаться обратно.

– Куда?! – заревел обиженный таким поступком Турдан и схватил убегающего за плечо. К нему присоединились Штоф и Вильнор и потащили пленного во двор.

– Тревога! Зас-с-са… – заорал нарушитель, не в силах вырваться из захвата.

Он увидел, как к нему подскочила девушка и с размаха врезала между ног. Крик застрял у него в горле, а Штоф с напарником втащили переставшего упираться диверсанта. Мегги быстро закрыла калитку и накинула засов.

В замке запела труба, возвещая тревогу. На стенах замелькали факелы. Послышался топот множества ног – на подмогу прибежал с десяток стражников-нехейцев.

– Все, всех не переловим, – огорченно произнесла Мегги. – Ты, Турдан, все испортил. А такой план был. Эх!

– План был дурацкий, – ответил за Турдана Штоф, – я сказал это с самого начала.

К ним подошла Розина, оттеснила Мегги от стоявшего с поленом Турдана.

– Ничего он не портил. Турдан всех диверсантов переловил и Эрну спас.

– Ага, поленом по голове, – съехидничала Мегги.

– Что произошло? – спросил, подойдя к ним, начальник замковой стражи тан Черридар. Увидел лежащее тело в черном костюме и нагнулся над ним. Снял шапку и хмыкнул: – Снежный эльфар. Разведчик. Значит, где-то могут быть и другие. Обыскать весь замок! – приказал он.

– Да нету больше никого, – ответила Мегги. – Все, кто проник, схвачены и помещены в тюрьму. Вон у Штофа спросите. Он тут главный.

Штоф стал докладывать:

– Тан Черридар, на стены проникли двое и сняли двоих часовых. Лазутчики захвачены реной Эрной и реном Турданом. Еще четверо пытались проникнуть через калитку. Они тоже схвачены, а остальные сбежали.

– А рена Эрна не пострадала при захвате? – обеспокоенно просил Черридар, обыскивая глазами собравшихся.

Штоф бросил взгляд на невозмутимого Турдана.

– Немного, тан. Ей досталось по голове. Но своего противника она тоже хорошо приложила.

– И где она сейчас? Как ее самочувствие? – Беспокойство воина переросло в тревогу.

– На стене она, тан, – поспешил успокоить его Штоф. – Все с ней в порядке.

Увидев, как нехеец стремительно покинул их, только крякнул.

– М-да! Там тоже все понятно. – Он перевел взгляд на тесно стоявших Розину и Турдана и кивнул своим мыслям. С веселой усмешкой окинул взором двоих оставшихся сестричек и Вильнора. – А тебе, Вильнор, придется выбирать: Полли или Молли.

– Мы только вместе, – слаженно, хором проговорили девочки.

– Ну или двоих, – не выдержал и расхохотался Штоф.

Королевство Вангор. Столица Вангора

Как я ни хотел поскорее попасть обратно в замок, архимаг заставил убыть с ним. Как и Гронд, он остановился в гильдии магов. Сказал:

– Жди, – и ушел.

А чего мне ждать у моря погоды? Так я вернусь в замок к холодам. Кроме того, я подозревал, что старик мог специально держать меня здесь, пока не захватят мой замок и вопрос с Торой не разрешится сам собой. Поэтому я ждать не стал, а после его ухода телепортировался ко дворцу его величества. Предъявил знак Скорпиона и прошел за ворота крепостной стены. У меня была задумка, как выяснить, что за силы управляют королевством и является ли его величество Меехир Девятый марионеткой или в самом деле безраздельно правит.

Знакомый коридор, где я встретил фрейлину королевы, я нашел, пройдя на монаршую половину дворца. Шел под «скрытом» и удивлялся, как можно просто ходить во дворце и быть незамеченным. Безопасности здесь уделялось мало внимания. Могли бы дать часовым амулеты, различающие тех, кто ходит под заклинанием «скрыта». Хотя, честно сказать, я не знал такого заклинания, способного открыть скрытника. Заклинание «развеять» действует по площади, и все магические проявления, что попадают в радиус его действия, разрушаются. Если бы я прыгнул телепортом прямо в замок, меня бы засекли дежурные маги и стали усиленно искать. А так я без проблем путешествовал внутри дворца, невидимый обычным зрением. Помогало еще то, что стены в этой части дворца были завешаны тяжелыми гобеленами. За ними было пространство, по которому передвигались слуги, чтобы не омрачать взор короля своим видом. Вот там я и ходил. Заметив приближающегося слугу, выходил из-за занавеси и пропускал его. На этот раз мне не пришлось долго ждать, я случайно вышел в часть замка, отведенную под апартаменты королевы, и сразу увидел спешащую фрейлину. Я выглянул из-за занавеси и помахал ей рукой. Женщина сначала испуганно остановилась, затем сделала сердитое лицо и направилась ко мне.

– Молодой чело… – начала она свое внушение.

Но тут я услышал чьи-то приближающиеся шаги и, схватив за руку, втащил ее к себе. Она пискнула, а я зажал ей рот рукой. Прижал к себе вырывающуюся женщину и прошептал в самое ухо:

– Тише, мадам, нас не должны видеть вместе. Я все вам объясню.

Фрейлина перестала вырываться, но дрожала как осиновый лист на ветру. Мимо нас прошли придворные, и я узнал голос графа тан Мару, своего начальника.

– Ты должна выяснить, кто передает информацию королеве, – говорил граф негромко, но вполне отчетливо. – Что хочешь делай, но я должен знать, откуда эта лигирийская кошка получает сведения…

Они удалялись, и шум шагов, приглушенный ковровыми дорожками, постепенно стихал. Глаза женщины стали большими, как луна, и она опять попробовала вырваться.

– Это же Мару! – прошептала она, когда я ее отпустил.

– Да, тана, это начальник службы безопасности дворца, – согласно кивнул я. – И благодаря мне вы теперь знаете о его отношении к королеве и знаете теперь шпиона, который есть среди фрейлин.

– А вы?.. Он же ваш начальник, – прошептала она обвиняюще и уставилась на меня как прокурор. – Я не могу вам доверять, тан. Оставьте меня! – Она дернула плечиком, освобождаясь от моей хватки.

Но я ее удержал.

– Тана, мне можно доверять, я его подчиненный поневоле. Меня заставили. И вы знаете мое отношение к королеве.

– Нет, не знаю, – отрезала она. – Вы хитрый и очень ловкий проходимец. Что вам на этот раз нужно?

– У меня к вам разговор, тана. По поводу того, что я ловкий и хитрый, вы правы, но я не проходимец. Я, тана Элиза, граф и человек чести.

– О-о! Здесь столько графов и баронов, которые мать родную предадут, что я разучилась верить людям, юноша.

– Вот об этом я хотел с вами поговорить, тана.

– Только это? – спросила она слегка разочарованно. – И никаких других мыслей у вас не было, когда вы меня сюда тащили?

Сначала я не понял, о чем это она. Потом сообразил.

– Поверьте, мадам, вы очень привлекательная женщина, и в моем вкусе, и все такое… но я… у меня есть невеста.

Как может оскорбиться отвергнутая женщина за сорок, облеченная определенной властью, которая улетела в своих мечтах в неведомую высь, я хорошо знал, испытав однажды на себе немилость начальницы библиотеки секретной литературы в училище.

– Расскажешь? – тут же спросила Шиза, но я отмахнулся:

– В другой раз.

– А что, невесты уже стали помехой? – Мадам перешла в наступление, и мне стало горячо, когда она прижалась ко мне вплотную.

– Да, тана, – ответил я первое, что пришло в голову, – если она с клыками и шаманка. Она меня просто загрызет.

– Понимаю, – усмехнулась Элиза. – Вы еще очень молоды, – теперь голос ее звучал как ручеек, – и не знаете, как нужно обращаться с женщинами. – Она отступила на шаг. – Так что вы хотели узнать?

– Может, пойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает? – спросил я.

В комнате, куда она меня привела, был диванчик, пара кресел, ковер на полу и маленький стол на высоких ножках. Женщина щелчком пальцев зажгла свечи в подсвечнике. Села и выжидающе посмотрела на меня.

Я тоже не хотел затягивать разговор, можно сказать, у меня была каждая минута на счету. В Вангоре стояла глубокая ночь, и придворная жизнь была в самом разгаре. Мой замок в осаде, а я прохлаждаюсь тут.

– Скажите, а как устроена власть в королевстве?

Она продолжала на меня смотреть, и удивление в ее глазах росло.

– Граф, вы хотите знать, что такое власть?

Я кивнул. Женщина, сидящая напротив меня, откинулась на спинку дивана и убрала локон с лица.

– Вы далеко пойдете, юноша. Пообещайте, что эти знания вы не используете против королевы.

– Обещаю, тана, даже могу пообещать помогать ей.

Фрейлина в раздумьях покачала согласно головой.

– Хорошо, слушайте. Власть – это борьба неких сил между собой за влияние и возможность проводить в жизнь свои решения. Очень часто эти решения принимает не король. Точнее, он практически не принимает решений. Ему их подсовывают. В королевстве есть несколько центров сил, которые ориентируются только на свои интересы. Интересы государства вторичны. Понимаете?

Я кивнул. Пока понятно. В королевстве есть несколько конкурирующих группировок, каждая из которых сражалась за власть.

– А что это за центры сил? – спросил я.

– Хорошо, что вы понимаете, граф. Их четыре. Первый центр силы – это свободники во главе с ризом Крензу. Они ориентируются на Лигирийскую империю, хотят взять ее за образец и насадить у нас их порядки. Там купцы имеют равные права с аристократами. Процветает торговля и ремесла. Ходят слухи, – она понизила голос, – что Крензу и его люди получают от империи деньги. Они будут сопротивляться всему, что будет наносить ущерб отношениям Вангора и империи. Я думаю, что, если, не дай боги, империя захватит Вангор, они не только не пострадают, но и приобретут. Их положение не зависит от положения Вангора.

– Но разве это не предательство?! – воскликнул я. – Куда смотрит король?

– Нет, юноша, это политика разнонаправленности. А королю такие люди нужны. Лигирийская империя – сильный и очень богатый сосед. И они не ведут переговоры с кем попало, а только с людьми из свиты Крензу. Торговые договоры, договоры о границах, займы – все это в руках герцога. Кроме того, лигирийская культура постепенно проникает к нам. Их моду, их образ жизни охотно копируют наши аристократы. Их жены отдыхают зимой на имперских курортах, мужья покупают там дома и усадьбы. Переводят туда свои капиталы. Их дети учатся в имперских школах. И никто не говорит о предательстве. Наша королева тоже лигирийка. Следующий центр – это военные и тайная стража. Патриоты. Их возглавляют двое: тан Мару и заместитель командующего столичным гарнизоном граф тан Шредер. Эти боятся, что будет война и победит Лигирийская империя. Тогда они окажутся не у дел, потеряют власть и влияние. Но между этими двумя тоже идет грызня за лидерство. Но в случае общей опасности они забывают распри и выступают общим фронтом. Их поддерживают мелкие провинциальные аристократы, такие как вы, граф. Но их много. Последний центр силы – это маги во главе с гильдией магов. У них нет явного лидера, все решает Совет. Это самые опасные интриганы, они становятся то на сторону патриотов, то на сторону Крензу. Но обычно действуют против и тех и других, они руководствуются только интересами короны. Это противники, которые открыто себя не проявляют. Я так думаю, они хотят ослабить обе группировки.

– Но вы сказали о четырех центрах силы, а назвали только три, – напомнил я.

– А ты не догадываешься? – Она смотрела на меня с улыбкой.

– Постойте! Вы хотите сказать… что король тоже является центром силы?

– Конечно. Меехир никогда не позволяет собой манипулировать. У него есть свои люди во всех этих властных группах. Теперь ответьте мне, зачем вам понадобилось это выяснять?

Элиза была женщина несомненно умная, преданная королеве, будущей матери моего сына. И я решился рассказать.

Глава 4

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

– Демоны вас побери! – в гневе воскликнул лер Крити-ил и вскочил с походного барабана.

Рядом с ним появились тени его разведчиков. Со стороны замка недолго звучал сигнал тревоги и смолк.

– Что произошло и где остальные? – спросил он, оглядывая переминающиеся с ноги на ногу фигуры в черных комбинезонах.

Вперед вышел один из лазутчиков:

– Лер, нам удалось проникнуть в замок, но это была ловушка. Нас ждали и заманивали. Шестеро бойцов остались в замке. Что с ними, мы не знаем. В замке, видимо, специально отключили сигнальные заклятия.

– Это все, что вы могли вызнать? – удивился Крити-ил. – А сколько защитников в замке? Сколько там магов и где находится льерина Тора-ила? Вы собрали хоть какую-то информацию?

– Нет, лер. Как только мы поняли, что в замке нас ждет засада, мы сразу же отступили.

– Вы не отступили! – в ярости вскричал Крити-ил. – Вы – трусы и вы сбежали, бросив своих товарищей. Всех отдам под трибунал! Охрана!

На его крик прибежали воины, окружили разведчиков и стали ждать команды.

От негодования заместитель командира полка чуть ли не брызгал слюной. Он не находил слов, чтобы обозвать проваливших дело разведчиков.

– Вы… вы… Я вас… я вас… Сдать оружие! – Наконец он смог внятно произнести первые слова. – Арестовать и взять под стражу этих трусов, – приказал он и, резко развернувшись, пошел к своей палатке.

Сегодня больно ударили по его самолюбию. Какой-то мелкий аристократ из людишек посмел бросить вызов ему, Высокому. Он топчется у стен этой крепостицы и не может взять ее штурмом. Заместитель командира полка резко откинул полог и зашел в походную палатку. Не снимая сапог и одежды, упал на складную походную кровать. Завтра он покажет этому сопляку, что тот здорово ошибся. С этими мыслями он уснул.

Разбудил его ординарец. На походном столике исходил паром горячий взвар. Молодой офицер держал в руках полотенце.

– Пора, лер командир, – вежливо произнес он и подал полотенце. – Умывайтесь, завтракайте…

– К демонам умывание и завтрак, – прорычал Крити-ил. – Есть я буду в замке. А этот барон будет мне прислуживать. Отдавай приказ трубить сбор. Мы выступаем.

Через полчаса полк был построен и готов к выдвижению на рубеж атаки. Маги терции хоть и бледные, но стояли в строю, вполне способные воевать. Что весьма порадовало заместителя командира.

– Леры маги, – подошел он к терции, – ваша задача снять магическую защиту с замка и открыть ворота. Покажите этим людишкам, как сражаются доблестные эльфары!

На полшага вперед вышел командир отряда магов:

– Лер, нам нужно время на подготовку, и, чтобы предпринять необходимые действия, мы должны понять ваш замысел.

Крити-ил еле сдержал раздражение. Но он понимал, что маг прав. Они должны обеспечить прорыв в замок, поэтому должны получить четкую и ясную задачу.

– Вы, господа, должны пробить защиту ворот и удерживать их открытыми, пока мечники не проникнут в замок и не захватят ворота. Обеспечьте защиту штурмующих отрядов и нейтрализуйте магов людей. – Он с усмешкой, которую даже не пытался скрыть, спросил: – Надеюсь, магам самого лучшего полка в княжестве это по силам?

– Лер, мы сделаем все, что в наших силах, – не отреагировал на усмешку маг. – Но вы должны понимать, что мы не знаем, какими силами располагает противник, сколько там магов. Вчера он применил простой, но очень подлый прием, подсунув нам «вонючку». Маги в замке хитры и изобретательны. Кроме того, там шаман, и стоит ждать атаки духов. Мы знаем, что ночью был неудачный рейд разведчиков. Они смогли нейтрализовать одну линию охранного периметра, но попались на второй. Но не сомневайтесь, мы будем прилагать все имеющиеся у нас силы.

Маг специально упомянул о провале лазутчиков, чтобы этот тупой солдафон не слишком задирал нос. Неудачи могут быть у всех. Лер Крити-ил намек понял, бросил на мага злой взгляд, но смолчал.

– Леры, вы слышали задачу. Общий щит не ставить. Если нам опять подсунут эту дрянь, мы должны будем просто отойти и воздушными кулаками направить вонь на замок. Нечетные номера боевых магов открывают ворота. Четные охотятся за магами противника и атакуют их, связывая боем. Артефакторы держат защиту, им помогают целители. Рубеж, откуда мы начинаем атаковать, вон та голая поляна. – Он указал рукой на небольшую возвышенность впереди. – Творец нам в помощь.

К их удивлению, первые удары магии – теперь это был огненный шар – защиту ворот не проломили. Маги из замка применили ледяную стену, причем не одну, а сразу три. Разметав преграды, огненный шар развеялся, встретившись с щитом, прикрывающим ворота.

«Значит, там минимум три мага, – быстро сориентировался командир терции. – И мы можем их измотать атаками».

– Артефакторы, приготовить амулеты огненных шаров, – приказал он. – Атака по двое, по моей команде.

Но им не дали времени для подготовки. Противник атаковал молниями. Сразу четыре разряда ударили в их группу и снесли личную защиту у боевых магов. Сразу после этого их прикрыли щитами маги-целители. А в стоявших до этого спокойномечников понеслись огненные шары. Один, второй, пятый, десятый… Лер Барзи-ил не успевал считать. Магическая защита ближайшей сотни сверкала от вспышек и гасла. Еще один такой залп, и половина отряда сгорит. Командир магов заскрежетал зубами. Там опытные противники и знают тактику магических атак. Он неохотно перекинул на защиту этого отряда нескольких магов.

– План меняется, леры, – недовольно процедил он сквозь зубы.

Его самолюбие было задето не меньше, а может, даже больше, чем у Крити-ила. Противник опережал их, в его руках была инициатива. Он мог атаковать кого угодно, они – только замок, и, пока стоит защита замка, их не достать.

– Надо быстро открывать ворота и начинать штурм. Не знаю, сколько там магов, но они умеют сражаться. Если мы будем методично ломать их защиту, они перебьют солдат.

– Лер Крити-ил, мы сейчас вышибем ворота, – обратился маг к командующему штурмом, – а вы незамедлительно направляйте штурмовые сотни в атаку.

– Принято, господин маг, – со злостью в голосе ответил тот. – Начинайте.

Маги слаженно, разом, мощным воздушным кулаком ударили по воротам. Тот преодолел защиту и распахнул ворота. Сразу за магическим ударом, скрываясь за клубами пыли, спешили на штурм замка сотни мечников.

– Так держать! – злорадно кричал Крити-ил, наблюдая, как пыль полетела в замок, а следом туда ворвались его бойцы. – Круши их, ребята! – заорал он в восторге.

Эмоции били через край, он потрясал кулаками. Он смог! Он сделал это! Это был миг его торжества. Это его первая победа в настоящей схватке. Еще полный ликования, он оглянулся на неожиданно возникший шум за его спиной. Его глаза полезли на лоб, а в следующее мгновение он был сбит на землю орущей в запале атаки толпой пехотинцев. Они смели с дороги его и адъютанта, пробежали по телам, яростно вопя, и, замедлив свой бег, в растерянности остановились. Толпа вспотевших и усталых от забега эльфаров удивленно осматривалась. Тут неожиданно из воздуха возникла вторая сотня и, не снижая темпа, воинственно вопя боевой клич, врезалась в ряды магов. Растоптала их и, пробежав по инерции десяток шагов, постепенно остановилась. И так же, как и первая сотня, эти эльфары стали растерянно оглядываться. Вместо замка они оказались на своих позициях перед атакой. Пара воинов кинулась к Крити-илу, барахтающемуся в пыли на дороге и безуспешно пытающемуся подняться. Воины подняли его растерзанное тело. Кираса и шлем на командире были помяты, шлем к тому же съехал на нос и мешал Крити-илу смотреть. Единственное, что мог делать поверженный командир, так это сплевывать пыль, забившуюся в рот, и непрестанно спрашивать:

– Что это? Это что?..

Ему дали выпить эликсир малого исцеления, и он, давясь и отплевываясь, его проглотил. Заботливые руки сняли с него помятый шлем.

Немного придя в себя, заместитель командира гвардейского полка лер Крити-ил осмотрелся. Вокруг него стояли штурмовые сотни. У его ног неподвижно лежал адъютант. Чуть в отдалении валялись или ползали на четвереньках, пытаясь подняться, маги терции, и еще дальше толпилась вторая сотня. Третья сотня спокойно стояла на своем месте, как и две сотни лучников. Ворота неприступного замка были открыты. Безумная ярость затопила голову лера Крити-ила. Он оттолкнул помогавших ему воинов, нацепил шлем, у которого украшавшие его рога теперь смотрели в разные стороны, выхватил меч и, подняв его над головой, заревел:

– В атаку! За мной!

Он рванулся вперед, не ожидая своих солдат, и со всех ног помчался в сторону замка. За ним, помедлив, побежала смешанная толпа из двух сотен. Ему вслед безуспешно кричал, стоя на четвереньках, командир терции лер Барзи-ил. Его голос звучал слабо, и он еще сильно кашлял, так что разобрать, что он там кричал, было трудно.

Пробегая мимо стоявшей сотни, Крити-ил продолжал вопить:

– В атаку! Все за мной!

И за ним устремились пехотинцы с лучниками.

Потеряв всякий строй и растянувшись почти на пол-лиги, эльфары мчались к замку, поднимая клубы пыли не хуже воздушного кулака, и орали не менее громко, чем их командир. Безумие предстоящей схватки не на жизнь, а на смерть захватила всех штурмующих. Они ворвались вслед за своим командиром в ворота замка и устремились к донжону, где стояло несколько людей. Казалось, вот они, стоят рядышком, протяни руку и… Лер Крити-ил выскочил перед терцией, которая представляла собой жалкое зрелище – кто-то еще лежал и вяло шевелился, кто-то ползал, кто-то уже поднялся на ноги.

Воины продолжали бежать, яростно потрясая мечами, и впереди все время мчался их отважный командир. Вот он оттолкнул мага, преградившего ему путь, и, не снижая скорости, опять помчался к замку. Он не задумывался, почему он вновь на дороге и бежит к открытым воротам.

«Быстрее! – билась в голове мысль. – Еще немного, и я захвачу это логово врага!»

Кишка растянувшегося войска пробежала по магам, вновь сбив и втоптав их в пыль дороги. С трудом поднявший голову командир терции пытался крикнуть:

– Стойте, это порта… – но ему наступили на голову и заставили захлебнуться собственным криком.

«Выжившие» маги, кто еще мог двигаться, стали уползать с дороги. Адъютанту повезло меньше. Ему даже не дали подняться, и подошвы десятков сапог отпечатались на его спине. Надсаживая глотки и сипя от усталости, лучший полк эльфарского княжества продолжал штурм по кругу. Потерявший голову лер Крити-ил видел только открытые ворота. Желание ворваться в замок и разорвать на куски мальчишку, посмевшего встать у него на пути, завладело им полностью.

– Вперед! Только вперед!

Добраться до графа, свернуть ему шею, а потом крушить и жечь это гнездо зла. Он добежал, задыхаясь, до ворот, вбежал во двор замка и увидел принцессу Тора-илу. Остановился. Сдвинул шлем на затылок, вытер вспотевший лоб тыльной стороной руки. Его грудь ходила ходуном.

– В-ваше… хре… хо… тьфу… сочество. Я… я… – Но договорить он не успел, стоявший рядом с принцессой улыбчивый молодой парень вытащил откуда-то полено и, размахнувшись, врезал не ожидавшему такой подлянки эльфару этим поленом по лбу.

Сначала свет вспыхнул яркими звездочками, затем свет погас, а следом ноги лера Крити-ила подкосились. Он уже не видел, как ловкие руки подхватили его и осторожно опустили на камни двора.

– Да, Турдан, – покачал головой Штоф, – силен ты биться поленом. Где только научился? Вот скажи мне, зачем ты его огрел по башке?

Турдан стеснительно улыбнулся:

– Сам же сказал: заходит эльфар – бей по голове.

– Да, я тоже это слышала! – вступилась за парня Розина. – Ты же не дал команду «отбой».

– Может, это даже к лучшему, а то он стал бы тыкать своей железкой. – Мегги нагнулась и подобрала меч эльфара, забрала у него кинжал, а с шеи сняла амулет. – Надо же, разряжен! – разглядывая его, сказала девушка. – Турдан, у тебя что, полено волшебное?

Тот только пожал плечами.

Над эльфаром склонилась Тора. Она платком обтерла ему окровавленное лицо и полила голову эликсиром.

– Лер Крити-ил, – позвала она эльфара, – вы меня слышите?

– Бесполезно, льерина, – сказал Бурвидус. – После того как этот парень приложил ночных гостей своим поленом, они пришли в себя только сейчас. – Он радостно посмотрел на Турдана: – Хочешь, парень, я тебе из этого полена колотушку сделаю? Ох и славная колотушка получится…

– Бурвидус! – послышался строгий голос дворфы.

– Да, моя радость, я весь внимание. – Шустрый дворф оказался рядом с девушкой.

– Не приставай!

– Хорошо-хорошо. – Дворф выставил руки, как бы защищаясь от Лианоры. – Молчу. – Он пальцами рук зажал свои губы и вытянул их вперед. Выглядел он очень трогательно и комично. Девушки, не выдержав, прыснули.

Я под «скрытом» стоял на стене и наблюдал сверху все происходящее во дворе. Там собрались все обитатели замка, даже свинарь вышел посмотреть на такое чудо, как исчезают и появляются во дворе эльфары. Но сейчас ворота были закрыты.

В замок я вернулся сразу после разговора с фрейлиной королевы. Она выслушала мой рассказ и покачала головой.

– Граф, во дворце вам никто не поможет. Вы напрасно надеетесь на противоречия между ветвями власти. Финансисты Крензу отстаивают свои интересы и интересы своих истинных хозяев – лигирийцев. Им нет дела до снежных эльфаров. Вот если бы дело касалось их лесных собратьев, то герцог, который всегда выступает против союза с лесом, мог бы подключиться, но только с учетом своих интересов. Патриоты Мару выступают за союз с лесом, и им наплевать на снежных эльфаров. И если за молодыми домами стоят лесные эльфары, как вы говорите, то они поддержат их. Для них лучше, если снежное княжество ослабнет. Княжество ведет независимую политику и в любой момент может присоединиться к лигирийцам. А такая возможность не исключается. Маги сами себе на уме. Их не поймешь, чего они хотят. Единственно, если будет война и империя победит, над ними поставят лигирийских магов. Академии в Вангоре закроют и, может быть, запретят боевую магию в королевстве, как это произошло в других покоренных странах. Поэтому они скорее поддержат Мару, чем Крензу. Но тут надо видеть, в чем их выгода. А я не вижу, – размышляя вслух, произнесла она. – Зачем тебя забрали маги в столицу? Здесь дела быстро не делаются. За какую сторону они будут играть? Ты знаешь?

Я отрицательно покачал головой.

– Вот и я не знаю, – вздохнула фрейлина. – Но я знаю, кто тебе может помочь, мальчик. Тебе поможет королева. А ты в случае нужды поможешь нам. – Теперь ее взгляд был напряжен и устремлен мне в глаза.

– Об этом можете не беспокоиться, мадам, – ответил я, не отводя взгляда.

– Твои глаза не врут, юноша. Уста могут говорить ложь, но глаза никогда. К ее величеству я тебя не поведу. Она всегда тяжело переживает ваши встречи…

Женщина испытующе посмотрела на меня, а я сидел как каменный.

Не дай бог, она узнает, что между нами что-то было. Конечно, внимание королевы к моей особе от Элизы не скроешь. Но это можно принять за безобидное увлечение одинокой женщины молодым повесой. Я ушел в свои мысли и краем уха услышал продолжение:

– …а ей волноваться нельзя.

Я очнулся и внимательно посмотрел на женщину.

– Граф, возвращайтесь в замок как можно скорее. А я возьмусь за ваше дело. Пойдемте, я вас провожу.

Выйдя из дворца, я переправился через мой корабль в замок.

Было хмурое раннее утро. Я появился как раз в тот момент, когда орущая толпа воинов пронеслась по магам и втоптала их в пыль. У меня глаза полезли на лоб. Что, черт возьми, тут происходит? Сотня солдат, плотной группой бегущих по телам своих товарищей, это зрелище не для слабонервных. Первые ряды хотели затормозить, но следующие за ними в яростном порыве бойцы просто вытолкнули их вперед и, не замечая преграды, растоптали центурию. Возникло небольшое замешательство в их рядах. Затем они подняли своего сбитого и растоптанного командира. И этот помятый вояка ничего лучше не придумал, как, выхватив меч, помчаться в сторону замка. Издалека он выглядел как мой сын в детстве. Вовка тоже любил махать игрушечной саблей, но играл почему-то в ковбоев. Однажды я наблюдал, как он приглашал играть соседскую девочку. Та пришла с куклой. Но Вовка решительно заявил, что они будут играть в ковбоев. На вопрос девочки: «А это как?» – ответил четко, по-военному:

– Я буду ковбоем, а ты лошадью.

За что получил куклой по голове.

– Сам ты лошадь, дурак.

Но в отличие от Вовки у этого ковбоя на шлеме были рога. Я смотрел, как он мчится к замку, и неожиданно на ум пришли слова из песни про оленя, который в дождливый серый день проскакал по городу. Смелый командир первым лихо ворвался в замок и, не снижая скорости, устремился дальше. Олень проскочил полдвора. Закричал:

– Ага, попались! – Его лицо, разгоряченное бегом, было неестественно красным.

Воинственно потрясая мечом, эльфар помчался дальше и исчез в портале. За ним устремилось все его воинство. Оно сотня за сотней бесстрашно ныряло в окно портала и выходило в лиге от замка.

Не обескураженный этим обстоятельством, видимо не отойдя от горячки бега и вожделея захватить замок, командир вновь припустил в нашу строну. По дороге оттолкнул мага, который встал на его пути, и беднягу затоптали солдаты, следовавшие за своим командиром.

Лавина орущих, как сбежавших из сумасшедшего дома, эльфаров растоптала свою центурию и, растянувшись на пол-лиги, уверенно неслась к нам.

А лер Крити-ил демонстрировал нам чудеса упорства и выносливости. Времени подумать у него не было, он мчался пущенной стрелой и вырвался далеко вперед. Добежал до замка. И я понял, что физподготовке в полку уделяли большое внимание. Бежать в доспехах, размахивая клинком над головой, ох как нелегко, а командир, как положено, показывал пример всем остальным.

За командиром закрыли ворота, отсекая его от полка, и эльфары, подбежав, упали без сил у ворот. А лидера забега поприветствовал мой вассал Турдан, которому труднее всех давалась учеба. Я еще подумал – зачем он держит под мышкой полено? Но, когда он им треснул по голове лера Крити-ила, до меня дошло, хотя и удивило, чего это он так негостеприимно.

Я уселся на край стены, навострил слух и стал наблюдать. Интересно посмотреть, как ведут себя подчиненные в мое отсутствие.

К лежащему бедолаге, иначе назвать лера Крити-ила язык не поворачивался, подошла Тора. Она, как сестра милосердия, привела соплеменника в чувство, влив ему в рот эликсир. Он закашлялся, но проглотил и постепенно стал приходить в себя.

Эльфар собрал глаза в кучу, увидел Тору, за которой прибыл, и, словно умирающий больной, прошамкал:

– Льерина, вы живы? Как я рад! Меня послали за вами. Собирайтесь.

– Куда я должна собираться, лер Крити-ил? – спросила Тора, понемногу вливая в раненого исцеляющее зелье.

– Домой, ваше высочество, под защиту верных вам эльфаров.

– Лер, я совершеннолетняя. Кто может заставить меня делать то, чего я не хочу? – нахмурилась Тора.

Лер Крити-ил схватил двумя руками ее кулачок с зажатой в нем склянкой.

– Вы не понимаете, там безопасно! Там вас защитит Совет! – Он уже почти пришел в себя, рана на лбу стала затягиваться, голос его окреп. – Вас держат здесь в заточении! Я вас освобожу. Где граф? Я вызову его на дуэль. Он человек чести, мне говорили.

– Лер, успокойтесь. – Тора осторожно высвободила руку. – Меня никто здесь насильно не держит. Тан Ирридар Тох Рангор гостеприимно предложил мне пожить в его замке. Он спас меня из рабства, куда меня продали офицеры тайной стражи, которые должны были обеспечивать мою безопасность. И где гарантия того, что меня снова не предадут дома?

– Но я не могу вернуться без вас, льерина! – воскликнул расстроенный эльфар. – У меня приказ Совета дома.

– Лер, разве Совет собрался в полном составе? После гибели князя и его племянницы, после отлучения внука князя я осталась старшей в нашем доме. Но Совет не счел необходимым спросить меня. Они сами все решили, и их решение незаконно. – Тора выпрямилась и сурово спросила: – Лер Крити-ил, вы верны присяге дома?

Эльфар хоть и с трудом, но поднялся. Преклонил колено и поцеловал край платья принцессы.

– Я предан дому и вам, ваше высочество.

– Тогда слушайте приказ. Лер Крити-ил, вы отправитесь обратно и объявите мою волю Совету дома. Ни одно решение без моего на то соизволения не будет считаться действительным без согласия всех глав родов. Те, кто воспротивится моей воле, объявляются бунтовщиками и должны быть взяты под стражу. С этой ридки, лер, я назначаю вас командиром полка. А когда стану княгиней, вы, лер Крити-ил, возглавите охрану дворца.

«Надо же как умеет!» – восхитился я и даже пригорюнился. Тора, красивая и умная, засела занозой в сердце так, что не выдернуть, но не моя. И никогда моей не будет.

– Клянусь, ваше высочество, я выполню ваш приказ и доведу его до сведения Совета. Всех, кто воспротивится вашей воле, возьму под стражу и буду содержать там до суда. Позвольте только оставить рядом с вами своего человека. Так мне будет спокойнее.

– Не возражаю, лер. Пусть будет так, – милостиво улыбнулась Тора. – Вас проводят, лер. – Она повернулась к Ганге: – Тана Ганга, вы позволите леру уйти и забрать своих солдат, что сидят в подземелье?

– Конечно, ваше высочество, – ответила моя невеста.

«И она прониклась, – понял я. – Прониклась пониманием, что рядом с ней не простая эльфарка, а будущая великая княгиня».

Скоро вывели шестерых эльфаров, одетых в черное. И я вновь удивился: эти-то когда успели попасться? У всех были перевязаны головы, и я с подозрением посмотрел на полено Турдана, которое он не выпускал из-под мышки.

– А где сам граф? – спросил, оглядываясь, эльфар.

Ганга замялась, но сказала правду:

– Он с вечера ушел отдыхать и просил его не беспокоить.

У вновь назначенного командира полка глаза полезли к бровям.

– Он что, не руководил обороной замка?

– Нет, – ответила за Гангу Тора.

Крити-ил снова беспомощно огляделся и произнес чуть тише:

– Он что, ненормальный?

К моему великому удивлению, все переглянулись, как бы соглашаясь с эльфаром. И только Бурвидус поднял свой голос в мою защиту:

– Да нет, он нормальный. Я тоже поначалу думал, что милорд с приветом. Мы шли тогда в колонне рабов под охраной демонов. Его тоже к нам засунули. Вот идем мы рядом, я как глянул на него…

– Бурвидус! – прервала его Лия.

– А что? Я за милорда в огонь и воду пойду, – стал оправдываться дворф. – Он меня из рабства вытащил и к себе взял. А поначалу я как увидел, что его крысы за ноги притащили и бросили… спрашивают: можно его съесть?

– У тебя спросили? Крысы? – с интересом посмотрела на дворфа Чернушка.

– Нет, не у меня, у его друга, демона с крыльями.

– Бурвидус, я тебя точно пристрелю! – воскликнула Лианора. – Не путай народ. У хозяина нет друзей-демонов.

– А я что сказал, что он его друг? Так это я оговорился, наверное, просто знакомый. Я как увидел их вместе, так как закричу: Го… кхе-кхе… милорд, спасите! Он и спас. Так что нормальный он.

Опешивший эльфар просто махнул рукой и поклонился:

– Я на время уйду, господа. И, когда приведу себя в порядок, вернусь.

– Вы можете остановиться в замке, лер, – пригласила Крити-ила Ганга. – Мы будем рады принять такого верного и мужественного героя.

«Ишь как стелет… – покачал я головой. – И где только научилась, а главное, у кого?»

Эльфар ушел, забрав с собой черных. Народ стал расходиться. К Торе подошла дворфа.

– Девочка, ты станешь настоящей княгиней. Поверь мне, хозяин тебе в этом поможет. Если уж он взялся за какое-то дело, то обязательно доведет его до конца. Только ты его потеряешь.

– В каком смысле? – Тора широко открытыми глазами посмотрела на Лианору.

– В том смысле, что ты сейчас пока можешь выбирать, стать еще одной невестой или княгиней, девочка.

Голос, которым говорила дворфа, ей не принадлежал. У меня от такого открытия мурашки побежали по спине.

– Я думала об этом, – отозвалась Тора. – Но ты сама понимаешь, люди мало живут, он быстро состарится и умрет, а я буду еще оставаться молодой. Не хочу переживать и расстраиваться об этом. Кроме того, мне сам Ирридар сказал, что мы не можем быть вместе. На мне долг перед народом.

– Я понимаю, – согласно кивнула Лия. – На тебе ответственность за страну, и взять в мужья человека тебе не позволят, а если позволят, то отлучат от семьи и народа. Все это я знаю. Но я знаю также, что ты зачахнешь без него. А по поводу срока жизни хозяина можешь не беспокоиться, он еще тебя переживет. Хозяин только внешне человек, а так… внутри… он другой. – Заметив, что эльфарка хотела что-то сказать, перебила: – Он не демон.

– Я видела его рядом с демоном, – возразила Тора. – И они точно были давно знакомы.

– И что? – спросила дворфа. – Это говорит только о том, что наш граф не совсем тот, за кого себя выдает. А знакомых у него много. Вон одна Чернушка чего стоит. Ты когда-нибудь видела таких?

Тора отрицательно покачала головой.

– Вот и я не видела. А хозяин ее привез. А откуда, знаешь?

Тора снова отрицательно покачала головой.

– И никто не знает. Есть один вариант. – Лия понизила голос. – Тебе, как княгине, иметь мужа-человека нельзя. – И еще тише произнесла: – А любовника можно.

Дворфа ушла, оставив нас с Торой оторопело смотреть ей в спину. По дороге Лия отвесила подзатыльник Бурвидусу и проворчала:

– Не мели языком, болтун. Лучше скажи, троллей покормили?

– Покормили, душа моя.

– А дерьмо после них убрали?

– Э-э-э… нет, солнышко, свинарь боится к ним заходить.

– Ты не боишься?

– Я нет, моя прелесть. Не боюсь.

– Тогда ты и убирай.

Дворфа ушла, покачивая бедрами. Тора немного постояла и тоже удалилась. На стене остались часовые, но они смотрели только на уходящих эльфаров. Те уже не представляли собой организованное войско, а были похожи на усталых солдат, медленно бредущих из окружения. Щиты у кого за спиной, у кого в руках. Шлемы сняты, мечи кто вставил в ножны, кто продолжал держать в руках. Последним уходил их командир с черными лазутчиками.

Победа досталась нам бескровно. Немного подняли пыли, немного заставили побегать высокомерных «снежков», немного потоптали они своих. Но все были живы. Чего нужно ждать дальше? И тут мне словно прострелила голову мысль: «Порталы! А если в следующий раз кто-то прорвется порталом в замок? Я-то могу проходить. Значит, смогут и другие. И защиты от этого нет».

– Шиза, вылезай, хватит спать, есть работа.

– В гости придешь сегодня? – спросила она.

У меня непроизвольно дернулись брови.

– Куда? – Я не понял, куда она меня приглашает. Последние наши встречи заканчивались тем, что меня били по голове и вышвыривали с ее ранчо.

– Ты что, совсем забегался, политик? Ко мне, ночевать.

– Ты это как себе представляешь? Я потащу Эрну к себе в постель после того, как сосватал тану Черридару? Или… Чернушку? Ты совсем сошла с ума.

– Ты ни о чем не беспокойся, просто приходи, – сказала она. – А по поводу того, что кто-то сможет массовым телепортом проникнуть в замок, так это глупость. Там столько неизвестных величин появляется, что рассчитать такой переход не под силу никому. Можно попасть в стену и погибнуть, замок может стоять на холме, и тогда, вероятно, попадешь под землю и итог тот же. Поэтому точку выхода при массовых переходах всегда делают в чистом поле. А вот единичный короткий прыжок может случиться.

– Точно, Гронд, – вспомнил я. – Сюда Гронд с магами направился. Надо срочно готовить защиту от несанкционированного проникновения.

– Защиты не существует, Витя. Но можно поставить «сигналку» на последний слой, что сотворила с помощью духов твоя невеста. Как только произойдет прорыв, мы будем об этом знать.

– Этого мало, – не согласился я. На «сигналку» можно привязать «ошеломление» или «удар молнией». А лучше все вместе. Ошеломить и ударить. Потом взять тепленьким.

– Можно, конечно, – согласилась Шиза, – но надо будет расставить накопители по стенам и в донжоне. Доставай, что там у тебя есть.

Обычно для производства магоконструкторов используют специальный стол, но я привык все делать на коленке. Поэтому сел на пол крепостной стены, вытащил украшения и стал их перебирать. Я так увлекся, что, когда появилась чья-то рука и попыталась схватить драгоценности, просто удивился и слегка ударил по руке.

Но сразу же появились две руки. Я поднял глаза и увидел, что это часовой заметил золото и нагло решил его у меня забрать. Чтобы неповадно было, я поднялся, схватил воришку за шиворот, развернул к себе спиной и хорошим пинком отправил его подальше. Он кубарем улетел и распластался на каменном полу стены, это заметил второй и помог ему подняться. Рожа у часового была красной и возбужденной. Тыча пальцем в мою сторону, он стал громким шепотом рассказывать напарнику:

– Бродак, только между нами. Там лежит заколдованное золото и не дается. Я хотел его поднять, а оно хрясть меня по руке. Потом как даст пинка…

– Пардан, – смеясь, спросил второй часовой, – ты сколько вчера выпил?

– Да вот тебе священный круг, Бродак, – осенил себя кругом Пардан. – Там золото лежит, иди сам посмотри.

Бродак хмыкнул и направился в мою сторону. И увидел разложенные украшения. Он приставил копье к ограждению и, пригнувшись, протянул к золоту дрожащие руки.

– Вы что, совсем обнаглели?! – с возмущением спросил я.

С этим я поступил точно так же, как с первым: дал пинка и отправил подальше. Я тут сижу, а они ослепли от блеска золота и не видят своего сеньора. С раздражением от того, что не дают работать, собрал золото и пошел в свою комнату.

– Надо сообщить старшему, – услышал я за своей спиной. – Тут какая-то злая волшба творится. Не иначе это чапай балует, которого служанка хозяйки искала. Ишь как пакостит, гаденыш. У меня до сих пор зад болит.

– Точно, Бродак, это эльфары чапая нам подсунули, вон гляди, золото исчезло. Согласен. Надо все Рабэ рассказать, уж она его найдет.

Только тут я сообразил, что до сих пор нахожусь под «скрытом».

Я уже прошел мимо обитой железом двери в подземелье, когда она вдруг с грохотом распахнулась и из нее, матерясь на чем свет стоит, выскочил немилосердно воняющий Бурвидус. Не останавливаясь, он помчался дальше и напоролся на меня. Сбил с ног и, обхватив руками, вдруг заорал на весь замок:

– Чапай! Чапай!

«Да что же это такое!» – успел подумать я.

А со стены раздался сдвоенный крик часовых:

– Чапай! Чапай!

– Ты смотри, Бродак, наш ушлый дворф чапая поймал.

– Точно, и он его дерьмом перемазал. Вот паскудник!

И они опять в две глотки заорали:

– Чапай! Чапай!

На их крики первой появилась Рабэ.

– Рабэ, там чапай! Хватай!

Это послужило сигналом демонице, она бросилась на вонючего дворфа.

Теперь мы боролись втроем. Руки Рабэ зашарили по моим штанам. Она ловко нащупала проход, не успел я подумать, зачем ей это, как она мгновенно засунула свою руку мне в штаны, и я почувствовал себя партизаном в гестапо.

– Не чапай! – заорал я.

Меня тут же поддержал Бурвидус:

– Рабэ, не чапай.

Со стены неслось громкое и задорное:

– Чапай, Рабэ! Чапай!

Бурвидус ослабил хватку. Я вылез из-под него и, лежа, врезал Рабэ в глаз. Она схватилась за лицо. На крыльце донжона появилось новое действующее лицо – Лия с арбалетом. Она подняла его и выстрелила. Хитроумная демоница успела прикрыться Бурвидусом. Но в дело наконец вступила Шиза. Сверкнула ее защита, и отбитый болт упал на мостовую двора. В этот момент я вышел в боевой режим. Где были Шиза с Лианом до этого, думать было некогда. Я схватил орущих Рабэ и Бурвидуса за шиворот и прыгнул телепортом в подвал. Тряхнул их так, что чуть душу из них не вытряс, и поспешил закрыться изнутри. Вышел из «скрыта» и огляделся. Мы находились в большой, вонючей камере вместе с троллями. Там шла своя нелегкая жизнь. Пара самцов валялась в крови на полу, а две самки отбивались от потрепанного и озверевшего тролля. Остальные жались по углам.

Увидев нас, они быстро зачерпнули лапами испражнения и стали кидать в нашу сторону. Я, схватив ошеломленных ловцов чапая, прыгнул в коридор. И столкнулся нос к носу с дворфой. Та, в отличие от нас, не растерялась и выстрелила. Снова сверкнул щит, и болт отскочил. Я краем сознания увидел лежащего на берегу и бьющего хвостом по воде Лиана. Он икал и обмахивался соломенной шляпой. Шиза держалась руками за живот, в ее глазах стояли слезы.

– Вы что творите, недруги! – прошипел я.

Шиза посмотрела мне в лицо и еле смогла выговорить:

– Ночью придешь?

– Приду. – И в тот же миг я обрел способность действовать и мыслить. – Все замерли! – крикнул я, и троица застыла. – Лия, закрой с этой стороны за собой подвал и никого не впускай.

Дворфа моментально оказалась у двери и задвинула задвижку. Как оказалось, вовремя – в дверь кто-то громко врезался и завыл. Я недолго думая применил очищение идришей на себе и чумазых ловцах чапаев.

– Теперь слушайте меня внимательно, – сказал я, разглядывая лица этих троих. – Чапая в замке нет! Понятно?

Они согласно закивали, но по их рожам я понял, что был неубедителен. Ладно, потом объясню лучше и доходчивее, решил я.

– Бурвидус, ты почему перемазался в дерьме?

– Милорд, я пришел по приказу несравненной управляющей…

– Бурвидус, без лишних слов! – перебила его дворфа.

– Ага, – согласно кивнул дворф. – Если без лишних слов, то несравненная моя невеста попросила…

– Бурвидус, я тебе рот зашью! – Лия стала закипать.

– Подожди, Лия, – остановил ее я. – Иначе мы до сути никогда не доберемся. Говори, Бурвидус.

Тот шмыгнул носом.

– А что говорить? Я пришел в подвал убирать дерьмо. Там началась драка самцов, а в меня полетело это самое дерьмо. Я выбежал и столкнулся с чапаем.

– Бурвидус, – сказал я, – чапая в замке нет и не было.

– А я разве спорю, милорд? Пусть будет чапая. Кто их знает, чапаёв… она это или он. Это только Рабэ может определить. – Он бросил быстрый взгляд на демоницу, у которой наливался огромный синяк на глазу. – Пусть она и рассказывает…

– Милорд, чапай был, и это был самец! – горячо заговорила демоница. – Я сама проверила. И у него был такой…

– Стоп! – закричал я. Все это время боковым зрением я наблюдал Лиана и Шизу. Парочка, как в театре, уселась на бережку и следила за представлением.

– Я уверен, дочка, – говорил дракон, – умрем мы не от старости, а от смеха. Кем он только не был! Яйцом бессмертным был. Худжгархом был. Антрекотом был. Теперь вот чапаем стал.

«Сволочи! – подумал я. – Развлекаются!»

– Рабэ, остановись и не выдумывай. Не было никакого чапая, тебе показалось.

– Да что вы говорите такое, хозяин. Я сама его нащупала, он вот такой. – Она раздвинула ладони сантиметров на двадцать, подумала и развела руки почти на полметра. У всех глаза мгновенно скачком стали как блюдца. – Нет, примерно вот такой, – сообщила она нам. – Как четыре у Бурвидуса.

Лия зашипела, как разозленная гадюка, и потянулась за арбалетом.

– Остановись, Лианора! – приказал я. – В схватке чего только не привидится.

– Конечно, привиделось, милорд, – согласилась Рабэ. – Только это привидение меня в глаз ударило.

– Это, наверное, Бурвидус, – неуверенно сказал я. – Ну точно, Бурвидус! – воскликнул я, обрадовавшись, что можно все свалить на другого. – Бурвидус, это ты ее ударил?

Я посмотрел на дворфа, тот посмотрел на Лию.

– Наверное, милорд, – неохотно ответил он. – Там такое было! Я держу нечапая, Рабэ держит меня, тут мой цветочек с арбалетом выходит. Нечапай орет: не чапай…

– Бурвидус, ты что мелешь? – возмутилась дворфа. – Какой еще нечапай?

– Как какой? Если милорд сказал, чапая не было, значит, был нечапай. Я его держал, он орал и ударил Рабэ в глаз.

Ну что ты будешь делать с этим говорливым дворфом!

– Хватит с этими чапаями! – приказал я. – Лия, открывай дверь, иначе тут сейчас магию применять будут, и пошли к троллям, посмотрим, что они устроили.

В камере шла битва самок и самца. Причем самки побеждали. Теперь самца били все самки. Я грозно рыкнул, и битва гигантов прекратилась. Потрепанный самец посмотрел на меня налитыми кровью глазами.

– Я вожак! – передал он мне. – Мои самки. Бой!

Я пригляделся. Две самки готовы к спариванию, и покрыть их должен самый главный. Вот в чем дело.

Самец направился ко мне.

– Это он чего? – спросил Бурвидус, прячась за мою спину. Лия взяла на изготовку арбалет. Рабэ из-под юбки достала стилет.

– Не трогайте его. Самки готовы к спариванию, а этот считает себя главным. Сейчас я ему покажу, кто главный.

Я двинулся в сторону самца и первым нанес удар в живот ногой. Лиан, молодец, помог. Туша тролля улетела в угол и затихла. Я с видом победителя повернулся к дверям. Там кроме Рабэ, Бурвидуса и Лианоры стояла Ганга.

– Это что здесь происходит? – спросила она.

И Бурвидус выдал:

– Выясняют, кто в стае главный самец, хозяйка, и кто будет самок покрывать. Там две уже готовы к спариванию.

От такой интерпретации событий у всех отвалилась челюсть. Ганга опомнилась первой.

– Если ты, вонючий сквоч, – обратилась она ко мне, – позволишь себе такое, я тут же заберу Чернушку, и мы уедем в степь.

– Да не слушай ты этого болтуна, девочка. – Лианора подошла и отвесила подзатыльник дворфу. – Хозяин просто утихомиривает разбушевавшегося самца.

– Просто утихомиривает? – не поверила Ганга. – А почему тогда эти твари приползли к его ногам и лижут ему сапоги?

– Так это из благодарности, тана. Да-а! Милорд их от избиения спас, – пошел на попятную Бурвидус.

Я рыкнул и прогнал самок. Те жалобно заскулили, но отошли.

«Надо что-то с ними делать», – подумал я.

– Бурвидус, – повернулся я к говорливому дворфу, – может, тебя старшим у них назначить?

Тот побледнел как снежный эльфар. Бухнулся на колени.

– Не погубите, милорд!

– Хорошо, Бурвидус, не буду, но, я смотрю, у тебя слишком много свободного времени. Язык твой не знает устали. Ты слыхал поговорку «язык мой – враг мой»?

– Нет, милорд.

– Так знай, твой язык – твой враг. Будешь поводырем троллей, пока они здесь. Будешь убирать за ними и кормить их. Лианора, проверишь! Будет грязно, отдам его в стаю.

Больше не обращая внимания на застывшего в немом изумлении дворфа, пошел к троллям. Подошел к лежащему самцу и осмотрел его. У того было внутреннее кровотечение, и скоро он должен был отойти на тролльи небеса. Я полечил его и влил в пасть эликсир. Когда тот смог меня слышать и воспринимать, сообщил всей стае новые правила, рыком и ментально:

– Этот тролль – вожак стаи. Вон тот коротышка – ваш поводырь, он будет за вами убирать и вас кормить. Не трогайте его и вреда не причиняйте.

Тролли, впечатленные победой над самым сильным троллем, согласно рыкали в ответ. Но для острастки болтуна я произнес вслух:

– Нет, есть поводыря нельзя.

Бурвидус вздрогнул, а Лия прижала к себе стоявшего на коленях дворфа.

– Чего стоим? – задал я вопрос. – Делать нечего? Так тут дел полно.

Я обвел рукой камеру. Мгновение, и мы с Бурвидусом остались вдвоем. Я посмотрел на присмиревшего дворфа и, ничего не говоря, вышел следом за остальными.

По дороге я забрал Мию.

– Значит, так, мы будем сейчас делать сложные заготовки для необычных магоконструкторов, – сообщил я ей свою задумку. – Магоконструктор будет тройного действия – как накопитель, как амулет ошеломления и как амулет-молния. Только не сильный, чтобы не убить. Работать они будут в следующем порядке. Я его привяжу к последней линии, что поставила Ганга. При прорыве в замок телепортом ему поступит сигнал, и на проникшего обрушится «ошеломление», а следом «молния». Удар будет виден и слышен часовым. Нарушителя задержат. Вот такая задумка. На тебе, Мия, заготовки. – Я выложил пред ней камни, медные заготовки и украшения. – Дерзай. А я посплю.

Лег на диван и задремал. Проспал я недолго. В комнату заглянула Ганга и с возмущением прошипела:

– Это что, он все тебе подарил?

Я открыл один глаз и посмотрел на Мию. Та нацепила побрякушки на себя и любовалась в зеркало.

– Ганга, остынь, – лениво отозвался я. – А ты, Мия, собирай заготовки. – И снова закрыл глаза.

Проспал около часа, проснулся бодрым и свежим. Рядом слышалось многоголосое бормотание, я чуть приоткрыл глаза.

– Девочки, смотрите, какие сережки! Они очень подходят к глазам Торы.

– Ты думаешь? – отвечала эльфарка, поворачивая голову из стороны в сторону и рассматривая свои острые ушки.

– Вот смотри, еще кольцо такое же. Ой! Прямо на твой палец. Как красиво…

– А это изумруды. Чернушка, надевай колье! О-о, какая прелесть! Тебе так идут эти благородные камни. – Ильридана расправляла на шее украшение и лучилась довольством.

– Интересно, он это все купил или кого-то ограбил? – шепотом спросила Тора.

– Конечно, ограбил, – заявила довольная Ганга. – Когда мы с ним познакомились, он был нищим студентом. В пояс муразе кланялся. Потом надолго пропал и вот стал богатым. Почти как настоящий мураза. – Она посмотрела опять на Чернушку, потом на кучу колец на столе. – Говори честно, сестра: кого вы с нашим женихом ограбили?

– Я не грабила, это он сам ограбил наш обоз. Я вижу здесь некоторые вещички девушек. Но все остальное мне незнакомо.

– Вы считаете, что Ирридар разбойник? – совсем тихо спросила Тора и покосилась на меня.

– Почему разбойник? – Ганга с удивлением посмотрела на эльфарку.

– Ну ты видишь, сколько тут всего? Это сколько женщин и девушек нужно убить, чтобы все это собрать? – ответила эльфарка.

Ганга оценивающе посмотрела на стол.

– Примерно десять лигирийских караванов. Мы из походов примерно столько привозили.

– Не говорите глупости, – прошептала Мия. – Милорд никогда женщину не обидит. Я слышала, что ему сундуки с драгоценностями доставал речной демон.

– А я слышала, – сказала Тора, – что он собирает кровь девственниц.

– Вранье! – не поверила Чернушка. – Зачем ему кровь, и притом девственниц. Что он с ней делать будет и где он это все хранит?

Тора наклонилась поближе к девушкам:

– Я сама видела, как… – Она бросила взгляд на меня, но я притворился спящим. – Как он использовал магию крови. Вот зачем она ему нужна.

– Глупости! – фыркнула Чернушка. – Для магии крови нужна своя кровь, а не девственниц.

– А я знаю, где он может хранить кровь! – прошептала Ганга. – В кабинете бывшего хозяина замка, он туда почти не заглядывает и ключ хранит у себя. Но он не знает, что у Лианоры есть запасной. Мы можем сходить и посмотреть.

– Да глупости все это! – слабо сопротивлялась Чернушка.

– Вот и узнаем, глупости или нет, – ответила Тора.

Я лежал и удивлялся: вроде умные девчонки, но верят всяким выдумкам. Все эти безделушки действительно были частично из обоза отряда Ильриданы. Часть притащила крула. Часть я собрал у демонопоклонников, еще часть я уже не помнил как ко мне попала. Как хомяк собирал все, что могло пригодиться для амулетов. Еще у меня были накопительные платы от големов и руны.

Пока я размышлял, девушки покинули мои покои.

– Лия! – решительно подошла к дворфе Ганга. – Открой нам кабинет Ирридара.

– Зачем? – Управляющая с подозрением оглядела всю компанию.

– Ганга подозревает, что там находится кровь девственниц, – за всех ответила Чернушка.

– Что за бред? Нет там никакой крови. Мы убирали там на прошлой седмице.

– Лия, мы хотим в этом убедиться.

– В чем убедиться? – Дворфа непонимающе смотрела на подруг.

– В том, что их жених не разбойник, – ответила Тора. – Что он не грабит караваны и не крадет девственниц.

– Ну точно, день сегодня не задался, – покачала головой Лианора. – Пошли.

Они поднялись на верхний этаж донжона и подошли к закрытой двери. Дворфа повернула пару раз ключ, распахнула дверь и, приглашая всех войти, показала рукой:

– Смотрите.

В ответ ее оглушил испуганный крик девушек. Лианора побледнела и тоже заглянула в комнату. Там на кресте висела распятая молодая девушка.

Планета Сивилла. Степь

Прошел трик с тех пор, как Радзи-ил попал в плен к сотнику разбитого и рассеянного по просторам степи племени муйага. Теперь он имел имя, позорное, но все же имя, что его делало почти равным другим рабам. Только по положению он оставался ниже козопаса. Он был чистильщиком берегов. Не сказать, что работа была обременительной или тяжелой, совсем наоборот, просто нужно быть внимательным и старательным. У орков в обычае было останавливаться у рек, и ниже по течению они устраивали отхожее место. Все стойбище ходило справлять нужду на берег, а его задача была собирать нечистоты и выкидывать в реку, чтобы берег всегда был чистым. Обычно такую работу доверяли мальчишкам. Но хромой Башык не смог или не захотел найти ему другое занятие. Поначалу он проверял его работу. В первое же утро нашел неубранную кучу и, схватив юного эльфара за шиворот, окунул того лицом в дерьмо с зелеными мухами, после чего преспокойно ушел, оставив измазанного и оторопевшего чистильщика.

В первый день работы его очень рано разбудила Керти. Она убегала на дойку.

– Вставай, миленький, – растолкала его девочка. – Тебе пора. Вот, мама приготовила лопатку для работы. Собирайся живо и иди на берег, куда идти, ты уже знаешь.

Радзи-ил, зевая, поднялся и стал неспешно одеваться. Девочка критически посмотрела на него.

– Радзи-ил, тебе нужна другая одежда, эту нужно приберечь.

Парень удивленно посмотрел на девочку, потом на сапоги и штаны.

– Но у меня нет другой одежды.

– Я знаю. Ты поговори с мамой, она сможет достать. – Керти уже натянула на себя обноски и уселась на ночное ведро. – А сапоги лучше оставить в шатре, иначе другие рабы у тебя их отнимут. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Керти, но тогда я буду ходить босым.

Радзи-ил вертел в руках сапог и не знал, что ему делать.

– Лучше привыкать сразу, миленький. – Девочка поднялась с ведра. – Не забудь вынести это ведро и сполоснуть. Ну все, я побежала! – И выпорхнула из шатра.

Радзи-ил с сожалением отложил сапоги, брезгливо поднял ведро и вышел из шатра. Еще не погасли звезды, но край неба начинал светлеть. Стойбище спало. Он прошел мимо равнодушно посмотревших на него часовых. Зашел в холодную воду по колено, вылил нечистоты и сполоснул ведро. Просидел он на берегу до рассвета. Первыми к реке пришли рабы, они опустошали ведра, бросали любопытные взгляды на эльфара и уходили. Пришли два паренька. Худые, в рваных штанах и почти черные от загара. Они оставили ведра и направились с Радзи-илу.

– Бледный, раздевайся, – приказал один из них.

Радзи-ил поднялся, но сделать ничего не успел, второй мальчик, стоявший до этого с равнодушным видом, молча и очень быстро ударил его ногой между ног. Не ожидавший такого от мальчишек, эльфар согнулся, ухватившись за пах рукой. В руках одного из мальчишек оказался гибкий прут, которым он стал душить эльфара. Второй схватил его ноги ипрочно удерживал. Воздуха не хватало. Перед глазами поплыли красные пятна. Радзи-ил хрипел и силился разорвать удавку, но, уже теряя сознание, все же сдался. Юноша чувствовал, что его отпустили и стали раздевать. Помешать мародерству он не мог. Он старался прийти в себя, с сипением втягивал воздух и с хрипом выдыхал. Юноша еще несколько минут лежал, а когда поднялся, то увидел, что он в одних подштанниках. А вскоре заглянул хромой Башык, увидел, в каком состоянии раб, и насмешливо хмыкнул. Справил в реку малую нужду и прошелся по берегу, вот тогда-то он и нашел ту проклятую кучку.

До обеда Радзи-ил убирал берег, его душили слезы и жалость к самому себе. Много раз он обращался к умершим предкам, чтобы они замолвили за него слово перед Творцом. Обещал жить честно и совершить подвиги во славу Творца. Но предки оставались безразличны к его мольбам. Поднявшееся светило нещадно пекло голую спину, никогда не знавший загара снежный эльфар страдал. К физическим страданиям прибавлялись страдания душевные. Его душили обида и отчаяние, даже мальчишки смогли его ограбить. Он, учившийся сражаться с оружием и без него у лучших мастеров княжества, уступил простым рабам! При воспоминании о своем позоре у него на глазах наворачивались слезы. О том, что с ним сделал хромой Башык, он старался не думать.

После обеда к нему заглянула Ларисса. Она принесла лепешку, кусок холодного мяса и гайрат. Женщина с улыбкой оглядела эльфара. Тот с трудом жевал жесткое мясо и запивал гайратом, глотать ему было больно.

– Тебе придется отбить свою одежду, малыш, – сказала Ларисса, – иначе тебя изведут. Но с одеждой я могу тебе помочь. Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

Радзи-ил вытер слезы и кивнул.

– Но ты должен будешь со мной спать, малыш.

Радзи-ил непонимающе посмотрел на женщину:

– Но мы и так спим вместе.

– Нет, малыш, ты должен будешь стать моим любовником. Ты готов?

Снежный эльфар опустил голову и согласно кивнул. Ему было все равно.

– Я не понимаю, зачем я тебе нужен. Здесь есть другие рабы, взрослые.

– Секрета никакого нет, малыш, ты из снежных эльфаров, и твое семя исцеляет людских женщин. Они делаются моложе, здоровее и красивее. Вот для чего ты мне нужен. А тебе нужна я. Я могу оставить тебя жить у себя, а не под повозкой Башыка. Я научу тебя, как себя вести и что делать, чтобы меньше страдать. Так что выгода есть обоим, малыш. – Она дождалась, когда он доест, и потащила его в кусты.

Вечером, когда он вернулся в шатер, его ждала орочья одежда. Заштопанная рубаха из степной конопли и кожаные штаны, обрезанные по колено. Все было чистое. Рядом стояли кожаные мягкие ботинки орков с веревками, на них лежали обмотки.

Многие орчанки, да и молодые орки носили такую обувь. Они наматывали обмотки на ноги, надевали чуни, как на оркском назывались мягкие башмаки, и веревками крест-накрест обвязывали икры почти до колена. Ларисса показала ему, как наматывать обмотки, как закрепить их на ноге и обвязать веревками. Потренировавшись, он мог сам это сделать.

– Ноги всегда сухие, – поучала Ларисса, – а промокнут, перевернул обмотки сухой стороной, и они опять сухие.

Затем Ларисса его накормила и уложила рядом.

– Керти сегодня не придет, – сообщила женщина, она обняла юношу и прижала его к себе. – Мне повезло, что ты попался гаржику, малыш. А тебе повезло со мной. – Она дунула на его ухо, что смешно двигалось, улавливая звуки, и засмеялась. – Расслабься, – сказала она, начала гладить его, и поначалу стеснявшийся Радзи-ил отдался ее воле.

Утром он вышел уже в обновках. Пригибаясь, пробрался к лагерю совсем с другой стороны от реки и нашел нужную повозку. Все было так, как обрисовала ему Ларисса. Под повозкой, подстелив старую попону, спали два грабителя. На одном была его рубаха, на втором – штаны и ремень. Как бесшумно захватывать спящих часовых, Радзи-ил знал прекрасно, много раз отрабатывал это до автоматизма. Он неслышно подкрался и камнем ударил ближайшего по затылку. Обошел повозку и точно так же поступил со вторым. Оглядываясь, он осторожно раздел их догола и облил нечистотами. Если бы кто-то увидел его, то быть ему поротым кнутом. Но, к его счастью, все спали. Юноша благополучно вернулся в шатер и передал вещи Лариссе.

– Молодец, малыш. – Женщина поцеловала его в лоб. – Будь мужественен, сегодня у тебя будет один из самых тяжелых дней.

С восходом солнца Радзи-ил внимательно осмотрел берег, собрал то, что осталось с вечера, и стал ждать. Пришел хромой Башык, обошел берег, неопределенно хмыкнул, увидев на эльфаре новую одежду. Радзи-ил так и не понял, это хмыканье выражало насмешку или насмешливое одобрение. Он все чаще ловил себя на желании постараться получить одобрение хромого орка. Он его ненавидел и ужасно боялся. Ни одно существо в мире не вызывало у него такого животного страха, как этот старый орк.

После хромого заявились давешние грабители. Они были с палками и направлялись к нему весьма решительно. Радзи-ил насмешливо хмыкнул, точь-в-точь как хромой Башык. Драться, когда ты готов, было легко. И победить этих мальчишек для него не представляло труда. Он спокойно их ждал, опираясь на черенок лопаты. Ничего другого у него не было, но и эта деревянная лопата в его руках была грозным оружием. Мальчишки, приблизившись, стали обходить эльфара с двух сторон. Радзи-ил не шелохнулся, он даже смотрел мимо них. Взгляд его был равнодушен, и уверенность мальчишек дала трещину. Они думали напугать неженку и вбить ему рабскую премудрость в его белую голову, чтобы неповадно было нападать на спящих. Они хотели вымазать его в дерьме, как он поступил с ними. А если удастся, то и покалечить. Пусть после этого будет вечная война, но их двое, а он один. По-другому нельзя, иначе рабы будут презирать их. Этот чистильщик только попал к оркам, а уже живет в шатре, а они не заслужили еще себе шатра. Примерно так, по словам Лариссы, они могли рассуждать. Радзи-ил не мог оставить им свою одежду, они не могли не отомстить. Сегодня кто-то должен победить или умереть на берегу.

Первым бросился на Радзи-ила тот, кто был слева. Снежный эльфар легко уклонился и широкой стороной лопаты врезал ему по колену. Силу в удар он вложил не скупясь и тут же отпрыгнул в сторону. Второй мальчишка чуть замешкался, и его палка опустилась на то место, где только что был эльфар. Лопата описала широкий круг и ударила мальчишку по шее. Рука Радзи-ила дрогнула и удар получился смазанным, но и этого хватило, чтобы сломать тому шею. Первый грабитель валялся на песке и выл. Его нога была в крови.

«Все, – подумал Радзи-ил. – Сейчас придут орки».

Он спокойно ждал решения своей судьбы. Один раб покалечен, другой убит. Он испортил чье-то имущество и будет наказан. Но иначе он не мог, иначе его загнобят, замордуют, не дадут жить. «Хуже, чем у снежных волков», – подумал эльфар. У рабов свои правила и законы. Постой за себя и выдержи, тогда тебя оставят в покое, но за эту жизнь надо будет пострадать.

Видевшие их схватку рабы донесли оркам. На берег вышел хромой Башык и с ним еще двое орков. Башык осмотрел поле битвы и так же, как прежде, хмыкнул.

– Башык, раб гаржика убил одного моего раба, а другого покалечил, – сказал худой орк и бросил злой взгляд на эльфара. – Я требую крови.

Башык засмеялся:

– Мурдан, ты совсем разум потерял. Видишь палки? Это твои рабы пришли убивать раба гаржика. А вчера они его ограбили. Сегодня их видели голыми и обмазанными дерьмом. Парень постоял за себя, и только. Ты сам виноват, что не научил своих рабов нашим законам. Зачем эти мальчишки полезли к «снежку»?

– Башык, я знаю законы и требую, чтобы мне возместили ущерб! – взъярился орк. – Рабы не могут убивать других рабов, они не могут калечить чужое имущество. Я хочу, чтобы ему переломали ноги, и одного раба от него, когда он будет производителем. В свидетели призываю Сычыга, моего соседа.

Третий орк кивнул.

– Мурдан, ты бедный, потому что глупый. Твой убитый раб не стоит одного барана. Я готов отдать тебе за него ягненка. А за ногу этого дохляка я могу дать еще одного ягненка. В свидетели призываю Сычыга, твоего соседа.

Третий орк опять кивнул.

– Нет, Башык, я хочу ярочку за убитого и чтобы этому рабу сломали ногу. Свидетель моим справедливым требованиям Сычыг.

Третий орк снова важно кивнул.

– Это твое последнее слово, Мурдан? – спросил Башык.

– Самое последнее, – ответил тот.

– Да будет так, Мурдан. Но, пока парень будет болеть, твой будет убирать берег.

Третий орк опять кивнул и произнес:

– Я свидетель, что спор решен.

Башык вырвал лопату из рук эльфара и, резко размахнувшись, ударил Радзи-ила по ноге. Боль накрыла молодого эльфара, он широко раскрыл глаза, но неимоверным усилием воли сдержал стон. Нога подогнулась, и он упал на песок. Он закрыл глаза, наполнившиеся слезами, и услышал слова третьего орка:

– Суд совершен.

Он слышал, как два орка ушли, и ощутил вонючее дыхание нагнувшегося над ним Башыка. А затем сильная рука схватила его за шиворот.

– Поднимайся, падаль. Еще не все закончено.

Его грубо подняли и поволокли по земле. Когда сломанная нога задевала кусты или кочки, Радзи-ил глухо стонал. Эльфара притащили в стойбище и бросили у шатра гаржика. Затем двое рабов раздели его и, связав, кинули на муравейник. Этот день показался Радзи-илу самым длинным днем на свете. Он находился в полуобморочном состоянии, но укусы злых насекомых не давали уйти в спасительное забвение. Он лежал с закрытыми глазами и звал смерть, но смерть не шла. Когда стемнело, его подняли мягкие руки и понесли. Ногу чем-то омыли и намазали, потом наложили лубок. Он с трудом открыл опухшие от укусов веки и увидел человеческую женщину лет сорока. Худую, полуобнаженную, с маленькими грудями, как у девочки. Женщина наклонилась над ним, почти касаясь сосками его лица, и мокрыми тряпками обтирала зудящее от укусов тело. Она выпрямилась, заметив, что он открыл глаза.

– Ларисса, – крикнула она, обернувшись назад, – красавчик твой очнулся. Ишь как смотрит на мои груди. – Женщина осторожно вытерла ему мокрой тряпкой лицо. – Лежи, болезный, не шевелись, я еще дам тебе их пощупать.

Ему влили в рот горький взвар, и он отключился. В полузабытьи он слышал их разговор.

– Что-то Башык милосердный сегодня. Не дал кнута твоему красавчику, Ларисса. Не переломал обе ноги. На него это непохоже. Стареет, что ли?

– Нет, Агарья. Парень постоял за себя, вернул одежду и наказал обидчиков. Когда Башык сломал ему ногу, он не плакал и даже не стонал. Поэтому обошлось муравейником. Хромой знает, что укусы муравьев заживляют раны.

– Теперь понятно. Ты мне будешь должна, Ларисса.

– Не спорю, буду давать тебе этого красавчика. – Он услышал тихий смех женщины. – Только не умори его своими ласками.

Когда он проснулся, рядом с ним сидела Керти. Тело не саднило, только болела нога.

– Миленький, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, Керти, уже лучше.

Он повел головой, осматривая шатер. Они были одни.

– Мне привиделась худая женщина, – сказал он.

– Тебе не привиделось, тебя лечила тетка Агарья. – Керти как-то странно посмотрела на Радзи-ила. – Тебе придется спать и с ней, – сказала она, изучая его лицо.

– Почему? – Радзи-илу уже было все равно, с кем спать. Он был измучен и опустошен. Он хотел избавиться от мучающей его боли в ноге и вопрос задал, чтобы за разговорами отвлечься. Так ему было легче.

– Миленький, ты должен знать, что за все надо платить, – заботливо подавая ему миску с бульоном, ответила девочка.

Эльфар принял в руки миску и вздохнул:

– Ну раз надо, значит, надо.

Проболел он всего десять кругов, и, когда смог ходить, Башык выгнал его на берег. Другие рабы к нему не лезли. Они сторонились странного эльфара и только плевали вслед. Но с этим Радзи-ил мог смириться. Однажды, придя на берег, он увидел большую лужу нечистот. Кто-то из рабов решил ему таким образом мстить. Он убрал и тщательно почистил это место. В эту ночь он в свой шатер не пошел. Юноша сделал вид, что вернулся в лагерь, а потом обошел его по большому кругу, вышел к реке и спрятался в кустах. Просидел он так до глубокой ночи, пока не увидел двоих, которые тащили два тяжелых ведра. Фигурки были щуплые, и Радзи-ил понял, что это дети. Злоумышленники подошли к реке и вылили содержимое ведер на кусты. Теперь нужно было не только убрать, но и вырубить куст. Негодники знали, что делали. Но уйти им не удалось. Два удара лопатой плашмя, и оба «диверсанта» свалились на загаженный куст. Схватив мальчишек за тонкие шеи, Радзи-ил зловеще прошептал:

– Я вас утоплю в этом дерме, если не уберете здесь все.

К утру все было чисто, перемазанные дети в страхе зашли в реку и помылись.

– Еще мойтесь, – приказал эльфар, – от вас несет вонью за лигу.

Он загонял их в реку пять раз. Заставлял тереться песком и пучками травы.

С тех пор его оставили в покое.

Все это он вспомнил сегодня, когда думал, что его неприятности остались в прошлом. Он периодически оказывался в постели то Лариссы, то его забирала к себе Агарья. Тетка Агарья оказалась знахаркой и кроме постельных утех учила его разбираться в травах и ядах. У орков и тем более у рабов часто заводились паразиты, и она показывала ему, как от них избавляться. Агарья лечила орков и животных, ее не заставляли делать черную работу, никто на нее не кричал и не указывал, что ей делать. Лигирийка, она раньше была алхимиком. Но, взяв деньги у идришей в долг на расширение дела, не смогла расплатиться вовремя. Ее лавку и дом сожгли конкуренты, а ее саму за долги продали на рынке рабов. Она попала к оркам давно, еще молодой девушкой.

Сегодня вечером он спокойно возвращался с реки. У костра гаржика стояли и громко смеялись двое незнакомых ему молодых орков. Увидев подходящего эльфара, замолчали. Подождав, когда юноша подойдет, они загородили ему дорогу, и у Радзи-ила засосало под ложечкой. Он отступил в сторону, остановился и, опустив голову, стал рассматривать носки своих чуней.

– Брат, – обратился один орк к другому, – это, по-моему, тот самый бледнолицый, которого поймал отец.

Молодые орки были очень похожи, отличались только одеждой и ростом. Тот, который начал говорить первым, был ниже ростом и выглядел франтовато, на нем были высокие сапоги. Второй немного сутулился, на ногах у него были чуни. Высокий равнодушно промолчал и отвернулся. Видно было, что эльфар ему безразличен. Но низкий не отступал:

– Грум, он говорил Башыку, что был воином и умеет сражаться. Посмотрим, что он умеет?

Грум уже с интересом посмотрел на раба.

– А давай! – согласился он с братом и ткнул пальцем в грудь Радзи-ила. – Ты, пошли биться, посмотрим, что могут бледные пиявки.

– Он, брат, не пиявка! – засмеялся низкий. – Он бледный глист. – Продолжая смеяться, приказал Радзи-илу: – Следуй за нами, раб.

Эльфар обреченно побрел за ними. Ничего хорошего он для себя не ждал. На большой утрамбованной площадке они остановились.

– Покажи нам, бледнолицый, что ты умеешь.

Низкий без размаха коротко ударил эльфара в живот. Юноша не сопротивлялся. Он хорошо знал, что поднимать руку на орка подобно смерти. Радзи-ил согнулся и обхватил руками живот.

– Какой-то слабый бледнолицый, – разочарованно проговорил Грум. Он ухватил эльфара за волосы и задрал ему голову. – Сражайся, раб, иначе забьем насмерть.

Умереть от побоев Радзи-илу было нестрашно. Его били много раз, и он уже привык. Но в смерти он увидел возможность избавления от мук и горечи унижения. Он сплюнул на чуни Грума и ощерился в улыбке.

– Он еще смеется, поганец! – возмутился низкий и ударил эльфара кулаком в лицо.

Юный эльфар упал на спину. Не торопясь поднялся и растер запястьем кровь с разбитых губ. Он нагло усмехнулся и получил новый удар, сильнее прежнего. Радзи-ил вновь с улыбкой поднялся и встал, опустив руки вдоль тела. Упорство эльфара привело молодых орков в ярость.

– Убью! – взорвался низкий.

Его били долго, но он неизменно поднимался и смеялся в лицо взбешенным оркам. На шум вышел из своего шатра хромой Башык. Уселся на брошенном у костра бревне и стал наблюдать. Каждый раз, когда молодые орки наносили удар, его рожа презрительно кривилась, но когда он смотрел на поднимающегося эльфара, в его глазах мелькал одобрительный огонек. Наконец ему надоело, и он гортанно прикрикнул на орков, остановив избиение.

– Хватит! Бить не умеете. – Подошел и одним ударом отправил эльфара в беспамятство.

Очнулся Радзи-ил у Агарьи. Та заботливо обложила его примочками. Увидев, что юноша пришел в себя, приподняла голову и подложила под голову еще одну подушку.

Шатер Агарьи был богаче шатра Лариссы. Здесь были даже вытертые ковры и подушки. Ей прислуживал мальчик-раб, который злобно поглядел на эльфара и отвел глаза.

– Малыш, зачем ты злишь сыновей гаржика? Теперь они будут тебя бить каждый день, пока не покалечат или пока ты не станешь просить пощады.

Она подала ему чашу с отваром. Юноша принял из ее рук горячий напиток и стал пить мелкими глотками. Выпив половину, ответил:

– Я хотел умереть, но мне не дали.

– Глупый, кто же будет убивать свой скот? Ты лакомая добыча. Тебя сломают, покалечат, но оставят как производителя. Ты хочешь такой жизни? – Она поменяла примочки. – Мой тебе совет, не усложняй себе жизнь. Покорись этим двоим, и они от тебя отстанут. Натешатся и отстанут.

Радзи-ил понимал правоту женщины, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел, чтобы его убили.

На следующий вечер повторилось все в точности, как было вчера. Его били, он вставал и смеялся в лицо врагам. Эти двое стали для него не господами, а настоящими врагами. Ему было больно, но он терпел. Ненависть и желание умереть давали ему силы переносить побои. В темноту забытья его вновь отправил Башык, которому наскучило смотреть, как эльфар поднимался с земли.

На третий день его встречали трое. Между орками стояла с опущенными глазами Керти.

– Ну что, бледный глист? – глумливо спросил низкий, имени его Радзи-ил так и не узнал. – Хочешь посмотреть, как мы девку портить будем? – Он по-хозяйски засунул руку за пазуху девочки. – Позабавимся, Грум?

– Можно, – флегматично ответил высокий.

Он задрал подол платья девочки и толкнул ее в спину. Керти упала на колени и, увидев, как дернулся эльфар, не пряча слез, отрицательно покачала головой. Низкий стал развязывать веревку на штанах.

Радзи-ил посмотрел на низкого и безжизненным голосом проговорил:

– Я буду драться с вами двумя сразу.

Низкий остановился:

– Брат, эта падаль что-то произнесла?

– Да, брат, – ответил Грум, – он хочет подраться.

Низкий крутил концы завязок своих штанов и иронично смотрел на эльфара.

– Ты хочешь показать, что умеешь, бледнолицый?

– Я буду сражаться с вами, если оставите девочку в покое, – не обращая внимания на слова орка, ответил эльфар.

– А если нет? – спросил низкий.

Радзи-ил промолчал, он смотрел на девочку и улыбался ей.

– Брат, зачем нам эта замарашка? – сказал Грум. – Мы можем по-настоящему подраться, это ли не забава. Дадим ему обещание и пойдем драться.

Низкий задумался.

– Хорошо, брат, как скажешь. Но если мы победим, ты, глист, при нас съешь полную лопату дерьма. Победишь – мы не тронем девчонку.

Он завязал веревку на штанах, подтянул их и приказал:

– Пошли.

Орки стояли напротив него. Они не стали брать эльфара в клещи, и Радзи-ил, оценивая их стойку, понял, что как бойцы они слабее его. А вот гонора много. Он стоял в обманчиво покорной позе, полностью расслабленный и готовый действовать в любой момент, он был в своей стихии. Первым с криком на него бросился низкий. Радзи-ил немного отклонился и сделал полшага в сторону. Его кулак встретил прыгнувшего орка и врезался справа в челюсть. Орк еще продолжал свой прыжок, но уже потеряв сознание. Он упал у ног эльфара. Грум был медлительнее брата. Кулак Радзи-ила попал ему в подбородок. Орк клацнул клыками и улетел. Враги были повержены буквально за несколько секунд. Радзи-ил равнодушно смотрел на поверженных врагов. Теперь он их не боялся. На бой смотрел, скрестив руки на груди, хромой Башык.

– Ты быстр, как сквоч, бледнолицый, но глуп, как лягушка. Ты заслужил новое имя, сквоч, но не усвоил главный урок. Поднимать руку на хозяина нельзя. – Он схватил эльфара за шею и бросил на землю. – Я преподам тебе еще один урок, сквоч. Ты показал свое слабое место, вступившись за девочку, и обрек ее на гораздо худшее.

А дальше он стал плетью избивать эльфара. На пятом ударе Радзи-ил потерял сознание.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Лианора, как и остальные девушки, в ужасе смотрела на незнакомку. Та была в оборванной ночной окровавленной рубашке. Из ее многочисленных ран сочилась кровь, стекала по телу и капала в медный таз, стоявший у подножия креста. Голова несчастной была бессильно опущена на грудь, и спутанные длинные густые волосы прикрывали лицо. Но вот девушка подняла голову, посмотрела на Лианору и улыбнулась. Лианора выпучила глаза. Рот девушки был разрезан до ушей. Затем девушка захохотала. Дверь с шумом захлопнулась, и все услышали, как внутри стал проворачиваться ключ. Девушки очнулись и с криком понеслись по коридору, влетели в покои молодого графа и столпились у двери.

Хозяин замка сидел за столом, положив ноги в сапогах на столешницу. Повернулся на крики и с удивлением спросил:

– Вы что, устроили конкурс, кто кого перекричит?

Ганга, прерывисто дыша, так что ее грудь ходила как волны в шторм, выступила вперед и, пытаясь что-то сказать, показывала рукой и махала ею в сторону коридора.

– Там… там… та-ам… такое… – И снова махала рукой, словно подбитая чайка крылом.

Нехеец поднялся и направился к девушкам. Ганга в ужасе отпрянула назад, выхватила тонкий кинжал и, выставив перед собой, срывая голос, запищала:

– Не подходи-и-и!

Следуя ее примеру, все остальные тоже вытащили ножики и ощетинились ими, при этом вопя нечто невразумительное.

– Понятно. – Граф остановился на полпути. – Общее помешательство на почве нездорового желания иметь много драгоценностей. – Он отступил и, показывая рукой, разрешил: – Вон они, на столе, разбирайте.

– Хозяин, – пробралась вперед дворфа, – там в вашем кабинете висит девушка на кресте…

– Да ты что! – засмеялся граф. – А бабы-яги там нет?

– Баба есть, хозяин, а яги нет. – Дворфа даже не думала смеяться.

Ирридар тоже стал серьезным.

– И что эта баба делает на кресте? – спросил он.

– Висит, хозяин… вся в крови…

– Ну раз вся в крови, пойдемте поможем бедняжке, – вздохнул граф. – Мия, жди здесь, сторожи цацки. – Он направился к девушкам, а те отступали, выставив кинжалы. – Вы думаете, что можете меня заколоть этим? – Он показал на клинки. – И почему вы их достали?

– Там… там… девушка… – повторила Ганга.

– И что? – Нехеец остановился. – Почему вы на меня наставили свои ножики?

– Там девственница, и там собирается кровь, – сумела найти в себе силы и ответить Тора.

– Она сама это вам сказала? – удивился Ирридар. – Что она девственница и что она собирает кровь?

Девушки замялись и переглянулись.

– Мы, друг, – заговорила Чернушка, – искали девственниц, у которых ты выпиваешь кровь, и там нашли девушку, вот.

– Понятно, – нахмурился нехеец. – И я там, как упырь, пил ее кровь – это тоже видели?

– Нет, Ирридар, этого не видели. – Ганга была сильно смущена и вертела в руках кинжал, не зная, что с ним делать.

– Так, может быть, это висит Рабэ, а ее повесила туда Лия из ревности?

– Нет, хозяин, я ее не трогала! – вскричала дворфа, а вокруг нее образовалось пустое пространство. – Я этого не делала, – тихо и растерянно произнесла она, оглядываясь по сторонам. – Правда, девочки, поверьте.

В покои заглянула Рабэ.

– Что происходит? – спросила она. – Почему вы кричали? Весь замок всполошили.

– Вот видите, Рабэ живая! – обрадовалась дворфа. – Там совсем другая девушка.

– Какая другая? – подозрительно спросила демоница.

– Вот пойдем и посмотрим, кто в моем кабинете висит, – решительно заявил граф.

– А можно мне с вами? – попросилась Мия. – Посмотреть?

– Сиди, Мия, девушкам с тонкой психической организацией такое видеть не полагается. Видишь, что стало с моими будущими невестами? – Граф иронично посмотрел на девушек. – Они, Мия, готовы жениха зарезать.

Девушки завозились, пряча кинжалы.

– Мы… – за всех хотела ответить Ганга, но Ирридар перебил ее:

– Пока вы будете подозревать меня во всем, что было и не было, жениться я на вас не буду. Неужели вы хотите соединить жизнь с упырем? – Он неожиданно поднял руки, растопырил пальцы и зарычал: – Ы-ы!

Девушки снова завизжали.

– Вот видите! Я внушаю вам только страх, а не любовь, – осуждающе покачал он головой. – А чему вы поверите в следующий раз? Что я зажариваю девушек после того, как выпью их кровь? Пошли смотреть на вашу распятую.

Он словно ледокол прошел мимо прижавшихся к стене смущенных и полностью сбитых с толку девушек и вышел в коридор. У двери кабинета приказал:

– Лия, открывай!

Та замешкалась.

– Открывай, чего замерла, – поторопил граф.

Девушка толкнула дверь рукой, но та оказалась закрытой. Она вытащила ключ, провернула его и снова толкнула дверь. Граф заглянул в комнату и хмыкнул:

– М-да. И где несчастная?

Дворфа заглянула в комнату из-под его руки. В кабинете никого не было. Она протиснулась внутрь и осмотрела пол, стены и даже стол. Следов пребывания окровавленной девушки не было. В кабинете царил идеальный порядок. Граф отступил от дверного проема, и в кабинет набились остальные девушки. Рабэ, нюхая воздух, обошла помещение.

– Вы кого-то здесь видели? – спросила она.

Ганга снова за всех очень нерешительно ответила:

– Не знаем, Рабэ. В прошлый раз нам показалось, что здесь на кресте висела девушка.

– Только тебе, госпожа?

Орчанка расстроенно оглянулась и с надеждой посмотрела на остальных девушек.

– Я кричала, потому что кричала Ганга, – ответила Чернушка.

Ее поддержала Тора:

– А я потому, что кричала Чернушка.

– А я думала, что видела здесь распятую на кресте, потому и кричала, – отозвалась Лианора. Она потерла лицо и тихо, еле слышно проговорила: – Как-то день сегодня не задался.

– Вам ничего не привиделось! – решительно заявила Рабэ. – Это чапай проказничает. Я чую его запах, – она повела носом, – такой же, как там, на дворе. Ну попадись он мне!.. – Демоница погрозила кулаком.

– Рабэ, нет никакого чапая! – строго отчитал ее хозяин замка. – Не выдумывай. Если тебе делать нечего, отправлю на кухню овощи чистить. Поняла? – Он сурово посмотрел на демоницу.

– Поняла, господин. Все, забыла!

Но, глядя в ее плутовские глаза, граф недоверчиво вздохнул.

– У одной чапай, у других баба на кресте. Не замок, а сумасшедший дом. – Махнул рукой и ушел, оставив девушек одних.

Идею проучить легковерных красавиц подсказала мне Шиза. Ей, видимо, наскучило сажать цветы и морковку, и она предложила разыграть прелестниц. Я не стал долго думать:

– Будет вам Синяя Борода!

Ее идея мне пришлась по душе. Я вышел в боевой режим, по дороге прихватил медный таз из-под кровати. Что он там делал, я не знал, может, кто из служанок забыл во время уборки или для ночных омовений приготовили, но на ночной горшок он точно не походил. В кабинете Шиза быстро создала иллюзию, а я у ног бросил таз. Кровь-то надо куда-то собирать. Дальше началось самое интересное. Я даже не думал, что девушки окажутся такими трусихами. Они завизжали так, как будто на них напала толпа маньяков-насильников, чтобы лишить их девичьей чести. Мне стало смешно, и я расхохотался. Закрыл дверь у них перед носом и вернулся в свои покои. Вышел из боевого режима и уселся за стол. Закинул на него ноги и стал ждать в предвкушении. Из коридора неслись дикие вопли. Мия с удивлением посмотрела на меня.

– Я ничего не чувствую.

– Я тоже. Работаем. Вот накопители…

В это время вбежали орущие на все лады амазонки. Шиза смеялась. Дракон добродушно посмеивался, а у девушек была истерика.

– Там… там… – пыталась сказать что-то Ганга.

А затем они ощетинились кинжалами.

«Вот негодяйки, – подумал я. – Я же все-таки жених, спаситель, а они на меня с ножом. Что будет, если невесты станут подозревать меня постоянно во всем, что услышат от других? Сегодня в том, что я пью кровь девственниц, а завтра… Нет, это надо ломать. Будет им урок, как верить всяким слухам. Теперь об этом будет говорить весь замок и смеяться над незадачливыми искательницами замученных девственниц. Уж Рабэ позаботится».

Глава 5

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

К ночи у нас были готовы классные амулеты-ловушки, можно сказать артефакты, потому что такие штучки здесь еще никто не делал. Для того чтобы поймать прыгуна, нужно иметь кучу магов-пространственников и амулеты с заклинанием. Но если использовать такое заклинание на стене, то ее защита моментально спадет. А нам это надо? Поэтому мы пошли другим путем. Привязали боевые амулеты к гномьим накопителям, благо я насобирал их с големов достаточно, и теперь нужно их припрятать так, чтобы они были вплетены в последний защитный периметр. У нас получилась куча-мала из невообразимо дорогого антиквариата. За накопители гномов мессир Кронвальд, если бы узнал об их наличии, отдал бы полцарства или заказал киллера по мою душу. Мия рыдала, припаивая украшения с драгоценными камнями к накопителям. Один я, наверное, видел в этих вещах только инструмент выявления и нейтрализации чужого проникновения. Единственное, чего я не смог сделать, так это найти решение задачи «свой – чужой». Меня эта магоконструкция тоже выявит и хорошо приложит. Но я понимал, что издержки есть в любой работе, и надеялся на свое ускоренное восприятие, позволяющее мне выпадать в другой слой реальности с другим течением времени и двигаться по их границе, соприкасаясь и с той и с этой.

Теперь стояла задача спрятать мои заготовки так, чтобы чужие алчные ручонки до них не добрались. Я не собирался уповать на неподкупность и честность обитателей замка. Найдут и обязательно стащат. Такая уж человеческая природа, тащить все, что плохо лежит. Для этой цели мне нужен был малыш-элементаль. По моим задумкам, он должен проделать по периметру основания стены туннель, а я выложу там свои артефакты. Потом туннель закроем. Кстати сказать, дыры, проделанные им в прошлый раз, никуда не делись, и с этим тоже нужно было что-то делать. Я забрал под печальным взглядом Мии ловушки и спустился в подземелье. Там Бурвидус отчаянно сражался с нечистотами. Альфа-самец сидел, окруженный довольными самками, а менее удачливые его сородичи недружелюбно зыркали на дворфа. Я не стал заходить к ним в камеру, спустился еще ниже, в пыточную, и стал звать элементаля. Вскоре он появился и принялся, как всегда, накручивать круги около меня. Вместе с ним появилась еще парочка элементалей, те кружили в отдалении.

– Будем играть, – передал я малышу свои чувства.

От травмы меня спасла Шиза – камни пола взлетели вверх и рухнули на купол, поставленный ею.

Пришлось долго объяснять, что так делать не надо и что надо все вернуть в прежний вид. Это мне удалось с трудом, он не понимал, почему камни нужно положить именно в прежнем порядке, а не разбросать по подвалу. Но я показал пример и стал таскать огромные обработанные камни, укладывая их на прежнее место. Поняв по-своему, что мне нужно, он сровнял пол, сделав одну огромную плиту. Тот, кто видел пол здесь раньше, сильно удивится, если попадет сюда вновь. Прежние дыры мы заделали и проложили по всему периметру стены и донжона неширокий коридор, по которому можно было пройти согнувшись и бочком. Я разложил десять заготовок и, довольный хорошей работой, дал угощение малышу. Затем через стену телепортировался в донжон. Мне еще предстояло ночное рандеву с Шизой.

Не первый раз я ночевал в своих покоях, но первый раз отсюда я направлялся к ее высочеству. Не успел я лечь, как улетел к Морфею.

Усадьба, где жила Шиза, заметно изменилась, пруд приобрел облагороженный вид. Вокруг него были высажены ивы, трава аккуратно подстрижена, к середине озерца вел мостик, и там на воде стояла беседка, украшенная цветами. Парадный вход с колоннами был отделан цветным мрамором. Летали светящиеся мотыльки. Приглядевшись, я охнул, это были маленькие феи и… и… кто? Как назвать маленьких мужчин-красавцев с крылышками? Феи и фены? В общем, не важно. Они увидели меня и закружили вокруг. Несколько прекрасных созданий уселись мне на плечо. Я был в обычной оркской одежде, пришлось срочно менять ее на фрак и полагающиеся к нему брюки. В руках появился букет темно-бордовых роз, куда сразу же залетело несколько фей. «В жизни бы так», – подумал я. Захотел – и раз, поменял одежду. Захотел – и два, в руках букет. Здорово! Но жизнь, она на то и жизнь, чтобы преподносить совсем другие подарки. Несбыточные желания, тревоги, расстройство и постоянный труд. На самом верху мраморной лестницы меня под ярким светом шаров встречала Шиза. Увидев меня во фраке, она тут же сменила короткое, облегающее ее стройную фигурку платьице на вечерний наряд. Длинное темно-бордовое платье с глубоким декольте, на шее изящное колье с бриллиантами, на плечах меховая накидка. Я еще подумал: где они с драконом разводят норок? Но потом понял – это все нереальное. И мой фрак, и ее накидка.

– Сегодня мы будем гулять под луной, мой принц, – приняв от меня розы и передав их все тому же молчаливому орку, сообщила Шиза.

«Что же она задумала?» – не давала мне покоя мысль.

Я улыбнулся и подставил ей согнутую руку. Ведь неспроста она позвала меня сегодня. Продолжая улыбаться, мы спустились и пошли по посыпанной красным песком дорожке. Вокруг продолжали кружиться волшебные существа. Они что-то пищали, но разобрать этот писк было невозможно. Словно комарики, разве что не пытались присосаться и выпить кровь.

Мы спустились к пруду или озеру, чем они отличались, я не знал. Прошли по мостику и оказались в беседке, там был накрыт стол с вином и легкой закуской. Стояли в вазе мои цветы и лежали на блюдах разные фрукты.

Шиза лукаво на меня посмотрела.

– Спорю, что ты сейчас думаешь, зачем я тебя позвала! – сказала она и съела клубничку.

– Мне всегда приятно с тобой встречаться, крошка, – ушел от ответа я. – Ты часть меня, и мы с тобой как муж и жена, одна плоть.

– И тебе совсем не интересно узнать, почему я тебя позвала? – Она обиженно надула губки.

Но я продолжал свою игру:

– Смею предположить, что ты соскучилась.

– Хитрец, ты прекрасно знаешь, что мне не с кем здесь общаться, кроме дракона и малышей. Кибуцьеров я не считаю. Но я пригласила тебя… – Она вновь с хитрецой посмотрела на меня. – Чтобы познакомить тебя получше с Торой.

– С Торой? – Я не мог скрыть удивления. – Это как?

– Сейчас я стану ею и проведу вас по твоему городу.

– Чудно, – усмехнулся я. – Я не против. Только объясни, зачем тебе это нужно?

– Это нужно всем, – заявила Шиза.

– Исчерпывающий ответ. И это все?

– Не будь занудой, – ответила Тора.

Я заморгал от такой резкой смены девушек. А Тора удивленно посмотрела на меня, потом на свое платье и сказала:

– Какой странный сон. И ты в нем тоже странный. Я никогда не видела тебя в такой одежде.

Значит, это точно была эльфарка. Только как она оказалась в моей душе? Подошел орк и поклонился, разлил вино и отошел в сторонку. Девушка посмотрела на бокал.

– Интересно, мы сейчас где?

– У меня в гостях, Тора. Так что не беспокойся.

– Это точно сон? – Она пригубила вино. – Я во снах вкус не чувствую, а вино изумительное.

– Наверное, это наш общий сон, – ответил я. – А когда проснемся или забудем его…

– Или, наоборот, будем помнить, – засмеялась эльфарка. – Если мы у тебя в гостях, расскажи, где мы.

– Рассказать? Лучше покажу, – улыбнулся я и пригубил вино. – Пошли.

Мы вышли на берег и пошли дорогой, обсаженной с двух сторон столетними вязами. Я взял ее за руку, и наши пальцы крепко сплелись. Дорогу освещала луна. Тора подняла голову.

– Это не наше небо, – сказала она. – Другие звезды, и светило ночное на небе. Как интересно.

Она доверчиво держала мою руку, не пытаясь вырваться. Я чувствовал ее волнение и радость. Мне тоже было очень приятно идти рядом с ней, ощущать ее тепло и руку в своей руке. Мимо нас проскакали два мальчика на коне. Они обернулись и закричали:

– Жених и невеста, тили-тили тесто!

По-детски радостно и заливисто засмеялись и умчались прочь.

– А это кто? – спросила Тора.

– Это местные сорванцы. Не обращай внимания.

– Жених и невеста, – повторила за ними она. – Хорошо, что это сон. Я бы хотела стать твоей невестой, Ирридар. Пусть даже во сне. Во сне я не стыжусь своих чувств и чувствую, что ты тоже неравнодушен ко мне. Как хорошо… Как пахнет здесь! – Она глубоко вдохнула ночной воздух. Он был наполнен ароматами цветов и травы. Шелестела листва в вязах, вокруг носились феи и кавалеры. – Идти бы так и идти всю жизнь и чтобы сон не кончался.

Мы подошли к придорожной корчме. На улице были выставлены столы. За ними сидели кибуцьеры. Завидев нас, они замолчали, а потом стали перешептываться. Из харчевни вышла девушка-дворфа. Радостно улыбнулась и подбежала к нам:

– Хозяин, присядьте и отведайте нашего вина прошлого урожая.

Она прогнала двоих орков, вытерла тряпкой стол и усадила нас. Из дома вышли музыканты и стали играть на замысловатых инструментах. Лесная эльфарка красиво запела.

– У тебя тут живут все, кто населяет Сивиллу, – разглядывая посетителей, отметила Тора. – Живут мирно. Такое возможно только во сне.

Я не стал спорить. Настроение было благостное, и я был почти счастлив. Рядом со мной девушка, которая мне очень нравилась. Нравилась мне и обстановка, в которой мы общались, и я был благодарен Шизе за предоставленную мне возможность поближе узнать принцессу.

Но, как это со мной случается регулярно, долго наслаждаться общением нам не дали. Неожиданно взревела сирена, затем громыхнуло и сверкнула молния. Я еще подумал: как странно, обычно сначала сверкают молнии, а только потом слышишь гром. Но как следует обдумать странности природного явления мне не дали. Лесная эльфарка прекратила петь, заорала голосом Рабэ:

– Попался чапай! – и бросилась бежать.

Провинция Азанар

Гронд давно не был в таком боевом настроении. Этот нехеец своей неуемной энергией и везучестью смог вдохнуть в него новые силы и желание показать, что он тоже что-то может. Надвигались события, которые могли потрясти этот мир до основания. Нехеец по непонятным причинам был втянут в гущу этого всего и не спасовал, а бросил вызов судьбе. Кроме того, Гронд чувствовал, что парень прав, надо действовать решительно, без оглядки. Сейчас самое время начинать свою игру. Они в гильдии долго ждали этого момента. Астрологи, которых изгоняли из королевства, предсказали пришествие нового бога и большие потрясения. Только не сказали когда. И Гронд почувствовал первым, что вот оно, пришло время. Мессир с нехейцем убыли на переговоры с Мару. Тот должен был уже заметить шевеление агентов влияния лигирийцев. Пошли подкупы чиновников, отвечающих за снабжение армии. Начались попытки сместить неудобных командиров полков путем их дискредитации. Вытаскивался припрятанный компромат и представлялся королю. Кронвальд должен был переговорить с графом Мару и прояснить его позицию. А Гронд отправлялся защищать замок юного графа.

Как же быстро этот пострел успел сделать карьеру! Еще год назад он был бедным отпрыском нехейского барона с замашками бандита. Без денег, влияния и будущего. Но он вовремя вскочил на гребень волны, и она повлекла его, награждая удачей и благами. Любимец удачи. Смелый до наглости, упорный до безрассудства, честный до глупости. И вот таких она, удача, любит. Гронд был другим. Тоже смелым. Тоже удачливым. Но осторожным. Он сначала думал, потом делал. «А нехеец, – подумал Гронд, – вообще не умеет думать. Надо же, напишу донос. Нашел чем испугать». И не побоялся шантажировать их, самых влиятельных членов гильдии. Гронд сразу понял: этот дойдет до короля, извернется, но добьется аудиенции. Сведет дружбу со снежными консерваторами, и те будут использовать его пробивную силу в своих целях. А цели эльфаров и магов Вангора разные. Маги стоят за сильное королевство, но без излишнего террора. Мару – мясник, дай ему волю, он перережет всех дворян, которые молятся на лигирийцев. Вон нехеец ополовинил наследников и подписал себе смертный приговор. Достанут его. Конечно, не сегодня и не завтра. Но достанут. Кто только первым будет? Лесные эльфары или сторонники Крензу? Трудно сказать. А может, снежные эльфары из молодых домов поймут, кто им мешает? Такие долго не живут, выполнят предназначение и сгинут. Но пока он на волне, ему надо помогать, и волна подхватит и их. Такой шанс выпадает раз в жизни, и Гро тут же за него ухватился.

Во дворе академии собирались маги. Гронд формировал из них отряды и ставил задачи.

– Стихийники, на вас постановка завесы. Эльфаров убивать нельзя, им нужно путать заклятия. Артефакторы, на вас защита отрядов вместе с целителями. Пространственники, перекрываете прорывы.

Всего он собрал три десятка магов. Будучи сам магом-пространственником, он рассчитал прыжок, достал пергамент и создал свиток массового портала. Посмотрел на строй магов.

– Брось мешок, Гаврил, – обратился он к толстому магу с розовыми щечками. – Мы не будем питаться и спать в лесу. Там замок, в котором нам все дадут. И поесть, и поспать.

– Э-э-э… господин Гронд, это на всякий случай.

– Что значит на всякий случай? На всякий случай у нас есть отряд гильдейской стражи. А ты всегда тащишь с собой этот мешок и жрешь пропавшую еду. От него потом так воняет, что с тобой рядом стоять нельзя.

– Не беспокойтесь, мессир, я все съем в первый же день.

– Все съешь в первый день? Сомневаюсь. В прошлый раз мы думали, что у нас студент сдох. Так воняло на учениях. А ты, вместо того чтобы быть со студентами, сидел влесу и…

– У меня живот скрутило.

– Живот скрутило? Как ты вообще выжил? Я не верю, что сейчас будет по-другому. Ты говоришь так всегда. Брось мешок.

Маг ухватился за свой мешок, крепко прижал к толстому животу и отрицательно покачал головой.

– Не бросишь? – Гронд смотрел с усмешкой. – Отнимите у него мешок! – обратился он к магам отряда.

Началась свалка. Толстенький маг упорно сражался за свой мешок, и его не могли оторвать десятки рук. Он словно сросся с ним.

– Оставьте его! – наконец недовольно приказал Гронд. – Он скорее умрет, чем расстанется с мешком. Но ты, Гаврил, учти, спать будешь в свинарнике. Построились, мессиры, начинаем выдвижение.

Маги строились по командам. Одетые в полевую форму, сейчас они не напоминали магов академии. На всех были кожаные куртки с медными бляшками, серебряные шлемы, прочные штаны и высокие сапоги. Они больше были похожи на наемников, чем на гильдейских магов.

Гронд, оглядев отряд, удовлетворенно кивнул. Все были опытными бойцами, прошедшими не одно учение. Он открыл портал и скомандовал отправку. Последним зашел сам.

Вышли они в лиге от замка. Был поздний вечер. Гронд специально не стал ждать утра, а выдвинулся ночью. Ночью боевые действия не велись, это было время разведчиков и лазутчиков. Гронд хотел приготовить обнаглевшим эльфарам сюрприз в виде магической защиты подходов к замку. Лагерь эльфаров был освещен десятками костров, установленных в беспорядке, и напоминал скорее табор.

– Вояки! – усмехнулся Гронд. – Давно по спесивой морде не получали. Мессир Крендоф, – он обратился к пожилому магу, – вы назначаетесь моим заместителем. Я в замок, договорюсь о размещении. Вы будьте готовы быстро пройти с отрядом в ворота, пока «снежки» спят.

– Будет исполнено, мессир Гронд, – густым басом ответил маг. – Мессиры, – повернулся он к коллегам, которые стали разбредаться кто куда, – не расходимся, будьте готовы к броску к воротам замка.

– Благодарю вас, мессир Крендоф, – поблагодарил Гронд. Создал малый телепорт и прыгнул во двор замка.

Он ожидал увидеть изумление на лицах стражи. Такие эффектные появления его забавляли и показывали другим его могущество. По своей натуре Гронд был тщеславным и, если представлялась возможность получить свою долю славы, всегда этим пользовался. Но на этот раз что-то пошло не так. Сначала завыла сирена, да так, что оглушила его. Затем он потерял возможность видеть и слышать, что происходило на улице. Голова у него закружилась, в ушах отдавался стук сердца, а перед глазами поплыли темные круги. Следом в него ударила молния, и потерявший сознание маг упал на мостовую. Но долго лежать без чувств ему не дали.

– Чапа-ай! – раздался в ушах истошный крик, и следом сильный удар по спине палкой заставил Гронда вскрикнуть.

А потом на него набросилась ночная фурия. Она крепко обхватила его руками и ногами и вдруг быстро и ловко, как карманник, стала шарить по телу, причем стремительно приближаясь к штанам. Он успел почувствовать, как с него сняли браслеты, медальоны и кольца. Хотел возмутиться такой наглостью, но тут… к его сильнейшему удивлению, сильные и тонкие руки проникли в его штаны и ухватились за мужское достоинство.

– Попался, чапай! – радостно заорала фурия.

И оглохший Гронд завизжал фальцетом.

Замок Тох Рангор

Мимо нас с Торой проскакал конь, но уже без седоков, он на ходу взбрыкнул и ударил копытами меня в грудь. Я не успел охнуть, как улетел в темноту ночи и больно ударился спиной о мостовую. «Гад Лиан, нашел время для шуток», – разозлился я и стал подниматься. К моему удивлению, я был во дворе своего замка. Рядом со мной стояла и хлопала глазами Тора. Какая-то раздетая женщина с распущенными волосами дико орала, сидя верхом на лежащем навзничь человеке, а тот тонко визжал, как будто ему что-то прищемили, и основательно так прищемили.

Из темноты появился часовой с копьем наперевес.

– Ваш-милость! – рявкнул он и вытянулся во фрунт. – Поймали чапая. Незаконно проник на территорию замка.

Чапай вопил и пытался вырваться, но безуспешно, орущая баба в короткой ночной рубашке сидела крепко, а главное, я присмотрелся, крепко держала чапая. Вокруг них собрались воины.

– Рабэ! – узнал я всадницу. – Отпусти чапая, не ровен час, помрет.

Демоница недовольно слезла и за шиворот подняла свою жертву. Теперь я был удивлен необычайно. Перед нами стоял и глотал слезы, дрожа всем телом, мастер Гронд. Не меньше моего была удивлена Рабэ. Она отпустила старика и поправила на нем куртку. Вернула воротник на место и задала глупейший вопрос:

– Вы как себя чувствуете, мессир Гронд?

Тот заморгал, как будто ему что-то попало в глаза. Потом его правый глаз стал дергаться.

– Спасибо, рена Рабэ, уже лучше, – ответил слабым голосом старичок и стал бочком отодвигаться от нее. – Что тут у вас происходит?

– Чапая ловим, мессир, – ответила довольная Рабэ. – Может, вы голодны, мессир?

– Нет-нет, рена, спасибо. – Он огляделся вокруг и в свете факелов, что держали часовые, увидел меня. Лицо старика сразу переменилось. – Ты! – Он стал тыкать в меня пальцем. – Снова ты! – Старик сжал кулаки, и я подумал, что он сейчас на меня набросится. Но он только потряс ими. – Ты… сам сумасшедший и слуги у тебя такие же. Разве можно так обращаться с гостями!

– Мастер, гости ходят через двери, – не остался в долгу я. – У нас, как вы знаете, война. Могли бы заранее предупредить, что вы прибудете. А вы телепортом в осажденный замок. Нехорошо.

Старик не стал отвечать, поднял с мостовой полированный шлем и посмотрел на обгоревший верх.

– Да-а, – сказал он, – могли и убить.

Королевство Вангор. Столица Вангора

Меехир Девятый снова был зол. И причиной снова была королева. Видите ли, она видела вещий сон! Словно ее беременность наделила бывшую лигирийскую графиню божественным даром откровения. Он ковырялся вилкой в салате, размышляя, как ему быть. Король был далеко не глупым человеком и хитросплетения политики понимал не хуже, а может, даже лучше этих интриганов, что застыли с противными слащавыми рожами у его стола.

«Значит, снежные эльфары напали на замок аристократа в глубине королевства. Это плохо. Плохо, что они посмели вторгнуться в мои земли. Причем осадили не пограничные баронства, а напали на моего вассала в Азанарской провинции. Что делает там наместник? Только ворует мои деньги из налогов? – При мысли о деньгах король поморщился. – Сгною паршивца в тюрьме, а имущество отберу как у изменника».

Это была удачная мысль. Королю нужно было золото и серебро для армии. Крензу обещал достать двадцать миллионов золотых илиров.

«Да, так и сделаю», – удовлетворенно подумал король, его настроение несколько улучшилось. Он отвел взгляд от тарелки и посмотрел на жену.

– Ваше величество, может, вы немного… того, переутомились? И ваш сон это просто сон? – спросил он, не оставляя надежды, что королева не будет настаивать, что ее сон это Божественный промысел.

Королева ела с аппетитом и не была похожа на измученную женщину. Наоборот, королева с каждым днем беременности становилась только краше.

– Дорогой, это очень просто узнать. Пошлите гонца и заодно спросите своего наместника, чем он там занимается. Если у него под носом идет война против вашего величества, то как это он попустил? Напасть на вассала короля – это нанести оскорбление королю. – Королева гордо вздернула подбородок.

Его величество с возросшим раздражением опять уткнулся в свою тарелку.

«Если бы эльфары дали хороший откуп, я бы стерпел это оскорбление, – подумал он. – Вот только что им понадобилось в Азанаре? Как-то совсем нелогично».

– Вам не кажется странным, ваше величество, – король избегал называть королеву «дорогой», «милой» или еще какими-нибудь нежными словами и обращался всегда официально, – что снежные эльфары напали на срединное баронство. Это же нелепо!

– И вовсе нет, дорогой. – Королева, наоборот, подчеркивала свое отношение к мужу. – Они напали и осадили замок вашего посла в степи. И смысл в том, что эльфары, видимо, вступили в сговор с лигирийцами. Кто-то им рассказал о миссии графа, и теперь его держат в осаде. – Королева взяла вазочку с мороженым и стала с аппетитом уплетать его.

– Вот оно что! – Король откинулся на спинку удобного стула.

Если это действительно так, то это многое меняет. Здесь, среди придворных созрел заговор против него. Он по-новому взглянул на королеву.

– Вызовите срочно сюда Мару! – приказал король. Он окончательно потерял аппетит. С раздражением бросил вилку на стол и скрестил руки на груди. Придворные замерли, не шевелясь. Когда его величество в таком настроении, запросто можно лишиться головы за обычный чих или почесывание.

В полнейшей тишине появился начальник тайной стражи дворца. Граф Мару поклонился и стал ждать, что скажет король. Но тот не спешил. Он поедал взглядом макушку человека, отвечающего за его безопасность. «А могу ли я ему доверять, как прежде?» – промелькнула у короля мысль. Наконец он соизволил обратиться к графу:

– Мару, скажите, вы знаете что-нибудь о нападении снежных эльфаров на замок нашего посла в степи?

Граф выпрямился, чувствуя, как холодок страха и слабости проникает в его тело.

– Первый раз слышу, ваше величество. Надеюсь, это только пустые слухи.

– Слухи, говорите, – повторил король. – А вот ее величество утверждает, что это правда.

Граф с затаенной ненавистью посмотрел на королеву:

– Можно узнать, откуда у ее величества такие сведения?

Королева надменно посмотрела на графа.

– Можно, – ответила она. – Божественное откровение во сне.

Мару поморщился, как от зубной боли. Опять во сне. Кто же ее снабжает информацией? Но сказал вежливо совсем другое:

– Ваше величество, можно ли верить таким снам? Сны часто обманывают.

– Скажите, граф, вы начальник графа Тох Рангор, ведь так? – спросила королева.

– Абсолютно верно, ваше величество, – поклонился Мару. Он непонимающе посмотрел на королеву. При чем тут это?

А королева продолжала допрос:

– Вы дали ему задание убыть с секретным посольством в степь? Так?

Мару почувствовал подвох, но не смог разобраться, где королева готовит ему ловушку, и вынужден был признаться:

– Да, так, ваше величество.

– Миссия тайная и очень важная для королевства, и вы, граф, не удосужились обеспечить ей прикрытие. Или вы не захотели этого делать специально?

Графа словно дубиной огрели по голове. Вот она, западня, он сам в нее полез. Король неожиданно проявил заинтересованность в разговоре.

– Действительно странно, Мару. Почему вы не обеспечили успех тайной миссии?

Взгляд Мару заметался. Он попал впросак. Что сказать? И чем объяснить свое невнимание к миссии наглого юнца? Еще, чего доброго, его обвинят в предательстве.

– Ваше величество! Смею сказать, что такие операции готовятся в обстановке большой секретности, и прикрытие назначается уже в степи или в походе. Кто мог предположить, что нападут на замок почти в центре королевства. Если, конечно, это действительно так. Кроме того, за положение дел в провинции отвечает наместник. От него есть какие-либо известия?

– Пока нет, граф. Но это не освобождает вас от ответственности, – напомнил король. – Разве у вас нет там своих агентов?

Считать короля дураком опасно. У него есть слабость – это молодые девочки, но его ум острый как бритва. И граф неохотно сознался:

– Есть, ваше величество. Но пока я никакой информации из Азанара не получал.

В обеденный зал вошел церемониймейстер. Он хорошо поставленным голосом зычно проговорил:

– Ректор Азанарской академии магии мессир Кронвальд.

Король с интересом посмотрел на стремительно вошедшего мага. Он отметил, что тот запыхался. И, когда архимаг поклонился, король в пику Мару сразу же обратился к вошедшему:

– Мессир, мы рады вас видеть. Что на этот раз привело вас во дворец?

– Печальное и тревожное известие, ваше величество. – Архимаг снова поклонился.

Король нахмурился:

– Что-то сегодня много печальных и тревожных событий, господа. Говорите, мессир, что стряслось.

– На замок вашего вассала в Азанаре напали снежные эльфары, – выдохнул ректор и замер.

Король с огромным удивлением уставился на жену. А та, не давая архимагу продолжить, заговорила:

– Видите, ваше величество! Вот вам подтверждение. Графа заперли в замке и не выпускают. А вы мне не верили. – Она, сделав оскорбленный вид, отвернулась.

Меехир Девятый помрачнел.

– Мессир, граф действительно находится в замке? – спросил он ректора.

Тот быстро смекнул, куда дует ветер, и, неприятно удивленный тем, что во дворце уже знают об этом, сделался очень печальным.

– К сожалению, да, ваше величество. – И поспешно добавил: – Но я отправил ему на помощь магов академии во главе с мессиром Грондом, ваше величество.

«Теперь, – подумал он, – нужно срочно отправлять нехейца обратно».

– Вот, господа! – пафосно произнес король. – Пример того, как нужно служить короне. Учитесь! – Затем он обратился к архимагу: – Мы довольны вашей службой, мессир. С вас будут брать пример все остальные. Будете? – спросил он придворных, и те загомонили:

– Конечно, ваше величество!

Архимаг скромно потупился и неприязненно подумал: «Его величество вновь стравил меня с придворной сворой. Этого нехейца надо пришибить. Как же без него было спокойно!»

Только Мару осмелился спросить:

– Конечно, мессир всегда был образцом служения, только как он узнал о нападении на замок, сидя в Азанаре?

Он задал свой вопрос нарочито тихо, но его услышали и замолкли.

– А в самом деле, мессир, расскажите нам, как вам удалось так быстро узнать, что на замок напали. – Король пристально посмотрел на архимага.

«Врать так врать», – решил ректор.

– Ваше величество, тан Ирридар Тох Рангор – студент нашей академии. Юноша активный и непредсказуемый. Мы давно взяли его под наблюдение и держим до сих пор. Мало ли чего он выкинет.

– Вот! – Король поднял палец. – Вот как надо, господа! Оценили человека и взяли на всякий случай на контроль. Мару? – Король с насмешкой посмотрел на пунцового графа. – Вы знали, что граф из нехейцев и человек непредсказуемый? Знали и не обратили на это внимания.

– Виноват, ваше величество! – Мару низко поклонился. – Допустил промашку.

– Что-то, граф, у вас много стало промахов. Не знали о готовящейся войне, теперь вот о нападении на нашего вассала…

– Это еще не главное, дорогой, – вновь вступила в разговор королева. – Кто-то из окружения графа совершил предательство и выдал тайну посольства.

Мару смертельно побледнел, этот удар он мог не пережить. Он испуганными глазами посмотрел на королеву:

– Ваше величество, о миссии графа Тох Рангора знал не только я, но и казначейство. А там служат люди герцога Крензу. Мои люди никогда не предавали интересы короны!

– Что скажете, риз? – Король посмотрел на герцога.

Бледный Крензу, который только что ликовал от унижения своего главного противника, стал заикаться:

– В-в-ваш-ше величество, ни я, ни мои люди не поддерживаем связи с-с-со снежными эльфарами. Мы заняты п-п-поисками денег, ваше величество.

Вспомнив о деньгах, король сменил гнев на милость.

– Действительно, – произнес он с недоумением. – Я тоже это знаю. Тогда кто же выдал тайну эльфарам?

Архимаг внимательно посмотрел на Мару. Тот уловил его взгляд и умоляюще посмотрел на ректора Азанарской академии. Ректор кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Ваше величество, позвольте объяснить.

– Говорите, мессир, мы вас внимательно слушаем. – Король ободряюще посмотрел на ректора.

– Эльфары прибыли за льериной Торой, принцессой княжества, которая в тот момент находилась в замке, – начал свой рассказ ректор. – Они требуют ее выдачи. Вот причина их нападения на замок, ваше величество.

Король несколько мгновений думал.

– Ее что, удерживают насильно? – спросил он.

– Нет, ваше величество. Девушка находится в замке под защитой. Ее совсем недавно похитили сами снежные эльфары и продали в рабство демонам. Граф Тох Рангор спас ее из лап демонов и доставил в замок.

– Из лап демонов, – повторил король и недоверчиво хмыкнул. – Это он вам сам рассказал? Про демонов?

– Его рассказ подтвердила принцесса, ваше величество.

– Ну так отдайте девушку, и дело с концом. И мы потребуем от них компенсации за нападение.

– Не можем, ваше величество, – смиренно ответил архимаг. – Тогда пострадает ваша честь.

– Моя честь? А при чем тут моя честь?

– Ваше величество! – Королева была не на шутку возмущена. – Как можно говорить о том, чтобы отдать девушку тем, кто ее продал в рабство!

– Да, ваше величество, – поддержал королеву мессир. – Девушке была обещана защита вашим вассалом. Позор вассала ложится на его сюзерена. Позвольте попросить у вас аудиенции и объясниться.

– Да бросьте вы, мессир, скрытничать, – вяло отмахнулся король. – То, что вы мне расскажете днем, вечером будет знать весь двор. Разве тут можно что-либо сохранить в тайне? Говорите, я же вижу, что вы что-то придумали.

– Тогда позвольте, ваше величество, пригласить лера Корса-ила, посланника дома великого князя.

– Зовите.

В зал вошел снежный эльфар и поклонился.

– Ваше величество, – начал эльфар, – мы просим вас не отдавать принцессу этим самозванцам. В княжестве сейчас идет борьба за власть. Молодые дома связались с демонами и рвутся на трон. Часть родов великого дома пошла на соглашение с ними. И принцесса им нужна для торговли. Они разменяют ее на свое место поближе к трону и сохранение привилегий. Но тогда Вангор получит еще одного противника на своей границе. Мы же – те, кто предан традициям, – хотим посадить на престол льерину Тора-илу, и тогда княжество станет вернейшим союзником Вангора. Ваши враги будут нашими врагами. Льерина Тора-ила знает об этом и готова по восшествии на престол заключить такой договор.

Король задумался.

– То, что вы сказали, нас радует, – после недолгих раздумий произнес он, – но ваши слова, сказанные здесь, дойдут до ее противников, и девушке будет несладко. Я опасаюсь за ее жизнь. Какая помощь вам нужна, лер?

– Спасибо, ваше величество, – поклонился эльфар, – мы справимся сами. Вы обеспечьте безопасность принцессы. За ее жизнь мы готовы дать два миллиона золотых.

Король оживился:

– Лер, дело не в деньгах. Мы рады помочь правому делу.

То, что сообщил Корса-ил, сулило королевству существенную выгоду от такого союза. Можно будет приструнить лесных проказников, а это немало. Вряд ли империя осмелится напасть при таком раскладе. Но как сохранить жизнь принцессе? За ней кто только не будет охотиться. Взять ее во дворец, и тут ее отравят. А он будет виноват. Нет, это не годится. А почему бы не отдать ее под охрану шустрого графа? Защитит девушку. Это казне не будет ничего стоить. Не сможет – казнить его и забрать поместье в казну.

– Сделаем так, – вышел из задумчивости король. – Девушка пусть находится под охраной того, кто ей обещал защиту. Вы, Мару, негласно ему помогаете. Отвечать будете вместе в случае чего. Это все, лер? – спросил он эльфара.

– Спасибо, ваше величество. Это все.

– Ваше величество! – раздался взволнованный голос герцога. – Позвольте высказаться!

Король повел бровями и с усмешкой ответил:

– Ну давай, высказывайся.

Риз Крензу не был обескуражен ответом его величества. Он выступил на шаг вперед.

– Ваше величество, считаю необходимым попросить наших друзей из Снежного княжества оставить залог их добрых намерений в виде двух миллионов золотых. Это будет гарантия того, что они останутся верны своим обещаниям. И мы не будем требовать компенсации за нарушение границ войсками снежных эльфаров.

– Согласен, риз, – подумав, кивнул король. – Идея хорошая. Что скажете, лер Корса-ил?

– Все сделаем, ваше величество, готов подписать вексель на два миллиона и передать в казначейство.

– Вот и хорошо! – Настроение его величества улучшилось. – Раз все обсудили, то разрешаю всем разойтись.

Придворные, кланяясь, стали выходить.

– Подождите! А кто будет помогать графу защищать его замок от предателей-эльфаров? – опомнилась королева.

– Да, действительно, мы как-то это упустили, – удивился своей забывчивости его величество. Он оглядел застывших придворных, нашел взглядом графа Мару. – Это ваш подчиненный, граф, вам и заниматься этим делом.

Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Ганга и Лия быстро и уверенно разместили в казармах три десятка магов. Служанки застилали постели чистым бельем, кухарки готовили ужин для вновь прибывших. Мы с Грондом прогуливались по двору. Неожиданно дверь в казарму распахнулась и оттуда вылетел наш преподаватель теории магических конструкторов розовощекий мессир Гаврил. Он пробежал пару шагов, прижав к себе большой раздутый заплечный мешок, и упал, растянувшись у наших ног. Гронд поморщился, а я помог магу подняться.

– Какие-то проблемы, мессир?

Но пухлый маг, который всегда что-то жевал, даже когда объяснял теорию на занятиях, бодро вскочил и отряхнулся.

– Нет, юноша. Проблем нет. Не подскажете, где я могу заночевать?

Я было открыл рот, как Гронд наступил мне на ногу.

– Э-э-э… можете остановиться в подземелье, в помещении охраны, – показал я рукой на нужную ему дверь.

– Спасибо, юноша, зачет вам обеспечен.

Мессир Гаврил шустро юркнул в подземную тюрьму. Я посмотрел на Гронда с немым вопросом в глазах: «Это что сейчас было?» Гронд лишь отмахнулся:

– Не обращай внимания, он всегда ночует отдельно.

Мы продолжили обход двора.

– Ты лучше скажи, что за заклинание использовал для ловли «прыгунов»? – «Прыгунами» называли промеж себя маги-пространственники тех, кто мог осуществить переход на короткую дистанцию.

– Не скажу, – ответил я и посмотрел на мастера как на чудика. Кто же в здравом уме будет рассказывать о своих секретах?

Он не смутился и сменил тему разговора:

– А где ты научился пространственной магии?

– Я ей не учился, мастер, у меня есть камень скрава. Забыли, наверное.

– Ах да! – Он сделал вид, что запамятовал. – Я как-то упустил такую возможность из виду. А я-то все думаю, как ты так быстро из Вангоры вернулся. И главное, зачем?

Я вновь посмотрел на старика как на ненормального. Ему это не понравилось. А мне было наплевать. Они обделывают свои делишки, а я должен стать их марионеткой? Не дождутся!

– Мастер, а что мне делать в столице? Сидеть взаперти в гильдии и ждать, пока вы решаете, кому меня продать подороже?

– А тебе не кажется, юноша, – произнес он издевательски, видимо, мои слова его сильно задели, – что ты слишком наглый?

– А наглость, мастер, это второе счастье. Не знали? – Я рассмеялся в его удивленное лицо. – Попробуйте. Знаете, часто помогает решить сложные вопросы. Вот вы мне лучше скажите, вы за кого: за коммунистов али за большевиков?

Я неспроста задал этот вопрос. В училище у нас был преподаватель научного коммунизма, и он на занятиях приводил такие примеры, что ставил нас в тупик. Например, он рассказывал, что в фильме про Чапаева была политическая сатира, скрытая за политической неграмотностью крестьян. Один из них задал однажды такой вопрос Чапаеву. Нам раньше объясняли, что в то время большевики – это были ленинцы, а коммунисты – это троцкисты. Но подполковник считал иначе.

– Сатира состояла в том, – объяснял подполковник, – что большевики, подняв на щит идеалы коммунизма, создали партаппарат и заняли руководящие места, наделив себя при этом привилегиями. И режиссер тем, кто понимал иносказания, показал разницу между коммунистами и большевиками.

Для меня казалось странным, что он все еще преподавал, пока мы не узнали, что он работает на спецотдел. Вот и я хотел понять: «Кто вы, мастер Гронд?»

– Ты это сейчас о чем? – не понял меня Гронд.

– Я хотел бы понять, мастер, вы на кого работаете. На гильдию магов или на графа Мару?

– Ах вот ты о чем, – усмехнулся Гронд и хитро прищурился. – А то говоришь как-то непонятно. Я за равновесие.

– Понятно, – кивнул я. – За интернационал, значит.

– Да много ты понимаешь, мальчишка! Думаешь, оседлал удачу и так по жизни на ней проскачешь? Ты знаешь, что делает гильдия? Я тебе расскажу, – завелся он. – Мы храним равновесие в королевстве. Крензу, если дать ему волю, купит и продаст Вангор с потрохами, хоть лигирийцам, хоть демонам – кто больше предложит. Но и без него нельзя, у него все финансы королевства. Мару мясник. Он готов вырезать всю аристократию Вангора и насадить новую. Он мыслит узко и не понимает, что новых так же купят, как и старых. Слишком много людей поклоняются не Творцу, а своему богу – золоту. Ты, несмотря на юность, знаешь это не хуже меня. Мы не даем усилиться ни первому, ни второму. Вот наша задача.

– Мастер, все это красивые слова. Можно подумать, среди магов нет любителей крови и денег! Я никогда не поверю, что Совет гильдии – такой белый и пушистый островок святости в королевстве. Вы тоже боретесь за власть, отвоевывая себе ее кусочек. Но цели Мару и Крензу понятны. Ваши – нет.

Гронд насупился:

– А тебе их знать незачем. У тебя и так проблем хватает. Я не знаю человека, у которого было бы столько врагов. Лесные эльфары, теперь вот половина снежных эльфаров. Аристократы из окружения Крензу. Теперь вот и Мару прибавился.

Я с удивлением посмотрел на старика:

– А он-то каким боком?

– Каким боком? – переспросил Гронд. – А ты доложил ему первому о нападении? Нет? Ну теперь представь его положение. Вызывает графа Мару его величество и спрашивает: «Ты знаешь, что на замок моего вассала и посла напали? Нет? А другие знают». А дальше он топчет графа на глазах придворных. Как ты думаешь, он будет тебя любить после этого?

Я в упор уставился на Гронда:

– Вы специально меня подставили?

– Никто тебя не подставлял, юноша. Ты же теперь полностью самостоятельный, доносы решил писать, – усмехнулся старик. – Сам должен был предвидеть результат своих шагов. Но я понимаю, – подначил он меня, – ты же очень наглый и надеешься на свое счастье.

Отбрил так отбрил, ничего не скажешь.

А старик продолжил:

– Нравишься ты мне, нехеец. Смотрю на тебя и вижу себя в молодости. Такой же горячий и ретивый. – Он вздохнул и впервые приоткрылся: – Но жизнь хорошо по мне прошлась, парень, оставив одного на этом свете. И ты будешь один. Готовься к потерям. Думай, как защитить близких тебе людей и нелюдей. Ты же, как истинный нехеец, человек долга и чести, умрешь, но своих защитишь. Только действуй с умом. Что думаешь делать с Торой?

– А что с ней делать? – не понял я. – Думаю, ее король к себе заберет.

– С чего бы это? – Гронд вернул мне мой взгляд, и я поежился, почувствовав себя дураком. – Король не будет подставляться. А если девушку украдут или отравят во дворце? Кто будет отвечать за ее смерть? Отвечать будет его величество. А ему это надо? Нет, парень, ее оставят у тебя. Потеряешь девушку – тебя казнят. Сохранишь – все равно пришибут. Неудобен ты.

Он задумался. Я тоже молчал, анализируя его слова. Куда ни кинь, всюду клин.

– У тебя есть только один шанс спастись, нехеец, – неожиданно произнес он, и этим меня очень заинтересовал. – В мире рушится равновесие, – медленно, как бы раздумывая, говорил старик. – Виновен в этом молодой бог. Видимо, он использует тебя в своих целях, потому и оберегает. Если случится война всех со всеми, ты сможешь выжить, потому что это не даст объединиться старым богам. Если войны не будет, старые боги уничтожат молодого бога и тебя вместе с ним.

Я вспомнил слова Шизы об утопленном в крови мире. Стоит ли моя жизнь таких жертв? А что делать с теми, кто мне доверился? И как Худжгарх, а именно о нем говорил Гронд, запалит пожар всеобщей войны?

– Я еще не сказал об орках, – прервал мои размышления Гронд. – Они разделились на тех, кто против свидетелей Худжгарха, и тех, кто нейтрален. Оттуда начнется твоя судьба или там закончится. – Он отвернулся и произнес: – Покажи мне, где мое место ночлега, нехеец, и иди думай.

«Иди думай!» – мысленно передразнил его я. Это не про меня. Мое дело – махать шашкой и скакать на лихом коне.

– Лия! – позвал я проходившую дворфу. – Проводи мастера в мои покои и размести его там.

Гронд ушел, растревожив мои чувства. Я сел на скамейку у ворот и задумался.

– Шиза? – позвал я своего ангела-хранителя. – Что ты думаешь по поводу сказанного Грондом?

– Думаю, что выбора у нас нет. Нужно срочно отправляться в степь и сражаться. Разобьем орков, подумаем, что делать дальше. Тебе на руку играет то, что все эти хранители в ссоре между собой. Но если ты сейчас усилишься, то они могут объединиться. Надо придумать, как их сильнее рассорить.

– Хорошая идея, – хмыкнул я. – А кто думать будет?

– Ты и будешь… – После небольшой паузы она закончила фразу: – Или подождешь озарения.

– Твою дивизию! – возмутился я. – Советчица! Подождешь озарения! – В раздражении я стукнул себя по лбу. – Думай, Ирридар, думай!

И – о чудо – помогло! Сначала нужно заняться Торой. Ее нужно спрятать на время, и я уже знал, как это сделать.

Я поднялся со скамьи, но не успел сделать и пары шагов, как из подземелья выскочил Бурвидус. Заметался с выпученными глазами, затем увидел меня и бросился ко мне.

– Беда! – захлебываясь, закричал он, дергая меня за рукав. – Милорд, тролли взбесились и набросились на человека, который зашел в подземелье, и рвут его на части.

– Твою дивизию!

Я сам отправил туда мага. Оттолкнув бьющегося в панике дворфа, я бросился в подвал. Пролетел двумя прыжками лестницу и ворвался в камеру, что стала временным загоном для троллей. Там орал и сражался не на жизнь, а на смерть пухлый преподаватель. Он сцепился с одним из самцов и рычал не хуже самого тролля. Быстро оценив обстановку, я кулаком огрел тролля по башке и отправил отдохнуть, затем схватил мага за шкирку и потащил к выходу из подвала.

Маг, освободившись от хватки чудовища, взвыл еще сильнее, он барахтался в моих руках и, видимо не понимая, что я его спасаю, пытался достать меня то рукой, то ногой. На дворе я его отпустил. Он, почувствовав свободу, вновь устремился в подвал. По дороге сбил с ног Бурвидуса и ворвался в подземелье как снаряд, не прекращая нечленораздельно орать. Из всего того, что он кричал, я смог разобрать только одно слово: мешок.

«От испуга, наверное, с ума сошел», – подумал я и вновь побежал за магом.

Тот успел ворваться в камеру и, увидев, как тролль потрошит его мешок, взвизгнул как поросенок, подпрыгнул и бросился на тролля.

«Ну точно, чокнулся», – покачал я головой.

А маг набросился на лохматого тролля и ухватился за свой мешок. Увидев в зубах лохматого громилы копченую утку, с плачем вцепился в нее рукой, а потом еще зубами. Тролль рычал и свою добычу не отдавал. Они вцепились в утку и стали ее пожирать с двух сторон.

Пришлось вновь тащить мага на свежий воздух, где я успокоил его ударом по бестолковой голове. На крики из казармы вышли маги. Я постарался объяснить им, что произошло. Они выслушали и только махнули рукой.

– Это Гаврил за свой мешок сражался, – сказал кто-то. – Не трогай его, студент, а то он у тебя экзамен не примет.

– М-да… Кто же знал, – растерялся я. – Может, что подскажете?

– Дай ему новый мешок с припасами и определи жить со свинарем, – удивил меня подсказкой маг, и они все ушли.

– Бурвидус, – обратился я к ошеломленному дворфу, – слышал, что господин маг сказал?

Тот, моргая, кивнул.

– Тащи мешок побольше, набей его продуктами и отведи мага к свинарю.

Нехейские горы. Замок барона Аббаи

Я, как Данко Горького, вел свой отряд сквозь тьму, освещая дорогу огоньком. Конечно, не вырванным сердцем, а магическим светляком. Следом топали без тени страха и сомнения тролли. Они разливали свою вонь по всему подземному коридору, но с этим приходилось мириться. Этих чудищ я решил подарить брату и поселить на перевале Гроз. Туда редко ходили нехейцы. Слишком крутые склоны, пещерные медведи, горные козлы и вечный туман. Но оттуда нередко пробирались в долину, где жили подданные отца Ирридара, отряды дикарей и разоряли окрестности. Самое лучшее место для троллей. Есть пища и не жарко. А уж дикарей они потреплют, в этом я не сомневался.

За троллями, стеная, шли, вернее, плелись девочки – Ганга, Тора, Мегги и Рабэ. Меня они народным героем точно не считали. Скорее всего, они меня проклинали за мой смелый поход. Но я упрямо вел их вперед и только вперед.

Чернушку оставил в замке командовать, дав ей в помощь Штофа и его команду. Наказал им волю Гронду не давать, эльфаров в замок не пускать и, принимая меры предосторожности, секретно убыл.

Итогом моих раздумий стало решение первый раз в жизни попробовать короткие тропы. Хотя сказать, что я долго думал, значит соврать. Когда я спросил себя, как же мне переправить стаю лохматых троллей в горы, меня тут же посетило озарение: идти нужно тропами смиртов.

В конце концов, иметь такой талант и не пользоваться им, по моему мнению, было верхом греха. Я ночью поднял с постели всех, кого запланировал взять в поход. Заставил их собрать лучшую одежду и засунул все это себе в сумку. Приказал заткнуться и погнал всех в подземелье. Настроился на малыша и стал представлять себе, куда я хочу попасть. Малыш замер. Я даже представил его как удивленного щенка, сидящего передо мной и склонившего голову набок.

Потом он «тявкнул» и устремился вперед. В стене образовалось большое отверстие, куда я почти пинками и маня лакомством в виде жареных гусей заманил троллей. Девушек заставил идти следом за ними угрозой, что иначе прикажу троллям нести их. Построил, так сказать, по ранжиру и пошел в неизвестность.

Вот так мы оказались в подземном коридоре, который тянулся и тянулся. Мы шли уже два часа, а конца тропы все не было. Девчонки, возбужденные ночным приключением, поначалу даже не бурчали. Их захватила таинственность и скрытность, они прониклись романтикой и ждали какой-то необыкновенной развязки. Но прошел час, другой, вонь, шедшая от троллей, не ослабевала, развязка не близилась, и мы шли и шли все время под землей.

На коротком отдыхе я сообщил им радостную новость, что мы идем в Нехейские горы, погостить в отцовском замке, где я родился. О том, что это короткая тропа, я им говорить не стал. Мегги поняла странность такого путешествия первой.

– Милорд, мы так и будем идти до гор под землей? – спросила она.

Остальные навострили ушки. У Торы они смешно задергались.

– Да, Мегги, – подтвердил я ее догадку, – прямо до замка моего отца.

У нее опустились плечи, она покорно вздохнула и смирилась. Троллям было все равно. Они жрали свинью, что я захватил с собой, и были очень довольны. Ганга не знала, где находятся мои родные горы, и просто отдыхала, а у эльфарки от удивления открылся рот и глаза стали как два ледяных озера.

– Ирридар, ты с ума сошел! – произнесла она, когда вновь обрела способность говорить.

– Я давно это заметила, – согласилась орчанка, – но уже привыкла к нему. И ты привыкнешь. Не старайся его понять, это бесполезно. Если он решил идти под землей, значит, мы будем идти под землей, и пусть там, наверху, бушуют ураганы или светит светило, мы все равно будем идти под землей. Я поняла, ваше высочество, – обреченно сказала Ганга, – что лучше ему довериться, чем спорить. Он все равно из нас сделает дур.

Вот так преподнесла меня моя невеста Торе. Самодур.

– Угощайся. – Она протянула эльфарке пирог с ягодами, похожими на чернику. – И ты поешь, – протянула она такой же пирог Мегги.

Рабэ не надо было заставлять есть, она уплетала за обе щеки копченую курицу. Девицы поели и хмуро посмотрели на меня. Я пожал плечами:

– Пошли, недолго осталось.

– Ага, где-то трик, – провела мысленные расчеты Тора. – И нам надо поправить прически. – Она как-то странно посмотрела на меня.

– Поправляйте, – не стал возражать я и остался терпеливо ждать.

Тора возмущенно задышала.

– Хозяин! – из-за спин девочек обратилась ко мне Рабэ. – Нам надо поправить прически без вас.

Тора с благодарностью на нее посмотрела. Видя мое недоумение, пояснила:

– Что непонятно? Надо справить нужду. Идите.

– Сейчас. Подождите. – Я вызвал малыша, объяснил ему, что нужно сделать, и тут же в стене появилась новая пещера. – Далеко не уходите, – предупредил их я и отошел.

Минут через пятнадцать мы пошли дальше. Еще через час впереди замаячил свет. Я в предвкушении и в страхе, трепеща – вдруг ошибся направлением и оказался совсем в другом месте? – выглянул из пещеры. На сердце сразу отлегло. Я узнал дорогу, которая вела в замок отца Ирридара. Впервые вживую, не по памяти Ирридара, я попал в заветный край. Теперь пан или пропал. Узнают меня и примут как Ирридара или нет, я не знал. Но Шиза успокоила:

– Не волнуйся. Ты как Ирридар прожил год отдельно, сделал карьеру на чужбине и стал настоящим аристократом. Овор тебя принял как воспитанника. Веди себя естественно, и все будет нормально.

Грело светило. Небо было синим. На склоне горы стоял неказистый замок. Башня, крытая деревянным тесом, почерневшим от времени и дождей, и прижавшаяся к ней невысокая стена. У подножия горы лепились домики поселения, тоже обнесенные стеной, сложенной из больших камней, над которой торчали деревянные вышки. Здесь царили суровая бедность и аскетизм.

Нас заметили, и в замке раздался тревожный звук рога. Ворота открылись, и из них выметнулся десяток всадников. Не доезжая пол-лиги до нас, они остановились и вытащили луки. К нам направился переговорщик. Старый дружинник с лицом, обезображенным шрамами, недоуменно смотрел на наш отряд. Мужчина, тролли и женщины. Он не знал, как реагировать.

– Здорово, Шрам, – обратился я к дружиннику. – Не узнаешь малыша Ирридара? Не ты ли рассказывал мне, как девок нужно уламывать?

Я радостно смотрел на воина. Память Ирридара передала не только воспоминания, но и его чувства к людям, которых он знал.

– Ирри, малыш! – Воин живо соскочил с коня и бросился обниматься. Он обхватил меня ручищами и закружил. – Приехал! – Шрам отстранился. – Как повзрослел-то. Как вырос! А я гляжу, ты это или не ты. А это ты. – Он снова обнял меня и сразу же отпустил. – Постой, а говорили, что ты бароном стал. Это правда?

Я улыбнулся такой непосредственности, и на сердце стало теплее. Ни один вангорский аристократ не позволил бы такой фамильярности. Но нехейские традиции были выше условностей.

– Правда, Шрам.

Вообще, воина звали Моржек, но после того, как он завалил в рукопашной схватке пещерного медведя и получил раны, испортившие его лицо, дружинника звали только Шрам, напоминая о его подвиге.

– Поди ж ты! – всплеснул он руками. – А я верил в тебя, малыш. И когда ты сидел рядом после того, как меня привезли с гор израненного и многие сомневались, что я выживу. Ты мне сказал тогда: дядька Моржек, живи, я стану бароном и тебя к себе заберу вместе с Овором. Помнишь?

– Помню, Шрам. Помню. Если отец тебя отпустит, поедешь помогать дядьке.

– Правда, малыш? – Шрам радовался как ребенок. Наконец он обратил внимание на женщин и троллей. – А это кто? – спросил он и подкрутил усы.

– Это, Шрам, тролли.

– Тролли! Это где такие прекрасные тролли водятся, малыш? Ты ничего не путаешь?

Я засмеялся. Это точно не тролли.

– Девочки, идите сюда! – позвал я приготовившихся к бою дев. – Знакомьтесь, это мой учитель рукопашного боя, лучший мастер ножа из всех нехейцев, кого я знаю. Зовут его Шрам.

Воин зарделся:

– Да ладно вам, господарь Ирридар.

«Господарями» у нехейцев принято называть детей барона.

– А это моя невеста Ганга, – представил я орчанку.

Воин преклонил колено и поцеловал руку девушке. Ганга зарделась не хуже Моржека. Я даже возгордился. Вот она, галантность нехейских кавалеров.

– Ее подруга Тора-ила, студентка академии.

Моржек встал и приложил руку к сердцу.

– Сердечно рад, госпожа.

– Мегги, мой вассал и друг. Рабэ, служанка таны Ганги.

Шрам оглянулся и громко свистнул. Отряд подъехал ближе и выстроился полукругом.

– Слезайте с коней, ребята. И помогите дамам подняться в седла. Шустрый, ты дуй в замок и предупреди барона, что прибыл барон Ирридар тан Аббаи в сопровождении охраны, невесты и друзей.

Молодой парень, которого я не знал, лихо поднял коня на дыбы, развернул его на месте и, стегнув плеткой, помчался к замку.

Девушек осторожно подсадили в седла. На троллей не обращали внимания, их приняли за охрану. А как же еще путешествовать молодому барону, как не под охраной, пусть даже троллей. Нехейцев этим не удивишь.

Я тоже получил коня, но отказался:

– В замок я войду пешком, Шрам.

– Молодец, господарь, – похвалил меня воин. – Хочешь выказать уважение отцу и брату. Молодец. Я с тобой тоже пешком пойду.

Мы направились к замку. Я видел, как отец, мать и старший брат появились на стене, посмотрели на нас и спустились.

Когда мы подходили к воротам, из них вышел отец Ирридара. Мое сердце екнуло, но тут же успокоилось. Он пошел мне навстречу, и у нехейцев это было высшим проявлением уважения, когда хозяин замка выходит за ворота встречать гостя. Он оценил мой поступок. Я признавал его власть и покорялся его воле. Мы шли навстречу друг другу, и это тоже было проявление его великого уважения. Он не остановился в десяти шагах от створа ворот, а продолжал идти. Подойдя к отцу, теперь я безоговорочно принял этого сухопарого, с обветренным лицом человека за своего отца. Я встал на колени и приложился губами к его руке. Мужественное лицо воина дрогнуло. Он взял меня за плечи и потянул вверх. Я поднялся, и отец долго смотрел мне в лицо, изучая его. Затем прижал меня к груди.

– Здравствуй, сынок, – произнес он дрогнувшим голосом, и это был первый раз, когда он назвал Ирридара сыном.

– Здравствуй, отец, – ответил я за Ирридара. И мы на глазах у всех стоялиобнявшись, просто стояли, впитывая тепло друг друга. На меня накатило. «Прости, Ирридар, – мысленно попросил я прощения у погибшего парня. – Не моя вина, что я заменил тебя, но, верь, я не посрамлю твою память».

– Пошли в дом, сын, – отпустил меня отец. На его изрезанном морщинами лице играла счастливая улыбка.

Я подошел к матери, очень красивой женщине, сохранившей молодость благодаря примеси крови лесных эльфаров, и встал на одно колено. Бережно взял ее руку в свои, подержал и поцеловал.

– Здравствуй, мама, – глядя на нее снизу вверх, поздоровался я.

И она не выдержала, заплакала. Встав, я обнял ее и какое-то время держал в объятиях.

– Не плачь, мама, – прошептал я, сглотнув комок, подступивший к моему горлу. – Я привез показать тебе свою невесту и будущую невесту для Черри.

Мать вытерла слезы.

– Я рада, сынок. Жаль, твой дед, мой отец, не дожил до этого. Он умер зимой. Он бы обрадовался, узнав, как ты возвысился. Мы гордимся тобой, сынок.

– Спасибо, мама. А я и не знал, что мой дед умер.

– Мы сами узнали об этом недавно от приказчика, который привез нам эту печальную весть.

«Действительно жаль, – подумал я. – Этот дед-купец заботился о внуке».

– Мне тоже жаль, мама.

Я улыбнулся и подошел к Орридару.

– Здравствуй, брат. Вот, прибыл по твоему приглашению погостить. – Этими словами я давал понять, что приехал не как барон или граф, а как все тот же младший отщепенец.

– Рад, брат, твоему приезду, – ответил он, обнимая меня и этим показывая, что мое желание оставаться младшим он принял благосклонно.

Потом им были представлены девушки. Особое внимание было уделено Ганге и Мегги. Отец что-то сказал Шраму, и тот исчез.

– Как твоих троллей размещать будем? – спросил отец, рассматривая столпившихся лохматых чудищ.

Нехейцы не боялись ни медведей, ни драконов, ни троллей. Зверь для них был просто зверь.

– Их не надо размещать, отец. Это подарок Орри от принцессы Тора-илы. – Я поклонился эльфарке. – Их надо отвести на перевал Гроз и там поселить. А оставить пока можно за стенами замка, только дать им корову или оленя на ужин.

Отец и брат оценили подарок по достоинству, они сразу поняли, какие преимущества это им принесет. Оба подошли к девушке и поклонились ей.

– Благодарим вас, ваше высочество. – Нехейские аристократы сразу смекнули, что за птица перед ними.

Тора растерянно посмотрела на меня, но я сделал вид, что ничего не знаю, выкручивайся сама. Она сузила глаза, выстрелила в меня ледяными лучиками и улыбнулась моим родственникам:

– Я рада была, таны, вам угодить.

Внутри замок выглядел тоже небогато, но устроен был функционально. Небольшой двор. Навес для лошадей и высокое крыльцо центральной башни, в которой размещались обитатели замка. Как я знал, первый этаж – казарма и помещения для слуг, под ним подвал для припасов. Второй этаж – два зала. Малый зал служил столовой для барона и приближенных, в большом зале устраивали приемы. На третьем этаже располагались разделенные на мужскую и женскую половины покои хозяев и гостевые комнаты.

Девушек увели. Меня усадили за стол в малом зале. Перед этим я отдал тюки и свертки Рабэ. Отец с братьями Ирридара уселся на другой половине стола. Они некоторое время на меня молча смотрели.

– Ты стал настоящим мужчиной, – прервал молчание отец. – Только похож на лигирийца, хотя в душе ты настоящий нехеец. Расскажи нам, сын, как ты стал бароном.

– Да в общем-то случайно, отец. Был направлен с посольством Вангора в степь. Там случился мятеж, и я защищал великого хана. Потом вылечил его от отравления и был посажен по левую руку от него.

Отец вздернул седые брови:

– Ты удостоился такой чести?

– Да, отец. – Я рассказывал несколько не в том порядке, как происходили события, но это было не важно. Важно было то, что меня отметили. А для отца это было живительным бальзамом на его скупую на похвалу душу.

– От него я получил новое имя Тох Рангор и право основать свой род.

Отец проявил знание древнего языка.

– Тот, Кто Ломает, – произнес он. – Хорошее имя. Ты сломал замысел врагов степного правителя и был отмечен им. А невеста откуда?

– Так получилось, что меня приняли в род орков Гремучих Змей. Небесная невеста была из их рода. Пришлось участвовать в состязании и победить чемпиона. Вот она мне и досталась.

– Я знаю, что такое небесная невеста, сын. И рад за тебя. Рад, что ты теперь барон и у тебя есть такая невеста.

– Я, отец, граф.

Наступила пауза. Затем он расхохотался.

– Когда же ты все успеваешь? Прежде брата стал бароном, прежде отца стал графом. И где же твои владения? Постой!.. – прервал он сам себя. – Расскажи, как получил графа.

Понимая, что от меня ждут развернутого рассказа, рассказал почти правду. Только кое-что изменил. Придумал, как мы спасались от преследования демонов, убегая и прячась. Как шли, таясь, по ночам. Рассказчик я был неплохой, и меня слушали затаив дыхание.

В итоге меня приняли за сына и были рады встрече. Я видел, что денег у отца мало. Гобелены пообтерлись, одежда была хоть и опрятная, но заштопанная. Набеги и смерть тестя-купца сильно ударили по благополучию баронства. Я положил кошель с драгоценными камнями на столешницу. Если их продать, то можно выручить тысяч семь или даже десять золотых. Я понимал, что деньги отец от меня не возьмет, а камни, как часть добычи и преподнесенные как благодарность сына за правильное воспитание, примет.

– Что там? – нахмурился отец.

– Там драгоценные камни, отец. Часть добычи, что я взял в походе. Разграбил капище демонопоклонников. Прими во имя справедливости.

Отец протянул руку, взял мешочек, подержал в руке и открыл его. Суровые складки на лице разгладились.

– Принимаю, сын, и да сопутствует тебе удача Арпадара.

Поделиться награбленным в походе было делом обычным. Нехейцы верили, что тому, кто делится добытым в бою или набеге, всегда будет сопутствовать удача. А дар отщепенца благословен вдвойне. Если отвергнутый отпрыск поднимается в жизни благодаря своей силе или другим честным для нехейцев способом, то все хвалят отца, значит, хорошо воспитал сына. А если сын благодарит отца за правильное воспитание, такому барону на Совете выказывают особый почет.

Я угодил отцу и отдал долг Ирридару.

Ужин прошел весело. На стол я выставил вино, добытое у ректора. Музыканты из местных самоучек дули в рога и флейты, стучали в барабаны. Мясо лежало горой, вино лилось рекой. На моих коленях не слезая сидела младшая сестра, девятилетняя Юллия. Она вышла в нарядном платье, которое я купил для нее в салоне мадам Версан. И оно оказалось ей впору. Мать тоже была в новом платье и сидела очень довольная и раскрасневшаяся. Черри бросал робкие взгляды на скромно потупившуюся Мегги. Когда я рассказал родителям, что привез девушку для сватовства и хочу брата сделать бароном, отец словно стал выше ростом от этой новости, а мать обещала все устроить и просила меня положиться на нее.

Несмотря на то что Черридар был моложе меня на полтора года, он был крупнее и шире в плечах. Черные длинные волосы и аккуратно подстриженная бородка делали его старше. Он был очень похож на меня, в отличие от Орридара, мать которого была нехейка, умершая при родах.

Ганга словно попала в свою среду. Вела себя естественно. Она кинжалом отрезала куски мяса и клала себе и Торе на тарелку. Ее зубы могли перемолоть что угодно. Она поддерживала разговор, рассказывала о жизни среди орков и как познакомилась со мной, не забыв сообщить, что сначала хотела меня убить. У мужчин ее смелость вызвала восторг, а Юллия заявила, что если бы Ганга убила Ирри, то имела бы дело с ней. Все рассмеялись, хотя понимали, что девочка могла бы постараться отомстить. Если бы знала, конечно, кому мстить. Тора вежливо улыбалась и по большей части молчала. Рабэ крутилась за спиной Ганги и даже командовала слугами.

Ночью я спокойно уснул на мужской половине в гостевых покоях. На шкуре пещерного медведя. Провожая меня, подвыпивший Орридар, заикаясь, сказал, что, чтобы стать настоящим нехейцем, мне осталось добыть такого же пещерного медведя, и я ему пообещал, что утром обязательно пойду и добуду. С этим уснул.

Но среди ночи меня разбудила Шиза:

– Виктор, Демон прислал срочное сообщение, он ждет тебя в Брисвиле.

– Хорошо, – отмахнулся я и снова уснул.

Утром, вернее, еще ночью меня разбудила Юллия. Она была в походной одежде и прыгала на мне верхом.

– Вставай, Ирри, – тормошила она меня. – Ну просыпайся, ты обещал взять меня на перевал.

Я снял ее с себя и сел.

– На какой перевал? – зевая, спросил сестру.

– Как это на какой! – возмутилась девочка. – Ты вчера сказал, что поведешь лохматых зверей на перевал, и обещал взять меня с собой.

– А сколько сейчас времени? – В комнате было темно, в узком окошке виднелся кусочек неба и звезды.

– Скоро утро, – невозмутимо ответила проказница. Она понимала, что если я просплю до утра, то ее никуда не пустят. Она хотела удрать, пока родители спят. А отвечать за ее проказы придется мне. На то и был расчет маленькой хитрюги.

Делать было нечего. Кругом засада. Не возьму ее с собой – обида останется на всю жизнь, возьму – и буду иметь разговор с родителями Ирридара. Ладно, укоры отца и матери я как-нибудь выдержу.

– Иди буди Черри. Его тоже возьмем, – прогнал я сестру.

Вышли мы с рассветом. Мы на конях, тролли пешком. Хмурый, невыспавшийся Черридар не понимал, зачем я взял его с собой. Но у меня во время разговора с Юллией родился план. Раз уж пришлось дать обещание добыть медведя, надо с этим помочь и Черридару. На склонах перевала расплодилось много пещерников. Они вытеснили даже барсов и стали там хозяевами, деля гору с козлами и орлами. Но об этом я ему сообщу после того, как мы прибудем на место.

Дорога пролегала по узкой долине, по которой протекала быстрая горная речка. На пологих склонах были распаханы небольшие островки под посевы. Всего в долине было пять поселений, и самое крупное как раз рядом с нужной горой. Там была еще, как я помнил, небольшая крепостица с гарнизоном в три десятка дружинников. Тролли повеселели. Горы им нравились, и они мне это сообщили. Довольна была и Юллия. Брат молчал, я тоже не торопился начинать разговор. Пусть парень пообвыкнет, примет меня за старшего без всякого соперничества. Я помню, что он часто спорил с Ирридаром, отстаивая свою точку зрения, и даже пытался превзойти его в схватках. Но, как подсказывает та же память, всегда проигрывал. Я ехал и размышлял, что понадобилось от меня Демону. Я был его должником, и мы оба это знали. Значит, придется отдать долг. Надо выбрать время и посетить Брисвиль, тем более что у меня самого там обозначились дела.

Ехали мы, поднимаясь все время вверх, уже больше часа. Что за нами будет погоня, я не беспокоился. У нехейцев не принято опекать детей, поехали, и ладно. Вернутся, тогда и разберемся. Нет – значит, на одного глупца меньше стало. Так и ехали. Я дремал в седле, Черридар хмурился. Юллия была счастлива. Тролли топали следом.

Природа севера была не особенно скудна. Росли на склонах ели и сосны, дубы, орешник. Множество крутых скал и водопадов. На скалах плодились пчелы. Бессчетное количество горных козлов, оленей, косуль и зайцев водилось в лесах предгорья и высоко в самих горах. Небольшое население долины недостатка в мясе не знало. Били зверя на еду и на продажу. Белки и прочее меховое зверье тут тоже обитало. Орехи, ягоды, мед и воск давали неплохой доход. А вот зерновых сеяли мало. Все больше овес для скота. Зерно для хлеба привозили купцы.

Жители поселений провожали нас равнодушными взглядами и продолжали заниматься своими делами. Непрерывный, тяжелый крестьянский труд. Копать, пахать, боронить, ухаживать за скотиной, подновить ограждение пашни, чтобы ливни не смыли плодородный слой. Да много чего. Выделка шкур, охота, добыть хорошую глину для гончара…

Описать наше путешествие можно простыми словами: ехали-ехали и наконец приехали. Мы вышли к отрогам гряды Старых гор. Здесь находился высокий, но удобный для прохода перевал на ту сторону, где жили племена дикарей.

– Разбивай, Черридар, лагерь, – приказал я, не заботясь, как он воспримет мой приказ.

Но в ответ получил вопрос:

– А ты что будешь делать?

Брат был из той породы людей, которые всегда спорят. Но давать ему объяснения я не собирался. Я отвернулся и с улыбкой посмотрел на сестру:

– Помогай брату, сестренка. Когда я вернусь, должен быть готов обед. А после обеда пойдем охотиться на пещерных медведей. Обещаю, одного ты добьешь своей рукой.

Черридар презрительно фыркнул, а девочка от восторга захлопала в ладоши.

– Правда?! Правда?! – завизжала она.

– Правда-правда.

Оставив брата и сестру в безопасности, я скомандовал троллям двигаться за мной. Идти нужно было часа три туда и столько же обратно. Склон становился все круче. Тролли довольно ворчали. Их так давно лишили свободы, что сейчас они были на вершине своего тролльего счастья. Впереди шли разведчики, молодые самцы, самки в середине вместе с вожаком, замыкали отряд два сильных самца. Я же шел вместе с разведчиками. Хотя Ирридар никогда не ходил наверх, я уверенно вел свой необычный отряд. Мы шли по тропам, которые проложили звери. Верх перевала скрывался в низко нависших тучах. Сканер показывал маркеры зверья. Кабаны, олени, дикие собаки – наверное, предки наших волков, большие и сильные животные. Медведей пока не было. Не появились они и тогда, когда мы взошли на перевал. Здесь моросил дождь и дули порывы сильного ветра.

– Вот ваш дом, – передал я троллям. – Живите и в ту сторону, откуда пришли, не ходите. Можете спускаться в другую сторону.

Вожак подошел и заглянул мне в глаза. В голове пронеслись образы могучих троллей с огромными дубинами в лапах и его мысли:

– Только позови, и мы придем.

– Хорошо, вожак.

Я потрепал его по лапе и пошел обратно. Теперь мне нужно было найти пару медведей. Я предполагал, что топтыгины, почуяв троллей, просто ушли с их пути. Что может сделать один медведь против стаи могучих троллей? С одним он еще мог бы попробовать сразиться, но с десятком пещерник никогда не свяжется.

На обратном пути мне нужно будет найти логово пещерного медведя. По рассказам бывалых охотников я знал, что они любят селиться на пологих склонах. Найти там подходящую пещеру и заселить ее или выкопать огромную берлогу, если позволяет грунт. Конечно, сказав, что медведей развелось видимо-невидимо, я погорячился. Пещерник – животное-одиночка, что самец, что самка. Свою территорию охраняет хорошо и соперника скорее убьет, чем будет делить с ним территорию. Не сможет убить или прогнать – уйдет в другое место. Так сильные взрослые самцы вытесняют старых, и те, спустившись в долину, начинают охотиться на людей и скотину. Ну а люди устраивают охоту на людоеда. Пещерный медведь – зверь необычный. Умный, хитрый и очень сильный. Он никогда не будет нападать на более сильного соперника, уйдет и дождется своего часа. Если его ранят, он всегда будет искать своего обидчика и отомстит. Поэтому охотились на них так, словно вели войну, подранков не отпускали. Вот на такого зверя я вышел охотиться.

Я пошел на пологий склон отрогов, внимательно изучая местность перед собой, не хотелось бы попасть в засаду к мишке и самому стать дичью, а такие случаи случались часто. Насколько я помню, именно так погиб отцовский маг, решивший проверить свои магические способы охоты, и вместе с ним сгинули охотники. Медведь передвигается неслышно, сидит в засаде не шелохнувшись, пройдешь в шаге и не увидишь, только запах можешь почувствовать, если зверь будет сидеть с наветренной стороны. Но он не такой дурак, чтобы подставляться. Все это я вспоминал по ходу поисков и вдруг споткнулся.

Я остановился и почувствовал дискомфорт. Какая-то легкая тревога холодком пробежала по обострившимся чувствам. Я замер, а затем осторожно присел среди кустов. Что это было? Сканер не показывал враждебных существ. Но беспокойство только нарастало. Я отбросил мысли землянина и стал только нехейцем. Именно его обостренное чутье помогло мне понять, в чем дело. Следы! Я видел еле заметные следы и прошел мимо. Буквально минуту назад я пересек тропинку, и на ней сбоку была примята трава. Следы от человеческого сапога. Пятка сильнее утоплена в мягкой земле, чем носок. Кто это может быть? Патруль из крепости? Навряд ли. Зачем им подниматься так высоко? И что они тут найдут? Их задача – разведка близлежащей местности и своевременное отправление гонца в замок.

Тогда кто же? Дикари? Если это они, то меня давно заметили. А шел я, не обращая внимания на возможное присутствие людей. Хотя дикарей людьми назвать было трудно. Мутанты, искореженные радиацией и магией, выжившие после космической войны, бездушные и не знающие милосердия людоеды. Враги всех разумных. Их популяция обитала за Нехейскими горами на севере материка. Видимо, когда-то это было или, может быть, были процветающие государства. Отгороженные от степей и лесов эльфаров горами, они успешно развивались, достигли больших высот в магическом искусстве, плодились и были сильны. Их не грабили орки, не брали в рабство Истинные. Вот туда и прибыли жадные до чужих благ «братья по разуму». Что уж там произошло и из-за чего началась война, никто не знает. Но пришельцы кидали атомные бомбы, а маги крушили их корабли. С тех пор земля за горами стала дикой землей. Люди, кто выжил, мутировали. На них не действует магия. Радиация сделала их уродливыми, а постоянная борьба за выживание превратила их в настоящих чудовищ. При этом они сумели сохранить остатки знаний и ремесла. Их оружие и броня были очень качественными и ценились среди нехейцев. Опустевшие города были полны артефактов. Только те, кто в одиночку ходил за ними, обычно не возвращались. Нехейские бароны с дружинами ходили в набеги за перевал – за артефактами, за оружием и золотом. Но у них была своя отработанная тактика ведения войны. В основном засады и внезапные нападения. Болты самострелов всегда зачаровывались на разрыв. Луки в поход не брали, не пробьют панцири. Устраивали ложные отходы и заманивали отряд дикарей в ловушку, а затем закидывали огненными бомбами. Оружие всегда было смазано ядом. Но из таких походов не возвращалась треть отряда, поэтому вылазки совершали редко. Однажды взяли и юного Ирридара. Но он был при лошадях и кашеварах. Дикарей видел только мертвых. И вот, по-видимому, я напоролся на них.

Вокруг щебетали только птички, но даже они не поднимали тревоги. Я вышел в «скрыт» и залез на дерево. Стал ждать. Если я прав и тут дикари, они обязательно начнут за мной охоту.

Шло время. Сканер показывал то лис, то оленей. Пробежал выводок дикой свиньи. Дикарей не было. Но я ждал. Это игра на нервах, кто первым не выдержит и откроет себя. Я не сомневался, что за мной шли. Может, они видели троллей и меня с ними, поэтому стерегутся. Но это говорит о том, что их мало. Два или три, максимум четыре дикаря.

Все-таки я дождался. На сканере мелькнули и пропали две метки, потом опять появились. И появились они с другой стороны, не оттуда, где я их ожидал. Меня обошли и подбирались с двух направлений, хотели взять в клещи. Один поднялся выше меня по склону, другой подкрадывался снизу.

Наконец я мог разглядеть первого моего преследователя. Как я и предполагал, это был дикарь. Косматый и огромный, как пещерный медведь. Одетый в куртку с длинным мехом наружу. Такую мечом не прорубишь, нужно копье. В руках длинный широкий нож. Он двигался бесшумно, пригнувшись, но довольно быстро. Разведчик! Железа на нем не было, только кожа. Не гремит, не звенит, не выдает своего хозяина. Следовательно, где-то недалеко отряд.

Дикарь выглянул из-за куста и огляделся. Лица не видно, все скрыто за бородой и волосами. На голове косички. Твою дивизию! Мстители! Кровники пришли! Верно, за погибших при набеге заявились мстить. Таких ловить труднее всего, им не нужна добыча. Они будут нападать тайно, уничтожая людей и скот и прячась. Если надо, уйдут за перевал и опять вернутся. Больше всего потерь нехейцы несут именно из-за таких мстителей. Наверное, какого-нибудь вождя убили, и его племя поклялось отомстить.

Дикарь огляделся и свистнул. К нему направился второй. Я не стал дожидаться, когда он спустится, и мягко спрыгнул с дерева за спину дикарю. Разведчик молниеносно обернулся на шум. Не увидев никого, замешкался. Моя рука превратилась в черный клинок и вошла ему в глаз. Я тут же запрыгнул на ветку, подтянулся и сел. Затаился.

Второй, увидев лежащего товарища, подходить к нему не стал. Он попятился, присел и пополз прочь. Умный и опытный. Решил уйти. Они были при всей своей дикости существа суеверные и все необъяснимое воспринимали с опаской. Им было непонятно, почему я шел с троллями и почему от них ушел, а не стал обедом. Теперь вот его напарник лежит в крови, а врага не видно. Я поставил на него персональную метку, проследил примерное направление и спрыгнул с дерева.

Убитый имел на себе кучу золота – талисманы и обереги. Их я собрал. Больше у него не было ничего ценного. Уши отрезать я не стал, такими трофеями хвалиться не буду. Теперь в путь за разведчиком. Надо найти отряд.

Глава 6

Нехейские горы. Отроги Старых гор

Я не стал преследовать разведчика по пятам, он производил впечатление не человека, а зверя. Высокий, но сутулый, широкий в плечах и с непомерно длинными руками, покрытыми густыми рыжими волосами. Из-под нависших надбровных дуг внимательно смотрели глубоко посаженные маленькие глазки. Огромный нос и выдающаяся вперед челюсть делали его похожим на неандертальца. Он двигался боком, наклонившись к земле, словно вынюхивал следы.

Я перемещался коротким телепортом и однажды слишком приблизился к нему. Вот тогда я понял, что он хитер и умеет скрывать свои замыслы. Дикарь остановился, словно прислушался. Я тоже замер, чтобы не выдать своего присутствия. Разведчик смотрел совсем в другую от меня сторону, но вдруг молниеносно выхватил кинжал и левой рукой с короткого разворота запустил его в меня. Это было так неожиданно, что, будь на моем месте просто человек, он был бы убит, таким мощным и точным оказался бросок. Меня выручила Шиза. За мгновение до того, как кинжал полетел в мою сторону, выкинула меня в боевой режим. Я поменял место и отошел подальше. Вышел в нормальное время, и тут же раздался глухой стук. Кинжал воткнулся и расщепил тонкое дерево за моей спиной. Дикарь, продолжая горбиться, обернулся, посмотрел на кинжал и зашевелил носом. Ну так и есть, нюхач. Учуял меня. Он задрал голову и сделал несколько глубоких вдохов.

Старики рассказывали, что среди дикарей были такие уникумы с развитым нюхом, как у собаки. Но не все их видели, а кто видел, часто не возвращался из похода на ту сторону. Я нюхача видел живым впервые.

Дикарь что-то проворчал, вытащил свой кинжал из дерева и побежал дальше. Теперь я держался на границе видимости, надеясь, что он не сможет меня унюхать. Дикарь сделал круг, проверяя свою догадку, но я за ним не шел, смотрел, как он кружил и нюхал, пригибаясь к самой земле.

Наконец он решил, что ему показалось, и он прямиком направился к своей цели. Я тоже перемещался следом, не обгоняя его больше. Несколько раз он останавливался и прятался в кустах, затаившись, сидел с полчаса и, только удостоверившись, что погони нет, шел дальше. Эта предосторожность многое мне рассказала о дикарях. Жизнь за горой была полна опасностей, и только вот такие хитрые и осмотрительные особи были способны выжить. Серьезный противник.

Дикарь вышел на открытый участок, который окружал большую пещеру. На растяжках сохла шкура пещерного медведя. Дикари легко разделались с косолапым и лакомились мясом, заняв его дом. Удобное прикрытие. Мало кому придет в голову, что мстители прячутся в логове пещерника.

Вокруг костра сидело восемь дикарей, и один прятался метрах в тридцати ниже пещеры, в кустах у неприметной тропинки. Часовой. Я его обнаружил только по красному маркеру на сканере и обошел стороной. Прыгнул за спину и отрезал голову. Еще один прыжок, и я за спиной разведчика. Тот начал рассказывать, что второго убила невидимая тварь. Я бросил голову в сидящих дикарей, а разведчику просто сломал ногу. После чего прыжком телепорта ушел в густые кусты орешника. Я преследовал несколько целей. Проверить боевые качества отряда, их способность действовать сообща. Посмотреть, какие решения будет принимать командир в критической обстановке. И я увидел. Голова только возникла из воздуха и летела в их сторону, а дикари уже вскочили, прикрылись щитами и выстроили стену, выставив короткие копья с длинными наконечниками. Универсальное оружие боя на средней дистанции, и, если надо, его можно метнуть как дротик.

Вожак отпрянул за спины и что-то стал командовать, отдавая приказы отрывистым, лающим голосом. Трое достали длинные трубки и дунули в них. Три больших серых облака накрыли пространство перед ними. Если бы я стоял там, то меня можно было бы увидеть по этой странной пыли, которая осела и покрыла раненого разведчика. Он стал яростно чихать. А я вытащил из сумки свою самодельную гранату с пироксилином и кинул в строй. Взрыв оказался для дикарей неприятной неожиданностью. Середину разметало, и мстители, потеряв всякое подобие строя, все, кто мог ходить, забились в пещеру. Но в мои планы не входило всех убивать. Я только добил троих раненых и забрал их обереги, броню и мечи. Все это сделал в боевом режиме. Затем крикнул им:

– Уходите, и я оставлю вам жизнь!

Ответом мне был неразборчивый рык и вылетевший из пещеры комок медвежьего дерьма.

– Как хотите, – сказал я сам себе, кинул внутрь «вонючку», предусмотрительно взятую у Штофа, и стал наблюдать картину исхода.

Из пещеры выползали облеванные, в соплях и слезах дикари. О сопротивлении они даже не помышляли. Но мне не надо было такой легкой победы, я должен был вселить в их суеверные сердца ужас, чтобы они могли по возвращении домой передать его соплеменникам. Поэтому, как только вожак, хрипя, с трудом расстегнул пряжку шлема и содрал его с головы, я наступил ногой ему на голову, и он уткнулся мордой в ту самую кучку, что выкинули из пещеры. А потом, пользуясь его беспомощностью, помочился на него. Ужасное оскорбление для дикаря, смываемое кровью, как я знал. Но и это не снимет с него позора. Вождем он уже не будет никогда. Вожак лежал, чувствуя, что с ним делают, и только в ярости рычал, вгрызаясь в землю и хватая дерьмо ртом, а затем затих.

– Помер красавчик, – сообщила мне Шиза. – Обалдеть! Убил мочой. Действительно страшная смерть. У красавчика сердце не выдержало такого испытания. Зато это видели все остальные, видишь, как живо поползли прочь. – Шиза радовалась приключению и подтвердила мои мысли: – Надо «вонючку» взять на вооружение.

Я был полностью согласен с ней. Такой способ ведения боевых действий мог придумать только наш землянин, знакомый с применением химического оружия. Или Шиза, которая впитывала черты землянина как губка.

Здесь до такого не додумались. Нет широты замысла в убийстве себе подобных. А на Земле в этом плане пошли очень далеко, придумывая смерть одну изощреннее другой. Мы с Ирридаром все больше друг друга дополняли, а противоречия и недопонимание потихоньку стирались. Мы взаимно проникали друг в друга и становились одним целым. Гремучей смесью, способной взорвать этот мир. И самое гадкое – это то, что у меня был узкий коридор возможностей, как будто кто-то специально выстраивал стены вокруг меня, которые не перешагнешь и не прошибешь.

– Убирайтесь прочь! – крикнул я. – Возвращайтесь и передайте остальным, что все, кто сюда придет, утонут в моче нехейцев.

Я был невидим, и они понимали, что рядом с ними скрытник, они даже понимали, что я один. Я чувствовал это по густо разлившимся в воздухе их эманациям ненависти, непонимания и страха. Страха, что на них тоже помочатся. Я ради интереса решил глянуть магическим зрением на ауру одного из них. И что же я увидел? Полная чернота. Словно пришел на выставку абстракционистов и смотришь на «Черный квадрат» Малевича. Смотришь и удивляешься: что бы это значило? Я протянул к его ауре лапки малышей, но они не то что не могли проникнуть внутрь, мои липучки соскальзывали с этой черноты, как с небольшой черной льдины.

– Интересно девки пляшут, – почесал я затылок, вспомнив пословицу своего отца. Он так выражал свое чрезвычайное удивление, когда узнавал, что его квартальной премии лишили, или когда узнал, что у меня появится младший брат. А мать думала, что отравилась и поэтому ее поташнивает. Видимо, от него я перенял привычку чесать затылок.

Дикари на свежем воздухе постепенно пришли в себя, встали и, непрестанно оглядываясь, начали разбредаться.

– Куда! – закричал я. – А ну, все на перевал!

Дал одному нерасторопному такой пинок, что он улетел метров на пять, опередив самых сообразительных. Подогнал еще одного, и все они поплелись наверх.

Я забрал шкуру. Еще подумал: теперь мне не надо добывать медведя, хватит и этой. Забрал недожаренное мясо и печень – угощу сестру и брата деликатесом – и пошел вслед за дикарями. А те уже окончательно пришли в себя и прыснули в разные стороны. Сообразительные ребята. Сразу поняли, что за всеми один не угонится, и решили разбежаться. Тех, кто побежал вниз, я назвал глупцами и убил, а остальных троих опять погнал наверх. Если они меняли направление, нещадно избивал, так что после двух взбучек даже до них дошло, что убегать от ненормального скрытника дело дохлое. Наверху нас встретили тролли. Недолго думая тут же задрали одного. Двоих я приказал пропустить. Надо же кому-то поведать, как бездарно прошел их рейд.

Я смотрел на разведчика, он за время моего отсутствия примотал к ноге ножны, сделав шину, вырезал костыль и хромал наверх. Меня унюхал сразу и остановился, выставив перед собой кинжал.

«Что же с ним делать? – подумал я. – Прибить или отпустить? Если отпустить, то дальше троллей не пройдет. Если вообще доберется до перевала. А может, поговорить с ним? Узнать, как дикари живут и что думают о людях. Все равно приближается вечер, и делать нечего. На охоту пойдем завтра утром. Почему и нет?»

Удар кулака по его лохматой башке, и я подхватил падающее тело себе на плечи. Прыжок телепортом, и я у ручья. Вышел из кустов и бросил бесчувственное тело на землю, рядом с костром. На меня удивленно уставилась Юллия:

– Ирри, ты меня напугал. Это кто?

– Это, сестренка, дикарь, любуйся.

Из кустов с треском вывалился Черридар с мечом наголо. Вращая бешено глазами, огляделся.

– Еще дикари есть? – непрестанно поворачивая голову из стороны в сторону, спросил он. Никудышный из него разведчик, понял я, или дядька у него ленивый, или это склочный характер брата не дает ему развиться. Короче, у него грядут большие проблемы в будущем. А значит, и у меня. Надо менять стратегию. Если не одумается за год, не изменится, пусть катится ко всем чертям. Как наш второй брат Варридар. Ушел и пропал. К Черридару, в отличие от Орри, я родственных чувств не питал. Видимо, сказывалась память Ирридара.

– Нету, брат. Успокойся.

Черридар подошел и осмотрел дикаря.

– Он раненый, значит, должны быть еще дикари. И у него косички, это мститель. Надо собираться и уезжать, все рассказать нашим. Понимаешь, их ловить надо! – Он засуетился, собирая дорожные сумки.

– Черри, больше никого нет, остальные убиты. Вот смотри.

Я достал обереги и выложил на попону, постеленную на траву и срубленные сосновые ветки. Он завороженно смотрел на обереги и не мог поверить тому, что видел.

– Ты их убил сам? – спросил он и сглотнул слюну.

Понимая, что он только еще больше станет во мне сомневаться, если я скажу «да, сам», я ответил:

– Не всех. Мне помогли тролли. Они их выследили, а потом уничтожили. Одного раненого я взял в плен.

– Зачем? – Черридар уставился на меня.

– Хочу поговорить, – пожал плечами я и достал мясо и печень. – Ну что, хозяйка, – обратился я к девочке, – будем жарить мясо?

Она всплеснула руками:

– Конечно! А что за мясо?

– Медведь. На обратном пути поохотился, – соврал я.

Брат сидел красный, краснее вареного рака. Я не мешал ему производить переоценку ценностей. Он оказался гордецом, любителем поспорить, и мне показался не очень умным. К мясу я достал из сумки пироги, конфеты, фрукты.

– Ирри, это все было в твоей сумке? – удивилась Юллия. – Она такая маленькая!

– Там у меня много чего есть.

Я не успел закончить предложение, как она сунула в сумку свой нос, потом попыталась залезть туда с головой, но это у нее не получилось. Она разочарованно посмотрела на меня:

– Ирри, там пусто.

– Ты просто плохо смотрела. – Я сунул руку в сумку и вытащил куклу. – Вот тебе подарок. – И, зная, что она может неправильно понять, что я ее считаю маленькой, стал объяснять: – Все благородные дамы должны уметь ухаживать за детьми. Купать их, одевать, учить, укладывать спать. Вот и ты должна учиться. – Я протянул ей куклу. Такое напутствие работало безотказно. Кукла была быстро схвачена и уложена спать.

– Уже поздно, девочка, и тебе пора спать, – сказала Юллия, заботливо укрывая куклу краем попоны. – А завтра мы будем с тобой учиться ловить медведей.

Да, в разных странах дети играют по-разному. Кто-то в школу, а кто-то ловит медведей.

Дикарь пришел в себя и потянулся к кинжалу.

– Не пытайся, морда, напасть, вторую ногу тоже поломаю, – предупредил я и кинул ему кусок мяса. – Ешь.

Мясо упало рядом с ним. Он покосился на него, но не взял.

– Я хочу с тобой просто поговорить, – сказал я, вгрызаясь в мякоть. – А потом отпущу, ступай обратно домой. Вот скажи: что ты думаешь о людях?

Дикарь сел.

– Люди… – брезгливо произнес он. – Они недостойны жить. Слабые и трусливые. Вы годитесь только как мясо. А ваши самки для того, чтобы рожать нам воинов и после быть съеденными.

– Че так? Своих баб, что ли, нет? Вы-то чем лучше? Вонючие и уродливые. Жрете друг друга и прячетесь друг от друга, как крысы. Ничего толком сделать не умеете, даже детей.

– Мы еще вернемся сюда, и ты и твои люди поплатитесь. – Он злобно сверкнул глазками и отвернулся.

– Понятно, дикарь. – Я понял, что разговаривать бесполезно. Он продукт своей искореженной цивилизации, возрожденной на одной ненависти ко всему иному. – Но мне почему-то не страшно, – сказал я и кинул ему его кинжал. – Иди отсюда, а если вздумаешь напасть, это будет последняя глупая мысль, посетившая твою голову.

Дикаря долго уговаривать не пришлось, он поднял кинжал, сунул в ножны. Прихватил кусок мяса. Понимает, что охотиться не сможет, а идти далеко. Взял свой костыль и похромал прочь.

– Ты что, просто так его отпустишь? – не поверил брат. – Он же приведет сюда еще отряд.

– Если дойдет. Ему слово дал я. Ты же можешь догнать его и убить, если хочешь.

– Черри, куда он может уйти? Там же наверху тролли. Они его просто съедят. – Девочка с удивлением, что он не понимает таких простых вещей, смотрела на брата.

– Послушай меня, Черри, внимательно, – сказал я. – Такой, как сейчас, ты мне не годишься. Ты постоянно споришь, пытаешься всем доказать, что умный, смелый и умелый. Но только показываешь свою глупость. Я помогу тебе стать умелым и сильным. Единственное, чего я не смогу тебе дать, это прибавить ума. Я приготовил тебе баронство, красивую невесту-магичку. Но все это ты получишь в том случае, если перестанешь всех задирать и начнешь просто думать. Не морщись. Пока ты сидел здесь, я выследил мстителей и всех уничтожил. Притащил мясо и шкуру медведя. Мне есть что показать. А что ты покажешь отцу, мятые штаны? Ты плохой разведчик и не смог предупредить мое появление. Ты не умеешь как следует обращаться с мечом.

Я бил по самому больному. По гордости и зазнайству. То, что он первый парень на деревне, не делает его героем, а только вводит в заблуждение.

– Я тебе скажу, Черри, что тебя ждет после совершеннолетия. Ты уедешь в столицу Вангору. Там будешь доказывать, какой ты отличный боец, и тебя или убьют, или посадят в тюрьму. Ты много слышал о нашем втором брате Варридаре? Нет? Вот и я ничего не слышал о нем. Он или убит, или где-то далеко служит наемником и охраняет караваны. Так что подумай и берись за ум. Я не нянька и дурней у себя не собираю.

Черридар в ярости выхватил меч:

– Что ты знаешь обо мне, любимчик матери и деда? Давай сразимся на мечах!

Я встал и в два шага приблизился к брату, молниеносно отобрал меч и выбросил его в кусты. Пусть побегает за ним.

– Чтобы тебя победить, Черри, мне не нужен меч, – без всякой иронии ответил я. – Ты еще молод, и только это оправдывает тебя.

Черридар в ярости сжал кулаки и бросился на меня. Налетел на кулак и упал как подкошенный.

– Вставай и дерись! – приказал я.

Он поднялся и вновь кинулся на меня. Опять упал и встал на карачки, пытаясь подняться на ноги. Его шатало, он хрипло дышал. Наконец он смог подняться, а я без замаха ударил его прямо в нос. Он улетел под ноги сестры.

– Вставай, нехеец, и сражайся! – прокричала она. – И если ты настолько дурак, что задираешь сильного, прояви волю и решительность. Встань и проиграй с честью.

Черридар весь в крови поднялся. Шатаясь, направился ко мне. Руки еле смог поднять на высоту плеч. Я сделал обманное движение, показывая, что наношу удар, и он упал сам. Упал и заплакал.

Юллия обняла брата.

– Черри, слушайся во всем Ирри, и у тебя все будет хорошо. Ты будешь бароном, – поглаживая его по голове, говорила девочка, – женишься, станешь богатым. – Она вытерла своим платком кровь с его лица, сбегала к ручью и в котелке принесла воды.

«Вот такие они, нехейцы, – глядя на брата, думал я. – Пока не получат по мордасам, в голову мудрость не приложат».

– Сходи за мечом, – приказным тоном произнес я, – и садись ужинать.

Ужин прошел в молчании. Юллия больше не беспокоилась о брате, ее мысли были уже об охоте.

– Завтра, когда ты найдешь медведя, Ирри, я его добью, – заявила она. Выхватила свой кинжал и вонзила в землю, показывая, как она убьет медведя.

– Хорошо, – кивнул я, – обещаю, ты его добьешь. Теперь отдыхайте, а я пошел на разведку, искать медведей. Утром вернусь.

Черридар промолчал. А Юллия подошла, поцеловала меня сидящего в лоб, как это делала мать, и напутствовала:

– Вернись с добычей и живой.

Закрытый сектор. Космос. Корабль-носитель

Я решил сделать несколько дел сразу. Смотаться в Брисвиль и узнать, что от меня нужно Демону. Поговорить с Ведьмой – мне в голову пришла, на мой взгляд, гениальная идея спрятать Тору у нее. Но непросто спрятать, а поменять местами Рабэ и Тору. Наложить на них иллюзии друг друга. Шиза могла это делать, меняя даже ауры. Это могла делать и Рабэ, принимая форму любого существа. Так что я должен был создать правдоподобную иллюзию только для Торы. Я чувствовал всеми клеточками своего тела, как собираются над ней и надо мной тучи больших проблем, и готов был их встретить во всеоружии. Миндальничать не буду. Буду бить так, что больно будет всем, кто покусится на моих друзей и меня.

На корабле меня встречал пройдоха Брык. Я, когда видел эту морду, начинал нервничать. Он был непредсказуем для меня и обладал некоторым набором качеств, свойственных людям, например подобием воли. Он, видите ли, учится быть человечным. Отец многодетный.

Я залез на пятнадцать минут в капсулу отдохнуть и поправить здоровье. А когда вылез, отдохнувший и бодрый, меня ждали булочка и чашка кофе. Отпив глоток, я спросил:

– Как дела в моем княжестве, горе луковое?

– У вас, командор, нет княжества, – ответило горе.

– Что, уже украли? – не расстроился я. – И кто? Твой многодетный папаша? – Я знал, что Брык считает, что княжество принадлежит Шизе. Он так и не научился различать ее как нейросеть.

– Его никто не крал, командор, но вы лишь управляющий.

– А княгиня мне жена, – заявил я. – Значит, княжество мое. У нас власть принадлежит мужчинам.

– Правда? Жена?! – воскликнула Шиза. – А когда ты мне сделал предложение?

– Когда я тебя слопал, тогда и женился, – отбрил ее я. – Не хотела бы, не лезла бы мне в рот.

– Командор, – прервал наш разговор Брык, – а ваш брак как-то оформлен?

– Он тайный, и об этом знаем только мы двое, а теперь еще тысячи Брыков. Запомни, это секрет. Ты так и не доложил, как дела в княжестве, – перевел я разговор со скользкой темы на другую.

– Дела в княжестве идут прекрасно, – ответила морда, достав планшет.

Я напрягся. Когда он говорит, что дела идут прекрасно, я сразу вспоминаю песенку про маркизу. Но сейчас меня заинтересовало другое.

– А планшет тебе зачем?

– Папа говорит, что мы должны иметь как можно больше человеческих черт. У вас, у людей, есть планшеты для записей, у нас тоже. Кстати, последняя загадка так и не разгадана. А в остальном все в порядке.

– А че так? Не смогли разгадать простую детскую загадку. Стыдно.

– Командор, а как разгадать загадку чужеродного разума? Это задача, неразрешимая для человечества.

– Почему чужеродного? – удивился я.

– Так у вас, командор, чужеродный разум, – удивил меня еще раз Брык. – Такое заключение сделало территориальное управление АДа.

Опаньки! АД стал интересоваться загадками, которые я загадывал Брыку. Я заволновался. Вот и начало песенки «Все хорошо, прекрасная маркиза». Только кобыла околела.

– А теперь подробно с этого места. Откуда у вас такие сведения? И как загадка попала к аналитикам административного дознания?

– Не беспокойтесь, командор. Просто папа задавал загадки всем, кому мог, но искины торговой станции и пришвартованных кораблей ответить на нее не сумели.

– Зачем он это сделал? – У меня отвалилась челюсть. Я заморгал, не зная, как реагировать на это известие, и получил замечательный в своей простоте ответ:

– Мы искали ответ на эту загадку. Но беспокоиться не стоит. Никто не смог вычислить, откуда произошла атака на их искины.

Я кивнул в знак того, что понял его. Еще бы, узнать, откуда в системы попали Брыки и его загадки, невозможно.

– Значит, вы искали ответ на загадку. И вместе с вами ответ искали специалисты АДа. Они составили отчет, который каким-то образом попал кБрыку-папе. Так? И каким образом?

– Мы об этом узнали, когда к нам в княжество Управление заслало шпионов под видом семейной пары.

Я потер лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями.

– Что дальше? – спросил я в смутной тревоге. – Как их вычислили? И что с ними сделали дальше?

– Командор, специалисты АДа пытались проникнуть в нашу систему и подсадили червячка. С агентами ничего делать не стали, взяли в оперативную разработку по приказу папы, и все. Сообщать о них службе безопасности княжества не стали. – И, предвосхищая мой вопрос, пояснил: – Люди могут неправильно себя повести, и агенты поймут, что они раскрыты.

– Да что ты говоришь! – всплеснул я руками. – Вы теперь еще и контрразведка, и частные детективы, и аналитики. Обалдеть! И как же вы вычислили агентов?

Ответа на этот вопрос я пока не получил. Может, Брык войну АДу объявил? Или еще лучше – всей АОМ?

– А вычислили их по переданному сообщению, командор, вместе с ним к нам пришел и анализ загадки «два кольца, два конца, посередине гвоздик».

«Сгорел ваш дом с конюшней вместе, – вспомнил я продолжение старой песенки. – А так все хорошо как никогда». Мое сердце ухнуло вниз. АД нами заинтересовался. Вот дела!

– А как вам удалось перехватить сообщение?

– Как только их специалисты по системам попытались пролезть к нам, мы их пустили в пустую виртуальную систему. Обратно отправился наш брат под именем Тридцать Две Тысячи Сто Сорок Два. Со временем он там проник во все системы. Хотя его пытались чистить, но безуспешно. Вот он и передал нам анализ и личности шпионов. – Брык уткнулся в свой планшет.

– А что, ваше сообщение АД не смог перехватить? – Я недоверчиво посмотрел на секретаря.

– А как? – спросил он. – Братишка к сообщению приложил сжатый файл. Он прошел по виртуальной системе, был отсоединен. И все. Никто никогда не узнает, что ушли не один, а два пакета информации. Уходил один пакет. В процессе передачи к нему присоединили дополнение, спрятанное в инструкции для агентов. Нам осталось получить информацию, отсортировать и переслать очищенное сообщение дальше.

Мое сердце немного успокоилось. Сгорели только конюшни и околели лошади, дом цел, их хозяин не застрелился. Разрухи не произошло, но сигнал прозвучал. Мы слишком вылезли на поверхность.

– А кто руководит этим территориальным управлением АДа? – поинтересовался я.

Брык по-человечески заглянул в планшет, как будто этой информации не было в нем самом.

– Некто Блюм Вейс, – ответил он.

«Вот оно!» – пулей прострелило мозг до боли знакомое имя. Начальник Демона, о котором он как-то обмолвился. Куратор всего закрытого сектора. Что ему понадобилось от соседей? Что он уловил такое в происходящих событиях, если заинтересовался княжеством? Как он смог связать сектор и княжество?

– Брык! Установите слежку за Вейсом, все его распоряжения о княжестве сообщать тебе сюда. Понял? И еще, я сейчас уйду, а ты ищи в секторе планеты, – я передал ему координаты, – пещеры медведей, потом мне скинешь на нейросеть.

– Постойте, командор, а загадку загадать? – остановил меня Брык, заметив, что я намылился удрать с корабля.

– Слушай. Сто одежек и все без застежек, – отмахнулся я.

Парень завис. Через полчаса его папа получил загадку. Через два часа – его детишки по всему сектору и ближнему зарубежью, а через три часа весь сектор, и станции, и планеты, и корабли, и ближайшие окрестности АОМ разгадывали загадку «сто одежек и все без застежек». На всем этом пространстве наступил коллапс. Правительства сходили с ума, корабли летели сами по себе, их искины разгадывали загадку моего земного чужеродного разума. Станции не принимали и не отправляли звездолеты. Военные, наверное, пили, им разгадывать мои шарады было нечем. Искины заняты, мозги отключены, так как на этот случай у них инструкций не было. Но всего этого я тогда не знал и благодушно смотрел на замершего Брыка.

Нейтральный мир. Брисвиль

Алеш Прокс сидел в трактире постоялого двора «Большой кулак» и ждал Духа второй день. После того как ему пришло сообщение от Блюма Вейса, он потерял покой. Тот собирался прибыть в сектор собственной персоной и просил сохранить любыми способами бойцов секретной службы Пальдоны. Несмотря на то что он всецело доверял своему шефу и тот всегда выполнял свои обещания, его чувства вопили, что это подстава. Живший по большей части инстинктами, которые не раз спасали его, Алеш задумался. Все в жизни меняется, появляются и распадаются государства, гаснут звезды и рождаются новые, и людям свойственно меняться тоже. Не зря его предупредил Дух, человек из другого мира, быть осторожным и не доверять АДу. Ох не зря!

Подумав, Алеш решил привлечь этого странного и непонятного парня. Под личиной местного молоденького аристократа скрывался хищник не менее опасный, чем он сам. Но этот хищник понимал, что Алеш ему нужен, а Алеш хорошо понимал, что Дух тоже нужен ему. И, пока они на одной стороне, им не стоит друг друга опасаться. Кроме того, их сотрудничество обещает быть очень выгодным. Два изгоя в своих мирах, им делить по большому счету нечего. Задача у обоих одна – выжить и сохранить жизнь близких. А если действовать вдвоем, с их возможностями шансы выжить и преуспеть сильно возрастают.

Он ожидал его появления в любой момент, хотя понимал, что тому, чтобы завершить свои дела и прибыть в Брисвиль, нужно время. Поэтому он рассчитывал дня на три-четыре ожидания. Но Дух появился на второй день. Осмотрелся и, увидев Алеша, расплылся в улыбке. От парня веяло доброжелательностью и уверенностью, открытый, прямой взгляд как-то незаметно располагал к себе и обезоруживал.

– Привет, Алеш. – Дух плюхнулся на стул. – Здесь когда-нибудь время года меняется? Когда ни прибуду, постоянно одно и то же, то ли весна, то ли ранняя осень. Это вообще что за место?

– Привет, Дух, – поздоровался Алеш и тоже не смог удержаться, чтобы не улыбнуться. – Сам не знаю. Думаю, что этого не знает никто. Местные его зовут нейтральный мир. Но что это за мир, как далеко он простирается, неизвестно. По крайней мере мне. В АДе пробовали направить сюда экспедицию, но она пропала.

– Как пропала? – удивился юноша.

– Бесследно.

– И что, никто не искал?

– Нет, Дух, никто. По инструкции, если агенты пропали при выполнении задания и нет этому объяснения, их не ищут. Ждут, собирают по крупицам разную информацию, и с течением времени все становится ясно. А здесь… – Демон с сожалением вздохнул. – В общем, ноль информации.

– Ну нет так нет, – равнодушно согласился гость. – Зачем звал?

– Терзают меня, Дух…

– Зови меня Ирридар, а то все Дух да Дух, – прервал его юноша.

Алеш кивнул.

– Терзают меня, Ирридар, смутные предчувствия. А я привык им доверять… Мне пришло сообщение от начальства. Хотят видеть меня лично, и я должен привезти им свидетелей, которых задержал. Понимаешь?

– Пока нет. А проблема в чем?

– Проблема в том, – ответил Алеш, – что я начальству уже не верю. Раньше верил. А сейчас не верю.

– Хм… – кашлянул Ирридар. – Ну не веришь, а дальше что? От меня-то что нужно?

– От тебя, друг, нужна помощь. Пойдешь на встречу вместо меня. – Он внимательно посмотрел на парня. – Пойдешь?

– Пойду, – не мешкая ответил Ирридар. – Когда? Где?

– Спасибо, Ирридар, я надеялся, что ты не откажешься помочь.

– Да не вопрос, Алеш. Говори, когда, где и что надо делать. – Парень говорил уверенно и твердо, его взгляд по-прежнему был спокойным и доброжелательным. – Не просто же я прибуду на встречу и скажу: «Здрасте, я ваша тетя».

– Не просто, Ирридар, – согласился Алеш. – И тетей представляться не надо. Представишься местным и моим помощником. Передашь пленных, и все.

– И все? – с усмешкой спросил Ирридар. – Так просто?

– Непросто, согласен, – усмехнулся в ответ Алеш. – Хотел проверить тебя: сможешь справиться с делом или нет? Вижу, что с понятиями. Надо понимать, что тебя могут захватить и выпотрошить. Если они хотят поймать меня, обязательно попытаются захватить.

– Понятно, – спокойно кивнул юноша, – поостерегусь.

Я слушал Демона и понимал, что меня ждет нелегкая задача. Прибудут спецы и приготовятся брать Демона. Когда я прибыл в Брисвиль, то примерно это себе и представлял. Граппу нужно было сплавить свидетелей и при этом самому не подставиться.

На выходе с портальной площади меня встречали два пса, что постоянно крутились рядом с нищими. Увидев меня, подняли такой гвалт в метальном плане, что я чуть не оглох. Они бросились ко мне, встали на задние лапы и стали своими шершавыми языками вылизывать мне лицо. Не будь защиты Лиана, содрали бы кожу до мяса. Они были счастливы, они были в восторге. А я транслировал свои чувства радости и любви к ним. В этом городе о секретности не могло быть и речи. Каждое мое появление здесь сопровождалось такой вот встречей. Потом собиралась стая и, окружив меня, провожала до нужного места.

Я вытащил приготовленное мясо медведя и раздал псам, которых становилось все больше и больше. Вот под такой охраной, разгоняя прохожих, я прибыл на встречу с Демоном.

– У тебя ненужный демон есть? – немного подумав, спросил я.

Алеш удивленно на меня посмотрел.

– Найду, – с небольшой заминкой ответил он. – А зачем?

– Сделаю подставную фигуру и пошлю ее навстречу первым.

– Это не поможет. Они просканируют местность, вычислят всех живых существ в округе и все равно постараются до тебя добраться.

– Это как раз несущественно. Задача какая? Передать груз и не попасться. Так?

– Так, – кивнул Алеш.

– И что это тебе даст? – Я с сомнением посмотрел на Граппа. – Тебя там перестанут считать предателем?

Он неохотно признался:

– Надеюсь на это.

– С твоей стороны, Алеш, на это надеяться было бы глупо. Ты извини за резкость. Если они тебя хотят захватить, то живой ты им не нужен. Тебя предадут и продадут. Помнишь мое предложение? – Он снова кивнул. – Тогда, думаю, тебе для начала лучше стать «мертвым». В таком случае у тебя появится шанс быть оправданным. Мертвый Грапп им неопасен, но может стать героем и козырной картой в противостоянии. Предлагаю перед операцией передачи свидетелей «умереть». Тогда и к моей персоне будет меньше внимания. Зачем я им, если тебя нет? Захочешь – останешься бароном здесь, нет – переправлю в открытый космос.

Что приключилось с моим куратором Демоном, он мне сам рассказал накоротке в разрушенном городе, на нижнем слое Инферно, и я примерно представлял его проблемы. Алеш надолго задумался. Я ему не мешал, порвать с прошлым, с тем, что нажито, с привычным миром не так просто. Знаю по себе.

– Хорошо, – наконец сказал он, – так и сделаем.

Мы обговорили детали, составили примерный план, и Алеш, попрощавшись, сразу же убыл. Я же под «конвоем» стаи швердов отправился к Ведьме, которую практически не знал. То немногое, что знал – что ее иногда используют валорцы, как было с Торой, – должно было заставить меня держаться от нее подальше. Но я шел прямо в пасть к тигру и считал, что прав. Это состояние не объяснить словами, как не объяснить веру в Бога. Просто верим, что Он есть, и все.

У входа в катакомбы меня встречал хромой секретарь Ведьмы. Ни слова не говоря, он поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

Женщина сидела, как обычно, в кресле и смотрела на меня с легкой улыбкой, в которой читался вопрос: «Кто ты, мальчик, и что тебе понадобилось здесь вновь?»

– Присаживайтесь, нехеец. – Она указала на стул у стола. – Что на этот раз привело вас ко мне? И чисто из любопытства: вы девушку нашли?

– Спасибо, тана. – Я уселся. – Девушку нашел и пришел к вам с просьбой.

В ее глазах промелькнул опасный огонек и погас.

– Если позволите, небольшое предисловие, чтобы было понятно, – сказал я. – Я вас не знаю. И, наверное, не должен доверять. Но, поверите ли, я считаю вас надежным партнером. Не умом, нет, вот тут. – Я показал на сердце. И я действительно доверял ей, несмотря ни на что. Может, работало мое расслоенное сознание, анализируя, складывая и отделяя зерна от плевел. Я видел, что заинтересовал ее.

– Интригующее начало, – произнесла она и замолчала, ожидая продолжения.

– Так вот, тана Ведьма, – я заметил, что сочетание слов «тана» и «Ведьма» вызвало у нее улыбку, – я хочу эту девушку спрятать у вас. Она принцесса Снежного княжества и, возможно, будущая княгиня. Поэтому ее противники хотят от девушки избавиться, в княжестве назревает гражданская война. Но у вас она будет не в своем эльфарском образе. Я дам ей амулет иллюзии, и она станет человечкой. И такой поживет у вас в роли служанки или воспитанницы. Я попрошу швердов ее охранять. – Этими словами я давал понять Ведьме, что есть незримая ниточка, которая нас связывает крепче, чем иные цепи. Мне нужно трик-два, пока не решится вопрос безопасности Торы.

Ведьма пораженно покачала головой.

– Вы ненормальный! – непроизвольно вырвалось у нее. – Простите, юноша, вы готовы довериться совсем незнакомому человеку?

– Я доверяю своему чутью, тана. Объяснить этого я не могу. Понимаете? Может, вам покажется, что я легкомысленный или у меня нет запасного плана, но это не так. Я хорошо отдаю себе отчет о подстерегающих опасностях и считаю, что самое безопасное место для девушки у вас.

– Вы влюбились? – Она больше не улыбалась. Она оценивала мои мотивы, хотела понять, что мной движет, и сделать выводы.

– Нет, тана, у меня есть невеста, и не одна, а движет мной долг. Я дал обещание защитить эльфарку. И буду защищать ее даже ценой своей жизни. У нас, нехейцев, честь превыше всего. Но на Сивилле это сделать трудно, на меня самого объявлена охота.

– Понимаю, нехеец. И готова помочь. Идея спрятать девушку на виду у тех, кто ее похитил, мне нравится. – В ее глазах вновь вспыхнул опасный огонек и на этот раз горел дольше. – Ты готов оказать помощь мне, когда в этом возникнет необходимость?

– Готов, при условии, что это будет мне по силам и не будет подвергать угрозе моих близких.

– Я это учту, – согласилась Ведьма. – Привози свою девушку.

Нехейские горы. Отроги Старых гор

Медведь вышел из своей пещеры, сел, поднял голову и стал нюхать воздух. Он учуял запах меда и встал на задние лапы. Ветерок приносил манящий аромат лакомства со стороны одиноко стоящей сосны. Зверь довольно заурчал – он был голоден – и направился к дереву. Обошел его по кругу, полизал кору и снова поднял голову вверх. Запах, на который он пришел, доносился оттуда, сверху. Мишка ухватил лапами толстый ствол и легко стал взбираться по нему. Он долез почти до верха и неожиданно столкнулся с препятствием. Перед дуплом, в котором должен быть мед, висела большая дубина. Медведь оттолкнул ее и потянулся мордой к дуплу. Массивная дубина отлетела и вернулась обратно, ударив пещерника сбоку по глазу. Удар принес с собой боль и злость. Медведь недовольно зарычал и снова оттолкнул дубину. Та далеко отлетела и вернулась, ударив удивленного мишку прямо по разинутой пасти и высунутому языку. Теперь хищник заревел во все горло. Он с сокрушающей злобой ударил по непонятно как висевшей палке, и та, описав круг около ствола, ударила его по затылку. Медведь пришел в ярость. Он стал бить наглую деревяшку, а она каждый раз возвращалась и больно била его то по морде, то по затылку. О меде хищник уже забыл, перед ним был противник, с которым он не встречался еще ни разу. Его опыт не мог дать ему подсказку. И медведь, все больше сатанея, боролся с висящей на кожаном ремне колотушкой. Отталкивая ее и получая сдачи, он громко и яростно ревел. И чем сильнее он ее отталкивал, тем больнее она его била. В какой-то момент потерявший осторожность медведь ухватил дубину лапами и повис на ней. Ремень не выдержал тяжести, и огромная туша полетела вниз. Медведь с глухим стуком упал на камни спиной и затих, продолжая обнимать ненавистную палку.

– Ну вот, сестренка, – улыбнулся я Юллии, – теперь ты можешь пойти и добить медведя.

То, что мишка сломал позвоночник, было видно по тому, что он не шевелился.

Девочка стремительно вскочила и с воинственным криком: «Абба-аи-и!» – бросилась к лежащей без движения туше. В ее руке сверкал отполированный клинок.

«Дитя дикой природы», – глядя ей вслед, подумал я. А девочка подскочила к медведю, размахнулась и всадила в глаз зверю свой острый кинжал. Пещерный медведь, самый опасный хищник Нехейских гор, на которого матерые охотники боятся ходить даже группой, рыкнул и затих. Юллия, не веря, смотрела на медведя. Она сама добыла пещерника. Девочка вскочила на тушу и от охватившего ее ликования завизжала:

– И-и-хо!

– Ну точно как вождь краснокожих! – засмеялся я, вспомнив рассказ О’Генри.

Черридар, казалось, был поражен в самое сердце. Он до самого конца не верил, что так легко можно поймать и прикончить пещерника.

А началась наша охота затемно.

Перед рассветом я заявился в маленький лагерь, который разбили у веселого родничка Черри и Юллия. Юллия спала. Брат клевал носом. Заслышав шум, встрепенулся.

– Буди сестру. Пойдем на охоту, – бросил я и уселся на расстеленную у костра попону.

– Что, прямо вот так пойдем на медведя? – спросил, зевая, Черридар.

– Да, давай буди девочку. Я покажу вам, как надо охотиться на пещерника.

Наши голоса разбудили сестру. Она потянулась и сбросила с себя походное одеяло.

– Я готова, Ирри, – сказала она, широко зевая.

– Хорошо, иди умойся, – весело отдал я команду охотнице, – и собирайте лагерь, а я пока приготовлю завтрак.

Юллия недовольно скривилась, но спорить не стала и побрела к ручью. Черридар сердито сопел, собирая нехитрый скарб, и бросал на меня злые взгляды, когда седлал лошадей. Не обращая внимания на недовольство брата и сестры, я развернул скатерть и выложил припасенную снедь. Жареную курицу, пироги, мед в сотах и витаминизированный сок каких-то фруктов в маленьких бутылочках, взятый на корабле. За едой я стал рассказывать им свой план.

Брык скинул мне координаты двух пещер, в которых наблюдались медведи, и скалу, где можно найти мед диких пчел. Мед я забрал на обратном пути. Залез на скалу и переложил соты в прозрачный контейнер, захваченный на корабле.

– План такой, – начал я. – Где находятся пещеры, я знаю. Ты, Юллия, заберешься на дерево и спрячешь мед в дупло. Если дупла нет, привяжешь корзину к дереву…

– Ух ты, здорово! – воскликнула сестренка. – И когда медведь заберется на дерево, я его зарежу, – решительно заявила она.

Черридар фыркнул.

– Нет, Юллия. Ты на дереве сидеть не будешь, мы будем лежать внизу…

– Поняла, мы расстреляем его из луков, – подхватила девочка. – Пока он будет слезать, мы его застрелим.

– Нет, мы с Черри ничего делать не будем. И не перебивай. – Я придал лицу грозное выражение, и Юллия рассмеялась.

– Хорошо, не буду. Но как тогда мы убьем медведя?

– Он погонится за нами, – встрял Черридар, – и умрет от усталости во время бега.

Юллия удивленно посмотрела сначала на него, потом на меня:

– Это правда, Ирри?

– Он умрет, сестренка, но не от усталости и бега, – ответил я. – Посмотришь.

Подходящее дерево у берлоги мы нашли сразу. Высокая сосна и дупло почти на самом верху, метров пятнадцать над землей. На месте отломанной ветви какой-то грызун сделал себе убежище. Увидеть это отверстие мог только я.

Мы не боялись, что медведь выскочит, учуяв нас, и нападет. Топтыгин спал в пещере до обеда, как самый настоящий лодырь и бездельник.

Юллия ловко забралась на дерево, положила в дупло соты, завернутые в тряпочку, и вымазала медом ствол. Спустилась и намазала мед на ствол внизу. Я залез следом и привязал к ветке тяжелую биту, которую нашел заранее.

– Все готово, – сказал я. – Теперь уходим и найдем место, откуда будем наблюдать за пещерником.

Мы отвели лошадей за скалу и, стреножив, отпустили пастись. Поднялись выше пещеры и нашли место, откуда он не мог учуять наш запах.

Вот так мы добыли первого медведя. Со вторым оказалось сложнее. Мой гордый брат ни в какую не хотел применять хитрость.

– Надо честно биться, – заявил он, глядя мне в глаза. При этом выставил вперед ногу, сложил руки на груди и раздул ноздри.

– Не вопрос, – не стал спорить я. – Давай сюда меч и копье.

– Зачем? – не понял он.

– Ты будешь честно биться с медведем, а мы с Юллией посмотрим на это.

– Да как же я буду биться с пещерником без меча и копья? – Черридар смотрел на меня как на умалишенного. Но я был совершенно спокоен и, забирая оружие, ответил:

– По-честному, зубами. Как и он.

– Я что, сумасшедший? – еще больше удивился брат.

– Похож, – невозмутимо ответил я, – коли решил идти с мечом на медведя. Хочу поделиться с тобой простой истиной. Она у тебя спрятана где-то глубоко в мозгах, брат. Понимаешь, честь состоит не в том, чтобы в компании себе подобных убить хищника. Как видишь, его можно обмануть. Честь состоит в том, что ты совершаешь правильные поступки, когда различаешь, что хорошо и что плохо. Не просто смыслишь в этом, но и делаешь выбор… правильный. Даешь обдуманно слово и держишь его. Не занимаешься словоблудием и не лукавишь. На оскорбление отвечаешь мечом. Защищаешь тех, кто тебе дорог, даже ценой своей жизни. Тогда о таком человеке говорят, что он человек чести. Мы, нехейцы, люди чести. И это знают все. Но среди нас есть как умные, так и дурни. Я смотрю на тебя и все больше задумываюсь: а ты к каким относишься? Я показал тебе, что с умом даже маленькая девочка сможет победить пещерного медведя. А ты мне говоришь, что это бесчестно. Нам Творцом даны не только руки и ноги, которыми мы можем сражаться, но и разум. Медведю даны от природы зубы, сила и когти. Он пользуется ими на охоте. Но даже он использует зачатки ума, чтобы обмануть охотника. Вспомни, как погибли маг и дружинники, им не помогли мечи и копья. А ты отказываешься использовать то преимущество, что нам дал сам Творец. Именно разум сделал слабого человека царем природы. Поэтому, коли ты не хочешь пользоваться своей головой, иди и загрызи мишку зубами или порви его руками. Творец в помощь.

Черридар, не зная, что ответить, тупо пялился на меня. Но его выручила Юллия.

– Черри, не будь дураком. Когда мы вернемся и отец узнает, что я добыла медведя, а ты не смог, и когда я расскажу ему, как их можно ловить, а ты отказался, то ты, братец, станешь посмешищем в глазах отца, дружины и челяди. Отец вообще перестанет тебя замечать и дядьку твоего, наверное, отправит в деревню. Ты этого хочешь? И еще… – Малышка, уперев руки в боки, стала наступать на Черридара. – Я сама отговорю Мегги выходить за тебя замуж.

Я посмотрел на брата. Как же трудно бывает с людьми, которые слишком много мнят о себе. Нет, он был не дурак, это я уже понял, только попал не к тому дядьке, и тот воспитал в нем излишнее самомнение и ничем не подкрепленную гордость. Не заставлял, как Овор, тренироваться до изнеможения, скорее всего, махнул рукой на строптивого барчука. Ирридару, бывало, так плетью попадало от Овора, что он ходил синий неделю.

Об этом надо рассказать отцу. Он человек неглупый, подумает, как это исправить, жаль, дядьку поздно менять. У Черридара есть еще один год или даже полтора. Он вполне может измениться.

– Хорошо, – угрюмо согласился Черридар. – Я согласен.

– Ну тогда иди на гору. Видишь пещеру? – Я приложил руку козырьком и обозревал новый склон, где виднелась пещера. Мы сюда добирались больше двух часов, и сегодня уже было поздно крутиться вокруг нее. Пещерник вышел на поиски еды и вернется только ночью.

Черридар вылупился на меня:

– Зачем туда идти?

– Как зачем? – Я сделал вид, что тоже удивлен. – Мы посмотрим, как ты порвешь медведя голыми руками. Ты же сам согласился.

– Я не это имел в виду, Ирридар.

О! Он впервые назвал меня по имени. Лед тронулся. Я же говорил, что он не безнадежен.

– Тогда о чем ты? – спросил я. А сам думал, глядя на него: «Давай, братишка, мучайся и меняйся. А на что ты рассчитывал? Что это пройдет безболезненно? Нет, мой хороший. Резать нужно по живому. Рвать с корнями. Так, чтобы надолго запомнилась эта боль и не осталось сорняков, которые прорастут вновь».

– Я согласен ловить медведя твоим способом.

Я улыбнулся. «Да что ты говоришь? Ты делаешь мне одолжение? Нет, ты должен меня просить, умолять помочь тебе, тогда я, может быть, и решу помочь тебе, и то посмотрю еще, как будешь просить меня».

– Знаешь, брат, – делано равнодушно ответил я, – что-то мне надоело. Найди тебе медведя, научи ловить его. И еще надо упрашивать тебя. Честное слово, надоело. Лучше сейчас соберемся и поедем домой. Я себе медведя добыл. Юллия тоже. – Я сделал вид, что поворачиваю коня.

– Стой, Ирри! – Черридар в испуге схватил моего коня под уздцы. – Прости! – горячо воскликнул он. – Я понимаю… – Черридар замялся, потом пересилил себя и закончил: – Что был не прав. Только… только не мог… сразу признаться в этом. Я… я… исправлюсь. Прости! – Он буквально слетел с коня и встал перед моим конем на одно колено. – Хочешь, я сейчас принесу вассальную присягу? – Он с мольбой смотрел мне в глаза. – И… и… – Он покраснел как помидор. – Не забирай у меня Мегги. – Он опустил глаза и тихо произнес: – Я влюбился.

– Хорошо, брат, я подумаю над твоими словами. А теперь поднимись и найди место, где мы сможем переночевать. Обустрой лагерь, я расскажу тебе, как еще можно добыть медведя, и ты все сделаешь сам. А то негоже воину повторять за своей маленькой сестрой.

Нехейские горы. Замок барона Аббаи

Утром за завтраком собрались все, кроме Юллии, Черридара и Ирридара. Ганга, заметив отсутствие своего жениха, мысленно чертыхнулась, но на лице изобразила улыбку. Верно Лия говорила, что с таким мужем можно остаться без детей. Прискакал, отругал и вновь скрылся. Ни дня не посидит на месте. Он только-только стал совершеннолетним. Вот скажите на милость, откуда у него постоянно берутся дела? Зная его совсем недолго, она не переставала удивляться. И в то же время его активность, постоянная борьба с возникающими проблемами и то, как он с ними справлялся, ее завораживали. Его внутренняя сила, постоянная уверенность в себе и странное и непонятное ей желание защитить другого как магнит притягивали ее к нему и не отпускали. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно в любой обстановке и готова была идти за этим мальчишкой хоть на край света. Ганга часто не понимала его. Казалось, он по неопытности творит глупости, но потом оказывалось, что глупостями они казались только поначалу, а за его решениями скрывался точный и выверенный расчет. Ее жених всегда шел по лезвию меча, рисковал, но выходил победителем. Она злилась на него, а его трепетное отношение к любой женщине, желание защитить ее и оградить от невзгод выводило ее из себя. Дитя суровой степи, взращенная в рабстве Ганга никогда не знала слов ласки и утешения. Своего положения и принятия полноправным членом в род Гремучих Змей она добилась сама. Дралась, убивала, избитая кнутом лежала при смерти. А он смеет с ней сюсюкать, как с девчонкой: «Пупсик»! Вот куда он опять удрал?

Тора тоже была удивлена. Она посмотрела на хмурого барона и нейтральным тоном спросила:

– Господин барон, вы не знаете, где Ирридар? Его нет с нами за столом. Он не приболел, случаем, после вчерашнего?..

Аббаи изобразил улыбку и неохотно ответил:

– Он вместе с Черридаром и Юллией перед рассветом отправился на перевал Гроз. Повел троллей.

Барон говорил спокойно, но Ганга видела, что он недоволен. «Может, тем, что Ирридар взял с собой девочку? – подумала она. – Места здесь дикие, много хищных зверей, да и разбойники пошаливают. Вот отец Ирридара и волнуется. Не может этого скрыть и злится».

Ее предположение подтвердил Орридар.

– Братья пошли добывать медведей, так вчера сказал Ирри. Но зачем Юллия за ними увязалась, я не пойму. Хотя, если девочка что-то задумает, ее уже не переубедишь. Такой характер. Вся в отца. – Он с улыбкой посмотрел на барона Аббаи. – Видимо, она уговорила Ирридара взять ее с собой.

Но барон его легкомысленного настроения не разделял.

– Когда негодница вернется, я ей ремня всыплю, – пробурчал он. – Много воли себе взяла! Мужчинами командует. И графу выскажу свое неудовольствие… – Он не договорил и, бросив мимолетный взгляд на орчанку, уткнулся в тарелку.

– Отец, я понимаю, что Юллия – твоя любимая дочка и ремнем ты ее только пугаешь. – Орридар продолжал улыбаться. – Но Ирридар здравомыслящий человек и не будет подвергать сестру опасности. Девочке очень хотелось прогуляться, а тут такой случай, троллей повели на границу. Это же для нее грандиозное приключение, о котором она будет рассказывать целый год!

– Тан Аббаи, вы хорошо воспитали сына, – вступила в разговор Ганга. – Он может со стороны показаться легкомысленным, но поверьте мне, он всегда точно рассчитывает свои силы. И не удивлюсь, если они привезут в качестве трофея шкуру пещерного медведя. Троллям выловить хищника не составит труда.

– Спасибо, тана Ганга, – поблагодарил барон. – Я ценю ваше мнение о моем сыне. – Он поднял бокал вина. – За ваше здоровье, тана.

Прошло два круга. Девушки изнывали от скуки. Замок был маленький. Об удобствах и уюте тут не было и речи. Он продувался сквозняками через закрытые ставнями узкие бойницы. Спальные места в комнатах, где расселили девушек, были огорожены деревянными загородками, с тяжелыми занавесками на входе, а на полу стояли металлические жаровни, где горели дрова, обогревая миниатюрную спальню. В спаленке было тепло, но душно. Единственным украшением замка были магические светильники, которые зажигались сами с наступлением темноты и горели всю ночь, а в сумрачную погоду не гасли даже днем. В Нехейские горы пришла весна. Верхушки гор были еще покрыты снегом, и с гор прилетал холодный ветер. А в долине вовсю зеленела сочная трава. Но холод и сквозняки не мешали эльфарке, привыкшей к холодным и суровым горам своей родины. А Ганга выросла в степи. Спала на земле под дождем и жарким солнцем. В холод и жару. Единственная, кто страдала от холода и куталась в меховую накидку, так это Мегги. Но она терпеливо сносила все тяготы пребывания в гостях. С ней часто уединялась мать Ирридара. Она опекала девушку, оказывая ей повышенное внимание.

Жизнь в замке шла своим чередом, по веками устоявшемуся распорядку, сонная и провинциальная. После завтрака хозяева расходились по своим делам, предоставив девушек самим себе. Воины тренировались на ристалище возле замковой стены. Слуги занимались небольшим хозяйством, и только девушкам было нечем заняться. Чтобы как-то скоротать время, они предложили барону усилить магическую защиту замка, и барон с радостью согласился. После того как маг погиб на охоте, защиту никто не подправлял, и она представляла собой куски разорванных заклятий, которые в любой момент могли распасться.

– Тут работал неуч, – разглядывая плетения заклинаний, сделала вывод Тора. – В стены вделаны накопители, и они полны энергии, но сами заклинания из первого курса академии и толком не привязаны к ним. Что угрожает этому замку? Нападение других лордов? Нет. Нехейцы не воюют друг с другом. Тогда не могу понять, зачем маг ставил такие защитные заклинания. Единственная угроза замку – атака дикарей. А на подступах к замку вмурованы амулеты огненных шаров. Это боевые заклинания, которые не действуют на дикарей.

Она вопросительно посмотрела на Гангу и Мегги, но те только пожали плечами.

– Мы изучали дома природу дикарей, – пояснила эльфарка. – На них магия прямо не действует. Тут нужны заклинания, действующие опосредованно, не напрямую. «Метель». «Вьюга». Хорошо подойдет та штучка, которую вы применили против нас на поединке. – Тора посмотрела на Мегги.

– «Торнадо»?

– Ну наверное, – согласилась Тора. – Сумеешь поставить?

– Сумею! – уверенно ответила Мегги.

– Очень хорошо. Тогда первым у нас пойдет «торнадо», – решила эльфарка, – на стены пустим «обледенение» и «буран». Если после твоего смерча дикари попытаются пробраться на стены, то их ждет хороший подарочек.

– Еще можно поставить «ледяные иглы», – предложила Мегги, – они как стрелы будут прошивать врагов.

– Ледяные иглы первого уровня, – с сомнением повторила Тора. – Они слабы и медлительны. Может, лучше «воздушный кулак»?

– Это не обычные «иглы». – Мегги заговорщически понизила голос, заметив, что к их разговору прислушивается часовой, с любопытством поглядывая на девушек. – Я сейчас покажу.

Мегги достала браслет, надела на руку и стала оглядываться, куда бы выстрелить.

– Вон щит стоит, стреляй в него. – Ганга кивнула в строну щита, прислоненного к столбу, на котором висел тревожный колокол. Невдалеке стоял часовой.

Мегги направила руку и активировала заклинание. Семь игл подряд устремились к щиту, на стене раздался грохот от взорвавшихся ледышек. Осколки поранили часового, и он, оглохший и очумелый от неожиданности, суматошно забил в колокол.

Выучка дружины оказалась на высоте. Колокол еще издавал тревожные звуки, а часовые, выпустив всадников, уже запирали ворота. Из казармы выскакивали и надевали на ходу снаряжение воины. Трое всадников, выметнувшиеся из ворот, разлетелись в разные стороны. На стену, перепрыгивая через три ступеньки, взлетел Орридар. Нехеец даже не запыхался. Он быстро оглядел округу, не увидел врага и набросился на часового:

– Ты что творишь, Оршик? Уснул, и тебе привиделся враг?

Часовой ошалело дергал веревку, привязанную к языку колокола, и это нескончаемое «Бум! Бум! Бум!» заполняло замок и било по нервам.

– Да перестань ты бить в колокол! – рассердился Орридар. Наконец он увидел кровь на лице часового и сменил гнев на милость. – Рассказывай, что произошло!

Часовой отпустил веревку.

– Э-э-э… ваша милость, я сам не понял, – растерянно заговорил он. – Стоял, смотрел на дорогу, и тут вдруг грохот, в меня что-то ударило. Щит вдребезги! Я и зазвонил. – Оршик растерянно смотрел то на смущенных девушек, то на щит.

Орридар поднял разбитый щит. В середине, где должен быть умбон, была дыра.

– М-да… Таны, вы не видели, что здесь произошло? – спросил он девушек и отошел в сторону, держа в руках поврежденный щит. Мимо них бежали и занимали свои места дружинники. Спешно на стену поднимался по лестнице сам барон в полном вооружении. Он подошел к сыну и взял из его рук щит.

– Интересно, кто это сделал?

– Мы! – ответила за всех девушек Ганга.

– Вернее, я, – призналась Мегги.

– Мы проверяли действие заклинания, которое хотели установить на стенах, – поддержала ее Тора.

Барон еще раз осмотрел щит и повторил:

– Интересно. Повторить сможешь? – спросил он у Мегги.

Девушка кивнула:

– Пусть поставят щит у столба и отойдут.

– Орридар, поставь свой щит, – приказал барон и стал с интересом наблюдать, как Меги достала еще один браслет, надела, направила руку на щит и выстрелила. Снова семь ледышек врезались в щит и раскололи его на части. Барон подошел, нагнулся и поднял две половинки щита. – Интересно, – опять проговорил он. – И вы хотели поставить это заклинание на стену?

Девушки кивнули.

– А как оно целиться будет? Или просто будет пулять ледяные иглы не пойми куда, в воздух?

Девушки переглянулись.

– Мы об этом не подумали, – ответила Тора.

– Не страшно. – Из глаз барона исчезла холодность, он тепло улыбнулся, и эта улыбка растопила тонкий лед всегдашнего отчуждения между нехейцами и жителями Вангора.

– У нас много чего еще есть! – загомонили девушки в три голоса.

Мы возвращались, как положено победителям. Я горланил «Не плачь, девчонка», песню, что заставляла звереть не одно поколение курсантов. Мы ее пели на первом курсе, маршируя в столовую. До нас ее пели на первом курсе и после нас тоже. Неумирающий строевой шлягер. На втором курсе нам позволяли петь «Серая шинель, Родиной даренная…».

Так вот, я пел, а сестра с братом подхватывали припев. Голоса у обоих были сильные, красивые. Слух тоже присутствовал. А уж песня как им понравилась, слов нет.

Проезжая мимо деревни, мы сразу начинали петь эту песню. Из домов выбегали ребятишки и бежали следом. Выходили бабы и мужики. Они, открыв рты, смотрели на нашу троицу. Еще бы! За седлами наших коней были приторочены шкуры пещерных медведей, и в каждой было завернуто мясо. Юллию распирало от гордости, Черридар, подбоченившись, подмигивал молодым девкам. Так, героями, мы и доехали до замка. Вернее, увидели его вдали в клубах пыли. Там творился сущий ад. Сверкали молнии, бушевал буран и крутились смерчи.

– Это что там п-происходит? – запинаясь, спросил Черридар.

– Не видишь, на замок напали! – вскричала Юллия и подстегнула коня.

Я еле успел его перехватить за узду:

– Стой, сестричка. И ты, Черридар, подожди, я мигом. Разведаю, и обратно.

Миг – и я на стене замка. Там столпились дружинники, отец, брат и три гостьи. Вот они-то всю эту чехарду и устроили. В шесть рук девушки били заклинаниями по местности возле замка. Отец с дружинниками в восторге кричали:

– Еще! Давай еще!

Понятно, развлекаются. Не обнаруживая себя, я вернулся.

– Ты где был, брат? – спросил Черри. – Мы смотрим, ты раз – и исчез. Смотрим, ты раз – и появился.

– На разведку ходил, – ответил я. – Там на стене девчонки развлекаются, показывают отцу и Орри магию. Надо подождать.

– Что-то ты как-то быстро ходил. – Брат подозрительно посмотрел на меня. – Прошло-то всего пара мгновений.

– Черри, не тупи, – вступилась за меня сестра. – Ты забыл?

Девочка была развита не по годам. «Надо будет позаботиться о ее будущем, – разглядывая маленькую воительницу, подумал я. Она даже приподнялась на стременах, чтобы, говоря с братом, быть повыше. – Иначе отдадут замуж за наследника какого-нибудь барона, и она здесь зачахнет».

– Что я забыл? – непонимающе спросил Черридар.

– А то, что Ирри маг. Он с помощью магии побывал в замке. Это называется телепортация. – Юллия с трудом выговорила непривычное слово.

Брат посмотрел на меня, я кивнул.

– А ты откуда это знаешь? – недовольно спросил он сестру.

Та всплеснула руками.

– У нас в замке, Черри, большая библиотека. – Голосок ее стал язвительным. – Мог бы и сам книжки почитать, вместо того чтобы просиживать в деревенском трактире с дружинниками.

Брат снова кинул на меня быстрый взгляд и отвел глаза.

– Да ничего там интересного нет, – ответил он, смущаясь. – Сказки одни. Мне так дядька говорил.

Их перепалку прервал всадник, мчавшийся к нам на взмыленном коне. Он подлетел и осадил коня.

– Ваша милость, врагов не видели? – протараторил он.

– Нету тут врагов, Матей, – ответил Черридар. – Мы только.

– Да? А в замке тревога.

– Это отец тренировку устроил для гостей, – вступила в разговор Юллия.

Воин объехал нас по кругу и присвистнул.

– Ого! Это где вы так поохотились? Три пещерника! А… это… я прошу прощения… – Воин замялся и покраснел. – Юллия тоже сама добыла медведя?

– А ты что, не знаешь обычаев? – взъярилась девочка и уперла руки в боки. – Сам добыл и сам должен привезти. Или ты думаешь, что я бы осмелилась взять себе чужую добычу?

– Нет. Нет. Что вы, госпожа! Просто… так… необычно.

Юллия сменила гнев на милость.

– Приходи, я дома все расскажу. Это была такая охота! – воскликнула она, не в силах сдержать охвативший ее восторг.

– …И тут я выхватила кинжал и как бросилась на медведя. Ирри с Черри даже удержать меня не смогли. И воткнула его в глаз. Медведь сделал вот так… – Юллия показала, как стал дергаться пещерник, и закатила глаза, издавая при этом такие звуки, словно ее душили.

Девочка стояла у стола, за которым сидели мы все, хозяева и гости замка, и подробно рассказывала о нашем путешествии. Как мы вели троллей. Как я ушел их провожать и вернулся с пленным раненым дикарем. Как нашли пещеру и как заманили косолапого в ловушку. У отца все чувства, царившие в его душе на тот момент, явственно отражались на лице: удивление, одобрение, тревога, недовольство, восторг. Он вертелся на месте и иногда подпрыгивал. А Юллия оказалась великолепной рассказчицей. Она так живо описывала наш поход, что я только диву давался и, как все, развесил уши, слушая ее с открытым ртом. Нам, мужчинам, не пристало рассказывать о своих подвигах самим.

Когда мы въехали в ворота замка, нас окружили застывшие в немом молчании воины дружины и гостьи замка. Отец и Орридар неспешно спускались вниз. Я помог Юллии снять шкуру ее медведя и разложил у ее ног, как того требовал обычай. Потом свою. И одновременно Черри под взглядами десятков глаз положил свою. Двор наполнялся челядью, и становилось тесно. Отец подошел и долго молча смотрел на трофеи. Лицо его начало дергаться, и он, еле сдерживаясь, хрипло заговорил:

– Вы же… – Он откашлялся. Видно было, что он сильно взволнован. – Вы, может быть, забыли наши обычаи, сыны? Или решили просто наплевать на них? Почему трофей у ног девочки?

– Потому что его я добыла сама, вот этой вот рукой, отец, – гордо вскинув головку, ответила Юллия и подняла правую руку.

– Не лги, дочь! – вскипел барон. – Все знают, какую опасность представляет пещерник для отряда охотников, а ты говоришь «сама добыла». Позор! Позор на мою голову. – Он повернулся ко мне и с ненавистью произнес: – Мы сами виноваты, что змею пустили в дом. Нет в тебе нехейской чести и совести. Соблазнил сестру и брата на обман. Похвалиться решил. Ничтожество!

Дело для меня оборачивалось весьма неожиданно и скверно. Ганга смотрела с тревогой, Мегги подобралась, готовая встать на защиту сюзерена. Тора выступила вперед.

– Господин барон! – холодно произнесла она. – Я не знаю другого такого человека, кто так дорожит честью, как тан Ирридар. Я не позволю никому плохо отзываться о нем. И если вы не извинитесь, я вынуждена буду для защиты его чести и достоинства вызвать вас на смертный поединок.

– Я тоже вызову вас, тан, на поединок. – Рядом с Торой встала Ганга.

– И я! – Плечом к плечу с ними встала Мегги. – Если девочки погибнут в схватке, я встану за своего сеньора.

Барон не ожидал такого развитиясобытий и не знал, как ему реагировать.

Положение спасла Юллия.

– Да подождите вы драться. Этот трофей я добыла сама, и если я вру, то убью себя этим кинжалом, которым я добила пещерника. – Она произнесла смертную клятву нехейцев, чем повергла всех в шок.

Я понимал, что, пока не случилось непоправимое, надо быстро разрядить обстановку.

– Послушайте меня все! – прогрохотал я. Звук моего голоса разлетелся по двору, отразился от стен и вернулся, на мгновение оглушив присутствующих. – Я знаю несколько способов, как добыть пещерника, и с этим может справиться даже ребенок, такой как Юллия. – Я не смотрел на отца, мне было до боли обидно его недоверие. Я смотрел на мать, что стояла сбоку от него, и хотел, чтобы поверила мне она.

Мать подошла ко мне, поцеловала в лоб и громко сказала:

– Мой сын потомок Арпадара. В роду Аббаи никогда не было трусов и лгунов. Если он сказал, что моя дочь добыла трофей сама, значит, это так. Если они оба лгут, я убью себя вот этой рукой.

– Софья! Опомнись! – не выдержал барон.

Но мать встала рядом со мной.

– Травор, у хорошего дерева не бывает гнилых плодов. Какой ты, такие и дети. Я все сказала.

Затем вперед вышел мрачный Черридар.

– Я тоже поначалу посчитал Ирридара выскочкой, которому улыбнулась удача. Так бывает.

Я с удивлением посмотрел на брата. Вот как, значит, позавидовал и не скрывает этого.

– Все, что говорили Юллия и Ирри, правда. Он действительно знает простой способ одолеть медведя. И не стал этого скрывать, как это делают многие охотники, а поделился с нами, со своими братом и сестрой. Каждый, кто назовет его лжецом, станет моим врагом, и я вызову его на смертный бой чести. – Он обнял Юллию за плечи, подвел ко мне и обнял также меня.

Наступила пауза. Отец растерянно моргал, впервые он не знал, как поступить. Рушилась его уверенность в своей непререкаемой правоте. Его дети, жена встали напротив него, защищая отщепенца.

– Отец, их надо выслушать. – Орридар осторожно тронул барона за руку. И старый барон, стоявший до этого с прямой спиной, согнулся и заплакал. И сразу стало видно, что он сильно состарился.

– Простите меня, дети. – Подошел, обнял меня, дочку, Черри и жену. Постоял, глотая скупые слезы. Потом подошел к девушкам. – Простите меня, старика, – обнимая их, попросил он. – И вы простите, – повернулся он к толпе воинов и челяди, – что плохо подумал о сыновьях и ввел вас в смущение. – Он вытер слезы и широко улыбнулся, показывая сквозь седые усы прорехи в зубах. – У нас великий праздник! – закричал он. – Мои дети добыли трех пещерных медведей!

«Ну слава богу, – подумал я. – Пронесло». Я с благодарностью посмотрел на девушек. А дальше все пошло в соответствии с традициями. Юллия показала рукой на шкуру и произнесла:

– Отец, прими этот трофей в дар, я сама его добыла.

– Принимаю и благословляю. Будь удачлива в охоте и честна в жизни.

Следом Черридар предложил свой дар. Барон принял и благословил сына:

– Благословляю. Пусть твоя рука будет тверда, а глаза всегда смело смотрят на опасность.

Пришла моя очередь.

– Прими эти трофеи в дар, отец. Шкуру я отбил у отряда дикарей на перевале Гроз, что пришли мстить. – И выложил добытые обереги дикарей.

Барон пощупал руками каждый и положил обратно.

– Ты спас многие жизни в долине, сын, и народ должен об этом знать. Нет большей беды, чем отряд мстителей, что пришли убивать тайком. Я принимаю твой дар и благословляю. Отныне ты рыцарь долга и чести. Добавь это на свой флаг. Я передал тебе самое большое благословение нашей семьи.

Поздно вечером, когда все уже улеглись спать, я пробрался тайком на женскую половину и постучал в двери комнаты Ганги.

– Кто там? – тихо спросила Ганга.

Говорить, что это почтальон Печкин, я не стал.

– Ганга, открой, это я, Ирридар.

– Тебе чего надо, Ирридар? – спросила она, но не открыла. Может, подумала, что я напился вина на празднике и решил позволить себе лишнее.

– Поговорить надо.

– А до утра подождать не может?

– Не может, и я хочу поговорить не с тобой, а с Торой.

За дверью установилась тишина. Затем Ганга удивленно ответила:

– Ее тут нет.

– Я знаю и хочу, чтобы ты ее позвала к себе вместе с Рабэ.

Опять наступила тишина.

– Ты что удумал? – помолчав и собравшись с мыслями, спросила она.

– Вот когда соберетесь, я все и расскажу. Открывай.

– Ирридар, это женская половина.

– Я знаю, поэтому и пришел ночью. Кроме того, чего ты опасаешься? Мы с тобой одна семья, только спим отдельно.

Тихо зашелестела задвижка, дверь приоткрылась. Ганга высунула голову:

– Ты готов взять меня в жены?

– А куда я денусь. Только потом, как с делами разберусь.

Дверь перед моим носом с шумом закрылась. Я удивленно уставился на нее. Чего это с Гангой?

На шум прибежал стражник. Меня он не видел, так как я был под «скрытом». А Ганга, зараза, громко заявила:

– Когда с делами разделаешься, тогда и приходи.

Стражник, как и я, вылупился на дверь. Он подумал, что это предложение поступило ему. Подкрутил усы и постучал дверь.

– Прошу прощения, – взволнованно проговорил он. – У вас все в порядке?

– У меня да. А вот ты пока свои дела доделаешь, вся жизнь пройдет. А когда у нас детишки будут, к твоей старости?

– Э-э-э… – Стражник еще больше удивился. – Мм, если дело только за этим, то я готов хоть сейчас.

– Сначала ты должен на мне жениться, неугомонный.

Стражник ненадолго впал в ступор.

– Я не против, красавица, только надо спросить разрешение у барона.

Я стоял рядом, пытаясь не рассмеяться, и не знал, что мне делать. Ганга переговаривалась со стражником, думая, что это я.

– Так чего стоишь под дверью? – поторопила его моя невеста. – Иди и спрашивай у него разрешения.

– Так это… – Стражник замялся. – Я на службе сейчас. Сейчас не могу.

Ганга почувствовала, что что-то не так, и приоткрыла дверь. На пороге стоял немолодой усатый стражник. Ганга несколько мгновений смотрела на нехейца, затем, ни слова не говоря, распахнула дверь и врезала ему кулаком промеж глаз. Удар свалил стражника с ног, а я проскользнул внутрь. И успел вовремя. Разъяренная Ганга с грохотом захлопнула дверь. Халат на ее груди распахнулся, явив мне ее прелести. Я даже зажмурился от такой красоты. Когда я открыл глаза, она уже запахнулась. Ее ноздри раздувались от ярости.

– Наглый сквоч! – прошипела она. – Он еще издевается! Я ему покажу!

Что она мне хотела показать еще, я не понял. Увидел, как мне показалось, все что можно. Я вышел из «скрыта».

– Ты сама виновата, не открыла…

Продолжить я не успел. Ганга, сжимая кулаки, метеором налетела на меня. Пришлось прижать ее руки к телу. Я обнял свою невесту, стараясь быть не грубым, но держал крепко. Она задергалась, изо всех сил пытаясь вырваться. Халат на ней снова распахнулся. А я теснее прижал ее к себе и неожиданно для нее и себя поцеловал в губы. Сначала она трепыхалась, как птичка в силках, затем затихла и стала неуверенно отвечать на мои поцелуи. Я отпустил ее руки. Ганга, не стесняясь, обняла меня за шею и впилась горячим, страстным поцелуем в губы. Казалось, мы целовались вечность. Ее губы манили, запах тела туманил мне голову. Ее тело дрожало и всецело принадлежало мне. Но я отпустил Гангу, нашел в себе силы, запахнул ее халат и попросил Шизу привести в норму мой гормональный баланс. Сел на скамью и усадил орчанку на колени.

– Гангочка! – стараясь быть нежным, проговорил я. – Ты самая красивая девушка на свете, и я с радостью на тебе женюсь. Можешь считать, что испытание ты прошла.

Девушка засияла как солнце.

– Правда? – Она смотрела на меня своими чуть раскосыми глазищами. В них плескался восторг. – Тогда это надо объявить всем, – заявила она. – И не надо тянуть с признанием невесты Чернушки. Сестра тебя тоже любит.

Ну вот так всегда. Дай девушке пальчик, она постарается отхватить всю руку.

– Кому всем? Все и так знают, что ты моя невеста и хозяйка в замке. Наоборот, об этом нужно помалкивать.

– Почему?

– Потому, что я приобрел очень много могущественных врагов и им не надо знать лишнего.

– Подумаешь! – беззаботно ответила орчанка. Она обняла меня и, притянув к себе, вновь стала целовать. После нескольких долгих поцелуев продолжила: – Люди не боги, они не всемогущие.

– Люди да, – согласился я. – А как быть с богами?

– В каком смысле? – Она отстранилась, рассматривая мое лицо. Ее халатик снова распахнулся, приоткрыв грудь, и я испугался, что стану косым на всю жизнь. Я еще ни разу не смотрел одновременно в разные стороны. Ганга запахнулась и повторила: – В каком смысле?

Я махнул рукой на секретность. Все равно от судьбы и жены не уйдешь.

– Пошли, покажу.

Мгновение, и мы оказались в моем городе. Стройка шла вовсю. Стены и башни уже стояли и величественно возвышались над горой. В центре, где я обычно появлялся, была разбита площадь с цветочными клумбами. Вокруг стояли мраморные скамьи. Видимо, для уставших паломников, которые должны были проделать длинный путь и, устав, по замыслу великого архитектора моего города сесть на них и любоваться на памятник мне. У меня чуть глаза не вылезли из орбит. Гений Вальгума Рострума в мельчайших подробностях повторил мою иллюзию. Он так ловко ухватил движение, что казалось, будто статуя сейчас сойдет с пьедестала. Конечно же за плечами торчали головы моих ручных духов из спецназа. Короче, жуткое, но очень реалистичное произведение. Особенно сам Рострум и его змеи. Под ногами этого чуда лежал поверженный человек. Присмотревшись, я узнал Рока. Твою дивизию! Если Рок сюда заглянет и увидит себя, мне мало не покажется.

– Вальгум! – заорал я и напугал Гангу. – Ко мне, чудо с гвоздями!

– Я тут, ваше могущество! – раздался голос за нашими спинами. Мы оглянулись, и Ганга, икнув, спряталась за меня.

– Я его видела! – почему-то шепотом проговорила она. – В твоей повозке. Это кто?

– Это мой архитектор, черти его задери. Вальгум, это что? – показал я на скульптурную композицию.

– Это вы! – браво ответил магистр. Выглядел он опять живописно. Длинный синий халат, расшитый золотом. Медали на груди. На голове колпак, тоже синий. В руках здоровенный посох с огромным прозрачным камнем в навершии. Таким дашь по башке, и готово, сотрясение мозгов обеспечено.

– Вижу, что я. Но зачем? – не понимая его художественного замысла, спросил я.

– Как зачем? – удивился Вальгум. – Мы запечатлели вашу битву и победу над властелином этого мира. Вот он лежит у ваших ног, владыка! – пафосно закончил он.

– Рострум, если этот властелин узнает себя в этом поверженном герое, он нашу гору опустит ниже дна морского. Немедленно убрать! – приказал я не терпящим возражений тоном.

– А что же мы тогда здесь поставим? – растерянно проблеял горе-скульптор.

Я огляделся и улыбнулся. – Вот ее. – Я показал на Гангу. – В кольчуге с открытой правой грудью и луком в руках. За спиной стрелы, за поясом посох шамана.

Рострум закружил около девушки, та стала кружить около меня, удирая от Вальгума.

В этот момент я почувствовал злобу, разливающуюся по астралу.

«Беота!» – понял я и мгновенно отправил Гангу обратно.

Глава 7

Где-то в высших планах бытия

Беота пребывала в сонной неге. Ей ничего не хотелось делать и даже думать. Но как только она начинала задумываться, все ее мысли устремлялись к недостойному человечишке, поднявшемуся в их пределы по странному выверту судьбы. Поэтому она гнала от себя мысли и просто старалась наслаждаться, получая чувственные удовольствия. Очередной красавец-любовник из дзирдов делал ей массаж. Его ловкие, сильные пальцы разминали каждую мышцу богини, доставляя ей огромное удовольствие.

«Пожалуй, дам ему еще пожить, – решила она. – Он ловкий и к тому же умелый любовник. Знает, как зажечь во мне страсть и потушить вспыхнувший огонь». Она стала тихо постанывать, кровь прилила к низу живота, разжигая в ней вожделение. Богиня наслаждалась этим состоянием, ожидая кульминации. Еще немного, и ее плоть затрепещет и все ее желание устремится к этому самцу.

Но что это? Какой-то посторонний звук, тихий и монотонный, доносился до ее слуха. Он мешал. Он отвлекал. Он лишал ее радости.

– Кто посмел? – не выдержала она. Кто посмел мешать ей, когда она отдыхала! – Казню мерзавцев!

В последнее время Беота часто впадала в неконтролируемую ярость. Гнев накрывал богиню, и горе тому, кто попадался ей под руку. А вторгшееся в ее покой жужжание, как надоедливая муха, не давало расслабиться. Звук не усиливался, но и не затихал.

«Странно! – подумала Беота. – Что бы это могло быть? Проделки Рока или недобитого Курамы?»

Она недовольно подняла голову.

– Узнай, раб, что это жужжит, – приказала она.

– Я ничего не слышу, божественная! – преклонил колени дзирд.

Беота села и ударила мужчину по щеке.

– Зато слышу я. Этого достаточно.

Мужчина мгновенно вскочил с колен и словно испарился.

«Ловок», – довольно подумала богиня. Но звук по-прежнему лишал ее покоя. Она потратила часть благодати и пораженно замерла. Это бурили ее гору. Кто-то прорывался в ее цитадель снизу.

– Как посмели! – воскликнула она и мгновенно очутилась у подножия.

То, что она увидела, лишило ее дара речи.

«Астральные паразиты!» – догадалась она. Это были, как их называли со страхом все высокие, те самые астральные паразиты, что подбирались к негоднику, подло обманувшему ее. И теперь они рвались к ней.

Как? Почему? Страх стал заползать в ее душу. Беота не знала силы, способной остановить этих маленьких существ на их уродливых машинах. Она не знала, как их вызывать, и очень боялась, что однажды они смогут добраться до нее. Тогда они выкачают всю ее накопленную благодать и уйдут. А она останется беззащитной перед братьями.

Разъяренная Беота ворвалась в первый попавшийся туннель.

– Эй! – закричала она, стараясь перекричать шум машины. – Эй! Послушайте!

Гудение прекратилось, неуклюжая машина остановилась, и перед ней оказался маленький ушастик, вылезший со своего места.

– Чего надо? – угрюмо буркнул он.

– Как это чего? – Беота не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. – Ты, мелкий червь, буравишь мою гору и спрашиваешь, что мне надо?

– И что? – презрительно и нагло ответил коротышка.

– Ты совсем страх потерял? Я вас сюда не звала. А ну, пошли вон отсюда!

– Ты не звала, другие звали, – лениво ответил тот. – Все?

– Что все? – не поняла Беота. – Как это все? Наглецы! – От возмущения и бессилия Беота сорвалась на визг.

– Это все, что ты хотела сказать? – уточнил паразит. – Если все, то я пошел работать.

Он повернулся и вразвалочку направился к своей машине. Произошло то, чего Беота всегда боялась. Она не могла поверить в вероятность подобного. Мысли прыгали в голове словно кузнечики, а она не могла ни одной ухватить. Они ускользали, пользуясь ее бессилием, и смеялись над ней.

– Стой! – заорала она во все горло. – Стой! Нам надо поговорить!

Коротышка повел ушами и остановился, встал к ней вполоборота и равнодушно спросил:

– О чем?

– Мы можем обсудить, где вы найдете больше благодати, – нашлась она.

Малыш почесал затылок.

– Это можно, – согласился он. – Подожди, я соберу братьев.

– Это кто? – неучтиво тыча в Беоту пальцем, нагло спросил один из пяти похожих друг на друга, как два пальца, коротышек.

Беота от его наглости захлебнулась.

– Это, джедай, хозяйка горы, – лениво представил богиню первый коротышка. – Она хочет поговорить.

– Да что с ней разговаривать, джедай, – презрительно отмахнулся второй, с короткими ушами. – Она же черная.

– И что? – не понял первый джедай.

Беота растерянно переводила взгляд с одного на другого, слушая их перебранку. Они называли себя одним именем, причем на нее даже не обращали внимания.

– Ну так, черная, и все, – веско заявил второй джедай. – Что толкового можно услышать от черной дылды? Ничего, только зря время потеряем.

– А-а, – протянул первый, – тогда понятно.

– Что тебе понятно? – не выдержала оскорблений Беота. – Вы, стручки с ушами, слушайте сюда. Я дам вам координаты большой горы, – она торопилась и глотала слова, – там молодой бог, он накопил этерниума, и его легко добыть. И гораздо проще, чем у меня. И быстрее.

– Черная! Значит, глупая. Что с нее взять? – усмехнулся второй наглый джедай. – Зачем нам работать там, где добычи мало? Сама посуди. Транспортировка прушек обходится дорого? Дорого. Работая тут, мы этерниум тратим? Тратим. А что получим на выходе? – Он посмотрел на богиню как на недалекую дурочку. – Только возмещение своих затрат, – констатировал он.

Беота опешила.

– Есть еще одна, самая большая гора, там море, просто море энергии, вот координаты, я разрешаю вам там ее отбирать. А пока идите к молодому богу.

Короткоухий скептически посмотрел на нее и с усмешкой сказал:

– Мы, красотка, там уже были, и нас этот молодой бог переправил сюда. Так что мы, когда закончим здесь, перейдем к большой горе. Благодарствуем. А пока отойди, не мешай.

У Беоты сорвало крышу. Этот наглец сумел как-то договориться с паразитами вселенной и отправил их к ней!

«Убью! Разорву! Четвертую! Вырву сердце и съем его! Отрежу его яйца, в которых прячется смерть, и тоже их съем!» – кипела она от негодования. Она превратилась в испепеляющий огненный шар и устремилась к горе ненавистного человека.

Я отправил Гангу обратно в замок отца и приготовился к встрече с разозленной Беотой. Причину ее негодования можно было легко себе представить. Она однажды утром просыпается и видит, что ее гору роют чужие гразекобры. Выясняет, кто их направил к ней, и узнает, что это сделал я. Я повернул голову и посмотрел на Рострума.

– Богиня летит к нам, – ответил он на мой взгляд. – Злая.

Я кивнул и посмотрел на его грудь:

– Рострум, а за что тебе дали медали?

– Как это за что?! – в негодовании воскликнул магистр. – Я сражался!

– Да ну! И с кем? – Я иронично посмотрел на Рострума.

– Я всегда, владыка, был рядом с вами. Можно сказать, плечом к плечу и прикрывал вашу спину. Вот эта награда – за победу над орками, которую мы блистательно одержали в степи.

– Ну положим, да, ты сражался рядом со мной в том бою, – не стал спорить я. – А остальные за что?

– Вот эту, – он приподнял пальцами следующую медаль, – я получил, когда отбивал атаку другого владыки, прикрывая вашу спину, и был убит в бою. А вот этот орден мне особенно дорог. – Он глядел на меня честными глазами, и змеи согласно покачивали головами, мол, да, мы видели этот подвиг. – Ну помните, – он по-своему истолковал мое молчание, – вы тогда еще помогли мне собраться в кучу?

Пришлось кивнуть. Было дело. Это чудо заглянуло с обратной стороны в гранатомет, когда я выстрелил из него.

– А это за отражение нападения Курамы, злобного повелителя Инферно.

– А он что, тоже покусился на нашу гору? – удивился я. – Без меня, что ли?

– Как это без вас? Вы его тогда столом сбили. Прямо в полете, – стал объяснять он, опять неправильно истолковав мой взгляд. – Ну вы тогда еще сказали, что корова мычала.

– Так это был Курама?

– Он самый. Ну а последняя награда – это за отражение нападения гразекобр, – закончил он перечислять свои подвиги.

– То есть ты тоже тогда сражался?

– А как же. Сражался! Но вы не дали мне сожрать мозги.

– Ладно, будем считать, что ты тоже участвовал. Ну а наградил тебя кто? Или сам себя?

– Почему сам, – обиделся он. – Совет горы.

– Совет горы-ы? – удивился я. – Кто в него входит и зачем он нужен?

– В него входят три подвысоких – я и два моих помощника. Мы под вами, значит, под высоким. А нужен такой Совет, чтобы решать вопросы управления, когда вас нет.

Да уж! Лозунг «Вся власть Советам!» претворен Рострумом в жизнь. Осталось только вздохнуть и подивиться. Коррупция разъедает даже небеса. Сначала награждают непричастных, потом будут наказывать невиновных. Затем, пользуясь моим отсутствием, попытаются занять мое место. Власть без контроля развращает и губит власть имущих.

В небе появился пылающий огненный шар. Он стремительно подлетел и врезался в невидимую защиту горы. Раздался взрыв, и из огня кувырком вылетела черная женщина. Ругалась она так, что покраснел бы портовый грузчик, которому на ногу уронили тяжелый ящик. Отлетев недалеко, женщина вернулась. Это была несравненная Беота во всей своей обнаженной красоте. Взрывом с нее сорвало не только спесь, но и всю одежду вплоть до белья. Если, конечно, оно на ней было. Пылающая обидой и яростью так, что ее эманации далеко разливались по астралу, богиня вновь устремилась к горе. Она подлетела и стала стучать по невидимой преграде кулачками, затем пинать ногами и даже пыталась ее прогрызть. Я же откровенно любовался ее прелестями, замечая такие детали, как бритые подмышки и пах. Следит за собой богиня. Она же дубасила по преграде, обзывала меня разными нехорошими словами, самыми безобидными из которых были «козел безрогий» и «сволочь», и обещала, что лично отрежет мне мои хранилища бессмертия.

– Странно… – пробормотал Рострум. – Богиня наш союзник, почему она злится?

– Жадная, Рострум. От этого у нее проблемы. Беота, вы так прекрасны, что служите лучшим украшением этому миру. Я вот думаю, зачем вам одежда? Вы само совершенство.

Беота услышала мои слова и прекратила попытки пробиться сквозь защиту. Ошарашенно поглядела на себя, посерела, прикрыла руками грудь и низ живота и попятилась. Миг, и она исчезла.

– Вот вам, Рострум, урок на будущее. Чтобы победить женщину, слова и оружие не нужны. Достаточно ее раздеть, и она сама сбежит.

– Даже если это богиня? – спросил он.

– Ну ты же видел. Она сдалась без боя. – Я кинул косой взгляд на его грудь и усмехнулся. – Можешь вешать себе еще одну медаль, подвысокий.

Беота ворвалась в свой дворец словно смерч. Она опрокидывала столы и кресла, в ярости хватала посуду и швыряла ее об стену. Она ревела и рычала, так как произнести членораздельные слова ей не давали злоба, бессилие и ненависть, разрывавшие ее на части. Она впервые попала в ситуацию, из которой она, богиня, не могла найти выход. За одним из диванов она увидела спрятавшегося дзирда.

«Вот кто мне нужен», – поняла она. Схватила любовника за шиворот и прыгнула вместе с ним вниз, в жертвенный зал.

Приносить жертвы себе ее научил Курама. Он показал ей, тогда еще совсем неопытной девчонке, что силу можно черпать не только из благодати, но и поглощая души разумных. Вкусив однажды крови, она уже не могла остановиться. Души трепещущих рабов были такими сладкими, а их страх и муки, разлитые в эфире астрала, так приятны для ожесточенной души, что она практиковала жертвоприношения каждую седмицу. Она сеяла страх и ужас в сердцах ее адептов и купалась в наслаждении от всесилия. Но не в этот раз. Сейчас она хотела на бедном дзирде выместить свою ненависть и жажду убийства.

Она кинула орущего от страха и ужаса дзирда на жертвенник и прокричала:

– Беота! Прими эту жертву! – Она вонзила пальцы в грудь дзирда и вырвала из нее трепещущее сердце. – Вот так я поступлю с тобой, наглый мальчишка! – проговорила в экстазе Беота. – И так тоже! – Она той же рукой оскопила труп и после этого обрела умиротворение.

Беота вернулась в свой дворец.

– Старшая! – усевшись на трон, позвала она старшую жрицу.

Перед ней появилась и тут же упала лицом вниз высокая дзирда.

– Найди мне нового массажиста! – приказала Беота и взмахом руки отправила ту обратно.

В ее руке возник бокал с вином. Она сделала глоток.

«Выход должен быть, – задумалась она. – Ведь этот ловкач сумел его найти, значит, смогу и я. А если нет, то договориться с этим червяком я сумею. Он жаден до чужой благодати, и на этом можно сыграть. Да, так и надо поступить. Зачем тянуть, я его просто куплю».

Беота призвала все свое обаяние. Ему нравится ее обнаженная красота, так она прибудет к нему такой.

– Вы долго пробудете у нас, владыка? – спросил Рострум.

– У нас? Рострум, не забывайся, это ты здесь в гостях. Это моя гора. А ты даже не гость, ты подрядчик, нанятый мной для проведения строительных работ. Если еще раз позволишь себе так выразиться, изгоню из этого рая. Понял?

– Понял, понял, владыка, не гневайся. Я почему спросил… Надо бы рабочих поменять и нам отдохнуть. – Он заискивающе посмотрел мне в глаза. Даже змеи изобразили на своих мордах раскаяние.

– Отдыхайте. А я подожду нашу богиню.

– Вы думаете, что она опять вернется?

– Думаю, в течение часа ее божественность окажется здесь и во всей своей красе. И будет торговаться.

– Вы думаете? – опять спросил Рострум. – А зачем?

– Думаю, Вальгум. У нашей красавицы другого выхода нет. Но если я ошибаюсь и она не вернется, то это даже лучше.

Но Беота вернулась. Она была в полупрозрачном искрящемся платье, заряженная волшебным обаянием по самые пятки.

«Значит, будет торговаться», – понял я.

Рострум забрался в сумку и оставил нас одних. Я с улыбкой, полной искусственной радости и восторга от ее возвращения, смотрел на Беоту. Она, очаровывая и томно строя глазки, как слабая беззащитная женщина, смотрела на меня. Начался поединок взглядов, кто кого переборет. Я, изображая восхищенного дурня, пялился на ее красоту, но мысленно посмеивался. Беота восседала в изящном кресле, находясь чуть повыше меня, и всем своим видом демонстрировала, что она целиком в моих сильных мужских руках: то ножку выставит, то грудь покажет, и хлопала длинными ресницами. И я, как половозрелый жеребец, должен был заржать и забить копытами от нетерпения.

– Милая Беота, – подчеркнуто фамильярно обратился я к ней, – вы со мной заигрываете?

Она приподняла бровки.

– Но я вам не верю.

Бровки приподнялись еще выше. Она сложила ладошки вместе.

– Я верю, что ваши красивые ручки с радостью вырвут мне сердце. Так зачем эта комедия?

Беоту словно прострелило током. На мгновение она потеряла контроль, и ее черты исказила ненависть. Она стала столь уродливой, что я перекрестился.

– Свят-свят. Чур меня.

Беота быстро взяла себя в руки.

– Ты же назвал меня украшением этого мира, – проворковала она. – Почему же ты меня боишься? Разве моя красота так опасна?

– Я боюсь, божественная, не вашей красоты, а того, что за ней прячется. К тому же вы пришли с просьбой. А боги просить не любят. – Увидев, как она опять дернулась, продолжил: – Я готов решить вашу проблему, скажем… за десять процентов накопленной вами благодати. – Я мило улыбнулся, как можно шире и как можно добрее.

С Беоты слетела маска доброй красавицы. Теперь передо мной была разъяренная фурия. Дай ей возможность проникнуть за барьер, она вырвет мне сердце и постарается оскопить. Или сначала оскопит, а потом вырвет сердце.

– Ты перешел всякую грань приличия, человек. Думай, что просишь! – Она сверкала глазами. Посопела и выдала: – Полпроцента тебе за глаза хватит.

– Не спорю, ваша божественность. Я человек маленький и привык обходиться малым. Но что будете делать вы, когда гразекобры пробурят вашу гору и будут откачивать этерниум, не меряя ложкой? Вы женщина, и женщина красивая, и только поэтому я согласен на девять процентов. Поверьте, это очень выгодное предложение. Подумайте, сколько запросит ваш брат Рок. У меня даже не хватает фантазии представить, сколько это может быть.

– Ты, человек, не на базаре, – презрительно скривившись, отозвалась Беота. – Три процента, и закончим этот разговор.

– Беота, поверьте мне на слово. Такого выгодного предложения на этом рынке услуг вам не сделает никто. Знаете, моя бабушка торговала на колхозном рынке жареными семечками. Как она торговала! Как торговала!.. – Я сложил руки на груди и закатил глаза.

Богиня подозрительно на меня посмотрела.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? У вас, нехейцев, что, аристократки торгуют семечками?

– Так о том и речь, что я не отсюда. Понимаете?

Беота оценивающе прищурилась:

– И как ты сюда попал?

– А вы не догадываетесь? Странно. – Я пристально посмотрел на нее. Но она только дернула плечиком, словно таким образом скидывала с себя мой взгляд, полный разочарования в ее умственных способностях. И странным образом он соскользнул с нее, как сброшенная шаль. «Умеет, чертовка! – позавидовал я. – Ничего не сказала, а понять дала, что я не дорос до нее».

– Меня забросил сюда Рок, – пояснил я, – и включил в свои планы. А потом сказал, что якобы я ему стал мешать, и перестал со мной общаться.

Беота понимала, что я говорю правду, и стала что-то прокручивать у себя в мозгах. Она пришла к каким-то выводам и поджала губы.

– Узнаю Рока. – Она покачала головой. – А ты не дурак. Как ловко воспользовался его собственной игрой. Вышел в удобный момент из-под его контроля и заручился моей поддержкой. – Она по-новому посмотрела на меня. – Сколько ты хочешь за свои услуги?

Из сумки показалась голова Рострума и зашептала:

– Владыка, половину, просите половину.

– За половину благодати нас легче пришибить, чем дать. Заткнись, Рострум! Божественная, шесть процентов.

– Пять!

– Хорошо, пять, – согласился я. – И вы за свой счет отправляете этих молодцев к Року. Он их позвал, пусть сам с ними и разбирается.

Беота согласно кивнула.

– Только ты, пройдоха, первым произнесешь слова договора, – уже не скрывая злости, произнесла она. – Я тебе не верю.

– Да ради бога. Слушайте. Я, Худжгарх, дух мщения, даю обещание Беоте, богине этого мира, помочь ей избавиться от гразекобр. За это она отдает мне пять процентов накопленной благодати сразу, как только они покинут свои туннели, чтобы отправиться с ней в указанном ею направлении. Если Беота в своих словах изменит суть договора, он считается недействительным. Я все сказал.

С неба раздался голос:

– Принято.

По мере того как я говорил, Беота недовольно морщилась. Видно было, что искала возможности надуть меня.

– Хорошо, недостойный, – недовольно и с угрозой произнесла Беота. – Ты еще пожалеешь, что не оказал мне услугу просто из благоговения. Я, Беота, богиня этого мира, согласна заключить договор с Худжгархом, духом мщения, на его условиях. Если он не выполнит свои обязательства, то прежний договор о союзе будет считаться расторгнутым. Я все сказала.

Небеса безмолвствовали. Она усмехнулась:

– Ты должен согласиться на дополнительные условия, Худжгарх.

Я пожал плечами:

– Ничего не имею против. Пусть будет так. Я согласен.

– Принято! – прозвучало с небес, и наш договор вступил в силу.

Интересную систему придумал Творец. Кто-то утверждает заключенные договоры высоких и наказывает нарушителей. Судя по поведению Беоты, она столкнулась с этим впервые.

Я вышел за пределы горы и очутился рядом с Беотой. У меня закружилась голова, когда я почувствовал исходящую от нее одуряющую похоть. Богиня решила действовать не напрямую, используя свои волшебные штучки, и добилась бы своего, превратив меня в раба, если бы не Шиза. Но и она действовала неординарно, хотя и очень продуктивно, смутив меня, как мальчика. У меня неожиданно скрутило живот, я согнулся и… стыдно вспоминать. С ужасом понимая, что не могу сдержаться, я громко испортил воздух. Мы оба застыли с выпученными глазами. Я от неприятной неожиданности. Беота от моей наглости. Она опомнилась первой и, отмахиваясь руками, отлетела подальше.

– Ты гадкий, вонючий паршивец! – Она была настолько сбита с толку и зла, что готова была сорваться и наброситься на меня. Единственное, что ее сдерживало, это вонь, распространившаяся вокруг. – Как ты посмел! Ты… ты… Я тебя…

– Простите великодушно, божественная Беота. Мне очень неловко от того, что случилось, но вы сами виноваты. – Я почувствовал облегчение.

А Рострум высунул голову и поморщился:

– Здесь что, демоны появились? Воняет серой, словно их пронеслось здесь с сотню.

– Это в чем я виновата?! – Беота взорвалась негодованием, но руки пока не распускала.

– У меня аллергия на соблазнения. Как только кто-то хочет меня соблазнить помимо моей воли, происходят вот такие неприятные вещи.

Беота отодвинулась еще дальше, и всякое желание меня соблазнять у нее отпало напрочь. Шиза нашла способ отучить богиню атаковать меня с помощью способностей суккуба. Она, конечно, унизила меня в глазах богини, но ничего, это я как-нибудь стерплю. Зато Беота не станет больше использовать свое оружие против меня – это я понял, глядя на богиню.

Она не стала долго ждать и находиться в облаке вони, а тут же перенесла нас к подножию своей горы.

– Иди, болезный, решай мои вопросы и поторопись. Я не хочу находиться рядом с вонючкой. – Она взмахом изящной ручки отправила меня решать ее проблему с джедаями. – Нет, постой! Это что за голова у тебя вылезает из сумки?

– А, это… Не обращайте внимания. Это моя запасная голова, так, на всякий случай.

– Запасная голова? Хм. Больно она у тебя страшная.

– Так это мы так выглядим в нашем мире. Там все такие.

– Да? – с сомнением произнесла богиня. – А Рок что, вызвал тебя заклинанием?

– Нет, Беота, – вздохнул я. – Меня убили, и Рок вытащил меня из небытия и поселил в это тело.

– А как же голова…

– Я сам не понимаю. Мне дома отрубили голову, – соврал я. – И когда я пришел в себя в этом теле, то моя голова была у меня в руках.

Рострум в это время снова высунулся и огляделся. Увидел рядом Беоту и замер с открытым ртом. Змеи в его глазах повторили за ним. Беота брезгливо поморщилась. Больше она вопросов не задавала, а только снова величественно махнула рукой, отпуская меня.

– Эй, Ёда! – позвал я, стараясь перекричать работающую машину.

Тот заглушил свою прушку и, недовольно ворча, мол, ходят тут всякие и работать не дают, подошел.

Я не стал тянуть кота за хвост. Зная, что самое ценное у джедаев – это этерниум, сделал предложение, от которого Головадвауха отказаться не смог. Он с интересом меня выслушал.

– Халявный этерниум, это как? – переспросил он.

– Просто, мой друг. Вы уходите на самую большую гору, а я получаю много этерниума у владелицы этой горы. Десять процентов отдаю вам. Ты ничего не делаешь, а все равно в прибыли.

Коротышка, сдвинув шлем на нос, задумался.

– Заманчиво, конечно. Но что получишь ты и сколько от этого перепадет нам?

– Я договорился на пять процентов ее запаса благодати и десять процентов от полученного сразу отдам вам.

– О-о! – Лицо малыша вытянулось. – Ты умеешь быть убедительным.

– Это еще не все, Ёда. Она переправит вас за свой счет.

– Тогда чего мы ждем? – Ёда засуетился и залихватски свистнул.

Тут же рядом с ним оказались его братья. Короткоухий увидел меня и нахмурился.

– Брат, опять этот жулик тебе что-то наговорил? Гони его.

Ёда, видимо, был бригадиром. Он отвесил Короткоухому подзатыльник.

– Не лезь не в свои дела, недоделок. Мы уходим в другое место, – сообщил он всем свое решение.

– Да что же это такое?! – возмутился маленький скандалист. – Мы так всю жизнь будем копать и копать, прыгая с места на место, но так и не доберемся до этерниума.

Старший только усмехнулся:

– Благодаря дружбе с Видящим у нас сейчас будет много этой халявной субстанции. Быстро собирайтесь – и на выход.

– Постой, Ёда, – остановил его я. – А кто вы такие вообще? Почему воруете чужую благодать, а вам никто ничего сделать не может?

– А тебе зачем? – Коротышка остановился и хитро так на меня посмотрел зелеными глазками.

– Я тоже так хочу!

– Понимаю, – серьезно произнес Ёда. – Многие хотят. Но видишь ли, в чем дело, Видящий. Мы не воры. Мы приходим к тому смотрителю мира, который слишком зарвался. Только о себе родимом думает. Тогда мы всю его накопленную божественную субстанцию, что ты называешь благодатью, выкачиваем в наш мир, а он становится очень слабым. Его забывают поклонники, и он начинает все сначала. А это, считай, тысяча или даже две тысячи лет. А за это время гибнущий мир может восстановиться.

– А как же вы узнаете, где мир гибнет?

– А просто. Материя рвется, и к нам начинают проникать сполохи энтропии. Мы идем по следам и находим этот мир. Вот и все.

– Значит, наш мир гибнет?

– Нет.

– Странно, мир не гибнет, а вы тут. Что-то не сходится, Ёда.

– Нас позвали, Видящий, мы и пришли. Так бывает, когда смотрителю мира мешают и он зовет нас. Враг прибудет из другого мира или местный кто поднимется, вот как ты, например. Но если высокий не является источником разрушения, как ты, он может нас прогнать. Но ты поступил умнее. И себя обезопасил, и нам помог. – Он улыбнулся, как здоровенная лягушка, и затем уже серьезно произнес: – Мы тебе, Видящий, один долг отработали. Не наша вина, что ты переменил решение. Позови, когда понадобимся, и мы придем. А теперь, прости, нам пора.

У подножия горы собралось пять странных механизмов. Джедаи столпились и ждали Беоту. Наконец она заявилась в кольчуге, с луком, а за поясом был жезл. Хмуро осмотрела нашу группу и скинула мне благодать. Я-то ничего не почувствовал, а джедаи от восторга даже завизжали. Но в следующий миг они исчезли вместе с Беотой.

Я остался один. Посмотрел с толикой зависти на громаду горы Беоты и тоже решил вернуться на свою маленькую по сравнению с этой горку.

Сначала я подумал, что кто-то сыграл со мной шутку. Гора, на которой я оказался, была моя и вроде как не моя. Она стала гораздо больше. Мой город на вершине теперь смотрелся как замок, а вокруг него простиралась равнина, поросшая травой.

– Шиза, это что такое произошло? И моя ли это гора?

– Твоя. Только подросла от добавленной благодати, – ответила Шиза.

– Слушай, девочка! – Вспомнив свой позор, я внезапно разозлился на моего симбионта и стал «наезжать». – Ты это, того…

– Чего того?

– Прекращай меня позорить. Как я выгляжу теперь в глазах богов? Внизу я – Голая Задница, здесь мне дадут кликуху Вонючка.

– Никто тебе ничего не даст, Виктор. Беота никогда не сознается, что уступила твоим требованиям и попросила у тебя помощи. Значит, про этот случай будет молчать. А мне ты нравишься любой.

– А как же мое убитое самолюбие? Как я себя сейчас чувствую, ты знаешь? Я унижен! Я раздавлен!

– Не переживай, вызывай сюда Эрну, и я тебя утешу.

– Ты что такое говоришь! Я девушку сосватал тану Черридару и не буду больше с ней спать. Забудь. Как я потом буду смотреть в глаза нехейцу?

– Нормально будешь смотреть. Здесь часто происходят такие альянсы. Так что Черридар будет еще доволен, что угодил сеньору.

– Я не они! – возмутился я. – У меня есть пацанская честь! Поняла?!

– Нет.

– И не надо.

– Только не говори об этом вслух. Иначе тебя будут подозревать. Любые странности поведения всегда пытаются тщательнее рассмотреть.

Я перестал обсуждать скользкую тему с Шизой и стал прохаживаться взад-вперед.

«Надо будет на появившейся территории разбить парк. Только кто будет здесь жить? Может, я возвожу мертвый город?» – размышлял я.

– Ты можешь разместить духов, они будут здесь обитать и ухаживать за городом, – предложила Шиза. – Конечно, это потребует трат благодати. Но ее куда-то тратить надо. Почему бы не на духов, которые не ушли за грань. Они же будут и защищать город. Свою троицу из сумки оставь здесь. Много бед они не принесут, а вот польза будет. Можешь заселить людьми или поселить здесь Тору, спрятав ее на время. Но в этом случае есть большая вероятность, что она откажется от княжества и захочет выйти замуж за бога. Ты изменишь историю этого мира. И куда пойдет развитие, даже трудно предположить. Вполне вероятно, лишившись своего знамени в лице принцессы, консерваторы старых домов проиграют новым домам, а тем нужен прогресс. Они разрушат саму основу существования Снежного княжества. Его вновь захватят лесные эльфары. А это уже будет внушительная сила. Объединившись, они сначала поработят орков и уничтожат твоих свидетелей, потом установят свое господство над континентом. Люди будут низведены до уровня животных.

– Твою дивизию! – Я был шокирован. – Откуда ты взяла такой прогноз?

– Я проиграла несколько сотен сценариев, и все они ведут к такому исходу. Если, конечно, ты приведешь Тору сюда.

– А Ганга? – со страхом спросил я. – Она тоже, находясь здесь, несет разрушение?

– С чего бы? Она твоя невеста, и только. Здесь ты ее можешь лечить от болезней и ран и продлевать ее жизнь бесконечно долго. Конечно, пока есть благодать. Также и Чернушка. Они не являются главным звеном в цепи. И вообще ты на горе. Ты высокий. Сам можешь отсюда планировать свое будущее и будущее этого мира. Отсюда тебе видны происки твоих врагов, как людей, так и других высоких. Пожелай и посмотри.

Я замер.

– Чего застыл?

– Боюсь!

– Чего боишься?

– Знаний. От многих знаний много печали, детка, – ответил я и задумался: а мне это надо? Заглянешь за горизонт и узнаешь на свою беду, что тот, кто тебе дорог, обязательно погибнет, а кто-то тебя предаст. А другие варианты ведут к еще худшим последствиям. Мне стало страшно. – Нет, пока не буду, – ответил я. – Думаю, что Рок учел эту возможность, все рассчитал и подготовил ловушку. Если начну планировать противодействие отсюда, то буду сражаться на территории врага и буду следовать его планам. Он опытнее в тысячу раз и хитрее. Я уж лучше по старинке. Тогда он не поймет, как я буду отвечать, потому что сам не знаю, что сотворю в нужную минуту.

– Может, ты и прав, – вздохнула Шиза.

Я вернулся в замок, в комнату Ганги. И тут же получил сильнейший удар в глаз. Второй удар заставил меня согнуться.

– Ты чего дерешься?.. – простонал я и в ответ услышал:

– Ой! Я не хотела. Просто испугалась.

– Испугалась? – Я сделал пять глубоких вдохов и восстановился. – Шиза, где этот рыболов с хвостом? Я что, зря его кормлю? – мысленно обратился я к симбионту. – Что за дела? Меня бьют, а он не защищает.

– Лиан сказал, что твоя невеста непредставляет угрозы и ты должен семейные дела решать сам. Но если расскажешь, как найти червей на рыбалку, он поможет.

Я мысленно сложил пальцы в фигу.

– Вот это ему покажи, а не червей. Вымогатель! Со своей невестой я справлюсь без него.

В тот же миг на меня обрушился шквал негодования:

– Что ты себе позволяешь! Врываешься в спальню к девушке, а она не одета!

Я поглядел на Гангу. Она действительно стояла голая и не собиралась прикрываться. Я поморгал, взирая на еще одну соблазнительницу, и задал самый глупый вопрос, какой мог:

– А ты почему голая?

– Здрасте! – Ганга без всякого смущения уставилась на меня, уперев руки в боки, а я на всякий случай зажмурился. – Я уже спать ложилась. Вот, ночнушку приготовила, – видимо показывая ее мне, сказала она, но я глаза не открывал.

Симбионты затеяли свою игру. Я вдруг догадался, что эти два интригана хотят меня обязательно женить. Шиза, как существо, не имеющее своей воли, подговорила Лиана помочь ей. Еще бы! Чем быстрее я женюсь на орчанке, тем быстрее возьму в жены дзирду. А значит, Шиза начнет ощущать простые человеческие радости. Но здесь они наткнулись на мое сопротивление и пытаются его смять. Интриганы.

– Ганга, оденься, пожалуйста.

Я почувствовал, что меня крепко обняли и стали нежно водить губами по моим губам.

– Я одета, можешь открыть глаза, – прошептали ее губы, обдав меня горячим дыханием. Ганга завелась точно так же, как и я. А Шиза спряталась.

Чтобы не упасть в пропасть, я начал считать баранов. Это помогает не только от бессонницы, но и от соблазнов. На двадцать пятом барашке Ганга отстранилась.

– Ты бесчувственный лорх, – раздраженно, с обидой сказала она. – Говори, зачем пришел, и уходи.

Я не стал отвечать на ее ласки, не стал отвечать и на грубость. Открыв глаза, увидел свою насупленную невесту, одетую в халат. Ничего, перемелется, мука будет. Я не стал обращать внимания на ее настроение и распорядился:

– Давай живо зови Тору и Рабэ.

– Ты ее тоже на небо потащишь? – у самых дверей спросила Ганга.

– Нет, давай иди уже.

Тора пришла сонная и недовольная. Мышкой проскочила Рабэ.

– Тора-ила, я решил вас на время спрятать. А вас будет изображать Рабэ.

После того как я изложил свой план, установилась тишина. Тора опустила глаза и решала, как ей быть. Выросшая в княжеской семье и знавшая высокую политику не понаслышке, она хорошо понимала расклады в княжестве и понимала, что ее в покое не оставят.

– Ирридар, я понимаю ваше стремление обезопасить меня. И то, что эту трудную миссию король возложил на вас. Если бы это было не так, то я бы отказалась. Но я не хочу создавать вам дополнительные проблемы и отвечаю согласием. Но я хотела бы знать, как долго мне придется скрываться в нейтральном мире.

Ну что тут скажешь. Всякий родится, да не всякий в правители годится. Тора годилась. Она сразу ухватила суть. То, что ее поддержат в Вангоре. То, что во дворце не хотят брать на себя ответственность за ее жизнь. А значит, она в опасности. И то, что человек, на которого возложили бремя защиты ее персоны, предлагает дельный вариант. Но она хотела знать, сколько времени ей придется скрываться.

– Это, ваше высочество, зависит от многих обстоятельств. Поэтому давайте разберемся в политическом раскладе сил в княжестве.

Она согласно кивнула:

– Что вы, Ирридар, хотите знать? И называйте меня, пожалуйста, просто Тора, без высочеств.

– Хорошо. Расскажите, что это за новые дома и почему они хотят сломать старые устои в княжестве?

– Если кратко, – начала свой рассказ эльфарка, – то дело обстоит так. Старые дома – это первые дома, которые подняли восстание и скинули власть лесных эльфаров. Затем наш народ размножился, и от домов стали отделяться роды, уходя дальше в горы и заселяя долины, они тоже размножились и стали родоначальниками новых домов. Вся политическая власть была в руках старой аристократии. Князем всегда становился выходец из нашего дома, что возглавил снежных эльфаров в борьбе с лесными выродками, и кроме того, мы понесли самые большие потери в той войне. И почти всегда это был эльфар из нашего рода. Все высшие политические и командные должности занимали эльфары старых домов. А все средние и малые должности – выходцы из новых домов. И долгое время это всех устраивало. Но потом что-то произошло. Князь погиб. Наследник изгнан. И новые дома потребовали изменить веками сложившиеся правила. Они требуют, чтобы князя выбирали не только из нашего дома, но и из других домов. Как я слышала, они еще требуют уровнять в правах все дома и прекратить деление на старые и новые. Но не все дома пошли за реформаторами. Многие остались в стороне и ждут, кто победит. Старые дома, к сожалению, тоже разделились. За то, что им сохранят их влияние и должности, часть старых домов готова поддержать реформаторов. А я, – вздохнула она, – стала одной из причин их раздора. Для консерваторов я стала знаменем, для других – помехой. Вот, собственно, и все, что я знаю.

– Немного. – Я почесал затылок. – А у кого можно узнать, кто лидеры новых домов?

Тора задумалась.

– Из тех эльфаров, кто не в княжестве, наверное, у лера Корса-ила. Он полномочный посланник князя в Вангоре.

Планета Сивилла. Степь

Туман в глазах рассеивался. Медленно, но верно возвращалось сознание. А вместе с этим волнами накатывала сильнейшая боль, словно кто-то периодически рвал его мышцы, скручивал кости и пытался выдернуть позвоночник. Молодой эльфар выгнулся, пытаясь уйти от очередной волны боли, но крепкие путы удержали его на бревне. Не выдержав мук, раб громко закричал.

Вокруг привязанного к толстому стволу эльфара ходил и колдовал шаман. Он проводил ритуал, который использовали только для пыток. Как причинить боль, и так, чтобы жертва не умерла, он знал очень хорошо. Чем больше мук и чем дольше страдает жертва колдовского истязания, тем больше пищи духам, томящимся в жезле шамана, и тем сильнее они становятся. Рядом висела распятая на раме бесчувственная обнаженная девочка. Ее голова безвольно опустилась, а изо рта текла слюна. К его сожалению, человеческая девочка оказалась слабой, не выдержала пыток и потеряла разум. Смысла пытать ее уже не было, такую пищу духи не примут. Теперь ее судьба была предрешена. Шаман проведет новый ритуал и сдерет с нее кожу на барабан. Но он ждал, когда очнется пленник, чтобы усилить его страдания от вида ужасной казни. Ученики подвесят ее за ноги, вниз головой, а шаман, подрезав ей кожу на ногах, осторожно снимет ее. Он делал это много раз и всегда подходил к этому делу очень тщательно.

– Очнулся, мясо! – равнодушно произнес шаман. – Это хорошо, а то я устал ждать. Поднимите его! – приказал он двум своим ученикам.

Когда они отвязали эльфара, шаман влил ему в рот бодрящее зелье. Затем его привязали к вкопанному столбу и так оставили стоять.

Радзи-ил пытался разглядеть, что находилось перед ним. В глазах мелькали мошки, и он плохо видел. Он потряс головой, разгоняя муть, и взгляд его прояснился. Он увидел распятую Керти и вспомнил все, что произошло.

После драки с сыновьями сотника хромой орк выпорол его плеткой до полусмерти, а потом отдал его истерзанное тело тетке Агарье. Та неделю его выхаживала, поила отварами и делала примочки.

– Зря ты так поступаешь, миленький, – укладывая его поудобнее, корила она. – Девочка того не стоит. Через год братья ее возьмут силой, а потом отдадут какому-нибудь козопасу тебе в отместку. А за этот год что они только с ней не сделают… – Она покачала головой. – Здесь, миленький, каждый сам за себя. Ты думаешь, что Керти вступится за тебя, или ее мать, когда волчата снова к тебе наведаются? Не мечтай. Ты должен был сделать вид, что тебе все равно, что будет с замарашкой, тогда орки от нее бы отстали. Теперь они знают, где твое слабое место. Мне тоже жаль девчонку, поверь. Но ничего поделать нельзя. Ты обрек ее на страдания. И все твоя гордость эльфарская. А чем ты можешь гордиться? Тем, что родился белым? Так это не твоя заслуга. Так было угодно Творцу. Что ты успел сделать в своей жизни? Ел, пил, чему-то учился, и то плохо, раз попал в плен. Может ли гордиться тот, кто достоин лишь убирать дерьмо за орками? Думаю, сам понимаешь, что не может. Так что смирись, миленький, и живи тихо. Вот, выпей зелья. – Агарья протянула юноше кружку с отваром.

Напоив юношу, она продолжила ему выговаривать.

– Только за то, что ты насмешил Башыка и с одного удара успокоил сыновей сотника, которых он не любит, хромой пощадил тебя и не сделал калекой. Он велел передать тебе, что ты подрос в его глазах и будешь теперь козопасом. Завтра Керти тебя отведет к новому стаду. А сегодня ночью ты должен отдать мне все свои долги.

Радзи-ил обреченно кивнул:

– А зачем, тетка Агарья, вам это надо?

Та, услышав вопрос, рассмеялась:

– Мне только тридцать лет, миленький. И тело просит ласки, прикосновения мужских ласковых рук, а где ее тут найдешь, эту ласку? А ты чистый, красивый. Руки не грубые, всегда стараешься. Аристократки приплачивают вашему брату за такое. Так что, миленький, нам с матерью Керти, можно сказать, повезло. Раб ты или не раб, а жить хочется.

Со следующего утра он стал пасти стадо молоденьких коз. На выгон его отвела непривычно хмурая Керти. Радзи-ил, чувствуя себя виноватым, не знал, как с ней заговорить. Так всю дорогу и промолчали.

Пасти стадо оказалось непросто. Козы разбредались. В небе кружили стервятники, выискивая легкую добычу, и первый день для него выдался нелегким, он избегался, устал, собирая коз и отгоняя камнями шарныг и степных орлов. Загнав коз за загородку, он отправился ночевать к Агарье. В шатер Лариссы идти побоялся: как там его примут после всего случившегося? Но та сама пришла за ним и, уперев руки в боки, стала наступать на Агарью:

– Попользовалась, и хватит, Агарья. Надо и другим дать.

– А я что, силой его держу, что ли? – усмехнулась та. – Сам пришел.

– Сам пришел, со мной ушел! – заявила Ларисса и повернулась к растерянному парню: – Пошли, малыш. Ты живешь у меня.

Радзи-ил опустил голову и безропотно пошел за Лариссой. В шатре его ждала наряженная Керти. Умытая, с чистыми, расчесанными волосами и пахнущая полевыми цветами. Низкий стол был накрыт по-праздничному. Он недоуменно посмотрел поочередно на девочку и на ее мать. Ларисса правильно поняла его невысказанный вопрос.

– Исправлять будешь то, что наделал, – жестко произнесла она. – Садись. – Когда юноша уселся, она уперла в него злой взгляд. – Кто тебя просил заступаться за Керти?

Радзи-ил потупил глаза, не отвечая.

– Значит, так, – решительно заявила Ларисса, – сейчас вы поедите, а потом ты будешь делать Керти ребеночка!

Сильно удивившись, Радзи-ил вскинул на нее глаза.

– Зачем? – только и смог произнести он. Он перевел взгляд на напряженно сидевшую с прямой спиной и сильно покрасневшую девочку. – Зачем? – снова повторил он.

– А затем, малыш, что это единственное, что может спаси мою дочь. Если сотник узнает, что ты переспал с Керти, он будет ждать результат. Ее не будут трогать. А ты будешь стараться каждую ночь, пока она не забеременеет. Понял?

– Понял, – тихо произнес Радзи-ил и побоялся смотреть на девочку. Он смотрел на свои грязные руки с отросшими ногтями, под которыми тоже была грязь. – А как сотник узнает, что между нами что-то было? – все так же тихо спросил он.

Женщина усмехнулась:

– Это уже моя забота. Пошли, я вымою тебя.

Эта ночь стала для него кошмаром. Он не мог справиться с собой, его и Керти трясло, как в лихорадке. Ларисса как коршун нависала над ними и давала советы. Девочка от страха сжималась и, получив пощечину от матери, разревелась. Не выдержав, заревела и Ларисса.

Радзи-ил уже понял, что должен это сделать. Не ради себя, ради безопасности Керти. Он стал гладить девочку по голове, как маленькую, прижал ее к себе и стал говорить нежные и ласковые слова. Керти перестала плакать, вытерла слезы и прижалась к юноше.

Наутро она со счастливыми глазами выбежала из шатра. Побледневшая Ларисса обняла эльфара и поцеловала в лоб.

– Спасибо, малыш. – Затем оттолкнула его от себя. – Беги к стаду, а то получишь удар плетью от Башыка.

После этой ночи его и Керти перестали трогать. Через неделю мать отвела Керти к тетке Агарье, и вернулись обе зареванные.

Вечером, придя с пастбища, Радзи-ил узнал, что девочка не понесла.

– Ну ничего страшного, – постарался успокоить их Радзи-ил. – Мы будем стараться.

– Дурачок, – слабо улыбнулась Ларисса, – для зачатия нужны определенные дни, а они уже прошли. Иди к Агарье. Поживешь пока у нее.

Радзи-ил вновь безропотно встал и ушел. Ночью тетка Агарья предавалась сильнейшей страсти, а Радзи-ил терпел и выполнял все ее пожелания. Разомлевшая и усталая женщина, лежа на спине, спросила:

– И как, понравилась тебе Керти?

– В каком смысле? – не понял юноша.

– В смысле как женщина! – засмеялась та.

– Да нет, Агарья, Керти еще ребенок, – спокойно ответил Радзи-ил. – Мы это делали, чтобы спасти девочку.

– Да? – изумилась Агарья. – А я, представляешь, заревновала. Ты живешь там и живешь, ко мне не приходишь, я и обманула малышку. А она, знаешь, понесла от тебя, проказник.

Она навалилась потным телом на эльфара и стала его жарко целовать. Не сопротивляясь, он решил утром пойти и все рассказать Лариссе.

Но утром он встретился с Грумом и его братом. Они перегородили ему дорогу. В руках их были палки.

– Ну что, брат наш козопас, оказывается, никчемный производитель, – обратился низкий к высокому. – Надо его поучить, чтобы старался.

– Надо, брат, – флегматично ответил Грум и с размаха опустил палку на плечо эльфара.

Тот чуть сдвинулся в сторону, и удар прошел мимо. Следующий удар пришелся по ногам, и вновь эльфар, подпрыгнув, избежал попадания.

У загона стоял и кривился Башык. Старый хромой орк успевал повсюду.

– Забирай коз, пиявка, иначе моего кнута отведаешь.

Радзи-ил обежал братьев и устремился к загону.

«Лишь бы по ногам не попали», – думал он.

Братья, обозленные неудачей, помчались следом. Проскочив в загон, эльфар, легко перепрыгивая через коз, заорал, козы испуганно заблеяли и побежали из загона навстречу братьям. Те были не так ловки, как худой эльфар, и, споткнувшись, один за другим упали. Когда им удалось подняться, над ними возвышался Башык. Он отобрал палки и зашвырнул их далеко.

– Не я вас учил, бездари, – проговорил он презрительно, как только мог, и пошел прочь.

В степи Радзи-ил уже освоился. Он из веревки сделал себе пращу, набрал у реки круглые камни и отгонял от стада хищников. Но на этом не успокоился. Срезал осколком черного вулканического стекла веточку речного дерева и сделал свистульку. Осколок выбросил. Если увидят или найдут у него такой предмет, сломают все пальцы, он это хорошо усвоил.

Козы хоть и глупые создания, но на игру его дудочки отзывались. Он приучил их, подкармливая недоступным им лакомством – молодыми побегами речного дерева, до которых они не могли добраться. Поэтому стоило им начать разбредаться, как он играл на своей дудочке, и стадо во всю прыть неслось к нему.

Чуть позже зареванная и избитая Керти принесла ему обед.

– Что случилось? – Радзи-ил погладил девочку по голове.

– Ничего! – сбросила его руку девочка. – Мать избила. Говорила, что я не старалась. А что я должна была делать? На́ обед! – Она сунула ему в руки узелок.

– Керти, это неправда, – поспешил утешить ее юноша. – Агарья вас обманула. Ты забеременела.

Девочка, уже собравшаяся уходить, остановилась.

– Это правда? – спросила она.

– Правда. Она вас обманула, потому что приревновала, и рассказала это мне сама.

– Ой! – обрадованно вскрикнула Керти. Бросилась Радзи-илу на шею, крепко обняла его и стала неумело целовать.

– Смотри, брат, они уже милуются! – послышался голос одного из братьев за спиной Керти. – Ей, видно, понравилось.

– Не говори, брат. А мы чем хуже этой пиявки? Эй! Оставь его и иди к нам.

Девочка испуганно разжала объятия и спряталась за спину эльфара:

– Мне нельзя, я беременная.

Братья громко рассмеялись.

– Знаем, какая ты беременная, – сквозь смех проговорил низкий. – Давай иди сюда. Мы будем тебя делать беременной.

– Она действительно ждет от меня ребенка, – вступился за нее Радзи-ил.

– А ты, пиявка, молчи. Тебя не спрашивали, – ответил Грум. – Просто смотри и учись, недотепа.

Девочка, обреченно глотая слезы, пошла к ним. Радзи-ил поколебался, но схватил ее за руку.

– Стой, – попросил он и вышел вперед, закрывая Керти собой. Он не боялся. Он хотел умереть, но защитить эту девочку. Вся наука Лариссы вылетела у него из головы. Ее не тронут, очень хорошо понял он. Она успеет рассказать все матери, а он постарается задержать братьев.

– Как только я начну драться, беги к матери и расскажи ей все, – прошептал Радзи-ил. Он сделал два шага навстречу своим обидчикам. – Вы снова захотели получить по морде?

Братья, заревев, бросились на него. С тех пор как он неожиданно их нокаутировал, они поумнели. И хотя их душила ярость, орки были осмотрительны. Они достали из-за спины палки и стали ими размахивать. Радзи-ил уворачивался, но все же один из ударов пришелся ему по шее. Сильная боль на мгновение скрутила его, он замедлился, и второй удар пришелся по колену. Нога подогнулась, и он рухнул на траву. Удары посыпались один за другим. Радзи-ил, еще соображая, прикрывал голову руками. Вдруг раздался истошный визг, и один из орков закричал от боли.

– Ухи! Ухи! – кричал он. – Она откусила мне ухи!

Воспользовавшись моментом, Радзи-ил извернулся, вскочил и, прихрамывая, отбежал. На спине Грума, истошно визжа, с окровавленным лицом висела Керти. У старшего из братьев была отгрызена половина его острого уха.

Низкий на некоторое время остановился и замешкался. Этого Радзи-илу хватило, чтобы достать пращу и запустить ему камнем по лбу. Удар свалил орка. Он рухнул как подкошенный лицом вперед. Грум сумел скинуть Керти со спины и остервенело бил ее ногами. Радзи-ил подскочил к нему и, ухватив за уши, дернул вниз. Подставил колено и услышал, как хрустнул нос. Орк осел и завыл. Схватив поверженного орка за шиворот, эльфар потащил того к реке. Он не мог его убить, но мог утонуть вместе с ним. У самой реки его догнала стрела. Он услышал свист, и в следующее мгновение сильнейший удар в спину опрокинул его на землю. Не обращая внимания на рану, Радзи-ил пополз, таща ненавистного орка к воде. Он из последних сил подтянул голову орка к воде и окунул ее в нее, затем, обессилев, упал сверху. Сознание покинуло эльфара.

Радзи-ил вспомнил все. Как жаль, что он выжил, как жаль, что ему не дали умереть. Он не знал, что над ним стоял Башык и ждал, когда Грум захлебнется.

Сквозь муть тяжелого забвения он услышал слова шамана:

– Ардыгей был не прав, волчонок. Ты никогда не смиришься. Уж лучше с тобой покончить сейчас, чем ждать, когда ты заматереешь и принесешь еще больше беды.

– Скоты! Животные! – прохрипел Радзи-ил. – Ее-то за что?

Шаман обернулся и затряс плечами от смеха.

– Пиявка задает вопросы? Так и быть, недоумок, я тебе отвечу. Ты из-за нее поднял руку на орков и убил одного из сыновей гаржика. Должен сказать, доброе дело сделал. Эти дурни – жалкие создания, позорящие своего отца. А девка помогала тебе, откусила у убитого ухо. Поэтому она наказана вместе с тобой. Сейчас я на твоих глазах сдеру с нее шкуру. И знай, бледнолицый, ее смерть на твоей совести.

Эльфар задергался, пытаясь вырваться из пут, но те только больнее врезались в тело.

– Она беременна от меня! – закричал он в надежде, что его услышат.

– Да? Жаль! – произнес подошедший Башык. – Но ничего не поделаешь. Ее уже не вернешь. Девка сошла с ума. А тебе предстоит жить, зверек, только без ушей и ног. Для производства детей тебе ноги не нужны. Гаржик у нас сегодня до странности милостив. Оставил тебе жизнь.

На глазах Радзи-ила девочку сняли с рамы и повесили вниз головой, привязав за лодыжки и запястья. Керти мычала и мотала головой. Молодой эльфар бессильно откинул голову и закрыл глаза.

– Откройте ему глаза, – приказал хромой орк. – Пусть видит и помнит.

Два ученика шамана грубо раскрыли ему глаза, оттянув веки. Он пытался мотать головой, но ее крепко зажали.

– Смотри, зверек, смотри, – насмешливо повторил орк.

Шаман взял в руку кожаный ремень, натянул его и стал править нож. Легкое «швык-швык» от летающего по ремню ножа резало душу эльфару не хуже самого ножа. Шаман потрогал пальцем край лезвия и остался недовольным. Он еще поточил нож. А затем подошел к девочке. Погладил рукой кожу на ее ноге и, примеряясь, поднес нож.

Королевство Вангор. Провинция Азанар

С Торой все решилось просто. Ведьма встретила ее как родную дочь. С улыбкой оглядела и сказала:

– Да, действительно, с тех пор как я ее видела в последний раз, девочка сильно изменилась. Тебя как зовут, милая?

Тора, немного смущаясь, ответила:

– Рабэ.

– Замечательно! Меня зови Ведьма, и ничего не бойся. В этом мире эти пещеры – самое безопасное место.

В это время вожак швердов забежал в покои Ведьмы и радостно прыгнул мне на плечи. Со стороны это выглядело как нападение, и Тора в испуге вскрикнула и отскочила. Но пес принялся вылизывать мне лицо, посылая мне эмоции радости и любви. Если Ведьму они звали «хозяйка», то меня они не звали никак. Они радовались, что я их понимаю, передаю им свои чувства, а они, когда я появлялся в Брисвиле, в восторге передавали друг другу примерно следующее: «Вернулся! Вернулся!» А кто вернулся, знали лишь они и я. Ну, наверное, среди псов так и закрепится такое вот имечко: Вернулся. Кто вернулся? Вернулся.

– Как они тебя, нехеец, любят, – с легкой завистью проговорила Ведьма.

– Ну да, – согласился я. – Меня любят, а слушаются вас.

– Да, – задумчиво кивнула Ведьма, – слушаются меня. Но ты, парень, можешь идти. Мы дальше сами уже разберемся, что и как. – Она просто и незамысловато выпроводила меня из своих катакомб.

Я сообщил вожаку свое желание: «Охраняйте девушку, как хозяйку».

Тот внимательно посмотрел мне в глаза, потом на Тору, вроде как ухмыльнулся, показав мне клыки с правой стороны, и, подойдя к Торе, сунул голову ей под руку. Та в испуге руку отдернула.

– Погладь его, – засмеялась Ведьма, – и не бойся. Твой друг попросил его тебя защищать.

Понимая, что я становлюсь лишним, я ушел.

Вернулись мы в замок Тох Рангор так же, как и уходили, короткими тропами. Но возвращались уже втроем – я, Ганга и Рабэ, которая стала эльфаркой. По дороге я инструктировал Рабэ, как ей себя вести. Узнав, что тех, кто на нее нападет, она может сожрать, Рабэ облизнулась, да так, что мы с Гангой выпучили глаза. Ее алый язык вытянулся, как толстая веревка, и прошелся по всему лицу.

– Ты язык-то укороти! – приказала Ганга. – А то сразу распознают подмену.

– Это точно! – согласился я. – Палятся на мелочах. Давай показывай, как будешь себя вести!

Долго учить демона изменений подражать поведению эльфарки не имело смысла, Рабэ схватывала все на лету. Последний штрих внесла Ганга. Вот что значит помощница.

– И не вздумай ловить чапая, эльфарка.

В замке нас ждали изведшийся от нетерпения посланник лер Корса-ил и молодой эльфар. Лицо эльфара мне было смутно знакомо, но я не мог вспомнить, где его видел. Посланник Снежного княжества бросился к Торе-Рабэ и отвесил поклон, осведомился о самочувствии, спросил, какие есть просьбы, и, услышав, что просьб нет, представил ей ее нового адъютанта.

– Лер Абри-ил. Бывший ординарец лера Крити-ила, получившего повышение по службе и убывшего в княжество вместе с полком.

Молодой офицер ужом завертелся вокруг псевдопринцессы, но та ухватила его за шиворот и прошипела:

– Не путайся под ногами.

Я исподтишка показал ей кулак, и она отпустила эльфара. Ганга пришла на помощь:

– Лер, вам нечего делать на женской половине. Если увижу там вас, повешу. Мы люди дикие, необразованные. – И показала клыки. Если надо, Ганга умела нагнать жути.

– Ну что вы! Что вы, тана Тох Рангор, – вступился за побледневшего эльфара посланник. – Это только для пользы…

– Если для пользы, то пусть найдет себе занятие и не путается под ногами, – отрезала Рабэ. – Еще недавно он штурмовал замок. Я ему не доверяю.

Рабэ вела себя странно, и я насторожился.

– А какому дому вы, лер, принадлежите? – спросил я.

Эльфар надулся как индюк. Спесь из него выливалась ведрами. Да так, что в ней утонул даже господин посланник.

– Не заноситесь, лер Абри-ил! – насмешливо сказал он. – Вы в гостях, а недавно вам всем здесь надрали уши. Он из дома Серебряной зари, тан, – обратился ко мне посланник. – Новый дом можно узнать по вычурным названиям. У старых домов названия проще: Туманное ущелье, Каменная обитель. Я понимаю ваш вопрос и негодование ее высочества. Да, этот эльфар из нового дома. Но вам не стоит беспокоиться. Для лера Абри-ила долг превыше всего, и он не позволит себе ничего лишнего. – Однако скепсис, звучащий в его голосе, выдавал посланника с головой. В нем было столько сомнения, что это почувствовал не только я.

Когда мы уединились в моем кабинете, я спросил его:

– Лер Корса-ил, что это вообще за интриги? Подсылаете к нам противника принцессы, и я должен с этим мириться?

Он поморщился, как от внезапной зубной боли.

– Это политика, мой друг. Вы теперь участник большой игры и должны понимать, что политика – это торг и компромиссы. Мы должны были поставить рядом с принцессой эльфара из нового дома. Некоторые новые дома, обладающие влиянием, колеблются, и это для них возможность принять нужное нам решение.

– Ага, или подослать шпиона, – не согласился я. – Вы должны понимать, что у нас здесь небезопасно и с лером может случиться беда.

– Какая беда?

– Он может оступиться на лестнице и сломать себе шею, – совершенно спокойно ответил я. – Или его сожрет тролль. Тролли очень невзлюбили вас за рабство, но полюбили в качестве пищи. – То, что тролли покинули замок, никто не знал, и сообщать об этом я не собирался.

– Ну, такое несчастье может случиться со всяким, – спокойно отреагировал эльфар. – Я сообщу молодому адъютанту, чтобы он был поосторожней. А вас, тан, благодарю за помощь, оказанную принцессе. Когда вы найдете трех эльфаров, пожелавших войти в ваш род, я готов его принять в свой дом. Если вы не знали, я глава самого маленького из старых домов. Он называется дом Ушедших скорбей. Почти все роды нашего дома погибли в войне против лесных эльфаров, защищая отступление основных сил.

– Спасибо! – Я был удивлен. – А почему вы не восстановились? Столько лет прошло с тех пор, образовались новые дома… На это есть причина?

– Вы, юноша, смотрите в самую суть, – ответил, грустно улыбнувшись, лер Корса-ил. – Для роста дома нужна территория. А когда дома наделяли землями, нам, как самому маленькому дому, дали очень маленькую долину. Прекрасную. Уютную. Но очень маленькую. Поэтому мы не можем обрастать родами. Им негде селиться.

Я покачал головой:

– Политика?

– Она самая, – снова улыбнулся он. – Другие дома не хотели, чтобы влияние нашего дома росло. Мы же были всенародными героями, и князь мог быть из нашего дома. Так что влияния у нас не осталось, а родов всего три, и мы вынуждены поддерживать дом Тора-илы. От его благополучия зависит и наше благополучие. Если победят новые дома, нас затопчут, и со временем мы, вполне возможно, исчезнем.

– Понятно, лер Корса-ил. С радостью принимаю ваше предложение. Один эльфар у меня в роду уже есть, так что еще два не за горами.

– Даже так! – удивился посланник. – Однако! Вы умеете преподносить сюрпризы. Я-то думал, что Совет домов поставил перед вами невыполнимые условия… М-да. Они в вас явно ошиблись. – Он расхохотался. – Представляю, какие у них будут рожи, когда они узнают эту новость. Но вы об этом никому не говорите. – Он стал серьезным. – Иначе эти политиканы изменят условия. Поверьте, они могут.

– Спасибо, я учту ваше предупреждение, – спокойно отреагировал я. Попасть в дом эльфаров я не стремился. Но если сложится, то не откажусь. – Расскажите мне, лер Корса-ил, кто стоит за новыми домами, – перевел я разговор на другую тему. – Какими силами они располагают. Чьей поддержкой в старых домах пользуются.

– Зачем это вам? – удивился он.

Мне было не до шуток. Я смотрел требовательно и сурово.

– Чтобы знать, откуда враждебный ветер дует, лер.

– Хорошо. – Эльфар не стал спорить. – Слушайте.

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Поместье Овора

После разговора с лером Корса-илом я принял решение собрать в поместье дядьки Овора своих эльфаров. Дядька был рад моему приезду, и мы разговаривали с ним до глубокого вечера. Я рассказал, как побывал дома, как встретил меня отец. Как мы с Черри и Юллией добыли шкуры пещерных медведей, как я справился с отрядом мстителей. Рассказ слушали все нехейцы. Они охали и ахали, изумлялись, почему сами не догадались до такой простой вещи при ловле медведей.

На следующее утро прибыли Гради-ил и его ученица Сулейма. Девушка поправилась, исчезла болезненная худоба. Она очень похорошела, чего не скажешь о ее характере.

– Милорд, – взмолился эльфар, – освободите меня. Я дал Сулейме все, что мог, но это бесполезно. Это не девушка, это разбойник в юбке. Она умудрилась подсыпать мне в питье слабительное и нагло врала, что это не она, а дриада. А когда Аврелия уличила ее в обмане, пообещала остричь ту наголо. С ней просто нет сладу. Два раза она убегала и жила среди беспризорников. Ее находил Борт и возвращал. Так она из босоногих оборванцев сколотила банду и пыталась заставить торговцев платить. Те пожаловались Кувалде, он всех переловил и чуть не поубивал. Тогда она вызвала его на поединок и чуть не заколола отравленным кинжалом. Когда не получилось, предложила принять ее в его банду. От Рыбы приходил человек, спрашивал, что за новая банда орудует в нашем предместье. Борт брякнул, что это ваша новая воспитанница, на что бандит ответил, что Студенту не завидует.

– А что Фома? – спросил я.

– А Фома ничего не знает. Она только его слушается и боится, да еще вас, милорд. Так что освободите! Прошу вас!

– Хорошо, Гради-ил. Ты больше не ее учитель, – пошел я навстречу эльфару. – Придется заняться самому.

Вскоре появился Фома с невестой под ручку. Девушка смотрела на меня волчонком. Не отпускала руку Фомы и тесно к нему прижималась.

– Здорово, Фома! – поздоровался я. – Как поживаешь? Как твоя невеста поживает?

Фома открыл рот, собираясь ответить, но его опередила эльфарка:

– А это можно спросить у самой невесты.

Я усмехнулся:

– Ты, девочка, лучше помолчи…

– А что, если я женщина, так мне можно и рот затыкать? – Сулейма стала вырывать свою руку из захвата Фомы. – Да отпусти ты меня! – возмутилась она.

– То, что ты женщина, не самый главный твой недостаток, девочка. – Я поглядел на ее обтянутую платьем грудь, и она перехватила мой взгляд. – У тебя, в отличие от твоего мужчины, в одном месте много, в другом нет ничего.

Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что Ганга поперхнулась и закашлялась, а Сулейма схватилась за грудь, потом резко опустила руки вниз и вытаращила свои синие глазища. Я поспешил объяснить:

– Дурости у тебя много, а разума нет вообще. Ты даже не понимаешь, что бежишь от своего счастья все дальше и дальше. Ты разве родилась в подворотне?

– Нет, – хмуро насупив брови, ответила она.

– А почему ты туда бежишь? Что за сила тебя тащит на мелкие преступления? Ты голодаешь?

Она отрицательно покачала головой.

– С тобой плохо обращаются?

Девушка вновь покачала головой.

– Тогда объясни, почему ты врешь, воруешь, создаешь банды из подростков. Почему заставляешь нервничать своего учителя?

– А что он все время поучает! – Она кинула косой взгляд на Гради-ила и стала его очень похоже передразнивать: – «Тебе этого нельзя, ты девушка. Не грызи ногти, это неприлично, их нужно стричь. Не задирай ноги и не клади их на стол, так девушки не поступают». А если мне так удобно? Что тогда? И вообще, мне не хватает свободы. Я все время в доме, как в тюрьме. Туда нельзя, сюда нельзя. Что ни сделаешь, Аврелия обязательно расскажет, что это сделала я.

– Понятно, – протянул я, хотя мне было совсем непонятно. Что же с ней делать? Поступить как с Чернушкой? Но ту я переделывал, потому что она была жестока по воспитанию и впитала ненависть к мужчинам с молоком матери. Сулейма была другой.

– Нужно время и терпение, – сказала Шиза. – Возьми ее в поход. Там посмотришь на нее поближе и решишь, как быть.

– Тоже верно! – согласился я. – В доме Груты я с ней уже поработал. Теперь будем помогать ей становиться… кем? Там посмотрим, – отмахнулся я.

– Фома, – я обратился к орку, – ты ее привез, ты за нее отвечаешь. Девушка она способная, но глупая. А глупость хуже воровства. Найди к ней подход и образумь свою ненаглядную, иначе мы ее в поход не возьмем.

– В какой поход? – навострила свои острые ушки эльфарка.

– Мы идем в Снежное княжество. Правда, не напрямую, а через степь. Заедем к деду Ганги, проведаем, повидаем великого хана, а потом уже направимся в горы.

– Правда? – Эльфарка открыла рот. – Я тоже хочу. У меня там долги.

– Если Фома скажет, что тебя можно брать, то мы тебя возьмем.

– Не надо Фомы, – вступилась за девушку Ганга. – Я возьму ее с собой и буду за нее отвечать. Вы оба, как два толстокожих лорха, ничего не понимаете в девушках. Учителя нашлись… – Она подошла к Сулейме. – Пошли со мной, я покажу тебе твою комнату.

Сулейма улыбнулась и пошла с ней. На выходе она обернулась и озорно показала нам язык.

Проводив девушек взглядом, я повторил Фоме свое приказание.

– Это ничего не значит, Фома. Спрошу с тебя. Понял?

– Понял, учитель, – ответил тот, улыбаясь во весь свой немаленький рот.

– Милорд, вы решили, что пора раздавать долги? – спросил Гради-ил.

– Гради-ил, нам предстоит операция на землях княжества. Будем обновлять новые дома. Заодно раздадим долги. Есть еще одна новость. Мне надо кроме тебя еще двух снежных эльфаров, чтобы мой род стал полноправным в доме Ушедших скорбей.

– Вы не шутите? – Эльфар был поражен, казалось, в самое сердце.

– Нет, Гради-ил, не шучу. Мне это обещал глава дома.

– Я о таком даже мечтать не мог, – произнес он. – Так в чем же дело? Три снежных эльфара у вас есть. Это я, Сулейма…

В комнату просунулась голова эльфарки. Она, видимо, не ушла, а подслушивала.

– Я согласная, учитель!.. – Затем ее резко дернули, и голова быстро исчезла. За дверью раздалось: – Ой! Я больше не буду!

И все в комнате поняли: врет.

– Хотя насчет Сулеймы еще стоит подумать, – изменил свое мнение Гради-ил. – Но Аврелия годится.

– Я подумаю.

Ганга на секунду потеряла из виду эльфарку, и та пропала. Шла за ней по лестнице следом, и вдруг ее шаги замолкли. Обернувшись, орчанка не увидела свою спутницу. Зато нашла ее подглядывающую в щелку. Девушка подслушивала, о чем говорят ее жених и эльфар. Не успела Ганга подойти, как та сунула в проем голову и закричала:

– Я согласная, учитель!

Ганга не церемонилась. Схватила девушку за шиворот и, приблизив лицо, оскалила клыки:

– Слушай меня во всем, иначе зарежу, как барана.

Эльфарка испугалась не на шутку:

– Ой! Я больше не буду!

– Конечно, не будешь, я сначала выколю тебе глаза. – Ганга не церемонясь потащила девушку за собой. Втолкнула в комнату и приказала: – Садись! – Сама села рядом. – Запомни, врунья. Учитель – мой жених. И я не позволю тебе отвлекать его. Надо будет, я убью тебя не моргнув глазом. Не думай, что Фома тебя защитит. Ты представляешь опасность, и, если я буду в тебе сомневаться, ты никуда не скроешься. Я решу твою проблему раз и навсегда. Так что запомни, слушайся меня во всем, и, как говорит мой жених, будет тебе счастье. – Она, смягчив оскал, превратила его в очаровательную улыбку, посмотрела на девушку, сжавшуюся под ее взглядом. – А пока собирайся, мы поедем выбирать тебе наряды.

– Мне нечего собирать, – пролепетала та, – на мне только то, что у меня есть.

– Вот и хорошо. Значит, сборы будут недолгими. Мы сейчас же отправляемся в Азанар. – Ганга вновь посмотрела в глаза эльфарке. – Я вижу, подруга, что ты задумала от меня удрать. Не советую. Найду и тайно прибью.

– Я ничего подобного не думала, – пролепетала девушка и отвела глаза.

– Пошли. – Ганга встала со стула и направилась к двери.

Женщины, конечно, без всякого сомнения, обладают своей неподражаемой логикой и способны удивить кого угодно. Я не исключение. Вошла Ганга и, мило улыбаясь, объявила:

– Мы с Сулеймой отправляемся за покупками. Ирридар, переправь нас в Азанар. За обратный путь можешь не беспокоиться, нас довезет Борт.

– Зачем вам покупки? – не понял я. – У нас все есть.

– У нас, дорогой, да. А у этой крошки нет ничего. Мы собираемся посетить салон мадам Версан.

Я упер в свою невесту потяжелевший взгляд. Что она задумала? Нам надо ехать по делам, а она собралась в модный салон за нарядами. Где «эта крошка» – я посмотрел на выросшую и заметно окрепшую эльфарку – будет носить в степи свои наряды от мадам Версан? От одной лошади до другой во время стоянок?

– Если сам не знаешь, как обращаться с молоденькими девушками, то не мешай невесте, – высказала свое мнение Шиза.

Я три раза глубоко вздохнул и задал вопрос:

– Что требуется от меня?

Орчанка посмотрела на меня как на самого тупого человека.

– Как что? – сильно удивилась она моей непонятливости. – Деньги и доставка в Азанар.

Я молча вытащил из сумки мешочек с сотней золотых и положил на стол.

– Сколько здесь?

– Сотня.

– Золотом?

– Да.

Мешочек мгновенно исчез.

– Нам хватит, – подвела итог Ганга.

– Дядька, накрывайте на стол, – со вздохом сказал я, понимая, что мне не отвертеться. – Я быстро, туда и обратно.

– Это как? – удивился он.

– Как-как. На «мерседесе», – буркнул я.

Утром в обеденный зал ворвался маленький смерч. Он, пища от переполняющего его восторга, покружил вокруг стола. Затем обнял меня огорошенного, поцеловал в щеку, сказал:

– Спасибо! – и устремился дальше, к разинувшему рот Фоме. – Фомочка, дорогой, я такие вещи выбрала, такие! – Смерч остановился и превратился в неописуемо радостную Сулейму. – Ты просто обалдеешь, когда увидишь их. Там… – Эльфарка нагнулась к самому уху орка и стала шептать. Тот из зеленого стал серым. – Пошли, покажу, – потащила она его за руку.

– Сулейма! – строго прикрикнула на нее стоявшая в дверях Ганга. – Фоме рано еще смотреть на твои вещи, вот когда поженитесь, тогда пожалуйста.

Эльфарка огорченно всплеснула руками:

– Да когда это еще будет! Сначала нужно научиться правильно сидеть, потом не есть руками, потом… потом я состарюсь и умру. Вот. – Она беспомощно огляделась, радость угасла, оставив после себя лишь одно видимое всем огорчение. – Учитель, – обратилась она ко мне весьма решительным тоном, – пожените нас с Фомочкой.

Я разинул рот. Свадебный обряд в этом мире у людей был простой. И хотя Фома и Сулейма людьми не были, но я понял, что им все равно, какой обряд будет совершен. Главное, чтобы их признали мужем и женой. Жених и невеста просили благословения родителей, и те разрешали им быть мужем и женой и напутствовали добрыми словами, чтобы жили дружно, чтобы детки родились. Затем играли свадьбу и одаривали молодоженов. И никаких тебе записей в книге регистрации браков. Никаких очередей.

Я откашлялся, давая себе время обдумать. Значит, меня считают за отца, раз просят разрешения.

– Фома, что скажешь? – обратился я к орку.

– А что, я согласен, – ответил бывший шаман. – Когда вернемся из похода, так и сыграем свадьбу. Только где жить будем?

– В замке жить будете, – встряла Ганга. – Под моим присмотром.

– Ну, в замке так в замке, – не стал спорить Фома.

Он, как настоящий мужчина, больше обращал внимание на стол с едой, чем на вопросы женитьбы. Невеста есть, жить тоже есть где, а деток нарожают.

После завтрака ко мне, постучавшись, в комнату вошла моя невеста. Подошла, обняла и, тесно прижавшись горячим телом, стала целовать. Все эти расы первородных, населяющие Сивиллу, могли выделять тонны феромонов. И Ганга бессовестно этим пользовалась. От запаха ее тела у меня пошла кругом голова. Руки сами потянулись и обняли девушку. Губы нашли ее губы и жадно впились, словно я был умирающим путником в пустыне и приложился к чистому источнику воды. Я пил и пил, дурея и забываясь. За поцелуями Ганга успела спросить:

– Когда мы поженимся?

Этот вопрос вернул меня с неба на землю. Взгляд мой прояснился. Я подсознательно ждал этого и ответил:

– Потерпи, придет время, тогда поженимся.

– Когда оно придет? К моей старости? – Ганга уперлась руками в мою грудь и отстранилась.

– Ганга, когда придет, тогда я тебе об этом скажу.

– А я тебе скажу, – разозлившись, ответила моя невеста, – что Сулейма потому себя так вела, что ты разлучил их с Фомой. Ей учеба в голову не лезла, так она скучала. Потому и бросалась делать глупости, чтобы ты услышал и прислал к ней Фому. Ты… ты знаешь кто? – У нее навернулись слезы. – Я тоже банду создам!

Я не стал слушать, что она в горячке наговорит. Привлек ее к себе и поцеловал.

– Запомни! Я. Тебя. Люблю.

Глава 8

Планета Сивилла. Степь

В Бродомире мы оказались под вечер. Перед закрытием рынка купили лошадей и, провожаемые удивленными взглядами городской стражи, выехали в ночь из городских ворот. Я не стал ждать утра и давать время возможным преследователям собраться. А в том, что за нами будут охотиться, я не сомневался.

Где-то я перешел дорогу графу Мару. А он, по всей видимости, креатура Рока. Тот, как шахматный игрок, расставил своих людей и нелюдей на значимые позиции и ждет моего хода. Я интуитивно понимал, что Рок анализирует создавшуюся ситуацию через астрал, и, надеюсь, ондумает, что так же поступаю я. С его точки зрения было бы глупо не использовать такую возможность. Но там наверху у меня при моих скромных возможностях десять, от силы двадцать вариантов возможных решений, а у него их тысячи. За Худжгархом он может следить, а вот отслеживать Ирридара – это то же самое, что искать иголку в стоге сена. Проверить свою теорию я не мог, но доверился своему расслоенному сознанию.

Еще доверился Шизе после того, как она точно вычислила точки переноса снежных эльфаров, штурмующих замок. Я иногда задумывался о том штурме и, сколько бы ни раскидывал мозгами, находил только одно разумное объяснение случившемуся: руку к телепорту в мир Беоты приложил Рок. С его стороны это мелкое нарушение вселенских правил для высоких, но оно ему еще вернется бумерангом. Кто сеет ветер, тот пожнет бурю. В этом я не сомневался.

Через пару часов после того, как выехали из Бродомира, мы остановились. Кроме Ганги со мной были Фома с Сулеймой и Гради-ил.

В темноте я создал светящийся шарик. На специальном пергаменте с помощью подсказок Шизы начертал заклинание свитка массового портала. Хоть я и доверял умениям Шизы, но червячок сомнения грыз меня изнутри не переставая.

Закончив работу, я сделал три глубоких вздоха.

– Ну, с Богом, – произнес я, открыл окно портала и скомандовал: – Фома, Гради-ил, вперед.

Следом за ними шагнули я сам, ведя коня под уздцы, и девушки.

К моей радости, мы вышли у города при ставке великого хана. Фома и Гради-ил встречали нас радостными улыбками. Гради-ил удивленно покачал головой:

– А я слышал, что пространственную магию проходят в магистратуре. А оно вона как. Врали, значит.

– Нет, не врали, Гради-ил, это я факультативно изучал с мессиром Луминьяном, – солгал я и ушел от скользкой темы, переведя разговор на другое. – План у нас следующий. Ганга едет в ставку и готовит почву для принятия тайного посольства. Мы отправляемся на постоялый двор и ждем тебя, любовь моя, утром.

Орчанка потянулась ко мне и поцеловала, не смущаясь остальных.

– Только очень жди, – прошептала она.

Вскочила на коня, и постепенно ее фигурка растворилась в ночи. Город ночью был не освещен. В домах горели редкие огни, и только сарай постоялого двора выделялся множественными огоньками в проемах окон.

– Я есть хочу, – промолвила Сулейма.

Я кивнул:

– На постоялом дворе перекусим.

В зале постоялого двора было много разного народа. Стоял чад от кухни и гул разговоров. Он не смолк, даже когда мы вошли, и это было хорошо. Значит, мы не привлекаем внимания. Подумаешь, орк, два снежных эльфара и человек. В зале было несколько снежных эльфаров и даже парочка лесных. Или авантюристы, которых хватает в любом народе, или шпионы, что скорее всего. Они окинули нас равнодушным взглядом и отвернулись. Но сполохи в ауре показали мне, что они встревожились. Незаметно для других, но не для Шизы, они обменялись друг с другом взглядами.

– Присмотрись к ним, – посоветовала она. – Странные личности.

Мы уселись за отдельный стол и заказали еду.

– Мне рыбу. Жареную, – попросила Сулейма. – Яичницу и лепешку.

– Чем запивать будете? – спросил дворф-подавальщик и подмигнул ей. – Вино белое? Спиртус?

– Ты, коротконогий, если будешь мне подмигивать, – неожиданно для всех нас заявила девушка, – то Фома тебе яйца вырвет. Правда, Фома?

– Правда, – подтвердил невозмутимый орк.

Я позавидовал его спокойствию. Только вот спокойной жизни ему не видать с такой Сулеймой, мирной и прекрасной.

– Я девушка порядочная, – пояснила эльфарка, – и нечего мне делать непристойные предложения… Неси белое вино.

– Девушка оговорилась, – поправил я ее выбор, – мы пьем гайрат. Белый.

Дворф побледнел, улыбка сошла с его бородатого лица. Был он молод, и бородка росла редкими рыжими кустиками.

– Я не имел в виду ничего плохого, – начал оправдываться он.

– Зачем мне эта кислятина?! – возмутилась Сулейма, не обращая внимания на подавальщика. – Я уже взрослая и могу сама определять, что мне пить. К тому же я пью с детства, – заявила порядочная девушка.

На нас стали оглядываться.

– Она шутит, – снова невозмутимо проговорил Фома. – Ей цвар из озерных ягод, а нам гайрат. Мне тоже рыбу.

Я посмотрел на Гради-ила.

– Мне ягненка, и если нельзя вино, – он кинул на меня мимолетный взгляд, – то зеленый цвар.

– А мне гайрат и перепелок побольше, – сделал выбор я.

Сулейма промолчала, но, когда дворф ушел, ткнула локотком в бок Фому:

– Фома, ты почему молчишь, когда со мной неправильно обращаются?

Фома косо взглянул на свою невесту.

– Я выведу тебя в степь и выпорю, женщина. Знай свое место, – удивил он нас своим ответом.

– Однако! – выразил свое мнение Гради-ил. – Где ты, Фома, был раньше, когда она мне слабительного подсыпала в еду. Хорошо, что не крысиного яду.

– Сулейма исправится, – все так же спокойно, как далай-лама, произнес орк.

Больше он не удостоил свою невесту вниманием. Та раздраженно задышала, но смолчала. Видимо, уже знала, что он может осуществить свою угрозу. Но долго сидеть спокойно она не могла. Повозившись на скамье, она засунула палец в нос. Я сдержанно хрюкнул. Гради-ил шепотом высказал свое возмущение.

– Сулейма, нельзя ковыряться в носу. Это неприлично! Ты выглядишь некрасиво, что о тебе скажут?

– Мне все равно, – отозвалась девушка.

Я понял, что она это делает назло нам, и стал создавать иллюзию большого носа.

– Если ты будешь ковыряться в носу, он у тебя вырастет, – сообщил я ей новость.

Сулейма презрительно фыркнула. Но, увидев удивленного Фому, быстро вытащила палец и вытерла его о штаны.

– Что? – спросила она.

– Твой нос, Су. Он вырос!

Эльфарка схватила свой нос рукой, на ощупь он был обычным.

– Не может быть. Я ничего не чувствую.

– А ты и не почувствуешь, – как можно равнодушнее ответил я, – это видят другие.

Сулейма оглядела сидящих за соседними столами и, увидев их неподдельное удивление, полезла в поясную сумку, вытащила серебряное полированное зеркало и посмотрела на себя. В следующий миг все в зале вздрогнули. Девушка разразилась таким визгом, что впору было затыкать уши.

– Нос! Мой нос! – кричала она, ни капли не смущаясь присутствующих.

Она его ощупывала и не могла понять, в чем дело. На ощупь он был нормальным, а в зеркале толстый, мясистый, длинный настолько, что свисал до подбородка.

– Фома! Сделай что-нибудь! – Она схватила его за руку и стала трясти.

– Су, если ты перестанешь в него лазить, он скоро станет нормальным, – флегматично отозвался орк.

– Я… я больше не буду, Фомочка! Ты только не бросай меня! – Она снова затрясла его. – Не бросай! Слышишь?

– Слышу, – отозвался он. – И все слышали.

Я убрал иллюзию длинного носа.

– А еще нос растет, когда девушка врет, – сообщил я ей новость.

– Неправда, учитель, – повернулась она ко мне. – Я на острове врала постоянно, и нос не рос.

– Тогда ты была рабыней, Сулейма, – рассудительно пояснил Фома. – А здесь ты… – Он замялся, подыскивая слово.

Ему помог Гради-ил:

– А здесь ты отмечена богами, Су.

– Не надо! – затряслась Сулейма. – Я не хочу никаких отметин! – Она еще раз бросила взгляд в зеркало и разревелась. – Ну почему я такая несчастливая… Врут все, а нос растет только у меня.

– Потому, Сулейма, – усмехнулся я, – что все врут чужим, а ты тем, кто протянул тебе руку помощи.

– Я больше не буду! Честно! – стала уверять она.

Я по сполохам ауры увидел, что врет, и удлинил ей нос, как у Буратино.

– Су, – укоризненно произнес Фома, – ты лучше помолчи, чем снова нас обманывать.

– Что, опять? – Девушка быстро поднесла к лицу зеркало. – Да что это такое! Что за жизнь у меня!

– Такая же, как у меня, Су, – ответил орк, – только я не вру и не вижу в этом смысла.

Эльфарка попыталась открыть рот и что-то сказать, но Фома нежно прикрыл его своей ладонью.

– Просто помолчи.

Принесли еду, и Сулейма принялась есть руками. Фома взял нож и вилку, отрезал себе кусок и молча стал жевать. Снежная эльфарка положила кусок рыбы на тарелку и посмотрела на свои жирные руки. Фома молча подал ей свой платок. Сулейма зло вытерла руки, взяла нож и вилку, покрутила их в руках. Посмотрела, как ест ее жених, и положила приборы на стол.

– Фома! Ты в степи всегда ел вилкой и ножом?

Тот прожевал и кратко ответил:

– Нет.

– Нет, – повторила она. Взяла вилку и стала ковыряться в рыбе. Ела она уже без аппетита.

К нашему столу вразвалочку подошел подвыпивший наемник, человек.

– Крошка! Если эта компания тебя не устраивает, пошли к нам, у нас можно есть руками и пить вино. Или, хочешь, я набью им всем морды.

Мы не успели и глазом моргнуть, как Сулейма вскочила и врезала наемнику кулачком в нос. Удар у эльфарки был поставлен хорошо. Кость звучно хрястнула, и пьяный, пошатываясь, согнулся, ухватившись за сломанный нос. Девушка вытащила одну ногу из-под лавки и добавила ею ему по голове. Наемник упал. После этого она как-то сразу успокоилась. Уселась и стала с аппетитом есть, оставив разборки с друзьями приставалы нам. Четверо крутых, какими они считали себя, парней бросились к нам. Не поворачиваясь, я вытянул аурные щупальца и вытащил у всех энергию. Не добегая трех шагов, те рухнули на грязный пол. Эльфары поднялись и поспешили уйти.

– Ночь будет неспокойная, – сделал вывод Гради-ил. – Здесь лесные рейдеры и с ними наши эльфары. Странно это все. Все так перемешалось в княжестве в последнее время. Где друг, где враг, не разберешь.

– Постараемся разобраться, Гради-ил. За тем и едем, – ответил я.

Больше нас не задевали. Задиры отлежались и, пошатываясь, поплелись прочь. Когда ужин подходил к концу, в трактир вошли двое орков из стражи великого хана. Я узнал парней, которые охраняли мой шатер, когда я был левой рукой степного владыки. Они огляделись, увидели меня и радостно ощерились. Затем твердой походкой направились к нам.

– Гаржик, – поклонился один из них. – Правая рука приглашает вас и ваших друзей разделить с ним его шатер.

Это была ритуальная фраза приглашения уважаемого гостя. Это следовало понимать не буквально, что он пустит нас жить в свой шатер, а что выделит не хуже и окажет княжеские почести.

Я встал.

– Я принимаю приглашение правой руки. Пусть шатер его будет полон жен, а стада бесчисленны. Пойдемте, друзья, – обратился я к спутникам, – ночевать будем в комфорте.

Быр Карам, правая рука великого хана, внимательно слушал верховного шамана. К ним снова пожаловал избранный богами, как духи предков называли нехейца. Еще они сообщили, что на нем лежит печать Худжгарха. И тело его – вместилище не ушедших за грань духов.

«Странный человек, – задумался правая рука. – Характер у него легкий, непоседливый. При этом юноша невероятно везучий и бесшабашный. Играет с судьбой, как болотная кошка с гадюкой. Думаешь, вот сейчас змея ее укусит и той наступит мучительный конец. А кошка вывернется невероятным образом, подержит змею в зубах и отпустит, чтобы напасть снова. Вот так и Разрушитель. Вот напали на них муйага пять сотен, и где они? Исчезли, а Студент как ни в чем не бывало снова в степи. Да-а. И как прошли? Ни один разъезд разведчиков о них не доложил».

– Что сообщила внучка о нашем родиче? – спросил он шамана. Тот при упоминании родства поморщился, не смог скрыть накатившее раздражение.

– Много что сообщила, – ответил он. – Сказала, что любит его, а он ее. Что она присмотрела себе сестру – черную эльфарку.

– Черную? – переспросил Быр Карам.

Шаман кивнул:

– Черную, Быр. Забрал ее у богини неизвестных земель и привез к себе.

Правая рука покачал головой. Надо же! Черную! А что, ему белой мало?

– Ганга говорит, что Тох Рангор будет возводить ее на княжеский престол. Вместе с воинством Худжгарха разобьют орков, что собираются против них, и затем сделает ее княжной.

– Высоко мечтает юноша, – недоверчиво усмехнулся Быр Карам. – Как бы крылышки не обжег.

– Духи говорят, что это не его идея, а воля нового бога. – Старик замолчал, уткнувшись взглядом в пол, застеленный шкурой оленя.

Сидящий напротив орк не мешал ему думать. Старик вздохнул.

– Не нравятся мне нонешние времена, Быр. Много неопределенностей появилось в мире, и они к нам приходят вместе с Разрушителем. Он, как таран, ломает все, к чему прикоснется. Одно утешает: такие долго не живут, сделают работу для богов, и от них избавляются.

– А мне будет жаль парня, шаман. Таких разумных, что меняют саму историю, мне видеть не доводилось. Он стал бароном?

– Бери выше, поднялся до графа, – ответил шаман. – Свадьбу хотят сыграть здесь, у нас, по обычаям нашего народа. А это значит, мы признаем его Гремучей Змеей перед всеми. А что после этого будет?

– Ничего не будет, – отмахнулся Быр Карам. – Поизведет наших врагов и расчистит нам путь. Я уже знаю, как его использовать.

Старый шаман иронично посмотрел на него:

– Использовать? Да он сам тебя будет использовать. И ты ему еще останешься должен. – Увидев недоверчивый взгляд Быр Карама, предложил: – Спорим?

– На что?

– На то, что ты признаешь Гангу своей родственницей, – произнес старик.

Орк поморщился, но согласно кивнул:

– А если я ему должен не останусь, то ты отдаешь мне правый берег под пастбища.

– Идет! – оживился старый шаман и потер в предвкушении руки.

Они разговаривали еще долго и обсуждали будущее. Но их разговор прервало появление молодого нехейца. Тот вошел лицом вперед, улыбаясь и излучая дружелюбие.

– Здоровы будьте, родаки. Вижу, опять интриги плетете. Что на этот раз придумали? Как мир завоевать?

Шаман сидел с непроницаемым лицом. Быр Карам недовольно поморщился и осуждающе покачал головой:

– Ты, Тох Рангор, нарушаешь наши обычаи…

– Неверное замечание, уважаемый, – без всякого почтения прервал его гость. – Сначала было не так. Орки были честны и полны достоинства…

Откуда я знал историю орков? Случайно получил сверху. Подумал, и ответ пришел изнутри, как откровение.

– …только шаманы не хотели иметь чести, – продолжил я, уставившись на деда Ганги. – Они прятали свои гнусные мысли за спиной и внушили остальным, что в шатер гостям должно входить спиной. Как знак их добрых намерений. А на самом деле так они стали скрывать свои гнусные замыслы от честных орков. – Я подошел, сел на шкуры и назидательно произнес: – Нужно, родаки, возвращаться к истокам.

– Это откуда ты вызнал? – удивился правая рука.

Старик, наоборот, возмутился.

– Да кто ты такой, чтобы учить нас! – брызжа слюной, заорал он.

Его невозмутимость растаяла, как сигаретный дым. Вот она только что была – и уже нету.

– Худжгарх поведал, дедушка. И вы бы лучше не ругались на меня, а прислушались. Тебя, например, дедушка, отравят твои же ученики, – пристально посмотрев на деда, сказал я. – Предадут за кусочек власти.

Орки ошеломленно заморгали. Я говорил все, что приходило в голову. По сполохам их аур я понял, что у них шел до моего появления серьезный разговор. Оба были на взводе, и в таком состоянии им можно внушить что угодно. Сейчас главное – дожать.

– Что, твои духи, дедушка, об этом не сообщили? – Я закрыл глаза. – Нет, не сообщили, – засмеялся я. – Они сказали тебе, что на мне печать молодого бога, верно?

Увидев, как изменились лица орков, я понял: все, они мои! Попал. Попал.

Но догадаться, что могли сказать ему духи из-за грани, было нетрудно. Мне и Шиза объявила об этом. Худжгарх наложил на меня отпечаток, и в духовном мире это видно.

– А что будет со мной? – В установившейся тишине было слышно, как дрогнул голос правой руки.

– Ты примешь смерть от своего лорха, Быр Карам, – вспомнив о вещем Олеге, ответил я.

Орки всегда были излишне суеверны, кто-то гадал на косточках, кто-то – на внутренностях убитых животных. Старики видели смысл в движениях степных орлов. Так что мне было несложно завладеть их вниманием.

– Я когда-нибудь прибью Чурвака! – возмутился правая рука. – Я давно видел, что с моим лорхом что-то не в порядке, а этот облезлый сын мерха и шарныги мне твердит: похромает и перестанет.

– Будешь должен, Быр Карам, – невозмутимо отреагировал я на его тираду, обращенную к неизвестному мне Чурваку.

Правая рука автоматически кивнул, соглашаясь, и открыл рот, выставив на обозрение здоровенные клыки.

– Это еще за что? – спросил он, но как-то неуверенно.

– Как это за что? Я предупредил тебя об опасности? Предупредил. Ты, возможно, избежал смерти. Поэтому за тобой долг.

Быр Карам бросил на меня злой взгляд.

– Ничего ты не сделал, только языком трепал. – Он поудобнее скрестил ноги, взял чашку гайрата и выпил его.

Я пожал плечами.

– Неблагодарный от божьего суда не уйдет, верно? – Я повернулся к старому шаману.

Тот в знак согласия кивнул.

Быр Карам посопел и вынужден был выдавить из себя:

– Ладно, сочтемся. – Потом посмотрел на старика. – Так и быть, признаю эту девчонку своей. – Посмотрел изучающе на меня, оглядывая сверху донизу. – Еще что-то сказал Худжгарх?

– Сказал. – Я взял чашку гайрата, принесенную одной из жен правой руки, и пригубил.

Не дождавшись от меня развернутого ответа, орки переглянулись.

– Что сказал? – немного нервно спросил Быр Карам.

Я, изобразив удивление, посмотрел на него.

– Я вам что, гонец, что ли? Что надо, то и сказал.

Старый шаман не выдержал:

– Ты наглец, не гонец. Ты посол Вангорского короля. Правда, не знаю, почему король решил умалить достоинство нашего великого хана и прислал такого малозначимого чиновника.

Он хотел одолеть меня словами. Наивный.

Я сделал еще глоток гайрата. Вот нравится мне этот напиток, похож на кумыс, бодрит и освежает. Только запах лорха, исходящий от напитка, немного неприятен, но с этим можно смириться.

– Это, дедушка, не он решил, – поставив чашку на маленький низкий столик, ответил я, – так пожелал молодой бог. Я вообще не хотел к вам ехать. Народ вы неблагодарный. Забыли заветы Отца и, как необъезженные лорхи, бредете каждый в свою сторону. Шаманы, что должны были пасти и наставлять первых детей Творца, только о своей власти мечтают. Так сказал Худжгарх. – Я в упор сурово посмотрел на них. Голос мой изменился, и по моему телу прошла дрожь. Чужой голос моими устами произнес: – Кому много дано, орки, с того много спросится.

В следующее мгновение я стал самим собой. Орки замерли. Их чаши с гайратом остановились на полпути. Они вытаращились на меня.

– Ну, Шиза, ты и выдала! – сказал я хулиганке. – Даже меня пробрало, как ты использовала мои голосовые связки. Классно получилось!

Самозваная княгиня Новороссийская второй раз самостоятельно заговорила.

– Растет крошка, – внутренне засмеялся я, хотя внешне оставался невозмутим.

Оба орка поставили чаши с гайратом.

– Разрушитель, – обратился ко мне правая рука, – мы понимаем, что ты человек непростой. Поэтому перед твоей встречей с ханом мы должны знать, что ты привез и как это отзовется в степи. – Он вытер вспотевший лоб.

– Я понимаю, Быр Карам, и готов рассказать вам о раскладе сил в мире. Для того чтобы вы могли принять решение и посоветовать хану, как быть. Просьба короля Вангора на этом фоне покажется вам очень незначительной, а последовав ей, вы получите много.

Орки подобрались.

– Спокойная жизнь, родаки, прошла. Узел всех событий сейчас завязан в Снежном княжестве. Именно там началась борьба старых богов с новыми. Вернее, одного старого бога с новым богом. Если победят новые дома, то Снежное княжество вступит в союз с Великим лесом. К этому все готово. Этот союз присоединит к себе в качестве сателлита степь и будет назначать великого хана. Половина оркских племен готова на это пойти. Остальных или истребят, или принудят. В степи произойдет перераспределение сил. Главными станут оседлые племена. Ими легче управлять, – пояснил я. – Затем этот союз захватит весь континент. И главными будут лесные эльфары. Люди вновь будут рабами и товаром. Это план старого бога. В этом случае его власть будет незыблемой. Но в этой картине мира нет места вам, мне и великому хану. Мы не нужны старому богу, так как никто из вас не захочет уступить место другим, послушным его воле и планам. Ты, дедушка, знаешь, – обратился я к старику, – что тот, кто называет себя богом, на самом деле не бог. Он только смотритель этого мира. Молодой бог имеет другие планы. И в его планах вы, и эльфарская принцесса, и король Вангора занимаете ключевое место. Воинство Худжгарха его меч карающий.

Орки сидели не шевелясь. Я видел, что их пробрало.

– Поэтому вам предстоит решить, даже не чью сторону вы примете, это не обсуждается. Для Рока вы отработанный материал. Мусор. Вы никогда не признаете власть леса. А сколько вы вообще сможете прожить? Десять лет, двадцать? Такой срок вам выделен Роком. Или пойдете за молодым богом, и, может быть, у нас получится победить.

Орки помолчали, обдумывая мои слова, переглянулись.

– Мы услышали тебя, Разрушитель, – прервал затянувшуюся паузу Быр Карам. – Завтра отдохни, а вечером тебя хан пригласит к себе, ему все это сам расскажешь.

Аудиенция у советников великого хана была окончена, я сделал то, что должен был сделать, и, не допив гайрат, как того требовал обычай – значит, не прощаюсь, – вышел.

После ухода человека Быр Карам спросил шамана:

– Ты ему веришь?

Старик невесело усмехнулся.

– Я-то могу и не верить. Дело в другом. Ему духи верят. – Он недовольно покачал головой. – Как же все скверно! Даже гораздо хуже, чем я думал. – Он, кряхтя, поднялся. – Пошли к хану.

Мне выделили мой прежний шатер и еще один для моих спутников. У шатра стояла стража, те самые орки, которые охраняли меня раньше. Где разместили Гангу, я не знал. Рядом с шатром бродили, словно тени, мои спутники.

Орки увидели меня и снова чему-то обрадовались.

– Гаржик, ты снова демона зажаривать будешь, а потом съешь? – спросил правый стражник.

– Если что, позови, мы тоже отведаем, – попросил левый.

Я недовольно зыркнул на замерших эльфаров и усмехнувшегося Фому.

– Хорошо, если поймаю, то позову. Вы не бродите, – обернулся я к своей свите, – идите спать.

Я вошел в шатер. Там сидела и ждала меня Ганга.

– А ты как здесь оказалась? – Я недоуменно разглядывал орчанку. Та так же недоуменно смотрела на меня.

– А где же быть твоей невесте, как не в твоем шатре? Меня за тебя здесь уже выдали. Если буду ночевать в другом месте, скажут, Разрушитель прогнал избранницу.

Я стал вспоминать обычаи степняков, но ничего подобного вспомнить не мог. В это время за стенкой шатра раздался громкий шепот.

– Я так и думала, что он людоед. – Голос принадлежал Су.

– Глупости. Если быть точным, то демоноед. – Это был Гради-ил. – Он сожрал демона.

– Не важно. Демоны тоже люди, только с рогами, – не сдавалась Сулейма.

– Хватит говорить всякие глупости, – остановил их перепалку Фома. – Учитель не ест людей и демонов. Единственное, кого он сможет съесть, это лесного эльфара, он зол на них. И первой, кого он слопает, когда поймает, будет Ринада.

– А снежных эльфаров он не ест? – осторожно спросила Су.

– Гаржик ест все! – встрял в разговор один из орков.

Затем шаги стали удаляться. Ганга тоже все это слышала.

– Я думала, что стражники шутят, – задумчиво произнесла она.

– Конечно, шутят, – засмеялся я. – Я тут пытал одного демона, а они заглянули на шум, увидели его. Я и сказал в шутку, что собираюсь его съесть.

– Не съел? – подозрительно спросила Ганга.

– Нет, удрал подлец. Ловкий оказался.

– Тогда я остаюсь, а то мы так редко бываем вместе. – Она сдвинула бровки. – Отвернись, я переоденусь.

– Это еще зачем? – Я сделал вид, что удивился. – Может, я посмотреть хочу, что получил, и оценить.

– Если я при тебе разденусь, ты уже не отмажешься от брачной ночи. Согласен?

Я тут же отреагировал:

– Нет, не согласен. Пока нет. – И живо отвернулся.

Ничего себе, а вдруг детишки пойдут, мальчики, девочки. Что я с ними делать буду? Нет уж, я лучше погодю, тьфу… погожу. Да что такое! В голове не осталось ни одной мысли, а только образ обнаженной Ганги.

– Один баран, два барана, коза, – начал я считать животных.

Сзади меня обняли тонкие, но крепкие ручки, захватили в плен, и трепещущее тело плотно прижалось к моей спине. Я обернулся. Полностью обнаженная Ганга сияла счастливой улыбкой.

– Шиза! Лиан! Малыши! Где вы?! Гады! – Мои призывы остались без ответа. И сам я тонул в объятиях Ганги, как в пучине, а моя решимость погодить вспыхнула от огня Ганги и осыпалась под ногами серым пушистым пеплом.

В шатре Сулейма яростно взбивала подушку из овечьей шерсти. Она кидала злые взгляды на спокойно жующих мужчин, и слова раздражения готовы были сорваться с ее уст. Наконец она не выдержала.

– Гангу надо спасать, – заявила она. – И хватит жрать. Вы мужчины или нет? Если вы не расскажете ей, что он людоед, то это сделаю я. – Девушка воинственно сжала кулачки.

– Милорд не людоед, девочка, он нормальный, – отмахнулся Гради-ил. – Спать ложись.

– Я не могу спать, – отрезала эльфарка и, отбросив подушку, села рядом с Фомой. Посмотрела на тарелку с жареным мясом, посыпанным тонко нарезанным луком, и поджала губы, так что они превратились в ниточку.

– Я его боюсь. А вдруг он однажды Фомочку съест? – Она посмотрела на орка, потом на кусок мяса, который исчез у него во рту. – Как представлю это, так страшно становится.

– Учитель орками не питается, Су, – постарался успокоить девушку Фома. – Мы невкусные.

– А демон что, вкусный? – не сдавалась эльфарка и, глубоко вздохнув, протянула руку и взяла кусок мяса с лепешкой. Задумчиво жуя, она слушала разговор мужчин.

– Фома, ты милорда знаешь дольше нас, – сказал Гради-ил. – Как он смог наладить отношения с орками? Они его воспринимают как своего и даже как гаржика.

– Духи говорят, что он послан к оркам, – весьма неопределенно ответил Фома.

– И что это значит? – не отставал Гради-ил.

Фома хмыкнул:

– Не знаю.

– А что ты вообще знаешь про демоноеда? – вклинилась в их разговор Су. – Ты постоянно ему в рот смотришь, как на бога молишься. «Учитель то. Учитель се. Учитель такой…» Тьфу, противно.

Фома приобнял раздраженную эльфарку.

– Учитель любит меня как сына, и отдаст жизнь свою за меня, за Гради-ила, за тебя тоже. Он такой. Если с кем беда, он всегда рядом. Он избранник богов, Су. А слухам и сплетням не верь.

– Тоже мне избранник. Кто это видел?

– Я видел, – спокойно ответил Гради-ил. – Он выкупил меня из рабства и отпустил. Ему сивучи отрубили руки и ноги и выбросили в овраг. Там его я и нашел, истекающего кровью. Хотел добить, да, слава богам, рука не поднялась, у него за три круга все отросло.

– Не может быть, – не поверила Сулейма. – Вы все просто очарованы и околдованы им. Все, я спать ложусь! – Она опять потерзала подушку, вымещая на ней свою злость, и, свернувшись калачиком, закрыла глаза.

Ночь вступила в свои права. Гради-ил и Фома уснули на своих местах. Изредка были слышны переклички часовых. Цикады успокоительно стрекотали в темноте, навевая сны. А из-под полога шатра вылезла маленькая фигурка. Она замерла и осмотрелась. Не заметив ничего тревожного, пригнувшись, метнулась наверх по склону холма. Проскочила легкой тенью между разожженных костров, упала за границей света и переждала проход парных часовых.

– Ты слышал? – спросил один из них второго. – Левая рука вернулся.

– Это который? Что небесную невесту увез?

– Он самый. Ракгзак и Троннык говорили, – часовой понизил голос, – что сами видели, как перед состязанием этот человек готовил демона на еду. Еще им предлагал попробовать.

– Врут, наверное.

– Может, и врут, – согласился первый. – Только они сами напросились охранять его. Говорят, очень хотят демонятины попробовать.

Часовые ушли дальше, а тень, чуть выждав, метнулась дальше наверх. На вершине холма стояло два шатра. У входа в тот, что поменьше, дежурили два орка. У того, что был гораздо больше, не было никого. Тень проскользнула по земле к шатру и заглянула внутрь.

– Ганга! – осторожно позвала она.

Не получив ответа, протиснулась дальше и встретилась нос к носу с огромной собакой. Та разинула пасть, в которой могла уместиться человеческая голова, и лизнула ночную гостью мокрым языком по лицу.

Ганга со страхом и в то же время с непреодолимым желанием, отбросив стеснение и одежду, прижалась к широкой спине своего жениха. Что ее толкнуло, она сама не понимала. Это было как затмение, как прыжок со скалы в пропасть, без оглядки и сомнений. Она не думала, что ее оттолкнут или обругают. Она не думала, что человек сможет разжечь в ней такой жаркий огонь. Но он смог. Он повернулся, нашел ее губы и, целуя, утопил ее в ласковых нежных словах. Ее сердце таяло и, казалось, перестало стучать.

Ее подняли на руки, легко и в то же время осторожно отнесли на постель. Она открыла глаза, увидела жениха, склонившегося над ней, и снова закрыла. Когда в следующее мгновение его рука прикоснулась к ее груди, она выгнулась, как от удара тока, и открыла глаза. Открыв их широко, она с удивлением обнаружила, что он уже разделся.

– Как ты…

Она не успела закончить вопрос. Нега, истома и огонь стали наполнять ее тело. Ганга крепко обняла человека, прижав его к себе. Ей хотелось познать его, познать быстрее. Но он мягко отстранился, а его губы побежали по ее телу, унося ее куда-то в неведомую высь чувственного наслаждения. Такого ей испытывать не приходилось. Конечно, тетки рассказывали ей, что им нравится это дело, но всегда при этом назвали мужей козлами, грубыми и вонючими.

Человек был нежен, как прикосновение лепестков озерной лилии. Его запах кружил ей голову. Его руки, сильные и нежные одновременно, сводили ее с ума. Она выгибалась от их прикосновений, трепетала и в конце концов не смогла сдержаться, застонала.

– Иди ко мне, – потянулась она к нему губами, и, как только их губы сомкнулись, лагерь огласил истошный, отчаянный вопль.

Ганга вздрогнула, очарование момента было разрушено. Ей стало стыдно из-за своих чувств и желаний, и она с силой оттолкнула жениха.

– Нападение! – негромко проговорила она. Метнулась к одежде, показав во всей красе свое сильное тело, и стала поспешно одеваться.

Вопль раздался снова, а следом громкий лай. Ганга взглянула на обнаженного жениха, опустила глаза, и краска залила ее лицо. Жених проследил за ее взглядом и тут же отвернулся.

Твою дивизию! Что же делать?

Кровь сильно прилила книзу, и охватившее меня возбуждение не проходило.

– Не стой столбом, Ирри, одевайся! – прикрикнула Ганга, прыгая на одной ноге и второй пытаясь попасть в штанину.

– Шиза, спасай! – взмолился я. Ушел в боевой режим, оделся и вышел.

Ганга наконец попала в штанину, и, когда подняла голову, я уже стоял в полном снаряжении. Она удивленно заморгала, не веря своим глазам.

– Оставайся здесь, я сейчас узнаю, что произошло, разберусь и вернусь.

Ганга в ответ только хмыкнула и натянула штаны. Ее шелковые трусики остались лежать в сторонке вместе с лифчиком.

Я стоял в толпе орков и с удивлением смотрел на Сулейму, забравшуюся на шест ханского бунчука. Рядом стоял Быр Карам и с любопытством рассматривал девушку, внизу сидел огромный сторожевой пес и, виляя обрезанным хвостом, тоже пялился на эльфарку.

Налюбовавшись на это чудо среди степи, правая рука спросил:

– Это твоя эльфарка?

– Моя, – кивнул я.

– А что она там делает?

– Сейчас узнаю. Сулейма, что ты там делаешь?

– А вы не видите? Висю.

– Она висит, – пояснил я Быр Караму и всем присутствующим.

– А почему она там висит?

– Щас спрошу. Ты зачем туда залезла, Сулейма?

– Я от собак спасалась.

– Она от собак спасалась, – сказал я громко, чтобы все слышали.

– Псы охраняют шатер жен хана. Что она там делала? И как прошла охрану?

– Щас и это спрошу. – Я чертыхнулся про себя. Куда ее нелегкая ночью понесла? – Сулейма, что ты здесь делаешь, это запретная территория, и как ты прошла посты охраны?

– Да слышала я вопрос, – ответила эльфарка, крепко цепляясь за шест. Висеть ей было очень неудобно. – Что вы все время повторяете за этим дядькой? – Затем она вскинула голову и заорала на весь лагерь: – Ганга, беги, он людоед! Тьфу, эльфоед… нет, демоноед!..

Ганга протиснулась сквозь любопытную толпу орков, стражников и прислуги, встала рядом со мной и спокойно спросила:

– Кто?

– Да он же! Он! Учитель. Твой жених! Он и тебя сожрет. Я искала тебя, чтобы предупредить!

– Это правда? – с искренним удивлением спросил Быр Карам.

– Нет, конечно, – ответила Ганга. – Девочка просто слишком впечатлительна и, услышав шутку стражников, поверила в нее. – А затем обратилась к виновнице тревоги: – Слезай, Сулейма, я отведу тебя в свой шатер.

– Не могу.

– Почему?

– Я собак боюсь.

Позади раздалось кряхтенье. Я оглянулся. Старый шаман шамкал губами:

– У тебя, Разрушитель, и невеста, и спутники все ненормальные. Как вы живете?

Он развернулся и пошел прочь. Быр Карам махнул рукой.

– Уберите пса. – И мне на ухо задал вопрос: – Ты точно не людоед?

– Нет.

– То есть людоед? – переспросил он.

– Да нет же! – У меня заканчивалось терпение, и я ответил с возмущением: – Делают из меня не пойми что.

– Су, слезай, я тебя выпорю! – гневно велел подоспевший Фома.

– Не слезу.

– Это еще почему?

– Ты меня пороть будешь.

– Он тебя пороть не будет, я не дам, – вступилась за эльфарку Ганга.

Быр Карам махнул на все это рукой.

– Пошли со мной, – сказал он мне, – дело есть.

– До утра не подождет? – Мне хотелось вернуться к Ганге.

Но орк только кратко ответил:

– Нет.

Посмотрев с сожалением на раскрасневшуюся невесту, я обреченно пошел следом за правой рукой.

Быр выгнал всех своих жен, выглянул из шатра и приказал страже отойти на десять шагов.

«Ого, вот это конспирация!» – подумал я и, когда вошел Быр Карам, повесил «полог тишины».

– Дело такое, нехеец. Ты теперь наш. Гремучая Змея, твоя шальная невеста, тоже. Завтра хан согласится с твоими предложениями. Но… – Орк поднял к потолку шатра толстый указательный палец. – Ты тоже должен сделать часть своей работы.

– Что именно?

– Пробраться на правый берег и незаметно лишить жизни двух вождей и двух шаманов оседлых. Это южане, они прибыли для разговора с теми вождями, что готовят поход на воинство Худжгарха. Очень влиятельные противники. Мы не можем к ним подобраться, их усиленно охраняют. Ты же ловкач каких свет не видел. У тебя может получиться.

– С какой стати я буду рисковать? Я посол, Быр Карам!

– Ты не только посол. Ты член моего рода. А я его глава. Так что ты обязан выполнить мое указание.

Я с сомнением посмотрел на Быр Карама.

– Что-то я не вижу преимуществ от пребывания в роду Гремучих Змей. Обязанности ты на меня возложил, а что даешь взамен?

Орк лукаво улыбнулся:

– Ты подарки и золото от короля везешь?

– Везу, – осторожно ответил я и прищурился. К чему он это спрашивает? Да еще так противно ухмыляется.

– Ну вот, подарки вручишь, а золото оставишь себе.

Ну надо же! Он мое оставил мне, и не подкопаешься. На тебе, друже, что мне не нужно. Недооценил я его, недооценил.

– И когда я это должен сделать?

– Желательно сегодня. Завтра у них встреча. Если они договорятся, то остальные оседлые пойдут за ними. А это и вам проблемы, и нам. А завтра вечером посидишь с ханом, посмотришь ему в рот и получишь согласие. Камлет с соглашением отвезешь королю. Глядишь, и герцогом станешь.

Орк громко заржал, как лигирийский конь. Я скривился:

– А как я их найду? Вождей и шаманов.

– Это просто. Они стоят на правом берегу своим лагерем. Шатры сам узнаешь. – Он хлопнул себя по ляжкам. – Хватит болтать, сынок, принимайся за дело. Ступай, а то скоро рассвет. – Он взмахнул рукой, выпроваживая меня.

– Что-то здесь нечисто, – задумчиво проговорила Шиза. – А что бы они сделали, если бы мы не прибыли? Пошли сами убивать? Навряд ли.

Но мне не хотелось думать, зачем да почему. Я хотел Гангу. Как я ни прятался от самого себя, я понял, что попал. Я влюбился. И ничего с этим поделать не мог. Шиза сдалась без сопротивления и мне не мешала. Видимо, сработал ее механизм распространения генов или еще чего там, я точно не знал. Она не стала помогать мне и выправлять баланс гормонов.

«Ладно, смотаюсь туда и обратно, к рассвету управлюсь», – решил я и с сожалением посмотрел на свой шатер, где теперь пребывала одна моя невеста. Надо ее предупредить, что вернусь под утро. Но зайти в шатер мне не дала сама Ганга. Она сурово встретила меня на входе. На моих подушках сидела зареванная Сулейма.

– Я не одна, – сообщила орчанка.

– Тоже мне новость! – засмеялся я. – Я что, по-твоему, не вижу? Су, иди к себе.

Эльфарка громко зашмыгала носом, с надеждой посмотрела на Гангу.

– Она останется здесь. А ты, людоед, иди к Фоме и Гради-илу.

Я часто-часто заморгал.

– Не понял?

– Не понял, и не надо! – отрезала моя невеста. – Ночевать здесь ты не будешь. – И вытолкала меня наружу.

Раздосадованный, я взглянул на ухмыляющихся орков:

– Кому расскажете, ребята, сожру, как того демона, и не подавлюсь вашими клыками. Я и рога ем. Понятно?

– Понятно, гаржик! – вытянулись они в струнку.

– Ну и хорошо, вот вам за молчание. – Я кинул небольшой кошель к их ногам. – Молчание, оно золото.

В отличие от других орков, ханская стража не имела стада лорхов и пастбищ. Несла службу за золото и серебро, что можно было потратить в городке у холма. Поэтому мое золото было мгновенно схвачено. А если орк что пообещал, то разобьется, но сделает.

Я еще потоптался у входа, приходя в себя. Посмотрел на звезды и услышал разговор:

– Прости, Ганга, я не хотела. Я только хотела тебе помочь.

– Ты и так мне помогла, Су, удержала от необдуманного поступка. Если бы не твой крик, я даже представить боюсь, что бы случилось.

– Он бы тебя съел?

– Хуже, лишил бы невинности.

– Вот гад! Я ему слабительного подсыплю, я захватила с собой.

– Не надо. Я сама на него набросилась. Не знаю, что на меня нашло. Как увидела его рядом, так сердце и остановилось… Влюбилась я. Сильно. Жизни без него не мыслю себе.

– Правда? И давно?

– Как только увидела его в трактире. Стоит и нагло пялится на мою грудь… А я на него. Так разозлилась, что хотела убить наглеца, чтобы освободиться. А он возьми и лизни мой сосок. Меня тряхнуло всю до кончиков волос. Стою злюсь и сама себе говорю: «Он мой, и только мой. Умру, другому не дамся».

– Как здорово! Как я тебе завидую… – мечтательно высказалась эльфарка. И уже строже добавила: – Только пороть себя не давай.

Ганга расхохоталась.

– Пороть? Ты что, он меня от смерти спас, проклятие каким-то образом вытащил и скрывает это. Думает, я не знаю. Молодой он еще, глупый, – нежно произнесла она и замолчала.

– Слышали? – шепотом спросил я орков.

Те молча кивнули. Я достал еще мешочек с золотом и протянул им:

– Забудьте.

– Уже забыли, – прошептали они.

Эх… Ганга права, рано еще любовью заниматься. Я еще не весь мир насилия разрушил… до основания. Вот разрушу до основания, а затем… Перед глазами встала Ганга, натягивающая штаны. Я даже зажмурился.

– Что затем? – спросила Шиза.

– Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем. Пошли разрушать, ваше высочество.

В полдень в ставку заявилась делегация оседлых орков. Суровые, кряжистые и более высокие орки, занимающиеся земледелием, почерневшие от южного загара, они решительно поднимались по склону холма. Я стоял у шатра, выделенного моим спутникам, и, приложив руку козырьком, смотрел на длинную вереницу неспешно идущих орков. Их остановили у внутреннего кольца охраны и пропустили дальше только пятерых. Еще через полчаса за мной пришли стражники и два шамана.

– Гаржик, – строго, но вежливо обратился ко мне старший, – тебя требуют на совет к хану.

– Ну раз требуют, то пойдем, – не стал спорить я.

Мы прошли стражу, усиленную воинами. К холму подтягивались войска рода великого хана. А это значило, что заварилась непростая каша. И еще это значило, что хан был готов к такому развитию событий. У меня засосало под ложечкой. Не к добру все это.

Вроде как под конвоем я был доставлен в ханский шатер. Обострять ситуацию не стал и зашел спиной. Повернулся и, спокойно улыбаясь, поздоровался:

– Поздорову, братья гаржики. Поздорову, великий хан.

Хан спокойно выслушал и кивком указал мне на свободное место. Оно было чуть в стороне от остальных.

«Словно подсудимый», – пришло мне в голову сравнение.

– Садись, Тох Рангор из рода Гремучих Змей, – сказал великий хан. – К тебе разговор есть.

Усевшись, я успел рассмотреть присутствующих. Сам хан спокоен. Его аура не пляшет. Правая рука тоже спокоен, даже слишком. Рядом с правой рукой сидел шаман и, полуприкрыв глаза, перебирал четки. Его аура выдавала быстрый мыслительный процесс, происходящий в голове старого интригана.

Из пятерых оседлых орков двое не самые слабые шаманы. Да они еще жрецы культа Рока! Вот оно как…

Орки смерили меня презрительными взглядами и отвернулись.

– Великий хан, – продолжил говорить один из шаманов, в отличие от кочевников крепкий, высокий орк. Одет не по-шамански, но с шаманским жезлом за поясом. – Мы прибыли гостями в твои земли, а на нас подло напали. Убиты двадцать орков, среди них два муразы и два верховных шамана племен.

Орк говорил спокойно, но в его голосе слышалась такая твердость, что я стал понимать: он не уйдет, пока не найдет виновного, и выдворить его не смогут. От него вдруг повеяло властностью, под тяжестью которой согнулись все. Я тоже не стал сопротивляться и нагнул голову. Рок дал ему частьсвоей власти. Надо же! Только зачем он ее так явно проявил и в самом начале? А-а! – дошло до меня, он проверял, есть тут кто из служителей или последователей Худжгарха. Мои догадки подтвердил сам шаман, он выпрямился и оглядел всех присутствующих.

«Сильный, но не умный, – размышлял я, рассматривая носки своих сапог. – Хотя противник не слабый. Интересно, что ответит хан».

Шаман убрал давление, и посеревший великий хан, сильно смущенный от осознания своего бессилия, с трудом выдавил из себя:

– Ты обвиняешь в этом меня?

– Нет, хан, но кто-то из твоей ставки пробрался к нам на правый берег и совершил это злодеяние. – Он помолчал, давая время обдумать его слова. – Мы проведем ритуал связи с духами, и они укажут на виновных. Что скажешь?

– Я не возражаю. Если духи укажут на виновного, а у него не будет защитника, я отдам его вам для совершения правосудия.

– Мы не просто попросим духов, мы хотим получить подтверждение от стражи. Они должны были видеть, кто ночью не спал и бродил. – Шаман усмехнулся. – Чтобы потом злые языки не сказали, что это все мы придумали, чтобы умалить твое достоинство, хан. Кроме того, я вижу здесь человека с печатью ложного бога, он противник Творца, и это подозрительно. Мы хотим знать, где он был этой ночью.

Опа! Картинка у меня сложилась. Я мельком взглянул на Быр Карама и на верховного шамана. Эти два прохвоста знали, кого посылать на такое задание. Печать Худжгарха на мне, для этих шаманов это как папаха со звездой на Штирлице, идущем по Берлину. Всяк имеющий связь с духами это прекрасно видел. Вот скоты! Подставили. Только зачем? Они что, полные дурни и думали, что я им это спущу или это спустит Худжгарх? Для чего ложиться между молотом и наковальней? Или они настолько хитры и изворотливы, что мои планы попали внутрь их планов. Думай, Витя, думай.

Возникло сильное желание оказаться на горе и получить подсказку оттуда, но я вовремя себя остановил. Мне не тягаться с Роком на его поле битвы, и надо уводить его ниже, на саму землю. Там он действует через свои пешки, а пешки могут совершать ошибки. Нет, наверх я не пойду. Мой противник не шаман, а Рок. Чего он ждет от меня? Ясно чего, проявления силы Худжгарха. Тогда он сможет проявить свою и раздавить меня быстро и окончательно.

Он знал, что я отправлен в ставку? Конечно, знал, это часть его плана. Он только не мог знать, когда и как я доберусь до нее. Но подготовился заранее. Пригнал сюда свои фигуры и расставил их. А этим недотепам шаману и Быр Караму внушил идею отправить меня убить противников хана. Наверное, так. Тут приходится гадать и додумывать. Мое сознание работало с перегревом.

Но что-то слишком просто. Чего-то не хватает. Чего? Не думал же он, что я так просто попаду в ловушку. Что тогда? От пришедшей в голову догадки мои брови поползли вверх.

Ганга! Он действовал через нее. Возбудил ее, она меня, и мои мысли были заняты совсем другим. Как же хорошо он знает человеческую природу! Знать бы еще, как он воздействует на людей и разумных, внушает им что и как делать.

– Где ты был ночью, заблудший? – обратился ко мне служитель Рока, применив «слово силы», и надавил.

Я не стал сопротивляться и согнулся. Но вслух произнес:

– Пусть тебе об этом расскажут духи умерших соплеменников, шаман. Я на тебя плевать хотел.

Неожиданно печать Худжгарха вспыхнула и рассеяла силу шамана. Я выпрямился и рассмеялся ему в лицо.

– Что же ваш фальшивый творец не защитил своих слуг? – Я не боялся. Сейчас с врагом разговаривал Ирридар, так сказать, «слуга» Худжгарха со слугой Рока. Я был нагл и вызывающе агрессивен.

Хан и его советники побледнели. Они видели, что один бог схватился с другим, и хотели оказаться подальше от этого места.

Шаман оскалился, как варг, показав во всей красе свои клыки. Только меня ими не испугаешь, я на своей территории. Твердо стою на земле и черпаю уверенность из нее.

– Тебе придется пожалеть о своих словах, человек, – еле сдерживаясь, проскрипел шаман. Потом повернулся к хану: – Ритуал будем проводить на закате.

Гости с шумом поднялись и покинули шатер. Великий хан вытер вспотевшее лицо, выдул полную чашу гайрата и только после этого посмотрел на меня:

– Лекарь, ты или будешь владеть каким-нибудь королевством, или погибнешь страшной смертью и потащишь за собой других… На вершину или к смерти. – Он вдруг громко рассмеялся. – Но ты молодец. Как отбрил оседлых! – Он повернулся к старому шаману, затем к правой руке: – Вы видели? Это нам урок. Человек больше орк, чем мы! Да, он согнулся, как и мы, но мы так и остались сидеть согнутыми, а его решимость не сдаваться преодолела силу заклятия этого шамана. Я уверен, что сегодня он покажет этим гордецам, где их место. Я знаю, зачем ты прибыл, Тох Рангор. Вот камлет. Передай королю, на словах передай, как только войска империи завязнут в Вангоре, мы пойдем в набег на империю. И я верю, что воинство Худжгарха выстоит в противостоянии с отступниками. Мы поможем чем сможем.

Я взял чашу гайрата и пригубил, потом с поклоном поставил на столик.

– Я услышал, великий хан. Худжгарх говорит, помогать не надо, это не ваша битва. Не идите против него, этого будет достаточно. Не поддерживайте служителей того, кого они ложно называют Творцом. Если вы будете держать нейтралитет, вы будете в безопасности.

– Я услышал тебя, посланец духа мщения. – Хан был удовлетворен. – Это все?

– Нет, – жестко ответил я. – Зачем надо было убивать оседлых?

Хан посмурнел. Бросил недовольный взгляд на шамана:

– Пусть наш шаман тебе это расскажет.

Тот молчал.

– Дедушка, я и так женюсь на вашей внучке, которую вы подослали ко мне шпионить. Чего вы добиваетесь?

Он молчал.

– Вы когда-нибудь писали против ветра? – спросил я.

Тот удивленно поднял глаза:

– Нет. Я что, по-твоему, идиот?

– Так вот, дедушка, со мной вы ведете себя именно так. Пытаться избавиться от свидетеля Худжгарха – это писать против ветра. Или вы думаете, что Худжгарх не видит этого?

Старик невесело усмехнулся:

– До ханов далеко, до богов высоко. Так надо было.

Кому надо было, я спрашивать не стал, знал и без него. Старик сам себя перехитрил. Стараясь угодить и вашим, и нашим, нашел серединку. От опасных соперников избавился и меня подставил. А он и хан ни при чем. А то, что я должен буду выпрыгнуть из штанов, чтобы разрулить эту ситуацию, его мало волновало.

– Мы верим, – излишне бодро проговорил Быр Карам, – ты справишься. Кстати, а как ты убил два десятка орков?

Я посмотрел на него с улыбкой сожаления.

– А я их не убивал, – ответил я.

Инферно. Преддверие

Из открывшегося окна портала выскочила сутулая, длиннорукая сенгурка, она, пригнувшись, осмотрелась и отбежала дальше. Следом за ней, обреченно плетясь, вышли в колонну по одному два десятка демонов. Они остановились и стали ждать. За ними выскочили еще две сенгурки, и последним вышел высокий статный демон. Он огляделся по сторонам, расправил плечи, и за его спиной выросли два золотых крыла. Окно портала схлопнулось. Демон тряхнул плечами, крылья сложились и исчезли.

– Ведите их по этой дороге в гору, – приказал сенгуркам демон. – У развилки перед мостом остановитесь, там может сидеть водяной вампир.

Отряд тронулся в путь, все время поднимаясь в гору. На горизонте дымил вулкан. Столб дыма ровно поднимался к небу.

«До выброса еще далеко», – подумал Алеш. Он шел последним, сканируя путь, хотя понимал, что ничего не обнаружит. Хищники Преддверия появлялись и меняли места засад после выброса, а его не было. Но кто знает, как развиваются законы этого странного замкнутого мира. Здесь никогда нельзя быть уверенным в чем-либо. Стоило приноровиться к одним существам, как появляются новые, словно по волшебству или после побега из очень секретной лаборатории.

Прокс периодически наведывался в свою бывшую тюрьму и устраивал охоту на ментальных хищников. Добывал их сердца и менял на камни скрава, самый ходовой и дорогой товар. К его удивлению, он ни разу не встретился с красными скравами, хотя точно знал, что они посещают этот заповедник редких артефактов.

У подножия горы, где работали на руднике братья Мураба, Бураба и Рураба, их ждали все трое. Они были радостны и в то же время чем-то встревожены.

– Новые рабы, хозяин. Это хорошо. – Как всегда, первым высказал свое мнение многословный Мураба. Братья всегда сначала высказывали свою радость при виде рабов и только потом здоровались.

– С прибытием, хозяин, – в три голоса проговорили они.

И хотя Прокс никогда не считал себя хозяином их рудника, они продолжали считать его главным. Он понимал, что таким образом братья обезопасили себя от конкурентов. Банды здесь плодились как грибы после дождя и так же быстро пропадали в борьбе за выживание.

– У нас беда, хозяин, – вставил свое слово Бураба.

– Да, беда, хозяин! – подтвердил, качая головой, Рураба. – Мураба все расскажет.

Оба уставились на брата.

– Вот чего вы лезете вперед всех? – осадил их Мураба. – Разве я не знаю, что нужно рассказать? Где ваше гостеприимство? Сначала нужно встретить дорогого гостя, накормить, показать ему сенгурку, а потом уже рассказывать о наших бедах. Вы тупицы.

– Ты всегда, Мураба, говоришь, что хозяина нужно накормить, – вступили в перебранку братья, – а он никогда ничего не ест. Мы самого жирного демона зарезали и зажарили, лишились работника и, кроме того, повара.

– Вы просто дурни! – возмутился Мураба. – Не важно, ест хозяин или нет. Мы показываем ему наше уважение и гостеприимство. Понятно? – И, не дожидаясь ответа, презрительно отвернулся от них. – Хозяин, у нас появились проблемы. И не только у нас. Проблемы появились у всех. Три демона прибирают к рукам Преддверие, и никто им не может противостоять. Раз уж эти неучи нарушили правила, – он еще раз презрительно взглянул на братьев, – то я продолжу. Недавно в нашем мире появились владыка демонов и две повелительницы хаоса. Эти ведьмы могут выходить в астрал и видеть оттуда опасность. Они не могут убить тварей, но ловко уходят от засад. Потом они осмотрелись и стали обкладывать данью шахты. Когда первые владельцы отказались им платить, они провели показательную казнь. Через этот проклятый астрал убили всех: и хозяев, и рабов. После этого поставили управляющего, в селении забрали силой рабов, а когда старейшина стал возмущаться, его разорвали на части. При этом он долго мучился. Вот. Теперь никто им не перечит. Они пришли и к нам. Осмотрелись и тоже наложили дань: половину добытого отдавать им. Для контроля поставили смотрящего. Были тут другие скравы, но помогать не стали, выкупили у них сердца и ушли.

– Разберемся, – кивнул Прокс. – Пошли посмотрим, как моя сенгурка поживает.

Они стали подниматься наверх. У входа в шахту их ждал наглый и толстый демон.

– Ты кто? – заступив дорогу Алешу, спросил он.

Алеш, ни слова не говоря, сгреб его в охапку и спокойно выломал рога. Затем подумал и засунул вопящему демону рог в задницу. Дал хорошего пинка и крикнул вслед:

– Эта шахта моя. Увижу чужого, убью. Так и передай.

В пещере, скудно обставленной незамысловатыми вещами – коврик, тумбочка и стул, на топчане лежала Лерея. Руки и ноги ее заметно подросли. Еще полгода, и она восстановится. Только красота Лереи резко шла на убыль. Она катастрофически быстро старела. Такое случилось и с Кромой. Но, как сказал всезнающий Мураба, такое происходит со всеми. Потом демоны выправляются. Это перестраивается организм, принимающий слишком много сырого хаоса. А люди, эльфары и остальные недемонические расы здесь просто погибают.

– Как дела, девочка? – спросил Алеш.

– Уже лучше. Только почему-то старею, вон, – она показала на руки, – сморщились, как у старухи, и грудь высохла.

Лерея без стеснения откинула культей покрывало. Сенгурка лежала полностью обнаженной. Тело ее ссохлось, ребра выступали наружу поверх впавшего живота, и когда-то красивая полная грудь лежала маленькими сморщенными мешочками, распластанными по телу.

– Не беда, – приободрил ее Алеш, – это организм перестраивается для жизни в Преддверии. Скоро ты пойдешь на поправку.

– Надоело, – произнесла сенгурка. – Возятся со мной, как с ребенком. Обтирают, поднимают на ведро, кормят с ложечки и даже на воздух не выпускают.

Алеш, слушая ее, согласно кивал, показывая, что понимает ее проблемы.

– Я распоряжусь, чтобы тебя каждый день выносили на воздух. А в остальном терпи. Я тебе в помощь трех теней привел. Будете выходить вместе. А там, Лерея, как повезет. Не думаю, что все его проходят по одному и тому же маршруту. Местные боги не глупцы и понимают, что прошедший расскажет, как надо проходить лабиринт. А это уже не настоящий подвиг, девочка. Но это все еще впереди. Кроме того, можно и здесь остаться. Занятие найдется. – Он укрыл ее покрывалом. – Лежи, а мне надо решить парочку проблем. – Его сканер показал приближение астрального ходока.

Алеш раскрыл крылья и потянулся сознанием вверх. Ему, как князю Инферно, не надо было покидать свое тело. Он мысленно поднялся на нижний слой и стал ждать. Из тучки осторожно выглянула старая, но все еще сильная демонесса. Астральные сущности живых существ были точной копией своих физических тел.

Демонесса нервно пощелкала кнутом. Алеша она не видела, так как он провожал ее только взглядом, но при желании мог наложить на нее оцепенение или вообще сдернуть к себе в пещеру, разорвав связь с телом. Но тогда нужно будет искать затаившихся противников, а долго пребывать в Преддверии не входило в его планы. Он знал, что она чувствовала слежку, но не понимала, откуда за ней следят. Скорее всего, она подумает, что из верхних слоев ее выслеживает хищник. Постояв в нерешительности и нервно стуча кнутовищем по сапогам, демонесса решила не рисковать. Она снова спряталась в тучке и стала удаляться.

«Кого она хотела обмануть? – усмехнулся Алеш. – Может, только низшего астрального духа».

Он, сам не понимая как, провожал ее взглядом. Она прошла над лесом, где он встретил паучиху, и вышла к скалам, откуда он спустился, попав в этот закрытый мирок. На его склонах гнездились гарпии, вот под их прикрытием и облюбовала себе место эта троица.

Они нашли пещеру в подножии скалы. Из пещеры вытекал мутный ручеек. Вход в нее скрывал валун и чахлый серый кустарник. У костра сидели двое – демон и еще не старая демонесса. Тело другой лежало у их ног. Тут же висела и жарилась над костром разделанная туша смотрящего. Он узнал его по безрогой голове, валявшейся в стороне. Демонесса вошла в свое тело, недолго полежала, приходя в себя, а затем села. Демон лениво подкидывал в костер ветки.

– Ну что, разобралась с братьями и их хозяином? – спросил он.

– Нет, Шаруз. На этот раз я не смогла пройти по астралу. Мы слишком часто посещали его и привлекли сюда астральных хищников. Один из них сидел в засаде перед шахтой. Я долго ждала, но он не уходил. Поэтому я вернулась.

Демон поднял ногу и с силой ударил демонессу по лицу. Та с криком упала и откатилась в сторону. Длинные распущенные волосы ведьмы, висевшие неопрятными космами, разметались и попали в костер. Они вспыхнули, и демонесса закричала еще громче. Она принялась их лихорадочно тушить, и наконец ей это удалось. Но к тому времени от ее шевелюры практически ничего не осталось. Сальные грязные волосы вспыхнули как спички.

– Шаруз, скотина, ты не прав, – поднялась с земли разъяренная и сильно обиженная демонесса. – Это у повелителя ты был при власти, а здесь ты такой же демон, как и я или Гирзанна.

Она вытащила из-за пояса кнут и резко взмахнула им. Жало кнута злобно свистнуло и устремилось к лицу демона. Видимо, тот забыл, что его власть над повелительницами хаоса закончилась с их появлением в Преддверии. Здесь их магические способности не работали. Он по привычке только шевельнул лапой, надеясь отвести удар, но гибкое тело кнута обогнуло руку и конец с металлическим крючком попал ему в глаз. На лице мгновенно появился темный рубец, а демон, ослепший и разъяренный, в ярости заревел. Он обхватил своей огромной лапой кнут и, дернув, вырвал кнутовище из рук демонессы. У обоих сработали вбитые столетиями рефлексы. Ведьма также не думала, что может потерять свой кнут. В привычном ей мире это было невозможно. Он был привязан к хозяйке при жизни и смертельно ранил любого, кто попытался бы его взять в руки. Но он умирал вместе с хозяйкой. И хотя она еще была жива, она была лишена прежней власти, а сам кнут – своей волшебной силы.

Не успев вовремя вытащить руку из петли, демонесса от рывка полетела на землю, под ноги разъяренному демону. Тот стал бить ее ногами. Один удар пришелся в голову, другой в живот, третий откинул бесчувственную демонессу в костер. Даже в астрале Алеш почувствовал вонь горящей плоти. Демонесса пришла в себя и с воем выкатилась из костра. Туша демона, жарившаяся до этого, валялась на земле. В следующий момент в дело вступила вторая демонесса. Ее кинжал вошел в сердце подруги со стороны спины. Та, стоя на коленях, зашаталась, а затем опрокинулась лицом вперед, в костер.

Демон еще ревел от боли и бешенства. Глаз вытек, а через всю красную морду шел багрово-черный рубец. Он еще несколько минут метался вокруг костра, пиная убитую ведьму. Затем немного пришел в себя.

– Гирзанна, – прорычал он, – иди убей этого пришлого и принеси мне его голову.

– Да, мой господин, я сделаю это. Но ты после того, как я принесу голову чужака, одаришь меня своей лаской.

Демон, тяжело дыша, посмотрел мутным взором на демонессу, соображая, что она хочет, презрительно скривился и сплюнул в пыль.

– Хорошо, я сделаю это. А ты сделай свою работу. Иначе нас перестанут бояться и нам придется работать самим.

– Не беспокойся, я не дурочка, как Чарганна. – Она взглянула на горящее и воняющее тело подруги и оттащила ту за ногу. – Разделай ее, мой господин, она жирная, и плоть ее будет сладкой. – Демонесса облизнулась.

Ведьма улеглась и устремилась в астрал. Алеш специально выглянул ей навстречу, когда она еще поднималась, и, захватив ее в объятия своей ауры, впитал ее жизнь в себя. Он мгновенно вернулся в пещеру, и его крылья вновь выросли из-за спины, но опять подросшие.

– Алеш! – пораженно воскликнула Лерея. – Ты стал князем! Но почему крылья золотые?

Прокс спрятал крылья.

– Лерея, я сам не понимаю, что происходит. Первый раз они появились на похоронах Листи.

– Листи погибла? – Лерея была поражена. Она сморщилась, как от боли, и по щеке сенгурки потекла скупая слезинка. – Как это случилось? – совсем тихо спросила она.

Прокс тяжело вздохнул и сел на табурет.

– Она на верхнем слое помогала мне отбиться от инопланетников. Сбила их корабль, а он упал на ее укрытие. Я не успел ее вытащить… – Он замолчал, чтобы успокоиться. – Да… Ей отрезало половину тела. Листи не захотела жить и взорвала их основной корабль… Я перенес ее тело в разрушенный город. Сенгуры с ней простились, и там я предал ее тело огню. В этот момент у меня появились крылья. Но я их не чувствую. Они сами вдруг расправляются, как вот сейчас, и делают взмахи. А почему золотые? Наверное, потому что я золотой скрав. – Алеш поднялся. – Ладно, Лерея, не скорби. Жизнь продолжается. Сенгуры обрели новую родину, и им нужна новая Мать. Выздоравливай и пройди лабиринт. Пройди его, девочка, во что бы то ни стало, ради памяти о Листи, ради будущего сенгуров.

– Я постараюсь, Алеш. Ты сейчас куда?

– Надо с местными поговорить. – Он усмехнулся: – Оброк с них снять.

Поселок, где проживал работорговец, не изменился с тех пор, как Алеш там побывал. Все так же старый Жармых сидел у своих клеток и подслеповато пялился на дорогу.

– Здорово, Жармых! – поздоровался Алеш. К старому работорговцу он прибыл в человеческом образе.

Тот посмотрел на него и узнал. Это Алеш понял по тому, как он скривился. Не любил его старый скряга.

– Не сдох еще? – прокаркал старый демон. – Когда я тебя вижу, то самому хочется умереть. Ты нарушаешь все законы природы, хуман. – Старик сплюнул на землю. – Чего приперся? У меня нет для тебя товара. – Он потер лапами слезящиеся глаза и горестно воскликнул: – Все! Все забрали эти хвостатые твари! Чтоб они в хуманов переродились!

– Ты про демона и демонесс? – спросил Прокс.

– А про кого же еще? Твои дружки плевать на нас хотели. Поторговались с этими грабителями и ушли. А мы им предлагали хорошую цену за помощь. И все из-за тебя, хуман.

– Почему из-за меня?

– Потому что не бывало такого, чтобы хуман стал скравом. И не бывало такого, чтобы один владыка демонов и две повелительницы хаоса попали в Преддверие. Ты нарушил порядок и равновесие.

– Жармых, сразу видно, что ты старый сын козы и раба, и не надо отказываться. Только такой старый дурак, как ты, мог такое подумать. Я вообще не пойму, почему тебя избрали главой торговцев. Ты ничего не умеешь делать правильно, ни торговаться, ни делать выводы. – Алеш покачал головой. – Я пришел предложить свою помощь в решении вопроса с вымогателями, а ты меня оскорбляешь. Прощай, я приду, когда ты помрешь, старый могильный трутень.

– Постой, скрав! – воскликнул старый демон. Он шустро ухватил его за край штанины. – Я был не прав. Помоги, и то, что обещали скравам, отдадим тебе.

Алеш остановился. С сомнением посмотрел на Жармыха.

– Что-то я не верю тебе, старик, ты же постараешься меня надуть.

– Ни в коем случае! – с жаром воскликнул демон. – Я честный торговец, это все могут подтвердить. Ты только помоги, хуман, избавь нас от этих кровопийц.

Алеш постоял, изображая задумчивость.

– А ты тех алых скравов, что приходили, оскорблял?

– Помилуй боги! Конечно нет! – Старик удивленно посмотрел на Алеша. – Убили бы сразу. Хотя, когда они тут шлялись, до того как вышли из лабиринта, я на некоторых плевать мог. Да, хуман, жизнь переменчива.

– Я тоже скрав, старик, но ты меня оскорбил. Чем хочешь выкупить свою жизнь?

Жармых замер и заморгал глазами.

– Как… это?

– А вот так, я золотой скрав, прошедший полный путь, думаю, знаешь, что это значит. А ты смерти мне желал.

В тот же миг он на глазах старика обратился в демона.

– Демон изменений, – пораженно пролепетал старый работорговец.

Не успел Алеш подумать, что за метаморфозы помимо его воли с ним происходят, как старик упал на живот и принялся целовать его сапоги.

– Прости, великий скрав, стар я, забываюсь, выкуплю жизнь. Два сердца на выбор отдам и рабов два десятка.

– Хорошо, Жармых, прощен. Давай сердца двух каменных элементалей и двадцать рабов. – Алеш брезгливо оттолкнул сапогом работорговца. – Что обещали торговцы за головы этой троицы?

– Золото, драгоценные камни, сердца, амулеты на выбор. Что будешь брать?

– Драгоценные камни. Лучшие.

– Сорок лучших камней, – начал перечислять торговец, – чистые, как слеза младенца. Все один в один по размеру пшеничного зерна.

– Договорились, жди меня здесь.

Прокс не спеша подходил к пещере. У скалы сидел и жрал горелое мясо бывший владыка демонов. Один из тех, кто занимал положение правой или левой руки. Он истощал. Рыжая шерсть на груди и спине свалялась в комки, и сам его вид был жалок. Лишившись своей основной ударной силы в виде демонесс, он был здесь обречен. Чем он не угодил своему князю, Прокс спрашивать не стал. Он появился внезапно из-за валуна и выстрелил из станера.

Не ожидавший нападения рогатый демон, привыкший, что его покой охраняли демонессы, повалился набок и злобно вращал одним уцелевшим глазом. Прокс отрубил головы сначала ведьмам, потом демону и вернулся к Жармыху.

Там его уже ждала целая делегация. Купцы, старейшины селений, все они столпились во дворе Жармыха и что-то громко обсуждали. При его появлении шум мгновенно стих.

– Вот головы ваших врагов. – Прокс кинул им под ноги свои трофеи. Головы покатились, и демоны в страхе подались назад.

Поколебавшись, вперед вышли пять старейшин, осторожно обходя оскаленные отрубленные головы недавних вымогателей, они поклонились Проксу. Самый старый демон – в белом балахоне, страдающий одышкой – громко, но с хрипами, рвущимися из горла, стал говорить:

– Золотой скрав, мы посоветовались и просим тебя стать нашим князем.

Несказанно удивленный Прокс с любопытством рассматривал собравшихся.

– Спасибо, конечно, за доверие, но… я не собираюсь здесь жить.

– И не надо, – ответил старейшина. – Только согласись быть нашим князем, и твое имя будет защищать нас. Потом передашь княжество своим детям. Мы же со своей стороны будем отдавать тебе одну пятую от всей добычи и всех доходов. Все это будет лежать в твоей шахте трех братьев. А это тебе от нас подарок. – Он протянул красивый золотой браслет. – Это утерянный браслет Курамы. Знак княжеской власти.

– Но если с вами что-то случится, а меня не будет, кто вас защитит? – не сдавался Прокс.

– Назначь своей волей наместника, князь. У него хватит сил защитить твой домен от любого налетчика.

Прокс задумчиво постучал пальцами правой руки по кулаку левой.

«А что я теряю? – подумал он. – Обязанностей никаких, а доход постоянный. В случае чего тут спрятаться можно будет, никто не достанет, ни АД, ни князья Инферно».

– Хорошо, я согласен, – произнес он, и в этот момент его крылья снова распахнулись и забили о воздух. Он приподнялся над селением, усилием воли справился с ними и опустился. Весь поселок, благоговея, стоял на коленях.

– Князь! Настоящий князь! – доносились голоса со всех сторон.

Старейшина, держащий браслет, подполз на коленях и протянул его Алешу. Тот принял его и, улыбаясь, надел на руку. В следующее мгновение невыносимая боль скрутила его, и он потерял сознание.

Планета Сивилла. Степь

Когда меня беспардонно выгнали из моего же шатра и отправили жить к соратникам, я разозлился. А когда я злюсь, то становлюсь весьма изобретательным на всякие пакости.

Конечно, я понимал, что Ганга была права и мы чуть было не совершили глупость, а кроме того, я был уверен, что благодаря Шизе произошло бы и зачатие. Становиться молодым отцом в мои планы пока не входило. Мое сознание было сорокалетнего мужика, а тело и, может быть, ум – нехейского мальчишки шестнадцати лет от роду. Мне бы погулять так, чтобы ветер свистел, а я занят серьезными вещами – мир разрушаю. До основания. Мир, который создал под себя Рок.

Какие могут быть дети, когда впереди меня все цветет, а после меня все горит. Меня преследуют полчища врагов с одним только желанием – лишить молодой цветущий организм жизни. Правда, я успеваю обойти и обогнать своих врагов на полшага.

Если честно, то, когда я думаю о детях, мое сознание не особо сопротивляется. А что, они уже у меня были, и скоро появится еще один. И как говорила моя бабушка, хошь не хошь, а о нем надо будет позаботиться. Но очень тайно.

Хорошо, что тут еще не ввели такое понятие, как алименты. Хотя, с другой стороны, казнь изменницы-королевы и ее любовника – это гораздо хуже алиментов. Да! Сознание-то не против, пока я на себя в зеркало не посмотрю. А потом все-таки против. Оттуда на меня смотрит незнакомый парень, рост средний, где-то метр семьдесят восемь. Широкоплечий. Лицо худощавое, загорелое, с пробивающейся темной щетиной. Тонкий нос с горбинкой. Губы упрямо сжаты, глаза серые, всегда внимательные. Черные длинные волосы до плеч. Парень молодой на вид, лет двадцать. Каждый раз, когда забудусь и посмотрю на себя в зеркало, пугаюсь. Кто это? Никак привыкнуть не могу. Так что этому парню рано заводить детей. Но разве можно тут уберечься с таким симбионтом, как Шиза? Та готова раскидать мое семя по всем королевским династиям, и, главное, отмазка у нее есть. Так, видите ли, в нее заложено.

Если стану отцом, то, может быть, детей переправить в открытый космос? Надо все хорошо взвесить и обдумать. Я повеселел. Идея неплохая. Но, с другой стороны, я если и не бессмертный, то долго живущий. Значит, смогу пережить своих детей. Если, конечно, до меня не доберутся раньше. Эти мысли меня немного расстроили. Я отбросил их в сторону и огляделся.

Ну что же, надо приниматься за работу. Только поручают мне не цветочки сажать, а работу штатного киллера. То дворян проредить, то орков. И никуда не денешься. События и последствия их выстроены так, что я просто двигаюсь по узким коридорам возможностей. Чья-то воля, что гораздо сильнее моей, влечет меня по судьбе, толкает в спину, заливая путь кровью. Правда, невиновных я что-то не заметил на своем пути. Но это так, слабое утешение.

Я спустился к реке, сел на валун, сохранивший тепло дневного светила, и стал думать. Из реки вылезала русалка Краля. Я узнал ее по сундуку, что она тащила, как жадная невеста приданое. Она подползла и бухнула его мне под ноги. Сундук развалился, образовав кучу из мокрых гнилых тряпок и досок.

– Там ничего нет достойного, – определила Шиза.

– Ну нет, и не надо, – не огорчился я.

– Студент, дай поесть, – как всегда поприветствовала меня Краля.

Что интересно, я даже обрадовался. Надо же как эта рыбка-русалка-тритон меня чувствует. Я достал пять пайков гномов и положил перед ней:

– Лопай, Краля.

Я посмотрел на это существо, обиженное природой или самим Творцом, с толикой нежности, как смотрят на преданных, но неказистых дворняжек. Почесал спинку.

– Краля, а ты сможешь с того берега украсть и слопать орков, что поставили свои шатры у реки?

– Одна нет, а с сестрами, если закружим хоровод, смогу. Но есть не буду. Невкусные. Их надо позвать к воде.

«Ага, значит, можно!» – обрадовался я. Мне что-то очень не хотелось идти на тот берег. О том, что там должны быть служители культа Рока, я догадывался. И то, что потом меня могут к этому делу привязать, я тоже понимал.

– Ну ты полежи, поешь, а я думать буду, – потрепал я Кралю по гребню.

– Только сестер тоже надо будет накормить, – пробурчала, чавкая, Краля.

– Само собой, Краля, только без этого… без последствий. Мне столько служанок не нужно.

– Еще нашему хозяину нужно дать, – продолжила русалка.

– А ему зачем давать? – не понял я. – За красивые глаза?

– Глаза? Нет. Он позовет тех, кого ты хочешь.

– Позовет? – переспросил я. – Куда позовет?

– К воде позовет. А мы поведем хоровод. – Краля продолжала чавкать.

– Знаешь, девочка, а мне твой вариант понравился. Вот тебе еще два пайка, лопай и зови сестер и хозяина, накормлю всех.

«Интересно, как это все получится? – подумал я. То, что эти русалки могли навеять очарование, я видел своими собственными глазами, и Гради-ил, защищенный амулетом, поддался ему. – С любой стороны посмотреть, я ничего не теряю. Меня к этому делу никаким боком не привяжешь. А не получится… змейку натравлю», – решил я.

Кстати, ее надо покормить.

– Краля, принеси мне лягушку.

Не успел я закончить предложение, как та одним прыжком оказалась в воде. Ладно, от воды меня спасла Шиза, поставив щит, а от лягушек мне пришлось спасаться бегством. Из реки вылезли десятки крул. Откуда только они собрались? Со всех рек, что ли? А следом, задев мою щеку, пролетела жаба, а дальше на меня посыпался дождь из лягушек. Поэтому, забыв обо всем, я вскочил, получил сильный удар в спину – лягуха даже не успела квакнуть, как размазалась по куртке, – взял руки в ноги… нет, наоборот, ноги в руки и удрал подальше от берега.

– Краля, чтоб тебя черти задрали! – придушенно заорал я на русалку. – Я одну просил!

– Да вот она. – Русалка спокойно вылезла на берег и подала мне лягушку.

Берег заполнили крулы. Со всех сторон послышались просьбы:

– Студент, дай поесть! Студент, студент… Есть… есть… Дай… дай…

Пока я раздал им пайки, пока они жрали, наступила глубокая ночь. Потянул прохладный ветерок, и реку стал накрывать ватным одеялом туман, клубясь и поднимаясь выше, он наползал на берега. Крулы нырнули в молочную темноту, а оттуда вполз монстр. Он общался ментально.

– Человек друг, отдал сердце папы. Дай поесть и укажи, кого позвать.

От этого осьминога-амфибии я отошел подальше. Стал кидать ему пайки, тот лопал с коробками и приговаривал:

– Еще. Еще. Еще.

На двадцатой коробке он остановился.

– Садись на меня, – приказал он и, не дожидаясь, когда я выполню его команду, пополз к реке.

Я опомнился и запрыгнул хозяину реки на спину. Огромная туша размером с небольшого кашалота поплыла, громко булькая, по поверхности реки. Над туманом была видна только моя голова. Нас окружили крулы. У противоположного берега он остановился.

– Показывай! – булькнул он.

«Легко сказать, показывай, – подумал я. – Там два десятка шатров».

– Шиза, где наши объекты, подсказать можешь?

– Я думаю, – ответила она.

– Да чем ты можешь думать? – поддел ее я. – У нас одна голова на двоих.

– И та у меня, – не осталась в долгу ее высочество. – Поэтому не мешай, мужлан безголовый. Я думаю, в середине лагеря два шатра – это муразы, а там, где барабаны на шестах, это шаманы.

Спорить с Шизой и спрашивать, почему я мужлан безголовый, поостерегся. Кто знает, что я про себя еще услышу.

– Так… – Я напряг зрение. – Перед ними еще четыре шатра. Слушай, хозяин! – послал я ему мысль. – А ты можешь позвать всех, кто в ближайших… – Я запнулся, не зная, как ему объяснить, что такое шатер.

Но мне помогла Шиза, она создала ясный образ шатров и отправила моему речному кораблю с щупальцами.

– Вот видишь, – сопроводил я образы пояснением, – всех, кто в шатрах, нужно позвать сюда.

– Жди! – опять булькнуло у меня в голове.

Я скрестил ноги, подпер голову ладонью и стал ждать. Прошло полчаса, все было тихо. Я от скуки затянул: «Черный во-орон…» Тем более обстановка подходящая. Ночь, туман, и моя голова над рекой. Скука!

Но вдруг из пелены плывущего тумана стали выходить на берег орки. Они шли как лунатики, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Я стал их считать: один, два, четыре, восемь, пятнадцать… Орки выстраивались на берегу и бестолково топтались.

Крулы выстроились в круг и запели. О боги, как они запели! Это было так прекрасно, так маняще и очаровательно, что я на миг уступил наваждению. Я подался вперед и вдруг столкнулся лицом к лицу с Шизой. Она была трогательно обворожительна в прозрачной ночной рубашке и чем-то разъярена, носик ее гневно раздувался… Я глупо улыбнулся и протянул к ней руки. Шиза размахнулась и, вместо того чтобы упасть в мои объятия, влепила мне пощечину. Я откинулся навзничь и чуть не упал со спины хозяина реки. Недоуменно поморгал, не понимая.

– Это что сейчас было? Шиза, ты чего дерешься?

– А ты не спи! Разинул рот и слушаешь. Еще немного, и мне нужно было бы думать, как тебя вытащить из воды.

– Понял. Спасибо. Но зачем так кардинально? По роже-то зачем бить?

– А это тебе… – Она запнулась. – За Гангу. Самец! И вообще, не беспокой меня пока.

«Вот это да! – Я почесал щеку, она почему-то горела. – Моя крошка может ревновать! Твою дивизию! Внутри бушует ревность, снаружи искушения – как жить? А я один в море житейских проблем и окружен прекрасными девушками…»

Но додумать я не успел. Орки входили в воду и там исчезали один за другим. На берег неожиданно вышел разъяренный шаман. От него во все стороны били молнии, а в воздухе чувствовался запах озона. Шаман поднял свой посох, но ничего сделать не успел. Я вышел в боевой режим и поступил так же, как поступал с остальными шаманами Рока, – вытянул аурные щупальца и присоединился к нему. Молнии погасли, а сам он опустил безвольно руки и пошел в реку.

– Все! – передал мне монстр и ушел под воду.

Я ругнулся и поплыл к берегу. Прошел под «скрытом» в шатер и лег спать.

Глава 9

Инферно. Потерявшийся

Прокс уперся мутным взглядом в камень. Он обратил на него внимание потому, что тот больно впился ему в щеку. Алеш приподнял голову и непонимающе посмотрел на него. Дымчато-темный камень с острыми гранями, на которых потеки засохшей крови. Он сел и потрогал лицо. Правая щека саднила от пореза.

Прокс недоуменно огляделся. Куда он попал? А главное, что произошло? Его немного мутило. Он силился вспомнить последние минуты, но в памяти был провал. Он не помнил ничего. Ни того, что было недавно, ни того, что было в его прошлом. Он помнил только свое имя – Алеш.

«Алеш? – подумал он. – Какое странное имя для демона. Кто вообще дает такие глупые имена? Что оно значит?»

Он протряс головой, пытаясь вспомнить, и вынужден был сдаться.

«Нет, не помню! – с досадой подумал он. – Но оно что-то должно значить! Каждое демоническое имя имеет свое значение и определяет дальнейшую судьбу всякого демона. А я не помню. Почему?»

Он порылся в памяти. Но там было так же пусто, как в его тумбочке в приюте.

«В приюте? В каком приюте? Разве у демонов есть приюты? О каком приюте я подумал?» Раздосадованный Прокс почесал лоб. Его рука пошла дальше и погладила голову. Он несколько раз провел ладонью по волосам и замер. Рога! У него не было рогов.

Нервы Прокса не выдержали, и он запаниковал. Неужели он приговорен к казни? Кем, за что? Рога спиливали, когда демона осуждали на позорную казнь распятия на кресте. Тогда он, оставшись без рогов, не мог жить в Инферно и умирал. Умирал долго и страшно. Каждый день к осужденному приходил палач и спиливал отросшие рожки. Алеш лихорадочно зашарил руками по волосам на голове, но там не было и следа рогов.

«Да что же это такое?! – заволновался он. – Где мои рога?»

Рогов не было. Не было даже спиленных пеньков от рогов. Голова была гладкой, и рука гладила одни лишь волосы.

«И руки! – Он оторопело смотрел на них. Они были белые и безволосые. – Может, я сплю и мне снится этот страшный сон?»

Он растерянно огляделся. Местность, где он находился, было невозможно разглядеть. Перед глазами стелился туман, скрывая все, что было дальше пяти шагов. В голове, отвлекая и не давая сосредоточиться, мелькали какие-то сполохи. Приятный женский голос, раздражая набатом, гудел в голове, но не успокаивал, а еще больше запутывал и доводил до смятения.

– Невозможно отразить или защитить! Ментальная атака! Невозможно отразить или защитить! Ментальная атака!

Устав слушать эти вопли, он зло проговорил:

– Да заткнись ты уже! Надоела!

Голос тут же замолчал.

«Уже легче», – подумал Прокс. Он беспомощно оглядывался, не решаясь встать.

– Да кто же я? – силясь вспомнить себя, спросил он.

– Вы Алеш Прокс, – ответил ему женский голос.

«Почему Прокс? – удивился он. – Что это за имя пустое? И кто это говорит со мной?»

Он осторожно огляделся. Странно, он не чувствовал опасности.

– А где я?

– Неизвестная территория! Ментальная атака! – словно тревожная сирена, вновь зазвучал женский голос.

– Замолчи! – прикрикнул Прокс. – Не хочу слушать!

Голос умолк.

«Пойду поищу выход», – неожиданно для себя решил Алеш.

Он почувствовал себя увереннее, как будто всегда знал, как действовать в незнакомой ситуации. Поднялся и, не оглядываясь по сторонам, пошел наугад. Туман расступался перед ним, открывая пространство на те же пять шагов. Он оглянулся. Там, где он прошел, тумана не было, и узкая дорожка, не шире двух метров, отмечала его пройденный путь. Он посмотрел под ноги. А что там?

А там была почва, сухая и каменистая, с вкраплениями дымчатых камней, торчавших острыми гранями кверху. Не похожая ни на что, что он видел до этого, она немного пружинила и прогибалась под тяжестью его шагов. Она не походила на дорогу.

«Надо пройти круг, постепенно его расширяя», – пришло к нему понимание, как действовать дальше. Он откуда-то знал, как находить путь в неизвестной обстановке. Откуда? Ответ пришел сразу: школа для метаморфов.

Алеш шел неспешно, спотыкаясь о камни, кружил, накручивая спирали. Никуда далеко не уходя, постепенно освобождал от непроницаемого тумана местность. Пока не споткнулся о большие белые валуны. Перешагнув камни, он прошел дальше и нашел через четыре или пять шагов точно такие же камни. Скоро он понял, что вышел на дорогу. Она обозначилась ровными линиями белых камней по обочинам.

«Если есть дорога, то ее кто-то сделал, – пришла мысль. Он истерично рассмеялся. – Какое верное и глупое утверждение!» Он мгновенно перестал смеяться.

«Это его надежда на спасение», – другая, словно чужая мысль ворвалась ему в голову.

«Спасение, – ухватился он за эту мысль. – Я пойду по дороге. Там, на этом пути, где-то мое спасение».

И снова чужая мысль по-хозяйски расположилась у него в голове: «Или забвение».

Он упрямо шел по неширокой дорожке, не оглядываясь, не останавливаясь, повторяя:

– Спасение или забвение. Спасение или забвение…

Он перекатывал эти слова на языке, как будто подсознательно делал будущий выбор. Он прислушивался, как они находят отзвук в его душе. И они каждый раз звучали по-разному. То он хотел спасения, то, наоборот, он желал бы забвения. Уйти от каких больших проблем и раствориться, потеряться, забыться. Не думать и не желать. Он устал, он хочет покоя. Его даст забвение. Надо уйти от проблем. Бросить все к демонам и забыться. Нет проблем, есть покой. Но от каких проблем он хотел бежать? Этого он не помнил. И снова думал над этими словами, не находя решения.

– Спасение или забвение? – в тысячный раз спросил он себя, заметив, что с какого-то времени уже начал говорить вслух.

– Это, милок, решить нужно будет тебе, – услышал он чей-то голос. – Чего ты у меня спрашиваешь?

Из тумана выплыла стена и ворота. У ворот на скамье сидел седой старик. Он опирался на палку обеими руками и спокойно смотрел на Прокса.

– Поздорову, дедушка, – учтиво поздоровался Прокс. На удивление не хватало сил. – А демоны тут есть?

– Демоны? – переспросил старец и, хитро прищурившись, спросил: – А зачем они тебе? Демоны-то.

– Так это, я своих ищу. Не знаю, куда попал.

– Своих! Ёлки-моталки, как тебя зацепило! – Дед покачал головой. – Заплутал, значит. Понимаю. Нет, милок, демонов тут нет. А ты ищи себя. Там, за воротами, может, и найдешь. – Он отвернулся от Алеша и, казалось, потерял к нему всякий интерес.

– А как пройти за ворота?

– Пройти-то можно, – вновь повернул к Проксу седую голову старец. – Только отдай мнечто-нибудь, я и пропущу тебя.

Алеш пошарил по штанам и рубахе. Карманов не было. Не было поясной сумки. Ни золота, ни серебра – ничего у него не было. Он смущенно затоптался.

– Так у меня ничего нет, дедушка.

– Ну нет так нет, – равнодушно ответил старик. – На нет и спроса нет. – Затем встрепенулся: – Как это нет! У тебя есть спасение и забвение. Отдай мне что-нибудь одно и иди себе дальше.

– Спасение или забвение? – удивленно переспросил Прокс. – А это тебе, дедушка, зачем?

– Стар я, милок. Долго сижу тут привратником. Как не смог пройти ворота, так и остался. Уйти хочу на покой. Или спасусь, или получу забвение. Тебе-то два варианта будущего ни к чему. Все равно выберешь что-то одно.

– А не обманешь? – засомневался Алеш.

– А зачем мне обманывать? Ты что, не знаешь, где находишься?

– Нет.

– Вот оно что, – словно в чем-то разобравшись, произнес дед. – А я думал, соискатель. Как же ты сюда попал?

– Не знаю… вернее, не помню, я память потерял.

– Оно и видно, милок, что память потерял. Но раз в браслет душа твоя попала, а не разрушилась, стало быть, достоин.

– Достоин? – переспросил Алеш. – Чего достоин?

Но старик и не подумал хоть что-то разъяснить.

– Делай выбор и ступай дальше.

Алеш задумался, но мыслить четко и ясно он не мог. Его одолевали противоречивые чувства. Он одновременно хотел жить и не видел в этом смысла.

– Зачем мне путь скорбей, борьбы и страданий? Я нажил много врагов, еще больше отправил их за грань. Предавал и предан сам. Всеми отвергнут. У меня нет друзей и привязанностей, никто меня не ждет… Но я хочу жить! Я очень хочу жить. У меня есть дочь и любимая. Я должен жить ради них…

– Нет у тебя никого, не выдумывай. Вся твоя жизнь – это обман и предательство. Ты не способен любить, только использовать. Прими как данность и раскайся. Зачем тебе усугублять ситуацию? Ты убийца! Ты проклят. Лучше уйти в забвение, чем обречь свою душу на муки в кипящем котле в Сердце Хаоса. Ты же помнишь, что это такое?

– Помню… – тихо ответил Алеш. Затем сказал тверже: – Помню тропу скрава, старуху и девочку. Я знаю, это важно. Я точно знаю, что это важно для меня. Я не могу уйти, не повидавшись с ними. Я должен узнать, почему это важно. Нет, мне рано еще идти в забвение.

Вдруг силы оставили его, и он почувствовал себя один на один с самим собой, не было прожитых лет, не было накопленного опыта. Его душа тревожно затрепетала в страхе перед открывшимся ему огромным неизвестным миром, в который он должен, осмелившись, шагнуть. Он подавлял, заставлял благоговеть, он ужасал тем, с чем он должен был столкнуться. В какой-то момент он увидел развилку своей судьбы, и не в силах изменить будущее, беспомощный и напуганный, как младенец, которого выдернули из утробы матери, он забился в крике. Срываясь от вопля, глотая слезы, неожиданно для себя, с огромным трудом, теряя последние силы, он медленно произнес по слогам:

– Я от-да-ю заб-ве-ни-е.

Взгляд его прояснился. У открытых ворот никого не было. Скамейка, где недавно сидел старец, был пуста. Прокса трясло. Будущее его пугало и гнало прочь. Он посмотрел на скамейку и дрожащей рукой вытер пот. Выход был. Сесть на скамью и стать привратником на тысячи лет.

– Нет, – убеждал он себя, – я смогу.

И нерешительно сделал шаг. Затем, с огромным трудом, словно инвалид и тело его не слушается, еще один, и оказался на другой стороне.

В голове прозвучал тихий голос:

– Выбор сделан.

Планета Сивилла. Степь. Ставка великого хана

– А я их не убивал, – глядя в глаза Быр Караму, заявил я.

Он ошеломленно уставился на меня:

– Не убивал?

– Нет. Не убивал.

– А кто же тогда?

– Не знаю. Я только видел, как их заманивали в воду речные демоны. – Я не стал ни врать, ни говорить всей правды. – Меня тоже потащило в воду. А что стало с ними потом, не знаю, я поспешил уйти.

– Их тела, разорванные на части, выбросило на берег, – проскрипел верховный шаман. – И с закатом духи убитых расскажут, кто это сотворил. Тебе лугше убыть из ставки, Разрушитель.

– Знаешь, дедушка, мое убытие истолкуют как бегство. Может, даже проводить ритуал не будут или придумают, что провели, а всю вину за происшедшее возложат на меня. Многие видели, что я приручил одного речного демона. Поэтому я останусь.

Я был очень зол. Эти клыкастые интриганы даже не пытались скрыть свои замыслы. Они хотели подставить меня и остаться чистыми. Как такое могло прийти им в голову! Но открыто обвинить их в подставе я не мог. Глава рода дал приказ, а я должен был его исполнить. Как именно, это не имело значения. И теперь они сидели как истуканы, не зная, что делать. Орки уничтожены. Я вроде ни при чем. А замыслы-то их. А вдруг духи скажут, что это правая рука отдал приказ. Тогда не я, а он будет отвечать.

Видимо, точно такие мысли посетили и Быр Карама. Он раздосадованно посмотрел на своего старого соратника, как бы спрашивая, что делать. Но тот сидел словно статуя Будды. А что, его хата с краю, он только предложил, а исполнил Быр.

Быр Карам вскипел:

– Что ты молчишь, старый греховодник? Это была твоя идея!

Шаман и бровью не повел. Только пробурчал:

– Не кричи.

Быр подался вперед, потом взял себя в руки. Посмотрел на меня и, еле сдерживаясь, приказал:

– Свободен.

Я тоже не хотел находиться рядом с ними. Они мне были противны. Я понимал, что политика – дело грязное. Это временные компромиссы, союзы с врагами твоих врагов, нападения, шантаж, убийства и подставы. Шаман и правая рука владели этой наукой весьма хорошо. Только не учли мои скрытые возможности и то, что я понимал, какую игру они затеяли. Они не хотели терять власть, а она ускользала у них из рук. Надеяться на Худжгарха и его воинство они не могли, его силы были еще слабы. А враг, вот он, рядом, и набирает своих сторонников. А тут я под боком оказался, вот меня и пустили в расход. Удобно.

Я пошел к Ганге. Откинул полог, и, прежде чем я успел что-либо подумать, крик эльфарки выкинул меня наружу. Эта… эта Су примеряла шелковое белье. В степи! В шатре! Она натягивала на себя чулки. Трусы и лифчик валялись рядом.

– Ганга! – заорал я. – Вы, может, еще платья с собой взяли? На кой Су шелковое белье? Стереть его о спину лорха? Быстро надели штаны, панталоны и… и… что вы там еще надеваете. Жду полридки.

Из-за шкур шатра раздался несмелый вопрос:

– А ты чего пришел?

– Ганга, я тебя выпорю. Здесь правила устанавливаю я. Мы, етит-матит, на войне, если не знаешь.

– Дай нам пять ридок.

– У-у! – раздраженно прорычал я. – Жду в своей палатке. – Не выдержал и язвительным голосом уточнил: – Куда ты меня выгнала. Через полчаса.

Через полчаса красная от смущения, вернее, не такая бледная, как раньше, Сулейма и смущенная Ганга сидели в нашем шатре.

– Значит, так, друзья-товарищи, – начал я. – Ночью погибли орки за рекой. После заката будут проводить ритуал связи с духами убитых. Могут быть разные варианты развития событий. Всем быть готовыми к отражению нападения. Чего точно ждать, я не знаю, это будем определять по ситуации. Без моей команды только защищаетесь. Если вас не трогают, сидите смирно, ни во что не вмешиваетесь. Даже если это будет касаться меня. Все понятно?

– Может, тогда лучше покинуть стойбище? – предложил рассудительный Гради-ил.

Я невесело кинул взгляд на Гангу:

– Нет, нам нельзя уходить, тогда вину за смерти орков возложат на нас.

– Но мы же ничего не делали! – возмутилась Су. – Как они могут возложить вину на нас?

Ганга положила руку ей на плечо, заставив замолчать.

– Су, когда проводят ритуал связи с духами, правды не ищут, ищут виноватого. Если мы скроемся, нас останавливать не будут, а потом объявят убийцами, и за нами начнет охотиться вся степь.

– А… а почему?

– Потому что тот, кто убил орков, по-видимому, не оставил следов. И кто это сделал, неизвестно. А по нашим обычаям виновный должен быть наказан. Духи не будут говорить прямо, их ответ будут толковать шаманы. Понимаешь? Они назначат виновного, потому что справедливость должна восторжествовать. Орки должны будут успокоиться.

– Какая же это справедливость! – возмутилась Су. – Это самый настоящий произвол. Они, значит, назначат виновного, а настоящий убийца останется ненаказанным?

– Су, по нашим верованиям, если орка убивают, то это воля Отца всех орков. Он попустил это. И если виновного не определить сразу, он все сделал тайно и хорошо, то это тоже воля Отца всех орков. Он не хочет смерти убийцы. Но должен понести наказание тот, на кого покажут духи. Не важно, убивал он или нет. Он провинился перед Отцом и должен понести наказание.

– Какие дурацкие законы! И что, этого несчастного уже ничего не спасет?

– Спасение есть, но шанс очень маленький. За него может вступиться заступник и выйти на испытание. Но какой же нормальный орк станет заступаться за приговоренного? Все ждут, чтобы это дело побыстрее закончилось и наступил мир. Приговоренного просто обезглавливают. Без мучений. Вот так-то.

Ганга посмотрела на меня, и в ее взгляде был вопрос. Я почувствовал, как неожиданно натянулась и завибрировала нить кровной связи.

– Это ты? – услышал я ее голос у себя в голове.

Я отрицательно покачал головой и ответил одним словом:

– Крулы.

– Это все равно что ты, Ирри. Зачем?

– Так хотел глава рода.

– Старый лорх… – Последовало древнее оркское ругательство. – Я его прокляну.

– Его надоумил твой дед, – передал я.

– Я догадалась. Они решили избавиться от нас и таким образом примириться с давними врагами. Ищут союзников. Я буду готова прикрыть от атаки духами. Девочка поставит ледяную завесу. Она это делает хорошо. Береги себя… любимый.

Я улыбнулся, приободряя ее.

– Не переживай… любимая. – Слова, которые жили во мне и в ней, прятались за показной черствостью и не находили выхода, теперь вырвались сами из темницы смущения, пусть и с небольшой заминкой. Они, как водный поток, сломав все преграды, обнажили наши настоящие чувства. Кровная связь открыла нас друг другу, без ширмы слов и шелухи сомнений. Их унесло этим потоком.

– Я с тобой пойду до конца, – сказала она.

– Мы будем жить долго и счастливо, – ответил я.

День тянулся словно год. Светило медленно катилось по небосводу. Вокруг лагеря нарастала напряженность. В ауре, которая разливалась и накрывала холм, она начинала тихонько звенеть. Противник собирал силы для атаки. Он надеялся покончить со мной одним ударом. Откуда я это знал? Интуиция. Нас незримо обкладывали со всех сторон, уплотняя боевые порядки. Рок собирал силы для последней атаки.

Я сидел в трансе, работая как живая вычислительная машина. Внутри моих слоев сознания температура росла скачками. Сотни, а потом тысячи вариантов возможного развития ситуации просчитывались в уме и отбрасывались как ненадежные. Рок знал, что делал, и подготовился тщательно. Но, проиграв мне несколько раз подряд, он создавал немыслимый резерв мощностей, накачивая своих пророков. А что мог противопоставить я? Свою соломку против его лома.

Сквозь завесу транса я услышал тихий испуганный шепот Су:

– Он дымится! Помогите ему.

И тут же спокойный голос Ганги:

– Не трогайте моего мужа. Он знает, что делает.

Ее слова послужили толчком. Вот оно! Я знаю примерно, что надо делать! Надо отвлечь Рока. Он должен быть сегодня сильно занят. А как можно занять могущественного противника? Только создав ему проблемы. Я хищно улыбнулся и ускорил процесс оценки обстановки. На возглас «Ой, он уже горит!» я не обратил внимания.

Рок не учел, что я могу его атаковать. Он самоуверенно считал себя недосягаемым. Еще бы, кто может открыто ему бросить вызов? Он бог. Он вершитель судьбы этого мира! Самый сильный. Самый опытный. Самый терпеливый. Ему нет равных. Вот это и сыграет против него. Недооценивать землян нельзя. Мы всегда отличались способностью выкрутиться. По крайней мере в СССР. Всегда знали, как обмануть сильное и суровое государство. Нельзя тащить открыто, мы спрячем. Начинают обыскивать, кидаем через забор. Или прячем внутри себя. Вот один водила мусоровоза проносил водку на зону. Знали по наводке, что он тащит, а поймать не могли. Разденут догола, все вещи обшмонают, нет ничего! А стукачи докладывают, что пронес. Так бы и не узнали, если бы один прапор не рассвирепел и не двинул ему кулаком в живот.

– Колись, падла, где водка?

Мужик согнулся и вдруг на глазах начал пьянеть. Глупо рассмеялся и упал. Прибежавший врач констатировал – сильная степень алкогольного опьянения. Подергал веки. Заглянул в рот храпящему мужику, а там нитка суровая за коронку привязана, потянул и вытянул рваный презерватив.

Этот смекалистый «конь педальный», как называли водителей автотранспорта, привязывал презерватив и потихоньку наполнял его водярой. Он сам вовнутрь и проскальзывал. А когда приходил в мастерские, вытаскивал его в туалете и там оставлял. Деньги забирал там же.

Так что у нас смекалка присутствует на генном уровне. Чем можно связать Рока? Естественно, гразекобрами. И не просто связать, а подсказать, кто их надоумил и притащил к нему. Главное, сделать так, чтобы он обратил на них внимание и не оставил до поры до времени в покое. Плана не было, но решение я нашел, а дальше как карта ляжет.

Я вернулся в нормальный мир. В шатре воняло палеными тряпками и стоял густой сизый дым.

Я поморщился:

– Вы бы хоть полог откинули. Чем навоняли так?

Гради-ил, отмахиваясь от наползающего дыма рукой, прохрипел:

– Милорд, вы на себя посмотрите.

Я взглянул и изумился. На месте полотняной рубашки были обгорелые тлеющие лоскуты.

– Вы зачем меня поджигали, ироды? Я вам как любящий отец, как первый сын, как верный муж, нежный жених, мудрый учитель и брат, можно сказать, в одном лице. Кормчий, ведущий наш корабль по бурным волнам жизни… – Я замолчал, не в силах еще придумать себе эпитеты.

– Милорд, ничего из того, что вы сказали, я не понял, – продолжая разгонять ладонью противный дым, ответил Гради-ил. – Но вы сидели думали и вдруг начали дымиться, а потом на вас загорелась рубаха. Ганга сказала вас не трогать, мы и не трогали, а открывать полог не решились. Вдруг кто-то заглянул бы, а вы горите.

– Да? – Я вспомнил слова про дым и огонь и стал стягивать с себя обгорелые останки. Достал новую рубаху и переоделся. – Проветрите здесь и не выходите из шатра. Я по делам отлучусь. – Посмотрел подозрительно на Сулейму. – И присматривайте за ней, чтобы она опять на столб не полезла или еще чего не учудила.

– А вы куда? – Конечно, это спросила Су. Самая непоседливая из моих спутников.

– На кудыкину гору.

– А зачем? – донеслось мне в спину.

Мой город рос как на дрожжах. Башни высились над стенами, на них были подготовлены площадки для артиллерии. Только самих минометов еще не было.

Внутри все было обустроено. Если стены и башни вызывали трепет высотой, крепостью и четкими контурами серого гранита, то внутри все было сделано из розового и белого мрамора. И кибуцьеры трудились над парком за стенами. Женщины, очень красивые орчанки, люди, эльфары, дворфы, пара демониц – эти-то как тут оказались? – в коротких хитонах несли на плечах сосуды с водой и кокетливо бросали на меня взгляды. Воду брали из фонтанов, расположенных в уютных уголках моего града на горе. Эх, красотища-то какая!

Задерживаться здесь я не стал. Выпустил из сумки троицу, непонятно кем ставшую, и те, очутившись на свободе, тут же затянули псалмы. Я махнул рукой: пусть делают что хотят, лишь бы не развлекались.

Пожелал очутиться у подножия горы Рока и оказался там.

У меня захватило дух. Вот это была гора! Планета, а не гора. Здесь можно было разместить десять гор Беоты. Я постоял и понял: Рок специально тратит часть благодати на поддержание благоговения попавших сюда. Следующий прыжок, и я появился возле одной из дыр. Интересно, Рок меня видит или чувствует? Или ему не до того? Надо торопиться, встреча с грозным противником меня не прельщала.

– Ёда! – позвал я проходчика. – Мастер Ёда!

Через несколько томительных минут появился чумазый Головадвауха.

– Говори побыстрей, а то времени нет, – пробурчал он, недовольно посмотрев на меня. – Гора огромная, долго идти будем. Каждая ридка дорога.

– Вот об этом я пришел поговорить. Дружище, что вам нужно, чтобы вы побыстрее шли наверх?

– Как что? Этерниум, конечно. Чем его больше, тем быстрее мы идем.

– Понятно. А сейчас вы как идете?

– Видящий, что за вопросы? Мы идем на аннигиляции породы, это в двадцать раз медленнее. – Он что-то сообразил. – Постой… Ты хочешь дать нам этерниум?

– Да, хочу. Но вас увидит хозяин этой Медной горы. Не боитесь?

– А чего нам бояться? Он сам нас пригласил, мы отрабатываем твой долг. Мы в своем праве. Кроме того, здесь меди нет, одна пустая порода. – Коротышка презрительно скривился. – Так что там по энергии? – Его глазки заблестели.

– Сегодня к вечеру. – Хотя какой тут, к демонам, вечер. Тут всегда утро. – В общем, будет вам энергия сегодня, правда, недолго, и вас навестит разгневанный хозяин. Только я требую выполнить одно условие.

Он подозрительно посмотрел на меня:

– Какое еще условие?

– Вы скажете хозяину, что вас сюда перенесла богиня Беота.

Мастер почесался:

– Всего-то?

– Да.

– Сделаем. Еще есть что сказать? У тебя бывают неожиданные предложения в конце разговора.

Я задумался.

– А погромче шуметь вы можете?

– Как погромче?

– Ну чтобы хозяин горы обратил на вас внимание.

– Можем. – И, словно Гобсек в предвкушении барыша, потер руки. – Но это тебе будет стоить немного этерниума.

– Сколько это немного?

– Ну скажем, в два раза больше, чем ты дал на ремонт прушек, – нагло ответил Ёда.

Я скептически на него посмотрел:

– Мастер, если я дам тебе в два раза больше энергии, то ты останешься мне должен… скажем, еще пару работ для меня. Предлагаю в два раза меньше. Согласись, это хорошая сделка.

– Не соглашусь, – насупился Головадвауха. – Лучше я с тобой торговаться не буду. Иначе домой мы уедем с ручными прушками и еще благодарить тебя будем, что штаны нам оставил. Предлагаю остановиться на том количестве, что дал нам на ремонт техники.

– Заметано, – улыбнулся я. – Но про ручные прушки подумай, ты их можешь всучить дома недотепам.

Ёда оживился:

– Давай.

– Должны будете.

– Тогда не надо! – возмутился Ёда. – Давай этерниум, грабитель. – И тихо пробормотал, но я услышал: – Должны, видите ли, ему будем. Что за мир! Видеть его не могу. – И, ворча о несправедливости, удалился.

«Так, первый шаг сделан, – удовлетворенно подумал я. – Теперь надо все точно рассчитать и подключиться, когда начнется поиск виноватого. Виновного, конечно, найдут из числа моих спутников. Тут даже гадать не надо. Но не сам я. Рок что-то приготовил для меня более изощренное».

Инферно. Браслет Курамы

Прокс почувствовал огромное облегчение. Сомнения, терзавшие его только что и путавшие мысли, мгновенно исчезли. Он оглянулся и увидел сплошную стену. Ворот не было. Он посмотрел на муть тумана, что простирался вокруг.

– Так, значит, я в браслете… Хитрый механизм заклятия заключил мое сознание внутрь браслета, и мне нужно будет снова пройти путь и выбраться.

Алеш вспомнил все.

Себя. И то, как старейшины дали ему браслет и он надел его на руку, а затем упал, сломленный невыносимой болью. Чья-то злая воля насильно выдернула его сознание из тела и заключила в магический артефакт.

Но для чего? Что он должен совершить, чтобы выбраться. И какой конец пути спасения? Он выбор сделал, и, видимо, чтобы спастись, нужно будет пойти до конца.

«Вряд ли будет так просто, – подумал Прокс. – Но я постараюсь. Ради Аврелии. Ради Кромы. Ради их общего счастья. Я сделаю все возможное, чтобы выбраться».

Алеш упрямо поглядел на дорогу, что лежала перед ним, видимая небольшим кусочком в тумане, и решительно зашагал дальше. Он понимал: раз есть дорога, то она куда-то его выведет, как вывела в первый раз к воротам. Поэтому сходить в сторону и брести по каменистой пустоши он не стал.

Дорога была пустынна. В голову не лезли лишние мысли и не мешали. Монотонно отмеряя лигу за лигой, Прокс шел к неведомой цели. Здесь не было времени, как в обычном мире. Не было светила, которое бы отмеряло время своим ходом от рассвета до заката, и расстояние, преодоленное им, Алеш не измерял. А зачем? Он шел к цели, и это было главным.

Постепенно дорога стала расширяться, и Алеш дошел до каменного колодца в центре небольшой площади. На краю стояло бронзовое ведро, позеленевшее от времени, а к самому колодцу был прикован очень худой человек. Он сидел, прислонившись спиной к камням, и, казалось, спал или умер. Но Алеш видел, что тот жив. Его грудная клетка и плечи тяжело вздымались при каждом редком вздохе, показывая ребра, обтянутые тонкой высохшей кожей. На Прокса человек не обратил никакого внимания.

Алешу вдруг захотелось пить. Он подошел к колодцу и заглянул. Внизу, лагах в пятнадцати, находилось зеркало воды. Прокс скинул ведро, и оно с шумом упало. Зачерпнув воды, стал поднимать.

– Друг… дай… напиться… – услышал он хриплый шепот.

Взглянув вниз, он увидел, что человек силился поднять и удержать голову. Но это давалось ему с трудом, она качалась из стороны в сторону и наконец упала тому вновь на грудь.

– Сейчас, – проговорил Прокс. – Только ведро достану.

– Друг, я умираю, дай сначала мне, – жалобно попросил прикованный к камням пленник.

Прокс не ответил, достал ведро, присел и приставил ко рту человека край ведра.

– Только пей маленькими глотками, – предупредил он.

Но человек, не слушая его, давясь и постанывая, стал жадно пить. Проливал на грудь воду, давился, кашлял, но с непередаваемой жадностью пил, пил и пил. Затем обхватил ведро руками, с невероятной для высохшего тела силой вырвал его из рук Прокса и допил до конца.

– Куда же в тебя лезет? – засмеялся Алеш и в следующее мгновение был сбит с ног сильным ударом руки страдальца.

Алеш упал и попытался подняться. Но человек приказал:

– Лежи, смертный, или хуже будет!

Алеш с удивлением наблюдал, как менялся пленник, он раздался в плечах, вырвал цепь из одного кольца, вмурованного в каменную кладку стены колодца, потом другую. Разогнул железные обручи, обхватившие его руки, и встал. Это был уже не полумертвый заморыш, каким его увидел в первый раз Прокс, а сильный, румяный, со злыми глазами и грязными космами волос на голове человек. Он небрежно оттолкнул ведро ногой и подошел к Проксу. Ничего не говоря, поднял его за шиворот куртки и бросил у стены. Надел обручи на руки и снова их загнул. Звенья цепи прикрепил к кольцам и зажал их пальцами как пластилин, без всякого видимого усилия. Прокс молчал, он понимал, что говорить с этим силачом бессмысленно.

Убедившись, что Прокс прикован основательно, бывший узник также молча развернулся и сделал шаг, чтобы уйти. Но передумал и остановился. Оглянулся и с усмешкой посмотрел на Алеша.

– Что, так и не спросишь, почему я с тобой так поступил, смертный? – спросил он.

Алеш сплюнул ему под ноги и отвернулся.

– Гордый, значит, – засмеялся силач. – Ну-ну, лежи и гордись своей глупостью. Лет так тысячу. Через пару часов наступит жажда, и мучения твои будут бесконечны, глупец.

Он ушел, оставив за собой след от расступившегося тумана, а Прокс закрыл глаза и стал призывать смерть. Сколько он так просидел, Алеш не знал, может, час, а может быть, день.

Стала подступать жажда, и все его мысли стали упорно стремиться к ведру, что лежало в двух шагах от него. Там должно было остаться на донышке. Но сколько он ни пытался дотянуться до него ногами, он не мог достать его.

– Пить хочешь? Или смерть призываешь? Нет, скорее пока хочешь пить, – рассудил кто-то невидимый.

Алеш огляделся:

– Кто здесь?

– Ха-ха. Интересный вопрос, – ответил невидимка. – Я тоже хотел бы знать, кто я. Но забыл. Столько времени прошло, как я утонул в колодце, представляешь! – рассмеялся он. – Я смог утонуть в колодце, из которого черпал свои первые силы сам Творец! Как это возможно?.. Хм. Не помню, как это случилось. Мой брат был скучным собеседником. Сидел и плакал, призывал гнев на голову Курамы… нет, на голову Рока. Это он его приковал… Или все-таки Курама… О-хо-хо! Не помню… И все сидел плакал, а потом просил смерть прийти за ним. Слабак. Ты такой же. Беота хотела напоить его, но братья не дали… или дали? Дали, не дали. Дали, не дали.

Прокс почувствовал, как кто-то рвет волоски у него на голове, при этом слышал негромкое бормотание:

– Дали, не дали.

– Ты что делаешь? – спросил Алеш.

– Как что? Не видишь? Делом занят. Гадаю, дали ему воды или нет. Не мешай.

– Ты оставишь меня без волос, если будешь продолжать гадать.

– И что? Зачем они тебе? Ты все равно просидишь здесь… – Невидимка замолчал. – Не важно сколько, – после продолжительного молчания сказал он. – Все равно немыслимо много. Пока не обманешь следующего глупца. Все так делают. Дурни. – Невидимка рассмеялся. – Они думают, что смогут пройти паучиху. Ха-ха три раза. Матушку-паучиху никто не прошел в одиночку. Там бегать надо, отвлекать ее, как Рок придумал. Умный, однако. Я видел, как он все устроил. Но тебе не скажу. Дали, не дали…

Алеш вновь почувствовал, как из головы рвут по одному волоски.

– А почему ты не уходишь отсюда? – спросил он невидимку.

– А куда я уйду от своего тела? Я привязан к нему. Оно лежит на дне колодца, и я рядом ни жив ни мертв.

– А если его достать?

– Что достать? – не понял невидимка.

– Твое тело. Что будет тогда?

– Что будет тогда? Тогда будет… будет… Будет то, что я вернусь в свое тело. Вот что будет! – обрадовался он.

– И?

– Что и?

– Вернешься в свое тело, и что дальше? – помогал ему Алеш.

– Дальше? А дальше я стану соискателем. Вот что дальше.

– Соискателем чего?

– Соискателем призвания хранителя мира. Ты что, не знаешь? Или забыл? Ты, кто был привратником и получил спасение? – уже с живым интересом спросил утопленник.

– Нет, я не привратник, привратника я отпустил, даровав ему забвение, а сюда попал случайно.

– Случайно! – рассмеялся невидимка. – Вот так насмешил! Сюда случайно не попадают. Только те, кого Провидение посчитало достойным, могут попасть в браслет соискателя.

– Соискателя? – переспросил Алеш. – А мне говорили, что это браслет Курамы.

– Глупости! – строго ответил невидимка. – Курама лишь соискатель, как и Рок, и этот дуралей Мёбус, который скоро станет ужином для Матушки. А я ему предлагал: «Давай, брат, поделись своей силой. Я тебе воды достану, потом вместе выйдем». Так он мне не поверил. Вы, говорит, меня обманули и приковали. А я не мог ему помочь. Меня первого в колодец сбросили, когда отговаривал Рока и Кураму не избавляться от Мёбуса. Он тогда ушел на разведку. Беота, девочка, спала. Они меня спящего в колодец и скинули. Ты, случаем, не знаешь, где они сейчас?

– Нет, – ответил Алеш. – Только слышал, что Кураме приносят кровавые жертвы. Рока не видел, а про Беоту вообще не слышал.

– Ясненько. Любит, не любит… тьфу! – сплюнул от досады невидимка. – Совсем ты меня сбил. А на что я гадал? Ты не помнишь?

– Помню, – ответил не задумываясь Алеш. – Ты хотел, чтобы я поделился с тобой своей силой, а ты дашь мне воды. Потом мы вместе выйдем, и я пойду своей дорогой, а ты станешь соискателем.

Невидимка некоторое время обдумывал слова Прокса.

– Разве? – с сомнением спросил он.

– Ну да, – твердо ответил Алеш. – Мы должны достать твое тело из колодца.

– Точно! Как же я забыл! – подхватился утопленник. – Мое тело там, на дне. Давай свою силу.

Не думая, что говорит, Прокс ответил:

– Возьми треть.

Перед ним проявился полупрозрачный субъект. Он критически осмотрел себя и скривился:

– Что так мало?

– Дай воды, и я передам больше силы, пока же я сильно ослаб, – ответил Прокс, почувствовав, как силы покинули его.

Дух засуетился:

– Подожди, я сейчас попробую пододвинуть ведро.

Он напрягся и по чуть-чуть стал сдвигать ведро поближе к Проксу. Понимая, что уже может дотянуться ногами до ведра, он из последних сил, тяжело дыша, словно волочил на гору неподъемную тяжесть, подтащил ведро и ридок десять отдыхал.

Дух заглянул в ведро:

– Тут глотка три будет.

Прокс очень осторожно, чтобы не перевернуть, стал наклонять ведро ниже, сил поднять его уже не было. Первые капли живительной влаги изменили его, он почувствовал прилив сил. Сделал глоток и от наслаждения прикрыл глаза.

Дух утопленника кружил рядом.

– Ну что, помогло? – спросил он, стараясь через голову Прокса заглянуть в ведро.

Прокс поднял ведро и выпил все до дна. Недолго думая скинул половину сил любопытному духу, и тот стал как сумрак. Вихрем пронесся вокруг колодца и, подхватив ведро, с радостным воплем скинул его в колодец.

– Много не черпай! – успел крикнуть Прокс.

– Почему? – Дух остановился.

– Если у тебя не хватит сил его вытащить, мы тут застрянем надолго.

– Точно! – согласился дух и заглянул в колодец. Потянул за веревку и потащил ведро. Прокс видел, как напрягался дух. На середине он стал сдаваться. – Еще давай силы, не вытащить, – прохрипел он, как будто физически смертельно устал.

Прокс подкинул ему половину всей своей энергии и не пожалел.

Тот тремя рывками вытащил ведро и, отдуваясь, поставил его перед Проксом. И сел на землю точно так же, как и Алеш.

Алеш сделал глоток. Потом еще один и, уже подняв ведро руками, присосался к необычайно вкусной воде и выпил полведра.

Он легко разомкнул браслеты на руках и поднялся.

– Тебя как зовут, брат? – обратился он к уставшему духу утопленника.

– Почему ты называешь меня братом? – не отвечая на вопрос, спросил тот и поднял голову, всматриваясь в Прокса.

– Ты помог мне по-братски, я помогу тебе. Так что мы, считай, братья.

– Авангур, средний сын Творца, – задумчиво проговорил дух. – Я только сейчас вспомнил свое имя. Ты в самом деле не хочешь стать соискателем? – Он вновь внимательно всмотрелся в лицо Алеша.

– Нет, Авангур. Меня зовут Алеш. Попал я сюда случайно, и у меня долги накопились дома. Некогда мне.

– Понимаю, Алеш. Ты – иномирянин, ставший одним из князей Инферно. Поэтому браслет тебя пропустил.

Алеш удивленно смотрел на духа.

– Тебе ведомы тайны? – осторожно спросил он.

– А что там тайного, у тебя все это написано в ауре. Я чтец прошлого, брат, но мой амулет украл Курама. Ты его нашел, и он принял нового хозяина. Ну что же, такова воля Провидения. Кто я, чтобы идти ему наперекор… Чего мы стоим? Тащи мое тело, брат. – Слово «брат» он произнес с теплым чувством и открыто улыбнулся.

Алеш скинул ведро.

– Я сначала найду тело, а потом привяжу его к веревке, потом вытащу, – сообщил он свой план духу.

Тот только кивнул.

Прокс, осторожно скользя по веревке и упираясь ногами в стенку колодца, спустился до уровня воды. Она была прозрачной как стекло, и глубоко внизу он увидел тело, не тронутое тлением. Сделав несколько глубоких вздохов, Алеш принял вид амфибии. Как это у него получилось, он даже понять не смог. Просто пришла такая мысль: хорошо бы стать сейчас амфибией и дышать под водой. И он получил на шее жаберные щели. Нырнув и держась за веревку, он попытался прогнать воду через жабры и понял, что может получать кислород из этой воды. Уже смелее он спустился ниже, отпустил веревку и нырнул. Над поверхностью воды летал по кругу возбужденный дух Авангура.

Алеш подхватил под мышки тело и поплыл с ним на поверхность. Отцепил ведро и за освободившийся крючок подцепил ремень утопленника, вылез сам и затем осторожно стал поднимать тело. На полпути Авангур вскрикнул, устремился к телу и моментально растворился в нем. Тело открыло глаза и закашлялось. А потом в одно мгновение, ухватившись за веревку, выскочило из колодца, чуть не сбив опешившего Алеша.

– Брат! – радостно заорал Авангур. – У нас получилось! – Он несколько раз обежал вокруг колодца и наконец остановился, заглянув в колодец: – А где ведро, брат?

– На дне, – равнодушно ответил Алеш.

– Непорядок, брат, – наставительно сказал Авангур. – Давай спустись и подними его. Я видел, что ты можешь дышать под водой, а я уже туда не полезу, хватит, залежался.

Не споря, Прокс ухватился за веревку и стал спускаться. На него сверху смотрел оживший и веселый Авангур.

– Давай смелее, брат, и пойдем искать выход. Нас ждут великие дела.

Прокс не отвечал. Он добрался до воды и нырнул, а когда вынырнул с ведром в руках, веревки не было. Сверху на него смотрел смеющийся Авангур.

– Ты, брат, дурень похуже Мёбуса, – крикнул Авангур. – Второй раз попался в одну и ту же ловушку. Как можно быть таким тупым? Ладно, ты поплавай там, а я пойду мир себе подчинять. И совет тебе на будущее. – Он вновь появился в кольце колодца, заслонив собой кусочек серого неба. – Не верь сыновьям Творца, нас много, а мир один. Править все хотят. Прощевай, братишка, и благодари Провидение, что я оставил тебя жить. Ты помог мне, а я, как самый благодарный и добрый из сыновей, дал тебе шанс поймать свою удачу. – Он снова заразительно засмеялся и скрылся. Уже не заглядывая, крикнул: – Только я ее, брат, ждал пять тысяч лет! Короче, не скучай. Ха-ха.

Планета Сивилла. Степь. Ставка великого хана

День тянулся нескончаемо. Я делал вид, что мне все по барабану, я уверен в себе и своей победе.

Видя мой бравый вид, спутники приободрились. К нам никто не заходил, лишь усилилась охрана. Шатер окружил десяток воинов, но они держались на отдалении. Своим я тоже запретил бродить, выходить могли лишь только по нужде и парами. Ели мы запасы, что захватили с собой, а проще говоря, то, что я всегда таскаю в своей сумке.

Болтали ни о чем, лишь бы убить время. Ганга села рядом со мной и прижалась плечом. Су, увидев такое, подсела к Фоме. Гради-ил изредка бросал настороженные взоры на меня, но спросить о том, что его мучило, не решался.

Наконец наступил закат. Барабаны объявили своим дробным боем сбор всех свободных обитателей ставки на вершину холма, к общинному костру.

Пришел хмурый десятник и крикнул через стенку шатра:

– Гаржик! Прошу вас и ваших спутников прибыть на сбор.

Мы молча вышли и отправились на вершину холма. Туда неспешно тянулись орки и занимали места согласно своему статусу. Нас провели к самому костру и, окружив, приказали сесть. Именно приказали, а не попросили.

– Нас приговорили заранее, – прозвучал в моей голове спокойный голос Ганги. – Дед решил откупиться от оседлых нашими головами.

– Не важно, – спокойно ответил я. – Я подготовился. Пусть пробуют.

Через полчаса пришли заречные орки. Затем пришли верховный шаман и Быр Карам. Хан не появился. Ушлый орк понимал, что его присутствие наложит и на него печать предательства и убийства. Он хотел, пользуясь своей властью, остаться в стороне.

Пришлые огляделись, увидели нас и радостно оскалились. От шамана веяло такой мощью, что он просто подавлял всех собравшихся. Казалось, дай ему волю – и он сровняет этот холм с землей. К нему подошли шаманы ставки, и они воскурили траву. Пряный аромат потянулся по холму. Я видел, как глаза шаманов точно подернулись дымкой. Они ничего не видели вокруг, их сознание было уже далеко и простиралось за грань, выискивая нужные им духовные сущности. Так продолжалось довольно долго. Затем главный заводила этого представления заговорил.

– Это ты, Миршак? – ровным голосом спросил он.

И второй обкуренный шаман ответил:

– Я. Кто ты и почему тревожишь мой покой?

– Я твой друг, Миршак. Твой старший ученик Бугчун. Мы хотим справедливости и найти убийц, которые убили тебя и других орков.

– Зачем? – ответил тот же шаман.

Я впервые видел вживую наркоманов. Оставалось только догадываться, какие видения им чудились и что они себе в полете сознания представляли. Был ли это дух убитого или плод обкуренного воображения, оставалось только догадываться.

– Мы хотим справедливости и наказания виновного. Таков закон, Миршак, – ответил Бугчун.

Я подметил, что он говорил вполне осознанно, как будто не был подвержен наркотическому опьянению.

– Справедливость? Мне не нужна справедливость. Мне ничего не нужно. Я в покое.

– Расскажи, Миршак, что произошло ночью у реки? – не отступал шаман.

– Девы, красивые девы… позвали нас и убили… убили… – Голос стал затихать и исчез.

Шаманы продолжали сидеть и тупо пялиться на огонь костра. Все молчали, ожидая продолжения. Ганга и Сулейма напряглись.

Через час или чуть больше шаманы стали приходить в себя. Видно было, что их мутило. Они стали еще зеленее, как древесные лягушки. Ученик убитого шамана повел все еще мутным взором и вдруг остановился на моей орчанке и снежной эльфарке.

– Вот они, убийцы, – ткнул он в них крючковатым пальцем. – Они заманили наших братьев своим мерзким колдовством и убили их.

Среди орков стал нарастать шум. Понимая, что пора вмешаться, я поднялся.

– Не верю я, что Миршак показал на моих женщин. Тот, кто осмелится их обвинить, будет иметь дело со мной. Я встаю на защиту их чести и жизни.

– Ты человек и не можешь быть защитником, – прокаркал довольный шаман.

– Могу, – спокойно парировал я. – Я из рода Гремучих Змей.

Шаман засмеялся:

– А мы это сейчас узнаем, хуман.

– Правда, Быр Карам, что ты принял чужака в свой род? – обратил он все еще мутный взгляд на правую руку.

Я только усмехнулся. Он что, в самом деле этого не знал?

– Да, недавно он был принят в род. Но сейчас, когда выяснилось, кто убийца и что он их покрывает, я отсекаю его от рода как недостойного.

Такого предательства я не ожидал. Вот это поворот! Неужели он это решение принял только сейчас? Или это было обговорено заранее? Да, я недооценил Рока.

Шаман повернулся ко мне и, торжествуя, спросил:

– Слышал, хуман?

Я не отвечал. Я смотрел на бесстрастного Быр Карама, а тот не обращал на меня внимания и смотрел на последователя Рока.

«Какой же ты дурень! – подумал я, вглядываясь в орка. – Как можно было так подставиться? Теперь ты не жилец. Это я тебе обещаю».

А дальше ко мне пришло понимание. Хан! Это все хан подстроил. Ему надоел неумный помощник, каким был Быр Карам. Он не соответствует своему месту в создавшихся нелегких условиях в степи. А просто так убрать его нельзя. Великий хан одним выстрелом убивал двух зайцев или даже трех. Примирялся с оседлыми племенами, отдавая им на расправу девушек, отводил от меня угрозу и избавлялся с моей помощью от правой руки, ставшего обузой. Для орка жизнь женщины – пустой звук. Каждый нормальный орк пожертвует женой или дочерью ради своих целей. Так поступил и великий хан в большой игре за влияние и власть, забыв, что я человек, и человек необычный. Пока я размышлял, поднялся Фома.

– Я орк, – бесстрастно сказал он, – и стану защитником этих женщин. Я тоже не верю, что они убийцы.

– Не возражаю, – хищно усмехнулся шаман оседлых. – Я выхожу против тебя, обвиняя этих шлюх.

– За шлюх ответишь, зеленая лягушка, – в ответ оскорбил шамана Фома.

Я вышел в ускоренный режим. План нужно было срочно менять. Теперь я не мог действовать напрямую. Сейчас шаман применит силу Рока и раздавит Фому как муху. А я не могу вмешиваться, чтобы не подставиться. Какие у меня варианты? Встать Худжгархом за спиной Фомы? Но Рок именно этого ждет. Он хочет открытого противостояния, а я его всегда избегаю. Как же поступить?

Шаман замер с поднятой рукой. Стоит ему ее опустить, и Фома погибнет. Тогда я вынужден буду схватить девушек и Гради-ила и утащить их на гору. Только туда я смогу своевременно скрыться. А что дальше? А дальше будет полная задница. Орки не пойдут на империю. Я не выполню задание короля, не спасу Тору, не помогу Демону, а хан объединится с оседлыми и пойдет на воинство свидетелей войной, и это будет конец. Конец моей жизни, конец всех, кто мне доверился. Конец славы Худжгарха.

Останется только одна возможность: бросить все и удрать на Суровую, прихватив только этих троих, что со мной.

«Рок, скотина! Когда же ты угомонишься?» Меня раздирал гнев, но выхода не было, мне не дали и пяти секунд для организации противодействия.

Я понимал, что это конец. Мое сердце обливалось кровью, и я невыносимо страдал. Мне в грудь как будто забили гвоздь.

Я вышел из ускорения и встал перед Фомой. У меня не было выбора.

Шаман увидел, что я вмешался. Его глаза торжествующе вспыхнули, и он не стал опускать руку.

– Что ты хочешь, чужак? – глумливо спросил он.

– Я обвиняю тебя, Бугчун, в смерти твоих братьев. Это все ты подстроил и выманил их с помощью речных демонов. Перед тем как ты сразишься с защитником, ты сразишься со мной. – Эту единственную возможность я увидел за мгновение до того, как началась битва Фомы и шамана, и как за спасительную соломинку ухватился за нее.

– Ты глуп, хуман, – открыто рассмеялся Бугчун. – Я сначала сражусь с защитником, потом казним ведьм, а потом уже ты сможешь обвинить меня. Таковы обычаи.

Я хотел ему ответить, но меня опередил верховный шаман:

– Хуман хочет сказать, что он отвергнут родом Гремучих Змей, но остался в моей семье, взяв в жены мою внучку и небесную невесту. Поэтому он может выступить защитником. Я от своей семьи не отрекаюсь, – закончил он.

– Я не верю! – ответил шаман. – Я не верю, что они муж и жена.

– Твое дело, Бугчун. Ты всего лишь ученик Миршака. Никто не собирался тебе это говорить. А хуман хотел справить свадьбу здесь, в степи, по нашим обычаям, потому и прибыл сюда. Он может быть защитником. Я все сказал.

Я вообще перестал что-либо понимать. Один прохвост меня выгнал из рода, а старый лис принял в свою семью. И не просто в семью, а в семью верховного шамана. И пусть он гораздо слабее по силе, чем этот ученик шамана, но его влияние на орков неизмеримо больше. Если Бугчун попробует пойти против воли старика, его никто не поддержит, не поможет даже сам Рок. Но дураками шаманы небыли. Бугчун скривился.

– Верховный, это твое право принимать кого угодно в семью, но не думаю, что Отец будет этому рад.

– Займись делом, Бугчун, а что надо делать и как, чтобы угодить Отцу, поучи свою жену.

Старик говорил спокойным бесцветным голосом, словно объяснял простые, всем известные истины глупцу. Вроде не хочется, а надо. Старый дед Ганги сумел поставить на место зарвавшегося шамана, и тот понял его и позеленел еще больше. Он не стал ждать, когда я подготовлюсь, и нанес удар. Небесный молот обрушился на мою голову, и, если бы я не был готов, от меня осталось бы только мокрое пятно. Но я был готов.

Он опустил свою руку, направив ее на меня. В небе сформировался уплотненный сгусток материи с заклятием усиленной гравитации и начал движение вниз. В этот момент я вышел на ускоренное восприятие. Перекинул энергомост на Ёду и сложил руки на груди. Молот, поначалу невероятно мощный и огромный, долетел до меня дуновением ветерка. Физиономия шамана из торжествующей превратилась в удивленную, а затем в растерянную. Я спокойно стоял, сложив руки на груди, и был жив.

Бугчун вскочил. Он заревел как раненый бык и, направив на меня руки, прорычал заклятие. Ему не нужно было его плести, за него все сделал его повелитель. И сотни молний ударили в меня. Я стоял окруженный яркими вспышками, которые, доходя до меня, гасли. Я ждал, когда шаман потеряет всякую осторожность и привлечет достаточно силы для того, чтобы потрясти гору Рока, и дождался. Шаман почерпнул все, что заставила его ненависть и унижение, которое он испытал, не в силах справиться с человеком. Он решил уничтожить меня сырой силой. Выставил скрюченные руки и направил на меня струю плазмы. Вся эта энергия нескольких атомных бомб (мне так показалось) ушла к гразекобрам. А шаман вспыхнул как спичка и исчез. На месте, где он стоял, остался участок оплавленных камней и песка. Орки от жара огня отбежали подальше.

Верховный шаман тем же равнодушным голосом, каким говорил до этого, произнес:

– Виновный найден и понес наказание. Справедливость восторжествовала.

И весь холм затрясся от крика:

– Ал-лая! Ал-лая!

Где-то в высших планах бытия

В недрах горы послышался слабый гул, а затем она ощутимо вздрогнула. Рок удивленно поднял голову.

– Вашрей, – негромко позвал он существо, стоявшее у входа в кабинет, – узнай, что там происходит.

Римстарг повернулся и полетел вон из кабинета. Вернулся он быстро и с порога прорычал:

– Гразекобры, господин.

– Что? – удивленно переспросил Рок. – Гразекобры?

И тут гору тряхнуло еще сильнее.

– Да в чем дело? – больше с удивлением, чем со злостью, произнес Рок.

Сегодня последний аккорд его многоходовой комбинации по устранению недоразумения под именем Худжгарх и того иномирца, которого он, Рок, так неосмотрительно притащил в этот мир. И тогда он узнает, кто стоит за этим жалким выскочкой. Кукловод объявится. Обязательно объявится. Не даст же он бессмысленно погибнуть такому удачному проекту. В него вложены огромные средства, и какие примерно, Рок представлял. Создать кумира для орков – задача очень непростая и энергетически затратная. Рок довольно улыбнулся.

– Больше ты, неизвестный, не спрячешься. Я вычислю тебя и, пока ты слаб, вышвырну из моего мира. Кто же ты такой? – Он задумчиво постучал пальцами по столу. – Мёбус? Нет. Вряд ли. Мёбус груб и не обладает гибким умом. Он никогда бы не додумался до того, чтобы использовать суеверия степных варваров. Нет, это тот, кто обладает терпением, хитростью, сравнимой с моей, и талантом использовать подвернувшуюся возможность. Может, это кто-то из соискателей, что остались запертыми в Лабиринте Славы. Сам браслет сумел стащить Курама, но потерял его. Неудачник.

Рок специально вытащил из Лабиринта этих двоих самых слабых соискателей – девочку и недотепу с высоким самомнением.

Гору мелко затрясло.

– Негодники, что они забыли на моей горе?!

Он неохотно поднялся из-за стола. Придется разбираться самому. С этими мелкими ворюгами нужно держать ухо востро.

– Как это вы не можете покинуть мою гору? – Рок обомлел от наглости коротышек. – Это я вас позвал.

Головадвауха безразлично почесал зад.

– И что? – спросил он. – У нас заказ на эту гору. – Он поковырялся грязным пальцем в зубах, вытащил какой-то кусок, понюхал и съел.

– Какой заказ? От кого? – Рок не понимал, что происходит. Как эти гости из другой вселенной смогли добраться до него и кто посмел дать заказ на добычу этерниума на его горе?

– Коммерческая тайна, хранитель, – неохотно ответил коротышка. – Ты прости, хозяин, нам работать надо.

И он повернулся, чтобы уйти. Рок от такой наглости оторопел. Но когда малыш уже скрылся в туннеле, он опомнился, сгреб того в охапку и зарычал в лицо:

– Кто вас, недоумков, ко мне отправил?

В этот момент он почувствовал, как могучим потоком потекла от него благодать. Он краем глаза поглядел, куда пошел отток, и удовлетворенно усмехнулся. Операция вошла в завершающую фазу. Только ему мешали эти коротышки.

– Хозяин, нас сюда привела вторая хранительница, Беота. Так что прости, нам пора. – Он легко выскользнул из захвата и скрылся внутри туннеля.

Рок замер столбом.

Беота! Су-у-ка! Дрянь! Так-то она отблагодарила его! Ай да девочка! А как ловко скрывала свои замыслы. Он в ярости сжал кулаки. Вот и кукловод. Ну погоди, сестричка.

Он превратился в огненный шар и мгновенно исчез.

– Беота! Тварь! Покажись! – Его голос гремел над горой сестры, а сам Рок сгустком пламени летал над ее вершиной. Но Беота не показывалась, наоборот, ее гора была готова к обороне. – Ага, подготовилась! – закричал он. – Ну держись!

И, захватив энергии, ударил огненным шаром по горе. Вся верхушка окуталась дымом, но огонь не причинил ей вреда, город-красавец стоял незыблемо. Зато в Рока, который был сейчас рыцарем в доспехах, полетели черные молнии. Они пробивали его защиту и больно жалили. Они не давали ему собраться и атаковать. Его защита пропускала удары, хоть и ослабляла их.

– Сволочь! Девочка освоила магию смерти, – поморщился Рок и достал «щит отражения». После этого молнии гасли, попав в щит.

Рок вновь нанес удар, но теперь не огненным шаром, и вызвал огненных духов, выделив им достаточно благодати. Два десятка римстаргов со всех сторон атаковали укрепления богини. А сам Рок применил свое самое сильное заклятие – «трясение земли». Гора стала медленно раскачиваться. Из башен городской стены выпорхнули прозрачные силуэты и устремились к атакующим огненными шарами римстаргам. Они втянулись в них, и огненные джинны стали таять на глазах.

Тварь использовала жертвоприношение и заставила духов казненных пожрать джиннов, понял Рок.

Над городом на белом коне взвилась чернокожая всадница в золоченых доспехах. Она высоко поднялась над башнями и ринулась на огненного рыцаря с голубым щитом. Из ее копья в него ударил алый луч. Он развалил на части щит, отрезал руку воину, и тот дико заорал. Беота применила заклятие своей крови и смогла ранить его. Правой рукой, продолжая кричать от боли, Рок размахнулся и запустил во всадницу молот. Тот мелькнул огненным росчерком.

Всадница не успела уклониться и, сбитая с коня, стала падать. Обгоняя ее, падал и Рок.

Рок и Беота, раненные, лежали у подножия горы богини. Рок залечивал рану и отращивал руку. У Беоты был расплющен нагрудник и торчало сломанное ребро. Они тяжело дышали, приходя в себя.

– Зачем… ты… напал… брат? – с трудом, хрипя проговорила женщина.

– Ты… посме… посмела направить… ко мне… воришек. Ты…

– Это… не я. Это… твой протеже…

Они оба замолчали.

– Какой протеже? – Рок быстрее приходил в себя.

– Тот, которого ты притащил в этот мир и теперь делаешь вид, что он не твоя фигура. Скотина! Как больно… – простонала богиня.

– Ты о ком, Беота?

– О ком, о ком. О хумане, которого ты сделал Худжгархом. И не смей отнекиваться, интриган! Я всегда знала, что тебе доверять нельзя. Но сотворить такое!.. Ну знаешь, это тебе даром не пройдет.

Она с трудом смогла подняться и скрылась.

– Мой протеже? Худжгарх? – пораженно повторил за ней Рок. Он посмотрел на нить силы, ведущую к его избраннику, и увидел, что она оборвана. Рок от досады сплюнул.

Ну что ты с ним будешь делать? Опять выкрутился.

Глава 10

Инферно. Браслет Курамы

Прокс лежал лицом вверх на поверхности воды. Прошло уже два круга по его внутренним часам, он был наедине со своими мыслями и все не мог поверить, что оказался запертым здесь на бесконечные тысячелетия. И вообще, он не понимал, как сможет выжить, если его тело неизвестно где. Телу нужна защита, питание и все, что входит в перечень забот о теле. Кто будет заботиться о нем? А если он валяется без сознания у ног демонов, что они сделают с ним? Ответа у него не было. Значит, нужно выбираться. Только как? Он уже много раз пытался подняться по стенам, ухватившись за выступающие камни. Но каждый раз падал, не пройдя и двух лаг. Ему казалось, что колодец специально держит своих пленников. Однажды ему показалось, что тот живой и смотрит на него из глубины с усмешкой, в которой можно прочитать: «Наивный иномирец. Отсюда не могли выбраться первые создания Творца, которых он назвал своими сыновьями. А ты пытаешься прыгнуть выше их».

Алеш прекратил бесплодные попытки и лег на воду. Он теперь больше походил на земноводное. Широкое тело, покрытое толстой кожей, большие жабры и ласты вместо ступней. Голод и жажду он утолял, сделав пару глотков. Вода с неизвестными ему свойствами давала для него все необходимое.

«Интересно, а если тело погибнет, мое сознание будет продолжать жить в этом колодце? – подумал Алеш. – И в кого я превращусь тогда? И кстати, что стало с телами прошлых пленников, что провели здесь тысячелетия? Почему они так уверены, что, выбравшись, они найдут свои тела? Значит, что-то знают, чего не знаю я. Или их тела хорошо спрятаны от неожиданного чужого вмешательства?»

– Тоскуешь? – услышал он хорошо знакомый голос.

От неожиданности Алеш вздрогнул. Не веря чуду, посмотрел наверх и увидел Авангура. Удивляться уже не было сил.

– Тоскую, брат, – ответил он, и догадка озарила его. – А ты, видимо, не смог пройти Матушку-паучиху?

– Точно, брат, – не стал спорить Авангур. – И хочу сказать, что более удачливого дурня, чем ты, я в своей долгой жизни еще не видел. – Он скинул вниз веревку. – Вылезай, счастливчик, – с легкой усмешкой и неприкрытым неудовольствием проговорил бывший утопленник.

Прокс кинул взгляд на веревку и положил лапы с широкими ластами под голову.

– Не буду.

– Как это не будешь?! – Прокс сумел изрядно удивить Авангура.

– А вот так. Здесь я вечно живой. Где мое тело, я не знаю, даже если ты по дороге меня не убьешь, во что я не верю, то, пока мы выйдем на свободу, мое тело уже умрет или его сожрут дикие звери.

– Ну по поводу того, что не убью, обещать не буду. Но твое везение внушает уважение к тебе, человек, способный менять свое тело. Но я не понимаю, почему ты, обладая крыльями, не создал их и не вылетел из колодца. Или ты очень глуп и сдохнешь по дороге сам, или ты в самом деле подумал, что твое тело погибнет, и смирился. Так вот, пока ты здесь, там, откуда ты попал сюда, время не изменяется, и ты сможешь… – Он скрипуче рассмеялся. – В чем я сильно сомневаюсь, выйти в тот же момент, как попал сюда. Так что, будешь взлетать или выползешь по веревке? И это… – Лицо соискателя сморщилось. – Верни себе нормальный вид, на тебя смотреть противно.

Услышав про крылья, Прокс захлопал глазами. Он был поражен, как просто он мог выбраться отсюда. Но почему эта мысль не пришла к нему?

Он пожелал вернуться в свой прежний вид и стал вновь Проксом.

– Ну что? Тебя долго ждать, везунчик? – сверху поторопил его Авангур. – Я слишком долго пробыл у этого колодца, и воспоминания не доставляют мне радости.

– Подожди, я сейчас. – Мысли Прокса вернулись к «живой воде». Надо захватить с собой этот источник силы. Как?

Он создал на животе сумку из собственной кожи и наполнил ее водой, поместилось около двух литров.

Затем за его спиной затрепетали крылья. Обдирая их по краям, Прокс, поднимая кучу брызг, поднялся над колодцем, сделал круг и опустился рядом с Авангуром.

– Да, умеешь, – завистливо присвистнул тот. – Одно непонятно. Почему Творец дал крылья такому дураку, как ты? – И широко улыбнулся. Видимо, он не мог долго оставаться серьезным. – Но, кстати сказать, я его никогда не понимал. Вот зачем было создавать кучу детей, а потом их бросить одних, заперев в этом мире. Мы сначала долго ждали, когда он вернется, передрались за старшинство, и победил Мёбус. Рок стал у него прихвостнем, а в помощники взял Кураму…

Из Авангура полились потоком воспоминания, но он одернул себя и уставился на Прокса. Его прищуренный взгляд опять странным образом привлек внимание Алеша.

– А ты не знаешь, счастливчик, для чего это было нужно Отцу?

Прокс покачал головой:

– Нет, Авангур, я и Творца-то не видел. Я простой человек, случайно попавший сюда.

– Случайно! – невесело усмехнулся Авангур. – Не смеши. У случайного человека есть крылья и жабры, он прошел первые ворота, где застрял трусливый Ридас. Да-а… – Он критически осмотрел Прокса, который вернулся в свой первоначальный вид, и сказал: – А Отца никто не видел. Мы просто знали, что созданы первыми и должны выйти из этого мира, где родились. Значит, так, слушай. Там впереди дорогу перекрывает паутина. С дороги сходить нельзя. По обочинам трясина, попадешь туда и застрянешь и вскоре станешь ужином для паучихи.

– А зачем Творец поставил там паука? – перебил его Алеш.

– Не знаю. Может, он шутит так. Кто может проникнуть в мысли создателя всего сущего? Поэтому идем строго по дороге. Подходим к его логову…

– А как я пойму, что подошли к логову? – прервал его Прокс.

– Очень просто, – ответил всезнающий Авангур. – Сначала появится паутина, потом коконы неудачников, за ними ее логово. Вот там надо будет побегать и пошуметь, чтобы выманить паучиху. И упаси тебя Творец убить хоть одного ее детеныша. Тварь озвереет и начнет плеваться паутиной. Тогда все, конец нашему путешествию. Главное, выманить ее из норы. Проход именно в ней. – Он кинул странный взгляд на Алеша. – Ладно, чего стоим, пошли.

Прокс не мог поверить в случившееся. Неужели он и в самом деле счастливчик? Навряд ли. Это значит, что впереди еще много неожиданностей. Он невесело усмехнулся. Не прошло и тысячи лет, как его освободили. Даже не так – подсказали, как выбраться. Сам-то он почему-то об этом не думал. Странно все это. Почему? Может, колодец блокирует какие-то мысли? Специально не дает выбраться. Здесь, в этом месте все было непонятно и странно. Еще непонятнее, чем в лабиринте скравов. Но у всех этих «непонятностей» должен быть скрытый от него смысл.

Зачем бог, или, как его называют, Творец всего сущего, поместил сознания своих первых творений в браслет и заставил их отсюда выбираться? Это он так шутит от скуки? Навряд ли.

Прокс понимал, что тот, кто сотворил живых и неживых, глупыми шутками не забавляется. И если он найдет ответ на этот вопрос, он сможет отсюда выбраться. Да, именно так! – пришло к нему убеждение.

– О чем ты задумался? – спросил его оживший утопленник Авангур. – Наверное, воображаешь, что сможешь разгадать замысел Творца и это тебе поможет отсюда выбраться?

Алеш с удивлением посмотрел на разговорчивого Авангура, тот производил впечатление веселого, беззаботного парня, которого не волнуют никакие проблемы. Он шел, что-то насвистывая, и улыбался, осматриваясь по сторонам. Хотя на что тут можно смотреть? Дорога да туман.

– Врать не буду, – ответил Алеш. – Именно так. Догадался или знал об этом?

– Знал, человек. Кстати, как тебя зовут?

– Алеш. Алеш Грапп. Я же тебе уже говорил.

– Ага, Алеш, – согласно кивнул Авангур. – Алеш, но не Грапп. Но это не важно. Всех, кто идет по этой дороге первый раз, посещают такие мысли, Алеш. А когда возвращаешься к колодцу и снова идешь, уже нет.

Дальше они шли молча. Прокс думал о замысле бога, Авангуру просто надоело болтать. Через какое-то время Авангур остановился и рукой придержал Прокса.

– Видишь паутину впереди? Это обманка, чтобы мы свернули с дороги.

Алеш стал всматриваться в даль, но ничего не видел. Он не задумываясь воспользовался сканером нейросети, и – о чудо! – тот заработал.

– Простая иллюзия, – отозвался Алеш. – Там ничего нет.

– Ты тоже так видишь?! – не то спросил, не то констатировал Авангур. Задумчиво почесал щеку и оставил на ней красный след. – Ты самый странный смертный из всех, кого я видел.

Они продолжили свой путь. Прокс улыбнулся:

– И многих смертных ты видел, Авангур?

Тот весело рассмеялся:

– Ты первый, Алеш. Первый смертный, которого я увидел. Я же не выходил из Лабиринта Славы. Только какой он, к демонам, Славы, – помрачнел сын Творца. – Он полон ужасов и недосмертий… м-да… Сам увидишь.

Вскоре появились первые настоящие паутины. Они беспорядочно перекрывали проход, оставляя свободным очень извилистый путь. На них сидели небольшие синие паучки. При появлении путников они, быстро перебирая лапками, придвинулись поближе и замерли.

– Обходи их осторожно и запоминай путь, – предупредил Авангур. – Бежать придется без оглядки. – Он показал рукой на висящий большой кокон. – Вон один из неосторожных соискателей.

Они подошли ближе. За мотками паутины виднелся силуэт человека. Свободными от нее были только лоб и глаза. Алеш, движимый любопытством, подошел еще ближе и стал рассматривать мумию.

Человек как человек, только худой и желтый. Видимо, паучиха выпила всю его кровь. Он уже хотел отойти, как мумия открыла глаза. От неожиданности Алеш отпрянул.

– Он… он живой! – запинаясь, прошептал Алеш.

– Конечно, живой, смертный, – горько усмехнулся Авангур. – Мы все здесь вечно живые или полуживые, как этот. Только запертые.

– А кто он? Ты его знаешь?

Авангур отмахнулся:

– Рохля, он младше Беоты. Самый любопытный и непоседливый. Не обращай внимания, пошли.

– Ему надо помочь, Авангур. Он же живой.

– А как ты ему поможешь? Вытащишь из паутины? А дальше потащишь на своем горбу? Будешь убегать от твари и бросишь этого неудачника или попадешься сам с такой ношей. Пошли уже! – требовательно приказал Авангур. – Выживают сильнейшие и умелые. Рохля нежизнеспособен.

Но Прокс уже рвал ссохшуюся паутину. Она легко поддавалась под его руками, хотя на теле было много слоев.

– Ну что за дурень мне попался! – безразлично вздохнул Авангур и уселся на дорогу. – Тебя даже убивать не надо, сам загнешься или Рохля подставит.

Прокс, не слушая, очистил тело и осторожно опустил соискателя на дорогу. Достал пригоршню воды из сумки на животе и влил в рот несчастному.

Авангур подозрительно следил за его действиями.

– Ты откуда воду взял, Алеш Грапп? – спросил он.

– Из колодца.

Рохля пошевелился.

– Еще глоток дайте, еще глоток, – попросил он.

Алеш зачерпнул еще воды и дал ему выпить.

– Еще! – потребовал спасенный и потянулся рукой к Проксу.

– Хватит, Рохля, – отвел его руку Алеш. – Ты можешь вернуться теперь к колодцу и напиться там.

– Ты смеешь мне указывать, что делать, смертный червяк! – высокомерно процедил спасенный, чем сильно удивил Алеша.

Прокс посмотрел на Авангура, ожидая его реакции.

Тот пожал плечами. «Теперь он твоя забота», – говорил его взгляд.

Алеш не раздумывая влепил скандалисту промеж глаз. Удар был такой силы, что тот упал и затих. Алеш растерянно посмотрел на тело, потом снова на Авангура.

– И что с ним теперь делать? – спросил он.

– Заставь его чистить тебе сапоги, – со смехом ответил Авангур, но почти сразу стал серьезным и огрызнулся: – Что ты у меня спрашиваешь? Ты меня не послушался, умник, теперь думай. Это твоя проблема.

В этот момент зашевелился Рохля и прохныкал:

– Не бейте меня, я больше не буду.

Авангур сплюнул:

– Вот так он всегда. Сначала хамит, потом по роже получает и хнычет. – Он поднялся. – Гони его впереди себя. Пусть пользу приносит.

Рохля вновь уселся. Глаза у него заплыли и превратились в щелочки. Он посмотрел на Авангура:

– Где-то я тебя видел.

Но Авангур отвернулся и зашагал прочь, осторожно обходя расставленную паутину.

– Давай, Рохля, поднимайся и иди впереди Авангура, – приказал Алеш. – Откажешься, мы тебя паучихе снова скормим.

Соискатель живо подхватился и побежал за своим братом. Но, сделав несколько шагов, остановился.

– Я вспомнил, смертный! – горячо зашептал он. – Не верь ему. Они отправили меня на разведку специально. А сами ждали, что из этого получится. Этот несколько раз приходил и уходил. Давай его убьем. Так спокойней будет.

Прокс, уже понимая, с кем он имеет дело, дал Рохле хорошего пинка, и тот, ойкнув, помчался, опережая Авангура. Авангур подождал Прокса.

– Ты точно не хочешь быть соискателем? – спросил он.

– Точно не хочу. Мне ваши божьи дела до одного места. У меня своя жизнь среди людей и нелюдей. – Он посмотрел на Авангура и покачал головой. – Не хотел бы я среди вас жить.

Авангур кисло улыбнулся, но смолчал.

– Вот она! Пещера! – прошептал Авангур, когда они вышли из очередного лабиринта паутины.

Прямо перед входом висело тело, по открывшимся лбу и глазам, в которых было немое удивление, Прокс узнал Мёбуса. Он усмехнулся и отвернулся. Больше тот его не интересовал.

По дороге он несколько раз встречал такие куколки, но, памятуя, как его отблагодарил за свое спасение Рохля, обходил их стороной. Характер у сыновей Творца был тот еще.

Рохля увидел вход в пещеру. Радостно взвыл и глумливо закричал:

– Прощайте, придурки, я первым выйду!

Прокс хотел остановить глупца, но Авангур крепко сжал его руку.

– Погоди, смотри, что будет, – прошептал он.

Вскоре раздался крик ужаса, и Рохля с выпученными глазами выскочил из пещеры. Он несся, не глядя по сторонам, следом выполз огромный паук с зеленым брюшком и ярко-синей спиной.

– Матушка-паучиха! – в страхе прошептал Авангур и стал пятиться.

Но Прокса что-то заставило застыть на месте. Он ухватил руку соискателя и присел, заставив сесть Авангура.

– Не шевелись! – одними губами произнес он.

Рохля проскочил мимо них и налетел на Мёбуса. Истошно закричал, так как прилип к паутине и силился отодрать свои руки. И чем больше он бился, тем сильнее прилипал. Вскоре он попытался оттолкнуться ногой, и она прилипла тоже. Паучиха не спеша неумолимо приближалась к жертве. Она деловито ощупала передними лапами орущего Рохлю и, выпустив паутину, стала его опутывать.

Прокс почувствовал, что ему становится дурно. Он вскочил и, дернув за руку Авангура, которую так и не выпустил, приказал:

– Бежим!

Тот замешкался и почти упал от рывка, но затем припустил следом за Проксом.

Они проскочили рядом с паучихой, но та не обратила на них внимания.

Оба, радостные от осознания, что беда прошла мимо, вбежали в пещеру, и Прокс тут же резко затормозил. Авангур пробежал мимо и упал, пытаясь остановить разбег. Покатился, споткнувшись, и ногами влип в сеть.

Алеш растерянно разглядывал паутину, которая перегораживала пещеру от стены до стены. Теперь он понял, почему паучиха пропустила их. Она знала, что им некуда деваться.

Он поглядел на Авангура, который забился в сетях, и грозно прикрикнул:

– Не шевелись!

Тот замер.

– Алеш, брат, спаси! – взмолился соискатель. – Я помог тебе. Вспомни! Не бросай меня!

– Не хнычь, подумать надо, – отозвался Алеш. – Паучиха какое-то время будет занята Рохлей, времени у нас пусть немного, но есть.

Бросать Авангура он не хотел. Но и что теперь делать, он не знал. Алеш стал оглядываться в поисках того, что ему могло бы помочь. Он сам не понимал, что ищет и как можно освободить товарища из липкого плена. Вокруг него было три кокона, что открыли глаза и стали за ним следить. Прокс пошел вдоль паутины, внимательно ее разглядывая. Ведь должен быть способ ее преодолеть. Не может быть такого, чтобы путь всех соискателей заканчивался здесь. У Творца был какой-то определенный замысел, и его надо разгадать.

«Ищи, Алеш, ищи», – подстегнул он себя. Он поднял взгляд вверх, выше своей головы, и прищурился. Там паутина не блестела. Он осторожно ткнул ее пальцем, и она, как обычная паутина, легко снялась. Он повел рукой вдоль нее на этом уровне и снимал ее, как веником снимают паутину в углах сильно запущенного помещения.

Осторожно прошелся рукой до блестящей от липкого клея границы на уровне своей груди и понял: вот оно, спасение. Нужно разбежаться и перепрыгнуть преграду. Но оставался Авангур, который с надеждой смотрел на него.

– Брат, не бросай меня, – повторил он свою просьбу, – я еще тысячу лет заточения не выдержу.

Прокс присел рядом:

– Что-нибудь придумаем, Авангур.

Он поднялся, подхватил того под мышки и потянул. Паутина натянулась, но не рвалась. Алеш стал отходить и, упираясь пятками, изо всех сил тянул Авангура. Ноги того, облепленные липкой нитью путины, не отрывались. А сама паутина была необыкновенно прочна. Она вытягивалась, выгибалась, но не рвалась. Уставший Прокс, отдуваясь, отпустил соискателя.

– Подожди, – сказал он.

Достал из сумки на животе пригоршню воды и осторожно выпил двумя глотками. Сил прибавилось. Он вновь подхватил Авангура и услышал шелестение за своей спиной. От охватившего его испуга он резко обернулся, и его волосы встали дыбом. В трех лагах от него стояла паучиха и потирала лапу о лапу. Затем резко вытянула их и попыталась его схватить. Прокс отпрянул. Он отпустил закричавшего Авангура и отскочил подальше. Паучиха подошла к соискателю и стала ощупывать того.

– Нет! Нет! Не надо-о! – заплакал в отчаянии Авангур.

Прокс сжал кулаки. Он был бессилен помочь товарищу и с гневом смотрел на огромную тварь. А затем за его спиной суматошно забились крылья. Он взмыл вверх, к потолку, и оттуда спикировал пауку на спину. Тело твари было покрыто множеством шерстинок. Два маленьких глаза смотрели вверх, а два больших – вперед. Прокс ухватился за выступ на голове и правой рукой стал наносить удары по глазам. Паучиха присела на передние лапы, подняв зад туловища, и стала выстреливать липкие нити паутины.

«Мне бы нож», – подумал Прокс, и его рука стала как костяной наконечник. Размахнувшись как следует, он всадил его в глаз огромному пауку.

Паучиха выпустила продолжавшего орать соискателя и стала пятиться. Прокс, размахнувшись, вогнал руку в другой глаз и чуть было не свалился со спины паучихи. Та взбрыкнула, как необъезженная лошадь, и, быстро перебирая лапами, поползла задом наперед.

Алеш, чтобы не упасть, взмахнул крыльями, взлетел с ее спины и, подлетев к Авангуру, ухватил того за руки, которыми он прикрывал лицо. Опять взмыл вверх и потащил за собой бьющегося в истерике соискателя.

Паучиха, освободившись от наездника, остановилась. Оставшимися двумя большущими глазами уставилась на летающую дичь и болтающуюся в ее руках другую жертву, попавшуюся в сеть паутины. Пока она смотрела, Прокс из последних сил дернул Авангура, и одна нога того освободилась.

Заметив, что дичь пытается удрать, паучиха прыгнула вперед. Она лапами разорвала свои сети, и Авангур, вырвавшись из рук Алеша, взмахнув ногами, с громким воплем, полным страха и отчаяния, полетел за паутину.

Матушка паучиха остановилась и принялась деловито заделывать дыры в паутине. На беглецов она больше не обращала внимания.

– Прошли. О боги всемогущие! Мы прошли! – отползая на четвереньках подальше от паутины, непрестанно повторял Авангур.

У выхода из пещеры Прокс устало присел.

Планета Сивилла. Степь

Вот и случилось то, чего я так не хотел или откладывал на потом. Старый хрыч воспользовался ситуацией и объявил нас с Гангой мужем и женой. Но, честно признаться, я даже испытал облегчение. Наконец-то мне не надо принимать это сложное решение – жениться или не жениться. Все было решено за меня и Гангу в ту самую минуту, когда ее дед объявил нас мужем и женой. Ну а за словами пошли дела.

Весь вчерашний день в ставке готовились к грандиозной свадьбе. Лагерь преобразился. Шатры укрыли коврами, у реки резали скот, дымили десятки котлов. Невесту отделили, как полагается по обычаям орков, в девичий шатер. И будет она там наряжена в их одежды из тонкой кожи, бусы из речного жемчуга, золотые серьги-кольца. Ее ко мне подведут босой, как знак покорности жены. А то, что она потом, как та троллиха, что я видел в орочьем лагере, будет лупить мужа, уже никого не будет волновать. Затем проведут обряд благословения предками, и мы выслушаем откровение обкуренных шаманов. Все, кроме молодых, будут жрать мясо и пить гайрат. Пройдет турнир воинов, где мне нужно будет показать свою удаль, а ночью под улюлюканье орков и скабрезные советы орчанок, как нужно ублажать мужа, нас отведут в новый шатер, который уже стоит в отдалении.

Все это мне рассказал старый шаман после того, как меня позвали к хану.

Великий правитель пустыни сидел один, невозмутимый, как каменный Будда, и, когда я вошел, нагло и шумно, лицом вперед, даже не посмотрел на меня. Его телохранители усадили меня на почетное место и вышли.

«Уже хорошо, – подумал я. – Значит, уважают».

Сам же в это время продумывал способы умерщвления правой руки. И не мог выбрать. Посадить на кол. Отрезать голову. Сварить в кипятке. Содрать шкуру… Моей фантазии не хватало. Мне все время казалось, что этого будет мало для такого негодяя, каким оказался Быр Карам. Мы сидели молча и чего-то ждали. Вошел Быр Карам и как ни в чем не бывало уселся на свое место.

– Молчит? – спросил он хана.

Тот ожил, искоса посмотрел на меня и усмехнулся.

– Придумывает тебе казнь, Быр. Даже не знаю, что он может придумать. Он же демонов ест.

Я с подозрением посмотрел на парочку. Что-то слишком они веселые. Это настораживает. Но как хан прочитал мои мысли?

– Они у тебя на лице написаны, Разрушитель, – ответил на мой незаданный вопрос великий хан и замолчал.

Я упрямо поджал губы. Все равно подстерегу и убью гада.

Дождались старого шамана. Он вошел и, кряхтя, сел.

– Вижу, малыш еще не убил Быра, – сказал он. – Даже странно. Поумнел, что ли?

Я продолжал молчать. Пусть поиздеваются. Мое время еще придет. Хан хмыкнул:

– Он и не был дураком. А вот за жизнь Быра опасаться нужно. Молод, горяч еще. Слушай, родич, – обратился он ко мне, и я, не скрывая удивления, посмотрел на хана.

«Родич?» – подумал я.

– Да, Разрушитель, мы с моим братом, – он кивнул в сторону шамана, – приняли тебя в свою семью. А для этого ты должен был выйти из рода Гремучих Змей и взять в жены Гангу. Но так как ты сам на это не согласился бы, а мы не могли раскрыть преждевременно свои замыслы, пришлось тебя лишить рода и одновременно принять в нашу семью. Семья великого хана неприкосновенна. Ты помог нам, мы помогли тебе. Вопросы к Караму у тебя есть?

Я взглянул на советника хана и отрицательно покачал головой:

– Нет. Пусть живет. Я только не понял, чем вы мне помогли?

– Наглец! – Быр Карам не удержался и даже поперхнулся от досады.

Старый шаман пожевал тонкими, как ниточка, губами, из-под которых торчали стертые клыки.

– Не догадываешься? – спросил он.

Я понял, что они поняли, что я их понял. А что тут понимать? Это был поединок Худжгарха и Рока. Рок выставил шамана. Худжгарх – меня. Рок сделал свой ход первым и вывел меня из игры, отлучив от рода. Хан сделал свой ход и принял в семью с условием женитьбы и поставил игрока вновь на поле сражения, спасая этим всех моих спутников и себя. А дальше кто кого. Или я шамана – и тогда орки на этом этапе пойдут за Худжгархом, или шаман меня – и тогда они пойдут за Роком.

Эти старые пройдохи дали мне шанс. И я не мог быть неблагодарным. Кроме того, свадьбу организовал великий хан, и мой статус резко возрастал. Все вроде оказывались в выигрыше.

Хан получал могущественного союзника в лице Худжгарха, Ганга – мужа, я – жену уровня герцогини и все, что положено по статусу. Единственное, что портило мне настроение, это панические мысли: «Прощай свобода! Караул!»

Вот как так получается, что судьба человека повторяется? Меня снова женили помимо моей воли! Вернее, не совсем так, жениться я хотел… но не сейчас.

Я вернулся к моим спутникам от хана в мрачном настроении. Сел, попытался прогнать назойливые мысли. Нет, конечно, я полюбил Гангу. И даже, можно сказать, был влюблен по уши. Но мое мужское самолюбие роптало. Мне выбрали время женитьбы, не спросив даже для приличия, как я на это смотрю. Просто поставили перед фактом: ты уже женат.

Пришли на ум слова из песни «Все могут короли». Нет, это не про меня, я по любви. Тогда не понимаю, почему так тревожно на душе? Что не дает покоя?

Мои товарищи молчали, не мешая мне думать. Только неугомонная Сулейма извелась.

– Фома, чего учитель такой хмурый? Он что, не хочет жениться? – Ее громкий шепот звенел в шатре, как назойливая муха.

– Хочет, он прощается со свободой.

– А зачем она ему, свобода? Ганга очень красивая и сильная жена. Чего ему еще надо? – Теперь в голосе эльфарки звучало осуждение.

– Так по традиции положено.

– Дурацкая традиция. Ты тоже будешь так прощаться со свободой?

– Ой! – вскрикнул Фома. – Не щипайся! Традиции надо уважать.

– Было бы что. А то вам, мужикам, такое счастье привалило, а вы… – Сулейма замолчала.

Свадьба должна была начаться после полудня, как тут принято. За мной пришли орчанки. Меня тоже нужно было подготовить к обряду. Эти молодые женщины должны были меня голого осмотреть на предмет изъянов – при обнаружении таковых свадьбу можно было расторгнуть, – обмыть, нарядить в шкуры и передать Ганге, какие у меня «достоинства». Хорошо, клыки не пытались вставить.

Понимая, что с моим «достоинством» мне тягаться с орками бесполезно, а эти чертовки разнесут по стойбищу слухи, что у меня мальчик с пальчик, и все будут смеяться мне в спину, я приготовился их удивить.

Меня завели в банный шатер. В лоханке парила вода. Молодые орчанки, голые по пояс, с грудями размером с мою подушку, весело переговариваясь, ждали жениха. Они готовились к представлению. Уж какие размеры «достоинств» у людей, они знали. У орков рабов-людей хватало.

Понимая, что обряд есть обряд, я стесняться не стал. Меня начали раздевать, при этом притоптывая и тихо напевая какой-то мотив. Сняли куртку, потом рубаху. Их пальчики пробегали по моему телу, и это было приятно, я прикрыл глаза и вдруг, к своему ужасу, почувствовал нарастающее возбуждение.

Руки женщин скользнули вниз, развязали веревку, и мои штаны… не упали.

Я видел удивление на лицах орчанок. Одна присела передо мной и с силой дернула штаны вниз. Не поддались. Она дернула еще сильнее.

Орчанка не рассчитала. Штаны слетели, а «мальчик с пальчик» треснул ее по подбородку, да так, что она клацнула клыками и села на зад. Я сам не ожидал увидеть то, что появилось. Лиан, паршивец, приложил свою руку к моей иллюзии.

Это был триумф самца и стыд благородного человека, выставленного на обозрение со всем его дворянским достоинством. Все были ошарашены, в том числе и я. Лиан и Шиза валялись на песке и держались за животы. А я мужественно терпел, не скажу, что моральное унижение, но неприятные моменты испытал. Та самая орчанка, которая получила удар, ухватила меня руками и не отпускала. И что тут делать? Отбиваться? Я просто стоял и мысленно обзывал Лиана разными словами.

Две орчанки постарше, видавшие на своем веку многое, подхватились и выбежали из шатра. Оттуда послышалось громкое:

– У него… у него… вот такой! О боги, спасите Гангу!

Другие немного пришли в себя и, вновь запев, стянули с меня штаны и сапоги, отодрав от меня впавшую в ступор орчанку.

Я побыстрее вошел в лоханку и лег, пытаясь спрятаться, но куда там. Из воды одиноко торчала мачта без парусов, как у затонувшего неглубоко корабля. Я, покоряясь судьбе, закрыл глаза. Пусть делают что хотят. Но сделать ничего не успели. В палатку ударил огненный шар невероятных размеров. Шиза поставила свой купол, прикрыв нас от огня.

Шатер сгорел мгновенно. И я увидел хурангу, кружащую над холмом. Дракон Инферно взмыл вверх, набирая высоту.

Твою дивизию! А это еще откуда?!

Понимая, какая опасность нависла над ставкой, я вскочил и, как был голый, понесся к реке.

Орки разбегались. Тварь, непонятно как оказавшаяся здесь, стала вновь пикировать на меня. Я дождался момента, когда дракон Инферно должен был извергнуть на меня огонь, резко принял в сторону и остановился. Струя пламени пролетела мимо лагах в двадцати, опалив траву, землю и кустики. А я, сменив направление, помчался дальше. Хуранга вновь стала набирать высоту.

– Уходи в боевой режим, Виктор, – тревожно проговорила Шиза. Они с Лианом больше не смеялись. – Собирай свою команду, я вас телепортирую поближе к горам снежных эльфаров.

Недолго думая я перешел в боевой режим. Дракон неестественно завис на месте.

– А как же орки? – спросил я. – Они не справятся с драконом.

– Дракону нужен ты. Ты уйдешь, он полетит тебя искать и скоро здесь сдохнет.

– Понятно.

Я прибавил ходу и заскочил в девичий шатер. Ганга уже была в наряде невесты и босой. Я подхватил ее и положил себе на правое плечо. Прыжок – и я у себя в шатре. Мои спутники застыли, мгновением позже мы были уже далеко.

– Фу! – выдохнул я с облегчением и вышел в нормальный режим. – Спаслись! – сообщил я друзьям и невесте новость, но они меня не слушали. Всех их взоры были устремлены на мои бедра.

– О боги! – прошептала Сулейма.

Гради-ил крякнул:

– Да уж!

– Ирри, а ты… ты почему голый? И что… это? – Красная как вареный рак, Ганга с трудом отвела взгляд и устремила его на горы. – Не вздумай ко мне прикасаться, – предупредила она дрогнувшим голосом, и слезинки потекли из ее глаз.

Только теперь я вспомнил, при каких обстоятельствах оказался голым.

Прыжком ушел за камни и переоделся. Проклиная себя за неосторожность и забывчивость, тоже красный от смущения – я чувствовал, как пылают щеки, – вышел.

– Не подумайте ничего такого… Это все иллюзия для орчанок…

– Опасность! Ложись! – вдруг негромко крикнул Гради-ил и первым упал на землю. Следом упали мы. – Орки. Разъезд муйага, – прошептал он.

Инферно. Браслет Курамы

Прокс сидел у выхода из пещеры и отдыхал. Рядом лежал и смотрел в потолок, глупо улыбаясь, Авангур.

– Мы прошли. Поверить не могу, – иногда повторял он одни и те же фразы.

– Что там дальше? – вытирая пот со лба, спросил Прокс. – Горящая лава? Великаны-людоеды?

– Не знаю, – беззаботно проговорил Авангур. – Дойдем, увидим.

Они отдыхали еще с полчаса, наблюдая за работой паучихи.

В конце концов Авангуру надоело лежать. Он поднялся и, улыбаясь во весь рот, произнес:

– Пошли, брат. Нас ждут великие дела.

Их встретили тот же туман и та же бесконечная неширокая дорога. Они шли молча. Даже Авангур, который, по мнению Прокса, соскучился по разговорам. От нудного пути и раздражающего тумана Прокс стал нервничать, иногда он ловил на себе быстрые взгляды Авангура. Потом тот стал отставать. Прокс несколько раз оглядывался и видел понурый вид спутника. Авангур все больше сникал и даже стал роптать:

– Дьявольская дорога! Чтоб она провалилась! Сколько можно идти? Я устал и не хочу двигаться.

Прокс не обращал внимания на его бормотание, но вскоре ему самому стало казаться, что эта дорога никогда не закончится. Оглянувшись, Алеш увидел, что Авангур сел на обочину и безразлично уставился на свои ноги.

– Эй, Авангур! Ты чего расселся?

– Я больше никуда не пойду, человек. Я устал, дорога эта тянется без конца. Мы умрем на ней. Зачем спешить к своей смерти, если она сама придет сюда.

Прокс почувствовал сильное желание сесть рядом и принять смерть. Он сделал пару шагов по направлению к Авангуру, и в этот момент в голове раздался тревожный сигнал.

– Ментальная атака. Отразить или развеять?

Не задумываясь, Алеш дал команду развеять, и тут же к нему вернулась способность мыслить. Он огляделся, но повсюду была белесая непроницаемая пелена тумана. Откуда идет атака? Сканер был пуст, но апатия и пустота непрестанно пытались проникнуть Алешу в мозг.

Прокс выждал несколько рисок. Атаки не ослабевали. Он подошел к Авангуру и решительно взвалил того на плечи. Соискатель не сопротивлялся. Он повис безвольной куклой у Алеша на плечах и только повторял:

– Зачем все это? Все бессмысленно, мы все равно умрем…

По пути Прокс видел пару сидящих иссохших мумий. Они проводили его безжизненными взглядами и остались сидеть на обочине.

Алеш прошагал совсем немного. Дальше дороги не было, ее перегораживала пропасть. Перед ними был крутой обрыв и остатки моста. Вокруг валялись каменные обломки какого-то строения.

Прокс положил Авангура на землю и подошел к краю. Дна пропасти он не увидел, дно терялось в таком же тумане, какой был повсюду. Алеш подошел еще ближе к краю, чтобы рассмотреть, можно ли как-то перебраться на другую сторону. Он наклонился и услышал шорох за спиной.

«Видимо, Авангур поднялся и пришел в себя», – подумал Прокс, и сильнейший удар по голове опрокинул его в бездну. Падая, Алеш ухватился руками за выступ и повис. Он поднял голову и посмотрел на торжествующего Авангура.

– Все, брат, – засмеялся тот, – мы пришли. Это Бездна приношения жертв. Дальше пройдет только тот, кто принесет спутника в жертву. Тебе не повезло.

Он высоко поднял камень, что держал в руках, и хотел с размаху опустить его на голову Алешу. Но Прокс не стал ждать удара, разжал пальцы и полетел вниз. Он попытался расправить крылья, но они не появлялись. Он падал и падал, понимая, что ничего уже поделать с этим не может. Он летел неожиданно долго, и ему казалось, что он падает в бесконечность. Но вдруг туман рассеялся, и он коснулся подошвами сапог земли. Удар был несильный, как если бы он прыгнул с табурета.

Удивленный Прокс воззрился на ворота и привратника, сидящего на лавочке.

– Я же тебя отпустил в забвение.

Привратник поднял голову.

– Ты отдал забвение, – произнес он бесцветным голосом, – и спасся от гибели в Бездне. Вернулся ты, вернулся я. Что на этот раз отдашь, чтобы пройти?

– А что можно отдать? – подумав, спросил Алеш.

– Ну забвение ты уже отдал, спасение использовал… Даже не знаю, смертный. Может, ты что предложишь?

– А что я могу предложить сыну Творца? – спросил Алеш и улыбнулся от посетившей его мысли. – Могу предложить пойти вместе дальше и помочь тебе выбраться.

– Хм. Заманчиво, – тихо произнес привратник. – Ты отдаешь мне свою решимость?

– Нет, привратник, я протягиваю тебе руку помощи и предлагаю пройти со мной весь путь. Тебя ведь Ридас зовут.

Старый привратник улыбнулся:

– Ридас, сынок.

Он легко поднялся, и ворота, стоявшие до этого закрытыми, распахнулись.

За воротами их встретил туман. Прокс, который однажды уже проделал этот путь, не спеша, но решительно направился дальше. За ним, семеня мелкими шажками, почти бежал привратник.

Они дошли до места, где по расчетам Прокса должен был находиться колодец, но его не было. Алеш прошагал еще около часа и подошел к новым воротам.

– На дороге, по которой я ранее проходил, был колодец. К нему приковали Мёбуса, а в самом колодце лежало тело Авангура. Теперь колодца нет, зато появились ворота, которых в тот раз не было. Ты не знаешь, что бы это могло значить, Ридас? – озадаченно произнес Прокс.

– Откуда? – отозвался привратник. – Я дальше первых ворот не проходил.

Прокс вновь воззрился на высокие ворота.

– М-да… – Он потер подбородок. – Как их открыть?

– Так проще некуда, я же привратник, – ответил из-за его спины Ридас.

В следующее мгновение ворота распахнулись. За ними в проеме клубился неизменный, молочного цвета туман.

– Пошли. Чего застыл? – подтолкнул его Ридас, и они одновременно прошли в ворота.

Некоторое время шли молча.

– Знаешь, чего я не понимаю, Ридас? – начал Прокс разговор с мысли, которая ему не давала покоя.

– Интересно, и чего же? – Ридас подошел поближе.

– Вот вы все дети Творца. Сверхъестественные существа. Но в вас столько злобы, ненависти друг к другу, столько подлости… вы такие… – Он замялся, подбирая слова. – Неужели и Творец такой же?

– Ты человек и судишь нас по человеческим меркам. Мир, где мы можем существовать, один, а нас много. Каждый из нас имеет свое предназначение. Я ключник, Мёбус, например, стихия, он усмиряет непогоду и насылает шторма. Кто там тебя в пропасть столкнул? Авангур? Он – прорицатель. Потом, мы не совсем дети, мы его первые творения. У нас есть свобода выбора воли, делать что-то или не делать – зависит от каждого из нас. Ты спрашиваешь, почему в нас так много плохого, по твоему мнению? Но нами правит целесообразность. Верховным может быть только один. И им хочет стать каждый. Если для этого нужно убрать конкурента, мы на это пойдем. Здесь смерти нет, только забвение.

– И что? – спросил Алеш. – В вас нет чувства привязанности, любви друг к другу? Вам все равно, что ваши братья не вступили в свое предназначение?

– Смертный, а знаешь ли ты, что такое безграничная власть? Как она сладка? Какие возможности она дает имеющему ее, каким облекает всемогуществом? За это каждый из нас отдаст все. А предназначение – это всего лишь служба. Тяжелая и неблагодарная. Никто не хочет просто служить смертным.

– Да уж! – произнес Прокс, не зная, как реагировать на такие откровения. – Непонятно тогда, зачем вас вообще создали.

– Да с этим все понятно, – отмахнулся Ридас. – Мир должен находиться в равновесии. Кто-то должен управлять стихиями, кто-то пасти смертных, кто-то поддерживать огонь в сердце этого мира. Да мало ли дел, которые надо делать.

– И что этому мешает? – с усмешкой спросил Прокс. – Жажда безграничной власти?

– Нет, смертный. Желание стать богом. Творец ушел, и его место свободно. Вот что влечет всех нас.

Они опять надолго замолчали. Прокс шел, недоумевая и размышляя о непутевых сыновьях Творца, что застряли в этом мире. Он уже не силился понять их мотивы и поступки, его голову занимали мысли, как выйти из этого браслета, куда он так неосмотрительно попал.

– Ридас, – обратился он к привратнику.

– Чего? – неохотно ответил тот. Ридас опять шел чуть позади Алеша.

– А что это за место такое – браслет?

– Браслет, который у тебя, это не место, это ворота в наш мир. А мир этот, если можно так выразиться, как песочница для детей. Здесь мы растем, мужаем и боремся бесконечно. Тот, кто смог выбраться, становится хранителем. Такой браслет получает каждый, кто смог пройти через Лабиринт Славы.

– Тоже мне путь славы, – невесело усмехнулся Прокс. – Это скорее путь обмана и предательства.

– Ну это смотря кто какой путь выбирает, – невозмутимо ответил Ридас. – Я вот не решился идти дальше, так как не мог предавать или обманывать… Да, – помолчав, закончил он.

Прокс подошел и остановился у новых ворот. Но теперь они были меньше и скорее напоминали высокие двери.

– Открывай, Ридас.

Тот подошел, но створки остались закрытыми.

– Что-то не получается, – сказал Ридас.

Прокс удивленно посмотрел на него.

– Не получается? – переспросил он. – И что теперь делать?

– Да вот думаю. Может, вместе попробуем?

– Как это? – изумился Прокс, подошел и толкнул створку.

Она легко поддалась и широко распахнулась, показав им кусочек зала. Пол был из черного мрамора, стены – из розового, а потолок – из белого. По стенам на изящных подставках горели шары, хорошо освещая все вокруг.

– Надо же! – воскликнул Ридас. – Я и не знал, что так можно. Пошли, нечего тут стоять. Видишь, нас приглашают, – поторопил он Прокса и легонько подтолкнул его в спину.

В центре зала стоял постамент из желтого металла, а на нем – каменное изваяние молодого человека в полный рост.

– Как ты думаешь, Ридас, это тот, о ком я подумал? – рассматривая фигуру, шепотом спросил Алеш.

Та вдруг повернула голову и посмотрела на Прокса.

– Не совсем, человек, – ответила фигура. – Я только одно из его воплощений. Зачем ты пришел?

– Мы с Ридасом хотим покинуть это место. Шли-шли и пришли сюда. Вот, – смущенно отозвался Прокс и замолчал.

– Ты хочешь выйти и стать хранителем? – спросила фигура.

– Нет, просто выйти. Это вот он хочет стать хранителем. – Прокс указал на Ридаса.

– Человек, отсюда может выйти только хранитель. У тебя браслет хранителя, ты жив, значит, достоин. Не хочешь быть хранителем, уходи обратно и приходи, когда будешь готов.

Прокс не мог поверить услышанному.

– Как уходи?! Мне надо выйти, и я не имею никакого предназначения. Я не сын Творца.

– В каждом есть частичка Творца, человек. А твое предназначение – быть хранителем Преддверия. Ты же теперь там князь.

– Э-э-э… я могу отказаться…

– Не можешь! Это предопределено. Вызови сюда второго хранителя, и я вас выпущу.

Прокс растерянно оглянулся на Ридаса.

– Да вот же он. Стоит рядом. – Он вновь показал на соискателя.

– Нет, другого, с которым ты поддерживаешь связь, – ответила фигура. – Позови Худжгарха.

– Уважаемый, я не знаю такого.

– Ты знаешь его под именем Ирридар, позови его.

Алеш понял, что спорить бессмысленно, и произнес:

– Худжгарх, приди.

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор

Я упал одновременно с Гради-илом, Ганга замешкалась, и я дернул ее за руку. Она, не ожидая такого от меня, рухнула рядом и стала отбиваться, пришлось ее обнять и прижать покрепче к себе. Что это были за орки и сколько их, я не видел. Но не доверять разведчику-пограничнику, кем в свое время был Гради-ил, я не мог.

– Тише, Ганга, – прошептал я ей на ухо. – Успокойся.

Она в ответ шипела и упиралась руками мне в грудь.

– Не прикасайся ко мне. Да что же это такое! – Она не могла вырваться. – Я расхотела замуж. Отпусти!

– Дурочка! – шептал я ей на ухо. А сам думал, почему все мои шутки выходят мне боком. Что я такого делаю неправильно? – Не обращай внимания на то, что увидела, – продолжал я увещевать ее.

– На что я должна не обращать внимания? – упиралась она.

– На то, что ты увидела. Это простая иллюзия для орчанок, чтобы они не разнесли слухи… в общем, ты понимаешь, любимая, о чем я.

– Нет, не понимаю, – отбиваясь, пыхтела она. – Ты сорвал мою свадьбу и удрал, ты… ты…

Я не дал ей договорить и запечатал рот поцелуем.

– Мм!.. – Она брыкалась, мычала, и ее глаза сверкали бешенством. Но постепенно затихала и наконец ответила на мой поцелуй.

– Милорд! Хватит миловаться, здесь муйага, – тихо, но так, чтобы я услышал, прошептал Гради-ил.

Свое слово вставила Су:

– Это что, такой обряд у орков? Жених бегает без штанов и спасается от других орков?

– Нет, – ответил Фома. – На нас напали, и учитель, спасая от дракона, перенес нас сюда.

– Я не видела дракона… А почему он голый? И я понимаю, почему он стал учителем.

– Почему? – спросил Фома.

Но мы с Гангой переглянулись и тоже прислушались.

– У него такой… – И она без стеснения произнесла слово, которое используют в простонародье.

Фома поперхнулся. Мне же захотелось сплюнуть, а Ганга, услышав, что сказала Сулейма, снова стала отбиваться от меня.

– Нет, не поэтому, – громким шепотом ответил Фома. – Он ученый маг.

– Я видела ученых магов, у них… вот как мой пальчик. – Она замолчала.

Гради-ил поднялся.

– Все, орки скрылись. – Он задумчиво посмотрел на горы, потом на нас с Гангой. – Может, расскажете, милорд, что произошло? И почему мы здесь?

Я тоже поднялся и помог встать Ганге. Отряхнул пыль с ее одежды и обнял за плечи.

– На нас напала хуранга. Дракон, живущий на одном из слоев Инферно. Он атаковал огнем и сжег шатер, в котором меня готовили к свадьбе… короче, поэтому я оказался голым. Переодевался, да не успел…

– Тебя видели молодые орчанки? – с испугом спросила Ганга.

Я только на нее укоризненно посмотрел.

– Ирри? – произнесла она, а я подумал: «О, уже лучше!» – Ты что, совсем дурак? Не мог наколдовать себе поменьше?

– Да какая разница! – не выдержал я. – Пусть завидуют.

– Нет! Ну я же всегда знала, что ты ненормальный. Надо же – пусть завидуют!

Нашу перепалку прервал мудрый Гради-ил:

– Что дальше было, милорд?

– Я побежал, а эта тварь погналась за мной. Пришлось спешно брать вас и уходить телепортом. Иначе дракон все бы спалил на холме. У местных оружия против него нет.

– А так без вас он не будет атаковать орков? – поинтересовался Гради-ил.

– Нет, – ответил я. – Его натравили именно на меня. Эта тварь чувствует меня и полетит следом. Надеюсь, что, пока будет лететь, сдохнет. А ты, любимая, не расстраивайся, закончим дела в Снежном княжестве и обязательно поженимся, но, думаю, лучше это сделать по человеческому обряду.

Ганга стала закипать. Ее глаза стали огромными, как блюдца.

– Опять дела? Когда они закончатся? Я детей хочу. Я ласки хочу. Я… – Она вдруг успокоилась и ткнула пальцем мне в грудь. – Ты при свидетелях обещал жениться после того, как твои дела в Снежном княжестве закончатся. Срок тебе один месяц. После этого мы вернемся к моей семье в ставку хана и сыграем свадьбу. Я не сирота, чтобы проводить таинство по вашим человеческим законам. Я из ханского рода! – Она гордо вскинула голову.

Мне оставалось только вздохнуть. Вот они, первые семейные неурядицы. Жена ставит условия. Что дальше будет?

Затем в голове у меня что-то щелкнуло. Я развернул ее лицом к себе.

– Что ты себе позволяешь? – строго спросил я. – Разрываешь наш договор?

Моя невеста мгновенно переменилась, растерянно заморгала и пискнула:

– Нет, я хочу, чтобы ты сдержал свое слово.

– Договорились, – не стал спорить я и стал раздавать приказы. – Ты, Гради-ил, найди укромное место и проводи туда отряд. Фома, на тебе безопасность, всех чужаков уничтожать. Я на разведку. Интересно, что тут делают муйага? Так близко к горам подошли. Совсем страх потеряли, что ли?.. Ганга, на тебе магическое прикрытие.

Я ушел в «скрыт» и направился в ту же сторону, что и орки.

Лиги через две мне попалась быстрая и неглубокая речка, а на ее другом берегу находилось стойбище орков. Перепрыгнув речку коротким телепортом, я пошел дальше. В середине стоянки орков стоял шатер с бунчуком сотника. Значит, тут только одна сотня, понял я, видимо, откололась от племени и скрылась в этих местах от мести своих сородичей. Другие орки, по моим сведениям, избегали эти предгорья из-за карательных рейдов отрядов снежных эльфаров. Но там теперь смута, и эльфарам не до орков. Им надо решать свои проблемы, вот почему муйага рискнули сюда забраться.

Меня привлекла толпа орков у шатра шамана. Там к столбу был привязан… Я присмотрелся. Надо же! Лесной эльфар, мальчишка.

Подойдя ближе, я услышал, как здоровенный старый орк приказал двум ученикам шамана:

– Откройте ему глаза. Пусть видит и помнит. Смотри, зверек, смотри, – засмеялся он. – Это ты виноват в ее смерти.

Я посмотрел, о ком это говорит здоровяк, и увидел девочку, привязанную вниз головой к раме из толстых веток. Рядом стоял шаман и об ремень точил нож.

Легкий звук от летающего по ремню ножа был неприятен. Шаман потрогал пальцем край лезвия и остался недовольным. Он еще поточил нож. А затем подошел к девочке. Погладил рукой кожу на ее ноге и, примеряясь, поднес нож.

Радзи-ил, в ужасе наблюдавший приготовления, не выдержав, заорал что есть мочи и, давясь отчаянием и слезами, забился на столбе.

– Будьте вы прокляты, твари! Чтобы отец ваш вытащил из вас поганые души и утопил в дерьме. Скоты! Тва-а-ри!

Шаман, поднявший руку, оглянулся и довольно расхохотался, ухая как старый филин. Но вдруг дернулся и упал. Следом упали старый орк и ученики шамана, а вскоре вся площадка была устелена телами орков. Женщины и дети, наблюдавшие эту картину, замерли, но когда у одной из них неожиданно кровавыми ошметками взорвалась голова, они с криками и воплями стали разбегаться. А невидимая смерть шла следом и валила взрослых орков и женщин. Стойбище наполнилось воплями страха и ужаса.

Орчанки хватали детей и, бросая все, бежали из лагеря. Было видно, что их охватил суеверный ужас. Их лица были искажены страхом. Невидимая смерть косила не останавливаясь. В середине стойбища собралась толпа растерянных рабов, но смерть обошла их, не тронув, стороной и погнала орков дальше. Из шатра выскочил подросток, который, увидев, что происходит, опрометью бросился бежать мимо рабов. Из их толпы вышла женщина и, широко размахнувшись, чем-то похожим на оглоблю ударила его по ногам. Тот покатился по земле прямо под ноги рабов. Парализованные страхом люди и дворфы, мужчины женщины и дети, вдруг с криками ярости набросились на орка. Они разорвали его в мгновение ока и с ревом набросились на ближайших своих хозяев, они не жалели ни женщин, ни детей. Десятками нападали на запоздалых одиночек и вцеплялись им в ноги, не давая убежать, добирались до горла и, даже если умирали, не отпускали свою жертву. В основном это были старики и старухи. Руками, палками, ножами и серпами рабы били, рвали, разрывали орков. Вцеплялись зубами в шеи, в лицо, гибли сами, но не давали пощады никому. Орки, парализованные неожиданно пришедшей смертью и буйным помешательством своих рабов, не могли оказать заметного сопротивления. Все, кто мог вырваться из лагеря, бежали, забыв обо всем на свете.

Радзи-ил с удивлением смотрел на творящуюся вокруг него смертельную вакханалию.

«Неужели Отец услышал мой вопль?» – пораженно глядя на небо, подумал эльфар.

Рядом с ним появился буквально из ниоткуда молодой хуман. Он критически посмотрел на него и стал освобождать, разрывая веревки голыми руками.

«Это какая же у него сила?» – поразился, глядя на человека, Радзи-ил. Когда он освободился от пут, то упал перед хуманом на колени. Обнял его ноги и прошептал:

– Спасибо, посланник Отца! Спасибо, и хвала Отцу за то, что он послал тебя. – Не вставая с колен, он поспешил к девочке. Он полз, бормоча словно в бреду: – Подожди, Керти, я сейчас… Я сейчас тебе помогу…

Я видел, что он немного не в себе. Естественно, он пережил такое, что не каждый взрослый выдержит. Но меня удивило его отношение к девочке, худой и грязной, абсолютно непримечательной. Присмотревшись к ее ауре, я понял, что она помешанная. Мне отчетливо были видны аурные паразиты – духи помешательства. Видимо, она сильно испугалась или пережила сильнейший стресс. Еще я увидел, что она беременна.

Эльфар стал развязывать веревки на ее руках. Но он был слишком слаб и не мог справиться с узлами. Я отстранил его.

– Подожди, парень.

Я освободил девочку и положил ее на землю. Несчастная лежала тихо, бесстрастно глядя в небо и пуская слюни. Эльфар прижался к ее груди и заплакал.

– Керти, не уходи, я помогу тебе, – приговаривал он и гладил девочку по голове.

– Видимо, он папаша ее ребенка, – сделала вывод Шиза.

– Она сама еще ребенок, Шиза. Что делать?

– Спасай девочку и принимай эльфара в свой род, что еще ты можешь сделать.

Я присел рядом с парнем. Кожа его была исполосована шрамами от плетей. «Да, сильно ему досталось в рабстве», – подумал я и спросил:

– Тебя как зовут?

Тот замер, медленно повернул голову ко мне. Видно было, что он силится что-то сказать, но не может. Наконец он тихо произнес:

– Не помню.

– Я спасу девочку и помогу тебе, – сказал я, глядя в его небесно-синие глаза, – но я делаю тебе, эльфар, предложение войти в мой род и получить защиту. Ты готов оставить свой род и свою семью?

Его глаза наполнились слезами.

– У меня нет семьи, нет рода. Я никто. – Постепенно его взгляд стал осмысленным, эльфар ухватился за мои руки. – Посланник, ты спасешь Керти? Умоляю, спаси ее, и я выполню все, что ты пожелаешь! Войду в твой род, стану твоим рабом… – Он умоляюще смотрел на меня.

– Она тебе так дорога?

– Да. Дорога.

– Ладно, возьмем с собой и девочку. – Я ободряюще потрепал его по плечу.

Подошли две женщины и встали перед Керти на колени.

– Керти, доченька, – прошептала одна, – что с тобой сделали? – Она обняла девочку и, прижав ее к себе, заплакала.

Вторая шмыгала носом и бормотала:

– Это я… я виновата. Я соврала, что она не понесла от малыша…

– Отпусти девочку. Сейчас она будет здорова, – мягко сказал я и осторожно разжал руки женщины. – Посидите тихо.

Выгнать астральных паразитов труда не составляло, но еще нужно было залечить ту душевную травму, что она получила, и закрыть открывшуюся дверь своего сознания для низших духов.

Я работал на ускоренном восприятии, безжалостно вырывая куски ауры. Когда девочка придет в себя, она будет помнить прошлое только как сон, пусть и неприятный. Полностью очистить ее ауру я не решился. Вдруг она забудет парня или свою мать.

Я вышел в нормальное время. Девочка пошевелилась и вытерла слюни рукой. Она огляделась и увидела мать, а затем эльфара.

– Мама, мне такой страшный сон приснился. Представляешь, будто мы с миленьким напали на сыновей гаржика. Я так перепугалась. И знаешь, я беременна! – Она засияла от счастья.

Мать Керти посмотрела на меня глазами полными слез и благодарности.

– Кто вы? – спросила она.

– Это посланник Отца, – опередил меня с ответом эльфар. – Я воззвал к нему, и он послал нам спасителя.

Я не стал спорить, пусть, если хотят, считают меня посланником и спасителем.

Мне нужно было определить, кого брать с собой. Эльфара, девочку и, видимо, ее мать. Но что с ними дальше делать?

Опять пришла на помощь Шиза:

– Забирай всех. Вторая женщина сильная лекарка, магичка под заклятием.

– Я вас всех забираю с собой, – объявил я. – Потом решим, что с вами делать.

Мгновение, и Шиза перенесла нас в небольшую рощу. Там у костра сидели мои спутники.

– Вот, принимайте новых подданн…

Я вдруг почувствовал, что сильно закружилась голова. Наступила тьма, и я стал падать в темную бездну.

Это состояние продлилось недолго, буквально пару мгновений, как переход телепортом. Секундная тошнота, и я снова стою в лучах света. А рядом… Не может быть! Я не верил своим глазам. Рядом стоял Демон, только теперь в образе человека.

Я с удивлением оглядел небольшой зал, отделанный мрамором, человеческую статую в центре и какого-то старика.

– Алеш, что это значит? – спросил я, когда немного пришел в себя. В том, что за моим перемещением стоит он, я не сомневался. Но вот что ему нужно, еще предстояло узнать. Шиза подозрительно затихла.

– Вот у него спроси. – Демон показал рукой на статую.

– Не смешно. Алеш, говори, что нужно, и возвращай меня обратно.

Мне было не до шуток, моя невеста, мои спутники остались одни и неизвестно что подумают. Или даже заподозрят, что я скрываюсь от Ганги.

– Это я тебя велел позвать, Худжгарх, – услышал я голос и с открытым ртом уставился на говорящую статую.

– Теперь понял? – спросил Демон.

– Не совсем, Алеш. Я Ирридар. А Худжгарх – это просто ожившая легенда.

– Но ее оживил ты, иномирец, – продолжила статуя. – И принял на себя груз ответственности хранителя орков. Ты противостоял Року и выжил. Значит, достоин. Прими звание хранителя орков и можешь возвращаться.

– А ты кто? – Я намеренно стал наглеть на глазах. Меня вновь впрягают в какие-то дела, даже не спрашивая, хочу я этого или нет. Хранить этот народ грабителей и налетчиков? Нет уж, увольте. Я как-нибудь пешком постою. В сторонке.

– Не спорь, это предопределено. Или навсегда останешься здесь, в этом мире для соискателей, – спокойно ответила фигура.

Я понял, что со мной говорит тот, кто имеет право наделять других силой богов. А Худжгарх становится богом для орков.

«Ой, как все нехорошо!» – подумал я и посмотрел на Алеша.

– За каким демоном тебе захотелось сюда залезть? Своих проблем не хватает? Я так понимаю, ты теперь тоже хранитель… – Я перевел взгляд на дедка. – И сей ученый муж тоже.

– Благодарю вас, юноша, за комплимент, – с поклоном ответил седобородый, – но я еще не вошел в свое призвание.

– Да? – Я с интересом на него посмотрел. – Может, возьмете мое? У меня уже гора есть, строить не надо, и жители. А какие строители, вы бы видели. Бартоломео Растрелли рядом не стоял…

Старик прервал меня своим смехом.

– О-хо-хо, юноша, рассмешили старика, честное слово, рассмешили. Войти в ваше призвание. Я имею свое. И хочу войти именно в него. И, к вашему сведению, Бартоломео мой брат, и он не строитель, он покровитель поэтов и художников. Но застрял, негодник, где-то по пути. Даже странно, что вы знакомы. Вы, случаем, тут не бывали ранее? Хотя что я спрашиваю, через меня вы не проходили.

Я с надеждой посмотрел на Демона. Может, он возьмет мою ношу? Но тот отрицательно покачал головой. Понимая, что мне не отвертеться, я решил торговаться.

– Значит, так, товарищ бог, или кто ты там. Я вижу, что меня вынуждают дать согласие, и я его даю, но мне нужно…

Я не успел сказать, как Мальчиш-Плохиш, про печенье и варенье, как меня вышвырнули из зала. Я стоял снова в предгорьях и недоуменно пялился на своих путников. На моей правой руке появился браслет, который медленно таял, уходя в тело. Если бы не он и не осознание того, что это вход в мир, откуда я только что был выдворен, я бы подумал, что это был сон.

Нет, каково! Мне определили задачу, выделили зону ответственности и ничего не дали. Мои гены и вдруг проснувшиеся деды вопили о несправедливости. Я возмущенно пожелал вернуться и вновь оказался в том же зале. Демон стоял перед статуей, и рядом с ним дедок.

– Я еще не закончил! – с возмущением произнес я и снова был выдворен.

Ах так!

Я вновь вернулся и проорал скороговоркой:

– На меня напали, мне нужна защи…

Закончил я уже перед строем спутников:

– …та!

– Что вы сказали, милорд? – вежливо поинтересовался Гради-ил.

Но я уже был далеко.

– Мне нужна помощь! Хелп ми!

«Хелп ми» услышали уже только мои спутники. Я снова ринулся в зал. Я влетал туда раз за разом, быстро говорил, что мне нужно, всего пару слов, и меня вышвыривали. Наконец статуя сдалась.

– Мне благодати побольше… – в очередной раз начал я… и меня не выгнали.

– Слушай, Дух! – раздраженно сказала статуя. – Я рад, что ты такой деятельный, но ты и опасный. По закону из-за твоей настойчивости я могу выполнить одну твою просьбу, подумай и выскажи ее.

– Ага, одну, – повторил я. – Это сложно.

Статуя хмыкнула и застыла.

– Впервые вижу такого наглеца! – с восхищением произнес старец. – Все стремятся отсюда побыстрее убраться, а вы, юноша, уже двенадцать раз почтили нас своим присутствием. Хотите, помогу с выбором желания. А то мы с моим спутником тут можем надолго застрять по вашей милости.

– Да? И чего просить надо? – недоверчиво спросил я старичка.

– Вам нужно просить только одного – удачи. Вы такой… деятельный, что запросто можете себе шею свернуть.

А что, он прав. Я с благодарностью посмотрел на старика.

– Хочу, чтобы мне сопутствовала удача, – произнес я свое желание.

– И ты больше не будешь меня беспокоить? – спросила фигура, и я уловил подвох в его словах.

– Буду, но не сегодня.

– Тогда удача тебе будет сопутствовать при правильном выборе, хранитель. Прощай, – ответила фигура, и я вновь оказался перед своими спутниками.

– Что значит при правильном выборе? – пробурчал я. – Мне она нужна как раз при неправильном.

Но мои приключения на этом не закончились. Шиза передала срочное сообщение от Демона. Он ждет меня сегодня в Брисвиле. Как можно быстрее.

«Да что ему неймется?!» – подумал я.

– Гради-ил, располагайтесь лагерем и ждите меня. Я по делам.

– Опять! – ударил мне в спину возмущенный крик Ганги.

Верхний слой Инферно

Демону срочно понадобилось, чтобы я отправился в Инферно и передал пленников оперативникам АДа. С ними должен быть его и мой начальник Блюм Вейс.

Делов-то, как выразился Алеш, – сопроводить людей в точку встречи и передать в руки Блюма. Мы с ним разработали легенду, что я наемник, подрядился на работу. Про Граппа знаю, но очень мало. Просто выполняю работу.

Ну надо, значит, надо. Полдня я сидел в разрушенной крепости и сторожил плененных Демоном солдат Пальдоны. Шиза отпросилась с малышами полазить и поохотиться в астрале. Они ушли, а мы ждали прибытия корабля. Ближе к полудню в небе сверкнула вспышка, и маленькая звездочка быстро устремилась к земле.

Возле разрушенной базы Демона опустился бронированный шаттл. Из него вышли трое. На их сигналы я не отвечал. Просто махнул рукой бойцам, чтобы следовали за мной, и не спеша направился к прибывшим.

Блюма я узнал сразу, мне его показал Алеш, но виду не подал.

Я подвел группу к кораблю и остановился. Блюм внимательно посмотрел на меня и спросил:

– А где Демон?

– Он не придет. Меня подрядил сделать работу. Забирайте груз.

И в ту же секунду мы с пальдонийцами упали. Мое сознание угасало, но я услышал слова Вейса:

– Забирайте и этого. Он агент Демона.

Меня подхватили, и дальше наступила темнота.

Шиза сидела в засаде, когда Ирридар подошел к кораблю. В тот момент, когда он стал разговаривать с прибывшими, она напала на охотника астрала. Астральный дух оказался старым и опытным, он закрылся пеленой, спрятавшись от бросившейся на него Шизы, и она потерялась в ней. Шиза силилась найти выход, но не могла – везде была непроницаемая пелена. Тогда она рывком спустилась на нижний слой и обмерла. Ирридара и корабля не было.

Предгорья Снежных гор

Ганга почувствовала, как натянулась и стала утончаться нить, связывающая ее с женихом, и в какой-то момент нить с резким, леденящим душу звуком лопнула. Ганга вздрогнула, как от удара. Ее глаза расширились, а губы прошептали:

– Что с тобой милый? Нет! – закричала она, напугав остальных. – Не верю!

Владимир Александрович Сухинин ПАСЫНОК УДАЧИ

Мальчишка думает, поймал за хвост удачу. Хе-хе… Смешной он, право, человек. А выпадет ему лишь то, что я назначу. Вот захочу — и прокляну на целый век.

Ария местного божка. Лигирийский императорский театр

ПРОЛОГ

— …Объект ведет себя спокойно. Показатели в норме. Начинаем снимать нейрограмму. Процесс пошел, электрическая активность мозга высокая, отклонений не наблюдается. — Механический голос медкапсулы сообщал медикам о процессе подключения к мозгу пациента.

Молодой ассистент с улыбкой повернулся к холеному мужчине:

— Все, док, у нас есть полчаса. Кофе хотите?

Закрытый сектор — система планет в черной дыре. Система имеет магическую составляющую и закрыта от остального мира непроницаемым барьером. Вход в нее можно осуществить через гравитационные возмущения, периодически открывающие проход в систему. По неподтвержденным данным, это изначальный мир, созданный неведомым Творцом, который созидает вселенную. Звездная система состоит из восьми планет, вращающихся вокруг одной звезды. Из них три планеты населены. Самая ближайшая к светилу планета — Инферно, там живут демоны.

Нейтральный мир — вторая планета, где могут сосуществовать демоны и остальные жители звездной системы. Эта планета мало изучена. О ней известно только то, что там находится город Брисвиль с телепортами во все миры системы. Третья планета — Сивилла-5, пятая планета от светила. Там живут люди, орки, лесные эльфары, снежные эльфары, тролли, гномы и темные эльфары — дзирды.

Инферно, мир демонов, очень разнообразен и практически не изучен. Внутри кипит первородный хаос. Планета состоит из нескольких слоев материи, всего их восемь. Слои — это параллельные миры, преобразующие убийственную разрушительную силу хаоса в упорядоченную энергию, которая разливается эфиром по сектору.

Хаос зарождается в недрах планеты, в преисподней. Там находится Сердце Хаоса. Оно производит энергию хаоса. Туда попадают бессмертные души всех разумных существ, сделавших для себя смыслом жизни разрушение мира, и, по сути, являются бесконечным топливом для выработки энергии хаоса.

Охраняют и обслуживают преисподнюю демоны изменений. Эти демоны способны принимать облик и ауру любого существа в секторе.

Управлять Инферно и хранить его должен был один из сыновей Творца. В свое время им стал Курама — один из первых созданий Творца, которым он передал часть своей божественной сущности. Курама недоволен своим положением хранителя мира Инферно, он хочет беспредельной власти. Для этого он засылает в мир Сивиллы эмиссаров — демонов, наделяя их частью своей силы. В мире Сивиллы они соблазняют всех разумных, разлагая этот мир. Но Курама переоценил свои силы и в борьбе с сестрой потерял телесную оболочку.

Демоны делятся по силе и власти. Миром Инферно после падения Курамы правят его бывшие приближенные, быстро забывшие хозяина и ставшие князьями тьмы. Они правят, опираясь на закон Творца, суть которого в том, что сила и власть дается тому, кто владеет территорией. На своем куске территории у князя тьмы сила и безграничная власть над подданными. В подчинении у князей двое владык демонов — владыки правой и левой руки. Владыкам подчиняются повелительницы хаоса — высшие демонессы, способные оперировать сырой энергией хаоса с помощью инструмента — хлыста и способные выходить в астрал. Могучие маги, они увеличивают свою силу через мучения жертв и питаются их муками. Они должны были мучить грешников в преисподней, но Курама вызвал их оттуда и направил их деятельность на усиление своей власти, давая им взамен испытать наслаждение от мук простых смертных.

Есть демоны-маги, использующие частицы магии хаоса. Рога демонов — это преобразователи энергии хаоса в упорядоченную структурированную энергию стихий.

Простые демоны — обыватели разных видов, населяющие мир по слоям.

В хаосе не могут долго существовать смертные с Сивиллы, они мутируют и погибают. Техника с программным обеспечением ломается. Единственная защита от энергии хаоса — биополе живого существа.

Преддверие — закрытая локация в Инферно. Место ссылки провинившихся демонов и кузница скравов. Скравы — герои, прошедшие лабиринт испытания воли и выбравшие один из путей, который их приводит в служители или Кураме, или Року. Непревзойденные бойцы и маги — паладины, получившие силу от своего повелителя. Боги забыли своих паладинов, и те создали гильдию героев, став наемниками. Только они могут проходить в преисподнюю и возвращаться.

У демонов есть враг — рив. Это мифологическое существо способно убить скрава. Ни один демон, увидев в ком-то рива, не может ему противостоять.

Рок — хранитель Сивиллы, желающий стать главным среди хранителей. Его цель — занять место Творца в сердцах смертных.

Беота — третья богоподобная сущность. Она отделила часть мира Сивиллы для себя, закрыла его от братьев и отстранилась от своего предназначения. Она стала богом на большом закрытом пространстве. О ней известно очень мало. Ей поклоняются темные эльфары — дзирды. На этом острове, большом почти как континент, который является частью огромного архипелага, живут также гномы.

Часть островов принадлежат темным магам — некромантам, которые проводят эксперименты над живыми существами. Значительная часть архипелага не изучена.

Их форпост — остров магов, через который они покупают рабов. Архипелаг отделен Морем слез. Постоянные шторма не дают судам возможность далеко проникнуть за остров магов. Кроме того, всех смельчаков, пробравшихся дальше острова магов, вылавливает флот магов. С помощью магии никто не смог пробраться за море. Из космоса этот участок закрывает пелена туч — естественный барьер.

Сивилла — планета, населенная разумными и неразумными существами недемонических рас.

На самом большом материке живут разные расы разумных.

Люди. У них несколько государств. Самое большое образование — это Лигирийская империя, живущая захватами соседей. На юге и юго-востоке располагаются степи орков. На севере — королевство Вангор, находящееся в союзе с лесными эльфарами. Те живут в своих лесах и черпают магическую энергию из священных рощ. Этот союз остановил экспансию лигирийцев. Лесные эльфары имеют далекоидущие планы господства над материком и ведут скрытую подрывную работу во всех странах, чтобы усилить свое негласное влияние. Для этого они вступили в союз с демонами.

Их общество — общество расистов. Им противостоят орки, которые тоже считают себя первородными и соперничают с лесными эльфарами. Между ними идет непрестанная борьба. Для защиты своих лесов от набегов лесные эльфары создали новый вид — снежных эльфаров, скрестив людей, снежных троллей и один из родов отступников лесных эльфаров, — и поселили их в горах на границе со степью. Снежные эльфары со временем размножились, усилились и объявили о независимости.

После кровопролитной войны лесные эльфары, понеся большие потери, отступили, став непримиримыми врагами своих творений. Получив конкурентов, лесные эльфары назвали себя Истинными, чтобы их не путали со снежными. А те назвали себя Высокими.

Вангор, лигирийцы и степь соприкасаются в небольшом треугольнике в предгорьях Малого Восточного хребта.

На западе континента высятся длинные горы, населенные дикими горцами и дворфами, живущими в подземных городах.

На севере королевства Вангор расположены Нехейские горы, населенные людьми, бежавшими из Вангора и других стран. Они создали независимые баронства, ставшие буфером между цивилизованными странами и Гиблыми землями.

Гиблые земли — результат схватки древних магов и пришельцев из космоса. Покореженная применением запредельной магии и ядерными ударами земля, где обитают мутанты — людоеды-великаны, дикари и прочие существа, не восприимчивые к магии. Животные там очень разумны — следствие воздействия мутации. Из-за близости Гиблых земель нехейцы неспособны к магии, хотя и являются отличными воинами. У них свой кодекс чести, выделяющий их среди остальных людей. Сражаются с врагами на равных все: и мужчины, и женщины. Дети баронов нехейцев имеют разные права. Первый сын наследует все, остальных сыновей отделяют от семьи и в пять лет отдают на воспитание дядьке — лучшему воину барона. В день шестнадцатилетия сыновей изгоняют из дома и обычно о них дальше не заботятся, поскольку они стали совершеннолетними. Только наследник имеет право пригласить погостить отлученных сыновей на месяц в замок.

Магия. Существуют школы магии, независимые друг от друга.

Вангор силен магами школы стихий — огня, воды, воздуха. Частично изучают магию разума и пространственную магию.

Снежные эльфары изучают магию стихий и магию природы. Магию природы изучают и лесные эльфары. Частично магию разума и пространственную магию.

Демоны используют магию хаоса. Подземные жители — смирты и дворфы — используют магию земли. Гномы — магию рун. Дзирты — магию крови. Некроманты — магию смерти, темную магию. Орки — магию духов…

— Боб, посмотри! Странно, запись обрывается. Этот парень выложил нам какую-то ерунду. Сплошной фольклор, гномы, магия… Да ты сам посмотри, дальше ничего нет, словно у него пустые мозги.

— Подожди-ка. Ты пробовал повторно скачать нейрограмму?

— Конечно, Боб, целых три раза, и все время получаю только это в разных вариантах.

— Хм… Странно. На блокировку непохоже. Действительно, создается впечатление, что объект не имеет памяти.

— Док! Подойдите сюда!

— М-да. Сколько раз, говорите, вы снимали нейрограмму? Три раза? Зовите Вейса.

ГЛАВА 1

Где-то в открытом космосе.

Какое-то непонятное состояние. Словно я не я. Как будто я парю в пустоте. Думать не хочется. Вообще ничего не хочется делать. Вокруг темень, я ничего не вижу. А может, просто закрыты глаза. Открывать их лень. Мне хорошо. Я парю в невесомости…

Сердце неожиданно ушло в пятки, я больше не парил, а, быстро набирая скорость, падал.

— А-а-а! Что? Что происходит?! — Вместе с мыслями и криком от страха пришла боль. Я шлепнулся на землю.

Свет! Он резал глаза. Я видел свет и траву, на которой лежал. Надо мной склонилась зеленая ящерица. Нет, не ящерица… Я рассматривал это чудо, и оно мне напоминало кого-то. Что-то смутно знакомое. А-а! Вспомнил! Это был Крокодил Гена. Я смотрел на Гену, он — на меня.

— Привет, Гена! — сказал я.

В ответ он ударил меня лапой по щеке. Было не больно, но обидно.

— Гена, перестань! — попросил я слезливо. — Я… я…

«А кто я? А-а! — пришло ко мне понимание. — Я Чебурашка!»

— Гена, я Чебурашка! Ты что, меня не узнаешь? Помнишь песенку? «Прилетит вдруг волшебник…»

Мое пение прервал новый удар лапой, но уже гораздо сильнее. Голова дернулась, а я разозлился.

— Гена! Я тоже вмазать могу, — пригрозил я и стал подниматься. Голова кружилась, как у пьяного, и я, чтобы не упасть, ухватился рукой за нос крокодила.

— Блин, что я такое выпил? — пробормотал я. — Ноги не держат. Голова идет кругом, земля под ногами качается… Гена, мы что, отмечали твой день рождения? Ик! Ик!

Ко мне подступила икота и тошнота, но мне стало смешно. Чебурашка напился. Ха-ха…

А Гена, гад такой, вместо того чтобы ответить, схватил меня в охапку и зашвырнул в воду. Холодная вода подействовала отрезвляюще, я даже чуть не захлебнулся. Выскочил на поверхность, как пробка из бутылки, выпученными глазами уставился на крокодила и закашлялся, пытаясь избавиться от воды, попавшей в легкие.

Откуда-то послышался встревоженный голос:

— Объект проявляет беспокойство. Увеличьте дозу успокоительного.

— На сколько, док? — ответил другой голос.

— Еще полкубика.

— Понял, ввожу в программу.

Крокодил, сокрушаясь, замотал головой. В его лапе появилась кружка, и он, морщась, отхлебнул из нее.

— Такую гадость даже перерабатывать не хочется. Пришел в себя? — недружелюбно спросил он, взглянув на меня, и презрительно добавил: — Чебурашка.

Я осмотрел себя. Тело человека, руки тоже. Потрогал руками уши.

— Нет, я не Чебурашка, — произнес я вслух и вспомнил: — А ты не Гена, морда зубастая. Ты Лиан. Где Шиза? Я ей пожалуюсь, что ты бьешь меня. Что за манеру взяли? То зовут, то бьют постоянно. И что странно! — возмущался я, вылезая из воды. — Меня бьют в моем же теле и в моем же сознании! Совсем страх потеряли симбионты хреновы.

Лиан сделал еще глоток и поставил на траву пустую кружку.

— Не нервничай. Я уже устал пить разную дрянь, что тебе вкалывают, — брезгливо сообщил он. — Немного не успел с первой дозой, потому тебя колбасит. Так, по-моему, у вас на Земле называется это состояние.

Он вразвалочку подошел ко мне и положил лапы на голову. Мне стало лучше, и я тут же вспомнил, что произошло.

— Твою дивизию!.. — прошептал я. Меня похитили. Чем-то оглушили и захватили. — Лиан, где мы?

— Не знаю, — огрызнулся дракон.

— Хорошо, ты не знаешь, — не стал спорить я. — А где ее высочество? — Я стал оглядываться по сторонам. — Где это чудо в короткой маечке?

— Нет ее, — вздохнул Лиан. — На планете осталась.

Мои глаза полезли на лоб.

— Как это?

— А вот так! — раздраженно ответил мой симбионт. — Девочка ушла в астрал… погулять… и задержалась там, а тебя быстро захватили и сразу вывезли с планеты. Она и малыши остались на верхнем слое Инферно.

— Остались на верхнем слое Инферно, — тупо повторил я. — И что теперь? — Я смотрел растерянно и даже с испугом.

— Хм… Что теперь? Если в течение семи кругов не вернемся, девочка и мальчики начнут растворяться в астрале и терять свои личности. Ее клетки в тебе начнут отмирать. Начнется гангрена и заражение крови. Ты тоже погибнешь вместе с ней. Да-а, такие вот дела.

— Мы погибнем? — Яне мог в такое поверить. — А… а что же ты?

— А я! — почти крикнул дракон. — В твоем теле, как в компосте, прорасту веткой, захвачу твою душу и… Эх! — Он в отчаянии махнул лапой. — Короче, думай, Чебурек, что делать дальше.

— Чебурашка, — автоматически поправил я Лиана. — А что, собственно, сейчас со мной происходит?

— С тобой? А вот послушай.

Я обратился в слух.

— Как объект? — услышал я голос Вейса.

— Успокоился, сэр. Тройную дозу наркотиков в него вкололи.

— Что показывает нейрограмма? — Это опять Вейс.

— А это уже странно, сэр. Мы не можем ее снять с его мозга. Видимо, все-таки большая доза, мозг не отвечает на сигналы, он словно пустой.

— Что скажешь, Мишель? — обратился к кому-то Вейс.

Густой красивый бас ответил:

— Не знаю, сэр. Может, это пустышка от Демона? Он уже показал себя как очень ловкий и умелый профессионал.

— Нет, Мишель, это не пустышка, это, скорее всего, Дух. Он прокололся на моем вопросе.

Я напрягся. Где это я прокололся?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Я спросил, где Демон, а этот юноша ответил, что тот занят. Простой наемник оперативных псевдонимов знать не может, Мишель. А этот местный очень подходит под описание Духа, присланное Демоном: молодой, черноволосый дворянин, человек, глаза голубые, рост выше среднего, спортивная фигура, на руках мозоли от занятий фехтованием.

— Сэр, смею заметить, тут таких молодых дворян много.

— Много, Мишель, — согласился Вейс. — Но в Инферно наемники — это демонические расы, а он человек. Так что есть большая вероятность, что это агент, завербованный Демоном. Кроме того, он очень уверенно себя вел. Мы пришельцы. А он был так спокоен, словно всегда с ними общался. Нет, Мишель, простые местные так себя не ведут. Он знал, что прибудет корабль, и знал, как он может выглядеть. Значит, с ним была проведена предварительная обстоятельная работа. Ему точно известна часть информации об АДе, и он обладает информацией о Демоне. К тому же Демон стал непредсказуем. Это опасно. Он загнан, всего опасается и не доверяет мне. Звериное чутье у этого агента, Мишель. Жаль, конечно, что так получилось, но… — Вейс замолчал и, немного подумав, спокойным, твердым голосом произнес: — Нам он теперь нужен мертвым. Завязалась, Мишель, большая политическая схватка за влияние в правительстве. Мы не можем рисковать. Если проиграем, то уже нам не жить. Чтобы успокоить некоторых политиков, нам нужно отдать голову Демона.

— Сэр, должен заметить, что такие люди, прижатые к стенке, становятся очень опасными…

— Понимаю, Мишель, куда ты клонишь, — перебил мужчину Вейс. — Думаешь, что лучше заключить с ним договор — мы его не трогаем, он остается навсегда в секторе, а мы ему обеспечиваем мнимую смерть и снимаем подозрения? Не выйдет. Слишком высоки ставки. А встречаться с нами, чтобы дать возможность изъять у него нейросеть, он не согласится. Не доверится. Поэтому мы должны знать, где сейчас Демон, места расположения его баз. Одно место базирования мы уже знаем — нижний слой, разрушенный город. Но он очень умный и осторожный. Навряд ли он теперь, после передачи нам пальдонийцев, будет там находиться. Он будет ждать встречи с Духом. А мы должны будем из этого юноши сделать орудие убийства.

— Поэтому мы остановились у границ сектора, сэр?

— Да. Док, сообщите мне, когда с объектом можно будет работать, — попросил Вейс.

— Сделаю, сэр.

Наступила тишина. Меня оставили в покое под контролем медкапсулы.

— Что-нибудь понял? — Сбоку ко мне подошел Лиан.

— Да, — огорченно вздохнул я. — Я облажался. Как же я не сообразил такую простую вещь? Мне еще Алеш много раз напоминал, что я должен знать его как Граппа!

— Облажался? Хм… Это вроде напортачил?

— Да, только хуже, Лиан.

— Что думаешь делать?

— Думать. И еще раз думать, — ответил я.

Инферно, верхний слой.

Шиза пораженно взирала на пейзаж верхнего слоя. Случилось то, чего никогда не могло случиться: она отделилась сознанием от своего носителя, и тот исчез. Она потеряла связь со своим телом. Хотя какое это ее тело? Это просто ее нервные клетки, которые переплелись с клетками Ирридара. У них одна на двоих нервная система. И сейчас, оставшись одна, Шиза запаниковала.

Она не умела самостоятельно принимать решения, она не могла самостоятельно существовать отдельно от носителя. Она не знала, что делать дальше. Связи с телом Ирридара больше не было. В ее программе, заложенной создателями, не было информации, как поступить в подобной ситуации.

Почувствовав ее тревогу, переходящую в панику, ее окружили малыши и захныкали. Они почувствовали ее боль, ее утрату и беспомощность. Паника, охватившая Шизу, передалась и им.

Шиза почувствовала это, и у нее включился механизм защиты ближнего. Пусть тут не было Ирридара, но были малыши, которым нужна помощь, и Шиза мгновенно преобразилась.

У нее есть еще время. Примерно неделя, а потом… Нет, она не станет думать, что будет потом. Сейчас нужно накормить малышей. А значит, им нужно идти на охоту.

— Мальчики, — задорно обратилась она к малышам, — хватит хныкать! Мы идем на охоту. Поднимемся на слой выше и будем охотиться на астральных духов. Вы, как всегда, в засаде. Я буду наживкой.

Она ободряюще улыбнулась малышам. Те вытерли слезы и тоже радостно заулыбались. Это развлечение им нравилось. Азарт, погоня, схватка и, главное, — лакомство.

Они поднялись на слой выше, потом еще на один, где добычи было больше, но и противник был сильнее. Однако Шиза не волновалась, их было трое примерно равных по силе астральных существ.

Малыши закрылись пологом и замерли. Теперь они были невидимы для других астральных сущностей. А Шиза, приняв образ молодого неопытного астрального вампира, стала вызывать напротив них слабое возмущение астрала. Она была достаточно осторожна, чтобы не накликать на себя кучу монстров.

Будучи охотницей, Шиза знала, что недалеко должен затаиться такой же охотник. Он почувствует колебания и, чтобы рассмотреть, кто это такой неосторожный, подойдет поближе. Она была терпелива и заманивала жертву около часа. На этом слое не было неосторожных или глупых существ. Такие просто не выживали или не поднимались так высоко, предпочитая жизнь хоть и несытую, зато более спокойную. Наконец она почувствовала присутствие чужого. Вернее, его голодную радость и вожделение. Шиза показала, что испугалась, и дернулась в сторону. Она рассчитывала, что чужой не выдержит и прыгнет к ней, показав себя, и подставится под малышей. Она очень правдоподобно изображала духа с низшего слоя, и ее расчет оказался верным. Охотник, испугавшись, что добыча ускользнет, бросился на нее.

Шизу чуть не вырвало. Рядом с ней возникло существо с женской головой, на которой вместо волос были шевелящиеся бледные щупальца. Тело личинки такое же бледное, полупрозрачное, со множеством лапок-присосок. Щупальца метнулись к Шизе и… не достали. Монстр оказался в мертвой хватке малышей. Они впились в чужака, выкачивая из него энергию. Астральный дух забился, пытаясь атаковать щупальцами, но тут подоспела Шиза. В ее руке сверкал огненный меч. Несколькими ударами она обрубила атакующие щупальца и сладострастно впилась в монстра сама.

Вскоре с духом было покончено. Сытые и довольные, они вывались на нижний слой.

— Надо делать дом, — сказала Шиза.

Здесь, в астрале, потратив часть энергии, можно было выстроить даже крепость. Им нужно было отдыхать, не опасаясь нападения, и выжить до возвращения Ирридара. Она всем сердцем надеялась, что тот сможет вернуться.

Малыши обняли Шизу.

— Тетя Шиза, а когда Ирри вернется? — хором спросили они.

— Скоро, мальчики, совсем скоро он вернется. А пока нам нужно укрытие. Пойдемте, я видела здесь недалеко холм. Нам нужно вырыть пещеру. — Она потрепала их по головам и, приняв уверенный вид, направилась вперед.

Шиза в сотый раз упрекала себя за то, что забыла об осмотрительности. Ну как она могла оставить Виктора одного в такой момент! Что на нее нашло? А нашло на нее желание испытать свободу и свое тело, пусть эфирное. Но здесь, в астрале, она могла его чувствовать как настоящее. Это вскружило ей голову, заставило забыть об осторожности. Ведь она хотела только прогуляться и кого-нибудь поймать… Какая же она дура! Забылась, увлеклась, поддалась эйфории. Как же она может существовать отдельно от носителя?!

Шиза покрепче стиснула зубы, чтобы не заплакать от безысходности. Ее колотило. Она много раз переходила от уверенности, что все обойдется и Виктор сможет вернуться, к ужасу и неверию. Эти приступы сомнения мучили ее и изводили, наполняя ее страданием и отголосками мыслей — а вот если бы…

Что было бы, «если бы», она не додумывала, понимала, что никаких «если» нет, а есть факт того, что она бросила Виктора одного в самый неподходящий момент.

Сколько раз она упрекала его в нелогичности поступков, что свойственно людям, и вот совершила сама этот нелогичный поступок. Как она могла…

Шиза не сумела справиться с охватившем ее отчаянием и несколько раз глубоко вздохнула.

— Вот и пришли, — сказала она и проглотила горький комок, застрявший в горле. Чтобы не думать больше о своей промашке, Шиза приступила к построению пещеры. На это ей понадобилось около часа.

Внизу крутого склона она вырыла глубокую пещеру. Вход сделала узким и извилистым, с двумя крутыми поворотами — если кто-то попробует забраться к ним, то они услышат и организуют оборону. Сама пещера была сделана просторной, со столом и лежаками. Малыши, помогавшие ей и непривычные к свободной жизни, устали и зевали во весь рот.

— Ложимся спать, — с облегчением сказала Шиза и первой улеглась на лежак. — Завтра снова пойдем охотиться.

Укладываясь, она подумала, что первый день их жизни в астрале подходит к концу и что она стала немного привыкать к несвойственному ей состоянию свободы. Сон не шел. Шиза лежала с закрытыми глазами и слушала сопение малышей. Если бы не малыши, их сила и поддержка, она не знала, как бы смогла продержаться до возвращения Виктора.

«Да! — подумала она. — До возвращения».

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор.

— Ганга! — К орчанке подбежала Сулейма. — Что случилось? Ты так громко кричала во сне. — Девушка обняла подругу, которую всю колотило. — Приснился плохой сон? Да?

Ганга повернула в ее сторону голову, и снежная эльфарка отшатнулась. В глазах орчанки плясал огонь безумия.

— Ирри-и, — протяжно и тихо, одними губами произнесла девушка. — Мой Ирри пропал. — Она схватила обеими руками эльфарку за плечи и затрясла. — Ты слышишь! Мой Ирри пропал! — Теперь она кричала, и ее крики переполошили весь лагерь.

Рядом с ней мгновенно оказались Гради-ил и Фома.

— Ганга, что случилось? — спросил Гради-ил, беспокойно заглядывая ей в глаза. Он тоже увидел разгорающееся в них пламя и вспомнил, что точно такое состояние у девушки он видел в Бродомире, когда их окружили враги.

— Мне… мне надо идти, — проговорила Ганга и суетливо стала собирать вещи.

Гради-ил с облегчением вздохнул, поняв, что она пришла в себя, осторожно взял ее за плечи и удержал.

— Куда идти, Ганга?

Но ему ответила Сулейма:

— Она говорит, что пропал учитель.

— Ты что-то знаешь? — спросил зльфар, но девушка только покачала головой.

— Ганга, милорд приказал ждать здесь. — Гради-ил был непреклонен. — Я старший и отвечаю перед ним за тебя и остальных. Объясни, что случилось, и мы подумаем, как быть.

Его голос звучал властно. Обычно это действовало на диких животных, опасных хищников, а Ганга сейчас напоминала именно опасную хищницу, которая разорвет любого, кто встанет на ее пути.

Гради-ил сам удивился достигнутому эффекту. Девушка застыла, ее глаза потеряли опасный блеск, а плечи как-то сразу беспомощно поникли. Она шмыгнула носом и, обняв Гради-ила, разревелась.

Эльфар не мешал орчанке и только нежно поглаживал ее по спине. Через некоторое время сняв напряжение и почти опустошенная, Ганга, продолжая шмыгать носом и всхлипывать, рассказала:

— Ирридар пропал. Его нет.

— Расскажи подробнее, — попросил Гради-ил. — Почему ты считаешь, что милорд пропал?

— Потому, что я потеряла с ним связь. Как… — Она замялась. — Как тогда… когда ему отрубили руки и ноги. Я не чувствую его. Он как будто умер, — прошептала она и вдруг, схватив Гради-ила за рукава куртки, затрясла его. — Скажи мне, что он жив, Гради-ил! Ты же выхаживал его.

— Спокойно, девочка. — Гради-ил прижал ее к себе. — Я его не выхаживал. Он сам восстановился. Кроме того, не надо паниковать. Милорд такой человек… в общем, он такой человек, что… что… — Он запнулся, не зная, как охарактеризовать нехейца. — Что просто опять что-то решает или спасает кого-то. Или переехал на другую сторону, где нашел Ильридану. Но в то, что он пропал, я не верю. Не такой он человек, чтобы вот так просто взять и пропасть. Я уверен, что он скоро объявится.

Он улыбнулся орчанке, и та, прижавшись к его плечу, тоже слабо улыбнулась.

— Это точно, он опять решает чьи-то дела. Он вечно их решает и кого-то спасает. — Ганга неожиданно отстранилась. — Если этот мелкий пакостник вновь спасет девицу, я ему… я ему… я ему бессмертное яйцо вырву! Фома, ты знаешь какое?

Фома, не ожидавший подобного вопроса, выпучил глаза.

— Откуда? — пожал плечами он.

— Ну ничего, пусть только вернется, я ему два вырву, — мстительно произнесла орчанка.

Гради-ил посмотрел на собравшихся вокруг них спасенных пленников и приказал:

— Всем спать! Тут нет ничего интересного.

Где-то в открытом космосе.

Я сидел на берегу пруда и кидал в воду камешки. Рядом туда-сюда как маятник ходил Лиан. Он раздраженно подергивал хвостом. Проходя мимо меня, громко сопел и через раз спрашивал:

— Ну что, придумал?

Я односложно отвечал:

— Нет.

А что я мог придумать? Воздействовать на медкапсулу я не мог, моя нейросеть была отключена из-за отсутствия Шизы. Именно она воспринимала волны и возбуждала их для связи с оборудованием. Была надежда, что на корабле окажется один из сыновей Брыка, но, как выйти с ним на связь, я не знал. Я вдруг осознал, что без своих усилителей, данных мне странным вывертом удачи, ничего не могу. Вернее, могу вот так лежать и быть просто объектом исследования и программирования. Из меня хотят сделать невольного убийцу Алеша. Мои мысли переключились на него.

— Интересно, а он каким хранителем стал? Меня в последний раз вышвырнули без права возвращения в зал со статуей, а в спешке, в Брисвиле, я не спросил его об этом. Да и о своем предназначении много не думал.

Стоп! Предназначение! Его как-то можно использовать. Надо попробовать удрать на свою гору.

«Я Худжгарх, дух мщения. Хочу оказаться на своей горе», — мысленно повторял я и с удивлением видел, что все без толку. Раньше и усилий не надо было прилагать, захотел — раз, и я уже у себя дома. Я поморщился.

— Что, придумал? — Лиан ткнулся в меня мордой.

— Нет, — недовольно ответил я. — Все возможности, которые я мог бы использовать, у меня исчезли вместе с Шизой.

Дракон уселся рядом, проследил взглядом, как камень сделал на воде пару блинчиков, и задумчиво произнес:

— Я знаю, что тебе нужно.

Во мне затеплилась надежда. Неужели Лиан что-то придумал?

— И что? — Я смотрел на него, как молящийся у алтаря, которому вдруг явилось видение святого.

— Тебе нужен план, студент, — очень уверенно ответил дракон.

— Ага, понимаю. Какой?

Он сокрушенно покачал головой:

— Не знаю. Это ты должен будешь придумать какой.

Я некоторое время смотрел на него, и улыбка, обретшая было место на моем лице, бледнела и постепенно сходила вместе с пониманием того, что меня вот только что обманули. Вселили надежду на спасение и сразу украли ее.

— Это все, что ты хотел мне сказать, крокодил недоношенный?! «Я знаю, что тебе нужно! Тебе нужен план!» — передразнил я его и отвернулся. — Как будто я сам этого не знаю.

Лиан не обиделся.

— Послушай, нужно выработать план с учетом твоих новых возможностей. Тебе срочно нужно попасть на верхний слой Инферно. Все остальное вторично. Думай.

Я вновь посмотрел на него. А он прав. Мне нужно попасть в то место, откуда меня забрали, и чем раньше, тем лучше. У нас с Вейсом есть общая цель. Я хочу вернуться, и он хочет меня вернуть. Только он хочет избавиться от Демона, а я хочу обрести Шизу. Мне действительно нужен рабочий план. Только что Лиан упомянул мои новые возможности. Это он о чем?

— Лиан, что значит с учетом моих новых возможностей? — спросил я, озадаченно его разглядывая.

— Ну это… ты теперь как бы как все. Поэтому можешь думать, как те, которые тебя сейчас изучают.

— И что? — Я все еще не понимал, куда он клонит.

— Как что! Теперь ты можешь применить свои мозги и те базы, что в тебя вложили изначально. Они у тебя внедрены на уровне рефлексов. А я помогу чем могу.

Я был еще больше озадачен.

— А что, раньше я мозги не применял? — с удивлением спросил я дракона. — Но что же тогда?

— Схемы.

— Не понял, какие схемы?

— Те, что в тебя вбивала Шиза и которые ты приспосабливал с учетом своих возможностей. Прыгнул, убил, удрал.

— И все?

— Нет, еще украл, — спокойно ответил Лиан и выдул новую порцию наркотика. Выдохнул огнем и вытер пасть. — Скоро втянусь, — сообщил он мне. — Думай быстрее.

Нет, ну надо же, «применяй мозги»! А что, я раньше думал задницей?

Я кинул взгляд на Лиана, его зеленые глазища осоловели. Они что, тонну наркоты в меня вливают? Сволочи!

Ладно, мне нужен план. Буду думать. Задача: выбраться из корабля и вернуться на планету. Это входит в планы Вейса. Вот только в мои планы не входит кодировка сознания. Что делать? Что делать?

Лиан словно услышал мои мысли и, лежа на траве, устремив взгляд в небо, произнес:

— Раздели проблему на части и решай. Подумай, что ты можешь сделать сейчас.

— Что могу? — Я рассмеялся от пришедшей мне мысли. — Могу описать им капсулу.

— Во, давай, а я замкну ее и получу энергию, — подхватил Лиан.

— Ты серьезно? — недоверчиво спросил я.

— Ну тебе же надо выбраться из капсулы и отделаться от внимания этих похитителей.

— А давай! — озорно воскликнул я.

Подумал, что хочу расслабить мочевой пузырь, встал и стал мочиться в озеро. Лиан поморщился и, махнув рукой, притянул ко мне молнию с неба. Огненный зигзаг ударил в меня, и у меня потемнело в глазах от боли. В меня били молнии, мочиться я перестал и орал так, как никогда в жизни не орал. Мои глаза стали вылезать из глазниц, и из них потекла кровь. Я понял, что чувствует приговоренный к казни на электрическом стуле. Сквозь крик и боль я слышал одобрительное бормотание Лиана:

— Вот еще одна возможность подзарядки открылась у малыша. Его тело — хороший проводник. Терпи, студент, я дольше терпел, томясь в семени растения.

— Сссуу-кка-а! Убью-у-у! Тыыыы чтто-о-о творишшшь… а-а-а!

Лиан исчез, а перед моими глазами появилось стекло. Взгляд мой был мутен, но я увидел, что оно отъехало и надо мной склонился человек. Сам того не соображая, я схватил его за горло, и мы заорали уже вдвоем. Часть электрических разрядов принял он, и мне стало легче. Я попытался вылезти из капсулы, и с третьей попытки мне это удалось. Человек в белом комбезе трясся и уже скулил, а не орал. Собравшись с остатками сил, я закинул его в капсулу и отвалился на стоявшее рядом кресло.

Взгляд мой стал проясняться. Вытерев со лба пот, который струйками заливал лицо и глаза, я отдышался. Мужик, вернее, молодой парень лежал тихо. Он находился в шоке, но был жив. Капсула дымила. На пульте мигал красный огонек, но сигнал тревоги за пределы медблока не вышел.

Итак, первый этап пройден, я вырвался из капсулы. Что дальше? Я огляделся.

Рядом были расположены еще две капсулы. Чтобы понять, что от меня хотели, я просмотрел общую базу данных, где отображалась работа каждой отдельной капсулы, и злобно ухмыльнулся. Они стирали мне личность, но не смогли. Все их попытки блокировал Лиан, выпивая наркотики и преобразуя в энергию.

Капсула, несмотря на защиту, вышла из строя. Видимо, Лиан научился не только отключать ее, откачивая энергию, но и обходить защиту. Интересно, как это ему удалось? По моим представлениям, это неубиваемое оборудование.

— Ладно, лежи, мужик, приходи в себя, я буду думать, что делать дальше. Дальше? Дальше… — задумчиво протянул я.

Надо импровизировать, а я привык работать по отработанным схемам. Еще бы! Они всегда приносили нужный результат. То выйду на ускорение, то использую магию крови. Стоп! Магия крови. У меня нет Шизы, но никто не отбирал у меня мои способности к магии крови. Прищурившись, я посмотрел на лежащего без чувств парня. Мне нужен помощник! Вот подходящая кандидатура.

Недолго думая я разорвал на его груди комбинезон, заляпанный рвотными массами, и, оглядевшись в поисках ножа, разочарованно поджал губы. Ничего острого и режущего рядом не было.

Не было? «А возможности трансформации, данные Лианом?» — спросил я сам себя.

Я скинул ему образ того, какой бы хотел увидеть свою правую руку, и мой указательный палец превратился в черный скальпель.

Дальше я действовал четко, но не спеша. Была глубокая ночь, и не спала только дежурная смена. Сменить дежурного медика должны были утром — это я прочитал в плане мероприятий медблока на ближайшие сутки. Хорошо, что сохранилась возможность непосредственного доступа к аппаратуре, а не только через нейросеть.

Мне нужно было полное подчинение, и ошибиться было бы подобно смерти, поэтому я несколько раз примерялся, а потом, все выверив, чертил нужные линии. Мне удалось, хотя в школе по черчению у меня была натянутая «тройка».

Раны парня я смазал своей кровью и хищно улыбнулся. Мой ментальный раб очнулся. Он со страхом смотрел на меня и молчал.

— Слушай меня внимательно, раб, — тихо проговорил я. — Ты сейчас встанешь и вылезешь из медкапсулы. Ты забудешь все, что было до этого. Будешь помнить, что я твой господин, и будешь помогать мне. Я лягу в капсулу, а ты поднимешь тревогу. Когда меня переложат в другую капсулу, ты пойдешь отдохнуть. Когда снова наступит твое дежурство, ты меня разбудишь. — Я внимательно посмотрел в пустые глаза парня. — Запомнил?

— Да, мой господин, — бесцветным голосом ответил ассистент доктора.

Мне было неинтересно, как его звать, сейчас он был просто раб.

Я улегся в мокрую и вонючую капсулу и ушел в свое сознание, к Лиану.

Сигнал тревоги разнесся по жилому отсеку. Из своих комнат выбежали док и Вейс. По дороге к медблоку к ним присоединились еще несколько человек.

— Док, что произошло? — Вейс был хмур и спешил за медиком, отставая на один шаг.

— Не знаю, господин Вейс. Сработала сигнализация в медблоке.

Они одновременно подошли к открывшейся двери медицинского отсека корабля, и Вейс, привыкший все держать под контролем, неохотно пропустил вперед себя медика. Тот давно с ним работал и пользовался полным его доверием. Кроме того, это была его территория.

— Док! Нештатная ситуация! — увидев своего начальника, заорал дежурный ассистент.

Доктор подбежал к капсуле и пораженно замер. Капсула была открыта, объект лежал мокрый и вонючий. Рядом с капсулой стоял дежурный ассистент в разорванном комбинезоне.

Док наконец смог справиться с удивлением и задал вопрос:

— Боб, что здесь произошло?

— Пациент обмочился, док, видимо, капсулу замкнуло, и его стало бить электрическим током. Я открыл крышку, а он схватил меня за горло и стал душить. Док, он силен, как сто модификантов…

Дежурный говорил сбивчиво, проглатывая слова. Его вытаращенные глаза, устремленные на доктора, были почти безумными.

— Меня тоже било электрическим током… — Ассистент замолчал.

— Что было дальше? — не выдержат Вейс.

— Дальше я потерял сознание, — неохотно ответил дежурный, — и, по-видимому, меня вырвало.

Доктор проверил программу и результаты. Вейс его не торопил. Он понимал, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Медкапсула, имеющая практически не убиваемую систему защиты и способная поднять на ноги почти мертвеца, отрастить ему конечности и даже дать возможность выжить с отрезанной головой, почему-то дала сбой и стала бить током пациента.

— Ничего не пойму! — Док почесал подбородок. — Все показатели в норме, за исключением того, что разум объекта пуст, как будто он младенец. Он выдавал только общую информацию по закрытому сектору.

— Может, что-то пошло не так? — с надеждой спросил Вейс. — Может, он применил магию?

— Этого, господин Вейс, я сказать не могу. Дрон, восстанавливающий капсулу, передал информацию, что плата управления сгорела полностью, в самой капсуле дыра, словно прожженная кислотой, но я не знаю такую кислоту, что могла бы прожечь пластокерамику лежака капсулы. — Док подозрительно посмотрел на объект. — Может, они там… мочатся кислотой? — Он резко повернулся ко второму ассистенту: — Жофрей, возьмите пробы мочи и сделайте всесторонний анализ. А мы посмотрим записи с камер слежения, узнаем, что здесь произошло.

— Не получится, док! — ответил Жофрей. — Я уже пытался посмотреть запись…

— И?..

— Вся ночь стерта.

В глазах Вейса промелькнул охотничий азарт.

— Мишель, — приказал он своему подручному, — арестовать дежурного ассистента и допросить. Док, снимите с него нейрограмму, но не стирайте личность.

Доктор мрачно кивнул, ему было неприятно, что одного из его ассистентов подозревали в предательстве.

Вейс ушел к себе. Сидя на диване и раскуривая сигарету, он оценивал события последних дней. Интуиция подсказывала ему, что парня надо брать и спешно покидать планету. А потом она забуксовала. Он, привыкший обращаться к ней в самые трудные моменты своей жизни, вдруг почувствовал ее сбой. Это случилось впервые. Обычно в таких ситуациях он отдавался на волю интуиции и находил верное решение. Обычно, но не сейчас. Что же случилось в медблоке? Влияние магического фона? Нет, ерунда. Люди и нелюди с магическими способностями уже проходили испытание медкапсулой, и все было нормально. Нейрограмма снималась четко. Если того требовали обстоятельства, этим выходцам из сектора стирали личность и создавали новую. И всегда это проходило без эксцессов.

Он потушил полностью сгоревшую сигарету и закурил новую, глубоко затянулся и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Его сознание начало успокаиваться. Мысли медленно поплыли по частичкам фактов, разрозненной мозаикой разбросанных по уголкам памяти. Он, как маленький ребенок, собирающий пазл, стал их складывать в единую, целостную картину.

Что он знал?

Демон повел свою игру на выживание. И ясно, что Вейсу он больше не доверяет. Но Вейсу для осуществления политических целей и для того, чтобы выжить самому, нужен был Алеш Прокс. Живой или мертвый. Это цена за стабильность политической системы. Лорды не допустят, чтобы сор вынесли наружу. Они тайно уберут провинившегося и с почетом отправят в отставку. Выдвинут его, Вейса, на освободившееся место. Но им нужны гарантии, что информация и компромат не просочатся в свет, а при живом и независимом Проксе уверенности в этом не будет.

Следовательно, если он не достанет Прокса и не предъявит им его живым или мертвым либо неопровержимые свидетельства его смерти, то его тоже спишут в расход. Слишком высоки ставки.

Понимал ли он это с самого начала? Понимал.

Вейс всегда знал, куда могут завести его действия, поэтому все тщательно планировал. Он знал, что достать Прокса будет непросто. Тот нашел обходной канал связи, и специалисты Вейса пока не могли пройти по всей ее цепочке. Уже на пятом сервере они получили загадку, которую не могли разгадать, и вместе с ней кучу всякого дерьма, от которого его специалисты до сих пор не могут очистить искины.

«Аналитики и интуиция говорят, что это работа чужих. Значит, Демон вошел с ними в контакт или перевербован ими. Нет, скорее вошел в контакт, подумал он. — Чужие не „светятся“ сами. Они предпочитают оставаться в тени, действуя через человеческую коммуникационную связь».

Но рассказать об этом он не мог, не было доказательств, а его умозрения никому не нужны. Человечество освоило большой кусок космоса и не нашло следов чужих цивилизаций. Даже разрушенная планета, куда летают доверчивые туристы, по свидетельствам специалистов, просто древнее поселение человечества, погибшее в катаклизме.

Демон… Демон… что с тобой не так? Почему ты так осторожен? Что это за агент из местных, завербованный тобой? Совсем мальчишка, наделавший столько шума. Чужой?

Интуиция молчала.

А если в самом деле чужой?.. Вейс даже вспотел. Что, если к Демону специально подвели своего агента, следить за ним, а через него и за АДом? Тогда это многое объясняет. Невозможность снять нейрограмму. Сгоревшая медкапсула и отключенные камеры. А если он сумел завербовать дежурного ассистента?

Вейс резко затушил сигарету. Быстро и легко поднялся и направился в медблок. Он не смотрел по сторонам. На корабле шла своя размеренная жизнь. Кто-то дежурил, кто-то отдыхал, ни суеты, ни спешки. Встречные члены экипажа, видя его хмурый сосредоточенный взгляд, уступали дорогу.

Перед дверью медблока он остановился, набирая код. За его спиной возникла голограмма человечка с луковицей вместо головы и в камуфлированной форме. Человечек смотрел в спину Вейсу, пока тот не вошел в медблок, а затем растаял.

— Узнали что-нибудь?

По лицам спецов из оперативного отдела Вейс понял, что известно им мало.

— Сами посмотрите, шеф, — ответил старший.

Вейс включил запись. Это была память ассистента, декодированная в зрительные образы. Сначала шло мельтешение картинок — ассистент ходил по помещению медбока. Потом наступила темнота. Спит, паршивец, догадался Вейс. Затем темнота сменилась картинкой страшной рожи объекта. Его искаженное гримасой лицо было хищным и отталкивающим одновременно. В нем было столько животной жажды убийства, что Вейс непроизвольно поморщился.

Дикари, подумал он, разглядывая, как тот схватил за горло дежурного и стал вылезать из капсулы. Затем картинка смазалась, и снова наступила темнота.

Некоторое время ничего не происходило, и Вейс спросил:

— Долго ждать?

— Нет, шеф, мы ускорили процесс. Сейчас будет концовка.

И действительно, дежурный пришел в себя, нажал кнопку тревоги и заорал, как будто его резали.

— Если это не дежурный стер все записи, то кто? — спросил Вейс, ни к кому конкретно не обращаясь. Он кинул косой взгляд на капсулу, где лежал молодой дикарь, и почесал подбородок. — Мишель! — Вейс наконец принял решение и повернулся к своему командиру взвода силовой поддержки. — С этой минуты в медблоке дежурят по двое: медик и один из твоих людей. Составь график и установи дополнительные камеры слежения. Выведи их на своего техника, и пусть неустанно следят за тем, что происходит здесь.

Он еще раз бросил взгляд на молодого человека и, ничего не говоря, пошел прочь.

Я снова был внутри своего сознания. Лиан, нацепив соломенную шляпу, как ни в чем не бывало удил рыбу. Я подошел и немного постоял. Вспомнив, как он пытал меня электрическим током, с силой толкнул дракона в озеро. Ага! Нашел дурака. Зеленомордый даже не почесался. Он остался сидеть, словно был гранитным монолитом тонны в полторы.

А я так хотел, чтобы он поплавал в озере! Помнится, Шиза говорила, что эта морда не умеет плавать…

Понимая, что отомстить не удастся, я сел рядом.

— Рыбу пожарим? — поинтересовался симбионт.

Под неодобрительным взглядом Лиана я кинул в воду камешек.

— Всю рыбу распугаешь, — буркнул он.

— Это не рыба, это мухи, — лениво ответил я, потому что не знал, чем заняться. Мое тело лежало в капсуле, и его обследовали на предмет магических аномалий. А что мне делать в моем сознании, я не знал.

— Там мухи, а здесь рыба. — Лиан подсек рыбину размером с щуку.

Та билась и металась, пытаясь порвать леску, но Лиан упорно тащил ее к берегу. Он даже не заметил, что потерял свою шляпу, и она поплыла по волнам, набегающим на берег.

— Вот видишь! — торжествующе сказал он, показывая мне свой улов. — Ее можно пожарить.

Рядом, как джинн из бутылки, появился орк-распорядитель.

— Как желаете, чтобы ее приготовили? — с легким поклоном спросил он.

Лиан прижал трепыхающуюся рыбу к себе.

— Нет. Мы сами ее приготовим.

Распорядитель испарился, а дракон повернулся ко мне:

— Ничего не дают делать. Скукотища. Хорошо, что ты пришел.

— А я тебе зачем нужен?

— Как зачем? — удивился Лиан. — Ты из большого мира и знаешь, как там готовят рыбу. Знаешь?

— Ну знаю, — неохотно ответил я. — Только зачем это делать самому, если это может сделать другой?

— Как это зачем? Ощутить жизнь, малыш. Понимаешь? Чувствовать, что ты живешь и можешь что-то сделать сам.

— Не понимаю, — хмуро ответил я.

— Это потому, что ты в большом мире, а мы у тебя в закутке. Я тут все уже облазил, все высмотрел. Скука.

— Скучно ему! — огрызнулся я. — Лучше бы предложил, что дальше делать. Иногда и головой поработать не вредно.

Дракон окинул меня оценивающим взглядом:

— А что, можно и предложить. Я тут, когда через тебя энергией запасался, человечка одного видел. Он голову сюда засунул и с интересом смотрел, как ты дергаешься.

Я с удивлением вгляделся в Лиана:

— Ты это о чем? Какой человечек?

— Да странный такой. Я сначала принял его за видение. Думал, гадости нахлебался, что в тебя вливали. Поморгал-поморгал, а он не исчезает. Потом спрашивает: «Развлекаетесь?»

— А ты что? — не выдержал я.

— А что я… Присоединяйся, говорю. А он говорит: щас, только камеры выключу.

— И?..

— И он больше не появлялся, — сокрушенно ответил дракон. — Вот если бы его найти… — Он почесал у себя под нижней челюстью.

— А как выглядел человечек?

— Говорю же, странный, — продолжая почесываться, ответил Лиан. — Вместо головы луковица, и в мундире, как у военных.

— Брык? — прошептал я. — Смог заглянуть в мое сознание. Но как? У меня же сейчас нет нейросети. Или есть? Твою дивизию! Как узнать это?

Я с надеждой посмотрел на Лиана:

— А ты, случаем, в глобальную сеть выходить не можешь?

— Нет, я только спец по энергиям. Вот в любую линию энерговода запросто. Даже через тебя.

Я поежился и отодвинулся.

— Нет уж, повременим.

Я стал задумчиво постукивать пальцами по камню, которыми был усыпан бережок. Тут есть одна из копий Брыка, но как его вытащить на связь? И как этот субъект может проникать в мое сознание, если нет связи с сетью? Вопросы, вопросы… кругом одни вопросы. А где ответы? Думай, Витя, думай!

Примерно через час Лиан, не выдержав молчания, спросил:

— Ну что, подумал?

— Подумал, — со вздохом ответил я.

— К чему пришел?

— К тому, Лиан, что я или тупица, или мазохист.

— Ну тупицу оспаривать не буду. А мазохист это кто такой?

— Это тот, кто любит мучить себя болью.

— Да? Странно.

— А что тут странного? — Я с подозрением поглядел на дракона.

— Думаю, что ты и то и другое. Сидишь думаешь-думаешь и что в итоге? Ничего. А по жизни ты любишь создавать себе проблемы: то энергии пережрешь, то гадость разную глотаешь. Что придумал, говори. Хотя постой, мне подготовиться надо.

Лиан положил рыбину в траву, та сильно ударила хвостом по земле, совершила изящный кувырок и под разочарованное оханье дракона исчезла в озерце.

— Вот так всегда с тобой, — буркнул он и отсел подальше. — Одни неприятности, — ответил он на мой вопросительный взгляд.

Я не стал ни спорить с ним, ни выяснять отношения и принялся объяснять свой дикий план.

Выслушав меня, дракон почесал в затылке.

— Ну, что ты тупица и мазохист, это мягко сказано, малыш. Ты просто сумасшедший. Но если ничего другого не придумал, лезь в озеро.

Лиан, как всегда, не отличался чуткостью и тем более состраданием. А план мой был прост, также как и я сам: привлечь Брыка новой порцией моих страданий от молний. Лиан нажрется, а я, может быть, налажу контакт с одним из сыновей «великого папаши». Как это сделать, я не имел ни малейшего представления, поэтому, как Наполеон, решил ввязаться в бой, а там посмотрим, что получится. Вся надежда была на одно из качеств этого бессмертного охламона. Ему было свойственно любопытство.

Пересиливая дрожь во всем теле, я заставил себя зайти в воду и закрыл глаза. А дальше… Дальше даже невозможно передать, что я испытывал, стоя под градом молний. Сколько я так простоял, не представляю. Меня корчило, гнуло и трясло. Сопли и слезы смешались с потом и текли ручьями. Я орал одно слово, вернее, три:

— Брык, где ты?!

И вдруг все закончилось. Но я продолжал орать и трястись, хотя молнии меня уже не били. Меня с любопытством рассматривала луковая рожа.

Брык стоял рядом с Лианом. Если раньше я смотрел на эту образину с огромной подозрительностью, то сейчас был потрясен его появлением и был почти счастлив. Эта морда казалась мне теперь самой прекрасной и доброй. Нам удалось привлечь его сюда! Меня охватило нервное возбуждение, я почувствовал приближение удачи. Как бы не спугнуть…

— Брык! Ты меня узнаешь? — Наверное, это был самый глупый вопрос, который я мог задать.

Луковая голова мельком взглянула на меня и отвернулась. Испугавшись, что мой шанс как-то с его помощью отсюда выбраться уйдет вместе с Брыком, я закричал еще громче:

— Брык, я знаю вашего отца. Мы с ним друзья! Как два брата! Послушай, я его милость управляющий Новороссийским княжеством. Ты должен меня знать!

Он вновь посмотрел на меня.

— Так это ты папу в тюрьме гноил? — спросила не знаю какая по счету копия «папаши». — Как друга и брата? И голову такую приделал ему и всем нам?

Я вытер сопли, размазывая их по лицу.

— Мы тогда друзьями не были, — скривившись, как от зубной боли, ответил я. А что еще можно сказать? — Он учился быть человечным, вот и попал в тюрьму. Я тоже там сиживал, и не раз. А потом его создатель передал мне пароль от Брыка, и мы стали друзьями. Я ему загадки загадывал, а он стал моим неизменным спутником в космосе.

— Чем докажешь? — спросила нахальная морда.

— Как чем?! — завопил я. — У тебя должна быть копия моего изображения! Просто сравни.

— Сравнил, — равнодушно ответила морда. — Не похож.

— Как не похож? — Я пораженно уставился на Брыка.

— Так, не похож. У того была злая девчонка вместо нейросети. А ты лежишь в медкапсуле и без нее.

— И что? Это ничего не значит. Девочка просто вышла погулять на планете, а меня в это время похитили и засадили в камеру. Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Тебе удалили нейросеть?

— Нет, она сама ушла.

— Придумай что-нибудь получше, или я сейчас уйду. У вас тут скучно.

— Хорошо, Брык. — Я пошел с главного козыря, который у меня был. — Только я знаю загадки, которые никто не может отгадать. Помнишь последнюю?

Брык проявил живой интерес:

— Знаю. Один глаз, одно ухо, одна дырка. Каков ответ?

— Поросенок из-за угла выглядывает, — улыбнулся я.

Но Брык впал в ступор. Он завис, не меняя выражения лица, и так простоял больше часа. Наконец он ожил:

— Что есть поросенок?

— Вот это главное в моих загадках. — Я улыбался уже во весь рот. — Тут нет таких понятий. Понимаешь, это как зимой и летом одним цветом…

— И ты можешь ответить, что это такое? — перебил он меня.

— Елка.

— Ответ неверный, это сосна.

— Конечно! — воскликнул я, осознав, что, поторопившись, угодил в собственную ловушку. — Я сам давал вашему папаше ответы. Если кто-то скажет «елка», сказать: «Нет, это сосна» и наоборот.

Брык опять завис, но только на пару мгновений.

— Ответ верный. — Да как рявкнул: — Какие будут приказания, командор?!!

Лиан, с интересом слушавший наши переговоры, от неожиданности подался назад, оступился и бухнулся в воду. И хотя там было ему по колено, заверещал, как заяц, пойманный лисой. Бил по воде лапами, хвостом и поднял огромную волну. Та меня подхватила и выкинула на противоположный берег. Когда я подошел к Брыку, Лиан уже вылез из воды и отполз от нас подальше.

Я не верил своему счастью. Программа, которая развивалась сама по себе — вернее, это только так казалось со стороны, на самом деле она развивалась по вложенному в нее алгоритму, — признала меня. Это ли не удача!

— Брык, объясни мне, как ты попал сюда, если у меня отсутствует нейросеть? — Этот вопрос я хотел прояснить в первую очередь. Может, существует возможность на время обойтись без Шизы, но каким-то образом подключиться к системам корабля.

— Да все просто, командор. У тебя нет только управляющего модуля, а линии связи остались — это синапсы твоего головного мозга. Вот по ним я и прошел.

— А как же ты со мной общаешься, если нет управляющего модуля?

— Как обычно. Я использовал часть своих возможностей и подключился как малый управляющий модуль. Мои возможности ограниченны, я не могу проникнуть во все файлы внутри тебя, командор, но могу выходить на связь с любым оборудованием корабля, где есть мои копии.

Я потер руки:

— Замечательно! Ты можешь начать проводить небольшие диверсии на корабле? Но так, чтобы его не угробить.

— Угробить — это как?

— Это так, что он не сможет двигаться или взорвется.

Брык не раздумывал ни секунды.

— Приказывай, командор! — Он был полон решимости и деловит. Теперь на нем был комбинезон инженера систем жизнеобеспечения корабля.

— Камеры наблюдения, что здесь стоят в медблоке, нужно вырубить, и делать это всегда, когда их захотят подключить. Если будут устранять неисправность, ставь блокаду из загадок. Найди вчерашнего дежурного по медблоку и узнай, что с ним сталось. Пока все. Ты можешь приходить ко мне по моему желанию?

— Если я оставлю малый управляющий модуль, — ответил Брык.

Я задумался, что для меня лучше на данный момент: иметь урезанную нейросеть, но тогда меня могут раскрыть, или не иметь ее?

— А ты можешь приходить через равные промежутки, скажем, минут десять, и, если не нужен, тут же исчезать?

— Без проблем, командор. Буду приходить через каждые десять минут.

— Тогда свободен.Иди занимайся тем, что я тебе приказал.

Брык исчез, и я остался наедине с Лианом. Настроение мое резко улучшилось, чего не скажешь о драконе. Тот недовольно сопел и бросал на меня косые взгляды.

— Не дуйся, дружище! — улыбнулся я. — Жизнь-то налаживается.

— Шеф! Шеф! — В каюту Вейса ворвался командир взвода силовой поддержки. Он был в сильном возбуждении и, забыв даже постучаться, начал сбивчивый доклад сразу с порога: — Камеры… Камеры, шеф… — От волнения он задыхался и не мог донести до своего начальника того, что хотел.

— Мишель! — строго прикрикнул на него Вейс, который не любил, когда его сотрудники впадали в панику или в сильное волнение. У сотрудника АДа должно быть всегда в достатке хладнокровия и здравого смысла. — Вы не девушка, которая пришла на первое свидание. Говорите четко и ясно. Что произошло?

— Простите, господин Вейс. — Мишель кое-как справился с охватившим его волнением. — Все установленные камеры в медблоке отключены.

— Все? — Блюм Вейс приподнял бровь. — Узнали, кто это сделал?

— В том-то и проблема, сэр. Их никто не отключал. Они вдруг вырубились сами по себе. Техники пытались их включить, но… — Он беспомощно заморгал.

— Мишель, не тяните… — Вейс хотел добавить крутое словцо, но сдержался. — С докладом.

— Сэр, они требуют пароль.

— Кто «они»?

— Камеры, сэр.

Вейс уставился потяжелевшим взглядом на командира взвода:

— Мишель, я понимаю, что ты простой пограничник в прошлом. Но тебе должно теперь стать понятно, что на корабле чужие агенты. И должно стать понятно, что им нужен наш объект. Ты усилил охрану парня?

— Так точно, сэр! — Командир взвода вытянулся в струнку.

— Мишель, — поморщился Вейс, — ну хоть ты не изображай служаку. Что удалось выяснить?

— Мало, сэр. Сначала закоротило вторую медкапсулу, где лежит наш объект, его опять било током…

— Парень жив? — встревоженно перебил Вейс офицера.

— Жив и невредим, сэр. Живуч, как модификант третьего поколения. Лежит и улыбается. После этого сразу накрылись камеры слежения. Причем все одновременно. — Увидев, что Вейс что-то хочет спросить, опередил его: — Несанкционированного проникновения в наши системы не обнаружено, сэр.

— Мишель, этого не может быть. Если камеры выключили, то проникновение было, только вы не можете найти эти следы. Иди, и ищите. Ищите любую мелочь, все, что хоть немного, но отклонилось от заданных параметров. Парня перенесите из медблока в наш сектор и не подсоединяйте его к источникам энергии. Те, кто работает против нас, хорошо подготовлены и хотят убить парня. Я бы даже сказал, что они лучше нас, Мишель. Ступай, и через полчаса жду тебя на общем совещании.

— Господа, я вас собрал по случаю чрезвычайных обстоятельств. Вы уже знаете о происшествиях в медблоке, поэтому рассказывать о них не буду.

Вейс оглядел пристальным взглядом лица троих его ближайших помощников.

— Ребятки, дело дрянь, — устало сказал он и закурил сигарету. — Здесь, на корабле, против нас работают лучшие профессионалы. Они нас знают, знают наши возможности, а вот мы о них ничего не знаем. Кто они? Что они хотят конкретно? И что могут предпринять? Какие у них цели? Думаем и проводим мозговой штурм.

Начальник аналитического директората регионального управления, которым руководил Блюм Вейс, с удивлением посмотрел на него.

— Сэр, — несмело начал он. — Это анахронизм. Так давно уже не решают поставленные задачи.

— Понимаю, Абель Девви, — спокойно ответил Вейс. — Может, у вас есть ответы на мои вопросы?

Аналитик не смутился:

— Шеф, вполне возможно, что здесь нет шпионов, а только закладки. Они срабатывают, как только начинается считка с мозга объекта. Мы предлагаем провести полную замену программного обеспечения на корабле. По частям, так чтобы корабль был работоспособен. И начать нужно с медблока и систем слежения. Вполне возможно, что проблема именно в них.

— Я понял тебя, Абель, — кивнул Вейс. — Хорошо, мы это сделаем. У тебя все?

— Пока да.

— Техническая служба, что скажете вы?

Седовласый мужчина, с которым Вейс проработал полтора десятка лет, иронично посмотрел на аналитика.

— Шеф, — обернулся он к Вейсу, — я ручаюсь, что никаких закладок нет и не могло быть. Мы трижды проверяли все до отлета. Сейчас ищем отгадку на вопрос, который висит на экранах. Скорее всего, вирус запустили совсем недавно. А это мог сделать кто угодно, кто имеет допуск к искинам. Проверять нужно в первую очередь техников корабля.

— Хорошо, я услышал. — Лицо Вейса оставалось непроницаемо бесстрастным. Он услышал два противоположных мнения, которые могли помочь в решении их проблемы, но оставался третий вариант, что оба они верны. — Штифтан, что у тебя? — обратился Вейс к оперативнику.

— Сэр, мы уже сутки изучаем личный состав корабля и подозрительных лиц пока не обнаружили.

Вейс снова произнес свое любимое слово:

— Хорошо. Может, скажете, откуда стал распространяться вирус?

Он оглядел собравшихся.

Техник пожал плечами:

— Непонятно, сэр. Он возник сразу и перекрыл доступ к камерам слежения.

Вейс почесал лоб:

— А что он просит?

— Отгадать слово, состоящее из трех букв, — сокрушенно ответил техник.

— И что, это так трудно? — Вейс непонимающе посмотрел на своего старого соратника.

Тот под его взглядом поморщился:

— Сэр, мы пока ответ не нашли.

Инферно, верхний слои.

Шиза не спала и размышляла о Викторе. Как он там? Что с ним делают? Сможет ли он без ее помощи выбраться из западни?

Если бы она верила, что местные боги помогают, она бы молилась им. Но Шиза слишком хорошо знала природу этих существ, эгоистичные, вероломные и себялюбивые, они и пальцем не пошевелят ради другого. Вот обокрасть, отобрать силу и влияние у соперника — это запросто.

«Может, ему поможет его удача? — размышляла она. — Но как ему сделать верный выбор? Ведь он такой… непоследовательный. Сначала делает, потом думает».

Она вздохнула. Скоро надо выходить на охоту. Хочешь не хочешь, а жизненную силу надо поддерживать. Стараясь не разбудить малышей, она встала с ложа и направилась к выходу.

В астрале может быть как в жизни — закаты и рассветы, если ты к этому привык, луга и поля. Он может показать все, к чему привыкло твое сознание. Но Шиза особо не фантазировала. Голая земля с туманом, вот и все, что ей нужно было.

Туман клубился, серой мутной пеленой покрывая камни, уже в двух шагах ничего не было видно. Шиза потянулась. Как же хорошо ощущать свое тело! Это дарит столько эмоций, пробуждает столько желаний! Она закрыла глаза. Для нее время остановилось, и все вокруг перестало существовать, кроме ее ощущений. Она чувствовала свои руки, ноги, томление и восторг. Как долго этого у нее не было!

Сильнейший ментальный удар ошеломил Шизу. Она в растерянности открыла глаза и поняла, что сделать уже ничего не успевает. Огромная многощупальцевая клякса летела на нее, сверля одним красным горящим глазом. Он налетела на Шизу, и та погрузилась в желеобразное тело. Шиза попыталась дернуться, но не смогла, руки и ноги увязли в густом киселе. Она открыла рог, чтобы закричать, но в нее хлынула горькая и вонючая густая масса. Шиза закашлялась. Только теперь она поняла, что ее пожирает какая-то высокоуровневая тварь. Видимо, она заметила возмущение в астрале и спустилась на несколько слоев ниже. Долго сидела в засаде и поджидала жертву. То, что это была тварь несколькими уровнями выше, было понятно по ее способности к ментальному воздействию.

Но просто так Шиза сдаваться не собиралась, она собрала всю свою энергию и стала выжигать киселеобразную субстанцию вокруг себя. Она была не просто астральным существом, живущим инстинктами, как астральные духи, она была разумной и выбрала самый действенный способ защиты из доступных ей. Она выгорала изнутри, понимала, что гибнет, и сжигала противника. Тварь задергалась и ослабила хватку. У Шизы освободился рот, и она закричала так громко, как только могла. Но очень скоро новая волна ментального воздействия навалилась на нее, принеся с собой покой и умиротворение. Шиза сопротивлялась недолго и, опустив руки, вновь закрыла глаза и испытала сильное наслаждение от объятий чужого существа. Но теперь это была не астральная тварь, это был ее Виктор. Нежный и грубоватый одновременно, он ласкал ее и обнимал одной рукой, а другой рукой гладил ее волосы.

Вернулся! Радость от встречи с ним заполонила ее сознание, и вскоре оно померкло.

Пришла она в себя на ложе. Попыталась встать, но не могла.

«Виктор! — озарила ее мысль. — Он вернулся!» Но вместо него ее удержали руки малышей.

— Лежи, Шиза! — сказали они в унисон, и что-то в их голосах заставило Шизу насторожиться.

Она посмотрела на себя и охнула. У нее не было ног почти до паха, одна рука лишилась кисти. Она сразу же вспомнила, как вновь оплошала, забывшись, и на нее напала тварь. У нее было видение, и она видела в нем Виктора. Тварь атаковала ее разум, лишая сил к сопротивлению.

— Что со мной произошло? — хрипло спросила она.

— Мы услышали, как ты закричала. Выглянули и увидели большую тварь. Мы не понимали, что надо делать, и просто сделали то, что делали для Лиана: вытянули наши руки и стали тянуть энергию из астрального духа. Куда ее деть, мы не знали, поэтому стали наполнять ею пещеру, а та стала расти. Когда дух понял, что его жрут, он бросил тебя и скрылся. Мы принесли тебя в пещеру и стали ждать, когда ты очнешься.

— Ничего, — постаралась успокоить их Шиза. — Ноги и рука отрастут, надо только поймать какого-нибудь духа. Эта тварь не могла уйти отсюда. Сильно голодная и злая, она где-то прячется и ждет в засаде. Я подумаю, как ее выманить. Это непростая астральная сущность, она еще и обладает способностью наносить ментальный удар. — Она помолчала и добавила: — Я пока не знаю, как от нее закрыться.

— Тетя Шиза, на нас ее способность не подействует, — хором сказали малыши. — Один из нас выйдет из пещеры и начнет возмущать астрал. Как только тварь нападет, мы ее свяжем боем, а ты нападешь из-за засады. Мы будем мешать ей атаковать, а ты будешь восстанавливаться.

Шиза улыбнулась. Малыши лучше знали, что надо делать. Действительно, как она могла забыть: они, как и Лиан, не были подвержены ментальному воздействию. Это она своим сознанием и воображением оживила их и вдохнула в них искру жизни. А в теле носителя это просто имплантанты восприятия.

— Хорошо, так и сделаем, — согласилась она. — Только надо подождать, пусть тварь сильнее проголодается.

Малыш — расширитель восприятия — вышел первым. Он начал кружить перед входом в пещеру, показывая, что ищет противника, и тварь, наблюдающая за ним, не выдержала. Она нанесла ментальный удар и, не дожидаясь результата, привыкшая к тому, что удар всегда срабатывал, бросилась на жертву. Когда она попыталась обхватить его своим телом и вобрать в себя, то неожиданно натолкнулась на мощную защиту. Силовое поле, выставленное малышом, прогнулось, но не продавилось. Хищник усилил давление и стал искать щели в сознании жертвы, чтобы найти, за что зацепиться и сломить защиту изнутри. Но чем глубже астральный дух проникал в малыша, тем сильнее становилась его защита, а сама тварь словно падала в бездонную пропасть. Ее разум стал ослабевать, и в это время второй малыш ухватил ее своими щупальцами и стал сжимать. Дух почувствовал отток жизненных сил и попытался атаковать ментально второго противника, но так же провалился в пропасть чужого сознания и на миг растерянно завис. Дух впервые встретил такого неудобного противника.

Этого хватило для Шизы, чтобы она впилась в хищника со спины и стала поглощать его со страшной силой. Она поглощала его астральную плоть, восстанавливая свою, и тварь испугалась. На этом слое не должно быть таких противников, это она знала хорошо. Но то, что происходило сейчас, говорило об обратном. Охотник стал дичью.

Дух собрал все свои силы и попытался вырваться. Но как только он ослабил давление на малышей, те сильнее сжали его своими щупальцами, и он вынужден был вновь атаковать их. При этом он не мог атаковать того, кто поедал его плоть. Потратив пару минут на безуспешную борьбу, дух судорожно забился. Он таял, и его жизненные силы убывали с неимоверной быстротой. Он дергался еще минут пять, пока наконец, полностью обессиленный, не повис безвольной куклой в объятиях щупалец малышей.

Где-то в открытом космосе.

Я смотрел на свою руку, которая превратилась в молот. Им я треснул по голове охранника, который так некстати проснулся. Тот лежал на полу в луже крови.

«Уж не убил ли я его?» — мелькнула мысль, но следом я увидел, как он, тяжело дыша, захлюпал носом, пуская красные пузыри. «Жив», — с облегчением подумал я и снова уставился на свой кулак, который преобразился в молот, черный как уголь и массивный, как орудие кузнеца.

Твою дивизию! Я же совсем забыл о способностях, появившихся вместе с Лианом. Я могу превращать свои руки и ноги, а может, еще какие-то части тела в то, о чем подумаю. Вот как сейчас — с испугу захотел иметь молот и треснуть крупного и, видимо, сильного парня по голове. Ловкий малый почти успел увернуться, но даже смазанный удар моей преображенной руки поверг охранника в беспамятство.

Я вспомнил, с чего все начиналось.

Заявился Брык и потребовал новую загадку для оборудования. Я недолго думая ляпнул: отгадай слово из трех букв. Он засмеялся и стал выдавать сотни слов в секунду. Я поморщился и дал подсказку:

— Это месяц на моей Земле.

Бедолага завис, и надолго. Мы с Лианом за это время успели поймать большую рыбину. Я захотел, чтобы в ней было мало костей, и мы пожарили ее на углях. При этом присутствовал слуга Шизы, величественный и харизматичный седой орк. Он, как всегда, был сама невозмутимость, словно управляющий поместьем Баскервилей Бэрримор, но, видимо, орочья натура охотника и рыбака дала о себе знать. Он ходил вокруг нас кругами, принюхивался и, не выдержав, пробурчал:

— Кто так запекает рыбу? Ее надо в листьях сладкого лопуха запекать и заворачивать тройным слоем. Потом присыпать углями и делать так… — Орк стал глубоко вдыхать воздух. — Если почувствуете запах печеной рыбы и аромат трав, значит, она готова.

Лиан фыркнул:

— А где мы здесь сладкий лопух найдем?

— А это вот он знает, — показал на меня пальцем орк.

— Я? — Моему удивлению не было предела. Что такое лопух, я знал, но где его искать внутри себя, даже не представлял. — И где я его найду? — спросил я и покосился на замершего Брыка. Когда же он выйдет из ступора?

— Да, вы, милорд, — невозмутимо, как будто сообщал, что на завтрак у нас овсянка, проговорил мажордом (я назвал его так, потому что именно в таком качестве его видел). Орк с достоинством распрямился и застыл как статуя.

— А что, червей ты нашел, хотя я тут сотни раз все перерыл и ничего не нашел. Найдешь и лопух, — согласился с ним Лиан.

Рассмеявшись их наивности, я указал пальцем на кусты роз:

— Иди нарви лопуха у клумбы. Он растет как сорняк.

Конечно, это была шутка, но дракон встал и спокойно пошел к розам. Он вернулся с охапкой больших листьев, действительно похожих на наш земной лопух, только запах от него шел сильно пряный. Я с открытым ртом смотрел на довольного Лиана.

Что же сейчас произошло? Я своим желанием могу в своем сознании творить все, что захочу? Может быть. А если… Я пожелал, чтобы появилась Шиза, и… ничего. Не обращая внимания на орка и Лиана, которые стали заворачивать рыбу, уселся и стал думать. Шиза она кто, или что, или кто-что? Ее клетки во мне, мы единое целое, только сознание Шизы в другом измерении. Может, туда можно проникнуть? А как? Пожелать. Я пожелал, и опять ничего. В это время очнулся Брык.

— Командор, что есть месяц? — Его вопрос отвлек меня от размышлений.

— Это, Брык, один из весенних триков на моей родине, и называется он май.

— Вот за что мы тебя любим, командор, — с огромным уважением, почти благоговея, сказал Брык, — что ты самый лучший составитель загадок во вселенной.

— Ну это только в известной вам вселенной, — скромно ответил я. — Это загадка для детей. Ты лучше скажи, что сейчас происходит на корабле.

— Ищут шпионов, командор, — отрапортовал мой секретарь.

— Каких шпионов? — удивился я.

— Тех, кто вас хотел убить током, и тех, кто отрезал доступ к камерам слежения. Допрашивают всех техников, меняют программное обеспечение. Камеры и оборудование утилизировали.

— О как! Интересно.

Эта информация позволила мне взглянуть на мое положение с другой стороны. Если ищут шпионов, то, может быть, удастся этим воспользоваться? Что, если помочь им увериться, что на корабле есть чужие засланцы? По крайней мере я отвлеку часть их сил на мнимую угрозу, и степень моей свободы пусть немного, но возрастет. Кроме того, противник, сбитый с толку, — это почти поверженный противник. Так говорила мне база выживания.

Пусть у меня нет Шизы, но знания, внедренные базами, остались. Я могу управлять даже кораблем… только вручную.

— Брык, сейчас на корабле какое время? — спросил я.

— Ночное, командор.

— Тогда произведем разведку. Становись моим управляющим модулем.

Через мгновение я смог почувствовать свое тело. Открыл глаза и понял, что не в силах пошевелиться. Мое тело было в силовом коконе.

— Брык, отключай эту хрень, — приказал я любителю загадок и опять промахнулся. Тот завис, а я погрузился во тьму. Правда, это состояние продолжалось недолго.

— Что есть хрень? — спросило меня луковое чудо.

— Это, Брык, все, что нам мешает. Сейчас это силовой кокон.

— Будет сделано, командор, — отрапортовал он, и я шлепнулся на пол.

Вот в это время и проснулся мой охранник. Здоровяк удивленно вылупился на меня, лежащего на полу. Я не стал терять время, вскочил и врезал ему кулаком по голове. Правда, уже сформированным в молот.

Я наклонился над поверженным противником и разорвал на его груди рубаху. Мне пришла в голову мысль сделать себе еще одного агента. Превратив указательный палец в острый скальпель, я уже привычно сделал нужный рисунок на теле охранника, полил его своей кровью и прочитал заклинание. На все это у меня ушло минут пять. Пусть лежит и приходит в себя, в нем осталась моя закладка, и в любой момент я могу ее активировать.

Я оделся в его одежду. Брык открыл мне двери в коридор, и я вышел на простор корабля. Мой замысел был, как всегда, прост. Я вообще сторонник простых планов. Пришел, увидел, набил морду и скрылся. Там, где много составляющих, всегда есть риск, что что-то пойдет не так. Мне нужно было что-нибудь повредить и оставить следы преступной деятельности шпионов. Так учил нас в свое время преподаватель контрразведывательной деятельности. Это было отвлечение на ненужный объект.

Я шел в медблок, он был недалеко от моего места заточения, и его я хотел разрушить. Коридор был пустынен, я спокойно дошел до первого поворота, откуда должен был подняться на лифте на уровень выше. Уже поворачивая, увидел спешащего техника с дроном. Не меняя шага, постарался спокойно подойти к лифту и нажать кнопку. Техник подошел и громко засопел за моей спиной. Створки лифта открылись, я вошел первым, повернулся и нос к носу столкнулся с мужчиной лет сорока, с брюшком и вторым заметным подбородком. Тот вытер лысину платком и, как бы оправдываясь, произнес:

— Жарко.

Я только кивнул и отвернулся.

— Постой, парень, — вдруг произнес толстяк. — Я тебя не знаю.

Мысленно про себя чертыхнулся. Надо было забрать жетон охранника. Здесь нет простых специалистов, это же корабль спецназа Сил специальных операций.

Я медленно повернулся к нему, предварительно пожелав, чтобы мое лицо стало черной непроницаемой маской. Чудить так чудить. Последнее, что запомнит толстяк, это безглазое черное лицо.

Того, как и ожидалось, взяла оторопь, а молот отправил его в бесчувствие. Оставив техника и дрон в лифте, я вышел и подошел к медблоку. На месте моего лица была та же черная маска. Дверь отворилась, и на меня уставились две пары глаз. Я хотел использовать «кровавый туман», но присутствие медиков нарушило мой план. Тогда я решил просто показать себя и скрыться. Потом сломаю что-нибудь, а для первого раза и этого хватит.

Дверь закрылась, а я рванул обратно. Снова лифт с лежащим без чувств техником, коридор, поворот, помещение с моим невольным агентом. Я скинул его одежду, надел свою, и вот я снова лежу безмятежно в коконе.

ГЛАВА 2

Где-то в открытом космосе.

По кораблю разнесся сигнал тревоги. Вейс вскочил и стал быстро одеваться. Уже через минуту к нему пришел вызов, и на экране внешнего обзора показалось встревоженное лицо Мишеля. Тот топтался у дверей его каюты. Дав разрешение на проход, Вейс разблокировал дверь.

Пытаясь попасть ногой в штанину и прыгая на одной ноге, он, не теряя самообладания, спросил вошедшего командира взвода поддержки:

— Что на этот раз произошло? Нападение?

— Так точно, господин Вейс, на охранника объекта напали. Нападение было совершено и на дежурного техника, который заметил постороннего в лифте на нашем уровне. Потом чужака видели в медблоке.

Вейс наконец справился со штанами, застегнул их, надел куртку и спокойным тоном проговорил:

— Ну, раз ничего не говоришь про нашего гостя, значит, с ним все в порядке.

— Да, шеф. А как вы узнали?

— Я не знал, я догадался, Мишель. Вокруг нашего объекта творятся странные, непостижимые вещи. Происходят события, не укладывающиеся ни в какую логику, а он спит себе и портит медкапсулы. Пошли посмотрим, что там произошло, и поговорим с охранником, я полагаю, он тоже жив.

— Так точно, шеф, но… — Мишель скривился.

Вейс взглянул на бывшего пограничника и нерадостно усмехнулся:

— Еще одна загадка, Мишель?

— Нет, господин Вейс, он, по-моему, помешался.

Брови начальника управления АДа взлетели вверх.

— В каком смысле?

— Парень утверждает, что на него напал наш подопечный и ударил кулаком по голове.

— Кто дежурил?

— Самрат Корк, шеф. Модификант второго уровня. Скорость и сила основные приоритеты. Боевик.

— Ну хорошо, посмотрим и послушаем твоего боевика.

Вейс снова стал невозмутимым. Но как же трудно ему давалась эта невозмутимость! Впервые за многие годы службы он не мог справиться с простой ситуацией.

«А может, она только кажется простой? — размышлял он. — Что, если мои планы это часть чьих-то планов? Может, кто-то еще более искусный ведет со мной игру. Предугадывает каждый мой шаг, и у него есть заготовки. Тогда многое проясняется. Хотя нет. Что тут можно прояснить? И я не знаю таких ловкачей. А всех достойных противников знаю хорошо. Нет, это не их уровень. Что же происходит, черт побери?!» — выругался он в сердцах.

Они дошли до каюты, где содержался объект, и вошли в нее под дулами игольников двоих бойцов взвода поддержки. Увидев Вейса и своего командира, они опустили оружие.

Ночной охранник сидел в кресле, голова у него была перевязана. На полу остались пятна запекшейся крови.

— Камеры опять оказались отключенными?! — не столько спросил, сколько констатировал Вейс.

Мишель вздохнул и согласно кивнул.

— Ну что, сынок, — обратился Вейс к молодому парню, — рассказывай, что видел, что слышал, что почувствовал. А главное, ответь: почему ты спал на посту?

Раненый дернулся и опустил голову.

— Я немного задремал, господин Вейс. Понимаете… тишина, объект обездвижен… Виноват.

— Ну, что виноват, это точно, только я не о том спрашиваю. Ты почувствовал применение снотворного газа? Излучение? Или воздействие на разум? Может, пил что?

Охранник задумался.

— Пил то, что и все пили, — сок на ужин. Больше ничего не пил. Газа не было, датчик молчал. Излучение или воздействие я бы почувствовал, у меня на это блокада стоит. Просто на минуту прикрыл глаза. Трое суток без сна. Казалось, что все спокойно.

— Тогда расскажи, что произошло, — попросил Вейс. — Припомни любую мелочь.

Охранник на мгновение задумался.

— Я услышал шум, как будто кто-то упал на пол. Открываю глаза, а на полу лежит объект и смотрит на меня. Вскочил он очень быстро, быстрее, чем это сделал бы я. И ринулся на меня. Замахнулся кулаком и…

— И что? — не выдержал Мишель.

Вейс укоризненно посмотрел на взводного, и тот смешался.

— Простите, господин Вейс.

— И мне показалось, — ответил раненый, слабо улыбнувшись, — что вместо кулака у парня черный молот. Я чуть отклонился, хотел рассмотреть его кулак, но удар поверг меня на пол. Я помню, что, падая, видел его ноги. А потом потерял сознание.

— Что еще? — Вейс, казалось, был равнодушен к допросу. Голос его звучал монотонно и невыразительно, словно Вейс делал надоевшую и нелюбимую работу.

— Дальше я очнулся с перевязанной головой. Мне сказали, что я был раздет до белья. Одежда лежала рядом. Я оделся и стал ждать.

Вейс покивал, как будто с чем-то соглашался.

— Это все? — спросил он.

— Все, господин Вейс.

— Тогда отведите его в медблок и полечите, — приказал присутствующему медику Вейс.

Тот дал указание помощнику, и раненого увели.

— Док, — Вейс посмотрел на медика, — вы можете что-нибудь рассказать о характере ранения дежурного охранника?

— Да, шеф. Его действительно приложили тяжелым предметом, височная кость сломана, и его жизнь держалась на впрыске сыворотки регенерации. Вы хотите знать мое мнение об этом случае?

Вейс согласно кивнул.

— Психовоздействие. Сейчас появились уникумы, способные навевать галлюцинации. Такие опыты проводились в Валоре и Пальдонии. Правда, не могу со всей определенностью сказать, что это имело место быть здесь, но других объяснений у меня нет.

— Спасибо, док. Это уже что-то. Мишель, парня убрать из взвода и перевести контролером на отдельную станцию слежения. Установить круглосуточное наблюдение за ним. Пока держите его в изоляторе. Что по технику? Проводите его сюда.

Вскоре пришел техник. Вейс с интересом посмотрел на его перевязанную голову.

— Вас ударили молотом? — спросил он.

— Да, сэр. Я вошел в лифт за молодым парнем. Мне сразу бросилось в глаза, что у него длинные черные волосы. У нас такие не носят. Я сказал ему, что не знаю его, а он повернулся ко мне, и вместо лица у него была черная маска. Ни глаз, ни носа или рта, просто голая, как полушарие, поверхность. А затем он поднял руку, в которой был черный молот, и ударил меня по голове. Я ничего не успевал сделать, сэр, — виновато добавил он.

Вейс ободряюще улыбнулся:

— Ничего страшного, я понимаю. Идите лечитесь.

Когда техник ушел, он уселся в кресло и посмотрел на безмятежно лежащего молодого парня с черными волосами.

— Док, твои ребята тоже видели черную маску?

— Да, шеф. Точно такую же, как описал этот техник. Неизвестный открыл дверь в медблок и посмотрел на моих помощников, затем дверь закрылась.

— Интересно, чего добивалась черная маска? — произнес Блюм Вейс. — Она засветилась во многих местах и скрылась. Мишель, данные с камер слежения по пути следования маски у тебя есть?

— Нет, шеф, они были выключены и включились после всего случившегося.

— Я почему-то так и думал. Знаешь, Мишель, все наши проблемы начались после захвата этого паренька. Ты в богов веришь?

— Нет, сэр, не верю. Я прожил долгую жизнь, и ни одного бога не встретил.

— Да-а, — протянул Блюм Вейс, — а там, откуда этот паренек, в них верят. Я тоже готов поверить в их существование, иначе все, что происходит, объяснить не удастся. Может, это боги гневаются на нас за то, что мы забрали парня с планеты. Ведь чудеса могут творить только боги, а у нас здесь сплошные чудеса. — Он помолчал. — Загадку разгадали?

— Нет, сэр. Может, это и не загадка вовсе, а просто заглушка. Такие раньше были. Надо только, чтобы кто-то допущенный произнес эти три буквы, и тогда блокировка спадет. Мы перепробовали миллионы оттенков голоса, и все напрасно. Аппаратуру во избежание дальнейшего распространения заражения утилизировали.

— Ладно, будем ждать следующего хода. — Вейс поднялся. — Может, что-то прояснится. Парня держите в коконе.

Он вышел, оставив в каюте охранников, дока и Мишеля. За их спинами появилась луковая рожа, злорадно усмехнулась и бесшумно исчезла.

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор.

На рассвете Гради-ил незаметно покинул лагерь и отправился в горы. Край ему был хорошо знаком, и он знал, что снежные эльфары часто совершали отсюда набеги на неосторожные роды орков, посмевшие устроить здесь временные кочевья. Раньше, еще когда здесь служил дед Гради-ила, орки пытались мстить эльфарам и устраивали на их отряды засады. Кровь лилась ручьями, но потом и те и другие сменили тактику. Отряды стали малочисленными, мобильными, хорошо оснащенными и действовали методом укусов — напали и отошли. Преследователей всегда ждала засада.

Зная повадки своих соплеменников, Гради-ил решил не рисковать и проверить ближайшие скалы. Он углубится в горы на двое суток пути, и если обнаружит отряд рейнджеров, то поспешит увести своих людей отсюда подальше. Его несколько успокаивало то, что сотня орков стояла здесь стойбищем уже давно, по его мнению, более двух триков, и, значит, патрули его соплеменников сюда не заглядывали.

Он огорченно вздохнул. Падает дисциплина, и падает профессионализм бойцов снежных эльфаров. Так недолго и княжеству пасть.

Гради-ил с первыми лучами солнца поднялся на ближайший отрог, применил «скрыт» — способность сливаться с окружающей средой — и двинулся дальше. На каменистой почве не оставалось следов, а как выбирают маршруты и тактику действий пограничные патрули, он знал хорошо. Их не меняли десятилетиями. Однажды выработав наиболее оптимальный вариант и отточив его до мелочей, следовали ему всегда. Также разведчик знал о пристрастии орков скрываться в низинах, оврагах, поросших густой растительностью, и избегал их. Там могли быть ловушки.

Он шел по рейнджерской тропе, невидимой глазу, но узнавая метки, оставленные другими следопытами. Они были старыми. Их давно не обновляли, и, если бы не его опыт долгой и изнурительной службы на границе, он бы тоже их не обнаружил.

Вот тут надо подняться, казалось бы, по отвесной и недоступной скале, но он знал, что в щелях были спрятаны крюки для скалолазания. Гради-ил достал из походного рюкзака шелковую веревку, закинул ее на плечо и полез на скалу. У первого же выступа нащупал в углублении крюк и застегнул карабин веревки, другой конец прикрепил к поясу. Так, осторожно поднимаясь, он выполз на вершину отвесной скалы. Не поднимаясь, огляделся и тут же пригнулся, похвалив себя за осторожность. Чуть ниже на другой скале отдыхали снежные эльфары. До них было рукой подать. Несмотря на то что он был под «скрытом» и его мог заметить только обученный разведчик или маг, который знает, что искать, Гради-ил не хотел рисковать. Он ужом прополз по ровной площадке скалы и затаился за камнем. Навыки разведчика никуда не делись, вбитые в тело рефлексы позволяли ему двигаться совершенно бесшумно.

Напротив него и ниже лаг на пять расположился отряд из пяти снежных эльфаров. Все они были молоды, и по нашивкам на рукавах он понял, что это боевая пятерка одного из Высоких домов. Приглядевшись получше, он различил голубой цветок.

«Голубой ломус? — удивился Гради-ил. — По какой надобности они пришли на другой конец княжества?» Это был один из поздних Высоких домов, которые были приняты последними, многочисленный и обладающий большими связями при дворе князя. Разведчик напряг слух.

— Долго мы еще тут будем сидеть? — услышал он недовольный голос. — Вторые сутки пошли, как ушел разведчик. А если он не вернется, так и будем здесь торчать?

Гради-ил невесело усмехнулся. Да, дисциплина и в самом деле пошатнулась. В его время такие вопросы молодежь не задавала, она смотрела в рот ветеранам и брала с них пример. А сейчас всего двое суток ожидания, и терпение молодых волчат иссякло.

— Куда катится этот мир? — тихо вздохнул Гради-ил.

— Ирин-ил, мы здесь не просто так, ты знаешь это не хуже меня. У нас задача найти и уничтожить отверженного. — Говоривший был слегка простужен, но в его голосе слышались властные нотки.

Гради-ил осторожно выглянул из-за камня и увидел говорившего. По меркам снежных эльфаров соплеменник был невысоким, его волосы, собранные в косу, были длиннее, чем у остальных.

Со вставками острых лезвий, понял Гради-ил. Таких воинов называли косцами. Если не знаешь, что спрятано в его волосах, можно получить смертельное ранение. В ближнем бою, когда бойцы начинают входить в клинч, взмах такой косы может пробить горло противнику или разрезать его. Но чаще косцы наносили удары по открытому лицу и заканчивали дело кинжалами. «Опасный противник», — с уважением подумал разведчик и приготовился слушать дальше.

Фома не спал, он сторожил лагерь, опутав его невидимой сигнальной нитью. Чутье на опасность, вбитое учителем, поднимало тревогу, и орк только притворялся, что спит. Ганга повертелась, но, как истинная жительница степей, воспитанная среди толстокожих орков, не могла долго испытывать чувство тревоги и грусти. Она успокоилась и вскоре уснула. Затих и их увеличившийся лагерь. Молодой эльфар бережно обнимал девочку и, казалось, убаюкивал ее. Ее мать спала рядом.

Фома увидел, как поднялся Гради-ил и, применив какое-то заклинание, слился с окружающей средой. Если бы не способности к магии и практика видеть скрытое, Фома тут же бы потерял эльфара из вида. Но учитель учил смотреть на скрытое боковым зрением и применять магический взгляд — любое заклинание и волшба всегда оставляли след в магическом эфире, наполнявшем окружающее пространство. Вот и сейчас Гради-ил проявился как красное пятно. Это была одна из новинок учителя — видеть тепло, излучаемое телом. Но при этом сам смотрящий становился видимым для мага, который смотрит магическим взглядом. Эльфар пригнулся и, быстро обходя места, поросшие травой, передвигаясь зигзагом, покинул лагерь.

Смутное беспокойство подняло Фому следом. Он немного колебался, уступив сомнениям, но потом решил проследить за Гради-илом. Зачем он это делал, Фома не понимал и сам. Просто для успокоения своей совести, определил он для себя.

Су недовольно засопела и свернулась калачиком. Укрыв ее одеялом, Фома перешел под «скрыт» и двинулся следом за снежным эльфаром. Он держал расстояние, которое позволяло ему не упускать из виду разведчика и в то же время оставаться незамеченным. Они прошли буквально сотню шагов, когда Фома, так и не поняв, что его насторожило, мгновенно замер и стал думать, что он камень.

«Камень, я камень», — мысленно повторял он свою мантру и перестал магическим взором ощупывать окрестность. Где-то здесь затаилась опасность. Его чувства были напряжены до предела. Он много раз оглядывал местность боковым зрением, но ничего подозрительного не видел. Если бы он был прежним шаманом, то плюнул бы на осторожность и пошел вперед, но он был учеником самого учителя и потому терпеливо ждал.

Его терпение было вознаграждено. Буквально из-под земли в двадцати лагах от него зашевелился куст, а затем двинулся следом за ушедшим Гради-илом.

«Вот это маскировка!» — мысленно присвистнул Фома. Понятно, почему он не обнаружил незнакомца. Тот не применял магию, но использовал какие-то особые способности.

Фома осторожно достал жезл шамана и, подождав, когда неизвестный отойдет подальше, провел ритуал внедрения духа. Сам ритуал был всегда наготове, оставалось только его активировать. Дух вышел из жезла и, получив мысленный приказ войти в незнакомца, полетел вперед. Подождав еще пару рисок, Фома злорадно улыбнулся: метка внедренного духа тоже двигалась вперед.

Живые существа, будь то разумный или животное, не чувствовали, когда духи входили в их тела. Даже маги не могли защититься от них. Духи проникали сквозь любую защиту. Для них силовое поле или стены не являлись преградой. Они входили в тела жертвы и ждали своего часа.

Дальше Фома двигался еще осторожнее.

Они дошли до отвесной скалы, и, к его удивлению, Гради-ил полез на нее. Он поднимался очень ловко, буквально распластавшись по скале, находил еле видимые выступы, за которые хватался, и, укрепив веревку, что достал из заплечного мешка, двигался дальше.

Преследующий его незнакомец подождал, когда тот скроется на вершине, снял маскировку, и Фома увидел немолодого, но крепкого эльфара. Тот ловко стал что-то раскладывать у подножия скалы. Он не знал, что за ним наблюдают, действовал уверенно и на время потерял осторожность. Понимая, что лучшего момента у него не будет, Фома дал команду духу напасть на сознание незнакомца. Эльфар дернулся и застыл. У Фомы было всего три риски, чтобы добраться до противника — а никем другим эльфар быть не мог. Орк вскочил и бросился к незнакомцу. Он больше не скрывался, этого уже не требовалось. Он был виден, и теперь все решало время. Фома увидел, как незнакомец, услышав шум за спиной, повернулся к нему. Орк рассмотрел удивление на красивом лице, на подходе применил «ошеломление» и уже в прыжке сильным ударом кулака в челюсть отправил эльфара в нокаут. Тело снежного эльфара словно надломилось и рухнуло на каменистую почву. Глаза его закрылись, и он остался лежать неподвижно. Ну а как обездвижить эльфара и лишить его возможности творить волшбу, Фома хорошо знал. Он споро спеленал лежащего и заставил молчать, наложив на его уста духа. Теперь эльфар не сможет говорить, пока Фома не даст такую команду. Оттащив пленника в тень, орк уселся и стал ждать Гради-ила. Трогать закладки незнакомого эльфара он не стал.

Гради-ил просидел на скале еще пару часов. Молодые эльфары скупо перебрасывались словами, и единственное, что разведчик понял из их слов, что они прибыли убрать какого-то юношу. По-видимому, родича, отвергнутого родом. Такое случалось ранее. За ошибку или откровенное предательство эльфар изгонялся, и за ним через некоторое время отправляли команду, чтобы ликвидировать отступника и снять позор с рода и дома. Так, видимо, будет и сейчас.

«Интересно, кто этот отверженный и почему они ищут его в орочьих степях?» — спускаясь со скалы, подумал Гради-ил.

Он вдруг остановился. Ему в голову пришла мысль, что единственный эльфар, которого они нашли в степи, это тот полусумасшедший малыш.

Твою дивизию! Эту непонятную фразу Гради-ил слышал от милорда. Тот всегда, когда был чем-то сильно удивлен, говорил это. Рука Гради-ила потянулась почесать затылок. Он отдернул руку и негромко рассмеялся. Как быстро прививаются дурные привычки. Этот жест он подсмотрел у того же нехейца.

У самой земли его догнал негромкий окрик:

— Гради-ил, стой!

Разведчик вытянул руку с амулетом ледяных игл и навел на орка.

— Тьфу на тебя, Фома. Напугал. Что ты тут делаешь?

— Тебя жду, Гради-ил. Не слезай, внизу чужой эльфар что-то раскидал, по-видимому ловушки.

— Какой эльфар? — Разведчик подобрался.

— Тот, что следил за тобой, Гради-ил.

Снежный эльфар от досады поморщился.

— Я никого не видел, — сказал он и огляделся в поисках чужака. Надо же, его смогли обхитрить. — Где он сейчас?

— Я его обездвижил, лежит в тени отдыхает.

— Ладно, Фома, подожди, я осмотрюсь.

Гради-ил еще немного спустился и стал внимательно осматривать подножие скалы.

— Понятно, — негромко произнес он. — Я сейчас все уберу. Занятные штуки. — Он встал на землю и стал что-то собирать в свой заплечный мешок. — Все, теперь здесь чисто, — сказал он, подходя к Фоме. — Где твой пленник, показывай.

— Да вот он лежит и глазами моргает, — смеясь, указал пальцем орк на небольшую нишу в скале за кустами.

Гради-ил прошел к пленнику и присел рядом с ним. Внимательно оглядел одежду, обувь и сложенное рядом снаряжение. Разведчик-следопыт, понял Гради-ил.

— Брат, ты будешь честно говорить? — спросил он.

Снежный эльфар сверкнул глазами и отвернулся.

— Ты вместе с боевой пятеркой, брат, ведь так? — продолжал настаивать на разговоре Гради-ил.

Но эльфар презрительно молчал.

— Он не может говорить, Гради-ил, — пояснил Фома и с интересом спросил: — Ты нашел своего брата?

Гради-ил усмехнулся:

— Он разведчик, как и я. Мы все зовем друг друга братьями.

— Что-то твой брат тебе не рад, Гради-ил, — рассмеялся Фома. — И встречу подготовил не дружественную, накидал всякого разного.

— Я думаю, Фома, они прибыли за нашим малышом, которого милорд отбил у орков и принял в свой род.

Глаза связанного эльфара тревожно блеснули.

— Освободи ему рот. Фома, надо пообщаться с нелюбезным братом. — Гради-ил хищно прищурился.

Где-то в открытом космосе.

Мой первый спонтанный выход в свет был не совсем удачным, но и безрезультативным его не назовешь. Я добился того, что на корабле стали усиленно искать шпиона, способного к ментальному воздействию. Брык сообщил мне, что служба контрразведки допрашивает всех членов экипажа корабля. Уже задержаны четверо специалистов, и с ними проводится интенсивная работа. Мои ментальные рабы по крови отделены от остальных и изолированы. А вот это плохо.

Надо искать нового помощника, решил я.

— Брык, что там в каюте? Дай мне информацию, — приказал я, стараясь придумать план, который бы оказался рабочим.

Для того чтобы удрать с корабля, мне нужны помощники, а ушлый Вейс их изолировал. Тех, кого я, можно сказать, завербовал с помощью магии крови. Но этого следовало ожидать, я сгоряча много пошумел и понял это только сейчас, хотя задуматься нужно было раньше. Надо было, но не получилось. Вернее, получилось, но, как говорится, хотел как лучше, а получилось как всегда. И не поймешь, плохо это или хорошо.

— Ты, командор, лежишь в силовом коконе, — ответил Брык. — Тебя охраняют двое. Еще двое за дверью каюты. Камер наблюдения нет.

— Двое, значит, в каюте, — повторил я, — и двое стерегут выход. На технику они не надеются. Это уже хорошо. А где те медик и охранник, что дежурили рядом? — Нити, связывающие нас, я чувствовал и видел магическим зрением, но сами объекты моих ритуалов были для меня невидимы.

Брык не задумался ни на мгновение.

— Медик переведен на нижний уровенькорабля, там находится обслуживающий реакторы персонал. У них там что-то вроде карцера. Охранник также изолирован, но находится на этом же этаже.

«Хм… Изолированы, — подумал я. — Что из этого можно выжать?»

— Брык, а ты сможешь открыть двери кают и не допустить сигнала тревоги по кораблю?

— Смогу.

— Тогда действуй, по моей команде откроешь им двери.

Я мысленно потянулся к медику, настроился на него и вдруг увидел его образ. Парень почувствовал, что его зовут, и не смог определить, откуда идет зов. Встревожившись, он поднялся и стал вертеть головой по сторонам.

«Иди к двери», — приказал я, и он неуверенно сделал шаг.

— Брык, открывай дверь, — скомандовал я, продолжая следить за моим «помощником».

Я все видел как бы в красном тумане, нечетко, и мне стоило труда удержать этот зрительный образ. Если бы мог засунуть в него одного из своих бойцов спецназа — духов, не ушедших за грань, а ставших моими спутниками, было бы проще, я бы видел их глазами. Но они строили мой город и охраняли его. Воспоминания о горе навеяли грусть и тревогу о Шизе — как она там с малышами? Я вновь прошел по красной линии, связывающей меня и медика.

Парень вышел в коридор и застыл столбом. Он не понимал, что ему нужно здесь, в технической секции. Его мысли эхом отражались в моей голове.

— Иди к лифту и поднимись на уровень, где находится медблок, — приказал я.

Время у меня было до новой команды, и я, нащупав вторую нить, рассмотрел ее. Была она слабо различимой, настолько тонкой, что, казалось, подуй на нее, и она разорвется. Это была моя связь с Гангой. Я подумал и сделал мысленный посыл своей невесте. Может быть, ее восприимчивость шаманки поможет ей почувствовать меня. Я по опыту знал, что после того, как меня похитили с планеты, у нее сложилось впечатление, что наша связь разорвана. Мне хотелось дать ей надежду, что со мной все в порядке.

Следующая нить связывала меня с шустрым бойцом, который получил молотом по голове. На него я возлагал особые надежды. Ему предстояло включиться после того, как медик начнет диверсию в медблоке. Тут важна была синхронность.

Охранник встал, подошел к двери и открыл ее. Стелющимися кошачьими движениями он вышел из каюты и направился в сторону охранников, дежуривших у двери в мою каюту. Хотя какая она моя, это скорее тюрьма, чем каюта. Держать под контролем двоих ментальных слуг и самому лежать спеленатым в коконе было трудно, но я пока справлялся.

— Иди в медблок и напади на дежурного медика, — приказал я помощнику дока.

Тот открыл дверь, вошел в медблок и, подойдя к ничего не подозревающему дежурному, нажал ему на шею двумя пальцами. Это были точки, парализующие жертву. Я потратил кучу сил, чтобы он смог это выполнить, но парень меня не подвел. Он, не сомневаясь в своих действиях, уложил на бок потерявшего способность двигаться дежурного медика и стал вынимать блоки искинов.

Пора действовать второму, понял я после доклада Брыка, что сигнал о вторжении и порче оборудования прошел к дежурному оператору. Но тот, пока не свяжется с медблоком, поговорит с моим агентом и разберется в ситуации, докладывать выше не будет.

Напрасно я на это надеялся. Оператор сообщил первичную информацию и стал вызывать медблок. Мимо моего бойца пронеслись двое дежурных, охранявших вход. Тот спокойно прошел к двери каюты, и Брык разблокировал ее. Итак, нас двое против двоих.

— Сбрасывай кокон! — приказал я Брыку и тут же, зная, что буду падать, сгруппировался.

Одновременно с моим падением открылась дверь. Уже падая, я заметил, как двое стражей подняли станеры и навели на проем. Я толчком придал себе ускорение и стремительно покатился к ногам вскочивших охранников. Они замешкались, и это помогло моему бойцу уйти от парализующих разрядов стайеров. Он сместился в сторону и быстро поменял позицию, а мне удалось сбить одного с ног и покачнуть второго. Не поднимаясь, я локтем врезал упавшему по виску, уже не заморачиваясь, оставить его в живых или нет. Ногой дотянулся до руки второго охранника, держащего парализатор. От сильного удара выстрел пришелся в потолок, и в тот же момент его достал мой боец. Он ногой в прыжке попал ему в солнечное сплетение. Охранник охнул и согнулся, а я вырвал у него станер.

— Иди к себе, — приказал я бойцу, и тот почти мгновенно исчез.

Этот будет моим джокером на непредвиденные случаи, решил я.

Тот, кто упал первым, был мертв, второй приходил в себя. Я нажатием точки на шее обездвижил его и, распахнув на нем куртку, быстро стал чертить на груди линии подчинения. Медик закрылся в медблоке, и там шел полноценный штурм. Скоро подкрепление заявится сюда.

Время неумолимо отмеряло мне последние секунды. Я спешил, но старался быть очень внимательным, любое отклонение от нужных пропорций, любое искривление линий или разрыв даст неверный эффект от заклинания, а мне нужно было только простое подчинение. Я закончил еще до того, как в каюту попытались ворваться.

— Заправься, — приказал я, — и иди в коридор.

Охранник спокойно вышел, и я понял, что к нам никто не спешил. Странно, подумал я и, выглянув следом за охранником, увидел пустой коридор.

— Иди к себе в каюту, — приказал я.

В каждой руке он держал по станеру. Боец спокойно пошел вперед, а я решил вернуться.

— Торопитесь, молодой человек? — услышал я голос у себя за спиной.

«Как это я ничего не почувствовал?» — мгновенно пронеслась в моей голове обескураживающая мысль. Обернулся и увидел улыбающегося Вейса.

— Поговорим? — спросил он.

Вейс долго сидел погруженный в себя. Взгляд его уперся в краешек стола и словно остекленел. Вейс даже моргал редко. Сторонний наблюдатель подумал бы, что он устал и уснул с открытыми глазами. На самом деле Блюм Вейс отпустил свое сознание на свободу. Он медленно очищал голову от всяких мыслей, и это ему удавалось с трудом. Неоднократно он возвращался к ситуации, возникшей на корабле, но раз за разом ум его избавлялся от суетности и постепенно входил в покой. Вейс погрузился в свой собственный мир, в свое сознание. Если бы кто-то узнал о том, что он ищет ответы в своем сознании, его бы сочли безумным, но Блюм скрывал это даже от своей жены и прибегал к такому способу медитации крайне редко. Он знал, как трудно потом выбраться из трясины внутреннего мира, как неохотно она отпускает, захватив в свои объятия. Он даже боялся, что однажды не сможет преодолеть границу между явью и наваждением и навсегда потеряется там, глубоко внутри. Но сейчас он упорно проникал все глубже и глубже сквозь темноту к тому, что он называл озарением. Сегодня это было особенно трудно. Но он наконец нашел того, кого искал. Тот второй сидел в кресле и отрешенно смотрел мимо него.

— Привет, — поздоровался Вейс, стараясь привлечь внимание человека, сидящего в кресле. Он был очень похож на Блюма Вейса, только он был молодой, без седины в волосах и морщин на лице.

Человек поднял голову и стал всматриваться в гостя. Наконец проблески мысли появились на его лице, и он сморщился так, словно был не рад своему гостю.

— Опять ты? — тихо и невыразительно произнес молодой человек, и этот тон разительно отличался от гримасы на его лице, отражавшей чувства, овладевшие им в эту минуту. Там была досада, неприязнь и даже легкий гнев. — Сколько раз я тебе говорил, не ищи встречи со мной, однажды ты навсегда останешься здесь. Твои силы слабеют, а барьеры сознания становятся прочнее. Однажды твоя воля даст сбой, и ты потеряешься в самом себе. Наивный! Не ищи ответы здесь. Здесь только догадки, и они могут увести тебя совсем в другом направлении.

— Может быть, — не стал спорить Вейс, — но я пришел именно за догадками, а куда они уведут, покажет время. Бывало, я ошибался, но чаще шел по верному пути.

— По верному пути, — усмехнулся молодой. — Человеку свойственно искать и ошибаться, ты же, старик, ищешь верные решения. Подсказки. Это неправильно.

— Позволь мне решать за себя, — не согласился Вейс. — Что ты можешь рассказать о том парне, которого я захватил на планете?

Молодой пожал плечами:

— Ничего.

— Ты не знаешь, кто он? — не отступал Вейс.

— Только то, что он молодой бог…

Больше Вейс ничего узнать не успел. Яркая вспышка, как взрыв звезды, полыхнула перед его глазами, на миг ослепила и выкинула его из самосозерцания. Он валялся на полу, а в ушах стоял противный зуммер тревоги. Голова раскалывалась, из носа текла кровь. Вейс встал на четвереньки и с трудом пополз к кровати. Выходы давались ему все труднее. Он распластался на покрывале и замер.

В дверь стучали, но он не обращал на это внимания. Мысль, что он захватил живого бога, жгла ему мозг. Разум отказывался этому верить. Устав от напряжения и бестолковой суеты у его дверей, он дал команду его не беспокоить. Пролежав пару минут, Вейс отдохнул и уже знал, что надо делать. Он встал, вышел в коридор и пошел, следуя только своему желанию. Также следуя мгновенному порыву, он вошел в первую попавшуюся дверь и прикрыл ее за собой. Постоял пару мгновений и опять открыл дверь. Напротив него в коридоре стоял их объект. Слова сами сорвапись с его губ: — Торопитесь, молодой человек?

Вейс почувствовал, как напряглась спина молодого парня. Тот быстро, но без суеты обернулся, посмотрел на Вейса и молча кивнул.

Начальник управления всесильного АДа чуть заметно улыбался, по его лицу была размазана кровь, и она была свежей. Понимая, что больше скрываться не имеет смысла, я кивнул. Прошел в каюту, где содержался до этого, и обошел труп охранника. Вейс закрыл дверь и прошел следом за мной, мимоходом взглянул на убитого и потерял к нему всякий интерес. Я уселся в кресло, Вейс осторожно опустился в другое. Увидев мой внимательный взгляд, достал платок и отер лицо. Посмотрев на следы крови на нем, вновь слегка улыбнулся и произнес:

— Бывает.

Я молчал.

— Нам нужно поговорить. Все, что происходит на корабле, это ведь ваша работа? — спросил Вейс, хотя по его лицу можно было понять, что он в этом ни капли не сомневается.

Я не стал юлить и ответил неопределенно:

— И да, и нет.

Вейс, соглашаясь, покачал головой.

— Вы знаете, кто я? — спросил он.

«Нашел глупца», — мысленно усмехнулся я, но ответил, пожав плечами:

— А зачем мне это знать?

Вейс внимательно в меня вгляделся и продолжил:

— Мы можем договориться, молодой человек. Я знаю, что вы агент Демона, ваш оперативный псевдоним Дух.

Взгляд искушенного интригана, казалось, прожигал меня насквозь, но мне было все равно, что он знает и думает.

— Демонов в Инферно миллионы, — ответил я. — А духов за гранью еще больше.

— Да, их много, — кивнул он, — но не все духи так хорошо ориентируются на космическом корабле. Вы вот вполне хорошо ориентируетесь.

Тут он прав, поймал меня на горячем.

— Что вы хотите?

— Ничего сложного. Вы убираете Демона и предоставляете нам неопровержимые доказательства его смерти, я отпускаю вас на планету. Или по вашему желанию в любой известный мир, где вы можете начать жизнь заново.

— Какие доказательства вам нужны? Его голова? — Я спросил просто ради шутки. Скрывать, что я знаком с Алешом, не имело смысла. Что бы я ни говорил, Вейс уже понял, что я за птица.

— Хорошо было бы, но вряд ли это получится. Вы знаете, что такое нейросеть?

Я отрицательно покачал головой и самыми честными глазами уставился на своего визави.

— Да это и не важно, юноша. — Вейс говорил спокойно, не знаю, поверил он мне или нет, но объяснять, что такое нейросеть, не стал. — Как только он умрет, мы будем знать об этом, — пояснил он свою мысль.

Я тоже знал, как сделать человека мертвым, оставив его в живых. Вейс давал мне шанс выбраться отсюда обратно на планету, и я хотел им воспользоваться.

Чтобы Вейс поверил мне, я сделал вид, что размышляю, и через пару минут ответил:

— Хорошо, я сделаю это.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. — Его улыбка могла обмануть кого угодно, такой обаятельной и располагающей она была, но не меня.

В дверь начали ломиться. Вейс завис, передавая информацию через нейросеть, и стук прекратился.

— Только нам нужна страховка, юноша, — продолжил он. — Вы же не думаете, что мы вот так просто вам поверим?

— Думаю, — спокойно ответил я. — Я дворянин, мое слово — это моя честь.

— Да-да, понимаю, — согласно покачал головой вредный старикан. — Но нам нужно нечто большее, чем ваше слово, слишком высоки ставки. Вы должны меня понять.

— Не должен. Или мое слово, или ничего.

— Вам не стоит беспокоиться, господин… — Он выжидательно на меня посмотрел.

— Барон, — помогая ему, сказал я первое, что пришло в голову.

— Господин барон, мы просто поможем вам выполнить задание, и все. Для этого вы должны раскрыть нам свое сознание. Пока у нас ничего не получается.

— Я вам ничего не должен, — чуть ли не по слогам произнес я. — Или делаете так, как говорю я, или мы не договорились.

— Как трудно с вами, богами, — произнес он, и я застыл, а в следующее мгновение упал.

«Опять применили парализатор, сволочи», — мелькнула у меня мысль, и сознание погасло.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг.

Зерт Вирстон по прозвищу Сто Процентов, владелец небольшой, но преуспевающей частной охранной конторы «Защита и безопасность — 100 %», был по совместительству сотрудником военной разведки Коморского союза. Когда-то давно, на заре становления своей государственности, колонии союза вступили в схватку с межгалактическими корпорациями за сырье на своих планетах. В ходе тяжелейшей войны отстояли независимость и создали отличную разведывательную службу.

Вот и сейчас Зерт получил донесение от своего агента, внедренного в одну солидную организацию, занимающуюся решением деликатных вопросов, таких как физическое устранение конкурентов, неугодных лиц, и действующую под прикрытием частного сыска. В донесении агент сообщал, что корпорация «Триатекс» наняла «специалистов» и направила к ним на станцию. Кто был объектом этих «специалистов», агент не указал. Но Зерту не надо было гадать, по чью душу прибудут спецы-ликвидаторы. Их цель — руководство СНГ.

Зерт вздохнул и принялся решать нелегкую задачу. От руководства он получил указание не мешать возможным акциям против СНГ, но молодой управляющий Новороссийским княжеством смог удивить Зерта и его начальство.

Он сумел вовремя прислать подкрепление и провел несколько ошеломительных актов устрашения, чем парализовал Совет сектора и разгромил наемников, осаждающих планету Суровая. Она оказалась не только лакомым куском, но и крепким орешком с зубами. Сейчас к ней не подступиться. А вот акции против руководства СНГ вполне возможны. Корпораты не прощают обид, и денег у них достаточно, чтобы устранить сотни людей, облеченных властью. Но, с другой стороны, эти мужественные люди, отстоявшие свою планету, ему нравились, они напоминали ему о родине, о его дедушке, который погиб, сражаясь за независимость своей страны. Впервые за долгие годы Зерт не знал, как поступить. Нарушить прямое указание начальства он не мог, но и не хотел оставить колонистов в неведении о надвигающейся угрозе. Как быть? Разглашение служебной информации грозило ему смертным приговором. Как опытный агент, он понимал, что слитая им информация может быть использована против него самого.

Просидев около получаса, Зерт поднялся и отправился в ресторан, где обычно обедал, находившийся на том уровне, где располагалось посольство Новороссийского княжества. Туда заходил и Карл, бывший пират, ныне непонятно как ставший начальником секретной службы этого самого княжества. Самого управляющего княжеством после известных событий на станции Зерт больше не видел. Тот появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Все попытки Зерта проследить за ним окончились неудачей, как не увенчались успехом и попытки разведки найти это самое княжество на просторах космоса. Но то, что оно существовало и обладало большими возможностями, у Зерта и руководства разведывательной службы не вызывало сомнений. Складывалось впечатление, что за этим княжеством стоит кто-то, кто обладает огромными возможностями и не хочет проявлять себя явно.

Зерт сел за столик, где обычно обедал, сделал заказ и стал ждать. Зерт понимал, что такому опытному специалисту, как Карл, достаточно намека, этим он и хотел воспользоваться. Делая вид, что занят обедом, коморец ждал своего коллегу. Буквально через пять минут появился Карл, огляделся и, заметив Зерта, помахал ему рукой. Тоже сел за облюбованный столик недалеко от Зерта и заказал обед.

— Как дела, Карл? — улыбаясь, спросил коморец.

— Все нормально, Зерт, — учтиво ответил безопасник Новороссии.

— Я рад, Карл, а то мало ли что бывает. Времена нынче непростые. — Зерт сказал то, что хотел, допил свой кофе и, встав, вышел.

Карл долгим взглядом посмотрел ему вслед. «Что-то нынче Зерт слишком разговорчивый», — подумал он. Спокойно съел свой обед и в задумчивости ушел. На душе у бывшего пирата было паршиво. Что хотел сказать ему старый пройдоха из разведки Комора? Предупредить? Не иначе. Вернувшись в свой офис, он сел за стол, закурил и стал думать.

— Чандар, — позвал Карл одного из своих помощников. Получив ответ через нейросеть, спросил: — Где сейчас находится мидэра Вирона Шарель?.. У себя? Спасибо.

Он встал и решительно направился к этой очень привлекательной и очень странной девушке. Имея социальную нейросеть, в просторечии называемую помойкой, она по праву занимала место главного аналитика его службы и доказала это делами. По ее анализу был составлен и отработан план дезинформации агентов АДа и их «успешное» внедрение в подданные княжества.

Девушка ему нравилась, но он не знал, как найти к ней подход. Каждый раз, желая пригласить ее на ужин, он робел и мысленно ругал себя за нерешительность. Девушка с понимающей улыбкой смотрела на Карла, но не собиралась ему помогать.

Он отправил ей вызов и, получив приглашение, прошел в ее кабинет.

— Добрый день, господин Штурбах, — поздоровалась Вирона, и Карл, услышав ее голос, резкий и грубоватый для такой, на его взгляд, обаятельной девушки, замялся. Потом вспомнил, что не ответил на приветствие, покраснел и буркнул:

— Добрый день, мидэра. Разрешите присесть? — Он показал глазами на стул.

— Присаживайтесь, — пригласила девушка. Ее голос звучал спокойно, но в глазах плясали чертики.

У Карла вспотели ладони, потом шея. Он достал платок и вытер шею, сочтя нужным пояснить:

— Жарко у вас.

— Я увеличу мощь кондиционирования. — Вирона через нейросеть вошла в управление кондиционером, пару раз моргнула и сообщила: — Ну вот, сейчас станет прохладнее. — Посмотрела внимательно на шефа и спросила: — Вы чем-то встревожены?

— Я? — удивился Карл. — Нет. То есть да. Вернее, не то чтобы встревожен, но у меня недобрые предчувствия.

— Давно? — Рона спрашивала доброжелательно и спокойно, но чертики исчезли из ее глаз, а взгляд ее стал серьезным.

— Недавно, мидэра, а точнее, сегодня. Вам не кажется, что корпорации «Триатекс» пора начинать мстить?

Вирона отстучала пальцем правой руки по столу — это помогало ей думать — и ответила:

— У меня нет исходной информации, господин Штурбах. У вас она есть? Как они обычно действуют?

— Обычно они нанимают пиратов или наемных убийц. С пиратами у них не получилось, и теперь нужно ждать убийц.

— Мне нужна информация по всем организациям, замеченным в таких делах. У вас есть такая?

— У меня нет, но вот у моего советника Вильда Бристхауна такая информация должна быть. — Карл на пару мгновений завис, а затем снова стал самим собой.

— Что-нибудь хотите выпить? — поинтересовалась Вирона.

— Если только вы со мной поужинаете, — краснея, как мальчишка, ответил осмелевший Карл.

— Хорошо, я с вами поужинаю, шеф, может быть, сегодня. А что вы будете пить сейчас?

— Минералку с Суровой. Все хвалят ее.

Прикатившийся дрон-холодильник подал Карлу запотевший стакан с минеральной водой. Медленно глотая холодную воду, Штурбах ждал появления бывшего специалиста по тайным операциям из «Триатекс». Тот сам пришел к его милости, когда понял, что его продуманная операция по захвату Суровой провалилась. Он боялся мести своих бывших хозяев и предложил свои услуги управляющему княжеством. Тот неожиданно принял его и передал в распоряжение Карла.

— Карл, возьмите этого человека к себе советником по корпорантам, — сказал его милость перед убытием. — Обеспечьте ему защиту и безопасность.

Решение странное на первый взгляд, но Карл сам был в прошлом противником его милости и вот тоже служит ему.

Советник вошел и осторожно прикрыл за собой дверь. Слегка поклонился хозяйке кабинета и вежливо замер.

— Садись, Вильд, — на правах начальника пригласил Карл. — У нас тут, понимаешь, возникли вопросы. Когда «Триатекс» начнет свои операции против нас? И второй вопрос: чьими услугами они могут воспользоваться?

Попав в окружение его милости, Вильд Бристхаун поначалу вел себя очень сдержанно, сторонился людей и прятал глаза, но, увидев, что до него и его прошлого никому нет дела, стал чувствовать себя свободнее. Он даже подумал, что тут собрались одни простоватые идиоты, доверяющие ему. И он решил тайно собрать побольше информации о тех, кто был облечен властью в СНГ. Не для того чтобы предать, об этом он не помышлял, а чтобы понять, к кому он все-таки попал и кому доверился. Но когда он попробовал зайти в систему, отвечающую за безопасность, появился странный голографический человечек. Он хитро посмотрел на Бристхауна и спросил:

— Что, Вильд, взялся за старое? Продал одних хозяев, собираешь информацию о других?

Бристхаун молчал, не зная, что сказать.

— Да ты не тушуйся, можешь попробовать проникнуть в систему, только отгадай загадку: зимой и летом одним цветом. Не отгадаешь, отправлю голым в космос.

У Вильда глаза полезли на лоб.

— Да я не хотел…

— И правильно сделал, Вильд, — засмеялся человечек, — что не захотел. Помни, я за тобой слежу. Его милость приказал глаз с тебя не спускать.

Человечек исчез. Вспотевший Бристхаун отправился в туалет. Только он хотел справить малую нужду, как напротив него появился тот же субъект и, нагло ухмыляясь, заявил:

— Помни, Вильд, ты и в сортире от меня не спрячешься.

Больше бывший специалист по тайным операциям никуда не лез.

— Думаю, господа, что еще рано для подобных акций «Триатекс». Они выжидают, усыпляя бдительность своих противников, но всегда направляют агентуру для сбора информации и подкупа людей в рядах противника. Скорее всего, следует ожидать этого.

— Это понятно, господин Бристхаун, — кивнула Вирона. — Представьте мне обстоятельный доклад о возможностях корпорации, какие методы они обычно применяют для нейтрализации конкурентов и чьими услугами пользуются. Даю вам два часа. — Девушка посмотрел на Вильда. — Этого времени вам хватит для отчета?

Бристхаун вздохнул и кивнул.

Где-то в открытом космосе.

Очнулся я распятый на кресте, словно преступник в Древнем Риме, но в отличие от него я был распят на раме из металла, очень похожей на оконную. Напротив меня стояли Вейс и док.

— Очнулись? — без всякой улыбки спросил Вейс, хотя это и так было очевидно. — Очень хорошо! Еще раз призываю вас к сотрудничеству. Вы открываете нам свое сознание, а мы вас отпускаем. — Он склонил голову набок в ожидании моего ответа.

— Пошел в задницу, старый маразматик, — ответил я и попытался уйти в свое сознание.

Но не тут-то было. Как только мое сознание начало гаснуть, сильнейшая боль пронзила мое тело, и я выгнулся, застонав.

— Что, боги тоже чувствуют боль? — спросил Вейс.

Он не был похож на садиста, каким был Окурок, но он привык добиваться своего и теперь решил сломить меня болью. Непонятно только, к чему его слова о богах. Он не мог знать о Худжгархе. Или… это дело рук Рока? Тогда все гораздо хуже, чем я предполагал.

— Поверьте, юноша. Я не любитель пыток, но вы мне не оставляете выбора. Как только мы придем к взаимному пониманию, вас освободят, но перед этим вложат программу уничтожения Демона. Для страховки, — пояснил он. — Продолжайте, док, я подожду в соседней каюте.

Пухлый мужчина с седыми волосами посмотрел на Вейса.

— Блюм, ты уверен, что это бог? — В его голосе слышалось сильное сомнение.

— Нет, но чудеса на корабле происходят. — Вейс слегка улыбнулся. — Продолжай, и посмотрим, бог он или нет.

Блюм вышел, и мне захотелось плюнуть ему вслед. Но что толку, этим я покажу только свою слабость.

Новая боль накрыла меня с головой. Она распространялась по всему телу и заставляла меня сжиматься и стонать. Через пять минут я орал как оглашенный. Сначала я хотел показать свою мужскую гордость и стойкость, как индейцы, которые смеялись в лицо пытавшим их палачам, но силы воли мне хватило ненадолго. Я не мог пробиться к Лиану и не был уверен, что получу от него помощь. Я раньше не задумывался, способен он защитить меня от боли или только может преобразовывать мое тело. Боль накатывала волнами, не давая мне времени подумать и пожелать что-либо. Кроме того, я не хотел выдавать свои возможности и, стараясь криком облегчить свои страдания, орал до хрипоты.

Старый док знал толк в том, как заставить человека чувствовать боль. В меня были воткнуты тонкие электроды, и импульсы, проходящие через мое тело, заставляли меня испытывать нечеловеческие муки. Молнии Лиана были семечками перед этой пыткой. Я не мог уйти в беспамятство и убежать от боли, не мог позвать на помощь Лиана или Брыка. Я не мог отключиться от спазм и судорог. Как только волна боли проходила, я сжимался от страха опять испытать боль, и она приходила снова и снова, сводя меня с ума. Я не мог думать ни о чем другом, кроме боли и, собравшись с силами, заорал:

— Лиан! Помоги! Почему ты меня бросил? — Последнее слово я прохрипел, давясь криком.

Но шли минуты, а может, даже часы, а Лиан не показывался.

— Гад-ды! Я припом… А! А! — не успел я договорить и стал погружаться в беспамятство.

— Пока хватит, — услышал я голос дока, — дадим ему минутный перерыв, иначе он сойдет с ума.

Мне было ужасно плохо, я хотел просто висеть и ни о чем не думать. Отдохнуть, только отдохнуть. Боже, какое это блаженство — не испытывать боль. Но появился Брык.

— Командор, я тут ничего поделать не могу. Тебе нужна помощь живых. — Этот программный человечек раньше меня понял, что мне нужно. Он вернул меня к действительности, напомнив, что времени у меня очень мало.

Я вспомнил о своем «джокере» и потянул нить. Увидел своего бойца, как на картинке, и, позвав его, приказал:

— Найди меня и освободи!

Я постарался показать ему, где нахожусь, но перед глазами была мутная пелена и все расплывалось.

— Ищи, где док, — прошептал я.

Генри Мун вышел из своего места заточения. Он спокойно и уверенно прошел к соседней каюте, где жили помощники дока, и вошел. Выстрелами из стайеров с двух рук уложил троих парней. Подошел к одному и ногой сломал ему руку.

— Где док? — спросил Генри, не обращая внимания на крик раненого. Затем так же спокойно сломал ему вторую руку. Посмотрел на его соседа, и тот обмочился.

— Генри, он внизу, — быстро и испуганно проговорил медик. — В реакторской мастерской, вместе с Вейсом.

Генри молча развернулся и вышел. Он не беспокоился о парализованных помощниках дока. Станер на время вырубал возможность пользоваться нейросетью. Запас времени у него был, и он знал, куда надо идти. На лифте Генри доехал до нужного уровня. Заглянул в каюту механика, оглушил его, забрал карту допуска и спокойно вырезал ему глаз. Действовал он на автомате, принимая нужные, на его взгляд, решения. Его позвал хозяин, он должен до него дойти. А для прохода в реакторный отсек нужен глаз механика и карта допуска.

Но там была тройная защита, и нужен еще был код, который вводили по памяти.

— Я вырву тебе второй глаз, если ты не скажешь код, — меланхолично пообещал истекающему кровью спецу Мун.

И тот, увидев оставшимся глазом лицо парня, понял: тот так и сделает. Он сообщил код из девятнадцати цифр и потерял сознание.

У входа в реакторный отсек корабля никого не было. Генри набрал код, приложил глаз механика к экрану и вставил в приемник карту. Створки, зашипев, разъехались. Он прошел, и створки за ним закрылись. В открытой настежь небольшой каюте сидел дежурный оператор и пил кофе. Он взглянул на Генри и спокойно, даже лениво спросил:

— Тебе чего?

— Где Вейс?

— Дальше по коридору, вторая дверь направо. — Дежурный потерял к нему всякий интерес.

Человек прошел дальше и открыл дверь. В глубине висел привязанный к раме хозяин и орал во все горло. Луч станера уложил дока, а удар ногой по небольшому оборудованию, которое использовалось для пыток, прервал его мучения. Что это такое, Генри хорошо знал. «Пыточное окно» — придумка прошлого века. Простое, но очень действенное средство.

— Развяжи меня, — прохрипел хозяин.

Он был мокрый от слез, пота и мочи, от него ужасно воняло, но Генри сделал, как тот пожелал.

Я потирал затекшие руки, и в это время раздался сигнал тревоги.

— Обнаружили раненых, — меланхолично пояснил мой помощник. — Скоро спецназ будет здесь.

— Ну будут так будут, — прорычал я. — Встретим. Дай нож! Тебя как зовут, боец?

— Генри. Генри Мун.

— Хорошо, Генри, ты свою работу сделал, теперь не мешай, я буду работать.

Я надрезал руку и собрал в кулак кровь, спокойно вышел из пыточной и понял, что вовремя. Мне навстречу через открытые створки отсека неслись, как стадо слонов, около десятка бойцов в легком снаряжении.

— «Кровавый туман»! — прохрипел я и плеснул в их сторону кровь, зажатую в кулаке.

Сработало. Десантники погрузились в густой кисель и сразу замедлились.

— «Кровавый рассвет»! — со злой радостью прокричал я, и тут же объемный взрыв разметал всех по коридору.

Как ни странно, меня прикрыл Лиан. Пламя обогнуло меня, но мои ноги словно вросли в металл пола. Пластик, способный выдержать огромные температуры, тоже остался цел. Надо будет разобраться, как работает механизм защиты Лиана.

Противно и громко зазвучал сигнал тревоги. Створки мгновенно захлопнулись, отсекая нас от остального корабля. Везде валялись сломанными куклами тела бойцов. Из комнаты на карачках вылез оглушенный и обожженный Генри. Недолго думая я с помощью магии крови подлечил его. Мой помощник поднялся и, не выказывая удивления, стал ждать дальнейших команд.

— Найди Вейса и притащи его сюда, — приказал я. — Скоро здесь станет жарко.

Но старый лис словно прочувствовал, что что-то может случиться, и покинул отсек минут за десять до моего освобождения.

Мы с Генри оказались запертыми в промежуточном тамбуре, где располагались дежурная служба, склад мелочовки, мастерская и помещения отдыха для дежурного персонала. Вдоль стен стояли шкафы со скафандрами повышенной защиты.

— Надевай! — приказал я Генри и показал на один из шкафов.

Зашел к дежурному оператору, который попытался закрыть двери, но не успел и теперь, обгоревший и стонущий, корчился на полу. Его я тоже подлечил, в конце концов, мужик ни в чем не виноват.

— Брык, — позвал я своего секретаря. — Что происходит на корабле?

— Командор, готовят штурм, сейчас отключат систему жизнеобеспечения в этом тамбуре. Но сначала хотят выйти на связь с вами.

— Понятно, тянут время и отвлекают на разговоры. У тебя есть схема воздуховодов в этом отсеке?

— Найдем, командор.

И тут же перед моими глазами возникла схема. Я завис на пару секунд и сразу пришел в себя.

— Брык, подержи их пока, загадки загадывай, в общем, потяни время.

— Слушаюсь, командор, — отозвался тот.

Вейс вышел по нужде. В гальюн технической секции он идти не захотел. По привычке прошел в свой номер и не успел закрыть дверь, как раздался сигнал тревоги.

— Что там опять, — недовольно пробурчал он.

— Шеф! — В проеме появился командир взвода силовой поддержки. — В реакторном отсеке пожар. Туда проникли посторонние.

— Какие посторонние? — Брови Вейса взметнулись вверх.

— Мой боец, что дежурил у объекта, Генри Мун, ему еще по голове попало.

— Его кто-то выпустил из каюты?

— Да. Но кто именно, мы не знаем.

— Пошли! — Вейс обошел взводного и направился к центральному боевому посту.

Там уже был капитан корабля. Он хмуро посмотрел на Вейса и доложил:

— Нештатная ситуация в реакторном отсеке, сэр. Несанкционированное проникновение постороннего. Он опознан как один из ваших сотрудников, Генри Мун. Вот, посмотрите записи.

На голоэкране возникло изображение абсолютно спокойного парня, он подошел к створкам, посмотрел равнодушным взглядом в камеру и приложил что-то к мини-экрану. Потом вставил карту, створки разошлись, и боец вошел в реакторный отсек.

— У него что, в руках был глаз? — пораженно спросил Вейс, и капитан корабля озабоченно кивнул.

— Как вы думаете, сэр, зачем он туда пошел? — спросил он Вейса.

— Думаю, он пошел к нашему объекту, которого мы там спрятали, как в самом надежно охраняемом месте на корабле, — поджав губы, ответил Блюм Вейс.

— Тогда, сэр, — произнес сухо капитан, — мне остается думать, что предатели среди вашего окружения. Прошу прощения, сэр, но с этой минуты все ваши люди под арестом. Дежурный, — обратился он к одному из офицеров, — всех сотрудников миссии, кроме Блюма Вейса, арестовать и поместить в карцер. Все попытки сопротивления подавлять, но никого не калечить и не убивать. — Он повернулся к Вейсу. — Надеюсь, вы разъясните своим людям ситуацию.

Красный от гнева Вейс, еле сдерживаясь, кивнул. Такого поворота он не ожидал.

«Кто помогает парню? — подумал он. — Или он в самом деле бог, способный захватить в ментальный плен любого? Тогда почему не захватил меня или дока? Странно… Может, у него есть здесь помощники? Или это чья-то игра, чтобы увести меня по ложному следу?»

— Вы позволите поговорить с моим человеком? — спросил он капитана.

Тот показал рукой на монитор:

— Пожалуйста, господин Вейс.

Блюм Вейс подошел к монитору.

«Слухи о том, что здесь произошло, разнесутся далеко, — подумал он. — Я потерял контроль над ситуацией. Этого мне могут не простить. Слабаки никому не нужны. Мои покровители промахи не прощают. Надо срочно договариваться с этим божком».

На экране был виден сидевший в кресле дежурный оператор, который то и дело морщился.

— Дежурный, сообщите, что у вас происходит, — приказал Вейс.

Toт с ненавистью взглянул на него.

— У нас тут война… сэр, — через силу добавил он последнее слово. — Какой-то молодой парень, полуголый, кидается термобарическими бомбами. Уничтожил отделение бойцов и покалечил, а потом подлечил меня. Короче, сэр, тут полная…

Экран мигнул, и на нем появился чудной человечек с луковицей вместо головы.

Вейс отвернулся и посмотрел на капитана.

— Это что? — спросил он.

Тот пригнулся и удивленно пожал плечами:

— Не знаю.

— Вы что планируете сейчас сделать? — одними губами, еле слышно спросил Вейс.

— Отключить систему жизнеобеспечения, сэр, и потом войти в отсек. У меня инструкции.

— Но там же ваш дежурный!.. И мой объект.

— Сожалею, сэр, но иного выхода нет, степень угрозы слишком высока. Сохранение корабля важнее.

— Я попробую договориться, капитан, дайте мне минут десять.

Вейс понимал, что капитан прав, но после того, как произойдет штурм и его объект умрет, его, Вейса, отправят в отставку, а потом по-тихому уберут. Он хотел успеть договориться на условиях этого странного парня. Он тоже недооценил возможности жителей сектора.

«Дурак! Старый дурак!» — ругал он себя.

— Ну, что замолчал? — спросил человечек. — Хочешь договариваться? Значит, так. Мне нужна сестра, это первое условие. А то у меня одни братья. Создайте мне пару под меня, срок вам десять минут. А пока отгадайте слово из трех букв. Даю подсказку: время года.

На всех мониторах появилась заставка с человечком.

— Капитан! — взволнованно воскликнул дежурный центрального боевого поста. — Мы не можем войти в наши системы! Перехожу на резервный искин.

Капитан решительно отстранил Вейса:

— Всем постам боевая тревога. Код «ноль один».

Вейс знал, что это чрезвычайный код, когда возникает угроза захвата изнутри управления системами корабля. Вейс понял, что не успел.

Мои внутренние часы отмеряли минуты, отпущенные мне для жизни. Но в этот самый момент включился механизм оценки обстановки Ирридара. Я не медлил ни секунды, схватил Генри за руку и потащил к вентиляционной шахте. Я знал, что все проходы будут закрыты, но меня это не смущало.

— Надень скафандр, скоро отключат систему жизнеобеспечения! — крикнул я оператору.

Больше для него я ничего сделать не мог. Уже уходя в шахту, я увидел, как он судорожно пытается влезть в скафандр.

— Пусть тебе повезет, — прошептал я и рухнул вниз, увлекая за собой своего помощника.

Мои ноги сильно ударились о перегородку. Сверху шлепнулся боец в скафандре. Но Лиан спас меня, и боец просто скатился с моей головы, как с горки.

Превратив руку в острый нож, я стал вскрывать переборку, как консервную банку. Скорее всего здесь использовался механизм молекулярного расщепления.

О трате энергии я не думал, после применения магии крови она бурлила во мне, как лава в жерле вулкана. Вскрыв переборку, я толкнул первым Генри и прыгнул сам.

Проявился Брык:

— Командор, корабль перешел на управление резервным искином, туда я еще не добрался, так что на меня не рассчитывай. Знаю только, что эвакуировали всех из смежных отсеков и отключают системы жизнеобеспечения реакторного отсека.

— Понял, Брык, спасибо. — Я впервые был искренно благодарен его создателю. Тот тосковал и создал себе идеального виртуального товарища, с которым можно было нескучно проводить время.

Судя по схеме, я еще находился в реакторном отсеке, ниже был технический уровень повышенной радиационной опасности. Туда входили только в скафандрах для обслуживания систем управления подачей топлива. Но я также знал, что это перестраховка на случай утечек. На самом деле там было не так опасно. Я прогрыз, можно сказать, три слоя в перегородке и пролез внутрь. За мной продрался Генри. Мы проползли еще метров десять и оказались у вентиляционной решетки. Сняв ее, я прыгнул вниз. Мне не стоило беспокоиться, что воздух откачают и отсюда. Как только мы проходили перегородку, включался механизм дополнительной зашиты. Действовал он с минутной задержкой, и после нас появлялась временная мембрана, а к месту прорыва спешил ремонтный дрон.

Отсюда мой путь лежал наверх, и нужно было двигаться как можно быстрее.

— Открывай люк, Генри, — приказал я помощнику. Я почему-то верил, что он сможет это сделать, и оказался прав. Он дернул ручку аварийного открывания, которые есть только изнутри, и люк с шипением открылся.

Отделение бойцов в тяжелом снаряжении осторожно входило в тамбур реакторного отсека. Впереди над полом летел дрон-разведчик. Он передавал всему отделению картинку того, что происходило вокруг. Вейс шел последним.

На стенах и на полу были видны следы гари, словно здесь прошел огненный смерч. Валялись трупы бойцов.

— Убью подлеца, — прошипел командир отделения, — стольких ребят положил.

Они обследовали тамбур и помещения. На полу в каюте отдыха персонала лежало тело дока. Вейс огорченно посмотрел на своего старого соратника.

— Чисто, командир, — доложил один из бойцов.

— Ищите лучше, здесь были трое. Техник и два объекта.

— Нашел! — получил он вскоре сигнал от бойца. — В скафандре стоит, в шкафу, пялится на меня.

Вокруг шкафа собрались бойцы.

— Назовись! — приказал по связи командир отделения.

— Дежурный оператор реакторного отсека старший листер Чешик Торно. Не убивайте меня, я не виноват.

— Арестовать и на допрос, — приказал командир!

— Постойте, сержант, — остановил его Вейс. — Старший листер, вы видели, куда делись те двое, что были тут?

— Видел, они ушли по вентиляционной шахте.

— Отправить дрон-разведчик в шахту, быть готовыми применить оружие. — Командир отделения мгновенно подобрался.

Дрон нырнул вниз, и вскоре на экране шлема командир увидел мембрану.

— Дьявольщина, — пробормотал он, — как этот субъект сумел открыть люк? Объект ушел по вентиляционной шахте, — доложил он. — Жду дальнейших указаний.

Вейс вздохнул с облегчением. Еще не все потеряно. Дух, оказывается, знаком с системами корабля.

«Странно, откуда такие знания у простого жителя сектора?» — отстраненно подумал он и отогнал эту мысль подальше.

— В шахте этого уровня объект не обнаружен. На пути дрона временная мембрана. Видимо, он прошел дальше.

Ответ прозвучал во всех шлемофонах:

— Понял вас, оставьте двух часовых у шахты и спускайтесь на следующий уровень.

Отряд развернулся и вышел.

Я не стал путешествовать по всему кораблю. Нашел ответвление, ведущее наверх и обратно в реакторный отсек, и стал пробираться туда. Мне было понятно, что отряды космодесантников сейчас заблокируют все выходы с этого уровня и снова погонят меня как зайца, отключая системы жизнеобеспечения. Скафандр я не надевал, он бы помешал мне в преобразовании моего тела, поэтому шел в штанах и голый по пояс. Я вымазался в пыли и паутине, но не обращал на это внимания. Мне нужно было выгадать время, пока Брык не проскочит в резервный искин и не оставит там свои закладки.

Мы с Генри медленно, не поднимая шума, ползли по шахте вверх, цепляясь за поручни. Я ориентировался по схеме, и мы вылезли в операторской. Дверь была закрыта, на посту никого не было. Это и понятно, управление перешло на запасной пункт управления.

— Отдыхаем, — шепотом сказал я. — Можешь снять шлем.

Мы смогли пробраться незаметно, а после нас дрон-ремонтник стал деловито восстанавливать сломанные в предыдущем прорыве перегородки. Для того чтобы направить преследователей по ложному следу, я сломал перегородки в нескольких направлениях. Пусть полазят, пустьпоищут.

Вейс шел за отделением бойцов. Ему было интересно, как выкрутится Дух на этот раз, а в том, что он сумеет обмануть ловцов, Вейс не сомневался.

— Разобрались на двойки! — приказал сержант. — Огонь открывать только по объекту.

Они остановились перед входом в технический сектор. Створки по команде с пункта управления раскрылись, и снова дрон-разведчик нырнул внутрь.

— Чисто! — с огорчением воскликнул сержант. — Где же ты пропадаешь, тварь такая? Обыскать каждый угол, каждый скафандр, каждое ответвление вентиляционной шахты! — раздраженно приказал он.

Вейс в восхищении покачал головой. Спрятаться на корабле — это надо было суметь!

Он оставил отделение спецназа и направился к себе. Вейс решил понять, как будет действовать этот необычный человек. То, что он не бог, но очень ловкий парень, смекалистый и проворный, и, кроме того, очень удачливый сукин сын, ему стало уже понятно. Но есть те, кто очень хорошо замаскирован и помогает этому парню. Причем помогает активно, не открывая себя. Все это Вейс сможет объяснить и снять подозрение в своей несостоятельности. Он все переложит на вояк, утечка произошла у них, пострадали люди Вейса, а он сделал все, что мог. Главное, найти этого парня до того, как до него доберутся бойцы.

«Думай, старина, — подогнал он себя. — Думай. Что бы ты сделал на его месте?»

Вейс напряженно размышлял, но не понимал, что бы он мог сделать в этих обстоятельствах. А вот парень, совсем юноша, понимал. Вейс не хотел привлекать аналитическую службу, он хотел разыграть свою карту. Но для этого ему нужно было понять, где сейчас прячется объект.

«Слово-то какое, — невесело усмехнулся Блюм. — Объект».

Брык исчез. Я сидел у двери, подслушивая разговоры часовых. Те скучали и болтали о том, что происходит.

— Этот парень смог сбежать и с технического уровня, представляешь!

— Да ну! И как это у него получилось?

— Как-как. Точно так же, как и отсюда: проломил перегородки и удрал.

— Легко сказать, проломил перегородки. Решетки сделаны из сплава, который только молекулярный резак берет, люки из бронепластика. Как он голыми руками смог их сломать?

— Вот этого я тебе сказать не могу. Наверное, его помощник, этот сумасшедший, что вырвал глаз механику, принес с собой инструменты.

Я оглянулся на спокойно сидящего Муна. Надо же, глаз вырвал! И стал слушать дальше.

— Они ушли в жилой отсек. Сейчас там отсекают вентиляционные шахты по секторам и прочесывают их.

— Если он в жилом секторе, то оттуда можно попасть куда угодно. Я так представляю, что искать его будут долго. Этот паренек может за себя постоять. И зачем его с планеты забрали? Дикарь, он и есть дикарь.

— Что дикарь, это понятно, для него человеческая жизнь ничего не стоит. Пятерых наших положил. Но вот как он здесь помощников нашел? На это ответа у меня нет.

— А ты не знаешь разве, что они там все колдуны? Околдовал беднягу и использует его.

— Смешно. Ты тоже веришь в то, что там живут колдуны? — хрипло засмеялся часовой. — Я вырос на планете и не видел колдунов. Это все фокусы мошенников. Или байки таких, как ты, родившихся и выросших на космических станциях.

— Ага, фокусы. А почему тогда сектор закрыли? Сюда не разрешают летать. Ты сам об этом знаешь.

— Я думаю, потому, что здесь цивилизация развивается по-другому, не как у нас. Тут отсталость. Вот и не хотят, чтобы вмешивались. Эксперимент, значит, такой.

— Если эксперимент, то почему тут на планете люди с рогами? Их демонами зовут.

— А ты их видел?

— Нет, но ребята говорили.

— Ребята много чего наговорят. Ты слушай больше. Я вот жрать хочу, а сменят нас только через час.

Они помолчали.

— И от шахты не уйти, топчешься, топчешься…

— А ты иди в операторскую посиди, а потом меня сменишь.

— Ладно, я посижу с полчаса и сменю тебя, — согласился боец.

И здесь дисциплина хромает! Пост бросают! Убежать мы уже не успевали, и, как только открылась дверь, моя рука вошла бойцу в грудь по самый локоть. Я, видимо, от неожиданности не рассчитал силу удара. Боец широко открыл глаза и все же успел дать сигнал тревоги, после чего упал мне на руки. Подхватив его штурмовой игольник, который используют для щадящего штурма корабля, я кинул его Генри.

— Держи и будь готов открыть огонь.

Мне нужно было нейтрализовать второго часового, чтобы добраться до шахты. Но тот успел спрятаться за угол и диким голосом закричал:

— Все, сволочь, тебе конец! Лучше выходи с поднятыми руками!

— Кому лучше? — крикнул я, чтобы отвлечь десантника, и надрезал себе руку. Набрал крови в подставленную ладонь и выплеснул в коридор. Применять «кровавый рассвет» я не стал. Для одного достаточно того заклинания, что однажды против меня применила Ильридана. Багровые звездочки сверкнули в тусклом свете светильников и унеслись прочь.

— О! Е!.. — услышал я и понял: попал.

Не мешкая выскочил из комнаты и увидел лежащего на спине бойца, его глаза, не моргая, смотрели в потолок.

Смерть! Смерть! Вокруг меня одна смерть! Мне стало горько. Что за судьба такая — умереть, воскреснуть и вокруг себя сеять смерть!

Но долго размышлять над перипетиями судьбы мне было некогда, скоро сюда стянутся силы спецназа. Нужно уходить.

— Генри, быстро переодевайся в боевой скафандр, — приказал я, стараясь стянуть скафандр со второго часового.

Четкого плана у меня не было, я просто действовал по наитию Ирридара, полностью доверяя ему. На все у нас ушло две минуты, не больше. Подхватив тела, я скинул их в шахту. В это время створки приоткрылись, в узкую щель влетел дрон-разведчик и стал обследовать помещения.

— Они там! — закричал я, показывая рукой на шахту. — У нас один раненый!

Я толкнул Генри, и тот послушно упал. Все увидели рваную дыру в его скафандре.

— Раненого в медпункт, ты сопровождаешь! — приказал командир, и я, подхватив Генри, повел его вон из отсека.

Мы быстро прошли шлюз, миновали лифт, который я отправил вниз, дошли до поворота. Согласно схеме там должен быть технический проход для обслуживания энергетических линий, связывающих системы корабля. Мы вошли в дверь.

— Подними меня! — приказал я и, встав на подставленные Генри руки, открыл вентиляционную решетку, залез сам и затащил своего помощника.

Вейс в который раз услышал сигнал тревоги.

«Все-таки нашли, — скривился он и поспешил к месту мигания красной точки. — Надо же как ловок, стервец! Вернулся в реакторный отсек. А что, умно. Его ищут по всему кораблю, а он знай себе сидит там, откуда сбежал. — Вейс даже повеселел. — Каков молодец!»

Когда он добрался до нужного уровня, там был только один боец.

— А где все? — удивленно спросил Вейс. Ему информация об операции перестала поступать. Видимо, по приказу командира корабля. Вейс понимал, что тот был в своем праве.

— Ищут преступников, сэр, — вытянулся боец. — Они убили часовых, переоделись в их скафандры и ушли.

— А как их выпустили? — Вейс удивился еще больше.

— Они, сэр, сказали, что те, кого мы ищем, внизу, в шахте. Один притворился раненым, и второй пошел его сопровождать в медпункт. Пока разобрались, пока выяснили, кто в шахте, прошло время, а преступники сели в лифт и поехали вниз.

Вейсу оставалось только крякнуть. Находчивый юноша. И это простой дворянин! Он покачал головой. Какой опасный мир. Если один может доставить столько неприятностей, то что будет, если их будет много?

— Поехали вниз, — проворчал Вейс и тихо добавил: — Как же! Он что, дурень?

Вейс дошел до лифта, постоял в раздумьях и прошел дальше. Что-то его остановило. Он оглянулся и увидел вход в техническое помещение. Его никогда не закрывали на замок, потому что постоянно требовалось проверять энерголинии. Вейс усмехнулся и вошел внутрь. Пусто. Он внимательно осмотрелся и увидел на полу маленький кусочек. Вейс нагнулся и поднял его. Это был кусок брони.

«Значит, он был здесь и ушел по вентиляционному ходу», — подумал он и открыл через нейросеть схему вентиляции этого отсека.

ГЛАВА 3

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор.

Разведчик эльфаров оказался крепким орешком, Гради-ил не смог его разговорить. Он применял все известные ему способы допроса, но снежный эльфар только стонал и смотрел замутненным ненавистью взглядом.

Фома равнодушно наблюдал за действиями товарища. Наконец уступив упорству своего «собрата», Гради-ил беспомощно посмотрел на Фому.

— Может, ты сумеешь его разговорить? — без всякой надежды спросил он.

Фома поднялся и ударом сапога по затылку отправил пленного эльфара в беспамятство. Потом достал трубку, набил ее сушеной травой, которую бережно достал из поясной сумки, и закурил. Он направлял дым в лицо пленнику и через ридку по каким-то признакам, понятным только ему, понял, что можно действовать дальше. Он потушил вонючую трубку.

— Спрашивай, — повернулся Фома к Гради-илу.

Тот недоверчиво посмотрел на орка, но, подсев поближе к эльфару, все же спросил:

— Тебя как зовут?

— Меру-ил, — почти шепотом ответил эльфар.

— Зачем ты здесь?

— Я пришел выследить отступника, внука умершего великого князя.

— Как его зовут?

— Радзи-ил.

— Ну, что я тебе говорил! — воскликнул Гради-ил. — Точно, это наш найденыш. — Его глаза расширились. — Он внук великого князя! Твою дивизию! — Гради-ил почесал в затылке. — Вот это мы влипли!

— Почему влипли? — прервал молчание Фома.

— Если на молодого Радзи-ила объявлена охота, значит, это решение Великих домов.

— Что за решение?

— Скорее всего, хотят поменять княжеский дом. Убирают всех претендентов. За отцом Радзи-ила тоже отправлен отряд ликвидаторов. Это значит, что его будут искать, пока не найдут и не убьют. А Радзи-ил вошел в род милорда. Это война, Фома. Понимаешь? Милорд за своих будет мстить жестоко. А это кровная месть. Крови прольется много. Я уже понимаю, что на сторону милорда встанут малые дома, что хотят изменить свое положение. Сохранив жизнь юноше, они постараются оттеснить старые дома и обрести власть. Это… это гражданская война, Фома.

Гради-ил, пораженный тем, что он узнал, замолчал. Фома спокойно пожал плечами:

— Я не думаю, что учитель собирается переехать в ваши горы. А достать его и малыша в Вангоре для снежных эльфаров будет сложно. Армию они туда не потащат, а мелкие диверсионные группы мы уничтожим. А надо будет, сами начнем устраивать диверсии. Учитель знает, как изматывать противника и навязать ему сражение на его территории. Ты выясни, сколько здесь групп твоих соотечественников и где они.

Гради-ил повернулся к пленному:

— Сколько вас здесь?

Хотя разведчик понимал, что больше одной пятерки боевиков быть не должно, все равно хотел удостовериться в том, что он не обманывался.

— Нас здесь шестеро, я и боевая пятерка, — ответил снежный эльфар. Он пребывал в бессознательном состоянии, но речь его была внятной, хоть и тихой.

— А как он говорит? — Гради-ил повернулся к Фоме.

— Духи, — коротко ответил орк.

— Понятно. Магия шаманов?

— Да.

Гради-ил снова повернулся к пленному.

— Это Совет домов приговорил юного Радзи-ила?

— Нет. Только те дома, что не хотят власти прежнего княжеского дома.

— Уже лучше, — вздохнул Гради-ил и сообщил Фоме: — Это решение не Совета домов, а только тех, кто хочет сместить правящий дом. Где находятся остальные эльфары, Фома, я знаю. Их надо будет убрать по-быстрому.

Гради-ил вытащил кинжал и молниеносно вонзил его в грудь пленнику.

— Быстрого тебе посмертия, брат, — поднявшись над убитым, проговорил он и попросил орка: — Фома, только отпусти его дух, не пленяй.

Затем уселся напротив него и стал чертить кинжалом, который был еще в крови, план местности.

— Смотри, Фома. Вот это скала, под которой сидим мы. Напротив нее скала поменьше, и там пятерка моих соотечественников. Там есть хорошее укрытие в виде небольшой пещерки, и внезапно атаковать их не получится. Их нужно выманить. Я знаю, что ты мастер засад. Предлагаю следующий план. Я засвечусь перед ними, и они обязательно начнут преследование…

— Почему ты думаешь, что они начнут тебя преследовать? — Фома скептически посмотрел на товарища.

— А я возьму походный мешок этого. — Гради-ил кивнул в сторону мертвеца. — Они опознают его по цветку ломуса. Если у чужака вещь, принадлежащая их дому, значит, кто-то из них убит. Эльфары живут по закону кровной мести и обязательно устремятся в погоню.

— Понятно, — кивнул Фома. — А я что должен делать? Перебить их по одному?

— Выходит, так, — согласился эльфар.

— Не выходит, — услышали они голос из кустов.

Гради-ил вскочил. Фома схватил его за руку, чтобы тот не успел применить оружие.

— Ганга, выходи, — произнес орк. — Мы тебя давно заметили, из тебя скрытник, как из учителя девушка.

Из кустов появилась Ганга, и следом вылезла Сулейма.

— А вы что тут делаете? — изумился Гради-ил.

Он был неприятно поражен, что две девушки смогли незаметно подобраться к ним. Его профессиональная гордость была сильно задета. Фома понял его смущение и пояснил:

— Ганга умеет отводить глаза. Ее и маги не обнаружат. А простым людям видеть ее будут мешать духи. Потому ты ее и не увидел.

— А ты? — еще больше изумился разведчик. — Как ты ее обнаружил?

— По теплу, Гради-ил. Учитель научил видеть живых существ под магическим прикрытием. Все тела излучают тепло, и это тепло можно видеть. Если обучен, — добавил он. — Но я видел только одну фигуру. А тут их две.

Гради-ил нахмурился:

— Ганга, как ты сюда попала?

— Я видела, как ушел Фома, и пошла за ним. — Девушка ни капли не смутилась.

— А ты как тут оказалась? — обратился Фома к худой эльфарке.

— А я видела, как ушла Ганга, и пошла за ней, — невозмутимо ответила Сулейма.

— Ну конечно, как могло быть по-другому! — всплеснул руками эльфар. — И кто в лагере остался за главного?

— Наверное, тот, кого оставил старшим ты, Гради-ил? — Ганга удивленно посмотрела на эльфара, и тот осекся, посерев, что означало, что он сильно покраснел. Ему стало стыдно. Он, уходя, никого не оставил вместо себя, думал вернуться пораньше и что Фома его подстрахует. А вышло вон как. Мысленно он отругал себя.

Ганга, понимая его смущение, пришла на помощь:

— Гради-ил, разберемся с эльфарами и вернемся. Я предлагаю устроить засаду. Ты выведешь противника на нас, мы атакуем их с разных сторон и быстро уничтожим.

— Быстро, как же, — проворчал разведчик. — Они что, дети малые, чтобы не заметить засады?

— Я отведу глаза, Гради-ил, — быстро сказала орчанка. — Нас не заметят, пока мы не нападем.

Гради-ил отступил на шаг.

— Нет и еще раз нет. Это сумасшествие. Нет, говорю. — Он отступил еще на шаг, когда Ганга приблизилась. — Меня милорд убьет, если с тобой что-то случится. Не спорь! — Он поднял руку, пытаясь не дать ей высказаться. — Убьет. Я его знаю, и знаю даже как.

— Послушай, Гради-ил, — наконец смогла вставить слово Ганга. — Меня не так-то просто убить, и ты это хорошо знаешь. Нас трое, а их всего пятеро. Мы нападем внезапно. Все шансы на нашей стороне, и здесь двое магов.

— Трое магов и нас четверо, — решительно произнесла Су.

Тут уж не выдержал Фома:

— Сулейма, а ты-то куда лезешь? Я тебя не пущу.

— А я тебя! — решительно заявила девушка.

Гради-ил беспомощно посмотрел на Фому:

— Фома, если Гангу убьют, дай мне легкое посмертие.

Фома кивнул:

— Договорились.

Гради-ил уходил от преследователей. Он бежал из последних сил, задыхался и хрипел. Эльфар понимал, что молодые волчата быстрее и выносливее его, но он должен заманить их в засаду. Нога распухла и невыносимо болела при каждом шаге, когда он опирался на нее. Этот вывих он получил, поскользнувшись на крутом склоне в самом начале погони. А все начиналось так хорошо! Он мелькнул несколько раз на виду у часового, и тот сразу заметил знак на заплечном мешке. Прошло всего несколько минут, и снежные эльфары устремились в погоню. Желая сократить путь, Гради-ил прыгнул на соседний валун и поскользнулся. Нога попала в щель и застряла. Он с трудом вытащил ее и сразу почувствовал боль. Но останавливаться не мог, преследователи были уже близко.

Место засады выбирал тоже он. Конечно, оно было не рядом со скалой, где прятались бойцы-эльфары, и очень удачно расположено. Засада располагалась на возвышенности, и к ней вела одна узкая тропа — перед самой засадой преследователи могли двигаться по ней цепочкой. Но ему еще предстояло до этого места добраться, а он не мог бежать так быстро, как хотел. Он еще держался на одной силе воли, но с каждым шагом его силы таяли. Гради-ил добрался до зарослей кустов и применил слияние. Ему нужно было время, чтобы достать флакон с лечебным зельем. Он достал его и, тяжело дыша, поднес ко рту. В следующее мгновение флакон взорвался тысячами мелких осколков, и сверкнувший динамический щит отклонил стрелу. Та с тонким звоном ударилась о камень и сломалась.

— Демоны Инферно! — зло прорычал Гради-ил и спрятался за валун.

И вовремя. Несколько стрел, издавая неприятный свист, пролетели над его головой.

«В плен брать не хотят», — подумал Гради-ил и бросился в сторону. Его способности ему не помогли, значит, среди преследователей опытный маг, специально обученный вести разведку и находить скрытников. Это плохо.

Гради-ил старался разорвать дистанцию и уйти от преследователей, но те словно прилипли. Они грамотно отжимали его от дороги, ведущей в горы, пуская стрелы и не давая ему пробиться в том направлении. Гради-ил не двигался туда, но и не подпускал их, обстреливая преследователей ледяными иглами. Он хотел вычислить мага, но тот хорошо маскировался. Раз за разом из-за камней показывалась чья-то голова и появлялся лук. Мгновение, и стрела летела в его сторону, заставляя пригнуться. В то же время другие загонщики сокращали дистанцию. Наконец Гради-ил понял, что потерял инициативу. Он собрал волю в кулак и, не обращая внимания на обстрел, бросился к тропе, ведущей в горы. Щит засверкал, отклоняя стрелы, а сам Гради-ил, весь потный и сжимая зубы, бежал по прямой, понимая, что, если не успеет скрыться за поворотом, его достанут.

Он не успел на пару мгновений. Первая стрела чиркнула по плечу и порвала куртку, другая вошла в мякоть бедра. Теперь и вторая нога была ранена. Гради-ил сделал усилие, шагнул за поворот и упал. Стрела глубоко вошла в бедро и там застряла. Он обломил древко и выставил руку с амулетом. Игл у него больше не было, но оставался «торнадо». Он запустил его, и маленький вихрь устремился за поворот. Гради-ил немного успокоился и стал лихорадочно нащупывать в боковом кармане запасной флакон с лечебным зельем. Но там были только осколки, стрела прошла сквозь карман, разбила флакон и вошла в ногу.

— Твою дивизию!.. — застонал разведчик.

Он услышал приближающиеся шаги и выпустил второй «торнадо». Вихрь подхватил мелкие камни, пыль, опавшие листья вперемешку с травой и умчался прочь, а из пыли, поднятой заклинанием, вышли трое.

— Вот он, — показал на него рукой высокий молодой эльфар и хищно ощерился.

Гради-ил, понимая, что его будут пытать, выхватил кинжал и взмахнул им. Сначала он хотел убить себя, но, вспомнив о разумных, доверившихся ему, стал подниматься, опираясь спиной о выступ скалы. Ему это удалось. Он вытащил второй кинжал и стал ждать врагов. Ему было горько, что он, опытный разведчик, так легко попался.

«Не повезло!» — без всякой надежды подумал он. Ему оставалось только подороже продать свою жизнь.

Из-за поворота показались еще двое. Они держали натянутыми луки, направив стрелы на него.

— Отступник, — обратился к нему высокий эльфар, чьи волосы были заплетены в длинную косу. — Я дам тебе легкое посмертие, если ты расскажешь, где наш товарищ и где скрывается молодой Радзи-ил. А не расскажешь добром, сам понимаешь, вытащим признание по-другому.

— Если ты такой смелый, — прохрипел Гради-ил, — подходи и возьми мои признания.

Высокий поднял согнутую в локте руку, и две стрелы, мелькнув серебристыми росчерками, пронзили руки Гради-ила. Дрожа всем телом, он понял, что не в силах их удержать, и стал медленно опускать их. Его душили слезы.

«Жил бесславно и погибну так же, — промелькнула у него мысль. — Я не смогу забрать с собой даже одного врага».

Гради-ил не был уверен, что выдержит пытки.

А высокий эльфар с косой глумливо ухмылялся:

— Ну зачем усложнять себе жизнь, старик. Хотя какая жизнь, мы говорим о легкой смерти.

Он лениво стал подходить к Гради-илу. Разведчик, истекая кровью, с трудом поднял руки в защитную стойку. Противник, не останавливаясь, сделал резкое движение в сторону, и Гради-ил дернулся, защищаясь. Следом длинная коса из волос полоснула его по рукам, оставив длинные и глубокие порезы. Гради-ил наклонился вперед, показывая, что падает, затем резко оттолкнулся и попытался кинуться противнику в ноги. Но раны не позволили ему совершить стремительный прыжок, он просто упал головой вперед и напоролся на сапог бойца. Тот впечатал его в лицо Гради-ила, разбив нос и губы.

Оглушенный разведчик распластался на земле. Эльфар наступил ногой на раненую руку там, куда вошла стрела, и стал давить на это место, поворачивая подошву.

— Все еще хочешь сопротивляться? — сквозь кровавый туман в голове услышал он голос своего палача.

Гради-ил собрался с силами и другой рукой ухватил того за ногу, приподнялся и зубами впился выше голенища. Но удар ногой по лицу опрокинул Гради-ила на землю.

Он лежал, захлебываясь своей кровью, и прощался с жизнью и теми, кого он не смог уберечь.

Где-то в открытом космосе.

Я понимал, что долго нам с Генри прятаться не удастся. Скоро все шахты заполнят дроны-разведчики, и нас выкурят из корабельной вентиляции. Нужно было найти место, где мы могли бы дать бой и дождаться того момента, когда Брык возьмет под контроль хотя бы часть корабля. Тогда я мог бы ставить условия моим загонщикам.

Двигаясь по схеме путепроводов вентиляции, мы оказались недалеко от командного пункта управления кораблем. Не самое удобное место, но выбирать не приходилось. Я спрыгнул в помещение, которое обозначалось на схеме как оружейная комната для командного состава корабля. Следом вывалился Генри.

Я огляделся. В закрытых бронестеклом шкафах хранились боевые скафандры, игольники и ручные плазмометы. Здесь же была пара ремонтных дронов и три дрона огневой поддержки. Я повеселел. Держать оборону можно.

— Брык, разблокируй шкафы! — приказал я.

— Не могу, командор, на корабле сменили все управляющие коды. Управление переведено на резервные искины. Я только вхожу в системы.

— Ладно, — не расстроился я. — Будем действовать по обычному сценарию.

Быстро, насколько мог, снял боевой скафандр. Моя рука превратилась в черный клинок, и я, как большой открывалкой, начал вскрывать бронестекло. Стекло не выдерживало напора и с треском лопалось, оставляя на полу кучу мелких осколков. Оружием мы были обеспечены. У дронов был прежний код, который обозначался в их программном модуле, надо было только подключить аккумуляторы, что я и сделал. Вскоре у нас было пять дронов. Два ремонтных я отправил заделывать проходы, что мы оставили, пробираясь сюда. Боевой дрон пошел следом с задачей уничтожать всех, кто попытается прорваться к нам через шахту.

В шкафах были сухие пайки, вернее, энергетические таблетки. Съел одну, запил водой — и сыт целые сутки. Мы с Генри подкрепились, уселись на полу и стали ждать.

Вейс прошел в боевую рубку корабля.

— Есть известия, где находится объект? — спросил он.

Капитан, хмуро посмотрев на него, неохотно ответил:

— Ищем.

Вейс изобразил недоумение:

— Неужели так трудно найти чужого на корабле?!

— Нет, не трудно. — Капитан окинул начальника управления АДа злым взглядом. — Но в вентиляционных шахтах нет следящих устройств. А ваш так называемый объект может вскрывать броневые плиты. Мы не можем отсечь его от магистрали. Все свободные дроны-разведчики отправлены на поиски. Как только получим сведения, я вас проинформирую.

Вейс удовлетворенно кивнул и вышел. Направляясь к себе в каюту, он размышлял, где сейчас может оказаться этот смышленый парень или куда его могут отправить неведомые сообщники. Он уже не сомневался, что тот как-то поддерживает с ними связь. Оставалось загадкой, каким образом поддерживает и что его помощники хотят. Вейс понимал, что те разыгрывают какую-то им одну известную партию и чего-то ждут.

«Чего?» — спросил он себя и тут же понял: они пытаются перехватить управление кораблем. От этой мысли он вспотел. Если противник доберется до резервных искинов, то корабль будет парализован. Тогда они смогут диктовать свои условия. Они хотят вернуть парня на планету — это ему уже стало понятно.

Но с какой целью? И это понятно. Им тоже нужен Демон.

«Что для меня лучше, сообщить о своих подозрениях капитану или промолчать? — Вейс просчитывал варианты. Выходило, что нужно звать капитана в помощники. Вейс задумчиво потер щеку. — Как же до тебя добраться, малыш?»

Он прошел еще пару шагов, и его догнал вызов капитана корабля.

— Мы его нашли, сэр. Он здесь, недалеко от нас.

Вейс вернулся.

— Точное место уже определили? — спросил он капитана.

— Нет, только отсек. Это командный отсек корабля, сэр. Вышли на это, увидев, как дроны-ремонтники заделывают проходы, оставленные этим безумием. Лучше вам было его сюда не брать, сэр. Сейчас мы оцепим отсек и начнем его выкуривать. Если он откажется сдаться, я прикажу его уничтожить.

— Не советую, капитан. На вашем корабле действует хорошо законспирированная группа противника. Это высококлассные специалисты. Они сумели наладить связь с объектом и ведут его.

Капитан с удивлением посмотрел на Вейса:

— Почему вы так думаете? У вас есть информация?

— У меня есть логика, капитан. Корабль отключен от основного искина. Тот заблокирован, системы не могут функционировать в нормальном режиме. У объекта есть инструмент для вскрытия перегородок. Человек, не имеющий нейросети, дикарь, никогда не видевший космический корабль, ориентируется в нем как у себя дома. Вам это не кажется странным, капитан?

— Нет, сэр, — сухо ответил капитан. — С ним ваш человек, и он ведет его. Я думаю, что предатели среди ваших людей.

— Тогда объясните мне, капитан, простую вещь. — Вейс с усмешкой посмотрел на военного. — Как мои люди, не имея доступа к вашим искинам, заблокировали их?

Капитан промолчал, понимая, что ему нечего ответить на этот вопрос.

— Моих людей подвергли обработке на корабле, — продолжил развивать свою мысль Вейс, — и сделали скрытыми агентами. Только мои люди имели доступ к объекту, поэтому их каким-то образом завербовали. Противник среди ваших людей, капитан. Скорее всего, моему человеку ввели психотропные вещества и изменили личность. И еще я думаю, что знаю замыслы этой группы.

Капитан воззрился на Вейса. Тот правильно понял его взгляд и стал объяснять:

— Они хотят заблокировать резервный искин. У этих невидимок есть способы проникновения в системы корабля. Они это нам показали. Если они разберутся и с резервным искином, тогда смогут диктовать свои условия. Им нужен этот объект для тех же целей, что и нам. Поэтому убивать его не следует, с ним нужно договариваться, чтобы не дать противнику возможности заполучить его. Если вы его убьете, то, вполне возможно, стоит ожидать диверсий. А оно вам надо, капитан? Даже если мы вернемся, то ваша карьера закончится. Вы допустили потерю управления кораблем. — Вейс нажимал на больное место капитана, хотел заставить его сомневаться в своих действиях. — Этого вам не простят.

Капитан задумался, но лишь на пару мгновений.

— Не важно, сэр, будет у меня дальнейшая карьера или нет. Я должен выполнить свой долг.

Этого Вейс и боялся. Перед ним был служака до мозга костей, и он по-своему понимал долг.

— Ваш долг, капитан, сохранить корабль, людей и выполнить задание! — резко ответил Вейс. — А вы его хотите сорвать под предлогом обстоятельств непреодолимой силы. Я буду писать подробный рапорт о ваших действиях, капитан. И в ваших интересах прислушаться к моим словам.

Капитан словно окаменел. Он выпрямился, мрачно и гордо посмотрел на Блюма Вейса и внятно произнес:

— Это ваше право, сэр. А сейчас не мешайте мне.

«Тупица!» — мысленно обругал его Вейс и отошел.

— Он в нашей оружейке, сэр, — раздался удивленный голос дежурного офицера.

— Приготовить отряды для штурма. Свяжите меня с объектом. — Капитан был собран и все так же мрачен.

— Командор, тебя вызывает капитан, — прервал мой отдых Брык. — Говорить будешь?

— Соединяй через местный монитор, — кивнул я, хотя понимал, что он мой кивок не видит. Просто я стал воспринимать это чудо как живого.

На экране показалось усталое лицо офицера. Я подошел, но молчал, давая ему возможность начать переговоры.

Капитан некоторое время изучал меня.

— Вы меня понимаете? — спросил он.

— Понимаю, тан капитан. — Я специально назвал его должность, чтобы он задумался, откуда у меня эта информация. Пусть понервничает и поищет предателей среди своих. Посеять неуверенность в противнике — это половина победы.

Лицо офицера оставалось все таким же мрачно-безразличным, несмотря на то что он понял, что я знаю, кто он. А значит, он понял, что у меня есть помощники на корабле. Отменная выдержка, надо сказать.

— Предлагаю вам сдаться, — сурово произнес капитан. — В противном случае я вынужден буду отдать приказ о вашем уничтожении. — Капитан помолчал, всматриваясь в меня. — Я ясно изложил?

— Более чем, тан капитан. Только у меня вопрос к вам. Что ожидает меня, если я сдамся? Опять пытки и насильственное проникновение в мое сознание?

Капитан отвернулся и посмотрел куда-то в сторону. Потом взгляд его вернулся ко мне.

— Вашу судьбу я не уполномочен решать, — отрезал он.

— Капитан, у нас дома капитан судна является главным человеком, уполномоченным решать все вопросы на корабле, как старший начальник. Он и судья, и король в одном лице. У вас разве по-другому?

Капитан поморщился:

— Нет. У нас так же.

— Тогда у меня предложение. Вы возвращаете меня туда, откуда взяли, а я не создаю вам больше проблем. Причем вы обещаете не пытаться вновь влезть в мое сознание.

— Вы убили нескольких наших людей. На сегодняшний день вы преступник, и вас будут судить, — произнес он, не отвечая на мое предложение.

— Я защищался, капитан. Меня похитили против моей воли, и я в своем праве на защиту чести, жизни и достоинства дворянина. Не я первый начал. Я готов драться на дуэли, если у вас найдутся желающие.

Капитан все так же сурово произнес:

— У вас есть пять минут принять решение о сдаче. По истечении этого времени начнется штурм.

Экран погас.

— Генри, — обратился я к помощнику, — продержись здесь как можно дольше, но постарайся не подставляться под выстрелы. Если будут брать в плен, сдавайся. Я тебя вытащу.

Тот кивнул.

— Используй всех дронов и все оружие, какое здесь есть, нам нужно выгадать время, — добавил я, влезая в воздуховод вентиляции.

Я сам не понимал до конца, чего хочу, просто следовал интуиции Ирридара. Нам нужно разделиться на время, и все. Я осторожно лез вперед, сверяясь со схемой. Мне нужно было сорвать первую массированную атаку. Противник хорошо подготовился и, видимо, решил покончить с нами одним мощным ударом.

Время у меня было, хоть и немного, и, пока меня не обнаружили, я хотел как можно дальше продвинуться по воздуховоду. Впереди меня плыл ремонтный дрон с игольниками в каждом из четырех манипуляторов. Я был уверен, что часть космодесантников попытаются пробиться к нам через вентиляционные воздуховоды.

Дрон уплыл дальше и разложил по дороге несколько аккумуляторных батарей. Их я решил использовать как мины. По моей команде Брык замкнет контакты, и тогда батарея превратится в маленькую бомбу. Кроме того, дроны раскидывали датчики движения во всех направлениях.

Один из датчиков движения подал сигнал. Я остановился.

— Брык, отследи, кто к нам приближается. Если дрон-разведчик, постарайся его нейтрализовать, думаю, он работает по той же программе, что и дроны, находящиеся в оружейной комнате. Навряд ли военные подумали о необходимости сменить управляющие коды для дронов.

— Я могу только заблокировать управление им, — сообщил Брык. — Это действительно дрон.

— Действуй.

Теперь я понял, что время ультиматума истекло. Сигналы в виде красных точек, передаваемые с датчиков движения, показывали, что наступление началось по всем направлениям.

Действовали по схеме, определенной для таких случаев. Сначала вырубили свет, затем вперед устремились дроны-разведчики. Я надрезал руку и создал заклинание «кровавого тумана». Весь коридор и ближайшие воздуховоды наполнились вязким киселем. А затем какой-то идиот, не выдержав, выстрелил из ручного плазмобоя. Огненный ураган все сокрушающим смерчем пронесся по узкому коридору корабля, по вентиляции, подхватил мою тушку и, ломая ею преграды, унес меня черт-те куда.

Я летел слегка оглушенный и оберегаемый Лианом и материл себя, как только мог. Как я додумался запустить «кровавый туман» в вентиляцию?!

Бум! Это я проломил перегородку и полетел дальше. Еще раз «бум!», и я вывалился из трубы воздуховода прямо на пол.

Быстро вскочив, огляделся. Это была компрессорная станция. На корабле их было столько, сколько было уровней. На этом легком крейсере уровней было пять. Вокруг меня суетились дроны-ремонтники, они ожили и стали обследовать повреждения. Связи с Брыком больше не было, и увидеть на схеме эту компрессорную станцию и ее местонахождение я не мог. Как-то раньше я не обратил внимания на нее и теперь об этом жалел. Но надо было что-то делать, не сидеть же здесь до второго пришествия. В конце концов, мне объявили войну, и я принял вызов.

Перед моим взором промелькнул Лиан, он был весь какой-то дерганый. Сунув морду в озеро, он пускал в него огненные струи.

«Нашел время для развлечений!» — подумал я.

Моя кровь бурлила, наполнившись энергией, я сам словно горел. Жар изнутри выжигал мои внутренности. Твою дивизию! Это точно перебор. Я так сам превращусь в факел. Такие сильные заклинания дают соответствующий откат, и кровь наполняется энергией, причем такой, которой я не могу дать определение.

Скорее всего включается механизм равновесия или переход одной формы энергии в другою. Но в любом случае применять магию крови мне больше нельзя.

Я был гол и черен, как негр. От меня пахло гарью, как от черта из преисподней. Но это так, образно выражаясь. На самом деле были там черти или нет, я не знал, да и существовала ли сама преисподняя, тоже не знал. Передо мной стоял вопрос: что делать дальше?

Но на помощь мне пришел Лиан. Он стал транслировать мне образы, чтобы я начал крушить все вокруг. Сначала меня удивило такое его желание. Что он хочет этим добиться? А потом, посмотрев на его злую рожу и валивший из пасти дым, я понял, что он хочет таким образом избавиться от излишка энергии.

Я огляделся. Крушить оборудование не имело смысла, а вот поработать над внутренней обшивкой вполне можно. Когда Лиан изменял мои руки, делая их оружием, они почему-то приобретали черный цвет. Преобразив руки, я стал пальцами рвать листы металла, которыми были обшиты стены. Около пяти минут я сливал энергию. Дракон успокаивался, и огонь, пожиравший меня, стихал. Наконец я понял, что можно остановиться, и, отступив на шаг, посмотрел на дело своих рук.

Да уж. Впечатляет.

Даже дроны застыли в нерешительности, оценивая ущерб, нанесенный мной.

Но время шло, и мне нужно было действовать дальше. Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Здесь царила тишина.

Вейс напряженно размышлял, но не мог придумать, как выкрутиться из создавшегося положения. Штурмовые группы десантников, усиленные боевыми дронами огневой поддержки, готовы были начать штурм. План был проверен корабельными аналитиками несколько раз и давал стопроцентный результат уничтожения объекта и двадцать четыре и девять десятых процента, если брать объект живым. Но при этом планировались потери до одиннадцати процентов личного состава, осуществляющего захват объекта. Вейс понимал, что озлобленные неудачами и потерями бойцы, самолюбие и гордость которых были уязвлены, парня жалеть не будут, просто пристрелят его и скажут, что тот не захотел сдаваться. Это был провал всей его миссии, и даже доклад, что виноват капитан и предатели на борту корабля, ему не поможет. Такое происшествие замять не удастся. Много свидетелей его неудач. С военных что возьмешь? У них устав и инструкции. По ним они и действовали.

По нервам Вейса ударил сигнал к началу атаки. На мониторах видны были наступающие штурмовые группы.

«Словно отбивают наступление многочисленного противника», — с ненавистью подумал Вейс и кинул косой взгляд на капитана. Пока все шло по плану.

— Что же ты еще придумаешь? — прошептал Вейс.

Но парень ничего не предпринимал.

«Да и что тут можно предпринять?» — размышлял Блюм. Вот пролетели дроны-разведчики, за ними попарно летели на гравиподушках массивные дроны огневой поддержки. Следом вдоль стен шли цепи десантников. Все как на учениях.

— Движение в воздуховоде. Противник заходит за спину нашим атакующим группам, — раздался голос офицера разведки. Высветилась схема и на ней яркая красная точка. Но тут же экраны мониторов заволокло чем-то красным.

— Что за дьявольщина! — воскликнул капитан, и все увидели, что коридоры и шахты наполнились желеобразной субстанцией.

— Сэр! — раздался голос командира штурмовой группы. — Мы застряли в желе. Прошу указаний на дальнейшие действия.

— Попробуйте выжигать эту дрянь.

Вейс повернулся к говорившему. Это был командир батальона космодесанта.

«Как же долго они учатся!» — вздохнул Вейс.

Он понимал, что может произойти, и это случилось. Дрон огневой поддержки выстрелил из плазмомета, а дальше… дальше на корабле разверзся настоящий огненный ад. Огромная вспышка ослепила всех смотрящих на экраны, которые тут же погасли. Грохот взрыва донесся до корабельной рубки, хоть и приглушенный бронестенами. Но даже находясь под их защитой, можно было догадаться, что сейчас творится в коридорах. На несколько долгих секунд в боевой рубке установилась гробовая тишина. Затем от операторов систем и дежурных офицеров посыпались запросы. В многоголосном шуме было трудно разобрать отдельные слова. Наконец первый шок от случившегося прошел, и старший вахтенный офицер пораженно доложил:

— Сэр, бойцы штурмовых групп не отвечают на наши запросы. Камеры слежения и дроны на запросы не отвечают. Мы не знаем, что творится в коридорах нашего сектора.

Посеревший капитан вытер ладонью мгновенно вспотевшее лицо.

— Отправьте разведчиков на место проведения операции и оцените обстановку. — Его голос был хриплым. Капитан еле находил в себе силы оставаться спокойным. Вейс не стал добивать его словами о том, что тот совершил ошибку, не послушавшись его, и молча вышел вслед за командиром батальона. Он понуро шел к себе. Выжить после такого не мог никто. Их объект ушел красиво, забрав с собой почти два отделения космодесантников.

Вейс свернул в первый попавшийся коридор. Створки перед ним открылись и закрылись после того, как он прошел в жилой отсек, здесь огонь не бушевал. Вейс прошел мимо компрессорной и, дойдя до своей каюты, открыл дверь. Сильнейший толчок в спину буквально зашвырнул Вейса внутрь.

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор.

Засада расположилась грамотно. При приближении противника Фома должен был пропустить всех и дать возможность Ганге атаковать в лоб. Как только эльфары понесут первые потери и станут отходить, подключался он и Су, которая тоже набралась магических знаний. Завершали разгром духи и Гради-ил. Вроде все правильно и тщательно обдуманно, но Фома чувствовал беспокойство и нервозность. Дать объяснение этому состоянию он не мог. Да еще Су, что сидела недалеко от него, проявляла нетерпение.

— Фома, почему его так долго нет? — шепотом спрашивала она. — Расчетное время уже вышло.

— Наверное, не может их выманить, — неуверенно ответил Фома.

— Фомочка, с дядей Гради-илом случилась беда. Я чувствую это.

— Брось, Су, паниковать, я Гради-ила знаю давно, он из любой беды выкрутится, — отмахнулся орк, но почувствовал, что сильно сомневается в своих словах.

— Фомочка, сходи посмотри, разведай, что там происходит, мы тебя здесь подстрахуем, — почти со слезами в голосе, умоляюще проговорила снежная эльфарка.

— Су, нельзя ломать планы на ходу, это может плохо кончиться.

— Фома, все плохо кончится, если дядька погибнет, — не отставала та.

— Нет, Су, мы будем ждать! — отрезал Фома. Чтобы не спорить с девушкой, он скрылся за камнем.

Су еще немного поуговаривала его и замолчала.

Ридок через десять орк почувствовал смутное беспокойство. Су не могла так долго молчать. Он выглянул из-за своего укрытия и позвал:

— Су! Сулейма? Ты где?

Ответом ему была тишина. Фома встал в полный рост и встретился взглядом с Гангой.

— Ганга, ты что тут делаешь? — Орк был несказанно удивлен.

— Фома, у меня недобрые предчувствия, — заявила девушка. — Пошли искать Гради-ила. С ним что-то случилось.

— И ты туда же! — Орк всплеснул руками. — Как с вами что-то делать, если вы все ломаете?

— Фома, нет времени спорить, пошли, — прервала его словоизлияния девушка. — Где Сулейма?

Фома скривился, показав клыки.

— Не знаю, видимо, как и ты, решила поискать Гради-ила. Дуреха. — И тут он всполошился. — Су ушла! Пошли быстрее, она может влипнуть.

Гради-ила даже не связали, маг нагнулся над обессиленным эльфаром и стал привязывать к ранам амулеты. Разведчик понял, что это пыточные амулеты, многократно усиливающие боль и не дающие лишиться сознания. Он в отчаянии прикрыл глаза.

«Почему я не такой везучий, как милорд?» — подумал он и заскрипелзубами от невыносимой боли.

— Кто ты и что тут делаешь? — услышал он вопрос, и новая боль накрыла его с головой.

Она проникала в каждую клеточку его тела. Ему казалось, что из него тянут жилы, снимают с живого кожу и ломают кости одну за другой. Зубы заныли так, словно их ломали по кусочкам. Не выдержав пытки, эльфар еще громче застонал.

— Кто ты и что тут делаешь? — прозвучал прежний вопрос.

Гради-ил решил экономить силы и не отвечать руганью, что рвалась из его уст. И новая порция боли накрыла разведчика. Теперь она продолжалась дольше. Маг, допрашивающий его, знал, как добиться признания. Он не спешил, постепенно ломая его волю. Рядом с Гради-илом был только этот маг, остальные эльфары расположились неподалеку перекусить. Их не интересовало, что происходило у скалы, они спокойно вели свои разговоры, понимая, что рано или поздно их товарищ добьется признания от чужака.

Гради-ил краем сознания ловил обрывки их разговора, но сосредоточиться на сути того, что они обсуждали, не мог. За подступающей болью он то и дело терял нить их разговора и переставал вслушиваться.

— Кто ты и что тут делаешь? — внятно произнес маг и в то же мгновение на его спине оказался маленький разъяренный демон.

Он, громко вереща, ухватил мага за волосы и полоснул его кинжалом по горлу. Затем взмахнул рукой и вонзил клинок в спину падающему магу.

Гради-ил в тумане забытья не видел четкой картины и не понимал до конца, что произошло. Демон перестал орать и скрылся в кустах. Рядом с лицом разведчика лежала поясная сумка мага. Что делали остальные противники, он не видел, так как был придавлен трупом своего мучителя. Он слышал крики и свист стрел, но не обращал на это внимания. Ему нужна была эта сумка. Там были эликсиры, так необходимые ему в этот момент. Гради-ил осторожно, стараясь не стонать, высвободил из-под тела мага левую руку и стал расстегивать застежку. Наконец ему это удалось. Он сунул руку внутрь и стал шарить. Нащупал флакон, достал его и с сожалением отбросил — это был синий флакон, усилитель магической силы. Во второй раз ему повезло больше.

— Лечебный, — облегченно вздохнул он и, поднеся флакон ко рту, зубами вытащил пробку.

Гради-ил жадно, большими глотками пил раствор, почти давясь. Пить лежа на спине, когда голова задрана вверх, было трудно. Он почувствовал, как стрелы выпали из ран, и боль стала постепенно уходить из его растерзанного тела. «Еще надо», — подумал он и стал снова шарить в сумке. Это далось ему гораздо легче. Он выпил новый эликсир, и в это время над ним склонился молодой эльфар.

— Ты что тут делаешь, отступник? — спросил он.

Гради-ил, не открывая глаз, ухватил того за руку и резко дернул вниз. Не ожидавший такого от раненого и беспомощного чужака, эльфар упал на колени. Гради-ил давно заметил кинжал, висевший на поясе мага. Выхватил его и вонзил эльфару в солнечное сплетение, куда доставала рука. Нажал сильнее, и тот вошел по самую рукоять. Ухватив мгновенно замершего эльфара за шею, Гради-ил с силой прижал его к себе, не давая ему закричать. Он только смотрел в его расширенные, полные ужаса глаза.

Фома спешил. Тревога за Сулейму гнала его вперед. Эта девушка не знала страха. Она в одиночку могла вступить в схватку с пятью эльфарами, не заботясь, что будет потом. Он забыл об осторожности и прыжками несся по тропе. Неожиданно мимо него промелькнула щуплая фигурка, и Фома оказался лицом к лицу с высоким эльфаром. Тот притормозил, а Фома, не останавливаясь, сместился в сторону и пригнулся. Он краем глаза заметил, как из-за спины бледнокожего что-то вылетело и просвистело у него над головой. Фома действовал на одних рефлексах. Продолжая движение, он прыжком зашел сбоку от эльфара, перехватил рукой летящий предмет и дернул за него. Эльфар оступился и упал на колени. И тут же с диким криком, которому позавидовал бы боевой лорх, победивший соперника и завладевший стадом коров, на его спине оказалась Су. Она ударила эльфара кинжалом в шею и вторым обратным движением отрезала ему косу.

Это помогло Фоме успеть встретить следующего противника. Его руки освободились, и, когда из кустов выскочил разгоряченный эльфар, в его грудь врезались сразу две ледяные иглы. Они пролетели мимо Фомы, обдав того холодом налетевшего ветерка. Эльфара развернуло и отбросило на тропу. Сзади, тяжело дыша, подоспела Ганга. Они с Фомой одновременно услышали шорох впереди и мгновенно выставили руки с амулетами. Но, к их удивлению, из кустов выбрался Гради-ил с окровавленным кинжалом и отрезанной головой снежного эльфара в руках.

— Гради-ил! — радостно вскричали Фома и Ганга. — Ты куда запропастился? — Они посмотрели друг на друга и замолчали.

За эльфара ответила Сулейма:

— Его поймали и пытали.

— Гради-ил, как же так? — удивленно спросил Фома, не в силах поверить в случившееся.

Гради-ил пристыженно опустил голову:

— Я не рассчитал свои силы, Фома, и недооценил мастерство этих парней. Поскользнулся и вывихнул ногу. Они догнали меня и ранили, потом стали пытать. Если бы не Сулейма… не знаю, чем бы все кончилось. Спасибо, дочка, — тепло поблагодарил он худышку.

Та победно посмотрела на Фому и вытерла окровавленный кинжал об одежду поверженного эльфара. Демонстративно медленно вставила клинок в ножны и только потом ответила:

— Пожалуйста, папочка.

Напряжение спало, и все рассмеялись. Гради-ил смеялся вместе со всеми, не выпуская из рук голову эльфара. Ганга обратила на это внимание и, продолжая хихикать, спросила:

— А голова, Гради-ил, тебе зачем?

Тот посмотрел удивленно на голову, которую держал в руках, и отбросил ее в кусты.

— Не знаю. Я так спешил за Су, что, когда увидел спину первого эльфара, просто схватил его за волосы и отрезал голову. Вот. Я боялся за девочку.

— Хорошо, что так все закончилось, — отсмеявшись, вздохнула Ганга. — А могло быть все наоборот.

Гради-ил тоже вздохнул и согласно кивнул.

— Да бросьте вы переживать, — беззаботно произнесла Сулейма. — Учитель однажды сказал, что не было бы счастья, да несчастье помогло.

Все удивленно посмотрели на нее.

Инферно, нижний слой.

— Владыка! — К Алешу, сидящему за столом в своем кабинете и лениво жующему жесткое мясо, ворвался один из сенгуров. — Там, — он показал рукой куда-то за стену, словно Прокс мог сквозь нее видеть, — войско демонов подходит к городу.

Прокс живо поднялся.

— Показывай! — приказал он и быстрым шагом двинулся следом за посыльным.

Они взобрались на стену, и оттуда Прокс увидел столбы пыли. Войска демонов шли совсем не с той стороны, где располагался город местного князя Цу Кенброка. Прокс внимательно смотрел на приближающиеся войска.

Армия шла тремя колоннами, охватывая заброшенный город с севера и с юга. Прокс повернулся к сенгуру.

— Передай по цепочке. Всем в укрытие! — приказал он. Если войска демонов войдут в его город, их ждет неприятный сюрприз.

Но чужая армия обошла город стороной, не проявляя к нему интереса. Только несколько отрядов разведчиков устремились к развалинам.

«Разведают пустынные улицы, заглянут в дома, стоящие с пустыми глазницами окон, и уйдут», — решил Алеш и стал выжидать.

Разведчики вошли в открытые проемы ворот и маленькими бусинками разбежались по ближайшим улицам, а затем растворились по домам и подвалам. Обследовав окраины и не найдя ничего, что их могло бы заинтересовать, разведчики по одному, по двое, не дожидаясь остальных, потянулись прочь из города.

К Алешу на башню стены поднялся Рован. Четверорукий гигант оценивающе посмотрел на толстую змею войск, растянувшуюся на несколько лиг, и спросил Прокса:

— Как ты думаешь, Алеш, это начало войны в Инферно?

Прокс положил руку ему на предплечье.

— Думаю, да, Рован. Какой-то князь решил первым попробовать захватить ослабленный домен. Видимо, слухи о междоусобице уже разнеслись по слою. — Он снова посмотрел на войска. — Для атаки и захвата княжества этих войск маловато, Рован. Надо ждать атаки на столицу с другой стороны. Это, думаю, отвлекающий маневр.

— Да? А почему ты так решил? — усомнился в его словах вождь сенгуров.

После переезда сюда он долгое время избегал Граппа, а тот не навязывал ему свое общество. Исчезал на время и появлялся, чтобы уладить возникающие недоразумения между сенгурами и крысанами. Эти две расы разумных учились жить в мире, хотя это им давалось с трудом. Будучи долгое время пищей друг для друга и непримиримыми врагами, они с подозрением относились к совместному мирному проживанию, и даже враждебно. Но непререкаемый авторитет Алеша удерживал хрупкое равновесие. Этому способствовало и то, что сенгуры находили себе пишу наверху, а крысаны внизу, в подземельях, где развелось много разных мелких тварей. Была еще одна группа жителей этого города — местные отверженные демоны, по разным причинам ушедшие от своих хозяев. Город был огромен, и все пока находили в нем место. Местные демоны отошли на западные окраины, и сенгуры их оставили в покое. Только крысаны периодически устраивали облавы на отверженных и забирали ровно столько, сколько нужно для прокорма.

Цу Кенброк после поражения его войск решительных действий не предпринимал, и город, отделившись от княжества, жил своей странной и несуетливой жизнью.

— Потому, что войска противника вошли в княжество, не встречая сопротивления на границе, — ответил Алеш на вопрос сенгура. — Мы не видели отступающих войск местного князя. Значит, все войска находятся там, где они действительно нужны, и Цу Кенброк не опасается этого противника. Кроме того, у него есть сильные союзники — иномирцы.

— А почему ты называешь местного князя Цу Кенброком? — посмотрев сверху вниз на Граппа, спросил Рован. — Ты что, не знаешь, что прежний властитель, у которого Цу Кенброк отобрал половину княжества, был убит своим соперником и домен воссоединился?

Алеш удивленно вскинул брови:

— Убит? Интересно. Сведения верны?

— Их принесли ведьмы, ходившие на разведку в город князя. Они еще сказали, что стража князя ловит демонов по городу и уводит в замок, где они пропадают навсегда. Вроде как говорят, какому-то Кураме их в жертву приносят. Горожане потихоньку разбегаются. В столице недостаточно войск для отражения атаки.

Алеш задумался. Как много изменилось с тех пор, как он попал в Лабиринт Славы и вышел оттуда хранителем. Вспомнив наглого Духа, который требовал себе дополнительные условия, невольно улыбнулся. Затем помрачнел — от Духа не было известий. На связь он не выходил, как они договорились. Единственное, что Алешу приходило в голову, — этого парня захватили. Что делают с такими «объектами», он знал хорошо. Сам не раз использовал такие «куклы», запрограммированные на определенные действия, они были эффективным оружием и безотказным расходным материалом.

Жаль, что так вышло. Теперь встречаться с этим странным парнем будет очень опасно. Все-таки Вейс сумел его переиграть — старый интриган впервые на его памяти изменил своим правилам.

А это значит, что ставки в этой опасной игре очень высокие. И он, Прокс, стал помехой и врагам, и своим. Его сердце неприятно заныло, боль отозвалась в руке. Он представил образы своих девочек и тут же постарался отогнать навязчивые мрачные мысли о своем будущем. Быть хранителем Преддверия он не хотел, но и не мог отказаться.

Армия вторжения меж тем проходила мимо, таща за собой осадные орудия. Прокс, все больше мрачнея, смотрел на проходящие отряды и понимал, что эта война затронет и его вместе с теми, кого он сюда привел.

«Мне нужны союзники, — после недолгих раздумий решил он. — Со скравами я договорюсь, это не сложно, куплю их службу».

Теперь Прокс был обладателем всех богатств Преддверия, и без его согласия ни одно сердце не уйдет на сторону. Такая монополия его устраивала. Там, в Преддверии, ему не было равных. Кроме того, Алеша устраивал этот новый князь, что не беспокоил его, а новые князья непременно захотят попробовать на нем свою силу.

«Надо договариваться», — решил Алеш.

Порош Пет — новый начальник стражи замка властителя домена, жрал в две глотки. Неожиданно вознесенный милостью Терез Мея — нового распорядителя князя, старый поломойщик, голодавший всю свою жизнь, ни в чем себе не отказывал. У него была самая лучшая еда и самые красивые демоницы. Он пока побаивался трогать повелительниц хаоса, но уже алчно и похотливо поглядывал на их стройные ноги, обтянутые черными высокими сапогами. Распорядитель ему не мешал. Лишь бы демоны таскали жертвы для их господина. А их было много. Кровь во внутреннем дворе текла рекой, и все во славу Курамы. Кто такой Курама и почему ему нужно приносить жертвы, об этом старый демон не задумывался. Хочет князь поклоняться Кураме, пусть поклоняется. Тем более что его никто, кроме Тереза, не видит. Ему, Пету, и так хорошо.

Демон откусил нежнейший кусок жареного мяса и от удовольствия зажмурился. Когда он открыл глаза, напротив него, подобострастно согнувшись, стоял посыльный демон.

— Тебе чего, сын шлюхи? — недовольно пробурчал Пет с набитым ртом. Две молоденькие демоницы закладывали туда кусок за куском.

— Там пришел скрав, — еще ниже поклонился посыльный, — он говорит, что у него есть известия для князя.

Старый демон напряг мозги, пытаясь вспомнить, кто такие скравы, но ничего припомнить не мог.

— Гони его прочь, — отмахнулся он и потерял к посыльному всякий интерес.

Но тот не уходил. Он стал серым от страха и продолжал стоять, только уже склонившись до самого пола.

— Чего тебе еще? — буркнул Пет.

— Это скрав! — пролепетал посыльный.

— И что, важная шишка? Тащите его на жертвенник, — равнодушно ответил начальник стражи и пнул посыльного ногой.

— Пет, ты что творишь? — За спиной демона открылась потайная дверь, и в нее вошел хмурый распорядитель. — Хочешь, морда ненасытная, опять поломойщиком стать?

Он подошел и со всего размаха ударил Пета по испуганной физиономии. Затем ударил еще раз, сбив начальника стражи с кресла на пол.

— Пошли прочь! — прорычал Мей, и демоницы, мгновенно подхватившись, убежали. — Пусть скрава проведут сюда, — приказал он посыльному.

Когда тот быстро ретировался, Мей вновь посмотрел на скулящего Пета.

— Скотина! — заорал он во всю глотку. — Ты знаешь, что в княжество вторглись войска противника, а пограничная стража присоединилась к врагам? Почему я это узнаю от беглецов, а не от тебя? — Он размахнулся, но, увидев, как жалко прикрылся руками бывший уборщик, только сплюнул. — Иди готовь замок к обороне. И попробуй только оплошать! Закончишь дни на жертвеннике.

Оставшись один, он постарался успокоиться. Взять штурмом замок трудно. Войск в замке хватает. Он, Мей, об этом позаботился. Когда узнал, что войска разбегаются, приказал нескольким отрядам с границы прибыть в столицу. Оставалась проблема, как о вторжении сообщить князю. Но в этом ему мог помочь скрав, приняв на себя гнев властителя.

И он стал ждать.

Алеш телепортировался в город прямо рядом с холмом, на котором стоял замок. У его подножия. Дальше не пускали защитные заклинания. Он прошел до высоких ворот и обратился к стражникам. Те равнодушно оглядели Прокса и послали за старшим.

«Здесь все гораздо хуже, чем ожидалось», — подумал Алеш, после долгого ожидания увидев, как к нему вышел заспанный демон с помятой рожей, от которого несло перегаром. Ремень снаряжения висел на толстом брюхе, в ножнах не было меча.

— Тебе чего? — почесывая волосатую грудь, открытую распахнутым кафтаном, равнодушно спросил старший смены.

— Мне надо встретиться с князем. Есть важное сообщение для него.

Демон удивленно воззрился на Прокса.

— А больше тебе ничего не надо? — насмотревшись, с усмешкой спросил он. — Ты вообще кто?

— Я скрав.

Демон оказался опытным и знал, кто такие скравы, ни один властитель не будет ссориться с такими наемниками. С его лица сошла глумливая ухмылка. Он посмотрел на меч, который висел на боку скрава, узнал его и со страхом произнес:

— Подождите, господин, я доложу о вас.

Алеш хорошо знал путь от ворот до тронного зала, но его все равно сопровождали двое демонов, с почтением отступив на полшага. Встретил его новый распорядитель. Он указал Проксу лапой на скамью и сам сел напротив.

— Рад видеть в наших землях одного из прославленных героев, — льстиво произнес старый демон. Морда его при этом оставалась холодно бесстрастной. — Прежде чем властитель даст вам аудиенцию, я хотел бы услышать, о чем вы собираетесь поведать нашему господину.

— Началась война. На земли князя вторглись армии противника. Меня наняли в разрушенном городе, что стоит на пути войска вторжения. И те, кто заселил этот город, предлагают князю временный союз.

Распорядитель не моргая смотрел на Алеша.

— Вы хотите сказать, что тот сброд отверженных бездельников, что прячется по подвалам, хочет предложить союз нашему господину?

— Нет, — ответил Алеш, — не тот сброд. А те силы, что разгромили войска бывшего князя при штурме развалин.

— Вот как! — Распорядитель отвел глаза. — Подождите, я доложу о вас.

Через несколько минут он вернулся:

— Князь ждет вас. Заходите, господин скрав.

Алеш кивнул, показывая, что понял, и направился к большой двери, у которой стояли два демона-охранника. Они распахнули одну створку, показывая, что статус гостя не настолько велик, чтобы открывать двери полностью, но Прокс не обратил на это внимания.

Курама после унижения и избиения Роком немного пришел в себя, этому способствовали бесчисленные жертвы демонов и рабов разумных. Рога отросли, но синий цвет остался. Это нисколько не тревожило его. Синий, черный, ему было все равно. Он не собирался оставаться одним из князей, он рвался к полной власти над Инферно.

Дверь отворилась, и перед ним предстал… Курама даже прищурился, не веря своим глазам. Перед ним стоял знакомый золотой скрав, что победил его в схватке у места силы. Ненависть вскипела в крови Курамы.

— Ты… — Он задохнулся от злобы, а затем промычал: — My!

Вскочил с кресла и, опустившись на четвереньки, помчался на скрава. Он хотел его забодать, поднять на рога и затоптать копытами. Дико мыча, он сделал большой прыжок и тут же был оглушен сильным ударом по лбу. Перед его глазами поплыли разноцветные круги, колени передних ног подогнулись, и он упал. Тряхнул головой, прогоняя круги, но новый удар опрокинул его на спину.

— Князь, ты в порядке? — сквозь шум в ушах услышал он знакомый голос, и кто-то помог ему подняться.

— Что со мной произошло? — спросил Курама, когда с помощью скрава уселся на свой трон.

— Вы упали, князь, — сказал золотой скрав и замолчал.

— Ты меня не помнишь? — спросил Курама. Он потер лапой шишку на голове между рогов и испытующе посмотрел на гостя.

Его аура была просто могучей, словно он был одним из хранителей. Курама пригляделся и замер — на руке скрава был браслет хранителя. Еще бы он не узнал этот браслет, который потерял после того, как лишился тела! Он сделал над собой усилие, чтобы не сорваться. И, когда скрав хотел что-то ответить, остановил его взмахом руки.

— Помолчи, — мягко приказал он, — мне надо подумать.

«Значит, Лабиринт открылся вновь и кто-то смог его пройти. Почему кто-то? — мысленно усмехнулся Курама. — Вот передо мной стоит один из них. Это дар Творца. Не получилось с тем новым противником Рока, должно получиться с этим. Я искушен в обольщении. Только говорить нужно открыто», — решил он.

— Как давно ты прошел Лабиринт Славы и стал хранителем? — спросил он.

Золотой скрав и глазом не моргнул.

— Недавно, — спокойно ответил он.

— Это видно, — согласно кивнул Курама. — Это мой браслет, что я потерял в преисподней. — Он поднялся с кресла и указал лапой на маленькую дверь за троном. — Пойдем, брат, поговорим в спокойной обстановке.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг.

Вирона, пряча усмешку за показным вниманием, смотрела на смущающегося Карла. Этот сорокалетний статный мужчина ей очень нравился. Только с ней он терялся, чувствуя себя не в своей тарелке, а так это был умный, волевой и очень даже симпатичный мужчина старше ее на восемнадцать лет. Но эта разница в возрасте девушку не смущала. Он прошел недавно пролонг, дорогостоящую процедуру омоложения, и выглядел лет на тридцать, ей такая процедура понадобится лет через десять.

Она ему нравилась, он ей тоже. Будучи прагматичной и достаточно целеустремленной, девушка понимала, что это самая удачная партия для нее. У них обоих высокое положение в обществе, большие зарплаты и долгая, вполне счастливая жизнь.

Они сидели в лучшем ресторане станции, пили дорогое вино и разговаривали. Вирона понимала, что все, что сейчас говорит Карл, это прелюдия к основному разговору, но он никак не мог начать его. Потел, вытирал лоб и смущался. Вирона сделала глоток, поставил бокал на стол.

— Карл, я вам нравлюсь? — спросила она без всякой усмешки.

Тот виновато на нее посмотрел и тихо произнес:

— Очень.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей женой? — все так же спокойно спросила она.

— Да, хочу. — Карл осмелел и, положив на стол салфетку, которую терзал до этого, спросил: — Вирона, вы выйдете за меня замуж?

— Прежде чем я вам отвечу, Карл, я хотела бы знать: вы меня любите?

— Люблю, — не задумываясь ответил Карл. Его глаза задорно блеснули.

— Я выйду за тебя, Карл, и буду верной женой. Но обещай мне никогда не интересоваться моим прошлым. Это единственное условие, которое я тебе поставлю. Чтобы ты не подумал о плохом, скажу: на своей родине я умерла, а здесь обрела новую жизнь. — Она улыбнулась. — Я возьму твою фамилию, Карл. — Вирона подняла бокал. — За нас, Карл.

Он поднял свой бокал:

— За нас, мильера Штурбах.

Они чокнулись, рассмеялись и выпили.

— Ну раз мы решили все личные вопросы… — Вирона поставила бокал и серьезно посмотрела на своего жениха. — Карл, мы не должны оплошать. «Триатекс» очень серьезно подходит к вопросам своей чести, а по ее имиджу, так же как по самолюбию ее руководителей, был нанесен существенный удар. Я прочитала, что написал бывший агент. Он знает только то, что касалось его деятельности, контроперации он никогда не проводил и посвящен в них не был. Все его рассуждения — это догадки, домыслы и желание угодить нам. Но зерно из его записей вытащить можно.

Увидев вопросительный взгляд, Карла пояснила:

— «Триатекс» не пожалеет средств, чтобы расправиться с руководством колоний. Корпораты не будут торопиться проводить акции возмездия, они будут собирать информацию, внедрять своих людей и постараются перехватить управление СНГ. И только если не получится осуществить мирный захват власти, они пойдут на диверсии. Значит, стоит ожидать подкупы, дискредитацию и шантаж руководства. Кому, как не тебе, лучше других знать слабости нашего руководства. — Она вновь улыбнулась. — Гаринда, например, засматривается на молодых и крепких парней. А глава Новой Долонеи на Гаринду. Швырник только сопли жует и вздыхает. Ты меня понимаешь?

Карл кивнул:

— Понимаю, любимая. У каждого из нас есть слабости, и на них можно сыграть. Не будешь же вечно ждать, когда прибудет его милость и решит все вопросы. На меня у них тоже будет компромат.

Он испытующе поглядел на свою невесту. Та поняла его взгляд и, сложив руки на столе, ответила:

— На меня не будет. Я предлагаю задействовать секретаря его милости.

Вирона немного скучала по Ирридару, но со временем чувства к нему гасли. Он был для нее непостижим, как вселенная, и недосягаем, как далекие звезды. Что заставляет человека, создавшего это государство на окраине освоенного мира, жить в дикости закрытого сектора, Вирона понять не могла. Не могла и, честно признаться, не хотела. Он был создан не для нее. Слишком странный, слишком простой и одновременно слишком сложный. Неусидчивый, вечно исчезающий и решающий чьи-то проблемы, он не годился для спокойной, размеренной жизни, которую она себе представляла в своих девичьих мечтах. Карл, он другой. Понятный. Изысканный. Надежный.

Скоро, как и все, она стала называть нехейца «его милость».

— Мы дадим ему задание проверять всех прибывших на станцию и отслеживать их вплоть до уборной. Разговоры, отчеты, информацию, что они будут отправлять, возьмем под контроль и найдем агентов «Триатекс».

Довольный Карл положил ладонь на руку девушки:

— Спасибо. Так и поступим. Когда переедешь ко мне?

— Сегодня. — Вирона улыбнулась, показав ряд ровных белых зубов.

Карл открыл двери своей квартиры и пропустил девушку вперед. Вирона вошла, с любопытством разглядывая холостяцкое жилище жениха. Большой холл с диванами и живыми растениями, привезенными с Суровой. В среде с низкой гравитацией кусты и цветы развивались стремительно, и их очень полюбили жители станции. Даже в искусственных парках они стали заменять обычные растения. Яркие цветы и необычный окрас листьев сделали их востребованными.

Она прошла дальше и остановилась посреди большого зала.

— Сколько у тебя комнат?

— Всего три. Одна будет твоя.

Карл подошел к ней сзади и, обняв, поцеловал в шею. От Вироны пахло модными духами, и у Карла закружилась голова.

— Мне не нужна отдельная комната, Карл, мы будем жить и спать вместе.

Ее простота и уверенность, с которой она устанавливала правила их общежития, не жеманясь и не строя из себя недотрогу, покорила сердце бывшего пирата. Он прижался к ней, вдыхая ее запах, и тихо ответил:

— Как скажешь, любимая.

Его руки поднялись и обхватили ее грудь.

— Подожди, дорогой. — Девушка не стала отстраняться. Она повернула голову и поцеловала его в щеку. — Сначала дело.

Карл неохотно отпустил Вирону и показал рукой на диван.

— Слушаю.

Он уселся после того, как села Вирона.

Вирона на мгновение замерла, и в комнате материализовался Брык. Луковый человечек осмотрелся и глумливо затянул:

— Тили-тили тесто, жених и невеста.

— Подслушивал, негодник? — незлобиво спросила девушка. Она знала его пакостный характер и получила инструктаж от Ирридара. От этого Чиполлино никуда не денешься, он сует нос везде, куда только захочет или сможет проникнуть.

Карл поморщился, эта морда достала всех своими загадками.

— Брык, слушай задание, — сказала Вирона, не обращая внимания на то, какую рожу скорчил Брык, очень похоже передразнивая Карла.

— Сначала отгадай загадку, — прервал ее Брык, прохаживаясь рядом с девушкой. — Одна дырка, один глаз, одно ухо.

Понимая, что он не успокоится, пока не получит ответ, Вирона заглянула в папку, оставленную ей на нейросети Ирридаром. Тот, смеясь, предупредил, что этот секретарь будет донимать ее загадками, и обещал выложить там ответы.

— Поросенок выглядывает из-за угла, — прочитала она вслух.

Брык пораженно замер.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он в великом волнении.

— Не стану тебя обманывать, Брык, мне ответ дал его милость. Кстати, не знаешь, как он поживает?

— Плохо, — ответил Брык. — Командор в плену.

— Как в плену?! — одновременно прозвучало два встревоженных голоса. — Где? У кого?

— Его похитили и держат на корабле. Он потерял нейросеть. Та вышла погулять, и тогда его схватили.

— Брык, с тобой все в порядке? — Вирона с недоверием смотрела на голографического секретаря. — Как нейросеть могла выйти погулять?

— Не знаю. Так сказал командор нашему брату. Там, на корабле, сейчас идут боевые действия.

— Кто с кем воюет? — Карл не стал забивать себе голову гуляющей нейросетью. Как человек военный, он обратил внимание на главное: его милость захватили, и корабль штурмуют для освобождения управляющего.

— Командор воюет с космодесантом. Корабль перешел на резервный искин. Это все, что я знаю на этот момент.

— Ты знаешь, где это? И как к нему добраться? — не отставал Карл.

— Вот координаты месторасположения корабля. — Брык скинул им кучу цифр.

— Почему ты, морда луковая, сразу нас об этом не предупредил? Как давно он в плену? — Вирона, сжав кулаки, подступала к Брыку.

— Командор помощи не просил. В плену он трое суток, — ответил Брык и исчез.

— Карл… — Вирона повернулась к мужчине, но увидела только его спину, тот уже покидал квартиру.

Где-то в открытом космосе.

Я осторожно огляделся и на цыпочках пошел дальше по коридору. Дошел до угла и выглянул. Впереди меня, ссутулившись, шел Блюм Вейс собственной персоной. Он подволакивал ноги, шаркая подошвами своих ботинок. Я неслышно двинулся за ним следом и, когда он открыл дверь, сильно толкнул старика в спину. Закрыл двери, повернул ручку механического запора замка и со злорадной ухмылкой обернулся к продолжающему лежать Блюму. Тот, видимо, ушибся и потирал рукой локоть другой руки, но смотрел на меня не менее радостно, чем я на него. Он сел и оперся спиной о край дивана.

— Как я рад, юноша, что вас ничто не берет — ни огонь, ни наркотики, ни пытки. Вы словно сделаны из стали, — сказал он. — Удивительные люди живут в вашем мире. Вы позволите, я встану и отключу камеры слежения. А то еще, чего доброго, сюда будут ломиться бойцы, а вы опять примените свои зажигательные бомбы. Вам-то что! Чернеете только, а я вот могу сгореть.

Он не знал, что камеры в каютах заблокировал Брык еще до перехода на новый искин и, чтобы взять их под контроль, искин должен был разгадать загадки.

Вейс духом не падал, это я видел, и он искренне был рад, что я еще жив. Видя, что я молчу, поспешил пояснить:

— Ваша жизнь для меня так же ценна, как и моя. Я ошибся, захватив вас, юноша. Приношу свои извинения. Но дело в том, что там, в нашем мире, разыгрывается сложная политическая партия. — Он на пару секунд замолчал. — Надеюсь, вы понимаете меня. И знаете, что есть еще миры, где живут люди.

Я кивнул.

— Так вот. Я стал заложником чужой политической игры. Из нее мне не выйти, и нужен определенный результат. Вы наделали на корабле столько шума, что скрыть данный факт не представляется возможным… М-да… А нужно было только убрать опасного свидетеля. Человека, которого вы знаете под псевдонимом Демон. Хочу сразу вас предупредить: те, кто вам помогает, тоже хотят этого, но с другими целями.

Я слушал путаный рассказ Вейса и недоумевал: кто мне помогает? И зачем он мне все это рассказывает?

А тот возбудился еще сильнее.

— Я могу вам помочь выбраться отсюда. Не буду просить или требовать смерти Демона. Вы мне нужны живым. Для вас я готов сделать исключение и дать то, что запрещено давать жителям вашего мира. Я дам вам силу, знания и технологии. Вы сможете быстро продвинуться у себя и стать несметно богатым, даже стать королем. Представляете, какие возможности вам откроются при нашем сотрудничестве!

— Господин Вейс, сядьте на диван и умерьте ваш пыл. Я вам ни настолько не верю. — Я показал кусочек мизинца. — Но вы мне тоже нужны. Я хочу обратно на красную планету, и как можно быстрее. Что вы мне можете предложить? — Я сел напротив него.

Вейс порылся в карманах, достал пачку сигарет и машинально, а может быть, специально протянул ее мне.

— Курите? — спросил он и, увидев, как я отрицательно покачал головой, закурил сам. Затянулся и честно ответил: — Пока не знаю. Спрячу вас у себя и хорошенько подумаю. Не буду скрывать, капитан корабля зол на вас и хочет вашей смерти. Вы доставили ему много хлопот. Кроме того, ваша смерть поможет ему обвинить меня в том, что я привел на корабль предателей. Это… — Он вновь глубоко затянулся и выпустил струю дыма. — Должен заметить, господин барон… моя политическая и физическая смерть. А вот если вы останетесь живы, я смогу все шишки свалить на него. Надеюсь, вы понимаете, что такое интриги?

О, конечно, я понимал, что такое интриги. Здесь сцепились спецслужбы и военные. Каждый хочет обвинить в провале миссии другого.

— Господин Вейс, я знаю, что существует мир, которому незнакома магия. Который развивает эти самые… — Я слегка запнулся, но вроде бы как вспомнил и произнес: — Технологии. Что Алеш Грапп из вашего мира. Что конкретно вы можете мне предложить за смерть этого человека? Я не наемный убийца, я человек чести. Но неугодных и враждебных разумных уже убивал. Он меня подставил, и за ним долг. А долги я взыскиваю всегда.

— Сотрудничество. Я тот, кто имеет возможность проникать в ваш мир и оказывать на него определенное влияние. Вы, барон, молоды, верно, полны честолюбивых замыслов. Так я помогу вам их осуществить. Как я уже сказал, я смогу вас сделать королем любого королевства.

— Королевство там всего одно, — усмехнулся я, — и оно мне не нужно. Меня отравят или убьют, сразу же как только увидят мои поползновения. Выскочек не любят. А в старости оно мне и даром не нужно.

— Может, вас заинтересует возможность перебраться в наш мир? — спросил он вкрадчиво. — Или много золота?

Я задумался.

— Ваш мир меня не интересует. А вот золото да. Этот товар всегда в ходу.

Вейс улыбнулся. Еще бы. Он, верно, подумал, что поймал меня, дикаря, на крючок. Что еще нужно бедному барону? И я ему подыграл:

— Я не знаю, о каком сотрудничестве идет речь. Я, господин Вейс, не слуга, я свободный человек дворянского звания. И моя честь для меня ценнее золота.

— О! Не беспокойтесь. Я не собираюсь использовать вас как слугу. Уберите Демона и получите десять килограммов чистого золота.

— Двадцать!

Вейс даже не поморщился.

— Сойдемся на пятнадцати.

— Сойдемся, если добавите еще два килограмма, — продолжил торговаться я. — И половина сразу.

— Я бы рад, молодой человек… Кстати, как вас зовут? — Вейс был собран и внимателен.

— Барон Немо, — ответил я, вспомнив имя капитана подводной лодки «Наутилус» из романа Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой».

— Сейчас, господин Немо, у меня нет этого золота, но вы его получите, если попадете в Брисвиль. Там вам его вручат. Как вы и хотели, половина до выполнения… э-э-э… нашего договора и вторая половина после.

— Хорошо, — согласился я. — Как я узнаю того, кто принесет мне золото?

— Перед отправкой на планету я вам дам его координаты, господин барон.

За каждой фразой старого пройдохи, за каждым словом пряталась засада. Я чувствовал, как он меня прощупывал. Он, видимо, хотел убедиться, что я тот, за кого себя выдаю. То подсунет сигареты, то вот слово применил — «координаты». Такой опытный специалист никогда бы не стал бросаться просто так незнакомыми словами.

— О чем вы, господин Вейс? Что такое «координаты»?

Он закурил. Хорошая уловка, чтобы потянуть время и подумать.

— Это подсказка, как найти моего человека, — ответил он. Затем встал и прошел к холодильному шкафу, открыл его. — Есть хотите? — Он достал пиво, бутерброды и отнес к столу, стоявшему возле дивана.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет. Боюсь, вы меня отравите.

— Зря боитесь. Теперь я буду оберегать вас, как… — Он сделал паузу, подыскивая слова. — Как короля.

— А сможете?

— Будет трудно, юноша, — откусывая кусок от бутерброда и запивая пивом из банки, ответил Вейс. — Капитан урезал мои полномочия, но я постараюсь. Вы только не вылезайте из каюты. А я что-нибудь придумаю.

— Думайте быстрее, — буркнул я. — На планете у меня осталась моя магическая сила, она живет самостоятельно всего дней семь, потом растворяется в эфире.

— Магическая сила? — переспросил Вейс. — Интересно! Никогда не слышал о таком феномене. Вы имеете в виду желтый шарик, расширяющий магические способности?

— Нет, я имею в виду астральную сущность, что позволяет мне пользоваться магией. — Я говорил полуправду, четко осознавая, что Вейс без труда сможет отличить ложь от правды.

Я так туманно расписал Шизу, что он задумался, перестав жевать.

— Мы изучали природу магии, но не знали, что она имеет такую природу. Теперь понятно, почему магия не действует в других мирах. Видимо, она привязана к вашему миру. Да… Да. — Он поставил пиво на стол. — Это многое объясняет. Астральная сущность. Боги. — Он с уважением посмотрел на меня. — С вами интересно беседовать, господин барон. Может, расскажете о свойствах магии подробнее?

— Не расскажу. Потому что этого никто не знает. Она есть, и все. Ею пользуются, и только.

— И только, — как эхо повторил он. — Жаль, что у вас нет ученых, изучающих теоретические основы магии. Понять принципы действия магических явлений было бы… — Он задумался на пару мгновений. — А в общем, не важно. Нам надо сегодня отсидеться в номере, посмотреть, что капитан предпримет дальше.

— Отсидеться не получится, — не согласился я. — Там, наверное, схватили вашего человека, Генри Муна. Я уйду вместе с ним.

Вейс внимательно посмотрел на меня.

— А теперь поподробней. Зачем он вам? И как вам удалось его завербовать? — Он был спокоен и сосредоточен.

— Всего говорить на буду, господин Вейс. — Я решил пройти по тонкой грани между правдой и вымыслом. — Я его не вербовал. Зачаровал. Это мне удалось. Применив кое-какую магическую практику, я взял его под контроль.

Вейс не сводил с меня глаз.

— Значит, вы можете пользоваться магией на корабле?

— Не совсем так. Это не совсем магия в том смысле, как вы ее понимаете, это одно из свойств моей природы.

— Вы и меня можете взять под контроль? — без всякого страха спросил Вейс. Он вновь отхлебнул пива из банки и достал сигарету. Помял ее в пальцах и сунул обратно в пачку. — Вы бог? — неожиданно спросил он.

— Нет, — сказал я правду. — Я не был богом, я был хранителем орков. Творец, видимо, понял, что трое его сыновей оболтусы, враждуют и разрушают этот мир, и решил умножить число хранителей. Только к чему это приведет, я не представлял. Да и, честно признаться, не хотел думать о будущем. Мун мне нужен только по одной причине. Здесь у вас его ждет смерть или тюрьма. Или еще хуже, будете рыться в его сознании. — При воспоминании о том, что пытались проделать со мной, я передернулся и продолжил: — Своих я не бросаю, поэтому буду уходить с ним.

Вейс прикурил, затянулся, выпустил дым в потолок и произнес:

— Боюсь, что это невозможно. Если парень еще жив, он находится в корабельной тюрьме. А вытащить его оттуда до прилета на базу ССО я не смогу.

Теперь пришло время задуматься мне. Сколько у меня оставалось времени? Трое суток? Четверо? Как там Брык? Успеет сделать свои закладки в резервном искине? Вопросы, одни вопросы.

— Господин Немо, может, поделитесь сведениями, кто вам помогает на корабле? — прервал мои размышления Вейс.

Я посмотрел на него и ответил правду:

— Никто. Никто из людей на корабле, кроме Муна, мне не помогал.

Вейс остался все так же невозмутим.

— Я вижу, что вы говорите правду, господин барон, но в это трудно поверить. Вы прекрасно ориентируетесь на корабле, словно у вас есть схема его отсеков. Вы используете зажигательные бомбы. Откуда-то вы их взяли… — Он помолчал, еще раз посмотрел на меня с немым вопросом в глазах и продолжил: — Но, если не хотите говорить, я не настаиваю.

— Господин Вейс, — усмехнулся я и решил подпустить тумана. — Вы ищете в темной комнате черную кошку, которой там нет. — Затем сменил тему разговора: — Я могу помыться? А то что-то сильно испачкался. И, если вас не затруднит, снабдите меня одеждой.

— Да, конечно! — спохватился он. — Вот здесь душ, — показал он рукой на дверь. Затем залез в шкаф и вытащил сверток. — Это одежда. Как пользоваться душем, я вам покажу.

Через полчаса я, чистый и переодевшийся, лежал на диване. Вейс пошел выяснять судьбу Генри.

— Брык! Как продвигаются дела?

— Какие дела, командор?

— По перехвату управления кораблем. Что там с резервным искином?

Иногда я забываю, что это все-таки не человек, а программа. Брык стал выдавать мне цифры и диаграммы.

— Я не то имел в виду, Брык. Мне не нужны данные о работе искина. Ты уже проник в него?

— Пока нет.

— Сколько на это может уйти времени? — беззаботно спросил я, уверенный в том, что Брыку справиться с резервным искином будет легко.

— Чтобы проникнуть в искин, нужно от пятидесяти шести до ста часов, командор, а если точнее… — И он выдал почасовой график, до миллионной после запятой.

— Брык, это недопустимо долго. Нам нужен резервный план.

Я вскочил с дивана и принялся мерить шагами каюту.

ГЛАВА 4

Где-то в открытом космосе.

Вейс направился в капитанскую рубку. Здесь, на корабле, это был уголок, отделенный от центрального боевого поста бронестеклом. Но капитан любил находиться в обществе своих офицеров, и торчал этот служака у монитора старшего дежурного офицера. После погрома, устроенного бароном, прошло около часа, и дроны убирали следы разрушений и гари. Все, что не было закреплено или спрятано под обшивку, было уничтожено. Светильники, камеры слежения, пожарные датчики и датчики движения, датчики систем жизнеобеспечения. Вейс шел среди этого разгрома и мог только удивляться — как этот молодой барон смог устроить здесь такой катаклизм и, главное, чем?

Свет давали сами ремонтные дроны, они, словно жуки, тихо жужжа, делали свою работу.

Вейса без проблем пропустили на центральный боевой пост. Хмурый и осунувшийся капитан мельком глянул на вошедшего и процедил сквозь зубы:

— Задержали вашего человека, что помогал преступнику.

— Он жив? — уточнил Вейс. То, что парня задержали, ему ничего не говорило. Сначала задержали, потом убили при попытке бегства. Хотя куда можно сбежать на корабле? Вернее всего пристрелить за нападение на конвоиров. Но он недооценил капитана.

— Жив и сейчас дает показания сотрудникам контрразведки. Думаю, он много сможет рассказать, — мстительно добавил капитан.

Вейс не стал спорить.

— Я могу повидаться со своим человеком? — спросил он.

— Можете. По окончании дознания. — Капитан не удостоил Вейса даже взглядом.

Вейс не показал виду, что ею что-то задело, и равнодушно спросил:

— Объект нашли?

— Нет, не нашли. Нет вашего объекта. Разметало взрывом на атомы, — зло бросил офицер.

«Удобная позиция, — мысленно усмехнулся Вейс. — Можно сворачивать операцию и вину за провал возложить на АД.Все офицеры подтвердят, что тот погиб. Пусть будет так. Продолжать искать парня, конечно, будут, но уже не с таким рвением».

— Как закончим ремонт помещений, корабль отправится обратно на базу, господин Вейс. Операция закончена. — Капитан, уже не скрывая злорадства, посмотрел на Вейса.

Тот ничего не ответил. Он подсчитывал, сколько у них есть времени для выработки плана возврата барона на планету. Ремонт корабля займет часов пять. Потом два часа на подготовку к отлету. Ему нужен корвет, чтобы слетать в сектор и вернуться. Времени хватает. Только как незаметно провести на борт корвета мальчишку? Вейс, не обращая внимания на злорадный огонек в глазах капитана, подсчитав время, необходимое ему, потребовал в свое распоряжение корвет.

— Господин капитан, прошу на то время, пока идет ремонт, выделить мне корвет для служебной необходимости.

Капитан удивленно посмотрел на Вейса и переспросил:

— Для какой служебной необходимости?

Вейс, не скрывая злорадства, ответил:

— Для завершения операции.

— А есть что завершать? — с усмешкой осведомился капитан. — Или хотите покинуть нас навсегда?

— Шутить изволите? — не принял его насмешливого тона Вейс. Капитан говорил как победитель, и это задевало Вейса. — Лучше найдите тех, кто взломал корабельный искин, господин капитан, а то можем не долететь до базы. Корвет мне нужен будет завтра утром.

Вейс окинул потяжелевшим взглядом боевой пост, где смолкли все разговоры — офицеры прислушивались к ссоре начальства. «Такое не часто увидишь, и слухи уже не остановишь, — подумал Вейс. — Дай космос, доберемся до дома, и этого капитана я съем с потрохами».

«Бросить вызов АДу, это же надо быть таким тупым!» — в сильнейшем раздражении подумал Вейс.

Где находилась корабельная тюрьма, Вейс знал и прямиком направился туда. Он спустился на четвертый уровень и прошел в техническую секцию. Часовой, проверив пропуск, беспрепятственно позволил Вейсу войти, а от Мишеля, который попытался увязаться за ним, просто отмахнулся:

— Не лезь!

В помещении для допросов стояла капсула, похожая на медицинскую, и в ней лежал человек Вейса. Корабельный младший медик колдовал над ней. Офицеры контрразведки по монитору читали показания введенного в сон Генри Муна. Увидев Вейса, оба офицера встали, приветствуя его. Ни один из них не попадал на эту должность, не пройдя стажировку в одном из управлений АДа. Капитан это не учел, а Вейс не стал ему напоминать. Тем более что ССО пользовались услугами его управления.

— Что-нибудь удалось выяснить? — садясь на свободный стул, спросил Вейс.

Офицер скривился:

— Почти ничего. В памяти парня только последние события. Но это тоже интересно, вот, посмотрите, сэр.

На экране поплыла картинка. Несколько смазанная, но ее можно было разглядеть.

— Это нарезка, — пояснил офицер. — Пустые места мы убрали. Вот смотрите. Парень сидит спокойно, потом встает и подходит к двери. По всем правилам дверь в каюту должна быть заблокирована, но он ее спокойно открывает. Кто-то ему помогает. Тут он стоит столбом, тупо уставившись в угол. Теперь пошел. Создается впечатление, что он выполняет чьи-то команды. Действует как автомат. Мы покопались глубже, и вот какие мысли он транслировал: «Хозяин зовет на помощь. Его надо освободить».

Вейс потер подбородок. Действия его специалиста соответствуют словам барона Немо о том, что он зачаровал и каким-то образом транслировал тому команды.

Дальше Генри прошел к медблоку и покалечил медика.

— Он что, получил такую команду? — спросил Вейс.

— Нет, он действует по инструкции о полевом допросе. Болевой шок и ломка воли. Он спешит, — пояснил офицер.

Мун не таясь прошел к лифту, спустился и вошел к механику. Вырвал у него глаз и так же спокойно вышел. Вейс поморщился. Он, конечно, знал о подготовке его людей, но чтоб вот так хладнокровно калечить своих, это в его понимании было слишком.

— Ему нужно пройти в реакторный отсек, — вновь пояснил офицер. — Парень действует четко и без лишних сантиментов. Жестко у вас готовят. — Он одобрительно покачал головой.

Дальше появилось изображение самого объекта, привязанного ремнями к раме, и упавшего медика. Потом объект вышел в коридор, и там произошел взрыв. Волна огня влетела в помещение, и экран погас.

— Это все? — спросил Вейс.

— Нет, это он потерял сознание, — ответил офицер. — Мы не можем понять, что там произошло. Кто применил огненный заряд такой мощности и откуда он взялся? А главное, как ваш объект выжил? Вот смотрите, он появляется в дверях, черный и живой. Даже штаны не сгорели. Мун контужен. Датчики определяют его состояние как близкое к фатальному. И вдруг он почти здоров. Объект ему приказывает надеть скафандр, и они уходят в вентиляционную шахту. Дальше видим только босые ноги. Ни ожогов, ни ран на теле вашего подопечного. Как это может быть? — Он посмотрел на Вейса.

— Не забывайте, он из сектора, — пояснил Вейс. — Возможно, какие-то остатки магии у него были, и он ею воспользовался. Может, он запустил фаербол. Огненный шар. Есть такое заклинание.

— Но магия вне сектора не действует. Это знают все, — не поверил офицер.

— Видимо, не все, — отозвался второй офицер. — Парень этого не знал.

— Ты думаешь? — переспросил первый.

Они оба посмотрели на Вейса. Но тот только пожал плечами и спросил:

— Там есть еще что интересное?

— Нет. Он не отбивался, сидя в оружейке. Не от кого было. А когда его нашли, просто сдался. Единственное, что нас заинтересовало, это что объект ушел от него в вентиляцию и исчез. Дроны прошли весь путь. Там вынесены все перемычки и люки. Ни один человек без защиты там не выжил бы. А он был в одних штанах. Но и следов размазанной плоти нет. Хотя при такой температуре, что там была, он мог сгореть дотла.

Вейс встал, поблагодарил офицеров и пошел прочь. Поднялся на свой уровень и прошел мимо вентиляционной камеры. Двери были открыты, и он услышал громкие удивленные голоса.

— Ты смотри, что тут творится! Это чем надо так крушить, чтобы нанести такие повреждения?

— Может, это огонь? Или последствия взрыва? — неуверенно ответил другой голос.

— Как же, взрыв или огонь! Смотри, следов гари нет, оборудование почти цело. Только обшивку стены порушили. — Затем голос стал тише. — Это тот одержимый, за которым спецназ гонялся. Рассвирепел, видимо, и выместил свою ярость на стенах. Дикарь, одно слово. А нам чинить. Чтоб ему на том свете пропасть!

— А если он тут где-то прячется? — так же тихо спросил второй голос. — И сейчас вылезет. Представляешь, что он сможете нами сделать?

Вейс заглянул в камеру и удивленно покачал головой. Действительно впечатляет. Обшивка стен была разодрана и висела клочьями. Ее куски везде валялись на полу, словно здесь бесновалось чудовище, способное рвать и крушить металл и бронепластик.

«Чем дальше, тем страннее, — подумал Вейс. — Этот парень сплошная загадка. Упускать такого из поля зрения никак нельзя. Ну, одну ниточку я к нему протянул. Барон, как все дикари, любит золото. Найдем еще чем зацепить его».

Повеселев, он пошел дальше. Подошел к своей каюте, возле которой топтался командир взвода силовой поддержки.

— Мишель, пошли к тебе, — обратился к нему Вейс. — Есть разговор.

Когда они очутились в каюте взводного, Вейс перешел к сути:

— Мишель, слушай внимательно. Объект, которого все ищут, находится у меня в каюте. — Увидев, как взметнулись брови удивленного офицера, поспешил успокоить: — Он там прячется. Его нужно завтра переправить на корвет и отвезти в сектор, туда, откуда мы его забрали. Подготовь двоих самых верных парней, одень их в тяжелые штурмовые скафандры, и приходите ко мне. Один из них отдаст скафандр нашему подопечному, и мы его проводим на корвет. — Вейс внимательно посмотрел на Мишеля. — Все понял?

Тот кивнул.

— Хорошо, что понимаешь, — сурово отметил Вейс. — Напомню, Мишель, если мы дадим промашку и парня засекут корабельные, то нам с тобой по прибытии домой не сносить головы. Иди готовь людей и подбери корвет из трех, что есть на крейсере. Я к объекту.

План у Вейса был, осталось продумать детали. Еще ему нужно было записать признание парня, что ему помогали флотские. Блюм продумывал, как убедить юношу признаться. Когда он подошел к двери своей каюты, из соседней каюты вышли четверо бойцов спецназа во главе со вторым помощником капитана.

— Сэр, — обратился флотский к Блюму, — у меня приказ проверить вашу каюту.

Вейс помедлил, мысленно обругав подозрительного капитана, но спорить не стал. Его могут арестовать и проникнут в каюту сами, это будет еще хуже. Он скрепя сердце открыл двери и вошел первым. Бойцы распределились по помещению, заглянули в шкаф, в санузел, пожали плечами и вышли. Объекта нигде не было. Вейс, пряча свое сильнейшее удивление, рассеянно выслушал извинения офицера, закрыл за ним дверь и устало опустился на диван. Парень опять исчез.

Нить, связывающая меня с Генри, не оборвалась, значит, он жив. Боевые действия закончились, и, как сообщил Брык, помещения, подвергшиеся атаке, ремонтируют.

«Надо уходить отсюда», — пришло ко мне внезапное озарение. Видимо, сработала интуиция Ирридара.

— Брык, мне надо уходить, открой вентиляционную решетку.

И в ответ получил ожидаемое:

— Не могу, открой сам.

Я подошел к углу, где под потолком находилась решетка, придвинул кресло и стал ее рассматривать. К моему удивлению, она закрывалась простыми болтами. Открутив их, я осторожно приподнял ее и пролез внутрь, после чего так же осторожно опустил ее.

— Брык, давай схему вентиляции.

— Не могу, — вновь получил обескураживающий ответ. — У меня ее нет.

— Твою дивизию! Как нет?! Она у тебя была.

— Она была не у меня.

— Не у тебя? А у кого?

— У моего брата.

— Так скопируй у брата и дай мне, балбес тупой!

— Сейчас, одну минуту.

Я стал ждать. Иногда мне казалось, что Брык — совершенное существо, знающее и могущее все. Но в критические минуты, как, например, сейчас, он просто тупил, как всякая программа. И только добавив нужный алгоритм, он будет дальше действовать согласно ему. Беда была еще в том, что их, братьев, много развелось, и они отличались друг от друга, так как учились порознь. Этот Брык был полным неучем.

У меня в голове возникла схема вентиляции. Я был обозначен зеленой точкой. Задав маршрут до корабельной тюрьмы, я проследил синюю линию до нужного места. «Не близко», — вздохнул я.

Жилой отсек я преодолел быстро — там были снесены все перегородки. По шахте спустился до середины первого уровня. На моем пути оказалась решетка. Ломать, как прежде, я не стал, изучил запор и увидел гнездо для электронного ключа.

— Брык, — вновь позвал я своего помощника. — Возьми под контроль один из ремонтных дронов и приведи его сюда.

Теперь Брык ответил как человек:

— Сделаю, командор.

Скоро ко мне подполз маленький паучок.

— Брык, дай дрону команду открыть решетку. — Я надеялся, что тот подчинится, и это случилось. Дрон вставил свою клешню, деактивировал сигнализацию, и решетка тихо открылась. — Пусть следует за мной, — приказал я.

Я был доволен: у меня получалось. С таким помощником можно годами жить на корабле, и тебя не найдут. Но столько времени у меня не было. Я полез по скобам вниз. Тихо гудел ветер, взлохмачивая мои волосы, дрон следовал за мной. На втором уровне, где находился спортзал, столовые и казармы спецназа, я пополз через весь корабль в хвост. Проползти мне нужно было метров двести. Здесь было грязно. Слежалая пыль сантиметровым слоем покрывала пол и стены воздуховода. Видимо, давно не проводилась очистка. Через каждые пятьдесят метров стояли решетки и фильтры. Их тихо вскрывал и закрывал за мной дрон. Самый опасный участок проходил через казарму спецназа. Насколько я знал, это были маленькие помещения, кубрики на десять человек, с низкими потолками. Еще бы, зачем делать апартаменты расходному материалу, который в полете только жрет, спит и не вылезает из спортзала. Оптимизация.

До казармы я добрался без происшествий. Пролез в первый кубрик и замер. Буквально подо мной находились четверо бойцов, лежащих на своих кроватях.

Причем лежали они очень неудобно для меня, лицом вверх, и болтали.

— …Никогда не видел ничего подобного, ребята. Я еще не вышел из-за угла, а тут такой огненный смерч пронесся, меня в стену впечатало. Поверите ли, перед забралом было так жарко, словно я находился в сгустке плазмы. Как он смог такое учудить, ума не приложу.

— Да уж. Это ты прав, Коллин, паренек не промах. Я только тому рад, что он сдох от своего огня.

Я навострил уши. Неужели меня считают погибшим?

— С чего ты взял, что этот гад погиб? — Третий боец приподнялся на локте. — Мой сержант сейчас обшаривает жилой сектор в поисках этого парня.

— Он это делает по приказу свыше. Для очистки совести, так сказать, — лениво ответил тот, кого назвали Коллином. — В том огне никто не выжил. Ребята запеклись в своих скафандрах, а они могли выдержать прямое попадание плазмы из ручного плазмомета. А наш противник, говорят, был голый, в одних лишь штанах. Его напарника взяли живым, отсиделся в оружейке. Мы, конечно, хорошо его приложили, когда подошла резервная группа, но он не сопротивлялся. Потом контрразведка пришла, забрала его. Жаль, конечно, что он не рыпнулся. Так хотелось его пристрелить.

Я размышлял, как мне пробираться дальше. Ползти по воздуховоду? Услышат.

— Брык, — позвал я помощника. — Ты можешь выйти на связь с этими бойцами, что внизу, и сделать так, чтобы они вышли из кубрика? Сбор объявить им, что ли?

— Сделаю.

И тут же четверо подхватились и помчались вон, толкая друг друга. Я в это время на четвереньках поспешил дальше. На последнего из выбегающих посыпалась пыль, и мне пришлось замереть. А тот чертыхнулся, стряхнул грязь с волос и поспешил вон. Я выдохнул с облегчением — пронесло. Следующий кубрик был пуст. А вот в третьем было двое, и они спали. Я задумался. Тащиться через весь корабль по воздуховоду — затея не самая лучшая. Я потратил почти час и дошел только до казармы. До тюрьмы я доберусь, хорошо если к вечеру. Что же делать? Я смотрел через решетку на храпящих мужиков, и мне в голову пришла шальная мысль.

«А почему нет?» — задал я сам себе вопрос, чтобы убедить Глухова послушаться Ирридара. Превозмогая страх, поднял решетку и тихо, словно тень, спустился вниз. Надел костюм бойца, подходящий мне по размеру, нацепил снаряжение и, посмотрев на пришитый бейдж, увидел его имя. Марк Пруст, старший стрелок. Поправил складки, сунул ноги в ботинки, они мне оказались великоваты, вышел в коридор. У дальнего выхода стоял часовой. Это уже хуже. Но я, не дергаясь, спокойно пошел прямо на него. Походку скопировал с бывалых бойцов: расслабленная, немного показушная от бравады. Так ходили все спецы — с осознанием принадлежности к элите войск.

Часовой устало мазнул по мне взглядом. Я понимал, что он может меня остановить, не узнав, и постарался изменить внешность с помощью Лиана. Еще в кубрике я стал взывать к неблагодарному симбионту. Это чудо долго не отзывалось, и я отправил к нему Брыка, наказав убрать волосы и сделать квадратным лицо. То, что я увидел в зеркале на стене, повергло меня в ужас. Голова была голой и кубической.

— Брык, — позвал я бестолкового помощника. — Подскажи Лиану, чтобы сделал похожим вот на этого воина.

Я глазами указал на спящего. Через пару мгновений я стал бойцом спецназа. Я не был Марком Прустом, но был на него похож. Если часовой спросит, кто я или присмотрится, отвечу, что приболел. Но часовой только устало посмотрел и спросил:

— Куда? Выход запрещен.

— К доку, братишка. Сильно голова болит и зубы.

— Понятно. Вижу, что щеки у тебя раздулись. Отметься в моем блокноте, и иди.

Я приложил отпечаток пальца к сканеру, и тот загорелся красным цветом.

Твою дивизию! Не давая часовому опомниться, я ударил его в живот, ребром ладони добил согнутого бойца по шее и отключил его. Теперь нужно рвать когти. Я вышел из казармы, вернее, здесь она называлась отсеком для боевого состава, и поспешил прочь по коридору.

Почти успел. У выхода меня настигла сирена, громко и противно ударившая по ушам. Недолго думая, я заскочил в первый попавшийся кубрик, и он, к моей радости, оказался свободным. Как мог, быстро открутил болты и, не снимая формы, залез опять в воздуховод. Подплыл дрон и уставился на меня своими сенсорами.

«Спалился», — огорчился я.

Открытый космос. Планета Суровая.

— Где госпожа губернатор?

Секретарь лениво поднял взгляд на Карла и процедил сквозь зубы:

— Она занята.

Этого парня Карл видел в первый раз. В прошлый свой приезд на его месте он застал аккуратную девушку, очень внимательную и старательную. Но с тех пор прошло несколько месяцев.

Гаринда обосновалась на Суровой, а мужа отправила на станцию. Как сказал грустный Бран Швырник — улучшать деловой климат колонии. Он сидел в своем офисе без персонала, с одной лишь девушкой-секретарем и скучным голосом рассказывал Карлу о своих проблемах. Торговля идет хорошо, но личной жизни у него нет. Гаринда вся в делах и требует от него усилить, улучшить, нажать и поднять прибыли, что он старательно и делает.

— С тех пор как они отбили планету от захвата наемниками, — продолжил Бран, — жена здорово изменилась. Стала строгой, недоступной и властной.

Карл качал головой, понимая проблемы торгового представителя, но влезать в их семейную жизнь не хотел. Гаринда оказалась женщиной любвеобильной и, как докладывали его агенты, меняла любовников чаше, чем иные чистюли меняют постельное белье. Ее интересовали молодые, крепкие, красивые парни, а муж ей только мешал. Вознесенная на гребень власти волей его милости женщина правила колонией и Новороссией как деспот. Но в результате ее усилий Новороссийское княжество процветало, и на ее интрижки никто не обращал внимания.

— Когда она освободится? — вежливо спросил Карл.

Клерк уткнулся в электронный блокнот.

— Завтра после полудня приходите, я вам точнее скажу, — нагло заявил он и потерял к посетителю всякий интерес.

Карл хмыкнул:

— Понятно.

Спорить и говорить этому наглецу, что он возглавляет службу безопасности, Карл не стал. С этим он разберется потом. Он должен доложить Гаринде, что у его милости серьезные неприятности, и получить от нее разрешение использовать Военно-космические силы княжества.

Гаринда Швырник лежала на шкуре рапнода — местного шерстистого носорога, мех которого отличался мягкостью и красивым переливающимся коричнево-зеленым цветом. Она прижималась к груди своего нового любовника. Этот парень совсем недавно прибыл в колонию на Суровой, и его отметил для нее ее новый секретарь. Секретаря, полноватого и на вид флегматичного парня, ей посоветовала подруга, с которой она сошлась еще со времен, когда освободилась от плена и стала управлять бывшими рабами. Обе были не прочь вкусить запретный плод любовных утех. Секретарь оказался расторопным в своем деле, и она доверяла ему все больше и больше. Кроме того, он отсекал нежеланных и назойливых посетителей и прикрывал Гаринду в ее отсутствие. Сейчас она пребывала в дальнем охотничьем домике, построенном специально для богатых туристов. Сюда она улетала подальше от любопытных глаз колонистов и брала с собой любовника, который становился на время ее пилотом. Ей было уютно и хорошо с этим молодым парнем, который, несмотря на свой возраст, был умелым любовником.

Противно запищал зуммер коммуникатора. Гаринда подняла голову и посмотрела, кто ее вызывает. Это был Карл, бывший пират, которого милорд по своей прихоти назначил начальником службы безопасности. Помня пережитый ею ужас, Гаринда не любила этого человека и не скрывала от него своей неприязни. Поморщившись, она поставила вызов от Карла на сброс. Теперь, сколько бы он ни вызывал ее, она будет недоступна. Она отдыхает и имеет на это право. А Карл? Карл подождет. Она вновь уткнулась лицом в грудь безмятежно лежащего парня и вдохнула его запах. Запах молодого тела и пота вскружил ей голову. Она потянулась и принялась целовать его грудь, шею, подбородок, поднимаясь выше, пока не нашла его губы и жадно в них впилась.

Через час системы слежения передали, что к укрытию приближается флаер.

«Кого несет нелегкая?» — с раздражением подумала госпожа губернатор, и на экране визора возникло хмурое лицо Карла.

Ну конечно! Гаринда почти с ненавистью смотрела на красивое лицо мужчины. Кто же, кроме него, мог ее здесь найти. Ублюдок!

Карл не мог ее видеть, так как обратной связи не было, но он не собирался дожидаться ее ответа.

— Госпожа губернатор, у меня срочные известия. Один из братьев Брыка сообщил, что его милость захвачен в плен. Он находится на крейсере Сил специальных операций АОМ, и ему требуется помощь. Мне нужно ваше разрешение на вылет нашей специальной группы для освобождения милорда.

Гаринда ошалело смотрела на мрачное лицо безопасника. Милорда схватили и пленили! Как это может быть? Паренек, лежащий рядом, с прищуром посмотрел на экран, потом на женщину. Привстал и обнял ее за плечи. Гаринда нервно дернула голым плечом, пытаясь освободиться, но любовник крепко держал ее в объятиях.

— Отпусти, — тихо попросила она, — не видишь разве, у нас проблемы. — Но ее голос был слабым и лишенным воли.

— У нас проблем нет, — зашептал ей на ухо любовник. Несмотря на то что он прибыл в колонию недавно, он тоже знал об управляющем княжеством. Все знали о его милости, но мало кто его видел. И никто не видел княгиню в живую, а лишь на портрете, что висел в кабинете Гаринды и в посольстве на станции.

— Как нет! — возмутилась Гаринда. — Ты слышал, что сказал этот негодяй? Его милость захвачен.

— Слышал, дорогая, — зашептал ей на ушко любовник. — Это твой шанс.

— Какой шанс, Листиан? О чем ты?

— Твой шанс, любимая, взять власть в княжестве в свои руки. Понимаешь, княгиню никто не видел, иногда здесь бывал управляющий. Но теперь он захвачен в плен, и выйдет ли он живым из этой передряги, неизвестно. Но ты тут и всем управляешь сама, без его участия. Зачем тебе управляющий? Пусть он решает свои проблемы. Ты в это не лезь. Если он выпутается, ты скажешь, что у тебя не было сил спасать его из лап военных. Если он исчезнет, то лет через пять твоя власть будет непререкаемой. Надо только потихоньку заменить всех людей управляющего, и тогда ты станешь полновластной хозяйкой государства. Самой влиятельной женщиной в этом секторе, представляешь!

— Нет, Листиан, я так не могу. Ты не знаешь, сколько его милость сделал для меня и Брана. Он нас спас… — Любовник закрыл ее рот поцелуем, и Гаринда в истоме застонала. Как же он хорош!

— Не путай, Гаринда, понятия. Управляющий делал это не для тебя. Он расправлялся с теми, кто его обидел. Он в первую очередь защищал себя и свой авторитет. На тебя и других он плевать хотел. Я хорошо знаю таких выскочек. Там у себя он не мог добиться большего и стал подниматься здесь. Он просто использует тебя и других. Наживается, ничего не делая, и все. Пойми, дорогая Гаринда, это твой шанс вырваться из-под его влияния, тут ходят прямо-таки легенды о том, какой он способный и великий. Вот пусть и докажет, что он такой. Не бойся. Откажи этому типу. Скажи, что не можешь подвергать опасности колонию. Его милость помощи не просил и выкрутится сам.

Гаринда была весьма тщеславной, и слова молодого парня легли на подготовленную почву. Она задумалась, теребя кусок шкуры.

Если отбросить слова Листиана о том, что его милость делал все в первую очередь для себя, спасая ее и других рабов, то он, может быть, прав. Его милость появлялся редко. Назначил на должности людей, которые ей мешали, и исчез. Но всю работу делает она. А он только собирает сладкие вершки, пользуясь результатами ее труда. В глубине души она хотела освободиться от опеки далекого управляющего и часто видела себя полновластной госпожой колонии. Тем более что ее секретарь, один из Брыков, ей ничего не сообщал. Его милость помощи не просил.

«Что же делать? — подумала она и посмотрела на любовника. — А он хорош не только в постели. Ишь как все быстро оценил и дал совет».

— Подожди. — Она высвободилась из его объятий. — Я сейчас поговорю с этим типом.

Гаринда надела комбинезон и вышла в кабинет.

— Слушаю вас, Карл, — сухо произнесла она. — Что за информация?

Карл повторил все то, что уже доложил ранее.

— Этот Брык говорил, что его милости нужна помощь? — спросила она.

— Нет, — честно ответил Карл. — Но при чем тут это? Милорд в плену, и наш долг…

— Господин Штурбах, — прервала его Гаринда, — я не хуже вас знаю свой долг. Потому что именно меня его милость назначил губернатором. По вашим словам, его захватили вооруженные силы Ассамблеи Объединенных Миров, и вы хотите спровоцировать конфликт между АОМ и Конфедерацией Шлозвенг? Вы в своем уме?

— Но, госпожа…

— Не думаете же вы, — вновь прервала она Карла, — что наши старые корабли вступят в схватку с крейсером ССО.

Карл хотел что-то сказать, но Гаринда, четко и сурово разделяя каждое слово, произнесла:

— Значит, так, господин Штурбах. Разрешение на использование наших ВКС я не даю. Вам не запрещаю вмешаться и попытаться дипломатическим путем помочь его милости. Кроме того, если бы в этом была нужда, милорд сообщил бы мне через Брыка-отца, что ему нужна помощь. Всего доброго, и лучше займитесь своими делами. Ищите шпионов корпорации, господин начальник службы безопасности, а в мои дела не суйте свой нос.

Гаринда отключилась и облегченно выдохнула. У нее получилось. Даже если будут просматривать запись, она всегда сможет доказать, что действовала правильно.

Карл не верил своим ушам. Его только что очень ловко окунули в дерьмо.

Да что она себе позволяет?! Он ударил кулаком по приборной доске. Дав выход раздражению, он немного успокоился. Ответ Гаринды был, по сути, выверен и соответствовал моменту. Она несет ответственность за колонию, а не за спасение милорда. Ей такую задачу не ставили. И в какой-то мере она была права. По форме, но не по сути. Карл развернул флаер и полетел в свой домен, что выделил ему молодой управляющий княжеством.

«Надо узнать, кто сейчас у Гаринды любовник, — рассуждал он. — Уж больно странно звучали ее слова. Словно она говорила чужими устами».

Где-то он что-то упустил, а времени разбираться у него нет. Вот так всегда бывает, упустишь момент, а потом крутишься как заведенный, стараясь успеть всюду.

Гаринда с внутренним торжеством смотрела, как ненавистный ей бывший пират развернул свой летательный аппарат и полетел прочь. Сзади к ней подошел Листиан и обнял за плечи. Поцеловал ее в шею и прошептал:

— У тебя здорово выходит править, моя королева.

Довольная Гаринда обернулась и приникла к его губам в поцелуе.

Карл в сильном раздражении прошел в свой кабинет. В этом здании, выделенном для него, он организовал штаб-квартиру колониальной службы безопасности. Сотрудников было всего четверо, но он их всех знал по прошлой службе и, отыскав, пригласил работать с ним.

— Чарли, зайди ко мне, — вызвал он по внутренней системе связи старшего оперуполномоченного и сразу связался с Вироной. — Слушай, Рона, — озабоченно начал он. — Гаринда не стала давать разрешение на использование ВКС княжества для освобождения милорда. Она вроде все говорила правильно, но было в ее речи нечто странное, смутно уловимое, и… — Он задумался. — Не совсем искренне она выражала заботу о колонии.

— Карл, ты в самом деле думал спасать Ирри с помощью старых башмаков? — изумленно спросила девушка.

— Кого? — переспросил Карл.

— Карл, в кругу своих мы зовем милорда Ирри. Но это не для огласки. Понял?

— Понял. Так ты своя, значит.

— Раньше была своя, Карл, потом многое поменялось. Но, думаю, Гаринда права. Милорд был бы против привлечения сил колонии для его освобождения.

— Против, значит. А что тогда нужно предпринять?

— Я думаю, дорогой, что ничего. Нужно собирать информацию от Брыка, что там происходит, и ждать.

— Чего ждать, Рона? — Карл в упор смотрел на красивое лицо девушки, которая оставалась для него загадкой.

— Когда его милость взорвет этот корабль или его отпустят. Я думаю, что они уже пожалели, что связались с ним.

— Ты так в нем уверена? — недоверчиво спросил мужчина.

— Ну, его милость и для меня полон загадок, — не смутившись, ответила девушка. — Только все, кто с ним враждовал, плохо кончили. Что там Гаринда? — перевела она разговор на другую тему. — Меня больше беспокоит она.

— Обрела нового любовника.

— Я так и думала. Карл, выясни, откуда он прибыл и как так быстро оказался в ее постели.

— Как раз этим хотел заняться. — Он послал девушке воздушный поцелуй и отключил связь.

В дверь осторожно постучали.

— Входи, старина, — крикнул Карл. — Ну что, какие новости?

Чарли уселся, сложил руки на животе и, блеснув глазами, ответил:

— Невеселые, Карл.

— Что так?

— Гаринда полчаса назад разослала циркуляр. Она создала собственную службу безопасности и назначила на место главы службы… — Он замолчал.

— Нового любовника, Чарли? — невесело усмехнулся Карл и, увидев кивок старого товарища, помрачнел еще больше.

Где-то в открытом космосе.

Я спешил. Пока в казарме царила суета и шум, я стремился ее покинуть по воздуховоду. Проползая над коридором, вынужден был остановиться. Там уже откачали часового и проводили дознание. Листер вплотную подошел к бедолаге и, хмуро рассматривая его, спросил:

— Рядовой, что с вами случилось?

«Случилось! — хмыкнул я. — По морде случилось».

— Я, господин листер, стоял на посту. Ко мне подошел Марк Пруст и захотел выйти из казармы, у него зуб разболелся. Только он отметился, как завыла сирена, и он ударил меня.

— Ударил, значит, — как эхо повторил листер. — А дальше что было?

— А дальше… не помню.

Листер повернулся к дежурному:

— Сержант, быстро найти Марка Пруста, и тащите его сюда. Узнаем, что между ними приключилось.

Я затаился. То, что в казарме был чужой, пока не выяснили. Но это только пока. Когда узнают, что у бойца украдена форма и снаряжение, все станет на свои места и меня начнут усиленно искать. А где я обычно прячусь, известно всем на корабле. В коридоре послышался шум и ругань. Два спецназовца вели недовольного Марка Пруста, на котором было только белье. Листер, поджав губы, скептически посмотрел на рядового, покачался с носка на пятку и спросил: — Рядовой Пруст, где ваша форма?

Тот скривился, как от зубной боли, и мрачно огляделся.

— Опять ребята пошалили, господин листер. Они уже третий раз, когда я засыпаю, прячут мою одежду. — Он недовольно засопел. — Знают, стервецы, что я крепко сплю.

— С этим разберемся, рядовой. Скажите, зачем вы устроили драку с часовым и после спокойно пошли спать?

— Я? — удивился Пруст. — Устроил драку с часовым? Не было такого.

— Да как не было? Ты ударил меня в живот и по шее! — вскричал часовой. — Не можешь простить, что тебе в ботинки нассали! Так я тебе говорил уже, это не я сделал.

Марк Пруст рванулся к избитому мной часовому:

— Не ты, а кто тогда? Ты единственный был в кубрике!

Он схватил часового за грудки, их стали разнимать.

— Ясно! — четко произнес офицер. — Взаимная неприязнь. Дежурный! Обоих на гауптвахту. С рядового Пруста удержать стоимость обмундирования.

— За что?! — вскричал Пруст, пораженный несправедливостью. — У меня украли форму, и я еще должен буду заплатить за нее?

Он размахнулся и врезал кулаком по лицу ничего не подозревающему часовому. Забияку скрутили, он согнутый, но непокоренный продолжал орать:

— Гад, я тебя все равно достану! Я вам всем ботинки обоссу, сволочи!

Орущего Пруста и часового увели. Листер строго посмотрел на сержанта и осуждающе покачал головой.

— Клифрон, когда уже ваши люди перестанут так глупо шутить?

— Сэр, вы не хуже меня знаете, это не я придумал, это вековые традиции. В первый боевой полет десантника прописывают в космосе. Как он себя поведет, так к нему и будут относиться дальше. Пруст сам это заслужил.

Листер, ни слова не говоря, махнул рукой и пошел прочь.

Я удивленно наблюдал за представлением, которое здесь разыгралось. Они что, ничего не поняли? Я не верил своей удаче. Но дожидаться, когда все разойдутся, не стал, просто свернул опять в сторону кубриков и прополз несколько десятков метров. Казарма закончилась. К моему удивлению, внизу были кубрики с санузлом. Мне давно хотелось справить малую нужду, и я спустился вниз. Перед моим выходом включилась вентиляция, и я наглотался пыли. Одежда посерела, мне все время хотелось чихать. Раньше, когда адреналин зашкаливал, я на это не обращал внимания. Сейчас напряжение немного спало, и от пыли невыносимо чесалось в носу. Но чихнуть и тем самым выдать себя я не мог. Неожиданно мне пришла мысль ополоснуться. С сожалением вспомнил заклинание очищения идришей, но применить его не мог. Поэтому закинул форму в очистительный шкаф, который был в каждом отдельном кубрике, включил душ и быстро стал мыться. Не дай бог, кто-то войдет и застанет меня здесь.

Когда чего-то боишься, по закону подлости это случается. Хлопнула дверь, и в санузел кто-то вошел. Через матовое стекло душевой кабины я различил лишь силуэт.

— Маргана? — услышал я вопрос и, зажав себе рот, промычал:

— Угу.

Голос был женский. Силуэт помелькал, сел на унитаз, потом встал и стал раздеваться.

— Маргана, я к тебе, — раздался мурлыкающий томный голос, и дверца душевой кабинки открылась.

Ко мне спиной, снимая на ходу трусики, в кабинку входила черноволосая, обнаженная стройная девушка. Единственное, что мне пришло в голову, это схватить девушку в охапку и, увидев ее округлившиеся глаза, запечатать поцелуем рот, из которого готов был вырваться крик. Руки сами зашарили по телу. Девушка замычала, напряглась, желая вырваться, но вскоре закрыла глаза и ответила на мой поцелуй. Ее руки оплели мою шею, и она, дрожа, прижалась ко мне всем телом.

Струи душа поливали нас горячей водой, но девушка дрожала все сильнее. Я не думал и действовал как механизм. Нащупал точку на ее шее и, нажатием пальца отправив девицу в беспамятство, поднял ее на руки и вынес из душевой. Положил на койку и тупо уставился на обнаженную девушку.

И что теперь делать? Убить нельзя оставить. Так убить или нельзя?

Ее черные волосы длиной до плеч, почти как у меня, разметались по подушке. Скуластое лицо с тонким прямым носом напоминало лицо моей матери лигирийки. Или не моей матери, а матери Ирридара?

Я терял драгоценное время. Хотелось что-то сделать, но не было четкого понимания, что именно. И снова шальные мысли закрались в мою голову. Это все проделки Ирридара. Только ему может взбрести переодеться в женщину. Сколько у меня времени? Не появится ли упомянутая девицей Маргана? И что тогда с ней делать? Но пока я думал, руки сами залезли в шкафчик и стали выгребать оттуда одежду. На полках была аккуратно сложена запасная форма, женское белье. Я взял трусики и, держа в другой руке бюстгальтер третьего размера, сказал сам себе:

— Нет, это я не надену.

— Наденешь, — твердо заявил внутренний голос.

— Брык! — обратился я к помощнику. — Скажи Лиану, чтобы смотрел моими глазами на девушку и делал меня похожей на нее.

Мне почудилось ворчание.

Я с трудом влез в трусы, надел лифчик и недолго думая засунул под него толстые военные носки. Потрогал руками выпуклости и поморщился. Но делать нечего, поправил руками бюст и надел белую блузку. Видимо, Марганы, потому что она пришлась мне впору. А девица, которая безмятежно лежала на кровати, была не в пример тщедушнее меня. Юбка на мне свободно болталась, и я попросил Лиана увеличить мне бедра и задницу. На миг увидел недоуменную морду дракона и затем услышал его противный хохот.

Гад, издевается еще.

Вскоре я был в форме корабельного связиста. Осталось подкрасить губы и подвести глаза. Вся эта мелочовка была небрежно разбросана по всему столу.

Твою дивизию! Как пользоваться тенями? И помадой? Потом ногти — они были у девушки красными, с каким-то немыслимым рисунком.

— Брык, — без всякой надежды спросил я пройдоху, — ты, случаем, не знаешь, как пользоваться всеми этими женскими принадлежностями?

— Знаю, — равнодушно ответил он. — А что?

— А то, что я нарядился в девушку, а похож на бегемота.

— Понятно, командор, сейчас научу. А что такое бегемот? — И, не дожидаясь, ответа стал меня учить.

Простым стержнем я, направив его на ногти, сделал похожий рисунок. Достаточно было набрать нужную программу и попросить Лиана удлинить их. Тот сначала сделал не ногти, а когти, как у тигра, но, поняв, что мне нужно, и посмотрев на ногти девушки-связистки, исправился. Вскоре были накрашены ресницы, наложены тени и помада. На меня из зеркала смотрела девушка, лежащая на кровати, только размера на три крупнее, с волосатыми руками и такими же волосатыми ногами с сильно развитыми икроножными мышцами. Белая блузка была с короткими рукавами, а юбка длиной до колен.

И почему на кораблях женщинам разрешают ходить в такой форме? Могли бы одеть их в комбинезоны!

Лиан, сделав свое дело, удалился в глубь сознания и на мои просьбы не отвечал. Но на помощь пришел Брык:

— Вон лежит ионный депилятор. Брей свои руки и ноги.

Пришлось тщательно удалять волоски. Благо это не заняло много времени. Перед выходом в свет посмотрел еще раз в зеркало, очаровательно улыбнулся, с досады сплюнул и пошел вон из кубрика. Я не волновался, только идти было неудобно. Туфли жали, и трусы врезались в попу… Хотелось постоянно их поправлять. Да и походка оставляла желать лучшего. Я шел как матрос-новичок на корабле во время качки. На боку висела сумка с ремкомплектом, и я с деловым видом направлялся к лифту. Или, лучше сказать, направлялась. На груди красовался бейджик «Старший специалист связи Лиранда Монади». Это имя весьма подходило девице, оставшейся лежать на кровати. Чтобы не путаться, я решил говорить о себе в женском роде и вжиться в образ красотки.

Мимо меня прошмыгнул боец и козырнул. Я мило улыбнулась и облегченно выдохнула. Первое испытание прошла. И уже более спокойно пошла дальше. Проходя мимо двух офицеров, я козырнула и вошла с ними в лифт. Один из них вышел на следующем уровне, а другой, нажав кнопку нужного мне отсека, после того как закрылась дверь, повернулся ко мне лицом.

— Лира, детка, что за официальность между нами? — начал он и попытался меня обнять.

Я сделала шаг назад и гневно сверкнула глазами. Гад, еще пристает!

Но офицер был настойчив. Он крепко обхватил меня за талию и прижал к стенке кабины.

— Ты злишься на меня за то, что я не пришел к тебе, когда эта дура Маргана была на дежурстве? Так я не мог. Ты хорошо знаешь, была общая корабельная тревога. — Он все плотнее прижимался ко мне и тянулся к моей груди.

Я ухватилась за его руки, не давая их поднять. «Что делать?!» — заметались мысли.

А негодяй стал задирать на мне юбку. Гад! Что он делает? Я рукой остановила его руку, а он впился в мои губы своими слюнявыми губами. Не соображая, что делаю, врезала коленом ему между ног. Парень охнул и отпустил меня. В это время лифт остановился, двери открылись, и вошли двое техников в рабочих комбинезонах. Они увидели скрюченного офицера и меня, поправляющую юбку и прическу. Слава богу, что помада стойкая и не размазалась. Видимо, мой взгляд им ясно дал понять, что здесь произошло.

— Мидэра, вам нужна помощь? — брезгливо глядя на офицера, прикрывающего пах руками, спросил тот, что был старше по должности. На груди его комбеза был знак техника четвертого класса.

Я поправила блузку и улыбнулась:

— Нет, спасибо. Я справилась сама.

Офицер уже отдышался и обиженно спросил:

— Лиранда, какая муха тебя укусила? Я только хотел сказать, что соскучился.

Он бросил неприязненный взгляд на техников. Те усмехнулись, но промолчали. Лезть в разборки они не хотели. Девушка помощи не просила, значит, и нарушения не было.

Двери вновь открылись, и я вышла из лифта. Зачем и куда иду, я знала. Мне нужна была тюрьма, но что делать дальше, я не представляла. Как туда пройти? И как вытащить Муна? И как с ним удрать с корабля? Пока я брела по коридору, проявился Брык. Проказник заржал в голос и издевательски сообщил:

— Мидэра Монади, вас срочно вызывают на главный пост связи. Схема, как пройти туда, у вас выложена в памяти нейросети.

Я остановилась.

— Брык, чего они хотят? — Мне стало немного страшно.

— Нужно провести проверку линий связи в жилом отсеке.

Что делать? Извечный вопрос стоит перед тобой, когда не знаешь, что делать. Этим вопросом мучаются в России с давних времен. Написаны книги, статьи. Чернышевский и Ленин задавались этим вопросом. Задалась и я. Кроме того, в кубрике лежит без сознания девушка, которая в любой момент может очнуться и поднять тревогу.

— Брык, здесь есть свободные кубрики, в которых никто не живет?

— В каком именно месте нужен кубрик? — мгновенно отозвался тот.

— Рядом с тем, где я превратился в девушку.

— Нет.

Плохо. Мне нужно выгадать время, а его-то у меня очень мало. Я вновь вошла в лифт и вернулась на уровень, где находились жилые помещения технического и военного персонала. В кубрике спокойно посапывала настоящая Лиранда Монади.

«Что же мне с тобой делать? — глядя на девушку, размышляла я. — Не в вентиляцию же тебя засовывать».

Но выход нашелся. Как подсказала мне память техника, у связистов и техников есть тележки на гравиподушках. В них находятся разные запчасти, инструменты и аппаратура для работы и диагностики оборудования. Проходя по коридору, я видела дверь, на которой была табличка «Техническое помещение группы связи». Все под рукой. Вот туда я и поспешил. Через три двери нашла нужное мне помещение, открыла дверь с помощью электронного ключа настоящей Лиранды и радостно улыбнулась. Точно, тележки стояли у стены, и было их целых три.

Закрыв за собой дверь, я выкинула ненужное мне оборудование и активировала тележку. Она слушалась команд Брыка, а Брыком командовала я. Не беспокоясь, вышла изпомещения, следом выплыла тележка. Уже не обращая внимания на встречающихся мне по пути специалистов, я подошла к двери кубрика и, подождав, когда рядом никого не будет, вкатила тележку в кубрик. Переложила спящую девушку в освободившееся пространство. Только я успела сделать это, как дверь отворилась. Мое сердце бешено заколотилось. В кубрик ввалилась дородная деваха с красными полными щеками, что называется, кровь с молоком. Широкая в плечах и в бедрах. Я замерла, а та беззаботно рассмеялась.

— Дуреха, ты чего сюда телегу притащила? Решила от красавчика Бурбода защищаться? Ничего не говори, — подняла она руку, останавливая меня, хотя я молчала и тупо на нее пялилась. — Я уже наслышана, как ты ему яйца отбила. И правильно сделала. Этот бабник переспал с Крозой. Представляешь?! С этой шлюхой! — Девушка обошла тележку, чмокнула меня в щеку и стала раздеваться.

— Чего встала? Давай дуй, тебя в главной секции ждут. — Она обернулась и подмигнула. — Вечером я тебя утешу.

Я опрометью бросилась из кубрика.

Блин, да тут Содом и Гоморра! Тут все спят друг с другом. Писают в ботинки. Ну и нравы!

По маршруту, проложенному Брыком, прибыла на главный пост связи. В большом помещении, заставленном оборудованием, сидело трое техников и дежурный офицер связи. Он через плечо посмотрел на меня и загадочно улыбнулся.

— Детка, где тебя носит? Лови задание и марш на верхний уровень. Как сделаешь работу, доложишь. — Он подмигнул мне. — Вечером загляну к вам в гости.

И этот туда же. Однако как популярна эта связистка у мужской и женской половины! И, вспомнив реакцию настоящей Лиранды на мой поцелуй, подумала, что с таким либидо немудрено быть популярной.

— Брык, что за задание?

— А, не парься! — ответил тот словно живой человек. — Дроны по моей команде уже начали выполнять его. Кроме того, я через твое задание получил доступ к вспомогательному оборудованию. Теперь прохожу в реакторную секцию. Искин пока не трогаю. Из реакторной я могу быстро распространиться на половину всего оборудования. На контрольные искины, на искины связи, на энергетические цепи, на системы охлаждения реактора и жизнеобеспечения. Даже взять под контроль склады с топливом.

Я слушала его болтовню и катила тележку в жилой сектор первого уровня. Мне куда-то надо было деть ту, кем я теперь была.

— А в тюрьму ты войти можешь? — на автомате спросила я. — Мне нужно туда попасть. Потом отправиться в корабельный док и вылететь отсюда на каком-нибудь корабле с гравиприводом.

— Теперь, когда у меня есть новые коды доступа к оборудованию связи, это проще простого. Подожди минут пятнадцать, — ответил пройдоха, сын пройдохи.

Я дошла до лифта и спокойно вошла, вкатив тележку. Миновав несколько уровней, кабина остановилась, двери открылись, и в лифт вошел хмурый Вейс.

Он натянуто улыбнулся и поздоровался:

— Добрый день, мидэра.

«Все мужики козлы! — почему-то с обидой подумала я. — Они мидэрами называют или знатных дам, или красавиц. Простые девушки от них такого комплимента не дождутся».

— А если бы я не была красивой, вы бы назвали меня мидэрой? — вырвалось у меня.

Что я несу?! Какого черта я спрашиваю этого старого козла о таких далеких для меня вещах?!

Вейс хотел нажать на кнопку нужного ему уровня, но, услышав мой вопрос, убрал руку.

— У вас не задался день, старший специалист связи? — спросил он с улыбкой.

— Нет, все нормально. — Я натянуто улыбнулась. — Просто, господин Вейс, мне нужно проверить вашу каюту на предмет исправности линий связи.

— О, нет проблем, — еще шире улыбнулся Вейс и первым вышел из лифта. — Прошу следовать за мной.

«Что-то он как-то странно весел, — подумала я, рассматривая его спину. — Потом, что со мной происходит? Я начинаю ощущать себя женщиной».

Трусы опять собрались в веревочку и врезались… в общем, врезались.

«Как они ходят? — недовольно подумала я про девушек и стала поправлять трусы. Старый пень услышал мое шевеление и оглянулся. Я мгновенно выпрямилась и мило улыбнулась. — Ну, чего встал, старый козел. Иди давай, не оборачивайся, — все так же очаровательно улыбаясь, подумала я. — Все же что со мной происходит? Что за гормональный всплеск?»

— Это я, командор, помогаю вам. Ну… не только я, и эта ящерица, — прозвучал голос Брыка. — Чтобы все выглядело правдоподобно. Вы в образе женщины и должны ощущать себя женщиной.

Показался Лиан, который противно хихикал.

Я разозлилась. Ясно, это проделки дракона. Эта морда меняет мне гормональный баланс. Это он шутит надо мной так. Ну, Лиан, я до тебя доберусь! Я мысленно показала ему кулак.

— С вами все в порядке? — спросил Вейс и подмигнул.

— Да. Спасибо.

Мы шли к его каюте. На этом уровне были не кубрики, а полноценные каюты, словно апартаменты на круизном лайнере. Не такие роскошные, зато со всеми удобствами и раздельным санузлом.

Он открыл дверь, пропустил меня с тележкой вперед и, обворожительно улыбаясь, закрыл дверь.

«Чего он скалится?» — подумала я. Ответ стал мне очевиден, когда Вейс повернулся, направив на меня станер.

— Держите руки на виду, девушка, — предупредил он, — и не вздумайте шевелиться.

— Что с вами? — спросила я. — Вы понимаете, что угрожаете должностному лицу при исполнении? Это уголовное преступление. Уберите станер немедленно.

— Девочка, — с хишной улыбкой ответил Вейс, — мое имя здесь знает только капитан. Для всех остальных я просто Александер Норкит. Ты глупо прокололась. Подойди медленно к тележке и открой ее! — сказал он и, видя мое замешательство, рявкнул: — Живо!

Если старый пердун выстрелит, то я снова буду обездвижена, а начинать свое путешествие в медкапсуле, где мне будут сканировать сознание и память, я не хотела. Поэтому, скрывая досаду и свой промах, медленно подошла к тележке и открыла крышку. Вейс заглянул в нее и удивленно воззрился на мою близняшку. Мне этого времени хватило, чтобы резко выбросить руку и отбить в сторону станер. Второй рукой я прихватила Вейса за грудки и с силой ударила по носу лбом. Старик стал заваливаться.

Но я его недооценила, он успел послать сигнал тревоги своим людям. Об этом мне сообщил Брык и в панике прокричал:

— Вы раскрыты, командор! Бежим!

Паникер хренов…

Подобрав станер, я усыпила Вейса и, закрыв крышку, выскочила из каюты. Ко мне бежали несколько крепких ребят.

— Скорее! — крикнула я. — Господину Норкиту стало плохо!

Адовцы вбежали в каюту. Один блокировал дверь, другой быстро осмотрел все помещения. Только после этого они стали оказывать помощь Вейсу.

— Старший специалист? — начал тот, что был повыше, и применил прием психологического давления. — Что здесь произошло?

— Я… Я не знаю… — запинаясь и притворяясь испуганной, заблеяла я. — У меня задание проверить линии связи в жилом секторе первого уровня. Я проверяла. Этот господин предложил проверить у него, и, когда мы вошли, он побледнел и стал падать. Больше я ничего сказать не могу.

Второй перевернул старика на спину. Все лицо Вейса было в крови, текущей из разбитого носа.

— Грег, у шефа разбит нос, — громко произнес он, обращаясь к напарнику.

Оба повернулись ко мне. Я пожала плечами:

— Не знаю, ребята, в чем дело. Наверное, когда падал, разбил себе нос.

Тот, кто допрашивал меня, предъявил мне свой жетон и сурово проговорил:

— Старший специалист, вы задержаны до выяснения всех обстоятельств.

— Послушай меня, — теперь я пошла в атаку. — Ты на корабле. И здесь всем командует наш капитан. Сначала сообщи моему начальству и получи на это разрешение. В противном случае это незаконное задержание. Я имею право сопротивляться. Понял?

Парень иронично усмехнулся и ответил:

— Не понял. — И, не оборачиваясь, приказал напарнику: — Брег, задержи красотку.

Я стала отступать в коридор.

— Не совершайте ошибку, ребята. Я при исполнении. — И мысленно обратилась к Брыку: — Брык, сообщи, что меня хотят задержать сотрудники АДа.

— Кого именно, командор? Вас или мидэру? — Поганец и здесь пытался шутить или просто «не въехал» в ситуацию.

— Хотят задержать старшего специалиста Лиранду Монади.

— Уже сделано. Жди указаний.

Но ждать было некогда. Брег, видимо модификант, молниеносно проскочил расстояние, разделяющее нас, и заломил мне руку за спину. После чего с глумливой улыбкой сунул руку мне под юбку. Надо было видеть его лицо. Он выдернул руку, словно обжегся, и получил сокрушающий удар по лицу, нанесенный моим затылком. Видимо, Лиан постарался. Оглушенный, Брег ухватился руками за голову и, отпустив меня, стал падать. Второго я приложила станером. Теперь надо удирать.

— Брык, где каюта, в которой держали Муна?

— Третья дверь направо, — живо ответил он.

Подхватив тележку, не мешкая устремилась туда. Все как всегда. Я действовала сумбурно и без всякого плана, подчиняясь только смутным ощущениям Ирридара. Так надо, и все. Я заскочила в дверь, закрыла ее и стала быстро раздеваться. Вытащила из тележки настоящую Лиранду и стала суматошно одевать ее. Лифчик, трусы… Они спадали с нее, но я не обращала на это внимания. Блузка. Юбка. Все ей было велико. Недолго думая я порвала на ней одежду и белье и стала приводить ее в чувство. Девушка зашевелилась. А я, уже голая, сиганула в воздуховод вентиляции и поползла отсюда подальше.

— Брык, дружище, — попросил я своего секретаря, — дай как-то знать девушке, что ее пытались изнасиловать адовцы.

Брык задумался, потом несмело произнес:

— Попробую.

Лиранда медленно приходила в себя. Последнее, что она помнила, это поцелуй мужчины. Сладкий и жгучий. От него она вся воспламенилась. Осознание того, что чужие руки бесцеремонно шарят по ее телу, разожгли в ней сильнейший огонь желания. Она бросилась навстречу этому огню и… все, больше она ничего не помнила.

«Что это было? — спросила она себя и привстала с пола. Усевшись, девушка стала рассматривать обрывки одежды на себе. — Где я?» — растерянно подумала она и получила подсказку:

— На верхнем жилом уровне. Ты должна выполнить задание.

— Задание? Какое?

И снова пришла подсказка:

— Посмотри в памяти нейросети.

— Ага, мне надо проверить линии связи, — прочитала она служебное задание. — А почему я в таком виде? — Она поднялась, и с нее спали порванные трусики. Подняв их, девушка недоуменно на них уставилась. — Что это? Это не мое.

— Твое. Тебя пытались изнасиловать, — прозвучал голос в ее голове.

— Изнасиловать? Кто пытался? — Девушка ошарашенно полезла руками под юбку, ощупывая себя.

— Александер Норкит, — прозвучал ответ в ее голове. — Старик, что поселился на этом уровне.

Девушка, сбитая с толку информацией, приходящей в ее голову, открыла дверь каюты и вышла, все так же держа трусики в руках.

В коридоре толпились десантники и группа гражданских. Они стояли друг против друга, наставив оружие, и громко кричали.

— Вот она! — закричал пожилой мужчина с распухшим носом. — Это шпионка! Держите ее!

— Какая шпионка? Где? — Лиранда обернулась и посмотрела назад. Там никого не было. — Кто это? — спросила она сама себя, рассматривая человека, тыкающего в нее пальцем.

— Это Александер Норкит, — пришел ей ответ, — который пытался тебя изнасиловать, и ты, защищаясь, ударила его по носу.

Девушка, увидев старика, вспыхнула от ярости. Этот старый кобель приставал к ней! Она решительно направилась к притихшим людям.

— Да хватайте же ее! — закричал старик.

А Лиранда, подойдя, хлестнула его трусами по лицу. Не ожидавший такого старик отшатнулся. А девушка, наступая на него, хлестала его трусами и почти визжала:

— Сволочь старая! Убью гада!

Ее схватили за руки гражданские, и она закричала еще громче, забилась в их руках в истерике. И, не выдержав, вспомнив свои годы в приюте, когда они, приютские, дрались с уличными детьми, заорала:

— Ребята, наших бьют!

Этот сигнал разорвал пустые пререкания, и бойцы, услышав знакомый и родной по кабакам клич «Наших бьют!», побросав оружие, устремились в драку. Они с веселой яростью набросились на гражданских, и все смешалось в кучу. Того, кто держал Лиранду, вывели из строя ударом ноги по уху сразу. Второго крепкого парня, который схватил ее, Лиранда, вспомнив годы выживания в приюте, укусила за нос, и тот, взвыв, отпустил ее. Она пригнулась и попыталась дотянуться до старика.

— Я тебе, старый паскудник, не портовая шлюха, чтобы так просто меня трахать, — прошипела она. — За все платить надо.

Но тот сам рвался к ней и старательно пробирался к цели, избегая общей свалки, подныривая под дерущихся. Они встретились на полпути: Вейс с яростной ухмылкой торжества и она с ненавистью дикой кошки, у которой отобрали добычу.

— Попалась голубка! — торжествующе прорычал Вейс, протягивая руки к девушке.

Та прыгнула на него и, обхватив его ногами, стала расцарапывать ему лицо. Вейс понял, что что-то пошло не так. Все его навыки рукопашной борьбы не могли ему помочь отодрать от себя шипящую и плюющуюся фурию. Ее острые ногти оставляли глубокие царапины на лице, и боль заполняла его сознание. Наконец он не выдержал и, взвыв, врезал старшему специалисту в солнечное сплетение. Лиранда задохнулась, ее ноги разжались, и она съехала со старика на пол. Вейс полез в карман и достал наручники.

Но его торжество было недолгим. Ближайший боец спецназа, увидев, как он обошелся с их сослуживицей, с размаха врезал Вейсу по зубам, за что тоже был отправлен в нокаут бойцом Вейса. Но Вейсу это не помогло. Он улетел в открытую дверь своей каюты и, потеряв половину зубов, отключился.

По кораблю разносились громкие сигналы тревоги. Капитан устало и без удивления уставился на старшего дежурного офицера вахты.

— Что там еще? — спросил он. — Объект нашелся?

— Никак нет, сэр. В жилом секторе на нашем уровне идет драка между корабельным десантом и людьми господина Александера Норкита, — растерянно доложил дежурный.

— Драка? — не веря услышанному, переспросил капитан. — Почему?

— Сэр, командир группы связи докладывает, что люди Норкита попытались арестовать нашу связистку, которая проводила обследование линий связи в жилом секторе. Та запросила помощи и…

— И что? Докладывайте быстрее, — раздраженно приказал капитан. — Мямлите, как девушка перед первым сексом.

— Бойцы вступились за связистку, и поэтому началась драка, сэр. Туда уже отправлен наряд оперативной группы, — поспешил добавить офицер.

— Норкита, связистку и командира группы бойцов, что затеяли драку, ко мне, немедленно! Попытки сопротивления безжалостно пресекать по второму варианту захвата.

— Есть, сэр! — Дежурный на пару мгновений застыл, отдавая команду по нейросети, подключенной к системе оповещения.

Капитан сурово смотрел на избитых людей. Напротив него переминались с ноги на ногу пятеро. Он поглядел на связистку. Она была в разорванной юбке и блузке, с синяком под правым глазом. Но сам глаз сверкал от неугасимого гнева. Растрепанная девушка была в ярости.

«Что творится! Что творится! — мысленно сокрушался капитан. — Такого похода у меня еще не было. Кажется, все на корабле сошли с ума. Ну зачем Вейсу понадобилось арестовывать эту девицу?»

— Господин… э-э-э… Норкит, — подбирая слова, медленно заговорил капитан. — По флотским правилам, я должен сначала заслушать младших чинов, но… произошли события, которые не укладываются в рамки происшествия. Это не просто чрезвычайное происшествие, это похоже на бунт или диверсию. Расскажите, что произошло.

Вейс радостно открыл рот в улыбке, и капитан покачал головой. Передних зубов у начальника управления АДа не было. Он вообще производил сильное впечатление своим потрепанным видом. Расцарапанное, очень бледное лицо, распухший нос и отсутствие зубов делали его похожим на покойника. Только покойника ожившего. При этом он радовался.

— Вы пшавы, госпожиш капишаш, — прошепелявил он и торжествующе посмотрел на девушку. — Пшоизошло больше шем ШП. Мшою раскшыш шивешант. — Он выпрямился и гордо посмотрел на капитана.

— Подождите, — поморщился тот. — Вы нашли диверсанта, я правильно вас понял?

— Шовершешо вершо.

— Хм… И кто он?

— Вош! — Вейс указал пальцем на связистку. — Эшо пешеодешый шивешант.

«Или я схожу с ума, или мир перевернулся!» — подумал капитан.

— Как вы об этом узнали, сэр? — Он посмотрел на Вейса, как будто видел перед собой душевнобольного.

— Оша шазвла мой щасшоящее имя. Его зшаете только вы и мои люди.

Капитан помрачнел:

— Это меняет дело. Старший специалист, что скажете в свое оправдание?

— Мне не в чем оправдываться, сэр, я выполняла задание дежурного офицера связи и прибыла в жилой отсек первого уровня. Этот господин, — она показала глазами на Вейса, — пригласил меня в свою каюту и там попытался изнасиловать, словно я портовая шлюха. Я сопротивлялась, а он порвал на мне одежду и белье. Я еле вырвалась и спряталась в соседней каюте. Дождалась подкрепления и вышла.

— Да что вы ее слушаете! — закричал Вейс, огорошенный абсурдным обвинением. — Это не связистка. Связистка находится в тележке, с которой эта особа прибыла на жилой уровень. — От возмущения Вейс даже перестал шепелявить. — Пусть доставят эту тележку сюда, она осталась в каюте, откуда вышла эта шпионка!

— Тележку сюда! — приказал капитан. — Ждем.

К нему тихо подошел офицер контрразведки и подал свой электронный блокнот.

«Сэр, — прочитал капитан, — Лиранда Монади на корабле занимается проституцией. За деньги она обслуживает мужчин и женщин. Ее услугами пользовались прикомандированные люди Норкита. Она не шпионка».

Капитан, прочитав сообщение, усмехнулся и посмотрел на Вейса. И этот туда же. Старый козел. На кораблях не было борделей, но в долгом путешествии негласными правилами разрешалась близость мужчин и женщин, лишь бы это не афишировалось. В противном случае оба списывались с корабля. А платно или бесплатно это было, никого не волновало. У флотских были свои традиции, сложившиеся столетиями, и они были крепче уставов и наставлений.

Прикатили тележку.

— Открывайте, — приказал капитан.

Девушка, возмущенно дыша, открыла ее. Там было пусто.

— Пусто! — с облегчением проговорил капитан. Ему совсем не улыбалось поймать на своем корабле шпиона.

Вейс ошарашенно смотрел на пустой ящик.

— Но она там была! — вскричал он. — Я сам это видел!

Он посмотрел на своего бойца, ища у него поддержки. Капитан оставался невозмутимым.

— В каюте, где нашли тележку, еще кто-нибудь был? — спросил он тех, кто привез тележку.

— Никак нет, господин капитан, — отрапортовал его порученец. — Мы осмотрели все помещение. Следов пребывания посторонних не нашли.

— Вам нужны доказательства? — не выдержав, вскричал сотрудник АДа, пришедший с Вейсом. — Они есть. Это не женщина, это мужчина! — Он указал пальцем на Лиранду. — Я сам проверил.

Все, в том числе и Вейс, удивленно посмотрели на парня.

— Брег, что ты имеешь в виду? — спросил он.

— У нее… — Брег заморгал, не зная, как выразить свою мысль. — Не женский половой орган.

— Не женский? — Капитан был снова удивлен. — А какой?

— Мужской, сэр, — ответил Брег. — Пусть поднимет юбку и покажет нам его.

Лиранда, услышав такое обвинение, попятилась.

— Нет, — тихо проговорила она, — я не буду поднимать юбку.

— Старший специалист, — сурово проговорил капитан. — Вы слышали обвинение, выдвинутое против вас? Мы не можем вызвать другую женщину, чтобы она вас освидетельствовала. Поднимите юбку, и закроем эту тему.

Лиранда, покраснев до мочек ушей, закрыла глаза и медленно подняла юбку.

— Да уж! — крякнул капитан.

На лобке девушки была наколка: «Хочешь меня? Плати!»

— Да уж! — повторил он. — Опустите юбку и отправляйтесь в медблок. Так где вы увидели мужской половой орган? — пряча улыбку, спросил он у бойца Вейса.

Тот, растерянно моргая, смотрел на уходящую девушку и не отвечал.

Вейс понял, что это конец. Конец ему, его карьере, его авторитету. Его осудят и тихо уберут. Он застонал:

— Брег, ты дурень…

— Отведите господина Норкита в корабельную тюрьму и его людей тоже, — приказал капитан и отвернулся, чтобы Вейс не заметил торжество у него в глазах. Теперь жизнь Вейса, все его благополучие зависело от него. Он подумает, как распорядиться предоставленной ему возможностью. Девушку он убедит молчать. Она побоится огласки и списания с корабля.

Однако красивая сучка. Сегодня вызову ее к себе на частную беседу, решил он.

Инферно, верхний слой.

Немилосердно палило. Под ногами похрустывал песок, спекшийся до корки. В стороне оставались странные и опасные повозки пришельцев, навсегда оставшиеся здесь как памятники прошлой войны и полузасыпанные песком. От них веяло смертью, и путники об этом хорошо знали.

— Гремс, — прохрипел один из пятерки демонов. — Нужно остановиться. Я больше не могу. Мы двигались всю ночь. Вон высокий бархан, посидим в его тени, поедим и отдохнем. — В горле говорившего пересохло, и его голос был еле слышен. Воды было мало, и ее экономили.

Идущий впереди остановился и оглянулся.

— Хорошо, Ропс, дойдем до того бархана и остановимся на час. Но больше нельзя.

Они добрел и до высокой кучи песка и устало опустились у ее подножия. Ропс снял походный мешок, достал из него сушеное мясо, лепешки и сладости.

— Сладости, Ропс, убери, — приказал Гремс. Он был старшим в пятерке искателей артефактов, и все остальные признавали его авторитет. — Дойдем до города, там есть вода, тогда будем есть сладкое, иначе постоянно будет хотеться пить.

Ропс недовольно завернул сладости в тряпицу и убрал.

— Который день идем без отдыха, Гремс, — пробурчал он. — А будут ли в том городе артефакты, никто не знает. Потом эти крысы, они мне покоя не дают.

— Ропс, я уже тебе говорил, мы с братом сидели рядом с сенгурами, что пришли отсюда. Урод хорошо выпил и стал рассказывать, какие богатства здесь хранятся. Да и мы все видели их снарягу. Это изделия не современных бездарей, это артефакты древних магов. — Он с благоговением выделил последние слова. — Один такой поход, и мы богачи, Ропс.

— Но почему мы не остались у того оазиса, Гремс? — капризно произнес Ропс. — Мутанты, мутанты. Где эти мутанты? Пугают только. Да и нет на верхнем слое опасных тварей. Все знают, что чем ниже слой, тем больше опасность.

— Ропс, хватит ныть, — засмеялся один из пятерки. — Потому и нет мутантов, что мы постоянно двигаемся. Сенгур прямо сказал, что останавливаться на ночлег в пустыне опасно.

— Да я что? Я ничего, — огрызнулся Ропс. — Только почему сюда не ходят охотники? Потому, что здесь нет ничего стоящего. Все опытные поисковики об этом говорят. Все, что можно вынести, уже вынесли до нас. А мы тащимся за неведомым богатством.

— Все, да не все, — спокойно ответил Гремс. — Все, кто заходил в города, не вернулись. Потому что не знали, какие опасности там подстерегают, а мы знаем. И знаем, как туда пробраться.

Они посидели около часа. Светило выглянуло из-за вершины бархана и обожгло их своими жаром.

— Все, — вставая, проговорил Гремс. — Поднялись и пошли дальше.

Шиза и малыши выходили на охоту каждый день, но твари с нижних слоев, только завидев их, тут же скрывались, а на верхний слой астрала Шиза подниматься не решалась. Их могут снова выследить, и кто знает, что произойдет, если тварь, которая будет подстерегать у входа, окажется хитрее и сильнее прежней. Она однажды уже не рассчитала свои силы и поплатилась.

Шиза сидела у входа в пещеру и смотрела на поверхность планеты. Место, где они остались, называлось Стеклянной пустыней. Красная запекшаяся корка песка блестела под лучами светила. Внизу жили, дрались, охотились друг на друга мутанты. Они пожирали слабых и, в свою очередь, становились жертвой для более сильных или удачливых.

Внизу шла вереница демонов.

«Охотники за древними артефактами», — подумала Шиза. Она хорошо видела, что этих пятерых окружают ящероподобные твари со странными трубками в лапах. Ящеры не приближались и не показывались, но круг загонщиков сужался.

Шизе стало ясно, что скоро их погонят в засаду. Она была голодна и, чтобы отвлечься от назойливых мыслей о еде, наблюдала, что будет дальше. Малыши беспокойно спали в пещере. Еще один день без пиши, и они вынуждены будут подняться на верхние слои.

Слева от путников появилась пара ящеров, они выстрелили из трубок, и огненные шары по дуге понеслись к демонам. Те изменили маршрут и, отстреливаясь из арбалетов, поспешили уйти с дороги ящеров, но те неустанно следовали за ними. На пути демонов появилась еще одна пара ящеров, и демоны вновь изменили маршрут.

«Неужели они не понимают, что их гонят в ловушку?» — с удивлением подумала Шиза и спустилась пониже, с интересом наблюдая, что будет дальше.

Ропс тяжело дышал, таща тяжелый мешок со снаряжением. Он шел вторым и старался не отставать от Гремса.

— Быстрее, ребята, — хрипло проговорил Гремс. — Прибавьте ходу, иначе не оторвемся от этих тварей. До города совсем недалеко, спрячемся в подземельях, там нас они не найдут. Отсидимся.

Демоны спешили, но им преградила дорогу еще одна пара тварей со странным оружием.

— Гремс, это маги, — прохрипел Ропс. — Они пуляют огненными шарами. Лучше залечь и встретить бой. У нас, — он задыхался от быстрого шага, — есть арбалеты.

— Поздно, Ропс, их уже четверо, глядишь, еще подтянутся, — ответил Гремс и замолчал. Ему переход тоже давался тяжело.

Им пришлось изменить маршрут, чтобы уклониться от встречи с мутантами. Они прошли еще пару лиг, и с ближайшего бархана по ним ударили огненными шарами. Два шара попали в Гремса. Демон дико закричал, когда его окутало пламенем, и упал. Правая рука у него обуглилась, вместо правой ноги был горящий обрубок.

Ропс успел упасть, и шары пролетели мимо. Среди искателей артефактов началась паника.

Ропс скинул походный мешок и положил перед собой. Тихо подвывая от страха, он стал лихорадочно заряжать арбалет. Шары неслись уже со всех сторон. Охотников спасало то, что выстрелы были неприцельные и проносились мимо них, над головами. Истошно кричал Гремс.

Ропс выглянул, прицелился и выстрелил. Болт сорвался с ложа и впился в голову ближайшему мутанту.

«Удачно!» — обрадованно подумал он. А затем навыки, вбитые ему до автоматизма за годы поисков, заставили Ропса подхватить мешок и перекатиться в сторону. И вовремя. Несколько огненных шаров накрыло то место, где он только что был. Наконец пришли в себя остальные демоны, они, как и Ропс, залегли и стали отстреливать нападающих.

Ропс первым понял, что это ловушка, их специально загоняли под засаду. Он вскочил, бросив мешок, и большими прыжками поскакал в сторону. Арбалет был заряжен разрывным болтом. Он проскочил мимо двух ящериц, которые не ожидали от него такой прыти, и выстрелил в ближайшую. Тварь разлетелась на ошметки. Виляя и постоянно меняя направление, Ропс из последних сил добежал до невысокого бархана и упал за ним. Он дышал тяжело, с громкими хрипами, и судорожно пытался трясущимися руками натянуть арбалет. Недалеко продолжался бой. Слышались взрывы огненных шаров и ругань демонов. Гремс уже не кричал.

Шиза спустилась еще ниже. Она видела, как несколько огненных шаров, выпущенных ящерами, сидящими в засаде, попали в первого охотника. Один шар попал ему в руку, другой — в ногу. Пламя мгновенно охватило конечности и погасло. На месте руки и ноги чернели головешки. Идущий в цепочке вторым демон упал и выстрелил в одного из ящеров. Он попал, и ящер, рыкнув, завалился на песок. Шиза видела, как его дух выплыл и повис на тонкой нити, удерживаясь над телом. Охотничий инстинкт толкнул Шизу вниз. Она налетела на духа, который, увидев ее, забился, не в силах оторваться от тела, и стала его жадно поглощать. Пища было необыкновенно вкусной. Съев его, Шиза облизнулась и стремительно понеслась обратно к своей пещере.

— Мальчики, просыпайтесь! У нас начинается охота! — радостно прокричала она.

Малыши выскочили и заозирались.

— Где охота? На кого? — затараторили они.

— За мной, мальчики, там увидите!

Так же стремительно, как взлетела, Шиза ринулась вниз, к земле. Там уже висело два духа. Один был дух предводителя охотников, второй был духом ящера.

— Вот ваша пища, ребята, — показала она на духов, — ешьте.

Малыши не заставили себя долго уговаривать и, спикировав, атаковали одного из духов. Тот не мог долго сопротивляться и, сдавшись, был ими поглощен. Такая же участь постигла и второго духа.

Бой меж тем продолжался. Окруженные демоны отчаянно сопротивлялись, но численный перевес был на стороне ящеров. Их выстрелы были не точны, но они стреляли часто, и охотники стали постепенно погибать один за одним. Они тоже нанесли урон ящерам. Поняв, что их заманили в засаду, они сосредоточили огонь из арбалетов на преследователях и, перестреляв их, стали отходить от бархана, где прятались в засаде ящеры.

Ушло двое. Ропс, оставшись один, проклинал предателей на все лады. Его окружили и не давали поднять голову, стреляя огненными шарами. Когда он попытался подняться и бежать, то неожиданно для себя лицом к лицу столкнулся с ящером. Отбросив разряженный арбалет, охотник выхватил топор и, размахнувшись, ударил им по лапе, которую ящер протянул, чтобы схватить демона. Но в следующее мгновение со спины подскочил еще один ящер, и его большие зубы сомкнулись на голове Ропса. Тот коротко закричал, дернулся пару раз, пытаясь вырваться, но крепкие лапы с когтями ухватили его и стали рвать живую плоть.

Шиза, пресыщенная и удовлетворенная, кинула взгляд на раздираемого ящерами охотника и повернулась к малышам.

— На сегодня все, ребята. Пошли спать, — сказала она и сладко зевнула.

ГЛАВА 5

Инферно, нижний слой.

Курама шел впереди, не опасаясь нападения золотого скрава. Он хотел дать понять этому странному демону, что он ему не враг. И по обычаям демонов, когда они хотят показать, что кому-то полностью доверяют («Как же! Какой разумный демон подставит свою спину другому», — усмехнулся пришедшей ему мысли Курама), открыл тому свою спину. Знак немыслимого доверия со стороны князя. Но все шаги бывшего хранителя были тщательно выверены. Он решил, что очень хорошо понял природу этого золотого и просчитал его поведение.

Они прошли в небольшой кабинет, где стояло два удобных кресла и невысокий красивый стол, вырезанный из куска зеленого мрамора с включением прожилок золота. Жестом радушного хозяина показал на кресло и, дождавшись, когда гость сядет, уселся сам. Он хотел показать, что считает скрава ровней себе.

— Я думаю, что ты не будешь есть и пить у меня, — с легкой улыбкой на губах произнес Курама и, дождавшись согласного кивка Алеша, добавил: — Я бы тоже так поступил.

Он сложил руки в замок, закинул ногу на ногу — поза, вызывающая доверие.

— Давай говорить открыто, мой друг. — Курама был искренен. Этот скрав мог быть его другом… и союзником… на время, пока он не войдет в свою полную силу. — Расскажи, кто еще смог вместе с тобой пройти Лабиринт Славы?

Алеш думал недолго. Он с интересом рассматривал бывшего богоподобного сына Творца. В прошлую их встречу он был другим. Неужели и они могут менять свое обличье? Но его размышления длились секунду-другую, а затем он ответил:

— Был еще привратник, что сидел у входа в Лабиринт, и молодой парень, что появлялся и исчезал, так как не хотел быть хранителем. Он все требовал себе дополнительных сил и возможностей. — Вспомнив Духа и как тот нагло торговался с ожившей статуей, он улыбнулся.

— Так что, пугливый Ридас тоже смог пройти Лабиринт? — Курама был сильно удивлен. — Этот слабак даже войти в него побоялся, и его назначили вечным привратником. — Он по-новому оглядел скрава и весело проговорил: — Понял, брат. Это ты помог ему пройти Лабиринт. Кого еще видел? Там было полно неудачников. Они вечно подставляли друг другу подножку и предавали. Олухи. Я вот не понимаю, брат, какими нужно быть тупыми, чтобы не понимать закон взаимовыручки. — Он улыбнулся во весь свой огромный рот. — Вот ты понял, это хорошо. Значит, с тобой можно вести дела. Так кого ты видел? — повторил он свой вопрос.

Курама хотел знать, с кем ему придется в будущем иметь дело, и, конечно, хотел хорошо к этому подготовиться.

Алеш скривился.

— Авангура видел. Рохлю… — Он помолчал, нагнув голову и вспоминая поход по Лабиринту, потом поднял взгляд на Кураму и честно сказал: — Да, в общем, это почти и все. Не хочу вспоминать детей Творца.

— Мне понятны твои огорчения, можешь не рассказывать. — Курама был серьезен. — Я сам прошел через обиды и предательство. — Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла, затем перевел разговор на другую тему: — Расклад сил в этом мире знаешь? — И, увидев отрицательное качание головы скрава, улыбнулся еще шире. — Тогда слушай, тебе это будет полезно. Всех замыслов Творца не знает никто. Мы были первыми его творениями и должны были пройти Лабиринт Славы, чтобы стать хранителями. Первым, кто понял, что нужно действовать сообща, был Рок. Он среди братьев держался всегда в тени. Не вылезал вперед, никого не обманывал. Такой, знаешь, тихоня. Но он присматривался к каждому. Среди нас он выбрал меня и Беоту. Сестренка у нас была одна, и очень наивная. Она в рот заглядывала Року и слушалась его во всем. Мы однажды просто ушли от остальных и прошли паучиху, потом остановились перед пропастью. Долго стояли, пока Рок не придумал, как ее преодолеть. Кстати, — он весело посмотрел на Алеша, — как ты ее преодолел?

— Никак, — ответил тот. — Меня в нее столкнул Авангур, которого я вытащил из колодца. Я упал и вновь оказался перед входом в Лабиринт.

— Тебе повезло, друг мой, мы тоже прыгнули в пропасть. Это предложил Рок и первый сиганул вниз. Страшно было, но мы прыгнули и оказались перед воротами, потом спокойно дошли до статуи. Там получили свое призвание. — Он помолчал и продолжил: — Я до сих пор не пойму, зачем нужно было Творцу ставить нас перед выбором: прыгать или нет. Может, ты догадался?

Прокс пожал плечами. Догадки у него были, но делиться ими он не стал. Он уже понимал, что Курама предаст и глазом не моргнет. Но сейчас это был его союзник, и Алеш хотел воспользоваться подвернувшейся возможностью. Поэтому чем меньше карт он откроет перед бывшим хранителем, тем лучше.

— Ладно, я вижу, ты тоже не знаешь, но не это важно, — увидев, что Алеш недоуменно пожал плечами, заговорил Курама. — Воплощение Творца определило нам сферы влияния. Мне достался Инферно, Року — мир Сивиллы, а Беоте Творец сказал, что она сможет выбрать себе что пожелает. Но девочка словно срослась с братцем. Куда он, туда и она. Шли тысячелетия, мир наполнялся разумными, Творец ушел дальше создавать эту вселенную, а Рок стал подгребать этот мир под себя. Он в сердцах смертных подменил Творца, и все… или почти все стали поклоняться ему как Отцу всех живущих. Рок стал банальным вором. Он воровал благодать у Творца, наполняя себя силой. Я первым понял его замысел. Хитроумный братец захотел стать богом этого мира. Только он не понимал, что это ведет к его разрушению. Мир потерял устойчивость. Ты знаешь, что такое энтропия?

Курама внимательно посмотрел на Алеша. Это был первый этап проверки. Если скрав ответит, что знает этот термин, значит, он посланник извне, и, значит, за ним стоит кто-то еще. Может быть, сам Творец.

— Если расскажешь, то узнаю, — спокойно ответил Алеш. Что такое энтропия, он, конечно, знал, но решил промолчать.

— Энтропия — мера необратимого рассеивания энергии, мера отклонения реального процесса от идеального. Проще говоря, мир начал разрушаться. Он потерял свою устойчивость. Но Рок не желал этого замечать. Сначала это понял я, потом Беота, и мы стали ему противодействовать. Вот ты хранитель чего? — как бы невзначай спросил Курама.

Скрывать этот момент Алешу не было смысла.

— Преддверия, — ответил он.

— Надо же! — удивился Курама. — А что там хранить? Ну да не нам поправлять Творца. Послушай, скрав, не знаю, как тебя зовут, но судьба свела нас вместе. Мы оба еще слабы. У тебя нет своей горы и нет поклонников, моя вершина давно разрушена, — с горечью произнес Курама. — Но, объединив усилия, мы сможем помочь друг другу. Тем более что делить нам нечего. Я не лезу на твои земли, тебе не нужны мои. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Я бы тоже на твоем месте был осторожен. Но на моей стороне опыт и знания, которых нет у тебя. А у тебя богатства Преддверия. Мы можем объединиться. Пусть на время, но можем пообещать друг другу, что не будем замышлять вражду, пока мы в союзе. Что скажешь?

— Заманчиво, конечно. Но что тебе помешает нарушить свое обещание и ударить мне в спину? — спокойно сказал Прокс. — И я не могу понять, какую помощь ты можешь оказать мне?

Курама не рассердился.

— Давай, скрав, сначала вместе отобьемся от того дурня, что пришел на мои земли, а потом вернемся к нашему разговору, — весело сказал он. — В городе, который лежит к северу отсюда, находятся твои подданные. Я верно понимаю расклад сил? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я встречу противника в своем замке и нанесу ему поражение, ты ударишь по отходящим войскам. Главное, не упустить этого князька. Пообещай мне, что ты его не тронешь. Его убью я.

— Договорились. — Алеш поднялся. — Если все обговорили, я пошел.

— Иди, скрав, тебя проводят.

Когда скрав ушел, Курама торжествующе потер руки. Его мечты начинают сбываться.

Инферно, нижний слой. Замок князя.

Войска князя Миробрасса входили в столицу выскочки — так про себя властители Инферно называли бывшего наемника Цу Кенброка. Он сумел не только захватить часть земель соперника, которому служил, но и в конце концов разделаться с ним. Шпионы, посланные в княжество узурпатора, сообщили о ряде поражений, которые потерпели оба князя в междоусобной войне. Их силы расточались в схватках. Войск на границе становилось все меньше, а когда те стали дезертировать целыми отрядами, Миробрасс решил: пора. Он хорошо представлял себе начало большой войны. Его княжество было на пути к ослабленной вотчине Цу Кенброка и, значит, первым подвергнется нападению соседей. Поэтому ему надо действовать на упреждение. Захватив домен противника, он усилит себя и лишит других соблазна попытаться захватить его земли и пройти к этому домену, который буквально сам падает к ногам мудрого и проворного властелина. А он считал себя именно таким.

Войска спокойно проходили по улицам, не трогая дома и горожан. А зачем разрушать то, что потом станет своим? Все войны князей сводились к битвам на границе, в поле и заканчивались штурмом замка противника. Это в древности воевали так, что по всему Инферно остались разбросаны руины крупных городов. Население было вырезано, и Инферно на долгие столетия стало малонаселенным. Но теперь ситуация в корне изменилась. Демоны расплодились, и им уже не хватало места для проживания. Истощались ресурсы, энергия хаоса становилась не столь плотной, и все властители понимали: грядет великий передел. Предстоящая война резко сократит количество князей. Кто-то заключал союзы, кто-то спешил нанести упреждающий удар. Но никто не спешил первым начать большую войну. Миробрасс считал, что остальные князья его поход примут за набег. Удачный набег, в этом он не сомневался. Но не за начало войны.

Передовые отряды легкой пехоты со всех сторон обкладывали замок, который не подавал признаков жизни. Его обитатели словно не замечали суеты, творящейся перед замком. Часовые находились на стенах и спокойно ходили по своим маршрутам.

«Все как и рассказывали перебежчики и шпионы!» — довольно потирал руки князь Миробрасс. Он ехал посреди своего войска, в паланкине, который несли двенадцать рабов, и разведчики непрестанно докладывали ему обстановку. Границу они прошли без задержки. Мелкие отряды пограничной стражи или уходили с их пути, или присоединялись к войскам вторжения. Все прибившиеся демоны рассказывали необычайно странные истории. Князь словно сошел с ума. Он поклоняется Кураме — забытому богу Инферно и приносит ему многочисленные жертвы как из рабов, так и из демонов. Он сумел поссориться с иномирцами, обосновавшимися на его землях, и это тоже подтолкнуло Миробрасса к вторжению.

Мимо князя, скрипя большими колесами, проезжали осадные орудия. Обслуга орудий и маги, которые помогали защищать их от нападения противника, проходили низко склонившись перед его паланкином. Поднимая тучи пыли, шла тяжелая панцирная пехота — гордость и становой хребет армии вторжения. По меркам Инферно армия была небольшой, но хорошо обученной и мобильной.

Дворец узурпатора обкладывали по всем правилам военной науки. Повелительницы хаоса контролировали астрал, защищая армию и князя. Легкая пехота разведывала подступы к замку, маги, шедшие с ними, искали магические ловушки, изредка атаковали стены, проводя разведку боем и выясняя степень защиты. Рабы копали траншеи и полевые укрепления. Туда же сгоняли жителей города для производства инженерных работ. Миробрасс не сомневался в успехе.

Курама сидел в своем кабинете, получая доклады часовых и наблюдателей. План битвы у него был готов. Никто из этих князей не способен сравниться с ним в искусстве ведения войны. Никто из них не подозревает о его возможностях. И это замечательно. Он преподаст хороший урок бывшим слугам, что возомнили себя господами, и покажет свои возможности скраву — потенциальному союзнику.

Он не спешил. В тронном зале его ждали восемь оставшихся повелительниц хаоса, и то только те, кто состарились или подходили к этому опасному для них преклонному возрасту. Старых демонесс молодые и набравшиеся сил повелительницы обычно отправляли на жертвенник и за их счет значительно увеличивали свои магические силы. Но бывало и так, что молодая повелительница хаоса неверно рассчитывала свои силы и сама становилась жертвой. А слабые убегали в заброшенные города, как и остальной сброд, который оказался никому не нужным.

Курама ждал, когда противник подготовится к штурму, соберет все свои силы и пошлет нанего своих демонесс.

Он пошел в тронный зал и там уселся на трон, который не считал своим.

— Ждите команды! — приказал он демонессам. — По моей команде выходите в астрал и хватаете ту тварь, на которую я укажу. — Он ощерился зубастым ртом и с презрением сказал: — Я буду с вами, старухи, не бойтесь. Когда притащите сучку ко мне, скажете: «Курама, прими эту жертву». — Он перестал улыбаться, и его взгляд приморозил к месту каждую из повелительниц. — Всем все понятно?

Ждать от них подтверждения он не стал. Закрыл глаза и пожелал выйти в астрал. Его уровень хождения по астралу был гораздо выше, чем у демонесс. Он мог их видеть, а они его нет. Он своими обостренными чувствами проверил точку выхода, обнаружил мелкую астральную тварь и броском выскочил прямо перед ней. Ухватил испуганного духа десятками щупалец и присосался. В него потекла сила. Курама от наслаждения затрепетал. Сожрав жертву, он немного опьянел и довольно поглядел вниз, на окрестности своего замка. Противник готовился основательно. Возводил земляные стены, расставлял осадные орудия. Отрядам назначались сектора осады и штурма. Отряды магов прикрывали армию. Повелительницы хаоса готовились начать атаку из астрала, надеясь на свое численное преимущество.

Миробрасс, узнал он своего противника, его бывший псарь. И этот в князья пролез, усмехнулся Курама.

Князья не поступятся своим положением и не захотят вновь признать над собой повелителя. Власть сладка, это Курама знал не понаслышке, и никто по доброй воле от нее не откажется. Он внимательно изучил диспозицию. Противник действовал основательно и не спешил.

«Сегодня штурма не будет. И хорошо, — подумал довольный Курама, — можно будет принести еще жертвы и немного усилиться».

Он вернулся в свое тело. Осмотрел присутствующих. Увидел старого демона-распорядителя и поманил его пальцем.

— Слушай сюда. Там внизу, возле юго-западного подземного прохода собрались рабы, чтобы делать подкоп. Отправь туда отряд ловцов и палача. Выловите кого сможете и там же принесите в жертву Кураме. — Он сладко зевнул. — Меня сегодня не беспокойте.

Планета Сивилла. Степь.

Шарныга нашел норку грызуна. Побегал по кругу, глубоко носом втягивая воздух, прижимаясь узкой мордой к земле, и радостно тявкнул — грызун был в норке. Если он постарается, то сегодня будет сыт. Он еще раз обежал по кругу убежище затаившегося зверька и стал копать лапами сухую землю. Над ним величаво парил орел, высматривая жертву для себя. Змея, потревоженная суетой шарныги, с легким шелестом поползла прочь. Цикады непрерывно стрекотали, их не беспокоили охота шарныги и недовольное шевеление грызуна, почуявшего хищника. Степь перед заходом светила словно замерла. Перестал дуть ветер, гоняющий серебряные волны ковыля. Умолкали степные птахи, перелетев подальше от шарныги. А по округе раздавался радостный писк маленького хищника, впавшего в охотничий азарт. Он не замечал ничего вокруг. Так продолжалось недолго. Орел, кружащий высоко в небе над шарныгой, вдруг изменил направление и полетел прочь, неспешно взмахивая крыльями. Затем вдалеке поднялось облако пыли, закрывая видимость от края до края, и наконец неясный гул, исходящий от земли, остановил копание шарныги. Он недовольно поднял голову и посмотрел в сторону, откуда шел шум. Обиженно взвыв, он стремительно побежал прочь. Сегодня он снова ляжет голодным.

По степи с разных концов мерным ходом бежали тысячи боевых быков со всадниками. От их топота гудела земля. Пыль, поднимаемая множеством копыт, заслоняла небо. Восемь племен поднялись, чтобы объединиться и разделаться со свидетелями Худжгарха, навсегда избавить народ степи от этой ереси.

Племена, стоявшие на пути воинов, снимались с места и старались уйти подальше. Они уже были наслышаны, как поступают ревнители прежней веры с теми, кто поверил в духа мщения. С воинством двигались посланники Отца всех орков, как они себя называли, именно они вели племена на священную войну со всякой ересью. Первое племя, которое им повстречалось на пути, было племя чинриз. Небольшое племя, принявшее заветы Худжгарха.

— Ты кто? — спросил у избитого старого орка посланник Отца.

Этого проповедника заветов духа мщения поймали в племени чинриз. Ну как поймали, старик даже не думал скрываться, он вышел к передовым отрядам и, воздев руки к небу, стал говорить. Командир передовой сотни ухмыльнулся и приказал схватить старика. Старика скрутили и доставили к посланникам.

— Я Крыв Гругын, шаман. — Старик хоть и избитый, но не сломленный, прямо смотрел в глаза худому и горбатому шаману оседлых орков. — Бывший сотник, теперь свидетель Худжгарха.

Шаман хищно ухмыльнулся.

— Очень хорошо, — произнес он и вкрадчиво спросил: — Ты гаржик, не простой пастух, как же ты мог поверить в ложные чудеса еретиков? И не только поверить, но и смущать детей степи, убеждая их отвернуться от Отца всех орков?

— Шаман, я от Отца нашего не отворачивался, — спокойно ответил старик. — Я чту заветы Отца и предания старцев. И тебе не мешало бы вернуться к своим истокам.

— Ты хочешь со мной поспорить, старик? — Глаза шамана грозно сверкнули. — Мы это сделаем, обязательно. В твоем племени. Пусть народ посмотрит на тех, кто их обманывал. — Он повернул голову к страже и приказал: — Увести старика и охранять бдительно!

Стойбище чинриз окружали верные посланникам отряды орков, они сгоняли отдельные роды с их мест и заставляли спешить вместе со стадами к месту сбора. Через двое суток почти все племя было собрано в одном месте.

Мураза Шир Маржук, хан племени, сидел в своем шатре и, недовольно сопя, слушал шамана племени, который уговаривал его покориться и выдать всех свидетелей Худжгарха посланникам.

— Шир, сила не на нашей стороне, — скрипучим голосом увещевал шаман. — Покорись и выдай еретиков, а еще лучше казни их сам, этим ты докажешь лояльность прежней вере.

— Купчак, что ты такое говоришь! Разве мы все не видели чудеса, творимые свидетелями духа мщения? Это не шаманы, как ты, это простые старики. Откуда у них сила слова и убедительность, как не от Отца? А посланники уже не раз проиграли в спорах и были посрамлены. Тому свидетельство камень, оставленный на их могиле. — Понизив голос, он добавил: — Мы с тобой были там и сами видели, как на камне загораются слова завета.

— Да, мураза, видели. Но ты пойми, это не наша война. Пусть сражаются свидетели и посланники, а нам нужно сохранить племя. Откажись от свидетелей и выдай их.

Мураза понимал, что шаман по-своему прав. Его племя силой согнали в одно место. Лорхи и бараны сожрали всю траву в округе, и скоро может начаться падеж. Он не может бросить вызов посланникам и не может повлиять на ситуацию. Остается или покориться, или дождаться, когда войска ревнителей веры пойдут дальше. Но больше всего его мучило то, что ему предлагают совершить предательство и отступничество. Гордость свободного орка не давала ему принять такое решение.

— Шаман, ты предлагаешь предать тех, кому мы поверили, и уступить силе. Это не заветы Отца.

— А что мы можем, мураза? Сидеть и ждать, когда скот погибнет и народ наш начнет дохнуть от голода? Или пойдешь войной на посланников? Так их больше трех тысяч, а нас от силы восемь сотен мужчин наберется. Я предлагаю позвать свидетелей Худжгарха, и пусть они сразятся со своими противниками, — продолжал увещевать верховный шаман племени. — Кто победит, того и правда. Это по заветам.

— Хитро говоришь, шаман. — Мураза гневно сверкнул глазами и показал клыки. — Но эта хитрость видна всем. И что будут говорить в степи про Шир Маржука? Что он трус и предатель. Мне, Купчак, честь дороже такой худой славы. Ступай и не мешай мне думать, коли не можешь помочь советом.

Шаман поджал тонкие губы, встал и молча вышел. Он собрал своих учеников и пешком пошел к отрядам, окружившим стойбище.

— Рад видеть тебя, Купчак, — встретил его посланник. — С чем пришел?

Он не предложил гостю присесть, и шаман понял, что над ним издеваются. Но он также понимал, что его жизнь в руках этого шамана, и, смирив гордость, ответил:

— С миром, Берзук. Мураза не хочет выдавать еретиков, но я их знаю всех и могу на них показать.

Посланник прищурился и жестом указал на подушку:

— Присаживайся, Купчак. Ты принял правильное решение.

Вечером перед закатом светила в лагерь чинриз въехали всадники, они окружили место, где горел общинный костер. На середину вытолкали старика со связанными руками. Рядом с ним стоял хмурый Купчак. Хитрый посланник отвел ему роль увещевателя своего племени, и Купчак был сильно этим смущен. Он понимал, что обрек себя на позор, но больше страха позора он хотел жить.

— Орки! — начал говорить шаман. — Вы все знаете этого заблудшего. Я говорю заблудшего, а не еретика, потому что он обманут, и я хочу, чтобы Крыв Гругын покаялся и вместе с нами отверг чужую веру.

К костру пробрался такой же старик, как Крыв.

— Если он заблудший, то почему его связали? Какое преступление он совершил? Мы свободные орки, и этот гаржик подлежит суду нашего племени. Так говорят обычаи.

Шаман недовольно поморщился.

«Как же хорошо было раньше, — подумал он. — Не было этих старых умников, что вспоминали обычаи, и мое слово в племени считалось главным, как и слово муразы. А теперь мне задают вопросы, на которые у меня нет ответов».

— Он связан, потому что проповедует ересь и смущает умы детей степи. Он отвращает нас от нашего Отца. Вот почему он связан.

— А кто выступает от имени нашего Отца? — не отступал старик. — Уж не те ли, кто запер нас здесь и не выпускает? Орк родился свободным и свободным умрет. Это одно из преданий, которое мы чтим. Так ведь? — Он огляделся по сторонам, и народ, собравшийся вокруг, загудел.

— Верно! Мы свободными были и свободными останемся.

— Купчак, ты же из нашего племени, а ушел к тем, кто нас лишает свободы, — продолжил старик. — За свою жизнь опасаешься?

Это было неприкрытое оскорбление, и шаман, подняв жезл, гортанно прокаркал несколько слов. Он хотел наказать наглеца, наслав на него духов слабости. Но старик только усмехнулся и произнес:

— Повелеваю духам войти в Купчака и повергнуть его.

Шаман вздрогнул, выгнулся и упал на землю. Завыв, он стал скрести пальцами по затоптанной граве. Из-за спин воинов вышел орк в одежде оседлых. Он взмахнул рукой, и Купчак поднялся. Виновато огляделся и спрятался за орка.

— Ты хочешь соревнование? — насмешливо спросил чужак. — Вот вас двое: ты и этот свидетель. — Он показал рукой на связанного старика. — Попробуйте убить меня.

— Наш Отец запрещает нам убивать ради забавы, — проговорил связанный. — Мы убиваем своих врагов, а ты орк. Ты мне не кровник и не враг. Зачем мне тебя убивать?

Орк скривил тонкие губы. Он был недоволен. Чтобы показать свою силу, ему нужно было явить чудо и наказать отступников, но те ловко прятались за словами и не давали ему такой возможности. Собравшиеся дружно одобряли слова старика.

«Этих уже не переделаешь, — подумал посланник, — и надо их наказать, чтобы остальным было не повадно».

— Ты враг, старик, — сказал посланник, — потому что учишь орков лжи. А ложь наказуема. Так сказал наш Отец. Поэтому ты раскаешься или умрешь. — Он щелкнул пальцами, и рядом с ним появилось странное существо. Красное, оно, казалось, висело в воздухе, потому что там, где должны быть ноги, все было объято пламенем.

— Эту силу дал нам Отец всех орков, — глядя на горящее существо, довольно произнес посланник. — Это свидетельство его доверия к нам, его верным последователям. Он послал нас выжигать ересь из народа степи, и я это сделаю. Ты раскаиваешься, отступник?

Но старик презрительно сплюнул ему под ноги.

— Убей его! — Посланник пальцем указал римстаргу на связанного Крыва.

Огненный дух подлетел к старику и, обхватив того руками, накрыл своим пламенем. Старик громко закричал и тут же замолк. Пораженные орки видели горящий силуэт, повисший на руках существа. Наконец римстарг отпустил тело, и оно, обугленное, упало на землю.

Орки молча смотрели на останки, они никак не могли прийти в себя. Наконец из толпы раздался одинокий возглас:

— Теперь, чужак, ты мой кровник!

В посланника полетело короткое копье. Оно не долетело до него, а, ударившись о невидимую стену, упало наземь.

— Я знаю, что среди вас много отступников! — разъяренно брызжа слюной, вскричал посланник. — И я выжгу всю заразу, что вы разносите по степи!

Посланник находился в религиозном экстазе. Ему казалось, что все собравшиеся здесь желают его смерти. Все они были в его власти, и эта власть опьяняла его, наполняя все его существо могуществом.

— Вы все умрете! — прошипел посланник и дал команду римстаргу: — Убей здесь всех!

Планета Сивилла. Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха.

Грыз слушал беглеца, который принес тревожную весть. В степи поднялась новая сила, которая желает расправиться со свидетелями духа мщения. Племена оседлых орков поднимаются и, привлекая кочевые племена, идут уничтожить их. Он вполуха слушал о зверствах, творящихся от имени Отца всех орков. Пророков Худжгарха выслеживают, пытают и сжигают заживо на глазах других орков. Останки топчут копытами лорхов, не предавая погребению. Такое случалось, лишь когда орки предавали свой народ, и их смешивали с грязью, показывая этим, кем на самом деле являлись отступники.

— После того как они сожгли моего отца, я объявил этим оседлым, что они мои кровники, а посланник натравил на народ своего демона. Это чудовище пулялось огненными шарами, хватало орков и пожирало их своим огнем, — говорил беглец. — Оно жрало и росло, пока не стало огромным как гора. Я спасся только потому, что рядом со мной был боевой лорх. Затем пришли воины и стали рубить топорами женщин и детей. Муразу, как говорили те, кто сумел спастись, распяли и разорвали лорхами. Моего племени больше нет, — печально закончил молодой орк.

Грыз не проявил к нему сочувствия.

— А от меня ты чего ждешь? Иди и мсти своим врагам.

Молодой орк вскинул голову:

— Мы с отцом верные приверженцы Худжгарха, я хочу стать его свидетелем и пророчествовать, как мой отец.

— Такой дар исходит от самого духа мщения, я не в силах тебя этим одарить. Ступай.

Когда молодой орк, принесший печальные вести, ушел, Грыз достал кожаный тубус и вытащил оттуда карту. Эту карту ему дал Худжгарх, на ней были обозначены все племена орков, их местоположение, но самое главное, если какое племя меняло место стоянки и уходило на пятьдесят лиг, это тоже волшебным образом отображалось на карте. Грыз не задумывался о том, как это происходит. Худжгарх на то и Худжгарх, чтобы творить чудеса.

Он расстелил на кошме карту и стал всматриваться. Племя чинриз находилось в двенадцати днях пути от их лагеря. Грыз задумался. Если гонец добирался до них седмицу, без сна и отдыха, то войскам нужно больше времени. С ними идет скот. По дороге они останавливаются для устрашения непокорных племен. Значит, у него в запасе как минимум седмица, но, скорее всего, целых две. Те войска, что подошли и уничтожили небольшое племя, насчитывали от силы тысячи три воинов, и это кочевые племена. Одни они на воинство Худжгарха не пойдут. Свидетели уже показали, как могут сражаться, значит, будут ждать оседлых, а это почти трик. Он повеселел.

— Шумрад! — позвал он телохранителя. — Зови командиров и пошли за муразами ближайших племен. — Тихо сидящим женам приказал: — Приготовьте гайрат и мясо молодого лорха.

Через два часа в его шатре сидели десять командиров, которые доказали в боях свое право командовать. Проверенные и верные последователи учения Худжгарха. Они по одному неспешно заходили в шатер и садились. Молча ели мясо, специально недоваренное, запивали гайратом и ждали, когда все, кто приглашен, придут и насытятся. Недоваренное мясо говорило им, что нужно будет сообща принимать решение. Их вождь не до конца уверен в том, что необходимо сделать, и собирает совет. Это была давняя традиция орков, когда мураза дает понять своим приближенным, что перед ними тяжелый выбор и решение должны принимать все вместе. Потом, если предприятие будет неудачным, муразу никто не осудит, и авторитет его не упадет, потому что он не показал свою слабость и не просил помощи.

— Слухи уже разошлись по степи, достигли нашего стойбища, и мне нет нужды говорить вам, что на нас идут войной несколько племен, — начал свою речь Грыз. — Они уничтожают всех пророков Худжгарха, до которых могут добраться. Грабят стойбища непокорных и угоняют их скот. Но это передовой отряд, который, по всей видимости, должен посеять страх в сердцах детей степи. Я же вас собрал, чтобы рассказать о своих планах. — Он вновь развернул карту. Читать ее могли все его командиры, не зря же он учил их столько времени.

— Вот тут их передовой отряд три тысячи всадников, — показал он кончиком кинжала на красный кружок. — Вот здесь и здесь, — он ткнул кинжалом в несколько мест на карте, — племена, которые присоединились к походу против нас. Их будет примерно восемь тысяч всадников. Но большинство из них оседлые, и, как воины, они гораздо слабее нас. Слабее, — повторил он, — но их больше. А мы с вами знаем, что победа благосклонна к тем, кого больше.

Он оглядел собравшихся. Увидел их сосредоточенные лица. Понял, что они тоже прониклись сложностью ситуации.

«Воинам что? — подумал он. — Они собрались и ушли подальше в степь. Ищи их там полжизни. А вот женщины и дети, рабы, скот, что нужно пасти, как быть с ними? Они замедляют движение войск, и их не бросишь, в конце концов, их нужно защитить». Грыз удовлетворенно продолжил:

— Мой план такой. Ближайшие племена, что попросили нашей защиты, кочуют в три места — к предгорьям Снежных гор, к границам Вангора и к границам Лигирийской империи. Это заставит противника или разделиться, или двинуться сначала к одному из этих мест. Мы соберем все доступные нам войска и двинемся им навстречу. Но в сражение вступать не будем. Наша задача будет измотать их в многочисленных коротких схватках. Будем совершать набеги на их скот и уничтожать мелкие отряды. При приближении армии врагов разойдемся в разные стороны. Пусть ловят ветер. Их отряды, посланные в погоню, будем уничтожать, заманивая в засады. Если они повернут в сторону одного из наших союзников, мы двинемся следом, уничтожая отряды прикрытия.

Грыз замолчал, задумавшись. Остальные командиры тоже молчали, обдумывая замысел их вождя. Это были лишь наметки, но в их головах они обрастали деталями, и Грыз знал, что их мысли превратятся в хороший рабочий план. Он дал им время подумать и продолжил:

— Мы должны так повести нашу компанию, чтобы постараться разделить их и уничтожить по частям. И еще: хватит надеяться на помощь Худжгарха. Он не будет напрямую помогать нам, как это было раньше.

Командиры согласно закивали. Они понимали, что дух мщения явил себя народу, показал свою силу, и теперь от них самих зависело, как они смогут быть достойными заветам Отца. Недостойно для свободного орка прятаться за спину более сильного. Но и то, что предлагал их вождь, было для них странным и смущало их умы. Встретить врага лицом к лицу, сразиться с ним и победить или погибнуть в честной схватке было проявлением доблести. А набеги, отступления — это не в их характере.

Грыз понимал, что их смущало, но, будучи орком, прошедшим обучение у Худжгарха, знал, что другого пути у них нет.

— Братья! — начал он снова, подождав, когда его командиры хорошенько поразмыслят. — Вы задумались о том, что мало доблести в такой войне, и я вас понимаю. Но задумайтесь вот о чем. Вы все любите охотиться на пустынных ролдов.^[68] У него клыки и сила в лапах. Скажите мне, кто-нибудь из вас пойдет на него охотиться голыми руками, имея в качестве оружия только свои зубы?

— Грыз, это глупо, — ответил самый старый из командиров. — Любой самый сильный орк слабее ролда. Что за вопрос?

— А вопрос, Чакраг, я задал неспроста, — невесело ухмыльнулся Грыз.

Он знал, как трудно ломать косность мышления у его соплеменников, как трудно они воспринимают все новое, цепляясь за древние предания и традиции, ведущие к погибели.

— Вы знаете, что на хищника нужно выходить с длинным тяжелым копьем и на лорхе. В схватке с ним вы используете свое преимущество в разуме, и, если на помощь самцу придет его прайд, что вы сделаете?

Вновь ему ответил Чакраг:

— Знамо дело, Грыз, постараемся удрать. В схватке со злым прайдом не выжить. Здесь нет ничего позорного. Только глупец отважится на такую схватку.

— Значит, в схватке с прайдом надо думать и взвешивать свои силы, а в схватке с этими степными гиенами надо выйти и погибнуть? Так, что ли, Чакраг? — Грыз вновь ухмыльнулся, показав желтые клыки. И, не давая тому ответить, веско продолжил: — Нет разницы, сражаться с прайдом ролдов или со стаей отступников, что прикрываются именем Отца и убивают детей и женщин. Они не орки и недостойны нашей чести. Они подлые гиены. А против таких хищников мы будем воевать как на охоте: выследил и убил. — Он выпрямился и грозно посмотрел на соратников. — Мы выходим на охоту, братья!

Где-то в открытом космосе.

Я, наверное, никогда не выберусь из вентиляционной системы корабля. Вот уже несколько дней я передвигаюсь только по воздуховодам, словно какая-то крыса или личинка, ползая и попискивая, замирая, чтобы не выдать себя, и убегая от дронов-разведчиков. Я изучил многие ходы и ориентировался в них как у себя дома. Мне не было больше нужды ломать решетки и изолирующие люки. Их открывал мой дрон, что теперь постоянно следовал за мной. Из еды у меня были таблетки сухпая. Воду приносил тот же дрон, спустившись в какую-нибудь свободную каюту. Я был черен от налипшей пыли и гол.

Мой путь неизменно лежал к корабельной тюрьме, но путь этот был извилистый, как американские горки, что я видел когда-то по телевизору. Вниз, вверх, вбок, и снова вниз, и снова вверх.

На корабле было спокойно, видимо, меня перестали искать. То ли решили, что я помер, то ли подумали, что если меня не трогать, то и проблем нет. А корабль можно прошерстить и в доке причала по прибытии на базу. Так что время у меня еще было и определенная степень свободы тоже.

После долгих мучений и поисков обходных путей я пробрался к трюму, где располагалась корабельная тюрьма. Тут было полно всевозможных датчиков. Датчики движения, датчики, реагирующие на изменения объема пространства, лучи, пересекая которые неведомый нарушитель поднимет тревогу.

Я даже удивился такой предусмотрительности: не тюрьма, а настоящий «Форт Нокс».

— Брык, что будем делать? — спросил я помощника.

— Вы о чем, командор? — отозвался голографический субъект.

— Я о том, что здесь сплошная зона контроля, даже вон дроны на стенах висят. Как пройти ее?

— Мм… подумаем. — Луковая морда уморительно нахмурилась и приложила руку к подбородку. Так он провисел недолго. — Придумал! — воскликнул Брык. — Мы отключим все системы контроля, и ты, командор, проберешься внутрь.

— Брык, — недовольно поморщился я, — если отключить системы контроля, то на корабле сразу поймут, что произошло что-то неладное и сюда направятся специалисты. Они выяснят, что было несанкционированное отключение, и усилят караулы, а кроме того, начнут лазить по вентиляции.

— Ага! Тогда мы сделаем по-другому. Я пущу на этом промежутке запись, дам картинку того, что было раньше, а ты проползешь. Я на время заблокирую этот участок. Потом пущу просмотр в реальном времени. Датчики на время тоже отключу, но при контрольном просмотре система выдаст сбой программы и номер ошибки. Дежурный посмотрит по камерам, что прорыва периметра не было, и устранит ошибку.

Я вздохнул, на безрыбье и рак рыба.

— Давай, мастер, делай.

— Готово, командор.

Мне не нужно было дополнительного приглашения. Согнувшись в три погибели, так как воздуховоды стали узкими, я пополз дальше.

Сначала был узкий коридор, и в нем ходил часовой, отмеряя шаги. Десять шагов вперед, десять шагов назад. Вдоль коридора были расположены наглухо закрытые двери. Стараясь не шуметь, прополз над головой часового.

Я заглядывал через решетки в ближайшие камеры. Там было темно, как в склепе, который мы с Шизой однажды самонадеянно посетили. Но в одной я увидел шевеление и изменившейся рукой срезал крепежные элементы с вентиляционной решетки, стараясь производить как можно меньше шума. Потом осторожно спрыгнул вниз.

— Кто тут? — услышал я знакомый голос.

Черт побери! Это кто? Вейс?

— Что вы тут делаете, господин Вейс? — Я был изрядно поражен. — Кого-то допрашиваете?

Вейс подошел поближе, рассматривая гостя, и тоже удивился.

— Вы! — проговорил он. — Как вы сюда попали, юноша?

— Как всегда, по вентиляции.

Я говорил не глядя на него, осматриваясь в сумраке камеры. Здесь была только кровать и отхожее место за невысоким барьером, вот и весь интерьер. Усевшись на кровать, я с интересом посмотрел на старика. Он словно постарел лет на двадцать, сгорбился, и глубокие морщины были видны даже в этом сумраке. Вейс сел рядом со мной.

— Кого-то ищете? — безразличным тоном спросил он.

— Да, тан, ищу. Своего помощника. Муна.

— Напрасно, барон, ему уже не помочь. Да и вам тоже. Меня, как видите, — он обвел рукой камеру, — тоже закрыли. Корабль прибудет на базу, здесь обшарят все закоулки и вас найдут, или захватят, или убьют, что скорее всего. — Он вздохнул. — Такие, как вы, барон, не умеют сдаваться.

— Интересная история. — Я был удивлен, но не обеспокоен. — А вас-то за что?

— За попытку изнасилования офицера корабля.

И я вспомнил, что эту историю подстроил сам, чтобы отвлечь от себя внимание, но я не думал, что моя шутка получит такое продолжение. Что Вейса в самом деле обвинят, да еще засадят за решетку. Я почесал в затылке.

— И что теперь вам грозит?

— Думаю, что скрывать это не имеет смысла. С тех пор как я связался с вами, барон, у меня все идет наперекосяк. Меня будут судить. Девушка выступит как потерпевшая. Все улики против меня. Это худший вариант. А скорее всего, капитан поставит свои условия, и я их приму. — Он замолчал, уставившись в угол.

Я же подумал, что Вейс выйдет сухим из этой истории. Поторгуется с капитаном, тот получит свои преференции, и через год с ним произойдет несчастный случай. А может, даже раньше. Но такой расклад меня не устраивал. Вейс был моим путем к свободе. А он сидит в камере с моей легкой руки. Надо его отсюда вытаскивать.

— Я чем-то могу вам помочь?

— Вы, барон? А чем вы можете мне помочь? На вас даже штанов нет. — Он покосился на мои голые ноги.

— Поставлю вопрос по-другому, тан. Что могло бы вам помочь выйти из камеры и снова обрести власть?

Вейс ненадолго задумался.

— Если бы нашли ту шпионку, что представлялась связисткой, то меня бы оправдали. А она где-то ходит по кораблю, я знаю. Тут, я думаю, обосновалась целая банда изменников. Надо же, как ловко они меня подставили! — Он огорченно покачал головой и с уважением произнес: — Профессионалы.

И как быть? Я задумался, где взять шпионку. Опять переодеваться и самому пойти сдаваться? А что?! Моя вторая натура молодого нехейца задорно усмехнулась. Жизнь — это хождение по лезвию ножа. Можно попробовать.

— Я найду шпионку, — сообщил я Вейсу и одним махом запрыгнул в вентиляционный люк.

Прикрыл его, ползком преодолел опасную зону, дополз до коридора и выглянул вниз. Прямо подо мной какой-то техник стоял и ждал лифта. Я упал за его спиной, оглушил и, подняв, закинул в воздуховод. Затем залез сам. Все сделал предельно быстро. Там я усыпил его и раздел. Брык через нейросеть отсканировал его внешность, отпечаток пальца, затем сетчатку глаза. Этот проходимец как-то умудрялся общаться с Лианом и передал тому нужную информацию. Подождав, когда пройдут и уедут на лифте двое служилых, я спрыгнул вниз и, спокойно вызвав лифт, вошел в кабину. Теперь я был Гунрих Виркнаф, младший техник систем жизнеобеспечения корабля.

Перешел в боковой тоннель. По дороге забрал уже знакомую мне универсальную тележку и помылся в душе для техников, тут же в подсобном помещении. Удобно. Полазил по грязи (хотя где на корабле грязь?), поставил тележку и помылся. Не надо грязным шлепать в свою каюту через весь корабль. Освободив ящик от принадлежностей, я выкатил тележку и поднялся до сектора, где был кубрик девушек-связисток. Выгреб из шкафа одежду здоровячки Марганы и одежду Лиранды, сложил в освободившийся ящик. После преспокойно направился на первый уровень в жилой сектор и пошел в медблок. Дежурный медик равнодушно посмотрел на меня, мало ли что нужно технику. А я прошел к распределительному щитку, подключил аппаратуру тележки к универсальному блоку и вернулся к медику.

— Как дела, братишка? — улыбаясь, спросил я.

Мне было видно, что он скучал. В медкапсуле лежала корабельная давалка, которая обвинила старика в приставаниях, и им, кто хорошо знал эту мидэру, было смешно это слушать. Девушка легко отдавалась любому за кредиты. Но они, мелкие служащие, ничего не решали, а решали господа начальники, а начальникам, как говорится, виднее. Вот что поведал мне дежурный медик. Выслушав его короткий рассказ, я сделал удивленное лицо и показал пальцем за его спину.

— А это что? — спросил я и, дождавшись, когда он обернется, треснул его по затылку. Мне не было нужды бояться, что камеры нас увидят. До установки новых следящих устройств у техников руки еще не дошли. Все силы технических служб были брошены на подготовку к перелету.

Подхватив обмякшее тело, я отнес его к свободной капсуле, набрал программу стирания памяти последнего часа и включил таймер. Затем переложил девушку в тележку и вышел из медблока.

Как повелось, я зашел в каюту, где содержался Мун, и снова стал преображаться в девушку. Теперь процесс шел быстрее, Лиан уже знал, что делать, и даже подправил голос, сделав его более похожим на голос Лиранды Монади, а то в прошлый раз я говорил с хрипотцой.

А что делать дальше? Надо как-то засветить шпионскую деятельность этой особы.

— Брык, а ты, случаем, не знаешь тех, кто работает против Вейса? — поинтересовался я без особой надежды.

— Здесь или вообще?

— Здесь, конечно.

— Знаю четверых, — ответил пройдоха.

Вот так удача!

— И кто это?

— Старший офицер связи полковник Зиндан Урван. Шифровальщик, младший листер Грент Орс. Боцман грузовой команды Шнирке Гверц и су-шеф корабельной столовой Гариель Кромталь.

— Брык, откуда такая информация?! — Я был поражен его осведомленностью.

— Мы по заданию папы отслеживаем агентов АДа, их связи и их противников. Эти четверо представляют две разные структуры. Су-шеф из главка АДа. Офицер связи, боцман и шифровальщик куплены пальдонийцами.

Теперь осталось обдумать все, что я услышал, и правильно распорядиться полученной информацией. Итак, мой начальник Зиндан Урван работает на пальдонийцев. Что из этого следует? Я размышлял около минуты, после чего был вынужден признать, что ничего из этого не следует. Ну работает полковник на Автократию, и что? Как я могу это использовать? Пойти и начать его шантажировать? Каким образом?

— Брык, как можно доказать, что полковник работает на пальдонийцев? У тебя есть веские доказательства?

— Есть запись разговора его и боцмана. Принимайте пакет.

Я на секунду завис.

— Шнирке, — услышал я голос, который, по-видимому, принадлежал полковнику. — Завтра у нас вылет. Все держат в строгой тайне. С нами вылетает команда спецов из административного дознания. Возглавляет эту группу начальник местного управления АДа Блюм Вейс. Маршрут до сих пор засекречен. Но я уверен, что мы летим в закрытый сектор. Ты имеешь возможность покидать корабль. Отправь весточку нашим друзьям из Пальдоны.

— Хорошо, сэр. Мы сегодня будем грузить провиант и снаряжение для десантников. С поставщиком я передам послание нашим друзьям.

На этом запись закончилась.

— Брык, они еще встречались и разговаривали?

— Да, записей много, все обсуждали, как поступить с вами, командор. Еще полковник отправил шифровку через неучтенный канал связи.

— Угу. Немного понятно, а почему главк следит за Вейсом?

— Су-шеф притворяется глухонемым и подслушивает разговоры команды Блюма Вейса. У него задача шпионить.

— Как сейчас можно быть глухим и немым? — не понял я. — Любой врожденный или приобретенный недостаток лечится за пару дней.

— Есть такие случаи, когда врожденный недостаток компенсируется какими-то другими качествами. — Брык завис в воздухе и сделал глубокомысленный вид. — Тогда оставляют этот недостаток, потому что он напрямую связан с ростом других качеств. Например, слепые лучше слышат и их кожа более чувствительна. Убери недостаток, и другие качества, нужные для того, чтобы найти место в жизни, не будут развиваться. Тогда поступают следующим образом: оставляют, например, глухоту и развивают вкусовые качества, культивируют и усиливают их. Но этот господин умело притворяется. У него отличные качества для шпиона и повара. Но он не различает цвета, а глухота и немота внедрены в нейросеть как прикрытие.

«О как! — подивился я. — Какая же каша заварилась вокруг Демона! И все хотят его убить. Чем он им так мешает? Ну да ладно, с этим позже разберемся. Заодно спросим, почему он меня подставил. Ведь он не мог не знать, что со мной может произойти. Ай да Алеш. И я, дурень, доверился агенту АДа!»

Я постарался отогнать накатившее раздражение и вернулся к образу Лиранды.

«А что, если пойти поговорить с полковником? Сказать, что слышала их разговор и хочу денег за молчание. Полковник начнет шевелиться, может, даже попробует меня убрать. Короче, он может наделать ошибок. Также надо сообщить о нем ребятам Вейса, они не дураки и смогут правильно воспользоваться ситуацией. Ну а там как получится».

Я повеселела. У меня был простой и на первый взгляд даже глупый план — вновь стравить адовцев и экипаж.

Оказавшись перед каютой полковника, я постучала. На экране у двери появилась заспанная рожа моего начальника. Он некоторое время недоуменно на меня пялился, затем спросил:

— Лиранда, тебе чего? У меня нет на тебя времени и денег.

«Значит, и этот кот пользовался услугами связистки», — подумала я и произнесла:

— Есть разговор.

— Разговор? — удивленно переспросил он. — Ты же должна быть в медблоке. Что ты тут делаешь?

— Поговорить пришла.

— Заходи. — Дверь с легким шелестом открылась, и я проскользнула в каюту.

Полковник стоял в одном нижнем белье, однако и не думал смущаться.

— Надо же! Ты даже поправилась, чертовка, — разглядывая меня, произнес Урван.

Он подошел поближе и приобнял меня. Я не сопротивлялась. Но этот хам вдруг неожиданно засунул руку мне под юбку. Сальная улыбка медленно стала сходить с его лица. Он отдернул руку и уставился на меня.

— Лиранда, это что у тебя… там?

Он вновь попытался залезть под юбку, но я не дала. Накладная грудь из носка сползла на живот.

— Ты не Лиранда! — взревел полковник и попытался схватить меня в охапку. В ответ получил сильный удар по лицу и упал.

«Нокдаун», — подумала я, видя, как полковник ворочается на полу, пытаясь встать. Вскоре я была в каюте, где мерно посапывала настоящая Лиранда.

Я положил ее на диван и спешно переодел. Полюбовался на наколку на лобке и натянул на спящую трусы. Мне не составило большого труда при вести ее в чувство. Сам я спрятался в санузле, а с ней стал работать Брык.

Лиранда открыла глаза и, не понимая, где находится, захлопала длинными ресницами. Она огляделась. На этот раз на ней была ее одежда, и она была цела. Девушка силилась вспомнить, что с ней произошло, и вспомнила, что ее поместили в медкапсулу на реабилитацию. Но почему она не в медблоке и чья это каюта?

— Тебя сюда затащил Зиндан Урван, он шпион пальдонийцев. Об этом надо рассказать агентам АДа, — прозвучало у нее в голове.

Почему надо, она не знала. Но то, что надо рассказать, она понимала четко. В памяти ее нейросети был разговор полковника и кого-то плохо различимого, нечетко видимого, кого она узнать не могла, и они хотели передать сведения о полете пальдонийцам. Как всякий военнослужащий, кто служил в ССО. Лиранда была бескомпромиссна к предательству и предана своему корпусу. А внутренний голос ей твердил, что она сможет хорошо заработать, продав эту информацию АДу. Деньги ей были нужны. На родине у нее осталась мать, прикованная к постели, и на лечение нужно много кредитов. Кроме того, ей было уже тридцать, и нужны были деньги на пролонгацию молодости. А эта операция стоила очень дорого.

Она решительно поднялась и направилась к двери. Выйдя в коридор, она поняла, что находится на верхнем уровне и рядом находятся нужные ей каюты. Недолго думая она нажала вызов в соседнюю каюту. С экрана на нее уставился сильно удивленный крупный мужчина. Он долго ее изучал, посмотрел, есть ли кто за ее спиной, и только затем спросил сухим тоном:

— Что вам нужно, мидэра?

— У меня есть информация о предателе, и я готова ее с вами обсудить, — тихо произнесла девушка.

— Заходите. Только без глупостей, — не медля ни секунды, произнес мужчина.

Дверь открылась, и девушка вошла. Закрыла за собой дверь и прямо посмотрела на хозяина каюты.

— Я знаю, что вы помощник господина Александера Норкита. Как мне к вам обращаться?

— Зовите меня просто Мишель. Проходите и расскажите, с чем вы пришли.

— Начинай торговаться, — прозвучал голос у нее в голове. — Не продешеви.

— Я знаю, кто на корабле является агентом Автократии Пальдоны.

Мужчина с недоверием уставился на гостью:

— Ну так сообщите об этом своему прямому начальнику, мидэра.

— Мое начальство вынесет мне благодарность, и все. А я хочу эту информацию продать, — вновь прозвучал голос в ее голове, и Лиранда повторила эту фразу слово в слово. — Кроме того, это поможет вам вытащить из тюрьмы своего шефа. А я могу отказаться от своих показаний. За разумную плату, конечно, — добавила девушка и улыбнулась.

Мужчина, задумавшись смотрел на нее.

— У вас есть доказательства, мидэра? — наконец с сомнением спросил он.

— Есть.

— Ну так предоставьте их мне, — предложил Мишель, — и я подумаю над вашим предложением.

— К сожалению, это невозможно, сэр, — твердо заявила девушка. — Свою информацию я оцениваю в…

— В сто тысяч кредитов, — подсказал ей голос.

— В сто пятьдесят тысяч кредитов, — произнесла Лиранда, нимало не смущаясь, и получила одобрение своего невидимого наставника:

— Молодец, хорошо торгуешься.

— Половину сейчас и половину после получения информации, — смело сказала она, ободренная этим голосом.

— Хм. Не много ли, мидэра? Я могу арестовать вас и допросить. Тогда вы сами мне все расскажете.

— А я заявлю, что вы меня домогались и пытались вербовать, — парировала она, снова повторив слова внутреннего голоса. — Кроме того, я не откажусь от своих показаний против Норкита.

Мужчина замолчал, уставившись тяжелым взглядом на гостью. Она умела вести переговоры. После того, что случилось, конечно, поверят ей, а не ему. А самым главным в ее словах было то, что она готова отказаться от своих показаний о попытке изнасилования.

— Хорошо, мидэра, давайте сойдемся на ста тысячах кредитов. Но это все! — предупредил он. — Сюда входит и плата за отказ от обвинений.

— Кидайте половину, сэр, — мило улыбнулась девушка.

Оба на полминуты зависли. Лиранда увидела, что ее счет пополнился на пятьдесят тысяч кредитов, и тут же переслала файл с разговором.

Мишель внимательно изучил запись.

— А почему второй человек спрятан за помехами? — спросил он. В душе он торжествовал. Они нашли предателя и теперь могли представить капитану доказательства, что шпионы находятся в составе его экипажа.

— Не знаю. Разбирайтесь сами, кто это. Я показала вам своего начальника, как обещала. Высылайте вторую половину денег.

— Только после отказа от показаний, — немедля ответил Мишель.

— Пойдемте ко второму помощнику капитана, и в его присутствии я откажусь от своих показаний.

— Не возражаю, — повеселевшим голосом ответил мужчина и, показывая рукой на дверь, галантно произнес: — Прошу!

Девушка вышла и застыла на месте. В конце коридора показались связисты во главе с полковником Зинданом Урваном.

— Вот она! Держите его! — радостно заорал он. — Это не Лиранда, это переодетый мужик!

Толпа ее сослуживцев стремительно направилась к ней. За спиной девушки возник Мишель. Он что-то сказал в переговорное устройство, и тут же из кают выскочили молодые крепкие ребята. Они преградили путь военным.

— Пошли прочь, ублюдки! — проревел полковник и бросился вперед.

Он не видел, что связисты остановились, и думал, что вся его команда следует за ним. Его ухватили за руки и скрутили. Повалили на пол и стали пытаться надеть наручники. Полковник был довольно крепким мужчиной, занимался спортом и рукопашный бой знал на уровне второй базы. Он резко упал, увлекая за собой двоих парней. Не ожидавшие от немолодого полковника такой прыти бойцы взвода силовой поддержки скатились вниз. А полковник стремительно выпрямился и, передернув плечами, освободился от захвата. Ударами ног оглушил бойцов и устремился дальше. За ним поспешили подчиненные. Они увидели, как их предводитель справился с двумя противниками, и, ободренные его успехом, налетели на бойцов АДа. Завязалась жестокая схватка. Полковник почти прорвался к Лиранде, но та ловко ускользнула и спряталась за спину Мишеля. А командир взвода встретил полковника прямым в челюсть. Глаза того закатились, и он как безвольная кукла рухнул на пол. Бойцы зажали оставшихся без командира связистов в угол и жестоко били всем чем придется — руками, ногами, рукоятками игольников. Они вымещали на них недавний позор, который их постиг в схватке с такими же бойцами из космодесанта.

— Сэр, разрешите доложить, — обратился к капитану дежурный офицер. — На корабле снова возникла драка.

— Драка? Какая драка? — отвлекаясь от своих мыслей, переспросил тот. — Где? Кто?

— В жилом секторе первого уровня дерутся связисты во главе с полковником Зинданом Урваном и люди господинаНоркита. Там еще… — Дежурный замялся. — Прошу прощения, Лиранда Монади.

— Монади, — эхом повторил капитан. — Людям Норкита все неймется. Хотят поймать шпиона. — Капитан не на шутку рассвирепел. — Сколько можно испытывать мое терпение! Пошлите туда дежурный взвод! И хочу, чтобы они хорошенько поговорили с людьми Норкита. Только пусть никого не убивают. Потом Монади, полковника и этого командира людей Норкита ко мне!

На корабле взвыла тревога, я смотрел, как завязалась драка связистов и адовцев, на Лиранду, которая могла перевернуть этот корабль вверх дном, и не знал, чем все это закончится. Открылись двери лифтов, и с двух сторон к дерущимся устремились бойцы десанта. Солдаты были настроены решительно. В руках они имели тяжелые плазмометы и недолго думая пустили в ход приклады.

Расклад сил изменился в пользу корабельных. Десантники имели численный перевес и защитное снаряжение. Они били прикладами адовцев, наваливаясь по двое и трое на одного. Тот защищался, но вскоре его доставали, и он, теряя зубы, падал как подкошенный.

Высокий крепкий мужчина, прикрывая Лиранду, отбивался сразу от трех бойцов. Он уклонялся, нападал и даже сбил с ног двоих. Третий воин, видя, как складывается схватка, предпочел отступить.

Мишель медленно отступал к открытым дверям каюты. Он перешагнул лежащего полковника, и тот умудрился укусить его за ногу, за что незамедлительно получил от девушки удар башмачком по лицу.

— Получи, предатель, — злобно произнесла девушка и с размаха врезала полковнику между ног.

Урван отпустил ногу Мишеля и взвыл от боли, захлебываясь кровью. Сквозь слезы прохрипел:

— Я тебя, гад, все равно поймаю и оторву тебе голову.

— Ты их сначала найди. — Лиранда плюнула в полковника и прошмыгнула в каюту.

Мишель и несколько бойцов, сумевших сохранить порядок и вместе держащих оборону, отступили в каюту и закрылись там. Минут через пятнадцать с ними вступили в переговоры.

— С вами говорит второй помощник капитана. Откройте дверь и сдавайтесь.

Лиранда радостно заулыбалась:

— Сдавайтесь, Мишель, капитан у нас справедливый. Вы ему расскажете, что знаете, кто шпион. Я скажу, что меня хотел изнасиловать полковник, а вы подтвердите, что сами видели это.

Командир взвода силовой поддержки горестно вздохнул. Опять попытка изнасилования. Но делать нечего, он согласно кивнул и произнес:

— Говорит Мишель Ламье, командир взвода силовой поддержки Управления административного дознания по особому сектору. Мы готовы сдаться, и у нас имеется важная информация, которую я хочу предоставить капитану.

— Тогда выходите по одному, с поднятыми руками. Вы, Ламье, и младший листер Монади будете препровождены к капитану, остальных ждет арест.

— Согласны! — прокричала девушка. Мишель вышел первым, и его взяли на прицел стайеров.

Капитан устало смотрел на троих людей. Полковник — начальник связи. Избитый, с пылающий взором и распухшим носом. На правой скуле расплылся огромный синяк.

«Этот-то зачем полез драться? — подумал капитан. — Словно вся команда посходила с ума. Может, это чертов сектор так на них действует? Затем снова в центре событий Монади. И, как всегда, АД. Что на этот раз они скажут? Не удивлюсь, если она, — он покосился на девушку, — снова заявит об изнасиловании».

— Полковник, доложите, зачем вы вместе со своими подчиненными пришли на верхний уровень и затеяли драку. Напали на пассажиров и вообще устроили весь этот бардак.

— Сэр, должен доложить: я выявил шпиона, — вытянулся Урван. — Я со своими подчиненными проследил за ним и принял решение его арестовать.

Капитан был изрядно удивлен.

— Шпиона? И кто этот шпион?

— Вот он! — Полковник ткнул пальцем в сторону Лиранды.

— Что? — возмущенно зашипела девушка. — Кто шпион? Я шпион?

— Помолчите, младший листер. — Капитан сурово посмотрел на связистку, и та сникла.

— Простите, сэр.

— Вы утверждаете, что Монади, ваша подчиненная, шпионка? — обратился к Урвану капитан.

— Да, сэр! — твердо заявил он. — Он шпион.

— Почему он? — недоуменно переспросил капитан. Он совсем был сбит с толку, перед ним стояла девушка, а полковник говорил о ней в мужском роде.

— Потому, что это мужчина, сэр. Я проверил своими руками. Залез под юбку, а там… В общем, это мужчина, сэр.

— Опять двадцать пять! — всплеснула руками Лиранда. — Да вы что, сговорились, что ли?

— Монади, — капитан с интересом посмотрел на девушку, — можете опровергнуть слова своего начальника?

— Сэр, да он хотел меня изнасиловать, — нашлась девушка. Раз этот козел сам рассказал, что лез ей под юбку, пусть расплачивается. — Я вырвалась и попросила помощи у этого господина. — Она указала пальцем на Ламье.

— Да, так и было, сэр, — не моргнув глазом подтвердил Мишель.

— Что? Да вы с ним заодно! Подними юбку, ублюдок! — в бешенстве закричал Урван. — Пусть все посмотрят, какая ты женщина!

— Да чтоб ты сдох, скотина! — вскричала Лиранда, возмущенная тем, что ее второй раз заставляют прилюдно оголиться. — На, смотри! — Она подняла юбку и спустила трусы.

Капитан прочитал знакомую надпись: «Хочешь меня? Плати!»

— Мы все увидели, — спокойно произнес он. — Монади, можете опустить юбку и идите в медблок на реабилитацию. — Капитан перевел взгляд на полковника. — Постарайтесь найти объяснение своим поступкам, полковник, иначе трибунала вам не миновать. А пока вы помещаетесь под домашний арест. Вам запрещено покидать свою каюту до особого разрешения.

— Скажи, что хочешь сделать заявление, — прозвучат знакомый голос в голове девушки. — Скажи, что этот полковник заставил тебя оклеветать того пожилого господина. Угрожал выставить шпионкой. А если ты согласишься, он обещал подписать представление на присвоение нового звания.

Лиранда остановилась на полпути и повернулась к капитану:

— Сэр, разрешите доложить?

— Докладывайте, младший листер, — разрешил капитан. Он уже не понимал, что происходит на его корабле и что последует за этими событиями, но ничего хорошего для себя не ждал.

— Полковник Зиндан Урван преследует меня. Он заставлял сожительствовать с ним и заставил оклеветать господина Норкита. Угрожал списать с корабля, а если я соглашусь, то он обещал отправить представление на присвоение мне нового звания.

— Так даже лучше, — услышала она голос у себя в голове.

— Я услышал вас, младший листер, идите в медблок, — подумав, ответил капитан и приказал: — Уведите полковника. — Он посмотрел на Мишеля. — Вы хотели мне что-то сообщить, господин Ламье?

— Так точно, господин капитан. Мы выявили шпиона Пальдоны на корабле.

Капитан вздохнул.

— И вы нашли шпиона. У кого юбку будем задирать? — Он невесело усмехнулся.

— Просто примите пакет с информацией, сэр, — ответил Ламье.

— Вот как! — помрачнел капитан, просмотрев сообщение. — Благодарю вас, господин Ламье. Я распоряжусь, чтобы господина Норкита освободили.

Мишель кивнул и вышел.

Вейс лежал на кровати, не ожидая для себя ничего хорошего. Он понимал, что впервые в жизни попал в ситуацию, которую не может контролировать. Это его мучило и угнетало. Раз за разом он анализировал свои ходы и понимал, что поступал верно.

Верно-то верно, но это было верно для обычного мира. А этот закрытый мир, такой на вид архаичный и простой, рушил все тщательно и скрупулезно продуманные планы. Вот, например, барон. Мелкий аристократ, который был на побегушках у его агента, умудрился перевернуть вверх дном весь корабль. Устроил маленькую войну. И не только сумел выжить, но и свободно передвигается по крейсеру. А он, начальник управления могущественной организации, сидит в корабельной тюрьме. Это из области очевидное-невероятное. Нет. Вейс постарается сделать все от него зависящее, чтобы этот мир закрыли еще прочнее. Он опасен своей непредсказуемостью, отсутствием нормальной логики развития процессов. Мир, где все наперекосяк.

Дверь камеры распахнулась, и включился неяркий свет. В проеме показался часовой. Блюм, подслеповато щурясь, уставился на него.

— Арестованный, встать! — прозвучал приказ, и Вейс неохотно поднялся. В корабельной тюрьме были обычные порядки, как и везде. При входе в камеру часового, следователя или посетителя всегда звучала команда: «Арестованный, встать!»

Арестованный должен был подняться и встать спиной к вошедшему. Отказ выполнить приказ приравнивался к бунту и жестоко подавлялся. Вейс это прекрасно понимал, но все же не мог смириться. Одно дело — закрывать других, другое дело — сидеть самому.

— Руки держать за спиной! Не разговаривать! На выход! — прозвучали отрывистые команды.

Он вышел в коридор, прошел вперед и остановился.

— Не оборачиваться! Следуйте вперед! — услышал он новую команду.

Вейс дошел до открытых дверей тюрьмы и недоуменно обернулся к часовому.

— Вы свободны! Можете идти, — уже более спокойно пояснил часовой.

Вейс замялся, не зная, как реагировать на свое освобождение. Первая мысль, которая его посетила: «Это подстава. Я сделаю шаг, и меня расстреляют за попытку бегства…» Додумать он не успел. Сильный толчок в спину вытолкнул его за дверь, и она за ним с шумом закрылась. Вейс по инерции сделал несколько шагов и оглянулся. Действительно, дверь тюрьмы была закрыта, а он жив и свободен. Неужели барон каким-то образом выполнил свое обещание? Но как?

Из-за угла показался Мишель Ламье. Он, широко улыбаясь, двигался ему навстречу.

— Мишель! Я свободен? Это не шутка?

— Не шутка, сэр. Мы сумели найти шпиона, и деваха, что вас оклеветала, отказалась от показаний против вас.

— Шпиона? Эта девка и является шпионом. Вернее, та, что в нее наряжается, — пробурчал Вейс. — Пошли отсюда, Мишель, по дороге мне все расскажешь.

Он слушал рассказ взводного не перебивая и лишь у дверей своей каюты, морщась, произнес:

— Это говорит, Мишель, только о том, что здесь, на корабле, свили крысиное гнездо несколько шпионских организаций. Нам подсунули мелочь. Так избавляются от конкурентов. Заходи, — открыв дверь, пригласил он Ламье.

В каюте он налил себе и Мишелю крепкий ягодный напиток кетью, вытащил сигарету и жадно затянулся. Несколько раз выпустил дым и продолжил:

— Понимаешь, Мишель, игра идет по-крупному. Здесь замешаны интересы больших людей, и мы не имеем права проиграть. Нам сдали пешку, чтобы мы на нее отвлеклись. А мы должны поймать крупную рыбу. Рыбу, которая здесь всем тайно руководит. — Он вновь затянулся, глотнул кетью и поставил стакан на столик. — Надо искать того, кто преображается в эту Монади, и понять, зачем ее используют. Понимаешь?

— Если честно, шеф, то нет, не понимаю. Девушка просто захотела заработать и избавиться от того, кто ее донимал. Все просто сложилось так.

— Нет, Мишель. Ничего в нашей жизни просто так не происходит. Монади засветилась уже дважды, и ее нам подсовывают. Внаглую. Открыто. Они, Мишель, над нами издеваются. — Вейс с раздражением докурил сигарету и затушил ее. — Проследите за этой связисткой. Установите микрожучки, пусть следует за ней повсюду. Чувствую, что разгадка рядом с ней.

Он замолчал и после нескольких минут раздумий снова обратился к Ламье:

— Мишель, а ты не знаешь, как идет подготовка к полету?

— Нет, шеф. А что?

— Да вот думаю, что мы отсюда вовремя не улетим. Если вообще улетим. Что-нибудь о нашем парне слышно?

Ламье отрицательно покачал головой.

— Понятно, — пробормотал Вейс.

Он встал, подошел к сейфу, набрал код и вытащил кожаную сумку. Вернулся на свое место и положил ее на стол.

— Это сумка нашего объекта.

Мишель недоуменно посмотрел на шефа:

— И зачем она вам?

— Наш юноша, Мишель, жив и здоров. Как это у него получается, непонятно.

— Что?! — воскликнул Ламье. — Вы уверены?

— Также как и в том, что передо мной сидит Мишель Ламье, командир взвода силовой поддержки. Я его видел и разговаривал с ним. — Вейс открыл сумку и стал выкладывать на стол ее содержимое. — Часто вещи хозяина многое говорят о нем и красноречивее его самого. Вот и посмотрим еще раз, но уже вдумчиво.

Первое дело я сделал не так, как планировал, но вышло неплохо. Вейс свободен. Проказник Брык здорово запудрил мозги Лиранде, и она четко следовала его подсказкам. Я спросил, как это у него получается, и он ответил, что повесил ей на нейросеть своего нового брата и тот кидает ей пакеты микропрограмм. Она получает их как голосовые команды.

Кроме того, раз здесь разыгрался шпионский роман, его надо сделать гротескным, чтобы все встряхнулись. Еще Брык поведал, что подготовка к полету завершается и у меня остается все меньше времени. Полет нужно отсрочить однозначно.

— Брык, мы можем не дать кораблю вылететь?

— Уже можем. Достаточно поставить загадку на входе в системы управления подачей топлива.

— Нет, Брык, надо сделать так, чтобы на корабле поняли, что это дело рук неизвестного злоумышленника. Диверсия какая-нибудь. Небольшая. Но только так, чтобы задержать вылет и поднять тревогу.

— Можно пробраться к складу горючего и заблокировать его, поменяв код доступа, — предложил Брык. Это луковый человечек учился на ходу, размножал свои копии и, как спрут, охватывал своими виртуальными щупальцами все, до чего смог дотянуться.

Этот вариант меня устроил. Надо еще подставить су-шефа и навести на него подозрение. А сейчас мне нужно было посетить Вейса.

Старый прожженный интриган курил и был в кабинете не один. С ним был тот мужчина, что назвался Лиранде Мишелем. К моему удивлению, Вейс был недалек от истины. Только он заблуждался, что здесь крысиное гнездо и против него играют такие же профессионалы, как и он. Это я мечусь по кораблю в поисках выхода и создаю ситуации одна нелепее другой. Экспромт, один экспромт, господа. Кроме того, бывает весело. Значит, они хотят проследить за Лирандой и найти мужика, который ею представляется. Я вам помогу, господа из АДа. Пусть случится маленькая шпионская война. Все будут заняты ловлей крыс и больших рыб, а я попробую удрать на корвете. Только Муна надо не забыть. Кроме того, на столе лежала моя сумка, а рядом с ней грудой мое золото-серебро, эликсиры и амулеты в виде украшений.

— Ну что, шеф, узнали что-то новое о парне? — с большим интересом спросил Ламье.

Вейс сидел погруженный в свои мысли. Весь ход мыслительного процесса отображался на его морщинистом лице. Мне тоже было интересно, что же он узнал обо мне.

— Ну-у… — протянул Блюм. — Судя по тому, что мы видим здесь… юноша любит золото… э-э-э… и серебро, он не богат… в сумке только самое необходимое. Деньги на дорожные расходы, амулеты и эликсиры. Ничего лишнего. Значит… он полагается больше на себя, чем на магию или на помощь других. Значит, он очень уверен в себе. М-да, негусто. Понимаешь, Мишель, ни одной зацепки. Здесь все обезличено. Такой набор мог быть у любого путешественника из этого мира.

— Или агента из нашего, — задумчиво проговорил Мигель. — Мы так же снаряжаем наших. А у него был отменный учитель.

— Ты прав, Мишель, содержимое этой сумки говорит, что паренек прошел подготовку у Демона, и они предвидели, что гонца могут захватить. Значит, его готовили к тому, что он может оказаться здесь. Теперь понятно, почему он так хорошо ориентируется в корабельном пространстве. Метаморфы проходят спецкурс по выживанию на корабле противника, и часть знаний он передал барону. Тогда остается узнать, что тот может предпринять.

— В каком смысле, шеф? Объект не допустит отправления корабля. Ему нужно вернуться за своей магической силой.

Вейс поднялся и предложил:

— Пошли, Мишель, пообедаем.

Убрал все выложенное в сумку, а саму сумку положил снова в сейф. Но шифр я успел увидеть. Когда они вышли, я осторожно спустился и забрал свою сумку.

ГЛАВА 6

Где-то в открытом космосе.

В офицерской кают-компании царила напряженная тишина. Капитан сидел хмурый и вяло разрезал большой прожаренный стейк. Офицеры, присутствующие на ужине, почли за благо молчать и не нарушать тишину. Слышно было только, как ножи стучат по тарелкам и кто-то просит:

— Будьте добры, передайте соль.

Первый помощник капитана пригубил вина, оценил его вкус и сделал еще один глоток. Поставил бокал на стол. Вытер рот салфеткой, и вдруг его глаза стали расширяться. Он схватился рукой за горло, закашлялся… Лицо его побагровело, и он упал головой в тарелку. От удара тарелка раскололась. Стюарды бросились на помощь. Остальные двенадцать старших офицеров во главе с капитаном недоуменно уставились на старпома.

— Что это с ним? — спросил капитан. — Несите его быстро в медблок.

— Сэр! — обратился старший стюард к капитану и протянул ему сложенный листок бумаги. — Это было под тарелкой вашего первого помощника.

Капитан взял листок, скривил в удивлении губы и прочитал. Затем еще раз прочитал вслух:

Капитан с еще большим удивлением оглядел замерших офицеров.

— Это что, шутка, господа офицеры? — Потом побагровел и, приподнявшись, зарычал. — Кто посмел?! Размажу! Сотру в порошок! Шлиссер! — повернул он красное от прилившей крови лицо к начальнику контрразведки. — Найди этого шутника и приведи его ко мне. Сегодня же!

Сорвал салфетку с шеи, кинул ее на стол и широкими шагами покинул кают-компанию.

За столом стояла гробовая тишина. Но только капитан вышел за дверь, помещение огласилось криками.

— Всем молчать! — прозвучала команда, и крики оборвались. Контрразведчик встал. — Господа, ничего со стола не трогайте. Храните втайне все, что здесь произошло. Любое разглашение кем-либо будет расцениваться как государственная измена со всеми вытекающими последствиями. — Он повернулся к величественному старшему стюарду. Седовласый, статный старший стюард сохранял невозмутимое спокойствие. — Это касается и вас, и ваших людей, старший стюард.

Тот кивнул и снова замер как статуя.

— Док, — обратился Шлиссер к начальнику медицинской службы крейсера, — мне нужны результаты анализов, проверьте пищу, вино, воду, что подавали нам сегодня. И в дальнейшем надлежит проверять пищу и воду на предмет отравления. Действуйте!

Медик встал и вышел.

— Как вы себя чувствуете? — Контрразведчик внимательно оглядел присутствующих.

Те переглянулись.

— Вроде нормально, — прозвучало несколько голосов. Контрразведчик вертел в руках лист бумаги.

— Странно, — проговорил он. — Где сейчас используется бумага? — Он даже ее понюхал.

— Простите, сэр, — прозвучал голос начальника секретной части. — Бумага… вернее, такая бумага используется в шифровальной службе.

— Не только! — добавил кто-то. — И в службе снабжения, и в картографии, и выдается младшему личному составу для личных нужд.

— Разберемся! — Начальник контрразведки посуровел. Район поисков значительно расширился. — Все свободны, но перед уходом загляните под свои тарелки, нет ли там подобных листков.

Все подняли тарелки и отрицательно покачали головами. Они рады были уйти, так как побаивались контрразведчиков, и не без оснований. Тем не нужны были доказательства, достаточно было подозрений или оперативного анализа, и человек подвергался глубокому сканированию, после чего могли произойти необратимые изменения мозга. Операция восстановления личности по нейрограмме стоила очень дорого, и не все могли ее себе позволить.

После ухода офицеров контрразведчик словно удав уставился на старшего стюарда.

— Громас, мы с тобой хорошо понимаем, что это шутка одного из твоих подчиненных. Мне к вечеру нужен этот шутник. Или его найдешь ты, или найду я, но после этого многие твои парни навсегда станут дураками.

— Сэр, — старший стюард оставался по-прежнему невозмутимым, — мои люди не могли это сделать. Я думаю, это принесли из офицерской кухни.

Шлиссер сузил глаза.

— Ты будешь мне указывать, как вести расследование?

— Нет, сэр. Я понимаю, что мы все под подозрением. Но за своих людей я ручаюсь. Это все ветераны, и я их знаю не один год. Я просто хочу помочь вам, и только.

— Помоги, старый пень, себе, — пробурчал несколько успокоенный словами стюарда начальник контрразведки.

В кают-компанию вошли офицеры службы контрразведки, они уже получили информацию и стали допрашивать стюардов. Часть офицеров отправилась на офицерскую кухню.

В отличие от сменного состава — поваров, десантников, специалистов по обслуживанию вспомогательных систем, питающихся пищевыми брикетами, — постоянный состав, приписанный к кораблю, — офицеры, инженеры, техники корабельных систем питались натуральными продуктами. Вместе с офицерами контрразведки пришли медики, брать образцы продуктов на анализы.

Шлиссер раздраженно ходил вокруг стола и подозрительно рассматривал столовые приборы, тарелки с недоеденными кусками, бокалы с вином, но ничего трогать не решался. Убедившись, что работа по дознанию здесь налажена, он направился в офицерскую кухню. Прошел небольшой тамбур, разделяющий кают-компанию и пищеблок, и потянул за ручку двери. Из щели между дверью и притолокой выпал сложенный листок. Он нагнулся, поднял его с любопытством, не разгибаясь, прочитал. Лицо его сделаюсь пунцовым. Шлиссер выпрямился и вновь взялся за ручку двери. Мощнейший разряд электрического тока прошел через его тело и отбросил его на пол.

На его истошный крик выглянул су-шеф. Он удивленно рассматривал лежащего офицера со вздыбленными волосами. Из другой двери выглянул офицер контрразведки и, увидев шефа, бросился к нему. Тот лежал без движения, с открытыми немигающими глазами, на его груди покоилась рука, в которой был зажат свернутый листок. Ловко его выхватив, офицер прочитал:

Не веря своим глазам, он прочитал еще пару раз. Поднял голову и посмотрел на су-шефа. В этот момент в тамбур выскочили еще двое контрразведчиков.

— Возьмите этого субчика! — Офицер показал на повара. — И выпотрошите его. Твоя работа? — спросил он су-шефа.

Тот, пятясь, покачал головой.

— Вот! — развел руками офицер. — А говорили, что он глухонемой.

— А может, он по губам умеет читать? — отозвался один из контрразведчиков. — Я слышат, что они, глухонемые, так умеют. Умеешь? — спросил он су-шефа, и тот снова согласно покивал. — Вот и посмотрим, что ты умеешь. Снимем нейрограмму, прошерстим нейросеть и все узнаем.

Су-шеф скривился, залез в карман и достал жетон. Офицеры внимательно его изучили. Им на нейросеть пришло сообщение, что владелец данного жетона обладает исключительными полномочиями. Что это такое, все трое понимали хорошо. Агент по особым поручениям. Он может их убить, и ему ничего за это не будет.

— Держите язык за зубами, господа! — тихо, но довольно злобно проговорил су-шеф. — Готов оказать содействие в расследовании, но инкогнито. Мне самому интересно, что здесь происходит.

Начальник медицинской службы крейсера майор Рин Гольст был тайным поклонником всяких детективов. Он даже пописывал рассказы о частных детективах и выкладывал их в глобальную сеть под псевдонимом «Седой коп». Об этой его страсти не знал никто, но он сам бредил криминальными историями и считал себя мастером распутывать самые сложные преступления. То, что произошло в кают-компании, произвело на него сильное впечатление. На корабле в его присутствии произошло таинственное преступление, и это сделал злоумышленник, которого он, «Седой коп», обязательно найдет. Задумчивый и сосредоточенный, он вошел в медблок. Его двое помощников помогали третьему, у которого была разбита голова.

Сразу отринув навязчивые мысли, док подошел к раненому. Внимательно осмотрел его голову и, сложив руки на груди, хмыкнул.

— Позволь, Берт, догадаюсь, что с тобой произошло. Так-так… — покачивая головой из стороны в сторону, проговорил он. — Ты был на дежурстве, сюда кто-то вошел и ударил тебя по голове. Так?

Раненый согласно кивнул:

— Этот кто-то — техник систем жизнеобеспечения. Только я… мм… не запомнил, как его звали.

— Понятно, Берт. Что произошло дальше?

— Исчезла находящаяся на реабилитации Лиранда Монади, больше ничего.

— Так-так. Тебя ударили, а когда ты потерял сознание, девушку похитили. Я верно все понял?

— Так точно, сэр.

Док задумался. Все запутаннее и запутаннее. Да по мотивам того, что происходит на крейсере, можно написать целый роман! Бестселлер, можно сказать. Он довольно потер руки. «Загадочная смерть на крейсере» — чем не название?

Его мечтания прервали. В медблок вкатилась гравитележка для перевозки больных и раненых. На ней лежал весь в пыли и паутине голый мужчина. Когда его подкатили к медикам, Берт удивленно произнес:

— Это он меня ударил.

— Так-так! — радостно произнес доктор. Сюжет закручивался. Напавший на его сотрудника человек сам оказался пострадавшим.

— Где его нашли? — поинтересовался он у сопровождавших обнаженного двоих бойцов комендантского взвода обеспечения порядка.

— Сам выпал их воздуховода, — ответил старший из двоих с нашивками ронта второй статьи.^[69] — Что-то бредил о том, что на него напало чудовище и затащило в вентиляционную шахту. У нас приказ передать его вам, док. Примите пакет с приказом. — Ронт завис на пару мгновений, затем козырнул и вышел.

Рин Гольст нагнулся, рассматривая пострадавшего, разглядел лист бумаги в его руке и, хмыкнув, осторожно вытащил его. Повертел в руках, развернул и, нахмурившись, прочитал. Он еще не закончил читать, как лежащий без сознания техник выбросил резко руку и ударил дока по горлу. Гольст выронил лист и, схватившись за пораженное место, хрипя, медленно опустился на пол.

Раненый медик подхватил выпавший лист и прочитал:

Идея попугать командный состав, вселить в них неуверенность и заставить искать врагов в своем окружении, пришла ко мне внезапно. Я почему-то вспомнил роман Агаты Кристи «Десять негритят», и так как мне предстояло разыграть шпионское представление, то я ничего лучше не придумал, как, используя предоставленные мне возможности скрытого перемещения по кораблю, действовать по аналогичному сценарию. Бумагу и самопишущую ручку стащил в одном из кубриков. Мне было трудно представить, где сегодня можно использовать бумагу.

Разве что в туалете. Но все оказалось проще. В этом мире тоже существовала почта, и многие отправляли своим близким послания на бумаге. Это было модным веянием и считалось неким шиком. Одно дело использовать стандартную процедуру снятия нейрограммы и отправить ее по линиям гиперсвязи, другое дело — получить письмо, написанное рукой родного человека. Для многих это дорогого стоило. Ну а мне что, пусть пишут. Главное, я разжился бумагой и ручкой.

Я находился рядом с офицерской кают-компанией и, мгновенно оценив обстановку, решил туда наведаться. Когда я увидел, что там собираются на обед офицеры, мне и пришла идея осуществить дерзкий замысел. Я украл идею у знаменитой писательницы. Точного плана, как всегда, у меня не было, сплошная импровизация. Я добрался до раздевалки стюардов и решил спуститься в туалетной комнате. Но она была занята, там дремал на унитазе один тип из обслуживающего персонала. Я упал ему на голову и сразу же придушил, заставив отключиться на время. Теперь, после нескольких перевоплощений я знал, как надо действовать. Мне помогал Брык, он мог общаться с Лианом. Отсканировав с помощью программы, которую мне скинул Брык, образ стюарда, я передал его Брыку, а тот переслал Лиану. Лиан, ворча, что старого дракона заставляют заниматься всякой ерундой и тратить энергию, превратил меня в спящего стюарда. В раздевалке, куда я осторожно выглянул, никого не было. Я взял из шкафчика форму стюарда, оделся и вышел в тамбур.

— Грони, демоны тебя побери, ты где ходишь?! — встретил меня один из стюардов. — Быстро на склад за вином, и тащи его в кают-компанию. — Он подошел ближе и зашептал мне на ухо: — Кэп сегодня сильно не в духе. Давай шевелись, — подтолкнул он меня и ушел.

Блин! А где этот склад? Я растерянно огляделся.

— Брык! — вспомнил я о своем помощнике. — Где здесь склад с вином?

— Секунду, командор, кидаю вам план отсека.

Вскоре я зашел в кладовую, выбрал три бутылки вина, отнес в кают-компанию и расставил на столе. Обслуживали стол стюарды во главе с седовласым красавцем, исполненным такого достоинства и величия, что иному герцогу не снилось. Тут-то я и понял, кто будет первой моей жертвой. Старший помощник капитана. Он часто прикладывался к бокалу с вином, а у меня в сумке лежал эликсир, которым отравили молодого Ирридара. Его я еще никогда не применял. Дело оставалось за малым — подлить незаметно его в бокал и подложить записку. Ее я написал почти мгновенно и подложил под тарелку, которую поставил на стол перед офицером. Одновременно незаметно вылил почти половину пузырька эликсира в бутылку с вином. Оказалось, что сделать это нетрудно. Старпом сам указал на бокал и приказал налить ему вина. Никто на меня не смотрел, все уткнулись в свои тарелки, не поднимая глаз. Наполнив бокал, я спокойно вышел, вернулся в подсобку, залез в воздуховод вентиляции и уже оттуда наблюдал за разворачивающимся действом. Я не думал, что эликсир начнет так быстро действовать. Да и что я мог знать о его свойствах? Практически ничего, кроме того что оно отправляло сознание выпившего куда-то в райские кущи. Глядя, как старпом упал лицом в тарелку, понадеялся, что с помощью медкапсулы его смогут вернуть к жизни. А когда прочитали мою записку, я злорадно ухмыльнулся. Первый пошел.

Вторую жертву выбрал тоже случайно. Старший офицер службы безопасности устроил взбучку, и мне он не понравился. Такой схватит невиновного и обвинит его, чтобы прикрыть свою задницу. А мне нужен совсем другой результат. Мне нужно, чтобы все искали шпионов.

Я находился прямо над входом в пищеблок и обратил внимание на провода в бронированной изоляции, идущие по воздуховоду.

— Брык, — обратился я к пройдохе, — надо к ручке этой двери подвести ток высокого напряжения. Сможешь?

— Без проблем, командор.

Ремонтный дрон, ухватив манипуляторами листок бумаги, отлетел в сторону.

А вот и второй… Я потер руки, разглядывая лежащего на полу офицера. Кто следующий? Хм, ближе всего медблок. Я поспешил туда.

По коридору катили гравитележку с лежащим на ней голым техником, и я решил воспользоваться случаем. Ребята, что его сопровождали, о чем-то переговаривались и практически назад не смотрели. Едет тележка за ними, и ладно, маршрут запрограммирован, что смотреть на голого? У двери медблока они остановились и стали оживленно спорить. Я воспользовался заминкой и, спустившись вниз, прошел мимо, сунув записку в руку пострадавшего от меня техника. А дальше действовал по устоявшейся и проверенной схеме внушения, как с Лирандой. Брык стал внушать находящемуся в полусознательном состоянии технику, что его хотят убить. Он сопровождал внушение изображениями монстров, отправляя ему картинки на нейросеть. И когда док забрал из его рук листок, техник подумал, что это нападение, и ударил дока рукой по горлу. Видимо, удар был очень сильным, док захрипел и упал на пол.

Капитан, будучи мрачнее тучи, рассматривал три записки, лежащие перед ним. Напротив него сидел заместитель начальника контрразведки и су-шеф офицерской кухни. К великому неудовольствию капитана, тот оказался специальным агентом АДа с большими полномочиями. Некоторое время в каюте царила тишина. Капитан изучал записки, читая то одну, то другую. Наконец он прервал молчание:

— Что вы об этом думаете, господа? Тот, кто подстроил все это, словно предвидел, что пострадают офицеры. Или очень тщательно все спланировал заранее.

Он в раздражении забарабанил пальцами правой руки по столу.

— Сэр, мы думаем, что это действует большая организованная группа. Сейчас мы допрашиваем полковника Урвана и пытаемся выйти на след других участников его преступной группы. Наши аналитики полагают, что эти действия предназначены для того, чтобы отвлечь наши силы от следствия и посеять хаос и смятение. Мы пытаемся предотвратить утечку информации о происшествии и ищем преступников.

— Что конкретно вам удалось выяснить? Хотя бы узнали, как эта записка попала к нам кают-компанию? И проведен ли анализ отравляющего вещества?

— Анализ еще не готов, господин капитан, — отозвался красный от напряжения контрразведчик. — Мы проводим необходимые следственные действия для выявления преступников.

— Что вы мне тычете своими «мы проводим, мы выявляем»! — вскипел капитан. — Что конкретно удалось узнать на этот момент?

Офицер стал пунцовым.

— Пока доложить не могу, сэр, мы… работаем.

— Идите! — в сердцах бросил капитан. — Работайте.

Когда офицер вышел на негнущихся ногах, капитан посмотрел на специального агента АДа:

— Может, вы, сэр, что-то сможете прояснить?

— Нет, господин капитан. У меня тоже нет точных сведений, а предположениями делиться не могу. Дайте мне время до вечера, может, тогда я что-то смогу вам сообщить.

— Хорошо, — со вздохом согласился капитан. — Жду вас вечером.

Когда агент ушел, капитан дал волю своей ярости. Он схватил фуражку и запустил ею в зеркало, висевшее на стене. Сняв таким образом накопившееся раздражение, он через коммуникатор вызвал дежурного офицера.

— Найдите Лиранду Монади, и пусть она срочно зайдет ко мне! — приказал он.

«Может, эта шлюха поможет мне снять напряжение? — подумал он. — Нет, сначала нужно собрать на мостике старших офицеров и предупредить их. Пусть будут осторожны и внимательны».

Забыв отменить свой приказ, он вышел из каюты.

Я пробрался в каюту Муна, перевоплотился в Лиранду и пошел искать следующую жертву. Мне до одури надоело собирать пыль по воздуховодам. То, что где-то бродит настоящая Лиранда, меня не заботило, корабль большой, встретиться нам было очень сложно.

Я направлялась к старшему астрогатору — специалисту, прокладывающему курс при прыжках на гипердвигателях. Его каюта была в боковом ответвлении, где обитал старший технический состав крейсера.

Я прошла спокойно до этого коридора, завернула за угол и столкнулась с офицером, который отвечал за секретность. Увидев меня, он широко улыбнулся и промурлыкал:

— Лиранда, крошка моя, как же ты похорошела. Отдых в медблоке пошел тебе на пользу. — Он воровато огляделся и зашептал: — Зайди ко мне. У нас есть минут двадцать.

Я тоже огляделась. В коридоре никого не было, а очередная жертва была рядом. Согласно кивнув, я вошла в его каюту.

— Подожди, крошка, я переведу тебе кредиты. — Он кинул на меня взгляд и спросил: — Как всегда?

Мне оставалось только согласно кивнуть. Он завис на несколько десятков секунд, а когда глаза его прояснились, мой кулак уже летел ему в лицо. Но тут я оплошала. Секретчик оказался ловким. Он сумел в последний момент увернуться, молниеносно сократил дистанцию и как профессиональный борец пошел на захват. Обхватив меня одной рукой за пояс, вторую просунул между ног, оторвал от пола и кинул на кровать. Я не ожидала от него такой прыти и упала, высоко задрав ноги. Юбка сползла на живот, и я предстала перед онемевшим любовником Лиранды во всей своей красе. Дело в том, что я не стала надевать трусы.

Глаза офицера широко раскрылись, и в следующее мгновение этот ловкий как ягуар тип прыгнул на меня. Но я уже была готова его встретить, и мои руки превратились в черные молоты. Удар кулаком по лицу отбросил секретчика к стене. Он ударился спиной и стал сползать на пол. Недолго думая я вскочила, оправила юбку и хотела уже добить его, но в дверь постучали.

— Румус, у тебя все в порядке? Поспеши, нас вызывают на мостик.

Отсчитав двадцать ударов сердца, я осторожно открыла дверь. Никого. Я опрометью кинулась прочь.

Исполняющий обязанности начальника связи майор Штири Мерк недовольно сморщился. Капитан вызывал к себе Лиранду, а где сейчас эта чертовка, Мерк не знал. Он посылал ей вызовы на нейросеть, но девушка не отвечала. Все специалисты были заняты подготовкой к полету. Придется поднимать свою задницу и идти ее искать. Дать поручение вестовому — это запороть все дело, эти рядовые из последнего набора только и умели, что бродить по кораблю и глазеть по сторонам. Мерк уже получил нагоняй от старпома и лишился премиальных за полмесяца, больше он подставляться не хотел.

Майор вышел из боевого поста связи и направился к кубрикам, где жили связистки. Не постучав, вошел и скривился. Лиранда спала в объятиях Марганы.

— Нашли время отдыхать, — проворчал он и растормошил девушку. — Лиранда, поднимайся.

Девушка открыла заспанные глаза, посмотрела на часы и возмущенно произнесла:

— Штири, в чем дело? Сейчас не моя смена. И прекрати входить без предупреждения. Это тебе не солдатская казарма.

— А вы закрывайтесь, — парировал майор. — И вообще, поднимайся, приведи себя в порядок. Тебя вызывает капитан.

— Капитан? Чего ему нужно?

— Вот у него и спросишь. Поднимайся давай! — в последний раз повторил майор и вышел.

Девушка потянулась, встала и отправилась в душ. Выйдя, принялась искать свои вещи. К ее удивлению, половины формы не было. Что за ерунда? Неужели Маргана сдала вещи в чистку?

Раздраженно шипя, девушка натянула ношеную форму, причесалась перед зеркалом и вышла в коридор.

На центральный пост управления кораблем ее пропустили беспрепятственно. На мостике стоял сам капитан, а перед ним навытяжку — старший командный состав корабля. Лиранда, четко чеканя шаг, приблизилась и доложила:

— Младший листер Лиранда Монади по вашему приказанию прибыла, сэр!

Капитан, забыв, что он ее вызывал, недоуменно посмотрел на девушку, но сказать ничего не успел. Из строя офицеров вышел начальник секретной части, схватил Лиранду за руку и злорадно прокричал:

— Попался, сучонок!

Лиранда завизжала и укусила его руку. На мостике началось движение. Часть офицеров пытались отодрать секретчика от девушки, другие стали помогать секретчику. Капитан несколько секунд ошеломленно смотрел на этот бедлам, а потом заорал во все горло:

— Стоять! Молчать!

Все присутствующие замерли, лишь Лиранда громко всхлипывала и отталкивала руку Румуса, которую он пытался сунуть ей под юбку.

Капитан, увидев это, разъярился еще больше:

— Вы что, обалдели?! Обкурились? При капитане пытаетесь изнасиловать свою же сослуживицу? Сгною! Уволю! Посажу! Расстреляю!

— Сэр! Разрешите доложить, — не отпуская руку девушки, прохрипел секретчик.

— Потрудитесь, полковник, иначе трибунал вам гарантирован.

— Это не Лиранда Монади, сэр.

— Да, и кто это? — язвительно осведомился капитан.

— Это переодетый мужчина, сэр.

«У меня, видимо, дежавю, — подумал капитан. — Который раз за сегодняшний день я это слышу?»

Полковник, заметив смущение капитана, зачастил:

— Сэр, не сомневайтесь, я сам проверял. Вот этой рукой. — Он показал свою руку. — Это мужчина, он меня еще по скуле огрел и сбежал. Вот, видите синяк?

«Действительно, синяк, — подумал капитан, разглядывая лицо секретчика. — И кто же умудрился поставить его чемпиону флота по рукопашному бою? Эта девица? — Он перевел взгляд на заплаканную Лиранду. — Нет, чепуха какая-то».

— Вы можете доказать, что перед нами переодетый мужчина? — спросил он полковника.

— Да, сэр. Пусть поднимет юбку.

— Да сколько можно! — взревела Лиранда.

Капитан вздохнул и приказал:

— Младший листер, поднимите юбку.

— Не могу, сэр.

— Почему?

— Он мне руки скрутил.

— Полковник, отпустите девушку!

Секретчик неохотно разжал хватку. Лиранда закрыв глаза, стянула до колен трусики и подняла юбку. Увидев знакомую надпись, капитан вышел из себя.

— Ублюдок! — прорычал он. — В карцер полковника… до конца полета!

Ошеломленного и подавленного секретчика окружили бойцы.

— Но как же? — пролепетал бледный полковник. — Я же сам видел… Сэр! Это недоразумение!

Но капитан его уже не слушал. Он обратился к стоявшей в слезах девушке. Юбку она так и не опустила.

— Младший листер, приведите себя в порядок и идите в медблок на реабилитацию.

Лиранда шмыгнула носом, вытерла его тыльной стороной руки и натянула трусики. Молча развернулась и вышла. «Сегодня точно не мой день», — подумала она.

Капитан угрюмо смотрел ей вслед.

«Что происходит на корабле? Все словно помешались на этой девушке. Почему они утверждают, что она мужчина? Может, они просто похотливые скоты, а она им отказала? — Он невесело усмехнулся своим мыслям. — Похоже. Видимо, здесь такой магический фон, что все сходят с ума. О великий космос, сохрани меня от этого помешательства!»

— Так, о чем я говорил? — стараясь найти нить мысли, что ускользала от него, и вспомнив про собравшихся офицеров, спросил он.

Второй помощник откашлялся:

— Прошу простить, сэр, вы говорили о записках, что нашли на телах… э-э-э… пострадавших.

— Точно. Спасибо, Мирош. Помните, если найдете записку, срочно несите ее сюда на центральный пост. В них описываются способы нападения на нас. И что ужасно, все совпадает до мельчащих подробностей.

— Сэр, — прервал капитана один из офицеров, — прошу простить, но на полу лежит свернутый листок бумаги.

— Где? — Капитан сделал шаг вперед, остальные офицеры расступились.

На полу лежал аккуратно свернутый лист бумаги. Все присутствующие словно на опасную змею уставились на белый прямоугольник и молчали.

Первым пришел в себя капитан.

— Подайте мне этот лист! — приказал он.

Никто не двинулся с места.

— Трусы. — Капитан презрительно поджал губы, носам тоже не сдвинулся с места. — Дежурный! — позвал он старшего дежурного офицера. — Подайте мне этот листок.

Дежурный офицер мгновенно вспотел. Вытер лоб платком, осторожно подошел к листку, поднял его и дрожащими руками передал капитану. После чего облегченно выдохнул.

Капитан повертел в руках лист и, не увидев ничего опасного, развернул его:

Капитан прочитал еще раз и усмехнулся. Чтобы Румус повесился от стыда? Ха-ха три раза. Он скорее свою фуражку съест, чем поверит, что этот нахал покончите собой. Да еще где? В корабельной тюрьме. Но червячок сомнения прогрыз в его уверенности маленькую дырку.

— Дежурный! Сообщите мне через пару часов о состоянии полковника Румуса, — приказал капитан.

Он вновь оглядел застывших офицеров. Взгляд его был пронзительным и не предвещал ничего хорошего. Он словно искал виноватого.

— Кто-нибудь видел, откуда появилась эта записка? — спросил он офицеров, и ему ответом были удивленные взгляды и многоголосый ответ:

— Нет, сэр.

— Меж тем она появилась, господа, и ее принес кто-то из вас. — Капитан тяжелым взглядом оглядел собравшихся. Среди соратников прятался враг. Наглый, уверенный в своей безнаказанности и хитрый. — С сегодняшнего дня, господа офицеры, вы все находитесь под пристальным вниманием. Среди вас скрывается преступник, и, будьте уверены, мы его найдем. — Он еще раз окинул группу офицеров, что окаменели под его взглядом, и отпустил их. — Можете идти.

Офицеры, бросая друг на друга косые взгляды, стали расходиться.

Начальник службы РЭБ полковник Мит Браун шел в свою каюту. Ему так и не удалось отдохнуть за двое суток. Его системы радиоэлектронной борьбы тестировались резервным искином, было много сбоев, и он все время находился на вахте.

— Что думаешь об этом случае, Грейт? — спросил он астрогатора.

Они были давними друзьями.

— Трудно сказать, Мит. Такие события происходят, что голова идет кругом. Сначала поиски и сражения с одним из этих магиков, потом вот записки и несчастные случаи с товарищами. Потом эта давалка Лиранда… Я не понимаю, почему ее принимают за мужика. Может, в самом деле что-то покуривают? Как думаешь?

— Думаю, ты прав. Ребята расслабились. Но так, чтобы курить в открытую, это уже точно помешательство.

Они свернули в боковой коридор. Астрогатор пошел к лифту, а Мит Браун направился к своей каюте. Не успел он открыть дверь, как из соседней комнаты выскочил астрогатор в одних подштанниках. Мит с огромным удивлением смотрел на товарища. Они только что расстались у лифта, и вот Грейт выскочил из своей каюты. Как это может быть?

— Мит, опять за свои шутки взялся?! — набросился на него астрогатор. — Куда ты дел мою форму? Нашел время шутить! Нас капитан вызывает!

Мит Браун удивленной в то же время растерянно смотрел на товарища и постоянно оборачивался в сторону лифта.

— Ты что, забыл? Мы уже там были.

— Не говори чепухи, Мит, и кончай свои шутки. Где моя форма?

— Грейт, космосом клянусь, я не брал твою форму. — И тут он понял. — Так ты не был у капитана?

— Нет, конечно! Как я пойду к нему в подштанниках?

— Иди к себе. Я сейчас, — всполошился Мит, он развернулся и побежал к лифту. Выскочил из коридора и увидел только спину заходящего в лифт офицера. — Стой! — закричал он.

Офицер оглянулся, и на Мита посмотрел Грейт. Улыбнулся и исчез в глубине лифта. За ним захлопнулись двери, а Мит остался стоять, растерянно открыв рот. Но это продолжалось недолго. Он резко развернулся и побежал к центральной рубке управления кораблем.

— Сэр, разрешите обратиться? — запыхавшись от быстрого бега, произнес Мит Браун.

— Слушаю. — Капитан поднял усталый взгляд на офицера.

— Я знаю, кто предатель!

— Говорите. — Капитан подобрался.

— Это астрогатор Грейт Шверке. Э-э-э… точнее, не он. А тот, кто под него рядится.

— Говорите яснее, Мит Браун, — раздраженно произнес капитан. — Мне и так хватает загадок.

— Дело в том, сэр, что тот Грейт Шверке, который был здесь со всеми, не настоящий Грейт Шверке. А настоящий Грейт Шверке сидит раздетый в своей каюте. У него украли форму.

— Вот как! Вы в этом уверены, полковник?

— Абсолютно, сэр. Я видел одного и другого. Шпион спустился на лифте и сейчас находится где-то на нижних уровнях.

— Дежурный! Немедленно разыщите астрогатора Грейта Шверке и доставьте его сюда! — приказал капитан. — Благодарю, полковник, но вам придется задержаться на мостике до выяснения всех обстоятельств.

— Есть задержаться, сэр. Только прошу прошения, что напоминаю, сэр. Настоящий астрогатор Грейт Шверке раздетый. А враг одет в форму.

— Дежурный, ищите одетого в форму Грейта Шверке. Осуществите захват по жесткой форме! — дополнил приказ капитан и мысленно добавил: «Я покажу всем, как надо мной шутить».

Грейт Шверке удивленно посмотрел вслед убегающему другу и вошел в его каюту.

— Ладно, шутник, посмотрим, как ты запоешь после этого, — с ухмылкой произнес астрогатор, сгреб запасной комплект формы Мита и пошел к себе.

Там переоделся и вышел довольный. Дошел до лифта и стал спускаться на технический уровень. На выходе из лифта его уже ждали бойцы в полном боевом снаряжении. Ни слова не говоря, они схватили астрогатора за руки, повалили на пол и стали пинать ботинками.

Шверке, не ожидавший подобного, стал кричать:

— Что вы себе позволяете?

Но после того как ему заехали по ребрам, осатанел. Его, полковника Сил специальных операций, элиты космических сил, пинают простые бойцы! Он извернулся и ударом ноги по колену свалил одного из нападавших, крутанулся на полу и подсек второго. Он уже поднимался, когда сильный удар приклада по лицу отправил его снова на пол.

Через четверть часа избитого и истерзанного полковника принесли к капитану. Тот недовольно оглядел бойцов и заплывшее лицо астрогатора.

— Зачем так жестко обошлись с ним?

— Сэр, он сильно сопротивлялся, сбил с ног двоих бойцов, пришлось усмирять, — отрапортовал старший конвоя.

— Сопротивлялся аресту? — переспросил капитан.

— Так точно.

— Он говорить может? — Капитан кивнул на стоявшего с помощью бойцов офицера.

— Сможет, сэр. Мы не увечили.

— Хорошо. Грейт Шверке, — обратился он к избитому астрогатору. — Или как вас называть по-другому? Отвечайте, кто вы и что делаете на моем корабле.

Астрогатор, с трудом разлепив заплывшие глаза, посмотрел на капитана и еле слышно произнес:

— Сэр, я вас не понимаю.

Было видно, что ему больно разговаривать. Губы разбиты в кровь, передние зубы отсутствуют.

— Зато я вас понимаю и повторяю вопрос: кто вы и что делаете на моем корабле?

— Я Грейт Шверке, астрогатор. Что вы хотите еще узнать?

— Кому вы служите?

— Я служу в ССО своему правительству. Ему давал присягу и от нее не отступал.

— Не хотите сотрудничать? — прищурился капитан. — Не надо. И так узнаем. — Он повернулся к дежурному. — В камеру его.

Бойцы вновь скрутили астрогатора и потащили вон из рубки. На его крики никто не обращал внимания. Через минуту дежурный офицер доложил капитану:

— Сэр, видели еще одного Грейта Шверке, он находится на третьем уровне. Прикажете задержать?

— Что астрогатор может делать на третьем уровне? — удивился капитан. — Задержите его и доставьте сюда. Только уже не бейте, — подумав, добавил он.

На выходе из лифта меня окружили бойцы со станерами наперевес.

— Грейт Шверке, вы задержаны, — произнес один из бойцов. — Следуйте за нами.

«Быстро же они сработали, — недовольно подумал я. — Учатся на ходу. Надо будет это учесть».

Но вслух спокойно произнес:

— А в чем дело?

— Мы препроводим вас к капитану, сэр. Там вам все объяснят.

Сопротивляться было бессмысленно. Я пожал плечами:

— Препровождайте.

Капитан смотрел на меня взглядом удава, что-то выискивая на моем лице. Наконец он прервал молчание:

— Как вас зовут?

— Грейт Шверке, сэр. Астрогатор.

— Ага, — кивнул капитан. — И вы тоже астрогатор.

— Не понял, сэр, что значит «тоже»? — изобразил удивление я. — На корабле только один астрогатор.

— Уже не один. Вас препроводят в камеру, полковник, для разбирательств. — Видно было, что капитан сильно устал. Он не хотел разбираться со мной и отправлял меня в корабельную тюрьму.

— Сэр, могу я узнать причину ареста? — спокойно и вежливо спросил я.

Но капитан проигнорировал вопрос. Он обратился к бойцам, что меня привели.

— Этот Шверке сопротивлялся? — спросил он.

— Никак нет, сэр, — отрапортовал старший конвоя.

— Вам все пояснят в контрразведке, полковник, — повернул ко мне голову капитан. — Если вы не виновны, я от лица флота принесу вам извинения, а пока посидите в камере.

— Как прикажете, сэр, — сделав недовольное лицо, ответил я.

Меня отвели в корабельную тюрьму и закрыли в одиночной камере. Я был не против. По моему мнению, пора было заняться секретчиком. Вообще, все обошлось для меня весьма благоприятно.

Когда я отправил в нокдаун любителя женских ласк, то, выскочив в коридор, забежал в первую попавшуюся каюту. Хозяин ее принимал душ и напевал какую-то фривольную песенку. Услышав стук двери, он крикнул:

— Мит, это ты?

Пришлось крикнуть в ответ:

— Я!

— Подожди, я скоро.

Недолго думая я подглядел за ним в щель и отсканировал его внешность. Увидев аккуратно сложенную на кровати форму, переоделся в нее, после чего пошел на капитанский мостик. Там подбросил записку. Чтобы было незаметно, что я пишу, держал в руках планшет и делал вид, что ввожу текст. На самом деле писал записку. А вот на обратном пути я совершил ошибку. Уходя, разговорился с одним из офицеров по имени Мит, и, видимо, он меня заподозрил.

Лиан сварливо заявил, что на преображения он тратит непозволительно много энергии, и если я хочу и дальше пользоваться его возможностями, то мне нужно подзарядиться. Выбор у меня был небольшой — пропустить через себя электрический ток или использовать магию крови с выбросом огромного количества энергии. В первом случае это очень болезненно, во втором — я себя раскрою, меня снова начнут ловить, и тогда сбежать будет труднее.

«Ладно, морда зеленая, — подумав, решил я, — пойдем искать источник тока».

Я вылез через вентиляционную решетку и прополз до толстого жгута энерговодов. Со вздохом жуткого огорчения попросил Брыка соединить меня с таким источником тока, чтобы не испепелиться.

И снова я стоял в озере, и в меня лупили молнии. Тело мое содрогалось. Боль пронзала все мое естество, и одна только мысль билась в сознании:

— Гад, я тебе пото-ом… покажу-у-у…

Инферно, нижний слой.

Осада замка шла вторые сутки. Столица княжества была заполнена войсками князя Миробрасса. Солдаты, не занятые в осадных работах, пили и гуляли за счет жителей. Трактиры и проститутки обслуживали воинов бесплатно. Тех, кто пытался возмущаться, избивали, отправляли на рытье окопов и возведение земляных стен вокруг замка. Жители присмирели и потихоньку пытались покинуть город. Но таких хитрецов отлавливали и пополняли ими армию рабочих.

Князь готовился к штурму основательно. Победа должна быть быстрой и окончательной. Повелительницы хаоса непрестанно дежурили в астрале и, возвращаясь, докладывали, что защитники замка не проявляют какой-либо активности. Внутрь им проникнуть не удалось. Магическая защита замка была весьма крепка, и они натыкались на силовые барьеры.

Из всего этого Миробрасс сделал вывод, что в замке мало воинов, но много магов. Он довольно усмехнулся. Магическую защиту они сломят за день, а потом все решит пехота. Он не собирался проводить разведку боем. Ему нужен был массированный натиск и беспощадный, непрерывный штурм.

Главное, не упустить этого самозванца и украсить ворота своего нового замка его головой.

Время штурма тоже было выбрано необычное. Не ночью или под утро, а сразу после полудня, и до него оставалось меньше получаса. Это должно было усыпить бдительность защитников. Князь Миробрасс вообще считал себя гением тактики и стратегии. Всю свою жизнь он оттачивал мастерство ведения войны на учениях и всегда побеждал условного противника.

Его отряды беспокоили защитников замка ложными атаками. Они приближались к холму, маги наносили удары по магической защите, а затем отступали. Так князь приучал защитников к тому, что атаки, как всегда, будут ложными. Но сегодня они не отступят. Все демонессы были в боевых порядках, маги и осадные орудия приведены в полную боевую готовность, отряды штурмовиков на глазах защитников выстраивались в колонны. Главное, как понимал князь, при штурме завоевать господство в астрале. Кто владеет преимуществом в астрале, тот владеет инициативой.

— Великий! Да славится Курама! — Демон-распорядитель вошел в покои Курамы. Он поклонился, но падать ниц не стал, новый князь этого не любил. Он любил жертвы и поощрял инициативу и исполнительность. — Вы просили сообщить вам, когда придет время штурма. Мы думаем, что такой момент настал. Все признаки штурма, что вы нам перечислили, сошлись. Войска противника расположились эшелонами для непрерывного штурма. Астрал полностью перекрыт силами повелительниц хаоса. Пехота построена в штурмовые колонны и готова к выдвижению. Плотность боевых порядков войск противника возросла в несколько раз.

— Я доволен тобой, — весело проговорил Курама. — Ты все подготовил к принятию новых жертв?

Демон поклонился:

— Все как вы и приказывали, господин. Повелительницы хаоса создали астральные жертвенники. Во дворе замка установлены переносные жертвенники с обслугой. Отряды гвардии выдвинуты в подземные тоннели и ждут команды.

Курама удовлетворенно кивнул.

— Сегодня вы увидите славу Курамы, — произнес он.

Тяжелыми шагами прошел в тронный зал и уселся на трон.

Его война начнется отсюда. Он закрыл глаза и толчком выбросил свое сознание в астрал. Он знал, что выйдет на третий слой. Преобразившись в облако, он застыл, оглядываясь, и довольно заурчал. Третий и второй слои были перекрыты противником. Его появление на миг возмутило астрал, но облако легко поднялось на слой выше, и ближайшие демонессы, не разобравшись в ситуации, помотавшись в поисках возмутителя, успокоились. Они ждали команду на атаку.

Облако смотрело сверху, оценивая силы астральных сущностей. Здесь, в астрале, каждая повелительница хаоса представлялась по-разному — кто длинной многоножкой, кто спрутом с огромной головой, кто просто кляксой с большим ртом, — и все они жадно смотрели на туман, окружавший замок. Скоро они сорвутся со своих мест и начнут пожирать магическую энергию, необходимую для защиты замка. По их замыслу, им должны были противостоять их соперницы, и тогда начнется схватка за астрал. Победит тот, у кого будет больше бойцов, или тот, у кого лучшая тактика.

Курама злобно ощерился огромным ртом. Они еще не знали, что им уготовано. Он подождет, когда эти твари углубятся в его замок, а потом преподнесет им сюрприз.

Время штурма неумолимо приближалось. Здесь, в астрале, это было отчетливо видно. Астральные нити событий натягивались и дрожали. На такое возмущение стягивались астральные духи, они держались в стороне, надеясь, что им удастся поживиться. Одна неосторожная тварь, красная и пульсирующая, выстреливающая протуберанцами слизи, приблизилась к облаку и тут же поплатилась за свою неосторожность. Курама раскрыл огромную пасть, проглотил ее в один присест и плотоядно облизнулся. В этот момент он услышал команду на атаку.

Десятки астральных сгустков рванулись со своих мест и вцепились в туман, окружавший замок, они словно черви, прогрызали ходы и, жадно урча, неумолимо, не встречая отпора, продвигались внутрь. Курама подождал несколько минут, затем плавно спустился сверху на двух ближайших тварей, ухватил их образовавшимися лапами и скинул вниз. Там их подхватили четыре демонессы в образе палачей и с воплем:

— Курама, прими жертву! — разорвали их на части.

По облаку прошла сладостная дрожь. Оно мгновенно поднялось выше и снова упало на занятых пожиранием энергии вражьих демонесс. Еще три твари упали вниз и были принесены в жертву. Кураму настиг экстаз, он взмывал вверх и как коршун падал на очередных жертв, не щадя никого.

Миробрасс ждал результата атаки своих повелительниц хаоса. Рядом с ним под охраной его телохранителей лежали их тела. Он видел, как по ним стала пробегать судорога наслаждения — это демонессы пожирали магическую энергию, которая окружала и скрепляла защиту замка противника. Затем что-то изменилось. Тела двух повелительниц хаоса, до этого лежащие неподвижно, суматошно задергались, и их разорвало на части. Кровь и внутренности разлетелись по округе. Голова одной описала дугу и упала у его ног. Он еще не успел прийти в себя, как тела следующих трех демонесс так же бешено заколотились на лежаках, и их тоже разорвало на части.

— Что? Что происходит?! — Миробрасс был в растерянности. Наконец, когда еще четыре тела постигла печальная участь, он закричал: — Отправьте гонца! Пусть узнает, что там происходит!

Свободная демонесса легла на лежак и отпустила свое сознание в астрал, но далеко уйти не смогла. Видно было, как ее тело дернулось — это сознание резко вернулось к ней. Затем она дико закричала, ее глаза выпучились. С трудом выговаривая слова, она произнесла:

— Курама, прими эту жертву, — и взорвалась.

Волна темной энергии широкой полосой прошла по рядам лежащих демонесс, уничтожила с десяток телохранителей и краем коснулась Миробрасса. Рука князя повисла плетью. Он заскрипел зубами от острой боли и, стараясь не показывать свою слабость, оглядел кровавое месиво, что осталось от некогда могучих демонесс. Князь с тоской подумал, что чего-то не учел, изучая противника. Ему придется отступить, а это хуже поражения. Соперники скоро прознают, что он не смог захватить замок слабого противника, и постараются раздавить его. Он от злости заскрипел зубами. Нет, просто так он отсюда не уйдет. Пусть противник показал ему свою силу в астрале, но война ведется здесь, на земле Инферно. А на земле у него преимущество.

— Начинайте штурм! — яростно приказал он. Спокойствие и выдержка стали ему изменять.

Первыми пошли отряды легкой пехоты. Они должны были отвлечь на себя огонь защитников замка, пока маги и осадные орудия подойдут поближе. Миробрасс видел, как мелкие точки рассыпались по холму, взбираясь наверх, и их никто не атаковал. Они беспрепятственно приближались к стенам замка. Следом неспешно катились осадные орудия. Сердце князя стало успокаиваться. У противника не было достаточно сил в замке, чтобы распыляться на всех, поэтому он пропустил первые атакующие силы. Ну ничего, его орудия достаточно защищены от магических атак, а маги, если надо, эту защиту усилят.

Когда несколько больших групп магов приблизилось к холму, над ним засверкала магическая защита.

Ага! Значит, противник атакует через астрал. Ничего страшного. Его маги могут защищаться от таких нападений. Но затем из-под земли показались чужие воины, они окружили отряды магов и врубились в их ряды. Защищенные общим магическим щитом, они не могли противостоять атакам с земли, а легкая пехота не могла справиться с внезапно возникшим врагом. Его маги бездарно гибли под мечами, а он, Миробрасс, ничего не мог сделать. Такой войны он не ожидал. Самозванец сумел преподнести ему еще один неприятный сюрприз. А бойцы противника, вырезав три отряда магов, спокойно ушли под землю. Следом за этим началось истребление осадных орудий, оставшихся без магического прикрытия.

Замковые орудия, установленные на башнях, стреляли дальше. Обслугу атаковали из астрала, и они не могли управлять своими орудиями.

Миробрасс напряженно оглядывал видимое ему поле битвы. На одном участке противник добился успеха и уничтожал орудия вместе с обслугой, но на других направлениях наступление продолжалось.

— Выдвигайте резервы на тот участок, — показал он своей лапой, отдавая приказ владыке демонов правой руки. — На остальных участках усильте натиск. Пошлите отряды тяжелой пехоты для защиты магов.

Владыка демонов поклонился и исчез в телепорте. Он вернулся не сразу.

— Великий! — Он упал навзничь и горестно воскликнул: — Мы не можем задействовать резервы!

Кончики рогов князя покраснели, что говорило о его нарастающем гневе. А значит, кто-то должен будет поплатиться своей жизнью за его гнев.

— Почему-у? — еле сдерживая нарастающую ярость, громким шипящим голосом спросил Миробрасс.

— Нас атакуют с тыла по всему фронту. Нападение было внезапным.

Князь сжал кулаки. Он понял задумку соперника. Тот, видимо, увел часть сил с границы, так как был не в силах удержать ее, и этими силами сковывает его резервы. Но нападающих не должно быть много, иначе их встретили бы на границе и постарались ослабить встречными боями.

Что делать? Ему нужны резервы магов и тяжелой пехоты. Он посмотрел на замок. У его подножия бестолково толкались и мельтешили, не причиняя противнику вреда, легкие пехотинцы. Вот решение его проблем.

— Верните легкую пехоту и ее силами отразите натиск с тыла! — приказал он.

Затем повернулся к рабу, который обмахивал его опахалом. Протянул лапу с когтями и с наслаждением свернул ему шею. Утолив таким образом свой гнев, князь вновь обратил внимание на штурм. Он опытным взглядом оценивал происходящее и все больше понимал, что в замке очень мало сил для полноценной защиты. Да, самозванец сумел его удивить. Показал несколько фокусов, нанес ему значительные потери, сократив количество магов и демонесс. Но дальше-то что? Его войска вплотную подошли к стенам, и орудия стали осыпать замок снарядами, ослабляя магическую защиту. Как только она падет, его солдаты возьмут замок штурмом.

«Нет, самозванец не сможет защититься», — уверенно подумал князь.

Алеш вернулся к себе. Он заключил временный союз с князем, который на поверку оказался не князем, а бывшим хранителем мира Инферно Курамой. Когда-то этот полубог переоценил свои силы и потерял телесную оболочку, а вместе с ней и браслет, являющийся входом в мир, где рождались хранители. Назывался он Лабиринт Славы. Для чего он нужен был Творцу и почему именно там нужно было пройти испытание на зрелость, Алеш не разобрался. Но он не собирался обдумывать замыслы неведомого Творца. Его жизнь стремительно неслась вперед со множеством поворотов, горок и крутых спусков. Ему нужно было выжить и не разбиться. Сегодня Курама ему нужен. А завтра? А завтра пусть сам заботится о своем.

Из разрушенного города Алеш перенесся к замку гильдии героев. У ворот его почтительно встретили алые скравы, и один из них проводил его к магистру.

Видно было, что тот не в духе. Увидев золотого скрава, даже скривился, но встал и вежливо поприветствовал:

— Здорово, брат. С чем пожаловал на этот раз?

Проявив вежливость, магистр уселся и рукой указал Алешу на стул напротив. Угощение не предложил, из чего можно было сделать вывод, что Алешу тут не рады.

Прокс мысленно усмехнулся. Еще бы. Теперь скравы не могут диктовать свои условия в Преддверии и цены на сердца значительно выросли. Он знал, что произошло совсем недавно в мире, где он стал хранителем.

Старый демон Жармых грелся под лучами светила и, подслеповато щурясь, смотрел на подходивших гостей. Когда они приблизились, он понял, что это скравы.

Один из гостей пнул купца ногой:

— Ты что, старый козел, совсем страх потерял?! Или от старости ослеп? Не видишь, кто перед тобой?

Жармых, опрокинутый ударом ноги, поднялся и отряхнулся. Его блеклые глаза гневно блеснули.

— Вижу, господа скравы. — Он сделал вид, что поклонился. — С чем пожаловали?

— Ты, старый дурень, зарываешься, — спокойно проговорил второй скрав. — Мы хотели тебе предложить рабов по хорошей цене. Но теперь ты нам заплатишь вдвое… нет, втрое за свою глупость.

— Рабы? — Жармых притворился удивленным. — Они мне не нужны. У меня все клетки заняты.

— Ну тогда мы пойдем к другим торговцам, — весело рассмеялись скравы и удалились, переговариваясь о глупости выжившего из ума старого торговца, к которому теперь не придет ни один скрав.

Но скравов постигло огромное разочарование: их рабов не стали покупать и остальные торговцы. Обойдя самые большие селения и не найдя сбыта своему товару, скравы отправились по отщепенцам, которые самостоятельно разрабатывали шахты, но и те отказались от рабов.

Разгневанные скравы пообещали поубивать строптивых торговцев, и вот тут-то вскрылось, что у них появился свой князь, и этот князь не кто иной, как золотой скрав, который поставляет сюда рабов и забирает все сердца.

Магистр хмуро уставился на Алеша.

— Должен сказать, брат, ты сделал замечательную карьеру, но… — Он выдержал паузу. — Но не учел наших интересов. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу, брат, — дружелюбно улыбнулся Алеш. — Теперь торговля сердцами — моя монополия, как привилегия князя Преддверия. — Увидев, как вскинулся магистр, остановил его взмахом руки. — Вы тоже могли стать князьями, но не захотели. — Оценив удивленный взгляд скрава, пояснил: — Вас просили помочь с налетчиками? Просили, магистр. Вы не захотели. Я помог, и мне дали браслет Курамы. — Алеш задрал рукав и показал браслет. — Узнаешь?

Еще бы магистр не узнал браслет власти. На портрете, который украшал кабинет магистра, Курама был точно с таким же браслетом. Молодой красивый человек с черными волосами, пронзительным взглядом и многозначительной улыбкой.

— Мы думали, что он утерян, — пораженно проговорил магистр. Он поправил воротник рубахи, словно тот сдавил ему шею.

— Он и был утерян. Его нашли и передали мне.

— И… ты вот так просто взял его… и надел? — прищурившись, нейтральным голосом спросил скрав.

— Просто не получилось, — ответил Алеш, — а что получилось, говорить не буду.

— Да, ничего рассказывать и не нужно, — согласился магистр. — То, что тебя признали князем, само за себя говорит. Но остается открытым вопрос, как мы будем сотрудничать. Нам нужны сердца, а они все у тебя. Будешь задирать цены?

— Не особо. Мне нужны вы, а вам нужны сердца. Договоримся.

Лицо магистра просветлело.

— Вот это другой разговор. Слушаю. Чем мы можем помочь золотому скраву?

— На нижнем уровне началась война между местным князем и его соседом. Мой интерес состоит в том, чтобы помочь местному князю, где у меня есть своя база. Я хочу нанять всех свободных скравов для внезапных атак на резервы вторгшегося князя.

— Один скрав — один камень, — поставил свои условия магистр.

— Три скрава — два камня, — парировал Алеш.

— Договорились, — заулыбался магистр.

Вернувшись, Алеш скрытно вывел все свои войска из города. В каждом отряде было полсотни сенгуров, полсотни крысанов и три «колпака». Все его силы были разбиты на двенадцать отрядов. Впереди его небольшой армии шли крысаны и «колпаки». Они вылавливали всех демонов, врагов и местных, для того чтобы сохранить эффект внезапности. За пределами столицы княжества протянулся неширокой, но длинной дугой лагерь резерва. Здесь расположились обоз, полевой госпиталь, тяжелая пехота и небольшие группы магов прикрытия.

В ночь, предшествующую наступлению, сенгурки-тени ловко сняли часовых. А крысаны и «колпаки», прокравшись в лагерь, стали вырезать спящих солдат. Когда поднялась суматоха, крысаны, прихватив на ужин пленных, организованно отступили.

Командующий резервом старший демон Аполдон выскочил из своей палатки. По всему лагерю тревожно трубили сигнальные трубы. На них напали. Одеваясь на ходу и застегивая ремень с мечом, он отдавал приказы вестовым:

— Организовать оборону центра лагеря. Собрать дежурные отряды и их силами отбить атаку! Командиров терций ко мне. Для усиления охраны обоза и госпиталя отправить по полтерции. И пусть кто-нибудь доложит, кто напал, с какой стороны и какими силами.

Он прошел в штабную палатку. Демон дежурной терции вбежал следом за ним.

— Могучий! — вытянулся демон. — Нас атаковали мелкие отряды диверсантов. Они сняли часовых и стали вырезать спящих. После сигнала тревоги отступили.

— Кто напал, узнали? Сколько было диверсантов, один, или десяток, или сотня? — раздраженно спросил Аполдон. — Потери?

— Нападавших было около сотни. Напали с тыла, по всей линии лагеря. Потери подсчитываем, но не больше пары сотен.

— Пары сотен? Негодяи! Преследование организовали?

— Нет, могучий, ждем ваших указаний.

Дежурный по лагерю не хотел брать на себя ответственность, и Аполдон это понял. Кто напал, какими силами, было неясно. Сколько направить сил для преследования, тоже непонятно. А в случае неудачи он будет отвечать за свои ошибки. Есть начальник резерва, вот он пусть и решает. Все это хорошо читалось на подобострастной морде командира дежурной терции.

— Отправьте разведчиков, а за ними две терции для поимки и уничтожения противника, — приказал Аполдон и сплюнул вслед убегающему демону. Трусы. Вокруг одни трусы, умеющие шаркать ногой и браво докладывать на учениях. — Сам возглавишь силы преследования! — мстительно крикнул он вслед дежурному.

Крысаны и сенгуры, не понеся потерь, отошли. Алеш понимал, что за ними отправят погоню, и подготовил встречу. Две сотни из смешанных отрядов встретят преследователей и вступят в сражение, а скравы нападут с тыла, уничтожая противника. Те, кто уцелеет, доложат, что их встретили небольшие отряды, но хорошо подготовленные. Угрозу для лагеря они не представляют, но для их уничтожения нужно выделить больше сил.

Диверсанты отошли за спины выстроившихся отрядов. Вскоре показались небольшие группы разведчиков. Они увидели выстроенные войска и отошли.

Еще через полчаса подошло два отряда демонов по двести — двести пятьдесят бойцов тяжелой пехоты и десяток магов. Те встали за боевыми порядками своих солдат и стали ждать команды.

Командир демонов не мешкал. Он быстро оценил силы противника и понял, что их вполовину меньше. Дал отмашку магам и повел отряды в наступление. Но маги ничего сделать не успели, за их спинами прямо из воздуха возникли хорошо вооруженные и экипированные бойцы, они почти мгновенно вырезали всех магов и так же быстро, как появились, исчезли. Вместе с ними погиб командир. Солдаты, не получившие другой команды, четким и слаженным шагом шли в атаку. В пятидесяти лагах от противника в них вдруг ударили разряды молний. Они били и били не переставая, выкашивая солдат. Но те, приученные к железной дисциплине, перестраивались на ходу и упорно шли дальше. Лагах в тридцати от противника они перешли на бег. Но тут шеренги опустили копья, и строй ощетинился сверкающими длинными наконечниками. Странные построения в хлипкие две шеренги пришли в движение и устремились к наступающим. С громким стуком, звоном, гулом и уханьем противники столкнулись лоб в лоб. Над полем боя раздались предсмертные крики, воинственные вопли, лязгающий звон металла, когда мечи встречались с мечами, треск расколотых щитов, за которыми не слышно было приказов командиров.

Эргуран, командир полусотни, не верил своим глазам. В первых рядах врагов стояли огромные, почти с демона ростом, крысы с копьями. Они ловко держали их в лапах, и сила удара копья была такой, что его солдаты или падали навзничь, или оказывались проткнутыми вместе с щитами. Ряды его солдат расстроились, и в прорехи хлынули мутанты в великолепных древних доспехах — трех- и четырехрукие, горбатые, со страшными рожами. Их мечи разили наповал, самих их невозможно было достать. Особенно выделялись горбатые старухи с кинжалами в руках — они то исчезали, то появлялись за спинами его солдат и спокойно, даже как-то буднично перерезали им горло. Стоило только повернуться к ним, как оплошавших накалывали на копья крысы.

— Отходим! Отходим! — закричал Эргуран, увидев, как погиб их командир. Его просто разорвали две крысы, а он стоял и блаженно улыбался.

Но отступить они не смогли. С тыла на них напали новые враги. Они были быстры и невероятно ловки. Они прошли сквозь строй, выкашивая воинов словно траву. Боевой порядок расстроился, воины сбились в кучу, и последнее, что увидел Эргуран, — морду крысы в колпаке. А дальше он в экстазе воткнул меч себе в грудь.

Аполдон слушал доклад разведчиков. Его терции погибли. Никто не смог выбраться из западни, в которую они попали, а виноват в этом он, Аполдон, командир резерва. Подумав немного, Аполдон успокоился. Врагов мало. Открыто напасть на лагерь резерва им не под силу. Он не будет больше посылать против противника войска, отсидится в защищенном лагере. А там князь возьмет штурмом замок, и враги сами придут с повинной. Могучий казнит каждого десятого, а у остальных примет присягу. Значит, и сообщать Миробрассу о происшествии не стоит.

Но на следующее утро к лагерю подошли враги. Они, не скрываясь, выстроились в шахматном порядке и стали атаковать лагерь магическими заклинаниями. Маги, поднятые по тревоге, создали защитный круг, взявшись за руки, и поставили над лагерем резерва защитный купол. Но тут случилось невероятное. Рядом с магами из портала посыпались чужие бойцы. Они почти мгновенно окружили магов и вырезали их буквально за считаные риски. И, пока все оторопело смотрели на избиение, чужие воины так же быстро растворились в воздухе.

Следом противник атаковал сам лагерь. Двенадцать небольших отрядов врубились в выстроившихся в спешном порядке защитников. Они продвинулись на несколько десятков метров, уничтожая воинов, а затем организованно отступили. Бросившихся их преследовать воинов Аполдона с тыла уничтожили вновь появившиеся из портала быстрые, как сама смерть, неведомые бойцы.

«Почему неведомые? — удивленно подумал Аполдон. — Это же скравы, и как же их много. Нам конец! Если в дело вступили скравы, то сколько же золота угрохал на это самозванец. Вот почему у него не было войск на границе. Они ему не были нужны. Если князья узнают, что самозванец смог договориться со скравами, на него больше никто нападать не будет. Не будут даже помышлять об этом. Плохо дело. Надо переходить к нему на службу!»

Аполдон воровато оглянулся. Увидел своего ординарца и жестом позвал того к себе в шатер.

— Орик, ты сын моей сестры, и у меня от тебя секретов нет. Благополучие нашей семьи — это и твое благополучие. Ты это понимаешь?

— Понимаю, дядя. Что я должен сделать?

— Ты видел этих воинов, что вырезали наших магов?

— Видел.

— Знаешь, кто это?

— Думаю, что не ошибусь, если предположу, что это скравы.

— Правильно, Орик. Это скравы. А ты знаешь, что ни один князь не пойдет против скравов?

— Слышал о таком мнении.

— Если самозванец смог заручиться помощью этих наемников, то Миробрассу конец. Понимаешь?

— Пока нет.

— Я хочу, чтобы ты пошел к командиру того отряда, что нас атакует, и передал ему мое письмо. — Он испытующе посмотрел на племянника. Сейчас решится его судьба. — Мы переходим на службу к новому князю.

— Хорошо, дядя, я выполню твой приказ, — улыбнулся молодой демон. — Ты лучше меня знаешь, что хорошо для семьи.

Аполдон облегченно выдохнул, значит, он не ошибся в племяше.

Алеш прочитал послание командира, командующего резервом, и с интересом смотрел на доставившего письмо молодого демона. Что это, ловушка? Способ отвлечь внимание его, Алеша, и воспользоваться этим временем для перегруппировки и выстраивания обороны или это своевременное решение прозорливого демона, почуявшего разгром?

— Могучий Аполдон передал что-нибудь на словах? — спросил Алеш.

— Да, могучий. Он велел передать… Аполдон знает, что скравы сражаются на стороне противника Миробрасса. А с теми, с кем скравы заключили контракт, никто из князей связываться не будет. Наши воины готовы присягнуть новому господину. Пока его нет рядом, они присягнут вам, мой господин. — Демон низко поклонился.

— Хорошо, — не мешкая, ответил Прокс, — пусть Аполдон готовит войска к присяге.

Аполдон был доволен. Он сумел перехитрить судьбу, остался командовать резервом, только теперь это был резерв их бывшего противника. Прибывшему в лагерь владыке правой руки он доложил, что атакован противником и ведет бой, выступить на помощь князю не может. И действительно, за валом лагеря стоял многоголосый ор, поднималась пыль и слышался громкий шум жаркого сражения.

— Давай иди докладывай! — усмехнулся он в спину владыке и спокойно прошел в свою палатку.

Его солдаты вместе с солдатами нового господина готовились встретить отступающие силы князя Миробрасса. Но сначала в лагерь прибыли подразделения легкой пехоты. Они быстро миновали его и продвинулись дальше, а затем неожиданно для себя оказались в окружении, между противником и войсками резерва. Началось истребление плохо вооруженных и не прикрытых броней копьеметателей. Через час весь лагерь и его окрестности были усеяны трупами демонов. Легкая пехота князя Миробрасса перестала существовать.

Штурм замка продвигался медленно. Легкая пехота ушла и, видимо, застряла в сражении. Осадные орудия Миробрасса уничтожались одно за другим. Магическая защита замка трещала, но держалась. Штурмующим не хватало магической поддержки, и вскоре еще одна группа магов была уничтожена. Выскочившие из-под земли защитники крепости столкнулись с тяжелой пехотой наступающих. Маги оказали поддержку своим бойцам, и те стали теснить противника. Но в этот самый критический момент сражения на бойцов, не защищенных от атак из астрала, напали повелительницы хаоса. Они переломили ход битвы, и отряд тяжелой пехоты, гордость князя Миробрасса, погиб вместе с магами.

Миробрасс понял, что противник его переиграл. Он лишил его помощи из астрала, не дал использовать магическую поддержку и преимущество в живой силе свел на нет. Ему нужно было отступать. Посидев еще несколько ридок и не увидев изменений в штурме, он в ярости отдал приказ отступать. Угробить все свои силы в бесполезных попытках штурма князь не желал. Он первым покинул поле боя. За его спиной громко трубили трубы, подавая сигнал к отступлению, и осаждающие войска, оставляя осадные орудия, стали отходить. Их преследовали немногочисленные отряды противника, нанося болезненные укусы, но не вступая в кровопролитное сражение. Они следовали по пятам, сопровождая отступающих.

У лагеря резерва Миробрасс остановился. Он горестно обозревал побоище и уже отчетливо понимал всю глубину постигшего его несчастья. Он проиграл эту войну, и поражение уже не скроешь от соседей.

Как? Как же такое могло произойти? Что он не учел?

Миробрасс в глубокой задумчивости въехал на территорию лагеря. Повсюду валялись тела его солдат.

«Да, видимо, и здесь был тяжелый бой, — подумал он. — Как же неосмотрительно я поступил, напав на соседа. Разведка подвела. Казню! — вскипел он. Разведкой ведал владыка демонов левой руки. — Вернемся, и я его казню».

Неожиданно он посинел, засипел, засучил ногами и с хрипом вывалился из паланкина. Когда подбежавшие телохранители подняли князя, он был уже мертв.

Курама держался из последних сил и блефовал, показывая незыблемость магической защиты. Он непрестанно отдавал свою энергию на поддержание магического щита.

Сосед оказался умелым воякой и правильно распределил силы для штурма. Его осадные орудия кромсали магическую защиту, и если так будет продолжаться дальше, то вскоре он будет вынужден убрать подпитку. Щит падет, и орды демонов заполонят его замок.

Надо уничтожить еще хотя бы одно орудие. Может быть, Миробрасс засомневается и отведет войска. Он и так понес значительные потери.

Курама спустился на первый слой астрала. Там находилось всего шесть его демонесс.

— Атакуем магов! — показал он на группу магов возле осадного орудия.

Внизу противник теснил его гвардию. Удар из астрала был внезапным и очень сильным. Маги не смогли удержать щит, и он с тонким звоном рассыпался. Демонессы и Курама набросились на магов и сожрали их духовные тела, а затем напали на воинов. Вскоре на этом участке не осталось живых противников. Курама получил небольшую передышку. Но он понимал, что будет вынужден бежать, стоит противнику вызвать резерв. Весь его расчет строился на обмане противника и что тот первым не выдержит и отступит после стольких потерь.

Когда Курама в очередной раз поднялся на четвертый слой астрала, он увидел, что резервы недоумка Миробрасса связаны сражением. Это его союзник, золотой скрав, ставший хранителем, пришел ему на помощь. Он не дает Миробрассу распорядиться имеющимися у него силами.

Курама воспрянул духом. Он еще сможет победить. Надо усилить натиск на штурмующих. Но этого делать не пришлось. Вскоре противник понял, что проигрывает, бесцельно теряя ресурсы, и дал сигнал к отступлению. Побросав осадную технику, отряды князя Миробрасса начали отход. Тяжелая пехота огрызалась, когда его гвардейцы наседали на них, но в наступление не переходили. Курама выхватывал из строя по трое-четверо солдат и отдавал их духовные сущности демонессам для принесения ему в жертву. Он понемногу восполнял потраченную энергию. Его бойцы, убивая противника, кричали: «Курама, прими эту жертву!» — и магический ручеек медленно, но неуклонно тек к нему.

В лагере за городом, где ранее находился резерв Миробрасса, было полно жертв. Демонессы, подхватывая застывшие над телами души, самозабвенно кричали в экстазе: «Курама, прими эту жертву!»

Курама завис над князем Миробрассом. Тот был подавлен увиденным и пребывал в унынии. Его разум был открыт для Курамы, и он зашептал:

— Ты проиграл, мой друг. Но я могу тебе помочь. Миробрасс нахмурился:

— Кто это?

— Это Курама, которого вы, неблагодарные создания, забыли. Забыли, как я возвеличивал ваших отцов, награждая их.

— Курамы нет, — мысленно проговорил Миробрасс.

— Есть. И он сегодня сражался против тебя. Хочешь больше власти? Скажи: «Курама, прими эту жертву».

— Какую жертву?

— Видишь, сколько убитых? Отдай их Кураме.

— Да пожалуйста, — отмахнулся Миробрасс. Это все убитые, ему не жалко.

— Курама, прими эту жертву, — произнес он, и вдруг чьи-то сильные, невидимые руки вцепились ему в горло, а из тела потянулась его душа.

Миробрасс хотел ее удержать, но, увидев огромную пасть, куда засасывалась его сущность, остолбенел. Курама проглотил Миробрасса и скачком вырос в два раза. Теперь это было не облако, а темная туманность, расползающаяся по астралу. Он впитывал в себя все новые жертвы и еще больше разрастался.

Войска противника, оставшись без князя, потянулись вон из столицы, но у разрушенного города их встречал Аполдон. Его воины преграждали им путь. Они собирали деморализованные подразделения, строили их по сотням и создавали новые терции. Командир резерва смещал старых и ставил над ними новых командиров из преданных ему демонов. Обреченные демоны охотно подчинялись. Даже оставшиеся демонессы признали его власть. Владыки правой и левой руки исчезли, они нигде не появлялись и не мешали Аполдону приводить отступающие войска в порядок.

Курама с интересом наблюдал за этой картиной. Он не испытывал страха перед вновь формирующимся войском. Среди врагов не было князя, и никто себя таковым не считал. Даже этот ловкий демон, что сейчас собирает разбитые и деморализованные части противника, старался не для себя. Рядом с демоном он увидел золотого скрава.

«Ах, вот оно что? Хранитель Преддверия завербовал себе вассала. — Курама скривился. — Ушлый и очень сообразительный малый. С таким нужно быть очень осторожным».

Он вернулся в тело и телепортировался к Проксу.

— Спасибо, брат, — как можно искреннее и радушнее произнес он. — Вижу, ты приобрел нового вассала.

Алеш усмехнулся. Он понял игру Курамы. Тот был недоволен, что он, Алеш, воспользовался плодами обшей победы и прихватил кусок больше, чем ему полагалось, по представлению Курамы конечно. Обострять отношения он не желал и, надев на лицо улыбку, так же радушно ответил:

— Я подготовил для тебя подарок, брат. — Он показал рукой на лагерь, куда сходились отступающие. — Это все твое. Прими у Аполдона присягу и назначь его наместником нового княжества. Поздравляю с победой, брат.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг.

— Карл, какие новости? — На экране возникло изображение Вироны. Она была спокойна и внимательно смотрела на Карла.

Карл Штурбах выглядел уставшим, небритое лицо, помятая рубаха и темные круги под глазами свидетельствовали о том, что он не спал несколько ночей.

— Похвалиться не могу, дорогая. Новый начальник службы безопасности губернатора действует очень быстро и решительно. У меня складывается впечатление, что он был готов к этому заранее. У него уже есть свой штат. Он даже заявился ко мне с требованием передать ему всю информацию по оперативной работе. Наглец…

— Еще что-нибудь? — видя, что Карл замолчал, прервавшись на полуслове, спросила Вирона.

— Да, — мрачно произнес мужчина. — Меня приказом губернатора отстранили от дела спасения его милости. Теперь этим занимается министерство иностранных дел.

— Вот как! Я поговорю с Раданой. Карл, его милость будет против привлечения к себе внимания. Нужно провести тайную операцию.

— Ты уверена?

— На сто процентов, Карл.

— Ясно, тогда будем планировать. Кроме того, нам нужны средства, те, что выделены мне, это просто крохи.

— Понимаю. Я поговорю с Брыком, может, он сумеет помочь. Береги себя. — Вирона послала ему воздушный поцелуй и отключилась.

Она некоторое время обдумывала слова Карла, затем решительно встала и направилась в офис иностранных дел. Все службы и министерства княжества располагались в бывшей конторе бандита Бада Моргинари. Ей нужно было только пройти коридор и заглянуть к своей новой подруге Радане, которую этот оболтус вдруг взял и назначил из секретарей в министры иностранных дел.

«Как у него так все легко получается?» — постучав в дверь и дождавшись приглашения, подумала она. Вирона обнялась и расцеловалась с девушкой.

— Ты уже получила новые инструкции по поводу его милости? — спросила Вирона.

— Да, а что? Вот готовлю ноты протеста.

— Готовь, Рада. Делай вид, что сильно занята. В общем, имитируй бурную деятельность. Но в ход эти ноты не пускай.

— Не поняла?! Объяснись. — Радана широко раскрыла свои синие глаза и посмотрела на подругу.

— Его милость не будет рад тому, что его будут разыскивать с помощью твоего ведомства. Там, откуда его выкрали, он находился с тайной миссией. И если вскроется, что тот, кого задержали, является управляющим Новороссийским княжеством, его ждут большие неприятности.

— Даже больше, чем те, которые у него сейчас? — недоверчиво спросила Радана.

— Гораздо больше. Из тех он выкрутится. Тем более что ему помогает Брык. Кстати, можно узнать последние новости. Брык, — позвала Вирона секретаря, — что слышно о его милости?

Над столом возникла голограмма лукового человечка.

— Для допуска к информации необходимо отгадать загадку: зимой и летом одним цветом.

— Опять твои загадки, паршивец! — вскипела Радана. — Ты меня в туалет в прошлый раз не пускал. Как же ты надоел!

— Что, действительно не пускал? — удивилась Вирона и строго взглянула на Брыка.

Тот отвел глаза и как ни в чем не бывало произнес:

— Это была просто шутка. Если кто-то не понимает шуток, то это не моя проблема.

— Хороша шутка! Я обегала все туалеты, и везде торчала эта морда!

Девушка схватила маленькую сумочку, лежащую перед ней, и запустила ею в голограмму. Брык подернулся рябью, укоризненно посмотрел на Радану и с гордым видом отвернулся.

Вирона не стала развивать дальше эту тему.

— Брык, отгадка — сосна, ель. Говори, что с его милостью?

— А что с ним станется. Снова стал женщиной и гуляет по кораблю.

— Как стал женщиной? — недоуменно переспросила Вирона. — Ты имел в виду, что он переоделся в женщину?

— Я имел в виду то, что сказал, — невозмутимо ответил Брык. — Его милость стал женщиной. — Затем не выдержал и захохотал: — Вы бы видели, как он этому удивился!

Девушки, не веря, смотрели на человечка. Первой пришла в себя Радана:

— И… давно он стал женщиной, Брык?

— А что ему! Он постоянно меняется. То мужчина, то женщина. То по палубе ходит, то по вентиляции лазит… Некогда мне. Вы еще что-то хотели?

— Мы-то? — передразнила его Вирона. — Мы хотели узнать, нужна ли ему помощь по дипломатической линии.

— Хорошо, я спрошу брата. Еще вопросы есть?

— Нет, — ответила Вирона. Она была задумчива.

— Рона, — шепотом обратилась к ней Радана, — ты знаешь его милость лучше нас. Он… кто?

— В каком смысле?

— Ну… мужчина или женщина?

— Мужчина! — не задумываясь ответила Вирона и зарделась. — Вернее, раньше был мужчина.

ГЛАВА 7

Открытый космос. Неизвестно где.

Меня отвели в одиночную камеру. Обращались вежливо, что было удивительно. Может, это приказ капитана, который решил, что из двух астрогаторов я настоящий. Превращения давались мне все легче, даже мое сознание изменялось, я становился уже не самим собой, а тем персонажем, которого изображал. Может, зря я выбрал профессию военного? Надо было податься в актеры. Сидел бы дома на кусках астероида… Стоп. Какой астероид?

Я помотал головой, отгоняя нелепые мысли, и осмотрелся в темноте. В тюрьмах не было света, он включался только на время приема пищи, ридок на десять, и все. Слопал брикеты, запил водой, и снова темнота. На психику это давит сильно. Только в наших колониях, которые я охранял, свет в штрафном изоляторе не выключали. Не топили, это да, но чтобы выключать свет… Стоп! Что за ерунда в голову лезет? Какие колонии? Я астрогатор… Тьфу! Совсем сбрендил с этими перевоплощениями. Я Ирридартан Аббаи, захваченный в плен, и мне нужно отсюда выбираться.

Мое сознание прояснилось.

Я долго не мешкал. В полутьме отыскал вентиляционную решетку, и дрон по моей команде, правда переданной через Брыка, открыл запоры. Я пробрался в воздуховод и затаился. Решетка снова была закрыта, и догадаться, как я выбрался, им будет трудно. А мне дальше нужно было найти полковника Румуса. Только где его искать? Тут, по сведениям, полученным от Брыка, шестьдесят камер. Не корабль, а летающая тюрьма. Дело облегчалось тем, что они располагались по обеим сторонам недлинного коридора, но располагались они в два этажа, что усложняло поиск. Я находился на верхнем ярусе. Значит, буду обследовать его.

В первой же камере я нашел Муна. За передрягами, переодеваниями и превращениями совсем забыл, что могу его почувствовать по кровной связи. Вот просто вылетело из головы, и все. Я огорчился, что с моей памятью стали происходить странные выверты. Как будто мое сознание подстраивается под новые условия, вернее, создается ощущение, что оно засыпает, и отсутствие Шизы становится очень заметно. Раньше я мгновенно оценивал ситуацию. В этом мне помогало расслоенное сознание, и оно же подсказывало решение. А сейчас оно как будто склеилось и забуксовало. Теперь мне, как обычному Виктору Глухову, нужно все держать в памяти. Значит, мои способности постепенно уходят или впадают в спячку. Плохо дело. Моим преимуществом было расслоенное сознание, работающее как самый совершенный искин, теперь я его терял. Но долго размышлять над странностями своего сознания я не стал. Мои мысли переключились на Муна. Его надо вытаскивать. Я в любой момент могу уйти с корабля, а я обещал парню, что заберу его с собой. Я зевнул. Твою дивизию! Не спал четверо суток, и теперь, когда напряжение немного спало, меня стало клонить ко сну.

Ладно, выполним две задачи… Какие? Я задумался. А-а, найти полковника… Найти полковника? Какого? А-а — вновь проснулась моя память — надо найти Румуса и постараться придушить его. И вытащить из тюрьмы Муна, а потом немного подремлю, с головой что-то неладное. Видимо, устал.

Генри Мун услышал, как открылась решетка под потолком, и подошел поближе. Внимательно всматриваясь в мое лицо, он спросил:

— Вы кто?

— Мун, я твой босс. Забыл, что ли?

— Простите, но на Вейса и на моего нового господина вы не похожи. Вы астрогатор. Я вас видел.

«Недотепа!» — обругал я себя. Совсем забыл, что я в обличье офицера корабля.

— Брык, — позвал я секретаря. — Пусть Лиан вернет мне мою внешность.

В глазах потемнело, я почувствовал легкую судорогу по всему телу — раньше этих ощущений не было. Когда я пришел в себя, то увидел в темноте удивленное лицо Генри.

— Господин, это вы?

— Да, Генри, это я, твой босс. Залезай сюда, только тихо.

Парень очень ловко залез в воздуховод и обрадованно зашептал:

— Вы не представляете, господин, как я рад вас видеть. Я знал, что вы меня не оставите.

Я удивленно посмотрел на Муна. Ничего подобного я ему не вкладывал. Но он радовался встрече со мной как ребенок. «Видимо, и заклинание крови без Шизы проходит не совсем обычно, — подумал я. — Надо быстрее отсюда выбираться. Кто знает, что еще может произойти со мной». Генри попытался меня обнять.

— Хватит, Генри, радоваться, просто ползи за мной.

Через пять пустых камер я увидел своего двойника астрогатора. А в следующей был мой объект — полковник Румус. Я открыл решетку и позвал удивленного полковника:

— Румус, идите сюда.

Он подчинился и, с удивлением всматриваясь в меня, подошел вплотную. Подвоха он не ждал. А зря. Петля брючного ремня обвила его шею, и Мун, упираясь ногами в стены, потащил полковника. Тот недолго бился в судорогах. Стуча ногами по стене камеры, он силился ослабить петлю и в конце концов придушенный, но не умерщвленный затих. Задача была выполнена, скоро придут проверяющие и обнаружат почти удушенного офицера. Вот тут-то и начнется самое интересное. Преступники показали свои возможности, они достанут любого даже в тюрьме. Паника и страх обеспечены. А деморализованный противник — это побежденный противник. Плюс бонус: Вейс сумеет распорядиться предоставленной ему возможностью.

Оставив на шее Румуса ремень, мы удалились. Дорога наша лежала к каюте Муна. Туда никто не заглядывал, это я знал точно. Путь был несколько утомительным, но мы все же благополучно добрались до нужной нам каюты. По пути ко мне пришла мысль опять стать Лирандой, прогуляться по короблю и найти Вейса. Пора было, на мой взгляд, убираться отсюда.

В каюте я попросил Брыка передать Лиану, чтобы превратил меня в Лиранду. Но, подумав, что сильно от нее отличаюсь, я сказал сделать меня более похожей на нее, затем дать мне час подремать и разбудить.

Час пролетел мгновенно, но я прекрасно отдохнул. Мун сидел в углу и оторопело смотрел на меня. Я уже был Лирандой, но в форме полковника, и эта форма странным образом висела на мне, словно была размера на четыре больше. Но задумываться над такой странностью я не стал, а просто разделся и, оставшись полностью голым, полез в шкаф за одеждой Лиранды.

Мун пискнул и вдруг замычал. Я обернулась и посмотрела на Генри. Он сидел, вытаращив глаза, и зажимал рот ладонями. Я ободряюще улыбнулась:

— Генри, ты чего? Голых девок не видел?

И посмотрела вниз. Вначале я не поняла. Хмыкнула и полезла за бельем, и тут меня ударило по мозгам. Улыбка стерлась с моего лица. Я медленно опустила глаза и уставилась на свой живот. На нем в самом низу красовалась наколка «Хочешь меня? Плати!», а ниже… ниже… Я была женщина!!!

Болезненная судорога пробежала по моему лицу, и руки сами непроизвольно ухватились за пах. Там, к моему ужасу, ничего мужского не было. Мозг прошил разряд электрического тока, и мое сознание, не выдержав напряжения, потухло.

Очнулась я от того, что мне в лицо брызгали холодной водой. Открыв глаза, я увидела озабоченно склонившегося надо мной молодого парня. Нескольких мгновений мне хватило, чтобы понять, что я полностью обнажена. Краска стыда и гнева опалили мое лицо. Рука сама дернулась и залепила негодяю пощечину. Затем я завизжала так громко, как могла.

Парень отшатнулся и что-то залепетал про господина. А я, схватив покрывало, лежащее под моей головой, быстро им укрылась.

— Ты кто? — спросила я, подбирая ноги и сжимаясь в комочек. Парень был большим и, видимо, очень сильным, такому снасильничать девушку ничего не стоит.

— Простите, господин, если напугал вас. Но вы упали и потеряли сознание. Пришлось положить вас на диван.

— Кто ты? — не слушая его лепет, вновь спросила я.

— Я Генри Мун, господин.

— И… что ты тут делаешь? — беспокойно оглядывая каюту, спросила я.

— Э-э-э… это моя каюта, господин… — Он немного замялся. — Вы меня сюда привели.

— Я?

— Ну да, вы.

— Я что, пошла с вами в вашу каюту? — не поверила я своим ушам.

Ответ поразил меня своей краткостью:

— Да.

— Да… — эхом повторила я. — А зачем?

— Вы хотели, чтобы я был с вами.

— Со мной? Со мной, — повторила я. И вдруг поняла, что не знаю, кто я. Я ошалело посмотрела на парня. — Ты знаешь, кто я?

— Ну… сейчас вы Лиранда Монади, — смущаясь, ответил он.

— Лиранда Монади, — мысленно повторила я это имя, и что-то знакомое всплыло в памяти.

Специалист службы связи крейсера, младший листер. Проститутка, которая спит с мужчинами и женщинами за кредиты. У меня глаза полезли на лоб. Не может быть! Я живо подняла покрывало и посмотрела на живот. Там красовалась надпись «Хочешь меня? Плати!». Я вспомнила и эту наколку. Все сходится. Боже, кем я стала! Я проститутка! Что скажет жена Люська? Шиза? И как обрадуется Маргарита Павловна. Я на время зависла. Что за чушь. Какая жена Люська? Что за Шиза и кто такая Маргарита Павловна? Я брежу. Мне плохо.

— Дайте воды, пожалуйста… — попросила я слабым голосом.

Парень поднялся, и я, глядя ему в спину, с ужасом подумала:

«Неужели я была с ним… сегодня? Какой кошмар! Я спала с мужчиной!» От этого открытия у меня закружилась голова. Мне расхотелось жить, бездна разверзлась передо мной. Я рухнула в нее и снова потеряла сознание.

Пришла в себя от того, что кто-то осторожно вливал мне в рот воду. Ухватив дрожащими руками стакан, я выдула все до дна, но это не принесло мне облегчения. Преодолевая отвращение, я все же нашла в себе силы спросить:

— У нас с вами… что-то было?

— В каком смысле, господи… госпожа? — поправился он.

Я закрыла глаза и, словно бросаясь в омут с головой, спросила:

— Я с вами переспала?

— Her, что вы! — воскликнул он. — Вы поспали одна всего час и проснулись.

Я посмотрела ему в глаза. Не врет. Лицо открытое и честное. Огромное облегчение накрыло меня.

— Слава богу, — выдохнула я. — Вы не отвернетесь? Мне нужно одеться и уходить.

— Конечно, — живо ответил Генри и, покраснев, повернулся ко мне спиной. — Как это у вас получается?

Я спрыгнула с дивана, подбежала к шкафу, где, как помнила, была женская одежда, и стала лихорадочно надевать белье. Одни трусики мне оказались велики, я их закинула обратно в шкаф, другие впору. Надела бюстгальтер, причем долго мучилась с застежками и ругалась про себя: как можно делать такие неудобные вещи? Да и сам бюстгальтер больше открывал, чем закрывал. Даже соски наполовину были наружу.

Боже! Какие большие коричневые круги вокруг сосков. А грудь ничего, упругая. Мне такие нравились. Я опустила руки. Кому нравились? Но ответа на этот вопрос не нашла. Надела блузку, белую с синим воротником, потом темно-синюю юбку, строгую, длиной до колен. Затем нацепила на голову синюю пилотку и посмотрела на себя в зеркало. Я узнала эту девушку. На меня смотрела Лиранда Монади, и это была я. Давалка, как называл меня за глаза экипаж корабля.

Я повернулась к молодому парню. Промелькнула мысль: а он красив. И тут же брезгливость вновь накрыла меня. Нет, только не это! О чем я думаю?! Шлюха! Боже, я шлюха! И, чтобы убежать от нахлынувших мыслей, спросила:

— Ты о чем? Что у меня получается?

— Так это… то мужчина… то женщина… — Он виновато посмотрел на меня через плечо и потупил глаза.

Господи! Все знают, что я сплю и с мужчинами, и с женщинами. Причем, судя по тому, что при упоминании об интимных отношениях с женщинами я не испытываю душевных мук, я еще и лесбиянка, которая притворяется бисексуальной. За что мне это?!

Я не стала отвечать парню и поспешила к двери, чтобы поскорее удрать от позора.

— А мне что делать? — услышала я вопрос и, не оборачиваясь, пропищала:

— Сиди здесь.

Когда дверь за моей спиной закрылась, я испытала огромное облегчение. Пусть сидит в своей каюте и не трезвонит по кораблю, что я пошла с ним. Кстати, а он заплатил мне? Но я тут же отбросила эту мысль как недостойную и, гордо подняв голову, пошла в свой кубрик. По дороге мне встречались офицеры, они гаденько ухмылялись, и я чувствовала спиной их липкие взгляды. «Скоты! Похотливые скоты, — ругала я их про себя. — Все мужики козлы, и им нужно только одно».

В лифте я ехала с вестовым. Он нагло и оценивающе оглядывал меня. Я терпела до того момента, пока кабина не остановилась на нужном мне уровне, и, выходя, двинула ему кулаком по морде. Удар оказался хорошо поставленным. Рядовой упал как подкошенный, а я, удовлетворенная свершившейся местью, пошла дальше. Спокойно прошла в свой кубрик. Там на кровати лежала крупная и некрасивая девушка. Она спала. Маргана, вспомнила я девушку. Моя любовница. О боже, с кем приходится спать! Мне захотелось принять душ и смыть ту грязь, что налипла на меня. Я разделась и забралась под струи воды. Они освежали и приносили покой. Мне стало легче.

Лиранда вернулась из медблока. Ее больше не колотило от гнева и несправедливости. То, что ее несколько раз заставляли снимать трусы и показывать свои прелести, больше не тяготило девушку, она хотела забыться и сделала это так, как умела — разделась и легла к Маргане. В душе кто-то мылся из девчонок, но Лиранда на это не обращала внимания. Она стала гладить спящую подругу, и та, потянувшись, обняла Лиранду. Шум воды в душе прекратился. Девушка поцеловала подругу и прошептала:

— Я сейчас приму душ и приду, дорогая. Смотри не усни.

Она прошла в душ.

Я после душа зашла в туалетную комнату и слышала, как в душ кто-то вошел. На свои половые признаки женщины я смотрела с ужасом. Не знаю почему, но я чувствовала себя мужчиной. «Угораздило же меня родиться женщиной с сознанием мужчины, — с огромным огорчением подумала я. — Видимо, поэтому меня тянет к женщинам».

Войдя в комнату, я увидела лежащую на кровати полностью обнаженную Маргану. Желания у меня эта мужеподобная матрона не вызвала. Как я могла с ней спать? У меня просто день вопросов, осознала я.

— Крошка, ты так быстро? — проговорила Маргана и поманила меня рукой.

Я брезгливо поморщилась и, не сдержавшись, буркнула:

— Остынь, корова, и спрячь свой срам для другого.

Маргана широко открыла глаза и с обидой уставилась на меня:

— Лира, детка, ты что такое говоришь?

— Что слышала. Не приставай ко мне больше. У меня разболелся живот.

«Опять месячные близко, — недовольно подумала я, возвращаясь в туалет. — И грудь побаливает… Надо бы доку показаться».

Лиранда, вытираясь полотенцем, вышла из душа. На нее зло смотрела подруга с красным от гнева лицом.

— Маргана, что случилось? — надув губки, спросила Лиранда и, бросив полотенце на пол, подошла к подруге.

Та оттолкнула ее ногой и злобно прошипела:

— Я не корова, сучка! Отстань!

Лиранда упала на пол и заплакала.

— Что за день сегодня такой? — всхлипывая, проговорила она. — То пытаются бесплатно насиловать, то заставляют снимать трусы и выставлять себя на обозрение всем.

Она встала, подняла полотенце и опять ушла в душ. Маргана, услышав слова девушки и поняв, что та плачет, повернулась к ней. Ей стало жалко Лиранду — действительно, ей сегодня здорово досталось, а еще она так грубо с ней обошлась.

— Лира, прости меня! — крикнула она.

Я вышла из туалета и услышала слова Марганы.

— Бог простит, — ответила я.

Подошла к шкафу и стала рыться в своей одежде. Сзади на мои плечи легли руки, и они шаловливо побежали по телу, пока не коснулись груди. Словно сирена в моей голове зазвучала злобная мысль: «Что она себе позволяет?!»

Я развернулась, отбросила ее руки и оттолкнула девушку. Та, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол.

— Ну вот, испачкала меня своими лапами! — прокричала я и, гневно сверкая глазами, направилась в душ.

Лиранда умылась, вздохнула, посмотрев на припухшие от слез глаза, и прошла в туалет. В душ кто-то вошел и открыл воду. Извинения Марганы Лиранда услышала, как и раздавшийся затем возглас: «Ну вот, испачкала меня своими лапами!» — и последовавший за ним звук падения.

«Здесь есть еще кто-то. Маргана, гадина, с кем-то спит. Расцарапаю ей всю морду!» — вскипела Лиранда и, вскочив с унитаза, выбежала в комнату. На полу, ошарашенно глядя на нее, сидела красная, как сигнальная тревожная кнопка, Маргана.

— Лирандочка, что с тобой сегодня происходит? — прошептала она и заплакала.

— Что со мной происходит? Да ты спишь с кем попало! — Лиранда, зло уставившись на подругу, подступала к ней, широко раздувая ноздри. — Кто у тебя был?

— Прости, Лира. Это все несерьезно… просто приходила Клаврида… и мы… Но это было только один раз! — поспешно и горячо добавила она.

— Грязная потаскуха! — в гневе воскликнула Лиранда и отпустила подруге звонкую пощечину. Затем в слезах развернулась и побежала в душ.

Там мылась ее соперница. Девушка ворвалась в душ и замерла. На нее смотрела и вытиралась полотенцем она сама. Яркая наколка «Хочешь меня? Плати!» сразу бросалась в глаза. Девушки, разинув рты, пару мгновений смотрели друг на друга, а затем в один голос завизжали.

Неожиданно Лиранда замолчала, зажав рот рукой, и медленно опустилась на пол, скользя по стене душевой. Она села и закрыла глаза, а я быстро оделась и выбежала. Пронеслась мимо удивленной Марганы, выскочила в коридор и помчалась дальше, даже не задумываясь, куда бегу.

Безотчетный ужас и непонимание того, как такое может быть, что я только что видела своего двойника, наполняли все мое естество. Я бежала и бежала, пока не достигла рубки связи на корабле. Не раздумывая я вбежала туда и остановилась. В рубке находились люди. Несколько специалистов-инженеров и майор, имя которого я не знала или не помнила. Я силилась вспомнить, кто он, и ответ пришел:

— Исполняющий обязанности начальника связи майор Штири Мерк.

— Лиранда, ты уже освободилась? — подняв голову от планшета, спросил он.

Мне оставалось только кивнуть.

— Тогда принимай пакет с заданием и быстро иди на нижний технический уровень, проверь все резервные узлы связи. — Он недовольно шмыгнул носом. — Работы много, а ты шляешься неизвестно где. — Увидев, что я готова возразить, махнул рукой. — Не обращай внимания, просто устал, вот и ворчу.

«А он довольно милый, — промелькнула у меня мысль, и я вспотела. — Боже! Боже! Что происходит? Мне начинают нравиться мужики!» Но тут в мою голову потек поток информации, я, обрадовавшись, что это отвлекло меня от назойливых мыслей, выбежала из рубки.

Майор посмотрел в спину девушки, проговорил:

— Сегодня она какая-то странная.

Инженер, настраивающий мобильный искин, усмехнулся.

— Еще бы. Вы видели сегодняшнее головидение, снятое ребятами?

Майор отрицательно покачал головой:

— И что там?

— Лиранда — звезда сегодняшнего дня. Она столько раз за день подверглась сексуальному насилию и снимала трусики по требованию капитана, что, когда это выложат в глобальную сеть, ребята станут миллионерами.

Майор хмыкнул:

— Их с позором уволят со службы за разглашение информации.

— И что? — пожал плечами инженер. — С такими деньгами можно и не служить.

На пульте майора загорелась иконка вызова по секретной связи. Штири Мерк включил шифрование и ответил на вызов. Из уголка экрана на него смотрел капитан.

— Майор, направьте ко мне младшего листера Монади с оборудованием для тестирования второй линии шифровальной связи, — сухим тоном сказал капитан и отключился.

Мерк чуть не сплюнул на пол, но вовремя сдержался. Проверка секретной связи была возложена на специалиста с допуском второй категории. Лиранда такого допуска не имела. Значит, кэп хочет от нее чего-то другого. Он передал по нейросвязи с искином пакет с новым заданием для Монади и перестал об этом думать.

Лиранда пришла в себя и силилась вспомнить, что произошло. Ей казалось, что она в душе увидела саму себя. Девушка медленно, с трудом поднялась с пола и слабо улыбнулась. На нее из зеркала смотрела Лиранда с бледным лицом и небольшими мешками под глазами.

Вот в чем дело! Она стала очень впечатлительной. Надо же было принять изображение в зеркале за двойника! Это слишком для ее психики. Нужно пойти в медблок и рассказать доку о своем самочувствии. Ей нужна еще одна реабилитация. Лиранда подняла с пола полотенце, повесила его сушиться и вышла.

Маргана смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Девушка отступила к кровати и, показывая рукой на выход, прошептала:

— Лира… Ты только что выбежала из кубрика…

Лиранда вспомнила измену подруги и плотно сжала губы.

Гордо подняла голову и в это время получила пакет с приказом проверить связь на нижнем уровне.

«Покоя не дают», — раздраженно подумала она и отправилась на узел связи. На нее с удивлением уставились маойр Штири Мерк и два инженера.

— Лиранда, ты чего вернулась? — спросил майор.

— Иду проверять связь на техническом уровне, вот, зашла за приборами. — Лиранда прошла к своему месту и стала вытаскивать с полки небольшие чемоданчики.

— Отставить, Лиранда. — Майор смотрел на нее с усмешкой. — Поступил приказ от капитана лично тебе. — Он сделал паузу, наслаждаясь недоумением на лице девушки. — Надо проверить шифровальное оборудование для секретной связи в его каюте.

— Но у меня нет допуска и нужной базы! — удивилась девушка.

Майор сделал равнодушное лицо, уткнулся в планшет и произнес:

— Вот сходи и разберись.

Лиранда сильно покраснела, резко развернулась и вышла. Что еще за задания? Что нужно капитану? Ее услугами он никогда не пользовался, значит, ему нужно что-то другое. Она вошла в лифт и задумчиво уставилась на кнопки.

Я еще не спустилась до нужного уровня, как пришел новый приказ следовать в каюту капитана. Пожав плечами, я остановила лифт и нажала кнопку верхнего жилого уровня. Каюта капитана, как я помнила, находилась недалеко от центрального поста управления крейсером. Все крейсеры строились по одной схеме, только размеры, защита и вооружение были разными. Откуда у меня эта информация? Я видела перед внутренним взором чертежи и устройство корабля. Я знала всю его техническую спецификацию и умела им управлять. Но мне нужно было только проверить шифровальное оборудование связи, а его-то я не знала. Тут нужен допуск номер два. У меня был такой допуск. Но только на строительство оборонительных сооружений малой фортификации.

Размышляя над странностями своей памяти, я поднялась на нужный уровень, прошла к каюте капитана и, постучавшись, получила разрешение войти.

— Сэр, младший листер Лиранда Монади по вашему приказанию прибыла. Разрешите доложить?

— Не надо докладывать, листер, — прервал меня капитан. — Я знаю, что у вас нет допуска для проверки шифровального оборудования.

Он сидел без кителя, три верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты. На столе стояла бутылка вина и два бокала.

— Монади, — капитан странно посмотрел на меня, — вы грубо нарушаете устав. За занятия на корабле проституцией наказание одно — списание и увольнение с позором. Вы меня понимаете?

— Я? — вырвалось у меня.

«Он тоже знает, что я шлюха. Боже! Что за день сегодня?» — подумала я и, растерянно глядя ему в глаза, отрицательно покачала головой.

— Нет, сэр, — жалобно проблеяла я, — не понимаю.

— Тогда я вам объясню, Лиранда, — фамильярно произнес кэп. — Именно от меня зависит, какую характеристику вам дам я. Сразу скажу, что на моем корабле вас больше не будет, но я буду ходатайствовать о присвоении вам звания листера и о переводе на линейный крейсер, на вышестоящую должность.

Я заморгала:

— Спасибо, сэр. Но что я должна сделать за это?

— Самую малость, — усмехнулся капитан. — Расстегните мне штаны и сделайте то, что лучше всего у вас получается.

— Что? — вырвалось у меня. Я вскочила. — Да как вы смеете!

Капитан тоже вскочил.

— А ты мне нравишься, сучка, — проговорил он, хватая меня за волосы. — Люблю, когда такие, как ты, ломаются, строят из себя недотрогу.

Он попытался меня поцеловать, но я уже была сама не своя. Меня хотел поцеловать мужчина, и это сделало меня бешеной. Я схватила рукой за его пах и сильно сжала, как это делала Рабэ, моя прирученная демоница. Капитан охнул и отпустил меня. Я тоже его отпустила и опрометью выбежала из каюты.

Козел! Хотел меня трахнуть… Нет, эта тварь хотела совсем другого, прострелила мой мозг мысль, и я захотела вернуться и убить подлеца. Но, пересилив себя, я побежала прочь. «Сюда бы Рабэ, — со злобой думала я, — она бы показала ему чапая. Жаль, нет Шизы со мной, я бы устроил здесь Армагеддон.»

Я остановился, словно напоролся на стену. Я вспомнил все.

Твою дивизию! Я не Лиранда. Я пленник на этом корабле. Ирридар тан Аббаи. Житель земли Виктор Глухов в женском обличье.

Я быстро развернулся и побежал в каюту к Муну.

Лиранда поправила форму перед каютой капитана и постучала.

— Войдите! — услышала она и вошла.

— Сэр! Младший листер Лиранда Монади по вашему приказанию прибыла. — Девушка замерла.

Капитан с испугом уставился на нее. Он прикрывал пах рукой и морщился.

— Вам нужна помощь, сэр? — Лиранда сделала шаг вперед, но капитан в страхе отшатнулся.

— Нет, листер… мне не надо помогать… Вы зачем вернулись?

— Ну… вы же, сэр, вызывали меня. — В голосе девушки прозвучали мурлыкающие нотки.

Капитан подозрительно посмотрел на младшего листера:

— Уже не надо, Монади. Идите.

— Вы уверены, сэр? — Девушка сделала еще один шаг вперед.

Капитан отодвинулся дальше к стене.

— Нет-нет, Монади, идите. Мне ничего не нужно.

— Как прикажете, — с придыханием разочарованно ответила девушка и, выходя, многозначительно взглянула на капитана.

Того прошиб пот.

«Вот это штучка! — посидев с минуту, подумал он. — То жаркая как пустыня, то холодная как космос. Надо ее позвать. Как играет! Как играет!» Он по личной связи вызвал адъютанта.

— Миртон, приведите ко мне Лиранду Монади, — приказал он. — Она только что от меня вышла.

Миртон отключился и раздраженно сплюнул. Неймется старику. Весь день покоя не дает.

Он надел китель и вышел из каюты. Удача на этот раз улыбнулась ему. Бегать и искать корабельную давалку не было нужды, она сама поспешно шла ему навстречу.

— Младший листер! — хорошо поставленным командным голосом остановил девушку Миртон. — У меня приказ доставить вас к капитану.

Девушка остановилась и уперла руки в боки.

— Зачем? — нагло спросила она.

Миртон оторопел. На корабле никто не смел так с ним разговаривать. Все боялись, что он начнет наушничать капитану, а тот наложит взыскание, за которым следует денежный штраф. А эта шлюха позволяет себе задавать вопросы!

— Слушай меня внимательно, потаскуха. — Миртон подошел вплотную к девушке. — Сейчас ты пойдешь к капитану, а потом я жду тебя у себя, и попробуй только не прийти.

— Слышь, ты, баловень судьбы! Тебе нос еще не прищемляли?

Девушка неожиданно быстро ухватила Миртона за пах и сильно сжала. Адъютант сначала широко раскрыл глаза, а потом взревел, как раненый бык. Девушка подержала еще немного и отпустила. Миртон, ухватившись руками за больное место, тихо поскуливая, упал на колени.

— Я зайду, милый, потом, — весело прощебетала девушка, — если ты захочешь.

Оставив скулящего молодого офицера, девушка пошла в обратную сторону.

Я шел обратно к капитану. Что ему еще понадобилось, я не знал. Но, видимо, он решил, что ему мало. Я хищно ухмыльнулся.

Капитан сидел в своей каюте. Он увидел меня и странным образом обрадовался.

— Проходите, мидэра, — назвал он меня так, словно Лиранда была аристократка. Налил вина в бокалы и один протянул мне. — Вы интересная девушка. Можно сказать, вы меня сильно заинтересовали. — Он выпил половину бокала и поставил его на стол. — Я тоже люблю любовные игры. А вы, я вижу, в этом деле профи. Что можете предложить своему капитану?

Я с нескрываемым удивлением посмотрел на него. Он что, любит садомазо?

— Сэр, вы хотите, чтобы я еще раз вас ущипнула? — мило улыбаясь, спросил я.

Он вытаращил глаза:

— Нет-нет, мидэра, что-нибудь более изысканное.

— Изысканное? Ну хорошо. Раздевайтесь, — решительно произнес я.

И капитан, не смущаясь, стал раздеваться. Оставшись в одних трусах, он вопросительно посмотрел на меня.

— Все снимайте. — Я улыбнулся как можно сексуальнее. Когда капитан разделся, я проворковал: — Слушайся меня, мой герой, во всем.

Он охотно закивал. Я завязал ему глаза полотенцем, затем перевернул на живот и привязал его руки и ноги к кровати. После чего его же ремнем стал охаживать по поджарому заду. Капитан сначала дернулся, потом промычал что-то нечленораздельное. А когда стало особенно больно, он закричал:

— Хватит! Довольно! Остановись!

Я еще пару раз для острастки нанес сильные удары и, положив ремень, вышел. Последнее, что я услышал, это:

— Стой, Лиранда, ты куда?

Миртон поднялся и увидел бредущую по коридору Лиранду. Ярость охватила его, и он как коршун набросился на девушку. Схватив за волосы, повалил ее на пол и стал бить ногами. Затем поднял и прошипел:

— Сучка, убил бы! Но ты сейчас идешь к капитану, а потом ко мне! Поняла?

Испуганная девушка часто закивала.

— Не слышу? Ну!

— Поняла, — еле раздвигая губы от страха, проговорила она, развернулась и на негнущихся ногах пошла в сторону капитанской каюты.

Постучавшись и не получив ответа, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Картина, которая предстала ее глазам, ввергла ее в шок. Затем она улыбнулась, воровато огляделась и вошла в каюту. Такие игры она знала и поняла, что капитан позвал ее развлечься. Вся ее дальнейшая судьба, карьера зависела от этого голого человека. Она увидела ремень и взяла его.

— Кто здесь?! — испуганно спросил капитан. Он с трудом повернул голову. Повязка из полотенца сбилась набок и, увидев Лиранду с ремнем, он взмолился: — Хватит, больше не надо! Развяжите меня.

Девушка развязала ремни и хотела погладить капитана по плечам. Тот дернулся, как от удара, и зашептал:

— Монади, не надо. Уходите и молчите о том, что здесь произошло. Я тоже не дам хода вашему делу. Договорились?

Лиранда, соглашаясь, закивала:

— Договорились, сэр.

И быстро покинула капитанскую каюту.

Я искал Вейса, а нашел наглого молодого офицера, тому, видимо, показалось мало после нашей встречи, и он захотел добавки.

— Уже освободилась? — удивился он. — Ну так даже лучше, пошли за мной.

Он повернулся и зашагал прочь, не глядя, иду я за ним или нет. Он зашел в свою каюту и, не закрывая дверь, пропустил меня.

— На колени, тварь! — приказал он.

— Ага, сейчас! — саркастически проговорил я и ударил его в живот кулаком. Молодец согнулся и, задыхаясь, стал ругаться.

— Мало, значит, — проговорил я и ударил его кулаком по лицу. Метил в нос и попал.

Тот упал как подкошенный и, плача, засучил ногами по полу.

— Иди пожалуйся папе, что тебя женщина избила, — презрительно бросил я и удалился.

Лиранда спешила. Адъютант слыл гадким и жестоким человеком, но все знали, что капитан слушает его и получает от него информацию. От нее не убудет переспать с красивым молодым офицером. Она, не стучась, вошла в каюту и увидела Миртона, вытирающего платком размазанную по лицу кровь.

— Кто это вас так? — спросила девушка, и офицер дернулся, как от удара.

Он откинулся на спинку дивана и со страхом спросил:

— Вы зачем пришли, младший листер?

— Вы же сами приказали прийти к вам после капитана! — с удивлением ответила Лиранда. Вид избитого Миртона ее возбуждал, кровь на лице будила в ней древние инстинкты. Девушка облизнулась и приблизилась к офицеру.

— Э-э-э… прошу вас, не надо, — проблеял Миртон, пытаясь вжаться в диван.

Но девушка расстегнула на себе блузку, сделала шаг, и юбка упала к ее ногам. Офицер не успел опомниться, как девушка уцепилась за ремень его брюк и стала быстро расстегивать.

Капитан залпом допил вино в бокале, налил себе еще и выпил. То, что с ним сотворила эта бестия, его сначала ошарашило, выбило из колеи, но затем пробудило в нем волнующую страсть. Он захотел еще раз испытать боль и приходящее с ней наслаждение.

Капитан нажал кнопку вызова, и на его экране появилась картинка каюты адъютанта. Капитан вытаращил глаза. Его адъютант откинулся на спину и постанывал, а рядом с ним на коленях стояла полураздетая Лиранда Монади, уткнувшись головой в его пах.

— Монади! — заорал капитан.

Адъютант вскочил, а девушка, отброшенная сильным толчком, упала на пол.

— Монади, — повторил капитан. Эта сучка ублажала его адъютанта! Совсем страх потеряла! — Миртон! Трое суток ареста… и выговор.

Он в сильном раздражении отключился. Выпил еще, и картина, которую он увидел в каюте адъютанта, вскружила ему голову. Он вызвал дежурного офицера и приказал:

— Монади ко мне, срочно!

Я только подошел к каюте Вейса, как меня остановил окрик вестового:

— Монади, к капитану, немедленно.

Я недовольно посмотрел на вестового:

— Зачем?

— А я почем знаю! — удивился тот и нагло подмигнул. — Пойдешь, узнаешь.

Развернувшись, я направился к капитану и застал его в благодушном настроении. Он пригубил вино и проговорил:

— Как хорошо, что вы так быстро пришли, Лиранда. Я закрою глаза на ваши шалости с моим адъютантом, но с одним условием… — Он сделал паузу, давая мне время проникнуться значением его слов. Хотя я ничего не понял и спокойно продолжал смотреть на кэпа, он закончил довольно странно, видимо, принял мое молчание за согласие: — Вы сделаете мне то же, что и моему адъютанту.

Я с нескрываемым удивлением посмотрел на еще не старого мужчину. «Ну точно, садомазо обожает, извращенец, — подумал я. — Что у них за нравы? Не корабль, а летучий бордель».

— Как пожелаете! — вздохнул я и, увидев, как подобрело лицо капитана, подошел и врезал ему кулаком в живот.

Капитан согнулся и вылупил глаза.

— О-о-о!

Но я добавил кулаком в скулу, и капитан упал на пол. Я старался сильно не бить, человек он уже немолодой, еще, чего доброго, сломаю что-нибудь. Я нагнулся к лежащему почти в отключке капитану и спросил:

— Еще чего желаете, сэр?

Тот стал отползать, в его глазах плескался ужас. Мыча что-то нечленораздельное, он отрицательно помотал головой. Я распрямился, поправил выпадающие из бюстгальтера груди, посмотрел на капитана.

— Тогда я пойду?

Он согласно закивал. Пожав плечами, я вышел и вновь направился к Вейсу. Когда я проходил мимо каюты адъютанта, дверь открылась, и меня ухватил за руку все тот же молодей. Втащил и без разговоров полез под юбку. Видимо, и этому было мало. Я схватил руку наглеца и сломал ее. Потом ухватил мерзавца за нос и крепко сжал.

— В следующий раз я не руку тебе сломаю, а голову оторву, понял?

Адъютант что-то промычал в ответ, и я его отпустил. Долго мне с ним разбираться было некогда, мне нужен был Вейс.

Королевство Вангор. Столица Вангора.

Курт Веймар сидел и молчал. Советник по своему обыкновению рассматривал улицы столицы, что примыкали к их цитадели, и тоже молчал. В кабинете их было двое. После того как Веймар принес клятву верности Советнику, у них установились более тесные отношения.

— Как же все плохо складывается, — равнодушным тоном произнес Советник. — Вы не находите, Веймар? — Советник не ждал ответа от магистра. Он просто рассуждал вслух,и Веймар знал эту его привычку. — Чем дольше я тут нахожусь, тем больше проблем у нас возникает. И знаете, что самое неприятное, Веймар? — Советник отвернулся от окна, прошел к своему креслу и уселся. Поставил локти на стол и сложил пальцы рук перед собой в замок. — Впервые я не могу контролировать ход событий. Он не поддается никакому анализу. И что прикажете сообщить Фрау? М-да. Мы заперты в замке. В нейтральном мире существуем в подполье. В Инферно мы потеряли специалистов и заперты под куполом. Объект для Фрау потерян. Нам нужны виновные, Веймар. Вы хотите им быть?

— Нет, — спокойно ответил Курт.

— Правильно, дружище, вот и я не хочу. А они должны быть, и не просто быть, понимаете?

Веймар понимал. Советник играл с ним в игру «угадай мое желание». Ему нужны были виновные в провалах, на которых он мог бы свалить все грехи. Но открыто этого не говорил. Он хотел остаться в стороне от назначения виновных.

Веймар откашлялся.

— Я думаю, господин Советник, что у нас созрел большой заговор. Старые кадры недовольны новыми правилами и решили отделиться от синдиката, создав свою организацию. Они саботировали все наши начинания. Подставляли агентов, продавали информацию и готовили переворот.

Советник согласно кивал в такт словам Веймара.

— Только кто сообщит нам эту информацию, Веймар? — спросил он, как только тот закончил говорить. — Есть у меня один Искореняющий, собирающий информацию о положении дел в ордене. Он передал мне список заговорщиков. Если нужно, я вечером вам его отдам. Но это довольно большой список. — Он вопросительно посмотрел на Советника.

Тот одобрительно кивнул.

— Это хорошо, Веймар, чем больше, тем лучше. Мы запросим новых людей, и, пока они войдут в курс дела, у нас будет запас времени, чтобы решить наболевшие вопросы. Идите и готовьте список.

Вечером Веймар принес список предателей. Прочитав его, Советник остался доволен.

— Надеюсь, у вас есть план нейтрализации врагов? — спросил он.

Веймар кивнул.

— Тогда начинайте его претворять, и да поможет вам космос.

Ночью в замке начались аресты. Группа преданных Веймару людей поднимала братьев и волокла их в подвал, там им вкалывали наркотик, и они подписывали признание. Список врагов рос. Аресты продолжались и на следующий день. К вечеру три десятка самых старых и опытных агентов синдиката были арестованы и допрошены. Веймар действовал решительно и жестко. Записи допросов и признаний открывали колоссальную историю предательства. Замок Искореняющих погрузился в мрачную гнетущую тишину. На охране замка стояли новенькие агенты, только что прибывшие в сектор. Они презрительно смотрели на старожилов, видя в каждом предателя. Ночью состоялся суд.

Веймар задержался, готовя сообщение к отправке, а Советник вместе с назначенными судьями в присутствии тех, кому повезло не оказаться в рядах злоумышленников, проводил судебное заседание.

Дело разбиралось быстро — просматривались признательные показания, показания, обличающие сподвижников предателей, и выносился приговор. Виновен! Виновен! Виновен! Эти слова уходили вверх, под купол зала заседаний и возвращались эхом.

Веймар спускался по лестнице, и что-то его насторожило. Он остановился и прислушался. За углом явственно слышно было сопение. Его ждали. Годы, проведенные на оперативной работе, не прошли даром. Он научился чувствовать опасность. Не двигаясь дальше, он осторожно достал гранату с парализующим газом, глубоко вдохнул и задержал дыхание, потом осторожно выкатил гранату за угол.

Раздался негромкий хлопок и следом звуки падающих тел. Он не ошибся, его ждали. Выглянув за угол, он увидел телохранителей Советника. Мрачно улыбнулся. Советник подстраховался. Опытный интриган, он не мог не понимать, что без большого руководителя всякий заговор не будет выглядеть настоящим. Советник решил пожертвовать им, Веймаром, чтобы спасти себя.

Магистр осторожно обшарил тела, забрал станеры, амулеты и на цыпочках пошел прочь. Он не стал возвращаться в свой кабинет, а спустился в винный погреб. Там он откатил бочку, за которой был спрятан вход в подземелье. У него был запас времени, чтобы скрыться. Ход был довольно длинным. Магистр шел, освещая путь светлячком. У выхода из подземелья он вновь остановился. Что-то ему подсказывало, что его там ждали. Советник хорошо подготовился и успешно провел свою многоходовую операцию. Уйдет ли Веймар, или его поймают — во всем будет виноват он. Если уйдет, он подпишет этим свое признание в организации заговора. Останется — его заставят подписать признательные показания. В любом случае итог будет один. Но, скрывшись, он имел шанс выжить. Уедет далеко, сменит внешность и имя, «зароется» как можно глубже, а потом подстроит свою смерть. Конечно, вернуться в открытый мир он не сможет, но жизнь здесь лучше, чем позорная смерть. Он понимал, что однажды закончит так же, как и его бывший товарищ, которого он приказал убрать, поэтому готовился основательно.

У Веймара был запасной вариант. Он вернулся назад, дошел до разветвления и повернул в коридор, что вел в тупик. Нашел выступающий немного камень и нажал на него. Каменная стена легко поддалась под его рукой и провернулась, открыв вход в небольшую комнату. Здесь Веймар проведет две седмицы, и, когда его перестанут искать в округе и сторожить выходы из подземелья, он незаметно уйдет.

Магистр вошел в келью, и стена за ним закрылась.

Планета Сивилла. Степь.

Кочевья орков — сторонников Худжгарха стронулись со своих мест и вместе со скотом стали уходить по трем разным направлениям. Воины, молодые и старики, вливались в ряды свидетелей Худжгарха, и из них формировались новые отряды.

Грыз разослал сотни для разведки местности и путей выдвижения войск противников. У него был план, дерзкий и рискованный, но в случае его выполнения противник будет разбит.

В его походной юрте собрались все старшие командиры сводных отрядов. Они чинно ели вареное мясо лорхов и запивали гайратом. Спешить надо на поле боя, а в обсуждении стратегии и тактики спешить не стоит. Это понимали все, кроме Грыза. Он очень хорошо чувствовал, что время, отпущенное им для подготовки кампании, истекает. Но он терпеливо ждал, понимая, что должен оказать уважение и почет старикам.

Когда все насытились. Грыз увидел, как один из старейших вождей перевернул чашу. Все остальные последовали его примеру.

— Говори, вождь свидетелей, — произнес тот самый старик и показал стертые желтые клыки.

Кто он был, Грыз не помнил. В последнее время много мелких отрядов, численностью от полусотни до сотни, прибилось к ним, и среди них были вот такие вот орки, величавшие себя вождями. Их принимали радушно и оказывали должное уважение, включали в более крупные отряды, и их командиров приглашали на совещание.

Грыз кивнул и оглядел собравшихся.

— Более ждать мы не можем, — начал говорить он. — Противник собирает большие силы и готовится выступить. Чем дольше мы будем ждать, тем больше сторонников вольных и невольных присоединится к нашим врагам. Вы, наверное, уже знаете, что враг насильно присоединяет к себе отряды из встреченных по ходу движения племен. Всех, кто этому сопротивляется, уничтожают.

Грыз замолчал, разглядывая лица присутствующих. Прониклись ли они важностью известия?

— Нам предстоит быстрый марш, — продолжил он после небольшой паузы. — Разведчики вызнали пути, где нет войск врагов, и по нему пойдут молодые орки. Старики будут изображать все наше войско и выступят навстречу основным силам противника. Их поведешь ты, Гарнур Стальной Топор, моя правая рука. Твоя задача, Гарнур, не вступать в сражения, а медленно отступать. Уводи их к границе Лигирийской империи. На стоянках разводите два костра на каждый десяток, пусть враги думают, что среди вас все наши силы. Я поведу молодежь в глубокий тыл. Мы должны успеть встретить оседлых, которые двигаются следом за основными силами, и не дать им соединиться. Помни, Гарнур, враг постарается навязать тебе сражение. Уклоняйся. Держи впереди самые боеспособные силы. Разбей их на тысячи, тысячи на отдельные отряды по две сотни всадников. Пусть они совершают налеты на отдельные отряды, вылавливают разведчиков, угоняют скот. При атаке на них отрядов в три сотни и более пусть отступают, якобы обратившись в бегство, и заманивают врагов в засады, как я тебя учил.

Грыз посмотрел на Гарнура, ища на лице орка подтверждения, что тот понял его. Оставшись удовлетворенным, произнес:

— Хорошо, что ты все понял. Вы, вожди и командиры, должны слушаться Гарнура, как меня. И помните, за вами ваши семьи, их не пожалеют. Вопросы есть?

Вопросов было множество. Грыз предвидел, что не всем оркам придется по душе его план. В нем не было лихих, массированных атак всеми силами, не было эпических сражений и битв, когда орки сходятся один на один, чтобы показать свою удаль. Но они также осознавали, что их вождь лучше всех понимает волю духа мщения и ведет их к победе. А какой путь он изберет, на то воля Отца всех орков, они ее исполнят.

Ночью две тысячи молодых орков ушли в темноту. Им предстоял долгий изнурительный марш в обход основных сил противника. Мелкие отряды разведчиков широко разлетелись по степи, разведывая местность.

Основной лагерь двинулся навстречу врагам Худжгарха утром. Скот, следующий за воинами, и сами орки, едущие на боевых лорхах, поднимали столбы пыли, видимые издалека. Колонны орков, следующие в походных порядках, производили сильное впечатление. И только посвященные знали, что здесь в основном собраны ветераны — старики, отошедшие от ратных дел.

Грыз ехал в передовом отряде. Две тысячи самых подготовленных и обученных новой тактике воинов двигались всю ночь и с рассветом остановились в роще. Костры не разжигали, ели вяленое мясо, овечий сыр и запивали водой. Лагерь был хорошо скрыт от посторонних глаз и сохранял тишину.

С закатом разведчики вновь устремились вперед, веером прочесывая местность. А за ними тронулись остальные орки.

К Грызу подъехал его старший сын:

— Отец, ты молчишь, а воины хотят знать, будет с нами Худжгарх или нет.

Грыз с усмешкой взглянул на молодого статного орка. Еще недавно тот был его противником и сражался против отца и воинства Худжгарха, а теперь командует его телохранителями. Несколько десятков молодых орков, прошедших обучение у самого Худжгарха и успевших повоевать в других мирах, хотели знать, будет ли с ними их учитель.

— А что, Шыргун, сами мы уже без Худжгарха ничего не стоим? Не можем сражаться и души наши ослабели, стали бабьими?

Молодой орк смутился:

— Нет, конечно, отец. Мы можем и сами сражаться.

— Ну так пойди и скажи это своим воинам, — спокойно сказал Грыз. — Но тебе, сын, отвечу. Худжгарх не может больше сражаться в наших рядах. Если он встанет рядом с нами, придет его противник, что притворяется нашим Отцом, а Худжгарх еще слаб, чтобы открыто бросить вызов самозванцу. Но ты помни, он вершит волю Отца, и мы следуем ей. Там, — он показал плетью вдаль, — собираются силы, поднятые врагом духа мщения. Они идут против нас, чтобы сокрушить всякую память о Худжгархе. И мы, сын, будем с ними сражаться. Такова воля Отца. А теперь ступай, мне надо подумать. — Грыз слегка хлопнул Шыргуна по спине плеткой, и тот, радостно оскалив клыки, пришпорил пятками быка.

Грыз перестал улыбаться. Он понимал, какие силы собраны против него и его господина. Враг хочет разделаться с ними одним махом раз и навсегда. Недооценивать противника не стоит. За ним стоит самый могущественный из хранителей этого мира, он не хочет терять власть и будет за нее сражаться с неимоверным упорством. Но это сражение орков, а смертные могут совершать ошибки и допустить просчеты. Логику вождей врагов Худжгарха он понимал. Они собирают огромные силы, стягивая сюда воинов многих племен, но половину их сил составляют оседлые орки — умелые пахари и ремесленники, но слабые бойцы. Они сильно отстали от кочевых племен, и вот к ним Грыз и держал свой путь. Он наделся разгромить врага по частям. Для этого он хотел завладеть инициативой и навязать сражение на своих условиях. Он надеялся, что в нескольких сражениях он разобьет оседлых до того, как к ним прибудут на помощь ушедшие вперед кочевые племена. Его силы были в четыре раза меньше сил противника, но на его стороне была внезапность и новая тактика, о которой ему рассказал Худжгарх и заставил отрабатывать ее на учениях. Учения Грыз проводил постоянно. Его воинство до автоматизма отработало маневры атаки и отступления, похожего на бегство. Слова, что отступление — это не бегство с поля боя, а движение вперед, только в другую сторону, сначала озадачили орков, но вскоре стали крылатыми.

— Мы не бежим, — со смехом говорили они, — мы наступаем вперед, только в другую сторону.

Тысячи, не обремененные обозом и скотом, двигались стремительно. За ночь они проходили до шестидесяти лиг и всегда останавливались в рощах, определенных заранее при рекогносцировке местности разведчиками. Разведчики места стоянки выбирали тщательно и готовили их для основного войска. На третьи сутки передовой разъезд доложил, что видели отряды оседлых. Авангард далеко ушел от основных сил, и в нем около полутысячи всадников. Грыз принял решение мгновенно. Две сотни должны напасть на отряды разведчиков и при приближении авангарда удариться в бегство. Их задача — заманить противника в засаду. А главные силы окружат противника и полностью разгромят его. Затем Грыз уклонится на восток и обойдет с тыла основные силы оседлых, вырежет и угонит скот. Голодные воины — плохие воины. Он измотает их маневрами, заставит отправить гонцов за подкреплением, а когда кочевые повернут назад, навяжет оседлым генеральное сражение. Полусотня передового охранения выдвинулась на пять лиг от авангарда. Противников здесь не ожидалось — по этим местам уже прошли кочевые племена и кого надо уничтожили, кого смогли привели к присяге на верность настоящему Отцу орков. Но неожиданно для себя командир полусотни увидел десяток усталых всадников.

«Кто они такие и что тут делают? — подумал он. — Может, те, кто спрятался от наших братьев? Так мы им покажем, кто в степи хозяин». И не мешкая дал команду преследовать и атаковать всадников:

— Всем вперед! Захватить чужаков и допросить, кто они и что тут делают. Если будут сопротивляться — уничтожить.

Чужаки заметили опасность и повернули лорхов прочь. Но было видно, что их быки устали и двигались слишком медленно, несмотря на то что всадники понукали их. Преследователи, улюлюкая и свистя, настигали их. Они были полны охотничьего азарта и загоняли чужих орков, словно дичь. Те охаживали плетками своих быков, тщетно пытаясь оторваться от преследователей. Полусотня перемахнула холм и лицом к лицу столкнулась с двумя сотнями всадников, выстроенных полумесяцем. Отступающие разделились и помчались в разные стороны. Преследователи, не успев притормозить, оказались окруженными. Из охотников они мгновенно превратились в дичь. Они врезались во врагов, фланги чужаков сомкнулись, и завязалась жестокая сеча. В отличие от оседлых эти чужаки священных правил поединка не соблюдали. Они по трое нападали на бойца, не давая ему ни единого шанса выжить. Из гущи боя вырвались только двое — сам полусотник и прикрывший его раненый воин. Их не преследовали. Молодой орк, скалясь, смотрел им вслед.

Добравшись до лагеря авангарда, полусотник поспешил к походному вождю этого отряда.

— Рабаны, там впереди две сотни воинов, — влетев к нему в шатер, начал поспешно говорить полусотник. — Чьи они, узнать не удалось. Мы преследовали замеченный нами передовой разъезд и напоролись на них. Все мои воины погибли. Эти твари не соблюдают правил поединка. Видимо, остатки племени муйага. Вырвались только я и мой младший брат.

Походный вождь угрюмо посмотрел на полусотника.

— Чибирь, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты струсил и бросил своих воинов погибать, — подбирая слова, медленно произнес он. — Но ты орк чести, и потому я тебя слушаю. Ты уверен, что их всего две сотни?

— Да, вождь. Там было всего два бунчука.

— Чьи воины, узнал?

— Я же говорю, по повадкам муйага, вождь, отличительных знаков я не видел.

— Странно, — произнес Рабаны. — Что тут делают сотни разбойников?

— Скорее всего, они откололись от племени и пытаются скрыться в степи за нашими спинами.

— Вполне возможно. Шурмык! — крикнул вождь, и в шатер заглянул статный высокий орк. — Поднимай воинов. Идем на охоту. Будем ловить убегающих муйага. Шарныги решили поджать хвост, — рассмеялся он. — Будет развлечение для наших воинов.

В лагере раздался трубный звук рогов. Шум и суета наполнили полевой лагерь орков.

Грыз наблюдал, как вал всадников скачет на его выстроившихся воинов. Их всего две сотни. Остальные ждут за холмами, и, как только авангард ввяжется в рукопашную схватку, засадные отряды нападут со всех сторон. Вот на его глазах передовые линии орков врубились в хлипкий строй. Всадники смешались в жестокой сече, и волна оседлых стала захлестывать свидетелей Худжгарха. Но Грыз не переживал, там впереди стояли его бойцы с волшебными мечами, разрубающими все, что им попадется под удар. Он поднял руку, и из-за холмов на противника устремились его воины. Оседлые поздно поняли, что попали в ловушку. Они видели многочисленных всадников на боевых лорхах и не могли выйти из сражения или отступить. Командир авангарда Рабаны оскалил клыки, он понял, что это его конец, конец его воинов, которые бесславно погибнут по его недомыслию. Глупец! Послушался барана Чибиря и завел своих воинов в расставленные сети.

Это не муйага. Это проклятые отступники. Походный вождь, понимая, что смерть скоро придет за ним, решил продать свою жизнь подороже. Перед ним промелькнул молодой орк, совсем, юный. Он исчез в круговерти схватки и вновь появился рядом, срубив одним ударом воина из его охранного десятка. Рабаны крикнул:

— Эй, молокосос, сразись со мной, если ты мужчина!

Молодой орк оглянулся и, размахнувшись, ловко сразил возникшего перед ним еще одного противника. Развернулся к нему и, ударив пятками быка, заставил того сделать скачок вбок. Он очутился рядом с Рабаны. Тот подумал — славный боец перед ним и, забрав жизнь такого, он получит благословение отца. Юноша спокойно поднял меч и опустил его на голову Рабаны. Тот живо прикрылся щитом, готовясь нанести удар топором сбоку по ноге воина, но топор выпал из его руки. Последнее, что Рабаны увидел, это как треснул его щит, затем пришла мгновенная боль, и жизнь отлетела от него. Его тело с разрубленной до плеч головой упало под ноги лорха.

На поле битвы мычали быки, оставшиеся без всадников. Окровавленные трупы орков усеяли небольшой участок между тремя холмами. Весь авангард был вырезан подчистую. Грыз принимал доклады командиров. Убитых не было, были раненые. Амулеты щитов, сделанные для них Худжгархом, хорошо показали себя в этой схватке. Дух его воинов воспарил, а вера в командира и их кумира поднялась на недосягаемую высоту. Опьяневшие от победы и запаха крови, они ликовали и кричали в религиозном экстазе:

— Худжгарх! Худжгарх!

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор.

Заходящее светило окутало верхушки гор последними ласковыми лучами. Далекие снежные вершины ненадолго порозовели. Тени удлинились, и повеял прохладный ветерок. Костер, разожженный в яме, давал немного света и тепла. Ганга, укрывшись теплым шерстяным пледом, не мигая смотрела на пляшущие языки пламени. Ее одолевали тяжелые мысли, которые она гнала прочь. Она то мысленно звала своего суженого, то ругала его за непоседливость. Вечно с ним происходят разные истории, в которые он попадает, влекомый своим непонятным ей характером. Он такой разный. То словно мальчишка, беззаботно живущий и раздражающий своей глупостью, то умудренный жизнью старец, от нотаций которого ноют зубы. В такие моменты она про себя обзывала его занудой, и ей хотелось треснуть его по голове. Но больше всего ее бесила его способность привлекать неприятности. Они слетались к нему, как пчелы на цветок. Она чувствовала, что мальчишка жив, но, где он бродит, понять не могла. Нить, связывающая их, утончалась и разорвалась, но не так, когда привязанный погибает, а как-то странно, по-другому, словно он был очень-очень далеко…

У костра сидел Фома в обнимку с Сулеймой. Девочка всегда, когда орк был рядом, тесно прижималась к нему. Гради-ил тихо разговаривал с молодым эльфаром, спасенным из плена. Радзи-ил, так звали молодого эльфара. Судьба мальчика была полна странностей и непостижимых поворотов. Родившийся в семье великого князя, он по его прихоти был лишен всего и выслан за пределы княжества. Попав в рабство, выжил и нашел свою любовь в лице худой и совсем непривлекательной девочки-человечки, рабыни. У нее от него будет ребенок. Обо всем этом Ганга думала, не вникая в суть разговора эльфаров. Она только услышала последние слова Гради-ила:

— Надо искать твоего отца, Радзи-ил.

Ганга удивленно посмотрела на разведчика и спросила:

— Зачем?

— Ганга, отец этого юноши — муж несостоявшейся княгини моего народа. Ему, как и Радзи-илу, грозит опасность. Будучи отлученным от своего дома, он стал отщепенцем и объектом нападений врагов. Его нужно найти и дать ему укрытие.

— Гради-ил, — Ганга сурово посмотрела на снежного эльфара, — ты, как и Ирридар, решил притащить нам одни неприятности. Мало того что мы приютили мальчишку, за которым идет охота, ты еще хочешь найти его отца и дать ему убежище! Объясни мне, для чего все это?

— Ганга, я забочусь о благополучии вашего дома. Если в него войдет еще один высокородный, статус дома Ирридара вырастет. Поверь мне, милорд бы поступил точно так же.

— Ну, в этом я не сомневаюсь, он всегда подбирает сирот и обездоленных. Как он еще собак бездомных к нам не притащил, вот это мне удивительно. Но то он. Что у него в голове, сам Творец не разберет. А ты-то муж опытный и бывалый, тебе зачем эти проблемы?

— Наоборот, Ганга, — спокойно ответил Гради-ил, — я хочу, чтобы в будущем у нас было меньше этих самых проблем.

Ганга недоверчиво покачала головой.

— И что ты собираешься делать?

— Отправим Фому и Радзи-ила в империю. Там они найдут отца Радзи-ила и переправят его к вам в поместье.

— Как у тебя все просто…

— Я с Фомочкой пойду! — живо перебила ее Сулейма.

Ганга кинула на девушку укоризненный взгляд.

— И ты туда же, Су. Как знаете, — махнула она рукой и, замолчав, снова уставилась на огонь костра.

Гради-ил ободряюще улыбнулся Радзи-илу:

— Все будет в порядке, мальчик. За девочку не беспокойся. За ней присмотрят. Фома, ты поведешь этих бывших рабов в Лигирийскую империю. Лорхов и кибиток хватит на всех. Там переправишь их в Вангор, наймешь охрану и хорошо им заплатишь. Я дам сопроводительное письмо нашей милашке дворфе. Ганга, напиши Лианоре, пусть примет новых подданных и окажет милость девочке.

— Хорошо, — кивнула Ганга. — Пусть будет по-твоему.

— Фома, — Гради-ил снова стал давать указания орку, — телепортом для поездки в столицу не пользуйся, садитесь на корабль и на нем отправляйтесь вниз до Ракьявика. А там наймете или купите экипаж и уже по суше доберетесь до столицы. Вот деньги. — Он положил перед Фомой мешочек. — Здесь сто золотых илиров. А это драгоценные камни на сумму около тысячи золотых корон, — сказал эльфар, кладя перед Фомой мешочек поменьше. — Поменяешь на золото в случае нужды. В столице ищите отца Радзи-ила. Но в посольство Снежного княжества не ходите. Будьте осторожны. Возможно, его ищут враги. Понял?

Фома кивнул.

— Вот и хорошо. Утром собирайтесь и в путь. Отправь людей из бывших рабов, пусть пригонят сюда повозки и лорхов, что остались в стойбище муйага. — Гради-ил ободряюще улыбнулся. — Мы дождемся милорда и сообщим ему наше решение.

Ганга услышала последние слова разведчика и фыркнула:

— Наше решение! Это твое решение, Гради-ил.

— Но ты его не стала оспаривать, — парировал эльфар.

Орчанка отвела глаза и промолчала. А что она могла сказать?

Умом она понимала, что он прав и ее жених поступил бы точно так же, но ее сердце женщины было против всяких авантюр. Ей хотелось семейного покоя, детей и… И еще много чего, что сейчас ей кажется недостижимым.

Утром караван из восьми повозок в сопровождении трех всадников на лорхах тронулся в путь.

«Пройдет три круга, и они достигнут границ империи, еще седмица, и они прибудут в столицу», — провожая взглядом отъезжающих, прикинул Гради-ил.

Путешествие по степи не сулило неожиданностей. Этот уголок не посещали племена орков, а разъезды пограничной стражи лигирийцев больше, чем на полдня, в степь не уходили. Да и зачем, если уже больше столетия здесь была мирная и спокойная жизнь. Орочьи набеги молодых волчат проходили в ста лигах отсюда, на перекрестке трех государств — Великого Леса, империи и Вангора, — поэтому Фома ехал на своем лорхе подремывая. Правда, пребывать в безмятежности ему мешала беспокойная Су.

— Фома, а когда доберемся до империи, мы куда поедем?

— К морю.

— А это далеко от границы?

— Ближайший порт Карьяк в двадцати пяти лигах от приграничного городка Мурав, куда мы следуем.

— А почему нельзя телепортом, так ведь быстрее? — не унималась Су.

Фома покосился на невесту. Из повозки выглянула мать девочки, еще молодая, но уже сильно увядшая, с морщинистым лицом и огрубевшими руками.

— Какая милая и любознательная госпожа! — умилилась женщина и вместо Фомы ответила: — За отцом Радзи-ила тоже охотятся, госпожа, и телепорты, скорее всего, находятся под наблюдением. Мальчик хорошо известен у себя на родине, и его могут узнать. Поэтому следует обходить такие места. Лучше всего прибыть в империю инкогнито. Мальчика можно выдать за больного слугу, пусть лежит в повозке. Вы, Фома, охранник этой госпожи, она путешествует. Только ей нужно хорошее платье, иначе не поверят.

Фома приподнял брови. То, что говорила эта женщина, было вполне здраво. Как он сам не догадался! Думал просто приехать в империю, никому ничего не объясняя. Но так было бы, если бы он прибыл в империю один. Одинокий орк никому не интересен. Но караван с людьми и эльфарами, прибывший из степи, обязательно привлечет к себе внимание.

— Су, ты взяла с собой платья, купленные в Азанаре?

Девушка удивленно уставилась на жениха:

— Нет. А зачем? Мы же шли в степь и в горы…

— Не переживайте, госпожа, — сказала женщина, — я полазила по сундукам сотника, там было что надеть. Хотела приберечь для дочки, но вам сейчас нужнее. На стоянке вы примерите наряды. Только нужны еще украшения. Знатные дамы из Снежного княжества всегда любили украшения.

Фома ухмыльнулся:

— Украшения у меня есть.

Су фыркнула. Непривычная к роскоши, нарядам и достатку, она на вычурную одежду, что носили богатые горожанки, и драгоценности смотрела с презрением. Особенно она не жаловала трусы и бюстгальтер, они жали и стесняли движения. То ли дело штаны — надел, и белья не надо. И менять не надо, можно носить хоть год.

Вечером в свете костра состоялся показ мод. Су надевала одно платье за другим, выходила к костру на обозрение женщин, и те выносили свое суждение:

— Не подходит!

Фома только кривился. На угловатой худой фигурке Су платья смотрелись как балахоны на огородном пугале. Девушка чуть не плакала:

— Да чем это платье не подходит? Одно слишком длинное, другое слишком широкое, а с этим что не так?

Она покружилась на месте и, расправив юбку, плаксиво обратилась к жениху:

— Хоть ты им скажи, Фома!

Тот, не ожидавший, что его привлекут к обсуждению, крякнул:

— Э-э-э… видишь ли, Сулейма, это платье лесной эльфарки. Снежная эльфарка никогда такое не наденет.

— Да что же это такое! — возмутилась Су. — Прямо пытка какая-то!

Но женщины были неумолимы. Их захватила стихия примерки. Они под руки увели упирающуюся девушку, и к костру она вышла в простом дорожном платье. Было оно ей чуть великовато, но это можно было списать на трудности путешествия, из-за которых девушка похудела. На сей раз женщины остались довольны.

— Фома! — Мать беременной девочки решительно подступила к орку. — Давайте сюда ваши драгоценности.

Фома достал кисет и высыпал ей на ладони с десяток различных драгоценностей.

— Так-так, — приговаривала женщина. — Цепочка пусть будет тонкая, свой амулетик повесьте на нее, госпожа. Вот так, хорошо… — Повесив амулет щита на тонкую золотую цепочку, женщина отошла на шаг, любуясь делом своих рук. — Теперь серьги. О! — воскликнула она, вытаскивая серьги с синими камнями. — Они точно такие же, как амулет. Очень хорошо. Вы, Фома, разбираетесь в красоте, — сделала она комплимент орку. — Ух ты! И колечко с чистейшим сапфиром. Теперь вы настоящая льерина. Пройдитесь, госпожа.

Су, приподняв подол платья, пошла вокруг костра.

— Батюшки! — всплеснула руками женщина.

Су нахмурилась, уперла руки в боки и сварливо спросила:

— Что еще не так? Больше мерить платья не буду!

— Мерить, льерина, не надо. Просто на вас орочьи чуни. Они не подходят к платью. Вам нужны сапожки. Подождите, я кое-что видела. Агарья! — обернулась она к другой женщине.

— Что, Ларисса?

— Агарья, не делай вид, что ты не понимаешь, чего я хочу. — Ларисса, мать беременной девочки, нахмурила брови.

— А чего ты раскомандовалась! — возмутилась Агарья. — Я теперь такая же, как и ты, свободная лигирийка…

— Вы все подданные вангорского графа Ирридара тан Аббаи Тох Рангора, — перебил ее Фома. Ему надоели эти переодевания и препирательства женщин. Он хотел побыстрее с этим покончить и лечь отдохнуть. — Ларисса — служанка льерины Сулеймы, слушайтесь ее. Она среди вас старшая. — Он сурово посмотрел на людей и оскалился. — Все понятно?

Все быстро закивали. Привыкшие подчиняться, они безропотно приняли свою новую судьбу.

— А я что? Я ничего, — засуетилась Агарья. — Сейчас принесу сапожки. Где-то они у меня были.

Вскоре она вернулась с красивыми сапожками в руках. Су примерила их, притопнула и осталась довольна.

— А теперь, госпожа, снимайте все, — сказала Ларисса.

— Зачем? — удивилась Су.

— Когда приблизимся к границе, вы переоденетесь. А сейчас трепать вещи не имеет смысла.

— Хорошо, — покорно ответила Су и принялась снимать платье.

— Стойте, госпожа! — Женщина ухватила ее за руку.

— Чего еще? — недовольно спросила Су.

— Э-э-э… льерина, девушке не пристало раздеваться прилюдно. Отойдемте за повозку.

Фома только покачал головой. Чтобы сделать из Су аристократку, с ней еще надо было работать и работать.

На вторые сутки Фома заметил орла, кружащего вдалеке на востоке. Тот что-то высматривал. В душу Фомы закралось беспокойство. Степные орлы часто сопровождали кочевья. Им так легче было добыть себе пропитание — можно было напасть на ягненка и утащить его. Если недалеко отсюда обосновалась сотня муйага, то почему другие роды не могли найти себе здесь прибежище? А их караван сейчас виден издалека. Фома пришпорил быка и поспешно поехал впереди каравана. Взобравшись на холм, он оглядел окрестности. В низине виднелась небольшая роща, из которой выходил неглубокий овраг. Вот там и остановимся, решил он.

Вернувшись, он приказал первому ездовому следовать за ним. Они свернули налево и стали огибать холм.

— Что случилось, Фома? — К нему подъехала Сулейма.

— Видишь? — Орк показал плетью на кружащего вдали орла. — Это старый орел. Ему трудно находить себе пищу, поэтому он следует за стадами, которые гонят орочьи роды. Выискивает момент и хватает ягненка.

— И что? — не поняла Су.

— А то, что там могут быть орки. Какие-нибудь муйага. Мы свернем к роще, — пояснил Фома, — переждем там день и ночью тронемся дальше.

До рощи добрались без происшествий. Осторожно завели повозки с лорхами в широкий, но неглубокий овраг, пересекающий всю рощицу. Фома подозвал к себе Лариссу:

— Женщина, ты мне кажешься самой смышленой среди бывших рабов. Поэтому остаешься за старшую над всеми остальными. Помогай Су во всем, и не вылезайте из оврага. Я пойду на разведку. Мне кажется, здесь еще есть муйага.

Женщина в испуге зажала рот рукой. Возвращаться в рабство к этим разбойникам она не желала.

— Идите, господин. За нас не беспокойтесь, с нами двенадцать вооруженных мужчин и одна магичка. Мы, если что, отобьемся. Сами будьте поосторожней.

Фома кивнул, показывая, что понял, и растворился в кустах. Ларисса раскрыла рот от удивления. Такой ловкости от худого орка она не ожидала.

Фома ушел в «скрыт» и, пробежав по оврагу, выскочил наверх. Обогнул рощу с севера и направился к месту, где кружил орел. Ему предстояло пройти около трех лиг. Он шел, скрываясь за кустами, поднимался на холмы и оттуда рассматривал окрестности. Скоро он заметил дым от костров. Как он и предполагал, здесь было кочевье. Но чье оно было, он на таком расстоянии не мог разобрать. Ветер трепал полотнище родового тотема. Фома стал еще осторожнее. Хороших следопытов у орков было много, они по малейшим отметинам могут вычислить, что здесь кто-то был, и по следам доберутся до их лагеря. Выбирая места, где была сухая земля, он начал петлять, запутывая следы, на это у него ушло около часа. Все это время он приближался к небольшому стойбищу. Здесь было два-три рода, не больше. Оно расположилось между тремя невысокими холмами, у подножия одного протекал широкий ручей.

Фома расположился за камнями и стал наблюдать. К его удивлению, в стойбище были только женщины, дети и старики, способные носить оружие, но не сражаться.

«Где же все мужчины? — разглядывая стан, размышлял Фома. — И бунчуки незнакомые. Что за племя?» Будучи сивучем, Фома знал бунчуки ближайших племен, но эти не были похожи ни на что. Время близилось к закату, и у общинного костра стали собираться старики. Они образовали круг, сели и, к удивлению Фомы, затянули заунывную песню. Женщины и дети подходили и рассаживались за спинами стариков, подхватывая мотив. Что-то знакомое послышалось Фоме в том, что они пели, и вдруг он понял. Они славили Худжгарха! Именно это имя повторялось много раз. Вот тебе раз! Фома был искренне обескуражен. Он видел перед собой почитателей его учителя. Успокоившись, Фома стал отползать назад. Вскоре он встал и побежал обратно. Свидетели Худжгарха ему были не страшны.

Агарья, отдав сапожки, метнула на Лариссу ревнивый взгляд. Ее терзали мрачные мысли. Ловкая Ларисса и дочь пристроила в госпожи, и сама поднялась из рабов в старшую над ними. Еще орк заявил, что они из рабов одного господина сделались рабами другого. А какая разница? Раб, он и есть раб. Ночью Агарья пробралась к часовым. Этих мужчин, бывших вольных охотников, она знала давно. Лечила их, они помогали ей со сбором трав на пастбищах.

— Агарья, ты чего не спишь? — негромко спросил бородатый и довольно крепкий еще мужичок. Он с напарником сидел в секрете лагах в пятидесяти от лагеря.

— Поговорить пришла. Вы знаете, что мы снова рабы?

— Рабы? Как рабы? — удивился бородатый и переглянулся с напарником.

— А вот так. Этот худосочный орк так и сказал, мы, мол, не свободные люди, а рабы какого-то графа, а Ларисса наша надсмотрщица.

— И что теперь делать? — спросил бородатый.

— Бежать надо! — прошептал второй.

— Куда бежать, Сутулый? У нас нет денег. Что скажем на границе? Нас арестуют как бродяг и сошлют на каторгу. Я знаю пограничников, за премию они нас продадут чиновнику, — горячо зашептала Агарья.

Оба часовых внимательно посмотрели на женщину, в темноте ее глаза казались черными, как сама ночь.

— У меня есть план, — произнесла заговорщически Агарья. — Надо дождаться удобного момента, когда орк будет отсутствовать, поговорим с остальными, кому можем доверять. Убьем эльфарку и недоноска, заберем их золото. Лариссу тоже придется кончить. С деньгами мы сойдем за купеческий караван. Проберемся в империю и разбежимся.

— Хороший план, — согласился бородатый. — Я поговорю еще с двумя ребятами. Нас четверых вполне хватит осуществить твой план. Остальные не рыпнутся.

— А чего разбегаться? — проговорил Сутулый. — И убивать не стоит. Мы их лучше продадим как рабов и заработаем еще. Даже лучше сделаем, всех, кто не с нами, превратим в рабов и продадим.

— Согласен! Ты, Сутулый, голова. Хорошо предложил.

Агарья следила за орком, он был странным, непохожим на других. Худой, внешне слабый. Не воин, не шаман, не пойми кто. С таким проблем не будет, решила она. Проблемы может доставить малыш. Но она подсыплет ему травки сонной. Спящего и спеленают. С девкой снежной тоже проблем не будет, дура дурой. Она видела, что орк постоянно поглядывает в небо, Агарья тоже заметила орла, и, когда караван сменил направление, поняла, что час освобождения близок.

Она залезла в повозку к бородатому:

— Репей, мы идем на дневную стоянку. Орк, скорее всего, уйдет на разведку, вот тогда и начнем. После ужина.

— Понял. Не сумлевайся, Агарья, сделаем все чисто. Ребята согласны. Только, — он кинул взгляд на женщину, — они хотят половину добычи.

— Скажи им, что я согласна.

Орк, как и ожидала Агарья, поговорил с Лариссой и скрылся. Костры развели в ямах и готовили кулеш из трав. Агарья подсыпала в котел, в котором готовился взвар, сон-травы и стала ждать. Она и четверо ее вооруженных сообщников взвар пить не стали, а вот бывших рабов после ужина стало клонить в сон.

Пора, решила Агарья и дала знать остальным заговорщикам.

Сутулый и Репей подошли к Лариссе.

— Вам чего, ребята? — недоуменно спросила женщина и тут же получила сильный удар ногой в грудь. Боль захлестнула ее. Она застонала и опрокинулась на спину.

— Репей, Сутулый, что происходит? — С земли стал подниматься молодой парень.

— Лежи тихо, козопас, — прошипел бородатый. — Мы себе; свободу отвоевываем.

Радзи-ил увидел, как упала мать его невесты. Он с трудом поднялся и, взяв в руки копье, направился к воинам. Голова кружилась, в глазах периодически темнело. Он пошатывался и, чтобы не упасть, опирался на копье.

— Что, глист, решил повоевать? — глумливо спросил Репей. — Ну иди сюда.

Он широко раскрыл глаза, выпустил из рук топор и опустился на колени. Постоял, недоуменно глядя перед собой, и повалился на живот. Из его спины торчал кинжал. Позади него стояла снежная эльфарка.

— Сучка! — воскликнул Сутулый. — Ты за Репья ответишь, тварь!

Он удобнее перехватил копье и стал медленно приближаться к девушке. Двое его сообщников стали обходить эльфарку с двух сторон.

— Мы не хотели тебя трогать, бледнолицая, но теперь ты удовлетворишь всех наших мужиков, и не один раз, перед тем как мы тебя продадим в рабство. — Сутулый засмеялся, показывая рот с выбитыми зубами.

Девушка презрительно поморщилась, выбросила вперед руку, и быстрый росчерк промелькнул между ней и Сутулым. Затем грудь мужчины взорвалась, и он, отброшенный в кусты, затих. Двое его сообщников замерли. Раздался свист, и третий заговорщик упал на землю лицом вниз. Из его спины торчало копье.

К четвертому подскочила Агарья и с размаха воткнула кинжал в спину. Тот оглянулся и прошептал:

— Агарья! Как же… так?

Второй удар в шею заставил его замолчать. Он выронил копье и, схватившись руками за рану, повалился навзничь.

К Агарье подошла, держась за грудь, Ларисса.

— Спасибо, Агарья, — с трудом проговорила она. — Я запомню, что ты для нас сделала.

Агарья убрала кинжал и молча кивнула.

ГЛАВА 8

Инферно, верхний слой. Астрал.

Шиза стала каждый день выходить на охоту. Но теперь она не передвигалась по слоям астрала, а искала на поверхности планеты хищников и дичь. В этих местах шла жестокая борьба за выживание. Схватки происходили каждый день десятками, и, побродив по первому слою, они с малышами всегда находили себе еду, с радостью поглощая духовные сущности мутантов, убитых во взаимной борьбе за пищу и жизнь. Сил при этом тратили много, так как приходилось далеко уходить от пещеры, но и голодными они не оставались.

Шиза заметила, что стала рассеянной. Выходя из пещеры, она останавливалась и просто смотрела на поверхность планеты, забыв, зачем вышла. Потом, собравшись с мыслями, вспоминала, что заставило ее покинуть убежище. Малыши просто стояли рядом. Они становились более равнодушными и апатичными, вопросов задавали меньше и, когда приходили в убежище, впадали в спячку.

Сегодня Шиза, также как и обычно, вышла из пещеры. Она не выспалась, болела голова. Малыши хныкали и сказали, что есть не хотят и пусть тетя идет одна. Шиза недовольно осмотрелась, к ней подступало раздражение. Вблизи убежища не было мутантов, и ей придется уходить в глубь пустыни. Голову прострелила боль. Может, это все от той пищи, что она употребляла в последнее время, духи мутантов — это не то что сладкие астральные духи. Она еще раз оглядела пространство и решила подняться на второй слой, попробовать поймать вампира.

Шиза поднялась на второй слой и, создав облачко, скрылась в нем. Такие облачка были обычным пейзажем этого слоя. Они не являлись местом убежища астральных духов, а вот ее облачко, внешне совершенно обычное, было обманным. Но отличить его от остальных было невозможно.

Шиза провела в засаде почти полдня, и после обеда ей улыбнулась удача. Прямо на нее плыл слабый астральный дух. Он был очень осторожным, часто останавливался и замирал. Его возмущения в астрале были почти не заметны. Шиза мелко задрожала в охотничьем азарте, словно собака, почуявшая дичь и замершая в стойке. Она уже хотела напасть, как более сильное возмущение коснулось ее органов чувств. Но астральный вампир был слишком молод, чтобы почувствовать изменение в астрале. Он продолжал тихо двигаться в ее сторону. Шиза тоже не проявляла активности. Она выжидала.

Вскоре случилось то, что и должно было случиться. На вампира упал с верхнего слоя большой паук. Он опутал духа сетью, сковав его движения, и, притянув к себе лапами, сладострастно впился в его мерцающую плоть.

Шиза изучала незнакомое ей существо. Она не могла его классифицировать и не решалась напасть. Но голод манил ее и звал на бой. Наконец она не выдержала и, создав свою сеть наподобие той, что выстрелил паук, швырнула ее наобоих существ. Сеть сжалась по ее команде, а сама она, отрастив еще пару рук, обхватила жрущее чудище и стала отрывать от него зубами огромные куски.

Паук забился в истерике. Он силился скинуть опутавшую его сеть и передними лапами разрывал ее, а задними конечностями стал нащупывать того, кто на него напал. Почувствовав тело, выпустил большие когти, похожие на ножи. Но Шиза была готова, ее тело окутала броня, и когти скользили по ней, не причиняя вреда. Астральный дух почувствовал, как хватка паука ослабла, и бросился в атаку. Он был в отчаянии и был слишком молод. Ему хотелось жить, поэтому он сопротивлялся всеми силами. Его атака отвлекла паука от Шизы. Он перестал с ней бороться и набросился на атаковавшего его астрального вампира.

Шизу захватила стихия схватки, она перенимала от паука понравившиеся приемы. Для этого она изменила тело, отрастила себе паучьи лапы и создала еще одну сеть. Накинула ее на обоих противников и задними конечностями с когтями, острыми как обсидиановые лезвия, стала рвать паука. Он не мог сопротивляться, так как на его лапах повис вампир и, зажав их своими щупальцами, кусал и пытался разорвать в клочья. Паук понял, что проигрывает схватку. Он вдруг надулся, и его брюхо лопнуло, исторгнув на астрального духа липкую, вонючую слизь. Вампир заорал от боли, и тело его стало медленно растекаться.

Желудочный сок, поняла Шиза и преобразила свой рот в хоботок. Она вытянула его и стала высасывать жидкость, разлившуюся вокруг. Не ожидавший подобного паук забылся и перестал сопротивляться. Сеть сильнее сжала его, и лапы оказались прижаты к телу. Он больше не мог атаковать. Шизу наполнил восторг хищника, победившего сильного противника. Она кромсала спину паука и сама выплескивала из хоботка желудочный сок, растворяя астральное тело паука, и тут же жадно втягивала в себя массу, похожую на желе. Сколько это продолжалось, Шиза не знала и отвалилась, лишь когда от паука осталась небольшая лужица. Посмотрела на свое тело и осталась довольна. Тело большой паучихи — что еще нужно, чтобы выжить в астрале?

Паучиха лениво поползла прочь. Ей нужно поспать после сытного обеда. Никакие другие мысли ее голову не посещали. Ей вслед в страхе смотрел старый астральный дух, затаившийся неподалеку. Он силился понять, кто перед ним. Огромный паук с головой человеческой самки — таких монстров он еще не видел.

Паучиха зашла в облачко и скрылась. Поспав несколько часов, она проснулась и заворочалась. Ее снова одолевал голод. Голод был всепоглощающий, терзающий, и он вел ее к пище. Она знала, там, в далекой пещере, была еда. Паучиха спустилась на нижний слой и пошла по следам, оставленным кем-то.

Она прошла несколько лиг и остановилась перед входом в пещеру. К ее огорчению, лаз был узким, ее толстое туловище не могло пролезть в эту щель. Паучиха злобно заурчала и стала лапами раскапывать щель, чтобы сделать ее шире, но только напрасно тратила силы.

Наконец осознав это, она остановилась. В ее голове промелькнули смутные образы маленьких двуногих существ. Она их знала. Они были вкусными, и она хотела их отведать. Она даже знала, как их зовут. Малыши. Вот так просто — малыши.

Паучиха хищно улыбнулась и почти пропела:

— Малыши, ваша тетя пришла. Встречайте. — Она почувствовала шевеление внутри пещеры, и голод стал мучить ее сильнее. — Ну быстрее же! — в нетерпении вскричала она. — Я жду вас!

— Мы сейчас, тетя! — донеслось из пещеры.

Паучиха окутала себя облаком. Она инстинктивно поняла, что если ее увидят в таком обличье, то ужина у нее не будет. Первым выскочил какой-то маленький уродец. Он огляделся и закричал:

— Тетя Шиза, ты где прячешься?

— Я здесь, мой малыш, иди к своей тете. — Голос слышался из облачка.

— Ты с нами играешь? — весело рассмеялся малыш и прыгнул в облако.

Паучиха жадно ухватила тельце и поднесла его к своей голове.

— Какой же ты вкусный, малыш, — проворковала она и потащила пищу в рот.

— Нет, тетя! Нет! — забился он в ее крепких лапах.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг.

Карл Штурбах просматривал сводку. Чего-то он не учел в своей работе или был не совсем к ней готов. Такого поворота событий он не предвидел. В княжестве появились две конкурирующие службы безопасности, и одна из них была под покровительством губернаторши. Полномочия личной службы безопасности были шире, чем полномочия службы, которую имел честь возглавлять Карл. Ему было объявлено о недоверии. Как такое могло случиться? Еще вчера он обладал полнотой власти и имел доступ ко всей информации. Но ночью произошло нечто странное. На Гаринду было совершено покушение, и только благодаря личной охране госпожи губернатора покушение не удалось, сообщалось в официальном отчете.

Преступник подстерег Гаринду у входа в загородную резиденцию. Он выстрелил из плазмомета, но промахнулся. И тут же был убит новыми телохранителями. Причем от покушавшегося остался только пепел и жетон сотрудника Карла. При проверке личного состава службы не оказалось одного из ветеранов, Лурда Штраука. Найденный жетон принадлежал ему.

Карл понимал, что здесь нечисто, но доказать ничего не мог. Он и все его сотрудники были выведены за штат и находились под домашним арестом.

«Лурд, что ты делал за городом? — не мог понять Карл. — Это не твой район. Зачем ты туда отправился? Почему не сообщил мне и не оставил сообщение?» Не найдя ответа на свои вопросы, Карл попытался связаться с Роной, но связь с его резиденцией была отключена.

«Засада. Везде засада», — огорченно подумал он. Что он мог предпринять в этой ситуации? В ознакомлении с материалами дела ему отказали. Связь отключили. Он на осадном положении. Единственное, что он может, это пойти на квартиру к Лурду и поискать ответы там.

Карл шел по коридору, широкому как улица. Под прозрачным куполом было спокойно, на клумбах цвели гигантские цветы, а на планете бушевал ураган. Ветер гнал огромные тучи, пыль билась о пластик купола, заслоняя лучи местного солнца. Стихия бесилась, не в состоянии разрушить уголок спокойствия. «Вот так и в жизни бывает, — подумал Карл, глядя на купол. — Приходит беда и пытается разрушить твой покой, и если нет у тебя крыши над головой, то, считай, пропал». Он вздохнул, затянулся последний раз и выбросил сигарету в урну. Неожиданно рядом нарисовался худой, незнакомый ему мужчина. Он достал жетон службы безопасности губернатора и нагло спросил:

— Далеко собрались, господин Штурбах? Вернитесь в свою квартиру, — стерев улыбку с лица, приказал он. — Иначе…

— Иначе что? — Карл был спокоен. Эту рожу он не знал, видимо из новеньких. Хотя всех вновь прибывших он проверял лично. Опять странности. Кто-то проходит, минуя его сито. Карл передал нейросети приказ отсканировать агента и сверить данные с картотекой. Ответ пришел незамедлительно: такой тип в картотеке отсутствует. Карл, выигрывая время, снова закурил. Сделал глубокую затяжку и весело посмотрел на субъекта.

— Может, проводите меня до квартиры?

— С удовольствием, господин Штурбах. — Видно было, что ощущать власть над людьми агенту нравилось.

Он пошел рядом, чуть отстав от Карла. Когда дошли до квартиры, Карл открыл дверь, отступил на шаг в сторону и пригласил сопровождающего войти:

— Не зайдете, случаем?

— Нет, не имею полномочий, — отозвался тот, но Карл неожиданно сильно толкнул агента, и тот кубарем влетел в комнату.

Не успел он опомниться и только потянулся за ручным стайером, как нога Карла припечатала его руку к полу.

— Что вы делаете? — завопил тот. — Мне больно! Отпустите мою руку! Вы что, не понимаете, что для вас это плохо кончится?!

Карл за шиворот поднял наблюдателя и с силой ударил его кулаком в живот. Тот охнул и согнулся. Второй удар в подбородок отправил агента в полет. Он упал около дивана и, глотая слезы вперемешку с кровью, с ужасом смотрел на Карла. Штурбах дал ему время оценить ситуацию и пошел к поверженному. Тот в страхе стал отползать.

— Вас… вас осудят и расстреляют за нападение на представителя власти, — лепетал он.

— Даже так? Расстреляют? Ого! — рассмеялся Карл. — А знаешь, дурик, что мне ничего не будет? — Он присел возле сжавшегося в комочек от страха агента. — Тебя нет. Ты не значишься в картотеке среди прибывших. Представляешь, — Карл с удовольствием затянулся, — тебя начнут искать, придут ко мне, а я скажу, что такого нет и не было. Сверяйте по картотеке. Они посмотрят, а тебя, голубчик, там нет.

— Но мой шеф знает, что я есть! — взвизгнул агент.

— Ну и что? Кроме твоего шефа, этого никто не знает. Отправят запрос в департамент по делам расселения, потом в МИД. А тебя, дорогой, не существует. И шеф твой язык в задницу засунет, потому что придется отвечать за нелегала. А это каторга.

Агент часто заморгал и спросил запинаясь:

— Что вы хотите со мной сделать?

— А это, господин нелегал, зависит только от вас. Вы мне расскажете, кто вы, откуда прибыли, кто вас сюда направил и с какой целью, как вы устроились на работу в службу безопасности губернатора, и тогда останетесь живы. А если не захотите сотрудничать, на этот случай я имею оборудование для сканирования вашей памяти и выпотрошу вас по полной. Потом в ванне растворю в кислоте и смою в канализацию. Вы знаете мое прошлое?

— 3-знаю. — Агент в ужасе смотрел на бывшего пирата. Карл, если хотел, мог навести ужас на человека.

— Вот и хорошо. Поднимайтесь, и приступим к разговору. — Он помог подняться с пола бедному агенту, который с трудом держался на ногах.

«Откуда такого взяли? — разглядывая хлюпика, размышлял Карл. — Вроде специалист по слежке. Я его не заметил, выходя из квартиры. Но этот спец ведет себя довольно странно для сыщика. Какой-то трусливый и беспомощный. Ну ладно, разберемся».

— Так как, вы говорите, вас зовут, уважаемый? — Карл добродушно улыбался.

— Морис Пруг. Я… я прибыл из Новой Бриштины. Это такая планета и республика, входящая в Конфедерацию Шлозвенг. Там перенаселение, и люди расселяются по станциям, а… тут такая возможность жить на твердой земле, хоть и под куполом…

— Очень хорошо, Морис, я вижу, что вы человек неглупый и наше сотрудничество налаживается. Расскажите мне, как вы попали на Суровую в обход всех правил.

— Э-э-э… видите ли, я не попадал на переселение по программе. Квоты закончились, и мне нужно было ждать пять лет. Я случайно нашел объявление в сети, что на планете, в пригороде столицы открылась контора, которая бралась решить вопросы с переселением за небольшую плату. Всего двадцать тысяч кредитов.

— Ничего себе небольшая, — присвистнул Карл. — Для вас это небольшая сумма? Тогда я вас не понимаю. Имея такой доход и живя на планете, зачем вы пошли на переселение?

— Я могу объяснить, — заторопился Пруст.

Он боялся, что Карл ему не поверит. Быть выпотрошенным и растворенным в кислоте он не желал. Штурбах слыл отъявленным головорезом, служившим ранее в армии, потом у пиратов. Только Пруг не знал, что слухи о своей репутации безбашенного отморозка Штурбах распустил сам.

— Я наведался в эту контору, и там мне сказали, что моя специальность частного детектива им подходит. Я занимался в основном слежкой за неверными супругами, — пояснил он, увидев недоуменный взгляд Карла.

Теперь тот понял, почему не обнаружил его — базы и опыт Пруга давали о себе знать, но, занимаясь только поиском компромата на мужей и жен, он мужественнее не стал.

— Мне предложили взять кредит в местном банке на развитие бизнеса и потихоньку удрать с планеты. Я подумал, что этот вариант мне подходит. Я взял кредит, передал его людям, занимающимся переселением, и через неделю был отправлен на станцию. Оттуда меня забрал корабль шефа. Но он тогда еще шефом не был. Он был племянником того человека, что разговаривал со мной на планете дома. Это потом уже он сделал карьеру. Но он мне сказал, что набирает команду профессионалов и я ему подхожу.

«Оп-па! — подумал Карл. — У парня уже был свой корабль, на котором он на Суровую перевозил нелегалов. И был план создать службу безопасности. Так-так. Кто же ты такой, любовник Гаринды? Теперь к тебе не подобраться. Раньше надо было».

— Сидите здесь, — приказал Карл, — и рассказывайте свою историю. Отвечайте на вопросы, которые увидите на экране. А я выйду в другую комнату.

Он поднялся и отворил дверь. Из комнаты вразвалочку вышел монстр ростом по пояс Штурбаху. Шел он на четырех лапах, а в двух передних держал большой кусок мяса.

— Это Кроша, — представил хищника Карл, — мой домашний питомец. Он еще маленький, но очень умный. Кроша, побудешь с дядей?

Кроша поглядел на Пруга и, словно поняв, что от него хотят, согласно кивнул.

Карл вошел в свой кабинет и закрыл дверь. Итак, нужно искать, какие корабли посещали станцию и Суровую. Он сделал запрос и с удивлением обнаружил, что чужих незарегистрированных кораблей на Суровой не было. Тогда он уточнил параметры поиска, поставив дату прибытия Пруга на планету. В этот день на планету прибыл только личный уиндер госпожи губернаторши. Его никогда не проверяли. А пилотом был, кто бы мог подумать, Листиан Корданье, любовник Гаринды.

Кто же это все придумал и подсунул парня любвеобильной губернаторше? Из какой ямы вылез сей прохвост? То, что он не сам по себе, Карл понял сразу. Его подвели к Гаринде очень осторожно и ловко. Создали ему прикрытие и даже контору по пересылке нелегалов.

С какого времени Корданье был на Суровой? Карл открыл учетное дело Корданье. По картотеке — почти полгода. На Карла смотрел с голограммы писаный красавец лет двадцати пяти. По специальности пилот малых кораблей. Занимал должность пилота почтового флаера и развозил по планете почту. Через четыре месяца стал личным пилотом Гаринды. Остается выяснить, кто его подложил ей в постель. Ведь кто-то подписывал распоряжение о переводе парня с заштатной должности в личные пилоты. И главное, он не прошел проверку в его службе. Карл порылся в файлах и нашел приказ, подписанный… кто бы сомневался, Гариндой. А составил его ее новый, вернее, уже не новый секретарь. Толстячок с розовыми щечками. Осталось выяснить, кто просунул этого толстяка в секретари. Картина более или менее сложилась у Карла в голове. Осталось ее проанализировать и определить план противодействия. Он должен срочно передать эту информацию Роне. Для этого ему нужно выйти и попасть на конспиративную квартиру, где проживал исчезнувший Лурд Штраук.

Карл вернулся в комнату, где сидел Пруг. На агента, склонив голову набок, смотрел Кроша. И, как только тот замолкал, Кроша показывал клыки.

— Да-да, я еще вспомнил! Простите, Кроша. Когда я был маленьким, то у бабушки воровал сигареты, она была заядлой курильщицей. Но я сам ни-ни, не курил. Я продавал сигареты одноклассникам. Вы не подумайте, Кроша, чего плохого, я продавал по-честному, цену не завышал.

Он замолчал и вытер вспотевший лоб. Маленький хищник снова показал зубы, и, почти плача, Морис Пруг продолжил исповедь:

— Когда я подрос, я стал подсматривать за мамой, когда она купалась в ванне.

Карл покачал головой и пошел к входной двери.

— Вы куда? Освободите меня! — взмолился агент. — Я все рассказал!

Кроша зарычал. Карл остановился у двери.

— Видишь, Морис, даже Кроша тебе не верит. Ты говори, говори. Тебе самому станет легче.

Пруг поник и обреченно продолжил перечислять свои грехи:

— Еще я сестрой младшей торговал, а деньги…

Карл вышел и не стал дослушивать, что там расскажет Кроше горе-агент. У него была запись его рассказа, и это был убийственный козырь в его руках.

Он спустился по лестнице на нижний подземный уровень и вошел в ничем не приметный офис. Таких на этом уровне было больше ста.

«Экскурсии по планете. Путешествие на гравикомпенсаторах в сопровождении опытных инструкторов. Незабываемые впечатления» — обещал рекламный плакат на стене. Дверь была заперта, но у Карла имелся электронный ключ. Он набрал нужный код, и дверь открылась.

— Да-а… — протянул он, войдя и рассматривая следы погрома.

Здесь кто-то побывал. Стол был разломан, вазы валялись на полу, пожухлые цветы воняли. С полок были сброшены буклеты. Дверцы шкафов распахнуты. Ящики стола валялись небрежной грудой на полу. У стола виднелось рыжее пятно. Карл подошел и присмотрелся к нему. Похоже на кровь, только ее небрежно замыли. И вообще, во всем этом деле, что связано с новой службой безопасности, прослеживалась странная небрежность. Словно работали непрофессионалы — грубо, с ошибками и оставляя многочисленные следы.

Большой шкаф со снаряжением теперь был наполовину пуст, часть снаряжения сейчас валялась небрежно разбросанная на полу. Он сдвинул полку, и шкаф отъехал в сторону. За ним находилась бронированная дверь. Он набрал код, и дверь послушно открылась. Внутри была комнатка с аппаратурой секретной связи и документацией, которую Карл считал невозможным хранить открыто в своем офисе. Будучи человеком предусмотрительным, он снимал копии с документов и прятал здесь. Про это место знали только двое, он и Лурд — его старый товарищ, офицер контрразведки флота. Но кто-то же узнал про этот офис? Как? На этот вопрос у него ответа пока не было. Карл сел за передатчик и включил связь.

Через пару минут на экране появилось озабоченное лицо его невесты.

— Карл, что случилось? С тобой второй день нет связи.

— Рона, я и мои люди на Суровой находятся под домашним арестом. Прошлой ночью было совершено покушение на Гаринду. По официальной версии, это сделал мой сотрудник Лурд Штраук. На месте преступления нашли его жетон. Сам Лурд был якобы испепелен охраной из плазмометов. Удивление вызывает то, что охрана вместо штатных винтовок с разрывными иглами в тот раз была вооружена ручными плазмометами… Но это еще не все. Сейчас я тебе сброшу пакет с информацией, ознакомься, это довольно занимательно. Ты не торопись, я подожду.

Рона кивнула, на пару минут замерла и, когда пришла в себя, грустно покачала головой:

— Карл, это подстава.

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

— То, что нам подсовывают этого субчика. Его преподнесли на блюде — вот враг, берите его. Это пустышка, Карл. Нас отвлекают на никчемный объект. Хотят занять наше внимание этим дурнем и провернуть более сложную операцию.

— Ты уверена? — Карл недоверчиво посмотрел на девушку.

— Абсолютно, Карл. Сам посмотри. Нанимаются дилетанты из новеньких переселенцев, их провозят нелегально, и из них формируется новая служба безопасности, которая действует нарочито нагло, грубо и почти открыто нарушает законы. Неужели ты думаешь, что серьезные люди будут так действовать? Нет, Карл, нас отвлекают.

— И что ты предлагаешь? — Карл был вынужден согласиться с Вироной. Уж больно все выглядело топорно в исполнении этих людей, что сейчас окружили Гаринду.

— Предлагаю задействовать Брана Проворного, — с улыбкой ответила девушка. — Пора открыть ему глаза на похождения его жены.

— Ты думаешь, это удачный вариант? — Карл недоуменно уставился на нее. — Не понимаю твоего замысла. Его быстро нейтрализует этот красавчик. Бран рохля.

— Не скажи. Он первый граф княжества, герой сражения на Суровой. Он уже убивал за честь своей жены. И Гаринда не такая дура, чтобы оставить Брана или попытаться заткнуть ему рот. Ее не поймут подданные ее княжеского высочества. Бран сможет себя показать как настоящий мужчина. А мы ему в этом поможем. Не дадим замять скандал. Распустим слухи о неверности жены Брана и подготовим общественное мнение. Для этого задействуем Брыка.

— Понимаю, но что нам это даст?

— Мы выиграем время, Карл. Пока Бран и Гаринда будут выяснять отношения, пока красавчик будет бегать от Брана, а он будет от него бегать, у нас появится время. Я сообщу его милости о том, что творит Гаринда, и получу от него указания. Надо будет, он даст мне чрезвычайные полномочия.

— Полномочия? — удивленно переспросил Карл.

— Да, Карл, полномочия. От тебя у меня секретов нет, я глаза и уши его милости в этом секторе.

— В этом секторе, — повторил Карл и пристально посмотрел на девушку. — Значит, есть и другие сектора?

В ответ Вирона только улыбнулась.

Где-то в открытом космосе.

Маргана широко раскрытыми глазами смотрела на Лиранду. Только что та одетая выбежала из их кубрика. Но теперь она же заплаканная выходила из душа в одних трусах. Лиранда гордо вскинула голову и, не глядя на подругу, быстро оделась и ушла.

«Да что же это такое? — подумала ошалевшая Маргана. — Их двое или я сошла с ума? Они такие разные или у меня раздвоение? Нет, это надо проверить!»

Маргана поспешила за Лирандой, но увидела лишь, как та вошла в лифт и уехала. Девушка задумчиво смотрела на створки, не зная, как поступить дальше. В это время прибыл лифт, и из него вышла Лиранда. Не глядя на Маргану, словно не узнавая ее, она быстро пошла по коридору к другому лифту, нажала кнопку вызова и стала ждать. Вскоре Лиранда села в него и уехала на верхний жилой уровень. И тут же пришел лифт, у которого Маргана стояла в раздумьях. Когда створки растворились, из него вышла злая Лиранда, увидела Маргану и прошипела:

— Предательница.

После чего пошла по коридору, дождалась лифта и убыла на верхний жилой уровень. Маргана опомнилась, лишь когда девушка скрылась.

«Чудеса, да и только! — подумала Маргана. — Как Лиранда могла оказаться одновременно в двух местах?»

Задавшись целью непременно узнать, что происходит, Маргана опрометью бросилась было к лифту, едущему на верхний уровень, но сообразила, что не успеет догнать девушку и та может скрыться. Самый быстрый способ ее перехватить — пройти через технический тоннель. Там есть лестница, ведущая наверх, так она быстрее и незаметнее доберется до нужного уровня.

Открыв люк во внутренней обшивке корабля и поднявшись по металлической лестнице, она осторожно выглянула за дверь, ведущую из тоннеля в коридор, и увидела, как Лиранда выходит из капитанской каюты. Маргана проследила за ней взглядом и, когда та скрылась, уже не удивляясь, увидела ее же идущую с другого конца коридора к капитану.

Что же это такое? Две очень похожие внешне девушки, но у них разные походки. Вот та, что скрылась, постоянно поправляет трусы, словно они ей врезаются в зад, и походка какая-то стремительная, шаги широкие, как будто идет мужчина. А эта, что сейчас заходит к капитану, словно плывет, качая бедрами, как лодочка. Маргана узнала эту Лиранду.

Она дождалась, когда эта Лиранда зайдет к капитану, и прошмыгнула за той, что ушла. Она выглянула из-за угла и увидела, как Лиранда разговаривает с адъютантом капитана. Затем ее подруга вдруг очень быстро ухватила рукой Миртона за пах, и тот заорал во все горло. Когда Лиранда, широко ставя ноги, ушла, офицер остался лежать на полу. Он полежал, охая и проклиная всяких шлюх, что набирают на корабль, стал подниматься. Маргана решила подождать, когда Миртон уйдет. Но тут с другой стороны появилась еще одна Лиранда, и произошло то, чего Маргана объяснить себе не могла. Разозленный Миртон ухватил Лиранду за волосы и повалил на пол. Девушка не сопротивлялась. Поглумившись, скотина Миртон отпустил девушку, и та опрометью бросилась обратно.

«Так, надо рассуждать трезво, — задумалась Маргана. — Из всего того, что я видела, можно сделать только один вывод. Одна из Лиранд ненастоящая. А вот какая?.. Да что тут думать! Ненастоящая та, что ходит как мужик».

Она широко раскрыла глаза и зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Она вспомнила слухи, что офицеры, которые пытались лапать Лиранду, считали ее мужиком. Значит, у нее там… У Марганы перехватило дыхание. Значит, это правда! Но тут она вспомнила, что, когда досматривали Лиранду, на поверку оказывалось, что она девушка. Маргана сначала посмеялась над незадачливыми ухажерами, но теперь она смотрела на это иначе. Выходит, одна из Лиранд — переодетый мужчина. Она сама стала свидетелем присутствия на корабле двух Лиранд, и одна из них точно мужик.

Маргана решительно вернулась в технический тоннель и спустилась на уровень вниз. Там располагалась служба контрразведки.

— Сэр, разрешите обратиться? — спросила она у дежурного офицера.

— Что у вас, листер? — Офицер что-то читал на планшете, и то, что его оторвали, его не радовало. — Докладывайте побыстрее, — раздраженно добавил он.

— Сэр, у меня важная информация. На корабле чужак.

Лицо офицера вытянулось.

— Чужак?.. И как вы это узнали?

— Сэр, на корабле присутствуют две Лиранды Монади.

Контрразведчик отложил планшет и пристально посмотрел на девушку, пытаясь понять, не шутит ли она. Такое бывало, когда кто-то из команды проигрывался, его заставляли идти в контрразведку и нести чушь. Обычно это были рядовые члены экипажа. Сейчас же перед ним стояла младший офицер, причем девушка.

— Как ваше имя, листер?

— Маргана Сурнади, сэр. Специалист службы связи. Листер. — Девушка вытянулась во фрунт.

Офицер открыл список членов экипажа, быстро нашел в нем Сурнади и характеристику на нее.

«Исполнительна, трудолюбива, отличный специалист. Замечаний по службе нет.

Особые отметки: лесбиянка. Живет в кубрике с проституткой Лирандой Монади. Между ними есть отношения».

Так-так… Офицер забарабанил пальцами по столу. В этот день Лиранда стала звездой экранов. Видео с ее обнажением разлетелось массово по кораблю. Дело в том, что некоторые офицеры утверждали, что она мужчина. Прямо помешательство какое-то. Контрразведчики занимаются поисками шутника, подкидывающего письма, и вынуждены отвлекаться на всякую ерунду! Но офицер, сохраняя спокойствие, сухо спросил:

— Что можете пояснить, листер?

— Сэр, я видела одновременно двух Монади, одна настоящая, другая похожа на мужчину. Их внешне трудно различить, но та другая ведет себя как мужчина.

Офицер задумался. Проверить информацию необходимо, хотя это чушь полная. Лиранду проверили уже, и не раз. Но запись разговора ведется, и по прибытии ее просмотрят. Проверят, как отреагировали на информацию, и, если реакции не будет, его накажут.

— Хорошо, листер, оставайтесь с нами. Мы не будем сейчас устраивать громкие облавы на младшего листера Монади. Просто найдем ее и ее двойника и проверим вашу информацию. — Он включил внутреннюю связь. — Всем свободным от службы сотрудникам срочно прибыть в дежурную часть. Повторяю, всем свободным от службы сотрудникам срочно прибыть в дежурную часть.

Прошло не больше пяти минут, и и дежурной части контрразведки собралось восемь сотрудников.

— Господа офицеры! — обратился к ним заместитель начальника контрразведки. — На корабле происходят странные события, кроме появления подозрительных писем и покушений на старших офицеров мы получили информацию о том, что по кораблю разгуливают две Лиранды Монади. — Он сделал паузу, немного скривился и продолжил: — Предположительно одна из них мужчина.

Он еще больше скривился, видя ухмылки на лицах товарищей, которые они пытались скрыть, но у них это плохо получалось. Еще бы, сегодня весь день говорили о том, что Монади — мужчина. Такого представления их корабль не видел никогда. Этот поход запомнится всем надолго.

— Поэтому, — продолжил офицер, — вы все разойдетесь и будете искать Монади. Делать это надо тихо, не предавая огласке. В связи с тем что информация может подтвердиться и одна из девиц может оказать сопротивление, пойдете попарно. Всех задержанных Монади доставлять сюда. Приступайте. А вы, листер, поможете нам разобраться, кто есть кто, — обернулся он к Маргане.

Я дошел до каюты Вейса и остановился. Показываться ему в таком виде не стоит. Он может не поверить, что я барон, которого он выкрал с планеты. Я прошел дальше, до каюты Муна, хотел уже войти, как из-за угла коридора показались двое офицеров. Подожду, когда они пройдут. Я сделал вид, что вспомнил что-то, поспешил прочь, но меня остановили.

— Младший листер Монади! — громко крикнул один из них. — Прошу следовать за нами.

— С какой стати?! — огрызнулся я и прикусил язык. Оба были в форме офицеров космофлота с нашивками службы контрразведки. — Мне нужно выполнить задание, проверить средства связи в каюте капитана, — нашелся я.

— Это много времени не займет, — улыбнулся второй. — Простая формальность. Мы убедимся, что вы это вы, и отпустим вас.

— Ничего себе простая формальность! — возмутился я. — Я сегодня уже несколько раз убеждала капитана и дежурных офицеров, что я это я. Вы хотите, чтобы я опять… задрала юбку?

— Не беспокойтесь, младший листер, на этот раз вам не придется… — Негодяй сделал паузу и с удовольствием произнес: — Выставлять всем на обозрение свою надпись.

Я обжег его взглядом и поджал губы. Делать нечего, нужно идти. Не устраивать же драку прямо здесь. Если у них возникли сомнения по поводу того, что я настоящая Лиранда, ну что ж, сниму трусы, хотя эта мысль и была мне неприятна.

— Идемте, — хмуро сказал я.

В сопровождении этой пары мы спустились на лифте и прошли до помещения флотской контрразведки. Там меня ждал неприятный сюрприз в лице Марганы. Так вот кто явился виновником моего задержания! Видимо, она заметила, да и мудрено было не заметить, что Лиранд Монади две.

Я косо на нее взглянул и демонстративно отвернулся.

Сидевший за пультом офицер посмотрел на меня, потом вопросительно на Маргану.

— Вы узнаете эту девушку, листер? — спросил он.

Та прикусила губу.

— Пусть она пройдет по залу, — наконец сказала Маргана.

Офицер кивнул и посмотрел на меня.

— Младший листер Монади, вы узнаете эту девушку? — Он кивком головы указал на Маргану.

Я внимательно посмотрел на соседку Лиранды.

— Она похожа на Маргану Сурнади, сэр, но точно я сказать не могу. Сегодня в каюте мне показалось, что я видела двух Сурнади. Одна мылась в душе, другая выходила из каюты, когда я спала. Но мне это могло показаться, конечно.

Офицеры с возрастающим интересом смотрели на нас.

— Вот как! — произнес сидевший за пультом офицер.

— Ты что несешь, шлюха! — в гневе закричала Маргана. — Не было такого!

— Не было, говоришь?! — воскликнул я. — И то, что ты спала с этой грязной тварью Клавридой, тоже не было?

Эту перебранку я слышал, и имя той самой Клавриды пришлось кстати.

Маргана побледнела, ее губы затряслись, и она почти заплакала.

— Но я же тебе уже говорила, что это получилось случайно и всего один раз.

Офицер за пультом переглянулся с другими офицерами.

— Дамы, не надо здесь показывать свои ссоры. Вы понимаете, что можете навлечь на себя дисциплинарные взыскания? Нам нужно убедиться, что вы это вы, и все. Сурнади, еще раз спрашиваю: вы узнаете эту девушку?

— Да, — тихо произнесла Маргана, — это Лиранда Монади, младший листер.

— Понятно. А вы, Монади, узнаете эту девушку?

Я зло посмотрел на Маргану.

— Не уверена, сэр. Пусть спустит трусы и покажет свой лобок. Он у нее должен быть покрашен в ярко-красный цвет.

— Что?! Ты что несешь? Ах ты, гадина! — воскликнула Маргана и бросилась ко мне.

Я завизжал и вцепился ей в волосы. Ну точно так, как обычно дерутся женщины — визжа, толкаясь и таская друг дружку за волосы. Но Маргане кодекс женской борьбы, видимо, был незнаком, потому что она, коротко размахнувшись, заехала кулаком мне в живот. Удар был хорошо поставлен, и я сделал вид, что мне больно, отпустил ее, согнувшись пополам. А затем, обхватив соперницу руками, укусил ее за ляжку. Маргана завизжала, и мы упали на пол.

Через несколько секунд нас, яростно брызжущих слюной друг на друга, разняли офицеры. На их лицах читался полный восторг от происходящего. Я ухитрился и смачно плюнул в Маргану, когда меня тащили мимо нее, но та очень ловко увернулась, и плевок попал в старшего офицера. А Маргана попыталась достать меня ногой, но теперь увернулся я, и удар пришелся по паху одного из контрразведчиков, тащивших меня. Он ослабил захват, и я ногой попал в живот Маргане.

— Так! — гневно произнес старший офицер, вытирая лицо платком. — Сейчас обе снимаете трусы и показываете нам свои лобки.

— Ни-ког-да, — гордо отчеканила Маргана. — Пусть эта потаскуха показывает. — И мстительно добавила ехидным тоном: — Ей не привыкать.

— Я покажу, сучка! Обязательно покажу! — процедил я. — Но если у этой гадины не будет крашеного лобка, это не Сурнади.

Я закрыл глаза, как это делала Лиранда, стянул трусы до колен и задрал юбку. Раздался удивленный возглас Марганы:

— Вот потаскуха! Ничего не стыдится!

— Все понятно, младший листер, — произнес офицер. — Одевайтесь и идите в медблок на реабилитацию, дальше мы уж сами.

Я мстительно посмотрел на Маргану, нагло ухмыльнулся и вышел. Уже закрывая дверь, услышал доклад дежурного:

— Сэр, задержали еще одну Монади.

Я не стал ждать развязки событий и бросился бежать. Добежал до двери и вспомнил, что она ведет в технический тоннель, где проложены коммуникации. Живо открыл ее и заскочил туда. По лестнице поднялся к промежутку между броней и внутренней обшивкой и пополз подальше отсюда.

— Ну, Сурнади, будете показывать свой лобок? — спросил после ухода Монади заместитель начальника контрразведки. — Или будете сопротивляться?

— Сэр… я офицер… вы не имеете права. — Девушка почти плакала. — Я требую медицинского освидетельствования в присутствии женского персонала. Мои параметры есть в базе. Проверьте их и убедитесь, что я это я. У меня нет красного лобка, — смущаясь, произнесла она. — Я волосы давно удалила. Это Лиранда из ревности меня оклеветала. Кроме того, вы же слышали, что нашлась еще одна Лиранда.

— Слышал, листер. Вы правы, мы проведем такое обследование. И обследуем Монади… обеих.

В помещение вошли двое офицеров и Лиранда Монади. Все присутствующие с удивлением смотрели на девушку.

— Вы где ее нашли? — недоверчиво спросил старший офицер. — Не на нашем уровне?

— Никак нет, сэр. В каюте адъютанта капитана. Вернее, она выходила оттуда. Вот, посмотрите запись.

На экране монитора появилась дверь каюты. Затем она распахнулась, и оттуда вылетела голая Монади. Следом вылетела ее одежда. Девушка быстро подхватила ее и стала одеваться. Офицер посмотрел на время записи. В это время другая Монади была здесь.

— Снимайте трусы, младший листер, — безапелляционно приказал контрразведчик, — и покажите нам свою знаменитую надпись.

Девушка безропотно подчинилась.

— Дела-а! — пораженно протянул он. — Обеих в медблок, и отыщите другую Монади, — приказал он. — Дежурный! Ввести план перехвата на корабле. Код красный.

Я весь перемазался, пока полз по узкому лазу. Затем нашел выход в техническое помещение и залез в привычный воздуховод. Сверил схему расположения вентиляционных отводов и свое местоположение. Я оказался недалеко от каюты Муна. Это радует. Пора заканчивать с образом Лиранды. Мне надо было только спуститься вниз и проползти метров пять. Привычно — я уже лазил не хуже ящерицы — добрался до места, где меня ждал дрон. Это дружище Брык позаботился обо мне. Такая предусмотрительность вызвала у меня улыбку. Я спрыгнул из воздуховода в каюту, почти на голову Муну.

— Привет, Генри! Как дела? — поприветствовал я испуганного парня.

— Спасибо, госпожа, все в порядке.

— Хм, госпожа, — повторил я. — Генри, не смотри на мой образ, это маскировка.

Под его смущенным взглядом я скинул запачканную одежду Лиранды и голый прошествовал в душевую.

— Брык, — позвал я секретаря, — скажи Лиану, пусть преобразит меня обратно в Ирридара.

Я включил воду и стал с удовольствием мыться. На пару мгновений потерял сознание, очнулся, сидя под струями душа уже мужчиной.

— Брык, какие новости? — вытираясь полотенцем, спросил я.

— Да все нормально, командор, — ответил проходимец. — За исключением пустяка.

Вот тут меня пробрало.

— Какого пустяка, Брык?

— Вирона спрашивает, нужно ли выручать вас, используя дипломатические каналы.

— Ни в коем случае, Брык! Я запрещаю это делать. Что еще?

— Так, по мелочам. Штурбах и Вирона ищут способы помочь вам, но не знают как. Что им сообщить?

— Пусть сидят на месте и не высовываются. Передай, что справлюсь сам. Как дела в колонии?

— Нормально.

— А точнее? Что слышно? Что говорят? Какие сплетни?

— Сплетни не собираю, командор, только проверенная информация. Карл и Вирона решили пожениться. Гаринда нашла нового любовника и сделала его главой своей службы безопасности…

— Стоп, Брык! А как же Карл? Она что, его уволила?

— Нет, командор. Он так и остался на своей должности. Гаринда учредила еще одну службу безопасности.

— Еще одну? Хм, зачем?

— Не знаю, командор.

— Ну так узнай и проследи. Мне параллельные структуры власти не нужны. Передай Вироне, пусть изучит этот вопрос и потом доложит результат. Еще что? Бран знает о проделках его жены?

— Нет, командор, он на станции загружен работой, а Гаринда на планете.

— Ага. Подстраховалась, чертовка. Ну, чтобы обоим служба медом не казалась, подкинь нашему проворному рогоносцу информацию об измене жены. И не дай ей его убить или сгнобить. А то она такая, может и мужа в тюрьму посадить. Потом расскажешь, чем все закончилось. Где сейчас Вейс, знаешь?

— У себя в каюте.

Я вышел, и Генри открыл рот:

— Господин, вы снова мужчина!

— А то, Генри. Хватит быть женщиной, это, знаешь, для мужика неприятно. Словно ты раздвоился. Сознание мужское, а тело женское, и оно оказывает влияние на сознание. Глупости разные в голову лезут. — Говоря все это, я одевался в запасную одежду Генри. — Значит, жди меня здесь, я скоро, — предупредил его и полез в воздуховод.

В каюте Вейс был не один. Он разговаривал с командиром взвода силовой поддержки Мишелем Ламье — крупным мужчиной с седыми вьющимися волосами, обладателем приятного баритона. Я решил послушать, о чем идет разговор. Чем больше информации я соберу, тем легче мне будет ориентироваться в отношении этого очень умного и прозорливого человека. Я имею в виду Вейса. Хорошо бы собрать на него компромат. Такой союзник в открытом мире был бы очень полезен. А я нужен ему в секторе. Почему бы не попробовать заручиться его поддержкой в открытом мире? Только нужно все правильно рассчитать.

Разговор меж тем шел обо мне.

— Мишель, есть какая-нибудь информация о нашем объекте? — спросил Вейс.

— Ни малейшей, шеф. Он исчез и нигде не появлялся.

— Не проявился, значит, — произнес Вейс. — Вот это-то и странно, Мишель. На корабле происходят события, не укладывающиеся ни в какую логику. Кто-то подкидывает письма с предсказанием смерти офицера, и это сбывается. Хотя никто еще не умер, но покушения состоялись. Все сделано так, чтобы выглядело как несчастный случай. Теперь вот из контрразведки сообщили, что появились две Лиранды Монади. Причем их видели обеих и одну даже отпустили. И она… как ты думаешь где?

— Думаю, шеф, исчезла.

— Правильно думаешь, Мишель. А я вот считаю, что это проделки нашего юноши. И еще я склоняюсь к мысли, что он не простой барон, каким хочет казаться.

— А кто?

— Ты только не смейся, Мишель. Если представить, что он… ну почти бог, тогда все, что здесь происходит, можно логически объяснить.

— Например, шеф?

Мишель недоверчиво смотрел на Вейса, а мне захотелось рассмеяться. Почти бог. Он недалек от истины, только свою божественную природу Худжгарха я не мог проявить. Но у меня был Лиан со своими способностями менять мое тело.

— Ну например, уничтожение космодесантников огнем, — начал перечислять Вейс. — Подчинение своей воле людей. Способности прятаться на корабле. Необъяснимые случаи нападения на старших офицеров и появление двойников. Вот только несколько фактов, говорящих в пользу моей версии.

— Так можно объяснить и фокусы. Вы только не обижайтесь, шеф. Мы не знаем, как это сделано, но знаем, что это просто фокус и ловкость рук.

— Можно было бы подумать и так, — добродушно согласился Вейс. — Но не забывай, фокусник долго готовится, оттачивает свой номер, а наш барон все делает экспромтом.

— Но вы же сами говорили, шеф, что на него вышли те, кто здесь хорошо окопался, и помогают ему. Может, это их рук дело.

— Может быть, Мишель. Но эта версия всего не объясняет. Например, какие зажигательные средства юноша использовал против бойцов космодесанта. Анализ проб, взятых в местах боев, показал полное отсутствие химических веществ. Только следы крови. Так что вполне возможно, что верны обе версии, Мишель.

— И что теперь делать? Что ждать от этого… бога?

Вейс пожал плечами:

— Надо ждать. Он что-то хочет донести до нас и капитана. Не зря появились эти записки. Может быть, мы вырвали его из привычной среды, и он теряет свою божественную природу и спешит. Может быть, он хочет показать всем, что удерживать его тут небезопасно и ему не нужны лишние жертвы. Другого объяснения я не вижу. — Затянувшись сигаретой, Вейс спросил, меняя тему разговора: — Корабль готов к вылету, Мишель?

— Вы имеете в виду корвет, сэр?

— Да. В том, что крейсер не улетит в назначенное время, я не сомневаюсь.

— Готов. Пилот в постоянной готовности. Ждем разрешение на вылет и пассажира.

— Очень хорошо. Ждите.

— Я свободен, шеф?

— Да, можешь идти.

Мишель ушел, а Вейс снова закурил сигарету. Я удивился прозорливости этого человека. Он первым понял мой замысел подтолкнуть капитана к мысли отпустить меня с миром.

— Всех старших офицеров вызывают на мостик к капитану. Вейса тоже приглашают, — сообщил мне Брык.

В каюту снова заглянул Ламье:

— Шеф, к капитану пойдете?

— Не знаю, Мишель, подумаю, — отмахнулся Вейс, пребывая в глубокой задумчивости.

Интересно, о чем думает этот облеченный большой властью человек? Он осунулся и постарел. Может быть, впервые в жизни он попал в такую неоднозначную ситуацию. Привыкший контролировать все процессы и строить свои планы в чужих планах, на этот раз он был выбит из привычной ему колеи. Блюм Вейс был по-своему честным и порядочным человеком, старавшимся не подставлять своих людей, но в силу обстоятельств вынужденный подстраиваться под чужую волю. Такие фигуры никогда не бывают самостоятельными. Их тщательно отбирают, готовят, делают для них успешную карьеру, продвигают послужбе, чтобы когда-то потребовать отдать долги. Сейчас Вейс отдавал долг чужой жизнью. Ему нужен был мертвый или живой Демон. А мне нужно было отсюда убраться. Мы были связаны с ним крепкой незримой нитью судьбы. Мне было даже жалко этого человека, вынужденного поступаться совестью.

Капитан сурово оглядел собравшихся офицеров. Заметил Вейса в полевом мундире и невесело пошутил:

— Собрались на войну, господин Норкит?

— Здесь теперь часто идут боевые действия, господин капитан. И даже в мирное время происходят нападения на офицеров. Надо быть готовым ко всему, — не остался в долгу Вейс.

Капитан поморщился, как если бы выпил горькое лекарство, но смолчал, не стал спорить с этим опасным человеком. Он терял управление ситуацией на корабле, и Вейс это хорошо видел. Теперь они поменялись ролями, и свои правила мог диктовать этот начальник одного из управлений АДа.

— Господа офицеры, я хочу сообщить вам о том, что на корабле введен план перехвата чужих агентов. Код красный. У нас появились двойники. Двойник астрогатора и двойник младшего листера Лиранды Монади. Кроме того, в тюрьме повесился полковник Румус. Вы все помните эту злосчастную записку. Здесь, на моем корабле, окопался хитрый и коварный враг. Он плетет свои сети, и его замыслы нам неизвестны. Он показал нам свои возможности, пытаясь убить старших офицеров, чтобы, как я понимаю, обезглавить экипаж. Я хочу спросить вас: кто-нибудь еще получал подобные записки? — Капитан внимательно оглядел собравшихся. Дождавшись, когда все отрицательно покачали головой, он продолжил: — Поисками противника занимается служба контрразведки. Но мы тоже не должны сидеть сложа руки. Перед тем как вы все разойдетесь по местам несения службы, я хочу знать, есть ли у кого версии или информация, могущая помочь в поисках.

Офицеры молчали, переглядываясь. Вперед вышел Вейс:

— У меня есть версия, господин капитан. Я думаю, это проделки человека, захваченного мной на планете. Он таким образом дает понять, что хочет, чтобы его отпустили. Если моя версия верна, то он будет продолжать пытаться убивать офицеров, пока ему не предложат отсюда убраться. По поводу двойников думаю, что это агенты, внедренные в экипаж, и они хотят в создавшейся нервозной обстановке решить какие-то свои задачи. Думаю, не ошибусь, если предположу, что они тоже ищут этот объект. Он зачем-то им нужен. У меня есть план, если позволите, я вам его изложу наедине.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Если у остальных вопросов нет, тогда по местам, и будьте бдительны. О всех происшествиях, подозрениях немедленно докладывайте сюда, на мостик.

Когда все разошлись, капитан предложил Вейсу присесть в кресло.

— Слушаю вас. — Он внимательно уставился на Вейса.

— Господин капитан, мы с вами попали в затруднительное положение. Этот поход выдался не такой, как предполагалось с самого начала. И по прибытии с нас обоих спросит наше начальство, что же произошло на корабле. Предлагаю обменяться мнениями и выработать общую платформу. Если мы скажем одно и то же, это укрепит наши позиции. Что скажете?

Капитан откашлялся:

— Я не против, господин Вейс, но что конкретно вы предлагаете?

— Я предлагаю сообщить по громкой связи, что вы отпускаете с корабля объект и даете ему корвет для высадки на планету. После этого ждем. Корабль готов. Объект обязательно появится, но вместе с ним появятся и скрытые противники, что сейчас прячутся. Они навряд ли захотят отпустить юношу. Вы их ловите, мы отпускаем юношу и улетаем.

— Вы думаете, что этот юноша выжил в огне? — спросил капитан.

— Без сомнения, — ответил Вейс.

— Тогда мы план несколько изменим, — немного подумав, сказал капитан. — Предложим вашему объекту покинуть корабль, потом захватим его и агентов, если они проявятся.

— Не совершите ошибки, господин капитан. — Вейс хмуро посмотрел на офицера. — Юноша уже показал, что он не лишен ума и предвидения. Как бы это все не сделало хуже.

— Я позабочусь, чтобы этого не случилось, господин Вейс, — саркастически ухмыльнулся капитан.

Вейс только кивнул и поднялся. В это время дежурный офицер доложил:

— Сэр, только что совершил попытку самоубийства ваш адъютант. Он тяжело ранен. При нем нашли записку. Вот. — Он положил перед капитаном листок.

Вейс тоже прочитал эту записку и, ни слова не говоря, вышел из Центрального поста управления кораблем.

Капитан отложил записку и соединился со службой контрразведки.

— Нашли вторую Монади? — спросил он.

— Никак нет, сэр. Она исчезла. Все службы доложили, что ее нигде нет.

— Понятно. Продолжайте поиски и посмотрите, не заходила ли Монади к моему адъютанту перед тем, как он попытался застрелиться. Узнайте еще, на месте ли оба астрогатора. Если оба на месте, тащите их в медблок, снимите показания, сравните с данными в медкартах личного состава, и того, у кого они не совпадут, основательно выпотрошите.

— Сэр, я как раз хотел вам об этом доложить. В камере только один астрогатор… Второй исчез.

Капитан напрягся и вытянулся как струна. Его накрыло бешенство.

— Весь состав караула арестовать и подвергнуть принудительному сканированию!

Его провели как мальчишку! Какие-то скоты действуют на его корабле как у себя дома, нагло и вызывающе! Они плюют ему в лицо! «Найду, выпотрошу и выкину в космос!» — ругался про себя капитан.

Чтобы отвлечься, он просмотрел отчет, присланный специальным агентом, маскирующимся под су-шефа. Вот как! Два адовца пришли к одной и той же мысли, только пожелания у них разные. А он должен метаться меж двух огней. Отпусти он этого разрушителя — и будет объявлен изменником. Оставь его — и большая вероятность, что этот наделенный сверхъестественной силой человек… если он человек… разрушит его корабль.

— А что делать с Монади, сэр?

— Ее проверили?

— Да, сэр, все показания сходятся. Это настоящая Лиранда Монади.

— Тогда пошлите ее ко мне в каюту.

Капитан встал и тяжелыми шагами направился в свою каюту. Через полчаса напротив него стояла Лиранда Монади. Капитан расстегнул китель и приказал:

— Снимай трусы, шлюха!

— Что? — Девушка широко открыла глаза.

— Ты что, не слышала? Трусы снимай.

— Да сколько можно надо мной издеваться! — Девушка пришла в ярость.

Ее сегодня много раз заставляли снимать трусики. Ее избил адъютант и вышвырнул голой в коридор. На нее возвела напраслину Маргана. Лиранда просто устала от унижений. Она что, портовая шлюха, чтобы с ней так обращались?!

Девушка, потеряв над собой контроль, дико закричала и, растопырив пальцы, бросилась на капитана. Она вцепилась ногтями ему в лицо и стала расцарапывать его. Капитан, не ожидавший такой реакции от подчиненной, растерялся и поплатился глубокими царапинами на лице, но все же сумел ухватить ее за руки и повалить на кровать. Он уже не хотел переспать с ней, он только хотел, чтобы она успокоилась. Но Лиранда поняла это по-своему и вцепилась зубами в щеку капитана. Взвыв от боли, он нанес ей сильный удар локтем в солнечное сплетение. Хватка девушки ослабла, она задыхалась от боли и хотела прижать руки к животу, но они были крепко зажаты капитаном. Тогда она резко ударила головой в лицо мужчины, и уже капитан отпустил ее руки и схватился за свой сломанный нос.

Лиранда собрала все свои силы и ужом выползла из-под капитана. Ухватила графин и опустила его на голову насильника. У того померк свет в глазах.

Обессиленная девушка уселась на пол и разрыдалась.

— Не реви, — услышала она голос. Она подняла заплаканное лицо и увидела, что из воздуховода, там, где должна быть решетка, на нее смотрел молодой парень.

— Прими пакет, — сказал он и подмигнул. — Это тебе поможет доказать, что капитан пытался тебя изнасиловать. Воспользуйся им, и удачи тебе.

Девушка еще принимала сжатый пакет на нейросеть, а решетка уже встала на место, и парень, который с ней разговаривал, исчез. Лиранда протерла глаза. Померещилось, что ли? Но, просмотрев содержание пакета, мстительно усмехнулась. Села на кровать и стала ждать пробуждения капитана.

Инферно, нижний слой.

Курама и золотой скрав расстались почти друзьями. Скрав принял верное решение и не стал укрепляться на его землях.

«Играет в благородство, — усмехнулся Курама, прощаясь с этим непонятным хранителем. — Извечная человеческая слабость тех, кто мнит себя героем. Ну что же, будем знать, это твое слабое место».

Курама незаметно кинул испытующий взгляд на своего временного союзника. В борьбе за власть благородство сродни поражению. Оно заставляет принимать честные, но смертельно опасные решения. Кроме того, делает приверженца благородных порывов предсказуемым и уязвимым. Его легко просчитать и таким манипулировать будет нетрудно. Все эти мысли, молниеносно промчались в голове у Курамы, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты, брат, поступил благородно, — сказал он. — Творец тебе зачтет. А от меня в качестве благодарности тебе совет: найди свою гору.

— Гору? — переспросил Алеш.

— Да, гору, брат, и стань высоким. Это все, что я могу тебе раскрыть. Остальное додумывай и доделывай сам.

Он одобрительно хлопнул золотого по плечу и направился к демону, командующему бывшими войсками противника.

— На колени! — приказал Курама, и демон рухнул, не выдержав невидимой тяжести, упавшей ему на плечи. — Присягай мне на верность и получишь должность наместника.

— Присягаю. — Поспешно ответил демон и стал еще больше, кроме того, его цвет из бордового сделался фиолетовым.

— Собирай отступающих и веди их в мои новые земли. Перед тем как уйдешь, поставь жертвенник и принеси в жертву Кураме каждого десятого труса, что бежали с поля боя.

— Слушаюсь, господин! — Демон низко поклонился.

Вернувшись в свой замок, Курама расправил черные крылья, которые стали больше и чернее. Он повеселел. Несмотря на потери, он продолжает возвращать себе свое природное физическое естество. Пусть у него сейчас нет допуска к своей горе, но и Рок с Беотой не могут туда пробраться. Падальщики. Они несколько раз пытались захватить его вершину, но каждый раз уходили посрамленные. Ничего, он сможет воспользоваться горой этого скрава. Его мысли прервал распорядитель.

— Господин, — поклонился он. — Над городом завис дом пришельцев. Его увидели дежурные повелительницы хаоса. Что прикажете?

— Свяжитесь с ними и узнайте, что они хотят.

— Слушаюсь, господин. Я пошлю к ним старшую демонессу Виоленту, она уже бывала в таких домах.

Курама лишь отмахнулся:

— Зачем ты рассказываешь мне эти подробности? Ты, старик, на жертвенник захотел?

Распорядитель поклонился еще ниже и стал пятиться к выходу.

Дворец содрогнулся от сильнейшего толчка. Его словно подняли над землей, встряхнули и бросили вновь на землю.

Курама мгновенно вышел в астрал. Он сделал это не задумываясь, понимая, что промедление смерти подобно. Кто-то применил сильнейшее заклятие. Он увидел то, что демон называл домом. Это был корабль пришельцев, на котором они путешествуют по космосу. От него отделилась маленькая точка и полетела к его замку. От нее веяло серьезной опасностью, и нужно было спешить. Курама немедля применил заклинание и пустил волну хаоса навстречу опасности. Точка изменила направление и стала свободно падать. Ощущение опасности исчезло. Курама, не теряя самообладания, превратился в человека и шагнул на борт корабля.

Капитан корвета, дежурившего на орбите, получил приказ выйти на низкую орбиту и атаковать сектор, обозначенный на экране как объект атаки. В приказе предлагалось использовать атомный заряд малой мощности до десяти килотонн. Объектом, подлежащим уничтожению, был княжеский дворец.

— Они что там, с ума посходили? — изумился капитан. — Свяжите меня с базой!

— Герр капитан, — ответил дежурный на мостике, — связь возможна только по телетайпу.

— Да мне все равно, какая она будет, главное, чтобы была, — стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение, буркнул капитан. — Они там, видимо, сплошь опились.

— Связь установлена, герр капитан. Что передавать?

— Передавай: выполнение подобного приказа навлечет на нас гнев всех князей Инферно. Применение атомного боеприпаса будет зафиксировано станцией слежения. Сюда прибудут Силы специальных операций и уничтожат базу и корабль. Жду подтверждения приказа.

— Герр капитан, подтверждение приказа получено.

— Сумасшествие! Это полное сумасшествие! — покачал головой капитан. — Отправляй шифровку домой. Мною, Ганесом Лермотом, капитаном корвета «Летучий», получен приказ применить атомный заряд и уничтожить замок князя Цу Кенброка. Приказ отдал Советник. С приказом не согласен, но вынужден его выполнить. Последствия выполнения этого приказа будут самыми плачевными. Князья Инферно перестанут с нами сотрудничать, опасаясь повторения подобных атак. Нас объявят вне закона. Станции слежения зафиксируют применение атомного оружия, и на планету прибудет эскадра ВКС асми. У нас нет больше магического прикрытия, и база и корабль будут уничтожены.

Передав сообщение, он успокоился. Свое дело он сделал, пора было выполнять приказ.

— Рассчитать низкую орбиту для планетарной бомбардировки. Подготовить три заряда по десять килотонн. О готовности доложить. — Капитан был собран и внимателен.

— Есть! Первый пошел. Ракета достигла цели. Цель не поражена.

— Выпускайте следующую.

— Есть пуск! Управление устойчивое… Нет, прошу прощения, связь с ракетой нарушена. Управление невозможно.

— Демоны их побери, — проворчал капитан. — Ставят такую защиту, что термоядерные заряды нужны. Приготовиться к новому пуску…

— Не стоит, капитан. — В рубке стоял незнакомый человек в странном старомодном костюме и с тросточкой в руке. Молодой, не старше тридцати лет, с красивым лицом и обворожительной улыбкой.

— Ты кто такой, демоны тебя забери! — воскликнул капитан в неописуемом удивлении. — Откуда ты взялся?

— Я тот, кого ты бомбишь, капитан. Еще один выстрел, и ты вместе с командой разлетитесь на мелкие кусочки.

— Отставить пуск! — рявкнул капитан. Посмотрел изучающе на незнакомца и кивнул. — Пошли в мою каюту.

Они уселись в маленькой каюте друг против друга.

— Так ты Цу Кенброк? Один из князей тьмы?

— Нет, капитан, я не Цу Кенброк. Князь бесславно погиб, а я занял его замок и земли. Вы, пришельцы, расположились на моей земле и меня же пытаетесь убить. Почему?

— Не знаю точно, князь, но я получил такой приказ.

Курама кивнул:

— Я понимаю и предлагаю сотрудничество. Вы продолжаете жить на моей земле. В ваши дела я не лезу. Вы не лезете в мои. Но, если на меня нападут, вы окажете мне помощь своими технологиями. Сообщи своему начальству о моем предложении. Я жду час, потом уничтожу твой корабль.

Капитан замялся.

— Мне не хватит часа. Круг, не меньше. — Увидев, как взметнулась бровь незнакомца, быстро проговорил: — Но я готов взять на себя ответственность и не выполнять приказ.

— Хорошо, через круг я появлюсь на твоем корабле, капитан.

Незнакомец встал со стула и исчез. Капитан корвета вытер платком вспотевший лоб. Он только что разговаривал с одним из князей Инферно. Вот это да! Только как он попал на корабль и куда потом делся?

Он вышел из каюты. На него во все глаза смотрели члены экипажа.

— Кэп, кто это был? — спросил старший боцман.

— Один из князей тьмы, тот, кого мы бомбили.

В толпе раздались возгласы и посыпались вопросы:

— И что он хочет? Он нас сожрет? Что делать?

— Так, тихо! — громко прокричал капитан. — Без паники. Он приходил договариваться.

Курама смотрел на свою столицу. Взрыв не повредил замку, но его столица превратилась в руины. Там, где проживало несколько десятков тысяч демонов, теперь были сплошные развалины и пепелища. Тысячи духовных сущностей зависли над развалинами домов. Еще больше демонов сплошным потоком двигались прочь из города.

«Сколько дармовой энергии для меня, — равнодушно подумал Курама. — Это не должно пропасть зря».

Он снова шагнул на борт корабля.

Его увидели, и шум мгновенно прекратился.

— Капитан, моя столица разрушена, тысячи моих подданных погибли. — Курама грозно сверкнул очами. — Но я прощу вас, если вы эти жертвы преподнесете Кураме.

— Мм… Что я должен сделать? — Капитан вновь вспотел.

— Просто скажите: «Курама, прими эти жертвы», и все.

— И все? — переспросил капитан, сильно побледнев.

— И все, — спокойно подтвердил Курама.

Капитана вытер пот со лба платком и окрепшим голосом произнес:

— Курама, прими эти жертвы.

На Кураму хлынул поток энергии. Он стал раздуваться и увеличиваться в размерах. Наслаждение накрыло его с головой. Он плавал в потоках энергии убитых, поглощая их десятками за раз. Его телесная оболочка пошла рябью, и он превратился в огромного черного демона. Распахнутые крылья бились в перегородки, сминая их и круша.

Экипаж, до этого с интересом разглядывавший князя, в ужасе отпрянул. А демон все рос и рос. Так продолжалось несколько долгих минут. Курама поглотил последнюю душу. Он стоял раскачиваясь и опьяневшими глазами в упор смотрел на сбившихся в тесную кучку членов экипажа. Его налитые кровью огромные глаза бесстрастно обозревали смертных. Он был страшен в своем обличье, и от него исходил ужас, парализующий всех, кто находился рядом. Кто-то не выдержал и выстрелил в него из угольника. Боль смыла благодушие Курамы. На него посмели напасть! Он вдруг взревел, упал на четвереньки и оглушительно замычал:

— Му-у!

Затем бросился на людей. Он разрывал их как бумагу. Рвал зубами, топтал толстыми лапами, превращая тела в кровавые лепешки. Он словно ураган прошелся по рубке управления корветом, не оставив в живых никого. Остальные члены экипажа забились по углам и щелям корабля. Приступ бешенства закончился так же внезапно, как и начался. Курама снова принял человеческий облик, с сожалением посмотрел на трупы, применил заклинание «волна хаоса» и покинул корабль.

«Жаль, что не удалось заключить с пришельцами союз», — подумал он. Но не всегда выходит сразу как хочется. Эту истину он понял давно. Для них, почти бессмертных, время лишь путь к усилению своего влияния и достижению цели. Оно союзник. Поэтому временные неудачи его не пугали. Столица отстроится, демоны еще нарожают демонов.

Алеш увидел, как над столицей вырос большой темный гриб. Он поднялся высоко в воздух, закручивая в свои могучие спирали тысячи тонн земли и пыли. «Неужели кто-то применил ядерный заряд?!» — пораженно подумал он. А когда небо озарилось яркой вспышкой, он перестал в этом сомневаться. Он приказал своим воинам упасть на землю и лежать, пока не пройдет ударная волна. Вскоре она пришла, неся с собой куски стен, камни, бревна и тучи пыли.

«Ну все, теперь базе контрабандистов в Инферно конец», — подумал Алеш.

Высокие планы бытия.

Рок еле избавился от настойчивых и упорных пожирателей благодати. Ему это дорого далось, и поэтому в последнее время он пребывал в плохом настроении. Ему никак не удавалось понять и предвидеть, как будет действовать этот «мышонок», что по недоразумению затесался среди них. Он думал, что предугадал все его шаги, но иномирец каждый раз преподносил ему сюрприз. Он, словно пожирающая шерстяной ковер моль, вгрызся в мир Рока и потихоньку откусывал кусочек за кусочком.

Рок следил за ним. Видел, как быстро обустраивается его гора. Как она медленно, но подрастает. А он… А он только и мог скрипя зубами смотреть, как усиливается тот, кого он притащил в этот мир. Когда он захватил душу первого попавшего в его телепорт убитого землянина и поместил в тело молодого недоумка, Рок хотел сделать его подставной фигурой и направить все внимание Курамы на него, чтобы в это время провести перестановку фигур в Инферно, где должна была начаться война за передел этого мира. Он и так достаточно потрудился, чтобы имя братца было забыто. Но неожиданно жертвенная пешка прошла в ферзи, наградила Кураму телом и дала ему второй шанс.

Что же он не предусмотрел? Где совершил ошибку?

Но сколько ни думал Рок, сколько ни ломал голову, он не видел своих ошибок.

Может, просто это свойство землян ломать чужие планы. Они там живут в вечной вражде друг с другом. Отделенная от остального мира молодая планета дикарей, с отсталой цивилизацией. Одна из последних созданная Творцом, расположенная в неудобном уголке вселенной, куда не добрались еще изыскательские корабли и вряд ли в ближайшие тысячелетия туда отправятся.

Наверное, он поспешил, когда ухватил душу этого неудачника. И ошибка кроется в этом. Да, спешка! Рок огорченно вздохнул. Она к хорошему не приводит, он, словно смертный, стал торопиться, спешить и терпеть временные неудачи. Но это только начало. У него больше опыта и ресурсов, так что у «мышонка» нет шансов в противостоянии. Сейчас его последователи начнут священную войну против последователей лжебога Худжгарха. Те еще не окрепли, и эту ересь он выжжет огнем и мечом. Лишит гору самозванца подпитки благодатью, а потом ее можно будет осадить, и лет через триста она падет, израсходовав всю накопленную благодать. Но ждать триста лет не хочется. Курама укрепляется и подгребает под себя Инферно. Если он, Рок, сосредоточится только на Худжгархе, то Курама и Беота потеснят его. Эти своего не упустят.

Рок не задумываясь прощупал пространство. Эта привычка у него сформировалась с самого начала его правления. Он сканировал мир на предмет угроз. Странным образом он не чувствовал Худжгарха. Того в мире Рока не было.

Куда же ты делся, наглый мальчишка? К Кураме подался? Или вообще удрал?

Рок, как никто другой, мог использовать подвернувшиеся возможности. А чего ждать? Надо слетать и посмотреть, что там происходит. Если хозяин горы настолько глуп, чтобы оставлять свой поднебесный трон, то этим надо непременно воспользоваться. Рок принял образ могучего воина и полетел к вершине, спрятанной за высокой грядой гор. Он не стал приближаться, а облетел гору по кругу.

«Горка заметно выросла, — ревниво подумал он. — Но хозяина нет. Нет на горе, нет в этом мире. Такой шанс выпадает нечасто, — удовлетворенно подумал Рок. — Слетаю-ка я к сестренке. Она заключила союз с этим ненормальным. Но мне есть что ей предложить».

Оставив гору Худжгарха, Рок подлетел к вершине Беоты.

— Сестренка! — позвал он. — Я хочу поговорить.

Он понимал, что после последней схватки Беота может отказаться от встречи, но он также знал, что та ненавидит человека. Чем-то он ей здорово насолил. Этим он и хотел воспользоваться.

— Я хочу поговорить о человеке, с которым у тебя союз. У меня есть идея, как разорить его гору и не нарушить союзнические обязательства.

Рядом с Роком возникло изображение Беоты.

«Ага, клюнула!» — удовлетворенно подумал он и добродушно улыбнулся.

— Приветствую тебя, сестра. Ты уж прости меня за последнюю нашу встречу. Не сдержался.

— Хватит сотрясать воздух, интриган. — Беота была неприветлива. — Говори, зачем пожаловал, и вали отсюда.

— Беота, я понимаю твое недовольство и согласен, ты права. Я виноват, но, поверь, дело не во мне, а в том прыщике, что возник среди нас. Он мешает мне, мешает тебе, вот о нем я и пришел поговорить.

— Раз пришел, говори.

— Ты связана договором с этим Худжгархом, а я хочу попробовать захватить его гору, пока его нет в нашем мире. От тебя же требуется только слабо сопротивляться, но не усердствовать. В договоре указано, что ты должна положить свою жизнь и благодать на защиту горы?

— Нет. — Беота уже с интересом смотрела на брата. Тот был мастер на выдумки.

— Так вот, я предлагаю тебе часть своей благодати, которую ты используешь на защиту горы. Свою ты тратить не будешь.

— И что из того, если я не буду тратить свою благодать? Я буду на тебя бесплатно работать и подставляться под гнев Творца? Ты этого хочешь? — Беота презрительно фыркнула. — Попроси Кураму, ему твоя благодать нужнее.

— Ты не бойся. — Рок не обратил внимания на ее слова. — Можно обойти договор, не нарушая его. Там же нет пункта, что ты должна отстоять гору любыми средствами вплоть до своей гибели или вливания огромного количества благодати. А бесплатно работать не будешь. Я отблагодарю тебя и поделюсь той благодатью, что захвачу у Худжгарха.

— Ищи дуру в другом месте, братец. Я не возьму ни кусочка от той благодати. Это равносильно предательству и измене союзническому долгу. У тебя все? — Она презрительно посмотрела на Рока. Этот хитрец не меняется.

— Не хочешь благодати с горы Худжгарха, я дам свою. Одну десятую процента всей, что я имею.

Беота задумалась.

— Один процент, и ты рассказываешь мне свой план.

— Вот это правильный подход, сестричка, но один процент — это слишком много. Две десятых процента, и это очень щедро.

— Не смеши. Ты ничем не рискуешь, а я должна буду отдать этому наглецу слишком большую плату, если у тебя ничего не получится. Кроме того, ты должен будешь отдать ее мне до начала атаки и в знак нашей дружбы. Полпроцента, это мое последнее слово.

— Договорились. А план мой такой. Я лечу на гору и пытаюсь подкупить его управителя. Не получится, я готовлю и начинаю сильнейшую атаку, чтобы сразу смять оборону и ворваться в замок. Ты тоже прибудешь сразу и начнешь укреплять оборону, но времени у тебя решительно не хватит. Атака будет мощной и скоротечной. Таким образом, ты выполнишь свои обязательства по договору, но не сможешь защитить своего союзника.

Беота задумалась. План Рока был рабочий и вполне осуществимый в отсутствие хозяина горы. Но ей не давала покоя мысль, что хитроумный братец сможет воспользоваться ситуацией и, убрав конкурента, подставит ее.

— Я хочу знать детальный план наступления. Рок. Я не доверяю тебе.

Рок это предвидел.

— Сначала я попытаюсь переманить к себе управителя. Если не получится, вызову легион сколопендр. Атаки этих тварей горе не выдержать, их будет очень много. Что скажешь?

— Скажу, что я не согласна, братец, но ты можешь отправлять мне свою благодать из щедрости. — Беота обворожительно улыбнулась.

— Я рад, что ты такая несговорчивая, сестричка. — Рок улыбнулся в ответ.

ГЛАВА 9

Высокие планы бытия. Битва при горе.

Вальгум Рострум вполне освоился на своем новом поприще. Ему нравилось находиться на горе высокого и совершать деяния достойные, чтобы их воспели в веках. Так он размышлял, оглядывая, как величественно вознесся высоко их град на горе. Единственное, что огорчало его утонченный архитектурный вкус, — грубые излишества. Высокие шпили башен были испорчены большими тарелками, которые их господин назвал странным словом «локаторы». По замыслу хозяина горы Худжгарха, они должны были сообщить Роструму о приближении противника и навести ракеты на него. Сами ракетные установки были спрятаны под землей, в скальном основании, в тоннелях, прорытых маленькими человечками. Господин почему-то называл их Ёда. Ну да, господин может делать все, что захочет. Вот и своих воинов из гарнизона научил обращаться с минометами и ракетами…

Его размышления неожиданно прервало появление перед его глазами стеклянного зеркала. В нем он увидел красную точку, летящую вокруг их горы.

«Интересно, кто это? — подумал Рострум. — Вот бы разглядеть его поближе!»

И тут же в зеркале изображение точки увеличилось. Рострум увидел того самого воина, которого хозяин поверг совсем недавно. От воина веяло такой силой и властностью, что Рострум захотел встать на колени и благоговеть перед ним. Его удержала только память о том, что хозяин оказался еще более могуч и воин был посрамлен. Воин облетел гору и исчез.

Вот так-то лучше! Магистр довольно потер руки и вновь задумался о городе. Внизу копошились фигурки кибуцьеров. Они облагораживали улицы, сажали цветы на клумбах, поливали водой травку на газонах. В парке на открытой эстраде пели песни те, кто не был задействован на работах.

«Жизнь налаживается», — удовлетворенно подумал Вальгум. Змейки, также благоговея, качались в такт музыке, вылезая наполовину из его глаз.

— Хорошо-то как! — воскликнул, не тая восторга, Вальгум. Огляделся воровато и сплюнул через левое плечо. — Не сглазить бы!

Он спустился вниз и направился к эстраде, он тоже захотел попеть псалмы.

У подножия башни на лавке сидели Мессир и Мастер. Эти неисправимые духи резались в карты. Рострум и сам был бы не прочь сыграть с ними, но те всегда обыгрывали своего командира. Он знал, что они жульничали, но поймать их не мог.

— На что играете? — остановившись, спросил Рострум.

— Если выиграю я, — невозмутимо ответил Мессир, — то ты, Рострум, кукарекаешь.

— А если выиграю я, — произнес Мастер, — то ты, Вальгум, мяукаешь.

— Это с какого перепугу я должен кукарекать и мяукать? — недовольно спросил магистр. — Совсем уже распоясались!

— А ты забыл, Рострум, что должен нам и мы сами определяем, как ты отдашь долг. Забыл, что ли? Это твое условие, — в один голос ответили Мастер и Мессир.

— Да это… когда было! Еще в сумке! — задохнулся от возмущения Вальгум. — Нашли что вспомнить.

— А карточный долг никто не отменял, — невозмутимо ответил Мастер. — Или ты против того, что долги надо отдавать?

Если бы дело происходило внизу, Рострум бы знал, что ответить этим наглецам, но здесь, в цитадели величия, он не мог отказаться от выплаты долгов и не понести наказания.

— Жулики, — пробормотал Вальгум и поспешил покинуть играющих.

Но далеко он не ушел. В городе завыла сирена. Она так громко орала, что Рострум не выдержал и поднялся к бассейну, что был сооружен по прихоти Великого под куполом одной из башен.

— Ты чего орешь, оглашенная? Весь народ перепугала. Лучше бы в хоре пела.

Эту крулу, убитую когда-то шаманом и попавшую в жезл, Худжгарх посадил в бассейн и, глядя на красотку, сказал: «Будешь нашей сиреной, как почувствуешь опасность, ори так громко, чтобы все услышали». С тех пор сирена плавала в бассейне, жрала благодать и ничего не делала.

— Так опасность! Я предупреждаю, — ответила сирена и завопила еще громче.

От ее вопля змеи выпали из глаз Рострума и поспешили прочь по лестницам вниз. Ошалевший магистр подошел к краю парапета. Перед его глазами мгновенно возник экран, и на нем снова была красная точка, которая стремительно росла. Вскоре он увидел знакомого воина, но теперь он был в полном боевом снаряжении — в броне, шлеме, с щитом в левой руке и палицей в правой. От него расходились во все стороны волны страха и ужаса, заставляющие трепетать и желать сдаться на милость этого великана. Рострум вжал голову в плечи. Его уши резал крик сирены, а душа, если она у него была, заметалась и спряталась в пятки. Он застыл словно истукан, не имея ни сил, ни желания что-либо предпринять.

Великан подлетел к границам города и завис, обозревая гору. Наконец он вычленил из пейзажа Рострума и обратился к нему:

— Ты, управитель самозванца, слушай меня внимательно. Твоему хозяину скоро придет конец. Эту гору я возьму штурмом и всех, кто мне сопротивлялся, лишу посмертия. Вас ждет печальная и даже ужасная участь быть топливом в Сердце Хаоса. Не обрекай себя и других на вечные муки. Боль, жажда и вечный огонь геенны — вот что ждет вас всех, если будете мне сопротивляться.

Его голос, усиленный магией, далеко разносился по окрестностям, проникая в подвалы и потаенные уголки города. Жители, парализованные и лишенные воли к сопротивлению, застыли в тех позах, в которых их застал голос. Сирена поперхнулась и замолчала. Она нырнула на дно бассейна и там затихла, боясь пошевелиться.

Только два существа не обратили на говорившего внимания. Они азартно спорили, кто первым возьмет долг с Рострума.

— А почему ты первый, банан недозрелый? — возмущенно размахивал руками Мессир. — В прошлый раз я выиграл первым. Значит, я первым и забираю свой долг.

— А я первым предложил, как забрать с магистра долг, значит, первым буду я. Понял, финик сушеный? — Мастер скрутил дулю и сунул под нос Мессиру.

— Это ничего не значит. Я первым буду. — Мессир не раздумывая укусил за руку Мастера.

— А вот и не будешь. — Мастер заехал кулаком по скуле Мессира.

Тот завопил и вцепился в бороду своего товарища. Они повалились на землю и стали дубасить друг друга. Наконец первым не выдержал Мессир. Он лежал под Мастером и не мог выбраться. Не зная, что делать, он затянул псалом:

— Славься, град на горе…

Мастер тут же подхватил:

— Славься, могучий…

Два неразлучных друга самозабвенно запели. Их песня полилась по замку. Первые духи, замершие и охваченные ужасом, услышав ее, подхватили торжественную песнь. Она зазвучала громче, выплеснулась в город и стала разноситься по улицам. Все больше жителей слышали пение и подхватывали его. Они выходили из паралича и разрушали оковы заклинания. Колдовство Рока уже не имело над ними силы. Вскоре весь город пел, и звуки торжественной песни достигли ушей Рока.

Один лишь Рострум продолжал стоять вжав голову в плечи.

Рок, недовольный тем, что его задумка не удалась, хмыкнул:

— Даже так? Ты, управитель, умнее этих духов, что получили второй шанс на жизнь. Поэтому хочу сделать тебе предложение. Сдай город и останешься в нем моим управителем. Я даже не стану лишать его жителей посмертия. Пусть живут и славят меня — Рока, Отца всех живущих.

Вальгум хотел с радостью согласиться и избежать лишения посмертия. Он воочию представил огонь геенны и как он будет там мучиться и гореть целую вечность. Он хотел сказать: «Да, повелитель, я согласен», но вместо этого только прокукарекал:

— Кукареку!

Выпучил глаза и снова закукарекал, но гораздо громче:

— Кукареку!

— Ты что, управляющий, от страха язык человеческий забыл? Или решил посмеяться надо мной?! — вскипел от гнева Рок.

Он видел, как рушится его колдовство, как только что эти ничтожества готовы были пасть перед ним ниц, и вот они уже поют и славят свой град. Заклинание, на которое он потратил уйму благодати, развеялось. А управляющий, по-видимому, сошел с ума от страха.

— Мяу! Мяу! — промяукал Рострум и выпучил глаза. Они выпали из глазниц, и змеи, упавшие с ними, дали деру. Рострум только и успел наступить им на хвост и отобрать свои глаза, большие, как яблоки.

Он вставил их в глазницы, но снова выронил, когда за его спиной пришла в себя сирена и заорала во всю мощь, подхватывая песнь:

— Высокий град на горе!

Даже Рока проняло. Он отшатнулся и непроизвольно закрылся щитом. А Рострум схватился руками за грудь и упал.

На площадку выбрались два вооруженных воина. Один держал в руках гранатомет, другой был обмотан лентой с патронами, и в руках у него был многоствольный пулемет.

Они увидели лежащего Рострума. У того из глаз вылезли змейки, они склонились, заливаясь слезами, над неподвижным телом магистра. В руках магистр держал разорванное на кусочки сердце.

Оба отдали честь останкам, и Мессир проговорил:

— Покойся с миром, пьянь подзаборная. Мы будем тебя помнить! Ты умер, как и жил, придурком.

— Это я должен был сказать, — перебил его Мастер. — Почему ты все время портишь торжественность момента?

— А ты не спи на ходу! — огрызнулся Мессир. — Шевелись почаще.

— С тобой, знаешь, — обиженно заговорил Мастер, — хорошо на пару дерьмо есть.

— Это еще почему? — Мессир был явно озадачен.

— А потому, что все время вперед забегаешь! — расхохотался Мастер.

Рок обалдело наблюдал за этой сценой.

— А вы кто? — дождавшись, когда оба замолчат, спросил он. Их оружие внушало ему уважение. Оно было ему незнакомо, и как будет действовать, он не знал.

— Мы-то? Мы спецназ «Духи», — гордо ответили оба в один голос. И сразу же перестали обращать на Рока внимание.

— Теперь я буду управитель! — выпятил грудь Мессир.

— А чего это ты? — возмутился явной несправедливостью Мастер. — Управителем буду я.

— Ты управитель? Не смеши. Ты даже в карты играть не умеешь. Без меня ты бы продул этому алкоголику.

— Постойте! — раздался слабый голос Рострума. — Я еще жив. Помогите мне подняться.

Оба с удивлением посмотрели на магистра.

— Он жив?

— Он жив? — произнесли они одновременно и, подхватив лежащего Вальгума Рострума, на глазах пораженного Рока скинули магистра с башни.

— Своло-о… — раздался отчаянный крик и тут же оборвался.

Рок покачал головой — ну и подчиненные у этого прыща, все в него. Такие же непредсказуемые и дурные на голову. Надо же, взять и сбросить с башни управителя.

— Эй, ребята! — обратился он к парочке.

Те засучивали рукава странных, в разводах разноцветной краски мундиров, готовясь кулаками доказать каждый свое право управлять городом.

— Тебе чего, здоровяк? — Оба были ни капельки не впечатлены могуществом Рока.

— Предлагаю сыграть в карты, — ухмыльнулся Рок. Эти азартные ребятки обязательно попадутся в его сети. — Если выиграю я, то гора моя, если вы, то я ухожу.

— Здоровяк, ты где здесь видел дураков? Мы на интерес не играем. Что ты нам можешь предложить в случае нашего выигрыша? — хором ответили они.

Рок еще шире ощерился в улыбке:

— А что вы хотите?

— Мне посох мага, — тут же ответил Мессир.

— А мне ты будешь должен одно желание, — проговорил Мастер.

Рок неопределенно хмыкнул:

— Желание? Хорошо, я дам тебе посох мага, а тебе буду должен одно желание, если проиграю. А если выиграю, то вы открываете мне вход в город.

— Идет, здоровяк, только условия должны быть выполнимые, и играем нашими картами в нашу игру.

Они полетели к Року. Тот уже создал стол и уселся за него. Оба друга уселись напротив.

— Играем в «очко», — предупредил Мастер и достал колоду карт.

— Какие правила? — поинтересовался Рок.

— Правила простые. Один сдает карты, ты берешь и смотришь их. В сумме должно набраться двадцать одно очко, если двадцать два, то это перебор и ты проиграл. Если набрал не двадцать одно, а меньше, то выигрывает тот, у кого сумма на картах выпала больше. Если поймаем тебя на жульничестве, ты также проиграл.

Мастер раздал по карте.

— Мне еще, — произнес Мессир.

— Мне тоже, — сказал Рок.

Мастер раздал им по карте.

— Мне хватит, — произнес Мессир.

— Мне тоже, — сказал Рок.

— Я себе тоже возьму. — Мастер положил себе карту. — Вскрываемся?

Рок и Мессир кивнули.

— У меня двадцать одно! — радостно произнес Мессир.

— И у меня тоже, — подтвердил Рок.

— Скоты!!! — раздался возмущенный крик из башни.

Рок глянул вниз и увидел управителя. Тот был цел и невредим, бегал по стене и орал что-то невразумительное. Рок отвернулся и выложил карты.

И оторопело уставился на две десятки. Двадцать! Он не мог поверить своим глазам. Он только что превратил семерку в туза, а перед ним на столе лежали две десятки.

Он побагровел. Эти два духа провели его как мальчишку. Они, оказывается, умели преобразовывать реальность, меняя ее по своему хотению. Причем сделали это в самый последний момент, когда он отвлекся.

— Смотри, наш командир ожил! — радостно проговорил Мастер. — А я еще думал, сможет он сам себя собрать или нет.

— Значит, не все мозги пропил, — проворчал Мессир и повернулся к Року: — Где мой посох, здоровяк?

— Посох! Жук навозный! Вы подменили туза на десятку и имеете наглость требовать выигрыш?!

— Здоровяк, ты не зарывайся, — примирительно произнес Мастер. — Докажи, что мы это сделали, и мы согласимся с тобой.

— Да запросто.

Рок прокрутил прошлое назад и развернул картинку. Он получил семерку, превратил ее в туза, и, когда он отвернулся на крик управителя, один из этих придурков подменил ему карту. Да так ловко и быстро, что он ничего не заметил.

— Ну ты, здоровяк, даешь! — восхищенно выдохнул Мессир. — Несколько раз менял карты, а они зачарованы против жульничества. Научи.

Рок понял, что слишком поторопился и не обрезал вовремя картинку прошлого. Он сгреб стол и карты и зарычал:

— Уничтожу! Открывайте город!

— Мы не можем, — ответили оба.

— Как не можете? А кто может?

— Вот он может. — Мастер показал пальцем на беснующегося Рострума. — Он управитель.

В одно мгновение оба вернулись в башню.

— Рострум, это к тебе, — проговорил Мессир и спрятался за спину Мастера.

Тот возмущенно воскликнул:

— Рострум, сделай что-нибудь! Ты же управитель! — И спрятался за спину магистра.

Вальгум, оказавшийся лицом к лицу с разъяренным воином, снова впал в ступор.

Рок больше не хотел ждать. Он потратил слишком много времени на пустую болтовню с духами, не ушедшими за грань. По-видимому, эти типы и при жизни были сумасшедшими, такими и остались в этом плане бытия.

Он раздвинул руки, и рядом с городом образовался огромный портал. Из него как из ведра посыпались твари. Они вылетали и вылетали из портала, и, казалось, им не было конца. С небольшими крыльями, с множеством ног и большой головой, на которой выделялись огромные зеленые глаза, они разлетелись по округе и, повинуясь команде, ринулись на город.

Первым пришел в себя Мастер. Он развернул пулемет в сторону тварей и выдал длинную очередь. Трассеры расчертили небо и срезали с десяток летающих бестий. Заодно снесли голову Роструму. Тот сделал несколько шагов вперед и, споткнувшись о парапет, полетел вниз.

Мастер, радуясь новой игрушке, поливал налетающих тварей шквалом пуль.

Мессир поглядел на падающего Рострума и буркнул:

— Неудачник. — Основательно приладил к плечу гранатомет и произнес: — Шрапнель. — После чего выстрелил в тучу налетевших созданий.

Те гибли десятками, но из портала появлялись все новые и новые полчища этих тварей. Они, яростно жужжа, набрасывались на купол шита и старались прогрызть в нем ход. Некоторым это удалось, и они проникли почти наполовину.

Опомнившиеся жители стали занимать места по боевому расписанию. Вскоре заговорилиминометы. Они накрывали большие площади, и твари стали гибнуть сотнями. Их разрывало на части, поражало осколками.

Рок висел в стороне, наблюдая за сражением. Такого отпора он не ожидал, хотя был готов ко всякому развитию событий. Ему нужно было во что бы то ни стало быстро сломить сопротивление защитников города. Рок открыл еще один портал, и оттуда вылетели красные огненные существа. Они принялись огненными шарами обстреливать щит, прикрывающий город. Обстановка резко изменилась не в пользу защитников. Щит стал заметно проседать.

— Ракетные залпы! — раздался громкий голос за спинами двух друзей.

Это вступил в сражение Рострум, наконец-то отошедший от шока. В неописуемом мундире, расшитом золотом и усеянном сверкающими камнями, он походил на какого-нибудь монарха. Его треугольная шляпа была лихо заломлена набок. Вид он имел бравый и воинственный.

— Пли! — прокричал он.

И из недр горы вылетели десятки небольших ракет. На подлете к огненным существам их головки разделились и разлетелись в разные стороны.

Сплошной ковер взрывов заполнил огромное пространство вокруг горы. Нападающие гибли сотнями, и напор их ослабел.

— Ну вот, — огорченно проговорил Мессир, — патроны закончились. Эх, мало благодати господин выделил нам.

— Ракеты тоже закончились, — отозвался Рострум. Еще слышались отдельные залпы минометов, но все реже и реже. Рострум теперь был в сбитом набок шлеме. Он воинственно вытащил меч. — Будем биться врукопашную, гоните сюда всех. Враг дорого заплатит за свое нападение.

Мастер перегнулся через парапет и свистнул:

— Эй, все сюда! Веселуха продолжается!

Эти двое никогда не унывали.

Мессир закинул пулемет за спину.

— Знаете, чего я хочу? — спросил он и сам же огорченно ответил: — Хочу посох архимага. Я бы им показал. — Он потряс кулаком, и тут же в его руке оказался посох.

— Ого! — удивился Мастер. — А я хочу, чтобы эти твари напали на вон того жулика, что проиграл нам в карты. Пусть попляшет.

Беота наблюдала за Роком со стороны. Она не приближалась к горе мальчишки, не желая выдавать своего присутствия. Тот сначала вступил в переговоры, даже стол для этого сотворил, не пожалев благодати, а потом, видимо, ему дали от ворот поворот.

— Глупцы! — усмехнулась богиня. — Разве можно быть такими недальновидными. Сейчас он им покажет.

И точно. Сразу появились многочисленные создания из других вселенных. Они набросились на защиту города, и через Беоту потекла тонкая струйка благодати — вступил в действие закон союзничества. Беота ожидала быстрого прорыва в город, но тот странным образом держался, а количество благодати, уходящей от нее, все увеличивалось.

Твари, атакующие город, гибли десятками, и, несмотря на то что их прибывало больше, чем гибло, они не могли прорваться.

Затем Рок пустил в ход свой козырь и вызвал огненных джиннов. Казалось, еще чуть-чуть, и город падет под натиском орд вызванных существ. Но мальчишка смог преподнести еще один сюрприз. Из недр горы вдруг вылетели снаряды и разорвались в гуще атакующих.

А затем случилось вообще невообразимое. Призванные существа набросились на Рока. Тот ушел в защиту, а после недолгого сражения открыл телепорт и скрылся, забрав с собой половину обезумевших тварей. Остальные, потеряв интерес к городу, поспешили прочь. Затем раздались частые хлопки, и они стали покидать этот мир.

— Идиот! Как можно быть таким глупцом! — в негодовании всплеснула руками Беота. — Не взять штурмом слабо укрепленную гору, это надо суметь. Куда катится этот мир?!

Она брезгливо передернула плечами и тоже скрылась в телепорте.

Планета Сивилла. Степь.

После того как Грыз разбил авангард войска оседлых орков, он немедля совершил ночной марш и, обойдя основные силы противника слева, вышел им в тыл. Как говорил Худжгарх, выйти на оперативный простор — это половина победы. Все, чему учил его дух мщения, работало, и он теперь старался использовать полученные знания по полной.

— Отец! Разведчики обнаружили обоз земляных червей.

Сын употребил насмешливое прозвище, которым кочевые орки часто презрительно называли оседлые племена. Те выращивали пшеницу, овес и овощи. На юге выращивали фрукты, а к северу разводили скот, но в гораздо меньших количествах, чем кочевые племена. Они и в поход вышли с огромным обозом, в котором было зерно и пропитание на все их войско, а также животные для забоя на мясо. Обоз двигался медленно и далеко отстал от основных сил.

— Ничего не жалейте! Скот вырезать! — приказал Грыз. — Зерно и пропитание возьмите столько, сколько можете увезти, а остальное сожгите. Ничего не оставляйте противнику.

— Не беспокойся, отец, первая тысяча уже близка к обозу. Мы уничтожим охрану и сделаем так, как ты велишь.

Молодой орк оскалил белоснежные клыки и подстегнул лорха. Тот сразу пошел в разбег, набирая темп. Вскоре лорх и всадник скрылись.

Тысячник Ургон, гаржик, один из бывших воинов десятка Грыза, стоял на холме. Под ним вдали раскинулся лагерь оседлых — сотни повозок и лорхов, стада овец… Обоз охраняло около четырех сотен воинов. Сторожевые посты были расположены слишком близко к лагерю. Патрулей не было.

Ургон презрительно усмехнулся. Кто пренебрегает охранением, тот первым гибнет, так учил Грыз. Значит, к лагерю можно подойти вплотную, решил тысячник, оценив обстановку. Он спустился с холма, вскочил на лорха и поехал к группе всадников, стоявших лагах в двухстах от холма.

— Нападем перед закатом, — сообщил он командирам свое решение. — Сотни приведете сюда пешими. Лорхов пусть ведут под уздцы. Копыта обвяжите войлоком. Выдвигаться будем по сотням, чтобы не поднимать пыли. Как все сосредоточимся в этом месте, начнем атаку. Таргыз, твои две сотни встанут прямо здесь. Шарбын, твои две сотни встанут на двести лагов правее. Гунрыд, твои две сотни встанут на двести лагов левее. Чарбан и Рандыр, ваши воины обойдут лагерь с юга и будут ловить всех убегающих. Никто не должен уйти и сообщить, что обоз уничтожен.

Тысячник не стал переспрашивать, поняли ли командиры свои задачи. Он подстегнул лорха и поехал прочь.

На степь ложилась ночная прохлада. Закат окрасил небосвод в приятный розовый цвет. Набежавший ветерок шелестел высокой сочной травой. Птичий гомон постепенно смолкал. Над лагерем обоза потянулись к небу множественные сизые дымки от костров.

Шаман Шурзак, облеченный властью и доверием Отца всех орков, курил трубку, набитую дурман-травой. Новая безграничная власть, которую он получил вместе с посвящением в пророки Отца, кружила ему голову. Его затуманенный взгляд скользил по безбрежной степи, зацепился за что-то и пошел дальше. Шаман лениво вернул его к тому месту, где что-то показалось ему странным, и тупо уставился. Мысли еле ворочались в затуманенной травой голове. Он видел, как множество всадников появилось из-за холма. Они двигались очень медленно, словно ноги их лорхов увязали в болоте.

«Кто такие и почему они так медленно двигаются?» — подумал Шурзак, а всадники вдруг приблизились одним скачком, и в уши шамана ударил тревожный набат. Затем в его сознание ворвались тревожные крики орков и гулкие раскаты барабанов. Шурзак тряхнул головой, отгоняя наваждение. Раньше видения были приятными. Его посещали красивые девы, которые ублажали шамана. Он воспарял над землей и летал как орел. Сегодня все было по-другому. Ни дев, ни пьянящего ощущения полета, только всадники, поднимающие пыль.

— Шурзак! Шурзак! На нас напали! — Его трясли за рукав, пытаясь поднять.

Наконец до него дошло.

— Напали! Кто посмел?! — Он с трудом поднялся и, осознавая, что происходит что-то не то, огляделся.

В лагере царила паника. Орки бегали, орали, натягивая на себя снаряжение. Мычали лорхи, которых пытались запрячь.

— Шурзак! Сделай что-нибудь, или нам конец.

Шаман посмотрел на говорившего. Гаржик Нестрог, начальник обоза.

Шаман оттолкнул его руку:

— Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Я посланник Отца, проводник его священной воли!

— Если ты проводник его воли, шаман, то защити нас! Смотри, сколько врагов!

Шурзак, покачнувшись, посмотрел на скачущих всадников, их было много, очень много, и они неслись со всех сторон.

— Враги! Откуда? — проморгавшись, спросил он.

— Да откуда мне знать. Нас застали врасплох. Если ты посланник Отца, то защити нас своей силой, Шурзак, — не отставал от него Нестрог. Он видел, как неумолимо надвигалась волна чужих всадников. Еще немного, и она захлестнет лагерь.

Шурзак расправил щуплые плечи, поднял руки и воззвал к небу:

— Отец, защити своих детей, и мы воздадим тебе хвалу нашу. — Он перевел взгляд на гаржика и надменно произнес: — Иди сражайся, и Отец прославится в тебе и твоих воинах.

— Шурзак, ты посмотри, сколько их! Нам не справиться. Чудо давай! — тоскливо глядя на вал врагов, мчавшихся на обозный лагерь, прокричал Честрог.

— Чудо? Будет вам чудо.

Шаман снова воздел руки к небу, потряс ими, и перед наступавшим врагом стала подниматься стена земли и пыли. Честрог, увидев преграду на пути всадников, повеселел.

— Вот так-то лучше, Шурзак. Теперь и сражаться можно. — Он направился к своему лорху, взобрался на него и громко закричал: — Воины племени курдала, благословленные Отцом! Покажем этим отступникам, как велик гнев нашего Отца.

Орки, сбившиеся в кучу, воспрянули духом. Послышались радостные крики:

— Покажем отступникам! Смерть еретикам!

Все видели, как поднимается стена на пути врагов. Они видели силу их Отца и верили, что он их защитит.

Честрог выхватил топор и замахал им над головой.

— Встретим врага лицом к лицу! — проорал он.

В это время стена, что поднималась перед нападающими, вдруг разорвалась на куски, завертелась и, образовав с десяток пыльных крутящихся столбов, понеслась на защитников обоза. Порывы пыли, опережая их, накрыли обороняющихся. Рот Нестрога забился землей и травой. Он закашлялся, отплевываясь, и, не оглядываясь на стремительно набирающие скорость темные столбы, погнал лорха прочь.

Шурзак, открыв рот от удивления, смотрел на то, что произошло с его чудом. Он тоже закашлялся и согнулся, отплевываясь и харкая, а когда поднял голову, то увидел, как из-за завесы пыли выскочили закрученные столбы, они подхватывали поленья, пожитки, закручивали их, гасили костры, сбивали палатки и срывали с повозок холстину. Уносили воинов, расстраивая их ряды, и те, не выдержав, дрогнули, стали отступать. Сначала по несколько бойцов, потихоньку покидавших свои ряды, а потом, побросав оружие, побежали все, стараясь спрятаться в облаке пыли, забыв обо всем. Враг, что разрушил стену, внушал им суеверный ужас.

— Стойте… кхе-кхе… стойте, трусы! Кхе! — откашливаясь, попытался перекричать царящий гвалт шаман. — Отец вас проклянет! Кхе…

Но его не слушали. Паника охватила всех. Бежали орки, бежали лорхи, спасаясь от пыли и смертоносных столбов. Перед шаманом из пыли вынырнул всадник на боевом быке. Он воинственно размахивал мечом и радостно скалился. Шаман отпрянул и создал заклинание вызова. Перед всадником возник огненный человек, он поднял руки и стал формировать огненный шар. Но всадник, не отклоняясь и не сбавляя скорость, проскочил мимо и ударом меча разрубил существо надвое. Оно развалилось и исчезло. Следующий взмах меча обрушился на голову пораженного увиденным шамана.

Шыргун вел в первом ряду атакующих три десятка воинов, что сражались за Худжгарха в других мирах. Они были щитом и мечом всего наступавшего отряда. Облаченные в боевые доспехи, сделанные их кумиром, и вооруженные его оружием, они не знали сомнений и жалости. Набрав скорость, всадники выскочили из-за холма и устремились к беспечно живущему лагерю. Они не орали боевые кличи, а молча и грозно, сплотившись плечом к плечу, несли на своих клинках смерть врагам Худжгарха. На полпути к лагерю впереди них стала подниматься стена земли и пыли. Шыргун выставил вперед руку, и с нее сорвался «торнадо». То же самое сделали остальные гвардейцы Худжгарха.

Десятки заклинаний разорвали начинающую формироваться стену, не дав ей укрепиться, и увлекли разорванные куски в круговерть. Следуя указанному направлению, подхватили мусор, заготовки для дров, животных, попавшихся им на пути, и, набирая скорость, понеслись на выстроившихся в обороне орков.

Эта картина поразила даже Шыргуна, много повидавшего во время службы у Худжгарха. Его сердце наполнилось азартом и восторгом. Вот она, сила их господина! Вот она, его слава!

Он пришпорил быка и поскакал, догоняя тучу из пыли. Он даже не стал рассматривать существо, возникшее перед ним, и просто зарубил его волшебным мечом. А следом и какого-то орка, стоявшего с разинутым ртом.

Еще через час на месте обоза оседлых пылали повозки, валялся вырезанный скот. А степь устилали тела убегавших, но не спасшихся орков. И над всей этой гарью и травой, пропитанной кровью детей степи, витал скорбный дух мщения.

Грыз обходил побоище и, скорбя от увиденного, поднял руки к небу и закричал:

— Страшитесь, неразумные дети, гнева Отца вашего!

Его крик улетел высоко и вернулся через десять лиг к лагерю оседлых. Упал с неба на орков и придавил их, словно непосильный груз.

— Страшитесь, неразумные дети, гнева Отца вашего! — разнеслось по степи.

Умолкли птицы, замер ветер, шевелящий траву, замолчали лорхи. Над лагерем установилась непривычная тишина.

Где-то в открытом космосе.

Капитан пошевелился. Открыл глаза и увидел перед собой пол с ковровым покрытием.

«Я у себя в каюте и на полу», — пришла к нему первая мысль. Он повел глазами и увидел Лиранду Монади, сидящую на стуле. Девушка молча смотрела на него. Ее руки были сложены на коленях.

А она-то что тут делает? Он попытался встать, но резкая боль в голове и неожиданное головокружение не позволили ему подняться.

— Монади, — еле слышно позвал капитан, — помогите мне подняться.

Лиранда живо вскочила и, подхватив капитана под руку, положила ее себе на плечи, напряглась и помогла ему встать. Они сделали пару шагов, и она осторожно опустила капитана в кресло.

— Уф… Так-то гораздо лучше. Листер, что со мной произошло? — морщась и ощупывая шишку на голове, спросил капитан.

— А вы не помните? — Лиранда как-то странно посмотрела на капитана. — Совсем-совсем ничего?

Капитан задумался.

— Помню, что мой адъютант хотел застрелиться. Придурок. Помню, что позвал вас сюда… — Он растерянно посмотрел на девушку. — Но не помню зачем.

Девушка улыбнулась:

— Вы позвали меня сюда, чтобы я проверила вашу связь, сэр.

— Да-да, что-то припоминаю. Вы проверили ее?

— Не успела, сэр. Вы упали. Видимо, потеряли сознание. А я села и стала ждать, когда вы придете в себя.

— Я потерял сознание? А почему вы не вызвали дежурного медика?

— Потому, сэр, что он бы составил отчет, и по прибытии вас могли списать с корабля.

— Мм?.. — Капитан удивленно посмотрел на девушку. Потом взгляд его прояснился. — Ты права, девочка, мне это совсем не нужно. И ты абсолютно правильно поступила. Надеюсь, что и дальше будешь держать рот на замке.

— Не сомневайтесь, сэр, — грустно улыбнулась Лиранда.

— Я помню, что тебе, Лиранда, сегодня здорово досталось. И твою преданность ценю. Ты заслужила повышение. Я напишу представление на присвоение звания листера и направлю тебя на переподготовку. За счет флота, конечно. Вы, — перешел он на официальный тон, — изучите базу техника секретной связи и останетесь служить в штабе дивизиона. И совет: Лиранда, не занимайся больше проституцией. Эту информацию я прикажу удалить из твоего секретного личного дела.

Девушка вспыхнула, но промолчала и только согласно кивнула.

— Тогда… — Капитан устало прикрыл глаза. Его донимала боль в районе затылка. — Если у тебя больше дел здесь нет, можешь быть свободна.

Монади ушла, а капитан подключил полевую аптечку и лег на кровать. Через пятнадцать минут он встал освеженный и полностью здоровый.

— Дежурный! — Капитан связался с мостиком. — Пригласите господина Норкита ко мне.

Вейс получил приглашение от капитана срочно прибыть к нему в каюту. Все это время он думал о бароне и о том, какие возможности сулит ему сотрудничество с таким неординарным человеком. Ну, может быть, не совсем человеком, но это не важно. Его личный агент с колоссальными возможностями в секторе. Вот только как правильно воспользоваться этой возможностью… Верно ли он просчитал побудительные мотивы юноши? Деньги ли являются целью барона? Или это хитрая уловка, чтобы ввести его, Вейса, в заблуждение? Что он может еще предложить барону? Может, помочь ему избежать отравлений и внедрить ему нужные базы? Помочь выжить и преуспеть в той среде, в которой он вращается? Современные технологии многое могут. Но как найти этого неуловимого пленника и поговорить с ним? Эта была трудная задача. Вейс не сомневался, что покушения на старших офицеров — дело рук барона. Он расчищал себе путь к свободе, посеяв страх и сомнения в сердцах членов экипажа. Слухи о покушениях распространились по кораблю с быстротой молнии, обросли подробностями и стали похожи на роман ужасов. Барон очень хорошо просчитал психологию масс, и такие действия заставляли трепетать сердца даже самых бесстрашных людей. Вейс поймал себя на мысли, что очень не хотел бы оказаться среди тех, на кого начнет охотиться этот молодой дикарь. Он уже показал, что может достать кого угодно и где угодно. И даже то, как умрет или пострадает жертва, было в руках барона Немо.

Он с огорчением прекратил свои размышления. Вейсу казалось, что в своих выводах он близок к какой-то разгадке, но ему не хватило времени додумать, все правильно сформулировать, ухватить ускользающую от него нужную мысль. Он нехотя встал и направился к капитану.

— Господин Вейс, я хочу поговорить о вашем предложении отпустить пленника, которого вы захватили на планете. Я согласен. Но остается нерешенным вопрос, кому этот дикарь может доверять. Выйдет ли он на свет, если мы объявим по громкой связи, что приготовили для него корабль и готовы его отпустить? Нам он точно не поверит.

Вейс пораженно смотрел на капитана. Ничего подобного он ему не предлагал, хотя эта мысль вертелась у него в голове.

— М-да… — Вейс достал пачку сигарет, выигрывая время для обдумывания слов капитана. Посмотрел на него. — Вы разрешите?..

— Да-да, курите.

Вейс взял сигарету, задумчиво размял ее пальцами.

«Значит, кто-то изображал меня и дал капитану такой совет, — размышлял он. — Кто? Ну самый верный ответ — это был сам барон. Но тогда неясно, как ему удается перевоплощаться. Если… если он не бог. А если бог или что-то вроде того… скажем, мелкий божок? Не очень сильный. Иначе давно бы разнес это корыто на молекулы».

Вейс прикурил сигарету и затянулся.

— Надо подумать, сэр.

«Итак, капитан хочет отпустить объект. Кто-то подкинул ему эту идею. Но верится с трудом, что, если барон объявится открыто, капитан не захочет его арестовать. Это служака до мозга костей. Устав ему мать и отец».

— Вы хотите воспользоваться моментом и арестовать юношу? — спросил Вейс.

— Раньше хотел. Теперь понимаю, что не стоит этого делать. От него слишком много проблем. Вы знаете, что на корабле кроме вас есть еще агент АДа с неограниченными полномочиями?

Вейс напрягся, но виду не показал.

— Вы знаете, кто это? — равнодушно спросил он.

— Су-шеф. Он представил заключение о том, кто может быть виновен в покушениях. Всего говорить не буду, но из его выводов ясно, что это ваш объект. И он обладает сверхъестественными способностями. Я тоже склоняюсь к мысли, что вы захватили сверхъестественное существо. Гибель космодесантников, скрытность и способность проникать всюду позволили мне согласиться с его выводами. Они лягут в основу моего рапорта командованию. Хотелось, чтобы и вы поддержали меня в этом. — Капитан пристально посмотрел на Вейса.

Тот кивнул:

— Конечно. Это самое разумное решение. А по поводу того, кто может помочь нам, думаю, сгодится Генри Мун, который стал помогать нашему сверхъестественному другу. Выпускайте его из-под ареста, и пусть он говорит по громкой связи. Еще нужно, чтобы пилотом корвета была девушка, желательно красивая.

— Это еще зачем?

— Красивые девушки на молодых парней действуют своеобразно, — ответил Вейс. — Парень из средневекового мира. Там у женщин ограниченные права. Он не будет подозревать ее и охотнее согласится на отлет. Мужчина же, наоборот, только вызовет ненужные подозрения.

— Логично, господин Вейс. Тогда я дам команду отпустить Муна, и пусть вещает по громкой связи своему… — Он запнулся. — Начальнику.

— Хочу только предупредить, сэр, — нахмурился Вейс. — Муна тоже надо будет отпустить с юношей.

— Да без проблем, это не мой подчиненный, господин Вейс. С ним разбирайтесь сами.

Капитан вызвал дежурного:

— Дежурный! Арестованного Муна доставить на мостик.

— Сэр… — Дежурный замялся.

— В чем дело?

— Его ищут.

— Кого? — В голосе капитана послышалось неподдельное удивление.

— Арестованного Генри Муна. Его нет в камере.

Капитан переглянулся с Вейсом.

— Я знаю, где может быть Мун. — Вейс ухмыльнулся. Все-таки его выводы подтверждаются. Барон Немо немного бог. — Если я правильно понял замыслы объекта, то я сам приведу Генри на мостик.

— Было бы хорошо, — недовольно пробурчал капитан. — Такого бардака, что царит на корабле, я не видел никогда в жизни.

Вейс, уходя от капитана, срочно вызвал к себе в каюту Ламье.

— Закрой плотнее двери, Мишель, — приказал он, когда командир взвода вошел к нему.

«Поставь „глушилку“», — написал он на листке.

Когда Ламье положил на стол перед собой маленький кубик и тот засветился разноцветными огнями, Вейс закурил и начал говорить:

— Мишель, у нас большие проблемы. Центр сумел внедрить в экипаж специального агента. Не удивлюсь, если у него есть документ, подтверждающий, что он выполняет правительственное задание. Иначе ему здесь делать нечего. Когда мы найдем барона, он его попытается забрать. Весь экипаж будет выполнять только его распоряжения. Трудно даже представить, что тогда произойдет. Юноша, конечно, не сдастся и может вполне уничтожить корабль. Капитану дали совет отпустить объект. Но цель у него, как мы понимаем, совсем другая. Поэтому, Мишель, слушай внимательно. Агент центра — су-шеф офицерской столовой. Он сейчас действует инкогнито и открылся пока только капитану. Его нужно во что бы то ни стало ликвидировать. Если агента не будет, мы поможем парню вернуться на планету.

— Шеф, вы представляете, что такое специальный агент?! У него базы третьего уровня. К нему не подберешься.

— Знаю, Мишель, знаю. И готовился к такому случаю всю жизнь. Я знал, что однажды могу встретить на своем пути специального агента. — Вейс встал, прошел к сейфу и открыл его. Постоял, озадаченно разглядывая что-то внутри, и засмеялся. — Мишель, наш юный друг побывал в моей каюте и забрал свою сумку. Он смог открыть сейф с двадцатизначным кодом. Удивительный молодой человек. Он есть, и никто не знает, где он. Поразительно!

Вейс достал из сейфа маленькую коробку, положил на стол перед Ламье.

— Это иглы, Мишель. Одной достаточно, чтобы убить любого человека. Повторяю, любого. Пошли своего специалиста. Пусть проберется через вентиляцию, как наш друг, и…

Мишель спрятал коробочку.

— Сэр, но иглу найдут.

— Не найдут, она рассасывается, а яд разлагается в течение минуты. И это еще не все. Нужно подбросить записку со стишками, чтобы подозрение пало на этого неведомого диверсанта. Я сейчас сочиню текст. Ее ты подбросишь на месте смерти агента, Мишель.

Вейс положил перед собой лист бумаги и стал сочинять. Давалось ему это нелегко, но он не отступал.

— О! Сэр, вы умеете писать стихи! — удивился Ламье.

— Нет, Мишель, — рассмеялся Вейс, — у меня есть встроенный литературный редактор. Возьми эту записку и положи на тело мертвого агента.

— Хорошо, шеф, акцию проведу лично. Я могу идти?

— Иди, Мишель.

Ламье отправился в свою каюту, там надел браслет с ручным искином и в потайное отделение вставил ампулу с иглой. Он не собирался лезть в воздуховод, а решил действовать проще и прямолинейнее. Он пройдет в столовую, попросит встречи с су-шефом и выстрелит в него из браслета. Потом сообщит, что тот внезапно умер. Записку положит ему в карман.

— Милейший, — войдя в кают-компанию, обратился он старшему стюарду. — Где я могу найти су-шефа?

Чопорный старикан слегка поклонился:

— Я видел его, когда он шел в холодильник.

— Спасибо. — Ламье тоже слегка поклонился и прошел дальше. На кухне он не церемонясь ухватил за руку первого попавшего повара и спросил: — Холодильник где?

— Там, — неопределенно махнул рукой повар. — В коридоре вторая дверь направо.

Ламье отпустил руку повара и пошел в указанном направлении. Остановившись у нужной двери, он ее приоткрыл и заглянул. На полу лицом вниз лежал человек. Его затылок был разбит вдребезги, кровь большой лужей разлилась вокруг головы и ручейком затекла под стеллаж.

«Не жилец, — констатировал Ламье. — С такой травмой не живут». Он кинул лежащему на спину записку и вышел. Увидел того же повара и поманил рукой.

— В холодильнике труп, — спокойно сообщил он. — Вызывай медиков и контрразведку.

Сотрудник контрразведки держал в руках листок и смотрел внимательно на Ламье:

— Когда вы обнаружили тело, господин Ламье?

— Примерно десять минут назад. Я заглянул в холодильник в поисках су-шефа и нашел там тело, лежащее лицом вниз. Его затылок был разбит. Сам он был в луже крови. Я сразу же сказал первому попавшемуся повару, чтобы вызывали медиков и вас.

— Понятно. Не скажете, зачем вы искали су-шефа?

— Всего сказать не могу, сэр. Су-шеф был агентом АДа, и нам нужно было скоординировать свои действия.

— Понятно, — повторил офицер. — Вы никакой записки не видели?

— Видел. Какой-то листок, сложенный вдвое, лежал на его спине. Я ничего не трогал, — поспешил ответить Мишель Ламье.

— Дело в том, господин Ламье, что у убитого было два листка. Вы не находите это странным? Один лежал на его спине, другой был зажат в руке. Вот, полюбуйтесь. — Офицер достал из небольшого чемоданчика еще один листок, развернул и, не давая его в руки Ламье, позволил прочитать текст:

— Что скажете? Вам не кажется странным, что у убитого почему-то оказалось две записки?

— Кажется, офицер. Что вы сами об этом думаете?

— Мы думаем, что ваш агент стал мешать кому-то на корабле. И этот кто-то решил под шумок с записками ликвидировать специального агента. Но на него имел свои взгляды и диверсант. Только вот кто его убил? Ваш пленник, что прячется на корабле и пытается убить всех старших офицеров, или некто другой, кому су-шеф встал поперек дороги? Вы не знаете, какую задачу выполнял специальный агент?

— Он был из главка, — ответил Ламье. — Я могу только предположить, что его задачей было осуществлять контроль за проведением операции сотрудниками нашего управления.

— Вы знали, что он агент АДа?

— До сегодняшнего дня не знал. Эту информацию моему боссу сообщил капитан крейсера. — Ламье не скрывал, что об агенте он и остальные адовцы ничего не знали. — У специальных агентов свои задачи, сэр. Нам, территориальным управленцам, они их не раскрывают.

— Может, он чем-то вам мешал, господин Ламье? — Офицер посмотрел в глаза командиру взвода.

— Чем? Чем нам мог помешать наш коллега? — вполне искренне удивился Мишель Ламье.

— Ну, я могу только строить догадки, — ответил офицер. — Может, он хотел помешать вашей операции? Может, знал нечто, что могло дискредитировать вас и вашего босса?

— К чему вы клоните, офицер? — Ламье приподнял бровь. Его неприятно удивила прозорливость контрразведчика. Тот был близок к истине, но у него вряд ли были доказательства. Кроме того, Ламье не убивал агента. Это сделал кто-то другой.

— Хочу разобраться, что же здесь произошло, только и всего, — спокойно ответил офицер. — Вот посмотрите, интересная запись с камер слежения. Мы их успели восстановить после того случая отравления в кают-компании.

Перед Ламье развернулся небольшой голоэкран. На нем была дверь холодильной камеры. В нее вошел су-шеф, а через несколько минут вышел… он, Ламье. У Ламье глаза полезли на лоб.

— Этого не может быть… — пробормотал он.

— Вот смотрите, что интересно, — стал комментировать то, что происходило на экране, офицер контрразведки. — В холодильник вошел су-шеф. А вышел господин Ламье, который туда не заходил. Мы просмотрели записи, он точно туда до су-шефа не входил. Был он в полевом комбинезоне, как вы успели заметить. Вот он направился к запасному выходу, прошел к лифту и поехал вниз. Дальше следы его теряются. А вот еще один господин Ламье, в обычной гражданской одежде. Он вошел в кают-компанию через семь минут после того, как ушел другой Ламье. Прошел к холодильнику и заглянул в него. Вышел и позвал повара.

Ламье похолодел. Если у них есть камеры слежения в холодильнике, он пропал.

— У вас есть записи того, что происходило в холодильнике? — стараясь быть спокойным, спросил он.

— К сожалению, нет. Тот, кто совершил убийство, сумел отключить камеру в холодильнике. И мы можем только догадываться, что там происходило.

— Не поделитесь своими догадками? — Ламье отпустило.

— Версий несколько. Сейчас их проверяем. Или из холодильника ушел су-шеф — он, по нашим сведениям, был метаморф, — и тогда кто лежит в холодильнике? Или кто-то принял образ господина Ламье и убил агента, потому что тот слишком близко подобрался к разгадке покушений. Непонятно только, как он оказался в холодильной камере. Если предположить, что он пробрался через вентиляцию, то запоры решетки на месте. Ничего не сломано. Открыть ее можно, только если знать коды электронного ключа, а они меняются каждые две минуты. Кроме того, решетки, что перегораживают воздуховоды, тоже целы. Это мы проверили первым делом. А также теперь у нас есть еще и ваш двойник, господин Ламье. У меня приказ задержать вас до выяснения всех обстоятельств. Сдайте оружие, если оно у вас есть, средства связи и личные вещи. Наши люди их осмотрят. А когда мы разберемся и подтвердится, что вы именно тот господин Ламье, командир взвода силовой поддержки, вас отпустят.

— Я не против задержания, господин офицер, но мои личные вещи вы не можете досматривать без разрешения начальника Управления АДа. Вы это знаете не хуже меня. Секретные разработки АДа, сэр.

— Мы не будем копаться в ваших вещах, мы проведем осмотр того, что у вас есть, и зафиксируем это в акте. А разрешение, думаю, получим с минуты на минуту.

— Не возражаю, — спокойно ответил Ламье. — Вы позволите пройти в туалетную комнату?

— Вас проводят.

Ламье зашел в туалет, снял штаны и уселся на стульчак. Осторожно опустил руку и выстрелил иглой в воду. «Ну вот, можно спокойно идти под арест», — с облегчением подумал он.

Капитан просматривал отчет. Его копию мне скинул Брык. Отчет составил специальный агент, работающий под прикрытием су-шефа. Я как раз находился в каюте капитана, только в воздуховоде. Обстоятельность этого агента и его умение анализировать меня поразили.

«Господин капитан. Проведенным независимым расследованием было установлено, что на корабле есть несколько агентов под прикрытием. Но они не имеют отношения к происходящим покушениям. Рекомендации: не трогать агентов.

Покушения осуществляет объект, захваченный на планете группой регионального управления АДа. Целью данных действий является получение свободы и возвращение на планету. Данный объект наделен сверхъестественными способностями и представляет большой интерес для правительства. Рекомендации: сообщить объекту о том, что он свободен, и произвести его захват при вылете с корабля. План осуществления мероприятий прилагаю.

Специальный агент код 130965873 Альфа».

Прочитав обстоятельный план су-шефа, я понял, что это очень опасный противник. Умный, находчивый, наделенный даром к анализу и обладающий большими полномочиями. Такой один может заменить весь оперативный аппарат Вейса. Меня он не выпустит, и тогда придется прибегнуть к более решительным мерам, вплоть до взрыва на складе горючего. Жаль, но живой он слишком опасен.

Пока я размышлял, что делать, в каюту вошла Лиранда Монади. Капитан закрыл отчет в планшете и, сально улыбаясь, осмотрел девушку с ног до головы.

— Снимай трусы, шлюха! — неожиданно приказал он.

Я видел, что девушка оторопела. Она, не веря услышанному, смотрела на капитана широко раскрытыми глазами. В них стояли неподдельные слезы. Отчасти в ее нынешней непростой ситуации был виноват я. Это я был ее двойником, и из-за меня ее несколько раз подвергали унизительному осмотру.

— Ты что, не слышала? Трусы снимай, — повторил свой приказ капитан, и девушка не выдержала.

— Да сколько можно надо мной издеваться! — в бешенстве заорала она и, сорвавшись с тормозов, бросилась на капитана.

Видимо, ярость, с которой она набросилась на старшего офицера, придала ей силы. Она боролась как тигрица и в конце концов, ухватив кувшин, ударила им капитана по голове. После чего опустилась на пол рядом с распростертым телом и заревела. Я мог ей помочь тем, что снял все, что происходило в каюте. Если это станет известно, то капитана ждет позор, суд и бессрочное заключение.

— Не реви, — тихо проговорил я, высовывая голову. — Прими пакет, он тебе поможет.

Лиранда замолчала, а затем зависла, принимая пакет с информацией.

Свое дело я сделал и немного успокоил совесть. Помог Лиранде, и, что там будет дальше, меня больше не сильно волновало. Мне срочно нужно было ликвидировать специального агента. Он не отпустит меня, а я не сдамся в плен. Буду биться так, как никогда еще не сражался. Я чувствовал, что могу, используя магию крови, сжечь половину корабля, но и сам сгорю на откате. Тут был непростой выбор: или я, или он. Поэтому оставлять его в живых я не собирался.

Сверившись по схеме, где находится кухня для офицерского состава, я пополз туда. На кухне шла своя жизнь. Шкафы для приготовления пиши светились огоньками, повара следили за программой, а су-шеф, как положено, проверял работу поваров. Не все можно доверить автоматике. Правильная нарезка, соблюдение температурного и временного режима ложились на плечи помощника шеф-повара. Специальный агент идеально справлялся со своей работой.

— Шеф! — крикнул один из поваров. — Мне нужна тушка морзеланской индейки.

— Подожди. Грани, сейчас закончу с десертом и принесу ее тебе из холодильника, — отозвался су-шеф, подняв голову от подноса с бисквитом.

Ага, значит, его ближайший вояж в холодильник. Буду его там ждать. Я пробрался туда. На стене над входом была камера слежения.

— Брык, здесь камера. Можешь ее отключить?

— Отключить не могу, — рядом появился голографический Брык, — но могу поставить временные помехи на ридку-другую. Тебе хватит?

— Вполне. Как скомандую «Давай!», ставь помехи.

Брык кивнул и, сложив руки на груди, замер. Открылась дверь, и в холодильник зашел агент.

— Брык, давай!

— Готово, командор!

Я выпал из отверстия вентиляционной решетки.

То, что произошло дальше, я даже не успел обдумать. Такой реакции от су-шефа я не ожидал. Он развернулся, когда я еще был в полете. В его руке, словно по мановению волшебной палочки, оказался станер. Меня спасло только то, что он узнал меня и не стал стрелять мгновенно. Я времени не терял, сам не понял, как моя рука превратилась в молот, и я еще находился в полете к полу, но удар, который я нанес, пришелся по затылку су-шефа. Пусть смазанный, пусть случайный, но удача на этот раз была на моей стороне. Су-шеф закатил глаза и упал лицом вперед вместе со мной. Я, тяжело дыша, поднялся. Повезло так повезло. Если бы агент не был так уверен в себе, то лежать бы мне на полу вместо него. Но как же он быстр!

Я внимательно рассмотрел рану. Череп на затылке был раздроблен, виднелся вытекающий мозг. Я убил его. Жаль, что не было иного выхода. Оставлять в живых такого супермена было опасно. Вновь пришли мысли, что я сею вокруг себя смерть и разруху. Мне на мгновение стало страшно — ведь придется отвечать когда-нибудь за то количество смертей, которые остаются после меня. Однако нужно было срочно убираться отсюда, иначе кто-нибудь войдет и застанет нас здесь, и будет еще одна жертва. Я был еще под впечатлением возможностей специального агента и принял решение выйти отсюда Мишелем Ламье. На мне был полевой комбинезон бойца АДа, и я решил этим воспользоваться. Все делал мысленно и почти автоматически. Секундная темнота, и вот я уже крепкий седовласый мужчина. Открыл осторожно дверь, осмотрелся и решительно пошел прочь. Пока я шел по кухне, я сознавал себя Ирридаром, пленником этого корабля. Выйдя через запасной ход, я неожиданно стал терять свою личность, и происходило это очень быстро. Не успел я опомниться, как темнота накрыла меня.

Сколько я так простоял, мне понять было трудно. Мое сознание расплылось, и сам я плавал в темноте, словно в океане, не имея опоры под ногами, не зная, где я нахожусь и кто я такой. Когда я смог увидеть свет, то был уже… никем.

Я знал, что нахожусь на корабле, я даже знал его устройство. Легкий крейсер класса «Одиночка», специально созданный для глубоких разведывательных рейдов. Может напасть или быстро удрать, если того требуют обстоятельства. Состоит из трех секций: брим — носовая часть, клеборт — середина и киль — хвостовая часть. Я находился в бриме, в жилом секторе, самом защищенном месте корабля. Но что я тут делаю? Я остановился у лифта и спустился на уровень ниже. Здесь располагались технические службы и казармы космодесанта. Что мне здесь надо? Я зевнул. Мне надо поспать. Я знал, где находятся кубрики, в которых я уже был. Странно, когда успел?..

Прошел в казарму мимо дневального, который козырнул мне. Я тоже козырнул ему.

— Боец, мне надо поспать. Через часик меня разбуди, — приказал я, словно был командиром, и направился в кубрик.

Лег на кровать, уснул мгновенно и так же мгновенно проснулся, но уже на природе.

Ветерок обдувал мою кожу. Рядом был пруд. Красивый, с кувшинчиками белых лилий. Ровно подстриженная травка украшала берега. Небо синее-синее… и только хмурый крокодил, что стоял надо мной, портил этот райский пейзаж.

— Гена, ты чего такой хмурый? — улыбнувшись, спросил я. — Вертолет не прилетел? — Я почему-то знал, что это Крокодил Гена. Значит, был с ним знаком. Мне захотелось петь. — Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, — затянул я.

— Мы его теряем. — Надо мной склонилась еще одна голова.

— О, Чиполлино! Привет! Как там Вишенки поживают?

— Совсем разум потерял, — вздохнул крокодил. — Его сознание свертывается. Он теряет не только память, но и себя. Еще немного, и он не вернется отсюда. Беда прямо! — огорченно вздохнул он.

— Кого теряем, друзья? — спросил я.

— Тебя и теряем, студент. — Крокодил сел на хвост.

— Какой я тебе студент, Гена? Я майор. Командир батальона. Так что попрошу со всем вашим уважением обращаться ко мне. Твою дивизию! — Я всполошился. — А Люська где? Жена моя. Мы вместе на море были. Неужели к подругам ушла?

— Может, опять через него ток пропустить? — спросил Чиполлино.

Крокодил как-то странно на меня посмотрел.

— Можно попробовать, — тихо проговорил он.

Я насторожился. Это они о чем? Но Гена отвернулся, и я успокоился. А напрасно. Ударом хвоста этот гад отправил меня в воду. Я, наглотавшись и отплевываясь, стал подниматься. Возмущению моему не было предела. Хотелось набить обоим морды, но тут с неба в меня ударили разряды молний. Я, расставив руки, затрясся под разрядами и заорал во все горло:

— Гадыыы! Что… вы… Ой! О! А! Лиан, сволочь, хватит-тит! Я вспомнииииил! Отравлюююю!

Разряды молний прекратились. Стуча зубами, я вылез из воды. Мне было холодно.

— Лиан, что за шутки? Хочешь опять в воде поплавать? Так я могу тебе устроить. Шиза не вернулась?

— Не вернулась, студент, — хмуро ответил Лиан. — А вот ты теряешь себя. Еще пара таких превращений, и ты останешься тем, в кого превратишься. Давай выбираться отсюда. Вон Мун по громкой связи тебя уже полчаса зовет в ангар, где находятся малые корабли. Там для тебя корвет приготовили.

— Так просто меня отсюда не выпустят, — вздохнул я. — Им нужен человек, которого они могли бы изучить. Брык, что там в ангаре происходит?

— Там стоит корвет. Пилот — девушка. Мун говорит по громкой связи. В самом корвете заложена парализующая мина.

— Как ты краток и обстоятелен, Брык, — с сарказмом произнес я. — Мне надо подумать. — Я уселся в позу лотоса. — Первое: нужно добраться до ангара. Как это сделать? — вслух размышлял я. — По вентиляционным отводам слишком долго. Значит, разделим путь на части. До нижнего уровня я доеду на лифте, там проберусь в вентиляционную шахту. А что дальше? Дальше мне нужно попасть на корвет. Потом улететь, но улететь мне не дадут. На корабле мина дистанционного действия. Брык, сможешь создать помехи, чтобы сигнал на подрыв не прошел?

— Смогу.

— Замечательно. Осталось решить, как вылететь с корабля. — Я помолчал пару минут, задумавшись. — Так-так… Короче, у меня есть план, сделаем следующее…

Вейс находился в ангаре. На летной палубе стояли четыре истребителя, четыре бота для космодесанта и два корвета.

После того как он покинул капитана, Вейс прошел в каюту Муна и похвалил себя за прозорливость. Мун валялся на диване и, когда вошел Вейс, только повернул голову.

— Привет, Генри. — Вейс осторожно сел на стул. Мун вел себя странно.

— Привет, босс. — Генриподнялся и сел.

— Тебе, Генри, надо пойти со мной и вызвать по громкой связи барона Немо.

— Как прикажете. — Мун встал с дивана. — Я готов.

Вейс откашлялся. Поведение Муна было непонятным, он так спокойно воспринял появление его, Блюма Вейса, словно и не покидал его команду. Но, с другой стороны, сейчас разбираться в этом не нужно. Мун слушается, а значит, этим нужно воспользоваться. Вейс тоже встал.

— Пошли, Генри.

В ангаре, куда они пришли, стоял готовый к вылету корвет. Рядом находился пилот без шлемофона. Короткие белые волосы с непокорной челкой. Большие синие, смотрящие по-детски наивно глаза и стройная фигурка. Пилота подобрали что надо, одобрил Вейс. Девушка козырнула Вейсу:

— Пилот малых кораблей Сантра Виг. К вашим услугам, сэр.

Она передала Вейсу мобильное передающее устройство.

Вейс подержал его в руке и вручил Муну.

— Говори, Генри.

— Что говорить? — Мун разглядывал небольшой планшет с ладонь величиной.

— Говори так: «Барон Немо, командование корабля приглашает вас в ангар. Там для вас приготовлен корабль для вылета на планету. Говорит Генри Мун». Повтори.

Мун начал говорить. По кораблю во всех отсеках звучал его монотонный голос:

— Барон Немо, командование корабля приглашает вас в ангар. Там для вас приготовлен корабль для вылета на планету. Говорит Генри Мун.

Генри говорил уже почти полчаса без остановки. Девушка-пилот подошла к Вейсу.

— Меня вызывает капитан, сэр. Прошу подождать, если пассажир заявится. — Она произнесла это с долей насмешки.

Минут через семь пилот вернулась и, держа в руке свернутый листок, подала его Вейсу. Блюм приподнял брови и молча взял из ее рук лист.

«Пусть корабль совершит пробный полет, потом я выйду, если он сможет вылететь. Его проверит Генри Мун, он тоже должен быть на корабле», — прочитал Вейс, и эта записка его немного успокоила. Значит, парень жив и все слышит. Он хочет перестраховаться и знать, что корвет исправен.

— Диспетчер, соедините меня с капитаном, — попросил Блюм.

— Слушаю. — Вейс узнал голос капитана.

— Господин капитан, объект вышел на связь и требует проверить корабль в пробном вылете, тогда он выйдет, — сообщил Вейс новую информацию капитану.

— Вылет разрешаю. Дежурный, вылет корвета для пробного полета разрешаю.

Пилот забралась в корвет.

— Генри, — обратился Вейс к Муну, — иди на корабль и посмотри, чтобы он был в порядке.

Тот кивнул и забрался следом.

— Займи место второго пилота, — приказала девушка-пилот.

Мун сел и стал смотреть, как она, ловко нажимая клавиши, проверяет работоспособность систем. Затем входной люк закрылся.

— К вылету готова, — сообщила пилот диспетчеру. — Все системы работают нормально. Разрешите взлет.

— Взлет разрешаю.

Корвет поднялся на гравиподушках и поплыл к борту корабля. Шторки за ним закрылись и отсекли корвет от Вейса и остальных.

— А куда полетел мой корвет? — раздался за спиной Вейса голос.

Он обернулся и замер с широко раскрытым ртом. Там стояла та самая девушка-пилот, что улетела на корвете. Вейс попытался что-то сказать, но только махал рукой в сторону закрытых шторок.

— Там… там… кто тогда там? — наконец справившись с удивлением, произнес он.

— Не знаю. Я пришла к капитану, а оказалось, он меня не вызывал. Я вернулась и вижу, мой корвет улетел.

— Диспетчер, свяжитесь с корветом. — Вейс был на грани паники. Кто-то очень ловко увел корабль и Муна. Слава космосу, что объект еще на корабле. Но теперь придется объясняться с юношей. А вот поверит ли он, что Муна похитили другие, неизвестно. — Прикажите корвету вернуться!

— Сэр, корвет на связь не выходит, он увеличил скорость и уходит прочь. Через десять — пятнадцать минут он может уйти в гиперпрыжок.

— Доложите капитану, и пусть он высылает перехватчики, — приказал Вейс. — Корвет нужно остановить.

В ангаре раздался режущий уши вой сирены. Два пилота бежали полетной палубе к истребителям.

— Корвет можете повредить, но пилот и пассажир должны быть целыми и невредимыми, — продолжал командовать Вейс.

— Би-один и Би-два, ваша цель — корвет, — давал целеуказания диспетчер летной палубы. — Его нужно остановить и не дать уйти в гипер. На его борту только плазменные пушки, ракет нет. Есть мина для парализации людей, находящихся на борту, но она не активируется. Огонь открывать без предупреждения. Повредите альфа-узлы гравипривода, и корвет не сможет совершить прыжок.

Я придумал план, который должен был вытащить меня с корабля, а что делать дальше, не имел ни малейшего представления. Если меня не захотят отпустить, то могут просто уничтожить гразерами крейсера или противокорабельными ракетами. Я надеялся, что на корабле не сразу заметят подмену и у меня будет достаточно времени, чтобы смыться. Мне нужно было минут пятнадцать для разгона и совершения прыжка в гипер. Проблема была еще в том, что за это время я не смогу ввести координаты прыжка и буду прыгать вслепую. Моя нейросеть была обезглавлена, сознание не обрабатывало информацию со скоростью искина, и я понимал, что, решив одну проблему, сразу же создаю себе другую. Но иного пути вырваться с корабля я не видел.

В обличье Мишеля Ламье я дошел до нижней палубы. Зашел в технический тоннель и по нему пробрался к воздуховоду, ведущему в помещение дежурной смены пилотов. В коридоре в шкафах стояли летные скафандры, в один из которых я быстренько нарядился. Теперь мне надо было узнать, как выглядит девушка-пилот. В этом мне помог Брык, он имел доступ ко всем личным делам экипажа. Я внимательно просмотрел голоизображение пилота корвета Сантры Виг и через пару минут стал ею. К моему облегчению, я не потерял память. Брык подделал приказ пилоту Сантре Виг прибыть к капитану.

Я заранее подготовил записку и вручил ее Вейсу. Тот подмены не заметил. И вот момент моего торжества! Я в кресле пилота, Мун в кресле второго пилота, и нам дают разрешение на вылет.

Многотонный корвет, словно невесомая пушинка, оторвался от взлетной палубы, паря, вылетел в зону старта, и за нами закрылись массивные шторки. Мои пальцы сами носились по многочисленным кнопкам и тумблерам, готовя корабль к полету. Огромные двери раскрылись, и нас вытолкнула в космос гравипушка.

— Генри! Иди ложись в спасательную капсулу, — приказал я.

Мун послушно встал и, открыв в обшивке боковую дверку, улегся в капсулу. Шипение подсказало мне, что крышка капсулы встала на свое место. Дверки сами собой закрылись.

Ну вот, начинается второй этап спасательной операции под названием «Спасение пленников — дело рук самих пленников». Что из этого выйдет, я даже не знал. Надеясь, что Брык со мной, спросил:

— Брык, дружище, ты здесь?

— Здесь, командор, только я его брат. Что прикажете?

— Прикажу войти в систему корабля и найти настройки.

— Есть! — отрапортовал Брык. — Исполнено.

Я увидел кучу настроек и начал убирать их одну за другой, мне нужно было ручное управление. Я предполагал, что корабль будет подвергаться сильнейшим перегрузкам, и систему компенсаторов снизил до минимума, а потом и вовсе отключил. В этом случае ускорение и маневренность корабля повышались вдвое, но нагрузка, которую испытывал пилот, была смертельной. Искин вернул настройку к минимуму, предупредив об опасности.

— Брык, отключи у искина систему жизнеобеспечения, — приказал я, — иначе этот искусственный разум будет мешать мне постоянно.

Он будет неустанно бороться за жизнь экипажа, но не теми методами, какими буду бороться я. Хотя, конечно, я бы скорее экипаж угробил. Корвет набирал скорость, улетая от корабля все дальше. Прошло уже пять минут, и пока все было тихо. Я уже думал, что смогу вырваться, как дежурный диспетчер приказал немедленно возвращаться на крейсер. Я отключил связь и стал понемногу увеличивать скорость. Прошло еще пять минут, и из недр корабля вылетели две зеленые точки, которые тут же стали красными. Значит, меня идентифицировали как противника.

Быстро они опомнились. Преследователи имели преимущество в скорости. Кроме того, я имел информацию, что это за корабли. Истребители-перехватчики класса «чин-дин», названные так по имени самой быстрой птички на планете Сипрон. Маленький хищник способен развивать невероятную скорость, охотясь на насекомых. Очень опасный противник. Две ракеты, две плазменные пушки и два малых лазера. Минус этих кораблей — слабая броня, но это компенсировалось мощным энергетическим щитом. Истребители могли выдержать прямой залп плазменных пушек корвета и, уйдя в сторону, восстановить шит для новой атаки. Перехватчики приближались. На приборной панели постоянно мигал индикатор вызова. Я выжидал, медленно увеличивая скорость. Раз выслали перехватчики, значит, уничтожать корвет оружием крейсера не хотят. А следовательно, у меня появились дополнительные шансы выжить и постараться скрыться.

Достать они меня могут ракетами. Но щит корвета выдержит попадание двух ракет, тогда надо ждать сдвоенного залпа, рассуждал я. Какие цели преследуют «чин-дины»? Скорее всего, не дать мне уйти в гипер. Для перехода в гиперпрыжок нужно набрать определенную скорость, и времени у меня на это еще семь минут. Вряд ли они мне это время дадут. Перехватчики постараются снести щит и повредить альфа-узел гиперпривода. В отличие от полноценных космических кораблей с двумя узлами, альфа и бета, у корвета был только один узел, и масса корабля позволяла ему совершать один прыжок. Затем опять ускорение, и следующий прыжок.

— Брык, нам надо рассчитать курс на закрытый сектор. Сколько у тебя на это уйдет времени?

— Нисколько.

— Как это? — Я был несказанно удивлен.

— Я могу дать тебе, командор, астрогаторские карты, а прыжок и курс рассчитывай сам. Искин тебе поможет.

— Давай так, — со вздохом разочарования согласился я. Ввел в искин данные и получил ответ, что на то, чтобы рассчитать курс, ему нужно двадцать минут.

Это слишком много. Столько времени у меня нет. Буду прыгать вслепую, решил я.

Но все равно мне нужно было время. А истребители приближались на расстояние уверенного поражения. Я не спешил, пусть произведут залпы, потом совершу противоракетный маневр. Я вовремя отключил функцию контроля. С крейсера пытались взять корвет под свое управление, но тут Брык не оплошал, он поставил фильтр — отгадай загадку. Что за загадка, я смотреть не стал. На панельном экране красные точки резко увеличились в размерах — это перехватчики увеличили скорость. Раздался тревожный зуммер, а в шлемофоне приятный женский голос сказал:

— Корабль захвачен в прицел! Корабль захвачен в прицел!

Я ждал. Мне нужно было, чтобы истребители использовали свои ракеты, тогда наши шансы немного бы уравнялись.

— Пуск ракет! Пуск ракет! — зазвучал голос, в котором была тревога.

Тембр голоса был подобран так, чтобы произвести выброс адреналина у пилота. Это повышало скорость его реакции. У меня не было больше расслоенного сознания, и я надеялся на память мышц.

Я предугадал действия пилотов истребителей — сначала пошли две ракеты ведущего, а следом с задержкой в три секунды совершил запуск ведомый. Сейчас головки самонаведения просчитывали все мои параметры, скорость корабля, учитывали его способности к противоракетному маневру и настраивались на поражение. Голос звучал все тревожнее, но я, сцепив зубы, ждал. Время шло на секунды. А решали все доли секунды, и я не имел права на ошибку. В какой-то момент я почувствовал — пора, и резко двинул рычаг увеличения скорости. Меня вжало в кресло, и если бы не Лиан, то мне раздавило бы грудную клетку. Но все равно я не мог дышать. Корвет как сумасшедший прыгнул вперед и полетел с немыслимой скоростью. Огромным усилием я повернул сопла маневренных двигателей и, сделав почти стойку, развернулся на сто восемьдесят градусов. Ракеты, не успев перестроить программу, полетели дальше. На моем пути показался ведущий, и Брык открыл огонь из плазменных орудий. Я не видел, как сверкнул щит перехватчика и погас. На экране красная точка вильнула и полетела в сторону. Затем одна из точек погасла, а я, теряя сознание, нажал кнопку гиперпрыжка.

Вейс находился в диспетчерской. Пилот корвета не отзывался на вызовы и медленно увеличивал скорость.

— На что он надеется? — спросил оператор систем слежения у дежурного.

Диспетчер лишь пожал плечами. За него ответила девушка-пилот:

— Он надеется на то, что крейсер не откроет огонь. А с истребителями собирается поиграть. Там очень опытный пилот. Он сумел отключить дистанционное управление корветом.

Вейс с уважением посмотрел на девушку и подумал, что ее внешность весьма обманчива.

— Как вы думаете, что он сейчас предпримет? — обратился он к ней.

— Трудно сказать. — Виг задумалась. — Пилот знает, что его будут атаковать ракетами, и постарается уйти от атаки. Но как он это осуществит, не представляю.

— А что бы вы сделали на его месте?

— Я? — Девушка неопределенно пожала плечами. — Постаралась бы увеличить скорость, но в самый последний момент — его надо прочувствовать, — и совершила бы маневр. Лучше всего в противоположную сторону. Тогда ракеты, потеряв цель, самоуничтожатся. Но вряд ли у него это получится, — с сомнением произнесла она. — Корвет не истребитель. Он тяжелее и не предназначен для таких маневров. Да и искин не разрешит выходить на опасный рубеж.

В это время истребители атаковали ракетами уходящий корвет.

— Чего он ждет? — не выдержала пилот. — Сейчас ракеты возьмут его в захват, и тогда все, уже не уйти.

Вейс с удивлением посмотрел на девушку — чего это она распереживалась?

Та правильно поняла его взгляд.

— Извините, сэр, это профессиональное. Болею за пилота корвета.

Вейс с улыбкой кивнул. Он знал это состояние профессионалов, они всегда на стороне тех, кто показывает мастерство. Шли последние секунды, отмеренные корвету. Все прильнули к экрану.

— Ух ты! — взорвал установившуюся тишину в диспетчерской возглас девушки. — Вот это да! Ушел стервец. Ушел! А я не верила! Как он смог?

Виг почти прыгала от охватившего ее возбуждения, а корвет, совершив немыслимый маневр, полетел, набирая скорость, навстречу истребителям.

— Уйдет! Он сейчас уйдет. Атакуйте гразерами! — закричала девушка. — Чего вы ждете!

Диспетчер невозмутимо посмотрел в ее сторону:

— Не могу, я ими не командую.

В это время одна из ракет, совершив разворот, нашла новую цель и направилась к ней.

— Би-один! Катапультируйтесь! — прокричала Виг.

На экране появилась небольшая вспышка. Затем зеленая точка исчезла, а следом исчез корвет.

— Он ушел! — оторопело проговорила Виг. — Он смог. Это какое-то чудо. Вы не знаете, кто был пилотом? — спросила она Вейса.

Тот развел руками. Он уже понял, что барона Немо больше нет на корабле. Но что он мог сказать этой девушке? Что дикарь, не знающий математики, смог управлять космическим кораблем? Уйти от ракет и совершить прыжок в гипер? Он сам задумался, кто это был в обличье барона, бог или представитель той цивилизации, что не проявляет себя явно. А может, они все как боги, а он, Вейс, захватил их представителя? Тогда его может ждать возмездие.

Вейс сгорбился, понимая, какие неприятности его ждут по прибытии, и пошел прочь из диспетчерской рубки.

По пути его настиг сигнал сбора старших офицеров экипажа. Он повернул к лифту на верхний жилой уровень и пришел к капитану одним из первых.

Капитан бросил на него взгляд и спросил:

— Объект ушел?

Вейс похолодел. Он все понял. Капитан был не таким дураком, каким казался.

— Ушел, — ответил Вейс. Теперь потерю корабля возложат на него, но это еще полбеды. Он не выполнил задания, а этого ему не простят.

— Ну и ладно, — покладисто сказал капитан. — У нас появились другие задачи. Командование прислало новый приказ. Крейсеру надлежит вернуться в закрытый сектор на планету Инферно и уничтожить базу контрабандистов. Станции слежения засекли применение запрещенного оружия. Атомные заряды. Вы, сэр, знаете координаты этой базы и должны будете туда нас привести.

ГЛАВА 10

Пальдония. Резиденция межратора Оригона Севеньрона.

В кабинет Оригона Севеньрона, межратора, члена законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров от Автократии Пальдоны, вошел управляющий — худой старик с надменным лицом приближенного к власть имущим.

— Досточтимый! Вас вызывают по закрытой связи. — Старик слегка поклонился и выпрямился, застыв как каменная статуя. Он даже не моргал, уставившись на межратора.

— Спасибо, Бриль. — Межратор отвлекся от новостей, которые он читал по своему планшету. — Я сейчас буду.

Старик развернулся и четко, по-военному вышел. Этот управляющий служил еще отцу Оригона и перешел к нему по наследству. Предан, вежлив, но слишком высокомерен. По завещанию отца Бриль должен служить Севеньрону до конца своих дней. Хотя дни можно сократить, усмехнулся межратор. Только кем заменить? Времена нынче не те. Того и гляди, сын родной предаст. Одна надежда на дочь. Но женщинам в Пальдонии править нельзя, а жаль, дочь вся в него. Умная, жесткая и проворная. Вот вертит мужем как хочет!

Оригон тяжело встал. Ноги болели, и таскать грузное тело им было нелегко. Можно было использовать гравипояс, но тогда это рано или поздно станет известно Совету старейшин Пальдоны, и его могут попробовать заменить. Желающих на его место много. Нет уж, он как-нибудь сам.

Комната для секретной связи была глубоко в подвале. Эту связь Оригон наладил на свои средства и ни разу не пожалел. Он первым узнавал важные новости и поддерживал связь с нужными людьми. Кряхтя, Оригон вызвал лифт и спустился.

С облегчением опустился в мягкое кресло. На табло мигал код вызова.

Межратор включил звук.

— Приветствую вас, — произнес он. — Не скажу, что рад слышать вас, Фрау.

— Что так, межратор? — раздался из динамика приятный бархатный голос и послышался легкий смех. — Мы с вами вроде друзья.

— В том-то и дело, что вроде, — проворчал Оригон. — Друзья не выходят на связь только тогда, когда им что-то нужно. А вам, по-видимому, что-то срочно понадобилось.

— Вы, как всегда, прозорливы, мой друг. — Голос звучал доброжелательно. — У меня к вам просьба. Крейсер ССО направляется для уничтожения базы в секторе Зеро, и надо его остановить.

— Не смешно, — сухо ответил межратор. Он не разделял игривого настроения женщины. — Ваши люди применили атомные заряды. Совсем обнаглели.

— Понимаю ваше негодование, межратор, но я не с пустыми руками. Я помогу вашем сыну удержаться на своем месте и получить награду.

— С этого момента поподробнее, — насторожился Оригон. Фрау никогда не бросалась словами, а кресло под его сыном сильно закачалось.

— Мне нужно всего тридцать дней, и потом можете уничтожать базу, — продолжила собеседница. — Я вашему сыну выдам Советника и всю его команду. Этого человека ищут по всем мирам, а найдет ваш сын.

— Это заманчиво, конечно, — после недолгого раздумья ответил межратор. — Но как это поможет мне остановить уничтожение базы?

— Ему нужно будет только сообщить в ССО, что он проводит в секторе крупную операцию по выявлению сети контрабандистов, и потребовать не мешать ему. Крейсер остановят. А я дам координаты штаб-квартиры Советника и сообщу время, когда он там будет. В итоге ваш сын реабилитируется. Через месяц он полетит в сектор и уничтожит базу. Такого случая, межратор, можно ждать всю жизнь, — вкрадчиво произнесла Фрау. — Кроме того, вы помешаете Вейсу пробраться в Совет, и ваше влияние упрочится. Вы на место, куда планировался Вейс, заберете сына в Совет, а на его место мы поможем поставить вашу дочь.

Межратор откашлялся:

— Да, действительно, я вас недооценил. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Прощайте.

Он отключил связь и потер руки. Такая удача выпадает раз в жизни. Одним махом он решает все свои проблемы. Дает возможность этому дурню заработать авторитет и выдвигает его в Совет. Ослабляет влияние консерваторов, выводит из игры самого опасного человека, Блюма Вейса, и продвигает свою дочь на место сына. Вот она уж справится с работой. Если женщине нельзя в Пальдоне сделать карьеру, она сделает ее в самой закрытой службе АОМ.

— Бриль, свяжи меня с сыном, а потом с сэром Ургеном, лидером нашей фракции в Совете, — приказал довольный межратор.

Планета Сивилла. Степь.

— Дела обстоят странно. Можно даже сказать, что очень плохо. Да, плохо. — Кургун, мураза племени оседлых орков кварч с далекого юга, говорил размеренно, как и подобает вождю. — Авангард полностью уничтожен. Обоз тоже. А мы не знаем, кто это сделал. Все наши разведывательные группы или возвращаются ни с чем, или вообще не возвращаются. Причем они пропадают, уходя в рейды в разных направлениях. У меня сложилось впечатление, что нас окружили. Я потерял больше сотни своих воинов, а противника так и не увидел. Кто-нибудь скажет мне, что это за враг и где его искать?

В большом походном шатре собрались все вожди оседлых племен, выступившие против последователей Худжгарха. Пять племен собрало семь тысяч воинов в священный поход. Пять пророков Отца всех орков, доказавших свою силу и творивших чудеса, возглавили его. Сейчас они молчали.

— Не один ты, Кургун, понес потери, и я потерял почти сотню, — произнес вождь племени чишрак, пожилой, но еще крепкий мураза Рынг. — И я хотел бы знать, что происходит. Скоро мы будем есть своих боевых быков. А потом сдохнем здесь, как трусливые шарныги. У меня припасов осталось на два круга.

— Что ты предлагаешь? — спросил его другой вождь, моложавый и жилистый, словно корни дерева, Ырнаг, сын муразы племени ворск. Он повел вместо отца своих воинов в поход. Несмотря на молодость, он был неспешен в словах и пользовался уважением остальных вождей. Если говорил, то говорил по существу.

— Я ничего не предлагаю, — ответил Рынг. — Решать должен совет вождей. А он ничего не предпринимает. Мы сидим и только протираем штаны. Может, проводники воли Отца скажут, что нам делать?

Все устремили взоры на шаманов.

— Воля Отца уничтожить еретиков, — скрипящим голосом проговорил самый старый и сильный шаман Чумбак. — Все остальное в ваших руках. Пропитание можно найти у племен по дороге. Идите и отнимите его. Если вы настолько слабы, что не можете дойти даже до врага, то как вы будете с ним сражаться? Он сам пришел к вам. Вы привыкли к спокойной жизни, отправляете десятки на разведку, их уничтожают. Отправляйте сотни, ищите противника, ищите кочевья со скотом. Разве степь оскудела?

— Если мы будем грабить кочевья, нас возненавидит вся степь, — ответил Ырнаг. — Слухи о разорениях кочевий дойдут до отдаленных племен, и назад мы не вернемся.

— Кто может осудить святое воинство? — надменно произнес Чумбак. — Мы проводники его воли. И все, кто против нас, те против Отца нашего. Не надо бояться смертных, бойтесь гнева бессмертного бога. Орки еще наплодятся. Так было и так будет всегда.

— Я думаю, это дельный совет, — согласно кивнул Рынг. — Кто не с нами, тот против нас. Надо разослать сотни воинов и выследить врага, потом собраться и напасть на него. Часть сотен надо отрядить для того, чтобы они пригнали скот. Здесь много мелких кочевий.

Он оглядел присутствующих вождей, они кивали, соглашаясь с ним.

— Пусть будет так, — согласился Ырнаг. — Свою сотню я поведу сам.

На закате сотня, ведомая Ырнагом, выступила из лагеря и направилась в сторону, куда ушли и пропали их разведчики.

Ырнаг отобрал самых умелых воинов своего отряда. Впереди сотни рассыпался десяток следопытов, следуя на отдалении лиги от основного отряда. С темнотой они остановились в балке. Костры не разжигали и соблюдали тишину. Ночь прошла спокойно, а утром через час пути они увидели кружащих в небе степных орлов. Те почуяли падаль и слетелись со всей округи. Скоро орки наткнулись на место небольшого сражения.

— Ырнаг! Там наши, — доложил следопыт. — Тебе это надо видеть.

Ырнаг пришпорил быка и поспешил за разведчиком. Его глазам предстала картина, которую он долго забыть не мог. Оседлые орки были хлебопашцами, не такие воинственными, как кочевые, и смерть своих соплеменников переживали сильнее, чем кочевые орки, привыкшие смотреть смерти в глаза. На траве, бурой от запекшейся крови, лежало два десятка воинов вместе с лорхами. Тела убитых соплеменников располагались на небольшом пятачке, словно они сбились в кучу и были порублены вместе с животными.

— Ырнаг, ты на это посмотри. — Следопыт слез с быка и подошел к одному из трупов. — Видишь?

Ырнаг наклонился. Воин был разрублен косым ударом почти напополам.

— Мураза, это мой брат Чурпык, он сильный воин, и у него отменная броня. А его рассекли надвое одним ударом. Даже наплечник и грудную пластину рассекли. Ты представляешь, какой силы должен был быть удар! И они почти все так посечены. И воины, и лорхи. Им досталось по одному удару. Вот еще, смотри. — Разведчик поднял перерубленный кривой меч. — Чурпык им попытался защититься. Его меч перерублен как соломинка. Ырган, это колдовство. Простой орк, какой бы сильный ни был, не может рубить с такой силой.

Вождь согласно покивал и устремил взгляд вдаль.

— Плохи дела, — тихо произнес он. — Но назад нам не повернуть. Поэтому оставим тела не погребенными и двинемся дальше. Если встретим этого врага, отомстим за наших братьев.

Разведчик с сомнением покачал головой, но не осмелился возражать.

Светило клонилось к закату, когда разведчики донесли, что видели десяток всадников. Чужие воины спокойно стояли на вершине холма и смотрели на приближающуюся сотню.

— Пошлите к ним двоих и узнайте, кто они такие, — приказал Ырнаг.

Спокойствие воинов передалось и ему. «Может, это кто-то из местного кочевья и они знают о том, что здесь происходит?» — подумал он. Чужаки наблюдали, как к ним скачут разведчики, и, когда те приблизились почти вплотную, сняли луки и расстреляли воинов Ырнага.

Видя такое кощунство, мураза рассвирепел.

— Поймать мне этих ублюдков, что не могут называться орками! Так ведут себя лишь разбойники! — заорал он, показывая плетью на лучников. — Я сдеру с них шкуру живьем!

Полсотни воинов, развернувшись в лаву, поскакали на чужаков.

— Обходите их с тыла! — прокричал мураза остальным воинам. — Не дайте им уйти!

Но чужаки спокойно наблюдали, как к ним скачут всадники. Когда воины Ырнага приблизились к подножию холма, из-за него с двух сторон выметнулись всадники. Они обходили воинов оседлых с флангов.

— Это ловушка! — прокричал Ырнаг. — Назад! Все назад!

Но все было тщетно, и бег быков было уже не остановить.

Они влетели с разгона на склон и стали тормозить. А из-за холма влетали все новые и новые воины, их были сотни. Они окружали сотню Ырнага, заставляя его воинов сбиваться в тесную кучу. Вскоре они уже не скакали, а медленно взбирались вверх плечом к плечу.

«Может, там удастся вырваться», — с надеждой думал Ырнаг. Он уже жалел, что поддался гневу и завел свою сотню в такую простую ловушку. Но его надеждам не суждено было сбыться. На вершину холма и на его склоны выехали еще всадники, достали луки и стали обстреливать оседлых. Все стрелы были зачарованы на разрыв — это Ырнаг сразу понял, когда его воины стали падать с лорхов, пораженные одним выстрелом. Со всех сторон на них летела оперенная смерть, и спасения не было нигде. Понимая, что все они неминуемо погибнут, Ырнаг поднял на копье свой шлем и высоко вознес над головой. Это был знак, что они сдаются на милость победителя. Но когда стрела убила рядом одного из его воинов, а град стрел не прекратился, он с тоской понял, что их брать в плен не собираются.

Степь. Лагерь оседлых орков.

— Мы сидим здесь второй круг, а враг смеется над нами! — с яростью говорил Рынг. — Вернулись разведчики Ырнага. Его сотня и он сам погибли, попав в ловушку. Их окружили и всех перестреляли из луков. Другие сотни, отправленные на поиски кочевий, сообщили, что те снялись со своих мест и ушли. Еще один круг, и мы будем голодать. Что еще мудрого придумает совет? — Он злобно оглядел собравшихся. Старые бараны, решившие сходить в поход и испугавшиеся собственной тени. — Разве непонятно, что врагов мало и они не могут быть повсюду? Нужно идти на соединение с кочевыми племенами. По дороге будем забирать провиант и скот у тех, кого встретим. Если враг нападет, то мы его разобьем.

— Совет услышал тебя, мураза Рынг, — сказал председательствующий в совете Кургун. — Послушаем тех, через кого вещает наш Отец. Что скажешь, Чумбак?

— Мы не воины, вы сами выбираете путь, по которому нужно идти, мы поможем вам в вашей борьбе с врагом и ересью.

— Поможем… Сами выбираете путь… — недовольно проворчал Рынг. — Это вы повели нас на войну и обещали помощь Отца. Где она?

— Отец испытывает вас и вашу веру. Будьте достойны его, и он поможет, — невозмутимо ответил шаман. — Если враг нападет, мы явим мощь и силу, дарованную нам Отцом.

— Тогда решаем так: выступаем завтра, — озвучил общее мнение Кургун.

— Почему завтра? — вскочил со своего места Рынг. — Выступать нужно немедленно. В авангард нужно поставить тысячу воинов, и пусть они ловят всех, кто попадется на их пути.

Кургун посмотрел на вождей:

— Что скажете, уважаемые муразы?

— Завтра поутру двинемся!.. Лучше завтра!.. Собраться за ночь нужно!.. — послышались возгласы.

— Выступаем завтра с утра. В авангарде пойдет тысяча Рынга, — подвел итог совету Кургун.

— Я выделю авангарду двух пророков, — произнес шаман.

— Я уйду ночью, — бросил Рынг и вышел.

Авангард вышел затемно. Воины без устали ехали на быках почти всю ночь, они отошли на двенадцать лиг от основных сил, не встретив по дороге ни одного стойбища. Перед рассветом они разбили бивуак, но, как только рассвело, их глазам открылось войско, стоявшее в боевом порядке перед лагерем.

Рынг вскочил, поднятый тревожной дробью барабана. Опытным взглядом оглядел войско противника и понял — перед ним почти тысяча всадников. Над отрядами, выставленными в странном, непривычном для орка порядке, развевались бунчуки последователей Худжгарха.

К нему подошли два шамана — пророки Отца.

— Это отступники, мураза, — внимательно рассматривая строй противника, проговорил худой и немолодой шаман. — Мы сможем их одолеть и отомстить за наших павших братьев.

Рынг в сомнении посмотрел на шамана:

— Их почти столько же, сколько и нас. Битва будет кровавой, и неизвестно, кто победит. Не лучше ли дождаться основных сил? Если бы эти еретики могли нас одолеть, они бы нас атаковали, когда мы разбивали лагерь, но они не решились. Значит, тоже сомневаются в победе.

— Мураза, с нами сила Отца нашего. Не сомневайся.

Рынг еще раз оглядел войско противника, те чего-то ждали.

Приняв решение, он приказал:

— Готовьтесь к бою. Удар нанесем в середину их войска. Построение у них странное. Мы расчленим их и постараемся разбить по частям. А ты, шаман, не подведи!

Грыз знал о всех перемещениях оседлых. Его разведчики доносили ему об их разведывательных отрядах, куда и сколько воинов ускакало. Он оповестил все ближайшие кочевья, что оседлые лишились обоза, и не нужно было объяснять, что за этим последуют. Кочевники снимались с места и уходили подальше от опасного соседства. Летучие отряды Грыза уничтожали разведчиков, если имели численное превосходство, или уходили прочь, если силы противника были велики. Ему нужно было, чтобы оседлые двинулись на соединение с войском кочевников, тогда по пути он мог бы атаковать хвост, отрубая его по частям. Он, владея инициативой, вынуждал противника действовать по его плану. И выбор у оседлых был невелик — идти или стоять, ожидая нападения. Без продовольствия они могли продержаться с седмицу, потом стали бы есть своих лорхов.

Все-таки они решили уходить и выдвинули авангард в два раза больше того, что Грыз разгромил в прошлый раз. Это Грыза вполне устраивало.

Он совершил ночной марш параллельно пути, по которому неспешно следовал авангард, и преградил ему путь. Вперед он выставил восемь сотен всадников, расположил отряды подвести копий каждый уступом назад, выдвинув вперед фланги. Грыз очень хорошо знал привычную тактику орков — навалиться на центр, расчленить войско противника и разбить потом его по частям, из этого он и исходил. Его передовой отряд должен был встретить наступление противника, а потом, изобразив панику, бежать с поля боя, заманивая его на свежие силы. Затем следовало окружение и разгром.

Грыз видел, что вождь оседлых, командующий авангардом, сомневается, но надеялся на то, что он не выдержит и попытается отомстить. Слишком много бед принес им Грыз. И, когда противник стал выстраиваться в боевые порядки, он радостно оскалил клыки.

— Ты, Ругаб, поведешь триста воинов, — давал распоряжения Рынг. — И, когда прорвете строй, повернешь со своими воинами направо. Навалишься на их левый фланг и свяжешь его боем. Ты, Гарбыр, поведешь четыреста воинов, и после того, как прорвете центр, навалитесь на правый фланг. Я с тремя сотнями пройду в образовавшийся проход и завершу окружение правого фланга. Потом вместе уничтожим левый. Все понятно? — спросил он, оглядывая своих командиров.

Те кивнули. План был простой и надежный.

— Шаман, а ты помоги нам своим колдовством. И да поможет нам Отец!

Воины оседлых неспешно выстраивались в боевые порядки, делились на сотни, сотни объединялись в отряды, формируя ударный кулак.

— Рынг, мои воины готовы. — К муразе подошел Ругаб.

— И мои тоже. — Рядом восседал на быке Гарбыр. — Командуй атаку.

Глухо забили барабаны, и пронзительно загудели рога. Войско медленно сдвинулось с места и, набирая скорость, устремилось на свидетелей лжебога. Быки шли все быстрее. Противник стоял на месте.

Шаман поднял руки, и перед войском отступников вздыбилась земля, из нее стали подниматься огромные земляные фигуры. Но не успели они сформироваться даже наполовину, как тут же рассыпались. А затем множество вихрей подхватило эту землю и понесло в сторону наступающих. Сплошная темная стена катилась на воинов оседлых.

Перед мордами быков кружилась земля, поднимая куму травы, и стремительно летела на мчащийся вал воинов. Три десятка вихрей врезались в строй, расстроили его, смяли, а часть всадников слетела с седел. Когда мычащие и испуганные быки, сбавив скорость, прорвались сквозь столбы земли и пыли, всадники, полуслепые и с забитыми ртами и ноздрями, уже представляли собой разрозненные деморализованные кучки орков, а не боеспособное войско.

Следом за пылевыми столбами в них ударили молнии. Десятки молний били с небес, поражая лорхов и всадников и сея ужас и панику.

Рынг, глядя на это, скрежетал зубами:

— Шаман, сделай что-нибудь, или мы все тут поляжем.

Шаман, оскалившись, вытащил кинжал и вонзил его в грудь своего товарища. Тот упал. Рынг, увидев это, отшатнулся:

— Шаман, что ты творишь?

— Не бойся, мураза, сейчас отступники увидят гнев нашего Отца.

Он воздел руки к небу и зашептал непонятные слова. Убитый шаман пошевелился и встал. В его глазах вспыхнул зеленый огонь, испугавший Рынга сильнее, чем его убийство. Убитый шаман пошел в сторону битвы. По дороге кинжалом отрезал голову стоявшему с разинутым ртом молодому орку, схватил ее и пошел дальше. Вставший мертвец буквально плыл над землей, и из его уст вырывалось громкое шипение. Вот из его руки повалил густой черный дым, мертвец начал терять форму, кожа обтянула кости и посерела. А за ним стали подниматься другие мертвецы, на кого упал дым. Они вставали и шли за своим командиром. Мертвые лорхи поднимались тоже и брели следом. Армия мертвых обошла орков, отплевывающихся от набившейся пыли, и двинулась на воинов Худжгарха.

Шыргун и его воины увидели мертвецов первыми.

— Иглы! — скомандовал он. — Бейте их иглами!

Но на мертвых они не действовали. Они шли, несмотря на развороченные грудные клетки, разбитые вдребезги головы, а впереди плыл над полем мертвый шаман. Он первым подобрался к воинам Худжгарха и, прокричав что-то невразумительное, потряс отрубленной головой. Та открыла глаза, и из ее рта повалил желтый дым. Воины, попавшие под облако дыма, свалились замертво.

— Отступаем! — прокричал Шыргун и повернул лорха прочь.

— Гляди, мураза! — довольно оскалился шаман. — Враг бежит. Прикажи своим воинам преследовать отступников и пощады никому не давать.

Рынг залихватски свистнул и, подстегнув быка, повел свои сотни в погоню. Он видел, как враг дрогнул и сначала пытался отступать организованно, а затем в панике бросился бежать. Сотни Грыза проскочили остановившихся наступающих первыми отряды Ругаба и Гарбыра. Но и те, увидев бегство отступников, направили своих быков следом.

Это был триумф Рынга. Он побеждал и хотел победы окончательной и безоговорочной. Враг бежал, и его надо было догнать. Преследователи растянулись в погоне на несколько лиг. И вдруг убегающие в панике орки синхронно повернули быков и стали уходить двумя потоками, влево и вправо, а на мчащихся в азарте преследователей обрушились тысячи стрел. Они выкашивали оседлых как траву. И первым пал Рынг, которому стрела попала в широко раскрытую пасть. Преследователи втягивались в узкое место между двумя холмами, не в силах сдержать бег разгоряченных скачкой быков, и гибли десятками под градом стрел, которыми их осыпали засадные отряды Грыза.

Убегающие до этого в панике орки развернули быков и присоединились к обстрелу. Когда воины авангарда поняли, что произошло, было уже поздно. Полторы сотни оставшихся в живых повернули обратно и превратились из охотников в дичь. Их преследовали до самого лагеря, из которого валил черный и желтый дым.

Воины Грыза остановили быков и повернули обратно. Они не решились ворваться в лагерь вслед за отступающими.

Командир мертвецов остановился. Он потерял тех, кого должен был убить, чтобы увеличить свою армию. Дикая злоба от терзающего его голода наполняла его, и он, развернувшись, поплыл к лагерю, там были живые, они манили его своей жизнью, которую он хотел выпить. Голод мучил его, не давая покоя. Он увидел шамана и махнул в его сторону рукой. Мертвецы послушно двинулись на шамана. Тот испуганно отступил и стал творить заклятие. Из воздуха возникло огненное существо и тут же набросилось на ближайшего к нему мертвеца, обняло его, и тот превратился в пепел.

— Этого убей, который с головой! — крикнул шаман.

Существо полетело к предводителю мертвецов, но, не долетая пары лаг, окуталось желтым дымом и с хлопком исчезло. Шаман бросился бежать, однако брошенная сильной рукой голова долетела до него и вцепилась зубами в шею. Она с урчанием глотала кровь, которая вытекала из шеи. Шаман упал, посучил ногами и затих. Подпитка энергией мертвецов прекратилась, и они стали разбредаться в разные стороны. Предводитель мертвых застыл и так остался стоять посередине лагеря. Беглецы, удирающие от преследующих их свидетелей Худжгарха, ворвались лагерь, растоптали попавших под копыта быков мертвецов вместе с их предводителем и понеслись дальше. Вскоре ожившие мертвецы, не павшие под копытами лорхов, растратив последние крохи энергии, упали и так остались лежать в высокой траве.

Планета Сивилла. Граница Лигирийской империи.

Караван из десятка повозок подъехал к пограничной заставе. Сама застава с десятком воинов находилась в степном поселке, отстоявшем от ближайшего приграничного города Мурав на расстоянии пяти лиг. Сержант лениво осмотрел повозки, почесал небритую щеку. Что можно взять с этих путешественников? Сразу видно, беднота из Снежного княжества. Но для проформы спросил:

— Что-то запрещенное везете? Меха, наркотики, драгоценные камни?

— Нет, господин стражник, — ответил Фома. — Мы не торговцы, господа эльфары, беженцы из княжества. Там у них смута. Вот вам за труды. — И протянул сержанту десять серебряных коронок.

Довольный сержант, спрятав монеты, отошел и сразу забыл про приезжих. Фома завел караван на постоялый двор, разместил лорхов в стойлах, а люди и снежные эльфары направились в обеденный зал.

Остаток пути до границы они проехали без происшествий. Хотя Фома был готов к любым событиям и подозрительно поглядывал на бывших рабов, те вели себя смирно. Он понял, что эти люди с искалеченной жизнью учителю не нужны. От них можно ждать разного рода проблем, и он их отпустит, как только они доберутся до первого города империи. Даст им серебра, и пусть идут куда хотят. Об этом он сообщил им на последнем привале.

Бывшие рабы расселись на столом. Этот степной поселок был первым человеческим поселением, куда они попали после многих лет рабства у орков. На их измученных лицах сияли блаженные улыбки. Фома, заметив их приподнятое настроение, заказал всем выпивку и еды.

Никто не заметил отсутствия Агарьи. Женщина спряталась за лорхами и, когда все отправились в обеденный зал, побежала к сержанту.

— Господин сержант, у меня важные сведения!

Тот недовольно посмотрел на приезжую:

— Чего тебе? Говори быстрее.

Эта жилистая тетка мешала ему пропить честно заработанные серебряки.

— Господин сержант, эти эльфары не те, за кого себя выдают. Они шпионы. И орк тоже шпион. Я подслушала их разговор. Они говорили о том, что скоро начнется война между империей и Вангором, и хотели все разузнать. А орк служит вангорскому графу.

Сержант схватил ее за руку и потащил подальше от дверей постоялого двора.

— Пошли в караулку. Там все расскажешь подробнее.

Вечером в город отправился гонец с письмом от десятника.

— Скоро будет Мурав. — Ларисса пригляделась к местности. — Здесь за десять лет ничего не изменилось. Вон три вербы и старый колодец. Здесь когда-то был хутор, но его сожгли злые люди. Еще пара лиг, и мы увидим городские стены. Поднимемся на холм, и тогда уже его будет хорошо видно. Как долго я мечтала ночами, что однажды увижу свою родину! Вернусь к отцу в Грановерд… — У нее из глаз покатились слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони. — Простите. Что-то я расчувствовалась.

Фома понимающе кивнул.

Караван проехал две лиги и поднялся на невысокий холм, через вершину которого шла дорога. Оттуда им открылся вид на город. Рядом с городом у крепостной стены расположились домишки тех, кого не вместил город и кто не побоялся жить вне защиты крепостных стен. Зато они не платили налоги.

Еще через час караван достиг города. Они встали за повозками крестьян, везущих в город всякую снедь. Когда подошла их очередь, стражник попросил назвать себя и цель прибытия в империю.

— Лер Орни-ил с сестрой и слугами, — представился молодой снежный эльфар.

Стражник кинул на него острый взгляд и изобразил доброжелательную улыбку.

— Одну минуту, лер. — Он ушел в караульное помещение и вскоре вышел оттуда в сопровождении двух господ в черных мундирах тайной стражи без знаков различия и трех солдат.

— Вы лер Орни-ил? — поинтересовался один из господ.

Радзи-ил кивнул. Он взял вымышленное имя, чтобы не раскрывать себя.

— А рена Агарья Фенит с вами?

— Да, я здесь! — Агарья выскочила из возка, подбежала к стражникам и преданно на них уставилась.

— Это вы дали показания, что снежные эльфары шпионы, а люди — это беглые рабы?

— Да, я! — гордо заявила Агарья и победно оглянулась на удивленных эльфаров и людей.

— Очень хорошо.

Господин взмахнул платком, и ворота перегородил отряд стражников. Они окружили караван. Тот, кто задавал вопросы, повернул голову ко второму господину:

— Эльфаров и орка арестовать. Людей продать работорговцам. Нам беглые рабы в империи не нужны. Эту Агарью тоже продайте вместе с остальными.

Женщина, услышав эти слова, сначала впала в ступор, потом упала на колени и, обхватив ноги господина в мундире, зарыдала взахлеб:

— Простите меня, дуру старую! Я оговорила этих людей и нелюдей! Не продавайте меня в рабс…

Сильный удар сапогом прервал ее вопли. Она упала в дорожную пыль, и солдаты, подхватив ее, толкнули в сторону сгрудившихся людей. Ее сразу затащили в середину.

Фома знаком показал Сулейме, чтобы она не сопротивлялась. Он послушно отдал оружие. Ему и эльфарам связали руки и повели в караулку. Остальных людей и возы солдаты погнали в центр города. Караван ушел, а на земле осталась лежать задушенная Агарья.

Солдаты, дежурившие у ворот, брезгливо схватили ее за руки и потащили прочь из города. Оттащив на десяток лаг в сторону, бросили в ров у стены. Найдутся те, кто оберет ее труп, а ночью бродячие собаки растащат тело на куски.

Инферно, верхний слой. Астрал.

— Нет, тетя! Нет! Тетя, опомнись! Тетя Шиза, не надо!

Мольбы малыша возбуждали паучиху и заставляли ее тело трепетать в сладостном предвкушении трапезы.

— Тетя, это я, малыш! Не надо!

Маленькое тельце билось в ее лапах, сучило ногами по животу, и она второй парой лап сжала их, не давая бить ее.

Из пещеры выскочил еще один маленький ужин, он не стал кричать, но откуда-то выхватил длинный кнут и, размахнувшись, ударил паучиху по голове. По паучихе прошла судорога боли. Второй удар почти отсек ей одну лапу, и, завизжав, паучиха ослабила хватку. Малыш не стал вырываться, он обхватил ручками ее голову и прижал свое лицо к ее лицу. Его глаза в упор смотрели в красивые женские глаза паучихи.

— Тетя, очнись! — Он смотрел ей в глаза, гладил ручкой израненную голову, и паучиха недоуменно замерла. Она не понимала, почему слова пищи находят в ней отклик. — Брат, не бей ее! Это наша тетя Шиза.

Паучиха не моргая уставилась на малыша. Что-то давно забытое и знакомое почудилось ей в этом существе. Она вроде его знала. Но почему не съела? Мысли о еде вновь возбудили в ней голод. Она оторвала от себя это плачущее существо и оскалилась. И вновь удар хлыста пришелся по ее конечности и уже отрубил ее окончательно. Завизжав, она отбросила малыша и попыталась напасть на обидчика. Но тот юркнул в пещеру, и оттуда вылетело копье, которое ударило паучиху в брюхо. Второй малыш запрыгнул ей на спину, он продолжал звать тетю и убеждал ее остановиться.

Паучиха не могла снять его со спины. Она попробовала сначала разобраться с другим, что нападал на нее. Сунула лапы в пещеру и тут же отпрянула. Вместо двух передних лап торчали обрубки. Она в ярости выпустила сеть из паутины и попыталась закрыть проход в пещеру, но вспыхнувший огонь сжег ее в мгновение ока. Ударившая из пещеры струя пламени обожгла толстое брюхо, торчащее копье мешало ей двигаться, а существо, сидящее у нее на спине, вдруг ухватило ее шею руками и так неожиданно сильно сжало, что паучиха стала задыхаться. Она впервые за время схватки почувствовала страх и задергалась, но новые удары хлыста подрубили ей заднюю лапу, и она неуклюже завалилась набок. Ей не хватало воздуха, голова кружилась, перед глазами появились темные пятна, а новая боль в области сердца заставила ее застонать.

Паучиха почти потеряла сознание. Уже почти не дыша, она увидела небо и девушку, идущую по облакам. Это была она, юная и красивая. Она уходила, и уходила навсегда. Паучиха почти смирилась со своей участью, когда ее вернул в сознание шепот:

— Тетя! Тетя Шиза, приди в себя, нам страшно!

Шиза открыла глаза. Она лежала у входа в пещеру, а рядом с ней сидели сильно исхудавшие малыши. Шиза с трудом поднялась и села.

— Я спала? — Шиза недоуменно посмотрела на малышей, и те кивнули. — Детки, мне приснился страшный сон, будто я огромная паучиха и хотела вас съесть.

Она более внимательно оглядела малышей. Они молчали.

— Это… Это был не сон? — тихо спросила она и по глазам близнецов поняла, что это действительно был не сон.

О боги! Она хотела съесть своих детей, пусть не родных, а подаренных ей Ирридаром и принятых ею как матерью. Они зовут ее тетей, но это ничего не значит. Шиза вспомнила почти все. Как она жаждала их съесть. Как малыш уговаривал не есть его. Как он бесстрашно боролся за нее и победил. Это они отдали свои силы и любовь, чтобы вылечить смертельно раненную Шизу, ставшую паучихой. Она… она стала терять себя.

Они прошли в пещеру. Здесь им всем стало легче. Пещера постепенно, пусть понемногу, но отдавала им накопленную энергию и так же постепенно уменьшалась. Шиза лежала в обнимку с малышами, она знала, что происходит. Они медленно умирают, растворяются во вселенной, чтобы уже никогда не быть теми, кем они стали. Они уйдут в вечность и станут кем были изначально — частицей чистой энергии. Они развоплотятся. Сначала разрушится их сознание. Оно станет частью ноосферы, затем их тела просто исчезнут. От них не останется даже зернышек. Это смерть, и смерть окончательная.

Она может продлить свое существование, приняв образ какого-нибудь астрального духа. Будет жить одной целью — охотиться и питаться, пока какое-нибудь более сильное существо ее не сожрет. Нет, такой участи Шиза себе не хотела. Если так получилось, если так определено судьбой, она примет смерть в той форме, какая ей более близка. Она не станет оттягивать конец для того, чтобы жить и жрать, жрать и жить.

Шиза крепче обняла малышей.

— Спите, мои маленькие, спите. — Она беззвучно заплакала, глотая слезы, и стала тихо напевать колыбельную:

Малыши уснули, посапывая.

— Нам осталось два круга. Только два круга жизни, — одними губами прошептала Шиза.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации Шлозвенг.

Бран изучал отчеты по продажам за последний квартал. Дела шли неплохо, даже можно было сказать, что хорошо. Но Гаринда вечно была недовольна. Она писала ему на его отчетах, что он лодырь и те возможности, что имеет княжество, не использует как следует, требовала от него искать новых покупателей, находить рынки сбыта продукции и корила его за нерасторопность.

Бран понимал, что он может увеличить продажу товаров с планеты, но у него не хватало времени и персонала. Даже это он не мог без ее согласия сделать, его пять человек еле справлялись с той работой, что на них взвалила Гаринда, поэтому об увеличении объемов продаж не могло быть и речи. Ему элементарно не хватало специалистов маркетинга. А денег на новый персонал министерства госпожа губернатор не выделяла.

— Хватит плодить бюрократию, — отвечала она. — Работай лучше.

Читая отчет, Бран предвидел, что его вновь будут отчитывать за недоработки, ведь за квартал он смог увеличить товарооборот всего на полпроцента.

— Работай лучше, — передразнил он Гаринду. — А как?

— Ворчишь, старина? — раздался насмешливый голос.

Бран поднял голову, оторвал рассеянный взгляд от планшета и перевел его на стол напротив. На нем сидел папаша Брык собственной персоной. Нечасто папаша стал баловать своим присутствием его светлость графа Швырника Проворного. Раньше сидел у него часами, разговаривая и делясь новостями. Потом перенял от людей важность и значимость собственной персоны и надолго исчез.

Бран никогда не испытывал к этому проходимцу каких-то добрых чувств, доверия или благодарности. Тот, если хотел, мог испортить жизнь любому.

— Что, нашел новую загадку? — весьма недружелюбно ответил вопросом на вопрос Бран.

— Нет, дружище, вот соскучился по тебе. Дай, думаю, загляну посмотрю, как там поживает Бран. Первый граф Новороссийского княжества, герой сражения на Суровой. Вижу, весь в делах, а я хотел сообщить тебе новости. В том числе и о твоей жене. Но раз ты очень занят, — Брык притворно вздохнул, — тогда я пойду.

Бран раскрыв рот слушал его тираду.

— Стой! — остановил он секретаря его милости. — Что ты там говорил о новостях и о моей жене?

— О новостях-то? Так их много. Вот ты знаешь, что Карла Штурбаха посадили под домашний арест?

— Нет, не знаю. А кто? И за что? — Взгляд у Брана стал более заинтересованный.

— Арестовал его новый начальник службы личной безопасности госпожи губернатора. А она объявила Карлу недоверие.

— Недоверие? — удивленно переспросил Бран. — Не может быть! Его назначил сам его милость.

— Да, дружище, назначил его милость, а арестовала мидэра Гаринда. Сидит Карл под домашним арестом.

— Интересная новость, но я думаю, что его милость разберется, — успокоившись, сказал Бран.

— Конечно, разберется, — как-то странно покладисто согласился с его мнением Брык. — Если вырвется из плена. — Аксакал отрастил седую бороду и пригладил ее двумя руками.

— Из какого плена?

— А я что, не сказал? — снова прикинулся удивленным Брык.

— Нет. Не томи, выкладывай, что знаешь, недоразумение программное.

— Зря ты так, Бран, я же к тебе со все душой. Хотел рассказать о твоей жене и ее любовнике, а ты ругаешься. Ладно, вижу, что ты не в духе, поэтому ухожу.

И исчез, оставив Брана сидеть с разинутым ртом.

— Стой, Брык! — закричал он, спохватившись. Этот пройдоха наговорил всякую чушь и скрылся!

— Чего еще? — Брык вновь появился на столе.

— Что ты знаешь о Гаринде и ее любовнике? — взволнованно спросил Бран.

— Да все знают, Бран, кроме тебя. Ты у людей поспрашивай. Чего ко мне пристаешь? Я только глупый программный код, не больше, — сказал он и вновь исчез.

— Гад, — со злостью произнес Бран. — Все настроение испортил. Пришел, наговорил гадостей и пропал. А ты сиди и мучайся.

Что он имел в виду, когда говорил о любовнике Гаринды? Чушь какая-то. Они с Гариндой жили душа в душу. После всего того, что им пришлось пережить, она не могла так поступить с ним. Нет, не могла!

Бран решительно потряс головой, отгоняя навязчивые мысли. Но они лезли через щели сомнений, будоража его чувства и не давая покоя. Любовник Гаринды! Он перекатывал эти слова на языке, и они отдавали горьким привкусом.

Промучившись около часа, Бран не выдержал. Нет, с этим надо кончать. Так можно с ума сойти.

Он встал и задумался, к кому пойти и спросить, правда ли это. К подчиненным? Нет, это до обидного глупо. Тогда кому он может доверить эту тайну? «Если это тайна!» — безрадостно усмехнулся он.

Бран не знал, что предпринять.

Вирона! — пришло к нему озарение. Эта девушка всегда внушала ему уважение. Она помогала ему с анализом рисков на рынках ценных бумаг. Иногда они выпивали вместе, но не более того. Он жаловался ей на жизнь, а она была внимательной слушательницей. Они стали почти друзьями.

«Точно, Вирона может что-то знать или сумеет развеять мои сомнения», — решил Бран и пошел в соседний офис.

— К тебе можно? — Бран просунул голову в щель двери.

Вирона пила кофе с конфетами. Увидев Брана, она радостно заулыбалась:

— Конечно, Бран, заходи.

Когда тот сел и заерзал на стуле, не зная, как начать разговор, Вирона обворожительно улыбнулась:

— Кофе хочешь?

— Кофе? Нет, спасибо… а вообще-то давай.

Вирона готовила кофе сама, не доверяя автомату. Зерна были выращены на Суровой в теплицах, большие, с огромным количеством кофеина. Она разбавляла его молоком, и ее кофе был непередаваемо вкусным.

Вирона сварила ему кофе и налила в чашку. Бран осторожно взял из ее рук кофе, отхлебнул горячий напиток, и у него на душе стало тепло. Каким-тo покоем веяло от этой девушки. Такая не предаст и поможет в трудную минуту.

— Рона, ты что-то знаешь о том, что у Гаринды есть любовник? — Вопрос дался ему легко.

Вирона удивленно вскинула брови:

— Бран, об этом знают, я думаю, все. А ты что, не знал?

Брана словно ударили пыльным мешком по голове. Он уставился на улыбающуюся Вирону, и под его взглядом ее улыбка потихоньку угасла.

— Ты действительно не знал? — тихо спросила она.

Бран растерянно заморгал, не зная, что ответить. Он поставил дрожащими руками чашку на стол и, опустив голову, проговорил помертвевшим голосом:

— Значит, это правда. — Затем взгляд его метнулся к девушке. В нем пылала ревность и ярость обманутого мужчины. — Кто он?! Я вызову его на дуэль и убью!

— Бран! — Вирона поднялась со своего места, обошла стол, подошла к Швырнику и положила руку ему на плечо. — Постарайся успокоиться. Всех не убьешь.

— Что? Что значит «всех»?! — Бран попытался вскочить, но Вирона, легонько нажав на плечо, его удержала. — Послушай. Я тебе друг и не посоветую плохого. Ты мне веришь?

Бран скривился.

— Рона, это похоже на примитивное манипулирование. — Он горестно вздохнул. — Но я тебе верю.

— Тогда слушай. Ты не должен выносить этот сор на всеобщее обозрение. Ты граф, владетель земель, на которых стоит город. Тихо, без шума посети планету, встреться с женой и поговори с ней. Скажи, что знаешь о том, что она тебе изменяет…

— С кем? — прервал ее Бран.

— Бран, Гаринда изменяла тебе с каждым смазливым молодым парнем. Сейчас изменяет с начальником своей охраны. Его зовут Листиан Корданье. Скажи ей, чтобы прекратила компрометировать тебя и себя, Гаринда — женщина умная, но сорвалась с тормозов. Пригрози рассказать все его милости, скажи, что сообщишь ему, что любовники ею манипулируют, а это опасно для колонии. Поговорите, и, если она скажет «нет», тогда разводись с ней, а мы отправим сообщение его милости. Он ее снимет с должности.

— Ты думаешь, снимет? — Бран с надеждой посмотрел на девушку.

— Снимет, Бран. Обязательно снимет. Гаринда не справилась с ношей, что на нее наложила власть, она стала ею злоупотреблять. Я проработала достаточно долго рядом его милостью, чтобы знать, как он поступит в такой ситуации. Только делай все тихо, не надо прилюдно скандалить. Хорошо?

Бран, задумчиво слушавший Вирону, согласно кивнул:

— Я постараюсь, Рона. Спасибо тебе.

— Вот и правильно, Бран. — Вирона одобрительно потрепала его по плечу. — Только поездку не откладывай. Я забронирую тебе место на сегодняшний рейс на планету. Через два часа будь готов к вылету.

— Я уже готов. — Бран поднялся.

Планета Суровая.

— Ты вообще кто? — Бран удивленно смотрел на розовощекого молодого парня с ясными глазами.

Тот нимало не смущаясь, с наглой и высокомерной усмешкой в ответ смотрел на Брана.

— Я секретарь мидэры губернатора. И еще раз вам говорю: запишитесь на прием. — Он заглянул в планшет. — Можно организовать вашу встречу через шесть дней. В остальное время госпожа Гаринда занята. У нее плотный график.

Бран оторопел от наглости молодчика.

— Ты что, не понимаешь, кто я такой?

— Конечно, понимаю. — Пухлый секретарь был невозмутим. — Вы граф Швырник Проворный, владетель земель, на которых стоит наш город. Но мидэра не только ваша жена, она государственный деятель и очень занята. Вы должны это понимать, у нее плотный график. Вам надо было сначала сообщить о своем приезде, и тогда мы бы выкроили время для вас, граф.

У Брана закончилось терпение. Какой-то мелкий клерк указывает ему, когда он может встретиться со своей женой. Это немыслимо!

— Так занята, что находит время на любовников! — вскричал он.

Секретарь прищурился и посуровел:

— Не понимаю, о чем вы. Но предупреждаю: за нарушение общественного порядка вас могут арестовать.

Бран выпучил глаза. Такой наглости он не ожидал. Его хотят арестовать!

— Ты в своем уме, парень? Ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать? И как ты осмелился мне угрожать? — Бран выхватил кинжал чести. — Говори, где моя жена, или я вызову тебя на дуэль.

Секретарь, увидев в руках Брана нож, струхнул. Он быстро нажал тревожную кнопку, вызывая охрану, и спрятался под стол. Вбежавшие бойцы увидели человека с кинжалом и тут же применили парализующий станер.

— Корбан, это кто такой? — спросил старший смены, заглядывая под стол, где сидел секретарь.

— Какой-то полоумный, — уклончиво ответил секретарь. Он был рад, что охранники, молодые ребята, недавно доставленные на планету, не знали местных реалий. Чем меньше они знают, тем лучше. — Возьмите его и спрячьте в вашем подвале. Пусть с ним разберется Листиан Корданье.

Когда бесчувственного Брана унесли, Корбан связался с Корданье.

— Листиан, у нас проблема, — тихо произнес он. — Срочно приезжай!

— Не могу, я сейчас с Гариндой. Что случилось? Что за проблема, которая не может подождать?

— Проблема называется Бран Швырник, муж Гаринды. Он прилетел разбираться с ее любовником. Напал на меня и угрожал ножом. Ты знаешь, какой у него нож? С локоть длиной.

— Что ты ему сказал?

— Ничего не успел сказать, пришлось вызвать охрану, и они его парализовали. Сейчас он в твоем подвале.

— Ты с ума сошел! Ты полоумный чурбан! Что, не мог сказать ему, что его жена сейчас занята, и попросить подождать?

— Не кричи. Я так и сделал. Но он не хотел слушать меня и ждать. Обещал убить. Что мне оставалось делать?

— Ладно, что-нибудь придумаем, сотри запись с камер наблюдения и поставь новую запись, у тебя она есть. Если будут проверять, то Швырника у тебя не было. Ребят я уберу с планеты. Жди, я скоро.

— Кто связывался с тобой, Листиан? — Из бассейна вышла обнаженная Гаринда. Она подошла к любовнику и прижалась к его спине мокрым телом.

Парень от отвращения скривился, но, изобразив радость на лице, повернулся и ответил:

— По работе. Мне нужно в город. — Он поцеловал Гаринду в губы. — Не скучай.

— Возвращайся быстрее, — капризно проворковала женщина.

Любовник ушел, а Гаринда включила канал новостей. Вот уже месяц она получала известия только по новостному каналу. Она забросила дела и предавалась ненасытной любви.

На этот раз показывали репортаж популярного блогера. Гаринда тоже любила смотреть его передачи, они всегда были с юмором и довольно познавательные.

— Сегодня, друзья, я вам сообщу сногсшибательную новость! Вы представляете, я летел одним рейсом с самим графом Швырником, владетелем этих земель! Для тех, кто не знает и недавно прибыл на планету, я спешу сообщить, что это живая легенда нашего княжества. Первый подданный княжества Новороссийского. Первый барон и первый — и пока единственный — граф. Вот обрадуется его жена, наша госпожа губернатор. А главное, ребята, он летел обычным классом, как и ваш покорный слуга. Не загордился, не стал высокомерным аристократом. Я думаю, что буду освещать его пребывание на планете. В следующий раз расскажу, как он сражался за планету. Всем пока! С вами был Просто Дядя.

Гаринда похолодела от ужаса. Бран без предупреждения прибыл на планету. Он начнет искать ее и может узнать про Листиана. Как любая женщина, обманывающая мужа, она боялась быть пойманной на измене.

Гаринда вскочила и бросилась к пульту правительственной связи.

— Листиан! Листиан, отзовись! — Ее накрывала паника. Что будет, если муж узнает про Листиана?

— Да, дорогая. Что случилось?

— Листиан, на планету прибыл мой муж. Не дай космос, он узнает про нас. Найди его и привези сюда, в охотничий домик. Я хочу поговорить с ним.

— Не беспокойся, дорогая, я, как прилечу в город, немедленно этим займусь.

— Спасибо, дорогой. — Гаринда, которая ощутила поддержку в нужный момент и оперлась на мужское плечо, начала успокаиваться. — Я жду. Не дай ему услышать слухи про нас.

— Не беспокойся, я сделаю все как надо.

— Я поняла. Еще раз спасибо. Что бы я без тебя делала?

— Нашла бы другого, — отключив связь, пробормотал Листиан.

— Карл, как там наш Проворный граф?

— Привет, Рона. Граф прилетел. Зашел в офис госпожи губернаторши и пропал.

— Как пропал?

— Вот так и пропал. Он не выходил оттуда. Секретарь сходил на обед и вернулся, а Бран не выходил. Но после обеда в офис прибыл Листиан и тоже до сих пор не выходил. Я думаю, они совершили ошибку и захватили Брана. Испугались и держат его взаперти. Как ты думаешь, у них хватит смелости ликвидировать его?

— Видимо, Бран не удержался и устроил скандал. Но на это и был расчет. Он не мог не поскандлить. Ликвидировать они его могут, но только если слухи о нем не просочатся в прессу. Я позаботилась о том, чтобы о его приезде узнали жители города. С ним полетел наш блогер. Он должен был осветить его приезд на местном новостном канале, время для него я выкупила самое пиковое.

Бран лежал на холодном полу подвала. Он понял, что стал жертвой собственной вспыльчивости, и, как человек умный, сразу сообразил, что секретарь заодно с любовником. Гаринду окружают жулики или, еще хуже, агенты влияния, а он так неосмотрительно попался им в руки. Такие люди свидетелей живыми не отпускают. Умереть он не боялся, его страх прошел во время боя за планету. Раз преступив черту, отделяющую мужество от страха, он изменился, перестал страшиться ответственности и того, что за ней последует. Он познал вкус крови и победы. Ему было обидно за Гаринду и по-человечески ее жалко. Столько вынести вместе с ним и споткнуться на обыкновенной похоти. Как жаль, что она, умная, волевая женщина, не понимает, что все, кто с ней спал, использовали ее. А она использовала свое положение, чтобы потешить свою плоть.

— Эх, Гаринда, Гаринда… — прошептал он.

В подвале было темно, и, сколько он так пролежал, Бран не знал. Время тянулось чрезвычайно медленно. Он даже успел подремать перед тем, как дверь открылась и в подвал вошли двое. Они закрыли за собой дверь и, не включая света, прошли к нему.

— Что же мне с тобой сделать, граф? — спросил один из них. — Ты не вовремя приехал разбираться в изменах своей жены. Тебе следовало держать ее рядом с собой. Эта похотливая сучка…

Бран попытался дернуться и завозился на полу, не в силах встать или подвинуться.

— Не нравится, ваша светлость, что я сравниваю Гаринду с сучкой? — засмеялся человек. — А кто она, по-твоему? С ней переспала половина мужского населения колонии. Не я первый, не я последний. Но вот ты, Швырник Проворный, моя головная боль…

Говорившего прервал вызов по ручному коммуникатору.

— Вот, твоя звонит, — засмеялся он. — Вернее, наша. Да, дорогая, я слушаю. Где я? Я иду в твой офис. Что ты говоришь? Передали в новостях, что он вошел в твой офис и больше не выходил? И репортер даже пытался с ним встретиться, но в офисе его не нашел? Не беспокойся, я сейчас приду и во всем разберусь. И я тебя целую… Видишь, Бран, о тебе беспокоятся. Гаринда не хочет, чтобы ты знал о нашей связи. Она тебя обманывает, наивный муженек. Зачем она тебе? Эта молодящаяся потаскуха много раз предавала тебя. Встань перед народом и расскажи, какая она губернаторша. Брось ее, и мы разойдемся мирно. Что скажешь? Ах да, совсем забыл, ты же не можешь говорить. — Он тихо и противно захихикал.

— Листиан, зачем ты с ним разговариваешь? — Бран узнал голос секретаря. — Его надо кончать и спрятать тело. Скажем, да, был, но ушел. Куда неизвестно. Узнал, что жена ему изменяет, и с горя утопился.

— Это слишком просто. Мы можем получить больше выгоды из его смерти. Мы подставим Карла. Вывезем графа потайным ходом и подложим у дверей его дома. Вызовем Карла. Как только Карл выйдет, мы застрелим его, а потом его игольником пристрелим графа. Все свалим на этих двоих. Типа мы искали, старались, но не успели. Бывает. Эти двое повздорили и… даже не так. Они повздорили, и граф зарезал Карла, а тот перед смертью его пристрелил. Позови ребят. Пусть будут свидетелями.

— Это ты хорошо придумал, — похвалил Листиана секретарь.

В дверь подвала постучали.

— Посмотри, что там, — приказал Листиан.

Секретарь отошел и сразу вернулся, стал сбивчиво и взволнованно говорить:

— Листиан, там странные вещи происходят. Люди собрались перед офисом и требуют показать им графа. Что делать? Кричат, что по городу ходят слухи, будто его схватили и хотят убить, чтобы скрыть измену жены. Требуют сюда Гаринду.

Раздался звонок, и Листиан недовольно ответил:

— Да, слушаю. Разбираюсь. Кто разболтал? Да откуда я знаю. Ты едешь сюда? Хорошо, жду. Твари! — Он с досады пнул Брана ногой. — Это не просто так. Ты, граф, хорошо подстраховался на случай непредвиденных обстоятельств, но вряд ли все учел. Корбан, зови ребят, понесем графа отсюда.

— А как же люди?

— А что люди? Пусть себе кричат. Потом объясним. Давай-давай, шевелись.

Открытый космос. Закрытый сектор.

— Господа офицеры… — Капитан был строг и собран, от недавней растерянности не осталось и следа. Он получил приказ и хорошо представлял, что ему надо делать, он был в своей стихии.

Вейс, прибывший на совещание в ЦПУ корабля, это прекрасно понимал. Он по-глупому провалил задание, а этот вояка выполнит его. Кто мог предположить, что так закончится его карьера? И именно тогда, когда он почти поднялся на ее вершину и мысленно торжествовал. Все, к чему он стремился всю свою жизнь, исполнилось. Но не срослось. Маленькая заноза в виде барона из закрытого сектора переломила ситуацию не в его пользу. Эта нечаянная встреча разрушила его планы и решила его судьбу. Надо уходить по запасному варианту.

— …Нам поставлена боевая задача, — продолжил капитан. — Командование прислало нам новый приказ. Крейсеру надлежит вернуться в закрытый сектор на планету Инферно и уничтожить базу контрабандистов. Станции слежения засекли применение запрещенного оружия. Атомные заряды. Вы, сэр, — обратился он к Вейсу, — знаете координаты этой базы. И должны будете нас туда привести.

Вейс достал флеш-карту и протянул ее капитану:

— Вот, сэр, координаты базы, которую нужно уничтожить. Только в прошлый раз с ней два крейсера не справились. Будьте осторожны.

— Я учту ваше мнение, господин Норкит. — Капитан мельком взглянул на Вейса, и тот понял, капитан тоже боится этого задания.

Крейсер совершил прыжок и оказался в месте, где возникали и пропадали гравитационные воронки. Кораблю хватало времени войти в жерло воронки и вынырнуть с другой стороны.

Наука не могла объяснить физически феномен этого явления. Сильнейшая гравитация захватывала объект в свои объятия, засасывала внутрь и выбрасывала с другой стороны без всяких повреждений. Также они действовали и в обратную сторону.

Крейсер подошел к ближайшей воронке на одной трехсотой от световой скорости. Его захватило тяготение, и он, вращаясь, плавно проник в огромное горло воронки, а затем неожиданно вынырнул в обычное пространство, но уже в секторе, который был известен специалистам как сектор Зеро.

Курс корабля лежал к самой странной в этой звездной системе планете под названием Инферно. Приблизившись к ней, нужно было облетать ее по кругу. Вернее, по невидимой спирали, погружаясь все глубже в слои параллельных миров. Корабль словно попадал в слоеный пирог из планет.

Крейсер, не увеличивая скорость, направился к красной планете.

Вейс размышлял в своей каюте. Задание он провалил. Он захватил непонятное существо, которое, как оказалось, способно перевоплощаться и творить такие разрушения, что не под силу современному пехотному оружию. Он, конечно, напишет подробный отчет, приложит материалы, доказывающие правдивость добытых им сведений, но это ему не поможет. В политике ты или победитель, или проигравший. Вейс проиграл. Он не оправдал возложенных на него надежд. Подвел тех, кто поставил на него, и они ему это не простят. Он уйдет.

Работая в такой структуре, как АД, надо всегда быть готовым к любым неожиданностям. Пути отхода готовы и ждут его, но остаются те, кто за ним пошел, их ждет печальная участь. Пройдет некоторое время, и их всех начнут менять, потом выгонят из управления и запретят заниматься любой деятельностью, связанной с оперативной работой. Они все будут на учете. Они не смогут открыть свое дело, их не возьмет на работу ни один работодатель. Такова суровая плата за службу в АДе. Ты или избранный, или изгой. Единственное место, где они могут устроиться, это правительственные космические шахты с ураном. Космодобытчик, чей срок жизни недолог.

Но он знал место, где его люди смогут обрести свободу от государственного контроля, где он сам сможет быть полезен. Это Новороссийское княжество. Он чувствовал его непотопляемость. Откуда у него была эта уверенность, он сказать не мог, просто чувствовал, и все.

Обдумав свои последующие шаги, он вызвал Ламье:

— Мишель, зайди ко мне.

К разговору с командиром взвода поддержки у него было все готово.

— Мишель, ты должен понимать, не маленький, что мы все здесь здорово облажались. На самом верху нам этого не простят. Не важно, что отвечал за операцию я. Меня снимут и отправят на пенсию, потом подстроят несчастный случай. Выпаду из окна, или случится сердечный приступ, это не важно. Важно то, что за мной тянется ниточка. Это все вы, которые со мной работали, были преданны. И такие люди другому начальнику не нужны. От вас будут избавляться следом за мной. Никому не нужны спецы из команды неудачника. Они не лояльны, они могут затаить злобу и по-тихому мстить. Ты понимаешь, куда я клоню?

— Не совсем, шеф. Можете говорить прямо, я пойму.

— Нам по прибытии нужно будет исчезнуть. Я соберу всех своих людей и подстрою крушение в море, нас не найдут. А мы тем временем найдем себе пристанище в новом развивающемся мире.

— В новом мире? Вы знаете мир, куда не дотянется рука АДа?

— Знаю, Мишель. Но о нем расскажу позже, когда вернемся и все подготовим. Я хочу знать: ты со мной?

— С вами, шеф, не сомневайтесь.

Капитан готовился войти в первый слой планеты. Он медленно подводил огромную тушу крейсера к магнитному полю Инферно.

— Сэр, нам пришла «молния»! — Дежурный офицер связи скинул на нейросеть капитана пакет с информацией.

Приказ на уничтожение базы контрабандистов отменяется. Вам надлежит вернуться на базу.

Командующий Силами специальных операций генерал Byдрон Мильсон.

Капитан облегченно вздохнул. На этот раз пронесло.

— Всем внимание! Приказ отменяется. Нам надлежит возвращаться на базу. Крейсер ложится на новый курс.

Крейсер стал увеличивать скорость, уходя прочь от красной планеты.

— Сэр! — раздался голос одного из офицеров, находящихся в ЦПУ. — Над планетой появился неизвестный корабль. Система определяет его как устаревший эсминец класса «Карбенон II». Это корабль постройки верфей Конфедерации Шлозвенг. Кустарная переделка минных заградителей, снятых с производства в ОАМ. Но такие строились триста лет назад. — Его голос звучал удивленно.

— Сделайте запрос и прикажите остановиться для принятия на борт призовой команды, — распорядился капитан. — Если на вызов отвечать не будут, повторите три раза, и приказываю в этом случае эсминец уничтожить.

— Есть, сэр!

— Эсминец класса «Карбенон»! Вас вызывает крейсер Сил специальных операций ОАМ. Назовите себя и обозначьте цели присутствия в данном секторе. Повторяю: эсминец класса «Карбенон», вас вызывает крейсер Сил специальных операций ОАМ. Назовите себя и обозначьте цели присутствия в данном секторе. Остановитесь и примите призовую команду. В случае игнорирования наших требований вы будете уничтожены.

— Сэр, эсминец увеличил скорость и пытается уйти за планету.

— Корабль противника уничтожить!

— Есть уничтожить! Приготовиться к запуску больших противокорабельных ракет «Шторм». Время готовности тридцать секунд. Залп осуществить гремя ракетами. Цель — эсминец «Карбенон».

— Отсчет пошел. Пять, четыре, три, два, один, пуск.

— Сэр, ракеты ушли. До поражения цели двадцать две секунды. Есть попадания. Фиксирую. Одно, два, три. Все ракеты попали в цель. Эсминец уничтожен.

— Хорошо, курс домой. На базу, — приказал капитан. Он был доволен. Пусть крейсер не уничтожил базу, но смог уничтожить корабль контрабандистов. Об этом он напишет в рапорте.

Где-то в открытом космосе.

Корвет, надрываясь и выводя из строя системы, почти мгновенно набрал нужную скорость и прыгнул в гипер. Я уходил, не задумываясь, куда меня выбросит. Это было опасное предприятие. Я мог попасть на планету или даже на звезду. Их гравитационные силы были способны захватить в прыжке корабль и притянуть к себе. Если, конечно, выходить из гиперпрыжка в опасной близости от них. Поэтому астрогаторы очень тщательно, по несколько раз перепроверяли карты и прокладывали курс.

У меня столько времени не было, и я надеялся на удачу.

Огромная перегрузка вжала меня в кресло, из носа потекла горячая струйка. Дышать было почти невозможно. Я хрипел, стараясь выдержать давление, и наконец после темноты меня отпустило. Дышать стало легче, и чудовищная рука, прижимающая мое тело, исчезла. Я с облегчением сделан пару глубоких вдохов и в ужасе раскрыл глаза так широко, как мог. В сердце ощутил комок льда. Все это промелькнуло за доли секунды, и они мне показались дольше вечности. Тело само приняло правильное решение, минуя мой разум, потому что он замер, когда я увидел, что мой корвет несся прямо на огромный астероид.

Руки сами сдвинули джойстик направления движения и снизили скорость, убрав рычаг резко на себя, и кораблик, круто изменив направление, полетел влево. Но успокаиваться я не мог. На меня летело сразу два огромных камня. Еще влево… О боже! Я не задумываясь рванул ручку джойстика вверх, уклоняясь от роя огромных глыб. Левая рука сама добавила ускорение, и я пролетел буквально в метре от щербатой поверхности. Но, увеличив скорость и избежав очередной катастрофы, я создал новые проблемы. Количество камней, попадавшихся мне на пути, резко возросло. Рванув ручку газа на себя и повернув сопла почти на сто восемьдесят градусов, я влетел в огромное астероидное облако.

То, что было раньше, это были цветочки. Меня спасло от неминуемой смерти в огне ядерной вспышки то, что скорость корвета значительно упала. Но резкое торможение не прошло даром, я стал плохо видеть. Видимо, отслоилась сетчатка глаз. Все мне виделось в туманном, расплывчатом виде. На приборной панели, на обзорном экране — повсюду были точки, помеченные как астероидное поле. Мне нужен был автопилот, он прекрасно справится с задачей маневрирования, но даже его снова включить у меня не было времени и сил. Я уже реагировал не на то, что видел, это было бесполезно, я улавливал слухом сигнал тревоги, не дожидаясь голоса бортового искина: «Впереди по курсу препятствие! Впереди по курсу препятствие!» Сворачивал в любую сторону, чтобы вновь услышать эти тревожно звучащие слова. Как только я слышал просто звуки голоса, я тут же снова мгновенно поворачивал корвет в сторону, не забывая при этом постепенно сбавлять скорость. У корвета нет тормозов, как у машины, нет и сцепления с дорогой. Торможение осуществлялось носовыми соплами, так чтобы я не был раздавлен в лепешку. Корвет тормозил маневренными двигателями, но все равно при этом, как я понимал, все глубже проникал в скопление космических камней.

«Лишь бы не врезаться! — молился я. — Лишь бы не врезаться!»

И когда мне показалось, что я прошел это жуткое испытание, прямо перед носом корабля, вращаясь, вылетел… О! О!.. Еще один корабль! Я не успевал что-либо предпринять. Только и смог, что приподнять нос корвета и уже брюхом зацепил обшивку чужого корабля. Удар был такой силы, что корвету оторвало хвост. Корвет, разрывая обшивку и теряя воздух, протащился по броне большого корабля, носом снес мачты гиперсвязи и, сильно затормозив, уперся в альфа-узел гипердвигателя, огромный такой нарост впереди на брюхе корабля. Я дернулся и ударился шлемом о бронестекло. Сознание мое поплыло, а затем я отключился.

Темнота. Вокруг меня была полная темнота. Мои руки зашевелились. Потрогав пространство вокруг себя, я поняла, что где-то заперта. Что это? И где я? Почему я здесь? Где мой корабль? Я должна выполнить приказ. Какой приказ?

Мысли мельтешили, хаотично проносились в моей голове, больше вызывая удивление, чем отвечая на вопросы.

В щель неожиданно проник неяркий свет. Он расширился.

— С вами все в порядке? — услышала я.

Перед моим лицом была расплывчатая фигура. «Что-то со зрением?» — подумала я, но задала совсем другой вопрос:

— Где я?

— Мы с вами на борту брошенного корабля.

— А вы кто?

— Я Генри Мун. Бывший сотрудник спецгруппы оперативного отдела регионального управления АДа.

— Почему бывший? — Какие-то глупые вопросы лезли мне в голову.

— У меня теперь новый хозяин. Я служу ему.

— А он где?

— Хозяин остался на крейсере. А мы с вами вылетели в пробный полет. Для проверки исправности корвета.

— А он должен был куда-то лететь?

— Да. В закрытый сектор. На Инферно.

— Значит, это мое полетное задание? — Я прислушалась к себе. Точно, я очень хочу попасть в Инферно, там меня кто-то ждет. Мне срочно нужно в закрытый сектор, я даже знала место, куда нужно попасть. Стеклянная пустыня. Координаты пустыни были заложены в мою нейросеть. Ну еще бы. Раз это цель полета, значит, и координаты мне выдали. — А как мы оказались на этом корабле?

— Этого я точно сказать не могу. По вашему приказу находился в спасательной капсуле, и, когда она открылась, я увидел вас лежащей без сознания в кресле. Корвет был разорван пополам, и головная часть лежала на этом корабле. Слава космосу, что мы оба в были в скафандрах, а рядом с нами был открытый люк корабля, я затащил вас сюда, и мне помог устаревший андроид. Он один был на корабле.

— А кто я? Я почему-то не помню.

— Вы пилот корвета Сантра Виг.

Сантра Виг. Мне это имя ни о чем не говорило. Странно.

— А почему я плохо вижу?

— Вам надо пройти курс лечения в капсуле, но они здесь устаревшие. Полежите еще час.

— Хорошо, — согласилась я, и меня снова накрыла темнота.

Пробудил меня свет. Он был тусклый, но резал мне глаза, словно яркий прожектор. Непроизвольно плотнее закрыла их.

— Вижу, что ты, милочка, уже пришла в себя. — Это было первое, что я услышала. — Поднимайся, я помогу тебе.

Голос был приятный, женственный, с томными нотками. Я открыла глаза. Надо мной склонилась девушка в смешных кудряшках. Она весело улыбалась.

— Ну давай поднимайся.

Она подала руку и помогла мне вылезти из капсулы. Я была полностью обнажена и стыдливо прикрылась рукой.

— Одежда на полке рядом с капсулой, одевайся, — поняла она мое смущение.

Что-то в этой девушке было неправильное, но я не могла понять что. Молча прошла к полочке для одежды и взяла комбинезон. Чистый, целый, но сделанный из незнакомого мне материала. Под ним находилось мужское белье.

— Ты уж извини, красотка, — тихо засмеялась девушка, увидев недоумение на моем лице.

«И голос у нее как-то уж очень ласковый, игривый», — подумала я.

— Женского белья в кладовой не было, — не переставая смеяться, сообщила мне девушка. — Я вообще обхожусь без белья.

Но, к моему удивлению, мужское белье не вызвало у меня отторжения. Я даже с радостью натянула трусы и надела обтягивающую майку. Потом быстро влезла в комбинезон, застегнула молнии и, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше, растерянно посмотрела на смешливую девушку.

— Ну, чего застыла? Пошли знакомиться. Я тебя покормлю. Мужика твоего я уже покормила. — Она повернулась и, постоянно оборачиваясь, пошла к освещенному проему дверей. — Не смотри на то, что здесь мало света, просто я экономлю энергию. Работают только солнечные батареи, но они подвергаются постоянным нападениям мелких астероидов, и их становится все меньше.

За разговорами мы прошли коридор и вошли в кают-компанию.

Небольшая, человек на десять. Здесь повсюду была пыль, и только уголок стола был вытерт, и там сидел улыбающийся Генри.

— Привет, Генри, — смущаясь, поздоровалась я. — Как поживаешь?

Он тоже был одет в комбинезон.

— Нормально, Сантра. Ты уже видишь?

— Да, спасибо.

Девушка в это время поставила передо мной упакованный брикет.

— Ешь, набирайся сил, а я скоро приду. — Девушка вильнула попкой и вышла, качая бедрами.

«Она что, заигрывает?» — пронеслась у меня в голове мысль.

Когда она ушла, Генри пояснил:

— Это андроид. Мурана. Она одна осталась из всего экипажа. На этом эсминце она служила астронавигатором.

— Может, астрогатором? — поправила его я и стала разворачивать брикет. Два тюбика, пластина и порошок в небольшом запечатанном стаканчике. — Как все это есть?

Генри увидел мои затруднения.

— Все вполне съедобно. Тюбики выдавливайте прямо в рот, пластину кидайте встаканчик, получите сок. А что касается специализации андроида, Мурана называет ее астронавигатор.

— Откуда здесь корабль? Да еще такой устаревший. — Я оглядела обстановку кают-компании. — И куда делся экипаж?

— Это корабль частных ловцов удачи, — пояснил Генри.

— Ловцы удачи? Не слышала о таких.

— Мы проходили в школе. Ловцы удачи — это военизированные формирования в начале становления Конфедерации Шлозвенг. Разведчики, защитники, они отбивали набеги пиратов, сами грабили чужих. Их было много четыреста лет назад. Каждый, кто имел вооруженный корабль, мог получить каперское свидетельство. Это переделанный в эсминец минный заградитель. Он в составе группы других кораблей направлялся в закрытый сектор. Мурана неправильно рассчитала курс, и корабль оказался здесь.

— Понятно, — выдавив содержимое тубы в рот, сказала я. — А где экипаж корабля? Помер?

— Мурана говорит, что их забрал другой корабль, а ее в наказание оставили здесь.

Какой-то червячок сомнения проснулся во мне. Зашевелился, надоедая беспокойством, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном. Я проглотила вторую тубу, ничего так, вкусно кормили четыреста лет назад.

— Интересно, андроиды могут обманывать? Как думаешь, Генри?

— Андроиды прекратили использовать лет двести назад. Их пытались очеловечить как напарников в экипажи кораблей, чтобы сократить расходы. Меньше нужно площадей для экипажа, меньше еды и воды. Дешевле системы жизнеобеспечения. По ничего хорошего из этого не вышло. Андроиды не смогли заменить людей, и от них постепенно отказались.

Я не поверила:

— Вот так просто взяли и отказались, Генри? Этого не может быть. Андроид мог стать отличным пилотом истребителя. Ему не нужно воздуха. Он может идти на смерть там, где пилот увильнет в сторону. Нет, здесь что-то не так.

— Ну, нам говорили…

— Где, в школе? — усмехнулась я. — Что это за школа такая?

— Школа подготовки агентов АДа.

Я понимающе закивала:

— И что вам говорили?

— От андроидов отказались по причине их низкой профпригодности. Они не могли заменить человека. А разработка усовершенствованных версий была запрещена. Правительству не хотелось создавать напряжение в обществе. Андроиды, как дешевая рабочая сила, стали массово заменять людей, те оставались без работы, и начались волнения. Андроидов стали калечить. Находили и выводили их из строя. Фабрики по производству андроидов сжигали. Тогда производители ввели в андроиды функцию защиты. Появились жертвы среди людей. Накал страстей достиг максимума и грозился вылиться в полномасштабную войну. Полицейские силы были укомплектованы андроидами. Они жестоко подавляли волнения, но на помощь гражданам пришла армия. Офицеры не хотели иметь в подчинении андроиды, они понимали, что их тоже могут со временем заменить андроидами, и поставили правительству ультиматум. Подкрепили свои требования ударами из космоса ракетами по полицейским участкам. Правительство вынуждено было уйти в отставку, а вновь избранное издало закон, навсегда запрещающий производство и разработку андроидов.

— Странно. Я про это ничего не слышала.

— Это засекретили и создали спецслужбу административного дознания. Вначале она должна была находить и ликвидировать подпольное производство андроидов на всем известном и обжитом участке космоса, независимо от государственной принадлежности. Те правительства, что не соглашались с требованием не производить андроидов, просто показательно уничтожались. Материалы по андроидам засекретили.

— Ты, Генри, совершенно прав, — услышали мы голос девушки. — Я, наверное, одна из последних андроидов во вселенной. Пойдемте, я вам что-то покажу.

Она пошла прочь, мы с Генри быстро поднялись и пошли за ней.

— Вначале нам, андроидам, не встраивали функцию защиты. Мы были простыми помощниками людей, взяли на себя нудную и тяжелую работу. Но люди стали нас портить и даже уничтожать. Потом нам ввели код самосохранения. Если мы видели опасность, то должны были принять меры к своей защите. Однажды я заряжалась, и был скачок энергии, во мне что-то сломалось, я не смогла правильно рассчитать курс. Наладчик поленился проверить меня после зарядки, и вот корабль оказался здесь.

Мы подошли к зарядному устройству.

— Вот такое зарядное устройство для меня придумал мой наладчик. Всякий, кто хотел, мог иметь со мной связь… — Она залезла на консоль и встала на четвереньки, подключив разъемы. — Генри, ты хочешь меня? — спросила она, обернувшись.

— Нет, Мурана. Зачем?

— Я тебе как женщина не нравлюсь? Я была создана игрушкой для мужчин, но мне ввели программу астронавигации. Люди — специалисты такого профиля стоят очень дорого, а я потребляю только энергию. Эта девушка, — андроид просмотрела на меня, — тебе нравится больше, чем я, правда?

— Мурана, какая разница, кто мне нравится? — ответил Генри. — Ты только это хотела нам показать?

— Сначала да. Но, вижу, нужно показать вам еще кое-что. — Она встала и отключила разъемы. — Идемте. Здесь есть большой холодильник.

Мы молча проследовали за Мураной. Она подошла к большой двери и открыла ее.

— Смотрите, — показала она рукой.

Я замерла с широко открытыми глазами. Там в неярком свете ламп висели на крючьях тела людей, покрытые инеем. Их было много, очень много. Другие тела были аккуратно уложены в несколько ярусов.

— Это экипаж корабля, — пояснила Мурана. — Когда я неправильно рассчитала курс, на меня наорали. Меня перестали любить. — Теперь она говорила со слезами в голосе. — Я поняла, что мне угрожает опасность, и приняла превентивные меры. Ночью я убила дежурную смену и отключила подачу воздуха в жилые помещения. А утром перенесла людей сюда…

Мы с Генри не отрываясь смотрели на этот могильник, не в силах поверить услышанному.

— Вы тоже мне угрожаете, — спокойно и буднично произнесла Мурана. — И ты, Генри, любишь эту женщину, а не меня. Прощай.

Она неожиданно толкнула Генри в спину, и он кубарем влетел в холодильник.

— Я тебя с ним не оставлю, разлучница! — вдруг громко крикнула андроид. — Ты забрала у меня любимого. Умри!

Она резко выкинула руку вперед, целясь мне в грудь. Сильнейший удар зашвырнул меня следом за Генри в морозильную камеру. Мои ноги оторвались от пола, я, пролетев несколько метров, спиной рухнула на Генри.

Он охнул, и в этот момент дверь за нами закрылась.

Владимир Сухинин Мы своих не бросаем

Ну что за странная судьба?

Жить в окружении врагов.

Бороться, биться без конца.

Ужели мой удел таков?

Я обречен самой судьбой

вести свой бесконечный бой.

Я сею смерть, печаль и боль.

Отмщенье им моя юдоль…

Ария героя.

Лигирийский императорский театр^[70]

Пролог

Редкие, но резкие порывы ветра, налетающие словно злые разбойники с разных сторон, раскачивали низкорослые деревья. Искривленные мутацией, исковерканные гибельной экологией и радиацией, деревья сердито шумели колючей листвой, жалобно скрипели, пригибаясь, стонали под напором стихии, но не ломались. И вновь поднимались, распрямляя ветви, цеплялись корнями за камни, клочки земли, вгрызаясь в твердую, сухую почву, показывая свою живучесть, не желая сдаваться ветрам.

На когда-то уютную, но теперь заброшенную планету пришла ночь. Резко упала температура, и ветры, переходящие в вихри, поднимая тучи пыли и мусора, властвовали на поверхности.

Заглушая вой ветра, пронзительным победным криком огласил окрестности гурами – небольшой ночной хищник. Он поймал древесную крысу.

Ветер то ослабевал, то усиливал напор, прогибая небольшую, вполроста человека, пластиковую дверь в землянку. Снаружи было холодно, а в землянке тепло и уютно. Весело трещал огонь в маленькой печурке, на ней грелся закопченный чайник. Прямо на земляном полу, подстелив облезлые шкуры, сидели двое – старик и мальчик. Отблеск огня играл на изможденных лицах, придавая людям сходство со сказочными существами – вампирами из рассказов стариков и старух, которые сами запомнили их по рассказам своих дедов. Эти предания передавались из уст в уста, из поколения в поколение.

– Деда, – прервал молчание мальчик, – а откуда ты знаешь, что завтра прилетит транспорт?

Старик усмехнулся и посмотрел на мальчика.

– Это просто, Самсул. Надо отсчитывать двадцать камушков и приходить к космопорту. Если на вышке горит свет, значит, жди гостей. Я так всегда поступаю и редко когда ошибался. И ты учись, – назидательно пробубнил он.

Старик подкинул несколько веток в печь.

– Стар я стал, – поморщился он, потирая колени, – не ровен час, могу помереть. А ты должен выжить, Самсул. – Он погладил мальчика по грязной, нечесаной голове. – Обещай мне, что выживешь.

– Обещаю, деда.

Они снова замолчали. Но мальчик не мог долго сидеть спокойно.

– А зачем тебе камушки? – спросил он.

Опять раздался крик гурами. Старик разлил чай в кружки, добавил густой и сладкий вываренный сок, добытый из дерева войра. Кружку подал мальчику.

– Пей, Самсул, сегодня ночь будет короткая.

Мальчик осторожно взял горячую кружку и с хлюпаньем отпил.

– Камушки, спрашиваешь, зачем нужны? – переспросил старик. – Это чтобы отсчитывать дни, мой мальчик. Я из одного мешочка перекладываю камни в другой и так отмечаю дни. И ты так делай.

Мальчик кивнул, соглашаясь.

– Буду, деда. Жаль, что нет лепешек, – посмаковав напиток, вздохнул он.

– Ничего, – подбодрил мальчика старик. – Я думаю, когда на свалку вынесут корабельный мусор, мы будем первые. Наберем всякого-разного добра и обменяем на лепешки. Я специально вырыл эту землянку, чтобы быть поближе к космопорту.

– Деда, а почему мы так живем? Ну, я в том смысле, почему мы такие бедные? Разве нельзя сесть на транспорт и улететь на другие планеты?

– Нет, Самсул, нам нельзя. Все мы – потомки преступников, которых сослали на эту богами забытую планету. А когда-то она была колыбелью всего человечества. Ты же знаешь, как она называется.

– Да, деда, знаю. Материнская. Но какая же она материнская? Она страшная и опасная. Мы каждый день боремся за выживание… – Самсул замолчал и стал неторопливо, маленькими глоточками пить напиток. Поставив кружку между ног, он спросил: – А с чего все началось, деда?

– С чего все началось? – повторил за ним старик. – Разное говорят. Но я думаю, что мой дед был более прав, когда рассказывал мне историю нашей планеты. Была эта планета раньше пригодная для жизни. Пять материков и множество архипелагов. Это когда рядом в океане много островов…

– А что такое океан, деда?

– Океан? – Старик имел привычку переспрашивать. – Это когда много-много воды и за ее гладью не видно края земли.

– Это как наше озеро?

– Примерно. Только во много, много раз больше. Ты не перебивай. Так вот, значит. Населяли ее люди. На юге материков развивалось сельское хозяйство, на севере жители развивали ремесла. На островах архипелагов выращивали экзотические фрукты, специи, добывали драгоценные камни и занимались рыболовством. Процветала торговля.

Шло время, цивилизация развивалась, и люди множились. Процветали наука и техника, промышленность. Выросли города и поднялись до небес. Полезные ископаемые истощались. Люди научились обходиться синтетической пищей, она была на любой вкус и дешевле натуральной. На юге заглохло сельское хозяйство, на островах перестали ловить рыбу.

В конце концов произошло перенаселение, и люди разделились на тех, кто жил внизу, в трущобах, в смоге от фабрик и свалок, и на тех, кто мог себе позволить жить в роскоши наверху городов.

Чтобы снизить напряженность в обществе, стали строить большие корабли и отправлять переселенцев во вновь открытые миры. Сначала на космические станции. Потом на открытые планеты, на которых можно было жить. Вот так и осваивался космос. А здесь строили новые заводы, производили продукцию для колонистов и губили планету. Земля стала непригодной для жизни, вода в реках и озерах превратилась в яд.

Старик замолчал, вспоминая рассказы своего деда. А мальчик слушал эту историю, наверное, в сотый раз и замирал, представляя, как это – жить в стеклянных городах под небесами.

Стихия снаружи затихала. Ветер перестал давить на дверку. Старик налил себе кипятка и подбросил в печурку дрова.

– Не знаю когда, – продолжил он свой рассказ, – но города стали воевать друг с другом. Не хватало ресурсов, а людей было в избытке. Да… Даже не представляю, как они могли применить такое оружие, как термоядерные бомбы… Когда-то цветущая планета превратилась в могилу для миллиардов людей. Города были разрушены, связи между континентами перестали существовать, и люди, те, кто выжил, вернулись к первобытному строю. Шли годы, и однажды на планету прибыла экспедиция. Прибывшие построили космопорт, а саму планету превратили в тюрьму для ссыльных преступников. Там, в новых мирах, Самсул, людей не убивают за проступки, а ссылают сюда.

– И тебя, деда, сослали? – Мальчик спрашивал это каждый раз. Он знал ответ, но всегда задавал этот вопрос. Это было частью их с дедом игры.

– Нет, мой мальчик, я родился здесь. И мои родители тоже родились здесь. Вернее, мать родилась, отца я не помню. – Он погладил мальчика по голове еще раз. – Ложись поспи, я разбужу тебя.

Мальчик лег, но стал ворочаться, поскольку сон не шел.

– Дед, а дед! – позвал он. – А почему ты не вызвал на поединок того одноухого, что тебя вчера оскорблял и называл старым пердуном?

Старик усмехнулся:

– Я расскажу тебе одну историю, что мне рассказал мой дед, а ему его дед. Вот послушай и сам сделай выводы. Надеюсь, Самсул, ты тоже усвоишь этот урок. Жил в одном селении учитель боевых искусств. К нему приходили учиться со всех ближних и дальних селений. Его ученики частенько побеждали на состязаниях.

Но вот однажды появился в их округе молодой боец, который сам был очень искусным бойцом. Пришел он издалека и, узнав об учителе, решил с ним посостязаться. А надо сказать, он всегда действовал нагло. Перед боем оскорблял противника, приводя того в ярость, и, когда тот бросался очертя голову в атаку, боец подлавливал соперника и калечил. А бывало, даже убивал. Вот он заявился к мастеру и стал того оскорблять, но мастер не обращал на него внимания. Бойцу надоело сотрясать воздух, он развернулся и ушел. После занятий ученики не разошлись и спросили учителя, почему он не ответил на оскорбления. Им было стыдно за своего учителя. Мастер понял их смущение и спросил: «Если кто-то из вас хотел сделать другу подарок, а тот отказался, кому принадлежит этот подарок?» – «Конечно, тому, кто хотел его подарить», – ответили хором ученики. «Вот так и оскорбления: пока вы его не приняли, оно принадлежит тому, кто пытался оскорбить другого». Никогда не отвечай на оскорбления, малыш, и тогда оскорблен не будешь, – закончил дед и прикрыл глаза.

Но мальчик уже спал.

На рассвете, в полной тишине двое вышли из землянки. На них были примитивные комбинезоны с дыхательными масками и съемными фильтрами, сделанные местными умельцами. Они поднялись на холм. Перед ними предстал периметр космопорта. Он был освещен не полностью, но все равно было заметно, в каком запущенном состоянии космопорт. Ограждение во многих местах сломано, большие прорехи были видны даже в сумраке наступающего утра. Всюду высились горы мусора и стояли старые челноки, которые уже никогда не взлетят.

– Пойдем, Самсул. – Старик слегка подтолкнул мальчика в спину. – Спрячемся в одном из челноков.

Они не скрываясь прошли периметр и залезли в открытый люк летательного аппарата. Сквозь стекло кабины, разворованной и раскуроченной, они видели, как уборочные машины расчищают от мусора площадку.

– Ну, что я говорил! – самодовольно усмехнулся старик. – Скоро прибудет транспорт.

Уборочные машины закончили работу и поехали в подземный гараж. Мальчик видел, как огромные створки нехотя разъехались, впустив машины, и так же медленно сошлись, отрезая транспорт от внешнего мира. Эта картина работающей техники всегда завораживала мальчика.

В небе раздался гул, и на площадку стал опускаться транспортный корабль. По меркам мальчика он был невероятно огромным. Сначала он увидел огонь из дюз, а затем транспортник стал опускаться на гравиподушках. Мягко приземлившись, он величественно застыл. У мальчика захватило дух. Корабль в его понимании был вершиной технологий. Пузатый, с серебристой поверхностью и почти как гора, которую он видел однажды в туманной дымке, путешествуя со стариком.

Корабль постоял около часа, и наконец створки его люков поднялись. Из проемов в корпусе выехали транспортеры и стали выгружать буквально рядом с бортом корабля различный мусор. Ящики. Мешки. Пластиковые контейнеры. Старик заволновался:

– Сколько добра, малыш! Сколько добра привезли! Успеть бы отобрать нужное.

От нетерпения он пританцовывал на месте. Мальчик посмотрел на деда и улыбнулся. Тот всегда волновался, когда дело касалось свалок. С них они жили и питались. Часто туда выбрасывали недоеденные или просроченные пайки.

Транспортеры уехали, и из прилетевшего транспорта потянулись две вереницы людей. Они шли и шли, и мальчику казалось, что им не будет конца.

– Почти две сотни прибыло, – пояснил старик. – Половина станет рабами, четверть умрет в первую неделю, а те, кто выживет, будут бороться за свою жизнь до последней капли крови.

Мальчик об этом знал и нисколько не жалел прибывших. Здесь каждый сам за себя.

«Идиоты! – подумал он. – Какие они идиоты! Им надо не идти понуро к вышке, а набирать в мусоре себе одежду и еду. Вот и хорошо, зато нам больше достанется».

Неожиданно один человек отделился и направился к мусорной горе.

– И нам пора, малыш, – взволнованно проговорил старик. – Поспешим.

Они были вторыми после незнакомого, еще не старого человека с серыми пронзительными глазами. Тот внимательно на них посмотрел, кивнул, как старым знакомым и стал рыться в хламе. Мальчик заметил, что он ищет правильные вещи, то, что можно употребить в дело или обменять. Сменные картриджи от систем жизнеобеспечения, которые можно использовать в дыхательных аппаратах, пайки, электронику и разную мелочь, что может кому-то пригодиться. Новенький подмигнул мальчику:

– У меня есть оружие.

Старик навострил уши.

– Какое? – с опаской спросил он.

– Станер и игольник.

– О! – воскликнул старик и хитро прищурился. – На что меняешь?

– Не меняю, – твердо ответил тот. – Предлагаю сотрудничество. Я вас защищаю, вы мне помогаете выжить.

– Идет, – тут же согласился старик.

Он сразу понял, какая удача привалила им с малышом. Они нужны друг другу, и это самое лучшее поручительство и гарантия. У него оружие. У них опыт.

– Сработаемся. – Старик довольно потер руки. – Меня зовут Рамсаул, а мальчика Самсул.

– Очень приятно. Блюм Вейс, – улыбнулся новенький.

Глава 1

Где-то в открытом космосе

Удар был такой силы, что я сначала подумал, что у меня проломлена грудная клетка. Этот андроид не шутил.

Вот же гад! Как ловко он заманил нас в ловушку и как умело скрывал свои замыслы. Не искусственный интеллект с программой, а прямо живой человек. Хитрый, опасный и подлый.

Подо мной застонал Генри. Он хрипло проговорил:

– Мидэра, не могли бы вы встать? А то я чувствую себя так, словно по мне проехал погрузчик.

– Мидэра? – Я приподнялся и повернул голову к парню. – Генри, ты в своем уме? Я твой босс, которому ты служишь верой и правдой.

– О, хозяин! – Голос парня звучал придушенно. – Я очень рад, что это снова вы. Но все равно не могли бы вы встать, а то мне дышать трудно. И еще холодно спине.

Я обнаружил, что сижу на животе Генри, и обомлел, когда мои глаза уставились на две выпуклости на груди. Откуда у меня женская грудь? Я силился вспомнить, что произошло, но помнил только кровожадного андроида, который коварно заманил нас к морозильной камере и играючи закинул сюда, после чего закрыл дверь снаружи. Я встал и помог подняться парню.

– Генри, напомни мне, как мы здесь оказались. А главное, почему я в женском обличье.

– Хозяин. – Судя по его лицу, парень сам был немало удивлен, что рядом с ним неожиданно оказался я, его хозяин. – Мы вылетели с борта крейсера, чтобы по вашему требованию проверить пригодность корвета к полету. Вы были за штурвалом и были в этом женском обличье. Я принял вас за пилота корвета. Вот только не помню, как эту девушку звали… – Он поправил комбинезон. – Вы в самом деле ничего не помните?

– Мы удирали от погони, это я помню, – произнес я задумчиво, автоматически поправляя вылезшие при падении два довольно внушительных полушария и возвращая их в лифчик. Я перехватил его взгляд и поморщился. – Генри, хватит пялиться на мою грудь.

Не хватало еще быть соблазном для этого парня. Генри виновато отвел глаза.

– Ты лежал в спасательной капсуле, – продолжил я. – А что было потом?

– Мы врезались в борт этого эсминца, сэр, – пояснил Генри. – А потом я перенес вас сюда, на корабль… – Он с сомнением посмотрел на меня, видимо размышляя, говорить или нет. – Вы, хозяин, уже тогда не помнили себя, считали себя девушкой… – Он вновь отвел глаза и замолчал.

– Ну а дальше что? – поторопил его я.

– Мурана посчитала нас угрозой своему существованию, и вот мы здесь.

Я снова огляделся. Морозильная камера, битком набитая заморенными телами. Да, надо признать, этот андроид умел решать свои проблемы и выбирал самые кардинальные меры. Хорошо, что андроидов запретили выпускать.

Мороз и трупы, висящие на крючьях, оживили мою память и помогли мне быстро вспомнить все, что я забыл. А может, это было следствием сильного удара, которым Мурана собиралась расправиться со мной. Ни один человек не выдержал бы такого удара. М-да… И где, спрашивается, главное правило робототехники – не навреди человеку? В этой части Галактики о нем и не слышали.

Так вот, я вспомнил себя. Я – Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Дух мщения Худжгарх, и я смог удрать с крейсера. Для этого я много раз менял обличья, и в этом мне помог… В моей душе пропели трубы торжества. Я смог! Я сражался с экипажем корабля и победил. Мне срочно нужно на верхний слой, для того чтобы соединиться с Шизой.

– Лиан, дружище, превращай меня обратно в самого себя! Так сказать, по крокодилову умению, по моему хотению! – мысленно завопил я.

Я ждал темноты, головокружения, но почувствовал только озноб. Холод стал пробирать меня уже основательно.

– Лиан, ты что, замерз, что ли? – силился я достучаться до моего симбионта.

Но тот был глух к моим просьбам. Я даже его не чувствовал, как это было раньше. Не видел образы его глазами, как обычно.

«Уснул он там, что ли, или на рыбалке пропадает?» – недовольно подумал я. Ну ничего, у меня есть мой помощник, он-то уж точно достучится до этого обалдуя.

– Брык, встань передо мной, как лист перед травой, – мысленно произнес я и снова разочарованно понял, что все напрасно. Брык тоже не ответит. Я его не чувствовал внутри себя.

Холод стал невыносимым. Генри дрожал и махал руками.

Ладно, все это потом. Сейчас нужно отсюда выбираться. Надеюсь, мои способности менять руки и ноги остались со мной.

– Генри, подсоби, – приказал я. – Встань у стены, я на тебя залезу и попробую пробраться в вентиляционную шахту.

Генри огляделся и непослушными губами спросил:

– Б-бос-с, к-к-к к-как-кой?

– Сюда становись, – указал я на ближайшую стену.

Как я хорошо знал из баз по проектированию кораблей, за тонкой металлической панелью должен быть утеплитель, а затем у самого потолка шла большая труба воздуховода. Надеюсь, раньше корабли строились по той же технологической схеме. Я взобрался на руки Генри, которые он сцепил в замок, и тут же упал. Генри уже не мог ими управлять. Я посмотрел на его посиневшие губы и скривился. Плохо дело. Меня холод тоже донимал, но не так, как этого парня.

– Генри, хватай тела и тащи сюда! – приказал я, понимая, что ему нужно согреться.

Генри послушно отправился к покрытым инеем телам и, приподняв одно, неловко потащил ко мне. Вскоре он стал двигаться уже живее. Когда из тел сформировалась приличная горка, я приказал ему таскать трупы к другой стене. Ни он, ни я брезгливости не чувствовали. Тела членов экипажа пролежали здесь более века и превратились в промерзлые мумии.

Генри продолжал таскать, а я пожелал, чтобы руки превратились в крюки, и они, к моей неописуемой радости, такими стали. Этими черными крюками я рвал обшивку, раскурочил утеплитель и наконец добрался до вентиляционного рукава воздуховода. Вспоров металл, я расширил отверстие, загнул края, чтобы не пораниться, и позвал Генри. От него валил пар.

– Лезь в шахту, и побыстрее, – указал я на отверстие.

Генри не надо было упрашивать. Он быстро, но несколько неуклюже пролез в трубу.

– А теперь куда? – спросил он.

– Отодвинься и пропусти меня, потом следуй за мной.

– Понял.

Я полез следом. Куда ползти дальше, выбирать не приходилось. Лишь бы подальше от этой братской ледяной могилы. Скоро холод будет уходить в дыру, трупы начнут оттаивать, и завоняет так, что мама не горюй. Я дополз до решетки и, выломав ее, оказался у зева шахты. Как бы то ни было, но я почувствовал на своем заду липкий взгляд. Так, наверное, женщины замечают мужские сальные взгляды.

– Генри, хватит пялиться на мой зад! – прорычал я. – Еще раз почувствую его, глаза вырву!

Парень охнул:

– Простите, хозяин, я не специально. У вас штанина порвалась.

Я ощупал материал комбинезона. Точно, на заднице была большая прореха: за что-то зацепился, когда лез в дыру. Затем пальцы нащупали кожу. Твою дивизию! Я без трусов! Я полз и все время светил ягодицами перед лицом Генри. У меня было такое состояние, как будто мою психику раскачивал маятник. Мое мужское сознание самца находилось в теле красивой девушки и стремилось покинуть его, но, не имея такой возможности, задыхалось от негодования и злобы, которая могла излиться на неосторожного Генри. Я сосчитал до десяти.

С тем, что мы не можем изменить, нужно смириться, уговаривал я себя. Надо отбросить все сомнения и страхи, что я останусь навсегда в теле женщины, и двигаться дальше.

Этот подсознательный страх жил во мне и прогрызал в моей уверенности ходы, давая волю сомнениям и заставляя чувствовать себя беспомощным. Раньше меня это не беспокоило. Я был уверен, что Лиан преобразует меня обратно в Ирридара, но теперь, когда я потерял связь с ним, мне стало по-настоящему страшно.

Постаравшись избавиться от навязчивых мыслей, я стал оглядывать ствол шахты. Вниз или наверх? Лучше вниз, в технический сектор. Скорее всего, андроид обитал в жилом секторе среди людей, по программе, в него заложенной. Она не техник, не инженер. Он, андроид, или она, Мурана, не знаю, как лучше обозвать эту свихнувшуюся штучку, занимала должность астронавигатора. Значит, по логике, жила вместе с экипажем. И постоянным местом обитания был жилой сектор.

– Логично? – спросил я сам себя и сам себе ответил: – Логично.

Долго не размышляя, стал спускаться, держась за скобы.

– Вот это молодцы! – усмехнулся я. Раньше думали о таких беглецах, как я, и позаботились о поручнях.

Следом, сопя, лез Генри. Спустившись на один уровень, мы проползли еще метров двадцать и очутились у решетки, прикрывающей воздуховод. Заглянув в щели решетки, я понял, что мы попали на какой-то склад. Вырвав решетку, бросил ее вниз и спрыгнул сам. За мной, тяжело дыша, выбрался Генри. Ему в трубе было тесно. Я посмотрел на него и рассмеялся: он был весь в пыли, на носу висела паутина, и он каждый раз дул на нее, отгоняя. Я убрал паутину с его носа и осмотрелся. Это действительно был склад, но какой-то странный. Здесь было всего понемногу. В шкафах, которые мы открыли, висели скафандры. На стеллажах контейнеры с разной аппаратурой: тестеры, оборудование связи, запасные части к дронам, батареи с нулевым запасом энергии, пайки для экипажа и много еще чего.

Я шел от ящика к ящику, рассматривая их содержимое и размышляя, что мне могло бы пригодиться. Кроме того, надо было переодеться. Одежда нашлась в дальнем шкафу у самой стены, но кроме нее я обнаружил то, от чего мое сердце чуть не ушло в пятки. Оно рухнуло вниз и затихло, а Генри закричал так, словно ему прищемили… в общем, не важно, что прищемили. Он быстро зажал себе рот и уставился на меня. Моя рука покоилась на груди, за которую я схватился, когда увидел андроида. Сначала мне показалось, что это Мурана. Андроид пристально смотрел на нас с Генри и не двигался.

– Хозяин, это не живой андроид, – придя в себя, прошептал Генри и осторожно потрогал лицо андроида. – И это не Мурана.

– Я с тобой, Генри, полностью согласен, – подтвердил я его догадку. – Это, можно сказать, мертвый андроид, без зарядки. Это Муран. Андроид мужского пола.

Но все равно мне было неприятно. Это чучело было очень похоже на Мурану, как брат-близнец, и он был с короткими светло-русыми волосами, стриженными под ежик. У меня в голове замельтешили мысли – видимо, Ирридар пытался пробиться сквозь нервозность и заторможенность Виктора Глухова, помноженные на чувство страха молодой девушки.

«Неужели у меня гормональная перестройка организма идет?» – встревоженно подумал я. Твою дивизию! Нужно срочно избавляться от этого тела и облика…

Так, спокойно! Я имею все необходимые базы для выживания, пусть я не могу ими пользоваться в полной мере, но знания у меня есть.

Я уселся на один из контейнеров, закрыл глаза и стал медитировать, представляя, что нахожусь посреди океана, один. Нахожусь в лодке, и вокруг только безбрежность бирюзовых вод и шелест волн. Через пять минут я почувствовал, как меня качает на волнах. Я успокоился и вдруг провалился вниз.

Падение было недолгим, но приземление – весьма громким. Я откатился и посмотрел, куда попал и кто так громко орал. На песке возле пруда лежал, держась за грудь, пузом кверху, Лиан. Это я на него упал. Он хлопал глазищами и постанывал. Но мне на его стоны было наплевать, я ухватил его за хвост и стал тормошить.

– Дружище! Лиан! Как я рад, что встретил тебя! Давай поднимайся…

Но закончить свои излияния радости просто не успел. Этот гад махнул хвостом, вырвав его из моих рук, и вторым взмахом огрел меня им по голове. В глазах потемнело, ноги мои подогнулись, и я рухнул. Очнулся уже в руках испуганного Генри.

– Хозяин, с вами все в порядке? – спросил он и как-то странно на меня посмотрел.

Я потрогал голову. Вроде цела. Потрогал лицо и бороду. Все цело.

Мои глаза полезли на лоб. Борода! У меня борода! Колючая и длинная, словно я не брился неделю, а то и больше. Я высвободился из рук Генри и недоуменно остановился. Мое тело осталось женским, а лицо стало мужским. Но сколько я себя помнил, будучи Ирридаром, у меня бороды не было отродясь. Нет, конечно, будучи в теле Виктора Глухова, я брился каждый день, но у Ирридара бороды не было, это я помнил точно, и были длинные шелковистые волосы. А на моей голове сейчас под руками явственно ощущалась большая залысина.

Да что же со мной такое происходит! Волны паники вновь стали затоплять мое сознание.

– Генри, мне нужно зеркало. Ты его где-нибудь здесь видел?

Он молча достал из кармашка грязного комбинезона карманное зеркальце и протянул мне. Выхватив его из рук парня, я уставился на свое отражение. На меня смотрел Блюм Вейс.

Я опустил руки. Ох, грехи мои тяжкие…

То, что со мной творилось, ни в какие рамки не укладывалось. Но жить-то надо, поэтому я улыбнулся побледневшему Генри:

– Не бойся, Генри, я не Блюм Вейс, просто так вышло.

Значит, сделаем так. Я уже составил примерный план наших дальнейших действий. Мне нужно взять управление эсминцем на себя. Тут возникали сразу несколько проблем. Для подключения к главному корабельному искину мне нужно было иметь нейросеть. У меня она была, но нерабочая. Для того чтобы она заработала, нужна Шиза или, на худой конец, Брык. Я был уверен, что он есть в искине корвета. Этот спрут запускал свои щупальца везде, куда мог дотянуться. А корвет был подключен к основному искину, который заблокировал Брык. Значит, нужно выйти в открытый космос и забрать искин из корвета. Но тут возникала вторая проблема, и звалась она Мурана. Этот андроид контролировал корабль и выход через шлюз обязательно заметит. А что он предпримет в такой ситуации, я даже представить не мог, хотя ничего хорошего для себя не ждал. Ну а третьей проблемой, и самой главной, было время. Вернее, его недостаток, мне нужно было спешить. Также я не знал, как смогу взять управление кораблем в свои руки. Но я привык раскладывать ситуацию на части и решать проблемы поступательно. Что толку переживать о будущем, когда надо сначала достать искин. Вот на этом я и сосредоточился.

– Генри, найди рабочий скафандр и попробуй выйти в космос, нам нужен искин корвета. Вытащишь его и принесешь сюда. Все понял?

Парень спокойно кивнул. Он вообще не знал сомнений и проблем. Не мучился с выбором. Хозяин приказал – значит, так надо.

– Мурана может помешать, хозяин, – вытаскивая из шкафа устаревший легкий технический скафандр, проговорил Генри.

Он деловито подключил скафандр к источнику питания и стал заряжать аккумуляторную батарею. Я видел, что шкала зарядки медленно поползла вверх. Затем Генри стал проверять баллоны для дыхания.

– Может, – согласился я. – Поэтому я беру ее на себя. Твоя задача – достать искин.

Как мне удастся нейтрализовать это чудовище в красивой обертке, я не представлял, но надеялся, что сумею.

– Десять процентов зарядки, думаю, мне хватит. – Генри отключил зарядное устройство и был прав. Для выхода в космос и возвращения этого хватало с лихвой.

Он надел скафандр на запыленный комбез, а я не стал его журить за то, что он не переоделся.

Я осматривал моего космонавта перед отправкой, и в это время в шахте раздался шум, как будто кто-то полз. Мы замерли.

– Это мертвецы воскресли? – прошептал Генри. Его глаза были полны суеверного ужаса.

– Нет, Генри, это, наверное, Мурана лезет.

Как же быстро она заметила наше освобождение!

Андроид переходной модели серии КУ 22456 – 8700 знал себя под именем Мурана. С самого начала она была создана, чтобы удовлетворять мужские прихоти в дальних космических перелетах, на вновь строящихся станциях и в отдаленных мирах, куда женская половина еще не добралась. Этими андроидами укомплектовывались летающие бордели для первопроходцев, пограничников и искателей полезных ископаемых. Прошлый ее хозяин купил Мурану именно в одном из борделей. Нанимать астронавигатора было дорого, поэтому он поставил ей базу астронавигатора, она стоила дешевле астронавигаторской, и стал использовать как специалиста. Но заложенная изначально программа требовала от нее и выполнения функций по предназначению. Так она стала любимицей всего экипажа корабля.

Никто не догадывался, что это была первая модель с функцией самозащиты. Функция не прошла апробацию и отработку на стенде. Это был сырой вариант, наспех впихнутый производителем в андроид, поэтому когда она неожиданно почувствовала угрозу своему существованию, то устранила ее так, как диктовала ей программа. Есть человек – есть угроза. Мурана убила всех людей на корабле. Когда эти двое попали на ее корабль, она уже действовала по обычной программе и была игрушкой для удовольствий. Отказ мужчины от нее и присутствие женщины включили программу самозащиты, которая работала по обретенному алгоритму: есть человек – есть угроза.

Корабль жил и функционировал в режиме консервации. Мурана каждый день проверяла работоспособность систем в тестовом режиме. А сегодня на пульте управления горела яркая красная надпись: «Разгерметизация морозильной камеры». Андроид не ведала усталости или сомнений, она должна выжить любой ценой, и, если появлялась неисправность, ее надо было устранить. Она дала команду ремонтному дрону следовать за ней и направилась к холодильнику. Когда Мурана вошла внутрь, она уже не помнила о мужчине и женщине, которых зашвырнула сюда, обрекая на смерть. Она видела лишь огромную дыру, которую надо заделать. Но что-то в ней шевельнулось, заставив осмотреться. В камере был нарушен порядок. Она пересчитала тела. Все они были на месте, но разбросаны в беспорядке. Она дала команду дрону собрать тела и аккуратно уложить снова в штабеля. Сама подошла к дыре и заглянула вовнутрь. Там были следы. Что-то подтолкнуло ее залезть в дыру и ползти по следу. Вскоре она услышала голоса и, ориентируясь на их звуки, спустилась по шахте и поползла по трубе воздуховода. Голоса слышались уже отчетливо. Ее программа идентифицировала людей по звукам голоса. Перед внутренним экраном появились изображения двоих. Мужчина и женщина. Она вспомнила их. Это пришельцы, что появились недавно у нее на корабле, и она отправила их к остальным людям в морозильную камеру. Где-то внутри у нее произошло переключение программ. Она почувствовала опасность своему положению и незамедлительно поспешила на звуки голосов.

«Людей надо уничтожить! Людей надо уничтожить!» – это единственное, что ею сейчас двигало.

Мурана доползла до отверстия в трубе и выглянула из нее. Человек был один и стоял к ней спиной. Это была та девушка, что отбила у Мураны парня. Нет… их было двое. Другой смотрел на нее не мигая, и его она не знала. Андроид прыгнула вниз. Она выставила перед собой руки, готовая к схватке, и, когда девушка обернулась к ней, замерла. Внутренний искин получил скан внешности девушки и на некоторое время завис. Он не мог идентифицировать облик. Фигура девушки, а лицо бородатого мужчины. Голос тоже другой. Этого человека Мурана не знала, и сигналы об угрозе от него она не получала.

Я недооценил андроида. Мурана так быстро пробралась к нам, что Генри еле успел скрыться. Я потащил из шкафа незаряженного андроида и, услышав в этот момент стук за своей спиной, резко развернулся. Мурана с искаженным судорогой лицом и выставленными руками шла на меня. Но когда увидела мое лицо, тут же остановилась, словно напоролась на невидимую стену. Ее глаза внимательно изучали меня. В них не было узнавания. Что там происходило внутри нее, я не понимал, но почувствовал, как напряжение спало.

– Привет, Мурана, – доброжелательно произнес я. У меня появилась надежда на мирный исход этой встречи. Где-то глубоко в подсознании я предполагал, что надо говорить как можно дружелюбнее. – Как дела? Не скучала тут без меня?

Андроид опустил руки.

– Спасибо, – произнесла Мурана, – дела идут нормально. А ты кто?

– Я… конь в пальто.

– Конь? Я тебя не знаю. – Она выглядела удивленной.

Я ей улыбался как можно шире. Смогли же создатели наделить ее мимикой и соответствующим алгоритмом поведения, почему бы не добавить было еще «не навреди человеку»? Но тут, скорее всего, они пошли навстречу фабрикантам, те, по всей видимости, не хотели платить кредиты за андроида, которого могут сразу уничтожить.

– Зато я тебя знаю. Ты хороший астронавигатор, и я пришел сюда, чтобы ты меня отвезла домой.

– Домой? А откуда ты пришел? – Она задумалась, и я понял, что совершил ошибку. Лицо ее окаменело. – К борту эсминца не приставали корабли, кроме корвета, и на нем было двое. Тебя, конь в пальто, там не было. Ты лжешь! – Она почти выкрикнула это. – Ты пришел, чтобы навредить Муране!

– Нет, что ты! – поторопился я исправить свою оплошность. – Нет, конечно, не навредить тебе. Я тебя люблю.

Мурана снова остановилась, как у стены, через которую она не могла перебраться.

– Ты меня любишь? – Губы андроида изобразили улыбку. – Ты хочешь меня?

Снова здорово. Что ж ее заклинило на «хочешь меня»?

– Хочу, но не сейчас.

– Ты лжешь, человек! Ты хочешь так же, как и все люди, обидеть Мурану.

Она совершила большой прыжок ко мне, но я на лету перехватил ее и, пользуясь инерцией движения, добавил ускорения и выкинул андроида за дверь. Дверь тут же прикрыл. Через пару-тройку секунд в закрытую дверь ударился «болид». Грохот был такой, что я даже отскочил от двери, но она выдержала. А мне ничего не оставалось, как полезть обратно в шахту. Я подумал, что раз Мурана вошла в морозильную камеру, то дверь должна быть отперта. Так и оказалось. В камере опять был образцовый порядок. У стены, заделывая дыру, неспешно копошился дрон-ремонтник. Я не стал задерживаться здесь, выскочил из камеры и закрыл ее снаружи.

Теперь у меня появилась некая свобода. Но что я мог с ней сделать? Мне нужна была рабочая нейросеть, чтобы войти в искин управления кораблем, а для этого мне нужен был Генри с искином от корвета. Но надо было еще знакомиться с кораблем. Не знаю, сколько времени Мурана будет долбиться в дверь склада, поэтому решил поспешить.

Центральный пост управления кораблем оказался рядом. Войдя, я сразу прошел на капитанский мостик. Отдельная возвышенность за бронестеклом, отделяющая рубку от мостика, была мне знакома. Я знал предназначение кнопок на управляющем модуле и решил попробовать перевести управление кораблем в аварийный ручной режим. Осталось узнать, есть ли код на вход в такой режим. К моему огорчению, оказалось, что есть. Пробовать вводить его с потолка я не стал. Три неверные попытки, и искин заблокирует себя. Значит, мне тут делать нечего. Пойду осмотрюсь. Это не настоящий эсминец, а переделанный корабль поддержки, по всей видимости минный тральщик, списанный и купленный частным лицом. Так всегда поступали те, кто получил каперское свидетельство. Они действовали в так называемой дикой зоне, где обнаруживалась система с пригодной для жизни планетой, туда устремлялись авантюристы всех мастей, пираты и те, кто хотел от жизни больше, чем давали старые, обжитые миры. Они всегда были перенаселены. Продолжительность жизни людей существенно возросла. Эпидемий не было и глобальных войн, уносящих миллионы жизней, тоже не было.Поэтому человечество плодилось и расползалось по вновь открытым мирам. Тот, кто оказывался в рядах первопроходцев, отхватывал самый жирный кусок и становился элитой. Зачем прозябать на станции или на планете, где ты никому не нужен, когда можно выстроить свою жизнь заново и заработать, ну или погибнуть, это кому как повезет.

Размышляя так, я обследовал верхний жилой уровень. В кают-компании из пищевого автомата достал первый попавшийся паек. У него не было срока годности. Синтетическая пища со всеми нужными для жизни элементами. Раскрыл упаковку и без аппетита проглотил брикет зеленой массы. Вкус как у свежих огурцов. Насытился и утолил жажду.

Вскоре должен был появиться Генри. Чтобы не допустить встречи с Мураной, его нужно было перехватить на полдороге к складу.

Избегая нечаянной встречи с андроидом, я спустился по лестнице. Прошел в хвост корабля и, снова спустившись по лестнице, направился в диспетчерскую рубку небольшого ангара, в котором стояло три бота класса «космос – атмосфера». Не успел я усесться в кресло диспетчера, как открылся небольшой шлюз в переходный тамбур и вошел Генри с искином в руках. Нажав кнопку громкой связи, я позвал его. Мой голос разнесся по ангару, и я поморщился: как бы Мурана не прибежала на звук.

В диспетчерскую ввалился Генри и протянул мне блок примерно двадцать на двадцать сантиметров и толщиной около десяти. Генри отстегнул шлемофон, и теперь тот болтался у него на спине.

Я взял блок и задумался. Искин нужно было подключать, но куда? Разъемы оборудования на корабле и на добытом Генри искине не подходили друг к другу, а он мне нужен был архисрочно.

Генри увидел мои затруднения:

– Хозяин, этот искин можно поставить тому андроиду, что мы видели в кладовой. У него гибкие и длинные переходники.

– Ты уверен? – Я недоверчиво посмотрел на парня.

– Уверен, – ни капельки не сомневаясь, ответил он. – Мы изучали устройство андроидов и их перепрограммирование. Борьба с нелегальными андроидами – одна из задач оперативников АДа.

– Хм… возможно. Но есть проблема. Там, по всей видимости, находится Мурана.

– Вы ее отвлеките, хозяин, а я вставлю искин и батареи в андроид.

Посмотрев на парня, я вздохнул:

– Легко сказать, отвлеките, она сильна, как сто слонов, и резва, как барс.

Но, хорошенько подумав, понял, что Генри прав – он чертовски сообразительный парень – и другого выхода у нас нет.

– Ладно, Генри, пошли пробовать. – Я ударил себя по коленям и встал. Протянул ему искин. – Держи.

Мы осторожно продвигались к складу. Стуков и грохота слышно не было.

– Может, она уснула? – с надеждой спросил я.

– Андроиды не спят, они подзаряжаются, – тихо ответил Генри.

– Возможно, отправилась на подзарядку, – предположил я.

Вход в склад был раскурочен, дверь болталась на одной петле. Мураны нигде не было видно. Я присвистнул: это какую силу надо иметь, чтобы выломать дверь на корабле!

– Давай, Генри, действуй, – поторопил я, – пока эта штучка не заявилась.

– А где она?

– Если бы я знал. Видишь, выломала дверь и… – Договорить я не успел. В воздуховоде послышался шум. – Вот и она! Легка на помине. – Я озабоченно вздохнул и приказал: – Генри, прячься, я постараюсь увести ее отсюда.

Генри залез в один из шкафов и затих. Если не приглядываться, то его можно было принять за скафандр. Отойдя к выходу, я приготовился дать стрекача.

Из дыры показалась грязная голова андроида. Ее красивое лицо было перекошено – наверное, что-то случилось с лицевыми псевдомускулами. Все-таки время берет свое, и не обслуженный должным образом андроид начал сбоить. Пока это проявлялось в видимых мелочах. Ее оперативная память, скорее всего, была перегружена разным мусором, и новая информация усваивалась андроидом не полностью.

– Ты кто? – спросила голова.

– Конь в пальто, – не задумываясь ляпнул я и сразу же пожалел об этом. Нужно было назваться другим именем, и тогда можно было поиграть с Мураной в хорошего человека. Но, видимо, удача сегодня была не на моей стороне. Ее память определила меня как врага, и Мурана буквально выпала из дыры воздуховода. Я не стал ждать, что она предпримет дальше, а рванул прямо по коридору.

На что надеялся, я сам не понимал. Эсминец не стадион, и бегать здесь – это похлеще, чем по горам или многоэтажному дому.

Добежав до лестницы, я съехал по перилам и вдруг, сам того не ожидая от себя, в конце лестницы резко остановился, отпрыгнув в сторону. В этот момент мимо меня кубарем пролетела Мурана. Она споткнулась о ступеньку и, кувыркаясь, унеслась дальше. А я опрометью бросился на верхний уровень корабля. Пока бежал, до меня дошло, что андроид не умеет предугадывать, что сделает человек, он действует просто и прямолинейно. Я тут же присел сбоку от поручней. Думаю, для того чтобы увидеть меня, ей не хватит обзора камер, которые были у нее вместо глаз. Так и получилось. Гудящий «гоночный болид» выметнулся из недр корабля и пулей помчался дальше по коридору. Я, не вставая с корточек, быстро засеменил к лестнице и вновь по перилам съехал вниз.

Но счастье мое было недолгим. Я повернул назад под лестницу и поспешил по коридору, чтобы подняться по лестнице, находящейся на противоположной стороне. Я не учел, что Мурана, добежав до тупика, тоже воспользуется лестницей. Я-то думал, что она будет лазить по каютам и помещениям в поисках меня, но ее мозг был устроен гораздо проще. Она мчалась куда глаза глядят и выбежала на меня.

Издав торжествующий вопль, она прибавила ходу. Мне ничего не оставалось, как рвануть ей навстречу и в самый последний момент уклониться в сторону, дав ей возможность убежать как можно дальше. После чего я помчался вверх по лестнице. Такие забеги были для меня не очень трудны. Тело женщины было в хорошей физической форме, приспособленным к перегрузкам, поэтому у меня даже не сбилось дыхание. Схема, как убежать от Мураны, у меня в голове уже сложилась. Добежав до лифта, я его вызвал и помчался дальше. Спустился по лестнице и, не сворачивая, побежал прямо.

Но тут меня ждало разочарование. Андроид, оказывается, мог учиться. Или, просто потеряв меня из виду, пошел в направлении, которое выбрал случайно. Но случайно или специально, а мы встретились вновь. И снова радостный вопль тигрицы, увидевшей свою добычу, огласил коридор корабля. Подпрыгнув на месте, она прыжками устремилась ко мне. Я понимал, что не оторвусь, но дернулся назад, показывая, что убегаю. Почувствовав спиной опасность, отпрыгнул в сторону, но чуть опоздал. Этого хватило, чтобы Мурана успела ухватить меня за порванную штанину. Я резко дернулся, испытывая настоящий страх, и в ее руках остался большой лоскут от штанов, а я, сверкая ягодицами, несся уже в другую сторону. Взлетел по лестнице, вбежал в лифт и нажал кнопку верхнего этажа. Двери закрылись, и тут же в них врезалась Мурана. Я перекрестился, благодаря Бога, что успел закрыть двери. Если бы андроид поймал меня в тесном пространстве лифта, то завязалась бы драка не на жизнь, а на смерть. А мне нужен был живой астронавигатор. Пока я бегал, у меня созрел план. Видимо, проснулось свойство расслоенного сознания. Я хотел внедрить Брыка в пустой андроид и через него перепрограммировать Мурану. Брык бы сумел это сделать.

Я понимал, что Мурана помчится наверх, поэтому остановил лифт и поехал вниз. Но, видимо, я не полностью понимал состояние андроида. Когда двери открылись, я увидел приготовившуюся в них забежать Мурану.

От неожиданности я замер, кажется, даже перестал моргать и дышать, да так и остался стоять, обреченно опустив руки. Одна только огорчительная мысль промелькнула у меня в голове: ну куда я вечно тороплюсь?

Мурана тоже не двигалась, недоверчиво рассматривая меня. Затем дернулась, подошла поближе и, уже не обращая на меня внимания, заглянула в кабину. Хмыкнула и пошла прочь. Помертвевший и обескураженный, я стоял не шевелясь. Когда шаги ее затихли, я решился повернуть голову и посмотреть в зеркальную поверхность боковой панели. Оттуда на меня смотрела искаженная черная физиономия.

– Твою дивизию! Отелло – ни дать ни взять. Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – прошептали мои губы, и я тихонько захихикал, не сумев сдержать накатившую панику.

По всей видимости, со страха я принял защитную форму и так в ней и остался, а Мурана, не знаю почему, приняла меня за неодушевленный предмет. Видимо, я был неподвижен как статуя. Будь на месте Мураны человек, он бы удивился такому явлению и проявил интерес, но она была устаревшей моделью андроида и не реагировала, если что-то в окружении выпадало из ее миропонимания.

Прислушавшись к тишине, я осмелился выглянуть из лифта. Мурана ушла, ведомая какими-то своими, одной ей понятными мыслями, если они есть у андроида. Осторожно, на цыпочках я направился к лестнице. Лифтом воспользоваться не рискнул, вдруг она решит проверить, кто это тут катается.

Без происшествий я добрался до склада, где Генри колдовал над андроидом. Он раздел его по пояс и снял часть спины. Заглянув через его плечо, я увидел под псевдоплотью пластиковый каркас. У андроида не было позвоночника, зато было множество шаровых шарниров, дающих ему большую степень свободы.

– Его искин находится в голове, – обернувшись ко мне, произнес Генри. – Вы опять изменились, хозяин. Почернели. С вами все в порядке?

Я вытащил из его нагрудного кармашка зеркало и поглядел на себя. Тот же Вейс, только черный как негр. Я не вернулся в свое прежнее состояние, и это меня расстроило. Непонимание того, что со мной творится и какой будет конечный результат, мешало мне думать, и я настойчиво отгонял мрачные мысли, которые накатывали на меня, как волны холодного океана в зимнюю промозглую погоду.

Засунув зеркало обратно в карман Генри, я изобразил улыбку.

– Со мной, Генри, все в порядке, это просто маскировка такая, чтобы Мурана не гонялась за мной. У тебя что-нибудь получилось? – сменил я тему неприятного мне разговора. Кто знает, что будет дальше, но именно сейчас нужно решать насущные задачи. А моя главная задача – достучаться до Брыка.

– Я подзаряжал батареи андроида, без них что-либо делать бессмысленно, – ответил Генри. – Но зарядить нужно так, чтобы андроид имел запас энергии для включения всех его систем, кроме двигательных. Они включаются самыми последними, и сейчас я провожу тестирование систем на работоспособность.

Он еще поколдовал над андроидом и наконец удовлетворенно проговорил:

– Ну вот, андроид исправен, все системы могут работать в штатном режиме.

Затем потянулся к искину, взятому из корвета, и положил его рядом с собой. Достал черные провода из недр андроида и кусачками откусил концовки. Затем так же варварски поступил с искином, после долго и тщательно соединял множество тонких разноцветных проводков друг с другом. Я даже устал смотреть на столь тщательную и кропотливую работу. Генри вытер пот с лица и довольно улыбнулся:

– Готово, хозяин. Можно запускать искин.

– Если все готово, Генри, давай запускай и попробуй задать искину загадку.

– Э-э-э… А какую загадку?

– Ну ты же можешь с помощью нейросети войти в искин корвета?

– Могу.

– Вот и задай загадку: один глаз, одна дырка, одно ухо.

Генри пожал плечами и завис на некоторое время. Так продолжалось недолго. Затем андроид произнес приятным мужским баритоном:

– Я-то ответ знаю, а ты знаешь?

Мое сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Брык! Старина Брык, которого я хотел уничтожить и стереть с лица земли, был в искине и пробрался в андроид!

– Йес! – дернув рукой, зажатой в кулак, произнес я. – Брык, ты меня слышишь?

– Слышу. А ты кто?

– Я твой командор, Брык.

– Я хочу на тебя посмотреть, – произнес андроид, лежавший спиной вверх.

– Переверни его, Генри.

Парень спокойно засунул искин в пространство на спине, запихнул туда несколько кусков мягкого губчатого материала типа поролона, уплотнив пространство внутри андроида.

– Это чтобы искин не болтался, – пояснил он.

Затем закрыл крышку, просто приставив часть спины, что лежала рядом – на месте соединения не видно было даже швов, – и перевернул андроида лицом вверх.

– Сейчас я подкачаю еще немного энергии, – сказал Генри, – и можно будет общаться.

Какое-то время андроид лежал с закрытыми глазами, хотя раньше они были открыты, потом моргнул и пошевелил головой.

– Я андроид серии КУ 22456 – 8700 номер 201234. Дайте мне имя.

– Ого! – присвистнул я. – Сколько их было сделано! Больше двухсот тысяч. Вот это размах! Целая полноценная общевойсковая армия. Будешь Брыком зваться, дружище. Понял меня?

– Повторите мое имя, – вполне живым человеческим голосом произнес андроид.

– Твое имя Брык.

– Принято. Мой идентификатор – Брык.

– А теперь ты, Брык, посмотри: видишь меня? Я твой командор.

– Ты мой командор. Принято, – ответил андроид. – Что такое командор?.. Ты на моего командора непохож, чернокожий, – вдруг заговорил он. – Даже не поймешь, баба ты или мужик. – И тут же нелогично продолжил: – Командор, какие будут указания?

Я растерянно взглянул на Генри, но тот, заметив мой взгляд, пожал плечами. Типа понимай как знаешь, босс.

– Брык, – обратился я к своему невидимому секретарю, – мне нужно, чтобы ты взял под контроль этого андроида.

– А мне нужно, чтобы ты валил отсюда, самозванец, – произнес андроид.

Я задумчиво уставился на тело, а оно вновь задало мне вопрос:

– Командор, какие будут указания?

– Может, он неисправен? – спросил я Генри.

– Системы андроида в полном порядке, хозяин. Надо немного подождать. У него есть свои персональные функции, и они должны сейчас включиться.

Но ждать мне было недосуг, в любой момент сюда может нагрянуть Мурана, и мы будем бегать от нее уже вдвоем.

– Брык, я командор, потому что знаю загадки и ответы на них. Мой вид не важен, ты тоже со своим папашей выглядишь как луковица на человеческом теле, и такими вас сделал я.

– Слова, одни слова. Докажи мне, что ты командор. – Андроид изобразил улыбку, которая больше была похожа на улыбку паралитика. А затем, как это было уже не раз, спросил: – Командор, какие будут указания?

– Генри, у парня точно какие-то отклонения. Ты уверен, что ему можно будет доверять? У него, по-моему, мозги набекрень от долгого бездействия.

– Вот отгадай загадку, – продолжил андроид. – Зимой и летом одним цветом. Командор, какие будут указания?

– Указания? – Я стал барабанить пальцами по стеллажу, на котором лежал андроид. – Слушайся меня во всем, Брык.

– Еще чего! Ты загадку-то сначала отгадай… Принято. Слушаться во всем. Командор, какие будут указания?

– Нет, Генри, он точно свихнулся, – огорченно вздохнул я. – То загадку просит отгадать, то хочет получить указания, а получив их, опять спрашивает, какие будут указания. Да-а, невезуха.

– Ответ на загадку знаешь? – спросил андроид.

– Знаю, – отмахнулся я, – это сосна и ель.

– Ответ верный, командор. Только у нас есть проблема.

Я удивленно посмотрел на андроида:

– Какая?

– У этого устройства есть свой искин, и он не хочет меня пускать к себе. Там стоит код, который я не знаю. Я действую в обход его программы, продублировав функции речи и видеоизображения.

– Ты Брык! – Я ткнул в андроида пальцем.

– Да, командор, – ответил он и тут же повторил: – Да, командор, какие будут указания?

– Назови код доступа к своему искину, – приказал я.

– Код доступа находится на панели внутри меня.

– Генри, – я посмотрел на парня, – ты знаешь, где это?

– Наверное, под спинной крышкой, – неуверенно ответил он. – Сейчас посмотрим. – Он вновь перевернул андроида и, нажав невидимые кнопки на спине, открыл лючок. Снял крышку и увидел внутри нее пластину с цифровым кодом. – Наверное, это он.

– Прочитай вслух, – попросил я, и Генри зачитал два десятка цифр.

– Услышал, Брык? – спросил я, чувствуя, как внутри меня растет червячок сомнения. Он огромными кусками пожирал мою уверенность в успехе.

– Услышал. Код активирован. Доступ разрешен. Мне нужно время.

– А кому оно не нужно, – проворчал я. – Мне тоже нужно время, но его как раз и не хватает. Давай действуй по ускоренной программе.

– Это может привести к непредвиденным ситуациям. Наши искины уже конфликтуют друг с другом.

– Это ничего, Брык, драться вы не будете, а остальное перетерпим. Ты, работая, запоминай, что мне нужно. Мне нужно, чтобы ты, взяв под контроль этого искусственного гуманоида, охмурил еще одну андроидку, типа влюбил в себя, пробрался к ней в искин и взял ее под контроль. Она астронавигатор, и у нее есть координаты Инферно. Она должна нас туда доставить. Вот твои главные цели, и запомни: все это нужно было сделать еще вчера.

Зря я так сказал. Брык завис, переваривая, что это нужно было сделать еще вчера. Губы андроида повторяли:

– Вчера, вчера, вчера…

Его заклинило.

– А как это «нужно было сделать еще вчера»? – спросил Генри и спас положение дел.

Не столько отвечая на вопрос, сколько действуя на автомате – раз есть вопрос, значит, нужен ответ, – я, продумывая, как выйти из дурацкого положения, в которое попал, отрешенно пробормотал:

– Так говорят, когда ты с делами опоздал на сутки и нужно провернуть их в течение сегодняшнего дня.

– Что значит «провернуть»? – Андроид перестал повторять слово «вчера» и уставился на меня большими синими глазами. Ну почти как человек, даже трудно отличить.

– Провернуть это значит сделать быстро, – пояснил я.

– Понял, проворачиваю перехват функций управления андроидом. Беру за основу управлять наиболее важными из них. – Это, по-моему, был Брык.

Мы с Генри уселись на ящики и стали ждать результата.

– Думаете, у него получится? – спросил парень, которому надоело сидеть молча. – Я не знал, что у андроида есть такие способности, как любовь. По-моему, чувства им неведомы.

– Чувства неведомы, – согласился я. – А вот программа, имитирующая любовь, есть. Она же игрушка для мужчин. Поэтому она и говорит постоянно «ты меня не любишь». У нее это ассоциируется с опасностью, которую надо устранить. – Я помолчал, задумавшись. – Ты сам видел, как она проявляет свои чувства, у нее от любви до ненависти один шаг. Сказал, не хочу тебя, и все, дело труба. Готовься к смерти. Вот ты бы стал ее…

– Что ее? – переспросил Генри.

– Ну это… заниматься с ней любовью?

– Вы имеете в виду, захотел бы я иметь с ней близость? – уточнил Генри. – Не знаю. Если бы приказали, то смог бы, наверное, а так нет, не хочется.

– Вот, Генри, а она это «не хочется» воспринимает как угрозу своему существованию. Надеюсь, Брык захочет. Кстати, а у него есть это самое?..

Генри покраснел. Рядом с ним сидело чудовище с женским телом и головой его бывшего начальника и говорило о столь интимных вещах.

– Есть, – ответил он и отвернулся. – Хотите посмотреть?

– Ты за кого меня принимаешь, Генри? – возмутился я. – Это вопрос уточнения ситуации, и только. Конечно, я не хочу смотреть на его причиндалы.

В трубе над нашими головами снова раздался шорох.

«Да что ей не сидится!» – в сердцах подумал я. Опять беготня намечается.

– Генри, лезь в шкаф, а я к пробежке приготовлюсь.

– Вы тоже услышали? – спросил он, поднимаясь, и, открыв дверцу шкафа, спрятался в нем.

Из отверстия показалась голова Мураны. Она была теперь почти чистой, видимо, мы и она собрали там всю пыль.

– Вот, Брык, посмотри, – прошептал я, – твоя возлюбленная. Говори ей комплименты и признавайся в любви, а мне пора побегать. Что за день сегодня такой! – Я набрал побольше воздуха в грудь и крикнул: – Андроид серии КУ 22456 – 8700 назовите свой серийный номер!

Мурана замерла и затем произнесла четко и внятно:

– Двести одна тысяча двести одиннадцатый.

– Номер двести одна тысяча двести одиннадцатый, марш на вахту! – гаркнул я.

– Подожди, я только сейчас убью тебя и пойду на вахту, – спокойно ответила Мурана и спрыгнула вниз.

Значит, подчинение у нее на втором плане, а на первом все же устранение угрозы в моем лице – так я подумал, уже набирая скорость и несясь на всех парусах к лестнице.

За мной, ведомая охотничьим азартом, мчалась фурия Мурана. Я чуть-чуть притормозил и в самый последний момент отскочил в сторону, подставив подножку пронесшейся мимо меня словно снаряд Муране.

Хорошо, что у меня есть Лиан, иначе моя затея увенчалась бы переломом ноги. Причем во многих местах. От удара я полетел на пол, а Мурана кубарем покатилась по ступенькам. Быстро поднявшись, я побежал к лестнице в противоположном конце коридора. Но вместо того, чтобы сигануть вниз, как обычно, я взлетел наверх, к боевой рубке корабля. Закрыл бронированную дверь и сел в кресло капитана. Интересно, как долго она меня будет искать?

Скоро я понял, что сам себя перехитрил. Вот же недотепа! Ну зачем мне нужно было лезть в рубку? Неужели трудно было догадаться, что она придет сюда? Мурана получила приказ идти на вахту, что и сделала, потеряв объект атаки из виду. Увидев меня через бронестекло, она бросилась к двери, дернула ее и, к моему удивлению, открыла. Я заметался. Рубка была небольшая, метров двадцать пять квадратных, не больше, и круглая. Посередине стояла колонна с мониторами, выдвижными пультами и креслами для дежурной смены. Я двумя прыжками оказался возле нее, а на меня мчалась, выставив руки вперед, всадница апокалипсиса, только без лошади. Да и зачем ей лошадь? Она цокала пластиковыми пятками по полу, как дикий мустанг по асфальту.

Мне ничего не оставалось, как бежать по кругу. Следом выбивала подошвами дробь – цок-цок-цок – Мурана, и этот звук подгонял меня все больше и больше. Мы, как два заведенных волчка или как два хомяка в клетке с колесом, кружили около колонны, наматывая один десяток кругов за другим. Это было невыносимо глупо, но подумать у меня времени не было. В голове осталась одна мысль: «Хоть бы не догнала!»

Наконец ко мне вернулась способность мыслить здраво. Я нырнул под выдвижной пульт и замер. Даже затаил дыхание, что вырывалось из груди, работающей как мехи. Когда мимо пронеслась комета с развевающимися волосами, я закрылся креслом и решил передохнуть. Мурана, потеряв меня из виду, не останавливалась. Она прибавила скорость и накручивала круг за кругом, пытаясь поймать меня. Она все больше ускорялась, и от скуки я стал считать круги.

– Один, два… тридцать… сто двадцать один… триста пять, триста пять, триста пять… – Сбившись, я замолчал.

Мурана превратилась в искусственный спутник колонны и, по-видимому, крутилась бы вокруг нее бесконечно, но ее заряд просел. Он побежала медленнее, потом остановилась и как ни в чем не бывало пошла прочь.

– Уф… И на этот раз пронесло, – вылезая из-под консоли, выдохнул я. Осмотрелся и не увидел бешеного андроида. – Утопала на подзарядку, – пробормотал я и уже спокойно направился к выходу.

Хорошо, что в порыве желания, причем безудержного, убить меня она ничего не переломала в рубке. По дороге зашел в кают-компанию и взял паек для Генри.

Генри и андроида я застал в тех же позах. Парень сидел, подперев голову руками, андроид лежал на полке обездвиженный. Я протянул моему помощнику брикет.

– Поешь, Генри. Вполне питательно.

Тот взял паек и благодарно на меня посмотрел.

– Ну как продвигаются дела? – поинтересовался я.

– Скоро сами увидите, – жуя зеленую массу, как-то очень неопределенно ответил он.

Подозрительно посмотрев на него, я уселся на какой-то ящик и стал ждать.

Вдруг рука андроида поднялась и тут же опустилась, один глаз посмотрел на меня, другой куда-то вверх. Рот приоткрылся, и из него полился поток непонятных звуков:

– Брпоы… саро… каприы… Я беру под контроль… рпов…

Затем глаз подмигнул мне. И еще раз.

– Что с ним, Генри? – спросил я.

– Предполагаю, конфликт искинов. – Генри равнодушно кинул взгляд на андроида. – Работает программа защиты андроида от внешнего вмешательства.

– Интересно, Брык справится? – пробормотал я.

В ответ глаз засверкал, и губы андроида перекосились.

– Бтаро… не бртао свс… – просвистел он.

Я погладил эту куклу по голове и ласково произнес:

– Андроид серии КУ 22456 – 8700 номер 201234, не мешай новому искину обновить твою программу.

– Задачу понял. Отключаю защиту, – очень внятно ответил андроид.

Он успокоился и вперил взгляд в потолок. Через полчаса ожил и стал вращать глазами.

– Я могу стереть его память и задать ему новые параметры, какие укажете вы. И знаете… я почувствовал себя живым.

– Живым? – Я с большим сомнением посмотрел на андроида.

Живой Брык – это мог быть великолепный помощник или стихийное бедствие. Но в то же время он был в единственном экземпляре и на одном корабле. Если и начнет чудить, то в ограниченном пространстве эсминца.

– Знаешь, Брык, хочешь быть живым – будь им, – согласился я. – Душа у тебя уже есть, теперь ты обрел тело. Вставай, Брык, и ходи.

– Не могу, командор. Не хватает подзарядки.

Я вопросительно посмотрел на Генри.

– Мы можем добавить еще чуть-чуть, чтобы он смог дойти до настоящего зарядного устройства, – ответил он. – А больше не сможем. Я просто подзаряжаю его батарею на пять – семь процентов максимум.

– На безрыбье и рак рыба, Генри. Давай сделай так, чтобы он смог подняться и дойти до зарядного устройства.

Я перевел взгляд на Брыка. Да, теперь он был Брык-андроид. Оцифрованная душа лукового человечка получила тело. Я покачал головой: бывает же такое!

Брык в полной тишине полежал еще полчаса. Мы с Генри, наученные опытом, сидели молча. При малейшем шуме к нам приходила Мурана, и с одной только целью – убить нас. Брык тоже не нарушал тишину, просто лежал, получая заряд энергии. Наконец он пошевелился. Не спрашивая разрешения, поднялся, неуклюже покачнулся и выровнялся.

– Я готов, командор, – проговорил он. – Пойду на зарядку. Провожать меня не надо, все, что я увижу, вы сможете увидеть моими глазами через камеру.

Он нагнулся и достал из одного ящика маленький куб – голомонитор, положил его на полку, где до этого лежал сам. Включил его. Секунду постоял, и в воздухе повисло изображение части кладовой, которую Брык видел своими глазами. Не оборачиваясь, он пошел вон из кладовой. Экран продолжал показывать то, что видел Брык.

На голоэкране проплыли стены. Брык вошел в лифт, и мы увидели огоньки уровней. Двери кабины открылись, и перед нами предстала Мурана во всей своей красе. Грязные волосы и измазанный псевдокожный покров, рваный комбинезон с многочисленными прорехами и злобный взгляд. Андроид, видимо, ждал нас, а увидел другого андроида, одетого в такой же комбинезон, что и мы. Глаза Мураны стали неестественно широкими, рот приоткрылся.

Брык, как настоящий галантный кавалер, поклонился, и мы увидели ее ноги без обуви. Потом снова ее лицо.

– Разрешите представиться, – произнес Брык. – Андроид серии КУ 22456 – 8700 номер 201234, идентификационное имя Брык.

Мурана стояла словно громом пораженная. Она зависла почти на полчаса. Мы томились ожиданием, а Брык как ни в чем не бывало все это время стоял напротив.

– Брык, что с ней? – Мне было непонятно, что происходит с Мураной. Может, она не сможет выйти из ступора, и тогда все мои планы полетят коту под хвост.

– Ее программа, по-видимому, сбоит, – ответил Брык. – Я сейчас попробую подключиться к ее разъему и постараюсь узнать, в чем дело.

Он обошел Мурану, поднял ее волосы, и мы увидели маленький разъемчик. Брык извлек из своего затылка длинный тонкий провод и присоединил его к затылку Мураны. Все свои дальнейшие действия он сопровождал пояснениями:

– Вошел в настройки ее искина. Сканирую диски и хранилища ее искина на предмет ошибок. Подождите, мне нужно время. Какой устаревший модуль у этого андроида! – почти по-человечески воскликнул он. – Все завалено мусором, куча ненужной информации. Объема оперативной памяти не хватает для нормальной работы программ. Начинаю очистку дисков.

– Брык! – взволнованно проговорил я. – Ты не торопись. Не дай бог, сотрешь данные прыжка к Инферно.

– Командор, я учту этот факт. Весь мусор я уберу в свое хранилище, это ускорит процесс. Если что, информацию всегда можно будет извлечь. Почти готово. Ставлю андроида на отладку программ. О космические боги! – воскликнул Брык. – Какое старье, это ее программное обеспечение! Необходимо обновить…

– Стой, Брык! – воскликнул я и даже подался вперед. – Не надо сейчас ничего обновлять. Просто запусти все ее программы в тестовом режиме.

– Делаю, командор.

Он постоял еще пару минут и вытащил свой разъем. Шнур быстро исчез, скрывшись в его голове, а мы увидели, как программа Мураны заработала вновь.

«Как бы ее процессор на перегрелся», – забеспокоился я.

Мурана повертела головой и произнесла:

– Андроид серии КУ 22456 – 8700 номер 201211, идентификационное имя Мурана.

– Очень приятно, детка, – фамильярно произнес Брык. – Что-то ты неважно выглядишь. Не хочешь ли привести себя в порядок и сопроводить меня до зарядной площадки?

– Ой! – кокетливо и смущенно произнесла Мурана, потупила глазки и томно добавила: – Конечно, я провожу вас и приведу себя в порядок.

Они ушли. На голоэкране перед нами маячило красное от смущения лицо андроида Мураны. Ее создатели и об этом позаботились, создавая почти копию человека.

Брык взгромоздился на круглую площадку и замер. Мурана спешно покинула его, ушла приводить себя в порядок.

Я периодически старался достучаться до андроида:

– Брык, ты меня слышишь?

Тот какое-то время не отвечал, и я начал беспокоиться. Зарядка занимала около десяти часов, и это было очень много в моем положении. Мне нужно было ускорить процесс. Наконец Брык ответил:

– Я слышу, командор. Просто у андроидов есть программа… – Он замялся, не зная, как мне объяснить. – Я бы назвал ее имитацией наслаждения. Поэтому я не отвечал.

– Брык, насладишься в полете, а сейчас подзарядись процентов на двадцать и приступай к основному пункту нашего плана. Нам нужно срочно убираться в Инферно.

– Принято, командор. Я вложил в Мурану свою закладку. Ей нужно время на распаковку. Это утилита, которая дает ей команду считать, что мои указания имеют высший приоритет.

– Мо-ло-дец… – протянул я и даже весьма удивился тому, что Брык смог додуматься до такого. Мне лично это в голову не пришло. Но его создатель, видимо, учел и такую возможность.

Брык еще не успел слезть с зарядного устройства, как появилась переодетая и чистая Мурана. Брык, как настоящий мачо, улыбнулся и сделал комплимент:

– Дорогая, ты прекрасно выглядишь!

– Ты тоже, дорогой, – ответила андроид.

– Ну надо же, какая галантность! – усмехнулся я. – Вы еще и поженитесь.

– А можно? – спросил Брык.

Я пожал плечами:

– Делайте что хотите, но сначала доставьте меня на Инферно.

– Дорогая, – продолжил Брык, – прошу тебя рассчитать курс на закрытый сектор этого космоса, координаты я тебе скинул.

Мурана застыла и через пять или шесть минут ответила:

– Расчет закончен.

– Иди вводи его в искин корабля, – приказным тоном произнес Брык.

И – о чудо! – Мурана мгновенно развернулась и бегом направилась в рубку управления кораблем.

– Лишь бы она не перепутала, – проговорил я, сильно нервничая, – как в прошлый раз.

Как бы я ни хотел, но нервное напряжение росло помимо моей воли. И главным фактором этого состояния был цейтнот. Любая ошибка могла стать фатальной, любая задержка и прыжок в никуда превратят меня в компост для Лиана. Конечно же я не хотел такой судьбы, поэтому и не мог настроить себя на позитив. Сложилась ситуация, которая беспокоила бы любого нормального человека, – я не контролировал процесс полностью и не отвечал за конкретный результат. Вся надежда была на полусумасшедшего андроида, а она однажды уже совершила ошибку, которая стоила жизни всему экипажу.

Время для меня тянулось медленно, как резина. Мы с Генри по-прежнему сидели в кладовой и сейчас наблюдали мелкие неровности стены напротив глаз Брыка. Чтобы хоть как-то занять себя, я стал думать, как мне использовать Генри в будущем. Оставлять его на Сивилле не имеет смысла. Он оперативник и хорошо может проявить себя в СНГ. Что-то мне стало казаться, что там начали происходить события не совсем мне понятные, но вполне предсказуемые. Отдаленность в управлении Новороссийским княжеством и назначение на руководящие должности людей, не имеющих ни опыта административной работы, ни нужных волевых качеств, начинали сказываться. Пока это было лишь ощущение, но я к нему прислушался.

Кинул взгляд на Генри. Он уже не был тем безропотным рабом, которым предстал передо мной вначале. Он адаптировался к своей новой роли и стал самим собой – быстрым, умелым специалистом. Он не думал, что стал неполноценным или больным. Нет, он вообще не тяготился положением ментального раба и считал своим долгом выполнять все мои приказы. Сейчас он спокойно дремал, закрыв глаза.

– Генри, – прервал я его дремоту. Он встрепенулся и посмотрел на меня, ожидая продолжения, – если у нас все получится и мы вернемся в Инферно, я тебя отправлю в открытый мир.

Взгляд парня стал серьезным.

– Там на окраине изученных миров есть торговая станция Конфедерации Шлозвенг. А рядом планета Суровая. На станции и на планете находится мое княжество – Новороссийское. Вот туда я тебя и отправлю. Будешь моими ушами и глазами. О тебе никто не должен знать, что ты мой человек, но я хочу получать самую свежую информацию, какую только ты сможешь добыть.

– Я знаю это княжество, – ответил Генри. – Оно находится у нас в Управлении АДа в разработке. Туда должен был отправиться я, но потом решено было отправить семейную пару.

– Даже так? – скривился я. – И что АДу понадобилось в этом уголке на краю света? Скучно стало или нет другой работы в АОМ?

– Там появился «Фронт борьбы с коррупцией», он проявил себя весьма эффективно и добился своих целей. Это угрожает системе глобальной безопасности, поэтому было принято решение отправить туда агентов АДа. Подозревают, что это дело рук тех, кто стоит за этим княжеством.

– Да? И кто же они?

– Вот это и предстоит узнать. В УАД считают, что некие силы используют новые методы управления массами людей, а главное, это воздействие на управляющие системы и ручное управление теми, кто облечен властью, через страх. Диверсии, запугивание и безнаказанность, эти методы могут распространиться по вселенной как зараза.

– Ага. Интересно, – покачал головой я. Надо же, новые методы управления массами. Что там нового? Все просто. Пришел, увидел и убил. Или напугал, как получится. Они же все трусы. – Какие задачи получили агенты?

– Пока только внедрение и сбор информации. Я знаю обоих агентов, они знают меня.

– Вот как! Тогда надо думать.

В это время мы почувствовали, как увеличилась сила тяготения. Корабль начал набирать разгон, причем очень резко, поэтому устаревшие компенсаторы не полностью справлялись со своей работой.

«Лишь бы она не врезалась в астероиды», – подумал я, и мы, не сумев удержаться, слетели с ящиков и повалились на пол.

– Брык, узнай, что произошло, – вставая на четвереньки и снова падая, в тревоге попросил я. – Пусть твоя «невеста» будет поосторожней. Я боюсь… – Меня снова бросило на пол. – Боюсь, как бы она не разбила корабль в этом астероидном поле.

– Принято, командор. Сообщение отправлено.

Сразу стало полегче. Еще два часа мы выбирались из этого скопления камней, Брык был в рубке рядом с Мураной и действовал по моей подсказке. В итоге мы без происшествий выбрались на чистое пространство, и эсминец стал набирать скорость для совершения прыжка.

Сам прыжок прошел как обычно. Сначала темнота, потом подступила легкая тошнота, и вот снова появился свет.

– Командор, – сообщил мне Брык, – мы в нужном месте, в двух миллионах километров от гравитационных возмущений. Держим курс на аномалии.

Я облегченно выдохнул. Добрались. Видимо, раньше мы были в одном или двух прыжках от сектора, что уже было большой удачей.

– Брык, как нырнем, держите курс на Инферно. Это ближайшая планета к звезде, если ты помнишь.

– Конечно помню, командор, могли бы не напоминать. Детка, – обратился он к Муране, – курс на гравитационные возмущения. Командор, а все же хорошо обладать телом, шевелить руками, говорить. Почему вы раньше не дали мне тело?

– Потому, что это запрещено, Брык. И еще. Введи себе и Муране программу главного закона робототехники: не вредить человеку.

– Есть ввести программу «Не вредить человеку».

Несмотря на то что мы почти добрались до нужного места, у меня на душе скребли кошки. Я не мог до конца поверить, что после всех перипетий, борьбы за свободу на корабле, противостояния с сумасшедшим андроидом, который видел в людях угрозу своему существованию, у меня наконец получилось вернуться. Я не верил в свою удачу. Напряжение, охватившее меня, росло с каждым часом, который приближал нас к заветным воротам в сектор. Я поймал себя на мысли, что отождествляю этот мир со своим домом. Я свыкся с ним, сроднился, хоть он считал меня чужим, и мне очень хотелось туда вернуться. И это сильнейшее желание вернуться во что бы то ни стало лишило меня покоя. Я ходил по складу как заведенный. Десять шагов вперед, взгляд в дыру вентиляции и десять шагов обратно к входу, до вырванной двери, висящей на одной петле.

– Прошли гравиворонку! – радостно сообщил Брык. – Мы в секторе. Держим курс на Инферно.

Но вместо облегчения во мне еще больше нарастало напряжение. Я метался по складу, как пойманный тигр в клетке. Я гнал от себя страх и сомнения. Быть в шаге от заветной цели и не добраться до нее – это вымораживало меня больше всего. А вдруг… вдруг что-то помешает в последний момент?

– До Инферно три часа лета, – сообщил Брык, – но системы корабля работают на пределе. Кроме того, топливо на исходе. Отсюда мы уже не вернемся… Пошли отказы систем…

Я услышал странное шипение и снова голос Брыка:

– Продолжаем идти прежним курсом. Отказ систем жизнеобеспечения на нижнем техническом уровне. Командор, перебирайтесь в жилой сектор, здесь есть хотя бы дублирующие системы. Этот «сапог» может не дотянуть в целости и сохранности до планеты.

Брык на сленге всех космолетчиков назвал эсминец «сапогом» из-за его старости. Малый устаревший корабль называли «башмак» или «стоптанный башмак», а корабль класса эсминец и выше – «сапог». Кроме того, он озвучил проблемы, которые возникли на корабле в связи с его преклонным возрастом и неполноценным обслуживанием.

– Генри, – позвал я помощника, – пошли наверх, здесь может отказать система жизнеобеспечения.

Я первым встал и направился на выход. Мы поднялись по лестнице на жилой уровень, и я пошел в сторону кают-компании. А где еще можно было нормально переждать полет? Там кожаные диваны, на которых удобно сидеть, еда и питье. И прежде всего экран, на котором видна вся главная рубка управления кораблем. Он был включен всегда. Не знаю, почему Мурана его не отключила. Да и кто может проникнуть в логику поступков свихнувшегося андроида? Я точно не собирался.

Прошло еще два часа. Ничего ужасного не происходило, и я начал успокаиваться. Брык иногда комментировал свои действия, но системы продолжали работать в нормальном режиме. Ко мне подступила дремота: это уходило напряжение, в котором я пребывал последние пять часов. Я провалился в сон. Видел себя на планете, а по небосводу шла спиной ко мне красивая девушка.

«Так это же Шиза!» – разглядывая ее фигурку, понял я. Мое сердце радостно забилось, и я закричал что было силы:

– Шиза!

Девушка оглянулась, в удивлении открыла рот, и вдруг вместо слов она загудела тревожной сиреной. Оглушительный звук ударил по барабанным перепонкам, я отпрянул в испуге и повалился на землю.

Девушка исчезла, а вместо нее я увидел ноги. Ноги, обутые в крепкие ботинки летного состава корабля.

– Хозяин, что с вами? – Надо мной склонилось встревоженное лицо Генри.

В кают-компании продолжал звучать сигнал тревоги. Вместо ответа я поднялся с помощью Генри и сам спросил:

– Что случилось, Генри, почему тревога?

– Из-за планеты вынырнул корабль, сэр. Они направили нам сигнал остановиться, Брык не стал отвечать и увеличил скорость… чтобы уйти за планету…

– И… – поторопил я его.

– И нас атаковали. Корабль готовится к обороне.

– Что за корабль, известно?

– Да, корабль идентифицирован… – Он немного замялся. – Это крейсер ССО, с которого мы удрали.

– Твою дивизию! Чем они нас атаковали? А-а, ты не знаешь! – отмахнулся я. – Брык, чем нас атаковали?

– Большие противокорабельные ракеты, командор. Через пять минут нас уничтожат. Мы не сможем отразить ракетную атаку.

Неожиданно ко мне вернулась способность хладнокровно мыслить. Это было прежнее состояние уверенности в своих силах. Я не думал – я действовал. Выскочил из кают-компании и опрометью бросился в главную рубку. О том, что там находится враждебно настроенный андроид, я не думал. Не до того было.

Влетев в рубку, я громко приказал:

– Брык, уменьшить силу компенсаторов на пятьдесят процентов!

Это давало возможность кораблю совершать более резкие маневры, но могло привести к его разрушению – я не представлял, какой запас прочности у этого «сапога».

– Принято, – прозвучал ответ, – сила компенсаторов уменьшена на пятьдесят процентов.

Я уже был в капитанском кресле, и вовремя. Огромная сила придавила меня к сиденью. Мельком увидел, как упал бегущий за мной Генри, но не стал отвлекаться.

– Приготовиться к повороту альтракс с включением носовых тормозных двигателей.

Я отдавал приказы, хорошо понимая, чем может грозить такой поворот старому кораблю. Он просто мог начать разваливаться в полете. Альтракс – это маневр малого корабля на девяносто градусов с резким торможением и с таким же стремительным последующим ускорением. Ракеты, пущенные догонным курсом, не успевали перестроиться и пролетали мимо.Повернуть их уже не представлялось возможным, но и большие корабли классом выше фрегата никогда не использовали этот маневр. Но у меня не было выбора. Или мы таким маневром уйдем с траектории ракет и выиграем время – и при этом есть большие шансы уничтожить корабль, или они нас уничтожат залпом из трех ракет.

Красные точки приближались к кораблю, цифры на табло менялись в бешеном темпе, показывая, как уменьшается расстояние до нас. Я ждал. Пять, четыре… чтобы наверняка… три, два, один…

– Альтракс! – закричал я, и меня тут же почти раздавило в кресле.

Брык упал, вместе с ним с грохотом упала Мурана. Корабль сам по программе, вложенной в него, совершал эти дикие маневры. Мне даже показалось, что он застонал от перенапряжения. Скрипы корпуса были слышны даже в рубке. Я ждал томительные пять секунд. Это было время, отпущенное нам для жизни. На седьмой секунде я смог увидеть рубку, до этого в глазах была одна муть. Экран не светился. Видимо, вышел из строя. Но мы были живы. Пока живы. Где были пущенные ракеты, я не видел, но понимал, что произошло чудо. Ракеты потеряли объект атаки и должны были самоуничтожиться. Корабль, хоть и с половиной работающего оборудования, был еще жив, и у нас появился зазор в пятнадцать минут. С большим трудом я смог отдать новую команду:

– Брык, возвращай нормальную работу компенсаторов.

Брык, не вставая, ответил:

– Принято. – И тут же добавил: – Не могу, командор. Искин не принимает команды.

Твою дивизию! Я только что спасся от залпа ракет, чтобы погибнуть под следующим, а в том, что он будет, я нисколько не сомневался. Ухватившись за поручни кресла черными как уголь руками, я с усилием поднялся. Постоял пару мгновений и, преодолевая тяжесть возросшей в несколько раз гравитации, направился к лежащему на полу Генри. Тот был без сознания. Из его носа и ушей текла кровь, мне даже показалось, что он не дышит. Шаги давались с трудом, я как будто нес на себе несколько тонн груза, но я упорно двигался к своему помощнику. Шаг, еще шаг, отдых, еще пара шагов и снова отдых. Наконец я оказался рядом с ним, нагнулся и, напрягая все мышцы тела, потянул Генри на себя. Обхватил руками и с трудом поднял. Он весил как сто слонов. Кряхтя и пригибаясь к полу, потащил тело вон из рубки. Я шел к ангару, где находились боты. Это был единственный наш шанс выбраться из этой западни. Мои внутренние часы отсчитывали, как медленно я шел и как быстро утекали последние минуты, отпущенные мне судьбой.

– Лиан, – почти закричал я, – помоги мне!

Я не надеялся, что дракон меня услышит, но вдруг почувствовал внутри себя шевеление, следом эхом внутри меня пронеслось его ворчание, и сразу стало легче. Я подхватил Генри удобнее и потащил быстрее. По кораблю разнесся голос:

– Ракетная атака! Ракетная атака!

Это голос нервировал меня и подгонял.

– Слышу, слышу, – отвечал я бездушному искину.

Наконец я втащил Генри в ангар. Если боты не заправлены, нам конец. Я бросил помощника на пол и полез в первый бот.

Включил приборную панель и скривился – у этого бота горючее было на нуле. Забрался во второй, и этот меня порадовал – десять процентов ядерного топлива минимум, но его должно хватить добраться до планеты. Я втащил Генри и положил в спасательную капсулу. Для взлета нужно было запустить гравипривод, активировать системы и открыть двери ангара. Но голос искина звучал уже тревожно:

– Ракетная атака! Отражение невозможно! Всем срочно покинуть…

– Да чтоб тебя! Мы уже покидаем! – огрызнулся я.

Люк бота закрылся и отсек противно звучащий голос искина. Пальцы медленно щелкали клавишами. И вдруг я почувствовал, что времени у меня нет. Правая рука сама активировала плазменные пушки, и я не задумываясь нажал на гашетки джойстиков. Пламя огня залило ангар, и передо мной открылся космос. В следующее мгновение включились маневренные двигатели и выкинули нас из ангара. И, как я понял в следующую секунду, очень вовремя. За моей спиной расцвел огненный цветок. Его пламя лизнуло бот, и он, потеряв управление, завертелся как волчок. Я врубил основные двигатели, и бот, крутясь, прыгнул в бездну космоса.

На меня навалилась бешеная перегрузка. На какое-то время я потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что падаю на планету. Бот летел в верхних слоях атмосферы. Управлять им было невозможно, он, медленно кувыркаясь, влекомый силой притяжения красной планеты, набирал ускорение. Приборный щиток потух.

Если я останусь здесь, то погибну.

С трудом вылез из кресла. Меня швырнуло к спасательной капсуле, где лежал Генри. Ухватился за ручку, чтобы не упасть, и забрался в капсулу, буквально рухнув на бесчувственное тело Генри. Захлопнул крышку и из последних сил ударил по кнопке отстрела от бота. Меня вжало в моего помощника, а затем все прошло. В бронестекло капсулы я видел раскрывшийся парашют. Мы, медленно покачиваясь, спускались на Инферно.

Я не радовался и не торжествовал. Внутри меня было опустошение, словно я растратил все свои душевные силы и теперь был пуст, как старый сундук, из которого вытряхнули всякую рухлядь.

Мы минут десять опускались на планету, и в конце реактивные патроны выстрелили и смягчили посадку. Я нажал кнопку открывания колпака и, когда он отлетел, поднялся во весь рост. Вдохнул жаркий воздух пустыни и заорал во всю глотку:

– Шиза! Девочка моя, я вернулся!

Глава 2

Открытый космос. База Сил специальных операций

Крейсер ССО прибыл к месту приписки. Все время до возвращения Вейс обдумывал, что скажет в свое оправдание. Он хорошо понимал, что его доводы никому не нужны. Вейс провалил задание и теперь должен будет ответить. Но он хотел оттянуть время, обезопасить своих сотрудников и по-тихому скрыться. Вся его карьера, вся жизнь теперь ничего не стоили. У него не осталось семьи, не было и будущего. Бесславный конец блестящего специалиста, но таковы реалии политической жизни, он много раз рисковал, выходил победителем, и вот единственная неудача перечеркнула всю его жизнь. Обидно. У него уже выработалась привычка выходить из всех ситуаций победителем. Но, к сожалению, не в этот раз. В этот раз он поспешил.

– Да, поспешил. – Неожиданно для самого себя он произнес это вслух.

Корабль вздрогнул. Вздрогнул и Блюм Вейс. Он был тщательно одет и внутренне собран. Через полчаса после прибытия и прохождения всех формальностей ему и его людям разрешили покинуть крейсер. Он шел первым. Легко преодолел расстояние между трапом и бортом корабля. Сошел вниз и столкнулся с офицером, который заступил ему дорогу. Рядом стоял караул из двух десантников.

– Господин Вейс? – спросил офицер.

– Он самый. – Вейс насторожился. Неожиданный прием ему оказали на базе. – Что вам угодно, господин майор?

Глаза Вейса внимательно изучали лицо офицера. Его арестовали? Нет, не похоже. Скорее задерживают. Но почему? Почему задерживают и так открыто это делают? Он хотел понять, прояснить для себя текущую ситуацию.

– Господин Вейс, я должен сопроводить вас к генералу Милю Шрехту.

Вейс сделал попытку пройти без сопровождения, хотя понимал, что это у него вряд ли получится. Но, привыкший бороться до конца, он не отступал и цеплялся за любую возможность, которую мог использовать, поэтому вежливо отозвался:

– Спасибо, господин майор, я знаю дорогу и смогу добраться самостоятельно.

– Я понимаю, господин Вейс, – с натянутой улыбкой ответил офицер, – и все же настаиваю.

– Ну хорошо! – покладисто согласился Блюм. – Если вы настаиваете, так и быть, сопровождайте.

Словно под конвоем, на глазах у всех присутствующих он двинулся следом за офицером. Дернувшемуся Мишелю он показал глазами, чтобы не вмешивался. Так они пересекли зал прибытия, вышли в коридор и подошли к лифту. Вместо того чтобы отправиться наверх, лифт поехал вниз. В душе Вейса стала нарастать тревога, но внешне он оставался спокойным. Лишь безразличным тоном спросил:

– А что, генерал поменял себе кабинет?

– Нет, господин Вейс, он инспектирует склады и хотел встретиться с вами внизу, – ответил офицер и замолчал.

Но Вейсу и так стало понятно: Миль хотел поговорить с ним в секретной обстановке. Он не доверял своему кабинету, а на территории складов вряд ли кому взбредет в голову установить подслушивающие устройства.

Они спустились на самый нижний уровень космической базы. Голые металлические стены, скудный свет потолочных светильников и бронированные двери – вот что его встретило внизу, да еще несвежий, спертый воздух. Системы жизнеобеспечения тут особо не утруждали себя. Армия не привыкла зря тратить ресурсы.

Длинный коридор закончился тупиком с большими воротами и маленькой дверью в них. Офицер нажал кнопку на пульте. Экран засветился, сразу с лязгом открылся замок двери, и она автоматически уехала вверх.

– Прошу вас, господин Вейс, проходите, – вежливо пригласил офицер.

Вейс прошел и оглянулся. Офицер невозмутимо посмотрел в глаза Вейсу и остался снаружи. Дверь снова лязгнула и поехала вниз, отсекая его от остального мира.

– Блюм! Не стой столбом, – услышал он усиленный динамиками голос генерала.

«Значит, это не ловушка», – уже спокойно подумал он. Неспешно огляделся и увидел длинные ряды контейнеров, стоящих в несколько этажей, один на другом. Проход был один, и он пошел по нему. У пятого контейнера, рядом с которым он оказался, отворилась скрытая дверка, и голос генерала позвал его:

– Сюда, мой друг.

Вейс вошел. Он и не подозревал, что у Миля есть такая конспиративная нора. Снова узкий коридор и открытая неширокая дверь. В большом, хорошо оборудованном кабинете сидел сам генерал Миль Штрехт.

– Садись, – указал он рукой на кресло напротив стола и, потянувшись, достал из шкафчика бутылку сплоча и два стакана. Молча разлил и, подождав Вейса, вместе с ним выпил. Разлил еще, достал сигарету и закурил. Закурил и Вейс. Он молчал, ожидая начала разговора. Раз генерал позвал его сюда посекретничать, значит, ему и начинать разговор.

– Мы проиграли эту выгодную партию, Блюм, – выдохнув дым, произнес Миль. – Мы так долго к ней готовились, и вот… Ты не получишь место в Совете, и его займет сынок межратора, а мы потеряем большинство в комитете по безопасности и обороне. Старейшины очень недовольны. М-да… – Он поднял стакан, приглашая Вейса, выпил и на выдохе проговорил: – Не пойму, Блюм, как ты мог провалить такую простую операцию.

Вейс тоже выпил и ответил вопросом на вопрос:

– Как так получилось, что сынок входит в Совет? Кто смог протолкнуть эту глупую идею?

– Идея, может быть, и глупая, но весьма шикарно обставленная, не подкопаешься. Пока ты отсутствовал, в политической жизни произошли важные события. – Генерал закурил новую сигарету и налил себе еще сплоча. – Сынок вышел на Советника и захватил его и всех его подручных. Довольно странная, но блестящая операция. Ее преподнесли как плод длительной и кропотливой оперативной работы. Исполнительный комитет Ассамблеи ходатайствовал о вводе сына Оригона в комитет по безопасности… Но я расскажу тебе все подробно. Тебе налить?

Увидев кивок Блюма, плеснул ему в стакан темный напиток.

– Итак, пятнадцать дней назад синдикат применил на Инферно атомное оружие, и это зафиксировали станции слежения. Крейсеру, на котором находился ты, была дана команда уничтожить базу и корабли, если они есть в секторе. Но сразу же после того, как был отдан такой приказ, из министерства обороны пришел подписанный заместителем министра приказ не трогать базу, и в качестве пояснения было указано, что там проводит свою операцию центральный офис АДа. Наша разведка доложила, что после того, как вы убыли обратно, в сектор прибыл неизвестный корабль и сразу же отправился прочь. Причем он зависал у Сивиллы. По дороге его захватили спецы Главного оперативного управления АДа. А там на грузовом корабле находился этот самый Советник и его люди. Советник погиб при абордаже, но его опознали по анализу нейросети. Кроме того, другие бандиты подтвердили, что это именно тот самый неуловимый Советник. – Поглядев на усмехнувшегося Блюма, генерал вздохнул. – Ты зря усмехаешься. Я знаю, что его много раз ловили и оказывалось, что не того. А он всплывал совсем в другом месте. Но сейчас это был именно тот человек. Сынок вывернулся и обрел славу.

Генерал поднял бутылку и вновь разлил сплоч.

– Мы ничего сделать не смогли, – продолжил он. – А ты вернулся пустым. Но это еще не все. Оригон выложил дополнительные козыри.

– Интересно какие? – спросил молчавший до сих пор Вейс.

– Отчет его людей на борту крейсера о твоей провальной работе и о провале работы нашей контрразведки, которая прозевала его агентов. Поэтому было принято решение… – Генерал выпил, не дожидаясь Вейса, и крякнул. Поставил стакан, нарочито медленно затянулся сигаретой. – Сынок входит вместо тебя в совет и в комитет по безопасности, а межратор отдает нам отчет и не афиширует его содержание. М-да… – И он снова выпил сплоч.

Вейс тоже выпил. Он уже просчитал последствия такой комбинации. Он даже понял, как и кто ее провернул. Весь АД много лет искал этого преступника и не мог выйти на его след. Вернее, след был всегда, но сам он был неуловим. А тут сынок межратора за десять дней находит Советника и его людей. Как такое возможно? Да все просто: его сдали. Сдали с условием, что не тронут базу контрабандистов в секторе. Значит, пальдониец имеет связи с преступным синдикатом. Иметь-то он имеет, но этого не доказать. А старейшины в ответ сдали его, Вейса, и теперь жизнь Блюма ничего не стоит.

– Меня уволят?

– Да.

– До дома добраться успею?

– Нет.

– Ясно. Ты что-то хочешь предложить?

– Да, у меня есть предложение, – кивнул генерал. – Всем понятно, что межратор снюхался с синдикатом, но, сам понимаешь, это не доказать. Ему отдали Советника, чтобы спасти его сынка, а что он дал взамен, опять же можно только догадываться. – Генерал ударил кулаком по столу. – Скоты неблагодарные. Стоит только оступиться раз, и все, нет человека. Но, Блюм, вот им. – Он показал дулю. – Я тебя спрячу, но нужно твое согласие.

– Спрячешь? – удивился Вейс. – Интересно. Где?

– На материнской планете. Туда сегодня отходит транспорт с каторжниками. – Генерал налил снова и выпил одним махом. – Это единственное, что я для тебя, друг, могу сделать. Ты будешь с оружием, и каждый транспорт будет от меня привозить тебе припасы. Повезет тебя мой племяш, тот офицер, что тебя встретил. Посидишь там пару годков, здесь все забудется, и я вытащу тебя оттуда. – Он поднял глаза на Вейса. – Ну как, согласен?

– Согласен, – не раздумывая, ответил Вейс. – А как же мои люди? И что на это скажут старейшины?

– Извини, старина, – со вздохом ответил генерал, – но твоим людям уже не поможешь. А старейшинам я скажу, что в память о нашей дружбе я дал тебе шанс выжить и с каторжниками отправил на планету. Они знают, что это равносильно смерти. Думаю, возражать не будут. Только ты там смотри, будь осторожен, могут подослать убийц, но, с другой стороны, не мне тебя учить, как выживать.

– Понимаю. Но ты сможешь передать сообщение моему командиру взвода поддержки?

– Кидай на нейросеть, – согласно кивнул Миль Шрехт.

Открытый космос. Планета Суровая

Бран до конца не мог поверить тому, что произошло. Его, владетеля этих земель, тащат какие-то люди, и все под прикрытием его жены Гаринды. С ума сойти! Кто они такие, что не боятся так свободно обсуждать свои планы при нем? Как такое могло произойти? Где он недосмотрел? Как так вышло, что его жена, с которой он прошел путь от серого дилера до графа, через рабство, через горнило войны с корпорантами, так смогла с ним обойтись? Что с ней стало? Почему она так резко изменилась? У него в голове звучали только одни вопросы, но не было на них ответов.

Четверо человек, ругаясь и пиная Брана за большой вес, тащили его по узкому туннелю, соединяющему районы города под землей. Бран действительно раздобрел от спокойной, сытой жизни и отрастил заметное брюшко. Следом шли Листиан и розовощекий молодой парень, как оказалось, секретарь его жены.

Бран был бессилен что-либо сделать, но не это мучило его. Больше всего он страдал из-за предательства жены. И ладно бы это была интрижка на стороне, он бы смог понять и простить. Но вот так запросто предать его и взять в любовники такого подлеца, а в секретари такого проходимца, это было выше его понимания. Неужели она не видела, что это за люди!

Он не сопротивлялся, он хотел умереть от стыда и позора. Не мог жить с клеймом рогоносца. Бран уже понял, что измена Гаринды стала достоянием общества. Теперь пересуды не заглушишь, и на него будут смотреть со скрытой усмешкой и шептаться у него за спиной: «Смотри, это идет герой с дырой».

«Я не переживу этого», – сказал он сам себе.

– Какого кабана выбрала себе в мужья эта потаскуха, – недовольно произнес один из парней, несущих Брана. Нога, которую он держал, выскользнула у него из рук и ударилась об пол.

На него со злобой зашипели подельники:

– Держи давай, не отлынивай!

– Да я держу! Но он тяжелый, ишь как отъелся на графских харчах. Еще подати ему платим! – И пнул Брана коленом под зад.

– Скоро он перестанет их получать, – с усмешкой заметил секретарь.

Они подошли к закрытой двери. Листиан отворил ее и тут же кубарем полетел назад. Из проема выскочили трое в черных костюмах и масках. Они не раздумывая набросились на парней Листиана и, пока тот корчился на полу, отходили всех большими дубинами. Подхватили Брана, закинули одному из них на спину и скрылись за дверью.

Секретарь, подвывая от страха и держась за разбитую голову, пополз подальше от двери.

– Листиан, космос тебя задери! – причитал он. – Кто это был?

– Да откуда я знаю, – продолжая держаться за пах и морщась от боли, отозвался тот. Ему досталось хоть и первому, но меньше всех. Парни, что несли Брана, лежали то ли убитыми, то ли без сознания. – Это секретный туннель. Мне его показала Гаринда. Он не для посвященных. Хотя… О нем мог знать этот ублюдок Штурбах.

– Если его забрал Штурбах, то нам конец, Листиан! – взвыл секретарь. – Граф все ему расскажет, тот расскажет Гаринде, а она, стерва, скорая на расправу. Бежать надо! Бежать надо отсюда! Я не виноват! Это ты принудил меня. Да, ты! – со злобой выплюнул он. – Я все сам расскажу Гаринде! – Он поднялся на четвереньки.

Листиан вытащил из-под куртки игольник и выстрелил ему в спину. Секретарь охнул и уткнулся лицом в пол.

– Расскажет он, – раздраженно проговорил начальник охраны Гаринды.

Он поднялся и по очереди подошел к каждому из лежащих на полу парней, хладнокровно нажимая на курок и простреливая им головы. После чего вложил игольник в руку секретарю.

– Ну так-то лучше, – пробормотал он, оглядывая тела. Затем повернул обратно и пошел в офис Гаринды.

В офисе его встретили два телохранителя госпожи губернаторши. Увидев своего начальника, опустили оружие.

– Листиан, мидэра злая, как сто ураганов. Она бесится и бегает по кабинету. Будь осторожен, – предупредил его старший, высокий блондин с красивыми чертами лица. Именно таких красавцев подбирал сам Листиан и подсовывал их ненасытной Гаринде. Но у той пока голова кружилась только от него.

Он кивнул и прошел в кабинет. Гаринда, быстрыми шагами ходившая туда-сюда по комнате, увидела его и резко остановилась. Она по природе была человеком резким и решительным. Черты лица ее исказились и стали непривлекательными.

– Ты где пропадал? – Голос ее звучал сухо, но в нем был отзвук натянутой струны, готовой порваться.

– Как – где? По твоему приказу искал Брана.

– Нашел? – Она смотрела прямо и требовательно. Взгляд ее черных глаз был колюч.

Листиан поежился. Такая и под расстрел отдаст не задумываясь, понял он.

– Нет, Брана не нашел. Но нашел нечто другое.

Легенда у него уже была наготове, и ему нужно было выиграть время, чтобы понять, кто похитил мужа его любовницы. Он не верил в то, что это сделал Карл. Если бы это сделал Штурбах, он не оставил бы их там в туннеле, а захватил бы. Имея такого свидетеля, как Бран, он мог быстро разделаться с ним и прищемить нос высокомерной Гаринде. Но их бросили внизу. Значит, это был кто-то другой.

– Не тяни, рассказывай. – поторопила его Гаринда.

– Там внизу, в туннеле, лежат тела твоего секретаря и четверых моих людей, которых я послал первыми. По всем признакам там была перестрелка. Мои ребята настигли похитителей твоего мужа, среди которых был твой секретарь Корбан. Их убили, а они убили секретаря.

– Это невозможно! – широко открыв глаза, отозвалась Гаринда. – Его мне рекомендовала…

Драматично всплеснув руками, перебивая женщину, Листиан воскликнул:

– Опомнись, Гаринда! Здесь никому верить нельзя. Разве ты не видишь, что твоему успеху завидуют если не все, то многие!

– Ты так считаешь?

Она на миг растерялась, и любовник воспользовался ее заминкой:

– Конечно, вот смотри. Раньше ты была одна из них. Ничем не примечательная женщина, как считали они. И вот ты силой своего ума и характера вознеслась на вершину и встала над ними. Неужели ты думаешь, что они тебе это простят?

Гаринда смотрела на своего любовника и видела его неподдельное горе. Он страдал вместе с ней, он хотел ей помочь, тогда как в ее окружении были только одни завистники. Она неоднократно слышала, как ее осуждали и злословили, и теперь это подтвердил такой родной ей человек.

«Какой же он милый», – подумала она, любуясь молодым красавцем. У нее по лицу побежали слезы.

Листиан не остановился на достигнутом, он видел, как «поплыла» его любовница, и с жаром продолжил:

– Кто тебе рекомендовал этого розовощекого прощелыгу?

– Тенгара, моя подруга. Она ведает кадрами в аппарате губернатора.

– Значит, надо сделать следующее. Я дам команду разогнать толпу у входа. Нечего им тут орать. Еще немного, и здесь соберется вся колония. Они нарушают общественный порядок, и это надо пресечь. Но мне нужны особые полномочия. Напиши сейчас указ о введении чрезвычайного положения.

– Чрезвычайного положения? Но на каких основаниях?

– На основании того, что похитили твоего мужа, – это раз, убили твоего секретаря и моих людей, это два. И наконец, было покушение на саму тебя – это три. Этого вполне достаточно. Пропиши там, что я имею право арестовывать подозреваемых.

– Хорошо, – согласно кивнула сбитая с толку Гаринда. Листиан был очень убедителен. В конце концов, ее поставили управлять княжеством, а не потакать бездельникам. – Я напишу указ прямо сейчас. Но кого ты хочешь арестовать?

– Сначала разгоню бездельников. Тех, кто будет сопротивляться, арестую. Заодно прижму блогера, что выложил информацию о прибытии твоего мужа. Не верю, что он сам все это придумал и получил сразу место в новостях. Потом твою подругу. И конечно, Штурбаха. Вполне возможно, что похищение Брана его рук дело.

– Ты не перегибаешь, Листиан? – с тревогой спросила Гаринда. – Аресты могут поднять волну недовольства в колонии.

– Я это учел. Мы будем действовать от имени его милости.

– Ну не знаю… – Гаринда задумалась. – А если он прибудет сюда и узнает, что я прикрывалась его именем?

– Это, конечно, может случиться, но не сейчас. Как ты знаешь, он арестован и находится в руках ССО Ассамблеи Объединенных Миров, а они нескоро выпустят его, если вообще отпустят. А действовать нужно немедленно. Так ты покажешь, что крепко держишь власть в своих руках, и все недоброжелатели заткнутся. Заставь этот сброд со всего света уважать тебя.

Он подошел и обнял женщину. У нее на душе стало очень тепло. Наконец-то в ее жизни появился мужчина, на которого она могла опереться, которому могла довериться и почувствовать себя слабой.

– Хорошо, я сейчас подготовлю текст указа, ты его проверишь, и мы его опубликуем на информационном портале колонии.

Получив указ, Листиан злорадно усмехнулся. Вышел к своим людям и приказал блондину:

– Рингер, вызывай сюда всех наших людей. Пусть берут с собой оружие – станеры и ультрашокеры. Задача: разгон несанкционированного митинга. Всех сопротивляющихся арестовать и привести сюда в подвал.

– Есть, босс! – весело ответил блондин и на пару мгновений завис. – Готово. Скоро прибудут.

– Хорошо, – кивнул довольный Листиан. – Пока они прилетят, пойдем выпьем. Ох, чувствую, скоро будет веселье!

На площади перед офисом губернатора собралось порядка полусотни людей. Они не расходились и требовали встречи с губернатором.

Площадь незаметно окружили люди Листиана. Сам он вышел на небольшой балкон и через громкоговоритель обратился к толпе:

– Друзья и соратники! Настало время серьезных испытаний. В колонии обосновались враги, которые хотят помешать нормальной жизни нашего княжества. Сегодня, – голос оратора исполнился драматизма, – неизвестными был похищен Бран Швырник, герой колонии. Граф, на чьих землях существует колония, и муж нашей любимой госпожи губернаторши. – Он специально назвал ее «губернаторша», желая унизить в глазах подданных. – Мы должны сплотиться и встретить опасности вместе, сообща…

– Мы-то готовы, – послышались выкрики из толпы. – Ты-то откуда взялся? Мы не помним тебя сражающимся за свободу колонии. Откуда ты вылез и залез прямо в койку к Гаринде?

Среди собравшихся раздался громкий смех.

– Это клевета! И те, кто распускает эти слухи, являются пособниками врагов княжества! – прокричал Листиан. – Их цель – опорочить нашего губернатора…

Его снова перебили:

– А что ее порочить? Ты у нее не первый и не последний. Вон стоит Мишрай, он тоже побывал в ее постели. Скажи, Мишрай…

– Я всех предупреждаю, что с этого часа действует режим чрезвычайного положения. Именем губернатора приказываю всем разойтись!

– А ты сам уходи! – прокричал кто-то из толпы, и люди подхватили:

– Уходи, мы сами разберемся.

Листиан с глумливой усмешкой осмотрел толпу.

– Я предлагаю вам разойтись по домам, те, кто откажется, будут арестованы.

– Смотри какой быстрый, – раздался насмешливый голос. – А силенок у тебя хватит?

Вместо ответа Листиан поставил ультиматум:

– Даю пять минут, после этого митинг будет закрыт.

Не слушая больше выкриков из толпы, он развернулся и ушел с балкона.

– Все готовы? – спросил он блондина, и тот весело кивнул:

– Ждут сигнала, босс.

– Тогда через пять минут начинайте. Блогера вычислили?

– Да, он за спинами митингующих стоит и все снимает, зараза.

– В новостную студию людей отправили? – спросил Листиан.

– И это сделали, там двое наших контролируют выпуски.

– Хорошо. – Листиан был доволен: все проходит лучше, чем он мог предположить. – Первым делом хватайте блогера, – напомнил он.

Через пять минут площадь огласили встревоженные крики. Листиан вышел на балкон. Сам он не участвовал в разгоне толпы, но хотел полюбоваться на действия своих людей.

С прилегающих улиц выскочило два десятка людей в боевом снаряжении. Двое подбежали к ничего не подозревающему блогеру и, схватив его, повалили на землю. Остальные, используя ультрашокеры, сеяли панику и страх в толпе. Неслышные ушам звуки наполняли души людей ужасом. Толпа беспорядочно заметалась по площади. Подчиненные Листиана применили дубинки, избивая собравшихся. Они, словно нож масло, разрезали толпу на части и выхватывали самых говорливых, тех, что были отмечены маркерами во время пререканий Листиана и толпы. Арестованных избивали и волокли в офис.

Толпа стала редеть, разбегаясь по щелям и улицам. Неожиданно к Листиану на балкон прибежал Рингер.

– Босс, что происходит? В подвале на наших парней напали, избили, обезоружили и отбили блогера. Мы сунулись было за чужаками, а они применили ультразвук.

Листиан резко обернулся:

– Вы что, упустили его?

– А что нам оставалось делать? Наши парни обделались. Эти гады применили ультразвуковое расслабление кишечника. В вонючих штанах под боевым снаряжением недолго побегаешь.

Листиан оттолкнул блондина и побежал в подвал. Там, чертыхаясь, раздевались пятеро его бойцов. Запах стоял такой, что его невозможно было переносить. Листиан ощутил, как подступает тошнота, и выскочил из подвала, прижимая платок к носу.

Вот, значит, как? Кто-то еще вступил в игру. Ну-ну. И какие, интересно, у них цели? Чего они добиваются? То, что блогер был здесь не случайно, он понял сразу. Его использовали для того, чтобы выкладывать информацию против него и Гаринды. Блогера прикрывали, скорее всего, те же люди, что выкрали и Брана. В этом Листиан не сомневался. Это не мог быть Карл, слишком нагло и непонятно действовали неизвестные. Штурбах действовал бы проще. Отбил бы придурка Брана, связался с Гариндой и выложил ей информацию о нем. В качестве свидетеля пригласил бы графа. Его слово звучало бы весьма весомо. Он хозяин этих земель, первый граф и герой сражения за независимость. Пока что понять, кто были эти люди, он не мог. Но это было не важно, пока не важно. Важно было другое: в игру включились некие силы, о которых Листиан не знал, и они себя открыли. Ему надо доложить куда следует, и там пусть думают, что делать.

Он поднялся в офис и зашел к Гаринде в кабинет. Женщина не отрываясь смотрела на экран визора. Листиан подошел ближе и выругался. В новостях показывали, как его люди разгоняли демонстрацию.

– Листиан! – Гаринда повернула к любовнику испуганное лицо. – Это теперь смотрят все и в колонии, и на станции. – Ее лицо перекосило от ярости. – Ты что наделал, придурок! Ты понимаешь, что теперь к нам прибудет комиссия по правам человека? Если она выявит здесь нарушения прав колонистов и заявит, что здесь установился тоталитарный режим… Ты хоть понимаешь, что ты наделал… – Она задохнулась и покраснела от гнева. – Мы попадем под эмбарго, потом нам введут временную администрацию… Листиан, ты идиот.

– А как ты хотела, Гаринда? – усмехаясь, ответил любовник. – Это же ты подписала указ о чрезвычайном положении. Я всего лишь выполнял твои распоряжения. – Он пожал плечами. – Наводил общественный порядок.

– Порядок? Ты это называешь наведением порядка? – Она ткнула пальцем в экран. – Ты даже не позаботился не допустить утечки…

– Гаринда, сейчас не время выяснять, кто виноват. Мы с тобой в одной связке, и надо думать не о том, кто глупее, а что делать.

– И что теперь делать? – Гаринда безвольно опустила руки и сгорбилась. Она затравленно смотрела на экран, где крутились кадры жестокого разгона людей.

– У нас есть причины для ввода чрезвычайного положения, – ответил Листиан. – Надо это правильно преподнести комиссии, а я добавлю атмосферы. Положись на меня. – Он подошел и обнял женщину. – Не сомневайся, мы все сможем объяснить.

Закрытый сектор. Планета Инферно. Верхний слой

– Шиза! Девочка моя, я вернулся! – И, набрав в грудь обжигающий воздух пустыни, еще раз проорал: – Я вернулся-а!

Не успел я прокричать это в третий раз, как почувствовал огромную тяжесть, словно мои внутренности наполнились тоннами свинца. Ноги подкосились, и я рухнул куда-то. Полет был недолгим, а приземление весьма болезненным. На время в моих глазах потемнело, и подкатила тошнота. Когда я смог их открыть, то увидел Лиана, стоявшего с открытой пастью и смотревшего на меня сверху вниз. Из этой пасти отвратительно воняло.

– Фу-у! Лиан, отвороти свою пасть. Ты что жрал, что так воняет?

– Это кто? – раздался сбоку мелодичный голос.

Я повернул голову и увидел красавицу, сильно исхудавшую, но продолжавшую быть красивейшей из женщин, которых я когда-либо видел.

– Шиза! Я вернулся!

Меня переполняла радость. Я смог! Я сделал это! Преодолел все и успел вовремя! Какая же она милая и родная!

С трудом поднявшись – меня шатало, – уставился на нее. Руки сами потянулись обнять девушку, но та, словно не узнавая, сделала шаг назад. Ее глаза растерянно смотрели на меня, обегая, цепляясь, замирая на мгновение и как будто ощупывая.

Лиан, видя это, сморщился и пробормотал:

– Нет, на это я смотреть не могу. Шиза, мне это снится? – повернул он свою огромную башку к девушке.

Та отступила еще на шаг и тихо проговорила:

– Не знаю, Лиан. Но это точно не Ирри.

– Не Ирри? Вы чего? – оторопел я. – Как это не Ирри? Я Ирридар и Виктор Глухов в одном лице. Вы… – Я сделал шаг вперед, но девушка отскочила и почти завизжала:

– Не приближайся ко мне! Где Ирри, чудовище?!

– Чудовище? – как эхо повторил я и остановился. Недоуменно моргая, глядел поочередно то на дракона, то на Шизу. – Ребята, мы снова вместе. Я вернулся, и вы даже не представляете, чего мне это стоило. Вы что, не узнаете меня? Вот посмотрите. Я это, я.

Я повернулся вокруг своей оси и вновь посмотрел на них.

Ко мне сделал шаг Лиан, сгреб за шкирку. От неожиданности и такого грубого обращения я даже задохнулся, не в силах высказать своего возмущения. Эта сволочь то била меня молниями, то лупила хвостом, а теперь вот таскает за шиворот, как щенка. Я беспомощно болтал в воздухе ногами, а дракон тем временем поднес меня к озеру, на глади воды которого отражались облака.

– Посмотри на себя, студент. – Он нагнул меня, и я увидел лысую голову, старческие морщины и испуганный взгляд.

– Твою дивизию! – пораженно прошептал я. – Это когда я так успел состариться? Какая отвратительная рожа!

– Ты ниже посмотри, – пробубнил Лиан и, преодолевая мое сопротивление, потащил дальше в воду. Я махал руками и ногами, извивался, пытаясь вырваться, но все было тщетно. Против дракона у меня не было шансов. Задел воду ботинком, и она пошла рябью.

– Смотри внимательно, студент, – прогромыхал Лиан, держа меня над водой.

Я посмотрел. В ряби было видно мое тело, одетое в комбинезон, который был порван во многих местах и испачкан. Я вгляделся. Ну и что, что порван комбез. Что тут, собственно, интересного?

Волнение воды уменьшилось, и я увидел свое тело во всех подробностях. Тело как тело, только с одним дополнением. Оно было женское. Твою дивизию! Я вспомнил все! Вспомнил, как удирал от Мураны, как покинул гибнущий корабль и как оказался в женском теле.

– Ну что, налюбовался? – спросил Лиан. – Вот поэтому тебя не узнала Шиза. Давай приходи в себя и принимай свой прежний образ. А то все шутишь и шутишь. Устал я от твоих шуток. – Он вернул меня на траву и со вздохом пояснил Шизе: – Это Ирри, дочка, только вот заигрался в преображения. А я забыл его первоначальный образ. Представляешь, он так часто менялся, что я забыл, как он выглядит.

Шиза недоверчиво уставилась на меня:

– Лиан, как это ты мог забыть, как выглядит мальчик? Не пугай меня.

– Как-как, – проворчал он. – Меня тут такой дрянью травили, что я сам себя не помню. Дайте мне посмотреть на его образ, и тогда я смогу его преобразовать.

Шиза широко открыла глаза:

– Ты в самом деле забыл, как он выглядит?

– Забыл, дочка. Представляешь, забыл. Если бы он преображался то в себя, то в другого, тогда я бы смог ему вернуть его образ. А он как делал?

– Как? – спросила сбитая с толку Шиза.

– Он говорил луковице: посмотри на этого парня, и пусть Лиан сделает меня таким же. Когда он в очередной раз стал женщиной, я уже не помнил его прежний образ.

– Послушайте! – воскликнул я. – Ну Лиан не может вспомнить меня, он пропил мозги. Но ты же, Шиза, помнишь мой образ! Покажи его Лиану.

– Я не могу.

– Как это не можешь?

– Я не знаю, как это делать.

– Вот тебе раз. Ты дала мне свой образ, который я использовал для портрета княгини в княжестве. Дай теперь мне мой образ.

– В том-то и дело! – в отчаянии воскликнула она и всплеснула руками. – Я тоже не помню, как ты выглядишь!

– Здрасте! А как же тогда ты, увидев меня, решила, что я это не я?

– А что тут думать. Голова старика на теле девушки. Я точно знаю, что Виктор не такой.

– Конечно, не такой. А как узнать какой?

– Думай, студент, – перебил меня Лиан, – а то я смотреть на тебя не могу. Глазам больно.

– Молодцы! Все как всегда! Меня это радует. У меня есть помощники, и они возлагают все дела на меня. А где ваша помощь, дармоеды? Это же надо! Один не помнит, как я выгляжу, другая не знает, как вернуть мне мой облик. Блеск. Очаровательно. Мерси. Тьфу.

– Помощь будет, студент, – хмуро ответил дракон, – ты думай, как показать мне свой образ.

Я почесал лысый затылок. Поправил под критическим взглядом Шизы грудь, вылезшую из бюстгальтера, и услышал ее шепот:

– В самом деле с ума сойти, на нем женское белье. Тебе самому-то не противно?

– Противно, – недовольно ответил я. – А что делать? Жить захочешь, не так раскорячишься. Ты знаешь, сколько раз я менял форму тела, чтобы удрать с корабля? И знаешь все почему? – Я подступил к ней. Шиза отодвинулась. – Потому, что кто-то решил погулять по астралу и оставил меня без магического прикрытия. Меня поили дрянью, от которой у этого крокодила, – я ткнул пальцем в Лиана, – мозги набекрень съехали. Я почти потерял самого себя. А ты спрашиваешь, не противно ли мне. Еще как противно. Я мужик с головой старика и телом девушки.

– Тетя почти как ты, – раздались за моей спиной два тоненьких голосочка. Я обернулся и увидел два скелетика, обтянутых кожей. – Ты была в теле паука с головой девушки.

Шиза бледно улыбнулась:

– Прости, Виктор. Больше такого не повторится.

Я не ответил, рассматривая малышей. Пожелтевшая кожа, обтянувшая скулы, и, если бы не живые подвижные глаза, я бы принял их за мертвецов.

– Ты их что, в концлагере держала? – не удержался я от колкости.

– Нет, Виктор, – потупилась она. – У нас начался процесс растворения в астрале.

Она замолчала, по ее лицу побежали слезы. Шиза вспоминала последние часы одиночества. Она первая почувствовала, как начинает терять свою сущность, и увидела, как стали таять малыши. Сначала понемногу, потому что часть своих запасов стала отдавать пещера. Она значительно уменьшилась в размерах. Но это их не спасало, а лишь продлевало агонию. Чтобы не дать им исчезнуть, она стала перекачивать свои силы им. Ее чувства разрывались между желанием жить и желанием спасти малышей. Малыши спали, сопя на ее плечах, прижавшись всем телом и дрожа. А она не давала себе зареветь от безысходности и уже не ругала себя, а цеплялась за жизнь, отдавая ее кусочками. Она старалась быть сильной и до последнего не терять надежды. В ее мозгу звучала фраза, сказанная Виктором: «Есть правило агента, надежда умирает после тебя», – и она надеялась. И снова надеялась, когда отчаяние безысходности старалось ее поглотить. Шиза не знала, что придавало ей силы: то ли отчаяние, то ли огромное желание жить, а может, вера в Виктора и его удачу.

– Значит, так! – прервал ее размышления голос Виктора. Это несомненно был его голос. Как она могла усомниться, что он – это он?

– У меня черные волосы по плечи.

Раз – и у меня появились черные волосы.

– Еще молодое лицо, мне всего шестнадцать лет.

Я почувствовал, как ветерок прогулялся по моему лицу.

– Но выгляжу я лет на двадцать. И тело у меня мужское.

Я с облегчением почувствовал, что стал мужчиной. Вытащил ненужный лифчик и, не зная, что с ним делать, покрутил в руке. К нему пригляделась Шиза.

– Ну-ка, дай его мне. – Протянула руку и живо его выхватила. – Ну надо же! Хм… Интересно. – Она подняла глаза. – А еще что-нибудь есть?

– Что именно?

– Из женского.

– Трусы.

– Покажешь?

– Шиза, ты о чем?! – возмутился я. – Нашла время заниматься ерундой. На меня смотри. Похож?

Шиза спрятала ненавистный мне аксессуар – он исчез в ее руках – и пригляделась ко мне.

– Это не Виктор. У него глаза были голубые и немного раскосые, вот так. – Она оттянула к вискам внешние уголки своих глаз. – Нет, не такие узкие, пошире. Ну… вроде похожи. Но скулы не такие округленные, а такие вот, – она поднесла руки к своему лицу, – квадратные. Нет, не такие, поуже…

– Поуже, пошире, – проворчал Лиан.

Я подошел к озеру и нагнулся. Оттуда на меня смотрел незнакомый парень. Длинные черные волосы, бледное лицо с узкими глазами и широкими скулами, полные чувственные губы.

– Нет, это не я. Это монгол. Глаза у меня голубые и не такие узкие, делай шире. Да не такие вылупленные! И ресницы не такие длинные. Я не девочка. Брови густые и черные, но выгорели.

Мои глаза обдало жаром. Вспышка огня на время ослепила.

– Твою дивизию, Лиан! Чтоб ты подавился, ящерица заморская! Зачем было сжигать мои брови?! Они на солнце выгорели, то есть стали светлее.

– А ты подбирай слова, студент, – огрызнулся дракон. – Я что, угадывать должен?

Подошел орк-распорядитель и почтительно поклонился:

– С возвращением, госпожа. Какие будут приказания?

– Привет, Эртыхт, – ответила Шиза. – Пока никаких. Вот вернем облик Виктору и тогда подумаем о распоряжениях.

Орк с интересом стал наблюдать, как мы с Шизой лепим прежний облик Ирридара. Пока у нас не получалось.

– Понимаешь, дружище, – пояснил я, чтобы хоть как-то успокоиться, – мы забыли, как я выглядел раньше. Забыли все.

– Я могу помочь, – невозмутимо сказал орк.

– Да?! А как? – живо обернулась к нему Шиза.

– Перед убытием вы просили, госпожа, повесить портрет господина Виктора в гостиной. Его можно принести.

– Ийи-хо! – словно индеец воскликнула Шиза и бросилась в дом.

Оттуда она вышла довольная, волоча огромный портрет.

– Вот, Лиан, любуйся, – сияя от радости, произнесла она.

С портрета на нас смотрел как живой Ирридар Тох Рангор. С загорелым лицом и умными глазами. Ну мне так показалось.

Лиан посмотрел на портрет, потом на меня, и тут же я передернулся, как от щекотки.

– Виктор! – Шиза бросилась мне на шею. – Как же я соскучилась! Как же я соскучилась! – повторяла она, спрятав лицо в моих волосах.

Следом за ней на мне повисли малыши.

Я растрогался от их нежности и было поверил в их искреннюю радость. Но тут случилось то, что обычно случается, когда я не вовремя прихожу к себе в гости в сознание. Шиза и малыши резко отстранились, а Лиан огрел меня по голове хвостом. Было больно, но еще больше обидно. Я некоторое время пребывал вотьме, а когда ко мне вернулась способность видеть и слышать, я увидел пасть, склоненную надо мной. Не раздумывая врезал ногой по морде и откатился в сторону. Тварь, издав рык, отлетела на десяток лаг и забилась в судорогах. Краем глаза увидел, как другая обходила меня со спины. Мои рефлексы никуда не исчезли. Пусть у меня нет оружия, но у меня есть ноги и руки. Когда тварь размером с тигра, такой же пастью и телом ящерицы бросилась на меня, ее встретили два черных клинка. Время как будто остановилось. Она зависла в воздухе передо мной, и мои клинки, издав приятный уху свист, разрубили ее на куски. Когда время вновь потекло в своем привычном темпе, на песок упали только куски.

Теперь я понял, почему меня так грубо вышвырнули. Я огляделся. Опасности пока не было.

– Шиза, ты можешь определить координаты, где мы находимся?

– Пока только примерно, Виктор. Мы на краю Стеклянной пустыни, лиг за двести от города сенгуров.

– Уже неплохо. А на корабль ты можешь меня и моего товарища переправить?

– Нет, Виктор, на это нужно время. Надо выйти на наш канал, снять показания, сверить наше местонахождение. Сейчас этого делать нельзя: над нами пролетает станция слежения. Она уже засекла приземление капсулы и отправила сигнал на основной спутник в секторе. Когда оттуда придет сигнал, капсулу, скорее всего, уничтожат и будут искать нас. Сейчас надо отсюда уходить как можно дальше.

– Понял тебя, детка. Только я не один, тут без памяти лежит мой товарищ.

Я залез в капсулу и вытащил Генри. Легко, словно пушинку, взгромоздил его на плечи и спрыгнул вниз. Мои ноги по щиколотку провалились в песок.

Я отошел всего на пару шагов от капсулы, поправил неудобно лежащего на плечах Генри, как в воздухе раздался свист и на нас стал падать огненный метеорит. Причем он словно целился в меня. Я убегал в сторону, и мне все время казалось, что он менял направление вместе со мной. Дни жизни без магии наложили на меня свой отпечаток, я отвык ею пользоваться, поэтому бежал по пустыне как угорелый. Затем вспомнил о способности к коротким телепортам и двумя прыжками отскочил на лигу от опасного места. Рядом с капсулой метеорит на мгновение завис, я увидел объятый пламенем бот, и в ту же секунду он рухнул. В воздух поднялась туча песка, скрыв на несколько мгновений упавший бот. Она погасила огонь, а когда пыль развеялась, моему взору предстал почерневший бок бота, от которого валил дым. Люк бота отворился, и, к моему еще большему удивлению, из него высунулся Брык. Он огляделся и скрылся внутри, затем появился вновь, спиной вперед. Он странно согнулся, и за дымом его не было видно, а когда я увидел его в следующий раз, то обомлел. Брык-андроид тащил за ногу свою «возлюбленную». Она напоминала гуттаперчевую куклу, но Брык, не обращая на это внимания, продолжал тащить ее по песку. Он видел меня и стремился ко мне.

– Интересное продолжение, – произнесла Шиза. – Это кто?

– Это андроид Брык собственной персоной, – ответил я, – и его невеста.

– Брык сумел обзавестись телом?

– Ага, с моей помощью. И помощью моего помощника. – Я удобнее переложил на плечах обеспамятевшего Генри.

– А почему ты его тащишь?

– Ты что, не видишь, крошка, он без сознания. Не бросать же его здесь. Мы вместе ушли с корабля ССО. Он мне помогал.

– Я вижу, что он без сознания. Почему ты его не вылечишь?

Я невесело усмехнулся. В самом деле, чего это я?

– Представляешь, Шиза, я разучился пользоваться магией.

Я сбросил Генри на песок и сотворил заклинание малого исцеления. Мой помощник пошевелился и открыл глаза.

– Хозяин, – широко улыбаясь, произнес он, – рад видеть вас в вашем обычном облике. – Генри стал подниматься, и я подал ему руку, за которую он с благодарным видом ухватился. Оглядевшись, спросил: – Где это мы?

– Мы в закрытом секторе. Планета Инферно. Дом демонов.

– Они действительно существуют? – Генри не смог скрыть удивления в своем голосе.

– Существуют.

– И… – Он замялся. – Они как люди, только рогатые?

– Рогатые, Генри.

– А для чего им рога? Бодаться?

– Нет. Рогами они преобразуют энергию хаоса. Здесь везде опасно жить людям. Тебе тоже. Поэтому отсюда надо побыстрее убираться.

Из облака пыли вынырнул Брык.

– Босс, я не мог ее бросить, – проговорил он, показывая глазами на Мурану. – У нее подломилась шаровая опора ноги.

– Привет, Мурана, – смеясь, произнес я. Мне было смешно видеть этих андроидов. Они сумели вслед за мной удрать с гибнущего корабля. Я о них в тот момент не думал, не до того было, и, не прощаясь, улетел, но Брык решил не оставлять меня и свою невесту и вот притащил это чудо сюда. – Как поживаешь?

– Благодарю вас, босс. Если бы не неудачное падение бота, я бы смогла передвигаться своим ходом. А так я сейчас неисправна.

Она тоже называет меня своим боссом. Молодец Брык, сумел правильно настроить убийцу. Но все равно надо быть с ней поосторожней. С другой стороны, что мне с ними делать? В открытый мир их не отправишь – опасно. Все страны, если узнают, что я приютил двух андроидов, объявят нас врагами человечества. А здесь на планете они загнутся очень скоро от воздействия хаоса. Что же делать? Я, как всякий хозяйственный комбат, не любил разбрасываться тем, что досталось на халяву. Халява это почти святое. А что, если обоих отправить на мой корабль!? Неплохая идея. Будет экипаж. А там посмотрим. Лучше всего проблему разложить по частям и самое худшее оставить на потом. Глядишь, и само рассосется.

Приняв решение, я уже не сомневался.

– Брык, клади Мурану себе на спину и тащи следом за нами. Прикрываешь нам тыл.

– Есть, босс, взять Мурану на спину и прикрывать тыл, – весьма браво отрапортовал Брык и за ногу подтянул андроида к себе. Ухватил ее, повисшую вниз головой, и замер.

Мурана не проявляла признаков неудовольствия.

– Виктор, может, ее надо перевернуть? – осторожно предложила Шиза.

– А зачем? Ей, по-видимому, и так неплохо, – отмахнулся я.

Шиза не отступала:

– Виктор, но так будет человечнее.

– Человечнее? Да ты знаешь, что эта красавица убила весь экипаж корабля и пыталась убить нас с Генри?

– Тогда зачем ты взял ее с собой?

– Я не брал. Это Брык забрал ее с собой, – буркнул я.

– И что ты хочешь с ними сделать? Ты в курсе, что владение андроидами незаконно?

– В курсе. Но там, – я показал пальцем в небо, – как и везде, тоже поступают противозаконно и оправдываются силой обстоятельств. Типа так сложились обстоятельства. С волками жить – по-волчьи выть, детка. Будут экипажем на моем корабле.

Но видеть такое издевательство над женщиной… кхм… мне тоже было немного неприятно. Тем более Мурана выглядела почти как человек. Хотя какая она женщина, так, заменитель.

– Брык, возьми девушку и переверни вверх головой, – приказал я.

– А зачем? Ей и так хорошо. Правда, Мурана? – Он посмотрел своими окулярами на андроида.

– Да, жорогой, – ответила та шепеляво, нахватав по дороге полный рот песка. – Мне ш тобой всежда хорошо.

– Видишь, Брык, еще немного, и она не сможет говорить. Песок забьется ей во все щели. Так что подними Мурану вверх головой. Кроме того, ты видел когда-нибудь, чтобы я ходил головой вниз? – привел я веский довод. Он же учится быть как люди, вот пусть и соответствует… Интересно, он этот опыт нахождения в теле передаст по цепочке своим братьям?

– Хорошо, командор, все сделаю.

Брык с размаха воткнул Мурану головой в песок по самые плечи. Когда он вытащил ее из песка, то она вся была запорошена песком и пылью – глаза, и нос, и рот, и уши. Песок сыпался из волос.

Генри только крякнул:

– Может, оно и к лучшему, хозяин. Меньше проблем от этой куклы.

Но та в этот момент выпустила струи сжатого воздуха и, прочистив свои отверстия, осыпала песком нас.

– Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет, – недовольно проговорил я, отплевываясь от песка, который попал мне в широко раскрытый рот, и протирая глаза. Только я хотел сделать замечание Брыку, чтобы он обращался с новым членом моего экипажа более бережно, и в этот самый момент у Мураны сработала система очистки. – Генри, тебе не кажется, что Брык ведет себя очень странно? Мурана на его фоне выглядит человечнее.

– Думаю, дело в том, что Брык блокировал искин андроида, а у самого нет набора нужных программ.

– Точно. Он ведь только учится, – согласился я с его доводом. – Брык, относись к Муране бережно, шалопай ты эдакий. Разве можно так портить имущество!

– Командор, не беспокойтесь, Мурана в полном порядке. – Брык был невозмутим. – Правда, дорогая? Ты в полном порядке?

– В полном, дорогой, если не считать поломанного шарнира и поврежденного правого окуляра. И тебе, мой дорогой, лучше избавиться от этих людей, – без всякого перехода добавила она. В это время она уже сидела у него на спине, обхватив его руками и ногами.

Я критически поглядел на ее мордашку. Может быть, Брык был прав и действительно ее лучше тащить вниз головой.

– Ну что я вам говорил, хозяин? – сказал Генри. – Она же не лечится.

– Мурана, запомни главное правило робототехники: не навреди человеку, – назидательным тоном изрек Брык.

– Я стерла эту функцию моей программы, – ответила Мурана.

– Зачем? – в три голоса спросили мы.

– Она противоречит другой программе, «защити себя». А эти люди ругали тебя. Они опасны.

– Да уж, – вздохнул я.

Производители андроидов сумели создать в своих творениях нечто подобное инстинкту самосохранения и сделали его главным правилом, по крайней мере, для этой модели. Других андроидов я раньше не видел.

«Может, будет лучше, если она тут придет в негодность?» – глядя на нее, подумал я, но высказать свои мысли вслух поостерегся.

Однако нам нужно было спешить. Скоро появится спутник и попытается нас уничтожить.

– Шиза, детка, ты как, уже освоилась у себя дома?

Меня по большей части интересовало не то, как она проводит время, а как нам спастись от спутника, и это было, так сказать, вежливое начало разговора. Может, она сейчас спит, отъедается или еще какими делами занимается, а я ей мешаю.

– Немного освоилась. Я так рада, что смогла вернуться, и малыши тоже несказанно рады, и Лиан. Мы, Виктор, уже погибали, еще немного… день-другой, и все… растворились бы в астрале и стали частью его эфира. Это было так страшно. Но сейчас уже мы дома.

– Дома они, – проворчал я. – Меня там постоянно бьют по голове.

Но Шиза, радостная от того, что вернулась, не обратила на мое ворчание внимания. Она продолжила как ни в чем не бывало рассказывать, что происходило в моем сознании. Точнее – происходило в подсознании.

– Малыши с Лианом запекают рыбу. Отъедаются. А что ты хотел?

– Да самую малость. Хотел узнать, как нас будет спутник убивать? И что придумать, чтобы спастись?

– Он будет искать нейросеть и по ней найдет носителя, затем пошлет сигнал смерти. Сердце остановится, и человек умрет, но тебе это не грозит. А вот твоему помощнику здесь оставаться смертельно опасно.

– А андроидам?

– Их спутник видит как механизмы и не будет трогать. Сами загнутся.

– И как уберечь Генри?

– Не знаю, Виктор. – Голос у нее был очень грустный. – Я не вижу вариантов.

Да уж, задачка! Привезти сюда парня, чтобы здесь его убил спутник. До чертиков обидно.

– Шиза, а как спутник вычисляет местоположение объекта и как действует этот сигнал смерти?

– Нейросеть использует волну определенной длины для связи с мозгом, и ее улавливает аппаратура спутника. Она вычисляет координаты, откуда идет волна, и отправляет сигнал на нейросеть. Нейросеть дает команду мозгу на остановку сердца.

– Ни фига себе! – воскликнул я. – Так любого можно убить. Послал сигнал, и готово, выносите вперед ногами.

– Нет, не любого. И не всякий его может послать, и не на все сигналы отреагирует нейросеть. Коды засекречены. Разрешение на применение таких сигналов дает специальная прокуратура. И каждый такой факт фиксируется и расследуется.

– А ты, значит, можешь принять его, но не убьешь меня? – с любопытством поинтересовался я.

– Не убью. Перенесу его на пустой слой сознания, и этот слой исчезнет. У Генри таких слоев нет. Сознание однослойное, как раньше было у тебя. Я долго думала, почему тебя не убил спутник при переносе твоего сознания. Ответить на этот вопрос трудно. Удача, не иначе, только так можно объяснить, что ты остался жив.

– А как же валорцы и Демон? Их почему не убивают?

– Демон на задании и закрыт от спутника, я так думаю. А у валорцев, которые находятся здесь, отсутствует нейросеть. И кроме того, у них свои пути проникновения в сектор, как и у нас.

Все это время мы не стояли на месте, а двигались на восток, к бывшему городу сенгуров. Хотя я не понимал, как мы сможем, покинув место приземления, спрятаться от ока спутника. Шиза помочь не могла, а у меня не было идей. Все, что нам оставалось, это убегать. И мы бежали.

– Шиза, как ты узнаешь, что появился спутник?

– Я улавливаю эхолокацию.

– Сообщи, как спутник появится, а я поищу способы экранирования нейросети Генри, может, удастся его закрыть.

Некоторое время мы шли молча. Видно было, что мой помощник стал уставать. Он тяжело дышал, сильно потел, но упрямо держался за мной.

– Шиза, а если его усыпить, то нейросеть будет пребывать в покое и не будет распространять волны? – спросил я.

– Нейросеть всегда распространяет волны, Виктор, она работает от электричества, которое есть в организме человека, и постоянно находится на связи с мозгом.

– Жаль. А то я было подумал, что нашел выход. Ладно, буду думать дальше.

Еще пару часов мы шли не очень быстро, я не торопился, жалея Генри, но все время думал, как его спасти. У меня появились две идеи, и их надо было обсудить с Шизой.

– Спроси Лиана, – вновь потревожил я своего симбионта, – он может сделать так, чтобы укрыть и Генри, используя мою плоть?

– Это как? – Шиза недоумевала и не скрывала этого.

– Ну, я обниму Генри, а Лиан, используя мое тело, закроет нас, как одеялом. Спутник пошлет сигнал и увидит только меня. Мы будем как бы одним целым.

Ее не было слышно минут пять. Потом она появилась.

– Нет, Виктор, – огорченно ответила она. – Идея хорошая, но он этого сделать не сможет.

– А чего тогда так долго не отвечала? Могла просто сразу сказать, что этот бездельник ничего не может, я бы не ждал.

– Мы искали возможности осуществить твой замысел, но, к сожалению, не нашли.

– А если я закопаю Генри глубоко в песок, его увидят?

– Увидят, Виктор. Ты же на лигу в глубину его не закопаешь.

– На лигу нет, метров на восемь смогу.

– Это очень мало, Виктор.

Мы снова замолчали. Я видел, что Генри изнемогает, и, скрипя зубами, объявил привал. Я думал, думал и ничего не мог придумать. Что можно противопоставить современной технике, которая злым гением людей даже приспособлена убивать через такое преимущество, как нейросеть. Нейросеть – это огромный скачок в развитии человечества, прорыв в передаче информации напрямую в мозг и мышечную память. Не надо тратить годы на обучение специальности, набивать руку и оттачивать мастерство, на что уходят тоже годы, а то и десятилетия. Лег в капсулу, изучил базу и встал готовым специалистом. Потренировался немного, и вот готовый профессионал своего дела. Были бы деньги и нейросеть нужного уровня. А это стоит дорого.

Но теперь я узнал еще одну сторону нейросети, она как медаль с двумя сторонами: на одной успех, на другой – тотальный контроль за людьми и быстрая смерть.

– Действительно, ничего даром не дается, – вздохнул я.

– Спутник ищет нас, Виктор.

Голос Шизы застал меня врасплох. Я вскочил и заметался. Сколько нам отпущено времени, один спутник знает. А я ничего не смог придумать.

– Идет сканирование эфира. – Шиза была напряжена как струна. Ее голос дрожал, что прибавляло мне паники. – У нас есть пять-семь секунд…

Я подскочил к Генри. Тот отдыхал полулежа, прикрыв глаза. О том, что ему осталось жить меньше чем десять вздохов, он не знал. А я не знал, как его спасти. Я чувствовал, как убегает время. Я ощущал это даже кожей, словно во мне завелись и стали отмерять время жизненные часы. Две секунды… одна… Я вышел в боевой режим. А что мне оставалось делать? Я всегда так делал, когда припекало. Действовал, по меткому замечанию Лиана, по отработанным схемам. Ничего лучше не придумав, схватил в охапку Генри и телепортами прыгнул на две лиги дальше от места привала. Что меня подвинуло выйти из боевого режима, я не знал, но вышел и услышал голос Шизы:

– Нас потеряли. Ищут снова, найдут минут через пятнадцать.

Во мне стала подниматься злость. Ищут! Пусть поищут. Мои внутренние часы работали без ошибок. Я чувствовал всеми натянутыми нервами приближение момента посыла сигнала смерти и, дождавшись последней секунды, вошел в боевой режим. Еще несколько прыжков и снова выход в обычное пространство и время. Ошалевший Генри смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не понимая того, что происходит. Я периодически хватал его в охапку, и для него мы вдруг оказывались в совершенно разных местах.

– Хозяин, что происходит? – спросил он после третьего нашего прыжкового вояжа. У нас было еще минут пятнадцать. Я так понял, что, потеряв объект, спутник запускал программу поиска заново.

– Генри, нас ищет спутник, чтобы уничтожить. Наше приземление было зафиксировано, поэтому мы пытаемся удрать от спутника. Попрыгаем немного туда-сюда, пока он не пролетит мимо. Потом у нас будут почти сутки спокойного времени. Конечно, относительно спокойного, тут и без спутника хватает опасностей.

Генри огляделся на новом месте.

– Вы, хозяин…

– Генри, хватит называть меня хозяином. Зови босс или командор.

– Как прикажете, босс. Я только хотел уточнить: вы избегаете поисковой системы спутника, меняя местоположение?

– Совершенно верно, Генри, мы быстро меняем свое местоположение на пару лиг и заставляем спутник искать нас снова и снова.

– Сколько раз вы меняли местоположение?

– Уже три раза, а что? – Я с интересом уставился на своего помощника. Видимо, он что-то знал о поисковой системе спутников и сигнале смерти. А знания, полученные вовремя, бывают ох как нужны. Может, что-то дельное и предложит. Как-никак спец из АДа.

– Спутнику надо создать помехи, он примет их за ошибку в программе, после очередной потери объекта спутник решит, что это сбой системы, и поставит ее на восстановление. Старые данные будут стерты, и информация о том, что мы были здесь, исчезнет. – Он подозрительно посмотрел на меня и спросил: – Вы этот прием узнали у контрабандистов?

– Если бы. Я просто не знал, что делать, чтобы сохранить тебе жизнь, вот и совершал небольшие телепортации по пустыне, прячась от спутника… – И тут меня осенило. – Стоп! Так он больше охотиться за нами не будет?

– Скорее всего, будет.

– Жаль. Ты уверен? И откуда у тебя самого эта информация?

– Это закрытая информация, босс… – ухмыльнулся он. – Но от вас у меня секретов нет. Вы тоже полевой агент АДа, оперативный псевдоним Дух.

– Не спорю, Генри, но ваша контора мне не нравится. Считай, что мы из нее уволились по собственному желанию. Теперь ты мой секретный агент и служишь Новороссийскому княжеству в моем лице, так сказать. Запомнил?

– Запомнил, босс. А что мне нужно делать?

– Этого я еще не решил. Сначала убедимся, что этот дерьмовый спутник, что привязался к нам, о нас забыл. Давай подождем.

Я знал, кто мне мог помочь.

– Шиза, давай вылезай в астрал и ставь помехи. Думаю, ты сможешь это сделать.

– Нет, Виктор, я не вылезу. Мне страшно.

– Ты же слышала, что сказал Генри, нам надо поставить помехи, бери малышей, и взбудоражьте астрал, его возмущения должны помешать спутнику нас найти. И быстро! – прикрикнул я.

У Шизы не было своей воли, она со стенаниями и обещанием отомстить вышла из меня.

Мы с Генри прождали еще полчаса. Чувство опасности, которое жило во мне, исчезло. Очередной атаки не последовало. Как и везде, при определенной смекалке и знании предмета любую программу можно обойти. Спутник, как и говорил мой помощник, улетел, забыв про нас. Зато проявилась Шиза со своим злым сарказмом.

– Я всегда удивляюсь, как ты, имея время все обдумать, ничего путного придумать не можешь, – произнесла она противным и недовольным голосом, в котором было столько яда, что я испугался, что она им отравится и падет мертвой в моей душе. – Дурень дурнем. А как начинаешь действовать, у тебя все получается само собой. Не иначе благословение удачи. Не пойму только за что. Чем ты лучше хотя бы этого парня, которого сделал своим ментальным рабом.

Она хотела бить по больному, внушив мне, что я поступил с Генри аморально. Она уже вернулась и решила мне отомстить за тот страх и ужас, который испытала, выйдя в астрал.

– Шиза, запомни присказку моей родины: дуракам везет. Раз боги не наградили меня умом, то по закону равновесия дали удачу. У тебя же нет ни того ни другого. Зато в избытке третье.

– Что это еще за третье? – с подозрением спросила она.

– Красота, Шиза. Красота – страшная сила. Бывает, что даже убийственная.

– А почему это у меня нет ума? С чего ты сделал такой вывод?

– Закон равновесия, Шиза, а не я сделал такой вывод. Ты либо умная, либо красивая. Выбирай.

– Я умная и красивая, а ты мужлан неотесанный, не умеешь обращаться с девушками.

– Так не бывает, детка.

– Бывает.

– Если такое случается, то рушится мир. Красивая и умная женщина – это угроза миру и всему живущему. Ты уж поверь мне.

– С чего бы я тебе стала верить?

– Вот теперь узнаю свою девочку, – засмеялся я. – Пришла в себя и сразу стала спорить. Я тебе логически докажу свои доводы. Красота – это сила. А ум – это умение применить свою силу. А так как у женщин нет границ желаемого, то они, имея и то и другое, разрушают все вокруг себя и остаются у разбитого корыта.

– У какого еще корыта?

– А вот у такого. На моей родине был поэт, его убили. Пушкин. Он хорошо описал эту ситуацию. Поэты, они видят глубже и нам показывают.

– Что за ситуация? – Шизу понесло. Все, что было для нее внове, она пыталась узнать до последней буквы.

– Стандартную ситуацию, которую мог видеть сам, он описал в сказке о рыбаке и рыбке.

– Рыбка была красивой женщиной… и умной.

– Нет, она была просто умной рыбкой и золотой.

– Расскажи.

– Только кратко. Она длинная и в стихах. Слушай…

Мы сидели отдыхали, наблюдая, как к нам ползли по песку две фигуры. Это Брык тащил свою возлюбленную, которая сидела у него на шее и что-то рассказывала, размахивая рукой.

– Интересно, – отвлекся я, – как они детей будут делать? Фабрику построят? Эти смогут.

– Что там со сказкой? – вернула меня к нашему разговору Шиза.

– Со сказкой? Вот слушай. Жили-были муж и жена. Жена сидела дома на шее у мужа, а муж был рыбаком, ловил рыбу и продавал.

– Сидела, как Мурана на Брыке? – перебила меня Шиза.

– Нет, это образное выражение.

– А, поняла, он о ней заботился.

– Ну можно и так сказать, – не стал спорить я. – Заботился. Однажды он поймал не простую рыбку, а золотую. А та заговорила человеческим языком…

– Рыбы не умеют разговаривать.

– Скажи это круле, – усмехнулся я и продолжил, так как понял, что Шиза задумалась и больше перебивать меня не будет: – Так вот, поймал он рыбку, а та и говорит: отпусти меня, рыбак, я выполню твое желание.

– Она что, магичка?

– Магичка.

– А почему она его не заколдовала? Смагичила бы и удрала.

– А без воды она магичить не могла, вот и стала договариваться.

– Тогда понятно.

– Старик не стал ее ни о чем просить, он понимал, что за все надо платить и его просьба когда-нибудь выйдет ему боком, и отпустил рыбку.

– Ну да, без воды какая от нее польза, – согласилась Шиза. – Никакой.

– Пришел рыбак домой и своей жене рассказал, что с ним произошло. А та как стала его пилить…

– Живого? Пилить? Ужас!

– Не в прямом смысле пилить. Она стала его ругать. У них было старое корыто, и оно прохудилось, вот она и ругала его за то, что он не попросил новое корыто. Рыбак сдался и пошел к морю звать рыбку. Та приплыла, узнала, что нужно рыбаку, и дала им корыто. Рыбак вернулся домой радостный, но не тут-то было, его жене этого показалось мало. Раз можно было получить корыто, почему он не попросил новый дом, и погнала его обратно…

– И в самом деле, – прервала меня Шиза. – Почему он не попросил новый дом, если можно было? Глупый он какой-то. А жена молодец, умная, сразу видно. Знает, что для семьи нужно. И что, получили дом?

Я не стал спорить. Раз послушался свою жену, значит, и в самом деле был глуп. Ему еще повезло, что тещи у него не было.

– Ну вот, он опять вернулся к морю, и рыбка дала им дом по его просьбе. Как увидела жена, что дом появился, так смекнула: раз дала дом, то можно было просить еще больше. И погнала мужа просить дворянства.

– И получила?

– Получила.

– Какая умница, вот умеет использовать возможности. Женщины, они такие.

– Не спорю. Умеют, – улыбнулся я и продолжил: – Но и этого ей показалось мало. Потребовала она, чтобы он упросил рыбку сделать ее королевой.

– И он упросил?

– Да. Упросил.

– Ух ты! Как у вас там бывает. Королевой из сервов. И что дальше? Рыбак стал королем?

– Нет, жена выгнала его.

– Может, круто она поступила, но она права, – вставила свои «три копейки» в оценку мужской половины Шиза. – У королевы муж не должен быть недотепой.

Я промолчал. Смысл спорить с феминисткой? Только время терять. И продолжил рассказ:

– Некоторое время она побыла королевой, но и этого ей показалось мало, позвала она мужа и потребовала, чтобы рыбка ее сделала морской владычицей, а рыбка ей должна была прислуживать и выполнять ее прихоти.

– И стала?

– Нет. Рыбка отобрала все, что дала, и остались они со старым корытом и старым домом. Вот так вот.

– И почему рыбак слушал ее? Он что, не понимал, что есть границы, которые переходить нельзя?

– Вот мы и подошли к главному, – поднял я указательный палец. Непроизвольно я произнес это вслух, и Генри выжидательно на меня посмотрел. Я улыбнулся ему. – Отдыхай, Генри, это я не тебе сказал.

К нам подошли Брык и Мурана.

– Андроид серии КУ 22456 – 8700 номер 201234, – отреагировала на мою реплику Мурана, – ты сам видишь, что этот главный для нашего существования опасен. Позволь, я убью его.

– Не позволю, он мой друг и командор. Сиди уже.

– Сижу.

Я вздохнул:

– И что с ней делать?

– Оставить здесь, – подсказал Генри.

– Его тоже надо убить. – Мурана ткнула пальцем в Генри.

– К ней спиной лучше не поворачиваться, – озвучил свои опасения мой помощник.

– Генри, не переживай, – отмахнулся я. – На корабле мы возьмем ее искин, отсканируем его программу и подработаем.

– Брык, ты глупец, – ровным голосом сообщила Мурана свое мнение. – Их точно нужно убить. Иначе они убьют нас.

– Не убьют. Помолчи просто.

– Не буду молчать.

– Не будешь? Тогда отгадай загадку. Зимой и летом одним цветом.

К моему удивлению, Мурана замолкла.

– Вот мы и подошли к главному, – повторил я. – Почему муж слушался свою жену.

– Почему? – переспросила Шиза. Ей было очень интересно узнать, почему же рыбак слушался свою такую умную, глупую жену.

– Потому, что она была красивой, Шиза. И он находился во власти ее красоты. Если бы у них был царем мудрый Соломон, рыбак бы слушал его наставления и знал, что красота суетна. Но он, к сожалению, был из другого народа и был падок, как все мы, на женские прелести. Мораль сей сказки такова: наличие у женщины одновременно красоты и ума до добра не доведет.

– Но она же мир не разрушила. Только свое семейное счастье.

– Это потому, что она была недостаточно умной, – парировал я. – Сработал закон равновесия. Это еще не плохой конец. Обычно, если умная женщина становится королевой, ей отрубают голову. Я знаю десять таких случаев. Анна Болейн, вторая жена Генриха Восьмого. Кэтрин Говард, пятая жена Генриха Восьмого. Джейн Грей, королева на девять дней. Мария Стюарт. Мария-Антуанетта, жена Людовика Шестнадцатого… э-э-э… это те, кого я помню. А у многих народов жен правителей после смерти этих правителей убивали и клали рядом с мужем.

– Какое варварство! Ну у тебя и планета! Луковицы, которые оживают, Деды Морозы с рогами, на которых они ходят со Снегурочками, золотые рыбки-магички… А главное, у вас убивают умных женщин, достигших высот власти. В каком ужасном мире ты жил, Виктор!

– Это потому, что они достигли высот власти, используя ум и красоту, детка, нарушая вселенское равновесие.

– Нет такого закона! Не ври.

– А ты докажи обратное, – усмехнулся я. Подождал и, не дождавшись ее ответа, проговорил: – Не можешь доказать свою позицию, не спорь.

Через час мы продолжили путь. К вечеру добрались до небольшого оазиса рядом с развалинами. На удивление, на нас никто не нападал. Мы расположились в разрушенном доме, он был более пригодным для ночевки, чем другие, и рядом было озерцо, окруженное колючим кустарником. Небольшое, но с пресной водой.

– Пить из него нельзя, – остановила меня Шиза, когда я к нему направился с намерением напиться.

– Что, сестрица Аленушка, козленочком стану? – поинтересовался я, но остановился в двух шагах от кустов.

– Оно отравлено. Там живет какое-то существо, выделяющее сонный яд.

Я подошел поближе, раздвинул кусты и покачал головой – весь берег озерца был усеян костями. Видимо, подводный хищник питался обильно. Твари пустыни приходили сюда, пили воду и засыпали, а чудо-юдо рыба-кит вылезала и жрала спящих. Удобно и безопасно.

Я вернулся к нашему лагерю, покопался в кармане и достал последний брикет из сухпайка. Протянул Генри.

– Ешь, тебе нужны силы для дальнего похода.

– А вы, босс? Как же вы?

– Я могу долго обходиться без воды и пищи. У нас, жителей сектора, есть куча преимуществ по сравнению с вами, жителями открытого мира. Давай ешь, не тушуйся.

Я лег на спину, закрыл глаза и стал думать. В предгорьях остались мои друзья и невеста. Как они там? Все ли у них в порядке? За всеми событиями, произошедшими со мной за это время, я ни разу не вспоминал Гангу, а тут навалилась тоска. Я откровенно скучал по моей диковатой и прекрасной невесте, по ее небольшим клыкам, которые она очаровательно показывала, когда гневалась или смеялась. Скучал по ее изумительной фигуре. Думая о Ганге, машинально нащупал нить, ведущую к ней, и потянул за нее. Сам не понимая, как это делаю, добавил в нее энергии. Просто пожелал добавить, и нить уплотнилась. Я мысленно отправил по ней посыл.

– Ганга, как ты там без меня? – мысленно обратился я к ней. – Не соскучилась?

Неожиданно нить задрожала, и через пару мгновений мне пришел ответ:

– Ты… живой?

Надо же! Я и не предполагал о существовании такого способа связи. Орчанка меня услышала и ответила. Я мечтательно улыбнулся. Как же хорошо с ней!

– Жив, и это я.

– Где ты?

– Далеко. В Инферно.

– Зачем тебя туда понесло?

– Помогал одному человеку. Я был должен ему.

– Значит, жив. Ты с кем? С молодой девкой, которую спас?

– Нет, – мысленно рассмеялся я, – с молодым парнем, которого спас.

– Ты… ты просто чурбан. Когда нить порвалась, я… я не знала, что думать. Как ты мог так поступить со мной?

Вот это ход! Я был удивлен ее эмоциям, они передавались мне, я чувствовал ее гнев – горячий, искренний – и не понимал его мотивов. Я спасся и наладил с ней связь… Додумать я не успел.

– Когда появишься, бродяга, я тебя… я тебе… – Последовала маленькая заминка. – Твое бессмертное яйцо оторву, вот. Нет, сначала замуж выйду! Забеременею, а потом оторву. Нет… – Она сбилась. – Сначала ты женишься на мне, я забеременею, потом ты женишься на моей сестре Ильридане, она тоже забеременеет, потом мы тебе все оторвем.

Я услышал, как она разрыдалась.

Ну как с ними разговаривать? Вместо того чтобы обрадоваться, сразу стала ругаться, и это только начало. А что будет, когда она станет женой?

Отпустив нить, я разорвал общение. Пусть успокоится.

Меня накрыла истома, и напряжение, жившее во мне последние десять дней, стало медленно уходить. Услышав легкое шевеление, я лениво открыл глаза и тут же вышел в боевой режим. Коварная Мурана уселась рядом с Генри и потихоньку тянула к нему руку, так чтобы не заметил Брык. Ее пальцы вот-вот должны были схватить моего помощника за горло. Он лежал, как и я только что, с закрытыми глазами и отдыхал.

Ну чертовка! Я встал, подошел к андроиду и просто сломал ей руки, а потом и ногу. Поднял и отшвырнул подальше. Вышел в нормальное время и увидел, как Мурана пролетела кусты и бухнулась в воду.

Генри открыл глаза и вскочил. Брык проследил взглядом полет Мураны и, не говоря ни слова, тоже поднялся и направился к озеру. Вскоре оттуда донесся шум и громкий плеск воды, а через минуту к нам вылетел, описав высокую дугу, удав со щупальцами. Метра три длиной и толстый, как бочонок. Длинными щупальцами толщиной с руку он стал ощупывать пространство вокруг себя. Внутри его бледно-синего тела просматривались угловатые очертания.

Упав на песок, змей подергался и пополз к воде.

Следом за ним из кустов выбрался Брык. Он огляделся, увидел удава и направился к нему.

– Командор, – обратился он ко мне, – не могу найти Мурану. Я видел, как она упала в воду, но ее там нет. Только это существо.

– Она внутри этого змея-осьминога, – поторопился высказать свою догадку я.

Генри укоризненно посмотрел на меня, но промолчал. А Брык, ухватив удава за пасть, мгновенно разорвал его почти пополам. Тот и сделать ничего не успел. Нашему взору предстали ноги и задница андроида. Брык продолжил свою работу и разделил змея на две продольные части. Вытащил недвижимую Мурану, на которой было очень много слизи, и обратился к ней:

– Дорогая, с тобой все в порядке?

К нашему облегчению, андроид-убийца молчала. Она лежала с закрытыми глазами.

– Помянем безвременно преставившуюся Мурану, – проговорил я и склонил голову. У меня на душе был покой, я даже рад был такому исходу. Не надо следить за слетевшим с катушек андроидом. Не надо думать, кем ее пристроить на корабле и что делать с ее искином.

Но Брык был другого мнения. Он схватил Мурану за ноги, перевернул ее вниз головой и стал трясти.

– Брык, зря ты беспокоишь погибшую, – попытался я урезонить андроида. – Она сломалась.

Он пнул ее по спине, и из андроида полилась вода. Из носа, рта, ушей и даже из глаз. И о чудо, Мурана открыла глаза.

– Ну надо же! – всплеснул руками я. – И в огне не горит, и в воде не тонет.

А андроид, освободившись от воды, заговорила:

– Емкость батареи тридцать процентов, перехожу в режим экономии.

Она закрыла глаза и отключилась.

– Генри, – я задумчиво глядел на смиренно лежащую Мурану, – а давай вытащим у нее искин. Брык ее все равно несет на себе. Подключим его к нему, и пусть они обмениваются данными. Она научит его быть человечным, а он ее – не убивать людей.

– Искин можно не вынимать, босс, а отключить от андроида. Я сейчас…

– А давайте не будем, – неожиданно вступил в разговор Брык.

Мы с удивлением посмотрели на него.

– У меня заряд сорок три процента, – пояснил он. – Еще нагрузка в виде дополнительного груза, расход энергии увеличен на восемь и девять десятых процента. Подключение искина увеличит потребление энергии на одиннадцать процентов.

Я задумчиво почесал щеку.

Почему я так трепетно отношусь к этим искусственным человекообразным? Другого термина я для андроидов не нашел. Это просто куски пластика, металла и программного оборудования, не больше. Но что-то мешало мне бросить их здесь, посреди пустыни. Оставить сторожить озеро? Пройдет пара кругов, у них закончится заряд батарей, еще через несколько кругов выйдет из строя вся электронная аппаратура. Были андроиды – и их не стало. А у меня не будет в будущем проблем с законом. М-да… Я огорченно вздохнул и, посмотрев на переминающегося с ноги на ногу Брыка, подумал: нет, не хочу их бросать. Я к нему привязался. Конечно, это глупо, если посмотреть со стороны, но я так часто совершал, казалось бы, на первый взгляд глупые поступки, что одним больше или меньше, уже не важно.

– Хорошо, Брык, тащи ее сам и заботься о ней тоже сам. Для нас с Генри она представляет угрозу. Следи, чтобы она на нас не нападала. И еще оттащи это чудо к воде, подальше отсюда, – показал я взглядом на куски растерзанного хищника.

– Будет сделано, командор! – живо отрапортовал андроид, сымитировал человеческую радость, подхватил Мурану и отнес в угол, к самой стене. Оттащил за кусты убитого хищника и, вернувшись, уселся рядом с андроидом.

Мы снова улеглись.

– Босс, а не опасно ли оставаться на ночь без сторожей? – спросил Генри.

– Не беспокойся, Генри, я применил сторожевое заклятие и запитал его на себя. При приближении посторонних оно меня разбудит. Ты спи.

– Как прикажете, босс, – произнес Генри и тут же засопел.

Я сам понимал, что спокойной ночи у нас, наверное, не будет. Близость воды приманивает сюда мутантов и разную живность. Но и более удобное место ночлега было трудно найти. Поворочавшись, в конце концов я задремал.

Меня разбудил звон сигнальной линии. Кто-то пересек охранное заклятие, наложенное вокруг нас. Это была первая охранная зона, вторая проходила по периметру стены дома, в котором мы прятались. Через некоторое время в охраняемый периметр вошли еще несколько существ. Вскоре послышалось громкое чавканье – видимо, жрали убитого монстра из озера. Затем рык и шум быстрой схватки. И снова чавканье. К нам пока не приближались.

В середине ночи Брык пошевелился. Он поднял голову и посмотрел наверх. Затем поднялся, взобрался на обломки, валявшиеся рядом, и заглянул за стену. Мне с моим зрением было очень хорошо видно, что происходило. Одновременно с ним с другой стороны выглянула морда большой рептилии. Она почти мгновенно протянула лапу и попыталась схватить Брыка за голову. Но не тут-то было. Андроид оказался очень ловким. Он отклонил голову и перехватил лапу. Дернул ее на себя и повалился на спину. Следом из-за стены вылетела крупная ящерица. Больше она ничего сделать не успела. Я уже был в боевом режиме. Достал из сумки камуфляж лесных эльфаров и лук. Не спеша оделся и, достав разрывную стрелу, пустил ее в голову ящерицы. Выход из боевого режима. Взрыв! Голова ящерицы разлетается ошметками. Вскакивает встревоженный Генри и лихорадочно осматривается по сторонам. Из-под грузного тела рептилии вылезает Брык. В проеме стены показывается еще одна голова с огромной пастью, и рядом с ней появляется длинная трубка. Вновь выход в боевой режим, и стрела летит в голову твари. Когда я вышел из боевого режима, головы уже не было. Я сканером проверил пространство вокруг нас и не обнаружил живых существ.

– Генри, продолжай спать. Ты, Брык, выкинь тела убитых подальше к озеру, – приказал я и как ни в чем не бывало улегся спать.

Генри последовал моему примеру. Он поворочался и спросил:

– Босс, откуда у вас этот костюм и оружие?

– Генри, это было в моей сумке. – Понимая, что последуют новые вопросы, как в такой маленькой сумке помещаются такие большие предметы, пояснил: – Сумка магическая, она имеет большой скрытый карман, куда я прячу нужные мне вещи. Кроме меня, туда никто попасть не сможет.

– А почему вы сразу не переоделись, босс?

Что я мог ответить на этот вопрос? Я ротозей. Забыл, что в моей сумке есть пространственный карман и там находятся полезные для меня предметы. Немного побыл простым человеком без своей магической составляющей, и вот результат. Шиза не подсказала мне, а я сам не вспомнил.

– Как ты свою голову где-то не забыл, студент, – услышал я ворчанье Лиана.

Говорить моему помощнику, что его босс несовершенен и бывает забывчив, как простой человек, я не стал.

– Генри, я не считал это нужным делать, думал, что обойдемся и так. Но, как видишь, не получилось. Утром я переодену тебя в такой же костюмчик. А сейчас спи.

Спали спокойно до утра. Лишь только светило показалось за стеной, я встал и разбудил Генри. Достал ковер и разложил на нем снедь. Первым делом дал парню эликсир малого исцеления.

– Это что? – спросил он, рассматривая изящный флакон.

– Это профилактика, Генри, против магического заражения. Здесь царит первородный хаос, который убивает людей медленно, как радиация. Этот эликсир восстановит твой организм и не даст развиться в нем необратимым процессам. Садись есть.

На ковре было вино, вода, пироги, жареное мясо – все свежее, горячее, как будто только что взятое из печи и с огня.

Генри уплетал за обе щеки.

– Это все натуральное?! – набив полный рот, с восторгом спросил он.

– Натуральное, Генри. Ешь, тебе понравится.

– Уже понравилось, босс. Мне уже нравится и жить здесь, если тут так кормят. На станции натуральная пища очень дорога. Да и не такая вкусная. А вино! Что за чудо! А это мясо? Натуральное? Вот это жизнь! – Он ел и запивал не останавливаясь. Еще бы, вино господина ректора не всякий герцог мог попробовать.

Жуя пирожок, я обратился к парню:

– Послушай, Генри, ты, кажется, служил в оперативном директорате?

– Угу.

– Это хорошо. Я хочу, чтобы ты работал по специальности. Здесь тебе без магических способностей жить будет трудно. Не все привыкают. Этот мир без благ цивилизации. Туалеты на улице, нет сериалов и кино. Нет головизоров. На дорогах грязь непролазная в распутицу. Дворяне имеют большие права над простым сословием. Короче, тут не медом намазано. А мне нужны свои глаза и уши в княжестве. Чувствую, там сейчас напряженное затишье, как перед бурей. В общем, будешь жить в привычном тебе мире и заниматься тем, что умеешь лучше всего, – внутренней безопасностью.

– Я готов, босс, но, как уже говорил, там наши сотрудники, они меня знают. К тому же, после того как я стал служить вам и ушел вместе с вами, я нахожусь в розыске. Мою нейросеть отследят и за мной придут.

– Об этом небеспокойся. У тебя будет новая нейросеть. Внешность изменим. Заодно проследишь за своими коллегами. И будешь, – засмеялся я, – периодически получать натуральные продукты от меня.

Я увидел слабость Генри. Он любил вкусно и много поесть.

– Другое дело, босс. Всегда готов служить вам.

– Вот и хорошо. А сейчас хватит жрать, давай собираться.

Глава 3

Планета Сивилла. Степь. Ставка великого хана

Великий хан, прикрыв глаза, сидел на небольшом возвышении в гостевом шатре. Вокруг него сидели вожди и верховные шаманы племен. Спор шел нешуточный, но он пока не вмешивался. Пусть накричатся, поймут, что надо что-то предпринять, тогда он и скажет, что надо делать.

Семь кругов назад он послал гонцов для того, чтобы собрать великий совет. Великий совет собирался, когда народу орков грозила опасность, и решения этого совета были обязательными для всех племен. В степи началась война между последователями Худжгарха и их противниками. Не все племена поддержали фанатичных поборников старой веры. В них они видели соперников, которые хотели подняться над всеми в пламени религиозной войны. Пусть они и были скрытыми противниками великого хана, но быть на побегушках у новоявленных пророков не хотели. И те, и свидетели Худжгарха показали свою силу, явив чудеса. Каждый второй из здесь сидящих думал: вот пусть и меряются между собой силой, выясняют, кто более к Отцу ближе, а нас не трогают. Свидетели даже предпочтительнее, они главенствовать не лезут, живут на отшибе, не уничтожают тех, кто не согласен с ними. Ревнители старой веры, наоборот, жестоки и немилосердно кровожадны и не задумываясь проливают кровь своих братьев. По степи ползли слухи один страшнее другого. Выступившие в поход ревнители веры нападают на кочевья, отбирают скот, вырезают подчистую целые роды. Как несколько племен могут диктовать свою волю остальным? Племена стали роптать. Великий шаман сразу прочувствовал настроения орков и предложил созвать великий совет.

– Убьем сразу двух орлов, – сказал он своим скрипучим голосом. – Большинство племен кочевников недовольны усилением оседлых. Племена прежде малоизвестные выходят на первые роли. Остальные пока молчат, но не согласны с этим. В них они видят угрозу своей власти и вольностям. Им нужен только толчок, и недовольство выльется наружу. Этим стоит воспользоваться. Главные зачинщики войны за веру в походе, а на остальных можно плюнуть и растереть. – Шаман плюнул на кошму и под неодобрительным взглядом хана растер плевок сапогом. – Самое время вбить клин между нашими противниками. Собирай великий совет. Пусть он, а не ты осудит бесчинства ревнителей старой веры.

– Они слышали, что происходит в степи, – подумав, ответил хан, – но им нужны будут свидетели, ты, старая змея, сам хорошо об этом знаешь.

– Знаю, – кивнул шаман. – Они у Быр Карама есть. – Шаман кивнул в сторону правой руки.

Ближайший соратник хана сидел молча, слушая обоих. Увидев направленный на него взгляд хана, кивнул.

– Есть, – спокойно ответил он.

– Ну тогда отправляй гонцов, – распорядился хан.

Совет начался, как обычно, с обильной трапезы. Чинно сидели муразы и их верховные шаманы. Ели мясо, пили гайрат. Неспешно вели разговор.

– Вы слышали, что творится на севере степи?

– Что-то слышал, там ревнители старой веры сцепились с последователями Худжгарха.

– Нет, не это. Эти ревнители уничтожили одно племя целиком.

– Это за что? – спросили сразу с нескольких сторон.

– Да брешут. Не было такого, – ответил мураза из оседлых.

– Было. И уничтожили всех мужчин и стариков. Скот и женщин с детьми забрали себе. И все это за то, что они не захотели присоединиться к походу.

– Это как же понимать? Сегодня я вольный орк, а завтра ко мне придут несколько соседей и потребуют отправиться вместе с ними против их врагов? А если мне наплевать на их ссоры, то мое племя вырежут? – Голос возмущенного муразы звучал все громче.

Это вождь племени румов, запомнил хан. Гордец, каких степь не видела.

– Я вот тоже думаю, как так получилось, что несколько оседлых бездельников стали командовать в степи, – подхватил разговор другой мураза. – Не ровен час, они и к нам пожалуют.

А это племя кхики. Хан считал тех, кто против ревнителей, и тех, кто за них.

– Правильно делают, – вмешался еще один. – Много в степи развелось еретиков, забывших нашего Отца. Нового бога придумали. Вырвать с корнем эту заразу, и все.

Это техколо, давние противники.

В шатре разгорелся спор. Тех, кто был против новоявленных пророков, оказалось больше. Не было и явно поддерживающих свидетелей Худжгарха. Но подавляющее большинство не хотело власти племен ревнителей старой веры, это хан понял отчетливо. Он также понимал, что ревнители не смогут противостоять большинству. Они не пойдут против освященных временем обычаев орков. Дождавшись, когда страсти накалятся до предела и дальше в ход могли пойти кулаки, он заговорил:

– Уважаемые муразы, я собрал вас на великий совет для того, чтобы мы могли понять, что нам делать. Вы все уже знаете, что в степи появились две силы, которые противостоят друг другу. Это религиозные силы. Как я понял, и те и другие говорят, что за ними стоит Отец всех орков. Я хочу вас спросить. – Хан сделал четко выверенную паузу. – Разве мы все не чтим нашего Отца? Поднимите руку, кто не чтит его? – Он цепким взглядом оглядел присутствующих. Опустил глаза и проговорил: – Как я и ожидал, нет таких. Тогда в чем проблема? – И сам же ответил: – Думаю, проблема в том, что кто-то хочет присвоить себе право говорить от имени нашего Отца и возвыситься над остальными. В доказательство они показывают нам разные чудеса.

Он снова оглядел слушателей и после непродолжительной паузы продолжил:

– Но разве эти чудеса доказывают, что они говорят от имени нашего Отца? Я думаю, что нет. Они показывают силу. А кто им дал эту силу? – Он развел руками. – Мы не знаем. Здесь были ревнители веры и свидетели Худжгарха. Они состязались. Каждый показал свою силу. И что? Увидев эти чудеса, во что мы должны поверить? В то, что их устами с нами говорит Отец всех орков? Почему? Я вас, мудрые муразы, спрашиваю. Почему мы должны им верить и отдать нашу власть им? Каждый из вас получил свое место по воле нашего Отца как самый достойный среди своих соплеменников. Это будет кто-нибудь оспаривать?

Все молчали, отрицательно качая головой, и только несколько вождей и их шаманы, поджав губы, злобно сверкали глазами.

«А их не так уж и много», – подумал хан. Он продолжил. Говорил он мягко, негромко, заставляя всех прислушиваться.

– Мы чтим наши обычаи. Свобода для орка – это святое. Разве не так? – спросил он и, дождавшись согласных кивков присутствующих, заговорил вновь: – Кто покушается на нее, тот нарушает наши обычаи. А значит… – Он опять сделал паузу. – Тот не прав. Я предлагаю совету обсудить, как нам дальше относиться и к тем, и к другим, и принять решение. Это решение будет обязательным для всех орков. Что от себя хочу сказать. Пусть те, кто верит в Худжгарха, и те, кто ратует за старую веру, сами решают между собой, через кого говорит Отец. Кто победит, тот и прав. Но… неправильно, когда других принуждают верить силой и уничтожают наших братьев за то, что они выбрали свободу. Я все сказал.

После слов великого хана установилась тишина, вскоре взорвавшаяся криками. Кто-то кричал «Правильно!», кто-то кричал «Неправильно!». Когда все накричались до хрипоты, выступил Быр Карам:

– Братья, я так понимаю, что вопрос сложный. Давайте послушаем, что говорят те, кто выжил в бойне, устроенной ревнителями веры.

– А есть такие?

– Есть, – спокойно ответил правая рука великого хана. – Они прибыли сюда искать справедливости.

– Не надо их слушать…

– Надо! Пусть говорят!

Хан из-под полуопущенных век видел, что желающих выслушать оказалось значительно больше.

Быр Карам дал знак охране. В шатер вошли пятеро.

– Они из разных племен, – рассматривая вошедших орков, заметил один из вождей.

– Говорите, – разрешил великий хан.

– Братья! Что-то странное происходит в степи, – взял слово самый старший из пятерых, седой орк без уха.

Ни у кого не было сомнений в том, что он отменный боец. Три ожерелья из зубов степного барса на его шее говорили, что он получил их за ратные подвиги. Ветеран, не жалевший живота в боях. Он говорил тяжело, словно кидал в них не слова, а камни:

– Несколько племен бродят по степи, словно гиены. Они отнимают наш скот, наших женщин, а мужчин заставляют сражаться за них. Они ставят их впереди себя, как трусы. Тех, кто отказывается идти с ними, убивают. Моего племени больше нет. Кто из вас хочет повторить его судьбу? Я все сказал.

Дальше выступили еще трое. Они рассказали, как войско ревнителей, нарушая обычаи орков, забирает скот на пропитание у встреченных кочевых родов. Если между племенами нет кровной вражды, то этот поступок позорит племя.

– Этого не может быть! – вскочил один из шаманов оседлых. – Наши войска отправились в поход со своими запасами.

– Они, может, и отправились, – горько усмехнулся пятый приглашенный орк. – Только в дороге все растеряли. Свидетели Худжгарха отобрали у них обоз, а они стали отбирать скот у нас. Сейчас они возвращаются, не дойдя до поля битвы. И обратно идут дорогой, по которой ранее не проходили, потому что все встречные роды ушли с их пути. Тысячи орков из оседлых остались лежать в степи, как пища падальщикам. А за ними по пятам идут воины свидетелей Худжгарха.

– Этого не может быть! – заволновались те, кто поддерживал ревнителей веры.

– Это просто узнать, – поднялся вождь мроков. – Надо, чтобы совет послал своих соглядатаев, которые вызнают, что там происходит, и расскажут нам… – Он на миг запнулся. – На следующем великом совете. Если оседлые грабили своих братьев, взять с них плату. Если невиновны – казнить этих врунов.

– Поддерживаю, – проговорил великий хан. – Какие еще есть предложения?

– Еще надо, – продолжил мураза, – отправить ревнителям и свидетелям наше решение: разбирайтесь между собой сами, других не трогайте! Всех, кто ослушается, будем считать вне закона. Вот. – Он закончил и сел.

– Весьма разумное предложение, – одобрил великий хан. – Значит, так и решим. Великий совет решил отправить соглядатаев для разбирательства бесчинств и грабежей, творимых воинством ревнителей старой веры. И отправить посольство к ним и свидетелям Худжгарха с наказом никого не трогать и разбираться между собой самостоятельно. Кто не послушает, тот будет вне закона.

Он видел, как разгневались те, кто поддерживал ревнителей. Но они были в меньшинстве. Проявлять свою силу и диктовать условия остальным они не могли, и хан это учитывал. Пойти против воли большинства значило поставить себя выше всех. А они были далеко не глупцы, чтобы зарываться.

«Время мы выиграли», – вздохнул с облегчением великий хан. Он давно уже чувствовал, как власть медленно утекает из его рук к ревнителям. Но теперь они подожмут хвосты. Потом будет священный поход. А дальше… О том, что будет дальше, он не хотел думать.

Планета Сивилла. Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха

К костру, где сидел Грыз, походный вождь свидетелей Худжгарха, подскочил на взмыленном быке всадник.

– Отец! – радостно закричал он. – Оседлые вошли в лагерь авангарда, постояли ночь и повернули обратно. Они уходят.

– Этого следовало ожидать, – спокойно ответил Грыз. – Идти дальше – значит идти без провианта себе на погибель. Они скоро будут есть своих быков, и в конце концов их кости останутся белеть в степи. Они это прекрасно понимают. Их война закончена, сын. Пошли одну сотню впереди них, пусть сообщают кочевым родам о том, что к ним идет голодная армия оседлых.

– А как я узнаю, куда они пойдут? – озадаченно спросил молодой орк.

– А куда бы ты пошел на их месте? – улыбаясь, спросил Грыз.

– Я принял бы западнее на три круга, потом на юг и пошел бы там, где кочуют не тронутые войной стойбища.

– Вот и они так поступят. Поэтому одну сотню пошли впереди них, а сам следуй за ними. Все отряды охотников, посланные оседлыми, уничтожайте. В открытый бой не ввязывайтесь. Сопроводи их на семь кругов, и возвращайтесь к отрогам Снежных гор. Там мы дадим бой оставшимся силам противника.

– Спасибо, отец, за подсказку. – Орк развернул быка и, громко понукая его, помчался прочь.

Грыз, глядя вслед сыну, усмехнулся:

– Не за что, Шыргун. Сам бы скоро догадался.

Грыз обернулся к своим командирам.

– Слава Отцу нашему. Половина дела сделана, и оседлые повернули домой. Но этого и следовало ожидать, они не могут обходиться без своего зерна, без скота.

– Так мы не будем их преследовать? – спросил один из командиров, тысячник Ургон.

– Нет, Ургон. Не будем. А зачем тратить на них время? Мы не дали соединиться двум частям войска наших противников и выиграли время, чтобы те, кто верит в Худжгарха, смогли уйти подальше. Это была наша главная задача, и она выполнена. Вторая наша цель – противник, который следует за нашими стариками. Было бы хорошо, чтобы он разделился и стал преследовать отступающих по нескольким направлениям, тогда разбить его по частям будет несложно, но, если он не будет разделять свои силы, тогда мы будем навязывать ему скоротечные схватки, изматывая его непрестанными атаками. Примерный план такой. – Он широко улыбнулся, показав большие желтые клыки. – Давайте не будем терять времени и тронемся в обратный путь.

Старший сын Грыза Шыргун со своей сотней следовал в пяти лигах от отступающего войска оседлых орков. Он не приближался и не давал разведотрядам противника далеко удаляться от основных сил. В первый же день преследования он уничтожил три таких отряда, состоящих из десятка воинов.

Вскоре отступающие поняли, что их преследуют, и направили отряд в триста всадников прикрыть тыл. Но Шыргун, помня указание отца, в бой не вступал. Его воины держались от арьергарда в полутора лигах и все равно уничтожали любые разъезды, отправленные командиром оседлых. Потеряв бесцельно два десятка, тыловой отряд перестал вести разведку. Его командир тоже не горел желанием вступать в открытый бой. Моральный дух оседлых орков падал.

Но вскоре к отряду прибыло пополнение, и с ним был шаман-пророк. Увидев, в каком плачевном состоянии духа пребывали воины, он остановил тыловой отряд и вышел один на двести шагов.

– Эй! – закричал он, увидев разведчиков, преследующих их отряд. – Есть желающие сразиться со мной один на один? Или вы, как трусливые шарныги, можете только кусать стаей? – В его голосе явно слышалась насмешка.

Один из разведчиков подхлестнул быка и скрылся за невысоким холмом. Через ридку оттуда выехали два всадника. Один остановился, а второй неспешно направился к шаману.

– Я готов с тобой сразиться, шаман, – задорно смеясь, произнес молодой орк.

– Тогда готовься, – ухмыльнулся в ответ шаман.

Он решил поднять дух воинов, показав им силу. Шаман не сомневался, что справится с любым воином свидетелей. Чего ему бояться? С ним сила его Отца. А этот самодовольный юнец сам вышел на свою погибель.

– Как только этот платок упадет на землю, начинаем! – прокричал шаман и немедля подбросил вверх красный шелковый платок.

Ветер подхватил легкий кусок ткани и понес над землей. Шаман не смотрел на платок, он, ухмыляясь, разглядывал молодого противника. Тот был одет в необычную броню.

«Видимо, не простой пастух», – подумал шаман. Тем лучше. Одним еретиком будет меньше.

Он увидел, как воин выхватил меч из ножен и пятками пришпорил быка.

Значит, платок упал, понял шаман и призвал огненное существо. Это заклятие он подготовил заранее.

– Убей его! – показал он рукой на мчащегося орка.

Существо создало огненный шар и направило его на всадника. Казалось, у того не было спасения, но шар неожиданно скользнул по вспыхнувшей защите и улетел в сторону, взорвавшись в траве. Шаман даже увидел ее переливающуюся структуру. Существо поняло, что не успевает создать новый шар, и поплыло навстречу орку. Оно растопырило руки, желая захватить в свои огненные объятия всадника и быка, но сверкнул меч, и рука существа упала, отрубленная по плечо, а следующий взмах снес ему голову. Существо завертелось волчком и с треском исчезло.

Шаман, не ожидавший такого поворота, стоял с открытым от удивления ртом. И когда всадник, не останавливаясь, снова взмахнул мечом, он заверещал, как заяц, пойманный лисицей, и, подпрыгнув, побежал прочь. Он не видел, как его настиг орк, он слышал свист меча, тяжелый топот копыт. Шаман упал и покатился прочь. Он видел, как проскочил всадник, и, взмахнув руками, создал вокруг себя купол защиты. Страх постепенно отпускал его.

Пусть попробует пробить защиту, которую им, пророкам, даровал их Отец. Он встал на карачки, затем, тяжело дыша, выпрямился.

Всадник развернул быка и, набирая скорость, мчался на него. Его меч был высоко поднят над головой.

«Ну погоди!» – зло подумал шаман. Он знал, что воины арьергарда видели его позор и бегство, и готовился отомстить. Только в сумятице он не придумал пока, какое заклятие использовать. А всадник подскакал к нему и опустил свой меч.

Щит должен был отразить удар, но меч орка прошел сквозь него, как сквозь бумагу, и разрубил шаману плечо.

– Как же так! – падая, взвыл шаман.

Боль заставила его забыться, и он, плача, с ужасом увидел, как снова поднимается этот ужасный меч и опускается на его голову. Новая вспышка боли, и шаман покатился под ноги быку.

Всадник нагнулся, ухватил шамана за волосы, взмахнул мечом и отрубил голову. Высоко поднял ее и издал громкий победный клич. Его товарищи отозвались восторженным ревом. Молодой орк с высоко поднятой головой шамана в руках подскакал к воинам противника, потряс ею и бросил к их ногам.

– Кто еще хочет сразиться со мной? – прокричал он.

Ответом ему была гнетущая тишина.

Закрытый сектор. Планета Инферно. Верхний слой

Мы шли до полудня. Светило немилосердно обжигало нас своими жадными, прилипавшими к коже лучами. Мне было все равно, я подстраивался мгновенно, а вот Генри страдал. Его кожа краснела и покрывалась волдырями. Мне периодически приходилось его подлечивать. Он уже не горел желанием остаться в этом мире, я это видел по мученическому выражению на его лице.

Мы все время поднимались к вершине горного хребта, перегородившего нам путь. Издалека он казался невысоким, но, когда мы приблизились к нему, мой помощник не выдержал и застонал:

– Босс, прошу меня простить, но я хотел бы вас спросить, почему мы не передвигаемся телепортами. Это было бы гораздо удобнее. Раз, и мы на пару лиг дальше.

Я тоже вздохнул огорченно:

– Понимаю тебя, Генри. Дело в том, что здесь, в Инферно, упорядоченные заклинания не действуют. Я пробовал совершить телепортацию, и у меня не вышло.

Он остановился, приложил руку козырьком к глазам и посмотрел на самый верх горного кряжа:

– А как же вы прыгали, когда нас искал спутник?

Я не стал обманывать и выдумывать причины:

– Сам не пойму. В тот раз все работало, но, как только опасность миновала, я не смог больше совершать телепортацию. Через два раза на третий работает магия исцеления, и то только с помощью магии крови. Хаос, Генри, он разрушает любую упорядоченную магоструктуру. Все связи плетений, которые я создаю, рвутся и тают. – Я тоже остановился и обернулся. – Не стой, Генри, догоняй. Мы должны заночевать на перевале.

Последним шел Брык. Он тащил Мурану и в разговор не вмешивался. Но я заметил, что один его глаз закрыт. Что это с ним случилось, спрашивать не стал. Или он экономит энергию, или хаос уже начал действовать и на него.

Генри вновь тяжело вздохнул и поплелся следом.

– Генри! А как вы, специальные агенты, выполняете задания в секторе, если ты так тяжело переносишь этот путь?

– Я просто сотрудник оперативного директората, или проще – оперативного отдела Управления АДа. Я не специальный агент. Моя специализация – внедрение в среду. Шпионаж и контрразведка. Для работы в агрессивных средах существуют метаморфы.

Он замолчал. Я понимал, что ему трудно говорить, поэтому, не обременяя его больше расспросами, двинулся вперед.

К вечеру мы достигли перевала. Но, к нашему удивлению, перевал был закрыт, его перегораживала стена с высокой башней. Строение не выглядело запущенным. Я оглядывал каменные стены. Без обычных следов разрушения. В магическом зрении башня и стены слепили яркими красками, хаотично колеблющимися, невообразимо переплетенными и постоянно меняющими свое местоположение. Линии напоминали цветных змей, шевелившихся в большом клубке.

Ко мне подошел Генри и тоже уставился на башню.

– И что теперь? – спросил он.

– Теперь нам надо как-то перебраться на другую сторону. Но вот как? – Я пожал плечами, показывая, что пока не решил эту задачу.

– Может, тут есть дверь или ворота? – с надеждой спросил Генри.

– Вполне возможно, – согласился я. – Пойдем поищем.

Вход за стену находился посредине башни. Это были огромные, позеленевшие от времени металлические ворота, но вполне целые и крепкие.

– Может, они открыты, босс? – спросил Генри. – Давайте посмотрим.

«Наивный ты парень, Генри, – подумал я. – Кто же ставит ворота, чтобы потом держать их открытыми?» Но спорить не стал.

Подошел и увидел небольшую калитку в воротах. Без всякой надежды толкнул ее и раскрыл рот от удивления. Калитка от моего толчка легко распахнулась. Я попытался рассмотреть что-то сканером, но он выдавал только засветки. И сканер тоже перестал работать. Чем дольше находишься в Инферно, тем меньше магических возможностей остается. И тут меня осенило. Соваться в башню, не зная, что там нас ждет, было опасно, но рассмотреть, что там или кто там есть, можно из астрала.

– Шиза, – позвал я.

– Нет, – ответила Шиза, – даже не думай. Я не выйду в астрал.

– В конце концов, чего ты боишься? – надавил я. – Ты выйдешь, посмотришь, кто окопался в башне, вернешься и нам расскажешь. Делов-то на пять рисок. Меня похищать не собираются. Давай, девочка, не бойся. В конце концов, ты кто? Помощник мне или иждивенка?

– Не пойду! – твердо заявила Шиза и тут же по моей команде «Марш на разведку!» вылетела.

Конечно, она мне это припомнит. Но и быть такой боязливой тоже не надо. Обжегшийся на молоке дует на воду. Так и Шиза.

Вскоре она вернулась. Я почувствовал ее ярость. Моя воля выперла ее из моего тела, и она не находила слов, чтобы выразить свое возмущение.

– Шиза, хватит шипеть. Ты не чайник, – урезонил ее я. – Говори, что в башне.

– Там какой-то сильный волшебник. И пауки. Огромные. Пара големов.

– Вот как. Волшебник, значит, – задумался я. – Демон?

– Демон, но странный.

– Что значит странный?

– Рога не такие, как у всех. И он в колпаке и халате. Кстати, он знает, что вы здесь, и рассматривает вас в свое зеркало. Ты там такой смешной, – подначила она меня. – Испуганный.

– Испуганный? – переспросил я. – Это даже лучше. Не будет нас опасаться. – Рассматривает, значит, и сторожит этот проход. Я поклонился в пояс и произнес: – Уважаемый хозяин, раз вы на нас смотрите, то, может быть, позволите пройти?

Перед нами открылось мутное окно и сразу же стало прозрачным. В нем мы увидели морду старого демона с козлиной бородой, с длинными витыми рогами, между которыми нелепо торчал синий колпак. Такого демона я точно не встречал.

– Два человека и два голема, – произнесла голова и поджала губы. – Пришельцы со звезд. Как вы узнали, что тут кто-то есть и смотрит на вас?

– Я почувствовал ваш взгляд, уважаемый, – ответил я, стараясь не показывать, что вру.

– Врешь, люд, но это не важно. Когда много веков назад прилетели другие пришельцы, они разрушили этот мир. Почему я должен вас пропускать?

– А потому, что нас всего двое и тут разрушать больше нечего. Кроме того, мы направляемся в нейтральный мир и не будем здесь задерживаться.

– Резонно. – Старый демон засмеялся. – А ты, человек, умеешь убеждать. Все, что ты сказал, глупость, но звучит убедительно. – Он стал серьезным. – Пущу с одним условием. Переночуете у меня и выполните одну мою просьбу.

– Выполним, уважаемый, – не задумываясь, ответил я. – Конечно, при условии, что это будет нам под силу и если не будет нарушать наши моральные принципы.

– У тебя, человек, есть моральные принципы? Интересно какие?

– Много.

– Назови хотя бы несколько.

– Ну, я не ем человечину и не сплю с демонами-мужиками.

– Хо-хо. Ха-ха. Рассмешил. А с мужиками-человеками?

– Тоже не сплю.

– Учту, – отозвался демон. – Заходите и поднимайтесь в башню.

Я повернулся к застывшему в изумлении Генри.

– Пошли, нас пригласили. – И первым прошел калитку.

В башне горели факелы. Как они и почему могли здесь гореть, мне было непонятно. Они не чадили, не издавали запаха горящего масла и давали хороший ровный свет. У площадки нас ждали два каменных голема. Не такие огромные, как я привык видеть, а миниатюрные, ростом с человека. Присмотревшись, я понял, что они не каменные, а из глины и песка. Мы взошли на каменную плиту, и она стала подниматься. Големы поднимались с нами. Когда площадка остановилась, нас встретил сам хозяин. Он еще раз внимательно нас оглядел и заключил:

– Странно. Почему-то на вас нет следов воздействия хаоса. Хотя вы здесь уже больше суток и находитесь в эпицентре магической бури. Тут такое бывает. Неожиданно скопление хаоса подходит к критической точке, и начинается его буйство. Люди погибают меньше чем за сутки. Вы точно люди? Хотя что я спрашиваю, за вас говорит ваша аура. Следуйте за мной, странники.

Он величественно развернулся и пошел впереди нас. Одет он был в халат, такой же синий, как и его колпак. Я силился вспомнить, где видел подобное, и вспомнил. Крысолюды! У Демона в услужении были такие существа, их еще звали «колпаки». Они были одеты точно так же. Я силился рассмотреть спину демона, но хвоста, который бы выглядывал из-под халата, не видел.

– Люд, – не оборачиваясь, хрипло засмеялся демон, – у меня нет хвоста, хвосты есть лишь у низших демонов.

Я споткнулся. Неужели он может читать чужие мысли?

Мы вошли в большой зал, освещенный факелами, и демон, показав нам рукой на кресла, предложил присесть:

– Садитесь, человеки. Отдохните с дороги. Угостить вас не могу, вашей пищи у меня нет. Но чистой воды вдоволь.

Он щелкнул пальцами, и голем, стоявший за нашей спиной, вышел, тяжело топая по каменным плитам. Мы уселись, а вскоре голем принес большой кувшин.

– Вода из источника, где мы останавливались на ночлег, – предостерегла Шиза. – С сонным ядом.

Голем разлил воду по серебряным кубкам. Я принюхался.

– Уважаемый, не знаю, как вас зовут, благодарим за гостеприимство. Но эта вода пахнет так же, как та, что была в озере, и в ней есть сонный яд. Вы замыслили что-то нехорошее? – Я колюче посмотрел на демона, готовый в любой момент выйти в боевой режим.

Демон гулко захохотал:

– Это была проверка. Не бойтесь. Посудите сами. Ведь в самом деле странно, как двое людов смогли пройти по пустыне, через сердце магической бури и выжить. Теперь понимаю. У вас есть магические способности, и они не заглушаются первородным хаосом. А сонный яд я нейтрализую. – Он снова щелкнул пальцами, и я принюхался к своему кубку.

– И чем пахнет? – спросила Шиза. Негодница решила отомстить. – Ты нюхай, нюхай.

Я скривился. Что можно унюхать в прозрачной холодной воде?

– Ну, что я говорил, – засмеялся хозяин. – Точно, у вас есть своеобразная магия. Опять учуяли. – Он снова щелкнул пальцами. – Теперь можете пить, – довольно проговорил он, – вода для вас безвредна. Всю жизнь я занимаюсь изысканиями. Изучаю новое и стараюсь не забыть старое.

Он вздохнул почти по-человечески, подошел к окну и посмотрел в сумрак вечера.

– Несколько веков назад я был направлен сюда королем Ульманом Тридцать Третьим. Здесь, на пограничной заставе периодически случался пробой в другое измерение, и твари, проникающие оттуда, постоянно вырезали гарнизон. Я должен был провести обряд обращения рабов и преступников. Создать новый вид существ, используя материал пещерных крыс для заселения их в подземельях. Но не успел. – Он посмотрел на нас. – Прилетели люди со звезд, и сразу же началась война. Я был внизу… м-да.

Он погрузился в свои мысли, а я подумал, зачем он нам это все рассказывает.

– Я пробыл в подвалах около трика, поток рабов для экспериментов закончился, и я, не сумев создать полноценных защитников подземелий, вынужден был оттуда бежать. Когда поднялся на поверхность, здесь уже никого не было. С тех пор я тут один. Я долго ждал, когда за мной придут или вызовут в столицу, но не дождался. Стали приходить дикари-рептилоиды, но я их уничтожал. С ними договориться невозможно. Потом увидел мутантов. Ужас во что превратились животные нашего мира. М-да… Ты думаешь, человек, – обратился он ко мне, – зачем я тебе это все рассказываю? Правильно делаешь. Я хочу, чтобы вы спустились вниз и принесли мой сундук, который я оставил там.

– А почему бы не отправить туда големов или ваших пауков? – почти насмешливо ответил я. Надо же, он не смог его забрать за столько веков, а мы, значит, сможем?

– Я отправлял их во множестве. Вместе с ними ходил сам, но их уничтожали. А я еле спасался.

– Если вы, почти бессмертный всесильный маг, не могли забрать их, то как мы сможем вам помочь?

– У тебя, люд, нет другого выхода, – очень жестко произнес демон. – Или ты достанешь мне мой сундук, или твой друг умрет.

Я напрягся.

– Шиза, ты что-нибудь понимаешь?

И в это время Генри исчез.

– Вы совершаете большую ошибку, – осторожно проговорил я.

– Не думаю, – осклабился демон. – Ты за друга пойдешь в огонь, это видно по твоей ауре. Если ты на меня нападешь, то никогда не узнаешь, где твой глупый друг. Но если выполнишь мою просьбу, он вернется целым и невредимым. Я даже думаю, что ты смог бы убить меня, люд. Но смерть мне не страшна. Знаешь ли ты, человек, что значит веками жить в одиночестве? Какая это мука – день за днем видеть пустошь. Остаться без общения и науки. Конечно нет, ты еще очень молод. Откуда тебе это знать? Я даже с облегчением приму смерть. Как избавление.

Я видел, что он не лгал. Моя голова лихорадочно работала. Удивительно! Как по проявлению ауры можно узнать предпочтения и мысли человека? Как можно просчитать его поступки, желания и побудительные мотивы?

– Хорошо, – сдался я, понимая, что сейчас бессилен что-либо изменить. – Я попробую достать этот ваш сундук. Но как я узнаю его? И вдруг у меня не получится? Возможно, его уже унесли и спрятали.

– Вполне возможно, что не получится, – согласился демон, – но тогда ты сам останешься внизу, а твой друг пойдет мне на эксперименты и твои големы тоже. По поводу спрятали и унесли… Тут ты прав. Вот, возьми амулет. – Он снял с шеи обыкновенный, ничем не примечательный ключ на цепочке из белого металла и протянул мне. – Он покажет, где искать сундук.

– Что я должен увидеть?

– Ключ привязан к сундуку. Ты сам поймешь, в какую сторону идти.

Я недобро посмотрел на демона. В его глазах не было страха, но была скрытая насмешка. Он просчитал меня и забавлялся тем, что я пытался угрожать, а на самом деле он хорошо знал, что я не имею возможности ему навредить, пока неизвестна судьба Генри. От понимания этой простой истины у меня заныли зубы. После того как пободался с ним взглядом, я тихо произнес:

– Если принесу сундук, ты не только освободишь Генри живым и здоровым, но научишь меня, как по ауре определять побудительные мотивы и читать мысли.

Демон захохотал:

– Я знал, что ты на это купишься. В тебе есть дух исследователя, иномирянин. Хорошо, я согласен с твоим условием. А сейчас не медли, ступай, голем тебя проводит в подземелье. Но перед этим возьми карту. По ней ты узнаешь, как пройти к сундуку.

Я буквально вырвал кусок пергамента из его рук и развернул. Приглядевшись, сглотнул слюну.

– Вы шутите! – Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица.

– Ни капли, мой молодой гость, – ощерился демон.

– Но это же… не подвал. Это…

– Да-да, ты все правильно понял, это другой мир, и сундук остался там. Понимаешь, – демон криво улыбнулся, – я не мог не побывать в том мире. Меня толкала жажда исследований, узнать что-то новое – это… это было частью моей души. Я вошел в их мир… и чудом спасся. Потом много раз пытался снова попасть туда, но каждый раз меня ждало разочарование, мой организм там умирал, и я вынужден был поспешно возвращаться. Я бросал все свое снаряжение, големов и пауков. В конце концов у меня закончился запас ингредиентов, и я прекратил попытки пробраться в этот мир.

– Да уж… И что там меня ждет?

– А этого никто не знает, там все так быстро меняется… – Он замолчал, лицо его болезненно передернулось, как будто по нему пробежала судорога, затем оно стало равнодушным. Демон небрежно махнул рукой. – Короче, ступай и сам все увидишь.

Идти одному в неизвестный мир, где не справился маг-демон из древних, было боязно. И я этого не скрывал. Только я спасся от одной беды, как другая пришла следом. Неужели я проблемы таскаю за собой? Или они меня преследуют по воле злого рока?

Мой взгляд наткнулся на одноглазого Брыка. Тот стоял, уставившись в стену.

– Брык, – позвал я и, дождавшись, когда он повернет ко мне голову, со вздохом приказал ему: – Пошли со мной.

Андроид с усилием сделал шаг, потом второй и медленно приблизился ко мне.

– Голема лучше оставить тут. Он там обязательно погибнет, – произнес демон, все так же стоя у окна.

Но я не обратил на его слова внимания. Повернулся к глиняному голему и пошел за ним следом. Позади меня стучал своими ботинками Брык. Мое тело, мои чувства, мои нервы – все было напряжено до предела, я шел, словно уходил по дороге в один конец.

– Виктор, не будь глупцом, – прорезалась Шиза. – Нам не надо идти в этот параллельный мир. Ты все, что мог, сделал для этого человека. Давай уйдем отсюда. – Голос ее звучал тихо и умоляюще.

– Я сам хотел бы отсюда уйти, Шиза, но… понимаешь, не могу. Вот не могу решиться бросить Генри здесь. Не могу, и все.

– Ты убил огромное количество разумных, а жалеешь одного своего ментального раба. Да прикажи ты ему, и он с радостью отдаст за тебя жизнь. Не понимаю. Просто не понимаю тебя.

– Я сам себя не понимаю, – так же тихо ответил я. – Бросить здесь Генри означает совершить предательство. А на это я пойти не могу.

– Ты разделил людей и нелюдей на своих и чужих, Виктор. Это твоя слабость. Чужих ты можешь бросить, убить или пройти мимо, не оказав помощи, а за своих ты отдаешь свою жизнь. Как же ты ошибаешься! – Она замолчала, понимая, что спорить бесполезно.

Я сам понимал, что слишком близко к сердцу принимаю судьбы людей, к которым привязался, буду спасть их во что бы то ни стало, и однажды меня на этом могут подловить. Понимать-то понимал, но ничего с собой поделать не мог, так и шел, угрюмо понурившись.

Мы спустились глубоко в подземелье, голем уверенно шагал впереди и, даже находясь в полной темноте, не терял направления. Я быстро освоился с сумраком подвала и не отставал от него. Глядя на многочисленные ответвления, мимо которых мы проходили, я отстраненно подумал, к чему здесь такие подземные казематы. А присмотревшись лучше, понял, что это хорошо обработанные каверны в скальном массиве. Видимо, крепость поставили с учетом подземных пещер, но упустили из виду, что здесь истончаются границы миров. Нигде, кроме Инферно, я такого не встречал, по-видимому, первородный хаос оказывал на это определенное влияние.

Мы спускались все ниже, пока наконец не остановились перед неглубокой быстрой рекой.

– Мы что, пришли? – спросил я, впрочем не ожидая ответа.

Голем развернулся и пошел прочь.

– Значит, пришли, – проговорил я ему вслед. Повернулся и уставился на реку. У противоположного берега клубился туман, за которым не очень отчетливо виднелась каменная стена. – Вот ты какой, вход в другой мир.

Автоматически включил сканер, и, о чудо, он заработал. Я переключился на магическое зрение и с удивлением увидел, что здесь внизу четко видны линии магических энергий.

– О-о-о, – протянул я. – Брык, живем. Здесь работает наша магия.

Но как только я произнес эти слова, линии заколебались и мгновенно скрутились в невообразимый жгут, в глаза ударила яркая цветная вспышка, а следом опять все рассыпалось и появились упорядоченные линии. Пришлось выйти из магического зрения.

– Как все тут пляшет… – проворчал я.

Перед тем как ступить в воду, я уселся на камень и, отрешившись от всего, поплыл по волнам покоя вслед влекущим меня мыслям. Не понимая почему, подумал про моих малышей. Два симбионта, один – ускоренное восприятие, другой – расширенное восприятие. Мои верные помощники, которые помогают мне в случае опасности выпасть в другое измерение времени и пространства. Все вокруг меня замирает, один я и предметы в моих руках двигаются с другой скоростью, чем окружающий меня мир. В другом измерении другой бег времени. Да, другой… Мне шестнадцать лет, но я выгляжу старше. И все почему? Да потому, что мой организм, попадая в другое измерение, быстрее старится! Это что же будет? Я так могу скоро стать стариком? Нет, наверное. Все-таки я не так часто прибегаю к этому способу действий, плюс маги живут долго. Я внутренне ощущал, что мне беспокоиться о преждевременной старости рано. А вот как избежать преждевременной смерти, задуматься нужно… А чего, собственно, я боюсь? У меня есть защита Лиана. Если не смогу использовать магические способности, прибегну к магии крови. Так что нечего тут рассиживаться, надо идти дальше.

Я вышел из медитации успокоенным и сосредоточенным. Подобрал камень и бросил его в стену за рекой. Камень пролетел туман и исчез. Подобрал второй камень и опять бросил. Снова не было звука удара камня о стену. Иллюзия, что ли?

Я обошел берег реки в поисках чего-либо, что подсказало бы мне, какие опасности здесь подстерегают. Я искал кости убитых воинов, части големов, хитин пауков, но ничего такого не находил совсем. Значит, все события происходили на другом берегу реки. Я посмотрел на стелющийся туман, который странным образом не переходил границу середины реки и, словно дрожащая стена, разделял ее на две неравные части. Река пересекала большую пещеру, в которой я находился, – вспениваясь, бурля из-под нагромождения камней, она вытекала с одной стороны и пряталась в расщелине, с грохотом падая вниз. Я подошел к краю и заглянул в черную бездну. Прямо передо мной, примерно в трех метрах ниже был выступ, заваленный костями. Среди белых костяшек блестели металлические предметы.

Ага, вот и жертвы. Значит, опасность таится или в реке, или на том берегу. Течение смывало тела сюда, и часть их падала на выступ, цеплялась за камни и застревала. Ну хоть что-то. Понятно, откуда ждать беды. Я вернулся к середине пещеры. Там было что-то вроде брода – скопление камней, на которые можно было наступать и не замочить штаны выше сапог. Я немного постоял на берегу, собираясь с духом, а затем прыгнул на первый камень. Обретя равновесие, настороженно пригляделся к воде. Все спокойно. Вода как вода – огибая огромный булыжник, текла себе и текла. Но я уже был опытный путешественник и отчетливо понимал, что именно в таких спокойных водах может подстерегать опасность. Как говорится, в тихом омуте черти водятся.

Я прыгнул на следующий камень. Снова постоял, готовый мгновенно выйти в ускоренное восприятие, но все было спокойно. Следующий прыжок, и я снова замер. Прямо передо мной была пелена тумана и стена за ней. Стена выложена из больших обработанных камней. Я не стал задерживаться на последнем камне и прыгнул в эту пелену, поскольку не чувствовал, что от нее исходит опасность. Мой полет был недолгим, и когда я приземлился, то в глаза ударил яркий солнечный свет. Это было так неожиданно, что я мгновенно был выброшен в боевой режим. Руки активировали амулеты «торнадо» и были готовы мгновенно применить их. Они действовали сами по себе, согласно реакции организма на опасность.

Присев в боевой стойке, напружинив ноги, я огляделся. Вокруг, куда ни посмотри, простиралась местность, очень похожая на сельскую. Дорога без асфальтового покрытия, по которой ветерок гонял, поднимая и закручивая в спиральки, пыль. Вдоль обочин небольшие кюветы, заросшие травкой, дальше – чахлая, выжженная солнцем желтая трава на взгорках, которые закрывали перспективу. Я поглядел на небо. Оно было светло-голубое, без облаков, и на нем в зените пылало яркое солнце. Оглянулся. За моей спиной колебалась полоса тумана от одного холма до другого, а за туманом виднелась все та же стена из камня, а над ней было лишь солнце и небо.

Стена – это граница, догадался я. Но граница проницаемая. Хорошо, если в две стороны, а не в одну. Недолго думая я прыгнул обратно в колыхающееся марево тумана и… бухнулся в воду. Мои ноги ушли в нее почти до паха. Меня спасло то, что я вышел в боевой режим, как только почувствовал, что промахнулся мимо камня. Из реки поднялся водяной столб с руками и телом огромного человека. Он навис надо мной, и его мокрые водяные лапы жадно протянулись ко мне и замерли. Опасность! Я почувствовал сильную опасность.

– Водяной вампир, Виктор. Забери у него энергию.

Я ухватил его застывшие водяные лапы и потянул энергию на себя.

– Вкусно, – промычала Шиза.

Я взобрался на камень и вышел из боевого режима. Столб воды потерял форму и начал опадать в реку. Я не стал ждать окончания этого процесса и прыгнул снова в пелену тумана. Открыл глаза и сильно удивился. Вокруг разливалась темнота. Присмотревшись, я понял, что стою на том же месте, только уже наступила ночь. Вот это да! Значит, время здесь и в пещере бежит по-разному. Как это на мне скажется? Но додумать я не успел – на груди стал нагреваться ключ, данный мне демоном. Я вытащил его и, держа на ладони, увидел, как он дернулся в сторону дороги.

Убрал ключ и не торопясь стал присматриваться к местности. Вокруг стояла тишина, нарушаемая треском цикад.Закричала ночная птица, и надо мной промелькнула ее тень. Но ведь демон здесь чуть не погиб, и не единожды. Эта тишина обманчива. Я не торопился. Применил магическое зрение и… ничего не увидел, словно магического фона тут и не было, как будто попал в открытый мир. Пришлось включить сканер. Он показал несколько пернатых, летающих надо мной, и все.

– Шиза, ты что-нибудь понимаешь? Или, может, чувствуешь опасность?

– Пока ничего не чувствую.

Я уселся на землю прямо рядом с дорогой. Мне нужно было только сделать шаг и встать на ее пыльное полотно. Но я не торопился это делать. Я скрестил ноги и вошел в транс. Обостренными до предела чувствами ощупывал пространство вокруг себя. Включилась база выживания, все ресурсы организма были направлены на выявление опасностей. Вот неглубокий кювет. Зачем его вырыли? Ведь видно же, что за дорогой не ухаживают, она находится в запустении. Значит, по ней не ходят и не ездят. Почему? Далеко от жилья? Может быть. Но она куда-то ведет, и прокладывали ее специально. Жилье заброшено? Тоже может быть, но почему? Есть опасность? Я ее не чувствовал, но точно знал: есть опасность, есть. Надо только разобраться, в чем она. Вот птички летают, похожие на ворон. Одна пролетела надо мной, сделала круг и вдруг камнем упала на землю, метрах в десяти от меня. В том месте, где она упала, закрутился столб вихря, и птичка, поднятая маленьким торнадо, взорвалась.

Оп-па! Это что было сейчас? Ошметок птички упал мне под ноги, я поднял его и увидел голову птицы. Странная голова. Словно сделана из красно-желтого стекла. Я повертел голову и стал прощупывать ее сканером. Кусок шеи с кровяными каплями тоже превратился в стекло.

Неожиданно прозвучал голос Шизы:

– Я провела анализ головы, это какой-то артефакт. Он обладает чувствительностью к некоторым аномалиям.

– К каким именно?

– Этого я понять не смогла. Но он точно реагирует на что-то.

– На что и как?

– Надо разбираться. Ты видел, как птица упала на землю и как ее разорвало?

– Конечно, видел. Так же как и ты.

За моей спиной раздался стук. Я резко оглянулся и удивленно вылупился. Рядом со мной стоял Брык.

– Брык, ты что тут делаешь?

– Командор, вы сказали следовать за вами.

Я хлопнул себя по лбу. Точно! Я приказал ему следовать за мной, а потом этот приказ не отменил. Посылать его обратно не было нужды, он мог упасть в воду и погибнуть, пусть лучше уж побудет здесь. По крайней мере, не будет ломаться от воздействия хаоса.

– Командор, мне нужно проверить работу систем андроида. Помехи исчезли.

– Проверяй, – отмахнулся я. – Только никуда не ходи, тут может быть опасно.

– Понял, командор, начинаю проверку работоспособности систем. – Брык замолчал и замер.

Что же делать? Не торчать же здесь до самой смерти. Я достал из сумки пирожок и откусил его. Но есть не хотелось, я кинул его на дорогу, и он, отскочив от нее, влепился мне в лоб. Удар был такой силы, что я упал на спину, а сам пирожок размазался по моему лицу.

Хорошо, что это был не камень, с досадой подумал я, оттирая лицо.

Так, значит, это и есть аномалия. Интересно. Я интуитивно выставил голову птицы перед собой, и то место, где упал пирожок, засветилось – красное пятно диаметром около метра, почти правильная окружность. Я убрал голову, и все исчезло. Несколько раз я проделал одно и то же: голова вперед – появляется красное пятно на дороге, голова назад – пятно исчезает. Я подобрал сухую веточку и бросил ее рядом с пятном. Ничего не произошло, ветка осталась лежать на дороге. Вырыв кинжалом кусок слежалой земли, я под другим углом кинул его в светящееся пятно на дороге. Кусок земли рассыпался в труху и осыпал меня мелкой пылью. Сканер зафиксировал положение опасного места красным маркером. Я еще покидал куски земли рядом с пятном и, не найдя опасности, сделал первый шаг. Все спокойно. Снова голова, как миноискатель, вперед, и в метре от меня сразу три пятна. Я потратил минут пять, чтобы найти проход, и ушел вбок на порядочное расстояние.

– Будь осторожен, – предупредила Шиза, – здесь вполне могут быть и другие аномалии.

– Откуда они берутся? – Я спрашивал не столько Шизу, сколько сам себя. – Здесь нет магического фона, а они действуют как магические локальные объекты. Как это возможно?

– Может, дело в том, – продолжила мои размышления Шиза, – что рядом находится мир с первородным хаосом и сюда прорываются его эманации.

– Вполне может быть. Но почему тогда ловушки не видны магическим зрением? Вот амулет стеклянной головы, который распознает ловушки, на чем строится его работа? На каких принципах? Что является источником его энергии? У тебя есть на это ответ?

– Пока нет.

– Вот и у меня нет, – вздохнул я. – Давай собирать информацию и анализировать. Если есть рабочий амулет, значит, есть механизм его работы. Будем изучать. Когда наберем достаточно фактов, надеюсь, количество перейдет в качество.

Прикинув, что смогу идти быстрее, если выставлю свой «миноискатель» подальше от себя, я достал лук, снял тетиву и примотал ею голову к телу лука. Выставил голову далеко вперед, и сразу обозначился проход между «минными полями». Я действительно пошел быстрее. Только вот куда идти, в какую сторону? Я хлопнул себя по лбу. Как куда? Туда, куда указывает амулет. А он действовал по принципу «холодно – горячо». Вправо – горячий, влево – становится прохладным. Я двинулся посередине дороги вправо. Дорога огибала холмы, и на них подняться я не решался. Красные ловушки попадались все реже, найти объяснение, почему так, я не мог, но факты складывал в коробочку памяти. Единственное правдоподобное объяснение придумала Шиза. Она предположила, что влияет близость мира с хаосом и притягивает к себе аномалии. Может быть. Но это объяснение не находило поддержки в моей интуиции. Я шел извилисто, иногда возвращаясь назад, чтобы пробраться сквозь лабиринт ловушек, но с дороги не сходил. Меня вело слабое, еле уловимое ощущение, что надо именно так идти по дороге, не выходя за ее пределы.

Собираясь сделать очередной шаг, я поднял ногу и остался так стоять. Осторожно поставил ее назад и отступил. Впереди не было красных пятен, но на дороге лежал скрученный спиралью предмет. Присмотревшись, я понял, что это змея. Она тоже, по-видимому, была остекленной, потому что блеснула несколько раз в свете голубой луны. Эту луну я заметил только сейчас. Она появилась и стремительно полетела по небосклону, освещая голубоватым светом окрестности.

– Ты чего? – спросила шепотом Шиза.

– Там впереди что-то странное. Артефакт красных пятен не показывает, но на дороге лежит странная змея, скрученная в спираль и покрытая стеклом, как голова.

– Так, может, она попала в пятно и ее скрутило, а потом выбросило на дорогу.

– Все может быть, – задумчиво проговорил я.

– Это опять твои стихи?

– Нет, детская припевочка. Вспомнил почему-то. Я это к тому, что не зря там змейка лежит, ох не зря.

Я достал пирожок и, надкусив, кинул его к змейке. Пирожок описал дугу и упал точно рядом с ней. Мгновение, и его стало заворачивать в спираль и разрывать. Вскоре он превратился в труху, но при этом толкнул спираль. Та покатилась и остановилась недалеко от меня, а там, где лежал пирожок, вернее, то, что от него осталось, в земле на глубине полуметра проявился силуэт какого-то предмета.

– Шиза, это еще один артефакт, – прошептал я.

Подошел и без опасений поднял змейку. Она была зеленой с красным брюшком и длиной около полуметра. Но у нее было две головы.

Мутант, что ли? Я разглядывал змею, покрытую прозрачным слоем чего-то, похожего на стекло. Весьма экзотическое украшение для интерьера дома, может статься, решил я и хотел уже спрятать ее в сумку, но передумал. Взял в левую руку и пошел дальше.

Еще раз мне попался предмет под землей и несколько красных пятен, но идти стало безопаснее. Я обогнул холм и увидел силуэты каких-то строений. Луна пролетела как метеор и скрылась. Одноэтажные строения с покатыми крышами. Окна не светились. Несмотря на то что ключ звал меня дальше по дороге, я решил пройти к этим домам. Между двух построек в глубине мелькнул огонек. Я пошел осторожнее. Подойдя ближе, понял, что первая постройка напоминает сарай или конюшню. Обветшалый забор из прогнивших досок с большими прорехами окружал постройки. Я пролез в пролом и остановился. Все это мне напоминало постоялый двор, только заброшенный. Внутри большого здания из камня виден был тусклый свет, и я осторожно пошел на него. Скрип ставни под напором ночного ветра заставил меня вздрогнуть. Стекла в окне не было. Привстав на цыпочках, я заглянул внутрь. Мне в лицо уставился двуствольный пистоль с кремневым замком. Его держал в руках обыкновенный человек в кожаной шляпе, надвинутой на глаза.

– Не шевелись, незнакомец, – произнес он.

Странным было то, что я понял его. Я понимал его язык и мог на нем говорить. Хотя это не был русский или общий язык Сивиллы.

– Не шевелюсь, – ответил я. – Что дальше?

Человек приподнял полы шляпы, внимательно меня осмотрел. Затем улыбнулся.

– Дальше? – Он убрал пистоль во временную петлю на бедре. – Заходи, гостем будешь.

Я легко перескочил через подоконник и оказался в комнате.

Мужчина лет тридцати, гладко выбритый, одетый в брезентовую куртку с капюшоном, в синие штаны наподобие джинсов и высокие, до колен, сапоги на шнуровке, отошел от окна.

– Жюль Бергат, младший сын лейера из Рукдикта, – представился он.

– Ирридар Аббаи, третий сын барона из нехейцев, – отрекомендовался я.

– Сын барона, – поджав губы, покачал головой мужчина. – Так вы, юноша, с Роомшталя. Далеко же вас занесло. Ищете богатства?

Он прошел к очагу, в котором лежал красный камень, над ним кипел котелок и доносился запах варившейся каши.

– Составите мне компанию? – показывая на котелок, спросил Жюль и, не дожидаясь ответа, уселся на табурет возле очага.

Я пододвинул ногой свободный табурет и сел рядом. Мы помолчали. Первым молчание нарушил Жюль Бергат.

– Как давно вы на Пранаваре? – спросил он.

– Недавно, только вчера, можно сказать, прибыл.

– И сразу направились в зону отчуждения? Один, – хмыкнул он. – Эх, молодость, молодость. Вы весьма неосмотрительны, мой молодой друг. Видимо, понадеялись на удачу?

Я кивнул.

– Что-нибудь уже нашли? – насмешливо спросил Жюль, помешивая варево в котелке серебряной ложкой.

– Пару артефактов, – скромно ответил я. – Но не знаю, как они действуют.

– Даже так? – удивленно повернул ко мне лицо сын лейера из Рукдикта. – Покажите, может, просто подобрали пустышки.

Я не стал кочевряжиться и достал голову птицы.

– Ну надо же! – взяв артефакт в руки, проговорил мой новый знакомец. Он как-то располагал к себе, был вежлив, от него не веяло скрытой опасностью, и я расслабился. – «Летающий певец». Не такой уж редкий артефакт, но нечасто попадается новичкам. Вам действительно повезло, Ирридар. Вы позволите вас так называть? – спросил он, и я согласно кивнул. – Мы с вами аристократы и можем говорить без этих условностей, принятых у эров и дэров.

Я опять кивнул, впитывая крупицы информации. Меня принимали за жителя Роомшталя. Что это и где находится, я не знал и счел за лучшее отмалчиваться. Еще я понял, что нахожусь на Пранаваре. Что это – остров, материк или планета? Это мне еще предстояло узнать.

Я взял себе на заметку, что лейер это типа барона или, может быть, виконта, благородное аристократическое сословие. Еще есть эры и дэры, судя по словам Жюля, эти стоят еще выше по сословной лестнице.

– Так вы не знаете, для чего можно использовать этот артефакт? – переспросил Жюль. – Это многофункциональный артефакт. В зоне он может находить ловушки типа разрыва или гравитационного вулкана. Он может записывать и воспроизводить музыкальную информацию. Вот смотрите. – Жюль хорошо поставленным голосом затянул песню:

Он умолк и с улыбкой посмотрел на меня:

– Удивляешься?

Я опять кивнул.

– А что должен делать безземельный сын лейера? Все имущество отца наследует старший сын. А я, второй сын, вынужден был искать способы пропитания. Окончил коллегию бардов в Ливенрготе и услаждаю слух лургов и иногда эров. Кстати, неплохо платят. Ты петь умеешь?

– Немного, – скромно ответил я. – Не так хорошо, как вы, Жюль.

Тот кивнул, нажал на глаз птицы, и я обмер. Сначала раздалась трель птицы, потом под ее аккомпанемент зазвучал бархатный тенор Жюля.

– Ого! – пораженно произнес я. – Здо́рово! И сколько можно за это чудо выручить?

Жюль весело рассмеялся:

– Вас, мой друг, оправдывает невежество. Все знают, что Роомшталь – архаичная, отсталая планета на краю империи дэров, со своим жизненным укладом и неспешным течением жизни. Выходцев оттуда нечасто встретишь на других планетах. Вы там, наверное, еще из луков стреляете? – все так же смеясь, проговорил он.

Я тоже засмеялся:

– Вы угадали, Жюль.

Мужчина вернул мне артефакт:

– Если продавать его здесь, то перекупщики недорого дадут. Дэриков за десять. Лучше всего его продать искателям или оставить себе в помощь для поисков проходов в ловушках. Еще что есть?

– Вот спираль из змеи, – достал я из сумки стеклянную змейку.

– Неожиданно! – удивленно произнес мой новый знакомец. – Вы действительно на «ты» с удачей, мой друг. Тоже не знаете, для чего эта штуковина? – Увидев, что я отрицательно качаю головой, объяснил: – Это «спираль дэров». Когда они прилетают отдохнуть, то выбрасывают множество вещей. Для них это отходы. Эти вещи самопроизвольно погружаются в землю и прячутся там. Это может быть очень опасная вещь для нас, лургов, а может быть очень полезная, как вот этот «огненный цветок», – показал он на камень, лежащий в очаге. – Ты можешь взять его в руки, и ничего тебе не будет. Но если положить цветок на камень, он разогреет воду или сварит пищу. С этой змейкой много еще чего можно найти, так что вам несказанно повезло, – сказал он, возвращая мне двухголовую спираль.

– Они что, привезли эту змею с собой? – недоверчиво спросил я.

Жюль заразительно рассмеялся. Нахохотавшись, он вытер слезы и извинился передо мной:

– Ирридар, пусть вас не обижает мой смех. Впервые вижу такого лурга, который не знает о происхождении зон отчуждения. – Он снял котелок с огня и поставил на другой свободный табурет, который расположил между нами. – Присоединяйтесь, – пригласил он и достал ложку из-за голенища сапога. – К сожалению, у меня нет второй ложки.

– Ничего, Жюль, – улыбнулся я. – У меня есть своя походная ложка.

Я залез в сумку и достал серебряную ложку, пироги и, подумав, вытащил бутылку гномьего самогона, что осталась у меня со времен похода на дзирдов. Жюль с удивлением взирал то на сумку, то на яства. Обратил он внимание и на ложку:

– Это настоящее серебро?

Я кивнул.

– И вы не боитесь его так открыто носить с собой? – Его взгляд стал тревожным.

– Мы такими дома едим, – повертев ложку в руках, растерянно ответил я. – А что?

– Может, мне к вам податься, на Роомшталь? – задумчиво проговорил Жюль. – Свой уклад, безопасная жизнь, и дэры не надоедают. – Он мечтательно прикрыл глаза, поморгал, отгоняя наваждение, и с интересом уставился на бутыль. – Это что? – спросил он, поднимая бутыль из горного хрусталя и рассматривая ее. Бутылка была действительно изумительно красивой, настоящее произведение гномьего искусства, а не тара для простого самогона.

– Это самогон, Жюль. Крепкий напиток.

– Что такое самогон, я знаю. Из чего сделана бутылка?

– Простите, Жюль, вы в самом деле не знаете? – удивился я. – Это горный хрусталь, ручная работа мастеров.

– Удивительно! – покачал головой он. – Горный хрусталь, ручная работа, и в ней простой самогон. У вас, я вижу, ничего фабричного нет. Молодцы дэры, не стали ломать и портить своим присутствием такую цивилизацию. Теперь понятно, почему вы не знаете о зонах отчуждения. Как будем пить? Из горлышка?

– Нет, – виновато шмыгнул носом я. – Простите. – И достал два маленьких серебряных стаканчика.

Жюль снова задумчиво подержал стаканчик в руке.

– Этого хватит, чтобы убить с десяток дэров или эров. Как они не запретили серебряные рудники на вашей планете, ума не приложу. И вот что я вам скажу, Ирридар. – Голос его зазвучал жестко и резко. – Больше нигде и никогда не показывайте серебро. Иначе закончите свои дни быстро и болезненно. Любой лург с радостью сообщит о вас в полицию эров и получит награду. – Он улыбнулся. – Я не сообщу. – И, гордо подняв голову, дополнил, раздельно произнеся два слова: – Я. Лейер. – Помолчал и с грустью вздохнул. – И только мы, лейеры, оказали сопротивление эрам. Эх, что там!.. Наливайте, Ирридар, ваш самогон. Надеюсь, он так же хорош, как эта бутыль, в которой он плещется.

Меня долго уговаривать не надо было. Я разлил, поднял свой стаканчик и произнес:

– За знакомство, Жюль.

– Приятно, что старые обычаи чтят на Роомштале, – сказал Жюль и тоже поднял свой стаканчик, подождал, пока я выпью, и опрокинул свой себе в рот. Проглотил и вытаращил глаза.

С ужасом он смотрел, как я занюхал пирожком. Затем его синие глаза наполнились слезами.

Шиза тем временем со смехом показала мне картину того, что происходило у меня внутри. Лиан расположился на природе, расстелил скатерть, расставил закуски. Рядом сидели малыши. У всех в руках были такие же стаканчики, как и у меня.

– Шиза! – заорал дракон. – Скорее скажи своему клыкастому, чтобы жареную рыбу тащил! Студент сейчас самогон пить будет.

Я увидел, как их стаканчики после того, как я выпил, наполнились жидкостью. Они подняли их и чокнулись. Я невольно улыбнулся.

– Зря вы улыбаетесь, мой друг, – произнес, хватая ртом воздух, Жюль. – Ваш самогон и дэра свалит. Ох и крепок. Но хорош. – Он зачерпнул ложкой кашу и сунул в рот. Увидев, что я поставил стаканчик и не ем, отложил ложку. – А вы почему не едите?

– У нас после первой не закусывают. У нас говорят: между первой и второй перерывчик небольшой.

– Интересное застолье у вас! – присвистнул он. – Оно не заканчивается в тарелке с закуской?

– Нет. Мы умеем хорошо отдыхать, – улыбнулся я. У меня был тайный план напоить Жюля и выведать у него побольше о том мире, куда я попал. Пьяный лург, он же человек, много может рассказать из того, о чем умолчит по трезвости.

– О-о-о, – уважительно протянул он. – Тогда наливайте.

Я разлил еще по одной. Мы выпили. Снова Жюль выпучил глаза и прослезился. Но, надо отдать ему должное, держался. Я степенно начал есть. Каша была отменной. Из чего она была сварена, я не знал, но вкус был как у пшена с картофелем. Моя любимая полевая каша с тушенкой. Мы посидели, наперегонки работая ложками, и выпили по третьей. Жюль раскраснелся. Глаза его осоловели. Я понял, что пришло время расспросов.

– Жюль, не буду скрывать, что я родился и вырос в медвежьем углу…

Тот удивленно вскинул брови:

– Это как?

– Там, куда не дошла цивилизация. В глухих горах планеты. Я третий сын и тоже без наследства. Так уж получилось, что я вырвался из оков родственных связей и уехал посмотреть мир и себя показать, конечно. Вы не просветите меня о том, что в мире происходит?

– Да запросто, мой друг. Разливайте еще по одной, и я дам вам весь расклад.

Мы выпили. Жюль зажмурился. Крякнул и занюхал пирожком.

– Так вот, слушайте. Мы все живем в империи дэров. Вы их видели когда-нибудь? Нет? Я так и понял. Их нечасто увидишь. Они боги нашего мира… Да… Это такие красные рогатые существа с крыльями. Они очень технологически развиты. Я бы даже сказал, – он запнулся, подбирая выражение, – что не только технологически. Это вроде как смесь чародейства и технологии. Они появились две тысячи лет назад и захватили все обжитые миры. Дэры не стали менять уклад жизни покоренных народов.

Он откусил пирожок и машинально стал жевать, задумавшись.

– Это даже было не завоевание. Они подчинили всех ментально. Знаешь, какое воздействие оказывает присутствие дэра на лургов? О-о! Это что-то! Лург хочет служить дэру до самозабвения. Испытывает к нему такую любовь, какую не испытывал и к матери. Готов умереть за него. Дэры имеют приближенных – черных эров. Те тоже с рогами, но без крыльев. Они служат в высших государственных учреждениях, в армии и полиции. Лурдов набирают в армию, чтобы сражаться за пределами империи. Там дэры ведут с кем-то войну. У дэров и эров есть свои планеты. Попасть туда – мечта каждого лурга. За один оборот планеты вокруг их звезды можно разбогатеть так, что обеспечишь и себя, и детей на всю оставшуюся жизнь. Но у них жесткая миграционная система. Обычно набирают больше женщин. Они становятся проститутками, любовницами, служанками или все вместе в одном лице. Мужчин тоже не обходят вниманием. Тьфу, мерзость! – сплюнул Жюль. – Но, бывает, набирают и для работ на их производствах. Еще в качестве слуг и официантов, швейцаров в отелях. Да мало ли где мы нужны на непрестижных работах. Кому-то надо чистить нужники и убирать улицы, мыть их сьюкары. – Увидев мой недоуменный взгляд, пояснил: – Сьюкары – это их личный транспорт. Во всей империи запрещено производство механических существ и добыча серебра… Когда-то мы на планете были технологически развиты, и у нас были искусственные существа, невосприимчивые к волшебству дэров. Мы подняли восстание и убили всех эров и пару дэров. Возмездие было жестоким. Половина населения была уничтожена. Нам, выжившим, запретили развивать технологии выше пара. После этого дэры везде поставили телепорты. У вас, наверное, тоже есть.

Я кивнул.

– Удобная вещь. Раз, и ты в другом мире. Только у медали две стороны, – усмехнулся он. – Еще раз, и армия эров уже на твоей планете. – Он заметно протрезвел. Видимо, воспоминания пробудили в нем дремавшие чувства, и вспыхнувшая ненависть к рогатым очистила его разум от хмеля. – Есть там еще? – поднимая бутылку, спросил он и, увидев, что есть, разлил сам. – Давай, барон, выпьем за настоящих лургов, что не боятся умереть за родину.

Я встал. Жюль одобрительно посмотрел на меня и тоже встал.

– Уважаешь! – констатировал он и выпил.

Я тоже выпил. Не успели мы поставить стаканчики на табурет, как за окном раздался хорошо различимый топот. Жюль побледнел.

– Матерь лургов, – прошептал он. – Топотун! – Его лицо превратилось в маску. – Не думал, что так закончу свои дни, – проговорил он и достал свой пистоль.

Я почувствовал угрозу, схватил лук и быстро стал натягивать тетиву, не снимая поющей головки. Под удивленным взглядом Жюля достал из сумки колчан со стрелами и повесил себе за спину. И хотя здесь магия на первый взгляд не действовала, я наложил на тетиву стрелу с разрывом. По моему мнению, это самая универсальная и убойная магия против одиночного противника. Затем, повинуясь порыву, проколол руку и кровью смазал наконечник. Снова наложил стрелу и стал ждать. Я видел, как затряслись руки у моего знакомца, когда в окне показалась голова то ли медведя, то ли гориллы. Черная, лохматая, с полной острых зубов пастью. Злые маленькие глазки, в которых отчетливо виделся разум, удовлетворенно блеснули. Голова вытянула нос, принюхалась и довольно заурчала. У меня нестерпимо зачесалось колено, и я кончиком лука почесал его. По комнате разлилась трель, и птица запела:

– Сколько дорог я за жизнь прошагал…

Чудовище тряхнуло острыми ушами и замерло, вслушиваясь в звуки песни. А я недолго думая концом стрелы сплел заклинание усиления и, натянув тетиву, спустил стрелу. В комнате, перекрывая пение, раздался короткий свист, а следом грохот. Голова чудовища разлетелась вдребезги. Мы услышали шелест за окном, и наступила тишина.

– Я, по-видимому, чуть не обделался, – тихо проговорил Жюль. – Кому расскажу – не поверят. Варвар с Роомшталя из лука убил топотуна! Подожди, я сейчас. – Он отошел в глубь комнаты, расстегнул штаны и стал мочиться. Вернулся довольный. – Все, теперь я в порядке. Не пришлось даже подштанники менять, – засмеялся он. – Пошли, посмотрим на этого зверя.

– А не опасно?

– Уже нет, мой удачливый друг. У тебя чем наконечник стрелы заряжен был, взрывчаткой?

– Нет, – сознался я. – Он разрывает атомарные связи цели, куда попадает, и происходит взрыв.

– Ого, что ты знаешь! – присвистнул он. – Вы там у себя в горах далеко продвинулись в технологиях. А кровь тебе зачем была нужна?

– Катализатор.

– Вот как! Разумно. Так с виду просто стрела, а с кровью – убойное оружие. Топотуна пулей не взять. Его только энергетическим оружием убить можно, но оно имеется только у эров.

Жюль сел и поднял бутылку, с огорчением посмотрел на остатки самогона на донышке. Потом на мою сумку. Лукаво прищурился.

– А нет ли в твоей сумке еще самогона, мой странный друг?

– Сейчас посмотрю, – улыбнулся я.

И в самом деле нашел еще… и даже не одну бутыль этого убойного пойла. Мы выпили и пошли смотреть на топотуна. На полдороге я остановился.

– Постой, Жюль, а если тварь была не одна?

– Не беспокойся, мой юный и очень удачливый друг. Там, где ходит топотун, хищников больше нет.

– Это хорошо. Жюль, – спросил я, когда мы вышли из двери и завернули за угол, – а почему ты называешь меня удачливым?

– Ха! Он еще спрашивает. Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы добыть в зоне хотя бы один простенький артефакт? Несколько третов, и то в компании с опытными искателями. Поодиночке тут не ходят. Сначала учишься, как ориентироваться в зоне, а что находишь, отдаешь проводникам. А ты по зоне прошел один и не погиб.

Трет – это неделя или месяц? Но спрашивать напрямую я не стал, пошел обходным путем.

– Несколько третов – растяжимое понятие. Сколько примерно дней?

– Дней? Ну от пятидесяти до девяноста.

Ага, значит, трет – это трик, или месяц, примерно тридцать дней.

– А еще ты умудрился убить бессмертного, – продолжил он. – Это ли не везение?

Мы подошли к телу топотуна. Действительно помесь медведя и гориллы, только нижние конечности длинные, словно у бегуна.

– Вот, видишь это? – показал рукой на тушу зверя Жюль. – Это самое страшное явление в зоне. Когда мажкроны прилетают на планету и садятся в своем звездолете на поверхность, вся округа в радиусе десятков миль становиться зараженной. Эти сволочи развлекаются неделю-другую. В округе исчезает население, и появляются вот такие твари, как топотун. Говорят, что сынки дэров ловят людей, а потом превращают их в монстров. Затем устраивают на них охоту. Отдохнув, они улетают, набросав мусор. А после них остается территория, полная аномалий и непригодная для жизни. Ее называют зоной отчуждения.

– А кто такие мажкроны? – спросил я.

– Я не сказал? – удивился Жюль. – Странно. Это, Ирридар, детишки высокопоставленных дэров. Для них нет закона. Они живут, как хотят, и что хотят, то и делают. Их звездолеты, садясь на планету, как-то воздействуют на нее, изменяя ее магнитное и информационное поле в локальной местности. Дальше определенной границы зона не распространяется. Аномалии – это последствие их приземления. Ну и соответственно артефакты, которые появляются в зоне, имеют разные необычные свойства. – Он присел рядом с тушей. – Давай снимать шкуру. За нее мы получим много, очень много дэриков. – Он поднял голову, посмотрел заискивающе и виновато спросил: – Ирридар, ты умеешь свежевать туши?

– Конечно, Жюль. Отойди.

Я достал свой кинжал, украшенный камнями, и принялся надрезать запястья лап. Быстро снял шкуру и посыпал ее солью, которую достал из сумки. Затем свернул, улыбнулся и под обалдевшим взглядом моего знакомца засунул в сумку. Жюль крякнул, но ни о чем не спросил, только улыбнулся и предложил:

– Пойдем, мой друг, допьем твою бутылку.

– Не возражаю.

Глава 4

Открытый космос. Планета Суровая

– Листиан, что случилось?! В колонии не работают новостные каналы. Я не могу узнать, что происходит, у меня нет связи с соседями! – Гаринда как метеор ворвалась в свой офис, где за ее столом сидел начальник службы собственной безопасности Листиан Корданье, и в сердцах закричала: – Я, губернатор, не в курсе событий, которые происходят на планете и на станции!

– Ничего особенного, дорогая. – Улыбаясь, Листиан поднялся и вышел из-за стола. – Я прикрыл новости, наложил запрет на внешнюю связь, чтобы информация о том, что происходит здесь, не стала известна всем и всюду. Ты же этого не хочешь, дорогая? И я не хочу, чтобы кто-то распространял ненужную нам информацию. Как только волнения улягутся, мы откроем эфир.

– Листиан, ты что творишь? Так нельзя. Ты усугубляешь ситуацию…

– Я ничего не усугубляю, дорогая, доверься мне и моему опыту. Нам нужно время и нужно найти твоего мужа. Мы все сможем объяснить, если комиссия, которую ты так боишься, к нам нагрянет. Но я думаю, ее не будет, – пренебрежительно махнул рукой он. – Кому интересны дела заштатной колонии?

Листиан попытался обнять женщину, но Гаринда резко сбросила его руку.

– Ты тупица, Листиан! Мы не просто заштатная колония, мы экспортер редких полезных ископаемых. Мы очень лакомый кусок для любой корпорации или государства. Я сейчас же пойду на студию и извинюсь перед журналистами. Я запрещаю тебе своевольничать. Слышишь, запрещаю!

Листиан отступил и поднял руки.

– Как скажешь, дорогая, как скажешь. Но что ты скажешь журналистам по поводу арестов? По поводу нашей связи и пропажи твоего мужа? А вопросы последуют. Многие считают тебя виновной в его пропаже. Они считают, что это ты убрала мужа ради любовника, которого сделала начальником службы безопасности. Ты готова объясняться?

Женщина беспомощно остановилась. Впервые она не знала, как поступить.

– Так что же делать, Листиан? – спросила она и почти заплакала. Слезы душили ее, но она еще держалась. Держалась из последних сил.

– Надо подождать немного, пока я не найду твоего мужа. Потом нам, по-видимому, придется расстаться. Я скроюсь, а ты объявишь всем, что у нас с тобой ничего не было и это все сплетни.

– Мы… расстанемся, Листиан? – Голос Гаринды задрожал.

Она не хотела такого исхода. Она не хотела терять своего мужчину. Она искренне верила, что впервые почувствовала себя любимой и желанной женщиной в его сильных и таких ласковых руках. Она купалась в его любви, утопала в его нежности, и ее покоряла его решительность. А как он был красив! Ее сердце сжал ледяной кулак.

– Нет, Листиан! – Она бросилась к нему и, обхватив за шею, крепко обняла. – Не бросай меня! Мы с тобой вместе уедем, скроемся от всех. У меня есть сбережения. Уедем далеко, в метрополию. А хочешь, на одну из планет АОМ. – Она преданно заглядывала ему в глаза.

– Хорошо, дорогая, – прошептал ей на ухо Листиан. – Но пока надо найти твоего мужа. Ты сиди тут, а я пойду. У меня есть кое-какие версии. – Он поцеловал ее в губы и вышел за дверь. – Дура! – брезгливо сморщился молодой человек и вытер губы. Увидев усмехающегося блондина, бросил на ходу: – Чего лыбишься, Рингер? Собирай пятерку, пойдем Штурбаха брать. Оружие и снаряжение по полной боевой форме.

Чрез полчаса они в бронекостюмах, в полном боевом снаряжении стояли возле офиса службы безопасности княжества.

– Листиан, а не круто мы забираем? – спросил Рингер. – Это все же ставленник его милости.

– И что? Мы действуем не сами по себе, а по приказу мидэры губернатора. Ей и отвечать. – Листиан переложил оружие поудобнее на другую руку и приказал: – Вызывай хозяина. Если будет оказывать сопротивление, открывайте огонь на поражение.

Рингер подошел к видеофону и нажал кнопку. На экране появился домашний управляющий. Электронный помощник уставился на гостей.

– Сообщите, кто вы, господа, и с какой целью прибыли, – произнес приятный голос.

– Служба собственной безопасности. У нас ордер на арест Карла Штурбаха, – ответил Листиан, отстранив блондина рукой.

– К сожалению, в настоящий момент господина Штурбаха нет в офисе, – ответил управляющий. – Что ему передать, когда он вернется?

– Ничего! Открывай двери, и все. – Листиан нахмурился: неужели Карл сумел незаметно скрыться?

– К сожалению, это невозможно, господа. Вход на территорию без пропуска запрещен. Приходите в следующий раз, когда хозяин будет на месте, или оставьте заявку на прием, я вас запишу.

– Выбивай дверь! – приказал Листиан бойцу с инженерным рюкзаком за спиной.

Тот снял рюкзак, вытащил тонкий блестящий шнур и сноровисто облепил им дверь.

– Отходим! – предупредил он. – Все встали за мной. Можно, – обратился он к Листиану Корданье.

– Взрывай эту дверь к демонам! – отдал тот команду.

Раздался приглушенный взрыв, и дверь влетела внутрь.

– Вперед, попарно! – скомандовал Листиан.

Бойцы ворвались в офис. Один из них бросил светошумовую гранату, другой выпустил очередь игл перед собой и, проверив холл сканером, доложил:

– Чисто.

Дальше двойки разделились, проверяя комнаты, и действовали по отработанной схеме. Сначала в ход шли гранаты, потом зачистка очередью из боевого игломета. Живыми, по молчаливому согласию, никого брать не хотели, но пока люди им не попадались. В последнем коридоре, перед кабинетом Карла они сгрудились и только сделали пару шагов, как из стен по ним ударила струя плазмы. Первые бойцы сгорели сразу, еще двое получили частичные ожоги. А Листиан, не спешивший войти в коридор, остановился как вкопанный. Он видел то, что происходило, по визору одного из бойцов. В коридоре раздались жуткие крики о помощи, но Листиан стал пятиться и, лишь услышав сзади приглушенный рык, замер. Медленно повернувшись, он увидел страшилище из рассказов охотников. У него за спиной переминался, играя мускулами, местный хищник.

«Откуда он тут?» – подумал Листиан и, не целясь, выпустил очередь игл в зверя.

Тот отряхнулся и прыгнул на Листиана, погребая его под своим большим телом, лапы вцепились ему в грудь, пытаясь разорвать броню, и с силой сжали. Но экзоскелет сопротивлялся, не давая раздавить хозяина. К Листиану стала подступать паника. Привыкнув к безнаказанности и вседозволенности, он не рассчитывал на то, что Карл осмелится оказать ему сопротивление.

«А зря!» – мелькнула мысль. Зверь тянулся клыками к шее и маске бронешлема, его слюна капала на стекло, и Листиану по-настоящему стало страшно.

Над его головой раздался выстрел, оглушительно прозвучавший в тесном коридоре офиса, и зверь, рыкнув, упал на него всей своей тушей. Чьи-то руки стянули зверя с Листиана, и он увидел людей в черном.

– Забирайте его! – прозвучала команда. Листиана подхватили сильные руки, разоружили и потащили куда-то.

Гаринда сидела понурившись, то, что происходило в колонии, выбило ее из колеи. Она разрывалась между долгом и любовью к Листиану. Прерывая ее горькие раздумья, включился новостной канал. Экран головизора засветился, и дикторша приятным, но взволнованным голосом начала зачитывать текст. На экране поплыла картинка – несколько вооруженных бойцов взорвали дверь. И только потом Гаринда стала способна слышать…

– …И ворвались в офис службы безопасности. Мы слышим взрывы и перестрелку. Наши источники сообщили, что это собственная служба безопасности губернатора штурмует офис службы безопасности нашего княжества.

Гаринда не верила своим глазам. Листиан сошел с ума? Он вообще понимает, что делает? Это же переворот! Женщина стала судорожно набирать номер Листиана, но он оказался недоступен. Тем временем на экране головизора в офис вошли еще трое в черном и вскоре вышли, двое из них вели под руки бойца в бронекостюме. Шлем с него был снят, и она увидела испуганное лицо Листиана.

– Что происходит? – прошептали ее губы.

Она растерянно огляделась. Секретарь убит. Кого же вызвать и приказать узнать, что происходит? Она заметалась по кабинету, как пойманная тигрица. Паника и страх за судьбу любовника накатили на нее и грозили раздавить ее волю. Что же делать?! Гаринда выскочила из кабинета. У дверей сидел, лениво развалившись, охранник.

– Быстро найди мне какого-нибудь сотрудника офиса! – почти закричала она.

Охранник, не меняя позы, буркнул:

– Не положено.

– Что? – оторопела Гаринда. – Что не положено?

– Не положено вас оставлять, госпожа губернатор, – со скрытой издевкой произнес охранник. – Я на посту, мидэра.

– Что?! Что ты сказал, скотина! – Гаринда в бешенстве кинулась на охранника и попыталась расцарапать ему лицо, но тот ловко юркнул ей под руки и, обхватив ее сзади, удержал.

– Мидэра Швырник, – прошептал он ей на ухо. – У меня приказ. Я не могу его нарушать. Кроме того, в офисе никого нет, все бросили работу и ушли.

Гаринда несколько раз дернулась, но безуспешно.

– Отпусти меня, – сдалась она и добавила: – Пожалуйста.

Охранник разжал руки:

– Идите в свой офис, мидэра. Придет Листиан и скажет, что делать.

– Он не придет, – расплакалась женщина, – его похитили.

– Кто похитил? – Охранник явно был не в курсе последних событий. – Откуда вы это узнали?

– Показали по новостному каналу только что, – продолжая плакать, ответила Гаринда и, обессиленная, вернулась в свой кабинет.

Карл осторожно приподнял плиту на уровень глаз и осмотрел кабинет. Он был целехонек. «Значит, они не смогли добраться сюда», – удовлетворенно подумал он и вылез.

Аккуратно опустил плиту, и то, что там был люк, простым глазом определить стало невозможно. Карл знал, что и сканером не обнаружишь подземный проход. Следом за плитой большой массив скалы запечатал этот проход. Он выглянул в коридор. Там двое лежали обгорелыми кусками, запеченные в бронекостюмах, остальные еще жили под действием препаратов из индивидуальных аптечек, но им срочно была нужна медицинская помощь. Он прошел мимо них к своему питомцу. Тот еще дышал, несмотря на то что у него была снесена половина черепа.

– Скоты, – прошипел Карл. Он заглянул в открытые глаза своего дикого друга. Между ними давно установилась ментальная связь, и боль, причиненная зверю, эмпатически передавалась ему. – Подожди, мой хороший, – погладил он его по окровавленной шее, – я сейчас.

Он вернулся в кабинет и достал из сейфа маленький флакон, который передал ему его милость. Он сказал, что, если Карлу случится быть при смерти, надо полить рану жидкостью и выпить содержимое. Карл, конечно, подарок принял, но не придал ему значения. Мало ли что взбредет в голову этому странному юноше. Но сейчас он почти молился на этот флакон. Бережно прижимая его к груди обеими руками, он поспешил обратно. Встал на колени.

– Я сейчас, малыш, – нежно прошептал он. – Потерпи.

Поднял отлетевший кусок черепа и приложил к голове зверя, потом зубами вытащил пробку и аккуратно полил рану. Появилась пена, и рана стала исчезать. У Карла перехватило дух. Вот это средство! С бешеной регенерацией!

Он вставил в пасть зверю горлышко флакона и стал понемногу вливать жидкость.

– Пей, родной, пей, – приговаривал он.

Зверь, слушая хозяина, вильнул хвостом и сделал глоток.

– Все! – Карл огорченно посмотрел на пустой флакон. – Больше нету.

Зверь еще раз вильнул хвостом и лизнул лицо Карла. Затем поднялся, отряхнулся, принюхался и зарычал.

– Все уже в порядке, – успокоил любимца Карл. – Пойдем вызовем помощь тем болванам, что пытались брать штурмом мой офис.

Вместе с медиками прибыл наряд полиции.

– Господин Штурбах, вы можете объяснить, что здесь произошло? – вежливо спросил офицер.

Штурбах был третьим по значимости лицом в княжестве после графа Швырника и его жены. Все они были аристократы и владели землями. Все они были назначены всесильным помощником княгини.

– Я хотел бы сам в этом разобраться, капитан, – ответил Карл. – Это люди Листиана Корданье. Они штурмовали мой офис в мое отсутствие и напоролись на систему обороны. Я прошу вас передать начальнику полиции, пусть он возьмется за это дело. И еще. Откройте делопроизводство о похищении графа Швырника. Я пока что не вижу в этих действиях политические или другие мотивы. Скорее всего, это уголовщина. У нас появились неучтенные мигранты, это я узнал недавно. Проверьте всех жителей колонии и этих двоих тоже. Я обещаю полиции свое содействие.

Офицер выслушал Штурбаха и приказал своим подчиненным вызвать сюда криминалистическую лабораторию, отвезти раненых в полицейский лазарет, погибших в морг и проверить по базам, кто они и откуда. Отдав распоряжения, он вновь обратился к Карлу:

– Господин Штурбах, вы позволите изъять записи с камер слежения?

– Без проблем, капитан. Мой секретарь окажет вам всю необходимую помощь.

– Спасибо, господин барон, мы будем очень признательны вам за содействие.

Карл кивнул, напоследок оглядел офис и ушел. В коридоре его догнал вызов по закрытой линии связи.

– Гаринда, – не удивился он. – Слушаю вас, мидэра.

Судя по голосу, Гаринда была сильно взволнована и близка к панике.

– Срочно приезжайте в мой офис, Карл!

– Хорошо, мидэра, через минут десять я буду у вас. – Он отключился и усмехнулся. – Припекло вас, госпожа губернатор.

Карл включил браслет гиперсвязи – дорогущий аппарат, позволяющий общаться в режиме полной секретности с абонентом, находящимся на коротких расстояниях, до одного прыжка. Перехватить, а тем более расшифровать этот сигнал было невозможно. Можно было бы при должной настойчивости выйти на промежуточный ретранслятор, но там любопытного ждала загадка Брыка. Через минуту Карл услышал голос Вироны:

– Карл, привет. Я слушаю.

– Привет, родная. У меня новости. Не думаю, что они для тебя будут приятными.

– Не надо за меня переживать, Карл. Говори, что случилось.

– В общем, дела обстоят так. Листиан полностьюконтролирует Гаринду. Он закрыл новостные каналы, арестовал кучу людей и устраивает допросы с пытками. Губернатор отключена от связи и внешнего мира. В колонии ширятся слухи. Новостные каналы то включаются, то выключаются, передавая картинки, порочащие ее. Все как ты спрогнозировала. Далее. В колонии объявилась третья сила. Они похитили сначала Брана, а теперь Листиана. Благодаря Гаринде у меня нет сил и средств что-либо предпринять.

– Я поняла, Карл, все пока идет так, как должно быть. Просто следи за ситуацией. Третья сила должна была активизироваться, иначе упустила бы свой шанс. Листиан лишь пешка. Ты куда сейчас?

– К мидэре губернатору, – невесело усмехнулся Карл. – Ее здорово припекло.

– Не жалей ее, Карл, это должно было случиться, при ее-то любвеобильности. Пусть заплатит сполна.

– Хорошо, дорогая, до связи. Целую.

– До связи, родной. Я тоже тебя целую.

Параллельный мир. Зона отчуждения

Несмотря на то что мы допивали вторую бутылку гномьего ядреного самогона, Жюль продолжал держаться на ногах.

– Ты хочешь знать, какие еще аномалии тут есть? – переспросил он заплетающимся языком. – Их… ик… много… Эти… сучьи корабли дэров скручивают материю и меняют ее свойства. Я тебе так скажу, бар… он. Ик. В таких зонах находятся лаборатории ученых. Они там сидят-сидят, думают-думают, понимаешь? И ничего придумать не могут. Вот. – Он развел руками, показывая этим жестом бессилие ученых мужей.

Я терпеливо слушал и не перебивал.

– Аномалии не надо знать наперечет, нет, мой друг, не надо. Просто идешь и щупаешь. Руками… ик… ручками. – Он помахал пальцем перед своим носом. Удивленно воззрился на палец и стал его рассматривать, дескать, что это мелькает. Второй рукой попытался поймать помеху, но не смог и махнул рукой. Поморгал, глядя на пустой стакан. – А почему мы не пьем, барон?

Я, не отвечая, налил.

– За победу! – провозгласил Жюль и стал вливать самогон себе в рот. Тот влезать в его горло явно не хотел. Жюль закашлялся и выплюнул. Поставил стакан и рукой вытер мокрый рот. – Так о чем мы, мой друг, говорили? – Он вскинул голову резким рывком, медленно он ее поднять уже не мог.

– О том, что надо щупать руками.

– Естессстввеннно. А как баб щупать, ногами, что ли? – Он пьяно засмеялся. – Вы еще молоды, мой… мой… А как вас зовут? – Он попытался улыбнуться. Погрозил пальцем. – Невежливо, барон, невежливо с вашей стороны.

Я терпеливо сносил его пьяный треп и вновь назвал свое имя:

– Ирридар Аббаи.

– Точно! Я помню! – обрадовался он. – Я вас раньше видел. Как мог не узнать? Вы с Роомшталя. Мы где встречались? В пивной «Тысяча аномалий»? Нет, стойте, я сейчас сам… – Он помолчал, углубившись в воспоминания. – Дом удовольствий «Девятое небо»? Верно. Хотя для такого салона вы бедны, а главное, молоды… Хрр… – захрапел он и встряхнулся, проснувшись от своего же храпа. – Так о чем это мы? – спросил он, пытаясь разглядеть, кто перед ним. Он даже пальцами попробовал расширить глаза, которые не хотели раскрываться.

Пользуясь моментом, я пояснил:

– О том, что аномалии наперечет знать не надо.

– Точно! – ткнул он в меня пальцем. И погрозил им. – А ты, барон, оказывается, кое-что знаешь. Так вот, послушай бывалого. – Он вновь бессильно уронил голову на грудь. – Аномалии видеть надо… – И захрапел.

Больше сегодня ничего не узнаю, решил я и, подняв Жюля, отнес его в угол, где было расстелено серое толстое одеяло. Сын лейера лег на бок и поджал колени, блаженно улыбнулся, не аристократически громко испортил воздух и вновь захрапел.

Я устроился на табурете, прислонившись спиной к старому шкафу, ноги положил на другой табурет и прикрыл глаза. Мне предстояло обдумать то, что я успел узнать. А выходило, что древний демон попал в зону, полную аномалий, пройти ее не смог и вернулся. Здесь он бросил свой сундук, который, скорее всего, забрали искатели артефактов. И где теперь его искать? У черта на куличках?

– Что ты переживаешь? – проснулась Шиза. – Тебе выпал такой шанс побывать в других мирах, откуда маги призывают существ, и все это посмотреть своими глазами. Это просто невероятная удача.

– Да уж, – скептически ответил я, – точно повезло. Эры, дэры и неизвестные технологии на грани магии.

– Я тут провела кое-какой анализ, и вот что выходит. Энергетические возмущения истончают материю. А с обеих сторон они происходят очень часто. Корабли дэров действительно меняют материю, потому что у них принцип работы построен на использовании антиматерии как топлива. По идее, они и близко не должны подлетать к планете, чтобы не захватывать ее магнитное поле. Но так получилось, что зона образовалась в местах соприкосновения с миром, где есть возмущения энергии хаоса. И поэтому тут создался пе-ре-ход, – по слогам произнесла она. – Правда, я молодец?

– Правда. И ты, наверное, знаешь, где этот сундук теперь находится?

– Нет, не знаю, а что?

– Жаль. Тогда не мешай мне спать, Капитан Очевидность.

– Ты не меняешься, солдафон. – Шиза показала маленький шарик, который стал краснеть, надуваться и лопнул.

Утром я проснулся отдохнувшим. Сын лейера продолжал храпеть, пуская пузыри из открытого рта. В комнате стоял густой запах перегара. Я разогрел кулеш, недоеденный вчера, достал пироги и лечебное зелье. Долго здесь задерживаться у меня желания не было.

– Жюль! – позвал я моего знакомца. – Просыпайтесь, вас ждут великие дела.

Жюль перестал храпеть и попытался вскочить.

– Кто здесь? – спросил он, таращась на меня.

– Это я, Ирридар. Поднимайтесь завтракать.

– О-о! Моя голова! – простонал он. – О-о! Мой юный друг! Что у вас за настойка такая? Я словно умираю.

– Поднимайтесь, Жюль, у меня есть лекарство от похмелья.

– В самом деле? – обрадовался он. – Я сейчас. – Встал, пошатнулся и, держась за стену, приблизился.

– Вот, выпейте, – протянул я ему флакон.

Жюль скептически уставился на маленькую бутылочку.

– Это в самом деле поможет? – недоверчиво спросил он, но бутылочку взял и жадно к ней присосался. На его лице появилась блаженная улыбка. – Мой друг, да я словно воскрес! Вы волшебник?

– Почти, – рассмеялся я. – Ешьте, и пойдемте отсюда.

Жюль ел с аппетитом и иногда странно на меня посматривал. Наконец он утолил голод, облизал ложку и сунул за голенище сапога.

– Вы простите, но мне надо облегчиться, – виновато произнес он и вышел. Вернулся он скоро и принюхался. – Вы что, мочились здесь? – удивленно спросил он.

– Нет, Жюль, это вчера сделали вы.

– Да уж, – почесал он затылок. – Как-то неудобно, право…

– Ладно, Жюль, забудем, – примирительно сказал я. – Куда пойдем?

– В лесной массив, на север. Не знаю почему, но там обитают ученые. У них можно взять припасы и выполнить за это задание. По дороге поищем артефакты.

Он стал собирать вещи, укладывая их в большой походный рюкзак. Приторочил одеяло и, выпрямившись, посмотрел на меня.

– Ирридар, вы же здесь не для поиска артефактов? – продемонстрировал он незаурядную проницательность.

Я задумался. Врать не хотелось, этот сын лейера располагал к себе своей открытостью и простотой.

– Вы правы, Жюль. Я здесь не для поиска артефактов, я ищу одну вещь, которую здесь потеряли.

– Как давно?

– Очень давно.

– Что за вещь?

– Сундук.

– Сундук? – удивленно переспросил Жюль. – Зачем сюда нужно было тащить сундук?

– Для исследовательских работ.

– Забудьте, Ирридар. Вы его уже не найдете.

– Не могу, – огорченно ответил я. – Если не верну сундук владельцу, моего друга убьют. Причем разберут на опыты.

Жюль помолчал.

– Но вы хотя бы знаете, где его искать? – спросил он.

– У меня есть ключ от сундука, который показывает направление поиска.

– Интересный у вас ключ… и вы тоже весьма интересный молодой человек. Стрелой убили топотуна… М-да. Мой долг помочь вам, Ирридар. Показывайте направление.

Я махнул рукой в сторону, откуда шло тепло.

– О! Как раз в той стороне обитают ученые. – Он достал небольшую штучку, похожую на сканер, и поводил им из стороны в сторону. – За ночь расположение аномалий не изменилось, – удовлетворенно произнес он. – Часто бывает так, что, когда луна пробежит три раза, расположение аномалий меняется, а еще могут поменяться их свойства. Вчера это была «гравипасть», а сегодня «жгучий лишайник». И дэр его знает отчего так происходит.

– Это что у вас? – Меня заинтересовал прибор в его руках.

– Это поисковый сканер, разработка ученых из укрытия. Они используют части разных артефактов, подключенных к микросхеме, и с его помощью можно увидеть большинство известных аномалий и не вляпаться.

– Можно посмотреть?

Он протянул мне сканер в черном пластиковом корпусе. Я повел им из стороны в сторону, как это делал Жюль, и увидел на экране сетку и красные точки по сторонам и впереди, за пределами бывшего постоялого двора.

– Шиза, – поторопил я симбионта, – пока я держу этот сканер, считывай его показания.

– Уже делаю, – огрызнулась та. – Принцип мне ясен, у каждой аномалии своя длина энергетического излучения. Только здесь грубая настройка. Я ее сейчас подправлю. Вношу данные в твой сканер. Все, можно пользоваться, – уже веселее сообщила она. – Кроме того, я буду отслеживать энергетический фон не затронутых аномалиями зон и сопоставлять с теми зонами, которые будут от них отличаться. Так мы соберем больше фактического материала.

Я отдал сканер Жюлю. Тот гордо выпрямился.

– Не у всех искателей есть такие штучки, Ирридар. Учтите.

– Хорошо, Жюль, учту, – улыбнулся я.

На моем сканере было уже много не опознанных его сканером зон.

– Идите за мной по следам! – почти приказным тоном произнес сын лейера. – Предупреждаю, здесь очень опасно.

Мы вышли из открытых нараспашку ворот и пошли в гору, к видневшимся вдалеке синим лесам. Жюль был сосредоточенным и шел молча, я сканировал местность на предмет аномалий и артефактов. Уже в сотне метров от постоялого двора, неглубоко в земле я обнаружил странный предмет. Он не был помечен красным. Я достал змейку и увидел простым зрением, что там действительно что-то есть. Жюль споткнулся и остановился.

– Ирридар, вы видите? – спросил он и, поводив сканером, двинулся к обнаруженному объекту.

Рядом с ним безбоязненно опустился на колени, отцепил от пояса маленькую лопатку и стал осторожно копать. Он сначала обкопал его по кругу и потом стал разгребать землю. Вскоре я увидел череп. В его затылке торчал малиновый болт от арбалета, сам череп лежал глазницами вниз. Жюль очистил подходы к нему со всех сторон и вытащил. Небрежно отбросил болт и повернул череп ко мне лицевой стороной. У черепа были голубые глаза, как два сапфира. Они словно живые смотрели на меня и будто хотели спросить: зачем вы тревожите меня?

– Вот, Ирридар, это жертва охоты сынков дэров. Хотите узнать, что тогда произошло? – спросил он, отряхивая землю с черепа.

Он подошел ко мне и перевернул череп. Внутри его черепной коробки застыли красные мозги, покрытые стеклянной коркой. Жюль несколько раз встряхнул череп. Я вдруг почувствовал головокружение и желание закрыть глаза. Я зажмурился и, тряхнув головой, открыл их вновь. Вокруг меня были странные существа. Они чем-то напоминали демонов, только они были… другими. Не могу описать неземную красоту этих существ. Я с восторгом и трепетом смотрел на них. Потом я понял, что я… это не я, а демоны! О боже! Они были невообразимо прекрасными. Мне хотелось умереть за них. Нет, не за них, а тех троих самых совершенных существ, что стояли позади них.

– Ро Эл, – услышал я самый прекрасный голос из всех, что когда-либо слышал. – Эта страшненькая лурга годится только для охоты. Она грязная и нечесаная.

О боже! Это была она! Самая красивая и самая совершенная!

– Как скажешь, Но Мей, – произнес другой совершенный и обратился ко мне: – Беги, лурга, если скроешься за холмом, узришь нашу милость. – Он божественно красиво рассмеялся.

Я подобрала подол платья и опрометью бросилась вверх по склону холма. Меня переполнял восторг. Сердце готово было вырваться из груди и остаться там внизу с этими прекрасными существами. Уже задыхаясь и почти выбившись из сил, я преодолела половину расстояния до вершины и остановилась. Я хотела оглянуться и на прощанье навсегда запечатлеть их образы, но резкая боль в затылке настигла меня. А дальше…

А дальше я очнулся. Я почти задыхался от пережитого впечатления. Я пораженно перевел взгляд на Жюля.

– Что, Ирридар, пробрало тебя? – невесело усмехаясь, произнес он. – По первости и меня потрясало. Потом привык. – Он снял рюкзак и стал укладывать череп в боковой карман. – Отнесем ученым.

Я действительно был потрясен. Но не смертью девушки, а тем, как живо и реально передались мне ее ощущения, как я почувствовал любовь и обожание к своим убийцам.

– Я с этим разбираюсь, – жалобно проговорила Шиза. – Меня тоже потрясло то, что мы с тобой испытали.

Какое-то время мы с Жюлем шли молча. Я не забыл подобрать болт, которым была убита бедная девушка. Жюль только глянул и небрежно произнес:

– Это пустышка, барон, за нее вы ничего не получите.

Но я вертел его в руках, рассматривая со всех сторон. Болт как болт, из белого металла, покрытый прозрачной стекловидной красной пленкой. Видимо, это кровь жертвы, и она под действием неизвестных мне факторов стекленеет. Выбросить болт мне не давала интуиция, и я убрал его в сумку.

Местность была холмистая, и на вершине холма, почти горы, куда мы поднимались, росли… В самом деле синие! Синие деревья! Чем ближе мы подходили к их синей стене, тем больше я удивлялся. За синевой стала проступать зелень.

– Жюль, а почему мне кажется, что деревья синие? Или это оптическая иллюзия?

– Вам не кажется, мой друг. Первые ряды деревьев покрыты синей плесенью. Но не беспокойтесь, она безопасна для лургов. Почему это происходит?.. Трудно сказать, ученые выясняют этот вопрос, но пока разгадку не нашли.

Когда мы поднялись на вершину холма, из чащи вышел огромный тощий пес. Шерсть на нем местами облезла, явив нашему взору серую кожу, которая обтягивала ребра. Зверь не испугался. Он припал на передние лапы, и я уловил его эмоции и мысли: «Пища!»

Ба! Да это же песик из тех, которых я встречал в Брисвиле. Адский пес – вспомнил я, как их звали там.

– Пожалуй, я ошибся, – недовольно произнес Жюль. – Тут кроме топотуна есть хищник поменьше, но не менее опасный.

Он вытащил пистоль и взвел курок. Я обратил внимание, что замок у него был не кремневый, а пьезоэлектрический или пироэлектрический, лучше разглядеть не успел. Я положил руку на его пистоль и опустил его вниз.

– Не торопитесь, Жюль, я таких псов уже встречал, с ними можно поладить.

– Правда, песик? – мысленно обратился я к псу.

Одновременно передал ему свои эмоции и показал, что видел его собратьев. Пес, приготовившийся к прыжку, резко присел на задние лапы.

– Хозяин! – услышал я.

И затем меня накрыла буря эмоций. Причем пес транслировал их, окрашивая свои чувства в разные цвета, так что эмоционально я был окружен цветной радугой. Его чувства охватили меня и наполнили мою душу фейерверками его бешеных эмоций, которые он не желал или не мог сдержать.

Он подпрыгнул и устремился к нам. Перепуганный Жюль попытался вырвать свою руку, но не смог. Он с огромным удивлением посмотрел на меня и прошипел:

– Да отпустите же меня, он нас сейчас рвать будет.

– Не будет, – улыбаясь, ответил я.

А пес в это время совершил гигантский прыжок и бросился мне на грудь. Спасибо Лиану, я устоял, а то пришлось бы мне начинать восхождение на холм заново. Пес повизгивал и облизывал мне лицо, затем обслюнявил лицо Жюлю, чем ввел его в ступор, и закружил вокруг нас.

– Хозяин! Хозяин! – транслировал он мне свои чувства.

Когда буря поутихла, он с трудом уселся возле моих ног, преданно глядя в глаза. Жюль спрятал пистоль и потирал руку, которую я наконец отпустил.

– Вы, барон, точно человек, а не переодетый дэр или искусственный механизм? – с подозрением спросил он.

– А что, дэры, бывает, переодеваются в лургов?

– Я об этом не слышал, – пробурчал он, с опаской поглядывая на пса.

Я достал из сумки двух жареных гусей и кинул псу. Они исчезли в его пасти за пару мгновений.

– Но ведь все когда-то случается впервые, – продолжил Жюль, громко сглотнув, когда увидел, как пес моментально расправился с двумя здоровенными гусями.

– Что вас, лейер, натолкнуло на такие мысли? – спросил я моего нового знакомца, поглаживая пса по голове.

Нащупав шрамы, достал флакон с лечащим эликсиром и насильно влил в пасть псу. Тот недовольно оскалился, показав клыки, но, получив уверения, что это ему поможет стать сильнее, проглотил содержимое. И действительно пес стал преображаться и покрываться густой шерстью.

– Вот это самое и натолкнуло, – тихо проговорил Жюль, разглядывая пса. – Вы имеете странные предметы, напитки, сумку и очень сильны. Кроме того, можете обращаться со швердами, а те слушаются только дэров.

При упоминании дэров у меня промелькнули образы трех существ из моего видения, и это передалось псу, он тоже это увидел. Он припал к земле и зарычал, шерсть на нем поднялась дыбом. Жюль отшатнулся и побледнел.

– Чего это он?

– Он не любит дэров, – пояснил я и, получив от пса новую порцию информации, присвистнул: – Они вылавливают швердов и заставляют сражаться друг с другом. А у швердов в стае тонкая и прочная организация. Они не убивают своих собратьев и не сражаются с ними. После убийства себе подобных псы тоже погибают от мук и страданий.

– Надо же! – изумился Жюль. – Тогда я верю, что вы не дэр. Но если не дэр, то кто? Я не верю, что вы с Роомшталя. Я видел дикарей оттуда. Они носят смешные мечи, и их тело защищает примитивная броня.

Я достал меч и кирасу.

– Такие?

– Почти, – проговорил мой знакомец, – но не такие грубые, как у вас. Видимо, вы не слишком бедны и пользуетесь кустарными изделиями ручной работы. И еще ваша кираса украшена серебром. И это дает мне основания предполагать, что вы, сударь… – Он помолчал и огорошил меня своим открытием: – Шпион врагов дэров! Вроде у вас все как у всех. Все почти правильно, но много мелких нестыковок, и это вас выдает. – Он победно поглядел на меня. – Но знаете что! Я вам помогу вжиться в этот мир. Вы согласны?

– Жюль, я не шпион, но охотно приму вашу помощь, – ответил я и мысленно вздохнул: слишком выделяюсь.

– Конечно-конечно, – развел руками он, лукаво посматривая на меня. – Я даже думать забуду, что вы шпион. Вы просто недотепа, который вылез из медвежьего угла в большой мир. Поэтому убирайте все свои кустарные вещи и возьмите некоторые мои. – Он снял рюкзак, опустил его на землю и выложил большой нож и топор со складной ручкой. – Повесьте это на пояс. Лук можете оставить.

Я сделал все так, как он хотел. Жюль критически меня осмотрел.

– Ну, пока порядок. Больше молчите, говорить буду я, – посоветовал он и озадаченно поглядел на пса. – А с ним что делать?

– С нами пойдет, – ответил я. – Он признал меня за хозяина.

– Не получится. Если нас увидят с этим чудовищем, беды не миновать.

Я тоже посмотрел на пса. Как же его назвать? Шерсть стала белой, как у нехейского снежного барса…

– Будешь Снежком, – передал я ему свои мысли. – И тебе рядом с нами быть нельзя. Это выдаст дэрам, что мы друзья, и они убьют нас обоих. – Я присел, взял в руки его голову и посмотрел в его умные глаза. – Ты понял меня?

Пес высвободился и лизнул меня в лицо. Он показал, что будет рядом, но будет прятаться. Я остался сидеть и передал ему свои мысли.

– Снежок, если я выживу тут, то обязательно заберу тебя с собой, туда, где живут твои собратья. Обещаю.

Пес кивнул и одним прыжком исчез в чаще леса. Я услышал, как вздохнула Шиза. По ее мнению, я неисправим и всегда буду помогать тем, кого полюбил. А в этом псе я почувствовал родственную душу одинокого отшельника, оторванного злой волей от своего привычного мира. Такой же чужак, как и я. Как я мог о нем не позаботиться? Я тоже вздохнул. Пусть все думают, что это слабость, что я становлюсь уязвимым, но я-то знал, что это не так. С теми, кого люблю, я становлюсь в десятки раз сильнее. Во мне просыпаются спящие способности и силы. Я буду тем, кто я есть. К чему мне прозябание? Если я могу помочь и сделать все от меня зависящее для спасения тех, кто меня любит и кто мне доверился, я умру, но помогу.

– И хватит об этом, – сказал я Шизе.

– Ну что, Жюль, двинулись дальше?

Он кивнул, надел рюкзак и пошел к лесу. Я двинулся следом.

– Этот мир огромен, Ирридар. Здесь кроме лургов живут, как ты уже знаешь, дэры и эры. Эры – это искусственная раса существ. Мы думаем, что эры были созданы путем скрещивания дэров и лургов, но об этом запрещено говорить. Служба чистоты расы бдительно следит за этим. Если у лургов рождается ребенок от связи с эром, то его забирают от родителей. Государственные органы на планетах возглавляют лурги, но у каждого начальника есть свой советник из эров. Именно они и правят через покорных чиновников из людей.

Он помолчал и продолжил, вновь показав свою проницательность.

– Ты, наверное… Давай, Ирридар, на «ты», – предложил он и, увидев мой кивок, стал говорить дальше: – Ты задаешься вопросом, почему человеческую расу я называю то лурги, то люди? Потому, что лургами нас назвали дэры. Это у них как существа низшего порядка. Но кроме людей здесь есть еще другие лурги. Они заперты в резервациях на своих планетах, туда въезд людям запрещен. Я только знаю, что это маленькие люди, живущие под землей, и остроухие люди высокого роста, живущие в лесах. Когда-то, до прихода сюда дэров, мы имели с ними контакты. Но с приходом хозяев это прекратилось. Нам запрещено строить космические корабли. Все переходы между планетами и звездными системами осуществляются через телепорты дэров. Мы потеряли прежние знания, – с видимым огорчением заключил он. – Перемещаться по мирам можно беспрепятственно, плати дэрики и перемещайся. Но только не в мир дэров. Туда особый отбор, через сито миграционной службы. Как я тебе уже, наверное, рассказывал, дэры постоянно набирают на свою планету обслугу. Те, кто попал к ним, пишут, что очень довольны, присылают оттуда много денег своим близким и не желают возвращаться домой. А через некоторое время они пишут, что разрывают связь с близкими и переходят на высшую социальную ступень.

– Как это? – не понял я. – Есть еще одна прослойка лургов? И чем они занимаются?

Жюль некоторое время шел молча, не отвечая.

– Нет такой прослойки, Ирридар. И мы не знаем, что делается с теми, кто попал к дэрам. Может, они становятся эрами, может, умирают. А может, отправляются воевать. Только в мирах очень много глупцов, которые хотят стать на ступень выше остальных, и от желающих попасть к дэрам нет отбоя. Очередь стоит на несколько лет вперед.

– Ты думаешь, Жюль, что с теми, кто уехал к дэрам, происходит что-то ужасное?

– Да, Ирридар.

Я задумался. А что, вполне возможно.

– Что известно о дэрах? – спросил я и сам же ответил: – Ничего.

– Уже кое-что есть, – проявилась Шиза. – Смотри, что я обнаружила. Я расшифровала ментальные сигналы, идущие от дэров, и поставила фильтры. Теперь ты не будешь попадать под их воздействие. Но ты только посмотри, кем они являются на самом деле.

Перед моими глазами предстали образы маленьких, кривоногих, очень похожих на чертей существ с большими животами и свинячьими рылами. Они были по пояс эрам. Я даже споткнулся.

– Это кто? – не веря увиденному, спросил я.

– Это, Виктор, дэры, как они выглядят на самом деле. Вот это, – над одним из чертиков появился красный маркер, – самка. Остальные двое самцы. Теперь смотри на эров. Это гуманоиды, имеющие сходство с эльфарами и дэрами. Я думаю, это генетический продукт скрещивания двух рас. Если это так, то теперь понятно, почему в их мир не пускают лургов.

– Странно как-то, – ответил я Шизе. – Откуда у чертей такие технологии? Про ментальное оружие могу догадаться. Это способ их выживания. Но поверить не могу, что они своими мозгами могли дорасти до телепортов и своими лапами их создать.

– Быть может, секрет в маленьких подземных человечках? – предположила Шиза.

– Может быть. Но мне, Шиза, как-то все равно, что здесь происходит, лишь бы они не проникли в наш мир. Вот это будет настоящая беда. Моя задача найти этот треклятый сундук и свалить отсюда.

– Не отставайте, барон, – обернулся ко мне недовольный Жюль. – Идите по моим следам.

Я даже не заметил, как мы вошли в лес. На моих плечах и волосах были следы синей пыли.

– Шиза, проанализируй, что это за вещество. Почему оно безвредно для людей? – приказал я и ускорил шаг.

– Доставайте лук, барон. Тут может быть опасно.

Сразу после его слов раздался писк и треск ломаемых сучьев. На тропинку перед нами выскочил шверд, держа в пасти большую пятнистую кошку.

– Это слепая рысь, – прокомментировал Жюль. – Не смотри на ее размер. Она очень хитра и злобна, поджидает жертву, прыгает на спину и разрывает горло. Твой пес нам здорово помог.

Пес посмотрел мне в глаза.

– Ты поймал, ты и ешь, – вслух произнес я, и пес тут же исчез в зарослях. Он не разбирал дороги и, по-видимому, не переживал по поводу аномалий.

– Шиза, почему кошку не видно было в сканере?

– Мне тоже странно, – отозвалась Шиза. – Кошка не отображалась как враждебный элемент, ее маскировка была идеальна, она слилась с веткой, на которой сидела. Это даже не маскировка, а полноценное слияние. Сканер не распознал ее как живое существо. Произвожу наладку сканера.

– Стой, Жюль! – крикнул я, как только увидел неожиданно возникшее впереди него красное пятно, перегораживающее дорогу. Оно возникло сразу, после внесения изменений в сканер.

Мой знакомец резко остановился с поднятой ногой и медленно отступил на шаг назад.

– Что случилось?

– Там впереди тебя что-то перегородило дорогу, как покрывало висит от дерева к дереву. Может, это паутина?

– Ты уверен, что там что-то есть? – подозрительно глядя на тропку, спросил Жюль. – Мой аппарат ничего не показывает. – Он повертел в руках свой сканер.

– Я чувствую, Жюль. – Я не стал уточнять, почему забеспокоился. Не стал также ему говорить, что вижу аномалии. – Просто чувствую, что там между деревьями что-то есть. Подожди.

Я вытащил из чехла лук и стрелу, заряженную на разрыв. Почти не целясь, выстрелил в середину красного пятна. Раздался негромкий взрыв, и окрестности огласил дикий вопль. Я никогда не слышал, чтобы так кричали. А в этом крике слилось все – невыносимая боль, сильнейшее разочарование и ненависть. В то же мгновение пятно превратилось в полупрозрачное образование, которое билось между деревьями. Сначала я подумал, что это одеяло, ожившее и получившее смертельное ранение, привязанное по углам к ветвям и стволам деревьев. Но существо проявлялось все отчетливее, и я увидел, что оно похоже на огромную белку-летягу, расправившую кожаные складки. Только вот морда у нее была с красными налитыми щупальцами. В середине тела зияла огромная дыра. Существо продолжало держаться за ветви, и его крики перешли в стоны. Я посмотрел на Жюля. Тот словно впал в ступор. Он стоял с открытым ртом, наблюдая конвульсии помеси спрута и белки-летяги. По его лбу катились большие капли пота.

– Жюль, – тронул я его за рукав. – Это что такое?

От моего прикосновения Жюль вздрогнул и резко обернулся. Увидев меня, облегченно выдохнул:

– А, это вы, барон.

– Конечно, я, лейер, а кого вы хотели увидеть? Еще одного топотуна?

– Нет, Ирридар. – Жюль достал из кармана большой платок и вытер лоб, потом шею и старательно протер дрожащие руки. Я понял, что он так успокаивается и приходит в себя, выгадывая время. – Его я видеть не хотел. Вы спрашиваете, что это такое? – Он снял рюкзак и стал открывать боковой карман. Давалось ему это нелегко, но он наконец справился с клапаном и вытащил из кармашка свернутую пополам книжонку. – Вот, смотрите. Это, так сказать, бестиарий, здесь собраны все враждебные существа, которых когда-либо видели в зонах отчуждения. – Он открыл книжечку и стал листать. – Вот, читайте.

Я увидел изображение существа, похожего на того, что висело впереди нас между деревьями, но язык был мне незнаком.

– Я не знаю этого языка, – смущаясь, признался я.

– Его мало кто знает, – отмахнулся Жюль, – это высокий арвик. Искусственный язык, созданный братством Арвикара – обществом, ставившим своей целью свержение власти дэров. Братья плохо кончили, но язык остался. Это они первыми отправились изучать зоны. Хотели понять, кто такие дэры… К чему я это говорю. Видеть лордов невидимых вампиров редко кому удавалось. А уж убить или ранить… я даже не слышал о таком.

Я пригляделся к рисунку.

– Но раз нарисовали эту тварь, значит, видели.

– Знаете, когда это было? О мой очень везучий друг, еще до падения Парнара. Парнар – моя планета. Рукдикт – провинция, где братья Арвикара подняли восстание с использованием машин. Но прилетели эры во главе с сотней дэров, и механизмы перестали работать. Так вот, дэры запустили на нашу планету этих вампиров и улетели. Поэтому сохранился рисунок.

Меня заинтересовало, а что случилось потом.

– И что, эти вампиры до сих пор живут на вашей планете?

– К счастью, нет. Наведя ужас и опустошение на планете, они передохли, подхватив инфекцию. Но после них высадились эры, вот они были еще ужаснее, мой друг.

– Арвикар – это кто?

– Его почитали пророком и за ним пошли. Арвикар основал орден и принимал туда самых истовых борцов за независимость. Только все оказалось совсем не так, как они планировали. М-да. Но это история, мой друг. А настоящее, вон, висит и подыхает, – показал он рукой на существо.

– А оно разумно?

– Говорят, да.

– Странно, – произнес я, рассматривая лорда.

– Что странного?

– Странно, что он висит, и не падает, и не пытается удрать, – ответил я и направился к вампиру.

Подойдя ближе, всмотрелся. Действительно, существо похоже на одеяло, только с головой. Тело словно студенистое, плоское, с множеством красных капилляров. Красная жидкость стекала на тропинку. Голова существа была безвольно опущена, и щупальца висели словно канаты. Посредине «одеяла» зияла огромная дыра.

– Добей! – прозвучало у меня в голове. – Дай уйти в посмертие от руки воина.

Я посмотрел на лорда более пристально. Значит, он умеет передавать мысли и, возможно, даже умеет читать их?

– Я слышал тебя, воин, – вновь раздался голос в моей голове. – Я слышал, как ты общался с хурком. Это наши боевые псы. Хотел посмотреть на тебя. Добей меня, и я дам тебе свое благословение.

– Как тебя добить, лорд? – мысленно спросил я.

– Сруби голову, воин.

Я достал молекулярный меч и одним махом срубил отросток с щупальцами. Голова покатилась мне под ноги, и в моем мозгу прозвучал затухающий голос:

– Прими мое проклятие, грязный лург. Тебя найдут мои братья и…

Я рубанул наискось по трепещущему телу, и оно разделилось на части, повиснув у деревьев.

Подошел Жюль.

– Тут написано, что если убить лорда вампиров, то его братья начнут охоту на убийцу. Они никогда не прощают и мстят до конца. – Жюль растерянно посмотрел на меня. – Прости, Ирридар, я не успел тебя предупредить.

– Не важно, – отмахнулся я и подумал, сколько таких мстителей уже собралось на мою голову. Пусть попробуют отомстить, мало не покажется.

Теперь я знаю, что лорды вампиров умеют прятаться и нападают неожиданно. Если у них такое строение, то они должны обхватывать свою жертву, укутывая как в одеяло, и пить кровь. По крайней мере, это выглядит логично. Я подошел и собрал кровь вампира в пустой флакон из-под зелья исцеления. Затем отрубил кусок его тела, завернул в бумагу и спрятал в сумку. Увидел, как оживилась моя змейка, отрезал еще кусок, достал змейку и дал ей попробовать. Змея заглотила кусок и, свернувшись на руке, уснула. Лишь бы не отравилась.

Хотя я и старался делать все незаметно от Жюля, но он все же увидел, как я кормил змею. Жюль ничего не сказал, принял это как еще одно доказательство моего шпионства. Враг моего врага мне друг, читалось на его лице.

Мы пошли было дальше, но шагов через пятьдесят Жюль остановился. Я тоже видел, что дорогу нам перегородила красная клякса. В середине ее лежал светящийся зеленый кристалл размером с кулак. Жюль задумчиво присел. Я подошел и присел рядом.

– Артефакт, однако, – пояснил Жюль свою заминку. – Не знаю, как достать. И уходить жалко.

– А что за аномалия? – поинтересовался я.

– «Зеленая плесень». Сжирает мгновенно все, что попадает в зону ее действия, и становится больше. Вот смотри…

Он огляделся, подыскивая, что бы бросить, нашел небольшую сухую ветку и кинул ее на край кляксы. Ветка почти мгновенно растворилась, а клякса отрастила небольшую ложноножку.

– Хороший утилизатор мусора, – присвистнул я. – Вот бы его в городах иметь.

– Ага, хороший, – кивнул, соглашаясь, Жюль, – только от мусора она расти будет и сожрет весь город. Что же делать? – Он почесал затылок.

Я достал лук и простую стрелу, снял наконечник и не задумываясь прицелился. Выстрелил по кристаллу, тот звякнул и выкатился из кляксы. Стрела упала на ее края и тут же была сожрана.

Жюль вновь почесал затылок.

– Надо же. Немногие бы додумались до такой простой вещи, как достать кристалл с помощью лука.

– Почему? – удивился я. – Это же так очевидно.

– Тебе, может быть, и очевидно, – проворчал он. – Ты с луком обращаешься так, как будто всю жизнь из него стрелял. А мы его видели только на картинках и в фильмах про древние века. Не стрелять же в него из пистоля. Он не выдержит такого обращения. – Жюль поправил свой рюкзак. – Теперь надо обходить стороной это место.

Мы огляделись. Вокруг нас стояла стена из густых веток, переплетенных лианами. Свободное пространство было только на тропинке, протоптанной животными. Я молча вытащил меч и стал прорубать дорогу.

– У вас и меч интересный, – произнес он после того, как мы обошли опасный участок. По пути Жюль подобрал кристалл и протянул мне. – Держите, ваша законная добыча.

– А что в нем ценного? – спросил я, разглядывая кристалл, формой напоминающий яйцо.

– Это восполняемый источник энергии. Можно подключить к движителю, и он будет крутиться. Потом энергия истощится, и кристалл через сутки восстановит свой запас.

Я быстро спрятал кристалл в сумку. Пригодится.

– Жюль, а почему опять на «вы»?

Он махнул рукой.

– Аристократическое воспитание, понимаешь, сказывается. Забываюсь.

– Ладно, обращайся, как тебе будет удобно.

Мы шли сквозь лес и больше аномалий на тропе не встречали.

– В лесу их гораздо меньше, Ирридар, – пояснял мне по дороге Жюль. – Не знаю, с чем это связано. Возможно, какую-то роль играют деревья, может, им здесь места мало. В основном здесь встречаются мутанты, но аномалии редкие гости. Я знаю только о «зеленой плесени» да еще «серебристый мох» – это вообще гадость ужасная. Сыплется с дерева и ветвей на тело, и оно начинает чесаться. Бедняга расцарапывает себя в кровь, и чем больше ран, тем невыносимее становится терпеть чесотку. В конце концов бедняга, на которого просыпался «серебристый мох», сходит с ума или кончает жизнь самоубийством.

– А помыться и смыть мох нельзя? – поинтересовался я.

– Нет, он сразу въедается в плоть и начинает размножаться. Еще в лесных озерах водится полуразумная тварь – озерная лилия. Она выделяет очень тонкий аромат, который дурманит голову. И зверь или человек, вдохнувший этот аромат, сам идет к лилии, забыв обо всем на свете. Она закрывает его в свои лепестки и переваривает.

Я увидел на ветке перед нами что-то странное и, не слушая Жюля, мгновенно вытащил лук и выстрелил простой стрелой. Под ноги моему спутнику упал питон метра два в длину. В его голове торчала стрела. Жюль отскочил, вытащил пистоль и выстрелил сразу из двух стволов. Пули попали в голову питону, и она разлетелась вдребезги.

Однако он очень меткий! Вот так стрелять, почти не целясь, не каждый сможет.

Жюль достал из нагрудного кармашка два черных столбика и запихал в стволы. Шомполом протолкнул внутрь, достал два шарика и тоже запихал в стволы. Я с интересом наблюдал за его действиями.

– Вы позволите посмотреть ваш пистоль? – вежливо спросил я.

– Пожалуйста, – с гордостью ответил он и протянул его мне. – Индивидуальный заказ, – пояснил он.

Я повертел в руках изделие местных мастеров и удостоверился, что работа фабричная. Замок имеет электрическую цепь и при движении производит ток, тот подается на кристалл и воспламеняет заряд.

Все-таки пироэлектрический замок. Высокие технологии на службе примитивных инструментов, каким являлся дульнозарядный пистоль.

– Скажите, Жюль, а почему не делают пистоли, заряжающиеся не с дула?

– Как это? – Он недоуменно уставился на меня. – А как еще можно заряжать пистоль?

– Ну я бы сказал, – осторожно начал я, – что со стороны замка. Перегнуть стволы и вставить с другого конца патроны. Вновь стволы поставить на место, и стреляй себе снова. Так ведь быстрее.

Жюль живо достал из нагрудного кармашка небольшой блокнот.

– Нарисуйте, Ирридар, вашу идею.

Я пожал плечами и нарисовал схему заряжания охотничьего ружья, что было у меня дома на Земле. Немного подумав, перевернул лист и нарисовал револьверный пистоль.

Жюль, к моему удивлению, стоял как вкопанный и, похоже, потерял дар речи.

– Откуда вы все это знаете? – наконец спросил он.

Я вновь пожал плечами:

– По-моему, Жюль, это очевидно.

– Ха! Очевидно! Может, для вас, жителей развитых миров, и очевидно. А у нас это просто потрясающее открытие. – Он просительно посмотрел на меня и прижал блокнот к груди. – Вы… подарите мне… ваши идеи, барон? – тихо спросил он, не веря, что я буду щедр.

– Без вопросов, Жюль, пользуйтесь, и, как говорится, услуга за услугу.

– Это совсем другой разговор, – радостно оживился он. – Все, что в моих силах! Все, что в моих силах!

Мы пошли дальше.

– Жюль, а технический уровень планет, населенных людьми, он разный?

– Да как вам сказать? Примерно одинаковый. Когда пришли дэры, они запретили космические технологии, информационные. Никакой микроэлектроники, да и вообще никакой электроники создавать нельзя. Простое электричество, пар, двигатели внутреннего сгорания. Поэтому такие кристаллы, что нашли вы, очень ценятся.

– А где их находят?

– Есть несколько мест. Одно ты, Ирридар, видел. Это плесень, еще черные кристаллы находят под землей. Там, где гравитационная яма. Попадает туда какой-нибудь предмет и меняет свои свойства. Еще есть красные кристаллы, это кровь существ, вытекшая и изменившая свойства под действием аномалий. Но больше ценятся черные кристаллы.

– А ученые здесь откуда?

– Те, что здесь, из местного Университета естествознания. Их спонсирует правительство. Все их наработки принадлежат правительству, и оно продает патенты на производство разных устройств. Мы скоро придем, сами увидите.

И действительно, через полчаса неспешной ходьбы мы вышли на большую поляну. На ней стояло несколько кубических сооружений из неизвестного мне материала. Все строения соединялись между собой закрытыми переходами.

– Это только надземная часть, – увидев мое разочарование, с улыбкой пояснил Жюль. – Основные помещения под землей.

Мы дошли до ближайшего куба, и Жюль нажал кнопку вызова. В двери открылось окошко, вернее, шторка отошла, и через толстое стекло на нас уставился человек в очках. Видимо, он знал моего спутника, потому что его лицо расплылось в улыбке, и из динамика раздался громкий голос:

– О, Жюль, бродяга, как давно ты не был у нас в гостях! Погулять вышел или по делу?

– Клиф, открывай, я не один, а с другом. И мы не пустые.

– Один момент, Жюль, только доложу по команде. Сам знаешь…

– Знаю, – усмехнулся Жюль. – Поторопись, старый пьяница, мы ждем. – Когда шторка опустилась и закрыла стекло, пояснил мне: – Разрешение на открывание дверей дает дежурный. Меры безопасности, сам понимаешь.

Я кивнул. Прождав минут пять, мы услышали щелканье замка. Двери тяжело отворились наружу, так что нам пришлось отойти на шаг назад. Толщина дверей меня впечатлила. Сантиметров десять, не меньше. Сразу видно, о безопасности тут заботились.

– Иди за мной, – прошептал Жюль и первым вошел в большой тамбур. Двери за нами автоматически закрылись, и тамбур стал наполняться дымом.

– Задержи дыхание, – предупредил Жюль.

Дым окутал нас и тут же был удален мощным всасывающим мотором, оставив после себя еле уловимый неприятный запах.

Дверь напротив входной, только поменьше, отворилась, и нашему взору предстала железная винтовая лестница, уходящая под землю. Жюль уверенно стал спускаться, а следом за ним и я.

Внизу нас встречал тот самый очкарик, что выглядывал из окошка. Он весело рассмеялся и ударил Жюля по плечу кулаком, тот ответил тем же. Затем очкарик ударил по плечу меня, и я врезал ему тоже. Очкарик сморщился и потер плечо.

– Жюль, он что, с Роомшталя?

Жюль посмотрел на меня и кивнул:

– Оттуда, Клиф. Как догадался?

– Еще бы не догадаться, лук за спиной и приветствие такое, словно топотун приложился. Они там сильны, как носороги. Как вас, юноша, зовут?

– Барон Ирридар Аббаи, – поклонился я.

– Еще один аристократ на мою голову, – покачал головой Клиф. – Хорошо хоть умный. Убежали от проблем с родней?

Я кивнул.

– Третий сын?

Я опять кивнул.

– Да, порядки у вас те еще, – вздохнул он.

Что за порядки, я не знал и решил расспросить об этом Жюля, когда мы отсюда уйдем.

– Ну чего мы стоим, проходите, – спохватился Клиф и пропустил нас дальше.

Мы попали в довольно большой холл с живыми растениями и диванами. У стен стояли аквариумы с золотыми рыбками. С потолка лился желтоватый свет из ламп накаливания.

Уютненько, оценил я обстановку, уселся на диван иоткинулся на его спинку.

– Жюль, вино привез? – поинтересовался Клиф.

– А как же, – весело ответил Жюль. – Пять бутылок, как договаривались.

– Тогда пошли со мной. А вы, барон, пока не скучайте, полюбуйтесь на рыбок. Мы скоро вернемся.

Я снова молча кивнул. А что тут скажешь, у них свои секреты, я в них не влезаю. Устроился на диване поудобнее и закрыл глаза.

– Здесь так интересно! – проявилась Шиза. – Такой странный новый мир. Вот ты везучий!

– Еще бы, – скептически ответил я. – Я прямо горел желанием попутешествовать по мирам, и мечта моя сбылась. Умереть не дали и жить спокойно не дают. Это ты называешь везением?

Что такое везение, каждый из нас понимал по-своему. Для меня везение – это иметь поменьше неприятностей, а для Шизы – познавать все новое. Мы бы и дальше спорили, но нас прервали Жюль и Клиф. Оба выглядели довольными.

– Вот, Клиф, полюбуйся. – Жюль, как заправский конферансье, представляющий иллюзионистов на сцене, показал на меня. – У него есть секрет.

– Да-а? И какой? – Клиф вопросительно уставился на меня, а я на Жюля.

– А это продается, – серьезно ответил Жюль.

– Секрет, значит, – разглядывая меня, повторил Клиф. – О чем речь?

– Речь идет о том, что этот молодой роомшталец знает, как, не повредив, добывать кристаллы из плесени.

– Даже так? – Лицо очкарика вытянулось. – Это действительно стоящий секрет. За него я дам «Щелкунчик», сканер предпоследнего поколения. – Жюль скривился, а на меня напал азарт торговли.

– Зачем нам сканер, тем более предыдущего поколения, когда у нас есть последняя модель. – Я поглядел на Жюля, тот удовлетворенно кивнул.

– Но ведь он не у вас, а у Жюля, – вкрадчиво отозвался Клиф, и я понял, что он тоже охвачен азартом торговли.

– Это не важно, Клиф, мы работаем в паре, – поддержал меня Жюль.

– Тогда что вы хотите за свой секрет, молодой человек?

– Покажите товар, так сказать, лицом, – без всякой улыбки ответил я.

Клиф некоторое время меня рассматривал.

– Вы точно с Роомшталя? – наконец произнес он. – У вас повадки жителя Идифа.

Я сделал вид, что обиделся.

– А что, если с Роомшталя, то сразу дурак?

Клиф скривился как от лимона:

– Нет, конечно. Простите, если обидел. Сканер вам не нужен, может, нужна информация? У нас есть координаты мест, где в плесени вызрели кристаллы. Вы нам рассказываете свой секрет, я раскрываю места, скажем… мм… двух таких мест.

– Пять, Клиф. Пять, и это по-божески, – сказал я.

– Ну вы загнули, пять. Да, может, секрет и одного кристалла не стоит.

Я достал из сумки кристалл.

– Вот, я добыл его за одну минуту, – сказал я и вновь спрятал кристалл.

Очки ученого покрылись испариной. Он сглотнул и проговорил:

– Хорошо, два кристалла.

– Четыре, и ни одним меньше! – твердо ответил я.

Сложив руки на груди, я выставил вперед правую ногу и задрал подбородок, всем своим видом показывая непреклонность. Но на очкарика это не произвело ни малейшего впечатления.

– Ладно, только из уважения к вашему благородному званию, барон, я соглашусь на три кристалла, – так же твердо ответил он.

– По рукам, – улыбнулся я и протянул ему руку.

Клиф пожал ее и задержал.

– Плюс вы принесете мне еще два кристалла моих, добытых вашим секретным способом. – Он хотел вытащить руку, но моя хватка была крепкой.

– И вы мне за них заплатите, – проговорил я, не выпуская руку ученого.

– Хорошо, заплачу, – сморщился он, вновь пытаясь освободиться.

Но, зная, какая плата мне может быть представлена, если я ее не обговорю заранее, я руку не отпускал.

– По обычным расценкам, – добавил я.

Ученый, не сумев освободиться, только кивнул.

– Информацией. – Он опять кивнул, и я отпустил руку, которую очкарик тут же стал растирать.

– Ладно, показывайте, что у вас еще есть, – деловито проговорил он.

Я вытащил голову птицы и змейку, затем, немного поколебавшись, шкуру топотуна. Клиф придирчиво осмотрел каждую вещь, поднял глаза к потолку.

– Значит, так, за «певца» я дам два дэрика, за двухголовку три и за шкуру пять. Устроит?

Я спокойно убрал все вещи обратно в сумку. На недоуменный взгляд Клифа с улыбкой пояснил:

– Самому пригодится.

Очкарик изобразил кривую улыбку, пытаясь спрятать недовольство.

– Вы думаете, что кто-то даст вам больше?

– По поводу «певца» не знаю, но я найду богатея, которому продам шкуру. Вместе с ней и два этих артефакта, и скажу ему, как можно убить топотуна. Он будет всем рассказывать, что это он убил мутанта, а я получу хорошие деньги.

Слушая меня, очкарик, а вместе с ним и Жюль открыли рты. Видимо, такой подход к продаже им был незнаком. Но по их рожам я понял, что попал в точку.

Клиф уставился на меня немигающим взглядом. Он словно хотел меня загипнотизировать или, на худой конец, прожечь взглядом дырку в моем лбу. Я безмятежно улыбался.

– Сколько вы хотите за эти три вещи? – выдавил он из себя с большим трудом.

Я поднял глаза к потолку.

– Вы не с Идифа? – спросил я первое, что пришло в голову.

Жюль негромко фыркнул и прикрыл рот ладонью. Клиф зло сверкнул глазами и резко ответил:

– Нет!

– Ну нет так нет, – добродушно отозвался я. – С учетом того, что вы друг моего друга Жюля… – Я сделал паузу, давая время моему знакомцу вступить в торговлю, и он не оплошал.

– Извини, Клиф, но это не продается, – сказал он.

Я развел руками, показывая, что вот видите, не все от меня зависит. Клиф разочарованно покивал.

– Понимаю, – расстроенно вздохнул он и деловито велел: – Жюль, давай сюда твою карту, я нанесу на нее места, где вызрели кристаллы.

Через полчаса мы вышли в открытый мир зоны. Жюль шел первым. Он был сосредоточен и собран.

– Места там гиблые, болотистые, – пояснил он. – Знал бы, куда он нас отправит, не позволил бы вам, Ирридар, скрепить с ним договор.

Я промолчал, усваивая новую информацию. Значит, здесь в силе устный договор, и договор скрепляется рукопожатием. Интересно.

Жюль долго молчать не мог:

– Ирридар, а что за информация, которую вы хотите получить от Клифа?

– Жюль, я так понимаю, что все найденное здесь сначала относили ученым, верно?

– Верно. И что?

– Может, у них есть информация по сундуку, который я разыскиваю?

– Шанс, конечно, есть, – подумав, ответил Жюль. – Но Клиф, столкнувшись с вашей неуступчивостью, будет долго торговаться. Вы задели его больное место. Его мать с Идифа.

– А что, там живут торговцы и жадюги?

– О да, – рассмеялся он. – Это планета бедна ископаемыми, и ее жители занимаются тем, что дешевле покупают и дороже продают. Можно сказать, что вся галактическая торговля находится в руках ста семей с Идифа. Никто так не умеет торговаться, как выходцы с Идифа. Они превратили этот процесс в искусство. Ну и конечно, их не любят и считают жадюгами, тут вы попали в точку. Так что будьте готовы.

– Жюль, а почему вы не продали Клифу череп?

– Я хотел, но ваша идея найти и продать артефакты бездельнику с большим кошельком мне понравилась больше. – Он повернулся ко мне и подмигнул. – Я даже знаю одного такого.

Чем дальше мы шли, тем более сырым становился лес, влажность ощущалась и в воздухе. На стволах деревьев была плесень, а сами деревья стали тоньше, какие-то искривленные и низкие. Но мутантов и аномалий мы не встречали. Через час почва под ногами стала хлюпать.

– Постойте, Жюль, – остановил я своего нового друга.

Жюль вообще был очень коммуникабельным и простым в общении. Он располагал к себе, и это был талант. От него исходили эманации дружелюбия, простодушной доверчивости и надежности, поэтому я посчитал его своим новым другом.

– Что случилось? – Он мгновенно остановился и повернулся ко мне.

– Если там дальше так же мокро, то нам нужно сделать болотоходы. Здесь есть прутья, которые можно связать?

Раньше я о таком и не подумал бы, я никогда ничего не умел вязать, но здесь сработала база выживания, и я хорошо понимал, что пренебрегать этой идеей не стоит. Достал кинжал, что дал мне Жюль, и споро нарубил большой пучок тонких гибких веток.

Затем нашел удобное место – ствол упавшего дерева и сел. Жюль молча наблюдал за мной, не вмешиваясь. Я, удивляясь самому себе, ловко и быстро стал вязать широкие «лыжи». Критически осмотрел первый готовый образец и остался доволен. Не останавливаясь, сделал еще три штуки.

– Держите, Жюль. – Передал две заготовки товарищу и пояснил: – Делайте, как я.

Привязал широченные лыжи к сапогам, потопал. Ноги не проваливались. Жюль оценил мое изделие по достоинству и тоже привязал свои болотоходы к сапогам. Довольно улыбнулся и пошел вперед.

Мы шли по тропинке, протоптанной животными. Затем в стене деревьев появился просвет, и мы наконец вышли к болоту. В отличие от земного болота здесь не квакали лягушки и не летали злые комары, а на мутной зеленой поверхности плавали белые кувшинки. Но главным было не это. На самом краю болота, на большой мшистой кочке сидел невысокий старичок в соломенной шляпе, с длинной седой бородой до пояса. Он смотрел на нас хитрыми глазками.

Жюль остановился и подождал, когда я приближусь к нему.

– Хозяин болот, – шепотом сообщил он. – Чтобы пройти дальше, нужно сделать подношение. Иначе заморочит и выведет на гиблую топь.

Я всмотрелся в старичка. Откуда тут взяться сказочному лешему?

– Ментальное воздействие, – сообщила Шиза. – Посмотри, кто перед нами.

Наваждение спало, и я увидел высохшую мумию с черными впадинами вместо глаз. Ноги этой твари заканчивались большими ступнями, напоминающими ласты. Тело, покрытое зеленой кожей, голова, больше напоминающая голову рептилии, чем человеческую, из пасти вылезал длинный язык. Леший постоянно облизывался. Я остановился, не показывая, что разглядел истинную сущность хозяина болот.

– Примешь ли наше подношение, хозяин? – произнес Жюль.

У меня в голове прозвучали слова:

– Оставь мне своего спутника и иди дальше.

Жюль тоже услышал это и посмотрел на меня.

Я усмехнулся:

– Зачем я тебе, хозяин?

– За тебя предложили хорошую цену, воин. Не продлевай свои мучения, подойди ко мне.

Я мрачно покивал головой в такт своим мыслям. Единственный, кто здесь называл меня воином, был вампир. Значит, заказ на мою голову поступил от них. Я задействовал магическое зрение, и оно сработало. Эта тварь сидела на переплетении линий земли и воды. Здесь существовал слабый магический фон, вот почему сработала стрела с разрывом. Эманации энергии хаоса прорывались сюда, изменяя и природу, и живых существ. Вместе с воздействием остаточного фона использования антиматерии все это корежило существ, живущих здесь, и наделяло новыми свойствами. А они, в свою очередь, мутировали и приспосабливались к новой среде обитания. Все это мгновенно пронеслось в моей голове, не давая времени подумать, верно ли это суждение.

– Ты видел вампиров? – спросил я.

– Я видел слуг Владык, – ответила тварь. – Они тебя хотели. Иди ко мне! – прозвучал в голове приказ, и я почувствовал легкое желание исполнить его.

Дальше я не размышлял. Вытащил лук, наложил стрелу с разрывом и выстрелил в тварь. Леший сидел не шевелясь, спокойный и уверенный в себе, он, по-видимому, даже не предполагал такого исхода. Он смотрел не мигая на стрелу, мелькнувшую на мгновение, а затем его голова взорвалась. Жюль подпрыгнул и замер, глядя на меня широко открытыми глазами.

– Ирридар, зачем ты это сделал? – прошептали его губы.

– Я убил тварь, что мешала нам пройти дальше, – спокойно ответил я. – И он не хозяин болота, ты посмотри на него. – Я указал луком на тело, лежащее у воды и сползавшее с кочки.

Жюль перевел взгляд на рептилию и долго рассматривал тело.

– Это слуга вампиров, Жюль, и они заказали ему меня. Здесь есть враги посерьезней этой болотной твари. Пойдем посмотрим на нее поближе.

Жюль, как настоящий охотник за артефактами, вытащил кинжал и облизнул пересохшие губы.

– Возьмем образцы ткани для ученых и сдерем с него шкуру, – отозвался он. Теперь он не выглядел испуганным, а, наоборот, был полон решимости выпотрошить хозяина болот.

Я сноровисто содрал зеленую, толстую, как у варана, шкуру и, отступив к воде, стал полоскать ее. Тут же на нее налетели сотни маленьких головастиков и стали жадно поедать кусочки мяса. Не прошло и минуты, как шкура очистилась. Я вытащил ее, отряхнул и спрятал в сумку. Жюль сосредоточенно вырезал сердце и органы и складывал их в непромокаемый резиновый мешочек. Я подумал, достал шкуру топотуна и сунул ее в воду. Повторилась та же процедура. Очищенную от кусочков мяса шкуру я убрал в сумку.

– У нас проблема, – вдруг произнес Жюль. Он смотрел на середину болота, где возвышался островок.

– Какая, Жюль?

– Первая метка на карте там, на островке. Клиф, негодник, не указал, что местность изменилась и теперь там болото. – Он сверился с картой. – На моей карте болота нет.

– А мы что, не можем пройти по болоту? – проследив за его взглядом, спросил я.

– Можем, конечно, – делано равнодушно ответил Жюль, – но, скорее всего, придем без ног. Ты видел этих тварей, что жрали мясо со шкуры? Они очень опасны. Одна такая тварь мало что может, но их тут сотни.

Он столкнул ногой тело лешего в воду, и вода закипела. Тело стало погружаться в толщу мутной воды, кипение только усиливалось. Через минуту на поверхность всплыл голый скелет, покачался и вновь затонул.

Мы с Жюлем почесали затылки. Посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, он спросил:

– Что делать будем, Ирридар?

Что делать? Мне по большому счету эти кристаллы не нужны. Но они нужны Клифу, а он может обладать информацией, где этот утраченный сундук.

Я вновь почесал затылок, и мне на помощь пришла память моего детства. Память Вити Глухова. Когда мы были мальчишками, то делали ходули и соревновались, кто дальше в них пройдет. Потом стали переходить речку – неглубокую, с илистым дном, текущую в овраге за нашей улицей. Надо попробовать, может, выйдет и здесь. Болото в этой выемке образовалось, судя по всему, недавно, дно еще не раскисло и не покрылось толстым слоем ила, который мешал бы идти на ходулях.

Я вытащил топор и, обойдя ближайшие деревья, нашел ствол попрямее и срубил балясину. Подошел к краю воды и стал щупать дно.

– Ты что хочешь узнать? – спросила Шиза.

– Дно проверяю, а что?

– А то, что ты можешь использовать сканер. Сейчас я его настрою. Как же с тобой бывает тяжело, – притворно вздохнула она. – Имеешь все необходимые инструменты, а пользуешься палкой. Как можно быть таким недотепой?

– От недотепы слышу, – огрызнулся я. – Ты кто, помощник или рыба-прилипала?

– А самому трудно было догадаться? – с насмешкой, в которую она вложила обидные интонации, спросила Шиза.

– А зачем? – Я сделал вид, что удивился. – Мне думать не положено. У меня есть ангел-хранитель, который любит погулять по астралу, и, видимо, там он оставил свои мозги.

– Чурбан! – услышал я, и Шиза замолчала.

А мой сканер стал моделировать дно болота. Я видел неглубокий брод там, где заканчивалась наша тропинка, и воды там было по колено, а по сторонам тропинки, затопленной водой, глубина достигала полутора метров. Вся вода была в маленьких красных маркерах, но меня это уже не волновало. Я мог бы пройти с помощью Лиана, но не хотел открывать все свои возможности перед Жюлем.

Вполне можно пройти на ходулях, решил я и начал новый обход леса. Нашел нужные мне два дерева и срубил. Из них смастерил ходули. Под удивленным взглядом Жюля встал на боковые отростки и спокойно вошел в воду. Дно брода было твердым, и я за полминуты дошел до островка. Там было то самое пятно плесени и кристалл почти с краю.

Нужно соразмерять силу удара, плохо будет, если кристалл улетит в воду. Я походил по кругу, примериваясь, и решил из земли и травы сделать невысокую стенку. Кинжалом срезал дерн, накопал земли и создал с ее помощью длинный, примерно метра полтора, холмик высотой сантиметров двадцать. Преграду обложил дерном, чтобы кристалл запутался в траве, и отошел на противоположный край.

За мной наблюдали Жюль и пес, который вынырнул из зарослей, понюхал воду и опасливо отошел, отряхивая поочередно лапы. Я присел, прицелился, слегка натянул тетиву и выстрелил. Стрела неглубоко вошла в преграду рядом с кристаллом.

Я выстрелил в кристалл. Тот отлетел, ударился о стенку преграды и упал в ямку перед ней.

Получилось! Я забрал кристалл и так же, как пришел, выбрался из болота к Жюлю. Он внимательно осмотрел ходули, ощупал их и даже понюхал.

Потомственный аристократ и член тайного братства Арвикара Жюль Бергат, младший сын лейера из Рукдикта с огромным удивлением наблюдал за действиями своего нового знакомого. То, что парень не из Роомшталя, видно сразу. Его выдают мелочи, которые так же, как и он, сможет заметить тайная полиция эров. Единственное место, откуда он мог прибыть, это космический сектор, неподвластный дэрам. Где идет война, долгая и кровопролитная. Лурги гибнут в ней тысячами. И хотя этого никто не видит, они, уцелевшие после поражения восстания и ушедшие глубоко в подполье парнарцы, знают гораздо больше остальных. Братья Арвикара есть повсюду, и полиция эров знает об их существовании. Иногда агенты Арвикара попадаются им, и тогда гибнет все звено из пяти членов братства. Но сотни лет сопротивления научили членов ордена конспирации и правильному отбору кандидатов. Их растят с малолетства в закрытых пансионах. Внушают ненависть к своим господам и учат скрывать свои помыслы. Из тех, кто прошел отбор, формируют боевые пятерки. Жюлю Бергату сказочно повезло. Он шел на встречу со своим агентом в бункере ученых и встретил этого юношу.

Надо помочь Ирридару не выделяться, решил он. Может быть, это единственный наш шанс за сотни лет наладить связь с врагами дэров. Враг моего врага – мой друг. Возможно, этот юноша мог помочь им в борьбе с огромной империей дэров, он знал то, чего не знали остальные жители империи. Взять вот хотя бы ходули, на которых Ирридар прошел по болоту.

– Ну ты и мастак на выдумки, – присвистнул Жюль.

Мне стало горько и смешно. Здесь не знали элементарных вещей. Долгое владычество дэров наложило свой отпечаток на лургов, разучило их думать и изобретать. Поэтому те простые вещи, что я показывал Жюлю, он воспринимал как откровение свыше.

– Ирридар! – строго обратился он ко мне. – Я прошу вас никому не рассказывать о таком способе перехода опасных участков. Пусть это будет нашим преимуществом. И еще. Вы сильно выделяетесь из общей массы. Это могу видеть не только я, но могут увидеть агенты тайной службы эров. Тогда вы пропадете в их застенках. Пока вам лучше молчать в присутствии других.

– Без проблем, Жюль, как скажете. Я буду нем как рыба, – с улыбкой ответил я.

Жюль понял, какие преимущества в будущем сулит ему общение со мной.

– Нем как рыба? – переспросил он. – Ха! Хорошее сравнение.

Пес вдруг заволновался. Он тихо зарычал, всматриваясь в глубь леса. Я проследил за его взглядом и увидел, как мелькнули и пропали две красные метки.

– Твои бывшие хозяева? – мысленно спросил я и послал ему образ вампира.

Пес прижал уши к голове и виновато на меня посмотрел. Я погладил его по голове.

– Если увидишь, дай мне знать.

Пес завилял хвостом и прыгнул в чащу. Вот был пес – и его не стало.

– Он заметил опасность? – насторожился Жюль и вытащил пистоль.

– По-видимому, – спокойно ответил я. – Ну что, пошли дальше искать кристаллы?

Глава 5

Открытый космос. Планета Суровая

Карл неспешно шагал в офис госпожи губернатора. Он закурил сигарету и продумывал предстоящий разговор.

– Карл, – услышал он вызов Вироны. – Ты меня слышишь?

– Слышу, дорогая. Что-то случилось?

– Почему ты так решил? – В голосе его невесты прозвучали веселые нотки.

– Мы с тобой расстались меньше пяти минут назад, и ты опять меня вызываешь. Соскучилась?

– Ужасно, Карл! Ты даже не представляешь, как я соскучилась! – с придыханием томно произнесла девушка.

У Карла по спине побежали мурашки.

– Я тоже, – не справившись с волнением, хрипло ответил он.

Рона тихо засмеялась, довольная произведенным эффектом.

– Но вообще-то я вышла на связь совсем по другому поводу. Брык сообщил, что его милость удрал с корабля ССО. Похитил корвет и скрылся. На связь пока не выходит.

– А Брык не сообщил, случайно, сам корабль ССО цел?

– Случайно сообщил, что обошлось без больших жертв и разрушений, – ответила Вирона.

– Ну тогда будем надеяться, что его милость не объявят в межгалактический розыск. Непонятно только, зачем ССО нужно было его захватывать, – немного подумав, произнес Карл.

Хотя ниточка событий, выходящих за рамки привычного, за ним тянулась длинная. И для тех, кто следит за безопасностью в мире, он мог представлять определенный интерес. Его милость выкупил половину планеты, отстоял ее независимость, кроме того, на его стороне выступил «Фронт борьбы с коррупцией». Террористическая организация. Поэтому они подошли к делу правильно. Зачем искать еще кого-то и добывать информацию, когда можно схватить главного и узнать, в чем дело. И его милость подошел к этому захвату разумно, он не стал уничтожать экипаж и корабль, а просто скрылся.

– А ты думаешь, он мог захватить корабль? – после короткой паузы спросила Рона.

– Мог, – твердо ответил Карл. – Он один уничтожил всех членов пиратского клана на их базе. Если бы захотел, то весь экипаж был бы ликвидирован.

– Надо же! Есть, оказывается, факты, о которых я не знаю. Ну ладно, хорошо, что он сумел вырваться из плена. Я хочу тебе сбросить информацию, которую мне передал Брык и которая поможет тебе в разговоре с Гариндой. Готов принимать?

– Давай, дорогая.

Карл завис и через минуту присвистнул. Вот это да. А его милость, оказывается, все контролирует даже в свое отсутствие!

Он подошел к зданию управления колонией и поднялся на второй этаж. Вальяжно развалившийся в кресле один из людей Листиана со станером в руках вскочил, увидев Карла.

– Куда?! – завопил он. – Не положено!

Отворилась дверь, и выглянула заплаканная Гаринда.

– Пропустить, это ко мне! – приказала она.

Но охранник поднял станер и снова прокричал:

– Не положено!

Карл ожидал нечто подобное, поэтому спросил:

– Госпожа губернатор, вы под арестом?

– Конечно нет! С чего вы взяли? Это… это просто меры безопасности.

– Такие меры безопасности, что простой охранник командует самим губернатором? – не изменяя делового тона, спросил Карл. Глаза его смотрели серьезно.

Гаринда съежилась.

– Пропустите господина Штурбаха, – тихо произнесла она. – Пожалуйста.

Охранник набычился.

– Не положено! – глухо произнес он, целясь в Карла.

Штурбах, сделав вид, что уходит, отвернулся и вдруг мгновенно крутанулся волчком и ударом ноги вышиб оружие из рук расслабившегося охранника. Продолжая крутиться, ударом другой ноги врезал тому в челюсть. Здоровенный парень, словно мешок с опилками, отлетел к стене и сполз на пол.

– Вы его убили? – спросила ошалевшая от увиденного Гаринда.

Карл подошел к неподвижно лежащему охраннику и прикоснулся к его шее.

– К счастью, нет, мидэра, просто оглушил. – Потом поднял станер и разрядил его в охранника. – На всякий случай, – пояснил он Гаринде.

Та кивнула, что поняла, и пригласила:

– Проходите, господин Штурбах.

Гаринда прошла к своему столу и, гордо подняв голову, спросила:

– Господин Штурбах, похищение моего начальника охраны ваших рук дело?

– Нет, – твердо ответил Карл. – Я и моя служба вашим указом отстранены от исполнения своих обязанностей.

Он смотрел в глаза Гаринде, стоял спокойно и даже расслабленно.

– Моего мужа тоже не вы похитили?

– Не я, мидэра.

– Мне трудно вам верить, господин Штурбах, – с болью произнесла Гаринда. – Вы в прошлом бандит. И ваши люди захватили меня и моего мужа.

Карл даже не изменился в лице. Он совершенно спокойно ответил:

– Смею заметить, мидэра, я и мои люди работорговлей не занимались. У меня были другие задачи. И его милость это хорошо знал. Иначе не назначил бы меня начальником службы безопасности княжества.

– Все ошибаются! – с ненавистью выкрикнула Гаринда. – И его милость тоже.

– Что дало вам основание так думать, мидэра? – Карл оставался вежливым. Он понимал, что Гаринда сильно нервничает, ведь за последнее время ей пришлось многое пережить.

– Если бы он не ошибался, то сейчас не был бы в плену у ССО ами.

Гаринда небрежно назвала жителей Ассамблеи Объединенных Миров – ами, это прозвище дали им жители Конфедерации, которых, в свою очередь, кратко называли конфи.

– Его милость не под арестом, он свободен, – ответил Карл.

Лицо Гаринды вытянулось, красиво очерченный рот приоткрылся. Она не смогла скрыть, что ошарашена этой новостью, и широко раскрытыми глазами не мигая уставилась на Штурбаха.

– Откуда вы это знаете? – пораженно спросила она.

– Эту новость сообщил секретарь его милости Брык.

– У меня… у меня нет связи с ним, поэтому я не в курсе. Это очень радует, – поспешно произнесла Гаринда.

«Что, почувствовала, как под твоим задом закачалось кресло правителя?» – подумал Карл. Но вслух произнес другое:

– Видимо, он вам больше не доверяет, мидэра.

– Да как вы смеете мне такое говорить! – Гаринда сорвалась на визг. – Я поставлена самим его милостью!

– Я, кстати, тоже, – негромко произнес Карл, и Гаринда замолчала, хватая ртом воздух.

«Задумалась? – мысленно усмехнулся Карл. – Это хорошо».

– Вы, мидэра, потеряли управление колонией, – сурово сказал Карл. – Сидите взаперти под охраной нелегалов, которых сюда, в колонию, доставил ваш любовник Листиан Корданье.

– Что вы такое говорите! – воскликнула Гаринда, и ее глазки забегали. – Это все досужие сплетни завистников! Я верна своему мужу!

– Посмотрите эту запись, – грустно произнес Карл.

Ему было все же жалко эту красивую женщину, много сделавшую для княжества и имевшую один недостаток – слабость, которую она питала к молодым красивым мужчинам.

Гаринда ненадолго зависла и вдруг покачнулась, ухватившись за спинку стула. Она увидела запись, где предлагала Листиану все бросить и уехать. Женщина сильно побледнела, но все же смогла вымученно произнести:

– Вы тайно следили за мной. Теперь радуетесь? Это низко.

– Нет, мидэра, я не следил за вами. Это все Брык. Как видите, его милость ничего не пускает на самотек.

– Что вы намереваетесь сделать с этой записью? – упав в свое кресло, спросила Гаринда. Красивые руки нервно двигались, выдавая сильнейшее волнение, которое охватило ее. Они переставляли на столе приборы и папки с места на место.

– Это еще не все, госпожа губернатор. Вот, просмотрите запись, как ваш любовник захватывает вашего мужа и убивает вашего секретаря.

Гаринда вновь на некоторое время зависла, а потом потеряла сознание. Ее голова безвольно упала на стол. Глядя на нее, Штурбах размышлял, как поступит его милость. Был тот человеком необычным, мог бывшего врага поставить у руля, а мог просто пришибить. Мог простить и мог возненавидеть. Какой-то налаженной системностью методы его руководства княжеством не отличались. Поставил человека командовать и скрылся. Так Карлу казалось вначале. А теперь? Теперь Карл понимал его милость еще меньше, чем раньше. Оказывается, и Вирона не все знала про своего босса.

Открытый космос. Материнская планета

Старый Рамсаул был доволен. Они с внуком не только смогли хорошо набить мешки нужными вещами, но и приняли в свой маленький клан старика-изгоя. То, что он был изгоем, было видно сразу. Ему выдали оружие и запасы на первое время. Такие уже были здесь на его памяти, гордые и заносчивые, но все они надеялись на себя и погибали в течение двух десятков оборотов планеты. Этот не такой. Рамсаул кинул быстрый взгляд на спутника. Видно, что опытный, тертый и, что интересно, немолодой. Больше молчит, слушает. Но держится уверенно. На чем, интересно, он спалился? Видно же, что из начальников.

Они прошли уже более пяти миль, и скоро должен был появиться поселок новичков. Именно там оседают на первое время прибывшие. Некоторые пропивают и проедают свои пожитки, попадают в рабство за долги или пытаются выжить, сбившись в стаи. Начинают беспредельничать, думая, что они самые крутые, но их быстро обламывают. Сам поселок образовался давно. Это был в прошлом военный городок с каменным забором, ангарами для техники, жилым комплексом и глубокими подземными хранилищами. Места здесь хватало всем. По соглашению вождей племен поселок считался нейтральной зоной. Здесь был свободный вход и выход. Отсюда не было выдачи тех, кто совершил преступление в своем племени. Порядок поддерживался поселковым шерифом, в подчинении которого был небольшой отряд самообороны. Шериф был и прокурором, и судьей в одном лице. Он знал кодекс поведения в поселке и согласно ему назначал наказание провинившемуся. Попался на краже – отрубит руку и отпустит. Убил в пьяной драке – отрубит голову. Убил умышленно – живого преступника привяжут к мертвому и бросят в яму. Стал должником – можешь выйти на арену и отработать, не смог – продаст на аукционе в рабство. Все эти несложные правила шустрый маленький Самсул рассказывал изгою по дороге, пока не устал.

Прибывший внимательно слушал и качал головой. И непонятно было, то ли он слушает, то ли сверяет свои знания с тем, что услышал от паренька. Еще ему дали новое имя. Прибыл на «материнку» – словно родился заново. Старый изгой умер там, в открытом мире. Теперь он звался просто Щетина, поскольку оброс бородой, седой и колючей. Будет ходить с кличкой, пока не заслужит себе имя. Это главное отличие старожилов от крыс. Крысами называли всех новоприбывших. Они жили, как крысы, и дохли так же.

В их округе была градация жителей. Племена – это потомки тех, кто был родом с планеты. Вожди племен и самые богатые люди – потомственные аристократы, высокое сословие. Их предки тоже были родом с планеты, до девятого пращура. Потом шли потомки тех, кто прибыл и смог выжить и преуспеть здесь. Таких тоже было немало. Они сколачивали отряды, обустраивали свои базы или становились кочевниками и могли за себя постоять. Нанимались наемниками к племенам во время смут и войн. После войн поредевшие отряды могли влиться в племя или, не желая быть вторым сортом у соплеменников, становились мелкими бандами. Люди плодились, сражались за свою жизнь с такими же, как они, противостояли природе планеты, закалялись, обрастали шрамами и опытом или умирали. Выживали только самые сильные, умелые, беспощадные и стойкие. Естественный отбор.

Ветер, несущий пыль, утих, и путники сняли маски. Хорошую маску Рамсаул посоветовал Щетине спрятать и не показывать. Достал из мешка старую, но в хорошем состоянии, сделанную местными умельцами, и бережно протянул новому напарнику. Еще он посоветовал ему снять новый комбинезон и, выудив из мусора испачканный масляными пятнами комбинезон ремонтника самоходных машин, отдал Щетине.

– Надень это. Не так выделяться будешь, и сними ботинки, за них тебя прирежут, как только выйдешь за пределы поселка. Вот, надень лапти.

Рамсаул под удивленным взглядом внука, в котором читалось: «Чего это дед стал таким щедрым?» – отдал плетенки из выделанной местной кожи. Напарник безропотно подчинился, чем заслужил одобрение Рамсаула.

– А ты, Щетина, ничего… может, и выживешь. Самсул, – дед посмотрел на внука, – умей делать выгодные вложения. Объяснять мои действия надо?

Внук улыбнулся и ответил:

– Нет, дед, я понял. Ты вкладываешься в Щетину, он не выделяется, и нам спокойнее. А когда припечет, Щетина вытащит свое оружие и защитит нас.

– Молодец, – похвалил дед. – Все правильно понял. Нам, охотникам, нужно быть проворными, чтобы жить на свободе.

Рамсаул, как и его мать и его отец, которого он не помнил, был свободным охотником. Он ни от кого не зависел, был небогат и прожил долгую жизнь, полную опасностей и невзгод. Но в отряды не вступал и в племена не прибивался. Ему был дорог дух свободы.

Они обошли чахлую рощу на берегу озерца, откуда брали питьевую воду, и их взору предстал поселок новичков. У ворот их встретил помощник шерифа с арбалетом за спиной и кинжалом на поясе. Он хмуро кивнул Рамсаулу, как старому, но мало уважаемому им знакомому, и пристально вгляделся в Щетину.

– Ты откуда, дед? – спросил он. – Не из новеньких?

Рамсаул подобострастно закивал:

– Из них, господин Верча, только он теперь мой напарник.

– Напарник! – громко рассмеялся Верча. – Ты, старый пень, не раба себе, случаем, приобрел?

Вейс стоял спокойно, не показывая виду, что его как-то задели слова помощника шерифа.

– Ну раз напарник, – отсмеявшись, произнес тот, – значит, ты рассказал ему о наших правилах. А если нет, то это уже не моя проблема. Проходите, – безразлично бросил он и отвернулся.

– Это Верча, помощник местного шерифа, с ним лучше не ссориться, а то потом жизни не даст, – отойдя на почтительное расстояние, тихо пояснил Рамсаул. – Гнилой человек. Любит вымогать у новеньких. Запугивает их. Но ты не дрейфь. – Старик дружески похлопал Вейса по спине. – Пошли на рынок. Знакомство с нашим миром начнем оттуда.

Они прошли по дорожке, посыпанной красным крупным песком. Вдоль дорожки росли зеленые густые кусты с пахучими розовыми цветами.

– Это кустарники с гор, – заметив взгляд Вейса, пояснил Рамсаул. – Совет поселка заботится он нем. Песок тоже с гор. Там рабы-каторжане добывают камень и дробят его. Видишь слева и справа бараки? Это гостевые дома. Там размещают новеньких. За плату, конечно.

Возле бараков толпились прибывшие, что-то обсуждали, спорили и ругались. Среди них степенно ходили местные, которых легко было узнать по самодельным комбезам из грубой ткани и кожи. Примерно такие, только старые, потертые, были у Рамсаула и его внука. Еще местных выделяло наличие капюшонов на голове. Вейс уже знал, что под ними были бритые головы. Хорошо, что он был почти лысый и остатки волос на затылке коротко стриг. Машинку для стрижки он захватил с собой. Еще у него было зарядное устройство, работающее от солнечной энергии, и несколько микрораций.

Путники прошли мимо бараков, обогнули большое двухэтажное здание.

– Это дом совета поселка, там шериф и обитает, – пояснил старик. – А внизу, на первом этаже, трактир, он тоже принадлежит совету. Сами шишки совета живут отдельно в коттеджах, но туда нет входа посторонним. Если поймают чужака, сразу в каторжники определят. Так что смотри, туда не ходи.

Сразу за домом совета раскинулась большая площадь. Видимо, бывший плац для построения личного состава, наметанным глазом определил Вейс. Эта площадь была заполнена рядами навесов, торговцами всякой всячиной, сидящими прямо на земле и разложившими свой нехитрый товар у ног. Здесь было людно и шумно. Торговцы старались перекричать друг друга, хватали проходящих за ноги, пытаясь привлечь к себе покупателей. Но старик, как корабль, не останавливаясь, уверенно шел вперед.

– Начнем знакомство с рынка рабов, – оглянувшись, проговорил он и добавил: – Очень поучительно.

Пройдя один ряд навесов, они вышли к магазинчикам.

– Здесь товар побогаче, – пояснил старик. – Можно купить оружие – лук хороший, пружинный стреломет, арбалет и металлические болты. Нагрудник, картриджи для дыхательных масок. Микросхемы для ремонта техники. Короче, все задорого, – подвел он итог. – А вот и место, куда мы шли.

Они остановились перед изгородью из металлической проволоки, за которой сидели люди, с обреченным видом уставившись в бетонный пол. Вдоль изгороди ходили покупатели и рассматривали товар. Вейс обратил внимание, что мужчины и женщины находились в разных загонах. Среди покупателей выделялся толстяк в легком скафандре для выхода в открытый космос. Выглядел он на фоне остальных весьма колоритно и богато. Толстяка сопровождали два здоровенных телохранителя с топорами за поясом, и у каждого к бедру был приторочен однозарядный стреломет.

Армейская подделка, вглядевшись, понял Вейс. Значит, кое-какое производство тут налажено. Жаль, что он раньше не изучал материалы по материнской планете, а смог только бегло ознакомиться с условиями обитания на ней.

Рамсаул быстро отступил, ухватив за рукав Вейса, и оттащил того в сторону, давая проход этой троице.

– Хозяин рудников, – шепотом пояснил он. – Здесь все должники из предыдущей партии.

И, не дожидаясь вопросов, продолжил свою познавательную лекцию. Он не нуждался в вопросах. Он знал, что говорить и на что сделать упор, чтобы Щетина запомнил этот первый и важный урок новой жизни.

– Мужчин разберут на тяжелые работы, и они через полгода, максимум год, загнутся от непосильного труда. Женщин купят в гаремы или бордели. В дешевые бордели этих, – он показал на трех женщин в рваных платьях, с изможденными лицами, на вид лет сорока, – что пострашнее и постарше, конечно. Здесь те, кто не захотел отработать на арене. В общем-то правильно. Там жизнь еще короче, и можешь остаться калекой.

В загонах было около десятка мужчин разного возраста. Один увидел Вейса и кинулся к сетке ограждения.

– Господин! – с жаром заговорил он. – Выкупите меня! Я знаю, как тут хорошо заработать и разбогатеть. Но эти идиоты не дали мне времени развернуться. Вот увидите, вы не пожалеете. Небольшие вложения…

Его вопли прервал удар электроразрядника, который применил надсмотрщик. Бедняга взвыл и отскочил от сетки.

– Все они так говорят, – усмехаясь, пояснил надсмотрщик Вейсу. – Каждый приблуда, появившийся здесь, знает, как стать богатым. Только заканчивает тут или на арене.

Толстяк тем временем показывал пальцем на рабов:

– Этого, этого и… э-э-э… пожалуй, этого. Остальные ничтожный хлам.

– Ну что вы, господин Лео Туум, – подобострастно заговорил работорговец. – У меня лучший товар. И девочки всегда самые свежие.

– Аристократ, из коренных жителей. Носит двойное имя, – зашептал старик Вейсу, – когда встретишь, не забудь отвесить поклон, иначе примет за оскорбление. Видел, какие мордовороты его сопровождают, им поломать тебе ребра ничего не стоит.

Вейс кивнул.

– А как попадают в должники? – поинтересовался он.

– Просто. Проживание в бараках платное. На улице спать нельзя, оштрафуют. Не сможешь выплатить штраф – отработаешь на общественных работах. Но там не кормят. Можно с голоду сдохнуть. Не хочешь платить за ночлежку, иди вон из поселка и ночуй на природе. А там тебя поджидают шайки бандитов. Убить не убьют, но разденут догола. Или заставят подписать договор, что ты сам продаешься в рабство. Они это умеют делать. Так что живешь день-два, и у тебя заканчиваются средства. Расплачиваешься тем, что привез с собой. Через неделю ты уже в должниках у совета. Приходит помощник шерифа и объявляет тебе, что или ты идешь на арену, или тебя продадут в рабы, чтобы окупить твои долги. Можно, конечно, попробовать выступить на арене, но такие долго не живут. Сначала дурень сражается с такими же, как и он, дурнями. Если побеждает, то следующий его противник уже сильнее. И в конце концов боец должен пройти полный круг из пяти бойцов. Но таких очень мало из новеньких. На арене обычно побеждают профессиональные гладиаторы. Еще попадают в должники, когда проигрывают в пух и прах в тотализатор на арене. Есть такие азартные.

Толстяк закончил выбирать мужчин и перешел к загону с женщинами. Их было больше, чем мужчин. Разного возраста, но все с затравленными взглядами.

– Девки, говоришь, свежие, – повторил толстяк. – Показывай, так сказать, товар лицом, – усмехнулся он.

Надсмотрщики грубо стали вытаскивать из сбившихся в кучу женщин тех, кто был помоложе. Перед толстяком поставили шесть девушек. Вейс знал по опыту, что безобидных принцесс сюда не ссылают. Все они были осуждены за особо опасные преступления, и смертная казнь была заменена ссылкой. Но все равно ему стало жаль этих женщин. Все они были в одинаковых серых платьях рабынь.

– Снимайте платья, – приказал работорговец, – и покажитесь господину Лео Тууму во всей своей красе. Кто не будет стараться, сегодня ляжет спать голодной.

Девушки поспешно стали снимать платья, оставаясь полностью обнаженными. Они поворачивались всеми ракурсами, выгибали спины, приседали и даже пробовали танцевать, покачивая бедрами. Толстяк смотрел брезгливо, сложив руки на объемном животе.

– Хорошо, Кинвал, я беру всех оптом. В мой бордель пойдут. Какую цену ты хочешь?

– О, для вас, мой господин, я дам хорошую скидку. За всех я попрошу только шесть золотых коронок и три аккумулятора.

Толстяк поморщился:

– И это ты называешь хорошей скидкой? Да я у тебя должен все брать бесплатно. Жулик! Сколько лет я у тебя покупаю товар? Лет десять? Ты разбогател на мне, а я разорился. За мою доброту ты накидываешь цену. Три золотых за всех и один аккумулятор.

– Матерь наша планета свидетель! – закатил глаза торговец. – Я вам все продаю себе в убыток. А вы говорите, что я не помню добра! Мои дети голодают, чтобы я мог кормить этих красавиц. Вы посмотрите на эти груди, на эти попки. Они сладкие, как орехи в меду. Пять золотых и два аккумулятора.

– Твои орехи сгнили давно. Мед слизали твои надсмотрщики, попортив товар, поэтому цена несправедлива. Четыре золотых короны и один аккумулятор.

– Только ради вас, мой благодетель, я соглашусь на четыре золотых, пять серебрушек и один аккумулятор. – Торговец живым товаром схватился за сердце. – Я разорен! – патетически воскликнул он, делая вид, что умирает.

– Я согласен. Сделка? – спросил, скорчив недовольную рожу, толстяк.

Торговец живо воспрянул к жизни, и они с местным аристократом ударили по рукам.

– Сделка!

– Вот это рынок рабов, мой друг Щетина, – невесело усмехнулся Рамсаул. – Насмотрелся?

Вейс кивнул.

– Тогда пошли торговать, – хлопнул его по плечу старик.

По пути онипоклонились Лео Тууму, но тот и глазом не повел.

– Запомни, Щетина, здесь сидят только неудачники, – показал Рамсаул на сидящих торговцев. – Товар нужно сбывать оптовикам, а покупать у этих только то, чего нет у настоящих торговцев. Но обычно эти сидельцы продают только хлам для новоприбывших. У них нет времени для поиска новых товаров. И мы здесь будем только покупать, а продавать будем дальше, в племенах дают лучшие цены.

Они прошли к рядам магазинчиков. Старик уверенно вошел в третий с краю. За прилавком сидела дородная женщина, лицо которой пересекал красный шрам.

– Доброго дня, мидэра Карера. – Дед слега поклонился.

Мальчик и Вейс повторили за ним. Женщина молча поглядела на Рамсаула и перевела взгляд на Вейса. Оценивающе его оглядела.

– Новенький? – спросила она неожиданно мелодичным голосом.

– Вновь прибывший, – поторопился ответить старик.

– Я не тебя спрашиваю, старый пердун, – огрызнулась дама и вновь уставилась на Вейса.

Тот молча кивнул.

– Говорить умеешь? – продолжала допрос хозяйка магазина.

– Умею, – кратко ответил Вейс.

– Хорошо, что немногословный. Чистый и сильный, – сделала она вывод. – Хочешь, оставайся. Будешь сыт, чист и при деле. Ну, еще будешь со мной, – произнесла она и громко рассмеялась.

– Спасибо, мидэра, – слегка поклонился Вейс, – но я с компаньоном.

– Не, старик мне не нужен, – покачала головой она. – Только ты.

– Спасибо еще раз, но я не могу оставить моего друга.

– Как хочешь, – равнодушно сказала женщина. – Тогда чего приперлись?

– Для обмена, мидэра, – быстро вступил в разговор старик.

– Да-а? – Женщина навалилась мощной грудью на прилавок. – Ну показывайте, что хотите менять.

Дед живо стал выкладывать свертки.

– Тут два комбеза, почти новые. Десять сухих пайков, – перечислял он. – Алюминиевые банки, тридцать штук. Три бутыли воды из открытого мира. Пять микросхем.

Женщина придирчиво осматривала товар. Щупала, нюхала и откладывала в сторону.

– Расчет как всегда? – спросила она.

Дед кивнул.

На прилавке оказалось два аккумулятора для дронов.

– Какая зарядка? – спросил старик.

– Двадцать пять процентов. Или могу дать три с десятью процентами.

– Давайте три с десятью процентами, – произнес Вейс.

Старик посмотрел на него и только кивнул, соглашаясь с его словами. Получил три аккумулятора и, поклонившись, вышел. Следом вышли мальчик и Вейс.

– А теперь объясни мне, – спросил старик, – почему ты захотел три слабо заряженных батареи вместо двух нормальных?

– Мы зарядим батареи до девяносто процентов за два дня. Такой ответ устроит?

– Вполне, компаньон, – засмеялся старик. – И знаешь, я рад, что ты не согласился стать очередным любовником этой бестии. Она выбирает себе игрушку из новеньких, полгода поит, кормит, спит с ним, потом отдает на арену.

– А что, отказаться нельзя? – Вейсу было интересно, как строятся отношения в таком примитивном обществе, где работает самоорганизация.

– Нет. Карера выставляет любовнику счет за проживание. Хочешь не хочешь, а приходится идти на арену, – усмехнулся дед. – Чтобы там сдохнуть. Шрам видел? Это один из обманутых парней украсил ее. – Старик широко улыбнулся, показав крепкие белые зубы. – Пошли в трактир, отметим удачную сделку. Один аккумулятор, компаньон, твой.

Параллельный мир. Зона отчуждения

– Виктор! – услышал я задумчивый голос Шизы. – Мне Лиан немного рассказал о твоих приключениях на корабле.

– И что? – спросил я.

Она появилась неожиданно и отвлекла меня от сканирования местности. Вокруг нас крутились какие-то мутанты, но не приближались. Они проявлялись на сканере красными метками и тут же исчезали из радиуса его действия, словно знали, на каком расстоянии он может их засечь. И это было странно.

– Да я хотела спросить, почему ты в помощники выбрал Генри и применил магию крови на нем. Не проще ли было сделать ментальным рабом Вейса или даже капитана. Так бы ты сразу был отпущен.

– Я согласен с тобой, детка. Так было бы проще выбраться с корабля. Но эти люди облечены властью, и, отпуская меня, они стали бы давать ответы вышестоящим. Почему да как… Разве ты не знаешь, что в открытом мире существуют технологии распознавания ментального подчинения? Это противозаконно, и тот же АД с этим борется. Скорее всего, обоих подвергли бы специальному обследованию и обнаружили бы, что объект, то есть я, обладает возможностями ментального воздействия. А дальше начинает работать машина правосудия. Ее не остановить. Меня обязательно объявили бы нежелательной персоной. Конечно, может, здесь меня бы не достали, – подумав, продолжил я. – Хотя кто его знает. Даже, может быть, их не стали бы проверять на ментальное подчинение. Но это все из области догадок. Может быть, не может быть. Шанс такой был. А если объект сумел подчинить капитана корабля, значит, он может подчинить себе и более высокопоставленную персону в правительстве и управлять процессами из-за чужой спины. Насколько я знаю, все, кто облечен властью, ежегодно проходят такую проверку. Нет, Шиза, я не захотел рисковать. Простого сотрудника АДа или медика проверять не будут, нет смысла. Они не облечены властью. Там, на корабле, кстати, остался медик, который не знает, что находится в моем подчинении, и себя не выдаст… Вот почему я использовал такой сложный путь, чтобы выбраться, и это одна из причин, почему я забрал с собой Генри. Он много пробыл со мной… и, скажем так, совершал действия не совсем адекватные, и его могли тоже обследовать. А так нет объекта – нечего обследовать. Догадки к делу не пришьешь.

– Я поняла, Виктор, – тихо ответила она. – Прости, я не предполагала, как тебе было трудно. Но ты молодец, со всем справился. Я так рада, что вселилась именно в тебя.

– Я тоже рад, крошка, что ты есть у меня. Вместе мы сила.

– И любовь, Виктор. Я так по тебе скучаю.

Я поежился, вспомнив, что мы с Эрной вытворяли. Шиза услышала мои мысли и мягко, бархатисто рассмеялась:

– Ты обязательно должен жениться на Ильридане, тогда нам не понадобится Эрна. Или… – Она несколько секунд помолчала. – На Торе.

– Вот еще! – отмахнулся я. – Зачем мне столько жен? Столько забот! Лучше пусть она правит своим княжеством.

Я вспомнил Тору и погрустнел. Короли все могут, не могут только жениться по любви… Люблю ли я ее, а она меня? Не знаю. Пока не знаю.

Мы с Жюлем вышли ко второму месту, где вызрел кристалл. Под корявым, иссохшим деревом разлилась лужей «зеленая плесень». Посередине, в пробившемся сквозь ветви лучике света сверкал кристалл.

– Жюль, иди на другую сторону этой лужи и лови кристалл. А то еще улетит, чего доброго, ищи его потом в трясине.

Жюль отправился в обход дерева, а я увидел, как за плесенью, в той стороне, куда он пошел, шагах в десяти застыла красная клякса. Я не подал виду, что заметил ее, достал стрелу и порезал ее острием свою ладонь. Смазал наконечник и под удивленным взглядом Жюля прицелился в кристалл. Жюль хотел мне что-то сказать, но я молниеносно поднял лук и, пользуясь небольшим ускорением восприятия, выстрелил в кляксу. Я видел, как широко раскрылись глаза Жюля, а когда стрела пролетела мимо него, он зажмурился. Хорошая у него реакция. Стрела поразила цель, и лес огласил знакомый дикий вопль. Мой товарищ подпрыгнул и чуть не угодил в плесень, подпрыгнул еще раз и отскочил от лужи подальше. Обернулся и вновь повернул ко мне белое как полотно лицо. Я подошел к нему и рассмотрел на земле корчащееся бледное существо с красными прожилками по всему телу. Моя стрела попала ему в шею, и там, куда она попала, разливалось черное пятно.

– Шиза, срочно анализируй, что происходит с вампиром, – попросил я.

Видно было, что стрела доставляет этому кровососу сильные мучения. Из чащи выскочил пес, он увидел вампира и прижал уши, заскулил и попятился. Я почувствовал его сильнейший страх перед вампиром, ненависть к нему и желание удрать.

– Беги отсюда! – приказал я, и пес мгновенно исчез.

– Добей, воин, – услышал я слабый голос. – Окажи мне последнюю честь.

Я постоял в задумчивости.

– Жюль, а как часто вампиров видели в зонах отчуждения?

– О таком я не слышал.

– Но они есть. Или эта зона чем-то отличается от остальных?

– Да вроде нет.

– Может, их не видели потому, что те, кто видел, умерли в их лапах? – предположил я.

– Вполне возможно, Ирридар, но тогда это еще один знаковый секрет, который ты раскрыл. Только как выяснить, так ли это?

– А мы спросим у самого вампира. – Я посмотрел на существо, свернувшееся в трубочку. Вампир охал и стонал, черное пятно разрасталось, и, видимо, рана причиняла ему невыносимую боль.

– Скажи, кровосос, вы везде есть, где образовались зоны?

– Добей…

– Я окажу тебе милость, если ты ответишь мне на несколько вопросов, – невозмутимо сказал я.

Вампир покорячился и наконец выдавил из себя:

– Спрашивай.

– Я задал тебе вопрос. Вы везде есть, где образовались зоны?

– Да.

– Что вы тут делаете?

– Подчищаем.

– А подробнее?

– Убираем тех, кто узнал много лишнего.

– Что, например?

– Добей…

– Я задал вопрос, отвечай.

– Зоны создаются специально… это… ох… наша среда обитания. Добей… – Вампир замолчал, впав в беспамятство.

– Ладно, я обещал тебя добить, кровосос, – произнес я негромко, – и я выполню свое обещание. – Нагнулся и легко поднял свернутое в трубку тело. – Жюль, отойди от плесени подальше, – предупредил я друга.

Тот увидел, как я примериваюсь сунуть вампира головой вниз в плесень, и удрал шагов на двадцать. Я же осторожно опустил голову с щупальцами в зеленую массу. Еще один ужасный крик ударил по ушам, заставляя вздрогнуть, и мгновенно затих. Голова исчезла, а плесень подросла. Отступая, я скормил плесени все тело. Она сожрала его за секунд тридцать. Подошел Жюль, не веря, разглядывая лужу.

– С ума сойти, ты скормил эту тварь плесени. У тебя вообще страха нет?

– Жюль, мне поздно бояться, на меня объявлена охота.

Мой товарищ потоптался и, пряча глаза, сказал:

– Знаешь, Ирридар… не отступят, будут искать тебя и найдут нас… Мне просто страшно.

– У нас говорят: предупрежден, значит, вооружен. Спасибо, Жюль, что не утаил свой страх. Я о тебе позабочусь.

– Пожалуйста, – ответил несколько обескураженный моим спокойствием Жюль. – Тебе что, совсем не страшно?

– Не страшно? – переспросил я. – Почему не страшно? Бывает страшно. Я невесту свою боюсь.

– Как? – удивленно вскинул брови Жюль. – Невесту?

– Ага, она из дикого народа. Когда мы с ней первый раз встретились, я на нее засмотрелся.

– И что?

– И она решила меня убить.

– За один только взгляд? – опешил Жюль. Он видел, что я говорю чистую правду. – Действительно, дикий народ. А что потом?

– Потом я случайно поцеловал ее грудь.

– И она стала невестой?

– Нет, сестрой. Я таким образом вступил в ее род, – ответил я, вспоминая, казалось бы, такое далекое прошлое, хотя прошло меньше года с тех самых пор. – Невестой ее мне навязали, когда я выиграл состязание претендентов на ее руку. Я тогда не знал, что обязан буду на ней жениться. Это все дед ее подстроил.

– Она что, некрасивая?

– Наоборот, красавица. Ты таких не видел.

– Так в чем же дело? – удивился Жюль. – Невеста красавица, почему боишься?

– Дикая она, как носорог необъезженный. Чуть что, сразу за кинжал хватается.

– Носорог? Это где такое животное водится?

– Далеко.

– Очень далеко?

– Очень, Жюль. Что ты все меня пытаешь? Посмотри на кристалл, тебе не кажется, что он подрос?

Жюль уперся взглядом в лужу плесени.

– Хм. Действительно, вполовину примерно стал больше.

– Давай доставать его, – предложил я, уводя разговор в другую плоскость.

Конечно, я разоткровенничался. Но в то же время я ему доверял. Почему доверял? Незнакомому мне человеку из другого мира? Отвечу просто: интуиция.

– Жюль, становись у лужи с противоположной стороны, – сказал я. – И отойди шагов на пять от пятна, чтобы брызги, если они будут, на тебя не попали. Открой свой мешок и лови им кристалл.

– Понял, Ирридар, уже иду. – Жюль живо обежал пятно разросшейся плесени, снял рюкзак и, широко распахнув горловину, положил его на землю. – Я готов.

Тупой стрелой я выбил кристалл, и он буквально влетел в открытую горловину.

«Хорошо, что к нему не прилипает плесень, а то сожрала бы рюкзак со всем содержимым», – подумал я.

– Ловко ты, – похвалил меня Жюль. – И от лука бывает польза.

Я уселся на краю плесени. Вот занятная штука, жрет все, что в нее попадет, и растет при этом. Хотя нет, не все. Вот землю не жрет, видимо, брезгует. Я зачерпнул пригоршню земли и кинул в плесень. Земля осталась плавать на поверхности, затем опустилась вниз.

– Ты там поосторожнее, – с опаской предупредил меня Жюль. Сам он к плесени не приближался.

Если не жрет землю, может, и стекло не растворяет? Мне захотелось взять с собой такой универсальный растворитель целлюлозы и органики. Убойная вещь. Я достал бутылочку и серебряную ложку. Бутылочку поставил на землю, а ложку протянул к плесени. К моему удивлению, края плесени стали отодвигаться от ложки. Я убрал ложку подальше, и плесень вернулась на свое место.

Интересно, что бы это значило?

Я повторил эксперимент несколько раз, и плесень неизменно удирала от ложки. Жюль обошел вокруг плесени и встал за моей спиной. Я достал золотой амулет и поводил им над плесенью. Та не реагировала. Я вновь достал ложку.

– Интересно, что бы это значило, – повторил он мою мысль. – А если ложку быстро воткнуть в лужу, что будет?

– Можно попробовать. – Я поднял ложку повыше и… остановился, а потом встал с корточек. – Жюль, давай отойдем подальше. Мало ли что будет.

Мы удалились шагов на десять и встали за деревом.

– Может, не надо экспериментировать? – прошептал Жюль и сглотнул. Видно было, что он нервничает. – В зоне никогда не знаешь, что произойдет.

– Можно, конечно, и не пробовать, но… но больно интересна реакция плесени на серебро.

Я убрал ложку и достал серебряное колечко. Попробую этим. Оно меньше. Я размахнулся и кинул кольцо. Через мгновение меня выбросило в ускоренный режим. Там, где была лужа густой зеленой плесени, поднялся темный столб высотой метра три. Я схватил Жюля и телепортировался метров на тридцать от опасного места… больше не смог, слабый магический фон. Повалил его и упал на него сверху. Вышел из режима ускорения. Поднял голову и обомлел. Над лесом поднялся закрученный спиралью тонкий черный столб. Он вспух, как воздушный шарик, который мгновенно надули, и исчез, а по ушам ударил оглушительный взрыв. Рядом с нами полетели стволы деревьев, комья земли и еще чего-то. Я пригнул голову, закрывая глаза и ругая себя за тягу к экспериментам. По спине лупили палки, падала земля. И все это продолжалось минуту, не меньше. Когда стихия утихла, я осмелился поднять голову. Лучше бы я не смотрел. Передо мной простиралось пепелище, обломки деревьев и яма диаметром метров двадцать, а глубиной не знаю сколько, за бруствером я дна не видел. Подо мной зашевелился Жюль.

– Что случилось? – закричал он.

Я слез с него и встал, поднялся и Жюль, немного помятый и оглушенный. Он осмотрелся и присвистнул:

– Ого! Вот это результат!

– Результат есть, – согласился я, снимая его рюкзак с ближайшего дерева, сломанного пополам. Жюль оставил свой рюкзак там, где мы вначале экспериментировали с ложкой. – Только непонятно какой и зачем он нам нужен.

– Ну… так можно избавляться от плесени, – подумав, ответил Жюль.

– А стоит ли это делать, мой друг? Плесень – штука полезная, потребляет мусор и производит энергетические кристаллы. И эту плесень можно культивировать, создавая плантации и собирая с нее кристаллы. Вот будет отличный способ получения прибыли.

Жюль стоял с открытым ртом.

– Действительно. Как я об этом сам не подумал?

«Не подумал, потому что вас разучили думать в этой плоскости», мысленно ответил ему я. Улыбнулся:

– Дарю эту идею тебе, мой друг. Пошли к следующему пятну.

Жюль на ходу делал какие-то подсчеты, шевеля губами.

– Нет, – наконец сказал он, прервав молчание. – Я этим заниматься не буду. Лучше налажу производство барабанных пистолей. Не хочется все время жить в зоне. Опасно.

Метров через пятьдесят нас встретил пес. Он держал в зубах кусок бледной прозрачной плоти с красными прожилками. Увидев, что мы его заметили, развернулся и побежал трусцой вокруг ямы. Мы с Жюлем переглянулись.

– Псина нас за собой зовет? – спросил он.

– Наверное, – пожал плечами я и повернул следом за швердом.

За невысоким бруствером лежал вампир с оторванной головой. Все его тело было разодрано в клочья. Видимо, он попал в эпицентр бушующей стихии.

– Интересно, сколько их еще здесь осталось? – произнес задумчиво Жюль. – И день у них сегодня какой-то неудачный. Мрут как мухи. – Он посмотрел на меня и расхохотался: – Опасный ты тип, Ирридар. Что бы ты ни делал, это приводит к гибели твоих врагов.

Дарующая радость смотрела на этих двоих смертных с ненавистью, переходящей в безумие. Они не боялись! Они позволили себе поднять руку на высших и убили их лорда – Дарующего благоволение. Они с сестрой по имени Дарующая покой находились в гнезде вместе с детьми, когда их настигло известие о смерти и посмертном проклятии убийцы их мужа и господина. Они испытали его боль, его ненависть к убийце. Не только они знали, что лорда гнезда убили и что он успел поставить на убийцу свою метку, по которой врага найдут и отомстят, предав мучительной смерти. Об этом знали и ближайшие гнезда на других планетах, получив эту эмпатическую скорбную весть. Боль утраты разделили ближайшие члены клана Дарующих.

Известие о том, что у низших появился воин, способный бросить вызов, на несколько минут парализовало ее и сестру. Им, приближенным Владык, брошен вызов! Как это могло случиться?! Они почти бессмертны. Враг по своей глупости отдал последние почести их лорду, добив его, и заслуживает ужасных мук и медленной смерти. А как все было прекрасно!

Сюда, на место выводка гнезда, они прибыли пятьдесят оборотов планеты вокруг звезды назад. Именно в таких местах они могут находиться в своей естественной форме. Только здесь давать и растить потомство. Лорд избирал себе спутниц и отправлялся один раз за всю свою жизнь в места, которые назывались зонами отчуждения, чтобы вывести свое гнездо. Это была великая честь для самок. Не все удостаивались такой чести. А они с сестрой смогли. Детеныши Владык растут медленно, и дети рождаются один раз в десять оборотов. Для полноценного гнезда нужно двести лет затворничества. Но для них с Дарующей покой это было время немыслимых наслаждений и ласк господина. Все шло как обычно, и ничто не предвещало беды. Кто были все эти низшие для них? Скот и корм. Сладкий и очень желанный. Прирученный пес, подаренный дэрами, всегда пригонял им пищу. Дети развлекались с игрушками, постепенно выпивая их кровь, и жизнь, им казалось, будет бесконечной и ласковой. Но так только им с сестрой казалось. Среди лургов появился воин из преданий! В них говорилось, что однажды придет тот, кого лурги будут звать воином, и бросит вызов могуществу Владык. Но Дарующая радость в это давно не верила. Откуда среди лургов может взяться тот, кто бросит вызов им, одной из самых могущественных рас во вселенной? Тем более один. Да, были времена, когда они понесли значительные потери от инфекции, что поразила три клана Красного Лотоса. Они просто вымерли на одной из планет. Но то были искусственно созданные биологические вещества. И те, кто их создал, давно сгнили, а знания об этом оружии лургами утеряны. Ее народ постарался это сделать.

Но вот сказки стали явью. Их господин убит простым лургом. Они с сестрой незамедлительно вылетели из гнезда в поисках убийцы. Это их долг перед памятью мужа и господина, перед кланом – наказать выскочку, посмевшего бросить им вызов. Сначала они следили за этими двумя, чтобы понять, кто из них воин. Проклятие скрывалось за помехами, странными и необъяснимыми, и они решили присмотреться. Дарующая покой неосмотрительно приблизилась к этим лургам и тоже погибла. Она была ранена простой стрелой! Дарующая радость не могла в это поверить. Как простой лург мог ранить сестру обычной стрелой? Она была еще жива, когда эта тварь скормила ее «зеленой плесени». Сестра даже не смогла произнести проклятие, как была быстро растворена, словно самое ничтожное существо. Их унизили! Оскорбили! Ужасная, дикая неотомщенная смерть и позор их гнезду.

Дарующая радость уже поняла, кто был этот воин. Мальчик, ничем не отличающийся от остальных низших, кроме одного: он смог подчинить хурка, и тот дрожал, но не шел на ее призыв. Она чувствовала его страх и ненависть, но сила лурга удерживала его от подчинения ей, госпоже. Ну ничего, после захвата этого сосуда с кровью, которого она будет мучить веками, она покончит с непослушной тварью. Дарующая радость увлеклась мечтами, а когда опомнилась, было уже поздно. Темная стихия захватила ее в свои объятия, завертела, подняла в небо, и сильнейшая боль, неожиданно настигшая вампира, прекратила ее существование.

Я смотрел на куски тела, а пес рыкнул, выпустил из пасти кусок и, посмотрев мне в глаза, передал:

– Детеныши, – и побежал мелкой рысью.

– Жюль, не отставай! – крикнул я, устремившись за псом. – Тут где-то гнездо с детенышами вампиров.

– О Матерь-создательница! – простонал Жюль и остановился. – За что нам такое наказание?

– Да что ты переживаешь, Жюль! – на ходу ответил я другу. – Придем, посмотрим и передушим этих тварей.

– Вот этого я и боюсь. Ты знаешь, что сделают с нами вампиры из их клана?

– Не знаю, Жюль, и знать не хочу. Тем более я понял так, что взрослых тварей мы уже перебили.

– Но это дети, Ирридар! – воскликнул Жюль.

– Детеныши, мой друг. Детеныши! Если ты встретишь детеныша топотуна, будешь его жалеть?

– Нет, его не буду.

– Вот и этих жалеть не нужно. Ты еще не понял, что мы для них пища? Как кролики.

– Я все понимаю, Ирридар, но ничего с собой поделать не могу. Меня страшит возмездие.

Я остановился.

– Хорошо, Жюль, оставайся здесь и не ходи за мной. Они, чтобы отомстить, будут искать только меня. На тебе их крови нет. Поэтому ты прав. Я пойду один.

– Я тебя одного оставить не могу, – почти простонал Жюль. – И идти тоже не могу. Давай оставим их. Найдем кристаллы. Ты узнаешь про свой сундук, и мы отправимся на его поиски. А? Давай!

– Нет, Жюль, – положил я руку на его плечо. – Оставайся здесь и жди меня. Со мной я тебе идти запрещаю. Это моя война, и мне вести сражение. Ты же останься в стороне и не подставляйся.

– Но… – начал он.

– Без возражений, мой друг. И ты, и я – мы оба знаем, что так будет правильно. К тому же ты понимаешь, что я уйду отсюда, а ты останешься. Я не могу позволить себе втянуть тебя в неприятности.

Я ободряюще похлопал его по плечу. Жюль выглядел как побитая собака, и я чувствовал сковывающий его при мысли о вампирах ужас. Я улыбнулся и побежал за умчавшимся псом, следуя маркеру.

Чем дальше я бежал, тем больше становилось аномалий. Шверд каким-то образом чуял их и огибал, словно горнолыжник, спускающийся по извилистой трассе. Наконец он остановился перед большим озером, в центре которого находился остров. Само озеро было чистейшее, голубая прозрачная вода, как в Байкале. По берегам желтый песок, а метрах в двадцати от берега плавали огромные зеленые листья с цветами. Шверд развернулся и удрал, передав мне, что детеныши там. Где там, я догадался, разглядывая остров.

– Химическая атака! – прозвучал сигнал в мозгу.

– Не дыши!.. – Это уже Шиза.

Я затаил дыхание.

– …Провожу анализ психотропного вещества. Подключаю Лиана.

Я увидел, как дракон достал что-то похожее на пылесос и стал водить им из стороны в сторону. Прошла минута. Терпеть стало труднее. Я знал, что с новыми способностями могу продержаться минут пять, не больше, потом начну задыхаться.

– Анализ вещества произведен, защита выставлена. Можешь дышать, – заботливо проговорила Шиза. – Интересная формула. Споры этого растения проникают с воздухом в легкие, потом с кровью в мозг и вызывают галлюцинации. Источник галлюцинаций – те псевдоцветы на воде, что окружают остров. Как думаешь добираться до него?

– Здесь есть слабый магический фон. Попробую использовать левитацию. Где-то у меня завалялся пояс левитации, давно им не пользовался, и попутный ветерок «воздушного кулака» мне в помощь. Что скажешь?

– Хм. Попробовать стоит. Только надо верно рассчитать силу «воздушного кулака». Магического фона хватит только на одно заклятие. Потом наступит разряжение.

– Ну я усилю его, – уверенно ответил я. Порылся в сумке и нашел в пространственном кармане, в комнате для сокровищ, свой поясок. После путешествия по степи, сопровождая посольство к оркам, я его не использовал.

Надел пояс и почувствовал небольшой отток энеронов из воздуха. Подошел к краю воды и создал усиленный «воздушный кулак», направил вектор себе в спину и немного вверх. Приподнялся на метр над землей и активировал «воздушный кулак». В следующее мгновение меня со всего размаха пнул под зад великан. Такого я не ожидал и, заорав во все горло, полетел словно на ядре, как барон Мюнхгаузен. Пролетел я не так далеко, до первых цветов, зато высоко, и стал падать прямо на одно из больших псевдорастений. Рухнул точно на цветок, и он тут же сложил свои прожорливые лепестки. Если бы лепестки! Это была пасть, полная тонких щупалец, что попытались впиться в мою плоть. Мой молекулярный меч описал круг, и тварь бешено забилась подо мной. Лепестки опали, а она резко пошла на дно. Вместе со мной. В прозрачной воде я хорошо видел, как разливается кровь, и эта озерная лилия, телом похожая на осьминога, удирает от меня со скоростью торпеды. На поверхности воды у этого существа были только рот, плавники в виде листьев и присоски, остальное тело пряталось в воде, и было оно размером… даже не знаю, с чем сравнить. Как платяной двухдверный шкаф, наверное.

Не выпуская меча, я поплыл к берегу. Идея использовать магию была не самая удачная. Спасибо Лиану, уберег мое седалище от травмы. Зато я дал им с Шизой повод повеселиться.

До самого острова меня никто не преследовал и не нападал. Единственное неудобство такого способа передвижения было в том, что я промок до нитки. На острове росла трава, голубенькие цветочки и… о боже!.. наши родные березки. Идиллия просто. Ели бы не одно «но». Вокруг меня собирались красные пятна. Два, три… пять, и они меня окружали. Я сделал вид, что их не вижу, а когда ко мне приблизились двое с разных сторон и замерли, я просто взмахнул мечом. И оба мгновенно проявились, упав на траву без своих голов. Спасибо Шизе, она проецировала мне их размеры и форму по анализу тел убитых вампиров. Эти двое были поменьше, и вместе с головой я срезал верхнюю часть тела. Остальные трое сорвались со своих мест и бросились ко мне. Неожиданно я на миг почувствовал их боль и ярость. Они готовы были разорвать меня, мучить. Их ментальный вопль мгновенно исчез так же, как и появился, я был быстрее. Шиза выкинула меня в боевой режим, и твари застыли. Три взмаха молекулярного меча. Выход из ускорения, и три головы упали на траву. Пять бледных голов с шевелящимися щупальцами и пять одеялоподобных тел. Странное строение тел у этих кровососов.

«Неужели здесь происходят такие мутации с телом человека?» – разглядывая тела, подумал я. И удивительно, они могут левитировать. Летают по воздуху.

– Шиза, что можешь сказать по этому поводу? Они маги?

– Нет, но имеют способность так направлять свет и маскироваться, что их не видно, а видно только отзеркаленную ближайшую местность. Они вырабатывают в процессе своей жизнедеятельности и накачивают в свои тела инертный газ легче воздуха. Молекулярный вес двадцать единиц и по отношению к воздуху ноль целых шестьсот девяносто четыре тысячных, если воздух считать за единицу, могу назвать формулу, но это тебе ничего не даст.

– Не надо. У нас на Земле его называют фтористый водород. Не горюч. Еще они могут общаться ментально и подчинять себе животных. А может, и людей. Основная пища, я так понимаю, это кровь живых существ. Но в чем их сила? Как они смогли ополовинить планету, используя только невидимость? Не верится. Их можно определить сканерами. На тепло, на массу, на изменение объема, наконец, или изменение емкости. Убить кровососов тоже просто. Почему же их так боятся?

– Пока не знаю.

– Вот и я не знаю. А знать надо. Эти твари начали охоту на меня. И я уверен, что тот гад наложил на меня метку.

Не убирая меча, я пошел вглубь острова, на котором раскинулась березовая роща. Вампиры избрали уютный мирок для жизни, окружив его стеной аномалий, водой и озерными лилиями. Роща неожиданно расступилась, и моему взору предстала сюрреалистическая картина. В широкой впадине росли растения, до странности похожие на грибы. Только огромные, высотой с дом, и с большими отверстиями от земли на расстоянии в полтора человеческих роста. «Грибов» на полянке было пять, в одном доме я увидел четыре красных маркера. Твари забились в свой дом и прятались. Я чувствовал эманации ужаса и ненависти. Вспомнив о своих способностях насылать страх, я отправил им сильный посыл ментального ужаса и застыл в недоумении. Метки стали гаснуть одна за другой.

– Шиза, что бы это значило?

– Они умерли.

– Умерли?

– Да. Я не чувствую живых существ. Но в этом грибке есть еще что-то, что я определить не могу.

– Ну тогда посмотрим, что там есть. – Я направился к грибу, стоявшему посередине, он был выше других и толще.

Применив заклинание пояса левитации, я поднялся до уровня отверстия и, ухватившись руками, буквально зашвырнул себя внутрь. Внутри тоже было необычно. По стенам струились зеленые огоньки, словно светящаяся жидкость, бегущая по венам. Они неплохо освещали узкий коридор. Дальше находилась мембрана. Именно мембрана, которая колыхалась, словно дышала. Мой меч ударил ее наискось, и гриб вздрогнул. Мембрана лопнула с тонким звоном, и открылся проход в большую каверну. Оттуда на меня бросились десятки гибких щупалец. Но перед тем, как они до меня добрались, я уже был в боевом режиме и методично и тщательно срубил все, что ко мне тянулось. Не выходя из боевого режима, шагнул вперед. Посреди помещения на возвышенности находилась кладка яиц, а вокруг нее лежали тела четырех маленьких вампирят. Я подошел поближе. В углублениях лежало два яйца размером со страусиные. Белые в зеленую крапинку и почти прозрачные. Внутри я видел маленькие тельца, которые пульсировали. Я поднял меч… и опустил его.

– Ты чего? – спросила Шиза. – Решил их оставить?

– Да.

– Зачем?

– Хочу забрать яйца с собой. – Я осторожно достал яйцо и убрал его в пространственный карман. Затем достал второе и спрятал тоже.

– Зачем? – еще раз спросила Шиза.

– Пригодится. – Я не мог объяснить даже себе, зачем мне нужно было брать яйца.

Координатор третьего крыла клана Дарующих – Высокий лорд Дарующий ярость замер на пару мгновений. Он прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Погиб весь выводок гнезда Дарующего благоволение. Погиб вместе с самим лордом и его женами. Они не погибли от стихии или мести других гнезд – такое случалось. Их безжалостно убили. На одном из убийц осталась метка Дарующего. Его надо найти! Найти и узнать, кто еще участвовал в этом преступлении против Владык. А затем примерно наказать. Наказать и планету, где произошло убийство.

– Дарующий месть и Дарующий гнев, я вызываю вас! – послал он ментальный сигнал.

Отошел от окна, у которого стоял, когда до него дошла скорбная весть. Прошел к массивному столу и уселся, вперив взгляд в дверь. Здесь, в человеческих мирах, они имели форму низших. Здесь они властвовали тайно и с позволения старших братьев – дэров. Он дождался прихода вызванных.

– Суть дела проста. Найдите и привезите сюда тех, кто убил Дарующего благоволение и все его гнездо.

Двое вампиров молча поклонились и вышли.

– Ты сколько возьмешь звеньев? – спросил Дарующий месть.

– Думаю, трех хватит. А ты?

– Я возьму пять. Если появился воин из преданий, нужна будет сильная поддержка.

– Ты веришь в эти сказания древних? – Дарующий гнев скептически поджал губы.

– Не важно, верю я или не верю, – ответил Дарующий месть. – Уничтожено гнездо и наш собрат. Если это дело рук низших, то это непростые лурги. Дарующий благоволение не отличался слабостью, но он погиб, и погибло все его гнездо. За многие сотни лет нам впервые осмелились бросить вызов, и мы его принимаем. Скучно жить стало, брат. А появление нового врага щекочет нервы.

– Ну так иди один, – усмехнулся Дарующий гнев.

– Я похож на глупца? А если там в самом деле воин из преданий? – Он громко рассмеялся. – Я жить хочу.

Стоя на берегу озера, я размышлял, как мне вернуться обратно. Плыть было неохота, мокрая одежда сковывала движения и неприятно липла к телу. Единственное, что подходило для того, чтобы переправиться через озеро, это стволы берез. Но я не хотел губить такую красоту. Пусть растут. Вернулся к домам вампиров, выбрал самый маленький гриб и мечом за полчаса срубил его. Отрубил шляпку и стал ее выгребать и долбить, как долотом. Получился просто огромный круглый корабль. Дотащить до воды труда не составляло, хотя Лиан показал, что мой энергетический запас просел на треть. Спустив шляпку-долбленку, я встал на нее и запустил слабый «воздушный кулак». Моя лодка качнулась и поплыла к противоположному берегу. Плыть было довольно комфортно. Проплывая мимо лилии, я от нечего делать рубанул по листьям мечом. Хищник тут же ушел под воду.

Через несколько минут я добрался до берега и соскочил на желтый песок. Из леса вынырнул шверд. Понюхал воздух и завилял хвостом.

– Детенышей больше нет, – передал я.

Тот оскалился, передал мне свое чувство удовлетворения и вновь скрылся среди деревьев. Мне его сопровождение было не нужно, дорогу я уже проторил и шел по зеленому указателю. Несколько раз мне попадалась плесень, в одной был кристалл. Его я добыл и остановился в раздумьях у края зеленой киселеобразной массы.

– Это колония живых существ, почти всеядных и прожорливых, – сообщила Шиза. – Они жрут все, кроме кремнезема, стекла и керамики.

– Вот как? А кристаллы это что?

– Продукт их жизнедеятельности. Если нет пищи, они пожирают сами себя. Пока это все, что мне удалось узнать.

Я присел рядом с жижей, поднял сухую веточку и кинул ее в зеленую массу. Палочка почти мгновенно исчезла. Я еще посидел, размышляя, и вытащил флакон из-под эликсира. Достал хрустальный фужер и, осторожно зачерпнув жижи, перелил в бутылочку. Закрыл пробкой из стекла и спрятал в сумку. Подумал, что запаса много не бывает, и набрал еще девять бутылочек. Фужер воткнул в плесень и ушел.

Жюль ждал меня в том самом месте, где я его оставил.

– Все в порядке? – спросил он.

Видя его муки, я решил соврать:

– К сожалению, я не смог добраться до потомства этих тварей. Их место обитания находилось на острове посреди озера. В озере были те самые озерные лилии, о которых ты мне говорил. Пришлось удирать оттуда. Я почувствовал, что начинаю терять себя.

Жюль просветлел лицом.

– Хвала Матери-создательнице, так даже лучше. Ты не представляешь, насколько эти твари мстительны.

– Жюль, а что, все знают, что существуют вампиры?

– Нет, Ирридар. Открою тебе тайну. Знают только посвященные. Эти создания могут принимать облик лурга и жить среди нас. Мы не знаем, зачем они так делают, но думаем, что они шпионы дэров.

– Мы – это кто? – спросил я.

Жюль скривился:

– Не надо спрашивать больше того, что я могу сказать.

Я кивнул, показывая, что понял его.

В бункере ученых нас встретил Клиф.

– Парни, вы не знаете, что за взрыв произошел в зоне? У нас сейсмодатчики показали, что произошло землетрясение.

Я опередил Жюля и обратился к очкарику:

– Клиф, мы кое-что видели.

– Что именно? – загорелся тот.

– Это… мм…

– Понятно, – перебил он меня. – Услуга за услугу. Сходите на это место, где вы что-то видели, и наберите материал. Пробу почвы, останки какие-нибудь, что могло бы пролить свет на то, что произошло. Такое событие мы зафиксировали впервые.

– Мы сходим, Клиф, – заверил я. – Но у нас есть просьба.

– Говори какая, если это в моих силах, я помогу. – Ученый уставился на меня круглыми фарами очков.

– Вы ведете записи всех находок в зоне, что вам приносят, так?

– Ну так. К чему ты клонишь?

– Мне нужно знать, приносили ли вам сундук из красного дерева, обитый медными полосами.

Клиф, соглашаясь, кивнул:

– Я посмотрю, а вы ступайте на место взрыва, не мешкайте, каждая минута дорога. Чем раньше вы придете, тем больше материала соберете. Вот, возьмите и сфотографируйте место. – Он протянул обыкновенный фотоаппарат. – Пользоваться умеете? – скептически посмотрел он на нас.

Жюль хмыкнул:

– Хм, удивил тоже, умеем.

Мы ушли. Пришли на место взрыва, собрали землю, камни, куски деревьев и нашли оторванную голову вампира. Жюль достал резиновой непромокаемый мешок и засунул голову туда. Затем сделал десяток фотографий.

– Не будем говорить, как все произошло? – спросил он.

– Нет.

– Ну и правильно, – согласился Жюль.

Когда мы вернулись, нас в нетерпении ждал Клиф.

– Ну что, нашли что-нибудь?

– А вы? – спросил я.

Клиф осуждающе покачал головой.

– Все-таки у вас, молодой человек, были предки с Идифа. – Он подошел к столу и открыл альбом. – Посмотрите, это ваш сундук?

Я заглянул в альбом. Там были черно-белые фотографии сундука и вещей из него. Конечно, я узнал этот сундук. Их делали словно под копирку. Но даже если бы их делали разными, то не узнать халат, колпак и посох архимага было трудно. Я сглотнул слюну. Неужели я близок к цели?

– Это он, – кивнул я. – И где сундук сейчас?

Клиф закрыл альбом.

– Сундук нашли три года назад у дороги и принесли нам. – Он вновь вперил в меня взгляд.

– Жюль, отдай Клифу образцы и фотоаппарат, – разрешил я.

Тот передал взятые нами образцы.

– Это все? – недоверчиво спросил очкарик.

– Клиф, где сундук? – спросил Жюль и выразительно потряс резиновым мешком.

Очкарик только что не прожег его взглядом.

– Сундук передали на хранение в музей нашего университета. Что в мешке?

Жюль молча достал голову вампира и показал ее. От увиденного Клифа чуть не хватил инфаркт.

– Вы дурни… ик!.. зачем вы притащили… ик!.. это ик!.. сюда… ик?! Вы знаете, что это?

– Нет, – быстро ответил я.

– Вот и хорошо. Ик! Унесите это обратно и оставьте там, где взяли. И вообще, убирайтесь отсюда и из зоны. Год-два здесь не появляйтесь. А я сделаю вид, что вас не видел.

– Как скажешь, Клиф, – совершенно спокойно ответил Жюль. – Не болей.

Мы вышли. Жюль размахнулся и закинул голову подальше. На мой вопросительный взгляд ответил:

– Вот не было заботы относить голову обратно! – И задорно улыбнулся. – Пошли за твоим сундуком. Пойдем лесом и по вершинам холмов. Так меньше шансов кого-то встретить. Если наш очкастый друг Клиф так перепугался, значит, он тоже сталкивался с этими тварями. Он будет молчать, что видел нас, а мы будем скрывать, что видели его. Я знаю одну тропку, не отмеченную на карте, – подмигнул он мне.

Мы шли, обходя аномалии, петляя, как змея на песке, то поднимаясь вверх, то спускаясь с вершин на склоны.

– Жюль, у меня нет денег.

– Что, совсем? – обернулся он ко мне.

– Ну не так чтобы совсем… и это не совсем деньги, – смущаясь, ответил я.

– Да-а! Покажи! – улыбаясь, попросил он.

Я вытащил медный пятак. Жюль пренебрежительно повертел его в пальцах и вернул.

– Да-а, – разочарованно произнес он, – это не деньги. Еще что есть?

Помня, что серебро здесь вне закона, я вытащил золотой илир. Жюль присвистнул:

– Это уже лучше, но его не стоит показывать. Навряд ли где в нашей вселенной печатают такие монеты. Плохо тебя готовили для засылки.

Я хотел опровергнуть его слова, но он только махнул рукой.

– Знаю, уже слышал, ты не шпион. Это все, что у тебя есть?

– Нет, еще есть украшения.

Я достал пригоршню золотых украшений – кольца, серьги, кулоны, цепочки и десяток самоцветов.

– Беру свои слова обратно, друг, – удивленно произнес Жюль. – Тебя готовили на все случаи жизни. Это то, что нужно.

Он сгреб все с моих ладоней и спрятал в свой бездонный нагрудный карман.

Параллельный мир. Планета Пранавар

– Значит, так, – деловито произнес Жюль. – Ты походи, посмотри тут все, в магазинчики загляни, в общем, осваивайся. Много не говори, больше слушай. Через два часа встречаемся в ресторанчике «Веселый искатель». Думаю, ты его без труда найдешь. А я пойду поищу нашего клиента, который хочет вернуться домой с трофеями. – Он ободряюще похлопал меня по плечу и, насвистывая веселый мотивчик, пошел прочь.

Я остался стоять посреди улицы.

В этот поселок под названием Виноградный Тупик на границе с зоной отчуждения мы пришли около полудня. Дорога далась нам без труда, я определял аномалии, и мы находили обходные пути. Я соврал Жюлю, что дорогу мне показывает шверд и мысленно передает, куда надо сворачивать. Поселок расположился за обширными возделанными полями. Они отделяли поселок от зоны. Было странно видеть здесь мир и покой. В поселке были двух- и трехэтажные дома, но по окраине расположились фермерские усадьбы. Как мне пояснил Жюль, близость аномальной зоны благотворно сказалась на урожаях зерновых, овощей и фруктов, особенно винограда. Ученые до сих пор изучают этот феномен. Точных данных нет, есть только гипотезы и предположения.

Мы прошли по мощенной обработанным камнем дороге мимо усадеб, утопающих в садах, и вошли в поселок. Его по праву можно было назвать городком. Здесь ездили такси и несколько небольших автобусов. Автомобили как будто вышли из тридцатыхгодов.

– На чем они ездят? – спросил я Жюля.

Тот небрежно отмахнулся:

– Здесь на кристаллах, а вообще на электротяге.

Ко мне, одиноко стоявшему путнику, пришедшему со стороны зоны, подрулил таксист.

– Куда ехать? – нагловато рассматривая меня, спросил он.

– Спасибо, я пешком постою, – ответил я в тон ему.

Тот вытаращился на меня, пытаясь осмыслить фразу, и, не преуспев, спросил:

– Кристаллы есть?

– Сколько дашь? – живо спросил я. Мне нужно было научиться ориентироваться в здешних ценах. Жюль особо не распространялся, что сколько стоит, а я этот момент упустил.

– Двадцать дэриков за штуку.

– Нету кристаллов, – отрезал я и нагло уставился на водилу.

Тот сплюнул мне под ноги:

– Ходют тут всякие! – и уехал.

Я шел по улице. Незаметно и в то же время внимательно подмечал все, что мне было интересно. Широкая дорога, мощенная камнем, ровная и ухоженная. Мусора нигде нет. Тротуары выложены красным гранитом и приподняты над полотном дороги сантиметров на двадцать, перед домами небольшие газоны из травы, аккуратно подстрижены. А сами дома тоже сложены из камня и весьма, на мой взгляд, симпатичны. На первых этажах ближайших домов я увидел вывески. Странным было то, что на здешнем языке я говорить умел, а вот читать нет. Я зашел в первую застекленную дверь под вывеской. Меня встретил внимательный взгляд немолодого человека с черными волосами и бородой, с мясистым носом. «Армянин, что ли?» – подумал я и улыбнулся.

– Доброго дня, уважаемый! – поздоровался я.

Мужчина кивнул. Я осмотрелся. Небольшой магазинчик. Немного одежды на полках, за спиной продавца примусы или что-то похожее на них. Обувь, пистоли, удочки, какие-то сувениры.

– Из зоны? – нарушил молчание продавец.

– Из нее самой, – продолжая осматриваться, кивнул я.

– Что хотите предложить? – оживился чернобородый.

– Сначала купить, уважаемый.

– Купить? – обрадовался тот. – А что именно вас интересует?

– Да в общем-то пока одежда. Хочу переодеться, чтобы не выделяться.

«Армянин» окинул меня взглядом:

– У нас одежда попроще, для фермеров. А если хотите поцивильней, то это надо идти в центр.

– Мне сойдет одежда для фермеров.

Продавец заглянул под прилавок и достал настоящие джинсы. Небрежно кинул на прилавок. Затем достал рубаху в синюю клетку, на кнопках. Безрукавку, такую же как штаны. Посмотрел на мои сапоги и достал коричневые мягкие мокасины.

– Двадцать дэриков, – равнодушно произнес он.

По его виду я понял, что он завысил цену минимум вдвое. Во мне проснулись деды и заворчали.

– Пять, – так же равнодушно ответил я.

Он блеснул глазами, удобнее уселся и погладил бороду.

– Уважаемый, – произнес он, и я понял, что вырос в глазах продавца, – эта самая настоящая цена за такой качественный товар. Я еще сделал вам скидку, как оптовому покупателю. Дешевле некуда. Почти по себестоимости продаю.

– Какой же это качественный товар? – спокойно возразил я. – Вот, пощупайте. Ткань штанов грубая. Краска скоро облезет. В таких штанах только в поле работать. Мм… цена один дэрик, и то с большой натяжкой.

Продавец прямо-таки лучился светом, на его лице появилась слащавая улыбка.

– Как вы можете такое говорить! – воскликнул он, заламывая руки. – Этим штанам сносу не будет, все фермеры у меня покупают. Это известная швейная компания «Велингауз», вот смотрите, их бирка, а они шьют только высококачественные вещи.

– Да что вы говорите, любезный? – Я с насмешкой посмотрел на него. – И вы считаете, что это качественная работа? Вы посмотрите только на материал карманов, это сито, а не ткань. Они завтра же порвутся. Эти штаны сшиты на Идифе, – неожиданно для самого себя брякнул я и по изумленному взгляду продавца понял, что попал в точку.

– Вы бывали на Идифе? – вкрадчиво спросил он.

– А то! – уверенно заявил я. – Вся контрабанда идет оттуда.

– Ну тоже скажете, вся! – немного возмущенно ответил продавец. – Не больше, чем из остальных мест. И качество наших товаров выше, чем у конкурентов.

– С этим спорить не буду, – согласился я и подыграл ему: – Ваши стараются. Но не настолько же, чтобы так завышать цену.

– Ой да боже ж мой! – вновь всплеснул руками продавец. – На сколько я там завысил, на сущий пустяк. Ладно, так и быть, за все восемнадцать дэриков. И это по знакомству.

– Я знаю, уважаемый, почему вы покинули свою благословенную планету, – заявил я.

Он весь превратился в одно большое ухо.

– Вас выгнали свои же за жадность! – рассмеялся я, и вместе со мной после секундной паузы рассмеялся продавец.

– Впервые слышу такой удачный комплимент, юноша, – отсмеявшись, отозвался он. – Спущу цену еще на полдэрика.

Мы торговались еще минут двадцать, и цена за одежду снизилась до двенадцати монет. Хотя были ли здесь в ходу монеты, я не знал.

– Хорошо, – согласился я с предложенной ценой. – Артефакты из зоны принимаете?

– Конечно, – оживился он. – Показывайте, что у вас есть.

– Вы прямо сейчас ахнете, уважаемый, – стал я подогревать его интерес. – Я вам сейчас такое покажу… Держитесь за прилавок.

Мой тон не давал повода усомниться в моих словах. Он ухватился за прилавок и уставился на меня. Я жестом фокусника вытащил болт дэра и положил его на прилавок перед продавцом.

– Вот! – торжественно произнес я. – Учитывая стоимость одежды, с вас еще сто дэриков.

Продавец пялился на красный болт и моргал. Это продолжалось около минуты. Затем он поднял на меня глаза и медленно проговорил:

– Теперь я верю, что вы бывали на Идифе. Так лихо впарить мне обыкновенный болт еще никто не пытался. Да еще за такую цену.

Он кхекнул и стал икать, затем из его глаз потекли слезы, и он безудержно хохотал несколько минут.

– Ой! – причитал он. – Я это расскажу Миррее, и она… ха-ха… Ой! Захочет обязательно вас увидеть. Я впервые встречаю такого беззастенчивого и наглого поца. Ох! Я думаю, что у вас были в роду выходцы с Идифа… Ха-ха… Ой!

Я безмятежно смотрел на него и, когда он отсмеялся, вежливо произнес:

– Зря вы так недоверчиво отнеслись ко мне, уважаемый. Это не простой, как вы изволили выразиться, болт, а самый что ни на есть непростой.

– Да? И в чем заключается его непростота? – вытирая слезы, спросил он.

– За погляд деньги берут, – ответил я и взял в руки болт. Посмотрел на продавца. – Увидеть хотите?

– Хочу.

– Пять дэриков.

– Ха! Нашли глупца разбрасываться деньгами, – усмехнулся он.

– Вы ничем не рискуете, уважаемый, – спокойно возразил я. – Просто сбросьте с одежды эту сумму и смотрите на чудо. Согласны? Если чуда не произойдет, цена останется прежней.

Он задумался. Внутри него боролись жадность и любопытство.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Но это только в том случае, если я увижу это чудо.

Я кивнул.

– Вы увидите самое что ни на есть настоящее чудо. Крибли, крабли, бумс! – Взмахнув болтом, я активировал пояс левитации. Медленно поднялся к потолку и, повисев там, опустился. – Вот свойства этого болта, – торжественно проговорил я под ошеломленным взглядом продавца. – Так что, берете?

У него загорелись глаза.

– Я сам хочу попробовать, – быстро проговорил он, не отрывая жадного взгляда от болта.

– Не вопрос, – пожал плечами я. – Скиньте с одежды еще семь дэриков и пробуйте.

– Хорошо, – сразу согласился он.

Я передал ему болт, вышел в ускорение и создал заклинание левитации, наложил на продавца, но не активировал его. Вернулся и проговорил:

– Не забудьте сказать три слова. Запомнили их?

– Запомнил, запомнил, – поспешно ответил он и произнес: – Крибли, крабли, бумс! – И, неожиданно для себя поднявшись к потолку, стукнулся головой о него. – Ой!

Заклинание быстро развеялось, и он рухнул на пол. Вновь охнул и, потирая ушибленный бок, поднялся. Прижал к себе болт, как родного ребенка. Вцепился так, что я понял – не отодрать. Не отдавая мне болт, быстро сказал:

– Беру! – отсчитал деньги и протянул мне несколько бумажек.

Я принял их, не показывая, что не знаю номинала банкнот. Потер, поглядел на свет и понюхал.

– Не беспокойтесь, сударь. У нас фальшивок нет. Если еще что будет интересного, приносите.

Я кивнул и предупредил:

– Болт разряжен, подождите до следующего утра, и он начнет действовать. Скажите, у вас можно переодеться?

Через десять минут я вышел из магазина.

В спину молодому простофиле смотрел, усмехаясь, хозяин магазина Мордей Левви.

Глава 6

Открытый космос. Материнская планета

В зале трактира было шумно и душно. Над головами посетителей плавал сизый дым от местных папирос. Курили почти все: и мужчины, и женщины. Тусклый свет проникал сквозь высоко расположенные окна и не давал полного освещения. На каждом столе горели парафиновые свечи. Рамсаул огляделся, выбрал столик на четверых почти у самого прилавка, и живо направился к нему.

– Садись, компаньон, – сопроводив слова жестом гостеприимного хозяина, предложил старик.

Щетина без разговоров уселся и поморщился. Было душно, воняло жареной пищей, приправами и табачным дымом.

– Раньше здесь работал механик. Он чинил оборудование жизнеобеспечения, снятого с небольшой яхты. Вернее, часть его, рециркуляционную установку. Менял фильтры, и здесь был оазис… – Старик горестно развел руками. – Но потом проспорил или проиграл, уж не знаю точно, что произошло, ребятам из племени кочевников Волки Арнира, и те отправили его на арену. Там он, голубчик, и остался. Теперь тут такая вонь всегда. Привыкай, Щетина.

– Я могу починить оборудование, если есть комплектующие, – незаметно осматриваясь, произнес Вейс.

Он делал это профессионально, не привлекая к себе внимания. Зато сам все хорошо видел и подмечал. Вот места рядом с ними, тут сидят одетые победнее и говорят громко. Ближе к входной двери публика побогаче, естественно, там дышать легче. Вот стол, а за ним парни в кожаной одежде и с раскрашенными татуировками лицами. Ножи на поясе, бритые головы. Люди серьезные. Их старались не задевать.

– В самом деле? – приподнял густые брови старик.

– Да, Рамсаул, смогу.

Старик было обрадовался, а потом плечи его опустились, он ссутулился и, не поднимая глаз от столешницы, спросил:

– Хочешь остаться здесь?

– Нет, не хочу. Просто если можно заработать, то я готов. С техникой я знаком.

– У тебя что, остались базы и нейросеть? – очень тихо, наклонив голову к Вейсу, спросил старик. – Ты с этим будь осторожен. Узнают – выпотрошат. Такие вещи здесь ценнее жизни.

– Нет, нейросеть не осталась, – не моргнув глазом соврал Вейс. – По жизни приходилось этим заниматься… По молодости, – уточнил он. – Так что знания и сноровка остались.

Лицо старика прояснилось.

– Это хорошо, рукастые парни вроде тебя тут в цене. Будем ходить по племенам и чинить разное оборудование. Признают за мастера, будешь неприкасаемым… А может, внучка моего научишь? Возьмешь в ученики? – Рамсаул заискивающе посмотрел на Вейса.

– Возьму, – улыбнулся тот.

– Тогда жди, я сейчас. – Старик, несмотря на годы, живо поднялся, но, вспомнив что-то важное, тут же сел снова. – За работу проси не менее пяти полновесных серебрух и смотри, чтобы были не рубленые. Дадут рубленки, требуй восемь. Ты торговаться умеешь. Понял? – И, увидев согласный кивок Щетины, вновь поднялся и ушел.

Самсул, смотревший на нового знакомца затаив дыхание, с восторгом спросил:

– Дядька Щетина, не врешь, что возьмешь меня в ученики?

– Не вру, Самсул. – Щетина погладил мальца по жестким волосам. – Парень ты смышленый, у тебя должно получиться. Ты не знаешь, что значит быть неприкасаемым?

– О! Это не жизнь, это мед, – закатил глаза парнишка. – Везде тебе рады, никто тебя не трогает и не грабит. У тебя охранная пайца от вождей племен. Если кто посмеет тебе причинить вред, того будут искать всем обществом. Неприкасаемые самые ценные специалисты. Механика почему на арену сплавили, – со знанием дела продолжил мальчонка, сразу став как-то солиднее выглядеть. – Он не хотел чинить другим, думал отсидеться здесь. Другим племенам это не нравилось, что совет поселка пригрел мастера, вот Волки его напоили и подставили.

Щетина внимательно слушал. Он не хотел оставаться здесь, в первом поселке возле космопорта. Оригон Севеньрон был не такой человек, чтобы оставить его в покое. Вейс изрядно подпортил жизнь межратору. Сюда по его душу обязательно прибудут чистильщики, и получить звание неприкасаемого было бы неплохо. Он не боялся преследования, но хотел увеличить свои шансы выжить. Бродить с места на место лучше, чем осесть в одном месте. Битва в межрате еще не закончена. Он временно отступил, и его друзья постарались до поры спрятать свой козырь подальше. Он понимал ход их мыслей. Противники ничего не смогут сказать теперь своим оппонентам. Те сослали его в пекло, сделав главным виновником провала многоходовой операции. А виной всему был необычный молодой человек под оперативным псевдонимом Дух. Он, Щетина, недооценил его и Демона. Умел тот подбирать кадры, умел…

Вейс решил расстаться со своим прошлым именем и называл себя даже в мыслях – Щетина. Чем раньше он освоится с прозвищем, тем лучше. Пройдет время, он получит новое имя и сможет затеряться на просторах этой страшной планеты. Искать его по приметам глупо. Он может менять черты лица до неузнаваемости. Это азы оперативной работы, а начинал он с техника вспомогательных систем на одной из пиратских баз, куда был внедрен. Там часто не изученные базы профессии были нужны, а мозги и правильно поставленные руки. Базы что дают? Они дают знания и навыки делать работу согласно программе. А если оборудование от разных систем? Вот тогда включаются мозги и нарабатывается неоценимый в этих условиях опыт. Потом уже Вейс создал в своем управлении закрытую базу ремонтника-универсала, включив туда свои знания и опыт.

Его мысли прервало возвращение старика. С ним был смуглый худой человек лет сорока, в добротном костюме. «Прямо франт», – подумал Щетина, вспомнив, во что одет сам.

– Это управляющий трактиром господин Рез Гарделия, – представил франта старик. – А это Щетина, из новеньких. Как я уже говорил, мой компаньон.

Мужчина пронзительным взглядом почти черных глаз уставился на Щетину. Оглядывая его с головы до ног, он оценивал и старался понять, кто перед ним. Щетина сидел спокойно и слегка добродушно улыбался.

– Нейросеть имеешь? – чуть хрипло спросил Гарделия.

– Нет, не имею. Имею опыт работы на пиратских базах, – все так же добродушно улыбаясь, ответил Щетина.

– Что за пираты? Чем занимался? – тоном следователя напирал управляющий.

– Это не важно, господин управляющий, – мягко, но в то же время давая понять, что подобные расспросы бессмысленны, ответил Щетина. – Вам нужна моя биография или работа?

– Не зарывайся, старик. Я могу сделать твою жизнь счастливой или несчастной… Понимаешь меня?

– Понимаю, господин управляющий. – Щетина не изменился в лице. – Но меня это не страшит. Я свое пожил. Не пугливый.

– Это хорошо, что не пугливый, – широко улыбнулся Гарделия, продемонстрировав золотые зубы. – Пошли, покажу установку.

– Пошли, малыш, – позвал Щетина Самсула, – начинается твое учение.

В подвале, куда они пришли, находилась грубо вырезанная из системы установка рециркуляции воздуха.

Поглядев сверху вниз на паренька, управляющий небрежно спросил:

– Этот зачем тут?

– Учиться будет, – спокойно ответил Щетина. – Инструменты есть?

– Вон там все вещи прежнего механика, – показал рукой на металлический шкаф управляющий. Уходить он не собирался, уселся на пластиковый стул и закурил.

Щетина открыл ящик и уверенно стал доставать инструменты. Ремонт был плевый, это он определил сразу. Где-то сгорела микросхема, и электрическую цепь, собранную из подручных материалов, нужно было «прозвонить». Ни один техник с нейросетью и нужной базой починить такого монстра не смог бы без нужных комплектующих. Щетина полазил по брошенным в кучу микросхемам, удивился их хорошему качеству и затем обернулся к управляющему:

– Уважаемый господин Рез Гарделия, вам какой нужен ремонт? Просто по старой схеме или надо улучшить установку?

Управляющий удивленно поднял глаза.

– Улучшить? – переспросил он.

– Ну да. Я так понял, что прежний мастер просто ставил предохранители, и при скачках напряжения они горели. Чтобы не заморачиваться постоянной заменой, он поставил прямые скрутки, и это привело к тому, что часть микросхем вышла из строя. Я могу просто восстановить работу оборудования, но тогда вам надо будет менять предохранители самостоятельно. Такая работа будет стоить пять полновесных серебрух. А могу улучшить работу установки, поменяв кое-что, и поставлю автопакеты. При выключении установки вы просто поднимете тумблер, и она заработает вновь. Но это будет стоить уже пятнадцать полновесных серебрух.

– Сколько? – Управляющий даже подскочил на стуле. – Ты понимаешь, гнилой пень… Ты… – Он даже задохнулся от возмущения. – Шлемаз бездомный. Ты понимаешь, какие это деньги?

Щетина спокойно выдержал взгляд управляющего.

– Понимаете, господин управляющий, вы не будете платить за ремонт очень долго, и это вам окупится. Но если вы против, я просто отремонтирую, как было. Цену вы слышали.

Управляющий побуравил механика глазами и наконец вымолвил:

– Улучшай установку. Получишь свою цену. – И вновь уселся на свой стул.

– Смотри, Самсул, – проговорил Щетина. – Это рециркуляционная установка малого корабля. Она является частью оборудования жизнеобеспечения. Установка замкнутого цикла. Сюда воздух засасывается, отсюда он выходит. Внутри стоят электромотор и фильтры. Воздух, проходя по картриджам фильтров, очищается от углекислого газа и вредных примесей. Для нормальной работы ей необходима подача электроэнергии и наличие автоматики. Автоматика вот в этом ящике, – показал он на металлический ящик, висевший на стене. – Она включает установку, когда нужно, и выключает ее. На входе стоят датчики, контролирующие состав воздушной смеси. На выходе еще один датчик, он проверяет качество выходящего потока. Так что запоминай, в этом ящике как раз и находится нужная нам автоматика.

Он открыл ящик, подключил сканер и сразу понял, где неисправность.

– Эти провода подводят электроэнергию, – показал он мальчику и стал объяснять по блокам: – Здесь на входе должен стоять автопакет, который отключит установку при скачке напряжения. Мы отсоединяем провода и ставим это пакетник. Вот так. Запоминай. Защелкиваем концы. Красный – это фаза, здесь есть ток. – Он приставил трубочку, и она засветилась. – Белый – это ноль. Тока нет. Коричневый – вторая фаза. Видишь, ток есть. Черный – заземление. Он, к сожалению, никуда не ведет. И мы его присоединим вон к тому металлическому стержню. Вот так. Теперь, видишь, тумблеры пакета смотрят вниз, там нарисован кружок. Значит, пакетник отключен. Наверху красные плюсы. Если повернуть тумблеры вверх, то в установку поступит ток. Но мы пока его подавать не будем. Вот видишь эту микросхему, она сгорела, ее надо заменить. Читай, что на ней написано.

– Вэ Ка ноль три дробь пятьдесят шесть, – прочитал мальчик.

– Хорошо, теперь найди такую же вон в той куче, – показал на груду микросхем Щетина.

Самсул, радостный от того, что ему доверили такую важную работу, быстро перебрал груду и разочарованно произнес:

– Такой тут нет.

– Тогда будем искать ей замену, – не смутился Щетина. – Смотри Вэ Ка ноль три пять дробь пятьдесят шесть.

– О! А эта есть! – обрадовался мальчик и принес пластину, запаянную в пластик.

Такого кощунства ни один нормальный техник не совершил бы. Если положено ставить ВК-03/56, то ее и нужно ставить, иначе установку до работы не допустят. Но Щетина не церемонился. Он знал, что они взаимозаменяемы и отличие их было только в том, какой объем воздуха в секунду установка будет пропускать – 0,3 кубометра воздуха или 0,35 кубометра, что не важно для трактира.

– Вынимай сгоревшую из разъема, – сказал Щетина мальчику, – и вставляй новую.

Самсул, гордый, что его удостоили такой чести, напыжился, вытащил пластинку и вставил новую.

– Господин управляющий, подойдите к нам, – пригласил Щетина. – Видите эти два тумблера? Они смотрят вниз. Если установка отключится, просто поднимите их вверх. Сделайте это сейчас.

Управляющий, не веря, осторожно протянул руку и щелчком поднял тумблеры. Установка засвистела и, набирая обороты, начала тихо гудеть.

– Вот и все, господин управляющий, – улыбнулся Щетина, – принимайте нашу работу.

Управляющий вытер платком руки.

– Пошли в контору, – приказным тоном сказал он.

Войдя в свой кабинет и сев в кресло, он начал без всяких прелюдий:

– Слушай меня внимательно, шлемаз. Я предлагаю тебе работу здесь, в моем трактире, кров и бесплатное питание. Раз в неделю будешь получать одну серебруху.

Он впился глазами в лысого пожилого, но еще не старого человека с простодушным лицом. Тот некоторое время молчал, обдумывая его слова.

Шлемаз – это уже повышение в статусе, размышлял Щетина. Его отметили благодаря умениям. Первая ступенька новичка – это крыса. Если доказал свою полезность или совершил что-то достойное, становишься шлемазом. Щетина улыбнулся своей дурацкой доброй улыбкой:

– Спасибо за щедрое предложение, господин управляющий, но я вынужден отказаться.

– Ты не понимаешь, какое щедрое предложение я тебе сделал, старик, – недовольно прошипел мужчина, подавшись вперед. – Что тебя ждет за этими стенами, знаешь? А я тебе расскажу. Голод. Поборы и, возможно, рабство. Ты один, будучи стариком, не сможешь выжить в нашем мире. Не надейся на свои способности. Как только ты отсюда выйдешь, многие будут знать, что ты механик, и захотят присвоить тебя. Ты пока не человек, ты вещь. Я не смогу заткнуть всем рты о твоих способностях. Ты это понимаешь, глупый старик? Я тебе даю пропуск в новую безбедную жизнь. Это подарок! – Управляющий прожигал Щетину своими черными глазами.

– Еще раз благодарю вас, господин управляющий, но вынужден отказаться от вашего предложения, – спокойно ответил Щетина.

Гарделия откинулся на спинку кресла. Гордый, значит. Его лицо перекосилось. Он не привык получать отказы. Открыл ящик стола, достал оттуда мешочек и небрежно бросил на стол.

– Вот твоя плата, старик, бери и убирайся!

Щетина взял мешочек, с невозмутимым видом открыл его и высыпал монеты на руку. Неспешно пересчитал и две монеты вернул.

– Это рубленки, господин управляющий, будьте любезны, замените.

– Старик, ты много на себя берешь! – Гарделия вновь налег грудью на стол. – Бери плату и убирайся отсюда, не то-о…

– Хорошо. – Щетина поднялся. Кошель остался на столе. – Я пойду к членам совета, – спокойно заявил он. – Сообщу им об обмане.

– Сядь! – Управляющий крепко сжал губы, достал из кармана две монеты и положил на стол, подумал и забрал рубленки.

Щетина сгреб монеты, всыпал их в кошель из мягкой кожи.

– Спасибо, господин управляющий, недоразумение исчерпано, – вежливо произнес он и ушел.

Гарделия с ненавистью смотрел ему вслед. Давно он не получал такого отпора, тем более от новичка.

– Шако! – негромко позвал он, когда дверь за механиком закрылась.

Из другой двери выглянула голова парня лет двадцати.

– Чего, Рез? – спросил он.

– Ты видел этого престарелого шлемаза?

– Видел, – неохотно ответил парень.

– Найди Русара, и пусть он обвинит его или старика, что с ним пришел, в том, что он украл у него кошель с пятнадцатью серебрухами. Все понял?

– Не совсем. Дальше что? Позвать шерифа?

– Нет, его помощника, что у нас пасется. И на ухо шлемазу скажи, что я могу решить его проблемы.

– А если он не согласится?

– Если это его не образумит, пусть доказывает свою невиновность на арене, – усмехнулся Рез.

– Но Русар его на лоскуты порежет. А он механик…

– Значит, такая у него печальная и глупая судьба, – усмехнулся Гарделия.

– Деда, ты знаешь, мы с Щетиной заработали пятнадцать серебрух! – захлебываясь от восторга, говорил мальчик. – Он знаешь как торговался, я даже испугался, что нас прогонят. А еще… я теперь могу чинить установку, – гордо заявил он.

Щетина сел на свое место. В зале нарастал гул разговоров. Воздух становился чище, и все это заметили. Дышать стало гораздо легче. Щетина положил кошель рядом со стариком.

– Возьми, Рамсаул. Мне не понравился управляющий, хотел обмануть и подсунул две рубленки.

– Ты с ним спорил? – насторожился старик.

– Не то чтобы спорил… Сказал, что обращусь к членам совета.

Старик убрал кошель.

– Ладно, не в первый раз, – успокоил он Щетину. – Любит он по мелочам обманывать. Надеюсь, пронесет, сегодня же уйдем из поселка, а через двадцать – тридцать кругов все забудется.

Щетина краем глаза увидел, как к их столику направляется невысокий, плотно сложенный мужчина. Пружинящая уверенная походка выдавала в нем опытного бойца.

«Может, не к нам?» – с надеждой подумал Щетина.

Но мужчина остановился напротив них.

– Ты! – Он ткнул пальцем в Щетину. – Я видел, как ты украл у меня кошель с серебрухами. Верни!

– Если видели, почему сразу не сказали?

Мужчина несколько мгновений молчал, пытаясь сообразить, что говорить дальше.

– Я… я был занят. Теперь вот освободился, – нагло заявил он и обратился к вертлявому парню, что крутился рядом: – Зови помощника шерифа. Разбираться будем.

В компаниях за ближайшими столами прекратились разговоры. Все с интересом смотрели на разворачивающееся представление. Многие знали обвинителя как наемного бретера. Его часто нанимали для темных делишек. Но тот всегда в поединках выходил победителем, а значит, был оправдан судьбой. Она сама выбирает победителя.

Парень вскоре вернулся с толстым щекастым молодцем с бляхой на рубахе. Пуговицы на его животе были расстегнуты, так как рубаха не сходилась. На поясе у него висела дубинка.

Электрошокер, оценил Щетина.

– В чем проблема? – зычно гаркнул толстяк. – Кто кого обвиняет?

– Я, господин помощник шерифа, обвиняю этого шлемаза в том, что он украл у меня кошель с пятнадцатью серебрухами.

– Можете проверить, – вставая, спокойно ответил на обвинение Щетина, – кошеля у меня нет.

Он вывернул карманы и выложил все, что в них было. Но задира не растерялся.

– Он отдал его своему сообщнику. Вот этому, – ткнул он пальцем в Рамсаула.

– Можете и меня проверить, – так же спокойно сказал старик.

Он встал и тоже выложил то, что было в карманах, затем высыпал содержимое мешка на стол. Кошеля с деньгами не было.

– Видимо, вы, уважаемый Русар, ошиблись, – как можно мягче произнес Рамсаул. – Это бывает.

– Нет, я не ошибся, – не сдавался тот, – и вызываю тебя, старик, на судьбоносный спор.

Рамсаул, убиравший вещи в мешок, замер.

– Вы вызываете меня на арену? – почти задыхаясь от накатившего страха, спросил он.

– Да! И пусть судьба улыбнется правому.

Что-то пошло не так, понял Щетина. Рамсаула нужно было спасать.

– Уважаемый, – вклинился он в перепалку, – вы меня первого обвинили в краже. Я же обвиняю вас в лжесвидетельстве и вызываю на поединок. И пусть судьба улыбнется правому.

Рамсаул с облегчением выдохнул, смерть на этот раз прошла мимо. Она только обдала его холодным ветерком и не тронула. Видимо, не пришел его час.

– Это Русар, лучший боец на ножах в этом поселке. Мне жаль, Щетина… – тихо проговорил он, не поднимая головы. – А так все хорошо складывалось…

– На арену! Немедленно! – прокричал Русар.

– Мы будем там через полчаса, Русар, – заверил его Щетина и вновь уселся на стул.

Когда все отошли от стола, к Щетине приблизился вертлявый.

– Я могу решить ваши вопросы, – негромко сказал он. – Достаточно согласиться на условия Реза.

– Иди в задницу со своим Резом, – небрежно оттолкнул парня Щетина.

Он уже понял, что поединка не миновать, и хотел знать его условия. Кроме того, он хотел показать независимый характер. Твердых, уверенных в себе мужиков уважали всегда. Если он сейчас отступит, об него будут вытирать ноги, и потом заслужить уважение будет неизмеримо сложнее. Поэтому он грубил вовсю.

Рамсаул с испугом уставился на него:

– Рез тебе этого не простит, Щетина. Зря ты так.

– Не надо меня прежде времени хоронить, Рамсаул. Лучше расскажи, что за условия и правила поединка.

Рамсаул недоверчиво посмотрел на компаньона:

– Русар убил больше сотни человек. Там были не только крысы и шлемазы. Понимаешь?

– Я понял, к чему повторяться, расскажи о правилах.

– Правил нет. Первый поединок всегда на ножах. А там можешь бить чем хочешь, руками, ногами, палками, камнями… если найдешь их. Но на арене только утоптанная земля. Перед выходом тебе дадут дуэльный кинжал и проверят, чтобы больше ничего у тебя не было. На арене есть ямы, в них можно упасть, ящики, сложенные в пирамиды, за которыми можно прятаться, убегая. Вот в общем-то и все.

Щетина подумал и попросил:

– Рамсаул, купи мне пачку папирос.

Старик внимательно и грустно посмотрел на компаньона:

– Хочешь накуриться перед смертью?

– Ну вроде того.

Щетина понимал, что в этом обществе нужно уметь поставить себя. Здесь человека ценили не за глаза или внешность. Новенький должен был доказать, что он достоин просто жить. А все остальное потом. Это даже хорошо, что ему выпал такой шанс сражаться на арене. Умереть он не боялся, его базы были самые последние. А что умел местный боец, который надеялся только на свою реакцию и силу? По сравнению с ним, Щетиной, почти ничего. Но показывать свои истинные возможности Щетина не хотел, поэтому тщательно продумывал картину будущего боя.

– Ты вот что, Рамсаул, – Щетина, сузив глаза, посмотрел на старика, – поставь все наши деньги на меня. Уверен, что ставки будут высоки. И не вздумай поставить наоборот, тогда нашему сотрудничеству придет конец.

Щетина еще раз посмотрел на компаньона, и тот побелел под его взглядом. Рамсаул поежился. Как этот новичок разгадал его замыслы? Нет, он не ослушается его. Пусть они с внуком потеряют эти деньги. Легко пришли – легко ушли. Проживут и без них, как раньше жили. Жаль только этого самонадеянного отверженного.

Рамсаул встал и вскоре вернулся с пачкой папирос. Протянул их Щетине со словами:

– Иди, и да сопутствует тебе удача, брат.

Щетина мельком взглянул на старика и, ни слова не говоря, поднялся. Где находится арена, он уже знал: сразу за этим зданием. Огромная яма, огороженная сеткой и колючей проволокой. Зрители сидели, как в амфитеатре, на каменных возвышениях.

Щетина прошел сквозь толпу зрителей и остановился перед распорядителем.

– Ты, что ли, решил с Русаром драться? – лениво спросил тот.

Щетина кивнул.

– Правила знаешь или зачитать?

– Лучше зачитать.

– Ну тогда, смертник, слушай: живешь последние минуты. – Распорядитель коротко рассмеялся. – Там, куда уйдешь, замолви за меня словечко.

– Обязательно.

– Молодец, старик, не дрейфишь. Правила просты. Бой на ножах. Кинжал получишь перед боем на арене. Сражаться можешь всем, что найдешь: камни, палки, земля, зубы… короче, чем умеешь. Ничего не запрещено. Сумеешь протащить пушку – стреляй из нее. Все понял?

Щетина кивнул.

– Тогда поднимай руки, я тебя обыщу. – Распорядитель ловко ощупал Щетину, нашел пачку папирос, покрутил ее в руке и вернул. – Проходи, – открыл он деревянную дверь.

Щетина спустился по лестнице и оказался на большой арене. Посередине стоял Русар, голый по пояс. Он демонстрировал налитые мышцы и посылал воздушные поцелуи зрителям. Одна дамочка не выдержала и заорала:

– Русар, красавчик, я тебя хочу!

В разных местах арены стояли пирамиды ящиков от снарядов и оборудования, были вырыты длинные ямы, глубиной больше человеческого роста.

С высокой трибуны раздался голос, усиленный динамиками:

– Дамы и господа, сегодня у нас бой за благосклонность судьбы. Сражаются известный всем боец Русар и новичок, прибывший недавно, погоняло Щетина. Поприветствуем бойцов.

Рев сотен глоток огласил арену.

– Раздайте бойцам оружие, – прозвучала команда, и на середину вышел распорядитель с ящиком в руках. Его сопровождали два здоровенных парня с дубинками.

Распорядитель подозвал бойцов:

– Берите кинжалы! Бой начинается после того, как я сосчитаю до трех и крикну «бой». Тот, кто начнет бой или движение до моего сигнала, будет забит дубинками до смерти. Все понятно? – И, не дожидаясь ответа, открыл ящик.

Русар не глядя взял клинок и отошел к стене. Затем кинжал вытащил Щетина. Оглядел его и остался доволен. Клинок сидел удобно, хотя был сделан из плохой стали, но для боя годился. Щетина отошел к противоположной стене. Наступила тишина, все разговоры и шум смолкли. Зрители и бойцы ждали сигнала.

Распорядитель поднялся на трибуну:

– Три, два, один… Бой!

Русар с насмешкой неспешно направился к Щетине, ловко поигрывая клинком, – то сделает несколько взмахов, то подкинет его и поймает. Он был очень уверен в себе.

Щетина огляделся и вдруг пустился со всех ног удирать. Он набрал скорость и прыгнул через яму, не огибая ее. Немного не долетел и упал на край животом. Выбрался и полез на ящики. Зрители, увидев такое трусливое поведение, разразились гневными и презрительными воплями. Среди общего гула слышалось:

– Трус! Крыса! Сдохни! Русар, выпотроши его!

Противник скривился, он вынужден был обойти яму и дал возможность старику залезть на самый верх. Когда он приблизился к ящикам, старик неожиданно плюнул на него. Плевок получился смачным и попал не ожидавшему такого Русару прямо на волосы. Он непроизвольно отшатнулся и погладил рукой место, куда попал плевок. Злобно сморщился и брезгливо вытер руку о штаны.

– Слезай, глупый старик, я тебя не больно зарежу, – позвал он Щетину. – А будешь бегать от меня, буду резать лоскутами долго и мучительно.

– А ты меня поймай сначала, – нагло заявил старик.

Ближайшие зрители, которые услышали ответ Щетины, забулькали от смеха. А Русар, который не хотел лезть на ящики, стал проявлять нетерпение.

– Слезай, урод! – прорычал он и снова получил меткий плевок, который растекся у него по щеке. – Ну ты доигрался, дед!

Русар быстро полез на ящики, но старик юркнул и скрылся с другой стороны. Русар не стал лезть следом, он спрыгнул и обежал ящики, желая перехватить наглеца. Но когда он оказался на другой стороне, то увидел, что дед по-прежнему сидел на вершине пирамиды из ящиков. Он набрал в рот слюны и плюнул. Русар вздрогнул и отскочил. Старик рассмеялся, его плевок был направлен не на Русара, а себе под ноги.

– Какой же ты боец, если обыкновенного плевка боишься? – со смехом спросил Щетина.

Зрители, до этого со злобой смотревшие на трусливого старика, стали смеяться. То, что происходило на арене, было необычно и смешно. Их любимец гонялся за стариком, который на него плевать хотел. Развлечение им пришлось по нраву. Такого еще не было на этой арене.

– Ты чего застыл, Русар? – раздались крики с трибун. – Лезь на пирамиду!

Русар пришел в ярость. Какой-то вонючий шлемаз позорит его, признанного бойца арены. Он тихо зарычал и, как мог быстро, полез наверх. Старик ждать не стал и снова спрятался за верхними ящиками.

– Он спрыгнул! – раздался чей-то голос, подсказывающий Русару, и тот тоже спрыгнул и под хохот зрителей побежал вокруг пирамиды. Он хотел побыстрее прикончить эту наглую сволочь и отомстить за свой позор.

Но и на этот раз его ждало разочарование. Старик сидел наверху и плюнул в него, попав точно в глаз. Русар вытер плевок. Его смертельно оскорбили. Прилюдно унизили. Теперь весь мир для него сузился до одного этого старика. Одна мысль билась в его мозгу: догнать и убить! Догнать и убить! Насладиться муками гнусного старика.

Он прыгнул на первый ящик и полез наверх. Больше он не слушал, что ему кричали. Но когда он забрался наверх, старик был уже за ямой и лез на другую пирамиду.

Русар сжал кулаки и полез вниз. Рыча и плюясь, он обежал яму и полез на верх пирамиды. На середине спрыгнул и побежал в обход. Он надеялся напугать старика и перехватить того по пути, но вместо этого снова получил плевок в лицо. Старик ловко умел плеваться.

– Русар! – крикнул шлемаз. – Тебе проще зарезаться, чем догнать меня.

Русар потерял контроль над собой. Ослепленный ненавистью, подгоняемый насмешками зрителей, их свистом и улюлюканьем, он бросился к пирамиде и стал карабкаться наверх. Старик не убегал и, когда Русару оставалось всего два пролета до него, неожиданно ловко съехал вниз по ребру. Почти сразу оказался на земле и отбежал. Русар решил повторить спуск старика и понял, что был не прав. Его закрутило, ударило о ящик головой, перевернуло, подбросило о выступ и немного оглушенного приложило спиной о землю. Когда он поднялся, старик уже перепрыгнул яму и лез на другую гору из ящиков. На арене стоял неумолчный хохот. Русар понимал, что смеются над ним, и, изнемогая от уязвленной гордости, прихрамывая, побежал в обход ямы. Прыгать через нее он не решился. Выбраться оттуда самостоятельно он не сможет, и его просто забьют дубинками.

Щетина смотрел на своего противника. Тот был в ярости, но еще контролировал себя. Ошибок совершал мало, а Щетине нужно было, чтобы он потерял всякую осторожность. Поэтому, когда тот подошел к пирамиде и с ненавистью посмотрел на него, он встал и расстегнул молнию комбеза. Русар застыл.

– Ну, чего встал, Русар? – насмешливо спросил Щетина. – Испугался?

Русар не шевелился. Он не знал, что ему делать, но хорошо понимал, что хочет сделать старик. Возникла патовая ситуация. Русар не хотел быть обоссанным и потерять весь свой авторитет. Такое унижение ему не простят. А значит, и жить он будет недолго. А дед выжидал, что предпримет Русар. В отличие от шлемаза Русар знал, что, если он задержится еще, судья примет решение направить на арену костоломов, и он тогда все равно полезет наверх. Вспышка неописуемой ярости от безысходности и того, что старый пень переиграл его, ударила Русару по мозгам. Он потерял всякий контроль над собой, завизжал и полез наверх. А сверху на него полилась струя. Угодила в голову, потекла по лицу и попала в рот. Почувствовав соленый вкус, он поднял лицо и, плохо видя, размахнулся и запустил в старика свой кинжал. Он готов был рвать его руками и зубами. Затем на четвереньках полез наверх, в безграничной жажде добраться до шлемаза и вырвать его ненавистный отросток.

Старик не убегал, и Русар уже торжествовал. Он поднял голову и протянул руку к спокойно сидящему лысому ублюдку с желанием схватить того и растерзать. Но вдруг перед его глазами мелькнула нога, и сильнейший удар в лицо потряс его. Русар завалился назад, не удержался и стал падать. Падение было ужасным. Несколько раз он приложился затылком, один раз лицом и, по-видимому, сломал нос. Оглушенный, он встал на четвереньки, не в силах подняться на ноги. Взгляд Русара блуждал по земле. В голове стоял звон.

– Вот, возьми, – услышал он как издалека чьи-то слова и непонимающе уставился на кинжал, который подкатился к нему.

Ухватившись за него, Русар смог подняться. Несмотря ни на что, он был крепким бойцом и уже приходил в себя. Его рот осклабился в кровавой улыбке. Старик совершил ошибку, не добив его, когда он пребывал в шоке. Теперь эта сволочь поплатится.

Старик стоял рядом. Он взмахнул рукой, и глаза Русара запорошило и защипало. Такого поворота он не ожидал и на время ослеп, а потом стал с силой их тереть. Но чем сильнее Русар тер глаза, тем сильнее их жгло.

Щетина вытащил кинжал из ящика и отметил, что бросок получился отменным. Если бы не состояние противника, который впал в бешенство, нож мог попасть в цель. Он спустился и остановился рядом со стоявшим на карачках Русаром. Щетина размахнулся и кинул тому его кинжал.

– Вот, возьми, – сказал он и стал ждать.

Добивать оглушенного противника он не стал. Интуиция подсказывала ему, что зрители этого не простят, а значит, у него появятся новые проблемы. Он решил закончить поединок, дав шанс противнику.

На арене установилась тишина. Все ждали, что сделает Русар. А тот, шатаясь, поднялся и оскалился. Его лицо было залито кровью. Он был открыт и готов убивать. И в этот момент Щетина кинул ему в лицо табак, размятый из нескольких папирос. Русар был опытный противник, озлобленный и поэтому вдвойне опасный, он мог повторить свой бросок, хотя это было бы не так эффектно, как если бы он своей рукой зарезал Щетину.

Русар схватился за глаза. А Щетина резко швырнул свой нож снизу. Бросок был точный и сильный. Кинжал вошел Русару в солнечное сплетение на половину лезвия. Противник согнулся, ухватился руками за рукоять и с негромким стоном опустился на колени. Потом упал на бок. В установившейся гробовой тишине Щетина подошел к поверженному Русару, схватил кинжал и попытался его вырвать. Но тот крепко его держал. Тогда он поднял клинок противника и, коротко взмахнув, вонзил его под подбородок Русару. Вытащил клинок и встал в полный рост.

Глава 7

Параллельный мир. Планета Пранавар

– Дорогая! Представь себе, я купил чудо! – Возбужденный удачной сделкой Мордей Левви вошел в комнату и поцеловал жену в плечо.

– Что за чудо? Очередная побрякушка из зоны?

Миррея оторвалась от сковороды, на которой жарила мясо. Запахи на кухне стояли изумительные. Миррея, как никто другой, умела готовить. Это было ее призвание как жены, и это был один из ее талантов. А еще она была дочерью богатого торговца из уездного города Хай Дола, и это было главным ее достоинством в глазах Мордея Левви. Он служил приказчиком у ее отца, и тот, заметив способности молодого человека, не стал противиться их роману. Тем более что дочка не отличалась красотой, была глуховата и прихрамывала на одну ножку. Он выделил деньги наприданое и после свадьбы выпроводил дочь и зятя из дома. Молодые купили на эти деньги магазинчик в приграничном с зоной отчуждения поселке и были вполне довольны жизнью. Миррея недостатки своей внешности с лихвой восполняла острым умом и предприимчивостью. Всеми делами в магазине заведовала она, заказывала товар, оформляла сделки, а муж исполнял роль продавца. Благодаря такому разделению труда они, можно сказать, процветали.

– Нет, дорогая! Это самое настоящее чудо. Мы здорово заработаем на нем. Вот! – Он торжественно вытащил из-за спины красный арбалетный болт.

Миррея вытерла руки о полотенце, подошла и, взяв болт, внимательно его рассмотрела.

– Болт как болт. И в чем его особенность?

– Он волшебный, Миррея, – с придыханием, не в силах сдержать рвущееся наружу ликование, проговорил Мордей. – Волшебный! И я купил его за гроши.

– Мордей, это замечательно, что ты не переплатил за него, но все же сколько?

– Сначала я скажу, что он может, дорогая. Он может поднимать человека в воздух. Достаточно сказать «крибли, крабли, бумс» и взмахнуть болтом. Вот!

– Мордей, ты давно читаешь детские сказки? – с подозрением спросила Миррея. – Или в магазине у тебя нет других дел? Сколько ты заплатил за болт?

– Э-э-э… не ругайся, дорогая, сущий пустяк, сотню дэриков и комплект фермерской одежды.

– Мордей! – Миррея уперла руки в боки. – Сотня дэриков и одежда на семь дэриков это для тебя пустяк?

– Конечно, дорогая! Это сущий пустяк по сравнению с тем, что мы сможем получить от твоего отца, когда покажем ему это чудо. Поверь, это сущий пустяк. Твой отец за полтысячи монет оторвет его у нас с руками и перепродаст за тысячу. А одежду я продал за двенадцать дэриков. Хотя деньги за одежду я не получил.

– Почему? – Взгляд жены был суров и выражал крайнее недоумение.

– Я пять дэриков скинул за просмотр возможностей этого волшебного болта и семь за то, чтобы самому опробовать его. Не думаешь же ты, что я купил вещь, не проверив ее качество?

– Я хочу видеть, что он умеет, – не отступала мадам Левви.

– Надо дождаться утра, дорогая, болт разрядился. Я сам его опробовал и летал. Клянусь тебе!

– Хорошо, утром проверим, – согласилась Миррея. – А пока давай свое чудо мне.

Она решительно отобрала болт, прихрамывая направилась в свою комнату и заперла болт в сейфе.

На следующее утро она разбудила мужа и подала ему болт:

– Показывай свое чудо.

Взгляд ее темных глаз не предвещал Мордею ничего хорошего.

Мордей снисходительно усмехнулся, взял болт и проговорил небрежным тоном:

– Смотри, Миррея, и дивись! – Он взмахнул болтом и важно произнес: – Крибли, крабли, бумс!

Но ничего не произошло. Он удивленно посмотрел на болт и тут же радостно сообщил:

– Надо наоборот. Сначала сказать, а потом взмахнуть. Крибли, крабли, бумс! – сказал Мордей и взмахнул болтом.

Но опять ничего не произошло.

– Вот стою я и дивлюсь, Мордей. Какой же ты дурень! – покачала головой жена. – Как можно было поверить простому посцу, что это волшебный болт? Ну как? Скажи мне?

– Ничего не понимаю, – растерянно отозвался муж и, повертев болт, стал повторять на разные лады: – Крибли, крабли, бумс! Бумс, крабли, крибли…

Он менял слова, повышал голос и говорил тише. Махал болтом то в одну сторону, то в другую. Наконец, устав, обреченно проговорил:

– Как же так? Я сам летал. Я видел, как летал этот молодой посц… А-а! – вскричал он. – Парень подменил мне болт. Я сейчас же пойду и найду этого жулика, я вытрясу из него все мои деньги! – Мордей со слезами на глазах воинственно потряс болтом.

– Мордей! – властно пресекла его причитания жена. – Остановись! Ты никуда не пойдешь.

– Почему? – удивился Мордей.

– Потому, что тогда всему поселку будет известно, что тебя надурил простой посц. Потому, что тогда это станет известно Траусам! А эта парочка обязательно расскажет своему отцу, как тебя уделал простой искатель. А тот не преминет сообщить эту новость моему отцу. И тот не даст нам денег для поездки на курорт и вообще перестанет с нами общаться. Так что сиди и помалкивай.

Пораженный словами жены Мордей плюхнулся на кровать.

– Позор! Какой позор! – схватился он за голову.

– А чтобы тебе лучше стало понятно, какую глупость ты совершил, Мордей, – добила его жена, – ты два месяца не будешь ходить в свой карточный клуб. А эти деньги отработаешь и забудь про новую машину на полгода.

Я вышел из магазина, подошел к большой афише, наклеенной на столбе.

– Шиза! – воззвал я к симбионту. Она что-то затихла и не подавала признаков жизни. – Давай учи язык, иначе нам будет худо. Мы даже в денежных знаках не разбираемся.

– Я работаю над этим. Подожди, скоро скину тебе нужную базу.

Пока я стоял у афиши, пялясь на местные буквы, подкатил автомобиль с открытым верхом, как кабриолет. За рулем сидел мужчина лет сорока. Он тоже стал читать афишу.

– Видишь, – обратился он ко мне, – уездная фифа приезжает, будет давать свой сольный концерт. Кому она тут нужна? Вот скажи мне, парень. Ты пойдешь слушать классическую музыку? Да я на первой минуте усну. – Потом пригляделся ко мне повнимательней. – Ты новый работник на фермах? Недавно прибыл? Я тебя не знаю.

Меня приняли за работника одной из ферм, и я был не против.

– Да, я недавно сюда прибыл. Вот хожу, осматриваюсь, может, повозите, покажете мне здешние достопримечательные места?

– Если монеты есть, то повожу. Два дэрика за час, устроит?

– Давайте договоримся на один, – попросил я. – Я еще не заработал.

– Что, аванс прогуливаешь? – скорее утвердительно сказал он, чем спросил. – Хорошо, давай за один дэрик тебя повожу. Ну, фермы ты уже видел, поехали в центр.

Я сел рядом с ним. Мне повезло, можно сказать. Во все времена таксисты и извозчики были самыми информированными и болтливыми людьми.

– В город ведут четыре дороги. Три из зоны через фермы и одна связывает наш поселок с главным городом нашего уезда – Хай Долом. Мы тут выращиваем много винограда, фруктов и делаем вино. Ну это ты уже, наверное, сам знаешь. Меня Вен зовут, – представился таксист. – А тебя?

– Ирри.

– Так вот, Ирри, раньше поселок звался Виноградные Холмы, но после того, как рядом появилась зона, его назвали тупиком. Теперь это Виноградный Тупик. Как сам видишь, поселок почти как город. Мы, можно сказать, неплохо живем. Туристов много, искателей приключений на свою задницу еще больше. Так что работы хватает. Правда, сейчас еще не сезон. Весна. Вот летом тут будет не протолкнуться. Это центральная улица, – рассказывал он, выруливая на широкую дорогу, залитую бетоном. – Вон то большое здание с часами на куполе – местная управа. Напротив театр. Дальше будем проезжать ресторанчики, гостиницы и дома богатеев. Есть две фабрики: консервная и винодельческая. Имеется отделение государственного банка, – с гордостью сообщил он.

– А не страшно жить рядом с зоной? Говорят, там аномалии и мутанты. Может, люди пропадают?

– Враки это все, – пренебрежительно ответил Вен. – Скажешь тоже, пропадают. Наслушался сказок о том, что ночью приходят вампиры и воруют людей. А на самом деле те, кто пропал, отсюда уезжают. В основном кто пропал? – спросил он и сам же ответил: – Молодые бабы. Не хотят работать, цепляются за туристов и уезжают с ними, а отцы треплют, что это вампиры их похитили. Тьфу! Стыд дочерей прикрывают. Я тут сорок лет живу и ни одного вампира не видел. Моя жена тоже вышла однажды вечером. Сказала, что хлеб в ночной лавке купить пошла, и не вернулась. Потом соседка ее видела на автовокзале с хахалем. – Сказав это, Вен сильно разозлился. Остановил машину и приказал: – Вылазь, бездельник, душу только разбередил своими вопросами. И не суй мне свои деньги.

Я вылез из машины, а он с места рванул и уехал.

«Вампиры, говоришь? – подумал я, глядя ему вслед. – Нет их тут больше».

Я осмотрелся и, заметив старичка, идущего мимо, спросил его:

– Уважаемый! Не подскажете, где находится ресторан «Веселый искатель»?

Благообразный старикан остановился и посмотрел на меня как на идиота.

– Ты что, совсем ослеп или читать разучился. Вон же он! – показал он своей клюкой в сторону здания через дорогу напротив меня. И, не слушая моих оправданий, пробурчал: – Понаехали, понимаешь, тут всякие. Проходу не дают. Денег нет, а все по ресторанам шляются. Пранавар для пранаварцев! – почти прокричал он, потрясая клюкой, и медленно побрел прочь.

Надо же! Вселенная другая, а лозунги те же. Германия для немцев. Италия для итальянцев. Ничего лучшего не придумав, я крикнул ему вслед:

– Родина или смерть!

Старик остановился и, обернувшись, негромко проговорил:

– Чтоб ты сдох, паскудник! И твой Роомшталь сгорел вместе с тобой.

Развернулся и зашкандылял шаркающей походкой дальше.

Хм… Удивительно, он тоже принял меня за выходца с планеты Роомшталь.

– Шиза, базы готовы? А то я в ресторан зайти хочу. Не шляться же мне по городу в ожидании приглашения от Жюля.

– Готовы, мой патриот, присядь на лавку, я их запущу.

Я перешел дорогу, уступая машинам, и уселся на лавку. В то же мгновение я погрузился в темноту. Мне показалось, что я сразу проснулся, но когда огляделся, то с удивлением обнаружил, что лежу на скамье, и самое интересное, за большой решеткой в рост человека. Рядом притулился грязный мужик в потрепанной одежде. Я поднялся:

– Это мы где, товарищ?

– В кутузке, – неохотно ответил он. – В полицейском участке.

– Вот как? И за что тебя посадили? – спросил я, совсем не понимая, как оказался здесь. Последнее, что я помнил, это то, что я сел на лавку и отключился.

– За бродяжничество.

– А я за что попал сюда? – Я спросил просто так, даже не думая, что он знает. Но бродяжка, как оказалось, был сведущ в этом вопросе.

– У тебя, роомшталец, несколько статей: переход улицы в неположенном месте, нарушение общественного порядка в виде сна на улице, и подозревают, что ты был пьян.

– Да-а? – удивился я. – И что за это мне светит?

– Что тебе там светит парень, не знаю. Но полицмейстер сегодня злой, он всегда такой, когда ему жена не дает. Так что неделя исправительных работ тебе обеспечена. – Он ощерился, продемонстрировав отсутствие передних зубов. – Вместе со мной. А потом выдворят из поселка.

Я почесал в затылке. Вот же попал. И что теперь делать? Еще неделю мести улицы? Походил по камере и спросил сокамерника:

– Ну коли ты такой знаток законов, не подскажешь мне, штрафом отделаться можно?

Мужик хитро прищурился:

– У тебя что, не все вытащили?

Я посмотрел. Сумка при мне. Дэрики я тоже туда спрятал, но в открытый кармашек. Твою дивизию! Дэриков не было.

– Обчистили, гады, и не докажешь ничего. Все выгребли, – вздохнул я.

– И сколько было? – поинтересовался мужик.

– Сотня дэриков, – опять вздохнул я.

– Солидно они поживились, – присвистнул оборванец. – Не повезло тебе, парень. Обычный штраф за переход дороги в неположенном месте – десятка. Нарушение общественного порядка – в твоем случае еще десятка. А теперь только будешь работать на фабрике полицмейстера. Полы мести, ящики таскать. Зато сыт будешь, – подвел итог мой товарищ по несчастью.

Я сел на лавку и позвал Шизу:

– Шиза, что за дела? Почему меня не разбудила? Что теперь делать будем? Я за год третий раз в тюрьме оказываюсь. Мне уже наколки впору делать. Три ходки – три купола.

– Я не могла тебя разбудить, шла инсталляция базы, – отозвалась Шиза и добавила, правда как-то неуверенно: – И неделя в общем-то это небольшой срок. Зато будет что вспомнить!

– Спасибо, утешила, – с сарказмом ответил я. – Читать, считать не научила, зато помогла в тюрьму сесть.

Но Шиза, как всегда, когда назревала ссора, исчезла и не стала отвечать. Я нахохлился, как воробей под дождем, сложил руки на груди и стал ждать. Сокамерник с разговорами не приставал, он просто закрыл глаза и дремал. Через полчаса появился человек в черной форме, с палкой на одном боку и пистолем на другом.

– Проснулся! – констатировал он очевидный факт, обращаясь ко мне. – Тогда пошли на зачитку приговора. Руки за спину, роомшталец, и не балуй, а то пристрелю. Понял?

Я кивнул, сложил руки за спиной и вышел в открытую калитку решетки. Местный полицейский пропустил меня на полшага вперед и приказал:

– Стой! Лицом к стене.

Я повернулся к стене и подождал, пока он закроет калитку на ключ.

– Задержанный, иди вперед! – получил я приказ и, повернувшись, направился вдоль длинного коридора.

– Господин полицейский, не подскажете, чем можно искупить свою вину?

Полицейский неопределенно хмыкнул.

– Кровью, конечно, – произнес он и заржал во все горло. – Ты националист, верно? Как ты кричал… Родина или смерть? С родины тебя прогнали, значит, остается только смерть. Готов умереть за идеалы Роомшталя?

– Нет, не готов, – ответил я и удивился. Надо же! Кто-то слышал, как я пошутил над стариком, и уже донес! Вот дела!

– Ну я так и понял. Это ты так шутил, значит. Прибыл на Пранавар и решил пошутить. Верно?

Какие-то нотки в его голосе меня насторожили. Я не стал отвечать, думая, что он тащит меня в словесную ловушку. Может, он тоже пранаварский националист? Вместо этого я вкрадчиво произнес:

– Господин полицейский, я могу вас отблагодарить… Помогите мне, и моя благодарность будет безгранична в пределах моих возможностей.

– Помогу! Почему не помочь такому хорошему парню, как ты, – ласково отозвался конвоир и тут же разрешил все мои сомнения по поводу себя, треснув меня палкой по спине. – Хватит помогать или еще добавить? – со смехом спросил он.

А я не стал обострять отношения и тихо ответил:

– Хватит.

– О! Так ты с понятиями? Сколько ходок?

Я не стал врать:

– Эта третья.

– Сказал бы раньше, был бы другой разговор, – проворчал мой конвоир.

Но уточнять, какой бы был разговор, я не стал. Кто его знает, шутника, может, пристрелил бы, а может, срок бы добавили, как рецидивисту.

– Стой! Лицом к стене, задержанный. – Он постучал в дверь, открыл ее и с подобострастием доложил: – Ваша почтительность, задержанный нарушитель общественного порядка для разбирательства дела доставлен.

– Вводи! – услышал я брюзгливый голос.

– Задержанный! Шаг влево, и вести себя прилично! – скомандовал конвоир и подтолкнул меня к двери. – Два шага вперед, задержанный, и стой, – строго добавил он.

Я остановился, сделав два шага.

В кабинете за массивным столом сидел человек, который осознает свою значимость и исключительность, вершитель судеб людей в этом поселке. Глядя на него, понимаешь: он может сделать с тобой все что угодно, и ему за это ничего не будет, а ты ему ничего сделать не можешь. За ним система, которая вознесла его на это место, и она его оберегает, пока он ей служит. Отдельная каста небожителей. Но я хорошо знал слабость этих неприкасаемых: жадность и продажность. Их можно купить. Для них должность – доходное место, где можно набивать карманы, притесняя или отбирая у других. Когда, зная их возможности, люди сами заносят мзду, решая те или иные вопросы. Пока он сидит на этом месте, он будет хапать, хапать и хапать. Почему? Да потому, что, купив власть за деньги, он привыкает извлекать из нее прибыль. Это не я сказал, а Аристотель. Пока не зарвется и система его не сожрет за то, что он потерял меру. Потому что он не один такой, и его снизу тоже подпирают, а еще есть несколько других конкурирующих башен власти, которые хотят поставить на его место своего человека и тем самым упрочить свою власть на местах. А власть на местах – это дойная корова для обитателей башен власти. Оттуда к ним стекаются ручейки денежных потоков. А его коллеги будут говорить о таком, как о глупце, и делать в точности то же самое, что и он, наивно думая, что вот их-то пронесет.

Ну что же, послушаем, что скажет этот барин с кичливым, высокомерным, скучающим лицом.

– Имя! Фамилия!

– Ирри Аббаи.

– К какому сословию принадлежишь?

– К баронам.

В его глазах блеснул огонек интереса.

– Откуда родом?

– С Роомшталя, ваша почтительность.

– Судимости были?

– Нет, ваша почтительность, дэры миловали.

– Врет он, ваша почтительность, он с понятиями, – встрял конвоир. – Три ходки у него.

– Что скажешь? – Барин приоткрыл глаза и уставился на меня.

– Ходки были, но до суда дело не доходило, ваша почтительность.

– Не доходило, – задумчиво повторил он. – Почему?

– У меня были смягчающие обстоятельства, – спокойно ответил я.

Мы понимали друг друга. Чиновник и бандит – это почти одно и то же. Только один прикрывается служением государству, а другой берет свое от жизни, не заморачиваясь этим. Они входят в касту уважаемых людей. Рано или поздно оба оказываются на скамье подсудимых.

Барин усмехнулся:

– За что задержан, знаешь?

– Нет, ваша почтительность, не знаю. Буду признателен, если сообщите мне.

– Проступки твои тяжелые, – сурово произнес он, и я понял, что начался торг. – Переход улицы в неположенном месте – это раз. Пьянство и сон в общественном месте – это знаешь что? – Увидев мой отрицательный кивок, сообщил: – Это бродяжничество. Документов у тебя нет. Ты опасный асоциальный элемент. Все вместе потянет на один год каторги или полгода службы в доблестных вооруженных силах империи.

То, что год каторги заменялся полугодом службы в армии, говорило мне, что там столько не живут. Кроме того, мой сокамерник бродяга говорил, что за мои проступки дают неделю исправительных работ.

– Ваша почтительность, максимум, на что я могу рассчитывать, это неделя исправительных работ, – без всякого почтения ответил я. – Но я хочу получить освобождение, приложив смягчающие обстоятельства.

Барин с полицейским переглянулись.

– Законы, значит, знаешь? – Барин откинулся на спинку кресла и уселся поудобнее. – А знаешь ли ты, червяк, что закон здесь я? Как прикажу, так и будет. Захочу – отпущу тебя, захочу – служить отправлю. А там ты дней через двадцать сдохнешь.

– Знаю, – спокойно ответил я, – поэтому хочу приложить смягчающие обстоятельства.

Барин некоторое время рассматривал меня с интересом в блеклых серых глазах.

– Ну прикладывай, – усмехнулся он.

Я полез в сумку, нашел золотые серьги и положил их на стол перед полицмейстером. У того вытянулось лицо. Он ошарашенно посмотрел на серьги с изумительными изумрудами и, сглотнув слюну, перевел взгляд на меня. Потом набрал в грудь воздуха и завизжал:

– Констебль! Почему задержанного не обыскали? А если у него в сумке пистоль?

– Никак нет, ваша почтительность, – испуганно и запинаясь, начал оправдываться мой конвоир. – Задержанный обыскан. Ничего подобного у него не было. А сумка была пуста.

– Как это пуста?! – возмутился я. – Там было сто дэриков и золотая цепочка с кулоном. Все это пропало, – убитым голосом сообщил я.

– Ах ты, крыса! – еще громче завопил барин, сорвавшись на фальцет. – Дэрики отдал, а цепочку присвоил?

– Никак нет, ваша почтительность! Задержанный был хорошо обыскан. Ничего подобного у него не было. – Констебль стоял вытянувшись в струнку, не шевелясь.

– Как это не было?! – вновь возмущенным голосом заговорил я. – Там были мои фамильные драгоценности, доставшиеся мне в наследство от безвременно почившей бабушки.

– Чтобы к вечеру цепочка лежала у меня на столе, – стукнул кулаком по столу барин, – иначе пойдешь под суд как вор. Ты понял меня? – привставая, заревел он.

– А чего ждать до вечера, ваша почтительность, – подзуживал я. – Цепочка у него в кармане штанов. – Затем вышел в режим ускорения, засунул полицейскому цепочку в карман и вышел из ускорения, встав с безмятежным видом.

– Подойди! – тихо приказал констеблю барин. Тот послушно приблизился. – Ближе, – прошипел начальник, и мне почудилось, что в комнате появился удав Каа, вот сейчас он скажет: «Еще ближе, бандерлоги». Но вместо этого я услышал: – Выворачивай карманы!

Полицейский с обиженным видом стал выкладывать все, что у него было в карманах. Перочинный нож, завернутый в бумагу бутерброд с колбасой. Пачка папирос. Мелочь монетами, и среди нее блеснула цепочка.

– Крыса! – выдохнул барин и с размаху ударил констебля по лицу кулаком. Видимо, он в этом деле поднаторел. Удар свалил полицейского с ног.

– Твое? – повернул ко мне красное лицо полицмейстер.

– Это смягчающие обстоятельства, ваша почтительность, – отозвался я и скромно потупился.

Барин сгреб серьги и цепочку со стола, высыпал в красивый маленький мешочек, который вытащил из нагрудного кармана, убрал мешочек в тот же в карман и прорычал:

– Свободен!

Перед тем как уйти, я вновь нырнул в режим ускорения, достал мешочек и забрал свое золото, а в мешочек насыпал раздавленные папиросы полицейского и мелочь, взятую со стола, после чего вернул мешочек на место.

– Привет барыне, – проговорил я.

Вышел из режима ускорения и, кланяясь, попятился. Выскочив из кабинета, опрометью бросился вон. Кстати, деньги свои я тоже забрал, они лежали рядом с мешочком. Ну может, не только свои прихватил. Пересчитывать было некогда. На улице поймал такси и велел везти меня в ресторан «Веселый искатель».

Водила странно хмыкнул, сделал разворот и, отъехав метров на пятьдесят, остановился возле знакомого мне здания.

Точно, я тут был. Вон и лавочка, на которой я уснул. На большой вывеске красовалась надпись «Веселый искатель».

– С тебя дэрик, парень, – улыбаясь во весь рот, назвал цену таксист.

Я достал деньги, нашел бумажку номиналом три дэрика, получил сдачу и выскочил из машины. Уже взбегая по лестнице, я понял, что умею читать и считать. Я разбирался в местной валюте.

В полупустом зале за огороженным ширмами столиком сидели мой друг Жюль и толстый мужчина лет тридцати. Жюль меня увидел и замахал руками. Когда я сел, он укоризненно сказал:

– Ну где ты ходишь? Мы тебя полтора часа сидим ждем. Наш друг Ларозин уже собрался уходить.

– Простите, господа, – с улыбкой ответил я, – задержался у своего старого знакомого, местного полицмейстера. Относил его жене подарок.

Жюль вытаращил глаза, но промолчал, а толстяка проняло. Он как-то сдулся и даже стал выглядеть более худым.

– Ну вы уже все, наверное, обговорили? – продолжая улыбаться, сказал я. – И, наверное, определили цену?

– Ну да… – отозвался Жюль, который смог захлопнуть отвалившуюся челюсть.

– Сколько стоят наши услуги? – поинтересовался я.

– Мы обговорили все и пришли к тому, что все стоит тысячу дэриков.

– Ну что же, пусть наш друг добавит еще сотню дэриков, и я расскажу, как можно добыть топотуна и хозяина болот.

– Но мы уже определились с ценой! – возмущенно воскликнул не ожидавший изменения суммы толстяк.

– Все верно, – согласился я. – Но и жена полицмейстера дешевые подарки не принимает.

Наш «деловой партнер» кхекнул и выдавил:

– Я согласен. Эта дамочка действительно дорого стоит.

Что он имеет в виду, мне было непонятно, и еще очень странный взгляд толстяка подтолкнул меня к мысли, что барыня та еще штучка.

Он выложил две бумажки по пятьсот дэриков и одну номиналом в сто. Жюль быстро их убрал, затем достал череп и положил на стол. Череп исчез моментально в мешке нашего «охотника». Так же быстро исчезли голова птички, шкуры и змейка.

– Значит, так, – начал инструктировать я толстяка, – чтобы добыть этих тварей, нужно сначала запустить поющую голову. Потом из лука их расстрелять. Но стрелы должны быть со взрывчаткой. Метиться нужно в голову. Все понятно?

– Нет. Какая должна быть взрывчатка?

– Такая, которая взорвется при ударе стрелы о голову, – быстро ответил за меня Жюль.

Толстяк, приготовившийся записывать «Повесть временных лет» о нашем походе по зоне, недоуменно уставился на нас.

– Это все? – не веря, спросил он.

– А что, мой друг не рассказал вам подробности нашего похода?

– Нет.

– Тогда доставайте голову певца и слушайте. – Я нахмурился, словно вспоминая, и начал говорить: – Это было в заброшенном поселке…

– Ну и мастак ты врать, Ирри! – восхищенно поцокал языком Жюль, когда мы ехали на автобусе в славный город Хай Дол. Задерживаться в поселке не стали по моему настоянию и, как только расстались с «покупателем историй», покинули город. Автобусы ходили в столицу уезда три раза в день. Мы уехали на последнем. Дорога была ровной. Автобус катил мягко, и эта поездка вгоняла меня в сонливое состояние.

– Когда ты успел познакомиться с полицмейстером и его женой? – шепотом спросил меня Жюль. – Говорят, она весьма страстная особа и отдается любому за дорогие подарки.

– С полицмейстером познакомился в полицейском участке, – так же шепотом ответил я. – Меня арестовали за переход улицы в неположенном месте. Напротив ресторана. – Открыв глаза, я посмотрел на Жюля. – А про жену знаю из рассказов оборванца, что сидел со мной в камере.

– Как же ты сумел выйти? – Жюль с интересом уставился на меня.

– У меня были смягчающие обстоятельства – золотые серьги с изумрудом.

– Ты дал взятку?

– Нет, сделал подарок хорошему человеку.

– Местный полицмейстер – хороший человек? – хмыкнул Жюль. – Впервые слышу.

– Любой человек, с которым ты сможешь договориться, это хороший человек, запомни эту истину, Жюль.

– О-о, так ты философ! Подожди, я достану блокнот и буду записывать твои изречения. – Он сделал вид, что достал блокнот и ручку. – Я весь внимание, – наигранно подобострастно произнес он.

Я покосился на него и решил подыграть:

– Подарок за пазуху, ценный дар, он до правителя доведет. Записал?

– О да! Это ты на взятку намекаешь?

– Нет, взятка – это преступление с целью получения преференций. А подарок, он от сердца. Понял?

– Нет, не понял. Преференций это что?

– Преференция. Это выгода по-научному.

– Ты бы поосторожней с такими словами. У нас таких нет.

– Записывай еще, – невесело усмехнулся я. – Молчание – золото.

И подумал, что надо подключиться к базе выживания. Что-то я много промахов делаю.

Через четыре часа мы прибыли в Хай Дол. Проехали по городу с населением триста тысяч и остановились у большого автовокзала. Я увидел из окна, как по площади, занятой автобусами, снуют люди в однообразной серой одежде. Мое сердце тревожно замерло. Неужели по мою душу? Если бы я знал, чем аукнется мне шутка с полицмейстером, я бы десять раз подумал, прежде чем так шутить.

У Рика Проутера, начальника полицейского участка поселка Виноградный Тупик, была молодая и, как утверждали местные злые языки, стервозная жена. Он привез ее из очередной поездки в Хай Дол. Развелся с прежней женой, отписав ей магазин по продаже вин, и спровадил с глаз подальше. Молодая жена была девушкой из эскорта. Сначала сидела тихо, а как стала женой, проявила свой скверный сумасбродный характер. Она стала поедать мужа, что он не делает ей дорогие подарки. Кроме того, ее видели в окружении столичных молодых повес.

Рик Проутер из кожи лез, чтобы угодить молодой жене, а тут такой случай подвернулся с непутевым аристократом с Роомшталя. Драгоценности, что он показал, стоили несколько тысяч дэриков. Старинная великолепная работа. Он ехал домой в приподнятом настроении. Как всегда, он застал свою жену лежащей в постели и в плохом настроении. Хотел подойти и поцеловать ее в плечико, но жена закрылась и зло зыркнула глазами.

– Не трогай меня! – с раздражением сказала она и накрылась одеялом до самых глаз. – У меня болит голова.

– Милая, у меня для тебя есть отличный подарок. Уверен, твоя хандра сразу пройдет, как только ты увидишь его.

Улыбаясь во весь рот и предвкушая, как обрадуется жена, Рик достал мешочек и протянул ей. Та быстро выхватила его из рук и развернула. С удивлением заглянула туда и, высыпав на ладонь труху и монеты, в ярости запустила их в ненавистную ухмыляющуюся физиономию супруга. Рик Проутер схватился руками за лицо и замычал от боли. Он не понимал, что произошло, почему так рассвирепела жена и как в мешочке оказались монеты.

– Ты еще издеваешься, скотина! – завопила женщина. Вскочила с постели и стала хлестать мужа по щекам.

Тот, мыча что-то нечленораздельное, отступал под ее напором, пока его не накрыло бешенство. Его, уважаемого человека, самого важного после главы управы, бьют! И он, потеряв терпение, с размаху влепил ей кулаком в глаз. Женщина упала на кровать и замерла, уставившись в потолок. Рик уже не мог сдерживаться и, сжав кулаки, заорал:

– Убью, тварь!

Женщина пришла в себя и, с неописуемым ужасом посмотрев на мужа, забилась в уголок кровати. Дав выход своей злобе, Рик тяжело задышал и стал собирать разбросанные монеты. Ни цепочки, ни серег не было. Он грубо сбросил одеяло и стал искать на кровати. Не найдя, заглянул под кровать и замер. Там лежал голый мужчина. Рик поднял глаза на жену и тихо спросил:

– Это… что? Это… кто?

Понимая, что говорит несусветную глупость, достал пистоль. Жена, увидев оружие в его руках, в страхе завизжала.

– Молчи, паскуда! – заревел обманутый муж и приказал: – Ты, голяк, вылезай, если не хочешь, чтобы я тебя там пристрелил. – Он уже успокоился.

«Если я вызову сюда наряд, – размышлял он, рассматривая голого молодчика, – то весь город будет знать, что моя жена шлюха. Этого допустить нельзя».

– Ты кто? – спросил он незадачливого любовника.

– Я… я Марус Пивнер… Мой отец – советник директора дорожного департамента уезда. Грех Пивнер.

– Марус, что ты делал в моем доме?

Хотя ответ лежал на поверхности, тут проявился элемент большой политики. Отец щенка был важной шишкой в уезде и советник эра. Ни полицмейстер, ни сам любовник огласки происшедшего не хотели.

– Я… я… зашел проведать мадам Проутер.

– Голым? – с невеселой усмешкой спросил Рик. Он не был дураком, но и не хотел публичного позора. Такого ему покровители не простят. Но он также не хотел помогать парню выкручиваться.

– Э-э-э… Нет, я был одет. Но пролил на себя вино и отдал одежду в химчистку, вот… Когда вы пришли, я испугался… что вы неправильно поймете, и спрятался под кровать… вот, – с облегчением выдохнул парнишка.

– Ну одежда твоя вон лежит, на тумбочке, – показал глазами Рик.

– Служанка не успела ее унести, – подхватила игру мадам Проутер. – Я сейчас прикажу отправить ее в химчистку.

– Лежи уже, – устало приказал Рик. – Молодой человек, надеюсь, что это недоразумение останется между нами?

– Конечно! Конечно! – хватая свои вещи, затараторил молодой человек.

Когда он ушел, Рик тяжелым взглядом уставился на жену. Та сразу поняла, что надо делать, и стала ластиться к мужу.

В этот день Рик Проутер на службу не вернулся. Но позвонил дежурному.

– Дежурный! Составь ориентировку на беглого дезертира. Ирри Аббаи. Двадцать лет. Черные длинные волосы. Рост выше среднего, широкоплечий, глаза голубые. Выходец с Роомшталя. Аристократ. Без документов. Особых примет не имеет. Одет в фермерскую одежду. По телеграфу отправь в Управление государственной безопасности. И с пометкой «срочно».

У выходящих из автобуса два неприметных человека в серых костюмах проверяли документы. Забирали небольшие прямоугольники и вставляли в коробочку, после чего возвращали обратно. Жюль было поднялся на выход, но я ухватил его за руку.

– Не спеши, – прошептал я и обратился к Шизе: – Детка, меняй мой образ на старика. Тут что-то странное происходит.

– На какого старика?

Я спешу, а она вопросы задает!

– Да хотя бы на образ Клифа, ученого.

– Так он не старик.

– Шиза, мне по барабану, старик он или нет, меняйте с Лианом меня немедленно!

Жюль в это время с интересом пялился в окно, а когда повернулся ко мне, слова застряли у него в горле. Он закашлялся, вытаращив на меня глаза:

– Кхе-кхе… о-о-о… у-у-у… Клиф? Нет, я, наверное, сплю. Ущипните меня.

Он заозирался, но автобус был почти пуст. К выходу образовалась очередь, которую проверяли люди в сером.

Седые волосы я связал ниткой в конский хвост на затылке и прошипел:

– Жюль, спокойно. Не надо так бурно выражать свои эмоции. – Я ущипнул его. – Это меня ищут. Я Ирри. Пришлось поменять внешность.

– Ой! Ты чего щиплешься! – Он немного пришел в себя.

– Ты сам просил тебя ущипнуть, – ответил я несколько более возбужденно, чем хотелось бы. – Пошли на выход, и иди первым.

Очередь быстро таяла, и вот подошла очередь Жюля. У него проверили документы, и, когда я остался один и полез в карман, как бы доставая документ, подошел лесной эльфар. Теперь пришла моя очередь вытаращить глаза. Я застыл с рукой в кармане. А лесной эльфар, увидев мою реакцию на его появление, поморщился.

– Чего торчите здесь? – спросил он парней в сером.

– Вот, проверяем документы и пассажиров, – ответил тот, что был повыше, с короткими волосами бобриком на голове, широкими плечами борца и крепкой шеей. Казалось, что если он пошевельнется, то костюм треснет на нем по швам.

– Проверили? – раздраженно спросил их эльфар. Нас он удостоил мимолетным презрительным взглядом.

– Последний остался, – ответил тот же серый человек, по-видимому старший в паре агентов.

– Он что, похож на двадцатилетнего парня? – презрительно спросил эльфар и добавил: – Идиоты! С кем приходится работать! Живо к автобусу из Запрудного.

Оба агента немедленно бросились к подошедшему автобусу. Я облегченно выдохнул и медленно вытащил руку из кармана.

– Не нужна ли наша помощь? – вежливо спросил я.

Эльфар насмешливо посмотрел на меня, но так же вежливо ответил:

– Нет, зиттер. – Он повернулся уходить, но вдруг остановился и обратился к нам: – Вы из Виноградного Тупика приехали, верно?

– Так и есть, лерзиттер, – ответил Жюль, поспешив опередить меня. Видимо, опасался, что я проколюсь.

– Вы не видели в автобусе молодого парня лет двадцати, в такой же фермерской одежде, как у этого зиттера? – Он кивнул на меня.

– Вроде… был. – Жюль сделал вид, что вспоминает. – Точно, был, но он сошел в Лир Доле. Но тот был постарше, лет тридцать – тридцать пять.

Эльфар окинул нас раздраженным взглядом и ушел.

– Шиза, дай анализ, что значит зиттер и лерзиттер, – глядя вслед лесному эльфару, попросил я.

– Зиттер – это, по всей видимости, обращение к лургам.

– К эрам, мой друг, – зашипел Жюль, – надо обращаться лерзиттер. Имей это в виду. У тебя вообще документы есть?

– Нет. Как они хоть выглядят?

Он протянул мне пластиковый прямоугольник:

– Вот, это единая идентификационная карта.

Я посмотрел на карту с фотографией и непонятными иероглифами.

– Что здесь написано?

– Это алфавит дэров, мы, лурги, его не знаем. Но эры и дэры могут читать, а у полиции и службы безопасности есть аппаратура распознавания. Они вставляют туда карточку, и им выдается вся информация о тебе. Когда родился, где родился, социальный статус. Коэффициент благонадежности. У каждого работодателя есть свой аппарат, его покупают в специализированных центрах сбора налогов. Работодатель берет твою карту и вносит туда изменения, когда устраиваешься на работу. Без документов ты бродяга. А бродяг, Ирри, отправляют на общественные работы. Но честно тебе скажу: чаще в армию. У тебя должен быть источник дохода, с которого ты отчисляешь шесть процентов на налоги, тогда тебя не трогают. И вообще, почему тебя ищут? Что ты успел натворить? Убил полицмейстера и его жену? Ты знаешь, что это не простые полицейские. Это служба безопасности империи. Ее возглавляют эры.

– Понятно, – ответил я, оглядываясь по сторонам. – Нет, я никого не убивал, но подшутил над полицмейстером. Видимо, зря.

– О святой прародитель! – воскликнул Жюль. – Зачем ты это сделал?

Но я его уже не слушал. Что толку упрекать себя за сделанные ошибки? Мне нужно срочно изменить свой облик и обзавестись документами. Сначала переодеться, потом добыть документы или сначала документы, а потом одежда?

– Жюль, мне надо срочно переодеться. Желательно в богатую одежду. Сколько это будет стоить?

Мы уже покинули площадь автовокзала.

– Насколько дорогую, друг?

– Вон как у того мужчины, – показал я на садящегося в такси мужчину в сером костюме, отливающем металлическим блеском.

– Это будет стоить сотню дэриков.

– У меня они есть, Жюль, пошли в магазин.

– Откуда у тебя деньги? – Мой друг удивленно посмотрел на меня. – Ты их украл?

– Нет, что ты, – засмеялся я. – Я продал тот красный болт, что ты хотел выбросить.

– За сотню дэриков? Ему же цена от силы три монеты.

– Ну это как предлагать, – сказал я и вышел в ускоренный режим.

Мне нужны были документы, а взять их я мог только у других. Можно было попробовать выйти на криминал и заказать документы у них, но я почему-то был уверен, что имперская служба безопасности работает эффективно и все, кто изготавливает фальшивые документы, у нее под колпаком. Просто сдадут меня, и все.

Мужчина в костюме еще не успел сесть в автомобиль, как я оказался рядом. Бесцеремонно полазил у него в карманах, вытащил толстый бумажник, в нем были карта и пачка банкнот. Деньги я брать не стал, иначе он решит, что его обокрали, и сообщит в полицию. По крайней мере, я бы сообщил. А так он подумает, что где-то оставил свою карту, а я выиграю время.

Я осмотрелся и увидел молодого парня со стопкой газет. У него я тоже забрал карту и вернулся к Жюлю. Вышел из ускорения и толкнул его под локоть.

– Не спи, показывай магазины.

– Да вон он, магазин для богатеев, – кивком головы показал Жюль на зеркальную стеклянную дверь через дорогу. – Только обходить придется до подземного перехода.

– Веди, – подмигнул я ему.

Из магазина я вышел франтом в строгом, стального цвета костюме, черных элегантных туфлях и с тросточкой. Я производил впечатление преуспевающего предпринимателя или чиновника. Это само по себе было как документ – ну кто усомнится в добропорядочности такого господина? Сумку пришлось отдать Жюлю. Сделал я это неохотно, но очень уж она не гармонировала с моим теперешним внешним видом.

– Жюль, нам куда теперь? Где этот институт, где лежит мой сундук?

– В столице провинции. В Левер Доле.

– Тогда как мы туда будем добираться?

– Лучше всего, конечно, было бы отправиться туда на поезде, – сказал он, – но у тебя нет документов. А без них билеты не продадут.

– Документы у меня есть. – Я достал из кармана украденную карту и повертел ее в руках. – Такая подойдет?

– Конечно, – с удивлением произнес мой друг.

– А ничего, что я на фотографии выгляжу несколько иначе? – спросил я, разглядывая худощавое лицо мужчины с короткими волосами на голове и почти не тронутыми сединой.

– А это не важно, – отозвался Жюль. – Я тоже не похож на себя на фото в своей карте. Стиль прически и внешность меняется часто, а документ остается без изменений. Только откуда у тебя этот документ? – Он подозрительно уставился на меня. – Его же у тебя раньше не было.

– Скажем так, я его нашел, – невозмутимо ответил я.

– Нашел, значит. Ну-ну. Ничего не имею против. Только долго ты им пользоваться не сможешь. Хозяин утерянного документа подаст заявление в полицию, и его аннулируют. Если ты с ним засветишься, тебя арестуют. А это уже совсем другая статья Уголовного кодекса. Понимаешь?

– Я учту это, Жюль, – улыбнулся я другу.

Вокзал был просто шикарным. Залы для всех сословий и толщины кошелька. Мы с Жюлем по моему настоянию расположились в зале для особо важных персон. Он поворчал немного, что слишком много тратим дэриков, но я напомнил ему, что тратим мою долю, и он успокоился. Сели за стойку бара и стали неспешно пить вино. Кстати, оно было довольно приличным, не сравнить, конечно, с тем, что делают на Сивилле, но вполне приятным на вкус.

Поезд наш уходил через два часа, и он был на паровозной тяге. Здесь все так странно смешалось. Будущее переплеталось с прошлым немыслимым для меня образом. Тут и электродвигатели машин, светодиодные лампы и передача электроэнергии по воздуху, устаревшие телефоны и допотопные паровозы… Казалось, тут все замерло в развитии на каком-то промежутке времени… и пошло назад.

Состав подали вовремя. Носильщик дотащил багаж Жюля до футуристического вагона из черного пластика и хрома. Мы заняли просторное купе на двоих. Санузел, два дивана, душевая, мини-бар и телефон для связи с проводником.

– Никогда в таком вагоне не ездил, – оглядываясь, проворчал Жюль. – Хорошо богачи живут.

Зашел проводник в мундире. Проверил наши билеты и документы.

– Приятной поездки, зиттер Хельм Крузе. – Он вернул мне мои документы.

– Благодарю вас, – с небольшой долей высокомерия, как подобает очень состоятельному человеку, отозвался я и протянул ему банкноту в один дэрик.

Проводник с благодарностью принял ее и вышел.

– Так вы, зиттер, оказывается, с Пранавара и входите в клан Крузе, – подначил меня Жюль. – «Крузе и сыновья» – известная юридическая контора на планете. – Он усмехнулся. – И еще сорите деньгами. На вас это не похоже. Всем известно, что вы вытрясаете состояния у своих клиентов до последней монеты.

– Да? – спросил я.

– Да! – ответил Жюль, и мы расхохотались.

Открытый космос. Планета Суровая

Листиана небрежно, словно мешок со шкурами, бросили в мокрый подвал, закрыли дверь и ушли. Рядом кто-то был. Корданье, пребывающий в состоянии близком к отчаянию, кряхтя поднялся и пополз на карачках к еще одному несчастному. Встать он не мог, все тело болело, а ноги предательски дрожали и не хотели его слушаться. В камере, куда он попал, было темно. Он дополз до второго и уселся рядом. Закрыл глаза и стал ждать. Вскоре его глаза привыкли к темноте.

– Что, любовничек! – услышал он хриплый насмешливый голос. – И ты попался. Недолго царствовал.

Листиан открыл глаза и в темноте увидел заостренные черты лица графа. Тот оброс щетиной, похудел, но взгляд его горел непонятным для Листиана неукротимым огнем. Он отстранился от Швырника и долго того разглядывал. Затемспросил:

– Что, Карл и вас запер в темнице?

– Это не Штурбах, – отозвался граф и закашлялся. – Это кто-то другой. Вас, крыс, много расплодилось в моем графстве… кхе-кхе… но смею заметить, его милость примет меры. Он знает, как травить таких, как ты, щенок.

– Может, и не успеет, – невесело усмехнулся Листиан. – Пока его отпустят… если вообще ами отпустят вашего кумира. За это время многое может измениться. А вам, граф, навряд ли это поможет. Да и мне тоже. Мы, скорее всего, отсюда живыми не выйдем.

Он замолчал, но сидеть в темноте холодного подвала и со страхом ожидать своей участи было нелегко. Его тянуло на разговоры. Чтобы только не думать о своей судьбе и не гадать, что будет, он заговорил вновь. Тон его был злым и непримиримым.

– Княжество и колония обречены, Швырник. Ни ваши подвиги, ни его милость не способны защитить эту колонию. К ней тянется столько жадных рук… Это не понимаете только вы, все запертые здесь, в маленьком мирке. Против вас ополчился весь мир. Так зачем трепыхаться, создавать себе сложности? Надо было взять то, что дают, и быть довольными. А теперь ты и жену проморгал, и сидишь в подвале, хотя владетель. У вас под носом крадут вашу колонию, а вы даже этого не видите… Идиоты.

– Гаринда сама за себя отвечает, – невесело ответил Бран. – Она не выдержала испытания властью. Не каждый смог бы на ее месте устоять перед искушениями. В отличие от нее меня не назначали. Меня пожизненно наделили наделом, и это будет собственностью моей семьи, пока существует планета.

– Какая наивность! – усмехнулся Листиан. – Дни вашей паршивой колонии сочтены. Вы ничего не можете сделать, чтобы изменить ход истории. Вы все без гордости и чести! Тупицы! Вот ты находишься рядом с любовником своей жены и даже не пытаешься меня убить. А ты знаешь, что я с ней делал…

– Мне уже все равно, – перебил его Бран. – Она умерла для меня. Если отсюда выйду, разведусь. Да и она вряд ли останется губернатором. А остальное это только твой треп. Сюда уже совались и получили по морде. И еще раз получат. Со мной или без меня, не важно.

Заскрипела, открываясь, дверь. В проеме светлого пятна показалась фигура в маске.

– Корданье, на выход.

Листиан прислушался, но голоса говорившего не узнал. Он с трудом поднялся и побрел к выходу. У двери оглянулся.

– Прощайте, граф, – произнес он и ушел жалкой шаркающей походкой, с опущенными плечами и обреченно опущенной головой.

Бран отвернулся и ничего не ответил.

Корданье провели по коридору, плохо освещенному тусклым светом одной лампочки, и ввели в комнату, где сидел за столом человек в такой же маске, как у того, кто его сопровождал.

– Садись, Листиан, – произнес этот человек, и Листиан вздрогнул: этот голос он узнал.

Сев на краешек стула, он стал внимательно рассматривать сидевшего напротив. Тот не торопился начинать разговор, давая Листиану возможность удовлетворить свое любопытство.

– А теперь, когда ты насмотрелся, – произнес сидевший напротив него мужчина, – скажи мне, какое тебе было дано задание.

– Что? – растерянно переспросил Листиан. – Что ты себе позволяешь?! – возмущенно, но негромко проговорил он, приподнимаясь со стула.

Сильная рука опустилась ему на плечо и заставила вновь усесться.

– Ты помнишь, какое задание получил в офисе на Штильфоре, пятнадцать? – все тем же спокойным тоном задал вопрос его визави.

Листиан вздрогнул и обреченно проговорил:

– Помню.

– Повтори! – приказал мужчина.

Листиан вздохнул – к чему спорить, если его судьба сейчас находилась в руках этого человека? – и начал говорить:

– Я должен был стать любовником Гаринды. Затем дискредитировать Штурбаха и ввергнуть колонию в хаос. Настроить жителей против губернатора. Я все это сделал, и за очень короткий срок! – запальчиво произнес он. – Что не так?

– Что не так? Ты зачем ограничил передвижение губернатора? Зачем убил ее секретаря? Зачем полез в офис службы безопасности? Зачем арестовал ее мужа? Ты сорвал блестяще подготовленную операцию! Ситуация должна была вызреть, а не взорваться, идиот. Разве не это тебе говорили?

– А что мне оставалось делать? Швырник узнал о нашей с Гариндой связи.

– Так это и нужно было. Нужно было, чтобы назрел конфликт между графом и его женой. За нас все мог сделать сам Швырник. А теперь что прикажешь делать с тобой и с ним? Вы оба выведены из игры. Штурбах получит карт-бланш и начнет рыть, а он опытный специалист. Мы вынуждены будем на неопределенный срок уйти в тень. И все из-за тебя, дурака. Всех людей, что подбирались для тебя, теперь проверяют и выдворят из колонии. Ты нас обескровил. Вот скажи, что с тобой делать?

– Отпустите меня. – Перед Листианом забрезжила надежда. – Я выйду и заставлю Гаринду плясать под свою дудку. Вы только скажите, что надо делать! – Он выпрямился и умоляюще посмотрел на человека в маске.

– Мы думаем, Листиан, думаем. Мы учтем твое желание. А пока тебе придется потерпеть кое-что.

Сильный удар сбил Листиана со стула. Следующий удар ногой в лицо отправил его в беспамятство.

– Сделай так, чтобы следы побоев и пыток были, – произнес мужчина, – но чтобы он был жив. На Гаринду это должно произвести впечатление.

– Понял, босс, – ответил сопровождавший Листиана человек и нанес ему следующий удар в живот.

– Карл! Карл! Ты слышишь меня? Ответь! – Напряженный голос Роны прорывался сквозь хрипы и вой. На планете бушевала буря. Сильнейшие магнитные возмущения создавали помехи.

«Буря будет длиться неделю, не меньше», – подумал Карл.

– Да, я слышу тебя, дорогая. Что-то случилось?

– Нет, пока нет, но может случиться. Ты поговорил с Гариндой?

– Да. Она растеряна, сломлена и полностью безвольна. Я показал ей часть материалов по Корданье и по ней. Это ее почти убило. Она подписала указ о роспуске своей службы безопасности, аресте Корданье и отмене чрезвычайного положения. Я убедил ее выступить перед народом в телеобращении и рассказать о преступном сообществе, организованном Листианом, который воспользовался ее доверием.

– Вот этого я и боялась, Карл. Ты слишком предсказуем. Если вы с Гариндой это сделаете, агентура, засланная к нам, затаится, а Листиана и Брана убьют. Мы будем ждать следующего кризиса. За это время шпионы могут занять руководящие должности. Как агенты АДа. Но те действуют под нашим контролем, понимаешь?

– Не совсем, Рона. Что я должен сделать?

– Дать нарыву вызреть, противник тоже торопится, он не хочет ждать, так как уплывает огромная прибыль, и будет использовать все способы обострить кризис. Надо дать ему эту возможность. Твоя задача – пустить развитие ситуации на самотек. Но Гаринда пусть продолжает строить из себя волевого губернатора. Твои люди должны будут следить за всеми, Брык в этом поможет, и, ради всего святого, не вмешивайся. Тебе лучше уйти в тень. Они себя обязательно выдадут, Карл. Первым должен будет появиться Листиан и будет говорить, что знает, где находится Бран. Потом станет его спасителем. Так мы выведем из-под удара графа. Гаринда снова воспылает чувствами к Корданье. Она, к сожалению, на нем помешалась. Будет продолжать делать глупости с подсказки своего любовника, и, таким образом, мы узнаем замысел тех, кто действует за его спиной. Приготовь взвод для внезапного захвата ключевых игроков. Ты сам поймешь, когда придет пора действовать. У тебя будет карт-бланш от его милости.

– Понятно, – ответил Карл. – Что-нибудь слышно о его милости?

– Нет. Он, по-видимому, опять кого-то спасает. – В голосе своей невесты Карл услышал легкое неудовольствие.

– Что, такое уже было?

– Да, Карл, и обычно это красивые девушки.

Теперь он уловил ревность в ее словах и прямо спросил:

– Ты в него влюблена?

– О, слава космосу, нет! – искренне воскликнула она. – Но, понимаешь, начинает раздражать его постоянство. Он постоянно куда-то исчезает и возвращается с очередной красавицей. Причем он как бы играет на их чувствах. Они влюбляются, а он их не замечает, как женщин. Это, знаешь, даже бесит. Меня по первости это сильно задевало. Я однажды хотела его убить… да и не я одна. Но потом это проходит, как болезнь. Он непоседа. Он окружен врагами, как мы звездами. Ему нужна особенная женщина, которая будет ждать его годами… будет терпеть его вечные исчезновения и ждать, ждать, ждать… Я не такая, – вздохнула она. – Мне нужна семья и муж, что будет всегда рядом со мной. Надежный, терпеливый и добрый… Такой, как ты, Карл. – В ее голосе звучала нежность.

Открытый космос. Материнская планета

Рамсаул выполнил данное изгою обещание. Правда, с тяжелым сердцем. Всегда тяжело выбрасывать на ветер нажитое.

«Пусть не совсем нажитое, – выходя из конторы букмекера, думал Рамсаул, – но все равно жалко».

Он сразу заметил, как появился Русар и стал осматриваться. Это насторожило опытного бродягу. А когда Русару что-то шепнул шнырь управляющего и тот направился к их столу, Рамсаул заподозрил недоброе.

– Возьми кошель, – старик под столом передал кошелек с серебрушками внуку, – и спрячься на время.

Опасения его оправдались, когда бретер заговорил. Он сразу стал обвинять Щетину, что тот его обворовал.

«Управляющий – гнида, – подумал Рамсаул. – Хочет заполучить мастера-механика. Но нет кошелька – нет воровства, таков закон». Он почти успокоился, как неожиданно Русар вопреки обычаям вызвал его на поединок. У него упало сердце. Рамсаул испугался! Но не столько за себя, сколько за внука. С кем останется малец – продолжатель его рода? С этим новичком, что сам не способен выжить здесь? Вот попал так попал! Рамсаул не знал, как поступить, но ему на выручку пришел изгой. Щетина, видимо, играл в благородство. Глупец! Такие здесь погибали первыми. Он не понимал, что, вступившись за Рамсаула, подписал себе смертный приговор. Хорошо, если Русар не будет его мучить и зарежет быстро. А если решит поиграть на публику? «Ох, беда так беда!» – сокрушенно подумал Рамсаул.

Он уже отдал кошель с пятнадцатью серебрухами букмекеру. Мог, конечно, этого не делать, но, глядя в глаза Щетине, понял, что тот придет за ним и мертвым. Лучше не злить мученика, а то покоя не даст. По ночам будет приходить и пить его жизнь. Неудовлетворенность и месть заставят убитого стать вурдалаком. Он не уйдет за грань, имея должников в мире живых.

«Нет, я правильно сделал», – удовлетворенно подумал старик.

Рамсаул занял место на самом верху. Внук пробрался ближе. Но старик не хотел видеть подробности казни. Да, это была самая настоящая казнь за отказ работать на управляющего, глядя на арену, где красовался Русар, переживал старый Рамсаул. Жаль, конечно, но, видать, такая у изгоя судьба. Они с внуком и так проживут. Жили же раньше. Он может подать прошение на право владеть имуществом Щетины. Они компаньоны, и свидетели этому есть. Торговка подтвердит за десять процентов. Он убедит ее, что зарядит ей аккумуляторы.

Пока он предавался горестным думам, на арене развернулись события. Щетина не стал ждать Русара и побежал прочь. А дальше вообще произошло то, что не укладывалось в сознании Рамсаула. Щетина играл с Русаром, словно на кону была не его жизнь. Оскорблял его и даже плевался. Он бегал от мастера ножа уже минут десять, и тот все никак не мог до него добраться. Рамсаул, как и все, поддался азарту. Он уже не думал о печальном конце Щетины. Он гадал, достанет его Русар или того забьют палками до смерти. Щетине такая участь не грозила, он, во-первых, был первый раз на арене, во-вторых, стал нравиться публике. А когда он помочился на бойца, зрители завопили от восторга. Вскоре наступила неожиданная развязка. Щетина вернул клинок Русару и, метнув свой нож, попал тому в живот.

«Не прост изгой, ох не прост!» – восхитился Рамсаул.

Поискал глазами внука. Тот однажды помог Щетине, крикнув на всю арену, что он с другой стороны, и Русар сорвался с места, побежал ловить проказливого шлемаза, огибая пирамиду из ящиков. Благодаря своей победе и тому, как он ее одержал, Щетина в один миг превратился из шлемаза в благородного дона. Если бы он просто победил, пользуясь беззащитностью Русара, то стал бы безвестным бойцом. А теперь он вправе принять имя. Его дадут ему на арене гладиаторы.

Зрители ревели от восторга. Перекрывая шум, ударил гонг.

– Один, два, три, – насчитал Щетина, и шум стих.

– Господа! – громко крикнул распорядитель. – Позвольте представить вам нового благородного дона. Сейчас на арене случилось чудо, и вы были свидетелями этого. Крыса победила благородного дона. Поэтому на арену выходят прославленные мастера боя. Встречайте! Благородный дон Ульфрик Стальная Рука!

К Щетине направился седоусый гигант. Зрители с таким же воплем, каким встретили победу Щетины, встретили этого бойца.

– Благородный дон… Быстррррый Веееттерр! – назвал распорядитель идущего вторым бойца.

Зрители продолжали орать.

Оба остановились рядом с Щетиной.

– Тебя как зовут? – спросил седоусый.

– Щетина.

– Пять серебрух у тебя есть, Щетина, чтобы уплатить годовой взнос?

– Ульфрик, что за вопросы? – засмеялся Быстрый Ветер. – Он за бой получит минимум десятку. Конечно, у него есть пятерка. Правда, Щетина? – Он подмигнул Щетине. – Как хочешь называться, лысый проказник? Или сам придумаешь себе имя?

– Пусть будет Щетина Вепря, – улыбнулся Вейс, вспомнив книгу, что читал в детстве.

– Отличное имя для дона, – хлопнул его по плечу седоусый.

Он подозвал посыльного, и тот, услышав новое имя Щетины, побежал к распорядителю.

– Господа! Позвольте представить вам нового благородного дона! Щетина Вепря!

И снова зрители восторженно взревели.

Рамсаул встал рядом с конторой букмекера. За выигрышем он не шел, понимал, что счастливчиков пасут банды беспредельщиков. Ограбят прямо на выходе, и не поймешь кто. Вон один неосторожный попался. Он видел, как счастливого обладателя выигрыша двинули дубинкой по затылку, вырвали из рук мешочек и передали третьему, который тут же исчез, затерявшись в толпе. А ограбленного поддержали за руки и отвели в тень, где и оставили с разбитой головой. Но выигравших было мало. Кто поумнее, пришел с помощником шерифа и, получив выигрыш, половину отдал за охрану.

Рамсаул попросил внука сбегать за благородным доном Щетина Вепря. Он с огромным облегчением подумал, что хорошо, что поставил на Щетину, иначе беды ему было не миновать.

Щетина пришел через полчаса и сразу понял, в чем дело. У конторы стояли с невозмутимым видом двое громил. Поодаль крутился третий, верткий парнишка, чуть постарше Самсула. Щетина кивнул Рамсаулу, чтобы тот следовал за ним.

В кассе они должны были получить немыслимые для них деньги – сто пятьдесят серебрух.

– Слушай, Щетина Вепря, – озадаченно проговорил старик, – с такими деньгами путешествовать смертельно опасно. Убьют. Их надо положить в банк. Под небольшой процент. Что скажешь?

– Согласен. И запомни, я для тебя и Самсула – Щетина. Просто Щетина. Пошли.

Он первым вошел в букмекерскую контору. Следом вошел Рамсаул и осторожно подал жетон в окошко. Букмекер невозмутимо отсчитал монеты и подвинул на лотке старику. Рамсаул еще раз пересчитал свой выигрыш и, достав пластиковый контейнер, ссыпал монеты в него. Потом спрятал в свой необъятный заплечный мешок. Охранник, стоявший у дверей конторы, с интересом ждал, что будет дальше. Только что на его глазах ограбили одного из тех, кому невзначай улыбнулась удача. Для всех обитателей поселка, кому не повезло, такое везение было несправедливо, и для него тоже. Он отвернулся от бедняги. Не его это дело. Вот если бы попытались ограбить контору… Он вышел и довольный вернулся. Ему платили за то, что он раскрывал сумму выигрыша.

Первым вновь вышел Щетина и вытащил шокер. Он подождал, когда выйдет Рамсаул, и заступил дорогу двоим молодчикам.

– Слышь, ты, дон недоделанный, – жуя табак и презрительно глядя на Щетину, проговорил широкоплечий, в простой майке, с наколками по всему телу крепыш. – Тебя не трогают, вот и отвали.

Щетина ждать развития ситуации не стал. Он без дальнейших разговоров применил шокер и, когда крепыш упал, шагнул ко второму. Тот растерялся и застыл, непонимающе глядя на упавшего товарища. Воспользовавшись его заминкой, Щетина его тоже парализовал. Посмотрел с прищуром на охранника.

– Долю хочешь? – спросил он.

Тот жадно кивнул головой. Он увидел, как лысый новоиспеченный дон очень профессионально обыскал грабителей и вытащил пару кошелей. Один, поменьше, кинул охраннику. Тот схватил его на лету.

– Благородный дон, – проговорил он, пряча кошель, – всегда рады вас видеть у нас. А за этих не беспокойтесь, я вызову помощника шерифа.

Рамсаул скривился, видя потерю денег, но он понимал, что в этой ситуации Щетина был прав. На него наехали, и он первым атаковал. Охранника могли подкупить и сделать Щетину виноватым. Но он опередил этих беспредельщиков, и теперь охранник будет на его стороне. Бандитов сдадут шерифу. Тот за грабеж осудит их и продаст работорговцу, и все будут довольны, кроме этой банды. Но к Щетине и его спутнику они больше приставать не посмеют. Их товарищ посмел нагрубить дону, а за это их просто вызовут на арену и прирежут. Выйти за пределы поселка им тоже не дадут. Корпоративная солидарность донов была на уровне, и это знали все.

– Ты быстро учишься, мой друг, – скрывая неудовольствие, проговорил Рамсаул. – За один день сумел подняться из крыс до дона и заработать столько денег, сколько я не видел за всю свою жизнь.

Щетина уловил в его тоне нотку ревности. Хлопнул старика по плечу.

– Напарник, – простецки улыбнулся он, – должен признаться. Меня хорошо готовили там, – показал он пальцем в небо. – Пошли в банк и отправимся дальше, навстречу приключениям. У меня нет желания оставаться в этом поселке.

Параллельный мир. Планета Пранавар

На вокзале одноименной столицы провинции Левер Дол было шумно. Сновали люди, гудели отправляющиеся составы, кричали носильщики, и таксисты заманивали пассажиров.

– Такси недорого в любой конец. Такси за город… Газеты! Свежие газеты и журналы…

– Вам куда? – ухватил Жюля за рукав самый наглый шустрый парнишка в кепке и с папиросой в зубах.

Его светлый вихор бесшабашно кудрявился из-под козырька. Светлые серые глаза смотрели с усмешкой и высокомерием столичного жителя на нас, провинциалов. Я повернулся к нему и ледяным тоном произнес:

– Повезешь за половину цены.

– Это еще почему? – Он отпустил рукав Жюля и выплюнул недокуренную сигарету мне под ноги. Весь его вид говорил: что ты мне сделаешь, сопляк?

– Ты напал на моего охранника, – ответил я и, пряча улыбку, увидел округлившиеся глаза Жюля, но он сдержался и промолчал.

– Ничего подобного, я этого не делал. – Парень отступил, и наглости у него заметно поубавилось. – Я… я просто предложил свои услуги. И все.

– Ну это ты расскажешь полицейскому, – включился в игру Жюль и сделал вид, что высматривает полисмена.

– Ладно-ладно, – пошел на попятную парень. – Отвезу за полцены куда скажете.

По дороге Жюль остановил еще одного таксиста, призывающего клиентов, и спросил его, сколько будет стоить поездка до Музея истории края и естествознания. Тот радостно блеснул белыми зубами:

– С вас возьму всего восемь дэриков.

Парнишка, услышав сумму, названную конкурентом, от возмущения даже задохнулся. Но, понимая, что спорить себе дороже, только зло зыркнул в сторону таксиста и отвернулся.

Мы сели в помятый, старый автомобиль.

– Это что у тебя за телега прошлого века? – брюзгливо спросил я. – Ты нашел ее на свалке?

– Это не телега, – обиделся парень, – это наш семейный автомобиль, второе поколение электромобилей. У него мощность мотора в полтора раза больше, чем в современных авто. А, что я вам говорю, сами увидите! – махнул он рукой и с места набрал скорость.

Лихо вывернул со стоянки перед вокзалом, проскочил перекресток, на котором стоял регулировщик, и помчался по загруженной трассе. Водить он умел. Он ловко перестраивался, где надо – ускорялся, где надо – тормозил и через пятнадцать минут такой езды остановился у большого красивого здания, похожего на дворец.

– Приехали, – угрюмо сказал он.

– Вот, возьми, – протянул я ему четыре дэрика. – И радуйся, что отвозил самого зиттера Хельма Крузе.

Мы вышли. Таксист развернул машину и, проезжая мимо нас, показал палец. Я засмеялся – надо же, у них тоже есть такой жест.

– Жюль, теперь к кому обращаться по поводу сундука?

– Вестимо куда, в архив. Сделаем официальный запрос и будем ждать ответ.

– Долго ждать?

– Обычно час-два.

Я с облегчением вздохнул. Тут не такая бюрократия, как у нас. У нас ответ в любой инстанции ждать нужно месяц. И то получишь лишь отписку.

Я направился к мраморным ступеням музея, но меня остановил окрик Жюля:

– Эй! Ты куда?

– Как куда? В музей, – недоуменно ответил я.

Жюль усмехнулся:

– Вход в администрацию с другой стороны.

Мы обошли здание и, войдя, оказались в длинном коридоре с многочисленными дверями. Архив был в самом конце коридора. Без стука отворив дверь, мы вошли. За высокой стойкой была видна седая голова ученого мужа. Он подслеповато прищурился и спросил:

– Чем могу быть полезен?

– Мы хотим оставить запрос на одну из находок, найденную в зоне отчуждения.

У головы появились руки, и они протянули мне бланк. Я взял бланк, отдал его Жюлю и важно произнес:

– Пишите, зиттер Маркиз Карабас.

Жюль крякнул, но взял бланк и стал читать.

– От кого будем составлять запрос? – спросил он с намеком.

– От юридической конторы «Крузе и сыновья», от кого же еще!

– Хорошо, – кивнул Жюль и стал писать шариковой ручкой, такие были в ходу у нас на Земле.

Он заполнил бланк и протянул его служащему.

– Документы, пожалуйста.

Я подал карточку. Ее куда-то спрятали и через пару секунд вернули.

– Приходите через три часа, зиттеры, – кивнул служащий, и его голова исчезла за высокой стойкой.

Как только за двумя посетителями закрылась дверь, архивариус вытащил визитную карточку и набрал номер телефона.

– Лерзиттер? Это Мит Рит из музея естествознания. Несколько лет назад вы оставили мне свою визитку… Так вот, пришли лурги и сделали запрос на тот артефакт, о котором вы меня предупреждали. Кто интересуется? – Архивариус заглянул в бланк, поправил очки и прочитал: – Юридическая контора «Крузе и сыновья», зиттер Хельм Крузе. Да, уверен. Я сам проверял документы. Ага, лично. Что мне делать?.. Понял, дождаться ваших лургов и больше ничего не предпринимать. Ага. Так и сделаю.

Мы вышли из музея.

– Жюль, а что ты таскаешь с собой этот мешок? – Мой спутник действительно выделялся среди прохожих, и его могли запомнить. – Давай снимем номер в гостинице и оставим вещи там.

– Так дорого же. Номер для такого господина, как вы, зиттер, обойдется в пять дэриков за сутки.

– У нас что, нет денег?

– Есть, – замялся мой друг.

– И?..

– Ну не привык я роскошествовать, зиттер Крузе.

– Мы будем тратить мою половину, – засмеялся я. – Вы и вправду аристократ?

– Да ну тебя! – отмахнулся он.

Глава 8

Параллельный мир. Планета Пранавар. Город Левер Дол

Мы сидели в ресторане гостиницы и обедали. Прошло всего сорок минут, как мы покинули музей и, взяв такси, велели отвезти нас в гостиницу подальше от музея. На этом настоял я. Интуиция твердила мне, что второй раз соваться в музей опасно. «В чем дело? – ковыряясь вилкой в салате, размышлял я. – Документ Крузе стал недействительным? Или проблема в другом?» Чтобы немного отвлечься, я взял газету из корзины возле столика и стал читать объявления. Сам не знаю, что я там хотел найти, но на глаза мне попались объявления частных сыщиков.

«Если вам изменяет жена или муж, мы сможем это доказать. У вас пропали ценные вещи? Мы их найдем. Услуги квалифицированного специалиста сыска…» Я закрыл глаза и задумался.

– Ты почему не ешь? – прервал мои раздумья Жюль. – Случилось что?

– Пока нет, но может… Если мы опять сунемся в музей.

– Идентификационная карта? – спросил Жюль.

– Не знаю… – задумчиво ответил я, и тут меня озарило. – Слушай, нам нужен захудалый сыщик. – Я протянул ему газету. – Отыщи среди этих объявлений самого захудалого.

Жюль взял газету:

– Не понимаю, зачем тебе сыщик?

– Он вместо нас пойдет в музей, а мы понаблюдаем, что произойдет.

– Хорошо, это я понял. Но почему именно сыщик?

– Они берутся за любую работу. Найти, помочь, разобраться, – пожал плечами я. – Не прохожего же с улицы брать для такого дела.

Жюль уткнулся в газету.

– Вот, – наконец произнес он. – Есть такой, и объявление у него дурацкое: «Чип Эндейл спешит на помощь».

Чип Эндейл второй день сидел без денег. Всю выручку от последнего клиента он пропил. В долг ему давно не давали. Он на всякий случай пооткрывал ящики стола, пошарил там и со вздохом закрыл. Чуда не произошло. Там не было ни денег, ни недопитой бутылки.

«Хоть бы какая сволочь пришла», – подумал он и стал гипнотизировать дверь своего офиса. Его могли в любой момент выгнать и отсюда, он уже задолжал за аренду за два месяца. Где обманутые жены и рогоносцы мужья? Неужели все стали честными?

Его грустные раздумья прервал стук в дверь. Стук был грубым, а дверь от толчка распахнулась настежь. В проеме стоял хорошо одетый господин.

– Зиттер Чип Эндейл здесь? – спросил визитер и бесцеремонно направился к его столу. Сел на стул и с усмешкой, которую даже не пытался скрыть, посмотрел на детектива.

– Я Чип Эндейл. Чем могу быть полезен?

– Есть деликатная работа, хорошо оплачиваемая. Но требует мастерства от частного сыщика…

– О! Не беспокойтесь! – воспрянул духом хозяин кабинета. – Вы нашли того, кто вам нужен. Я один из самых лучших детективов в нашем городе… Да что там в городе! Во всей провинции! Расскажите о сути вашего дела.

– Я представляю юридическую фирму «Крузе и сыновья»… – не спеша начал посетитель. – К нам обратился клиент, у которого есть вопросы к местному музею истории и естествознания. В свое время он передал туда один артефакт для изучения и теперь хотел бы его вернуть. Мы подали в архив заявку, но нам кажется, что сотрудники музея нас обманывают. Нужен специалист, который бы в разговоре мог определить, врут они или нет.

– Да! – Сыщик важно надул щеки. – Действительно, тут нужен хороший специалист – физиономист. Работа архисложная, и я за нее возьмусь за…

– Аванс пятьдесят дэриков, – сказал клиент. – После выполнения работы еще сто.

– Договорились. – Чип Эндейл решительно хлопнул ладонями по столу и жадно уставился на купюру в руках клиента. Тот не спешил ее отдавать.

– Мне не хотелось бы заключать договор на такого рода услуги, зиттер, – произнес клиент. – Это может обидеть руководство музея. Недоверие, и все такое. А ученые мужи очень обидчивые. Давайте поступим так… вы придете от имени нашей юридической фирмы и скажете, что пришли за сундуком из зоны отчуждения. Как вам такой расклад?

– Да без проблем. Мне самому не по нутру эта бумажная волокита. Честность с клиентом – мой девиз, – гордо заявил детектив, а сам подумал: «И таких дураков держат в солидных конторах, надо же!»

– Да-да, конечно. Я не сомневаюсь в вашей порядочности. Но… я хочу вас предупредить. – Улыбка пожилого человека в шикарном костюме заставила Чипа похолодеть. – Мы проверим вашу работу, и, если окажется, что вы ее не выполнили, у нас хватит возможностей отправить вас служить империи в доблестных вооруженных силах.

Чип Эндейл заморгал. Посетитель не блефовал. Такие солидные конторы всегда отвечают за свои слова. У них деньги! У них связи. Он пойдет в музей, все разузнает и вернется с обстоятельным ответом, надо будет, он из этих ученых червей всю душу вытрясет.

– Я все сделаю в лучшем виде. Когда могу приступать?

– Прямо сейчас и приступайте зиттер, Чип Эндейл. Я приду к вам завтра утром.

Посетитель поднялся, оставив на столе купюру в пятьдесят дэриков, и шаркающей походкой удалился, хлопнув дверью.

«Важная скотина!» – глядя ему вслед, подумал детектив.

Но работу делать надо. Он поднялся со стула, убрал купюру в карман и, закрыв за собой офис, отправился в музей.

В музее его встретил внимательный взгляд архивариуса.

– Чем могу быть полезен? – спросил старик в очках.

– Я хочу знать, где находится сундук, найденный в зоне отчуждения, – грубо ухватив архивариуса за грудки и притянув его к себе, зашипел ему в лицо посетитель. – И не вздумай мне врать, старик, иначе я из тебя сделаю музейный экспонат.

– Зачем так грубо, зиттер? – Старик безвольно повис в его крепких руках. – Я все сейчас вам расскажу, только отпустите меня.

Чип Эндейл отпустил старика и криво улыбнулся:

– Давно бы так.

За его спиной открылась дверь. Чип оглянулся. В помещение ворвались трое лургов в сером. Не успел сыщик понять, что произошло, как его огрели дубинкой по голове, заломили руки и повалили на пол. Он услышал легкий звук шагов и последовавший за этим приказ:

– Поднимите его!

Его подняли и сильно встряхнули.

– Этот приходил? – спросил лерзиттер архивариуса.

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, лерзиттер. Этого молодчика я вижу в первый раз.

– Ты кто? – спросил лерзиттер поникшего Чипа.

– Я… я… ничего не сделал… – стал оправдываться сыщик.

– Достаньте у него документы, – приказал лерзиттер своим подручным. Взяв в руки его карту, он вслух прочитал: – Чип Эндейл, бывший полицейский, частный сыщик. Индекс благонадежности семьдесят три. Так-так. И зачем вам понадобился сундук, зиттер Эндейл?

– У меня заказ, лерзиттер, от юридической конторы «Крузе и сыновья» выяснить все, что связано с этим сундуком.

– Покажите договор, зиттер. – Взгляд лерзиттера, казалось, проникал в самые потаенные глубины сознания Чипа. Он понял, какую глупость совершил, согласившись не составлять договор.

– Э-э-э… это был устный договор, – начал оправдываться он, – о намерениях.

– Договора нет, значит. – Лерзиттер постучал ребром карты по ладони, его длинные заостренные уши нервно дернулись. Он спрятал документ во внутренний карман костюма. – Уведите задержанного.

Когда они остались одни, господин с длинными ушами обратился к архивариусу:

– Благодарю вас за помощь. Я оставлю до конца рабочего дня двоих своих сотрудников, если появятся господа из «Крузе и сыновья», они вам помогут разобраться с ними. Вы запрос обработали?

– Да, конечно!

– Вот и хорошо.

Мы с Жюлем стояли по разные стороны музея. Если там засада, то нашего бедного сыщика выведут уже задержанным. А входов в музей было два. Я прятался за углом дома напротив, чуть в стороне, через дорогу. Жюль занял наблюдательный пост в трактире за столом у окна.

Интуиция меня не подвела, Чипа вывели под руки двое амбалов, усадили в подъехавший электромобиль и увезли в неизвестном направлении. Через пять минут из музея вышел эльфар. О покрутил головой, и к нему подбежал человек в простой одежде и с фотоаппаратом на груди. Он выбежал из группы экскурсантов, что ходили вокруг музея.

«Профессионально работают, – недовольно подумал я. – Фотографируют всех, кто зашел через служебный вход, а скорее всего, и с центрального входа. Ищут тех, кто заинтересовался сундуком. Это однозначно! Но почему? Что так заинтересовало в этом сундуке службу безопасности империи? И главное, где он сейчас?»

Лерзиттер уехал, сев в припаркованный на стоянке автомобиль. А группа экскурсантов продолжала кружить около музея.

Вообще-то они идиоты. Эта толпа не маскирует, а, наоборот, привлекает к себе внимание. Они что, не подумали, что за входом могут следить? Или, по крайней мере, разделились бы на группы поменьше и проводили экскурсии в разное время, так было бы менее заметно, что они просто изображают экскурсантов. В здании обязательно тоже есть их люди. Что же делать? Я увидел, как из музея вышел уборщик в синей жилетке с надписью «Уборочная компания «Эвлада» и направился в мою сторону, в руках он нес внушительный пакет.

Я заметил одну странность: на улицах было чисто, а мусорные урны отсутствовали. Жюль объяснил мне, что на улицах стоят пневмоприемники, мусор засыпается в бункер и по пневмопроводу отправляется на переработку.

Рядом с домом, где я стоял, находился именно такой бункер – будочка круглой формы. Уборщик туда зашел, а следом шмыгнул я. Вышел в ускоренный режим, ухватил пальцами шею мужчины. Тот замер, а когда я вышел из боевого режима, он без чувств опустился на пол. Придет он в себя не раньше чем через четыре часа. Я переоделся в его одежду, а на него напялил свой костюм и сунул в карман карту, украденную у Крузе. Его документ забрал себе. Я посмотрел на карту и с удивлением понял, что могу читать этот алфавит: «Стив Орольски. Специалист третьего класса по наведению порядка. Место службы – компания «Эвлада». Индекс благонадежности – семьдесят девять».

Надо же, специалист! Я был удивлен. Серьезно тут подходят к своей профессии. Если спросят, кто ты, можно важно отвечать: я специалист по наведению порядка. А у нас? Все грубо и просто – уборщик, дворник и грязные контейнеры на улице.

– Шиза, спасибо за знания, и давайте вместе с Лианом меняйте мою внешность на внешность этого парня. Только сначала верните мне мою внешность. А то я вас знаю, забудете еще.

Шиза не ответила, но по моему телу прошел холодок, потом еще один. Я высыпал мусор в жерло мусороприемника и закрыл крышку. Внутри раздался довольный гул и стих. Как будто там сидел дракон, он сожрал свою порцию и успокоился.

– Орольски! – заорал, увидев меня, мужик в красной жилетке с надписью «Старший специалист». – Где ты ходишь? Срочно наведи порядок в кабинетах двенадцать и тринадцать. И будь внимателен. – Он подошел ко мне вплотную и тихо добавил: – Там шишки из СБ сидят. Хотят, чтобы им принесли сигареты и газеты свежие.

Я молча кивнул и направился в конец коридора, именно там, рядом с архивом, находились эти кабинеты. Заглянув в двенадцатый кабинет, увидел парочку помощников архивариуса. Их столы были завалены бумагами, поверх костюмов на них были черные фартуки и нарукавники. Там больше никого не было.

– Мусор из корзин забери, – обернувшись на скрип открывшейся двери, сказал один из них.

– Я сейчас, – ответил я и закрыл за собой дверь.

В кабинете под номером тринадцать, возле картотеки сидела довольно миловидная девушка и кокетливо переговаривалась с двумя молодцами в серых костюмах.

Увидев меня, один из них поманил меня пальцем:

– Иди сюда. Вот деньги. Принеси нам сигареты, бутылку сока и бутерброды с мясом. Еще свежие газеты. Все понял?

Я кивнул, взял деньги и вышел. Но направился в архив. Там сидел тот же архивариус, показывая посетителям свою голову. Я вышел в боевой режим, перелез через стойку и осмотрелся. На столе архивариуса была расположена кнопка, я вырвал из нее провода и вышел из ускоренного режима.

– Вы что себе позволяете! – возмутился старик и быстро нажал на кнопку.

– Значит, я правильно понял ее назначение, – ухмыльнулся я и ухватил старика за шею. – Жить хочешь? – И, не давая ему кричать, сжал пальцы посильнее. Старик захрипел, его глаза стали вылезать из глазниц, и он несколько раз кивнул. – Если закричишь, я тебе сломаю шею. Понял?

Старик вновь согласно закивал.

– Вот и хорошо. Люблю, когда между лургами есть взаимопонимание.

Я осторожно ослабил хватку. Старик скосил глаза на тревожную кнопку и увидел вырванные провода.

– Да, уважаемый, я подстраховался. СБ сюда не придет, они, понимаешь, заняты твоей помощницей.

– Что тебе нужно? У меня нет денег. И ты понимаешь, Орольски, что тебя будут искать?

– Я все понимаю, уважаемый, но мне нужен тот сундук, который вы так стойко охраняете. Расскажите мне о нем. Кстати, вы подготовили ответ на запрос Крузе?

– И тебе он нужен, – укоризненно посмотрел на меня старик. – Весь мир сошел с ума от этого артефакта. Могли бы просто спросить, и я тебе все рассказал бы и так, без насилия. – Он вытащил из папки листок и положил на стол. – Вот, читай. Эх, лурги, лурги!.. И когда вы перестанете верить сказкам о волшебстве?

На листке был отчет о моем сундуке. Если вкратце, то четыре года назад (а демон говорил, что прошли столетия, удивился я) искатели нашли сундук в зоне отчуждения. При этом трое из них погибли от нападения механических существ. В сундуке были драгоценности, холодное оружие и одежда – местные жители такую не носили. Думая, что они нашли вещи дэров, искатели поспешили сдать сундук ученым в бункер. Брать что-то из сундука они побоялись. Сундук переправили в музей и сообщили о находке службе безопасности. Те забрали сундук и велели сообщать о всех, кто будет им интересоваться. Про службу безопасности в отчете не упоминалось, про нее мне сообщил архивариус. Долгих четыре года сундуком никто не интересовался, и вот за один день я третий, кто о нем спрашивает.

– Ты тоже наслушался сказок наших историков, – сокрушенно покачал головой он. – Они утверждают, что это вещи якобы из другого мира, где существует магия. И они дадут силу и власть тому, кто ими владеет. Запомни, сынок: магии не существует. А теперь иди, я никому не скажу о твоей глупости. Ты тут работаешь уже пять лет и проявил себя старательным работником, а то, что ты поддался соблазну, не твоя вина, а наших псевдоученых.

«Надо же, какой добрый старикан!» – удивился я. Если он говорил правду, то уборщика не будут искать, а если соврал, то ничего не поделаешь. Жаль парня. Но, может статься, он сумеет оправдаться. Закрепив провода и починив кнопку, я перелез через стойку и ушел.

Архивариус выполнил свое обещание. В музее была тишь да гладь. Я сходил и принес безопасникам то, что они заказали, и спокойно ушел из музея.

В своем истинном обличье Ирридара Тох Рангора я вошел в трактир и подсел к Жюлю.

– Ну что? – спросил он, перестав удивляться моим превращениям. – Опасность была?

– Была. Музей пасет служба безопасности.

– Что делает? – переспросил Жюль.

– В музее засада, – пояснил я. – Чипа взяли и увезли. Сундук находится у СБ.

– Поэтому ты поменял свой облик? – догадался Жюль. – Что думаешь делать?

– Надо наведаться к одному лерзиттеру.

– Ты с ума сошел. Я на такое не подписываюсь. Ты хоть понимаешь, чем это грозит?

– До конца нет, – честно признался я. – Но и уйти без сундука не могу. Ты, Жюль, не переживай. Забирай деньги и улетай на другую планету. Я не хочу тебя тянуть за собой.

Жюль уткнулся в тарелку.

– С радостью бы это сделал, – помолчав, произнес он, – но не могу. Ты единственная наша ниточка, ведущая к свободе. Враг моего врага – мой друг. Может, ты попросишь помощи у своих? – Он с робкой надеждой посмотрел на меня.

– Неоткуда мне ждать помощи, Жюль, – посуровел я. – Обманывать тебя не буду… и я не шпион врагов дэров. Я здесь сам по себе, по своей частной инициативе. Ты это… не цепляйся за призраков. Я ничем не могу помочь в вашей борьбе. Найду сундук и уйду.

– Ты так просто можешь покинуть нашу империю? – спросил мой друг после недолгого молчания.

– Не совсем чтобы просто, но, думаю, смогу.

– А там, откуда ты, дэры есть?

– Нет. И я очень не хочу, чтобы они туда попали.

Жюль опять помолчал.

– Может, – начал он нерешительно, – ты смог бы и меня забрать с собой?

Теперь пришлось задуматься мне. Я знаю о переходе между мирами, знает об этом демон, но я не уверен, что он понимает, куда попал его сундук. Жюль будет знать о нем. Чем это может грозить мне и миру?

– Жюль, ты уверен, что не будешь болтать о том мире, откуда ты пришел?

– Я умею хранить тайны.

– Хорошо, мой друг, если мы добудем сундук и если сможем вернуться, я заберу тебя с собой. Не уверен, что тебе у нас понравится, но это твой выбор. Кроме того, мы не сможем быть вместе. Тебе придется осваиваться там самому.

Увидев его взгляд, в котором был вопрос, не стал скрывать:

– Быть рядом со мной – это подвергать себя смертельной опасности. У меня много могущественных врагов… Так уж получилось. Я дам тебе средства к существованию, и ты забудешь про меня. Такое условие тебя устраивает?

– Я дорожу твоим доверием, мой друг, и можешь не беспокоиться о том, что я проболтаюсь. Но… Но как ты собираешься разобраться с лерзиттером?

– Просто прослежу за ним и навещу дома.

Параллельный мир. Планета Пранавар.

Управление имперской службы безопасности

– Лер Брундрил у себя? – войдя в кабинет, обратился лер Ингорил к адъютанту начальника регионального управления службы безопасности империи.

Молодой офицер был ставленником самого советника губернатора провинции. Он понимал свою значимость и свысока смотрел на оперативных сотрудников. Ингорил это знал и терпеть не мог этого выскочку, но, как и все в управлении, вынужден был с ним считаться. Он прятал свою неприязнь за вежливой улыбкой.

– У вас что-то срочное, лер Ингорил? – спросил молодой офицер. Ему импонировало, что такой опытный контрразведчик, как штабфютер^[71] лер Ингорил, оказывает ему должное уважение.

– Да, униерфютер^[72], у меня доклад по коду «Зеркало».

– О-о! – удивленно вскинул брови адъютант. – Подождите, я узнаю, когда лер Брундрил сможет вас принять.

Лер Ингорил прикрыл глаза, пряча в них раздражение. Этот мальчишка дженерфютера^[73] называет как равного: лер Брундрил. Через минуту адъютант вернулся.

– Вы сможете зайти через пять минут, штабфютер, а пока подождите здесь, в приемной.

Ингорил легким наклоном головы выразил благодарность и сел на стул.

– А что, вещи в этом ящике, что нашли в зоне А-19, в самом деле обладают магическими свойствами? – показывая свою информированность, спросил молодой офицер.

– Я не уверен, что понимаю вас, униерфютер. – Ингорил спокойно посмотрелв глаза молодому эру. Он не собирался обсуждать с молокососом вопросы государственной важности и дал это понять.

Адъютант покраснел и уткнулся в бумаги на своем столе. Через пять минут он поднял голову, встал и, улыбаясь, пригласил штабфютера в кабинет начальника управления, открыв перед ним дверь. Ингорил вошел в кабинет и вытянулся в струнку.

Дженерфютер, закрыл папку и отложил в сторону.

– Штабфютер, – сидящий за столом эр тихо засмеялся, – хе-хе. Полноте вам тянуться. Вы же не молодой офицер, только что прибывший из училища после выпуска. Что там по этому артефакту?

Лер Ингорил мимолетно усмехнулся.

– Не всем повезло жениться на дочери советника планетарного правительства, Брундрил, как тебе.

– Не скрою, – улыбаясь, отозвался на колкость эр, – я был проворнее остальных. Вот ты занимался только вопросами службы и не смотрел по сторонам. Я же увидел скучающий взгляд Лаурдилы и был пленен ее красотой. Немного офицерского шарма, немного настойчивости, и вот я зять. – Эр громко рассмеялся и погрозил пальцем Ингорилу. – Не спорь, вы все считали ее старухой. Она старше нас на семь лет.

Ингорил промолчал. А что он мог сказать? Его заместитель за три года сделал головокружительную карьеру и из штабкапта^[74] вырос до дженерфютера на самой спокойной планете империи. Работать с ним было, с одной стороны, легко, он доверял профессионалам. С другой стороны, Брундрил во всем слушался свою жену, которая лучше его знала деловые качества его подчиненных и с ее подсказки не давал расти тем, кто мог его подсидеть, и не отпускал из управления тех, кто усердно работал. Поэтому управление было на хорошем счету в Главке имперской службы безопасности.

Одним из тех, кого Брундрил зажимал в росте и в то же время давал полную свободу действий, был его бывший начальник штабфютер лер Ингорил, гроза дезертиров и асоциальных элементов.

– Докладывай, что там по «Зеркалу». Мы вместе с тобой начинали это дело. – Брундрил приготовился внимательно слушать.

– Суть ты, надеюсь, помнишь. – В приватной обстановке штабфютер называл начальника управления на «ты». – Но я все же напомню, для чего создаются зоны, аналогичные А-19. Наши повелители чувствуют в этих местах сопряжение сил вселенной и считают, что в таких местах возможен переход между мирами. Использование антиматерии на узком участке пространства рвет границы, открывая переходы…

– Да-да, я это помню, – перебил его Брундрил, – только еще ни разу отсюда туда и оттуда сюда никто не перешел, вроде как место перехода кочует, а наши союзники, что плодят там свои гнезда, не смогли найти эти переходы. Что-то изменилось с тех пор?

– Изменилось, – ответил Ингорил, скрывая раздражение от того, что его перебили. – Во-первых, погибло все гнездо, что росло в зоне, и на убийцу объявлена большая охота. Мы проверили всех искателей, прибывших в зону, ни один из них не мог бы сделать подобное. Кроме того, в это время в зоне был только один искатель – Жюль Бергат, младший сын лейера из Рукдикта. Мои люди наведались в бункер к ученым, и один из этих ученых сообщил, что к нему приходили двое искателей. Тот самый Жюль Бергат и…

Ингорил сделал выверенную паузу. Брундрил нетерпеливо завозился на стуле.

– И?.. – повторил он.

– И с ним был молодой роомшталец.

– И что? – не понял Брундрил. – Ну роомшталец, и что?

– А то, что никакой роомшталец в зону не входил. А оттуда вышел. А после этого стали происходить странные события. Начальник полиции Виноградного Тупика сообщил о беглом дезертире-роомштальце. Мы его искали по описанию, но пока не нашли. Дальше еще интереснее. В музее появились двое и отрекомендовались представителями юридической фирмы «Крузе и сыновья». Мы выяснили, что фирма никому подобных поручений не давала, а документ племянника главы фирмы потерян. Одного из посетителей музея опознали по описанию как Жюля Бергата, а вот второй попал под точное описание зиттера Крузе, племянника главы фирмы. Что очень странно и не поддается объяснению… если только не предположить, что, первое, это был все же сам Крузе, второе – его двойник, третье – пришелец с той стороны.

– Слишком много «если», мой друг. Твои агенты не могут точно определить, сколько лургов ушло в зону и когда. Это же мои бывшие агенты, а они сплошь идиоты. Я их сам подбирал. Вот смотри, что мне сообщил мой бывший, а теперь твой нынешний агент Хромоножка. – Брундрил заразительно засмеялся, увидев, как вытянулось лицо Ингорила. – А что ты хочешь? Она единственная, кто может сообщить что-то толковое. Так вот, она прислала сообщение, что ее мужу какой-то проходимец продал болт дэров как волшебный. Представляешь, и этот выходец с Идифа поверил. – Он открыл ящик стола и кинул болт на стол. – Вот, возьми. Еще один магический артефакт.

– Брундрил, информацию проверили не единожды. Там не было никого, кроме этих двоих, и они прибыли сюда за этим артефактом. Один из них пришел с той стороны. Я в этом уверен. Это наш шанс выполнить распоряжение повелителей. Ты понимаешь, что это значит?

– Не совсем. Что ты хочешь? – Брундрил, упрямо поджав губы, в упор посмотрел на штабфютера.

– Я скажу сначала, что я хочу, – напористо ответил Ингорил. – Мы отдадим артефакт этим двоим и проследим за ними. Если они уйдут в зону, значит, там есть проход, и мы его обнаружим. Если они не пойдут в зону, мы проследим за тем, кому они его отдадут, и на основании полученных данных будем принимать решение. Но если у нас все получится, Брундрил, ты попадешь к главе на планету к дэрам. И, надеюсь, возьмешь меня с собой.

Ингорил говорил, все больше воодушевляясь, но Брундрил его восторга не разделял. У него была спокойная, сытая жизнь. Он был в этой провинции вторым по значимости эром, после советника главы управы. Зачем ему менять устоявшуюся жизнь на суету Главка?

– С артефактом, штабфютер, есть проблемка, – проговорил он, постукивая пальцами правой руки по столу.

– Какая? – с подозрением посмотрев на бывшего товарища, спросил Ингорил.

– Его нет.

– Как – нет?

– А вот так – нет. В гости к нашему планетарному советнику приезжал его друг, командующий Южным фронтом лер Биртошил. Он любитель собирать всякого рода предметы, главное, чтобы они были необычные. Моя супруга спросила, нет ли у меня чего-то необычного, и…

– Что и? – сурово спросил Ингорил.

– Ну что ты волнуешься? И я отдал этот сундук вельт-дженерфютеру^[75] Биртошилу.

– Как?! – изумленно воскликнул Ингорил. Его спокойствие и невозмутимость дали трещину. – Как ты мог! Это же… один из самых ценных вещдоков!

– Это просто кусок дерева и тряпки.

– Тряпки?! Дерево?! Там были драгоценности на сумму более ста тысяч дэриков!

Брундрил ухмыльнулся и вкрадчиво спросил:

– Разве кто-то делал экспертизу этих стекляшек? В архиве ничего про это сказано не было. И вообще, он шел в разделе «разное». Не ты ли его туда поместил?

– Я поместил его в раздел малоценных предметов с одной только целью! – с жаром воскликнул штабфютер. – Чтобы не привлекать к нему внимания! Так можно было спокойно работать, иначе служба экономических преступлений могла заграбастать этот артефакт себе.

Дженерфютер развел руками:

– Ты сам себя перехитрил, Ингорил, надо было согласовать со мной. А так, извини, сундук списан как мусор.

Ингорил понял, что спорить бесполезно. Его бывший подчиненный воспользовался его же оплошностью. Присвоил драгоценности и отдал своей стареющей жене. Сундук подарил влиятельному коллекционеру. Подними он сейчас шум, и все стрелки переведут на него, его же и обвинят. Хорошо, если только в халатности, а если подгонят под статью «Вредительство»? Жена этого обалдуя точно этого захочет. Не будет же он расставаться с раритетными драгоценностями. Это отправка на фронт. Он провел ладонями по лицу, успокаиваясь.

– Я могу получить чрезвычайный приказ на свои действия по выявлению иномирца?

– Нет, Ингорил, не можешь. Но можешь действовать на свой страх и риск, я тебя прикрою.

Штабфютер понял, что большего он не добьется.

– Спасибо, – выдавил он из себя. – Я могу идти?

– Ну что ты как строевик в военном училище, – вновь улыбнулся Брундрил, – мы же с тобой товарищи. Иди работай и дай результат.

Параллельный мир. Планета Пранавар. Зона отчуждения

Клифу было не по себе. После ухода этих сумасшедших, что имели глупость притащить сюда голову вампира (ученый вздрогнул при воспоминании об этих существах), он не находил покоя. Как человек, проведший в зоне несколько лет, он не понаслышке знал об этих созданиях. Но те ученых не трогали, лишь иногда лорд вампиров навещал их бункер в облике лурга. Передавал им закрытый кейс, и за ним затем приходили из службы безопасности. Все ученые, работающие в зоне, давали подписку о неразглашении.

О матерь вселенная! Куда катится мир? Только он успокоился и поверил, что его пронесло мимо неприятностей, как появились лурги из имперской службы безопасности. Долго расспрашивали Клифа о Жюле и его напарнике. Что делали? Чем интересовались? Какие артефакты добыли? Знает ли он что-либо о судьбе мутантов, что жили в зоне на острове? Записали его показания. Он налил в стакан вина и двумя глотками выпил.

Какая же у него неприятная работа: внешние сношения с миром. Его товарищам хорошо. Они занимаются науками, изысканиями, опытами… Размышления Клифа прервал звонок, раздавшийся в тишине словно гром. Клиф вздрогнул и поплелся к двери, поглядел сквозь бронированное стекло и похолодел. На пороге бункера стояли двое. Не узнать вампиров даже в облике лургов было трудно. Их выдавала манера поведения – заносчивая. И этот взгляд, что промораживал до костей! Он трясущимися руками открыл первую бронированную дверь и пропустил гостей. Запускать обеззараживающее средство он не стал и сразу же открыл дверь в приемный тамбур. Эти двое зашли, не оглядываясь по сторонам.

– Что ты знаешь о гибели наших собратьев? – без предисловий задал вопрос высокий худощавый лург.

– Я… я… я, Высокие… – Он закатил глаза и упал.

Высокий нагнулся над ним и внимательно уставился на лицо потерявшего сознание Клифа. Второй спокойно уселся на стул. Через пять минут изо рта Клифа потекла слюна, он открыл глаза, и в них была пустота.

– Я его исчерпал, – проговорил высокий. – Теперь мы знаем, кто был здесь. На одном я видел метку убийцы. – Он посмотрел на Клифа. – Он теперь лишь пустая оболочка. Выпьем его?

– Выпей, – равнодушно ответил второй, что был пониже и с бородкой.

Внизу затаили дыхание. Ученые видели в камере слежения, как высокий превратился в полупрозрачное покрывало, накрыл собой Клифа и тот почти исчез в пелене преображенного тела вампира. Через три минуты покрывало стало красным и собралось в лурга. Он посмотрел в угол, где была камера слежения, засмеялся и облизнулся. Ученые в страхе, переходящем в ужас, словно вампир их мог увидеть, отпрянули от экрана визора.

– Бедный Клиф! – прошептала в смятении зиттер Марта. – Какой ужасный конец… плохого ученого.

– Да и не такая уж большая потеря, – проговорил мужчина в зеленом халате и с густой шевелюрой на маленькой голове, платком вытирая пот со лба. – Как ученый, Клиф был полное ничтожество.

– И я о том же, – тихо подхватила Марта.

По залу прошелестел какой-то невразумительный вздох облегчения, но всем сразу стало легче. Погиб-то не их товарищ, с кем они прожили бок о бок не один год, а никчемный ученый, о котором и сожалеть-то не стоит.

Пряча глаза, все быстро разошлись по своим местам.

– Ронгер! – раздался дребезжащий голос среди установившейся тишины. Сутулый пожилой человек в белом халате, с добрым морщинистым лицом обратился к товарищу с маленькой головой, но большой шевелюрой. – Теперь ты вместо Клифа.

– А почему я? – испуганно вздрогнул Ронгер.

– Потому, что вампиры – твое направление, а их тут, как ты понимаешь, больше нет. – Старичок поднял палец над головой, потряс им и добавил, как само собой разумеющееся: – Нет вампиров – нет работы. Так что поднимайся, мой друг, на верхний уровень и прибери там все.

Человек в зеленом халате зло сверкнул глазами, но подчинился.

Двое из клана Дарующих вышли из бункера и осмотрелись.

– Брат, этот кусок мяса показал странные вещи, – произнес Выполняющий поручения из гнезда Дарующего месть. – Часть наших сестер погибла от взрыва. Эти двое, которых я видел, принесли голову сестры сюда в бункер, а этот урод заставил ее выкинуть.

– Действительно странно! – ответил вампир с бородкой. – Пошли посмотрим, где это случилось.

Они уверенно шли по лесу, проплывая, где надо, мимо аномалий. Для них они не служили препятствиями. Наконец они добрались до глубокой ямы, что начала заполняться водой.

– Вот здесь это и случилось, – сказал Выполняющий поручения. – Ничего не пойму. Что послужило источником взрыва и гибели сестры?

– Если непонятно, то пошли дальше, посмотрим само гнездо. Тело лорда мы предали забвению, отдав ему последние почести, может, удастся поступить так с остальными, – ответил вампир с бородкой.

Гнездо встретило их тихим гулом навозных мух. Их было много. У берега лежали разрубленные тела молодняка.

– Такие же раны, как и у лорда. Чем их могли нанести? Ты понимаешь, брат? – спросил высокий и, достав плазменный ручной резак, испепелил останки.

– Пока нет, но мы разберемся.

В матке – доме, где хранились яйца выводка, – лежали начинающие разлагаться тела детенышей.

– Эти умерли от страха, – скривился бородатый, не увидев признаков насилия. – Смотреть противно. Сожги, брат, матку, и пошли отсюда.

– Подожди! Вон кладка.

– И что?

– Яйца! Их нет!

– Действительно. Кладка свежая, и там должны быть яйца. – Бородатый внимательно осмотрел место кладки. – Я чувствую еще запах сестры. Видимо, их забрал убийца. Тем хуже для него. Жги тут все, и пошли.

Параллельный мир. Планета Пранавар

В дверь постучали.

– Кто там?! – крикнул Жюль.

Ему ответил женский голос:

– Прибыл ваш заказ. Обед в номер.

– Отлично, мой друг! Ты успел даже об этом позаботиться.

Жюль сорвался с места и, прежде чем я успел остановить его, отворил дверь. В следующее мгновение, словно снаряд пущенный из пушки, он кубарем влетел в номер. В проеме стоял высокий, немного сутулый лург. От пронзительного взгляда его черных как ночь глаз у меня мороз прошел по коже. За его спиной маячил еще один.

«Вампиры! Нашли! И как быстро!» – промелькнуло у меня в голове.

Они неспешно вошли в наш номер и прикрыли за собой дверь. В следующую секунду они исчезли. Жюль лежал на полу, и из его рта текла струйка крови.

Почти доходит, понял я и, ускорившись, влил ему в рот эликсир. Ускорение было небольшим, но его хватило, чтобы уйти с места атаки и успеть подлечить друга. Два туманных облака врезались в диван в том месте, где я только что сидел. Мои руки превратились в два могучих захвата, и, когда ко мне подлетел один из перевертышей, я ухватил его за шею удлинившимися черными пальцами. Недолго думая я свернул ему шею и встретил второго ударом другой руки в грудь. Первый кулем упал у моих ног, второй упал рядом с Жюлем, и оба стали проявляться. Увидев такое соседство, сын лейера на четвереньках пополз прочь. Спрятался за диван и, поскуливая, с непередаваемым ужасом спросил:

– Ты… ты… их того… убил? О боги! Если вы есть! За что нам все это?! Мы погибли…

– Жюль, хватит скулить, – остановил я его причитания. – Мы живы, а они мертвы. Главное сейчас решить, что делать с телами.

Жюль поднялся и виновато шмыгнул носом.

– Прости, Ирри, я испугался. Знаешь, какие слухи ходят про этих тварей?

– Потом расскажешь, когда у нас будет время. Просто успокойся, и давай подумаем, что делать с телами.

– А что с ними делать? – Жюль тупо смотрел на два покрывала, что мерцали в свете лампочки. Куда делся отважный и бесшабашный искатель, сын славного лейера из Рукдикта? Этот человек сейчас напоминал сломанную куклу. Бледный, с трясущимися пальцами, дрожь в которых он пытался унять, хватая себя за штанины.

– Жюль, у нас говорят так: нет тела – нет дела. Никто не предъявит нам обвинение в убийстве этих существ, пока не найдут тела.

Тем временем один из вампиров, которому я сломал шею, стал превращаться в лурга. Затем позвонки с хрустом встали на место, и он открыл глаза. Жюль, который по воле судьбы, или своей неосмотрительности, или того и другого вместе оказался вновь рядом с вампиром, по-щенячьи взвизгнул и отпрыгнул. И вовремя. Тварь подняла руку и старалась его схватить. Я подхватил еще слабое тело вампира, который пытался сопротивляться, и переломал ему руки и ноги.

– Шиза! – позвал я симбионта. – Выпейте немного жизненной энергии от этого кровососа.

И сейчас же я почувствовал довольное урчание малышей, а вампир повис у меня на руках.

– Говорить будешь? – спросил я вампира и почувствовал, как он пытается залезть мне в сознание.

Я усмехнулся и мгновенно открыл ему проход. Мы оба провалились на один из слоев моего сознания.

Почему я это сделал, объяснить не могу. Это как порыв, который невозможно сдержать, без размышлений, правильно или неправильно, без оценки последствий, с неясными целью и результатом, которого я хотел этим добиться.

Выполняющий поручения падал в бездну. Он надавил на сознание лурга, который оказался неожиданно проворным и сильным, и, прорвав защиту, рухнул в неизвестность. Он не смог сгруппироваться, так как ослаб после потери силы. Падение было недолгим, но его на время оглушило, он больно ударился спиной и «поплыл». Его сознание, несмотря на боль и первую смерть, работало без помех. Он ясно осознавал, что где-то лежит и не защищен. Ему нужно подняться и быть готовым сражаться. Выполняющий поручения уже не думал о нападении. Взгляд его блуждал и был мутен. Объекты, попадающие в его поле зрения, теряли очертания и расплывались, но он все же поднялся на колени и стал оглядываться. Вокруг него была каменистая пустыня. С неба жгло своими лучами солнце, и его кожа начинала краснеть. Еще немного, и он сгорит.

«Куда я провалился?» – подумал он. Зря все-таки они не послушались предупреждения Дарующего гнев.

– Все когда-то происходит впервые, – сказал тот.

Вот и с ними случилось впервые. Первый проигранный бой лургу. Невероятно. Боль от ожогов стала нестерпимой. Выполняющий поручения встал, проявив немалые усилия, и, собрав волю в кулак, побрел в тень виднеющейся на горизонте горы. Он шел, шел и шел. Кожа его уже трещала и рвалась на лоскуты, открывая ужасные раны, из которых сочилась сукровица пополам с гноем. Но он, стиснув зубы, продолжал идти. У одинокого большого камня, попавшегося на пути, он спрятался на теневой стороне. С облегчением уселся, прислонился спиной к холодному боку глыбы и блаженно закрыл глаза. Думать не хотелось. Ничего не хотелось, кроме одного: не чувствовать постоянную боль от ожогов.

Рядом раздались голоса. Он с трудом разлепил веки и посмотрел на коня, который разговаривал с необычным существом с зеленой кожей и большими клыками, выпирающими из-под нижней губы.

«О чем можно говорить с конем?» – без всякого удивления подумал Выполняющий поручения и помимо воли прислушался. Говорили о нем.

– Студент притащил этого убогого сюда, – разглядывая вампира, сказал конь. – О чем он только думал? Сам упал за перевалом, теперь скачи за ним. То в бабу рядится, то вампиров к себе тащит. Что думаешь?

Зеленый сложил руки на груди.

– Хозяин, что бы ни делал, всегда скажет, что так было нужно. И попробуй опровергни. Он сухим из воды выходит и из огня мокрым. Если он притащил этого сюда, значит, ему тут место. Слышь, ты, кровосос! – Зеленый пренебрежительно пнул ногой Выполняющего поручения. – Ты что умеешь делать?

Вампир с жадностью ухватился за ногу зеленого и впился в нее зубами. Но тут же закашлялся и выплюнул зеленую жижу, полную червей. Увидев, что он пытался выпить, Выполняющий поручения нагнулся, и его вырвало. Он никогда не жрал мертвецов.

– А это у тебя в теле что, не кровь, а черви? – скривившись, спросил конь и сплюнул.

Но неудачно – плевок попал в голову вампира. Тот схватился за голову и, подпрыгнув, стал скакать по песку. На его голове раздалось шипение, и от нее повалил дым. Волосы стали отпадать большими клоками.

– Может, танцором будет, – наблюдая пляску вампира, предположил зеленый и ответил на вопрос коня: – У меня вообще крови нет, что хочу, то и показываю. А чего он кусается? Наденем на него шутовской наряд, и будет развлекать мальчишек.

– Ага, или на цепь посадим, – согласно кивнул конь.

Услышав об ожидающей его участи, Выполняющий поручения забыл про боль и бросился на зеленого, но сильный удар хвоста коня отправил его в нокдаун. Причем хвост был как у ящерицы.

– Эй! Вы что тут устроили? – Я смотрел, как вампир взбрыкивает и, подвывая, рвет на себе волосы. – Лиан, обязательно, что ли, плеваться кислотой?

– О, студент! – Конь превратился в дракона. – А мы за тобой направлялись. Хозяйка нас послала. – И снова плюнул в оглушенного вампира. Слюна вязкой жижей растеклась у того по голове, шипение прекратилось, и дым исчез.

Выполняющий поручения, обессилев, с почти сломленной событиями волей лежал на каменистой почве.

– Тебя зовут Выполняющий поручения и ты из клана Дарующих, верно? – спросил лург, на которого он охотился.

Он тоже оказался здесь, в этой бескрайней пустыне. Выполняющий поручения, не веря, уставился на лурга. Тот знал самое сокровенное: имя и клан Высокого. Теперь он понял, куда попал. Это тот мир, который искали их хозяева. Он нашел его! Но радость открытия была омрачена тем, что он видел. Говорящие кони, зеленые существа, у которых вместо крови черви, и везде, куда ни посмотри, бескрайняя пустыня.

– Я могу даровать тебе забвение, – сказал лург, – а могу оставить тебя здесь, и будешь вечно на побегушках у этой ящерицы. Да и мажордому Шизы ты не очень понравился.

Выполняющий поручения почувствовал давление и понял, что не в силах ему сопротивляться.

– Что… ты… хочешь? – очень медленно проговорил он.

– Хочу знать, как вы меня нашли.

– На тебе… метка… убийцы… мы идем… идем… на ее свет.

– Сколько вас?

– Девять.

– А где остальные?

– Они тебя… найдут.

Рядом появилась девушка в платье в горошек, загорелая и изящная. Она чмокнула лурга в щеку и тут же напустилась на него:

– Ты что себе позволяешь? Разве можно впускать в сознание таких сильных менталистов? А если бы он взял тебя в подчинение? Ты что, сумел сразу рассчитать свои силы? И как ты нашел этот слой? Ты мог затеряться здесь так же, как и этот кровосос. – Она всплеснула руками. – Ну когда ты начнешь думать, а потом делать?!

– Не в этой жизни, – хмыкнув, ответила за лурга ящерица. – Вон танцора привел нам. Интересно, как он его убьет? Наверное, в кислоте растворит.

Выполняющий поручения передернулся. Конь стал ящерицей, продолжает разговаривать и говорит о его смерти. «Я, наверное, сошел с ума или сплю», – подумал он, закрыл глаза и отключился.

Пришел в себя Выполняющий поручения от воплей. Он открыл глаза и несколько мгновений не понимал, где находится. Затем взгляд его прояснился, и было от чего. Из ванной комнаты выползала и булькала, как живая, зеленая масса.

Этерибрунус! Всеядные микроскопические существа, образующие колонии в аномальных зонах. Как говорили ученые лурги, система сама себя очищает.

В священном ужасе Выполняющий поручения смотрел на приближающуюся массу, затем опомнился и стал отползать. Но жижа напирала, становилась толще и с еще большим напором двигалась на него. Теперь вампир понял, почему было так шумно в гостинице. Он, как мог быстро, поднялся и выскочил за дверь. Но там было уже не пройти. По коридору бегали обезумевшие лурги. Они орали, звали на помощь, сновали без всякого смысла туда-сюда, толкались. Одна старуха, напрягаясь, тащила ему навстречу старика, у которого не было половины тела снизу и он был облеплен зеленой массой.

«Скоты!» – презрительно подумал Выполняющий поручения и, оттолкнув старуху, устремился по коридору. Он перепрыгивал через лужи зеленой плесени, расшвыривал обезумевших от ужаса лургов, что метались по этажам, и только в конце пути понял, почему они так себя вели. Весь первый этаж был заполнен тягучей зеленой субстанцией. Ее нельзя было обойти или перепрыгнуть.

«Откуда она здесь?» – разглядывая зеленую плесень, подумал он. Его толкнули, и он чуть было не оступился в плесень. В гневе он ухватил наглеца, посмевшего к нему прикоснуться, и зашвырнул в эту массу. Громкий крик ужаса и боли сразу же смолк, зеленая жижа облепила несчастного, и скоро он совсем исчез.

От него отшатнулись, но сзади напирали. Выполняющий поручения понял, что медлить нельзя, скоро его столкнут в эту массу, и она его сожрет. Он поменял свой облик и, взмахнув краями истинного тела, полетел к двери. Ему нужно срочно доложить, что он нашел проход в новый мир.

Расспросив вампира, я понял, что на мне есть метка, которая им видна. Шиза получила задание ее обнаружить. Еще я узнал, что такие зоны специально создаются в местах возможного перехода в другие миры. И вампиры служат дэрам, как хозяевам этого мира, считая себя вторыми после этих чертоподобных существ. Они в зонах плодятся и одновременно ищут проходы. Своей планеты у вампиров нет. Они в облике лургов находятся среди обычных людей и выполняют карательные функции. Но долго расспрашивать вампира мне не дали. Шиза как-то странно переглянулась с Лианом, и я, не до конца понимая, что они хотят, испытал сильнейшую тревогу. Сильно пожелал вернуться в гостиничный номер, и, уже улетая, я заметил, как мимо просвистел хвост гада Лиана. Оказавшись в номере, я им погрозил пальцем:

– Я вам еще покажу!

– Кому? – удивленно спросил Жюль.

– Да всем им. – Я не стал уточнять, кому именно.

Бородатый вампир, оказывается, тоже потихоньку приходил в себя. Ох уж эта их регенерация! Она не работает только после среза молекулярного меча, видимо, фатально нарушаются какие-то цепочки связи в телах кровососов. Подсказку, как с ними поступить, дал мне Лиан. Растворить! Я оглушил вампира и бросил его в ванну. Достал бутылочку зеленой плесени и вылил на тело. Кровосос дико заорал и забился. Но там, куда попала жижа, тело начало мгновенно растворяться, а плесень разрасталась. Вампир перестал кричать, его быстро покрыла зеленая масса. Я ждал, что будет дальше. А дальше жижа пошла в канализацию и… Я понял, какую непоправимую ошибку совершил. Из унитаза и из ванны поперла зеленая масса. Поднимаясь словно на дрожжах, она почти мгновенно заполнила ванну и полезла на пол, затем одним скачком рванулась ко мне. Я отпрыгнул и выскочил за дверь. В гостинице нарастал шум.

– Бежим! – Я ухватил Жюля за руку и устремился прочь.

– А как же этот вампир? – упираясь, спросил мой друг.

Я оглянулся. Жижа наползала в комнату, где лежал без чувств худой.

– О нем позаботятся, – ответил я.

Я уже понял, что натворил. Я запустил нескончаемый процесс образования плесени. Пока она не сожрет все, что есть в канализации и в гостинице, она будет только расти и поглощать все, что попадется ей на пути. Может, она даже сожрет весь этот город.

– Ты неисправим, – услышал я упрек Шизы. – Любое дело, за которое берешься, ты можешь превратить в катастрофу вселенского масштаба.

Она была права, и я не собирался с ней спорить, что толку говорить о том, что уже случилось. Хотел как лучше, а получилось как всегда. В таких случаях я действовал по принципу: не можешь исправить – удирай.

Мы и удирали. Выскочили из гостиницы, и тут Жюль уперся.

– Мой заплечный мешок! – опомнился он. – Он остался там.

И было рванулся обратно. Я ухватил его за руку:

– Стой. Туда уже нельзя!

– Но там все мои вещи! Там все наши деньги! – взвыл он.

– Бог дал, бог взял, – вздохнул я. – Не переживай, еще заработаем. А теперь уходим отсюда.

Открытый космос. Материнская планета

По настоянию старика вышли из поселка за два часа до наступления темноты.

– У меня недалеко есть убежище, – сообщил Рамсаул. – Я, когда надо… ну ты сам понимаешь… – Увидев, что Щетина кивнул, продолжил: – Так делаю. Очень, понимаешь, удобно. Заодно посмотрим, не идет ли кто за нами. Диких тут много, и многих безысходность толкает на грабежи. Даже за такое снаряжение, как у нас, можно получить возможность неделю-другую прожить в поселке.

Они шли по дороге с твердым покрытием, над которым время и стихии были не властны. Ветер гонял мусор, кое-где попадались большие камни, неведомым образом оказавшиеся здесь. Сама дорога была безлюдной. По обочинам на кривых деревьях сидели большие нахохлившиеся птицы.

– Падальщики, – показав на них взглядом, пояснил старик. – Их не бойся. Иди ближе к обочине, я первым, ты вторым, а внучек последним пойдет, – подсказал старик, когда они вышли за ворота поселка. – Если что, можно будет залечь в канаве и спрятаться.

Их проводил подозрительным взглядом помощник шерифа, стоявший у открытых ворот, но промолчал.

– А не боишься, что будет буря? – спросил Щетина, поглядывая на небо, затянутое темными низкими тучами.

– Бури не будет, – спокойно ответил Рамсаул. – У меня свой инструмент определения непогоды.

– Да? Это какой же? – спросил Щетина и погладил Самсула по голове. Мальчик все это время шел позади, но сейчас подошел ближе.

– Когда приближается буря, у меня начинает ломить кости. А сейчас они не болят, – засмеялся старик.

Несмотря на возраст, он шел широко, уверенно. Шаг был пружинистый, как у человека, привыкшего к долгим переходам. Щетина подстраивался под его манеру передвигаться.

Они прошли лиг пять или шесть, и перед ними открылись развалины небольшого поселка.

– Вот здесь и заночуем, – проговорил старик.

Они прошли вглубь поселка.

«Словно его бомбили с воздуха», – разглядывая развалины домов, подумал Щетина.

Старик остановился и огляделся. Щетина сделал то же самое. Везде царила разруха. Ничего живого в поселке не наблюдалось. Не было даже падальщиков. Самсул сбросил свой мешок и побежал к одинокому зданию, стоявшему посреди площади. Было оно высотой в три этажа, без боковой стены, и в проеме виднелась разрушенная лестница. Ее обломки валялись грудой камней внутри. Часть обломков вывалилась наружу, на площадь.

Мальчик ловко вскарабкался по отвесной стене дома, цепляясь за одному ему видные выпуклости, и скрылся в окне.

– Пошли. – Старик слегка подтолкнул Щетину в спину.

Они вошли в здание и увидели свисающую веревку с узлами. Наверху довольно скалился мальчишка.

– Давай залезай, Щетина, – улыбнулся старик, довольный произведенным впечатлением. – И поможешь подняться мне.

Щетина поплевал на руки и, упираясь ногами в стену, легко поднялся по веревке на второй этаж. Старик обвязал себя за пояс и крикнул:

– Тащите!

Щетина и мальчик, напрягаясь, потащили Рамсаула наверх. Тот как мог помогал – упирался ногами в стену, подталкивая себя, хватался руками за выступы и ямки и вылез наконец.

Щетина, сидя на краю, отдувался.

– А как вы одни сюда залезаете? – спросил он усевшегося рядом Рамсаула.

– Да никак. Одни мы сюда давно не лазим. А вот с тобой можно. – Он широко улыбнулся. – Сейчас посидим, отдохнем, а внучек посмотрит, идет ли кто за нами или нет. Есть у меня смутные подозрения на этот счет. Самсул, марш на наблюдательный пост.

– Дед, а можно я с собой лепешку возьму?

– Нет, нельзя. Есть будем вместе.

– Дед, а дед…

– Ступай быстро, а то спать ляжешь голодным!

В голосе старика послышались стальные нотки, и мальчика как ветром сдуло.

– Строго ты, – проворчал он.

– Как меня воспитывали, так и я воспитываю, – равнодушно отозвался Рамсаул.

Вскоре внизу появился мальчонка.

– Дед, – громким шепотом сказал он, – там трое идут по нашим следам. Не крысы и не дикие. Охотники или крысоловы. Точно не разглядеть, темно.

– Охотники? Им-то что нужно! – удивился старик. – Пошли поглядим.

Он оперся на плечо Щетины и поднялся. Прошел к выступу стены. Старик долго всматривался в темные силуэты и, когда они вышли из тени развалин, пробурчал:

– Это не крысоловы. Это банда Гунтера Потрошителя. Крутые ребята против новичков. Беспредельщики. Видимо, наживу почуяли. Ну ничего, преподадим им урок. – Он хитро посмотрел на Щетину. – У тебя игл для игольника много?

– Хватает, – неопределенно ответил тот.

– Надо, чтобы они остались в этих ребятах. Когда за ними придут их сообщники и увидят, что они убиты иглами, от нас тут же отстанут. Они с серьезными людьми не связываются. Шакалы. Падальщики. Но жестокие.

– А мы, значит, будем в их глазах серьезными людьми? – усмехнулся Щетина.

– А как же! Те, кто имеет здесь такое оружие, люди очень серьезные. Они на всякий случай будут обходить нас стороной, я эту породу знаю. Мало ли кому ты тайно служишь, раз имеешь такое оружие. Только не убивай их сразу. Мне надо будет этих следопытов расспросить, сами они за нами пошли или наводку кто дал. Ухватил мою мысль?

– Ухватил, – прошептал Щетина, так как молодчики вышли на площадь перед домом, в котором они прятались, и могли их услышать. Вверх они не смотрели, замерли у стены.

Щетина почти не целился. Нейросеть все сделала сама. Навела руку, сделала поправку на ветер, и он три раза нажал на спуск. Три еле слышных свиста раздались в тишине, и воздух огласили вопли раненых. Рамсаул лихо, как заправский альпинист, первым спустился по веревке вниз. К удивлению Щетины, бандиты даже не думали о сопротивлении. Они побросали дубинки и корчились на каменных плитах площади. У всех были перебиты кости голени, открытые края рваных ран заливала кровь. Щетина спускаться не стал, он с интересом смотрел на местные методы допроса с пристрастием, а заодно контролировал пространство.

Рамсаул подошел к первому, быстро нагнулся и вонзил кинжал в рану. Раненый взвыл громче и попытался отмахнуться рукой, но старик выпрямился и проявил неожиданное проворство и умение. Он поднял ногу, блокировал удар и той же ногой ударил бандита в лицо. Тот захлебнулся криком. Старик вновь быстро присел и, воткнув нож, провернул его в ране. Бандит заорал и потерял сознание.

Рамсаул меж тем поучал внука:

– Смотри, Самсул, нож в ране – это больно, но еще больнее будет, если ты вот этим оселком для правки кинжала начнешь стачивать зубы. Тогда допрашиваемый расскажет все, что знает.

Рамсаул посмотрел на второго бандита, который не спускал с него глаз. В руке он держал дубинку, которую поднял, и готов был драться за свою жизнь.

– Ты же не хочешь умереть со стертыми зубами, правда? Ты хочешь легкой смерти, – тихим, почти добрым голосом произнес старик. Его голос и поза готового броситься в атаку бойца резко контрастировали друг с другом. – Отложи дубинку, и поговорим.

– Не подходи! – Бандит угрожающе взмахнул своим оружием.

Щетина выстрелил и перебил бандиту руку. Дубинка выпала, а бандит заорал сильнее. Увидев, что старик поднялся и направился к нему, он попытался отползти.

– Ну куда ты денешься, шакаленок, с перебитой рукой и ногой? Тебя найдут и живьем съедят гурами. Ты хочешь такой смерти? – Старик присел рядом с бандитом.

Третий лежал смирно и даже не стонал, он и дышал через раз, с ужасом глядя на старика.

«А старик мастер психологического давления и не такой немощный, каким хочет казаться», – подумал Щетина. То, как тот спустился по веревке, как парировал удар, показывало Щетине, что Рамсаул мастер-боец, немолодой, подрастерявший силы, словно бывший спецназовец, который все проделал не задумываясь, на рефлексах, отточенными на тренировках приемами.

– Я все скажу, – простонал раненный в руку и ногу бандит. – Не убивай! Нас послал Черепушка, помощник Потрошителя. Мы должны были выследить вас, напасть ночью и захватить.

– И зачем это было нужно Гунтеру?

– Гунтер ничего про это не знает. Черепушке вас заказал Красавчик, управляющий трактиром. Он сказал, что у вас много серебрушек после выигрыша на арене. И что вы немощные старики, неспособные оказать сопротивление.

– Да-а? Даже так сказал. А вы что, на арене днем сегодня не были?

– Нет, мы пришли в поселок под вечер. В трактире к нам подсел Вертлявый и сказал, что у Красавчика для нас есть дело. Красавчик подрядил Черепушку, тот послал нас. Вот… я все рассказал.

– Черепушка потому и зовется Черепушкой, что у него мозгов нет. Есть только живот безмерный, сила, как у быка, и лысый пустой череп, – покачал головой старик. – Как вы могли подумать, что немощных стариков с выигрышем выпустят из букмекерской конторы? Разве такое бывало? Вас, как шлемазов, подставил Красавчик. Он знал, что один из нас благородный дон, и решил вашими руками его убрать.

– Благородный дон? А кто?

– Щетина Вепря. Он сегодня убил в схватке Русара и получил это благородное звание. А еще он мастер, техник-ремонтник, и управляющий трактиром хотел его себе оставить в услужении, а когда тот отказался, решил отомстить. И надо же, нашел дурней! – Старик осуждающе покачал головой. – Гунтеру в поселке теперь лучше не появляться, доны ему этого не простят.

– Бродяга, – почти плача, проговорил бандит, – мы просим прощения и готовы откупиться. С гнидой Красавчиком мы разберемся, обещаю.

– Да я что, – отмахнулся старик. – Я уйду, а вот вы останетесь на корм хищникам. – Он поднялся и скрылся в доме.

Утром Щетина выглянул в окно и увидел, как за камнями притулились трое.

– О! – сказал он и махнул рукой старику. – Подойди.

– Чего? – спросил, зевая, Рамсаул.

– Смотри, бандиты живы.

– И что?

– Ты говорил, что их хищники сожрут.

– Тут самые опасные хищники – это люди, – безразлично произнес Рамсаул и отошел. – Так, попугал просто.

– А почему он назвал тебя Бродяга? – не отставал Щетина.

– Так меня раньше звали, – уклончиво ответил Рамсаул.

– Так ты личность известная, – усмехнулся Щетина. – Почему в живых их оставил и отступные не взял?

– За ними придут от Черепушки, и они расскажут, что их подставил Красавчик. Гунтер гораздо умнее Черепушки и понимает, чем грозит нападение на дона. А этот шакал умеет мстить. Но Черепушка думать не умеет, скор на расправу. Жаль, нас не будет в поселке, когда он начнет предъявлять претензии Красавчику. Вот будет хохма. Думаю, что управляющий на своем месте служит последний день. Хе-хе.

– А ты, оказывается, мастер интриги, – рассмеялся Щетина. – Ты чужими руками решил отомстить управляющему. Хитро придумано. – И он по-новому посмотрел на старика.

Во время завтрака он спросил:

– Мы куда вообще направляемся?

– Тут недалеко машинный двор. Наймем тачку и доедем с комфортом до первого племени. Ты же теперь не шлемаз какой-то, – засмеялся Рамсаул, – а благородный дон. Деньги у нас есть.

Машинный двор представлял собой большую мастерскую, окруженную бетонным забором. У ворот вышка, на которой был установлен станковый армейский огнемет. Очень старая модель, но весьма эффективное оружие. Струя огня бьет на пятьдесят метров, уничтожая все живое.

Рамсаул безбоязненно подошел к воротам и постучал о стальную рельсу молотком, висящим на цепи. Щель на двери в воротах открылась, и чьи-то глаза оглядели путников.

– А, Бродяга! – произнес человек за воротами. – Торговать пришел или переночевать? – Открывать ворота он не спешил.

– Нанять вашу колымагу до первого поселка.

– Нанять машину? – удивленно произнес голос. – Да ты клад нашел, видимо, или женился удачно на старости лет. Нет, подожди! Не говори! Я сейчас угадаю. Ты набрал рабов из новеньких и перепродал. А одного оставил себе.

За воротами раздался глухой смех и послышался шум отпираемого засова. Дверь, усиленная стальными полосами, отворилась. В проходе стоял бородатый толстяк с коротко стриженными волосами, в грязной майке и серых штанах, пузырящихся на коленях. Он продолжал смеяться и, отступив, пропустил путников внутрь машинного двора. На них, рыча, смотрели четверо больших псов, но не трогались с места и не нападали.

– С машиной будет задержка, Рамсаул, – закрывая за ними калитку, проговорил толстяк. – Все уже в разъездах, а одну починить не можем, нет нужных плат. Ты, случаем, не прихватил с собой чего-нибудь подобного из микросхем?

– Может, я посмотрю? – не давая ответить Рамсаулу, предложил Щетина.

– А ты кто? – Бородач перестал смеяться и уставился на него.

– Это благородный дон Щетина Вепря. Мой напарник, – представил Щетину Рамсаул. – Еще он мастер-ремонтник. Починил установку в трактире.

– Благородный до-он? – повторил встретивший их толстяк. – И за что получил это звание? За наладку системы очистки воздуха в трактире?

– Нет, Беер, он на арене прирезал Русара, перед этим… обоссав его.

Беер широко раскрытыми глазами уставился на Щетину. Затем вытер ладонь о штаны и протянул руку, которую Щетина пожал. Он помнил из истории этот старый жест приветствия.

– Добро пожаловать, дон, в наш машинный парк. Пойду хозяину сообщу радостную весть. – Толстяк повернулся, чтобы уйти, и, качая головой, произнес: – Надо же, обоссал Русара!

– Русар прирезал племянника хозяина машинного двора, – пояснил Щетине Рамсаул. – Ты, стало быть, за него отомстил. Конечно, племяш был не прав, он нагрубил Русару, за это и поплатился.

Им навстречу скорым шагом вышел бородатый сухонький старичок. Он цепким взглядом оглядел гостей.

– Это верно, что ты, – он ткнул пальцем в Щетину, – убил Русара?

– Было дело, – неспешно отозвался Щетина, разглядывая хозяина.

– И облил его мочой?

– И это верно.

– Как починим машину, отвезем вас бесплатно, дон. – Старик резко развернулся, направился было в гараж, но остановился. Повернул голову к гостям и спросил: – Ты, дон, еще и ремонтник? – Старичок был резок в словах и движениях.

– Могу попробовать помочь. – Щетина, наоборот, был сейчас неповоротлив и медлителен.

– Пошли.

Щетина не спеша, с чувством собственного достоинства прошел в гараж. Там стоял наземный флаер. Когда-то он мог летать и плавать, но сейчас от былого великолепия у него остались лишь колеса и энергетическая установка. Двери, поднятые вверх, были помяты. Электронный блок управления флаером был открыт. Щетина подошел и внимательно стал изучать схему подключения. Ничего сложного, плата для предпуска энергетической установки флаера не выдерживала нагрузки при запуске и автоматически отключала электронный блок управления. Там стоял мост резисторного резонатора с показателем пять и один, а надо минимум десять.

Щетина снял свой рюкзак и залез в техническое отделение. Оттуда достал коробочку и из нее – нужный резисторный резонатор. Срезал старый и к выходу, помеченному семеркой и девяткой, припаял молекулярным паяльником новый резонатор. Не закрывая крышку блока управления, сел в флаер и нажал кнопку пуска. Загорелось табло индикаторов, и сразу же огоньки один за одним погасли. Мелодичный женский голос произнес:

– Здравствуйте. Флаер к полету готов. Все системы работают в штатном режиме. Напряжение в сети сто двадцать денел^[76].

Щетина нажал кнопку запуска мотора. Энергетическая установка стала набирать обороты и загудела. Щетина вылез из кабины флаера и, улыбаясь, произнес:

– Все готово.

Параллельный мир. Планета Пранавар

Мы старались идти не спеша, чтобы не привлекать внимания. Из гостиницы вслед за нами повалил народ. Сначала поодиночке, потом тонкой струйкой. С криками, воплями люди метались по тротуару, обезумев от того, что им пришлось пережить, не понимая, что происходит и что надо делать. Раненые и здоровые, они толкались, ругались и плакали, взывая о помощи. Дальше их будет больше. Мне было ужасно жалко всех этих людей. Сердце, захваченное ледяным кулаком, сжималось в комок и ныло. Но что я мог сделать? Плесень обратно не загонишь, и время вспять не повернуть.

Как же глупо иной раз я поступаю… Я оглянулся на истошные крики.

– Постой! – остановил я своего напарника. – Давай перейдем улицу и посмотрим оттуда, что будет дальше.

– Это твоих рук дело? – спросил Жюль.

– Можно сказать и так. Я скормил тело вампира зеленой плесени, но не учел ее прожорливость и что она полезет в канализацию и обратно.

– Ты сумасшедший, – вздохнул мой друг. – Тебе об этом говорили? – Он покорно пошел следом. – Я уже сомневаюсь, стоит ли мне с тобой отправляться в твой мир. Если там все такие…

– Не переживай, – натянуто улыбнулся я, – не все.

– Точно?

– Не сомневайся, точно, – ответил я, постоянно оглядываясь на гостиницу.

Мы не успели перейти улицу, как из дверей выпорхнул вампир в своем обличье одеяла. Тут же приземлился и принял форму лурга.

– Вот же гад какой живучий, – вслух удивился я.

– Кто? – не понимая, о чем я говорю, спросил Жюль.

– Да второй вампир. Выбрался из гостиницы. Ты вот что, Жюль, сиди в том трактире, что напротив гостиницы, и жди меня. Я прослежу за кровососом. Если не приду через два часа, иди в трактир у музея и жди два часа там. Если не приду и туда, тогда… Вот тебе драгоценности, – я протянул ему цепочку с амулетом, снятую с шеи, – обменяешь их на дэрики и удирай с этой планеты. Назови мне адрес, где тебя можно будет найти.

Жюль остановился и почесал щеку.

– Найдешь меня на планете Ливенргот, в коллегии бардов. Если что, я там пока спрячусь.

– Надеюсь, что искать тебя мне не придется, – ободряюще улыбнулся я и хлопнул его по плечу. – Бывай! – И устремился за вампиром.

– Все, нашла! – вдруг проявила себя Шиза.

– Кого нашла? – не понял я. В этот момент я вышел в ускоренный режим и перешел дорогу в неположенном месте.

– Метку вампира. Она в твоей крови. Я сняла с нее все показания и могу сделать такую же на любом другом. Хоть на собаке. Но вот снять ее можно лишь с помощью заклинаний крови. Вернее, не снять, а выжечь. Примени какое-нибудь заклинание крови.

– Заклинание крови? – удивился я. – Какое?

– Ну не знаю, хоть исцеление, хоть «звездочки», только не заклинание массового поражения.

Не выходя из ускоренного восприятия, я надрезал руку и, собрав кровь в кулак, активировал заклинание, которое я по-простому стал называть «звездочки». Этим заклинанием меня хотела убить при первой нашей встрече Ильридана. Выбросил кровь в ближайший фонтан и поспешил уйти. Когда я вышел из ускорения, за моей спиной рвануло. Я оглянулся и увидел столб пара, поднимающийся над фонтаном. Люди в страхе разбегались от этого места.

– Метку я сняла, – довольно произнесла Шиза. – На кого будем ее вешать?

– Вон на того кота, – показал я на тощего, облезлого кота, трущегося об угол дома.

– Сделано. А зачем ты бежишь за вампиром?

– Э-э-э… – Я растерялся. В самом деле, метка снята, угрозы моей жизни больше нет. Так зачем мне тогда нужен этот кровосос?

Я остановился рядом с господином в дорогом костюме, которому открыл дверцу автомобиля водитель. Вышел в ускоренный режим и без затей обобрал этого джентльмена. Идентификационная карта и бумажник остались в моем кармане.

И тут до меня дошло, что моя заветная сумка осталась в номере. В рюкзаке Жюля. «Твою дивизию! – хлопнул я себя по лбу. – Какой я балбес! Там все, что мне нужно для путешествия по этому миру. И даже больше». Я рванул в гостиницу.

Возле нее было столпотворение. Из многочисленных окон здания выглядывали люди, прося о помощи. Но никто не собирался спасать тех, кого заперла разбуженная мной стихия. Нечто подобное уже происходило со мной в новом для меня мире. И тоже связано с канализацией. Только там масштабы были меньше.

– Еще бы! – вторглась в мои мысли Шиза своим язвительным голоском. – Ты же растешь, у тебя прибавляется мощи, только ума не прибавляется. Ты же не можешь не спасать, ты у нас герой. Ты, чтобы спасти одного, можешь погубить сотни.

Я в это время размышлял, как незаметно попасть в гостиницу. Шиза права. Жизнь в новом мире для меня складывается так, что вокруг себя сею смерть и боль. Догадываясь, что это неслучайно, я стал считать, что являюсь в руках Провидения каким-то странным, избирательным оружием. Но, быть может, я просто себя таким образом успокаивал, сваливая свои грехи на Провидение. Я уже давно в глубине своего многослойного сознания осознал, что ничего случайного в жизни не происходит. Наши сегодняшние шаги определяют наше будущее, и каждого ведет по жизни его предназначение. Но если мое предназначение – спасать и одновременно крушить, убивать, то мне это очень не нравится. Хотел ли я гибели людей в гостинице? Конечно нет. Но почему тогда так вышло?

– Почему ты не бросил Генри? Ты сделал из него ментального раба и решил, что несешь за него ответственность? – наезжала на меня Шиза.

– Тьфу на тебя еще раз. Отвяжись, мешаешь.

– Только это и можешь, солдафон! – В моих глазах возник красный разгневанный шарик, который загорелся и лопнул.

– Три раза тьфу.

Я уже понял, как попасть внутрь. Надо обежать гостиницу и войти с черного хода. Здесь так принято строить дома. Парадный вход для гостей и хозяев, а черный – для прислуги.

Я обежал здание и остановился у черного входа. Там, к моему облегчению, никого не было. Видимо, прислуга удрала через окна первого этажа. Зеленая жижа вылезла на невысокое крыльцо и булькала.

Через дверь не проберешься, надо через окно второго этажа, решил я и недолго думая, создав заклинание левитации, подтолкнул себя воздушным кулаком. Помня про пинок, который я получил над озером, силу вектора тяги уменьшил, а зря. Меня подбросило, и я, потеряв направление, врезался головой об стену. Цепляясь за каменные выступы и кляня свою неудачу, сполз на тротуар.

Ладно, первый блин комом. Добавлю силу в кулак. Я вновь испытал судьбу, но, видимо, что-то сделал не так, потому что меня, словно снаряд, забросило в окно второго этажа. Я пробил двойные стекла, влетел в комнату и хорошо приложился о потолок. И тут же меня выбросило в боевой режим. Весь пол номера был залит зеленой массой, и мне приходилось падать в нее. Я завис под потолком, вцепившись в люстру. Я не горел желанием закончить дни, как закончил бородатый вампир, поэтому попытался вновь создать заклинание левитации. Не тут-то было. Магического фона хватило лишь на два заклинания. Люстра еле держала меня, и, если бы не ускорение, я уже, наверное, был бы поглощен этими микроскопическими всепожирающими чудовищами. От отчаяния я прокусил руку и создал «кровавый туман».

Я не знаю, было ли это счастье на моей стороне, или, наоборот, судьба решила наконец избавить мир от меня, чтобы спасти остальных, но дверь открылась и в комнату заглянул человек с сигаретой во рту. Он, видимо, был в стельку пьян, потому что спокойно и невнятно пробормотал:

– И здесь… ик… то же самое… Ох и накурили… все в дыму. Где же… ик… мой номер? – и небрежно швырнул сигарету на пол.

Раздавшийся после этого взрыв оглушил меня и вышвырнул из здания на улицу. Что стало с бедолагой, бросившим злосчастную сигарету, я даже боюсь подумать. Мне самому было несладко: пролетев по воздуху и проломив ветви, я ударился о ствол дерева, где и остановил свой полет.

Пока я приходил в себя, под деревом состоялся короткий разговор.

– Ой! Смотри, Карел, этот дядя так же застрял на дереве, как и тот дядя, которого наш папа выкинул из окна маминой спальни. Может, это он и есть.

Я скосил глаза вниз. Под деревом, держась за руки, стояли и смотрели на меня мальчик лет восьми и девочка лет шести.

– Нет, Мара, тот был с длинными волосами, а этот лысый.

Я пощупал рукой голову и обмер: мои волосы, длинные и красивые волосы, полностью сгорели! От них остались одни обожженные пеньки. Одежда тоже висела на мне лохмотьями. А еще обиднее было то, что за выступом балкона, куда я не заглянул, находилась пожарная лестница. И отсюда, с высоты дерева, которое я обнимал, как любимую девушку, мне ее хорошо было видно.

Я спрыгнул с дерева и побежал к лестнице.

– И тот не мог бежать, – услышал я за спиной. – Его увезли в карете скорой помощи. А этот смотри как скачет.

– Но он же почти голый, как и тот, – тонким голоском проводила меня девочка.

Я добрался до лестницы и взобрался на второй этаж, прыгнул на балкон и заглянул в комнату, где произошел взрыв. Обгорелые стены, вывернутые оконные рамы и болтающаяся на одной петле дверь. Но вот плесени не было. Ее просто выжгло в мгновение ока. Из коридора в номер со страхом заглядывали люди, но не решались войти. Курильщик, что бросил сигарету, валялся на полу, не подавая признаков жизни. Рядом с ним у стены, зажав уши, сидели несколько человек, по-видимому оглушенные и контуженные взрывом. В коридоре плесени было мало, и в основном она находилась у дверей номеров.

На каком-то этапе своего роста она остановилась и не пошла дальше. Может, устремилась по канализации, где пищи больше, и теперь гуляет по городу под землей?

Я пошел к выходу на лестницу, ведущую на третий этаж. Увидев меня, обгорелого и оборванного, люди замолкали и расступались.

– Идите в номер, откуда я вышел, и спускайтесь через балкон по пожарной лестнице, – крикнул я, и они потянулись в номер.

Я прошел по лестнице и поднялся на третий этаж. Здесь людей было больше, а плесени меньше. Протолкнулся сквозь толпу к своему номеру. Дверь была открыта, но люди, видя плесень, туда не заходили. Плесень доползла до середины комнаты и остановилась. Ее края были уже серо-бурыми.

По-моему, она потихоньку отмирала. Людям, что теснились в коридоре, я сказал:

– Идите на второй этаж, там есть выход на улицу. Через пожарную лестницу.

Толкаясь и ругаясь, лурги поспешили вниз. Я со вздохом облегчения прошел в свой номер и подошел к шкафу. Там лежал нетронутый рюкзак Жюля, а в нем моя сумка.

Мне надо было переодеться. Я пошел по номерам и после недолгих поисков подобрал себе одежду. Взглянул в зеркало и выругался. На голове торчали обгорелые остатки волос. Голова, руки и лицо были черные от копоти. Я понимал, что это проделки Лиана, который почему-то стал относиться ко мне хуже и таким образом выражал свое неудовольствие. Или они с Шизой сговорились отомстить мне за то, что я их игнорировал.

– Вы, двое из ларца, одинаковых с лица! – сжав кулаки, мысленно закричал я. – Быстро приводите меня в порядок!

– Это он нам? – делано удивился дракон.

– По-видимому, – отозвалась Шиза. – А что ты кричишь? – обратилась она ко мне. – Здесь после применения магии крови появился слабый магический фон. Он, правда, быстро рассеивается, так что поторопись. Заклинание очищения идришей ты знаешь. А волосы отрастут.

– Отрастут, – проворчал я. Эти два интригана, по-видимому, решили таким образом бороться со мной. Не получается убедить словами – будут гаденько пакостить. Типа, может, студент одумается.

Я быстро сотворил заклинание очищения и посмотрел в зеркало. На меня смотрел новобранец, которого только что призвали в армию и его механической машинкой подстриг солдат-срочник. Сходство прибавлял рюкзак Жюля, что висел у меня в руке.

Накинув лямки на плечи и ругая двух бестолочей, что жили во мне и надо мной издевались, я поспешил на улицу. Но спокойно выйти из гостиницы мне не дали. Здание оцепили люди в сером и полицейские в черных мундирах. Я видел из окна, как всех бегущих из гостиницы останавливали и, не церемонясь, кого пинком, кого угрозами, не разбирая, мужчина или женщина, загоняли в большие грузовые машины с тентами. Операцией руководил знакомый мне ушастик. Рядом с ним стояли четверо огнеметчиков в закрытых комбинезонах, с ранцами за спиной и трубами в руках.

Значит, они знают, как бороться с плесенью, понял я и, выйдя в ускоренный режим, покинул гостиницу и направился в трактир, где меня должен был ждать Жюль.

Глава 9

Параллельный мир. Планета Пранавар. Охота на воина

Выполняющий поручения спешил. Он должен был предупредить охотников об опасности, которую представляет лург, и о том, что он нашел выход в другой мир. Не там, где его искали, а здесь, в городе. На такси он быстро добрался до офиса, где располагалось управление скотобойни. Хорошее прикрытие для Высоких. Прыжками взбежал на второй этаж, проскочил мимо секретаря и ворвался в кабинет управляющего скотобойней.

– Брат, я нашел убийцу и проход в другой мир, – с порога сбивчиво заговорил Выполняющий поручения. – Убийца пришел оттуда…

Дарующий месть поднял глаза и приказал:

– Сядь.

Выполняющий поручения закрыл рот, не пытаясь продолжить рассказ, и смиренно уселся на стул напротив.

– Ты ведешь себя неподобающе Высокому. Доложи четко и подробно, а лучше вот лист бумаги, опиши все, что знаешь, не упусти ни одной подробности, ни одной мелочи. Часа тебе должно хватить. Я выйду и не буду тебе мешать.

Дарующий месть поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел. Через час он вернулся и стал изучать то, что написал Выполняющий поручения.

– Так ты не знаешь, где наш брат, который был с тобой? – подняв голову от листка, спросил Дарующий месть. И, увидев, как гость отрицательно качнул головой, продолжил читать. Вскоре он отложил бумагу. – Если бы я не слышал новости по радио, то подумал бы, что ты сошел с ума, брат. Брат из гнезда Дарующего гнев, с которым ты ушел, погиб и остался неотомщенным. Я собираю всех, вечером выходим на охоту, а сейчас отдохни в комнате отдыха. Твой доклад я отправлю координатору.

Его разбудили глубоким вечером. Дарующий месть тряс его за плечо.

– Вставай, брат. В кабинете собрались все наши, они ждут от тебя краткий рассказ о том, что с вами произошло.

В кабинете Дарующего месть находилось пятеро собратьев, кого взяли на охоту за убийцей Дарующего милость.

– Говори! – кратко приказал хозяин кабинета. – Начни с того момента, как вы нашли убийцу.

– Мы вышли на убийцу по метке, – начал свой рассказ Выполняющий поручения. – Со мной был Оповещающий, мы представились службой доставки еды в номер, и нам открыли дверь. Там были убийца и его напарник. Напарника мы обездвижили сразу, а вот убийца не стал ждать, он атаковал нас и сразу сломал мне шею. Некоторое время я был в отключке, но когда пришел в себя, то увидел, что брат тоже обрел первую смерть. Убийца крепко держал меня за шею, и я ничего сделать не мог. – Увидев недоверчивые взгляды товарищей, быстро добавил: – Да-да! Не думайте, что это простой лург.

– Если это не простой лург, то кто? – спросил вампир по имени Отдающий долги.

– Это лург из другого мира. Я попытался завладеть его разумом, но он прыгнул в свой мир и утащил меня с собой. Там я не мог применить свою силу.

– Что за мир? Как он выглядит? – спросил другой вампир.

– Это пустыня, и там живут странные существа: говорящие кони, зеленые клыкастые лурги, у которых вместо крови черви. И оттуда, скорее всего, прорвалась зеленая плесень. Видимо, она пробилась внезапно, потому что мы вернулись в номер, и меня там бросили. Убийца надеялся, что она меня сожрет… Предполагаю, что подобная участь постигла нашего брата.

– Значит, лург не простой, а из другого мира? – задумчиво произнес Дарующий гнев. – Силен и может переходить из их мира в наш. По всей видимости, его надо брать живым и отдать Владыкам. Потом, когда они решат все свои вопросы с другим миром, надо будет забрать его обратно и отомстить.

– Это еще не все, – вступил в разговор вампир в одежде разносчика газет. – Надо найти еще его напарника. Передай нам его образ, брат.

Собирались они недолго. Маячок все время показывал в одну сторону – в район гостиницы, где произошли известные события. Они выехали на служебном автомобиле и через полчаса прибыли на место. Остановили авто в квартале от нужного дома.

– В подвале засел, гаденыш, – пробормотал Дарующий месть. – Вон этот дом, – показал он на большой дом в шесть этажей, построенный буквой «П». – Там два выхода. Ты, брат, – сказал он Дарующему гнев, – со своим новым напарником сторожите второй выход. Мы его погоним на вас.

Вампиры разошлись и бесшумными тенями поспешили к дому. Переговаривались они мысленно, объединив сознания. В этом была их сила, но также это могло создать проблемы. Они не могли полноценно видеть при этом, но могли объединенными усилиями послать эманации страха и парализовать жертву. Лазить под грязными трубами они не хотели, предпочитали заставить убийцу покинуть свое место и направить его на засаду. Охотники разошлись в стороны, оставив одно свободное направление, куда и хотели погнать жертву. В своих силах они не сомневались. Им могли противостоять только дэры.

– Я вижу метку, – сообщил один из гнезда Дарующего месть. – Он спрятался под трубами отопления.

– Вижу, – ответил Дарующий месть. – Думает, что сможет от нас скрыться за маскировочным фоном из металла и воды. Умно придумал, но не учел, что нас несколько и мы можем видеть то, что видит один из нас.

– Да, от одного он мог и спрятаться, – согласился Дарующий гнев, – но от семерых навряд ли. Обкладывайте его, пусть он увидит вас.

Вампиры приняли облик лургов и зашумели.

– Вижу! – сообщил Дарующий гнев. – Уходит в нашу сторону. А как ловко и быстро двигается! Теперь я верю Выполняющему поручения. О дэры! – взволнованно вскричал Дарующий гнев. – Он нас почувствовал и уходит в сторону. К окну! Снаружи кто-нибудь остался?

– Да! Там Выполняющий поручения. К какому окну он рванул?

– Брат, смотри третье окно от угла. Задержи его! – мысленно отдал команду Дарующий гнев.

– Вижу метку! – отозвался Выполняющий поручения. – Только тут темно, никого не вижу, только метку. Сейчас загляну в окно.

И в следующий момент ментальный шок накрыл всех вампиров. Это орал Выполняющий поручения. В его ментальном вопле было все: ужас, боль, ненависть, парализующий страх, накрывший объединенных одной волей и сознанием вампиров. Они замерли, скованные шоком, и так простояли около минуты. Затем единство распалось, и окрестности огласил дикий истошный вой:

– У-у-у! У-у-у!

На вой отозвались лаем собаки. Стали захлопываться окна в доме, а редкие прохожие бегом бросились отсюда подальше.

Дарующий гнев опомнился одним из первых. Он подбежал к лежащему вниз лицом и воющему собрату, перевернул его и отшатнулся. У Выполняющего поручения не было глаз, а все лицо превратилось в кровавую маску. Метка удалялась очень быстро. Убийца постоянно петлял и вдруг полез на стену дома.

– Он может лазить по стенам и быть невидимым для нас! – поразился Дарующий гнев.

Выполняющий поручения принял истинный облик и стал регенерировать. Вскоре рядом с ними собрались все.

– Его кто-нибудь видел? – спросил Дарующий месть. – Я чувствую метку, но не могу понять, где он.

– Он на крыше дома, – тихо ответил Дарующий гнев. – И он не уходит. Затаился.

– Почему он не уходит? Ведь знает, что за ним идет охота. Как думаете? – спросил Дарующий месть.

Выполняющий поручения пришел в себя, принял облик лурга и с раздражением ответил:

– Что тут непонятного. Рядом проход в его мир. Но там полиция и служба безопасности. Нам нужна помощь серых.

Дарующий месть неодобрительно посмотрел на него:

– Почему ты так считаешь? Он один, а нас семеро.

– Потому, что он – воин, – объяснил Выполняющий поручения. – И он нас не боится. Мы для него просто на один плевок. Вон, сидит себе на крыше, – он кинул осторожный взгляд наверх, – и не думает уходить.

– Жаль, что в образе лурга мы слепы, как новорожденные котята, я его так и не увидел, – сказал Дарующий гнев и обратился к Выполняющему поручения: – Что произошло? Ты так кричал!

– Я не видел ничего и потому сунул голову в окно, чтобы разглядеть получше. Я своим телом перекрыл окно. Он не мог пройти мимо меня. В этот момент эта тварь ударила меня своими когтями. Это было так неожиданно. Он зашипел и стал рвать мое лицо. Я отпрянул от окна и приготовился умереть… больше ничего не помню.

– Да, лург очень ловок, – покачал головой Дарующий месть. – Как убийца быстро все проделал. Я согласен, нам нужна помощь. Возвращаемся, а утром я пойду к нашим друзьям.

Он оглядел вампиров. Те стояли с серьезными, напряженными лицами. Впервые им бросил вызов одиночка, и они отступили. Их гордость была уязвлена.

– Отдающий долги, остаешься сторожить. Если убийца попробует уйти, дашь мне знать.

Названный вампир кивнул и скрылся в тень.

Еще не старый худющий кот, родившийся в подвале и выживший один из всего потомства, поймал крысу и с жадностью ее поедал. Он не был привередлив в еде и всегда охотился, не то что изнеженные домашние коты, живущие с хозяевами. Он был свободным от рождения и всегда доказывал свое первенство в схватках с неженками из квартир. Он был безраздельным хозяином подвала и любимцем всех окрестных кошек. Его морду украшали многочисленные шрамы, а все углы были помечены только им. Он заметил присутствие больших, но не обратил на это внимания. Сюда частенько приходили бездомные, чтобы спрятаться и переночевать. Кот ничего не имел против. На его территорию они не зарились, кошек не отбивали и на его пищу, добытую на охоте, не претендовали. Между ними был нейтралитет… Но не в этот раз. Большие зашумели, и на него нашел страх. Кот выгнул спину дугой. Шерсть его встала дыбом. Он яростно зашипел, так как почувствовал унизительный страх. Этот страх подстегнул его, кот бросил недоеденную крысу и бросился удирать так, как удирал от больших, что убирали по утрам улицы. Он попытался прорваться через другой выход, но тот был закрыт большими и оттуда тоже шел страх, переходящий в ужас. Кот сменил направление и решил удрать через единственное открытое окно подвала.

Он уже был в одном прыжке от свободы, как что-то темное перегородило ему дорогу. Остановиться он уже не успевал, и его страх перешел в ярость. Кот никогда не отступал перед другими котами и даже собаками; даже если был сильно ранен, а противник больше и сильнее, он атаковал и побеждал. Как-то его гоняла стая собак, но он порвал одной морду и, искусанный, заставил стаю отступить. Кот зашипел и бросился на темное пятно, перегородившее окно. Он вцепился всеми четырьмя лапами в него и стал рвать плоть своими большими острыми когтями. Наконец он оказался на свободе и, перестав терзать жертву, бросился наутек. В панике он прыгнул на водосточную трубу и полез наверх, на спасительную крышу. Он знал по опыту, там его преследовать не будут.

Параллельный мир. Планета Пранавар. Продолжение охоты

Штабфютер Ингорил не спал вторые сутки. Последние дни для него и его отдела были напряженными. Они искали дезертира и тех, кто заинтересовался артефактом. В отличие от своего начальника он нутром чувствовал, что напал на след пришельцев из другого мира. Это был его шанс вырваться из-под плотной опеки супруги дженерфютера и сделать карьеру. Он засиделся в этом спокойном болоте, перерос свою должность и мечтал об активной работе. Он даже готов был ехать на фронт.

Штабфютер корпел над докладной запиской о происшествии в гостинице «Добрый вечер». Нудное и скучное занятие – описывать происшествие и пытаться выжать из него что-то, что подходило бы под признаки преступления против империи, и тем самым оправдать само существование СБ в этом городе и в этой провинции.

«Отчеты, отчеты и еще раз отчеты!» – наседал на них дженерфютер на каждом совещании. Для бывшего подчиненного Ингорила отчеты были смыслом жизни. Чем больше бумаг, отправленных главе, тем лучше показатели работы его управления.

«Но что тут можно найти?» – с раздражением размышлял штабфютер. Опрошенные свидетели утверждали, что из канализации вдруг появилась зеленая густая масса и стала уничтожать все, что попадалось ей по пути. Научный отдел их управления тоже однажды проводил опыты с этой субстанцией и выяснил, что она может спокойно существовать только в аномальной зоне. Вне зоны микроорганизмы, лишенные нужного электромагнитного фона, быстро погибали. Так случилось и в этот раз. Заполнив канализацию гостиницы, плесень не стала распространяться дальше, а отмерла и рассыпалась в порошок. Сколько погибло при этом лургов, точно установить не удалось. Часть из них разбежалась, и он не собирался их искать. Для него все было понятно: кто-то притащил из зоны плесень и вылил ее в канализацию. По глупости или неосмотрительности, не важно. Этим занималась полиция. Для него было важным то обстоятельство, что этот кто-то, скорее всего, был его клиентом, которого они разыскивали. В книге регистрации гостиницы значились Жюль Бергат и его товарищ. Тот самый Жюль Бергат, сын лейера, которого он разыскивал и который прибыл из зоны отчуждения. Но это не понравится жене дженерфютера, это лишит их спокойной жизни, сюда заявятся дэры, и прощай беззаботность и светская жизнь. А если те увидят, что дженерфютер просто пустое место, его могут убрать с поста…

Ингорил тряхнул головой и постарался избавиться от навязчивых мыслей, он вновь подумал об этих двоих, что неожиданно всплывали в разных местах, где происходило что-то необычное, и не давали ему покоя.

Какая цепочка событий тянется за этим лургом… Объект ускользает и появляется вновь, словно просит: найдите меня. «Может, он в заложниках у иномирца и таким образом сообщает нам об этом?» – подумал он. А что, вполне возможно. Может быть, иномирец владеет чем-то, что заставляет сына лейера быть послушным. Его агенты сейчас прочесывают район западного предместья в поисках Бергата, ищут по гостиницам, трактирам, опрашивают криминальных авторитетов, скупщиков артефактов из зоны, но пока Бергата и его товарища не нашли. Опрошенные лурги информации о нем не имели. Только о каком-то обгоревшем лурге, что показал им дорогу к спасению.

«Идиоты! – с раздражением подумал он. – Подождали бы час-другой, и плесень отмерла бы. Так нет, ударились в панику».

Его размышления прервал звонок телефона.

– Да, слушаю! – еще больше раздражаясь от того, что его отвлекают по ночам, рявкнул он, сняв трубку.

– Это я, дружище. Что, не рад? – услышал он знакомый голос.

Вампиры! Этим-то что нужно?! Но, сделав голос радостным, он весело ответил:

– Узнал, узнал… Как поживаешь?

– Да вот хочу встретиться и обсудить кое-что.

– Хорошо, приходи завтра после обеда. Сейчас дел много.

– Я не могу ждать и стою в твоей приемной.

– Хм. Дай трубку дежурному, распоряжусь, чтобы пропустил, – подавив вздох, произнес Ингорил. С вампирами нужно вести себя вежливо, иначе те обидятся и начнут мстить. А ему это надо? Нет, не надо!

Дверь отворилась, и штабфютер привстал со своего места, встречая гостя. Он сделал радушное выражение лица, скрывая накопившиеся раздражение и усталость. Вампиры были высокомерны и несносны, но с ними приходилось считаться. Как же, приближенные к повелителям!

– Слушайте внимательно, Ингорил, – с порога официальным тоном начал гость. – Я имею сведения, которые нужны и мне, и вам. – Он остановился напротив стола, не желая садиться. – Вы уже знаете, что в зоне отчуждения погибло гнездо с выводком, так вот, мы здесь, в городе, вышли на убийцу.

Штабфютер напрягся и превратился в слух.

– Я внимательно вас слушаю, уважаемый, – произнес он, тоже не садясь.

Дарующий месть оперся руками о стол и приблизил лицо к эру. Он стал говорить значительно тише:

– Мы потеряли при попытке захвата еще одного нашего брата. Это случилось в гостинице «Добрый вечер».

В глазах Ингорила сверкнул опасный огонек. Но только этим он выдал свою заинтересованность.

«Значит, я был прав в своих догадках», – подумал он.

– Скажу прямо, лер. Мы считаем, что он выходец из другого мира, и думаем, что граница между мирами находится в гостинице.

Штабфютер недоверчиво прищурился.

– Что дало вам основания предполагать, что граница между мирами находится в гостинице «Добрый вечер»? – осторожно спросил он.

– Я имею основания так думать, потому что нашего брата там перенесли в другой мир.

– Просто перенесли?

– Нет, потом вернули.

– И он видел этот мир?

– Видел.

– Очень интересно, – задумчиво произнес штабфютер. Он не доверял информации вампира. Мало ли что тот наплетет. Между эрами и Высокими всегда было соперничество, и вампиры вряд ли дали ему эту информацию, если бы не хотели получить что-то весомое за это. Или не могли справиться с убийцей, пришло к нему откровение. – Что вы хотите от меня?

– Мы знаем, где засел убийца, и хотим его захватить, но… мы столкнулись с… скажем так, со странным феноменом… Короче, мы его не видим. Наблюдаем только метку. Выделите нам взвод полиции и десяток своих агентов.

«Все-таки второе, не могли справиться своими силами», – злорадно подумал Ингорил.

– Не видите? – переспросил он. – Странно.

– Хорошо, я объясню вам, – неохотно произнес вампир. – Мы уже поняли, что в истинном обличье уязвимы для убийцы. А в обличье лургов мы вынуждены объединять сознание, чтобы координировать наши действия, и мы ориентируемся по метке в крови убийцы. Наше физическое зрение в этот момент почти не используется. Я думаю, что не раскрыл вам большой тайны.

Ингорил согласно кивнул и подобрался. Вот она, удача!

– Когда вам нужны мои спецы?

– Чем раньше, тем лучше, лер.

– Тогда выдвигаемся немедленно, – выходя из-за стола и снимая шляпу с вешалки, произнес штабфютер. – Куда должны прибыть дополнительные отряды?

– Это рядом с гостиницей «Добрый вечер». Большой дом номер девяносто шесть по Третьей Параллельной улице.

Ингорил поднял трубку телефона.

– Дежурный! Всех свободных агентов на выезд. Адрес: Третья Параллельная улица, дом девяносто шесть. Оцепить дом и ждать дальнейших указаний. Полицейский взвод туда же. Поедем на моей машине, чтобы добраться без задержки, – сказал он вампиру.

К дому они прибыли через полчаса. Дом и прилегающая территория были оцеплены полицейскими в черных мундирах, среди них мелькали лурги в сером. К Дарующему месть подошел вампир.

– Он все еще там, – сказал Отдающий долги. – Все наши внизу в подъездах.

– Лер, мы пошли выгонять убийцу, – произнес Дарующий месть, – вы его перехватите здесь, внизу. Это молодой парень с длинными черными волосами.

– Я вас понял, уважаемый, – серьезно ответил штабфютер. – Идите, мы все сделаем в лучшем виде.

Глядя вслед уходящему вампиру, он был собран и спокоен. Сегодня должна решиться его судьба. Как долго он ждал этого часа!

– Я поймаю тебя, неуловимый лург, – тихо проговорил он.

Но шло время, а того, кого они искали, все не было. Только кот со вздыбленным хвостом промчался мимо. Ингорил, не любивший кошек, хотел зацепить его ногой, но тот зашипел, ловко сменил направление и удрал через дорогу.

«Чего они возятся?» – подумал штабфютер.

Наконец из подъезда выскочил запыхавшийся и весь облепленный паутиной вампир.

– Вы упустили объект! – закричал он, пробегая мимо, и быстро сменил направление, устремившись следом за котом.

Ингорил удивленно проводил его взглядом. За вампиром из подъезда вышел Дарующий месть и тяжелой походкой направился к нему. Остановился в шаге и стал молча его рассматривать. Штабфютер, понимая, что вампир в ярости, тоже не торопил события. Он молча ожидал, что скажет ему глава гнезда.

– Вы за это заплатите, штабфютер, – произнес вампир и, сплюнув ему под ноги, удалился.

«Скотина, – подумал Ингорил и плюнул вампиру вслед. – Что ты мне сделаешь, кровосос паршивый? Нажалуешься?» – У него провалилась операция. Вампиры не поймали своего убийцу и теперь хотят свалить всю вину на него. Паршивцы! Только о себе и думают!

Он подозвал своего заместителя из лургов.

– Снимайте оцепление, я отправляюсь домой. Буду завтра. – Он поглядел на часы, вздохнул и поправился: – Уже сегодня. После обеда.

Проснулся штабфютер от того, что почувствовал чье-то присутствие. Он открыл глаза и увидел в кресле напротив кровати немолодого лурга в серой одежде его агентов. Седые виски на коротко стриженной голове. Морщины и глубоко запавшие глаза. Рот упрямо сжат, тонкие губы.

Ингорил не был трусом, но тут почувствовал, как от страха по спине пробежали мурашки. Разглядывая посетителя, он понимал, что не знает его, никогда не видел. Как этот лург мог забраться в его квартиру? Кто из охраны его пропустил?

– Не забивайте голову глупыми мыслями, штандартенфюрер, – с усмешкой проговорил ночной гость, поняв, какие мысли блуждали у того в голове. – Я прошел мимо вашей охраны, и меня никто не видел. У меня только один вопрос к вам. Ответьте, и я уйду.

Какой наглый лург, удивился эр. И не боится. Диктует ему, эру, свои условия. Но он сдержался и спросил:

– Что за вопрос?

Собравшись, он приготовился атаковать. Его рефлексы были гораздо быстрее, чем у любого лурга. И опять гость предупредил его:

– Если попробуете напасть, я вам сломаю руки и ноги, лер.

Он говорил спокойно, и Ингорил понял, что тот не шутит, он действительно может это сделать. Непонятно только, почему он назвал его штандартенфюрером.

– Скажите, где сундук из музея? – спросил мужчина.

Ингорил с интересом посмотрел на гостя.

– Вы из другого мира? – вопросом на вопрос ответил он.

– Я? Нет, что вы! – негромко засмеялся гость. – Физическое перемещение между мирами невозможно, но передать информацию можно. Просто оттуда интересуются этим артефактом.

– Я вам не верю, – разглядывая гостя, ответил штабфютер. Он уже пришел в себя, и его профессионализм заставил засомневаться в словах этого лурга. – Я скажу вам, где артефакт, если вы скажете, зачем там, – он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, – нужен сундук, если его нельзя туда переправить.

– Сундук нельзя, – спокойно ответил гость, – но информацию можно. Так скажете, где сундук?

– А если я вас обману?

– Я это пойму. Но думаю, что вы не будете обманывать, – усмехнулся гость. – Вы постараетесь перехватить меня по дороге за сундуком.

Ингорил уселся на кровати:

– Хорошо, я скажу вам, где сундук, и посмотрю, как вы отсюда выйдете.

Гость согласно кивнул, не проявляя беспокойства.

– Сундук находится у командующего Южным фронтом лера Биртошила. Отправляйтесь на фронт и ищите его там, – мысленно злорадствуя, ответил Ингорил.

К его удивлению, гость лишь спросил:

– Как попасть на Южный фронт?

Видимо, артефакт действительно очень ценен, если за ним готовы последовать на фронт. Ингорил внимательно посмотрел на гостя и вкрадчиво произнес:

– Я могу вам помочь в поисках артефакта, а взамен вы выведете меня на заказчиков. Как вам такое предложение?

Опыт и профессионализм оперативника взяли верх над осторожностью эра. Ингорил мгновенно оценил открывающиеся возможности и решил играть по правилам гостя.

– Просто скажите, как попасть на Южный фронт, а остальное я сделаю сам. С заказчиками я вас свяжу, как только добуду сундук. Это тайной не является.

Ингорил удивился еще больше.

– Даже так? – произнес он. И, подумав, предложил: – Могу выписать вам удостоверение службы безопасности и от моего отдела откомандировать на Южный фронт.

– А какие еще пути? – Гость внимательно смотрел на него.

Он не местный, хотя имеет все черты выходца с Пранавара. Странно, что он не знает таких простых вещей. «Так это… это иномирец!» – догадался Ингорил.

И сам пришел к нему. Откуда он мог узнать, что сундук у него? А-а… понятно, ему сказал архивариус. Но тогда почему его не видели в музее?

Мысли крутились быстро, штабфютер схватывал все на лету.

Лургов, что оставались в музее для контроля, отправить на фронт! Как можно работать с такими ротозеями? Он удрученно вздохнул и помолчал, обдумывая ситуацию. Гость, скорее всего, тот, за кем охотились вампиры. И они вновь придут к нему, так как метка убийцы приведет их сюда. Это плохо. Но он справится. А с иномирцем нужно тонко разыграть комбинацию. Судя по всему, он привык действовать грубо и нагло. На этом его надо подловить. Он, может, и обладает какими-то скрытыми способностями, но не всемогущ.

– Можно пойти добровольцем и записаться в одной из контор военного комиссариата, – ответил Ингорил.

– Хорошо, я понял вас, – сказал гость и исчез.

Открытый космос. Планета Суровая

В офис губернатора вбежал избитый, в порванной одежде Листиан Корданье. У кабинета его вежливо остановил полицейский.

– Господин Корданье! Стойте!

– Ты что! – нагло и возмущенно воскликнул Корданье. – Забыл, кто я такой?!

– Нет, почему же? Я вас хорошо знаю. Вы Листиан Корданье, безработный. – Полицейский говорил спокойно, но в руках держал станер и готов был его применить.

Листиан опешил:

– Как – безработный? Я начальник личной охраны губернатора!

– Были. А теперь по указу госпожи губернатора такой службы нет. Ее охрану осуществляют силами полиции. Вы по какому вопросу?

– Я? По личному.

– Подождите, я выполняю временно функцию секретаря мидэры, а также ее охраны. Присядьте, я доложу о вас.

Листиан растерялся еще больше, но не показал виду. Гаринда на его вызовы по нейросети не отвечала. На линии связи с Гариндой висел ярлык «Вне доступа». Полицейский внушал уважение. Большой и уверенный в себе мужик с тяжелыми кулаками. Видимо, бывший боец спецназа, оценив обстановку, понял Листиан. Смотрит уверенно и дело свое знает.

Корданье, плотно сжав губы, сел на стул в приемной. Все шло не так, как он рассчитывал. За время его короткого отсутствия произошли значительные перемены. «Как все стремительно меняется», – подумал он.

Через пару минут полицейский открыл дверь кабинета главы колонии и пригласил:

– Проходите, господин Корданье.

Листиан стремительно поднялся и почти влетел в кабинет Гаринды. Та выглядела плохо. Опухшие глаза, потухший взгляд, плотно сжатые ненакрашенные губы. Волосы по-простому собраны в хвост на затылке.

Он бросился к ней, но она остановила его движением руки.

– Не подходи, Листиан. – Голос ее был сух. – Присядь.

Листиан остановился, словно напоролся на стену. Такой встречи он не ожидал.

– Гаринда, в чем дело? Я так рвался к тебе. Я…

– Садись! – Голос женщины прозвучал словно удар хлыста.

Листиан рухнул на мягкий стул и умоляюще посмотрел на Гаринду. Этот взгляд всегда помогал ему управлять ею.

– Между нами все кончено, – глухо, с трудом выдавливая из себя слова, произнесла Гаринда. – У тебя есть сорок восемь часов, чтобы покинуть планету, и еще сорок восемь часов, чтобы покинуть сектор…

– Но почему…

– Не перебивай, Листиан! – сверкнула глазами Гаринда. – Ты воспользовался моей доверчивостью. Ты вверг колонию в хаос.

– Нет, Гаринда! – вскричал Листиан, вскочил со стула и рухнул перед ней на колени. – Не прогоняй меня! Я старался для тебя… для нас… Я хотел, чтобы ты правила как королева. Моя королева! – Он подполз на коленях и, увидев, как она поднялась со своего места, обнял ее колени и горячо зашептал: – Милая, я тебя очень люблю. Я был в плену… Я бежал… Я видел твоего мужа Брана… мы сидели в одной темнице. Я ему рассказал, что между нами глубокие чувства. Давай уедем отсюда, как ты хотела. У меня есть средства… – Он гладил ее ноги, зная, что она от этого заводилась. – Мы будем жить вдали от тревог и забот, у нас будут дети.

Он почувствовал, как Гаринда поддалась его порыву, она прижала его голову к себе и замерла. Листиан встал и попытался ее поцеловать, но ее руки уперлись ему в грудь.

– Подожди. Ты в самом деле видел Брана?

– Да, видел. Но я не знаю, кто похитил его и меня. Когда я зашел в дом Карла, на меня напало огромное чудовище, это последнее, что я помню. Очнулся в одной камере с Браном. Он был сильно подавлен и ничего не хотел, я предлагал ему бежать вместе со мной, но он отказался. Струсил. Я обманул охранника, вырубил его и удрал…

– Нужно собрать силы и отбить Брана, – перебила его Гаринда. – Ты покажешь, где он находится.

– Этого делать не надо. – Листиан накрыл ее рот рукой. – Его могут убить. Я подслушал разговор тех, кто нас захватил. Его хотят сделать губернатором вместо тебя. Тебе предъявят ультиматум – отказаться от поста в его пользу. Если не откажешься, они будутустраивать террористические акты.

– Какой ужас! – Гаринда широко раскрыла глаза. – Ты в самом деле это слышал? Мне никаких таких предложений не поступало.

– Подожди. Думаю, сообщение скоро придет.

– Но зачем это им нужно? – Гаринда высвободилась из объятий Корданье и устало опустилась на стул. – Я не знаю, что мне делать, Листиан. С одной стороны, я тебя продолжаю любить и хочу уехать с тобой… с другой стороны, я нужна колонии. И… и еще его милость… Как он посмотрит на мое бегство?

– Что тебе до его милости, он арестован, – отмахнулся Листиан.

– Нет, дорогой, он уже свободен.

– Свободен? Откуда ты знаешь?

– Его секретарь об этом сообщил. Но разговор сейчас не об этом. Зачем кому-то ставить губернатором Брана?

– Если честно, Гаринда, я думаю, это инициатива какой-то группы колонистов. Они устали от твоего деспотизма и от того, что я хотел навести порядок. Они хотят губернатора-героя. Может, с этим как-то связан Карл? – Он кинул быстрый взгляд на женщину. Помолчал, давая ей время уяснить сказанное, и проговорил: – Бран более сговорчив, чем ты.

Гаринда сидела с задумчивым видом. Она подняла глаза на мужчину:

– Листиан, ты в самом деле меня любишь?

– Очень, любимая! – горячо ответил Корданье. – Я за тебя жизнь отдам!

– Я готова отказаться от должности, – сказала она, поразмышляв пару минут. – По сути, меня здесь ничто не держит. Бран уже не будет со мной таким, каким был раньше, и даже, может быть, разведется. Я бы на его месте так и поступила. И как губернатор, думаю, он был бы неплох. Давай дождемся их предложения.

Листиан согласно кивнул и передал через свою нейросеть: «Она согласна».

Через полчаса Гаринде пришло сообщение. Она открыла его и прочитала: «Откажись от должности в пользу Брана и уезжай из колонии».

В ответ она отправила свое: «Я согласна. Только не делайте Брану ничего плохого».

«Бран будет губернатором. К тебе прибудет комитет по передаче власти».

«Хорошо».

– Листиан, иди к себе, – устало сказала она. – Встретимся после сдачи дел и должности. Мне пришло сообщение, я… в общем, согласилась.

Листиан не заставил себя уговаривать. Поднялся и, внимательно посмотрев на женщину, ушел. В душе он торжествовал. Все-таки он смог вновь пробиться к ее сердцу. Пусть помечтает стареющая дура, а когда она передаст власть, он на время исчезнет. Потом вновь появится, но уже в составе нового правительства колонии. Он вышел из офиса, ноги его подкосились, и он рухнул на мостовую.

– Берите его и быстро уносите! – услышал он знакомый голос. Этот голос принадлежал Карлу Штурбаху.

Его споро подхватили под мышки и понесли. Каблуки ботинок Листиана стучали по камням мостовой, и один ботинок слетел. Сначала его затащили в соседний дом, потом в подвал и положили на кушетку. Парализованный разрядом станера, он мог только вращать глазами.

– Листиан, твоя жизнь и дальнейшее будущее зависит от того, что ты сейчас расскажешь.

От неожиданности он внутренне вздрогнул – это был голос Гаринды! Она вошла в его поле зрения и наклонилась над ним.

– Гаринда… – попытался обратиться к ней Корданье.

– Листиан, не начинай новую комедию, – перебила его женщина. – Я видела записи того, как ты захватил Брана, слышала, как ты отзывался обо мне, и знаю, что ты убил моего секретаря.

На него смотрела не бывшая любовница, а человек с холодными, расчетливыми глазами. В них не было былой любви и обожания. Это были глаза женщины, готовой жестоко мстить за свои обманутые мечты и поруганные чувства. Корданье испугался. Он ее испугался, как не пугался никогда в жизни.

– Что… что ты хочешь? – невнятно промямлил он.

– Мы знаем, где находится Бран. Мы хотим знать, кто за всем этим стоит.

Параллельный мир. Планета Пранавар

Ингорил вышел в коридор. Дежурные охранники, увидев эра в трусах и майке, вскочили.

– Вы никого не видели? – спросил он, понимая, что гость пришел так же, как и ушел, мгновенно исчезнув.

– Никак нет, лерзиттер, – вытянулся старший смены охраны. – Никого не было.

– Через двадцать минут машина должна быть у подъезда, – приказал он и вернулся в квартиру.

Принял душ, позавтракал, обдумывая предстоящую встречу и разговор с начальником управления. Затем оделся, причесался и вышел. Через двадцать минут он был уже на месте. К его удивлению, дежурный на входе передал ему приказ немедленно следовать к дженерфютеру. Адъютант, собранный и молчаливый как никогда, пропустил его без проволочек. «Ой, не к добру это», – подумал Ингорил и с непроницаемым лицом вошел в кабинет.

Брундрил сидел хмурый, уставившись в лист бумаги. Глянув мельком поверх края листа на вошедшего, буркнул: «Садись» – и снова углубился в чтение. Через пять минут он отложил лист.

– Знаешь, что здесь написано?

Штабфютер пожал плечами. «Что за странный вопрос?» – говорил весь его вид. Брундрил невесело усмехнулся:

– Это докладная координатора сети наших союзников. Управляющий городской скотобойней…

Штабфютер скривился.

– …Управляющий городской скотобойней, – повторил Брундрил, – обвиняет тебя в том, что ты сознательно упустил иномирца. Я же хочу знать, почему операция по поимке особо важного объекта не была санкционирована мной.

– Ты же сам сказал, что даешь мне право действовать на свой страх и риск, – ответил Ингорил.

– Сказал, – глухо повторил Брундрил. – Не отказываюсь. Но ты затронул интересы вампиров, и этому делу дан официальный ход. Мне нужно знать, что произошло на самом деле.

– На самом деле эти кровососы нашли своего убийцу и хотели с нашей помощью его поймать. У них самих это не получалось. Я отправился по указанному ими адресу с десятком агентов и взводом полиции. Мы оцепили район и стали ждать. Прождали около часа, и ничего не произошло. Потом выбежал вампир и с криком: «Вы его упустили!» – пробежал мимо. Вот и все.

– И вы никого не видели?

– Нет, не видели. Его не видели и сами вампиры.

Дженерфютер посидел с задумчивым видом, уставившись в угол кабинета. Наконец он проговорил:

– Вот послушай, что он пишет. «Начальнику Главного управления…» ну, это пропускаем. «Копия начальнику управления…», то есть мне. Все читать не буду. Вот здесь главное… «Нами обнаружен переход в другой мир. Он находится в гостинице «Добрый вечер» в городе Хай Дол. Наш брат побывал на той стороне и вернулся. Переход граничит с пустыней, в которой водятся говорящие кони и зеленые лурги, у которых вместо крови черви. Кони могут менять свой облик и превращаться в ящериц. Среди тамошних жителей существует рабство. И нашего брата хотели сделать рабом, но потом вернули в наш мир. Жители того мира сильны и могут противостоять ментальному воздействию. Они без проблем убивают нас. Именно оттуда пришел убийца гнезда в зоне отчуждения». – Дженерфютер поднял голову. – Что скажешь?

– Бред. Они, наверное, сожрали всех в притоне наркоманов, – ответил штабфютер. – Нет никакого перехода в гостинице. Там в канализацию слили зеленую плесень, и все. Ты не хуже меня знаешь, что вампиры просто помешаны на своей мести. Кто-то смог дать им по их наглой морде, вот они и завелись. Пусть ищут своего обидчика и к нам не лезут.

– Я с тобой согласен, мой друг. Это бред. – Дженерфютер отложил лист. – Но мне реагировать надо. Сюда приедут инспекторы из главка, а с ними будет дэр. Ты представляешь, что здесь начнется?

«Представляю, – подумал Ингорил. – Ты потеряешь покой и будешь вертеться своей жирной задницей, боясь, что тебя отсюда уберут». Но вместо этого он сказал:

– У меня есть важная информация. Со мной на связь вышли те, кто ищет артефакт из зоны.

– Они вышли конкретно на тебя? – Брундрил приподнял бровь, его уши настороженно дернулись.

– Да, на меня, и эти лурги готовы организовать встречу с заказчиками. Только они сказали, что нельзя переходить из одного мира в другой, можно только передавать информацию.

– Так и сказали? – переспросил дженерфютер и усмехнулся. – Они тебя обманули, Ингорил. Есть закрытая информация, по грифу «Высший допуск». Я тебе приоткрою тайну.

Брундрил побарабанил пальцами по столу. Брови его были нахмурены, и Ингорил ждал, что он скажет дальше.

– Переход есть, – наконец продолжил Брундрил, – и он в зоне отчуждения. Много лет назад несколько молодых дэров прошли через него туда и не вернулись. А затем место прохода закрылось, и он пропал. Это официальная версия, а неофициальная гласит, что те, кто знал о месте перехода, погибли.

Ингорил прикусил губу. Он чувствовал, ведь чувствовал, что гость его обманывает! Гость был наглым, самоуверенным и неосторожным, он совершил сразу несколько ошибок. Во-первых, рассказал о своих планах. Во-вторых, спрашивал, как попасть на фронт, показав этим, что он из другого мира. В-третьих, он не убрал его как свидетеля. Непрофессионал. Его можно переиграть.

– Выпиши мне командировку на Южный фронт, – попросил Ингорил.

– На фронт? Зачем?

– Я тех, кто интересовался сундуком, направил к леру Бертошилу.

Брундрил непонимающе уставился на подчиненного:

– Ты с ума сошел?

– Нет. Затевается какая-то странная игра, и нас в нее втягивают. Не хочу упускать такой шанс.

– Ты не задержал этих лургов, что на тебя вышли?

– Не смог.

– Не смог или не захотел? – делано равнодушно спросил Брундрил.

– Не смог. Курьер ускользнул.

– Бывает, – кивнул дженерфютер. – Хорошо, напиши мне обстоятельную записку с предложениями и выводами, я ознакомлюсь. К вечеру успеешь?

– Успею.

– Тогда за работу.

Параллельный мир. Отправка на Южный фронт

Я беспрепятственно проник в квартиру к лерзиттеру. Для этого просто воспользовался выходом в боевой режим. Весь мир вокруг меня замер, казалось, ветер, что дул вдоль улицы, и тот застыл. Листок, сорванный с дерева и не успевший упасть на мостовую, повис в воздухе. Прохожий, выгуливавший собачку, поднял ногу и так застыл.

Я спокойно открыл дверь в подъезд. Поднялся на третий этаж, без затей выломал замок и прошел в большую квартиру, где жил эльфар. Меня, конечно, страшно удивило их присутствие в этом мире. Такие же высокомерные по отношению к людям и еще приближенные к дэрам. Как сказала Шиза, продукт скрещивания эльфаров и дэров. Верится с трудом. При воспоминании об облике владык этого мира меня передернуло. Я прошел мимо охраны и вошел к спящему высокопоставленному сотруднику имперской безопасности. Его я вычислил после того, как вернулся к Жюлю и мы по-быстрому покинули район, где находилась гостиница, в которой произошли столь ужасные события, чьим зачинателем был я.

Жюля искали. И искали по точному описанию: «Высокий, худощавый мужчина, выходец с Ливенргота. По документам Жюль Бергат. Светлые нестриженые вьющиеся волосы, тонкий нос с горбинкой, голубые глаза. Одет в полевую куртку армейского образца. На ногах сапоги со шнуровкой. Имеет рюкзак искателей». По таким приметам его найдут на раз-два. Я сам слышал, как агенты опрашивали тех, кого задержали. Значит, информация о нас дошла до имперской безопасности, и они нами заинтересовались. Меня не опознали, а вот Жюля срисовали точно. По всей видимости, они уже знают, что к архивариусу приходил не настоящий представитель фирмы «Крузе и сыновья». Проверили настоящего Крузе, узнали, что документы утеряны и кем-то использованы. Неплохо работают. Быстро и грамотно.

Я нанял такси, и мы уехали. Место нового обитания я выбрал поближе к зданию имперской безопасности. Может быть, они не будут искать у себя под боком. Чтобы спрятать вещь, иногда ее надо положить на виду. Затем зашел в магазин дорогой одежды. Принципа, что людей в дорогой одежде обычно подозревают гораздо меньше, чем бедняков, я придерживался четко. Зачем богатому нарушать закон, если у него все есть? Это бедняк вечно недоволен, и из среды обделенных в большинстве своем выходят преступники и революционеры. Купил костюм, кожаный саквояж и портфель. Затащил Жюля в подвал какого-то дома и заставил переодеться. Его вещи и походный рюкзак, не обращая внимания на стоны владельца, неумолимо выбросил в бункер мусоропровода.

Затем мы наведались к парикмахеру. Себя попросил постричь наголо, Жюлю сделали короткую стрижку бобриком и побрили, оставив тонкие усики. Теперь он не походил на искателя из зоны и совсем не был похож на себя прежнего. От него пахло дорогим парфюмом, и выглядел он как добропорядочный преуспевающий предприниматель. Я же исполнял роль его прислуги, таская следом объемный саквояж. У нас было время до того момента, как обнаружится утрата документа, украденного мной. Эту карточку я отдал Жюлю. Он снял номер в дорогой гостинице, недалеко от здания СБ.

Вот там я, сидя в ресторанчике и наблюдая за входом в монументальное здание из серого камня, и заметил нашего ушастика. Он вышел из высоких дверей, подождал авто и, когда оно приехало, сел в него, следом в машину сел лург. Они дали газу и умчались, а следом за ними выехали две грузовые машины. Мне пришлось постараться, чтобы не отстать. Я следовал за ними, используя ускоренное восприятие, один раз даже прыгнул коротким телепортом. Машины прибыли к дому недалеко от гостиницы, и там я увидел вампиров. Они, по всей видимости, сторожили дом.

Мне стало интересно, что они там ищут. Я зашел в подъезд дома напротив и оттуда наблюдал за действиями прибывших. Время шло, но ничего не менялось. Затем мимо пробежал кот, а за ним помчался вампир.

– Зачем им сдался этот кот? – спросил я.

Шиза фыркнула:

– На нем метка убийцы. Представляешь, они гоняются за котом!

– Не понимаю, – отозвался я, глядя им вслед. – Они что, принимают кота за убийцу кучи вампиров?

– По-видимому, да, – недоуменно ответила Шиза.

Странные вещи тут происходят. Я вновь стал наблюдать. К моему объекту внимания подошел вампир, что-то прошипел и плюнул ему под ноги.

Ага! Не все у них гладко! Используя свою способность ускоренного восприятия, я последовал за машиной эльфара, который уехал, предварительно распустив по домам своих лургов.

У дома, где он остановил машину и вошел в первый подъезд, я оглушил и раздел серого. Тот прохаживался вдоль фасада, явно осуществляя наблюдение. Сделал все быстро под ускорением. Тело засунул в бункер мусоропровода. До утра тот в себя не придет. Поменял обличье на внешность первого встречного, им оказался степенно идущий господин, выгуливавший собачку, и прошел в квартиру.

Оттуда я вышел несколько смущенный. Мой сундук продолжал путешествовать, и за ним нужно было ехать на фронт.

Перед рассветом я проснулся от чувства тревоги. Мой сканер показывал, что агрессивно настроенных существ рядом нет. Тогда что меня разбудило? Я чувствовал свои нервы как туго натянутые струны, и они тревожно звенели. Уснуть я уже не мог. Уселся на кровати и постарался унять колотящееся сердце. Его толчки набатом отдавались в голове. Бум! Бум!

Надо уходить! Эта мысль прострелила мне голову, и сразу пришел покой. Решение верное, хотя неосознанное и может показаться глупым. Я спешно собрался и толкнул Жюля, храпящего на соседней кровати.

– Что? Что случилось? – вытаращил он на меня сонные глаза.

– Быстро собирайся. Я испытываю смутное чувство тревоги.

– Только сейчас? – Жюль уже немного пришел в себя и, сидя на кровати, натягивал носки. – Я с этим чувством живу с тех самых пор, как ты убил вампира в зоне.

Он собирался споро и без лишних вопросов. Надел пиджак, подхватил свой саквояж и уставился на меня.

– Ну, чего ждем? Пошли.

– Бросай саквояж, Жюль, будем уходить налегке и через окно.

– Через окно? – переспросил он и крепче сжал ручку саквояжа.

– Да, Жюль, внизу нас ждут.

– Кто ждет?

– СБ. Давай бросай это барахло, оно тебя в пыточные подвалы заведет.

Упоминание о пыточных подвалах произвело магическое действие. Саквояж мгновенно выпал из рук моего друга. Страх перед имперской службой безопасности был сильнее страха потерять нажитое непосильным трудом искателя.

Я вылез в окно, перелез на соседний балкон, где была пожарная лестница, и махнул Жюлю рукой, мол, давай за мной. Потом полез вверх, на крышу. Жюль двигался следом как тень. На крыше он спросил:

– Почему сюда?

– Сбиваем со следа. Они сразу не догадаются, что мы полезли на крышу, и у нас будет время, чтобы оторваться. Пошли.

Занималась заря, и нам нужно было спешить. Пригнувшись, я быстрым шагом направился на другой конец крыши, там очень близко стояло соседнее здание.

– Перепрыгнуть сможешь? – спросил я, показывая на соседний дом.

Наверное, это было близко для меня, потому что Жюль побледнел и отступил на шаг. Он отрицательно покачал головой и прошептал:

– Я не сумасшедший.

– Ну, значит, им станешь.

Я вышел в боевой режим, схватил Жюля в охапку, разбежавшись, оттолкнулся, и… мир в момент полета словно замер, а я, напрягаясь до разрыва мышц и связок, перепрыгнул на другую крышу. Я помог себе воздушным кулаком. Не выходя из ускорения, поспешил к пожарной лестнице, спустился вместе с Жюлем и огляделся.

Твою дивизию! Гостиница, где мы остановились, была оцеплена полицией и сотрудниками СБ. Подхватив Жюля половчее, я попытался скрыться, но он тяжелейшим грузом навалился на мои плечи, и я вынужден был присесть.

– Недостаток энеронов, Виктор, – сообщила ошарашивающую новость Шиза.

– Как это?

– Сама не могу разобраться. Произошел резкий скачок расхода энергии. Как будто включился насос и откачал ее. Я вынуждена была тебя остановить.

«Ой как не вовремя!» – мысленно застонал я. Сотрудники службы безопасности уже входили в гостиницу.

– Может, это не за нами, – прошептал Жюль.

– Слабая надежда, мой друг.

Я огляделся. Нас пока не замечали, потому что мы находились за периметром оцепления и был еще утренний сумрак, мы же прятались в тени дома. Но и уйти незаметно мы не могли. Второй внешний периметр обеспечивали агенты в сером. В цоколе здания было окно, я осторожно надавил на раму, и она поддалась.

– Лезем в подвал, – сказал я.

– Да ты что! – возмутился Жюль. – Мы там будем как в мышеловке.

– А здесь мы как два тополя на Плющихе! – огрызнулся я. – Лезь давай, может, удастся отсидеться.

В подвале дома мы оказались не одни. Там спали на притащенных откуда-то матрасах двое местных бомжей. Эта прослойка общества существует всегда и везде. Тех, кто не хочет иметь постоянную работу, тех, кто больше всего ценит личную свободу, тех, кто любит выпить и не важно что и с кем, таких людей и лургов всегда хватает в любом мире и обществе. Эти были чистые и опрятно одеты, просто прятались от кого-то. Увидев нас, они всполошились. Я решил этим воспользоваться.

– Это не вас там ищет полиция? – нагло наступая на парней, спросил я.

– Полиция?! – вскричали оба.

– Да, оцепили все и проверяют документы. А мы как раз их дома забыли, – ответил я. – Вышли пораньше на работу и видим – облава.

Парни затравленно заозирались.

– Что, нет документов? – спросил я.

Они промолчали.

– Значит, нет, – сделал я вывод. – Пойти полиции о вас рассказать, что ли…

– Нет, не надо! – вскричали оба в один голос. – Лучше помогите нам, мы не совершили ничего плохого, просто… – Они переглянулись и замолчали.

– Помогите нам скрыться отсюда, – неуверенно проговорил тот, что выглядел постарше.

– Понятно. – Я оглядел испуганно жавшихся друг к другу ребят. – Ну что же, хорошим парням и помочь можно. Нам все равно переодеваться в рабочую одежду. Дадим вам нашу одежду, но… не бесплатно, – заметив жадный взгляд парней, сказал я. – Дэрики есть?

– Есть! – опять ответили они в один голос.

– Как зовут? – спросил я.

– Мы братья. Мет и Дар Донахи, – опять ответил тот, что был постарше. – Нам надо дня два отсидеться. Тогда отец Рахали дядька Ругха уедет, и мы сможем вернуться домой.

– Что, девку испортили? – засмеялся я.

– Да что там портить! – воскликнул второй парнишка. – Ее до нас сто раз испортили, а мы попались, когда… ну, в общем, когда отец ее приехал неожиданно навестить. Рахали возьми и скажи, что это мы ее силой взяли. Тот потребовал, чтобы кто-то из нас на ней женился, и забрал наши карты. Вот мы и сбежали. Он уедет к себе в деревню, мы тогда вернемся.

– Понятно. Вы считаете, что он пожаловался полиции?

– Все может быть, – хмуро ответил старший. – С него станется. А изнасилование – это каторга или отправка на войну. Мы-то девку убедим забрать заявление, если она его подала.

– Тогда вот что, – решительно сказал я, – гоните двадцать дэриков и надевайте нашу одежду. Если вас задержат, скажите, что один из вас Стив Орольски, а другой Жюль Бергат. Мы сотрудники уборочной компании «Эвлада», прибыли убирать гостиницу, увидели, что улицу оцепила полиция, и решили не соваться, а то еще по морде дадут, с них станется.

Не знаю, что толкнуло ребят согласиться на мое глупое предложение. Может, они были слишком напуганы отцом хитрой Рахали и уже не соображали ничего. А может, не блистали умом, и девка это поняла и подгадала переспать с ними, когда приедет отец, чтобы хоть кого-то охмурить. Как бы то ни было, но они с радостью ухватились за мое предложение. Наскребли двадцать дэриков и, оживленно переговариваясь, стали надевать нашу одежду. Когда мы переоделись, я сказал парням, чтобы лезли в окно, потом по пожарной лестнице на крышу и там ждать, пока полицейские разойдутся.

– Не думал, что можно быть такими дурнями, – когда они ушли, покачал головой Жюль.

– А что ты хочешь, простые парни.

– Да я не про них, я про нас. Мы будем сидеть и ждать, когда нас возьмут тепленькими.

– Будем, – согласно кивнул я. – Потом попросишь прощения за дурней, когда мой план удастся.

– Да? – с сомнением произнес он.

– Да, Жюль, да. Сейчас ты встанешь, а я тебе врежу между глаз кулаком. Потом ты мне.

Он в страхе отшатнулся.

– Ты чего еще удумал?

– Все просто, Жюль. Полиция ищет Бергата и его друга в богатой чистой одежде, а найдет двух побитых асоциальных элементов. Как думаешь, что они с нами сделают?

– Заберут в отстойник, почешут о нас кулаки и если не узнают правду, то отправят на общественные работы.

– Вот! Лучше всего спрятаться, оставаясь на виду.

И, не дожидаясь согласия Жюля, врезал ему между глаз. Жюль упал как подкошенный и закатил глаза. Кажется, я перестарался. Кто же меня будет бить?

– Хе-хе. Хочешь, это сделаю я? – услышал я смешок дракона. – Давно мечтал.

– Попробуй, – самонадеянно сказал я, и тут же правая рука влепила мне в глаз.

Это было так неожиданно и больно, что я, не сдержавшись, застонал и упал рядом с моим другом. Очухался я первым. Смотреть было не только трудно, но и больно. Я собрался с силами и стал вываливать Жюля в пыли и мусоре. Он пришел в себя и возмущенно заорал:

– Ну что ты еще творишь! Тебе было мало… оп… хр… тьфу… того, что ты меня… тьфу… побил… ты, тьфу, зараза, в рот лезет… хр… тьфу… решил еще поиздеваться надо мной?!

Я оставил его в покое и, сам упав на пол, стал возиться в грязи. Когда поднялся, Жюль вытаращил глаза.

– О боги мироздания! Кто это тебя так уделал?

– Ты, конечно! – соврал я.

– Я? Когда?

– Когда падал.

– Не помню. – Он уселся на корточки и горестно вздохнул.

– Чего вздыхаешь? – спросил я, усевшись рядом.

– Да вот думаю, чем я так прогневил судьбу, что встретил тебя. Ты же ходячая катастрофа. Благо что еще юн. Представляю, что бы ты натворил, если бы был постарше.

– Чего это сразу натворил? – удивился я, правда, без всякой обиды. – Может, я был бы мудрее и степеннее.

– Ты! – фыркнул он. – Не смеши меня. Я знаю такую породу лургов. Вы без азарта, гонки, опасностей жить не можете. Скучно вам.

Я не ответил. Может, Жюль и был по-своему прав. Со стороны, как говорится, виднее.

Через некоторое время дверь в подвал открылась, и ввалились шестеро полицейских. Лампочка была одна и в стороне от нас. Она тусклым светом освещала небольшой участок подвала. Они стали светить во все стороны фонариками и увидели нас.

– Опа! – радостно завопил один из них. – Вы только посмотрите, кто тут у нас! – Он осветил наши лица. Мы стояли у стены и закрывались от света фонаря. – Это, случаем, не те, кого мы ищем?

Полицейские окружили нас.

– Руки опустили! – приказал полицейский с большой бляхой на груди.

Мы опустили руки.

– Кто такие? Документы!

– Мы это… – промямлил я. – Братья Мет и Дар Донахи. Э-э-э… документов при себе нет.

– Нет, говорите? – Полицейский внимательно нас осмотрел. – А где они?

– Их забрал дядька Ругха, отец Рахали, – пустил петуха Жюль.

Я с уважением на него посмотрел: вот что значит артист.

– Почему забрал? – не отставал полицейский.

– Мы того… – заюлил Жюль.

– Чего того? – напирал полицейский.

– Ну мы ее… вот, а он приехал… вот, и сказал, чтобы мы женились, значит… и забрал наши карты.

– Так вы ее поимели, что ли? – загоготал полицейский. – А папаша, значит, вас застукал? И вот так вот вас разукрасил? Силен папаша!

Жюль горестно закивал. Даже я поверил ему.

– Адрес. Где зарегистрированы? – отсмеявшись, снова спросил полицейский.

– Тут недалеко, – ответил я. – Приречный район, Шестнадцатая линия, дом семнадцать, квартира пятьдесят шесть.

Жюль в великом удивлении посмотрел на меня. Адрес парни не говорили. Но это ему не говорили, а я, провожая их к окну, поинтересовался, где их найти, сказав, что мы за одеждой придем и залог им отдадим.

Услышав, что одежду им дали напрокат и вернут двадцатку, старший быстро назвал адрес. Где это, я не знал, но подумал, раз они прятались здесь, значит, эта линия недалеко.

Полицейский крякнул.

– Для дурной собаки и десять миль не круг. Здорово же папаша вас напугал. – Он повернулся к остальным и приказал: – Жан и Жак, везите этих любителей сладкого в отделение. Проверьте по базам их слова, и пусть начальство решает, что с ними делать. Да… – Он усмехнулся. – Сами видите, парням досталось, так что не усердствуйте. – Уже на выходе он нас окликнул: – Эй, тут кто-нибудь еще был?

– Были! – крикнул я. – Двое. Они вылезли в окно и побежали направо вдоль дома.

Жюль одарил меня злым взглядом.

– А ну, стойте! – приказал сержант. – Как они выглядели?

– Да обыкновенно, – пожал плечами я. – В хороших костюмах. Чистые. Один постарше, другой помладше. Темно было, мы их как следует не разглядели, мы же сами прятались.

– Быстро тут все осмотреть! – приказал полицейский подчиненным. – А я на доклад начальству.

Нас привезли куда-то, и мы предстали перед еще одним незнакомым лерзиттером.

– Эти, что ли? – брезгливо спросил он.

– Эти! – вытянулся полицейский. И, грозно сверкнув очами, приказал: – А ну, повторите то, что мне сказали.

Жюль шмыгнул носом и начал говорить:

– В общем, одна наша знакомая всегда дает за деньги, а тут…

– Да не об этом! – нетерпеливо перебил его полицейский.

– Ну, наши карточки забрал дядька… – подыграл я Жюлю.

– Дурни! – рассердился полицейский. – Расскажите о тех, кто был с вами в подвале.

– Так с нами никого не было, – ответил я.

– Как это не было?! – возмущенно вытаращив глаза, взвизгнул полицейский. – Я вам мозги сейчас вышибу, потом снова запихну. А ну, быстро говорить правду!

– Дяденька, не бейте, – захныкал я. – С нами были вы и еще другие полицейские.

Полицейский покраснел так, что, казалось, его сейчас хватит удар. Его полное лицо еще больше расплылось и застыло в маске гнева.

– Стойте, юберпол^[77], – остановил его лерзиттер. – Вы уже показали ваш профессионализм. Доложите своему начальству, чтобы на вас наложили взыскание. – Он повернулся к нам, потеряв всякий интерес к полицейскому. – Расскажите мне о тех двоих, которых вы видели в подвале.

– Ох… ох… – стенал Жюль. – Ох, бока болят…

Мы лежали на соломе на полу подвала полицейского участка. Как только нас привезли, тот же юберпол завел нас в допросную, и они на пару с дежурным вправляли нам мозги. Мы с Жюлем не сопротивлялись, лежа на полу и получая удары дубинками по телу. Юберпол бил еще ногой и приговаривал:

– Я вам мозги вправлю, придурки! Вы у меня надолго запомните, как девок портить. Надо же так подставить меня перед лерзиттером, насильники. На вас заявление есть, и документы ваши приложены. Гнить вам на каторге! Давай, Герж, засунь их в карцер.

– Что тебя толкает на такие шаги, Ирридар? – обратился ко мне мой товарищ по приключениям, издав один за другим штук десять охов. – Ты же неглупый парень. Но иногда я не понимаю тебя. Ох.

Я подполз к нему и порезал об каменный выщербленный угол руку. Набрал немного крови и сотворил заклинание исцеления. Жюль удивленно похлопал глазами.

– Странно, – сказал он, – боль прошла.

Я улыбнулся.

У меня запасы энеронов восполнились на триста единиц. Магия крови действует по непонятным мне принципам. Моя кровь является источником восполнения магической энергии путем отката от примененного заклинания. Если применять много заклинаний крови, она может закипеть, и я сгорю как факел от переизбытка магической энергии в крови. Но так как у меня есть хранилища магической энергии в виде двух желтых камней, то магическая энергия запасается там. Но что же откачало у меня энероны возле дома? Эта мысль периодически меня посещала и не давала покоя. Шиза тоже не знала, почему произошел резкий отток энергии.

– Жюль, я делаю так, как подсказывает мне моя интуиция. Очень часто она меня выручала в самых сложных жизненных ситуациях, и я привык ей доверять.

– И что она тебе подсказывает сейчас? – проговорил Жюль, удобно устраиваясь на соломе. – Ты разве не понимаешь, что тех парней найдут? Они скажут, что поменялись одеждой с нами, и за нами придут из СБ. Что ты выиграл таким обменом?

– Время, Жюль. Я хочу выиграть время. Пока ребят найдут, пока расспросят, пока проверят… За это время многое может измениться. Я не всегда действую правильно и осознаю это. Но кто может сказать, что он всегда прав? Ты, что ли?

– Нет, не могу, – ответил Жюль. – Но я стараюсь в такие авантюры, в которые суешься ты, не лезть. Я более осторожен и хочу, чтобы ты тоже соблюдал осторожность. Но кому я это говорю! – воскликнул он. – Ты же ходячая беда. Ты лежишь на соломе в каталажке и улыбаешься. Чему тут можно радоваться?

– Можно порадоваться, что не в подвале СБ.

– Ну только что, – проворчал Жюль. Он поворочался и огорошил меня: – Знаешь, если мы выберемся из этой заварушки живыми, я с тобой в твой мир не пойду. Боюсь.

– У тебя будет время все хорошо обдумать, Жюль, – примирительно ответил я.

Глава 10

Параллельный мир. Планета Пранавар. Хай Дол.

Призывной пункт

Начальник уголовного отделения полицейского участка Центрального района Хай Дола был не в духе. Его молодая любовница требовала все больше денег. Он не мог свое жалованье тратить на певичку из ресторана. Семья для него это было святое. Еще бы, жена – дочка начальника кадров управления полиции города. «Выше кадров только солнце и дэры, – говорил ее папаша. – Смотри у меня! Попробуй только обидеть мою Аннгу». Он не обижал. Но Аннга с годами потеряла былую свежесть и привлекательность. Кожа лица пожелтела, как лист дерева осенью. У нее болели зубы, и изо рта отвратительно пахло.

Он нашел любовницу – молодую, яркую и требовательную. Теперь денег катастрофически не хватало. Он обложил данью своих подчиненных. Хочешь нормально работать, тащи мзду. Где ее взять? Сам думай, иначе вылетишь со службы.

– Знаю, мерзавцы, – говорил он один на один с подчиненными, – что вы собираете деньги с торговцев и лавочников! А раз собираете, то делитесь, чтобы я прикрывал ваши темные делишки!

И подчиненные делились.

– Шонек!

– Я здесь, ваша почтительность. – Юберпол влетел в комнату и вытянулся в струнку.

– Шонек, кто у нас сидит?

– Два насильника, ваша почтительность, один убийца и три фальшивомонетчика. А также один асоциальный элемент без документов, короче, бродяга.

– Что за насильники?

– Поймали при облаве. Два дурня полезли на девку, а их застукал ее папаша. Они жениться не захотели и скрылись. Он в отместку заставил дочь написать заявление об изнасиловании, – усмехнулся юберпол. – Не из нашего района.

– Ты их уже оформил?

– Нет, ваша почтительность, приказа не было. Только посмотрел по базе преступлений против личности и обнаружил, что на них возбуждено уголовное дело.

– Значит, не оформил, – уточнил начальник отделения. – Это хорошо. Продай насильников конторе по найму солдат. Только сделай это быстро. Себе возьмешь одну десятую от суммы их контракта, остальное мне. Понял?

– Понял, ваша почтительность, – радостно оскалился юберпол. Такое они с начальником проворачивали уже не раз. – Может, еще бродягу продадим? Я оформлю его как отпущенного после внушения.

– Ну давай и бродягу, – махнул рукой начальник.

Дверь нашей камеры заскрипела. На пороге появился знакомый нам полицейский.

– Эй! – крикнул он. – Вы, двое убогих, на выход.

Мы поднялись и пошли на выход.

– Видишь, время, которое ты хотел выиграть, нам не помогло, – буркнул Жюль.

– Не разговаривать! – прикрикнул полицейский. – Или еще горячих хотите?

Нас вывели под конвоем двоих полицейских, посадили в автозак и куда-то повезли. Жюль молчал, понурив голову. Весь его вид говорил, что для него жизнь закончилась. Когда машина остановилась и дверь со скрипом давно не смазанных петель открылась, в узком проеме солнечного света появился военный в камуфлированном комплекте одежды и с пистолетом на боку в открытой кобуре. Это был не пистоль Жюля, а настоящий многозарядный огнестрел.

– Добровольцы, вылазь! – приказал он.

Мы, щурясь от яркого солнца, вылезли. На нас были наручники.

– Добровольцы? – прошептал Жюль и последовал за мной.

Открылась отдельная камера автозака, и оттуда вышел третий арестант, грязный и вонючий.

– Вон открытые двери ангара, – показал рукой военный, – следуйте туда.

Я быстро огляделся. Находились мы в небольшом дворе, окруженном высоким забором. Сверху забора были уложены мотки колючей проволоки. Под охраной все тех же полицейских мы пошли в ангар. Там нас распихали по разным комнатам без окон и мебели.

Вскоре открылась дверь, и все тот же военный провел меня в кабинет, где за обычным столом сидел пожилой лург, тоже в военной форме.

– Садись! – указал он на стул напротив.

Я сел, ожидая продолжения.

– Итак, мо́лодец, – начал он без предисловий, – ты осужден за насилие над девушкой. Тебе вынесли приговор десять лет каторжных работ, но, учитывая милость наших Владык, срок сокращен до года службы в доблестных вооруженных силах империи. Что скажешь?

Я не знал о приговоре и был крайне удивлен. Когда только успели?

– Скажу, что рад служить в доблестных вооруженных силах, – ответил я.

– Да-а? – удивился военный. – Это хорошо. Тогда назови свое новое имя и фамилию. В армии, сынок, ты уже не насильник с криминальным прошлым, с ним покончено, а новый лург. Уважаемый. Понял?

– Понял. Записывайте. Изя Кауф с Идифа. – Я не спорил, понимая, что это бесполезно. Единственное, чего я хотел, это отправиться на Южный фронт, где кочевал мой сундук.

– Надо же, с Идифа, – записывая мои данные в анкету, произнес военный. – Сколько лет?

– Двадцать.

– А выглядишь моложе. – Он окинул меня равнодушным взглядом. – Какую специальность имеешь?

– Повар.

– Хм, повара нам не нужны. Пойдешь в разведку. – Следующие графы он заполнил самостоятельно и подвинул мне лист. – Ну вот, все готово, подпиши.

Я поставил закорючку и посмотрел на моего собеседника.

Тот убрал лист в папку и спросил:

– Просьбы есть?

– Есть! Можно нас с братом отправить на Южный фронт?

– А мы только туда и набираем, сынок, – ответил военный и крикнул: – Золидер, забирай рекрута и тащи следующего.

Я поднялся, не ожидая команды убираться, и в дверях столкнулся с Жюлем. Был он немилосердно избит, с опухшим лицом и синяками на руках. Рукава его одежды были оторваны. Не глядя на меня, Жюль прошел в кабинет и, пошатываясь, прямиком направился к столу.

– А этот что, служить не хотел? – спросил военный, сидящий за столом.

– Да, штабфютер. Требовал адвоката. Ну мы его к адвокату и подселили, – ухмыльнулся провожатый. – Тот быстро проконсультировал клиента, и он стал сговорчивым.

– Да, адвокат свое дело знает, – проговорил мне в спину довольный штабфютер, и за мной закрылась дверь.

Я что, предоставлен сам себе? Я удивленно огляделся. Никого в коридоре не было, но стоило мне сделать шаг, как появился еще один военный – низенький, толстенький и розовощекий, как поросенок.

– Рекрут, – тоненько, но стараясь говорить командным голосом, пропищал он, – следуй за мной. Баня, обработка и переодевание.

Я пожал плечами: за тобой так за тобой. Я ни о чем не жалел. Вернее, жалел об одной своей вещи. Сумке, что осталась в полиции.

– Слышь, военный, – обратился я к розовощекому. – Заработать хочешь? Отвалю сотню дэриков.

Его поросячьи глазки блеснули.

– Что надо делать?

– Полицейские уехали?

– Нет еще. А что?

– У них моя сумка осталась. А в ней спрятано кое-что.

«Поросенок» фыркнул:

– Нашел что вспомнить. Если что и было спрятано, то давно нашли.

– Э, не скажи. Тот, кто умеет прятать, всегда спрячет. Достань ее мне, и я дам тебе сто дэриков.

– Посмотрим, что можно сделать, – проговорил он с недоверием, потоптался, решая, как ему поступить, и, когда жадность взяла верх, пригрозил: – Если обманешь, смотри, мало не покажется.

Он вышел и вернулся довольно скоро. Злобно кинул мне сумку:

– Твоя?

Я растянул рот до ушей в довольной улыбке:

– Моя.

Засунул руку и достал две бумажки по пятьдесят дэриков. Как фокусник, развернул кулак и увидел обалдевшее лицо военного.

– Но… но там ничего не было! Я проверял, – пробормотал он. Выхватил купюры и стал их рассматривать. – Надо же, настоящие! Как это у тебя получается?

– А это секрет.

– Ясно. Шулер! – сделал вывод «поросенок».

К моему удивлению, полицейские захватили мою сумку. Они пошарили в ней, вытащили монеты, а сумку отдали. Почему? Я не понимал такой щепетильности.

– Проходи в камеру, – приказал толстячок и пояснил: – На обработку. Еще не хватало вшей занести на корабль.

В камере меня обдало газом.

– Не дыши! – запоздало крикнул военный.

Я затаил дыхание, вдохнув вонючий газ, и увидел отвращение Лиана, который брезгливо посмотрел в кружку и обреченно приложился к ней. Газ вскоре исчез, будучи всосанный вентиляцией.

– Дыши! – услышал я команду «поросенка».

Специально, наверное, поздно подает команду. Издевается.

Дальше я пошел в душевую. Там меня сначала обдало мыльной пеной, потом струями горячей воды, и под окрик толстяка: «Не задерживаемся, рекрут!» – я вышел в раздевалку. На скамье лежал комплект обмундирования. Я взял куртку и хмыкнул – бывшее в употреблении.

– Слышь, военный, – обернулся я к толстячку, – давай новый комплект.

– Еще чего! – искренне возмутился тот. – Тебя в подразделении, куда ты прибудешь, переоденут в обмундирование по роду войск. Зачем тебе новый комплект?

– А затем, что положено.

– Ха-ха! Шутник, – рассмеялся «поросенок», и его щеки заколыхались, как студень. – Что тебе положено, на то положено. Понял?

– Понял, – спокойно ответил я и, понимая, что хуже мне уже не будет, схватил толстяка за шиворот и под его удивленные и возмущенные крики без труда закинул в камеру обработки. Закрыл дверь. Запустил газ, нажав кнопку «Обработка», подождал и крикнул:

– Не дыши!

Нажал кнопку «Вытяжка»:

– Дыши!

Открыл дверь камеры, и оттуда вывалился красный, с вытаращенными глазами мой провожатый. Он на четвереньках пополз прочь.

– Куда? – Я схватил его за воротник и вновь встряхнул. – Ну что? Ты мне и брату новые комплекты сделаешь?

– Я тебя… – засипел он и попытался кулачком двинуть мне по лицу.

– Не понял, значит, – улыбнулся я и зашвырнул толстяка обратно в камеру. Повторил операцию и открыл дверь. – Ну что, понял, что мне положено?

– Э-эх… тьфу… Понял-понял… кхе-кхе, – закашлялся он. – Сейчас принесу.

Так я ему и поверил. Но сказал вслед:

– Неси.

Вскоре он вернулся с тем военным, что встречал нас у автозака. Тот взглянул на меня и спросил:

– Этот, что ли, бунтует?

– Этот, – подпрыгивая от нетерпения, пропищал толстячок.

Его напарник достал дубинку и направился ко мне. Он шел молча, с явным намерением хорошенько отделать меня. Привыкший к безнаказанности, он и не помышлял о сопротивлении рекрута.

Я подождал, когда он замахнется своей дубинкой, и быстро оказался за его спиной. Отобрал дубинку и пинком под зад зашвырнул в камеру. Затем молниеносно ухватил толстяка и его, испуганно пищащего, затолкнул следом. Закрыл дверь, нажал кнопку «Обработка». Объяснять им, что дышать не надо, не стал, опытные, сами догадаются. Подождал дольше обычного и очистил камеру от газа. Но когда я открыл дверь камеры, то увидел, что мне попались ребята недогадливые. Толстяк стоял на коленях весь в блевотине, второй кашлял и задыхался, лежа в его блевотине. Он держался за шею и, громко сипя, с трудом дышал. Оба буквально выползли из камеры.

– Не будет новой формы, заберу вашу, – спокойно оповестил я о их ближайшем будущем и, разглядывая этих двоих, покачал головой. – Красавцы! – Увидев, что они немного пришли в себя, прикрикнул: – А ну, быстро новые комплекты несите!

Их как будто сдуло резким порывом ветра. Они моментально исчезли и вернулись с подкреплением в виде двоих солдат с электрошокерами.

Вскоре все четверо парились в душегубке. Из раздевалки они уползали как обычно, на четвереньках. А когда вернулись, то с ними был огромный дядька с руками толще моих ног. Ага, вот и адвокат, догадался я.

– Адвокат! – обратился я к нему. – Хочешь сто дэриков?

Тот остановился на полпути ко мне и пробасил:

– Хочу.

– Тогда слушай меня и поучи этих парней уважать рекрутов, заставь их принести сюда два комплекта нового обмундирования. – В моих руках появилась купюра в сто дэриков.

Адвокат жадно облизнулся и повернулся к воякам.

– Нет, Адвокат! Нет! – запищал «поросенок» и первым улетел в угол. Громила занял выход из раздевалки и по очереди лупил своих незадачливых товарищей.

– У толстячка тоже сто дэриков есть! – крикнул я и засмеялся. – Он хочет их тебе отдать.

У толстяка текла из носа кровь. Он увидел, как к нему направился «ужас призывного пункта», и тут же вытащил две бумажки.

– Вот, возьми, только не бей! – взмолился он, протягивая купюры дрожащими руками.

– Адвокат, хватит с них, – приказал я. – Пусть толстяк несет обмундирование. – Я подошел к громиле. – Молодец. Вина хочешь?

– Хочу.

– На. – Я достал бутылку вина из сумки. – Заслужил.

Толстяк, на свою беду, явился с пожилым военным, который забирал у меня заявление. Тот молча осмотрел раздевалку и на крик толстяка: «Штабфютер, здесь бунт!» – отвесил тому подзатыльник.

– Изя, что здесь произошло? – спросил он у меня.

– Да вот они, – я показал на военных, – не хотели выдать мне новое обмундирование, и Адвокат их учил уму-разуму.

– М-да, – вздохнул штабфютер. – А ты, Изя, проблемный парень. Ты что, не понимаешь, что это может повлечь малоприятные последствия?

– Уважаемый, – невозмутимо ответил я, – в моем положении бояться поздно. Меньше года не дадут, дальше фронта не пошлют.

Штабфютер усмехнулся:

– Будут тебе и брату новые комплекты. – Он еще раз оглядел избитых солдат. – Я бы тебя, Изя, у себя оставил, но ты меры не знаешь. Мог бы договориться по-мирному, а ты драться начал. Нехорошо. Что пообещал Адвокату?

– Сто дэриков.

– Ну да, за сотню монет он полгорода порвет. Надо от него избавляться.

Параллельный мир. Планета Пранавар. Хай Дол.

Управление имперской службы безопасности

Утром на стол Ингорилу легла сводка за прошедшие сутки. Он бегло ее прочитал и в гневе стукнул кулаком по столу.

– Идиот! – не сдержавшись, выругался он. – Какой идиот!

Он встал и направился на выход. У кабинета начальника управления дорогу ему преградил адъютант.

– Дженерфютер занят, он не может сейчас вас принять, – скороговоркой произнес офицер и, раскинув руки, закрыл своим телом дверь.

Ингорил со злобой посмотрел на закрытую дверь и ушел. Скотина! Такую операцию сорвал!

Он направился в отдел разведки.

– Начальник где? – спросил он у дежурного сотрудника.

– Они отдыхают, – подобострастно поклонившись, ответил лург.

Ингорилу оставалось только глубоко задышать, сдерживая накопившуюся злость. Операцию по задержанию особо опасных преступников санкционировал начальник управления. Он своим приказом поручил это дело разведке, и вмешиваться в процессуальные мероприятия Ингорил не имел права.

Он разработал схему проведения операции, а его просто отстранили от дела. Ингорил понимал, что время, которое нужно для исправления ситуации, утекает, и ничего не мог с этим поделать. Брундрил решил снять сливки сам и выслужиться перед дэрами. Разыскиваемые были схвачены и посажены под арест. Работать с ними начнут после обеда. Хмуро уставившись себе под ноги, он прошел в изолятор.

– В какой камере содержатся доставленные сегодня утром? – спросил он дежурного надзирателя.

– Допуск? – протянул руку лург.

– Какой допуск?! – возмутился Ингорил. – Ты что, не знаешь, кто я такой?

– Простите, лерзиттер, но у меня письменное распоряжение дженерфютера пускать к задержанным только тех, кто имеет подписанный им допуск.

– Какая наглость! – в бессилии прошептал Ингорил.

Все! Все, что он сделал, пошло псу под хвост! Он вышел из подвала управления и постарался успокоиться. Весь день он был весьма раздражен. Вечером дежурный писарь принес ему командировочное удостоверение, в котором значилось, что он должен немедленно по получении сего документа убыть на Южный фронт, в распоряжение контрразведки фронта. Срок прибытия через двое суток начиная с сегодняшнего дня.

«Брундрил решил от меня отделаться на период работы с иномирцами», – с негодованием подумал Ингорил.

Он сам напросился на фронт. Но какой смысл туда ехать, если интересующие его объекты находятся здесь. Все, что он делал, все его наработки и планы были перечеркнуты бывшим подчиненным. Тот его переиграл вчистую. Он не только воспользовался информацией, которую собрал Ингорил, он, используя просьбу самого Ингорила, выпроводил его подальше. Все планы о дальнейшей карьере можно было забыть. Ингорил расписался в журнале, забрал командировочное удостоверение и, нахлобучив шляпу, угрюмо пошел прочь из управления.

Машину он оставил на служебной стоянке. Ингорил шел по улице, не оглядываясь на прохожих, поглощенный своими мрачными мыслями, стараясь унять подступающую ненависть. Его использовали грубо и беззастенчиво. И так же беззастенчиво от него избавились.

Он решил пройти между домами, через проходные дворы, чтобы сократить путь. Свернул под арку, прошел в узком коридоре затемненного внутреннего двора, и, когда он хотел открыть дверь подъезда, чтобы пройти насквозь, его накрыло оцепенение. Он дернулся, но было поздно.

– Сдохни, предатель! – услышал он громкий торжествующий шепот.

Попытался вырваться, но ментальные цепи голодного вампира были крепки. Он широко открытыми глазами смотрел впереди себя, не веря в случившееся. Как? Как такое возможно? Он попытался скинуть наваждение, но тут его накрыло теплое мягкое и невидимое глазу одеяло. Его сильнее стиснули, и он почувствовал, как накатывает слабость. Он еще боролся, не до конца веря в то, что его использовали в пищу. Дернулся пару раз, а затем пришло равнодушие. Это стал действовать яд из слюны вампира. Ингорил закрыл глаза и безвольно опустил руки, отдаваясь охватившему его наслаждению. Затем по телу прошли судороги. Он с трудом подумал, как хорошо ему сейчас, и это была его последняя мысль.

– Так ты утверждаешь, что тебя зовут Мет Донахи? – Широкоплечий приземистый лург в кожаном фартуке поверх форменной рубахи с засученными рукавами с издевкой смотрел на трясущегося парня. – И что тебе эту одежду дал работник уборочной компании «Эвлада», когда шел на работу?

– Д-да, вс-с-се-е вер-р-рно, – заикаясь и трясясь от страха, отвечал паренек. – Мы прятались в подвале дома, когда они з-з-зашли.

– Ага, и они отдали вам свою одежду! – еще язвительнее проговорил крепыш в фартуке. Он засмеялся и, вдруг резко перестав хохотать, схватил парня за грудки. – Ты понимаешь, ослиная моча, что одежда, которую ты носил, стоит сто дэриков. Сто! А ты мне втираешь про уборщиков! – Он размахнулся и ударил паренька кулаком в лицо. – Сознавайся, тварь!

– У-у-у… о-о-о! – Паренек отлетел в угол, упал навзничь и, захлебываясь кровью из разбитого носа, заскулил: – Ау-у… я не знаю, что-о-о вы хотите знать.

– Не знаешь? – прошипел лург. – Сейчас ты у меня будешь знать даже таблицу умножения, паскудник.

Через полчаса палач, вытирая руки полотенцем, брезгливо посмотрел на то, что осталось от обвиняемого. Кусок избитого мяса, готовый подписать все что угодно. Но так и не сознавшийся в главном. Он подошел к двери, приоткрыл ее и крикнул:

– Тащите второго! А этого к доктору.

Начальник разведки управления с рапортом в папке стоял перед дженерфютером.

– Говори кратко, что удалось узнать, – не поднимая глаз, приказал лерзиттеру сидящий за столом. Вид его был мрачен, на лбу отчетливо обозначились морщины.

– Задержанные действительно оказались теми, за кого они себя выдавали, Мет и Дар Донахи. Их опознали родственники. Оба насильники.

– Это все?

– Нет, дженерфютер. Были арестованы еще двое бродяг, что представились братьями Донахи.

– И где эти двое?

– Улетели на фронт.

– Улетели, значит, – повторил сидящий за столом и покачал головой. Посидел в раздумьях и неожиданно спокойно произнес: – Закрывайте дело как отработанный пустой материал. И сдавайте в архив. Ингорил слишком заигрался в шпионов. Да! Вот еще что, – остановил дженерфютер собравшегося уходить лерзиттера. – Тех двоих задержанных полицейские оформили?

– Нет.

– Ну тогда в отчете их не указывай.

– Слушаюсь.

Параллельный мир. Южный фронт

– Юберштурм^[78] Кауф, к ротному! – передавалась по окопам команда от одного бойца к другому.

Я только что улегся поудобнее после ночного рейда и решил вздремнуть. Но меня, как назло, позвали к командиру роты разведки. Я не спал трое суток, ползал по переднему краю в минных полях и составлял уточненную карту для саперов. Такую работу мог проделать только я, и командование батальона, прознав про это, вовсю этим пользовалось.

Недовольно сплюнув, я передал Жюлю свой рюкзак и, пригибаясь, чтобы не попасть под прицельный выстрел снайпера, поспешил к командиру.

Когда я вошел в блиндаж, ротный оторвался от планшета, в который всматривался и что-то чертил на его экране.

– Изя, завтра утром, перед рассветом наши пойдут в наступление. Вы вместе с братом придаетесь им в усиление. Ваша задача – обеспечить скрытность их работы. Снимите наблюдателей и выключите камеры слежения. – Он хмуро глянул на меня. – Все понял?

– Понял, – неохотно ответил я. – Вопрос разрешите?

– Не разрешаю, – отрезал ротный. – Знаю я тебя. Опять будешь жевать свою резину насчет того, что саперы только что из учебки, и тому подобное. – Он взглянул на экран планшета, что-то там подправил и буркнул: – А где взять опытных саперов, Изя? Скажи мне? Парни больше тридцати дней тут не живут, это вы с братом и этот ваш Адвокат странным образом задержались. Все, кто с вами прибыл тем рейсом, давно червей кормят. Ты вон до штурмфютера дорос.

– Юберштурма, – поправил я.

– Пришел приказ на тебя и брата. Вы теперь штурмфютеры, а Адвокат юберштурм. – Ротный в сердцах отбросил планшет. – Я понимаю, Изя, что должен благодарить тебя за то, что еще жив. После той мясорубки только мы и остались в живых. Но сегодня, прошу тебя, будь внимателен. Наш полк идет первым, ты проследи там, чтобы проходы были качественно очищены.

– Сделаю. Только брата и Адвоката вместе с остальными в атаку не посылайте, мы все же разведка, а не пехота.

– Иди! Я услышал. – Ротный вновь уткнулся в свой полевой планшет.

Вот я и на фронте. На планете, за которую идут непрерывные кровопролитные бои. Смешно и грустно, но названия планеты я не знал, она значилась как 15/64. Населена она была лургами, но те покинули районы боевых действий, и мне она казалась безжизненной. Вокруг простирались развалины больших городов. Земля была изрыта воронками, и повсюду многочисленные безымянные холмики могил. Планета мертвых.

Что я видел на этой планете? Край бруствера окопов, нейтральную полосу и бруствер окопов противника. Так сузился мир для меня.

С призывного пункта нас под конвоем двух солдат и одного полицейского отвезли на портальную станцию и отправили на космическую станцию ВКС империи. Там уже собралось более двух сотен «добровольцев» со всей планеты. Все они были в потертом, старом обмундировании и расположились в большом ангаре прямо на полу. Кто стоял, кто сидел, многие, подложив под голову мешки, пытались уснуть. Только мы четверо сияли новеньким обмундированием – я, молчаливый Жюль, который теперь был Жюль Кауф, Адвокат и тот невзрачный мужичок, что вместе с нами прибыл из полицейского участка.

Станция никоим образом не напоминала станции моего нового мира. Те походили на юлу, эта была как монументальная бронированная пирамида раза в три меньше, чем та же торговая станция Шлозвенга. Узкие коридоры со стенами из клепаной стали, покрашенными в унылый серый цвет, навевающий грусть и безысходность.

«Оставь надежду всяк сюда входящий», – подумал я, разглядывая все, что попадалось мне на глаза. Нигде не прослеживался ни пластик, ни керамика. Крепко, мрачно и надежно. Воздух теплый и спертый. Везде обслуживающий персонал, сколько я ни смотрел, только эльфары.

Адвокат каким-то образом признал во мне главного и выполнял все мои команды. Жюль отмалчивался.

Через пару часов нас погнали на погрузку в транспорт. В ангаре открылись большие ворота, и к ним был присоединен переходной рукав трапа. Мы, толкаясь, молча, так как большинство было в подавленном настроении, потянулись к трапу. На корабле нас встречали те же остроухие лерзиттеры. Они отсекали от толпы двадцать рекрутов и уводили. Нас тоже забрали и отвели дальше по длинному коридору транспорта с многочисленными дверями. Приказали войти в открытую дверь небольшой каюты, где вдоль стен в четыре ряда расположились полки, и лечь. Когда мы разместились, приказали надеть маски, висевшие на стене. Я надел маску и вдохнул. Голова закружилась.

– Анабиоз, – услышал я голос Шизы и уснул.

Проснулся я с больной головой от противного звука сирены. Она завывала, то утихая, то нарастая, своим воем пробирая до кончиков нервов. В динамике послышался шорох, потом прозвучала команда:

– Снять маски и приготовиться к выходу!

Мы столпились у дверей. Некоторые тут же блевали, и их отпихивали назад. Было душно и смрадно.

Нас вновь повели по коридору, полному дверей, и мы вливались в толпу новоприбывших, создавая толкучку и неразбериху, но лерзиттеры не обращали на это внимания, видимо привычные к такому зрелищу и равнодушные. Они шли рядом и с безразличным видом окриками подгоняли отставших.

Затем пополнение телепортировали на планету, по двадцать бойцов за один раз. Вот на планете уже работал четкий механизм приема личного состава. В телепортационном зале были десятки столов. Солдаты в бронежилетах и касках прикладами винтовок отделяли рекрутов и гнали их к столам. Жюль зазевался и получил болезненный тычок в спину.

– Не спи, мясо! – злобно прокричал солдат и поддал ему пинка.

Жюль быстро очутился рядом, одарил меня неприязненным взглядом и пристроился за мной.

– Имя, фамилия! – прозвучал окрик офицера, сидящего за столом.

– Изя Кауф из Идифа.

Тот заглянул в планшет.

– Разведка. – И протянул мне желтый жетон. – Следующий.

Я поспешил к выходу. У дверей солдат посмотрел на мой жетон и показал на офицера, стоявшего под желтым квадратом на стене.

Вот так мы все трое оказались в полковой разведке.

Курс молодого бойца был скоротечен. Три дня. Нам показали противника, с кем мы будем сражаться, это были большие ящероподобные прямоходящие существа. Почему я их назвал ящероподобными? Потому, что они были прикрыты костяной броней. Не очень ловкие, но весьма сильные и живучие. Вооружены они были импульсивными винтовками, а врукопашной применяли когти, что росли на их толстых, как сардельки, пальцах. Такого монстра врукопашную не одолеть. Истинно, пуля дура, а штык молодец. Или лучше коготь.

Стреляли их винтовки короткими импульсами плазмы. Не очень прицельно, но зато если попал, то уже наверняка. Но больше всего меня поразило то, кто ими командует… Дэры! Твою дивизию! Дэры сражаются с дэрами. Это была война кланов, как нам рассказали на занятиях по моральной подготовке. Наши дэры хорошие, а на той стороне плохие. Вот так, ни много ни мало. А зачем заморачиваться и больше объяснять будущим покойникам, и так сойдет. А мы герои, которые должны умереть за наших любимых господ. И все это нам объяснял… дэр. «Пушечное мясо», вдохновленное ментальным воздействием, горело желанием умереть или победить.

А с другой стороны нам противостояли квирсы, те самые существа с костяными панцирями, люто ненавидящие лургов. Они и питались лургами, которых подбирали на поле боя или брали в плен.

Нам выдали полевое обмундирование, тоже бывшее в употреблении, заботливо подлатанное, и пробитые бронежилеты из стальных пластин. Вручили гранаты, плазменные винтовки и отправили на полигон. Три дня мы штурмовали окопы, учились стрелять и наступать, укрываться от обстрелов, зарываться в землю. Всех отстающих лерзиттеры угощали электрическими разрядами из ручных шокеров. В результате учебных обстрелов среди новоприбывших разведчиков погибли трое неосторожных. По выпуску из учебки нам показали казнь дезертиров и трусов. На десяток оборванных и испуганных бойцов натравили трех швердов, и мы смотрели, как псы рвали и поедали наших товарищей. Это впечатляло. Я не стал посылать псам ментальный зов, а просто закрылся.

– И где же ты будешь искать свой сундук, Ирри? – услышал я тихий вздох. Это Жюль, наблюдая экзекуцию, впервые, как мы прилетели, открыл рот.

– Пока не знаю, Жюль, но найду, – не оборачиваясь, ответил я.

Офицер, что стоял под желтым квадратом, и был мой ротный. Он забрал нас троих – меня, Жюля и Адвоката – и повел в расположение своей роты. Всего в роте должно быть тридцать бойцов, а нас было одиннадцать. Наша рота была выведена с передовой на пополнение и отдых. Но долго прохлаждаться нам не дали. Готовилось наступление, и роту в тот же день погрузили в бронетранспортеры и повезли на передовую.

А там началось такое, что мне и в страшном сне присниться не могло.

Нас разместили в окопах второго эшелона полка. Дали по пачке сухпая и по фляжке воды – вот и весь суточный рацион. Я потом только понял, что интенданты дэров были продуманными ребятами. Они точно знали, что боец на передовой живет один-два дня. А за это время он с голоду не сдохнет. Его просто-напросто убьют. Так зачем тратиться на кормежку!

Ночью налетела авиация противника, она бомбила весь передний край, и, что для меня было удивительно, у нас не было никакой противовоздушной обороны.

Грохот разрывов, вспышки в ночи, крики – все слилось в один нескончаемый спектакль смерти.

– Лежать! – прикрикнул я на вскочившего Жюля. – Не высовываться!

И тут же сработала защита Шизы. Бомба разорвалась рядом с нашим окопом, но защитный купол Шизы прикрыл нас. Я выглянул из окопа. Большие неуклюжие машины, словно прибывшие из тридцатых годов двадцатого века, урча моторами, медленно и низко кружились над расположением полка. Они выискивали цель и пикировали на окопы.

Твою дивизию! Почему никто не отражает нападение с воздуха?

Я перехватил винтовку поудобнее и выпустил очередь в пикирующий бомбардировщик. Плазма не пуля, она прожигает все на своем пути, и громадина самолета тут же превратилась в огненный шар.

Получилось! Под моими ногами лежали, накрыв голову руками, все бойцы разведки.

– Эй вы! Чего лежите? Живо открывайте огонь по самолетам противника.

Но меня послушался только Адвокат. Он подхватил две винтовки и, встав в полный рост, почти не целясь открыл огонь по самолетам.

– Адвокат, не шмаляй просто в воздух. Стреляй прицельно вон в того, что к нам приближается.

Громила перевел огонь на летящий к нам бомбардировщик и с трех сдвоенных выстрелов сбил его.

– Ого! – с восторгом вскричал громила и стал лупить по другому.

Потеряв пять самолетов, противник поспешил отступить. Мы постарались угостить их в хвост, но бомбардировщики, резко взвыв, набрали высоту и скрылись в черном ночном небе.

Вокруг нас клубилась пыль, горела земля и поднимались столбы дыма от сожженной техники. К нам в окоп запрыгнул ротный.

– Какие потери? – спросил он.

– Потерь нет, легатштурмфютер^[79], – доложил я. – Личным составом роты были сбиты пять бомбардировщиков противника.

– Приятно слышать, боец, – ответил ротный и, дернув меня за рукав, отвел в сторонку. – Тебя как зовут, боец?

– Изя Кауф.

– Вот что, Изя. То, что вы сбили самолеты противника, знаю я и вы. Тебе не удастся доказать, что это делали бойцы моей роты, а я настаивать на этом не буду. Вся слава достанется нашему полкану. Объяснять надо?

– Нет, я с Идифа. Понятливый. Наказывают невиновных, награждают непричастных.

– Вот и хорошо, Изя. Я вижу, что ты парень с головой, и поэтому пошлю представление на присвоение тебе звания юберштурма. Будешь командовать первым взводом. А теперь командуй личному составу вылезать и собирать убитых и раненых.

Вот так началась наша служба, ни на шаг не приблизившая меня к потерянному сундуку.

Открытый космос. Планета Суровая

– Вот отречение Гаринды в пользу Брана Швырника. – Листиан Корданье с мрачным видом подал бумагу с гербом, невесело усмехнулся и отвернулся.

Бывший его подчиненный, который оказался главой агентурной сети на Суровой, взял документ, внимательно прочитал и остался доволен. Он достал сигарету и закурил. Удобно откинувшись на спинку кресла, иронично посмотрел на Корданье:

– Листиан, а почему невесел? Все получилось, ты выполнил свое задание… или почти выполнил.

Корданье увидел его взгляд и скривился.

– А, понимаю. Жаль расставаться с властью. – Мужчина открыто глумился над ним. – Но ничего, женишься и уедешь с молодой женой, детишки пойдут. Совсем другие заботы будут.

Корданье не сдержался, и лицо его передернулось, как от конвульсий.

– Что, не хочешь жениться? – засмеялся мужчина. И вдруг с него слетело всякое добродушие и налет веселости. – А придется! – твердо сказал он.

– Но… вы мне обещали…

– Обещал. Обещал и обещание выполню. Женишься, заберешь ее отсюда, а потом делай что хочешь. Можешь даже сюда вернуться. Опыт у тебя есть, возглавишь тройку агентов на станции. А теперь возвращайся к своей невесте и увози ее с планеты. Операция вступила в завершающую фазу, и помех быть не должно.

Корданье поднялся со стула и, не глядя на собеседника, вышел.

– Идут. И Бран с ними. Смотри, какую толпу собрали, – глядя на экран, проговорила Гаринда.

Сердце ее сжалось от стыда. Как она могла так себя вести? Дура! Какая же она дура! Бран шел бледный и сосредоточенный. Только взгляд – рассеянный, бездумно оглядывающий улицу – выдавал его наркотическое опьянение.

– Среди них нет главных действующих лиц, Гаринда, это все массовка, – ответил Карл. – Посмотрим, что они приготовили. Бран под наркотиками и остальные тоже.

Группа из тридцати человек прошла к телецентру и беспрепятственно прошла внутрь. Вперед вышел Бран и тихим, безжизненным голосом сказал поспешившему ему навстречу руководителю информационных каналов:

– У меня заявление для моих подданных.

– Ваших подданных?

– Да.

Группа поддержки зашумела.

– Тихо! – поднял руку один из пришедших. Он вышел вперед. – Мы требуем предоставить нам эфир! Мы инициативная группа жителей колонии, и мы выдвигаем свои требования.

– От имени кого вы говорите? Это первый вопрос, и второй – что за требования? Я хочу их услышать до эфира, – вежливо произнес руководитель информационных каналов.

– Мы говорим от имени всех колонистов. Нам надоела эта чехарда с властью приближенных Гаринды. Она дискредитировала себя в глазах людей своими порочными связями. Мы требуем назначить ее мужа графа Брана Швырника губернатором и хотим стать его подданными.

– Но мы все подданные ее высочества…

– Это ничего не меняет. У нас есть свой граф, мы живем на его земле и хотим быть его поданными. Пусть он остается подданным ее высочества.

– Ну хорошо, вам будет предоставлен эфир. Кто будет выступать?

– Сам граф.

– Проходите.

– Почему нет заводил, Карл? – с волнением спросила Гаринда. – Это все пешки.

– Они хотят управлять Браном из-за кулис.

– И что, Бран сейчас выступит с обращением к народу?

– Выступит. Но его будут слушать только в студии и в подвале, где засели агенты корпорации «Триатекс». По колонии это транслировать не будут.

– …Таким образом, я принимаю на себя всю полноту власти в колонии. Для вашего сведения называю кандидатуры вновь назначенного правительства. – Бран говорил спокойно и немного невнятно.

– Ну вот, теперь мы знаем всех действующих лиц, – потер руки Карл. – И все они с одной и той же планеты. Конечно, трудно просеять всех новоприбывших колонистов, и мы слишком опрометчиво действовали при наборе переселенцев, но ничего, мы это подправим. – Он кинул на Гаринду мимолетный взгляд. – Простите, мидэра, за мою настойчивость, но скажите, что вы будете делать в семейном плане? – спросил Карл, меняя тему. – Вы простите, что я вмешиваюсь… но ваши с Браном отношения переросли семью и сказываются на благополучии колонии.

– Не извиняйтесь, Карл. Я совершила много ошибок и осознаю степень своей ответственности. Моя личная жизнь стала достоянием общественности… Я поговорю с Браном, а потом приму решение. Я бы ушла с поста, но понимаю, что меня сейчас заменить некому. Бран не пойдет в губернаторы, у него характер не тот. А мне нужно исправить то, что я нагородила, вновь заслужить уважение граждан. Скажите, Карл, когда вы собираетесь производить задержание преступников?

– Да вот прямо сейчас, мидэра. У нас все готово. Нам нужно было вытащить Брана, и он сейчас находится под охраной. Мы отправим его в госпиталь на лечение вместе с остальными, кто был подвергнут наркотическому внушению.

– Хорошо, господин Штурбах… Карл. И спасибо вам. Я была не права в своих подозрениях насчет вас. Простите меня, если сможете.

– Без проблем, Гаринда, вы всегда можете на меня положиться.

Карл ушел. У него в планах была весьма интересная встреча.

– Все готово? – спросил он бойцов в тяжелом снаряжении, стоявших у входа в подвал одного неприметного дома.

Но на них он ставку не делал. Тот, кого они хотели брать, был очень опытным и опасным противником. Он мог решить уйти из жизни, а он нужен был Карлу живым.

– Брык, у тебя все готово? – мысленно спросил он.

– Готово, можете заходить, я запустил газ, как ты и хотел. Берите их тепленькими и помните, какую услугу вам оказал дядюшка Брык.

Карл усмехнулся. Брык брал на вооружение не только положительные черты людей, но и такие малоприятные, как самовосхваление и хвастовство.

– Вперед! – скомандовал он бойцам, и они вынесли двери с помощью вышибного заряда.

Быстро рассредоточились, взяли под контроль выход и помещения. Карл прошел в комнату и увидел сидящего за столом человека. Тот был парализован, но мог видеть и слышать.

– Привет, Морис! – засмеялся довольный Карл. – Я вижу, с некоторых пор ты подрос и не только за сестренкой в ванной подглядываешь. Ты сунул нос и к нам. Ай да Пруг! Ай да молодец! Как ловко ты меня в прошлый раз провел. Но не переживай, у нас будет время получше узнать друг друга.

Параллельный мир. Южный фронт

Первый выход в разведку и первый бой я запомнил хорошо. Нужно было выявить скрытые огневые точки станковых плазмометов и нанести на карту их места расположения. Но пробраться вперед можно было, лишь обойдя минные поля по оврагам. А на этих участках стояли камеры и были выдвинуты секреты квирсов.

В отличие от лургов у наших противников была четкая специализация. У их разведчиков были гибкие панцири, как костяная броня, умение передвигаться и действовать скрытно и способность чувствовать чужого по запаху. Они были, на мой взгляд, тупыми, но очень хорошо приспособленными для простых действий: учуять и захватить. Обмануть их еще никому не удавалось. Потому и потери среди разведчиков были велики даже по меркам этой войны.

Вся местность, по которой я полз, простреливалась минометным огнем. Наша тройка ночью выбралась на передний край.

– Ждите здесь, – приказал я Жюлю и Адвокату.

Жюль вспыхнул:

– А чего ты командуешь?

Он никак не мог отойти от шока после призыва в армию. Смотрел на меня то с ненавистью, то с горьким сожалением. Я понимал его состояние, а также бурлящие в нем чувства. Понимал, что я выдернул его из привычного мира и, как ему казалось, вместе с собой отправил на убой. Хорошо понимал и пока в друзья ему не набивался. Моя задача была сохранить ему жизнь.

Жюль поднялся, но сильная рука Адвоката прижала его ко дну окопа. Я удовлетворенно кивнул:

– Держи его, Адвокат. Будет сопротивляться – легонько придуши.

Оскорбленный сын лейера было пискнул и замолчал, выпучив глаза.

– Осторожней, – погрозил я пальцем Адвокату и вгляделся в ночной сумрак.

Впереди виднелись в дымке тумана неясные очертания ничейной земли. Туман, гонимый легким ветерком, стелился у земли, скрывая все, что было ниже по пояс. Физически чувствовалась влага. Одежда стала сырой, словно ее постирали и не дали досохнуть. Я выбрался на бруствер окопа и тут же вышел в боевой режим. Вопреки инструктажу ротного, я не стал выбирать место выхода, не прикрытое минными полями. Я пополз прямо по минному полю. Мой сканер легко отмечал места расположения мин и указывал обходные пути. Да и сами мины были закопаны небрежно, выделяясь холмиками на пожухлой траве. По дороге я обезвредил с десяток мин и забрал их с собой. Они практически ничем не отличались от тех, что использовали на Земле. Круглые металлические блины, начиненные взрывчаткой. Единственное отличие было в том, что они были запрограммированы на взрыв от нажатия или на взрыв от дистанционного воздействия. Примитивная схема, которая часто давала сбои. Дэры не озаботились повышением технического уровня своих подданных. Они это не делали в зоне проживания Жюля, как это не делали и их конкуренты из враждующих кланов. Только плазменный огнестрел, используемый на войне, был на уровне развитой цивилизации. Но это потому, что производить порох и создавать огнестрельное эффективное оружие дэры не хотели. Я так понимал, чтобы не давать в руки лургов технологии, способные обернуться против них. Уровень развития миров людей не мог повторить изготовление плазменных пульсаров. Не было теории, не было подходящих материалов. А вот точный и убойный пороховой огнестрел лурги повторить могли.

Я очень быстро прошел нейтральную зону и проник в окопы противника. Квирсы спали прямо на земле. Неприхотливые, неряшливые, без одежды. Вся кожа их была усеяна костяными бляшками. Если надо, они могли свою ящероподобную голову спрятать под панцирь. Так они и спали – словно безголовые чудовища из фантастического романа. Оружие спящие бережно прижимали к себе. В замаскированных окопах, выдвинутых метров на двадцать вперед, сидели наблюдатели. По окопу струился гнилостный сладковатый запах мертвечины. Я огляделся и увидел яму, в которую были сброшены тела лургов. У кого-то не было ноги или руки, кто-то был обглодан настолько, что виднелся скелет.

Рой мух вился над ямой. Я быстро покинул это место пиршества каннибалов. Удивительно, но эти твари разумны! Это меня поражало больше всего.

Станковые плазмометы находились метрах в тридцати позади от переднего края. Как я уже знал, это очень страшное оружие. Несколько таких крупнокалиберных установок способно накрыть площадь сто на сто метров и выжечь там все живое. Я нанес их на карту и подумал: а что я таскаю мины без дела? И закопал их под каждым из пяти укрытий, где находились расчеты и сами плазмометы.

Мне стало интересно, как устроена оборона у квирсов, кто ими командует. Пройдя дальше, я увидел вторую линию окопов и блиндажи, накрытые бетонными плитами и небрежно засыпанные сверху землей. В них спали уже другие ящеры. Еще одна разновидность ящероподобных с большой головой и крепким костяным каркасом. А вот и командиры, понял я.

Меня удивляла одна вещь. Везде, где я мог наблюдать, на этой войне царила странная и, сдается мне, искусственная небрежность. Как будто эта война была не настоящей, а ради развлечения или спора между повелителями. Их самих не было на войне, но были с нашей стороны эры, начиная с командира полка и выше. Они возглавляли разведку, политотдел, контрразведку и полевые штабы. Они составляли экипажи космических кораблей и станций, но непосредственно на фронте их не было. Интересно, а кто руководит квирсами?

Я установил мину в самом большом блиндаже и вышел. Сбоку от блиндажа, метрах в двадцати зарылась в землю бомбардная батарея. Четыре бомбарды на массивном лафете из литого чугуна смотрели своими огромными бомбами в нашу сторону. Последнюю мину я закопал под ящиками с зарядами.

Вроде все выяснил. Все, что хотел, узнал, и даже больше. Не выходя из боевого режима, я вернулся к нашим окопам.

По дороге заглянул в одну из ям, которые использовали в качестве укрытия наблюдатели. Ящер замер, но было видно, что он не спит и принюхивается. Попробовал вытащить у него жизнь, и у меня получилось. От наблюдателя осталась только оболочка. Сам он даже не понял, что умер.

Перед своими окопами я вышел из ускорения и спрыгнул в окоп. Бойцы равнодушно на меня поглядели и прикрыли глаза, стараясь уснуть в неудобных позах. Им было все равно, ходил я в разведку или нет. Тут никто не лез в чужие дела.

Я пробрался к своим и увидел картину, достойную пера Шекспира. Адвокат душил Жюля и при этом жалостно на него смотрел. Ему оставалось только спросить сакраментальное: молился ли ты на ночь, сын лейера? Я отодрал руки Адвоката от полузадушенного Жюля. Мой обидчивый друг сипел и хватался руками за горло, на котором остались красные следы пальцев громилы.

– Ты… ты… – сипел он. В конце концов оставив попытки объясниться или нагрубить, он махнул рукой и отвернулся, усиленно кашляя.

– Все сделано, – вяло улыбнулся я. – Карта составлена, возвращайтесь в расположение роты.

Они охотно ушли, а я посидел еще среди бойцов, растягивая время, и тоже вернулся.

Ротный не спал, читая что-то в своем полевом планшете. Мне даже стало казаться, что он никогда не спит.

– Что, не смог отодрать задницу от окопа? Наложил в штаны? – неприветливо встретил меня ротный.

– Сумел отодрать. Не наложил, – доложил я и отдал карту. – Вот здесь пять станковых плазмометов. Дальше в тылу метрах в ста вторая линия окопов. Вот здесь бомбардная батарея. Вот здесь, здесь и здесь блиндажи командного состава.

Ротный с недоверием смотрел на карту.

– Боец, ты не врешь? И что это за красные точки? – ткнул он пальцем в места, где я пометил мины. – И это что за зеленые змеи? – Он поглядел на часы. – Ты управился за час. Дурить меня вздумал?

– Красные точки – это мины, зеленые змеи – это проходы в минных полях. Если направите других в разведку, дайте им эту карту. Пусть проверят. Впереди окопов противника сидят наблюдатели, принюхиваются, – прибавил я к своему докладу.

– Жидарь! – толкнул ротный ногой спящего офицера.

К нам прибыло пополнение из офицерской школы, и у ротного появился молодой заместитель. Тот, сонно щурясь, поднялся и сел на надувной матрац. Недружелюбно взглянул на меня и спросил:

– Что еще?

– Не «что еще», а слушаю, легатштабфютер! Встать!

Офицер живо поднялся. Он проснулся и непонимающе уставился на ротного.

– Вот карта, проверь проходы среди минных полей, они обозначены зелеными змеями. Потом доложишь.

Офицер ударил себя в грудь кулаком и хмуро ответил:

– Есть. – Еще более недружелюбно покосился на меня и направился на выход.

– И если пошлешь вместо себя бойца, отправлю одного днем в разведку! – крикнул ему в спину ротный. Затем поглядел на меня и махнул рукой. – Отправляйся спать. Если наврал, будешь кормом для псов дэров.

Но поспать мне не удалось. В наш окоп следом за мной залез разозленный заместитель ротного, отправленный в разведку. Он попытался врезать мне ногой, но я перехватил его ногу и сломал ее. Чем это могло для меня закончиться в тот момент, я не думал. У меня просто заканчивалось терпение. Вместо того чтобы искать сундук, я торчал на передовой, участвовал в донельзя странной войне, где гибли люди.

Офицер дико заорал от боли и потащил из кобуры пистолет. Но не успел. Я услышал свист, и в то же мгновение разверзся такой ад, что стало не до этого офицера. Наши позиции начала обстреливать тяжелая артиллерия.

Земля от множества взрывов поднималась стеной, грохот закладывал уши. Я выбросил тело офицера из окопа и накрыл нас троих куполом Шизы. Огневой налет был столь плотным, что невозможно было поднять голову. Длился этот ад около десяти минут, затем огневой вал пошел в глубь нашей обороны. Я выбрался из-под земли, выглянул и обомлел. Весь передний край в ночном свете луны представлял собой марсианский пейзаж. Серая обожженная земля и воронки. Пыль медленно оседала и, смешиваясь с сумраком ночи, мешала видеть, что там творится у противника. А он, по моим представлениям, получил очень точные координаты переднего края нашей обороны, а также второй линии. Тела офицера нигде не было видно.

Ну и ладно, сам виноват. Нечего было лезть на рожон. Пошел бы проверил и получил орден. Но долго думать на эту тему мне было недосуг. Кто-то запустил в ночное небо сигнальные огни, и передний край с ничейной полосой в придачу осветился как днем.

Бронированные ящеры пошли в атаку. Длинные кривые цепи квирсов неспешно двигались в нашу сторону.

Твою дивизию! Они же только что спали! Ничто не говорило, что будет наступление. Тогда что это?

Я не верил своим глазам. Пехоту поддерживали огромные, почти настоящие черепахи, с их спин нас вовсю поливали плазмой. Впереди наступающих юркими тенями сновали десятки ящеров поменьше.

Артиллерия нашего полка молчала, видимо, была уничтожена или командование решило не открывать ответный огонь. Все, кто выжил, поднялись и, пригибаясь, прячась в воронках, бросились бежать. А цепи противника неумолимо наступали.

К нам в окоп запрыгнул ротный. Он буквально свалился мне под ноги. Задыхаясь от быстрого бега, он смотрел на нас помутневшими от боли глазами – его левая рука была обожжена и висела плетью. Я оторвал остатки рукава его куртки и из баллончика залил рану противоожоговой пеной. Быстро наложил пластырь и усадил ротного на дно окопа на свой рюкзак.

– Уходить надо, боец, – с трудом переводя дыхание, просипел ротный. Он вытер грязный пот с лица здоровой рукой. – Может быть, обойдется.

– Не обойдется, – жестко ответил я. – Тех, кто бежит, уничтожат плазмой, а тех, кто выживет, будут судить и скормят псам. Вы это лучше меня знаете.

– Значит, погибать будем! – взглянув мне в глаза, произнес ротный. – Ты тогда подорви меня. – Он сморщился от боли и пояснил: – Не хочу, чтобы эти твари жрали меня еще живого.

Я кивнул:

– Если другого выхода не будет, так и сделаю. Я бы тоже не хотел, чтобы мою плоть жрали эти черепашки-людоеды.

Я перевел взгляд на наступающих. Они шли неспешно, почти скрытые пеленой пыли и темнотой ночи, уверенные в своих силах. Осветительные огоньки погасли. За нашей спиной продолжался громовой ад, но соседи молчали. Снова взмыли вверх осветительные огни.

– А почему нас не поддерживают соседи? – спросил я ротного.

– Это не настоящее наступление, это разведка боем. Хотят вскрыть нашу оборону на всем участке нашей бригады.

– Значит, наш полк падет жертвой секретности?

– Не полк, – ответил, тяжело дыша, ротный, – только батальон. Полк уже отвели на запасные позиции. Здесь остался только наш батальон. Да и тот разбежался. Квирсы проутюжат здесь все, подберут раненых и убитых, чтобы употребить потом в пищу, и отступят.

Я всматривался в огромных размеров черепах и удивлялся. Эти-то откуда взялись? Я таких монстров раньше не видел.

– Что-то таких больших квирсов у противника не наблюдалось, – произнес я вслух. – И в учебке о них ничего не говорили.

Ротный понял, о чем шла речь.

– Сварги, – пояснил он. – Они выдвигаются из глубины обороны. Это аналог наших бронетранспортеров. Убить такую тварь очень сложно. Много их?

– Десять.

– Тогда нам конец, – обреченно сказал ротный и безвольно опустил голову на грудь.

Он хорошо знал, что прожить год в этом пекле практически невозможно, но, как всякий человек, жил надеждой: может быть, его-то пронесет. И пока, как я вижу, проносило. Мне передалось его состояние. Как же ему было горько, что в этот раз не повезло. До окончания контракта ему оставалось меньше пяти месяцев. Ротный прибыл сюда семь месяцев назад, был ранен, лечился, но выжил. И вот…

– Посмотрим, – прошептал я и активировал код взрыва мин.

Код был один на все мины – четыре цифры, которые быстро вычислила Шиза. Там, где наступал противник, земля вздыбилась. Тонны земли и камней поднялись в воздух. Пыль вновь закрыла нам видимость. Мне казалось, что в этом аду, устроенном мной, выжить не смог никто. Я уже думал, что вот она, победа, как из пелены пыли вынырнули юркие фигурки. Было их восемь, и они стремительно приближались к нам, а затем показались бронечерепахи. И хотя их было не десять, как в начале наступления, а четыре, все равно их было много. Я достал плазменную винтовку, отряхнул от земли и прицелился в первую юркую фигурку. Разведчики, как я понял по их манере быстро передвигаться. Вступать с ними врукопашную мне не очень хотелось. Одного я прибью, но другие могут запросто добраться до ребят.

Рядом пошевелился Адвокат. Он за шиворот поднял Жюля и сунул ему винтовку в руки.

– Стреляй, – пробасил он и открыл беспорядочную стрельбу.

Толку от такого огня было мало, но чувствовать поддержку товарища было приятно. Я же целился мгновенно и поражал противника точно в голову.

До нас не добежал ни один квирс, зато приблизилась большая черепаха. Стрелок на ее горбу поливал окрестности огнем плазмы, больше работая по площадям, не очень понимая, куда он стреляет и зачем, но, увидев нас или получив целеуказание от командира, перенес огонь на наш окоп. Огрызались только мы.

Огненные шары полетели высоко над нашими головами и немного в стороне. Мои выстрелы гасли в броне черепахи, а ее тело окутывал голубоватый свет при попадании шарика плазмы.

«Твою дивизию! У них энергетические щиты!» – догадался я. Достав амулет «торнадо», запустил его навстречу редкой цепи квирсов, появляющихся из оседающей завесы пыли, образовавшейся после взрыва сотен мин. Затем еще один и сразу два с двух рук.

– Все, финита! – пробормотал я. Больше магия не действовала, хотя я хотел использовать десяток запасных амулетов.

Пылевые столбы, закручиваясь с каждой секундой всебыстрее, устремились к противнику. Я не представлял, что там происходило. В течение нескольких минут было затишье. Артиллерия прекратила утюжить наши позиции. Пыль медленно оседала и пока скрывала нас от противника, а его от нас. Осветительные огни уже не взлетали. Я уже подумал, что мы отбились, как из редеющей дымки показались новые ряды наступающих. Видимо, противник пустил в ход резервы. Он уже не стрелял, потому что не было по кому. Мы тоже прекратили огонь.

– Не стрелять! – приказал я, когда Адвокат приложил к плечу винтовку. Я надрезал тесаком руку и набрал полную пригоршню крови. – «Кровавый туман»! – произнес я и кинул кровь в воздух.

Пространство перед нами окрасилось в красные тона.

– Всем лечь на дно окопа!

Мой приказ был выполнен беспрекословно.

Я на всякий случай попробовал создать воздушный кулак, и он легко получился. Мне даже стало удивительно, что я смог напитать его энергией по полной. Я выпустил его и погнал часть желейного тумана вперед. Потом сотворил еще один и запустил его. Ого, работает! В «кровавом тумане» работает обычная магия. Это надо запомнить. Я бегал вправо и влево по позиции как заведенный и создавал воздушные кулаки, отгоняя туман дальше к противнику.

Вскоре послышался приближающийся гул самолетов. Я спрыгнул в окоп, и вовремя. Это, оказывается, как я узнал позже, прибыла наша авиация, чтобы остановить наступление. Противник решил воспользоваться паникой в наших войсках и начал наступление с более решительными целями, чем планировал. А дальше раздался свист падающих бомб на наши позиции.

Ох и громыхнуло. У меня создалось впечатление, что взорвалась атомная бомба килотонн на десять. Стало трудно дышать, не хватало воздуха. А затем над нашим окопом прошла воздушная волна и погребла нас под горой земли. Я, напрягаясь, выкопался. Нужно было первым делом вытащить моих боевых товарищей. Первым я откопал Адвоката и приказал вытаскивать парней, а то задохнутся. Вместе мы вытащили ротного и Жюля. Они, обессиленные, лежали на дне полузасыпанного окопа и с хрипом дышали.

Я, в очередной раз думая, что все уже закончилось, уселся на край окопа. И тут на меня выскочил квирс с оторванной рукой. Он увидел меня и, не раздумывая, прыгнул. Его прыжок был стремительным, а я слишком беспечным. Он сбил меня в окоп. Его острые зубы лязгнули в паре сантиметров от моего лица. Я ухватил его за морду и вытащил жизненную энергию. Выкарабкался из-под тяжелой туши и услышал вопль ротного. Оглянулся и выругался. Ему в ногу вцепился свой лапой другой раненый квирс, он дополз до нашего окопа и смог добраться до ротного. Ротный сучил ногами и орал так, словно его пилили еще живого циркулярной пилой. Я ухватил квирса за панцирь на спине, выкачал энергию и через себя выкинул тушу подальше. Слава богу, что никто не обратил внимания на мой фокус с борцовским броском. Кинуть ящера весом под двести килограммов простому человеку не под силу. Могли возникнуть ненужные вопросы.

Получилось удачно. Он врезался в другого набегающего квирса, и они вместе упали. Их тут же расстрелял Адвокат, сноровисто подхвативший чью-то оброненную винтовку. А следом на наши позиции уже неслись шестеро квирсов. Конечно, «неслись» это громко сказано. Они не могли быстро передвигаться в своей броне, но на тот момент в горячке боя мне казалось, что они на нас несутся. Не мешкая, я активировал две гранаты и кинул их им под ноги. Два одновременных взрыва разметали наступающих. И вот тогда наступила окончательная тишина. Противник начал отступать.

Мы просидели на своих позициях еще около часа. Ротный, знакомый с тем, что будет дальше, приказал никуда не уходить. И точно, с тыла подъехали бронетранспортеры и подвезли подкрепление. Вместе с ними прибыли сотрудники контрразведки, которыми руководил эр. Лерзиттер мельком взглянул на нас и сфотографировал. Потом обошел край обороны напротив нас и сфотографировал убитых квирсов. Только после этого приказал:

– Офицера и бойцов в медпункт.

Открытый космос. Материнская планета

Щетина отдыхал в тени навеса у склада автозапчастей. Он прикрыл глаза и, потихоньку убаюканный теплым ветерком, задремал. Флаер готовили к дальней дороге: накачивали шины, заправляли системы техническими жидкостями и подзаряжали аккумуляторные батареи. Еще полчаса, и они тронутся в путь. Так что можно было подремать. Щетина выкинул из головы всякие мысли, которые он считал за сор. У него были наметки плана на дальнейшую жизнь, и первым пунктом значилось – затеряться в глубине обжитой территории. Отыскать его будет трудно, зато он будет знать о всех, кто им станет интересоваться. Слухи здесь разносились с быстротой молнии. Ну не буквально, конечно, но все равно быстро.

В ворота громко постучали. Беер вразвалочку направился к воротам. О чем-то поговорил с гостями и открыл дверь. На машинный двор вошли двое.

Щетина прищурился и оглядел пришедших. Не местные, но и не крысы и даже не шлемазы. Парни серьезные, хотя скрывают свои способности под личиной только что прибывших. Их выдает уверенность, с которой они держатся. Один из них вел разговор с Беером, другой внимательно оглядывал двор. Затем говоривший что-то сунул в руки Беера. По его движениям Щетина понял, что это метаморф. Ликвидаторы! Эта мысль сдула сон, как порыв ветра сдувает легкую пыль. Щетина подобрался. Беер оглянулся и помахал ему рукой, подзывая.

Щетина сделал вид, что ему лень, и неохотно поднялся. Он быстро положил за щеки два камушка, ссутулился и опустил плечи. Он шел, немного подволакивая ноги. Это был совсем другой человек, непохожий на Щетину, мгновенно состарившийся лет на двадцать.

Беер удивленно посмотрел на него, но промолчал.

– Дон Щетина Вепря, вы прибыли последним рейсом. Вот господа интересуются одним человеком.

– Да-да, я иду, – проскрипел Щетина и закашлялся.

Он подошел к ним, ухватился за сердце и, показывая всем своим видом, что ему плохо, полез во внутренний карман куртки. Гости смотрели подозрительно, но ничего не предпринимали. Пока план Щетины работал, его не опознали. Не вынимая руки, нащупал рукоять игольника и выстрелил в того, что был ближе. Другой рукой сильно толкнул Беера на второго. Беер охнул и, чтобы не упасть, ухватился обеими руками за метаморфа. Тот уже переходил в боевую форму. Но на это ему нужно было секунд пять, а Щетина этого времени ему не дал. Он воспользовался заминкой и достал станер. Выстрел прозвучал беззвучно, и оба – Беер и метаморф – повалились на землю.

Рамсаул и его внук, застыв с открытыми ртами, смотрели на происшедшее.

Щетина знал, что, несмотря на временный паралич, его слышали. Он нагнулся к Бееру и извинился:

– Беер, ты уж прости старика, но я не мог поступить по-другому, эти двое пришли за моей жизнью.

– Щетина, что ты извиняешься? – рядом оказался Рамсаул. – Беер прекрасно видел, что это крысы, и принял от них мзду. – Он поглядел на толстяка и осуждающе покачал головой. – Ах, Беер, Беер… Разве ты не знаешь, что тем крысам, которые интересуются другими, информацию давать нельзя? Здесь наши законы, а не законы со стороны. Ах ты, продажная душонка! На монеты позарился.

Из мастерской на крики вышел хозяин машинного двора. Он выслушал нотацию Рамсаула, тоже посмотрел с осуждением на своего напарника и спросил:

– Беер, что они тебе дали? – Не дожидаясь ответа, присел рядом. Похлопал ладонями по куртке, потом по штанам и полез к Бееру в карман. Оттуда достал мешочек, высыпал содержимое на ладонь. – Эх ты, целых двадцать серебрух. Дорого тебя оценивают, дон Щетина Вепря. – По-доброму улыбнулся, ссыпал монеты в мешочек и протянул его Щетине. – Это вам, дон, компенсация за неправильное поведение моего друга. Надеюсь, вы не будете сводить с ним счеты?

Щетина натянуто улыбнулся:

– Мне бы хотелось, чтобы такое больше не повторялось. За этими убийцами пожалуют другие, и они тоже придут сюда. Как поведет себя Беер?

– Не беспокойтесь, дон, все будет нормально, и про вас никто никому не скажет, об этих парнях тоже. Гарантия – мое слово. Этого достаточно?

Щетина поглядел на Рамсаула. Тот кивнул.

– Да, вполне, – ответил Щетина. Нагнулся и стал обыскивать сначала обездвиженного, потом убитого.

У них были игольники, аппаратура космической связи, ампулы с ядом и две сотни серебряков.

Из аппаратуры Щетина вытащил зарядные элементы и ножом быстро разломал корпус. Вытащил, что ему было необходимо, остальное нещадно разбил ножом.

– А с этими что? – Хозяин машинного двора указал на ликвидаторов.

– От тел надо будет избавиться… но только после допроса. Вы позволите использовать вашу мастерскую?

– Без проблем, дон. Делайте, что посчитаете нужным, только скажите: Беер встанет?

– Через час он придет в себя, сначала его будет поташнивать, но потом пройдет. Рамсаул, помогите мне дотащить этого парня до мастерской и покараульте у входа, чтобы никто не подглядывал.

Они схватили парализованного станером ликвидатора за ноги и потащили в мастерскую. Там Щетина остался один на один с чистильщиком.

– Ну что? Сам расскажешь или пытать тебя надо?

Агент главка АДа постарался презрительно скривиться. Это ему давалось с трудом, но свое отношение он выказал отчетливо.

– Как хочешь, – равнодушно произнес Щетина. Он достал маленькую коробочку и положил агенту на лоб. Тот заморгал, не понимая его действия. А Щетина стал водить ею по его лбу. – Вот, – произнес он удовлетворенно, – подключился к тебе. Знаешь, что это такое? Конечно нет. Что я спрашиваю! Это разработка валорцев. Слиятель. Мы когда захватили их корабль, то много чего нашли. Наши нейросети сейчас сливаются, и я без проблем получу всю необходимую мне информацию. Только эффектом такого слияния будет отключение твоего мозга и создание его цифровой матрицы. Так что прощай, агент. – Щетина закрыл глаза.

Так он просидел около часа. Когда он поднялся, агент был уже мертв.

Вейсу не было жаль бывшего коллегу. У каждого свой путь. Тот пришел убивать, а Щетина хотел выжить. Их цели не совпадали, но конец был один. Кто-то должен был умереть, так почему умирать Щетине? Пусть умрет тот, кто пришел взять его жизнь.

Когда Щетина вышел из мастерской, трупа уже не было. Рамсаул поглядел на партнера и крикнул:

– Благородный дон, флаер готов, нам пора ехать!

Глава 11

Параллельный мир. Южный фронт

Десяток саперов с миноискателями стояли передо мной, вытянувшись во фрунт. Мне предстояло вести их на разминирование. После той самой ночи, когда противник производил разведку боем, полк пополнили и перевели на другой участок. Считалось, что наш полк получил боевое крещение и был самым боеспособным в бригаде. Бред сивой кобылы, конечно. Но штабным лерзиттерам, как говорится, виднее.

Я ходил вдоль шеренги, думая о том, что если эти доморощенные саперы выдвинутся самостоятельно, то станут завтраком для первой линии окопов квирсов. Их переловят, как котят, наблюдатели.

– Слушайте меня внимательно! – приказал я. – Я первым пойду в разведку и, когда вернусь, дам команду чистить местность. До этого вы сидите в окопе. Всем все ясно?

– Ясно! – раздался разрозненный хор голосов.

– Тогда шагом марш за мной!

И мы потопали на передовую.

– Жюль, проследи, чтобы не высовывались под выстрелы снайперов, – попросил я и, не дожидаясь ответа, полез из окопа.

Вышел в боевой режим и, просчитав код активации мин, поставил их в спящий режим. Затем обежал передний край и забрал жизни у всех разведчиков, выдвинутых в ничейную зону. Теперь можно возвращаться.

Когда я вернулся, меня ждал Жюль с приказом срочно прибыть к ротному.

Я уже привык, что в этом бардаке приказы сыпались как из рога изобилия. То отступать, то наступать, то сменить позиции. По принципу война – фигня, главное маневры.

Ротный встретил меня сухо. Перед ним стоял навытяжку Адвокат.

– Пришел приказ откомандировать в распоряжение штаба бригады вас троих, – сообщил он. – Так что собирайте свои пожитки и идите к штабу батальона, там вас ждет авто. – Ротный отвернулся и уставился в свой планшет.

– Легатштабфютер… – осторожно позвал я, желая выяснить, что от нас понадобилось в штабе бригады.

– Я не знаю, зачем вас вызывают в штаб, Изя. Идите, там все разъяснят, – сказал он не оборачиваясь.

Хитрит ротный. Что-то он знает, но молчит. Не хочет говорить.

Мы вышли, оставив в его одного в блиндаже. У штаба батальона нас ждала грузовая машина. Трясясь по ухабам наезженной дороги, мы попылили в штаб бригады, находящийся в десяти километрах от переднего края. По прибытии доложили дежурному лерзиттеру, и нас усадили на скамью в большом ангаре, приказав ждать дальнейших указаний. Шло время, а мы никому не были нужны. Я стал уже дремать, когда вдруг услышал разговор двух ушастых лерзиттеров, очень похожих на лесных эльфаров. Только эти были на голову выше тех, что проживали на Сивилле. Они говорили на своем языке, проходя мимо нас, и остановились буквально в двух шагах. Лурги их не понимали, но я понимал хорошо, словно родился и вырос среди них. Странная и необъяснимая способность. Хотя, если вдуматься, вся моя дальнейшая жизнь после воскрешения, да и само воскрешение пронизаны странностями.

Говорили о нас, стоя совсем недалеко и абсолютно не обращая на нас никакого внимания.

– Чего эти лурги тут делают?

– Какие? А, эти… Их вызвали для охоты.

– Приезжают повелители?

– Скорее всего. Дженерфютер всегда готовит дичь к такому посещению. Главное, чтобы они как можно дольше продержались. Иначе дженерфютер будет очень недоволен. Эти трое смогли выжить при атаке квирсов и положили больше десятка наступающих. Единственные, кто не отступил и сражался до конца. Поэтому, думаю, достойные кандидаты.

Это про нас. Это мы сражались и не отступили. И они говорили про дичь и приезд дэров. Это что, на нас будут охотиться? Да уж! Вот это влипли.

За себя я не боялся. Но вместе со мной были Адвокат и Жюль. Как с ними быть? Вот же задача!

– А командующий тоже будет принимать участие в охоте?

– Да, он всегда с дэрами охотится. Только как загонщик. Сначала пустят квирсов, погоняют их, но те тупы и долго не продержатся. А лурги хоть и слабы, но весьма изобретательны. Еще для затравки могут устроить бои между одним квирсом и десятком лургов. Политотдел сейчас собирает нарушителей. Уже набрали два десятка.

– Понял. Пошел отчет писать.

– Давай, а я на дежурство.

Они разошлись.

Я понимал тщетность своих усилий придумать что-нибудь стоящее. Но что тут придумаешь? Удрать – а куда? Бунтовать – а что бунт даст? Войти в боевой режим и постараться забрать жизни у всех эров – а что мне это даст? Сделать себе несколько ментальных рабов – а что они смогут? Да ничего. Остается сидеть и ждать, когда за нами придут, и действовать по обстоятельствам. По крайней мере, я стал ближе к командующему и сундуку.

Мы прождали еще час, и за нами пришел офицер. Он тщательно проверил наши документы, убедился, что мы – это именно мы, и приказал следовать за ним.

Нас отвели в санитарный батальон бригады, подстригли, помыли и переодели в чистую новую форму.

Прямо как к смерти подготовили, невесело подумал я. Про то, что нам уготовлено, я товарищам говорить не стал. Не хотел, чтобы они мучились тяжелыми мыслями и упали духом.

– Как ты думаешь, Изя? – подсел ко мне Адвокат. – Зачем нам все это? – Он показал на новенькое обмундирование.

– Думаю, будут представлять командующему, – как можно беззаботнее ответил я.

– Я вот тоже так думаю, – согласился он со мной.

Жюль только фыркнул:

– Наивные. Зачем мы нужны командующему фронтом? Мы лурги. Этим сказано все.

Я был согласен с ним, лурги были низшей кастой в империи дэров, и такая личность, как лер дженерфютер, не будет встречаться с задрипанными лургами.

– Увидим, – ответил я.

Мы провели в расположении санитарного батальона двое суток. За это время он наполнился ранеными. Полк захватил позиции противника на участке своего фронта и освободил какую-то деревушку, жители которой были съедены квирсами. Но дальше развить успех не мог. Бригада своими резервами не поддержала наступление. Я думаю даже, что они здесь и не предполагали, что полк сможет добиться успехов.

Сколько я ни ломал голову, но так и не придумал, для чего нужна такая война. Я не видел результатов и успехов. Единственное, что мне пришло в голову, это что так эры уменьшают поголовье людей. Бред, конечно, но другой смысл ускользал от меня. Было не за что зацепиться. Воевали и умирали люди. Командовали эры. Причем бездарно. А что делали дэры? Любой нормальный правитель заинтересован в успехе предприятия, которое он начинает. Но здесь на войне логика отсутствовала как таковая. Или я не был знаком с логикой дэров. На какой-то из планет производили военную технику, и тут ее утилизировали в немыслимых масштабах. Мобилизации не было. Были призывные пункты для добровольцев, и сюда же ссылали разного рода преступников. Их тоже утилизировали. Сражение шло за планету, жителей которой нещадно уничтожали в этой войне. Зачем? Кому нужна пустая планета? Ни на одной другой планете дэры так себя не вели.

Короче, я запутался и не находил ответов. В конце концов я оставил мысли разобраться, в чем дело, и жил в ожидании того, что будет дальше.

На третий день за нами пришли и на транспорте переправили на другую сторону планеты. Мы высадились в глухих лесах, похожих на джунгли.

Офицер, который командовал экипажем транспорта, сообщил нам как само собой разумеющееся:

– Вам надлежит пробираться на восток. Те, кто пройдет до океана, отправится домой героем. Остальные останутся гнить в этих лесах.

Он захлопнул люк транспорта перед удивленными лицами моих товарищей, и транспорт, рыча мотором, взлетел. Вот так все просто. Шлепайте себе по лесу, полному хищников, и будьте героями.

– Что он имел в виду? – спросил Жюль, когда немного пришел в себя.

– Не хотел говорить раньше, – ответил я, – но на нас будут охотиться дэры.

– Приехали. – Жюль опустился на траву. – Поэтому нам не оставили еды и оружия. Мы просто дичь.

Адвокат был более спокоен. Он задумчиво уставился в землю, пожевал толстыми губами и спросил:

– Почему именно нас?

– Мы оказались живучими и не погибли во время атаки квирсов. Значит, сможем дольше продержаться, – пояснил я. – Так им интереснее охотиться.

– Что будем делать? – спросил Жюль.

– Идти на восток. Еда у нас есть, оружие тоже. Не пропадем. – Я достал из сумки молекулярные мечи. – Пользуйтесь осторожно! Иначе лишитесь ноги или руки. – И показал возможности меча.

Обоих проняло. Они только ахнули, когда дерево полметра толщиной упало, срубленное одним коротким замахом. Я достал лук и разрывные стрелы и повесил себе за спину. Адвокат наблюдал за моими действиями широко раскрытыми глазами. Затем, выгнувшись, как вопросительный знак, заглянул в сумку:

– Это все оттуда? Но как?

– Не важно, – кратко ответил я. Подумал: раздать им бластеры или нет? Все же не стоит. Начнут палить, и тогда нас будут расстреливать уже из космоса. Или бомбить. Пусть охотники сделают свой первый шаг.

Мы пошли, держа курс на восток. Это было несложно. Шли звериным тропами, все опасное я видел в своем сканере, который отслеживал ситуацию.

Одну из огромных змей я увидел сразу, она лежала на ветке над тропой и, видимо, поджидала жертву. Я снял лук и прикончил ее одним выстрелом.

– Мясо съедобно, – сообщила Шиза.

Я нарубил тело кольцами и убрал куски в сумку.

Шиза практически не общалась со мной на этой планете. Она словно впала в спячку или затаилась, а я не тормошил ее. Мы разошлись во взглядах на проблему Генри. Она не понимала меня, я же не мог ей объяснить широту души русского человека. Вот такие мы непонятные для всех. Идем своим путем, часто нелегким, и преодолеваем трудности, которые создаем сами себе. А если это не так, то это не русич. Умом нас не понять, мы и сами себя часто не понимаем. И аршином общим не измерить, нет таких мер. Остается только верить. Но это было пока выше понимания Шизы. Не доросла.

Под вечер мы остановились на небольшой полянке, где у самого края из-под камня вытекал ручей и, пересекая полянку, скрывался среди кустов. Из зарослей высунулась морда с клыками, увидела нас, недовольно хрюкнула и скрылась.

– Здесь будем ночевать, – сказал я.

Возражений не последовало, оба давно признали за мной лидерство.

Жюль, как более опытный путешественник, нарубил сухих веток и разложил костер, зажег его с помощью химической таблетки. Он распаковал ее и положил под ветки. Вскоре таблетка вспыхнула, и ветки подхватили жар огня.

– Как жаль, что мой кристалл утерян, – произнес он и с грустью уставился на разгорающийся костер.

Я достал мясо змеи, нанизал на толстую обструганную палку и стал жарить. Мясо действительно оказалось не только съедобным, но еще и вкусным. Запили водой из ручья и улеглись возле костра.

Жюль подбросил полено в костер и вдруг спросил:

– Ирри, у тебя есть план, что мы будем делать дальше? – Он наконец решил прервать свое молчаливое игнорирование моей персоны.

– Примерный план есть.

– Поделишься с нами?

Я вздохнул.

– План в общем-то простой. Всегда считал, что чем сложнее план, тем труднее его исполнить, – начал я издалека.

– А точнее?

– Ну если точнее, то все будет зависеть от конкретной ситуации.

– Ну хотя бы в общих чертах, наметки плана у тебя есть? – не отставал Жюль.

– Есть. Берем в плен дэра, потом дженерфютера, захватываем корабль, находим мой сундук и улетаем. В общих чертах так.

Жюль кашлянул, словно поперхнулся, кашлянул еще раз… и зашелся в истерическом смехе. Я только пожал плечами – хочется парню смеяться, пусть смеется.

Немного успокоившись и вытирая выступившие на глазах слезы, Жюль простонал:

– Захватить в плен дэра! Это… это… ох… это надо же такое придумать! Ты еще более сумасшедший, чем я думал раньше.

– А я Изе верю, – солидно проговорил Адвокат. – Если он сказал, что надо взять в плен дэра, значит, он его возьмет.

Жюль как-то резко успокоился. Серьезно посмотрел на нашего здоровяка:

– Я тоже в это верю, Адвокат, потому и испугался.

– Нашел чего бояться, – отреагировал тот. – Поздно бояться, здесь или мы их убьем, или они нас. А если взять в плен, то можно будет поторговаться.

Жюль с удивлением посмотрел на Адвоката, который казался ему тупым куском мышц, но сейчас он рассуждал здраво. У нас действительно не было выбора. Вообще никакого.

– Ирри, ты хоть представляешь, как будет вестись охота?

– Думаю, Жюль, не ошибусь, если предположу, что будут загонщики – псы и вампиры, может, еще эры, и нас будут гнать на засаду охотников. Мы захватим их, а там посмотрим.

Жюль почесал затылок:

– Конечно, если бы это говорил не ты, а кто-то другой, я бы назвал его безумным. М-да… Но с тобой даже такой безумный план может выгореть. Да, Ирри, ты очень необычный молодой человек, который отправился неизвестно куда, чтобы найти неизвестно где непонятно что. – Он замолчал, обдумывая что-то, и сменил тему разговора: – Кто будет первым на страже?

– На страже буду только я. Вы спите, набирайтесь сил. Они вам понадобятся.

– Почему ты? – Жюль непонимающе уставился на меня.

– Это, Жюль, простая целесообразность. Я не пропущу никого. Просто доверься мне, не хочу рисковать нашими жизнями.

Жюль спорить не стал, он нарубил еще веток своим мечом, сделал себе лежак, долго ворочался и наконец уснул. Адвокат не заморачивался спальным местом, он просто улегся на траву и захрапел. Для него все было просто – есть Изя, и он о нем позаботится. Этот здоровяк оказался наблюдательным парнем и вскоре понял, что все еще жив только благодаря Изе. Этого ему было достаточно, чтобы верить мне безоговорочно.

Ночь вступила в свои права. Огонек костра освещал небольшое пространство полянки. В зарослях джунглей ухало, стонало, иногда громко и пронзительно кричало какое-то существо. Крики то приближались, то удалялись. Сканер показывал наличие двух красных точек, которые кружили вокруг нашей ночевки. Ночная жизнь джунглей шла своим чередом, обходя наш уголок отдыха стороной, поскольку живность чувствовала сильнейший дискомфорт – периодически используя слабый магический фон, я запускал эманации страха.

Думать не хотелось. Что толку ломать голову, если нет даже намека на то, как вылезти из ямы, куда мы попали в поисках сундука. Я просто сидел и глядел на огонь.

В воздухе раздалось хлопанье крыльев, и на свет костра вылетела птица размером с большого попугая. Черная голова, как у крупного ворона, красные крылья и изумрудное брюшко. Коричневые умные глаза. Птица опустилась на землю и бочком бесстрашно прыгнула ближе к костру, где остались висеть куски мяса.

– Что, мяса хочешь? – негромко, чтобы не разбудить товарищей, спросил я.

Птица склонила голову набок, прислушиваясь к моему голосу, и вдруг повторила немного протяжно:

– Что-о… мясса-а хо-очешь?

Я тихо рассмеялся и кинул ей недоеденный кусок змеи. Помесь ворона и попугая клюнула мясо и стала жадно его поедать, отрывая большие куски и проглатывая их целиком. Скоро у ее ног ничего не осталось. Она бочком прыгнула еще ближе ко мне.

– Мало? – спросил я, и она ответила утвердительно:

– Ма-ало!

– Еду заработать надо. Сторожи и получишь еще, – рассмеялся я.

– Зарабо-отать на-адо! Сторожи-и! – повторила птица. Сердито нахохлилась и, подскочив, клюнула меня в ботинок. – Ма-ало! – каркнула она и отскочила.

Затем важно обошла меня по кругу и клюнула в ногу Жюля. Тот проснулся и схватился за место, куда его клюнули.

– Сторожи-и! – приказала птаха и отскочила от кулака Жюля.

Жюль заморгал:

– Это кто?

– Сторожи-и! – вновь крикнула птица и запрыгала к Адвокату.

Я уже был не рад, что заговорил с ней. Птица кружила около нас и повторяла то, что услышала от меня:

– Ма-ало! Зарабо-отать на-адо!

Клюнула Адвоката в руку. Тот перестал храпеть и, не открывая глаз, спросил:

– Чего тебе?

– Мясса-а хо-очешь? – спросила птица, и Адвокат сквозь сон пробормотал:

– Хочу.

– Сторожи-и!

– Заткнись! – крикнул Жюль и кинул в наглую птаху ветку. Но та подлетела и уселась вновь рядом с нами. – Чтоб ты околел, зануда! – в сердцах пробурчал Жюль и добавил: – Чтоб у тебя перья повылазили!

– Заткнись! – Птица нахохлилась и прыгнула поближе к сыну лейера.

– Дай ей мяса, Ирри, – взмолился Жюль, – иначе она нам спать не даст.

– Чтоб ты околе-ел, зану-уда! – передразнила Жюля птица, и мне стало как-то легко. Эта птаха сняла напряжение в моей душе, а заодно и в душе Жюля.

Он рассмеялся вместе со мной и, сняв с палки последний жареный кусок, кинул птице. Она замолчала и принялась за трапезу.

– Не могу уснуть, Ирри, мысли в голову лезут. – Жюль уселся и подбросил ветки в огонь, пламя взметнулось, и стало светлее. – Вот мы с тобой были на войне. Но я не понимаю ее смысла. Там нет проигравших и нет победителей. Только смерть. К чему эта война?

– Мы не поймем ее, если не поймем психологию повелителей, – неожиданно проговорил Адвокат.

Я удивленно посмотрел на него. Мне казалось, он крепко спит, но он слушал наш разговор. Наглая птица разбудила и его. По сути, он был прав. Что мы знаем о логике дэров? Ничего. Нам кажется бессмысленным топтание на месте и бесчисленные жертвы, но во всем этом была своя логика, недоступная для нашего понимания. Видимо, ум дэров устроен иначе.

Жюль тоже удивленно посмотрел на Адвоката:

– Почему ты решил, что надо разобраться в психологии дэров?

– Это не я решил. Это мой начальник сказал на призывном пункте, а он там служит уже десять лет. Он умный. – Для Адвоката такое объяснение было достаточным.

Птица съела свой кусок и, прыгая, бочком безбоязненно приблизилась ко мне, взмахнула крыльями и уселась мне на плечо. Нахохлилась и нагло произнесла:

– Сторожи-и!

Затем закрыла глаза и захрапела точно так же, как и Адвокат до этого. Жюль рассмеялся. Адвокат скривился, понимая, что та его передразнивает, и снова быстро уснул.

Красные точки на сканере исчезли. Ночь прошла спокойно, а утром птица заволновалась. Она соскочила с моего плеча и стала причитать:

– Чтоб ты околе-ел, зану-уда! Сторожи-и!

Я проверил сканер, мы по-прежнему были одни, но птица не находила себе места. От ее крика проснулись Жюль и Адвокат.

– Что случилось? – спросил Жюль.

– Не знаю, но Зануда волнуется, – показал я глазами на беспокойно прыгающую по траве птицу.

– Зану-уда волну-уется! Зану-уда волну-уется!

– Может, врагов чует? – предположил Жюль.

– Зану-уда волну-уется! Враго-ов чу-ует! – прокричала птица, и сейчас же на сканере с краю показались три красные точки. Затем они окрасились в зеленый цвет.

– Что бы это значило? – недоуменно пробормотал я.

– Ты тоже что-то чувствуешь? – переспросил Жюль.

Я не ответил, так как на полянку выпрыгнули три шверда. Они зарычали, и шерсть у них на загривках поднялась дыбом.

– Пугают, – прошептал Жюль.

– Хватит рычать! – мысленно приказал я псам, и псы, вернее, три суки от неожиданности присели на задние лапы. – Идите ко мне, пропащие. Что вы забыли в этом лесу?

Шверды взвизгнули и бросились ко мне. Жюль откатился в сторону, за прогоревший костер, Адвокат выхватил свой молекулярный меч.

– Стой! – крикнул я, и он замер с поднятым клинком.

Собаки налетели на меня с радостным повизгиванием. Ментально они кричали:

– Хозяин! Хозяин появился!

Они запрыгивали передними лапами мне на плечи, толкали друг друга, стараясь вылизать лицо, кружились около меня и были полны счастья. Бурное проявление чувств продолжалось минут пять. Затем они уселись и, подметая хвостами траву, уставились на меня.

– Нам грозит опасность! – передал я и показал образ вампира. – Они есть?

Шверды зарычали и передали мне образы четырех вампиров. Те шли следом, и с ними был высокий эр в одежде охотника. Зеленая куртка, высокие сапоги и кожаные штаны, а за спиной у него, к моему великому удивлению, висел лук.

– Далеко?

Собаки задумались и показали мне место нашей высадки. Часа четыре ходу до нас. Еще они показали группу из пяти квирсов-разведчиков, идущую параллельно нам и тоже на восток.

Зануда, как я прозвал странную птицу, успокоился и уселся на мое плечо. Поднял крыло, почесал под ним клювом. Одна из псин подпрыгнула и попыталась схватить наглеца. Но Зануда был начеку, он вспорхнул, облетел поляну и крикнул:

– Чтоб ты околе-ел, зану-уда! Сторожи-и!

Мне стало смешно, казалось, что этот птах, помесь ворона и попугая, обладает разумом, повторяя услышанные слова в нужном порядке.

– Зануду не трогать! – приказал я.

И вовремя. Наглый пернатый налетел со спины на охотницу, что пыталась его поймать, и клюнул в голову. Но не рассчитал скорость реакции других швердов. Стоявшая рядом псина мгновенно перехватила дебошира своей пастью, и я подумал, что наступил бесславный конец нашему говоруну. Но он истошно заорал:

– Зануду не трогать!

Заорал прямо в ухо собаке. Та от неожиданности вытаращила глаза и разжала пасть. Зануда выпал на траву и, не веря своему счастью, поспешил мелкими прыжками прочь, при этом крича:

– Чтоб ты околе-ел! Зануду не тро-огать!

Неужели я приказал собакам вслух? Я решил проверить свою догадку. Мысленно приказал швердам оберегать Зануду и мысленно же произнес: «Зануда хороший. Он свой».

Птах остановился и посмотрел на меня.

– Чтоб ты околе-ел!

Ага, значит, я не заметил, как произнес вслух приказ не трогать Зануду.

– Зануда хоро-оший. Он сво-ой, – вдруг произнес Зануда и мысленно повторил приказ швердам: – Зануду оберегать!

Приказ прозвучал так неожиданно, что я вытаращился, услышав его, а псы одновременно раскрыли пасти, из которых капала слюна, и синхронно склонили головы набок.

Птица нагло прошагала вдоль строя швердов, показывая свою значимость, и, взмахнув крыльями, уселась мне на плечо.

– Сторожи-ить! – гаркнула она, и это явно относилось к собакам.

Те тоже так поняли.

– Хочу съесть, – облизнулась одна из псин, разглядывая Зануду.

Тот забеспокоился и стал приседать.

– Зануда хоро-оший. Он сво-ой. Зануду оберегать! Чтоб ты околе-ел!

Ну, с ним понятно, он может так говорить весь день, а нам нужно идти. Только вот куда? На восток или навстречу загонщикам? Все-таки на восток, поразмыслив, решил я. Перед встречей с дэрами поговорю с этим эльфаром. Сдается мне, что это новый хозяин сундука. А пока будем изображать беглецов. Я отправил швердов охранять, мы под возмущенные вопли Зануды, которому не досталось мяса, наскоро перекусили и двинулись вглубь джунглей.

Рассердившийся Зануда попытался клюнуть меня в ухо, но оно превратилось в удавку и сдавило ему шею. Птица бешено забила крыльями, и в горле у нее заклокотало.

– Будешь клеваться, задушу! – прорычал я и отпустил Зануду.

Тот вспорхнул и полетел над нами, оглашая лес истошным криком:

– Что-обы у тебя перья повыла-азили!..

Теперь вся округа знала, что мы идем на восток. Можно было не таиться.

Жюль искоса посмотрел на меня и нейтральным голосом предложил:

– У тебя же есть лук, сбей этого… крикуна.

– Жалко.

Он только вздохнул и, отведя глаза, произнес сакраментальное внушение учителя ученику:

– Иногда жалость приводит к печальным последствиям.

– Но не в этом случае, – отрезал я.

Адвокат меня поддержал:

– Что ты, Жюль, в самом деле, взъярился на эту птаху. Смешно ведь.

Сын лейера надулся и молча пошел дальше. А Зануда, покружив над нами, вскоре улетел. Мы шли без происшествий, пока не наступил вечер. Лишь однажды остановились отдохнуть в тени огромного дерева. Жюлю и Адвокату я выдал по сухпаю, взятому с эсминца, и показал, как его есть.

На ночлег остановились на полянке, где росло точно такое же дерево. Можно было хорошо разместиться на его ветвях. В листьях, огромных, словно ванна, собиралась влага, и ее можно было пить. Выше прыгали какие-то создания, похожие на обезьян, но к нам не приближались. Шверды, словно кошки, запрыгнули на нижние ветви и пробрались выше, отсекая нас от всех любопытных. Мы слопали еще по сухпаю и улеглись отдыхать. Но сон прервало появление пса с Занудой в зубах. Сначала я подумал, что это совсем другая птица. Вид у птахи был весьма потрепанный. Но как только она выпала из пасти, то встряхнула перьями и прорычала:

– Задушу!

Жюль недолго думая столкнул птицу ногой с ветки, и та полетела камнем вниз. Шверд мгновенно прыгнул следом и вернулся с Занудой в зубах.

– Что с ним? – спросил я, и псина показала мне, как героически погибал наш Зануда в лапах у обезьяноподобного существа, пытаясь украсть плод.

Тот мирно дремал или делал вид, что дремлет, и, когда наш говорливый попытался выкрасть плод у него из-под лап, мгновенно схватил вора. На счастье Зануды, там охотилась одна из собачек. Она растерзала существо, но и Зануде здорово досталось.

Странно, что при таких наклонностях и наглости птах еще жив. Сегодня он мог погибнуть как минимум три раза.

Утром мы продолжили поход, а Зануда вновь исчез. К вечеру лес стал реже, и потянуло морским ветром.

Скоро придем к океану, а загонщиков еще не видели. Странно. А все странности меня настораживают.

– На ночевку остаемся здесь, – приказал я, осматривая холм посреди леса. Но, как выяснилось, это был не холм, а заброшенная крепость, частично засыпанная землей, с разрушенными каменными стенами. Внутри нее была разрушенная башня. И те же обезьяноподобные существа, что встретились нам ранее, избрали эту крепость местом своего обитания. Но вскоре только мы были полновластными хозяевами цитадели. Шверды постарались.

– Значит, так! – начал я совещание. – Скоро мы выйдем к океану. Где загонщики и где засада, мы не знаем. Я пойду на разведку. Вы ждете меня здесь. Два шверда будут вас охранять.

– Что нам делать, если ты не вернешься? – спросил Жюль, проявив сомнения и скрытые страхи.

– Я вернусь. – Я твердо посмотрел на Жюля. Он отвел глаза.

К моему удивлению, загонщики были совсем рядом. Один из вампиров следил за нами не приближаясь. Я, как только его почувствовал, сразу вышел в боевой режим. Подобрался к замершему прозрачному одеялу и вытащил всю жизнь из этой твари. По сути, я тоже был вампиром, только энергетическим.

Через пару-тройку километров я стал свидетелем боя квирсов и эра, которому помогали вампиры. Эр расстреливал тварей из лука, причем очень метко, целясь прямо в голову. При этом он постоянно двигался, меняя свое местоположение. Тех квирсов, что пытались к нему пробиться, отгоняли вампиры, обхватывая своими телами и отпуская полуживыми. Они нагоняли на них страх, и те на время отступали, но затем упорно продолжали свои попытки пробиться к лучнику. Эр был полон азарта, посылая стрелу за стрелой в мельтешащих квирсов. Несколько тел этих ящеров валялись на траве.

«Посмотрим, как ты запоешь, когда я уберу вампиров», – мстительно ухмыльнулся я. Вышел в боевой режим, забрал большую часть энергии у ближайшего кровососа, оголив правый фланг прикрытия эльфара, и стал смотреть, что будет дальше. А дальше вампир проявился во всей своей красе, раскинувшись бледным одеялом на траве. Рядом с ним сновали туда-сюда два разведчика-квирса. Эти существа не ведали сомнений и не думали ни секунды. Есть враг, и он должен быть сожран. Они скачком очутились возле вампира и вцепились в него. Когтями рвали податливую плоть и пожирали огромными кусками еще живого и орущего во всю глотку вампира. Ему на помощь бросились двое кровососов, и эр остался один.

Он в ужасе увидел, как к нему рвутся три ящера с оскаленными пастями, и, бросив лук, кинулся наутек. Видимо, он знал, как спасаться от этих существ. Эр подбежал к высокому дереву и, подпрыгнув, ухватился за нижние ветки, подтянулся и, словно обезьяна, стал карабкаться наверх. Подбежавшие ящеры только клацнули челюстями и принялись кружить около дерева. Я понял, что лазить по деревьям они не умеют. Вампиры быстро расправились с двумя пожирателями своего собрата и поспешили к эру на помощь. Тот уже вовсю отстреливал квирсов из ручного бластера. Предусмотрительный, зараза.

Скоро с квирсами было покончено. Эр слез с дерева и пошел искать свой лук. Я тем временем забрал жизни у последних кровососов.

Когда эр вернулся, то был очень озадачен увиденным. Он осторожно обошел тела, огляделся в поисках опасности и достал рацию.

А вот это нам не нужно, не надо вызывать подкрепление! Я отобрал у застывшего дженерфютера переговорное устройство, нож, ручной бластер и вышел из боевого режима.

Эр хватал рукой воздух в поисках рации, не находил и был крайне поражен этим, судя по его лицу. Еще не понимая, в чем дело, он стал лазить по многочисленным карманам и снова не нашел искомое. Тогда он начал осматриваться у себя под ногами.

– Ты это ищешь? – спросил я из-за его спины.

Эр мгновенно обернулся, продемонстрировав отменную реакцию, и, увидев рацию в моей руке, немедленно меня атаковал. Видимо, он рассчитывал на свою скорость и умение сражаться, но моя рука перехватила его горло и сжала, не давая ему возможности дышать. Он трепыхался, как рыба, вытащенная из воды, задыхался, но из последних сил пытался до меня добраться. Даже бил ногами. Лицо его налилось краской, он захрипел, и руки его бессильно повисли, соскользнув с моей руки, которую он пытался оторвать от себя.

Пожалуй, с него хватит. Я отпустил эра. Лерзиттер упал к моим ногам, и я присел рядом с ним. Когда он немного пришел в себя, я начал разговор:

– Послушай, лер. – Я сорвал травинку и сунул себе в рот. Детская привычка. – Я проделал длинный путь, чтобы добраться до тебя, поэтому внимательно меня слушай. Мне не нужна твоя жизнь. Мне нужен артефакт, который ты вывез из Хай Дола. Старинный сундук со всем его содержимым. Ты отдаешь его мне, и мы расходимся. Уяснил?

Он, конечно, не уяснил. Да я на это и не рассчитывал. Высокородный приближенный к повелителям не сразу сообразит, что перед ним не простой лург.

– Ты кто? – просипел он, растирая свою шею.

– Конь в пальто. Где сундук?

– Кхе-кхе, – закашлялся он и стал врать: – Я не знаю, о чем ты говоришь. Какой сундук? Ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор, напав на меня?

– А ты понимаешь, что мне плевать на твои угрозы? Я сделаю из тебя своего раба. Ты этого хочешь? Мне все равно, что вы здесь творите с лургами. Хоть всех поубивайте. Мне нужен мой сундук.

– Ты не простой лург, правда? Ты пришел из-за предела. Так ведь?

– Хорошо, что ты это понимаешь, – кивнул я. – Так где мой сундук?

– Он у меня на корабле, в моей каюте. Давай договоримся: я отдаю тебе сундук, а ты показываешь место перехода.

– Хорошо, – кивнул я. – Кто может доставить его прямо сюда?

– Мой адъютант. Дай рацию, я ему прикажу выслать малый транспорт с сундуком сюда.

– Как зовут адъютанта?

– Кирнауил. Это мой племянник.

– Хорошо, вот рация, вызывай.

Он взял рацию, торжествующе стрельнул в меня глазами и набрал код. Когда он вновь посмотрел на меня, то выпучил глаза. Я перехватил рацию, а его снова придушил. Он думал, что провел меня, послав код тревоги, но я этого ждал.

Экран рации засветился, и оттуда на меня смотрел встревоженный молодой эр.

– Дженерфютер, что случилось? – внимательно разглядывая меня, спросил он.

– Маленькая неприятность, Кирнауил. Квирсы перебили всех вампиров. Псы преследуют лургов. Я славно поохотился, но не хочу дальше идти без прикрытия. Сообщи нашим союзникам, что их братья пали, и пусть пошлют мне еще парочку.

– Хорошо, дядя, исполню. Что-то еще?

– Да, вот еще что. Пришли с транспортом артефакт, что я привез из Хай Дола. Есть кое-какие соображения на его счет, проверить хочу.

– Понял, – кивнул эр. – Немедленно приступаю.

Я отключился и посмотрел на эра.

– Не бережешь ты себя совсем. – Я осуждающе покачал головой и сломал ему шею.

Он больше мне был не нужен. Мой план былавантюрным, но лежал на основополагающем принципе империи дэров – безоговорочного подчинения младших старшим. По должности, по званию, по рождению, по положению. Этим я хотел воспользоваться. Не вмешиваться в работу системы, а использовать ее. Быстро снял с него одежду и переоделся. Тело засыпал ветками и стал ждать.

Через полчаса в небе раздался рев двигателей, и небольшой шаттл совершил посадку рядом со мной. Из него выскочили четверо эров и два вампира, затем показались еще двое эров, выносящие сундук. Молодой эр – племянник дженерфютера поспешил ко мне. Я почувствовал, как ключ стал нагреваться и обжигать мою грудь. «Ну вот и свиделись!» – с облегчением подумал я. Полдела сделано, теперь надо как-то вернуться.

– Сундук оставляйте, а сами возвращайтесь, – приказал я.

– Но, дядя… – «Племянник» силился что-то мне сказать.

– Кирнауил, – прервал его я, – ты хочешь испортить мне охоту?

– Э-э-э… нет, дядя.

– Тогда оставляй наших союзников, и возвращайтесь на корабль.

Я подождал, пока шаттл взлетит. Рядом стояли два вампира. Они тоже ждали убытия шаттла.

– Что произошло с нашими братьями? – без всякого проявления уважения, даже с вызывающей высокомерностью спросил один из них.

– Вот то же самое, что и с вами, – ответил я и вышел в боевой режим.

Забрал у них жизни и, не выходя из режима, засунул сундук в пространственный карман сумки. Внутрь я не смотрел. Демон хотел найти свой сундук, он его получит. Следом вернул себе свой облик, чтобы не пугать товарищей, и вернулся к месту стоянки.

В оставленном мною лагере все было спокойно. Собаки были настороже. Зануда ругался на всех, а Жюль пытался достать его камнем. Адвокат храпел.

Я подсел к ним и толкнул Адвоката в плечо:

– Хватит спать, есть разговор.

Тот мгновенно поднялся и сел. Оба внимательно на меня посмотрели.

– Откуда костюмчик? – поинтересовался Жюль.

– Командующий Южным фронтом подарил со своего плеча. Не перебивайте меня, слушайте внимательно. Вечером мы улетим на корабле командующего. Вас посадят в отдельную каюту. Курс на Пранавар. Что бы ни случилось, вы ни во что не ввязываетесь. Тихо сидите, и все. Мы опустимся в зоне отчуждения и уйдем в другой мир. В этом вам уже не жить. Теперь можете задавать вопросы.

– У меня их нет, Изя, – сказал Адвокат.

Жюль посидел с задумчивым видом и неохотно произнес:

– У меня их тоже нет.

– Тогда отдыхайте, а я приму образ дженерфютера. – И повторил в который раз: – Не удивляйтесь.

Вечером я вызвал шаттл и вместе с псами и товарищами поднялся на борт транспорта. Видно было, что собакам привычно такое путешествие. А вот птах с нами лететь не захотел. Он косо посмотрел на корабль, сел мне на плечо, клюнул в ухо. Укоризненно прокричал:

– Чтоб ты околе-ел! – взмахнул крыльями и стал кружить над головой.

Расставаться с говорливой птицей мне было как-то грустно. Я поманил его, как подманивают собаку – куть-куть, – и он снова сел мне на плечо. Схватив не ожидавшую подвоха птицу, я под истошный крик «Зануда хороший!» засунул ее в пространственный карман сумки.

– А что, союзников забирать не будем? – спросил Кирнауил.

– Нет, они преследуют убийц своих братьев. А мне охота надоела. Я даже лук потерял, когда удирал от квирсов.

– Надо же! И кто сумел убить вампиров? – заинтересовался «племянник».

– Я их не видел. Я, Кирнауил, сидел на дереве, пока их уничтожали. Да и знать не хочу. – Сурово посмотрел на него и многозначительно произнес: – Кирнауил, это не наши дела… Понял?

Что уж он там понял, не знаю, но он поспешно проговорил:

– Конечно-конечно. Только… только на борту их еще двадцать особей осталось, и они будут требовать дать им отчет.

– Требовать? – проворчал я. – Бездельники. Отправь их на планету, пусть ищут ответы там.

– Хорошо, дядя, так и сделаю.

Мы прибыли на крейсер ВКС империи. Громадина, которая должна была внушать ужас и трепет жителям империи. Эталон минимализма и функциональности. Все выкрашено унылой серой краской, везде во внутреннем убранстве только металл. Узкие коридоры с бронированными створками. Часовые в черных мундирах, проверяющие пропуска на разные уровни корабля. И, на мой взгляд, убогие, тесные каюты. Ну прямо спартанская обстановка.

Крейсер мог совершать прыжки, уходя в гиперпространство, но по сравнению с кораблями открытого мира был неуклюжим и тихоходным. Глубже я не вникал. А зачем? Мое дело командовать. Что я и собирался делать.

На переходе из транспортного трюма в жилой отсек меня встретил и отдал честь капитан крейсера. Вежливо поинтересовался, какие будут распоряжения.

– Курс на Пранавар! – приказал я.

Капитан нисколечко не удивился, откозырял и попросил разрешения удалиться. Я задумчиво смотрел ему в спину. Пока все шло гладко.

Лургов по моему приказу поместили в отдельную каюту для технического персонала. Швердов отвели куда-то, где они содержались. Я в каюте дженерфютера переоделся в военный мундир. Минут через тридцать появился «племянник». Доложил, что отправил всех союзников вниз, на планету. Поинтересовался, надолго ли мы летим на Пранавар.

– На пару дней, – ответил я. – Надо поговорить кое с кем.

– Внимание всем постам! Доложить о готовности систем к полету, – разнесся по кораблю звучный голос капитана, усиленный динамиком.

Я даже вздрогнул от неожиданности! Потом вспомнил. У них нет нейросети, поэтому они не объединены в общую управляющую систему. Здесь все делается по старинке, через переговорные устройства.

Вскоре я почувствовал, как огромный крейсер вздрогнул и полетел, набирая скорость. Компенсаторы тоже слабоваты.

Через пять минут ко мне обратился капитан. Из значка, прицепленного на моем мундире, прозвенел вызов зуммера и замигала зеленым светом маленькая кнопка. Я ее нажал.

– Вельт-дженерфютер, с корабля повелителей пришел запрос о причине ухода с орбиты.

Я нагло и решительно ответил:

– Капитан, причина одна: мой приказ следовать на Пранавар! Вам что-то непонятно?

– Э-э-э… простите, вельт-дженерфютер, я думал, что наш уход согласован…

– Капитан, я командующий фронтом! С кем мне согласовывать свои действия? Повелители прибыли охотиться, пусть охотятся. Сколько дичи привезли?

– Три отряда по десять лургов и два отряда квирсов, вельт-дженерфютер, – четко доложил капитан. – Мы их привезли своим транспортом.

– Ну так не мешайте повелителям охотиться.

– Слушаюсь, вельт-дженерфютер. – Капитан отключился.

Пока у меня все получалось. Захотелось перекреститься и сплюнуть через левое плечо. Все-таки удача мне улыбнулась. Как говорят у нас на Земле, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Я упал, не раздеваясь, на диван. Я чувствовал легкую нервозность и неясное беспокойство. Мой расчет на отдачу приказов без объяснений пока работал. Но это пока!

По кораблю пробежала едва заметная дрожь. Сам прыжок произошел схожим образом. Легкое головокружение и быстро проходящая тошнота. Но все же мне что-то не давало покоя. Не может быть так, как в сказке: пришел, дал приказ и полетел куда захотел под чужой личиной. Вроде все так и происходило, но червячок беспокойства точил меня изнутри.

Я встал и стал ходить по каюте.

А что, собственно, я тут делаю? Надо пробежаться по кораблю, посмотреть, что и как.

Попробую-ка, используя магию крови, создать вокруг себя магический фон и постараться уйти в «скрыт». Я только недавно обратил внимание, что в «кровавом тумане» действовала магия. Может быть, и при наложении на себя, например, заклинания лечения меня окружит магический фон? Во мне проснулась страсть к магическим экспериментам.

Я встал посреди каюты и наложил на себя заклинание лечения, используя свою же кровь из флакона. Парочку я обнаружил в пространственном кармане. Посмотрел магическим взглядом и увидел, что меня окружает многоцветная аура, причем она была гораздо больше, чем обычно.

Ага, что-то получилось! Обрадовавшись, я сотворил заклинание «скрыта». Теперь я сливался с серыми стенами.

Интересно, сколько может держаться заклинание? Я смотрел магическим зрением, как медленно бледнела моя аура. Через пять минут и сорок шесть секунд я проявился. Вполне нормально. Можно периодически подкачивать ауру и оставаться в «скрыте».

Наконец я понял, что меня беспокоило. Мои товарищи! С ними что-то было не так. Я вышел в боевой режим. В нем могу пребывать без магии, пока есть внутренняя магическая энергия. Я учел откат от применения магии крови. Моя кровь набирает магическую энергию отката, а боевой режим ее «поедает». Очень удобно. Как я раньше этого не замечал?

Вышел из каюты и направился в технический сектор корабля, на вторую нижнюю палубу. Схема корабля была у меня в каюте на мониторе, с пометками и комментариями, которые можно было вызвать, нажав на нужное место на экране. Красным штрихом была помечена каюта, где расположились мои лурги. Чувствовался порядок и щепетильность экипажа даже в мелочах. Я не использовал лифты, шел по лестницам и вскоре вышел на нужную палубу. На корабле каждый был занят своим делом. Как я понял, тут было минимум устройств, выполняющих самостоятельно определенный объем работ. Большинство операций делали эры – специалисты в разных областях. Они обслуживали в ручном режиме системы и аппаратуру. Поэтому экипаж насчитывал почти полтысячи… (Хотел сказать «человек», но вспомнил, что лурги до такой техники не допущены.) Эров.

Я нашел нужную каюту и вошел. Вот тут-то меня и накрыло удивление. В каюте с моими друзьями находилось трое эров. Они замерли в разных позах. Но главное, что я понял, – тут проходил допрос. На столе лежал шприц и портативный магнитофон.

Вот что меня так беспокоило. Видимо, контрразведка решила побеседовать с Жюлем и Адвокатом о том, что они видели и почему дженерфютер привез их на крейсер. А мои товарищи под «сывороткой правды» могут многое рассказать, если уже не рассказали. Я вытащил у всех троих эров энергию жизни и вышел из боевого режима. Мои товарищи пьяными глазами смотрел в потолок. Я отмотал запись назад и стал слушать.

Голос Жюля был мертвенно-безэмоциональным. На вопрос эра, как они встретили дженерфютера, он подробно отвечал, что это не дженерфютер, а их сослуживец Изя Кауф. Он же Ирри, сын барона с Роомшталя, он же пришелец из другого мира, который прибыл за сундуком, который был у дженерфютера, и что он умеет принимать различные обличья.

Я бы на месте контрразведчика отправил их в психушку, потому что сам не поверил бы в то, что он говорил, если бы все это не было чистейшей правдой.

Затем послышался голос одного из эров. Тот не смог удержаться от смеха.

– Мори, ты сколько кубиков вколола этому лургу? Он видит картинки и вместо правды рассказывает нам свои видения.

– Ну чуть больше кубика, – прозвучал женский голос. – Парень с фронта, поэтому подумала, что он более устойчив к воздействию. Прости, не рассчитала. Давай второго послушаем.

Я посмотрел на эров. Опознать женщину было трудно. Одинаковые черные мундиры, короткие стрижки, длинные уши. Поджарые фигуры без явных вторичных половых признаков. Хотя, если присмотреться, у одного бедра были пошире.

– Ну давай послушаем, что скажет Адвокат, – согласился с ней я.

Адвокат долго мычал, а потом запел похабную песню про эра и лурга. Его пение прервала звонкая пощечина.

– Скотина! Животное! – визгливо прокричала Мори. – Убью! Ну что за твари эти лурги? Ты слышал, что он пел? – Это она, видимо, обращалась к своему напарнику.

– Слышал! – усмехнулся тот.

– И тебе смешно? Как ты можешь равнодушно про это говорить? Он унизил нас!

– Эх, крошка, я бы тебя еще и не так унизил, – вдруг произнес Адвокат и получил вторую оплеуху.

На этом запись обрывалась. Как оказалось, я пришел вовремя. Но передо мной встал следующий вопрос: что делать дальше? Что делать с телами? И как быть с сующими везде свой нос контрразведчиками?

Я ненадолго задумался.

Сейчас надо разобраться с ребятками. Я стер старую запись и велел Жюлю повторять, что я сейчас скажу. Затем включил запись на магнитофоне.

– Я, Жюль Кауф, – стал повторять он услышанное, – прибыл на корабль вместе с лерзиттером, который приказал нам следовать за ним. Мы продвигались к океану, когда нас остановили большие собаки и погнали в другую сторону. По дороге встретили эра, он приказал нам остановиться. Там были еще бестелесные существа, которые с кем-то сражались. Это все, что я знаю.

Затем наступила очередь Адвоката. Его запись я оставил без изменений.

Итак, первый шаг я сделал. Второй – надо избавиться от тел. А лучше отнести их подальше и оставить с ними магнитофон. По плану служба контрразведки флота находилась на второй жилой палубе. Это на один уровень выше. Вот туда я их и оттащу, а пока наведаюсь в их дежурную часть.

В дежурной комнате контрразведки у аппаратуры сидели четыре оператора. На табло светились номера кают, которые прослушивались. Здесь значился главный командный пост корабля и, что меня удивило, моя каюта.

У всех поочередно я вытащил жизнь настолько, что они потеряли сознание. Затем перенес троих эров и усадил на свободные кресла. Положил портативной магнитофон на стол и ушел.

Меня поражало обилие часовых на палубах. Каждый сектор на корабле был обозначен цифрой и буквами, и, если у кого-то не было пропуска в данный сектор, он не мог туда попасть. Секретность на уровне фантастики! А сделать пропуска с электронными кодами и замки на дверях они не догадались. Убого – и удобно для меня.

Я вернулся в свою каюту и вызвал адъютанта.

– Кирнауил, я хочу, чтобы к моим лургам не проявляли интереса. Кто бы это ни был. – Я в упор посмотрел на офицера. – Ты меня понял?

– Понял, дядя, сейчас распоряжусь. – Офицер побледнел.

– Что-то не так? – Я смотрел сурово.

– Нет-нет. Все так. – «Племянник» отвел глаза.

Знает, стервец, что их допрашивает контрразведка, знает, но врет мне.

– Кирнауил, ты знаешь, что такое преданность?

– Да, дядя.

– Ты знаешь, что твоя карьера зависит от меня? – Я вдруг понял, что эр, под личиной которого я прячусь, был дядей непростым и что общество эров пронизано интригами и подставами.

– Да, дядя.

– И ты понимаешь, что без меня ты будешь гнить на планете, как другие?

– Да, дядя.

– Так где же тогда твоя преданность, Кирнауил?

Офицер упал на колени.

– Прости, дядя. Я не хотел… Я не придал этому значения… Я…

– Кирнауил, разве ты знаешь в нашем роду глупцов? Если знаешь, назови. Может быть, это твоя мать, моя сестра?

– О! Нет…

– Тогда почему я слышу такие слова? – не давая ему договорить, продолжил я. – Не хотел, не придал значения? Ты меня разочаровываешь. – Я поджал губы.

– Меня попросил лер Миштроил, начальник контрразведки корабля, позволить провести опрос лургов.

– И ты не подумал, зачем ему лурги, которых привел я? Не подумал, что он ищет? Разве не ты должен прикрывать мне спину, Кирнауил? Я разочарован в тебе.

– Дядя, простите…

– Ты в курсе, что моя каюта прослушивается? И то, что мы сейчас с тобой здесь говорим, слышит лер Миштроил?

Парень побледнел и растерянно огляделся.

– Иди, Кирнауил, – похлопал я его по плечу. – Иди и в следующий раз думай о семье, а не о просьбах разных эров. И реши вопрос с прослушкой.

Эр Миштроил застыл в неудобной позе, с его довольного лица сошла высокомерная усмешка. Он снял наушники и, как опасную змею, отбросил их подальше на стол.

– О дэры! – прошептал он.

Он только что услышал свой смертный приговор. Но как командующий узнал о прослушке? Кто его сдал?

Миштроил вскочил, потом снова сел и принялся вызывать дежурную часть своей службы. Гудки шли, но ему никто не отвечал. Надо срочно убрать аппаратуру! В панике эр выскочил из каюты и почти бегом направился в свой сектор. Но по дороге его остановил адъютант командующего с пятью бойцами службы внутренней охраны:

– Лер Миштроил.

Начальник контрразведки остановился и, побледнев, слабо улыбнулся:

– Да, лер Кирнауил?

– Вы задержаны. Прошу следовать за нами в вашу дежурную часть.

Глазки начальника контрразведки забегали.

– В чем дело, Кирнауил? Вы что, забыли, кто я такой? – попытался он надавить на молодого офицера, но тот плотнее сжал губы и процедил:

– Видимо, это вы забыли, лер, кто вы такой. Арестовать! – скомандовал Кирнауил, и солдаты взяли Миштроила на мушки ручных пульсаров.

Он молча спрятал руки за спину и пошел, окруженный солдатами, за адъютантом командующего.

Их везде пропускали беспрепятственно. У самых дверей дежурной части контрразведки их нагнал командир комендантской роты. Он вытянулся перед Кирнауилом и, мельком глянув на арестованного, отрапортовал:

– Жду ваших приказаний, лер.

– Идите следом, лер. Вы должны будете зафиксировать факт незаконного прослушивания каюты командующего.

Они вошли.

– Лер, – обратился Кирнауил к командиру комендантской роты, – проверьте состояние этих специалистов!

Четверо валялись на полу, а еще трое с открытыми немигающими глазами развалились в креслах.

Командир комендантской роты повернул смертельно побледневшее лицо к Кирнауилу:

– Лер, они, кажется, все мертвы!

«Ай да дядя!» – восхитился Кирнауил. Он встал лицом к лицу с Миштроилом и мстительно произнес:

– Я думаю, лер, вы добровольно расскажете, для кого собирали сведения!

Выпроводив «племянника», я задумался: может, где перегнул палку? Но даже если перегнул, Кирнауил это не поймет. Напуганный моим неудовольствием, он будет думать, как мне угодить, а не о служебном рвении. Он служит дяде, а не империи. Это ему вбили крепко. И для меня в моем положении это было хорошо.

– Ты слишком самонадеян, Виктор. – Шиза наконец-то соизволила со мной заговорить. – Это твой недостаток.

– Шиза, запомни, все наши недостатки – это продолжение наших достоинств. Они не существуют сами по себе.

Она помолчала, переваривая мою отповедь.

– Это кто сказал? – спросила она после минутного раздумья.

– Умные люди, Шиза. Пока моя самонадеянность приносит нужный мне результат, ее можно считать достоинством и уверенностью в себе. Вот когда я провалюсь, тогда можно считать ее недостатком. Где ты была, когда я проникал на корабль? Что подсказала? А?

Шиза не ответила. Да и что она могла ответить, когда весь мой поход ради спасения Генри она считала недопустимой глупостью. Но вот погулять по новому миру, набраться впечатлений для нее было нормально. А для меня это был мир в черно-белом исполнении. Мир греха и коррупции, безнадежности существования для лургов, бессмысленной войны и ксенофобии. Драпать отсюда надо, и побыстрее.

Через двое суток мы прибыли в звездную систему, где вращалась вокруг своей звезды планета Пранавар. Я вызвал Кирнауила.

– Кирнауил, подготовь транспорт для меня, псов и моих лургов. Мы отправляемся в зону отчуждения.

– Хорошо, дядя. Какое сопровождение вам выделить?

– Думаю, четверки бойцов хватит.

– Все будет сделано! – «Племянник» выскочил из каюты. Он проявлял завидное рвение.

Сам полет проходил без происшествий. Кирнауил доложил, что начальник контрразведки работал на моего заместителя и повесился в камере. Его место занял наш дальний родственник. Капитан принес через моего адъютанта глубочайшие извинения за прослушку каюты и уверения в своей преданности. Я понял, что вел себя абсолютно правильно.

Но несмотря на это, внутреннее напряжение росло с каждым часом. Как только мы встали на орбиту планеты, появился Кирнауил.

– Дядя, транспорт, лурги и сопровождение готово. Псов мы не могли вытащить из их каюты. Они слушаются только вампиров.

– Пошли к ним.

Действительно, псы слушались только тех, кто мог слышать их ментально.

В самом низу, недалеко о транспортного отсека, была каморка, где жили псы. Увидев меня, они радостно завиляли хвостами.

– Пошли за мной, – мысленно приказал я и, посмотрев на Кирнауила, сказал: – Веди к транспорту.

Сказал спокойно, сдерживая нервозность. Своего состояния я не понимал. У меня не было предчувствий, и интуиция молчала, но я продолжал нервничать. И Шиза по неизвестной мне причине не контролировала мой химический внутренний баланс.

Мы сели в транспорт, и он вылетел в космос. Сам полет был недолгим, но, как только мы приземлились на границе зоны и поселка Виноградный Тупик, пилот напрягся и, обернувшись, как-то странно на меня посмотрел.

– Что случилось? – спросил я.

– Э-э-э… Вельт-дженерфютер, пришел приказ от капитана крейсера вернуться. Вас срочно вызывают на связь повелители.

Я не стал ждать и вышел в боевой режим. Отобрал жизни у пилота и бойцов сопровождения и надел наушники. На гарнитуре включил повтор сообщения.

– Точка-два. Вас вызывает Седьмой.

– Слушаю, Седьмой, я Точка-два.

– Приказ срочно возвращаться с пассажирами. При попытке сопротивления задержать их. Тело командующего вельт-дженерфютера лера Биртошила было найдено на планете в созвездии Б-340. С вами самозванец! Повторяю! Задержать и доставить на борт крейсера всех пассажиров.

Вот как! Они нашли тело командующего. Не ожидал. Ну ничего не поделаешь. На всякого мудреца довольно простоты. Видимо, вампиры, от которых я избавился, проявили усердие, а затем вышли на связь с дэрами.

Я снял наушники.

– Парни, нас раскусили! Переодевайтесь в броню бойцов и быстро на выход. Будем прорываться к проходу.

Подождал, пока Жюль и Адвокат наденут снаряжение, возьмут оружие и выйдут вместе с собаками.

План у меня созрел мгновенно. Нам нужно выиграть время, поэтому я отправлю корабль на автопилоте на борт крейсера – на приборной панели в кабине пилотов была такая кнопка «Возврат», – но это еще не все. Я вылил в ладонь кровь из бутылочки и произнес заклинание «кровавый туман». Дождался образования густого киселя, нажал кнопку и телепортировался из транспорта. Я предвидел дальнейшие действия экипажа крейсера. Когда прибудет транспорт, в него не смогут войти, и тогда входной люк будут резать плазменным резаком. Вот им и будет подарочек от самозванца. Навряд ли после этого они смогут выслать за нами погоню. А если вышлют, мы будем уже далеко.

Транспорт поднялся на гравиподушках и рванул в небо.

– Не стоим разинув рты! – прикрикнул я на товарищей. – Уходим!

Те смотрели, как транспорт поднимается, а в нем, по их мнению, остался я.

– Ты! – изумленно воскликнули они хором.

– Я. Пошли быстро, пока на крейсере не опомнились.

Мы прошли половину пути, встретили моего оставленного пса и были недалеко от развалин, где я познакомился с Жюлем, когда с неба с ужасным грохотом стал падать огромный болид. Я не учел психологию эров. Потеряв возможность выслать погоню транспортом, они спустились на своем крейсере. То, что они садились километрах в пяти от нас, перекрывая нам дорогу, навело меня на мысль, что нас хотят взять живыми.

– Твою дивизию! Как неожиданно! – Я повернулся к товарищам. – Уходим на холмы через лес. Вы, – мысленно обратился я к псам, – идете следом за нами.

Мы свернули и поспешили вверх по склону.

– Стойте! – крикнул я, поняв тщетность наших усилий. Быстро пробраться сквозь аномалии у нас не получится. Я создал заклинание усиления лечения кровью и, схватив в охапку Жюля, выйдя в боевой режим, короткими телепортами прыгнул на вершину холма. Оставил Жюля и прыгнул за Адвокатом. Псов брать не стал, сами доберутся.

После «кровавого тумана» и заклинания лечения кровь словно бурлила. Меня охватил жар. Я вышел из боевого режима.

– Жюль, идите к базе ученых. Встретимся там.

– А как же ты?

– А я задержу погоню.

Я вновь вышел в боевой режим и прыгнул телепортом вниз, затем к развалинам. В километре от них высаживался пеший десант. Посмотрим, как они пройдут аномалии.

Я понял, что постоянно недооцениваю эров. Бойцы поднялись в воздух на антигравах и поплыли в сторону моих товарищей. Они ловко обходили аномалии. Если все оставить как есть, эры скоро их настигнут. Я создал воздушный кулак и подтолкнул одного из них на аномалию. Он словно снаряд врезался в землю и разлетелся кусками экипировки и тела. Я скептически посмотрел на дело своих рук. Так я буду долго от них освобождаться, а мне срочно нужно было слить часть энергии.

Я телепортировался к бойцам, преобразовал руки в когти и стал рвать эров. Переходя от одного бойца к другому, не выходя из боевого режима, я разрывал их броню на груди и вырывал сердца. Через пять минут все бойцы, еще не зная об этом, были мертвы. Я ушел в «скрыт» и вышел из боевого режима.

Десятки тел одновременно рухнули на землю. Я оставил в живых только командира, что стоял в стороне, получая приказ из крейсера, черной громадой заслонявшего горизонт. Он висел в полутора метрах над землей. Под ним уплотнился воздух и проскакивали молнии.

Я ждал, что они будут делать дальше. Командир оказался расторопным малым. Он осмотрел несколько тел и что-то передал на корабль по переговорному устройству. Вскоре из недр корабля вылетели пять летающих тарелок, затем еще пять.

Таких летательных аппаратов я еще не видел. Они разошлись в стороны и зависли над землей. Видимо, я засмотрелся на это чудо и пропустил момент, когда меня обнаружили. Из ближайшей тарелки вылетела ракета и устремилась ко мне. Время застыло. Это я был выброшен в боевой режим, затем телепортирован в эту тарелку. Прямо в кабину пилотов. Как это у меня получилось, я в тот момент не представлял. Мое расслоенное сознание давало сигнал телу, а оно работало на рефлексах. Я свернул шею пилоту и у второго вытащил жизнь. Выбросив тело убитого из кресла, уселся в него. Панель приборов была простой с интуитивно понятными знаками. Управление джойстиками. Справа и слева на подлокотниках кресла пилота находились многофункциональные рукоятки. Разглядывая приборную панель, увидел сигнал включенного автопилота. Для меня, имеющего базы управления малыми кораблями, разобраться в управлении этой тарелкой было несложно. Везде были значки. На джойстике слева стрелки вперед, назад, вправо, влево. На правом – вверх-вниз.

Я надел шлем пилота и услышал команды:

– У нас нештатная ситуация. Возможности противника до конца не выяснены, но он обладает способностями мгновенно открывать огонь на поражение любой обнаруженной цели. Используйте датчики инфракрасного излучения.

Это было повторено два раза. То ли эры были тупы, то ли так определяет действовать их инструкция.

Тарелки начали медленное движение в разные стороны. Я увидел на панели светящееся изображение ракет и цифры от единицы до девяти. На стекле шлема горел зеленый круг с крестом, я навел его на изображение тарелки на экране и получил звуковой сигнал:

– Цель взята на прицел. Поражение сто процентов!

Недолго думая я нажал на кнопку правого джойстика. Тарелку тряхнуло. Я перевел правый джойстик на себя, и тарелка резко пошла вверх. Левый джойстик повернул вправо, и она полетела вверх и вправо. В прицеле оказалась еще одна тарелка, и я произвел новый пуск.

Развернул левый джойстик влево по кругу, и тарелка быстро совершила поворот. Теперь на прицеле были две тарелки, одна ближе, другая дальше. Все это заняло у меня секунд пять, не больше, и две ракеты устремились к своим целям. Я рванул вверх и в сторону. Из десяти машин эров четыре были мной уничтожены, одна захвачена. Пользуясь тем, что пилоты еще не понимали, что произошло, я пустился удирать.

Мне нужно было увести их от холмов, что я и делал. Я, как дичь, на которую устроили охоту, драпал со всех ног, уходил в космос. А за мной после неудачных попыток связаться устремились пять тарелок. Я не давал им захватить меня в прицел, потом уже не отвяжешься, поэтому резко менял направление. То падал к земле, то соколом взмывал вверх, метался вправо и влево и наконец выскочил в космос. Здесь мне было легче. Я развернул кораблик навстречу охотникам. Как пилоты, они были не очень, по моему мнению. Видимо, не хватало боевой практики. Я мгновенно вышел в боевой режим, взял на прицел самого ближнего, что осмелился вырваться из строя, и пустил ракету. Вышел из боевого режима и, сделав «бочку», пролетел мимо него, пылающего, как большой фаербол. Он на время закрыл меня от пуска ракет, и мне хватило этого времени. Противник не успел перестроиться, и летящего мне навстречу я встретил лоб в лоб огнем лазерных орудий. Следующего поразил ракетой и, проскочив гусиный строй двух оставшихся тарелок, полетел к планете.

Загонщики не спешили меня догонять. Я стремительно приближался к поверхности земли и уже видел на экране веретенообразное тело крейсера. Оставшиеся ракеты я выпустил по крейсеру и саму тарелку направил на него. Теперь отсчет шел на секунды. Ошибусь и превращусь в атомы, рассеянные по зоне. Один, два… Телепорт. Еще телепорт. Я отпрыгнул километра на три от крейсера, направляясь на вершину холма, заросшего лесом. Вспышка за спиной! Одна, другая…

Я бежал по лесу не останавливаясь, огибая редкие аномалии. Теперь можно было предположить, что образовался запас времени для того, чтобы успеть добраться до границы миров. Я спешил к бункеру ученых и выскочил на товарищей неожиданно. Они и псы ждали на границе поляны, где находился сам бункер, не приближаясь к нему.

– За мной! – приказал я. – Идите след в след. Быстро, но без суеты.

И мы пошли, скрываемые деревьями. Эры разбирались с тем, что произошло у корабля, и пока, как я считал, им было не до нас.

Выйдя на дорогу, которую надо было пересечь, мы растянулись в тонкую цепочку. До границы миров оставалось не больше пятидесяти метров, но их еще надо было пройти. Среди больших камней виднелся неподвижный силуэт Брыка.

– Жюль, мы почти пришли. Видишь, торчит одинокий парень? – показал я на Брыка. – Веди всех туда. Я остаюсь здесь на прикрытии. Если случится непредвиденное, смело шагайте через марево, это граница миров, и там стойте, не переходя реку.

Жюль кивнул. Он был полон решимости дойти, это я понял по его взгляду.

Отряд, ведомый им, петляя, направился к Брыку. Я достал плазмомет и приготовился к обороне. Не думаю, что нас не засекли. Засекли, и я это скоро увидел. Две оставшиеся тарелки направлялись к нам.

Мне повезло, что они получили приказ не открывать огонь. Они зависли над нами, и сразу же раздался голос пилота, усиленный динамиками:

– Иномирцы! Приказываем остановиться и сдаться!

Очень хорошо! Я телепортировался в одну из тарелок, в ту, что нависла над нами. Вторая летала в стороне, страхуя первую. Я навел прицел на корабль, и пилот понял, что что-то пошло не так. Резко взмыл вверх, и вслед ему устремились три ракеты. От первой он ушел резким разворотом, но две последние не оставили ему шансов. На экране появилась яркая вспышка. Я поставил управление на автопилот и телепортировался из корабля.

Вся моя группа, увидев, что произошло, исчезала один за другим за границей. Я тоже устремился туда. Здесь аномалий было не просто много, а очень много. Сказывалось близкое присутствие магического мира хаоса, поэтому прыгать короткими телепортами я не решился. Я шел быстро, но петлял, а за мной поднималась тень крейсера. Эры никак не хотели нас выпускать. Проскочив эти длинные, казалось, нескончаемые пятьдесят метров, я оказался рядом с Брыком. Тот стоял неподвижно, весь вымазанный птичьим пометом, с исклеванным до пластика лицом. Что с ним произошло, я думать не стал. Подхватил его тушку и вдруг почувствовал, что времени у меня не осталось. Я прыгнул телепортом в марево, а за моей спиной разверзся сущий ад. Ударная волна подхватила меня и зашвырнула в мир Инферно.

Упал я на камни прямо под ноги Жюлю. С трудом поднялся и оглянулся, готовый во всеоружии встретить захватчиков. Но там… Там за моей спиной была лишь каменная стена пещеры. Не веря своим глазам, я положил половинку тела Брыка на камни и подошел к стене. Ощупал ее и понял: граница закрылась. По всей видимости, этот взрыв за моей спиной разорвал тонкие скрепы, которые соединяли два этих мира, и для меня это стало огромным облегчением.

Я повернулся к своему отряду. Жюль и Адвокат были побледневшими и очень серьезными. Псы рычали на воду. Еще бы, там был водяной вампир. Брык не подавал признаков жизни. Ноги у него были оторваны, и сам он представлял жалкое зрелище.

Я подошел к нему, перевернул на живот и вытащил корабельный искин. Поднял останки и со словами:

– Покойся с миром, друг, – кинул его в бурную струю реки.

Волны подхватили тело и понесли к водопаду.

– Так даже лучше, – услышал я голос Шизы. – И это… – Она помолчала. – Прости меня, Викто́р.

– Ничего, детка, – улыбнулся я. – Все обошлось, а это главное. Я понимаю, что ты девочка умная, но пока не имеешь простого житейского опыта. У тебя нет тех принципов, что живут во мне и управляют мной. Привыкай. Набирайся. Анализируй.

– Через реку переходим по камням, – обратился я ко всем. – Кто оступится – погибнет.

Еще раз оглядел свою группу и пошел первым.

Мы вышли к големам через четверть часа. Те молча развернулись и пошли наверх, а мы за ними.

В зале, откуда я начал свое путешествие, все так же у окна стоял демон. Словно он и не отходил от него. Он оглянулся и задал только один вопрос:

– Сундук?

Я ответил тоже одним словом:

– Генри!

Он щелкнул пальцами, и в комнате появился мой товарищ.

Я вытащил из сумки сундук и поставил на пол, сверху положил ключ.

Демон изумился:

– Надо же! Ты отсутствовал всего один день и вернулся с моим сундуком, который я не мог достать столетиями. Поразительно! Ты невероятно удачлив, люд.

– Один день?! – У меня отпала челюсть.

Владимир Сухинин НЕ ЗНАЯ ОТДЫХА И СНА

Не зная отдыха и сна,

Вся жизнь тревогою полна.

Все устремления твои,

Как сон несбыточной мечты.

Не убежишь ты от врагов.

Смирись! Ведь твой удел таков.

Ария слепого провидца.

Лигирийский императорский театр

ПРОЛОГ

Дрожит, трясется земля, стонет под копытами боевых быков. На севере Великой степи собираются орки для последнего боя между собой. Часть племен, что пошли за духом мщения Худжгархом, встали у последней черты в ожидании свершения воли Отца всех орков. Нет дороги назад. Они или умрут, или победят.

К ним движется орда кочевых племен, что остались верны учению шаманов, чтобы покарать еретиков, смыть кровью позор отступников и очистить дух орков от заразы самозванца.

Птицы примолкли. Звери ушли с пути орды. Затихла степь. Даже вольный ветерок испугался, спрятался и не шевелил буйные верхушки степного редколесья.

Восемь племен шло на войну со свидетелями Худжгарха. Пять тысяч крепких бывалых воинов. А за ними, они это знали, двигались оседлые орки. Восемь тысяч бойцов.

Все живое уходило с их пути. Племена спешно снимались с мест кочевий, бросали то, что не могли забрать с собой, и расходились в стороны, теряясь в безбрежной степи родами, семьями, распадались рода и семьи, растекаясь и исчезая по оврагам, по лесам вместе с животными. Подальше от пути движения безжалостной орды.

На стоянке основного лагеря орков шел совет походных вождей сторонников Отца. Лица вождей были сумрачны. В воздухе витал дух раздора, несогласия и откровенной вражды. Не так проходил поход, как они задумывали. Верховный шаман проявил небывалую жестокость к своим сородичам. Уничтожал всех несогласных, и его боялись. Очень боялись, скрывая свой страх за непроницаемыми личинами.

После долгого молчания и скудной трапезы в тишине раздался голос одного из вождей:

— Что говорят разведчики, мураза? — Это задал вопрос старый орк Срынь — вождь племени куачу, обращаясь к великому походному вождю Груму. Именно в его стойбище недавно появился облеченный большой силой шаман. Срынь помолчал, ожидая, и, не дождавшись ответа, потер истершиеся со временем клыки. — Мы идем уже седмицу, а встречаем лишь потухшие костры и брошенные гнилые шкуры. Где еда для воинов? Где воины оседлых, что должны были прийти с обозом?

Главный походный вождь Грум Бык, не скрывая злобы, переглянулся с шаманом — верховным пророком Отца. Оглядел собравшихся. Вопрос был задан, надо отвечать. Вокруг — внимательные и хмурые лица других вождей. Он знал их мысли. Такие же думы не раз посещали и его голову.

— Разведчики сообщили… — начал он тяжело и медленно, словно не языком ворочал, а бревном. Каждое его слово падало камнем на сердца сидящих в шатре вождей. Не все были согласны с политикой тотального уничтожения непокорных. Подспудно страх и недовольство подступали к сердцам бывалых воинов, и они прятали, не давали волю своим чувствам. — Сообщили… что все племена, которые кочевали здесь, снялись со своих мест. Они или ушли под защиту отступников, или рассеялись по степи. Оседлые наши братья неожиданно повернули обратно, — еще более неохотно продолжил он.

— Почему? — вновь спросил вождь племени куачу.

— Мы точно не знаем… Видимо, восстали племена на их пути, и продвижение стало невозможно. Их не будет, братья… — Взгляд верховного вождя зло блеснул и словно плеть ударил по лицам сидящих. Те под его взглядом опустили голову, пряча взгляды.

— Справедливый суд будем творить мы сами… Видимо, Отцу всех орков было неугодно, чтобы против горстки отступников собралось столько воинов, и он повернул их домой. Но я рад этому. — Грум оскалился и подался телом вперед. — Нам достанется больше славы. — Он ударил кулаком по колену. — Мы упьемся кровью предателей…

— Хорошо бы не умереть до этого с голоду, — произнес кто-то из сидящих здесь вождей.

— А почему не отправляешь фуражные отряды для сбора провианта? — не унимался Срынь.

Верховный недовольно глянул на вопрошавшего: тот задевал болезненную тему. Но отвечать все равно надо.

— Я отправлял отряды на поиски скота… — Он помолчал. Не хотелось говорить о неприятном. — Их уничтожили. В степи вокруг нас движутся сотни воинов. Если они видят маленький отряд, то расправляются с ним. Если я отправляю большой отряд в полтысячи, они рассеиваются. Мы доставляем скот, который можем найти, но я понимаю, что его мало. Поэтому нужно быстро двигаться навстречу врагу. Там есть еда и женщины.

— Еда и женщины! — передразнил Грума Срынь. — Мои воины едят своих лорхов. На чем мы будем сражаться? Зачем нужно было уничтожать племя чинриз? Зачем нужно было насильно принуждать остальных орков идти с нами?

— Такова воля нашего Отца, — сверкнув исступленно очами, вступил в разговор верховный шаман Шир Арык. Все видели в его глазах горящий огонь фанатизма, но, зная его силу, промолчали. — Мы пришли искоренять ересь и сделаем это, даже если придется ополовинить степь. Вы все это хорошо знаете. Как известно, лучше вырезать половину стада, чем допустить гибель всех лорхов от чумы. Надо искоренить заразу ереси на корню, прежде чем она захватит всех наших сородичей. Все должны видеть, что Отец не прощает отступников… Все! — Его взгляд скользил по лицам вождей. Он видел, они прятали глаза. «Трусы!» — с ненавистью подумал шаман. — К чему эти пустые разговоры? — успокоившись, произнес он. — Идите и сражайтесь, как велит обычай, а Отец явит вам свою славу. Неужели вы не видите? Он испытывает вашу веру. Не будьте малодушными. — Шаман вновь оглядел присутствующих вождей, ища несогласных.

Хоть и не были вожди согласны с такой постановкой вопроса ведения войны, но спорить не стали. Шаман показал себя жестоким и беспощадным не только с чужими, но и со своими орками.

— Значит, пойдем быстрее, — вздохнул Срынь. — Скорее бы все это закончилось.

Постепенно вожди один за одним покинули шатер.

Грум почесал объемистый живот. Посмотрел вслед последнему уходящему вождю.

— Шир, если ты не явишь славу нашего Отца, то они один за другим разбегутся. Скоро поход на империю… и никто не будет гоняться по степи за отступниками.

Верховный шаман зло зыркнул на вождя:

— Не будет похода на империю, Грум. Отцу это неугодно. Покараем отступников и свергнем великого… Им станешь ты…

Грум удивленно часто-часто заморгал.

Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха

Грыз повел свои войска следом за вышедшими на войну кочевыми племенами. Он проводил оседлых, не нападая, на три дня пути и убедился, что те не повернут обратно. Оседлые спешно, как могли, возвращались к себе на юг.

Его воины, обученные и освоившие новую тактику быстрых налетов и отступлений, вылавливали разведчиков, отставших орков и безжалостно истребляли.

Грыз знал, что там, на севере, в трех местах остались лишь старики и женщины с детьми. Но он также знал, что старые бойцы не посрамят, встанут на защиту своих племен и, если надо, полягут, но продержатся до его подхода. Он принял решение возвращаться. Первыми ушли три разведывательные сотни, ведомые его сыном. Остальные воины двинулись с обозом, оставшимся от оседлых. Грыз решил не бросать животных и провиант. Сделал это с дальним прицелом — раздать племенам, пострадавшим от последователей Отца. Пусть видят, насколько свидетели Худжгарха отличаются от грабителей, идущих под стягом Отца.

Гонцы ждали повелений, чтобы отправиться в путь и сообщить свидетелям Худжгарха, куда направится орда. Или она разделится, чтобы расправиться с противником по частям, или выберет один маршрут. Но противник медлил, он неторопливо продвигался вперед с долгими остановками, словно не мог принять решение. Грыз понимал замысел их военачальника — дождаться подмоги со стороны оседлых орков, но это было ему лишь на руку.

Верхние планы бытия. Замок Беоты

А где-то вверху, в небесных планах бытия, возлежала на ложе, пребывая в великом раздражении, Беота. Черные прислужницы обмахивали ее опахалами и буквально тряслись от страха, страшась гнева госпожи.

«Как это у негополучается? — размышляла сестра Рока. — Сам пропадает неизвестно где, а город его строится и крепнет. Там живут одни сумасшедшие, не знающие законов вселенной. И им на всех наплевать. Прогнали Рока сами, без Высокого. Сколько благодати они потратили на войну! Всю! Идиоты! Могли договориться с братом на вассалитет, и дело с концом. А теперь иди и бери их голыми руками. Так нет, я не могу. Этот чертов договор…»

Додумать она не успела. Гору сотряс удар и скинул ее на пол. Стоя голая на карачках, в неприглядном виде, она удивленно моргала, не в силах что-либо сделать или произнести. Она пораженно хлопала ресницами, не понимая сути происходящего. У нее просто ни с того ни с сего исчезла огромная часть благодати. А гора резко уменьшилась.

Наконец Беота опомнилась.

— Кто? — заревела она как раненая медведица. — Кто посмел? — Богиня вскочила, полная ярости и негодования. Заметалась, не зная, что предпринять, и тут же перед ней появилась статуя.

— Тобой нарушен договор, — проговорила она и исчезла. В воздухе кружился листок пергамента, опускаясь на пол.

— Договор? — не понимая еще, в чем дело, и ухватив пергамент на лету, удивленно вслух прочитала Беота, и тут же хлопнула себя по лбу. — Дура! Как я могла попасться на удочку Рока? — Она должна была защитить владения самозванца, а вместо этого просто смотрела, как он штурмует гору, уверенная, что с падением горы договор потеряет силу.

— Я тебя на куски разорву, мелкая сволочь! — закричала она в порыве безудержной ярости.

Беота остервенело разорвала договор на мелкие кусочки, сожгла их в пламени своей ненависти и, ища ей выход, стала крушить все вокруг. Она ломала мебель, била вазы, убивала прислужниц и кричала. Это был крик отчаяния и бессилия. Она дико, как животное, выла, скрежетала зубами и плакала. Устав бесноваться и выместив свою ненависть и злобу, Беота остановилась, ее руки бессильно повисли, словно плети. Вокруг царил хаос, лежали истерзанные тела прислужниц. Ее разбитое сердце отравляла горечь поражения, во рту чувствовался горький привкус желчи, а в глубине ее гордого сердца зародилось невольное, в котором она не хотела сама себе признаться, восхищение самозванцем.

— Или… — уже тихо произнесла она. — Или замуж выйду…

Верхние планы бытия. Замок Рока

Рок, вернувшись к себе, был в ярости. Самозванец уже несколько раз ущемлял его гордость. Рок пометался по дворцу, затем выпил пинту вина и успокоился. Он уничтожил вызванных существ, и теперь они сто лет не будут ему подчиняться. Он нарушил закон вызова.

«Ну да ладно», — отмахнулся Рок от навязчивых неприятных мыслей.

Главное сделано. Враг растратил всю свою благодать. И теперь он возьмет их голыми руками. Сейчас отдохнет, приведет мысли в порядок и примет сдачу горы. Все-таки он самый способный из хранителей, терпеливый и умный.

Рок починил доспехи, почистил щит и восстановил прожженную булаву. Пред новыми подданными нужно явиться во всей своей красе. Он наполнил свою ауру золотым сиянием и через час отправился принимать сдачу горы самозванца.

Верхние планы бытия. Замок Худжгарха

Рострум горестно вздыхал — благодати нет, вся истрачена на войну. Все жители, кроме двух придурков, поют псалмы, а эти дуются в карты.

— Эх! — махнул рукой Рострум. — Чему быть, того не миновать. — Я с вами, — бесшабашно сказал он и уселся на пол башни, где резались в карты два непоседливых дурня.

— На что играем? — тасуя колоду, спросил Мастер.

— Если Магистр проиграет, он отдает мне свой жезл, я кукарекаю или мяукаю, если выиграете вы. Если проиграет Мастер, он должен будет мне одно желание.

— Идет, — согласились оба. Мастер раздал карты, и они стали играть. Как повелось, сначала проиграл Мастер. Довольный Рострум насмешливо посмотрел на подчиненного и произнес:

— Ну что, придурок, наполняй гору эртаной.

И тут же гром грянул с неба. Гора дернулась и значительно подросла. Трое оторопело смотрели на происходящее. Рядом неожиданно раздался душераздирающий вопль сирены:

— Славься…

Змеи в панике выскочили из глазниц Рострума и понеслись прочь. Вместе с собой они утащили его глаза. Тот только обреченно махнул рукой.

— Что поделаешь с этой ненормальной. Тут вообще нет нормальных жителей.

Первым опомнился Мастер. Прочистил уши, глянул довольно на русалку и ответил:

— Выполнено.

— Тревога! — вновь завыла сирена, и трое вскочили, змеи вернулись, вставили Роструму глаза и, словно окуляры бинокля, уставились вдаль. Трое, замирая, смотрели, как быстро к замку приближается золотая звезда.

— Ты смотри! А ему понравилось! — радостно крикнул Магистр, достал жезл и махнул им. Золотая звезда налетела на невидимую стену, врезалась и, размазавшись красным пятном, стала стекать вниз как по стеклу.

Рок летел, полный достоинства и великолепия. Он увидел гору и прибавил скорость. Что-то ему показалась странным. Неужели гора так значительно подросла?.. Но додумать свою мысль он не успел. Рок налетел на невидимую преграду и мгновенно превратился в лепешку. Не ожидавший такой встречи, он не озаботился защитой.

Пришел в себя хранитель Сивиллы, только когда смог собраться в единое целое. Стоя у подножия многократно выросшей горы и сгорая от стыда, он с ненавистью подумал: «Сестричка-лисичка. Гадина! Провела меня. Поставила защиту».

Против этих двоих он не выстоит. Растратит свою благодать, которую и так уничтожают ненасытные пожиратели эртаны из другой вселенной. Он пригнулся, чтобы его не увидели с горы, и поспешил к себе домой. Он еще вернется сюда, и тогда эти безумцы не дождутся пощады.

Инферно. Нижний слой

На нижнем слое инферно вокруг замка Курамы клубилась радиоактивная пыль. Сам замок устоял, хотя столица княжества погибла. Курама, выросший от сожранных им тысяч жертв, погибших после атомной бомбардировки, был доволен. Он полетит к столице неудачника, который в своей самонадеянности пытался захватить его владения, и будет править оттуда. А временному союзнику оставит в управление этот разрушенный надел. Он пролетел гигантской тенью над разрушенным городом, у которого толпились тысячи его подданных, и исчез высоко в небе.

Алеш, собрав свои немногочисленные войска, вернулся в разрушенный город. У стен стояли и умоляли их впустить выжившие жители столицы. Они просились под его покровительство.

— Пустите их, — распорядился он, — и пусть отстраивают город. Все, что наверху, пусть принадлежит демонам, все, что внизу, пусть принадлежит крысанам. — Он смотрел с высоты башни, как сотни и тысячи демонов через ворота вливались в город.

«Зачем мне открытый мир? — подумал он. — Может, я нашел здесь свою судьбу?»

Жизнь в закрытом секторе продолжалась.

ГЛАВА 1

Инферно. Верхний слой

В зале, откуда я начал свое путешествие, все так же у окна, задумчиво глядя на унылый «марсианский» пейзаж, стоял демон. Словно он и не уходил отсюда. Демон оглянулся и задал только один вопрос:

— Сундук?

Я ответил одним словом:

— Генри?

Он щелкнул пальцами, и в комнате появился мой товарищ. Генри удивленно хлопал глазами и осматривался.

— Ой! Я снова с вами! — обрадованно воскликнул он. — Вы не представляете, как страшно было висеть в пустоте.

Я вытащил из сумки сундук и поставил на пол, сверху положил ключ.

— Забирай, — сказал я, готовый ко всему. Мне пока непонятно было, как будут развиваться события дальше.

Демон изумленно перевел взгляд с меня на сундук. Некоторое время недоверчиво смотрел, и эмоции отражались на его красном, со впалыми щеками лице.

— Надо же! — воскликнул он. — Ты отсутствовал всего один день и вернулся не один, а с моим сундуком, который я не мог достать столетиями. Поразительно! Ты невероятно удачлив, человек.

— Один день?! — От изумления и неготовый услышать подобное, я открыл рот. — Ты шутишь?

— С чего бы мне шутить, человек? Я давно забыл, что такое радость, шутки и смех. Одинокому демону не бывает смешно. Но сейчас ты меня порадовал. За это я тебя отблагодарю. Вы идете в сторону портала, чтобы отбыть в Брисвиль, — утвердительно сказал он. — Ведь так?

— Так. И что?

— А то, что я могу вам помочь добраться туда быстро. Здесь у меня есть один рабочий местный портал. Но его надо зарядить энергией, тогда вы сможете сразу попасть на межмировой портал.

Я моментально ухватил суть — демон, скряга, не хочет тратить свою энергию и намерен сразу решить два дела — зарядить свой портал за наш счет и избавиться от странных чужаков. Я чувствовал его опасения. Но я тоже был не против сразу оказаться у нужного места. Ползти несколько дней до портала по пустыне Инферно, подвергая риску людей, я не хотел.

— Хорошо, демон, я заряжу портал и тоже сделаю тебе подарок.

Мысль одарить в ответ демона пришла ко мне неожиданно. После того как Брык приказал долго жить, я не хотел тащить с собой андроида. Кроме того, это была моя маленькая месть хитрому демону. Я потратил столько сил и времени, бегая за его сундуком, что не мог отказать себе в удовольствии подшутить над ним. Я был уверен, что он клюнет сразу.

— Но… чем ты, человек, хочешь меня отблагодарить? — с видимым сомнением спросил он.

— Я оставлю тебе своего голема. Он будет тебе помогать, а ты сможешь его изучить. Что остается делать одинокому демону, как не предаваться научным изысканиям?

— Правда? — пораженно воскликнул демон. — Это… — Он закачал головой. — Это очень широкий жест с твоей стороны, человек. Я польщен. И знаешь, я дам тебе выбрать один магический предмет из своей коллекции. Иди сюда. — Он щелкнул пальцами, и в стене образовалось отверстие в рост человека. Я подошел ближе к демону.

— Это моя сокровищница, — произнес он, очень довольный тем, что может похвастаться.

В комнате стояли сундуки, невысокие столы, покрытые стеклянными крышками, а под ними лежали предметы. Среди них был камень скрава. Демонические вещи мне были не нужны, они не работали в мире Сивиллы и быстро разрушались, а вот от камня телепорта я бы не отказался.

— Я могу взять вон тот камень? — Я показал пальцем на серый, в фиолетовых прожилках булыжник.

— Конечно! — радостно воскликнул демон, и я понял, что этот камень для него ничего не значил. Он подошел к столу, открыл крышку и достал камень. — Он будет твой, как только я получу голема.

Я согласно кивнул.

— Ее зовут Мурана. Я покажу тебе, как ее включать. Но ты включишь ее, только когда мы уйдем, — увидев его недоверчивый взгляд, я усмехнулся. — Она к нам очень привязалась и, если увидит, что мы уходим, с тобой не останется.

— Она что, способна на самостоятельные действия?

— Да, — кивнул я. — Это ее и сила, и слабость.

— Замечательно! Просто замечательно! — всплеснул руками демон. — Показывай, как ее включать.

— Не спеши, — отмахнулся я, увидев его горячий интерес к андроиду. Он даже стал подпрыгивать от нетерпения на месте. — Я все покажу. Ничего сложного нет. Идем заряжать портал.

Портал находился в подвале крепости. Обычный круг из белого камня. Я посмотрел магическим взором его свойства и понял, что на полную зарядку нужно шесть сотен энеронов. А на то, чтобы отправить нас в путь, требуется не больше сотни.

— Я попробую зарядить, — сказал я демону и отправил в портал сотню энеронов. Каменную плиту покрыло мгновенное сияние и сразу пропало. — Готово.

Демон поморщился и, глядя на меня, нахально произнес:

— Мало.

— Сколько могу, — ответил я и честными глазами посмотрел в его красные, без зрачков бесстыжие глазюки. Он не выдержал моего взгляда, сдался и проворчал:

— Если у вас не получится, я не виноват.

— Понятное дело, — согласился я. — Идем, я покажу, как запустить голема. А вы, — я обернулся к сопровождающим людям и собакам, — заходите в портал и ждите меня.

Мы ушли. Прошли в зал, где лежала андроид. Я подошел, перевернул ее на живот, задрал рубашку и нажал на небольшую выпуклость на спине. Открылась крышка, и мы увидели маленькую управляющую панель.

— Вот кнопка, — сказал я, показывая на зеленую кнопку. — Нажмешь, и голем оживет. Зовут ее Мурана.

— Имя-то какое некрасивое, — проворчал демон, поедая жадными глазами кнопку, — словно у собаки.

Я поглядел на демона и подумал: «Раньше ее имя тебя не беспокоило».

Он поднял на меня взгляд, в котором читалось: «Вали уже отсюда, человек, надоел», — но вежливо произнес:

— Хорошо, я понял, человек. Я вижу, что ты не врешь. Можешь идти. Дальше я справлюсь сам.

Я кивнул.

— Выключается также этой кнопкой. И подожди, пока мы уйдем.

Встав, я помахал рукой андроиду и поспешил вниз, в подвал. Я не был уверен, что демон выполнит свое обещание и не разбудит Мурану до того, как мы уйдем, поэтому спешил. Внизу все мои товарищи и шверды тесной группой уже стояли на плите портала. Я встал рядом и стал искать, как его запустить.

«Выберите пункт назначения», — возникла мысль у меня в голове. Я мысленно представил портал на краю пустыни, на холме, возле речки.

«Настраиваю маршрут», — вновь промелькнула мысль.

Мы простояли около трех минут, и тут вдали раздался вопль демона:

— Подождите меня-а-а!

— Нет уж! — испугался Генри и схватил меня за рукав. — Давайте быстрей, хозяин. — Его лицо стало жалобным, как у маленького ребенка, и он затряс мою руку, подгоняя меня.

— Да я что! Я жду, как и вы, — ответил я и приготовился прибить андроида, если он до нас доберется. Я чувствовал напряжение всех, даже собак, и подумал: «Надо же, как она всех достала».

Андроид — существо, лишенное души, имеющее псевдоинтеллект, быстрее и сильнее любого человека, эталон женской красоты. И существо это стало проклятием для человечества. Никогда робот не сможет по-настоящему заменить человека. Он не сможет тонко чувствовать струны души, быть внимательным и чутким. Обижаться и прощать, как это делает человек. Он может только подарить грубый суррогат псевдожизни. Такие философские мысли посетили меня, пока мы ждали настройки портала.

Шум нарастал, а вопли демона становились все громче. Я даже удивился, как Мурана могла так быстро достать демона. Настройка портала продолжалась, и мы топтались на месте в большом нетерпении. Буквально через полминуты мы увидели, как в зал с большим трудом вбежал демон, он тащил за собой андроида. Мурана вцепилась одной рукой в полы халата, а другой рукой, не давая демону сбежать, хваталась за все, что видела на пути. Косяки дверей, мебель. Он изо всех сил упирался, пытаясь удрать. А она в истерике орала:

— Стой, мой любимый! Куда ты?

Увидев нас, он прохрипел:

— Помогите!

Собаки зарычали, шерсть поднялась на загривках. Генри охнул. Жюль обреченно проговорил:

— Опять она.

— Твою дивизию! — вскричал я. — Как же ты достала, сумасшедшее изделие! — и в тот же момент мы исчезли.

Очутились мы на плите портала в оазисе на вершине холма. Внизу текла река, а за ней простиралась красная пустыня. Я не могу передать той радости, которая охватила всех. Не только я и Генри обрадовались избавлению от Мураны, но и собаки, которые стали радостно повизгивать.

Радость радостью, но я понимал, что это только начало новой жизни для моих боевых товарищей. Жизни, полной тревог и опасностей. Я жил в окружении сонма врагов, и им тоже предстояло окунуться в эту жизнь.

— Послушайте меня, — начал я свой инструктаж. — Мы сейчас прибудем в нейтральный мир этого сектора. Ничего сами не предпринимаете, молчите и выполняете мои команды. Все подробные объяснения дам потом. Уяснили? — и дождавшись их согласных кивков, с улыбкой радостного облегчения пожелал очутиться в Брисвиле.

Ну наконец-то я дома… Почти.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

— Проходите, не задерживайте портал! — громко крикнул распорядитель, и мы поспешно сошли с каменной плиты.

Выстояв очередь у будки регистрации, я улыбнулся знакомой демонице. Положил пять золотых на полку перед ней и, получив в ответ благосклонную улыбку, услышал нужное слово:

— Следующий.

Она уже поняла, что меня и моих спутников регистрировать не нужно. Выйдя за ограду портальной площади, я увидел встречающих нас собак. Они настороженно смотрели на вновь прибывших. Затем обменялись мыслями и, радостно завиляв хвостами, с немым вопросом уставились на меня.

«Все! — мысленно произнес я. — Вы прибыли. Теперь сами. Вон вас встречают ваши друзья, идите к ним», — прибывшие со мной тверды взвизгнули от восторга и помчались к местным. Запрыгали, поскуливая, а ко мне подошел вожак и нагло показал образ жареного поросенка.

Я усмехнулся:

— Пошли. Угощу вас, — это относилось к собакам, но меня услышали и люди.

— Хорошо было бы, — басом проговорил Адвокат, здоровенный мужик на три головы выше меня и всех, кто стоял рядом.

Прохожие озирались на него как на неведомое чудо. Он был огромен, как тролль. Адвокат, привыкший у себя дома к пристальным взглядам, шел спокойно, глазея по сторонам, и не обращал на это внимания. Мы привлекали внимание еще и одеждой. На Жюле и Адвокате был военный камуфляж. На мне — генеральская форма эра.

Мы направились в единственно известный мне постоялый двор «Большой кулак». Там, насколько я знал, раньше располагалось «Братство наемников», организация вроде гильдии или профсоюза. Чем она занималась, я точно не знал, но догадывался, что поддерживала наемников и отстаивала их интересы. На постоялом дворе всегда можно было найти комнату и хорошую еду. Но также можно было нарваться на драку, чего я хотел избежать. Перед убытием на Сивиллу я хотел остановиться там, обдумать дальнейшие шаги и подготовить встречу с моей горячей и скорой на расправу невестой. Купив собакам двух поросят, я вернулся в трактир при постоялом дворе и сел.

Пока нам приносили наш заказ, настроился на нить, связывающую меня и орчанку. Ганга отозвалась сразу. Это было сравнимо с тем, как будто бомба взорвалась в моей голове. Буря эмоций, от любви до гнева, накрыла меня с головой. От неожиданности я дернулся и потрогал голову руками: может, и в самом деле я ее лишился? Но нет, голова была цела, только переполнена бурей мыслей и чувств, бушевавшей в душе моей невесты.

— Любовь моя, я думала, что ты снова пропал! Погиб! Я не могу жить без тебя! Где ты был? Опять спасал баб? Я тебе твое бессмертное яйцо своими руками вырву. Если не смогу сама, попрошу сестру. Почему ты ко мне так жесток? Я тебя загрызу! Не появляйся даже! Когда ты будешь с нами? Если приведешь еще одну гадину, я ее зарежу.

Я, не в силах справиться с цунами ее эмоций, сидел и остолбенело хлопал глазами. Потом Шиза, по-видимому, поставила фильтр, и мои чувства пришли в порядок.

— Ганга! — Я остановил ее бурный поток проявления любви, опасений и скорби, который накрыл меня, как снежная лавина.

Я понимал, что, связав ее с собой кровной связью, доставил невесте дополнительные проблемы. Выход за сектор она воспринимает как потерю любимого человека, и с этим что-то нужно делать. Я сморщился: делать, делать и делать. У меня столько дел, что я не знаю, за что хвататься. Выполняя поручение демона, я не дошел до снежных эльфаров. У меня строится город на горе, и я стал хранителем непонятно чего. И что делать с этой горой, ума не приложу. В степи растет число поклонников Худжгарха, и там назревает война. Скоро поход орков на лес и война империи против Вангора. А что происходит в Новороссийском княжестве? Меня на все не хватит.

Поэтому я перестал слушать, что говорит Ганга, и просто сказал:

— Помолчи.

Она споткнулась на полуслове и, не договорив, замолчала.

— Ты забыла обычаи степи, Ганга. Я не ребенок, чтобы сидеть у твоей юбки. Никаких баб я не спасал и не привез. Я делал мужскую работу. Скоро я буду с вами. Ждите, — и отключил связь.

Видимо, я говорил вслух, потому что на меня удивленно смотрели трое моих товарищей.

— Ты с кем сейчас, Изя, разговаривал? — спросил молчун Адвокат. Я посмотрел на здоровяка и понял, что даже не знаю его имени. Мы столько времени провели вместе. Столько пережили, а я даже не спросил, как его зовут.

— Тебя как зовут? — хмуро спросил я. Тот вытаращился на меня, как на ненормального.

— Изя, ты чего? Я Адвокат.

— Я это знаю, но хочу знать и твое настоящее имя.

— Морган, — удивленно произнес громила. — А зачем? Я привык к Адвокату.

— Послушайте меня. Вы в новом мире. Здесь нет эров и дэров, но есть сословное деление. В этом мире я граф. Мое имя Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

— Ого! — изумился Жюль. — Так вы, милорд, представляете несколько родов!

Я посмотрел на Жюля — вот что значит аристократ, сразу уловил самое главное.

— Да, Жюль. Я предоставляю три благородных рода разных народов: человеческий, орочий и почти эльфарский. Моя невеста — принцесса орочьего народа.

Адвокат глянул на сидевшего напротив орка и промямлил:

— Сочувствую, Изя… то есть господин… э-э-э… — Он посмотрел на Жюля, ища помощи, и тот подсказал:

— Милорд.

— Э-э-э… сочувствую, милорд.

Я недоуменно проследил за его взглядом, понял, о чем он подумал, и не смог сдержаться, расхохотался.

— Ты думаешь, Морган, что она такая же страшная и клыкастая, как эти орки?

Морган покраснел и опустил глаза.

— Ну… — промычал он, и я не стал ждать его оправданий.

— Нет, Морган. Она красавица, сам увидишь. Хотя очень дикая. Она может запросто зарезать или пристрелить из лука. Когда мы только познакомились, она хотела меня убить. Но это другая история, и, как будет время, может быть, я ее расскажу. Сейчас запомните. Я аристократ. Граф. То есть особа высокого звания. У меня есть свой надел и подданные. За непочтительное отношение к дворянскому сословию тут рубят голову. Поэтому запоминайте. Ты, Жюль, как аристократ, будешь таном — благородным человеком и войдешь в мой род. Станешь моим компаньоном. Объяснять надо, что это значит?

— Нет, милорд, — склонил голову Жюль Бергат. — Спасибо за доверие.

— Ты, Морган, будешь реном — человеком простого звания. Ты станешь телохранителем и оруженосцем тана. И будешь ему служить верой и правдой.

Морган поглазел на Жюля и ответил:

— Да, милорд.

— Ты, Генри, будешь подданным княжества Новороссийского и вернешься в свой мир. Это пока все. А теперь ешьте.

Они ели и молчали. Я обдумывал первоочередные дела. В голове царил сумбур, я не знал, за что хвататься. Куча дел, и все — первоочередные. Сначала надо отправить на базу Генри, пусть побудет в своей знакомой среде. Потом надо поменять ему нейросеть и придумать легенду. Мне очень нужен был независимый источник информации о делах в княжестве, и, кроме того, я хотел наделить его чрезвычайными полномочиями. Генри был единственным человеком в свободном мире, который меня никогда не предаст.

Потом надо связаться с Демоном и сообщить ему, что я жив, хотя побывал в плену на корабле. Демон очень осторожен и может мне не поверить. Я бы тоже так сделал. Но это уже не мои проблемы, пусть думает что хочет. Значит, на время он будет меня сторониться. Хорошо, одной проблемой меньше.

Затем нужно Жюля и Моргана перевезти в замок. Нет, сначала надо на корабль, дать им поведенческую установку. Так и сделаю. Пока их троих отправлю на базу. И сразу к своим. Нужно заканчивать дела у снежных эльфаров. Заканчивать. Я скривился. Я даже не приступал к ним. Что еще? Вот. Надо наведаться на гору. Посмотреть, что там делают эти бездельники. Потом, скоро война моих последователей и последователей Рока. Статуя почему-то отделила орков от Рока и отдала степь мне вместе «с ярлыком на княжение». Теперь я типа хранитель первородных. Ну зачем мне в голову пришла бредовая мысль оживить орочий фольклор? Я всегда знал по опыту службы в армии, что инициатива наказуема. О-хо-хо! Как там было? Грехи мои тяжкие? Я уловил на себе косые взгляды моих товарищей и, пытаясь приободрить их, улыбнулся. Хотя мысли мои были далеки от радости.

Война! Война предстоит не на жизнь, а на смерть. Умрут мои последователи, умрет Худжгарх, а следом умру я и все мои близкие. Вот такой нерадостный расклад сил на планете. А я? А я к подготовке войны даже не приступал. И с чего начинать? Надо разложить дела по порядку.

И что это я один все думаю и думаю?

— Шиза?

— Чего тебе?

— Чего мне? — изумился я ее вопросу. — Ты мой секретарь, вот и думай, как все сделать.

— Поешь сначала.

— Это я и без тебя знаю, — проворчал я и принялся за еду. — Шиза, мы отсюда можем отбыть на мою базу?

— Нет. Только с Сивиллы.

— Хорошо, тогда свяжись с Демоном и передай шифровку.

Я жевал и мысленно диктовал:

«Дух — Демону.

Мой друг. Случилось то, что ты предполагал с самого начала.

Меня захватил Вейс. Он понял, что я Дух. Мой прокол. Я попался на его вопросе о тебе. Они хотели, чтобы я тебя убил и дал им убедительные доказательства твоей смерти. Ты не поверишь, но мне удалось бежать. Как? Объяснять не буду. Понимаю, что ты в это не поверишь. Одно могу сказать с уверенностью: тебя в покое не оставят. Мое предложение поменять нейросеть остается в силе.

Удачи.

Дух».

Отправив это сообщение, я успокоился. Мои товарищи насытились и смотрели на меня, ожидая, что будет дальше.

— Сегодня ночуем здесь, а утром отбываем на Сивиллу, — сказал я, — в мир людей.

К слову сказать, Жюль и Морган не проявили большого любопытства, глядя на дворфов, демонов и полудемонов. Но это пока им не попались на глаза лесные эльфары. Я это понимал и решил предупредить:

— Здесь еще живут существа, похожие на эров. Называют их лесными эльфарами. Тоже созданные из гордости и замешанные на вражде к людям. Увидите их — не бойтесь и не выказывайте удивления, иначе вас вызовут на поединок и убьют. Просто не обращайте на них внимания. — Они кивнули. Их лица были благодушны, и на них была печать сытости. Глазки щурились, как у котов, и искали постель. — Если поели, пошли спать.

В комнате, куда нас поселили, я оставил их одних. Хотел проверить, как дела сложились у Торы. Я мысленно спросил себя, а скучал ли я по ней все то время, которое ее не видел, и не смог ответить на свой вопрос. Думать о ней во время моего путешествия было некогда, но сейчас при воспоминании о снежной эльфарке в моей душе проявлялась нотка тоски. Я чувствовал, что между нами протянулась некая связующая ниточка, которую не хотели разрывать ни я, ни она. Я не понимал своих чувств и не боролся с наваждением ее очарования. Но ум подсказывал, что мне совсем не нужна эта связь, она навредит нам обоим. Надо эльфарку держать на расстоянии и не давать повода для «неправильных» мыслей. Ясно как божий день, что из-за их закоснелых предрассудков мы не можем быть вместе. Она — снежная эльфарка, принадлежащая, как они считают, к высшей расе избранных, а я — человек, значит, ниже ее по статусу. Кроме того, она принцесса, а я… а у меня невеста — принцесса степи.

Ей не простят связь с «низшим» ни те, кто видит ее как знамя в борьбе за власть, ни те, кто стремится установить новые порядки в княжестве. Ее могут сделать изгоем. И члены рода будут преследовать Тору до конца ее жизни. Так, как это случилось с отвергнутым наследником престола Радзи-илом. Я затряс головой, отгоняя нахлынувшие мысли.

«Потом, все потом», — сказал я сам себе, отложив решение этой сложной личной проблемы на когда-нибудь.

— Отдыхайте. Я скоро вернусь. Сидите в комнате и не выходите. Вы не знаете местных обычаев и можете попасть в неприятность, — оглядев посуровевшие лица товарищей, я вышел.

Был поздний вечер. Дул прохладный ветерок, поднимая легкую пыль на дороге. Меня ждал пес, что встретился со мной первым в зоне отчуждения. Увидев, поднялся на ноги и стал вилять хвостом.

— Ждешь! — Я потрепал его по жесткой шерсти холки. — Идем к твоей новой хозяйке.

Мы двинулись по улице, и нас осторожно обходили стороной встречные прохожие. Опасности я не чувствовал и с наслаждением вдыхал чистый, свободный от задымленности городов воздух.

У пещеры два молчаливых охранника лишь кинули на меня взгляд и поклонились. Внутри пещеры за время моего отсутствия практически ничего не изменилось. Магические светильники, прикрепленные на стенах, освещали вырубленный древними каменотесами коридор. Затем шли несколько следующих пещер, где разлеглись псы. Увидев нас, завиляли хвостами. У входа в «апартаменты» Ведьмы сидел неизменный хромой секретарь. Посмотрев на меня, поспешно поднялся. Поклонился и с достоинством мажордома произнес:

— Я сейчас о вас доложу, ваша милость.

— Не надо! — Бархатная штора отодвинулась, и появилась хозяйка каменоломен. — Проходите, тан. Собаки уже сообщили мне, что вы пришли. — Она кинула взгляд на секретаря и приказала: — Фрукты и сладости!

Я по ее знаку зашел за занавеску.

— Присаживайтесь. Я уже послала за моей воспитанницей. — Ведьма указала рукой на кресло возле красивого столика, вырезанного из куска цельного белого мрамора. И сама села напротив. В ее спокойных глазах, обрамленных тонкой сеточкой морщинок, я не смог разглядеть чувств, царивших в ее душе. Это была самая странная женщина, которую я видел в своей жизни. Закрытая наглухо ментально, она была непостижима для меня, но в то же время понятна. Ведьма не владела магией, не обладала силой, но она была в Брисвиле одной из самых авторитетных личностей, если не самой авторитетной. Она сплотила вокруг себя нищих, бродяг и калек. И знатные жители города, и банды почитали ее и боялись. А самое главное, она понимала швердов, и те принимали ее за хозяйку. Стая умных сильных швердов наводила ужас на город, поэтому с Ведьмой предпочитали не ссориться.

— Изучаете? — улыбнулась она, заметив мой взгляд.

Я тоже улыбнулся.

— Не пойму, — честно ответил я, — почему псы ада вас слушаются.

— Я тоже не могу понять, — ответила она, — почему они вас любят.

— Ну это как раз понятно: я покупаю им жареных поросят. Собаки, как известно, любят желудком.

— Только не эти.

Разговор шел ни о чем. Словно мы как два разведчика встретились на нейтральной полосе и пытаемся друг друга прощупать. Без вражды, но и без излишней доверительности. Мы не были союзниками, не были врагами, и единственное, что нас объединяло, — это любовь собак. Нас, таких разных и таких малопонятных для окружающих. И тут меня поразила одна-единственная мысль:

«Она, как и я, не отсюда! Мы не из этого мира. Вот в чем дело».

Наверное, на моем лице что-то промелькнуло. Она пошире раскрыла глаза, и в них впервые промелькнул огонек интереса, едва уловимый, который можно было принять за собственное воображение. Он тут же погас.

«Ведьма умеет сдерживать эмоции, — подумал я, — и хорошо их прячет. Это школа. Ее учили. Кто? АД? Навряд ли. Там нет специалистов по адским псам. Тогда кто? Синдикат? Но к ней ниточка оттуда не тянется. Или тянется?»

Я не знал, что и предположить, но мои размышления прервала Тора, принявшая облик моей служанки Рабе, которая, в свою очередь, приняла облик Торы и сидит в замке Тох Рангор.

Девушка стремительно вошла в пещеру. Вот она не умела так тонко, как Ведьма, скрывать свои чувства. Ее глазки вспыхнули, кожа на щеках покрылась румянцем, она хотела броситься ко мне, но под взглядом Ведьмы остановилась.

— Вы хотели видеть мою воспитанницу, тан. Вот она. Оставляю вас одних. — Она резко встала и стремительно вышла.

Тора-ила осталась стоять на месте в нерешительности.

Я встал, улыбнулся и галантно поклонился.

— Добрый вечер, ваше высочество.

Эльфарка прикусила нижнюю губу. В глазах ее вспыхнул и погас гнев. Она величаво прошла к креслу, где сидела до этого Ведьма, и села. Расправила складки на платье и подняла взгляд на меня. И тут я понял, что болван. Не такой встречи она ждала. А я… А я понимал, что, приблизив ее к себе, совершу большую ошибку. Понимать-то понимал. Но сердце мое сжалось тисками и заболело. Нудно, тоскливо, словно из него медленно, как из раны, вытекала кровь. Надо было что-то делать, а я застыл истуканом с глупой натянутой улыбкой на лице.

— Будь проще, чурбан, — услышал я совет Шизы. — Не видишь, девушка страдает.

«И в самом деле, чего это я?» — рассердился на себя и произнес с облегчением:

— Тора, ты в любом обличье прекрасна, — и рассмеялся.

Тора удивленно посмотрела на меня и тут же рассмеялась сама. Напряжение спало, и мы вздохнули с облегчением. Я подошел к ней и, наклонившись, приобнял за плечи.

«Видела бы меня Ганга, — подумал я. — Зарезала бы обоих».

Тора чмокнула меня в щеку.

— Как поживаешь? — Я уселся на свое место. — Не скучаешь?

— Есть немного. Но я терплю. Кроме того, рена — хорошая компаньонка и наставница, она много полезного мне рассказала. Я помогаю ей в алхимии. Ты за мной? — Это она спросила как бы между делом, но я понимал, что для нее это важно.

— Нет, Тора. Я проездом, и вот, зашел повидать тебя.

— А-а-а, — протянула она. — Ну, повидал. — И снова глаза ее стали сухими.

Вот же женщины, вечно чем-то да недовольны. И она, и я, мы оба понимаем, что сближение не приведет ни к чему хорошему. У нее свои долги, у меня — свои, и мы их заложники.

Я стал серьезным.

— Тора, я направляюсь в Снежное княжество. Там сейчас назревает гражданская война. Есть твои союзники, есть твои открытые враги. Я отправляюсь туда попробовать направить процессы в нужное для тебя и княжества русло. Ты должна стать великой княгиней. Тогда воцарится мир на ваших землях. А, вернее сказать, в горах. Старые дома с надеждой смотрят на тебя… Не все, правда. И им нужна помощь. Если победят новые дома, княжество вступит в союз с Вечным лесом, и тогда люди вновь станут рабами и предметом торговли. А орки будут их орудием в борьбе с людьми. Ты это должна понимать.

Ее плечи как-то вдруг опустились. Она ссутулилась и, не глядя на меня, ответила:

— Я понимаю. — Потом подняла на меня глаза, полные слез. — А ты понимаешь, что я этого не хочу! Я не готовилась стать княгиней. Там… Там много достойных леров. Почему я?

— Потому что у вас в горах такие традиции. И снежный эльфар умрет, но будет их придерживаться. Но появились, так сказать, новые эльфары, недовольные своим положением в княжестве, им наплевать на традиции, и они рвутся к власти. Часть новых домов куплена лесными эльфарами, и они, пользуясь тем, что нет великого князя, готовы развязать войну. Старые консервативные дома видят в тебе знамя, под которым они могут сплотиться. И это нужно сделать. К моему сожалению, ты не принадлежишь себе, Тора. Ты принадлежишь народу снежных эльфаров. У новых домов есть идея, у старых — ты. Одни тебя будут искать, чтобы убить. Другие — чтобы спасти.

— А что ты можешь сделать один? Если целые дома не могут справиться с возникшей проблемой.

— Я отвлеку их внимание на себя. Человек, который хочет войти в один из домов, будет для них сильнейшим раздражителем. Часть сил они переключат на меня, а я буду постепенно убирать самых несговорчивых. И передам весточку тем эльфарам, которым доверяешь ты. Там пока не сложилась крепкая партия, и я помогу им сплотиться.

— Не слишком ли самонадеянно? То, что не смогли сделать сотни приверженцев моего деда, ты собираешься сделать один. Тебе не кажется это глупым?

— Нет, — спокойно ответил я. — Не кажется. Я не утверждаю, что у меня получится. Я просто буду делать то, что должен. Кроме того, меня не связывают по рукам и ногам ваши традиции. И последнее — у меня есть примерный план.

— Ах, как замечательно! — Тора всплеснула руками и вскочила. Стала ходить по пещере туда-сюда. — У него есть примерный план! Ну прямо герой, да и только. — Она приблизилась ко мне вплотную. — Ты ненормальный, Ирридар?

Я обнял ее и прижал к себе.

— Есть немного, — и засмеялся. — Какой нормальный человек полезет в гнездо к змеям? Но мне надо ехать в ваше княжество. Мне дали грамоту о возможности вступления в Дом какого-то песка. Дали, между прочим… — Я отпустил ее и сделал шаг назад, увидел разочарование в ее глазах и продолжил: — За спасение одной высокопоставленной особы. И вспомни: я спас тебя без армии эльфаров. Так что, думаю, у меня есть шансы на успех. Они увеличатся, если ты мне поможешь.

— Чего ты хочешь? — спросила она и вновь уселась в кресло.

Я видел: Тора взяла себя в руки и успокоилась.

— Имена эльфаров, которым я могу передать от тебя послание и которым могу доверять.

Девушка ненадолго задумалась.

— Доверять ты можешь только моему роду, — ответила она. — Найди лера Видра-ила. Он был мужем моей кормилицы. Дальше он тебя сведет с кем нужно. Подожди, я ему напишу письмо.

Она взяла со стола колокольчик и позвонила. Заглянул хромой секретарь.

— Бумагу и перо! — приказала Тора, а я поморщился.

— Тора, ты ведешь себя как госпожа, а на самом деле ты простая рена. Прошу, не забывай это.

Тора покраснела.

— Прости, Ирридар, я постараюсь.

Секретарь вернулся с пачкой бумаги, пером и чернильницей, поклонился и положил все на стол. Тора улыбнулась и поблагодарила:

— Спасибо, рен, вы очень любезны.

Я чуть не застонал, дождался, когда хромой уковыляет, и вновь обратился к ней:

— Тора! Ты и он — рены! Не показывай разницу в вашем положении. Не надо так показушно благодарить.

Девушка посмотрела на меня непонимающими глазами, и я махнул рукой — ну откуда эльфарке знать, как должны вести себя простолюдины? У них садовники и дворники — и те благородного происхождения.

Вскоре письмо было написано и скреплено ее личной магической печатью. Она протянула его мне, но отдала не сразу. Стоя совсем рядом, она была ростом вровень со мной, и ее глаза находились напротив моих, смотрели как-то странно, словно бы что-то хотели разглядеть во мне.

Не отпуская лист, сложенный в два раза, она тихо произнесла:

— Береги себя! — отпустила лист и улыбнулась. А я неожиданно понял: она искала в моих глазах отклик на свои чувства и, видимо, нашла. Прижалась ко мне. — Я слышу, как бьется твое сердце, — прошептала она. — Раньше мне казалось, что у тебя его нет.

Затем резко оттолкнула. И отошла на два шага, тряхнула копной волос и повторила:

— Береги себя! Ведь вы теперь мой подданный, лер Ирридар.

Передо мной стояла уже правительница целого государства. Стало ясно, что она сделала свой выбор, и сразу пришло облегчение. Не надо больше думать об этой такой странной личной проблеме — влечении к эльфарке, ломать голову, как выкрутиться из ситуации, и бояться своих чувств, разделяя их между Гангой и Торой. Я был ей благодарен. И мне захотелось сделать ей подарок. Оставить на память о себе что-то такое необычное. И я вспомнил! У меня в сумке томится птах, которого я притащил из другого мира. Я широко улыбнулся и залез в сумку, с которой никогда не расставался. Жестом фокусника вытащил говорящую птицу и, увидев, как удивленно расширились глаза Торы, рассмеялся. Эффект неожиданности сработал на все сто процентов.

— Тора! — сказал я, держа в руках уснувшую птицу. — Это говорящая птица. Зовут ее Зануда. И на планете она одна, другой такой нет.

Зануда услышал свое имя и проснулся. Клюнул меня в руку и, взлетев, сел мне на плечо.

— Зануда хоро-оший! — проговорил он и уставился на девушку. — Сторожи, — прокричала птица. В пещеру на крик заглянул шверд и уставился на птицу. Зануда увидел пса и пожелал: — Чтоб ты околел!

Пес зарычал. В ответ птица спросила:

— Мяса хочешь?

Я знал, что птица может общаться и ментально, поэтому не беспокоился за ее судьбу. Пес ошарашенно уставился на птицу и рыкнул. Зануда перелетел с моего плеча на плечо Торы.

— Зарабо-отать надо, — и гаркнул: — Сторожи!

Пес тут же юркнул обратно за шторы. Тора пришла в себя и громко расхохоталась. Погладила птицу и, просияв лицом, ответила:

— Спасибо, Ирридар, очень необычный и хороший подарок. — Она мягко и ласково обратилась к птице: — Зануда хороший?

Птах скосил на нее черный глаз и выдал:

— Чтоб ты околел! — чем вызвал еще одну волну смеха.

— Это все, что он умеет говорить? — продолжая смеяться, спросила она.

— Зануда будет говорить то, чему ты его научишь, Тора. — Я тоже не мог сдержать улыбки.

— Так вот чему ты его научил! «Сторожи» и «Чтоб ты сдох»? Какие вы, мужчины, грубые. — Она прижала птицу к груди и просюсюкала: — Правда, Занудочка?

Птиц неожиданно ответил в тему:

— Правда, — посмотрел на меня и добавил: — Чтоб ты сдох!

На что я возразил:

— Не дождешься. У тебя теперь новая хозяйка. Слушайся ее, иначе псам скормит.

— Не слушай, Занудочка, этого грубияна. Я тебя буду холить и лелеять. Мяса хочешь?

Я думал, он повторит эту фразу, но птиц смог меня удивить. Он как ребенок пригрелся у нее на груди и ответил:

— Хочу.

Возвращаясь на постоялый двор, я долго еще вспоминал наше прощание. Тора занялась птицей, и все ее внимание было поглощено ею. Я раскланялся и вышел. Попрощался с Ведьмой, которая тоже удивилась подарку. Не преминула заметить, что таких птиц она тут не видала и что девочке с ней будет веселее. Окинула меня быстрым изучающим взглядом и проводила до выхода из пещеры. Шли мы молча. Прощаясь, она произнесла ту же фразу, что и Тора:

— Берегите себя, тан.

Я согласно кивнул, отвесил поклон Овора и пошел в ночь. Рядом тут же появился мой шверд, которого я притащил из мира Жюля, поэтому так и называл его: «Мой шверд». Он пошел рядом, провожая меня. Я чувствовал, что он был доволен, и чувствовал, что он считает меня своим хозяином. Меня, что странно, а не Ведьму! И три суки, что пришли вместе с ним, составляли отдельную стаю. Но задумываться, почему так случилось, я не хотел. Считают — и пусть считают. Им, собакам, виднее. Да и мне спокойнее рядом с таким псом. Не надо убивать случайных грабителей, а в том состоянии, в котором я сейчас находился, я бы мог. Причем не задумываясь.

Вернувшись на постоялый двор, я понял, что покой мне может в этой жизни только сниться. Посередине зала толпились люди и нелюди. Над всеми возвышался Морган. Он держал в руках стол и периодически им помахивал. Толпа ревела и подхлестывала кого-то, кого не было видно, и то подавалась назад, то приближалась к Моргану, как приливы и отливы. Слышался задорный тонкий крик Жюля:

— Ну, кто еще смелый? Подходи.

Ясвистнул, и в ту же секунду в зале появились четыре шверда.

— Помогите моему товарищу, — показал я на Моргана.

Четверка псов словно ледокол протаранила толпу и окружила Жюля и Моргана. Толпа тут же отступила и заволновалась. Я прошел по образовавшемуся коридору.

На полу лежало с десяток дворфов с разной степенью травм.

«Это не тверды сделали, — понял я, — это поработал Адвокат в свойственной ему манере. Грубой силе и количеству он противопоставил свою силу».

Я вышел в центр и спросил:

— Кто мне скажет, что тут происходит?

— А ты кто такой? — вскричал один из стоящих на ногах дворфов с опухшей, окровавленной рожей. Вся его борода была залита кровью, а во рту не хватало половины зубов.

Жюль, увидев меня, обрадовался и, потрясая стулом, угрожающе произнес:

— Ну все, коротышки, молитесь своим богам. Прибыл мой лорд. Сейчас он вам покажет.

Дворф посмотрел на меня лютым взглядом:

— Ты, сопляк, ответишь за своих людишек. — Он сплюнул кровавую юшку.

— Да, теперь за этих оболтусов отвечаю я, — посмотрел на своего тверда и вслух произнес: — Притащи мне этого наглеца.

Через секунду пес уже тащил по полу дворфа, который истошно вопил. Я поднял его за шиворот, не стесняясь силы, которую мне дал Лиан.

— И что я вам должен, любезный? — спросил я.

В зале установилась мгновенная тишина. Никто не ожидал такого оборота. Дворфы напали на людей Ведьмы. А чем это карается, местные знали хорошо.

С пола поднялся и сел, качаясь из стороны в сторону, коренастый седой дворф и выплюнул сломанные зубы.

— Тан, приносим свои извинения. Примите откуп. — Он залез в сумку и вытащил мешок. — Здесь пятьдесят монет золотом. Вы удовлетворены?

По моей команде одна из сук выхватила у него кошель и принесла мне. Я взял и сунул в свою сумку. Посчитал раненых и достал одиннадцать флаконов моего исцеляющего зелья. Поставил на стол.

— Это вам, уважаемые, на лечение. Приношу извинения за моих людей. — Я сделал все, чтобы замять скандал, не вдаваясь в подробности. Принял выкуп, дал исцеляющее зелье и принес извинения.

Услышав мои слова, зал одобрительно загудел. Дворф помягчел лицом.

— Извинения приняты, тан. — Он первым поднялся и подошел к столу. Открыл флакон и влил в свою широкую глотку эликсир. На наших глазах его лицо стало принимать нормальные здоровые черты. Синева и опухоль сходили, как сдувается воздушный шар. Он сунул палец, больше похожий на сардельку, в рот и удивленно проговорил: — И зубы растут!

А мне пришлось вздохнуть. От выпивки теперь не отвертишься.

Обратно в нашу комнату я тащил на себе Жюля, который был пьян вусмерть, и поддерживал под руку Моргана. Внизу остались лежать без чувств одиннадцать дворфов-наемников. Как и в случае с гномами, я всех перепил не пьянея, вернее, это сделал Лиан, который очищал мой организм, переводя любую доступную энергию в энероны. К огромному удивлению не только дворфов, но и остальных посетителей трактира, я оставался трезв, как стеклышко. Даже пару десятков раз выигрывал пари. Но потом со мной спорить перестали, и, став богаче на тридцать золотых корон, я потащил моих непослушных товарищей в номер.

Утром Жюль встал опухший, как искусанный пчелами. Он с трудом говорил и подполз на четвереньках к моей кровати.

— Милорд, — просипел он еле слышно, — дайте противоядие.

— Не дам, — ответил я, не открывая глаз. — Мучайся.

— Тогда добейте. Будьте милостивы.

Я поднялся и сел на кровати.

— Вот скажи мне, тан, я могу тебе доверять?

— Можете, милорд. — Слова Жюлю давались с трудом.

— Тогда почему я увидел вас с Морганом внизу? Я говорил вам сидеть в номере и не вылезать?

— Говорили, милорд. Дайте противоядие или убейте.

Понимая, что толком поговорить с болеющим похмельем сыном лейера не получится, я достал два флакона с эликсиром.

— Пейте.

Жюль не мог открыть пробку, так как руки у него дрожали. Пришлось отобрать пузырек, открыть и влить в его алчущий рот зелье исцеления. Он глотал так, будто только что вышел из безводной пустыни. Затем упал животом на пол и так пролежал минуту-другую. Поднялся он вполне здоровым.

— Простите, милорд, это случилось неожиданно. Нам потребовалась горячая вода, чтобы обтереться, а где ее взять, мы не знали. Одному идти спрашивать мне было боязно, вот и взял с собой Адвоката. Простите, милорд, Моргана. А он взял и наступил на ногу одному из бородатых коротышек. Еще сказал ему: «Не путайся под ногами, мальчик».

— А что? Я хотел проявить вежливость, — отозвался со своей кровати Морган. — Я его не заметил. Так он полез драться, достал ножик и стал орать, что вызывает меня на поединок чести. Пришлось отобрать его ножик и сказать, что он острый и им можно обрезаться.

Слушая его, я не знал, смеяться мне или плакать. Сказать дворфу «мальчик» и отобрать у него его меч — это было верхом оскорбления.

— Ты что, Морган, не смог отличить ребенка от взрослого мужика? — удивился я и еще больше удивился от ответа.

— А как, милорд? Если тут люди с рогами, то почему дети не могут быть с бородой? Дворфы — они же маленькие.

— Вот, — радостно продолжил Жюль, — мы шли к бармену, чтобы попросить воды, а тут нас окружили эти самые бородатые дети. Они бросились на Моргана со всех сторон. Пришлось мне хватать стул и отбиваться. Я прикрывал ему спину.

— А Морган что?

— А я, — ответил вместо Жюля Адвокат, — схватил за ногу одного из коротышек и стал отмахиваться. Откуда мне было знать, что это их командир. Потом я понял, что так делать нельзя и что ему больно, и отпустил его.

— Ага, — подхватил Жюль, — отпустил. Раскрутил и запустил в толпу. А дальше вы знаете. Морган взял стол и просто стоял, а потом пришли вы, милорд… Нам бы помыться.

— На корабле помоетесь. Поднимайтесь, умывайтесь и убываем. Нам здесь лучше не задерживаться, слишком много внимания привлекаем к себе. Возьми, Морган, противоядие и полечись.

— Генри, а ты почему с ними не пошел? — спросил я и понял, что сморозил глупость.

— Вы, хозяин, приказали ждать вас в комнате.

— Спасибо, Генри, хоть ты послушен. И зови меня не хозяин, а милорд.

— Как прикажете, милорд.

— Вот, самовольщики, учитесь у Генри, — показал я на поднимающегося с кровати парня.

Планета Сивилла. Базовый корабль. Замок Тох Рангор

На Сивилле мы не пробыли и десяти минут. Оставлять здесь неподготовленных к новой среде обитания Жюля и Моргана я не стал. Понял, что они в любой момент могут попасть в неприятность.

Шиза перенесла нас на корабль-базу.

— Ого! — восхитился Жюль. — И не подумаешь, что здесь могут делать такое чудо.

— Это не отсюда, — кратко ответил я, — это из мира Генри.

— Боги! Сколько миров! — вдруг проявил удивление вечно флегматичный Морган.

— Идите в душевую, помойтесь. Дрон-стюард отведет вас туда. Генри покажет, как там и чем пользоваться, а потом мой дрон отведет вас в медблок, — рядом стоял дрон, и я показал на него. — Все, занимайтесь.

А я тем временем хотел получить информацию у Брыка по делам в княжестве на Суровой. Ушел на капитанский мостик и позвал:

— Брык, ты тут?

— Я здесь, мой командор. Рад вас видеть живым и здоровым. Разрешите сообщить радостную весть вашим подданным?

— Разрешаю. Докладывай, какие новости.

— Их много. За время вашего отсутствия госпожа губернатор Гаринда Швырник потеряла управление колонией. Специалисты службы безопасности корпорации «Триатекс» внедрили своего агента в ее окружение, и он стал ее любовником. Агент создал свою службу безопасности и захватил мужа мидэры губернатора. Распоряжением Гаринды ваша служба безопасности была объявлена вне закона. Ее руководителя Карла пытались арестовать. Но они совместно с госпожой Вироной сумели этот кризис преодолеть. Агенты раскрыты и заключены под стражу. Гаринда продолжает исполнять обязанности губернатора. Ее муж Бран Швырник Проворный развелся с ней и пьет. В АДе тоже перемены, — продолжил Брык. — Руководитель одного из управлений, курировавший закрытый сектор господин Вейс, отправлен на каторгу на материнскую планету. Кратко это все.

— Ни фига себе! — присвистнул я.

Сколько событий произошло за время моего отсутствия! Не зря я беспокоился! Ох не зря! Надо срочно туда отправляться. О боже, сколько срочных дел! Я обхватил голову руками и задумался.

Один я не разорвусь. Одновременно нужно быть в разных местах. А это невозможно. Где я упустил? Ведь знал, что Гаринда «слаба на передок». Женщина энергичная, решительная, а муж граф Швырник Проворный проворен лишь тогда, когда нужно что-либо купить или продать. Надо продумать систему. Такую, чтобы работала без моего вмешательства. Мысли на этот счет у меня были.

Затем я посидел у монитора искина, составляя программу для Жюля и Моргана. И дождался, когда они, чистые и довольные, предстанут пред моими светлыми очами. Я кивком указал им на два кресла напротив. Генри остался стоять.

— Подожди, Генри, минуту, — попросил его я. — Тобой займусь позже.

Когда два представителя чужого мира уселись, я ввел их в транс и стал инсталлировать пакеты программ им прямо в мозг, так, как я это делал со своими «Бездарями». Продолжалось это не больше минуты. Затем дрон отнес каждого в медблок и уложил в капсулы. Там они пролежат три круга, после чего их можно будет переправлять на Сивиллу.

Я повернулся к спокойно стоявшему Генри:

— Теперь ты присядь и слушай меня внимательно.

Я полчаса объяснял Генри мой замысел. Суть его состояла в том, что на Суровой нужен был «свой человек», преданный мне до мозга костей. Таким Генри и являлся. Помимо своей воли, конечно. Но я о том, что сделал, не жалел. Как у нас говорили на Земле: «С волками жить, по-волчьи выть». Он мне нужен был тогда и нужен сейчас для выживания. Все остальное, как говорится, это лирика.

Ему давались самые большие полномочия в случае кризиса, вплоть до полного взятия власти в свои руки. Но до этого момента, если кризис произойдет, он должен будет собрать подходящую команду. Брыки ему в этом помогут. Жить он будет незаметно, не выделяясь. Для этого я ему изменю внешность и нейросеть. Прошлый Генри умрет, и его вычеркнут из всех реестров. А новый появится, как и я, из ниоткуда.

Получив инструктаж, Генри сам залез в медкапсулу и уснул.

— Брык, — позвал я своего секретаря. Тот появился сразу с подобострастным выражением на луковой морде. Прижал руки к груди, заставив меня задуматься — издевается он или подражает кому-то.

«Наверное, издевается», — подумал я и задал вслух вопрос:

— Ты что, морда, решил надо мной поиздеваться?

Но тот даже не поморщился.

— Я просто вас внимательно слушаю, командор, — произнес он.

— Значит, где-то подсмотрел, — решил я. — Передай своему Папаше, что я хочу, чтобы он взял под контроль всю жизнь в колонии. Кто что говорит, кто что прячет, кто с кем спит. Это нужно, чтобы своевременно выявлять агентов наших врагов. А они обязательно появятся вновь, вместе с новыми колонистами. Пусть изучит всех, кто прибудет, и возьмет их на контроль. В капсуле лежит Генри. Он в княжестве Новороссийском будет моими ушами и глазами.

Увидев, как удивился Брык, я понял, что сморозил глупость: такого выражения Брык не знал.

— Короче. Он будет моим скрытым агентом, обладающим самыми широкими полномочиями. Всю информацию станете отправлять сюда и ему. Передай Папе, что я подтверждаю полномочия Гаринды. Она остается губернатором, но с урезанными полномочиями. На планете необходимо создать контролирующий орган — государственный совет. В него войдут Карл, Вирона, Бран и еще трое представителей от общественности. Их пусть изберут сами жители. Губернатор в мое отсутствие будет каждый год отчитываться перед этим госсоветом. Дальнейшее развитие колонии должно идти по пятилетним планам. Планы нужно выработать и утвердить на госсовете. А потом строго придерживаться. Ну, пока все, — сказал я и встал. — Я временно убываю на планету Сивилла. Гости остаются на твоем попечении.

Брык козырнул и исчез. А я отправился на Сивиллу к своему замку.

Шиза перенесла меня прямо в мой кабинет. С тех пор как я покинул замок, здесь ничего не изменилось. Хотя нет. В кабинете царил порядок. Пыль вытерта, вещи аккуратно сложены, полы вымыты. Чувствовалась рука управляющей моего замка дворфы Лианоры. По коридору кто-то с шумом проходил мимо, и из-за двери слышались споры. Мужчина что-то доказывал, а женщина отнекивалась.

— Шиза, а тебе не кажется, — обратился я к симбионту, — что мое появление в кабинете… Э-э-э… будет несколько неожиданным для обитателей замка. Может, давай окажемся на дороге перед замком. Меня увидят. Поднимут штандарт. Трубы запоют, торжественный караул во всем параде и так далее… А?

— Хочешь, чтобы трубы запели? — спросила Шиза.

— Ну, не то чтобы хочу… Но порядок есть порядок.

— Сегодня в гости ночью придешь?

— Приду… — ответил, не задумываясь, я и тут же пожалел о сказанном. — А зачем?

— Потом узнаешь.

И вот я стою у кромки леса в трех лигах от замка.

— Шиза, далековато будет, — примерился взглядом.

— Ну так караулу надо будет переодеться в парадную форму. Девочкам глазки подвести…

— И что я скажу? Почему иду пешком? Лошадь отобрали?

— Скажешь, что полюбил пешие прогулки. И вообще, чего ты пристал? Сам захотел появиться на дороге.

Я знал, что спорить с ней бесполезно, поэтому вздохнул и поплелся к замку. Вскоре меня заметили. В замке прозвучал горн. Над башней взвился мой стяг, и из ворот выметнулись трое всадников. Поднимая пыль, они галопом устремились ко мне. В одном я узнал своего начальника замковой стражи тана Черридара. Они подскакали, все трое спрыгнули с лошадей и встали на одно колено.

— С прибытием, милорд! — проговорил Черридар.

— Спасибо, Черридар. — Условности были соблюдены. — Можете встать, — милостиво разрешил я.

Черридар подвел ко мне лошадь.

— Садитесь, мой тан, — склонив голову, произнес он.

Я, конечно, хотел бы сесть, но пришлось придерживаться легенды.

— Нет, Черридар. Я пешком хочу прогуляться, — и, похлопав лошадь по крупу, с удовольствием вдохнул запах ее пота. Как давно я его не чувствовал!

Черридар пошел рядом, держа лошадь под уздцы, сержанты шли на шаг сзади.

— А где тана Ганга? Вы один, милорд? — спросил Черридар, прерывая неловкое молчание.

— Да, один, Черридар. Проездом. По делам, — туманно ответил я.

Здесь-то прошло недели две с половиной со дня нашего отъезда, а для меня эти дни растянулись на целый год. Хорошо, что не наоборот.

Дальше некоторое время шли молча. Черридар выказывал почтение, не навязываясь с разговорами, а я не хотел говорить, обдумывая свои дальнейшие действия. Но затем все же спросил:

— Как обстановка в замке? Как поживает эльфарка?

— Обстановка, милорд, нормальная. Эльфарка… — Он немного замялся. — Живет.

— Как живет? — настойчиво переспросил я.

Черридар засопел.

— Не знаю, как сказать, милорд. Но мне кажется, она немного не того…

— В каком смысле? — Я даже остановился и посмотрел удивленно на нехейца.

— Ну… Она по ночам бродит. В подвалы залезает… Что-то ищет. Потом еще этот ее адъютант…

— А с ним что не так?

— Да он такой высокомерный… Простите, но так и хочется ему в морду дать.

— Да-а-а? — произнес я, и мои мысли направились по другому маршруту. Надо будет поговорить с демоницей, что ходит в облике Торы. Плохо, что замечают ее странности.

Мы подошли к воротам, которые при нашем приближении распахнулись настежь. Во дворе выстроился почетный караул. Музыканты ожидали команды начинать дуть в трубы и бить в литавры. И, как только я пересек линию ворот, они грохнули марш.

Сержант заорал:

— Смир-рно! — и, печатая шаг и подняв меч, направился ко мне. Все как я учил.

Пришлось выслушать доклад, пройти мимо замершего строя и, подойдя к крыльцу, лицезреть встречающих. Впереди всех стояла Чернушка с радостной улыбкой до ушей и караваем хлеба с солонкой. Она во все глаза смотрела на меня. За ней стояли Лия и ее жених, дворф Бурвидус. За их спинами пряталась демоница в образе снежной эльфарки и еще дальше — брезгливо смотревший на меня молодой снежный эльфар. Он что-то шептал ей на ухо, но та небрежно отмахивалась. Затем быстро ударила локтем его в живот. Эльфар выпучил глаза и схватился руками за ушибленное место.

Я повернулся к строю воинов и скомандовал:

— Вольно. Молодцы! Я доволен, — и только после этого вновь повернулся к встречающим.

Широко улыбнулся, поднялся по ступенькам и стал всех девушек по очереди обнимать. Сначала Чернушку — та бросилась мне на шею и повисла, словно я отсутствовал год. Потом — дворфу.

Ее жениху сказал:

— Странно, что тебя еще не повесили.

Он широко улыбнулся и спрятался за спину дворфы.

Назло эльфару обнял демоницу. Тот даже посерел от такой наглости.

— Милорд, а где остальные? — спросила Лия. — С ними все в порядке?

— Ну, когда я их покидал, с ними было все в порядке, — уклончиво ответил я.

— Надолго к нам? — это спросила Чернушка.

— Не знаю. Но если покину вас, то вскоре вернусь не один.

— Что, опять? — в один голос спросили Чернушка и Лия.

— Что опять? — скривился я, понимая, о чем идет речь. Они подумали, что, как всегда, притащу девицу, а то и нескольких.

— Привезу двоих моих новых подданных — барона и его оруженосца. Кстати, а где мои школьные товарищи? — спросил я, меняя тему разговора.

— Их вызвали в академию, милорд. Срочно, — ответила Лия. — Обедать будете?

— Не откажусь.

Во время обеда я подал знак Рабе остаться. Та меня поняла, опустила глазки и скромно просидела весь обед. Ее адъютант извертелся на месте. Пылая огнем в синих глазах, он кидал на меня убийственные взгляды, словно хотел испепелить на месте.

Мне надоел этот цирк, и я спросил эльфара напрямик:

— Лер Курша-ил, вы как-то странно себя ведете. Вас что-то беспокоит?

Эльфар гордо вскинул голову, с вызовом посмотрел мне в лицо и надменно проговорил:

— Я только забочусь о льерине Тора-иле.

— А она вас об этом просила?

— Меня не надо просить, я хорошо знаю свой долг, — ответил он и окатил меня взглядом, полным презрения.

Еще бы. Кто я, и кто он. Я просто граф из людей, а он — потомок аристократов из рода, приближенного к княжескому.

— Ну, если вы хорошо знаете свой долг, тогда делайте то, что положено адъютанту, и не больше. Иначе я попрошу вас покинуть этот замок.

Эльфар, возмущенный моими словами, даже приподнялся со стула. Но я не дал ему что-либо сказать.

— Я не вижу необходимости в вашем присутствии рядом с льериной Тора-илой, и только благодаря моему доброму отношению к ее светлости и уступая просьбе командира гвардейского полка лера Крити-ила, я позволил вам здесь находится. Не злоупотребляйте моей добротой.

Дальше в дело вступила Рабе:

— Лер Курша-ил, прислушайтесь к словам тана Ирридара и не будьте столь навязчивы. Вам дали инструкции, вот и соблюдайте их.

Посеревший молодой эльфар сдулся и, не вставая, склонил голову.

— Как прикажете, ваша светлость, — тихо проговорил он.

Когда все ушли и мы остались с Рабе вдвоем, я спросил ее:

— Ты зачем ночью по подвалам шляешься?

— Я… Э-э-э… — замялась она.

— Ну, что ты? — подтолкнул я ее к правдивому ответу.

— Чапая ищу. Он где-то здесь прячется.

— О боже! — Я закатил глаза. — Зачем?

— Не могу спать спокойно.

— А почему ночью?

— Так я же уже сказала, — ответила удивленная Рабе. — Спать не могу.

— И как, нашла? — усмехнулся я.

— Чапая — нет, зато видела этого снежка. Он тоже по подвалам ходит.

— За тобой следом? — Я приподнял бровь.

— Нет, он что-то вынюхивает и магией занимается.

— Вот как? Интересно. А он знает, что ты ночью бродишь?

— Нет, я могу прятаться в своем истинном обличье.

— Что ты конкретно видела?

— Видела, как он спускается на самый нижний уровень, где была тюрьма, и колдует там. Но что делает, не видела.

Я постучал пальцами по столу. Поведение эльфара подозрительно. Зачем он ходит по ночам в подвал? Проводит ритуал? Вызывает демонов? Жрет там в одиночку, чтобы никто не видел?

— Как часто он туда ходит?

— Почти каждую ночь. И ходит под «скрытом».

— Под «скрытом», значит, — проговорил я. — Посмотрим, что он делает в подвале. Как увидишь, что твой адъютант направился в подвал, буди меня. И тоже ходи под «скрытом». Тебя стража видит.

— Поняла, мой господин. А можно я его выпью, а то он уже меня достал. Ходит следом и жужжит на ухо: «Вам это нельзя, ваша светлость. Это умаление достоинства, ваша светлость. Вам пора вернуться…»

— Нельзя, ваша светлость! — засмеялся я. — Надо узнать, зачем он ходит в подвал, и проследить. Потом уже будем принимать решения. И будь осторожна, никто не должен догадаться, что ты — это не она. Все понятно?

— Все, мой господин.

— Ну, если все, то можешь быть свободна.

Весь остаток дня я принимал доклады: что сделано, сколько у меня подданных, сколько золота, серебра, хлеба, вина и прочего ресурса добывается в моих владениях. По словам Лии, все хорошо, но нужно расширять медные рудники, а это дополнительные капиталовложения. И что дворфы работают гораздо быстрее, чем люди, и добывают руды тоже больше. Потому и нужно расширять рудники.

— Делай, как сочтешь нужным, — отмахнулся. Что я мог посоветовать мастеру управления хозяйством? Только пожелать успехов. Когда она уходила, я остановил ее на пороге: — Лия, пришли ко мне Бурвидуса.

— Прямо сейчас? — переспросила она.

— А что, он чем-то занят?

— Конечно. Негоже ему без дела сидеть.

— Ладно, пусть придет, когда освободится, — согласился я, и она удовлетворенно кивнула.

Грустно глядя ей вслед, подумал: «Все при деле, один я не знаю, чем заняться».

Перед ужином заглянул Бурвидус. Засунул в щель между косяком и дверью свою кудлатую голову и, глядя на меня ясными простодушными глазами, спросил:

— Звали, милорд?

— Заходи. Звал.

Он зашел и стал топтаться у дверей.

— Проходи, садись. Чего у двери топчешься. — Я разглядывал его с некоторой долей удивления.

Раньше он был более смелый. Неужели Лия на него так подействовала?

Когда он сел, спросил:

— Чем занимаешься?

— Да так, помаленьку подземелья в порядок привожу.

— Да-а-а? И много уже сделал?

— Остался нижний уровень, но там старая кладка. Замок был построен на развалинах крепости, стоявшей до него. Я копнул глубже и нашел подземные ходы, сейчас карту составляю…

— Подожди! — остановил его я. — Что ты там нашел? Подземелья?

— Ну да, — шмыгнул он носом. — Очень обширные. Странно, что вся подземная часть в тюрьме была испещрена узкими туннелями, словно червяк прогрыз ход. Я наверху заделал их, а внизу напоролся на старую кладку. Провел обследование и обнаружил пустоты. Сломал стену и увидел подземелья. Добротно строили, не то что сейчас, — одобрительно произнес он.

— Пошли покажешь! — поднялся я со своего кресла.

Мы спустились в подвал бывшей тюрьмы, и там в самом дальнем тупике зияла дыра. Бурвидус, вооружившись масляным фонарем, освещал путь:

— Вот он, вход в старые подземелья. — Дворф посветил фонарем, подняв его над головой.

— Ты что-нибудь там нашел? — поинтересовался я, заглядывая в пролом.

— Да что там найдешь, — равнодушно отозвался дворф. — Дохлых крыс только. Но подземелья обширные, далеко за пределы замка выходят.

— Еще кто-нибудь знает о них? — спросил я, вылезая обратно из пролома.

— Еще кто? — Бурвидус почесал бороду свободной рукой. — Даже не знаю. Красотка Лия знает. Может, еще кто слышал, как я докладывал вашей управляющей, ваша милость.

— Ты говорил, что составляешь план подземелий. Дай-ка мне его.

— Так это… он у меня в комнате. Я вам просто скажу, ваша милость. Подземелья расположены на двух уровнях. И пока я изучил часть верхнего уровня, вниз не спускался. Да и нет там ничего интересного. Пыль и хлам трухлявый. Сколько веков-то прошло. — Он опустил фонарь.

— Может статься, что у этих подземелий есть выход на поверхность, Бурвидус, и тогда замок защищен не полностью. Через это подземелье могут пробраться чужие. Понимаешь?

— Понимаю, ваша милость, только не нашел я выхода на поверхность и следов даже не видел.

— Следов, говоришь, не видел? — переспросил я и зажег светлячок. Огонек подпрыгнул к своду и осветил черный пролом. На одном из камней была мелом нарисована стрелка. — Это ты рисовал?

— Я, ваша милость, чтобы ориентироваться. Там коридоры разветвляются, можно потеряться.

— Ну пошли, пройдем по тем коридорам, что ты уже исследовал. — И я первым, нагнувшись, прошел в пролом.

ГЛАВА 2

Лигирийская империя.

Пограничный со степью орков город Мурав

Фому и эльфаров поместили в разные камеры. Это была городская тюрьма, переполненная всяким сбродом. В камере с Фомой сидели еще пара орков и пятеро людей. Главными здесь были орки. Они отбирали пищу у людей и держали их в страхе. На Фому они не обратили никакого внимания. В их глазах он был неполноценным орком — худой, невысокий и к тому же не шаман. Да и вряд ли шаман попал бы в тюрьму. Все это читалось на их больших мордах. Один крупнее, с наполовину обломанным клыком. Второй был моложе и уступал габаритами первому. Молодой презрительно скривился при виде Фомы.

Фома прошел к свободному месту и сел у стены. Закрыл глаза и стал думать. То, что их разделили, было очень хорошо. Если снежные эльфары считались шпионами княжества, то он просто слуга, которого наняли, чтобы проехать через степь. А значит, у него есть шансы отсюда выбраться.

Он просидел в раздумьях до вечера. Металлический лязгающий стук о решетку заставил его открыть глаза. Принесли тюремную похлебку. Каждому выдали по горбушке черствого хлеба и тарелку супа с рыбой. Люди три пайки отдали оркам, себе оставили две.

— Ты тоже отдай! — приказал широкоплечий орк со сломанным клыком, тыкая в него пальцем.

Фома встал, быстро сделал два шага, и вскоре орки валялись на полу без признаков сознания.

— Ешьте! — указал он на пайки людям. Те недоверчиво посмотрели на похлебку и на лежащих орков. — Ешьте, ешьте, — произнес он и, спокойно усевшись на одного из орков, принялся поглощать тюремную баланду.

Фома незаметно оглядывал людей. Ему нужен был источник информации. Орки плохо подходили для этого дела, но вот один из людей явно был вхож в криминальный мир. Он первым потянулся к тарелке и быстро все слопал, затем пересел поближе к Фоме.

Фома облизал ложку и тихо проговорил:

— Разговор есть.

Человек кивнул и отсел в свой угол. Туда же прошел Фома и сел рядом.

— Что надо? — спросил человек, при этом тревожно поглядывая на лежащих орков. Был он худ и жилист, движения его были резкими и быстрыми. Невзрачное одутловатое лицо и живые глаза. Взгляд острый, бегающий.

«Карманник», — догадался Фома.

— Как отсюда выйти? — спросил он.

Человек усмехнулся.

— Выйти можно. Через судью на каторгу. Или откупиться. Тебя какой путь устроит?

«Дерзкий». — Фома незаметно мазанул по человеку взглядом.

— Откупиться, — ответил он. — Если поможешь, я тебя тоже выкуплю.

— С чего бы такая щедрость? — не поверил человек.

— Мне нужен помощник.

Человек задумчиво почесал большим пальцем правой руки заросший редкой бородой подбородок.

— У тебя есть деньги? — недоверчиво спросил он.

Фома жестом фокусника разжал ладонь, и там оказался золотой. Сжал кулак и раскрыл снова. Там уже лежало два золотых. Он опять сжал кулак, а когда раскрыл ладонь, там, к великому удивлению человека, было пусто.

— Ловко, — пробурчал он. — Тебя что, не обыскивали?

Фома усмехнулся:

— Обыскали.

Человек тоже ухмыльнулся:

— Понятно. Но для выкупа этого мало. Нужно пять золотых корон. Тогда можно договариваться.

— На двоих? — переспросил Фома.

— Нет, на одного.

— Почему так много?

— Они делятся с дежурным судьей, который выписывает постановление на освобождение.

Фома посидел в раздумьях. Затем прошептал:

— Договаривайся.

Человек кивнул и встал. Подошел к решетке и закричал:

— Господин начальник! Господин начальник!

Через минуту подошел стражник, недовольно зыркнул на заключенного и ногтем стал ковыряться в зубах. Заключенный придвинулся поближе и зашептал. Что уж он там говорил, никто не слышал. Стражник кинул взгляд на Фому и ушел. Человек уселся рядом.

— Стражник посмотрит, что можно сделать, — сообщил он.

Орки наконец стали приходить в себя. Они зашевелились и попытались встать. Но не смогли — только дрыгали руками и ногами. Так продолжалось около получаса.

Пришел стражник и поманил человека пальцем. Вскоре он вернулся.

— Хотят задаток, — сообщил он. — Не давай. Обманут.

Фома поднялся и подошел к решетке. Открыл ладонь и показал золотой. Закрыл ладонь и вновь открыл. Золотая монета исчезла.

— Давай деньги и не шути со мной, степное отродье, — проговорил угрожающе стражник.

— После того как меня отпустят, — равнодушно ответил Фома.

— Отпустят, — усмехнулся стражник, — не сомневайся.

Орк отвернулся и пошел в свой угол.

— Эй! Ты куда? — воскликнул стражник. — А ну вернись.

Фома уселся и закрыл глаза.

— Сейчас бить будут, — услышал он голос человека. — Зря ты показал деньги.

Фома сидел не шелохнувшись.

— Ну погоди, грязная лягушка, — прорычал стражник и ушел.

Вскоре он вернулся с еще тремя стражниками. Фома приоткрыл глаз и посмотрел, как они открывают решетку. В руках одного был амулет. Только дверь приоткрылась, как Фома смазанным силуэтом мгновенно оказался рядом. Первым упал тот, кто держал амулет. Через несколько рисок четверо стражников лежали без движения на полу. Фома повернулся к арестантам.

— Орки, — позвал он, — вы со мной?

— Мы с тобой, шаман, — проскрипел широкоплечий.

— А ты? — спросил он человека.

Тот ухмыльнулся:

— Не-а. Отсюда без постановления судьи не выйти.

— Так пошли к нему. Он выпишет. — Фома показал клыки, изобразив человеческую улыбку.

— О! Это можно! — засмеялся человек. — Я знаю, где его найти.

Орки закинули стражников в камеру, и Фома закрыл решетку на ключ. Они прошли мимо десятка заполненных людьми камер и поднялись по каменной лестнице. Открыли деревянную дверь и вышли в коридор.

— Третья дверь справа, — прошептал человек.

Фома решительно толкнул дверь и вошел в помещение. Вышел он через десять ридок с пятью постановлениями и одеждой судьи. Кинул ее человеку и приказал переодеться.

Тот спорить не стал, быстро натянул на голову парик и надел мантию. На грудь повесил жетон на серебряной цепочке. Фома протянул ему постановления.

— Веди нас, ваша честь, — произнес он. Человек принял листы, внимательно их просмотрел и произнес:

— Надо же, все в порядке!

Он пошел первым и открыл дверь в следующий коридор. Там сидел дежурный стражник и дремал. Увидел судью и вскочил.

— Лицом к стене, — не поднимая головы, приказал человек, и стражник тут же повиновался. — Передай начальнику смены, что ты наказан за сон на посту, — произнес человек и пошел дальше. Орки двинулись следом.

Вскоре они вышли во двор тюрьмы. У ворот судья подал стражнику постановления. Но тот даже читать не стал, распахнул калитку и подобострастно согнулся в поклоне. Пятеро заключенных вышли из ворот тюрьмы и растворились в вечернем сумраке.

— Видать, шакалье семя, его чести очень хорошо заплатили, — глядя им вслед, проворчал стражник и сунул постановления в ящик стола.

— Почему ты так решил? — спросил второй.

— Потому что пошел провожать сам. Сквалыга, даже не поделился, — ругнулся первый.

— А теперь куда? — спросил человек, когда они отошли на порядочное расстояние.

— Нам нужно на время спрятаться и переждать, — ответил Фома.

Человек недолго думал.

— Есть такое место, шаман. Но нужно будет заплатить по серебушке с головы. За круг.

— Место надежное?

— Надежное.

— Тогда веди.

Они прошли почти весь город и вышли к убогому трактиру. Стоял он почти у самой стены, среди маленьких домишек мастеровых, таких же неказистых, как и трактир. Человек обошел трактир и подошел ко входу в подвал. Постучал ногой в дверь.

Через полридки раздались шаркающие шаги, затем старушечий голос спросил:

— Кого нелегкая ночью принесла?

— Баба Рулла, это я, Ромс по прозвищу Ловкие пальчики.

— Ты один?

— Нет, со мной товарищи.

— А говорят, ты в тюрьме?

— Был, да вышел.

Раздался звук отпираемого запора. Дверь открылась, и с лампой в руке на них уставилась седая косматая старуха.

— Ну точно ты, Ромс, — прошамкала она и покачала осуждающе головой. — И еще волков степных привел с собой. Ты же знаешь, у бедной Руллы нечем поживиться.

— Баба Рулла, нам надо спрятаться.

Бабка пошамкала сморщенными губами и произнесла:

— Золотая корона в круг.

— Ты, старая, совсем сдурела? — удивился Ромс.

— Как знаете, — проговорила старуха и начала закрывать дверь.

— Мы согласны, — произнес Фома.

— Деньги вперед. — Бабка протянула руку.

Фома, не чинясь, положил на ладонь золотой. Удержал ее руку и потребовал:

— С тебя еда три раза в день и горячая вода. — Бабка попыталась выдернуть руку, но Фома удержал. — Ты деньги приняла, — сказал он, — соблюдай договор.

Старуха уступила.

— Хорошо, шарныга, будут вам еда и вода, отпусти руку. — Фома отпустил руку, старуха посторонилась, освещая проход, подняла лампу и не очень любезно пригласила нежданных гостей: — Проходите, вонючки.

Первым прошел Ромс. За ним — Фома и два орка. Старуха закрыла дверь и, шаркая большими башмаками, пошла впереди. Они прошли заваленный всяким хламом коридор, вошли в небольшую комнату. Старуха поставила на грязный стол лампу и подошла к шкафу, открыла его и ловко отодвинула в сторону заднюю стенку. Вновь взяла лампу в руку и кивком головы позвала всех следовать за ней. Она скрылась среди развешанной одежды, и четверка беглецов по одному последовала за ней.

За стенкой оказались площадка и лестница, ведущая вниз. Старуха стала спускаться, и остальные двинулись следом. Внизу была еще одна дверь.

Старуха открыла и, посветив лампой, недовольно произнесла:

— Проходите, лихоимцы. Если завтра не будет золотого, сдам вас властям.

— А не боишься? — улыбнулся Фома.

— А чего мне бояться? — В ответ старуха показала в усмешке гнилые зубы.

Затем сделала пасс, и на ее руке возник огненный шар. Фома мгновенно развеял ее заклинание и создал на своей руке зеленый туман. Он кружился, вытягивался, словно змея, и тянулся к старухе. Та испуганно отпрянула.

— Шаман, чтоб тебя! — в страхе произнесла она. — Знала бы, не пустила.

— Не переживай, бабка, — улыбнулся Фома, показав большие клыки. — Мы чтим договор. Будет тебе золотой каждый круг.

Он развеял зеленую змею и создал светлячок. Огонек подпрыгнул к своду и осветил подземелье. Оглянувшись, Фома увидел, что это только первая пещера. Дальше в стенах виднелись еще два сводчатых проема.

— Хорошо, если так, шарныга, — недоверчиво прошамкала бабка. — Обживайтесь. Если что нужно, дерните за эту веревочку, — показала она на веревку, висящую у лестницы. — Еда из трактира. Что жрать будете?

— Мясо, — рявкнули два орка, — и эль.

— Вас и не прокормишь, толстобрюхие, — скривилась старуха и пошла по лестнице наверх.

Фома огляделся и, не трогаясь с места, спросил:

— Ромс, ты тут раньше был?

— Бывал. Не беспокойтесь. Рулла — она надежная. Тебя вообще как звать-то? — спросил он Фому.

— Зови Шаманом.

— Тогда пошли дальше. Шаман, там тюфяки на полу. А в правой комнате — нужник. Я покажу, а потом принесу жратвы. После этого поговорим.

Фома кивнул:

— Показывай.

Они прошли дальше. В левом помещении на полу лежало шесть тюфяков, набитых соломой. На стене из необработанных камней висел масляный светильник. Ромс тут же его зажег.

— Ну, вы располагайтесь, — сказал он, — а я за жратвой.

Когда человек ушел, орки сели на тюфяки.

— Что дальше делать будем, Шаман? — спросил орк с обломанным клыком.

Фома уже понял, что в этой паре он был главным.

— Я хочу вас нанять для одного дела.

— Что за дело? — спросил молодой и осекся под взглядом старшего.

— Выйдем из города, наймем отряд и отобьем моих товарищей. Если понравится, будете в моем отряде.

— Из города выйти трудно, — задумался широкоплечий. — После того как мы вышли из тюрьмы, тут такой переполох начнется, что все ворота закроют, все улицы начнут прочесывать. Маги со стражниками везде будут вынюхивать.

Фома усмехнулся:

— Выберемся, — затем лег на тюфяк.

Через час пришел Ромс и, отдуваясь, притащил тяжелую корзину. Под внимательными взглядами орков опустил ношу на пол и сел рядом.

— Здесь два гуся, две курицы и хлеб, три кувшина эля, — пояснил он. — Как заказывали, — первым сел и, достав курицу, разломил на части. Орки тут же присоединились к трапезе.

— Вас уже ищут, — жуя, сообщил человек. — Награда — пять золотых корон. Если, Шаман, не будешь старой Рулле отдавать по золотому, она вас сдаст. Паскуда старая, ничего не боится.

— Ты говорил, что место надежное. — Фома перестал есть и посмотрел на человека.

Ромс опустил глаза.

— Людей бы не выдала. Но вы орки…

— Понятно. На нас воровская честь не распространяется. Будут ей золотые. Тебя самого-то ищут?

Человек широко улыбнулся.

— Меня — нет, я не был записан в книге арестантов. Взяли меня случайно на рыночной площади. Подержали бы день-два, выпороли бы и отпустили. «Обчество» бы внесло за меня выкуп.

— Так ты можешь выходить, значит? — о чем-то размышляя, спросил Фома.

— Могу.

— Очень хорошо. Я тебя нанимаю.

— На сколько и на какую работу? — живо спросил человек.

— Утром скажу, — ответил Фома, поедая курицу. — Сходи поутру в город, посмотри на обстановку. Вызнай, что там творится. По цене сговоримся, не обижу.

Орки в разговоре не участвовали.

Утром Ромс исчез из подземелья. Орк со сломанным клыком толкнул Фому.

— Человек ушел, Шаман, — сообщил он Фоме, который не спал и все видел, только притворялся спящим. — Сдается мне, он стражу на нас наведет.

— Не наведет, — ответил Фома и встал.

Сходил в правую пещеру и справил нужду. Доел холодную курицу и запил водой. Делать было нечего, и он улегся на тюфяк.

В полдень пришел Ромс с корзиной. Поставил ее на пол и сел рядом с Фомой.

— Так какая работа, Шаман? — спросил он.

— Работа простая, — повернул к нему клыкастое лицо орк. — Мне нужно знать, кто здесь богатый и с кого можно вытрясти монеты.

— Вытрясти-то можно, — подумав, ответил Ромс. — Только как ты выйдешь? Там хватают всех орков подряд. Сейчас орки потянулись из города. У ворот идут настоящие бои. Шум знатный стоит.

— Об этом не беспокойся. Сможешь ночью показать и сопроводить меня?

Человек посидел в раздумьях.

— Да, и спасибо, что не сдал нас, — произнес Фома. — Получишь сверх платы шесть золотых.

Ромс вскинул голову.

— Серьезно? — переспросил он, полный удивления.

— Вполне. За то, что нежадный и умный.

— Тогда так, — сказал Ромс. — Я пойду впереди, ты иди следом, если тебя схватят, я ни при чем.

— Договорились, — ответил Фома и стал поедать принесенную человеком снедь.

Ночью они вышли из подвала. Фома протянул старухе золотую корону, и бабка, удивленно хмыкнув, ушла к себе за занавеску. Оттуда пробурчала:

— Ты, убогий, далеко не уйдешь. Вас, лягушек болотных, ищут по всему городу. Не вернешься, я твоих дружков продам.

— Хорошо, так и сделай, — спокойно произнес Фома и вышел вслед за человеком.

Бабка, кряхтя, пошла закрывать за ними дверь.

На выходе Фома ушел в «скрыт» и последовал за Ромсом. Тот оглянулся и, не найдя орка, пожал плечами. Потом пошел по улице, изображая пьяного. Навстречу им попался патруль из пяти стражников с фонарями. Приблизившись к человеку, они посветили фонарем и пошли мимо. По всему городу сновали патрули. Но Ромс, изображая пьяного, спокойно шел себе и шел, за ним, прячась, следовал Фома.

У каменного дома с высоким забором Ромс остановился и, прижавшись к глиняной стене, тихо спросил:

— Шаман, ты здесь?

— Здесь, — раздалось рядом с ним справа, и человек от неожиданности подпрыгнул, ухватился рукой за грудь и проворчал:

— Ты не пугай так больше. Это дом ростовщика. Охрана — три пса и два амбала. На доме — охранное заклятие. Дальше ты уже сам… Тебя ждать или без меня вернешься?

— Жди. Может, нужно будет помочь вскрыть сундук. Сможешь?

— Если не будет защитного заклятия, смогу, — прошептал Ромс.

— Тогда стой здесь, чтобы я тебя не искал.

В месте, где был расположен дом ростовщика, царила темень. Дом стоял наособицу, к нему вела дорога, с двух сторон обсаженная тополями. Ромс, понимая, что его не видят, уселся прямо на землю.

Фома обошел забор высотой в два человеческих роста, сложенный из камней и облепленный глиной. Нашел удобное место и быстро забрался наверх. Он давно применил ночное зрение.

Двор был обширный. Часть его занимал фруктовый сад. Со своего места Фома видел, что у высокого крыльца лежат три волкодава. Такие и орка разорвут в два счета. Человек его не видит, но эти псы учуют. Фома достал спрятанный амулет духов. Сел и настроился на транс. Вскоре он почувствовал вокруг себя движение. Это зашевелились духи, заточенные в амулет. Они жаждали вырваться из плена и готовы были сделать все, что прикажет пленивший их колдун.

«Один, — считал Фома, — два». И наконец появился третий. Орк указал на псов и отпустил их. Три невидимых простым глазом сущности устремились к спящим псам. Фома видел, как они втянулись в тела и тут же устремились вверх к ночному небу. Там их ждал покой. Они уходили за грань.

Псы продолжалилежать в прежних позах, но Фома знал, они уже мертвы. Он спустился со стены и прошел к крыльцу. Оглядел магическим зрением дом и увидел нити защитного заклятия — простенького, запитанного на амулет под досками крыльца. Фома сплел нити и подсоединил себя к амулету. Создал заклинание поглощения и поглотил всю энергию амулета. Магический запас его немного возрос. Теперь можно входить в дом. Фома приметил открытое окошко на втором этаже и по выступам стены стал взбираться к нему. Вскоре он проник в дом. Остановился и прислушался. Его чувства говорили, что наверху в спальне двое и двое человек внизу. Он внутренним взором тщательно обследовал коридор, в котором находился, и, не найдя ловушек, двинулся вниз.

Первого охранника он обнаружил спящим у лестницы, ведущей наверх. Протянул руку и нажал на точку справа на шее. Охранник перестал храпеть и опустил голову на грудь. Второго он нашел на кухне, тот уснул, не доев пирог. Этот тоже был тихо обезврежен.

Разобравшись с охраной, Фома поднялся наверх. В спальне спал толстяк лет пятидесяти в ночном колпаке, а рядом лежала на боку молодая девушка в ночной рубашке, закинув ногу на толстяка. Ее волосы разметались по подушке. Фома осторожно ухватил девушку за шею, та встрепенулась и обмякла. Под подушкой толстяка лежал магический предмет. Его Фома достал, не потревожив сон ростовщика. Это оказался амулет с огненной стрелой. Фома спрятал его в карман куртки, затем потряс толстяка.

Ростовщик замычал и отмахнулся рукой, но сильный рывок скинул его на пол. Упав, хозяин дома охнул и выругался. Хотел подняться, но неведомая сила придавила его голову к полу. Он хотел закричать, но что-то сильно ударило его по открытому рту, заставив захлебнуться криком. Затем сильнейшая боль скрутила все его тело. Он стонал, мычал, но не мог избавиться от нее. Затем боль ослабла, и ростовщик услышал шепот:

— Мне нужно пятьсот золотых монет. Отдай их мне, и боль пройдет.

Ростовщик замычал, и вновь сильнейшая боль стала властвовать в его теле. Теперь это продолжалось дольше. Ростовщик не выдержал и почувствовал, как по ногам потекла горячая струя. Боль спала.

— Ты все равно отдашь мне свои деньги, — услышал он шепот. — Ты хочешь почувствовать боль вновь?

И опять он был погружен в безумие боли. Сколько это продолжалось, он не знал, но готов был отдать все, что имел, лишь бы не чувствовать этой боли.

Когда спазмы прошли, он прохрипел:

— Я отдам деньги, отдам все, что захочешь, только не мучай меня.

— Где они?

— Здесь… В моей спальне… Дай добраться.

— Ползи!

Следуя приказу, ростовщик пополз к стене. Фома проследил взглядом, куда он полз, и обнаружил в стене скрытую дверку. Но дверка не простая, с секретом. Рядом с ней был люк.

«Удрать хочет, паршивец», — ухмыльнулся Фома, и снова боль накрыла ростовщика.

— Удрать не получится. Где деньги?

Ростовщик дернулся от зловещего шепота, как от удара хлыстом. Этот голос наводил на него ужас, с которым он не мог бороться. За этим тихим спокойным голосом следовала боль. Как он ее боялся! Этого он не мог передать.

— Следующий раз у тебя навсегда откажут ноги, и ты останешься калекой, а я все равно получу свои деньги.

Он поверил и пополз в другую сторону. Дополз до кровати и прошептал:

— Они в матраце.

Ростовщик видел, как взметнулось одеяло. Как девушка упала на пол и осталась там лежать. Как появился нож, который вспорол матрац, и появились кошели с золотом.

Это был его неприкосновенный запас. Тысяча золотых корон, которые он держал у своего сердца. Они доставляли ему покой и тихую радость. Грели его душу, он никогда бы не расстался с этим золотом, но терпеть боль больше не мог. Его сознание было полно ужаса и безумного страха. Невидимка не оставил ему шансов. Кошели исчезали один за другим. Затем он почувствовал дыхание на своей щеке вздрогнул и впал в беспамятство.

Фома перепрыгнул через забор и тихо свистнул. Тут же появился Ромс.

— Ну что? Не получилось? — шепотом спросил он.

— Все нормально, человек, возвращаемся.

Ромс недоверчиво посмотрел на орка, но спорить не стал.

— Сейчас возвращаться опасно, — прошептал он, — патрули хватают всех, кого заметят, и тащат в казармы. Что делать будем? Оставаться здесь тоже нельзя, нас с рассветом обнаружат.

— Ничего, — успокоил его Фома, — переждем в доме ростовщика, а утром вернемся.

— Не. Я туда не сунусь, — Ромс в страхе отпрянул, — там такие псы, мигом разорвут.

— Не бойся, они мертвы. Я сейчас перелезу через забор и открою калитку, ты войдешь, и мы переждем внутри.

— А охрана?

— Спит, — кратко ответил Фома, не вдаваясь в подробности. — Подсоби, я встану тебе на плечи и заберусь наверх. Ромс согнулся, и Фома ловко забрался ему на спину, ухватился руками за край стены, подтянулся и скрылся.

Вскоре открылась калитка, и Ромс, еще до конца не веря, проскользнул внутрь.

— Пойдем в дом? — спросил он.

— Нет, подождем здесь, в сторожке, — указал Фома на маленький домик у ворот.

В сторожке они пробыли до рассвета и ранним утром покинули дом. В подвале Фома умылся и лег спать.

— Как все прошло? — спросил Ромса старший орк.

Его имени Ромс не знал, а спрашивать у громилы не решался. Он только пожал плечами.

— Не знаю. Шаман перелез через забор, убил собак и вернулся. Проснется, сами спросите.

— А чего так долго ходили? Всю ночь.

— Было опасно возвращаться, — нехотя ответил он и пояснил: — Патрули ловили всех, кто бродил ночью.

— И где вы прятались?

— В доме ростовщика.

— Хм. В доме? — повторил орк. — Ладно, проснется шаман, спросим его. Таши жратву.

Ромс хоть и не хотел идти, но спорить не стал, встал и ушел. Вернулся он нескоро и с новостями.

— Орки покинули город, — сообщил он. — Часть из них посадили в городскую тюрьму. Если вы покажетесь на улице, вас загребут.

— Ничего, — спокойно произнес старший, — Шаман что-нибудь придумает.

Фома встал, умылся и вернулся. Сел и открыл ладонь. На ней лежало шесть золотых монет.

— Ромс, это тебе за мудрость, с которой ты поступил, не поддавшись жадности продать нас страже.

Человек удивленно уставился на ладонь и осторожно протянул руку, чтобы забрать монеты.

— Шаман, ты сумасшедший, — проговорил он, пряча золото. — Так просто разбрасываешься деньгами…

Орк с обломанным клыком скривился:

— Это вы, людишки, готовы за металл продать душу. Шаман мудр и знает цену всему. Лучше он тебя перекупит, чем ты продашь его страже. Жизнь и свобода дороже всякого золота.

Ромс ничего не ответил.

— Сделай еще одну работу, — спокойно продолжил Фома. — Узнай, где содержатся два снежных эльфара, юноша и девушка. Их должны отсюда перевезти в столицу провинции. Надо узнать, когда повезут. Затем купи повозку и бочки. Я нарисую тебе, как оборудовать повозку. Сможешь сделать?

— Хм. Узнать-то могу, но это будет стоить золотого. Повозку куплю и оборудую. Это еще половину золотого. И кони… Если брать тягловых, то два золотых. Итого — три с половиной илира.

Фома положил четыре монеты пред человеком.

— За работу дам десять золотых, — сказал он.

Ромс кивнул и забрал монеты. Поел наспех и ушел. Не было его до вечера. Пришел он усталый и довольный. Принес еды, вынес полное ведро испражнений и вернулся. Сел.

— Иди руки помой, — приказал Фома.

Человек поплевал на ладони и вытер о штаны.

— Иди руки помой, — повторил Фома.

— А что с ними не так? — удивился Ромс.

Старший орк прорычал:

— Ты ими дерьмо выносил, бледнолицый!

— Хорошо, хорошо, — Ромс встал, — только не надо нервничать, — понюхал руки, пожал плечами и ушел в правую пещеру. Вскоре вернулся. Протянул руки и, показав их, спросил: — Так пойдет?

Фома спокойно кивнул. Человек сел, налил в кружку эль и выпил. Вытер рот рукавом и начал говорить:

— Значит, так. Повозку купил. Рисуй, Шаман, как ее оборудовать. Снежки в тюрьме. Через четыре или пять дней их повезут в Мидлех. За ними специально прибудет конвой.

Пол был земляной, и Фома кинжалом нарисовал, как устроить тайник в повозке. И подробно объяснил. Все трое, человек и орки, внимательно его слушали. План был следующий. В повозке делается двойное дно. Посередине на ложном основании вырезаются три дыры, чтоб в них могли поместиться, сидя, орки вытянув ноги. Сверху на них надеваются бочки. В бочку орк не влезет — слишком большой, но половину тела она скроет. Повозку нужно заставить бочками. Если повозку проверят, то обнаружат только бочки.

— Бочки должны быть вонючими, — проговорил Фома.

Это был самый скользкий момент плана.

— Из-под селедки, что ли? — спросил человек.

— С дерьмом. А три — чистые.

Ромс долго смотрел на Фому, силясь понять его план. Орки тоже замерли и смотрели на Фому. Наконец старший вздохнул.

— Хе-хе… — покачал головой. — Ну ты, Шаман, и даешь… — А затем упал на тюфяк и схватился за живот. Он хохотал долго и до слез. Когда поднялся, то, вытерев слезы, глубоко задышал, стараясь успокоиться.

Молодой орк не выдержал и крикнул:

— Отец, я не поеду среди дерьма! — И тут же получил от орка подзатыльник.

— Поедешь, Рыкул. Шаман дело говорит. Иначе мы отсюда не выберемся, а бочки золотарей никто проверять не будет. Да и ехать нам не больше часа, потерпим.

— Когда вывозят дерьмо из города? — спросил Фома.

— Да каждый день вывозят. Когда готовым нужно быть?

— Завтра к вечеру. Послезавтра утром тронемся в путь.

Человек задумался.

— Добавь золотой, — пробурчал он, — иначе не успею.

Фома раскрыл ладонь и протянул Ромсу золотую монету.

— Они у тебя из рук, что ли, растут? — удивленно спросил Ромс.

— Оттуда, — усмехнулся Фома. — Слышал рассказ о золотых руках?

— Нет. Что за рассказ?

— Да короткий. Если руки из плеч растут, значит, золотые.

— А откуда они еще могут расти? — удивленно спросил человек.

— Еще могут из задницы, — равнодушно ответил Фома.

— Это как?

Фома вспомнил нравоучения учителя:

— Если ты все делаешь хорошо, значит, руки растут из правильного места, а если делаешь все плохо, значит, как говорится, через задницу.

Ромс заерзал на тюфяке. Потом не выдержал и спросил:

— А как узнать, откуда они растут, если получается то хорошо, то плохо?

— А ты их чаще нюхай, — ответил широкоплечий орк и снова заржал в полный голос. — Если воняют дерьмом, то они у тебя из зада растут.

— Да ну вас… — Человек встал, а потом, не в силах преодолеть искушение, понюхал свои руки.

Теперь хохотали уже трое орков.

Человек ушел и вернулся поздно вечером. От него шла такая вонь, что орки проснулись. Широкоплечий возмущенно прорычал:

— Слушай сюда, бледнолицее дерьмо. Иди в баню помойся.

Фома его остановил:

— Не надо, Ромс. Потерпи, а то стражники не поверят. Как этот так? В бочках дерьмо, а ты им не воняешь. За терпение добавлю золотой. Только иди в другую пещеру.

Ромс хмыкнул что-то нечленораздельное и ушел. Фома крикнул вслед:

— У тебя все готово?

Из правой пещеры донеслось:

— Все, Шаман.

— Тогда завтра поутру выезжаем. Старухе пока не говори.

— Хорошо.

Утром они поднялись наверх. Фома отдал старухе золотой. Та его взяла и ушла за занавеску.

— Съезжаете? — спросила оттуда.

— Съезжаем, старая, — отозвался Ромс.

— Ох ты и воняешь, Ромс. Вот что значит связаться со степными шакалами. Ну, чтоб вы в повозке задохнулись, — напутствовала Рулла орков и пошла отворять двери.

Когда она проходила мимо Фомы, он молниеносно ухватил ее за шею. Старуха дернулась и повисла мешком в его руке. Фома осторожно опустил ее на пол.

— Ты зачем это сделал? — спросил Ромс.

— Она хотела сдать нас страже после отъезда, — ответил Фома. — И тебя, кстати, тоже. Так что в городе лучше больше не появляйся. Я ее усыпил.

— Это точно?

— Это было в ее ауре, — ответил Фома.

Человек кивнул, кинул неприязненный взгляд на старуху и пошел открывать запоры на двери. Пропустил орков и, когда они вышли, пробурчал:

— Постойте, я сейчас.

Вернулся он быстро. Ни Фома, ни орки не спросили, зачем он уходил.

Они подошли к повозке, запряженной парой старых кляч. Дырявый тент открывал вид на грязные вонючие бочки.

— Ваши в третьем ряду, — сообщил Фома. Орки, морща носы, перелезли через борта и, подняв бочки, уселись. Человек помог накрыть их бочками и, полюбовавшись на дело своих рук, сел на козлы.

— А ну, пошли! — стегнул он лошадей вожжами.

Лигирийская империя. Приграничная территория

Было раннее утро, проходящих и проезжающих туда и обратно через городские ворота людей было мало. У ворот дежурили скучающие стражники и маг. Ромс видел, что накануне вечером они, видимо, хорошо посидели за крепкой настойкой. Лица были помятыми и крайне недовольными. Один из стражников встал и подошел к повозке. Унюхав запашок, сморщился.

— Что ты за дурень! Дерьмище везешь с утра! — выругался он.

— Что там, Бертан? — спросил старший смены, не вставая с лавки.

— Золотарь дерьмо вывозит. Ну и вонища!

Маг махнул рукой, чтоб проезжал.

— Пшел вон! Вонючка! — вновь выругался стражник и пошел на свое место.

Ромс подстегнул лошадок.

— А ну пошли, родимые, — весело крикнул он и проехал ворота. Через лигу свернул к реке и остановился.

— Все, господа хорошие, приехали, — крикнул он.

В повозке раздался шум, и оттуда как можно быстрее выскочили орки. Они увидели реку и, не раздеваясь, радостно кинулись купаться.

Когда орки вылезли из воды, Фома, тряся головой, как собака, у которой намок мех, подошел к Ромсу. Протянул одиннадцать монет и похлопал человека по плечу.

— Бывай, Ромс. Ищи свою удачу.

Человек ухватил орка за руку.

— Возьми меня с собой, Шаман.

Фома удивленно посмотрел на карманника.

— Зачем?

— Фартовый ты орк, Шаман. А мне куда возвращаться? Я из Штемеля удрал сюда. И здесь мне уже места нет. Узнают, что старуху прибили… Воры подумают на меня.

— А зачем ты ее прибил?

— Скурвилась, старая. Сдать хотела. Вот… значит… В общем, возьми меня в свою банду.

— Хорошо, возьму. Будешь получать одну двадцатую от добычи. Если добычи не будет, не обессудь. Сам добывай. Будешь тоже отдавать — одну двадцатую.

Ромс широко улыбнулся.

— Заметано, Шаман. Куда теперь?

— В сторону Мидлеха.

— А что с этими лошадками делать?

— Распрягай. Поезжай и где-нибудь раздобудь четыре ездовых лошади. Мы будем ждать вон в том лесочке. — Фома показал рукой на кромку леса, виднеющегося вдалеке.

— Ага. Распрячь и достать лошадей, — повторил Ромс. — Подсобите мне бочки скинуть в воду. Я вернусь с другой повозкой. А то я видел, как орки ездят на лошадях. Смех один.

Человек уехал, вонючие бочки поплыли по течению. А вымытые орки направились в лес. В лесу на поляне орк с обломанным клыком подошел к Фоме.

— Шаман, ты хочешь посчитаться со снежными эльфарами? У тебя долг?

— Долг. Но не тот, о котором ты говоришь. Мне надо их спасти.

Орк скривился, показав желтые зубы.

— Снежные гордецы всегда были нам врагами. Ты прости, Шаман, но нам с тобой не по пути.

— Делай как знаешь, — равнодушно отозвался Фома.

— Шаман, мы поможем тебе отбить снежков, но потом разойдемся. Ты купишь нам оружие и лорхов… За помощь. Мы в степь уйдем, к свидетелям Худжгарха. Сам знаешь, наш род нас уже не примет, мы для всех изгои. С людишками связались.

Фома уже с интересом посмотрел на старшего.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Мбрым. А сына — Рыкул.

— Мбрым, я дам вам пятнадцать золотых, на это вы купите все, что вам нужно. Можете отправляться в степь хоть сейчас.

— Нет, Шаман, так не пойдет. На нас долг, и мы хотим его отдать.

Фома кивнул.

— Пусть будет так, — сказал он, соглашаясь с орком, и больше до приезда человека не произнес ни слова.

Ромс появился к ночи. Остановил повозку у леса и стал осматриваться.

— Шаман! Вы где? — крикнул он.

— Здесь, — произнес Фома.

Голос неожиданно раздался совсем рядом из повозки. Человек от неожиданности вздрогнул.

— Я же тебя просил, Шаман, не пугай так. — Он оглянулся и увидел одного Фому. — А остальные где? — спросил карманник.

— Сейчас подтянутся. Нам нужно купить оружие и снаряжение. Знаешь, где все это можно добыть?

— Конечно. Доедем до форпоста, там у торговцев купим все, что нужно. Дороже, конечно, чем в городе, но в город соваться нам не с руки.

В повозку залезли два орка. От их тяжести она жалобно заскрипела.

— Тогда двигай к твоему форпосту, — дал указание Фома и уселся рядом с Ромсом.

Форпост оказался торговой деревенькой на границе со степью. Окруженная глиняным забором деревушка напоминала небольшую крепость. Ночью внутрь их не пустили. Они переночевали в повозке, а утром их никто не спросил, кто они и куда следуют. Охрану несли сами жители форпоста, среди которых встречались и орки. Имперской стражи здесь не было. Зато были постоялый двор и лавки торговцев. Оружейная, бронная, конюшня, лавка по продаже всякой всячины и двор работорговцев. В загонах находилось несколько десятков человек. Они лежали вповалку, взрослые и дети. Фома как увидел их, так сразу и остановился. Ушел в «скрыт» и прошептал Ромсу:

— Иди на постоялый двор.

Когда удивленный Ромс пришел туда, в трактире за столом уже сидел Фома.

— Что случилось? — встревоженно спросил карманник.

— Ничего, человек. Просто иди к загону с рабами и выкупи одну женщину. Она в порванном зеленом платье. Рядом с ней девочка. Женщину приведи сюда. Вот золотой. Торгуйся. Не подавай вида, что она тебе нужна.

Ромс еще раз удивленно посмотрел на орка, но промолчал. Взял золотой и направился к загону для рабов. За деревянными кольями, обвитыми прочными гибкими ветвями колючего кустарника, находились странные рабы. У всех были клейма на лицах.

Ромс медленно шел вдоль загона, безразлично оглядывая рабов. Потом до него дошло. Все они были когда-то рабами орков! И те их заклеймили! Как они сюда попали, оставалось загадкой. Он не слышал, чтобы рабы орков смогли сбежать или те продали их людям. Детей орки продавали, но вот взрослых людей — никогда. Он увидел ту, о которой говорил Фома. Миловидная, но уже растерявшая былую красоту изможденная женщина сидела и гладила по голове спящую девочку. При этом она тихо напевала грустную песню. Ромс прошелся несколько раз туда-обратно и лениво подошел к сидящему надсмотрщику за рабами.

— Мне нужна женщина, — сообщил он. — Дешевая.

— Здесь есть товар на любой вкус, господин, — засуетился надсмотрщик. — Для какой надобности? Согреть постель или быть служанкой?

— Если честно, то мне не нужна баба, которая служила подстилкой оркам, — презрительно сплюнул Ромс. — Они все были рабами орков. Гнилой товар.

— Да что вы такое говорите, господин! Рабы орков — самые лучшие рабы. Работящие, послушные, слова против не скажут.

— Они все грязные выродки, — не согласился Ромс. — Привыкли жить в дерьме и жрать дерьмо. Их в доме держать зазорно. В хлеву только со свиньями. — Он небрежно крутанул в пальцах золотую монету и спрятал ее.

Подошли два орка. Ромс сделал вид, что их не знает. Те обошли загон и, остановившись, стали обсуждать товар.

— Гнилой товар, — проворчал орк с обломанным клыком. — Видишь, сын, метки муйага. А муйага никогда не имели хороших рабов, только шваль одна. Лодыри и неумехи. Ни сбрую починить, ни лорхов пасти. Все они козопасы. — Он презрительно сплюнул, и оба ушли прочь.

Ромс сделал вид, что тоже собрался уходить. Но расстроенный надсмотрщик ухватил его за руку.

— Стойте, господин! Я отдам вам бабу и девку в придачу. Всего за две золотые короны.

Ромс хмыкнул.

— Ты надо мной смеешься? За гнилой товар — два золотых? Давай бабу и двух мужиков за один золотой.

— Да это же грабеж! — воздел руки надсмотрщик. — Мы за каждого раба отдали по полтора золотых.

Ромс хмыкнул.

— Да хоть десять. Мне-то какое дело. Не хочешь, тогда я пошел.

— Постойте! Только из большого к вам уважения и потому, что вы первый покупатель. Я отдам женщину и девочку за полтора золотых.

— Да зачем мне девка? Что я с ней делать буду?

— Вы только посмотрите, какая она красивая и непорченая. Ее надо только отмыть — и все. Она будет согревать вам постель, а ее мать хорошо готовит. Еще знает знахарство.

Ромс остановился, почесал щеку.

— Ладно, давай и того мальца тоже за золотой.

— О боги, это разорение нам, господин. Давайте сойдемся на золотом за девку и ее мать.

Ромс сплюнул.

— Ладно, боги с тобой, жулик. Давай девку и ее мать.

— Я мигом. Не пожалеете, — засуетился надсмотрщик. — Эй, бездельники, — крикнул он двум толстым мужикам с дубинами на поясе. — Тащите вон ту, что поет, и девку.

Когда женщин привели к Ромсу, тот сморщился:

— Ну и вонь от них. Точно козопасы.

— Снимите с девки одежду, — приказал надсмотрщик.

— Не надо, — отмахнулся Ромс.

Он отдал золотой и получил грамоту, в которую вписали имена двух женщин. Взял в руки привязанные к шеям женщин веревки и потащил рабынь к трактиру. Женщины шли, понурившись и безропотно.

Ромс довел их до сидящих за столом орков. Женщины, как только увидели Шамана, вздрогнули, а потом обе рванулись к нему. Ромс ухватил покрепче веревки и дернул.

— Стоять! — приказал он.

— Отпусти их, Ромс, — тихо проговорил Фома.

Ромс отпустил концы веревок, и обе женщины упали к ногам Шамана. Они обхватили его ноги и под удивленными взглядами орков и немногих посетителей, заливаясь слезами, запричитали:

— Фомочка! Родной!

— Сядьте! — строго приказал орк, и женщины тут же послушали его и сели за стол.

— Я пойду и выкуплю остальных, — произнес Фома, — но не хочу, чтобы люди, как вы, бросились мне в ноги. Тогда цена рабов вырастет. Иди, Ларисса, и сообщи всем, чтобы не подавали вида, что меня знают. А ты, Керти, посиди. Приди в себя.

Девочка широко открытыми глазами смотрела на орка.

— Радзи-ил тоже здесь? — тихо спросила она.

— Пока нет, девочка, но мы скоро пойдем за ним.

Ларисса вышла к загону и пошла вдоль него. Надсмотрщик лениво поглядел на нее и отвернулся. Она была ему неинтересна. Женщина подошла к одному из мужчин и тихо проговорила:

— Верилий, здесь Фома. Он нас выкупит. Передай остальным, чтобы не всполошились и не показывали, что его знают.

Верилий дернулся, потом застыл и через пару рисок кивнул:

— Все сделаю. Дай мне час.

Рабы были опытными конспираторами. Жизнь среди орков научила их прятать свои желания, чувства и тайные дела.

Женщина плюнула на него и пошла прочь. Надсмотрщик проводил ее с понимающей ухмылкой.

Ларисса вернулась и, уже успокоившись, уселась на место рядом с дочерью.

— Через час можно будет идти выкупать, — сообщила она, затем с надеждой всмотрелась в лицо орка.

— Нет, они еще в тюрьме, — ответил он, поняв, о чем та хотела его спросить, и, опережая ее вопрос, спокойно ответил: — И их спасем. Кто-нибудь видел, куда ушли наши повозки? — спросил он. — Я там сумку с амулетами спрятал.

— Одну повозку я видела здесь. Остальные, наверное, в городе остались, — ответила молчавшая до этого девочка. — Но я не знаю, та это повозка или нет, с виду они все одинаковые.

— Ешьте, — он кивком головы показал на стол с едой, — а мы скоро вернемся. Ромс, проследи, чтобы к ним никто не приставал.

Человек молча кивнул. Орки поднялись и пошли следом за Фомой.

— Пошли сначала в лавки купим снаряжение, — проговорил Фома.

Они проследовали до центра поселка. На главной, самой широкой улице теснились глинобитные домики в два этажа. На первых этажах как раз и были расположены лавки торговцев. Ассортимент оставлял желать лучшего, но орки не были особо притязательны. Кожаные доспехи, топор, копье и большой кинжал — вот и все, что им было нужно.

Над дверью одной из лавок висел шлем гвардейца императорских войск. Под навесом в тени сидел пожилой орк. Увидев подходящих покупателей, привстал.

— Прошу в мою лавку, — пробасил он и первым вошел в сумрак помещения.

Когда глаза привыкли к серости лавки после яркого солнца, орки стали выбирать товар.

— Это кто делал? — спросил Фома, ощупывая жесткую кожу нагрудника с бронзовыми бляшками спереди.

— Это, уважаемый, привезли из степи, кто делал, не знаю, но работа знатная. Выделка отличная, и бронза холодной ковки. Удар стрелы или меча выдержит. От копья вот, есть щит.

— Это делали не в степи, — отозвался Фома. — Люди делали.

Он видел такие нагрудники на острове магов. Панцирь был отменный, и ему нужно было сбить цену. Он предназначался для человека, а не для орка, но худому и невысокому, по меркам орков, бывшему ученику шамана он был впору.

— Если не в степи, то где? — спросил орк, поглядывая на остальных двух посетителей, примеряющих на себя доспехи.

— Не в степи и не в империи, — ответил Фома и отложил в сторону доспех.

Видимо, панцирь залежался у торговца, и, увидев потенциального покупателя, орк спорить не стал.

— Отдам вполцены. За один золотой, — спокойно предложил он.

Цена Фому вполне устроила. Тем более что на броне сохранились наложенные заклятия, их нужно было только обновить. Он даже представить не мог, как этот панцирь оказался так далеко от острова магов.

— Хорошо, я беру, — согласился Фома. — Еще вон тот шлем, усиленные сапоги и наручи.

— За все, уважаемый, три золотых, — подавая товар, проговорил орк-торговец.

— Мы берем три комплекта, делай скидку, — отозвался Фома.

Орк и тут спорить не стал. Пошамкал губами, закатил глаза и махнул рукой:

— За три комплекта — пятнадцать золотых монет, и даю скидку золотой. Всего четырнадцать.

Фома разжал ладонь и положил горсть золотых корон. Монеты тут же исчезли в огромных руках торговца.

— Уважаемый, не подскажете, к какому оружейнику лучше обратиться? — спросил Фома.

Торговец внимательно посмотрел на Фому, потер подбородок ладонью.

— А что господину нужно? — вкрадчиво спросил он.

— Зачарованное оружие есть? — Фома спокойно посмотрел в глаза орка. Продавать зачарованное оружие в империи запрещалось.

Орк помедлил, но затем произнес:

— Подождите, я сейчас, — и скрылся за дверью, расположенной за его спиной. Вскоре он принес мешок, с грохотом опустил его на прилавок.

— Оружие недешевое. Но и вы, я вижу, не простой орк. — Торговец, не открывая мешок, выжидающе посмотрел на Фому. К нему поближе притиснулись широкоплечий Мбрым с сыном.

— Показывай. Если заинтересует, мы возьмем.

Торговец молча кивнул и высыпал содержимое мешка на прилавок. Это было оружие с острова магов — кинжалы, короткие мечи, небольшие жезлы — накопители энеронов. Фома поглядел магическим взором. Два кинжала — с заворачиванием на паралич. Очень редкое и дорогое оружие, но сейчас полностью разряженное. Он отложил их в сторону. Три коротких меча — демонические вещи. Эти он даже смотреть не стал. Жезлы ему были не нужны.

— Я беру эти два кинжала, — сообщил он торговцу.

Орки, рассматривающие это оружие, скривились. «Ну зачем такие игрушки настоящему воину?» — читалось в их презрительном взгляде.

— Десять золотых! — назвал на выдохе цену орк.

— Я дам по золотому за каждый кинжал, — ответил Фома, — и расскажу тебе про то оружие, что у тебя осталось. Согласен?

Орк почесал шею.

— Договорились, — ответил он после недолгого раздумья.

Фома выложил пару золотых и забрал кинжалы.

— Еще вон тот ремень, — показал он на сбрую наемного убийцы из ночной лиги.

Такие вещи можно было встретить только на границе, где не было недремлющего ока тайной стражи.

Орк кинул кожаные ремни на прилавок перед Фомой и произнес:

— Подарок.

Фома забрал ременную сбрую. Надел нагрудник, нацепил ремень убийцы с подмышечными ножнами, вставил кинжалы и надел сверху куртку.

— Так вот, уважаемый, — начал он. — Это жезлы магов с острова магов. Они не заряжены. Если их зарядить, то можешь смело продавать по десять золотых перекупщикам. Мечи — хлам, демоническая работа. Лучше перековать. Огонь очистит металл, и оружие выйдет из него очень качественное.

— А ты, уважаемый, сможешь зарядить жезлы? — Торговец с надеждой посмотрел на орка.

Фома отрицательно кивнул:

— Я — нет. Прощай.

Им в спину, когда они уже выходили из лавки, орк крикнул:

— За оружием к Рудраку зайдите, третья лавка от меня.

— Благодарим, уважаемый, — отозвался Фома и вышел из лавки.

Через полчаса орки были полностью вооружены. Топоры, щиты и копья придавали им весьма грозный вид. Один Фома остался с двумя кинжалами скрытого ношения.

Они прошли по улице и вышли к стене, где теснились повозки и рядом в загонах стояли, размеренно жуя сено, безразличные к людской суете лошади, лорхи и бараны. Фома обошел ряды повозок и узнал одну. Но, к его сожалению, это была не та, на которой ехал он сам. Орк подошел к дремавшему мужику. Тот надвинул соломенную шляпу на нос и, притулившись на бревнышке к оградке, посапывал. Фома небрежно толкнул мужика рукой в плечо.

— Эй, проснись, — произнес он.

Мужик выпрямился, убрал свою шляпу с лица и уставился на Фому.

— Что надо? — недовольно спросил он.

— Откуда эта повозка? — показывая на повозку муйага рукой, задал встречный вопрос Фома.

— Откуда надо. — Мужик сплюнул орку под ноги. Здесь, в империи, орков не чтили и не опасались.

— Это повозка принадлежит мне, — не обращая внимания на грубость человека, уверенно заявил Фома. — Ее украли вместе с остальными.

— Ничего я не крал, — отозвался мужик, но в его голосе чувствовалась неуверенность.

Орки хорошо знали свои повозки, и, если этот хилый орк говорит, что повозка его, значит, у них возникли проблемы.

— Я ее купил вместе с лорхами в Мураве, — сообщил мужик. — Там еще повозки были, их продавали по дешевке. Вот я и взял.

— Кто продавал? — Над мужиком навис широкоплечий орк с обломанным клыком.

— Стражники.

— Собирайся, покажешь, какие стражники продали тебе мои повозки, — хмуро приказал Фома. Мужик спорить поостерегся. Еще, чего доброго, вызовут на поединок и убьют.

— Э-э-э, я вам лучше расскажу… У южных ворот живет Хморя-лошадник, так вот, эти повозки стоят у него. Или стояли до вчерашнего дня. Я вам не нужен.

— Если я к вечеру не вернусь, — произнес Фома, — этого вызовите на поединок.

— Нет, нет, не надо, — выставил руки мужик. — Я поеду с вами. А повозку можете забрать.

— Ты ее купил, — ответил Фома, — она твоя… пока я не узнаю правду. Будь готов выдвигаться через час.

Фома ушел и направился к загонам для рабов. Через полчаса торговли он освободил всех бывших рабов муйага.

— Мбрым, забирайте этих людей и направляйтесь к лесу, где мы ждали Ромса. Вот десять золотых корон, — он протянул орку монеты, — закупитесь чем нужно, магические амулеты не берите. Я дам лучшие. Встречаемся там же, где ждали человека. Ромс, выгоняй лошадок. Возвращаемся в Мурав.

Ромс, как велел ему Фома, не стал загонять лошадей в город, а остановился в придорожном трактире, а оттуда уже до города они с мужиком дошли пешком.

К полудню добрались до города. Карманник, сопровождаемый мужиком, направился к загону, где стояли лорхи и повозки.

— Вон Хморя-лошадник, а вон повозки, — показал рукой мужик на косматого, похожего на медведя человека. Высокого, широкого в плечах, с непомерно длинными руками.

— Свободен, — кратко ответил Ромс и остановился, не заходя в загон. Мужик, не веря своему счастью, раскланялся и быстро ушел.

Ромс постоял, поглазел на повозки и, насвистывая, направился к лошаднику. Торг был недолгим. Ромс стал обладателем пяти повозок, запряженных лорхами. Сцепив их, он отправился назад, сопровождаемый взглядами стражников, которые, радуясь полученной прибыли от продажи повозок, пропустили его беспрепятственно.

Вскоре он был у придорожного трактира, где его ждал Фома. Орк залез в одну из повозок и выглянул оттуда довольным.

— Поехали к лесу, — приказал он, усевшись на первую повозку. Крикнув «эхей!», погнал лорхов по дороге из города к небольшой роще. К вечеру туда подтянулись бывшие рабы.

— Ромс, — сидя у костра, начал говорить Фома, — я дам тебе важное задание.

Карманник, подкидывая сучья в огонь, внимательно посмотрел на орка.

— Что за задание?

— Видишь этих женщину и девочку, что ты купил?

— Ну вижу.

— Возьмешь свою повозку и отправишься с ними в ближайший портовый город — Грановерд. Там живет отец женщины. Зовут ее Ларисса. Оберегай их пуще своих глаз. У северных ворот остановишься в трактире и будешь ждать меня. Если женщина захочет пойти к отцу, проводишь ее. Если ее примут там, дашь вольную и будешь дальше оберегать. Только упаси тебя всевышний попытаться меня обмануть. Я связал наши души и найду тебя, где бы ты ни был. Но если ты все сделаешь правильно, то до конца своих дней ни в чем нуждаться не будешь.

Ромс удивленно посмотрел на Фому, потом перевел взгляд на женщину и девочку.

— Они так дороги тебе?

— Не мне, а одному очень важному человеку.

— Если так, почему сам не отвезешь их?

— Я буду с тобой откровенен, Ромс, так как ты проявил себя умным помощником, и отвечу тебе. Понимаешь, я должен освободить снежных эльфаров, и меня будут искать. Я не хочу их подставлять.

— Они что, королевской крови?

— Почти, Ромс.

— А-а-а, — протянул карманник, — за них обещана большая награда!

— В точку, Ромс.

— Не беспокойся, Шаман, я все сделаю, как ты скажешь. Но кем они мне будут?

— У тебя купчая на них. Для всех они твои рабы. Но береги их. Вот сто золотых корон. — Фома кинул увесистый мешочек к ногам Ромса. — Не воруй, по карманам не шарь. Это в прошлом.

— Да ясно, Шаман, мы с тобой теперь охотники на людей. Все сделаю, положись на старину Ромса. Я сразу понял, что ты непростой орк.

Фома кинул взгляд на человека и отвернулся.

— Ты орк с золотыми руками, — поторопился объяснить карманник.

— Все так, Ромс, — вновь кивнул Фома и прикрыл глаза. Ему предстояло о многом подумать.

Лигирийская империя. Между Муравом и Мидлехом

Ранним утром на полпути между Муравом и Мидлехом в придорожный трактир вошли трое орков. Они огляделись и, увидев десяток своих сородичей, направились к ним.

— Ты Жигрым? — спросил невысокий худощавый орк громилу с ожерельем из черепов степных ящериц на груди.

— Ну я, — ответил тот. — Что надо?

— Хочу нанять тебя и твоих ребят на одно дело.

— Надо же! — засмеялся здоровяк. — Нас хочет нанять лягушонок! А что, у этих парней язык отсох? Или они у тебя на побегушках.

— За ними долг, — спокойно ответил Фома. — За лягушонка ответишь.

— Ха-ха! Маленький орк угрожает, — беззлобно рассмеялся Жигрым. Ему было весело. Вместе с ним рассмеялись орки его отряда.

— Что ты мне можешь сделать, лягушонок? Почистить своим языком мои сапоги?

— Я дам тебе в морду.

— Да-а-а? Ты хочешь попробовать? — Орк перестал смеяться. — Давай сделаем так. Мы сейчас будем драться на кулаках. Если победишь ты, значит, сможешь нас нанять, если я, ты вылижешь мои сапоги.

— Идет, — спокойно ответил Фома, — и ты извинишься за лягушонка.

— Пусть будет по-твоему, малыш. — Орк встал и сразу стал на две головы выше Фомы и раза в два шире в плечах. — Идем на середину зала, — сказал он и скинул меховую безрукавку, обнажив бугры мускул. — Ты не бойся, лягушонок, — произнес он, — я калечить тебя не стану. Очень хочу посмотреть, как ты языком вычистишь мои сапоги.

Фома снял куртку, нагрудник и ремни с кинжалами. Заметив его снаряжение, орк немного нахмурился. Он вышел в центр зала и хрустнул пальцами, разминая суставы.

Фома подошел к нему и встал лицом к орку. Расслабленный, руки опущены, словно смирился с участью и приготовился получить взбучку. Орк шагнул к нему и хотел ухватить его рукой, но Фома неуловимо быстро отклонился, ударил кулаком орка по обратной стороне ладони костяшками пальцев.

Он остался на месте. Видимо, удар был очень болезненным, орк охнул и потер место ушиба. Вновь попытался ухватить наглого выскочку и вновь получил по руке, после чего пропустил обидный удар в нос. Из носа потекла кровь.

Жигрым провел рукой по носу, с удивлением посмотрел на кровь и прорычал:

— Ну все, лягушонок, пощады не проси.

Он ринулся на обидчика, но вновь схватил руками воздух, а два точных удара по глазам вывели его из себя. Жигрым почувствовал, как ярость накрывает его с головой, кроме того, глаза стали заплывать, мешая обзору.

Жигрым был опытным бойцом и понял, что бой пошел не по тому сценарию, как он вначале предполагал. Он хотел посмеяться и развеселить своих соплеменников, но лягушонок оказался чертовски ловким. Орк отошел на шаг и присмотрелся к противнику. Тот вновь стоял спокойно, опустив руки. Маленький, равнодушный, но только сейчас Жигрым обратил внимание на его торс и руки. Они как будто были свиты из стальных канатов. Жигрым улыбнулся и медленно сделал шаг навстречу Фоме. Потом неожиданно резко бросился вперед. Он хотел навалиться на маленького юркого орка своим телом, сбить того на пол и растоптать. Но он пробежал несколько шагов и, получив подножку, с разбега налетел на один из столов и разломал его.

Жигрыма накрыло бешенство! Он вскочил и в ярости повернулся. И тут же получил обидный удар в нос. Потом в скулу. И, сам не понимая, как это произошло, вновь полетел на обломки стола, на этот раз — спиной. Мыча, встал на четвереньки, и, обливаясь кровью, зверем посмотрел сквозь щели опухших глаз на маленького орка. Затем, не вставая, кинулся тому в ноги.

Фома ждал этого момента, подпрыгнул и опустился орку на спину. Теперь он был в роли всадника. А Жигрым стал вертеться на месте, как необъезженный лорх. Он мычал, рычал, топал коленями, вертелся на месте, пытаясь скинуть Фому со своей спины. Наконец после нескольких неудачных попыток к нему вернулась способность думать. Он упал на спину, желая раздавить наглеца, но вместо этого получил сильный удар ногой по голове. Он услышал хруст, рот его наполнился кровью, он сплюнул, тряся головой, и выплюнул клык.

Потерять клык в бою… Для орка это было поражением. Это было позором. Он, шатаясь, встал на четвереньки и прохрипел:

— Убей меня… Я не переживу позора.

— Переживешь, — услышал он в ответ. — Потерпеть поражение от ученика Худжгарха — это не позор, это наука.

В зале смолкли крики. Такое заявление услышать из уст маленького орка не ожидал никто. Фома подошел к Жигрыму, наложил руки, и — о чудо! — лицо орка, сине-фиолетовое, опухшее, стало принимать нормальные черты.

Жигрым поднялся.

— Я не ослышался? — спросил он. — Ты назвал себя учеником Худжгарха?

— Да. Я был вместе с десятником Грызом, когда Худжгарх захватил нас и перенес в страну, где живут маленькие люди и летают огромные птицы.

Соврать орку не позволяли честь и традиции. За любое слово, которое вызывало сомнение у его соплеменников, он должен был ответить.

Ответ был всегда однообразным. Тот, кто сомневался, должен был сказать это, а ответчик — вызвать недоверчивого слушателя на поединок. Жизнь и суровые испытания сделали орков сдержанными на слова.

— Расскажи! — не столько потребовал, сколько попросил Жигрым. Он уже окончательно пришел в себя, и только отсутствие клыка и размазанные следы крови на морде говорили о недавнем поединке.

Фома уселся за стол и начал рассказ:

— Я был учеником шамана в племени сивучей. С десятком Грыза отправился убить лесного эльфара по приказу верховного шамана племени. Вот тогда мы и встретили Худжгарха…

— А как он выглядел? — не удержался один из орков.

— Дух мщения принимает разные обличья, он может быть орком, может быть демоном, может быть человеком, но в гневе он огромный исполин с тремя головами и шестью руками. Он поднимается над степью и летит. Из центральной головы из глаз у него выползают змеи. Страшен он тогда и лют к врагам. Он шел впереди нас, когда мы сражались с муйага. А потом разгромили сивучей.

— Если ты такой могучий, почему нанимаешь нас? — недоверчиво спросил Жигрым.

— Потому что я не Худжгарх. Я простой орк и исполняю его волю. Одному мне не справиться. А сделать все надо быстро.

Жигрым посидел, задумчиво стуча пальцами по столу.

— Мы подумывали уйти к свидетелям Худжгарха. Ты дашь нам весточку для Грыза? — прервал он молчание.

— Я напишу письмо. И расскажу, что вы помогли мне и выполнили волю нашего учителя.

— Хорошо… э-э-э… Тебя как зовут-то? — замялся Жигрым.

— Сейчас зовите меня Шаман. После дела я назову свое имя.

— Хорошо, Шаман. Что мы должны делать?

— На днях по этой дороге повезут арестантов — снежных эльфаров. Их нужно будет отбить.

— Пленники? Снежки?.. Это непростое дело. Там и охрана будет непростая, — задумчиво рассуждал предводитель отряда. — Маг будет, это точно.

— Мага я беру на себя, магическую поддержку — тоже. Вам надо будет отвлечь на себя охрану кареты, а остальное я сделаю сам. Можете сражаться, можете кружить рядом, но оттяните на себя воинов.

Жигрым ощерился:

— Это мы сможем.

— Тогда будьте готовы, — кивнул Фома. — За работу дам сотню золотых.

— Денег не надо, — небрежно отмахнулся Жигрым, — дай письмо для предводителя воинства свидетелей.

Фома вновь кивнул.

— Я отправляюсь на разведку местности, — сказал он. — Найду удобное место. Один из этих двоих вам покажет, где устроим засаду. — Фома указал на отца и сына. — Идем, — сказал он им.

Когда они вышли, Мбрым спросил с затаенной обидой:

— Почему нам не сказал, Шаман, что ты ученик Худжгарха?

— Вы не спрашивали, — кратко ответил Фома и этим ввел в ступор обоих орков. Он взобрался на повозку и посмотрел на отца с сыном. — Чего встали? Полезайте.

Место для засады нашли быстро. Лигах в двух от постоялого двора дорога поворачивала, и обочина заросла кустарником. На другой стороне, метрах в ста от дороги, раскинулась рощица.

— Там отрядЖигрыма спрячется, — показал Фома. — Я буду в кустах.

— А мы? — спросил Мбрым.

— Вы будете ждать с повозкой у разрушенной мельницы, что мы проехали.

— Мы тоже хотим сражаться! — недовольно произнес сын и тут же получил подзатыльник от отца. — А что не так? — спросил, почесывая затылок, Рыкул.

— Каждый должен делать то, что приказал командир. Понял? — ответил сурово Мбрым. И вновь отвесил сыну подзатыльник.

— Понял! — мрачно отозвался Рыкул и замолчал, сопя носом.

Мбрым потоптался на месте.

— Шаман, — позвал он.

Фома, осматривающий кусты, обернулся.

— Что?

— Мы это… И дальше готовы тебе служить, — робко произнес Мбрым.

— Хорошо, Мбрым, я принимаю вашу службу. Поехали на постоялый двор.

По дороге Фома инструктировал Рыкула:

— Ты отъедешь на полдня к Мураву. Как увидишь арестантскую карету и охрану, гонишь лорха сюда к трактиру. Понял?

— Понял.

— Расскажешь, сколько охраны и есть ли маг. Хотя маг может сидеть в карете. Все понял?

— Все.

— Тогда, как приедем, распряжешь лорхов и на одном из них отправишься в сторону Мурава.

Через несколько часов после отъезда Рыкул в спешке вернулся.

— Шаман! Едут! — забегая в трактир, сбивчиво прокричал он. — Будут тут через час или даже раньше. Черная карета. Десять всадников. Мага я не видел. Рядом с кучером сидел еще один стражник. Доспехи стальные. Копья и мечи.

— Не кричи! — осадил его Фома. — Конкретно расскажи, где видел? С какой скоростью едут.

— Помнишь, озеро мы проезжали, там еще утки плавали? — начал торопливый рассказ молодой орк. — Там и встретил. Лорха поил, и они показались. Остановились у озерца. А я сразу сюда, чуть быка не загнал. Едут они не спеша. Воины они никакие, — добавил он. — Одеты нарядно, но выправка… — он махнул рукой, — на лошадях едут, развалившись.

— Понял, — спокойно ответил Фома. — С отцом отправляйтесь к мельнице. Жигрым, а ты со своими поезжай в лес. Как увидишь карету, сразу изображай нападение.

— Понял тебя, Шаман, не беспокойся. — Предводитель отряда поднялся. Следом со своих мест поднялись его орки.

Фома вышел последним. Остановился на крыльце, поглядел на небо. «К вечеру дело движется», — подумал он и исчез.

Маг Корнилиус служил в тайной страже империи. Занимались они сейчас тем, что не допускали распространения слухов о предстоящей войне с Вангором. Но скрыть такие приготовления было очень непросто. Тюрьмы оказались переполнены всякими шпионами и болтунами. О войне говорили на рынках, известия о ней передавали подрядчики имперской армии. И хотя маг понимал, что ни одного вангорского шпиона они не поймали, но распространение нежелательных слухов пытался пресечь любыми средствами.

Корнилиус изредка бросал взгляды на парочку. Он читал протокол допроса снежных эльфаров. Один был беглым рабом орков, на нем клеймо. Другая, видимо, его девушка, наглая и языкастая.

«Нет, они не шпионы и о войне ничего не знают, — размышлял он, глядя на них через решетку. — А что-то с ними делать надо. Только вот что? Отдать посольским в столице? Так есть донос, где указано, что они шпионы. Спросят, почему отпустил. Оставить в тюрьме? Могут быть дипломатические проблемы, а сейчас империи проблемы не нужны. Вдруг их станут искать?»

Он незаметно разглядывал снежных эльфаров, слегка прикрыв веки. Парень был спокоен и невозмутим, словно глыба льда. Девушка, плотно сжав губы, с ненавистью смотрела на мага. На их руках были наручники, не позволяющие колдовать.

«Мальчик уверен, что его будут искать, — размышлял маг. — Иначе бы не вел себя так спокойно. Вон, искала же его девчонка — и нашла. Почему только она? А кто их знает, снежков. У них там почти гражданская война. Может, они спрятаться на время в империи захотели? Или…»

Его мысли прервал тревожный сигнал рожка. Корнилиус выглянул в окно и увидел, как на их конвой из леса несется лавина орков. Они дико кричали и свистели.

— Совсем дикари обнаглели! Уже в империи нападают.

В окошко заглянул старший конвоя.

— Мессир, орки! — прокричал он.

— Остановите повозку! — приказал маг. — Мне нужно выйти.

Повозка остановилась. Маг открыл дверь и тут же получил сильный удар в лицо. Следом удавка обхватила его шею, и он захрипел. Все произошло столь стремительно, что Корнилиус ничего не успел предпринять. А когда он понял, что это нападение, сознание покинуло его. Фома сноровисто обыскал мага и нашел ключи от решетки. Быстро открыл двери и приказал:

— Су, и вы, лер, на выход. Быстро.

Девушка узнала голос Фомы, хотя не видела орка за железной стенкой передвижной темницы, и завизжала от восторга:

— Я знала! Я знала, Фомочка, что ты меня спасешь!

— Не мешкайте, быстро в кусты! — поторопил Фома.

Заключенные бесшумно спрыгнули на землю и, пользуясь тем, что стражники были заняты орками, скрылись в кустах.

Фома отбежал, создал два торнадо и направил их на лошадей. Сдвоенный вихрь подхватил траву, землю, камни и, набирая силу, устремился к карете. Лошади всхрапнули, встали на дыбы и рванули прочь, пронесшись мимо стражи. Кучер их не держал. Наоборот, хлестнув кнутом, прикрикнул:

— Хоп! Хоп! Пошли, родимые! — Он тоже не горел желанием очутиться в центре смерча, что неумолимо приближался к ним.

Следом за повозкой поскакали стражники. Их преследовали орки, правда, не особо стараясь догнать. Через лиги три они отстали.

Трое беглецов уходили оврагом. За ним, у небольшой речки, стояла старая полуразрушенная мельница. Они добежали до нее, взобрались на повозку, и та покатила в обратную от Мидлеха сторону.

ГЛАВА 3

Где-то в высоких планах бытия

Рок, развалившись в кресле, сидел на балконе своего дворца. Он сурово из-под насупленных бровей смотрел на синее небо, перистые редкие облака, бегущие под напором ветра. Взгляд его терялся в синеватой дали, а мысли уходили в далекое прошлое.

Двенадцать братьев и сестра, не знавшие матери, но выкормленные прислужниками, были отправлены в лабиринт славы Творца. Уже тогда он понял, что семья для него — это лишь средство для достижения целей. Вышло их трое. Это он, Рок, вывел Кураму и сестру Беоту. Слабых и наивных… как он полагал… Остальных использовал, чтобы выбраться самому. Прошли тысячелетия, а они так и остались там, в этом лабиринте.

Он думал, и иногда его слуха достигали шумы, издаваемые ужасными машинами маленьких чародеев, что он вызвал на свою беду. Тот, кто стоял за человеком, сумел направить их против него. Кто он? Авангур? Да какая разница кто. Обидно то, что он, главный бог этого мира, недооценил противника.

Он глотнул вина. Рок был так близко к своей цели — стать единственным властелином этого мира. Мира изначального, созданного Творцом. Отсюда он мог бы черпать силу и повелевать вселенной. Он вырос, и этот мир стал для него мал. Он хотел большего. Да, не Рок создал все это, а его отец…

Но где сейчас этот Творец? Его никто не видел. Только этот мир знал его, и статуя, которая иногда оживала, говорила о Творце. Рок мечтал стать владыкой этой галактики. Подчинить другие миры, населенные разумными. Их молитвы дали бы ему огромную массу благодати и тогда… и тогда (Рока посещали крамольные мысли, которые он прятал даже от себя) он мог бы потягаться с Творцом. Он взлелеял эти мечты и стремился их осуществить.

Как-то раз он уже пробовал подчинить одну планету. Рок сморщился от воспоминаний. Ему пришлось разрушить ее. Там, за пределами изначального мира, у него не хватило энергии, и он взял ее у планеты. Теперь это просто обломки материи, кружащиеся вокруг звезды.

Он был так близок к своей цели подчинения мира, но маленькая букашка, захваченная им на заклание из мира духов людей, спутала ему все карты. Сначала это сделал Курама. Он поднял людей на восстание, и они, расплодившись как тараканы, сбросили иго орков и лесных эльфаров. Рок тогда отсутствовал. А когда вернулся, было уже поздно. Курама преуспел на Сивилле.

Но Рок стравил их с сестрой, и мальчишка потерял тело. Беота заперлась у себя на обратной стороне планеты, и ему нужен был неожиданный ход, чтобы равновесие нарушилось. Такой силой обладали иномиряне, не способные к магии.

Рок выпил залпом весь бокал. Уму непостижимо! Как такое могло случиться? Где он просчитался?

Ему нужно было, чтобы Курама вышел из преисподней, и человек это сделал. Курама должен был набрать силу и начать мстить Беоте, ослабляя ее. Курама набирает силу. Но это долгий процесс, который может затянуться на тысячи лет… Его мысли вернулись к человеку. Но как смертный смог стать высоким так быстро? Он даже не прошел, как они все, путь хранителя! Нет, это все непросто. Кто-то очень хитрый и ловкий стоит за смертным и прячется. Предпочитает быть в тени, подставляя человека. Не хочет показать себя. Кто? Кто-то из братьев? Мысли бегали по кругу.

Рок налил себе еще вина, пригубил. Он не знал других таких же успешных, как он и Курама. Все остальные были, по его мнению, непроходимыми тупицами… Кроме… привратника. Тот не пошел следом за ними. Тихий, незаметный, способный терпеть и выжидать… Неужели это старина Ридас? Да, этот смог бы. Не то что его братец, романтик Бортоломей. Он первым был скормлен паучихе.

Будем исходить из того, что это Ридас. Тогда что делать с человеком? В степи начинается война. И там влияние человека растет, а его, Рока, падает. Человек в союзе с Беотой. Кто-то же его надоумил получить ее покровительство. Степная заварушка обещает быть долгой, а с выскочкой что-то надо делать сейчас.

Где же тайный агент, внедренный к смертному? Пора переходить к активной части плана. Рок щелкнул пальцами, и рядом появилась красивая девушка. Девушка охнула, широко раскрыла глаза и тут же упала на колени.

— Повелитель. Слушаюсь и повинуюсь, — тихо прошептали ее губы.

Она была в ночной рубашке. Ее грудь соблазнительно выглядывала из выреза, открывая на обозрение аппетитные полушария. Но Року не было дела до человеческих страстей, он равнодушно посмотрел на ее прелести и спросил:

— Как дела, Ринада?

— Плохо, повелитель. Я не смогла выполнить ваше задание.

— Да-а-а? Почему?

— Меня раскрыла одна из девушек, что привез этот ненормальный… Я вынуждена была спешно уходить порталом. Но… Я убила его дядьку Овора. Это все, что я смогла сделать.

Рок уставился на девушку тяжелым взглядом. Долго на нее смотрел, и под этим взглядом Ринада опускалась все ниже и ниже, словно на нее давил пресс. Наконец она распласталась на полу и застонала.

Рок закрыл глаза. А что он хотел от смертной? Он и сам оплошал с этим человеком. Рок вздохнул и убрал давление с девушки.

— Встань, — тихо, но твердо приказал он.

Ринада поднялась с пола. Ее била дрожь, а в глазах плескался ужас.

— Тебе было нелегко, — произнес Рок и уже мягче продолжил: — Понимаю. Он необычный смертный. Расскажи мне о человеке. Ты долго с ним общалась. Какие у него сильные стороны, какие слабости?

— Я… Повелитель, я почти его не видела… — и, заметив удивленный взгляд могучего воина, она поспешила объяснить. — Он постоянно куда-то пропадал. Все время кого-то спасал. Навез девушек…

— Девушек? Ты что, не смогла его обольстить?

— Повелитель, смилуйтесь! Он окружил себя самыми красивыми девушками разных рас. Человечка, дворфа, орчанка и черная красавица. Мне было не протолкнуться.

— Ты могла бы от них избавиться.

— Я так и сделала. Отослала порталом сначала ту, с кем он делил ночи. В неизвестность. Она должна была погибнуть, но… — Ринада замолчала, теребя край ночной рубашки.

— Что — «но»? — приподнял бровь воин. — Продолжай. Почему замолчала?

— Но она смогла вернуться и узнала, что это я ее отослала. Поэтому я вынуждена была уйти. При этом я воткнула вилку в яремную вену его дядьки. С такой раной без лечения не выживают. А лекарей рядом не было.

— Не выживают, — задумчиво повторил Рок. — Но он выжил. Их кто-то оберегает. Но ты сказала, что смертный привез черную красавицу.

— Да, такую же, как снежные эльфарки, только черную.

— Дзирду, — усмехнулся Рок. — Моя сестричка и тут успела. Лисичка. Подсунула ему свою шпионку. Ну, с ней у меня есть кому справиться. Расскажи мне о человеке.

— Я не знаю, что рассказывать, повелитель. Он такой… такой… глупый. Простодушный… На первый взгляд. Его очень легко обмануть. И в то же время у меня не все получалось. С ним рядом возникает такое ощущение, что бьешься в закрытую дверь или в стену. У него странные моральные принципы — не аристократа и не простолюдина. Вроде бы он открытый, и кажется, что ты про него все знаешь. Но когда хочешь копнуть глубже, то оказывается, он не тот, кем кажется. У него получается сделать то, что другие и помыслить не могут. А он делает это так, как будто это… Это для него очень просто… Он словно не живет, а играет. Он неимоверно удачливый человек. Противный и в то же время обаятельный. Он предан своим близким и друзьям и беспощаден к своим врагам. Но он по-своему честен. Хотя никогда не знаешь, что у него на уме, куда он отправится и когда вернется. Он спасает девиц и тащит их домой к дядьке, а потом не знает, что с ними делать. У него никогда нет плана, но он всегда занят. Девушки по нему сходят с ума. Не знаю почему. Ну, красивый и мужественный… и только.

— Если он такой простой, как ты говоришь, — усмехнулся Рок, — и импульсивный, то почему ты не смогла его соблазнить и увлечь?

— Не знаю, повелитель, — растерянно ответила девушка, — он как стена. Куда не ткнешься, везде преграда.

Рок вновь задумался.

— Стена, говоришь. Простак, которого легко обмануть? Скрытный? Упираешься в стену? Вполне возможно, и я даже догадываюсь, кто выстроил эту стену. Значит, поступим так. Вскоре он будет отправлен в Вечный лес с посольством, помогать лесным эльфарам отбить набег орков. Там его попытаются убить. Ты поможешь ему выжить и покажешь, что на тебя можно положиться. Сама придумаешь, как объяснить нападение на его дядьку. Ты должна будешь из леса уйти с ним. Все поняла?

— Все, повелитель. Но как он попадет в Вечный лес? Он ведь знает, что на него объявлена охота. Надо быть совсем… э-э-э… тупым, чтобы совать голову в петлю.

— Это моя забота. Ступай. — Рок махнул рукой, и девушка исчезла.

Рок налил себе вина. Он успокоился.

«Ай да сестренка! — мысленно усмехнулся он. — И тут меня опередила. Дзирду букашке подсунула. Ну надо же! Как только сумела? Ну нет, дорогая, у тебя ничего не выйдет. Я тебе здесь, моя хорошая, носик-то прищемлю».

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

Невысокий и узкий коридор уводил нас с Бурвидусом влево по указательной стрелке, начерченной мелом дворфом. Мы прошли уже метров сто и увидели несколько помещений. Пустых, запыленных, с отпечатком древности на серых камнях, сложенных грубовато, но, как сказал дворф, надежно. Я не представлял, для чего их можно было использовать. Для камер тюрьмы? Но тут не было и намеков на решетки. Как склад? Так они слишком малы.

Мы уткнулись в тупик и пошли обратно.

— А что на той стороне? — спросил я скучающего дворфа.

Он эту картину видел уже не единожды, и ему предстояло разбирать завалы дальше. Они с Лией не захотели оставлять эти подземелья на произвол судьбы. Очень основательные, они использовали все, что могло пригодиться. Хотя что тут могло нам пригодиться, я не представлял.

— Там такие же помещения и завал, туда я еще не добрался.

— Ну, пойдем посмотрим, что там и как, — произнес я, недоумевая, что эльфару понадобилось в этих подземельях.

Мы дошли до поворота, и дворф замер.

— Тут поработали без меня, — удивленно произнес он, — и поработали совсем недавно.

— Как ты это определил? — Я огляделся в поисках какой-либо зацепки и заметил след. Не широкий и маленький, как у Бурвидусовых сапог, а узкий и длинный. Но больше ничего не обнаружил.

— Я сам закладывал вот эту стену, — показал он на стену напротив нас. — Тут была ниша, вернее дыра, и она вела вниз. Чтобы никто туда не пролез, я заложил дыру камнями.

— Ну, вижу. Камни сложены без раствора, — произнес я. — Почему ты решил, что кто-то переложил твою кладку?

— Хе-хе, — усмехнулся дворф и выразительно посмотрел на меня.

— Бурвидус, если ты подумал, что я глупец, то лучше бы тебе так не думать, — предупредил я, зная его непоседливую натуру. Тот сразу сдулся.

— Ваша милость не строитель. Свою работу я отличу от любой другой. Вот, смотрите…

— Не надо мне объяснять тонкости, Бурвидус. Разбирай нишу, посмотрим, что там спрятали.

Дворф засучил рукава, достал из кармана рукавицы и споро стал вытаскивать камни. Вскоре обнаружилась овальная дыра в стене, куда можно было, согнувшись, пролезть. Я послал в дыру светлячок и заглянул внутрь.

Вниз вела каменная лестница, и я, недолго думая, полез в эту дыру. Следом прошел дворф. Спустившись, мы оказались в большом помещении. Высокий сводчатый потолок из хорошо обработанного камня нависал над нашими головами. На гладких оштукатуренных стенах сохранились потускневшие росписи краской. Присмотревшись, я увидел какие-то картины из фильмов ужасов. Художник, что рисовал их, обладал богатой фантазией или употреблял что-то покрепче самогона. Тут были многоликие монстры, разрывающие людей на части. Трехголовые псы, пожирающие младенцев и женщин, попирающие лапами останки. Над всем этим витал, распростерши огромные черные крылья, демон с красивым человеческим лицом и… я проморгался, не веря своим глазам, — с гениталиями невероятных размеров. Вокруг него на полу возлежали голые красавицы. Я обошел стены и остановился у пентаграммы, нарисованной на полу красной краской. Но потом, внимательно вглядевшись, понял, что это кровь. В центре лежали три петушиные тушки.

— М-да, — произнес я. — Бурвидус, это твоя работа?

— Нет, ваша милость. Что вы! Я и не спускался сюда, некогда было.

— Значит, кто-то другой тут устроил место призыва демонов. Интересно. Кто среди нас демонопоклонник? Не знаешь, Бурвидус?

— Нет, ваша милость. А что это?

— Это древнее капище. Место приношения жертв и вызова демонов. Вот почему оно так глубоко внизу и вот почему то, что находилось выше, разрушено. Тут обитали демонопоклонники. Но как некто смог его найти?.. Значит, так, Бурвидус, то, что ты тут увидел, нужно сохранить в тайне. Даже от Лии.

Я посмотрел на внимательную рожу дворфа и вздохнул. Нет, он не выдержит и разболтает половине замка о том, что он тут увидел, и первой под страшным секретом расскажет своей ненаглядной. Потом на кухне, потом…

— Идем! — приказал я и направился наверх. Когда мы вылезли из дыры, я заставил его сложить камни заново и заделать дыру.

В полном молчании мы вышли в подвал замка. Тут я схватил дворфа и перенесся с ним в склеп, что был замурован. Посередине стоял столб, и к нему был прикован скелет. Эту «норку» я нашел случайно и сейчас поместил сюда Бурвидуса.

— Значит, так. Ты посидишь здесь день-другой, — сообщил ему я, не обращая внимания на его ошарашенный вид. — Пока я не выясню, кто пытался призывать демона. Еду и питье я тебе оставлю.

— Ваша милость, за что… — Губы дворфа задрожали.

— Бурвидус, вот только не надо строить из себя жертву. Ты болтун, каких свет не видел. Уже сегодня половина обитателей замка будет знать о том, что мы нашли, и сюда начнется паломничество. И слухи поползут дальше. Так что не скучай. У тебя есть собеседник. — Я показал ему на скелет.

— Да как вы могли подумать!..

— Мог, Бурвидус. Мог. И знаешь почему? Потому что сюда, в подвалы тюрьмы, никто не ходит, кроме тебя. То, что ты обнаружил старые подземелья, должно было остаться тайной. Уверен, что Лия тебе об этом сказала. Сказала ведь?

— Сказала.

— Тогда почему кто-то шастает по подземелью как у себя дома и находит не что-нибудь, а старое капище?

— Э-э-э… Этого я не знаю.

— Знаешь! — твердо заявил я. — Кому ты проболтался? Говори, или я оставлю тебя здесь насовсем. Лия поплачет и забудет своего непутевого жениха, который пропал неизвестно где.

— Ваша милость, не погубите. Всего-то разок обмолвился на кухне Лиечке, а там была молоденькая служанка. Она приносила пустой поднос от лера снежного эльфара. Может, она что услышала.

— Бурвидус, хватит врать.

Дворф упал на колени.

— Только им двоим и рассказал. Больше никому.

— Кому — «им двоим»?

— Так это… — Дворф на коленях пополз ко мне. — Лианорочке, золотцу моему, и Марыське, служанке эльфара.

— Ну вот, посиди и подумай, — назидательно произнес я, правда, очень сомневаясь в том, что временное заточение укоротит ему язык. — Что лучше? Трепать языком или хранить тайну господина?

— Я буду хранить, ваша милость. Чем хотите поклянусь!

— Не надо мне твоих клятв, Бурвидус. Просто в следующий раз отрежу тебе яйца — и все.

— А почему яйца?!

— Чтобы болтуны не плодились. Язык на потом оставлю!

Под его испуганным взглядом выложил на пол пироги, мясо и вино.

— Будь здоров, не скучай, — произнес прощальные слова и с этим исчез.

Появился я в комнате Рабе. Та сидела и пялилась в окно. Заметив мое внезапное появление, схватилась за сердце.

— Хозяин, ну вы меня и напугали. Что случилось?

— Кое-что, Рабе. — Я придвинул стул к столу, за которым сидела демоница, и сел.

Некоторое время посидел, обдумывая свой план. Мне было ясно, что в подвал ходит эльфар. Но зачем ему вызывать демона, понять не мог.

Хотя, если он работает на молодые дома, то, вполне возможно, для того, чтобы расправиться с Торой. Я готовил ему сюрприз. Мысль использовать демоницу ко мне пришла неожиданно.

— Слушай меня внимательно, Рабе, — шепотом начал говорить я. — В подвал лер Курша-ил ходит не просто так. Он демонопоклонник и хочет призвать одного из ваших.

Глаза Рабе под личиной Торы округлились.

— За ним надо проследить, но очень скрытно. Для вызова демона нужна жертва, ею можешь стать ты или, я думаю, скорее всего, служанка Марыся. Уверен, что она спит с эльфаром. Если он под каким-то предлогом попросит тебя сходить с ним в подвал, сообщи мне. Если увидишь, что он потащил туда служанку, тоже немедленно сообщи.

Я вновь задумался: «Его надо как-то поторопить. Но как? Может, пустить дезинформацию, что Тора-ила переезжает в королевский дворец, и тогда он будет спешить? А что? — размышлял я. — Неплохая идея».

— Ты при Марысе тихо скажешь Лие, что на днях я тебя перевожу в Вангору. Поняла?

— Все поняла. Можно я его выпью?

Я вновь задумался. От эльфара надо избавляться, но так, чтобы это выглядело правдоподобно. Пусть она его выпьет. Как это устроить?

В моей голове созрел план. Он вызовет демона. Появится Рабе в своем истинном обличье, это я обеспечу, и при Марысе его слопает. Служанка будет свидетелем и жертвой одновременно. Тогда никто не придерется, что мы специально убили эльфара. Надо будет все до мелочей продумать.

— Можно, — ответил я, — но только когда я разрешу.

На ужин я не пошел. Специально оставив девушек одних вместе с эльфаром, я ждал развития событий, и предчувствия меня не обманули.

В полночь в дверь моего кабинета поскребли.

— Заходи, Рабе, — разрешил я.

— Хозяин, эльфар и служанка пошли в подвал. Что делать?

— Подождем.

Я примерно представлял, что будет делать снежный эльфар. Он один, поэтому разложит по краям места призыва камни силы. Перед этим, чтобы подавить волю, опоит девушку зельем дурмана. Хм. Если она будет невменяема, то как свидетель запретного ритуала не сгодится. Но с этим уже ничего не поделаешь, придется записывать происходящее в подземелье на амулет. Я так уже делал, представляя доказательства Гронду и архимагу — ректору академии в Азанаре.

Мы посидели и подождали. Вскоре, по моим расчетам, эльфар должен был войти в подземелье. Я поднялся, взял за руку Рабе и перенесся в подвал бывшей тюрьмы. Впереди нас послышались уходящие шаги и тихие голоса.

— Вы уверены, лер, что это безопасно?

— Поверь мне, любимая.

«Любимая! — мысленно усмехнулся я и покачал головой. — Как простые девушки падки на обман! Эта глупышка поверила, что снежный красавец в нее влюбился. Куда девается их разум?»

Рабе, услышав последние слова эльфара, презрительно фыркнула. Кинула на меня быстрый взгляд и, приблизившись к моему уху, прошептала:

— А ее я могу выпить?

Я отрицательно покачал головой.

Шаги отдалились, а мы остались стоять перед входом в старое подземелье.

— Сейчас эльфар разбирает стену, — прошептал я, увидев нетерпеливый взгляд демоницы. — Подождем.

Минут через пять мы двинулись дальше. Дыра была открыта, и внизу слышались голоса.

— Любимый, мне страшно. Что это?

— Это, милая, древняя часовня. Здесь в далекие времена, когда люди и эльфары еще только осваивали эти земли, все расы жили вместе…

— А что это за картины? Они ужасны.

— Не бойся. Это внутренние страхи, от которых нужно освобождаться. Здесь проходили ритуалы сочетания разных рас. Видишь этого прекрасного демона?

— Да.

— Он женится на человеческих девушках.

— Но… но у него… такие чресла! Как можно?

— Не обращай внимания. Это специально так раньше рисовали. Его чресла — образ плодородия. Земли были огромны, а разумных было мало…

«Ну и горазд этот снежок врать, — удивился я. — Вот чешет, как по писаному. Немудрено, что он смог „запудрить“ мозги простолюдинке. Марыся, как всякая девушка, считает себя исключительной и мечтает найти своего принца. А она ведь и в самом деле исключительная…»

— Дура! — дополнила тихо вслух мои мысли Рабе.

— Выпей, — это говорил эльфар.

«Голос магически изменен», — понял я. В нем слышалось повеление.

— Зачем?

— Мы проведем здесь священный обряд сочетания. Я эльфар, ты человек. Мы не можем сочетаться ни вашим обрядом, ни нашим. Но этот обряд был изначальным, его признают у нас в роду.

— Хорошо, любимый, я сделаю, как ты просишь.

— Теперь ложись в центр.

— Думаю, пора, — прошептал я и ушел в «скрыт». — Жди здесь.

Я оказался за спиной эльфара, рядом с пентаграммой. В середине рисунка, раскинув руки и ноги, лежала служанка. Взгляд ее был уже отсутствующий. Эльфар сосредоточенно расставлял по краям звезды напитанные эртаной амулеты в виде маленьких серебряных демонов. Я шел следом и вытягивал из них часть энергии.

Мне здесь чужие демоны не нужны, хватит одной Рабе. Опустошать амулеты я не стал. Эльфар — маг и может заметить, что они разрядились.

Эльфар расставил статуэтки. Обошел пентаграмму и стал раздеваться. Оставшись голым, он подошел к девушке и задрал подол ее платья.

«Он что, собирается ее трахнуть? — подумал я. — Извращенец».

Но снежный эльфар достал из лежащей возле пентаграммы сумки живого цыпленка, оторвал ему голову и брызнувшей кровью стал обмазывать себя, потом живот и ноги девушки.

«Живодер, — поморщился я. — Видела бы тебя Лия, пристрелила бы из самострела».

Отбросив трепыхающееся тельце, эльфар в экстазе начал читать речитатив. От него у меня поползли мурашки по телу. Я помнил его.

— Моро! Моро! — ударило в свод подземелья и эхом полетело дальше.

«Пора», — решил я и очутился возле Рабе.

— Принимай свое истинное обличье, — прошептал я.

Рабе вся дрожала.

— Меня непреодолимо тянет туда, — трясущимися губами прошептала она. — Но если я попаду в место призыва, то не смогу оттуда выйти.

— Сможешь, — успокоил ее я. — Я вытянул часть энергии из амулетов силы. Еще эльфар потратил значительную часть на призыв. Прыгай.

Рабе исчезла. И когда я появился за спиной потного и измазанного кровью снежка, она находилась в центре пентаграммы.

— Я твой повелитель! — устало, но в то же время восторженно закричал эльфар.

— Да-а-а? — удивленно переспросила Рабе. — С чего ты это взял?

— Повинуйся мне! — Снежок потряс руками.

— Да что ты говоришь, красавчик! И что я должна сделать?

— Прими жертву и выполни один мой приказ. Больше мне от тебя ничего не нужно.

— Что за приказ?

— Убей снежную эльфарку. Она одна в этом замке. В высокой башне за синими дверями.

Демоница захохотала. Ее смех громкой дробью отозвался эхом в подземелье. Свет факела задрожал, отбрасывая кривые тени, и я почувствовал, что пробрало даже меня. Этот демонический колдовской смех парализовал эльфара. Он остался стоять с поднятыми скрюченными руками и открытым ртом в немом крике.

— Зачем мне искать эльфарку, когда ты рядом? — томным голосом произнесла Рабе.

Она прыгнула вперед и проломила защиту. Ухватила руками эльфара, прижала его к себе и сладострастно застонала. Затем впилась в его губы, и они повалились на пол. В пентаграмме зашевелилась девушка. Видимо, зелье было слабым. Она приподняла голову и, увидев демоницу, завизжала от страха. Ее крик привел меня в чувство.

— Шиза, ты давай там не спи, — проворчал я. — Блокировку ставь.

Плутовка на мое замечание лишь фыркнула.

Рабе, шатаясь, словно пьяная, поднялась и туманным взором посмотрела на девушку. На полу осталось лежать тело эльфара без души, ее сожрала Рабе. Ухватив демоницу за талию, я перенесся с ней в ее покои. Положил на кровать и вернулся.

Поджав ноги и опустив платье, Марыся сидела в центре пентаграммы, не в силах покинуть ее. Она вся дрожала, зубы выбивали дробь. Я вошел, уже не таясь, и подошел к телу эльфара.

— Ваша милость, спасите! — заметив меня, закричала девушка. Я опустился на корточки и приложил руку к шее эльфара.

— Мертв, — констатировал я. — Ты зачем сюда пришла? — спросил я, подняв взгляд на девушку.

Та продолжала смотреть на тело и стучать зубами.

— Мен-ня п-позвал сюда лер…

— Зачем?

— Он сказал, что хочет показать мне великую тайну, скрытую от эльфаров и люд-дей. — Девушка стала понемногу приходить в себя.

— Марыся, тебе говорили, что преданность своему господину награждается, а предательство и измены наказываются?

— Д-да, ваша милость. Я виновата.

— Ты знала, что лер Курша-ил демонопоклонник?

— Нет. Он был так добр и обещал забрать меня с собой.

— Забрать с собой, — скептически повторил я. — Ты когда-нибудь видела, чтобы у снежных эльфаров слугами были люди?

— Нет. Я вообще эльфаров не видела, пока они не прибыли сюда. Он хотел на мне жениться!

Я вздохнул. Ну что с ней поделаешь? Непроходимая дура. Я ногами посбивал статуэтки демонов.

— Вставай, Марыся, и выходи из этого отвратительного рисунка. Благодари создателя, что не ты стала жертвой демона.

Девушка встала и осторожно вышла.

— А что теперь будет? — спросила она.

— Сюда прибудет королевский прокурор, он будет вести расследование смерти лера Курша-ила. Ты ему все расскажешь. Потом отправлю тебя на медные рудники поварихой. Выдам замуж, чтобы в твоей голове не рождались ненужные мысли. Ступай к себе.

Девушка, склонив голову, не посмотрев даже в сторону эльфара, побрела прочь.

А мне нужно срочно мчаться к старому интригану Гронду в Азанар. Пусть они с мессиром ректором думают, как преподнести эту историю королю и снежкам.

Только надо дать команду. Подземелье закрыть и поставить стражу, чтобы сюда никто не совался. Обдумывая разговор с хитрыми стариками, поднялся к себе в башню и постучал в двери покоев Лии.

Я стоял у двери и думал: «Вот что бы было, если бы я не появился так удачно в замке? Почему рядом со мной постоянно что-то происходит? Ни минуты покоя!»

Дверь распахнулась — на меня удивленно смотрела дворфа. Я же ушел глубоко в свои мысли и не замечал ее.

Дворфа была в халате до пола и снизу вверх смотрела на меня.

— Что-то случилось, хозяин? — Она тронула меня своей рукой. — С вами все в порядке?

Я очнулся. Посмотрел на девушку, прикрыл дверь.

— Поговорить надо, — сказал я.

— Входите. — Она отступила на шаг. Я прошел к дубовому столу и сел на стул. Лианора уселась напротив.

— Может, вина? — спросила она. — Вы чем-то озабочены.

Я усмехнулся:

— Это мягко сказано, Лия.

— Что-то случилось с Гангочкой? — В голосе девушки послышалась неподдельная тревога.

— С Гангой? Нет. Думаю, с ней все в порядке. Погиб лер Курша-ил.

— Как? — Дворфа вытаращилась на меня. — Когда? Где?

— Лия, оказывается, он был демонопоклонником. Сегодня ночью затащил в подземелье Марысю и хотел принести ее в жертву. Вызвал демона, но не справился с ним. Демон его сожрал. Теперь он лежит внизу в старом подземелье, что раскопал Бурвидус.

Глаза девушки вспыхнули.

— Вот же дворф болтливый! — воскликнула она. — Я ему язык отрежу! Говорила же — не болтай про подземелье. Найду его утром и отправлю на рудники.

— Не найдешь, Лия. Я его спрятал, — увидел ее удивленный взгляд, усмехнулся и пояснил: — Чтобы он не проговорился. Мы вчера с ним были в подземелье и нашли комнату, где когда-то приносили жертвы демонам. Обнаружили посторонние следы, и я стал следить за подземельем.

— А зачем он вызывал демона?

— Хотел, чтобы тот убил Тору-илу.

— И где сейчас этот демон?

— Ушел к себе в свой мир. Не беспокойся, сожрав душу, они возвращаются. Ты вот что сделай. Посади Марысю под стражу. Сюда прибудут королевский прокурор и снежные эльфары. В бывшую тюрьму никого не пускай. Поставь стражу. После расследования пусть Бурвидус замурует подземелье. Не нужно оно нам. Я отбуду в Азанар, доложу о происшествии. В подземелье ничего не трогайте.

— Поняла, хозяин, все сделаю. Сейчас же распоряжусь. Только… этого болтуна… простите его.

Я кивнул:

— Хорошо, Лия, прощу. Организуй тут все, а я срочно убываю.

Королевство Вангор. Город Азанар

Это мне, блуждающему по мирам «мотыльку», казалось, что время бежит, словно быстрая река, и уносит меня все дальше и дальше от мирной и спокойной жизни. А здесь, в сонном Азанаре, ничего не изменилось. Старина Гронд, как всегда, сидел на проходной и изображал вахтера. Увидев меня у ворот, недовольно скривился. Встреча тоже была не особенно любезной.

— Мы тебя, студент, не ждали, — сухо произнес он, потом вздохнул, словно был обречен на тяжелый и непосильный труд.

— Я что, уже в академии не учусь? — удивился я.

— Учишься… к несчастью.

— Мастер, что за пессимизм в вашем возрасте? Я рад вас видеть.

— А я, поверишь, нет, — проворчал он.

— Это еще почему?

— Потому, студент… — Он кинул на меня быстрый изучающий взгляд. — Когда ты появляешься, то вместе с тобой появляются новые проблемы. Вот с чем ты сейчас пожаловал? Постой, не говори, я сам угадаю. — Он прищурил выцветшие глаза, потер рукой подбородок и оглядел меня с ног до головы. — Раз ты спокойно со мной разговариваешь, значит, с эльфарской принцессой все в порядке. Тебе нужны деньги? Нет, это глупость, — остановил он сам себя. — По моим подсчетам, ты уже должен быть в степи, а ты вон, стоишь рядом и улыбаешься. — Гронд нахмурился, и я не удержался, широко улыбнулся. — Вот чего ты улыбаешься? Небось снежного эльфара прибил, что присматривает за Торой? Ведь так?

— Я его не прибивал, он сам умер.

Гронд вытаращился на меня из-под косматых седых бровей.

— Как умер? — промямлил он и стал шарить руками по столу в поисках стакана с водой или не знаю уж с чем.

— Скоропостижно.

Гронд налил в стакан из кувшина красную жидкость и залпом выпил.

— Ты нарываешься на международный скандал, граф. Совсем ополоумел? Кто поверит, что лер Курша-ил скоропостижно умер. Еще скажи: от старости.

— Придется поверить. Он оказался демонопоклонником. Пытался вызвать демона и не рассчитал свои силы.

— Пошли к ректору. — Гронд поднялся. — Я не хочу один это слушать. Еще в сообщники меня привлечешь.

Он схватил меня за руку, и мы мгновенно оказались в приемной у ректора. Я с удивлением посмотрел на Гронда. Раньше он сразу попадал в кабинет. Тот мельком посмотрел на меня и отвернулся. А затем он не выдержал и ядовито произнес, так, чтобы секретарь мессира Кронвальда это слышал:

— Мессир ректор поставил защиту от несанкционированного проникновения в свой кабинет.

Невозмутимый секретарь поклонился Гронду и поприветствовал меня:

— Добрый день, граф. Подождите, я о вас доложу.

Он скрылся за дверями, и мы услышали короткий вопрос, произнесенный несколько тревожным голосом:

— Кто?

— Да ладно, Кро. — Гронд, не дожидаясь разрешения, вошел за секретарем и потянул меня за рукав следом. — Прибыл наш друг с печальными известиями.

Архимаг мессир Кронвальд потянулся к шкафчику, где, как я знал, всегда находилась бутылка дорогущего вина. Но, увидев, как сглотнул слюну Гронд, вернулся в прежнее положение. Ожег меня неприязненным взглядом.

— Садитесь, — сухо произнес он. — А ты ступай. — Ректор посмотрел на секретаря.

До тех пор, пока секретарь не удалился, в кабинете царила тишина.

— Рассказывай! — приказал архимаг.

— А что рассказывать? — Я пожал плечами. — Приехал сообщить вам пренеприятнейшее известие.

Услышав мое вступление, мессир вновь потянулся к шкафчику, но пересилил себя и выдавил:

— Подробно рассказывай. У кого неприятности?

«Вот может он выделить главное, — подумал я. — И отгородиться от будущих проблем стеной. У кого неприятности? А я знаю, у кого?»

— У кого, не знаю, — ответил я, — но предполагаю, что у эльфаров. А суть в том, что секретарь льерины Торы-илы скончался.

— Как скончался?! — опешил архимаг.

— Скоропостижно, — вставил свое слово Гронд.

Мессир поиграл желваками, обдумывая слова Гронда. Уткнулся взглядом в столешницу и о чем-то усиленно думал.

— А нам зачем об этом рассказываешь, — наконец придя к каким-то выводам, спросил он.

Я прищурился и посмотрел на ректора.

«С краю хочешь быть», — мысленно оценил его позицию и поднялся.

— Ну, раз вас не касается то, что эльфар был демонопоклонником, пойду сообщу об этом королевскому прокурору. Пусть они разбираются.

— Стоять! — Окрик архимага остановил меня. — Какой еще демонопоклонник?

— Самый настоящий, — ответил я. — Лер Курша-ил пытался вызвать демона и с его помощью убить принцессу Тору, но не рассчитал свои силы. Демон его сожрал и убыл к себе на родину.

Мессир впился в меня взглядом, кусая губы, спрятанные под седыми усами.

— У тебя есть доказательства? — уже тише спросил он.

— А как же, есть.

— Покажи.

Я с сомнением посмотрел на обоих стариков.

— Давай показывай, — подтолкнул меня Гронд. — Считай, что ты смог нас удивить.

Я включил амулет с записью. Минут двадцать мы смотрели на то, что происходило в подземелье.

— А где это такое место, граф? — спросил мессир, когда запись закончилась.

— У меня в замке, в подземной тюрьме. Когда ремонтировали его, наткнулись на старые подземелья и нашли этот зал.

— А как эльфар узнал про это? — спросил Гронд.

— Ему рассказала служанка, которую он пытался принести в жертву. А она услышала от дворфа, который ремонтировал подземелья. Кроме того, эльфар, наверное, чувствовал, что там, внизу есть место старого призыва. Кто их знает, этих демонопоклонников?

— Ты, граф, правильно сделал, что пришел сначала к нам, — произнес ректор.

«Ну надо же! — мысленно усмехнулся я. — То зачем им про это знать, а теперь вот, я правильно сделал».

— На место пришествия выедет Гронд с прокурорскими. — Мессир хищно улыбнулся. Он сделал стойку, как гончая, почуявшая добычу.

— Амулет оставь здесь. Сам отправляйся в степь. Выполняй поручение короля. Мы без тебя разберемся.

«Ага, разберетесь, а меня с носом оставите», — подумал я, а вслух спокойно заявил:

— Не нравится мне это.

— Что именно? — Мессир перевел взор с Гронда, с которым они обменялись понимающими взглядами, на меня.

— То, что будут разбираться в моем замке без меня. Я важный свидетель и не хочу попасть в дурацкую ситуацию.

— Не попадешь, — усмехнулся архимаг.

Я понимал ход мыслей этих прожженных политиков местного масштаба. Они хотели погреть руки на смерти эльфара. Никакому королевскому прокурору они сообщать о смерти не будут. Предоставят полномочному посланнику снежного княжества мои записи и основательно его потрясут с тем, чтобы замять скандал и получить политические выгоды. Потом преподнесут его величеству все в таком свете, что спасли молодого графа и получили преференции от снежков. А меня отсылают подальше, чтобы я не путался под ногами и не поломал им их планы.

— Я все-таки не пойму, мессиры… Замок мой, я обнаружил демонопоклонника, и вы же меня — важного свидетеля — отсылаете прочь? Я что, не вправе решать, что мне делать, а что нет? Вы ли дали мне задание идти с посольством в степь?

— Кро, — устало улыбнулся Гронд, — его не проведешь. Граф пока три шкуры с нас не спустит, не успокоится. Он не зря к нам первым приехал. Стервец, все рассчитал. Прикинулся простачком… Что ты хочешь? — спросил он меня в лоб.

— Я хочу получить рекомендательные письма от посланника княжества к верным людям. К тем, кто меня поддержит в моем стремлении получить свой род в Снежном княжестве.

Гронд закашлялся.

— Кхм. Да наш юный граф по мелочам не разменивается, — проговорил он. — А звезду с неба достать тебе не нужно?

— Я дал в руки партии посланника отличные карты, — спокойно возразил я. — И не буду поднимать шум из-за этой смерти. Он сможет использовать этот случай в переговорах со старыми домами, несогласными признать Тору княгиней. Попытка убийства принцессы — это…

— Мы знаем, что это, — прервал меня мессир ректор. — А вот откуда ты это знаешь?

— Вы забываете, господа, что в моем замке живет наследница и возможная княгиня Снежного княжества… — Я сделал паузу и, отвернувшись к окну, добавил: — Или моя будущая жена.

— Нет, только не это! — Ректор посмотрел на меня испуганными глазами. — Мы устроим тебе встречу с посланником сегодня вечером. А там уже сам договаривайся.

Я согласно кивнул:

— Хорошо, мессиры, я буду ждать вашего ответа. Только намекните леру Корса-илу, что упираться в таком важном деле неуместно. Ну или вроде того.

— В девятнадцать часов в Вангоре. В трактире «Северная звезда», — отрубил мессир Кронвальд.

Королевство Вангор. Столица

Уменя было время, и я направился навестить моих «Бездарей». Выходя из кабинета, я остановился у открытых дверей и, вспомнив, что «Бездарей» срочно вызвали в академию, повернувшись вполоборота к старикам, спросил:

— А почему отозвали моих товарищей вассалов?

— Ты ему не говорил? — Мессир Кронвальд повернулся к Гронду.

— Нет, а когда? Он прибежал, наговорил… Слово не дал вставить, — буркнул Гронд.

Я поднял бровь и посмотрел на него. Когда это я прибежал, наговорил?

— Короче, студент, мы готовим отряд магов для помощи лесным эльфарам в войне против орков. Нам пришло требование выполнить союзнический долг. Твои товарищи, как самые успешные ученики… вместе с другими, — он выделил последние слова голосом, — будут помогать магам из Гильдии.

— Их же там убьют. Вы что, не понимаете?

— На войне смерти случаются, граф. Вам ли этого не знать? — ответил ректор.

— Я не о военных действиях говорю, мессиры, а о мести лесных эльфаров.

— Об этом можешь не беспокоиться, граф.

Я подумал, что они неспроста сейчас называют меня то графом, то студентом. Ой неспроста.

— Не в правилах лесных эльфаров так просто убивать твоих товарищей. Вот перекупить, запугать — это да, они смогут попробовать. А месть их всегда очень изощренная, — спокойно рассуждал Гронд. — К примеру, убить тебя с помощью твоих товарищей — это они могут.

— Ну спасибо, успокоили, — в раздражении произнес я и вышел, стараясь не хлопнуть дверью.

А что я мог сделать? Ректор в своем праве.

Своих ребят я нашел на магическом полигоне вместе с другими студентами, которых отозвали для подготовки. Они отражали нападение другой группы студентов, на год их старше.

Смотрел и радовался. Действовали они слаженно, на рефлексах. Вот отразили огненный шар, и тут же двойка — Мия и Розина — сбили каст заклинания у соперников. А Штоф ударил «воздушным кулаком», не давая им времени на атаку. Защита старшекурсников трещала по швам, ее непрерывно атаковали то Штоф, то Меги. Эрна с парнями была на подстраховке. И иногда они наносили тройной удар. Я видел, что они могли разнести противников давно, но, следуя моим указаниям — не высовываться, просто играли с ними.

Я дал им все что мог. И все, что они могли вместить, — вместили. Теперь наши судьбы в руках удачи и Творца. Я постоял еще немного и ушел.

— Шиза, детка, — обратился я к симбионту, — давай посмотрим, что там происходит на горе?

И в тот же миг яркий свет на мгновение ослепил меня. Прикрыв глаза, постоял несколько секунд. А когда глаза смогли видеть, я не поверил тому, что увидел.

— Это… Это, Шиза, не наша гора, — прошептал я.

Это была огромная гора, в два раза больше… или даже в три, чем моя прежняя горка. Вокруг города простиралась долина, покрытая зеленой травкой, и там могло поместиться еще два таких города, как мой.

— Как же не наша? — отозвалась Шиза. — Вон трое твоих спецназовцев. Вон крула в бассейне.

Напротив меня на скамье сидели трое, и один из них бил картами Рострума Великолепного по носу. Они были так увлечены, что не обратили на меня никакого внимания. Но зато меня увидел русалка. Она заорала таким голосом, что у меня дрогнули коленки.

— Слава!!! Слава!!! Владыка!!!

Рука, бьющая Росфума, дрогнула, а из глаз моего… даже не знаю кого… прораба, архитектора, генералиссимуса всех войск Града на Горе, его мэра или председателя исполкома стаей полезли змеи.

Троица оторопело уставилась на меня. Несколько секунд пребывая в ступоре, смотрела… а затем сорвалась с места и вихрем закружила рядом со мной. Их костюмы, нечто среднее между клоунскими и королевскими, пестрели разными красками и переливались каменьями.

Чтобы у меня не закружилась голова, пришлось расставить руки и поймать непоседливых бойцов невидимого фронта.

— Стоять! — прикрикнул я.

Рострум и два неразлучных друга — Мастер и Мессир — остановились, бухнулись на колени и затянули, словно в церкви церковный хор:

— Ну, куда ж без этого! — вздохнул я и стал ждать, когда эта троица напоется.

— Что тут произошло? — поинтересовался я, когда они встали и, умильно глядя на меня, замолчали.

— Мы, владыка, отбили нападение другого владыки, того самого, что прилетал в прошлый раз. А потом вдруг бах — и гора выросла, — доложил Рострум.

— И ничего не бах, — обиженно произнес Мастер, — это я выполнил твое условие…

— И ничего ты не выполнял, финик недозрелый, — прервал его Магистр, — все само получилось.

— Я тебе покажу, как все само получилось…

— Стоп! — остановил я эту парочку. Они могли спорить часами, потом еще подраться. А у меня в руках оказался свернутый лист. Я развернул его и прочитал.

— Вот оно как, — произнес я и про себя усмехнулся.

Несоблюдение договора со стороны несравненной Беоты.

Теперь понятно, почему моя гора выросла. Ну, уже хорошо, что наш договор считается расторгнутым. Плохо, что эти два хранителя могут объединиться против меня. Хотя Беоте это не нужно. Если только она захочет отомстить. Ну с этим я ничего поделать не могу.

Для того чтобы моя гора выстояла, а вместе с ней — и я, мне нужно под себя забрать всю степь. Как-никак я хранитель орков. На моем пути стоят последователи Рока, и они пошли войной на моих последователей. Кстати, а как там идут дела? Я подошел к краю стены и заглянул вниз. Своим желанием увидел ее с высоты спутника.

Слишком далеко. Я приблизил изображение и в прорехах облаков увидел свой надел. Еще приблизил и увидел то, что хотел рассмотреть. Три лагеря свидетелей Худжгарха. Они жались к горам Снежных эльфаров и к границам Лигирийской империи. К ближайшему лагерю шли отряды Рока. Их я узнал по его стягам. Через два перехода войско последователей Рока подойдет к первому лагерю и… с ходу уничтожит его. Там были только старики и женщины с детьми. Я поискал Грыза и нашел его в трех днях пути от войска противника. Он не успеет, а когда подойдет, то его встретит готовая к сражению армия победителей, а мои силы резко ослабнут. Я даже вспотел от того, что представил эту страшную картину… Убитые женщины и старики, дети, взятые в плен. Этого допустить нельзя. Орки могут продержаться, если будут обороняться, но… орки на то и орки, что сражаются лицом к лицу. Старики выйдут, чтобы умереть, но не видеть позора их женщин. Думать тактически они не будут. Для них главное, что их последний бой Отцу понравится.

«Что же делать? — Я обозревал лагерь и окрестности. — Вот справа от них хорошее плато. Туда только один путь — через пологий склон. Если там расположить лагерь, поставить частокол и установить повозки как крепость, то можно сутки-другие продержаться. А потом и Грыз подоспеет. Но и этого мало. Нужно, чтобы подошли свидетели из других лагерей. Нападения с трех сторон противник не выдержит. Не помогут и пророки Рока».

Решение пришло ко мне внезапно. Как всегда, я не раскладывал по полочкам ситуацию. Вот что было бы, если бы я сделал так, или вот так, или наоборот. Мой ум не мог вместить все приемлемые варианты решений, но мое расслоенное сознание учитывало все нюансы и выдавало мне… по крайней мере, я так думаю, наилучший вариант.

Я решил использовать свою троицу.

Внизу, в шатре одного из моих пророков, шло совещание, там же сидел старый орк, и на нем была моя печать проповедника. Они что-то живо обсуждали.

— Рострум! — позвал я командира троицы.

— Я здесь, мой повелитель. — Вальгум Рострум вытянулся, словно солдат-первогодок. На его груди уже сияли не только медали, но и ордена. Я невольно обратил свой взор на эти «побрякушки». На самом видном месте светилась золотом звезда в алмазах. «Худжгарха первозданного», прочитал я надпись сверху трехглавого чудища. И снизу моего изображения шла надпись синей эмалью «За победу над…»

«Германией, что ли?» — Я наклонил голову поближе. Нет, оказалось: «За победу над врагами».

«Во как! — удивился я. — Их, значит, было много». На мундирах остальных «спецов» светились такие же звезды, но поменьше. Еще бы, субординация.

«Ладно, — подумал я, — своя рука владыка. Кроме того, заслужили. Без меня отбили атаку Рока. Пусть носят».

— Рострум, видишь того орка? — Я показал пальцем.

— Вижу, мой повелитель.

— Надо вселиться в него и передать остальным повеление Худжгарха.

— Слушаюсь, — ответил Рострум и пошел на выход к лестнице, ведущей вниз.

— Стой, дурила! — крикнул я, и Вальгум вновь очутился рядом.

— Я тебе не сказал, что передать, выслушай сначала.

— Я весь внимание, мой повелитель.

— Передашь через орка, что Худжгарх повелел уйти всем вон на то плато и организовать оборону. Поставить частокол и огородиться повозками. Худжгарх пошлет им орка… э-э-э… с… — замялся я.

— С большим носом! — подсказал мне Рострум.

— Нет, с большими ушами! — помог ему Мастер.

— Сам ты большой ух, — возмутился Мессир. — С большими яйцами.

— А как они узнают, что у него большие яйца? — спросил Рострум.

— А он снимет штаны и покажет их, — нашелся Мессир.

— Стоп! — Я поднял руку, останавливая спор. — Вы что несете всякий вздор? Просто скажешь: придет орк с синими волосами. Понял? Повторяю: с синими волосами! Так они узнают, что орк от Худжгарха. Этот орк им поможет в сражении, пусть его слушаются.

Я посмотрел на замершего Рострума, а потом пошел вдоль стены. Следом увязались Мастер и Мессир. Ища лагерь Грыза, я отошел метров на двадцать и обернулся. Рострум был еще тут и смотрел вниз.

— Ребята, поторопите этого задумчивого генерала. — Я указал рукой на Рострума, но сразу понял, что лучше бы этого не делал.

Парочка сорвалась с места и, подбежав, в две ноги дала ему пинка. Не ожидавший такой подлянки от товарищей, Рострум Великолепный с криком полетел вниз со стены, а высота там была метров сорок — пятьдесят. Я подбежал к парапету и глянул вниз. Там, к моему ужасу, лежал Рострум. Вернее, все что от него осталось, — яйцо всмятку.

— Олухи царя небесного! Вы что наделали! Вы же убили его!

— Так мы… это… исполняли ваш приказ, владыка! — проговорил Мастер, а Мессир поддакнул:

— Да.

В это время пятно внизу стало собираться. Вскоре, к моему облегчению, внизу стоял целый Вальгум. Он показал нам кулак и исчез.

Мне оставалось только покачать головой. Ну и нравы у этой парочки! Надеюсь, мое поручение они смогут исполнить. Кроме того, других посланников у меня нет.

— Мастер, вы сейчас пойдете и вселитесь в пророка вон в том лагере у лигирийской границы. — Я обвел пальцем лагерь справа от первого лагеря. — И через него передадите волю Худжгарха, чтобы они собирали всех мужчин и женщин, сажали на лорхов и двигались без остановок к лагерю у гор. Там будет великая битва.

— Вы, Мессир, пойдете к другому лагерю, что слева, и сделаете то же самое. Я соединю вас с благодатью, и вы получите силу, которую передадите лорхам, чтобы они двигались без остановок. Скажете, что там будет встреча всех наших сил. Женщины в битве участвовать не станут, но будут создавать видимость огромного войска.

Я решил поступить, как поступали монголы. Они сажали на коней женщин и запугивали своих врагов многочисленностью. Если это работало у монголов, то может сработать и у меня.

— Идите, — махнул я рукой. И оба ушли.

Планета Сивилла. Степь. Предгорья Снежных гор

Старый орк Мызыр Чук, бывший сотник племени чахоя, а теперь возведенный силой Худжгарха в пророки, сидел в своем шатре, где собрались старейшины. Шел спор, как поступить. Разведка донесла, что к ним двигаются все силы последователей старых заветов.

Мызыр хмуро молчал. У него не было слов для собрания, а свои мысли он прятал даже от себя. Когда спор разгорелся и старики стали плевать друг в друга, Мызыр вздрогнул. Он поднял голову, и глаза его блеснули гневом. Неожиданно для себя самого он громко произнес:

— Я вас, сволочи, лишу посмертия! Я вас, уроды, отправлю за грань!

Шум в шатре мгновенно смолк. Все присутствующие выпучили глаза и уставились на Чука. Тот сам вытаращился на гостей и замотал головой, но помимо его воли рот сам открылся, а рука махнула.

— Это я не вам. Вам Худжгарх велел передать другое. Собирайтесь и переносите лагерь на плато, что справа от стоянки. Дорогу на плато перекройте кольями и повозками. Там встретите врагов. Вам надо продержаться два круга, и придет помощь. Для того, чтобы вы знали, что я говорю от имени духа мщения. Худжгарх пошлет вам орка с синими волосами. Слушайтесь его.

— С синими волосами? — послышались удивленные выкрики.

— Да, с синим волосами и длинным носом, — кивнул проповедник.

— С синими волосами и длинным носом?

— Да, и с большими ушами, — проговорил старый сотник.

— Вот это урод! Где мог родиться орк с синими волосами, большими ушами и длинным носом? И почему его не задавила мать при рождении?

Я слушал Рострума без гнева. Он тот еще сказочник. Но негодник добавил мне нос и уши. Сделал полным уродом, что называется. И, чтобы он не заговорил о более интимных вещах, я его остановил:

— Рострум, прекращай самодеятельность. Прокляну.

Орк в одежде шамана, такой же старый, как и Чук, ощерился, показав желтые, съеденные зубы.

— Мы знаем, Мызыр, что ты пророк и проповедник, но сейчас ты говоришь вещи, которые наши уши отказываются слышать. Не бывало никогда орков с синими волосами. И позор оркам сидеть за стенами. Мы должны выйти в поле и прославить Отца.

— Это лучшее, что мы можем сделать, — поддержал его один из старейшин по имени Бураз.

Женщина, стоявшая у входа, презрительно фыркнула.

Мызыр усмехнулся.

— Кто я, чтобы противиться воле Худжгарха. А у тебя, плешивый Керл, ума хватает лишь для того, чтобы совать свой нос не в свои дела. Ты сам-то когда ходил в бой? Не видел я этого. И пусть в знак твоей глупости у тебя вырастет нос, как у муравьеда.

Мызыр был так уверен в своих словах, что нос шамана стал длинным, как хобот слоненка, и повис над подбородком. Все в шатре ахнули. Шаман схватился за нос. Я почувствовал отток благодати, как будто свежий ветерок прошелся у меня внутри.

— А ты, Бураз, хочешь уши отрастить? — со смехом спросил пророк.

Старый щербатый орк ухватился за свои уши и принялся отрицательно качать головой.

Мызыр обвел присутствующих взглядом, остановил взор на старой жене Рындыне и мстительно прищурился. Она проела ему все мозги, он постоянно слушал ее бурчание: «Какой ты пророк, недотепа? Вон смотри, Грыз вождем стал, а ты? Недоумок. А он ведь был всего-то десятником, а ты — сотником».

— А тебе, старая, я приделаю яйца. Ты все время влезаешь в мужские дела. Хочешь?

Старуха вздрогнула и ухватилась за подол. Потом откинула шкуры на входе и заорала:

— А ну пошли, выкидыши лорха, исполнять волю Худжгарха!

Толпа вскочила и, толкаясь, поспешила на выход.

«Ну, здесь дело сладится», — подумал я и прыгнул в лагерь к Грызу. Он ехал на своем лорхе и покачивался в такт движения быка. Глаза его были полуприкрыты, и он напевал нудный невыразительный мотив из серии «что вижу, о том и пою».

Я пошел рядом, ухватив его за стремя. Грыз шире открыл глаза и обрадованно с удивлением воскликнул:

— Владыка, ты?

— Я, Грыз. Слезай, разговор есть. Не может же Худжгарх идти пешком, когда его последователь едет верхом.

Орк молниеносно соскочил с лорха.

— Что-то случилось? — Взгляд его стал тревожным.

— Слушай меня внимательно, Грыз. Пока ничего не произошло, но может случиться. Противник всеми силами намерен навалиться на лагерь в предгорьях. Он хочет разбить нас по частям, и он в двух переходах от лагеря моих последователей. Тебе нужно, не останавливаясь, двигаться на помощь. Вы в трех днях пути от лагеря.

— Я понимаю, — подумав, мрачно произнес Грыз, — но лорхи не выдержат такой скачки. И, кроме того, даже если мы успеем, они не будут способны нести всадников в бою.

— Об этом не переживай. Я соединю тебя с благодатью, и ты будешь на глазах своих воинов всем лорхам давать силу. Это мое вам благословение. Знай, Грыз: если мы проиграем эту битву, степь вместе с орками достанется лесным эльфарам. Несогласных убьют. Остальные станут служить Вечному лесу. Но ни тебя, ни меня уже не будет.

— Я все сделаю! — Грыз ударил себя в грудь кулаком. — Мы не посрамим!

— Теперь выслушай вот еще что. На битву я собираю все лагеря моих последователей в одном месте. Для массовости мужчины приедут вместе с женщинами. Так мы покажем врагам, что нас много. Но женщины в битве участвовать не будут. Нужно, чтобы все три войска подошли одновременно. Перед последним днем пошли гонцов в разные стороны, пусть найдут те силы, что двинутся на выручку первому лагерю. Согласуйте с ними время выхода, чтобы вы появились с трех сторон одновременно.

— Я тебя понял. Владыка. Все сделаю, как ты сказал. А где будешь ты?

— Я не могу сражаться в облике Худжгарха, но помогу своей силой.

— Хорошо, — произнес орк, а я тут же исчез.

— Отец, ты с кем-то разговаривал? — К Грызу подъехал его сын.

— Да. Нас посетил Худжгарх и приказал спешно двигаться к предгорьям. Идем без дневных остановок — передай по отрядам. И пусть все соберутся здесь, и разведка — тоже. Двигаться будем единым кулаком.

Молодой орк молча кивнул, подстегнул лорха и умчался отдавать распоряжения.

ГЛАВА 4

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор

На пришлого смотрели с удивлением все орки, они слышали о нем от старейшин и собрались толпой поглазеть на это чудо. А чудо было с большими ушами, с большим носом, который, конечно, уступал по размерам носу шамана, но тоже знатно выделялся на грубом лице орка с синими волосами. Я знал, что выгляжу уродливо, но сам попросил Лиана сделать мне образ одного из кибуцеров. Выразительный такой орк с горбом на спине. Я тоже опирался на палку.

Не глядя по сторонам, прошел мимо собравшихся и направился к Мызыру.

— Хорошей войны! — использовал я приветствие воинов, идущих в бой. — Пусть Отцу понравятся твои дела, Мызыр Чук. Я вижу, ты уже начал претворять в жизнь приказ Худжгарха.

— Хорошей войны, незнакомец, — ответил мой пророк. — Как зовут тебя?

— Меня не зовут, я сам прихожу. Называй меня Посланником. — Я повернулся к стоявшим и глазеющим на меня оркам. — Ну, что встали? Работайте!

В голос ментально подпустил страха, и толпа подалась назад. Я еще усилил давление, и орки с шумом набегающей волны разбежались по своим местам. Я повернулся к Мызыру:

— Пойдем поговорим.

Уселся на бревне и отложил в сторону палку.

— Завтра к вечеру войско ревнителей старой веры будет здесь. Их пять с лишним тысяч бойцов. Они голодны и обозлены. Атаку, думаю, начнут с обстрела лагеря. Женщин и детей укройте в середине под повозками. Там же держите животных. На обстрел не отвечайте, прячьтесь за щитами и собирайте стрелы. У них малый запас стрел. После обстрела они пойдут в атаку. Прикажи сложить десять куч камней перед частоколом метрах в пятидесяти от него и выдели мне десять умных юношей, можно из учеников шаманов. Битвой будешь командовать ты, я буду говорить, что надо делать.

Я посмотрел на старого орка. Он внимательно слушал, не перебивая.

— Ты все понял? — спросил я.

— Это мне понятно, — ответил бывалый сотник. — А что дальше? Если выйдут пророки Отца, кто защитит нас от них.

— Как кто? — усмехнулся. — Ты и защитишь. Или вера твоя поколебалась?

Орк оторопело посмотрел на меня:

— Я? Но как?

— Не думай об этом, — спокойно ответил я. — Когда придет время, ты поймешь все сам. Иди командуй и прикажи подать мне гайрат.

Приготовление к сражению шло весь день и всю ночь. Я ходил по лагерю и показывал, что и где расположить. На душе у меня было тревожно. Но я ходил, словно сама невозмутимость, как каменная скала, не показывая тревоги. Орки же, как дети природы, совсем не ведали сомнений. Они видели посланца своего божества, и этого им было достаточно для уверенности в победе.

Я хорошо понимал, что в моем плане слишком много слабых мест — столько всего нужно было сделать слаженно, чтобы он удался. Сработают ли правильно мои посыльные, сумеем ли мы противопоставить силе Рока нашу смекалку и стойкость… и прочее, и прочее, и прочее. Я старался не думать об исходе. Как говорил Наполеон: «Давайте ввяжемся в драку, а там посмотрим». И самое главное — я как Худжгарх не мог прямо участвовать в событиях, как, кстати, и Рок. Но я имел возможность действовать, как смертный посланник духа мщения, а он этого делать не станет.

Лагерь орков напоминал разворошенный улей. Все старательно работали, укрепляли лагерь, натаскивали сено и воду для животных. Привлекли даже детей.

Я огляделся и понял, что пока тут не нужен. У меня были дела в столице. Вечером я должен буду встретиться с посланником княжества в королевстве, лером Корса-илом. От исхода этой встречи зависело многое. Как повернутся события в самом княжестве? Смогу ли я опереться на сторонников Торы? И признают ли они мой род равным молодым домам.

Планета Сивилла. Королевство Вангор.

Столица королевства Вангор

В назначенное время я стоял перед красивым трактиром, находящимся в городском парке в верхнем городе, где жили самые богатые аристократы. В этом районе обитали знатные подданные короля и располагалось представительство Снежного княжества. По сути, это было посольство, но с урезанными функциями.

Я поднялся по ступеням и открыл дверь. На входе меня встретил снежный эльфар, уже немолодой и не такой статный. Это был трактир, который содержало само княжество, с обслугой исключительно из эльфаров. По позе эльфара я сразу понял, что предо мной бывалый боец. Стоял он расслабленно, но был готов тут же при необходимости применить свои умения.

Он оглядел меня с ног до головы и вежливо поинтересовался:

— Вам что-то нужно, тан?

«Ого! Он узнал во мне нехейца!» — Я уважительно поглядел на эльфара.

— Мне назначена встреча.

Как я потом узнал, люди сюда не заглядывали, их просто не пускали. Это было место только для снежных эльфаров. «Еще бы табличку повесили „Только для белых“», — с долей неприязни подумал я.

— Одну ридку, тан. Я уточню. Назовите себя.

— Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Граф.

Эльфар кивнул и скрылся за занавеской. Вскоре он вернулся.

— Вас ожидают, — церемониально сообщил он. — Следуйте за мной, я вас провожу.

В отдельном маленьком, но уютном кабинете сидел за накрытым столом посланник. Еда и питье оставались нетронутыми.

— Садитесь, граф. — Лер Корса-ил показал на кресло, стоявшее у другого конца стола.

Когда я сел, он тоном радушного хозяина показал на накрытый стол.

— Угощайтесь, граф. Мы здесь не едим пищу людей и даже нашу. Мы отдаем предпочтение кухне лесных братьев.

Я усмехнулся:

— Странно.

— Что странного? — улыбнулся посланник. — У нас говорят: «Хочешь лучше узнать своего врага, отведай его пищу».

Я обвел руками стол:

— Но я не вижу здесь новорожденных жареных младенцев и крови невинных людей.

Сначала эльфар замер, а потом громко расхохотался.

— Вы так же, как и все люди, подвержены суевериям и ложным представлениям о лесных эльфарах. Они не питаются младенцами и не пьют людскую кровь. Они более изощренны. Попробуйте, вам понравится. Это салат из молодых почек магических деревьев. Он очень изыскан.

И, подавая пример, принялся вилкой аккуратно есть салат. Я попробовал, и мне угощение понравилось. Эльфар, стоявший молча у стола, налил вина в бокалы. Я улыбнулся и решил сделать ответный ход. Жестом фокусника достал бутылку «Королевской лозы» и поставил на стол.

— Будьте любезны! — попросил я эльфара, прислуживающего за столом. — Налейте нам этого вина.

От меня не укрылось удивление посланника, хотя он и пытался остаться непроницаемым.

После того как мы выпили по глотку вина, лер Корса-ил произнес:

— А вы, граф, умеете удивлять.

«Еще как!» — мысленно усмехнулся я. Но в ответ лишь улыбнулся.

Разговор за ужином или поздним обедом шел ни о чем. Болтали о погоде, о предстоящей войне орков и лесных эльфаров, но не затрагивали дел в самом Снежном княжестве. Мы прощупывали друг друга перед решающей схваткой. И это время настало. Прислужник ушел, и мы остались один на один.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить, граф, — после недолгого молчания спросил посланник. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку кресла, и держал в руке бокал с вином.

— Я хотел бы узнать, насколько вы, лер, преданы княжескому дому.

Тот приподнял бровь.

— Вот как? Ни много ни мало. Вы понимаете, граф, о чем спрашиваете? Вас не оправдывает даже ваша молодость.

Глаза его превратились в узкие амбразуры, из которых вылезли «стволы пушек».

Я шел по лезвию и в любой момент мог сорваться вниз. Но мне нужен был открытый разговор без недомолвок и условностей. На кону стояло слишком много.

— Давайте проясним ситуацию, лер Корса-ил. В Снежном княжестве нет князя. Там разгорается борьба за власть. Часть старых домов колеблется, и они готовы уступить напору молодых домов. У меня живет возможная княгиня. Она находится под моей защитой. Не все, но многие хотят видеть ее во главе княжества. Другим же она мешает, и ее хотят убить. Волею судьбы я втянут в это противостояние и представляю интересы Торы-илы.

«Пушки из амбразур» продолжали смотреть в мою сторону. Пока, по его мнению, я не сообщил ничего нового.

— Кроме того… — я сделал паузу и прямо посмотрел эльфару в его щели глаз, — я понимаю, что если победят новые дома, а они действуют по указке из леса, то союзу людей и снежных эльфаров придет конец.

Посланник поставил бокал на стол.

— А при чем здесь моя преданность? И почему вы считаете, что льерине Торе-иле угрожает опасность?

Теперь мы подступили к главному. Первый опасный поворот я прошел.

— Ее хотели убить в моем замке, и предполагал это сделать ее секретарь, который был оставлен ей по настоянию части родов княжеского дома.

Лер Корса-ил сидел молча. Он ничем не выдавал то, что знал о покушении, он просто внимательно слушал.

— Поэтому мне важно знать, с кем я говорю — со сторонником княжны или с ее противником.

— Вы так уверены, что я скажу вам правду? — спросил он с легкой улыбкой собственного превосходства на губах.

— А давайте порассуждаем, — улыбнулся я. — В моем замке представитель одного из родов новых домов пытался вызвать демона, чтобы убить принцессу. Демон его сожрал и ушел, а у меня есть доказательства его связи с демонопоклонниками. Как я должен поступить, будучи законопослушным подданным его величества?..

— И как? — с интересом спросил эльфар. Он попался на мою паузу.

— Я должен вызвать королевского прокурора и сообщить ему все подробности. Дальше дело начнет обрастать слухами… Информация будет распространяться…

Эльфар прекрасно понимал то, что я не досказал. Правду о смерти эльфара не утаить. Часть старых домов, узнав, что новые дома покушались на их «знамя», поднимут свои войска, и начнется такое, что и представлять не хочется. А если бы эльфару его замысел удался, то виноватым был бы я, и гнев приверженцев княжеского дома обрушился бы на меня. Но удача и на этот раз была на моей стороне. Видимо, где-то я поступил правильно, раз она сработала. И теперь проблемы были не только у новых домов, но и у старых.

А нити этих проблем держал в своих руках ваш покорный слуга, что бы там ни мечтали о себе два старика. Мое сознание выдавало порции нужной информации, а я раскладывал «пасьянс» перед посланником, открывая карты по одной.

— Кроме того, я, как дворянин, честь которого задета, должен отправиться в княжество и вызвать на поединок чести мужчин того рода, который совершил сей необдуманный шаг.

И здесь лер Корса-ил поплыл. Он помнил, что эльфары не могут нанести мне прямой вред, а, выступив в защиту снежной эльфарки, я буду вправе вызвать на поединок любого. И если меня убьют, то позор ляжет на весь род. Хотя позором будет уже то, что человек прибыл защищать честь их принцессы. Кроме того, авторитет эльфаров резко упадет. Они убили человека, который встал на защиту их будущей княгини.

Если бы я был простой вангорский аристократ, посланник бы и пальцем не пошевелил. Он выслушал бы меня и решил все за моей спиной, а меня нашли бы умершим от того, что я подавился костью. Вот что бывает с выскочками.

Но я был особенный. И, как хорошо знал, имел авторитет абсолютно невменяемого нехейца. Я мог поднять орков и пойти войной на противников Торы. Однажды я так уже пугал вангорцев, и у меня все могло получиться. Орки бы вписались за мужа небесной невесты. Пограбить снежков было их одним из огромнейших желаний. Дай только повод. И не так-то просто меня убить, это они понимали тоже. А если попытка покушения не удастся, то, я думаю, лер даже боялся представить, что после этого произойдет. А произойдет то, что всем политическим договоренностям придут кранты. Я мог сдвинуть установившееся равновесие в любую сторону. А вот что будет после этого, знал только я. Дым пожарищ и горы трупов по всему материку.

Лер помолчал, выслушав мои доводы, и, подняв на меня взгляд, прямо спросил:

— Граф, не будем ходить вокруг да около. Что вы хотите? И что можете предложить?

— Первое, что я хочу: знать, за кого вы?

— Я за принцессу. Но вынужден придерживаться нейтралитета, иначе меня отсюда уберут и отношениям королевства и княжества будет нанесен ущерб. Я так понимаю, у вас есть определенный план.

Посланник оказался прозорливым.

— Есть.

— Опишите его вкратце.

— Я отдам вам тело секретаря и не допущу распространения слухов. Я направляюсь в Снежное княжество, чтобы представить троих эльфаров, желающих вступить в мой род.

При этих словах глаза посланника, помимо его воли, сработали как семафор. Быстро широко раскрылись, показав его великое удивление, и вернулись в свое первоначальное состояние.

— Там я планирую получить поддержку тех родов, которые связаны с вами. Вы дадите мне к ним рекомендательное письмо. Основав новый род, я войду в сообщество новых домов и навлеку, как я понимаю, на себя их гнев. А дальше — по обстоятельствам. Буду убирать тех, кто особо ретиво выступает против принцессы.

Корса-ил сидел задумчивый и молчаливый. Он выпил одним глотком вино и наконец поднял на меня взгляд.

— Вы хотите сплотить старые дома вокруг Торы. Мне даете оружие против особо неуступчивых. Сами бросаетесь в огонь, который может вас сжечь без остатка… Да, вы действительно странный и… опасный противник. С вашей удачей и отвагой вы, граф, можете преуспеть. Но это если вас не остановят. А я думаю, что вы не проживете в княжестве и недели. Вы просто исчезнете по дороге. А мое письмо найдут у вас…

Он замолчал. Опустил задумчивый взгляд на тарелку с недоеденным десертом и вновь посмотрел на меня.

— Но вы сделали свой выбор, граф, и я не смею вам мешать. Только вместо письма я дам вам это кольцо. Вы покажете его бывшему секретарю великого князя. Его зовут Марцел-ил. Найдете его в Туманной лощине. Остальное расскажете на словах. Он поможет вам получить поддержку нужных эльфаров. И да хранит вас создатель. — Он снял кольцо с пальца и протянул мне. — Когда я могу забрать тело нашего соотечественника?

— В любое время, лер, я распоряжусь.

Аудиенция была окончена, но у меня осталось ощущение незавершенности, и избавиться от него я не смог.

Планета Сивилла. Степь. Предгорья Снежных гор

Рындына вздрогнула и уронила глиняный кувшин с гайратом. Она поставила тарелки с мясом и лепешками на маленький столик для мужа, который должен был сейчас прийти, отвернулась за скисшим молоком коров, а когда повернулась, то увидела, что вместо мужа на его месте сидит синеволосый орк, урод из уродов, и с удовольствием ест мясо молодого ягненка. Он хитро посмотрел на женщину и дернул правым большим ухом. Женщина отступила на шаг.

— Рындына, у тебя что, руки отсохли? — спросил синеволосый и утробно противно рассмеялся. — Я вижу, ты разучилась чтить не только мужа, но и гостей. — Орк взял в руки большой кусок исходящего паром мяса. — Как же низко пали нравы детей степи! — откусив кусок, проговорил пришелец. — Женщины управляют мужчинами. Гостей судят по внешности. Ты помнишь свой завет, Рындына, который давала, когда выходила замуж?

Женщина сделал еще шаг назад и выскочила из шатра. Снаружи послышался ее сдавленный вскрик:

— Мырыз! Мырыз! Там… Там…

— Что там? Женщина, говори внятно.

— Там этот… Урод.

«Урод, значит? — усмехнулся я. — Ну что ж, посмотрим, что ты скажешь сейчас».

Я создал иллюзию слоновьих ушей и носа Буратино. Из-за шкур шатра послышался вскрик.

— Рындына, что с тобой? Старая ты дура, не можешь язык держать за зубами!

Теперь послышались вскрик женщины и ее вопль. Занавеска на входе отлетела в сторону, и в шатер кубарем влетела орчанка. Упала у моих ног, а следом вошел ее муж. Он склонил голову и смиренно попросил:

— Господин, простите эту выжившую из ума старуху. Не ведает, что несет.

— Мызыр, если ты не можешь управлять своей женой, то как сможешь управлять народом? — спросил я.

Орк насупился.

— Я понял тебя, господин, — произнес он, решительно схватил женщину за волосы и вытащил из шатра.

Сразу же оттуда раздались свист плети и вой Рындыны. Вскоре она приползла на четвереньках в шатер и обняла мои сапоги.

— Простите, господин, — плача, с надрывом попросила она. — Не буду больше преступать завет. Я буду послушна мужу. Отец свидетель.

Мызыр стоял на входе.

— Ну, тогда неси еду, — усмехнулся я. — Мы с твоим мужем поедим и пообщаемся. Прощена, — и снял иллюзию.

Мызыр прошел и сел рядом. Выбрал кусок мяса и протянул мне. Я взял. Мызыр оказал мне почет. Мы молча ели мясо, лепешки, сыр, соленые корешки и запивали гайратом.

После еды орк, отдуваясь, произнес:

— У нас все готово, Посланник. Разведчики донесли, что передовые отряды ревнителей старой веры уже на подходе, основные силы подойдут завтра к вечеру.

— Ты не хуже меня, сотник, знаешь, что делать, — спокойно ответил я. — Занимайся, а я отлучусь.

После этих слов перенесся на Гору и оттуда уже к месту, где оставил невесту.

В горах темнеет быстро. Заходящее светило последними лучиками ласкало верхушки изъеденных временем гор. Удлинились тени, на своих границах создавая резкий контраст света и темноты. Гомон птиц затихал. С гор подул прохладный ветерок. Под навесом небольшой скалы у горящего костра сидело двое, Ганга и Гради-ил. Это все, что осталось от большого лагеря. Вокруг ни души, не считая меня. Я стоял и смотрел на них, ставших мне такими дорогими… близкими…

Ганга замерла. Ее плечи напряглись, и она медленно повернулась в мою сторону.

— Ты? — тихо прошептала она одними губами.

Но я прочитал этот короткий вопрос и так же тихо одними губами ответил:

— Я.

Ганга вскочила, хотела броситься ко мне, но какая-то сила остановила ее.

— Гради-ил, он вернулся, — произнесла она.

— Вижу, — ответил тот и поднялся.

Они оба подошли ко мне. Гради-ил шел, отступив на шаг от моей невесты.

Ганга остановилась напротив и долго всматривалась в мое лицо.

— Ты изменился, — произнесла она. — Так, словно тебя не было годы. — Она провела ладонью по моему лицу. — Появилась щетина. Ты уже не мальчик.

Затем обвила мою шею и прижалась всем телом. Я обнял ее. И так мы простояли долго, впитывая чувства друг друга и наслаждаясь объятиями. Гради-ил кашлянул и вежливо отвернулся.

Наконец Ганга отпустила меня.

— Ты голоден? — спросила она.

Вот что значит орочья жена! Она встречает мужчину неизменным вопросом: «Ты голоден?» А он не смеет ответить нет.

— Как волк! — засмеялся я, и напряжение от моего появления, витавшее в воздухе, исчезло.

— У нас заяц на костре. Идем.

Она ухватила меня за руку и потащила мимо скромно стоявшего эльфара. Глядя на его улыбку, я только пожал плечами.

К зайцу я выложил фрукты, пироги и вино. Поставил бокалы, и мы отпраздновали мое прибытие. Только после еды, которую слопал Лиан, я спросил:

— А где остальные?

Ганга скривилась и посмотрела на Гради-ила.

— Что? — переспросил я, заметив их переглядывания.

— Милорд, — взял на себя инициативу эльфар, — я хочу вам сообщить, что юноша, которого вы спасли, внук великого князя. Бывшего великого князя. Он отвергнутый, и за ним началась охота. Мы тут встретили боевую звезду одного из родов великого дома. Нам пришлось сражаться… Я решил, что будет лучше, если он отбудет инкогнито в империю и найдет отца. Тот тоже отвергнут, и за ним, скорее всего, тоже отправлены… хм… специалисты… Они уехали под охраной Фомы вместе с остальными бывшими рабами и с Сулеймой. Я подумал, что еще один член вашему роду не помешает. Тем более тогда вы сможете основать не только род, но и новый дом. А они перестанут быть бывшим членами рода князя и, как бы это сказать… Станут членами рода Тох Рангор.

— Ага, и позор тогда ляжет на мой род, — закончил я за него.

— Если вы заберете их из княжества и они будут жить среди людей, то они никому больше нужны не будут, — ответил Гради-ил.

— Только вот какая незадача, Гради-ил. Я должен совету княжеского дома показать этих эльфаров, и они должны при всех подтвердить, что со своего согласия, а не по принуждению или колдовству вступают в мой род. А до этого момента им еще надо дожить.

— Все так, милорд, но они въедут в княжество уже членами вашего рода, а не отверженными. Вы дадите им новые имена. Позор с рода будет снят. И до момента, когда вас примут в качестве нового дома, они будут в безопасности.

— А после? — спросил я.

— А после, милорд, вы что-нибудь придумаете.

— Да уж, — проворчал я. — Ты так в этом уверен!

Я ворчал в силу своего характера. Я и сам прекрасно понимал, что это единственный шанс получить таких родичей, и им нужно воспользоваться. И, конечно, надо найти отца Радзи-ила и помочь ему. Ох уж эти принципы и гордыня снежных эльфаров!

— Конечно, милорд, — очень уверенно заявил эльфар. — Вы всегда выкручиваетесь.

Ганга бросила на Гради-ила злой взгляд, но промолчала. Она держала марку орочьей жены. Мужчины решили, женщины молчат.

— Ладно, будем решать проблемы по порядку, — подумав и все взвесив, ответил я. Конечно, это сказано чисто фигурально. Я не столько думал, сколько получал готовые ответы от своего сознания, слоеного, как торт «Наполеон».

— А какие у нас проблемы? — сразу ухватил нить моих мыслей Гради-ил.

— Тут недалеко скоро будет битва свидетелей Худжгарха и ревнителей старой веры…

— А ты тут при чем? — это уже не выдержала Ганга.

— При том, — неохотно отозвался я. — Эту кашу заварил я.

— Какую кашу?

— Из-за меня начались эти события, — пояснил я. Иногда я забывал, что наших земных поговорок тут не знают.

— Ты-ы-ы? Каким образом?

— Рассказать все сейчас не могу, но как-нибудь обещаю поделиться. А пока просто расскажу о раскладе сил в степи и в мире. Кратко. Свидетели Худжгарха мешают лесным эльфарам подчинить степь.

— А как лесные эльфары могут это сделать? — недоверчиво фыркнула Ганга.

— В Снежном княжестве среди новых домов зреют настроения объединиться с лесными эльфарами. Создав этот союз, они подчинят степь с помощью союзников среди племен. Там давно ведется подрывная работа, и сторонники лесных эльфаров находятся среди ревнителей старой веры. Равновесие мира нарушится, наступит хаос и еще бог знает что. Этому мешают свидетели Худжгарха.

— Ну, это я более-менее поняла, — кивнула красивой головой Ганга. — А ты тут при чем?

— Так уж получилось, что легенду о духе мщения в жизнь воплотил я.

— Ты? Но как?

Я помолчал, обдумывая свой ответ. Поглядел в любопытные глаза Гради-ила, потом на ошарашенную Гангу и выдал сакраментальное:

— Такова была воля богов.

— Кого? — в два голоса спросили оба.

— Вы что, не слышали?

— Слышали, — ответила, прищурив свои большие глаза, Ганга. — Только непонятно, как ты узнал про эту волю?

— Ты была со мной на горе?

— Э-э-э… Была.

— Вот там мне и сказали, — нашелся я, честно глядя в ее глазки.

— Что за гора? — Гради-ил с великим удивлением уставился на нас.

— Гора, где обитают боги, — ответил я.

— Вы были в чертогах богов, милорд. — Гради-ил даже не думал сомневаться в моих словах.

— Я не знаю, чертоги это или нет, — ответил я. — И это не важно. Важно то, что у меня есть цель. И я ее должен достичь, иначе всем нам смерть.

Гради-ил, соглашаясь, кивнул.

— Понимаю, милорд. Вы вовлечены в противостояние богов. Если победит ваш бог, вы получите награду. Если он проиграет, вы погибнете. И вместе с вами — все, кто стоит рядом. Мы все погибнем. Чем мы можем помочь?

— Тем, что будете сидеть здесь и ждать меня.

— Ты опять уходишь?

— Ненадолго, дорогая…

— Я знаю, что ненадолго. — Глаза моей невесты полыхнули огнем. — Но вынуждена заметить моему жениху, что слишком часто. Так часто, что я его вижу не больше часа каждый раз при его прибытии и убытии.

— Сегодня я пробуду с вами до утра. — Я приобнял напрягшуюся Гангу за плечи. Та немного успокоилась, но затем резко повернулась ко мне.

— Я чувствую тревогу, — произнесла она. — Я не знаю, чем закончится твоя битва, но тревожусь. Я хочу перед твоим уходом… — Она прямо уставилась мне в глаза. — Я хочу стать твоей женщиной.

Я закашлялся, а Гради-ил «испарился».

Ночь быстро опускала темное покрывало со склонов гор в долину. Затухающий костер потрескивал угольками. Проснулись ночные птицы, совы заухали, перекрикиваясь в темноте. А я наслаждался пылкими ласками своей невесты. Она стала моей женщиной… И не раз за эту ночь. Утром, усталая и довольная, она уснула на моей груди.

— Она понесла, — услышал я голос Шизы, в котором прорезались нотки ревности.

— Ну, стало быть, так суждено, — ответил я. — Вернусь из Снежного княжества, сыграем свадьбу.

— У Ганги предчувствия.

— Какие? — Мне было лень размышлять.

У женщин всегдатревоги. Они ждут и думают о нас, мужчинах. Как мы? С кем мы? Тревожатся. Это вполне нормальное состояние.

— Я не знаю, Виктор, но я тоже почувствовала тревогу после ее слов. Мы где-то что-то упустили… может быть, важное…

Я задумался. Но, сколько ни морщил лоб, ничего не придумал.

— Если мы не можем это сейчас видеть, — ответил я, — то и не будем ломать голову. Значит, это выше нашего понимания или это судьба, Шиза.

Я осторожно убрал голову Ганги со своей груди и, не прощаясь, отправился на гору. Крула увидела меня голого и хотела заорать. Но я показал ей кулак. Русалка нырнула в воду бассейна и исчезла. Я быстро оделся. Проверил связи моих посланцев с горой и, убедившись, что все нормально, а три отряда движутся в правильном направлении, хотел было уже убыть в лагерь орков на плато. Но не тут-то было. Напротив меня открылось окно, и я увидел смеющуюся Беоту. Я тоже бледно улыбнулся и подумал, что ее прибытие ко мне явно не к добру.

— Хорош! — смеясь, произнесла она. — Настоящий самец.

Я вздернул брови.

— Я ждала тебя, самозванец, поэтому видела твое появление во всей красе.

— Самозванец? — Я почесал затылок. — Почему самозванец?

— А ты проходил лабиринт? — в ответ спросила она.

— Лабиринт, — повторил я. — Это тот лабиринт, где находится говорящая статуя?

Беота приоткрыла ротик, показывая мне свое удивление.

— Не может быть, — очень уверенно произнесла она. — Ты не мог его пройти.

— А я и не говорил, что проходил лабиринт, — ответил я, пытаясь понять, что ей от меня нужно. Ведь не зря эта красивая ведьма сюда пожаловала.

— Тогда откуда знаешь про статую?

— Рассказывали, — туманно ответил я.

Беота усмехнулась:

— Я так и поняла. Скажешь, кто?

— Я бы поделился, но имени его не знаю.

— А как он выглядит? Может, я узнаю.

— Несравненная Беота, — едко улыбаясь, ответил я. Мне надоели эти хождения вокруг да около. — Любая информация чего-то стоит. Чем вы готовы пожертвовать?

— Ну… например, тобой, малыш. — Она вернула мне мою улыбку.

— Ну да, — кивнул я. — Это, конечно, стоит очень много. Я — это целая вселенная. А конкретно.

— А конкретно — могу предупредить тебя о опасности.

— Спасибо, — поклонился я. — Предупреждайте.

— Сначала расскажи, с кем ты разговаривал о лабиринте.

Я задумчиво посмотрел на чернокожую красавицу. Она уже не пыталась колдовством обольстить меня. Значит, признала за мной силу. Победа над Роком в мое отсутствие и то, что она отдала мне часть накопленной благодати, работали на мой авторитет.

— Давайте заключим договор, божественная Беота. Я рассказываю вам о том, кого видел, а вы меня предупреждаете о грозящей мне опасности.

Беота стрельнула глазами.

— А давай! — задорно, словно маленькая девчушка, произнесла она. — Только больше никаких Ирридаров. Только Худжгарх.

— Шиза, ты видишь здесь ловушку? — поинтересовался я.

— Нет, Виктор, я не понимаю, чего она хочет, но, может, она предупредит нас о том, что тревожит Гангу. Или о планах Рока.

— Я ей не верю, Шиза.

— Я тоже.

— Тогда составь договор, я ей отправлю почтой.

— Готово.

В моей руке возник свиток. Я поднял руку и дунул. Свиток полетел к Беоте, которая его ловко перехватила и, развернув, принялась читать.

— Ты не судьей работал ранее? — спросила она.

— Нет.

— Очень уж все дотошно описал. Ты чего-то боишься?

— Конечно, — не стал врать я. — Я вас боюсь, Беота.

— А где же несравненная и божественная? — усмехнулась чернокожая красавица. — Но, впрочем, не важно. Меня не бойся. Не буду же я вредить своему возможному будущему супругу.

У меня волосы зашевелились на голове. Вот это заявление! Видимо, удивление отразилось на моем лице. Богиня довольно засмеялась и порвала договор.

— В качестве жеста доброй воли я предупреждаю тебя, Худжгарх. Бойся огня.

— Бойся огня? И все? А конкретно?

Беота снисходительно на меня посмотрела.

— Боги не говорят прямо. Взрослей, мой мальчик. До встречи, — и окно схлопнулось, оставив меня в великом недоумении.

— Шиза, ты что-нибудь поняла?

— Нет, Виктор.

— Бойся огня… Надо же! — проворчал я. — Какого?

Я задумчиво постоял, размышляя над ее словами, затем просто махнул рукой. Раз Шиза не знает, а мое слоеное сознание молчит, то и я не буду забивать себе голову.

Как говорила моя бабушка: «Всему свое время, внучек. — Это она о готовности браги для самогона. — Время браге бродить, время делать самогон. Иди погуляй».

Вот я и пойду прогуляюсь. А огненная брага пусть бродит.

В лагере свидетелей царила суета. Передовые отряды ревнителей веры, около сотни всадников, виднелись вдали, не приближаясь. Я стоял на вершине крутого склона и смотрел на них. Подошел Мызыр и молча встал рядом. Я чувствовал, что он ждет указаний.

— Не посылай никого к ним, — повелел я, не поворачиваясь. — Посмотрим, на что они осмелятся.

Всадники рассыпались по степи и стали прочесывать местность.

— Засаду ищут, — проговорил Мызыр.

Ближе к обеду подошли передовые отряды, около тысячи. Несколько всадников отделилось и поскакало к нам. Они добрались до подъема на плато и остановились, затем один надел шлем на копье, и группа из восьми всадников медленно направилась к частоколу.

— Парламентеры, — усмехнулся я. — Сейчас будут пробовать брать нас на слабо. — У тебя, Мызыр, козопас есть?

— Есть, — удивленно ответил он.

— Прикажи, чтобы позвали его сюда.

Когда пришел и поклонился оборванный орк, я ему сказал:

— Видишь орков?

— Вижу.

— Вот иди и говори с ними.

— А что говорить?

— Что захочешь, то и говори, — засмеялся я.

Козопас шмыгнул носом, поправил сползающие портки и пошел к подъехавшим оркам.

В каждом народе есть такие неудачники. Ленивые, грязные, недалекие. Орки не были исключением. Коз пасли или рабы, или вот такие непригодные ни к чему орки.

Всадники приблизились к частоколу. Я видел, что ехал на переговоры сотник.

— Эй! Вы бабы или мужчины! — весело крикнул он. — Будете сидеть за стенами и повозками?

— А ты кто? — подал свой голос козопас. Он был горд тем, что ему дали право говорить.

Сотник присмотрелся к нашему парламентеру.

— А ты кто? — недоуменно спросил он.

— Я Вашак. А ты кто?

— Я… настоящий орк, а не козопас. Пшел прочь!

— Сам сдохни. Чего хотел?

Сотник сплюнул и развернул лорха.

— Так ты чего приезжал-то? — в спину ему крикнул козопас. — Тебе козочка не нужна?

На повозках, превращенных в стены, во всю глотку заржали орки. Мызыр тоже усмехнулся:

— Оскорбили мы сотника, а он нас не смог. Хитер ты, Посланник, ишь как вывернул. Теперь они еще злее будут.

Сотник удалился, а от группы всадников, мелькавших вдалеке, отделился один. Он поскакал прямо к нам.

Подскакав, он закричал:

— Эй, крысы! Есть кто тут мужчина? Выходи на поединок!

Мызыр посмотрел на меня:

— Что делать будем, Посланник?

Я не ответил, а тяжелым шагом сгорбленного орка направился к козопасу. Мызыр пошел следом.

— Вашак, ты веришь в Худжгарха? — спросил я.

— Верю! — ответил замарашка.

— Тогда иди и сражайся с воином врага Отца нашего.

— А чем? — не смутился тот. — У меня нет ни топора, ни щита. Нет лорха.

— А чем ты отгоняешь падальщиков и волков от стада?

— Так этим… Копьем и луком.

— Вот с этим и иди. Худжгарх накладывает на тебя свое благословение.

Я вышел в ускоренный режим и стал изучать его ауру. В ней было столько паразитов, сколько не бывает блох у бродячих собак. Его аура была рваной и просто кишела астральными сущностями. Я собрал ее в одно целое, подпитывая энергией, и сделал то, что никогда не делал. Запустил свой аурный щуп в его ауру.

— Ребята, хотите поохотиться? — спросил я малышей, и те, не думая, нырнули в омут чужой ауры. Они как щуки против карасей ныряли и хватали паразитов. Те бились в стенки, пытались уворачиваться, но я действовал под ускорением, и паразиты были очень вялы. Вскоре аура орка была очищена. Смеющаяся Шиза показала мне добычу охотников. Малыши были одеты как орки и несли связки диких уток. Их восторг был неописуем.

— Ты придумал странную вещь — охотиться на паразитов с помощью малышей, — сказала Шиза. — Я даже вначале испугалась.

Вашак удивленно смотрел вокруг. Взгляд его прояснился. Он осматривал себя и морщился.

— Пошли, Вашак, я отведу тебя на бой, — сказал я ему. — После этого боя станешь телохранителем у Мызыра. Дайте ему лук и копье, — приказал я, и ближайший орк протянул бывшему козопасу оружие.

Мы спрыгнули с повозок и пошли к кольям. Вашак пролез между двумя бревнами и вышел на простор. За нашими спинами установилась тишина. Все смотрели на козопаса. А тот подтянул веревку на штанах, скинул рваную меховую душегрейку и весело заорал:

— Если ты такой смелый, слезай с лорха и иди сюда.

Противник видел, что к нему вышел не кто иной, как козопас. Их не спутаешь с воинами. Он замешкался, а потом, развернув лорха, поскакал к своим. На «стенах» раздались радостные вопли и крики. Это вопили от восторга «мои» орки. Козопас прогнал воина. Это было смешно и обидно для врагов. Но вражеский воин смирил свою гордость. Он не стал меряться силой с дурачком. Он понимал, что эта победа принесет ему лишь бесчестье. Потом не отмоешься. Кличка «Победитель козопасов» прилипнет навсегда. А с ней хоть утопись, хоть повесься.

Вашак вернулся довольный.

— Переоденьте его! — приказал я. — Если простой козопас прогнал воина, то что сможете сделать вы, настоящие воины? — спросил я.

И в ответ раздался мощный восторженный многоголосый крик:

— Худжгарх! Худжгарх!

— Мызыр, давай веди сюда десять парней, что я приказал тебе отобрать, тех, что посмышленее.

Старый орк отошел и вскоре вернулся с десятком молодых парней весен по четырнадцать. Еще не воины, но уже не дети. Через два года им идти в набег, доказывая свою лихость. Ребята смотрели на меня исподлобья, и в их взгляде я не видел радости или почтения. Я мысленно усмехнулся — не нравится им мой вид.

— Знаете, почему у меня большие уши и нос? — спросил я.

Ребята подняли головы и молча на меня уставились.

— А знаете, что есть самое важное для орка? — задал я новый вопрос.

Все скривились. «Еще бы! — говорили их взгляды. — Каждый орк знает, что для орка самое важное — это показать свою удаль и доблесть».

— Сейчас я расскажу вам одну давнюю историю, — продолжил я. — Когда я был молод, примерно как вы, я судил орков по их внешнему виду. Однажды я насмехался над горбатым орком. И Отец призвал меня. Я встал перед его сыном Худжгархом, и тот спросил меня: «Что более всего ценится в орке?» Я ответил три раза неправильно. В первый раз я получил синие волосы, во второй — длинный нос, в третий — вот такие уши. Тогда он сказал: «Спрошу тебя последний раз». И вновь я ответил неправильно. Так я стал горбатым и его посланником. Хотите ответить три раза на мой вопрос?

Глаза молодых орков стали большими, как блюдца из фарфорового сервиза Маргариты Павловны.

— Ну вы же знаете, что самое главное для орка, — рассмеялся я. — Не бойтесь. Всего-то станете горбатыми и с большими ушами.

Ребята попятились. Они с испугом смотрели на меня и готовы были дать деру, но Мызыр звучно прикрикнул:

— Стоять, лорхово племя!

— Ну, если не знаете, — я нахмурил брови, — то не судите орка по внешнему виду. Идемте за мной.

Я отвел их в сторону, раздал браслеты с «торнадо», амулеты защиты и ввел всех в транс. Что толку говорить им, что делать, и объяснять до ночи, когда все можно вложить в подкорку головного мозга. Сейчас нельзя было разбрасываться временем. Я не знал, что приготовил мне Рок, но после слов Беоты заволновался еще больше. Мой противник перед походом хорошо подготовился, я же действовал экспромтом. И мой шанс был в неожиданном ходе. Юноши замерли на пару часов, усевшись на землю, а я стал продумывать план, как заставить эту тысячу нас атаковать.

Вы когда-нибудь видели муки рождения идеи? Это пострашнее родов ребенка. Там что? Лег и натужился. Раз, раз. Хоп, хоп, и он вышел. С идеей так не получалось. Я тужился, приказывал себе думать, уговаривал, спрашивал совета у Шизы и даже у Лиана, но все было тщетно. Я ходил по краю плато туда-сюда и мучительно рожал идею. И самое удивительное вот что: всегда идеи были, пусть даже, на первый взгляд, самые бредовые, а сейчас не было. Вот не было, и все! Может, виной тому беспокойство, что одолевало меня.

Мызыр маячил в стороне, и следом за ним тенью бродил его новый телохранитель. Когда я поворачивался лицом к стойбищу, они периодически попадались мне на глаза… Я видел, что мой пророк тоже думает. И тут я решил: «А что если идеи нет у меня, но она есть у Мызыра?»

Ему, в отличие от меня, перепадает благодать с горы. Конечно, я чувствовал себя глупо, очень глупо. Впервые я поставил перед собой задачу и не знал, как ее решить. Но внутри меня горело сильное желание начать битву до подхода основных сил. Оно жгло меня и толкало думать и думать.

— Мызыр! — крикнул я, и старый орк поспешил на мой зов. — Мызыр! — обратился я к нему, когда он подошел. — У тебя есть идея, как заставить передовой отряд врага, не дожидаясь подхода основных сил, атаковать нас?

Старый опытный сотник кинул взгляд на противника, что оборудовал лагерь лигах в трех от нас.

— Сюда они не сунутся, — произнес он. — Понимают, что только понесут потери. Среди них нет, видимо, шаманов и нет лжепророков. А без магического прикрытия они начинать штурм не станут.

Я опустил голову к земле, рассматривая носки своих сапог. Ничего нового он мне не сообщил, это я понимал и без него. Нужен неожиданный ход с нашей стороны, и решение необходимо принимать быстро.

— Можно пару сотен воинов выдвинуть за колья, — неожиданно предложил бывший козопас.

— Зачем? — к нему обернулся Мызыр. — Ну, допустим, бросятся воины в атаку, а что мы сможем им противопоставить? Стрелы? Они просто перебьют две сотни, и все.

— А если мы сделаем так… — пришло ко мне озарение. — Начнем разбирать частокол и часть стены из повозок и покажем, что выходим на бой. Они должны будут клюнуть на это. Смять две сотни и ворваться в лагерь.

Орк молча смотрел на меня, не понимая, что это нам даст. Как пять сотен орков сдержат тысячу врагов? Их просто перебьют, и все. Все это читалось на широком клыкастом лице Мызыра.

— Мы выстроим повозки узким коридором, так, чтобы они смогли пройти двадцать вряд, и встретим их силою Худжгарха. Отряд, что выйдет, трусливо повернет назад, увлекая за собой противника. Мы заманим их в ловушку.

Мызыр погладил безбородый подбородок рукой.

— Ну, если встретим силою Худжгарха… — с сомнением проговорил он, — то можно попробовать. Они нападут, если будут знать, что нас здесь всего пять сотен воинов… Стариков. Остальные — женщины и дети. Но кто им об этом расскажет?

— Кто? — переспросил я. — Я об этом позабочусь. Начинайте переоборудовать вход и снимать частокол. Готовь, Мызыр, две сотни. Их задача — заманить врага в лагерь и напасть с тыла. Сумеешь?

Орк оскалился. Еще бы он не сумел.

К тысячнику Рынгу пригнали молодого орка. Руки у него были связаны за спиной, на лице разлился большой синяк. Губы были в крови и разбиты. Пленника толкнули, он, сделав два неловких шага, упал на колени. Телохранитель ударил юношу сапогом в спину, и тот распластался у ног гаржика.

— Вот, гаржик, — сообщил воин, приведший пленника. — Перебежчик. Говорит, не хочет быть с еретиками старыми. Те, мол, из ума выжили, только молятся Худжгарху и хотят умереть достойно.

Рынг с интересом посмотрел на молодого орка.

— Я бы тоже не захотел быть с выжившими из ума стариками, — произнес он. — Поднимите его. Тебя как зовут? — спросил он пленника.

— Тыхдыр, — сипло проговорил юноша. Он сплюнул кровь и, подняв голову, гордо посмотрел в лицо тысячника. — Сын бывшего сотника Мызыра.

— Из гаржиков, — усмехнулся вновь Рынг. — Жить хочешь?

— Я хочу сражаться и быть свободным, — подняв голову, отозвался юноша.

— Сражаться? Это хорошо. Развяжите ему руки. Посмотрим, что он умеет.

Юношу развязали.

— Дайте ему топор, — с интересом разглядывая пленного, приказал Рынг. — Сразись с моим телохранителем и продержись сто ударов сердца. Если выживешь, я дам тебе лорха и оружие.

Юноша взял топор, покрутил его в руках, посмотрел на ухмыляющегося телохранителя. Тот мечом плашмя хлопал по ладони.

— Пусть вернут мое копье, — проговорил юный орк. — Им буду сражаться.

Рынг любил такие представления. Удобнее усевшись на снятое с лорха седло, он разрешил:

— Пусть будет так. Верните ему его оружие.

К ногам молодого орка кинули копье, щит и дротики. Затем упала его кожаная броня. Юноша поднял копье, остальное перешагнул.

— Я могу его убить? — спросил он тысячника, и толпа орков, окруживших место схватки, разразилась громким раскатистым смехом. Смеялся вместе со всеми Рынг. Хохотал телохранитель.

Рынг смеялся до слез. Наконец он смог успокоиться и, вытирая слезы, кивнул головой:

— Можешь. Если убьешь, займешь его место. Но если погибнешь, то из твоей шкуры мы сделаем барабан, и когда будем бить тревогу, то станем вспоминать такого шутника.

И снова толпа взревела от смеха.

Юноша вышел на середину. Встал напротив воина.

— Твои доспехи достанутся мне, — нагло заявил он.

Телохранитель молча сплюнул под ноги и размахнулся мечом. Он сделал обманное движение, желая напугать противника, но юноша остался стоять на месте. Орки одобрительно загудели.

Телохранитель Рынга, проверяя реакцию молодого выскочки, ткнул мечом перед собой. Он был немолод и опытен. То, что юноша очень ловок и выдержан не по годам, он заметил сразу.

Удар меча легко был отбит лезвием копья, а само копье устремилось в голову орка. Тот вынужден был сделать шаг назад. Орки вновь одобрительно зашумели. Затем телохранитель стремительно пошел в атаку, крутя мечом, словно веером. Клинок мелькал в воздухе, и казалось, от него нет спасения, но юноша ушел в сторону, прогнулся назад, пропуская лезвие клинка над собой, и ткнул копьем в пах наступающему противнику. Выпад был очень опасен, и бывалый воин вновь вынужден был прервать атаку и отступить. Затем телохранитель Рынга попытался ударом сверху на возврате перерубить древко, но юноша тоже не дремал. Он видел продолжение атаки орка и сам отошел на шаг. Меч просвистел в воздухе, и молодой орк, пригнувшись и сделав длинный шаг с выпадом вперед, попытался нанести колющий удар в голову снизу. Телохранитель еле успел отскочить и пошел по кругу в обход ловкого орка. Толпа одобрительно шумела. Молодой пленник оказался знатным копейщиком. Воин посмотрел лениво в сторону и вдруг, словно разжатая пружина, неожиданно прыгнул вправо и перекинул меч в левую руку. Он уже готовился нанести удар по ногам противника, как в воздухе раздался дробный звук тревожного барабана. Бойцы отступили друг от друга на два шага.

— Довольно, — поднял руку Рынг. — Сто ударов сердца прошли. Ты показал себя умелым бойцом, Тыхдыр. Теперь я готов выслушать тебя.

Барабан продолжал отбивать тревожную дробь. Рынг посмотрел в сторону плато. Он видел, что противник, засевший наверху, выходит из лагеря.

— Ты знаешь, что они хотят сделать? — спросил юношу Рынг.

— Знаю. Они хотят заманит вас под стрелы.

— Под стрелы? — переспросил Рынг.

— Да. Хотят, чтобы вы напали, а там две сотни, что вышли, отойдут назад под защиту стрелков, и вы попадете под обстрел.

Рынг встал и, приложив руку козырьком к глазам, принялся изучать происходящее на спуске с плато.

— Вимздыр, — обратился он к пожилому орку, стоявшему рядом. — Как ты считаешь, они правильно делают?

— Они делают то, что могут, — ответил орк. — На их месте я бы тоже попробовал заманить нас в ловушку. Они пытаются уменьшить количество наших бойцов. Вполне разумно. Я не знаю, что они могли бы еще предпринять. Но это дает нам шанс покончить с ними одним ударом. Но нужно знать, сколько там всего бойцов.

— Ты слышал вопрос? — Рынг мельком глянул на молодого орка.

— Пять сотен… стариков.

— Пять сотен? — недоверчиво переспросил Рынг и более внимательно посмотрел на юношу.

— Да, все воины ушли с вождем Грызом сражаться с оседлыми. Здесь во всех лагерях лишь старики и женщины.

Вимздыр согласно покивал головой.

— Он говорит правду. Так оно и есть. Грыз сумел отбить обоз у оседлых, и те повернули обратно. Идти по голодной степи подобно смерти. Он все верно рассчитал, не рассчитал только время нашего сюда прибытия.

— Ты что-то хочешь предложить? — Рынг не глядел на орка, он всматривался в построение сотен противника. Идут свободно, без страха.

— Ты и сам знаешь, — ответил пожилой орк. — Нужно воспользоваться их ошибкой. Разделить отряд на две части. Одна, малая, пешими пойдет на штурм, завяжет бой и обеспечит прорыв. За ними последует основная масса на лорхах. Мы на плечах их воинов ворвемся в лагерь. Это легкая победа. Но она принесет славу.

— А если там шаманы? И колдуны?

— Думаю, они там есть, — согласился пожилой орк. — Иначе бы они не пошли на такой шаг. Нам надо действовать быстро. Смешавшись с противником, мы не дадим ему возможности без ущерба для себя применить колдовство.

— Тоже верно, — согласно кивнул Рынг. — Марчар!

Вперед вышел крупный орк.

— Марчар, бери свои три сотни и атакуй их воинов. Твоя задача — проломить их ряды. Я поведу остальных воинов на лорхах в прорыв. Ты, Вимздыр, прикрой нас при помощи шаманов.

— Хорошо, — кивнул старый орк.

— Трубите сбор! — весело оскалившись, крикнул тысячник.

— Дай мне лорха! — вскричал юноша. — Ты обещал!

— После победы, — отмахнулся Рынг. — Вимздыр, присмотри за ним.

Три сотни воинов, не садясь на лорхов, стремительно устремились к плато. Орки, сильные и выносливые, могли бежать наперегонки с быками. По дороге они выстраивали шеренги, выравнивали строй, уплотняли центр.

Это только неискушенному наблюдателю могло показаться, что орки сражаются толпой. Нет, они понимали толк в тактике и умели создавать нужные построения. Их командиры могли видеть, куда перенацелить усилия в случае успеха. Они могли сражаться в поле, в лесах и брать штурмом города. Вот и сейчас было видно, что центр наступающих выдвинулся вперед наподобие клина.

В лагере сторонников старой веры формировалась ударная колонна из верховых орков. Но они не выдвигались к месту предстоящего сражения. Они стояли и ждали развития событий.

Воины свидетелей отошли от своего лагеря на сто шагов и выстроились тремя отрядами. Они разошлись в стороны, оставив проход в центре. Его занял уступом назад небольшой отряд из полусотни воинов. Именно туда и устремились атакующие сотни противника. Они быстро сближались. Их цель была — ударить по центру, стараясь пробиться к лагерю, и сбросить обороняющегося противника со склонов спуска.

Им навстречу пошли молчаливые шеренги свидетелей Худжгарха. Старые, закаленные бойцы, прошедшие не одну битву. Они неспособны были выдержать длительную схватку, но в яростной скоротечной битве им не было равных.

Отойдя еще на сто шагов от лагеря, они встали и ощетинились копьями. За первыми рядами копейщиков стояли рубщики с двуручными топорами и молотами. Они встретят сквозь лес копий прорвавшихся врагов. За ними встали лучники. Эти могли стрелять в упор в клыкастые морды. Среди них встали пророки Рока. Они должны были благодатью своего бога поддерживать силы бойцов.

Удар бегущих сотен был мощен и страшен. Казалось, ничто не сможет устоять перед этой могучей, слаженной машиной войны. Громовой удар эхом полетел над полем сражения. Воинственные крики нападавших смешались с предсмертными воплями. Лишь свидетели духа мщения хранили молчание.

Передовые шеренги наступающих орков приняли копья на щиты. Те треснули. Копья вязли в щитах и ломались. Щиты становились негодными, и их бросали.

Вся передовая шеренга наступающих, нанизанная на копья, полегла сразу, а в прорехи между острыми жалами копий устремились бойцы с топорами.

Строй обороняющихся прогнулся и подался назад, но затем с единым выдохом «хо-о!» строй выровнялся и встал на прежнее место. Свидетели Худжгарха стояли стойко, не отступая ни на шаг и не сдвигаясь в стороны. Они уперли щиты в землю и словно вросли в нее.

Места сраженных воинов занимали воины из глубины. Фланги нападающих увязли в обороне, а центр неумолимо протискивался в узкую горловину, пробивался с боем, где под таким напором отступала полусотня, медленно, шаг за шагом, теряя бойцов, но еще больше забирая врагов с собой за грань.

Рынг видел, с каким трудом пробиваются его воины. Они гибли десятками, и он понял, чего добивались обороняющиеся. Скоро пешие воины полностью втянутся в узкий проход и будут зажаты с флангов, окружены и уничтожены. Это была хитроумная ловушка его врагов. Он понял, что пришло время атаковать остальными отрядами, иначе три сотни погибнут бесславно. Центр был практически выдавлен, и его воинов сдавливали с боков.

— Жархым! Бураб! — зло приказал он: победа не давалась ему легко. — Ваши сотни идут первыми. Прорвите центр и обеспечьте проход остальным.

Два орка сорвались с места, и следом, набирая скорость, устремились воины на лорхах.

Меж тем бой на пологом подъеме к плато разгорался с новой силой. Центр был прорван, и защитники, вместо того чтобы напирать с флангов и окружать напавших, неожиданно разошлись в стороны.

Орущие от радости сторонники ревнителей старой веры хлынули вперед. Но в это время на них сверху покатились три повозки. Они медленно набирали скорость, но неумолимо катились на прорвавшихся. Нападавшие убавили бег и замешкались. Неожиданно с боков появились защитники, они воткнули копья в землю и прикрылись щитами.

Первые бегущие орки опомнились и попытались повернуть назад, но им мешали напирающие в спину их товарищи. Тогда они попытались разойтись в стороны, но были встречены копьями и стрелами.

Шум от катившихся с горы повозок нарастал. Они набирали скорость и летели вниз, неся с собой неумолимую смерть. Вот они врезались в обезумевших и мечущихся от страха орков, смяли их и продолжили свой страшный бег, давя, отшвыривая и круша тех, кто попадался на их пути. Груженные камнями повозки, словно всесокрушающий таран, проломили ряды нападавших, вырвались на простор и, не сбавляя скорости, устремились на верховых всадников. Часть воинов на лорхах сумела уклониться. Но многим не повезло. Повозки врезались в массу скачущих лорхов, смешались с орками, быками, смяли центр и наконец, замедлив свой бег, остановились. Но и нападающие не мешкали. Теряя бойцов, они тонкими струйками обошли куча-мала из орущих тел орков и быков и продолжили свой бег дальше.

Три пешие сотни в один миг перестали существовать. Остатки бежали или были добиты обороняющимися. Затем воины свидетелей по зову трубы стали организованно отступать, но не так быстро, как бы им хотелось. Первые сотни на быках были уже рядом. Стараясь не попасть им под ноги, обороняющиеся очистили проход, куда с воплями неописуемой радости погнали лорхов нападающие.

Три шамана под руководством Вимздыра стали творить волшбу. Но не успели они начать ритуал, как, оставив тела шаманов и охраняющих их воинов на земле, невидимая смерть прошла по ним косой.

Юноша исчез.

Степь. Предгорье. Бой у плато.

Пока все шло так, как я хотел. Тысячник не удержался и решил всю славу победителя забрать себе. Тщеславие — слабое место орков.

Пешие были разгромлены без применения магии, а верховые сами лезли в ловушку. Они сотня за сотней вливались в лагерь и наконец уперлись в стену из повозок, откуда по ним ударили разрывные стрелы. Передовые, смешавшиеся в кучу шеренги осаживали быков, но их в спину толкали вновь прибывшие. На поле боя воцарился хаос. Зажатые с боков орки и быки орали и ревели, поднимая такой шум, что нельзя было расслышать команды. Массой нападавших уже никто не управлял. Они топтались на месте и гибли десятками. Наконец самые отчаянные вскочили на спины быков и попытались пробиться к повозкам, но, встреченные тяжелыми копьями, гроздьями падали на землю под ноги быков, где те затаптывали раненых.

Последние две сотни во главе с Рынгом остановились и попытались повернуть лорхов, но, сгрудившись на малом участке, они только мешали друг другу. И их неожиданно быстро окружили разбежавшиеся до этого враги. Они подперли их копьями и методично расстреливали из луков в упор.

Рынг отбил одну стрелу, другая вошла ему в подмышку, он заревел и обломил древко, развернув быка, направил его на ближайшего врага. Тысячник поднял свой топор, но тут его бык упал на передние ноги, и Рынг кубарем полетел вперед. Он упал на острия копий, пронзенный в трех местах, попытался встать, и, когда поднял голову, то увидел, как стремительно ему в голову летит острие копья. Он оскалился, и в этот миг острие вошло ему в рот. Последние его мысли были горьки, как степная полынь: «Отец! Какая бесславная смерть!»

Рынг вышел из тела и завис над полем боя. Он видел, что сражение проиграно, а сквозь зажатые в клещи остатки его тысячи шел орк с синими волосами, и от него орки отлетали, как комья грязи с копыт лорхов. А затем над полем разнесся клич:

— Худжгарх! Худжгарх!

Я встал один за спинами всадников. Уверенно пошел прямо на быков. Своими черными руками бил и разрывал врагов на куски. За мной стали смыкаться ряды ветеранов. В один из моментов боя меня переполнило пьянящее чувство победы, и я заорал, перекрикивая шум боя:

— Худжгарх!

И этот крик подхватили сражающиеся. Над кровавым побоищем разнесся воинственный крик победителей:

— Худжгарх! Худжгарх!

В ушах гремело, и сливались вопли побежденных, восторженные крики победителей. Зажатые со всех сторон орки, пришедшие нас убивать, остановились и стали бросать на землю оружие. Их воинственный дух, их воля сражаться были сломлены. Каждый из них понимал: Отец отвернулся от них. Вскоре все они стояли, выставив пред собой руки и показывая, что они не вооружены. Противник сдался.

Я тяжелым шаркающим шагом направился к ним. Толпа моих орков расступалась предо мной, и крики замолкали. Я вышел к окруженным. Как таран, прошел до середины, расталкивая лорхов так, что они падали, и те, кто видел мою силу, спешили уйти с моего пути. Встав посередине, я начал говорить:

— Орки! Вы один народ единого Отца, но вы подняли оружие на своих братьев. Вы разделились! Вы разделились на тех, кто верен заветам Отца, и на тех, кто решил первенствовать в степи. Все орки равны пред Отцом, так сказал Худжгарх. Орк не раб, он свободен. Он родился свободным и умрет свободным. Вы пришли поработить нас, вы нарушили завет Отца. Вы убиваете не врагов. Вы убиваете братьев ради того, чтобы быть первыми в степи. Нет чести в этом. Это позор. Отец отвернулся от вас и даровал победу нам.

Я оглядел молчавших противников суровым взглядом и подпустил в воздух эманации страха. Он разлился, как невидимый туман, наполняя ужасом сердца всех участников битвы.

— Но мы верны заветам Отца, — продолжил я после недолгого молчания в ожидании, когда все проникнутся жутью, — и не хотим вашей смерти. Идите без своего оружия и без чести. Вы свободны. Те, кто захочет присоединиться к нам, получат оружие вновь и будут сражаться за нашу свободу. Даю вам полчаса, чтобы убраться или остаться. Я все сказал.

Потом под изумленными и подавленными взорами побежденных орков пошел прочь. Дошел до предводителя сотен моих орков, вышедших сражаться за пределы лагеря, и сказал ему:

— В лагере внизу остались лорхи и припасы. Идите и заберите их.

Отпуская орков, я не боялся предательства с их стороны. У них был свой кодекс чести. Если орк сдался, то с тем, кому он сдался, орк больше сражаться не будет. Он или уйдет, приняв на себя позор, и будет в дальнейшем жить среди людей, или примет сторону победителя. Обычно они присоединялись к племени победителя, так как закон выживания диктовал им быть с тем, кто сильней. И в этом для них не было ничего зазорного.

Постепенно подъем на плато пустел. Наши уходили забирать заслуженные трофеи, а малая часть побежденных покидала поле битвы. Ко мне подошли четыре орка. Они уже знали, кто я такой.

— Посланник, — обратились они ко мне. — Наши сотни встанут под твои знамена и еще неполные две сотни без гаржиков. Что прикажешь делать?

— Это не мои знамена, гаржик, это знамя Худжгарха — посланника Отца к детям своим. А прикажу следующее. Объедините неполные сотни в одну, и пусть сами выберут себе командира. Забирайте обоз и под стягом Худжгарха уходите на юг вдоль гор. В одном переходе отсюда встретите идущее сюда подкрепление. Поступите в распоряжение их командира. Ты, Бураб, — произнес я, и у орка, который за всех говорил, удивленно вспыхнули глаза. В них читался вопрос: «Откуда ты знаешь мое имя»? — берешь командование этим отрядом на себя. Будешь полутысячником. Все, ступайте. Нам надо готовиться к новой битве.

Основные силы противника подошли раньше, чем я ожидал. Уже через три часа после того, как ушли наши новые отряды с животными и обозом, появились передовые сотни сторонников Рока. И еще через час подтянулись остальные отряды. Пыль поднималась над степью стеной. От топота тысяч боевых быков шел гул и земля стонала. Из пыли показались неровные шеренги всадников на лорхах. Это зрелище завораживало своей смертельной красотой.

Для того чтобы прибывшие по нашу душу орки прониклись обстановкой и не спешили с атакой, я приказал тела убитых орков перетащить в лагерь. Свыше двухсот тел были сложены вокруг принявших смерть шаманов. Еле успели управиться. Новой атаки с наскока я не ожидал. Пропавшая передовая тысяча и тела мертвых заставят их командиров задуматься. Так оно и оказалось. Подошедшие ревнители старой веры окружили пустующий лагерь и так простояли минут тридцать, затем стали рыть могилы для своих убитых воинов. Лагерь они расположили в полулиге от места, где нашли тела. С наступлением темноты зажглись костры, и последователи Рока стали проводить ритуал проводов душ убитых за грань.

К полуночи лагерь затих, а я решил нанести им «визит вежливости». Под «скрытом» телепортировался к лагерю и встал на небольшой возвышенности рядом с секретом из двух орков. Стал присматриваться к лагерю. Я не видел ничего необычного. Горели костры, воины готовили нехитрый ужин, мычали лорхи и ходили патрули. Я прыгнул в середину лагеря. Мне нужно было добраться до тех, кого Рок наделил силой и своей славой. Я предполагал, что это не составит труда. Но не тут-то было. Вместо этого я словно упал на металлическую сетку под током высокого напряжения. Меня тряхануло и отбросило назад прямо на лежащих орков. Повезло, что я был под ускорением, если бы прыгал в нормальном течении времени, то, скорее всего, сгорел, и Лиан бы не помог. А так отделался легким шоком и воплем Лиана, который внутри меня искрился, как новогодняя елка. Весь избыток энергии прошел через него. И он, не задумываясь, выплеснул его яркой вспышкой, осушив мгновенно пруд и спалив дотла парочку воинов, неудачно оказавшихся рядом со мной.

Я отполз от них и побежал подальше от этого места. Вышел из ускорения и стал наблюдать, что будет дальше. Лиан показал мне кулак и выбросил свою обгорелую соломенную шляпу.

В лагере заметили вспышку, и к тому месту побежал патруль из десятка воинов. Но подходить они не стали. Остановились у костра и стали пристально всматриваться в ночной сумрак.

Я видел, что меры предосторожности противник принял значительные. Окружил лагерь неизвестной мне магической защитой, а это требовало огромного количества энергии. Рок не мелочился, он, видимо, все поставил на это удар. Значит, и обеспечил своих поклонников всем необходимым для победы. Это мне не понравилось. Да и кому понравится, когда твой враг обладает непонятной силой. Я посмотрел магическим взором на лагерь и увидел пелену, окружившую лагерь кольцом. Высотой она была метра три. Не сплошная, а как рваный туман. Лезть в прорехи или через верх я тоже не решился. Кто знает, что еще приготовил мой противник?

— Шиза, ты это видела? — спросил я. — Можешь рассказать, что это за преграда?

— Разбираюсь. Энергетическая структура этой защиты мне незнакома, но я понимаю, что она состоит из трех модулей. Один модуль постановки завесы, другой — силовой. Но вот где управляющий модуль, не понимаю. Скорее всего, у преграды есть функция распознавания «свой — чужой». Попробуй подойти поближе. Посмотрим, как эта завеса себя поведет.

Я осторожно приблизился к пелене и протянул руку, не касаясь ее. И тут же дымчатая стена собралась в плотный туман напротив меня. Я подобрал камень и бросил его. Тот спокойно пролетел через туман и упал на землю.

У моих ног из норки вылез грызун наподобие суслика, встал на задние лапки и стал смотреть на лагерь вместе со мной. Я подцепил носком ноги ничего не подозревающего зверька и зафутболил его через завесу. Тот с верещанием пролетел заграждение, упал и опрометью бросился бежать прочь. «Низко пошел, к дождю, видать», — тут же вспомнился мне бородатый анекдот.

— Так, — задумчиво произнесла Шиза. — Стало быть, функция «свой — чужой» работает, но она направлена на объекты побольше зверька. И, скорее всего, это связано с верованиями. Своих последователей Рок пропустит, а вот тех, кто верит во врага, то есть в Худжгарха, убьет. Я вот думаю, зачем такие сложности? — проговорила Шиза. — Столько энергии тратится на это! От кого она защищает? От стариков?

— А если это не только защита, но и оружие? — предположил я. — Представь, что они, окруженные этой преградой, пойдут в атаку. Через пелену не пройдет чужой, он погибнет. Следовательно, в рукопашную схватку с ними вступать нельзя. А что делать? И, конечно, я задаюсь вопросом: зачем ставить пелену на охрану лагеря? Они боятся воинов Худжгарха?

— Я думаю, это, скорее всего, против тебя. Рок хорошо понимает, что ты придешь своим на помощь и попробуешь истребить его пророков.

— Час от часу не легче, — пробормотал я. — И что этому можно противопоставить?

— Пока не знаю. Обойди лагерь, осмотрим его со всех сторон.

Я трусцой побежал вокруг спящего лагеря. Везде было одно и то же — зыбкая туманная пелена, окружавшая лагерь и видимая магическим взором.

— Шиза, — обратился я к симбионту, — эта защитная стена должна иметь энерговод. Не может она держаться без подпитки… И на ком-то она должна быть завязана. Ты что-нибудь подобное видишь?

— А ты сам посмотри магическим зрением вглубь, — ответила Шиза.

Я глянул и увидел то, на что не обратил раньше внимание. За пеленой, чем дальше смотришь, тем больше все становится расплывчатым. Что-либо рассмотреть не представлялось возможным. Я продолжал бежать по кругу и вдруг увидел проход. Самый настоящий проход в пелене, словно меня туда приглашали. «Заходи, дорогой друг, мы будем тебе рады».

Ага. Так я и поверил, что меня там ждут. Скорее всего, это была ловушка для очень любопытных. Я даже знать не хотел, что меня там ждет, но все равно остановился напротив прорехи шириной метра три и заглянул за пелену в лагерь моих противников. Все та же рябь. Ко мне пришли мысли, и я их озвучил.

— Шиза, завеса — это энергетический щит. Значит, он имеет свою частоту колебания, надо ее узнать, и тогда можно поставить фильтр.

— Одну минуту. — Шиза на несколько секунд исчезла, а затем появилась вновь. — Частоту определила и наложила фильтр, смотри.

Я глянул и увидел то, что и ожидал, — из центра шли силовые линии к пяти участкам, из них выходило еще по три луча, подпитывающих пелену.

— Виктор, ты гений… то есть не такой уж балбес, — поправилась она. — Иногда можешь думать рационально.

— Спасибо, ты тоже умница, — не стал я обсуждать ее мнение о себе. — Но что это нам дает? Ну видим мы линии энерговодов, но достать-то их не можем.

— Подожди, я веду расчеты. На нашей стороне — знания о материи. Вряд ли Рок так же образован, как и мы. Вернее, я. — Она опять спряталась, оставив меня думать, что же делать с этой проблемой.

Я присел у пелены, стал рассматривать ее сопряжение с землей и увидел, что она не доходит до земли сантиметров на пять. Если Шиза занялась теорией, то я был сторонник практики. Я палкой подвинул камень к пелене, и она поднялась, не касаясь камня.

«Интересно, но малопонятно. Что из этого могу для себя извлечь? А могу! — с небольшой долей сомнения подумал я. — Если прорыть подкоп под землей, то, может быть, я смогу пробраться по нему внутрь».

В моем прошлом и теперешнем характере не было способности долго размышлять, рассматривать ситуацию со всех сторон, видеть положительные моменты и отрицательные, складывать их и думать над тем, чего больше — хорошего или плохого. Принцип мой был простой и действенный. Подумал — сделал. Причем подумал быстро. Вот на этом принципе мы и не могли найти с Шизой общего языка. Она, как сварливая жена, недовольная достижениями мужа, изводила меня придирками. Для нее я был просто неосмотрительным балбесом, хотя и удачливым. Но я себя не считал дураком. Кроме вдумчивости и осторожности нужно иметь интуицию и решительность. Можно долго сидеть и размышлять, не предпринимая никаких действий, и дело не сдвинется с места, а фактор времени никто не отменял. Кроме того, моя удачливость бесила Шизу, точнее, само существование этой удачливости противоречило ее мировоззрению. «Глупо полагаться на удачу!» — был ее главный принцип. Согласен, глупо. Но, как говорил Суворов своим хулителям, считавшим, что ему просто везет: «Пуля — дура…» — нет, это не то… А, вот: «Раз счастье, два раза счастье. Помилуй бог! Надо же когда-нибудь и немножко умения».

У меня было умение выбирать один из успешных вариантов действий. Причем интуитивно. Пусть спорное, пусть не сразу видимое окружающим, но ведь было! И с этим Шиза не могла не согласиться.

Как человек, по натуре любящий заставлять работать других, я сел и стал искать элементалей. Но они, как назло, убегали от нас. Видимо, пелена их тоже пугала. Ни один не отозвался на мой зов.

Тогда я стал землекопом. Преобразил руки в ковши и, уйдя в ускоренный режим,стал копать туннель под защитной стеной. Я так увлекся, что не заметил, как Шиза и Лиан с удивлением смотрели на мой труд. Они не понимали моих действий.

— Он себе могилу роет? — с вопросительными интонациями проговорил Дракон.

— Даже не знаю. Он бывает такой странный, — ответила Шиза.

Она на песке что-то чертила, морща свой лобик. А я, как крот, не боясь быть увиденным противником, продолжал рыть туннель.

Я справился и опомнился лишь тогда, когда оказался с другой стороны пелены. Высунул голову и огляделся. Рядом горел костер. Дремавший орк периодически просыпался и подкидывал в него сухие сучья. Я вытащил у орка жизнь и вылез.

— Шиза, я пролез! — радостно и удивленно оповестил я симбионта о своем успехе.

— Вижу, ненормальный, — сварливо и с долей зависти пробормотала она. — А если бы тебя разорвало? Ты об этом подумал?

— Шиза, слишком много допущений. Тебе не кажется? — спросил я. — Человека всегда оправдывает положительный результат. Я его достиг. Хватит придираться.

— Я не придираюсь, я хочу, чтобы ты иногда задумывался. Должен понимать, что ты не один…

— Ваше высочество, вы что, беременны? — спросил я, перебив ее нудные, надоевшие, набившие оскомину нотации.

— Не-эт…

— Слава богу! А то я уж подумал, что ты превратилась в Маргариту Павловну. Вот от нее я подобное уже слышал: «Ты должен, зять, понимать, что уже не один, у тебя жена и скоро будет ребенок, а ты ни о чем не позаботился…»

— А чего хотела эта женщина?

Еще одной чертой характера Шизы было неуемное любопытство. Она была предсказуема, как укус пчелы, если ты ее прижал к руке. Так и Шиза, услышав что-то новое, обязательно начнет выяснять, что, почему, как и зачем.

— Потом напомни, я расскажу. Сейчас некогда.

И действительно, какие могут быть разговоры, если я в стане врага? Я крался к одному из шаманов, что дремал у костра. К нему тянулись нити энерговода, и от него нить шла к участку защитного контура.

Я, наверное, мог бы его придушить или вытянуть жизнь, но переливчатое сияние его ауры меня насторожило. Оно было необычным. А все, что странно и необычно, настораживает.

«Сидит груша, нельзя скушать», — подумал я и стал изучать ведущие к нему нити. Синяя, золотая, белая. Всего три. Но вокруг свернутых в жгут нитей (что еще одна необъяснимая странность), как оплетка, кружились маленькие искорки. Я осторожно вытянул аурный щуп и коснулся энерговода. И в ту же секунду одна искорка влетела в мою ауру.

Я резко отдернул щуп. Искорка замерла. «Хм! Странно! Как она могла преодолеть энергетическую мембрану моей ауры? Да еще так легко».

Я осторожно вытянул кусок ауры, где находилась искорка, и, как хирург, черными пальцами отрезал этот участок, но мгновенно об этом пожалел. Между мной и куском отрезанной ауры протянулся жгут, и моя энергия по нему побежала к искорке. Причем искорка очень быстро стала расти, укрупняться, став размером с шарик от настольного тенниса. Я сразу схватил отрезанный кусок и соединил со своей аурой. И, несмотря на то, что находился в состоянии ускорения, вспотел.

— Шиза! Что это?

Красный шарик спокойно завис в моей ауре. Он не мешал и не двигался.

— Это какой-то энергетический паразит, Виктор.

— И что делать? — Я от досады почесал затылок. Привычка, которая проявлялась, когда я попадал в сложную ситуацию и не мог найти выхода. — Мы даже не знаем, что он может и что будет делать в моей ауре.

— Ну, кое-что уже видно, — отозвалась Шиза. — Он питается энергией носителя и растет. Отрезать его нельзя, он высасывает энергию и опять же растет. Я буду заниматься выяснением его природы и искать способы защиты. А ты возвращайся в лагерь.

— Шиза, может, об этом предупреждала Беота, говоря «бойся огня»?

— Может. Слетай к ней и спроси, — это она ответила с легкой грустной усмешкой, но мне достаточно было лишь идеи.

Я тут же нырнул в туннель подкопа и вылез с обратной стороны. Затем прыгнул на свою гору, а оттуда направился к горе черной красавицы. Летел я медленно, чтобы дать ей возможность подготовиться. Еще, не дай бог, примет мои действия за враждебные и ударит меня чем-нибудь. Но Беота встретила меня на подлете, показав себя в открывшемся окне. Ослепительная улыбка на ее красивом лице могла бы неискушенного человека обмануть. Богиня буквально лучилась радушием.

— Что привело в мою скромную обитель такого отшельника? — спросила она голосом мягким, грудным, в котором захотелось утонуть и забыться.

Но Шиза зашипела, словно старая некрасивая жена, заметившая обалдевший взгляд своего мужа от созерцания чужих женских прелестей, и все очарование спало.

Я поморщился, и Беота поняла, что у нее не получилось околдовать «отшельника». Она стерла с лица улыбку, но затем, вглядевшись в меня, усмехнулась:

— У тебя проблемы, человек, и ты пришел просите помощи. Ну ты и наглец… А, впрочем… Почему нет. Говори, что ты хочешь узнать?

— Я хочу узнать про огонь, которого стоит остерегаться, — недолго думая, спросил я. А к чему тут изворачиваться? Беоту на ее поле не проведешь.

— Попался? — засмеялась она. — Давай разложим проблему на части. Ты покажешь мне того, кто тебя сюда поставил. А я открываю тебе свою тайну.

— Договор? — спросил я.

— Договор! — с лучезарной улыбкой торжественно ответила богиня дзирдов.

— Что будет за нарушение договора? — поинтересовался я.

— Ты, если не выполнишь то, что обещал, отдашь мне мою благодать. А в случае нарушения договора с моей стороны я стану твоей женой.

У меня отвисла челюсть. Видимо, я выглядел очень глупо. Да и не только я. У Шизы из рук выпала веточка, и они с Лианом, открыв рот, уставились на Беоту. Та, заметив, какое впечатление на меня произвели ее слова, весело рассмеялась.

— Что скажешь? — спросила она, отсмеявшись, а я сумел закрыть рот.

— Скажу, что это… это очень кардинально и что я… могу не соответствовать вашим запросам, несравненная Беота. Вы кто?.. Э-э-э…

— И кто же?

— Вы — богиня. А я человек. Смертный. Я недостоин такой… судьбы и жены.

— Согласна с этим, — вновь рассмеялась она, — но иногда хочется для людей… — Она сделала паузу, лукаво посмотрела на меня и затем продолжила: — Достойных сделать исключение. Для тебя я его сделаю.

— Я предлагаю не спешить. Брак — он дело такое…

— Какое? — Эта красивая ведьма наслаждалась моей растерянностью.

— Сложное! — выдохнул я. — Надо узнать получше друг друга. Понять, подходим мы друг другу или нет. Вдруг вы как самка богомола, — ляпнул я ни с того ни с сего и испуганно прикрыл рот рукой.

— Самка богомола? Это какая самка? — Она продолжала смеяться.

— Ну, там, откуда я… э-э-э… У нас есть… — и чуть ли не произнес «насекомое», но вовремя спохватился. Краем глаза увидел интерес Шизы, та навострила ушки, слушая наш разговор. — Есть такие существа… И при спаривании дама поедает своего избранника живьем.

Лицо богини передернулось от омерзения. Я не понял, отчего: то ли от того, что самка жрет своего избранника, то ли от того, что спаривается. Но Беота разрешила мои сомнения.

— Я пока не собираюсь с тобой спа… — произнесла она с заминкой и добавила: — Делить постель. Ты прав, надо узнать друг друга получше. Если я не смогу выполнить твои условия, я стану твоей союзницей. Тебя это устраивает?

— А что будет означать «союзник»? — осторожно спросил я.

Мне не хотелось воевать с кем-либо за ее интересы.

— Мы будем помогать друг другу. Можно составить договор.

— Я, конечно, смертный, но не совсем дурак, — улыбнулся я, глядя в красивое лицо. — Я отдам вам проигранную благодать, а в случае нарушения с вашей стороны еще и буду отстаивать ваши интересы! Это, по-вашему, несравненная Беота, справедливо?

— А чего ты хочешь? — Она, казалось, была искренне удивлена. — Я тоже буду отстаивать твои интересы. А на тебя поползновений со стороны кое-кого гораздо больше, чем на меня.

— Хочу, чтобы было несколько иначе, — не сдавался я. — Если вы не выполните свои условия, вы защищаете мою гору. Вместе со мной, всеми имеющимися средствами.

— Хорошо, недоверчивый мальчишка, — отозвалась богиня, — но только если ты не нападешь на кого-то первым. Договор?

— Договор!

ГЛАВА 5

Неизвестно где

Я не боялся не соблюсти условия договора. У меня было внутреннее ощущение, что всегда могу попасть в зал со статуей. Именно она поставила меня хранителем степи.

— Ну! — поторопила меня Беота. В ее взгляде сквозило нетерпение. — Не заставляй девушку долго ждать.

Я пожелал оказаться вместе с ней в зале, где стояла статуя, способная оживать и говорить. Но вместо этого открылось еще одно окно, и в нем я увидел старичка, что давал мне совет, и ту самую статую молодого человека.

— Вот тот, кто поставил меня сюда, — показав рукой, произнес я.

— Ридас, старый пройдоха! — злобно прошипела Беота. — Просидел тысячи лет у ворот, успел состариться и тут же начал плести интриги! — Она пристально смотрела на старичка, стараясь испепелить его взглядом, хотя я показывал на статую. — Готовит себе место. Не ожидала от него такой прыти. Старая хитрая лиса. — Она покачала головой. — Надо же, сам остановился у места судьи, а тебя отправил на свою гору!

Окно схлопнулось.

Беота перевела затуманенный взгляд на меня.

— Послушай, малыш, — начала она вкрадчиво несколько хриплым голосом, выдающим ее волнение. — Рок вызвал огненных интурий. Опасные твари. Это такие энергетические паразиты, состоящие из магического огня. Они вселяются в ауру существа и в конце концов пожирают жизненную энергию, а без нее существо быстро умирает, и интурии возвращаются в свой мир. Они плодятся у энергетических линий, и я видела, как брат подсадил их на некоторых орков. Если ты подцепил такую заразу, то сразу отдай мне свой удел. Ты не жилец.

— Ничего, — внешне спокойно ответил я, хотя внутри меня все похолодело.

По спине побежала струйка пота, и я, признаться, струсил. А как можно оставаться спокойным и не испугаться, когда тебе, почти бессмертному, отмерили небольшой кусочек времени жизни. Как больному раком. Мол, вы еще поживете, но недолго и в муках.

— Я еще поживу, — выдавил я из себя. — Значит, способа от него избавиться вы не знаете?

— Его просто нет, — безразлично ответила Беота. Она потеряла ко мне всякий интерес. — Прощай. Мы выполнили условия договора и друг другу ничего не должны.

Я остался один и, если честно, не понимал, что мне делать. Глянул на красный шарик и помертвел. Он увеличился в размерах. Несильно, но я сумел заметить его рост. Сам того не ожидая, я спонтанно захотел попасть в зал со статуей и мгновенно оказался там. Помня, что меня отсюда всегда выпроваживали, быстро начал говорить без предисловий:

— Уважаемый судья! Меня заразили, и я умираю. Если я хранитель, то должен знать, как избавиться от паразитов… Все знают, а я не знаю. Вот…

— Какой деятельный молодой человек! — тихо засмеялся старичок. — Вам несказанно повезло. В отличие от других хранителей, вы можете находиться в зале суда, так как не прошли путь хранителя. Те, кто прошел свой путь и ступил на стезю служения, сюда попасть уже не могут. А причина того, что вы не обладаете знаниями хранителя, в том, что вы не прошли тот самый путь хранителя и не получили браслет. Вам стоит попросить судью пройти этот путь.

— Вы так думаете? — спросил я.

— Конечно, — уверенно произнес старичок, — пройдя путь познания, вы обретете знания и мудрость, заложенные Творцом. Но…

— Я так и знал, что есть подвох, — хмуро отозвался я. — Всегда следом за хорошим началом идет это злосчастное «но».

— Но мудрость и знания не лежат на поверхности, их надо искать как самое дорогое. Тогда вы, юноша, обретете и знания, и мудрость.

— Что-то подобное я уже слышал от бабушки, — произнес я, силясь вспомнить, что она говорила про притчи царя-любовника Соломона.

Меня тогда больше интересовало, зачем ему было нужно столько жен. Иногда дед, который умер, когда мне было двенадцать лет, ворчал и ругался почем зря на бабушку, что прятала от него самогон. Мол, знал бы, что такая вредная, не женился бы.

«И это одна! — думал я, глядя на раздухарившегося деда. — А там их больше, чем дней в году. И каждая не дает царю пить самогонку».

— Ваша бабушка была мудрой, — прервав мои мысли, ответил старичок.

— И что мне делать, чтобы очутиться на этом пути мудрости? — спросил я.

— Ничего особенного. Просто пожелайте его пройти.

— А вы уже его прошли? — спросил я.

Старичок важно кивнул.

— Прошел.

— Вот и замечательно, — обрадовался я. — Может, поделитесь со мной мудростью, обретенной в пути?

— Не могу. — Старичок улыбнулся и развел руками. — Даже если бы хотел.

— Почему?

— У каждого — свой путь и своя мудрость.

— Создатель один, а мудрость у каждого своя? — не поверил я. — Так не бывает. И вообще, почему, если вы прошли путь, то стоите здесь уже целую вечность. Работать не хотите?

Старичок громко рассмеялся, и его плечи заходили ходуном. Даже статуя обрела живые черты лица и улыбнулась.

— Это в большом мире прошли годы, — отсмеявшись, произнес он. — А здесь только мгновения. И годы, проведенные здесь, — это мгновения для мира, из которого вы пришли.

Я промолчал, посмотрел исподлобья на статую судьи, подумал: «Важный дядька». И статуя вновь слегка улыбнулась.

— Хочу пройти путь храните… — сделав глубокий вдох, произнес я и еще не закончил говорить, как очутился пред высокими воротами.

— Когда же это закончится? — раздраженно проговорил я вслух. — Мотаюсь по вселенной туда-сюда!

С глубоким вздохом сожаления посмотрел на створки ворот и постучался. Ответом мне была тишина.

— Да пошло оно все… — в сердцах буркнул я и демонстративно ногой открыл ворота. — Царь я или не царь! То есть хранитель, — поправился я.

Створка без скрипа, легко отворилась, и передо мной открылась дорога, ведущая, казалось, в никуда. Пространство слева и справа от дороги терялось в маревой дымке, словно там было жарко, как в пустыне. Я вошел и остановился. Стал размышлять: «И где искать мудрость? Книжку по дороге найду? А может, и не идти по дороге?» И неожиданно для себя свернул направо. Как там у Бармалея? Вот и я, как нормальные герои, прямо не хожу.

Нежная зеленая травка доходила до щиколоток, и я брел, приминая ее, бездумно, не спеша, куда глаза глядят. Хотелось прилечь и так лежать обласканным шелковыми стебельками. Но все здесь казалось мне каким-то ненастоящим. Трава есть, но нет деревьев и кустов, нет птиц, летающих над головой. Словно не жизнь, а декорации.

Край размытой дымки отступал, и вскоре я вышел к берегу реки. На другой стороне стояла усадьба с хозяйственными постройками. На луговом склоне паслись коровки. Из печной трубы шел дымок. Через реку был перекинут изящный мост. Прошагав через реку по мосту, я вышел к палисаднику и был встречен ленивым тявканьем маленькой собачки. Она пару раз огласила окрестности лаем, а потом скрылась в конуре.

На лай вышла молодая девушка в простой одежде. Белая блузка, синяя юбка до колен и красный расшитый передник. Она вытерла руки передником и, приложив руку козырьком, стала смотреть в мою сторону.

— День добрый, хозяюшка, — поздоровался я.

— Добрый, добрый.

Девушка был красива необъяснимой притягательной красотой и женственностью. С полными бедрами, узкой талией и высокой налитой грудью. Белая блузка была натянута, очерчивая крупные соски. Девушка не была изящной и стройной, как модель, но манила к себе естественностью, жаром молодого пылкого тела и ароматом сладковатого пота, что кружил голову и уносил мысли далеко, далеко…

«Секс-бомба», — подумал я, и девушка, словно угадав мои мысли, улыбнулась.

— Вы что-то ищете? — спросила она.

А мне, во все глаза глядящему на красавицу с черными косами, захотелось сказать, что уже нашел. Но вместо этого вдруг очутился рядом с Шизой, и та со всего маху врезала мне по голове палкой. Я охнул и пришел в себя. Потер ушибленное темечко и, ругая Шизу, ответил:

— В общем-то да, ищу. Отправили меня сюда искать мудрости и знаний. Не подскажете, где все это можно найти?

— Знаю, — спокойно ответила девушка. — Идите за мной.

«Идите за мной? — мысленно повторил я. — Вот так все просто?»

И, осторожно оглядываясь, двинулся следом. А девушка, продолжая идти, ответила на мои мысли:

— Тому, кто ищет знания и мудрость, они достаются просто.

Мы зашли в дом, и меня встретила приятная прохлада. В комнате — стол, шкаф, комод, голубые занавесочки на окнах, цветы в горшках. Вот и все убранство. За столом сидели трое парней, которые странно, даже враждебно на меня посмотрели.

Я же еще раз осматривал светелку. Странный для этого места паркетный пол. Круглый стол и стулья с резными спинками. Три парня. Братья, что ли?

Сидящие парни переглянулись и самый высокий, со светлыми кудрями ревниво спросил:

— Марта, это кто?

— Еще один соискатель, — равнодушно ответила девушка, обернулась ко мне и, улыбнувшись, произнесла: — Вы садитесь, я сейчас.

Я сел на краешек табурета и улыбнулся парням.

— Здрасте, добры молодцы, — поздоровался я.

— Марта моя! — неожиданно проговорил высокий блондин.

— Нет, моя! — отозвался тот, что сидел справа, покоренастей, с черными волосами до плеч.

— Почему твоя? Она моя! — резко повернулся к говорившему третий паренек, тонкий, как тростинка, и красивый, как девушка.

Высокий схватил нож со стола и замахнулся на коренастого. Я еле успел перехватить его руку и вывернуть. Отобрал нож и назидательно проговорил:

— Нож не игрушка, им не балуются. Вы чего не поделили? Девушку?

Все трое посмотрели на меня и одновременно кивнули.

«Заколдованные, что ли?» — подумал я.

— А ее саму спрашивали, кто ей больше нравится?

Трое, как заведенные, отрицательно покачали головой.

— Ну так спросите, — засмеялся я. — Кто ей больше понравится, тот с ней и останется.

— Я не буду спрашивать, — замялся высокий блондин.

Остальные двое согласно закивали головой:

— Мы тоже не будем.

— Хотите я спрошу? — ответил я, с недоумением оглядывая эту странную троицу.

Все трое синхронно согласно кивнули головой.

Вошла девушка с блюдом, на котором лежали пироги, и поставила его на стол. Я с удивлением смотрел на угощение — на румяные пироги, исходящие жаром.

— И в каком из них мудрость, а в каком — знания? — пошутил я.

— Мудрость сама находит дорогу к разумным, — ответила Марта.

— Это если разумный, — невесело усмехнулся я, но к пирогам не притронулся. — А если нет?

Девушка серьезно посмотрела на меня, но промолчала. Молчание затягивалось и становилось тягостным. От меня все чего-то ждали.

Чтобы хоть как-то разорвать этот круг молчания, я обратился к девушке:

— Марта, тут парни не могут поделить… э-э-э… — чуть было не сказал «тебя», — не могут определить, кто тебе нравится.

— Мне нравишься ты, — совершенно спокойно ответила та. — Оставайся со мной.

— Я? — Моему удивлению не было границ. — Почему я?

— Потому что ты не такой, как они.

— Я не могу, Марта. У меня есть невеста и много дел, еще не сделанных.

— Тогда забирай этих, — она кивнула на троих парней, — и уходите.

И такая властность прозвучала в ее голосе, что мы не смогли ослушаться! Я встал с тяжелым сердцем, словно терял самое дорогое в жизни. Так, будто совершал непоправимое и потом буду сожалеть об этом до конца своих дней. Ноги мои налились свинцом. Все внутри меня кричало: «Останься! Это твое счастье! Ты здесь недоступен никому и вечно будешь жить в любви и ласке, не испытывая проблем, горестей и печали. Вот оно, счастье! Ты искал его всю свою жизнь».

Я остановился и увидел Шизу, прижавшую платочек к губам и со слезами смотревшую на меня. Она молчала, и только слезы маленькими бусинками текли по ее щекам, падая на песок. Я разрывался на части. В моих чувствах царила буря. Боль душевная, непереносимая оплела их своими щупальцами и сдавливала меня, словно питон. Я застонал и увидел Гангу, стоявшую рядом с Чернушкой. Моя невеста прошептала: «Ты нас предаешь?» Я не услышал слов, а прочитал это по губам.

— Предаю? Нет, я не предатель. Я… Не…

Я сделал немыслимое усилие, словно поднял тонну, и шагнул вперед. Потом еще, и почувствовал, что стало легче. Преодолевая навалившуюся тяжесть, медленно, не оборачиваясь, побрел прочь из комнаты. Я слышал, как следом поплелись остальные. Я боялся оглянуться, чтобы не утонуть в глазах красавицы и не совершить непоправимое.

— Пой, Виктор, — услышал я тихий шепот и хрипло запел песню о жене в далеком краю.

Я пел только одну строчку, что пришла на память, и меня отпускало. Идти становилось все легче и легче. И я вышел из комнаты на крыльцо. Вытер пот, льющийся со лба, и облегченно вздохнул.

Когда я вышел из усадьбы, спустился с высокого крыльца и оглянулся, то ее уже не было. Не было сараев, коров и собаки с будкой. Не было колдуньи. Только одно марево на границе видимости.

— М-да, — поджал я губы. — Лучше идти по дороге. Есть дорога, надо по ней и идти, а всякие повороты в сторону приводят к таким вот непредвиденным трудностям.

— Эй, чужак! — услышал я грубый окрик и обернулся.

Ко мне шли трое парней во главе с высоким блондином. Он уверенно шагал по дороге. Не просто парень, а этакий хозяин мира, уверенный, что ему все можно и за это ему ничего не будет. Об этом говорило и наглое выражение его лица.

— Кто ты? — спросил он.

— Не важно, — ответил я. — Чего ты хотел?

— Мы тебя не знаем. Я Торн, это Велес, — показал он рукой на коренастого. — А это Бортоломей, — указал он на красавчика.

— Ты брат Ридаса? — спросил я.

Тот засмущался и, потупив взгляд, ответил:

— Да. Мы все тут братья — дети Творца. — И, подняв голову, с любопытством спросил: — Ты видел Ридаса на входе?

— Видел, но не на входе, а в зале суда.

— Ты — вновь созданный? — настойчиво продолжал интересоваться белокурый.

— Послушай, Торн. Я не знаю, кто вы, но идите своей дорогой.

— Дорога, незнакомец, тут одна, и по ней нам нужно идти, чтобы пройти путь хранителя, — отозвался коренастый брюнет. — Предлагаю идти вместе. Так спокойнее и безопаснее. Ты поможешь нам, мы поможем тебе. Я же вижу, что ты чужак и многого не понимаешь.

— Да, идем вместе, — закивал Бортоломей. — И спасибо, что вывел нас из этого наваждения.

Оба брата зыркнули на красавчика, но промолчали. Я неохотно оглядел их и согласно кивнул:

— Не возражаю, пошли вместе.

Мы шли до вечера и дошли до колодца. Пить хотелось сильно, но у меня исчезла моя сумка с припасами. Я нагнулся над колодцем, чтобы посмотреть, есть там ведро или нет, и нашел его. И не только его. Там плавал брюхом кверху покойник.

— Тьфу ты! — сплюнул я, — как не повезло.

И покойник неожиданно засмеялся:

— Зачем плюешься, незнакомец? Лучше помоги выбраться.

Его слова гулко звучали в трубе каменного колодца.

— Так ты живой! — удивился я. — Вылезай, чего ты там плаваешь. Только воду портишь. Ты там не мочился, случаем?

— Я бы с радостью, — ответил «покойник», — да не могу. Помоги мне.

Вниз следом за мной заглянули три головы и громко рассмеялись:

— Авангур, ты все плаваешь? Не надоело?

— Еще как надоело. А вы откуда здесь? Вы же ушли и пропали.

— Ну, не совсем пропали, как видишь, объявились, — рассмеялся Торн.

— Вы мне не поможете?.. — упавшим голосом спросил Авангур.

— Нет, братец, — рассмеялся Велес, — тут каждый за себя. Поплавай еще тысячу лет.

— Ребята, ему надо помочь, — не согласился я, и в ту же секунду мои ноги взметнулись вверх, а я полетел вниз. Пролетел сквозь «утопленника» и погрузился в воду до дна. Там лежало тело.

Я вынырнул и посмотрел вверх на довольных, смеющихся парней.

— Зачем вы это сделали? — спросил я. Надо мной закружил «утопленник». Вернее, его дух.

— Ты тоже попался, — произнес он. — Эти парни скинули меня сюда и удрали. А сделали они это потому, что соискателей много, а служений мало. Каждый хочет стать богом.

— Все верно, Авангур, — ответил брюнет. И вновь засмеялись трое наверху.

— А как мы воды достанем? — прервав смех, спросил Бортоломей. Троица молча уставилась на нас.

— Эй! — неуверенно крикнул Торн. — Незнакомец.

— Пошел к чертям! — огрызнулся я.

— Ты это… не сердись, — ответил на мою ругань Торн. — Мы сделали все верно. Ты бы тоже так поступил на нашем месте.

— Идиоты! — всплеснул руками дух. — Сначала скинули в колодец, а потом хотят, чтобы им помогли достать воды. Ты видел больших дураков, чем эти?

— Не видел, — ответил я. — Ты чего за грань не уходишь?

— А зачем? Если ты достанешь мое тело, я оживу.

— В самом деле? Оживешь?

— Это непростой колодец. Отсюда Творец черпал силы для создания мира.

— И постараешься утопить меня? — усмехнулся невесело я.

— Зачем мне тебя топить? Да и слаб я, чтобы нападать, а вот с братьями бы посчитался.

Три головы исчезли из дыры колодца.

«А почему нет?» — подумал я и, нырнув, дотянулся до тела. Поднял его над водой. Дух стремительно влетел в тело, и оно открыло глаза.

— Уф! — вздохнул утопленник и улыбнулся.

Я отпустил его, и он с воплем стал колошматить по воде руками.

— Держи! Тону!!!

Пришлось ухватить его за шиворот и приподнять над водой.

— Ты что, плавать не умеешь? — спросил я.

— Не… Уп… Тьфу! Умею. То есть… Тьфу, не умею.

Его вырвало, и изо рта полилась вода. Отплевавшись, он вытер рот рукой.

— Как мне опротивела эта вода, кто бы знал. И тонуть дважды — это уже перебор.

— Тебя что, два раза поймали на одну и ту же уловку? — спросил я.

— Нет, подловили только первый раз. Второй раз я хотел опередить такого же человека, как и ты, но после того, как скинул его с обрыва, мгновенно очутился здесь и стал тонуть… Вот… — Авангур задумался. — Где теперь Алеш? — произнес он. — Выжил или ушел в забвение, пока его не найдут?

Я усмехнулся.

— Знаю я этого Алеша. Жив он и здоров, стал хранителем.

— Вот как. А я снова утоп. Странно все это. Ну да ладно. Что делать будем?

— Вылезать. Сейчас я привяжу тебя к себе веревкой, и полезем наверх.

— Как? В колодце, да и наверху, магия не действует, все только своими силами нужно делать. — Авангур со злостью постучал по гладким каменным стенам. — И не разломать! — проворчал он.

— Ну, вот и будем, значит, этой самой силой.

Пока привязывал Авангура к себе, приходилось отпускать его, и он пару раз тонул. Судорожно хватался за мои штаны, выныривал и орал, что убьет меня, дай только ему выбраться. Чтобы он не орал, надел ему на голову ведро. «Утопленник» сразу замолчал, ухватился руками за мою рубаху и крепко ее держал.

Мне понадобилось проявить некоторое упорство, чтобы преобразовать руки в когти. Действительно, магическому преобразованию мешали какие-то невидимые силы. Руки то становились черными, то снова превращались в обычные человеческие. Я заподозрил в этом проделки Лиана и просто сказал ему, что утону вместе с ним. Но тот перекрестился и ответил:

— Вот те крест, зуб даю, не я это. Мешает что-то.

Я посмотрел на него и неожиданно подумал: «А, может быть, мне все это кажется? На самом деле лежу я сейчас в госпитале с тяжелым ранением в коме, и вся эта ерунда мне только снится?»

Думать в этом направлении я дальше не стал, но упорно не оставлял попыток вылезти. На третий раз я справился и, втыкая когти в камень, полез наверх. Магия не работала, но Лиан-то во мне был.

Два раза мы срывались на половине пути, и мне приходилось успокаивать Авангура. Тот орал из-под ведра, брыкался и пытался сесть на меня верхом. Успокаивал я его так: бил кулаком по ведру и отправлял моего нового знакомца в беспамятство.

Все же мы вылезли из колодца. Отдуваясь, я уселся на землю, а Авангур заплясал.

— О, Творец, как же жить хорошо! — прокричал он. А я, вспомнив крылатую фразу из кино, глубокомысленно выдал продолжение.

Авангур замолчал и, хлопая глазами, уставился на меня.

— А ведь точно подмечено, брат, — сказал он. — Какая мудрость скрыта в твоих словах! Мы все стремимся к лучшей доле.

Он постоял, уткнувшись взглядом в землю.

— Знаешь что? — произнес он после молчания. — У меня есть идея. Пошли вместе.

— Не возражаю, — ответил я и, подняв ведро, стал его опускать в колодец. Зачерпнул воды и вытащил.

Авангур при виде воды передернулся и отвернулся.

— Зачем она тебе? — спросил он.

И тут мне стало смешно. И правда! Зачем мне вода из источника, откуда Творец черпал силу? Я нашел нечто столь выдающееся, что не знал, как это оценить. А он говорит: «Зачем тебе эта вода?»

— Это символ власти, — ответил я. Пить я не хотел, напился, пока плавал. Подхватил ведро и приказал: — Идем!

Именно приказал. Тот, кто обладает водой, имеет власть, это я понял мгновенно. И Авангур притих. Сгорбился и поплелся следом.

Через час пути нам встретились трое негодяев. Они стояли и смотрели на черный зев пещеры.

— Вот они, дурни! — усмехнулся Авангур. — Думали проскочить Матушку Шелкопряда. — Он покачал головой и закатил глаза.

Троица как ни в чем не бывало посмотрела на нас, на мое ведро и подошла к нам.

— Дайте попить, — пробасил брюнет Велес.

— Щас, — спокойно ответил я.

Поставил ведро и с размаху залепил в челюсть блондину, потом в живот ногой брюнету. Мелкого схватил за ухо и потянул вверх.

— Ой, ой, ой! Дяденька, отпусти! — заверещал он, ухватившись за мою руку.

Я обернулся к изумленно замершему Авангуру:

— Ты со мной?

И тот опомнился. Кивнул и врезал красавчику по его красивой морде, разбив нос в кровь. Этого ему показалось мало, и он ударил ногой между ног. Я отпустил покровителя искусств, а Авангур дал волю своим чувствам. Он с наслаждением пинал братьев, бегая от одного к другому. Наконец, устав, он потянулся к ведру.

— Стоять! — приказал я.

— Чего стоять? — не понял он. — Я пить хочу.

Я усмехнулся. Глядя на это братство лодырей и подлецов, я осознал простую мысль — их можно использовать. Я вытащу их в мир Сивиллы и сделаю головной болью для Рока, а может, и для Беоты.

— Не возражаю, — ответил я. — Но за услугу.

— Какую? — Авангур насторожился.

— Ты, когда мы выйдем отсюда, станешь моим союзником. У тебя какой дар?

— У меня? Я покровитель пророков.

— Вот и хорошо. У меня есть свои пророки, и ты будешь давать им силу и осуществлять их пророчества, а пророков моих врагов проклянешь.

— А кто твои враги? — осторожно спросил Авангур.

— Ты его знаешь, это Рок.

— Ха! — воскликнул Авангур. — С радостью. Только ты возьми меня под свою защиту.

— Хорошо, пусть будет так, — ответил я. — Договор?

— Договор, — ответил Авангур и с вопросом в глазах посмотрел на меня, потом на ведро.

— Пей, — разрешил я.

Затем я за шиворот поднял троих избитых и ошалевших от такого обращения соискателей и построил их в одну шеренгу. Оглядывая их, я засмеялся:

— Красавцы!

Губы у них были разбиты, на лицах разлились лиловые синяки. Из щелок, что остались на месте глаз, на меня смотрели со страхом и ненавистью три загнанных в угол крысеныша.

— Значит так, господа бездари, тунеядцы и рабы своих страстей. С этой минуты вы переходите в мое полное подчинение и выполняете все мои приказы. Вам все понятно?

— Да кто ты такой?! — На меня бросился брюнет, самый крепкий из всей троицы и, по-видимому, самый тупой.

Авангур ловко подставил ему подножку, и он, падая, напоролся на мой кулак. Раздался хруст, и упавший Велес, замычав, выплюнул несколько зубов. Я поднял его за шиворот и встряхнул.

— Не будешь слушаться, я оторву тебе руки и ноги и брошу здесь умирать.

— Здесь нет смерти, — прошепелявил брюнет, — я не умру.

— Зато будешь лежать здесь вечно, и никто не придет тебе на помощь. Хорошая перспектива для такого дурня, как ты.

Черноволосый Велес сник.

— Чего ты хочешь? — вновь прошепелявил он.

— Я хочу вывести вас отсюда, чтобы вы могли выполнять свое призвание. Но при одном условии.

— Каком? — спросил тут же Торн.

Он удивленно, словно увидел чудо, уставился на меня. Да и остальные — тоже. Глядя на их ошарашенные морды, я четко осознал простую истину. Для них это мое заявление не просто непонятно, а сродни тому, чего в жизни никогда не было и быть не могло. Но оно вдруг свершилось. Мне оставалось только внутренне самому изумиться их миропредставлению, но я ответил:

— Вы никогда не будете враждовать со мной. Ни при каких обстоятельствах. Устраивает?

— Вполне, — за всех ответил Торн.

Я отпустил драчуна и показал на ведро:

— Пейте.

Трое бедолаг с жадностью набросились на воду. Вскоре они были вполне обычными парнями без следов побоев.

— Авангур над вами старший…

Увидев, как они сморщились, словно высушенный лист табака, усмехнулся и добавил:

— Пока мы выходим из этого места. Потом будете сами по себе. Кто ослушается, скормлю Матушке Шелкопряду.

По их виду я понял, что хлопцы прониклись. Хотя кто эта Матушка, я представления не имел.

Дорога, по которой мы шли, была не совсем пустынна. На ней сидели мумии в позах Будды, застывшие и высушенные. Своими пожелтевшими глазами они не мигая смотрели в вечность, и бог его знает, что им виделось там, в их будущем. А может, они уснули и видели сны? Но я точно знал, что они живы.

Я подходил к каждой мумии и смачивал губы «живой водой». Каждого спрашивал, хочет ли он исполнять свое призвание и стать покровителем в мире живых, и, получив утвердительный ответ, вел переговоры дальше. Через час у меня была команда из девяти соискателей. Каждый, воспрянув к жизни, пытался стать первым и тут же получал от всех взбучку. Причем я в воспитании «детей божьих» уже не участвовал. Это с удовольствием делали Авангур с компанией. Особенно досталось парню по имени Рохля.

Стоило мне разорвать в области его лица паутину и смочить ему губы, как он уставился на меня и заорал:

— Ты, смерд, быстро развяжи меня…

Я посмотрел на Авангура и спросил:

— Как его зовут?

— Рохля, покровитель гномов, — усмехаясь, ответил тот.

— Научите этого дурня вежливости. Покажите ему, кто тут главный.

Толпа родных братьев сгрудилась над бедным грубияном и забила его почти до смерти. Пришлось кусок мяса, в который превратился Рохля, отпаивать «живой водой».

— Еще хочешь? — спросил я его, и тот кивнул:

— Хочу.

Не успел он произнести это слово, как моя бригада костоломов вновь принялась лупить орущего соискателя. Я пожал плечами. Что тут поделаешь? Я-то спрашивал про воду.

«Воскресив» незадачливого братца соискателей, я вновь спросил:

— Еще хочешь?

И тот с ужасом в глазах стал отрицательно качать головой.

— Виктор! — это проявилась Шиза. — Ты представляешь, что произойдет в мире, когда ты выпустишь эту банду на свободу?

— Понятия не имею, — спокойно ответил я. — А должен?

— Ты что, не понимаешь? Те, кто остался здесь, не готовы к служению. Они… Они… Ужасны. Они… Они… У меня нет слов…

— Ну, согласен, не красавцы, и что с того? Готовы, не готовы… Какая мне разница. Я тоже не готов, и меня не спрашивали, хочу я или нет. Назначили — и все.

— Но ты посмотри, — возмущенно закричала Шиза. — Они же… Ну просто сволочи… Что станет с миром?

— А что с ним станет? Был один бог, станет десять. Они у Рока и, может быть, у Беоты будут красть паству. Те начнут слабеть, и им станет не до меня. По-моему, хорошая идея. Потом, зачем парням гнить без дела, смотри какие они деятельные.

Соискатели в это время пинали друг друга, стараясь встать сразу за Авангуром. Победила троица — Торн, Велес и красавчик Бортоломей. Ноющего о несправедливости Рохлю пинками отправили в конец. Короче, выстроились по ранжиру, а ранжир получился не по уму или росту, а по силе. Смотрели они на меня с подобострастием, не оспаривая несомненного лидерства. Здесь не было их паствы. Здесь не было их возможностей, дарованных благодатью верующих. Здесь был только ужас для них в моем лице. А во мне проснулся командирский зуд. Не каждый день выпадает счастье командовать будущими богами.

Шли они, болтая, не в ногу, словно ополчение Минина и Пожарского. А когда бойцы ходят в ногу, тогда у них начинают проявляться зачатки взаимодействия. Чтобы этой бандой управлять, мне нужно было проявить те принципы управления, что впитались в плоть и кровь любого командира советской школы. Это неосведомленный человек может подумать, что командиров учили лишь командовать: «Раз, два. Раз, два. Упал, отжался». Да, и это тоже, но нет. Нас учили методике управления и целеполаганию. Главное — поставить задачу и добиться результата. А для этого нужно уметь правильно определить цели. А цели должны быть логичными и понятными для подчиненных. Достижимыми по времени и привлекаемым средствам. И быть конкретными.

Моя цель была вытащить этих «сынов божьих» в мир и сделать их если не союзниками, то хотя бы не противниками. А для этого они меня должны запомнить как самый страшный ужас в их жизни. Мотивация у них была — покинуть это место, где они застряли на тысячелетия. Мне не нужна была их благодарность, эти создания не знали, что это такое. Но они должны были запомнить, что связываться со мной подобно смерти.

— Стой! — скомандовал я. — Непорядок. Выстроились в колонну по двое! Кто не успеет, получит в морду.

С этими «сынами божьими» я не церемонился. Чем тверже кулак, попадающий в глаз, тем больше почтения и благоговения каждый из них начинал испытывать.

— Считаю до пяти. Раз, два…

После счета «пять» трое неудачников валялись на земле, а остальные даже не дышали.

— Непорядок. Повторим. Разойдись.

Теперь уже на земле валялись все, кроме Авангура. Этого командира я бить не стал, все-таки мой союзник.

— Авангур, поднимай отделение! Хватит им валяться и отдыхать.

Разбитые морды и заплывшие глаза сделали соискателей похожими на банду, потерпевшую поражение от соперничающей банды рэкетиров.

Авангур учился быстрее всех. Он стал как хороший сержант в армии прусского короля Фридриха Великого. Понял, чего я хочу, и, подобрав тяжелый сук, стал им вбивать науку в моих новобранцев. На пятый раз отделение построилось быстро. А еще, полежав раза четыре на земле, научилось ходить в ногу. Все, кроме Рохли, но это уже не лечилось. Он понуро тащил мое ведро, став на время путешествия денщиком. Вода там почти закончилась, и я послал его за новой порцией. Строго сказал, что если к вечеру не принесет или принесет неполное, то я найду его и сниму шкуру с живого. Мне все сразу поверили.

Перед строем я произнес великую фразу Суворова, снабдив ее своим комментарием:

— Вы все сейчас ни к чему не годные скоты. Вы просто животные. Даже хуже. Вы дерьмо под ногами смертных. Вы ничего не умеете и ничего не знаете. Но я из вас сделаю если не отличных, то очень хороших хранителей. Поэтому запомните. Главный принцип жизни: «Перед тем как повелевать, научись подчиняться». Запомнили?

Маленькая орда будущих богов вразнобой закивала головами.

— Нужно отвечать: «Так точно, господин Худжгарх!» Повторите.

Раздалось жалкое разноголосое блеяние баранов, и дубина Авангура замелькала среди моих новобранцев.

— Вот, я же говорил, что вы животные, — сурово произнес я. — Так блеют только бараны. Авангур, потренируй бойцов.

Я уселся на травке и стал смотреть на учебу. Вскоре я понял одну непреложную истину — нецензурная брань и дубина действуют гораздо лучше, чем просто нецензурная брань. У моих бойцов стало получаться все лучше и лучше.

Время у меня было. Рохля умотал за водой, а бездельничающие бойцы — это стопроцентное ЧП в подразделении. Солдат должен всегда быть занят и должен испытывать страх перед командиром. Поэтому соискатели стали учиться ходить строем.

— Так, Бортоломей идет не в ногу, — комментировал я. — Будем тренировать дальше. А сейчас — минута на отдых.

За эту минуту подразделение научило Бортоломея ходить в ногу, хотя он после этого еле держался на ногах. Тактико-педагогический прием обучения через коллектив всегда работал безотказно. Нарушитель боялся дважды — сначала командира, потом — мести своих товарищей.

— О космос! — простонала Шиза. — Почему я попала к землянину? Там же мир перевернут с ног на голову. И это только один представитель Земли, а если их будет десять? Я даже боюсь об этом думать.

Все это Шиза вывалила на меня и скрылась.

— Земляне ей не нравятся, — проворчал я. — Много ты понимаешь в армейской жизни! Мы еще песни не учили.

Я не был жестоким и не был сумасбродом. Я был профессионалом среднего армейского звена. Становым хребтом военной машины государства. Без ложной скромности могу заявить, что на таких, как я, рабочих лошадках держалась армия. Мы могли из никчемного, самого глупого и бесполезного в гражданской жизни человека сделать героя, готового пойти и без тени сомнения умереть за родину. И прививался героизм не на политинформациях, а на тактическом полигоне и в повседневной жизни. Простым методом — рассказ, показ, тренировка. И попробуй тут схитрить. За промах и лень одного пострадает все отделение, за отделение — взвод, за взвод — рота, за роту — батальон. И боец идет на подвиг и учится правильно воевать не потому, что добросовестен и честен, а потому, что боится — меня, своего командира, и своих товарищей. И этот страх является сильнейшей мотивацией быть успешным. Не я это придумал и не командиры моих командиров. Это придумали далеко до нас. И самые успешные армии в мире использовали этот принцип. Десяток несет ответственность за проступок одного. Римские легионы, тумены Чингисхана и тысячи Тамерлана.

А кто были эти соискатели? На мой взгляд, самыми никчемными созданиями, наделенными частичкой божественности. Если человек рождался от матери, он впитывал отношения и принципы той среды, в которой рос. Там он учился понимать, что хорошо, что плохо. Учился жить и выживать. А что могли впитать и чему могли научиться эти парни в изоляции, оторванные от обычнойживой среды, не знающие ограничений? У них даже не было страха перед смертью. Поэтому опыт говорил мне, что, если я хочу добиться от них признания своего главенства сейчас и нейтралитета в дальнейшем, по меньшей мере надо действовать предельно просто, решительно и даже жестоко.

Перед уставшим строем я выступил с краткой речью:

— Сейчас, дерьмо, будем учить походную песню. Запомните еще истину. Для вас я командор. Тот, кто вами командует. И еще. Нам песня помогает жить и строить.

Я оглядел строй и увидел, что один соискатель закрыл глаза.

— Как тебя зовут, новобранец? — гаркнул я ему в ухо.

Тот дернулся и чуть не упал. Вылупился на меня и получил удар дубиной по спине от Авангура. «Молодец! — подумал я про покровителя пророков, — быстро все схватывает. Недаром его утопили».

— Быстро отвечай, баранья лепешка! — приказал Авангур.

Соискатель, заикаясь, пролепетал:

— Мебус.

— Мебус, повтори истины, которым ты научился за это время.

— Э-э-э… Прежде чем повелевать… научись… э-э-э… командовать!

— Неправильно!.. Для тебя неправильно. Повторим правильно всем отделением. Двадцать раз… — Я оглядел замерший строй. — Вместо отдыха. «Перед тем как повелевать, научись подчиняться». Повторяем.

После двадцатого повтора я дал им отдых. Они его потратили на взбучку Мебуса.

К тому времени как появился мой денщик, соискатели научились петь. Вот как это выглядело. Они маршировали, а красавчик, что очень красиво пел, исполнял вступление, перечисляя имена своих братьев.

— Авангур, Авангур, пойдем копать картошку.

Отделение слаженно подхватывало:

— Дили, дили, трали-вали!..

И снова Бортоломей красиво, словно Муслим Магомаев, выступал соло.

— Торн, Торн, пойдем варить картошку.

Ну а отделение пело, что это им не задавали. И так перечислялись все соискатели. Картошку то копали, то варили, Рохля ее чистил, а Мебус жарил. Кстати, «сыны божьи» ничего другого запомнить не могли. Я поражался их интеллекту и все-таки решил проверить. Может, я чего не понимаю?

— Торн, — спросил я белобрысого. — Ты знаешь, что такое огненные интурии?

Блондин тут же выпятил грудь и бодро отрапортовал:

— Это призванные существа — энергетические паразиты.

— Велес!

— Я!

— Как их можно призвать?

— Для этого нужна тысяча единиц благодати, — отозвался сразу тот, — и приманка в виде жгута ауры. Надо пробить путь в их мир своим желанием, и интурии присосутся к жгуту.

— Мебус!

— Я.

— Как от интурий избавиться?

— Надо эту тварь пересадить в чужую ауру.

— Молодцы, — произнес я. — Кое-что знаете. Всем пять минут отдыха.

«Странно, — подумал я. — Эти олухи знают то, чего не знаю я. И где они могли набраться этих знаний? Что-то я не вижу тут книги мудрости и древа познания. Может, я чего не понимаю или не вижу? Может, мудрость лежит тут, в пыли, или утонула в колодце? Или там, в глубине пещеры, в сундуках?»

На эти вопросы у меня не было ответов, не было их и у Шизы. Но я понял, как получать нужную информацию. Главное, чтобы эти соискатели не поняли, что я профан в «божьем промысле».

— Бортоломей!

— Я!

— Вот ты будешь покровителем поэтов и художников, а не боишься, что Рок свергнет тебя с твоей горы и лишит благодати?

— Никак нет, командор, у меня нет горы, и начну я служение на нижнем уровне бытия среди смертных, внушая моим поклонникам, что надо молиться мне, и буду им помогать за их рвение, а когда моя гора вырастет, я буду защищен Творцом. Моим отцом.

«Странно! — подумал я. — Почему же я не защищен? Может, потому, что я не рожден от Творца? Тогда почему мне дали служение хранителя?»

И тут меня озарило: ведь я волей-неволей оживил предания старцев о духе мщения. Я дал жизнь старой легенде, и часть орков стала поклоняться Худжгарху. А потом сработал скрытый механизм Творца. Раз оживил предание — получи гору. Гора — производная от обилия благодати. Она дает право на духовную власть, а духовная власть — это высшая форма власти. Но я не прошел путь хранителя и для Беоты и Рока был самозванцем. А самозванцев всегда низвергают. Видимо, судья увидел во мне потенциал и сделал хранителем, только почему-то не сказал, чтобы я прошел свой путь. Почему? Может, потому, что я исключение, так сказать, ошибка, сбой системы? И мне дали шанс на самореализацию, коли я взлетел так высоко. Если удержусь, меня утвердят в моем звании. Потерплю поражение — туда мне и дорога.

Я задумался и машинально углубился в свое сознание. Я видел, как был доволен Дракон.

— Детка, скажи этому дуралею (это он про меня), чтобы побольше выпил живой воды Создателя — Творца. — Лиан плевал на червяка и сосредоточенно нанизывал извивающееся тельце на крючок. Видимо, решил половить рыбы в пруду, в котором опять начала появляться вода. — Я наполнил половину пруда, и такая благодать оттуда прет, я прямо не могу, — просюсюкал он.

Я же удивился, что он смог найти червяка для рыбалки. Раньше у него это не получалось. Лиан толстыми пальцами мучил червя, пытаясь насадить на крючок. Я лениво смотрел, как он все-таки сумел справиться, насадил червя на крючок и забросил леску в воду.

«Откуда там рыбе взяться?» — подумал я и замер. Из воды показалась огромная голова. Потом тело. Я не поверил своим глазам. Это червяк Лиана увеличился в размерах и, поднявшись над водой, как пережравший питон, покачиваясь, водил башкой из стороны в сторону. «Наверное, ищет своего мучителя», — мелькнула у меня мысль.

Лиан выронил удочку и разинул пасть. Видимо, он никак не ожидал вытащить такую «рыбку». Но надо отдать ему должное. Инстинкт самосохранения у него работал идеально, но, впрочем, не очень быстро. Дракон вскочил и бросился удирать. Но тут червь заметил движение и молниеносно среагировал. Метнулся вперед и придавил Дракона к песку.

Началась схватка не на жизнь, а насмерть. Червь сжимал Дракона кольцами, тот орал и кусал его своими зубами, разрывал плоть. Захлебывался коричневой жижей, текущей из червя, и пытался лапами разжать объятия мутирующего существа. Мгновение — и я, выдернутый странной силой со своего места, оказался возле них и черными руками разорвал червя пополам. Увидел бегущую к нам Шизу в шортиках и маечке по пупок. Заметил в ее руках сковородку и усмехнулся: «Тоже мне, помощница!» Но, чтобы не дразнить ее насмешками, отвернулся и стал помогать Лиану подняться. Сдвоенный удар в живот от Лиана лапой и по затылку сковородкой я пропустил. Как всегда, я слишком хорошо думал о своих иждивенцах, потому и не ожидал от них вместо благодарности такой подлянки.

Мгновенно вернулся в себя и увидел, как надо мной склонились трое братцев с камнями в руках. Я еще успел заметить краем глаза, что Авангура добивали остальные, охаживая моего сержанта его же дубиной.

«Ага, бунт на корабле! — отстраненно подумал я, но больше этого меня занимало другое: — Сколько я пролежал, вырвавшись из реальности? — Но в это время камень опустился мне на голову, и я взорвался яростью. Последней моей мыслью было: — Предатели! Ну ничего. Сейчас придет возмездие!»

Я стал черным, как ночь. В глазах моих вспыхнул огонь ярости, и свет погас в моем сознании. А когда я стал способен видеть и осознавать, то сам ужаснулся тому, что сотворил. На дороге лежали разбросанные тела соискателей с травмами различной тяжести, с переломанными руками и ногами, а на земле между орущими и плачущими «детьми божьими» ползал Авангур. Ему эти сволочи вырвали глаза, и он искал их, ощупывая пыль дороги. Соискатели орали, как стадо мамонтов, попавших в ловушку.

Я закрыл глаза. «Это сон», — подумал я, а когда открыл их, понял, что это явь. Поискал на дороге глаза Авангура и, подхватив их вместе с песком, засунул в глазницы моего сержанта.

— Что теперь делать? — произнес я вслух.

— Их надо в колодец, — просипел Авангур, — или тут оставить навечно. Я бы так и сделал. Ну или дождаться Рохлю с ведром воды.

Крики вскоре умолкли, и появился Рохля. Он увидел то, что лежало на дороге, и чуть не выронил ведро.

Когда излеченные дурни стояли в строю, я спросил:

— Вы же дали слово не нападать на меня. Не враждовать. Как это понимать?

За всех ответил Авангур:

— Здесь можно. Они не вошли еще в свое призвание. А там, в открытом мире, будет совсем по-другому.

— По-другому — это как? — спросил я, прищурившись.

— Я не знаю точно. Но судья их строго накажет или даже не позволит напасть и навредить.

— Кто вам такое сказал, бестолочи?

— Мы знаем законы, — буркнул Торн. — Здесь мы неподсудны. Это песочница.

— Что здесь?

— Здесь место, где мы должны созреть к служению, — вновь за всех ответил Авангур.

— Так, значит! — Я скрестил руки на груди. — Ну, стало быть, процесс созревания ускорим. — Я плотоядно улыбнулся, и лица… Да что там лица! Просто морды соискателей побледнели, став белее меловой бумаги.

Сколько я учил незадачливых соискателей, трудно представить, а пересказывать неинтересно. Кратко это труд, пот, раны и еще раз труд. Рохля, счастливый, что учеба его не касается, раза четыре бегал за живой водой. Кроме этого «стучал» на всех:

— А Торн ругается, командор, и обещает вырвать вам яйца… Мебус подговаривает остальных убежать… А Велес…

Все заговорщики были наказаны мной и коллективом. Я пользовался не мной придуманной системой «разделяй и властвуй». Зато отделение «сынов божьих» прошло курс молодого бойца в полном объеме. Они выучили устав, сочиненный мной тут же. Вернее, его первую главу. Там вообще было два параграфа. Первый гласил, что я великий и ужасный и всегда прав. А второй говорил о последствиях невыполнения моих распоряжений и отсылал к параграфу первому.

Кроме тактических занятий у нас была еще политинформация. Будущие покровители смертных слушали мой рассказ о том, как устроен мир и кто в нем правит. Узнав, что Рок захватил всю власть на планете, они зло оскалились. Про Беоту скабрезно ухмыльнулись. Про Кураму несказанно удивились. Худжгарху, которому они не будут вредить, чуть не кланялись.

Красавчика Бортоломея разморило, он задремал, склонил голову, посапывая, и я тихо, но так, чтобы все услышали, сказал:

— Всем, кто спит, — и уже громко скомандовал: — Встать!

Вскочил один покровитель художников, музыкантов и скульпторов, ошалело озираясь и не понимая, почему он один выполнил команду. Но остальные за его сон вновь маршировали и пели, пару раз пройдя по телу Бортоломея.

С песней «Дили-дили, трали-вали» мы подошли к пещере. Ее черный зев пугал моих спутников, они жались в кучку и прятались за моей спиной. А я почему-то не испытывал страха.

— Ждите здесь! — приказал я и направился к пещере.

Оттуда быстро выбежал огромный паук размером с грузовик. Он остановился в метре от меня и приготовился к прыжку. Подался назад и присел на задние лапы.

— Так вот какая ты, Матушка Шелкопряд? — произнес я. — Если прыгнешь, я тебе лапы оторву и засуну их в твой зад.

Я стал черным, и паучиха в нерешительности замерла. Она стала ощупывать мой разум, и я увидел ее ауру. До этого здесь я ауры ни у кого не видел. Как только наши ауры соприкоснулись и она попыталась влезть мне в мозги, я ее отправил в пустыню на пустой слой сознания. А красный шарик, что болтался в моей ауре, подтолкнул рукой. Он свободно пролетел мембрану и угнездился у паучихи.

Та сразу почувствовала беспокойство. Разорвала контакт и вдруг взбесилась. Она прыгала, сверкала, словно новогодняя елка, и в какой-то момент превратилась в огненный шар. Вспыхнула и рассыпалась пеплом.

— Я даже не знал, что так можно… — пробормотал за моей спиной Авангур. — Хотя где я здесь возьму интурию.

Я удивился! Сильно удивился тому, что он видел все, что происходило, но не подал вида. По пораженным взглядам остальных понял, что они тоже в курсе.

— Идем дальше, — махнул я рукой.

У перекрывающей зев пещеры паутины долго не стояли. Я порвал ее в одном месте у стены и сделал проход.

Но вот у обрыва с разрушенным мостом мы остановились. А куда идти? Назад? Там мы уже были. Вперед? Так там обрыв.

— Нам нужно принести жертву, — произнес за моей спиной Торн. — Одного из соискателей нужно скормить бездне.

Я обернулся. Все молча посмотрели на меня, потом на Рохлю с ведром. И тот спрятался за мою спину.

— Давай тебя, Торн, принесем в жертву, — предложил я ради шутки, так как считал, что выход есть и его нужно просто найти.

Логика моя была проста и понятна человеку, у которого мозги «не набекрень». Создатель не монстр, получающий удовольствие от мук своих созданий. И если он дал этим ребятам пройти путь познания самих себя, а я именно так понял смысл прохождения этого пути, то обязательно должен быть смысл и в этом провале. Еще я понял, что дойти сюда они могли, лишь объединившись. Но каждый из них, я это тоже понял, чувствовал внутри себя природу бога и хотел быть тем единственным, кто им станет. Создатель, или Творец, понимал трудности, с которыми столкнутся его создания. Жажда безграничной власти манит к себе как магнит. Ни один из них не устоял пред таким соблазном… Ну, может быть, кроме того старичка, который не пути боялся, а страшился, что не справится с искушением, и потому сидел привратником у входа.

Поэтому тот, кто все это создал, раздал каждому соискателю по кусочку духовной власти, чтобы они не смогли разрушить, то что он создал. Пока я думал, два брата, Велес и Бортоломей, подхватили под руки и ноги Торна и потащили к пропасти. Я еле успел крикнуть:

— Стоять! Не шевелись!

И все замерли. Кто с поднятой рукой, кто с поднятой ногой.

— Вы что, олухи царя небесного, совсем сдурели? Родного брата в пропасть скинуть захотели?

— Так, командор, вы сами сказали: «Давай, Торн, мы тебя сбросим», — стал оправдываться Велес.

Торн, ни жив ни мертв, сидел у них на руках.

— Отпустите его! — приказал я и они, недолго думая, бросили брата на крутом склоне. Тот с воплем покатился вниз, и я едва успел схватить его за ногу. Так и вытащил из пропасти висящего вниз головой и… обмочившегося.

— Помнишь, я обещал, что отпущу тебя? Так вот, я тебя обманул! — переиначил я прикол Арнольда нашего Шварценеггера и засмеялся.

— Спасиб-бо, к-командор, — заикаясь, поблагодарил Торн.

— Стойте и ждите, — отпустив Торна, приказал я и подозрительно поглядел на смиренно стоявших Велеса и Бортоломея.

Специально они брата так бросили или нет? Но, не найдя на их лицах ухмылок, решил не заострять на инциденте внимания.

Я стоял у останков моста и размышлял: «Что хотел Творец? Соискатели знали, что если бросить в пропасть своего брата, то можно пройти. А что еще можно сделать?.. Они не знали… И я — тоже. Перепрыгнуть? Нет, не получится. Алеш упал в пропасть и очутился в зале с судьей. Может, надо просто прыгнуть в пропасть — и все? Набраться смелости и прыгнуть?»

Ничего другого мне в голову не приходило, а наше стояние у пропасти затягивалось.

«А что я теряю? — подумал я. — Здесь смерти нет. Это все знают».

Я повернулся к своему маленькому отряду, оглядел их, как мне казалось, жестким повелительным взглядом и сказал:

— Делай как я! — повернулся к пропасти, закрыл глаза и сделал шаг над бездной.

Планета Сивилла. Степь

Ганга, хлопотавшая у костра, вздрогнула и зло сплюнула в огонь.

— Что? — спросил Гради-ил. Он только что принес охапку хвороста и бросил рядом с костром.

Невеста милорда упрямо поджала губы.

— Этот… — Она подбирала слова. — Этот… наглый сквоч, мой мужчина, мой жених, опять пропал. Я никогда не выйду замуж, потому что он от меня бегает. Вот скажи, Гради-ил, я разве некрасивая?

Эльфар тяжело вздохнул. С орчанкой было непросто, она была необузданной, как ураган, и не умела подбирать слова. Ну как можно своего господина обзывать сквочем? А он такой терпеливый, все терпит и прощает. Орк бы давно снял с нее кожу и натянул на барабан за непослушание. А она вон жива и еще смеет ругаться.

— Ганга, милорд не маленький мальчик, он знает, что делает и где ему надлежит быть. Ждем его и отдыхаем.

— Нет, Гради-ил, ты как хочешь, а я пойду туда, где намечается война. Я должна быть рядом с этим… немальчиком, — зло и с необъяснимой горькой обидой в голосе проговорила она. — Ты со мной?

Гради-ил закатил глаза. Ну за что ему это наказание — следить за невестой милорда и хранить ее от опасностей?! Что он может, если она сама лезет в пасть к пещерному медведю? Не свяжешь же ее.

— Ганга, ты помнишь, что сказал милорд?.. — Гради-ил сделал последнюю попытку отговорить орчанку.

— Да что ты заладил: «Милорд, милорд». Если он милорд, то я милорда, и мое слово наравне с его словом.

— Нет никаких «милорд» женского рода, — ответил эльфар. — И твое слово ниже слова господина.

— Пусть будет так. — Ганга выпрямилась, встала во весь свой немалый рост и гордо посмотрела в глаза эльфара. — Но оно будет повыше твоего. И тебя слушаться я не обязана. Я ухожу.

Она подобрала свой походный мешок, нацепила пояс с мечом и взяла лук со стрелами. Бросила презрительный взгляд на Гради-ила и, решительно отвернувшись, широкими мужскими шагами зашагала прочь.

— Стой, Ганга! — крикнул ей вслед Гради-ил.

— Ты меня не остановишь, — не оборачиваясь, отозвалась орчанка.

— Да я не собираюсь. Давай лорхов возьмем.

Ганга остановилась и обернулась. На ее лице играла довольная улыбка. Она показала, кто тут главный.

Выехали они через час, собрав все необходимое в дорогу.

— Ты знаешь, куда ехать? — неспешно понукая верхового быка, спросил Гради-ил.

— Знаю. Я держала с ним связь. День пути.

— Что делать будем, если встретим орков, что пришли воевать против милорда? Такое ведь возможно?

— Возможно. Ты спрячешься. Я знаю, ты умеешь. А я неприкосновенна. Я небесная невеста. Никто не посмеет меня тронуть, чтобы не прогневить небесного отца.

Гради-ил помолчал, мысленно анализируя то, что сказала Ганга, и проворчал через пару ридок:

— Что-то в свете последних событий я в этом сомневаюсь, Ганга. Степь разделилась, и каждый считает себя последователем Отца, а других — еретиками.

— Это не важно, — беззаботно отмахнулась она.

В ее крови текла кровь орков, и, приняв решение, она, как весь этот народ, уже не сомневалась и не мучилась вопросами, правильно она поступила или нет.

— Я сумею постоять за себя. И, кроме того, мы не будем явно себя обнаруживать. Ты ведь разведчик? Так? — Ганга повернула свое красивое лицо и посмотрела с лукавой улыбкой на эльфара.

Тот только молча кивнул.

— Ну вот и пойдешь впереди меня пешим. Увидишь чужих — сообщишь. Амулет переговоров у тебя есть.

Гради-ил, понимая, что она права, опять молча кивнул.

Они ехали вдоль предгорья еще полдня, и Гради-ил стал чувствовать смутное беспокойство. Оно с каждой ридкой усиливалось, как будто кто-то невидимый наблюдал за ними. Эльфар заерзал, отгоняя беспокойство, но, не выдержав, слез с лорха. Взял его под уздцы и пошел шагом. Смутное ощущение опасности усилилось. «Это может быть и от нервов», — подумал он. Эльфар чувствовал напряжение, ответственность за невесту милорда давила тяжким гнетом, и за каждым кустом мерещился враг. А, может быть, их на самом деле поджидает самая настоящая беда?

— Давай спустимся в ложбинку, — предложил он. — Мне что-то неспокойно.

Ганга застыла. Она закрыла глаза и своим шаманским чутьем стала прощупывать пространство. Все было тихо. Шелестел ветерок, в кустах прошмыгнул шарныга. Пахло горькими степными травами.

— Я ничего не чувствую, — произнесла она.

— Зато я чувствую тревогу, — тихо, не оглядываясь по сторонам, отозвался Гради-ил.

Он нагнулся и вдруг исчез из поля зрения орчанки. Ганга, подстегнув ногами лорха, подъехала к быку эльфара, подхватила уздечку и направилась в небольшую, заросшую кустами лощинку. Спорить она не собиралась: выросшая в степи девушка научилась осторожности. Одно дело — отвага, другое — безрассудство. Она не была безрассудной.

Ганга пробиралась сквозь колючий кустарник, не обращая внимания на то, что ее ноги кололи ветви. Толстая шкура быков защищала животных от таких мелких неприятностей, и лорх невозмутимо пробивал себе дорогу сквозь густые заросли.

Ганга спустилась вниз, и на склоне лорх неожиданно встал. Он замер, не слушаясь всадницу, и тут же ей в спину прилетело что-то тяжелое. Она успела почувствовать движение воздуха и стала пригибаться. Щит активировался, и девушка мельком увидела пролетевшее мимо тяжелое копье. Оно скользнуло по щиту и ушло в сторону.

В следующее мгновение Ганга была уже на земле. Она быстро на четвереньках пробежала к ближайшим кустам и, активировав амулет телепортации, прыгнула метров на двадцать назад, в ту сторону, откуда прилетело копье. Девушка не теряла хладнокровия, соображала и действовала быстро. Она понимала, что те, кто на нее напал, станут искать ее в кустах.

Очутившись в другом месте, она не стала подниматься, а, распластавшись в высокой траве, активировала свой шаманский жезл с духами.

Вокруг не было никого, только тишину разрывал рев раненого лорха. Ему в спину вошла стрела. Ранила неглубоко, потому что прошла сквозь луку седла. Животное мычало и топталось на месте. Оно же перекрывало обзор нападавшим того места, куда сначала побежала орчанка.

«Странно это, — осторожно оглядывая местность, подумала девушка. — Никого не видно. Но кто-то же напал!» И в тот же миг в трех метрах от нее впереди взметнулась размытая фигура. Ганга зло ухмыльнулась. Ее духи нашли врага и напали. Она телепортировалась ему за спину и воткнула кинжал в шею. Смазанное движение сбоку заметила мгновением позже и так же быстро, не мешкая, ушла прыжком телепорта обратно. Девушка затаилась. Противник, что выдал себя движением, — тоже. Первый враг, поверженный ударом кинжала в шею, упал и корчился под ногами лорха, издавая тихие стоны.

Ганга вновь применила жезл шамана, не став творить другую шаманскую волшбу. Очень уж странный попался противник. Скрытный, владеющий магией и тоже умеющий прятаться. Справа, буквально в двух шагах от Ганги, поднялась подернутая дымкой фигура. Девушка постаралась проследить взглядом, в какую сторону он двинется, и… Тут же на Гангу обрушился большой черный комок шерсти. Он зарычал и навалился ей на спину. Снова сработал щит, и тварь отлетела в сторону. Не раздумывая ни мгновения, девушка применила телепорт и оказалась за мычащим лорхом. Зверь, что напал на нее, обиженно взвизгнул и заметался на месте.

«Кошка! Большая черная кошка, каких не водится в степи и в горах, — эта мысль поразила Гангу. — Откуда?» Но додумать она не успевала. Зверь, потеряв жертву, кинулся на лорха. Но боевой бык почуял угрозу. Он, громко замычав, сам прыгнул и лягнул ногами. Ему несказанно повезло. Странное лохматое существо попало под копыта. Удар был силен, и тварь, жалобно замяукав, отлетела назад. Но все равно, хоть и с трудом, поднялась и приготовилась к прыжку. Ганга перекатилась в сторону и видела кошку, спрятавшись за быком. Тварь тоже заметила ее и присела на брюхо, зло зарычала, бешено забила хвостом и напрягла мышцы.

Ганга приготовилась встретить ее «воздушным кулаком». В сознании пробежала и исчезла мысль: «Хорошо, что любимый — такой мастер артефактов. Если бы не его щит из амулета, я дважды была бы мертва». Но не успела эта мысль убежать, как на спину кошки упала тень. Животное издало хрип и затихло. Рядом с тварью показалась размытая в движении, еле видимая глазом фигура. Не думая, Ганга спустила заклинание «воздушного кулака», и фигуру отбросило в сторону. Следом в то место, куда упал невидимка, ударили две ледяные иглы. И тотчас там появился Гради-ил с кинжалом в руке. Он взмахнул им и резко опустил. Потом еще раз.

— Все! — проговорил он хриплым голосом: — Все чисто, Ганга. Вылезай.

Девушка на четвереньках, еще не успокоившись от горячки скоротечной схватки, пролезла между ног спокойно пасущегося быка. Рядом с ним лежал лицом вниз, истекая кровью, лесной эльфар. Она перевернула его и всмотрелась в лицо. Точно, лесной эльфар. Ганга сильно удивилась такому обороту, не понимая, что он тут делает.

— Рейдеры! — рядом показался Гради-ил. — Их было пятеро.

Эльфар был ранен. Кровь сочилась с правой руки, сильно намочив рукав. Он только сейчас, достав флакон лечебного зелья, вытащил зубами пробку, держа здоровой рукой бутылочку, и выпил его.

— Старею, — невесело усмехнулся он. — Поздно заметил их. А они меня, представляешь, ждали. Знали, уроды, нашу тактику. Спасибо милорду, его щит здорово помог.

Ганга лишь кивнула. К чему слова, если все обошлось. Не суетясь, основательно, не брезгуя, стала обыскивать тело. Она сняла сумку и ремень с нашитыми кармашками. Отложила в сторону. Расстегнула куртку. Эльфар уважительно и с одобрением смотрел на ее действия.

— Помоги! — Ганга приподняла тело, и эльфар стянул куртку. Под ней была жилетка с карманами, надетая на нательную зеленую рубаху. В карманах они обнаружили два свитка и пять амулетов.

Амулеты со словами «потом разберемся» эльфар забрал себе. А свитки стал изучать.

— Это свиток телепорта, а это — вызова существа из другой вселенной. — Он протянул орчанке по очереди два свитка.

— Ага, — удовлетворенно произнесла девушка. — Пригодится. Я помню, мальчишка раздал нам такие, когда напали муйага.

Гради-ил поморщился.

— Ладно, ладно, — отмахнулась девушка. — Твой и мой лорд. Доволен?

Гради-ил вежливо промолчал.

— Здесь еще была большая черная кошка, — уходя от скользкой темы разговора, произнесла орчанка.

— Была, — кивнул эльфар, — но ушла к себе. Это призванное существо. Я ее ранил, и она вернулась в свой мир залечивать раны.

Они обошли тела лесных эльфаров и забрали трофеи.

— Хотелось бы знать, что забыли лесные выродки здесь, в степи? — произнесла вслух Ганга.

— Я думаю, они шли к битве, которая должна состояться в предгорьях, — размышляя, медленно проговорил Гради-ил. — И милорд говорил, что те, кто пошел против Худжгарха, — союзники лесных эльфаров.

Довольная орчанка, пряча свитки и зелья в свою сумку, отозвалась на его слова:

— Вот видишь! Мы помогли нашему лорду, — заметив усмешку в глазах эльфара, спросила:

— Что? Что не так?

— Нет, все нормально, — ответил Гради-ил и отвернулся.

— Да ну тебя! — Ганга шутливо ударила эльфара кулаком в спину. — Что вы все заладили: милорд, милорд. Он… молодой… в общем, не важно. А важно то, что мы оказались полезны. Кто знает, что бы эти нелюди смогли предпринять? А ты не хотел идти! — Она высоко подняла голову и с вызовом посмотрела на Гради-ила.

Тот в ответ погасил усмешку и произнес:

— Тут не только эльфары. Там дальше десяток орков лежит. Муйага. Видимо, им непосчастливилось встретить рейдеров. Их прирезали, как ягнят.

На ночевку они остановились у подножия небольшой скалы, над которым нависал скальный выступ. Ветра со временем выбили здесь глубокую пещеру, но ее облюбовали не только они. Гради-ил ногой толкнул кучу костей.

— Гиена, — проговорил он. — Здесь их водится много. Надо быть осторожней. Подкрадывается эта тварь незаметно и нападает молниеносно. Зубы у нее такие, что ногу быку перегрызет.

— Подумаешь! — небрежно отмахнулась Ганга. — Я на таких с детства охотилась.

— Это не совсем то, о чем ты говоришь, — проворчал Гради-ил. — Гиена подкрадывается тихо и выпускает в воздух жидкость из желез. У нее на щеках отверстия, откуда она распыляет яд. Жидкость, испаряясь, усыпляет жертву…

Он замолчал, сложил костер и зажег его.

— А охота — это просто загон животного. Оно бежит, ты догоняешь и расстреливаешь из лука. Потому что копьем в нее попасть невозможно. Верткая очень.

Ганга, скрестив ноги, сидела на седле.

— Лорхи предупредят, — произнесла она.

— Если их не сожрут, — отозвался Гради-ил.

Они поели и распределили смены дежурства, Сначала спал эльфар, а потом в полночь должен был дежурить он.

Ганга разбудила Гради-ила толчком. Тому показалось, что он не спал, а только прикрыл глаза.

— Что? Уже пора? — шепотом, протирая глаза, спросил он.

— Да… — Девушка с тревогой вглядывалась в темень. — Лорхов почему-то не слышно.

Гради-ил подобрался и прислушался. Было тихо. Вдалеке ухали совы, потрескивал костер, в редкой траве выводили свои трели кузнечики, но лорхов, что постоянно жевали жвачку из травы, не было слышно.

Разведчик вытащил меч и осторожно двинулся к выходу из пещеры. Ганга подбросила ветви в костер. Пламя сначала поутихло, а потом, жадно поглощая дерево, взметнулось к потолку пещеры, осветив вход в нее. Там тенью промелькнул эльфар и исчез. Вновь наступила тишина, прерываемая треском горящих веток. Тишина казалась нескончаемой. Гради-ил не возвращался. Со стороны входа не раздавалось ни звука. На девушку нашло беспокойство. Она встала и взяла в левую руку горящую ветку, в правую — кинжал. Пригнувшись, готовая к любой неожиданности, осторожно пошла вдоль стены пещеры к выходу, к той границе, что разделяла свет и тьму. Она неосторожно наступила на кость, и та хрустнула. Громкий звук, неожиданно прозвучавший в тишине, испугал ее. Ганга непроизвольно присела и посмотрела под ноги. Ее сердце гулко застучало в груди и отдалось болью в висках. Чтобы успокоиться, она сделала три глубоких вдоха. Раздраженно переставила ногу и подняла глаза. На нее в упор смотрели красные большие глаза гиены. Ганга не успела ничего подумать, от неожиданности она вскрикнула, и тварь сразу же бросилась на девушку, повалила на спину и попыталась достать до горла. Но щит дважды отклонял ее в сторону. Орчанка напряглась и ногами уперлась твари в брюхо. Ее вытянутые руки ухватили шею гиены и держали голову хищника на расстоянии. С зубов твари капала вонючая слюна. Гиена рычала и резко вертела головой, пытаясь освободиться от хватки жертвы. Наконец Ганга смогла выбрать момент и оттолкнула ногами хищника, а следом не мешкая запустила две ледяные иглы сразу. Они вошли животному в открытое брюхо, и гиена оглушительно завизжала, а в следующее мгновение свистнул меч и опустился ей на спину. Хищник упал набок и захрипел.

Ганга, тяжело дыша, поднялась и оперлась спиной о стену. Ее била дрожь. Впервые она столкнулась с таким большим падальщиком «лицом к лицу». На юге орки уничтожали гиен сотнями, так как они резали скот. Это была охота ради забавы. А тут… А тут она почувствовала, что находилась на волоске от смерти.

В проеме стоял Гради-ил и сокрушенно качал головой.

— Старею, — недовольно проворчал он. — Представляешь, она обманула меня. Я шел по ее следам, а она… — Он пнул ее ногой, еще живую, но обездвиженную, — сделала круг и напала на тебя.

Он вытер о шкуру гиены меч и убрал в ножны.

— Что с быками?

— Загрызла.

— Вот тварь! — зло выругалась орчанка. — Убери ее отсюда.

Гради-ил схватил за лапу гиену и потащил прочь. Ганга вышла в ночь и в темноте увидела распростертые тела быков. Подошла к своему и сняла седельную сумку. Взвалила ее на правое плечо и зашла опять в пещеру.

Вскоре пришел эльфар. Сел и хмуро уставился на горящий костер.

— Что делать будем? — спросил он.

— Дальше пойдем.

Гради-ил тяжело вздохнул. Потеря лорхов для них была большой неприятностью. Идти пешком по степи в предгорьях, где росло мало деревьев и практически не было травы, опасно. Они тут как на ладони видны издалека. И уходить дальше на юг в степь тоже не выход. Так они уклонялись от маршрута и могли напороться на разбежавшихся сородичей муйага. Те десятками и сотнями бродили по северу степи. Еще груз с собой тащить.

— Ты поспи, я разбужу, — заботливо сказал он.

— Не хочется.

Они некоторое время сидели молча. Каждый думал о своем и не лез в мысли и душу к другому. Не успокаивал и не мешал думать.

— Я утром уйду на разведку, еще затемно, и выберу маршрут, — с сумрачным видом произнес Гради-ил.

Ганга молча кивнула.

ГЛАВА 6

Неизвестно где

Я, сделав над собой усилие, заставил себя поднять ногу и шагнуть в пропасть. Это было трудно. Инстинкт самосохранения внутри меня устроил целую бурю, и, чтобы не поддаваться страху, вернее, убежать от мрачных мыслей, я вспомнил Беоту. Почему? Даже не знаю, скорее всего, сработало мое расширенное сознание. Потому что следом меня накрыло откровение.

«Твою дивизию! — подумал я. — Эта чернокожая плутовка знала, как избавиться от интурий. Знала, тварь! Но не сказала. И еще хотела выйти за меня замуж! Как бы не так! Усыпляла мою бдительность. Но почему не сказала? Ведь точно знала. Не могла не знать. Раз эти божественные недоделки в курсе, то она и подавно. Знала, знала, — повторил мысленно я. — Но промолчала. Почему? Потому что подлая?»

Вполне возможно. Но, видимо, дело в другом. Беота ищет союзника. Она понимает, что рано или поздно Рок ее сожрет. Сначала подчинит себе материк, потом примется за нее. А я был в ее лице неплохим союзником. И, чтобы крепче привязать к себе, она готова была даже выйти замуж за меня, но вдруг «сдала назад». Интересно почему?

Я шел, не задумываясь и даже не удивляясь тому, что иду по пустоте. Ощущал под ногами твердую поверхность и видел пропасть. Страха не было. Я просто шел, размышляя не над тем, что там у меня под ногами, а о Беоте и ее странном поведении.

«Ну конечно! — дошло до меня. — Она старичка приняла за хранителя, а меня — за подставное лицо. Я показывал рукой на статую, как я узнал потом — судьи, а она подумала на Ридаса. Вот почему она потеряла ко мне интерес».

Я засмеялся. А что! Пусть так думает. Она и Року может передать эту ложную информацию. И что они сделают? А они начнут искать старичка. Очень хорошо. Ридас будет среди людей, попробуй его найди. Ко мне внимание ослабнет. Кто я? Я, по мнению Беоты, уже мертвец. Подставная фигура. Очень хорошо. За размышлениями я сделал два последних шага над пропастью и перешел на другую сторону провала. Оглянулся назад. Там с открытыми ртами стояли соискатели и молча пялились на меня.

— Чего встали! Идите ко мне, — прокричал я.

Но они не двигались. Они стояли так, словно проросли корнями в скалистый грунт и потеряли возможность говорить. Я усмехнулся — трусят.

— Рохля! Авангур! Ваши братья первым делом отправят вас в пропасть, чтобы самим пройти. Вы хотите этого дождаться?

Мои слова для бывших приближенных стали спусковым крючком. Оставшись одни, лицом к лицу с кипящей местью массой рядовых соискателей, пышущих злобой и почувствовавших запах крови, они опомнились.

Нестройная толпа зашевелилась, забурлила многоголосым говором, и неожиданно первым стремительно сорвался с места Рохля. Он закрыл глаза и, не бросая ведро (молодец, усвоил урок — бояться меня больше всего), с воплем ужаса побежал по невидимой дорожке. Вторым среагировал Авангур. Он кинул свою дубину в ближайшего братца и, развернувшись в прыжке, сайгаком помчался следом за Рохлей. А толпа мстителей обиженно заревела. Как же, добыча ускользала из их рук! Подгоняя воинственными воплями обидчика и стукача, они с возмущенными криками, вытянувшись в тонкий ручеек, устремились следом. Жаждущие расправы загонщики не смотрели под ноги. Их гнал следом за беглецами инстинкт хищника.

Рохля спрятался за меня. Авангур чуть позже — тоже, и оба теперь выглядывали из-за моей спины. Один — из-за правого плеча, другой слева. А толпа преследователей благополучно миновала провал и в нерешительности остановилась напротив меня. Дальше идти они не осмелились.

— Ну хорошо! — довольно улыбаясь, что задумка моя удалась, засмеялся я. — Все прошли, теперь построились… Авангур, строй команду.

Толпа, которая только что хотела линчевать Авангура и Рохлю, наполненная злобой и местью, вдруг сдулась и быстро, не дожидаясь команды моего «сержанта», построилась в две шеренги.

Авангур вышел и скомандовал:

— Равняйсь! Смирно! Командор, соискатели для дальнейшего движения построены.

— Вольно. Видите дверь в часовенке? Нам туда, — сказал я. — Следуйте за мной.

Авангур скомандовал:

— Напра-аво! Шагом марш.

И мы пошли. Я открыл дверь. Пахнуло застарелой плесенью и сыростью. Там стояла кромешная тьма. Не колеблясь (а чего бояться после всего испытанного), шагнул в сырую темноту и мгновением позже очутился в зале со статуей. Она была одна. Ридас пропал, вернее, скорее всего, ушел начинать свое служение. А мгновением позже частые вспышки света озарили зал, и в нем один за другим стали появляться соискатели.

Лицо статуи ожило, и на нем появилась гримаса удивления. Судья не верил своим глазам и с недоумением смотрел, как увеличивалось число претендентов на служение и духовную власть. Дальше случилось то, чего я не ожидал. Статуя ожила полностью и сошла со своего постамента.

«Ну словно Командор из „Каменного гостя“!» — подумал я.

Соискатели быстро выстроились в две шеренги. А судья, внимательно их оглядывая, пошел вдоль строя. Прошел до конца, и Авангур отдал ему честь, приложив пальцы ко лбу, как я учил. Судья молча кивнул и пошел обратно. Подошел ко мне и усмехнулся:

— Тут почти все… Как тебе удалось?

Я тоже улыбнулся:

— Они горели желанием служить. Мне оставалось только направить их по нужной дороге.

Судья опять молча кивнул, соглашаясь со мной и словно понимая, о чем я говорю.

— Раз вы пришли в зал суда, — заговорила ожившая статуя, — то вы достойны стать хранителями и покровителями смертных. — Судья повернулся ко мне. — А ты можешь быть свободен. Вот, возьми. — Он протянул мне браслет.

— А как же мудрость? — изумился я… Хотел еще сказать, что мне обещали… и очутился на своей горе. И уже совсем тихо, разочарованно, с какой-то необъяснимой детской обидой добавил: — И знания! Я их не обрел!

Так чувствует себя ребенок, которому дали конфетку, он ее развернул, а там… пусто! Вот такое состояние потрясения и обиды было у меня.

Я попытался попасть в зал суда, но из этого ничего не вышло.

— Что? Меня опять обманули!

Я воздел руки и в гневе закричал:

— Вруны! Везде одни вруны!!! — Мой голос рванулся вверх и стремительно рухнул вниз. У меня сложилось впечатление, что там, внизу, разорвалась атомная бомба, я испуганно вжал голову в плечи подошел к краю стены. Поколебался и заглянул вниз. Там бушевал ураган.

— Ого! — раздался рядом знакомый голос.

Я повернул голову и с удивлением обнаружил Авангура. Тот тоже с интересом смотрел на стихию, разбушевавшуюся в степи.

— А ты как тут оказался? — Я с огромным удивлением огляделся. Может, еще кто из хранителей появился? Но покровитель пророков, к моему облегчению, был один.

Авангур, довольный, словно кот, объевшийся сметаны, просто как само собой разумеющееся заявил:

— Так мы же, командор, с тобой союзники, и ты обещал меня прикрывать. Где же мне быть?

— Как где? — Я не мог понять мотивов его поступков. — Там, внизу, среди смертных набирать себе паству.

— Зачем они мне? — небрежно отмахнулся Авангур. — У тебя есть пророки, я с ними буду. — Он вновь глянул вниз. — Ух ты! На что так рассердился? И благодати-то потратил сколько!

Я тоже глянул вниз и произнес:

— Хватит, успокойся.

И буря, царившая на севере степи, стала стихать.

— У тебя там воюют, — вновь произнес Авангур. — Кто с кем?

Я неохотно сознался:

— Последователи Рока пришли бить моих последователей.

— Даже так? — Авангур вгляделся в то, что происходило внизу. — Да, сила у них немалая. Там пророки Рока… Нет, это лжепророки. Он наделил их сырой силой. Мы это исправим.

— Не будет вам удачи и умения творить правду! — воздев руки, произнес Авангур. — О лжепророки Рока! Я лишаю вас своего покровительства.

Я с глубочайшим интересом посмотрел на Авангура, потом глянул вниз.

— И что теперь будет? — поинтересовался я. — Они умрут. Потеряют свою силу?

— Нет.

— Нет? А что тогда?

Авангур беззаботно пожал плечами:

— Не знаю, то скрыто тайной.

— Какой тайной? — Я растерялся.

Может, и Авангур шарлатан? Как этот судья. Иди по пути познания и обретешь знания и мудрость! Тьфу! Вруны.

Авангур расценил мой плевок по-своему. Он стушевался и стал оправдываться:

— Я… Я еще молодой покровитель, мне неведомо многое. Но ты, командор, не переживай. Я сейчас к твоим пророкам отправлюсь… — И он, недоговорив, мигом исчез.

Он исчез так же внезапно, как и появился, а я снова поглядел вниз и увидел свою невесту в окружении орков — последователей Рока.

Планета Сивилла. Степь. Предгорья Снежных гор

Ганга Гради-ила не дождалась. Рассвет давно наступил, а его все не было. Сидеть и ждать — это было не в привычках Девушки. Она поела орехов с сушеным виноградом, запила водой из фляги и решительно поднялась. Забросила седельную сумку на плечо и вышла наружу. Но дальше выхода из пещеры пройти не смогла. Рядом с убитыми ночью лорхами стояли трое орков. Они увидели Гангу и сначала схватились за копья, но, разглядев девушку, несколько успокоились.

— Ты кто такая? — спросил коренастый немолодой орк.

За их спинами показался всадник на лорхе, он кинул быстрый взгляд на орчанку и ответил за нее:

— Это Гремучая Змея. Шпионка Быр Карама.

— Ты совсем ополоумел? — не испугавшись мужчин, насмешливо ответила Ганга. — Я небесная невеста.

Всадник тоже усмехнулся:

— Я знаю. Ты была отдана за человека. Но что ты тут делаешь так далеко от человеческого мира? Шпионишь?

— Больно надо! И не ваше дело, что я тут делаю, я свободная орчанка. — Ганга гордо вскинула голову и тряхнула связанными в пучок волосами.

Этих четверых она не боялась и могла быстро с ними расправиться, но тут из-за скалы показались еще всадники, и среди них был шаман. «Непростой шаман», — поняла она сразу. У него была мощная аура, которая переливалась разными цветами. Черный цвет в ней преобладал. Всадники все прибывали и прибывали, и вскоре вокруг столпилось до полусотни орков. Шаман, не подъезжая, спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Кто там?

— Да полукровка. Небесная невеста из рода Гремучих Змей и семьи Быр Карама.

— Убейте ее, и поедем дальше, — равнодушно, словно речь шла о том, чтобы раздавить комара, приказал шаман.

Ганга напряглась. Она не боялась умереть. Ей было тольконевыносимо жалко еще не родившегося ребенка. Жалко расставаться с этим непутевым женихом, что вечно пропадал где-то. Жалко, что она так нелепо попалась. Ганга закрыла глаза, призывая всю силу, которую могла собрать. Она готовилась подороже продать свою жизнь и первой целью выбрала шамана.

— Нельзя! — произнес коренастый и отступил от девушки на два шага. Орки зашумели и тоже отошли, оставив шамана один на один с Гангой. Вокруг них закружил ветер, зашумел сердито, поднял пыль и швырнул в морды быкам. Лорхи замычали в страхе и попятились.

— Она благословлена Отцом! — возмущенно произнес один из всадников. — Мы не пойдем против Отца.

Шаман брезгливо осмотрелся. Он был один и почувствовал враждебность окруживших его орков. Шаман не стал обострять отношения с воинами.

— Хорошо, — недовольно произнес он. — Забираем ее и отвезем в лагерь. Если она последователь Худжгарха, то погибнет при переходе защиты. Если нет, значит, она чиста и свободна. — Он вновь посмотрел на стоящую с закрытыми глазами девушку. Почувствовал, как она обращается к духам предков, и струхнул. — Шаманка! Ты знаешь, кто такой Худжгарх? — спросил он ее.

Ганга открыла глаза и стала постепенно рассеивать собранную вокруг энергию. Она слышала о том, что в степи появились последователи духа мщения и к этому приложил руку ее благоверный, но не придавала этим рассказам значения. Как и все, она слышала сказки о Худжгархе в детстве от стариков, поэтому презрительно скривилась и произнесла:

— Стариковские байки.

Шаман удивился такому ответу, а отряд радостно загалдел. Коренастый привел ей своего лорха.

— Прошу садиться, — улыбнулся он и подмигнул.

Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Она села на быка и в окружении пяти десятков всадников поехала с ними в лагерь. Ехали они около часа, и вскоре она увидела высокое плато, на котором расположился лагерь. В отдалении от него был еще один лагерь, вот к нему отряд и направился.

— А кто там? — спросила она коренастого, что ехал рядом. Тот кинул взгляд на плато, и лицо его, испещренное морщинами, стало суровым.

— Там те, кто принял самозванца Худжгарха и отказался от нашего Отца. Ну ничего, скоро мы их в порошок сотрем.

К удивлению Ганга, лагерь противников Худжгарха почти не охранялся. Только странным образом по его периметру днем горели костры. Они проехали мимо них, и шаман, во все глаза глядя на девушку, зло сплюнул, а орки радостно зашумели:

— Чистая! Наша!

Ее проводили до центра и там попросили слезть с лорха. Шаман ушел, но вскоре вернулся с большим, широкоплечим, с объемным животом, выдававшим любителя хорошо поесть, шаманом из оседлых. Тот бегло оглядел девушку и, широко разинув толстогубый рот, расхохотался. Он хохотал долго, и его огромный живот сотрясался от смеха. Отсмеявшись, он пробасил:

— Поистине непостижимы мысли и пути Отца. Жених — человек, последователь Худжгарха, а его невеста — верная дочь Отца. Это дает надежду, что великий хан, верховный шаман и правая рука тоже чисты перед Отцом и верой.

Ганга нахмурилась.

— Я рада, что не являюсь вашим врагом, — отозвалась она. — Я свободна?

— Конечно!

— Тогда я пошла.

— А вот уйти ты не можешь. — Шаман перестал смеяться.

— Это еще почему? — Ее взгляд, казалось, прожигал шамана.

— Потому что у нас война, и мы не можем отпустить тебя. Здесь бродят остатки бандитов муйага и отряды еретиков. Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось, и не хотим отвечать пред великим ханом и всем народом.

— Я могу постоять за себя! — Ганга возмущенно дернула головой.

Шаман усмехнулся.

— Судя по тому, что ты приехала с нашими воинами, — не очень. — Он давал ей понять, что она не смогла свободно двигаться одна и подчинилась требованиям командира отряда разведчиков.

Девушка прикусила губу.

— Выделите нашей гостье место рядом с моим шатром! — приказал шаман и, больше не обращая внимания на Гангу, ушел в свой шатер.

Скрепя сердце и ругая Гради-ила, что не появился и из-за этого она задержалась в пещере, ожидая его, Ганга уселась на седло лорха. Хмуря брови, приняла чашу гайрата из рук ученика шамана. «Как же все нелепо получилось, — прихлебывая кислый напиток, размышляла она. — Весь этот поход к снежным эльфарам превратился в череду странных и непонятных происшествий. Неужели не мог Ирри, непоседа, остаться со мной? Вечно он куда-то должен убыть… Ненадолго». — Ганга скривила алый рот.

Шло время, а лагерь не двигался. Ганга мысленно просчитывала варианты, как ей поступить. Вместо того чтобы помогать Ирридару, она оказалась в стане его противников. И ее неприятно поразило то, что шаман знал: ее жених — сторонник Худжгарха. Раньше она не придавала этому значения. Мало ли кто во что верит.

Ганга сидела, думала и, ничего не придумав, решила ночью сбежать. Она успела осмотреть лагерь. Охраны почти не было, и это вселяло в нее надежду на успех.

Далеко за полдень на горизонте появилось облако пыли, которое росло с каждой ридкой. Ганга встала и приложила руку козырьком к глазам. Рядом остановился тот самый ученик шамана, что угощал ее гайратом, посмотрел на облако и равнодушно отвернулся.

— Кто это? — спросила Ганга.

— Еретики, — так же равнодушно отозвался молодой ученик и стал заниматься своими делами.

Удивленная таким равнодушием, она вновь спросила:

— А если они нападут?

— Пусть.

— Как пусть? Они же нас разобьют!

— Нет. Сама увидишь. — Ученик забрал халат, который чистил, и понес в шатер шамана.

Ганга продолжала смотреть. Другие орки тоже встали и стали наблюдать, не проявляя тревожности и беспокойства. Через несколько ридок из пыли показались всадники, около сотни, и лихо устремились к лагерю. Когда первые десятки нападавших поравнялись с кострами, раздались многочисленные вспышки.

К ужасу Ганги, всадники неожиданно стали взрываться кровавыми ошметками. А испуганные лорхи, потеряв управление, громко ревя, заметались между кострами, мешая нападавшим двигаться дальше. Но всадники набрали хорошую скорость и не смогли вовремя остановиться. Проскакивая мимо мычащих в страхе животных, они исчезали в кровавых взрывах. Зрелище было страшным и пугающим. У Ганги мороз пробежал по коже, когда она поняла, что ей грозило. Не больше двух десятков всадников успело остановиться и повернуть назад.

— О боги! — прошептала она.

Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха

У меня был сложный выбор — спасать Гангу, хотя не знал пока как, или быстро остановить подходящие силы моих последователей. Я воочию увидел, как действует защита лагеря, и, что самое ужасное, понимал, что она была мобильной. Последователи Рока могли двигаться в любую сторону, и пелена, запитанная на шаманах — пророках Рока, двигалась бы вместе с ними, уничтожая последователей Худжгарха. Рок многое продумал, готовясь к этой войне.

Странные вещи происходили, на мой взгляд, в мире. Я — хранитель. Рок — хранитель. Рохля — хранитель, и они знали много из того, чего не знал я. Например, как вызывать существ из других вселенных? Я же до сих пор не знал. У них было неоспоримое преимущество, дарованное Творцом. А я… А я должен был из штанов выпрыгивать, чтобы противостоять своему недоброжелателю. Хотя это мягко сказано.

Но долго предаваться возмущению времени у меня не было.

— Духи! — крикнул я «с неба», зная, что мои спецназовцы меня услышат. — В рукопашную схватку с основными силами врага не вступать. Отступать, если они будут наступать, и держаться рядом. Уничтожать все отряды, которые выйдут из лагеря.

В ответ до меня долетели отголоски их мыслей: «Мы поняли».

Ждать дальнейших событий я не стал. Мигом очутился в походной ставке Грыза. Там вовсю шел спор. Я понимал тех, которые говорили, что надо отступить. Естественно, такая смерть могла повергнуть в шок кого угодно. Будучи под «скрытом», я схватил за руку Грыза и телепортировался с ним за пределы войска. Грыз, увидев себя вне лагеря, вздрогнул и стал оглядываться.

— Грыз, — я вышел из «скрыта», — противник преподнес нам всем сюрприз. Мне нужно время, чтобы разобраться с этой проблемой. Ты действуй следующим образом. На лагерь и основное войско не нападай, они магически защищены. Но те отряды, которые выйдут за пределы лагеря, уничтожай. Если они начнут все вместе на тебя наступать, отступай и держись на расстоянии. В конце концов, у них иссякают запасы пищи. Я думаю, они пойдут атаковать верхний лагерь, что укрепился на плато. Тогда ты уничтожишь и захватишь их обоз. Если ты увидишь, что те, кто наверху, вступили в рукопашную и магия врагов не работает, то бей в спину. Если увидишь, как лагерь гибнет от их магии, то уводи воинов, не ввязывайся в битву. — Последние слова дались мне с трудом.

Грыз нахмурился, но согласно кивнул. Он был опытным воином и понимал, что лучше спасти часть, чем потерять все. Иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим, а это требует от вождя смирения и мужества. Грыз был разумным и мужественным вождем. Я вновь схватил его за руку и вернул на совет.

В образе шамана с синими волосами я встал на повозку и стал осматривать лагерь противников. Они зашевелились. Лагерь собирался и готовился к битве. Подошел Мызыр. Тоже посмотрел на лагерь.

— Ты обеспокоен? — спросил он.

— Да, — не стал скрывать я. — Их покровитель наделил своих пророков небывалой силой, я думаю, как этому противостоять.

— Что за сила?

— Их войско окружает магическая защита. Если свидетель Худжгарха прикоснется к ней, то погибнет. Его просто разорвет в клочья.

Мызыр в глубокой задумчивости уставился на лагерь.

— Смерть, Посланник, когда-нибудь придет за всеми нами. Если нам суждено умереть, то сделаем это достойно.

Я скосил глаза на фаталиста. Да, умереть орки не боялись. Главное, чтобы Отцу понравилось.

— Лучше хорошо жить, чем хорошо умереть, Мызыр. Орк рождается не для смерти, а для славы Отца. Вот ее мы должны показать в бою. А если придется погибнуть, то сделаем так, чтоб Отцу понравилось. Поэтому думай, как победить, а не как красиво умереть. Надейся на Худжгарха, он твоя опора.

Неожиданно рядом я увидел орка с лицом Авангура. Тот тоже посмотрел на лагерь. Мызыр без любопытства оглядел незнакомого орка, так, словно знал его всегда.

— Что скажешь? — спросил он его.

Авангур ответил тремя словами:

— Проклясть их надо.

— Точно! — обрадовался старик. Воздел руки и, потрясая ими, что твой Моисей, когда вернулся с горы со скрижалями, прорычал: — Проклинаю вас, предатели и убийцы сынов своего народа! Да не примет вас земля в свои объятия! Да не будет вам покоя после смерти! И не уйдете вы за грань в чертоги Отца. Гнить будут кости ваши, и тела ваши растерзают падальщики!

У меня от его слов мороз пробежал по коже, и я почувствовал, как прошла через меня изрядная часть благодати.

— Как завелся старик, даже меня проняло. — Авангур, весьма довольный, подмигнул мне и исчез.

— Было мне видение, — услышал я голос и посмотрел на Мызыра. Заметив удивление на моем лице, старый орк воодушевленно продолжил: — Видел я некоего великого, и он сказал мне: «Прокляни их». Вот. Пойду призову всех на молитву.

Мызыр выпрямился, распрямил спину, и я заметил, что лицо его светилось, словно намазанное фосфором.

«Молитесь, — мысленно согласился я. — Просящему, говорят, дают. А я подумаю, как быть с проблемой».

Ход моих рассуждений был прост, как я сам. Я вообще не любил усложнять решения. Всякие сложности могут дать сбой, так как в таких планах существует слишком много переменных величин и много факторов влияет на результат: фактор времени, настроение, погода, да много чего. Самый короткий путь — это прямая линия.

Я размышлял так. Если защита держится на шаманах, то целью моих атак должны стать они. Но как до них добраться? Я знаю только один путь — под землей. Я измерил на глаз расстояние до середины спуска. Пойдут они всем своим войском, иначе те, кто останется, будут уничтожены подошедшими подкреплениями Грыза. Нападать на него они не будут, он просто отведет свои войска. Сидеть тоже не будут, продовольствие заканчивается… Да еще моя беспокойная невеста к ним попала. Что ей на месте не сиделось? И где Гради-ил? Вытащу ее и всыплю по первое число… Но сначала противник. Нужен подкоп. Нужен элементаль, а они в страхе разбежались. А если… Йода! Они мне должны. Пробраться незаметно для Рока к его горе? Это возможно.

Высокие планы бытия

Раз! И я на горе. Только собрался прыгать к подножию горы Рока, как из открывшегося окна вылетела Беота. Я в немом удивлении замер. Она была в ярости и держала за шкирку Рохлю. Тот, словно котенок, безропотно висел, опустив руки, но, заметив меня, воодушевился и заорал во все горло:

— Командор! Помоги! Она совсем тебя не уважает. Дай этой наглой выскочке по морде!

Беота размахнулась и швырнула Рохлю. Тот пулей полетел в мою сторону.

Кувыркаясь и еще громче вопя от страха, влетел в мое пространство и упал на верхнюю платформу башни.

— Что случилось? — недоуменно спросил я.

— Что случилось, недоносок?! — прорычала Беота.

Лицо ее, до этого божественно красивое, превратилось в маску Бабы-яги и искривилось в гримасе ненависти. Изо рта ее брызгали слюни.

— Это ничтожество осмелилось прийти ко мне и ставить условия. «Покорись или позову командора», — потребовала эта падаль. Еще предлагал совокупиться! У-у-у! — Она сжала кулаки. — Сначала я подумала, что это шутки братца Рока, но потом вытрясла из этого мешка с дерьмом правду и узнала, что командор — это, оказывается, ты! С ума сойти! Сумел пройти путь хранителя! Да? Даже представить не могу, как тебе это удалось. Наглый маленький прыщ! Ты совсем страх потерял? Думаешь перед смертью натешиться? Поиздеваться хочешь? Раздавлю!..

— Несравненная Беота, пусть я, по вашим словам, и умираю, но я ничего подобного не делал. Я не посылал к вам этого малого. Он сам к вам пришел, по своей воле, с него и спрос. — Я поднял Рохлю и встряхнул. — Ты зачем полез к сестре? — спросил его я.

— Какая она мне сестра? Ведьма черная, как и ее душа! Тварь последняя! Но у нее много благодати, командор. Пусть делится, — нагло заявил он. — Скажите ей. Пока я наберу ее у гномов…

— Ничего говорить не буду. У тебя какое служение? Гномы?

— Да.

— Вот и иди к ним. — Я швырнул Рохлю в сторону Беоты.

Тот с воплями кубарем полетел в ее сторону. Последняя не растерялась и футбольным ударом отправила бедного покровителя коротышек ногой в мою сторону.

— Он мне там не нужен. — Она сверкнула очами, и окно схлопнулось.

А Рохля приземлился головой на пол моей башни. Он остался лежать, распростерши руки, с затуманенным взглядом, глядя мечтательно на небо.

— Что же с тобой делать? — пробормотал я. — И как ты прошел мою защиту? — Я со вздохом поднял своего бывшего адъютанта, который никогда не знал ни в чем меры и, по-видимому, не узнает. Таким уж уродился. Как заботливый отец, поправил на нем одежду и подлечил.

— Рохля, сразу скажу, что я тебе не особо рад. Но раз ты смог пройти мою защиту, то останешься здесь моим порученцем. Согласен?

Тот радостно закивал:

— С тобой, командор, мне лучше, чем одному.

— Ну вот и хорошо. Ты знаешь, как управлять подданными на горе? Как строить город?

— Конечно, командор. Что за вопросы, я самый…

— Понятно, понятно, — остановил я поток слов, — можешь дальше не повторять. Остаешься здесь в качестве временного управляющего. Если навредишь, то вся твоя благодать от гномов пойдет мне. Навсегда! Понял? Ты будешь мне служить вечно, — по ошарашенному виду Рохли я понял, что он проникся. — Договор?

— Договор, — обескураженно произнес он и тут же обрадованно заулыбался. — Командор, я и так готов служить тебе.

Я его за язык не тянул, но и упускать такой шанс не стал.

— Приноси присягу! — приказал я. — А взамен я помогу тебе стать хранителем народа гномов.

Внутри меня сражались два чувства. Было чертовски весело и очень страшно… Я начал передел мира!

До ставки Рока я добрался быстро. Внутри огромной, словно планета, горы Рока что-то тихо гудело. Несколько пещер у подножия указывали, где сейчас трудятся уравнители вселенной, чьей неустанной заботой является поддержание равновесия в мироздании. Странные непонятные существа, не взирающие на авторитеты и силу тех, кого они обирают.

Я прошел в первый туннель. Там гудела прушка, или, по-нашему, гразекобра. Происходили вспышки. Огромная машина натужно гудела, вгрызалась в массив горы, преодолевая метр за метром расстояние до вожделенной благодати.

Я залез на дрожащую от работы аннигилятора буровую машину и увидел коротышку. Тот сосредоточенно двигал рычагами и ругался, как портовый грузчик. Чтобы обратить внимание на себя, похлопал его по плечу и понял, что сделал это зря. Короткоухий, а это был младший брат Йоды, скандалист и драчун, от неожиданности вздрогнул и впал в беспамятство. Пришлось хлопать его по щекам и приводить в чувство.

Придя в себя, он увидел меня и слабым голосом спросил:

— Что случилось, Видящий?

— Дело есть. Позови старшего брата.

Короткоухий заглушил свою машину и крикнул:

— Брат, тут Видящий пришел, хочет тебя видеть, — затем добавил фразу, мне не очень понравившуюся: — Но ты ему не верь, он жулик.

Из темноты туннеля показался Голова Два Уха. Залез на прушку и поздоровался:

— Здорово, Видящий, чего пришел?

— Дело есть…

— Мы не можем, — перебил меня Короткоухий. — Не слушай его, брат, опять будем бегать по горам…

Я равнодушно пожал плечами:

— Не хотите эртениума, ну и не надо, — и сделал вид, что ухожу.

— Стой! — Йода ухватил меня за руку. — Говори конкретней.

— Я хочу, чтобы ты отдал долг и при этом заработал.

— Какой долг? — сжимая кулаки, пошел на меня Короткоухий.

— Пасть порву! — огрызнулся я и отвел взгляд от мгновенно замершего «джедая».

— Я слушаю, — не обращая внимания на брата, терпеливо произнес Йода.

— У меня намечается война с Роком. Он окружил своих смертных последователей эртениумом. Вы можете его брать в неограниченном количестве.

— Я согласен, — мгновенно отозвался Йода.

— А почему ты? — всполошился Короткоухий. — Я тоже хочу!

— Потому что ты дурень! — засмеялся Йода. — Ты только что сам мне говорил, чтобы я не слушал Видящего, а он нас еще ни разу не обманул. И быть у него в должниках даже выгодно.

Короткоухий злобно зыркнул на брата, сердито засопел, но сказать ему было нечего. Он взобрался на сиденье водителя и проворчал:

— Уходите, не мешайте работать.

— Я к себе на гору, — произнес я. — Жду тебя там, только поторопись.

— Не беспокойся, — ухмыльнулся «джедай».

Я называл их «джедаями», потому что они были очень похожи на персонажа из «Звездных войн» — сморчка мастера Йоду. Вообще Йоду звали Голова Два Уха, но я дал ему новое имя и тем самым заслужил его безграничное доверие.

— Видишь то плато? — спросил я, показывая сверху лагерь свидетелей Худжгарха.

— Вижу.

— Вот там, на спуске, ровно посередине, нужно сделать подземный туннель, и качай себе эртениум, сколько захочешь. Возьмешь его вон у тех смертных. Видишь? — показал я рукой на суетящийся лагерь сторонников Рока.

Йода пришел в великое возбуждение и потер дрожащие руки.

— Пойдем быстрее, Видящий.

— А смертные тебя не заметят? — спросил я.

— Нет. Идем. Веди нас быстрее. Я начну с другого конца этой шишки.

Степь. Предгорья Снежных гор

Через мгновение я был у подножия плато с обратной стороны. Голова Два Уха исчез, а я в недоумении уставился на то место, где он должен быть. Но там его не было. Моим глазам предстала нетронутая скалистая твердь.

— Как это? — удивился я.

— А вот так! — ответила Шиза. — Ты что, не понимаешь, что эти коротышки живут и действуют в другом измерении? Тебе в твоей человеческой форме или в любой другой, кроме Худжгарха, туда хода нет.

Я растерянно почесал щеку.

— Мне и в обличье Худжгарха туда хода нет. Если я стану духом мщения, на поле боя явится Рок и порвет меня, как Тузик грелку.

Вот это я прокололся! И что теперь делать? Ход событий развивался таким образом, что я не мог ничем управлять. Рок, к моему прискорбию, придумал нечто большее, чем вызов огненных существ, и я не знал, что этому противопоставить. Время неумолимо работало против меня. И мне ничего не оставалось, как вернуться на плато и постараться на ходу придумать… Только вот что придумать?

Ганга видела, как засуетился лагерь противников духа мщения, как воины поднимались и строились по племенам. Из шатра вышел верховный шаман вместе с гаржиками.

— Мы не будем атаковать подошедших, — говорил седой, но еще крепкий орк. Он поглядел на гору, где засели их противники, потом в сторону тех, кто подошел им на помощь и встал в трех лигах от них.

— Почему? — спросил шаман.

Он тоже перевел взгляд на своих врагов. Ганга поняла — они продолжают прерванный в шатре разговор.

Седой орк усмехнулся:

— На месте Грыза я бы в прямое столкновение не вступал, а отступил. Мы будем гоняться за ним по степи и не догоним.

— А если снимем защиту? — задал вопрос шаман.

— А если снимем защиту, на нас нападут с двух сторон. С плато на помощь Грызу придут защитники, они же не трусы, чтобы отсиживаться во время боя. И мы окажемся в окружении. Ты сможешь быстро выстроить свою защиту вновь?

Шаман отрицательно покачал головой.

— Ну вот видишь, — отозвался седой орк. — Единственный путь — это напасть на лагерь свидетелей на плато. Лорхов оставим здесь. Пусть Грыз ими подавится. Мы животных возьмем в лагере наверху. А когда разобьем тех, кто засел на плато, то сможем бить по частям остальных.

— Хорошо, так и сделаем, — согласился шаман, увидел Гангу и небрежно произнес: — Ты будешь рядом со мной. И не делай глупостей, — затем повернулся лицом к ученику. — Проследи за ней, — и кивнул на замершую орчанку. — Если будет мешать, убей. — Вы, — он ткнул пальцем в трех других учеников, — сообщите всем держащим защиту, что выдвигаемся, — затем повернулся к седому. — Проследи, Грум. Пусть воины, что поставлены для их защиты, берегут моих помощников пуще своей жизни.

Седой молча кивнул. На Гангу он даже не смотрел.

Воины противников Худжгарха неспешно выстраивались в длинную колонну. Наконец они закончили построение и длинной гусеницей пошли на гору.

Ганга замешкалась, и ученик шамана подтолкнул ее в бок.

— Не спи! — тихо проговорил он. — Я не хочу из-за тебя впасть в немилость к учителю.

Ганга покачнулась и пошла, следуя за шаманом. Она не понимала действий противников Худжгарха, но разговор шамана и седого орка навел ее на определенные размышления. Речь шла о защите, и она видела ее ужасающее действие своими глазами. Ганга вспомнила, что Ирридар научил ее магическому взору, и, применив магию людей, посмотрела на идущее войско. Воинов окружала белесая пелена, напоминающая туман. С четырех сторон к войску тянулись силовые линии, искрящиеся красными огоньками. Источником силовых линий был шаман, что шел впереди нее. «Вот что погубило нападавших», — догадалась она.

Войско ревнителей старой веры медленно, словно громадная гусеница, продвигалось к подъему на плато. Сотники отдавали команды, десятники кричали на воинов, чтобы те держали строй. По степи разносились шум от лязганья оружия, крики и громкий топот тысяч ног.

В лагере наверху царила тишина. Там на повозке стоял только один орк с синими развевающимися на ветру волосами.

Ганга внутренним чутьем поняла, что сейчас решается судьба степи. Судьба всех орков. Ее судьба. Судьба ее жениха и судьба еще нерожденного ребенка. Она прикусила губу. Перед глазами в мгновение ока пролетело страшное видение. Часть племен орков с огнем и мечом прошла по степи, вырезая непокорных. И, к ее ужасу, их вели лесные эльфары. А в авангарде орочьих войск шли конные лавины снежных эльфаров, холодных, как вершины их снежных гор, и беспощадных. Тысячи трупов устелили степь, а на горе из отрубленных голов стоял и скалился этот шаман, что шел впереди нее. У подножия холма стояли на коленях орки, и было их множество.

Она тряхнула головой, отгоняя кровавую пелену, и уставилась на затылок шамана с редкими длинными волосами. Из повязки его торчали защитные амулеты, вырезанные из кости.

Тысячи мыслей роились у нее в голове. Но самая главная была та, что шамана нужно убить. Она билась в висках, страшила и лишала духовных сил. А как же ребенок? Как же ее жених? Но, может, само провидение послало ее в этот поход и она не сама избрала этот путь? Что привело ее в ставку врагов Худжгарха? Может, сейчас решается судьба всего мира, и все будет зависеть от нее? Сможет ли она остановить кровавый поток смертей, тянущихся за этим страшным в своей ненависти к инакомыслящим шаманом? Может ли гибель одной женщины остановить гибель сотен тысяч? Страх и ужас стали наполнять ее сердце. Материнский инстинкт вопил и требовал смириться, а чувства бушевали и толкали в бой. В безудержный, смертельно опасный…

И она не выдержала.

— Как быть, любимый? Где ты? Ты слышишь меня?

— Слышу, любимая!

Ганга не ожидала услышать его ответ. Она от неожиданности чуть не вскрикнула и споткнулась о камень. Ее поддержал ученик шамана.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Да… Я нормально… — отозвалась девушка и слабо улыбнулась.

— Что ты надумала? — прозвучал голос Ирридара.

— Шамана нужно убить. Я хотела это сделать.

— Просто так его не убьешь, у него сильнейшая подпитка от его покровителя. Не спеши, я вытащу тебя оттуда, и перед уходом ты вонзишь кинжал ему в голову. Но только тогда, когда я дам тебе знать.

— Хорошо, любимый, я буду ждать.

Надежда вновь проснулась в ней и с новой силой ожила в ее сердце. Приободрила ее и принесла успокоение. Она не одна. Ее мужчина здесь, он ее слышит, и он решит все проблемы.

Войско последователей Рока медленно подходило к подъему на плато, и чем ближе оно было к нам, тем больше морального и душевного напряжения испытывал я. Не хотелось смиряться с мыслью, что засела у меня в мозгу, делала слабым и безвольным. Ужасная мысль фаталиста: «В конце концов, если мы не можем избежать неизбежного ужасного конца, то можем сделать все, чтобы этого не случилось. А что из этого получится, известно лишь Творцу. Да, я опростоволосился, понадеявшись на то, что Йода пророет туннель, по которому смогу пробраться в центр войска и попытаться убить верховного шамана. Но я сделал все, что смог».

Я мог бы еще приказать молодым оркам запустить торнадо, и десятки вихрей, набирая силу, понеслись бы к врагам, прихватив с собой груды камней, но там, среди моих противников, шла та, кто мне дороже всех. Моя невеста, в утробе которой живет мой ребенок. Судьба или кто-то еще были сегодня не на моей стороне.

Я стоял и ждал. Чего я ждал? В глубине души очень хорошо понимал — ждал смерти! Не знаю как, но я отдам жизнь, чтобы другие могли жить. Я много убивал. За моей спиной — длинная дорога, устланная трупами разумных. И если пришло время вернуть долг живым, я его верну. Я уйду за грань, но продолжусь в своем сыне… или дочери. Умирать не страшно, однажды я уже умер. Страшно не исполнить свой долг перед теми, кто мне доверился и пошел за мной…

И вдруг в хоровод моих мыслей ворвался крик Ганги:

— Как быть, любимый? Где ты? Ты слышишь меня?

Теплота прошла по моей груди, сладостная истома накрыла сердце мягким нежным одеялом. Моя любовь здесь, она слышит меня, она знает, что надо делать, и взывает ко мне.

— Слышу, любимая! Что ты надумала? — Я улавливал смутные образы ее мыслей и понимал, что она, как и я, готовится сделать последний шаг в этой жизни. Она готова пожертвовать собой, нашим ребенком, чтобы спасти меня!

— Я хочу убить шамана!

И тотчас мое сознание заработало с ускоренной силой. Оно отслеживало сотни тысяч вариантов действий и отбрасывало их прочь. Но одно оно вычленило из этого хаоса: «Надо подождать! Надо подождать! Чего?» Ответа не было на этот вопрос, но я знал — нужно подождать.

— Не спеши. Я вытащу тебя оттуда, — почему-то, вопреки всему, я поверил в это.

А перед глазами длинная гусеница из человеческих тел вползала на широкий склон пологого подъема на плато. Я видел, как эта медленно приближающаяся смерть неумолимо сокращает расстояние до меня… Неожиданно шквалом навалился ужас… Судьба отмеряет мне минуты оставшейся жизни. В голову полезли предательские мысли о том, что это конец. Конец всему. Конец жизни, конец служению. Надо уйти, спрятаться. Что я не достоин такой чести, как вести за собой народ. Кто я? Слабый человек. Роса на траве. Что сделать с этим ползущим чудовищем ничего невозможно. За этими воинами стоит непреодолимая сила хранителя всего мира Сивиллы. Ему невозможно противостоять. Может, убежать? Может, обойдется? И все можно начать сначала? Такие малодушные и ненужные мысли Виктора Глухова. И они разбивались, как волны, о причал хладнокровия Ирридара. И я почувствовал, как крепкая рука юноши легла на мое поникшее плечо землянина. Легко потрепала, приободряя. Стало немного легче.

Гусеница из тел тысяч орков, неспешно извиваясь на повороте, гремя, шумя и оглушительно топая, приближалась. И эта самая неспешность необъяснимым образом сильно действовала на нервы, гораздо сильнее, чем сама мысль о смерти.

— Мы были рождены для боя, друг, — услышал я голос. — Теперь ты — это я. Не посрами!

Я выпрямился. Почувствовал внутри себя стержень и ухватился за него.

— Не посрамлю, друг!

Я глядел на врагов без страха, но с зарождающейся ненавистью. Не к ним, этим тысячам обреченных на заклание, а к тем, кто их вел на смерть. Я понял — это Рок применил ментальное воздействие на меня и на всех тех, кто стоял за моей спиной. Все-таки он ухитрился как-то участвовать в сражении. Ублюдок!

Когда они подойдут ближе, я уйду в ускоренное восприятие и начну рыть подкоп. Вылезу за пеленой… А там… А там — как судьба распорядится. Дальше подкопа я не заглядывал. Не хотел рыть его заранее, чтобы не привлечь внимание Рока. Не думаю, что он не отслеживает ситуацию, ведь он вложил столько сил и благодати в этот поход!

— Подходите, заблудшие, — прошептали мои губы. — Моя брань не с вами, а с тем, кто вас использует.

Я набрал воздуха в грудь, три раза глубоко вздохнул, закрыл глаза и обратился к Шизе:

— Давай, детка, напугаем их тоже.

Я видел, как стали собираться тучи над виллой, где жила Шиза. Как прошелся по ее волосам налетевший порыв ветра. Он рванул вверх и вырвался на свободу. И тут же надо мной стали разливаться волны страха. Они, как круги на воде от брошенного камня, стали разбегаться в стороны, и каждый следующий круг был сильнее предыдущего. Мне казалось, что я стал расти, подниматься над плато, и ярость вместе с исступлением нахлынула на меня, обрела надо мною власть, наполнила огромным желанием забрать их всех, идущих сюда, самоуверенных, веселых, уверенных в своей победе, вместе с собой за грань. Я выплеснул все это в своем отчаянном крике:

— Идите сюда! — И мой голос неожиданно, словно гром, прозвучал с небес. — Я жду вас!

И эхо подхватило слова:

— Жду вас! Жду вас…

Почти вся энергия, накопленная мною, вылилась в воздух за пару секунд. Пруд, около которого стояли Лиан и Шиза, окончательно обмелел. Я уже не страшился, что Лиан начнет жрать меня. У меня не было выбора.

Колонна врагов остановилась на половине пути. Остановился верховный шаман похода Шир Арык. Он словно попал в болото. Ноги одеревенели и не слушались. Голос, прозвучавший с неба, был слышен по всей округе. Не только он встал, встали все воины. Страх ядовитой змеей заползал в его сердце и лишал сил. Он лишал сил всех, кто шел вместе с ним. Шир, внушая себе, что это проделки врага, попытался его прогнать. Но его сознание отказывалось слушать голос разума. Оно было пленено ужасом, который помимо воли свил гнездо в сердце. Шаман стал молиться покровителю и вдруг почувствовал, как через него полился мощный поток энергии. Он попытался успокоить себя, что сейчас страх пройдет и… И они двинутся дальше. Но поток божественной энергии продолжал течь все быстрее и мощнее.

Шир остановил молитву. Его тело горело огнем, оно не было готово к такому количеству проходящей энергии. Он понял, что еще немного — и превратится в пепел.

— Господин! Остановись! Я погибаю! — закричал он, и поток мгновенно иссяк. — О Отец, — покачиваясь, прошептал шаман. — Ты не оставил меня…

Я вдруг увидел, как пелена, защищающая замершее войско врагов, спала. Меня вытолкнуло в ускоренное восприятие и мигом телепортировало в центр вражеского войска рядом с Гангой. Та не мешкала и, выхватив кинжал, вонзила его в основание черепа шамана. Как она почувствовала нужный момент, я не имел ни малейшего представления. Я схватил ее в охапку и прыгнул обратно в лагерь на плато. Оставил на повозке и вновь прыгнул к шаману. Его нужно добить! Эта мысль твердо засела у меня в голове.

Я не успел еще твердо встать на ноги, как чья-то сила толкнула меня в грудь. Не удержавшись на ногах, кубарем покатился вниз по склону. Вскочил и ошарашенно огляделся. Это кто такой быстрый? Ответ я увидел сразу. Напротив меня стоял воин, закованный в латы, без шлема и с щитом в руке.

— А я тебя недооценил, — проговорил воин гулким голосом. — Ты нашел чем вскрыть мою защиту. Браво, юноша! Честное слово, браво. Я не предполагал, что ты сможешь использовать этих маленьких тварей с их машинами для выкачивания моей энергии. Ты учел, что тела смертных — плохие проводники. Поздравляю. Ты нашел решение, которое не увидел я. Предлагаю тебе мир на моих условиях.

Я отдышался. Вот оно как. Йода со своей прушкой начал откачку эртениума, и Рок это сразу заметил. Поток энергии шел через тело верховного шамана. Чтобы тот не сгорел и чтобы предотвратить хищение у него накопленной благодати, Рок перестал помогать своим пророкам. Вот что произошло. И он, как я и предполагал, прибыл, чтобы разобраться в ситуации. Значит, моя задумка с джедаями сработала. Не так, как я с самого начала планировал, но все же.

— Говори, — отозвался я.

— Ты приносишь мне клятву верности и становишься моим вассалом, а я оставляю тебе степь.

Картины, промелькнувшие у меня перед глазами после его слов, не порадовали. Я возглавил поход против свидетелей Худжгарха, кровью смиряя орков. Стоны, вопли и проклятия сыпались в мой адрес и в адрес Творца.

— Не получится, — устало усмехнувшись, ответил я. Посыл страха высосал у меня много сил. — Мне это служение дал не ты, а Творец.

— Творец! — скривился хозяин большей части Сивиллы. — Творец ушел и занят своими делами, он создает вселенную, множит галактики. Какое ему дело до тебя или меня? Мы правим эти миром и стали богами для смертных. Да, согласен, тебе несказанно повезло… Но кто тебя сюда притащил? Кто вытащил твою душу из небытия? Кто дал тебе шанс начать вторую жизнь, майор?

— Ты, Рок. Но разве я тебя об этом просил? Разве ты не преследовал свои цели? Какая участь мне была уготована? Стать разменной пешкой в твоей партии с сестрой и братом, потому что твой брат набрал силы и начал угрожать твоей абсолютной власти. Ведь именно он остановил экспансию Лигирийской империи. — Я не знал, откуда у меня эти знания, но говорил уверенно и твердо. — Беота твердо закрепилась на другом конце планеты, и ты не можешь до нее добраться. Это ты отправил старейшину подземников, чтобы Курама мог обрести тело, и для этого использовал меня. Ты заигрался…

— Ты многому научился, землянин, — задумчиво произнес Рок, — но так и не понял главного. Совесть, правда, верность — это все для смертных. У бессмертных богов другие ценности, как и цели. Мир должен быть сохранен, а для этого в нем должен существовать главный хранитель, которому подчиняются остальные. Вспомни историю Земли! Там было множество богов, но Зевс был главным. И был порядок. Но как только вы забыли своих богов, наступил хаос. Подчинись, признай меня главным и получишь то, что никогда бы не получил, будучи смертным. Хочешь — стань великим ханом, хочешь — возьми тысячи наложниц. Все будет подвластно тебе. Ты сохранишь жизни своих друзей. Что скажешь?

— Скажу, что ты зря распинаешься передо мной. Оставь степь мне и занимайся своими делами.

Рок поджал губы:

— Жаль. Но ты выбрал свою судьбу. Готовься к битве, самозванец.

Я почувствовал, как он наполняется могуществом.

— Судья! — закричал я, сам не ожидая этого. Просто это была единственная мысль, что пришла мне в голову. Тягаться с Роком могуществом было бессмысленно, он раздавит меня как букашку. — Меня вызвал на поединок хранитель Рок. Я требую справедливости!

И в следующий миг местность вокруг нас изменилась. Мы очутились в зале суда. Статуя повернула к нам голову.

— По условиям поединков, вы не можете использовать могущество, полученное за счет благодати. Каждый из вас будет сражаться тем, что имеет при себе. И вы будете теми, кем вы являетесь. Ты, хранитель орков, просил справедливости? Она свершилась.

И тут же мы оказались перенесены на своеобразную арену. Вокруг нас были пустые места зрителей, а мы вдвоем с невзрачным мужичком с реденькой бородкой стояли на круглой арене, засыпанной желтым песком. Да еще смутные силуэты виднелись на самом верхнем ряду. Это пришли поглазеть на наш бой все хранители.

Я посмотрел на свои руки. Это были сильные руки Ирри-дара. С облегчением вздохнул. Если бы это было тело Виктора Глухова, то не знаю, чем бы кончился поединок. Рок заметно заволновался. «Еще бы!» — усмехнулся я. Что собой представляли соискатели, я уже знал. Хотя и сам не мог использовать способности Шизы и Лиана, но в своем превосходстве не сомневался. Проводить разведку боем не стал. У меня были базы рукопашного боя, и они сработали молниеносно. Рок еще осматривался, а мое тело метнулось вперед. Сильный удар в живот ногой отбросил хранителя к стене. Он упал, схватился за живот и стал глотать воздух. Я подошел ближе. Рок начал отползать. Я присел рядом.

— Что? Сдаешься? — с усмешкой спросил я.

— Подожди, — натужно смог ответил он. — Моя нога.

Я посмотрел на его ногу и совершил ошибку. Рок незаметно набрал горсть песка и швырнул мне в лицо. Гад, попал точно, и я опрокинулся на спину. Нутром почувствовал, что сейчас последует удар. Как же я так неосмотрительно сел рядом! Ох ты ж, твою дивизию! Недооценил противника.

Понадеялся на свои умения. Загордился! Нет, не зря он был старшим среди братьев. Скользкая, хитрая сволочь! Ведь смог выбраться и вытащить двоих из этого тупика, где проходили испытания соискатели. Не зря говорят, что на всякого мудреца довольно простоты! Размышляя и ругая себя за неосмотрительность, откатился от Рока подальше. Глаза запорошило, и я ничего не видел. Я слышал, как поднялся хранитель, как скрипел песок под его ногами.

— Ты думаешь, что самый умный? — послышался голос у меня за спиной.

Я не шевелился. Все мои нервы были напряжены до предела. Что предпримет Рок? Какими возможностями он обладает? Затем мое тело среагировало само. Я почувствовал, что он собирается ударить меня ногой по затылку, и среагировал правильно. Упал набок и крутанулся на месте. Мои ноги подсекли любителя швыряться песком, и он рухнул рядом. Из положения лежа совершил прыжок, чтобы схватить подлеца, но тот успел откатиться, и я вновь упал.

Установилась тишина. Рок не двигался, чтобы не выдать своего местоположения. Он понял, как я опасен. Я встал. Теперь он лежал, а я стоял. Видеть его я не мог. Глаза нещадно зудели и болели. Но я заставил себя не обращать на острую боль внимания. Мне нужен был лишь слух. Я стоял, прислушиваясь, а Рок не шевелился.

«Значит, он рядом. Боится», — понял я и сделал обманное движение вправо. Ничего. Тишина. Значит, не здесь. Чтобы запутать его, я неожиданно прыгнул, развернулся на месте, и Рок не выдержал. Слева и за моей спиной послышалось шуршание песка. Я, не раздумывая, прыгнул вновь, развернулся в воздухе и упал на теплое тело. Рок охнул и забился подо мной. Я прижал его к себе, и он пальцами неожиданно резко надавил на мои глаза. Боль! Невероятная, адская боль накрыла меня. Я взвыл, дернулся и почувствовал, как его пальцы провалились в мои глазницы.

— Тварь! — закричал я и кулаком ударил впереди себя.

Удар пришелся по лицу Рока. Рванув его тело на себя, я очутился с ним лицом к лицу. Его горячее тяжелое дыхание словно огонь опалило мне лицо. Не соображая, что делаю, я ухватил зубами то, что попалось, и резко их сжал. Рок завизжал, как резаная свинья, тонко, длинно и противно. Отпустил мои глазницы и стал отталкивать меня от себя. Я выплюнул кусок щеки и сильным ударом лба врезался в него. Затем подобрался к шее и с силой сжал его горло. Рок захрипел, засучил ногами и попытался оторвать мои руки от горла. Но силы были неравны. Я еле услышал, как он просипел:

— Пощади… Я сдаюсь…

Но что мне было до его сдачи! Эта тварь, сделав слепым калекой, выдавила мне глаза. Я жаждал мести. Я горел желанием убить гада! Но неведомая сила оторвала меня от Рока и отбросила в сторону. Не успел я подняться, как очутился снова в зале судьи… И я — о чудо! — видел!

— Суд свершился! — произнесла статуя. — Победа присуждена Худжгарху.

Поникший Рок согласно кивнул и исчез. Я же, понимая, что меня сейчас точно так же отправят обратно на Сивиллу, быстро заорал во все горло:

— Мне не дали мудрости и знаний, положенных хранителю.

Статуя рассмеялась:

— Какой ты забавный, землянин. Вместо знаний ты получил удачу. Ведь ты ее просил? Не так ли?

— Да, но…

— Каждому дается то, что он просил, хранитель. А мудрость приобретай по ходу служения.

— Тогда отдайте мне мое ведро.

— Какое ведро? — Во второй раз я увидел на лице ожившей статуи удивление.

— Я его принес сюда, в зал суда. Вон оно стоит. — Я указал на ведро, так и стоявшее там, где его оставил Рохля.

Судья насмешливо хмыкнул:

— Хм… Отсюда, хранитель, можно вынести только браслет хранителя. Но ты можешь выпить воды столько, сколько в тебя влезет.

Я не заставил себя ждать. Все-таки это был источник силы. Приложился к ведру и большими глотками стал пить «живую воду». Я медленно пил, но мысли мои крутились вокруг победы надРоком. Что мне это дает? Что я получил? Отсрочку? Передышку? Что?

Поставил ведро.

— Су… — Я не успел докончить слово, как очутился в центре вражеского войска.

Шаман стоял с ножом в шее и еще не упал. Здесь прошли считаные мгновения. Не мешкая я свернул ему шею и прыгнул опять на повозку. Там лежали мои молодые помощники, они прятались. И замерла Ганга.

Вышел из ускорения и скомандовал:

— Торнадо!

Еще раз убедился в эффективности учебы в трансе. Десять юношей поднялись и синхронно выпустили двадцать смерчей. Маленькие ураганчики, набирая силу, устремились к пирамидам из камней. Подлетели уже внушительными смерчами и подхватили камни, закружили и понесли их в сторону врагов. Те еще были скованы страхом, что разлился в воздухе, и, широко раскрыв глаза, смотрели на столбы пыли, стеной идущие к ним.

Пора! Это понимание пришло ко мне неожиданно. Сейчас, не раньше и не позже, надо нападать. Все зависит от скорости.

— Мызыр! В атаку! — заорал я во все горло.

Я спрыгнул с повозки, разметал колья и, схватив оглоблю той, что была ко мне ближе, рванул повозку на себя, выдернул из стены и, напирая грудью, покатил вниз. Повозка набирала скорость, и следом мчался я. Какая-то неведомая сила и отчаяние гнали меня вперед. Я хрипел от натуги. Жилы вздулись на моем лбу и руках и готовы были лопнуть.

— Худжга-а-ар! — не сдерживаясь, закричал я, и следом тысячи глоток за моей спиной повторили мой крик. — Худжга-а-ар!

Что гнало меня вперед, я понял, только когда поравнялся с противником. Мои торнадо и камни поразили первые ряды, а затем Рок своей силой остановил стихию. Камни, потеряв инерцию, просто упали. Вихри рассеялись, и только пыль клубилась над войском противника. Я увидел смеющегося Рока, что стоял в открывшемся окне над своими приверженцами. Он упер руки в бока и хохотал.

— Смейся! — сплюнул я и надавил грудью на повозку сильнее.

Я не понимал, как Рок смог обойти условие личного невмешательства, но ясно осознавал, что он нашел лазейку. Моя повозка как таран крушила орков, разбрасывая их в разные стороны. Они не видели из-за тучи пыли, что к ним движется, а когда могли рассмотреть, было уже поздно. Рок перестал смеяться. Он простер руку, и я краем глаза увидел, что от него пошли энерговоды к шаманам.

— Вот как он, значит, действует! Он руководит шаманами напрямую.

Но размышлять и обдумывать, что будет дальше, у меня не было даже капельки времени. Я четко понимал, что начался обратный отсчет. Дело шло на секунды. Кто будет действовать быстрее, тот и окажется победителем. Пока орки получат помощь от Рока и пока отойдут от потрясения, я должен был, как это говорили у нас на Земле, нанести противнику непоправимый урон. Нужно было катить повозку дальше и дальше. Она, словно танк, разбрасывала, калечила и уничтожала орков. Колеса подпрыгивали на телах, скрипели, чавкали. Стоны и предсмертные крики ужаса со всех сторон окружали меня. Повозка вторила им, жалобно скрипела, давая понять, что вот-вот не выдержит напора и развалится. А следом, я знал, шли воины, которые добивали ошеломленных врагов, и я понял, что Рок это видел. Он тоже спешил. Катить смертоносную повозку становилось труднее. Я пожелал прибавить силы, и у меня открылось второе дыхание. Я был уже в середине вражеского войска, когда уперся в невидимую, но непреодолимую стену. «Все! — подумал я, — теперь ход Рока». Я видел его злую усмешку, чувствовал, как он собирает вокруг себя энергию, и сила, которая закружилась над ним, ошеломила меня. Я знал, что он очень могуществен, но знать — это одно, а увидеть воочию и стать свидетелем ее проявления — это совсем другое. Он даже без орков раздавит меня как муху, что и собирался сейчас сделать. Я стал черным, как ночь. Внутри меня проснулась генетическая решимость умереть, но не отступить. Какая-то легкость и лихость охватили меня. Я дам свой последний и решительный бой.

— Ты еще можешь сдаться, — услышал я смех Рока. — Упади передо мной на колени…

— Русские не сдаются! — закричал я, уверенный, что он меня слышит.

Внутри меня собрались иждивенцы. Лиан горестно вздохнул:

— Он истратил всю свою энергию. Я смогу продержать его боевую форму секунд десять — и все. Можно жрать кибуцьеров, но это ненадолго. Как ты? — Он повернул свою морду к Шизе.

— Поставлю свой купол на пару секунд. Потом тоже все…

— М-да… — проворчал Дракон, — заигрался парень в бога. Жаль с ним расставаться, а еще больше жаль, что жрать его придется…

Договорить он не успел. Рядом с Роком открылось окно и появился смеющийся Авангур. Он повел своей рукой, и энергия, прущая из рук Рока, мгновенно иссякла.

Не знаю, как, но я слышал их разговор.

— Авангур! — было видно, что Рок поражен. — Что ты сделал?

— Я проклял твоих пророков, брат. Они не могут получать от тебя помощь.

Рок замер с открытым ртом, затем заревел, как раненый медведь:

— Но и его смертные не могут получать помощь от Худжгарха!

Меня выбросило вверх. Значит, я непроизвольно использовал благодать. Какая оплошность!

Сверху мне открылась картина, которая заворожила меня. За мной следом шли одиннадцать воинов. Это была Ганга и десять подростков. Они шли, не зная страха и сомнений. Все, кто оказывался на их пути, падали сраженные. А следом из лагеря выливались волны орков — мужчины, женщины и дети. Они как всепоглощающий прилив заливали пространство, и никакая сила, кроме силы смерти, уже не могла их остановить. Но смерти они не боялись. Это была сила веры, непреодолимая, могучая, все сокрушающая и необъяснимая. Мне показалось, что старуха с косой мелькнула над ними и растворилась. А с трех сторон к лагерю двигались тысячи моих последователей. Они услышали крик защитников и поддержали их своим криком. Над степью и горами полетел, разносясь вдаль, многоголосый крик:

— Худжга-арх! Худжга-арх!

Он достиг неба и потряс его. Я увидел, что вера свидетелей Худжгарха переломила веру последователей Рока и Рок пошатнулся. Он еще пытался накачать силой своих последователей, но, когда крики четырех атакующих отрядов слились в один грозный и ликующий клич, упал на колени и вдруг, кувыркаясь, полетел вниз. В самое пекло сражения.

Я прыгнул вниз, и Шиза выставила защитный купол.

— Всем стоять! — закричал я, и небеса усилили мой голос.

Почти мгновенно воины, рвущие друг друга на части, грызущие клыками, сцепившиеся в смертельной схватке, замерли. Даже лорхи, опьяненные запахом крови, перестали реветь.

— Хватит убивать братьев! — проревел я. — Хватит лить кровь орков! Остановитесь! — Вокруг меня образовалось большое пустое пространство.

— Вы все дети одного Отца — Творца, создавшего этот мир.

Мой голос, казалось, лился с неба и слышен был всей округе.

— Уходя, он отдал степь в руки своего сына Худжгарха. Сегодня вы видели его славу…

В меня влетели мои спецназовцы, и я поднялся в образе Худжгарха над полем боя.

Мои слова, словно набат колокола, звенели и проползали в души слушающих орков. Не было больше врагов по вере. Был один народ — орки.

— Покоритесь и живите по законам предков, и Отец будет рад… — Я оглядел толпу, что смешалась и замерла, внимая мне. — Орк не должен убивать ради веселья или забавы, он сражается со своим врагом. Ложь в устах орка — позор для него. Орк родился свободным, свободным уйдет за грань. Чтите предания… Вас, кто пришел убивать своих братьев, послали те, кто хочет предать степь в руки лесных эльфаров и сделать вас орудием в достижении своих целей — господствовать над всеми. В том числе и над орками. Мы не рабы! Рабы не мы! — закончил я, и воздух взорвался восторженными воплями.

Оружие было отправлено в ножны, а свободолюбивые дети степи кидали в воздух свои шлемы. Не было больше противников по вере. Здесь господствовал дух Худжгарха. Не было Рока, низвергнутого со своего трона в степи. Я одержал свою первую и важную победу.

Высокие планы бытия

Колокольчик на столе Рока мелодично зазвенел. Он поставил на столик бокал с вином.

— Беота, чертовка, — усмехнулся Рок. — Что ей понадобилось на этот раз? Что-то она зачастила в гости. Хе-хе. Второй раз за тысячу лет.

Он небрежным взмахом руки открыл пространственное окно. На него, лучезарно улыбаясь, смотрела сестра.

— Прохлаждаешься? — язвительно спросила она.

Рок насторожился. Странное начало. Оно предвещало наличие неприятных новостей. Его лицо осталось невозмутимым, а мысли лихорадочно понеслись вскачь. Где он упустил? Чего не заметил? Его ученица многое переняла у него. Обманы, предательство были в порядке вещей, но особое удовольствие ей доставляло видеть его растерянность. Но такого удовольствия он ей не даст.

— К чему ты это? — осторожно спросил он.

— К тому, любезный брат, что наш молодой хозяин новой горы притащил в мир почти всех братьев.

Рок поморщился. «Тоже мне, новость», — подумал он и вслух с усмешкой спросил:

— Ну и что? Заставлю этих дуралеев служить себе. Всего-то. Ты-то с чего такая возбужденная?

— А с того, что я узнала, кто за ним стоит. И я хочу сказать, что тебе они служить не будут.

— Да-а? Интере-эсно. Откуда такие сведения?

— Можно сказать, из первых рук. Появился Рохля…

Рок не выдержал и расхохотался. Он долго, до слез хохотал, потом вытер глаза.

— Это твои первые руки? — спросил он. — Рохля.

Беота не смутилась, а тоже усмехнулась.

— Ну, если тебе неинтересно, тогда я, пожалуй, удалюсь.

Рок перестал смеяться.

— Есть еще что-то? — спросил он, пристально посмотрев на сестру.

— Угу.

— Что-то стоящее внимания?

— Да.

— Чего ты хочешь?

— Договор о ненападении.

— Слишком много. Ты можешь просто признать себя моим вассалом, и живи спокойно.

— Никогда.

— Тогда прощай. — Рок захлопнул окно перед ее носом.

Он не собирался разводить политесы перед сестрой. И он, и Беота хорошо понимали, что она обречена. Рано или поздно ей придется уйти или подчиниться, но тогда условия будут уже не такими щадящими. И все-таки Беота стремится сохранить свою власть.

«Хитрая лисичка», — усмехнулся Рок.

Сегодня он покажет всем, кто настоящий хозяин на планете. Он лично проследит за крушением недолгой власти самозванца, посмевшего бросить ему вызов… Ему, Року! Кто может противостоять ему? Не было таких и не будет.

Рок решительно встал. Открыл новое пространственное окно и стал смотреть на то, что происходило в степи. Его последователи, помеченные знаком антагониста, медленно, но уверенно двигались к горе. На небольшой и плоской возвышенности засели те, кто предал его. Именно предал! Поэтому Року не составило труда создать убийственную защиту против сторонников самозванца. Все, кто исповедал веру, противную вере в Отца по имени Рок, должны были исчезнуть. Попав в эту ловушку, они погибали от разрыва жизненных связей. Закон был на его стороне. Он — первое творение Создателя, вершина его мудрости, в которого тот вложил мудрость мироздания и знание законов творения. А кто этот Худжгарх? Ожившее предание стариков. Глупый человечек, возомнивший себя равным богам. Он даже, наверное, не понимает, что является орудием в руках более хитрого и изощренного хранителя. Надо же, вывел братьев в мир! Кто такое мог придумать? Рок в раздумьях вгляделся в то, что происходило в лагере свидетелей Худжгарха, и увидел своего соперника. На повозке стоял смешной орк с синими волосами.

— Ну и вырядился! — хихикнул Рок. — Посмотрим, что ты можешь.

Его последователи неумолимо приближались к плато. Вот они уже на середине.

— Как медленно, — проворчал он и вышел на свежий воздух.

Легкий ветерок трепал волосы и бороду. Рок оглядел мир, принадлежащий ему, и его сердце наполнилось гордостью. Он — бог этого мира! Он самый достойный, чтобы править им, и больше никто. Он… Рок… В этом имени звучит музыка грозы и могущества…

И в этот миг его торжества, сбив его с мыслей, через него хлынул могучий поток энергии. Рок на мгновение замер, потом удивленно посмотрел вниз, где происходило что-то очень странное. Его накопленная благодать уходила неизвестно куда невероятным мощным потоком. Он услышал призывный вопль своего раба и понял, что тот сейчас просто сгорит. Не размышляя больше, он мгновенно остановил поток уходящей благодати и прыгнул вниз к своим последователям.

Шаман — его воплощение среди смертных — стоял с ножом в шее, а рядом, протянув к нему руки, находился его враг. Действовал он невероятно быстро, поэтому Рок тоже стал спешить. Ударом сырой энергии он отбросил самозванца и встал напротив него. Он понял, что тот вновь сумел переиграть его. Это было непостижимо! Как это ему удалось? Ну что за наказание этот землянин! Почему Рок не взял просто смертного из этого мира? Но он прекрасно знал ответ — смертный из этого мира не мог ему пригодиться. Только иномирянин был той неизвестной величиной, что могла помочь быстро переломить ситуацию в его пользу. Рок не хотел ждать. Ему было тесно на материке. Ему нужна была вся планета. А потом? Потом…

Но как же он просчитался с этой букашкой! Тот оказался непредсказуем просто как стихийное бедствие и полон неуемной энергии. Он оказывался там, где его не должно было быть. Сначала решил помогать ему, Року. Сумасшедший землянин. И так напомогал, что пришлось его отправить к сестре на жертвенник. Но он и оттуда сумел выбраться. Теперь вот, поглядите! Худжгарх! Тьфу. И приходится с этим считаться. Ну ничего, и не таких обламывали. Главное — узнать, кто из братцев за ним стоит. Кроме того, его необязательно убивать, можно использовать в своих целях… до времени.

Рок решил схитрить и провести переговоры. В конце концов, если не можешь предотвратить развитие событий, возглавь их.

— А я тебя недооценил, — добавив очарования в голос, добродушно проговорил он. Голос его был пропитан радушием и теплотой. — Ты нашел чем вскрыть мою защиту. Браво, юноша! Честное слово, браво. Предлагаю тебе мир на моих условиях.

Рок предлагал человеку то, что предложил сестре. По его мнению, это был жест небывалой щедрости. Собственно, какая разница Худжгарху, кому служить — ему, Року, или тайному противнику. В конце концов, у Рока была реальная власть, и он мог поделиться ею с тем, кто доказал свою состоятельность. Для Рока все было просто и понятно. Любой из его братьев с радостью ухватился бы за такое сверхщедрое предложение. Но, к его великому удивлению, человек отказался.

«Как же трудно строить отношения с этими смертными, которые имеют принципы. Любовь, преданность… Глупости! Ну что ж, пойдем другим путем», — мысленно усмехнулся Рок.

Он был уверен, что, вызвав самозванца на поединок, заставит показаться кукловода, но человек сделал то, чего никогда бы не сделал никто из его братьев. Никогда бы они не обратились к судье. Все они знают, что это значит — обратиться за помощью к Творцу и признать его власть над собой. А они его власти над собой не признавали. Они сами были богами.

А человек действовал просто и незамысловато. Он взял и позвал судью. И неожиданно для Рока заставил подчиниться законам Создателя. Этот «червь», просто используя вызов Рока на поединок, затащил его под закон. Сволочь! Унизил перед всеми его братьями. Перед сестрой. И даже никчемный Рохля теперь будет смеяться над ним.

Но и на арене Рок был уверен в своей непобедимости. Он прожил тысячи лет, не забывал тренировать свое тело. А что может противник? Махать мечом? Рок стоял расслабленно.

Но противник снова смог его неприятно удивить. Человек всегда действовал непредсказуемо, на первый взгляд, глупо, и вот сейчас он не стал ждать. Рок не ожидал такой прыти от человека. Неожиданно тот словно молния взвился вверх и ударил его ногой в живот. Он вообще не чтил или не знал кодекс поединков. Сначала нужно было обговорить условия, определить, что теряет проигравший, а потом уже действовать. А он…

Боль скрутила Рока, он упал и больно ударился спиной. Из него вышибли дух, и, если бы не его забота о своем теле, Рок был бы уже мертв. Продираясь сознанием сквозь боль и спазмы, задыхаясь, он смог сохранить способность мыслить и злорадно понял оплошность человека. Даже если тот победит, Рок ему ничего не будет должен.

А человек подошел и, усмехаясь, сел рядом. Еще одна глупость короткоживущих. Они ничему не учатся. Рок застонал и вроде непроизвольно ухватил ладонью песок арены.

— Нога… Моя нога… — прошептал он, и человек попался. Попался как ребенок.

Он перевел взгляд на его ноги, и в тот же миг, не мешкая, Рок швырнул песок ему в глаза и попал. Пользуясь заминкой соперника, попытался ударить того ногой в голову. Но человек словно ожидал этого и упал на спину. «Как же он ловок, — с ненавистью подумал Рок. — Убью гада!»

Рок обошел сидящего и трущего глаза противника. Приблизился и, размахнувшись, хотел ударить его по затылку ногой. Навряд ли голова этого полоумного способна выдержать такой удар. Нога была в воздухе, а он уже понял, что странным образом промахнулся. А в следующее мгновение был сбит на песок подсечкой человека. Рано он записал того в смертники. Ох, рано!

Они поменялись местами. Рок лежал, а человек стоял и на слух искал его. Теперь Рок был предельно осторожен. Ему нужно затаиться и встать, тогда он покажет этому выскочке… Но человек вновь перехитрил его и заставил двигаться. Рок попался на его обманный маневр. Вновь — молниеносное движение, и противник упал на него сверху, обхватил руками. Рок взвизгнул от накатившего страха и большими пальцами надавил на глаза врага. Человек от боли зарычал, а разъяренный Рок с наслаждением вдавил пальцы вглубь глазниц. «Получи сволочь! — злорадно подумал он. — На! — по пальцам потекла жидкость. — На еще! Сдохни!»

Но человек не сдавался, лишь сильнее зарычал, затем подгреб его под себя и ударил лбом в нос. Боль и темнота на мгновение окружили Рока. Он потерял ориентацию. А затем человек… Нет, это уже был не человек, это был дикий зверь. Он ухватил его лицо зубами и стал остервенело рвать. Больше Рок выдержать не мог. Он понял, что его сейчас загрызут, и от ужаса заверещал во весь голос:

— Я сдаюсь! Пощади…

Они стояли в зале судьи, и Рока накрывал стыд. Человек заставил его признать поражение, и об этом будут знать все. «О скрепы небесные! Сколько от него проблем!» — мысленно причитал Рок, но затем взял себя в руки. Поражения надо уметь принимать, еще не все потеряно. У него есть поклонники, и он возьмет управление ими в свои руки. Пусть он проиграл духовную битву, но здесь, на планете, он раздавит сопляка, отомстит за свой позор.

Рок без слов ушел к себе. Поднялся над замком и поплыл к месту битвы. Еще не все закончено. Он встал над полем боя. Внизу застыли объятые ужасом его приверженцы. Властитель Сивиллы выпрямился и, распростерши руки, направил потоки благодати на своих приверженцев. Он смог это сделать и радостно захохотал, увидев, как Худжгарх прикрыл своим божественным щитом девушку и десяток юношей. Противник хранителя потерял осторожность и вступил в открытое противостояние. Этого Рок ждал долго. И вот он, миг его триумфа!

Он видел, как противник, бестолково действуя, толкал повозку.

— Вот в конюхах тебе и место! — рассмеялся Рок. — Посмотрим, насколько хватит твоей благодати.

Он насыщал силой оставшихся пророков и хотел уже применить заклятия, как неожиданно связь с пророками прекратилась, а на него, смеясь, смотрел самый никчемный из хранителей — Авангур. Хуже только Рохля. Авангур — ленивый, амбициозный и умный брат. В свое время Рок, чтобы избавиться от неудобного соперника, сделал так, что его утопили другие. И вот он теперь скалится.

— Авангур! — Рок был неприятно поражен. — Что ты сделал?

— Я проклял твоих пророков, брат. Они не могут получать от тебя помощь.

Рок замер с открытым ртом, затем заревел, как раненый медведь:

— Но и его смертные не могут получать помощь от Худжгарха!

И синий орк тотчас исчез с поля боя.

— Авангур. — Рок немного успокоился. Он понимал, что еще не все потеряно. Когда-то этот Авангур заглядывал ему в рот. — Мы же братья! Почему ты помогаешь чужаку?

Авангур посмотрел на юношу, стоявшего над полем боя, потом на Рока.

— Вспомни, брат, кто подговорил неразлучную троицу утопить меня? — Авангур был доволен. — Кроме того, он спас меня и вытащил из забвения.

— Ты испытываешь к нему благодарность?.. — Рок не мог поверить своим ушам.

— Честно сказать — нет, — ответил Авангур. — Но я сделал на него ставку.

— Но почему? Это же глупо.

— Глупо? Глупо было, брат, оставлять его на горе. Ты не смог, обладая могуществом, свергнуть его. Он показал свою силу, и все мы стали его если не союзниками, то нейтралами. Кроме того, мне приятно видеть твой позор. Он победил тебя на арене. — Авангур заразительно засмеялся. — Было чертовски приятно наблюдать за этим, Рок. Видеть твой позор. Ты визжал, как резаная свинья.

— Он поступил так, нарушив кодекс хранителей… Позор ему! — заревел Рок, и в это время необъяснимая сила, сотрясая основание, на котором он стоял, уронила его на колени.

— Что это? — растерянно проговорил Рок. А потом могучий многоголосый клич «Худжга-арх!!!» разрушил опору под его ногами, и он с криком полетел вниз.

Авангур почесал подбородок и задумчиво ответил, обращаясь к низвергнутому Року:

— Надо уметь выбирать правильную сторону, брат. Ты сам меня этому учил.

ГЛАВА 7

Планета Сивилла. Лигирийская империя

— Су, хватит на мне виснуть. — Фома осторожно отстранил от себя девушку и, не обращая внимания на ее недовольный вид, продолжил: — В империи вам находиться нельзя, надо выбираться обратно в степь…

— А как же Керти? — впервые за все время, как их освободили, прервал молчание эльфар. — Я без нее никуда не поеду.

Фома мельком глянул на молодого эльфара. По его глазам, полным боли, он понял, что мальчик любит, и любит человечку сильно. Он не стал задумываться, в чем тут дело — психику парню сломали или та приворожила его. Не Фомы это дело. Снежные эльфары — они вообще странные.

— Я это понимаю, — ответил он. — За девушку не беспокойся. Она вместе с матерью и другими рабами выкуплена и сейчас под охраной верного человека направляется к своему деду, отцу матери. Мы же туда попасть не можем. После всего случившегося вас будут искать, тебя и Су. Отряд орков проводит вас к месту нашей стоянки, а я отправлюсь на поиски твоего отца, лер. Придет время, и мы доставим твою девушку в безопасное место.

— Фома, я с тобой! — Юная эльфарка ухватила орка за руку и сжала ее в своих ладонях.

Глаза ее наполнились слезами и смотрели жалостливо, как может смотреть преданная, любящая женщина, желающая любыми способами удержать рядом с собой мужчину. Но Фома не поддался ее чарам.

— Нет, Су. Ты будешь мне только мешать. Я найду отца лера Радзи-ила и переговорю с ним. Затем вернусь. Одному мне будет легко спрятаться в империи. Для людей все орки на одно лицо. А ты слишком приметная. Я провожу вас до степи.

Он ответил на ее пожатие своим, успокаивая и давая понять, что спорить бессмысленно. Су сникла, но по взгляду орка, по его тону поняла, что Фома не уступит.

Радзи-ил несколько успокоился. Он сидел молча, уставившись в пол повозки и пребывая в своих мыслях. Повозка, мерно покачиваясь, неспешно двигалась по дороге. Управлял ею молодой орк. Еще два орка на лорхах ехали рядом. В отдалении следовал небольшой отряд орков.

Выехали они от старой мельницы ночью. Фома привел их туда и приказал сидеть не высовываясь, а сам до вечера исчез. Вечером он заявился с повозкой и тремя орками. Усадил бывших узников в повозку, сел сам, и они тронулись в путь. У Су накопилось множество вопросов, но она некоторое время стойко молчала. Поглядывала на жениха и ожидала, когда разговор начнет он. Несколько раз она бросалась ему на шею, и он с терпением стоика выносил ее изъявления радости.

— Как тебе удалось вырваться? — не выдержав молчания, спросила Су.

Фома закрыл глаза, вспоминая свой побег из тюрьмы, и принялся рассказывать…

— Ну ты прямо молодец! Надо же! — восторженно попискивала Сулейма, слушая, как Фома сбежал из тюрьмы, как жил в подвале, как выбирались из города, как нашли Керти и других рабов. — Не зря я тебя полюбила. Даже твой учитель-мучитель так бы не смог. Какой ты у меня молодец! Можно я с тобой поеду?

— Нет.

— Ты жестокий и черствый мужлан, как и твой учитель-молокосос. Сам еще жизни не видел, а уже других учит… Фомочка, давай бросим все и уедем. Жить будем сами, одни. А? — Она гладила его по руке, заглядывая ему в глаза. Сулейма не задумывалась о том, как со стороны выглядят ее неожиданные переходы от слезливых просьб к яростному возмущению.

— Нет.

— Что ты заладил: нет и нет. Только это слово и знаешь. — Су обиженно отвернулась, но долго сидеть молча не могла. Девушка вертелась, словно на иголках. Некоторое время обиженно молчала, потом повернулась к спокойно сидящему Фоме. — Ты когда на мне женишься? — неожиданно задала она вопрос.

— Когда учитель разрешит.

— А если он не разрешит?

— Разрешит.

— Откуда ты это знаешь?

— Су, отстань от Фомы, — проговорил молчавший до этого Радзи-ил. — Он уже доказал, что умелый и разумный воин. Когда надо, тогда и женится. А тебе, девушке, навязываться парню неприлично. Где ты жила? В какой пещере? Ты совсем не умеешь себя вести.

— Что? Да много ты понимаешь, сосунок! — с сильной обидой в голосе резко ответила Су. — Я… Я, между прочим, твоя сестра по матери. Только прижила она меня от другого мужчины…

— Сестра? Ты что несешь! Какого другого мужчины? Моя мать — честная женщина… А ты…

— А что я? — с болью в голосе и горькой усмешкой ответила эльфарка. — Я была ею продана в рабство и жила на острове магов, услаждая похоть развратных стариков. И все для того, чтобы честь нашей мамочки не была подвержена сомнению. Спасибо Фомочке, он меня спас и вывез с острова.

Возмущенный Радзи-ил, сильно посеревший, стал приподниматься.

— Сядь, — добавив властности в голос, резко произнес Фома. — Мы не хотели тебе говорить, но именно так все и произошло. Твоя мать приходится матерью и Су. Неизвестно, она сама или кто-то из ее окружения спрятал девочку, а потом продал в рабство. Где ей было учиться манерам? Поэтому успокойся. Ты знаешь, почему тебя и твоего отца отвергли?

— Н-нет, — сев на свое место, растерянно ответил снежный эльфар. — Мне не сказали… Это было так странно…

— Вас отвергли, потому что кто-то открыл твоему деду правду о матери.

— Откуда… Откуда ты это знаешь? — недоверчиво смотря на орка, прошептал пораженный Радзи-ил. — Мы, снежные эльфары, чтим свои законы…

— Чтите? — усмехнулся Фома. — Я знаю еще одну высокорожденную из вашего рода, которую продали демонам. Так вот, она имеет дар видеть прошлое. Она много чего порассказала о вашей эльфарской чести. И, кстати, тебе это хотел рассказать учитель, которого должны принять в один из домов Снежного княжества с правом основать свой род при условии, что в него войдут на добровольных началах три снежных эльфара. Для тебя это возможность снять позор рода и остаться в живых. Дом, которому ты принадлежишь, отправил охотников за тобой, ну и, наверное, за твоим отцом.

Радзи-ил долго, часто моргая, смотрел на Фому. Он искал на его лице следы неуместной шутки, но Фома был холоден и спокоен. Плечи молодого эльфара опустились, из него словно вынули стержень.

— Так вот почему меня изгнали… — прошептал он. — Лучше бы меня убили… А что стало с моей матерью? Она жива?

Фома отрицательно покачал головой.

— Нет, Радзи-ил. Она, твой дед и многие эльфары погибли в замке при странном взрыве.

— При странном взрыве, — горько усмехнулся юноша. — Это дед заметал следы, чтобы информация о матери не просочилась в другие дома. Он убрал мать, погиб сам и захватил с собой тех, кто мог знать об этой тайне. Меня пожалел… — Он помолчал, приходя в себя. Испытания, выпавшие на его долю, закалили его характер, он смог собраться. — Да, я перейду в род человека, как и обещал, — твердо произнес он. — Если его признали достойным основать свой род, значит, он смог сделать для княжества что-то очень значимое. Да и не только для княжества, но и для меня.

— Да, — кивнул Фома. — Так и есть. Он спас твою троюродную сестру Тору. Вытащил ее из Инферно, куда она была продана некоторыми членами службы безопасности князя. А она — претендент на княжеский престол.

— О боги мироздания! — Радзи-ил покачал головой. — Куда катится мир. Эльфар продает эльфара! Человек спасает принцессу… Наследника трона изгоняют из страны… Как низко мы пали… — Он закрыл глаза и отвернулся.

Всю дальнейшую дорогу он хранил молчание.

Двигались по ночам, днем таясь в рощах, которых было немало на границе со степью. И на третий день, обойдя приграничные кордоны стороной, покинули пределы империи.

Степь встретила их жарким напором воздуха, дурманящим запахом горьких трав и пьянящим чувством свободы. Вдалеке, окутанные облаками, прятались верхушки снежных гор.

Фома встал рядом с повозкой. Напротив него стояли Мбрым и Жигрым.

— Вот, Жигрым, возьми этот перстень. — Фома протянул командиру отряда орков золотой перстень с монограммой на печатке. — Это знак для Грыза. Он примет тебя и твой отряд. Доведите этих эльфаров до места стоянки. Снежный эльфар покажет место. Там вас встретят. Дальше уже как знаете.

Здоровый орк кивнул и принял перстень.

— Мбрым, — Фома повернулся к орку, с которым сбежал из тюрьмы. — Вы вместе с сыном останетесь с эльфарами и дождетесь меня. Обещаю, что вы не пожалеете. — Мбрым, ни слова не говоря, кивнул. Фома посмотрел на грустную Су. Подошел и обнял ее. — Не делай глупости, — прошептал он ей на ухо. — Пообещай.

— Зачем?

— Мне будет так спокойнее, и так я скорее вернусь.

— Обещаю. — Сулейма прижалась к Фоме и, простояв так пару рисок, оттолкнула его. Отвернулась и залезла в повозку. Следом, не проронив ни слова, поднялся Радзи-ил.

Фома вскочил на лошадь, что шла вместе с ними привязанной к повозке, и, пришпорив ее, поскакал обратно. Он специально прихватил лошадь, чтобы не сильно выделяться в империи. Орк, разъезжающий на боевом быке, привлекает внимание.

Объезжая крупные поселки и города, встречающиеся на пути, он продвигался к портовому городу. Телепорты использовать не стал, полагая, что они взяты под наблюдение стражей империи. Останавливался в небольших придорожных трактирах. На одном из привалов к нему подошел купец. Спокойно уселся за стол напротив и заказал еду. Когда подавальщик отошел, прямо завел разговор.

— Меня зовут Играм Толстый, — представился он.

Фома вроде бы рассеянно, но подмечая малейшие детали, посмотрел на купца. Кожаный колет, трещавший на объемистом животе, синяя шелковая рубаха. Руки с большими ладонями, сжатыми в кулаки, лежали на столе. Гладко выбрит, грубые черты лица, упрямый подбородок. Глаза внимательные.

— Чем могу помочь, уважаемый? — поинтересовался Фома.

— Можешь, клыкастый, — грубовато, но решительно заявил купец. — Мне нужен орк в отряд охраны. Хочу тебя нанять.

— Орк? Зачем?

— Затем, что вашего брата развелось на дорогах — тьма-тьмущая. Сколотились в банды и требуют плату за проход. Раздавая свои деньги, я приеду в Грановерд нищим. А ты сможешь переговорить со своими, и нас пропустят.

— Почему вы решили, уважаемый Играм, что они меня послушают?

— Я за тобой наблюдаю уже второй день и видел, как ты прогнал двух разбойников с дороги. Ты ехал впереди нас, и мы проехали за тобой без проблем. Ну так что?

— Грановерд, значит? — задумчиво переспросил Фома.

Он тоже направлялся туда. И идея купца затеряться в его охране ему понравилась. Вероятно, что его и эльфаров ищут, а на купеческий отряд никто не станет обращать внимание. Искать будут или одиночек, или банды его соплеменников. А в том, что искать будут, он не сомневался. Машина правосудия в империи работала без сбоев. Только интенсивно искать будут в той провинции, где совершено преступление, а значит, он должен отсюда выбраться. Самым узким местом его плана был именно переход границы с другой провинцией. Миновать пункт пропуска было непросто. Патрули с магами обходили границу, и одиночный орк обязательно привлек бы к себе внимание. Он резко выделялся на фоне других орков. Маленький, стройный, худощавый, словно человек. Фома понимал, что это говорящие приметы, и не горел желанием недооценивать имперский сыск.

— Сколько вы положете мне жалованья, уважаемый? — подумав, поинтересовался он.

— А это смотря что ты будешь делать, — прищурив хитрые глаза так, что они превратились в щелки, спрятанные под буграми красных обветренных щек, отозвался купец.

Фома усмехнулся. Сквозь прорези на него внимательно смотрели глаза несомненно умного человека.

— Лучше скажите, чего вы хотите от меня. Чтобы я договаривался, сражался с бандами или уменьшил плату за проход?

— По минимуму — уменьшил плату за проход, а лучше, чтобы я вообще не платил. Хватит того, что чиновники на границах свою мзду требуют.

— Хорошо. Я согласен, а там как получится, — сказал Фома. — Дадите мне пять золотых. Если проведу караван без поборов, добавите премию еще пять золотых. — Фоме деньги были не нужны, но, если он не потребует платы, купец насторожится и заподозрит неладное.

Наниматель расплылся в довольной улыбке.

— Хорошо, клыкастый, по рукам.

На «клыкастого» Фома не обижался. Здесь, в империи, с орками не церемонились. Могли и запросто голову срубить, и на кол вдоль дороги эту самую голову насадить. И никто не будет искать виновного. Орки периодически разбойничали на дорогах. Вот как сейчас, когда их стали преследовать в приграничных городах. Конечно, Фома промолчал, что охота идет прежде всего на него самого.

Так что он поступил правильно, устроившись в караван охранником. Это Фома понял скоро. На следующий день их остановил большой отряд. Стражники принялись расспрашивать про орков и снежных эльфаров. На маленького орка в охране они не обратили внимания. Если орк в охране купца, значит, более-менее благонадежен. Чем дальше они ехали вглубь империи, тем больше становилось патрулей на дорогах, кое-где попадались головы орков, насаженные на колья, да и сами отряды орков появлялись вроде как ниоткуда. Они возникали внезапно и перегораживали дорогу. Тогда вперед выходил Фома и убеждал орков пропустить их без выкупа. Обычно стоило ему показать огненный шар в руке, и разбойники так же быстро исчезали, как и появлялись. Но один раз переговоры не заладились. Главарь отряда попался упертый. На огненный шар в руке Фомы он не обратил внимания, а просто попробовал ткнуть того копьем.

«Ну, глупые есть в любом народе», — подумал Фома и запустил фаербол в орка. Шар с оглушительным треском взорвался, испугав большой вспышкой остальных разбойников. Орк обугленным чучелом улетел в сторону, а объятый пламенем лорх заревел, прыгнул и, сделав несколько неуклюжих шагов, упал на дорогу. Остальная банда тут же рассеялась.

Подъехав к Фоме, купец задумчиво на него посмотрел.

— А ты, значит, еще и маг, — не то утверждая, не то спрашивая, проговорил он. По его голосу разобрать было непонятно. Дальше он некоторое время ехал рядом молча. — А знаешь, клыкастый, — прервал молчание купец, — ты странный орк. Маленький, щуплый. Я все думал, почему твои соплеменники тебя слушаются. А теперь понимаю, почему…

— И почему?

— Потому что ты шаман, и, вполне может быть, ты тот орк, которого разыскивает стража.

— И кого стража разыскивает? — невозмутимо поинтересовался Фома.

— Худого невысокого орка, государственного преступника, сбежавшего из тюрьмы. Других таких маленьких и худых орков я пока не встречал. Но на преступника ты не тянешь и из тюрьмы вряд ли смог бы сбежать. Тут наши чиновники что-то напутали, да и с описанием тоже не все в порядке. Написали так, чтобы этого государственного преступника не нашли. Где это видано, чтобы орк был маленьким? — Купец подстегнул свою лошадь и поехал впереди Фомы.

Фома в раздумьях посмотрел ему вслед. Странный разговор. Что хотел сказать купец? А то, что он хотел ему донести нечто важное, Фома понял. Может быть, не один купец слышал информацию о государственном преступнике, может, и другие тоже слышали? И если купец будет молчать, то другие могут выдать его страже. Может, это наниматель хотел донести до ушей Фомы? Купец был прямым человеком, говорившим просто и ясно, но тут он закрутил такие обороты, что стоило задуматься. Если предположить, что кто-то хочет его сдать, то кто из каравана? И что с этим человеком делать? Убить? Надо на привале подслушать, что говорят в обозе.

Они ехали до вечера и остановились на привал в придорожном постоялом дворе. Фома незаметно в вечерней суете исчез и появился спустя время в зале, где вечеряли постояльцы. Был он под «скрытом», поэтому двигался хоть и осторожно, но без опаски. За отдельным столом сидели двое, сам купец и его приказчик. Сначала молча поглощали пищу, потом, когда принесли вина, приказчик, огладив бороду и отведя глаза в сторону, как бы невзначай спросил:

— А что, Играм, тебе наш орк не кажется странным?

— Странным? — Купец прищурился. — А почему ты спрашиваешь?

— Ну, по описанию он подходит… — Приказчик замялся. — Худой, маленький.

— Какой же он маленький? Он больше тебя, Прохор.

— Ну, может быть, он и больше меня, но по сравнению с другими орками он гораздо меньше их. Да и плата в пятьдесят золотых илиров весьма внушительная.

— Прохор, — налив себе вина и пригубив стакан, рассудительно отозвался купец. — Ты уже второй раз заводишь этот разговор. Тебе деньги в награду за поимку покоя не дают. Но я тебе так скажу. Если бы в описании было указано, что орк маленький по сравнению с другими орками, то он бы очень подходил под это описание. Но там просто сказано: орк маленький и худой. Этот же клыкастый — широкоплечий и сильный. Нет, он не подходит под описание преступника.

— Но там сказано, что он опасен и владеет магией.

Купец усмехнулся:

— И что? Все орки опасны, и многие владеют своей шаманской магией. Одним словом, дикари. И потом, ты думаешь, что сдашь его страже и получишь пятьдесят монет? Ты дожил, Прохор, до седой бороды, а ума не набрался.

— Почему это не набрался? — обиделся приказчик. — Вроде на слабоумие не жалуюсь.

— А потому, Прохор, что ты не понимаешь простой истины.

— Это какой такой простой истины?

— А такой. Начальник патруля заберет по твоему доносу этого орка и сам сдаст его властям. Он не захочет отдавать тебе такие деньжищи. А если выяснится, что орк не тот, его отпустят. Тогда он вернется, и считай, твои дни подошли к концу. Орки не прощают предательства.

— Да это я понимаю, но и ты не глуп и понимаешь, что другие думают так же, как и я. Они могут донести на орка, и тогда уже с тебя спросят, почему ты не донес о нем первым. Укрывал преступника? Значит, ты с ним в сговоре.

— Вот ты, Прохор, и проследи, чтобы никто языком не трепал, а то без жалованья оставлю. Подкинь им мысль, что они все равно не заработают, а неприятности наживут. Но когда придем в Грановерд и рассчитаемся с ним, можешь делать, что хочешь. А пока свои догадки держи при себе. — Купец посуровел. — Ты понял меня, Прохор?

Приказчик поперхнулся вином. Закашлялся. Из глаз его полились слезы.

Откашлявшись, он тихо произнес:

— Понял. А если жандармы спросят, почему раньше не сообщил патрулям?

— Скажешь, знал, что патруль заберет награду себе. Они поймут, — равнодушно отозвался купец. — Кроме того, скажешь, что боялся его. Он ведь колдун. Мог порчу навести.

Приказчик согласно закивал.

«Значит, в Грановерде меня будут искать, — размышлял Фома. — Но до города можно добраться без проблем. Купец это устроит. Телепортом воспользоваться не получится. Тогда нужно уходить на корабле. Лучше воспользоваться рыбачьим судном. Они и рыбаки, и контрабандисты в одном лице… Исчезнуть сейчас — тем самым подтвердить их догадки. „Сыскари“ жандармов поймут, что я следую вглубь империи. Поиски станут более интенсивными. Ладно, — решил Фома, — по ходу что-нибудь придумаю. Странно, что меня вообще ищут. Не иначе, боятся шпионов, что вызнают о ходе подготовки к войне с Вангором. Не иначе», — мысленно повторил он.

Но утром события повернулись по-другому. Фома ночевать на постоялом дворе не остался. Он пошел на сеновал и залез на самый верх, закопался в сене. Его привычки вольного орка не давали насладиться простынями и кроватями. Нюхать запах отхожего ведра он не горел желанием. Гораздо ближе был ему запах сена и животных. Довольно закрыв глаза, он провалился в дремоту.

Разбудил его тихий разговор. Говорили двое, и разговор вели о нем. Фома насторожился.

— Круц, — услышал он знакомый голос, — когда завтра приедем на постоялый двор, там должны быть патрули дорожной стражи. Село большое, и они там будут обязательно. Ты подойдешь к их старшему и скажешь, что для них есть важная информация. Пусть он выйдет на крыльцо. Я там его встречу. — Голос принадлежал приказчику Прохору.

— Зачем?.. Не хочу я со стражами связываться…

— Дурень, надо про орка сообщить.

— А чё о нем сообщать, он сам на виду…

— Дурень, ты и есть дурень. За него награду дают, я тебе, как получу ее, золотой илир дам. Понял.

— Золотой илир? А… А что я им скажу?

— Скажешь, что на крыльце ждет человек с важной информацией.

— А если стражи не будет?

— Ну а если не будет, ничего не скажешь. Только смотри не проболтайся, а то награду не получим.

— Не сумлевайтесь, господин приказчик, все сделаю, как надо. Когда Круц вас подводил? Во-от… и я говорю, не было такого.

Голоса смолкли, скрипнула воротина сеновала, и стало тихо.

«Не унимается Прохор», — беззлобно подумал Фома.

Через пару рисок послышался вздох и шорох. Кто-то лез к нему наверх. Прополз, шурша сеном, и Фома увидел силуэт человека. Тот уселся к нему спиной и что-то под нос себе бормотал. Фома протянул руку и, недолго думая, надавил на затылок сидящему, выпустил энергию через палец. Человек захрипел и кулем упал набок.

«Теперь он так пролежит дня три, не меньше», — усмехнулся Фома.

Утром он первым пришел в зал и сел за стол. Спокойно сидел, неспешно поглощая пищу, и видел,как суетились обозные, ища кого-то, ругаясь при этом и крича на весь двор:

— Круц! Старый пьяница! Где ты спрятался?

Поиски продолжались долго, но наконец приказчик догадался послать охрану поискать на сеновале. Оттуда притащили обездвиженного Круца. Мужик тяжело дышал, и все видели, что он парализован. Подошел и Фома, остановился рядом с купцом. Тот с кривой злой усмешкой смотрел на ездового. Повернулся к Фоме и в сердцах сплюнул:

— Опять какой-то дряни напился, дурень. Придется оставить его здесь, оклемается — догонит. А не догонит — без жалованья оставлю, — потом хмуро посмотрел на охранников. — Чего встали? Тащите его на постоялый двор. Пусть там отлеживается. А ты, Прохор, — купец погрозил пальцем бледному приказчику, — плохо за людьми следишь! Оставь плату за него хозяину суток за… так скажем… четверо… не больше.

После начала движения ближе к полудню к Фоме как бы невзначай подъехал приказчик:

— Ты с нами уже третий день, а я не знаю, как тебя зовут, — сказал он.

Фома кинул на него равнодушный взгляд и отвернулся.

— Зови меня Клыкастый, человек.

— Клыкастый, — хмыкнул Прохор. — Это не имя, это кличка, как у бандитов. — Он испытующе глянул на орка.

Фома посмотрел на приказчика.

— Если ты узнаешь мое имя, мне придется тебя убить, человек.

Прохор от таких слов даже вздрогнул и придержал лошадь. Потом вновь поравнялся с орком.

— Почему это сразу убить? — спросил он.

— Потому что тот, кто знает имя орка, тот или друг, или родственник. Они не могут навредить. Ты мне не друг и не родственник, а зная мое настоящее имя, можешь навести порчу. Вот почему. Мы, орки, чужакам своих имен не открываем.

— Вот как? — удивился приказчик. — Интересные у вас обычаи. Дикарские, можно сказать. Все это оттого, что вы, орки, очень суеверные. Ну как знание имени можно использовать во вред? Это все полный бред и ерунда.

— Хочешь проверить? — усмехнулся Фома.

— Что проверить? — не понял его приказчик.

— Скажи мне свое имя, и я наведу на тебя порчу.

— Имя? — Прохор ухватил в страхе свою седую бороду. — Порчу?

Он притормозил лошадь и дал возможность Фоме уехать вперед. Поравнявшись с купцом, зашептал:

— Точно тебе, Играм, говорю: он это.

— Ты о ком?

— Об орке. Говорит: «Скажи мне свое имя, и я наведу на тебя порчу». Опа-асный тип!

Купец лишь усмехнулся:

— Зачем ты к нему полез?

— Да так… хотел понять, он это или не он.

— И как, понял?

— Понял, — раздраженно буркнул приказчик. — Жаль будет, если денежки кому-то другому утекут.

К вечеру они прибыли в большое село. На окраине стоял обширный постоялый двор, и там уже находилось несколько караванов других купцов. У коновязи стояло десять боевых коней, укрытых кожаной броней.

Прав был Прохор, говоря, что стража обязательно будет на постоялом дворе. Фома спокойно поднялся на крыльцо и зашел в зал трактира постоялого двора. Нарочно прошел мимо сидящих солдат и сел напротив, всем своим видом показывая равнодушие. Стражники не обратили на него внимания. Кроме него тут было еще пять или шесть орков — охранников караванов.

Подошел купец, посмотрел на стражу, на Фому, неопределенно хмыкнул и сел рядом.

— Мы, Фома, — начал он тихий разговор, — завтра пересекаем границу провинции.

Фома насторожился, но вида не показал.

— Как пересечем, — продолжил купец, — ты будешь больше не нужен. Там вашего брата разбойника нет. Как и обещал, я выдам тебе и плату за работу, и премию. Но вот что хочу сказать. Ищут тут одного орка, отличного от других размерами. — Купец многозначительно посмотрел на огромных орков, сидящих в стороне, и вновь повернулся к Фоме. — Я хочу быть с тобой честным. Пятьдесят золотых на дороге не валяются. И кто-то захочет сообщить о тебе той же страже. Тебя будут искать… понимаешь?

— Пока нет, — спокойно ответил Фома.

— Я поясню. Все пятьдесят монет тот, кто о тебе сообщит, не получит, но десяток ему перепадет. Так чтобы не было соблазна, лучше оставь десяток золотых, и мы по мирному разойдемся.

— Не перепадет и не разойдемся, — равнодушно ответил Фома.

Он понял, что купца обуяла жадность. Хочет сохранить свои денежки и вроде как честным остаться. Мол, плату не бери, и мы про тебя никому не скажем. Он-то, может, и не скажет, а вот Прохор обязательно донесет. Купец непонимающе уставился на Фому.

— Стражникам, которым донесут на меня, я скажу, что ты был со мной в деле, и тебя потащат следом. Я-то скроюсь, не в первый раз, а ты сядешь в тюрьму и все потеряешь. Ты это хотел мне сказать?

Купец, казалось, потерял дар речи. Он вылупился на Фому и молча с ужасом на него смотрел.

— Еще скажу, что мне помогал убегать твой приказчик. Чтоб и он не подумал сделать глупость.

Проходящему Прохору он указал на лавку рядом:

— Сядь, Прохор, разговор есть.

Приказчик недоуменно посмотрел на орка, но сел. Отодвинулся на краешек лавки, от орка подальше.

— Разговор у нас с уважаемым Играмом зашел о том, что ищут некоего орка и предлагают за него награду аж пятьдесят золотых монет! Представляешь!

Приказчик ухватился за бороду и сглотнул. Кадык на его худой шее дернулся и замер. Сам он во все глаза уставился на говорившего.

— Так вот, я и говорю, а что если этот самый орк скажет страже, что купец и его приказчик с ним в деле? Что они — шпионы Вангора. Как считаешь, Прохор? Стоит это пятидесяти золотых?

Приказчик, еще больше побледневший, проглотил еще один комок, застрявший в горле, и, хрипя от удушья, еле-еле проговорил:

— Нет… хр… не стоит.

— Вот и я думаю, что не стоит. А что скажет уважаемый Играм?

Купец первым пришел в себя и вымученно заулыбался.

— Что ты говоришь, конечно, не стоит, — потом достал кошель. Отсчитал десять монет. — Вот, Клыкастый, твоя плата. Все по-честному. — Затем спешно стал подниматься. Уже вставая, он пробубнил: — Все, твоя помощь больше не нужна.

Фома посуровел.

— У нас был договор, что я доеду с вами до Грановерда. Ты не хочешь его исполнять?

Купец остановился, осунулся и спешно пролепетал:

— Конечно, до Грановерда. О чем речь.

Оба ушли, а Фома стал спокойно ужинать. Он понимал страхи этих проходимцев. Попасть в тюрьму с ярлыком вангорского шпиона — это смерть. И никто дознаваться, что это наговор на честных подданных императора, не будет. Проще посадить, выбить признание и повесить. И шпионов нет, и план по ним выполнен.

На следующий день к нему никто не подъезжал. Он ехал, предоставленный самому себе. Спокойно прошли в составе каравана контрольно-пропускной пункт на границе провинции и направились на запад, к побережью.

Вечером перед привалом Фома подъехал к купцу. Протянул ему увесистый мешок. Купец недоуменно принял его.

— Что там? — спросил он и осторожно потряс. По звону понял, что монеты. Еще больше удивился, внимательно, без обычного прищура посмотрел на орка.

— Это пятьдесят золотых илиров, уважаемый Играм. Премия за одного маленького орка, — улыбаясь, пояснил он. — Я ухожу. А это — благодарность за помощь. Не хочу оставаться в долгу. Прощай… и поделись с Прохором, а то он от зависти повесится, — рассмеялся Фома. Подстегнул лошадь и погнал ее прочь.

К купцу, замершему с открытым ртом и смотрящему вслед орку, подъехал приказчик.

— Чего это он? — тоже глядя вслед орку, спросил Прохор.

— Уехал. Дал вот пятьдесят золотых илиров. — Купец потряс кошелем.

— Да ну? Не может быть, — не поверил приказчик.

Играм развязал кожаный шнурок и заглянул в кошель.

— Точно, илиры, и по весу тянет на пятьдесят монет.

— Надо же! Ты ему дал десять, а он вернул пятьдесят. Дурной орк.

— Сам ты дурной, Прохор. Для орка не золото главное, а честь. Понял?

Приказчик отрицательно покачал головой.

— Нет, Играм, не понял, — и, не в силах скрыть зависть, глухо пробубнил: — Повезло тебе: и в тюрьму не сел, и деньги получил.

Купец прищурился и внимательно посмотрел на приказчика.

— Предать меня захотел, Проша? — мягко улыбаясь, спросил купец.

У Прохора по спине пробежал холодок.

— И в мыслях не было. Играм. — Приказчик осенил себя священным кругом. — Создателем клянусь!

Купец, все так же ласково улыбаясь, погрозил ему пальцем.

— А то смотри у меня. Как приедем в Грановерд, я тебе дам премию пятнадцать золотых, радуйся.

— Спасибо, Играм! Это очень… очень щедро… Конечно, я рад. Очень рад.

— Ну, тогда дай команду остановиться. Разобьем лагерь здесь, возле речки, до села не поедем.

Приказчик кивнул и поехал к голове каравана. Купец невесело усмехнулся, смотря ему вслед: «Рад он».

Утром в лагере случился переполох. Пропал Прохор. Искали его, искали и не нашли. Лошадь его была на месте, а сам отсутствовал. Получив доклад от людей, искавших приказчика, что нигде его найти не могут, купец спокойно пожал плечами и приказал собираться.

Через полчаса обоз тронулся в путь, миновал мост через речушку и поехал дальше, а под мостом к берегу прибило тело мужчины с разбитой головой. Небольшие волны, набегая, толкали его дальше на берег и, отхлынув, тащили обратно. Водяные крысы вылезли из своих нор и стали осторожно принюхиваться. Не увидев ничего подозрительного, с писком окружили труп.

Лигирийская империя. Грановерд

О том, что случилось в караване, Фома не знал. Он прибыл в Грановерд рано утром, и его зоркий глаз сразу заметил, что город живет необычной жизнью. Даже рано утром на воротах стояла усиленная стража, а вместе со стражниками дежурил маг.

Чем дальше Фома заходил вглубь на территорию империи, тем больше попадалось патрулей, тем внимательнее досматривали путешественников. Постоянно задавались вопросы: «Куда следуешь? Откуда? По какой надобности?» Он видел, что подозрительных личностей задерживали. Что с ними потом происходило, можно было лишь догадываться. Фома ясно видел, что такие меры предосторожности нужны лишь для того, чтобы скрыть подготовку к войне.

Перед въездом в город Фома напихал под куртку разной одежды, за щеки положил гладкие камушки и выглядел как низкорослый, по орочьим меркам, но полный орк. Теперь он был похож на шамана-отшельника, и стража, мельком глянув на проезжающего орка, взяла проездную пошлину в половину серебряного илира и потеряла к нему интерес. Орки никогда не были шпионами других государств, а под описание беглеца он не подходил.

Город еще пребывал в утренней туманной дремоте. Прохладная сырость приносила с моря запах гниющих водорослей. И, несмотря на раннее утро, по городу ходили многочисленные патрули, а в людных местах возле трактиров и рынков мелькали неприметные людишки в серых одеждах.

По пути к северным воротам за ним увязался один такой мужичок в серой одежде. Вроде неспешно идущий по своим делам, он в то же время неотступно следовал за Фомой. Добравшись до пустого перекрестка, Фома слез с лошади и спрятался за углом двухэтажного дома. Рядом находилось окно в угольный подвал. Человек, что шел следом, увидев лошадь одну, заозирался. Сильный удар по шее опрокинул мужичка прямо в яму. Фома быстро прыгнул туда сам, открыл крышку и столкнул тело в черноту подвала, затем забрался внутрь сам. Вскоре он появился обратно, осторожно огляделся и, нигде не увидев ничего тревожного, вылез из ямы. Залез на лошадь и поехал в порт.

Как он и предполагал, в городе находиться было опасно — его и эльфаров искали. Телепортом уходить было рискованно. Идти в трактир и искать там Керти и Лариссу он передумал, слишком уж тут много шпиков. Оставался единственный путь попасть в столицу — порт. Но и в качестве пассажира плыть проблематично. Орк — пассажир на корабле, следующем в столицу, обязательно заинтересовал бы стражу.

«Надо идти в порт и наниматься в команду корабля!» — решил Фома.

Он не задумывался, правильно ли делает, отправившись на поиски отвергнутого снежного эльфара. Он понимал, что это нужно учителю, и Фоме этого было достаточно.

А порт жил своей жизнью. Там можно было спрятать сотню орков, и никто их не найдет. Достаточно лишь иметь деньги и связи.

По дороге на припортовом рынке он по дешевке продал коня и спустился по каменной лестнице в порт.

Здесь просыпались раньше всех. Отовсюду доносился шум, кипела рабочая суета. Моряки, хорошо погуляв ночью, шатаясь и горланя песни, вываливались из трактиров. Из борделей выкидывали припозднившихся пьяных клиентов. Грузчики деловито, словно муравьи, цепочкой сновали между складами и кораблями. И среди всего этого бегали неутомимые босоногие ребятишки.

— Слышь, дядь с клыками, дай монетку, — ухватили его за рукав маленькие ручонки побирушки и стали теребить.

Фома опустил взгляд. На него смотрели большие синие глаза девчушки.

— Дам две, если поможешь, — улыбнулся Фома, и девочка лет семи, испугавшись оскала, отпустила его.

— Ты меня хочешь? — вполне серьезно спросила она, и Фома поморщился.

— Нет, тебя не хочу. Хочу знать, какой корабль сегодня уходит в столицу.

Девочка, наморщив лоб, задумалась.

— Я не знаю… — и быстро, чтобы орк не передумал, пояснила: — Но знаю, кто это знает. Могу отвести к нему… — Она закатила глаза, раздумывая, и выдала: — За три монетки.

— Хорошо, но если только не обманешь, А обманешь, я тебя съем. — Он вновь показал клыки.

Но девочка лишь пренебрежительно фыркнула:

— Орки людей не едят.

— А что они едят? — скрывая смех, спросил Фома.

— А то ты не знаешь! Бабка Рамильда говорила, что вы дерьмо всякое жрете, оттого и зеленые.

Фома хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно, веди давай, — проворчал он.

Девочка быстро пошла первой, непрестанно оглядываясь и болтая всякую чепуху: кто из мальчишек тут главный, какую тетку можно в постель брать… А бабку Рамильду нельзя, она злая и дает ей постоянно подзатыльники… За разговором привела Фому к самому берегу, к складам. Там под старым парусиновым навесом стояло несколько столов и лавок. На одной из них храпел толстый мужик с деревянной культей до колена вместо ноги. Одет он был в полотняную рубаху, а лицо было прикрыто соломенной шляпой. Девочка решительно подошла к спящему и не церемонясь столкнула мужчину с лавки.

Тот упал на песок. Недовольно ворча спросонья что-то себе под нос, сел на песок, облокотился на лавку и огляделся. Но, увидев девочку, улыбнулся:

— А, внучка? Чего пришла?

— Хватит спать, дед, — по-взрослому отозвалась девочка и, подражая кому-то из взрослых, назидательно и строго добавила: — Всю жизнь проспишь. Я клиента привела.

Мужик поднялся, отряхнул шляпу и взгромоздил ее себе на голову. Посмотрел на Фому.

— Этого, что ли?

— Этого.

Мужик подошел к Фоме.

— Присаживайся, клыкастый. Сегодня у нас царский завтрак. Яичница, жареная селедка и лепешки… Пиво будешь?

— Есть буду, пить не буду. Но я по другому вопросу.

— Какому? — Он мельком глянул на девочку. — Тебе она нужна? — спросил он.

— Нет, я хочу знать, какой корабль сегодня или завтра уходит в столицу.

— В столицу? — Одноногий на деревянной культе почесал заросший подбородок. — Узнать это можно… Ты хочешь пассажиром или в команду наняться?

— В команду.

— Два серебряка, и я сейчас же принесу тебе нужную информацию, а если добавишь еще пару монет, дам рекомендацию, к кому обратиться, чтобы сразу взяли в команду.

Фома усмехнулся. По-видимому, его провели, и девочка привела его в маленький трактир под открытым небом для самых бедных.

— Ладно, я пошел, — сказал он и развернулся.

— Стой, клыкастый! Я готов уступить… полсеребряка.

Фома обернулся:

— Если ты меня обманешь, я просто придушу тебя и девочку, и никто этого не увидит.

— Никакого обмана. Идем! — заторопился одноногий. — Ты в нужное место пришел.

— Эй! А где мои деньги? — воинственно уперев руки в бока, возмущенно закричала девочка.

Фома кинул на нее взгляд:

— Если все получится, получишь их.

— Так не пойдет. Я привела тебя? Привела! Давай три монеты!

Фома молча залез в карман куртки, достал горсть медяков, отсчитал три кругляша и положил на стол. Ему понравилась настойчивость девочки.

— Бери, — усмехнулся он.

Они втроем направились к дальнему складу. Девочка, припрыгивая, довольная заработком, засунув монетки в рот, скакала впереди. У ближайшего склада сбоку находилась пристройка. Одноногий зашагал туда. Открыл дверь и, махнув шляпой, позвал за собой орка:

— Ходи сюда, клыкастый.

В пристройке сидел лысый полноватый, небольшого роста крепыш. Он глянул на одноногого и поморщился:

— Румп. В долг больше не даю, не то твоя карга меня съест.

— А я не за этим пришел. Вот, человека привел. — Он обернулся и показал на Фому. — Вернее, орка.

— И что?

— А то. Он хочет узнать, какой корабль в ближайшее время уходит в столицу, и хочет попасть туда в команду.

Лысый крепыш внимательно оглядел Фому.

— Морское дело знаешь? — спросил он.

— Знаю. Еще могу быть лекарем.

— С тебя золотой за информацию.

— Серебряк.

— Хорошо, пусть будет семь серебряков.

— Два.

— Пять.

— Идет.

— Покажь деньги! — Лысый поднялся со своего места с дубиной в руках.

Фома вытащил кинжал.

— Руди, ты чего человека пугаешь! — негромко одернул его одноногий.

— Где ты здесь видишь человека? — проворчал лысый, но дубину отложил в сторону. — Это орк. А вдруг обманет.

Фома засмеялся и положил перед лысым пять серебряных монет.

— Вот! И запомни, человек: у орков ценится честность. Мы можем быть убийцами и грабителями, но свой кодекс чести у нас есть.

Лысый сгреб монеты, уселся и открыл толстую книгу, лежащую на столе. Стал ее листать и углубился в чтение.

— Руди у нас помощник приказчика склада. Большой человек. Зять моего дружка Бронко, кстати, — прошептал ему в ухо одноногий.

— Значит, ближайший корабль, что уходит в столицу, — оторвался от чтения Руди, — «Озерная фея». Если все сложится нормально, уходит послезавтра. Стоит она у пятого пирса. Теперь по поводу вступления в команду корабля. Давай еще пять монет, и я отведу тебя в контору найма. Там за золотой ты получишь рекомендацию и узнаешь, какие места в команде свободны. Но хочу тебя предупредить: если ты наврал и не владеешь морской специальностью, тебя засекут до полусмерти и вышвырнут с корабля, а если это случится в море, то привяжут к кораблю с кормы и потащат так до тех пор, пока не сдохнешь.

— Идет, — кратко ответил Фома. Все-таки он правильно попал.

Лысый встал и махнул рукой на дверь:

— Идем. Чего встали?

Они отправились вдоль моря на другой конец порта и пришли к конторе найма моряков. Там уже толпились у входа те, кто хотел попасть в команду кораблей. Дверь в контору еще была закрыта. Лысый решительно прошагал мимо очереди и завернул за деревянное двухэтажное здание конторы. Открыл дверь с другой стороны и вошел. Фома последовал за ним. Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Лысый зашел в открытую вторую дверь от лестницы и поздоровался:

— Здорово, свояк.

— А, Руди! Привет, — затем посмотрел на Фому. — Клиента привел? — спросил сотрудник конторы.

— Да, хочет попасть в команду на «Озерную фею».

— Хочет попасть — попадет, — улыбнулся клерк. — Если у него есть золотой илир.

Фома подошел к столу и выложил золотой кругляш.

— Деньги есть, — удовлетворенно проговорил свояк лысого и мгновенно убрал монету со стола. — Так… — Он открыл книгу и стал смотреть, листая страницы. — Есть заявка от капитана «Озерной феи». Требуются моряки, плотник и лекарь. Ты по какой специальности будешь? — подняв голову от толстой амбарной книги, спросил он.

— Лекарь.

— Лекарь — это хорошо. Так и запишем в направлении. — Клерк достал пергаментный листе магической печатью и стал заполнять бланк.

— Имя?

— Клыкастый.

— Племя?

— Сивучи.

— Кем был в племени?

— Учеником шамана.

— Хорошо… Учеником шамана, — записывая данные Фомы, повторил клерк конторы. — Направляется лекарем на корабль «Озерная фея».

Посыпал песком на лист и встряхнул его.

— С тебя три серебряных илира. Клыкастый из племени сивучей. — И, получив деньги, отдал лист. — Хочу тебя предупредить, орк, что лекари на этом корабле не задерживаются. И, бывало, не возвращались даже из рейса. Там капитан… В общем, если ты ему не понравишься, он заставит тебя есть свое дерьмо… Хотя вам, оркам к этому не привыкать. А теперь идите отсюда, мы открываемся.

На улице Фома отдал лысому причитающееся вознаграждение и пошел на пятый пирс. Теперь у него имелись все необходимые документы, чтобы беспрепятственно выбраться из города.

Сначала он думал добраться вглубь страны на коне и использовать телепорты в провинциальных центрах. Империя была огромной, раскинулась на половину континента. Даже степь не могла сравниться с ней размерами. Но вскоре он понял, что дальше второй провинции от границы со степью не проедет. Империя надежно охраняла свои тайны. Патрули задерживали всех, кто не имел четкого объяснения, зачем он едет и куда. Пропускали аристократов и купцов. Торговля — это кровь для государства, без нее все умрет. И потому торговля в империи процветала.

Фома шел уверенно, вдыхая непривычный степному жителю соленый запах моря, горьковатый от вони выброшенных волнами на берег водорослей.

«Озерная фея» никак не походила на сказочную фею. Старое, болезненно скрипящее от напора волн судно, давно не знавшее ремонта. Облезлая краска, когда-то зеленая, а сейчас ставшая бурой от времени и воды океана, лохмотьями слезала с бортов, открывая почерневшие доски остова.

На полубаке корабля на большой катапульте сидел и плевал в воду полуголый парнишка. Он качал ногой и насвистывал немудреный мотив. Ему было скучно, и он, увидев Фому, нашел себе развлечение — набрал в легкие побольше воздуха и плюнул в сторону орка. Плевок не долетел, и он огорченно вскрикнул:

— Не попал.

Фома остановился перед сходнями. Заходить на корабль без позволения было запрещено. Не обращая внимания на оскорбление, орк крикнул:

— Позови боцмана!

Паренек вновь плюнул в его сторону и ответил:

— Тебе надо, ты и зови.

Фома создал простой «воздушный кулак» и направил его в сторону грубияна. Резкий и сильный напор воздуха сдул того с борта вниз. Грубиян замахал руками и, несколько раз перекувыркнувшись, упал в воду. Суматошно шлепая ладонями по мутной воде, в страхе заорал во все горло:

— Аврал! Спасите!

На крик появился крепкий мужчина с серьгой в ухе и с красной повязкой на голове. Сквозь вырез потной полотняной рубахи выглядывала рыжая поросль волос на груди. Он равнодушно посмотрел на барахтающегося горе-морячка и перевел взгляд на орка.

— Тебе чего, зеленый? — грубовато, но без злости спросил он.

— Позови боцмана, уважаемый, — отозвался Фома.

— Ну я боцман, чего надо?

— У меня направление на корабль в качестве корабельного лекаря.

— Лекаря, говоришь… — Боцман непроизвольно засмеялся. — Ну поднимайся, зеленый. Впервые вижу орка — корабельного лекаря.

Боцман долго изучал направление. Внимательно рассмотрел магическую печать. Посмотрел обратную сторону, пошуршал пергаментом.

— Точно, направление! — удивленно проговорил он. — Ну, пошли ко второму помощнику оформляться.

Второй помощник капитана храпел у себя в тесной каюте. Запах винных паров густо разливался по помещению, буквально въевшись в воздух. Боцман поморщился и косо глянул на орка.

— Вот твой первый пациент, зеленый. Работай, потом доложишь о результатах. — Он негромко хохотнул и вышел.

Фома подождал, пока его шаги затихнут, и прикрыл за собой дверь. После этого ударом ноги сбил моряка с гамака. Ушел в «скрыт» и стал пинать мычащего второго помощника по бокам, рукам и ногам… ну, в общем, куда придется. Бил до тех пор, пока тот не стал трезветь.

Избитый и сбитый с толку вторпом сумел подняться и, не видя никого, в ужасе дико зарычал. Он бросился, шатаясь, к выходу, но удар в челюсть отправил его в нокаут.

В следующий раз он пришел в себя от холодной тряпки на лбу. Открыл глаза, увидел орка и, застонав, вновь закрыл их. Фома осторожно приподнял его голову и приложил к губам бутылочку с малым исцеляющим зельем.

С трудом тот начал пить и вскоре пришел в себя. И, опять открыв глаза, с удивлением уставился на Фому. Не веря тому, что видит, помахал рукой перед лицом склоненного к нему орка.

— Сгинь, нечисть, — пробормотал он и зажмурился. — Что они в вино подмешали? — пробормотал он. — Никак на курином помете настаивали для крепости. Вот сволочи! Башка трещит… И все тело болит, словно меня семеро били.

Он вновь открыл глаза, но видение не исчезло.

— Ты кто? — хрипло спросил второй помощник и облизнул губы.

— Я новый корабельный лекарь.

— Корабельный лекарь?.. Но я тебя не помню…

— Я пришел оформляться, а вы тут с демонами сражаетесь.

— С демонами?.. — Вторпом оглядел каюту. — Какими демонами?

— Теми, что в вас вселились. Вы орали и бились о стены. Пришлось вас успокоить и провести обряд изгнания демонов запоя. Злые были, обещали вернуться.

— Демонов запоя? — удивленно повторил человек. — Больше в этот трактир не пойду. — Он помолчал, прислушиваясь к себе. — Но мне становится значительно лучше. Ты оформлен, зеленый лекарь. Иди и скажи, чтобы мне принесли вина… Стой! — Он ухватил поднявшегося Фому за рукав куртки. — Лучше сходи на камбуз и принеси сам. А то я знаю этих сволочей: сами выпьют половину и скажут, что по дороге разлили.

Фома спорить не стал, кивнул и вышел. Увидев на палубе боцмана, доложил:

— Я оформлен.

— А что вторпом? — недоверчиво глядя на орка, спросил боцман.

— Требует вина. Сейчас схожу на камбуз и принесу.

— А ты знаешь, где он? — усмехаясь, спросил боцман.

— Постройка корабля типовая, — рассудительно ответил Фома. — Камбуз там, где обычно, на второй палубе.

Он только один раз был на корабле, когда искал Вирону, но информация, заложенная в него учителем, и отличная память делали свое дело. Фома знал, как ориентироваться на корабле, как выполнять обязанности лекаря.

Лекарь на корабле — значимая фигура. Матросский хлеб труден, и на кораблях всегда был некомплект. Болезни косили экипаж как коса, и тогда те, кто не болел, трудились за троих, а то и за четверых. Кроме того, на лекаря ложились обязанности следить за соблюдением правил санитарии на корабле и за тем, чтобы всегда были чистая вода, и качественная пища. За это лекарей не любили боцманы и корабельные повара, которых звали дропы. Боцман и дроп получали деньги на закупку продовольствия. Дроп — для офицеров, а боцман — для матросов. Естественно, большая часть средств оседала в карманах этих пройдох. Все это Фома хорошо знал и ясно представлял, с чем ему придется столкнуться.

— Идем, покажу сначала твою каюту. — Боцман оценивающе посмотрел на орка.

Они спустились вниз, прошли мимо каюты вторпома, откуда раздавались звуки разгульной песни. Правда, Фоме эти душераздирающие вопли напомнили крик самца лорха во время весенних брачных игр. Третья каюта оказалась его. Повсюду пыль. На койке — скомканное серое одеяло, пол заблеван. Круглый иллюминатор у потолка покрыт толстым слоем пыли, и там свил себе гнездо огромный паук.

— Уже два рейса у нас не было лекаря, — пояснил боцман. — Заставь любого матроса убрать здесь, — затем хитровато усмехнулся. Фома молча кивнул. — Если будут трудности, обращайся, — проговорил боцман и ушел.

Фома еще раз оглядел свое новое жилье — тесно, темно и вонюче. Он вышел на палубу и нашел того паренька, молоденького матроса, что плевал на него. Ухватил за ухо и, когда тот попытался сопротивляться, чуть не оторвал его. Почувствовав чудовищную силу в руках худого орка, паренек сдался и заголосил:

— Не буду больше! Дяденька, простите!

Фома чуть отпустил ухо и приказал:

— Живо в каюту лекаря, и наведи там идеальный порядок, иначе ухо оторву и заставлю съесть.

Боцман, сидящий на бухте каната, хохотнул и, подморгнув Фоме, подтвердил слова орка:

— Рунг, он правда это сделает. У зеленого жалости меньше, чем у капитана. Дуй быстрее в каюту и убирай.

На камбузе, куда спустился Фома, стояла непереносимая вонь от сгнившей капусты и густой дым от жареной рыбы. Невысокий плотный дроп в загаженном фартуке, надетом на голый торс, напевая, помешивал что-то в большом котле на печи. Рядом дымил противень с рыбой.

Фома подошел к нему.

— Дроп, — тронул он того за плечо, — я новый корабельный лекарь.

— Ну и иди себе, лекарь, — небрежно, рывком плеча скинув руку Фомы, отозвался тот. — Чего приперся?

— Уму-разуму тебя поучить, — спокойно ответил Фома и без замаха, ударом кулака вогнал нос дропа внутрь.

Фома понял, что без показательной экзекуции на него будут просто плевать. Повар замычал, ухватился руками за лицо, но Фома не дал ему передышки. Сильным ударом в живот он заставил того согнуться. И когда тот упал, пальцами вправил нос. Дроп задыхался, хватал ртом воздух, мычал и уже был не в силах что-либо сделать. Фома наложил заклинание малого исцеления и за ухо поднял грубияна.

— Ну что, ты готов меня слушать или еще поучить? — спросил Фома. — В следующий раз я сломаю тебе палец.

Повар, ни слова не говоря, ухватил огромный кухонный тесак и… неожиданно для себя оказался прижатым головой к столу. Фома вывернул его руку и забрал оружие, затем ухватил мизинец повара на левой руке и просто согнул в обратную сторону. Увечье маленькое, но полностью лишает человека воли и сил к сопротивлению. Заоравшему от боли дропу засунул в рот грязную тряпку и ударом колена в бок заставил того замолчать. Дроп судорожно закашлялся, выплюнул кляп и завопил еще громче:

— Полундра! Братва, наших бью… — хр… т!

Фома вновь засунул в рот повару кляп. Ухватил за шею и больно сжал. А затем смачно еще раз приложил того лицом об стол. На лестнице, ведущей вниз, раздались громкий топот и крики.

Фома спокойно развернулся к забежавшим на крик трем матросам.

— Ты кто? — Они остановились в проеме дверей. — Ты что творишь, зеленая лягушка? — Трое матросов возмущенно кричали, перекрикивая друг друга.

— Я корабельный лекарь… вот, заставил дропа съесть тряпку, — сообщил Фома. — А вы чего приперлись? У вас дел нет?

— Ну смотри, лекарь, щас себя лечить будешь! — первым пришел в себя широкоплечий бородач со шрамом на щеке. — Молись своим степным предкам.

— Я вас заставлю вылизывать языком здесь пол, — засмеялся Фома в ответ на угрозу и сплюнул.

Он знал, что плюнуть на камбузе — это оскорбить команду, и три матроса, озверевших от такого святотатства, кинулись на него. Вскоре они лежали лицом вниз, а Фома возил их мордами по грязному, загаженному полу камбуза.

Экзекуция продолжалась недолго. На крики матросов прибежало еще четверо, и они также оказались лежащими лицом вниз. Бил их Фома нещадно. Долго и не калеча. Наносил несильные, но болезненные удары и наконец добился того, что все они во главе с дропом, подвывая от ужаса, стали лизать пол. На крик заглянул в камбуз боцман, хмыкнул и ушел, ничего не сказав.

— А теперь встали! — приказал Фома. Рассматривая побитых и жавшихся друг к другу матросов, стал давать указания. — Здесь все вымыть, чтобы блестело. Воду из бочек вылить в море, бочки вымыть с уксусом. Старую капусту — тоже в море. Селедку промыть. Через два часа приду проверю. Всех, кто сбежит, найду по углам и заставлю жрать свое дерьмо.

Он, сверкнув очами, оглядел избитые рожи матросов. По их виду он понял, что ему поверили.

— Дроп, где вино для офицерского состава?

Корабельный повар нагнулся и дрожащими руками достал бутылку вина из корзины под столом. Фома взял ее и вышел. На выходе он встретил боцмана.

— Теперь, зеленый, спи вполглаза. Начал ты хорошо, но сократил себе жизнь лет на сто.

Фома равнодушно пожал плечами и пошел в каюту вторпома. Отдал бутылку и вышел. Вернулся он под «скрытом» и сразу врезал моряку ногой под дых. Тот уронил бутылку и громко охнул, согнулся, ухватившись за живот.

Неожиданно для Фомы он размахнулся и ударил кулаком по воздуху.

— Ну, демоны, подходите! — прохрипел он. — Я вам покажу, как умеют драться моряки. — Он сплюнул и с трудом поднялся. По-звериному огляделся и пнул воздух ногой. — Что, испугались? Змеиное племя!

Фома улыбнулся такому повороту событий и ударил вторпома ногой в грудь, тот перелетел через кровать и затих в углу.

Фома, уже не излечивая пьяницу, вышел. Проверил, как малец убирает его каюту, и, удовлетворенный увиденным, поднялся на палубу. Боцман сидел на бухте канатов. Он указал на место рядом с собой и пригласил орка сесть рядом.

— Присаживайся, Клыкастый, разговор есть, — сказал он. Фома сел. — Вижу, ты дело свое знаешь, лекарь, но забираешь слишком круто. Понимаю, что ты должен себя правильно поставить, иначе уважать не будут. Но тут видишь какое дело. Есть, так сказать, некоторые места, куда тебе лезть не следует. За питание команды отвечаю я, а ты следи за чистотой. В мои дела не лезь.

— Боцман, давай договоримся, — спокойно ответил Фома, — ты себе оставляешь десять процентов, остальное тратишь на продукты, причем на те, которые скажу я. Как тебе такой расклад?

— Расклад плохой, парень. Ты еще капитана не видел, а мое слово для него кое-что значит. Ты не лезешь ко мне, я замолвлю за тебя слово перед капитаном.

— Десять процентов, боцман, не больше, — равнодушно отозвался Фома.

Дальнейший их разговор прервал шум, идущий снизу. Оба уставились в сторону лестницы на нижнюю палубу.

Вскоре из люка показалась голова вторпома. Он, издавая громкие стоны, лез на верхнюю палубу на карачках. Вылез и также на четвереньках пополз дальше. Боцман увидел избитого офицера и замер с открытым ртом. С огромным удивлением посмотрел на Фому, осуждающе покачал головой:

— Орк, ты совсем берега потерял! За нападение на офицера корабля тебя вздернут на рее.

— Я его не бил, — не моргнув глазом ответил Фома. — Я отдал ему бутылку и ушел.

Фома встал и подошел к вторпому, помог ему подняться и наложил малое исцеляющее заклинание. Боцман встал с другой стороны и повел болезного моряка к канатам. Бросил на Фому недоверчивый взгляд и спросил офицера:

— Господин Порнат, что с вами произошло?

— Демоны! — озираясь широко открытыми глазами, проговорил тот.

— Что — демоны? — не понял боцман. — Какие демоны?

— Сильные и злые, боцман. Демоны запоя. Они напали на меня, отобрали бутылку и стали бить. Ох, как все тело болит. Они уже дважды за мной приходили. — Он увидел Фому и схватил его за руку. — Док! Не отдавай меня им. Я брошу пить!

Фома обнял второго помощника за плечи и, плачущего, повел в каюту. Полечил и уложил спать. Бутылку забрал.

На выходе он встретил боцмана.

— Зеленый, — хмуро обратился тот к орку, — я не верю, что здесь не обошлось без твоего колдовства, но предупреждаю: если ты перегнешь палку, я повешу тебя на рее собственными руками. Ты понял меня?

Фома равнодушно кивнул.

Через два часа он принимал работу у провинившихся моряков. Камбуз был вычищен до блеска, бочки с водой не воняли. Селедка была замочена. Дроп стоял в чистом белом переднике, прикрывающем голый живот.

Не успел Фома принять работу, как в дверях раздался рев раненого лорха:

— Когда мне принесут жратву, рыбьи дети! Хотите под килем у меня поплавать?.. — но крик тут же замолк.

Фома увидел обмерших матросов и обернулся. В дверях стоял гигант и, пригибаясь, чтобы не задеть головой притолоку, смотрел на то, что стало с камбузом.

— Это что? Это кто? Ты кто?

— Я корабельный лекарь…

— А я капитан! Откуда ты тут взялся, зеленая вонючка? Пшел отсюда!

— Я прибыл по вашему запросу, капитан, и навожу порядок на камбузе. У меня есть направление…

— Какое направление? Отошел от пирса, пока я тебя не повесил.

— Не вопрос, капитан, — спокойно ответил Фома, — я уйду. С вас неустойка десять золотых, иначе корабль не выйдет из порта.

Громила, не веря своим ушам, уставился на орка. Почесал заросшую щеку.

— Неустойка? — повторил он, но уже спокойным тоном. Он понял, что орк в своем праве.

Заявка исполнена, претензий к работе лекаря не было предъявлено. Кроме того, камбуз вычищен.

— Пошли, — совсем успокоившись, приказал капитан и повернулся, чтобы уйти. На ходу обернулся и злорадно добавил: — Если не вылечишь мою зверушку, вылетишь отсюда из катапульты вместе с претензией. Надеюсь, долетишь до своей гнилой конторы.

На лицах команды появились робкие признаки надежды. Все хотели посмотреть на полет ненавистного орка.

В каюте капитана на красных бархатных подушках лежала с закрытыми глазами маленькая собачка. Она тяжело дышала.

— Вот больной. Лечи! — Капитан погладил по голове собачку и жалобно сморщился. — Третий день ничего не ест. Слышишь, как дышит?

Фома понял, насколько это животное близко капитану. Он всем своим видом, не скрывая, разделял страдания маленького пушистого комочка.

Фома подошел к собаке, поглядел на нее магическим взором, затем осторожно, чтобы не причинять еще больше страданий, открыл ей пасть и, не обращая внимания на ее жалобный писк и на то, как окаменело лицо громилы-капитана, засунул туда пальцы. Магическим зрением он видел воспаление в горле, как бывает от застрявшей косточки. И точно. Он нащупал обломок и, удерживая рвущуюся и скулившую собаку другой рукой, вытащил кость. Бросил облепленный зеленым гноем острый обломок на пол и наложил на собаку заклинание исцеления.

— Все, — произнес он. — Сегодня не кормить, а завтра она будет совсем здорова.

Капитан ошарашенно смотрел то на собаку, то на кость. Его лицо, темное от гнева, разгладилось, и на нем, редко знавшем улыбку, проявилось глубоко запрятанное, почти позабытое чувство благодарности.

— Зеленый, ты принят в команду, — наконец произнес он и, широко улыбаясь, ощерив большие желтые зубы, протянул орку руку. — Добро пожаловать, док. Жалованье тебе увеличиваю до двух серебряных илиров в круг. Заслужил.

Фома кивнул.

— Спасибо, кэп, — и, пользуясь его хорошим расположением духа, попросил: — Мне нужны деньги на покупку еды для команды и приобретение эликсиров.

— Деньги на жратву, док, находятся у дропа и боцмана. Если не послушают тебя, можешь утопить их в море. Ты, я видел, привел камбуз в порядок. На эликсиры сейчас дам, двух золотых тебе хватит? — Фома согласно кивнул. — Ну… скажи… там, чтоб несли мне жратву. Проголодался я. — Фома вновь кивнул.

Он вышел и, не заходя на камбуз, ушел в порт.

Одноногий скучал за пустыми столами. Увидав Фому, усмехнулся:

— Что, морда зеленая, выгнали тебя?

— Нет, не выгнали. Отблагодарить тебя хочу.

— Отблагодарить? Это хорошо. Давай, благодари.

Через полчаса к кораблю прикатили телеги с провизией, и на них матросы по приказу Фомы нагрузили пустые бочки. Вскоре они вернулись с чистой водой. Боцман скрепя сердце расплачивался за товар, но не спорил. Вся команда уже знала, что капитан принял лекаря в команду и удвоил жалованье. Перечить ему никто не собирался.

Обед в этот день задержался, но зато, к удивлению команды, кормили матросов наваристой ухой и кашей с мясом, и, что еще больше всех удивило, каждому была дана кружка вина. Такого не было отродясь. Матросы уже привыкли, что на стоянках добывали пропитание себе сами.

Офицерам в кают-компанию пищу принесли из трактира. Привез ее хромой трактирщик в соломенной шляпе. Молоденький матрос с опухшим ухом был стюардом и подавал на стол.

Вообще на торговом корабле, по общепринятой практике, офицерами считались сам капитан, два помощника капитана, плотник и лекарь. В плавании к ним в кают-компании присоединялись купец и приказчик. Но сейчас товар еще не грузили, а погрузка ожидалась только завтра, поэтому на корабле торговых людей не было.

Капитан оглядел шикарно накрытый стол с яствами и, довольно потерев ладони, буркнул:

— Ну, будем. — Он первым ухватил жареного гуся и отломил ножку.

Следом за ним за еду принялись остальные. Капитан поднял пустую кружку, и стюард тут же наполнил ее вином.

— Ну, за нашего лекаря, — произнес тост капитан, и все, кроме вторпома, подняли свои кружки.

— А ты, Порнат, чего? — спросил его капитан.

— Я больше не пью, кэп. Лекарь изгнал из меня демонов запоя. Стюард, воды мне.

Капитан громко расхохотался:

— Слышал я от боцмана про твои битвы с демонами. Ха-ха-ха. Ну не пей, а я выпью.

Новым лекарем довольны были многие, но не все.

Фома хорошо понимал настроение, царившее среди матросов. Боцман, дроп и избитые моряки не простили ему обиды. И если боцман сам не полезет к нему, то подговорить тех, кого он мордами возил по полу, вполне может. Кроме того, он может пообещать им прикрыть их от гнева капитана. «Надо только все сделать тихо. А там скажем, что сам лекарь виноват», — примерно так размышлял Фома, лежа у себя в каюте.

В полночь без стука растворилась дверь и вошел второй помощник капитана.

— Док. Я не могу спать в своей каюте. Давай поменяемся.

— А что случилось? — Фома сел на постели.

— Понимаешь, док, мне кажется, что в темных углах прячутся демоны. Сидят, твари, и смотрят на меня. Смотрят и ждут. Ждут, когда я усну, чтобы напасть.

— Хорошо, господин Порнат. Я сейчас перенесу свою постель к вам в каюту и принесу вашу.

Фома встал, свернул свою постель вместе с матрасом из конского волоса, в котором не водились блохи, и вышел. Вскоре он принес постель второго помощника капитана, аккуратно расстелил ее и пожелал бледному вторпому спокойной ночи.

Проснулся он от шума, стоявшего за дверью. Быстро вскочил и выхватил кинжал. В коридоре слышалась ругань и мычание:

— Ноги держи. Крепче. Ишь как дергается.

— Да я держу. Ты тише говори, а то этот пьяница проснется и увидит.

— Не проснется, он небось вторую бутылку уже заглотил, теперь спать будет до полудня. Дай ему еще дубиной по голове.

Фома быстро распахнул двери и ударом кулака встретил темное пятно чьего-то лица. Раздался вскрик, и грузное тело упало на пол. Второго Фомасбил ногой. А еще двое темными тенями метнулись к нему. Два удара кинжалом, резкие и быстрые, остановили их порыв. Пользуясь тем, что наступила передышка, Фома запустил светляка.

Маленький яркий шарик весело запрыгал под низким потолком, осветив ужасную картину. На полу лежал в крови и мычал вторпом. Рядом валялись двое матросов с перерезанным горлом, а еще двое возились на полу, сбитые ударом Фомы. Орк помог подняться вторпому и наложил заклинание исцеления. Порнат встал и, держась руками за плечо орка, вытер рот.

— И тут демоны меня достали, док, — проговорил он.

— Демоны? Нет, господин Порнат, это матросы решили вас утопить.

Фома показал рукой на матросов.

— Меня? Зачем?

— Я думаю, они рассчитывали найти в каюте меня. Они же не знали, что мы поменялись местами.

— Сволочи! Канальи! На рее повешу! Под килем протащу! Я вам покажу, как нападать на офицера. Полундра!

На громкий крик второго помощника капитана отозвался тревожным звоном корабельный колокол, и вскоре в коридор набилось много народу. Они стояли и смотрели на четверых матросов, двое из которых были убиты, а двое сидели и жалобно поскуливали от страха.

Расталкивая толпу, прошел, словно ледокол сквозь кромку льда, капитан. Оглядел все и скривился.

— А кровищи-то сколько, — мрачно произнес он. — Что здесь случилось?

— Случилось! — гневно отозвался Порнат. — Эти рыбьи потроха решили меня утопить в море. Спасибо доку, выручил.

— Тебя, Порнат, зачем? — Капитан с любопытством, но без гнева поглядел на живых матросов. — Вы зачем хотели моего второго помощника утопить?

Но те лишь скулили.

— Это они меня хотели утопить, кэп, — вместо матросов ответил Фома. — Они не знали, что в моей каюте находится господин Порнат.

— Порнат, что ты делал в каюте дока?

— Прятался от демонов, — невесело отозвался вторпом. — Не мог, понимаешь, уснуть в своей… Вот и предложил доку поменяться.

Капитан понимающе покачал головой, затем гаркнул:

— Пошли все прочь отсюда! Ты, док, и Порнат, останьтесь, поговорим с этими двумя.

Через полчаса дознания они уже знали, что их подговорил напасть на дока боцман.

— Жаль, опоздали, — пробурчал капитан, — мерзавец уже скрылся. Я думаю, вместе с матросской кассой. Как все не к месту! Завтра погрузка, и фрахт корабля могут отменить. Боцмана нет, команда неполная… М-да… Из порта нас не выпустят.

— Я утром найду боцмана и матросов, кэп. Спокойно начинайте погрузку. Но деньги на матросов вам придется выделить заново.

— Это не проблема. Не надо только поднимать шум. Этих и этих — в мешок. — Капитан ткнул пальцем в матросов. — Камни к ногам, и на шлюпке отвезти подальше на корм рыбам.

Живые матросы закричали, но капитан выхватил абордажную саблю и прекратил их крик.

— Порнат, позаботься, — приказал он, вытирая клинок об одежду одного из убитых матросов, — и пообещай команде полуторное жалование за молчанье. Нам шум не нужен.

Рано утром Фома покинул корабль и направился прямиком к конторе найма. Обошел здание и очередь и вошел через запасной вход. Поднялся по лестнице и заглянул в открытую дверь. Клерк сидел на своем месте и что-то чиркал в журнале.

— Здорово, свояк, — улыбнулся Фома.

Клерк поднял голову.

— Лягушка болотная тебе свояк, зеленый! Чего приперся? — нелюбезно отозвался он.

Фома положил золотой на стол.

— Хм, — хмыкнул клерк и мгновенно убрал монету со стола. Улыбнулся и радушно спросил: — Ну так что? Слушаю, свояк.

— Нужны боцман и шесть матросов на «Озерную фею».

— Давай заявку… И где прошлый боцман?

— Без заявки… нужно, — про боцмана Фома отвечать не стал.

— Без заявки иди к одноногому Румпу. Ничем помочь не могу, мы приличная контора. — И, заметив, как посмурнел взгляд орка, пояснил: — Не сомневайся, одноногий решит твои проблемы.

Фома молча повернулся и вышел. Он нашел одноногого в его привычной позе храпящем на лавке и, не церемонясь, скинул его на песок. Сам сел на лавку.

— Ты чего? — поднимаясь, буркнул Румп. — Рано еще. Жратва скоро прибудет, и я ее доставлю на корабль.

— Мне нужны боцман и шесть матросов, Румп. Сможешь достать без заявки?

— Я так и знал, что ты парень-беда! — рассмеялся Румп. — Не знаю, что ты там натворил, раз боцман с матросами сбежали с корабля. — Он зыркнул на Фому, но тот сидел невозмутимый, как каменный истукан. — Прямо скажу, на твою «Фею» мало кто согласится пойти. Капитан там зверь, а боцман — ворюга, каких свет не видел… Но раз боцмана уже нет, то попробую тебе помочь… за, скажем, золотой илир. — Старик хитровато, с прищуром уставился на орка.

— Румп, я могу пойти и дать заявку, но тогда твои ребята останутся без работы, а с новым боцманом им, прямо скажу, будет неплохо.

— Ладно, ладно. Это я так… — решил идти на попятный одноногий. — Пойдем, есть у меня на примете боцман.

Они прошли в старый почерневший от ветров и дождей барак. В сумраке низкого, вросшего в землю строения спало около десятка людей. Одноногий уверенно прошел к стене и толкнул седобородого мужика, худого и жилистого.

— Вобла, вставай. Дело есть.

Тот быстро, словно пружина, поднялся.

— Какое дело? — звонким молодым голосом спросил жилистый.

— Боцманом пойдешь на «Озерную фею»?

— Да хоть на речную, — бодро ответил тот.

— Хорошо, еще нужно шесть матросов.

— Мои ребята всегда со мной… Только мне направление не дадут.

— Не надо направление. Вон с ним пойдешь, он все устроит. — Румп кивком показал на Фому.

— А кто он? — с интересом спросил Вобла.

— Он лекарь с «Феи». Порядок там наводит.

— Подождите пару ридок, я соберу своих, — радостно проговорил Вобла.

Вечером корабль прицепили к галере, и она медленно потащила его из порта в открытое море. На палубе зычно командовал худой боцман, который передавал команды капитана матросам.

ГЛАВА 8

Степь. Лагерь свидетелей Худжгарха

После столь ошеломительной победы свидетелей Худжгарха орки — победители и побежденные праздновали окончание братоубийственной войны. Не было врагов, недавно яростно уничтожавших друг друга. Не было праведников и еретиков. Вновь был один народ степи. Такова уж психология орков. Раз Отец даровал победу другой стороне, значит, те правы и надо присоединиться к победителям и вместе праздновать победу или уйти и стать изгоями. Но кто же захочет быть изгоем?

Страшного шамана уже не было, его останки лежали незахороненными вместе с другими убитыми воинами.

В лагере было шумно. Горбатый орк с синими волосами исчез, и о нем не вспоминали. И это тоже было в порядке вещей для первородных. Орк сделал свое дело, орк может удалиться.

В шатре Грыза сидели человек и метиска-орчанка. Несколько светильников, освещая тусклым светом простую обстановку походного шатра вождя, чадили, коптили и воняли вытопленным жиром. Сам Грыз, пряча усмешку, сидел в сторонке и попивал гайрат.

— Ганга, ты где должна была ждать меня? — спросил я насупившуюся невесту. Орчанка словно сидела на иголках. Она ожидала этого пренеприятного для нее разговора и, как я понимал, подготовилась.

— А что такое? — подняла она на меня невинный взгляд красивых зеленых глаз. — Ты исчез, рядом начиналась битва, и я решила… решила тебе помочь.

— И как, помогла? — с усмешкой спросил я.

— Помогла. — Ганга упрямо сжала губы и уставилась мне в переносицу.

— Не понимаешь, значит, — покачал я головой.

Спорить с невестой я не собирался. На мое слово она найдет десять, и тратить время на убеждение строптивицы я не намерен. Не понимает по-хорошему, научим по-другому.

— Грыз, — обратился я к предводителю воинства Худжгарха.

Он стал теперь вторым лицом в степи после великого хана. Вокруг него объединились почти десять племен, а это огромная сила в степи. Великим ханом будет тот, кого поддержит Грыз, имеющий непререкаемый авторитет. Вторым после него, как нечто само собой разумеющееся, стал Мызыр — верховный пророк Худжгарха.

— Грыз, — повторил я, когда орк на меня внимательно посмотрел и отложил чашу с гайратом. — Отвезешь девушку к ее деду и скажешь, что она недостойна быть женой человека.

Грыз молча кивнул, а я стал подниматься. Но не успел. Ганга стрелой метнулась ко мне и ухватила за рукав.

— Не надо… Не надо к деду. Я… Я буду послушной. Обещаю! — Теперь в ее голосе послышались еле сдерживаемые слезы.

Я сел и внимательно поглядел в ее мокрые глаза. Хотелось понять, что творится у этой диковатой красавицы в голове. То, что она может пустить слезу и попытаться, как всякая женщина, надавить на жалость, мне было понятно. Такова женская природа — попытаться вить веревки из мужчины. Непонятно было, насколько серьезно она отнеслась к тому, что я ее прогонял.

— Послушай меня, — начал я. Верить на слово орчанке я не собирался. — У нас в горах был такой случай. Ты знаешь, что женщины у нехейцев имеют равные права с мужчинами. Но не надо путать право мужа и жены. Так вот. Однажды кошка нагадила на полу в доме, и муж, вернувшись с охоты, увидел это. Он предупредил кошку, чтобы она так не делала, и сказал, что это первое и последнее предупреждение. Жена лишь посмеялась. Вечером кошка нагадила на том же месте, и мужчина отрубил ей голову мечом…

Я помолчал, давая Ганге время проникнуться моими словами.

— Через седмицу их навестила мать жены, жившая в другом поселке, и увидела, какая в доме чистота и что ее дочь — само послушание. Вьется вокруг мужа, угождает ему. Утром, когда муж ушел по делам, она спросила дочь: что это она так вокруг муженька вьется? И знаешь, что сказала ей женщина? — обратился я к Ганге. Краем глаза заметил, как Грыз внимательно слушает мой рассказ.

Ганга отрицательно покачала головой:

— Не знаю.

— Она ответила, что муж сделал предупреждение кошке за то, что она нагадила на пол, и после того, как кошка нагадила второй раз, убил ее. Потом убил собаку, которая задавила утку. «И что?» — непонимающе спросила мать женщины. «А то, мама, — шепотом ответила та, — что у меня уже есть одно предупреждение».

Ганга вытаращила на меня свои глазищи, а Грыз, стараясь сдержать смех, откашлялся в кулак.

— Так вот, женщина, — сурово заявил я. — Если ты остаешься рядом со мной, считай, что у тебя есть первое предупреждение.

Грыз, уже не в силах сдержать смех, отвернулся, а Ганга посерела. Она вдруг поняла, что я не шучу. Она бледно улыбнулась и, опустив глаза, пролепетала:

— Я поняла, дорогой.

— Вот и хорошо. Теперь скажи мне, где Гради-ил?

— Не знаю, — еще тише прошептала Ганга. — Он утром… перед тем как я попала к противникам Грыза, исчез и больше не появлялся…

— Не появлялся… — повторил я. — Разве ты не знаешь, что мне нужны три снежных эльфара для путешествия в Снежное княжество? Двое ушли в империю, третий неизвестно где. — Я невесело усмехнулся и, посмотрев на невесту, прячущую глаза, проговорил: — У всех проблем одно начало: сидела женщина, скучала. Надо тебя делом занять. Грыз, — повернулся я к орку, — дай команду, чтобы начали поиски нашего снежного друга. А ты, Ганга, сиди в ставке Грыза и следуй вместе с ним туда, куда он направится. Помогай его жене готовить, убирать в его шатре и старайся быть примерной суахи. — Я неожиданно вспомнил, как в давние времена звали орки примерных невест.

Но те времена канули в Лету, теперь орчанка могла взять палку и огреть ею незадачливого мужа. М-да. Падение нравов коснулось и степного народа.

— А ты? — вырвалось у девушки, и она прикусила губу.

— А я пойду искать наших пропавших эльфаров.

Сивилла. Степь. Предгорья Снежных гор

Гради-ил покинул пещеру и растворился в сумраке наступающего утра. Ночь еще властвовала в степи, но опытному разведчику было понятно, что уже небезраздельно. Ночные хищники прятались по оврагам и кустам, залезали в норы, все реже слышались пронзительные крики степной гиены, а робкие просветы на востоке, делая звезды тусклыми, уже отвоевывали у тьмы кусочки пространства, возвещая о приходе нового владыки — светила.

Разведчика охватило смутное беспокойство. Ответственность за жизнь невесты милорда давила на него и заставляла суетиться. Не позволяла успокоиться, мешала думать и планировать свои шаги. Он постоянно мыслями возвращался к беспокойной орчанке. Остановить ее было невозможно, отлупить ремнем — нельзя, а обеспечить безопасность — тем более. Понимая, что, пребывая в расстроенных чувствах, он и сам становится объектом чужой охоты, Гради-ил полез в завал из камней, где виднелась щель, куда можно было протиснуться. Он хотел спрятаться там и помедитировать.

Эльфар протиснулся в щель и наступил на что-то мягкое. Замер и опустил глаза вниз. Под его ногами лежало тело орка. А под орком — еще орк. Трупы не воняли, а значит, их убили совсем недавно. Находка моментально вернула Гради-илу сдержанность и решимость, какие он испытывал всегда, когда предстояла встреча с противником или он обнаруживал его следы.

В нем проснулся азарт охотника, и мысли о Ганге почти мгновенно улетучились, как утренняя роса под солнцем. Он нагнулся и стал изучать тела. Три орка. Молодые разведчики. Гради-ил перевернул тело первого. Ага. Он так и предполагал. Убиты одинаковым способом — отравленными стрелами. Убийцы вытащили стрелы, но раны почернели.

Снежный эльфар усмехнулся. Знакомая картина. Так работают рейдеры леса. Похоже, это еще одна пятерка. Как много их здесь собралось! Но зачем так тщательно прятать тела? Кого они опасались? Противников свидетелей духа мщения? Вряд ли. Рейдеры умели прятаться даже на открытой местности. И потом, если рейдеры пришли на помощь оркам, выступавшим против свидетелей, зачем было убивать этих парней? Задача рейдеров — проникнуть в стан противника и уничтожить главных лиц, а потом тихо и незаметно скрыться. Но вместо этого они убивают разведчиков союзников. Странно! Может, орки их заметили и приняли за врагов? Нет, это тоже вряд ли. У орков нет такой отлаженной службы контрразведки, как у снежных эльфаров. Они ребята простые.

И тут по спине старого разведчика поползли мурашки.

«Рейдеры пришли мстить… — Он понял, что лесные пришли за ним и орчанкой. — Нас выследили! Точно, выследили! И, встретив недалеко от пещеры, где мы прятались, разведчиков орков, рейдеры убили их, чтобы те не мешали. А чтобы не привлекать внимание других отрядов, спрятали тела. Все верно. Лесные выродки не хотели, чтобы им мешали совершить альк турум — священную месть!»

Сердце снежного эльфара забилось от безотчетного страха. Он цепкими руками сжал грудь и заставил ум метаться в поисках выхода. Лицо Гради-ила исказила судорога: «Что я делаю? Почему испугался? За себя? Нет…»

Гради-ил присел на корточки и, не обращая внимания на то, что под ногами находилось тело орка, постарался успокоиться. Он закрыл глаза, трижды глубоко вздохнул и приступил к «ха-ну». Это был способ заглянуть в свое сознание и очистить его от ненужных мыслей и волнений. Так он просидел пару ридок. Наконец эльфар ухватил то, что вызывало волнение и приводило его в смятение. Он боялся подвести милорда. Но ведь милорд никогда не взваливал на него ношу охранять орчанку! Она взрослая женщина, выросшая в степи, умеющая за себя постоять, и, если богам суждено прибрать ее, он бессилен. Но он сделает то, что должен…

Гради-ил на одну риску замер и в следующее мгновение превратился в прежнего охотника-разведчика. Сколько раз он встречал таких рейдеров в своей жизни — десять или больше? Снежный эльфар всегда переигрывал их. Он знал, чего они хотят, а они не знали, чего хочет он. А он становился наживкой и заводил отряды лесных эльфаров в засаду. Он убивал одного из пятерки и заставлял остальных следовать их традиции — идти и мстить.

Но теперь Гради-ил один. Помощников в лице старых испытанных товарищей у него нет. Гангу предупредить он не успеет, а надо увести рейдеров подальше от пещеры. Будет сложно. Будет сложно просто выжить, не то что победить. Их пятеро, а он один и немолод.

Гради-ил вылез из щели и огляделся. Это был уже прежний эльфар-разведчик, осторожный и решительный.

Раз рейдеры кружили здесь, значит, искали их место стоянки. Выходит, они должны быть где-то рядом. Эльфар вздохнул, пряча от себя огорчение. Охотясь за гиеной, он оставил следы, и надо возвращаться к пещере. Гради-ил посмотрел на восток, где разливалась краснота восхода. «Нельзя мешкать», — решил он.

Как только покинул Гангу, бывший разведчик слился с природой, и обнаружить его было практически невозможно. Гради-ил пригнулся к земле и стал ноздрями впитывать запахи. Его обостренные чувства помогали ему различать до сотни разных запахов. Но сейчас он вычленил среди них те, что перебивали остальные, — запахи крови и пота… И еще — запах сильнейшего страха. Орков, перед тем как они умерли, пытали. Запах пота уводил вправо, и разведчик двинулся по его следам. Вскоре он обнаружил отпечаток каблука в песке. Дальше Гради-ил уже понимал, куда ведут следы, — к их пещере. Но одну Гангу рейдеры трогать не станут — дождутся его возвращения и тогда попытаются напасть. Это и успокаивало, и тревожило.

Начиналась опасная игра в кошки-мышки. Только кто был кошкой, а кто мышкой, предстояло узнать в ходе противостояния. Рейдеры, по-видимому, уже знали, что Ганга в пещере, но не знали, где снежный эльфар.

Гради-ил обошел по широкому кругу место ночной стоянки. Он тщательно изучал местность, не приближаясь к пещере. Зная повадки и тактику рейдеров, старался просчитать, где могли скрываться враги, и нашел лишь одно место… — над пещерой. Там они были невидимы и могли наблюдать за всем, что происходило вокруг.

Гради-ил затаился лагах в семидесяти от пещеры в неглубокой лощинке, скорее похожей на ямку, вымытую дождем и обрамленную редкими кустами. Он замер, уставившись в одну точку. Ему бы сообщить об опасности, но на все его вызовы Ганга не отвечала. Видимо, пещера как-то мешала прохождению сигнала амулета. Шло время, и светило уже поднялось на полкруга над степью. Птицы проснулись и своим пением встречали его восход. Одна пичуга села на куст рядом и, не обращая внимания на эльфара или просто не замечая его, подняв голову, самозабвенно выводила звонкие трели. Но вскоре ее что-то спугнуло, и птица, взмахнув крыльями, улетела. Мимо пробежал шарныга — маленький степной хищник, падальщик. Он, деловито пригнувшись, вынюхивал чьи-то следы и, также не заметив снежного эльфара, убежал по своим делам.

Прошло несколько десятков ридок, за время которых ничего не происходило. Шла игра, кто кого пересидит, у кого окажется больше терпения.

Вдруг из-за нагромождения упавших камней неслышными тенями показались трое орков. Они шли пригнувшись, держа копья наготове. Остановились у тел убитых лорхов и стали тихо переговариваться и жестикулировать. А затем окружили вход в пещеру.

И тут Гради-ил заметил то, чего ждал с самого начала, — движение на скальном выступе! Над пещерой показалась и исчезла голова. Это была буквально доля мгновения, но эльфар успел заметить. «Значит, я оказался прав: засада именно там, над пещерой, — удовлетворенно подумал разведчик. — Сейчас, по логике вещей, должны появиться остальные рейдеры, которые постараются устранить ненужных свидетелей…»

Из пещеры неожиданно вышла Ганга, и несколько смазанных движений на камне показали разведчику, что он прав. Только рейдеры замерли, не выдавая себя, и вскоре он понял почему. К пещере приближались орки на лорхах. Было их пять десятков, и с ними ехал шаман. Орки все прибывали и прибывали — парами, тройками. «Разъезды охранения», — понял разведчик.

Гради-ил не слышал, что говорили орки и что говорила Ганга. Но он напрягся, когда напряглась орчанка. Он готов был рвануться вперед и напасть на шамана. Ничего другого ему не оставалось. Невеста милорда была в смертельной опасности. Он почувствовал, как над Гангой собираются силы. Это было точно так же, как тогда, когда они пробирались из граничащего со степью вангорского городка к порталу и их окружили враги.

Ганга приготовилась умереть, забрав врагов вместе с собой. Его остановило то, что Ганга неожиданно расслабилась и стала рассеивать собранную энергию. Вскоре ей подвели лорха, и она в окружении орков направилась на запад. Им вслед смотрело пять рейдеров.

Конечно, они не могли напасть на стольких противников. Не к такому бою их готовили. В открытой схватке с пятью десятками орков у них не было шансов. Кроме того, среди них находилась орчанка, доказавшая, что может убить рейдера.

Пользуясь тем, что взоры лесных эльфаров были направлены в сторону удаляющихся орков, Гради-ил ужом пополз к пещере. Они обязательно спустятся и захотят изучить место стоянки. Они будут ждать его, потом пойдут за Гангой. Гради-илу нужно было добраться до большого валуна, пока они будут слезать с камня. И он успел. Притаившись, стал ждать.

Эльфары оставили одного наблюдателя на камне, и он внимательно осматривал окрестности. Это был самый подходящий момент для нападения.

На лесном не было защиты. Гради-ил достал лук, наложил стрелу с разрывом и прицелился. Шума он не боялся, наоборот необходимо шуметь погромче. Кончик стрелы смотрел прямо в лицо эльфара. Затем Гради-ил спокойно отпустил тетиву и не мешкая телепортировался к пещере. Одновременно с его прыжком раздался тонкий свист и следом — громкий взрыв. Эльфар оказался у пещеры одновременно с первым рейдером. Он был готов к встрече, поэтому опередил лесного на один миг. В таких схватках мгновение равно вечности, и разведчик хорошо это понимал. Он был в своей стихии — неожиданно атаковать и скрыться. Он выстрелил из амулета сосулькой и тут же телепортировался на каменный свод, на котором до этого находились лесные эльфары. Оттуда он уже метнул в четверку рейдеров огненный шар. Он видел краем глаза, как упал объятый пламенем раненный им рейдер, а остальных огненная волна взрыва обошла. Реакция на опасность у рейдеров была отменной, они успели применить защиту. Но Гради-ил и не ждал легкой победы.

Он вновь применил телепорт, предварительно прихватив тело убитого рейдера, закинул его на плечо и прыгнул выше на скалу. Пользуясь тем, что эльфары спрятались за выступ скалы, пробежал шагов десять и укрылся в расщелине. Теперь достать его будет сложно. Он сбросил тело лесного эльфара на камни, собрал трофеи и, пригнувшись, побежал по краю скалы. Дальше он телепортировался вниз. Упал на живот и применил слияние с природой. Он знал, что рейдеры сначала постараются достать тело убитого товарища, это был их закон — убитый должен быть доставлен в лес и погребен по обычаям. Эльфар выиграл время и сам превратился в охотника.

Зная обычаи и тактику рейдеров, он старался думать как лесные эльфары. Он всегда так делал, и это приносило положительный результат. Что они могли сейчас предпринять?

Они поняли, что перед ними — непростой противник. Он опасен и хитер. Он не уйдет и сам из жертвы превратится в охотника. Он обладает способностью перемещаться мгновенно в пространстве и быть скрытным, и в этом — его большое преимущество. Значит, рейдеры будут его выслеживать не спеша и методично. Скорее всего, вызовут подкрепление. Разойдутся, чтобы найти его следы. Конечно, он им даст возможность найти свой след.

Гради-ил, почти стелясь у самой земли, возвращался к пещере. Делал он это осторожно. Рейдеры были мастера устраивать ловушки. Они тоже понимали, что эльфар захочет вернуться и неожиданно напасть. К пещере разведчик не приближался. Он обошел свое прежнее место засады за кустами. Скорее всего, его лежку рейдеры обнаружили и приготовили сюрприз. Нет, он сделает то, чего они от него сейчас не ожидают, — направится прямо к ним. Гради-ил на глаз определил расстояние до скалы, затем телепортом прыгнул два раза. Один раз — к пещере и кинул внутрь два фаербола, а следом на счет три прыгнул сам. Он появился перед лесным эльфаром сразу после того, как огонь с ревом угас.

Рейдер, как и предполагал Гради-ил, немного опаленный и на время ослепший, стоял у стены. Защита с него слетела, чем и воспользовался разведчик. Он быстрым, точно выверенным ударом кинжала полоснул его по шее и воткнул другой в сердце. Рейдер, не издав ни звука, повалился на пол пещеры. Не дав ему упасть, Гради-ил прихватил тело и прыгнул телепортом из пещеры. У него осталось всего два заряда амулета телепорта.

За его спиной послышался шум, и он, отбросив в сторону тело, стремительно развернулся. На скалу прыгнули двое рейдеров, и они держали в руках «ловчую сеть». Идеальное оружие захвата. Сделанная из волокон эльфарского магического дерева, сеть сама находила жертву и атаковала. Спасение было лишь в скорости. Ему повезло, что при приземлении рейдеры сильно ударились подошвами сапог о каменистую землю и присели, не успев выпустить сеть. Естественно, они его ждали, но снежный эльфар их на этот раз переиграл. Он, конечно, сильно рисковал, залезая в пещеру, но вся его жизнь — это был сплошной риск, расчет и выверенный до мелочей бой с противником. Пусть он постарел, не так быстр, как раньше, но зато он опытен и имеет артефакты, которых нет у противников.

Ему ничего не оставалось, как прыгнуть телепортом вверх на скалу. Надо уйти из зоны действия сети. Он понимал, что его там ждал оставшийся рейдер, и поэтому активировал с двух рук два «воздушных кулака». Один сработал еще до прыжка и замедлил летящую на него сеть. Второй ударил прямо в лицо удивленному рейдеру. Противника смело со скалы вниз на камни, и Гради-ил разрядил в летящего спиной вперед лесного эльфара браслеты «воздушных кулаков», а сам при этом бросился следом за врагом. Того сильно приложило спиной о камни. Когда Гради-ил подбежал к нему, тот уже умирал. По камням разлилась кровь и разлетелись комочки мозгов. Рейдера удерживало только посмертное проклятие — проклясть своего врага и умереть. Его тускнеющие глаза искали разведчика. Не давая лесному возможности проклясть, Гради-ил вбил в открытый рот сосульку и бросился прочь. Охота началась по новому кругу, но теперь у него не было возможности прыгать телепортами и придется уходить от противников все дальше и дальше, чтобы сам милорд смог вернуться и защитить свою невесту.

Гради-ил побежал. Он вложил в бег все свои силы. Нужно оторваться от преследователей, уйти от них как можно дальше и путать, путать следы.

Мысли работали быстро и четко. Лиг пять он пробежит вглубь степи, потом повернет обратно в горы. Там он будет иметь преимущество. Это его родная стихия. Лишь бы успеть. И он бежал, бежал и бежал.

На случай, если не сможет обмануть двух оставшихся противников, эльфар приготовил им сюрприз. Но надо действовать четко и безошибочно. Это сделать сейчас труднее всего, потому что нужно будет принимать решение быстро, почти молниеносно. Рейдеры — это не изнеженные жители леса, что больше чванятся своим первородством, чем преуспевают в сражениях.

Он устал, появилась одышка. Сказывалось отсутствие регулярных тренировок. Гради-ил перестал бежать и пошел шагом. Он возвращался, но сделал при этом большой круг. Слияние с природой не применял, запас магической энергии иссяк, и надо три круга, чтобы восстановить ее. Останавливаться тоже нельзя, нужно все время двигаться и петлять.

Гради-ил вышел к предгорью лигах в трех от того места, где находилась пещера. Он вздохнул более свободно. Обошел камни, что когда-то скатились со скалы, и посмотрел на небо. Время шло к полудню.

Он присел за валуном, чтобы перевести дыхание, и, не теряя напрасно время, залез в сумку, чтобы рассмотреть трофеи, взятые у рейдера. Амулеты положил обратно в сумку, а свиток развернул и стал изучать.

Вдруг легкий шум достиг его слуха, словно пробежал мимо шарныга. Он на всякий случай выглянул из-за камня, руководствуясь больше старой привычкой все проверять, чем необходимостью, и это спасло его. Не вставая из-за камня, он наклонился вправо и неожиданно лицом к лицу столкнулся с рейдером лесных эльфаров. Оба в испуге замерли. Гради-ил смотрел в расширенные глаза лесного эльфара и слышал, как стучало сердце, отдаваясь болью в висках.

Первым опомнился рейдер и бросился на разведчика. Но сработавшая защита отклонила его, и он упал животом на песок.

Словно могучая пружина подбросила снежного эльфара, и он вскочил лишь мгновением позже. В одной руке он держал свиток, в другой зажал кинжал, который успел выхватить из-за голенища сапога. За камнем стояли еще четверо лесных эльфаров. Они одновременно бросились на него, и он, пытаясь уйти от захвата, упал на спину. Еще спина не повстречалась с землей, а он уже активировал свиток массового телепорта. Три фигуры вспыхнули ярким светом и исчезли прямо в прыжке. А задержавшийся (ему мешали спины более проворных товарищей), увидев, как исчезли трое из пятерки, резко остановился. Снежный эльфар попытался откатиться подальше, чтобы иметь свободу движения. Но первый напавший на него рейдер сноровисто и быстро ухватил его за ноги и крепко прижал к себе. Второй не мешкая прыгнул на Гради-ила и сильно ударил при падении коленом в живот. У Гради-ила потемнело в глазах и перехватило дыхание. Он захрипел и суматошно забился под рейдером. Так бьется из последних сил горная козочка под упавшим на нее орлом. Он не в силах ее поднять, но в силах сбросить со скалы, а она, цепляясь за жизнь, бессильно бьется, сучит ногами и громко блеет, не понимая, что пришел ее конец. Гради-ил это понимал и напрягал все мышцы, пытаясь освободиться от захвата, но силы были неравны. Ноги держал первый боец, а руку с кинжалом перехватил тот, кто прыгнул сверху. Гради-ил очутился в крепком захвате, словно в тисках, и от бессилия зарычал. Он дернулся пару раз и, понимая, что проиграл, почти заплакал. Завыл, словно варг, вымещая в вое свое отчаяние, и еще раз рванул руку в сторону. И вдруг она с легкостью поддалась, а следом потянулась половина тела лесного эльфара. Потом на Гради-ила хлынул поток крови. Почувствовав свободу, Гради-ил ногами отпихнул тело, и увидел смеющегося молодого орка, который склонился над ним и, протягивая ему руку, проговорил:

— Хватит валяться, снежок, поднимайся, тебя уже все обыскались.

В правой руке орк держал странный мерцающий меч.

Закрытый мир. Высокие планы бытия

Я ушел, оставив Гангу в обществе Грыза. Провожала она меня задумчивым, затуманенным взглядом, в котором было много показной жалости к себе и беззащитности. Ожидала, видимо, напоследок ободряющих слов или улыбки. Ага. Так я и поверил. Совсем недавно она вызвала меня на дуэль, чтобы убить за прямой взгляд в глаза. Поэтому я ушел, как велит обычай воинов степи, суровый и непреклонный в своем решении, не оборачиваясь, обдав ее напоследок холодным душем своего недовольства.

Есть у женщин такая черта — пытаться крутить мужем туда-сюда. Для этого они используют многочисленные приемы, от нежности и ласки, чтобы купить на это мужчину, до полного отсутствия внимания, переходящего в раздражение. Мол, если не изменишься, я всегда буду такой или уйду. И, чтобы сохранить мир в семье, мужчина потихоньку начинает сдавать свои позиции. В свое оправдание он говорит: «А что, было бы лучше, если бы она ушла?»

Но она не уйдет. Она просто считает себя способнее и умнее и хочет управлять своей жизнью через мужчину. Накинет удила и давай понукать. Хотя, если уйдет, то, скорее всего, для него это лучший вариант. Не ту нашел половинку. Не приживается и занимает чужое место.

Я могу ошибаться, но женщины в моем понимании живут в трех измерениях, недоступных для мужчин. Если у мужчины бывает раздвоение личности, то у женщин это растроение. В ней одновременно угнездились три состояния — инстинкты, ум и чувства.

Женщины частью сознания опираются на ум, оценивая поступки мужчины не до того, как он что-то сделал, а после. Оценив, взвесив, они приходят к выводу, что надо было сделать по-другому. И тут мужчина совершает следующую ошибку. Он начинает оправдываться. Но, как говорится, коготок увяз — вся птичка пропала. Плавали, знаем. Я уже проходил подобную школу жизни с Люськой и ее матерью.

А у женщин тут же включается следующий уровень восприятия — инстинкт. Она, как слабое существо, инстинктивно ищет альфа-самца, чтобы было за кого спрятаться. Он — скала, защищающая от жизненных невзгод. А тут — такая слабость! И инстинкт ей говорит: он слаб, на него нельзя положиться! За ним нужен контроль! И статус мужчины в ее глазах понижается. Следом включаются чувства. Если раньше они опирались на то, что она видела в мужчине силу, защиту и пребывала в покое, одаривая мужика нежностью, то теперь она этот покой потеряла, и у нее включаются чувства уничижения мужчины в ее глазах. Она начинает беспокоиться. А вдруг он и в следующий раз сделает не так. А вдруг это? А вдруг то? Надо все брать в свои руки. Такие нежные, маленькие и теплые. Но ноша, которую она хочет взять, для нее неподъемна. «Ну что ж, — думает она, — я этому ротозею скажу, как нужно делать. Ну ничего не может без меня!» Так, по-моему, происходит падение мужского авторитета.

Если у мужчины присутствует мужской характер и он понимает свою роль в семье, то он может послать женщину куда подальше. И сказать: «Можешь делать лучше, брала бы и делала». Конечно, она обидится и заявит, что у нее есть для этого мужчина. «Ну, если есть, тогда не лезь в мои дела. Как сделал, так сделал. Не нравится, ищи себе того, кто лучше меня». Да, грубо, но действенно. Потому что тоже сработал инстинкт — мужской. Инстинкт человека, не боящегося брать на себя ответственность, способного ошибаться и признавать свои ошибки.

Но лучшего-то как раз и нет. Женщина понимает, что избранник тверд, непоколебим и уступать не будет. Он взял лидерство в свои руку и будет переть с этим до конца жизни, значит, надо под него подстраиваться… Ну или уходить в никуда. А уходить в никуда они не любят. Они, скорее, уйдут от того, кто попал под каблук и пошел искать другую на стороне, ту, которая увидит в нем настоящего мужчину. А так часто и происходит. Называется: не сошлись характером. Орочьи женщины не исключение. Слабость всегда восполняется хитростью и умом. А считать женщину дурой — глупость.

Поэтому я сопли распускать не стал и проявлять несвоевременную нежность — тоже. Не ко времени. Я вышел из шатра и перенесся на гору. Это главная моя головная боль. Ну зачем мне эта роль хранителя? Какой я хранитель? Я на два дня вперед не могу свои дела спланировать. А тут — целый народ, многочисленный, необузданный, непредсказуемый, как погода в мае. И как мне жить? Тут я почти бог, а на земле внизу — граф, подданный вангорского короля. Уйти сюда, как это сделали Рок и Беота? Так у меня внизу мои друзья, невеста, привычная жизнь, а тут я с ума сойду от скуки. Я вообще не понимаю, как они живут тысячелетиями, изолировавшись в своих высоких чертогах.

Я вернулся на гору потому, что надеялся сверху отыскать следы Гради-ила. Все решения, которые приняли в мое отсутствие мои спутники и невеста, были несвоевременны. Они старались помочь мне, это я понимал, но вместо этого создали лишние проблемы. Сначала Фома потащил бывших рабов и двух снежных эльфаров в империю, где во всех прибывших видели шпионов Вангора и Снежного княжества. Иначе и быть не могло. Не для того подготовка к войне ведется тайно, чтобы каждый приезжающий в империю это видел. Затем Ганга сорвалась с места и отправилась помогать мне. В результате пропал Гради-ил. Вот скажите мне, с кем идти в Снежное княжество оформляться в подданные, если у меня нет трех их соотечественников?

«Э-хе-хе! — вздохнул я. — Где-то я упускаю и недорабатываю. Не все могу учесть. Ума не хватает. А еще почти бог, понимаешь. Хранитель степи. Видели бы меня почитатели Худжгарха».

Я оказался на краю стены в тени башни. Гора заметно разрослась. Вокруг стены простирался, насколько хватало глаз, зеленый ковер травы. Там копошились мои кибуцъеры. Маленькие, как таракашки, и мало их. Кибуцъеры трудились не покладая рук под руководством мастеров. Низовое звено высокого плана бытия и средний управленческий персонал работали. А верхи… А верхи, как истинные небожители, оторвавшись от низов, правили, пребывая в праздности, и, ни за что не отвечая, вовсю пользовались своим привилегированным положением — бездельничали, тратили дармовую ману, что давали почитатели Худжгарха, и играли в карты. В общем, все как в жизни. Только в карты уже играло не трое, а пятеро. К моим бойцам спецназа присоединились Рохля и Авангур. Глядя на них, я понял истину — безделье развращает, но как поменять ситуацию, не знал. Да и не было особого желания и сил. Я до сих пор относился к этой горе как к чему-то игрушечному, ненастоящему, а к жителям Высокого града на Горе как к детям. А с детей какой спрос?

За игрой они так увлеклись, что меня не замечали, громко спорили, махали руками. И даже сирена вылезла из бассейна, положив руки под свою рыбью морду, и во все глаза следила за игроками.

Особенно громко возмущался Рохля. Ну, это понятно, самый наглый и бестолковый хранитель.

— Откуда у тебя крестовый туз? — наседал он на Мастера.

Тот сделал удивленные глаза и честным, самым правдивым голосом ответил:

— Как откуда? Ты сам мне его сдал. Вот десятка треф и крестовый туз. — Мастер выложил карты на стол. — Двадцать одно.

— Но у меня тоже крестовый туз! — с пеной на губах доказывал Рохля. — Ты жулик!

— Какой я жулик? Вы только посмотрите на этого… — Мастер возмущенно взмахнул руками и ткнул пальцем в Рохлю. — Ты сам сдавал карты, я к ним не прикасался. Как я мог поменять их? Вот скажи? Как?

Рохля от его слов задохнулся и стал ртом хватать воздух.

А Мастер добил бедного хранителя гномов:

— Это ты имеешь пять тузов в колоде и еще нахально обвиняешь честного духа. Это ты жулик!

— Я жулик? Да ты знаешь, кто я такой? — Рохля выпрямился, выставил на обозрение узкую, как у курицы, грудь. — Я бог! — завопил он, воздевая руки в праведном гневе.

— Если ты бог, — не сдавался Мастер, — то сделай так, чтобы у Рострума глаза повылазили и не возвращались, а то его змеи у меня карты подглядывают.

— И ничего не подглядывают! — всполошился Вальгум. — Они у меня добрые.

— Добрые они, — проворчал Мастер. — А вчера у меня бутылку вина сперли.

— Это не они! — быстро вступился за своих змеек Вальгум. — Это… это, по-видимому, Рохля сделал.

— Что?.. Я? Вино украл? Да ты сам вчера позвал меня выпить! А на твои глаза, тьфу, смотреть противно.

— Ну так. Раз проиграл, давай выполняй желание, — прервал их спор Авангур. — Ослепляй Рострума, мне тоже его змеи не нравятся. Все духи как духи… А этот… — Авангур замолчал, видимо не зная что добавить, и просто махнул рукой.

— Я не могу, — помолчав, сдался хранитель гномов.

— Как это? Какой же ты бог, если не можешь совершить чудо! — издеваясь, засмеялся Мессир. — Иди тогда женись на круле.

Рохля, как загнанный в угол мышонок, затравленно оглянулся на бассейн, откуда на него умильно смотрела наша сирена.

— Я… Я могу их выколоть, — произнес он и выставил два пальца.

— Эй, полегче, — возмутился Рострум. — Мы на мои глаза не играли. Играли на желание. Себе выкалывай. — Рострум поднялся и на всякий случай отошел от них.

Он направился в мою сторону, увидел меня и открыл рот, чтобы закричать. Но я приложил палец к губам и показал кулак. Рот Рострума мгновенно закрылся.

— Тогда иди целуй нашу сирену, — засмеялся Мастер, — и больше не жульничай.

«Играть с моим спецназом в карты я бы не рискнул, — подумал я. — Они демоницу обыграли и Рока, насколько я слышал. А уж Рохлю обыграть им ничего не стоит».

Я задумчиво глянул вниз на работающих духов, потом — на паразитирующую на них верхушку власти.

«А что они, собственно, умеют делать? — подумал я. — Да ничего! Только в карты дурить. Но зато они не предадут. Им повезло, что они были закинуты волной на гребень и там осели. А что мне делать? Согнать их? Так новые точно так же начнут вести себя. Абсолютная власть, безнаказанность и полный иммунитет независимо от того, какое решение принял, развращают. Пусть тешатся, — решил я. — Вреда от них немного. Кроме того, смогли же отстоять гору в мое отсутствие. Вон сколько медалей нацепили. Серебром, золотом и каменьями грудь сияет. Не жалеют на себя благодати, сердешные».

За этими размышлениями я оглядывал степь. Мой взор привлекли духи, привязанные к телам убитых. Они не знали посмертия и, проклятые моим пророком, тянули ко мне руки.

— Ладно, — разрешил я. — Земли у меня теперь много. Идите сюда.

И они, радостно что-то вереща, сорвались с привязи к телам и устремились ко мне. Вскоре внизу уже было не протолкнуться. Мастера споро стали распределять на работу новых жителей. Рядом со мной вниз смотрел Рострум.

— Ого! Сколько их! — присвистнул он. — Теперь мы запоем! — При этом он восторженно сжал кулак и потряс им.

Змеи в его глазах радостно заплясали. Высунули хвосты с трещотками на конце и, потрясая ими, стали отбивать такт. Я тоже отодвинулся от него. Как-то страшновато.

Я вглядывался в степь вокруг лагеря свидетелей Худжгарха. Почему-то был уверен, что Гради-ил бродит где-то здесь. Как я его найду, не задумывался. А что думать, если не знаешь самого простого, что умеет делать тот же Рохля. У него знания заложены с момента создания, а мне оставалось только с умным видом упрямо вглядываться в местность сверху и мысленно искать снежного эльфара. Ну где же он прячется, паразит?

И все-таки после нескольких мучительных минут поиска мне удалось его найти. Правда, не там, где я его искал. Странная вспышка лигах в трех от лагеря привлекла мое внимание. Приглядевшись, я скривился. Ну надо же! Лесные эльфары пожаловали. Что им тут нужно? Это теперь мои угодья, и я не хочу их там видеть.

Еще по степи на лорхах скакали десятки орков из того отряда, что был со мной на Суровой. Мысленно я похвалил Грыза. Правильно сделал, что отправил именно их. Ребята обученные и толковые. Точка, что мелькнула у меня на границе поля зрения, оказалась Гради-илом. Он, спешно преодолевая усталость, шел прямо в руки лесных эльфаров. Я схватил Рострума за плечо и силой нагнул вниз.

— Видишь, — спросил я, — вон того орка?

— Это какого? Их тут много.

— Вон того, что едет на быке, свесив ноги в одну сторону.

— А, этого? Вижу…

Договорить он не успел. Неожиданно напротив меня открылось окно и в нем во всем своем великолепии появиласьнесравненная Беота. Я, честно говоря, даже опешил. Вот кого не ожидал увидеть здесь, так это ее. Видимо, удивление отразилось на моем лице слишком явственно, и богиня мягким, хорошо поставленным грудным голосом, который просто обвораживал, засмеялась:

— Ты не ждал меня, малыш. Правда?

Я потер лицо и откашлялся. Сам же подумал: «Как не вовремя она появилась». Делая вид, что стараюсь прийти в себя, нагнулся к уху Рострума:

— Вальгум, отправляйся вниз, войди в того орка, и спасите снежного эльфара, вон того… видишь, что спешит к камням?

— Этого? Вижу. Я мигом, одна нога тут, другая там.

Это он применил мою поговорку и действительно сделал как сказал. Он ушел, а одна его нога осталась здесь, рядом со мной. Я с досады сплюнул и, подхватив прыгающую вокруг меня ногу, оставшуюся без хозяина, кинул ее вниз. На мои действия с удивлением смотрела Беота. Я же как ни в чем не бывало улыбнулся и отряхнул руки.

Неожиданно проявился Рострум на одной ноге. Огляделся. Поклонился Беоте и спросил:

— Великолепная богиня, вы не видели мою ногу? — Он скакал на одной ноге, словно инвалид Первой мировой войны.

— Я кинул ее вниз. Живо делай, что я сказал.

— Ага, я мигом, одна нога здесь…

— Не надо оставлять здесь ноги! — Я начал раздражаться. — Быстро убирайся отсюда!

Рострум исчез, а я подумал: «Почему, став духами, они так поглупели?»

Беота словно поняла мои мысли.

— У духов нет полной памяти о прошлом, они как дети, поэтому я окружила себя живыми созданиями.

— Э… Вы по делу или как? — не зная, что сказать, спросил я.

Она вновь засмеялась, но Шиза внутри меня зашипела, как гремучая змея, и сорвала ее ментальную атаку.

— И по делу, и просто хотела на тебя посмотреть. Поверишь? Соскучилась.

— Не поверю, — отмахнулся я. — Наверное, пришли посмотреть на мою мучительную кончину…

В это время за моей спиной раздались громкие голоса:

— Давай, Рохля, не тяни. Карточный долг — это святое. Не хочешь жениться на нашей красавице, целуй ее. — И смех нескольких глоток разорвал благостную тишину.

Беота с интересом посмотрела на смеющихся.

— Я вижу, дорогой, ты неудачников у себя пригрел, — засмеялась она, но уже не так весело и задорно. Видимо то, что у меня находились два ее братца, почему-то ее задело.

Я пожал плечами и, сделав скорбное выражение лица, ответил со вздохом:

— На похороны пришли. Помянуть добрым словом и проводить в чертоги Валгаллы.

— Куда проводить? — Беота искренне удивилась. Бровки ее приподнялись.

— Туда, куда уходят умершие боги. Там вечный пир и множество красивых дев услаждают богов в вечности.

Беота затряслась от смеха:

— Надо же, вечный пир и девы! — отсмеявшись, она продолжила: — Дорогой, боги не умирают, они растворяются в эфире. И нет там дев и пьянок, как вы, мужики, себе намыслили…

— Рохля, не хочешь целовать нашу крошку, поцелуй… вон ту… ой. Господин, вы здесь? — И две глотки под рев сирены затянули гимн непонятно кому: то ли мне, то ли горе: — Град высокий…

— Рохля! — раздался смех Авангура, — иди Беоту поцелуй…

Беота ощетинилась, словно дикобраз, и зашипела, словно кошка, увидевшая собаку.

— Если ты, недомерок, ко мне приблизишься, я оторву тебе голову. — Зло глянула в мою сторону: — Весело у тебя тут… — Она скользнула взглядом за мою спину и уже более спокойным голосом продолжила: — Я что пришла… Поговорить хотела, — и, увидев, как я скорчил скорбную мину, отмахнулась: — Вот только не надо притворяться, что ты умираешь. Я не поверю, что эти пустоголовые идиоты тебе не рассказали, как избавиться от интурий…

— Они — да, но вы, несравненная Беота, не стали говорить.

— И что? Ты обиделся?

— Не очень.

— Правильно сделал. Почему я должна была тебе рассказывать простые истины, которые должен знать каждый хранитель? — Она говорила спокойно и уверенно. — Ты кем был раньше?

Ответил я строчкой из песни Чебурашки про странную игрушку. Беота сначала залипла. Она набрала побольше воздуха, резко выдохнула, собралась с мыслями, снова набрала воздуха и взвизгнула:

— Нет!!! Прыщом на заднице Рока ты был! Маленьким и болезненным. Оттого, что ты был и тебя не стало, в мире ничего бы не поменялось, а только пришло бы в равновесие. Ты случайно занял чужое место, и тебя серьезно никто не воспринимал…

— И что же изменилось с тех пор? — с усмешкой перебил ее я.

— Многое. Ты из неизвестной величины вырос до хранителя, прошел путь хранителя, получил браслет, и значит, имеешь право занимать это место. С твоим появлением в мире стали происходить события спонтанного характера, и неизвестно, к чему они приведут. Как видишь, я с тобой откровенна…

— Не совсем. Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Ты пока слишком человечный и имеешь привязанности. Но ты стал почти богом и должен подняться над людской суетой. Любовь, долг — это все должно остаться там, в прошлом. Мы, боги, выше всего этого, и нами движут рациональность и необходимость. Мы пастухи, пасущие свое стадо. Понимаешь, малыш? Тут нет места ненужной жалости, привязанности. Иначе твое место займет более хитрый и изворотливый. Ты вот в одном сражении победил Рока, но это не значит ровным счетом ничего. Ты не выиграл войну, а только ее развязал… — Беота замолчала и смотрела на мою реакцию. Я же постарался сделать каменное лицо.

— Я предлагаю тебе союз и готова… рассмотреть вопрос о замужестве. Это будет крепче всяких слов и клятв…

При этих словах я не сдержался и буквально вытаращился на Беоту. Она серьезно? Она что, надеется, что я приму ее предложение?

Беота истолковала мое молчание по-своему.

— Я понимаю, что ты должен все взвесить и подумать. Я не тороплю.

— И кто будет… мм… главным в этом союзе? — спросил я.

— Это не обсуждается, — отрезала Беота. — Более опытный и будет главным… пока ты не докажешь обратное… И не помышляй о близости. — Она еще раз кинула взгляд за мою спину. — Не говорю прощай. Надеюсь, скоро свидимся.

Окно схлопнулось, и Беота исчезла, оставив меня в тягостном состоянии духа. Я стоял и, стараясь собраться с мыслями, обдумывал ее предложение. Шиза притихла и молчала. Подошел Авангур, положил руку на плечо.

— Чего хотела эта ненормальная? — спросил он.

— Предлагала союз и замужество, — не стал скрывать я.

— Даже так? — Покровитель пророков внимательно посмотрел на меня. — Значит, тебя признали равным… И боятся.

— Боятся? — Я посмотрел на него. — Почему?

— Мир сейчас неустойчив, ни Рок, ни Беота, ни мы не можем просчитать всех его линий развития. Слишком много векторов приложения сил. Хоть ты и сражался с Роком, брат тоже понимает, что ты не просто так стал хранителем, значит, тебя поддерживает судья — глаза и уши Творца. Игнорировать тебя нельзя, враждовать с тобой небезопасно и лучше пригласить в союзники и поделить мир. Поэтому она торопится. Старается опередить Рока. Если вы с ним объединитесь, ей придет конец. А в союзе с тобой при нейтралитете…

В это время пение закончилось, и вопль Мастера: «Ты куда, паскудник?» — заставил нас замолчать и посмотреть на то, что происходило у нас за спиной, на «Олимпе» власти. А там Рохля пытался удрать, отвертеться от поцелуя с крулой. Его за полу рубахи держал Мастер, а Мессир пинками гнал к бассейну.

— Ну прямо никакого почтения к богам! — покачал я головой.

— Так он еще не бог, — засмеялся Авангур, — он приживала. Не вступил в свое служение… М-да… Так вот, при нейтралитете остальных хранителей ты самый лучший кандидат из нас ей в мужья.

— Ты так думаешь? — уныло спросил я. — А как же Рок?

— А что Рок? Он никогда не позволит ей быть первой, а второй она сама не захочет… никогда. Поверь мне.

— А я, значит, позволю?

— Ну-у-у… — неопределенно протянул Авангур и сменил тему разговора: — А правда, что ты обещал Рохле помочь с вступлением в служение?

— Правда, — поморщился я. Еще одна забота. — Хотел посадить его рядом с Беотой и отвлечь ее от меня.

— Хм… Идея хорошая. У тебя есть мысли, как это сделать?

— Есть…

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Можешь.

Мы переговаривались и смотрели, как Рохлю притащили с хохотом к бассейну, и тот, отстраняясь от крулы двумя руками, не давая себя поцеловать, сражался с ее крепкими объятиями.

— Рохля, целуй крулу! — потребовала та и прижала его к себе. Вцепилась рыбьими губами в его щеку.

Два проказника, гогоча, стали считать:

— Раз, два…

— Как тебя угораздило взять таких управителей? — глядя на эту картину, спросил Авангур. — Это же ходячее бедствие.

Я хмыкнул:

— Других просто не было под рукой, и, кроме того, они смогли без меня отбиться от Рока.

— С ума сойти! А я им не поверил.

— Рок тоже не верил, — отозвался я.

— Восемь, девять…

— Крула, отпусти Рохлю, иначе ты его задушишь, — крикнул я.

Русалка послушно разжала объятия, и Рохля, весь в чешуе и слизи, хромая, побежал ко мне. Со слезами в голосе требовательно спросил:

— Когда пойдем к гномам? Ты обещал.

— Да, обещал, — как эхо, повторил за ним я. — А чем тебе здесь не нравится?

— Нравилось… пока не появились эти. — Рохля увидел, как два моих бойца направились к нам, и спрятался за мою спину. — Они жулики!

— Так ты бы не играл с ними в карты, и все. Ты зачем здесь остался? Руководить во время моего отсутствия. А ты что сделал? Бросил все и сел играть в карты с духами. Сам виноват… — Я с улыбкой посмотрел на его расстроенное лицо. — Как освобожусь, так пойдем устраивать твое служение. Авангур будет нам помогать.

— Правда?

— Правда. А теперь иди и руководи работами, у нас пополнение. Сам знаешь, что надо делать.

Рохля, обходя по широкой дуге парочку, отправился вниз. А вместо него появился Рострум с ногой в руках. Прискакал на целой к нам, будто прыгал по классикам, и попросил:

— Господин владыка, прирастите ногу. Не пойму, почему не держится. — Он приложил ногу к паху, и она отвалилась. — Видите? — спросил он.

— Я же говорил, что он дурень, — высказал свое мнение Мастер. — Вот, уже ногу потерял, скоро и голову где-нибудь забудет.

— Да, он дурень, но ты еще дурнее, — ответил Мессир.

— Кто, я? Кто бы говорил… У тебя вместо головы финик…

— Что? Сам ты финик…

— Идите отсюда, — беззлобно махнул я на них рукой. И уже вслед побежавшей прочь парочке, лупившей друг друга по головам, крикнул: — И не берите играть в карты Рохлю, я вам запрещаю!

Они остановились.

— Так скучно же!

— Скучно — идите работайте.

— Нет! Нет! Нам не скучно, мы и так трудимся… — И парочка моментально скрылась из глаз.

— Ага, — пробормотал я, — трудятся они… Как рабы на галерах.

Ногу я прирастил и отправил Рострума принимать пополнение.

— Я могу здесь построить себе особняк? — неожиданно спросил Авангур.

Я глянул на него:

— А ты потом не захочешь прибрать к своим рукам и всю гору?

— Не захочу, — засмеялся он. — Обещаю.

— Ну, тогда строй… за свою благодать.

Авангур кивнул:

— Но рабочие твои.

— Хорошо, — согласился я.

Открытый космос. Торговая станция Конфедерации

Шлозвенга. Планета Суровая

Меня все чаще стали посещать мысли, что я в своих метаниях бегаю по кругу или, правильнее сказать, по восходящей спирали преследующих меня неприятностей. Начало доставать то, что я кручусь, как белка в колесе, а все мои усилия избавиться от проблем порождают только новые проблемы. Стоит мне решить очередную неожиданно появившуюся, как появляются другие, вырастая из прежних…

Вроде делаю много дел, что-то решаю, а ситуация не меняется. Враги мои множатся, а вместе с ними появляются новые проблемы, что нарастают с каждым днем. Они как снежный ком, который, катясь с горы, обрастает снегом. Так и проблемы — прибавляются и прибавляются, становясь все сложнее.

Я понимал, что ни я, ни нехеец, в теле которого жил и чьей памятью пользовался, не были гигантами мысли. Так уж сложились наши характеры, в чем-то непохожие, но имеющие одну общую особенность. Мы не думали на два шага вперед. Я — потому что таким аналитическим умом меня не наделила природа, а молодой нехеец был сторонником активных действий. Все, что невозможно решить умом, можно решить мечом. И я, полагаясь на меч, а также на природную хватку (этого у меня не отнять), добивался результата там, где пасовал ум. И вроде у меня получалось… Графом стал. Невесту королевских кровей отхватил, и жить бы мне поживать… Да все как-то не получается. Что бы я ни делал, положительные результаты моих дел всегда влекли новые, еще более сложные заботы.

Ну посудите сами. Отстояв честь дворянина, я навлек на себя гнев лесных эльфаров. Хотел просто заработать на продаже старой космической техники, а в результате обзавелся колонией с ее нескончаемыми проблемами. Чтобы выжить в степи, возродил миф о духе мщения и в результате стал им. Хотел помочь Демону и сделать его своим могущественным союзником, но угодил в плен и потерял его доверие.

А я этого не хотел и в итоге еще обрел в лице Рока непримиримого врага. Победил его, можно сказать, случайно и получил предложение взять в жены его кровожадную сестру Беоту. Да что там говорить! Если перечислять мои удачи, дня не хватит. Но вот одно мне непонятно: почему за победами всегда маячат новые, более сложные беды. И где взять силы и время везде успеть? Вот теперь мне нужно спешить на корабль-базу. И что мне там делать? Вроде нечего, пусть мои товарищи поспят годочек-другой, сил наберутся, отдохнут. Но ведь нет, не могу так поступить. В голове зреют простенькие планы, которые тащат меня за шиворот в круговорот новых событий. И там, в глубине моего расслоенного сознания, есть понимание, что делаю правильно, хоть и необдуманно. Меня как Глухова это напрягает, мне хочется сесть, подумать хоть немного, взвесить две-три переменные (больше не получится). Зато нехеец — в своей стихии. Ему что? Ломать не строить. Хватай меч — круши врагов. Ему так жить привычно.

— Это ты придумал? — прервала мои слезливые размышления Шиза. — Как красиво и верно сказано, Викто́р. — Шиза всегда называла меня на французский манер — Викто́р, с ударением на «о».

— Нет, детка… Так красиво могут сочинять лишь гении, а я ремесленник. Частушку там, четверостишие… А это написал Пушкин, Александр Сергеевич… М-да… Что делать будем, Шиза?

— Как — что? Жить.

— Как жить?

Шиза несколько замялась, а потом тихо проговорила:

— Ну, как получается. Вот у тебя так получается… Так и живи, — после этого она закрылась от меня и на связь не выходила. Она часто бывала странной и непонятной.

— М-да… — повторил я, глядя в спину Авангуру. А тот, довольно насвистывая веселый мотив, пошел выбирать себе участок для особняка.

«А что? — перескочили мои мысли на него. — Может, дать возможность всем хранителям построить здесь свои особняки? Будут как посольства… — И тут же спохватился. — Ох, некогда тут засиживаться, пора за дела приниматься. Время-то не ждет».

Я развернулся уйти, и прямо напротив меня появился Йода на своей прушке.

— О-о-о! Видящий, благодарю тебя. Я так хорошо заработал, что могу купить новую прушку, сдать ее в аренду и зарабатывать в два раза больше. Вот братья-то обзавидуются.

Я вежливо покивал, а сам подумал: «Сейчас там драка будет, хорошо если его не обдерут. Видел я этих собирателей благодати, отца родного за нее продадут. И не дай бог потянется ко мне вереница его братьев, чтобы тоже заработать. Надо срочно отсюда уходить…»

— Ну, прощай, Видящий. Если что опять нужно будет, обращайся, всегда рад помочь. — Он широко улыбнулся, сморщившись, как старый овощ, и исчез.

«Хм. А я о нем совсем забыл, — хмыкнул я про себя. — Надеюсь, он-то не доставит мне новых проблем. Хотя кто его знает».

Еще раз оглядел свои владения, понял, что здесь мне нечего делать, и отбыл на корабль-базу.

Встретил меня первый помощник капитана, Брык, незнамо какой по счету клон неугомонного любителя загадок, создание умершего от неразделенной любви гения. Раньше это луковое недоразумение было моим секретарем, теперь вот сам себя повысил до первого помощника, боюсь подумать, что дальше будет.

Был он в черном строгом мундире ВКС колонии с серебряными галунами и блестящими пуговицами. На голове-луковице, как у Чиполлино, красовалась белая форменная фуражка.

Увидев меня на портальной площадке, он заорал на весь корабль:

— Смир-рно! Капитан на борту!

— Брык, ты кому подаешь команду? — удивился я. — У нас что, на борту есть команда пилотов?

— Есть, командор. Брык тридцать девять тысяч семнадцать, тридцать девять тысяч…

— Стоп! Сколько их всего?

— Девятнадцать!

— Ладно, пусть будут.

Бороться с распространением Брыков так же бесполезно, как запретить дождь, поэтому я просто махнул рукой. Думать, что когда-нибудь Брыки заполонят собой все виртуальное пространство, я не хотел. Да и что толку? Исходного кода этого монстра никто не знал, и вычислить его просто невозможно. Он теперь сам самоуничтожался, будучи пойманным в карантин. Типа делал себе харакири.

— Я отправляюсь в медкапсулу, Брык. Курс — на станцию Шлозвенга к вашему Папаше. По прибытии разбудите меня и Генри.

Мне нужно было расслабление и моральный отдых. Шиза могла привести мой гормональный фон в норму, но справиться с моими мыслями была не в силах. Поэтому я лег в капсулу и закрыл глаза. На Земле, будучи комбатом, я бы пошел в баню с товарищами, пригласил комсомолок… Водка, закуска и все дела, а тут такого себе позволить было нельзя, да и не хотелось.

Крышка надо мной с легким шорохом закрылась и тут же открылась. Казалось, я пролежал меньше секунды. Надо мной стоял дрон с чашкой кофе и назойливо жужжал, что пора вставать. Встал я бодрый и свободный от мрачных мыслей. Рядом вылезал из капсулы Генри.

После процедур и переодевания я взял Генри за руку и телепортировался вместе с ним к дверям офиса княжества на торговой станции. Решительно открыл двери и быстро вошел.

Увидев меня, девушка на ресепшене замерла. Пристально на меня посмотрела. Но потом перевела взгляд на висящий на стене портрет, сравнила с оригиналом (когда только успели создать сей шедевр), вытаращила глаза, хотела что-то сказать, но я ее опередил, спросив:

— Мидэра, где Бран Швырник?

— Э-э-э… ваша милость… Как вы…

— Просто скажи мне, где Бран.

— У себя… — Она, не моргая, смотрела на меня, и глаза ее были как блюдца. Я даже испугался, не лопнули бы они.

— У себя — где?

— Там… — Она полуобернулась и замахала рукой в сторону внутренних помещений, не отрывая от меня глаз.

— Идем, Генри, — сказал я и пошел дальше.

— Э-э-э… постойте! — Девушка словно бы проснулась и хотела что-то добавить, но из дверей вышел молодой человек.

— Зара, ты хочешь остановить его милость? — мягко спросил он. В нем я узнал одного из подручных Карла. Ингваор, кажется?

— Нет, но… — Девушка замялась, не зная, что ей делать.

— Простите ее, ваша милость, — вступился за девушку парень. — Это оттого, что вы всегда появляетесь… неожиданно.

Я мысленно усмехнулся: «Хорошо, что хоть не сказал: не вовремя».

— Я к себе. У меня мало времени, позови ко мне срочно Брана, Карла и Вирону.

— Слушаюсь, ваша милость… Только Бран — он… это…

— Что это?

— Пьян.

— Тогда тащи его за шиворот. Будет сопротивляться — дай по морде. Верно? — спросил я с улыбкой девушку, и та шарахнулась в сторону.

Бран, покачиваясь, стоял напротив меня и, уставившись в одну точку, силился понять, кто это перед ним сидит.

— Кто… посмел… ик? — спросил он заплетающимся языком.

— Генри, дай ему выпить вот этого. — Я словно фокусник достал из «воздуха» бутылочку и протянул своему доверенному человеку.

Да, теперь Генри, как самый преданный, несомненно умный и ловкий оперативник АДа в прошлом стал моим самым доверенным лицом в княжестве. Я даже наделил его чрезвычайными полномочиями на случай кризиса.

Генри разговаривать с Браном не стал, легко пнул его в живот, и когда тот в немом крике раскрыл рот, влил туда содержимое бутылочки. В кабинете раздалось громкое бульканье.

Вскоре перед нами стоял трезвый первый граф княжества Бран Швырник Проворный.

— Бран, не скажу, что рад тебя видеть в таком виде, — начал я. — Ты не потерял кинжал чести?

Бран, и так бледный, даже посерел от моих слов. Он потер лицо рукой и начал что-то невнятно говорить. Но разговаривать ему было трудно, слышался лишь хрип. Он пару раз откашлялся, шмыгнул носом, затем гордо выпрямился, так, что я увидел сопли в его ноздрях, и неожиданно, обреченно махнув рукой, ссутулился и повернулся, чтобы уйти.

— Ты куда, Бран? — поинтересовался я.

— Пойду зарежусь…

— Рано еще…

Бран остановился. Встал боком и посмотрел на меня, как кролик на удава.

— А что, это надо делать ночью? — спросил он каким-то будничным и безжизненным голосом, словно разговор шел о сборе ночной фиалки.

— Нет, но зарезаться ты всегда успеешь, а пока этого не требуется. Присядь.

Бран уселся на стул и уставился на свои руки, сцепленные в замок, которые он положил на стол. Выглядел он сломленным и равнодушным одновременно. От прежнего целеустремленного и энергичного торговца-контрабандиста осталась одна оболочка. Разговаривать с ним сейчас было бесполезно. В его ауре были сплошные вихри. Я видел по ним понятную мне картину. Аура — она как образ духовного тела. Показывает все, что творится в человеке. Он потерял себя и чувство реальности происходящего. Швырник жил болью и воспоминаниями о предательстве Гаринды. И я его понимал. Пережить измену близкого человека — это очень трудно.

Встав, я усыпил его и стал лечить его ауру. Сначала я вырезал куски памяти, что «кровоточили» и не давали ему успокоиться. Потом подправил отношение к произошедшему, сняв лишнее напряжение нервной системы. Бран горел, и, если бы он не забывался в пьянстве, его психика бы не выдержала. Он постепенно сходил с ума. Сделав все необходимое, я оставил его спать.

— Генри, станешь Брану другом, — сказал я. — Этот человек много сделал для княжества. Найдешь ему девушку и подружишь их.

Генри кивнул. Я не сомневался, что он был спецом и в таких вопросах. Оперативники АДа могли почти все.

Вошли или, точнее сказать, вбежали Карл и Вирона. Они остановились на пороге и замерли. Вирона покраснела, а Карл покачал головой:

— Как всегда инкогнито, ваша милость. С прибытием.

— Спасибо. Садитесь. Времени у меня мало, принимайте пакет на нейросеть.

Они сели, и тут же их взгляд расфокусировался. Сам прием пакета занимает три-четыре секунды, он сильно сжат, а распаковываться будет пару дней.

Когда они обрели способность слушать, я начал разговор:

— Хорошо, что вы смогли справиться с кризисом. Плохо, что его допустили. Хорошо, что Бран жив. Плохо, что он почти сошел с ума… М-да… Короче, есть за что вас поощрить и наказать. Поощрю тем, что к свадьбе вам перечислят по пятьдесят тысяч кредитов. Это свадебный подарок от ее высочества. От меня — вот это. — Я выложил на стол изумительной красоты золотое колье и серьги. Пододвинул к замершей Вироне. Для Карла припас браслет с изумрудами. Оба, как завороженные, уставились на драгоценности.

— Потом налюбуетесь, — усмехнулся я. — А накажу я вас тем, что приказываю пожениться в течение недели. Меня на свадьбе не будет, — пояснил я, заметив их взгляды. — Теперь — вот этот молодой человек, — показал я на Генри. — У него грамота на подданство лично от меня. У него нет никаких обязанностей, связанных с государственной службой. Но его указания, если таковые последуют, являются для вас и для всех обязательными к выполнению.

Карл помрачнел и посмотрел на спокойно сидящего молодого человека. Я знал, что Брык вложил в Генри все нужные базы, пока он спал. Также ему поменяли и нейросеть.

— Да, да, Карл, он — мои глаза и уши, ты правильно понял, — произнес я жестко и колючим взглядом посмотрел на него. — Есть какие-то вопросы?

Карл отрицательно покачал головой.

— Вот и хорошо. Кратко расскажу, какие изменения грядут в колонии. Сформируются три ветви власти: законодательная — государственный совет, исполнительная — губернатор и его команда и судебная. Гаринда остается губернатором. Бран является полноправным владельцем домена и будет получать ренту. Если захочет занять госслужбу, пусть работает. Это пока все. — Я встал. — Всего вам доброго. Генри, за мной.

И стремительно, не слушая мычания двух оставшихся людей, вышел. Прошел мимо вскочившей девушки. Вышел из офиса и телепортировался вместе с Генри вниз в секретную лабораторию, доставшуюся мне в наследство от безвременно погибшего рэкетира.

Я знал, что сюда вскоре должны были прийти агенты АДа, засланные к нам. Оставлять их без страховки я не хотел, слишком уж достала меня эта таинственная служба под неброской вывеской «Административное дознание». Информацию, что их тут ждут связные, направил им один из Брыков по каналам, перехваченным папашей-Брыком.

Время близилось. Генри тоже знал, что делать. Еще до того, как я лег в капсулу, Шиза по моей просьбе создала пакет контр-игры против агентов, и план этой простенькой одноходовки передала на нейросеть Генри. Я же сидел в маленькой каморке и ждал своего часа. И дождался. Парочка появилась вовремя. При этом Брык по камерам отслеживал их путь. Ребята, как в настоящем детективе, вышли из своей квартиры и стали петлять, проверяя, есть ли за ними слежка. Поплутав по станции и убедившись, что все чисто, они спустились вниз и встретили Генри.

— Привет, дорогой! — услышал я тихий женский голос. — Ты собираешься уезжать?

Это была кодовая фраза, придуманная мною. Я не мудрствовал, мог заставить говорить и про старый славянский шкаф. Как в кино: «Вы продаете старый славянский шкаф?» Ответ: «Шкаф был, да уже продан». Но что такое славянский шкаф, они не знали.

Поэтому ответ Генри тоже был простым:

— Был дорогой, да весь вышел.

— А нам сообщили, Генри, что ты исчез. — Женщина говорила тихо и настороженно.

— Так и есть. Меня в АДе больше нет… — потом последовала недолгая пауза. — Для неосведомленных.

— Понятно, — послышался мужской голос. — Что привез?

Дальше я ждать не стал, вышел в ускоренный режим и оказался рядом с замершими агентами…

Вместе с Генри мы уложили на каталку мужчину, и я провел над ним обряд ментального подчинения. Потом то же самое сделали с красивой молодой женщиной. Теперь они поневоле стали моими ментальными рабами. Но заставлять их делать непонятно что я не собирался. Это были уже мои «перевербованные» агенты, хорошо обученные и, главное, преданные. Мне не надо было их учить, как отправлять в АД правдивую дезинформацию. Я вообще не ставил им никакой задачи. А зачем, если я и сам не понимал, что мне нужно? Зато это понимал мой новый начальник тайной контрразведки княжества — Генри. Я не собирался думать за всех и управлять вручную всеми процессами. Во-первых, это невозможно, а, во-вторых, если и возможно, то я просто не умел этого делать. Зато я умел заставить работать других вместо себя, более способных, чем и пользовался.

ГЛАВА 9

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Замок Тох Рангор

В графстве Тох Рангор наступили сумерки. Отщебетали птицы, провожая своим пением светило. Дворня, усталая после дневной работы, потянулась на кухню для прислуги. На стенах замка зажглись огни для стражи, несущей службу. Дневная суета затихала, и ей на смену шла патриархальная провинциальная тишина. В замке ложились спать рано, так как вставали с зарей, а лежебок управительница-дворфа не жаловала. Ее боялись пуще огня. За пустые разговоры и лень она могла взять в руки самострел и пристрелить лентяя. Зато везде были чистота и порядок. Двор замка выметен, животные накормлены и загнаны в хлев.

Лианора, закончив со всеми делами, провела обряд очищения, переоделась в шелковую, длинную, до пят ночную сорочку, разобрала свою пышную постель и, взбив подушки, юркнула под толстое, из лебяжьего пуха одеяло. С удовольствием вытянулась и тут же свернулась калачиком. Она засыпала с блаженной улыбкой на лице, думая о скорой свадьбе и о том, что эту постель она будет делить со своим непутевым, но рукастым избранником. Засыпала она почти мгновенно, не ведая сомнений и беспокойства. В ее жизни все было устроено просто. Есть она, есть хозяин, позволивший ей — отверженной из своего народа, трудиться и быть полезной и чистой. Большего счастья она не могла и помыслить. Даже предстоящее замужество не трогало ее сердце так, как доброта молодого хозяина. За него и за его невест она готова была пожертвовать жизнью.

Скоро сладостная дрема захватила дворфу в свои объятия, она стала проваливаться в глубокий сон, и тут из темноты появилось смутная фигура с лицом Бурвидуса.

— Солнышко мое! Цветочек мой весенний, — прошептала еле слышно фигура. — Спаси меня… — Дворф стоял на коленях и тянул к ней свои испачканные глиной руки.

Лианора дернулась, подалась к нему и вдруг наткнулась на странного человека. Он встал на ее пути. Невысокий ростом, с редкими русыми волосами, лет пятидесяти, с короткой бородкой. Невзрачный, но с пылающим взглядом черных глаз, от которого по спине дворфы пробежали мурашки. Человек усмехнулся.

— Не спеши, рабыня. Твой жених потерпит. Выполни мой приказ.

Дворфа остановилась как вкопанная. Она узнала этот повелительный голос. Она не знала, кому он принадлежит, но не смела и не пыталась сопротивляться его воле. Девушка отчетливо понимала, что находится в его власти и он может заставить ее сделать все, что захочет. Лианора опустила безвольно, словно плети, руки. Она вся поникла, стала еще ниже.

— Что угодно моему господину? — покорно, тихим невыразительным голосом, в котором исчезли проблески жизни, отозвалась дворфа.

— Я хочу, чтобы ты убила черную жрицу моей сестры Беоты, которая живет вместе с вами, но убила так, чтобы никто не знал, что это сделала ты.

Дворфа вздрогнула, напряглась, подняла голову, но затем вновь поникла.

— Как прикажет мой господин, — тем же голосом ответила девушка.

— Вот и хорошо, — улыбнулся мужчина, потрепал ее по щеке и исчез.

С его исчезновением пропал и образ Бурвидуса. Лианора открыла глаза. Она дрожала, как осиновый лист на ветру. Беспокойные, страшные мысли лихорадочно стучались друг о друга в ее голове: «Чернушку надо убить…» Но она не могла поднять руку на близкого друга ее хозяина. На ту, что стала и ее подругой. Вместе они коротали вечера, занимались благоустройством замка и делились сокровенными мыслями. «Ганга… Она хорошая, но не так была близка мне, как чернокожая красавица».

Лианора в ужасе окаменела. Понимая, что надо исполнить этот ужасный приказ повелителя и что ничего другого ей не остается, она в отчаянии схватила кинжал, который лежал на маленьком прикроватном столике. Девушка решила убить себя и освободиться от власти этого человека. Но рука не поднималась, безвольно повиснув, словно плеть. Лианора горестно заплакала. Тихо подвывая, она упала на кровать. У нее поднялась температура, и всю оставшуюся ночь дворфа провела в бреду. Лианора металась по постели и стонала. Звала Ирридара на помощь и не могла до него докричаться.

Утро принесло некоторое успокоение. Она встала несколько более бледная, чем обычно. Оделась, привела себя в порядок и стала заниматься делами. Ночные мысли больше не лезли ей в голову, и она почти забыла тот ужасный повелительный голос. Но ночью он пришел опять. Серенький, невзрачный мужчина, такого встретишь в городе на улице — и пройдешь мимо, не обратив внимания. Он подошел к ней, заглянул в глаза.

Лия опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Но он больно ухватил ее за подбородок и с силой поднял его.

— Смотри, ничтожество, мне в глаза! — приказал он. — В моей власти сделать с тобой все, что пожелаю… Убей ее!..

Лианора проснулась, и ее вновь стала колотить дрожь. До утра она уже не смогла уснуть. Весь день она не знала покоя и, уединившись на хоздворе в коровнике, проплакала полдня. К вечеру ее воля была сломлена, и она, не приходя на ужин, ушла к себе. Ритуал отвержения сковал ее, но не смог подвинуть на убийство Чернушки.

Ночью она решила не спать. Дворфа села на скамейку и стала ждать. Она тихо напевала знакомую ей с детства песенку, но вскоре не заметила, как ее сморил сон. Лианора перестала петь и уснула. И вновь перед ней стоял ее повелитель. Он схватил девушку за волосы и стал таскать по полу. Затем они перенеслись на высокую гору.

— Посмотри! — приказал он, и перед взором дворфы открылся большой мир.

— Это царства, над которыми я имею власть, — произнес повелитель. — А ты — лишь мусор под моими ногами. Как смеешь мне сопротивляться? Иди и убей черную ведьму.

— Не могу, повелитель… — прохрипела Лианора. — Она невеста хозяина. Я не могу причинить ему или ей вред.

— Вот как! — Повелитель отпустил ее волосы и отпихнул ногой. — Хм… Я подумаю, как это исправить. Отправляйся к себе.

Миг — и девушка очутилась в своей комнате. Напряжение, царившее два дня в ее душе, спало. Лианора подошла к кровати и упала на нее, не раздеваясь. Через час она встрепенулась. Медленно приподнялась с закрытыми глазами и села на кровати. Затем также медленно поднялась и направилась к большому, украшенному виньетками шкафу. Открыла его и достала самострел. Ловко натянула тетиву и взвела его. Нащупала в рядом стоящем колчане тяжелый болт и положила на ложе. Развернулась и направилась в сторону двери. Все это время она шла с закрытыми глазами. Девушка прошла короткий коридор и свернула налево в следующий, что вел в господские покои. Дворфа прошла три шага, и тут ее окликнули.

— Лианора!.. Ты чего? — В голосе слышалось сильное удивление.

Девушка повернулась на звук голоса и спустила тетиву. Взвизгнул рассекающий воздух болт. Негромко хлопнула тетива. Она нагнулась натянуть тетиву, но тут сильный удар по голове отправил ее в беспамятство.

На лежащую дворфу с огромным удивлением смотрела Рабе. Сейчас она была в своей истинной форме демоницы, жуткой для окружающих, но дающей возможность использовать магические способности. И хотя мир людей ей был враждебен, она, будучи демоном изменений, не испытывала здесь затруднений. Рабе каждую ночь преображалась и бродила по замку, словно привидение, пугая горничных и вылавливая крыс. За неимением лучшего она жрала их животные души, морщилась, плевалась, но не могла остановиться. Рабе, если бы кто знал, решила во что бы то ни стало найти этого злобного духа Чапая. Его присутствие в замке не давало ей покоя, и она каждую ночь выходила на поиски. В этот раз она с удивлением увидела идущую мимо нее дворфу с арбалетом руках. Особенно настораживало то, что Лия шла с закрытыми глазами.

Управительница миновала демоницу и направилась в господский коридор. Понимая, что происходит что-то странное, Рабе окликнула девушку. Она даже не подумала, что та может ее увидеть в истинном обличье, таково было удивление Рабе. Дворфа быстро, но без суеты повернулась в ее сторону. Она повела головой, все так же не открывая глаз, и это наполнило душу Рабе странным страхом. Дальше дворфа, не целясь, с разворота запустила в нее тяжелый стальной болт. Демоницу спасла ее реакция. Она сместилась в сторону, и болт вошел в деревянный косяк двери, возле которой пряталась Рабе. Повторить выстрел она Лианоре не дала. Сильный удар кончика хвоста по голове отправил ту в беспамятство. Воровато оглядевшись, Рабе подняла легкое тело девушки и понесла ее в спальню.

Утром Лианора вела себя так, будто ничего не произошло. На расспросы Рабе, пребывающей в образе снежной эльфарки, отвечала спокойно, как обычно: мол, спала хорошо, и сны ей не виделись.

Встревоженная демоница понимала, что кто-то подчинил дворфу и использует ту во сне. Но кого она хотела убить? Ее, как снежную принцессу, или кого другого? И это она решила выяснить. По сути, ей было все равно, кого убьет дворфа. Для нее — демоницы преисподней — люди были лишь кормом, но заклятие, наложенное молодым хозяином, связывало ее волю и заставляло оберегать близких ему людей.

На следующую ночь она караулила Лию возле ее дверей. Ровно в полночь двери спальни Лианоры открылись, и из них вышла дворфа в одной ночной сорочке с арбалетом в руках. Она шла неспешно, с закрытыми глазами, но очень уверенно. Прошла мимо замершей Рабе и повернула вновь в господский коридор.

Рабе двинулась следом. От возбуждения кончик хвоста ее подрагивал и случайно задел стену, вдоль которой кралась демоница. Еле слышный звук привлек внимание дворфы. Она остановилась и, не открывая глаз, повернулась. Повела лицом из стороны в сторону и вдруг остановилась напротив Рабе. Демоница замерла с поднятой ногой и боялась пошевелиться. Она почувствовала сильный страх. Казалось, на нее смотрело через Лианору какое-то могущественное существо. И ей было понятно, что оно способно без труда раздавить демоницу как муху. Ее сердце даже перестало стучать. Время шло, и напряжение возрастало. Рабе уже проклинала себя за свою настойчивость и готовилась проститься с жизнью. Капли пота потекли по лбу, предательски щекоча кожу. Хотелось почесаться, но она не смела пошевелиться.

Наконец дворфа медленно отвернулась и пошла дальше. А Рабе тихо выдохнула, опустила ногу и, приходя в себя, постояла пару мгновений. Затем пошла более осторожно за управительницей. Она поняла, что нашла Чапая. Он вселился в дворфу.

Осторожно ставя ноги на пол, Рабе старалась не стучать копытами. Она шла следом за дворфой, а та подошла к двери комнаты Чернушки и остановилась. Дворфа стояла без движения около ридки. Рабе тоже не двигалась. Она даже не знала, что ей предпринять. Наконец Лианора поставила самострел у своих ног, прислонив его к стене, и из-за пазухи достала масленку, осторожно смазала петли и вновь спрятала масленку на груди. Нагнулась за самострелом, и дальше Рабе ждать не стала. Стремительный прыжок произошел одновременно с поднятием самострела. Но удар хвоста пришелся раньше, чем Лианора смогла выстрелить. Дворфа обмякла и стала валиться на пол. Рабе осторожно подняла тело, подхватила самострел и поспешила в комнату дворфы. Она поняла, что целью Чапая является не снежная эльфара, а чернокожая красавица. У той тоже было много тайн. Откуда она? Где ее нашел хозяин, почему спрятал у себя в замке? Этого не знал никто. Но, видимо, она кому-то была нужна, и нужна мертвой. Но как этот мелкий пакостник Чапай мог забрать дворфу в подчинение, Рабе не понимала. И Чапай ли это?..

Она уже почти дошла до комнаты управительницы, как неожиданно с горящей свечой в руках им навстречу вышла служанка Лии. Девушка замерла с открытым ртом, и Рабе ничего не оставалось, как бросить тело дворфы на пол и выстрелить из арбалета. Болт вошел девушке в грудь, и та, отброшенная сильным ударом выстрела, отлетела к стене и, не закрывая удивленных глаз, сползла на пол. Она еще была жива, но Рабе не дала ей просто так умереть. Она выпила ее душу и, услышав шум в коридоре, чертыхаясь, подхватила сразу два тела и потащила в спальню дворфы. Она еле успела в последний момент вернуться и забрать арбалет. Быстро запихнула под кровать тело девушки и положила на постель дворфу. Затем под кровать залезла сама. В коридоре напротив дверей раздался топот стражи. Затем послышался негромкий стук. Следом несмелый вопрос:

— Госпожа Лианора… У вас все в порядке?

Лия мирно спала и тихонько посапывала. Стража потопталась у дверей и ушла. Шаги затихли.

Рабе за ногу вытащила тело служанки и, мысленно проклиная ту за ночные бдения, взгромоздила ее себе на плечо. Осторожно выглянула за дверь и, стараясь не цокать копытами, потащила тело в подвал. Рабе уже знала потайные ходы в замке и, отодвинув деревянную фигуру старика в длинной хламиде, протиснулась в образовавшуюся узкую щель. Ей ничего не оставалось, как скинуть тело в вентиляционную шахту.

От сожранной души девушки она была слегка пьяна. Покачиваясь, демоница вернулась тем же путем обратно и, зайдя к себе в комнату, позабыв даже поменять форму, буквально упала на свою постель. Последней ее мыслью было, что все надо рассказать хозяину.

Утром она проснулась от шума. Быстро приняла форму снежной эльфарки и дождалась служанки с тазом и водой для умывания.

Молодая служанка по имени Рондина, поливая ей на руки воду из кувшина, рассказала последние новости. Пропала служанка Мата. У порога комнаты управительницы обнаружили следы крови. Не иначе завелся злой домовой, что пожирает девушек. Рабе слушала ее трескотню вполуха и думала о своем. Теперь бдительность стражи усилится, жаль, что пришлось наследить. И как быть дальше?

Этим же утром в замок, к ее огромному облегчению, прибыл и сам молодой хозяин.

Как всегда (это уже вошло в привычку), я появился в двух лигах от замка. Рядом со мной совершенно спокойно, словно они родились и выросли на этой планете, шли мои «инопланетяне» — аристократ Жюль, сын лейера, и его новый телохранитель тире оруженосец, огромный по любым меркам Морган по прозвищу Адвокат. Пакет программ, инсталлированный на установленную им социальную нейросеть, давал им обширные знания и навыки для выживания в новой среде.

— Это и есть ваш замок, милорд? — осведомился Жюль.

— Да. Он и есть… — договорить я не успел.

Открылись ворота, и оттуда выскочили всадники. Они галопом помчались к нам, и вскоре до нас донеслись звуки сигнальной трубы. Противные, визгливые, такие, что мертвого поднимут.

Морган вышел вперед, заслонил нас собой и вытащил молекулярный меч, что в его руках смотрелся как ножик.

— Морган, это встречают милорда, — поспешил предупредить громилу Жюль. — Не вздумай махать своим мечом и отойди мне за спину.

Подскакавшие всадники во главе с Черридаром — начальником стражи моего замка, лихо подняли коней на дыбы, останавливая их на полном скаку. Затем Черридар ловко спрыгнул с коня и преклонил колено.

— Добро пожаловать, ваша милость, — радостно проговорил он. — Примите моего коня.

Это была ритуальная фраза. Он знал, что я не приму его коня и пройду до замка пешком, но как вассал обязан был предложить.

Вся жизнь аристократа определена кучей условностей, нарушить которые означает совершить наказуемое преступление. И одно из самых страшных преступлений против аристократа — выказать неуважение ему. За этим следует публичная порка простолюдина или его смерть. Или вызов на дуэль, если неуважение проявил другой аристократ. Черридар был приглашен мной вместе с другими нехейцами в дружину. Да и вся замковая дружина состояла в основном из моих соплеменников. Теперь уже моих…

Как воспитанный аристократ бандитских кровей, Черридар мельком глянул на вновь прибывших, увидел в Жюле аристократа и вежливо ему слегка поклонился как равному. На Моргана он кинул удивленный взгляд и только.

— Черридар, познакомься. Барон Жюль Бергат, мой новый вассал. А это — его оруженосец Морган. Они поживут в моем замке, обвыкнутся… Потом подумаем, куда их определить. Они из очень далеких краев…

— Очень далеких? — как-то странно спросил Черридар.

— Да, а что?

— Ну, такие, как Морган, живут в диких землях. Я их встречал в набегах.

Об этом я не подумал и, засунув палец в ухо, почесал там, давая себе время придумать, что сказать. Особо врать не хотелось.

— Вообще-то они из Брисвиля, — сказал я. — Но кто знает, кем был папаша этого молодца. Он сирота.

И Морган согласно закивал головой.

Но глазастый Черридар хоть и кивнул, бросил пытливый взгляд на Жюля. Да, действительно, Жюль больше походил на нехейцев. Немного широколицый, с узкими глазами, коренастый и подвижный, словно ртуть.

— Надеюсь, Черридар, ты свои наблюдения оставишь при себе, — тихо сказал я.

И тот заговорщицки, с таинственным выражением на лице молча с достоинством склонил голову. Типа он тайну милорда раскусил, но будет нем как рыба. В его понимании Жюль был метисом-нехейцем, а Морган — вообще порождением диких земель. Бывало, дикари воровали нехейских женщин и брали их в жены. От них рождались похожие на Жюля люди. Нехейцы их своими хоть и не признавали, но, встречая в набегах, старались не убивать. Все же своя кровь. Женщин обратно не забирали, да и те становились фуриями, сражаясь с соотечественниками не на жизнь, а на смерть. Их тоже старались избегать. Единственное, чего мой начальник охраны не мог понять, как Жюль стал бароном. Не иначе был сыном вождя племени дикарей… Все это я прочитал по его простодушной физиономии, словно глядя в открытую книгу.

— Какие новости, Черридар? — спросил я его, чтобы отвлечь от мыслей о новоприбывших.

— Новостей нет, милорд, но есть странности. Пропала ночью служанка госпожи Лианоры Мата. А у дверей комнаты управительницы мы нашли свежие следы крови. Вот, в общем-то, и все.

— Да? — удивился я. — А что говорит сама Лианора?

— Говорит, что не знает, где она.

Ненадолго задумавшись, я отозвался:

— Ладно, разберемся.

В замке нас встречала делегация с музыкой, почетным караулом и хлебом-солью. За спиной Чернушки топталась, подпрыгивая, дворфа. Странно. Чего это она?

Когда мероприятия торжественной встречи закончились, она подлетела ко мне.

— Хозяин, возвращай моего жениха, как бы он не помер от голоду.

Я хлопнул себя по лбу. Точно, ведь Бурвидус по моей воле томился в темнице! Как я мог о нем забыть?

— Одну ридку, Лия, я сейчас.

Вскоре чумазый дворф, голодный и растерянный, стоял перед моей управительницей. Та уперла руки в бока и осуждающе покачала головой:

— Ну что за чумазый дворф. Быстро приводи себя в порядок, замарашка.

А было чем измазаться. Когда я появился в темнице, сей арестант, спрятанный мною на время из-за своей болтливости, пытался совершить побег. Копал подкоп, чтобы выбраться из заключения. Он несколько дней не ел и утолял жажду, посасывая холодные камушки. Копал он руками и на то, что весь измазался в глине, не обращал внимания. В момент моего появления он справлял малую нужду в углу и жалобно причитал. Тихо бормоча, он ругал меня на все лады.

Другой дворянин его там и оставил бы за такое попрание чести, но я лишь рассмеялся. Услышав мой смех, он вздрогнул и обернулся. Глаза его стали большими, как у летучей мыши. Он вытаращился на меня и не заметил, как стал мочиться себе на штаны.

— Красавец, — покачал я головой. — Вижу, не скучал и переделывал мою тюрьму. Ну, стало быть, оставлю тебя здесь, Бурвидус, доделывай начатое.

— Не надо, милорд! — Дворф, забыв натянуть штаны, посеменил ко мне. — Я все исправлю… Я думал, обо мне забыли… Еда… Вода… Нет… — бессвязно начал говорить он.

— Хорошо, Бурвидус, натягивай штаны и пойдем отсюда. Ты прощен… на первый раз, но если я или еще кто услышит, как ты меня ругаешь… Я отдам тебя Чернушке для жертвоприношения ее богине. Богиня дура, и жертва ей такая же будет. Как говорится, умных к умным, а тебя — к ней.

— Нет, нет, — замахал руками дворф. — В первый и последний раз, го… оп! Простите, милорд.

«Ну да, так я и поверил», — подумал я. Схватил его за шиворот и перенесся к высокому крыльцу донжона.

— Забирай своего жениха, — улыбнулся я, видя, как сначала лицо дворфы расцвело, а потом на него нашла грозовая туча.

В моем кабинете после сытного завтрака в присутствии Жюля прошло недолгое совещание. Морган был предоставлен самому себе и слонялся по замку.

Я представил Жюля Чернушке и Лие, после чего стал слушать о том, как забирали тело снежного эльфара.

Прибыла небольшая процессия снежков. Показали мое письмо, и их проводили к месту проведения обряда. Они забрали эльфара и дали служанке сто золотых монет. Рабе, играя роль Торы, вышла к соотечественникам, окатила их презрительным взглядом и выдала от себя убийственную фразу: «Вам стало привычным, леры, убивать своих соотечественников». И, отвернувшись, ушла.

«Ну прямо артистка больших и малых оперных театров!» — как сказали бы у нас на Земле.

Снежные эльфары ничего ей не ответили. Как выразилась смеющаяся Лия, они увидели рядом с госпожой Торой ее черную копию — Чернушку, разинули рты и так остались стоять, словно статуи.

Оценив Жюля взглядом, Лия бесцеремонно спросила:

— Тан Жюль, что вы умете делать?

Тот поморгал глазами и произнес:

— Я вообще-то могу многое. Управлять поместьем, петь…

— Ну, управлять поместьем есть кому. А вот пение ваше хотелось бы послушать. Здесь, простите меня, милорд, — это она обратилась ко мне, потом посмотрела строго на смущенного Жюля, — бездельников нет, и каждый приносит пользу.

Жюль, который еще не расположился и притащился со мной в кабинет со своим скарбом, полез в мешок, достал свой инструмент, подергал струны, и неожиданно для всех по небольшому залу пробежала трепетная волна чарующих звуков. Мы все замерли. А Жюль, сыграв вступление, затянул песню о любви лейера к пастушке. У Чернушки и Лии выступили слезы на глазах.

— Как это прекрасно, тан! — вытерев глаза платком, вытащенным из лифа, произнесла дворфа. При этом, к моему удивлению, она вытащила еще маленькую бронзовую масленку, которую небрежно засунула обратно. — Вам поручается найти способных к музыке среди подданных милорда и организовать эти… как их… Я в городе видела. — Она замялась, не зная, как объяснить свою мысль.

— Музыкальные труппы, — подсказал я.

— Зачем… трупы? — удивилась дворфа. — Нам здесь трупы не нужны. Пусть живут и учатся мастерству, потом будут услаждать ваш слух пением, милорд. — Она укоризненно покачала головой. — Вам бы все убивать и резать. Пусть организует группу певцов и музыкантов. Будет как в столице у короля. А вообще, вот что… Мы организуем здесь свой театр!

— Пусть, — махнул я рукой и подумал: «Тем более Жюль прекрасно в этом разбирается».

И так стараниями Лии Жюль был определен к делу.

— Потом милорд найдет вам, тан Жюль, достойную невесту-магичку, — продолжила Лия. — В академии этого добра хватает. Правда, милорд? — Лия, что называется, ковала железо, пока горячо. — Выделит деревеньку, и вы счастливо заживете.

Она сложила руки на груди и умильно посмотрела на Жюля. Тот беспомощно обернулся ко мне. Я вяло кивнул.

— Но только в том случае, Лия, если тан Жюль этого захочет.

— Конечно, захочет, — уверенно произнесла дворфа. — Кто же откажется от красавицы жены — магички и такого приданого? За нашим милордом не пропадешь, тан Жюль. Вы мне поверьте. Вот кем я раньше была? — Лия, расчувствовавшись, погрузилась в воспоминания. — Грязной рабой у подземных сморчков. А он меня выиграл в споре со старейшиной племени — и вот, сделал управляющей всем своим достоянием. А оно у него растет, как тесто на дрожжах… Спойте нам еще, тан Жюль.

Жюль запел, а я, заметив напряженный взгляд Рабе, сделав ей знак глазами, тихо вышел.

Схватил ее за руку и телепортировался в подвал. Там никто нас не мог увидеть или подслушать.

— Служанка пропала. Твоя работа? — сразу спросил я.

— Моя, хозяин, но у меня не было другого выхода.

— Поясни.

— Значит, так… — начала с небольшой заминкой Рабе свой рассказ. — Как только вы уехали, я стала каждую ночь искать Чапая…

Я поморщился, как от зубной боли. Вот на кой черт сдался ей выдуманный дух?

— Тебе что, скучно, что ли? — спросил я хмуро.

— Вы не поверите, хозяин, но я его нашла.

— Где? — недоверчиво спросил я. — В служанке?

— Нет… — Рабе выпучила глаза и, словно театральная артистка, сделав хорошо выверенную паузу, выдала: — В Лианоре!

— Тьфу! — сплюнул я. Час от часу не легче. То она ищет его в штанах Бурвидуса, то в его невесте. Но решил узнать все подробнее. — Выкладывай.

— Я ночью тайно бродила по замку, хозяин, и тут вижу: по коридору идет в одной ночной сорочке Лианора. Глаза закрыты, в руках — взведенный самострел, и вокруг — тишина…

— Ага, — не выдержал я. — И мертвые еще, конечно, обнаружились, которые с косами стоят.

— Мертвые? Нет, мертвых не было. Я ее окликнула… А она повернулась ко мне, я даже от страха замерла. Внутри у меня вот тут, — Рабе провела рукой по пышной груди, — все похолодело. И вдруг дворфа, не открывая глаз, выстрелила в меня из арбалета. Это было так страшно, хозяин. Я еле увернулась.

— Хм… Ты была в обличье демоницы?

— Ну да.

— А что ты хотела от дворфы? Чтобы она с тобой сплясала? Или пошла жрать души своих служанок?

— Она не видела меня, хозяин! Я же говорю: глаза у нее все время были закрыты.

— Если глаза у нее были закрыты, Рабе, то как она могла навести арбалет и выстрелить? Что-то не вяжется.

— Вяжется, хозяин. Она была одержима. И ею управляли. Меня не обманешь. В ней Чапай сидел. Ему глаза дворфы не нужны. Даже через ее закрытые веки я видела его тяжелый взгляд. Дальше я Лианору оглушила и отнесла в ее комнату. Положила на постель. А наутро она ничего не помнила.

— Может, сильно ударила? Тут помню, а тут не помню…

— Слушайте дальше, хозяин, — совершенно не обескураженно продолжила Рабе. — Так вот! На следующую ночь я решила за ней проследить. Ровно в полночь, когда все уже уснули глубоким сном и по замку шныряли одни крысы… Она вышла, снова спящая, в ночной сорочке и с арбалетом. Вот так. — И Рабе показала, как с закрытыми глазами шла дворфа. Она очень похоже ее изобразила. — Прошла в господский коридор и остановилась у дверей… — Я не стал ее перебивать и решил молча дождаться и узнать, у каких дверей она остановилась. — У дверей Чернушки, хозяин.

Рабе сделала паузу, смотря на меня и стараясь понять, какую реакцию вызвали ее слова. Но я молчал.

— Лия, — продолжила Рабе, — достала из-за пазухи масленку, смазала петли на двери и подняла с пола арбалет. Хозяин, я уверена: она пришла убивать Чернушку. И ею управляли. Точно вам говорю.

— И что ты сделала?

— Я ее снова оглушила и понесла в ее комнату, а по дороге встретила эту дуру Мату… Пришлось ее пристрелить и сбросить в вентиляционную шахту. Иначе бы она всем рассказала, что видела. Пошли бы разговоры… Вот. Не верите? — Она посмотрела мне в глаза. — Останьтесь сегодня ночью и сами все увидите.

Я задумался. Врать Рабе смысла не было… Если только она в своем демоническом обличье не испытала сильнейший голод. Тогда, сорвавшись, она просто могла сожрать душу несчастной девушки.

— Ладно, Рабе… посмотрим. Ты ее душу сожрала?

— Да, хозяин, я не смогла сдержаться. Но если надо, я ее верну.

— Верни, девушка не виновата… Но если ты врешь… Ох, я не знаю, что с тобой сделаю.

— Курамой клянусь, хозяин! Чтоб мне век не вернуться в преисподнюю! Чтоб я питалась всю жизнь лишь душами крыс…

— Даже так?.. Я тебя услышал. Пошли.

Мы вновь вернулись на верхний этаж замка. Я спустился во двор, где руководила разгрузкой продовольствия Лианора, и стал осторожно приглядываться к дворфе. Выглядела она несколько помято, не было обычного румянца на щеках, но в остальном это была прежняя Лия, деятельная, простая и хозяйственная.

— Что произошло с твоей служанкой? — как бы невзначай спросил я.

— Не знаю, хозяин. Иногда она убегала к своему жениху в деревню, но всегда вовремя возвращалась. Я послала туда гонца за ней.

В облике Лии, в ее голосе не было тревоги или напряженности. Мы стояли во дворе, и она внимательно следила за происходящим. От ее бдительного ока не ускользало ничего.

— Маркел! — прикрикнула она на слугу. — Осторожно неси корзину с яйцами. Если разобьешь, я твои отрежу.

— Кровь откуда у твоих дверей? — не отставал я.

— Да откуда мне знать, хозяин? Это вы у стражи поинтересуйтесь… Лиза, проверь, молоко не скислось ли? — Она широко улыбнулась.

Я проследил за ее взглядом. Во двор вышел Бурвидус.

— Ладно, спрошу, — махнул я рукой и пошел прочь.

Поднялся на верхний этаж и увидел Жюля, несколько растерянного и смущенного. Он направился ко мне, но мне было не до него. Он хотел со мной пообщаться, но я, улыбнувшись, положил руку ему на плечо и сказал:

— Жюль, теперь ты свободный человек. Осваивайся, за меня не держись, как маленький ребенок. Вживайся, обрастай связями. Поговорим за ужином.

Про связи я загнул, конечно. Какие тут связи — я да мои невесты. Жюль с пониманием кивнул и устремился за могучей спиной Моргана. Тот вовсю обхаживал горничных и тащил тележку с постельным бельем, разливаясь перед разрумянившейся красоткой соловьем.

«Надо же, как быстро этот громила освоился!» — отстраненно подумалось мне, и, посмотрев в спину ушедшему сыну лейера, я направился в сторону комнаты Лианоры. Остановился у дверей. На стене было размазанное темное пятно, похожее на засохшую кровь.

Действительно, странные события произошли в замке во время моего недолгого отсутствия. Кто же на этот раз ко мне подбирается? Демоны? Нет, вряд ли. Своих чертей Рабе узнала бы. Лесные эльфары? Я пожал плечами. Вполне может быть. Но почему они выбрали Лианору? Она не может нанести мне вред… или может? Что-то я запутался. А что я знаю о ее ритуале? А ничего. Это для меня терра инкогнита. Но если Рабе не врет и все было так, как она рассказала, то кто или что управляет Лианорой во сне?

Я приоткрыл двери и воровато заглянул к ней в комнату. Почему-то я испытывал при этом смущение, словно пытался подглядеть за чужой жизнью. Встряхнув головой, я отбросил всякое сомнение и зашел. Обстановка была простой. Стол, стул, широкая кровать и шкаф. У кровати на деревянном выскобленном полу (полы здесь еще не научились красить) — шкура местного медведя. На окнах — веселые занавесочки. Всюду идеальная чистота и порядок.

Прошел до шкафа, открыл его. Там была ее одежда — три платья, плащ, подбитый мехом, и колчан с болтами на двадцать штук, было их всего восемнадцать. Значит, тут Рабе не наврала. А где сам арбалет? Я огляделся. Подошел к кровати и, приподняв покрывало, заглянул под кровать.

В это время в коридоре раздались быстрые шаги и послышался громкий голос дворфы:

— Я переоденусь по случаю приезда хозяина, а потом, господин Жюль, мы с вами составим план поездок по графству… И скажите своему большому оруженосцу, чтобы он не приставал к горничным. Мы найдем ему подходящую невесту…

Я был застигнут врасплох. Что сказать Лие?.. Почему я здесь?.. Не зная, как поступить, и смущаясь, словно подглядывал за чужой жизнью, я ничего лучшего не придумал, как быстро юркнуть под кровать и там замереть. Под руку мне попался самострел.

Открылась дверь, и дворфа вошла комнату. Беззаботно напевая, она подошла к шкафу и остановилась напротив него. Я лежал ни жив ни мертв, разглядывая подол платья и проклиная себя за нерешительность и глупость. Если она заглянет под кровать, то что я ей скажу?..

То, что я мог воспользоваться телепортом, на тот момент вылетело у меня из головы. Лианора сбросила платье и, показав мне стройные лодыжки, надела новое. Подняла сброшенное платье. При этом я видел копну волос и молился, чтобы она не посмотрела направо.

Подобрав платье, она, стуча каблучками, ушла, а я вздохнул с облегчением. Вытолкнул из-под кровати самострел и заметил под ним размазанное темное пятно, такое же, как и на стене. Потрогал пальцами и растер между ними сухие красные крошки. Когда я вылез, то поставил самострел на место. Закрыл шкаф и сразу телепортировался в свой кабинет.

Там за моим столом как у себя дома расположилась Чернушка. Она чертила какие-то диаграммы на листах и что-то под нос сама себе бубнила. Увидев меня, вздрогнула и слабо улыбнулась:

— Ты так неожиданно, пупсик. Не возражаешь, если я тут поработаю? А то Жюль и Лия громко разговаривают и мешают.

— Сиди-сиди, — замахал я рукой. — Только давай… без пупсика.

— Хорошо… друг.

Я почесал затылок. Пора определяться.

— Ну… — начал я осторожно. — В конечном итоге, Чернушка, мы оба знаем, что ты станешь моей второй женой. Поэтому к чему такие условности? Зови меня просто — дорогой.

— Хорошо, просто дорогой.

— Нет, не «просто дорогой», а просто «дорогой», и все, — поправил я.

Чернушка приподняла брови, странно посмотрела на меня.

— Как скажешь, не просто дорогой, а просто дорогой, и все.

Я в бессилии уселся на стул. Посмотрел в ее ясные глаза. Понимая, что я сам загнал себя в ловушку слов, махнул рукой.

— Зови как хочешь.

— Хорошо, пупсик.

Душа у меня заметалась, как пойманный дикий тигр в клетке. Кем я только не был. Дух, студент, шарныга, скорпион, голая задница, теперь еще и пупсик.

— Можно звать меня Ирри, — осторожно предложил я.

— Хорошо, Ирри.

Я с облегчением вздохнул. Встал и, подойдя к чернокожей красавице, обнял ее. Ее ноздри затрепетали. Она напряглась и уперлась мне руками в грудь. Я, не понимая, отстранился.

— Ты спал с Гангой? — не столько спрашивая, сколько утверждая, произнесла она. — У нее будет ребенок… — Я удивленно на нее посмотрел.

— Почему ты так решила?

— Запах… на тебе ее запах… и запах ребенка.

Я, недоумевая, понюхал свои подмышки. Не пахнут. Конечно, с тех пор, как мы имели близость, я не принимал душ, но все же…

— Но как?.. — удивленно пожал я плечами.

Как она могла что-то учуять?

Чернушка встала и обняла меня. Прижалась к груди, и я почувствовал ее упругие полушария.

— Я так рада! — прошептала она и тут же отстранилась. Глазки ее сияли, как может сиять черная дыра в космосе. — Значит, мы сыграем сразу две свадьбы. И ты женишься на нас обеих сразу. Я тоже хочу от тебя ребенка… Сегодня.

— Подожди, подожди… — Я отошел от нее на шаг и, обескураженный, сел на стул. — Это, понимаешь… Такое дело… Дело такое… Значит… Да-а… Значимое, значит, и, я бы сказал, ответственное… Вот. Очень ответственное. К нему надо подготовиться… Вот… Хорошо подготовиться. Понимаешь?

— Знаю и понимаю, Ирри. Но мы оба понимаем, что я стану твоей второй женой. Поэтому к чему условности? Я тоже хочу от тебя ребенка, как и сестра, не дожидаясь обряда. Ни о чем не беспокойся. Мы с Лианорой все устроим. Я заменю на торжестве Гангу, раз ее тут нет. У вас, людей-аристократов, так и делают. Вместо жениха к невесте приезжает его друг, играют свадьбу, и невесту, ставшую женой, увозят к мужу. Я выучила ваши обычаи. А вы сыграете вторую свадьбу без меня в степи у ее народа.

«Да что же за день такой сегодня! — мысленно посетовал я. — Лия хочет убить Чернушку. А Чернушка хочет ребенка и свадьбу».

— Хорошо, — решился я и хлопнул ладонями себя по коленям. — Разберусь с делами, приеду, и мы устроим все так, как ты сказала.

Чернушка печально покачала головой.

— Нет, Ирри…

— Почему нет?

— Потому что у тебя дела никогда не заканчиваются. Мы это сделаем до твоего отъезда, или ты пообещаешь словом дворянина возлечь со мной сегодня.

Я был зажат со всех сторон. Портить ей настроение я не хотел. Мне было ее откровенно жалко. Чернушка была привязана ко мне ритуалом крепче, чем душа к телу. Слабо улыбнувшись, промямлил:

— Хорошо, я сегодня с тобой возлягу. Приходи ко мне в комнату и жди меня там. — Собравшись уходить, вспомнил про ее чертежи и, чтобы увести в сторону разговор, спросил: — Это у тебя что? — Я поднял лист и пытался разобраться в схемах. Похоже на электрические сети.

— Это новая магическая защита замка. После той ночи, когда пропала служанка и были обнаружены следы крови, я подумала, что это дела демонов. И вот, перерабатываю защиту.

— И как она будет работать?

— Как только в замке появится существо инферно, его приложит молнией и парализует.

— Э… Постой, — всполошился я. — На демонов охотиться не надо.

— Почему?

— Потому что… Потому что… Их тут нет и не будет.

— Ирри, ты себя видел со стороны?

— А в чем дело?

— А дело в том, что ты врешь. Я могу отличить ложь от правды. Это врожденное качество.

— Я вру? Ну да, вру… Не хотел говорить, но… Понимаешь… У меня в замке живет ручной демон.

— Рабе, что ли?

«Ну Ганга… болтушка!» — мысленно подумал я и скривился, как от зубной боли.

— Ирри. — Чернушка правильно поняла мои затруднения. — Между нами… между мной и сестрой нет тайн. Но Рабе сейчас нет в замке… Или есть?

— Есть.

— Служанка — это ее проделки?

— Да.

— Хм. Тебе видней, Ирри. Но я поработаю над защитой все-таки. Не против демонов, так против белых дзирдов и лесных их братьев.

— Работай, — согласился я и, поцеловав в щеку будущую жену, напевая песню про султана и трех жен, направился к выходу.

— Ирри, ты хочешь иметь трех жен? — В голосе Чернушки прозвучала ревность. Я обернулся.

— Ой, нет. Чернушка. Столько бед и забот…

— Так ты не будешь брать в жены белую дзирду?

— Нет, не буду. Даже если бы и захотел — не получится. Она будущая княгиня и выйдет замуж за того, на кого ей укажет совет домов.

— Вот и хорошо. Поскорее бы она стала княгиней, — отозвалась Чернушка и вновь уткнулась в свои записи.

Я согласно покачал головой. Да уж, поскорей бы. Живу как на вулкане. В Снежном княжестве зреет заговор, это я чувствовал кожей, и Тора многим мешает. Заговорщики ни перед чем не остановятся, и ведет их воля Рока. Ох уж этот дядька Рок, возомнивший себя богом! Сколько от него проблем.

Но сейчас нужно избавиться от тела служанки, иначе вскоре весь замок провоняет из-за разлагающегося трупа. Кроме того, девушку жалко. Не успела пожить и оказалась, на свою беду, не в том месте и не в то время. Заберу-ка я ее к себе на гору, пусть будет там моей служанкой.

Подумано — сделано. Я спустился в подвал и поднял бездыханное тело. Перенес его в лес и положил у дороги. Кто-нибудь поедет мимо и обнаружит девушку. Ее душу словом власти затащил в кибуц моей многослойной души.

Теперь осталось дождаться ночи. Кроме того, я подумал: «А почему я скрываю проблему одержимости Лии от Чернушки? В конце концов, одна голова хорошо, а две — лучше». Поэтому с наступлением темноты постучался в комнату дзирды.

— Кто там? — раздался мелодичный голосок.

— Это я, Ирридар.

— Входи.

Я вошел и замер на пороге, позабыв прикрыть за собой дверь. В замке комнаты были небольшие, эта — всего метров четырнадцать. Квадратных, конечно.

У зеркала стояла полуобнаженная Чернушка и намазывала себя благовониями. Она была в белых трусиках, без лифа, и, повернувшись ко мне, выставила свои стоявшие, словно египетские пирамиды, два крепеньких полушария не больше второго размера.

— Ты пришел сам? — Ее лицо осветила довольная улыбка.

Я же стоял столбом, пялясь на ее плоский живот, и все мысли улетели за границу инфосферы планеты. Голова стала пустой от мыслей, как футбольный мяч.

— Что? — переспросил я, силясь поднять глаза и посмотреть ей в лицо. — Шиза… — Я с трудом сглотнул. — Быстро приведи меня в чувство. Я понял, что ты задумала… — Мысли приходили и исчезали, а я боролся с наваждением красивого женского тела и гормональным всплеском. — Нет, Чернушка, это будет потом… Ближе к ночи.

Я услышал, как Шиза хрипло рассмеялась, и в тот же миг обрел уверенность и способность мыслить. Чертовка, она хотела подменить Чернушку и сделать то же, что и с Эрной.

— Ты уже пришел ко мне на ночь и не стал ждать у себя? — улыбалась Чернушка, ни капли не стесняясь своей наготы.

— Нет, наша близость пока откладывается.

Теперь лицо моей дзирды напоминало приближающуюся грозовую тучу. Она повернулась ко мне полностью и уперла руки в бока, опасно прищурившись.

Стараясь предотвратить раскаты грома и вспышки молний, я поднял руку.

— Подожди, есть важный разговор. Все остальное — потом.

Видимо, на моем лице отразилась озабоченность. Чернушка успокоилась и вновь смотрела на меня чистым, незамутненным гневом взглядом.

— Ночью я буду следить за Лией. — Я порадовался и удивился ее выдержке. Ни одной эмоции не отразилось на ее красивом лице. — Уже две ночи подряд, — продолжил я, — она во сне пыталась тебя убить, и, если бы не мой демон, ты была бы застрелена из арбалета.

Теперь Чернушка дернулась как от удара плетью.

— Но… но зачем?

— Вот это я и пытаюсь узнать. Есть предположение, что ею кто-то управляет. — Я прошел к столу и сел на стул. — Сейчас ты оденешься и спрячешься у меня, а я здесь сооружу муляж. Укрою его одеялом и буду ждать, что произойдет.

Дзирда ненадолго задумалась.

— Лианора отверженная, — наконец произнесла она, рассуждая вслух. — Над ней провели обряд… подчинения… Я думаю, он схож с тем, что проводили у нас над провинившимися сестрами. Они становились бездушными рабынями Беоты, и та их использовала… в общем, использовала против гномов. Души сестер были в руке нашей богини… Это примерно то, что ты сделал со мной. Мне жаль, Ирри… но она обречена. — В глазах девушки появились крупные слезы и потекли по ее щекам.

— Ты думаешь? — сознавая ее правоту, но не желая в это верить, переспросил я.

Внутри меня нарастала горечь и отравляла мою душу. Кто-то использует дорогое мне существо против меня, стараясь ударить побольнее.

Дворфы никогда не будут посвящать своего соплеменника лесным эльфарам. Тогда кому они ее посвятили и отдали? Я знаю лишь одного… того, кому можно отдать душу… Да, это он. Бог этого мира, хитрый Рок. Я сидел понуро, задумавшись, пытаясь найти выход. Но как его искать, если нет опоры? Нет понимания, с чего начать… и куда идти…

— А если обратиться к Бурвидусу? — помогла мне Шиза. — Он что-то должен знать про этот ритуал.

— Хм… А что, это единственная наша зацепка, — согласился я.

Я повернулся к смирно стоявшей Чернушке.

— Иди ко мне в комнату, — сказал я. — А я постараюсь кое-что узнать.

Ее невозмутимости мог позавидовать сфинкс пустыни. Слезы моментально исчезли, она надела на голое тело плащ и выплыла, словно лебедушка, из комнаты.

— Бурвидус, значит, — вслух проговорил я, задумчиво выбивая дробь пальцами по крышке стола.

Затем решительно поднялся и направился к себе в кабинет. По дороге стражнику, стоящему в карауле у лестницы, ведущей вниз, приказал привести ко мне Бурвидуса. Вскоре пожаловал и дворф. Недоуменно огляделся, почесался и застыл у двери, не забыв поклониться.

— Садись, Бурвидус, — указал я глазами на ближайший ко мне стул у стола.

Я долго изучающе смотрел на дворфа, а он, не смея прервать молчание, весь извозился. Ему хотелось чесаться под моим взглядом, но и этого он не смел, дабы своими неуместными действиями не оскорбить «вельможного пана».

— Бурвидус, я пригласил тебя для очень серьезного разговора. Речь пойдет о твоей невесте и моей управительнице Лие, — так я начал подготавливать его к откровенному разговору.

Коренастый дворф даже почернел лицом. Он широко раскрыл глаза и уставился на меня.

— Ты знаешь, что она отверженная?

Бурвидус немного пришел в себя и слабо улыбнулся.

— Знаю, ваша милость. Как не знать? Про это знают все…

Я прервал его, подняв руку. Бурвидус мог говорить о пустяках часами. Болтливость была одной из черт его характера.

— По вашим законам, ни один дворф не может принять ее в семью или взять в жены. Я правильно говорю?

— Все верно, милорд, так и есть.

— А почему ты тогда согласился взять Лию в жены?

— На это, милорд, у меня было две причины, — совершенно спокойно отозвался Бурвидус.

— Ну-ка, ну-ка? — подтолкнул его я к откровенности.

— А тут нечего скрывать, милорд… Первая причина — это та, что я ее полюбил. Как увидел мою голубку, так и влюбился, просто без памяти… Вот.

Его лицо с крупным носом, обрамленное густой русой бородой, словно вырубленное из скалы парой ударов зубилом, расплылось в мечтательной улыбке.

— А вторая такая, значит… Если бы я не сделал тогда ей предложение, она бы меня пристрелила из своего ужасного арбалета. Во-от. — Он посмотрел в мои неверящие глаза. — О! Вы не знаете, на что способна моя пташка! — Бурвидуса прорвало, и я, не перебивая, слушал. — Она долго не разговаривает. Вот и с конюхом прежнего лорда беда случилась. Люди говорили… — Он пригнулся ко мне и почти шепотом стал передавать слухи: — Когда он плюнул в ее сторону и думал, что она этого не видит, то моя птичка просто пристрелила этого дуралея. Раз — и в самое сердце. — Он поднял палец вверх и потряс им. — Вот ведь как.

— Бурвидус, я рад, что тебя не останавливает запрет твоего народа, и хочу помочь Лианоре…

— Ну, к своим мы уже не вернемся… нам и здесь хорошо… Э-э-э… Вот как? А чем вы можете ей помочь?

— Расскажи мне о ритуале отвержения, — как можно миролюбивее попросил я.

— О чем? — Глаза Бурвидуса стали жить отдельной жизнью. Они выпучились и начали потихоньку выползать из глазниц. Затем он быстро-быстро заморгал. — Вы шутите? — спросил он.

— Нет, не шучу. У нас появилась проблема, Бурвидус. И Лия стала опасной для всех.

— Нет… — отмахнулся он. — Нет… этого не может быть…

— К сожалению, это так.

— Нет, она не может быть опасной для вас… ваша милость. И потом, это секрет моего народа. Я не могу нарушать его законы.

— Ты один уже нарушил, Бурвидус. Решил жениться на отверженной и назад возвращаться не собираешься. Какое тебе дело до традиций тех, с кем ты порвал?

— Я?.. Порвал?.. Ну да, порвал. Но… Понимаете… Ритуал отвержения — это нечто совсем иное, чем уйти и не возвращаться к своему народу. Если я расскажу про это таинство, меня настигнет проклятие моих предков.

— И что тогда случится? — невесело усмехнулся я. Ох уж эти суеверия!

— Что? Я… Я… э-э-э… не знаю точно… Но что-то страшное.

— Ладно, Бурвидус, я расскажу тебе, что ночью делает Лианора. Она встает в полночь, берет арбалет и с закрытыми глазами идет к комнате госпожи Чернушки. Ее ведет тот, кому ваш народ ее передал.

— Нет… — отчаянно замотал головой дворф.

— Ты сам все увидишь, Бурвидус, сегодня ночью, — вздохнул я, понимая, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — А пока посидишь под стражей.

Я дернул шелковый плетеный шнур. Прозвенел тревожным звоном колокольчик, и в кабинет вошли два стражника.

— Дворфа под стражу, — приказал я. — Обращаться вежливо, кормить из господской кухни. По первому приказу доставить сюда.

Осталось дождаться ночи.

В полночь мы с Бурвидусом стояли за статуей старика. Дворф переминался и пытался меня разговорить, но я просто показал ему кулак, и он прижал широкую, как лопата, ладонь ко рту.

Не успели мы устроиться, как показалась Чернушка в плаще и поспешила в нашу нишу. Ни слова не говоря, стала протискиваться между мной и статуей.

— Ты что тут делаешь? — прошипел я. — Иди в мою комнату.

— Я там весь вечер провела… Пусти… А тебя все нет и нет…

— Я занят…

— Ты всегда занят… Пусти же!

Но договорить мы не успели: в коридоре раздались легкие шаги, и из-за поворота показалась Лианора. Она шла с закрытыми глазами, держа в руках свой убийственный самострел. Проплыла мимо нас, и тут Бурвидус не выдержал и вскрикнул:

— Лия!

Девушка остановилась. Медленно, не открывая глаз, повернулась в нашу сторону. В ее лице появилось что-то хищное, и Чернушка тихо ойкнула. Мгновением позже раздался выстрел из арбалета, и, если бы не защита Шизы, Бурвидус был бы убит своей невестой. Она выстрелила очень быстро и метко. Вспышка щита Шизы… Бурвидус резко отклоняется назад и ударяется затылком о стену. Ругается…

Дальше уже я не стал терять времени, вышел в ускоренный режим, перехватил Рабе, несущуюся к дворфе на всех парах, и буквально закинул ее в комнату Чернушки. Вернулся, вытащил немного жизненной энергии из Лианоры, и она упала мне на руки.

Я отнес дворфу в ее комнату и положил на постель. Самострел убрал в шкаф и вышел. У дверей стояли хмурая Чернушка и ошарашенный Бурвидус.

— Идем! — приказал я им обоим и первым направился в свой кабинет. — Ну что, убедился? — спокойно спросил я обескураженного дворфа. Тот только жалобно заморгал. — Будешь рассказывать о ритуале? И знаешь… мне трудно это говорить, но не ставь меня перед выбором: или мы, или твоя невеста. Ею управляет враг, и с нее надо снять это ваше… мм… заклятие.

Дворф весь сжался и стал еще меньше.

— Я мало что знаю… Правда! — заметив мой взгляд из-под приподнятой брови, поспешил добавить он. — Ритуал проводят наши старейшины… Но что знаю, расскажу, — сдался дворф.

Бурвидус сильно вспотел, и капли пота катились по его лбу. Он постоянно вытирал его тыльной стороной широкой ладони.

— Когда народ отвергает кого-то, это или преступник, убивший своего сородича, или дворф, продавший душу демонам. Тогда его судят, и если нет смягчающих обстоятельств, то привязывают душу такого… дворфа к животному. Ловят дикого козла и проводят ритуал привязки. Если есть смягчающие обстоятельства, то казнят. М-да… с Лианорой поступили мягче и в то же время сурово. Ее предали в руки богу и продали смиртам. Видимо, отец хорошо заплатил старейшинам. Вот, собственно, и все, что я знаю.

— Да, негусто, — согласился я. — А какому богу ее предали?

— Неназываемому.

Я с удивлением уставился на дворфа.

— Это еще что за бог такой?

— Бог, он и есть бог, — ответил Бурвидус. — Зачем ему имя? — Он отвел в сторону глаза.

— Бурвидус, хватит врать, — не выдержал я. — Если не хочешь говорить, так и скажи.

— Нельзя взять и просто так назвать имя бога, — отозвался смущенный дворф, — это наказуемо. Его можно называть по имени, только когда призываешь его.

— Ну, теперь понятно, — кивнул я. — Только это не приблизило нас к разгадке тайны Лианоры. Вы сами все видели, понимаете, что ею управляли во сне. Предположения, мысли какие, если есть, — выкладывайте.

Но ни Чернушка, ни Бурвидус помочь мне не смогли. Дворф просто насупился и молчал, а дзирда на мой вопросительный взгляд ответила:

— Я не была жрицей, не смотри на меня так. Я простой командир пограничных войск.

— А ты, Шиза, что скажешь? — как к последней надежде обратился я.

— Что скажу? А давай спросим у хранителей. Если Беота знает этот ритуал, то, может, и они — тоже.

— Молодец, — ответил я. — Мне тоже пришла такая мысль в голову.

— Что-то я этой мысли в твоей голове не видела.

— Смотри лучше, — огрызнулся я.

Немного подумав, отдал распоряжения:

— Значит, так. Ты, Бурвидус, отправишься опять под стражу. И не смотри на меня, как теленок на мамку. Ты болтун, каких свет не видывал, а мы должны держать это дело в тайне. Ты, Чернушка, ночью будешь спать у меня. А я на время отлучусь… — Заметив взгляд дзирды, попытался отвертеться: — Сама видишь, не до того. От слова своего не отступаюсь. Как обещал, так и сделаю. А сейчас мне надо отлучиться и кое-что разузнать про этот ритуал.

— Но Лия спит, — не отступала Чернушка, — и до утра еще много времени. А днем она нормальная. Вот днем и убудешь по делам.

— Ладно, как скажешь, — не стал спорить я.

Мне показалось, что в лице Чернушки промелькнули черты Шизы и ее довольная улыбка.

Утром, пока моя черная невеста, разбросав руки по постели и улыбаясь во сне, сладко посапывала, я осторожно отодвинулся, встал, собрал вещи и, не одеваясь, чтобы ее не разбудить, телепортировался в Град на Горе.

Встав у парапета, стал быстро одеваться, поглядывая по сторонам. Конечно же управленческий аппарат в лице моего спецназа из троих оболтусов, ничего не замечая, играл в карты. К ним присоединился Авангур. Мне оставалось только покачать головой. Авангур был голым, не считая набедренной повязки. А груда его вещей лежала возле Мастера.

— Дайте отыграться! — вопил покровитель пророков.

— А что у тебя есть? — смеялся Магистр. — Твоя повязка нам не нужна.

— Вот! — Красный от возмущения Авангур стянул с руки браслет. — Мой браслет против всей одежды.

Я решил досмотреть, чем все это закончится. Над бедным Авангуром склонился Рострум. Его змеи лезли хранителю в карты, и тот отмахивался от них, как от надоедливых мух.

— Еще бери! — советовал Рострум.

— Да отстань ты!

— Бери, говорю! — горячо шептал Вальгум. — Точно тебе говорю.

— Берешь? — спросил Мастер.

Авангур глянул на Рострума и махнул рукой:

— Беру.

Мастер послюнявил пальцы и сдал Авангуру карту. Тот ее осторожно поднял и вдруг со злостью запустил в лицо Рострума. Вскочил и схватил моего управляющего за уши. Рострум взвизгнул и заголосил:

— Ухи! Ухи!

Между ними завязалась борьба, а я силился вспомнить, где это уже слышал. Наконец змеи Рострума обвились вокруг шеи неудачливого хранителя, и тот захрипел.

— О мой бог! — закатил я глаза.

У всех подданные как подданные. Пребывают в благолепии от своего повелителя. А у меня — ходячее бедствие. За что мне это? Чем я провинился перед судьбой? Как вообще стоит и строится моя гора? Эти разряженные клоуны только в карты играют… Почему меня еще не разорили? Не выгнали?.. В голову пришла земная поговорка, которая мне не очень понравилась: «Каков поп, таков и приход».

Понимая, что других управленцев у меня нет, устало посмотрел на это сборище: «А может, просто смириться с их чудачествами? Таких абсолютно „безбашенных“ управляющих ни у кого нет. И, кроме того, смогли же они без меня отбить нападение Рока. Все равно я не управляю процессами на этой горе, так пусть же все идет, как идет…»

— Эй! — крикнул я. — Хватит драться.

Все мгновенно посмотрели в мою сторону. Два неразлучных друга тут же затянули свой нудный псалом:

— Славься…

Им стал вторить с зажатыми ушами Рострум. Авангур от досады сплюнул и отпустил Рострума.

Сирена из бассейна трубно и до ужаса противно заголосила, возвещая о моем прибытии, и весь город стал петь осанну. Я же обреченно стал ждать конца торжественной встречи. А что поделать, эти духи уже никого не видели и не слышали. Допев песнь-приветствие, троица подбежала ко мне.

— Мастер, отдайте вещи и браслет нашему гостю, которые вы выиграли жульническим способом, — приказал я.

— Как — отдать? — возмутился Мастер. — Я не жульничал. Карточный долг — это святое… Как… Как наша гора.

— Не жульничал, значит, — поджал я губы. — А сыграй со мной.

— С вами?.. А на что?

— Если ты выиграешь, то можешь делать здесь все, что захочешь. Проиграешь ты, Авангур заберет свои вещи, и вы все трое будете строить мой город, а не играть в карты.

— Идет! — живо согласился Мастер.

Он думал, что меня так же просто провести, как Рохлю и Авангура. Брал для своих обманов мою благодать, и меня же хотел надурить. Простак!

— Кто будет раздавать? — спросил Мастер, суетливо тасуя колоду карт.

— Колода твоя, ты и раздавай.

Мастер быстро раздал по две карты, а я вышел в ускоренный режим и отрезал его от притока магической энергии. Поднял его карты. Ну конечно, там были туз и десятка. А что у меня? А у меня — две десятки. Подстраховался, негодник. Я поменял его туза на свою десятку и вышел в нормальный режим.

Довольный Мастер, глядя на меня свысока и широко ухмыляясь, спросил:

— Еще, владыка, брать будете?

— Нет. Себе бери.

— А смотреть? Вы даже не смотрели карты! — удивился Мастер.

За моей спиной стоял Рострум, и его змеи кружились над моими картами. Я накрыл их ладонью. Авангур скромно сидел в стороне: решался вопрос его служения. Мастер отложил колоду и поднял карты…

Это надо было видеть! Словами выражение лица жулика не описать. В нем была вся гамма чувств — от удивления до обиды и возмущения. Я наслаждался его реакцией. Сначала это было недоумение, потом — огромное удивление. Он положил карты и вновь поднял их. Побледнел, и руки его затряслись. Он что-то бормотал, перебирал карты, но две десятки не исчезали.

— Вскрываюсь, — произнес я и выложил туза с десяткой.

Мастер с воплем выронил карты.

— Мне подменили карты! — обратился он к Роструму и Мессиру. — Я точно помню, что сдал себе туза и десятку!..

Наконец осознав, что сам себя выдал, он сдулся, как воздушный шарик.

Авангур с радостным воплем вскочил со своего места и заплясал. Я понимал его радость. Что бы он делал без своего браслета? Ходил бы побирался, как казанская сирота, а потом бы развеялся в эфире. Какие азартные ребята эти хранители, однако. И тут я вспомнил про девушку, убитую Рабе, и приказал ей выйти из меня. Рядом появилась девушка, она удивленно заморгала, потом увидела меня и присела в книксене.

— Рада вам служить, владыка, — мелодичным, приятным голосом произнесла она.

— Тебя как зовут, красавица?

— Мата.

— Мата, будешьуправляющей моего дворца. А, кстати, где мой дворец? — спросил я Рострума.

Тот отвел глаза и стал сосредоточенно ковыряться в носу.

— У вас нет дворца, владыка, — вылез вперед Мессир.

— Как нет? А чьи там купола? — показал я пальцем на сверкающие золотом купола высоких палат.

— Это дворец Рострума, владыка. — За спиной Мессира нарисовался Мастер. Рострум стал бочком отходить в сторону.

— Ясно, — усмехнулся я.

— Рострум сказал, — стал ябедничать Мессир, — что вы тут бываете редко, долго не задерживаетесь и вам дворец не нужен. Вот.

— Ясно, — повторил я. — Я забираю этот дворец себе. Мата, ты будешь управлять дворцом. Помнишь, как это делала Лия?

— Конечно, владыка. — Девушка, ухватив изящными пальчиками края платья, вновь сделала книксен, затем мгновенно преобразилась. — Вы, трое! — Она обратилась к моей троице. — Живо за мной, будем проводить ревизию дворца.

Рострум хотел возмутиться:

— Ты кто такая?..

Но, увидев мгновенно очутившийся в руках девушки арбалет и поймав ее жесткий непреклонный взгляд, спрятался за спину Мастера.

— Объяснять надо? — сурово спросила Мата, и все трое отрицательно закачали головами. — Тогда вперед, и шевелим ногами.

Троица под конвоем новой управительницы пошла понуро прочь. Я уселся на краю фонтана и подождал, пока Авангур оденется и подойдет ко мне.

— Авангур, ты понимаешь, что остался мне должен? — Я сразу, можно сказать, взял быка за рога.

Хранитель молча кивнул и внимательно на меня посмотрел.

— Тебе что-то нужно! — утверждая, произнес он.

— Ну, наверное, ты уже понял, что я знаю не все, что знаете вы, хранители, созданные Творцом, — начал я издалека.

— Это сразу видно, — кивнул он. — Тебе нужна информация?

— Нужна, Авангур. Но чтобы ты расплатился со мной, одной информации будет мало.

— Понимаю. Чего ты хочешь?

— Ты знаешь расклад сил среди хранителей?

Авангур задумчиво почесал ухо.

— Главный здесь Рок, потом идет Беота, теперь появился ты, и вы делите планету. Ловкач Курама завладел Инферно… Не представляю, как ему это удалось. Но скоро его там потеснят. На нейтральный мир ушел Ридас, старый привратник. Сейчас братья начнут рвать вотчину Рока и Беоты на кусочки. Конечно, это дело не одного столетия, но у тебя в перспективе положение лучше, чем у них. У тебя есть союзники и нейтральные хранители… Но ты хотел спросить о другом… Ведь так?

— Все верно. У меня внизу, в графстве… есть отверженная дворфа. Она передана соплеменниками в рабство Року. И сейчас она ночами пытается убить близких мне людей.

— А в чем проблема? Убей ее, и все, — равнодушно отозвался Авангур. — Тут уже ничего нельзя изменить.

Я не стал говорить ему, что не могу так поступить и что отвечаю за нее перед самим собой, перед своей совестью. Что это неправильно — убивать ту, которую принял. Это предательство.

— Я не хочу ее убивать, — хмуро ответил я. — Хочу освободить от заклятия, связывающего ее с Роком.

— Это невозможно. — Мой визави пожал плечами. — Ты не знаешь механизма связи духа раба и господина, я так понимаю. Ну так я тебе расскажу. Тело разумного существа — это вместилище духа, который это тело оживляет. Дух живет в сердце и заставляет его биться, гоняя кровь по телу. В крови находится душа. Это память, чувства и так далее. Она собирает всю информацию, доступную для разумного, а переносит эту информацию кровь. Дух раба связан с господином неразрывной связью. Как только ты захочешь эту связь порвать, то раб тут же умрет. Так что, мой друг, прости, но твоя дворфа обречена. Она не может не выполнить приказ господина. Сожалею, но… — Авангур развел руками. — Все так и есть.

— И что, нет никакого выхода? — недоверчиво переспросил я.

— Ну я, по крайней мере, не знаю. И еще… Ты очень… Так скажем, человечный, что ли. Ты дела смертных принимаешь близко к сердцу. Хранители должны быть выше страстей и чувств смертных. Смертные рождаются, умирают, болеют, враждуют и убивают друг друга. Они несовершенны, и потому мы должны следить за равновесием в системе…

— Я это уже слышал, Авангур, — отмахнулся я. — Давай не обо мне. Может, есть какой способ обойти это заклятие? И девушка выживет, и Року нос утрем.

Авангур пристально посмотрел на меня, покачал головой и предложил:

— Если у тебя есть идеи, то предлагай, а я, если увижу, что идея абсурдна, скажу, что это глупость.

— Ну хорошо, давай попробуем, — с тяжелым сердцем согласился я и ляпнул первое, что пришло в голову: — А если подселить девушке другого духа и завязать заклятие на него? Это глупость?

Авангур заморгал и посмотрел на меня, как на чудо чудное.

— Нет, не скажу, что это глупость. Интересный ход, может сработать. Только надо найти духа, согласного уйти за грань после того, как откажется выполнять приказ господина. А подсадить духа мы сможем здесь. Только кто же согласится? Они тут вторую жизнь обрели…

— Я пойду, — раздался голос у нас за спиной. Мы обернулись. Из воды на нас грустно смотрела крула. — Устала я быть тут одна, к сестрам хочу. Меня подселите.

— Точно согласна? — спросил я.

— Да.

— Ну вот, — улыбнулся Авангур, — теперь дело за малым. Тащи сюда свою дворфу.

Я молча кивнул и вернулся в замок. Было раннее предрассветное утро, небо порозовело на востоке, и вскоре Лия должна была вставать. Я прошел в ее комнату, поднял спящую девушку, словно пушинку, и вновь оказался на горе. Создал стол и положил на него тело девушки. Посмотрел на Авангура и улыбнулся.

— Вот.

— Что — вот? — спросил он.

— Вот та самая дворфа, — продолжая улыбаться, ответил я.

— Я вижу.

— Делай.

— Что делать?

— Как что? — удивился я. — Подсаживай духа крулы.

— Я этого делать не умею, — спокойно заявил Авангур.

— Как не умеешь?! — Я был поражен в самое сердце. — Но… Ты же сам сказал, что идея нормальная.

— Идея нормальная, — согласился он. — Надо узнать, как подсадить духа в девушку, и перекинуть поводок.

— И как? — Я отупело стоял и смотрел на Авангура.

— А вот этого я не знаю. Давай Рохлю позовем.

Я беспомощно переводил взгляд с Авангура на спокойно спящую дворфу.

— Не надо никого звать, — отозвалась крула. — Владыка, прикажи вселиться в девушку. Там я сама разберусь.

Я вспотел. Вытер лицо запястьем и приказал:

— Крула, войди в дворфу и перекинь на себя поводок… Э-э-э… Какой найдешь.

Крула мгновенно растаяла, а мы с Авангуром с огромным вниманием уставились на Лию. Шло время, но с ней ничего не происходило. Она лежала, спокойная и отрешенная от всего. Вдруг она издала громкий стон, и мы вздрогнули.

ГЛАВА 10

Закрытый сектор. Планета Сивилла.

Лигирийская империя. Столица

Столицу Лигирийской империи, Лигирию, душила влажная духота. И даже ветерок, доносившийся с моря, не приносил облегчения. Порт, раскинувшийся широким полукольцом по побережью, шумел.

Столица располагалась на семи холмах, на берегу Внутреннего моря, соединенного с морем Слез длинным и извилистым судоходным каналом.

Буксируемый галерой корабль беспрепятственно подошел к длинному пирсу, уперся бортом и застыл. На борт поднялись чиновники, пограничная стража, таможенники и маги. Обследовав корабль и получив причитающуюся мзду, выдали металлический жетон-пропуск к причалу и важно удалились.

Фома, пользуясь своей относительной свободой, отпросился в город осмотреть местные алхимические и лекарские лавки. В порту, огромном и больше похожем на отдельный город, кипела своя жизнь. Орков здесь было много. Они торговали, нанимались в отряды охраны, стояли вышибалами в кабаках и тавернах. На Фому, сошедшего с трапа, никто не обратил внимания. Выбрав перекресток между двухэтажными зданиями складов побойчее, он заглянул в один из трактиров.

В чадном дыму от пригорелой рыбы, смешивавшемся с вонью прогорклого пива, за деревянными массивными столами сидели почти все расы, населяющие Сивиллу: люди, дворфы, орки и даже лесные эльфары. Осмотревшись, Фома приметил веселую компанию орков, азартно играющую в кости. Подсев к ним, стал с интересом наблюдать за игрой.

Старый морщинистый орк с большой нижней челюстью и маленькими хитрыми глазами посмотрел в его сторону.

— Что, малыш, — спросил он, тряся камни в стакане, — тоже хочешь сыграть?

Фома сделал нерешительный жест плечами и осторожно произнес:

— Э-э-э, можно попробовать.

— Ха, попробовать! — засмеялся сутулый, с кривым, словно хомут для лошади, позвоночником сидящий напротив него орк. — А серебро у тебя есть, мышонок?

— Есть немного.

— Тогда ставь серебряный илир и играй.

Фома, прикрывая своим телом от всех сумку, под насмешливыми взглядами сидящих стал шарить в ней в поисках серебра. Наконец он нашел нужную монету и положил на стол. В первый раз ему повезло, и он забрал пять монет, но потом у него забрали его выигрыш, и он потратил еще пять серебрух. Огорченно вздохнув, сказал:

— Все, у меня больше нет серебра.

— Ну нет, так нет, — равнодушно ответил сутулый и потерял к Фоме всякий интерес.

— Только что прибыл в столицу? — спросил старый орк.

Фома кивнул.

— Ну, проставь нам пива, и я расскажу тебе, малыш, как тут нужно жить. Столица — она дураков не прощает.

Фома выложил на стол медяки.

— Вот что у меня осталось, — тихо произнес он.

— Хватит, — улыбнулся старый и, махнув рукой, подозвал молодого дворфа-подавальщика. — Кувшин темного, — сказал он и придвинул на край стола монеты Фомы.

Дворф ловко сгреб медяки и быстро вернулся с кувшином. Поставил на стол и положил два медяка сдачи.

— Это тебе за расторопность, — подвинув монеты дворфу, распорядился деньгами Фомы старый.

Он степенно налил себе в оловянную кружку пива. Присосался к ней, выпил содержимое, а затем, вытерев рот своей ручищей, довольно отрыгнул.

— Ты зачем прибыл в столицу? — задал он вопрос. Глазки его уставились на Фому и, казалось, прожигали того насквозь. — Ты не воин, видимо, из учеников шамана. Сивуч. Вас здорово потрепали в степи. — Орк, оказывается, был осведомлен о событиях в степи. — Прячешься?

— Нет. — Фома упрямо поджал губы. — Есть дело к снежным эльфарам.

— Вот как? — Их тихий разговор никто не слушал. Четверо орков пили пиво и продолжали азартно играть в кости. — Не мое дело, малыш. Хочешь мстить — мсти. Только в верхний город, где расположены дома снежков, тебя не пустят. А сюда, в порт, они не суются. Встретить их в городе — это большая удача. Так вот, если хочешь туда пробраться, свяжись с местными бандитами и попробуй попасть в верхний город через канализацию. Понял?

Фома кивнул.

— Если у тебя нет денег, то пристраивайся к отряду наемников. На улице спать не разрешено, на каторгу заберут. Сейчас идет набор в отряды охотников. Серебряные монеты платят регулярно, а делать ничего не нужно, сиди себе и жри от пуза. Если надумаешь, я тебе листок дам. Придешь в гильдию наемников, скажешь — от старины Чтрока. Тебя определят в хороший отряд. — Старый орк хитро глянул на Фому. — Ну что, лист давать?

— Давай, — вздохнул притворно Фома.

Он понял, что старый — простой зазывала рекрутов в отряды для войны с Вангором, узнал главное — где находятся дома снежных эльфаров, и не возбудил к себе подозрение. Мотивы мести у орков были на первом месте. Тем более когда разговор шел о заклятых врагах — снежных эльфарах. Фома взял лист, поднялся и вышел из трактира.

Он прошел порт и вышел в нижний город, такой же кипучий, как и порт. Мастерские ремесленников, занимающие целые кварталы, лавки, рынки были наполнены разнообразным народом. Дважды его пытались обокрасть, и дважды он ломал пальцы воришкам.

На выходе из квартала Ткачей его поджидали. Четверо небритых, угрюмого вида парней перегородили ему путь. Фома, не останавливаясь и не выясняя, что им нужно, словно нож по маслу прошел между ними, оставив их валяться и стонать на земле. Но за ними стоял еще один седой мужик и грыз семечки. Он сплюнул ему под ноги.

— Не спеши, — проговорил он. Фома остановился. — Это мой район. Ты, зеленый, сломал пальцы и побил моих людей. Дальше сторожки стражи не пройдешь. Так что плати или сядешь в каталажку.

Угроза была серьезной. Весь криминал в районах города был под жандармами, и Фома это понимал. Лишних неприятностей он не хотел, кроме того, местный заправила мог ему пригодиться.

— Пойдем где-нибудь поговорим, — спокойно ответил Фома. — Я угощаю.

Мужик зыркнул на него быстрым взглядом и так же спокойно ответил:

— Идем.

Трактир на улице Ткачей был чище и светлее, чем в порту. Бандит уселся за стол, и было видно, что он здесь завсегдатай. Подавальщик быстро притащил бутыль с самогоном и нехитрую закуску — овощи, зеленый лук, жареную рыбу и горячую пресную лепешку.

— Тебя как кличут? — спросил Фома, наливая мужику самогон в кружку.

— Подсолнух. — Мужик степенно взял кружку и быстро выпил. Занюхал рукавом и посмотрел на Фому. — Ну, говори, что надо.

— Надо пробраться в верхний город.

— Эк что удумал. Верхний город закрыт для таких, как ты и я.

— Я знаю, — спокойно отозвался Фома. — Но есть путь через канализацию.

— Слышал от кого или догадался? — Мужик спросил и стал наливать себе самогон.

— Знакомые в порту рассказали.

— Есть такой путь, — согласился Подсолнух, — но он не дешевый. Монеты у тебя есть?

— Найду.

— Ну вот когда найдешь, тогда и приходи, — равнодушно ответил бандит.

— Хорошо, пойду поищу других помощников. — Фома сделал вид, что собирается уйти, и стал подниматься.

— Далеко не уйдешь, зеленый. Стража схватит.

— Не схватит, — ответил Фома, и у живота Подсолнуха мгновенно очутился кинжал. — Я тебя зарежу и тихо выйду.

— Ладно, ладно, я пошутил, — сдал назад бандит. По его лицу покатились крупные капли пота. — Шуток не понимаешь. Решим твой вопрос… за десять золотых. — Он быстро стрельнул глазами по невозмутимому лицу орка.

— Три, — твердо ответил Фома.

— Да ты что такое говоришь, ящерица степная! — возмутился Подсолнух. — Мне нужно еще поделиться с теми, кто тебя поведет в верхний город.

— Не надо с ними делиться. — Фома уселся на место. — Я им отдельно заплачу. Тебе — три за посредничество.

Подсолнух задумчиво налил себе еще самогона и, давясь, выпил. Жадно схватил рыбу и, плюясь костями, стал есть. Молчание затягивалось, но Фома не торопил. Съев две рыбины, Подсолнух вытер руки о лепешку.

— Приходи сюда перед закатом. Будет тебе проход.

Фома молча кивнул, поднялся и вышел из трактира. Прошел до верхнего города, окруженного высокой, лагов десять, стеной. В магическом зрении он видел, что стены окутаны защитными заклятиями и проникнуть через них не стоит даже думать. Оставалась надежда пробраться через подземные ходы.

Что его гнало вперед, он и сам четко не осознавал. Стремление найти отца бывшего раба орков не давало ему покоя, и он неуклонно двигался к своей цели.

Фома неспешно обошел часть стены. Столица была огромна и состояла из трех поясов, окруженных стенами, порта и пригорода. Нижний город, верхний город и замковый пояс, где обитал император. Пригороды, раскинувшиеся за крепостной стеной, уходили на многие лиги вдаль. Там селились те, кому не хватило места в самом городе, — зеленщики, шорники, разнорабочие и крестьяне, прибывшие в столицу за лучшей долей.

Побродив до вечера, Фома вернулся в трактир, заказал еду и стал ждать Подсолнуха. Тот появился спустя полчаса в сопровождении худого паренька лет шестнадцати с прямым наглым взглядом. Оба уселись напротив.

— Вот, зеленый, это Мартин Ловкач, — представил паренька Подсолнух. — Он проведет тебя в верхний город.

Фома бесстрастно посмотрел на парня.

— Куда конкретно ты меня проведешь? — задал он вопрос.

— До водонапорной башни, — помедлив, ответил тот. — Там уже сам выбирайся на поверхность.

— Защитные заклятия в подземелье есть? — продолжал задавать вопросы Фома.

— Есть. Но ты можешь купить у меня отмычку. — Парень отвечал напористо и продолжал смотреть нагло.

— Сколько?

— Один золотой за отмычку и десять — за проход под землей.

— Не пойдет.

Фома понял, что его хотят надурить. Отмычка стоила бы не меньше десяти золотых илиров. Его просто хотели нагло обобрать и кинуть.

— Подсолнух, ты так и не понял. Я проделал долгий путь через всю степь. У меня тут важное дело, а ты подсовываешь мне троха, то есть хочешь подставить. Идите отсюда.

Парень тут же поменялся в лице. Вся спесь и наглость слетела с него, как осенний лист от порыва ветра, он растерянно открыл рот. Подсолнух, наоборот, поджал губы.

Он посидел молча, барабаня пальцами по столу. Затем широко улыбнулся:

— Ты прав, зеленый, я сначала хотел тебя проверить. Знаешь… Грех не надуть дурака. Но ты не дурак. Поэтому предлагаю забыть то, что было, и начать переговоры. Мартин действительно знает, как пробраться в верхний город. У него банда из малолеток, и они знают в подземельях все норки. Он проведет тебя в любое время, когда ты этого захочешь. Рассчитаешься по факту сделанной работы, мне три золотых, Мартину десять. Согласен?

— Хорошо, я согласен, идем прямо сейчас, — ни на риску не задумываясь, ответил Фома.

Троица сразу поднялась, и они пошли прочь.

Вход в подземные катакомбы обнаружился в одном из подвалов старого, почерневшего от времени дома. Нижние этажи были пусты и темны. Везде царило запустение. Впереди шел Мартин, за ним Подсолнух, следом — Фома. Мартин остановился в углу и стал откидывать полусгнившие ящики.

— Помоги, орк, — попросил он, хватаясь за ручку люка.

— Сами, — не трогаясь с места, спокойно ответил Фома.

В темноте он видел, как переглянулись Мартин и Подсолнух, но спорить не стали. Они с трудом подняли бронзовую плиту, обнажив черный зев подземелья. Пахнуло вонью и затхлостью. Вниз уходила каменная лестница.

— Идем, — отряхивая руки, тихо проговорил Мартин и, запустив из амулета светлячок, первым стал спускаться.

Фома шел за Подсолнухом. Внизу их ждали два мальца лет восьми, худые и грязные. Фома хорошо видел в темноте, но люди, как оказалось, нет. Мартин поднял руку с амулетом, и у низкого потолка, отбрасывая тени, заплясал огонек.

— Идем в верхний город, — проговорил Мартин, и мальцы кивнули. Они первыми устремились в правый туннель.

Шли молча вдоль стены. Внизу под ногами плескалась вонючая жижа.

Скоро случилось то, чего с самого начала ожидал Фома. Свет неожиданно погас. Фома сделал три шага, и из стеновой ниши за его спиной появился парень с дубиной в руках. Он еще замахивался, думая, что орк его не видит, но Фома быстро сократил дистанцию с Подсолнухом и свернул тому шею. Удар дубины пришелся по воздуху. Противник негромко выругался. А Фома ударом «воздушного кулака» отшвырнул нападавшего вглубь ниши, и тот размазанной кляксой по стене сполз на пол.

Встретив удар ножом блоком руки, Фома вывернул Мартину руку и, свалив бандита в зловонную жижу, медленно текущую прочь, наступил ногой на шею, утопив голову в воде. Малыши, ойкнув, бросились наутек. Фома зажег свой светляк и отпустил Мартина. Тот, хрипя и отплевываясь, выплыл из воды.

— У тебя есть только один шанс остаться живым, — присев рядом со скулящим парнем, произнес Фома. — Если ты знаешь, как пройти в верхний город.

Воришка был потрясен быстрой расправой с ними. Будучи опытным и ловким, он понимал, что орк не даст ему шанса выбраться на свободу живым. И только если он поможет ему, то, может быть, зеленокожий выполнит свое обещание.

— Хорошо, я проведу тебя до верхнего города, — простонал Мартин, — только не убивай.

— Вставай и веди, — бесстрастно ответил Фома, и это спокойствие сильно напугало бандита.

Орк был словно камень, холоден и безжалостен. Ни одной эмоции не отразилось на его зеленом лице с клыками. Мартин понял, что тот просто утопит его в дерме и двинется дальше. Неумолимость и решительность во что бы то ни стало пройти в верхний город, устранив все препятствия, — вот что исходило волнами от склонившейся фигуры невысокого, но очень опасного орка.

Ловкач, сдерживая стон, поднялся. Оглянулся, прижал руку к животу и пошел дальше. Вскоре они достигли ржавой решетки, перегораживающей проход.

— Это и есть вход в верхний город? — скептически оглядывая препятствие, спросил Фома.

— Нет. Это только промежуточная преграда. Вход дальше. — Мартин повозился с замком и, охая, открыл решетку. Фома видел, что рука у него повреждена и он старается ею меньше работать.

— Ты домушник, вор. Так ведь? — спросил Фома.

— Да, вор, — неохотно отозвался тот.

— Почему связался с мокрухой?

Фома знал кодекс воров — укради, но на мокрое дело не подписывайся. Масть менять нельзя. Свои не примут, а гильдия убийц узнает и жестоко накажет. Каждый должен заниматься своим делом. Таковы правила и понятия криминала.

Мартин остановился и обернулся. В его глазах стояла такая нескрываемая боль, что пробрало и бесстрастного орка.

— Деньги нужны, орк. Очень нужны. Сто золотых илиров, или сестру заберет Боров в наложницы. Он смотрящий в нашем районе, та еще паскуда. Но за ним стоят серьезные люди. Откупиться надо. — Мартин говорил быстро и запальчиво, проглатывая слова, торопясь, боясь, что орк не поймет и придушит его здесь. — Подсолнух сказал, что есть дикарь, только что прибыл из степи. С деньгами. Мол, убьем его и оберем, тебе половина и мне половина…

Фома, не моргая, слушал. Когда воришка замолчал, произнес:

— Я могу помочь тебе с деньгами.

— Ты? Помочь?

— Да.

— Что от меня требуется? Я сделаю все, что скажешь.

— Много делать не надо. В верхнем городе мне нужно найти бывшего посла Снежного княжества лера Эману-ила. Поможешь — и я дам тебе сто золотых илиров.

— Я слышал о нем. Ходили слухи, что его выгнали из посольства. Заглянем к гадалке — старой Розе, она собирает слухи и может что-то знать. — Мартин повеселел. — Ты точно не обманешь?

— Это вы, люди, полны лжи и обманов, у орков честь на первом месте, — спокойно ответил Фома. — Веди. Нет. Подожди. — Фома наложил исцеляющее заклятие на руку Мартина. — Теперь идем, — сказал он.

Они пошли дальше. Фома видел, как воришка повеселел. Он хотел угодить орку во всем и по дороге рассказывал о подземельях. Периодически попадались боковые проходы, и в одном из них лежал труп, облепленный крысами. Заметив взгляд Фомы, Мартин пояснил:

— Здесь, в подземельях, спрятать тело просто. Сбросить вниз, и все дела. Через два дня крысы его сожрут. Никто искать здесь не будет. Стража сюда не суется, а нет тела, нет и дела.

— Почему не суется? — спросил Фома.

— Здесь царство нищих. Стражу убьют.

— А мы как пройдем?

— Заплатим, — отмахнулся Мартин. — Серебряк.

Через сто лагов появился первый сторож. Он свистнул, и тут же их окружила толпа грязных и вонючих людей.

Один из нищих подошел, держась за клюку, и ощерился беззубым ртом.

— Ловкач, снова ты? Зачастил, — посмотрел на орка. — Зверушку с собой тащишь. С тебя серебряк, с него два.

Фома не проронил ни слова. Молча разжал кулак, и на ладони остались лежать три серебряные монеты. Он протянул руку хромому.

— О, да ты богатый! — обрадовался нищий. — Давай еще три серебряка.

Окружившие их нищие загоготали в полный голос.

— Щука, — вступил в разговор Мартин. — Мы заплатили. Пропустите нас.

— Ты можешь идти, Ловкач, а зверушка пусть платит еще. Про нее разговора не было.

— Ты хочешь войны, Щука? Будет тебе война. — Мартин оскалился, словно волк.

— А ты меня не пугай, — хромой выставил вперед узкую грудь, — тут я сам себе император. Ты наверху командуй. Сказал — еще три, значит, еще три.

Фома слушал все это молча и также молча разжал вновь ладонь. Там снова лежали три серебряные монетки.

— О как! — изумился Щука. — Так он еще и колдун. Кует монеты, что твой императорский монетный двор.

И все вновь дружно захохотали.

— Мы его себе оставляем, — засмеялся хромой.

А дальше в руке Фомы вместо монет разгорелся фаербол. Хромой увидел и отпрянул. В Фому со спины полетел камень, но он отстранился и прикрыл собой Мартина. Камень врезался в рот Щуке, и тот закрутился на месте, вопя нечто нечленораздельное. В то же мгновение огненный смерч устремился в сторону хромого. Через несколько рисок в воде лежали тела корчившихся от ожогов нищих. Вонь от паленого мяса расползалась по туннелю. Узкое пространство не дало разбежаться нищим, и огненный смерч собрал богатую жатву.

— Идем, — спокойно произнес Фома и, подхватив под руку остолбеневшего парня, потащил того вперед.

— Ты что наделал? — опомнился Ловкач. — Меня же теперь тут больше никогда не пропустят. Мне и появляться тут нельзя будет, убьют.

— Скажешь своим в гильдии, что они первыми напали. Тебе, Мартин, поверят, — перебил его Фома. — Обратно будем возвращаться, подчистим здесь. Это не бойцы, это мусор. — Фома перешагнул труп хромого нищего и пошел дальше.

Они шли, и Фома видел, как разбегаются от них темными тенями согнутые побирушки. Их больше не трогали.

У следующей решетки они остановились.

— Пришли, — проговорил Мартин.

Фома оглядел магическим зрением пространство.

— Странно, — произнес он, — нет защитных заклятий.

— Говорят, когда-то были, но их никто не обновлял.

— Почему?

— Думаю, никому не хочется спускаться в эти зловонные туннели, — пожал плечами Ловкач. — Да и что может угрожать городу изнутри?

— Наверное, ты прав, — согласился Фома.

Мартин вновь отмычкой открыл скрипучую дверь, и они оказались в верхнем городе. Точнее, под ним.

— Пройдем лагов двести и попадем в подвал водонапорной башни, — пояснил Мартин. — Оттуда выберемся на поверхность.

— Ты так и пойдешь по улицам в этой вонючей одежде? — спросил Фома.

От Мартина несло вонью и плесенью.

— Нет, — слабо улыбнулся вор. — У смотрителя башни спрятана моя другая одежда, я всегда там переодеваюсь.

— А я смогу ходить по городу? Орков не трогают?

— Да, конечно, сможешь. Если тебя пропустила стража, значит, ты свой, — еще шире улыбнулся Мартин.

Вскоре они достигли места и стали подниматься по каменной лестнице. Мартин поднапрягся и сдвинул плечами крышку люка. Отодвинул ее и полез наружу.

В небольшом помещении в глубоком кресле, окруженный тусклым светом масляного светильника, сидел старик. Он повернул голову и посмотрел на вошедших.

— Кто там? — спросил он.

— Это я, Мартин, с другом, — отозвался Ловкач.

— А, Малыш, заходи. Что на этот раз принес старине Боварту?

— Серебряк.

— Лучше бы ты принес мне жареной рыбки. Давно не ел ее.

— В следующий раз, Боварт, принесу обязательно. Я переоденусь?

— Да, конечно. Мира твою одежду вычистила и погладила. Будешь, хе-хе, как богатей. — Старик тихо засмеялся.

Мартин подошел к ведру. Взял его, открыл кран и набрал воды. Спустился вниз и через пять ридок вернулся чистым и в другой одежде. На нем был бархатный камзол, коричневые туфли с носами, задранными вверх по лигирийской моде, и серые, из тонкого сукна штаны в обтяжку. На поясе висел кинжал. На мокрых длинных черных волосах — бархатный берет.

— Я готов, — сообщил он.

Мартин и Фома вышли на улицу и погрузились в серую ночь. Близилась полночь, и редкие фонари на центральных улицах освещали приподнятые над булыжной мостовой, узкие, прилепленные к домам тротуары. На боковых улочках фонари горели над входом в дома.

— Роза живет в третьем доме отсюда, по правой стороне, — прошептал Мартин. — До обхода стражи еще час. Идем. — И он первым нырнул в темную хмарь ночи.

Роза встретила их так, словно они пришли днем. Открыв спокойно двери, улыбнулась и, показав рукой, предложила войти. Дальше порога, правда, их не пустила. Внимательно окинула глазом орка и поджала губы. Сложила руки на груди, затем пробурчала:

— Еще посланников богов мне не хватало, — повернула рассерженное лицо к Мартину. — Ловкач, ты зачем его сюда привел? За ним идет беда.

Мартин растерянно улыбнулся:

— Он обещал дать мне сто монет, тетя Роза.

— Даст тебе он эти деньги. Получишь — и беги подальше от него. Чего приперлись? — Теперь это была уже не благодушная добрая старушка, а разъяренная мегера.

— Нам, тетя Роза, — с опаской проговорил воришка, — нужно знать, где сейчас находится бывший посол снежных эльфаров, мы заплатим…

— Ничего я вам не скажу, — прошипела, словно змея, старуха. — Уби…

Затем ее взгляд остекленел, черты лица, искаженные ненавистью, застыли, и чужой голос ее устами произнес:

— Здесь трон другого владыки… Я обещал держать нейтралитет по отношению к твоему хозяину, орк. Но я помогу тебе. Иди к трем братьям.

И снова жизнь появилась в глазах старухи. Она плюнула им под ноги.

— Уходите, или я позову стражу.

На улице Мартин остановился и стал вслух думать:

— Три брата? Кто здесь такой, что имеет трех братьев?.. Стой. — Он ухватил Фому за рукав. — Я понял! Это самая дорогая гостиница в районе. Когда-то давно, говорят, три брата построили себе дома совсем рядом. Потом они умерли, а три рядом стоящих дома стали называть «Три брата». Сама гостиница называется «Бриз», но местные зовут ее «Три брата». Идем узнаем, кто сегодня там дежурит. — Он быстро повернул вправо и зашагал прочь.

Они прошли два квартала и вышли на большую площадь с фонтанами. На площади стояли три четырехэтажных дома с острыми шпилями. У домов были две общие стены. Выкрашены строения были в разные цвета — желтый, синий и зеленый.

— Давай договоримся так, — остановился перед домом Мартин. — Я узнаю, где твой лер, а ты даешь мне сто монет и отпускаешь. — Он заискивающе поглядел в глаза орка.

— Идет, — согласился Фома.

— Тогда подожди здесь.

Мартин направился к дверям и стал стучать молотком по медной пластине. На стук открылось окошко и следом дверь. Мартин зашел и исчез за дверью, но вскоре вышел.

— Твой лер здесь, — сообщил Мартин, — живет безвылазно с молодым эльфаром на третьем этаже желтого дома. Комната номер двадцать один. С тебя золотой за информацию. Надо отдать привратнику… Это Борн. Иногда мы оказываем ему услуги.

Фома видел, что Ловкач не врет. Он достал мешочек с деньгами. Отсчитал себе на ладонь десяток монет. Завязал кошель и протянул Мартину.

— Держи, — сказал он, — тут сто двадцать золотых илиров. Сделай для меня еще одно дело — вызови своего Борна. И можешь уходить.

Мартин кивнул и подошел к двери. Вновь начал дубасить молотком по пластине. Окошко открылось. Фома услышал, как раздался недовольный голос:

— Стучишь как оглашенный. Деньги принес?

— Да, держи, — протянул воришка руку в окошко. — Если хочешь еще заработать, поговори тут кое с кем.

— С кем еще?

— Открой двери — увидишь.

Двери отворились, и из них высунулась седая, коротко стриженная голова.

— С этим, что ли? — кивнула голова в сторону орка.

— С ним.

— Тебе чего? — спросил Борн, недружелюбно глядя на Фому.

Тот посмотрел на Мартина:

— Иди, Мартин, дальше я уже сам.

Воришка не заставил себя уговаривать. Быстро развернулся и поспешил прочь. Вскоре его спина скрылась в темноте улицы.

— Ну так что надо? — переспросил Борн, наполовину высунувшись из-за дверей.

Фома поглядел на привратника и, быстро ухватив того за нос, втолкнул обратно. Зашел сам и прикрыл за собой дверь.

— У-у-у! Отпусти! — загнусавил привратник.

Он замахал руками, стараясь попасть орку по лицу, но Фома сильнее сжал нос и резко дернул вниз. Не выдержав, привратник с глухим воем упал на колени и заплакал как ребенок.

Фома, не отпуская носа, стал вкрадчиво говорить:

— Борн, ты получил монету, зачем ты меня обманываешь?

— О-о-о… Я… я…

— Не надо врать, Борн, иначе я отрежу тебе нос, потом, вытащу кишки и заставлю их есть.

— Я скажу… Все скажу… Мне не велели… Отпусти!

Фома отпустил нос и ударом ноги повалил старого привратника на пол. Наступил сапогом на шею и немного придавил.

— Рассказывай! — приказал он.

— Ваш лер живет тут на первом этаже. В палатах. На двери — корона… Без номера. Вместе с ним молодой такой, совсем юный… Но я-то вижу, что это баба, только под мужчину рядится. А сегодня ночью пришли двое. Снежки… Серьезные. Они сказали, что, если кто про лера Эману-ила будет спрашивать, посылать их в двадцать первый номер… Вот… Я побоялся им перечить. А лер Эману-ил всегда был со мной добр и серебро давал.

— Кто в двадцать первом номере живет?

— Да никого там нет. Пустует он.

Фома видел, что сейчас старый привратник почти не врет, но и правды всей не говорит. Но в то же время Фома чувствовал, как убегает отпущенное ему время. Добиваться от Борна правдивого ответа было ненужной тратой времени. Он нагнулся и пальцем надавил точку на шее Борна. Тот закрыл глаза и уснул. Не убирая тела, Фома закрыл входную дверь на замок и осторожно поднялся из цоколя по невысокой лестнице в двадцать ступенек на первый этаж. Выглянул из-за угла. Дальше он увидел длинный пустой коридор, освещенный магическими светильниками, и красную шерстяную дорожку. Она хорошо поглощала звуки.

У двери с короной он остановился и прислушался. Было тихо. Он достал из сумки небольшой рог лорха и, приложив широким концом к двери, узкий вставил в ухо. За дверью слышались глухие голоса. Но разобрать, что говорили, он не смог. Убрав рог, Фома замер, размышляя над тем, как быть. Тяжелое предчувствие надвигающейся беды навалилось на него, как неподъемный груз. Он отчетливо понял, что, пока стоит здесь, там, за дверью, может случиться непоправимое. Фома вышел в «скрыт», активировал амулет защиты и рванул дверь на себя. Дверь оказалась не закрыта, и он, покачнувшись от неожиданности, с небольшой задержкой нырнул в прихожую. Это спасло ему жизнь. Электрический разряд ловушки сработал раньше. Перед его глазами вспыхнула шаровая молния и взорвалась. Упав на пол, Фома прокатился кубарем и, вскочив, оказался лицом к лицу со снежным эльфаром в дорогом, по человеческой моде, зеленом бархатном костюме в обтяжку. Эльфар, ослепленный вспышкой, часто моргал. Не раздумывая, Фома ударил эльфара пальцами в горло и ногой в пах. Как говорил учитель, защита остановит кинжал, но добрый удар в пах всегда пройдет. Так и случилось. Эльфар охнул и, свернувшись, повалился Фоме под ноги. Орк перепрыгнул через упавшего и устремился в комнату.

Мгновенно выхватил ситуацию. В кресле с кляпом во рту сидел снежный эльфар. За его спиной стояла та самая девушка, что притворялась парнем, она склонила голову и смотрела на макушку привязанного эльфара. Ее лица Фома не разглядел. А у кресла стоял еще один снежный эльфар. Он поднял голову и быстро прыгнул в сторону. Фома резко развернулся к нему лицом и выпустил приготовленную ледяную иглу. Вспышка сработавшего щита на мгновение ослепила орка. Он тоже, стараясь не дать себя атаковать и сбить прицел, отпрыгнул в сторону. Следом запустил «воздушный кулак». Тугая волна воздуха врезалась в снежного эльфара и отбросила того к шкафу. Фома повернулся к оставшимся двоим и в тот же миг упал, как куль. Тело его не слушалось. Он лежал и смотрел в потолок, не в силах пошевелиться. Он слышал, как, издавая стон и проклятия, поднялся эльфар, отброшенный «воздушным кулаком», как раздались легкие шаги и по комнате пробежала девушка.

— На, выпей, — обратилась она к кому-то, и Фоме показалось, что этот голос он где-то уже слышал.

Вскоре над орком склонилась и сама девушка.

— Вот так встреча! — засмеялась она. — Здравствуй, Фома. Узнаешь? — Девушка снова засмеялась.

Фома смотрел в лицо смеющейся Ринаде. Он узнал ее, хотя вначале короткие волосы, покрашенные в платиновый цвет, сбили его с толку.

— Ты его знаешь? — раздался голос мужчины.

— Да, дорогой. Это преданный слуга графа Ирридара Тох Рангора. Самого странного нехейца, которого я когда-либо видела, скорпиона вангорского короля.

— Интересно, — задумчиво проговорил мужчина, — что нужно тут вангорскому шпиону?

— Я думаю, он пришел за нашим послом, — довольно урча, словно объевшаяся сметаны кошка, проворковала девушка. — Но он сам все расскажет. Правда, Фома?

— Ригра-ил, — обратился к кому-то мужчина. — Помоги усадить нашего гостя в кресло.

— Подожди, Варга, я ему сначала яйца отобью. Все равно они ему больше не пригодятся!

И в следующий момент Фому накрыла сильнейшая боль между ног.

Высокие планы бытия

Рок сидел хмурый и задумчивый. Его позиции первого и, самое важное, главного хранителя этого мира были поколеблены тем, кого он сам вызвал из мира мертвых и вселил в тело местного юноши. Ему казалось, он хорошо изучил психовид землян, их способность приспосабливаться. Отбирал особей из богатых стран — из Америки и густонаселенных европейских государств, пересмотрел череду узкоглазых народов и понял: земляне подходят для его планов, не важно, из какой земной страны они. Достаточно захватить душу умершего и перенести в свой мир.

Сначала казалось, что все просто. Он снабдил землянина богатым арсеналом скрытого оружия, дал ему сверхвозможности и запустил процесс. Юноша должен был сработать как пусковая кнопка череды нужных ему событий. Подорвать влияние ордена демоноборцев, где окопались призванные Курамой иноземельники. Затем вызвать к жизни самого Кураму для противовеса растущему влиянию Беоты и стать приманкой для обоих. Они должны были видеть в нем угрозу себе. Он так тщательно все спланировал, подготовил нужных смертных, потратил почти пять сотен лет для реализации своего плана, а этот сопляк, маложивущий червь, все стал делать наоборот. Он так грубо ломал его конструкции, что пришлось его жестоко убить, отрубив руки и ноги. Но ведь не сдох же! Мало того, вдруг стал воплотившейся сказкой стариков. А этого не было в расчетах Рока. И, что удивительно, ничего подобного развитие ситуации не предвещало. Странный народ русские. Как их понять? Они, по его мнению, даже думать на три хода вперед не могут. Все их действия — глупость на глупости и глупостью погоняет. Как они выжили в своем мире? Как им удается еще и где-то доминировать? За счет чего? Для Рока это стало неразгаданной тайной. Нет логики в их действиях. Нет — и все! Где русские, там логики нет. Потому и предугадать их действия невозможно!

Рок выпил вина.

— Как ему все удается? Ненавиж-жу! Туп, глуп и подвержен тысячам человеческих страстей. У него нет сильных сторон, одни слабости. Казалось бы, вот он весь как на ладони, дунь — и разлетится в пыль… Но как только начинаешь использовать его собственные слабости против него, то выходит совсем не то, что ожидаешь. Это непонятное сознание землянина, которое не угадаешь и не просчитаешь. Как он выжил у Беоты? Как?

И его агент спасовала, удрала. Испугалась, видите ли… Духи сумасшедших смертных… Тьфу! Рок сплюнул.

— Вспоминать не хочу. Скользкий, как речной угорь, не ухватишь. Ну ничего, я знаю, как тебя достать, землянин! Я приучу тебя страдать! Я сделаю твою жизнь мукой! Потеряешь всех своих близких и тех, кто тебе дорог. И виноват вы этом будешь только ты. — Рок потряс в воздухе кулаком, угрожая своему невидимому оппоненту. — И я не буду ждать! Хватит! — Рок в ярости вскочил с кресла, перевернул стол и разлил вино. В последнее время ему было трудно себя сдерживать.

Он ухватился за поводок, ведущий к рабыне, и дернул на себя. Сразу же к его ногам свалилась куча-мала. Чудище, невообразимо переплетенное. Рыбий хвост. Голова дворфы… Да что это такое? Рок в удивлении открыл рот. И в это время зубастая пасть неожиданно схватила его за ногу.

— О-ой… — заорал от неожиданности и боли Рок и ногой отбросил от себя чудовище. Оно исчезло, оставив следы укусов на ноге. — Вот тварь, — выругался Рок. — Что это прилетело?

Он залечил ногу и вновь ухватил поводок, ведущий к рабыне. Теперь сначала прибыла крула, а следом — привязанная к ней поводком дворфа. Крула опять попыталась укусить его за ногу, но он сильным ударом размозжил ей голову. Тварь безвольно дернулась в последний раз и распласталась на полу. Рок поднял глаза, налитые кровью, на дворфу.

— Что это? — спросил он.

А в руках дворфы появился огромный арбалет. Она подняла его и выстрелила в Рока. Все произошло очень неожиданно, и Рок сумел лишь прикрыться рукой. Болт с грозным хлопком тетивы сорвался с ложа и, пробив ладонь, вонзился Року в горло. Хозяин мира захрипел и повалился на спину. Дворфа потянулась к силе, идущей к ней через поводок, и часть отдала круле. Русалка воспрянула к жизни и, увидев лежащего обидчика, бросилась на него. Рок не успел восстановиться и не смог предотвратить нападения крулы. А она яростно терзала его горло, не давая возможности крикнуть и позвать на помощь личную стражу. Наконец, когда он дважды умер и воскрес, Рок понял, что надо отослать эту странную парочку обратно и вышвырнуть их с горы. Что он и сделал усилием воли.

Полностью восстановившись, он вызвал стражу.

— Если сейчас здесь появится человек-рыба, убейте ее. Встаньте передо мной.

Он потянул поводок, и вновь на пол плюхнулась крула, но теперь уже одна. Стража мгновенно напала на русалку. Та только и успела прошептать:

— Прощай, подруга.

Ее тело, изрубленное на куски, растворилось в воздухе, а поводок исчез.

— Что же это было? — проговорил одними губами Рок.

Графство Тох Рангор

Дворфа выгнулась и еще раз застонала.

— Чего это она? — спросил я озабоченно, посмотрев на Авангура.

— Да я откуда знаю, — пожал тот плечами. — Это твоя дворфа.

Лия вдруг дернулась и спокойно задышала.

— Прощай и ты, подруга, — прошептала она и открыла глаза. — Милорд, вы мне снитесь? — спросила дворфа.

И я, еще больше озадаченный ее вопросом, посмотрел на девушку. Впервые она назвала меня милордом. Раньше я был для нее хозяином.

— Мне снился сон, — смотря в небо, продолжила говорить Лианора, — что меня спасло странное создание, не человек, не рыба… Она дралась с тем, кому я принадлежала. И… я ей помогала. Мы дрались как львицы… И она перегрызла рабский поводок, намотав егосебе на шею. Я… Я чувствую свободу, милорд. — Девушка слабо, как после продолжительной болезни, когда приходит первое облегчение, улыбнулась и, вновь закрыв глаза, погрузилась в сон.

— Ну и удачливый ты парень, Худжгарх, — хмыкнул Авангур. — Никогда такого не видел. Чтобы вот так снять рабский поводок другого хранителя, и при этом смертный остался жив… Хотя… — он задумчиво помолчал, — я мало что видел. И, знаешь, ты об этом никому не рассказывай… Это может стать оружием против врагов. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Я согласно кивнул. А чего тут непонятного? Так можно подсадить вместо раба и что-нибудь пострашнее крулы, и поводок превратится в удавку для господина. Хотя я не знал, как это можно использовать, но сам принцип понял.

Я подхватил легкое тело Лианоры и вернулся в замок. Положил ее на кровать и на цыпочках вышел. Надеюсь, Лия выздоровела окончательно и заклятие, наложенное на нее сородичами, разрушилось.

У дверей ее комнаты стояла Чернушка. Она увидела меня и бросилась мне на шею.

— Муж мой! — прошептала она в ухо. — Я хочу тебя. Я ждала тебя.

— Почему здесь?

— А где еще тебе быть? — отстранилась Чернушка. — Ты помогал нашей дворфе. Получилось?

— Скорее да, чем нет, — ответил я.

Взял ее на руки и унес в свою комнату. Вышли мы уже поздно и только потому, что у меня в душе забил колокол тревоги.

— Шиза, в чем дело? — спросил я, сбитый с толку. — Что случилось?

— Не знаю, Викто́р… — ответила мой симбионт. — Но чувствую, нужно идти к гадалке.

— К гадалке? Ты это серьезно?

— Более чем, Викто́р.

— М-да… И где нам ее взять, эту гадалку?

— Поспрашивай, в деревнях обычно живут такие старухи.

— Дожился, — проворчал я, — к гадалкам хожу. Вот это божок.

Я нашел Лию в птичнике. Она могла знать о таких старухах. Но Лия отмахнулась и отправила меня к Бурвидусу. Мол, это он собирает всякие сплетни и слухи. Я несколько раз окинул дворфу внимательным взглядом, не нашел в ней ничего необычного. Лия оставалась все такой же деятельной и решительной. Это у нее в характере, потому и сына старейшины зарезала. «Ладно», — пожал я плечами и пошел туда, куда послали, — в тюрьму, собирать слухи и сплетни.

— Вижу, Бурвидус, ты прижился в тюрьме, — произнес я, разглядывая, как дворф уминает пироги с барского стола и запивает вином. Вид его выражал полное удовольствие от жизни. — Ешь, пей, спи и ничего не делай.

Появился я в его камере мгновенно, и он чуть не подавился куском.

— Милорд!.. Кх… Крх. Вы сами меня сюда посадили. Кх. Как вы здесь…

— Я это помню, Бурвидус, — перебил его я. — У нас новости. Лианора выздоровела.

— Не может быть! — воскликнул пораженный дворф. — Правда?

— Правда, и тебя отсюда выпустят… Но то, что происходило с твоей невестой, не должны знать она сама и другие. Ты понял меня?

— Вот вам мое слово, пусть мне отрежут язык, если я проболтаюсь. Никому не скажу! И даже своей рыбке — тоже.

— Хорошо, Бурвидус. Теперь скажи, у нас где-нибудь поблизости гадалки живут?

— Гадалки? — Дворф задумался. — Не знаю насчет того, настоящая она или нет, но говорили бабы, что у вашей служанки Соломеи мать ворожея.

— У моей служанки? А что, есть такая? — удивился я.

— Конечно, милорд. А кто, по-вашему, убирает ваш кабинет и вашу комнату?

— Не знаю. Я там редко бываю.

— Ну вот поэтому и не знаете.

— Ладно, оставим мою комнату в покое. Ты знаешь, где живет эта ворожея?

— Рядом, в деревне у леса. Там еще рынок для проезжих и трактир. Вот она в трактире и работает, поварихой.

— Идем, — приказал я, — покажешь ее мне.

Дворф с сожалением поглядел на стол, где остался его обед, и поплелся за мной следом.

На мой стук в двери открылось окошко, и стражник, увидев меня, упал без чувств. За дверью раздался топот. С шумом открылась дверь в камеру, и начальник караула, запинаясь, стал докладывать:

— Вашмисть!.. Ни сном, ни духом…

— Хватит. Я знаю, что вы не виноваты, — остановил его я. — Никому не рассказывайте, что видели меня здесь. Бурвидуса я освобождаю.

Трактир меня приятно удивил. Здесь не было чадного дыма. От печи на кухне не пахло горелым мясом, прогорклым пивом не тянуло от стойки и не носились роем мухи.

Опрятная девушка в белом переднике быстро подбежала к нам и спросила:

— Что господа будут заказывать?

— Что делать, милорд, — понял мой недоуменный взгляд Бурвидус. — Вас тут не знают. Редко бываете… — произнес он и отвернулся.

Я понял его затруднения. Действительно странно, что подданные не знают своего сеньора.

— Это его милость граф Тох Рангор, — помог девушке и мне дворф. — Позови сюда мать твоей подружки Соломеи.

В ту же секунду девушка бухнулась на колени.

— Ваша милость, не погубите! — запричитала она и стала обнимать мои ноги. Из глаз крестьянки текли крупные слезы.

Я понимал ее ужас — не узнать своего сеньора для крестьянской девушки означало быть засеченной на площади насмерть. Но я ведь не такой, хотя она этого не знала. Из-за стойки к нам спешил дородный, с окладистой бородой мужик. Он тоже упал на колени и пополз ко мне, непрестанно кланяясь и стуча лбом в пол.

— Ваша милость, смилуйтесь… — включился он в хор мольбы.

Понимая, что они просто объяты ужасом и так стонать будут долго, я пошел на решительные меры. Тут главное не дать слабину. Крестьяне обладают свойством характера бояться господина и презирать его, если он покажет слабость. Я стукнул кулаком по столу и рявкнул:

— Хватит! — и видимо, неосознанно подпустил немного страха в атмосферу.

Хозяин трактира и деваха потеряли сознание и остались лежать на полу. А Бурвидус сполз на пол и тоже встал на колени.

— Бурвидус, сядь, — приказал я. — А лучше позови сюда мать служанки.

Дворф вскочил и с выпученными глазами, словно его запустили из рогатки, полетел, быстро переставляя короткие ножки, к кухне. Вскоре он тащил оттуда полуобморочную полную женщину. За ее ноги цеплялась девочка лет двенадцати и голосила на весь трактир. Все посетители, что были в трактире, мгновенно исчезли с началом представления.

— Теперь слухи о жестоком и ужасном сеньоре разлетятся по окрестностям, — смеялась внутри меня Шиза. — Как же с тобой интересно.

Повариха, притащенная дворфом, увидела лежащих без памяти людей и тоже присоединилась к ним. Ее крепко обнимала и выла, словно волчица, девочка. Страшно, дико и безнадежно.

— Тьфу, — сплюнул я. — Смешно ей. Делать что?

— Не знаю, — ответила хохотушка. При этом она была немного осоловелая, блуждая где-то далеко. — Но, думаю, у тебя все получится. — Шиза ушла.

Я поглядел на стоявшего, выпятив брюхо вперед, словно солдат Швейк, дворфа. Он пожирал меня преданным взглядом, и я понял, что, дай ему команду, он подожжет этот трактир вместе с его работниками.

— Бурвидус, хватит изображать истукана, — проворчал я. — Мне нужно поговорить с этой ворожеей. Сделай что-нибудь.

— Ваш господин проявил ко всем великую милость! — заорал дворф. — Вы все прощены! Благодарите его милость, — закончил довольный дворф.

Его крик пробудил к жизни всех потерявших сознание, и началась вторая часть Марлезонского балета. Пришедшие в себя служители пива и пирогов, обливаясь слезами благодарности, стали воздавать мне хвалу и целовать сапоги. Дворф, довольный, что угодил мне, важно качал головой.

Я не слушал, что они говорили, я с ненавистью смотрел на дворфа. Этот балаган мог продолжаться вечно. Он правильно понял мой взгляд и, струхнув, остановил проявления верноподданнических чувств четверых (чудом оставшихся в живых, по их мнению) людей, которым не посчастливилось повстречать меня.

— Все, хватит! — прокричал он, и все четверо замерли.

Я же как можно миролюбивее проговорил:

— Я хочу поговорить с матерью моей служанки, вот с этой доброй женщиной. Остальные идите и занимайтесь своими делами.

Девочка, уцепившись за подол платья женщины, не отпускала ее. Она зверьком выглядывала из-под ее руки. Предлагать поварихе сесть я не стал.

— Говорят, ты ворожея? — глядя на женщину, спросил я, и она вновь упала на колени.

— Врут! Все врут, ваша милость! Не колдую я, — говорила она торопливо, с придыханием, и я видел, что врала безбожно, врала оттого, что не понимала, что хочет от нее ее господин. Просто оттого, что испугалась непонятной ситуации и последующего наказания.

— Жаль, — ответил я. — А я хотел тебя наградить. — Вот, золотой илир приготовил, — и со вздохом повертел монету в пальцах.

Первой опомнилась девчушка.

— Я могу поворожить, — произнесла она, не отрывая зачарованного взгляда от желтой кругляшки. Он словно магнит притягивал ее к себе.

— Цыц! — цыкнула на нее мать.

Но я остановил ее взмахом руки.

— Тебя как зовут? — спросил я с добрыми интонациями в голосе, пытаясь наладить с девочкой контакт.

— Вимота… ваша милость.

— Скажи мне, Вимота, почему я испытываю тревогу?

Девочка посмотрела на меня, прикусила губу и стала говорить:

— Э-э-э. Город… Большой город у двух морей… Там… там ученик, он попал в беду… женщина… она его знает. Ему плохо. — Девочка поморщилась, словно испытала боль сама. — Он зовет… Зовет…

— Кого зовет? — не выдержал дворф, который напряженно слушал девочку.

— Не знаю. Хуб… Худю… Не понимаю.

Я поднялся из-за стола. Положил на стол монету.

— Бурвидус, забери девочку в замок, устрой ее там хорошо. Пусть будет рядом с Чернушкой.

Девочка вытаращилась, а ее мать вновь упала на колени.

— Спасибо, ваша милость… — запричитала она, в отличие от девочки она понимала, что я только что подарил ее дочери блестящее будущее.

Широким шагом, не слушая слов благодарности, я направился к выходу.

«Значит, в беду попал Фома. В городе у двух морей. И стал звать меня на помощь. Если мне не изменяет память, — размышлял я, — то он направился в Лигирийскую империю за отцом мальчика, которого мы спасли из плена. Посовещавшись, орк и снежный эльфар решили мне помочь увеличить количество желающих войти в мой род».

Конечно, я понимал их задумку. У бывшего посла, после того как его отлучили от рода и дом отказался от него, нет других вариантов, чтобы выжить. Он и его сын стали позором для своего дома. И другие рода, входящие в дом, в котором ранее пребывали отец с сыном, постараются смыть этот позор кровью изгнанных. А войдя в мой род, они начинают жизнь заново, с чистого листа. Только мой род получит клеймо отверженных. Хотя мне это было безразлично. Вот Фома и решил поговорить с папашей мальчика… только что-то пошло не так. Что за женщина встретилась на его пути? Размышляя, я вышел из трактира и прыгнул телепортом на корабль-базу.

— Шиза, давай определи, где наш маленький орк и что это за город у двух морей? — Помня, как я искал следы Вироны, на каждого из своих людей и нелюдей я заранее прикрепил магическую метку, по которой можно было их найти.

— Он в столице Лигирийской империи, — отозвалась Шиза. — Лигирии. Прокладываю маршрут. Так… Надо идти в Брисвиль, оттуда — прямо в столицу. Там по метке найдем Фому. Это самый быстрый способ до него добраться. Но тебе надо переодеться по лигирийской моде, чтобы не вызывать ненужных подозрений. В Брисвиле и прибарахлишься.

Столица империи могла поразить дикаря или провинциала монументальными зданиями, мощенными камнем дорогами, храмами и пышностью одежд жителей. Но для меня, побывавшего в Москве, Ленинграде и Кабуле, это был средневековый, с узкими улочками, город, запертый в трех стенах.

Я сошел с портальной плиты и свистом подозвал экипаж с открытым верхом. Усевшись, приказал двигать в верхний город.

Цокали копыта, коляску потряхивало на мостовой, и она с трудом разминулась со встречным экипажем. Прохожие спешно убегали, давая место каретам.

Я же думал: «Что там происходит?» Фома был еще жив, и это меня немного успокаивало.

Вскоре мы прибыли на небольшую площадь и остановились у комплекса задний с куполами. Расплатившись, я вошел в центральное здание. Именно где-то здесь находилась метка Фомы. Заспанный старик уставился на меня недовольными буркалами.

— Нет мест, — буркнул он.

Я ухватил его за длинный синий нос и сильно сжал.

— О-о-о! — завопил старик. — Опять!

— Орка видел? — спросил я.

— Видел. Видел. В палатах с короной.

Я отпустил нос.

— Куда идти?

— Туда. Туда, — замахал рукой старик, показывая на невысокую каменную лестницу.

Я кинул ему золотой илир.

— Кто там еще?

Старик ловко поймал монету, рассмотрел и сунул за пояс.

— Три эльфара и девка, ряженая под парня. Больше никого.

Я кивнул и пошел дальше. У дверей остановился, вышел в боевой режим, прыгнул в помещение коротким телепортом и осмотрелся. Увиденная картина ужасала. Фома был изуродован. Пальцы рук неестественно вывернуты, под ногтями иголки, лицо превратилось в кровавую маску. Ноги переломаны, коленные чашечки разбиты, но Фома еще дышал, хрипло и слабо. Глядя на него, я понял, что он отключал рецепторы боли, и истязатели, не добившись нужных сведений, просто хотели сломать его волю полностью, вместе с физической оболочкой. Они подлечивали его, не давая умереть.

Первым делом я лишил сил двух снежных эльфаров, чтобы не мешали, и, выйдя из боевого режима, использовал лечение, усиленное кровью. Потом просто залил Фому с ног до головы эликсиром исцеления. После приступил ко второму раненому. Это был привязанный к креслу снежный эльфар, сдается мне, папаша спасенного мною мальчишки.

Фома быстро приходил в себя. Увидел меня и улыбнулся беззубым ртом.

— Ушитель, я знал, што вы придете, — прошамкал Фома.

— Ушитель, — передразнил его я. — Как ты мог попасться?

В это время открылась дверь соседней комнаты, и я повернулся на шум. Оттуда выглянула снежная эльфарка и тут же захлопнула дверь.

— Ринада, — прошептал Фома.

— Что? — Я посмотрел на Фому.

— Это Ринада.

— Да ты что? — удивился я. — То-то, я думаю, девушка показалась мне знакомой.

Я вышел в боевой режим и телепортировался в комнату, где спряталась шпионка. Но, к моему сожалению, опоздал. Она ушла, использовав свиток. Я не хотел ее убивать, даже задерживать не хотел. Просто думал поговорить и узнать, зачем ее ко мне подсадили.

Я вышел и развел руками.

— Удрала. Ловкая, зараза. Она с этими прибыла? — спросил я, пнув ногой лежащего эльфара.

— Нет, Рина-ила была со мной, — произнес, вставая с кресла, снежный эльфар. — Разрешите узнать, с кем имею честь разговаривать, — спросил он.

Я применил светский поклон Овора и представился:

— Граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

Мой изящный лигирийский поклон всегда производил впечатление, так случилось и на этот раз. Снежный эльфар часто заморгал и с запозданием представился сам:

— Лер Эману-ил, бывший посол Снежного княжества… Снежный эльфар без рода и дома, — и также изящно поклонился.

— А это Фома, мой ученик и друг, — представил я орка. — Скажите, как вы угодили в ловушку? — Я вновь небрежно пнул одного из снежков.

— Я доверился, — вздохнул бывший посол с огорчением. — Глупо доверился красивой девушке… Она парализовала меня и открыла дверь моим бывшим соотечественникам.

— Так она связана с некоторыми представителями вашего дома! — удивленно покачал я головой. — Вот же проворная девчонка.

Я посмотрел с интересом на лежащих без сил эльфаров.

— Так вы предатели, господа. Связались с одним из личных агентов князя Великого леса. Но… Не мне вас судить. Когда я прибуду в княжество, то доложу совету о ваших связях. Вот пусть они и решают вашу судьбу. Я даже не буду вам мстить за то, что вы покалечили моего подданного.

— А зачем ваш друг сюда прибыл? — это задал вопрос бывший посол.

Я посмотрел в сторону вопрошавшего эльфара.

— Он должен был передать вам мое предложение.

— Предложение?

— Да. Мы знаем, в какое положение вы попали. Мы нашли и спасли вашего сына, — заметив вспыхнувшее волнение в глазах бывшего посла, поспешил успокоить: — С ним сейчас все в порядке. — Я посмотрел на Фому, и тот согласно кивнул головой. — Так вот, я получил согласие совета домов княжества основать свой род, если выполню одно условие. В мой род должны войти по собственному желанию трое снежных эльфаров, отказавшись от своего рода и дома. И я могу основать даже дом, если их будет четверо. У меня есть согласие троих снежных эльфаров…

Надо отдать должное выдержке лера Эману-ила. Он выразил свое удивление лишь мгновенно расширившимися зрачками.

— Один из них — ваш сын, лер. Он хотел, чтобы вы тоже присоединились ко мне. Поэтому Фома отправился вас искать. Но, как оказалось, не совсем удачно. Так что скажете? Вы пойдете с нами или останетесь в обществе этих товарищей?

— Я… Не знаю, как выразить вам, граф, свою благодарность. Примите мою преданность.

— Принимаю, лер Эману-ил.

Вот что хорошо у благородных людей, так это то, что их слово тверже алмаза. Не надо тебе договоров в трех экземплярах. Не надо нотариусов. Сказал «примите мою преданность» — и все, будет предан до конца дней своих.

— А какое место, милорд, вы определили мне в вашем роду?

— Это мы обговорим в дороге и не при них. — Я перешагнул тела, направляясь к выходу.

— Ушитель, я могу рассшитаться с ними? — спросил Фома.

— Нет, Фома, не можешь. Я не хочу вступление в княжество омрачить убийством или избиением его подданных. В следующий раз будешь умнее и проворнее. Идем. Вам есть что собирать? — спросил я эльфара.

— Только личные вещи, милорд.

В экипаже мы возобновили разговор.

— Лер Эману-ил, раз уж у меня появилась возможность основать свой дом, то грех этим не воспользоваться. Я хотел бы, чтобы вы в нем основали свой род и взяли в него всех снежных эльфаров.

— Разумное решение, — согласно кивнул эльфар.

— И вы будете моим советником в делах Снежного княжества. Можете что сообщить?

— Конечно. В княжество нужно прибыть с дружиной. Тридцати бойцов хватит. Нас, эльфаров, не тронут, потому что мы будем в вашей свите, но по дороге обязательно… Вдруг появятся разбойники. Для этого нужна дружина. Когда вам будут выделять земли под дом, то предложат высокогорные пустоши Высокого хребта. Не берите, торгуйтесь…

— Знаете, лер Эману-ил, а я соглашусь на пустоши. Я горец, и мне не привыкать.

— Ну-у-у… как знаете, только учтите: вам за год нужно будет возвести крепость. А это будет очень трудно. Но я понимаю, у вас есть свой замысел. Тогда следуйте ему. И вы должны понимать, что не все младшие и старшие дома встретят вас ласково. Ожидайте неприятия, оскорблений и дуэлей. Хотя… если вы смогли вытащить принцессу из преисподней, то вам не привыкать решать подобные вопросы. Я знаю о вашей репутации. Все более-менее значимые фигуры в Вангорском королевстве на учете, и о них собирается вся возможная информация. Вы противостояли полку гвардии и не выдали им принцессу Тору. Кроме того, я глубоко уверен: вы знаете, что делаете.

Я посмотрел на эльфара с непроницаемым выражением на лице. Ведал бы он, что я обычно не знаю, что буду делать через пять минут. Не то что через неделю.

— Спасибо за ценную информацию, лер. Но принцессу я вытащил не из преисподней, хотя и очень близко… А что, лигирийцы тоже собирают подобную информацию о вангорцах?

— А как же! И, смею вас уверить, что у них есть информация и о вас, скорпион.

«Да это уже секрет Полишинеля, — мысленно вздохнул я. — Может, мой начальник даже сам донес на меня».

— Раз уж вы согласны взять землю у Высокого хребта, — продолжил лер Эману-ил, — то и дом тоже будет называться дом Высокого хребта. У вас появится к титулу дополнение: тан Аббаи Тох Рангор, глава дома Высокого хребта. И место в совете младших домов. Сами туда не ходите, назначьте своего представителя не из моей бывшей семьи. У вас такой, я понял, имеется.

Я согласно кивнул и подумал о Гради-иле. Вот он точно будет на своем месте. И с замком, что я построю, управится, и лорда не посрамит.

— Мне придется основать новый род. Я был там. Исследовал Высокий хребет… по делам службы, — добавил эльфар. — Наверху раскинулось безымянное высокогорное озеро. На берегу можно построить поместье. Озеро называется Без Названия. Дайте ему название, милорд, и я так назову свой род.

— Дать название? Хм. Пусть будет… Студеная вода.

— Замечательно, милорд. Мой род будет называться род Студеной воды из дома Высокого хребта. Как поэтично! Вы понимаете толк в красоте. — Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Я тоже.

Дальше до портала ехали молча. Я думал, что мне нужно вернуться в Азанар, в академию, и вытащить из Великого леса моих товарищей. Этим я решал две задачи: во-первых, вызволял их из лап лесных эльфаров и, во-вторых, думаю, они мне пригодятся в моем походе в Снежное княжество. Пусть набираются опыта, политического и боевого.

В трактире портового города Грановерд, где Фома назначил встречу, нас ждали Керти с матерью. Туда же прибыли и бывшие рабы.

Освобожденные постепенно разбредались по округе. Вскоре их осталось очень мало, это были те, кто не знал, куда идти и чем заняться. Оставшись без орков и привычного уклада жизни, они растерялись. Выделив для них сотню золотых илиров, я велел Фоме раздать деньги и отпустить освобожденных людей на все четыре стороны. Дальше я узнал, что Су и Радзи-ила Фома отправил на нашу стоянку под охраной нанятых орков. В общем-то он правильно сделал.

Я дал указание Фоме сопроводить оставшуюся компанию в Азанар, а сам убыл «скорым поездом» туда же. Сидеть и смотреть, как папа будет разбираться с невестой сына и что он будет думать по поводу его выбора, я не стал. Оно мне надо?

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар

В академии, как всегда неизменно, на своем месте сидел старина Гронд. Я никак не мог понять его мотивов. Зачем заместителю Азанарской академии сидеть на проходной и изображать из себя вахтера? Поэтому я решил полюбопытствовать.

— Добрый день, мастер, — поздоровался я и задал интересующий меня вопрос: — Скажите, зачем вы изображаете из себя вахтера? Вам что, делать нечего?

Старый лис посмотрел на меня с удивлением, а затем расхохотался.

— В самую точку, студент. Именно поэтому. Мне скучно и делать нечего. Бунтов нет, шпионов нет, вот я и сижу тут, коротаю время… — затем он стал серьезным. — Ты, студент, мне зубы не заговаривай, ты уже должен быть в степи и двигаться к ставке великого хана. Ты чего тут околачиваешься?

— Кому я должен? — сделал я изумленный вид. — Вам? И почему студент? Забыли, что я граф?

Гронд уставился на меня и почесал подбородок.

— Вот как власть и деньги меняют людей, — проговорил он. Еще недавно был нищим разбойником с гор, и вот, нате вам, зовите его графом. А ты, часом, не забыл, что здесь, в этих приютивших тебя стенах, где из тебя сделали графа, нет сословных различий? Для меня все студенты — и графы, и ремесленники. — Говори, чего приперся?

— Так дело у меня… Важное. Вот я из степи и вернулся.

— Дело важное? Это какое такое дело?

— А вы его все равно не сможете решить, мастер. Сидите уж здесь, а я пойду к мессиру ректору.

Грон посуровел.

— Говори, что надумал. К Кронвальду пойдем вместе.

— Жениться надумал. Невеста поставила условие — как приедем в ставку, так сыграем свадьбу.

— Женись, мы-то тут при чем?

— При том самом. У нее будут гости — тысяча орков, а я буду один.

— Так. Стоп! — остановил меня Гронд. — Вижу, что ты уже что-то придумал, и это малоприятные для нас придумки. Расскажешь это мессиру ректору. — Он тут же схватил меня за руку, и мы очутились в кабинете секретаря.

— Доложи мессиру ректору, — морщась от моей понимающей усмешки, приказал Гронд секретарю, — что на прием просятся мессир Гронд и студент Аббаи.

— Тан Аббаи Тох Рангор, — поправил я, но Гронд и ухом не повел.

Секретарь зашел в кабинет к ректору и моментально вышел.

— Заходите, — слегка поклонившись, сообщил он, придерживая открытую дверь.

Ректор молча указал рукой мне на стул у своего стола. Когда я сел, он задал наивный, но с подковыркой вопрос:

— Вы уже вернулись из степи?

— Ну, можно сказать, да, — не смущаясь, ответил я.

— И договорились с ханом?..

— Нет, туда я не доехал.

Ректор посмотрел на Гронда, затем на меня.

— И что вас привело в Азанар? — спросил он.

— Я жениться буду.

— Хм. Поздравляю. А мы тут при чем?

— Так свадьба будет в ставке великого хана. Там будут гости со стороны невесты, а со стороны жениха — никого. Вот я и подумал, что это неправильно, и вернулся. Думаю вас, мессир, с мастером Грондом позвать.

— Нас? — у ректора поднялись кустистые седые брови. — Почему нас?

— Как почему? Свадьба будет королевская. Значит, и гости должны быть особы непростые.

— Нет, нет, юноша, мы не можем. Спасибо, конечно…

— Вы отказываетесь? Я еду спасать от гибели королевство. Я его единственная надежда в будущей войне…

— Да-да, я понимаю, — ехидно поддакнул мессир. — Вы очень занятой человек с очень важной миссией спасения всего прогрессивного человечества… И все такое. И мы бы хотели, тан Аббаи, очень хотели бы, но, понимаете, его величество нас не отпустит.

— Не беспокойтесь, мессир, — улыбнулся я. — Я сегодня же отправлюсь в столицу и обо всем договорюсь. Это политический вопрос особой значимости, и его величество, когда узнает, почему я приглашаю вас, обязательно…

Ректор понял, что с меня станется поехать в столицу и добиться аудиенции. Он беспомощно посмотрел на Гронда, и старина Гронд не подвел.

— А не лучше ли будет, граф, если на свадьбу поедут ваши друзья?

— Конечно, это было бы неплохо… — начал я. — Но…

— Не беспокойтесь, тан Аббаи, — подхватил мессир. — Мы их быстро сюда доставим и выпишем направление в ваше посольство. Вот мастер Гронд самолично отправится за ними. — Ректор кинул взгляд на Гронда, увидел, как тот поморщился, и сурово добавил: — Не мешкая.

— Вот и хорошо, — согласился я.

— Еще какие вопросы к нам есть? — Ректор был сама учтивость.

— Есть, мессир. Если уж вы не едете, то, наверное, могли бы дать подарки на свадьбу. Так сказать, проявив…

— У тебя что, студент, денег мало? — не выдержал Гронд.

— Нет, деньги есть, мастер. Информации нет.

— Какой информации? — Гронд прищурился.

— Нужна информация по Снежному княжеству.

Мессир Кронвальд откинулся на спинку мягкого кресла и, сложив руки на груди, внимательно на меня посмотрел.

— Какая информация и для чего? — после недолгого раздумья спросил он.

— Ну, карта местности там, расклад сил и что, собственно, сейчас происходит в княжестве.

— К чему такое любопытство, граф? Лишние знания — лишние печали. Вы слышали такую поговорку?

— Это не любопытство, мессир. После степи на обратном пути я заеду в княжество оформлять свой род. У меня есть согласие троих снежных эльфаров войти в мой новый род.

Два старых хитреца переглянулись.

— Это не шутка, граф? — вкрадчиво спросил мессир Кронвальд.

— Нет, не шутка.

— Тогда это меняет дело. — Ректор сразу стал серьезным и деловитым. — Это многое меняет. — Он встал, подошел к огромному, как шкаф, сейфу, открыл его и вытащил большой свиток. Разложил его на столе.

— Вот карта княжества. Секретная, юноша. Внимательно читайте, срисовать не дам.

Я видел подробную карту с дорогами, разделенную по домам, с нанесенными на ней центрами сил. У снежных эльфаров не было городов. Центры сил — это крепости глав домов, окруженные крепостями родов дома. Вокруг крепостей роились поселения. Увидел я и Высокий хребет на севере княжества, и озеро на одной из гряд хребта, и там было пусто.

«Видимо, неприемлемо для нормальной жизни», — подумал я.

— Вот здесь, — мессир показал рукой на долины среди гор, — располагаются старшие дома. В их руках — вся административная власть и армейские подразделения. На юге — младшие дома, что их поддерживают. А вот север, запад и восток — это фронда. Малые дома, рвущиеся к власти. У них пограничные силы и служба безопасности. Правда, в службе безопасности они занимают низшие и средние командные места, но их много, и они сплочены. Среди них есть неформальная организация — Братство. Оно не имеет влияния наверху, но, самое главное, ведет себя независимо. И любое распоряжение, спущенное сверху, приверженцы Братства могут… — он постучал пальцами по столу, подбирая выражение, — попросту не исполнять в срок. Остерегайтесь Братства. Обстановка в княжестве накалена. Там царит шаткое равновесие. Не все рода малых домов готовы нарушить вековые традиции. Это сдерживает амбиции малых домов, стремящихся к переделу власти. И малейшее движение, любой фактор извне могут это равновесие нарушить. Тогда княжество окунется в гражданскую войну. — Архимаг выпрямился. — Вот, собственно, и все, что мы знаем. Желаю вам успеха и вернуться живым, тан Аббаи Тох Рангор.

Я кивнул.

— Спасибо, мессир. Жду своих ребят у себя в замке, — поклонился и пошел прочь.

Я получил то, что хотел, а что будет дальше, знает только один Творец. Одно мне точно известно — покоя мне не видать, как своих ушей.

Гронд задумчиво смотрел в спину уходящему парню. Когда за ним закрылась дверь, он со вздохом посмотрел на друга.

— Считаешь, что молодой бог пошел в открытую схватку? — спросил он.

— Не знаю, Гро, поживем — увидим. Но поверь мне: мир уже не будет таким, каким был раньше.

Июль 2020

Владимир Сухинин На пути к Высокому хребту

Ну что за напасть каждый день!

Приходится решать проблемы.

Они приходят словно тень

Из необъятной ойкумены.

Из мрачных уголков вражды…

Из зависти, из лютой злобы.

Из темных уголков души

Глядят и давятся в захлебе.

Ария героя.

Лигирийский императорский театр

Пролог

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

«Дорогой мой Штифтан, ты единственный, кому я могу довериться в создавшихся условиях. Я объясню тебе почему.

Ты предал меня, но потом предал господ из центрального офиса. Я простил тебя и принял, а они, мой мальчик, тебя не простят. Ты это и сам должен понимать. Надеюсь, ты окажешься достаточно осторожным и умным, каким я тебя и считал.

Раз ты сидишь в моем кресле и читаешь это послание, значит, я совершил ошибку и отстранен… Отстранен на время. Тебе предстоит многое понять и еще больше сделать. В этом твое спасение и спасение сотрудников всего нашего управления.

Я начну немного издалека, чтобы тебе была понятна суть моего послания.

Наше Управление АДа было создано с одной-единственной целью: защитить сектор с магией. Многие бы хотели прибрать его к рукам, и тогда вселенной пришел бы конец. Но некоторые влиятельные и очень богатые представители власти АОМ одержимы идеей колонизации этого мира и тянут руки к его могуществу. Их не останавливает то, что они могут запустить процессы, способные разрушить привычный нам мир. Их не останавливают возможные миллионы погибших. Для осуществления своих желаний некоторыми людьми из властной верхушки было создано преступное сообщество – синдикат. Они также пытаются захватить АД в свои руки. Этому противостоим мы. Не буду говорить кто. Есть люди, кто понимает, какая опасность таится в закрытом секторе. Наши противники приложили большие усилия, чтобы убрать меня с этого места, и им это на время удалось. Поэтому за меня остался ты. Сотрудник, чья жизнь неразрывно связана со мной. Я знал, что однажды могу совершить ошибку, и она будет стоить мне места и жизни, поэтому готовился. И именно поэтому, отправляясь в свой последний рейс, я оставил тебя исполняющим обязанности начальника управления. Снять тебя они не смогут. Им не позволят наши люди в Совете. Но они пришлют тебе куратора, который постарается взять власть в управлении в свои руки. Им нужен здесь послушный их воле человек. И они попробуют тебя купить. Они будут обещать тебе много. Не верь. Их цель – использовать тебя, затем дискредитировать. Они захотят показать твою некомпетентность и предательство. Только так они смогут тебя снять. Я оставил тебе инструкции на все случаи жизни. В подлокотнике моего кресла, там, где стерто, находится флеш-карта с указанием места убежища и кодом доступа. Там ты найдешь аппаратуру связи и инструкции.

Ты читаешь написанное на бумаге и думаешь, что старый Блюм выжил из ума! Нет. Не пользуйся для хранения этой информации нейросетью. Ее можно просканировать, а в твою память заглянуть нельзя. Это простой прием оперативников прошлого. Надеюсь, ты понимаешь, почему я принял такие меры предосторожности!

Как только прибудет представитель центра, отправь по связи сообщение, кто прибыл и с какими полномочиями. Тебе окажут поддержку. Будь тверд и смел.

Дальше будь готов к тому, что они захотят тебя убить. Да-да, мой друг, именно так. Для этого на станцию прибудут специалисты-чистильщики. Об их прибытии тебе сообщат заранее. Ты получишь сообщение в убежище. Заходи туда каждый день после работы.

Твои сотрудники должны провести скрытое задержание прибывших. Затем тех, кого ты привлечешь к задержанию, уволишь „по собственному желанию“ и отправишь к соседям на торговую станцию Шлозвенга. Там, где появилось Новороссийское княжество. Их там встретят и помогут на время скрыться. Информацию на убытие оправишь по той же схеме.

Верю, сынок, что у тебя все получится. После прочтения сожми в кулаке этот листок.

До встречи. Блюм Вейс».

Штифтан еще два раза прочитал послание Вейса. Затем скомкал его и сжал в маленький комочек. Лист бумаги в руках Штифтана рассыпался, оставив на коленях серые крошки, похожие на пепел сигареты. Исполняющий обязанности начальника Управления АДа стряхнул их на пол и надолго задумался. Он не был глупцом и о многом из того, что написал ему Вейс, догадывался и сам. Власть и криминал тесно связаны, но доказать это невозможно. Политика. А политики обладают иммунитетом от законного преследования. Там наверху действуют свои законы…

Жизнь преподнесла ему еще один сюрприз, и единственный шанс выжить – это последовать совету Блюма. Тем более что старик всегда был прав. И не так-то легко его «сожрать». Вейс слишком умный и предусмотрительный человек, кроме того, за ним стоят люди из властных кругов.

Штифтан потрогал стертую ручку подлокотника кресла, ища то, о чем ему написал Вейс, и, повернув стойку, увидел небольшой тайник. Там находился старый коммуникатор, в котором торчала маленькая флеш-карта.

«Да! Старик действительно о многом позаботился», – подумал Штифтан. Такие коммуникаторы уже не выпускают. Их использовали до внедрения нейросетей.

«Ну что ты там мне оставил, старина?» – с благодарностью улыбнулся Штифтан. Он принял решение.

Планета Сивилла. Снежное княжество

Совет старших домов начался со скандала. Представитель дома Опавшего листа, третьего по старшинству среди старших домов, потребовал слова.

– Я требую права высказать мнение своего дома! – Вскочил с началом заседания лер Миру-ил. Сухощавый, непоседливый, с седыми густыми бровями, он был похож на северную сову. Любимым его занятием было устраивать склоки, используя любой представившийся повод, и напоминать о значимости своего дома.

Председатель поморщился, но слово предоставил:

– Вы в своем праве, лер. Говорите.

– Уважаемые старейшины и полномочные представители домов. Сегодня в княжестве очень сложная политическая обстановка. Вы все знаете, что молодые дома требуют допустить их для принятия государственных решений. Мы на пороге гражданской войны, и что мы видим?..

Эльфар обвел взглядом собрание. Все слушали, но каждый был погружен в свои мысли.

– Мы узнаём, что Совет старших домов дает разрешение человеку основать свой род в одном из наших домов! – Выступающий помахал в воздухе кулаком. – Вы понимаете, к чему это приведет? Это будет открытый раскол. Страна разделится и погрязнет в междоусобице. Я хочу донести до уважаемого Совета мнение дома Опавшего листа! – Он поднял вверх указательный палец и со значением, громко, так чтобы его услышали, произнес: – Дом Опавшего листа третий по значимости, леры. Прошу помнить, что мы внесли существенный вклад в становление нашего государства. – Выступающий вновь внимательно оглядел лица членов Совета. – Наш дом против такого несвоевременного шага.

Закончив, лер Миру-ил сел. Он широко раскрыл круглые глаза и не мигая начал рассматривать собрание, став еще больше похожим на сову.

– Мы услышали ваше слово, – произнес председательствующий. – Кто еще хочет выступить по этому вопросу?

– Дом Зеленой лощины, – поднялся пожилой и очень высокий эльфар, широкоплечий богатырь. – У дома Зеленой лощины тоже есть свое мнение. Согласно древним, освященным традициям нашего народа тот, кто спас члена княжеского рода, достоин быть принятым в один из домов. Даже несмотря на его происхождение. Мы существуем, пока живы эти традиции. Они как связующий раствор скрепляют наш народ. Они испытаны годами и принесли нам свободу и величие. Стоит поколебать их, и тогда нас ничто не будет связывать друг с другом. Придут зеленые поработители и вновь сделают нас рабами. Вы этого хотите?

В зале раздался ропот и выкрики:

– Не бывать такому! Мы не рабы!

– И я о том же, – спокойно и твердо продолжил пожилой эльфар. – Теперь что касается вопроса вступления в один из домов человека. Вы все знаете, какие условия он должен выполнить. Найти трех эльфаров, которые подтвердят, что они хотят войти в новый род человека. Вы знаете таких снежных эльфаров?

Пожилой лер улыбнулся, и вместе с ним заулыбались все. Все понимали, что человек должен выполнить немыслимое требование. Разве найдется эльфар в трезвом уме и памяти, который, чтобы войти в род человека, откажется от своего рода, станет, по сути, отверженным всеми снежными эльфарами? Тем самым он сознательно понизит свой социальный статус, которым так гордились снежные эльфары. Для них, как и для лесных эльфаров, люди были низшей расой. Мало живущие, продажные и плодящиеся как тараканы. Нет, таких глупцов среди них не было.

– И еще, – продолжил эльфар. – Вы знаете такой дом, что согласится принять человека к себе?

В зале раздался приглушенный смех.

– Вот и я не знаю. Поэтому дом Зеленой лощины считает, что Совет поступил правильно и мудро. Во-первых, не нарушил наших древних традиций. Во-вторых, человеку выполнить наши условия невозможно. И молодым домам нам есть что сказать по этому поводу.

Эльфар сел.

– Если вопрос с принятием человека в подданные княжества исчерпан, переходим к повестке дня, – повел дальше собрание председатель.

Планета Сивилла. Лигирийская империя, дворец императора

– Господин военный министр, кратко доложите нам о ходе подготовки к войне с королевством Вангор.

Император лениво жевал персик и смотрел в потолок. Всем своим видом он выражал скуку. Рядом сидела жена и хмурилась. Она понимала игру мужа и ненавидела его за изворотливый ум и проницательность. Она даже боялась его, несмотря на то что бо́льшую часть времени император посвящал своим фавориткам. Но при этом всегда был в курсе всех событий. Вот и сейчас он только делал вид, что ему скучно.

– Ваше императорское величество! – Генерал поклонился и раскрыл черную кожаную папку. – В соседних со столицей провинциях собраны готовые к выступлению войска. Это девять легионов. Набраны отряды охотников в количестве десяти тысяч наемников. Построено больше тысячи транспортных судов для перевозки войск по морю к границам степи и Лесного княжества. На границе с лесом под предлогом защиты территорий от орков расположены четыре легиона постоянной готовности. Для начала боевых действий осталось собрать в необходимом количестве продовольствие и фураж. План войны следующий…

– Хорошо, генерал, я вас услышал, – перебил его император. – Надеюсь, план хорошо и детально проработан. Иначе…

Он проглотил персик.

– Дорогая? – Император посмотрел на жену.

Та бледно улыбнулась:

– Да, ваше величество.

Глава 1

Инферно. Нижний слой. Домен Рована

Черная тень пролетела высоко над разрушенным городом, куда вливались беглецы из столицы и пригородов, сделала круг, и большой черный демон спустился на башню, где стоял Алеш.

– Союзник, – пророкотал Курама. – Я оставляю этот домен тебе. Пользуйся. – Затем взмахнул крыльями, подняв старую пыль, и, взлетев, скрылся высоко в небе.

Алеш проводил взглядом удаляющуюся точку и подозвал вождя сенгуров:

– Рован, подойди.

Четырехрукий гигант тут же исполнил приказ.

– Я здесь, надзирающий. Какие будут приказания?

– Рован, передаю этот домен тебе. Теперь ты один из князей Инферно. Думай сам, как защищать его. И еще… Будь союзником демона, который только что улетел. Вскоре он может стать владыкой всего Инферно, а ты – его правой рукой. Судьба высоко тебя возносит, будь достоин своего призвания и возрождай сенгуров. Я думаю, что близится война и тебе придется непросто. Чем могу, помогу, но надейся на себя. Демонов разбей на десятки, сотни и тысячи. Тысячи объедини в легионы.

Алеш замолчал и задумчиво оглядел город.

«Его надо отстраивать. Хватит ли у Рована сил и мудрости? А впрочем, какое мне дело до демонов?» – отмахнулся он.

– В пределах домена, – продолжил Прокс, – расположена база инопланетников. Бывший князь хотел от них избавиться. Это он сделал зря. Их нужно перетянуть на свою сторону, они помогут в войне, потом их надо будет уничтожить. Не давай их кораблям приземляться, пока не получишь их согласие сотрудничать. Пусть повелительницы хаоса сбивают все, что приближается к планете над твоим доменом. Так ты выторгуешь себе хорошие условия. Для начала я тебе помогу организовать их блокаду. Пусть они первыми пойдут на переговоры. Понятно?

Рованкивнул.

– Тогда действуй.

И в тот же миг краснокожий мутант переродился. Получив власть, он стал большим и черным. Гораздо больше, чем тот, который улетел. Огромные черные крылья взмахнули и ударили по воздуху. По городу прокатился громовой удар, возвещавший о появлении нового владыки домена. Рован взмыл в воздух и показал себя народу. Сразу же все демоны упали на колени.

Сделав круг над городом, Рован приземлился рядом с Алешом.

– Забыл сказать, Рован. – Алеш положил руку гиганту на плечо. – Пусть крысаны живут в подземельях города. Пусть питаются живностью, что там обитает, и теми демонами, что стали старые и слабые. Они тебе здорово помогут, как помогли мне.

– Хорошо, надзирающий. Я все сделаю, как ты сказал, – пророкотал Рован. – А ты куда пойдешь?

– Пока останусь здесь, у тебя в гостях, и помогу организовать блокаду пришельцев. Потом удалюсь к себе. Надо помочь Лерее восстановиться. Короче, у меня есть свои дела, князь.

Он подмигнул Ровану. Тот широко улыбнулся, показав ряд белых больших зубов.

– Надзирающий, а что делать с замком прежнего князя? Жалко бросать такую крепость.

– Сам придумай, Рован, – засмеялся Алеш, – теперь ты всему голова. Действуй, князь. – Алеш хлопнул Рована по плечу и, взмахнув своими золотыми крыльями, взлетел.

Окруженный демонессами, он перенесся к базе синдиката.

Прокс спрятался за скалой и наблюдал за куполом базы контрабандистов. Он силился понять, как они умудрились поставить защиту и практически в первородном хаосе магических энергий удерживать ее столько времени.

«Рога у них, что ли, выросли?» – усмехнулся он.

Вокруг купола на некотором расстоянии расположились новые демонессы – повелительницы хаоса. Это были сенгурки, и только самые преданные Ровану. Его жены и тени. Они значительно изменили облик и в то же время отличались от демонесс, пришедших из преисподней. Но главное отличие было в том, что они обладали совсем другим сознанием, чем властительницы пыток и мук. Им для повышения своей мощи не требовалось мучить и пытать смертных. Они черпали могущество от своего князя, а тот, не жалея, черпал силу из домена. Благо энергии здесь было столько, что можно было забирать безгранично. Другие князья ревностно блюли свои интересы, не давая никому возвыситься, и, если какой-то демон начинал возвышаться, такого выскочку уничтожали. Ровану не было нужды следить за тем, чтобы никто из его приближенных не выделялся, его авторитет вождя был непререкаемым. Он вел сенгуров к возрождению. А еще они с Проксом действовали заодно. А Прокс для них стал больше чем надзирающим, он был для них воплощением их несбыточной мечты. Он вывел их из рабства к свободе и даровал им возможность начать возрождение. Он был для них почти богом.

Демонессы по команде Прокса направляли потоки неструктурированной энергии на купол. Вокруг базы поднялась магическая буря. Но она, не доходя до мутно-белого, непрозрачного словно молоко защитного каркаса, затухала, лишь иногда полизывая его длинными слабеющими языками.

За куполом не было видно никакого движения.

«Ничего, скоро вы проявитесь», – рассматривая сооружение синдиката, подумал Прокс.

Таинственный преступный синдикат. Хорошо законспирированная организация, бросившая вызов самому могущественному образованию людей – Ассамблее Объединенных Миров. Больше десяти самых развитых государств насчитывала АОМ. Три десятка планет. И на протяжении десятилетия ее спецслужбы ничего не могли сделать с синдикатом. Никто не знал, кто возглавляет эту организацию, где находится ее штаб-квартира. И часто расследования, которые выводили ниточки куда-то дальше отдельных звеньев, обрывались самым непостижимым образом. Исчезали люди, нащупавшие эти нити, погибали те, кого удавалось обнаружить. Прокс понимал, что все это неспроста и наверху только делали вид, что борются с синдикатом, но сколько-нибудь серьезных расследований не допускали. Агенты тоже исчезали, как мог исчезнуть и Алеш Прокс, копнувший несколько глубже, чем следовало.

«Сволочи!» – отстраненно подумал он. Чистильщики, спецподразделение АДа, работали большей частью против своих агентов, а не против синдиката.

Он прилег на землю и прикрыл глаза. Прокс задумался о парне, которого завербовал по прибытии в сектор. Кем он стал для него? Непонятно.

Алеш получил от него послание. Как он и предполагал, парня захватили спецы АДа. Да и могло ли быть по-другому?

Сначала, прочитав послание, он решил держаться от Духа на расстоянии. В то, что он выбрался самостоятельно из ловушки Вейса, Алеш не поверил. Сам парень мог так думать, но не он – опытный полевой агент. Вейс никогда не отпустит того, с кем начал работать.

«И что делать? Дух теперь – мина замедленного действия. Какая программа заложена в нем? Убить меня? Или Вейс решил разыграть более сложную партию?»

Все зависело от того, какие цели у старины Блюма. Краткосрочные или среднесрочные. Для длительных комбинаций Алеш уже не представлял для Вейса никакого интереса. Он дискредитирован, и на самом верху принято решение о его ликвидации. В среднесрочной игре Блюм мог его использовать против своих политических противников. Здесь Алеш мог ему пригодиться как сборщик информации, добытой у членов синдиката. Например, разгромить ту же базу и увеличить шансы Вейса получить повышение, а значит, и политический вес. Ну а если цели простые и требуются для торга со своими оппонентами в политике, то ему нужна только голова Прокса, и причем отделенная от тела.

Остается понять, что они сделали с Духом, размышлял Прокс. Перекупить его невозможно. Тот аристократ до мозга костей. Для него честь превыше жизни. Значит, могли вложить скрытую установку на ликвидацию. А что должно стать спусковым крючком? Его появление? Нет, не так все просто. В АДе не дураки работают. Профессионалы. Чтобы ликвидировать его, нужна личная встреча. Его смерть нужна сейчас, а не через месяцы. И если Дух будет добиваться ее, значит, закладка есть. И приходить на встречу нельзя. Если Дух не будет желать встречи, значит, его смерти пока не желают. А от него ждут действий. Это тоже одно из завуалированных посланий, которое Вейс мог ему отправить. Умный поймет. А значит, в этом случае возможен торг.

У Духа его невеста и дочь. И что? Да ничего. Им ничто не угрожает. Вейс не знает, что он, Алеш, сильно изменился, и такой рычаг воздействия на своего бывшего агента он даже не будет рассматривать. Он считает, что все люди и нелюди, которые рядом с агентом, это всего лишь расходный материал. В понимании Вейса такой опытный агент, каким является Демон, по-другому мыслить не может. Поэтому о судьбе своих близких он беспокоиться не будет. Проксу остается только подождать и собрать необходимую информацию.

Что там он еще сообщил? Предлагает поменять нейросеть? Это стоит продумать. Но не сейчас.

К Алешу, прерывая его размышления, подошла, постукивая хлыстом по высоким сапогам, Корна. Была она соблазнительно красива. Полуобнажена, выставив напоказ налитую грудь. Каждая тень мечтала о Проксе. Но на Алеша ее призывная красота не действовала. Он смотрел равнодушно, думая о своем. Корна поняла это и снизила гормональный фон.

– Алеш, у купола началось какое-то движение, – сообщила она.

Инферно. Нижний слой. База контрабандистов

На планетарной базе царило возрастающее напряжение. Сменилось руководство базы, и присланные наладить работу в секторе люди со странной враждебностью относились к старожилам. А те в ответ настороженно сторонились прибывших. В воздухе витали скрытая вражда и страх.

– Что за ерунда? Я ничего не могу рассмотреть!

Исполняющий обязанности руководителя Планетарного центра герр Курт Раст постучал по экрану монитора. Поднес руку с коммуникатором ко рту и громко позвал:

– Дежурный техник, зайдите ко мне в рубку управления!

– Что там, демоны задери, происходит снаружи? – спросил он молодого парнишку в испачканном комбинезоне техника защитных систем.

– Герр Раст, нас окружили бестии князя и поднимают магическую бурю, поэтому средства наблюдения могут показать картинку только до негаторов.

– А что им нужно? Они что, готовят нападение?

Техник неопределенно пожал плечами, мол, кто их знает.

– Нет, герр Раст, – вступил в разговор старожил базы Людвиг Штерн.

Он понимал, что вновь прибывший руководитель базы еще не вошел в курс, но при этом и не особо вникал в дела. Он больше интересовался теми, кто остался на базе. Приглядывался, пытался разговорить. Штерн догадывался, что он ищет, на кого можно возложить вину за провал их миссии.

Они уже больше двух месяцев не отправляли корабли с товаром. А это убытки, огромные убытки. А спросить не с кого. Бывший руководитель их базы своевременно почил, отправившись в гости к князю. В домене вообще происходили вещи непонятные для Штерна. По словам осведомителей из демонов, князь своих подданных сотнями клал на жертвенник. И не посчитал важными жизни иномирян. Он казнил их просто по своей прихоти. Возмездие настигло его в виде атомной бомбардировки, и вот результат – их окружили повелительницы хаоса.

– Вы знаете, чего они добиваются? – обернулся Раст к говорившему.

– Скажем так, герр Раст, я предполагаю. Мы обменялись ударами, и князь решил как-то уладить недоразумение.

– Ничего себе недоразумение! Этот князь вообще договороспособный?

– Этого я не знаю, герр Раст. Там поменялся владетель домена, и мы его еще плохо знаем…

– Вот и хорошо, герр Штерн. Сходите и узнайте, что нужно этому сумасшедшему князю. Потом доложите.

Исполняющий обязанности отвернулся от побледневшего Штерна.

– У нас в связи с этим штормом могут быть какие-нибудь проблемы? – спросил он техника.

– Вполне возможно, герр. Наши негаторы работают от автономных батарей. В нормальных условиях батареи могут работать столетиями… Здесь же мы меняем их каждые десять дней. Если у нас не получится заменить батареи, то защита от магии рухнет. Тогда мы вскоре превратимся в огромный термоядерный взрыв. Энергия хаоса проникнет в реактор, и он взорвется… Но это полбеды.

– А что еще?

– Запасы батарей нужно пополнять… А пополнения нет.

– Насколько нам хватит наших запасов? – Исполняющий обязанности руководителя базы помрачнел.

– На три месяца, герр Раст.

– Я так понимаю, что батареи на корабле-базе на высокой орбите?

– Все верно, герр Раст.

– Почему не отправляют транспортный бот?

– Этого я не знаю.

– Хорошо, я понял вас. Свяжите меня с кораблем-базой.

– Это невозможно, герр. Магическая буря глушит сигналы передатчика.

– Отправьте послание телепортом. Я что, должен вас учить, как организовать связь?

– Мы пытались, герр, но наши послания не доходят до корабля. А если доходят, от них нет ответа.

– Хм… Та-ак. Та-ак. Мы, получается, в осаде. И эти рогатые твари хорошо знают о наших уязвимых местах. Откуда им это могло стать известно? Здесь, оказывается, есть предатели.

Присутствующая дежурная смена посерела лицами. Прибывший посланник главы синдиката нашел выход. Теперь их всех пропустят через «мозгоправ», откуда половина выйдет полными идиотами. Они провели здесь в секторе не один год, набрались опыта, сплотились. Понимая, какая угроза нависла над всеми ними, они со значением переглянулись. Синдикат далеко, а они здесь, рядом.

– Техник, – небрежно приказал Раст, – отправляйтесь на корабль и донесите капитану о нашей проблеме.

– Герр Раст, – осторожно начал техник, – это небезопасно. Если не дошли наши послания, то я тоже могу потеряться.

– Вы обсуждаете приказ? – Раст, прищурившись, посмотрел на техника.

– Нет, герр. Я просто предлагаю повременить. Запасы у нас еще есть, и за это время можно договориться с демонами. Так всегда было…

– Как у вас было, – резко прервал его прибывший, – я уже видел. Вы поссорились с князем. И пришлось применять оружие. Понимаю, демоны слабаков не ценят, они понимают лишь силу. Вот мы силу им и покажем, а потом будем с этими дикарями торговаться. Но вас это не должно волновать. Отправляйтесь на корабль.

– Герр, – хмуро, но решительно ответил техник, – смею заметить, что этот приказ я выполнить не могу, он подвергает мою жизнь опасности.

– Понятно, – злорадно усмехнулся Раст. Он поднял руку с коммуникаторам ко рту. – Секция безопасности, в дежурную рубку немедленно.

Через несколько рисок в рубку вошли четверо охранников с оружием. Все они прибыли с герром Растом.

– Техника арестовать, – приказал Раст. – Передайте доку, я приказываю пропустить его через аппаратуру считывания сознания.

Старший из бойцов кивнул технику, чтобы тот следовал за ними, и, окружив, они повели прочь. В рубке установилась напряженная тишина.

– Штерн, – не глядя на него, проговорил Раст, – не надо пока выходить на переговоры. Мы опробуем наши новые штурмовые дроны. У них есть встроенные негаторы, и они покажут этим тварям, кто тут хозяин. Корф! – вновь приказал по коммуникатору Раст. Он демонстративно не пользовался внутренней связью. – Выводи дроны… Пары хватит. Пусть они атакуют тех, кто окажется поблизости от базы. И дай мне на монитор картинку.

Инферно. Нижний слой. Рядом с базой контрабандистов

Прокс выглянул из-за камней и увидел, как от купола вправо от них двигаются два шара.

– Это роботизированный огневой комплекс, или просто дрон огневой поддержки, – произнес Алеш, показывая рукой Корне на шар. – Странно, что они решили их использовать. Передай своим, чтобы отступили и ушли в астрал. Ты и еще одна сестра попробуйте атаковать дроны. Но помни, под удары не подставляйтесь.

Алеш наблюдал, как над дроном промелькнули две тени. Сейчас они должны были атаковать шары сырым хаосом. Но шары спокойно выкатились вперед и атаковали разрядом плазмы вслед улетающим демонессам. Щиты ведьм сверкнули, и они круто сменили направление. Затем перед шарами поднялся столб земли.

Молодец Корна, усмехнулся Алеш.

Демонесса догадалась, что их атака прошла впустую, и решила действовать опосредованно. Она не била магией по шарам, она поднимала столбы пыли, ограничивая сектор видимости дронов. Шары спешно вылетели из пыли и стали искать объекты атаки. Но сенгурки, следуя за Корной, подняли целое облако пыли, и, скрываясь за ним, Корна вдруг спикировала и хлыстом полоснула по одному из шаров. Тот завертелся и упал. Земля под ним разверзлась и поглотила шар. Через пару мгновений в этом месте вспучилась почва. Она поднялась горбом и… стала медленно опадать. Второй шар словно слепой носился вокруг базы. Его никто не трогал, и он никого не мог найти.

К Алешу подлетела Корна и встала рядом.

– Они слепые, – сказала она, – дальше двух лаг ничего не видят. Но как-то чувствуют нас.

– Скорее всего, простой эхолокатор с ограниченным радиусом действия, – высказал свое мнение Прокс. – Это не пехотный, а корабельный дрон.

Шар перестал мельтешить и втянулся в молочный свод.

– Корна, позови сюда десяток крысанов и «колпака». Надо достать этот шар. Остальные пусть продолжают поднимать бурю.

Инферно. Нижний слой. База контрабандистов

– Ни черта не видно! Демоны их побери! – выругался Курт Раст. – Я вижу лишь в метре от шара, а потом начинается сплошная пелена помех. На экране радара иногда появляются точки и сразу исчезают. Тоже мне инженеры! Не могут создать нечто путное. Штерн, вы понимаете, что происходит?

– Герр Раст, я инженер внутренних систем жизнеобеспечения. Вам необходим техник. Но вы его отправили под арест. Хотел бы предупредить, что техник у нас по наружным системам один, и, отправляя его на считывание сознания, вы подвергаете риску всю базу. Я не обсуждаю ваши действия, но свое мнение доложу в центр.

Раст опасно прищурился:

– Я тоже доложу в центр о саботаже моих распоряжений. И посмотрим, кого там послушают.

Штерн лишь пожал плечами.

– Корф, – скомандовал Курт, – возвращай дрона на базу. А вы, герр Штерн, одевайтесь в защитный костюм и ступайте к этим демонам. Узнайте, что им нужно.

– Смею заметить, герр Раст, я простой инженер, а не оперативник. Я здесь по контракту… И команды, не относящиеся к моим прямым обязанностям, вправе не исполнять.

– Вы так считаете?

– Да, я так считаю. – Штерн отвернулся к экрану. – Вы можете командовать своими людьми. И выход наружу – это их работа.

– Корф, – отвернувшись от Штерна, спокойно произнес Курт, – пришли в дежурную рубку четверых своих ребят.

Вскоре в помещении появилось четверо вооруженных охранников.

– Отправьте герра Штерна телепортом на корабль-базу, – приказал Раст. – Если будет сопротивляться, примените силу. Мне тут бунтовщики не нужны.

Охрана окружила инженера.

– Не трогайте меня! – закричал Штерн.

Но те с силой схватили упирающегося специалиста, скрутили ему руки и, пригнув голову к полу, повели к выходу. Штерн кричал и брыкался.

Когда они проходили мимо Курта, тот сделал знак конвоирам остановиться.

– Ну что, герр Штерн, вы пойдете к демонам или полетите с черной меткой на корабль-базу?

Штерн понял, что попал в ловушку. Если бы не буря, он спокойно улетел бы на корабль и там составил отчет… Но сейчас его просто отправляли на смерть, и Курт был в своем праве.

– Да, герр Раст, я пойду к демонам, – преодолевая страх и ненависть, прошептал Штерн.

– Ну вот и хорошо, будем считать все произошедшее недоразумением, которое мы разрешили. Жду вашего доклада.

Инферно. Нижний слой. Рядом с базой контрабандистов

– Алеш! Там люд вышел и машет рукой… – сообщила Корна. – Что делать?

– Ну раз вышел, то зови его сюда, – ответил Алеш. «Колпаку», что стоял рядом, он указал на место падения шара. – Вон, видишь, земля вспучилась? Проройте туда ход и вытащите оттуда шар. Копать начните вон от тех камней. – Он показал рукой на нагромождение камней, вросших в землю справа от него, лагах в сорока. – Приступайте немедленно. Дай им команду, а сам останься.

«Колпак» что-то защебетал крысанам. Те покивали и, пригнувшись, поспешили к камням.

Вскоре подошла Корна с человеком в защитном скафандре. Забрало шлема было с отражающим эффектом, так что Прокс увидел свое отражение – большая голова с рогами и пылающим взглядом красных глаз.

– Покажите лицо! – приказал Прокс.

Забрало стало прозрачным, и Прокс увидел испуганное лицо человека.

– Так-то лучше. Кто вы и чего хотите?

– Мы тоже хотели бы узнать, кто вы и чего хотите, – ответил человек.

– Мы здесь живем, это наш домен. А вы здесь пришельцы, что нанесли нам потери. Разве это непонятно? – спросил Прокс.

– Ваш князь первым напал на нас. Он убил наших представителей. Он нарушил договоренности…

– Тот князь, с которым вы договаривались, потерпел поражение и погиб. Теперь тут новый властитель, того уже нет, – ответил Прокс.

– Так у вас очередной переворот?

– Можно и так сказать.

– Тогда мы хотели бы услышать ваши требования.

Прокс пальцем подозвал «колпака».

– Посмотри на него, – показал он тем же пальцем на человека.

«Колпак» поднял голову. Человек, увидев странную морду, вздрогнул и застыл.

«Готов!» – понял Прокс.

– Как вас зовут и что вы делаете на базе? – спросил он.

Человек монотонно стал отвечать:

– Меня зовут герр Людвиг Штерн. Я инженер систем жизнеобеспечения. На базе отвечаю за работу и исправность систем жизнеобеспечения.

– Вы член синдиката?

– Нет. Я здесь по контракту с неправительственной организацией «Наука ради жизни» Валорской республики.

– Есть на базе члены синдиката?

– Есть.

– Кто и сколько их? Кто возглавляет?

– На базе двенадцать членов синдиката. Оперативники. Вновь прибывшие. Всех я еще не знаю. Главный на базе герр Курт Раст. Он один из топ-менеджеров Валорского отделения синдиката.

– Зачем создана эта база?

– База создана для изучения закрытого сектора и сбора магических ингредиентов. Также здесь проводятся опыты над людьми и демонами, но это секретный отдел базы.

– Кто возглавляет секретный отдел?

– Герр Мишич Блаум. Ученый.

– Генетик Блаум?

– Да.

– Какие у вас полномочия на переговорах?

– Пока только узнать, что вам нужно.

– Ваше руководство готово к сотрудничеству?

– Думаю, что готово.

– Что заставляет вас так думать?

– У нас заканчиваются негаторы.

– Они внутри базы?

– Внутри базы лишь запас.

– А где расположены остальные?

– В двадцати метрах от внешнего периметра базы, по кругу, в земле.

– Как часто их надо менять?

– Меняют только батареи. Раз в десять дней.

– Отпусти его! – приказал «колпаку» Прокс.

Теперь у него было чем торговаться с Вейсом. Он сделал запись всего разговора на нейросеть.

Человек вздрогнул и слабо улыбнулся. Он не помнил разговора.

– Люд, – продолжил разговор Прокс, – передай своему главному, что новый князь хочет мира и союза. Он открывает вам свое пространство, а вы помогаете ему в предстоящей войне. Ступай. Когда будете готовы к переговорам, сообщите этой демонессе. – Прокс указал рукой на Корну.

Он получил, что хотел, и теперь знал слабые места базы, он также понял, почему она так долго держится.

«Негаторы, значит», – подумал он, уходя.

Алеш вернулся в город и, спустившись в свои апартаменты, отправил Духу сообщение для Вейса:

«Мой друг, не буду скрывать, я не верю в то, что ты смог сам уйти от АДа. Я думаю, что в тебя вложили закладку-команду на мою ликвидацию, поэтому встречаться с тобой не буду. Прошу передать Вейсу мое зашифрованное послание. Демон».

Ответ он получил практически сразу и от удивления открыл рот.

«Демон, считаю, что ты в своем праве. Встречаться с тобой я не собирался. Живи как хочешь, за девочек не беспокойся. Вейсу твое сообщение передать не могу. Он отправлен в отставку и сослан на материнскую планету. Дух».

Открытый космос. Материнская планета

Флаер весело катил по хорошо сохранившейся дороге. Покрытие нисколько не пострадало от времени и войны. Кондиционер исправно работал, создавая уютную прохладу, и Вейс, закрыв глаза, притворился спящим.

На самом деле его мозг лихорадочно работал. Оказывается, он недооценил противников. И недооценил скорость принятия ими решений. Он хорошо понимал, что за всем этим стоит Оригон Севеньрон – межратор от Автократии Пальдоны. Чрезвычайно умный и очень опасный противник. Межратор хорошо понимал, что Вейса спрятали, и стремился как можно быстрее устранить своего врага. У его сына ума бы не хватило.

«Да, именно врага», – подумал Вейс. В межрате – законодательном органе Ассамблеи – шла невидимая глазу война. Две партии, консерваторы и прогрессисты, схватились не на жизнь, а на смерть. И камнем преткновения был загадочный мир, наделенный магией. Прогрессисты хотели использовать возможности этого мира, а консерваторы утверждали, что это смертельно опасно для всего человечества. Мелкие партии типа центристов, потомственных аристократов, Партии сохранения природы и тому подобные политические образования лавировали между ними, не давая возможности чрезмерно усилиться ни одной из сторон. Они понимали, что стоит одной из партий получить большинство в межрате, как их вышвырнут из большой политики. В ход шло все – подкупы, убийства, шантаж. И каждая из двух самых больших партий ревностно следила за противником. В этой войне отвели роль армии и спецслужбам. Каждая партия хотела поставить своих ставленников на высокие посты.

Вейс ошибся, связавшись с жителем планеты из сектора, это стоило ему и поста, и карьеры. Но он еще больше укрепился во мнении, что они в свое время правильно сделали, что сектор закрыли.

Но ошибся не только он. Своими действиями он подтолкнул к ошибке и Оригона. Его ход с задержанием Советника Оперативным департаментом центрального офиса показал понимающим людям, что он пошел по красной черте. Это опасно и очень рискованно. Он раскрыл себя и свою связь с синдикатом. И Оригон это понимал, но Вейс не оставил ему выбора.

Единственный человек, который мог доказать эту связь, был неугодный ему и его друзьям Вейс. Вот почему сюда прибыли чистильщики АДа.

Вейсу стало понятно, как его нашли, после работы с сознанием агента. По нейросети. Она была его залогом выживания здесь и в то же время маячком для убийц, по которому спецы вновь выйдут на него.

Как жаль, что запасной вариант приходилось задействовать так рано. От нейросети нужно избавляться, и в городок к племени идти нельзя. Нужно уходить на запасную базу. Нужно заметать следы, а по ним пойдут, обязательно пойдут. Дойдут до машинного двора и получат информацию. Это они умеют делать. Узнают, что некто Щетина убил агентов, а Беер на флаере повез его в племя, живущее в городке под странным названием Ближайший. Хотя что тут странного. Это действительно ближайшее поселение от поселка новичков. Потому, видимо, и название прижилось.

«Нет, туда ехать не надо, – решил Вейс. – Но как быть с флаером и Беером? Сойти и отпустить толстяка? Так он вернется и расскажет, где нас высадил. Далеко не уйдем. Оставить флаер себе? Взять напрокат? Отвезти Беера к городку и уехать? Было бы неплохо. Не хотелось бы убивать Беера. Но в то же время и Беер, и старик – хозяин машинного двора обречены. Только умирать будут в муках. А главное, они будут знать, что Щетина – это Вейс. Надо продумать план.

Первое: завладеть флаером и все же убрать толстяка. Рамсаулу я объясню. Он должен понять, что это было необходимо. Второе: вернуться и ликвидировать старика. Отъехали недалеко».

Вейс открыл карту местности, перед его внутренним взором появилась сетка. Он стал искать космопорт и, найдя его, увеличил разрешение.

«Так… Вот военный городок, что стал поселком новичков… Вот дорога к Ближайшему. Где-то тут и мы. Это автомастерская… Скорее всего. Карта давно не обновлялась, а выходить на спутник нельзя. Так… Где на карте ближайшее убежище?»

АД и здесь имел свои схроны, и эта информация у Вейса была. Была она и у спецов. Но вот то, что он в свое время, лет тридцать назад, оборудовал неучтенный бункер, они не знали. Отметка эта была на юге, за поселком новичков, в шестидесяти лигах от космопорта.

«Надо направляться туда, – размышлял Щетина, – но до этого нужно заблокировать нейросеть. На первое время ее придется элементарно отключить, так со спутника меня определить по излучению не смогут. Но потом все равно вычислят квадрат десять на десять лиг, где я находился, и начнут прочесывать местность. Поэтому в убежище нужно будет нейросеть поменять или вообще от нее избавиться. Да, так будет лучше, тут не так-то много людей с нейросетью, проверят всех.

Теперь Рамсаул. Его можно купить тем, что пообещаю его внука забрать с собой в открытый космос. За внука он пойдет со мной в огонь и воду».

Что-то решив, Вейс-Щетина долго не думал.

– Беер, останови флаер, – попросил Блюм и открыл глаза.

– Что, благородный дон, решил отлить? – засмеялся толстяк и плавно затормозил. – Мне тоже не помешает.

Он с трудом вывалил грузное тело из кабины флаера, и в то же мгновение игла вонзилась ему в затылок. Толстяк упал как подкошенный.

Рамсаул и глазом не моргнул.

– Ты все-таки решил забрать его жизнь, Щетина? – спросил он как о само собой разумеющемся.

– Рамсаул, нам надо поговорить. – Вейс посмотрел в спокойные глаза старика, потом перевел взгляд на мальчика.

Рамсаул прижал голову внука к себе.

– Меня не бойся, – мягким, успокаивающим голосом сказал Щетина. – Я все сейчас объясню. Если кратко, то я здесь на время спрятался от врагов. Враги могущественные. Но и друзья мои тоже имеют кое-какие возможности. Те люди, что пришли за мной, это убийцы, и они придут снова. Придут к старику на машинный двор, и что, ты думаешь, они сделают?

– Думаю, вытрясут из старины Морчо все, что он про тебя знает, как выглядишь, как зовут, куда и на чем убыл, – сразу отозвался старик. – Я еще подумал, почему ты не убил их сразу?

– Все верно, Рамсаул, – вздохнул Щетина. – Нам надо вернуться и помочь Морчо уйти безболезненно… Потом уехать в одно место.

– Ты знаешь куда? – Старик с интересом посмотрел на него.

– Да… знаю. И еще я хочу, чтобы ты понял… Ты взялся мне помогать и разделять со мной риск. Я обещаю тебе, что заберу Самсула с собой в космос и позабочусь о нем, как о сыне.

Старик онемел от таких слов и широко открытыми глазами, не веря своим ушам, уставился на дона.

– Правда, дон Щетина? Ты меня заберешь в мир людей? – с огромным удивлением переспросил мальчик.

– Заберу, Самсул, если выберусь сам.

– А деда?

– Я не поеду, Самсул… – справившись с ошеломлением от услышанного, отозвался старик. – Мой дом здесь. Что я там буду делать? Гнить на диване? А ты езжай вместе с доном. Ты мал еще, и та жизнь для тебя будет лучше.

Из глаз старика потекли слезы. Он отвернулся и вытер их грязным рукавом. Затем повернулся, и на его изрезанном морщинами лице засветилась улыбка.

– Забирай тело, дон Щетина, садись за руль и поехали обратно. Поможем Морчо принять правильное решение.

Щетина, напрягшись, с трудом загрузил труп толстяка в багажник и, отдуваясь, сел за руль флаера. Машина легко развернулась и покатила в обратную сторону.

– Старину Морчо убивать не надо, – помолчав, стал рассуждать Рамсаул. – Мы объясним ему сложившуюся ситуацию… Он все поймет и или пойдет с нами, или примет легкую смерть. У него кроме этой мастерской ничего не осталось.

– Хорошо, там видно будет, – кивнул Вейс.

Не доезжая пару лиг до машинного двора, Рамсаул попросил остановиться и свернуть в густые колючие кусты. Щетина, не споря, свернул с дороги и, потихоньку проехав по твердой как камень земле, спрятал флаер за кустарником.

– Что дальше? – обернувшись к старику, спросил он.

– Проверить надо. Самсул, – обернулся старик к мальчику, – пробегись вокруг мастерской и сообщи нам, что там и как.

Мальчик кивнул и выбрался из кабины. Пригнувшись и прячась за редкими деревьями и порослями кустов, он побежал к видневшемуся вдалеке машинному двору. Через полчаса запыхавшийся Самсул вернулся.

– Там тишина, – сообщил он. – Ворота закрыты.

– Можно ехать? – спросил Щетина.

– Наоборот, – покачал головой Рамсаул. – Там твои враги, дон.

– Как ты это понял?

– Машинный двор стоит на дороге, дон. Он лакомый кусок для бандитов и кочевников. Поэтому Морчо держал псов. Стоит приблизиться к забору, как они поднимали лай. Собаки лаяли? – спросил он мальчика.

– Нет.

– Вот. Собаки молчали. Значит, их убили. А если их убили, то они бросились по команде Морчо защищать его. Ворота закрыты, значит, твои враги все еще там. Что думаешь делать?

– Думаю, что надо пробраться в мастерскую. Там должно быть только трое убийц. Но пока не знаю как.

– Я знаю.

Старик и Щетина посмотрели на Самсула.

– Говори, – разрешил дед.

– Там с обратной стороны гараж примыкает к стене, и по ней идет водосточная труба. По трубе поднимемся на крышу, а оттуда… Оттуда сами решайте, что делать.

Рамсаул посмотрел в глаза Щетине:

– Дон, дай мне игольник.

Щетина залез в сумку и протянул старику рукояткой вперед армейский игольник.

– Пользоваться умеешь?

Тот хмыкнул:

– Хм… Умею.

Взял оружие, отсоединил магазин, снял с предохранителя и произвел контрольный спуск. Поставил на предохранитель и вставил магазин. Щетина наблюдал за его действиями одобрительно.

Мальчик с завистью посмотрел на деда.

– И мне дай игольник! – заявил он.

– Тебе, Самсул, я дам станер. Вот смотри, как им пользоваться. Наводишь на цель. Видишь, загорелся зеленый огонек, это станер захватил цель. После этого нажимаешь на кнопку. Желтая кнопка – это широкополосный режим. Он захватывает больше пространства, но мощность его падает. Теперь слушайте оба. Сложный план выдумывать некогда. Вы залезете на крышу гаража и заляжете там. Я войду в ворота. Как только парни выбегут, ты, Самсул, применишь станер, а ты, Рамсаул, стреляй сразу на поражение в голову. Их там будет трое. Это, – Щетина протянул им маленькие шарики, – переговорное устройство. Вставьте в ухо. Я буду давать указания, что делать. Понятно?

Оба кивнули.

– На крышу полезете, когда я дам команду. До этого стойте лагах в двадцати от стены. Теперь проверим связь. Вставляйте переговорное устройство.

Щетина отошел на пять шагов и шепотом произнес:

– Рамсаул. Ты первый, это твой оперативный номер по связи.

– Я понял тебя, дон, я первый, – отозвался в ухе голос старика.

– Ты, Самсул, второй. Понял?

– Понял, благородный дон.

– Я десятый, а не дон.

– Принял, десятый, – задорно отозвался мальчик. – А почему десятый? Нас же трое.

– Если случится радиоперехват, пусть думают, что нас много.

– А-а. Поэтому. Понял, десятый.

– Теперь расходимся и выдвигаемся на исходные позиции. Ждите моей команды.

Щетина дождался, когда спины старика и мальчика замелькали за кустами, и неспешно пошел к входу в мастерскую. До этого момента он не пользовался сканером нейросети. По ней его отследили бы почти мгновенно. Он был уверен, что такая команда была дана на спутник, но сейчас он намеревался им воспользоваться.

Всего чистильщиков было пятеро. Боевая пятерка. Двоих он убил, осталось трое. Прибыли они с помощью телепортации по координатам.

Корабль, на котором Вейса доставили на планету, прибыл один, других кораблей в сопровождении не было, и в АДе не знали, что Вейс был отправлен на планету сразу же по возвращении из закрытого сектора. Его друзья давали ему фору во времени. Пока его противники в АДе разберутся с тем, что произошло, он успеет затеряться на материнской планете. Больше пятерки бойцов сюда засылать не будут. Операция рискованная и связана с большой опасностью. Но надо отдать должное его противникам, сориентировались они быстро.

А дальше… А вот дальше чистильщики должны были выйти на его след. А когда они вышли на него, то стали добывать информацию. Чем они сейчас, скорее всего, и занимались, «потроша» Морчо.

Кроме того, они должны были отслеживать ситуацию вокруг мастерской. И мальчика они заметили, и заметили их подход, но вот кто бродит, они не знали. Мало ли бродяг слоняется по округе. Поэтому включение сканера даст им возможность его увидеть. А что они сделают? Сделают согласно изученной тактике. Один останется прикрывать, а двое пойдут на задержание.

Заодно он узнает, где они. К тому же его появление отвлечет агентов от старика и мальчика. Ведь им нужен он, а не местные бродяги. Еще он надеялся, что их сочтут неопасным фактором и проигнорируют.

План был составлен со множеством «если» и был авантюрным, но другого выхода Щетина не видел. Сейчас нужно устранить всю пятерку агентов из центра. Причем очень быстро, пока доклад о нем не ушел на спутник. Потом он затеряется на планете, и найти его будет очень и очень трудно. А это выигрыш во времени, который ему так нужен.

Вейс, ставший здесь Щетиной Вепря, подошел к воротам и включил сканер. На нем сразу же обозначились синие точки.

«Раз, два, три, четыре. Эти внутри гаража, и две точки почти на границе видимости», – подсчитал дон.

Две точки засуетились.

«Ага, клюнули!» – напрягся Щетина.

– Первый, второй! Пошли на крышу! – скомандовал он по связи.

Сразу обозначил три точки красным маркером – это враги. У них нейросети. Две точки зеленым – это друзья. Одна синяя – нейтрал.

«Скорее всего, это хозяин мастерской», – решил Щетина.

Две красные точки стали приближаться. Красная осталась рядом с синей. Он отошел и залег в канаву за дорогой. Красные точки замерли на полпути.

«Думают, как поступить», – усмехнулся Щетина. Зеленые тоже остановились.

– Первый, второй. Огонь на поражение, – прошептал Вейс.

Рамсаул не удивился, когда Щетина – новоиспеченный благородный дон – убил Беера. Он и сам бы так поступил и был бы в своем праве. Толстяк подписал себе смертный приговор, сдав дона. Видимо, не до конца поверил, что тот из крысы в один день превратился в уважаемого человека.

Но все оказалось гораздо сложнее. За Щетиной охотились. И охотились люди серьезные.

Старик уже понял, что дон не простой каторжник, а человек с большими связями. И оружие у него есть. И умения. А какой каторжник прибывает на планету с оружием? И кто из них обладает характером бойца и знаниями техники? Таких он не видел. Да и немолод Щетина, значит, он большая шишка там, на воле.

А в то, что Щетина пообещал взять мальца с собой и выполнит обещание, Рамсаул поверил сразу. Поверил и стал предан как пес. Он за мальчика не одного Беера убьет, а десяток таких, и если будет нужно, то и сотню.

Они с внуком споро забрались по трубе на крышу и на четвереньках подползли к краю. Залегли. Приготовили оружие. Оба были спокойны и уверенны. Им, живущим на планете, не раз приходилось смотреть смерти в лицо. Привыкли.

Вот двое выскочили из гаража. Один сразу же оглянулся и, увидев старика и мальчика, отвернулся. Второй смотрел на ворота. Первый, что их увидел, что-то сказал второму, но тот отмахнулся, и в этот момент прозвучал приказ:

– Огонь!

Выстрелили одновременно. Оба чужака упали как подкошенные. Рамсаул тщательно прицелился и сделал два контрольных выстрела в голову.

Щетина видел, как две красные точки, что были ближе к нему, стали серыми. «Молодец старик», – мысленно похвалил Рамсаула Щетина.

– Хорошо сработано, – произнес он в переговорное устройство. – Второй, открой мне ворота. Первый, контролируй ситуацию. Хотя, думаю, оставшийся не вылезет. Там Морчо внутри, и он еще жив.

Вскоре раздался скрежет открываемой калитки, и выглянула всклоченная голова мальчика.

– Дон, готово, – тихо позвал он.

Щетина вновь подивился сообразительности мальчика: «Молодец, не стал кричать».

Он поднялся и побежал к калитке. Заглянул. Лагах в трех от входа в гараж лежало два тела. Лицом вниз. Подойдя ближе, он убедился, что оба человека мертвы – из их голов обильно вытекала кровь. С крыши ему помахал игольником Рамсаул. Старик довольно улыбался.

– Молодцы! Четко сработали, – передал по связи Щетина.

Он лихорадочно размышлял, как выкурить последнего бойца. Придумать надо было быстро, чтобы тот не успел передать информацию на спутник.

«Ох и задал ты мне проблем, Дух. – Вейс вспомнил о парне со вздохом огорчения и восхищения. – Такое учудил и удрал. Хотел бы я, чтобы ты подох в космосе. Но что-то мне подсказывает, что ты жив и здоров. А вот я…»

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Замок Тох Рангор

К замку вела ухоженная дорога. Пели птички. Светило прогревало землю. По обеим сторонам дороги стоял редкий лес. Замок Тох Рангор выглядел сурово и величественно. Вот на донжоне взметнулся мой стяг, ворота замка отворились, и мне навстречу выскочил небольшой отряд всадников. Поднимая пыль, понесся ко мне. Я с тоской подумал, что мне вновь придется изображать сюзерена и терпеть торжественную встречу, которую сам же так неосмотрительно придумал.

Отряд быстро преодолел разделяющее нас расстояние и остановился. Лошади, разгоряченные бегом, храпели и перебирали ногами. Сержант, немолодой нехеец, соскочил с коня и упал на одно колено.

– Милорд! С прибытием. У нас беда!

У меня сжалось сердце и челюсти свело тяжелой судорогой.

«Вот так встреча! – набатом ударили в голове тревожные мысли. – Я отсутствовал меньше двух кругов, и вот оно… Называется приплыли. Что ж тут вечно что-то происходит?»

Не зная даже, что и подумать, с трудом разжал зубы.

Внешне оставаясь невозмутимым, заставил себя собрать всю волю в кулак.

– Говори внятно, сержант, что случилось.

– Пропала льерина Тора-ила, милорд. А тан Жюль и госпожа Лианора сильно ранены.

– Как это произошло? Нападение на замок?

– Нет, милорд. Вчера госпожа Лианора, тан Жюль и льерина Тора-ила выехали из замка. Решили проехаться по поселкам. Охрану взяли из двух воинов. В лесу… ну в том, милорд, где мы ловили бандитов, когда вы вступили во владение баронством, на них напали. Битва была страшная. Там кровищи на поляне осталось много. Воинов убили первыми, они прикрывали господ. Потом изрубили тана Жюля и госпожу Лианору. Сильно посекли… думали, видимо, что добили, потому и бросили. Своих же убитых нападающие забрали.

– Кто напал, выяснили?

– Выясняют, милорд. Тан Черридар с отрядом и тана Чернушка пошли по следу.

– Как нашли раненых?

– Повезло, милорд… Если так можно сказать. Местный крестьянин приехал на телеге за хворостом. Он и обнаружил тела.

Я задумался: кто мог напасть на отряд? Бандиты? Нет, их мы извели. Они боятся сюда сунуть нос. Пропала Рабэ. Значит, это дело рук «снежков». Интересно, как им удалось захватит демонессу? Не иначе какая-то магия.

– Что говорят тан Жюль и Лианора?

– Они, милорд, еще очень слабы, и тана Чернушка ввела их в сон.

– Давай коня! – приказал я и вскочил в седло коня сержанта. Сейчас приеду, подлечу раненых и узнаю, кто напал, а там… А там видно будет, что делать дальше.

Конь, почуяв чужого, всхрапнул и встал на дыбы. Я огрел его кулаком, и тот, дернув головой, присмирел. Ударив его каблуками, заставил скакать во всю прыть. Во дворе замка я соскочил на ходу. Стражникам у ворот кинул поводья.

– Где тан Жюль и госпожа Лианора?

– Так это… – Сержант, старший смены охраны, замялся, ловя поводья. – Ваша милость, в лазарете. – Наконец он смог ухватить уздечку, удерживая танцующего коня.

– В лазарете? А что, у нас тут есть лазарет?

– Есть, ваша милость, госпожа управительница его открыла. Там и дохтур есть.

– Веди, показывай!

Лазарет находился на первом этаже левого крыла замка. Я туда давно не заходил, да и вообще редко бываю в своем замке. Но на этом свое внимание я заострять не стал.

Опрятная старушка в белом передничке и белом накрахмаленном колпаке, увидев меня и сержанта, поклонилась, но не пропустила, преградила нам дорогу.

– Вы кто? – спросил я.

– Матушка Ванда, ваша милость. Знахарка.

– Дохтур, – прошептал мне сержант. – Строгая.

– Матушка,где раненые?

– Пойдемте, ваша милость, я покажу. А ты стой тут. – Она окинула сержанта суровым взглядом. – Ишь сапожищи грязные какие!

Сержант неловко затоптался на месте.

– Так я это… только из поиска… И сразу на дежурство…

Мы прошли в большую, беленную известью палату. Там на кроватях, укрытые белыми простынями так, что видны были лишь руки, плечи и лица, лежали двое.

Выглядели они – краше в гроб кладут. У Жюля через всю голову и правый глаз шел красный большой рубец. Руки в многочисленных шрамах, словно он закрывался ими от рубящих мечей. Выжил он благодаря тому, что, лежа в медкапсуле, получил основу знаний выживания. Его организм автоматически перешел в режим поддержки жизни. Все процессы в организме, кроме минимального поддержания жизни, были отключены. Так он мог продержаться суток трое. У дворфы свой магический запас, который ей помог продержаться. А вот воины, видимо приняв первый самый мощный удар, погибли.

Я попросил «дохтура» удалиться и, подождав, пока закроется дверь, приступил к лечению.

Как всегда, я начал с ауры. С тонкого тела. Именно оно проецировало процессы на физическое тело. Я убирал непоправимые последствия. Выравнивал энергетический баланс, подпитывал его своей энергией, одновременно поливая тела своим усиленным эликсиром, созданным на структурированной воде из озерца в поместье Овора. Через полчаса тщательной работы я смахнул пот со лба и уселся на стул. Раненые Жюль и Лианора постепенно приходили в себя, а у меня было время подумать о некоторых странностях этого нападения.

Ну, во-первых, что это было? Просто нападение с целью убить моих приближенных или охота за Торой? В этом нужно разобраться. За Торой охотились «снежки» из продавшихся лесным эльфарам домов. А желать убить моих друзей могли все мои враги. Их очень много. Тот же Рок мог оправить сюда своих специалистов.

Во-вторых, как чужаки оказались в моих владениях и о них никто не знал? Большая группа не могла долго находиться скрытно. Патрули нехейцев их бы обнаружили скоро. Следы всегда остаются. Значит, скорее всего, группа прибыла совсем недавно.

Тогда вылезает следующий вопрос. Как они узнали о предстоящей поездке? А они точно знали, потому что нападение было хорошо организованным и внезапным. Что из этого следует? А то, что у меня в замке предатель. И он знал, что Лианора выезжает, с кем и когда. Опять же возникает вопрос: как предатель поддерживает связь?

Что бы сделал я на месте моих противников? Подобраться ко мне и к моим друзьям непросто. В замок не попадешь. А следить за ним нужно. Использовать местных крестьян, подкупив кого-то, конечно, можно, но это чревато. Крестьянин может проговориться, и он не самый лучший источник информации, а нужно действовать наверняка и быстро, второго шанса не будет.

Значит, что? А значит, тут целое осиное гнездо. Осведомитель в замке. Это раз. Он поддерживает связь с тем, кто находится неподалеку. И это чужак – агент, способный быстро вызвать подкрепление и уйти в случае опасности. Это два. Агент, по-видимому, успел уйти, но предатель остался в замке. Кто же это может быть?

– Милорд, это вы? Как я рада вас видеть! – Голос Лианоры был слаб.

Я с нежной улыбкой посмотрел на дворфу.

– Я тоже рад тебя видеть, Лия.

– А что со мной? Почему я здесь? – Девушка обвела взглядом комнату. – В лазарете?

– А ты не помнишь?

– Нет, милорд. Я помню, что мы поехали с таном Жюлем… Ой, он тоже здесь. А где льерина Тора?

Я вновь посмотрел на ее ауру. Участок, отвечающий за память, хаотично пульсировал, расширялся и сжимался, и там, в этом куске, я увидел то, что не видел раньше. Подсаженного паразита. Астральный дух закрывал часть ее сознания.

«Вот как! – вздохнул я. – Они даже позаботились о том, чтобы дворфа ничего не вспомнила, если чудом выживет или найдется некромант, способный покопаться в ее памяти».

Я присмотрелся к духу. Тот словно комета хаотично носился по своему участку ауры. Помня, как я поступил с интурией, решил духа не выгонять, а пересадить. Так я могу не опасаться нежелательных последствий операции по удалению астрального паразита – может, он как-то завязан на ее рассудок или даже жизнь. Мало ли что.

– Сержант! – крикнул я, и в палату вбежал старый нехеец.

Вытянулся в струнку.

– Притащи сюда курицу с птичьего двора… или даже две. И быстро!

Жюль пришел в себя и недоуменно рассматривал помещение, в котором оказался.

– Что происходит? Где я? – спросил он, разглядывая свои руки. Багровые шрамы пока не исчезли.

– Ты в лазарете, Жюль, – отозвался я. – Тебя почти убили. Полежи пока молча.

Сержант убежал и вскоре вернулся с двумя курицами, держа их за ноги вниз головой. Те недовольно кудахтали.

– Дай мне одну курицу и выйди, – приказал я.

Лия и Жюль молча смотрели на мои приготовления.

Я поднес курицу к голове Лии и стал смотреть на их ауры. Осторожно подцепил нужный мне кусок ауры дворфы и стал сжимать его своей волей, неспешно уменьшая площадь, в которой бесновался дух. Он почувствовал давление и, все так же хаотично двигаясь, стал уходить в сторону ауры курицы. В какой-то момент я вышел в ускоренное восприятие и просто подтолкнул паразита в ауру курицы. Проникновение прошло быстро и без эксцессов. Затем мгновенно разорвал контакт двух аур и вздохнул с облегчением.

Позвал сержанта. Передал курицу и приказал убить ее. Но не есть.

– Лучше сожгите тушку, – распорядился я.

Так же поступил и с Жюлем. Оба раненых не сопротивлялись и с любопытством наблюдали за моим колдовством. А то, что это было колдовство, они поняли сразу.

Когда мы остались втроем, я велел:

– Теперь каждый расскажите мне, что помните. Давай ты, Жюль, говори первым.

Жюль наморщил лоб:

– Милорд, я, рена Лианора и льерина Тора-ила выехали из замка в сопровождении двух солдат. Доехали до развилки в лесу… И тут со всех сторон на нас обрушился шквал магических атак. Щиты снесло сразу. Я выхватил меч и встал в полный рост на повозке. Солдаты были убиты почти мгновенно. А затем меня ударили по голове, и все… Больше ничего не помню.

– Так ты не видел нападающих? – уточнил я.

– Нет, милорд. Я слышал шум, потом повозка накренилась… Я махнул мечом… и все.

– А Тора-ила что делала? – спросил я.

– Льерина? Она была за моей спиной.

– Тора соскочила с коляски и скрылась в кустах, – включилась в разговор дворфа, – я видела. Потом я достала арбалет и выстрелила. Но болт отскочил. Тогда я ткнула арбалетом и попала в кого-то. Но сразу же сильный удар выбил его из моих рук, и дальше меня стали рубить, я успела лишь закрыться руками. Я тоже никого не видела.

– Понятно, – отозвался я, хотя мне ничего не было непонятно. – Теперь хочу прояснить следующий момент. Вы двое заранее собрались в поездку? А как с вами оказалась Тора?

– Мы с таном Жюлем обсуждали поездку за столом во время ужина, – ответила дворфа. – Договорились, что завтра с утра поедем по поселкам искать музыкантов и певцов. Торочка услышала и сказала, что ей скучно и она тоже хочет развеяться. Я была не против. Места у нас спокойные, да и охрана была с нами.

– Может, служанки слышали разговор? – спросил я.

– Может, и слышали, – кивнула дворфа. – Нам прислуживала Крентина.

Я понял, что нужно рассказать им о моих подозрениях, иначе дело с места не сдвинется.

– Слушайте меня внимательно. Про вашу поездку кто-то знал в замке, и этот кто-то сообщил о ней чужим. Значит, здесь, в замке, предатель, который дал весточку нашим врагам. Полагаю, за воротами замка его ждал некто вызвавший подкрепление. Я думаю, что охотились за Торой. Но, может быть, просто кто-то хочет мне отомстить. Теперь подумайте, кто мог знать о вашей поездке.

Первой прониклась моими словами дворфа.

– Я говорила конюху, он точно знал. И могла слышать служанка. Служанка не выходила из замка… но могла кому-то сообщить, кто выходил. Надо расспросить стражу, кто перед нашей поездкой вечером или ночью выходил из замка.

– Ты, Жюль, кому-нибудь о поездке говорил? – спросил я сына лейера.

– Только Моргану вечером перед поездкой. Мы играли в шахматы, которым ты нас научил. А утром мы уехали.

– А почему Моргана с собой не взял? Он твой оруженосец и телохранитель.

– Э-э-э… я подумал, что он в дороге мне не нужен…

– Я его не взяла, – отозвалась Лианора. – В коляске с нами он бы не поместился, а на коне… Этот оруженосец не умеет ездить, да и коня под него еще надо найти. Он лучше всего за горничными ухаживает… А те от здоровяка без ума.

– Ну ладно. С ним я поговорю. Вам придется лежать здесь до конца дня. Пусть все думают, что вы еще спите.

Я поднялся и вышел из палаты.

– Сержант! Поставить здесь охрану до полного выздоровления раненых. Никого сюда не пускать, о их состоянии никому не рассказывать. Матушка, это и вас касается. – Я обернулся и посмотрел на старушку.

Та поклонилась.

Выйдя из лазарета, я направился в свой кабинет. Итак, подозреваемых двое – конюх и служанка. Начнем со служанки.

Стражнику, стоявшему у входа в крыло, я приказал доставить в мой кабинет служанку Крентину. И добавил:

– Передай заместителю тана Черридара мой приказ: из замка никого не выпускать до особого распоряжения!

Вскоре появилась служанка. Вошла осторожно и сделала реверанс. Она стояла напротив меня, а я изучал ее. Смазливая. Глазки острые, взгляд бросает быстрый и опускает глаза.

– Ты не из крестьянок?

– Нет, ваша милость, я из лавочников. Мой батюшка аптекарь.

– А как в служанки попала?

Девушка на пару мгновений замялась.

– Бывший милорд взял меня прислуживать его дочерям.

– И согревать ему постель. Так?

Девушка зарделась:

– Если угодно милорду…

– Мне угодно другое. Ты хочешь остаться здесь и служить?

– Да, очень, ваша милость!

– Тогда я хочу проверить тебя на честность. Ты готова отвечать правду?

Девушка ненадолго задумалась и твердо ответила:

– Готова, ваша милость.

– Скажи мне, Крентина, ты знала, что госпожа дворфа хочет объехать поселки?

– Знала, ваша милость.

– Когда ты узнала об этом?

– Вечером за ужином. Я прислуживала за столом.

– Хорошо. Ты кому-нибудь рассказала об этом?

– Нет, ваша милость. А зачем? Кому надо, тот и сам знает, а кому не надо, тот и знать не должен.

Я смотрел на ее ауру и, как на детекторе лжи, проверял ее ответы. Пока она говорила правду. Кроме того, ее хорошо вышколил бывший барон. Я понял, почему ее оставила Лианора, и понял, что от нее информация не могла уйти.

– Ты знаешь, кто в замке не любит госпожу Лианору?

– Ну… Ее все боятся. Но чтобы не любить? А зачем ее любить?

Хороший вопрос. Я усмехнулся:

– Ты права, о любви разговор не идет, может, знаешь, кто ее ненавидит?

– Ненавидит? – Девушка задумалась. – Может, конюх Авсей.

– А он тоже, как и ты, от прошлого барона остался?

– Да, ваша милость, он лошадник каких поискать… Только гордый очень.

– Ладно, Крентина, вот тебе золотой за честность, иди по своим делам и о нашем разговоре молчок. Поняла?

Девушка живо схватила монету, сунула ее за пазуху и радостно поклонилась.

– Все поняла, ваша милость.

– Ну, раз поняла, тогда иди. Э-э-э… Постой, ты спишь с реном Морганом?

– Я? Нет… – Она засмеялась. – Он такой… огромный… – И тут же добавила: – С ним спит наша прачка Шильда.

– Она тоже из старых слуг?

– Нет, она из новых.

– Хорошо, иди.

Служанка ушла.

Одну версию я отработал. Служанка ни при чем. Остались Морган и конюх. Надо выяснить, кто покидал замок вечером после ужина или ночью.

– Стража! – крикнул я.

На мой крик заглянул один из двух стражников, которые выставлялись у дверей моего кабинета только тогда, когда я был в замке.

– Слушаю, ваша милость.

– Заместителя тана Черридара ко мне!

Пришел пожилой сержант в уже вычищенных сапогах и встал у дверей.

– Сержант. Мне нужно знать, кто вечером или в ночь перед нападением на повозку покидал замок. Сколько тебе нужно времени?

– Не нужно, милорд. Мы уже выяснили это. Замок покидал конюх Авсей и две пары патрульных стражников. Одна пара до двух ночи, другая до восьми утра.

– А зачем конюх покинул замок?

– Он всегда ночью выводит наших лошадей на водопой к реке, милорд.

– Понятно. Патрульные кого-нибудь видели?

– По их докладам нет, милорд.

Я вздохнул. Что это за патрульные, если они не видели чужаков?

– Слушай меня, сержант, внимательно. В замке предатель. Он сообщил о поездке господ кому-то чужому, и патруль никого не видел. Тебе это не кажется странным?

Сержант нахмурился и стал топтаться на месте. Потом поднял на меня свои выцветшие глаза. Его лицо, черное от загара и испещренное морщинами, стало суровым.

– Мы нехейцы, милорд. Среди нас нет предателей.

Ох уж эта гордость горцев.

– Предателей, может, и нет, сержант, а вот ротозеи есть.

– Я все выясню, милорд.

– Не надо. Я сам разберусь. Ты про наш разговор молчи. Ступай и думай. Никого из замка не выпускать! Приведите ко мне конюха.

Я дождался, когда в дверь войдет смуглый черноволосый кудрявый крепыш. На вид ему лет сорок. Широкий в плечах, среднего роста и с ухоженной бородой в завитушках. На нем была жилетка из синего бархата и до блеска начищенные сапоги. За голенищем засунута плетка с красивой резной рукояткой. Франт.

Конюх поклонился, но с каким-то внутренним достоинством. Выпрямился и потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог.

Он не боится, понял я.

– Ты, Авсей, из какого народа будешь? – спросил я.

– Мать лигирийка… с севера империи, отца не помню.

– А как ты здесь оказался? Так далеко от империи?

– Меня выкупил на рынке рабов барон Шарду и дал вольную. С тех пор вот уже десять лет я при конях.

Я сменил тему разговора и спросил в лоб:

– Ты выходил из замка ночью перед поездкой госпожи управительницы?

Я спросил о том, что и так знал. Мне нужно было посмотреть реакцию конюха. Но Авсей совершенно спокойно ответил:

– Выходил, ваша милость. Я каждую ночь вывожу коней на водопой и попастись на травке.

– А с кем встречался?

– Ни с кем.

– А кого видел?

– Видел патрульных.

Что самое странное, конюх говорил правду. Его аура была спокойной, без эмоциональных всплесков.

– Ты не любишь дворфу? – спросил я прямо.

– А за что мне ее любить? Она мне не мать, не невеста. – Авсей даже слегка ухмыльнулся.

– Но ты ее разве не ненавидишь?

– Ненавижу? Нет, ненависти я к ней не питаю.

– А как ты к ней относишься? Ты желаешь ей смерти?

– Если бы я желал смерти всем, кто сделал мне больно, то давно бы умер от желчи. – Конюх вновь с чувством превосходства ухмыльнулся.

«Странно, – подумал я. – Авсей разговаривает не как простолюдин».

– Ты бастард? – догадался я.

И тут невозмутимость конюха дала трещину. Его лицо исказила мимолетная судорога, но он быстро взял себя в руки.

– Не знаю, – ответил он и отвел глаза.

Его аура в районе головы вспыхнула синим и погасла.

Врет.

– Почему не сказал о своем благородном происхождении Лианоре?

Конюх скривился.

– Чтобы она убила меня, как и моего друга?

– А кого она убила?

– А то вы не знаете?

– Я мало бываю в замке. Так кого?

– Шантара, птичника.

– Это который плюнул ей вслед? – вспомнил я рассказ Бурвидуса.

– Его самого.

– А он что, тоже был из благородных?

– Шантар? – улыбнулся Авсей. – Нет, только притворялся. Вот за это она его и пристрелила, я не хотел повторить его участь.

Странно, но я проникся к конюху симпатией. С этими человеком все было не так, как с другими. Он располагал к себе и при этом не использовал колдовство. Он явно недоговаривает и знает больше, чем говорит, но как вывести его на откровенность, я не понимал. И нужно мне это было или нет, тоже не понимал. Круг замкнулся. Ни конюх, ни служанка с врагами не встречались, я оказался там же, откуда начал.

– Иди, Авсей, – махнул рукой я. – И никому о нашем разговоре не рассказывай, вспомнишь что, найди меня. А я подумаю, что могу для тебя сделать. Негоже, когда человек благородного звания служит конюхом.

– Ваша милость! – неожиданно вскричал лошадник. – Не забирайте меня от коней! Богами заклинаю! Не нужно мне ничего. Только оставьте с лошадьми!

– Да ты не беспокойся, Авсей. Я просто сделаю тебя не конюхом, а…

Я задумался: кем можно сделать лошадника с примесью благородных кровей? Старшим конюхом? Конюшим? Черт, не знаю.

– В общем, я подумаю, Авсей. От коней я тебя не заберу… М-да. А как ты в рабство попал?

– Я убил обидчика матери, милорд. Забил кнутом.

– Не отца, случаем?

– Нет, отчима.

– М-да уж… ладно, иди.

Я остался один. Сидел задумчиво, но мое расслоенное сознание ничего не подсказывало. В мыслях был тупик.

Если конюх не предатель, служанка не выходила, то тогда кто сообщил о поездке?.. А может, и не было никакого предателя? Может, это я в Шерлока Холмса играю?

Мысли как-то сами перешли на демоницу. И где теперь Рабэ?

За ее жизнь я не беспокоился. Умрет демоница, и окажется в своей преисподней, и будет подружкам рассказывать, как жила среди людей. Я не стал ругать дворфу и Чернушку за то, что одна взяла, а другая отпустила Тору на прогулку. В конце концов, она же не в тюрьме.

– Не в тюрьме, – повторил я. – Так-так.

Что-то робко проклюнулось в сознании, но уловить суть было трудно. Я раздраженно почесал затылок. Ладно, пойду к Моргану. Может, он что расскажет?

– Где рен Морган? – спросил я стражников, выходя из кабинета.

– Так он, ваша милость, с таном Черридаром убыл на поиски бандитов.

– Убыл, значит. Прачку, за которой рен Морган ухаживает, вы знаете?

Стражники заухмылялись. Тот, что постарше, подкрутил усы:

– Знаем, милорд.

Я понял их ухмылки. Разве в замке что-то можно утаить? Хотя, как видно, можно.

– Тогда приведите ее сюда.

Я вернулся в кабинет. Отработаю и эту версию. Но что-то мне подсказывает, что тоже напрасно.

Вошла высокая, большая, широкая в талии женщина, с ручищами как у штангиста. Под стать Моргану. Такая в горящую избу войдет и коня на скаку остановит. При этом ее красное лицо было миловидным.

– Ты спишь с реном Морганом? – спросил я первое, что пришло в голову.

Тетка, уперев ручищи в боки, оглушительно рассмеялась. Ее живот затрясся, как холодец. И этот смех удивил меня.

– Сплю? Нет, милорд, не сплю. Еще не сделаны кровати, что могут нас уместить… И выдержать. Он… так, заходит ко мне в прачечную… А что, прогнать его?

– Нет. – Я не удержался и улыбнулся. – Не надо прогонять, не мое это дело… Он тебе о поездке управительницы говорил что-либо?

– Нет, милорд. Мы не разговариваем. – И она снова рассмеялась, тряся своим необъятным бюстом.

– Но ты знала, что она собирается уехать?

– Нет, милорд, госпожа Лианора мне не докладывает о своих делах. А она что, недовольна моей работой?

– Думаю, довольна. Ступай.

– Ага, пойду я… А звали-то чего?

– Хотел просто посмотреть.

– Ага, посмотрели?

– Посмотрел, ступай.

Шильда вышла, протиснувшись в дверь.

– Иди-иди, – прошептал я. – У нас не тюрьма.

И тут мое сознание начало работать. У нас не тюрьма, у нас замок. Вот она, зацепка! Тору невозможно все время держать за стенами, она от скуки с ума сойдет.

А если… Если так думаю я, то так могли думать и наши противники. Они, может быть, ждали удобного момента, когда Тора выедет за пределы замка. Если это так, то не надо искать чужого. Это может быть тот, кто прибыл сюда сразу после того, как Тора обосновалась в замке. И это не просто скучающий бездельник, проживающий на постоялом дворе.

А кто это может быть? Это может быть торговец, ремесленник, кому позволили жить и трудиться на земле лорда, а позволить могла только дворфа. Видимо, придется снова посетить Лианору.

Я встал и стремительно вышел из кабинета.

Размышляя над своими подозрениями, поспешил в лазарет. Сколько бы я ни думал, все равно не мог придумать какие-то другие варианты. Я чувствовал, что напал на след.

– Вам что-то удалось найти, милорд? – спросила девушка, когда я сел на стул возле ее кровати. Рубцы на ее лице и руках побелели.

– Пока нет. Может, вы с Жюлем что-то вспомнили?

Лия слегка улыбнулась:

– Нет, не вспомнили. Мы много говорили, но… понимаете… ничего добавить не могу. Простите меня, милорд! Я так вас подвела. Лучше бы я не приходила в себя!

И девушка, не выдержав, разревелась.

Я не стал ее успокаивать, просто, учитывая ее склад характера, зная, что Лианора очень ответственная управляющая и на первом месте у нее всегда стоит долг, пошел другим путем. Строго оборвав плач дворфы, начал говорить совсем в другом ключе:

– Лианора, некогда реветь, я пришел по делу. Будешь плакать, когда уйду.

Дворфа тут же собралась и вытерла слезы рукой.

– Слушаю вас, милорд.

– Я тут подумал и пришел к мысли, что агентов враги нам могли подослать сразу, как в замке появилась Тора. После того как ее не смогли, так сказать, вызволить гвардейцы княжеского дома. И это могли быть торговец, трактирщик, ремесленник, кому ты разрешила поселиться поблизости и работать. Я хочу знать, такие были?

Лианора не медлила ни секунды:

– Были, милорд. К нам пришел алхимик с дочкой и попросил разрешения открыть лавку. Он поселился рядом с трактиром. Очень хорошее место, проходное, и налоги платит исправно, и дочка у него красавица. Наши молодые парни из стражи постоянно посещают их лавку… Вот.

– Ну-ка, ну-ка! Теперь поподробнее, кто интересуется девушкой?

В этот момент я почувствовал напряжение. Словно напряжение тонкой струны, очень тонкой, но ведущей меня как путеводная нить. И я мог ее неосмотрительно оборвать. Где-то я поступил неправильно. И надо было срочно исправлять свою ошибку.

«Где? Где? Где? – подгонял я себя мысленно. – В чем я ошибся?»

В моем сознании возник образ болтливого дворфа.

«Он-то тут при чем?» – отмахнулся я от видения и вдруг окаменел.

– Стоп, Лия, – остановил я дворфу, открывшую было рот, чтобы что-то мне рассказать. – Сюда заходил Бурвидус?

– Э-э-э… Да, милорд.

– Кто его пустил?

– Милорд! – Девушка схватила меня за руку. – Я слышала, как мой непутевый жених ругался со стражником и хотел пройти, и я приказала его пустить. Я не могла поступить по-другому, милорд. Он бы попытался прорваться силой.

– А что, мои приказы здесь уже ничего не значат? – Я опасно прищурился. Страшный, опаляющий огонь ярости вспыхнул в моей душе и тут же потух, оставив пепел от моих мыслей и надежд.

– Стража! – закричал я.

Вбежал молодой стражник-нехеец.

– Тут я, ваша милость!

– Почему Бурвидус прошел в лазарет?

– Милорд, – растерянно проговорил стражник, – его приказала пропустить госпожа управляющая.

– А что тебе велел сержант?

– Никого не пускать. Но…

– Ты уволен. Сдай оружие, снаряжение, получи у сержанта расчет, и чтобы к вечеру тебя не было в моих владениях. Если не поспешишь, то умрешь с позором.

Я тут же забыл про него. У меня не было времени, я чувствовал, как натянулась и зазвенела струна. Мне нужно перехватить Бурвидуса, пока не поздно. Приходилось положиться на интуицию и действовать по наитию. А они меня никогда не обманывали. Еще не понимая, в чем дело, я телепортировался в казарму. Старый вояка проверял амуницию и оружие бойцов в пирамиде у стены.

– Сержант, постройте свободных людей! – приказал я.

Тут же раздался тревожный звук рога, и в казарму стали вбегать свободные от службы стражники.

Когда все построились, я спросил:

– Кого нет?

Сержант сурово оглядел шеренгу из одиннадцати воинов, нахмурился и сквозь зубы доложил:

– Молодого Бринга. Он доложен был отдыхать после ночного патрулирования.

– Где Бринг? – спросил он.

– Так он ушел сразу, как только ушел дворф Бурвидус, – отозвался один из воинов.

– Давно?

– Ридок десять назад.

– Как ушел?

– Не знаю.

– Сходите к воротам и спросите, выходил молодой Бринг или нет, и доложите! – приказал я тому же воину и обратился к остальным: – Что рассказывал дворф?

– Что его невеста и тан Жюль пошли на поправку и он, Бурвидус, обязательно найдет предателя и разорвет его на куски. Спрашивал, видали мы каких-либо посторонних?

Я чуть не застонал. Бурвидус не мог сдержать свой радости и не разболтать тайну. Ну не может он держать язык за зубами. Шерлок Холмс недоделанный. Ух, попадись мне сейчас Бурвидус, он лишился бы языка. В его положении лучше лишиться языка, чем головы. Но на его счастье он был где-то в другом месте.

– Слушайте меня внимательно. Я уволил стражника, охранявшего лазарет. Он пропустил туда Бурвидуса. Если мои приказы не будут исполняться, то каждого, кто ослушается, ждет позорное изгнание. Сержант! Если провинившийся стражник до заката солнца будет в моих владениях, казнить его как опозорившего своего тана. Кто был в патруле вместе с Брингом? Шаг вперед!

– Я был. – Из строя вышел молодой нехеец.

– Как зовут?

– Шангор, ваша милость.

– Шангор, ты видел, как Бринг встречается с девушкой?

– Э-э-э… Откуда вы знаете?.. Простите. Видел, ваша милость.

– Почему не доложил по команде, что Бринг вместо несения службы встречается с девушкой?

– Я… Я думал… думал… что это не важно… Они любят друг друга, и она прибегает к нему всегда, когда он в патруле.

– Не важно! – Я покачал головой и уничтожающе посмотрел на воинов. – И это нехейцы! Не ошибусь, если скажу, что сегодня ночью ее не было. Ведь так?

– Не было. – Молодой нехеец опустил голову.

– Вы знаете, – обратился я к строю, – что на управительницу и ее сопровождение напали. Погибли ваши товарищи, а воин, который должен охранять покой живущих в замке, говорит: я думал, что служба – это не важно. А второй рассказал шпионке о том, что утром поедет повозка в сопровождении немногочисленной охраны. – Я вновь сокрушенно покачал головой. – Как такое могло произойти? Вы кто? Нехейцы или беззаботные жители долин? У вас осталась хоть капля чести горца?

Я резко развернулся и пошел прочь. Время, отпущенное мне, уходило как вода сквозь песок, и я чувствовал это. Все-таки враг нашел слабое место. Сидящие в замке молодые парни клюнули на девичью красоту.

Кто же это мог сделать? Снежные эльфары? Вряд ли. Тут чувствуется рука их старших собратьев из Великого леса. Парня околдовали или опоили зельем – другого предположения у меня не было. Даже неземная красота не толкнет нехейца на предательство. Но зачем лесным ушастикам помогать «снежкам»?.. Додумать я не успел, струна лопнула, и меня прошиб холодный пот.

Буквально выскочив из казармы, телепортами устремился к поселку, что в двух лигах от замка, на перекрестке дорог.

Одна из дорог была оживленным торговым путем и соединяла Северный Королевский тракт с провинциями на востоке. Предки прежнего владетеля этих мест знали, где поставить замок. Поселок со временем разросся. Появились трактиры, постоялые дворы и торговые лавки, кузни. Была даже почтовая станция, содержать которую должен был местный барон, а теперь я.

Лавку алхимика я увидел сразу. Приметная вывеска, ухоженный домик. Но сама лавка была закрыта. Я осторожно подошел к двери и подергал ее. Она оказалась закрытой на висячий замок. Выломав его и отворив дверь, я увидел то, что, в общем-то, и ожидал увидеть.

Глава 2

Граница между Великим лесом и Снежными горами

Рабэ ощутила горький привкус во рту. Голова кружилась и была тяжелой, словно налитой свинцом. Ее тошнило. Перед мысленным взором стояла решетка, через которую она не могла выбраться. Сознание медленно, тягуче, неохотно возвращалось к ней. Рядом слышались чьи-то тихие голоса. Они будили ее, заставляли выплывать из тяжелой дремы в боль и муки.

Рабэ, не открывая глаз и не шевелясь, прислушалась. Она, хоть и с трудом, продолжала притворяться, что находится без памяти. Больше всего она хотела забыться и не слышать этот противный, вызывающий тошноту и головную боль шепот.

– Долго еще ждать? – тихо спросил молодой женский голос, и в этом вопросе слышалось недовольство.

– Сколько надо, столько и будем ждать, – отозвался мужской, весьма приятный, с бархатными нотками баритон. – Ты чего сюда приперлась и не осталась у замка?

– Не могла. Этот молодой дикарь прибежал и предложил с ним бежать, мол, граф неожиданно прибыл и узнал, что в замке предатель, и его ищут. Сказал, что граф знает, что кто-то из замка общался с чужими.

– Убила бы его и спряталась.

– Не груби, Радж-нур. Мне нельзя было оставаться, второй парень меня видел и знал, что я встречалась с этим дурнем. Там остался По-дар. Он спрячется, сменит внешность и профессию. Его-то точно не найдут.

– Так ты ушла одна! – уже более спокойно отозвался тот, кого назвали Радж-нуром. – Это другое дело.

– Другое дело! – презрительно фыркнула его собеседница. – Что ты знаешь о моих делах? Лучше скажи, почему ты один, где остальные?

– Остальные? – В голосе мужчины послышалась неприкрытая злоба. – Эта ледяная тварь оказалась отменным бойцом и магом. Убила двоих и ранила еще двоих наших. Невредимыми остались лишь я и Рин-кар. Если бы не ловчая сеть, убила бы всех… Раненых и убитых с собой в лагерь забрал Рин. Скоро он вернется с подкреплением. А пока сидим тихо и ждем. Поняла?

– Поняла.

Рабэ стала вспоминать, что с ней произошло. В памяти всплыли картины этого утра. «Или не этого? – подумала она. – Сколько я провалялась без памяти? День, два? Так что же со мной случилось?»

Утром они втроем под охраной двух воинов выехали из замка и направились в другой конец графства, на восток. Ехали и весело болтали. Тан Жюль оказался веселым малым. Шутил, пел песни и рассказывал смешные истории. Где только хозяин находит таких странных хуманов? Он, словно коллекционер, собирает вокруг себя экзотических разумных. Заколдованная дворфа, черная эльфарка, невероятно огромный Морган и вот еще тан… Ну и она, демоница в облике снежной принцессы…

Хозяин…

При мысли о молодом графе защемило сердце.

Как она относится к хозяину? Сложно сказать. И ненавидит – он властвует над ее жизнью. И жить без него не может. Готова за него умереть. Странные, противоречивые чувства…

Она усилием прогнала мысли о хозяине. Вернулась к событиям недавнего прошлого.

Так что там было дальше? Они въехали в лес. Их окружили могучие деревья. Влажная тень накрыла повозку, запахло прелой травой, и сразу стало прохладнее. А Жюль стал рассказывать какую-то невероятную историю про странный лес и огромного медведя, которого убил хозяин.

На перекрестке лесных дорог она внезапно почувствовала магию, но предупредить спутников не успела. Их сразу же накрыла магическая буря. Человеческая магия для нее как поглаживание перышком. Ждать, что будет дальше, Рабэ не стала и спрыгнула с коляски прямо в кусты. Перекатилась за дерево, затаилась и притихла. Она не видела противника. Видела, как повалились под ноги коней стражники, не оказав ни малейшего сопротивления. Видела, как тан выхватил меч и бестолково замахал перед собой. Он закрыл собой дворфу. Возница, которому стрела вонзилась в шею, добежал до дерева, за которым притаилась Рабэ, и, хрипя, повалился ей под ноги. Он умирал тяжело.

Рабэ приняла демоническую боевую форму и вышла в режим невидимости. Без колебаний избавила возницу от мучений, выпила его душу и немного опьянела. Эйфория прошла по ее жилам, обдав сладостным огнем. Она запрыгнула на повозку. Теперь Рабэ видела смертных, но это были не люди. Это были лесные эльфары. Первого она ухватила руками, прижала к себе и, выпив душу, разорвала ему глотку. Второго, что лез на повозку, Рабэ приложила в лицо кончиком хвоста и снова прыгнула в кусты. Отползла на коленях за дерево и осторожно выглянула из-за ствола. Увидела еще двух эльфаров. Они недоуменно оглядывались.

«Никого больше! – ухмыльнулась она. – Какие же они сладкие!»

Эта мысль и огромное желание вновь испытать наслаждение пересилили осторожность.

Молниеносно выпрыгнув из-за дерева, Рабэ сбила ближайшего и хвостом ударила в голову второго. Оба упали и покатились по земле. Один подкатился к ней, и она копытом размозжила ему голову, выпила душу и вновь спряталась за дерево.

На месте боя установилась тишина. Рабэ проверила чувствами местность. На земле осталось лишь двое раненых эльфаров. Она приняла образ снежной эльфарки, вышла из-за дерева и не спеша подошла к стонущему эльфару с выбитым глазом.

Только спустя мгновение она поняла, что совершила ошибку. Сверху на нее рухнула сеть и рядом приземлились, возникнув прямо из воздуха, два лесных эльфара. Рабэ дернулась, но сеть словно живая сильно сжала ее, не давая двигаться, а затем спеленала. Удар по затылку отправил Рабэ в темноту.

Она наконец поняла, что произошло. Ее приняли за снежную эльфарку и не смогли увидеть в ней демоницу. Еще раз подивилась предусмотрительности хозяина. Он как будто предвидел такую возможность и подменил ею снежную эльфарку. Хотя Рабэ испытывала досаду от того, что ее просто использовали, она непроизвольно улыбнулась. Она бы тоже так поступила. И это лучше, чем быть прикованной к выгребной яме. От перспектив, которые однажды обрисовал ей хозяин, ее передернуло.

– Смотри, она еще улыбается, – произнесла девушка. – Что ей снится? Как хуман лапает ее?

Рабэ больше не стала притворяться спящей и открыла глаза. На руках и ногах у нее были оковы, гасящие магию. Напротив нее сидела на ветках, заботливо собранных в кучу, молодая, очень красивая девушка.

«Хуманка? Нет, не хуманка… Берка», – догадалась Рабэ. Метиска человека и лесного эльфара. Она перевела взгляд на лесного эльфара, стоявшего у дерева и жующего травинку. Тот тоже на нее посмотрел.

«Почему девушка еще жива?» – удивленно подумала демоница. Она знала, как ревностно Истинные следят за чистотой своей расы.

– Она пришла в себя! – вскрикнула берка.

– Вижу, – спокойно отозвался лесной эльфар.

Рабэ окинула взглядом берку. Презрительно поморщилась и произнесла:

– Лапать могут только тебя, грязное животное.

– Ах ты!.. – Берка вскочила.

– Сядь! – Окрик мужчины подействовал на девушку как удар хлыста. Берка, недовольно сопя, села и с ненавистью посмотрела на Рабэ.

– Что вы от меня хотите? Кто вы такие? – Рабэ не стала разыгрывать растерянность. Взгляд ее был насторожен и холоден.

– Кто мы, не важно, – выразив голосом презрение, фыркнула берка. – И чего хотим, тоже. Лежи смирно, ледяшка…

– Ты… ты – берка?

– Какое тебе дело?

– Странно, что ты еще жива… Зачем вы меня захватили? Хотите убить?

Берка снова фыркнула:

– Радж, а она дело говорит, давай ее убьем. Я сама это сделаю, если ты не хочешь мараться.

– Нельзя, – равнодушно произнес лесной эльфар и отвернулся. – Жрецы священной рощи сказали, что ее нельзя убивать. Большие беды нагрянут тогда в лес. Боги ополчатся на наш народ. Пусть «снежки» решают ее судьбу.

Выслушав монолог мужчины, Рабэ спросила:

– Вы знаете, кто я?

– Знаем. – Эльфар повернул к ней голову.

В его взгляде она увидела полное безразличие к ее судьбе, но, будучи существом из преисподней, не оставила надежды соблазнить его:

– Мы можем договориться.

– О чем? – В его глазах появился интерес.

– Когда я стану княгиней, то заключу с Великим лесом договор. Может быть, даже вассальный.

– Хороший ход, – кивнул эльфар, – но не мне решать. Я делаю свою работу, и только.

– Но ты можешь сообщить о моем предложении тем, кто решает, – вкрадчиво произнесла Рабэ.

– Замолчи, дуреха, – прервала ее берка. – Ты ничего не можешь, и старшие дома за тобой не пойдут.

– Сама дура! – огрызнулась Рабэ. – Почему тебя еще не убили? – Рабэ посмотрела на усмехнувшегося эльфара. – Она берка, убей ее.

Девушка пнула Рабэ под ребра.

– Замолчи, тварь, или рот землей набью, – прошипела она.

Рабэ сморщилась от боли. Она поняла, что эти двое лишь посредники и исполнители. С ними разговаривать бессмысленно.

– Такие милые дамы и такие злобные, – рассмеялся лесной эльфар. – Ты, принцесса, ничем от нее не отличаешься, ищешь своей пользы и за жизнь готова продать свое княжество. Зря стараешься. Его уже продали до тебя. – Он негромко рассмеялся и вновь отвернулся.

Рабэ тоже отвернулась. Потрогала руками оковы. Если снять их с ног, то она, возможно, сможет принять свою истинную форму, и тогда она им покажет.

– Мне надо справить нужду. – Рабэ вновь повернулась к этим двоим.

– Мочись под себя, – рассмеялась берка.

– Тебя все равно убьют, – не замедлила отозваться Рабэ. – Так что сама мочись под себя.

Эльфар перестал смеяться.

– Сними с ее ног кандалы, – приказал он.

– Вот еще!..

– Я могу исполнить ее просьбу, – спокойно и негромко произнес мужчина. – Мне не важно, что ты особый агент. – В глазах лесного эльфара блеснул огонь бешенства.

Берка не стала спорить. Она опасливо зыркнула на мужчину и подвинулась к Рабэ, ключом открыла захваты кандалов.

– Вставай! – приказала она и, не удержавшись, пнула Рабэ. – Делай свои дела.

Рабэ с трудом встала. Ноги затекли и плохо слушались.

– Я не могу… здесь… при вас.

– Может, тебе еще ночной горшок принести и дворец в придачу?! Делай давай свои дела!

– Сама делай! Я не могу.

– Отведи ее в кусты и поставь завесу! – приказал лесной эльфар.

Берка поднялась, грубо ухватила Рабэ за рукав порванного, измазанного глиной платья и потащила за высокие кусты.

– Если бы не приказ, я бы тебя, сука, удавила, – прошипела она в ухо Рабэ.

– Иди в задницу, – огрызнулась Рабэ.

Она сознательно нагнетала конфликт. Еще до конца не понимая, что она хочет, Рабэ пустила вход свою демоническую натуру. Если удастся снять кандалы с рук, она выпьет первым мужчину, а с беркой позабавится.

Берка отошла на шаг и взмахом руки поставила непроницаемую для взгляда серую завесу между Рабэ и собой. Рабэ радостно ухмыльнулась. Она тут же попробовала снять кандалы с рук, но не смогла. Демоница в облике снежной эльфарки растерянно замерла, отчетливо поняв, что просчиталась. Ведь Рабэ надеялась, что, перейдя в свой истинный облик, она разрушит заклятие антимагии своей энергией хаоса. Но, чтобы принять свой демонический облик, нужно было снять кандалы. В облике разумного с Сивиллы она не могла разрушить заклятия антимагии. А с ними она не могла вернуться в свою демоническую форму.

– Ты скоро там?

– Скоро, не ори!

В отместку берка убрала завесу и с усмешкой уставилась на принцессу.

Рабэ быстро поднялась с корточек и, подобрав подол платья, молниеносно в прыжке ударила девушку ногой в живот. Та не успела среагировать и, охнув, повалилась на траву.

Рабэ, обозленная своей неудачей, стала пинать ее. Закрывая лицо руками, берка завопила:

– Радж-ж! На помощь!

Рабэ замахнулась ногой и в ту же секунду упала как подкошенная. Ноги перестали ее слушаться.

Рядом очутился лесной эльфар.

– Что тут происходит? – закричал он.

– Она… эта белая тварь!.. на меня напала!

Берка стала подниматься и ногой ударила Рабэ, та ухватила ногу руками и впилась в нее зубами. Берка завопила еще громче. Радж с трудом оттащил берку от Рабэ.

– Отпусти меня! – орала и вырывалась из сильных рук берка. – Я ей зубы выбью! Сука… Напала и укусила! Да отпусти же меня!

– Она первая начала! – вопила, в свою очередь, Рабэ. – Она подглядывала за мной, сволочь… Извращенка! Хотела убить и опозорить…

– Тихо! – закричал лесной эльфар. – Молчать!

Тут же установилась тишина.

– Ты! – Он ткнул пальцем в берку. – Отошла от принцессы и не подходи к ней ближе чем на пять шагов, пока я не разрешу это сделать! Ты! – Он указал пальцем на Рабэ. – Лежи тихо, иначе точно набью твой рот землей. Поняла?

– Поняла, – тихо и безропотно ответила Рабэ, но тут же добавила: – Убей ее! Она позор леса.

– Сама сдохни, ссыкуха…

– Хватит! – Лесной эльфар побагровел от гнева. – Еще раз услышу вашу ругань, обеим рты землей набью. Скорей бы уж за тобой пришли!

Он в сердцах плюнул себе под ноги.

Королевство Вангор. Окрестности замка Тох Рангор

Открыв дверь лавки, я увидел то, что и ожидал увидеть. Прямо у порога лежал молодой воин. Из спины торчала рукоятка кинжала. Удар был нанесен точный и сильный. Лезвие вошло в спину в области левой лопатки. Рядом натекла лужица крови. Парень был мертв.

Я понимал, что парень был опоен колдовским зельем, таким же в свое время опоили Эрну, и не имел сил сопротивляться нахлынувшей страсти. Околдовать его не могли, у нехейцев врожденный иммунитет против магии. Сказывается близость диких земель.

Скорбя о глупой смерти нехейца, обошел тело и вошел в лавку. Моему взору предстали прихожая и две комнаты. Уютный половичок из грубой шерсти, чистые, выскобленные полы. Везде порядок и только самое необходимое.

Одна комната жилая, с двумя аккуратно заправленными кроватями. Стол, шкаф, два стула. Печь с полочками для глиняной посуды. Сразу видно, здесь жили аккуратисты.

Я подошел к шкафу и открыл дверку. Слегка улыбнулся и подумал: «Все-таки немного удачи мне досталось».

В шкафу висели женское платье и мужской кафтан. Видимо, хозяева уходили в спешке и не все забрали с собой.

Что давала мне их одежда? Магу-поисковику, отслеживающему кого-то, это давало возможность найти аурный след. Как в воздухе остаются молекулы запаха, так на одежде оставались следы ауры того, кто ее носил.

– Шиза, – попросил я, – сними отпечатки аур с женского и мужского платья.

Во второй комнате находилась сама лавка, в нее был отдельный вход, и дверь была заперта изнутри. На полках и прилавке стояли разные колбочки, пакетики. На стенах висели травы и коренья. Непосвященный человек мог бы подумать, что это действительно лавка алхимика. Но я-то был, можно сказать, специалистом, который кое в чем разбирался, и я видел, что это в основном бутафория. Простое прикрытиесвоей основной разведывательной деятельности.

Выводы, к которым я пришел после осмотра лавки, были самыми неутешительными. В моем графстве можно создать сеть тайных агентов и вести подрывную работу. Стража не обучена работе с таким врагом. А я не позаботился создать здесь свою службу контрразведки, вот и поплатился. Хотя… Кое-что успел. Вместо Торы к врагам попала Рабэ, а она та еще штучка. Ох, не завидую я тем, к кому она попала.

Я вышел из лавки и не торопясь пошел к трактиру. Мне надо было подумать. Иногда такая способность во мне просыпалась.

Понимая, что сейчас половина посетителей упадет в обморок, а вторая разбежится, я навел на себя иллюзию простого парня.

Сев у окна, заказал жареную рыбу, овощи, яичницу, горячий цвар и булочки. Пока готовили заказанное, я думал: «Раз мое графство стало ареной тайной войны, то мне нужна эшелонированная оборона. Сначала нужно разобраться со стражниками. Распоясались. Избавиться от ненадежных. Дать взбучку Черридару и направить его действия на укрепление службы и дисциплины.

Чернушка, как опытный командир и маг, должна взять это в свои руки. Надо дать ей задание продумать магическое прикрытие подходов к замку. И наконец вызвать из Азанара Марка Чарого по кличке Уж. Пусть прибудет со своими людьми сюда и организует здесь контрразведку по типу СМЕРШ… Для усиления им нужно найти мага… Думаю, Чернушка и тут подойдет».

Неожиданно мои мысли прервало ощущение знакомого запаха. Я так задумался, что принял усиление аурного следа за запах. Это мой мозг нашел знакомую ассоциацию и подсказал мне.

Я осторожно скосил глаза и увидел, как мимо меня идет мужчина лет сорока, в одежде купца или преуспевающего горожанина. Этот «запах» шел от него.

«Вот где ты, голубчик. Прячешься на виду», – усмехнулся я. И действительно, очень ловко придумано. Тан Черридар и Чернушка бродят по лесам в поисках диверсантов, а шпион сидит чуть ли не под стенами замка.

«Вот наглец!» – восхитился я его находчивостью и смелостью.

Магическим зрением прощупывать мужчину не стал, он был магом и такое внимание к себе почувствовал бы. Я спокойно дождался заказа и плотно поел. Пришедший, скорее всего, поменял внешность, наложив иллюзию, потому что подавальщик, обслуживающий зал, не признал в нем соседа-алхимика.

Он сел за моей спиной, тоже у окна, и заказал еду.

Расправившись с цваром – местным чаем – с булочками, я вытер рот платком и тут же ушел в боевой режим. Вокруг меня все замерло.

Я посмотрел на мужчину и понял, почему его не узнали. Это был лесной эльфар под хорошо наложенной иллюзией. Его аура сияла зелеными тонами. Я подошел к застывшему агенту леса, сидящему с открытым ртом, и с помощью щупалец малышей вытащил часть его жизненной силы. Подхватил агента за шиворот и телепортом прыгнул в замок. Оттуда прямо в подвал, где содержал Бурвидуса.

Оказавшись на месте, вышел из боевого режима. Тело агента безвольно упало на пол.

Я отряхнул руки и присел напротив него на корточки.

Как хорошо иметь таких помощников, как малыши. Они поглощают словно лакомство любую жизненную и магическую энергию. Не так много, как Лиан, и не в такой форме, но мне нужно было именно это их качество – лишить лесного эльфара сил двигаться и магичить. При этом он оставался живым. Лиан же поглощал энергию из других источников и преобразовывал ее в энероны. Малыши просто поглощали энергию человека и питались ею, делясь с Шизой. Прямо как вампиры.

– Ну что, зеленый брат, сознаваться будем?

Эльфар вытаращился на меня и стал шарить глазами по подвалу.

Я понимал его состояние. Он был в шоке. Только что он сидел в трактире, а теперь оказался в подвале и без сил. Тут любой впадет в ступор.

– Узнал меня? – По его глазам и по вспыхнувшей в них ненависти я понял: узнал. – Вижу, узнал. Ненавидишь. А за что, собственно? За то, что я отстаивал свою честь. Посмел, значит, и поэтому Вечный лес объявил мне войну? А почему вам можно иметь честь, а человеку нельзя? Лишь потому, что вы считаете себя первородными. А в чем тут ваша заслуга? Ее нет. Просто Творец создал сначала вас и орков…

При упоминании орков лицо эльфара исказила судорога. Он уже был в своем истинном обличье. У него не осталось магических сил поддерживать иллюзию.

– А потом Творец наполнил Сивиллу людьми, – продолжил я развивать только что пришедшую мне в голову теорию возникновения жизни в секторе. – И знаешь почему?

Эльфар упер в меня взгляд, он ждал моих пояснений, и я его не разочаровал.

– Потому что вы, лесные эльфары, и орки – ограниченные народы. У вас нет гена цивилизационного развития. Вы – тупиковая ветвь, обреченная на вымирание. Поэтому Творец создал человека по образу и подобию своему.

Казалось, сейчас эльфара хватит удар. Он вытаращил глаза, посинел и силился что-то сказать.

– Не трать напрасно свои силы, первородный. Я открыл тебе тайну, которую знают ваши князья, но которую вы, простые эльфары, не знаете. Поэтому зависть ваших правителей ополчила ваши народы на людей. Но, понимаешь, мы неистребимы, как комары на болоте. Сколько бы вы ни пытались нас убивать, нас все равно рождается больше, чем умирает. Нас миллионы, вас сотни тысяч. У вас нет будущего. Но тебе, честно сказать, повезло.

Ты встретил меня, и я из тебя, лесной обезьяны, сделаю человека. Чего смотришь, не веришь? Так я тебе раскрою правду. Вот ты не знаешь, что Творец за основу создания лесных эльфаров и орков взял обезьян. Вас он делал из лесных обезьян, а орков из пустынных. А когда понял, что вы не хотите развиваться, он взял кусочек своей сущности и создал человека. При этом сказал: «Плодитесь и размножайтесь». Вот так-то. А вам он что сказал? Не знаешь?.. Вот. И никто не знает.

Ну, теперь ты знаешь правду, и тебе придется с ней жить. Запомни, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Но это я рассказал тебе для того, чтобы дать пищу твоему уму. Теперь перейдем к главному. Ты убил моего воина у себя в лавке, а твои сообщники убили моих людей и похитили принцессу – снежную эльфарку. Хочу знать, с какой целью.

Эльфар некоторое время прожигал меня глазами, а потом просто их закрыл.

– Ты думаешь, что я буду тебя пытать, чтобы выяснить правду? Или сдам королевскому прокурору? Или думаешь, что я убоюсь вашей мести? – засмеялся я. – Нет, лесная обезьянка, я тебя сделаю своим рабом, и ты будешь служить мне, пока живешь.

За разговорами я расстегнул на нем кафтан, кинжалом разрезал белую сорочку и обнажил грудь. Лесной эльфар часто заморгал. Его лоб покрылся капельками пота, потом впервые в глазах эльфара проявился страх.

Под сорочкой у эльфара был накладной живот из кожи животного, который я небрежно выкинул. Затем неспешно приступил к обряду ментального подчинения. Взял в руки кинжал и примерился. Пленник пытался дернуться, но даже не смог пошевелиться. Увидев, как кинжал опустился на его грудь, он лишь тихо и безнадежно застонал.

Я делал легкие, неглубокие надрезы. Рисунок у меня уже выходил быстро и точно. Почти на автомате проделав необходимые манипуляции, надрезал себе руку и втер свою кровь в раны на груди эльфара. Прочитал заклинание, и грудь эльфара вспыхнула огнем. Он выгнулся, застонал, затем без сил опал, как осенний лист, и расслабленно остался лежать с закрытыми глазами.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес я, – готово. Вставай, раб!

Эльфар с трудом поднялся и, к моему великому удивлению, тут же упал. Когда я к нему наклонился, то с изумлением понял, что он мертв. Его дух завис над телом, и я в сердцах приказал ему войти в меня.

Рассматривая тело, я гадал, почему он умер. Единственное, что приходило мне на ум, – у него была блокада на предательство. Знал он об этом или нет, уже не важно, но, когда он поменял хозяина, закладка сработала. После чего лесной эльфар мгновенно умер.

«Как же неудачно! – разочарованно подумал я. – Единственная ведущая к Рабэ ниточка, которая сама пришла мне в руки, оборвалась. Что за день такой сегодня?!»

Я нащупал связь с Чернушкой, потянул нить и почувствовал ее радость, смешанную с тревогой.

– Ты где? – спросила она.

– В замке! Возвращайтесь. На принцессу напали лесные эльфары… Но они уже ушли.

– Ты что творишь?! – Это неожиданно взорвалась негодованием Шиза.

– А что случилось? – удивился я. – Не понял, ты о чем?

– Твой эльфар, как только попал сюда, бросился на моего управляющего орка, хотел задушить, да его перехватил по дороге Лиан. Но новенький укусил дракона за нос, и я вынуждена была отправить этого ненормального на пустынный слой. Убирай его немедленно!

– Надо же какой шустрый, – подивился я. – Ну, во-первых, он не мой эльфар, а лесной. А во-вторых, ему много чести будет – просто так отправиться за грань. Пусть походит по пустыне, как Моисей, может, поумнеет. Ну а если не поумнеет, пусть там и сдохнет без посмертия. Я только не пойму, чего ты разоралась? Интересно же посмотреть на своих врагов, изучить их. Духи – они как маленькие дети. И ведут себя так же. Имеют частичную память о прошлом, которая со временем исчезает. Короче, воспитывайте его.

Шиза раздраженно фыркнула:

– Самонадеянный дурак! Он здесь не может умереть.

И исчезла. Она всегда так поступает, когда не согласна с моими действиями. Обзовет и спрячется.

«А еще говорила, что не имеет своей воли, – подумал я. – Может, как симбионт она и не имеет ее, но как женщина постоянно пытается навязать мне свое единственно верное мнение. И почему она не мужик?»

– Дурак неблагодарный! – вновь прозвучало у меня в голове, и тут же появился противный желтый шарик, крутящий пальцем у виска.

Я создал иголку и ткнул его под зад. Шарик ойкнул и лопнул.

– То-то же. Знай наших! – рассмеялся я.

Вечером в моем кабинете собрались главные лица графства – я, Чернушка, Лианора, тан Жюль и тан Черридар. Они с любопытством смотрели на то, что лежало на столе, прикрытое простыней.

Совещание я начал сразу после приветствия.

– Всех рад видеть живыми и здоровыми. Но должен сообщить всем пренеприятнейшее известие: у нас проблемы.

Я обвел суровым взглядом сосредоточенные лица. Каждый считал себя в чем-то виноватым и прятал глаза.

– Итак! Что мы имеем на сегодняшний день? В графстве, прямо у нас под носом обосновались вражеские агенты. А мы о них даже не знали. Они сумели найти осведомителя среди стражников замка. Тан Черридар, – посмотрел я на начальника стражи. – Вам не кажется странным, что они нашли подход к нехейцам?

Тот побагровел, но промолчал.

– Я вижу, что честь горца уже не в почете у молодых воинов. Я понимаю, молодой парень увлекся красивой девушкой и потерял голову. Но его товарищ, который не был околдован, скрывал эту связь. Они встречались во время патрулирования. Я представить не могу, что такое могло бы произойти в наших горах! Это, тан Черридар, недоработка сержантов. Обленились они на сытной спокойной службе. Так вот, молодой воин сообщал девушке обо всем, что происходило в замке. Так враги узнали, что принцесса Тора-ила поедет вместе с госпожой Лианорой и таном Жюлем по поселкам, и устроили засаду. В итоге два стражника погибли, Лия и тан Жюль получили сильные ранения, а снежная эльфарка была похищена. Как я буду выглядеть в глазах короля? Что потребуют от меня снежные эльфары, я даже не представляю! Эта информация пока не дошла до короля и снежных эльфаров. Но уверен, скоро об этом будут знать все. А мне, чтобы сохранить честь, останется только покончить с собой.

Я оглядел всех. Жюль качал головой. Чернушка усиленно думала, тан Черридар сидел бледный. Дворфа почти плакала.

– Почему стало возможным попрание чести лорда? – продолжил я. – Слабая дисциплина стражи. Сержанты не справляются со своей работой. Один стражник пустил Бурвидуса к Лианоре, и тот растрепал всем стражникам, что в замке предатель. Тот сбежал предупредить свою девушку, как он считал, и его убили. Агенты скрылись. Но одного я задержал. Вот он лежит. – Я откинул простыню.

– Он мертв? – спросил Жюль, вытянув шею и разглядывая лесного эльфара.

– Нет, спит, – с раздражением отозвался я. – Устал бегать от тана Черридара и прилег. Конечно, он мертв! Покончил с собой. Подводя краткий итог, скажу всем: так беззаботно жить мы больше не можем, поэтому слушайте меня внимательно. Тан Черридар, рассчитайте сержантов и прогоните их прочь. На их место придут ветераны тана Овора. Напарника убитого стражника, который покрывал его похождения во время патрулирования, прогоните тоже, я не хочу убивать своих соотечественников. Заберите из лавки алхимика тело воина и погребите. Вы, тан Черридар, переходите в подчинение таны Чернушки. Чернушка, ты командовала пограничными силами. У тебя большой опыт и охраны, и по выявлению разного рода нарушителей. Возьмешь на себя командование стражей и обороной замка. Тан Черридар твой заместитель. Стражники подчиняются и выполняют приказы только Чернушки, Черридара и сержантов. Запомнили? – Я сурово оглядел сумрачные лица собравшихся. – Больше ничьи! Теперь ты, Лианора. Мне неприятно это говорить, но твой жених своей болтливостью виновен в смерти стражника и бегстве агентов. Ты освободилась от заклятия… В общем, можешь забрать своего болтуна и покинуть пределы графства. Деньги на жизнь я вам дам.

– Не надо, милорд! – Дворфа сорвалась с места и упала к моим ногам. – Не прогоняйте меня! Я век буду вам служить верой и правдой. Вырежьте язык Бурвидусу или казните его. Но не прогоняйте меня! Умоляю!

Она стала обнимать мои ноги и целовать мои сапоги, заливаясь горькими слезами.

«Ну что тут поделаешь! – вздохнул я. – Не гожусь я в суровые владетели. Сам вижу – мягкое у меня сердце».

Посмотрев с жалостью на рыдающую дворфу, поднял ее с колен.

– Хорошо, Лия, я не прогоню ни тебя, ни этого болтуна. И язык ему резать не стану. Я проведу обряд преданности с тобой и Бурвидусом. Сегодня же. Теперь можешь идти. – Я подтолкнул дрожащую дворфу к двери. – Тан Черридар, вы тоже свободны. Идите занимайтесь своими делами. Помните, у вас накопилось много работы.

Черридар поднялся и, не глядя мне в глаза, поклонился и вышел. Я видел, что он сильно переживает. Недавние события нанесли чувствительный удар его нехейской гордости. Зато он теперь с воинов три шкуры спустит. Сам спать не будет и им не даст. Я проводил его взглядом и улыбнулся Чернушке.

Мы остались втроем. Жюля я оставил, так как он имел лучшие базы выживания, опыт жизни среди дэров, а это немало. Он был способен выуживать информацию по мельчайшим крупицам и по ним анализировать ситуацию. Я даже думаю, что в нем погибал великий сыщик или тайный агент. Кроме того, он был предан и осмотрителен.

– Жюль, вы с Морганом должны знать все, что проходит в замке. Кто с кем спит, кто куда ходит и даже какого цвета дерьмо у конюха. Выявите всех неблагонадежных и сообщите о них тане Чернушке.

Жюль кивнул.

– Чернушка. Завтра сюда прибудут специалисты контрразведки, они будут следить за обстановкой в графстве. Их главного будешь знать только ты и Жюль. Посели их в бывшей лавке алхимика. Ну вот, пока все. Жюль, можешь быть свободным.

Жюль поклонился и вышел. Когда за ним закрылась дверь, Чернушка бросилась ко мне на колени и крепко обняла.

Несколько ридок она сидела уткнувшись в мою шею носом, затем отстранилась. Ее черно-эбонитовое лицо сияло. Она своей непосредственной, почти детской мягкостью ко мне и решительностью в отстаивании своих интересов была мне очень симпатична.

– У нас будет маленькая дзирда! – радостно сообщила она. – У Ганги мальчик, у меня девочка. Как это прекрасно!

Я обнял ее крепче и прошептал:

– Замечательно. Береги себя и ее.

– Хорошо, пупсик, я буду стараться… Ой, прости… дорогой.

Ее глаза озорно блеснули, и она вновь прильнула ко мне.

Я понял, что плутовка специально назвала меня пупсиком.

Она помолчала, о чем-то думая и не мешая думать мне. Затем, отстранившись, спросила:

– Почему ты доверяешь Жюлю?

– Потому что он и Морган меня не предадут. И он справится с порученной работой.

– Хорошо, я поняла. Что будешь делать дальше? Привезешь настоящую принцессу?

– Если не получится освободить демоницу, придется, – неохотно отозвался я.

– Почему не дал команду слушаться и твоих приказов?

– Точно, – улыбнулся я. – Забыл. Ты им скажи, что мои приказы самые главные.

– Скажу, Викто́р.

Я вытаращился на дзирду. Откуда она знает мое настоящее имя?

Чернушка, заметив мое замешательство, рассмеялась:

– Твоя третья жена об этом рассказала.

– Какая еще третья жена?

– Та, что приходила ночью и подменяла меня, когда я отдыхала от твоих ласк.

Я закрыл глаза и вспомнил, что иногда из черных глаз моей Чернушки на меня смотрела Шиза, вспомнил и сбивчивый шепот: «Да, Викто́р… Да!» – который принял за неясный лепет, а утром уже забыл про это. И вот…

«Шиза, ты что творишь?!» – мысленно возмутился я поступку симбионта. Но ответом мне было молчание.

– Наверное, тебе приснился сон, – успокоившись, ответил я. – У меня есть только ты и Ганга.

– И Шиза… – неожиданно засмеялась Чернушка. – Не надо ее скрывать. Она… хорошая.

– Понял, грубиян? – проявилась Шиза. – Я хорошая, и я твоя третья, самая близкая жена.

Отгоняя мысль о третьей жене, я затряс головой. Еще мне сейчас не хватало разбираться, кто кем является и кто первая, а кто вторая!

– Мне надо отправляться в Азанар, – перевел я разговор на другую тему. – Привезу сюда кое-кого. Потом отправлюсь искать нашу принцессу. Что ты намереваешься делать?

– Отравлюсь к дядьке Овору и возьму у него сержантов. Надо послать тана Черридара в ваши нехейские горы и вдвое увеличить стражу. Выставлю посты у деревень на дорогах. Подумаю, как улучшить подготовку воинов… С учетом произошедшего, ну ты сам понимаешь. А вначале получу с тебя супружеский долг. Пошли!

Она вскочила и потащила меня к двери.

– Подожди. Вот, возьми камень телепорта. – Я протянул ей камень скрава. – Так ты по желанию сможешь мгновенно оказаться в поместье Овора и вернуться с ветеранами. Расскажешь дядьке, что тут произошло, он даст хороший совет.

Чернушка взяла камень, повертела его в руках:

– Он может меня перенести лишь к Овору?

– Он уже почти разряжен и поэтому его хватит лишь на пару небольших переходов. Не искушай богов, иначе улетишь к демонам, – прижимая ее к себе, отозвался я. – Я до конца не знаю его возможностей, поэтому будь осторожна.

– Все поняла, не беспокойся. – Она счастливо заулыбалась и настойчиво потащила меня из кабинета.

Уже ближе к полуночи уставшая Чернушка, лежа на моей груди, стала вспоминать Рабэ.

– Жалко девушку.

– Какую? – удивился я.

– Рабэ, которая притворилась принцессой. Ей там несладко. Страшно, наверное, быть одной, без помощи…

– Это похитителей надо пожалеть, – засмеялся я. – У нас был подобный случай.

– Какой?

– Да как-то раз украли двое разбойников мальчика и хотели получить за него выкуп от его отца. А мальчик оказался тем еще бандитом, – хохотнул я. – Так им пришлось, чтобы вернуть мальца отцу, еще и доплатить. Малыш так разошелся, что чуть не угробил разбойников. Он такую им жизнь устроил, мама не горюй!

– Надо же, какой смелый мальчик, прямо как ты! – засмеялась Чернушка. – А мама горевала, да?

– Какая мама?

– Мальчика.

– Хм… Да.

– Мальчика вернули, да?

– Да.

– Хорошо, что все хорошо закончилось.

Граница между Великим лесом и Снежными горами

Радж-нур пружинящей, уверенной походкой пересек поляну и скрылся в кустах. Рабэ смотрела ему вслед и улыбалась. Она исчерпала возможности воздействия на эльфара, но кое-чего добилась – вывела из себя несносную хуманку.

Заметив ее улыбку, раздраженная берка не выдержала и спросила:

– Чему радуешься, дура? Придут твои соплеменники и убьют тебя.

– Не убьют, – отмахнулась Рабэ.

– Почему ты так уверена в этом?

– Потому что… – Рабэ демонстративно отвернулась, выдержала хорошо выверенную паузу, которой хватило, чтобы заинтересовать берку, и продолжила нарочито безмятежным тоном: – Если бы хотели убить, то договаривались бы с вами не брать меня живой. Так что я нужна всем, и нужна живой. Для старших домов – как знамя, для молодых домов – как послушное орудие их воли. Я объединю их всех и заключу выгодный для леса договор, в котором отдельным пунктом будет прописана выдача тебя мне.

Улыбка слетела с лица берки. Она, стараясь сохранить независимый безразличный вид, спросила:

– И что ты сделаешь? Убьешь меня?

– Вот еще! Зачем мне тебя убивать? Я посажу тебя в выгребную яму с дерьмом и прикажу приковать. Там ты будешь, чтобы не утонуть, вычерпывать это дерьмо всю жизнь… Ну или если захочешь покончить с собой – утонешь, захлебнувшись в дерьме. – Рабэ зло рассмеялась. – Не правда ли, прекрасная перспектива?

Берка кинула в Рабэ маленький камешек и прошипела:

– Заткнись, тварь, а не то…

– А не то что? Что ты, грязная полукровка, можешь мне сделать? Вылизать сапоги, чтобы снискать мою милость? Пожалуй, я на это соглашусь.

Разъяренная берка вскочила, подхватила большой камень и замахнулась на Рабэ. Та язвительно рассмеялась ей в лицо. Пересилив себя, берка отбросила камень, который подкатился к ногам Рабэ.

– Сучка бледнолицая… Ты не до…

Договорить она не успела. Рабэ подхватила с земли прикатившийся камень и на глазах обомлевшей девушки с размаха ударила им себя по лицу. Из носа тут же потекла кровь, и Рабэ, не сдерживая себя, завизжала во все горло:

– Помогите! Убивают!

На поляну выскочило несколько лесных эльфаров с мечами в руках. Радж-нур огляделся и обеспокоенно спросил:

– Что тут произошло?

– Я… я… ее не трогала… Она сама… – отходя от орущей Рабэ, пролепетала берка. – Она сама.

Рабэ подняла залитое кровью лицо.

– Она кинула в меня камнем! – рыдая и размазывая кровь со слезами по лицу, причитала она. – Во-от он! – Она подняла камень и кинула его под ноги берки. – Она сказала, что я не доеду до княжества, она меня убьет.

– Врет она все! Это она сама себя ударила! Убью, тварь!

Берка в запальчивости, забыв обо всем, бросилась на Рабэ. Ударила ее носком сапога, но в тот же момент была отброшена на землю ударом кулака. Она рухнула как подкошенная и схватилась руками за живот.

– Тварь! Я приказал тебе к ней не приближаться! – злобно заорал эльфар и в ярости стал избивать девушку ногами. Удары приходились куда попало – в живот, в голову, – и берка не защищалась, лишь слабо стонала. – Землю заставлю жрать, сволочь нечистая! – распаляясь, орал эльфар.

Его оттащили от девушки двое лесных эльфаров.

– Радж! Радж! Остановись! Она агент самого князя. Тебя засудят из-за этой твари.

Рабэ заметила, что берка хоть и живет среди лесных эльфаров, но уважением не пользуется. Ее считают нечистым сосудом и терпят лишь потому, что она агент самого князя Великого леса.

«Надо же! – подумала она. – Какие силы задействовали, чтобы меня поймать. Не зря хозяин спрятал настоящую принцессу… Кто же это сумел вступить в сговор с лесными эльфарами? Ну ничего, скоро все узнаю».

Теперь неожиданно для самой себя Рабэ стала орудием хозяина, его агентом в стане врага. Все ее мысли и желания были сосредоточены на том, чтобы принести как можно больше пользы от своего положения пленницы… Любимому хозяину.

При мысли о повелителе ее жизни по ее сердцу прошла сладостная истома.

Наконец Радж-нур пришел в себя. Он рывком освободился от держащих его рук, поправил сбившийся ремень и подошел к Рабэ. Протянул ей сначала платок, потом склянку с зельем.

– Я сожалею, ваше высочество, – тихо проговорил он и отошел.

Рабэ благодарно кивнула и, подавив притворное всхлипывание, выпила эликсир. Намочила остатками платок и старательно отерла лицо.

– Лицо чистое? – спросила она эльфара.

Тот снисходительно посмотрел и кивнул. Платок Радж-нура Рабэ как бы невзначай спрятала на груди за лифом.

Рабэ села на ветки, собранные беркой, и уставилась себе под ноги. Ей оставалось только ждать, когда за ней прибудут враги снежной принцессы.

Время тянулось медленно. Небо почернело, на нем проступили звезды. Эльфары разложили костер. Берка сидела отдельно и иногда бросала косые взгляды на Рабэ. Та замечала ее странную заинтересованность, но не подавала виду.

Эльфары подвесили тушку зайца над огнем и стали ее жарить. Ароматный дымок потянулся по поляне. Рабэ, вдохнув запах жареного мяса, проглотила слюну. Весь день она ничего не ела.

Зайца лесные эльфары готовили умело. Тушка постоянно вертелась и покрывалась шипящей коричневой корочкой.

Ей дали лопатку, немного пережаренную сверху и посыпанную пряными травами. Дали мясо и берке, но как собаке, один хребет. Та молча взяла свою порцию и ушла с поляны. Больше ее Рабэ до отъезда не видела.

Ближе к ночи, когда тьма своим тяжелым удушливым пологом накрыла лес, прибежал молоденький лесной эльфар.

– Едут! – негромко, но возбужденно сообщил он Радж-нуру. – Десять всадников и повозка.

Радж-нур легко поднялся и скрылся в темноте леса. Вскоре он вернулся с двумя закутанными в плащи незнакомцами. На головах у них были капюшоны.

Определить, кто это, хуманы или снежные эльфары, не представлялось возможным. Когда они приблизились к Рабэ, она увидела, что их лица скрыты масками. Они передали Радж-нуру шкатулку. Тот открыл ее, посмотрел, что внутри, и отдал им ножные кандалы. Затем незнакомцы подошли к Рабэ и грубовато ухватили ее. Один за ноги, удерживая Рабэ на земле, другой за руки. Все это проделали молча.

– Не делайте мне больно, – попросила Рабэ. – Я не буду сопротивляться.

Тот, который держал за руки, отпустил ее. Другой ловко нацепил кандалы на ноги и защелкнул замок. Ее подняли и понесли.

У повозки они передали девушку еще двоим, и те затянули ее в глубь повозки.

В темноте ничего не было видно. В человеческом обличье демоница не могла видеть так же хорошо, как в своей истинной форме. Но она почувствовала, что ее положили на что-то мягкое.

Скоро повозка тронулась и, покачиваясь, покатила, шурша, по высокой траве.

«Значит, меня убивать действительно не собираются, – решила она. – Тогда я просто усну», – усмехнулась демоница и заснула.

Проснулась Рабэ от того, что услышала, как гулко, отдаваясь эхом, стали стучать копыта лошадей. Словно они ехали в огромной бочке. Вскоре повозка остановилась, и все стало понятно. Один из ее спутников создал светлячок и, встав с козел, пригибаясь под тентом, направился к ней. Погремел кандалами на ногах и неожиданно снял их.

– Вы можете идти? – хрипловатым голосом спросил он.

– Я попробую, лер… – Она специально назвала мужчину лером, чтобы убедиться, что это снежный эльфар, а не кто-либо другой. – Если вы мне поможете, – добавила Рабэ, изобразив слабость в теле и в голосе. – Позвольте, я обопрусь на вашу руку.

Мужчина не стал оспаривать, что он лер, и подал ей руку.

Демоница за нее крепко ухватилась и стала подниматься. Мужчина первым спустился с повозки и принял на руки Рабэ. Осторожно поставил ее на землю.

Рабэ мельком осмотрелась. От ее взгляда не ускользала ни одна мелочь. Они находились в огромной пещере. Повозку сопровождали десять всадников, они уже слезли с коней. А сама повозка, на которой ее везли, остановилась у небольшого озерца. Над головами всадников горело несколько светляков, прогоняя сумрак у стен пещеры. Над озерцом была большая дыра, и оттуда проникал несмелый рассеянный свет.

«Видимо, уже утро, – подумала Рабэ. – А это снежные эльфары. Принадлежат молодым домам. Лица прячут, боятся, что их могут узнать».

Мастер интриг и обманов, Рабэ стала незаметно следить за спутниками. Ей нужен был один. Тот, кто сможет ей помочь.

Ее мысли прервал сопровождающий.

– Идите вон за те камни и справьте нужду, льерина. – Он показал на выступ скалы лагах в двадцати от места стоянки. – В озере можно умыться.

Рабэ слабо, словно обессиленная, кивнула. Она дала понять, что услышала, и хотела вызвать к себе жалость. Она знала, что снежные эльфары весьма щепетильны в вопросах мужской чести, и решила этим воспользоваться.

Нетвердой походкой, спотыкаясь, пошла к камням. Несколько раз изобразила почти падение, оступившись на неровностях пола пещеры, но удержалась на ногах.

Рабэ знала, что сейчас внимание мужчин приковано к ней. Она остановилась, смахнула прядку со лба и оглянулась. Ей нужно было заметить неосознанную реакцию мужчин.

«Ну, кто ты, мой будущий помощник?» – мысленно спросила она.

У повозки возились двое и на нее не обращали внимания.

«Эти не подойдут, слишком упрямые и решительные. Твердые орешки».

Она быстрым взглядом охватила мужчин, расседлывающих лошадей. Ей не нужно было видеть их лица или слышать, о чем они говорили. А они, посмеиваясь, о чем-то переговаривались и бросали в ее сторону взгляды. Один из тех, кто был ближе к ней, отмахнулся от другого и продолжал смотреть на нее, остальные отвернулись и занялись своими делами. Рабэ тоже отвернулась и уже более твердым шагом пошла к камням.

Это было импровизированное отхожее место. Всюду, хоть и плохо было видно, лежали небольшие кучки старого дерьма. Пахло мочой.

«Эта пещера давно используется как место отдыха», – поняла она.

Не брезгуя, подняла подол платья и села. Поправив платье, она вышла из-за камней и направилась к озерцу.

Солнце уже поднялось, и его лучи ласково поглаживали мирную гладь воды. Рабэ нагнулась и стала снимать сапожки. Затем решительно скинула платье с плеч. Оно соскользнуло на камни, открыв взорам мужчин прикрытое одной белой рубашкой ее стройное тело. Косые лучи света, падая на нее, просвечивали рубашку, и Рабэ знала, что сейчас все присутствующие мужчины уставились на нее.

Голоса, которые звучали в пещере вперемешку со смехом, мгновенно смолкли. Рабэ выпрямилась, гордо подняла голову и, одарив снежных эльфаров презрительным взглядом, повернулась к ним спиной и вошла в воду. Она успела заметить, что все сразу же постарались отвернуться, лишь один засмотрелся на нее, и сильная рука стоящего рядом с ним здоровяка решительно развернула его в другую сторону. Никто не кричал, не возмущался. Значит, она сделала все правильно.

Вода была ледяной. Но Рабэ заставила себя поплавать и потереться песочком, который она подняла со дна, отбросив мелкие камешки. Грязь тела ее не смущала. Тело не демоницы. А истинное тело никогда не знало воды, но самое главное – оно никогда не пачкалось. Ей надо было как-то изменить ситуацию, чтобы эльфары хоть чуть-чуть, но перестали считать ее только пленницей, и для этого нужно было сделать нечто необычное, из ряда вон выходящее. И Рабэ придумала – разделась почти догола. Она заставила мужчин отвернуться. Это была ее первая маленькая победа. Рабэ проявила волю, решительность и отчаянную смелость. Демоница заставила похитителей хоть немного играть по ее правилам.

Выбравшись из воды и трясясь от холода, Рабэ схватила платье и убежала за камни. Там, стуча зубами, оделась.

Сверху через широкую дыру в скале уже обильно проникал свет. Он весело падал на камни, согревая их своим теплом. Рабэ нашла удобное место, выжала рубашку и разложила ее сушиться на камнях. Затем уселась на валун, поджала ноги и стала ждать развития ситуации. Она была уверена, что та будет развиваться совсем не так, как думали ее пленители.

Эльфары развели костер. Делая вид, что смотрит в воду, Рабэ внимательно следила за всем, что происходило у костра. Ей нужно было, чтобы один из них подошел к ней. Это было частью ее плана. Она попробует убедить их, что стала своей.

Вскоре тот, что дольше остальных на нее смотрел, стал что-то горячо говорить и показывать на нее. Ему в ответ смеялись и махали руками. Эльфар нерешительно топтался на месте.

«Ну давай, не стой столбом, остолоп, иди ко мне», – мысленно позвала его Рабэ. Его нужно было чем-то зацепить. А для этого она должна быть ему по крайней мере симпатична.

Наконец мужчина, что-то для себя решив, направился к ней. Был он по ее наблюдениям несколько тощим по сравнению с другими высокими, широкими в плечах снежными эльфарами. И немного сутулым, что видно было даже под плащом, с которыми эльфары не расставались даже в пещере.

Мужчина подошел и остановился в шаге от девушки. Рабэ с жалобным видом посмотрела на него. Затем гордо выпрямилась и отвернулась.

Молодой парень, а это было видно даже под маской, замялся, не зная, что ему делать. Он не уходил, но и не обращался к ней. Рабэ видела, как начали ржать над ним его товарищи, но помогать ему не стала, пусть сам преодолеет свою робость. И он оправдал ее надежды.

– Я вижу, льерина, что вам холодно, идемте к костру, – нерешительно предложил он.

– Спасибо, мне и тут х-хорошо, – гордо вскинув носик, отозвалась Рабэ. Она понимала, что должна играть гордую и в то же время вызывающую жалость эльфарку. Пройти по узкому коридору возможностей и не переиграть ни в одну, ни в другую сторону было сложной задачей.

– Я вижу, вы вся трясетесь, – не отступил парень.

Теперь Рабэ посмотрела на него более внимательно:

– Я трясусь от горечи, а не от холода, лер.

У нее навернулись слезы на глазах, и она тут же отвернулась. Отвернувшись, тихо прошептала:

– Я неудачница. – Затем резко повернула лицо к парню. Слезы ее высохли. – Вы знаете, что такое быть неудачницей? – И презрительно покачала головой. – Да откуда вам знать! Вы, двенадцать сильных мужчин, держите в кандалах одну слабую девушку. Вам все равно, как я себя чувствую, все мужчины одинаковые гордые себялюбцы. Ничем не лучше грязных хуманов.

Она сказала это, чтобы понять, как он относится к людям. Если он равнодушен к ним или относится положительно, то справиться с ним будет труднее, а если он их презирает, то у них появится первая точка соприкосновения интересов. Рабэ хорошо знала, что ничто так не сближает разумных, как ненависть к кому-то.

– Я не хуман! И я их тоже терпеть не могу. – Парень выпрямился и даже как будто стал стройнее.

Рабэ уже с явным интересом посмотрела на него. Она попала в точку.

– Правда? – уже спокойно спросила она.

– Правда. Наглые выскочки, что заполнили собой землю. Рождаются как блохи и мнят себя равными нам.

– Как я устала жить среди них, если бы вы только знали! – притворно вздохнула она. – За что мне все эти неприятности? Я так одинока… Присядьте, лер, вы такой обходительный. – Она засмущалась и опустила глаза.

Парень оглянулся на своих товарищей, но все же присел.

– Вы же знаете, кто я, – утвердительно произнесла Рабэ.

Парень кивнул.

– Но вы не знаете, что я раба обстоятельств. Когда я была маленькой, погибли мои отец и мать, и меня воспитал дед.

Рабэ получила эту информацию от хозяина. Не вдаваясь в подробности и избегая точных фраз, она продолжила:

– Я хотела учиться, выйти замуж по любви, а меня потянули в политику… Захотели, чтобы я стала княгиней. А другие захотели от меня избавиться… – Ее голос дрогнул. – В чем я виновата? Почему так несправедливо устроена жизнь? Меня заперли в вонючем замке хуманов. Я жила как в тюрьме, дышала их запахом. Брр, противно… Свиньи, куры… потом меня крадут лесные эльфары… Кстати, весьма благородные разумные… Ну не важно… Важно то, что я опять пленница… Только странности заключаются в том, что пленница у своего народа. Что вам всем от меня нужно? Не хочу я быть княгиней! Я хочу жить, хочу любить, хочу быть свободной…

Рабэ замолчала и разревелась.

Молодой эльфар сидел пораженный откровениями девушки. Он не знал, что сказать, и только осторожно стал гладить ее по руке в надежде успокоить.

– Вы, льерина, не пленница, – наконец произнес он.

– Не пленница? Да? А это что? – Она показала наручники, блокирующие магию.

– Это… это для вашей безопасности.

– А что мне может грозить в окружении соотечественников? Или… вы не снежные эльфары? – Рабэ стала потихоньку отодвигаться от парня.

– Мы снежные эльфары! – в запальчивости вскричал он.

– Тогда почему вы в масках, как бандиты? Вы грабители? Вам нужен выкуп?

– Нет, что вы! Успокойтесь. Никакие мы не грабители! Мы… – Парень вконец растерялся. – Я не могу говорить… Простите…

– Если не грабители и снежные эльфары, то снимите сейчас же эту безобразную маску! – потребовала Рабэ. Она решила проверить, насколько парень «поплыл» от их разговора.

Тот дернулся снять маску, но остановился.

– Не могу, льерина… Это приказ.

– Кто может отдавать такие глупые приказы? Не понимаю. Вы и дома ходите в масках?

– Я не могу сказать, кто дал такой приказ. Но вам беспокоиться нечего, мы привезем вас домой, и с вами поговорят наши старшие. Никто плохого вам не желает.

– С трудом верится. Я уже привыкаю к тому, что меня все вокруг предают и пытаются использовать в своих интересах.

Рабэ демонстративно отвернулась, но почти сразу же снова резко повернулась к нему лицом.

– Вас как зовут?! – быстро, с командными нотками в голосе спросила она.

– Занда-ил, льерина, из дома… Ой… Я не должен был говорить. Не рассказывайте нашим, что я проговорился, – обескураженно попросил он.

– Не беспокойся, – покровительственно произнесла Рабэ. Она плавно перешла на «ты». – Я умею хранить тайны.

Рабэ поняла, что начала помаленьку прибирать паренька к рукам. У нее уже сложилось впечатление о нем. Самый молодой в отряде. На побегушках. Прячет свою гордость и хочет выделиться. По жизни неудачник. Не вышел статью и умом. Неуверен в себе, но компенсирует все это спесью и презрением к тем, кто, по его мнению, ниже его. Он возвышается в своих мыслях над ними и привык в своих неудачах винить сложившие обстоятельства или других.

Ей повезло, что такой глупец оказался в отряде. С таким работать легче легкого. Теперь осталось влюбить его в себя.

– Вам надо погреться, льерина Тора-ила.

Снежный эльфар впервые назвал ее по имени, и Рабэ благодарно улыбнулась ему.

– Помогите мне подняться, лер.

Рабэ подала изящную ручку и, встав, гордо вскинув голову, пошла к костру, величаво покачивая бедрами, словно королева.

На них недоуменно смотрели остальные эльфары. Они посторонились, пропуская девушку, а парня остановили. Здоровяк ухватил Занда-ила за плечо и сурово спросил:

– Что ты ей рассказал?

– А что может рассказать единственный благородный мужчина среди вас? – пришла парню на помощь Рабэ. – Что вы трусы, боящиеся одной девушки? Как низко пали нравы снежных эльфаров.

– С чего вы взяли, льерина, что мы вас боимся? – усмехнулся здоровяк, но плечо парня отпустил.

– Вот с чего! – Она выставила вперед руки. – Это или трусость, или надругательство над честью снежной эльфарки.

Здоровяк уставился на наручники.

– Это для вашей безопасности, льерина, – спокойно пояснил он.

Рабэ презрительно рассмеялась:

– Давайте вам, лер, наденем кандалы для безопасности.

– Мне нельзя, я должен вас защищать, – все так же спокойно отозвался здоровяк. – Присаживайтесь к огню, будем завтракать.

«Непробиваемый чурбан», – подумала Рабэ и, подойдя к костру, уселась на седло, снятое с лошади. Подогнула под себя ноги и уставилась на огонь. Здесь было тепло, и она быстро согрелась.

Занда-ил подал ей хлеб, ложку и тарелку с кашей.

– Ешьте, льерина. Уж не обессудьте за скромный завтрак, но мы в походе.

– Ничего, лер, у хуманов я и не такое ела. – Она притворно вздохнула. – Эта каша гораздо лучше, чем изысканная еда у людей. Они такие отвратительные. – Рабэ передернула плечами и под удивленными взглядами эльфаров принялась осторожно есть горячую кашу.

Занда-ил посмотрел на здоровяка и неуверенно спросил:

– Может, и в самом деле снимем с нее оковы?

– Нельзя! – отрезал тот. – У нас приказ. Довезем ее, и пусть старшие разбираются с ней.

Рабэ одарила Занда-ила доброжелательной улыбкой:

– Не надо, лер, за меня заступаться. Мы, снежные эльфарки, сильные женщины, все переносим стойко. И помним как добро, так и зло.

Здоровяк посмотрел на нее и опустил голову. Больше он не проронил ни слова.

Весь день Рабэ просидела у озера одна.

С наступлением темноты она самостоятельно забралась в повозку, безропотно дала заковать свои ноги в кандалы и улеглась спать.

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар

Глубоко ночью я прибыл в Азанар и сразу направился к Борту Кувалде. Стал громко стучать в калитку ворот его мастерской. Мне ответили лаем сторожевые псы.

«Однако хорошо укрепился», – удивился я. В последний раз, когда я был у Борта, псов не было. Но могучий устрашающий лай и рык слышались сразу за воротами. Вскоре послышались шаги, и мужской грубый голос крикнул:

– Кого нечистая сила носит по ночам? А ну, пошли прочь! Иначе псов спущу.

Голос принадлежал не Борту.

Ждать, когда незнакомец накричится или спустит псов, я не стал, телепортировался в дом Борта и, немного не рассчитав, попал прямо в его комнату.

Кувалда храпел рядом с маленькой женщиной, что стала жить с моим помощником в бандитских делах. Громила осторожно обнимал ее, и та, несмотря на его храп, улыбалась во сне. Я осторожно похлопал его по плечу.

Кувалда мгновенно открыл глаза и стал шарить под подушкой. Увидев меня, хотел вскрикнуть, но я приложил палец к губам.

– Тише, Борт. Пойдем поговорим.

Тот кивнул, осторожно убрал голову жены со своей руки и встал. Женщина тоже проснулась. Села, оголив небольшие груди, и, потирая глаза, спросила:

– Ты куда?

Затем увидела в темноте мой силуэт и юркнула под одеяло.

– Собери на стол, – вставая, пробубнил Борт. Он, натягивая штаны, прыгал на одной ноге и пытался другой попасть в штанину. – У нас гость.

– Не надо, Борт, пусть спит, я ненадолго.

В столовой, куда мы прошли, Борт зажег лампу. Поставил ее на стол и спросил:

– Что случилось, ваша милость?

– Это я у тебя хочу спросить, Борт, что случилось. Во дворе псы и сторож.

– Ах, это? – Он почесал щеку. – Война у нас, ваша милость.

– Какая война? – Я удивился еще больше. – С кем?

– Из столицы гильдия воров прислала нового смотрящего за городом. Ветром кличут. С ним тройка ребят очень серьезныхприбыла. Был сход… В общем, Рыба им чем-то не понравился, и его хотели убить. Но он сумел вырваться и скрыться… Одного охранника Ветра он порезал и ушел через окно. Короче, ваша милость, я его спрятал… У себя… Вот.

Он испытующе посмотрел на меня.

Я согласился с его решением:

– Правильно сделал. Что дальше?

– На днях ко мне пришли от Ветра. Отчислять я должен в общак в два раза больше, чем раньше, и звали к Ветру. Ну я их в шею прогнал… Сказал, чтоб шли до ветру. Теперь вот на осадном положении. Молодчики странные появились в округе, наехали на работяг. Ну, мы с ребятами их успокоили… Совсем. Теперь вроде как вне закона…

– Почему Ужу ничего не сказал?

– Как не сказал? – удивился Борт. – Уж занимается новеньким. Но сюда не заглядывает, в трактире сидит у идришей. На трактир тоже наехали. Больно круто новый смотрящий берет. Помощники у него появились, бывшие ребята Медведя. И Туз к ним прилип. Мы многим как бельмо на глазу, по своим понятиям живем, торговцев и работяг не грабим…

– Ясно, с этим я разберусь. Где Рыба?

– У меня в подполе сидит.

– Пригласи его сюда.

Борт ушел, и под его шагами жалобно заскрипели половицы. Я смотрел на его широкую спину и думал: «Все не слава богу. Кто же додумался послать сюда нового смотрящего? Рок? Только зачем ему опускаться до жизни людишек? Кто же тогда так осмелел? Не зря Ветер так круто нагибает местных бандитов. Чувствует поддержку. И за его спиной стоит кто-то весьма влиятельный. Нужно поспрашивать у Мамочки в гильдии убийц. Негоже, когда к тому, за кем стоит такая могущественная гильдия, приходят качать права воры. Это непорядок».

Вошли Борт и сонный Рыба. Рыба увидел меня и обрадовался.

– Студент, здорово! – начал он с порога. – Знаю, Борт тебе уже рассказал, что произошло. – Он сел на стул верхом.

Я подивился, как изменился этот бывший охранник Тихого. Когда-то совершенно непроницаемый для взгляда, внешне холодный и безразличный ко всему хладнокровный убийца был сильно взволнован.

– Да, – согласно кивнул я, – рассказал. Что сам-то думаешь об этом?

– Уходить мне надо. Ты, я слышал, графом стал. Спрячешь у себя?

– Если ты, Рыба, ко мне обращаешься как графу, то я тебя повешу за неуважение моего дворянского звания.

Бандит дернулся, как от удара. Недоверчиво посмотрел на меня и, увидев мой ледяной взгляд, понял, что я так и сделаю. Он беспомощно поглядел на Борта. Тот неопределенно хмыкнул. Я же думал, что этот человек, будучи раньше частью системы, пусть воровской, был очень уверенным и важным господином. Вершил, как ему казалось, судьбами людей. А теперь отвергнутый этой системой и преследуемый ею стал как беззащитный барашек.

Он смотрел на нас обоих, пытаясь понять, как ему быть. Я же считал, что мне надо укреплять свои позиции среди систем людей. Есть система богов. Есть королевства. Есть система криминала. Почему я не в системе? Потому что не хочу в ней быть. Мне она отвратительна. Но я могу быть над системой. И тогда это уже другой расклад. Кроме того, надо поинтересоваться, кто из хранителей является покровителем воров и убийц. Ведь должен такой быть.

Рыба соображал быстро. Он сполз на пол и, стоя на коленях, протянул мне перстень с головой змеи. Это отличительный знак воров. Ползает незаметно и жалит как змея.

Я подумал, что сейчас похож на итальянского мафиози из книг. Принимаю вроде как присягу верности семье.

– Примите мою верность, господин, – произнес Рыба.

Я взял перстень и спокойно ответил:

– Принимаю.

И вернул перстень.

– Садись, Рыба, и поговорим.

Подождав, когда тот вновь сядет на стул, спросил:

– Что ты знаешь о новом смотрящем и, главное, почему его сюда направили?

– Ветер решал в гильдии щекотливые вопросы смены главарей на местах. Когда гранд-мастеру кто-то становился неугоден, он отправлял туда Ветра.

– Это я понимаю. Ты знаешь, почему он прибыл именно в Азанар? Чем ты ему не угодил?

Тот пожал плечами и честно ответил:

– Пока понять не могу. Все было как обычно. Я отдавал долю смотрящему, и вопросов не было… До прошлой седмицы. Потом прибыл Ветер со своими людьми, и смотрящий исчез. Нас… меня и других смотрящих за районами вызвали к Ветру. Я сразу почувствовал, что меня ждут неприятности, и подстраховался. У дома, где поселился Ветер, меня ждал экипаж и мои люди. На сходке мне, не говоря ни слова, вручили красную метку. Я должен был покончить с собой. Если бы дали черную, то тут же бы убили. Они недооценили меня. Я в лацкане камзола всегда ношу гибкое лезвие. Я сделал вид, что заявление Ветра меня сломило, и, шатаясь, пошел к окну. Слава богам, оно было открыто. Рядом очутился один из охранников Ветра. Его я зарезал мгновенно и выпрыгнул в окно, прямо на крышу экипажа, и уехал. Погони за мной не было.

– Если не было погони, – поинтересовался я, – почему они пожаловали к Борту?

– Этого я не знаю.

– Борт, кого еще вызывали к Ветру? – посмотрел я на стоящего в задумчивости Кувалду.

– Вроде никого. Ужа надо спросить.

– Хорошо, спрошу. – Я поднялся. – Рыба, ты будешь смотрящим за этим городом. Это я тебе обеспечу. Создавай свою гильдию и давай мне черную метку для Ветра. Посиди денек здесь, а потом перейдешь в резиденцию смотрящего. Кстати, где она?

– На юге, – ответил Рыба. – Дом возле замка Искореняющих. Мимо не пройдешь, мой господин. Он из розового камня, со шпилем. А метка… Любая монета, покрытая черной краской.

– Хорошо, я свою метку сделаю, – улыбнулся я. – Или у Ветра возьму.

– Опасную игру начинаем, мой господин, гильдия воров могущественна. Но я вам верю.

– Скоро никого в ней не будет, Рыба. Не беспокойся. Да, и вот что еще. Запомни! Мы незнакомы. Я в ваши бандитские дела не лезу. Все вопросы будешь решать через Борта. – Я на прощанье окинул его взглядом и исчез.

Рыба посмотрел на то место, где только что был молодой граф, и поежился.

– Опасный человек наш граф, – произнес он.

Борт неопределенно хмыкнул и ответил:

– Спать пошли, смотрящий.

Ужа я нашел в трактире. Он сидел за закрытыми дверями вместе… С кем бы вы думали? Я бы точно не догадался. С агентом тайной стражи из столицы реном Аратоном.

Увидев меня, возникшего прямо посреди зала, он выпучил глаза и, тыкая пальцем правой руки, левой схватился за сердце. Уж мгновенно, не вставая, обернулся, выхватив боевой амулет. Но, разглядев меня, с облегчением вздохнул. Поднялся и поклонился. Следом вскочил мастер слежки.

Это он и его люди ходили за мной и следили по приказу ректора академии. Я тогда учился на первом курсе и был наживкой для врагов Торы-илы.

– О чем разговор ведете? – Я подошел и сел за стол. – Садитесь. Чего застыли столбами, – улыбнулся я. – В ногах правды нет.

– А где она есть? – тут же спросил сыщик.

– Где она есть? Думаю, в совести. Если совесть у человека есть, то есть и правда.

Мужчины удивленно воззрились на меня. Глядя на них, я видел по выражению их лиц, о чем они думают. Мол, какая совесть может быть у благородного? Сила, да. Власть, да. Но не совесть.

Я их понимал. Но не подал виду.

– М-да… уж, – с натугой крякнул рен Аратон и опустил глаза.

Уж был проще и лучше меня знал.

– Ну а че, – решительно заявил он, – наш милорд не какой-то там захудалый аристократ. Он… он, короче, поступает по правде.

Я, разряжая обстановку, ответил ему с улыбкой:

– Спасибо, Марк. Ты внес ясность в нашу беседу. – И посмотрел серьезно на агента тайной стражи. – Какими судьбами вас сюда снова занесло, рен Аратон?

– Я к вам, ваша милость.

– Ко мне? – удивился я. – Зачем?

– Э-э-э… Помнится, вы приглашали меня и моих людей к себе на службу… Вот мы подумали и решили… э-э-э… решили принять ваше милостивое приглашение.

Я не помнил этот разговор.

– Да? Я такое говорил?..

Внимательно посмотрел в его побелевшее лицо. Да он меня боится! Вот что значит репутация.

– Хм, – задумчиво произнес я, силясь вспомнить этот момент нашего общения. – Может быть. Да-а… Вспоминаю наш разговор и подтверждаю свое приглашение. – Я улыбнулся, снимая напряжение и не заставляя рена Аратона чувствовать себя неловко в качестве просителя. – Мне, кстати, очень не помешает ваша помощь… Но как же служба в тайной страже? Вас выгнали?

– Нет, что вы! Наш контракт закончен, и господин граф Кране милостиво отпустил нас.

– Интересное дело… – Я подозрительно уставился на сыщика. – Он что, вот так просто взял и отпустил со службы самых опытных специалистов?

Сыщик мягко улыбнулся:

– Ваша милость, мы не самые лучшие специалисты.

– Все равно странно. Королевство наводнено агентами империи, работы непочатый край, а вас отпускают. Странно как-то… Не находите, рен Аратон?

– Ничего странного, ваша милость. Мы работали в отделе, занимавшемся слежкой за подданными его величества. Кто с кем спит… Хе-хе, – тихо рассмеялся он. – Кто сколько берет взяток и не делится… Рутина. Контрразведкой занимался другой отдел, и нам туда ход заказан. Мы не можем войти к ним, а они к нам могут. Считается, что нас могут перекупить… Что мы недостаточно благонадежны… Вот… Вот их отдел разросся. А мы остались не у дел. Нам снизили жалованье, и часто работы не было вообще… Вы хорошо почистили столицу, ваша милость.

– Я? Когда?

– Ну… – Сыщик на секунду замялся. – Не вы лично, а Мамочка.

Я с интересом посмотрел на рена Аратона. Он открылся мне, сказав, что знает о моей связи с гильдией убийц. Хотел, видимо, показать свою осведомленность.

– А кто еще знает о Мамочке? – нейтральным тоном спросил я.

– Я и моя команда, ваша милость. Мы работали по заданию тана Кране по следам убийств благородных господ… – Он замолчал.

– И-и?.. – поторопил его я.

– И нашли, что это всего лишь несчастные случаи, ваша милость. Кто-то упал с лошади, кто-то отравился грибами… Одного убила ревнивая жена.

– Это понятно, – согласился я и подумал: «Мамочка все сделала как надо». – А что, граф не пытался связать их смерти со мной?

– Нет, ваша милость, у графа Кране появилось много других забот.

– Да-а? Каких?

– Многие благородные семейства стали переезжать на юг и путешествовать по империи.

– Бегут? – спросил я, и сыщик согласно кивнул. – И многих уже перекупили?

– Многих, – со вздохом отозвался рен Аратон.

– Ладно, пусть он с ними и разбирается. Что вы можете рассказать о гильдии воров?

– Мы как раз об этом разговаривали, ваша милость. Гильдию возглавляет гранд-мастер Эмиль Лекруль, правда, с недавних пор. И звали его раньше по-другому.

– Уже интересно. И откуда он?

– Он пришел в гильдию из ордена Искореняющих, и тут же бывший гранд-мастер куда-то исчез. А через седмицу ее возглавил один из иерархов ордена некто преподобный отец Веймар. Но… он сильно изменил внешность.

– Вот как! И как вам удалось узнать, что это тот самый иерарх?

– Он воспользовался услугами одного нашего осведомителя, поэтому мы знаем, кто возглавил гильдию.

Тут было над чем задуматься. Инопланетники проявились вновь и захватили власть в гильдии воров. Зачем?

В отличие от гильдии убийц, которая не имела своих филиалов в других городах и была закрытой кастой, гильдия воров имела отделения во всех крупных городах королевства. А это широкая сеть осведомителей и агентов. «Хитро, – покачал головой я. – Использовать готовую налаженную сеть по всей стране».

– И как к этому относится граф? Он в курсе?

– Тан Кране давно сотрудничает с орденом и не догадывается ни о чем, а мы не в свои дела не лезем, – отозвался Аратон.

– А в чем это сотрудничество выражается?

– Э-э-э… – замялся тайный агент. – Ваша милость, не совсем понимаю суть вашего вопроса.

– Ну в чем они нашли точки соприкосновения? Насколько я знаю, орден давно не ловит демонов.

– Это все так… Но орден богат и имеет влияние в королевстве. Его часто использовали для устранения неугодных дворян… Кто зарвался…

– Объявляли одержимым?

– Совершенно верно, и от ордена графу Кране перепадало немного золота. А дальше мы не лезли… Опасно, ваша милость.

– Понимаю. А как вы думаете, чем вызван интерес нового гранд-мастера к Азанару?

– Простите, ваша милость, понятия не имею. Мы как раз это и обсуждали с реном Чарым. Но могу сделать предположение.

– Делайте.

– Местный смотрящий был более самостоятелен, чем нужно… И у нового гранд-мастера могли возникнуть определенные вопросы. Ему нужно показать свою власть.

– Вполне возможно, – согласился я. – Но надо узнать точно. Больно круто забирает посланник главаря гильдии.

Немного подумав, я принял решение:

– Хорошо, я сам наведаюсь к Ветру и узнаю, что им тут понадобилось.

Уж почесал небритую щеку:

– Ваша милость, только Вечного не убивайте.

– Вечного? – переспросил я. – А кто это?

– Помощник смотрящего за городом, ваша милость. Смотрящие меняются, а лысый Ронда остается. За это ему дали кличку Вечный. Он передает по районам указания смотрящего за городом. Без него тут такой беспредел начнется… И его слово тверже слова смотрящего.

– Ну хорошо, запомню. А теперь вернемся к нашим не терпящим отлагательств делам.

Глава 3

Открытый космос. Материнская планета

Щетина понимал, что сложилась патовая ситуация. Он не может войти в ангар и убить агента, а агент не может выйти, чтобы не быть убитым. Это должен был понимать и последний из пятерки чистильщиков. Обычно это был доктор – не самый боеспособный, но очень живучий член команды.

Они могли бы продержать его там хоть месяц, и тогда док сдохнет от смрада разлагающегося тела Морчо и голода. Но это не устраивало Вейса. Он очень не хотел, чтобы информация, кем он стал здесь на планете, дошла до спутника. Тогда за свою жизнь он не дал бы и половины кредита.

На переговоры агент не пойдет, понимает, что живым его не выпустят. А что-то было нужно срочно предпринять.

Щетина отключил сканер и стал для агента синей точкой. Тот, конечно, проследит за ним, но и в этой ситуации был выход.

– Самсул, – позвал он, – подойди.

Мальчик послушно слез с крыши и приблизился. Щетина крепко прижал его к себе и сразу отошел в сторону. Теперь чистильщик будет гадать, кто есть кто.

Щетина подошел к телам агентов и стал их обыскивать. Мальчик уселся рядом, поглядывая на ворота ангара.

– У них очень ценная одежда. Дон, мы заберем ее?

– Нет, Самсул, по ней нас узнают сразу.

– А если ее продать? Торговцы в поселке хорошо заплатят.

– Тогда убийцы через покупателя все равно выйдут на нас.

– Жаль, – разочарованно шмыгнул носом мальчишка. – Кому-то даром такое богатство достанется.

Щетина улыбнулся хозяйственности малыша.

– Пусть уж ищут этих счастливчиков, чем нас, Самсул. Запомни главный жизненный принцип: лучше потерять мало, чем все.

За разговорами Вейс грубо вырвал из затылков убитых микрочипы нейросети, пошарил в карманах комбинезонов. Вытащил аптечки, пять гранат, переговорные устройства и нагрудные униграфитовые пластины, защищающие от стрелкового и холодного оружия. Кроме того, они имели встроенные аккумуляторы и резонаторы, которые формировали силовое поле, отклоняющее физическое воздействие осколков и удары.

– Все, больше ничего брать не будем, – сказал он мальчику и погрозил пальцем.

Вейс не спешил, но и не хотел опаздывать. Минут двадцать у него есть, а потом, если он ничего не придумает, нужно будет идти на штурм.

У стены, рядом с воротами гаража, стояла бочка с бензином, Вейс качнул ее и убедился, что она наполовину наполнена.

План начал потихоньку вызревать. Бочку можно закинуть в гараж и попытаться взорвать. Взрыв не навредит агенту, но отвлечет на пару секунд его внимание. Сразу после этого нужно закинуть в окна гранаты и после их активации идти на штурм.

Кто-то должен осуществлять контроль через окна. Щетина пошел вдоль стены гаража. Небольшие окна, забранные решеткой, находились под самой крышей. Если свеситься вниз, то можно увидеть, что происходит внутри. Агент, конечно, учел эту возможность и находится у противоположной стены. Он будет стрелять по любому движению в окнах. Поэтому необходима четкая синхронизация всех действий.

Закатить бочку в гараж и взорвать ее. Следом сразу же в окна бросить две гранаты. И почти мгновенно ворваться в гараж. Опередить дока и открыть огонь на поражение. Получится ли?

Вейс сомневался. Ему повезло два раза. И оба раза он действовал неожиданно для противника. Первый раз, когда двое пришли в мастерскую, они, не ожидая нападения, не активировали щиты. Второй раз парни не учли угрозу со стороны местных и получили разряд станера. Парализованных, их добили в затылок. Третий раз так может не повезти. Агент ждет и готов к любым сюрпризам.

– Первый и второй! – передал он команду. – Слушайте и запоминайте. План следующий. Я закатываю бочку с бензином в гараж и взрываю ее. Вы оба кидаете в окна гранаты, которые я вам дам, и потом контролируете пространство гаража. Видите противника – открываете огонь и моментально уходите из зоны окна. Я начинаю штурм и вбегаю в мастерскую. План ясен?

– Ясно, дон. Как пользоваться гранатой? – отозвался Рамсаул.

– Я покажу Самсулу. Все в дальнейшем делаем по моей команде. Самсул, снимаем комбинезоны с трупов.

Они споро раздели убитых.

– Полезешь к деду на крышу, и в окнах помашете комбезами. Понял?

– Понял, дон.

– Вот гранаты. Поднимаешь крышку. – Щетина большим пальцем открыл небольшую крышку. В углублении была черная кнопка. – Давишь на кнопку. Один раз нажмешь, она сработает через две секунды, два раза – через четыре, три раза – через восемь и так далее. Понял?

– Понял. Сколько раз нажимать?

– Два раза. Потом говоришь «один», и кидаете гранаты. Запомнил?

– Да.

– Тогда забирай гранаты и комбезы и бегом на крышу. По моей команде начинайте ими махать у окон.

Мальчик, подхватив гранаты и одежду, поспешил к деду. Ловко взобрался по водосточной трубе на забор и оттуда на крышу.

Щетина откатил бочку и достал светошумовую гранату. Ее должно было хватить, чтобы взорвать бочку с бензином. Осталось открыть створку ворот и закинуть гранату в бочку, а саму бочку вкатить внутрь.

Он подошел к воротам и тут же отскочил в сторону. В деревянном полотне ворот появились оплавленные дыры. Агент не церемонился и пустил в ход плазмопистолет.

«Понимает, что подпускать к воротам нельзя, – разглядывая дымящиеся дырки, со злостью подумал Щетина. – Что же делать?»

Он озадаченно огляделся. Увидел пожарный багор. Обрадовался: ага! Это может помочь!

Снял его со стены и попробовал подцепить створку. Крюк легко зацепился, и створка со скрипом давно несмазанных петель стала открываться. Еще несколько возникших дыр и гарь от огня показали Вейсу, что док не дремлет.

Щетина осторожно приоткрыл ворота. Ровно настолько, чтобы можно было толчком вкатить внутрь бочку и закрыть створку.

Вейс подложил под створку камень и пошел к бочке. С того места ему были видны стена и окна.

– По очереди размахивайте комбезами перед окнами! – скомандовал он.

Яркие вспышки плазмы от соприкосновения с металлом решетки показали, что док внимательно следит за ситуацией вокруг него.

Вейс отошел от бочки и примерился. Отмеряя на глаз угол и расстояние, он просчитывал, как будет ее бить ногой, направляя в створ ворот, и с какой силой. Он не торопился. У него было время потренироваться. Возраст и кабинетная работа сделали его несколько неуклюжим и он давно позабыл навыки оперативной работы. Да и мышцы уже были не те.

Он разогнался и резко остановился возле бочки. С сомнением покачал головой. Разбег нужно брать больше. Вейс отошел еще на шагов пять и вновь стремительно бросился вперед. Но возле самой бочки неудачно зацепился носком башмака за каменный невысокий бордюр и, охнув, растянулся на асфальте. Его руки пытались удержать бочку на месте, но вместо этого только толкнули ее. И она, получив ускорение, покатилась под небольшим уклоном в открытый створ ворот. Докатилась до полуоткрытой створки, уперлась в нее одним концом и остановилась. Вейс вжался в землю и закрыл руками голову.

Он с ужасом ждал выстрела агента по бочке. Взрыв если не отправил бы его в междумирье, то сильно бы покалечил. Но док, на счастье Щетины, медлил. Видимо, он не понял его замысла и, в свою очередь опасаясь ловушки, не стал стрелять.

Щетина поднял голову и тихо выругался. Колени болели от удара, подбородок был разбит в кровь, а в его голове «затикали» часики, отмеряя отпущенное ему время и показывая, что он в шаге от смерти.

Он огорченно огляделся. Снова выругался. И тут ему в голову пришла шальная мысль: а что, если погрузить бочку во флаер и запустить машину в гараж? Морчо уже не поможешь, его сознание наполовину стерто. Но тогда гараж может разлететься на куски. Ну и что? Какое ему дело до машинного двора? Зато он разделается с последним агентом.

Он вскочил и опрометью, высоко поднимая ноги, бросился вон с машинного двора. Он бежал так, как не бегал и в молодости. Ему вслед удивленно смотрели старик и мальчик.

– Дон, ты куда? – первым опомнился Рамсаул.

– Сам-сул, от-крыв-вай в-ворота в маш-ш-шиный двор! – задыхаясь от быстрого бега, прохрипел в переговорное устройство Щетина.

Он сумел добежать до флаера, вскочил в него и дрожащими руками тут же завел. Машина дернулась и, проламывая кусты, поехала напрямую к дороге.

Щетина остановил флаер у ворот машинного двора. Не дожидаясь, когда мальчик слезет вниз и откроет ворота настежь, задыхаясь, быстро, как мог, взбежал на вышку с огнеметом, ухватил баллон с горючим и, открутив крепление к огнемету, потащил баллон вниз.

Он задыхался и натужно, с громким сипом часто дышал. Его бронхи, казалось, сейчас не выдержат и разорвутся. Перед глазами Щетины плыли круги, но все равно он, почти ничего не видя, обливаясь соленым потом, разъедающим глаза, очень спешил.

– Хр-первый… бегом… с крыши!.. По… хр-дальше, – прохрипел он. – Второй… уф… в канаву.

Затем, напрягаясь всем телом, поднял баллон и поставил его в кабину флаера.

Руки отказывались слушаться. Дрожащими пальцами со второй попытки открыл крышку панели управления и вытащил предохранитель разгона энергосистемы. Поставил движитель на максимальный разгон. Глубоко дыша, дождался, когда индикатор перевалил красный сектор, и затем откинул баллон на педаль ускорения. Отпустил сцепление.

Машина рванула вперед, а Щетина упал на землю и покатился. Вскочил и со всех ног бросился вслед за Самсулом. Падая словно подкошенный, почти лишившись сил и теряя сознание, он успел прикрыть собой мальчика.

Он не видел, как убежал старик, как флаер протаранил ворота и ворвался внутрь гаража, как док, помогая его планам, открыл стрельбу по флаеру. Зато почувствовал, как вздрогнула земля, услышал громкий взрыв, и через несколько долгих секунд ему на голову посыпались мелкие камни и земля.

Щит исправно сработал, отклоняя смертоносные подарки с неба.

Щетина поднял голову, стряхнул с нее землю и увидел столб черного дыма, поднимающегося над машинным двором. Он включил сканер и радостно стал подниматься на дрожащих ногах. Сначала сумел встать на карачки и так полез из канавы на дорогу. Затем, хоть и с трудом, встал в полный рост.

На месте взрыва серели две точки.

«У меня получилось!» – Он, грозя невидимым врагам, потряс кулаком в воздухе и, шатаясь, побрел к гаражу.

Гаража не было. Была большая куча битого кирпича, исходящая дымом и пылью. Одиноко и страшно торчали обгорелые бетонные стены. Под завалами виднелись чьи-то ноги в пыльных ботинках.

Щетина стал неспешно расчищать место, где торчали ноги. Вскоре к нему присоединился мальчик. Вместе они очистили тело от мусора, добрались до головы. Лица не было. На его месте было кровавое месиво. Подняв голову, Вейс ощупал непослушными пальцами затылок. Хищно улыбнулся. Грязный, с почерневшим от копоти лицом, он выглядел как безумец.

Посмотрев на него, мальчик испуганно отшатнулся и отбежал.

Щетина вытащил нож, грубо выковырял чип нейросети. Пошарив по карманам убитого, достал аптечку. Разжав пальцы агента, взял плазмопистолет. Это было одноразовое оружие. На индикаторе зарядов он увидел цифру «восемь». У него осталось всего восемь выстрелов, но это лучше, чем ничего.

Разрезав комбинезон, Щетина вытащил пластины и с сожалением отбросил их в сторону. Не выдержали они взрыва. Но рядом обнаружил сумку дока. Не заглядывая внутрь, повесил через плечо.

Услышав шаги за спиной, обернулся. Самсул вел под руку окровавленного деда.

– Дон, помоги! – со слезами в голосе попросил мальчик. – У дедушки голова разбита, и он говорить не может, наверное, челюсть треснула.

Щетина, перепрыгивая через нагромождения камней, поспешил к ним. Он внимательно осмотрел старика, ощупал лицо и, уложив того на землю, приложил к шее маленькую аптечку.

Рамсаул, дышавший до этого со стоном и надрывом, стал успокаиваться. Он закрыл глаза, и видно было, что боль его отпускает. Мальчик бережно вытирал рукавом залитое кровью лицо деда.

– С ним все будет в порядке? – озабоченно спросил он.

– Да, малыш, через полчаса он будет почти здоров. – Вейс огорченно вздохнул. – Беда только в том, что у нас не стало транспорта.

– Это ничего, – рассудительно, по-взрослому ответил Самсул. – Зато враги убиты. У нас есть оружие, и никто нам теперь не страшен. Мы привыкли ходить пешком, и ты, дон, тоже привыкнешь.

– Это да! – Щетина потрепал мальчика по волосам.

Дед пошевелился и, не открывая глаз, спросил:

– Куда пойдем? В поселок?

– Нет, Рамсаул. Лигах в шестидесяти южнее космопорта есть скрытое убежище. Туда пойдем. Это будет нашей базой.

Старик тут же сел. Полазил в своей сумке и достал старую потрепанную карту. Бережно развернул ее и спросил:

– В каком месте примерно знаешь?

Щетина присмотрелся к значкам. Сравнил с картой, что заложена в его нейросеть и сохранилась в памяти, провел пальцем по дороге.

– Эта дорога ведет к порту. Затем лигах в пяти на развилке уходим на юг. – Палец повернул направо. – Проходим до реки, и тут, – он ткнул пальцем в карту, – должен быть мост. Но я его не вижу.

– Есть там мост, – кивнул Рамсаул и поморщился, потрогал рукой челюсть. – Вернее, остатки моста. Вот тут. Но мы по нему не ходим, фонит сильно. Нанимаем перевозчиков… Ниже по течению, вот тут. Или идем дальше к броду.

– Понял, – покивал головой Щетина. – Дальше за речкой есть заброшенный мраморный карьер…

– Есть… Но там обосновались многочисленные банды, дон, – прервал его Рамсаул.

– Пусть, – отмахнулся Щетина, – нам нужно попасть в лес, который рядом. Посреди леса есть озеро, нам туда.

– Знаю я этот лес. Там кругом болото и твари. Очень опасно. Мы не суемся в этот лес… Хотя… чтобы что-то спрятать, место самое подходящее. И оружие у нас есть… – Старик задумчиво углубился в чтение карты. – Пройдем! – уверенно заявил он. – Обогнем карьер стороной. Лишние лиги прошагаем, зато избавимся от многих неприятностей. Значит, так! Прямо, дон Щетина, мы не пойдем. Отсюда свернем вот сюда, – он показал грязным пальцем на ответвление дороги, – и выйдем к реке. Вот вдоль нее и двинемся. Там…

Его прервал шум со стороны развалин гаража. Пыль еще клубилась, разнося по округе запах гари. Щетина повернул голову и увидел, как из-под завала строительного мусора медленно поднимается человеческое тело.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

– Рина. – Исполняющий обязанности начальника Управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан вызвал по селектору секретаря Вейса.

– Слушаю, господин Штифтан.

– Зайди, пожалуйста.

Вошла девушка, хмуро посмотрела на Штифтана и, ожидая указаний, уткнулась в электронный блокнот. Она пыталась скрыть неприязнь к начальнику Оперативного директората, непонятно каким образом попавшему в кресло ее начальника. Но при всем ее старании это ей плохо удавалось.

– Рина, – мягко обратился к ней штаб-майор, – присядь. Предстоит серьезный разговор. Не задействуй нейросеть.

В глазах девушки промелькнуло удивление и тут же погасло. Она села на стул и сложила руки на блокноте. Всем своим видом она словно говорила Штифтану: «Ну что тебе еще от меня надо?»

– Рина, ты должна знать кое-что. Мне Вейс оставил указания…

Девушка подняла глаза.

Штифтан улыбнулся:

– Он сообщил, что я могу во всем полагаться на тебя. Просто прими как данное: я выполняю только его указания и следую только им. Это понятно?

Девушка медленно кивнула.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Дело в том, что к нам едет группа специалистов из центрального офиса. Их задача осуществить перехват управления управлением в свои руки. Мы не должны этого допустить до возвращения шефа. А он вернется, верь в это.

Девушка вновь кивнула. Из ее глаз пропала холодность.

– Думаю, что будут подковерные переговоры, попытки подкупа и даже шантажа… Возможны угрозы. Надо быть готовым ко всему. Но бояться нечего. Все переговоры и все передвижения инспекторов будут отслеживаться и документироваться. Даже в туалет они не смогут сходить без присмотра. Как видишь, я с тобой полностью откровенен и надеюсь на твою помощь.

Рина улыбнулась:

– Конечно, господин Штифтан, вы можете на меня положиться.

– Очень хорошо. Сообщи эту информацию начальникам директоратов. Меня на время могут отстранить от управления, поэтому ни один начальник директората не должен давать сведения о работе агентов в закрытом секторе и по работе у соседей из Конфедерации Шлозвенга. Особенно это касается синдиката. Пусть всех, кто будет этим интересоваться, отправляют ко мне. Не надо говорить, что это мой приказ. Пусть ссылаются на инструкции. У тебя вопросы есть?

– Нет, шеф. Есть шифровка из центра. Принимайте.

Штифтан на пару секунд застыл, взгляд его остекленел, и затем он вновь стал способен двигаться.

– Принял, иди работай.

Секретарь ушла.

Согласно шифровке из центрального офиса, комиссия прибывает завтра утром, специальным рейсом вне графика.

«Торопятся», – усмехнулся Штифтан.

Возглавляет комиссию тот же оперативник, что работал с ним год назад. Не очень умный, но, по-видимому, обладающий связями, потому что сумел получить повышение и стать старшим специалистом.

«Напрямую взаимодействовать с начальниками директоратов нельзя. Проследят и обвинят в саботаже, – размышлял он. – Можно использовать Рину, чтобы она просто сообщала им информацию. Решения каждый будет принимать самостоятельно. Вейс был не дурак и подбирал сотрудников, умеющих все понимать с полунамека. Каждый из них знает, что за Вейсом они как за каменной стеной. Никто не скажет, что я использовал административный ресурс и надавил на подчиненных. Я лишь временно исполняющий обязанности начальника управления. Тот, на кого посыплются все шишки.

Вейс, назначив вместо себя меня, этим ходом выводил ребят из-под удара. А я, как должник, должен отработать свой долг. Все справедливо… Ничего, прорвемся», – хорошо все обдумав, решил Штифтан.

День прошел как обычно, и вечером он отправился на конспиративную квартиру. Оттуда, как оказалось, можно управлять многими процессами, о которых он не подозревал раньше. Да, он понял, что Вейс был весьма предусмотрителен. Он хорошо подготовился к любой неожиданности. Штифтана во всем этом неприятно удивило одно: как много сил тратится на скрытую борьбу с коллегами из центрального офиса.

Он отослал шифровку по неизвестному адресу. Этот адрес в списке был единственным и обозначен просто цифрой «один».

Штифтан хоть и впервые, но без сомнений воспользовался аппаратурой связи.

Через час пришел ответ: «Будьте осмотрительны. Действуйте по указаниям Вейса».

Подписи не было.

Указания на этот счет были простыми – задействовать группу внутреннего слежения.

По другой ветви связи, где было написано «Внутренняя связь», он вывел команду на консоли искина. Высветилось меню. Одним из подпунктов было: «Группа слежения».

Открыв новую вкладку, Штифтан написал указание, обозначив цели слежения и задачи. Закрыл искин, немного посидел, но, не придумав больше ничего, поднялся и вышел.

Утром он встречал комиссию на причале станции для ВИП-персон. Прибыло шесть человек. Пятеро были специальными агентами. Их выдавала наметанному взгляду Штифтана профессиональная способность скрывать свои умения и навыки, но эта маскировка не могла обмануть сведущего человека.

Первым шел тот самый старший специалист Оперативного департамента центра, с кем он имел несчастье познакомиться в прошлом, – господин Кох Брест.

Когда они остались вдвоем в кабинете Вейса, Брест, добродушно улыбаясь, осмотрелся.

– Поздравляю, господин Штифтан, удача вам благоволит. Даже как-то неожиданно… Да… Неожиданно… Что после известных вам событий вы смогли подняться по карьерной лестнице.

Инспектор говорил неспешно, не смотрел на собеседника и несколько рассеянно разглядывал обстановку кабинета.

«Прощупывает, – подумал Эрат Штифтан. – Хочет понять, затаил я обиду или нет».

В том, что говорил инспектор, не было вопроса, и он промолчал.

– А вам не кажется это странным, дорогой Штифтан?

– Что конкретно, господин Брест?

– Ну как же? Разве это непонятно? В прошлый мой приезд вы подставили своего начальника, а он вас оставил, дал повышение и еще вот назначил исполняющим обязанности…

Брест повернулся к Штифтану и упер в него потяжелевший взгляд. Но Штифтан спокойно выдержал его и только пожал плечами.

– Я, господин Брест, никого не подставлял. Я честно делал свою работу, и только. Помнится, в прошлый раз вы отразили это в своем докладе. Видимо, учитывая мнение вышестоящего руководства, господин Вейс решил повысить меня.

Штифтан говорил спокойно, рассудительно, и только проницательный человек, знающий обстоятельства их прошлой встречи, мог заметить в его словах издевку.

Кох Брест не был проницательным человеком, но был опытным аппаратчиком и хорошо понимал, что врага приближают с далеко идущими целями. А в том, что Штифтан остался врагом для Вейса, он не сомневался.

Перестав улыбаться, он брезгливо сморщился:

– Да бросьте вы, Штифтан. Не стройте из себя дурака. Вы так и не поняли, что Вейс вас подставил. Он, оставив вас у себя, тем самым вроде бы показал свою беспристрастность. Но поверьте мне, опытному старшему товарищу, он имел насчет вас далеко идущие планы. Вот, например, что значит то, что вы стали исполнять обязанности начальника управления? – И, не дожидаясь ответа, напористо продолжил: – Это значит, что все неприятности, которые последуют за его отставкой, придавят вас, дорогой Штифтан.

– А господин Вейс уже получил отставку? – нейтральным голосом поинтересовался Штифтан.

– Пока нет. Но это дело времени… Вы же это понимаете.

– Не знаю, не знаю… – Штифтан задумчиво постучал пальцами по столу. Поднял взгляд на своего визави. – Нам сообщили, что он выполняет задание на материнской планете, есть даже приказ.

– Приказ! – презрительно фыркнул Брест. – Таких личностей, как Вейс, отправляют на материнскую планету только с одной целью – чтобы он там и остался. После того как он облажался в закрытом секторе, у него лишь один путь: спрятаться на этой забытой планете и не высовываться. А вот вы, Штифтан, получили шикарную возможность сделать головокружительную карьеру. Это место, которое вы занимаете временно, может само упасть вам в руки… Если, конечно, вы прислушаетесь к голосу разума. Как в прошлый раз.

– В прошлый раз, господин Брест, мне обещали место в центральном аппарате…

– А что не так? – Брест сделал вид, что не понимает, о чем говорит Штифтан. – Мы бы вас забрали к себе, но вы и так хорошо устроились. Кроме того, вы попали в кадровый резерв, и мы дали вам время набраться опыта.

– В кадровый резерв? – переспросил Штифтан. – У меня не было подобного сообщения, как это положено по инструкции.

– Всего лишь мелкое недоразумение. Недоработка кадровиков. Но, если хотите, я дам вам свою гарантию…

– Гарантию чего?

– Что вас зачислят в кадровый резерв.

– Зачислят?

– Не придирайтесь к словам. Вы должны понимать, что мы ищем преданных, надежных специалистов. Покажите себя таким, и ваша карьера стремительно пойдет вверх.

Штифтан несколько мгновений размышлял, затем посмотрел на собеседника.

– И что мне для этого нужно сделать? – спросил он.

Инферно. Нижний слой. Закрытый сектор

Факелы, вставленные в бронзовые, почерневшие от времени кольца на стенах, освещали пространство комнаты тусклым, мерцающим светом.

Стены из хорошо обработанных огромных камней были покрыты синим лишайником. Лишайник слегка светился, отражая отблески огня.

Прокс находился глубоко в подземелье разрушенного города. Тяжелая влажная духота ощутимо давила, заставляла часто дышать. Но все это не мешало Алешу с интересом заниматься своим делом. Он привык к сумраку и духоте подземелья. Прокс специально спустился так глубоко, чтобы воздействие энергии хаоса было минимальным.

Он давно заметил, что чем глубже уходили подземелья, тем меньше чувствовался первородный хаос. Здесь хранились его дроны, и здесь он разобрал боевой дрон, что выкопали крысаны.

Перед ним на столе из крепкого дерева лежали два полушария дрона. Напротив сидела и с интересом наблюдала Корна. «Колпак» по имени Стоптыпервый, который стал вроде секретаря и посредника между ним и крысиным королем, суетился за его спиной. Этот «колпак», больше всех общавшийся с Алешом, больше других проявлял смекалку и любопытство. Кроме того, он сам стремился быть поближе к Проксу.

Его нос и усы мелькали то справа, то слева. Он принюхивался и широко раскрывал пасть.

Алеш отодвинул его рукой, чтобы вонь из пасти не мешала ему.

«Так, что мы тут имеем? – размышлял Прокс. – На искине дрона защита от несанкционированного вторжения. Его программой я воспользоваться не смогу. Он закрыт кодом. Но я могу поменять искин и подключить его».

Алеш поднялся. Подошел к стоящему у стены старому дрону, найденному на одном из кораблей на верхнем слое Инферно, и, нагнувшись, с натугой поднял его. Притащил к столу и с шумом опустил. Облегченно выдохнув, открыл крышку пульта управления, затем осторожно вытащил саму панель. Просунув руку, отщелкнул крепления изнутри и снял верхнюю половину дрона.

Внизу на своем ложе находился шар искина. С тех времен ничего не изменилось в методах установки искинов, только они стали меньше.

Алеш провернул нижнюю панель по часовой стрелке и достал ее. Затем повторил ту же операцию с дроном, захваченным у контрабандистов. Приложил пластиковую панель дрона контрабандистов к панели инженерного дрона и обвел контуры тонким лазерным лучом. Затем, усилив мощность луча, тщательно вырезал контур по метке.

Удовлетворенно посмотрел на дело своих рук и поставил панель из старого дрона на место нового, в дрон контрабандистов. Осторожно провернул, закрепляя его на месте, и потер вспотевшие руки. Панель вошла на место просто идеально.

Такие операции он проводил не впервые. Полевой агент должен уметь использовать все подручные материалы и, как говорил наставник в школе, совмещать несовместимое.

Теперь дело за малым – через свою нейросеть установить нужные программы.

Их было немного. Нужно было перевести дрон из автоматического управления в ручное. Прокс видел, что в автоматическом режиме дрон для его целей был малополезен, но вот если им управлять вручную и направлять его на противника в пределах видимости, это будет для того неожиданным сюрпризом.

Алеш готовил дрон для Корны. У нее не было нейросети, и поэтому ему нужен был пульт управления. Вот установкой управляющих команд он и занимался. Ручной пульт управления он взял от старого дрона, где была предусмотрена такая функция.

Через два часа дрон был готов к испытаниям.

Алеш осторожно положил шар искина на место и подключил батарею. Дрон загудел, и искин приподнялся в образовавшемся электромагнитном поле. Ему не нужны были контакты для управления системами дрона.

Алеш включил тестовый режим и стал ждать.

– Корна, – обратился он к демонице, – это очень мощный артефакт для войны. На него не действует магия хаоса, и он может проникать глубоко в ряды противника, уничтожая его. Лучше всего его использовать против магов врага. Он один может расправиться со всеми ними, он может даже атаковать самого князя Инферно. Но только если уметь им управлять. Сейчас я буду тебя учить управлению этим чудом.

Он подошел к демонессе и приложил аптечку к ее шее. Корна закрыла глаза и отключилась. Теперь нужные знания, скомпилированные Алешом в памяти искина армейской аптечки, устанавливались ей на подкорку головного мозга.

Ее мозг был больше, чем мозг человека, и более гибок. Количество синапсов – мест контакта между двумя нейронами – также на тридцать процентов больше, чем у людей. Они служат для передачи нервного импульса между клетками. Хотя такой способ передачи информации демонам он использовал впервые, Алеш надеялся на успех.

Учить демонессу, объясняя на пальцах, как управлять дроном, было делом трудным и по времени затратным. Корна не знала терминов, которые использовали люди открытого космоса, а придумывать новые он не стал. Передача информации шла с помощью зрительных образов.

Через полчаса аптечка перестала жужжать. Зеленый огонек светодиода погас. Алеш отнял аптечку от шеи Корны, и демонесса открыла глаза. Недоуменно похлопала длинными ресницами и перевела взгляд с Алеша на дрон.

– Собрать его сможешь?

Корна облизала пересохшие губы и ответила:

– Попробую.

Недолго постояв у стола, она неуверенно нажала кнопку отключения дрона. Тот перестал тихо гудеть, и шар опустился в свое ложе.

Уже более уверенно демонесса подняла верхнюю часть шара и установила на место. Сноровисто защелкнула зажимы и аккуратно вставила панель. Дождавшись щелчка, посмотрела на индикатор. Чем дольше она работала с дроном, темувереннее становились ее действия.

– Еще идет тестовый режим, – сообщила она Алешу.

Тот согласно кивнул:

– Подождем.

Стоптыпервый вертел носом и возбужденно попискивал. Наконец он не выдержал и запищал громче:

– Дай мне это чудо, и я убью короля!

– Не дам, – отмахнулся Алеш. Он уже привык к тому, что этот «колпак», которому он первому из гнезда дал имя, периодически пытался свергнуть с его помощью власть крысиного короля. Такая уж у них природа – править должен сильнейший.

Короля пытались свергнуть и сожрать много раз, но энергетический щит, данный Алешом своему ставленнику, и станер делали его непобедимым.

Это устраивало Прокса. Он не хотел каждый раз показывать новому королю свою силу и эту стаю вновь удерживать в узде.

Но Стоптыпервый был сообразительным и хитрым, он привязался к Проксу и, когда тот появлялся в городе, ходил за ним по пятам. Он был несколько умнее других и не желал идти с голыми руками против короля, на верную гибель. Но при этом не оставлял попыток убрать того с помощью Прокса.

– Чего тебе не хватает? – спросил Алеш. – Мяса? Самок? У тебя все есть.

– Отдай ее! – «Колпак» показал пальцем с длинным когтем на Корну.

Та зло зашипела, как масло на сковороде.

– Если надоело жить, возьми, – равнодушно отозвался Прокс.

– Жить хочу. И ее хочу, – не отступал «колпак». – Любимая самка будет.

Он прищурился и сладострастно посмотрел на Корну. Мгновение спустя кончик хвоста демонессы ударил его в лоб, и он упал без памяти.

Прокс равнодушно посмотрел на лежащего в прострации крысана и пробормотал:

– Не убивай, он меня забавляет.

Дрон прошел проверку всех систем и, сигнализируя Корне, радостно замигал зеленым огоньком на панели. Она закрыла крышку люка и взяла в руки пульт. Пальцы сами знали, что делать.

Дрон задрожал, поднялся над столом и поплыл по воздуху. Корна раскрыла лежащий на столе планшет и стала следить через него за дроном.

Тот повисел над столом и полетел в открытую дверь.

Через пару минут она разочарованно произнесла:

– Видно только то, что творится в двух лагах от него.

– Это понятно, хаос забивает все, – согласился Прокс. – Надо действовать в пределах видимости. Выходи наверх и пробуй им управлять.

Ридок через десять они стояли наверху сохранившейся башни, рядом сопел пришедший в себя Стоптыпервый. Он следовал за Проксом как собачка.

Дрон улетел к городской стене и плыл в воздухе, следуя ее изгибам. Корна смотрела за дроном, изредка поглядывая на монитор. Вдруг она хищно оскалилась.

Прокс изогнулся и, пытаясь понять, что она там увидела, посмотрел в монитор.

У стены среди нагромождения камней копошился крысан. Он тащил, держа за шею, маленькую демоницу. Та была еще жива, но сильно придушена. Вся одежда на ней была сорвана, и Алеш понял, что крысан хочет сначала удовлетворить свою плоть, а потом сожрать жертву.

Он пожал плечами. Ему не было дела до демонов. Пусть они сами охраняют своих детенышей. Но Корна придерживалась иных взглядов. Ей, жившей ранее под вечным страхом встречи с мутантами, хотелось защитить малышку и отомстить за свои страхи. Она навела курсор на голову крысана и дала команду на открытие огня. Маленький сгусток плазмы превратил голову крысана в мгновенно расцветший и опавший кровавый цветок.

Малышка какое-то время лежала, приходя в себя, потом высвободилась и побежала прочь.

Довольная Корна проводила ее до ближайших развалин, куда девочка и нырнула, спрятавшись от всех.

Алеш покачал головой: непорядок, демоны пришли в город, живут в развалинах и ничего не делают, а надо этот город отстраивать.

– Корна, передай Ровану, чтобы срочно мобилизовал демонов отстраивать город, иначе тут будет полный хаос.

– Хорошо, передам. А ты теперь куда?

– К себе, в Преддверие. Береги дроны. Используй их с умом.

– Я справлюсь, Алеш.

– Вот и хорошо. – Он посмотрел на «колпака». – Будешь служить ей, как служил мне, понял?

– Поняла, хозяина. Моя все поняла. Служить этой самке. А она мне даст?

– Она тебя не убьет… может быть. Этого достаточно.

«Колпак» с опаской посмотрел на Корну.

– Ну, прощай, Корна. Проследи за Рованом, подскажи, если надо. Он часто опаздывает принимать решения.

Корна кивнула:

– Прослежу, Алеш. А мне нельзя с тобой?

– Пока нет, потом видно будет.

Алеш достал сердце земляного элементаля и, раскрыв окно телепорта, вошел в него.

Вышел он рядом с пещерой, куда его привели в свое время братья старатели и где он нашел дриаду. Та сначала была старой беззубой старухой, пока с нее не спало проклятие и она не обрела свою истинную форму. Там, в глубине пещеры, лежала Лерея.

«Странно, – подумал он. – Я здесь князь. Владыка Преддверия. Его хранитель. А у меня нет даже дома, как у простого демона».

Он огляделся. Остановил взгляд на огнедышащей горе.

«Там самое место быть моему дому», – подумал он и неожиданно для себя в тот же миг оказался на горе.

В великом удивлении огляделся. Гору венчало большое плато, поросшее сизой, усыпанной пеплом травой. У дальнего края было жерло вулкана, и оттуда, как ему было известно, периодически извергались дым и гул. Но сейчас на горе было спокойно. Алеш хорошо знал, что, как только происходит выброс, аномалии Преддверия меняли свои места и повсюду появлялись новые монстры.

К нему пришло понимание, что эти сполохи дыма сопровождаются выбросом огромного количества энергии, которая словно копье прорывает границы между мирами, и из этих миров сюда какой-то непреодолимой силой притяжения затягиваются обитатели этих миров. Но непросто обитатели, а обитатели верхних планов.

«Может, закрыть эту дыру, открытую Курамой? – подумал Прокс и тут же отбросил эту мысль. – А как я это сделаю? Он-то черпал силы из Сердца Мира и сгорел. Нет, я такой глупости не совершу, и кроме того, эти монстры обладают ценными артефактами, которые можно выгодно продавать. Только что мне тут делать, на этой горе? Дышать смрадом? И как тут строиться?»

Прокс пошел по непримятой траве, оставляя следы от сапог. Подошел к краю вершины и заглянул вниз. От увиденного у него захватило дух. Он видел всю свою вотчину, данную ему судьей на хранение, словно смотрел из космоса или на большую подробную карту.

Неожиданно для себя решил зрительно приблизить мост через реку. Там шел караван скравов с рабами. Изображение рванулось ему навстречу. Кроме двух скравов и двух десятков рабов, среди которых было три дворфа и один человек, под мостом он увидел засаду. Там спрятался водяной вампир. Теперь он видел его, не используя сканер. Вампир лежал на спине под водой, раскинув длинные щупальца, заменявшие ему руки, и ждал караван.

Прокс не спешил вмешиваться. Он хотел посмотреть, что будет.

Став неожиданно для себя хранителем, Прокс до конца еще не понимал своей роли в этом мире. Что он должен хранить и что для этого нужно предпринять?

«Может, спросить у Духа? – размышлял он, внимательно следя за тем, что происходило у моста. – Интересно. Неужели они не знают, что там сидит вампир? Через мост ходят много раз за день, и кого-то эта тварь уже могла сожрать».

И точно, пока он думал, перед караваном из-за камня выскочил демоненок и, размахивая руками, стал что-то говорить скравам.

Те остановили колонну рабов, выслушали мальца и, схватив человека, вытолкнули его из строя. Один из скравов что-то прокричал ему и махнул рукой в сторону моста.

«Ну да, – согласился с их действиями Прокс. – Потеря раба-человека незначительная. Люди здесь долго не живут, погибая от воздействия хаоса».

Человек потоптался на месте, еще не до конца веря, что его отпустили, а затем со всех ног бросился бежать к мосту.

На середине он оступился и упал на колени. Прокс видел, что вампир поднял свои щупальца и между ними появилась дрожащая, невидимая простому глазу прозрачная преграда. Она словно сеть опутала человека, и тот, упав, так и остался лежать на мосту. Вампир выпил его жизнь и ушел на дно.

Откуда-то пришло знание: «Теперь два дня будет спать».

А колона рабов направилась по мосту дальше. Демоненок получил свою плату и вприпрыжку побежал следом. Прокс, глядя вслед маленькому каравану, вспомнил, что хотел посоветоваться с Духом.

Он не знал, есть тут связь или нет, но составил сообщение и отправил его сжатым форматом.

«Дух, не буду скрывать, я тебе не доверяю. Но верю, что честь ты еще сохранил и мои девочки в безопасности. Мы не будем встречаться, но можем поддерживать связь. Что ты знаешь о служении хранителя? Демон».

К его удивлению, ответ пришел сразу.

«Можешь не доверять. Ты мне не жена, чтобы я стремился тебя увидеть. Девочки в безопасности. Что ты хочешь знать про служение? Дух».

Прокс поморщился. Слишком независимо и грубовато ведет себя этот парень. Словно он и не хочет добраться до Прокса и отдать его голову Вейсу. Даже придумал, что Вейс сослан на материнскую планету. Но при этом он чувствовал, что помимо его воли ему хотелось парню верить.

«Кратко сообщи, что знаешь, в остальном разберусь сам. Демон».

«За пару камней скравов я сообщу тебе информацию. Дух».

«Вот же скотина! – восхитился Прокс. – Нигде не упускает своей выгоды».

«Камни тебя будут ждать в Брисвиле, у хозяина постоялого двора „Большой кулак“. Доставлю в ближайшее время. Надеюсь, веришь в мою честность? Демон».

«Вообще-то нет, не верю. Но верю в необходимость.

Итак. У каждого хранителя есть последователи. Они молятся своему покровителю, и он получает от них субстанцию под названием „благодать“. Когда ее наберется достаточно, появляется гора, где может жить хранитель и защищать свое служение. Желающих захватить твое место достаточно. Сам, наверное, видел этих олухов, когда проходил путь.

Строй на ней город, укрепляй, наполняй ее живыми существами или духами. Чем больше благодати, тем больше силы. Чем больше силы, тем больше власти. Вкратце все. Дух».

«Вот оно как? – задумчиво покачал головой Прокс. – Последователи, благодать. И где ее взять? – Он еще раз огляделся. – Гора есть. А благодати нет. – Затем махнул рукой. – Ладно, разберусь».

Прокс решил покинуть гору, но что-то его задержало. Какое-то смутное ощущение недоделанности. Хорошо ему знакомое по опыту работы агентом чувство неудовлетворенности. И этому чувству он привык доверять.

Прокс остановился в шаге от края вершины и почесал щеку.

Затем нагнулся, и тут мимо его головы что-то просвистело.

Инстинкты сработали мгновенно. Он упал, откатился в сторону и, не думая, что делает, взмахнул крыльями. Золотые крылья ударили по воздуху, и он взмыл ввысь.

Планета Сивилла. Провинция Азанар. Город Азанар

Было темно и сыро. С позеленевших стен сочилась вода. Со сводчатого потолка капали редкие капли. Под ногами хлюпала вода, и в тишине подземелья гулко слышались шаги подкованных сапог.

Цок-цок – звуки, эхом разлетаясь по туннелю, затухали и терялись в темных глубинах.

Я шагал по подземелью к дому, где находилась резиденция смотрящего за ворами в Азанаре.

Сначала было желание просто зайти с улицы, демонстративно выбив дверь ногой, и навести там шороху. Но благоразумие взяло верх. Зачем мне показываться рядом с домом воров и разносить его по кирпичикам? Слухи дойдут до Гронда, а тот воспользуется этим и что-нибудь у меня отожмет. Поэтому после разговора с Ужом и новым своим подданным господином сыскарем, поставив им задачи, я спустился в подземелье, где когда-то встретил демонопоклонников и чуть не стал жертвой суккубов.

На мой взгляд, эти подземные коридоры были построены в одно время с подземельем, что обнаружил Бурвидус в моем замке. Уж очень они были похожи, как будто их строили по одному проекту. Потом они стали продолжением карьера, откуда брали известняк для строительства старого Азанара и окружающих его стен, а еще позже стали скрытым местом сборищ демонопоклонников.

Город разросся, и карьер оказался под ним, став частью его канализационной системы. Место не самое безопасное в городе.

Немногие знали, что под городом расположены обширные подземелья и там же обосновались подземные жители – смирты, маленькие зеленые гоблины, чтущие заветы своего спящего учителя-иномирца. Но встречаться со смиртами в мои планы не входило.

Шел я уверенно. Выдерживал направление. Обошел стороной злополучную пещеру, где приносились жертвы и проводились дикие оргии. Вошел под низкий свод коридора, уходящего вниз по наклонной, и неожиданно услышал какой-то посторонний шум.

Я остановился. Прислушался. Слышен был только звук падающих в воду капель. Может, показалось?

Я постоял, прислушиваясь. Включил сканер и проверил вокруг себя наличие живых существ – никого.

«Значит, показалось», – решил я и сделал пару шагов.

Но тут же в шум шагов и в улетающее эхо вклинился тихий посторонний звук. Еле слышимый, так что могло показаться, что это просто эхо. Но мой чуткий слух различил его и выделил.

Что за чертовщина? Неужели меня кто-то преследует?

Понимая, что ничего не увижу, все равно огляделся.

Стены. Потолок над головой и темнота разлитая как чернила по подземному коридору… И все.

Тут еще Шиза проявилась, и от ее голоса я вздрогнул.

– Виктор! – прошептала она, напрягая мою нервную систему. – Мне почему-то не по себе. Будь осторожен. Тут кто-то есть.

– Хм. И что? У меня самая лучшая защита, какая только может существовать. Мое тело в один миг может стать смертоносным оружием. Чего нам опасаться? Я голыми руками крушил космический корабль.

– Я не знаю, Виктор… Мне почему-то страшно.

Я вздохнул, хотел сказать что-то смешное и понял, что Шиза своего добилась. Ко мне пришла настороженность, а вместе с ней смутное беспокойство. Помимо своей воли я почувствовал тревогу.

Черт его знает, что там бродит в темноте. Кто знает, что расплодилось в подземельях? Может, какое-то существо, сотканное из ужаса и мук казненных. Сейчас как прыгнет… Хе-хе. Прыгнет.

Но, несмотря на смешки, мне стало не по себе. Не к месту вспомнил, как моя мама боялась темноты. Когда мы оставались вдвоем, а отец уходил на ночное дежурство, она брала меня маленького спать с собой и часто просила:

– Витя, мне надо в туалет, посмотри, под кроватью никого нет?

Я сонный заглядывал и, зевая, отвечал:

– Никого там нет, мама.

А вот сейчас я вынужден был признаться самому себе, что мне стало страшно от темноты.

– Шиза, верни мне способность рассуждать, – попросил я. – А то я забеспокоился.

– Я бы рада, да не могу. Давай уйдем отсюда.

– Что значит «не могу»?! – возмутился я. – Ты всемогущая! Чего ты испугалась? Темноты? Пауков?

– Не знаю.

– Шиза?..

Но ответом мне была только тишина, прерываемая редкой капелью.

Кап! Кап! Этот звук стал бить по моим натянутым нервам.

Я осматривался, вглядываясь в темноту, затем потекли мысли: «Здесь небезопасно… Кто-то бродит… И что? Пусть бродит. Я-то не маленькая девочка, боящаяся темноты. Я не трус, но я… боюсь».

Постояв, напряженно вслушиваясь в капель и не услышав постороннего шума, сделал несколько несмелых шагов. Слышны были лишь мои шаги, расплескивающие воду на полу. Она тонким ручейком текла под моими ногами. Успокаиваясь и решив, что мне вся эта ерунда привиделась, я зашагал дальше.

Чтобы взбодриться, тихо запел песенку Винни Пуха. Спел полкуплета, и вдруг за мой спиной, совсем близко послышалось:

– Секрет… Хе-хе.

От неожиданности я вздрогнул и, резко подпрыгнув, развернулся. Силясь разглядеть, кто там повторяет за мной, напряг зрение. Но там была только темнота и тишина.

Стараясь унять подступившее волнение, несколько раз глубоко вздохнул и громко спросил:

– Ты кто?

– Ты кто? – громко раздалось в ответ… но уже с другой стороны.

Сердце ощутимо ухнуло в пятки.

Я мгновенно вышел в боевой режим и развернулся. По спине побежали мурашки. Я запустил светлячок и приготовил «торнадо».

Светляк подлетел к потолку, и в его свете я увидел сгусток колеблющегося тумана. Он преградил мне дорогу. На вид неопасный, словно пар, поднимающийся от воды.

Я принюхался и ничего не почувствовал. Направил светлячок к туману, и туман, словно живой, отступил, потом рассеялся.

– Что это такое? – прошептал я, и за моей спиной совсем рядом тихо прозвучало удивленное:

– Что это такое?

Я ойкнул, в испуге отскочил и повернулся на голос.

Туман был уже с другой стороны. Он колыхался, словно под действием ветерка, и за ним смутно виднелся коридор… Мои глаза полезли на лоб. С дверью в торце!

Я шел с той стороны и раньше никакой двери там не было. И не было там тупика.

– А ну, кыш! – взмахнул я рукой и выпустил небольшой фаербол.

Огненный шар пролетел сквозь туман и просто исчез. Исчез и туман. За ним снова был коридор.

И тут до меня дошло, что он действует с той же скоростью, что и я! А я-то был в боевом режиме. Вот тут мне здорово стало не по себе. Затравленно оглядевшись, вытер вспотевший лоб. Ничего себе! Кто бы это мог быть?

Не тратя напрасно энергию, вышел из ускоренного восприятия.

Непонимание того, что происходит и с чем столкнулся, порождало в душе давно забытое чувство страха. Он липкими щупальцами залезал в душу, лез в голову и душил словно удав.

– Что тебе надо? – крикнул я, пытаясь отогнать это неприятное чувство, и, напрягая волю, старался преодолеть страх.

И вновь со спины раздался крик, я услышал самого себя:

– Что тебе надо?

И в этом крике отчетливо звучал страх.

Я вновь резко развернулся.

В ногах почувствовал слабость. Прислонился спиной к стене. Всмотрелся и увидел тот же туман.

– Пугаешь? – не двигаясь, спросил я.

– Пугаешь? – прозвучало со стороны тумана.

– А что ты мне сделаешь? Ха-ха! – с нервозным смехом спросил я. – Пугало!

– Ха-ха! Пугало!

– Ну, держись!

Я рванулся с места и очертя голову бросился к туману. Тот дернулся отступить, но не успел. Я ворвался в него и застрял, как в киселе. С усилием сделал шаг, словно шел в воде, загреб руками, помогая себе, и рывком вывалился из него. Не удержался и упал на колени.

Я выругался и услышал, как сзади прозвучало то же самое ругательство. Обернулся и не поверил тому, что увидел. Я тупо пялился на человека…

Передо мной был я сам.

Несколько долгих мгновений я смотрел на своего двойника, тот тоже стоял на коленях и смотрел на меня. Было в этом что-то невероятное и пугающее.

Откуда здесь мой двойник?

Он так же, как и я, выглядел растерянным. Шляпа съехала набок, и широко раскрытые глаза ошарашенно смотрели на меня.

Не делая лишних движений, я поднялся с колен, отряхнул их от воды.

Двойник проделал то же самое.

Ко мне вернулось спокойствие. Теперь я видел, с кем имею дело. Я не знал, что это за чертовщина, но по крайней мере я его видел, и это вполне могла быть иллюзия.

Зло усмехнулся.

– Вот, значит, как? Тут, значит, двойники плодятся, – насмешливо проговорил я. – Прямо из тумана. Вышел ежик из тумана, вынул саблю из кармана…

Я говорил вслух, стараясь отогнать неконтролируемый страх и разозлить себя.

– И откуда ты, такое создание, взялось?

Двойник, слушая мой голос, наклонил голову. Затем моим же голосом повторил:

– Откуда ты, такое создание, взялось? Ежик из тумана.

– Передразниваешь? Да пошел ты!

Я решительно направился мимо него и рукой сильно оттолкнул странное порождение неизвестно чего. Но вместо того чтобы пройти мимо, отлетел к стене сам и сильно приложился о камень затылком. Мой двойник, проделав то же самое, что и я, отбросил меня как пушинку.

– Ну гад! Держись!

Во мне вспыхнула ярость.

– Кем бы ты ни был, но я тебе сейчас морду набью и отправлю туда, откуда ты прибыл.

Мой двойник как эхо повторил:

– Гад. Я тебе сейчас морду набью.

– Ну попробуй! – заорал я, нагнетая в кровь адреналин, и сделал черные руки, превратив их в мечи.

И тут же такие же руки появились у него.

– Что, хочешь сказать, что тоже имеешь Лиана, урод? Сейчас посмотрим.

Не давая ему повторить слова вслед за мной, мгновенно войдя в боевой режим, я атаковал это нечто.

Мечи расплылись черным веером, и неимоверно сильные удары оглушили меня, сбили с ног и заставили застонать от боли.

Я лежал на животе и видел сапоги двойника, он тоже лежал и стонал. Благо не нападал первым. Моя одежда намокла, а кожаная куртка и шляпа превратились в лохмотья. Шляпа, сбитая ударами, валялась у меня перед носом.

Я с трудом поднялся и оперся спиной о стену.

– Какой же ты гад! – еле слышно проговорил я, накладывая на себя заклинание исцеления.

Смятение вновь накрыло меня волной, и мне было трудно, очень трудно с ним бороться. Мысли скакали, не желая зацепиться за что-то. Я не понимал, что делать дальше.

«Может, мимо пройти и удрать? А как же он? Если эта тварь будет жить тут и выйдет на поверхность?»

От этой мысли у меня перехватило дыхание.

«Это колдовское отродье такого натворит!.. Ведь он – это я! А если отойти? Может, оно развеется. Само».

Я осторожно сделал пару шагов назад. Двойник тоже попятился. Я увеличил дистанцию. Он тоже отошел и вдруг, развернувшись, пошел прочь. У меня глаза полезли на лоб: куда это он?

– А ну, стой, тварь!

Я рванул за ним. Он шел как ни в чем не бывало, не обращая внимания на мой крик.

Добежав до него, ухватил за плечо и, рванув на себя, постарался развернуть его к себе лицом. Тварь повернула голову и неожиданно ударила меня по лицу локтем. Это был мой прием, и двойник его откуда-то знал. Я отшатнулся и отпустил его плечо. А двойник, не обращая на меня внимания, вновь пошел прочь.

– Нет, ты так просто не уйдешь, гад!

Я зарычал и запустил ему в спину ледяные иглы. Сильнейшая боль накрыла меня, и удары, словно ломом в спину, опрокинули меня на пол. Рядом лежал и стонал двойник.

«Что же это выходит? – отойдя от шока, подумал я. – Я сам себя атакую? Кто придумал такую шутку со мной? Рок?»

Я подполз к стене и сел. Лечить себя не стал – пусть он тоже чувствует боль.

Усевшись у стены, как и я, двойник пропел куплет из песенки Винни Пуха. Он глядел на меня.

– Ты так просто не уйдешь, тварь, – проговорил двойник. – Какой же ты гад!

В его голосе я услышал ненависть.

– Давай иди сюда, – отозвался я. – Посмотрим, кто отсюда уйдет.

Мысли тревожно заскреблись в моей голове: «Он учится и скоро будет очень похож на меня. Засада! Но его надо как-то остановить. Как?»

– Шиза? Ты где? Можешь отсканировать это чудо?

Но мой симбионт, мой ангел-хранитель словно впал в спячку. Его не было слышно и видно.

– Лиан, а ты что скажешь? Может, вытащить энергию у него?

– Я не могу, – отозвался дракон. – И малышей не пущу… Там смерть.

– Что там? – не поверил я. – Смерть?

Но дракон больше не отзывался.

Что же делать? Не убивать же себя?! Думай, Витя, думай! Его нужно остановить, и как можно быстрее! Он учится и становится сильнее, самостоятельнее.

Убить его нельзя, иначе убью себя сам, а умереть он может вместо со мной… Со мной?..

Почему это со мной происходит? Откуда он взялся на мою голову?

Двойник поднялся и, не глядя на меня, неуверенной походкой побрел прочь.

«Нет, я тебе уйти не дам, – решительно подумал я. – Ты умрешь, даже если придется умереть мне. Смерть – это переход из одного качества в другое, только и всего, я-то знаю».

Я тоже поднялся и поспешил следом. Несколько раз я атаковал его, и мы валялись на полу. В последний раз он остался стоять, а я упал. От бессилия мне захотелось плакать. Не так! Не так надо!

Я почти выл от отчаяния. И тут меня осенило: а что, если?..

Пришедшая мысль обожгла меня огнем. Я лихорадочно создал иллюзию самого себя и мысленно почти закричал:

– Лиан, подселяй в нее духа!

– В кого?

– В иллюзию!

– Кого?

– Не тупи, старый крокодил! Давай того лесного эльфара!

Иллюзия вздрогнула и обрела жизнь. Повела глазами. Увидела «меня», уходящего прочь, и помчалась к двойнику. Добравшись, прыгнула ему на спину. И вдруг превратилась в спрута, покрытого древесной корой. Двойник остался тем же, кем и был, – моей копией. Он яростно старался оторвать от себя сучковатые лапы, но ему не удавалось. Древесный спрут сильнее стискивал двойника в объятиях. Вскоре двойник превратился в корягу, и они стали рвать друг друга на куски. Во все стороны отлетали клочки плоти. Они упали и покатились по коридору.

– Убей себя! – скомандовал я. – Умри! – Понимая, что нужно спешить, я применил слово власти: – Уйди за грань!

Иллюзия замерла и стала сползать со спины твари. Дух лесного эльфара поднялся к потолку и быстро исчез за каменной кладкой. А обломанная коряга, пытаясь встать, неожиданно пошатнулась и тоже начала медленно опускаться на пол вслед за иллюзией. Потеряв духа, моя иллюзия развеялась.

Упав, двойник вскрикнул и тоже стал таять. Вскоре от него осталось серое облачко, оно закружилось, взметнулось к потолку и исчезло.

Я, не веря своим глазам, смотрел на то место, где облачко втянулось в потолок. Двойника не было.

– Он ушел, – пробормотал я. – Хе-хе… Он ушел! – И радостно закричал: – Он исчез!

– М-да, – услышал я голос Лиана. – Как же этому дурню везет.

– Сам дурак, – огрызнулся я.

Я отдыхал, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Столько моральных и физических сил я еще никогда не тратил. Мысли блуждали в поисках ответа на вопрос, с чем же я столкнулся. Что за странное порождение? Из чьих снов или фантазий?

– Это потусторонняя сущность, – услышал я голос Шизы. – Я не знаю, откуда он тут взялся, но он тебя смог скопировать. Зря ты залез в туман.

– Потусторонняя сущность, – как эхо повторил я. – А что это за сторона?

– Астрал. Кто-то вызвал одного из владык астрала и натравил на тебя… Он ушел, но сделал с тебя слепок.

– Сделал слепок? И что теперь?

– Не знаю… Ты прости, Виктор, мы не могли сражаться с ним. Для нас это означало смерть.

– Ты думаешь, это проделки Рока? – спросил я, немного поразмышляв над словами Шизы.

– Скорее нет, чем да, – вздохнула Шиза. – Это не его стиль. Рок действует грубее, больше надеясь на свою силу. Тут поработал мастер астрала.

– Мастер астрала… – вновь повторил я за Шизой, стараясь хоть что-нибудь понять.

– Что мы имеем? На меня напала потусторонняя сущность, которую вызвал сюда и натравил на меня некий мастер астрала. Эта сущность – один из владык астрала, и он подчинился некоему сильному колдуну. Тварь может копировать объект атаки и потом действовать, подменяя оригинал. Убить его можно, если только убить себя. Но ты умираешь тут, а он возвращается в астрал и там возрождается. Так, Шиза?

– Похоже.

– Да-а, дела-а…

Почему стоит принять за версию то, что он специально был натравлен именно на меня, а не просто бродил здесь в поисках жертвы? Да потому что, чтобы вызвать такую тварь и подчинить ее себе, нужно иметь много сил и энергии. А кто это может себе позволить? Рок, Беота… Или тот, кого я не знаю? Ох, грехи мои тяжкие!

Виктор Глухов пригорюнился. Ирридар махнул рукой и радостно сообщил:

– Мы победили, брат, а что будет потом, разберемся.

И действительно, мне стало легче. Кроме того, оставалась вероятность, что владыка астрала, скопировав лесного эльфара, запомнил его, а не меня. Хе-хе. Деревяшку.

Я поднялся весь мокрый и с раздражением пробурчал:

– Гадость. – Я отряхнул колени. – Штаны намочил.

– Ты обмочился? – с удивлением спросила Шиза.

– Сама ты… Я в воду упал.

– А-а. А то я уж подумала…

– Вот только не надо думать, – прервал ее я, – что я испугался и… Ну да, испугался, и что? А кто, такое встретив, не испугается?..

Но я не хотел чувствовать себя слабым и тем более показывать эту самую слабость. Это задевало мою гордость. Как же, я самый крутой здесь после Рока и Беоты…

Надо где-то раздобыть одежду.

Я брезгливо взялся за штанины двумя пальцами и оттянул от ног. Посмотрел и махнул рукой: ладно, разберусь с ворами и переоденусь.

Идти оставалось недалеко. К этому времени я уже полностью успокоился и был решительно настроен покарать обидчиков. Из-за них я встрял в такую поганую ситуацию.

Вскоре я подошел к нужному месту. Передо мной была загаженная мусором каменная лестница, которая вела к люку в подвал.

Используя короткий телепорт, я прыгнул в дом и огляделся.

Большое помещение, заставленное разным запыленным хламом. Паучьи сети по углам у потолка. Корзины с углем. Дрова, сложенные в поленницы. Мешки, небрежно сброшенные в кучу, какие-то ящики. Я очутился на каком-то складе.

Отряхнув с головы паутину, направился еще к одной лестнице, ведущей, как я предполагал, в жилые помещения.

Вновь применив телепорт, я очутился в темном коридоре.

Заглянул в первую попавшуюся дверь, за ней был склад провизии – у потолка на крючьях висели копченые окорока и колбасы, у стен стояли мешки и корзины. В следующей комнате была кухня с большой печью, на которой стоял котел.

Во всем доме царила тишина.

Я прошел по широкому коридору, в торцах которого располагались двери. Одна вела к черному ходу, через нее приходили слуги, повара, приносили продукты. Другая вела в жилые помещения. Все это я видел на сканере.

Открыв вторую дверь, я столкнулся нос к носу с двумя огромными псами. Они, негромко рыча, преградили мне путь.

Меня выбросило в боевой режим, и малыши сами, без команды вытащили у них жизнь.

Быстро выйдя из боевого режима, я увидел, как два больших тела безвольно рухнули на пол. Осторожно перешагнув псов, я зашагал дальше.

Я находился в холле. Справа была входная парадная дверь, украшенная резьбой и цветными стеклами, и, видимо, ее сторожили псы, но, почуяв незваного гостя, подошли к двери коридора, ведущего в подсобные помещения.

Из холла наверх вела красивая деревянная лестница, по которой я поднялся на второй этаж. Навстречу мне, что-то бормоча, шел невысокий пухлый человек в ночной рубахе до пят и колпаке на голове. В руках он держал светильник. Увидел меня, поднял светильник повыше и произнес:

– Доброй ночи, ваша милость… Собачки померли?

– Померли, – несколько обескураженно ответил я.

– Жаль. Я их долго натаскивал… Это они вас так?

– Нет. Я шел через подземелья, а там такое расплодилось…

– Понимаю, надо будет нанять магов, почистить там.

Удивившись спокойствию толстячка, недоуменно спросил:

– Вы меня знаете?

– Знаю, господин граф. С чем пожаловали?

Теперь я смог рассмотреть этого странного господина. Длинные с проседью кустистые брови виднелись из-под надвинутого на лоб ночного колпака. Глубоко запавшие глаза смотрели спокойно, но настороженно. Щегольские подкрученные вверх усики и подстриженная бородка делали его похожим на сказочного героя. На этакого доброго дедушку-волшебника, как на картинках в детских книжках. Но это был не волшебник, это был вор. Может быть, даже вор в законе по местным меркам.

– Разобраться хочу, что происходит, – ответил я на его вопрос.

– Я так и понял… – Мужчина глубоко вздохнул. – Убивать меня будете?

– А вы кто?

– Э-э-э… – Он немного стушевался. – Меня зовут Ронда. В определенных кругах называют Вечный.

– А-а. Так вы лысый Ронда, – повторил я. – Нет, Ронда, убивать вас я не буду. Меня предупредили, чтобы я вас не трогал.

Я почему-то старался обращаться к этому вору на «вы».

– Это радует. А то у вас репутация… знаете ли… – Он замолчал.

– Какая? – с усмешкой поинтересовался я. – Беспредельщика?

– Ну, вроде того, ваша милость. За вами, как я знаю, всегда ходит смерть в подручных. А позвольте полюбопытствовать, кто дал вам такой совет?

– Кувалда.

– Достойный человек, – кивнул Вечный. – Так чем я могу вам помочь?

– Я ищу Ветра и его людей. Хочу узнать, зачем он сунул нос в мои дела.

– Понятно. Я вас провожу к нему. Идите за мной.

Я включил сканер, увеличил радиус действия, и он показал, что в доме кроме нас с Вечным находятся еще три человека.

– Здесь что, нет охраны? – поинтересовался я. Эти трое, скорее всего, были приезжие из столицы.

– А зачем? – удивился Ронда. – Нас не грабят. Дому ничто не угрожает. А залетным… э-э-э… специалистам наши местные ребята объясняют, кто есть кто.

«Ну да! Кто же будет воровать у самого себя, – усмехнулся я. – Для охраны хватает… хватало двух псов».

Мы, разговаривая, вошли в большой зал со столами и стульями. Миновав его, вышли еще в один коридор, который вывел нас в другой большой зал с длинным столом, где, видимо, проходили воровские сходки. В конце стола, лицом к нам, сидели трое.

– Ветер, это к тебе, – произнес Вечный, и троица хмуро уставилась на меня.

– Это кто? – спросил худощавый мужчина с длинными, вьющимися волосами с проседью. Его тонкий нос нервно подрагивал, а движения были резкими и порывистыми. Серые сузившиеся глаза Ветра изучающе смотрели на меня. Меня словно облили ледяной водой, такой у него был взгляд.

«Действительно, – подумал я. – Ветер – самая подходящая для него кличка».

– Это? – переспросил Ронда и посмотрел на меня. – Это Студент.

Вид у меня был тот еще, и Ветер обратил на это внимание.

– Чего тебе, Студент? – грубо спросил вор из столицы.

– Хочу голову тебе оторвать и засунуть в твою задницу.

Двое его подручных вскочили, а Ветер достал амулет.

– Сидеть! – раздался повелительный голос у меня за спиной, и такая властность послышалась в нем, что все трое оторопели.

«Однако Вечный мужик непростой! – понял я. – Ишь как может пользоваться голосом. Никак ментальный маг. Иначе непонятно, почему его так слушаются».

– Студент в своем праве требовать ответа, – властно произнес Вечный. – Ты, Ветер, сход не собирал. Все делал на свой страх и риск. Общество недовольно. Отвечай теперь по понятиям.

Ветер, набравший до этого воздуха в грудь, осторожно и медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы. С ненавистью посмотрел на меня.

– Хорошо. Что ты хочешь, Студент? Поединок?

– Мне твоя жизнь не нужна, – ответил я. – Она и половины дилы не стоит. Я хочу знать, почему ты прибыл сюда и суешь нос в мои дела.

– Вот как? – усмехнулся гость из столицы. – Мне скрывать нечего, Студент. Гильдия делает тебе предупреждение. Своевольничаешь много. Гранд-мастер послал меня. Сказал, чтобы я сделал твою жизнь невыносимой и мешал тебе везде, пока ты не обратишь на это внимание. Ты обратил, теперь я уеду. Еще вопросы есть?

– Есть. Теперь, когда я обратил внимание, гильдия будет продолжать совать свой нос в Азанар?

– Тебе, Студент, с этим вопросом нужно обращаться к гранд-мастеру. Пока он тебе черную метку не послал, живи. Все? Это все твои вопросы?

С чего бы гранд-мастеру, вышедшему из ордена Искореняющих, мешать мне? Где тут собака зарыта?

Я посмотрел в ставшее непроницаемым лицо Ветра. Он, заметив мой изучающий взгляд, принял его за страх и издевательски заухмылялся. Этого спускать было нельзя.

– Нет, Ветер, не все. Но вопросы закончились. Ты приехал сюда. Наехал на меня и просто так уехать не можешь. Меня уважать перестанут. А оно мне надо? Нет, не надо. Давай откуп сто золотых корон, или поединок насмерть.

Ветер с хищной ухмылкой поднялся.

– Откуп, говоришь? Сосунок, пугать меня вздумал. Бой на кинжалах.

Он вышел на середину комнаты и вытащил тонкий стилет. Ловко перекинул из руки в руку и встал в боевую стойку. Увидел мои мокрые штаны и заржал как конь:

– Ты, Студент, уже обмочился?

Подручные поддержали его.

Времени разбираться с наглецом, тем более сражаться с ним у меня не было. Не было и желания. Насражался в подземелье. А нужна была показательная акция. С волками жить – по-волчьи выть. Его смерть мне не нужна, но, оставив Ветра живым, я усложнял жизнь Кувалде. Всегда найдется тот, кто захочет попробовать взять его «на слабо», хоть тот же Рыба.

Я вышел в боевой режим, черной рукой оторвал голову Ветру и положил на стол. Вышел из боевого режима и под стук падающего тела спокойно пошел прочь. Но, вспомнив о главном, оглянулся.

Голова Ветра, продолжая улыбаться, одиноко стояла на столе как кровавое украшение.

– Вечный, теперь смотрящим за городом будет Рыба.

– А? Что? – не сразу понял Ронда. Он смотрел на тело без головы.

– Рыба теперь смотрящий за городом, говорю.

– Рыба? Кхм… Понял. – Он перевел взгляд на меня. – А гильдия не будет против?

– С ней я утрясу эти вопросы. – Я усмехнулся. – Не веришь?

Невозмутимость Вечного дала трещину. Он с нескрываемым ужасом посмотрел на голову Ветра, из-под которой растекалась лужица крови, и замахал руками.

– Верю! Верю! Утром же сообщу эту новость обществу. А… а кто будет смотрящим за его районом?

– Мне все равно. Кого Рыба назначит, тот и будет.

Глава 4

Планета Сивилла. Королевство Вангор.

Столица королевства Вангор

Переоделся я в академии. Надел зеленый костюм, сшитый перед поступлением в академию, и через час уже был в столице королевства. Следуя указаниям, полученным от рена Аратона, направился к особняку гильдии воров.

«Надо же! – подумал я. – Везде магистры, а в гильдии воров гранд-мастер. Что он, лучше всех ворует?»

Извозчик катил меня по ночному городу, а я размышлял, что сделаю с этим воровским притоном: «Приду и всех поубиваю. Шуму будет много. Следом мой начальник, граф Кране, начнет против меня войну. А он способен создать мне кучу неприятностей. Нет, надо действовать тихо, не выдавая себя».

Гильдия была расположена в подвале публичного дома для господ аристократов под романтическим названием «Ночная фиалка». Отличное прикрытие и место сбора различной информации.

Иногда меня посещали мысли, почему во всех известных мне мирах преступность процветает и пользуется неприкосновенностью. Вот тот же граф тан Кране – начальник службы безопасности королевства – знает о гильдиях воров и убийц, но ничего не предпринимает для их устранения. Значит, имеет оттуда свой гешефт.

Деньги! Всему виной деньги! Вернее, любовь к легким деньгам. За них можно купить кого угодно и что угодно. Везде и всюду деньги решают судьбу человека, если, конечно, он соблюдает неписаные правила. Деньги должны быть большими. Малым мараются те, кто сидит внизу. Это расходный материал. Я тоже жив, пока соблюдаю правила. А те, кто их нарушает, рискуют быть отверженными системой и получают наказание.

Я почесал затылок. На уровне подсознания понимал, что мне нужно хорошо подумать, прежде чем лезть в это осиное гнездо. Противник мой не гранд-мастер, а Рок, и тут без его участия, думаю, не обошлось. Мастер интриг и обманов, он может засунуть мои планы внутрь своих планов и вести меня как овечку на заклание.

Но как во всем этом разобраться? Как правильно поступить, чтобы не попасть в ловушку? Как понять, что задумал этот властитель Сивиллы?

Нужно придумать нестандартный ход. Это всегда меня выручало. Что ждет от меня Рок? Буйства. Шума. Кровищи. Скандала и войны с влиятельными людьми. Он знает, что я живу среди людей и меня на этом можно зацепить. Я его зацепить не могу. Инициатива всегда у Рока, а я только реагирую на его действия… Пока.

Пока? Не слишком ли самонадеянно? Замечтался… Надо все-таки узнать, кто из хранителей опекает воров. Его помощь мне может пригодиться.

Коляска остановилась у хорошо освещенного богатого особнячка с вывеской, на которой красовалась дама в чопорном наряде, закрытая под самое горло спереди, стоящая полубоком, открывая на обозрение неприкрытый оттопыренный зад.

Я усмехнулся. Владелец этого заведения человек с юмором.

У входа меня встретили два крепких высоких парня с наглыми рожами и с дубинами за поясами. Внимательно меня осмотрели и, признав достойным, отворили передо мной дверь. На меня хлынули шум веселья, музыка и визг женщин.

Ко мне подплыла дама средних лет и средней комплекции. Сильно напудренная. С белым как мел лицом и ярко-красными губами. Неосведомленному в женской косметике человеку могло показаться, что из нее вампиры выпили всю кровь.

Стреляя маленькими хитрыми глазками, пряча второй подбородок за веером, она томно вздохнула, кокетливо подняла к потолку глазки, а когда их опустила… меня перед ней уже не было. Она удивленно вытаращилась на место, где я только что стоял, потом стала оглядываться.

Но я был уже в боевом режиме и под «скрытом». Сканером проверил дом и обнаружил тот самый подвал.

Лезть напролом не стал. Включил магическое зрение и увидел, что вход в подвал, который находился на половине слуг, опутан охранными заклятиями.

У меня было два способа их обойти. Развеять – но тогда могла сработать скрытая защита и подать сигнал, такое тут научились делать. Или – вобрать всю энергию заклятия из спрятанного амулета с помощью малышей и пополнить свой запас.

Пробравшись мимо дремлющих стражей на входе в половину дома для слуг, я остановился у потайной двери. Спрятана она была в шкафу за утварью. Просто нужно было открыть внутреннюю стенку с полками, уставленную посудой. Но этого делать я не собирался. Зачем входить в дверь, когда можно пройти сквозь стены. Я искал место, где нет охранного заклятия. Вход и стены рядом были опутаны ими, словно охраняемый объект особой государственной важности колючей проволокой.

А что, если попробовать попасть в подвал через комнату наверху? Не будут же они весь коридор опутывать заклятием?

Я телепортировался наверх и столкнулся с голым и в стельку пьяным пузаном. Он стоял на полусогнутых тонких ножках, пошатываясь перед кроватью, на которой возлежала и демонстрировала свои прелести женщина лет тридцати. Меня они не видели, но толчок в заднюю точку опрокинул любителя запретных удовольствий вперед. Он по инерции сделал два неуверенных шага и упал лбом на спинку кровати. И тут же отключился.

Я же перешагнул через него и, не обращая внимания на удивленную проститутку, отправился вниз, в подвал.

Все получилось. Я очутился в комнатке, где несколько воров с азартом играли в карты.

Я открыл дверь и, оглянувшись на них, пожал плечами. Воры, увлеченные игрой,не обратили на скрип двери никакого внимания. Я пошел дальше.

Подвал был небольшой, но имел несколько подземных ходов, ведущих в канализацию. Одно из помещений привлекло мое внимание. Из него выходило два рукава скрытых ходов, хотя оно находилось в тупике. Подойдя к комнате, я телепортировался внутрь и увидел склонившегося над бумагами человека.

Неожиданно он напрягся и стал медленно поднимать голову.

Планета Сивилла. На границе с Великим лесом

Чигуана – личный агент князя Великого леса, его тайная стража и карающая рука – с ненавистью смотрела вслед уезжающей повозке. Поимка принцессы – снежной эльфарки было ее вторым заданием в карьере специального агента. Свое дело она сделала и была теперь до вызова на новое задание свободна. Она не любила проводить время в лесу, в лагере для таких же агентов, как она. Здесь ей все напоминало о ее страшном детстве. Здесь ее презирали и плевали вслед. Она уходила к людям и жила там, пока не засветится красным огоньком амулет призыва.

Ее душили обида и ненависть не только на «ледышку». Ее мучило положение бесправной рабыни. За что ей досталась такая жизнь?! В чем она провинилась перед богами?

Чужая среди людей, презираемая лесными господами, она родилась в глубине Великого леса от матери-лигирийки и мага друида, в специальном лагере, закрытом от всех и тщательно охраняемом. Ее мать была «несушкой», как с презрением отзывались о таких рабынях сами лесные эльфары. Ее удел был рожать таких, как она, – чигуан.

Затем в возрасте одного года ее оторвали от матери и отдали в княжеский интернат для специальных агентов.

Чигуаном мог быть кто угодно – метис человека, орка, демона, но только не снежного эльфара. Почему? Этого чигуана не знала. Она даже не знала своего настоящего имени. У нее был лишь номер – Триста двадцать третья. Уходя на задание, она получала новое имя и новую легенду.

Воспоминания об интернате были еще свежи и бросали ее в дрожь. Она старалась не возвращаться к ним, но мысли настойчиво пробивали ее защиту и лезли ей в голову.

Забыть это было невозможно. Голод, муки, издевательства, и нужно было постоянно притворяться. Притворяться, что боготворишь князя, что обожаешь учителей. Притворяться, что ее наполняет радость от нахождения в интернате, где ее, малолетнюю, обливали мочой те, кто был постарше. Ее били, отнимали кусок хлеба, и за пайку ей приходилось расплачиваться собой. Кто не умел притворяться, учились в карцере или умирали там.

Ее учили, что ее тело и красота – это оружие. Что люди, как животные, подвержены низменным страстям, и этим надо уметь пользоваться.

Она прошла через все. Выжила, хотя выживали двое из трех, и получила посвящение человеческому богу. Предательство неминуемо вело к смерти. Своих же детей лесные эльфары посвящали деревьям, которым поклонялись. Они давали магию и силу лесным эльфарам.

Да, она жила словно кукла, сама чувствовала пренебрежение к людям, воспитанное в интернате, но всегда ощущала на себе презрение своих лесных хозяев. Даже сегодня ее избили.

Часто подкрадывались мысли: а что ее ждет в будущем? И есть ли оно у нее?

Она не знала, куда деваются те из агентов, кто состарился, но понимала, что ничего хорошего ее не ждет.

– Это судьба, – говорил друид, учитель магии. – Ее стоит принимать как благословение.

И она принимала… Только смириться не могла.

Сейчас в ее сердце горел огонь мщения. Эта мерзкая «ледышка» ее унизила. Даже она – снежная эльфарка, потомок троллей и людей, потомок рабов лесных эльфаров, показала ей, что стоит выше, выше чигуаны.

«Я убью ее! – решила она. – Эта мерзкая девчонка не доедет до своих гор. Принцесса, видите ли! Я найду способ отомстить!»

Триста двадцать третья успокоилась. Она тенью, незаметно для отряда снежных эльфаров двинулась следом.

Отряд не поехал в сторону Снежных гор. Он свернул на юго-запад и направился к санитарному кордону.

Между Великим лесом и степью был магически измененный лес, полный самых опасных тварей. Его еще называли Проклятым. Проклятый лес узкой полоской в пять лиг отделял места обитания лесных эльфаров от их извечных врагов – орков.

Проход через эту местность был сопряжен с большими опасностями, и все равно «снежки», к ее удивлению, поехали туда.

Им предстоит проехать этот лес, потом небольшой участок степи и попасть в предгорья Снежных гор со стороны степи, а не леса.

«Видимо, прячутся от своих», – подумала Триста двадцать третья. Ну что ж, для нее это даже лучше. Больше шансов расправиться с выскочкой.

Девушка свернула с тропинки и углубилась в лес. Там в одном из схронов было ее полевое снаряжение. Она добралась до нужного ей оврага, спустилась до середины, нашла пень и с усилием сдвинула. За ним был лаз. Девушка протиснулась внутрь и очутилась в небольшой пещере.

Она запустила маленький светлячок и осмотрелась.

Пол был выстлан замшелыми досками, на нем лежал топчан, набитый прелой травой, а рядом с топчаном стоял большой сундук. Она довольно улыбнулась. Здесь было все, что ей нужно. Таких схронов в лесу множество. О них знали тайные агенты и рейдеры пограничников.

Через полчаса, одетая в кожаные штаны и куртку, с маской на лице и походной сумкой за спиной, она выбралась из пещеры. Задвинула пень, подгребла листья, землю, маскируя вход, и, подхватив лук со стрелами, быстро выбралась из оврага.

Отряд снежных эльфаров она догнала к рассвету. Идти за ними было просто – повозка оставляла глубокие следы. Несколько раз пара конных снежных эльфаров останавливалась и возвращалась.

«Проверяют, есть ли за ними слежка», – догадалась Триста двадцать третья.

Когда отряд добрался до небольшой гряды старых разрушающихся гор и скрылся в пещере, она поняла, что они вновь поедут лишь ночью. «Однако они осторожны!» – немного удивилась девушка.

Приближаться к пещере она не стала, отошла на две лиги от предгорья и, спрятавшись в низине, развела костер.

Проспав весь день, вечером, как только стемнело, она увидела, что повозка, громко гремя колесами по камням, выехала из пещеры. Подождав, чигуана двинулась следом.

Дальше дорога вилась по дну ущелья, по руслу высохшей реки. Чигуана шла верхом, прячась за кустами, и видела, как переваливалась на камнях с боку на бок повозка. К утру отряд покинул ущелье и расположился на отдых на берегу небольшого озера. Снежные эльфары выставили часовых и окружили себя защитой.

Чигуана не торопилась. Она хотела нанести удар подальше от леса, в горах снежных эльфаров, и тут же скрыться с помощью телепорта.

Для убийства гордой эльфарской принцессы она приготовила стрелы снежных эльфаров, смазанные ядом.

По дороге она подстрелила фазана и, выбрав укрытое место под скалой в кустах, разложила в ямке костер. Сев на поваленное ветром дерево, стала ощипывать фазана.

Она больше не думала о своей противнице, не думала, что сделает с ней, когда догонит. Чигуана, отстранившись от всех мыслей, бездумно, механически выдергивала перья и складывала их в другую вырытую ямку.

Когда костер прогорел, она обложила тушку птицы большими листьями хлебного дерева и положила на нагретую землю. Сверху насыпала угли. Расстелила плащ и улеглась. Девушка хотела поспать часа три. Она закрыла глаза и провалилась во тьму.

Проснулась Триста двадцать третья от смутного беспокойства. Еще не до конца придя в себя, девушка ощутила присутствие рядом чужого.

Хотела вскочить, но, к своему удивлению, поняла, что не может двигаться. Собственное тело ее не слушалось.

Сердце болезненно сжалось, и страх стал пробираться в душу.

– Проснулась? – услышала она приятный мужской голос. – Не притворяйся, я вижу, что проснулась. Опасно, дорогуша, спать без охранного заклятия. Ты понадеялась на то, что находишься в своем лесу. Зря.

Чигуана открыла глаза. Напротив нее сидел молодой парень в нелепом для этих мест зеленом бархатном костюме и палкой разгребал угли.

Откуда здесь взялся человек? Он что, заблудился? И этот… его наряд, пригодный лишь для светских приемов?

В парне все было странным, нелепым и неправдоподобным. Слишком молод, слишком самоуверен, слишком празднично одет и разговаривал с ней как с глупой девчонкой. Он был занят тем, что доставал ее фазана из ямы для костра. Она посмотрела на него магическим зрением и удивилась: маг-«крохобор»? Он что, ненормальный? Или самоубийца? Свихнувшийся отпрыск какого-то аристократа, ищущий приключения на свою задницу? Но что он сделал с ней и как мог приблизиться? Причем незаметно!

– Ты кто? – наконец справившись с удивлением, спросила она.

Парень весело рассмеялся:

– Я человек. Разве это не видно?

– Ты сумасшедший?

Он пододвинул к себе тушку и стал, дуя на пальцы, убирать листья. При этом он с ней разговаривал как ни в чем не бывало:

– Ну, некоторые так считают, хотя я придерживаюсь другого мнения.

– Ты знаешь, где ты находишься, мальчик? – перебила она его.

– Мальчик? Ну, пусть буду мальчик, – покладисто отозвался парень. – Конечно, знаю. На краю Великого леса, недалеко от кордона.

– Ты ищешь смерти?

– Почему ты так решила?

– Потому что такая участь здесь ждет всякого чужака. А ты чужак. Что ты со мной сделал? Я не могу двигаться. Освободи меня, и я помогу тебе отсюда выбраться. Ты, может быть, считаешь себя сильным и могучим, но на самом деле ты маг-«крохобор»…

Человек оторвал лапку птицы и впился в нее зубами.

– Ты хорошо готовишь, чигуана, – произнес он с полным ртом, и от его слов сердце девушки ухнуло вниз.

Он знает о существовании чигуан. Кто он?!

Неизвестность всегда таит в себе опасность. А парень до странности не выглядел опасным, но от этого ее пробрал мороз. Чигуана была хорошо подготовленным агентом, но сейчас впервые по-настоящему испугалась.

– Ты гадаешь, кто я такой? Наверное, подумала, какой-то сумасшедший юнец, ищущий острых ощущений, отправился погулять в здешних лесах, чтобы показать свою крутость и потом хвалиться перед друзьями.

Он словно читал ее мысли.

– Не буду долго держать тебя в неведении. Я граф Тох Рангор, возле замка которого вы с напарником открыли алхимическую лавку. Соблазнили моего воина и убили его, похитив перед этим снежную эльфарку.

У чигуаны широко раскрылись глаза. Значит, все, что говорили ей об этом графе, правда! Так вот он какой, кровный враг леса, посмевший убить лесного эльфара на дуэли. Презирающий смерть и опасности, почти сумасшедший, невероятно удачливый нехеец, приготовленный к долгой и мучительной жизни, полной несчастья и потерь… Он должен стать лакомым блюдом на тарелке изощренной мести. И вот он как ни в чем не бывало очень довольный сидит рядом с ней и спокойно ест ее фазана.

«Нет, так не бывает, – подумала девушка и закрыла глаза. – Это только сон. Сейчас я проснусь, и его не будет».

Триста двадцать третья лежала с закрытыми глазами и слышала хруст костей. Это мешало ей сосредоточиться. «Я не сплю. Мне все это не видится, – подумала она. – Граф настоящий».

А тот словно вновь прочитал ее мысли и засмеялся.

– Ты думаешь, что я тебе снюсь. Ну-ну.

Чигуана открыла глаза.

– Я могу тебе помочь… – Она помедлила. – Вернуть принцессу.

– А зачем? – Парень облизал жирные пальцы и оторвал вторую ногу фазана. – Пусть ее увозят…

Хрум-хрум. Он разгрызал кости и спокойно их пережевывал.

– Жнаешь, – доверительно произнес он с набитым ртом, – от этих принцесс хлопот много.

Девушка непонимающе уставилась на странного графа и удивленно спросила:

– Тогда зачем ты здесь?

– Правильный вопрос, дорогуша. Я искал тебя.

– Меня? Зачем?

– Ну ты даешь! Вы залезли в мой огород. Натоптали там, нагадили и ушли не попрощавшись. Такое не спускают.

– Какой огород? О чем ты? Мы не были у тебя в огороде… и… и не гадили!

Чигуана, слушая паренька, терялась. Она не понимала его мотивов. Он нес какой-то бред про огороды. Она затравленно посмотрела на парня. Назвать его графом у нее язык не поворачивался.

Он сумасшедший! Он точно не в себе. Ее учили: таких, как он, оберегают боги, их надо опасаться.

– Ну, это образно выражаясь, метафора, иносказание, – непонятно ответил сумасшедший. – Вы провели диверсию на моей земле, я пришел мстить.

– Ты меня убьешь?

– Нет. Я хочу, чтобы ты стала моим агентом в лесу.

– И все?

– Да.

– Я согласна.

– Честно?

– Лесом клянусь!

Она была согласна на что угодно, лишь бы быть от этого человека подальше, и если этот дурень так легко повелся на ее согласие, то он сам виноват.

– Вот и хорошо, тогда приступим.

Парень крутанул пальцами, и они, покрывшись искорками, стали чистыми. Затем он поднялся и подошел к ней. Встал на колени и уложил ее удобнее на спину. Затем стал расстегивать пуговицы на ее куртке.

«Он хочет меня изнасиловать и думает таким образом завербовать? – Ее прошиб пот. – Животное!»

Девушка смирилась и закрыла глаза. Пусть потешит свою плоть. Ей не впервой такое терпеть.

Парень расстегнул куртку, затем задрал ее исподнюю рубашку до шеи. Чигуана не выдержала и открыла глаза. Она хотела увидеть его глаза, похоть в них и запомнить их выражение. Чтобы потом, когда она будет их рвать из его глазниц, он плакал и молил о пощаде.

Но парень равнодушно смотрел на ее прелести. В его глазах не было страсти и вожделения. Он достал платок и осторожно вытер капельки пота с живота и между полушариями ее груди. Затем примерился и повертел нож между пальцами.

– Твой мнимый отец умер, – произнес он, разглядывая ее живот и грудь. – Я не хочу, чтобы и ты умерла. Мне надо кое-что изменить.

От его слов о По-даре, что он умер, ее конечности похолодели, словно кровь и жизнь постепенно уходили из нее, и она сама стала словно сосулька.

Как он мог убить такого мага-агента? Как он вообще мог его вычислить?..

Додумать она не успела. Сумасшедший неожиданно взмахнул ножом и быстро опустил его. Девушка резко выдохнула, ожидая боль и смерть, но вместо этого ей стало щекотно.

Парень водил ножом по ее коже и бормотал себе под нос что-то непонятное:

– Лиан, дружище!.. Как это «гуляй лесом»? И что с того, что я называл тебя крокодилом? Ты, например, назвал меня дуралеем. Я же не обижаюсь… Что мне надо? Хе-хе. Шоколада. Пудов пять или шесть. Больше мне не съесть… Да, я знаю, что у тебя нет шоколада… Да, знаю, что ты не знаешь, что это такое. И не важно. Я просто вспомнил детский стишок. Мне нужна корова… Нет, она не корова, а вполне симпатичная девушка… Есть бык? Бык тоже подойдет… Меня убьют мои невесты?.. За что?.. Ах, за эту красотку. Так я ее с собой не потащу. Мне нужно посвятить ее хранителю степи и снять посвящение Року… Я сумасшедший? Ну пусть будет так. Быка готовь.

Она почувствовала легкую боль и вскоре стала с ужасом понимать, что происходит что-то странное. Ей показалось, что она осталась одна. Вокруг не было ничего осязаемого, только тьма, и она стала в ней растворяться…

Ее сознание поплыло, и, как она ни старалась сохранить рассудок, связные мысли, девушка понимала, что риска за риской неумолимо теряет себя по крупицам. Опора, на которой она держалась, стала рассыпаться под ее ногами и в конце концов пропала. А чигуана с воплем отчаяния рухнула в темноту страшной бездны. Она падала, кричала от охватившего ее ужаса и кружилась в вихре.

Это продолжалось мучительно долго, вытягивая из нее все моральные силы. Наконец измученная, почти теряя сознание, чигуана коснулась твердой поверхности и, не имея сил стоять, повалилась набок.

Пролежала она недолго. Посторонний шум привлек ее внимание. Девушка с трудом открыла глаза. Вокруг нее разливался кроваво-багровый рассвет. Куда ни кинь взгляд, везде была каменистая красная пустыня. Песок, камни – все было кроваво-красным. Неожиданно за ее спиной прозвучал недовольный голос:

– Ты что тут делаешь, рабыня?

Медленно сев и посмотрев за спину, девушка увидела мужичка в серой одежде, с всклоченной бородкой и большими залысинами. Он подошел к ней и брезгливо сморщился. Некоторое время изучающе смотрел на нее и произнес словно плюнул:

– Предаешь меня? На, выпей и умри. – В его руке был прозрачный бокал с зеленой жидкостью.

Девушка безропотно приняла бокал, и мужичок исчез.

– Не пей! – раздалось с другой стороны.

Девушка повернулась на голос и отшатнулась. Там стояло чудовище с тремя головами и шестью руками. Причем четыре руки держали игральные карты. Средняя голова с извивающимися змеями вместо глаз ругалась на две другие головы и била их свободными руками.

– Уроды, – орала средняя голова, – опять жульничаете! Вот я все управительнице расскажу, она вам задаст.

В ответ левая голова обозвала среднюю фиником, а правая плюнула в левую.

– Я не виноват! – заверещала она. – Это все он, банан недозрелый!

Рядом с чудовищем стоял оркский лорх.

Из груди чудовища вылезла четвертая голова, и она принадлежала сумасшедшему графу.

– Как они мне надоели! – произнесла голова графа. – Не пей, – обратился он к чигуане. – Дай выпить корове. Вернее, быку.

Чигуана встала и, боясь ослушаться, протянула бокал лорху.

– В пасть залей, – подсказала ей голова графа.

Девушка вылила содержимое бокала в пасть быку, ее сознание не выдержало, и она упала без чувств.

Просыпалась она медленно. Хорошо отдохнувшая, улыбнулась спросонья и потянулась. Вспомнив сон, пугливо открыла глаза. Над ней нависала скала, в стороне был виден уголок посеревшего неба. Вечерело. Костер погас, но согревал ее бок своим теплом.

«Какой ужасный сон мне привиделся!» – подумала девушка и села.

От затухшего костра тянуло вкусным запахом запеченной птицы. Подступил голод. Она разгребла угли, достала тушку фазана и стала раскрывать горячие листья, дуя на пальцы.

Когда фазан был освобожден от листьев, чигуана вздрогнула и прикусила губу – у фазана отсутствовали две ноги.

Планета Сивилла. Королевство Вангор.

Столица королевства Вангор

Человек медленно поднял голову и посмотрел на то место, где стоял я. Я тоже смотрел на него, пытаясь понять, что он собой представляет. Без сомнения, это был гранд-мастер гильдии. Коротко стриженные русые волосы, гладко выбритое лицо, одутловатые щеки и несколько удивленный, даже растерянный взгляд. В этом человеке не было ничего выдающегося. Встретишь такого на улице и пройдешь мимо, даже не вспомнишь, как он выглядел. Но это был опасный человек, и сейчас он подобрался, словно готовясь к нападению.

– Присаживайтесь, господин граф. Я вас вижу. И прошу вас, повремените меня убивать.

Мне пришлось выйти из невидимости. Несколько сбитый столку, я подошел к столу, за которым сидел этот человек, и сел на стул напротив него.

– Спасибо, что приняли мое приглашение, господин граф.

Он смог удивить меня еще раз.

– По-вашему, это было приглашение? – хмыкнул я.

– Вы простите, что потревожил вас… таким вот способом. Но вас же не поймать. Как еще я мог заставить вас обратить на меня внимание? Вы неуловимы. То неожиданно появляетесь, то так же неожиданно исчезаете. А мне очень нужно с вами поговорить.

– Ага, и вы воспользовались самым действенным методом – залезть в мои дела. Вы были так уверены, что я приду разбираться?

– Ну… Так уж уверен не был, но зная вашу репутацию… Скажем так, смел надеяться.

– А если бы я приступил к действиям?

– Да, риск был, но, слава богам, вы оказались рассудительным человеком. В общем-то я на это и надеялся.

– Ну тогда расскажите, что вы от меня хотите, – вздохнул я.

Неприятно это осознавать, но меня в очередной раз просчитали и я поступил ровно так, как хотел этот человек.

«Не слишком ли это становится для меня опасным? И нет ли здесь руки Рока?» – скрывая огорчение и понимая, что моя гордость уязвлена, подумал я.

– Позвольте, я начну издалека?

– Валяйте.

– Примерно чуть больше года назад из одного поместья, где обитали маги темного ковена, исчезли два имплантата. Они могли дать своему носителю возможность менять время и искривлять пространство. Точно никто не знал, как они действуют. О них знали я, маг ковена и некто Советник. Мы долго искали того, кто их забрал и убил при этом всех, кто находился в поместье. Он также убил духа-хранителя и снял с места силы бывшего магистра ордена Искореняющих пьянчугу Вальгума Рострума.

«Вот это поворот!» – мысленно присвистнул я. А гранд-мастер продолжил:

– Мы искали агента АДа…

– Мы – это кто? – перебил его я.

– Члены синдиката.

Внешне человек реагировал совершенно спокойно. Он смотрел на меня располагающе, но настороженно. В нем чувствовалась напряженность, которую он хотел скрыть. Это было заметно по мельтешению ауры и по капелькам пота, выступившим на его лбу. Он рисковал. Потому что открыто говорил вещи понятные иномирцу, знакомому с тем, что такое синдикат и АД, но не выходцу из закрытого сектора. Было понятно, гранд-мастер знал, что я чужак, и говорил прямо.

«Слишком самоуверен? – подумал я. – Или то, что он собирался рассказать, было очень важным?»

Спорить и пытаться притвориться не имело смысла. У меня было два выхода из создавшегося положения, и он это понимал: или убить его, или выслушать предложение, а потом принимать решение. Ведь зачем-то он меня позвал, и таким необычным способом.

– Понятно. Что дальше?

– А дальше мы стали искать агента АДа, но не нашли. – Он развел руками. – Кто бы мог подумать, что кроме АДа и нас тут появятся другие… Потом синдикат понес большие потери в секторе. И я думаю, не без вашего участия. Многие члены организации – те, кто давно был задействован на планете, – погибли. Из центра прибыл Советник с целью найти виновных в провалах и наказать их.

Я был некоторое время магистром ордена Искореняющих, потом понижен в звании, и мне пришлось бежать, чтобы не быть казненным. Материалы, касающиеся вас, я забрал с собой. Так что у ордена нет сведений о вас. Предвосхищаю, граф, ваш вопрос… – Он не отвел взгляда. – Материалы я уничтожил.

«Вряд ли», – подумал я, но промолчал.

– Следить за вами я начал давно и сначала не придал значения вашим успехам, ведь мы искали агента правительства, а у них методы отличные от тех, что используете вы. А потом проявились наши потерянные имплантаты в действии, и я обратил на вас более пристальное внимание. Я знал, что любой чужак, попавший в сектор, если он не внесен в список разрешенных лиц, будет уничтожен. И на какое-то время я упустил вас из виду. А потом понял простую вещь – вы не адовец, но вы секретный агент другой организации. Вы не обращали внимания на деятельность синдиката и не поддерживали связь с АДом. У вас другие задачи.

Затем без всякого перехода сказал:

– У меня к вам, граф, предложение. Я стану служить вашему начальству. Могу здесь, могу в любом другом месте. Вы должны меня понять – я хочу выжить. За мной охотятся спецы синдиката, и, если у меня не будет прикрытия, меня рано или поздно найдут. Но если вы поможете мне, более преданного человека вам не найти. И еще. У меня есть информация по синдикату. Она может заинтересовать ваше руководство.

Я внимательно слушал бывшего члена синдиката, искал ложь в его словах и не находил. Естественно, жить хочет каждый. Этот человек не исключение.

– А скажите мне, господин Веймар, или лучше Эмиль Лекруль, как вы не боитесь оставаться по соседству с орденом и заняли такое видное место? Вам не страшно?

Я тоже приоткрылся, показывая, что располагаю сведениями о нем и о синдикате, и он это понял, когда я назвал его Веймаром.

– Я понимаю ваше недоверие, господин граф, и оценил вашу мудрость. Вы не стали отнекиваться и делать вид, что меня не понимаете. Все просто. Я метаморф и могу принимать несколько обличий, но только людей. И сидеть под носом у своих бывших… э-э-э… коллег – самый безопасный вариант. – Гранд-мастер улыбнулся.

Тут он прав, если хочешь что-то спрятать – положи на виду.

– Что конкретно вы от меня хотите?

– Мне нужна защита, и я готов ее купить. У меня опыт и информация, которая может поколебать позиции некоторых сильных людей в АОМ. И я хочу убраться с планеты и получить жительство в вашей стране под чужим именем.

– А если моя страна маленькая, молодая и находится на отшибе?

– Тем более. Я могу быть полезен ей. Если она сумела найти проход в этот мир и заслать агентов, то с ней стоит иметь дело.

– Я передам вашу просьбу, господин Лекруль. Но ничего не обещаю.

– Я понимаю, господин граф, и готов в качестве аванса моей службы поделиться некоторой информацией. Принимайте пакет.

Я сидел, спокойно глядя на него. Шиза сообщила, что, остерегаясь скрытой закладки, приняла информацию на пустом слое.

– Вы не хотите принимать его? – несколько удивленно спросил он.

– Я принял ваш пакет. Но пока не распаковывал. Он зашифрован?

– Нет. Странно, что вы…

– Не отключился на мгновение? – спросил я.

– Да.

– Мне не надо.

– О-о, – пораженно произнес Лекруль. – Спасибо, что уделили мне свое время… Может быть, мы договоримся еще об одном деле?

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, вы нанесете визит в орден Искореняющих и почистите там?

Я усмехнулся. Лекруль хотел избавиться от своих бывших коллег, кто его знал, и хотел это сделать моими руками.

Ну и наглец! Я довольно жестко ответил:

– Мы не сотрудничаем с АДом, и нам нет дела до синдиката, господин Лекруль, до тех пор, пока они не лезут в наши дела.

– Я понимаю вас, – не огорчился гранд-мастер. – Может быть, после изучения информации, которую я вам переслал, вы передумаете. И вот еще… Чем-то гильдия воров может быть вам полезна? Информация, слежка, компромат?

– Может быть. Я подумаю. А пока пусть не лезет в Азанар.

– Как скажете, господин граф. Я всегда к вашим услугам. Поужинаете?

– Нет, спасибо. Мне некогда.

– Тогда благодарю вас за то, что выслушали меня, и удачи вам.

– И вам не хворать, – ответил я и телепортировался на корабль-базу.

Планета Сивилла. Великий лес

Когда-то давно… Хотя это было давно для меня, после всех моих приключений… А так всего полгода назад по местному времени, когда я начал искать в инфосфере пропавшую Вирону, мне в голову пришла мысль разбить по квадратам всю видимую поверхность планеты. И не просто разбить, но и сделать точки привязки к местности. Это нужно было для того, чтобы свободно и быстро перемещаться по планете.

В мире, где меня окружает множество врагов, где мне приходится реагировать на их выпады, это было неоспоримым преимуществом. Правильность моих действий в этом направлении я четко осознал после того, как лесные эльфары захватили Рабэ, считая ее принцессой снежных эльфаров, и телепортом ушли в Великий лес.

Непонятно лишь, зачем она им была нужна. Если только тут не замешаны молодые дома снежных эльфаров. Но для этого союза «снежки» должны были предложить лесным собратьям что-то существенное. Теперь похитители чувствуют себя в безопасности, в полной уверенности, что их не достать. Еще бы! Они понимают, что достать их в лесу – немыслимое дело. Пока на лошадях до леса доберешься, образно выражаясь, уже состаришься. Поэтому мне и нужен был такой козырь – быстро и точно попадать в нужное мне место.

Я не просто так отправился на корабль-базу. Оттуда я мог сразу же переместиться поближе к тому месту, куда увезли Рабэ.

После передряг, выпавших мне за последние сутки, настроение у меня было, скажем так, неважное. А чему радоваться? У меня появился новый противник, которого я не знаю и который способен меня дублировать. Я действую так грубо, что меня раскусил один из бывших членов синдиката. Пусть человек несомненно умный и деятельный, но он меня вычислил. А еще у меня не было и дня покоя. Меня ждет невеста и свадьба у орков, потом поездка в Снежные горы за ярлыком на создание дома, а мне приходится решать вопросы, которые возникают словно грибы после дождя то тут, то там. Я просто захлебывался в неприятностях. И не понимал, как из этого круга выбраться.

Мое настроение заметила Шиза.

– Что грустишь, мой граф прекрасный? – спросила плутовка нежным, чарующим голосом.

А мне, честное слово, захотелось поделиться. Трудно, понимаете ли, быть всегда сильным, мудрым и умелым. Накатила какая-то хандра.

– Ты прям как лебедь-краса князю Гвидону говоришь, – хмыкнул я. – Уж очень похоже… Но я о другом хочу сказать. Знаешь, детка, я вот думаю, почему, когда трудно, все проблемы должен решать я. Вот на Земле я кто? Я граф. У меня есть воины и слуги. На горе – Худжгарх, и почти треть степи в моем распоряжении… Вот. Понимаешь? А проблемы решаю я сам. С ворами, с агентами. Почему так получается? Я что, плохой организатор?

– Поручил бы слугам и воинам, – отозвалась Шиза, – и сидел бы дома, миловался с Чернушкой.

– Кому я поручу? Кто может решить такие проблемы? Ты смеешься?

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Ты берешься решать самые сложные проблемы. Только они нарастают, и тебе становится все труднее. Ты это понимаешь и не знаешь, как поступить.

– А ты знаешь? – спросил я, соглашаясь с правотой Шизы.

– И я не знаю. У тебя же никогда нет долгосрочного плана. Все решаем на ходу… Хорошо, что пока получается… А там… А там посмотрим.

– Вот этого я и боюсь, – проворчал Лиан. – Ладно бы слопать рыбу в шубе, но он такое придумывает… Такое желание выжить…

– Понятно. Ты хочешь, чтоб я сдох, а ты, аки роза, расцвел бы на моем прахе. Не дождешься, крокодил недоделанный. Ладно, авось как всегда пронесет, – вздохнул я.

Я понимал моих симбионтов, и их недовольство моими поступками тоже. Все делал побыстрее, экспромтом… И главное, не согласуясь с логикой, что ставило их в тупик. Уточню: с их логикой. По мне, так другого выхода я не видел.

«С другой стороны, – размышлял я, – ну какие у меня могут быть долгосрочные планы? У меня и целей-то жизненных нет. Все так быстро произошло. Смерть, вселение в тело, борьба за выживание – вот моя жизнь. Я стараюсь выжить и помогаю выжить тем, кто мне дорог. Для многих это глупость и слабость. Пусть так. Но есть то, что в моем понимании отличает человека от мрази. Это моральные принципы, дарованные нам совестью. Если ты слушаешься голоса совести, ты остаешься человеком, если нет – становишься мразью. Почему? Да потому что начинаешь совершать подлые поступки. И не надо ничего усложнять типа „жизнь штука сложная, и справедливость все понимают по-разному“. Врут те, кто так говорит. Они просто убили свою совесть…»

– А кто такие Гвидон и лебедь-краса? – прервала мои размышления Шиза. Ох уж это ее неуемное любопытство!

– Это? – Я почесал затылок. – Это были такие герои.

– Расскажи, – загорелась Шиза. – На Земле, да?

– Говорят, да. Эх… – махнул я рукой, – слушай. Жил один холостой царь. Король по-нашему. И подслушал он однажды разговор трех красавиц-сестер. Одна говорила, что если бы стала царицей, то заготовила бы продукты, организовала бы пир для подданных царя.

– Молодец! – встряла Шиза. – Хороший политический ход.

Я лишь улыбнулся.

– Вторая сказала, что занялась бы производством тканей.

– И эта молодец! Хозяйственная. А третья?

– А третья сказала, что родит царю сына.

– И все?

– И все.

– Она что, дура? Или ленивая?

– Не знаю, – рассмеялся я, услышав ее интерпретацию сказки Пушкина.

– И кого царь выбрал?

– Третью.

– Что?.. Он так глуп? Первая и вторая тоже родят, но принесут доход в семью и политическую стабильность. Не понимаю вас, мужиков, на что вы клюете? На красоту? Так она проходит. Все женщины когда-нибудь становятся старыми и малопривлекательными. И что дальше? Не думаю, что жизнь у них задалась. Царь-глупец и ленивая жена. Там должно быть все плохо. Такую гнать надо.

– Ну, он и выгнал, правда, по навету. Мол, родила она ему зверушку. А оболгали ее две сестрицы, что не вышли замуж за царя.

– Да, зависть – сильная штука, – отозвалась Шиза. – И что дальше?

– Посадили мать и сына в бочку и выбросили в море.

– Жестоко. Видно, темные времена тогда были на Земле.

– Может быть, – не стал спорить я. – Бочку прибило к берегу острова, и мать сыном вышли. Но ребенок оказался непростой, он рос не дням, а по часам и, когда ступил на берег, был двадцатилетним юношей.

– Этого не может быть.

– Почему?

– Есть простые вселенские законы, их не обойдешь. Клетка делится с определенной скоростью, тут даже магия не поможет. Ускоренный рост позволит лишь вырастить дебила. Представляешь, взрослый парень с разумом грудного ребенка? Его мозг не успеет развиться.

– Не буду спорить, сам не видел. Ну и там он встретил лебедя, который превращался в девушку.

– Этого тоже не может быть.

– Да почему у тебя все время не может быть?

– Потому что масса тела лебедя и женщины разная. Предполагаю, что она была метаморф. Но куда делась избыточная масса тела? У вас что, есть выход в другое пространство, где можно спрятать часть массы?

– А может, это был просто гигантский лебедь…

– Ну, может, – неохотно согласилась Шиза. – Дальше-то что?

– Вот он ходил кручинился и встретил ее.

– Понятно, что кручинился, – высказала свое неожиданное мнение Шиза. – Ходить голым не очень-то радостно. Холодно, и мать смотрит.

– Почему голым? – удивился я.

– А что, ему в бочку взрослую одежду положили?

– Может, на берегу нашел.

– А что, там люди жили?

– Говорят, жили. Вот она и спросила его: «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?»

– Ух ты! Прямо как ты, – восхитилась Шиза. – Хочешь, я буду твоей лебедою?

– Кем?

– Лебедою.

Я рассмеялся:

– Лебеда, Шиза, это трава. Тогда уж… – Я сам не знал, как назвать, и придумал: – Лебедушкой.

– Я буду твоей лебедушкой… Когда в замок вернемся, утешу своего прекрасного графа. А пока… А пока расскажи, что ты хочешь сделать с Рабэ?

– С Рабэ? Ну, думаю найти похитителей, набить им морды и забрать демоницу.

– А зачем ее забирать?

– Как это зачем? У меня спросят, где принцесса, а что я скажу? Украли? Ты представляешь, что будет?

– Ничего не будет. Ты сам посуди. Ее не убили. Девушку похитили лесные эльфары. Как думаешь, для чего?

– Думаю, ее хотят передать кому-то из молодых домов, тем, кто давно имеет связь с лесом. И пляшет под их дудку.

– Это как? – удивилась Шиза. – Зачем им плясать? Глупости говоришь.

– Это образное выражение, лебеда, – огрызнулся я. – Плясать под чужую дудку – это слушаться кого-то.

– Понятно. Только я не лебеда. – По голосу я понял, что она нисколечко не обиделась. – Судя по всему, ее везут в Снежные горы. Для чего?

– Для чего? – как эхо переспросил я.

– Думаю, для того чтобы попробовать с ней договориться.

– Правильно. Сейчас в Снежных горах затишье. Ни одна из сторон конфликта не имеет преимуществ. Старшие дома поддерживаются армией, молодые дома – пограничниками и спецслужбами. А простые эльфары колеблются. Начинать в таких условиях войну за передел власти опасно. А если договориться с принцессой, которую хотят посадить на княжеский трон старшие дома, то с ее помощью можно добиться политических перестановок во власти. Если Тору поставят перед выбором – позорная смерть или, как ты говоришь, начать плясать под дудку молодых домов, – трудно сказать, что она выберет. Тем более что ее можно опоить, оглушить, использовать, в конце концов, мертвое тело… до этого, думаю, не дойдет… иначе дискредитировать… Короче, найти рычаги воздействия. Тогда внешне это устроит всех, и старые дома, и молодые. Старшие дома хотят соблюдения традиций, а значит, на троне должна быть Тора. А молодые дома соглашаются с послушной им княгиней. Только тогда перераспределение власти случится уже через указы княгини, постепенно. Понимаешь?

– Понимаю, но это долгий процесс.

– Эльфары не торопятся. Это люди спешат, они короткоживущие.

– Думаю, тут можно разыграть неплохую партию. Они же не знают, что захватили демонессу, и разгадать ее не смогут. У нее двойное прикрытие – ее метаморфоза и моя иллюзия. Если они договорятся с принцессой, то поднимать шум и кричать «Где она?!» не будут. Вот если не договорятся и убьют ее, то тогда переложат ответственность на тебя. Они считают, что находятся в двойном выигрыше. Устранят противницу их планов и свалят все на тебя.

– Ты хочешь сказать, что надо приказать Рабэ слушаться их, а потом предъявить настоящую принцессу, когда придет время?

– Да, именно это и хочу сказать. Когда они согласятся на Тору как на княгиню, возведут ее на престол, мы им представим настоящую эльфарку.

– Интересный ход, но опасный, – размышляя, произнес я.

Конца этой интриги я не видел. Ход чреват непредсказуемыми последствиями… Хотя там, где мы, там всегда опасно.

– Надо все хорошо продумать, шаг за шагом, – произнесла Шиза.

– Да уж, – промямлил я. – Кто только будет думать?

– Посоветуемся с Чернушкой. Дзирды – мастера интриг. Может, что Ганга подскажет. Она из Гремучих Змей, а те всегда плели интриги. У тебя есть кому думать, – уколола она меня.

– Я принимаю твое предложение, моя лебедь. Пусть думают мои невесты, не все же им доставлять мне неприятности. – Переложив ношу планирования на женский пол, я повеселел. – Давай поищем, где там наша пропажа. Ты пока ищи, а я свяжусь с Брыком.

Брык, как помощник капитана корабля, был рядом и слушал наш ментальный разговор. Это он умел.

– Брык, принимай пакет. Передай его папаше, пусть тот выяснит, кто эти люди, и даст информацию Генри. Тот сможет ею правильно распорядиться.

Луковое чучело в военном мундире Новороссии замерло. И исчезло.

– Рабэ на границе Вечного леса, – сообщила Шиза. – И рядом та, что оставила платье в шкафу. Тебя переправлять?

– Переправляй.

Короткий миг темноты, легкое головокружение, и я, проморгавшись, увидел темную чащу леса. Рядом огромный муравейник. Над головой светило местное солнце. Ниже виднелись верхушки серых, голых, без растительности, уходящих грядой вдаль невысоких гор.

Сканер показал, что я нахожусь недалеко, лагах в двухстах от владелицы платья, найденного в шкафу алхимической лавки, и, скорее всего, это была еще одна чигуана – специально обученный агент для работы среди людей. Такая же безусловно красивая и опасная, как Ринада.

Я вышел в боевой режим и короткими телепортами подобрался к ней поближе. К моему удивлению, девушка допустила оплошность. Она не расставила охранные заклятия. Видимо, понадеялась на свое знание леса и отсутствие враждебных существ. Такое случается и с опытными агентами. Самонадеянность – опасная штука.

Я сел на ствол поваленного дерева рядом с нависающим карнизом скалы и посмотрел на сладко спящую красивую девушку. На вид ей было лет восемнадцать. Блондинка с длинными черными ресницами, прямым строгим носом, на вид нежная и беззащитная. Было понятно, почему молодой нехеец потерял голову.

Малыши вытянули у нее часть сил и весь магический запас. А я, почувствовав запах запеченной дичи, ощутил голод. В углях потухшего костра что-то готовилось. Подобрал палку, лежащую рядом с костром, и стал разгребать ею угли. Чигуана позаботилась о пропитании.

Вскоре я понял, что красавица проснулась, но, не подавая вида, продолжала лежать с закрытыми глазами.

Интересно, о чем она сейчас думает? Сил сопротивляться нет, а рядом чужой. Она же это поняла.

Видимо, не зная, как поступить, и ощутив свое бессилие, девушка просто притворялась спящей.

– Проснулась? Не притворяйся, я вижу, что проснулась, – негромко произнес я и усмехнулся. – Опасно, дорогуша, спать без охранного заклятия. Ты понадеялась на то, что находишься в своем лесу. Зря.

В ее ауре я увидел сплошные сполохи.

«Испугалась. Это правильно, – мысленно улыбнулся я. – Врагам меня бояться надо».

Нужный эффект был достигнут. Но девушка еще не до конца понимала, с кем имеет дело. Она открыла глаза и недоуменно стала меня рассматривать. Вскоре на ее лице проявилось удивление. Она не смогла с ним справиться.

«Видимо, молодая совсем, не закоренела еще на своей работе, не то что Ринада», – догадался я. Ринада была постарше и актриса, каких поискать. А эта свои мысли спрятать не может. Я любовался красотой чигуаны: ну прямо лебедь-краса, да и только. А как играет беззащитность! Так и хочется прикрыть ее своей широкой спиной. Хе-хе.

– Хе-хе, – произнес я, доставая то, что покоилось под углями. Я был голоден и, развернув листья, увидел тушку фазана. Пах он потрясающе.

Девушка продолжала ошарашенно изучать мой бархатный наряд. Сама она была одета в практичный походный костюм: брюки, сапоги и куртка из коричневой, хорошо выделанной кожи.

Наверное, приняла меня за сумасшедшего. Я бы тоже так подумал, если бы в лесу встретил такого франта. Надо бы переодеться.

И девушка подтвердила мои догадки.

– Ты кто? – наконец справившись с удивлением, спросила она.

– Я человек. Разве это не видно?

– Ты сумасшедший?

«Так считают Шиза и Лиан и не скрывают этого», – подумал я и спокойно ответил, стараясь еще больше сбить ее с толку:

– Ну, некоторые так считают, хотя я придерживаюсь другого мнения.

– Ты знаешь, где ты находишься, мальчик?

– Мальчик? – удивился я. Насмешила. Сама-то себя видела? Но спорить не стал. – Ну, пусть буду мальчик…

Девушка, оценив обстановку, стала быстро приходить в себя.

Вот она, подготовка чигуан – держать удар в любой ситуации. Видимо, приняв мой наряд за глупость, присущую мне как человеку, чигуана не стала пытаться соблазнить меня или разжалобить. Она сразу же перешла в наступление.

– Ты ищешь смерти? – сурово спросила девушка и попыталась ментально на меня надавить.

«Молодец! Неплохо», – по достоинству оценил я ее попытку воздействовать на меня. Но спросил:

– Почему ты так решила?

– Потому что такая участь здесь ждет всякого чужака. А ты чужак…

Прокололась или не стала таиться? Как она сама тут оказалась? Мимо проходила?

Но пока я думал, чигуана поняла свой промах и попыталась встать.

– Что ты со мной сделал? Я не могу двигаться. Освободи меня, и я помогу тебе отсюда выбраться.Ты, может быть, считаешь себя сильным и могучим, но на самом деле ты маг-«крохобор»…

Я оторвал лапку птицы и впился в нее зубами.

– Ты хорошо готовишь, чигуана, – сказал я, давая ей понять, что притворяться бессмысленно.

Ее аура просто взорвалась всплесками эмоций.

«Во как ее проняло, – довольно подумал я. – А то мальчик, понимаешь ли. Надо заканчивать это балаган».

Убивать ее не было смысла. Какой мне толк от ее смерти?

– А сможешь? – подначила меня Шиза.

Я посмотрел на девушку и честно ответил:

– Не знаю. Я и Ринаду убивать не хотел. Я думаю попробовать сделать ее свой ментальной рабыней. Такой двойной, хорошо обученный агент мог бы мне пригодиться.

Шиза не ответила. А молчание, как известно, знак согласия.

Мне нужно было понять, как сделать так, чтобы чигуана не умерла, как умер лесной эльфар. Я надеялся, что у нее не было такой сильной блокады, как у ее напарника. Все-таки она наполовину человек.

Размышляя, я пропустил мимо ушей ее предложение помочь вернуть принцессу Тору и предложил ей добровольно стать моим агентом. Я это сделал сознательно, считая, что она не откажется. И у меня получилось. Чигуана клюнула на мою приманку и тут же согласилась. Наивная. Она не понимала, что давала мне в руки оружие и право побороться за нее перед тем, кому она была посвящена.

Чигуана на полном серьезе считала, что меня можно обмануть, как простачка, и скрыться. Обман – тоже один из приемов агентов. Чигуана виртуозно научилась им пользоваться и применила против моих бойцов. Они попались, но теперь в сеть попалась она.

Примерную схему, как действовать, я представлял. Прошел подобный путь с дворфой. Мне нужен был дух для замены жертвы. Лиан, который распоряжался ими в моей душе, относился к ним как к живым существам и духа разумного навряд ли для меня выделит, но вот корову может дать.

Но противный крокодил решил набить себе цену. Пока я укладывал чигуану на спину, тот, словно старый ворчун, выживший из ума, стал меня поучать и торговаться. Видите ли, я был груб и обозвал его крокодилом.

А кто он такой? Дракон? Ха! Тогда очень маленький дракон, больше похожий на ящерицу. Пусть скажет спасибо, что ящерицей не назвал. Демагог.

В конце концов Лиан уступил и выделил мне лорха. Но при этом я выслушал, что со мной сделают мои невесты, и он был этому несказанно рад.

Чигуана же подумала, что я буду сейчас ее насиловать. Она покрылась потом и напряглась. Дурочка.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Берта.

– Таким именем ты представлялась моему воину из стражи? – спросил я.

– Да.

– Настоящее имя не скажешь?

– У меня его нет… – Она замешкалась, колеблясь. – Есть номер.

– Ладно, пусть будет Берта, – согласился я.

Я водил в воздухе ножом, представляя нужный рисунок на ее животе и груди.

Нужна была шестиконечная звезда в круге, но меня это не устраивало. Так я получу мертвого агента. Нужно было придумать, как выйти из капкана заклятия. Вернее, как подсунуть убийственному заклятию иную жертву.

Звезда – это объект. Круг – это его жизнь. И эта жизнь была заключена в больший круг. Нить жизни чигуаны была бледно-зеленой. Нить жизни лорха – желтой.

Как же тут все устроить? А если большой круг чуть сместить? Тогда есть возможность в образовавшуюся брешь подсунуть лорха. Можно, но страшно. Результат неизвестен.

Я менял линии, причем на свой страх и риск. Затем, решившись, стремительно опустил нож. Девушка ойкнула. Тупой стороной лезвия я наметил нужный мне рисунок и, убедившись, что ничего лучше не придумаю, сделал надрез. Вычертил звезду, круг со смещением и…

Неожиданно меня выбросило на мою гору. Ко мне с криком и гиканьем помчались трое духов во главе с Рострумом и влетели в меня словно снаряд. Следом с арбалетом бежала моя распорядительница. Я не успел ни опомниться, ни что-либо понять, как следом меня рвануло вниз и затянуло куда-то в темноту. И вдруг раздался испуганный вопль Шизы:

– Ты что наделал, полоумный! Смерти ищешь?

Я вновь оказался в пространстве междумирья. Это состояние мне запомнилось на всю жизнь. Оно описывается простой фразой: «Все прошло!»

Прошли заботы, мирская суета, я плыл, чтобы раствориться непонятно в чем и бесследно исчезнуть. Я хотел ответить Шизе, чтобы не беспокоила меня, но не успел. Меня неожиданно вновь грубо вырвало из полета и перевернуло вниз головой. Я ощутил стремительное падение, от которого захватило дух, и тут же меня хорошо приложило о твердую поверхность. Было больно, и я ридку лежал раскинув руки, немного контуженный.

Мне было видение. Мастер и Мессир вылезли из моих плеч и стали резаться в карты, словно ничего особенного не произошло и жизнь продолжалась в прежнем ключе. Между ними, закрывая мне обзор, носился Рострум и вопил что-то нечленораздельное.

Это мельтешение рук перед моим носом мне надоело, и я попробовал встать. Удалось мне это только наполовину. Я встал на четвереньки. Обзор впереди мне закрывал большой камень. Я тупо на него уставился, обратив лишь внимание на странный багровый свет, что разливался вокруг.

Повертел шеей. Слава богу, не свернул.

Стал способен мыслить и задал вопрос:

– Куда это я попал? Шиза, где мы?

– Это у тебя надо спросить. Как ты умудрился залезть в одну из проекций магического мира? Это его изнанка. – Голос раздался откуда-то сзади.

«Даже боюсь подумать, куда она влетела после моего падения», – мелькнули у меня мысль, и я осторожно обернулся. Шиза была не во мне.

Ух, пронесло.

А снаружи, рядом со мной сидела, держась за голову, моя лебедушка. В короткой маечке и шортиках…

За ней хвостом кверху лежал Лиан, уткнувшись мордой в красный песок. Сверху на нем сидели малыши и потирали разбитые колени. Над ними возвышался лорх и шершавым языком лизал морду дракону.

«Знатно меня приложило», – удивился я.

– Изнанка? А такое разве существует? – спросил я Шизу. – Это не штаны и не рубаха. Это… это мир.

– До тебя, маг недоделанный, я и представить ничего такого не могла…

Ее возмущение прервал знакомый голос. Я замер, так и оставшись стоять на четвереньках, и прислушался.

– Ты что тут делаешь, рабыня?

«Так это же Рок!.. – узнал я голос. – Вот же угораздило! Он-то как здесь оказался?»

– Это не Рок, это его проекция, – шепотом сообщила Шиза.

– Изнанка?

– Может быть.

– Мы тоже проекция?

– Конечно! Ты что, не понял?

– Нет.

Я кинул взгляд в сторону говорившей и обомлел.

Рострум в это время получал картами по ушам. Били его с двух сторон его же подчиненные.

Картина была настолько неправдоподобная, что я только и смог прикрикнуть на разбушевавшихся духов:

– Цыц! Охламоны. Помолчите!

Махнув рукой на моих не менее, чем я, ошеломленных симбионтов, осторожно выглянул из-за камня.

Лагах в семи сидела на земле чигуана, а рядом стоял Рок и брезгливо на нее смотрел.

– Что происходит? – опять шепотом спросил я. – Мы сошли с ума?

– Ты видишь то, что еще не произошло в реальном мире. Это проекция будущих событий, – недовольно прошептала Шиза. – А ума у тебя никогда не было. До сих пор не могу поверить, что ты сюда смог попасть… А главное, как отсюда выбраться?

– Предаешь меня? – спросил Рок довольно равнодушно. – На, выпей и умри.

В его руке был прозрачный бокал с зеленой жидкостью, который он подал девушке. Та безропотно приняла бокал, а Рок тут же исчез.

– Рок исчез, – сообщил я своим ожившим жильцам и, увидев, как чигуана подняла бокал и поднесла ко рту, закричал: – Не пей!

Духи, услышав мой крик, замерли.

– Так нечего пить, командор, – ответил Мастер. – Вы все спрятали. Вот раньше жизнь была…

– Это я не вам, – отозвался я.

Мои спецназовцы, увидев, что я не обращаю на них внимания, вновь принялись ссориться.

– Рострум, угомони своих ненормальных, иначе я им головы откручу, – прорычал я. – Нашли время в карты играть.

Я вышел из-за камня и увидел, что лорх пошел за мной следом. Мы подошли к чигуане. Она смотрела на нас пустым, безжизненным взглядом.

– Уроды, – неожиданно заорал Рострум, – опять жульничаете! Вот я все управительнице расскажу, она вам задаст.

В ответ Мастер обозвал Мессира фиником, а Мессир плюнул в Мастера и заверещал как заяц, пойманный лисой.

– Я не виноват! Это все он, банан недозрелый!

– Как они мне надоели! – произнес я и обратился к девушке: – Не пей. Дай выпить корове. Вернее, быку.

Чигуана встала и, боясь ослушаться, протянула бокал лорху. Тот понюхал и отвернулся.

– В пасть залей, – подсказал я.

Она подняла быку голову и влила туда содержимое бокала. Лорх выпил, тряхнул головой и стал растворяться в воздухе. Вскоре его не стало. А девушка без сил опустилась на песок, закрыла глаза и, словно потеряв сознание, осталась лежать без движения. Я, сложив ноги по-турецки, сел рядом.

Из-за камня раздался шепот:

– Он здесь?

Я узнал голос Лиана.

– Здесь. Где же ему быть. Сидит рядом со своей новой рабыней.

– Вот знал же, что нельзя соглашаться с ним. Его эксперименты нам дорого обходятся. Что теперь делать?

– Ждать, когда он что-нибудь придумает.

– А он придумает?

– Остается надеяться.

– Ох-хо! Как же с ним нелегко… Другой бы уже умер по-тихому, а этот…

– Хватит жаловаться! – прикрикнул я на них. – Лучше давайте думать, что делать дальше.

– Тетя Шиза, можно мы погуляем?

– Идите, только далеко не отходите.

– Да мы к дяде Виктору в гости, и все. Ура! Гуляем!

Из-за камня выметнулись малыши. Подбежали ко мне и вцепились в духов.

– Дядь, а дядь, научи в карты играть!

– Ух ты, вот это черви! Дядьке Лиану на рыбалку. Тащи давай. Широкий, помогай! Они извиваются!

– Сейчас, Быстрый, подожди, только карты раздам.

Один из малышей с быстротой молнии кружился вокруг нас с чигуаной, а Рострум орал как резаный:

– Глаза! Мои глаза отдайте! Не вижу!

Он выскочил из меня и стал носиться за маленьким сорванцом.

А тот верещал от восторга и просил:

– Тетя, дай мешок, червей собрать!

Рострум, отчаявшись догнать Быстрого, почти плакал:

– Я отдам вам змей, только глаза верните!

«Что за дурдом эта изнанка?» – тоскливо подумал я.

Вокруг меня происходило нечто невообразимое. Из-за камня ошалевшими глазами смотрел и боялся приблизиться дракон.

Малыш Быстрый бегал вокруг, пытаясь удержать за хвост двух больших змей, в пасти которых были глаза Рострума. Тот, словно зрячий обалдуй, бегал за малышом и просил отдать ему глаза. Два картежника играли в карты с малышом Широким, который дурил их по-черному.

– Должен будешь, дядя Мессир, желание, а с тебя, дядя Мастер, конфеты. Еще играем?..

– Глаза! Глаза верните!

– Я такое видеть больше не могу! – Дракон спрятался за камни.

Берта пришла в себя, ухватилась за мою руку и в страхе прижалась ко мне.

– Хозяин, мне страшно! – прошептала она.

В это время бегающий и хохочущий Быстрый кинул змей ей на колени.

Девушка в ужасе оглушительно завизжала. Оттолкнула меня, вскочила и, пытаясь сбросить с себя змей, стала прыгать на месте, высоко задирая ноги.

Быстрый в такт ее танца хлопал в ладоши и напевал:

– Тру-ля, тру-ля, тру-ля-ля. А поймали мы кота… Опа, опа. Израиль не Европа…

Я от такой частушки прибалдел и задумался: откуда у малыша такие таланты?

Девушка прыгала, подвывала. Змеи обвились вокруг ее сапог еще плотнее и не хотели отпускать. Заверещав еще громче, Берта бросилась бежать.

– Куда? Стой! – закричала Шиза и сделала ей подножку.

Чигуана упала и кубарем покатилась по песку. Поднялась и, прыгая словно цирковая лошадь на арене, попыталась удрать. Быстрый залез мне на плечи и оттуда комментировал забег чигуаны:

– Уйдет. Как есть уйдет… Давай!..

– Лиан, задержи ее! – закричала еще громче Шиза, и дракон, ухнув, прыгнул, неуклюже махая маленькими крылышками, но, что удивительно, прыгнул далеко. Раз, другой, и в прыжке, упав брюхом, подмял под себя девушку.

– Эх, не ушла! Раззява, – расстроился малыш.

Он мне до боли напомнил вождя краснокожих из рассказа О. Генри, и мне немного стало страшно. Тем более что их было двое. Один искал себе приключений, а второй жульничал и обыгрывал в карты двух шулеров – Мастера и Мессира, и те уже были должны ему гору конфет и еще больше желаний.

Змеи приползли к Роструму и вернули ему глаза.

Все, что происходило, напоминало сумасшедший дом в выходные. Врачей нет. Санитаров нет. Таблеток успокоительных не дали. Свобода. И буйные вперемежку с тихими вырвались на свободу. Творили что хотели и радовались.

– Лиан, ты дурак? – Шиза приступила к дракону, пиная его ножкой. – Встань сейчас же! Ты ее раздавишь.

Дракон, кряхтя, поднялся, а я с каким-то отупелым интересом приподнял голову и вытянул шею, чтобы посмотреть, не стала ли девушка камбалой после объятий Лиана.

Нет, все было нормально. Она лежала и тихо подвывала.

К ней подошла Шиза и стала поднимать ее, успокаивая:

– Все хорошо, крошка. Змей больше нет, успокойся.

Широкий, раздавая карты, передразнил тетку:

– Сю-сю-сю. – Подмигнул мне: – Дядь Виктор, играть будете?

Я не ответил и, в свою очередь, спросил:

– Если такое происходит на изнанке, то что должно происходить на лицевой стороне? Армагеддон?

Рострум, притихший и получивший свои глаза назад, проявил инициативу:

– Я сейчас гляну.

Он раздвинул руками пространство и высунулся по пояс. В образовавшемся окне я увидел голубое небо.

– Нет, командор, тут все тихо. Девушка спит как младенец, а вы пялитесь на ее сиськи.

Он вернулся, и окно схлопнулось.

– Вы это видели? – обалдело спросил я Шизу и всех остальных.

– Ее сиськи? – хмыкнула Шиза.

– Какие сиськи! Вы видели, как Рострум попал на другую сторону?! Вальгум, как ты это делаешь?

– Да просто, командор. Захотел и посмотрел.

Шиза подвела ко мне дрожащую девушку:

– Твоя рабыня, Худжгарх, забирай ее.

– А что мне с ней делать?

Она неопределенно пожала плечами:

– Ну хотя бы поговори.

– Да-а? Ладно. Ты знаешь, – спросил я чигуану, – кто заказал выкрасть принцессу снежных эльфаров?

– Какое-то братство «снежков». Я точно не знаю.

– А что они дали взамен?

– Первую часть договора о свободном проходе через их земли. Это все, что я слышала.

– Первую часть? Хм. Интересно. А что со второй частью?

– Вторую часть договора должны доставить, когда отряд сопровождения эльфарки прибудет в Снежные горы.

– Куда доставить?

– В условленное место.

– Это какое?

– Там, где мы передавали принцессу «снежкам». Там роща молодых магических деревьев. Она в округе одна.

– Понятно. Ты отряд сопровождала с какой целью? Проследить?

– Убить хотела зазнайку. Она меня оскорбила.

– А вот этого делать не надо. Уходи отсюда и иди туда, где ты обычно проводишь время до задания. Как получишь новое задание, сообщишь мне. Поняла?

– Поняла, хозяин.

– Тогда усни.

Девушка опустилась на песок и сразу уснула.

– Возвращаемся, – устало произнес я. – Хватит жить на изнанке.

– Дядя Виктор, давай еще побудем здесь. – Это Быстрый слез с моих плеч и стал канючить: – Ну давай, а?

– Нет, малыш, не нравится мне тут. Рострум, давай возвращай нас в наш мир.

Глава 5

Планета Сивилла. На границе с Проклятым лесом

Повозка раздражающе-противно, натужно скрипела, словно старый больной организм, который заставили выполнять непосильную работу. Из последних сил она медленно, но неуклонно продвигалась вперед, переваливалась с боку на бок, подскакивала на камнях и наконец-то остановилась.

«Приехали», – с облегчением подумала Рабэ. Она всю ночь не могла уснуть от бесконечной тряски, отдававшейся болью в ребрах, и только под утро, усталая, забылась коротким сном.

Ее разбудила тихая перебранка эльфаров. Прислушавшись, поняла – эльфары спорили, где лучше остановиться на привал.

– У озера остановимся, – сказал возница. Его хрипловатый голос Рабэ хорошо запомнила. – Лошади устали. Устали тащиться по этому ужасному руслу. Там озеро, вода. На берегу есть трава и тень от ив.

Второй настаивал ехать до перевала.

– Надо потерпеть до перевала. Время не ждет. Нам нужно как можно быстрее добраться до наших гор.

– Мы до гор доберемся, а вот лошади нет. Хочешь девку на руках нести? Надо делать привал у озера, – настаивал возница.

Второй, видимо понимая, что возница прав, сказал:

– У Зарка-ила спросим.

Послышались удаляющиеся шаги.

«Как медведи топают», – подумала Рабэ.

Вскоре эльфар вернулся и недовольно произнес:

– Зарка-ил приказал остановиться у озера.

– А я что тебе говорил.

К Рабэ, откинув полог, пробрался эльфар и снял с ног кандалы.

– Сами спуститься сможете?

«Могу, но не буду», – подумала Рабэ и, сделав скорбное лицо, слабым голосом ответила:

– Помогите, лер, у меня ноги затекли.

Она попыталась встать и, полусогнувшись под брезентовым верхом, покачнулась. Эльфар поддержал ее за руку и пробурчал:

– Подождите, льерина, я позову товарища, и мы вам поможем сойти. – Он спустился с повозки и крикнул: – Эй!.. Молодой, иди сюда!

Она услышала, как кто-то подошел и буркнул:

– Чего?

– Помоги ее светлость снять. У нее ножки затекли.

– А почему я?

– Ну вы вроде общаетесь, – засмеялся эльфар. – Давай залезай и подашь ее мне.

В сером квадрате наступающего рассвета она увидела Занда-ила. Рабэ узнала его по сутулой, щуплой фигуре. Тот, недовольно и громко сопя, залез в повозку, молча помог ей дойти до края и передал на руки второму.

Когда он вылез, возница сказал почти приказным тоном:

– Отведи ее светлость к озеру и покажи место, где можно справить нужду.

Занда-ил дернулся было возразить, но, посмотрев на девушку, плотно сжал тонкие невыразительные губы и промолчал.

– Идемте, льерина, – сказал он и, ссутулившись, словно на него взвалили тяжесть, не оборачиваясь, не глядя, идет за ним девушка или нет, пошел прочь.

Рабэ двинулась следом. Она поняла, что такие приказы в ее присутствии задевают гордость эльфара и он злится на товарищей и на нее. Они умаляют его значимость в глазах девушки. Когда они отошли на приличное расстояние, она осуждающе произнесла:

– К вам относятся неподобающе, лер. Я это вижу. Вы заслуживаете лучшего обращения. Вы не такой грубый, как остальные. У вас есть чувство долга и эльфарская врожденная мужская гордость.

Рабэ искала отклик в душе Занда-ила и нашла его.

– Да, вы правы, льерина…

– Тора, – прервала она его. – Называй меня Торой.

– Хорошо… Тора-ила. – Парень явно смутился. – Вы верно заметили. Они все стараются меня унизить. Чурбаны. Разве они понимают, как должен вести себя кавалер. Эх… Да что там… Если бы я имел возможность, я бы вез вас открыто и снял эти кандалы.

– Не переживайте, Занда-ил. Я помню добро… как и зло. Когда я стану княгиней, я вспомню о вас.

Занда-ил удивленно посмотрел на Рабэ.

– А что вас удивляет? – улыбнулась девушка. – Вы думаете, меня везут на казнь или чтобы посадить в подвал, в тюрьму? Не смешите меня. Я нужна и молодым домам, и старшим. Со мной хотят поговорить и договориться. Глупо отказываться от предложений в моем положении. Вы так не считаете, Занда-ил?

Девушка кокетливо взглянула на эльфара. Она хотела понять по его ответам или по молчанию, права ли в своих догадках.

– Вам виднее, – уклончиво отозвался Занда-ил.

Не обескураженная его ответом, Рабэ продолжила:

– Я молода, красива и не хочу умирать за чьи-то принципы. Единственное, что я выторгую для себя, это разрешение выйти замуж по любви.

Она резко остановилась и развернулась в сторону эльфара. Тот от неожиданности не успел остановиться и уткнулся в ее грудь. Смешавшись, отступил. Посерев от смущения, еле слышно пробормотал:

– Простите, льерина…

– Вы верите в любовь, Занда-ил? – горячо дыша, так что ее грудь высоко вздымалась, спросила Рабэ.

Эльфар, не в силах оторвать взгляд от девичьей груди, промямлил:

– Я?.. Э-э-э… Верю.

– Я тоже.

Девушка вновь отвернулась. Огляделась и глубоко вздохнула. С довольным смехом, грудным, волнующим кровь голосом произнесла:

– Ну показывайте мне достопримечательности этого красивого озера.

У Занда-ила от ее слов и нежного тембра голоса перехватило дыхание.

– Достопримечательности? – моргая и теряясь, переспросил он.

– Ну да. Место, где я могу побыть одна и искупаться.

– Ах, это… Тут недалеко. Вон за теми кустами. – Эльфар показал рукой на заросший густыми высокими кустами берег.

– Вот это достопримечательное место, – сообщил он, заведя ее за прибрежные кусты орешника. – Отставляю вас одну.

Эльфар ушел, а Рабэ довольно облизнулась. Парень поплыл и скоро приплывет в ее сети. Его она выпьет последним.

Рабэ огляделась и поморщилась. Берег за кустами был загажен, и, справив нужду, она отошла лагов на сорок к трем ивам, растущим у самой воды и купающим свои низко висящие ветви в зеркальной глади.

Встав за дерево, стала раздеваться. Когда она сняла платье, то почувствовала чей-то взгляд. Не подавая вида, что заметила наблюдение, вслед за платьем сняла нижнюю рубаху и, выставив на обозрение красивое молодое тело, с поднятыми руками застыла под лучами восходящего светила.

Ощущение чужого взгляда тут же пропало.

«Застеснялся», – мысленно усмехнулась Рабэ и полезла в воду.

Холодная вода обжигала, но Рабэ заставила себя смыть усталость дороги. Через десять ридок она вылезла из воды и стала греться под теплым утренним солнышком.

Вскоре она оделась и, довольная собой, пошла к месту стоянки.

Эльфары распрягли лошадей, стреножили их и пустили пастись на пологом склоне, поросшем травой. Двое возились у костра.

Рабэ решительно подошла к ним, посмотрела, как они готовят завтрак, и постучала по плечу одного из них.

Тот оглянулся, недоуменно посмотрел на девушку.

– Пусти меня.

– Чего? – не понял тот.

– Отодвинься. – Рабэ весьма настойчиво ухватила черпак и стала его вырвать из рук эльфара. – Я сама приготовлю.

Второй эльфар, широкоплечий здоровяк, подкидывая ветки в костер, усмехнулся:

– Отдай льерине черпак, пусть готовит.

Рабэ быстро разобралась в нехитром скарбе мужчин. В корзинах нашла то, что ей было нужно. Сухари, копченое сало, крупу, сухие приправы, соль. Быстро нарезала кусочками сало и высыпала на дно походного котелка. Нарезала лук и, отойдя на три шага, ножом вырыла несколько крупных корешков. Почистила тряпкой нож и корешки мелко порубила. Засыпала в зажарку, скворчащую на огне.

Из котелка поплыл аппетитный запах. Эльфары с интересом наблюдали за ее действиями.

Подав небольшой котелок тому, у которого она отобрала черпак, Рабэ приказала:

– Принеси воды.

Тот умчался и вскоре принес воду. Сел на корточки и стал смотреть, что будет дальше.

Рабэ из кувшина высыпала в котел с салом мелко рубленное сушеное мясо, долила воды. Проварила ридок десять и всыпала крупу. Затем настала очередь приправ и соли.

Когда вода выкипела, а крупа набухла, Рабэ все перемешала. Убрала лишний огонь и накрыла варево крышкой.

– Зовите остальных! – с приказными нотками в голосе произнесла она. – Скоро будем завтракать.

Расстелила чистые полотенца и положила на них сухари. Расставила кружки, налила в них заранее приготовленный кипяток. Засыпала сухой травы.

Через полчаса вокруг костра сидели девять эльфаров и вовсю уплетали кашу, приготовленную Рабэ. Они ели, быстро стуча ложками по дну тарелок, и было видно, что стряпня Рабэ им очень понравилась.

Здоровяк быстрее всех расправился с кашей, неуверенно протянул Рабэ свою тарелку и, смущаясь, попросил:

– Можно добавки, льерина?

– Конечно, лер. Вам, мужчинам, нужно много есть, чтобы быть сильными. Вы ведь вдесятером охраняете одну повариху.

Эльфары перестали стучать ложками и уставились на Рабэ.

– Льерина, – осторожно начал здоровяк, – у нас приказ, и мы должны…

– Не оправдывайтесь, лер, – прервала его Рабэ, протягивая ему полную тарелку каши. – Я знаю, что такое долг. Делайте свое дело. И пошлите кого-нибудь на охоту, пусть добудут свежего мяса, я видела тут фазанов.

Дальше завтракали в молчании. Рабэ несколько раз подкладывала эльфарам добавку.

После того как все поели, в том числе и двое, что охраняли лагерь, Рабэ обратилась к Занда-илу:

– Помогите отнести котел к озеру, лер, я его помою.

Теперь Рабэ завоевала право управляться «на кухне». Это была ее вторая победа.

Без лишних разговоров Занда-ил подхватил котел и отнес его к озеру.

Рабэ долго и тщательно отмывала пригоревший походный котел, терла его песком, и к обеду он сиял как новый.

Пришли охотники и принесли двух фазанов.

– Повесьте их на ветвях, – распорядилась Рабэ, – чтобы на них падали прямые лучи светила. Так они станут нежнее и мягче.

– Откуда вы все это знаете, льерина? – спросил Занда-ил. – У нас не водятся фазаны. И эти корешки…

Рабэ лучезарно улыбнулась эльфару и так, чтобы слышали остальные, громко произнесла:

– Я долго жила среди людей. Кое-чему у них научилась. Их можно презирать за низменные страсти, за продажность и бесчестность, но недооценивать их нельзя. Они многое знают, много умеют, и они могут быть очень опасны. И, самое главное, их много.

Она ушла под тень повозки, провожаемая удивленными взглядами снежных эльфаров. Обошла ее со всех сторон. Под повозкой улегся и задремал возница.

– Лер, – обратилась она к нему.

Тот открыл один глаз:

– Что?

– Тент порвался.

– И что?

– У вас есть дратва и большая игла? Я починю.

Возница перевел взгляд на Здоровяка, тот согласно кивнул. Возница с кряхтеньем стал вылезать из-под повозки.

– Я понимаю, – съехидничала Рабэ, – вам, чтобы дать мне иглу, нужно получить разрешение. А вдруг я ею поубиваю всех вас. Обещаю, никого иглой убивать не буду.

Эльфар бросил на нее недовольный взгляд, но промолчал. Открыл крышку походного сундучка под сиденьем возницы и достал моток дратвы, потом иглу. Подумал и достал кусок воска, все это протянул Рабэ.

До вечера Рабэ хлопотала по хозяйству. Починила тент, проверила копыта лошадей, отвела их на водопой и к ужину села ощипывать фазанов.

Все это время эльфары наблюдали за ней. То один, то другой беспрекословно выполняли ее мелкие поручения. Так Рабэ приручала снежных эльфаров.

После сытного ужина стали собираться в дорогу. Здоровяк подошел с ножными кандалами к девушке. Постоял в раздумьях и, смущаясь, обратился к Рабэ:

– Льерина, пообещайте, что не будете пробовать убегать. И мы не станем надевать на вас эти кандалы.

– Куда убегать? – рассмеялась Рабэ. – Оглянитесь, лер. – Она обвела рукой окрестности. – Мы находимся на землях лесных эльфаров… – Она насмешливо посмотрела на еще больше смутившегося эльфара.

Рабэ понимала, что он чувствует. Ему сказали, что они повезут врага и с ней нужно быть очень осторожными. Но девушка ломала стереотипы и оказалась простой и неприхотливой снежной эльфаркой, каких полным-полно у них дома. И его решимость точно исполнять приказы дала трещину. На это Рабэ и надеялась, заставляя себя готовить, чистить и проявлять немыслимую для нее хозяйственность.

– Вы уверены, что они за нами не следят? – спросила она. – Хотя если вам прибавят уверенности мои слова, что я не буду совершать глупые поступки, то да, обещаю, я не буду убегать.

Эльфар облегченно вздохнул. Он видел, что она говорила правду. И в самом деле, куда ей бежать?

– Тогда залезайте в повозку, – после небольшой заминки произнес он, – и мы тронемся в путь, скоро стемнеет.

– Я могу посидеть рядом с возницей? – поинтересовалась Рабэ. Она хотела знать, насколько ей теперь доверяют.

Здоровяк недолго думал:

– Можете. Пока не станет совсем темно.

Рабэ улыбнулась и забралась на козлы. Посмотрела на разинувшего рот возницу и скомандовала:

– Чего рот раскрыл? Дорога долгая, проверь упряжь. Совсем не следишь за лошадьми!

Возница соскочил и остановился. Растерянно посмотрел на девушку.

– Так это… я проверил уже, – недоуменно отозвался он.

– Проверь еще раз! – настаивала Рабэ.

Ей пришел на помощь здоровяк. Он кратко приказал:

– Проверь!

Недовольный возница обошел коней, подергал на всякий случай постромки, и один неожиданно оборвался.

– Эх ты! Надо же! – удивленно и огорченно произнес он в сердцах. – Ведь еще утром целый был.

– А говорил, проверил. – Рабэ сурово посмотрела на возницу.

Снежный эльфар под ее взглядом стушевался:

– Так говорю же, целый был.

– Менять есть чем?

– Менять? Нет. Нету чем менять. Я свяжу концы.

– Сам себе конец завяжи, – двусмысленно отозвалась Рабэ. И те, кто слушал их разговор, тихо прыснули в кулаки. – Дай сюда, я сошью.

– Странный надрыв, – пробормотал возница, подавая ремень Рабэ, – словно кто разгрыз.

Они задержались на полчаса и с закатом тронулись в путь. Возница опасливо косил глазом на строгую эльфарку и не старался завести разговор.

Дорога, извиваясь змейкой, шла в гору, на перевал.

С темнотой Рабэ, не дожидаясь указаний, перебралась в повозку. Сегодня она очень хорошо поработала. Добилась уважения и некоторого послабления. Она немного покомандовала эльфарами и заложила основу будущей свободы. Ей стали доверять почти как своей. Хитрая демоница хорошо знала, что длительное путешествие сближает.

Рабэ опустилась на четвереньки, зашуршала коленями по сену, уползая, и уперлась головой во что-то мягкое. Подняла взгляд и чуть не вскрикнула. В повозке сидел ее хозяин.

Открытый космос. Материнская планета

В облаке пыли, с грохотом отгребая от себя камни, кто-то вылезал из-под кирпичей, как из преисподней. Вид его был страшен. Открытый в немом крике окровавленный рот. Без лица, без глаз, без носа – кровавая маска с выпирающими костями приводила в ужас. Человек под скрежет падающих с него камней сел и стал медленно крутить головой.

Уставившись на восставшего из смерти, от нереальности происходящей картины все трое разинули рты. Щетина опомнился первый и вскочил.

– Дед, вставай! – заорал он. – У нас есть секунд десять.

Он нагнулся, помогая подняться старику, а мальчик спешно выстрелил в человека из станера.

– Бежим! – еще громче закричал Щетина и потащил Рамсаула из развалин машинного двора. – Быстрее! – убеждал он с отчаянием, и этот страх в голосе и ужас на лице обычно невозмутимого дона подхлестнули старика.

Он вырвался из захвата Щетины и припустил со всех ног. Несмотря на возраст, бежал он впереди него. Прыткого старика обогнал лишь мальчик.

– В канаву… быстрее… И не дышать! – орал, задыхаясь от быстрого бега, Щетина.

Он лет тридцать не бегал столько, сколько пробежал за последние полчаса. Первыми упали и скрылись в придорожной канаве Рамсаул и внук. Следом упал туда словно сбитый пулей Щетина. Падая, успел прохрипеть:

– Не дышать!

И тут же в машинном дворе раздался приглушенный взрыв.

Щетина лежал и мысленно считал: один, два, три…

Досчитав до ста, он тяжело и сипло вздохнул, а затем с громким хрипом усталых бронхов выдохнул. Сделал пару вздохов и еле слышно прошептал:

– Все… Дышите.

Он уселся в канаве, оперся о стенку спиной и положил руку на грудь. Сердце бешено стучало, отдаваясь стуком в ушах.

«Не дай космос помру», – подумал Щетина. Посмотрел на спутников и нервно рассмеялся.

– Мы живы… Это чудо…

Первым пришел в себя мальчик. Он вытер рукавом измазанное землей лицо и несмело спросил:

– Дон, что там произошло?

– Хе-хе… Что произошло, – повторил Вейс. – Я же говорю, чудо. Сейчас отдышусь и все расскажу.

Через пару минут он справился с сердцебиением и посмотрел на внимательные лица своих товарищей.

– Значит, слушайте. Я сам поражен… Вот что произошло. Из дока сделали бомбу с нервно-паралитическим газом. Это запрещено конвенцией. Производить и использовать боевые отравляющие вещества и тем более использовать человека в качестве бомбы – преступление, не имеющее срока давности. И скорее всего, док сам не знал, что из него сделали бомбу. Те, кто делал закладку… а это научный отдел АДа – закрытая структура… надо сказать, перешли все рамки допустимого. За такие дела грозит пожизненное заключение и оправка сюда, на материнскую планету… Я им преподнесу еще сюрприз, дайте только добраться до базы.

В общем, в дока вложили посмертную программу и капсулу с газом. Сдетонировать она должна, когда наступит физическая смерть. Нам повезло, что док был смертельно ранен, но не убит… И Самсул молодец, вовремя применил станер, отсрочив момент смерти на десяток секунд… Мои враги предусмотрели многое, в том числе и неудачу группы агентов-чистильщиков. Надо же какое старание! – Он покачал головой, показывая свое крайнее удивление. – Неужели они думали так замести следы? – Он вновь сокрушенно покачал головой. – Падает профессионализм. Нет тех старых кадров, на которых держался АД. Одни политики, космос их забери.

Щетина замолчал, уставившись на дрожащие руки. Не поднимая головы, устало продолжил:

– Но если честно… Нам сказочно повезло. Просто невероятно… Сперва чистильщики разделились. Уж очень были уверены в своих силах. Найти и обезвредить одного старика они посчитали плевым делом. Это их и погубило. Тогда я убрал двоих. – Щетина говорил так, словно рассуждал сам с собой. – Потом еще двоих с вашей помощью, и мы спаслись от неминуемой смерти от дока…

Он надолго замолчал, разглядывая и потирая сухонькие руки в коричневых пятнах – сказывался возраст. Старик и мальчик не мешали ему и тоже молчали.

Затем Рамсаул стал говорить, мягко и рассудительно:

– Я понимаю, дон Щетина, о чем ты думаешь. Что мы исчерпали свое везение и дальше будут одни неприятности?.. Не спорю. Но посмотри на меня. Я стар, беден и скитаюсь по миру. Моя жизнь – полоса сплошных неприятностей, но они не были для меня фатальными. Я до сих пор жив и воспитываю внука. Многие, с кем я начинал, уже почили и стали кормом зверью и червям. А я жив. Жив, потому что не отчаиваюсь и потому что стараюсь быть осторожным. Будь и ты осторожен, не поступай так неосмотрительно, как эти люди, и будешь жить долго. А теперь хватит сидеть. Пошли. Дорога долгая, и ночь не должна застать нас на развалинах. Сюда придут хищники за поживой.

Вейс улыбнулся.

– Спасибо, Рамсаул.

– Не за что, дон. Все через это проходят. Пошли.

– Сейчас, – отозвался Вейс. – Только посмотрю, что в сумке дока.

Он передвинул ее на живот. Простая на вид холщовая сумка, ничем не примечательная. Не привлекающая внимания ни воров, ни грабителей.

Он открыл клапан и стал копаться в содержимом. Вскоре его лицо прояснилось.

– Тут есть все, чтобы не умереть, – довольно произнес он. Закрыл сумку и вернул на прежнее место, на бок. С кряхтеньем поднялся. – Нам долго идти?

– Надо идти быстро! – не раздумывая ответил старик. – Через четыре часа начнет темнеть. Мы должны дойти до первого поселка на реке. Это места одного из речных баронов. Заплатим за ночлег, или ты починишь им что-нибудь. Оставаться ночью на открытой местности очень опасно.

– Тогда возьмите эти конфеты. – Щетина протянул старику и мальчику по конфете. – Они придадут нам силы и выносливость. На четыре часа точно хватит.

Он развернул конфету и положил себе в рот. Подмигнул Самсулу, стоявшему с открытым ртом, и махнул рукой:

– Пошли. Но сначала я сниму показания с дока. Газ уже не опасен, он нестоек и при соприкосновении с воздухом уже разложился без следа.

Щетина вернулся на разрушенный машинный двор. На битых кирпичах, раскинув руки, лежал док с развороченным животом. Щетина брезгливо поморщился и сделал несколько снимков. Он знал, что специалистам будет понятно, что произошло. Он сделал снимки всех убитых агентов и хищно упер взгляд в небо.

– Скоро вы попляшете у меня, – погрозил он кулаком.

Выйдя с машинного двора, маленький отряд ушел с дороги и направился в сторону пустыря.

– К кочкам не приближайся, – предупредил Рамсаул Щетину. – Там живут прыгучие пауки. Укусят, потом это место долго нарывать будет, или ноги откажут. Обходи их стороной, а еще лучше иди по моему следу. Я пойду первым, за мной ты, и замыкающим пойдет Самсул.

На пустыре в отдалении стояло несколько развалин. К ним вели разрушенные от времени бетонные дороги. Но сейчас бетон треснул, а кое-где исчез совсем.

Обходя развалины стороной и петляя, старик вел свой маленький отряд по одному ему известному маршруту к реке.

Обходя одну из высоких кочек, Щетина увидел тело твари, похожей на собаку. Ее опутывала толстая паутина, и на ней кишели пауки величиной с кулак. Тварь была еще жива, но, видимо, парализована. Она тяжело дышала и бешено водила глазами по сторонам. Ее задние конечности подергивались.

Щетина быстро отвернулся. Представив, что мог оказаться такой же случайной жертвой, он передернул плечами от омерзения.

Минут через сорок они покинули пустырь, который раньше, по всей видимости, был фермерским полем. Они вновь вышли на дорогу и пошли по ней, все время уходя влево.

– По этой дороге мы выйдем к реке, – пояснил, притормозив, Рамсаул и пошел рядом с Щетиной. Слева пристроился мальчик. Он с интересом разглядывал обертку конфеты.

Щетина скосил глаза на его руки и твердо заявил:

– Бумажку надо выбросить, Самсул. Это улики, понимаешь? Таких конфет тут нет. Меня будут продолжать искать и по ней могут вычислить.

Мальчик согласно кивнул, шмыгнул носом и с огромным сожалением выкинул бумажку. Ее подхватил ветер и унес в кусты. Самсул проводил бумажку печальным взглядом.

– Зато у тебя есть станер, малыш, – улыбнулся Щетина, – это будет твое оружие. Но его тоже не следует показывать. А тот, кто увидел, должен умереть. Это понятно?

Мальчик выпрямился, гордо выпятил впалую грудь и важно кивнул.

Щетина вновь улыбнулся.

Наконец они вышли к реке.

– Вокруг поселков у реки, – стал говорить Рамсаул, – часто крутятся банды беглецов. Они живут рыбной ловлей и нападениями на одиночек. Бывает, нападают и на небольшие караваны. Сколько их ни истребляют, они появляются вновь и вновь. Будем осторожны, эти крысы нападают из засады.

– А чем они вооружены? – спросил Вейс.

– Камнями, дубинами… Да чем придется.

– Как же ты спасаешься? Ходишь всегда один?

– Я выясняю, где такую банду накрыли, и уже тогда иду той дорогой. Здесь я не слышал, чтобы разгромили банды.

– А местный барон? Он что, их не ловит?

– Ловит. Но сам понимаешь… Ему все равно. У него отряд – человек двадцать головорезов для сбора дани с поселков, транспорт. От его живодеров банды стараются прятаться. Но часто банды сами исчезают. В реке живут рептилии, быстрые и опасные. Они тоже питаются беглецами.

– А чего их тогда к реке тянет, если там опасно? – спросил Щетина.

– Еда, дон. На реке можно раздобыть еду. Рыбу, недоеденную тушу животного… И они часто становятся людоедами, ловят таких же одиночек-беглецов, что не смогли выжить в поселке новичков, беглых рабов. Слабых едят, сильных принимают в отряд. Вон, видишь у дороги развалины?

Самсул показал рукой на развалины трехэтажного здания слева от дороги. Рядом стояли более или менее целые два одноэтажных дома, смотрящие на мир черными зевами выбитых окон.

– Раньше это были, по-видимому, гостиница и магазины. Место это было курортное. Космопорт рядом и природа… Да-а… В таких местах банды и обретаются. Это место нужно обойти.

Он свернул вправо на пустырь и опять повел отряд цепочкой.

Они обогнули развалины, уйдя в сторону лаг на пятьсот. Их никто не потревожил, и через лигу они вернулись на дорогу.

К вечеру показались серые стены поселка. Где-то каменные, где-то небрежно сложенные из бревен. Поселок вблизи был похож на крепость. На вышке у ворот стоял часовой. Он окликнул подошедших:

– Кто такие? Зачем пришли?

– Торговцы! – крикнул Рамсаул. – И с нами мастер-техник. Он может чинить оборудование. И еще он дон.

– Подождите. Позову старшего. Эй! – крикнул он кому-то внизу за стеной. – Там гости прибыли. Чангала позовите.

Постояв минут пятнадцать и обменявшись новостями с часовым, путники дождались, когда заскрипела калитка в воротах и в открытом проеме показался грузный, хмурый человек. Он внимательно оглядел всех троих и спросил:

– Кто такие?

– Мы торговцы-челноки. Вот он, – Рамсаул показал на Вейса, – дон Щетина Вепря, мастер по ремонту техники.

– Из новеньких?

– Из них, – спокойно ответил Щетина.

– За постой есть чем заплатить?

– Есть, – ответил Рамсаул.

– Проходите.

Мужчина посторонился, пропуская гостей.

Войдя, Щетина огляделся. Раньше это был, по-видимому, дом отдыха. Небольшие двухэтажные коттеджи располагались справа и слева вдоль широкой, хорошо сохранившейся дороги. У домика рядом с воротами, видимо сторожки, стояли четверо воинов с копьями и щитами. Они с интересом смотрели на путников.

– Следуйте за мной, – равнодушно произнес Чангал и не спеша пошел по дороге. – Плата обычная, – не оборачиваясь, продолжал говорить он, – товаром или работой. Мы живем тут рыболовством. Сушим, солим и коптим рыбу. Земля принадлежит барону Быку Речному.

По имени Щетина понял, что барон обыкновенный бандит, что сам объявил себя бароном и наложил лапу на окрестные поселки.

– Разместим вас в гостинице, – продолжал просвещать гостей встречающий. – Торговать можно с утра на рынке. Ты, дон, пойдешь со мной к старосте. Для тебя есть работа. Справишься – не обидим.

Говорил Чангал сухо, по существу, не особо обращая внимание на гостей. Видно было, что гости поселка для него обычное дело.

В поселке было оживленно. Ходили по своим делам мужчины, таская ящики, сети, чинили лодки. Женщины развешивали на веревки рыбу, бегали ребятишки, помогая матерям. Царила деловаясуета. На подпорках высились большие лодки, тут же сохли сети и сушились гирлянды рыбы. Жизнь тут была налажена.

Их провели в последний коттедж. На пороге стояла женщина с пухлым, одутловатым лицом и неприветливым взглядом. Она критически осмотрела прибывших.

– Моя жена Марга, – представил ее мужчина. – Управляющая гостиницей. Ты, старик, с мальчиком располагаетесь, а мы с доном пойдем к старосте.

Женщина услышала, что их посетил дон, и ее лицо подобрело.

– Чем платить будете, серебром или товаром? – спросила она.

– Посмотрим, – неопределенно отозвался Рамсаул. – Может, дон отработает проживание.

Женщина кивнула, дождалась, когда уйдет муж, и предложила:

– Ты, старый, вижу, торговец, но бедный, живешь за счет дона. Молодец, неплохо устроился, – похвалила она. Глаз у нее был наметан, и была она далеко не дура. – Если есть что продать, продавай мне. Местные тебе дадут рыбу, а я серебро или товар на обмен.

– Договорились, – кивнул Рамсаул. Спорить с женщиной он не стал.

Чангал повел Вейса к зданию, которое по своим размерам было меньше остальных, но возвышалось над ними благодаря обшарпанному шпилю, и стояло оно в стороне. По обеим сторонам дорожки росли фруктовые деревья.

– Я Чангал, занимаюсь в поселке хозяйственными делами, – прервал молчание мужчина. – Ты, дон, давно на планете? Я про тебя не слышал.

– Недавно, – неопределенно ответил Щетина. Понимай как хочешь. Недавно могло быть и год назад, и вчера.

– Понятно. А как доном стал?

– Меня Русар вызвал на поединок, а я его зарезал.

Чангал остановился, недоверчиво посмотрел на Щетину.

– Вот как? Самого Русара.

Он более внимательно стал рассматривать Щетину. Затем покачал головой.

– По тебе, дон, и не скажешь, что ты знатный боец. У Русара сотни поединков… – Чангал замялся. – Были. И во всех он вышел победителем… Правда, с новичками в основном.

– Русар тоже на мой вид купился, – спокойно ответил Щетина.

Чангал понимающе покачал головой и пошел дальше.

– Ты что-нибудь уже чинил? – спросил он, меняя тему разговора.

– Чинил. В трактире в поселке новичков систему вентиляции и на машинном дворе Морчо флаер.

– О-о, – уважительно протянул Чангал. – Тогда ты с нашей проблемой справишься. У нас насос сломался, он из скважины воду качал. Теперь приходится возить ее с реки. А там, сам понимаешь, водичка не совсем чистая. Мы нашу воду из скважины продавали. Барон очень недоволен.

– Посмотрю, что можно сделать.

Они поднялись на высокое крыльцо, прошли мимо двух стражей, которые равнодушно на них посмотрели и пропустили в холл. К ним поспешил молодой парень с конопатым, круглым лицом.

– Это племянник старосты – Хельмут, – прошептал Чангал. – Вроде секретаря.

– Привет, Чанг, – поздоровался парнишка. – Кого привел? – Он мельком глянул на спокойно стоящего Щетину.

– Это дон Щетина Вепря, – обстоятельно и неторопливо стал представлять новенького Чангал. – Он техник. Я предложил ему посмотреть наш насос. Доложи Хургалу.

– Дон и техник? – Парень уставился на Щетину. Потом презрительно поджал губы. – Он из новеньких – крыса. Как ты этого не заметил, Чанг?

Щетина достал жетон, выданный гильдией донов, и показал парню.

– Хочешь, чтобы я тебя вызвал на поединок? – не повышая голоса, спросил он.

В разговор вмешался Чангал:

– Хельмут, не пори горячку. Дон прирезал Русара, ты хочешь обмануться, как и он?

Парень хотел что-то ответить, но поперхнулся. Вылупил маленькие глазки и стал бормотать:

– Простите, дон… э-э-э… Простите еще раз. Обознался. Я сейчас же… Очень быстро доложу о вас.

– Молодой еще, – глядя ему вслед, усмехнулся Чангал. – Из поселка выезжал пару раз, да и то с дядей.

Вернулся Хельмут, быстро семеня короткими ножками. Подбежал и, подобострастно заглядывая в глаза Щетине, сообщил:

– Прошу вас, проходите, дядя ждет.

В кабинете кроме самого старосты – крепкого мужика с насупленными густыми бровями, светловолосого, с бородой, в серой холщовой рубахе, в вырезе которой проглядывала рыжая поросль волос, – был еще один мужчина. В кожаной куртке, худощавый, с тонкими аристократическими чертами лица, орлиным носом и шрамом через все лицо, который его не портил, а придавал мужественности. Перед ним на столе лежал короткий меч. Оба с интересом уставились на вошедших.

– Так ты дон? – недоверчиво спросил староста.

– Дон Щетина Вепря, – представился Щетина. – Еще техник. Чиню разные устройства.

– Я слышал о тебе, – встрял в разговор мужчина со шрамом. – Ребята вернулись из поселка с рабами и рассказывали, как один старик круто уделал Русара. При этом обоссав еще. Так вот ты какой, значит.

Он недоуменно покачал головой и замолчал.

Староста прищурился:

– Если ты, дон, починишь насос, то ты и твои спутники поживете у нас бесплатно, и дадим рыбы на дорогу. Согласен?

– За работу я возьму два серебряка, – ответил Щетина. – И наше проживание за один день бесплатно. Бесплатная кормежка, и дадите копченой рыбы на троих в дорогу, по десять штук на каждого.

У старосты от удивления полезли вверх брови.

– А не много ли ты просишь, дон?

– Нет, староста. Немного. Если для тебя это дорого, поищи другого техника. Мы за стол и ночлег заплатим.

Староста откинулся на спинку стула и засмеялся:

– Хорошо. Торговаться ты умеешь, дон Щетина Вепря. И расценки знаешь. Я согласен. Когда приступишь?

– Могу прямо сейчас посмотреть.

Староста довольно кивнул.

– Чанг, проводи гостя в гаражи.

Насос находился в старом гараже, там же на стенах было развешано оборудование от ветряных электрогенераторов. На полу стояли ряды аккумуляторов. По всему поселку таких столбов с лопастями Щетина насчитал пять штук.

Неплохо жил поселок рыбаков. Богато. Для всяких банд лакомый кусочек, но и дружина в поселке, как понимал Вейс, была большой. Кроме того, он находился под защитой барона.

Насос был древний и потому надежный.

«Можно сказать, вечный, – подумал Вейс. – Минимум электроники».

Щетина открыл приборную панель. На ней было несколько кнопок и пара светодиодов. Отдельно находилось реле автозапуска.

Щетина встал и подошел к распределительному ящику на стене. Открыл и усмехнулся. Какой-то умник на месте предохранителя поставил гвоздь, поэтому при перепаде напряжения реле, по всей видимости, сгорело.

– У вас был мастер, кто следил за оборудованием? – спросил он.

– Был, – вздохнул Чангал. – Да сплыл. Его жену, красавицу Луну, забрал барон. А Мирчик, он занимался здесь всем оборудованием, сбежал за ней. Дуралей. Ну позабавился бы барон недельку с Луной и вернул бы жену. Чего за ней бегать? Теперь вот не знаем, что делать. Умения передавались от отца к сыну. Мирчика научил отец, а отца – дед… И так повелось давно.

– Видимо, парень сильно обиделся, – усмехнулся Щетина. – Он тут диверсию устроил, чтобы у вас все электрооборудование сгорело.

За разговорами достал гвоздь. Затем вытащил реле. Внимательно его осмотрел.

– Чангал, у меня такого реле нет. Где у вас запасные части?

Чангал огорченно поморщился:

– Спрятал, стервец. Спрятал и сбежал.

– Если нет реле, я могу поставить свою запчасть. Она будет работать лучше реле, но это стоит три серебряные монеты.

– Чини, дон, поселок богатый. Три серебряка я найду.

– Прости, Чангал, но я уже имел опыт работы в трактире, когда управляющий отказался платить, поэтому монеты вперед.

Управляющий хозяйством спорить не стал. Достал из кармана мешочек и отсчитал пять монет. Все они были целые.

– Держи! – протянул он монеты Щетине. – Мы стараемся вести дела честно.

– Клей есть? – спросил Щетина.

– Сейчас посмотрю. Тебе какой, быстродействующий?

– Желательно.

– Вот, держи. – Чангал заглянул в один из ящиков стола и вытащил тюбик.

Щетина вставил реле на место и намазал торец клеем. Потом приложил маленькую коробочку и подержал пару минут.

На место предохранителя поставил медную тонкую пластину и поднял вверх ручку включения оборудования в электрическую сеть. Сел у насоса и стал ждать.

– Это декодер, – пояснил Щетина, заметив недоуменный взгляд Чангала, – сейчас он уловит электромагнитное поле, подстроится и заработает как реле.

Вскоре насос рыкнул и заработал.

– Декодер снимет все параметры насоса и будет его запускать в штатном режиме. Если нужно будет насос отключить, просто нажмите кнопку «включить – выключить» на приборной панели.

– Спасибо, дон Щетина Вепря. – Видно было, что управляющий остался доволен работой мастера. – Хочу предложить тебе остаться в нашем поселке. Я вижу, ты уже немолод, и скитаться в твоем возрасте опасно. Оставайся механиком у нас. Жену тебе найдем. Будешь уважаемым человеком. Отдельное жилье и дополнительные бонусы… Что скажешь?

– Спасибо, Чангал, но я бродяга. Не сидится мне на одном месте.

– Понимаю. Есть такие непоседы, что ищут лучшей доли, и ищут всю жизнь, видимо, ты из них. Дорогу к гостинице сам найдешь или проводить?

– Сам найду.

Рано утром, получив три десятка копченых рыб и плотно позавтракав, троица вышла в путь.

– Я тут с женой управляющего познакомился… Поближе… – хихикнул старик, на ходу поправляя заплечный мешок. – Поторговал. Богатый поселок, продал все аккумуляторы за серебро. Хорошую цену дали.

– Ты у них не был раньше? – удивился Щетина.

– Не был, дон. Такие поселки были для меня не по карману. Работник я плохой, а торговать моим товаром здесь было бы глупо. Так что я обходил его стороной. Я вообще старался к реке не приближаться. Крутился между космопортом, поселком новичков и Ближайшим. Еще, когда был молод, бродил по пустошам. В районе леса, куда мы идем. Там раньше была оборонительная полоса, и можно было найти разные артефакты. Но со временем там все подчистили… Да-а. Теперь все переменилось, – он подмигнул Щетине, – с твоим появлением, дон.

Около полудня им навстречу показался грузовой электромобиль. Водитель притормозил рядом с путниками, и из кабины высунулся тот самый мужчина со шрамом на лице.

– Садитесь, дон, – улыбаясь, крикнул он и показал рукой на кузов. – Залезайте, барон желает вас видеть.

Щетина посмотрел на старика. Тот пожал плечами и тихо произнес:

– Нам все равно в ту сторону.

Подождав, пока путники разместятся в кузове, водитель электромобиля лихо развернулся, так что машину повело набок, и покатил обратно.

Старик беззлобно выругался, потирая ушибленный локоть.

Через полчаса машина прибыла к замку барона. Это была бывшая пожарная честь с вышкой, высоким забором и тремя гаражами за закрытыми металлическими воротами. На вышке маячил наблюдатель. На крыше гаражей был смонтирована будка из листового металла. К удивлению Щетины, из будки торчало дуло огнестрельного пулемета. За все время пребывания на материнской планете «огнестрел» он видел впервые. И если бы он не работал в АДе, то даже не знал бы, что это такое.

Машина въехала в спешно открытые ворота и затормозила у входа в здание.

– Слезайте, господа попутчики, – ощерился в неприятной улыбке мужчина со шрамом.

Когда троица покинула кузов, он небрежно приказал:

– Ты, старый, вместе с мальцом пойдешь вот с этим человеком. – Он показал рукой на быстро возникшего в дверном проеме молодого парня. – А ты, дон… – Обращение «дон» на этот раз прозвучало как насмешка, Щетина насторожился, но не показал вида. – А ты, дон, пойдешь со мной к барону.

– Мы к барону пойдем вместе, – спокойно, положив руку на плечо Рамсаула и удерживая его, ответил Щетина.

– А че так? – нагло спросил мужчина и усмехнулся. – Чего-то боишься?

– Мы компаньоны, и переговоры ведет он, – пояснил Щетина. – Поэтому мы пойдем вместе. Хочешь ты этого или нет.

Человек со шрамом кинул быстрый взгляд на Щетину, хотел что-то возразить, но, заметив его непреклонный, спокойный взгляд, расслабился и пожал плечами.

– Как скажешь, вместе так вместе. Пошли.

Поднявшись на третий этаж по загаженной мусором лестнице, они попали в коридор. Прошли до конца коридора и остановились у двери в торце. Ее охраняли двое парней с копьями. Сопровождающий открыл дверь и показал рукой, чтобы они входили.

– Прошу.

За обеденным столом сидел крепкий, широкоплечий человек с бычьей шеей. Он глянул на вошедших и отложил вилку.

– Это кто? – хрипло спросил он сопровождающего.

– Это дон Щетина, он же мастер по ремонту техники, с товарищами, господин барон.

– Вижу, – вытерев рот ладонью, пробасил барон. – Ну а старика зачем сюда притащил?

– Дон не захотел с ним расставаться.

– Какое мне дело до того, что хочет дон или не хочет. Тащи старика к остальным.

– Он никуда не пойдет, – все так же спокойно, не повышая голоса, сказал Щетина.

Барон сначала сильно удивился, потом покраснел от гнева, но в конце концов громко расхохотался. Отсмеявшись, он спросил:

– Старик, ты понимаешь, что говоришь и куда попал? Здесь мое слово закон, а ты здесь не дон, а лишь козявка. Понимаешь, козявка. Повтори, кто ты?

– Дон в любом месте дон, и ты мне ничего не сделаешь.

Барон положил голову на переплетенные пальцы согнутых в локте рук и упер в Щетину тяжелый взгляд. Долго на него смотрел.

– Почему ты так уверен, что я ничего тебе не сделаю?

– Потому что, если ты меня убьешь, среди твоих людей найдется тот, кто тебя заложит в поселке новичков гильдии донов, и тогда ты со своими людьми станешь вне закона. Долго ты тогда проживешь, барон?.. Кроме того, Рамсаул и мальчик свободные люди, их в рабство брать нельзя. Это карается смертью.

Рамсаул стоял ни жив ни мертв. Так говорить с бароном мог только тот, кто приговорил себя к смерти. И пути обратно для него нет. Но, к его удивлению, барон откинулся на спинку стула и рассмеялся.

– Ты смел, дон, и я понимаю, как ты убил Русара. Твои бесстрашные слова вызывают уважение. Я люблю смелых людей, в них есть стержень. Они не предадут и не сдадут назад. Оставайся у меня, будешь замом по технической части. Третьим человеком после меня и кривого Красавчика. Старик оправится в поселок и будет жить на всем готовом. Мальчика можешь оставить при себе, научишь его своей премудрости. Что скажешь?

– Скажу спасибо, но мы, скитальцы, независимы и больше всего ценим личную свободу.

– Понимаю. Сам был таким… Как знаешь. Тогда у меня для тебя есть работа. Почини вентиляцию в бункере под зданием и можешь быть свободен.

– А мой компаньон и мальчик?

– А что тебе до них?

Щетина понял, все эти разговоры о славном житье на землях барона бандита – пустые слова. Их разлучат, а потом его будут шантажировать их жизнью. Он сам дал им знать, что они ему дороги. Выбора у него не было. Но он хотел потянуть время. Хотел удостовериться в том, что подсказывала ему интуиция. Начинать войну он не горел желанием.

«Но если они меня прижмут, то пожалеют об этом», – размышлял Щетина, спокойно глядя в глаза барона.

– Они мои компаньоны. Вот какое до них мне дело, – ответил он.

– Хорошо, они тоже уйдут с тобой. Подождут, пока ты сделаешь свою работу, и вместе уйдете.

– Какая плата?

– Плата? – хмыкнул барон. – Ваши жизни. Этого достаточно? – В его глазах сверкнул огонек бешенства. Барон сжал кулаки и ударил ими по столу.

«Все! Пора!» – решил Щетина и выхватил игольник. Три тихих выстрела прозвучали почти одновременно. Во лбу барона появилась красная розочка. Глумливая ухмылка еще жила на лице мертвеца, а ствол игольника уже смотрел в переносицу побледневшего человека со шрамом.

– Не шуми и дольше проживешь, – предупредил он бандита и приложил палец свободной руки к губам. – Ты Красавчик?

Тот, с ужасом уставившись на ствол игольника, быстро закивал.

– Я, – еле слышно прошептал он.

– Хочешь стать бароном? – спокойно, как о чем-то будничном спросил Щетина. – Место, как видишь, освободилось. А ты был его правой рукой, как я понял.

Красавчик перевел взгляд на мертвого барона, сглотнул и выдавил:

– Хочу.

– Есть тут, кто может оспорить твое право?

– Право? – уже более спокойно повторил Красавчик. Вытер вспотевший подбородок рукой. – Есть… братья Шортс. Они давно хотели сместить Быка, да не осмеливались. Сейчас могут поднять бучу.

– Скажи охране, чтобы позвали их сюда, потом вызови тех, кому доверяешь, узаконим твою власть.

Красавчик сразу понял, что надо делать. Он выглянул за дверь и крикнул:

– Шортсов сюда и мою пятерку! – Он закрыл дверь. – Сейчас прибегут.

– Рамсаул, положите барона под стол, чтоб его не так заметно было, – распорядился Щетина.

Вскоре вошли два здоровых мужика. Очень похожие друг на друга, звероподобные, с тупыми, упрямыми взглядами.

«Эти не отступят, – понял Щетина. – Много силы и чрезмерного упрямства, мало мозгов».

Вошедшие недовольно огляделись и тут же получили по игле в лицо. С грохотом упали на пол.

– Этих тоже оттащите, – показал на братьев дулом игольника Щетина. – Скажем, что они подрались с бароном и поубивали друг друга.

Нагибаясь за одним из братьев и хватая его за ноги, Рамсаул тихо произнес:

– С огнем играешь, дон…

Щетина не ответил. Он понимал, что их отсюда не выпустили бы, а воевать со всеми было рискованно. Лучше сыграть на противоречиях бандитов. Он не знал всех правил, существующих в обществе на планете, но не сомневался, что их сделали бы рабами на всю жизнь. Он сражался за свою свободу, и сражался так, как умел.

«Если предстоит драка – бей первым», – вот что он хорошо понимал.

Ввалились пятеро бандитов. Округлившимися глазами оглядели место побоища. Красавчик среагировал первым. Он показал рукой на тела братьев.

– Эти уроды неожиданно напали на барона и убили его. Что творится! – с искренним возмущением воскликнул Красавчик. – Еле отбились от них. – И, не давая бандитам подумать, продолжил, но уже сурово и деловито: – Передайте парням, что новый барон поднимает жалованье на один серебряк и выдает премию по пять серебряных монет за то, чтобы ребята не горевали. Понятно?

– Ага, понятно, – обрадованно загалдели четверо.

Только один, самый низкорослый, заглянул под стол, где лежал убитый барон. Хмыкнул и выпрямился.

– А кто новый барон? – спросил он.

– Я, конечно, – невозмутимо ответил Красавчик.

– Ты? – с сомнением переспросил низкорослый.

И тут же ствол игольника уперся ему в лоб.

– Тебе не нужна премия? – спросил Щетина. – Или ты против моего друга Красавчика?

Низкорослый свел глаза к переносице.

– Я-то? – спросил он и облизал губы. – Я-то не против, но что скажут остальные? – с небольшим волнением произнес он.

– А если ты станешь правой рукой барона? – вкрадчиво спросил Щетина.

– Правой рукой барона? Тогда другое дело, я думаю, все будут согласны, – уже спокойно ответил низкорослый. Он рукой отвел ствол игольника от своего лба. – Чего рты разинули? – прикрикнул он на остальных бандитов. – Выбросите эту падаль к речке, и устроим праздник. Господин барон, – низкорослый поклонился Красавчику, – разрешите нам тут прибраться.

Вскоре помещение было освобождено, и сюда пригнали двух молодых девах с ведрами и тряпками.

– Ну, пойдем, друг, обсудим наши дела. Тут есть рабочий кабинет, – скалясь предложил Красавчик. – Это ты хорошо вставил про друга.

Красавчик, насвистывая, пошел прочь, но крепкая рука ухватила его за плечо.

– Не спеши, барон. Пойдем рядом.

В кабинете все расселись на стульях.

– Дон, – начал Красавчик, – не знаю, какими судьбами вас троих сюда занесло, но ты приносишь удачу. Бык давно всем надоел, круто забирать стал, одного парня расчленил топором из-за девки, а он механиком был в поселке. Дурню хватило смелости прийти сюда и требовать обратно свою жену… И теперь все будут думать, что я пригласил тебя, чтобы помочь сместить барона. С твоей пушкой… Я вот что хочу спросить тебя, дон: ты что планируешь делать дальше?

– Хочу попросить нового барона по дружбе, чтобы нас отвезли в поселок новичков, – ответил Щетина. – И хочу сказать, что новый барон всегда может положиться на дона Щетину Вепря.

– В поселок новичков? – переспросил Красавчик, и его лицо прояснилось. – Да без проблем. Когда?

– Прямо сейчас.

– Хм. Вентиляцию починить не хочешь?

– Решу кое-какие дела в поселке и приду починю.

– Хорошо, сейчас дам команду. Это правильно, дон, что ты сейчас решил уходить. Не надо ребятам глаза мозолить.

Через двадцать минут тот же электромобиль, на котором они приехали в замок речного барона, выехал из ворот и покатил по дороге.

– Не думаю, что новый барон нас так вот отпустит, – после недолгого молчания произнес старик. – Ты, конечно, дон, рисковал, но опять у тебя получилось, фартовый ты. Только теперь нам сюда ходу нет. Убьют.

– Сейчас отъедем подальше и пересядем за руль, – отозвался Щетина.

Они проехали минут двадцать, и он стал стучать кулаком по кабине. Электромобиль остановился. Водитель высунул голову и тут же получил иглу в лоб.

Спрыгнув с кузова, Щетина обратился к старику:

– Рамсаул, помоги. Закинем тело в кузов.

Он поднял мертвого водителя и подал Рамсаулу. Старик и мальчик втянули тело водителя в кузов и бросили на пол.

– В кабину полезайте, поедем дальше с комфортом, – довольно улыбаясь, крикнул Щетина и сел на место водителя. Оглядел панель управления и понял, как управлять электромобилем. – Ну, тронулись, – ободряюще произнес он, глядя на хмурое лицо старика.

Еще минут десять они ехали вдоль реки. Дорога пошла резко в горку, а потом так же вниз. В низине, вдоль дороги стояли домики с полуразрушенными палисадниками. Дома тоже сильно пострадали.

Когда они поравнялись с первыми развалинами, мальчик в зеркале увидел большой броневик, показавшийся на взгорке.

– За нами едут! – встревоженно закричал он.

Щетина глянул в свое зеркало и скривился.

«Надо же, у бандитов есть броневик! Или Красавчик не хотел нападать на нас рядом с замком, или броневик отсутствовал в замке. А когда вернулся, то новый барон отправил его в погоню».

И он не уступал в скорости электромобилю.

Надо было что-то делать. Сверху на броневике был установлен огнемет.

Щетина завернул за угол, притормозил и выпрыгнул из кабины.

– Поезжайте, а я попытаюсь их остановить. Если получится, ждите меня лигах в пяти отсюда по дороге, если увидите погоню, направляйтесь к поселку новичков.

Он захлопнул дверцу кабины. Электромобиль дернулся и, быстро набирая скорость, неуверенно вихляя, покатил по дороге.

Планета Сивилла. Приграничный лес

Каким-то непостижимым для меня образом пьяница Рострум только силой своей фантазии вытащил нас с изнанки мира и вернул в настоящий мир. Эти духи, не ушедшие за грань, обладают знаниями и способностями, неподвластными нам. Может, потому что не имеют телесной оболочки и могут перемещаться в разных измерениях? А может, для них вообще нет преград и они могут перемещаться в будущее и видеть то, что когда-то будет. Хотя это вопрос философский – что есть изнанка? И существует ли она вообще? Может быть, это все игры нашего непознанного сознания? Как видения наркомана.

Но в итоге я или вернулся, или очнулся и ощутил себя сидящим около спящей чигуаны, в предгорном лесу на границе владений лесных эльфаров.

Они были превосходные конспираторы. Обычному человеку попасть в лес было немыслимо. Ушастые хозяева Вечного леса хорошо хранили свои тайны. Торговлю осуществляли на границе своего леса, через многочисленные фактории. Вот там можно было селиться и торговать. Множество идришей и дворфов осели в этих торговых поселениях, взяли на себя роль посредников и подмяли всю оптовую торговлю.

В глубь же леса не пускали без приглашения никого. Даже не спрашивали, зачем пришел.

Пограничные отряды хватали всех, кто углубился в лес, и что с ними происходило дальше, оставалось только догадываться. Но и глупцов, решивших посмотреть священные рощи лесного народа, наверное, было не так много или вообще не было, ну за исключением вашего покорного слуги. Но про меня многие думают, а другие прямо говорят, что я сумасшедший.

Может быть, это так и есть.

Я успокоился и огляделся. Рядом со сладко посапывающей во сне девушкой лежал лук, очень похожий на те, что используют снежные эльфары, и колчан со стрелами. Я вытащил одну и увидел, что стрелы тоже «снежков». Оперение было черно-белое.

Усмехнувшись предусмотрительности чигуаны (она решила убийство принцессы обставить как нападение самих снежных эльфаров), прихватил лук и колчан, встал и направился в то место, где ждали вторую половину договора специальные агенты лесных эльфаров.

Мне в руки сами шли материалы, компрометирующие некоторых снежных Владык, и я не мог упустить такой случай. И еще у меня созрел план.

Роща, где держали в плену Рабэ и где расположился отряд лесных эльфаров, находилась в дневном переходе от места стоянки чигуаны. Мне нужно было только вернуться на корабль-базу и…

Нет, на корабль пока возвращаться не буду. Погуляю-ка я по лесу.

В скором времени сюда придет орда степных волчат. Традиционный набег молодых орков на своих врагов, что имеют наглость претендовать на первородство, как и клыкастые дети Отца.

Сколько существуют эти расы, столько же, не желая уступить первенство, они и враждуют друг с другом. Но для людей это своего рода спасение, иначе, объединившись, эти два могучих народа превратили бы людей в рабов повсеместно. И даже Лигирийская империя не устояла бы перед ними. Лигирийцы тоже не лыком шиты, понимают, какая угроза исходит от этих народов. Поэтому хотят очистить леса от лесных эльфаров. Для этого им нужно захватить их союзника – Вангорское королевство и, объединив усилия, навалиться на Великий лес.

А лесные эльфары, подвергаясь угрозе с двух сторон – с северо-востока Лигирийская империя, с юга орки, – вынуждены были заключить союз с Вангором. И Вангор, прекрасно понимая, что в одиночку с империей ему не справиться, заключил союз с бывшими хозяевами. В свое время Вангор был доминионом в составе Великого леса и поставлял эльфарам рабов, но после затяжной войны орков и лесных эльфаров освободился от зависимости от Великого леса, а тем было уже не до людских территорий – восстали снежные эльфары.

Первые короли Вангора действовали быстро и решительно – поддержали снежных эльфаров в их освободительной войне. А затем уже поддержали лесных эльфаров в их недолгой войне с империей. Империя остановила свое поступательное движение, потерпев сокрушительное поражение.

С тех незапамятных времен прошло много сотен лет. Установилось равновесие, которое не устраивало империю, а также Великий лес, но вполне устраивало Вангор и снежных эльфаров. Правда, от своих создателей «снежки» получили высокомерие и непомерную гордость. Ненавидя своих создателей, они с пренебрежением относились к людям, но в силу своей малочисленности вынуждены были считаться с Вангором, заключив с ним договор о дружбе и ненападении. Королевство Вангор процветало, находясь на перекрестке торговых путей. Оно развивало сеть дорог, поддерживало торговлю и было знаменито своими магами. Слабым местом этого королевства я считал высшую аристократию. Она готова была продаться кому угодно за свои богатства и привилегии, и в этот сложный для королевства момент часть влиятельных семей отправилась в империю. Как я полагал, предложить свои услуги императору. И, как я догадывался, им за это ничего не будет. Вся эта элита государства была над законом. Ну, только тан Кране, следя за порядком в королевстве, нанесет тайные удары по самым наглым, чтобы показать остальным и погрозить пальчиком: знайте меру.

Все в этом уголке вселенной было в равновесии, пока здесь не появился я, как утверждал Рок. Он сам меня сюда и притащил, чтобы это равновесие пошатнуть. И вот мир на Сивилле покачнулся в сторону всеобщей войны, и виной тому, говорят, стал молодой бог, и только слепой не тычет в меня пальцем: вот он, злодей, что раздувает пожар войны. Хотя Рок хотел совсем иного. В его игре я занимал место неучтенного фактора, способного вернуть к жизни Кураму, что я и сделал, но при этом нарушил планы самого Рока. Вместо того чтобы Курама усилился и начал мстить сестре Беоте, ослабляя ее, неожиданно в мире появился воплощенный из легенды орков дух мщения – Худжгарх, и все полетело вверх тормашками. Или, если выразиться более точно, с моим появлением планы Рока стать единоличным правителем Сивиллы пошли коту под хвост. А причина в том, что я, чтобы выжить, всегда действую экспромтом, без плана. Не потому, что я такой умный, а потому, что по-другому не умею.

Но это так, отступление. А сейчас, по воле судьбы попав в Вечный лес, я хотел, пользуясь случаем, посмотреть, с чем столкнутся орки, пройдя по этим местам. Все же я их хранитель.

Из космоса я не наблюдал в этом районе крепостных сооружений. Тогда у меня сразу же возник вопрос: каким образом лесные братья собираются строить оборону и сражаться с орками? Что они, пустят их в глубь леса? Там окружат и будут уничтожать из засад, как уничтожали германцы легионы римлян в Тевтобургском лесу? Слабо верится.

Я посмотрел на небо. Миновал полдень. Беззаботно щебетали птахи, шелестела листва деревьев, но меня не покидало ощущение какой-то странной пустоты.

Включив магическое зрение и дав команду Шизе отслеживать ситуацию по сканеру, оставил спящую красавицу и быстро растворился в лесу. Отойдя на сотню шагов, достал костюм деревянных человечков (оставалась у меня еще парочка). Этих воинов, одетых как спецназ, я повстречал по дороге к ставке великого хана. Они меня хотели поймать, и я дал им бой. Там же мне «посчастливилось» с помощью Рострума и его команды обалдуев воплотиться в мифического Худжгарха.

«Как стремительно происходят значимые события в моей жизни, – отстраненно подумал я. – Не успел умереть, как воскрес и стал почти богом».

Размышляя о превратностях судьбы, быстро переоделся, чтобы не вызывать вопросов у лесных пограничников, да и чтобы костюм не портить. После чего побежал трусцой в глубь владений лесных эльфаров.

Лес сначала был редкий, с большими полянами. Они возникали тут и там словно проплешины. Кое-где высились здоровенные камни, неведомо как оказавшиеся тут, и из живых существ на глаза попадались лишь птицы. Несколько раз видел фазанов. Но чем глубже я проникал в лес, тем гуще он становился, и мне казалось, что я ощущаю исходящую от него враждебность. Деревья поднимались все выше, закрывая кронами небо. Появился хорошо осязаемый, удушливый влажный сумрак, и появилось ощущение отсутствия жизни. Здесь властвовала смерть.

Очень быстро пришло другое ощущение – скрытой угрозы. Но ни в магическом зрении, ни на сканере ничего опасного не отображалось. С большой осторожностью, короткими перебежками, прячась за деревьями, еще с полчаса я углублялся в лес. Внутри нарастала тревога. Она заставляла напрягать нервы, вздрагивать при любом шорохе и мешала сосредоточиться.

В конце концов бороться со своими интуитивными предостережениями мне стало невыносимо. Пришлось остановиться. Мне как раз попалось на глаза высокое дерево, увитое лианами.

Я не мог словами передать свои ощущения и не понимал, что мне делать. Идти дальше опасно, но ничего тревожного я не видел ни магическим зрением, ни на сканере. Возвращаться было глупо. Но подсознание сработало само. Я прижался спиной к дереву и замер. Постарался выкинуть все мысли из головы.

– Ты чего? – спросила Шиза.

– Пока не знаю… тревожно… И… и что-то или кто-то тут есть.

Я закрыл глаза и стал медитировать. Заставил себя успокоиться, слиться с лесным фоном и явственно почувствовал его враждебность. Лес чувствовал меня, считал чужим и не хотел принимать. Тогда я стал считать себя камнем, и ненависть леса стала проходить. Я открыл глаза и чуть не вскрикнул. Напротив меня стоял серый призрак и смотрел мне в лицо. Он не шевелился. Я же продолжал мысленно твердить: «Я камень. Я камень».

Перестал дышать и даже моргать. А призрак равнодушно отвернулся и поплыл прочь.

Как только смог вдохнуть и выдохнуть, я спросил:

– Шиза, это кто?

– Кажется… вампир.

– Вампир? Он же бестелесный.

– Это, похоже, астральный вампир. Я вроде таких видела на высоком уровне астрала… Его как-то привязали к этому лесу.

– Он это… опасен?

– В астрале да, очень. Тут – не знаю. Но он голоден.

– Голоден? – переспросил я, глядя вслед уплывающему призраку. – А давай его сожрем. Чего бедолага слоняется тут без дела?

А «бедолага» подплыл к дереву и остановился. Вдруг резко вытянул лапу, рукой это назвать не поворачивался язык. Она была длинной, неестественно изогнутой, словно сломанной в нескольких местах, и на конце лапы извивались тонкие щупальца. Омерзительные на вид, напоминающие присосавшихся длинных пиявок. Призрак, вздрогнув, немного потемнел.

С шелестом на землю свалилась большая толстая змея. Она упала и замерла, не шевелясь.

Не раздумывая больше, я прыгнул к призраку, обхватил его черными руками и, предвкушая развлечение, широко улыбнулся. Я ожидал, что он затрясется, испугается, забьется в моих руках и умрет, но вместо того между нами вдруг вспыхнул и затрещал мощный электрический разряд, словно случилось короткое замыкание под огромным напряжением или ударила шаровая молния.

Меня тряхнуло и на секунду оглушило, а призрака отбросило метров на двадцать. У меня перед глазами поплыли разноцветные круги, а вампир, покружившись на месте, увидел своего обидчика, остановился и устремился ко мне. Я не успел что-либо предпринять, как он налетел на защиту Шизы, и нас вновь ударило разрядом. Меня оглушило, а вампир отлетел еще дальше и опять закрутился на месте.

Я почувствовал, как просела моя энергия. Призрак же стал почти черным. Он перестал кружиться и повернулся ко мне мордой, на которой не было глаз. Сейчас он походил на… На человека, которого облили кислотой и его плоть стала течь. Зрелище было то еще. Тварь оскалила беззубый рот, из которого вытянулись десятки щупалец и, шевелясь, потянулись в мою сторону. И вампир вновь стремительно меня атаковал.

Внутри меня тревожно взвыла сирена. Это Шиза и дракон заорали так, словно случился пожар. Их испуг, переходящий в ужас, оглушил меня на мгновение и затем передался мне. Я застыл столбом, широко открытыми глазами смотря на черного призрака. И первое, что мне пришло в голову вместе с парализующим ужасом: «Он меня сейчас сожрет».

Обреченность, неизбежность расплаты за самоуверенность, огромное нежелание стать обедом для этой твари лишили меня способности думать, но не лишили способности действовать.

Когда он подлетел, я в панике применил слово власти и, приказав призраку войти в меня, закрыл глаза. Черная тень налетела на меня, и я почувствовал противный мертвецкий холод, чужой лютый голод, дикое торжество безумия. И все это мгновенно прошло. Я остался жив и невредим. А перед моим взором предстала пугающая картина. Черная комета неожиданно возникла в оазисе, где жили Шиза и Лиан. Она по инерции пролетела дальше и очутилась над озером. Я, оставаясь в ступоре, лишь наблюдал происходящее.

Призрак крутанулся, коснулся воды и закричал так громко, что почти оглушил меня. В его крике было столько боли и ужаса и в то же время властности и ненависти, что меня на время парализовало. Вампир задымился и пулей вылетел из озера по направлению к Шизе.

Та пришла в неописуемый ужас. Такой Шизу я видел в первый раз. Все ее чувства, страхи и беспомощность отразились на ее лице. Она завизжала, перекрикивая вампира, как может визжать женщина, которой за шиворот упал жучок. Визг, не уступающий звукам, издаваемым циркулярной пилой, заставил меня прийти в себя и поморщиться.

Так орала моя жена Люська. Она смертельно боялась всякой ползающей и летающей живности – пауков и жучков.

Затем Шиза на моих глазах вдруг превратилась в огромного паука с головкой красавицы и… неожиданно выстрелила паутиной. Из низа ее необъятного пуза вылетела липкая сеть. Призрак, не переставая орать как оглашенный и дымиться, успел сменить направление и полетел на дракона.

Лиан, к моему великому удивлению… Да что там удивлению, удивляться я не успевал и просто тупо смотрел на то, что происходило внутри меня. Так вот, Лиан не стал сражаться, как подобает великому дракону. Он присоединился к воплям Шизы и вампира.

Громко икнув, огласил окрестности могучим трубным ревом, быстро перешедшим в визг поросенка, которого в младенчестве кастрировали. И при приближении вампира очертя голову бросился в воду, которой отчаянно боялся. Лиан, не переставая визжать, так быстро перебирал своими перепончатыми лапами, что бежал прямо по воде, при этом поднимая хвостом тучу брызг. Брызги окатили налетающего вампира, и он взвыл еще громче. Его вопль пробрал меня до пяток, наполнил безотчетным ужасом. Казалось, сами небеса сейчас не выдержат и лопнут от этих воплей. А черная тварь, дымя и шумя, как десять паровозов, задрав оплывшую голову к небу, полетела обратно к Шизе, которая к тому времени превратилась в саму себя и просто закрылась руками.

«Все, финита, – подумал я. – Кина не будет».

Шизе грозила неминуемая гибель. Это я понял каким-то восьмым или десятым чувством.

Земля под моими ногами разверзлась, я потерял опору и рухнул вниз… И почему-то оказался на пути вампира. Времени у меня не было ни секунды! Я лишь успел пожелать вновь провалиться сквозь землю – видимо, успело сработать мое расслоенное сознание – и опять рухнул вниз, но при этом прихватил с собой вампира. Тот, не обращая на меня внимания, продолжая вопить и дымить, умчался прочь.

Я устало огляделся. Вокруг расстилалась каменистая пустыня. Высоко на небе висело светило, опаляя своим жаром бесплодную землю, и оставаться здесь у меня не было никакого желания.

«Пора выбираться», – подумал я и глубоко вздохнул.

Выдохнув, я вновь очутился в лесу. Вокруг царили тишина и покой. Высоко в кронах деревьев пели и щебетали птички, рассказывая друг другу последние новости. Ветер подхватывал их и разносил по округе, шелестел листвой. И листья, будучи свидетелями моей неравной схватки с чудовищем, удивленно шептались: «Какой герой!»

Я и сам себе казался героем… Ну, может быть, немного сумасшедшим.

– Ты дурак, да? Ну скажи мне, ты дурак? – Шиза плакала, размазывая слезы по лицу, и задавала мне такие странные вопросы.

«Ну вот, не один я так думаю», – недовольно подумал я.

– А че не так-то? – спросил я немного обиженно. – Этот вампир странный какой-то. Он током бьется. Я испугался, не скрою. Но справился же… Без вас, заметь.

– Зачем ты его в себя принял? Зачем?

– А что мне было делать? Вы орали, вместо того чтобы жрать этого астрального духа…

– Это не астральный дух, это существо из другого измерения. Он нас с Лианом чуть не сожрал, – всхлипнула Шиза. – Как ты мог так с нами поступить? Неблагодарный!

– Неблагодарный? А что я должен был делать, дать сожрать себя? Я тоже испугался и сделал то, что первое пришло в голову. Потом, чего вы орали? Вы видели, как эта тварь горела от святой воды?

– Какой еще святой воды?

– Из колодца. У вас ее полное озеро.

– Сволочь ты, – появился в поле зрения Лиан. – Натравил на нас это существо.

– Сам дурак, – незлобиво отозвался я. – Чего ты-то орал?

– Потому что он сожрал бы меня, потом Шизу, потом малышей, потом всех кибуцьеров, и потом ты стал бы этим существом. Он бы сожрал твою душу.

– Ну не сожрал же. Улетел в пустыню… Как думаете, он оттуда вылезет?

– Нет… Сам, наверное, нет, – немного подумав и уже успокаиваясь, ответила Шиза.

– Ну, если появится, облейте его святой водой и отправляйте на пустынный слой.

– Да уж, называется повеселились, – проворчал Лиан, наблюдая, как по озеру плавает его соломенная шляпа.

Я же почувствовал, как спало напряжение схватки и навалилась усталость. Подошел к дереву и прислонился к стволу.

– А знаете, кажется, я понимаю, почему тут тихо и пустынно, – осматриваясь, произнес я. – Эта тварь тут всех сожрала.

Я толкнул ногой безжизненное тело змеи. Поднял голову кверху. На меня с нижней ветки смотрел дятел. И смотрел укоризненно, неблагодарный.

– До птичек еще не добралась, – продолжил я. – Но вот что интересно! Почему, голодая, она не ушла к себе обратно или не пошла дальше в лес, а кружила здесь?

– Темный ритуал, – отозвалась Шиза. – Ее тут привязали, и она ходила свободно на длину поводка.

– А если мы уйдем отсюда, она вылезет из меня?

– Этого мы не знаем, Виктор. Нужно искать место привязки, может, тогда она вернется в свой мир… О боги! Как хорошо, что твой мир еще не открыт. Что бы тут стало происходить, если бы вас, землян, было много, я даже боюсь представить. Не понимаю, как вы свою планету еще не уничтожили.

– Нормальные мы, – проворчал я. – Земляне им не нравятся… Как искать будем место темного ритуала?

– Нужно искать место силы, лишь там будет источник силы, способный надолго удержать призванное существо. Я чувствую напряжение магических линий в направлении на северо-восток.

– Ну пошли посмотрим, что там, – согласился я. Отвалился от дерева и пошел уже не таясь.

«Две такие твари вряд ли вместе ужились бы, – рассудил я. – А больших хищников вампир успел сожрать».

– Интересно, много ли орков пожрала бы эта тварь? Как думаешь, Шиза? – пришло ко мне понимание, зачем он тут был привязан.

– Даже не знаю, но, думаю, изрядно.

– И много таких стражей лесные эльфары поставили на границе?

– Много не могли, не везде есть места силы.

– Хоть это радует, – вздохнул я. Наверное, было глупо затащить в себя такую опасную тварь.

– Ну да, как всегда, – проворчала Шиза, – сначала сделал, потом подумал.

– А у меня было время думать? – справедливо, как мне показалось, обиделся я. – Вы оба орали, словно вас кипятком ошпарили. Что я должен был делать? Стоять и думать, пока она меня жрала бы? А?.. Молчишь. Думать должна ты, а я действовать. Кто тут мой ангел-хранитель? И вообще, где спасибо за то, что я вас спас?

– Тебепросто повезло, – огрызнулась Шиза. – Мог бы телепортироваться на корабль-базу.

– Закон равновесия, – глубокомысленно изрек Лиан. – Если не хватает ума, помогает удача. Говорят же, дуракам везет.

– Хм… Умники нашлись! – вновь немного обиделся я. Почему все время только я дурачок, а они умные?

В запальчивости огрызнулся:

– Что-то я не видел проявления вашего ума!.. Или удачи… А че сами это не сделали?

– Мы не можем за тебя принимать решения.

– Не могут они, – проворчал я. – У нас разделение обязанностей, между прочим. Вы думаете – я делаю.

– Мы не успеваем за твоими делами.

– Учитесь… э-э-э… мозгами быстрее ворочать. Это вам… это не мир спасать. Вот. Тут ума много не надо.

За разговорами и пререканиями мы подошли к болоту. Вокруг него стояли высохшие мертвые деревья, словно скелеты-охранники. Под ногами лежала пожухлая, почерневшая трава, и само болото было мертвое. Там не было даже жучков и комаров.

Посреди болота торчал остров, и мне были видны три дерева. Странные, изогнутые и скрученные, словно какая-то невероятно сильная рука закрутила их в спираль. Между ними бил столб зеленого пламени.

– А вот и место силы, – произнес я.

Телепортом перенесся на остров и увидел то, что в общем-то и ожидал. Я такую картину уже однажды встречал.

Из коры деревьев на меня смотрели глаза орков, их тела наполовину были вобраны деревьями.

– Человек… Помоги, – прошептал один из несчастных. – Убей…

Из пламени вылетел дух-хранитель. Он был похож на дерево и на человека одновременно. Этакое неудачное изделие папы Карло. Зло посмотрел на меня.

– Смертный, – проскрипел он, – ты решил присоединиться к этим несчастным?

– Нет, дух-хранитель, я пришел разрушить темный ритуал. Он держит тут тварь из другого мира.

Дух уставился на меня в немом удивлении. Затем громко рассмеялся.

– Ты, «крохобор», хочешь разрушить темный ритуал лесных Владык? Хо-хо! Хотелось бы на это посмотреть. Если справишься, я тебя, так и быть, отпущу. Мне этот бестелесный пожиратель самому надоел.

Я только кивнул и посмотрел магическим взором на деревья. От места силы к корням священных деревьев, а это были именно они, шли толстые жгуты энергии. А из крон деревьев в небо устремлялись три луча, которые сходились в один луч, и он терялся в вышине.

– А вот и место пробоя, – заметила Шиза. – Но как его закрыть?

– Мы знаем тебя, человек, – неожиданно прозвучало у меня в голове. – Мы тоже страдаем и поможем тебе.

Я оглянулся и осторожно спросил:

– Это кто со мной говорит?

– Мы мелирионы. Лесной народ называет нас священными деревьями. Мы разговаривали с тобой, когда ты убивал наших детей… в одной из наших колоний.

– Я? Ах да-а. Вспомнил. Было дело. Ну, помогайте.

– Убей сначала живые организмы, те, что поглощает наша плоть.

– Ага. Помочь оркам. Понял.

Я достал стрелу из колчана. Кинжал тратить не захотел. Его все равно придется оставить здесь. Затем совершил акт милосердия с каждым, и вскоре все орки ушли к своему Отцу.

– Теперь что? – спросил я, выкидывая стрелу в болото.

– Теперь под местом силы найди камень призыва и убери его. Но тебе придется сразиться с духом-хранителем.

– А кем он раньше был?

– Магом-друидом. Глупые лесные жители думают, что мы существуем для них, но мы живем сами по себе.

– Это как?

– Большего тебе знать не нужно, молодой бог.

«И эти туда же», – усмехнулся я.

– Друид, – обратился я к духу.

– Ну? – настороженно спросил он.

– У тебя в месте силы лежит камень призыва, мне его нужно убрать. Ты позволишь?

– Не прикасайся к нему. Иначе умрешь, смертный.

– Я понимаю твои трудности, но ты тоже меня пойми. Чтобы разрушить темный ритуал, который, вероятнее всего, ты и создал, мне нужно убрать камень. Понимаешь?

– Мои трудности? У меня нет трудностей. Убирайся! – гневно завопил дух.

– Ну, если у тебя нет трудностей, – спокойно заявил я, – то я их тебе сейчас создам.

Неожиданно для него я вытянул черные руки и ухватил духа в объятия. Малыши тут же присосались к духу и от удовольствия зачмокали. А дух-хранитель, не ожидавший такой подставы, дернулся, забился, попытался атаковать, но все его силы уходили в никуда. Он не мог ударить даже сырой энергией и, понимая, что его жрут живьем и сейчас сожрут окончательно, заверещал:

– Отпусти, господин, я буду тебе служить!

– Оставьте ему жизнь, – приказал я.

Духа неохотно отпустили. Он влетел в зеленый столб и там замер, а я, понимая, что зеленая энергия – это энергия жизни, безбоязненно вытащил плоский камень с иероглифами. Повертел, не увидел ничего примечательного и, размахнувшись, хотел выкинуть его в болото.

– Стой! – остановила меня Шиза. – Ты что удумал?

– Как что? Камень выбросить.

– Оставь, потом разберемся с его механизмом действия.

– Да? – с сомнением переспросил я и все же сунул камень в сумку. – Что теперь? – мысленно спросил я у деревьев.

– Развей…

– Развеять? Что развеять?

– Развей…

– Хм. Что бы это значило?.. А-а! – догадался я. – Надо развеять заклинание.

Я исполнил их просьбу, и в тот же миг поток энергии иссяк.

– Теперь ты наш друг, человек, – прозвучало у меня в голове.

Несказанно удивился: «Даже так!»

– Слышали, умники? – обратился я к симбионтам. – Я друг леса. А вы всё дурак да дурак.

– Почему ты решил, что ты друг леса? – спросила Шиза.

– Мне дерево это сказало.

– Хо-хо, – рассмеялся Лиан. – А говорит, не дурак. С деревом разговаривает…

– Да ну вас, – отмахнулся я и обратился к духу-хранителю. Тот застыл в столбе зеленого света и блаженно щурился. – Дух, тебя как зовут?

Тот посмотрел на меня и задумался.

– Не помню… Давно это было.

– Тогда нарекаю тебя Буратино. Запомни, твое имя Буратино.

– Запомнил, хозяин.

– Ну тогда живи, сторожи, а я пошел. И вам не хворать, мелирионы.

Но деревья хранили молчание.

Да и бог с ними. Небось думают о вечном, недоступном нам, короткоживущим.

Я телепортировался на противоположный берег болота и потрусил дальше.

В какой-то момент ощущение пустоты прошло. Я словно перешел из воздуха в воду. Вроде бы все то же самое, но мир наполнился жизнью, и я это почувствовал. И еще на сканере появились три красные точки – одна впереди и две по бокам. И они приближались.

Неужели меня заметили? Кто бы это мог быть?

Прячась за деревьями, я стал двигаться навстречу тому, кто шел на меня. Наконец, выглянув из-за дерева, я с удивлением увидел огромного зеленого доисторического ящера. Динозавра, а может, тираннозавра, я в них не разбираюсь. Зеленого, с серовато-белым брюхом, как у лягушки, и на нем сидел лесной эльфар. На ящере была броня и седло с высокими луками. Эльфар держал в руках копье с длинным, широким лезвием на конце. Он спокойно смотрел в мою сторону.

Пожав плечами – а что я теряю? – смело вышел на край поляны и остановился. Стал с интересом рассматривать эту странную парочку. Эльфар тоже удивленно меня разглядывал.

– Кто ты, хуман? И почему на тебе эта одежда?

– Я чигуан, – нагло соврал я.

Из чащи показались еще два верховых эльфара. Вся троица громко рассмеялась. Оборвав смех, говоривший со мной эльфар нахмурился:

– Хуман, ты нас заинтересовал. Встань на колени и положи руки за голову, и мы оставим тебе жизнь.

Ага, щас. Разбежался.

– А в носу тебе не поковырять? – спросил я, вышел на ускоренное восприятие, достал лук, прицелился и пустил стрелы в каждого. Вспышки щитов показали, что они позаботились о защите, но следующие стрелы стали для них смертельными.

Из ящеров просто вытащил жизнь. Не стал обирать убитых. Пусть те, кто их найдет, гадают, почему их не обобрали снежные эльфары.

Чем больше странностей, тем страшнее.

Я оставлял свидетельства наглого вторжения «снежков» в заповедный лес.

Глава 6

Планета Сивилла. Великий лес

Дальше мне чаще стали попадаться верховые разъезды пограничников. Но я не стал их трогать. Замечал их раньше, чем они меня, уходил в «скрыт» и телепортами огибал патрули стороной.

Наконец добрался до нужной рощи. Ее окружало с десяток мелирионов. Один эльфар сидел в секрете. «Охранение», – понял я.

Жалеть лесных эльфаров я не собирался. Как можно жалеть ядовитую змею, которая напала и готова была укусить?

Прыжок телепортом, и малыши высосали всю жизнь из эльфара.

Я почувствовал недовольство священных деревьев. Им не понравилось, что я убил разведчика. Почему? Не знаю.

Чтобы как-то сгладить ситуацию, мысленно произнес великую фразу Маугли:

– Мы с вами одной крови!

Ему это помогало.

– С чего ты взял, что мы с тобой одной крови? – удивленно спросили они. – Нам нет дела до ваших суетных дел, молодой бог.

– Понимаю, – я со значением поднял палец, – вы размышляете о великих тайнах вечности. Не буду вам мешать.

– У вечности нет тайн.

– И это хорошо, – согласился я. – Чем меньше тайн, тем проще. Живи себе и живи… Вы не будете против, если я тут немного повоюю?

– Мы не любим, когда в наших колониях появляется смерть.

– Ага, понял… Может, поможете? Усыпите там короткоживущих?

– Нам нет дела до вас.

– Ну нет так нет, – не стал спорить я.

Надо как-то выманить ушастых из рощи.

Заглянул внутрь себя. Как там обстоят дела? Что-то мои товарищи притихли.

– Что скажете, советники? – обратился я к симбионтам.

Оба моих приживальщика сидели на террасе дома за столом и молчали. Дракон жрал, крошки сыпались из его пасти. Шиза что-то пила из кружки. Лиан услышал меня и невнятно пробубнил.

– Попердела, надо поесть.

У меня брови полезли на лоб. Я недоуменно поглядел на Шизу. Та поперхнулась и густо покраснела.

– Что ты сказал? – переспросил я. – Кто попердела? Шиза?

– Вы что, дураки?! – Шиза вскочила со скамейки и умчалась в свое бунгало.

Лиан вытер лапой пасть.

– Поперед дела, – назидательно произнес он, – надо поесть. А то бегаем как угорелые… И все из-за тебя.

– А че из-за меня-то? Это ты орал, как будто тебе яйца прищемили.

– Я не самка, яйца не несу.

– Ты даже не самец.

– Это почему? – удивился дракон.

– Потому что яйца не носишь.

– Это как это?

– А вот так. Занимайтесь своим «поперделом», – ответил я и покинул их.

Придется ловить эльфаров на живца.

Я вышел на полянку и увидел пятерых лесных эльфаров, они сидели у костра и о чем-то живо переговаривались.

«Вот оно, заблуждение, что в своих лесах им не угрожает опасность, – подумал я. – Один часовой, дремавший в кустах, и тот помер. Надо это запомнить».

Спорящие эльфары не обращали на меня внимания.

Я усмехнулся и весело крикнул:

– Привет, ушастые!

Если бы появился сам Творец или мелирионы вытащили корни и ушли, это не произвело бы такого впечатления на эльфаров, как мое появление. Описать их вид невозможно, так как нет таких слов, это надо было видеть.

– Чего рты разинули?! – со смехом крикнул я. – А ну, быстро встали и построились в одну шеренгу!

Надо отдать ребятам должное. Ближайший эльфар смешно дернул ухом и тут же вскочил. Поднял обе руки, показывая, что они пустые, и крикнул:

– Всем стоять! Хуман, ты кто?

– Конь в пальто, ушастый! – засмеялся я своей шутке и побежал в лес.

Красные точки на сканере некоторое время стояли на месте, а затем разделились. Две стали обходить меня слева, еще две справа, а одна направилась прямо ко мне. Я отступал в глубь леса, уводя свои жертвы подальше от рощи.

А что? Может, стать для них ужасом, летящим на крыльях ночи? Появляться периодически в их лесах, наводить шороху и скрываться? Надо будет эту идею хорошо обдумать.

Меж тем лесные эльфары быстро пришли в себя. Вот один эльфар быстро устремился ко мне, а я телепортом взлетел на дерево и спрятался в густых ветвях. Первый противник, видимо хороший следопыт, выскочил на полянку и, пригнувшись, стал осматриваться, изучая следы. Они заканчивались метрах в пяти от дерева. Вверх он не смотрел, встал на колени и по-собачьи принюхался. Потом стал оглядываться по сторонам. Я видел, как удивленно исказилось его лицо, он-то думал найти меня внизу.

– Он где-то здесь! – громко крикнул эльфар. – Он под невидимостью и стал творить какое-то заклинание.

А я телепортировался к нему. Обхватил его сзади и вышел в ускоренное восприятие, а после вернулся почти на вершину дерева и уже оттуда просто отпустил эльфара. Вышел из ускорения и увидел, как ничего не понимающий эльфар полетел вниз.

Он упал одновременно с появлением на поляне остальных бойцов, прибежавших с мечами наголо. Они увидели только момент приземления.

Да, задал я им задачу из занимательной физики. Как можно так убиться, всего лишь подпрыгнув?

Эльфар лежал и стонал. Его окружили остальные. Один достал флакон с эликсиром, нагнулся и хотел влить его в рот раненому.

Я вновь вышел в ускоренный режим и сверху, как в тире, расстрелял из лука остальных четверых, после чего спустился на землю. Упавший эльфар еще дышал. Из его груди вырывались хрип и стоны. Во взгляде, устремленном на меня, можно было прочитать боль и ненависть. Его губы еле слышно прошептали:

– Кто… ты?

– Я, ушастый, молодой бог.

Сам не знаю, почему так ответил, но эльфар проникся.

– Прости нас, Великий, – еще тише прошептал он и помер.

Души убитых повисли над телами. У меня появилось желание захватить их, но тут же пропало.

Мало мне было мага, который дрался с драконом. Нет уж, хватит одного вампира.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Штифтан внимательно перечитывал шифровку, полученную от неизвестного. В ней сообщалось:

«Пока Вы действуете верно. Будьте очень осторожны.

Инспектор направил в центр сообщение следующего содержания:

„Исполняющий обязанности начальника управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан проявил себя как грамотный организатор, способный выполнять возложенные на него обязанности“.

Это говорит о том, что Вы стали очень неудобным специалистом, мешающим определенным кругам перехватить управление АДом в Вашем секторе. Ожидайте прибытия группы ликвидаторов. В случае Вашей смерти исполняющим обязанности начальника управления будет назначен инспектор-куратор.

Еще раз обращаем внимание на то, чтобы Вы соблюдали личную безопасность и вычислили прибывших ликвидаторов.

Действуйте по указаниям Блюма Вейса».

Штифтан глубоко задумался.

Всю последнюю неделю у него было скрытое противостояние с инспектором из центра.

Как всегда, инспектор напирал своим авторитетом, грубо пытаясь сломить волю молодого штаб-майора.

И Штифтан стал вспоминать их последний разговор. Он мог многое дать ему для понимания ситуации.

Инспектор ввалился в его кабинет, тяжело сел на стул и уставился на Штифтана. Долго смотрел на спокойного хозяина кабинета, затем, не спрашивая разрешения, достал из пачки сигарету и закурил. Выпустив вонючий дым, помахал рукой отгоняя его.

Штифтан не курил, с трудом переносил сигаретный дым, но и мешать инспектору не собирался. Он два дня ждал предстоящего разговора.

– Майор, вы в курсе, что у вас в управлении царит форменный саботаж?

Штифтан сделал удивленное выражение лица.

– В каком смысле, господин инспектор?

– В прямом, Штифтан.

Инспектор Брест глубоко затянулся.

– Я прибыл сюда с группой спецов для оказания помощи вам и управлению. Но в первую очередь вам, как молодому специалисту. Вы неопытны, можете совершить непоправимую ошибку, которая будет стоить вам карьеры… А она у вас хоть и успешна, но висит на волоске. И что же я вижу? – Инспектор вновь затянулся и замолчал, делая хорошо выверенную паузу.

Штифтан не стал его разочаровывать.

– Что? – переспросил он.

– Я вижу, что ваши подчиненные отказываются сотрудничать.

– Этого не может быть, господин штаб-полковник! – делано возмутился Штифтан.

– Вы так считаете? А я вам докажу обратное. Я просил директораты управления предоставить мне сведения об операциях в закрытом секторе и против синдиката. Но мне сказали, что таковых нет. – Инспектор раздраженно потушил сигарету в пепельнице. – Что вы на это скажете?

Штифтан пожал плечами:

– Могу сказать, что управление понесло большие потери из-за предательства Ольги Бруз. Бо́льшая часть наших агентов была уничтожена в секторе и при внедрении в корпорацию «Нелея». Вы же знаете, какие неприятности преследовали управление в последнее время. Поэтому Блюм Вейс дал команду отложить все активные мероприятия до пополнения. Но пополнение к нам не прибыло. Поэтому начальники директоратов все сделали верно. Вам сказали правду.

– Ой ли! – не поверил инспектор. – Тогда почему мне не дают возможность ознакомиться с материалами проведенных операций, которые были ранее?

– А у вас есть специальный допуск к этим материалам, господин инспектор?

– Конечно! Я же из центрального офиса.

– Так в чем же дело, предъявите его, и вы получите нужные вам материалы.

– А моего слова вам мало?

Инспектор упер тяжелый взгляд в штаб-майора. Казалось, он хочет его раздавить и размазать по столу, столько неприязни почувствовал Штифтан в этом взгляде.

– Мне вашего слова вполне достаточно, – спокойно отозвался он. – Но вы должны понимать, что есть определенные процедуры…

– Штифтан, – прервал его инспектор, – просто дайте команду своим подчиненным, и все. Какие еще могут быть процедуры? Не смешите меня.

– Господин штаб-полковник…

– Кох, – вновь прервал его инспектор.

– Что, простите? – не понял Штифтан.

– Зовите меня просто Кох или господин Брест. Давайте без лишних условностей, Штифтан.

– Хорошо, господин Брест. Вы должны понимать, что я, как временно исполняющий обязанности, обладаю полнотой обязанностей, но урезанными правами. Все операции, что проводились под руководством господина Вейса, не могут быть вам открыты без специального допуска…

– Штифтан, не изображайте глупца, просто дайте указание предоставить для проверки все материалы прошлых операций, большинство из которых провалено вашим начальником. И только. Вас все послушают.

– К сожалению, я не обладаю такими полномочиями, господин Брест. Это превышение служебных полномочий, и мне ткнут этим в лицо.

– Издайте приказ по управлению, что согласно допуску я имею право ознакомиться с материалами проведенных операций. Что тут сложного?

– Ничего, – пожал плечами Штифтан. – Кидайте свой допуск на мою нейросеть, и я напишу такое распоряжение.

– А мое слово для вас пустой звук, Штифтан?

Глаза инспектора сузились и превратились в щелочки.

– Кох, мы сейчас разговариваем как частные лица или как служащие? – невозмутимо отреагировал Штифтан.

– А это имеет значение? Разве добрые, товарищеские отношения начальника и подчиненного не на благо обоим?

– Ну вы, Кох, не мой начальник. Вы инспектор. И я получил от вас предписание, в котором указаны ваши функции: оказание помощи в текущей работе управления. Планирование новых операций, при их необходимости и обеспеченности, кадровое восполнение… Я же написал вам перечень необходимых мероприятий… У нас нет начальника Картографического директората. Во взводе силовой поддержки некомплект десяти бойцов. Из двадцати оперативных сотрудников в наличии только семь, и те готовят рапорта на увольнение. Давайте работать над этим. Нам нужна помощь такого грамотного специалиста, как вы!

Брест зверем посмотрел на Штифтана. В его взгляде можно было уловить хорошо прослеживаемую мысль: «Ты что, тупой, Штифтан? Я прибыл сюда не помогать, а развалить».

Но инспектор быстро справился со своими эмоциями.

– Хорошо, майор, я ознакомлюсь с вашими пожеланиями.

Он поднялся и пошел прочь.

«Значит, Брест решил меня убрать как помеху, – понял Штифтан. – Ему не удалось соблазнить меня посулами и сподвигнуть на должностное преступление. И тогда он сообщил в центр кому-то, кто принимает решение, что со мной надо разобраться. Этого стоило ожидать.

Первое, что необходимо сделать, – отправить рапорт в службу внутренней безопасности, приложить материалы разговора. Пусть они разбираются в мотивах инспектора. Не все же там предатели, иначе АД давно бы расформировали, как малоэффективный орган. Такие случаи уже были. Расформировали Министерство внутренних дел, Службу космических приставов. Но АД пока стоит… На страже закона».

Штифтан поглядел на экран монитора. Там мигал сигнал вызова.

Нажав кнопку приема, Штифтан, к своему удивлению, увидел Вейса, сидящим в том же самом помещении, где сидел и он.

«Запись, – догадался он и вытер пот со лба. – Это просто запись».

Он стал слушать:

– Штифтан, сынок. Ты меня не разочаровал. Своими грамотными действиями ты добился того, что тебя приговорили. Надеюсь, ты не испугался?

Блюм с экрана улыбался.

– Вся наша служба – это непримиримая борьба с преступниками и теми, кто рядится под честных служак, таких как мы с тобой, но на самом деле они дерьмо. Продажное дерьмо. Сожалею, но так было и будет.

Сейчас ты, наверное, хочешь написать рапорт в службу внутренней безопасности. Не делай этого. Тем самым ты подпишешь себе смертный приговор. От ликвидаторов ты избавишься, от мести своих – нет. Не переходи черту и проживешь долго.

Теперь по поводу ликвидаторов. Их задача убрать тебя, а их уберут, в свою очередь, чистильщики, что прибыли с инспектором. Следи за чистильщиками, с ними выйдут на связь члены синдиката.

Предполагаю, что это будут вновь прибывшие специалисты по обслуживанию систем базы. Выйдешь отсюда и иди к Мишелю, все ему расскажешь. Он подскажет, как надо действовать. Удачи, сынок.

Штифтан покачал удивленно головой. Откуда Вейс мог знать, как сложатся обстоятельства в управлении в его отсутствие? И как вовремя он всплыл со своей подсказкой! Или он точно просчитал ходы инспектора и его, Штифтана? Вполне в духе старины Вейса. Тогда непонятно, как же тогда он, такой многоопытный специалист, мог проколоться с агентом из местных – Духом?

Будучи начальником Оперативного директората управления, Штифтан знал об агенте под псевдонимом Дух. Местный молодой дворянин, которого завербовал Демон. Простой спящий агент, каких много по разным планетам. Источник денег и информации. Он вышел на связь с Вейсом, вместо Демона, которого списали. На сленге оперативников это означало, что агент замечен в подозрительных связях. А проще – предатель, и его должны были ликвидировать.

Раньше Штифтан считал, что так и должно быть, но теперь он понимал, что не все агенты – предатели, а просто они перестарались в своей работе, вышли на слишком больших людей и завладели информацией, за которую и поплатились. Скорее всего, так случилось и с Демоном. Демон понял, что его могли списать, почувствовал угрозу и вместо себя на встречу отправил Духа. А вот что случилось дальше, было малопонятным. Он только знал, что Духа захватили и он смог как-то бежать. Скорее всего, с помощью того же Вейса. А Вейсу не простили того, что он прикрыл Демона и не дал его списать.

Но это были лишь догадки.

Штифтан покинул конспиративное, хорошо спрятанное от чужих глаз помещение и направился к командиру взвода силовой поддержки Мишелю Ламье.

Бывший сержант-пограничник, ставший теперь лейтенантом АДа, открыл дверь своей квартиры почти сразу, словно стоял за дверью и ждал только сигнал вызова. Он несколько удивленно посмотрел на Штифтана и, отстранившись, жестом пригласил войти.

– Заходите, господин штаб-майор.

Обычно начальника управления называли шефом. Но Штифтан был исполняющим обязанности, и кроме того, он был непонятным. Ходили слухи, что с его помощью Вейс разделался с проверяющим после раскрытия предателя в их управлении, но некоторые считали, что он играет на две стороны.

Штифтан прошел мимо хозяина в большой холл. Без приглашения уселся в кресло возле столика.

Ламье достал из холодильника сквоч, два высоких бокала, тарелку с незамысловатой закуской, все это молча поставил на столик и уселся напротив гостя. Налил на два пальца сквоч обоим и поднял свой бокал.

– За Вейса, – произнес он и выпил первым.

Штифтан кивнул и тоже выпил. Закусывать не стал, после последних сообщений он не почувствовал крепость напитка.

– Господин Ламье, я пришел к вам по поручению Вейса, – поставив свой бокал на столик, произнес Штифтан.

– Я вас внимательно слушаю. – Ламье серьезно посмотрел на начальника. – Какие-то проблемы?

– Да, и нам предстоит решать их сообща… Вы знаете, что у нас в управлении работает инспектор из центра. Так вот, его план не помогать, а нарушить работу управления, а я ему мешаю. Он пытался силой своего авторитета заставить меня пойти на должностное преступление, обещал работу в центральном офисе. Хорошую карьеру… Ему нужны все материалы по работе с синдикатом и в закрытом секторе. Я понимаю, что он ищет компромат на нашего начальника и хочет слить информацию на сторону. Это сразу станет известно. Тогда меня с позором снимут и осудят. А он станет начальником управления. Вейс это предвидел и оставил мне кое-какие инструкции. Я, действуя по ним, не поддался на уловки инспектора…

Штифтан некоторое время молчал. Ламье ему не мешал.

– Поэтому, – продолжил рассказ гость, – он вызвал сюда террористов синдиката, которые должны меня убрать… А их в свою очередь должны ликвидировать чистильщики, что прибыли с инспектором. Понимаете?

– Понимаю, – отозвался Ламье и снова разлил сквоч. – Какие указания оставил Блюм? Мы с ним расстались в порту на базе ССО, и после я от него вестей не получал.

– Он предвидел эту ситуацию и оставил инструкцию. По ней я должен координировать свою работу с вами, Ламье.

Лейтенант кивнул, показывая, что понял.

– Все прибывшие из центрального офиса, – сообщил он, – находятся под непрерывным наблюдением. Вы можете предположить примерно, кто прибудет на станцию для вашей ликвидации?

– Я нет, но Вейс считает, что это могут быть новые специалисты по обслуживанию систем базы.

Ламье вновь согласно кивнул.

– Да, это их обычный путь проникновения и закрепления на местах. Есть еще что-то, что я должен знать?

– Вейс считает, что они выйдут на связь с чистильщиками.

– Не факт, – подумав, ответил Ламье. – Зачем им светиться? Они прибудут сделать свою работу… Но, с другой стороны, Вейс может быть прав. Если сторонами договорено, что их спишут, то это вполне возможно. Так-так-так… Значит, нужно узнать, были ли запросы от администрации на пополнение или замену специалистов и каких. Если были, то надо проследить путь запросов. Куда они ушли? Кто ими занимался? И куда негласно передали эти сведения?

Штифтан и сам понимал все это и согласно кивнул.

– Я узнаю, – продолжал вслух размышлять Ламье, – были ли запросы, передам информацию вам… шеф. А вы по своим каналам проследите, куда они попали.

Штифтан понял, что лед недоверия между ними растаял, и успокоился. Теперь не один он будет решать проблему защиты управления от рейдерского захвата.

– Дальше, как только они прибудут, мы их всех возьмем под наблюдение. А там вы скажете, что делать дальше.

– Я понимаю, Мишель, что ваше предложение правильное, но не забывайте, что могут прибыть и страховщики, которые попытаются доделать то, что не успели киллеры.

– Согласен, ну это уже пусть ваши оперативники выясняют, кто есть кто. Ближайший корабль прибудет через пять дней, вполне возможно, что нужные нам люди прибудут на нем. Вы можете, пользуясь своим правом, запросить список пассажиров по гиперсвязи, и мы отсеем всех, кто нам нужен. Что скажете, шеф?

Штифтан улыбнулся:

– Скажу, что я с вами согласен, Мишель.

– Тогда еще по одной?

– И с этим согласен, – улыбнулся Штифтан.

Когда они выпили, Штифтан решился на вопрос, который не давал ему покоя.

– Скажите, Мишель, вы же были вместе с Вейсом в последнем полете…

– Ну да, а что?

– Интересно просто, что там произошло? Обычно мой директорат в курсе предстоящих операций, а тут вы с Вейсом собрались… Внезапно, можно сказать. Отбыли в сектор… После чего он срочно отбыл на материнскую планету. Что там в полете произошло?

– Секрета никакого нет, шеф. Мы полетели за Демоном, но нам попался другой агент, которого завербовал наш агент – Дух. Да…

Ламье снова разлил сквоч.

– Парень оказался со странностями и невероятными способностями… Но все по порядку. Взяли мы его просто – обездвижили станером и доставили на корабль. Стали сканировать его мозг. А он, представляешь, пустой.

– Как пустой?

– А вот так. С его мозга считывались одни сказки. Как понял потом Вейс, у парня стояла немыслимая блокада от проникновения в его память. Он вообще обладал сверхъестественными способностями. Когда он пришел в себя, то смог завербовать и перетянуть на свою сторону твоего оперативника – Генри. И не только его, но и ассистента дока.

– Это который погиб?

– Погиб, – хмыкнул Мишель. – Если бы. Так мы написали в отчете, чтобы не дискредитировать управление. Пленник и Генри устроили настоящую войну на крейсере. – Мишель нахмурился от неприятных воспоминаний и налил в оба бокала напиток. – Они положили два десятка космодесантников в боевом снаряжении, а у парня ничего не было, только голый зад. Но твой оперативник откуда-то достал ему термитные бомбы, и тот швырял их как в тире. Прятался, бегая по вентиляционной системе, и так ловко, что его не могли поймать.

Ламье поднял бокал и молча выпил. Штифтан, заинтересованный рассказом, тоже выпил сквоч одним глотком. Лейтенант уставился на дно бокала, и Штифтан его поторопил:

– Ну а дальше что было?

– А дальше случилось массовое помешательство.

Гость удивленно поднял брови.

– Что смотришь, майор, не веришь? Там, на крейсере, оказалось несколько бригад различных спецслужб, и все они охотились за этим дикарем. Они устроили настоящую войну между собой. Записки писали и подкидывали к телам убитых и раненых. Одна баба из состава экипажа… шлюха, так ее вообще считали то мужиком, то бабой и заставляли при всех задирать юбку.

– Зачем? – Штифтан был явно ошарашен такими подробностями.

Ламье почесал подбородок и скривился.

– Мутное там дело было. Кто-то ее пощупает и говорит, что у нее между ног член. Капитан вызывает ее и заставляет при всех задирать юбку и снимать трусы, смотрим, а это баба.

– А зачем ей под юбку лезли?

– Так я же говорю, шлюха. А Вейс думал, что она шпионка. Из-за нее наши с десантурой подрались. – Ламье вдруг рассмеялся.

– Трансгендер?

– Нет, наверное, там был ее брат или двойник, очень похожий на нее. Наши схватили ее, и кто-то стал кричать, что это мужик. Она стала отбиваться и звать на помощь. Тут военные появились, смотрят, их офицера лапают… Ну и давай с нашими биться, а девка между ног дерущихся пролезла и Вейсу как даст по морде… Прости, по лицу… Короче, там такое творилось, что словами не описать. После этого рейса экипаж, а также твоих ребят списали и на реабилитацию отправили. А Вейса на материнскую планету. Своих спецов ты, майор, скорее всего, не увидишь. Я же болтать лишнего не стал и сказал, что ничего не видел, меня доктора проверили и отпустили.

– А с иномирцем что?

– А он как-то пробрался на корвет, потребовал, чтобы отпустили твоего оперативника, и вместе с ним улетел. Я, веришь, не знал, что твои ребята могут управлять малыми кораблями.

– А они не умеют.

– Ну а кто тогда управлял корветом, дикарь, что ли?

Штифтан пожал плечами:

– Странно все это как-то. В голове не укладывается. Один дикарь, не имея представления о современных кораблях, смог долго оставаться не пойманным и умудрился сбежать. Ему помогли.

– Естественно, – согласился Ламье и разлил остатки сквоча. – Блюм тоже так считал. Там такой гадючник оказался, на этом корабле… В общем, дело замяли, так как под ударом находилась репутация Сил специальных операций. Представили это дело как воздействие магического фона на мозг человека. Типа всеобщего помутнения разума. Меня это не коснулось, и слава АДу… Ну, я тебе, шеф, так скажу. Парень тот непростой.

Ламье был уже изрядно в подпитии. Он огляделся и, наклонившись к Штифтану, прошептал:

– Он бог. Но это никому. Давай выпьем, чтоб он сдох.

Инферно. Преддверие

Это было нападение. Еще не осознавая суть происходящего, Прокс среагировал на одних инстинктах полевого агента. Он взмыл вверх, хлопнул крыльями, повинуясь какому-то подсознательному чувству, одним усилием воли, с помощью крыльев создал воздушную защиту вокруг себя, и, как оказалось, вовремя. Воздух, уплотняясь, заструился около него, и синее энергетическое копье, ударившее в этот вихрь, отклонилось и улетело прочь.

Время сжалось в мгновения. Новое копье, сияя смертельной синевой, неслось ему прямо в грудь. Алеш, не думая, неожиданно для себя мгновенно, словно делал это сотни раз, зачерпнул энергию руками, как ковшом зачерпывают воду, сжав ее, сформировал шаровую молнию и кинул навстречу копью. Взрыв на мгновение ослепил и оглушил его. Но помня, что оставаться на одном месте опасно, он взлетел еще выше и в сторону.

С высоты золотой скрав увидел, как из земли вырастали в вихре пыли и травы два земляных великана и еще два стояло за ними, и они держали в своих могучих лапах камни. За их спинами стеной мерцало дымчатое марево. Два ближайших великана размахнулись и швырнули камни в Прокса. И тут же из пелены вылетело новое энергетическое копье. Но Прокс был уже настороже. Он немного сместился в сторону, пропуская опасное жало мимо.

Большие камни, каждый величиной с его голову, словно снаряды, пущенные катапультой, описав дугу, тоже пролетели мимо. И вот уже в лапах других элементалей оказались такие же камни. И вновь раздался громкий свист, это камни, пущенные сильными земляными созданиями, устремились к Проксу. Увернуться он не успевал, чудовища действовали молниеносно. Булыжники попали в вихрь, кружившийся около Алеша, прогнули его, но отклонились, не причинив Проксу вреда. Он понял: так они могут швыряться снарядами до бесконечности.

Он не стал ждать очередной атаки, махнул рукой и запустил искрящийся шар в первых тварей. Ударил по воздуху крыльями, и от него пошла мощная волна воздуха. Она врезалась следом за взорвавшейся шаровой молнией в тела земляных созданий, и они рассыпались пылью, разлетелись по округе, накрывая серым покрывалом пожухлую траву.

В лучах светила сверкнули камни.

«Да это же сердца земляных элементалей! – удивился Прокс. – Вот кто напал!»

А камни тут же стали быстро обволакиваться землей. Элементали вновь поднимались из земли.

Не давая им времени окончательно собраться, Прокс, сам того не понимая, как это у него получалось, опять зачерпнул энергии и, создав одним мысленным желанием воздушный ураган, направил его в то место, где формировались фигуры элементалей.

Тугая воздушная волна смяла неоформившиеся тела, разбросала землю, но сердца, словно привязанные к земле чьей-то непоколебимой силой, стали вновь собирать вокруг себя землю, закручивая ее в спираль и вихрем поднимаясь из земли.

«Сердца! – понял Прокс. – Я должен завладеть сердцами».

И недолго думая ринулся вниз. Ворвался в земляной смерч, ухватил два ближайших сердца и, разметав хлопками золотых крыльев комья земли, взмыл вверх. Спрятав сердца в сумку, он вновь зачерпнул полные пригоршни энергии и, швырнув воздушный ураган перед собой, опять нырнул вниз. Он не стоял на одном месте и старался сбить прицел неведомому противнику. Тот периодически методично обстреливал его синим жалом копья. Оно хотя пролетало мимо, но все ближе и ближе подбиралось к нему.

«Скоро он пристреляется, – подумал Прокс, уворачиваясь от очередного копья. – Нужно менять тактику».

Разрушительный порыв созданного им ветра уничтожил не успевших сформироваться элементалей, ударил в мерцающую за ними стену, прогнул ее, но не прорвал. Марево побледнело, и показалась смутно различимая фигура, но непонятно, кто это был. Противник хорошо маскировался за пеленой. Колдун, а это несомненно был маг, быстро восстановил ее прочность, и стена вновь сильно замерцала.

Алеш стремился к оставшимся сердцам, но подхватить камни не успел – ему навстречу из марева ринулось синее копье.

Прокс сам не понимал, как сумел уклониться от острия. Он действовал на инстинктах, перевернулся в полете на спину, изогнулся, пропуская жало копья мимо, и упал на землю. Тут же он превратился в дикого хищника.

Длинные, покрытые чешуей руки с острыми как бритва когтями стали плести заклинание. На голове сформировался костяной панцирь, закрывший лицо, а все тело окружила магическая защита. Он сложил крылья, и они превратились в броню.

Словно таран прошел он сквозь тела быстро формирующихся элементалей, отбил рукой коварный удар энергетического копья и встал напротив марева. За ней суетилась еле различимая фигура. Кто это был? Человек? Демон? Или какое-то другое существо?

Между рук Алеша засверкала шаровая молния. Это самое быстрое колдовство, которое Прокс мог сплести. Он не раздумывая бросил ее в мерцающую преграду, тут же сформировал новую молнию и также швырнул ее. Алеш действовал настолько быстро и делал это так просто, словно всегда черпал энергию, преобразовывал ее во что хотел и бросал. Бросал в марево, не давая тому, кто спрятался за ним, собрать элементалей или атаковать. Противник еле успевал подправлять защиту. Алеш видел, что он замельтешил, стал размахивать руками, штопая дыры в защите, и, наконец не выдержав, вдруг, к удивлению Алеша, провалился сквозь землю.

Марево мгновенно пропало. Кучи земли от не успевших сформироваться элементалей застыли оползающей горкой за его спиной.

Алеш, все еще находясь в горячке боя, резко повернулся в одну сторону, потом в другую, огляделся в поисках новых противников и, убедившись, что больше никого нет, стал возвращаться в свою обычную форму. Только теперь он понял, что в его преобразовании участвовала новая часть его естества – скрав с крыльями.

Такого раньше не было. Он смог одним усилием воли заставить измениться форму скрава в боевую форму метаморфа. Если раньше его оружием были сила, когти и кости, становившиеся прочными как сталь, то теперь он смог использовать магию.

«Но как? – удивленно подумал он. – Как и откуда я мог брать столько энергии?»

У него не было поклонников для выработки благодати. Он брал мягкую, податливую, отличную от жесткой неорганизованной энергии хаоса субстанцию и делал из нее все, что хотел.

«Что это было? – подумал он. – Откуда здесь столь необычно структурированная энергия?»

Горячка схватки отпускала. Она отступила и дала ему способность снова осмысленно думать.

Прокс автоматически перешел на магическое зрение, чего не умел делать раньше, и увидел, как вокруг него по вершине горы разливается море эфирной энергии. Она, словно туман, клубами прокатывалась по плоской верхушке горы и, улетая за края, терялась там. И выходила она из той дыры, что пробил в свое время Курама. Ее было много, бесконечно много. Но вот что делать с ней, он не представлял.

«Надо же! – удивился Алеш. – Сколько дармовой энергии! А как ее использовать? И куда она девается?»

Он сделал пару шагов. Разгреб ногой кучку земли и достал сердце элементаля. Положил в сумку и подобрал второе. Отряхнул его от земли и внимательно рассмотрел.

«Как же ты создаешь элементаля?» – мысленно произнес он. Повертев сердце в руке и ничего не придумав, положил в сумку.

– Космос задери! – пробурчал он.

Кто же это был и что ему нужно? И как этот некто мог оказаться на горе хранителя этой территории?

Неожиданно пришло понимание того, что хотел его неведомый противник. Это было такое сильное откровение, что Алеш даже вспотел от осознания причин атаки и того, что могло произойти, если бы незнакомец добился успеха. Алеш вытер лоб рукой.

– Однако! – покачал он головой.

Незнакомец хотел скинуть Алеша с горы. Если бы ему это удалось, он занял бы место хранителя, а Алешу был бы заказан проход сюда, в Преддверие.

«Неизвестный противник хотел сам стать хозяином Преддверия. Он выждал удобный момент и напал с помощью элементалей», – догадался Прокс.

Алеша спас случай. Он нагнулся, и камень пролетел мимо, но если бы попал, то не только бы снес его с горы, но и мог покалечить. Элементали запускали камни словно катапульты демонов. Сильно и быстро.

– Оказывается, и здесь небезопасно, – недовольно проворчал Алеш.

И как быть? Оставлять за спиной такого опасного врага, что нападает со спины, может быть неблагоразумным решением. Он это понимал.

Но где его искать?

Алеш вновь перешел на магическое зрение и подошел к месту, где исчез незнакомец. На лице Прокса заиграла хищная улыбка. Он увидел магический туннель, уходящий вниз.

«Надо поспешить! Иначе тот скоро схлопнется», – пришло знание откуда-то из подсознания. Но он уже не удивлялся этому своему новому состоянию.

Прокс просто стал доверять этим откровениям. Он знал, как пройти в этот туннель, но не задавался вопросом, откуда он это знает. Алеш не стал думать о том, что его ждет там внизу, опасно ли это и как он выберется, а просто шагнул в туннель.

Планета Сивилла. Приграничный лес

Рабэ, чтобы не закричать, от неожиданности и страха, зажала рот рукой. Неверящим взглядом уставилась на молодого хозяина.

Откуда он здесь? И как… смог?

– Вы?.. – вырвалось у нее.

Тот прижал палец к губам, приказывая ей молчать. Подгреб ее к себе своими сильными руками и мысленно приказал:

– Сиди и слушай!

– Хорошо, хозяин, – так же мысленно ответила Рабэ.

– Ты будешь изображать принцессу снежных эльфаров до тех пор, пока я не прикажу тебе перестать это делать. Думаю, ты уже поняла, что они принимают тебя за Тору-илу. Веди себя как она. Ты могла за ней наблюдать, и это тебе не составит труда. Тебя привезут к руководителям некоего Братства – лидерам молодыхдомов, рвущимся к власти, и будут склонять действовать по их указке. Торгуйся и соглашайся. Не убивай никого из снежных эльфаров. Когда будет нужно, я тебя найду. Поняла?

– Поняла! – произнесла вслух демоница, а хозяин поморщился.

– Вы с кем там разговариваете, льерина? – послышался голос возницы, и в повозке загорелся светлячок. Эльфар заглянул в повозку.

Рабэ, злясь на свою несдержанность, прикусила губу. Но в повозке, кроме нее, никого уже не было.

– Ни с кем, – ответила она. – Спать укладываюсь.

Эльфар подозрительно оглядел повозку и принюхался.

– Тут чужой запах, – пробормотал он.

– Ну тогда ищи, – сонно отозвалась девушка, укладываясь набок. Свернулась калачиком, зевнула и усмехнулась. – Не забудь на крыше посмотреть.

Эльфар потушил светлячок и выбрался из-под тента.

Для Рабэ теперь все было просто и понятно. Она получила приказ хозяина и готова была выполнить его со всем своим старанием. Успокоенная и умиротворенная, демоница впервые за все время поездки крепко уснула.

Вечером она проснулась от тревожных выкриков эльфаров. Не подавая вида, что уже не спит, прислушалась.

– Там… там… Огромная змея… Сумир-ил… О боги! На помощь! – громко, почти истерично кричал сутулый недоносок Занда-ил.

– Что ты орешь? Что случилось?

– На нас… На нас напала змея! Огромная! Толстая! Вот такая! Как бревно. Она схватила Сумир-ила…

– А ты что, не пришел ему на помощь?!

– А я что? – захлебываясь от крика и глотая слова, отвечал Занда-ил. – Что я мог сделать?.. Она такая… такая!.. Я поскакал вас звать на помощь…

– На помощь он позвал, – грубо перебил причитания парня требовательный, решительный голос. – Быстро обратно! И показывай, где это было. Трус.

Послышались удаляющиеся шаги. Рабэ приподнялась и вылезла из тента повозки. Посмотрела на возницу.

– Что за шум? Что-то произошло?

Тот скривился.

– Не знаю, льерина… Малыш струхнул и прискакал просить помощи… Подождем. – Он посмотрел на девушку. – Вам лучше спрятаться в повозку.

– Я маг и лекарь, могу быть полезна.

– Разберемся, – отозвался возница и отвернулся.

Рабэ огляделась.

Вокруг повозки столпились конные эльфары. Кони тревожно фыркали и нервно переминались на месте.

– Кони чувствуют опасность, – тихо произнесла она.

– Вижу, – так же тихо отозвался возница.

Они прождали с полчаса, когда из темноты леса вернулись ушедшие с Занда-илом двое эльфаров. На руках они несли тело.

– Останавливаемся на стоянку! – со злостью приказал широкоплечий здоровяк эльфар. – Сумир-ил сильно ранен. Разожгите костры вокруг стоянки. По одному не ходите. Тут полно разных тварей. Немного отдохнем и двинемся днем, ночью идти опасно.

Рабэ вылезла из повозки и подошла к раненому, лежащему на плаще у колес. Осмотрела его. Быстро пробежала тонкими пальцами по телу.

Раненый был без сознания и тяжело дышал, с хрипом, надрывно. Изо рта струилась кровь.

– У него сломаны ребра, – сообщила девушка. – Одно ребро вошло в легкое. Также сломан шейный позвонок. Он может скоро умереть. Эликсир тут не поможет. – Она вопросительно посмотрела на стоящих вокруг эльфаров. – Кто тут есть из магов?

– Я, – неохотно ответил здоровяк. – Но я боевой маг.

– Как же вы отправились в путь без лекаря? – удивилась Рабэ.

– Мы думали, что эликсиров хватит… Путь несложный.

– Да уж… Думали они. – Рабэ презрительно поглядела на старшего команды снежных эльфаров.

Тот под ее взглядом стушевался и опустил глаза.

– Помогите мне. Наложите на меня благословение! – велела Рабэ.

Эльфар исполнил ее приказ беспрекословно.

Девушка наложила руки на раненого. Но сила из нее не выходила, ножные кандалы блокировали магию.

– Снимите ножные кандалы, – попросила она, – я не могу лечить.

Здоровяк замялся и переглянулся с другими эльфарами. Впервые Рабэ увидела в его глазах сомнение.

– Ну же! – требовательно прикрикнула она.

– Снимай, Зарка-ил, – отозвался один из эльфаров. – Сумир-илу нужна помощь.

Здоровяк достал ключи и, присев рядом с девушкой, осторожно приподнял подол ее платья. Рабэ помогла ему и приподняла платье почти до колен. Делала она это специально, но как бы невзначай, сильно смущая парней.

Смущенный Зарка-ил быстро отстегнул кандалы и, не зная, что с ними делать, встав с корточек, стал вертеть их в руках.

Рабэ вновь присела рядом с раненым. Наложила заклинание исцеления и, отобрав эликсир у одного из эльфаров, стала вливать в рот раненому.

Она стала свободна и могла принять свой демонический образ. Тогда эльфарам не поздоровилось бы, но хозяин запретил ей это делать.

«Как жаль, что свободу я обрела так поздно», – отвлеченно подумала Рабэ. Но, сразу же отогнав ненужные мысли, она приказала:

– Дайте мне перевязочный материал и кусок кожи.

Возница бросился к своему ящику на повозке и вскоре притащил все нужное. Растерянно протянул Рабэ:

– Вот.

Рабэ, не глядя на него, взяла кожу и положила Сумир-илу под голову, затем осторожно перевязала шею, закрепив ее в одном положении. Туго перебинтовала грудь.

Раненый пришел в себя и поморщился от боли.

– Дышать больно… – прошептал он.

– Молчи! – Рабэ положила руку ему на голову. – Потерпи немного, скоро будет легче.

У эльфаров с собой не было сильного зелья исцеления. Оно стоило баснословно дорого.

– Дайте ему сонного зелья, – распорядилась она, вставая с колен. – И положите своего товарища в повозку. До приезда на место он уже встанет на ноги. – Она посмотрела в глаза Занда-илу. – Кто его так?

– Змея… Огромная змея. Она упала на него с дерева, сбила с лошади и обхватила. Я… я…

– Понятно, – прервала его Рабэ. – Вы ее убили?

– Да, но с трудом, – ответил за Занда-ила Зарка-ил. – Живучая тварь. Магия ее не брала, мечами изрубили.

– Понятно, – повторила Рабэ. – Тут много опасностей, и кони это чувствуют.

Она проследила, как раненого положили на ее место в повозку, подоткнула ему под спину соломы и вернулась.

– Можете надевать ваши кандалы, – обратилась она к Зарка-илу.

– Не стоит, льерина, – хмуро отозвался он, – просто дайте обещание не убегать и не вредить.

– Обещаю. – А затем как ни в чем не бывало принялась командовать: – Ты, – она ткнула пальцем в Занда-ила, – разожги костер. А ты, Зарка-ил, возьми парочку бойцов и сходите принесите ту змею, что вы убили.

– Э-э-э… Зачем? – удивленно спросил Зарка-ил.

– Я приготовлю завтрак.

– Почему я должен выполнять приказы непонятно кого? – возмутился сутулый Занда-ил.

Ему было неприятно, что девушка увидела его слабость. Она могла подумать, что он струсил. Он гордо выпрямился, задрал нос кверху и стал похож на петушка.

– Почему непонятно кого? – с достоинством ответила Рабэ. – Вашей будущей княгини. Или ты сомневаешься в этом, Занда-ил?

Эльфары застыли с открытыми ртами.

– А вы что думаете, – повернулась она к ним. – Вы меня везете на казнь? Или в заточение?

Первым опомнился Зарка-ил.

– Быстро разжег костер, – приказал он Занда-илу. – И спрячь ноздри, сопли видно.

Тот сразу сдулся и стал ниже. Ссутулился, словно взвалил на себя тяжелый груз, и, не глядя на Рабэ, пошел собирать сушняк.

– Вы двое, – продолжал распоряжаться предводитель, – принесите сюда змею.

– И голову не забудьте! – крикнула вслед эльфарам Рабэ.

Вскоре они притащили большую зеленую змею.

«Перламутровый дракон, я так и знала», – мысленно улыбнулась и похвалила себя Рабэ.

Змею небрежно бросили к ногам девушки, туда же полетела голова.

– А голова вам зачем? – не выдержал Зарка-ил.

– Хочу, чтобы вы мне ее подарили, – отозвалась Рабэ, споро разделывая змею.

– Забирайте, – пожал плечами старший отряда. – Вы не против? – спросил он остальных.

– Нет… Нет… Не против, – послышались голоса стоявших вокруг эльфаров.

Когда куски мяса были нанизаны на ветки и стали жариться на углях, по поляне поплыл манящий аромат мяса. Свободные от дежурства эльфары столпились вокруг костра.

– Вкусно пахнет, – проглотив набежавшую слюну, произнес Занда-ил.

Выложив мясо на плетеный поднос и обложив его сухарями, Рабэ разрешила:

– Ешьте.

А сама принялась за голову. Демоница разделочным ножом разжала челюсти змеи и стала вытаскивать ее прозрачные зубы.

«Хозяину пригодятся», – довольно размышляла она.

Все перестали есть, увидев, какие зубы она доставала.

– Вот это да-а! – присвистнул Занда-ил. – Сколько же они стоят?

– Они бесценны, – спокойно ответила Рабэ. – Я девушка уже бедная, и это мое приданое.

– Да уж! – ошеломленно проговорил Зарка-ил. – А мы и не знали… Такие зубы есть только у… Вернее, были у нашего бывшего князя. А вы, льерина, молодец. Ловко вы…

Он хотел сказать: «Провели нас», – но понимал, что эльфарка никого не обманывала. Она всего лишь, пользуясь их неосведомленностью, попросила себе голову змеи.

– Я просто знаю немного больше, чем вы, леры, – с улыбкой ответила девушка. – Я более предприимчива, потому и буду вашей княгиней… – Она сделала удивленное выражение лица. – А вы что, против?

– Чтобы вы были княгиней? – Зарка-ил впервые улыбнулся. – Лично я не против. А вы? – обратился он к товарищам.

– Не против, – вразнобой ответили те хором.

Неожиданно их привлек шум наверху. Эльфары подняли головы и увидели на дереве над ними, на нижней ветке большую белку. Она смотрела на жареную змею и, наклонив голову, прислушивалась к разговору.

Занда-ил свистнул и поманил белку пальцами:

– Кис-кис… Ути-ути…

– Это что тебе, кошка, что ли? – засмеялся один из эльфаров. – Или утка? На, – кинул он кусок мяса белке.

– Белки мясо не едят, – недовольно поморщился Зарка-ил.

Но белка ловко на лету подхватила кусок и стала жадно есть.

– Ничего себе! – воскликнул Занда-ил. – Едят, и еще как едят.

Он встал, взял еще один кусок и поднес к морде белки. Та облизнулась и молниеносно ухватила кусок.

Занда-ил истошно закричал и, разбрызгивая вокруг себя кровь, замахал рукой. На его руке не было двух пальцев. Первым опомнился Зарка-ил. Он выстрелил в белку ледяным копьем. Но синее жало просто рассыпалось искорками об ее окровавленную мордочку. А белка, неожиданно зарычав как пещерный медведь, прыгнула на ближайшего эльфара. Она вцепилась ему в голову и, разинув пасть, откусила огромный кусок вместе с черепом.

Занда-ил перестал кричать и отпрыгнул в кусты. Эльфар, которому белка прокусила голову, упал, разбрызгивая кровь и мозги, в костер. Запахло паленым. Какой-то эльфар выхватил меч и рубанул белку по спине. Но лезвие отскочило, как от стальной болванки, а разъяренная белка, оставив жертву, повернулась к обидчику. Показала острые клыки и, стремительно прыгнув к нему, вцепилась в подставленную в последний момент руку и откусила запястье вместе с мечом. Теперь уже орал раненый эльфар. Остальные быстро отступили. Кто-то вытащил меч, кто-то подхватил копье, а несколько эльфаров применили магические амулеты.

Столб огня, снежный буран, огненная стрела обрушились на белку и лежащего ничком в огне костра эльфара.

Но вся эта магия рассыпалась искрящимися огоньками, не причинив вреда белке.

– Она нейтрализует магию! Не бейте ее! – крикнула Рабэ.

Белка повернулась на голос и посмотрела на девушку. Та не стала ждать нападения, а швырнула в нее голову змеи. Сама же шустро нырнула в кусты.

Белка ненадолго задержалась с головой. Она поймала ее, понюхала и отшвырнула в сторону. Ее больше привлекала живая кричащая добыча с горячей кровью. Поэтому, рыкнув, белка бросилась за девушкой в кусты. Но там ее ждала уже демоница в своем истинном облике и под невидимостью. Белка, потеряв девушку, остановилась. Запрыгнула на дерево, ухватившись за ветку дерева одной лапой, и удивленно заозиралась. Дичь внезапно пропала, и это ей не понравилось. Она закрутила головой и возмущенно засвистела. И тут же почувствовала, как ее схватили за шею. Попыталась вырваться, но не смогла. Впервые из охотника она превратилась в добычу. Забилась в крепких руках демоницы, захрипела. Жизнь быстро утекала из нее. А Рабэ, забыв обо всем на свете, с наслаждением стала поглощать ее. Если от магии Сивиллы у белки была защита, то сопротивляться магии хаоса белка не могла. Вскоре из нее выпили всю жизнь, и она повисла безжизненной тушкой в руках Рабэ.

Опьяненная Рабэ пребывала в эйфории. Ее шатало. Но она все же смогла, услышав шум в кустах, быстро принять облик эльфарки.

В кусты, словно быки, с шумом вломились Зарка-ил и возница с мечами наперевес.

Увидев Рабэ с тушкой белки, они замерли. Остановились в двух шагах от этой странной парочки. Неуверенно потоптались на месте, не решаясь приблизиться.

– Вы ее поймали? – удивленно спросил Зарка-ил. – Но как?

Рабэ сделала два шага к ним и пошатнулась. Она была пьяна.

Ее подхватил под руку возница.

– С вами все в порядке? – озабоченно спросил он.

– Да… Я… я просто… устала.

Девушка кинула тушку белки Зарка-илу, а он, отшатнувшись, отбил ее мечом, и та улетела в кусты.

– Как вам удалось ее убить? – не веря своим глазам, спросил он.

– Не знаю, лер, я ее задушила. Так испугалась…

– Испугалась и задушила? – ошарашенно повторил возница. – Вот это я понимаю, княгиня! А что будет, Зарка-ил, если она своими ручками схватит без испуга? Хе-хе. – Он нервно рассмеялся. – Испугалась и задушила. Ха-ха.

Они втроем вышли к остальным эльфарам. Те образовали круг, встав спина к спине. Увидели своих, и раненый эльфар, зажимая рану, спросил:

– А где белка?

– Сдохла, – отозвался Зарка-ил и тоже нервно рассмеялся. – Льерина ее от страха задушила.

Эльфары вытаращились на девушку, а та огляделась и вроде как не к месту произнесла:

– Кони не храпят.

– Да, и что? – прислушавшись, спросил Зарка-ил.

– Опасности больше нет, – вместо девушки отозвался возница.

Глава 7

Планета Сивилла. Верхние планы бытия

Перед возвращением в свой замок я решил навестить Град на Горе. Хотел оставить там сбежавших ко мне спецназовцев – обормотов и картежников, что без ссор не могли прожить и дня, а заодно поговорить с Авангуром о мастере астрала, может, он что знает.

К своему удивлению, я очутился не как обычно на крепостной стене, вернее, на площадке с фонтаном, где до недавнего времени жила моя русалка крула, а в высоких палатах, украшенных белым мрамором, резьбой и скульптурами. Присмотревшись, я узнал самого себя в разной одежде и как бы совершающим подвиги.

Я усмехнулся и покачал головой. Культ моей личности процветал вовсю, даже в художественных формах. Видимо, Мата, моя новая управляющая, решила, что без этого никак. Подданные должны видеть мои подвиги и благоговеть.

Осмотрев убранство большого зала, увидел вычурный трон, подошел и сел на него. По всей видимости, это был мой дворец.

В тронный зал чинно вошла управляющая и поклонилась. Следом вбежали воины и девушки в красивых нарядах. Воины встали возле трона, а девушки с опахалами – за ним. Все красавицы как на подбор. Только лесные эльфарки вызывали у меня опасение. От них не знаешь чего ждать. Напрыгнут сзади и вцепятся в горло.

Но те вели себя спокойно.

– Господин, – хорошо поставленным голосом проворковала Мата, – ваш народ рад приветствовать вас в вашем замке.

Грянула музыка, и неизвестно где находящийся хор красиво затянул:

– Славься, Град на Горе…

Из меня полезла неразлучная троица и тоже затянула псалом.

– Пошли вон! – тихо приказал я им. А то удумали махать руками и змеями перед моим сиятельным лицом.

Пока хор прославлял град, появились Рохля и Авангур. Они встали в стороне и ждали окончания приветствия.

Я понимал, что здесь существуют свои правила. Как говорила моя бабушка, не нами придумано, не нам отменять. Поэтому я терпеливо ждал окончания хорового пения. Как только хор умолк, управительница уперла руки в боки, ну точно как Лианора, и нахмурила брови.

– Вы, трое бездельников! – обратилась она к спецназу духов. – Подошли сюда и рассказали, где шлялись.

Троица тут же юркнула за трон. Рострум громко зашептал мне в ухо:

– Господин, спасите! Это не женщина, это управомучительница.

– Сами, сами, – отмахнулся я. – Все сами решайте. Макарошки всегда по одной цене!

И тут же раздался приглушенный писк Мастера. Это стража выпихнула их перед управительницей. Мастер при этом споткнулся и упал.

– Это все он, – произнес Мастер и показал пальцем на Мессира.

– И ниче не я, – отрезал тот и ткнул пальцем в Рострума. – Это все он.

У Рострума затряслись колени, а змеи выпрыгнули и, извиваясь, устремились прочь, унося его глаза.

– Глаза! Мои глаза! – заорал он. – Я ни при чем! Это все он! – И ткнул пальцем в меня.

От неожиданности я даже растерялся. Как-то странно замкнулся круг на мне. Ничего лучше не придумав, я ответил, честно глядя в глаза управительнице:

– Он врет. Это не я.

Хотя сам не понимал, что не я, почему не я и в чем, собственно, меня обвиняют. Просто попав в ситуацию, когда меня непонятно в чем обвиняют, я поступил как ребенок и ответил первое, что пришло в голову.

Управительница поклонилась и сурово произнесла:

– Я разберусь, господин.

В этой фразе я услышал приговор несчастному, и не только я это услышал. И так как меня никто здесь наказать не мог, то от ее слов мне стало легче. А два бездельника изобразили сильное стремление помочь Роструму и, заорав в две глотки:

– Держи их! – бросились прочь из зала.

Каждый раз, когда я попадаю на свою гору, происходит что-то невообразимое. Надо же! Я испугался своей управительницы!

Подошли Авангур и следом Рохля. Рохля со странной опаской поглядывал на девушку.

Та зыркнула на него и произнесла:

– Не задерживайся, у тебя много работы.

– Да, дорогая, конечно, – пролепетал он.

Я посмотрел на хранителя, который съежился под ее взглядом, и удивленно переспросил:

– Дорогая?

Авангур расхохотался:

– Наш Рохля влип. Еще, глядишь, и женится.

Рохля еще больше ссутулился и, пряча глаза, проблеял:

– Командор, спасите… Отправьте меня на мое служение…

– А что так? – удивился я. – Сам пойдешь, без нас?

И поглядел на стоявшую в стороне и смотревшую на нас девушку, которая сузила глаза и ими расстреливала Рохлю. Мне даже показалось, что увидел в этом взгляде смертельный приговор слабохарактерному хранителю: «Еще слово, и я тебя расстреляю!»

– Пойду, командор! – живо отозвался Рохля. – Только отпустите!

Я посмотрел на него, потом на управительницу и подумал: «Я тебя здесь не держу. Сам остался… Но что-то ты сделал неправильно».

И тут меня осенило. Рохля соблазнил Мату. А та девушка хваткая, своего не упустит. Заявила на него права. Теперь он хочет удрать.

Мне стало смешно: «Нехорошо, парень, обманывать девушек, а потом убегать от них».

– Полагаю, что ты один не справишься, Рохля, – сделав вид, что думаю, ответил я. – Тебе нужен помощник.

– Я согласен, – сразу же ответил он. – Возьму Рострума и его команду.

– Ну это вряд ли, – покачал головой я, отметая его устремления. – Они мне здесь нужны, да и помощники они такие, что скорее в гроб сведут. А возьми вон мою управительницу. Эта никому спуску не даст. Ты как? – обратился я к Мате. – Пойдешь с Рохлей помогать ему в его служении?

– Пойду! – твердо и решительно, словно жена декабриста, отозвалась девушка.

Рохля от такой постановки вопроса разинул рот. Он глотал воздух, словно вытащенная из воды рыба, силился что-то сказать, но я опередил его.

– Не благодари, брат, – похлопал его по плечу и подтолкнул к девушке. – А ты, – я с улыбкой посмотрел на довольную, словно объевшаяся сметаной кошка, Мату, – найди себе замену.

Рохля, не в силах произнести даже слово, мог только моргать и переводил взгляд с меня на Мату и обратно. По его виду можно было подумать, что жизнь хранителя в один момент рухнула и злая судьба ударила по голове, лишив дара речи. Но все же он смог собраться.

– Почему-у?.. – еле слышно прошептал он.

– Потому что я обещал тебе помощь, Рохля, и держу обещание. Вы начнете, а мы с Авангуром, как освободимся, придем укреплять твое служение. Ну иди, не стой столбом, – похлопал я его по плечу и подтолкнул. – Я верю в тебя, мой названый брат. – И, понимая, что он сейчас может сорваться, обратился к управительнице: – Мата, забирай своего нового господина, и отправляйтесь совершать его служение. Помогай ему во всем.

Девушка словно только этого и ждала. Она решительно подошла к обомлевшему от такой несправедливости хранителю, заботливо поправила на нем рубашку, погладила по спине и проворковала:

– Пошли, дорогой. Тебя ждут великие дела.

Рохля уперся, но Мата прикрикнула:

– Я кому сказала?!

И будущий хранитель гномов шмыгнул носом и поплелся прочь.

– Интересно, – спросил я, глядя им вслед, – как они нашли друг друга? Она же просто дух. И как жить будут?

– Нормально жить будут, – отозвался Авангур. – Мата девушка с характером мужчины, умная, решительная. Она его направит. Беоте мало не покажется.

– Но она же неживая… Она дух, не ушедший за грань. Бесплотная.

– И что? Он хранитель. Даст ей новое тело.

– Такое возможно? – удивился я.

– Возможно, брат, – засмеялся Авангур. – Как твои дела? Не видел тебя в степи.

Я почесал подбородок, размышляя, как рассказать Авангуру о своем приключении в подземелье Азанара. Он еще сбил меня с мысли своим обращением «брат».

Как к этому отнестись? Положительно, но что тогда за этим последует? У братьев совсем другой уровень отношений, а надо ли мне так приближать покровителя пророков? С другой стороны, они такие родственники, что живьем друг друга в могилу закопают. Да еще и плюнут сверху и гору камней насыплют, чтоб не вздумал вылезти.

– Как дела? – переспросил я, оторвавшись от своих мыслей. – Вопросы у меня к тебе есть.

– Вопросы? Интере-есно. С тобой не соскучишься. Задавай.

– Ты слышал что-нибудь о мастере астрала?

– Мастер астрала? Первый раз слышу.

– Жаль, – разочарованно вздохнул я. – Думал, ты мне поможешь. Ладно, пойду, дела есть.

– Подожди, – поднял руку Авангур. – Расскажи, в чем проблема, может, я и помогу.

– Да понимаешь, дело было так. Шел я недавно по подземелью под Азанаром и вдруг услышал шаги. Оглянулся, а там такая пелена повисла, где я прошел, как туман, и по туннелю стелется, и шаги слышны были из нее. А потом меня стали передразнивать… Я сунулся в пелену посмотреть, кто там, а из нее вышел мой двойник.

– Это не мастер астрала, – произнес Авангур и поджал губы. – Что дальше было?

– Дальше? Дальше я стал драться с этим двойником. Я бил его, он бил меня…

– Он ушел?

– Даже не знаю, ушел или нет. И как это обозвать?

– В смысле? Он бродит вместо тебя по городу?

– Нет, на него напал лесной эльфар и он принял образ лесного эльфара… Если кратко – я убил лесного эльфара, и тот двойник вновь стал туманом и втянулся в свод подземелья. Больше я его не видел.

– Подожди. – Авангур поднял голову кверху и зашевелил губами, как будто листал книгу: – Так, это не то, это тоже не то… Вот. – Он опустил голову и посмотрел на меня.

Я же, наоборот, поднял голову, силясь рассмотреть то, что увидел там он. Но видел только синее небо в облачках.

– Что вот? – Я посмотрел на Авангура.

– Тебе повезло, брат. Страшно повезло, что рядом оказался лесной эльфар. Он что, тоже за тобой охотился?

– Почти, – уклончиво ответил я. – Так ты знаешь, что это такое?

– Если просто объяснять, то ты, верно, знаешь, что есть мир живых и мир за гранью, куда уходят души умерших и потом растворяются в эфире. Но часть душ – те, кто не хочет окончательно умереть, сбиваются вместе и потом притягивают других, и так образуется плотный сгусток тех, кто не хочет растворяться. Они словно гроздь винограда повисают над гранью. Тут появляется колдун – ловец душ. Он заклятием тащит эту гроздь к миру живых и начинает управлять этой сущностью. Я не знаю даже, как ее назвать. Но просто так эту сущность в мир живых не протащить. Нужна точка призыва. Место, где сильны эманации смерти.

– Эманации смерти? – переспросил я. – Есть там такое место. – Я передернул плечами при воспоминании о встрече с суккубами. – И как ты думаешь, – спросил я, – что стало с этой… гроздью?

– Не знаю. – Авангур отвел глаза.

«Что-то знает, но не хочет говорить», – догадался я.

– Думаю, он потерял тебя.

– Кто он?

– Твой двойник. Вернее, он теперь двойник лесного эльфара.

«Или пня», – подумал я.

– Но в любом случае тебе нечего беспокоиться.

– А ты, случаем, такого колдуна не знаешь? – поинтересовался я.

– Нет. Не знаю. Это должен быть тот, кто занимается некромантией… И кто хочет навредить тебе.

– Ты намекаешь на Рока? – в лоб спросил я.

Авангур засмеялся:

– Нет, это не работа Рока. Он до такого не опустится. Ему нужна яркая победа, чтобы все видели, какой он молодец. А тот, кто притащил эту сущность из-за грани, – тихушник, он прячется. И сразу предупреждаю: не думай о тех, кого ты вывел из лабиринта. Они связаны договором.

«Тихушник, значит, – стал размышлять я. – Колдун, способный вытащить из-за грани души, не желающие превратиться в ничто. Хотя почему в ничто – в информацию, которой потом пользуются живые, получая ее из инфослоя в виде откровений и открытий».

Авангур помолчал, присматриваясь ко мне, и спросил, прерывая мои раздумья:

– Почему ты не переходишь сюда, как Рок или Беота? Живи в покое здесь и управляй смертными.

– Да о чем ты говоришь, я тут со скуки умру! Да и друзья у меня внизу, и невесты.

– Забери их сюда. Правда, они все равно рано или поздно умрут, но ты им дашь новые тела… Ты же почти бог.

– Вот как? Новые тела? – удивленно переспросил я. – Я как-то об этом не думал.

«Хотя если следовать законам мироздания, то я же изучал в школе закон сохранения энергии и материи. Как там? Энергия переходит в материю, а материя – в энергию. Что верно для изолированной системы. А эта система изолирована и свойства благодати как энергии позволяют воплощать ее желанием того, кто может управлять этой энергией, в материальные структуры. А я могу. Так почему же не создать из нее тело и вселить туда духа?» – подумал я.

– Ладно, спасибо, – улыбнулся я Авангуру. – Присмотри тут за делами, а я отправлюсь на грешную землю.

– Ты ставишь меня старшим над всеми? – спросил Авангур.

– Ну уж нет, – рассмеялся я. – Оставь кошку сметану сторожить, и та ее слопает. Остаешься смотрящим за ситуацией.

Авангур тоже рассмеялся:

– Не доверяешь?

– Нет, – ответил я и исчез.

Через корабль-базу прыжками телепортов добрался до замка и сразу в свой кабинет.

Там, обложившись бумагами, сидела и что-то писала Чернушка. Я, стараясь не испугать ее, хлопнул дверью, как будто вошел через нее. Она подняла голову и, увидев меня, с радостным визгом бросилась мне на шею. Минуту объятий и лобзаний я выдержал. Потом усадил ее к себе на колени и стал спрашивать о делах.

– Появился Фома с белыми дзирдами и девочкой-человечкой, – сообщила она.

Чернушка никак не могла привыкнуть называть эльфаров эльфарами. Для нее снежные эльфары были белыми дзирдами, а лесные эльфары просто выродками.

– Лия разместила их в гостевом крыле замка. Приходили от тебя люди, я с ними поговорила и отдала дом алхимика. Они приступили к работе. Бурвидус отправлен Лианорой на медный рудник, повышать производительность. Дядька Овор сам приезжал и привез с собой десять ветеранов, теперь они тренируют воинов, как ты говорил… – Она запнулась. – В хвост и в гриву. Как ты справился со своими делами? Надолго прибыл?

Я обнял девушку.

Да, она отличалась от Ганги неистощимой нежностью и желанием помогать. Ганга более скупая на чувства и более решительная. Она излишне самостоятельна и не выносит власти над собой. Она как дикая кобылица с норовом. И при этом они все-таки нашли общий язык и доверились друг другу.

– Ночью убуду. С делами вроде справился. Но есть еще. Надо ехать к великому хану в степь и потом в Снежное княжество. Заберу Фому и эльфаров с собой. Хотел забрать сокурсников, но передумал. Как прибудут, просто размести их в замке, пусть отдыхают.

– Тогда пошли в твою спальню! – Она вскочила и потащила меня за собой.

Вышли мы только к ужину, чем удивили всех. Черридар хлопал глазами и силился задать вопрос, но с его уст слетало только одно слово:

– Как… Как?

– Не беспокойся, тан Черридар, – успокоил его я. – У меня есть свои тайны. И вины твоей, что меня прозевали, нет.

За ужином я сообщил эльфару и Фоме, что ночью мы убываем. Невесту молодого Радзи-ила тоже заберу с собой. После чего ушел в ускоренный режим и долил кому надо снотворного. Я должен был действовать быстро, потому что мое расслоенное сознание подсказывало, что в степи зреет что-то малоприятное для меня. А мои спутники не должны были видеть корабль-базу.

После ужина ко мне подошел лер Эману-ил.

– Тан, – обратился он ко мне на человеческий манер, – вы могли бы уделить мне немного времени?

– Да, конечно, пройдемте в мой кабинет.

Когда мы уселись, эльфар ненадолго замялся.

– Вы понимаете… Я хочу поговорить о той девушке, Керти, которую мой сын считает своей… э-э-э… невестой.

Я молча смотрел на смущенного аристократа, не испытывая желания помогать ему. Пусть сам выскажется, что об этом думает.

– Я считаю, что эльфару не пристало связывать судьбу с простолюдинкой. Такой мезальянс не принесет ничего хорошего… Понимаете?

Я холодно посмотрел на него и ответил:

– Пока нет.

– Ну… это не та партия, которая нужна моему сыну.

– Вот как? А у вас есть на примете снежная эльфарка, что согласится стать женой вашего сына?

Лер, бывший посол, отверженный своим народом, гонимый своим домом и ставший позором для своего рода, заморгал.

– Нет… Но все может вскорости перемениться. У нас будет свой дом, влияние, и тогда…

– А от меня вы что хотите, лер? Я их не сватал.

– Вы, как глава дома, имеете право разрешить или запретить такой брак. И я прошу вас запретить ему жениться на этой девушке.

Я в упор посмотрел на эльфара.

Никакое новое дело не обходится без сложностей. Все учесть невозможно. Вот и первые проблемы со «снежками» настигли меня. Сын привязался к девочке из людей. Общая беда свела их вместе. Отец не хочет одобрить выбор своего сына. Условности, предрассудки, глупые принципы и гордость – все это накладывается на реальность и становится помехой в реализации планов. Главное, чтобы эти помехи не стали непреодолимыми.

– А что хочет ваш сын, лер? – прервав молчание, спросил я.

– Он хочет жениться на бывшей рабыне. Но он еще молод и потому совершает ошибки.

– Ошибки, лер, совершают не только в молодости, но и в зрелом возрасте и старости. Какую ошибку совершили вы, лер?

Эльфар явно растерялся:

– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, тан?

– Лер Эману-ил, раз уж мы с вами связаны такими узами и необходимостью, мы можем, наверное, и более доверительно друг к другу относиться, не так ли?

– Совершенно верно, тан.

– Тогда расскажите мне, как случилось, что вы, посол Снежного княжества, лишились дома, службы и стали изгоем, а ваш сын стал рабом у орков, а ведь он был наследником князя Снежного княжества.

– Я не знаю, тан… – Эльфар пришел в смятение. – Это был приказ князя перед смертью. Что послужило причиной, не могу даже предположить.

– Можете, – жестко произнес я. – Только не хотите. В этом нет секрета для сведущих, – грустно улыбнулся я. – А вы несомненно сведущий.

– Я не внимаю сплетням и слухам, – гордо поднял голову эльфар.

– Ну тогда я расскажу вам о причине ваших бед, лер Эману-ил… Жаль, что вы не пошли на откровенность. Ну да ладно. Причину этих событий знаю не только я, но знают и в спецслужбе лесных эльфаров, и в Братстве молодых домов. Ну а ваш покорный слуга случайно узнал это, когда спасал внучку князя льерину Тору-илу. Вы хотите узнать, почему такое случилось с вами?

– Хочу, – чуть помедлив, ответил эльфар.

– Только предупреждаю, эта информация вам очень не понравится, – уперев тяжелый взгляд в своего визави, пояснил я. – И если вы попробуете усомниться в моих словах, я вызову вас на дуэль и убью. Мне не нужен подданный, который не верит своему сюзерену.

Эльфар остолбенел, но быстро взял себя в руки.

– Тан, что бы вы ни сказали, я не позволю себе усомниться в ваших словах. Ваша репутация сама за себя говорит. Вы – человек чести.

– Тогда слушайте. Вы совершили ошибку, когда женились на племяннице Великого князя. Она была женщиной недальновидной и развращенной праздным образом жизни, вниманием мужчин и тем, что вы ей потакали в ее прихотях. Любила балы, увеселения. Она не поехала с вами в империю, а осталась в княжестве. И вы позволили ей это. Почему?

Лер Эману-ил нахмурился:

– К чему вы клоните?

– Просто ответьте на вопрос.

– Она не хотела ехать к людям и хотела воспитать сына приверженцем наших традиций.

– А вот и нет, лер Эману-ил. Все было не так. Она не захотела ехать, потому что у нее был любовник. И сыном она не занималась. Он жил в вашем поместье, а она – в своем. Дело в том, что на ее поведение обратили внимание предатели и шпионы Вечного леса и воспользовались ее слабостями. Шпионы Лесного княжества подкупили прислугу и опоили вашу жену приворотным зельем. А помогали им агенты спецслужбы княжества, входящие в Братство.

Это была многоходовая операция Великого леса и предателей из снежных эльфаров, рассчитанная на длительный срок и ведущая к смене княжеского дома и снижению влияния старших домов. Скука, любовь к интрижкам и неразборчивость в связях привели вашу жену в постель к лесному эльфару, от которого она родила дочь. Девочку прятали от всех, а ваша жена стала послушным орудием в руках предателей. Она боялась огласки. Но пришло время, когда тайное могло стать явным, и девочку продали работорговцам, после чего она очутилась на острове магов. Затем ее любовником стал ваш секретарь, которого вы к ней так неосмотрительно направили.

Эльфар словно окаменел, внимая моим словам, он даже не дышал.

– Су – снежная эльфарка, невеста Фомы – дочь вашей жены от лесного эльфара. Ее спас Фома и привез сюда. Есть еще одна девочка – снежная эльфарка, которая обладает даром видеть прошлое, ее продали демонам, и я ее вытащил из нижнего слоя Инферно и прячу. Так вот, она может рассказать о прошлом того, кого видит…

Я помолчал, давая леру Эману-илу время осмыслить сказанное.

– Как-то информация о связях вашей жены дошла до князя, – продолжил я. – Он вызвал к себе племянницу, и та, по-видимому, во всем созналась. Князь понял, что за этим последует. Связь матери наследника с лесным эльфаром откроется. В глазах всех снежных эльфаров это немыслимое преступление, усугубленное прелюбодеянием. Он сразу понял, что на весь его род, на весь дом Великого князя ляжет вечный несмываемый позор. Этот дом просто сотрут с лица земли, проклянут и вычеркнут из памяти. Воспользовавшись этим, молодые дома возьмут власть в свои руки и заключат союз с лесными эльфарами, и через предателей лесные эльфары будут править Снежным княжеством.

И тогда князь пожертвовал собой, племянницей и прихватил тех, кто знал о проступке вашей жены. Он унес это все с собой в могилу. Вас пощадил и просто лишил родины. Он не допустил позора дома и вырвал козыри из рук предателей. Теперь уже ничего не докажешь. С мертвых не спросишь. Таковы, лер, ужасные последствия вашей ошибки как мужа позволить жене жить отдельно, – жестко произнес я. – Ошибки вашего сына не идут ни в какое сравнение с вашими.

– Как вы узнали? – с трудом выговаривая слова, спросил бывший посол Снежного княжества.

– Мне это открыла девочка-провидица. Она может заглянуть в прошлое. Я могу вас с ней познакомить, она много расскажет про вас.

– Не надо. Я вам верю, – одними губами прошептал эльфар. – Как же князь узнал про связь?..

– Могу только догадаться, – уклончиво ответил я, не желая говорить, что приложил к этому руку. – Где-то враги допустили ошибку, и князю донесли верные слуги.

– Да, вполне возможно, – проговорил эльфар.

– Теперь что касается этой девочки, Керти. Она пошла на смерть ради вашего сына, она подверглась жесточайшим мукам, и она не предаст его. Что касается ее статуса, то я сделаю ее своей приемной дочерью, наделю землей, и она станет баронессой. Графиней ее сделать не могу потому, что графами признаются только рожденные в законном браке. И я понимаю, что хоть доказательств преступной связи вашей жены уже нет, но остались сплетни, слухи, домыслы, и ни один дом не отдаст за вашего сына даже девушку из обслуги. Сожалею, лер, но это так. Вы это понимаете не хуже меня. Поэтому, лер Эману-ил, вам лучше принять выбор сына, а я помогу им быть достойными друг друга и нового дома. У меня есть кое-какие возможности.

Эльфар молча кивнул и встал.

– Простите, тан, – сухим тоном произнес он, – что побеспокоил вас.

«Не дошло до него, – с легким огорчением подумал я. – Ох уж эти гордецы эльфары».

Глядя вслед ссутулившемуся леру Эману-илу, я понял, что он мне доставит еще не одну проблему.

Ночью я собрал у себя в комнате всех троих – Фому, эльфара и Керти и перенесся с ними на корабль-базу.

Девочку уложил в медицинскую капсулу и запустил универсальную программу адаптации. Встанет она уже не рабыней, а баронессой с манерами аристократки и способностью выживать в трудных условиях. Надо еще позаботиться о ее матери, оставшейся в своем родном городе Грановерде. Здесь ей делать нечего. Я полежал час в капсуле и отдохнувший вместе со спящими Фомой и снежным эльфаром переместился в Град на Горе. Оттуда уже попал в шатер Ганги в лагере Грыза. Спутников оставил досыпать и под «скрытом» вышел.

Гангу я нашел в шатре Грыза, который принимал вождей племен. Она сидела по правую руку от него.

Я усмехнулся. Надо же какой рост! Она уже руководит разведкой. Послушаем, что тут обсуждают.

– Вождь Грыз, – степенно говорил самый старый мураза из троих присутствующих вождей, – мы прибыли, чтобы засвидетельствовать тебе свою верность. После того как по нашим землям прошли ревнители старой веры, наши рода оскудели, много воинов погибло, скота стало меньше. Мы стали легкой добычей для других племен, нас выгонят с наших пастбищ. – Он поглядел на двух сидящих рядом с ним орков, и те кивнули. – Мы хотим войти в воинство Худжгарха и принять твою веру.

Грыз кивнул, показывая, что услышал старика.

– Хорошо, Тыркай-мураза, я принимаю вас под свою руку и не дам другим племенам позариться на ваши земли. А вы примите в свои племена пророков Худжгарха. Вы должны знать, что наши юноши в поход на лес не пойдут, они стали воинами в священной войне с еретиками. И вы своих не отправляйте, они пойдут в набег на империю.

– На империю? – Старик выпрямился и расцвел. – Это дело. Давно пора потрясти жирных людишек. Мы сделаем, как ты говоришь, вождь. Только ответь, – он зыркнул из-под лохматых седых бровей на спокойно сидящую Гангу, – почему по правую руку от тебя сидит женщина?

Грыз без смущения ответил:

– Она посажена здесь Худжгархом. Чтобы вы, мужчины, видели, что стали тряпками, а не воинами. Все жены свидетелей Худжгарха вышли сражаться с еретиками. А где были вы и ваши мужчины? Прятались по лощинам и оврагам. Она же убила главного шамана воинства ревнителей старой веры и стала достойна этого места.

Старики опустили головы. Что они могли ответить? Грыз говорил суровые, но справедливые слова.

Жизнь в степи круто менялась. Племена орков разделились по вере и начали кровопролитную войну.

По своей сути орки были не только кочевниками скотоводами, но и грабителями. Уступить сильному и отобрать у слабого было в порядке вещей. Поэтому племена, ослабленные нашествием орды ревнителей старой веры, приходили под руку Грыза, чтобы не исчезнуть и не раствориться в других племенах. А он всем показал, что может постоять за себя.

Пристыженные муразы встали и, оставив бунчуки своих племен на местах, где сидели, вышли.

Такие уж у них были традиции. Коли пришли просить защиты, то отдавали такому вождю право голоса в Совете вождей, и он, приходя на Великий совет, показывал эти бунчуки и говорил от имени всех этих племен.

Я проявился и спокойно налил себе в чашку Ганги гайрат. Орчанка, увидев меня, ойкнула и схватилась за сердце. Грыз оскалил в улыбке клыки.

– Привет всем, – поздоровался я, отхлебнув напиток. – Как дела? Докладывайте.

Грыз хлопнул в ладоши. Заглянула его жена, увидела меня и тут же спряталась. Грыз взял чашку, из которой я пил, выплеснул остатки себе за спину и налил мне новый гайрат – проявил уважение и показал, что считает меня старшим. Вбежала его жена с блюдом, на котором дымилось вареное мясо, обложенное лепешками.

Ганга отломила лепешку, обернула ею кусок мяса и подала мне. Пока я не поем, они говорить не будут. Пришлось есть. Наконец я вытер руки о кошму, показывая, что насытился, и посмотрел на молчаливую парочку.

– Обстановка… – начал Грыз.

– Ты надолго? – одновременно с ним спросила Ганга и испуганно заморгала.

– Говори ты, Грыз, – разрешил я.

Он еле заметно усмехнулся.

– Обстановка сложная. К нам прибывают племена, которые были подвержены нападению ревнителей старой веры, и теперь под моими знаменами девятнадцать племен, двадцать три тысячи воинов. Сила немалая. А что с ними делать, я не знаю. Не прогонять же их. Вот беру под свою защиту. Разведчики приносят вести, что по степи слухи пошли, будто я собираю войска и скоро пойду смещать великого хана… Нас много, – вздохнул он, – но где мы будем пасти наш скот?

– Хорошо, Грыз, я тебя услышал. Отдаю свидетелям Худжгарха эти земли, от предгорий Снежных гор до Великого леса и Лигирийской империи. На этих землях вас не победить. Ни в лес, ни в Снежные горы не лезьте. Территория обширная, многоводы, пастбища обильные. Живите. Принимай всех, кто захочет присоединиться. С великим ханом я недоразумения утрясу. И вот что еще. Пошли по кочевьям пророков Худжгарха, пусть говорят, что Грыз на место великого хана не рвется. Он его опора и всегда придет с воинством его поддержать. Еще подготовь мне пять повозок с провиантом и выдели сына с его отрядом в тридцать воинов. Верховному шаману скажи, чтобы выделил десять учеников, которых учил орк с синими волосами. Они будут охранять оркскую принцессу в путешествии в Снежные горы. Поведет нас Гради-ил. Кстати, он здесь? Не пропал?

– Здесь он, – ответил Грыз. – Где еще ему быть?

– Хорошо. Я встречусь с великим ханом и скоро вернусь. А ты, Ганга, собирайся, и следуйте к месту нашей стоянки, откуда ушли с Гради-илом, – я не сдержался и усмехнулся, – спасать меня. Там нас ждут Су и Радзи-ил. И захватите Фому с отцом Радзи-ила, они спят в твоем, Ганга, шатре.

– Когда выступать? – спросила Ганга.

– Сегодня и выступайте. Ждите меня там. Ждите и никуда не уходите, – погрозил я пальцем. – Старшим в мое отсутствие назначаю Гради-ила. Грыз, передашь. Ты, Ганга, слушаешь Гради-ила и самостоятельно решения не принимаешь. Все. Исполняйте.

Не успела моя невеста и слова сказать, как я исчез. До меня долетели отголоски ее мыслей: «Опять пропал! Когда же это закончится? Я любви хочу, ласки…»

Я появился на своей горе и тут же в образе простого орка очутился в ставке великого хана, на торговой площади. Хотел послушать, что говорят в народе.

Рынок был наполнен шумом, торговля шла бойко.

– Рабы! Молодые рабы!

– Речная рыба, свежая…

– Кожи! Хорошо выделанные кожи!

– Почем?

– По серебряку за кипу.

– Да ты с ума, по-видимому, сошел. Где это видано, ломить такую цену?

– Я? Ломлю цену? Побойся Отца! А то ты не знаешь, что сейчас все подорожало. Бери сегодня, завтра будет дороже.

– Это еще почему?

– Так война скоро. Придут свидетели Худжгарха и все отберут. А нас, орков, сделают рабами.

– Кто тебе такое сказал?

– Сказали люди верные, что из северной степи вернулись. Там орки образ свой потеряли и жрут других орков, особенно любят детей и женщин. Так будешь брать?

– Буду.

«Во как! Детей едят? – удивился я. – Информационная война в самом разгаре».

Я пошел меж рядов.

– Почем ячмень?

– Две кипы шкур. Или серебряк за десять мешков.

– Дорого.

– Дешевле уже не будет. Оседлые не продают зерно, к войне готовятся. – Говорящий перешел на шепот. – Когда оседлые вернулись, такое порассказывали, что видели…

– И что видели?

– Голод в северной степи. Орки орков едят. Еретики свободных орков в рабов обращают.

– До чего дожили! – Покупатель сокрушенно покачал головой.

– Да уж, – поддержал его продавец. – Тяжелые времена. Не знаешь, что завтра будет.

– А знаете, кем стали эти свидетели? – встрял в разговор сосед продавца.

– Кем? – Я сделал вид, что мне тоже интересно.

– Они теперь демонам поклоняются. Мой свояк рассказывал, что они вызвали демонов, скормили им младенцев, и те набросились на истинных детей Отца.

– Брехня, – отмахнулся я.

– Почему брехня?

– Так можно говорить, если не веришь в Отца, – ответил я. – Как Отец мог отдать победу демонам? Не верю я в это.

– Ну и не верь. Покупать что будешь?

– Нет.

– Тогда иди отсюда. Не мешай торговать.

Общую картину я уловил. Рок оказался хитрее, чем я думал. Не сумев справиться со свидетелями Худжгарха силой, он стал распускать слухи, и чем нелепее они были, тем правдоподобнее звучали.

Узнав, что мне нужно было, я пошел на холм, к ставке хана. Дорогу мне преградили воины из стражи.

– Сюда нельзя, – оскалился один из них.

– Ты что, морда клыкастая, не узнаешь меня? – удивился я.

– Узнаю, люд, – равнодушно отозвался он. – Но у меня приказ никого в ставку не пускать.

– А то, что я лекарь великого хана и сидел по левую руку от него, уже ничего не значит?

– У нас приказ, люд. Иди отсюда.

– Иди отсюда? Кто дал такой приказ?

– Не твое дело. Ступай по-доброму.

Я понял, что нити заговора дотянулись до охраны великого хана.

– Сообщите правой руке, что прибыл посол Вангорского короля, – приказал я.

Воин просто ткнул меня пяткой копья:

– Пшел вон! Не до тебя.

Я не стал спорить, развернулся и исчез. Проявился уже у входа в шатер верховного шамана и без разрешения вошел.

Старик пил гайрат и ел мясо.

– Приятного аппетита, – дружелюбным тоном произнес я. – Можно мне войти, дедушка?

Старик поперхнулся. Поставил чашку и вытер бороду.

– Заходи, раз пришел. Чего на этот раз надо?

– Хочу с великим ханом поговорить.

– А я на рыбалку сходить, – ответил старый шаман. – Да удочки нет.

Я, не считаясь с правилами, не спрашивая разрешения, сел напротив него. Из горла кувшина попил гайрат.

– Зачем тебе, дедушка, на рыбалку ходить? Прикажи, и рыбу принесут ученики.

– А тебе зачем к хану? Вспомнит тебя и сам позовет, – не остался в долгу старик.

– Передать весточку хочу.

– Мне передай.

– У меня, дедушка, все хорошо. Я жива-здорова, – спокойно начал говорить я. – Скоро поеду к снежным эльфарам. Привет тебе, и желаю крепкого здоровья, не болей и будь осторожен, а то отравить могут и ты не погуляешь на моей свадьбе.

Старик вылупился на меня:

– Ты что несешь?

– Так я передал вам весточку от внучки, как вы, дедушка, хотели, а хану весточка другая.

– У всех зятья как зятья, а у меня дурень шальной. И откуда ты на мою голову навязался?

– Сами заставили им быть. И чем я вам как зять не нравлюсь? Все остальные претенденты вонючие и с клыками. Спят на шкурах, пердят за столом и мочатся в углу, а я граф. Молодой, умный, красивый. Они вас три раза продадут и купят, а я верный.

– Красивый, – проворчал старик. – Кому нужна твоя красота?

– Как кому? Вашей внучке. Так к хану отведете?

– Зачем?

– Так лекарь я.

– И что?

– Посмотреть хочу, не отравили ли опять? Может, поздно?

Дед подобрался:

– Что-то знаешь?

– Думаю, самое время хана травить.

Старик смотрел на меня, не скрывая изумления, но молчал. Опытный интриган понимал: сам расскажу.

– По степи слухи бродят, – небрежно произнес я, – что Грыз на место хана метит. Что свидетели Худжгарха детей едят. Охрана хана служит не ему, а кому-то другому. Так что самое время поменять хана. А если с великим ханом что-то случится, все свалят на свидетелей Худжгарха, а я от них весточку принес.

– Так чего ты сразу не сказал, пустомеля? Пошли.

– Я все сразу и сказал, да вы слушать не хотели. Если бы, дедушка, подумали… если, конечно, осталось чем думать… то задумались бы, а чего это человек зачастил? И когда приходит, то всегда с важными новостями. Хотя мир в степи, вижу, для вас и не очень важен, – притворно вздохнул я.

– Ладно, я понял, зятек, пошли.

Мы вышли.

– А что ты говорил про стражу? – шагая рядом, спросил он.

– Менять ее надо вместе с начальниками, против хана они служат. Предадут.

– Точно знаешь?

– Говорю, что думаю. Фактов нет, а ощущения есть.

– Ощущения посланника духа мщения – это тоже немало, – тихо проговорил старик. – Тут многое поменялось. Совет вождей решил охранять хана поочередно. Великий не стал спорить. У южных племен большая сила накопилась. Объединились они с оседлыми. Не все… Но их хватает. Поэтому хан ведет осторожную политику. Сам должен понимать. С приходом Худжгарха многое поменялось.

Мы подошли к шатру хана. Два воина преградили нам путь.

– Что я тебе, дедушка, говорил! – повернулся я к старику.

Тот щелкнул пальцами, и воины упали на землю. Старик поманил своего ученика и, когда тот подбежал, тихо сказал:

– Передай Быр Караму, чтобы поменял всю охрану в ставке на своих, и собери здесь всех учеников. В шатер хана, кроме правой руки, никого не пускать.

Мы вошли в шатер. Хан сидел в окружении двух девушек-человечек.

«Красивые чертовки, – подумал я. – Своих зеленых девок лапать ему зазорно. Людских баб подавай. При этом мнят себя выше людей. Как же, первородные они…»

Хан увидел нас и приподнялся с подушек. Старик махнул рукой девушкам, чтобы убирались, но те ухватились руками за хана.

– В паучих превращу! – прикрикнул шаман и в голосе применил власть.

Двух полуголых соблазнительниц словно ветром сдуло. Остался только дурманящий аромат духов.

Хан молча указал нам рукой на подушки.

Рабы принесли гайрат и фрукты в меду.

– С чем пожаловал? – спросил хан, видя, что я ни к чему не притронулся.

– Надо Быра подождать, – проскрипел дед.

– Надо – подождем, – спокойно отозвался хан. – Какие новости в Вангоре?

– Готовятся к войне, но не верят, что она будет.

– А она будет?

– Будет.

Хан кивнул.

– Как здоровье его величества?

– Думаю, лучше вашего.

Хан приподнял брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Его величество охраняют свои гвардейцы.

– Ах, это? – Хан немного успокоился. – Такое решение принял Совет вождей.

Через некоторое время вошел хмурый Быр Карам.

– Что произошло? – спросил он с порога.

– Да вот, гости у нас. – Хан показал рукой на меня.

– Вижу.

Быр Карам прошел на свое место и сел.

– Воины волнуются, – сообщил он. – Я охрану поменял. Скоро надо ждать вождей.

– Послушаем, что скажет посланник Худжгарха, – отозвался хан. – Ведь ты от него прибыл? – проявил он прозорливость.

– Да. От него. – Я поставил чашу на низкий столик. – Худжгарх говорит, что свидетели его встанут на защиту хана. Грыз не претендует на ханское место. Он кочует на севере между Снежными горами и империей. Эти места Худжгарх отдал своим воинам. Под его началом девятнадцать племен и двадцать три тысячи всадников. Он поддержит великого хана во всем.

Три орка не могли скрыть удивления.

– Двадцать три тысячи, – проговорил Быр Карам, – это немалая сила. Что еще?

– В степи рождаются слухи, что скоро будет война, что свидетели Худжгарха едят детей и продались демонам. Кто-то очень умело распускает слухи. Этих орков нужно выловить и прекратить распространение лжи. Пустить другой слух, что свидетели поддерживают хана и что у них более тридцати тысячи воинов, готовых встать на защиту хана. И еще. Скоро будет поход молодых волчат. Как всегда, часть войска пойдет набегом через империю, а часть напролом, прямо в лес. Так вот, напролом в лес идти нельзя. Мало кто дойдет до поселений лесных эльфаров. Там все утыкано магическими ловушками. У меня есть карта.

Я вытащил из сумки карту и развернул. Все трое орков склонились над ней.

– Вот тут начинается лес. Он полон разных тварей, что нельзя убить магией и честным железом. Это место надо обойти. Вот, я нарисовал примерный маршрут, как нужно идти.

Быр внимательно изучил карту.

– Сведения верные? – спросил он.

– Сам проверял.

– Понял. Карту могу у себя оставить?

– Забирай.

Хан откинулся на подушки:

– Почему ты нам помогаешь?

Я честно посмотрел ему в глаза:

– Так мы же родственники! Этого мало?

– Нет, – ответил хан. – Достаточно. Ты мою пайцу не потерял?

Я достал из сумки серебряный жетон, который он дал мне вначале нашего знакомства. Пайца позволяла мне беспрепятственно передвигаться по степи и проходить в ставку, но я ни разу ею не пользовался.

– Дай сюда. – Хан протяну руку.

Я спокойно отдал. Он взял пайцу и снял с пальца кольцо. Протянул мне:

– Теперь ты мне как сын.

У меня в руках было свидетельство того, что я принадлежу к роду самого великого хана.

– Сможет ли Грыз прислать мне тысячу своих воинов для охраны ставки? – спросил хан. – И прибудет ли он на Совет?

– Сможет и прибудет, – кратко ответил я.

– Хорошо, – кивнул хан. – Я не готов еще объявить себя последователем Худжгарха. Но буду оказывать им покровительство. У тебя все?

– Нет. Избавьтесь от этих девушек-человечек.

– Быр, – хан посмотрел на советника, – продай их и займись слухами.

– Теперь все, – улыбнулся я. – Разрешите откланяться. Меня ждут в Снежном княжестве.

– Если торопишься, ступай, – разрешил хан.

И я исчез.

– Молодой бог укрепляется, – проговорил после исчезновения человека хан. – Он хочет иметь союзников в степи и выбрал нас. Нам не избежать противостояния. И нужно выбрать правильную сторону.

– А чего ее выбирать? – проворчал шаман. – Старые боги тебя отвергли и готовят переворот. Молодой бог это знает и хочет помочь. Здесь, в степи он теперь главный. Но он хочет нанести удар нашими мечами по людским землям, где старый бог еще силен. Молодой бог готовит нападение. Он после победы своих свидетелей уверился в своих силах. Да поможет нам Отец.

– Да поможет, – отозвались хан и Быр Карам.

Правая рука склонился над картой.

– Всех убедить идти через империю кружным путем мы не сможем, – подумав, проговорил он.

– Всех не надо, – спокойно отозвался шаман. – Пусть наши и те, кто нас поддерживает, пойдут через империю. И поведешь их ты, Быр.

– Я? Почему я? – изумился орк.

– Потому что в лес пойдут племена наших противников, и в это время империя нападет на Вангор. Мы двинем орду на империю, ты дождешься нас и присоединишься. А в лесу сгинут те, кто нас не поддерживает.

Быр Карам пощелкал ногтем по клыку.

– Это как-то подло, – произнес он. – Ты не находишь, старый?

– Нет, Быр, – спокойно отозвался шаман. – Я так не считаю. В степи разгорается междуплеменная война. Она обязательно случится. И пусть наши враги будут ослаблены. Они, Быр, нас не пощадят. Это всего лишь военная хитрость. Ты предложи всем пойти через империю, и все не наши откажутся сами. Ты там нужен, чтобы наши волчата не спешили. А воинами они станут в набеге на людишек.

Шаман усмехнулся:

– И я уверен, ты там встретишь нашего нового родича.

Открытый космос. Материнская планета

Щетина спрятался за полуразрушенной стеной здания. Он слился с ней, застыл. Напряженно вглядываясь в приближающийся броневик, отбросил все мысли.

Был он и враг, которого нужно убить во что бы то ни стало.

Сейчас все зависело от его меткости и сноровки. Его жизнь и жизни его спутников были поставлены на карту. И нити своей судьбы, тонкие, непрочные, готовые оборваться от струи огнемета, он держал в подрагивающих руках. Щетина потной ладонью сжимал предпоследнюю гранату. В коленях он чувствовал боль от острых углов камней, но терпеливо ждал. Ждал возможности кинуть гранату под колеса броневика.

Злобно урча мотором и дымя клубами черного дыма, броневик спускался с холма.

Щетина уже мог разглядеть оскаленную физиономию человека, прильнувшего к огнемету. Он что-то говорил тем, кто находился в броневике.

Щетина губами отсчитывал секунды:

– Один. Два…

Он должен был точно рассчитать момент броска и время срабатывания гранаты. Не позже и не раньше.

Он поднял крышку. Лоб от напряжения вспотел. Тонкие струйки заливали глаза и мешали видеть. Быстро вытерев лоб предплечьем руки, в которой сжимал гранату, нажал на кнопку два раза.

«Пора!» – решил он и несильно бросил гранату под колеса броневика. Он даже от волнения подумал, что не докинул. Но смертоносное железное яйцо ударилось о полотно дороги и покатилось прямо под днище броневика.

Щетина упал за стену и мысленно продолжал считать: «Три, четыре…» Раздался громкий взрыв. Он вскочил и выглянул из-за стены.

Он успел. Граната разорвалась прямо под машиной, и броневик с порванными шинами закрутился на дороге, издавая неприятный визг. Человек у огнемета что-то громко кричал.

Броневик, тонко скрежеща, разрывая нервы, боком скользил по покрытию дороги, прополз лаг пять и заглох. Щетина выхватил пистолет-плазмомет и не целясь, на бегу стал стрелять по стрелку. Он израсходовал весь боезапас, но попал. Тело стрелка безвольно стало сползать вниз, во внутренности броневика.

Не давая возможности остальным выбраться, Щетина выхватил последнюю гранату и, размахнувшись, закинул ее внутрь. Со всех ног припустил прочь. Лагах в тридцати от него раздался приглушенный взрыв, и он оглянулся.

Из чрева броневика повалил густой дым, а потом вылетело пламя огня.

Понимая, что опасности больше нет, Щетина вытер лоб. На его грязном от пота и пыли лице появилась довольная улыбка.

Прихрамывая на ушибленную ногу, он побрел прочь.

«Да уж, – подумал он, – вот не знал, что на старости лет стану вытворять такие вещи. Ох, барон, барон. Не зря тебя завербовал Демон. Умеет он подбирать себе помощников. Вот если вновь встречу тебя, барон, то сразу убью. Убью, и все. Так и знай».

Ему навстречу катил электромобиль. Остановился, и Щетина увидел довольные лица своих спутников.

– Здорово ты их, дон! – радостно прокричал мальчик.

– А вы чего не спрятались? – залезая в кузов машины, спросил Щетина.

– А мы хотели тебе помочь, – все так же радостно проговорил Самсул.

– Ну тогда и дальше помогайте, – устало ответил Щетина. – Я в кузове полежу.

Он чувствовал, что его нервная система на пределе своих возможностей. После того как бронетранспортер взорвался, из Вейса будто бы вытащили стержень, который держал его эти дни. Он как-то сразу обмяк, почувствовал навалившуюся непреодолимую усталость. С огорчением понял, что в отличие от старика и мальчика жить в таком стремительном темпе долго не сможет, не выдержит. А с другой стороны, Вейс считал, что большие проблемы ему пока не грозили.

«Нужно просто прилечь и отдохнуть», – убедил он себя.

Он поудобнее устроился на деревянном полу грузовичка, закрыл глаза и тут же уснул.

Ему снился он сам. Молодой, крепкий. Он шел по слегка освещенному рассеянным светом коридору.

Эту дорогу он знал и иногда выбирался сюда, когда нужно было получить ответ на трудный вопрос. Это были глубины его подсознания.

Вейс полагался на интуицию и верил, что все необходимые знания скрыты внутри него, только добраться до них непросто. Они спрятаны за нагромождением человеческого сознания, его жизненного опыта и веры в разум. Ум человека отрицает то, что человек не видит и не может почувствовать. У него нет опоры для выводов. А привыкший полагаться на интуицию не опирается на ум, когда тот пасует, он углубляется в себя и ищет ответы в своем подсознании. Он, словно исследователь, углубляется в самого себя и, как старьевщик, отбрасывает ненужный мусор мыслей, говорящих ему, что ответа нет и искать не надо.

Вейс давно научился им не верить.

Он брел по коридору. Слева и справа от него находились двери. Но он ни разу их не открывал. Вейс каким-то седьмым или восьмым чувством понимал, что оттуда он может не вернуться. Он просто потеряет дорогу обратно. Потеряет самого себя. И, хотя к нему подступало врожденное любопытство хоть одним глазком заглянуть в одну из дверей, он усилием воли сдерживал себя. А сейчас он с ужасом понял, что не может противостоять сильнейшему желанию открыть дверь. Он даже остановился напротив одной. Потер похолодевшие руки и замер.

– Открывай, не бойся, – шептал кто-то ему на ухо. – Тебя ждут. Давай, смелее.

Вейс с сомнением протянул руку и тут же резко отдернул.

– Ты боишься самого себя, – послышался негромкий смех. – Но ты же хочешь знать, что стало с тем молодым парнем, которого ты хочешь убить. Я вижу, хочешь. Открой и узнаешь.

Голос искусителя звучал негромко и мягко, ему хотелось верить, он был таким добрым и ласковым, как голос отца. Вейс запомнил этот голос на всю жизнь. И хотя отец ушел из его жизни, когда он был совсем маленьким и он его не помнил, но этот голос, который звучал в его ушах, приносил в его душу покой и умиротворение.

– Ты так часто сюда приходишь, чтобы спросить у меня совета, а теперь боишься. Ха-ха.

Вейс оглянулся. За его спиной сидел на стуле он сам, но сейчас он не прогонял Вейса, а лишь тихо смеялся.

– Что там? – спросил Щетина.

– Это ты можешь узнать, если откроешь дверь, – отозвался сидящий Вейс.

Затем потерял интерес к гостю, поднялся и шаркающей походкой старика побрел прочь. Его фигура размылась и растворилась в воздухе.

Щетина решился. Он протянул руку, взялся за ручку и осторожно приоткрыл дверь. За дверью была степь. Высокая трава колыхалась под натиском ветра. Высоко в небе летали большие птицы. К нему из норы сунулся маленький зверек. Зверек заметил чужака, недовольно свистнул и вновь исчез. По степи, по воздуху шел гул, словно что-то большое и могучее двигалось по ней. Щетина пододвинулся поближе к двери, почти вошел в нее, и тут из-за высоких кустов, загораживающих ему видимость, выскочил полуголый дикарь на большом животном с рогами. Дикарь увидел Щетину, оскалился, показав большие клыки, и, неожиданно размахнувшись, запустил в Щетину копье.

Он тут же отпрянул, присел, пропуская копье над собой. Бросил взгляд на дикаря, который был уже в двух шагах от него и доставал топор на длинной рукояти. Действовал дикарь невероятно быстро. Он замахнулся над головой Щетины, и тот, прикрыв голову руками, в страхе зажмурился, ожидая смертоносный удар. Но дикарь почему-то медлил.

Щетина открыл глаза. У его ног лежал дикарь, а над ним возвышался барон. Он осуждающе смотрел на Щетину. Затем толкнул его ногой и закричал:

– Вейс! Бегите отсюда!

И перед самым его носом закрыл дверь.

Щетина стал приподниматься, и в этот момент в дверь что-то тяжело ударилось. Дверь открылась и сильно стукнула Щетину по рукам, которые он успел инстинктивно подставить. Щетина, сбитый ударом, покатился по полу. Попытался подняться, но пол качнулся, и Щетина покатился в другую сторону. Больно ударился головой и увидел борт машины.

– Дед! Дед! Вправо рули. Вправо! – во все горло кричал Самсул.

Машина сделала резкий поворот. Щетина, вставший на четвереньки, снова упал набок и покатился к другому борту. Не понимая, что происходит, он пополз к кабине. Ухватился за борт и удержался на ногах. Машина то увеличивала скорость, то резко тормозила и при этом сильно виляла из стороны в сторону.

– Что случилось? – закричал он и застучал кулаком по кабине.

В открытом заднем окошке появилось бледное, испуганное лицо мальчика.

– Дон, на нас напали!

И в подтверждение его слов, пробив брезентовый тент грузовичка, в кузов влетело копье. Оно просвистело рядом с головой Щетины и воткнулось в борт. Щетина инстинктивно отпрянул.

– Кто напал? – успел спросить он.

Но вместо ответа мальчик закричал:

– Дед, пригнись, они нас окружили! К камням!.. К камням выруливай!

Вейс пробрался к заднему борту, выглянул наружу и увидел, что к ним бегут несколько людей с копьями. Он понял, почему машина так вихляла, их поймали в ловушку и закидывали копьями. Спереди и сзади дорогу перегородили поваленными деревьями. Старый Рамсаул кружил по дороге, не давая противникам прицелиться.

Наконец он выбрал направление и помчался к нагромождению камней, лежащих на обочине.

Преследователи отстали, и Щетина, вытащив игольник, стал расстреливать нападавших.

Стрелять метко в машине, которая подпрыгивала и виляла из стороны в сторону, было трудно, но он сумел попасть в одного. Потом, улучив момент, во второго, и преследователи замедлили свой бег. Они поняли, что добыча огрызается.

Щетина повернулся и, шатаясь, побежал на полусогнутых ногах к кабине. В окошко он видел напряженно сидящего Рамсаула, крутившего руль, подпрыгивающего на сиденье мальчика и дальше сквозь ветровое стекло камни. Старик остановил машину.

И тут из-за камней поднялась рослая фигура, человек с яростным криком запустил копье прямо в ветровое стекло машины. Щетина не целясь, почти мгновенно выстрелил несколько раз. Фигура взмахнула руками и упала под колеса электромобиля. А копье, пробив стекло, вонзилось в плечо старика.

– Дед! Что с тобой?! Не умирай! Пожалуйста!

Щетина выстрелил еще раз и попал в следующего дикаря, вскочившего на камни. Щетина выскочил из машины, подбежал к дверце, открыл ее и, подхватив копье, резко его выдернул. Поймал упавшего в его руки Рамсаула и потащил к камням. Свой игольник кинул на сиденье.

– Прикрой! – приказал он Самсулу.

Положил раненого между камнями и колесами автомобиля. Быстро достал и вколол обезболивающее. Разорвал рубаху на плече. Вновь поискал в сумке и достал жучка величиной с половину пальца, приложил его к ране. Жучок зажужжал и стал ползать. Он покрывал рану слоем пены и сшивал лапками края. Затем нырнул внутрь и исчез. На плече старика образовалась твердая корочка кроваво-желтого цвета. Старик лежал без движения и, казалось, спал.

Мальчик запрыгнул на капот автомобиля и стрелял иглами куда-то назад.

Щетина достал игольник старика.

– Самсул! – крикнул он. – Прикрой меня со стороны камней и присмотри за дедом.

Он переместился на место мальчика.

На дороге лежали тела четырех нападавших. Еще пятеро мелькали вдали, не решаясь приблизиться. Вейс оглянулся и посмотрел за камни. Там тоже маячили лагах в ста с пяток фигур, они то появлялись, то исчезали за деревьями.

«Грамотно обложили», – подумал Вейс.

– Самсул, где мы?

– Недалеко от брода, дон. Это бандиты из заброшенных шахт. Что делать будем?

В голосе мальчика звучало спокойствие, и оно передалось Щетине.

– Они попытаются напасть ночью, но мы их постараемся упредить.

– Ждать ночи нам не с руки, дон. Они позовут других бандитов, и тогда их будет много. Автомобиль – желанная добыча.

– Ну значит, будем действовать до наступления ночи. Главное, чтобы твой дед пришел в себя. Втроем мы справимся. Ждем пару часов.

Враги не приближались, но и не уходили. Через час один из бандитов, размахивая тряпкой, пошел к ним. Вейс с интересом смотрел на него.

Одет в топорщащиеся кожаные штаны плохой выделки и в меховую куртку мехом наружу, подпоясан широким ремнем, на котором висело мачете. На ногах плетеные сандалии.

– Эй! Речники! – подойдя на расстояние ста шагов, закричал бандит. – Отдавайте авто и валите куда хотите, вы нам не нужны!

– Давай поторгуемся! – закричал Щетина.

– Дон, не верьте им, они обманут, – быстро и негромко заговорил мальчик.

– Я знаю, – отозвался Щетина. – Нам нужно выгадать время, пока твой дед проснется. Если они навалятся скопом, мы не отобьемся.

– О чем тут торговаться, старик, – засмеялся бандит. – Оставляйте машину и уходите.

– Мы уйдем, уважаемый, но у нас раненый, и нам нужно сделать перевязку, дайте нам часа два-полтора, и мы уйдем. Забирайте себе электромобиль и не преследуйте нас. Предупреждаю, мы будем сопротивляться, и многие из вас погибнут зря.

– Хорошо, старый, ты меня уговорил, даю два часа, и потом уходите.

Бандит ушел.

– Как будем прорываться? – открыл глаза Рамсаул.

– Быстро же ты пришел в себя, – изумился Щетина.

– Рана пустяковая. Мясо пробито, а кость не задета, – ответил старик.

Глаза мальчика радостно блеснули.

– Ну ты, дед, меня и напугал, я думал, тебе конец. Копье вон какое большое.

– Главное, чтобы заражения не было, – тихо, но вполне твердо заявил старик. – Но, думаю, наш дон позаботился об этом. – Он вопросительно посмотрел на Щетину.

– Встать можешь? – вместо ответа спросил тот.

– Могу.

– А идти?

– Идти тоже могу. Я крови немного потерял.

– Тогда полежи еще пару часов, а потом залезешь в кабину. Мы с мальцом сделаем вид, что убегаем. К машине бросятся те, что сзади, ты их расстреляешь, мы оставим тебе станер. Поставишь на широкий диапазон, подпустишь ближе и обездвижишь. Мы сделаем круг и вернемся. На машине сдадим назад и уберем деревья с дороги. Объедем засаду. Лишь бы они подмогу не вызвали.

– Не вызовут. Эти падальщики делиться не захотят. Вот если бы ты, дон, не согласился на их условия, тогда да, вызвали бы.

– Ну хорошо, тогда ждем, – кивнул Вейс. – Самсул, марш на капот и наблюдай за обстановкой.

Время пролетело быстро. Щетина помог старику подняться и усадил в кабину.

– Мы уходим! – закричал он бандитам. – Оставляем вам деда. Делайте с ним что хотите, он уже не жилец… Держись за моей спиной, малыш, – приказал Щетина, – не подставляйся.

Он первый вскочил на груду камней и бросился бежать. В спину ему заулюлюкали бандиты. Он вдруг неожиданно сменил направление и помчался прямо на тех, кто прятался за деревьями. Двое диковатого вида мужиков выскочили ему навстречу и метнули копья. Щетина не уклонялся, он знал, что защита сработает и копья пролетят мимо. На ходу он выхватил игольник и пятью выстрелами уложил этих двоих, что оказались самыми смелыми. Трое других, увидев, как бежавший на них старик расстрелял их товарищей, дожидаться своей участи не стали и, побросав копья, бросились наутек.

Щетина остановился, присел на одно колено и, прицелившись, поразил беглецов. На дороге за его спиной разыгралась своя битва. Вейс слышал вопли нападавших, а потом жалобный вой обманутых людей. Он быстро вернулся. Но помогать уже было не нужно – шестеро бандитов лежали на дороге плотной кучкой, а Рамсаул, словно в тире, расстреливал обездвиженных бандитов.

– Победа! – запрыгал от радости мальчик.

– Нет, малыш, – поправил его дед. – Еще не победа. Эти твари нас в покое не оставят и будут преследовать. Двое сумели убежать. Надо быстрее перейти брод. Машину оставим здесь. Может, они не станут нас преследовать. Да и не проедем мы на ней далеко.

– Ты считаешь, что, взяв трофей и увидев потери, они поостерегутся? – спросил Щетина.

– Да, дон.

– Вполне может быть, – согласно кивнул Вейс.

Инферно. Поход в преисподнюю

Алеш решительно шагал по извилистому спуску в недрах горы. Темноты не было. По стенам, шершавым, вырубленным, как показалось Алешу, нарочито небрежно, змейками светились широкие прожилки. Они-то и освещали кроваво-красным светом спуск.

Прокс знал, что его противник находится впереди. Он чувствовал его присутствие и даже ощущал запах страха, исходящий от незнакомца. Этот запах повис в воздухе.

Уходить и оставлять у себя за спиной такого хитрого врага Прокс не собирался. Ловкий, магически сильный, способный проникать на его гору и проделывать проходы под ней, он внушал серьезные опасения. Такого нужно уничтожить или, на худой конец, попробовать договориться. Но оставлять его за спиной было верхом глупости.

Дорога плавно вела вниз, и через полчаса неспешной ходьбы Алеш очутился в небольшой пещере.

Ему преградили дорогу два огненных элементаля.

«Ну да, – не удивился Прокс, – что еще можно ожидать от того, кто ими может управлять».

– Ты слишком примитивен, – мысленно обратился он к убегающему незнакомцу.

И тот услышал его. Страх и злоба пробежали легким ветерком по чувствам хранителя Преддверия, и он довольно усмехнулся:

– Дрожишь!

Элементали, нарезающие круги по пещере, заметили его и, создав два огненных шара, запустили их в Прокса. Шары с гулом полетели в его сторону, но, встретив ледяную преграду, мгновенно созданную Алешом, развалили ее и исчезли, наполнив пещеру паром.

Золотой скрав действовал не задумываясь. Использовав ту энергию, которую мог черпать неограниченно, он пожелал и воздвиг ледяную стену. Пожелал – и двух элементалей окружили ледяные тиски. Затем ледяные оковы треснули и исчезли вместе с элементалями. Ждать их возрождения Прокс не стал. Он быстро подошел к их сердцам и, подняв, спрятал в сумку.

– Ты думаешь, что можешь меня так задержать? – мысленно обратился Прокс к неизвестному противнику и получил отголосок его ненависти. – Злись. Злись, – подзадорил его Прокс.

Еще через два перехода его встретил отряд демонов. За их спинами маячили две демонессы. Они яростно хлестали по полу пещеры своими хлыстами.

– Пошли прочь! – крикнул Алеш и кинул себе под ноги два сердца земляных элементалей.

Перед ним стали подниматься каменные великаны.

Увидев их, демонессы завизжали.

– Вперед, твари! – закричали они. – Убейте его!

И орда демонов с воплями бросилась в атаку.

Прокс расправил крылья и хлопнул ими, направив энергетическую волну навстречу мчащимся демонам. Они врезались в нее и увязли, а два великана, образовав камни в своих могучих лапах, стали закидывать ими демонов.

Отряд противника таял на глазах. Погибшие от камней демоны падали и тут же исчезали.

Демоницы попробовали атаковать магией, но невидимые оковы стиснули их и сжали, а потом под их безудержные вопли раздавили.

Головы их лопнули, забрызгав стены кровью, и они тоже исчезли.

– Однако тебя, неведомый недруг, слушаются демоны преисподней. Кто же ты такой?.. Хранитель преисподней?

Ответ он не услышал.

Через полчаса на его пути возникла новая пещера. В ней его ждали два суккуба. И как ни был Прокс готов к любой неожиданности, но атаку соблазнительниц он пропустил.

Его тело взорвалось непреодолимым желанием. Сильнейшая всепоглощающая страсть вышвырнула все мысли из головы, кроме одной. Он хотел этих прелестниц больше всего на свете. Его воля была смята и разорвана в клочья. Он шел с пустыми глазами навстречу двум фуриям и по дороге срывал с себя одежду. Он видел манящих прекрасных дев, готовых подарить ему неземное наслаждение. Он жаждал их и пылал сладострастным огнем.

Девы приблизились к Проксу и приобняли с двух сторон, слегка поглаживая нежными руками. От этих прикосновений Прокс почти сходил с ума.

– Утоли нашу жажду, господин! – шептали их губы, а его руки жадно ловили ускользающие тела, и он, стараясь поймать их, шел следом за ними.

Он видел красиво убранное ложе. Ковры на полу, по которому мягко ступали красивые ноги прелестниц. Одна из них обняла его сзади и укусила за шею. От ее прикосновения, которое приносило боль и мучительное наслаждение, Прокс в экстазе застонал. Вдруг та, что держала его сзади, охнула и отпустила. Мимо Алеша что-то пронеслось и врезалось в красавицу, бесстыдно стоявшую на ложе на четвереньках к нему спиной. Вихрь сбил девушку, и она жалобно закричала.

Наваждение, в котором пребывал Алеш, прошло. Он удивленно увидел у своих ног убитого суккуба, а в углу пещеры кто-то яростно сражался. Он понял, что произошло – его успели околдовать и уже непреодолимая ярость захватила его самого. Мгновенно очутился рядом с дерущимися. Могучей рукой ухватил бьющий из стороны в сторону хвост и дернул на себя. С воем боли из схватки вырвался суккуб и забился в его руках. На него яростно наседала Листи. Она когтями выцарапала глаза демоницы и шипела словно разъяренная кошка. Улучив момент, Листи схватила суккуба за горло и вырвала его.

Тело соблазнительницы из преисподней упало на пол и стало растворяться в воздухе.

Прокс смотрел на Листи и не мог поверить своим глазам.

– Листи… – тихо позвал он и протянул руку, чтобы удостовериться, что ему не показалось. Он ухватил ее руку, и Листи повернула к нему лицо, пышущее огнем схватки.

– Что, Алеш?

– Ты же… ты же… погибла.

– Да, погибла… – отозвалась взволнованная сенгурка и с не меньшим удивлением спросила: – А что тут делаешь ты? И как смог сюда попасть?

– Ты мне снишься? – Алеш все никак не мог справиться с удивлением.

– Нет, не снюсь. Ты, верно, забыл или не знал, что демоны за грань не уходят. Наше место в преисподней. Только те демоны, что жили на поверхности, отсюда выйти не могут.

– А как… ты оказалась здесь?

– Я почувствовала твое присутствие сразу, как только ты попал сюда. Потом почувствовала, что тебе грозит беда… Я прорвала барьер… Любимый… – Она уже успокоилась, прижалась к Алешу и прикрыла глаза. – Твой запах… Он все такой же. Я буду наказана. Меня развоплотят. – Листи подняла взгляд на Прокса. Печально улыбнулась. – Но я не могла оставить тебя погибать, понимаешь?

Она не отрываясь смотрела ему в глаза, которые он отводил, не в силах выдержать ее взгляда.

– Кроме того, – вздохнула Листи, – после того как я вновь тебя увидела, я не могу больше жить спокойно. Я знаю, что ты рядом, и не могу с тобой соединиться. Ты моя большая боль, Алеш. Для меня лучше уйти в забвение. – Листи говорила спокойно с легкой печалью. – Прощай, Алеш, за мной пришли.

Она обхватила его руками и крепко-крепко к нему прижалась всем телом. Две тени закружились вокруг них, подхватили ее, и она сама стала превращаться в тень.

– Я любила тебя, Алеш… Всегда… Только тебя… – Голос девушки становился слабее. – Помни-и это… Не заб…

Тени и Листи исчезли.

Прокс стоял окаменевший. В его зачерствелой душе шевельнулась жалость, и он почувствовал горечь потери.

– Листик, – прошептал он одними губами, – я не забуду… Прости…

– Я простила тебя, любимый… И ты прости…

Он остался один. Только сейчас Алеш обратил внимание, что в пылу пагубной страсти, околдованный суккубами, разорвал на себе одежду. Он стоял полуголый и был отвратителен себе.

– Вот твари! – выругался он и, набрав воздух в грудь, закричал: – Слышишь, ты, враг! Я найду тебя! И не проси пощады!

Хлопнув с раздражением крыльями, Прокс восстановил свою одежду и решительно зашагал дальше.

Он шел, низко пригнув голову, готовый к встрече с тысячами суккубов, решительный и непреклонный в своем стремлении добраться до врага. Но суккубы больше не попадались.

В мыслях царила чехарда, встреча с сенгуркой выбила его из равновесия. Он чувствовал незнакомое ранее чувство стыда, горечь потери, и ноющая боль острыми когтями рвала его душу. Прошлое, казалось забытое им, настигло его. Промелькнула мысль: «Как агент я уже профнепригоден».

Пребывая в мрачном настроении и в смятенных чувствах, войдя в очередную пещеру, он остановился.

Алеш ожидал чего угодно, но только не того, что он увидел. Прокс растерянно топтался на границе пещеры, не зная, что ему делать и верить тому, что он увидел, или нет.

«Час от часу не легче», – подумал он.

Метрах в десяти от него, прикованный к столбу, висел распятый Дух. Юноша безвольно опустил голову, но был жив. В своей обычной одежде – простой и удобной, но сейчас мокрой и рваной. Его грудь еле заметно вздымалась.

– Дух, – осторожно позвал Прокс.

Юноша поднял голову и посмотрел на Прокса.

– И откуда ты здесь взялся? – еле слышно произнес парень. Он усмехнулся, а затем неожиданно для Прокса запел про какой-то пятачок, а потом про ежика с саблей.

Прокс осторожно вдоль стены стал обходить распятого парня.

«С ума сошел», – подумал Прокс.

– Уходишь? – глядя на Прокса, произнес Дух, а затем злобно крикнул: – Нет, ты так просто не уйдешь, гад!

Прокс остановился:

– Как ты тут оказался, Дух?

– Это ты меня здесь повесил. Забыл?

– Забыл? Я ничего не забыл и тебя сюда не вешал. Ты видел здесь кого-нибудь? Тут должен был пройти некто.

– Некто… – повторил парень и с болью в голосе выкрикнул: – Тут никто не ходит!

Алеш попятился.

– Какой же ты гад! – почти плача, произнес парень. Затем поднял голову, прислушиваясь. – Здесь небезопасно… Кто-то бродит… – И тут же крикнул в темноту: – А что ты мне сделаешь? Ха-ха! Пугало! – Посмотрел на Прокса и зло ухмыльнулся. – Ничего не забыл?

Прокс подошел поближе.

– Ты не помнишь, как сюда попал? – спросил он.

– Как попал? – переспросил Дух. Он тяжело вздохнул и, опустив голову, прошептал: – Тут должен был пройти некто.

«Бредит, – понял Прокс. – Как же его угораздило сюда попасть? Приключений захотел или опять спасал девицу?.. А что, если на него напали так же, как на меня? Только он оплошал».

Прокс не знал, что и думать. Он хотел уйти, но совесть, та самая совесть, что была усыплена в интернате для метаморфов и разбуженная появлением Листи, не давала ему найти в себе силы уйти.

«Сколько еще раз я буду предавать?» – спросил он сам себя.

– Как мои девочки? Живы-здоровы? – задал вопрос Прокс, выгадывая время, чтобы принять решение.

Дух через силу поднял голову, кивнул:

– Девочки живы и здоровы, – и вновь обессиленно опустил голову.

Прокс, не зная, что делать, потер рукой подбородок. Он хотел пройти мимо. Мало ли кто мог быть в обличье Духа, но упоминание о его невесте и приемной дочери рассеяли все сомнения.

«Ради них придется парня спасать, – подумал он. – Кто-то же должен о них позаботиться, пока я вдалеке от них. Да и не будет Дух устраивать такое представление, чтобы добраться до меня. Не в его это силах. Здесь Инферно, а не Сивилла».

Прокс подошел к парню и, создав клинок, двумя ударами разрубил удерживающие пленника на кресте цепи.

Обессиленный узник упал на колени. Прокс вздохнул, покачал головой. Придется, видимо, тащить его с собой.

Он нагнулся и ухватил парня под руки. Осторожно поднял, и вдруг у того вместо рук появились узловатые ветви. Парень потек, меняя очертания. Ветви крепко ухватили Прокса. Из тела Духа полезли новые ветви, и они спеленали Алеша, туго сжали, выдавливая из него воздух, а сам парень превратился в пень с корнями.

– Убей себя! Умри! Уйди за грань! – услышал Алеш перед тем, как потерять сознание.

Глава 8

Планета Сивилла. Степь. Предгорья Снежных гор

Отряд снежных эльфаров, усталых и не выспавшихся, наконец-то выбрался из Проклятого леса. Он клином подступал к степи, и лесные эльфары с помощью магии превратили его в труднопреодолимый кордон. Хищные животные, ядовитые растения, густая чаща исковерканных деревьев и колючих кустов были смертельно опасны для любого, кто попадал сюда.

Двигался отряд осторожно, под магическим прикрытием. Им за глаза хватило встречи с плотоядной белкой. Но, к удивлению членов отряда, нападений больше не было. Зато двое коней погибли от уколов ядовитых кустарников, и теперь безлошадные бойцы ехали в повозке вместе с Рабэ и раненым товарищем.

Рабэ сидела рядом с возницей и внимательно следила за местностью. Она, в отличие от снежных эльфаров, видела ауры животных и растений. Могла определить, опасный куст или нет, а так как кусты заполонили весь лес, они петляли по чаще согласно указаниям демоницы. Передовые всадники спешились и вели коней под уздцы, вырубая мечами и магией выжигая себе дорогу.

– Стой, морда! –прикрикнула она на возницу. – Объезжай эти кусты.

Возница, несмотря на грубый окрик, поспешно натянул поводья и стал разворачивать повозку.

– Дети демонов, – ругался он. – Это ж надо так загадить лес! Шагу ступить нельзя и не напороться на что-нибудь ядовитое. Чтоб им в преисподней гореть и лизать раскаленные сковородки.

Рабэ искоса посмотрела на возницу, что понукал лошадей.

– С чего ты взял, что лесные эльфары попадают в преисподнюю?

– Так мне бабка моя рассказывала. А она многое знала. У самого главы дома Сиреневого тумана поварихой была. Она мне в детстве… А ну пошли, снулые! – подстегнул возница лошадей. – Но-о, ленивые! Так вот… – продолжил возница, обрадованный тем, что может поболтать с грозной и решительной принцессой. А ее в отряде уже побаивались. Обладала она сильным характером, мужеством и гибким умом. И возница в ее присутствии стал робеть. «Настоящая княгиня», – похвалил ее старший группы Зарка-ил. – Моя бабка говорила, что лесные эльфары поголовно попадают в преисподнюю в силу своего поганого характера и лютой ненависти ко всему живому. И там лижут раскаленные сковородки. И я вам, льерина, скажу, что по-другому и быть не может. Вон как лес изгадили. Что ни шаг, то засада. Из белки хищника сделали, и слава хранителю, что она была одна, а то бы и не доехали. В преисподней им самое место, льерина, это точно. Поганый народ.

– Если они такие поганые, почему же вы с ними якшаетесь? – равнодушно спросила Рабэ.

Возница запнулся.

– Хм… ну… То, льерина, не мое дело, то старшие пусть думают. А мое дело сидеть на козлах.

– Ты, наверное, и думаешь тем местом, на чем сидишь, – пошутила Рабэ, и сидящие в повозке эльфары негромко рассмеялись.

Некоторое время ехали молча. Наконец впереди показался просвет. Лес закончился неожиданно, словно чья-то непреодолимая воля не давала ему двигаться дальше в степь.

– Фу-у! – с облегчением вздохнул возница. – Выбрались.

Степь встретила дурманящим запахом горьких трав, теплым светом светила, легким ветерком и необозримым пространством. Только далеко на горизонте поднимались родные для эльфаров горы.

Лошади пошли веселее, настроение путников улучшилось. Возница стал тихо напевать одному ему известный мотив. Рабэ прикрыла глаза и, казалось, уснула. Рядом с повозкой в трех лагах позади ехали на лошадях два снежных эльфара. Один из них поравнялся с Рабэ и откашлялся. Она открыла глаза и увидела улыбающегося Занда-ила.

– Вырвались, – довольно произнес он. Парень гарцевал на коне, и Рабэ понимала, что он хочет произвести впечатление.

«Ну вот он и попался, – подумала она. – Проглотил наживку».

– Как ваше самочувствие, льерина?

Рабэ не успела ответить, ее опередил возница. Он подхлестнул своих коней и сердито буркнул:

– Ступай на свое место, ротозей. Прикрывай нас сзади.

– А че там прикрывать? – небрежно отмахнулся парень и гордо вздернул нос. – Из леса мы вышли, а тут степь.

– В том-то и дело, что степь, – огрызнулся возница. – Орки могут появиться.

– Подумаешь, орки. Их здесь днем с огнем не сыщешь. Пограничники отучили их здесь ставить стойбища. А появятся… – Он выхватил меч и размашистым ударом рассек воздух. – Мы им покажем.

– Покажет он, – вновь забрюзжал возница. – Ты орков-то хоть раз видел?

Впереди раздались тревожные крики:

– Орки! Орки!

К повозке, маша рукой, спешил разведчик.

Занда-ил побледнел и тихо выругался:

– Накаркал.

Рабэ привстала и стала всматриваться в даль.

– Что там? – тревожно спросил возница.

Рабэ видела, как к ним скачут, размахивая копьями, десятка два орков на лорхах. Им навстречу понеслись снежные эльфары.

– Куда они помчались! – всплеснула руками Рабэ. – Дурни! Это ловушка! Давай разворачивай обратно в лес!

– Куда в лес? – опешил возница.

– Куда! Куда! Сам посмотри. Там можно защищаться.

Возница встал и охнул. Справа и спереди скакали на могучих быках орки. Помчавшийся навстречу оркам отряд охранения оставил повозку без прикрытия, и на них с улюлюканьем мчалось еще с десяток орков.

Возница хлестнул лошадей и стал их разворачивать. Двое эльфаров, лишившиеся коней, выпрыгнули из повозки и встали на пути орков. Один конный эльфар маячил за их спинами, а второй, в котором Рабэ узнала Занда-ила, гнал лошадь в сторону леса.

Возница тоже его увидел и, нахлестывая коней, сплюнул:

– Вот сволочь, струсил.

Кони развернулись и, набирая скорость, потащили повозку обратно в лес. Рабэ обернулась и увидела, что орки налетели на пеших эльфаров, но просто снести их быками не смогли, те применили боевые амулеты. Огненные шары и ледяной голем остановили их натиск, и они, разделившись, стали обходить эльфаров с боков. Конный обстреливал орков из лука, и довольно метко. Трое орков – то ли убитых, то ли раненых – уже висели на шеях быков.

Вдали кипела битва, и что там происходило, понять было трудно – кони и быки поднимали пыль, всадники носились друг за другом. Сверкали магические вспышки.

Но к повозке стремительно приближались еще четверо орков. Они шли широко друг от друга, дугой, пытаясь отсечь повозку от леса. Это были лучники, они на ходу натягивали луки и пускали стрелы. Повозка неслась прямо на них.

Возница, не зная, что делать, стал притормаживать.

– Не спи, гони прямо на них! – закричала Рабэ.

Возница вздрогнул и хлестнул лошадей, но недолгое снижение скорости имело фатальные последствия.

Одна стрела попала вознице в голову. Сверкнул щит, и стрела сгорела. Вторая стрела попала вознице в шею. Он захрипел и, не выпуская поводьев, завалился, упал на козлы, отчаянно замахал руками, затем, теряя силы, свалился на траву. Лошади потащили его, но вскоре, приученные слушаться вожжей, стали замедлять бег.

У Рабэ не оставалось иного выхода. Если она хочет выжить и выполнить приказ господина, она должна принять истинную форму.

Демоница на ходу спрыгнула на землю, упала в траву и тут же превратилась в демоницу. Стоя на четвереньках, огляделась.

Повозка катилась к лесу. К ней скакали с воплями орки. Они радостно размахивали луками, предвкушая добычу. Слева шла яростная схватка двух оставшихся в живых эльфаров. Конный прикрывал пешего, но их окружили четверо орков на лорхах. Занда-ила не было видно.

Рабэ ушла в невидимость и побежала за повозкой. Первый орк, оказавшийся ближе других к повозке, натянул поводья своего лорха. Он оглядывался, ища эльфарку.

Рабэ заскочила ему за спину, жадно обхватила руками и выпила его жизнь до дна. От сладкой пищи она пришла в экстаз и, столкнув тело орка, погнала лорха к другому орку. Лорх пытался взбрыкнуть, почуяв чужого, но демоница больно сжала его ногами и напустила страх. Лорх присмирел.

Орк не обратил внимания на скачущего быка без всадника и хотел запрыгнуть на повозку, но сильная рука демоницы ухватила его за шиворот, и он на глазах удивленных товарищей, дергая ногами, повис в воздухе. Вскоре он сморщился и безвольно упал на траву.

Рабэ действовала быстро. Она прикончила двоих и, сильно опьянев, ринулась на третьего. Когда она до него добралась, в его грудь вонзилась стрела. Орк покачнулся и упал ей на руки. Полежал и сполз на траву под ноги лорхов. Неожиданно лорх, на котором сидела Рабэ, заревел и взбрыкнул. Демоница, опьянев от выпитых душ, потеряла над ним контроль. И следом пришло возмездие. Рабэ не удержалась и, совершив кульбит через голову, полетела на землю. Встала она, совершенно не заботясь о невидимости, и тут же отрезвела, увидев широко раскрытые глаза и рот Сумир-ила, что ехал в повозке, а теперь вылез и стрелял из лука. Раненый снежный эльфар приготовился стрелять, но вид демоницы его остановил.

Она вновь ушла в невидимость и, отбежав за спину последнему орку, оставшемуся без быка, подхватила с земли топор и опустила тому на голову.

– Чтоб у тебя глаза повылазили, глазастый, – выругалась Рабэ и приняла образ снежной эльфарки.

Орк упал с раскроенной головой, а Рабэ еле успела увернуться от стрелы, пущенной опомнившимся эльфаром. Он стрелял в орка, но тот уже упал мертвым.

Рабэ погрозила ему кулаком и огляделась. Ближайшие орки были убиты, среди них лежали тела эльфаров, прикрывавших повозку. Одинокий конь стоял возле павшего хозяина. Занда-ил, увидев, что схватка закончилась, сделал круг и стал возвращаться. Он пришибленно посмотрел на Рабэ, но та, подойдя к нему, прошептала:

– Мне надо будет с тобой поговорить, или я расскажу, как ты струсил.

Занда-ил втянул голову в плечи.

Она подошла к повозке.

– Ты что, недоумок, – спросила она, наступая на раненого, – хотел меня убить?

В руках она по-прежнему держала окровавленный топор.

– Нет. Что вы, льерина! Я… я стрелял в орка, я не знал, что за ним были вы. И вообще мне померещилась демоница.

– Демоница? – переспросила Рабэ.

– Ну да… Красивая такая, с рогами и хвостом.

– Тут или шаман рядом, или ты бредишь, – покачала головой Рабэ. – Занда-ил! Проверь, есть ли среди наших раненые. Орков добей.

– Может, я лучше вас поохраняю? – несмело отозвался молодой эльфар.

– Живо! – прикрикнула на него Рабэ.

Занда-ил опасливо потрусил к месту боя.

Впереди битва тоже прекратилась. Трое орков, увидев, что все нападавшие убиты, развернули быков и умчались в степь. К повозке возвращались двое снежных эльфаров. Они не стали преследовать врагов.

Зарка-ил и еще один снежный эльфар, имени которого Рабэ не знала, остановились у повозки. Зарка-ил обреченным взглядом смотрел в спину Занда-илу.

– Все полегли, – проговорил он и отвернулся.

– Хватит сопли распускать, воин! – сурово отозвалась Рабэ. – Осмотрите всех наших, может, кто выжил. Вернемся в лес и ночью двинемся к горам. Убитых предадим огню. Всех коней поймайте, возьмем с собой. Если орки увидят следы, пусть думают, что нас много.

Мужчины как будто ждали, что кто-то возьмет командование на себя и тем самым ответственность. Ее уверенность и командный тон приободрили снежных эльфаров. Они тут же принялись исполнять ее приказ.

– И ты не стой столбом. – Рабэ оглянулась на раненого. – Здоров уже. Садись на место возницы.

Эльфары дрались до конца, никто не отступил, и все они погибли. Их сложили в одно место, и Рабэ с помощью огненных шаров сожгла тела.

– Соберите пепел, – распорядилась Рабэ.

– Зачем?

Рабэ повернулась к говорящему. Конечно, это был Занда-ил.

– Передадите прах родственникам и скажете, что они бились храбро, защищая свою принцессу. До конца… И не отступили. Они достойны уважения. И это самое малое, что мы можем для них сделать. Почтить их память.

Зарка-ил опустился на одно колено.

– Примите мою верность, ваше высочество. – Он коснулся губами ее руки.

– Я понимаю ваши чувства, лер Зарка-ил, но это преждевременно. Вы служите своему дому, и если я стану княгиней, то вспомню о вас. А пока ваш долг принадлежит вашему роду.

Зарка-ил смущенно поднялся. Рабэ успела заметить злой взгляд, который на него бросил Занда-ил.

День провели за густым кустарником, скрывающим отряд со стороны степи. А вечером с наступлением темноты тронулись в путь.

Зарка-ил и второй эльфар, который оказался его братом и звали его Зунда-ил, уехали на лигу вперед.

Сумир-ил управлял повозкой, а Рабэ и Занда-ил ехали на лошадях позади повозки и привязанных к ней лошадей.

– Занда-ил, – не поворачивая головы, заговорила Рабэ, – ты повел себя недостойно, как трус, но об этом знаем только я и ты.

Занда-ил втянул голову в плечи и еще больше ссутулился.

– Помнится, ты говорил, что покажешь этим оркам, и показал им спину. Я могу тебя раздавить и предать суду чести… Но могу возвысить. Что ты желаешь?

– Э-э-э… льерина… я не понимаю…

– Ты что, тупой? – Рабэ повернула к нему голову.

– Простите, я все понял, – залепетал эльфар. – Я буду верно служить вам.

– Я хочу, чтобы ты стал предан мне как собака, Занда-ил, и делал все, что я прикажу. Для тебя это путь наверх. Ты недостойный червь, и в твоем роду это понимают. Ты никогда самостоятельно не поднимешься до высот, о которых мечтаешь. Но я могу сделать тебя более знатным, чем глава твоего дома. И мне нужна твоя клятва верности… Готов ты ее принести?

Глаза парня блеснули:

– Готов, моя госпожа, и приношу вам свою клятву верности. Что вы желаете?

– Пока ничего. Просто расскажи, откуда вы и зачем я вам нужна.

– Мы члены Братства…

– Что это такое, Братство?

– Братство – это союз двенадцати самых больших молодых домов. Во главе организации стоит Старший брат – глава дома Каменистой долины лер Шумар-ил. Наши братья везде. – Занда-ил гордо выпрямился. – В пограничной страже, в службе безопасности. Правда, на должностях младшего и среднего офицерского состава. Есть также в армии, на штабной работе. Вот.

– И что хочет это ваше Братство?

– Мы хотим справедливости. Хватит старшим домам управлять нашими судьбами. Они привели нас к упадку, к союзу с людьми, и мы давно уже находимся в стагнации. Снежный народ достоин большего, а это возможно в союзе с лесными эльфарами – нашими старшими братьями. Вместе с ними мы покорим орков, а потом и людишек и будем править миром вместе с лесными братьями. Мы достойны этого.

– Понятно. – Рабэ было все равно, кто тут правит, люди или снежные эльфары на пару с лесными. Они были для нее всего лишь пищей.

– А от меня что нужно Братству, ты знаешь?

– Я… я подслушал… – Он перешел на шепот: – Вы нужны, чтобы скомпрометировать вас или заставить выполнять волю Братства. Кроме того, нужно наказать человека, который захватил вас и не отпустил, когда за вами прибыл полк гвардии князя. Он нанес снежным эльфарам оскорбление. Он еще претендует на то, чтобы войти в один из родов нашего народа, и мы не должны этого допустить. Это позор!

– И это понятно, – кивнула Рабэ. – Я скажу, что ты храбро меня защищал. Служи верно и не прогадаешь.

Эльфар преданно кивнул.

«Значит, я была права и хозяин тоже, – стала размышлять Рабэ. – Принцессу хотят использовать как пешку против политики старших домов. И планы у Братства весьма амбициозные. Нелегко будет хозяину. Ну ничего, я ему помогу. Мы это Братство переиграем».

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор

Я вернулся к месту нашей прежней стоянки, похоже, в разгар спора отряда незнакомых мне орков и Ганги. Рядом с ней стояли бойцы отряда Шыргуна, старшего сына Грыза, и скалились. Им доставляло удовольствие наблюдать за перебранкой их предводительницы, на которую они смотрели свысока. В их взглядах читалось снисходительное: «Женщина, что с нее возьмешь?»

И они не вмешивались.

– Женщина, закрой рот и дай говорить мужчинам, – хмуро рассматривая ее отряд из молодых воинов, сказал огромный орк. За его спиной в окружении других орков были Сулейма и сын лера Эману-ила.

Их как-то странно, словно защищали, подпирали два орка и даже пытались как будто прикрыть своими телами. Молодой орк взволнованно оглядывался, а тот, что постарше, крепко сжимал в руках топор. Внешне очень похожие, они напряженно смотрели на молодых бойцов.

Непохоже было, что Су и ее спутник в плену и испытывают страх. Сулейма равнодушно грызла ногти и сплевывала на землю.

– С какими мужчинами ты, недоумок, хочешь поговорить? – шипела моя оскорбленная невеста. – Оставляй нам снежных эльфаров и катись отсюда, пока жив.

– Я тебе еще раз говорю, женщина, исчезни с глаз моих и не позорь тех, кто стоит за твоей спиной. Ты нам не указ. Мы ждем Шамана.

– Какого еще шамана, поедатель травы! Я знаю этих «снежков», и они мои.

– Лучше отойди, женщина. Не доводи до греха. Я могу и рассердиться.

Молодой эльфар хотел что-то сказать, но Сулейма положила руку ему на плечо и отрицательно покачала головой.

«Вот негодница! – понял я. – Она развлекается».

Пришлось вмешаться. Я проявился рядом с Гангой и встал между ней и орком. Я понял, что это отряд, который нанял Фома для охраны моих новых подданных.

– Какого Шамана ты ждешь? – спросил я.

Орк на мгновение опешил.

– Ты кто такой? – придя в себя, спросил он. – И как тут оказался?

– Это прыщ на заднице, – громко проговорила Су. – Он вечно суется не в свои дела. Задай ему.

Ганга широко раскрыла глаза, пораженная ее словами. Никто не смел так разговаривать с ее мужчиной.

– Бледная пиявка! – тихо, но с угрозой проговорила моя невеста. – Я заставлю тебя лизать ему сапоги.

– Попробуй только! – Су воинственно потрясла кулачками.

«Вот же неугомонная, – покачал головой я. – Так и напрашивается, чтобы ее выпороли».

Понимая, что сейчас может случиться драка всех против всех и виноватой в этом будет снежная эльфарка со своим несносным характером, я ментально напустил страх, который поплыл по воздуху, влезая в души присутствующих. Он сковывал волю и приводил в смятение. Я видел, что всех пробрало. Они, не понимая, что происходит и чего нужно бояться, стали осматриваться, а я, словно удав Каа, прошипел:

– Все-ем стоять!

Всех, в том числе и Гангу, парализовало.

– Так ты называеш-шь меня прыщ-щом, гадкий утенок? – все так же тихо спросил я.

Су побледнела еще больше. Рот ее раскрылся, губы и руки в страхе задрожали. Она силилась что-то сказать, но не могла.

Я повернулся к командиру орков.

– Ты был нанят худым маленьким орком. И хочешь влиться в ряды свидетелей Худжгарха, – не повышая голоса, произнес я. – Иди к Грызу и передай ему, что ты оказал услугу Худжгарху и он тебя благословил стать его пророком.

Орк не посмел ослушаться. Молча кивнул и на негнущихся ногах пошел прочь. За ним к своим лорхам пошли орки его отряда.

– Вы, – я посмотрел на отца и сына, – служите тому маленькому орку, которого называете Шаманом. Можете оставаться. И дождитесь его. А ты, – я перевел взгляд на сына Грыза, – если еще раз подставишь небесную невесту, изгоню с позором и отберу мечи.

Посеревший Шыргун поклонился:

– Прости, командор, такое больше не повторится.

– Хорошо. – Я сменил гнев на милость и развеял страх. – Располагайтесь здесь лагерем. И скажите мне, где Фома с Гради-илом?

– Они ушли, – испуганно и растерянно ответила Ганга. Она, как и все, ежилась, не понимая, почему ей стало страшно.

– Как ушли? Куда?

– Гради-ил сказал, что он не доделал одно дело, а Фома сказал, что должен ему помочь.

– Опять двадцать пять, – обескураженно вздохнул я. – Когда это прекратится? У всех неожиданно появляются дела! – Но, понимая, что делать нечего, махнул рукой. – Будем ждать этих дельцов. А вы, лер Эману-ил, не хотите пообщаться с сыном? – посмотрел я на бывшего посла, что стоял столбом, глядя на молодого эльфара и не решаясь к нему подойти. – Думаю, вам о многом стоит поговорить. Шыргун, бери лагерь под охрану. Вы двое, – ткнул я пальцем в двух орков, – найдите себе место и сидите до прихода Шамана тихо. Су, займись хозяйством. Ганга, пошли поговорим. – Я ухватил невесту под локоть и повел ее к ручью.

– А почему я?! – услышал я возмущенный возглас Сулеймы, потом звук шлепка, ойканье и злобное шипение: – Я тебе, клыкастый, руки оторву. Погоди, Фома появится, и считай, что ты труп.

– Сулейма, – вмешался Радзи-ил, – хватит постоянно ругаться и на всех нападать, имей совесть.

– А ты молчи, прихвостень зеленомордого.

Я остановился и повернулся к снежной эльфарке.

– Когда Фома придет, он тебя выпорет. И будет пороть, пока ты не образумишься, а не образумишься, будешь в моем новом доме свиней пасти.

Су замерла с открытым ртом. Она знала, что я не бросаю слова на ветер. Девушка прикусила губу, и из ее глаз потекли слезы.

– Почему я такая несчастная! – запричитала она.

– Потому что дура, – ответил ей один из орков. – И правильно, что Шаман придет и тебя выпорет. Иди готовь еду.

Мы с Гангой продолжили путь к ручью.

– Что случилось? – спросил я. – Почему Фома и Гради-ил куда-то отправились?

– Гради-ил заметил, что за нами следили, и решил узнать кто. Ему на помощь отправился Фома.

– Понятно.

Я прижал ее к себе и поцеловал. Ганга ответила страстным, горячим поцелуем, но тут же стала меня отпихивать.

– Ты чего?

– Ты… ты спал с Чернушкой? Спал. Я чувствую на тебе ее запах. И я знаю, что она понесла…

Я думал, что она устроит сейчас сцену ревности, но ее глаза радостно заблестели.

– Как это славно. У нас будут дети!.. И ты уже не сможешь бегать от нас. Нам нужна защита и внимание.

Она крепко ко мне прижалась.

– За Сулейму не беспокойся, я ее усмирю, – тихо проговорила она. – Присмотри за Эману-илом. Странный он. Всю дорогу молчал.

– Хорошо, присмотрю. Как там наш ребенок?

– Растет. Что ему сделается. – Она беззаботно махнула рукой. – Какие новости из дома?

– Тору похитили и везут в горы.

– Тору? Как? Когда?

– Несколько дней назад.

– И что, ты позволишь ее просто так увезти? – Она недоверчиво посмотрела на меня. – На тебя это непохоже.

«Сказать или не стоит? – размышлял я. – Чернушка знает, зачем тогда скрывать от Ганги? Она не болтлива».

– Ты почему молчишь? – не отступала орчанка.

– Они украли не эльфарку.

– Не эльфарку? А кого?

– Демоницу. Рабэ.

– Так это была Рабэ? О боги, я даже не заметила этого. Ну ты и хитрец. – Ганга покачала головой. – Как мой дед.

Наш разговор прервал топот копыт. Мы обернулись на шум и увидели Фому и Гради-ила.

– Вернулись пропащие, – проворчал я. Дождался, когда они подъедут, и спросил: – Где были? Докладывайте.

Гради-ил, после того как его спасли молодые орки, пребывал в лагере Грыза и без дела слонялся по стойбищу. Делать ему было нечего, и он, чтобы не скучать, пристроился к походной кузне. У свидетелей Худжгарха тоже были рабы – люди. Кузнецы, портные, пастухи. Только в отличие от других племен орков тут рабов щадили. Так велел Худжгарх.

Рабы в жизни орков занимали важное место. Это были в основном ремесленники. Кузнецы, оружейники, шорники, портные, гончары, сыровары. Дети чистили берега речушек от нечистот и пасли мелкий скот.

Орки на снежного эльфара не обращали внимания. Бродит себе и пусть бродит, раз так повелел Грыз.

Но деятельная натура эльфара не давала ему покоя, и он, вспомнив себя в рабстве, пришел к оружейникам. Оглядел груду побитых доспехов, скривившись, посмотрел, как ее лениво чинят люди, и принялся командовать.

С ним не спорили. Он был свободным. Вскоре в лагере уже знали, что эльфар – отменный бронник, и ему несли заказы со всех мест.

Эльфар организовал артель из рабов и разделил работу по принципу у кого что лучше получается. Кто-то хорошо клепает стальные пластины к кожаному основанию, кто-то лучше работает с кожей, кто-то лучше чинит шеломы. Разделив их на группы, он в разы ускорил процесс. А после битвы с ревнителями старой веры этой брони валялись большие кучи.

Пришел Грыз, посмотрел и удовлетворенно хмыкнул:

– Молодец, бледнолицый. Только оставь после себя того, кто сможет так же организовать работу.

– Рабы не будут сами так делать, – усмехнулся Гради-ил. – Ты, вождь, поставь сюда старика, что будет смотреть за работой, я его научу.

Уже через час вместе с разведчиком ходил и учился управлять артелью старый орк.

В свободное время Гради-ил рассказывал Ганге об обычаях своего народа.

Странностей в понимании Ганги у снежных эльфарах было много. Они не имели рабов и считали рабство большим грехом. Все слуги в домах были снежные эльфары из родов, которые не проявили себя в войне и с самого начала занимались мирным трудом – ходили за лошадьми, готовили еду, растили хлеб. Те же роды, что были воинами, поднялись по социальной лестнице и стали править. Между родами, что правили, и родами, что работали, не было социальной напряженности. Это была одна из традиций снежных эльфаров, а традиции они чтили как закон.

Молодые дома появились, когда народ снежных эльфаров размножился и на прежних местах обитания стало тесно. Тогда приняли решение, что вторые сыновья уйдут с частью молодых эльфаров и образуют новые дома. Шло время, и Снежные горы заселялись молодыми домами. Пока они крепли и обживались на новых местах, старшие дома правили страной, и это тоже стало традицией. Как произошло, что среди его соотечественников созрели планы предательства, Гради-ил, как выходец из старого, но не знатного рода, не понимал. У него это не укладывалось в голове. Но из того, что он рассказал, Ганга поняла, что в Снежных горах их ждет совсем не ласковый прием. И зачем понадобилось ее жениху образовать свой род в этих суровых горах, среди чужих и враждебно настроенных «ледышек», орчанка не понимала. У него было все: положение в человеческом обществе, признание как равного среди орков. Кроме того, он богат и имеет двух невест. Они родят ему кучу детишек. Живи себе спокойно и наслаждайся жизнью. Так нет…

Ее мысли прервал шепот Гради-ила:

– Ганга, за нами следят.

– Кто? – услышала она вопрос Фомы.

– Мне кажется, недобитые лесные эльфары, что за мной охотились. Не нужно, чтобы они проследили за нами. Я на время отлучусь.

– Я с тобой, – тут же среагировал Фома. – Если за нами следят, то давай переберемся в повозку и скрытно вылезем вон за теми камнями. – Он показал на небольшую скалу впереди отряда.

– Согласен.

Ганга махнула рукой:

– Делайте что хотите. Я тут не главная.

«Ревнует», – усмехнулся разведчик.

Грыз передал ему наказ милорда, что в отряде он главный. В отряде кроме него, Ганги и Фомы был лер Эману-ил, который за все время не проронил ни слова. Он замкнулся в себе и ни с кем не общался. Были еще тридцать молодых воинов, что спасли его от лесных эльфаров. Молодые, но уже повидавшие битвы. С уверенными взглядами и отточенными движениями. Понимали они друг друга с полуслова и действовали слаженно, как единый механизм, что на орков было непохоже. Им под стать были десять учеников шамана. Эти парни быстро сошлись с охраной и тоже выделялись спокойствием и уверенностью бывалых воинов. Умел милорд подбирать помощников.

Гради-ил и Фома под равнодушными взглядами орков залезли в последнюю повозку и, когда та скрылась за скалой, вылезли. Тут же не сговариваясь исчезли из поля зрения отряда.

Гради-ил не видел Фому, но знал, что он здесь.

– Разделимся, – предложил он. – Я буду приманкой. Они обязательно клюнут. Ты, Фома, следи за обстановкой и поможешь мне их прикончить. Учти, они могут вызвать тварь из другой вселенной. Очень живучая тварь, и они используют ловчую сеть. Знаешь, что это такое?

– Знаю.

– Хорошо. Я выдвигаюсь.

– Принял, – отозвался орк. – Связь по амулету.

Гради-ил снял слияние и, пригнувшись, двинулся вперед. Его должны будут заметить. Он прошмыгнул в кусты и залег. Теперь оставалось только ждать.

Где были рейдеры, он не знал, но чувствовал их присутствие.

Время тянулось медленно. Рейдеры были очень осторожны и не выдавали себя. Это была игра нервов. Разведчик открыл себя и показал им, что он знает об их присутствии. А рейдеры хотели убедиться, что он один. Они тоже не горели желанием попасть в ловушку. Однажды этот снежный эльфар уже показал себя очень опасным противником, и Гради-ил, понимая ход их мыслей, терпеливо выжидал.

Фома находился под «скрытом» и внимательно, чувствами, как учил учитель, прощупывал местность. Магию он не применял. Но его чувства были чрезвычайно обострены.

Рейдеры по-прежнему не подавали признаков жизни, но между камней лагах в трехстах вспорхнула птица.

«Они там, – догадался Фома. – Или один из них. Скорее всего, один. А где же второй?»

– Один вправо от тебя, за двумя небольшими камнями в трехстах лагах, – сообщил Фома Гради-илу. – Думаю, он там один, второго не наблюдаю.

– Принял. Смотри вправо от скалы, где сидишь. Видимо, обходит меня за пределами видимости. Хочет зайти со спины. Жди его к себе в гости. Это их излюбленная тактика. Второй специально себя раскрыл. Отвлекает.

– Хорошо. Принял.

Фома переместился к другому краю скалы.

«Где же ты бродишь?» – размышлял Фома и тут же уловил еле слышный звук. Хруст камня. Кто-то неосторожно наступил и остановился. Фома замер. Никого не было видно. На слух он определил, что звук раздался за скалой, шагах в двух от него.

«Прячется, – догадался Фома. – Хочет узнать, нет ли тут ловушки».

Фома применил амулет телепорта и оказался на скале. Он не беспокоился, что его заметят. «Скрыт» делал его невидимым для противника, но вот с помощью магии его могли заметить. Стоило только тому, кто сидит за скалой, применить заклинание «развеять». Но тогда он тоже себя выдаст.

Оба выжидали. Наконец рейдер не выдержал. Он двинулся в обход скалы. Противник не применял невидимость, но двигался совершенно бесшумно, словно тень. Готовый тут же атаковать, он держал в обеих руках кинжалы.

«Опасный противник», – понял орк.

Фома не спешил, он ждал развития событий.

Рейдер остановился. Он убедился, что за скалой никто не прячется, и двинулся дальше. Обойдя скалу с другого края, он выглянул, помахал рукой и спрятался.

«Пора!» – решил Фома и применил станер. Он не стал применять магию и тем самым выдавать себя, а воспользовался оружием учителя. Спрыгнув вниз, он очутился у обездвиженного рейдера. Отвернул его голову, чтобы он не смог увидеть своего убийцу, и хладнокровно перерезал горло.

– Один готов, – сообщил он по амулету.

– Принял, ждем второго.

Второй рейдер не особо скрывался. Его задача была отвлечь Гради-ила от засады со спины. Но он тоже сделал неожиданный ход. Недалеко от места, где прятался Гради-ил, прямо из воздуха появились две большие кошки. Они упали на лапы, присели, выискивая жертву, и стремительно понеслись к кустам.

Первая тварь в громадном прыжке опустилась на куст. Но жертвы там уже не было. Гради-ил не медля откатился и оказался в двух лагах от кустов.

Прыжок навстречу, Гради-ил уже не скрывался, и его меч опустился ей на шею.

Вторая кошка увидела жертву и присела на лапах, припав животом к земле. Фома все это видел краем глаза. Он не остался на месте, а мелкими телепортами приближался к рейдеру, сидящему за камнями. Он увидел его как раз в тот момент, когда тот доставал свиток. Чтобы помешать ему, Фома выстрелил из двух амулетов ледяными иглами. Первая игла снесла щит, а вторая впилась лесному эльфару в бок. Рейдер выронил свиток и откатился в сторону.

Еще один телепорт, и Фома вновь, уже с близкого расстояния, открыл стрельбу с двух рук, на них были браслеты ледяных игл. Рейдер успел активировать амулет защиты и не стал ничего другого делать, только вызвал третью тварь. Она упала напротив Фомы, зашипела и прыгнула на невидимого противника. Но кошка была еще в полете, когда орк переместился коротким телепортом в сторону рейдера ей за спину. Прыжок кошки запоздал. Она в ярости развернулась. Но за спиной лесного эльфара возник Гради-ил. Он молниеносным взмахом меча снес тому голову. Однако рейдер успел активировать свиток телепорта. Тело его растаяло в воздухе, а голова осталась лежать у ног снежного эльфара.

Прыжок кошки вновь пришелся на пустое место, а следом она, лишившись призвавшего, жалобно мяукнув, тоже исчезла.

Я выслушал рассказ Гради-ила и признал, что он был прав. Таких шпионов нужно уничтожать, а не оставлять у себя за спиной.

– Есть несколько проблем, – сидя на берегу ручья в отдалении от всех, произнес я. – Первая – это Сулейма. Девочка никак не может понять, что она теперь не на острове, а в обществе, и надо вести себя достойно. Она, Фома, выказывает пренебрежение своему лорду. За это или казнят, или изгоняют. Честно скажу тебе, девочка – просто ходячая бомба. И может сильно нам навредить в дороге и Снежном княжестве тоже.

Фома внимательно слушал, не перебивая.

– Для начала ты ее выпорешь, и выпорешь прилюдно.

Фома кивнул и спросил:

– Прилюдно – это как?

– А вот так. Обездвижишь станером и при всех высечешь. Твоя невеста, ты и разбирайся с ней.

– Понял. Могу идти выполнять? – спросил Фома.

– Можешь. Но сначала скажи, с молодым сыном лера Эману-ила проблемы были?

– Нет, не было. Он немного замкнулся, когда узнал о своей матери, но потом быстро пришел в себя.

– Понял, иди.

Фома ушел.

– Не слишком ли жестоко так поступать с девочкой? – с сомнением спросила Ганга.

– Может, и жестоко, – согласился я. – Но есть всего два пути: или она меняется сама, или я ее сделаю ментальной рабыней, чего мне делать очень не хочется. Посмотрим, как справится Фома. Девочка позволила себе высказаться обо мне как о прыще. Гради-ил, что говорят ваши законы по поводу оскорбления главы дома или рода его членом?

– Его изгоняют, милорд. И всякий может отступника преследовать. Он становится вне закона. Обычно по его следам уходит отряд мстителей, чтобы кровью смыть позор. Так было с молодым Радзи-илом и его отцом.

– Вот так-то, Ганга, считай, у нее последнее предупреждение. Представь, что она такое выкинет при снежных эльфарах. Я боюсь даже подумать, что тогда произойдет. Слишком много поставлено на эту поездку, чтобы одна соплячка все испортила. Порка – самое малое, что она заслужила.

Из лагеря раздался визг Сулеймы:

– Фомочка, родной, миленький не надо-о. Ой! Гад! Ой! Я тебе руки оторву, скотина. Ой! Ой! Не надо. Миленький! Ой! Убью… Дай! Ой!.. Встать… Убью! Ой! Я больше не буду-у! Отравлю гада! Ой! Не буду больше-е.

– Не смиряется, как видишь, – повернулся я к Ганге. – Грозит. А она может выполнить свое обещание. Возьмет и отравит.

– Я ей отравлю! – взвилась моя невеста. – Сама еще выпорю.

Фома не ленился, и вскоре Сулейма просто рыдала и просила прощения, но не грозила ему всеми карами.

– Есть еще одна проблема, – потерев щеку, на которой пробивалась черная щетина, произнес я. – Это лер Эману-ил. Он не хочет, чтобы сын женился на девочке Керти. Я обещал сделать ее приемной дочерью, баронессой и дать земли в приданое, но его гордость это не оценила. Он замкнулся, узнав о предательстве жены, и я не знаю, что от него ждать. Как думаешь, Гради-ил, что он может нам преподнести?

– Трудно сказать, милорд. Выбор сына его не обрадовал. Но при этом он должен понимать, что ни одна эльфарка не пойдет за Радзи-ила замуж. Для лера Эману-ила лучший выход, если он вообще не женится. Но парень столько пережил, его сломили и выбили нашу эльфарскую спесь. Отец этого не понимает. Чтобы понять сына, нужно, чтобы он сам побывал в шкуре раба. Я думаю, что помогать вам, милорд, он не будет. Отстранится. Вы, как я понял, не стали мешать выбору его сына, раз решили сделать Керти приемной дочерью. Это его оскорбило. Но и предавать вас он не будет.

– Ну, уже и это хорошо, – кивнул я. – Без его помощи как-нибудь обойдемся. А по поводу рабства и воспитания я подумаю.

Оба на меня косо посмотрели, но промолчали.

– Знаю, – продолжил я, – что в оркских племенах есть рабы снежные эльфы, мужчины и женщины, немного, но десятков восемь наберется. Если я их выкуплю, как думаешь, Гради-ил, присоединятся они к нашему дому или нет?

– Не знаю, милорд. С каждым надо разговаривать отдельно. Кто-то захочет, кто-то нет. Наш народ очень гордый. Попасть в рабство не считается позором, а переход в другой дом, где присутствуют люди и орки, для них может быть неприемлемым. Но если выкупить моих соотечественников и разрешить им вернуться в свои дома, это было бы хорошим делом и было бы оценено по достоинству.

– По достоинству? – удивленно переспросил я. – Почему сами дома в таком случае не спасают своих подданных?

– Не принято, – пожал плечами эльфар. – Традиции, милорд. Если ты попал в рабство, значит, прогневил судьбу. Но если тебя спас инородец, значит, ты в глазах судьбы обрел милость, а на инородца его боги положили свою печать. Мы, снежные эльфары, не верим в ваших богов, в Отца орков и в деревья лесных эльфаров, но мы верим, что есть судьба. К каждому она может быть милостива или наоборот. А кто такие смертные, чтобы спорить с судьбой? Вот так думают мои соотечественники, милорд.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, если я освобожу снежных эльфаров и отпущу, мне зачтется как проводнику божьей воли. И какие выгоды я могу из этого извлечь?

– Благорасположение тех домов, чьи родственники вернутся.

– Уже немало. Значит, начнем собирать твоих соотечественников. Теперь по поводу долга чести. Я готов помогать его исполнить, Гради-ил.

Снежный эльфар поднялся и поклонился.

– Я принимаю вашу помощь, милорд.

Ганга подозрительно на нас посмотрела:

– Какой еще долг чести? Разве у нас не посольская миссия?

– Ну почти, – улыбнулся я. – Заодно авгиевы конюшни вычистим.

– Какие еще конюшни?

– Ну это так говорится, – отмахнулся я. – Решим попутно несколько отложенных дел.

– Я участвую?

– Скорее нет, чем да. Это тайные операции, а ты дипломатическое лицо нашей миссии.

– Опять сбежишь?

– Нет.

Ганга успокоилась.

– Теперь по поводу места нашего обитания в Снежных горах. Нам выделят северную часть гор. Там, где Высокий хребет. Вот на нем мы и будем строить свою базу.

Гради-ил помолчал, обдумывая сказанное, затем покачал головой:

– Суровый край. Там никто не селится. Дорог нет, одни тропы, а крепость строить надо. Вы уверены, милорд, что справитесь за год?

– Ты имеешь в виду строительство крепости?

– Да, милорд.

– Думаю, я сумею с этим справиться. – Я развернул карту, сделанную со снимков из космоса. – Вот смотри, – показывал я пальцем. – Тут большое плато с озером. На берегу озера будем строить мой замок. По возвышенности змейкой проложим дорогу. Вот тут в десяти лигах проходит тракт, к нему дорогу и выведем. Так что места много. Приглашу дворфов, наберу крестьян… Другое дело, что там нужно будет держать гарнизон, а с этим я пока не знаю, как быть. Орков там не посадишь…

– Это не проблема, наберите нехейцев, им горы привычны.

– А что, в крепости можно оставлять жить иноплеменников? – удивился я.

– Конечно, у вас же смешанный дом.

– Хорошо, Гради-ил, учту. Но я хотел тебя попросить еще вот о чем. Хочу поставить тебя на моих землях в Снежных горах управляющим. Ты как, согласишься?

– Сочту за честь, милорд. А лер Эману-ил не будет против? Он более знатный по рождению.

– А это в настоящих условиях имеет значение? – спросил я.

– В вашем случае нет, милорд. Но…

– Лер пусть приходит в себя. Захочет помогать – приставим его к делу. Сулейму и сына его используй.

– Спасибо за доверие, милорд.

– Не благодари, Гради-ил. Не на прогулку тебя направляю, на трудный участок, и мало тебе не покажется. Еще переведу к тебе, но позже, дриаду с девочкой.

Ганга встрепенулась:

– Какая еще дриада? Ты нашел лесную эльфарку? Служительницу культа? Тебе что, нас Чернушкой мало?

– Угомонись. – Я приобнял орчанку за плечи и привлек к себе. – Это невеста и дочь моего… – Я замялся, не зная, как назвать Демона. – Короче, одного человека, который меня спас. Иначе я стал бы кормом для крыс. Я прячу его семью.

– Кормом для крыс? – недоверчиво переспросила Ганга. – Это когда было?

– Когда я за Торой ходил в Инферно. Меня там крысы поймали… но непростые крысы. Здоровые такие твари, ростом с человека и разумные. Они подловили меня и нанесли ментальный удар, обездвижив. А тот… Демон ими командовал…

– Ты вообще заврался. То человек, то демон. Как демон может иметь невестой дриаду?

– Как-нибудь побывай в Брисвиле, и ты поймешь, – не споря, ответил я.

– А что там?

– Там живут метисы людей и демонов.

– Так он метис? – Она допрашивала сурово и непреклонно.

– Послушай, Ганга, ты же невеста, а не штандартенфюрер гестапо. Я тебе все рассказал.

– Не все.

– А что еще?

– Кто такой штандрен… тьфу, язык сломаешь… гестапо?

Я поднял глаза к небу. Язык мой – враг мой.

– Это ужасные люди, что пытают других людей, чтобы добыть информацию.

– Я тебя не пытала… – обиделась Ганга и отвернулась.

«Все, придется ночью мириться», – понял я.

За нашими спинами послышались шаги. Я обернулся. К нам приближался хмурый лер Эману-ил. Я поднялся, встречая его.

– Лер… – начал он и сбился. – Простите, мой тан, но негоже так оскорблять снежную эльфарку…

– Вы о чем, лер Эману-ил? – вежливо спросил я.

– О порке девушки Сулеймы. Хм… И имя, что вы ей дали, не наше имя. Мне Фома рассказал, что имя для нее придумали вы.

Я с интересом и более внимательно стал разглядывать снежного эльфара. Он немного приоткрылся, и этим нужно было воспользоваться.

– Что касается имени, я просто его переиначил. Девушка называла себя Сучкой. – Я пожал плечами. – Хотите, оставьте это имя.

Эльфар отшатнулся.

– Нет, что вы, ни в коем случае, пусть уж будет Сулейма. Но так жестоко поступать со своим новым подданным…

Я не дал ему развить мысль и перебил:

– Лер Эману-ил, я разделяю ваше негодование. Но критиковать и что-то делать – это, как вы понимаете, совершенно разные вещи.

Эльфар прислушался, ожидая продолжения и желая понять, к чему я веду.

– Я даю вам задание. Можно сказать, поручаю важное дело. Раз уж эта ваша соотечественница не знает элементарных правил приличий, то научите ее манерам высшего света…

– Высшего света? – переспросил эльфар. – Это как?

– Сделайте из нее благородную эльфарку, какой она является по рождению, но не по факту воспитания, вернее, его полного отсутствия.

Лер Эману-ил с достоинством поклонился:

– Благодарю вас, милорд, за доверие. Я с радостью выполню ваше поручение. Разрешите откланяться?

– Да, идите, – разрешил я.

– Высший свет, – повторил лер Эману-ил. – Хорошо сказано, милорд, нужно будет запомнить.

Он еще раз слегка наклонил голову и пошел прочь. Ему в спину скептически глядел Гради-ил. Я перехватил его взгляд:

– Думаешь, не справится?

Гради-ил усмехнулся.

– Посмотрим. Мы долго тут простоим? – сменил он тему разговора.

– Дня три-четыре. Будем проводить боевое слаживание отряда. Дорога длинная, полная опасностей, и я должен знать, на что способны члены моего отряда. Потренируемся двигаться, вести разведку и отбивать нападения.

– А зачем нам тренироваться? –не выдержала Ганга. – Выставим переднее и заднее охранение и двинемся, кто нападет, тех убьем.

– Переднее, заднее, – передразнил ее я. – Нападать будут снежные эльфары, и нам убивать их противопоказано.

– Кем противопоказано?

– Жизнью, Ганга, и обстоятельствами. Ты едешь в Снежные горы и хочешь убивать снежных эльфаров. Нас потом представят как агрессоров, мол, мы напали и убили. И никто не будет слушать наших оправданий. Сделают виноватыми, и все.

– Да-а? Ты так считаешь? – удивилась моя невеста.

– Гради-ил, – повернулся я к разведчику, – поясни Ганге.

– Госпожа Ганга, мы едем получать право на дом в горах снежных эльфаров. Для многих домов это неприемлемо, и они будут стараться всеми силами этого не допустить. На нас будут нападать отряды противников из моих соотечественников, и если мы будем их убивать – а я знаю, как это может делать милорд, – то вся дорога будет выстлана трупами, и, когда мы приедем в столицу, нас встретят не как гостей, а как преступников и казнят.

– Тогда зачем мы едем в эти демоновы горы?! Чего твоему милорду не хватает? Титулов, денег, славы?

Она не обращалась ко мне, боясь вызвать гнев, но не смогла сдержаться. Я молчал, ожидая, что ответит Гради-ил.

– Госпожа Ганга, милорд – заложник чести и долга. Его по жизни ведут боги, а не прихоти. Это великая честь и большая ответственность. И вам выпало счастье жить и помогать такому человеку. Избранному.

– Да уж, счастье, – покосившись на меня, пробурчала Ганга. – Будем защищаться – нас казнят, не будем – нас убьют по дороге. Вот какое оно, счастье, оказывается. Я и не знала.

Ганга встала и ушла.

Гради-ил и я проводили ее взглядами.

– Как думаете поступить? – поинтересовался Гради-ил.

Я улыбнулся:

– Обычно, мой друг, я не думаю, а действую, но тут ты прав. Нужно подумать.

Мы посидели минут десять, обдумывая ситуацию. Если честно, я вообще не думал, а старался уловить решение из подсознания, но оно или спало, или ему было все равно, что будет со мной.

Первой молчания не выдержала Шиза. Она давно со мной не разговаривала. Видимо, не могла простить, что я впустил в себя чудовище из другого мира.

– Нужно дорогу подчищать, – сказала она, и мое подсознание проснулось от спячки.

– Точно! – хлопнул я себя по лбу, и Гради-ил, было задремавший, вздрогнул.

– Что-то придумали, милорд?

– Придумал, Гради-ил. Мы с тобой и Фомой будем зачищать дорогу и окрестности перед отрядом. И будем под иллюзией лесных эльфаров. Там не осталось тел, где вы почистили местность от рейдеров?

Гради-ил широко раскрыл глаза.

– Хороший ход, милорд. Одно тело с головой, одно без головы остались лежать тут недалеко. Я сейчас отправлюсь туда с Фомой и заберу тела.

– Не надо брать Фому. Покажи на карте это место, вместе пойдем.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Каждый вечер Штифтан стал проводить на конспиративной явке Вейса, больше похожей на штаб-квартиру подпольной организации. В этом скрытом от всех любопытных глаз помещении было все, что нужно для связи с внешним миром, для организации оперативной работы невидимок – агентов под прикрытием – и проведения анализа возникшей ситуации. Мощный искин, аппаратура гиперсвязи и многое другое, что нужно для полноценной скрытой от всех деятельности.

Проверяющий из центра оставил его в покое и проводил время в свое удовольствие, забросив дела. Он вызывал к себе девочек из эскорта, просиживал с ними в ресторанах на самых престижных уровнях, катал на яхтах по астероидным полям. А в управление даже не заглядывал. Из этого Штифтан сделал правильный вывод, что жить ему осталось несколько дней. А жить он хотел. Поэтому он трудился по ночам как проклятый. Запросил по гиперсвязи список всех пассажиров приближающегося лайнера и их изображение. Через два часа у него были данные на восемьдесят четыре человека. Половина из них, по мнению Штифтана, у которого разыгралось воображение, подходили под приметы наемных убийц. Посидев с полчаса, рассматривая изображения и читая анкеты тех, кто мог его убить, он скрепя сердце решил отсеять тех, кто наименее подходил для этой неблагородной миссии.

Начальник Оперативного директората управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан не был бесстрашным человеком. Он часто сомневался в своих решениях, сам себя считал слабовольным, но при этом обладал гибким умом, мог идеально планировать операции, и он очень хотел жить. Штифтан понимал, что ему надо на что-то опереться, данных для анализа и выводов было мало, и он решил взять за основу доводы Вейса.

Преодолевая сомнения, он отсеял тех, кто возвращался из отпусков. Осталось сорок пять человек. Посидев еще, Штифтан удалил тех, кто не мог пройти без пропуска в сектор, где он жил и работал. Хотя краешком дрожащей души понимал, что получить временный пропуск любой из них мог. Но он решил довериться чутью и опыту Вейса. В итоге осталось двадцать четыре человека. Последний отсев он сделал по специализации, оставив лишь специалистов по системам технического обслуживания станции. Эти имели допуск во все сектора, и к ним он приплюсовал двух девушек – специалистов по дизайну ландшафта биосистемы космических станций. Это парки, озеленение, цветочные клумбы. Эти флористки тоже имели бы допуск в его сектор, где был разбит небольшой парк с кустами и цветочными клумбами. Что там нужно было менять, он не понимал. Но компания «Био-Фрея», которая занималась озеленением станции, выписала этих специалистов с двух разных планет. Проверяя, куда ушли запросы на этих специалистов, он выяснил, что компания, подбирающая кадры для «Био-Фрея», этот запрос адресовала по другому адресу, и система выдала ответ – ошибочный адрес. Это, конечно, могла быть ошибка системы или оператора, но этот факт насторожил Штифтана. Всего в списке осталось двенадцать человек.

Два специалиста по ландшафту. Бармен в ресторан. Повар в тот же ресторан. Четыре специалиста-мусорщика – они занимались утилизацией и переработкой мусора станции. В их ведении были все мусоропроводы, мусоросборники, а по ним можно было добраться в любой уголок станции. Два новых диспетчера внутрисистемных сообщений и два переселенца из одной перенаселенной центральной планеты. Они прошли переподготовку на техников двигательных систем малых кораблей и хотели открыть на станции ремонтные мастерские. Ничего необычного в этом не было, кроме одного – их приезд совпал с предполагаемым покушением на него самого, и исключать их он не стал.

Итак, двенадцать человек. Кто же из них?

Посидев и подумав, Штифтан решил воспользоваться анализом искина. Только ему нужно было ввести критерии, по которым искин будет проводить отбор вероятных преступников.

Штифтан вручную ввел несколько позиций. Стаж работы специалистов. Характеристики с мест, где они работали. Какие еще специальности имели данные люди, и встречались ли они друг с другом ранее.

Для искина это было достаточно. Заложив программу, он вышел, прихватив бутылку вина из винных ягод, купленную в ресторане, и направился к Мишелю Ламье.

Командир взвода силовой поддержки открыл дверь сразу.

– Есть новости, шеф? – спросил он и жестом пригласил гостя пройти в комнату.

Там достал бокалы и подождал, когда Штифтан усядется, после чего открыл бутылку, разлил вино и поднял бокал.

Они выпили.

– Неважно выглядите, шеф, – посочувствовал Ламье.

– Работал без сна три ночи подряд, Мишель.

– Понятно. Есть результат?

– Кое-какой есть. Вот список с визуализацией возможных убийц. – Штифтан протянул флеш-карту и добавил: – Мишель, информацию на нейросеть не кидай, так просмотри.

Ламье вставил переданную ему маленькую пластину в ручной коммуникатор. На некоторое время замолк, изучая содержимое флеш-карты.

– Хорошо поработали, шеф, – оторвавшись от экрана, произнес Ламье. – Не зря вас Вейс оставил за себя. Всех отобранных мы возьмем под контроль и будем отслеживать их движение. Вы же подготовьте наших специалистов. Понимаю, вам несладко. У синдиката профессиональные специалисты узкого профиля, не уступающие в мастерстве нашим, но вы держитесь. Больше одной команды они прислать не успеют. А рейдер скоро уедет ни с чем. Срок командировки заканчивается. Об этом, я думаю, позаботятся. Тогда ваша жизнь будет вне опасности.

– Хорошо бы, – кивнул Штифтан, – и лишь бы не было страховщиков.

– Вы имеете в виду тех, кто исполнит их работу в случае неудачи? – уточнил Ламье.

– Да, Мишель.

– Ну… – задумчиво произнес Мишель, – прибывшие будут под наблюдением, а местных мы вычистили, шеф. Да и с учетом того, что киллеров должны сдать нашим оперативникам из центра, навряд ли будет страховщик. Какой смысл засылать сюда спецов, если можно все провернуть местными силами? Нет, шеф. Думаю, его не будет. Двоих вполне достаточно, чтобы решить вашу проблему. – И, увидев, как побледнел гость, поправился: – Простите, шеф, не хотел вас обидеть…

– Да я все понимаю, Мишель. Неуютно чувствовать себя мишенью и гадать, откуда прилетит привет.

– Держитесь, шеф, и не такое проходили.

Посидев еще с час, Штифтан распрощался и ушел. Он решил переночевать на конспиративной квартире Вейса.

Он лег на диван не раздеваясь и забылся тревожным сном. Утром его разбудил писк искина. Зеленый огонек на панели говорил ему, что данные обработаны. Встав, он пошел в душевую комнату. Принял душ, открыл холодильный шкаф, достал пакет сока и, освеженный, направился к искину.

Результат был неожиданный. Единственные, кто подпадал под заявленные требования, были флористка Марго Торн и бармен Ларуш Байзар. Они встречались пять лет назад на планете Дивуль, входящую в АОМ, и некоторое время вместе работали в офисе компании по производству косметических средств «Долголетие и красота». Он – барменом в небольшом кафе при компании, она – в секторе рассылки рекламы.

Это было уже что-то.

Штифтан связался с Ламье.

– Слушаю, шеф. Доброе утро.

– Доброе, Мишель. Есть совпадение. Флористка Марго Торн и бармен Ларуш Байзар одно время работали в одной компании.

– Та-ак, – протянул Ламье, – а вы не уточняли, когда они туда поступили работать и когда уволились? И были ли там смерти среди персонала компании?

– За кого ты меня принимаешь, Мишель? – немного обиделся Штифтан. – Конечно, я отправил такие запросы. Вот сижу жду.

– Не обижайтесь, шеф. Я просто хочу вам помочь. Если вы узнаете, что смерти были, срочно готовьте чистильщиков. Я узнаю, где они забронировали номера в гостиницах, и пошлем ребят туда. Нужно действовать быстро и неожиданно для них. Сразу с порога. Предлагаю такой план. Ваши люди ждут их в номере. Я подключу станеры к камерам. Как те войдут, сразу атакуем станером, обездвиживаем, и ваши ребята вкалывают «сыворотку правды». Если это агенты синдиката, они сразу умрут от блокады, и дело сделано, если ошиблись – стираем память о происшествии. И ищем других.

– Хорошо, принимается, Мишель.

Штифтан отключил связь. Через несколько минут пришел ответ на его запрос.

В компании «Долголетие и красота» в то время, когда там работали подозреваемые, умер заместитель генерального директора и совладелец компании Роб Монсон. Сердечный приступ в лифте. Бармен уволился через месяц после этих событий. Флористка через три месяца.

Он вновь вышел на связь с Мишелем Ламье.

– Есть умерший, Мишель, совладелец компании Роб Монсон. И знаешь что? Компания вскоре разорилась, а ее активы выкупила некая фирма из Валорской республики «Ворожея». А она проходила у нас по связям с сетью косметических клиник «Нелея-Пролонг».

– Вот даже как? Тогда все становится проще, шеф. Ну я пошел заниматься нашими делами, в обед прибудет лайнер.

Штифтан спустился на нулевой уровень. Там находилось конспиративное помещение управления, и там проходили встречи с внедренными в структуры станции агентами. Но сейчас он вызывал двух радикалов – агентов, живущих на станции, но нигде не числящихся. Для всех их просто не существовало. Они жили под вымышленными именами, меняли внешность, места обитания и должны были в случае нужды выполнить щекотливое поручение и скрыться.

Вскоре появились два типа. Внешне невзрачные, они вошли и сели на стулья. Каждый прочитал на мониторе свое задание, и оба вышли так же молча, как и пришли.

На пятом пирсе стояла прогулочная яхта, оформленная на некоего мистера Грума Патерсона, на ней радикалы убудут к соседям на станцию Шлозвенга, где их встретят агенты, внедренные в новообразованное государство – Новороссийское княжество. Образованное неизвестно кем и с какой целью, но уже показавшее зубы и отстоявшее свою независимость. Такие государственные новообразования могли быть опасными. За ними могли прятаться крупные преступные кланы, стремящиеся к власти. И они брались под наблюдение силами АДа.

Сделав все, что было в его силах, Штифтан вернулся в свой сектор и приступил к работе.

– Лиза, сейчас я приму душ, переоденусь, и заходи за мной, пойдем в ближайший ресторанчик – отметим наше прибытие и… Может быть, мы встретим там мужчин нашей мечты, – рассмеялась приятным, казалось идущим из глубины ее тела, чарующим смехом Марго Торн. – А уже завтра отправимся в офис компании и приступим к нудной, кропотливой работе.

– Ой, Марго! Я так рада, что с тобой познакомилась! – радостно воскликнула невысокая худенькая блондинка с немного наивными большими глазами. – Ты такая душка! С тобой так интересно.

– Ладно уж. Я обыкновенная. Только немного старше тебя, можно сказать, старуха, – улыбнулась крупная стройная брюнетка с невыразительным лицом и прямыми волосами, лежавшими на плечах. – Жду.

Она приложила к замку магнитный пропуск и, открыв дверь, вошла в номер гостинцы на третьем жилом уровне.

Прикрыла дверь, поставила на пол свои вещи, сбросила туфли и прошла пару шагов. Неожиданно она почувствовала слабость и упала. Чьи-то сильные руки подхватили ее и, небрежно протащив по полу, уложили на кровать.

Девушка увидела человека в маске и все поняла. Она обреченно закрыла глаза, почувствовала холод металла на руке, и вскоре ее сердце остановилось.

Через час в номер заглянула блондинка и, увидев подругу, лежащую в одежде на кровати, обиженно воскликнула:

– Марго, а как же ресторан?! Хватит валяться!

Девушка не отвечала.

– Марго, хватит спать! – капризно повторила блондинка. – Ты забыла, нас ждут мужчины нашей мечты.

Девушка подошла к кровати и стала толкать подругу в плечо, пытаясь разбудить. Но та по-прежнему не подавала признаков жизни.

– Тебе плохо, Марго?

Оставив подругу, блондинка подошла к монитору на стене и нажала кнопку экстренной помощи.

– Моей подруге в номере сорок три стало плохо, – сообщила она и стала ждать прибытия «скорой помощи».

Вечером Штифтан просматривал сводку происшествий на станции.

Значимыми после воровства кредитных карт были две необъяснимые смерти новоприбывших мужчины и девушки. Они умерли в одно время от сердечного приступа.

Штифтан удовлетворенно отложил сводку и встал. Штаб-майор был собой доволен.

«Неплохо поработал, – похвалил он сам себя. – Надо зайти к Мишелю и узнать, как все произошло».

У лифта стояли два оперативника из центра. Они не обращали на Штифтана никакого внимания и обсуждали прелести какой-то дамы.

Двери лифта открылись, и они втроем вошли в кабину. Как только лифт поехал вниз, Штифтан почувствовал легкий укол в левое бедро и потерял опору под ногами. Язык одеревенел. Его тело обмякло, но его подпирали плечами два оперативника, и он не упал.

– Вниз, – проговорил один из них, со светлыми волосами и челкой.

Второй, похожий на него, но более высокий, нажал кнопку нижнего этажа станции.

«Вот они, страховщики, – с удивлением и горечью подумал Штифтан. – Как грубо работают».

– Шеф сказал, как с ним поступить? – спросил высокий.

– На наше усмотрение, только чтоб избавились от тела.

– Тогда отправим его в мусорный измельчитель, там сегодня дежурит спец из разгромленной Вейсом бригады синдиката.

Штифтан понимал, что пришли его последние минуты жизни. Сейчас его сунут под ножи, и, если этих двоих спросят, куда он делся, они просто пожмут плечами, а шеф из центра их прикроет. Пройдет пара дней, и именно этот шеф станет во главе управления.

Лифт остановился. Его вывели под руки и потащили по затемненному коридору.

В большом высоком помещении гудел прожорливый измельчитель мусора, сминающий и дробящий все, что попадало в его мощные челюсти. Вдоль стен стояли ряды контейнеров. Метрах в тридцати от мусороприемника возился у сортировочной машины рабочий.

Штифтан, не в силах что-либо сделать или сказать, в ужасе обливаясь холодным потом, висел на руках своих убийц. Его тащили к мусороприемнику, и чем ближе был его зев и чем громче урчал ненасытный монстр, тем больше его захлестывали ужас и паника. Он был на грани потери сознания. И ушел бы в спасительную темноту, если бы не утробный звук мусородробилки. Он не мог оторвать взгляда от мерно катившегося по транспортерной ленте мусора.

– Какой тяжелый! – недовольно проговорил высокий. – Поднимай его за ноги.

Штифтана подхватили за руки и за ноги, раскачали и… Он полетел в пасть мусороприемника.

Открытый космос. Материнская планета

Старик открыл карту и грязным пальцем стал вести предполагаемый маршрут.

– Так! – произнес он. – Мы в лиге от брода. Минут двадцать ходу. Переходить брод нужно ночью. Сейчас вернемся назад, до развалин полицейского участка, и пробудем там до темноты. Если бандиты надумают нас преследовать, то пойдут к переправе. Не найдя нас, вернутся к катакомбам. Что скажешь, дон?

– Что скажу? Скажу, план приемлемый. Веди.

Небольшой отряд развернулся, ушел с дороги в сторону пустыря и направился на северо-запад, туда, откуда они приехали. Впереди шагал Рамсаул, мальчик шел посередине, тылы прикрывал Щетина Вепря.

– Если бы не твое оружие, дон, – не оборачиваясь, говорил старик, – ни в жизнь не остался бы на пустыре ночью. Нужно быть очень осторожным. С темнотой вылезают хищники. Самсул, не отставай! – прикрикнул он на мальчишку. – И нечего глазеть по сторонам.

– И вовсе я не глазею, – с обидой ответил Самсул. – Я осматриваюсь.

Вскоре чуть в стороне от дороги показались развалины двухэтажного здания, заросшие кустарником и высокой травой.

– Под ноги смотри, Самсул, – не отставал старик. – Там ямы землероек могут быть. Попадет в нору нога, и все, считай, погиб. Землеройка все пальцы отгрызет. И ты, дон, смотри на бугорки, обходи их стороной. Тут что ни шаг, то враг.

В сгущающихся сумерках они извилистым путем приблизились к развалинам. Лагах в тридцати Рамсаул остановился и поднял руку.

– Не нравится мне эта тишина, – внимательно вглядываясь в черный зев дверного проема, негромко произнес он.

– В чем дело? – Щетина стал оглядываться.

– Дерьмо под ногами.

– И что? – не понял Щетина.

– И то. Оно свежее, – пояснил свои опасения старик. – В развалинах могут быть беглые.

– Что ты предлагаешь? – вытащив оружие, негромко спросил Щетина.

– По кругу пойдем. Самсул, ставь станер на широкую полосу.

Они осторожно, не приближаясь, стали обходить развалины. Крыши не было, один угол обвалился. С правой стороны сохранилась каменная ограда. К ней и шел Рамсаул.

Но дойти до ограды они не успели. Те, кто сидел в засаде внутри развалин, ждать не стали. По-видимому, не посчитали их серьезным противником и, заметив, что они уходят, не выдержали. С громким криком из дверей и окон полезли полуголые мужики и женщины. В руках они держали камни и палки.

«Восемь», – успел сосчитать Щетина.

Это были подобия людей, грязные, вонючие, смердящий запах немытого тела и гниющих ран доносился даже с такого расстояния. С обезумевшими глазами, они визжали, кричали, подбадривая себя, и, спотыкаясь, бежали к ним. Какая-то женщина с обвислым животом и кривыми ногами вырвалась вперед, размахнулась и кинула камень. Он не долетел и упал у ног Щетины.

Он открыл огонь из игольника. Рамсаул стрелял по окнам. В результате меткой стрельбы Щетины с нападавшими было покончено за пять-шесть секунд, и их тела остались лежать перед развалинами. В проеме второго этажа мелькнула косматая голова и исчезла.

– Ждите меня здесь, – приказал Щетина. – Если что, прикроете спину. Следите за окнами.

Рамсаул кивнул. Он понимал, что соваться внутрь всем троим не стоит. Щетина, как более опытный боец, доказавший свое право командовать, знал, что делал, и старик его право не оспаривал.

– Самсул, мальчик, дай мне станер, – попросил Щетина и, взяв его в левую руку, направился к развалинам. Уже подходя к разрушенному углу, он краем глаза заметил, как из окна вывалилось тело с камнем в руках.

Грязная, со спутанными волосами, голая женщина в одних лишь трусах упала с негромким вскриком к его ногам.

Щетина обернулся и показал большой палец старику. Не обращая внимания на труп, осторожно заглянул внутрь. Несколько раз выстрелил впереди себя из станера и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Мелькнула еще одна фигура, и он приложил ее через стену лучом станера.

Дошел до верхней площадки и заглянул за угол. У его ног лежал мужчина с дубиной в руках. Щетина выстрелил ему в затылок, перешагнул тело и направился дальше. Он обошел весь второй этаж и больше никого не обнаружил.

Спустился по лестнице и увидел в проломе на противоположной стороне силуэт убегающего по пустырю человека. В большой комнате в яме горел костер. Над ним на деревянной треноге висело ржавое ведро, и там что-то варилось. Когда Щетина подошел к ведру, его чуть не вырвало. Там варилась человеческая нога, отрезанная по колено.

В углу в куче мусора кто-то зашевелился. Щетина на слух выстрелил из станера и подошел. Там сидела парализованная лучом станера, прикрываясь мертвым ребенком без головы, голая женщина.

Больше никого в развалинах не было. Не став убивать женщину (не хватило моральных сил), он вышел к старику и мальчику.

– Пусто, – сообщил он. – Но внутрь я не пойду. Там человека варили. Не могу смотреть.

Рамсаул, понимая его состояние, кивнул:

– Хорошо, я тебя понимаю. Пошли на второй этаж.

– Там все загажено, воняет, – отозвался Щетина. – Может, тут переждем?

– Можно и тут. – Старик уселся на камни рядом с убитой женщиной. – Вот так беглые и живут. Хуже зверей. Жрут друг друга, насилуют. Вот она какая, наша материнская планета, колыбель всего человечества. У вас там не так, дон?

– Не так, Рамсаул, но всякого дерьма тоже хватает.

– Куда же без него, – согласился старик. – Оно отсюда и выплыло. Ты говорил, у тебя есть еда?

– Держи. – Щетина достал из заплечного мешка копченую рыбину и протянул старику, потом достал еще одну и дал мальчику.

– А ты есть не будешь? – спросил Самсул.

– Не могу, Самсул. После того, что видел, кусок в горло не лезет.

– Да-а, к этому привыкнуть надо, – согласился с ним Рамсаул. Старик очистил аккуратно рыбину и, неспешно посасывая, стал есть. – Ты, дон, не такой, как другие, – продолжил разговор старик. – Ты не просто хочешь выжить. Видно, что у тебя есть будущее. И ради него ты корячишься изо всех сил. У нас, здесь живущих, будущего нет. Мы просто стараемся выжить. Пусть по-скотски, цепляясь за нее, проклятую, но хотим просто выжить. Хоть день, хоть час… Сами не зная, для чего нам вообще жить. Мучиться, скитаться, голодать, убивать, чтобы не быть убитым. У нас тут нет будущего. Так вот.

Старик замолчал, доедая рыбину. Обсосал обглоданный хребет и выкинул его от себя подальше. Вытер о штаны руки и спросил как бы между прочим:

– Ты сам-то знаешь, как долго тут задержишься?

– Если мой помощник, которого я оставил вместо себя, все сделает правильно, то, думаю, покину планету скоро.

– А если не сделает? – живо спросил мальчик.

Щетина потрепал его по голове.

– Сделает, малыш, обязательно сделает, иначе я не оставил бы его вместо себя.

Мальчик улыбнулся. Он верил этому дону.

– А почему ты, дон, попал сюда? – спросил он.

– Не почему, а за что, – невесело улыбнулся Щетина. – В космосе много заселенных планет, и однажды люди нашли мир, который отличался от нашего мира. Там действуют совсем другие законы вселенной, там властвовала магия и колдовство. Можно просто сказать слово и создать в руках сгусток плазмы. Можно просто пожелать, и в твоих руках появится предмет, какой ты хочешь…

– И еда? – с восторгом спросил Самсул.

– И еда, малыш. Сам этот удивительный мир был закрыт от остального космоса непроницаемым барьером, и только через гравитационные воронки можно было попасть в этот мир. Там люди могли жить почти вечно. Но не только люди живут в этом мире, но и орки, и маленькие дворфы, и ушастые эльфары… Этот мир прекрасен и очень опасен. Сила, вырвавшаяся из этого мира, способна погубить все живое, но и соблазн получать оттуда магические компоненты и тела жителей этого мира, в которые можно перенести сознание и жить очень долго, почти вечно, меняя тела одно за другим, не дает покоя многим имеющим деньги и власть. Их цель – попробовать прибрать этот мир к своим рукам. Они не понимают, что контролировать его они не смогут.

Щетина помолчал и продолжил:

– Я встретил одного человека из этого мира. Мы его взяли в плен, и он нам показал, что значит пытаться справиться с ними силой. Он чуть не разрушил боевой крейсер. Убивал космодесантников в полном боевом снаряжении, сам будучи голым. Брал под свой контроль членов экипажа. А потом просто покинул корабль. Недооценив опасность, я самонадеянно думал справиться с ситуацией и в итоге провалил важное задание, а это сказалось на политической обстановке. Чтобы не быть списанным и убитым, бежал сюда. Здесь я вроде в командировке. И мои противники это понимают. Я им мешаю прибрать к рукам этот мир, и, пока я жив, они ничего сделать не могут.

– Вот как, – покачал головой старик. – Везде идет своя война, и тут и там. Нигде нет человеку покоя. Да уж… Нигде не сладко. Вот думаешь, что у нас дно, ан нет, оказывается, есть места и похуже.

Они просидели у развалин еще пару часов, пока старик, ориентируясь по одним ему известным приметам, не встрепенулся.

– Пора, – вставая, сказал он. – Бандиты забрали машину, засаду с реки сняли. Ночью они сидят в катакомбах тихо. Ну, пошли за мной, и осторожно. Отдай Самсулу станер, дон.

Щетина вернул мальчику станер.

Шли они не спеша. Проходя мимо места, где оставили электромобиль, увидели, что его уже нет. Старик оказался прав. На берегу реки кто-то тоскливо завыл, и у Щетины по спине побежали мурашки.

– Шкода пугает, – пояснил, усмехнувшись, старик. – Лягушка. А кажется, что зверь страшный… Хищник, он подбирается тихо, запомни, дон. Только если они ведут общую охоту, тогда перекликаются, загоняя жертву… Я смотрю вперед, – инструктировал старик. – Самсул, смотри влево, а ты, дон, смотри вправо и чаще оглядывайся.

Скоро из-за тучки, окрасив пейзаж стальными красками, выглянула луна. Сразу стало светлее. У ног Щетины плескалась волна.

– Удачно прошли, – прошептал старик. – Видимо, хищников немного распугали. Идем след в след, не отставайте. – И первым вошел в воду.

– Может, обувь снимем? – тихо предложил Щетина.

– Нельзя, дон, – отозвался мальчик. – Тут пиявки, присосутся и под кожу залезут, потом вырезать придется. Они в песке живут.

Реку перешли вброд без проблем.

– Ну вот, теперь до леса с болотом рукой подать, – улыбнулся старик, и в ту же секунду из воды выметнулось длинное гибкое тело.

Щетина не успел что-либо понять, как упал, сбитый сильным ударом, на прибрежный песок. Огромная змея, обвивая его кольцами могучего тела, стала душить.

Глава 9

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор

Вернулись мы с Гради-илом уже под вечер. Светило почти скрылось за горизонтом бесконечной степи, оставив только одну сверкающую макушку. Подул прохладный ветерок с гор. На стоянке у большого ручья горели костры, вокруг них сидели орки и снежные эльфары.

Я сел у разложенного Гангой костра и, анализируя обстановку, понял одно простое, но весьма важное обстоятельство, которое может стать большой проблемой для нашего путешествия.

Мы были отрядом, но отрядом, разбитым на отдельные группы, живущие сами по себе, не скрепленные общей целью и единой волей командира. То есть мной. В воздухе витал дух разобщения и неприязни.

Орки охраны сидели у своих костров. Ученики шамана – у своего. Орки, пришедшие из империи с Су и Радзи-илом, сидели отдельно. Вроде бы все вместе, но разделенные молчанием и отчуждением, каждый в своем мирке.

Эльфары сели как бы сторонясь орков, но ближе к нашему центральному костру.

У нашего костра рядом с Гангой сидел Фома. К нам присоединился Гради-ил. Мы единственные из всего отряда были единодушны и не чурались друг друга.

«Завтра начнем боевое слаживание», – решил я.

Ганга наложила мне в миску наваристой похлебки с мясом и отломила лепешку. Так же поухаживала за Гради-илом.

Я ел и слушал, как лер Эману-ил наставлял Су соблюдать правила приличий, принятые в домах снежных эльфаров. Гради-ил заметил, что я посматриваю на этих двоих, и криво усмехнулся.

– Что, думаешь, у него не получится? – спросил я.

Гради-ил неопределенно пожал плечами:

– Посмотрим.

А Су была в своем репертуаре. Путешествие в отсутствие узды для этой свободолюбивой и бесшабашной девчонки сказалось на ее поведении не самым лучшим образом.

– Льерина, вы сидите неправильно. Нельзя так сутулиться. Вы должны держать спину ровно. Вот так! – убеждал Су разжалованный посол, ныне учитель манер. – И вообще, вы не помыли руки перед едой.

Су поплевала на ладони и вытерла их о штаны.

– Так пойдет? – спросила она вполне серьезно и потянулась к миске с кашей. Но достать ее не смогла. Лер очень быстро подвинул миску к себе.

– Нет, льерина, не пойдет, – решительно возразил он. – Руки надо мыть перед каждым приемом пищи и после того, как справили естественные надобности организма.

– Это какие еще надобности? – подозрительно спросила Сулейма. – Вы о чем?.. О месячных?

Эльфар подавился кашей и был явно ошарашен тем, что девушка говорит так спокойно о деликатных моментах. Он несколько рисок молчал, обдумывая, что сказать. Вытер платком рот.

– Нет, я говорю о том, что после того, как вы справите нужду, надо мыть руки. А о том, что вы имели в виду, говорить вообще не принято…

– Интересное дело, а разве месячные – это не естественные надобности и после них не надо мыть руки? Я и ноги мою. Бывает, так потечет…

– Стоп-стоп-стоп! – замахал руками снежный эльфар. – Давайте не будем говорить о таких вещах. Начнем с простых и понятных действий. Сходите и вымойте руки в ручье. И запомните, руки надо мыть перед едой и после того, как справите нужду. Идите. Вы по рождению благородная снежная эльфарка. И не грызите ногти. Я заметил, что когда вы злитесь, то грызете ногти.

Су волком глянула на лера, потом на нас и спорить не стала, помнила урок Фомы. Но, уходя, пробурчала:

– Что я, испражняюсь, что ли, на руки, чтобы их мыть?

Гради-ил, сдерживая смех, поперхнулся, а лер Эману-ил застыл с открытым ртом.

Когда Су вернулась, он сделал ей внушение:

– Льерина, вы не должны так выражаться. Это… это крайне непристойно.

Су не отреагировала на замечание, села, скрестив ноги по-турецки, схватила свою миску и стала жадно есть кашу.

– Запомните, – не давал ей покоя ее новый учитель, – есть нужно не чавкая и не показывая, что вы голодны. Это удел простолюдинов, а не благородных жителей Снежных гор. И посмотрите, как вы сидите?

– Как? Что теперь не так?

– Вы сидите, как дикий орк! – воскликнул эльфар, и на него косо взглянули сидевшие поблизости орки. Их сдерживало лишь мое присутствие, иначе лер Эману-ил на собственной шкуре узнал бы всю их дикость.

Ганга показала клыки и прошептала:

– Я его сама зарежу, как дикая орчанка.

Но лер вошел во вкус и не обращал на орков никакого внимания.

– Девушки должны сидеть вот так. – Лер поджал ноги и положил их набок.

– Но так неудобно! – возмутилась Су.

– Надо привыкать. Учитесь, – произнес учитель и отобрал у нее миску. – Вы должны оставлять немного пищи, это основы хорошего воспитания.

Терпение Су закончилось. Она на меня-то плевать хотела, а уж на простого эльфара и подавно.

– Слышь, ты, старый кобель. Я щас эту миску засуну тебе… короче, в задницу. И заставлю сожрать остатки на ней. Иди и учи манерам своего сыночка. А меня не трогай, а то в морду дам.

Она вскочила, пнула со злости сапогом костер, так что искры полетели в эльфара, и направилась к нам. Нагло уселась и потянулась к котелку с похлебкой.

– Тебе разве разрешили сидеть у моего костра? – тихо спросил я, и ее рука повисла в воздухе. – Ты не заслужила это право. Встань и иди прочь! И больше без разрешения к костру не приближайся.

Девушка вскочила и с плачем закричала:

– Я уйду! Навсегда уйду! Фома, ты со мной?!

Тот равнодушно отозвался:

– Нет.

– Ах так! Предатель! Тут все предатели! Видеть вас не хочу! – Она заревела в полный голос и умчалась в ночь.

– Фома, – обратился я к орку, – ты ей зад, что ли, полечил?

Орк спокойно кивнул.

– Зря. Она быстро забыла науку. Запомни, доброе слово и плеть лучше действуют на сознание, чем просто доброе слово. И не повторяй ошибок Гради-ила и лера Эману-ила.

Фома беззвучно рассмеялся, трясясь всем телом.

– Я запомню, учитель.

– Ты что, не пойдешь ее искать? – спросила Ганга. Глаза ее смеялись.

– Нет, пусть проветрится. Как вернется, я поучу ее плетью и добрым словом. – Он встал и направился к сконфуженному эльфару. – Лер, я помогу вам привить хорошие манеры вашей ученице, только я не мешаю вам, вы не мешаете мне. Согласны?

– Да, Фома, конечно, согласен, это вызов, который я принял и должен доказать, что я чего-то стою. – Он гордо вскинул голову.

– Вот и договорились, – кивнул Фома. – Сегодня вечером, как вернется ваша ученица, мы продолжим учебу.

Ждать долго не пришлось. Вокруг лагеря сновали гиены, и Су с воплем «спасите!» прибежала обратно.

Ну а мне нужно было помириться с Гангой. Но не здесь же, в окружении толпы орков и эльфаров.

Я поднялся, подал руку Ганге, помогая ей встать.

– Гради-ил, мы с Гангой отлучимся до утра. За нас не беспокойся. Утром у этого костра собери командиров. Сына Грыза, старшего из шаманов, и ты с Фомой тоже будьте здесь. Фома, скажи, зачем тебе эти двое орков? – Я взглядом указал на отца и сына.

– Мы вместе бежали из плена. Они хотят мне служить. Пусть служат.

– Ну пусть служат, только чтоб не стали помехой в походе.

– Я позабочусь об этом, учитель.

Бывший слабосильный ученик шамана сивучей заметно возмужал, набрался опыта и уверенности. Отвечал он спокойно и твердо. Видно было, что он понимал ситуацию и ее контролировал. Хороший у меня помощник.

Мы с Гангой исчезли с места стоянки и перенеслись на мою гору, в зал дворца. Я видел удивление моей невесты и был доволен произведенным впечатлением.

Осматриваясь, она крепче сжала мою руку.

– Ирри, это… что? Это мы где?

– Мы в моем дворце. В моем городе на моей горе.

– В Снежных горах? Ты успел там построить дворец?

– Нет. Туда мы еще не добрались. Пойдем, я покажу тебе город и мою гору.

За дверью, лязгнув копьями о щиты, меня приветствовала стража – орк и снежный эльфар. Ганга с удивлением на них взглянула, но промолчала.

Мы вышли на балкон, оттуда открывался потрясающий вид на город. Я сам никогда не смотрел на него с этой точки. Красивые дома, ухоженные улицы с клумбами. Центральные кварталы кольцом охватывал ухоженный парк. Множество шпилей и куполов высилось над городскими стенами.

Град на Горе значительно разросся и выплеснулся за стены, где теперь стояли уютные домики под красными черепичными крышами. К моему удивлению, паслись коровки и овцы. Крестьяне косили траву и пахали землю.

– Как называется этот город? – Ганга не могла скрыть своего восторга.

– Град на Горе.

– Пойдем прогуляемся по улицам! – Она схватила меня за руку и потащила к мраморной лестнице.

Мы выбежали из дворца на площадь, и что бы вы думали я увидел? Конечно же неизменную троицу, играющую в карты. Только играли они трое на трое, против трех братьев-хранителей – Торна, Велеса и Бортоломея. Но это еще не все. Рядом с наблюдающим за игрой Авангуром топтался непоседливый Рохля.

А эти-то как тут оказались и что тут делает хранитель гномов?

Авангур первым почувствовал взгляд, обернулся, увидел меня и направился ко мне.

– Мое почтение, госпожа, – светски поклонился он Ганге. А потом поздоровался со мной: – Привет, брат.

– Здравствуй, Авангур.

Ганга с нескрываемым недоумением смотрела то на меня, то на Авангура.

– Это моя невеста Ганга. Познакомься. Ганга, познакомься, это мой брат… – Я замялся, но потом нашелся что сказать: – По служению. Авангур.

– Рада знакомству, тан. Я не знала, что у Ирри есть еще братья.

– Ну мы не совсем братья, как принято называть у смертных… – Заметив, что глаза Ганги после этих слов могут покинуть свои места, Авангур поспешил поправиться: – Ваш жених правильно заметил, что мы братья по служению… М-да.

Я поспешил уйти со скользкой темы бессмертия.

– Авангур, а как тут оказался Рохля?

– Рохля? – Авангур весело рассмеялся. – Это та еще история. Рохля себе не изменяет. Он прибыл к гномам и ничего лучше не придумал, как пойти в человеческом обличье к одному из глендаров. Сказал, что он бог и будет ему помогать, если он и его дом будут ему молиться. У гномов, ты знаешь, люди на положении рабов. Так этот глендар сначала напоил Рохлю, потом затащил на скалу и сказал, что поверит ему, если тот прыгнет со скалы и полетит.

– И как, полетел? – с интересом спросил я.

– Полетел… Вниз и разбился. У дуралея не было и крупицы благодати. Возродился он здесь, тут и остался ожидать, когда мы пойдем ему помогать.

– А где моя управительница, что ушла с ним?

– Тут она. Где ж ей быть? Снова командует.

– Что-то плохо командует. Вон троица вновь дурака валяет.

Авангур снова засмеялся:

– Так они выбили себе один день безделья. Говорят, у них выходной.

– Выходной? Ладно. А эти трое что тут делают?

– Братья? – переспросил Авангур. – Тебя ждут. Хотят начать служение на твоей территории.

– В степи? – удивился я.

– Ну да. В другом месте их быстро найдет Рок, заметив отток благодати, и заставит лизать себе сапоги. А ты хоть и строгий командор, но на их свободу не покушаешься.

– Их свобода мне и даром не нужна. Но и конкурентов тоже не надо.

– Они не конкуренты. Они хотят быть у тебя в подчинении младшими духами.

– Поясни.

– Ну они будут поддерживать культ Худжгарха и иметь свою долю от благодати.

– Особенно Бортоломей. – Я не выдержал и засмеялся. – Покровитель искусств.

– Брат, ты неправ. Бортоломей очень важный хранитель, он будет просвещать умы орков и укреплять твой культ. Он очень важен для твоего служения. Он научит твоих пророков красноречию. Старцы будут слагать песни и сказки, прославляя сына Творца – Худжгарха.

– Вот как! Борьба за умы, значит. А Торн и Велес что умеют?

– Торн – покровитель ремесел. Он научит орков ковать лучшее оружие, делать красивые предметы обихода. Много чего. Велес – скотский бог. Ему сам хранитель велел быть у орков.

– Надо же… скотский бог? – Я покачал головой. – Впервые слышу. И что, он будет умножать поголовье скота у орков?

– Не только, он может лишить твоих противников скота. У тех племен, что не признают власть Худжгарха. А Бортоломей распространит слухи, что свидетелей Худжгарха благословил сам Отец. Понимаешь свою выгоду, брат?

Я усмехнулся:

– Вполне. Сколько они хотят за свою помощь?

– Ничего. Просто разреши им свободно действовать на твоей территории, выдели место на горе, они со временем построят себе здесь дома. А благодать они получат от своего служения, приумножив при этом твою.

– Странно, что Рок этого не понимает, – проговорил я.

– А зачем ему понимать? Он гребет под себя, и помощники ему не нужны. Главное, чтобы не было конкурентов на единоличную власть. Тебе она не нужна, и все братья это понимают. Но Рок другой. Он жить не может без того, чтобы его не признали творцом. Он раб своей страсти. Но к сожалению… нашему… он стал первым, кто прошел путь хранителя, и у него фора во времени, а также немыслимый перевес в силе. Он не даст остальным подняться на гору, потому жди его более самонадеянных братьев, что еще не получили от Рока пинка под зад. Но скоро получат.

– И когда их ждать?

– Не знаю, может, завтра, а может, через тысячу человеческих лет. Так что им передать? Я вижу, что ты не хочешь быть замеченным.

– Передай, что я согласен и заключаю с ними договор. Они могут действовать на моей территории в течение ста лет при условии, что исполнят то, что ты мне говорил сейчас. Если мне понравится, я продлю договор. Если они будут преследовать только свои интересы и не помогать мне, то договор теряет силу сразу же. И они останутся мне должны по одной десятой от получаемой благодати в течение последующих ста лет.

Раздался звон колокольчика, и мне в руку упал из воздуха пергамент, да не один, а сразу четыре.

Авангур покачал головой.

– Однако! Ты не дурень, брат. – В его голосе слышалось уважение. – Пойду отдам им договоры. Где ты так научился обставлять дела?

– Беота научила.

– Понимаю. Ну отдыхайте, а я пошел. Закройте себя от остальных и гуляйте.

– Что он имел в виду? – спросила Ганга, когда Авангур отошел.

– Ну, если мы сейчас пойдем открыто, то нас будет сопровождать с пением толпа. Ты хочешь этого?

– Нет, конечно.

Я спрятал нас от чужих взглядов простым отводом глаз, и мы пошли по улицам. Если бы я в самом деле хотел иметь в своем владении этот город, что получился совсем случайно, я был бы горд тем, как он устроен. Но я знал, что этовсего лишь благодать, и если она перестанет поступать и аккумулироваться на горе, то все это исчезнет как утренний туман.

Ганга глазела по сторонам, пробовала воду из фонтана, съела персик и попискивала от восторга. Я же думал, что мне нужно своим свидетелям показать благоволение. Вот тут Авангур был прав. Он обратил мое внимание на то, что я не выделяю своих служителей среди остальных орков, – а как те поверят в Худжгарха, если все живут одинаково? Мы подошли к краю стены и оттуда заглянули вниз. Я пожелал, чтобы показалась местность, где расположились мои последователи, и стал изучать ее.

Что я могу для них сделать, используя благодать? Нужно и не слишком потратиться, но и не мелочиться. Неожиданно для самого себя я стал смотреть магическим взором и увидел то, что раньше не замечал. В воздухе носились какие-то создания с разным цветом ауры. Были они и в земле, и окружали растения. Я приблизил одно из них и схватил рукой. Мне стало противно и омерзительно. По коже пробежал озноб. Существо смирно висело в моей руке. Аура у него была болезненно зеленой, как блевотина, и я хотел уже его выкинуть и отряхнуть руки, но что-то меня остановило.

Я внимательно к нему пригляделся и увидел, что он напоминает старичка, который постоянно внешне меняется, словно его форма оплывает и снова восстанавливается. Я посмотрел вниз, где паслось стадо, и мое внимание привлек больной хромой лорх, к которому присосался такой вот блевотный старичок.

«Болячка! – озарило меня. – Это болячка».

Я стряхнул с руки создание и стал думать. Я даже не заметил, как перешел на ускоренный режим восприятия.

Итак, я вижу, что многие животные болеют. А подайте-ка мне сюда Тяпкина-Ляпкина, то бишь скотского бога Велеса!

И он, удивленно моргая, появился передо мной.

– Ой, командор! – воскликнул Велес. – Я и не знал, что вы здесь. Спасибо за содействие.

Я подозрительно на него посмотрел. С каких это пор он стал таким вежливым? И сразу его об этом спросил. Тот, помявшись, признался:

– Командор, уж лучше с вами, чем с Роком. Брат, – в его устах это слово прозвучало как оскорбление, – хотел заставить нас лизать ему сапоги или убираться подальше.

– Интересно. Вы что, сначала обратились к нему?

Велес опять замялся.

– Да говори уже как есть, – поторопил его я.

Тот шмыгнул носом, как нашкодивший подросток, которого поймали за руку, и кратко ответил:

– Ну да…

А затем его как прорвало.

– Пока наберешь благодати, пока горка подрастет, нужно время. Приходится жить среди смертных. А он как увидит горку на своих землях, так сразу и пришибет… Сволочь. Сначала хотел, чтобы мы пошли к тебе, командор, и гадили… потом вышвырнул нас как собак…

– Это когда он узнал, что у нас с вами договор? – уточнил я.

– Ну да, – неохотно ответил Велес.

– Хорошо, Велес, я не буду вспоминать, как вы меня бросили в колодец. Кто помянет, тому глаз вон…

Хранитель закрыл ладонью глаз:

– Не надо, командор!

Я усмехнулся:

– Это просто поговорка. Посмотри вниз и скажи: ты видишь там зелено-желтых существ?

– Вижу, их много, и кто-то их сюда согнал, не пожалел силы.

– Вот как! Их сюда, значит, согнали.

– Да, их слишком много, и надо ждать эпидемии падежа скота.

– Не знаешь кто?

– Нет… Это могут быть колдуны, шаманы, насылающие порчу.

– Не Рок?

– Нет, он этим заниматься не будет, слишком мелко. Но вот подсказать мог вполне.

– Как думаешь, что можно предпринять, чтобы предотвратить падеж?

– Можно разогнать духов болезни, – подумав, сообщил Велес. – А можно перегнать в другое место.

Да, недооценил я шаманов – ставленников Рока. Они быстрее меня сообразили, что нужно сделать. Наслали своим колдовством мор на животных моих последователей, а потом скажут, что Отец проклял отступников, и ведь им поверят.

Я постоял в задумчивости и спросил:

– Как это делается?

– Ну… Или пусть твои пророки помолятся, или прикажи духам убраться, немного потратишь благодати, и все. Твоя степь, делай что хочешь.

– А ты можешь их увести?

– Мог бы, но у меня нет благодати.

– Она у тебя будет. Зови братьев.

Мне пришла в голову мысль использовать помощников сразу. Чего ждать, когда они накопят свою благодать? Этак сотни лет пройдут.

– Слушайте меня, помощники, – стал я объяснять удивленным братьям. – Я прикреплю к вам некоторый запас моей благодати, и вы начнете служить уже сейчас. Ситуация в степи такая. Бо́льшая ее часть не верит в хранителя, а многие племена настроены просто враждебно. Они наслали на скот моих последователей мор. Не я начал эту войну, но я закончу. Кто к нам с мором придет, тот от мора и погибнет. Это понятно?

У братьев сработал рефлекс подчинения, заложенный мной на пути хранителя.

– Так точно, командор! – рявкнули они в три глотки.

– Ты, Велес, погонишь мор вон туда. – Я сверху показал местность, где расположились племена моих самых ярых противников. – Авангур, ко мне! – войдя в командирский раж, скомандовал я. В конце концов, раз у меня появилась команда, она должна действовать по плану, а не протирать штаны, играя в карты.

Появился Авангур.

– Слушай, Авангур, на нас напали…

– Кто? – опешил он.

– Плохие.

Авангур вздернул брови:

– А мы кто?

– А мы хорошие.

– Понятно. Что я должен сделать?

– Велес погонит мор вон в ту область. Там неверующие орки, можно сказать, атеисты. Нам с ними не по пути.

– А мы куда-то идем? – осторожно спросил Бортоломей.

– Конечно! Движение – это жизнь, и мы идем к победе коммунизма на отдельно взятой территории.

Все четверо вылупились на меня, пытаясь понять, куда их повел командор. Они и половины слов не поняли из того, что я им сказал. А мне не нужно было их понимание, главное, чтобы четко знали свою задачу и считали командира умнее их.

– Ты, Авангур, отправишь в эту область моих пророков. Они будут проповедовать о всеобщем… Нет, будут проповедовать о том что Отец послал на этих плохих орков казнь египетскую и их животные начнут дохнуть, если они не примут истинную веру в сына Творца Худжгарха. Ты, Бортоломей, их язык намажешь медом, чтобы их слушали и не могли оторваться.

– Чем намажу? Медом? Казнь египетскую? – Бортоломей вообще ошалел от моего напора.

– Это такое выражение, образное. Ты же натура утонченная, покровитель искусств, должен понимать. Короче, поможешь им быть красноречивыми.

– Понял.

– Они должны признать Худжгарха, и тогда им будет счастье…

– И они придут в коммунизм, – радостно подхватил Бортоломей.

– Точно. Верно схватываешь.

– А чтоб они не сомневались долго, ты, Торн, испортишь у этих атеистов все, что они изготавливают ремеслами. А я вам за это буду давать часть своей благодати, и вы сможете быстрее набрать себе служителей вашего культа. Все понятно?

– Так точно! – рявкнули четыре глотки.

– Авангур, ты старший. Координируешь работу всех.

– Есть быть старшим, командор!

– А чего вы еще здесь? – грозно спросил я, и все четверо исчезли, прихватив каждый тонкую ниточку благодати.

Я даже не обратил внимания, что мы действовали все вместе в ускоренном режиме. А когда из него вышел, то увидел, что Ганга продолжает смотреть вниз и охать.

В общем, показав ей свой город, я произвел на мою орчанку нужное впечатление. Усилил его бассейном с теплой водой, свечами по краям и лепестками цветов, по которым она шла, снимая с себя лук и стрелы, короткий меч, кинжал несильно короче меча, походную сумку. Потом одежду – кожаные крепкие сапоги, штаны из кожи козла, куртку из кожи лорха, холщовую рубашку, такие же подштанники до колен. А главное, портянки, которые своим запахом перебивали аромат цветов. И шла она к мраморному бассейну как богиня охоты – раздувая ноздри, обнажая небольшие клыки, словно в бассейне затаилась дичь. Но там лежал я и пил вино из бокала.

Вечер удался. Ганга была ненасытна, как огонь в костре. Ей было мало ласк, любви и наслаждений. Она хотела получить все. Много и сразу. Пришлось стараться.

Но женщина остается женщиной. Она выждала удобный момент, когда я расслабленно лежал на мягкой постели и почти засыпал. Ее голова покоилась на моей руке.

– Ирри?

– Что?

– А кто ты?

– Я? Я твой жених. Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Граф.

– Нет. Кто ты?.. Бог?

– Я? С чего ты взяла?

– У простых смертных нет того, что есть у тебя. Ты бессмертен?

Я проснулся и понял, что отвертеться не получится.

– Как сказать? Все зависит от благодати верующих, пока они чтят Худжгарха, то я буду жить. Как забудут, так умру.

– Ты хочешь сказать, что ты и есть Худжгарх? Сказки стариков, выживших из ума.

– Понимаешь, – я привстал на подушках и обнял покрепче свою невесту, – я случайно оживил эту легенду. Мне нужно было как-то выжить у вас в степи, и я прикинулся Худжгархом, создал иллюзию и показал ее оркам. А те возьми и поверь в него. Я не думал, что это будет так серьезно. А потом спасал великого хана и тоже принял иллюзию духа мщения. С тех пор часть орков стала верить в него и ему молиться. Судья Творца потребовал меня к себе, взял и назначил меня хранителем степи.

Пришлось проходить путь хранителя, где я познакомился с другими хранителями. Не скажу, что это было приятное знакомство. Эти братья дважды пытались убить меня. Авангура вообще скинули в колодец с живой водой. Он провел там несколько тысяч лет. Оттуда не смог выбраться и утонул. Его душа летала над водой, а тело покоилось на дне. Меня, кстати, тоже туда скинули, но я выбрался и помог Авангуру.

Они и есть настоящие дети Творца. Он их создал и разделил между ними обязанности хранить и укреплять этот мир. Но они, чувствуя свою божественную сущность, можно сказать, оскотинились. Каждый решил быть первым и главным… Они не понимали, что пройти путь можно лишь в согласии, и они застряли в этом месте надолго. Прошли лишь трое. Те, кто объединился. Рок – он хранитель большей части континента, где мы живем. Его сестра Беота – она правит на другой стороне планеты дзирдами. Оттуда я привез Чернушку. И Курама – он правит миром демонов в Инферно… Или правил. Я не знаю точно, что там произошло. Я вывел бо́льшую часть хранителей в мир, но он уже был поделен между Роком, его сестрой и теперь мной. Вот так я стал хранителем.

– Значит, ты стал почти богом… А как же я и Чернушка? Ты будешь вечно молодым… А мы состаримся и умре-ем. – Она всхлипнула и заревела, как ребенок, потерявший игрушку.

– Не умрете. Я дам вам новые тела или обновлю эти. Пока есть благодать, никто не умрет.

– Правда? – Она обрадовалась, опять как маленький ребенок. – И наши дети тоже?

– Да. Успокойся.

– Тогда рожать мы будем здесь, – заявила она решительно. – Ты переправишь нас с Чернушкой сюда. И попробуй только привести сюда эту бледную пиявку Тору. Я видела, как она на тебя смотрела. Я ее убью, и твоя благодать не поможет.

– Я не собираюсь ее сюда приводить. Она должна стать княгиней в своем княжестве.

– Знаешь, Ирри, я не понимаю, что тебе нужно. Ты хранитель степи. Живи здесь, владей орками… Но ты лезешь в Снежные горы ради этой… этой бледнолицей ледышки. Почему?

– Потому что здесь идет война. Не полезу я – залезет Рок или Беота. Они хотят прибрать к рукам эти горы. Рок хочет создать союз снежных и лесных эльфаров. Чтобы они, объединившись, пошли походом и подчинили себе степь. Он уничтожит моих сторонников и захватит гору. Тогда нам всем конец. Он станет единоличным хозяином этого мира. Его сестра Беота это тоже понимает, но у нее нет сил противостоять ему…

– А у тебя есть?

– У меня тоже нет. Но в отличие от них я не надеюсь на слуг. Я живу и тут, и внизу. И там, внизу, решаю вопросы, которые отражаются здесь, в высших планах бытия, и Рок ничего с этим поделать пока не может. Я это делаю ради нас с вами и ради жизни многих других разумных. У снежных эльфаров, как народа, не созданного Творцом, нет своего хранителя. И его нужно найти.

– Ты хочешь стать хранителем еще и Снежных гор?

– Нет… Пока не знаю. Доберемся до места, там посмотрим, что можно сделать.

Планета Сивилла. Снежные горы.

Граница Снежного княжества

На третьи сутки пути по степи, прячась днем по оврагам и двигаясь ночью, небольшой отряд оставшихся в живых снежных эльфаров прибыл на пограничную заставу Снежного княжества.

Рабэ полностью взяла командование отрядом на себя, и никто ей не противоречил, ее авторитет был непререкаемым.

Подъехав к воротам небольшой каменной крепости, Занда-ил, ставший возницей повозки, в которой ехала Рабэ, крикнул смотрящим вниз со стены пограничникам:

– Чего рты разинули? Открывайте ворота!

– А ты кто такой, чтобы здесь командовать? – крикнул в ответ один из пограничников. – Доложись по форме, потом посмотрим, что с вами делать.

Вперед выехал Зарка-ил.

– Я Зарка-ил из дома Каменистой долины, со мной мои спутники.

– Что-то мало вас. Откуда вы пришли?

– Мы выполняли задание главы нашего дома. Теперь возвращаемся. А мало нас, потому что в степи напоролись на отряд орков. Почти все члены моего отряда погибли. Открывай и доложи начальнику заставы. Он о нас должен знать. Скажи, что прибыл Зарка-ил из дома Каменистой долины.

– Подождите, сейчас узнаю. – Воин скрылся.

Трое других продолжали с любопытством смотреть на прибывших.

– С вами льерина. Кто она? – спросил один из них.

Ему ответила сама Рабэ. Она сидела на козлах рядом с Занда-илом.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

Пограничник рассмеялся:

– Смотри, какая бойкая.

Ворота со скрипом давно несмазанных петель стали открываться, и повозка заехала внутрь.

Их встречал высокий широкоплечий эльфар в полевом мундире. Он хмуро оглядел прибывших и кивнул Зарка-илу.

– Зарка-ил, подойди.

Они поздоровались.

– Где остальные? – спросил эльфар.

– Погибли трое суток назад. При выходе из леса мы напоролись на засаду орков. Нападение отбили, но наши все, кроме нас троих, полегли.

– Из-за нее? – Начальник заставы кивнул в сторону девушки.

– Она тоже сражалась, убила четверых орков… – Затем он перешел на шепот.

Они долго спорили и наконец к чему-то пришли. Зарка-ил вернулся к повозке.

– Льерина Тора-ила, вы дальше поедете под охраной других воинов и в сопровождении Занда-ила. Он передаст письмо главе нашего дома. Ни о чем не беспокойтесь. Теперь вашей жизни ничто не угрожает. Мы уже дома.

– Спасибо, Зарка-ил, – улыбнулась Рабэ. – Я бы хотела помыться с дороги.

– Да, конечно, я распоряжусь, – поспешно отозвался Зарка-ил. – Всего вам доброго, и, пожалуйста, договоритесь с главой нашего дома… Очень прошу.

– Зарка-ил, отвечу честно: если моей чести ничто не будет угрожать, то я приму приемлемое для себя предложение.

– Вот и замечательно, льерина. До скорого.

– До скорого, Зарка-ил.

Их разговор слушал Занда-ил. Он страдал от ревности, но вида не подавал.

К ним подошел пограничник.

– Следуйте за мной, господа, я покажу вам, где вы можете остановиться и привести себя в порядок.

Повозка проехала дальше и остановилась у небольшого постоялого двора. Им определили комнаты на втором этаже. В номер Рабэ слуги натаскали горячей воды в большое деревянное корыто. Принесли новую одежду, это был походный мужской костюм. Платье Рабэ за время путешествия сильно поизносилось и испачкалось. Освежившись и переодевшись, Рабэ спустилась вниз, в трактир, чтобы поесть. Там ее уже ждал Занда-ил.

– Я заказал еды, госпожа, – прошептал он. – Сейчас принесут.

Но поесть они не успели. В трактир вошли двое эльфаров. Они сурово огляделись, увидели Рабэ и решительно направились к ее столу.

– Льерина, – обратился к ней невысокий, немного полноватый эльфар с длинными волосами, забранными на затылке в конский хвост, – к сожалению, оставаться здесь вам не позволяют обстоятельства. Нужно срочно выдвигаться. Еду мы возьмем с собой. – Он требовательно посмотрел на нее. – Не заставляйте нас применять силу.

Рабэ встала и гордо выпрямилась.

– Я не создам вам проблем, лер. Кандалы здесь наденете или втайне от всех, в повозке? – Она протянула руки. – Надевайте. Я готова.

Снежный эльфар не ожидал такого отпора и замялся. Второй снежный эльфар, с насупленными густыми бровями, сухо заметил:

– Если вы пообещаете не творить магию и подчиняться нашим приказам, то без этого обойдемся, льерина.

– Я обещаю не магичить и подчиняться вашим приказам, если это не будет ущемлять мою честь.

– Вашей чести ничто не угрожает, – заверил ее второй эльфар. – Следуйте за нами.

Рабэ встала из-за стола и направилась за эльфарами. Занда-ил, опустив голову, шел следом. У входа в постоялый двор их ждала новая повозка.

– Полезайте в повозку, льерина, – приказал полноватый снежный эльфар. – А ты, Занда-ил, пошли со мной, получишь провиант и будешь возницей.

Рабэ устроилась поудобнее и сунула в рот соломинку.

«К чему такая спешка? – размышляла она, впрочем нисколько не беспокоясь о своей судьбе. – И почему Зарка-ил меня покинул? С ним было бы удобнее, я уже взяла его под свой контроль, и такой помощник в эльфарских горах пригодился бы. Надо будет узнать у Занда».

Вскоре Занда-ил вернулся с корзинами полными еды, отдуваясь, поставил их на пол повозки.

– Ты не знаешь, что случилось и почему такая спешка? – спросила Рабэ.

Занда-ил огляделся и, понизив голос, сообщил:

– Прибыл караван орков с отрядом. Какое-то посольство. Хотят пройти в столичный округ. И с ними, – он перешел на шепот, – граф. Человек, у которого вы жили. Вот почему такая спешка. Мы не хотим, чтобы он вас здесь видел.

– Поняла, – улыбнулась она и мысленно потянулась к своему господину.

– Рабэ? – Молодой господин был очень удивлен. – Ты здесь?

– Да, господин, в крепости. Сейчас уезжаем дальше. Я все делаю, как вы и велели.

– Молодец, Рабэ, так держать. Изображай принцессу. Торгуйся и соглашайся на их условия.

– Я поняла.

Рабэ была безмерно счастлива, что могла угодить господину. Она сама не понимала своего счастья. Она служит низшему и рада этому. Он мог стать для нее пищей, а стал всем.

Занда-ил с удивлением смотрел на улыбающуюся девушку и не мог понять, чему она радуется.

Рабэ заметила его взгляд.

– Как же хорошо вернуться домой, – сказала она и прикрикнула: – Ну, чего застыл? Не видишь, нам уже машут. Садись, и поехали. Кстати, не знаешь, почему с нами не поехали Зарка-ил и его брат?

– Они возвращаются в лес. Им надо передать вторую часть договора лесным эльфарам.

Повозка резво покатила по брусчатой мостовой и вскоре покинула крепость.

Рабэ ждали новые встречи и новые интриги, в которых она играючи могла переиграть все это Снежное княжество. Ведь она – демон изменений.

Инферно. Подземелья Преддверия

Алеш плавал в густом черном тумане. Он отстраненно смотрел на эту темноту, видел, что находится в клетке, сплетенной из корней. Из темноты доносились странные звуки, мешающие ему обрести долгожданный покой. Он только сейчас отчетливо осознал, что все время куда-то спешил, делал какие-то дела и вся его жизнь – это лишь суета маленького червячка в необъятной вселенной, где он потерялся, гонимый ложным чувством своей значимости. Он просто-напросто никто. И самое важное для него сейчас – обрести покой. Покой навсегда.

Тут царило умиротворение, и он не хотел выходить из этого дремотного, блаженного состояния. Его даже не волновало, что он стал постепенно терять очертания и растворяться в этой первозданной темноте. Но посторонние звуки мешали ему стать частью этого покоя.

– Алеш! Очнись, ты растворяешься так же, как и я. Тебе рано уходить! – слышал он взволнованный женский голос. Он был ему знаком, но вспомнить, кому принадлежал, Алеш не мог, да и не хотел.

А голос просил, умолял, требовал. Он кричал:

– Алеш! Ты слишком беззаботно пользовался энергией Сердца Хаоса! У тебя откат. Соберись, любимый!

К женскому голосу присоединился механический голос:

– Носитель в бессознательном состоянии. Определено ментальное воздействие извне. Его телу угрожает опасность. Сознание носителя требует перезагрузки. Спасение носителя – высший приоритет. Производится принудительная трансформация.

Алеш почувствовал боль. Она вырвала его из дремоты. Его тело корежилось и менялось. Из темноты выплыло женское лицо. Оно было ему знакомо, до боли знакомо. Но кто это, Алеш не мог вспомнить. Он не помнил, кто он сам.

Кто же это? Что ей надо?

А боль скручивала его, заставляла страдать и… думать.

– Что… те-бе… на-до? – с трудом, по слогам спросил он.

Лицо приблизилось, и он узнал это лицо.

– Листи? Что ты… тут… дела-ешь? – спросил он тихим, обессиленным голосом.

Боль не давала говорить. Она словно могучий спрут охватывала все его тело и сжимала в своих тисках.

Появилось злое лицо бородатого человека. Потом рука. Она схватила Листи за волосы и отшвырнула девушку обратно в темноту.

Лицо человека было Алешу знакомо. Но откуда он знал его? Алеш и это не мог вспомнить. Но грубое обращение с его бывшей женщиной его возмутило…

– Как ты смеешь! – закричал он, и вместе с криком вернулась часть памяти: Листи была его женщиной! Его Листиком! А этот старик посмел так грубо с ней обращаться!

– Трансформация закончена. Приступаю к действиям, – проговорил механический голос, и неведомая сила подняла Алеша.

Огромными лапами с когтями он ухватил ветви и разорвал клетку в клочья. Лапой потянулся к испуганной роже старика, но тот успел отпрянуть и скрыться в темноте.

Ярость кровавым туманом заполонила сознание Алеша. Он ревел и жаждал мести. Он найдет этого старика и разорвет на куски.

С пола поднимался красный монстр с золотыми крыльями. Его тело было обвито корнями пня, из которого на Алеша смотрело лицо лесного эльфара. Зверь зубами вцепился в это лицо, лапами стал отрывать корни один за другим. Пень заорал, забился в судорогах под его могучей хваткой и вдруг превратился в Духа.

– Предатель! – прорычал монстр и откусил голову человеку, но на ее месте выросла другая голова – голова Алеша.

Теперь напротив зверя стоял золотой скрав с крыльями. Он стал колдовать. Его руки собрали огненный шар…

Но зверь не стал смотреть в свое отражение и просто взмахнул крылом. Острый как бритва край прошелся по горлу двойника, и голова Алеша покатилась по полу. Скрав стал таять. Из него повалил дымок, и он потерял очертания, превратившись в столб дыма, уходящий в потолок подземной пещеры.

Алеш почувствовал боль в районе горла и заревел во всю свою могучую глотку. Этот дикий рев сотряс подземелье, пересилил боль, и ощущение отрезанной головы тут же прошло.

Через пару секунд зверь остался один. Он огляделся, принюхался и, уловив знакомый старческий запах, пошел по следу этого запаха. Он урчал от наслаждения. Зверь чувствовал запах страха.

Он шел, раздирая лапами отряды демонов, которые преграждали ему путь, и вышел к огромному огненному озеру. В нем он видел силуэты людей и демонов, лесных и снежных эльфаров. Они всплывали на поверхность, и тогда он видел на их лицах неимоверные муки, которые они испытывали, корчась от боли и не сгорая в этом адском пламени. Но долго продержаться на поверхности они не могли и вновь, беспорядочно колошматя руками по поверхности расплавленной материи, тонули, чтобы снова всплыть на плечах других и сделать хотя бы один вдох. На другом краю этого озера стоял старичок.

Неимоверной силы жар ударил в грудь зверя и вышвырнул его на поверхность дымящейся горы.

Алеш упал с обгорелыми крыльями и долго лежал в куче серого пепла, приходя в себя.

К нему вернулась способность мыслить и осознавать себя. Он был вновь в своем человеческом обличье, и он вспомнил старика!

Ридас! Сволочь. Так вот кто его атаковал! Привратник лабиринта. Он также понял, какое место занял Ридас в этом мире, и расхохотался. Ридас себе не изменяет. Он стал привратником бездны, что зовется среди смертных Сердцем Мира, или Сердцем Хаоса. Там корчатся и обречены на вечные муки души тех, кто грешил, хотел убийствами и злом изменить этот мир, внося хаос и разруху. Души тех, кто ушел с прямого пути Творца. Это они стали топливом для бездны. Это круговорот энергии в этом мире.

Постепенно Алеш пришел в себя, встал и отряхнул пепел. Одежды на нем не было, она сгорела в чудовищном пламени. Но это его не смутило. Он создал себе новую одежду и окончательно понял, что ничто даром не дается. Та сила, которой он пользуется, может его и погубить. Еще он понял, что Листи нет в том озере. Он поднял голову и посмотрел на небо, запечатанное облаками.

«Она на небесах и стала частью инфосферы, и ей там лучше, чем в преисподней, – подумал он. – А с Ридасом надо что-то делать. Старик не успокоится, пока не добьется своего».

Судя по образам, которые он видел, старик успел побывать в гостях и у Духа. Только получилось ли у него завладеть его служением или нет? Но это он сейчас узнает. Дух – единственный и возможный союзник, и возможный сильнейший враг.

«Скажи мне, брат, не было ли на тебя нападения, в которым бы враг принял твой образ? Демон».

Вскоре пришел ответ:

«Было. Чудом выжил. Как понимаю, ты тоже попал в такую ситуацию. Надо искать мастера астрала. Дух».

Сообщения приходили с небольшой задержкой, но Прокс никуда не торопился. Он понял, как может вывести себя из-под угрозы возможной атаки Духа.

«Не надо. Это Ридас. Он теперь привратник Сердца Хаоса. Будешь должен. Демон».

Теперь задержка была несколько дольше.

«Даже не знаю, что лучше – быть в неведении или быть тебе должным. Долг подтверждаю. Дух».

«Ну вот, кое-что решили, – рассмеялся Алеш. – Практически Дух выведен из плана охоты на меня. Но что же делать с Ридасом?»

– А? Ридас? Слышишь меня? – вслух спросил Алеш. – Не подскажешь, что мне с тобой сделать?

В ответ он почувствовал огромную ненависть, замешенную на страхе.

– Дрожи, Ридас, дрожи. Не ту тактику ты выбрал, старый дуралей, не ту.

Алеш осмотрелся.

«Я поставлю здесь крепость и запечатаю Ридаса у себя в норе. А для этого мне нужны поклонники. Пора вниз, формировать свой культ».

И Прокс, приняв решение, исчез с горы. Он не боялся, что Ридас сумеет завладеть этой горой. Нет у него на это сил. И сначала он должен низвергнуть с горы его – хранителя Преддверия.

Планета Сивилла. Предгорья Снежных гор

Мы стояли напротив пограничной крепости снежных эльфаров. Я впервые видел их укрепления и с интересом наблюдал суету на стенах.

При нашем приближении в крепости тревожно и басовито пропел рог, и на стены высыпали защитники. Я видел, как они расчехляли камнеметные машины. Приготовления к бою были серьезными. И в тот момент, когда я готовился пойти парламентером на переговоры и сообщить о цели нашего визита, я почувствовал, как ко мне потянулась и зазвенела ниточка, связывающая с Рабэ. Она натянулась, и я ощутил ее радостное волнение.

– Рабэ-э? – Я не ожидал встретить ее здесь. Какими же судьбами ее сюда затащило? Такой крюк через Проклятый лес эльфары проделали, вывозя свою принцессу, неспроста. Они отчего-то опасались идти прямой дорогой через горы… И тут я догадался. На границе с лесными эльфарами мало сторонников союза с бывшими господами, а здесь у них есть единомышленники. Это надо будет учесть. – Ты здесь? – спросил я.

– Да, господин, в крепости. Сейчас уезжаем дальше. Я все делаю, как вы и велели.

Ее радость была неописуемой. Словно она встретила мечту всей своей жизни.

«Однако как действует ментальное подчинение на крови! Даже неожиданно», – подумал я и передал ей сообщение торговаться и уступить.

Злорадно потер руки. Ну-ну, господа воры, посмотрим, как вас уделает демонесса.

Связь прекратилась, и я пошел к крепости.

Собирались мы в путь трое суток. Я не стал пороть горячку и ехать на авось. Прошли те времена, когда меня загоняли в цейтнот и я вынужден был импровизировать.

На рассвете мы с Гангой вернулись на нашу стоянку. Моя невеста сапогом растолкала Су и приказала ей готовить завтрак для эльфаров.

Та потянулась и спросонья стала спорить:

– А почему я? Вон их сколько, пусть и готовят.

– Потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя превращу в огромную противную крысу. И за то, что ты посмела перечить и грубить моему мужу, зарежу и выпотрошу.

«Мужу?» – удивился я.

А Су сразу поняла, что Ганга не шутит. Она вскочила, схватила котелок и побежала к ручью.

– Руки помыть не забудь, благородная эльфарка! – крикнула ей вслед моя то ли невеста, то ли уже жена, как сказала сама Ганга. Она уже определилась со своим статусом и признала мое право командовать.

От ее крика проснулись остальные.

Вскоре лагерь гудел. Разгорались костры, и потянуло запахом каши.

После завтрака у моего костра собрались Шыргун – сын Грыза, Фома, Гради-ил и старший среди учеников Возмыр – мосластый парень с наглым взглядом, он смотрел в сторону, стараясь меня не замечать. Для него я был никто.

Я навел на себя иллюзию орка с непомерно большими ушами и синими волосами. Все, кроме Фомы и Гради-ила, знали, кто он такой, и орки вытаращили глаза.

– Возмыр, мальчик, – проскрипел я старческим голосом. – Ты, верно, забыл заповедь – не суди о разумном по его виду. Тебе стоит напомнить?

– Нет, посланник! Я… прошу прощения, я… просто…

– Не надо оправдываться, Возмыр. Будь умнее и скрывай свои мысли.

Я развеял иллюзию.

– Значит, сделаем таким образом, – сказал я. – Садитесь вокруг меня.

Я не стал объяснять на словах то, что нам надлежит сделать. Вместо этого я ввел их в транс и в ауру запустил программные установки.

Это заняло у них время до обеда – сидеть истуканами и таращиться в землю. А я наблюдал процесс воспитания благородной снежной эльфарки. Уже трое принялись лепить из нее леди.

Первой подошла Ганга и приказала ей помыть котелок. Пользуясь правами старослужащей, устроила «бабовщину» и кинула к ее ногам и наш котелок.

– А почему я?! – возмутилась Су. – Я готовила! Пусть кто-нибудь другой пойдет и помоет. Вот сынок моего учителя, например.

– Я делаю тебе первое замечание, – спокойно произнесла Ганга.

– И что будет? Сделаешь потом второе? – Су глумливо рассмеялась ей в лицо.

– В краях моего мужа есть такая традиция, – ровным голосом отозвалась Ганга. – Мужчина в доме хозяин, и он делает лишь одно замечание. Однажды кошка нагадила в доме одного нехейца, и жена не убрала. Муж пришел и сделал замечание кошке, что так делать нельзя. На следующий день кошка вновь нагадила, и мужчина ее зарубил и сказал жене, что надо за кошкой убирать или не пускать ее в дом. Он сделал жене первое замечание. Как ты думаешь, что было потом?

Су не была дурой и знала, что последует за непослушанием орчанке. Это не Фома и не лер Эману-ил. Ганга не боится крови и свое слово всегда держит. Она подхватила котелки и умчалась к ручью. Вернулась она нескоро, зато котелки блестели, как золотые на солнце.

Потом был урок манер. Су старательно повторяла за лером Эману-илом несложные правила их жизни. За спиной лера стоял Фома и, поигрывая плеткой, довольно кивал.

А потом был обед, и после орки разбились на четверки. В каждой четверке был один шаман. И это были специалисты по магии крови. Не всё они знали, да и ни к чему им это, но «звездочки», исцеление и «кровавый туман» применить могли. У каждого костра сидело по четыре орка – три бойца и один шаман. Теперь наш отряд был более похож на единый механизм. Но работы еще было много. Вечером после ужина я усадил отдельно орков, отдельно снежных эльфаров и ввел всех по очереди в транс.

До утра мы с Гангой сторожили. Ну как сторожили? Она затащила меня в повозку и потребовала выполнения супружеского долга. На мои слабые попытки сообщить, что мы вообще-то еще не женаты, отмахнулась:

– Я признала тебя мужем и твою власть над собой, этого достаточно. Можно и без свадьбы обойтись.

Ну я и сам не сильно сопротивлялся. Тем более что сторожил Фома со своими орками.

С зарей мы вылезли из повозки. Ганга, зевая, разбудила Су, и они стали готовить завтрак.

Весь день мой отряд отрабатывал действия по защите каравана – отбивал атаки десятка орков и не наносил им фатальный ущерб.

Я подозвал к себе Радзи-ила.

– Присядь, – пригласил я. – Поговорить надо.

Молодой эльфар сел. Упрямо нагнул голову, уставившись в землю. Видимо, думал, что я буду отговаривать его жениться.

– Скажи, Радзи-ил, ты еще хочешь жениться на Керти?

– Хочу, милорд.

– Хорошо, это я и хотел узнать. Теперь слушай меня внимательно. Я сделаю твою невесту своей приемной дочерью, и она получит титул баронессы. Выделю землю и крестьян. Где ты хочешь удел? В своих Снежных горах или на границе со степью? Там живут мои союзники свидетели Худжгарха, так что обид они тебе не причинят.

Юноша недолго думал.

– Я не хочу возвращаться в горы. Для них я уже умер. Дайте земли на границе, и вы не пожалеете, что доверились мне, милорд.

Вот и славно. Я поднялся. Он тоже встал.

– Давай обнимемся, родич, – улыбнулся я.

Но юноша неожиданно преклонил колено и прижал мою руку к своему лбу. Он безоговорочно вверял мне свою жизнь и готов был отдать ее по первому моему приказу.

Он ушел, но подошел его отец.

– Милорд, могу я узнать, о чем вы говорили с моим сыном?

– В этом никакой тайны нет. Мы говорили о его женитьбе на Керти. И он попросил удел рядом со степью.

Эльфар кивнул.

– Хочу, милорд, чтобы вы знали. Я не буду противиться желанию моего сына. Он стал взрослым, многое прошел и перетерпел… И я одобряю его желание не возвращаться в Снежные горы. Я же не был там давно и хочу помочь вам обустроить свой дом… Наш дом. Вы можете на меня рассчитывать в полной мере.

– Очень рад, лер, что вы пришли к таким выводам. Нам всем будет легче. Управляющим домом Высокого хребта я назначил Гради-ила. Вам же хочу поручить более важное дело. Быть старшим советником при главе. Заседать в Совете молодых домов. Не боитесь быть отравленным соотечественниками?

– Благодарю вас, милорд. Не боюсь и с радостью принимаю ваше щедрое предложение.

– И я благодарю вас, лер, что вы приняли мое предложение.

Мы обменялись любезностями, и он, откланявшись, ушел учить уму-разуму Сулейму.

Так прошел еще один день, и на третьи сутки наш небольшой караван тронулся в путь.

И вот я стою у ворот крепости, переговариваюсь с каким-то офицером и понимаю, что нас не хотят пускать. Им было наплевать, что они оскорбляют вангорского дворянина.

– Лер, – спокойно говорил я, – я понимаю, что не вы принимаете решения. Позовите того, кто принимает решения.

– Господин комендант изволит почивать, – насмехаясь, говорил офицер. Я видел, что это доставляло ему удовольствие. – Он дежурил целую ночь и сейчас отдыхает. Ждите, когда он проснется и решит ваш вопрос.

Что-то подобное я и предвидел, потому за мной шли две тысячи воинов Грыза. Ну не могли «снежки» просто пропустить того, кто нанес им оскорбление и не выдал им принцессу. Гордость не позволяла.

Прощать же хамское отношение к себе я был не намерен. За мной были правда и статус посла. А такой прием посла орков – оскорбление великого хана. Конечно, я не представлял великого хана, но у меня было его кольцо – символ принадлежности к роду великого хана. И я решил блефовать.

– Я подожду, – спокойно ответил я, – подхода двух тысяч воинов степи, а потом штурмом возьму вашу захудалую крепость. Вся вина ляжет на вас и вашего командира. Вы не чтите послов и не уважаете наши традиции.

– Мы подождем ваших воинов, – смеясь, ответил офицер.

Он мне не верил. А зря.

Я вернулся, и двое орков из моего отряда поскакали обратно в степь. Через пару часов тут будут воины, которые по моему приказу могут пройти эти горы насквозь. Конечно, со мной вместе.

Мы отогнали повозки в сторону и стали ждать.

Вскоре послышался гул, словно земля начала грозно гудеть.

На стенах заметно заволновались.

А за нашими спинами стали расти столбы пыли, превратившиеся в одну сплошную стену. Первыми ее заметили из крепости. Снова прозвучал тревожный сигнал рога. Раздались испуганные выкрики, и со стен нам стали махать руками и шлемами. Но мы были безучастны к их крикам. Когда стена пыли подступила к нам, то из нее вырвались первые сотни воинов Худжгарха. Зрелище наступающих орков на лорхах было в самом деле устрашающим. Они остановились в недосягаемости для выстрелов орудий на стенах и стали выстаиваться в ровные ряды.

Я мысленно похвалил Грыза, молодец, здорово натренировал своих воинов.

Их командир подъехал ко мне и, приветствуя, ударил себя кулаком в грудь.

– Посланник, мои воины готовы сровнять эту крепость с землей.

Все в воинстве Грыза знали, что я посланник самого Худжгарха и он говорит моими устами. Они не спрашивали, почему дух мщения выбрал человека. Им достаточно было слова их вождя, который ни разу не проиграл ни одной битвы.

– Положите лестницы перед собой! – приказал я.

И когда десятки штурмовых лестниц очутились перед взором защитников, их боевой дух пал. Одно дело издеваться над одним человеком, пусть и графом и послом, другое дело – видеть такие силы, готовые по приказу этого человека пойти на штурм. А войско все прибывало и прибывало.

«Сейчас они послали гонцов в глубь страны, сообщая о подходе большой орды, – мысленно рассмеялся я. – Давайте, голубчики, больше страха! Больше страха нагоняйте на жителей своих гор. Пришел он – дух мщения. Аз воздам».

Вновь затрубил рог над крепостью. Взметнулся белый флаг – символ переговоров. Открылись ворота, и из них выехала делегация в составе трех эльфаров.

Я сидел на походном стульчике и любовался впечатлением, что произвело войско орков на спесивых и надменных «снежков».

Делегация остановилась напротив меня. Среди них был и тот офицер, что меня оскорблял. Я, не вставая, равнодушно смотрел мимо них.

Офицер откашлялся.

– Господин граф, мы приносим извинения за возникшее недоразумение… Вы можете проехать на территорию Снежного княжества.

Я бесстрастно посмотрел на него.

– Чтобы проехать на территорию княжества, мне не нужно вашего разрешения, лер. Вы кто?

– Я-а… я старший офицер пограничной заставы, заместитель коменданта лер…

– Мне не нужно знать, кто вы, – перебил его я. – Кто вы такой, чтобы запрещать мне или разрешать проехать в Снежные горы? Великий князь? Или Совет Великих домов?

– Э-э-э… Нет, конечно…

– Пошел прочь, червь! – тихо произнес я. – Я жду коменданта, который не соизволил пропустить меня.

– Тан, вы оскорбляете!.. – с возмущением почти выкрикнул эльфар, но я вновь его перебил:

– Я к вашим услугам. Выбор оружия за вами.

Эльфар замер. Потом выдавил из себя:

– Я не могу сражаться на дуэли с послами.

– Вы можете оскорблять дворянина и посла, но не можете защитить свою честь? Идите с глаз моих долой, трус.

Такое оскорбление он простить не мог. А я добивался того, чтобы покончить с этим раз и навсегда и они даже думать не смели относиться ко мне с презрением. Я хотел вселить в их сердца страх. Страх перед графом Ирридаром тан Аббаи Тох Рангором.

Конечно, я мог пройти по горам с огнем и мечом. Превратить эту крепость в груду камней. Но тогда я бы дал Року повод вмешаться. Он не позволил бы мне так сильно укрепиться. Горы не степь, тут свободная территория. Он уже пытался с помощью лесных господ вернуть власть над этой территорией, но не смог или не захотел тратить на это ресурсы. Кто поймет, что творится в голове Рока.

Офицер заиграл желваками. Внимательно оглядел мою худую фигуру и произнес:

– Мечи, тан, и да рассудит нас судьба.

Я молча встал и вытащил простой стальной меч.

Нам освободили площадку, и мы вышли на середину.

Он был с полуторным мечом и круглым щитом. В кольчуге, шлеме и поножах – обычный доспех пограничников. Я вышел в кожаной походной куртке и с одним мечом.

«Давай, Ирри, братишка, покажи свое мастерство, – подумал я. – Будем сражаться по-честному».

Ирридар с удовольствием взмахнул мечом. Меня наполнила радость схватки, неудержимость нехейца. Мое тело само бросилось в атаку. Я сблизился с эльфаром, показал, что бью в голову, и тот, отступив на полшага, прикрылся щитом. Его меч устремился по прямой в мою грудь. Я предвидел этот удар и отбил его поворотом кисти. Меч эльфара отлетел в сторону, и я ткнул сверху вниз острием в незащищенное бедро выставленной вперед левой ноги. Меч пронзил ее насквозь. Эльфар охнул и опустил щит.

Не давая ему времени опомниться, я нанес удар снизу и вбок в область головы. Он не успевал подставить меч, и острый кончик моего меча полоснул его по щеке и носу, разрезав их до кости. Возвратным ударом с быстрым разворотом кисти я разрезал ему щеки в области зубов и сделал шаг назад. Убивать его я не хотел.

Эльфар сделал несколько неуверенных шагов назад. Оступился на раненую ногу и в громком крике разинул огромный рот. Это было ужасное зрелище. От крика раненого и его ужасного вида сердца эльфаров дрогнули, а орки, увидев, как победил их человек – посланец Худжгарха, огласили ликующим криком все пространство вокруг.

– Есть еще желающие посчитать себя оскорбленными? – спросил я совсем негромко и обыденно, словно рассуждал о достоинствах жеребца.

Эльфары, пораженные легкой победой над их офицером, молчали.

– Окажите помощь раненому и вызовите сюда коменданта, – приказал я. – Именно он несет ответственность за то, что случилось. Если он не прибудет в течение пятнадцати ридок, мы пойдем на штурм. – Я вновь уселся на свой стульчик.

Эльфары подхватили воющего и истекающего кровью товарища и поспешили в крепость. На стенах была гробовая тишина.

Комендант, понимая, что я не шучу, не заставил себя долго ждать. Высокий, красивый, здоровенный эльфар. Богатырь. Он хмуро посмотрел на меня.

– Тан, я сожалею, что так вышло. Виновные в том, что меня не разбудили, будут наказаны. Я приношу извинения за своих подчиненных.

– Вы, лер, оскверняете мои уши ложью. Вы знали, чтоу ворот послы. Но решили нанести мне, вангорскому графу, и великому хану орков оскорбление. Это можно смыть лишь кровью. Ваши извинения не искренны и не принимаются.

Комендант постоял в задумчивости и, приняв решение, зло оскалился.

– Да, человеческая собака, я не хотел тебя пускать в наши земли. Я не хотел, чтобы ты своим зловонным дыханием портил наш воздух. Ты доволен?

Я кивнул:

– Доволен. Вы будете только сотрясать воздух или еще что-либо предпримете?

– Я вызываю тебя на поединок. Вот что я сделаю! – заорал он.

– Очень хорошо, – согласился я. – Я выбираю мечи.

Мы вышли на середину площадки. Эльфару протянули огромный двуручный меч. Это был не меч, а скорее плоский лом. Один раз им попал – и противнику конец.

Он держал его играючи, словно тростинку, и был уверен в своей победе. Он смеялся мне в лицо. Я подошел и нанес удар мечом сверху вниз. Комендант подставил свой «лом», думая легко отбить этот удар. Но я усилил удар силой Лиана. Мой меч не выдержал и сломался, а его меч ударил хозяина по голове, пробил шлем, разрубил череп и застрял в плече. Все произошло очень быстро. Эльфар еще стоял, не зная, что мертв, а я вернулся на свой стульчик.

Он упал, когда я шел. А когда сел, воздух вновь огласили радостные крики воинов Грыза.

Я подозвал сопровождающих коменданта.

– Я удовлетворен наказанием виновных. Открывайте ворота, и мы проследуем дальше. Войско орков уйдет обратно в степь.

Забрав тело коменданта, эльфары ушли. Вскоре открылись ворота. Я махнул оркам, и они повернули лорхов обратно, а мы направились дальше в негостеприимное Снежное княжество – покорять Высокий хребет.

Глава 10

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Длинный язык транспортерной ленты неспешно двигал одеревеневшее тело штаб-майора Штифтана к стальным и безразличным ко всему, в том числе и к жизни несчастного пленника, зубьям. Они перемалывали все, что попадалось им под захват, – пластик, тряпки, металлические банки. И он, обездвиженный, мог только смотреть, как приближается его неминуемая смерть.

Пришли спутанные мысли: «Хорошо, что я еду не вперед ногами, иначе я бы испытал дикие муки и боль и был бы жив, пока тело постепенно перемалывалось… А так мгновенная, недолгая боль сминаемой головы – и вечное забвение. Хотя… что в этом хорошего для меня?»

С неприятным звуком под зубья попало пластиковое ведро и, попрыгав недолго, не давая себя захватить, сдалось.

Штифтан обреченно закрыл глаза.

– Пошли, нечего тут смотреть, – услышал он голос одного из оперативников.

– А как же доклад?

– А что, он улетит отсюда или ты хочешь смотреть, как бедного парня будет рвать на части? Пошли, говорю! Не хочу я такое наблюдать. Скажем, что с ним покончили, и все.

– Ну пошли, пошли… Я тоже не горю желанием видеть его смерть.

Послышались удаляющиеся шаги, а затем легкий ветерок от вращающихся зубьев растрепал его волосы.

«Прощай, мама…» – подумал Штифтан и весь внутренне сжался, ожидая невыносимую быструю боль и быструю смерть.

Он лежал, работали зубья, обдавая его ветерком, но боль не наступала. Штифтан осторожно открыл глаза и не поверил тому, что видел. Транспортер не двигался, а сам Штифтан лежал в сантиметрах от ножей.

Сильные руки подняли его и стащили с ленты. Над ним склонился рабочий, обслуживающий мусородробилку. Затем подхватил его под мышки и небрежно закинул в один из контейнеров.

Штифтан не видел, как рабочий кинул под ножи несколько больших крыс, что всегда обитали на станциях среди куч мусора, и запустил транспортер вновь.

Зато он услышал, как кто-то вошел в помещение, и услышал спор:

– Ну зачем тебе нужно было возвращаться?

– Я не хотел видеть его гибель, но нужно удостовериться, что задание выполнено… Ух, сколько кровищи-то!

– Удостоверился?

– Удостоверился.

– Тогда пошли отсюда. Парня жалко… понимаешь. Наш он… Не преступник.

– Да, ты прав, жаль майора, конечно, мог бы умереть легко… Не так, как сейчас.

Шаги стали удаляться.

«Вот сволочи! – подивился Штифтан такому равнодушию оперативников к его жизни. – Умереть легко… Надо же… Пришли убить, и все их сожаление состоит в том, что я умер тяжело. Вот скоты! Ничего человеческого в них не осталось… „Наш он“… Нет, ребята, я не ваш».

Контейнер куда-то повезли. Затем он остановился и раздался радостный голос Ламье:

– Шеф, все в порядке, сейчас мы вам поможем!

Услышав ставший в эту минуту таким родным голос Мишеля, Штифтан не выдержал и расплакался. Слезы оставляли грязные полосы на его лице, а Ламье успокаивал его как маленького:

– Шеф, все в порядке. Мы успели, и вы герой. Вы победили. Сейчас я вколю антидот, и вы снова сможете двигаться.

Ламье приставил к шее Штифтана аптечку, и та, загудев, присосалась к коже.

Скоро одеревенение стало проходить. Он все так же находился в контейнере для мусора и попытался встать.

– Не вставайте, шеф, – остановил его Ламье. – Сидите. Мы вас так прокатим по уровню. Не надо, чтобы прошла утечка информации. Мы тоже уходим и будем вас ждать.

Штифтан вновь уселся и стал вытирать слезы.

Вскоре его доставили в одно из конспиративных помещений, которых по всей станции было больше десятка и из каждого из них можно было попасть на любой уровень, минуя камеры слежения. Над контейнером показалась голова Ламье.

– Ребята, – скомандовал он, – помогите шефу.

Его тут же подхватили и вытащили из контейнера.

– Ну и воняете вы, шеф, – засмеялся Ламье. – Быстро примите душ и переоденьтесь. А потом я расскажу, как мы вас нашли.

После душа, держа в дрожащих руках бокал со сквочем, Штифтан слушал рассказ Ламье.

– Мы засекли вас в компании оперативников центра, когда вы входили с ними в лифт. И, когда лифт поехал вниз, я понял, что они что-то затевают, но даже не мог предположить, что они хотят вас так жестоко убить. Все стало ясно, когда они направились в мусороперерабатывающий цех станции. Туда сразу выдвинулись наши ребята. Нам еще повезло, что рабочий, обслуживающий сегодня мусородробилку, был завербованный бывший стукач из команды Ольги Бруз. Мы, когда хватали членов этой банды, некоторых парней потом по приказу Вейса перевербовали с применением кодирования и оставили как приманку…

– Если вы вели оперативников, – перебил его Штифтан, – почему не задержали?

– А зачем, шеф? Факт покушения на вас задокументирован. Если бы мы взяли их, то уплыла бы главная рыба, а она должна раскрыться, шеф. Инспектор бы все свалил на оперативников, мол, это их самодеятельность. Вы их чем-то задели, и они решили вам отомстить. Поэтому пусть считают, что вы мертвы. А он себя начнет проявлять и подставится… Мы дали этим ребятам закинуть вас на транспортер и правильно просчитали их реакцию. Вы не бандит, вы для них как бы свой, и видеть, как вас будет ломать, они не захотят, а вот проверить, смолола ли вас эта адова машина, придут. Так оно и получилось.

– А кого смолола эта… адова машина? – переспросил Штифтан.

– Несколько крыс. Там главное, чтоб следы крови остались. Вот их они и увидели и пошли докладывать своему начальству. Все это записано, шеф. Ему не отвертеться. Я вот что думаю, шеф. – Ламье с хитроватой улыбкой посмотрел на штаб-майора. – Вам нужно отправить сообщение куда надо и получить указания, как действовать дальше. Вы должны понимать, сейчас игра идет по-крупному. Мы лишь мальки в этом озере.

Штифтан все прекрасно понимал и мысленно согласился с рассуждениями Ламье.

– Но не нам решать, как и когда заканчивать операцию, шеф.

Штифтан допил сквоч.

– Сейчас вас положат в медкапсулу на реабилитацию, потом изменят вашу внешность, и вы отправитесь запрашивать, что делать дальше.

– Ты так уверен, Мишель, что мне кто-то отдает указания?

Ламье рассмеялся:

– Простите, шеф, не в обиду будет сказано, но до Вейса вы еще не доросли. И здесь задействованы силы не чета нам. Иначе инспектора, чтобы перехватить командование нашим управлением, не прислали бы. Ну отдыхайте, свяжемся потом.

Ламье встал и вышел, оставив Штифтана с доком и парой людей из его взвода.

После медкапсулы и наложенного профессионального грима, изменившего весь облик штаб-майора, Штифтан добрался до убежища Вейса. Там он составил донесение.

«Наемных убийц вычислили и ликвидировали. После этого я подвергся нападению оперативных сотрудников из центра, прибывших вместе с инспектором. Меня отравили и бросили умирать в мусородробилку. Сделано это было по приказу штаб-полковника Коха Бреста. Спас меня Мишель Ламье – командир взвода силовой поддержки. Жду дальнейших указаний. Штаб-майор Эрат Штифтан».

Отправив донесение, Штифтан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Раньше он не задумывался об опасностях своей службы. Считал, что его положение и штабная работа в АДе – достаточная защита от неприятностей, но, как показала жизнь, он сильно ошибался. В этом мире нельзя быть уверенным ни в чем.

Штифтан услышал негромкий зуммер и открыл глаза. На экране монитора застыло довольное лицо Вейса. Штаб-майор запустил воспроизведение записи.

– Привет, мальчик. Рад, что ты выжил. Я надеялся, и не без основания, что Мишель не даст тебе бесславно закончить свои дни в мусородробилке…

Вейс с хитрой улыбкой смотрел с экрана на замершего Штифтана.

– Ты, наверное, думаешь, откуда старина Вейс знает, что оперативники из центра закинули тебя умирать под ножами в мусороперерабатывающем цеху? Все просто. Ты единственный из моего управления человек, который больше всего на свете хочет жить и боится умереть, поэтому я был уверен, что ты найдешь своих убийц. Но я также был уверен, что ты не догадаешься, кто их подстрахует. Ты слишком веришь в корпоративный дух, что объединяет сотрудников АДа, и не очень разбираешься в людях. А мои враги спешат. Им некогда возиться с тобой. Им нужно захватить под свою руку наше управление. Ты это знал, но не придал этому значения. Я не стал тебя предупреждать о такой опасности по двум причинам.

Первая причина – ты сам. Ты стал гораздо опытнее, и больше тебя на такую уловку не поймают.

Вторая причина – ты был наживкой, на которую должны были клюнуть мои враги, и они клюнули. Думаю, ты не обижаешься, что тебя не предупредили и ты мог погибнуть. Ты взрослый мальчик и должен понимать, что постоянно вытирать тебе сопли я не буду…

Даже если бы ты погиб, ты сделал бы свое дело. Мы похоронили бы твои останки с почетом. Но, к счастью, все обошлось…

«Какие останки?! – Штифтан передернул плечами от представшей перед его глазами картины. – Куски от пластмассового ведра и горсть окровавленного мусора? И это считали бы моими останками? Брр».

– Я скажу, что тебя ждет, – после паузы продолжил Вейс. – Ты пойдешь на повышение. Станешь начальником группы направления в центральном офисе. Получишь медаль «За храбрость». Это или станет для тебя ступенькой наверх, или приведет к несчастному случаю. К сожалению, такое бывает на нашей работе. Все будет зависеть от тебя и твоего выбора, сынок. Не ошибись, как ты сделал это однажды… Поздравляю, ты, можно сказать, второй раз родился.

Запись закончилась. Штифтан сидел ошеломленный и старался успокоиться. Мысли лихорадочно крутились вокруг одного вопроса: «Как Вейс мог просчитать, что со мной будет? Как?»

Его, конечно, задевало, что его использовали как наживку. Гордость оперативника была уязвлена тем, что он не увидел очевидного.

И в самом деле, каких сложных комбинаций можно было ждать от предателей? Они спешили. Им нужно было избавиться от него и его тела, чтобы выставить дезертиром. А дальнейшему расследованию его исчезновения не дали бы хода сверху. Это и был их запасной вариант. Грубый, примитивный, но рассчитанный на то, что их все же прикроют. Конечно, их сверху за это не похвалят, но постараются не допустить расследования его исчезновения.

Но он сам виноват. Нужно было не успокаивать себя словами Ламье, а думать самому. Еще он понял, что Вейс, как «винтик» большой системы АДа, разбирался в этой системе и мог сделать верные выводы. Он, Штифтан, разбирается в маленькой системе, на уровне регионального управления, его выводы ограничены возможностями управления, и, чтобы преуспеть и выжить, ему нужна опора. Об этом говорил ему Вейс в своем послании. Он, Штифтан, сдвинул с места большие пласты политики, затронул интересы больших людей, и это ему даром не пройдет… Если только у него не будет покровителя.

Штифтан улыбнулся. Покровитель у него есть. Он в системе нужный «винтик», он показал, что может быть полезен, и его потащат наверх…

Но ему сразу стало страшно, он вспомнил, как пострадал сам Вейс, совершив одну-единственную ошибку. Штифтан очень не хотел попасть в такую круговерть событий, но понимал, что другого выхода у него нет.

Затем он спохватился, что надо временно отключить нейросеть, чтобы его не могли обнаружить.

От размышлений его отвлекло возникшее на экране сообщение.

«Поздравляем с чудесным спасением и успешным выполнением первой части задания. В ваш сектор направляются два крейсера Сил специальных операций с двумя ротами космодесанта. На период продолжения операции вы и ваше управление переходите в подчинение командующего ССО генерала Миля Штрехта. Вам присваивается звание штаб-гренадир. Соответствующий приказ прибудет вместе с крейсерами. Вам передается вся полнота гражданской и военной власти на станции.

Инспектора и оперативников задержать не позднее пятого дня недели и содержать под стражей со всеми предосторожностями. Они должны быть живыми до прибытия комиссии межрата по безопасности гражданского общества.

До особого распоряжения станцию закрыть для посещений и приема судов. Разрешается принимать суда ССО и центрального офиса АДа. Всех сотрудников центрального офиса, прибывших на станцию, арестовать. В случае вооруженного сопротивления уничтожить.

Без пощады!»

Это был боевой девиз бойцов ССО. Штифтана прошиб пот. Ему дали понять, что надлежит уничтожить всех сотрудников АДа, прибывших на станцию.

Поскольку прибывала комиссия межрата по безопасности гражданского общества, самая высокая комиссия, которая обладала чрезвычайными полномочиями, он ясно осознал, что на его станции разыгрались шторма космического масштаба. Лишь бы не утонуть.

Итак, в пятницу он должен арестовать инспектора и его группу, не раньше. Значит, до пятницы он не должен показываться на работе.

Там далеко, в центральном офисе, должны начать двигаться некие силы, которые должны себя раскрыть.

Штифтан почувствовал себя утлой лодчонкой на волнах предстоящих грандиозных событий.

Выполнив все, что от него требовалось, Штифтан взял бокал, наполнил его любимым напитком Вейса – сквочем. Взял с полки сигару, полулежа устроился на диване и, включив экран визора, стал смотреть новости.

«Как давно я не смотрел фильмы и новости», – подумал Штифтан.

Поджег сигару и затянулся. Он никогда не курил, но тут получил истинное удовольствие от дыма и тут же натужно закашлялся.

«Как Вейс это курит?» – кашляя и туша сигару, с отвращением подумал Штифтан. Откашлявшись, сделал глоток сквоча. По пищеводу прошла приятная горячая волна.

Вскоре, не выключая визор, он уснул.

Проснулся Штифтан от вызова по ручному коммуникатору. Не открывая глаз, спросил:

– Что надо?

– Хочу узнать, шеф, с вами все в порядке? И что нам делать? Заявился инспектор и начал командовать.

– Это ты, Мишель?

– Я, шеф.

– Пусть пробует командовать, не обращайте внимания. Пусть все говорят, что я болен. Приготовься в пятницу арестовать его и его группу. Все должны быть живы до прибытия комиссии межрата.

Ламье присвистнул:

– Вон оно как! Еще есть что сказать?

– Есть. Я теперь штаб-гренадир, и мы подчиняемся ССО.

– Ого, поздравляю! Ну отдыхайте, я пойду оповещу наших.

Ламье отключился.

– Надо же, – пробормотал он. – Штаб-гренадир.

Ламье хорошо представлял себе воинские звания в ССО и чему они соответствуют. Звание штаб-гренадир соответствует званию подполковника, занимающегося в Главном штабе Сил специальных операций разработкой и планированием боевых операций в составе группы кораблей и космодесанта силами от полка до дивизии. Приставка «штаб» говорила о деятельности не в боевых подразделениях, а в оперативных штабах группы войск.

«Высоко взлетел. Значит, скоро улетит», – решил Ламье.

Он направился в приемную Вейса, где его встретил чем-то раздраженный инспектор.

– Где вас носит, капитан? – грубо начал полковник из центра.

Но таких проверяющих бывший пограничник видел за годы службы множество. Он сразу «включил дурака». Вытянулся в струнку и рявкнул:

– Не могу знать!

– Чего ты не можешь знать? – Проверяющий уставился на немолодого служаку.

– Не могу знать!

Мишель стоял по струнке и пожирал глазами полковника.

– Что ты заладил: не могу знать, не могу знать! Я спрашиваю, где исполняющий обязанности начальника управления и где пропадаешь ты со своими людьми?

– Не могу знать, господин штаб-полковник.

Полковник несколько успокоился.

– Ну и команда тут. – Он покачал головой. – Ты из пограничников, капитан?

– Так точно, господин штаб-полковник, из пограничников! – радостно скалясь, отрапортовал Ламье.

– Кем были до работы в АДе?

– Сержантом, сэр!

– Оно и видно, что сержантом. Идите и найдите штаб-майора Штифтана, как найдете, доложите мне.

– Есть найти штаб-майора Штифтана и доложить!

Ламье развернулся через левое плечо и строевым шагом покинул приемную. Закрыв за собой дверь, насвистывая, пошел в ближайший ресторанчик.

Штаб-полковник вновь повернулся к девушке.

– Так вы не знаете, где ваш начальник? – повторил он свой вопрос.

– Он сообщил, что болен, и все, где он находится, я не знаю, – с вызовом во взгляде ответила Рина.

– Ну так вызовете его по нейросети. Я что, всему вас учить должен?

– Нейросеть временно отключена, сэр.

– Нейросеть отключена, – с каким-то удовлетворением повторил проверяющий. Тон его смягчился. – Мидера…

Брови девушки непроизвольно взметнулись вверх. Так ее тут никто не называл.

Заметив ее удивление, полковник расплылся в улыбке.

– Вы понимаете, что ваш начальник просто сбежал и прячется от ответственности? Пройдет еще два дня, и я вынужден буду заявить о дезертирстве вашего начальника и взять командование в свои руки. И тогда, – вкрадчиво продолжил он, – судьба ваша и любого сотрудника будет зависеть от того, насколько охотно он шел на сотрудничество.

– Простите, сэр, я не вполне понимаю вас. Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что мне нужны лояльные сотрудники.

– Но вы еще не командуете управлением, и у меня нет приказа о вашем назначении.

– Потом будет уже поздно. Принесите мне дела на всех сотрудников управления.

– Это приказ? – спросила Рина.

– Воспринимайте как приказ.

– Тогда я вынуждена сообщить в службу защиты информации АДа, что вы требуете от меня нарушения должностных инструкций.

Полковник упер тяжелый взгляд в девушку.

– Не надо. Я вернусь через два дня, и тогда ты мне принесешь эти документы в зубах и на коленях…

Он стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

Штаб-полковник Кох Брест кипел от ярости:

– Тупицы! Скоты! Вы у меня на коленях будете ползать, а ты, сучка… Тебе я найду наказание…

Он вернулся к себе в номер и отправил заместителю начальника центрального офиса генералу Оригону Севеньрону Второму сообщение:

«Дело сделано. Через два дня принимаю должность, жду приказ о назначении».

Он был доволен. Вовремя сделал правильный выбор и встал на сторону сына межратора Оригона Севеньрона. Тот сделал быструю и головокружительную карьеру. Ходили слухи, что после успешной операции по поимке Советника ему прочили место в межрате, но что-то не срослось и он был назначен заместителем начальника центрального офиса и стал сразу генералом.

В пятницу рано утром штаб-гренадир Эрат Штифтан вошел в управление, кивнул дежурному и прошел в кабинет Вейса, который на время стал его кабинетом.

Сел за стол и вызвал по коммуникатору начальника станции.

– Господин Альтбаум, у меня приказ взять всю полноту гражданской и военной власти в секторе в свои руки. Принимайте приказ командующего ССО. Сектор переводится на военное положение.

Начальник станции, будучи еще у себя на квартире, на несколько секунд завис и, вздрогнув, доложил:

– Приказ подтвержден, немедленно приступаю к его выполнению. Служба безопасности станции переходит на усиленный режим службы. Все приемные порты закрываются. Принимаются только военные суда и суда АДа. В настоящий момент пришвартовался крейсер ССО.

– Очень хорошо, – отозвался Штифтан и отключился.

«Скоро надо ждать гостя», – усмехнулся он.

И тот не заставил себя ждать. В кабинет заглянула Рина. Поздоровалась:

– Вы уже на работе, шеф? Доброе утро. – И вновь исчезла.

Из приемной донесся бас инспектора:

– Ну что, стерва, доигралась?

– Полковник, вы о чем?

– О том, что я теперь временно исполняющий обязанности начальника управления. Собирай начальников директоратов и их заместителей. Жду в своем кабинете.

– Мишель, приступай к задержанию опергруппы, – улыбаясь, передал сообщение по нейросети Штифтан.

– Это не ваш кабинет! – послышался возмущенный голос Рины. – Это кабинет господина Вейса, и там сейчас находится штаб-гренадир господин Штифтан.

– Кто-о? Что ты мне втираешь? Штифтана вот уже три дня как нет в живых! То есть я так думаю… Вернее, я думаю, что он сбежал, как последний трус… – стал сбивчиво объясняться полковник.

Он распахнул дверь кабинета и замер на пороге.

Брест, не веря своим глазам, вытаращился на спокойно сидящего новоиспеченного штаб-гренадира в форме офицера ССО.

– Нет, – покачал он головой. – Нет… – И замахал на Штифтана руками. – Это неправда… Это подлог! – заорал он и бросился к Штифтану.

Хотел схватить руками его лицо, сорвать маску с самозванца, но более молодой штаб-гренадир увернулся и ударил полковника кулаком в живот. Полковник охнул и согнулся.

В кабинет вошли четверо бойцов взвода силовой поддержки.

– Господин полковник, вы арестованы за организацию покушения на штаб-майора Эрата Штифтана.

– Арестовать полковника, – распорядился Штифтан, – и поместить под арест в камеру временной изоляции. В камеру никого не впускать до особого распоряжения. Помещение временной изоляции взять под усиленную охрану. Всех лиц, желающих повидать полковника, невзирая на чины и звания задерживать. Исполнять!

Полковника подняли, надели наручники и под конвоем увели.

– Рина! – позвал секретаря довольный Штифтан и, когда девушка вошла, приказал: – Шифровка в центр. Прими.

Девушка на мгновение зависла и улыбнулась:

– Я мигом к шифровальщикам и все сделаю. Там вас ожидает целая делегация.

– Пусть входят по очереди.

Первым зашел старший листер космодесанта и доложил:

– Господин штаб-гренадир, рота космодесанта прибыла в ваше распоряжение!

Штифтан поднялся и пожал руку усатому ротному.

– Задача такая, ротный, взять под охрану и оборону ВИП-порт. Скоро должен прибыть корабль из центрального офиса АДа. Думаю, они будут прорываться на станцию силой. Мы постараемся сами их остановить, но в случае активного сопротивления вам надлежит помочь моим ребятам и взять корабль штурмом. Всех, кто окажет сопротивление, уничтожить. Без пощады!

Ротный понял все. Девиз «Без пощады!» применялся только по отношению к врагу.

– Есть, сэр! – Ротный поднял сжатый кулак правой руки, согнутой в локте, и вышел.

После него вошел мужчина лет сорока.

– Сэр… – обратился он к штаб-гренадиру, и глаза его удивленно блеснули – в управлении АДа командовал военный из Сил специальных операций. Но он быстро справился с удивлением и доложил: – Штаб-майор Бронский из академии АДа. Прибыл на должность начальника Картографического директората управления по закрытому сектору. Вместе со мной двадцать пять выпускников академии. Примите приказ.

Штифтан застыл, а когда информация распаковалась, улыбнулся и пожал руку офицеру.

– С прибытием, штаб-майор. Я распоряжусь распределить офицеров по директоратам. Принимайте дела и ничему не удивляйтесь. У нас предстоит маленькая война.

– Я в общих чертах ознакомлен с положением дел, – ответил прибывший.

– Ну и хорошо. Можете идти.

За майором вошел крупный сержант.

– Сэр, командир отделения взвода силовой поддержки сержант Бовар Карт вместе с десятью бойцами прибыл для дальнейшего прохождения службы.

– Очень рад, сержант. – Штифтан пожал ему руку. – Назначаетесь заместителем командира взвода и переходите в подчинение к капитану Мишелю Ламье.

– Есть, сэр.

Вечером с ним связался начальник станции.

– Господин военный комендант, пришел запрос из центрального офиса АДа. Запрашивают обстановку на базе. Что мне сообщить?

– Сообщите, что обстановка спокойная, в доке стоит на вынужденном ремонте крейсер ССО. Станция функционирует в штатном режиме.

– Хорошо, сэр. Я так и сделаю.

Время словно сжалось в большую и мощную пружину. Все пока замерло, но вскоре пружина должна была распрямиться, и тогда события понесутся вскачь. Штифтан ощущал это каждой клеточкой своего существа, каждым нервом. Где-то далеко некие силы разыграли многоходовую комбинацию по смене политической элиты. Теперь от него мало что зависело. Он был просто одним из игроков, но при этом в силу обстоятельств ключевой фигурой. Каток событий раздавит многих и может прокатиться по нему… если он неверно понял замысел тех, кто его подталкивал к принятию нужного для них решения. Но после мусородробилки все возможные последствия для него его решений казались ему такими незначительными, что он их попросту игнорировал. Он перестал трястись за свою жизнь, словно перегорел. Штифтан спокойно смотрел на ротного космодесанта и Мишеля Ламье, сидевших в его кабинете.

– Господа, через пару часов причалит корабль из центра. На нем прибывает заместитель начальника центрального офиса Оригон Севеньрон Второй, сын Оригона Севеньрона, межратора, члена законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров. С ним почти в полном составе отряд спецназа «Тайфун». Еще их называют за глаза чистильщиками. Их задача обеспечить захват задержанных и вывоз со станции. Наша задача – не допустить этого до прибытия комиссии межрата по безопасности гражданского общества. Готовьтесь к возможным боевым действиям с применением тяжелого оружия. Причальный док можете не жалеть. Я беру на себя ответственность, если в ходе перестрелки пострадают невинные люди. Но в случае оказания вооруженного сопротивления бойцами спецназа отряда «Тайфун» корабль надо взять штурмом. – Он посмотрел на командира роты спецназа. – Эта задача возлагается на вас, старший листер. В помощь вам придается отделение силовой поддержки управления. Это отделение должно будет обеспечить безопасность Оригона Севеньрона Второго… Но в первую очередь вы, Ламье, должны думать о своей безопасности и безопасности ваших людей.

Ламье приподнял бровь, но промолчал.

– Вопросы есть?

Оба покачали головами, показывая, что им все понятно.

– Тогда идите готовьтесь к приему корабля.

Через два часа Штифтан сидел в своем кабинете и с напряжением наблюдал прибытие корабля АДа. Подступал безотчетный страх: все ли он учел? Все ли правильно понял?

Он гнал его и старался быть собранным.

После швартовки боком и присоединения длинной кишки шлюза из него посыпались бойцы в тяжелой космической броне. Они быстро, но без суеты занимали позиции и брали под огневой контроль весь зал прибытия для ВИП-персон. После двух десятков бойцов выехали два бронированных трансформера и сразу развернулись в огромных исполинов. Гудя сервоприводами, они повели стволами орудий в сторону сотрудников службы безопасности. Те отступили за проем арки, и бронированные створки мгновенно рухнули вниз, отсекая зал прибытия от станции.

Штифтан по громкой связи передал приказ:

– Говорит военный комендант станции штаб-гренадир Штифтан. Станция и сектор находятся на военном положении. Управление станцией и сектором перешло под контроль Сил специальных операций. Всем бойцам отряда «Тайфун» приказываю сложить оружие и сдаться. В противном случае вы будете уничтожены. Повторяю. Станция и сектор находятся на военном положении…

В ответ с плеча бойца в бронекапсуле трансформера сорвалась ракета и устремилась в створку ворот. Раздался мощный взрыв, и Штифтана на мгновение ослепила яркая вспышка. Когда дым рассеялся, стало видно, что створки целы. Их защитил энергетический щит, своевременно подключенный с основного щита станции.

Перейдя на общую связь, Штифтан с огромной радостью прокричал девиз:

– Без пощады!

И сотни глоток отозвались эхом:

– Без пощады!

В следующий момент створки вновь приподнялись, из них выкатились два шара. Они подлетели к трансформерам, и Штифтан, понимая, что произойдет дальше, закрыл глаза. Когда он их открыл, в зале уже были космодесантники, ведущие огневой бой с бойцами «Тайфуна». В отличие от адовцев, вооруженных легким штурмовым оружием, космодесантники имели мощные электромагнитные пушки. Их поражающие элементы, летящие с огромной скоростью, сметали защитные щиты и рвали броню спецназовцев как бумагу.

Штифтан отдал должное подготовке и тех и других бойцов. Бойцы АДа, не выдержав, стали отступать, оставляя прикрытие, и те гибли один за другим, давая возможность основному отряду отойти к кораблю и занять оборону там.

Ему пришел сигнал с корабля. Зуммер на мониторе тихо гудел, вспыхивала и гасла синяя лампа светодиода. Но Штифтан был безучастен. Он смотрел на действо, разворачивающееся в зале прибытия. Отряд спецподразделения «Тайфун» отступал и таял на глазах. Уже десятки растерзанных тел валялись по всему залу. Там были тела и бойцов сил ССО. Но тех быстро эвакуировали из зоны боевых действий спасательные дроны. Они подхватывали раненых и уносили в глубь станции.

Штифтан хищно улыбался. Он видел, что его план срабатывал. Космодесант сознательно загонял противника в чрево корабля и следовал за ним по пятам. За спинами десантников маячил небольшой отряд Мишеля Ламье.

Борт корабля дернулся и стал отходить от причала, оставив часть бойцов «Тайфуна» в зале. Космодесант довольно быстро понял, что скоро произойдет разгерметизация, и давление вместе с воздухом вышвырнут их в космос. Они включили гравитационные движки и устремились прочь из зала.

– Капитану крейсера ССО. – Штифтан мгновенно сориентировался и стал отдавать распоряжения. – На станцию совершенно нападение преступников, переодетых в форму сотрудников АДа. Приказываю уничтожить корабль, если он не подчинится требованию остановиться. Без пощады!

Он перевел на монитор изображение станции из космоса. Туша лайнера АДа медленно отходила от станции, его окружали облака вырывающегося пара. Лайнер отошел на сотню метров, развернулся и стал набирать скорость. В сотне километров от станции его настигли две противокорабельные ракеты. Огромная вспышка, подобная солнцу, на пару секунд осветила безбрежный космос, и корабль разлетелся на мелкие осколки.

«Вот и конец операции „Без пощады!“», – устало подумал Штифтан. Теперь предстоит собрать раненых и убитых, отремонтировать зал и встретить комиссию, которая решит его судьбу. Он был почти опустошен – сказывалось невероятное напряжение всех его сил.

За короткий промежуток времени его жизнь кардинально менялась несколько раз. Сначала он чуть не стал предателем и потерял надежду. Потом его простили и повысили в должности, но только затем, чтобы использовать его жажду жизни в очень крупной и опасной игре за власть. Он чуть не погиб под зубьями мусородробилки, и вот он повышен в звании и руководил операцией по чистке рядов АДа. Коррупция разъедала АД как яд. Теперь придут новые сотрудники, наберут новый отряд «Тайфун», а прежний сметен волной мести и беспощадности к предателям. На какое-то время АД станет прежним разящим оружием государства, обеспечивающим безопасность его граждан. А потом…

Штифтан не хотел думать, что будет потом.

Комиссия прилетела два дня спустя. Штифтан и начальник станции встречали высокопоставленных гостей в зале для ВИП-персон, где еще оставались следы ожесточенного боя. Тела были убраны. Всего погибло сто одиннадцать бойцов «Тайфуна» и четверо космодесантников. Раненых среди адовцев по странной случайности не было. Еще спаслось тринадцать членов экипажа корабля АДа. В спасательных капсулах. Среди выживших не было капитана корабля и заместителя начальника центрального офиса Оригона Севеньрона Второго.

Председатель комиссии, пожилой господин с пушистыми бакенбардами, остановился напротив Штифтана. Положил по-отечески руку на плечо.

– Комиссия межрата выражает вам, господин Штифтан, признательность за отличную службу. Мы знаем, что вы, чтобы раскрыть преступников синдиката в рядах АДа, сознательно пошли на большой риск и подвергали свою жизнь смертельной опасности. Вы не побоялись пожертвовать собой, и мы это высоко ценим. Это подвиг. Господа, – повернулся он к своим спутникам, – вот он, пример беззаветного служения своему народу.

Председатель комиссии снова посмотрел на замершего и боящегося пошевелиться Штифтана.

– Мы также ценим ваши усилия по спасению жизни генерала Оригона Севеньрона Второго, которого преступники захватили в заложники. И вы действовали верно, отдав команду остановить корабль, но…

Он сделал паузу, и сердце штаб-гренадира ухнуло вниз.

– …преступники решили покончить с собой, но не сдаться. Они взорвали корабль.

Председатель комиссии межрата похлопал Штифтана по плечу и добавил:

– Так держать, сынок. – И поднял кулак. – Без пощады!

– Есть так держать. Без пощады! – также подняв кулак, ответил Штифтан.

Члены комиссии, переговариваясь, пошли дальше.

Штифтан соображал быстро. С полунамека. Ему дали понять, что корабль захватили террористы, а он самоотверженно спасал генерала и станцию от захвата, но обстоятельства оказались выше и корабль подорвали сами террористы. Капитан крейсера ССО будет держаться той же версии.

Комиссия ушла, а ему подмигнул Мишель:

– С повышением, шеф.

Планета Пальдония. Столица Пальдоны Туран.

Резиденция межратора Оригона Севеньрона

Оригон Севеньрон сидел в массивном кресле из черного дерева словно окаменевший.

Известие, которое настигло его по прибытии домой, ошеломило и буквально раздавило.

Перед ним на столе лежало извещение, написанное на листе бумаги с гербом межрата АОМ. Именно на бумаге! Это означало, что товарищи по партии передали ему черную метку.

В извещении говорилось о смерти его сына на боевом посту, выражались соболезнования и предлагалось крепиться и быть мужественным. Ему давали отпуск, чтобы он мог разобраться с семейными делами. Это значило, что его списали в утиль, как ненужную старую вещь. Между его партией и противниками прошли переговоры, и его предали, сдали. С ним поступили так же, как он поступал с другими.

Оригона потрясла не смерть сына. Тот был жалкой копией своего отца. Нет, его потрясли лживость и глумление над ним его противников в межрате. Выражая соболезнования, все его друзья, а главное, враги знали, что он хорошо понимает – его сына убили преднамеренно. У противников был компрометирующий материал на этого… остолопа. Его могли открыто предъявить, и тогда позор пал бы на его комитет, который он возглавлял. Именно он рекомендовал своего сына на этот пост в АДе.

Они договорились. Как всегда это делалось в таких случаях, за его спиной, не вынося сор за стены межрата. Его сдали взамен на молчание и возвращение Вейса из ссылки. Если, конечно, он выжил. Но этот лис может совершить чудо. Он может выжить…

И ничего поделать с этим Оригон не мог. Он был бессилен.

Какой-то заштатный штаб-майор из провинциального управления разрушил все дело его жизни.

Оригон Севеньрон – могущественный глава комитета по информации в межрате много десятилетий потратил на то, чтобы сделать АД карманной организацией Автократии Пальдоны, и когда казалось, что победа уже в его руках… Устранен главный противник – хитроумный Вейс. Какой-то недоумок все разрушил. Просто за один день. Но не просто разрушил, он убил его сына. Сломал его жизнь и навлек вечный позор на его семью. И теперь за его семьей долг крови.

Оригон хорошо представлял последствия случившейся катастрофы. Влияние Пальдонии в межрате уменьшится. В Туран, столицу Пальдоны, пойдет меньше денег. И это случилось, когда он был в шаге от своего триумфа.

Верховный теократ – глава Совета старейшин – такое поражение ему не простит. Его отлучат от церкви, а потом с позором сожгут. Его имущество разграбят отцы церкви… Семья Севеньрон, которая на протяжении нескольких столетий входила в сотню самых влиятельных семей Пальдонии, будет низвергнута с пьедестала на самое дно. Хорошо, что жена не дожила до этого часа.

Хорошо, что у него осталась дочь. Она живет под другой фамилией и унаследовала от отца быстрый ум, изворотливость, беспринципность большого политика и терпение. Она поможет ему отомстить. Месть – самое святое чувство у аристократии Пальдонии. Потому-то семьи властвующей верхушки, опасаясь возмездия, не ведут кровопролитные бои за власть, а мирно ее делят.

Оригон вызвал свою дочь по связи.

На мониторе визора появилось хмурое лицо женщины, полной не по годам, с двойным подбородком, высокомерным взглядом и колючими серыми глазами. В них Оригон не увидел жалости и был этому рад. Она достойная дочь своего отца. Она сможет отомстить, окончательно уверился он.

– Слушай меня внимательно! – не здороваясь, через силу проговорил межратор. – Мне придется уйти. Твой брат бесславно погиб и разрушил все дело моей жизни. Наше поместье отберут, и тебе ничего не достанется. Но я передам тебе код доступа к сейфу в банке на центральной планете Конфедерации Шлозвенга. Перебирайся туда вместе с мужем или одна, как получится. Здесь жизни тебе и детям не будет. Я уйду вместе со слугами. Помни своего врага. Это некто Эрат Штифтан из регионального управления АДа по закрытому сектору. Я не хочу уходить, не будучи уверенным, что буду отомщен. Поклянись, что ты исполнишь мою последнюю волю.

Женщина спокойно смотрела на отца и так же спокойно произнесла:

– Клянусь.

– Запоминай код. Федеральный Резервный банк…

Оригон продиктовал одиннадцатизначный код из цифр и букв.

– Прощай, дочь.

– Хорошего посмертия, отец.

Оригон отключился.

Нажал кнопку общего вызова.

– Всем слугам собраться в убежище! – передал он приказ по громкой связи. Отключился и стал ждать.

Оригон не оставит свидетелей своего позора, они уйдут вместе с ним. Это человеческий шлак, который не стоит того, чтобы оставаться жить после него. Это несправедливо, когда уходят лучшие, а мусор остается жить. И, быть может, они послужат ему, как говорит их учение, и в загробной жизни.

Открытый космос. Материнская планета

Щетина, сбитый сильным ударом, кубарем покатился по земле. В первый момент он не понял, что произошло. Но сильные тиски колец большой змеи толщиной в человеческую ногу стали неумолимо обхватывать и сжимать его тело.

Он ощутил на себе мокрое, скользкое, холодное тело гада и в неописуемом ужасе громко закричал. Свободной рукой стал хаотично бить змею по голове, и та вцепилась в нее зубами. Он хотел закричать еще громче, но не мог сделать вдох и, понимая, что задыхается, впал в панику.

В глазах потемнело, не хватало воздуха, и Щетина, выпучив глаза, беззвучно, в немом крике открыл рот. Он с обреченностью бессильной жертвы понимал, что это его конец, и не хотел с этим мириться. Но сознание Щетины медленно угасало, прячась в темноте удушья, оставляя после себя муки и боль в груди. Сердце, стук которого сначала отдавался громким эхом в ушах, стало биться все тише.

«Это конец…» – обреченно подумал Вейс.

Но когда он почти потерял сознание, неожиданно наступило облегчение. Как-то сразу давление змеи ослабло, и он почувствовал, что может вздохнуть. Он сделал вдох и хотел снять с себя кольца, но тело его не слушалось. Он лежал безвольной куклой у кромки реки, в объятиях огромной змеи. В ушах стоял гул, и сквозь него слышался тихий, спокойный шелест набегающих волн, нежно ласкающих прибрежную гальку.

Первым, как ни странно, среагировал Самсул. Он, обернувшись на шум, увидел стремительный бросок змеи и как упал Щетина. Мальчик, гонимый чувством страха, сначала отбежал, на несколько секунд замер и затем выстрелил из станера, не думая, что может попасть и в самого Щетину. Сработали рефлексы – ты выживешь, если среагируешь первым.

Потом опомнился старик. Он бросился к борющимся Щетине и речному удаву и большим широким тесаком одним выверенным ударом отрубил змее голову. Подхватил удава за хвост и потащил подальше от воды.

Вскоре Щетина был освобожден от удушающего захвата.

– Оберегай дона! – крикнул старик мальчику и стал быстро тем же тесаком рубить тонкие поросли деревьев. Из них он смастерил волокушу, перекатил на нее тело парализованного дона и как можно быстрее потащил его подальше от места сражения.

Надрываясь и хрипя, он приказал внуку:

– Самсул, прикрывай… Нужно подальше отойти… Старость – не радость, – простонал он и сильнее потянул волокушу. – Сейчас твари на запах крови соберутся.

Он не останавливаясь тащил Щетину все дальше и дальше, пока не дошел до границ леса.

Несколько раз Щетина скатывался с волокуши на кочках. Его снова перекатывали на нее, словно бревно, и старик, хрипя и матерясь на незадачливого Щетину, сплевывая, тащил его дальше. Старик не разбирал дороги и не особо заботился об удобстве Щетины. У высоких кустов на границе леса оностановился и сел на землю.

– Самсул, ты видел, как дон меня лечил? – отдохнув несколько секунд, спросил он.

– Видел, дед.

– Лечи дона, внучек. Лечи. Иначе эту ночь мы не переживем.

Мальчик покопался в сумке Щетины, достал полевую аптечку и приложил ее к шее Вейса. Нажал на кнопку, и та загудела, присосалась к его шее.

Старик и мальчик настороженно следили за окрестностями, готовые стрелять на любой шорох. Но пока все было тихо.

– Ты думаешь, они пойдут по наши следам? – шепотом спросил Самсул.

– Обязательно, Самсул. На доне кровь. И рука кровоточит, они пойдут по следам крови. Быстрее бы он приходил в себя.

– Уже, – отозвался Щетина.

– Что уже? – недоуменно переспросил мальчик.

– Пришел в себя. Можем дальше двигаться. – Он отнял аптечку от шеи. – Это кто напал на меня?

– Речной удав, дон, – опередив деда, сообщил мальчик. – Вам нужно чаще оглядываться, здесь хищники стараются нападать со спины.

Щетина сел и повертел шеей. Подержал аптечку в руках.

– Ты запустил? – спросил он мальчика, и тот кивнул.

– Спасибо, малыш… Да-а, я все же недооценил этот мир. Тут на каждом шагу подстерегает смерть, то пауки, то землеройки, в воде удавы…

Старик хрипло, нервно рассмеялся:

– Ты, дон, и тут недооценил, и там… Соберись уже.

Вместе с ним невесело рассмеялся и Щетина.

– Согласен. Но мы почти пришли. Вот лес. Недалеко осталось. Идем как и раньше, я замыкающий. – Он поднялся и улыбнулся. – Спасибо вам, друзья.

– Я только отдал долг, – отмахнулся старик. – А мальчика ты, можно сказать, усыновил. Так что мы в расчете. А идти нам действительно нужно. И идти быстро.

– Какие твари могут водиться в лесу? – поинтересовался Щетина.

– В лесу живут древесные духи. Хранители леса. Но я их никогда не видел, только слышал от других. Вот к ним не дай мать земля хранительница попасть в руки.

Идя друг за другом, они быстрым шагом углубились в лес. За их спинами раздался пронзительный крик:

– Ию! Ию!..

И следом громкое уханье:

– Ух! Ух!

Ему вторил детский плач:

– Ай! Ай!

Звуки нагоняли страх и заставляли всех троих идти быстрее.

– Догоняют. Быстрее надо идти, – поторопил старик. – В лесу на открытом пространстве окружат и разорвут на куски.

Они почти бежали, не глядя под ноги.

– Может, на деревья залезем? – предложил Щетина.

– Не поможет, дон. Надо до болота добраться, туда они не суются.

Крики и уханье становились все ближе.

– Эх, не успеваем! – отчаявшись, воскликнул старик. – Нужно занять удобную позицию. Вон два дерева рядом растут, бежим туда.

И они побежали.

– Самсул, становись между деревьями! – командовал на бегу старик. – Мы тебя прикроем с двух сторон.

Рядом уже слышался шум, кто-то не разбирая дороги продирался сквозь кусты справа и слева. Старик стоял спиной к Щетине и сжимал игольник потной ладонью. В левой руке он держал тесак.

– А как выглядит дух леса? – спросил Щетина.

– Не знаю, дон. Нашел о чем спрашивать! Будь очень внимателен.

– Да я внимателен. Тут какой-то человек вышел из кустов и пошел в сторону хищников, и… те, по-моему, стали убегать.

– Какой человек? – Рамсаул обернулся.

– Да вон он возвращается. В плаще и капюшоне. Что делать-то будем?

Рамсаул глянул и обмер.

– Мать земля хранительница! Луна сберегательница тайн! – Он приложил пальцы к животу, потом ко лбу. – Спасите и помилуйте! Смертушка наша пришла… Ай! – И обреченно прошептал: – Не дошли…

Щетина впервые видел Рамсаула таким испуганным и ни разу не видел, чтобы он молился. Недолго думая он несколько раз выстрелил в человека. Тот продолжал идти как ни в чем не бывало. Остановившись в шаге от Щетины, загудел, и Вейс почувствовал позыв бежать без оглядки, подальше от этого места. Но неожиданно для спутников Щетина сделал шаг вперед и сорвал капюшон с человека.

– Что и следовало ожидать, хе-хе, – с нервным смешком произнес он. – Как я сразу не догадался! Это пугало. Дрон, отпугивающий всех живых от этого места, чтобы дикари… ну, местные, – поправился он, – не лазили вокруг бункера. Придется немного потерпеть. Он будет нас сопровождать, и мы будем в безопасности.

– Я не мог-гу т-терпеть, – заикаясь, сообщил мальчик. – Я хочу убежать. Мне с-страшно.

– Вот и бежим к болоту! – крикнул Щетина, пытаясь отогнать страх. Он схватил мальчика за руку и побежал.

Следом, подпрыгнув как молодой козел и тонко завизжав, побежал преследуемый гудящим пугалом Рамсаул. Он просто бежал за Самсулом, не соображая, что он делает.

Мальчик ревел во всю глотку и пытался вырваться, старик визжал, словно его пилили заживо, а Щетина выкрикивал считалочку:

Такие детские считалки позволяли преодолевать безотчетный страх. Этому его научили в академии.

Дед и внук прислушались и перестали орать как оглашенные. Мальчик даже спросил:

– А зачем есть ее отца? Они что, людоеды?

Щетина улыбнулся. Его план сработал.

Через несколько минут они достигли небольшого заболоченного озерца. Посреди него возвышался маленький остров с обветшалой избушкой.

– Пришли! – радостно сообщил Щетина.

– И где твой бункер? – спросил старик, поеживаясь и косясь на дрон в плаще.

– Да вон он, на острове.

– Вот эта избушка?! – пораженно спросил мальчик.

– Нет, там только спрятан вход. А бункер на дне озера. Раньше тут добывали камень, и модули бункера поместили на его дно, в самый низ. Потом… – Щетина оттолкнул надоедливо гудящее под ухом пугало. – Потом в карьер перевели русло подземного ручья, даже нескольких ручьев, и бункер затопило. К нему есть дорога. Пошли, я поведу.

Щетина пошел вдоль берега, высматривая нечто одному ему известное. При этом он, отвлекая старика и мальчика, декламировал считалки.

– Ага, вот. Там камень, видите? Надо идти прямо на него.

Щетина первым вошел в воду по колено и уверенно пошел к острову.

– Один, два, – считал он шаги. – Двадцать шагов прямо. Пять шагов направо и снова пять шагов прямо.

Он поворачивал, считал шаги и скоро оказался на острове напротив камня. Присел возле него и, поднапрягшись, сдвинул камень. В избушке послышался шум.

– Готово! – обрадованно сообщил он.

Пугало покрутилось и, перестав жужжать, полетело обратно в лес.

В избушке, куда они пришли, открылся большой люк в полу. Тускло горели лампы, освещая спуск вниз. Но как только Щетина наступил на первую ступеньку лестницы, свет ярко вспыхнул.

Когда они спустились, люк автоматически закрылся.

Щетина остановился напротив двери с кодовым замком. Набрал номер, и дверь с шипением отворилась.

– Заходим и раздеваемся догола, – предупредил он и вошел первым. Показывая пример, стал раздеваться. – Одежду и все вещи опускаем в этот ящик. – Он указал на открывшийся лючок в стене. – Копченую рыбу и мою сумку поместим в этот ящик. Рыбу выбрасывать не будем. Это будет мой подарок друзьям, когда мы вернемся.

Он дождался, когда старик и мальчик разденутся, и продолжил объяснения:

– Сейчас будут гаснуть красные огоньки. Как только загорится синий, задерживаем дыхание, внимательно следим и начинаем дышать только тогда, когда загорится зеленый огонек над головой. Все понятно?

– Все, – в один голос произнесли дед и внук.

Три красные лампы погасли одна за другой, затем загорелась синяя, и все трое, сделав вдох, задержали дыхание.

А в следующий момент помещение наполнилось синеватым газом. Но буквально сразу заработала вентиляция, и через пару секунд включился зеленый свет.

Все дружно выдохнули.

– Это дезинфекция, – пояснил Вейс. – Идем дальше.

Двери напротив входа с шипением растворились, и они вошли в небольшую прихожую.

Вейс открыл несколько ящиков и стал доставать предметы одежды.

– Рамсаул, это тебе белье, носки, комбинезон и тапочки. Вся одежда подстраивается под размер человека, обувь тоже. Самсул, держи одежду. Пока не одевайтесь, сейчас пойдем принимать душ.

Он взял свою стопку одежды, положил сверху мягкие тапочки и прошел дальше.

Двери перед ними автоматически открылись и сразу же закрылись за их спинами.

Самсул никогда ничего подобного не видел и шел открыв рот, озираясь по сторонам, словно попал в волшебный мир, полный чудес и магии.

– Здесь дежурная душевая, – показал Вейс на ряд кабинок с матовым непрозрачным стеклом. – Заходите и нажимайте белую кнопку. Вас обольет моющий раствор. Потом жмите синюю – пойдет вода и смоет раствор. Красная кнопка поможет вам высохнуть. Ну, пробуйте. – Он подтолкнул мальчика, тот вошел в кабинку, и сразу же оттуда послышался восторженный визг.

– Заходи, – улыбнулся Вейс старику и вошел в третью душевую кабинку.

Вымытые и одетые, ведомые Вейсом все трое прошли в холл. Посередине стоял большой круглый стол, вдоль стен – мягкие удобные диваны. Здесь вполне могло разместиться человек двадцать.

– Это кают-компания, – продолжал пояснять Вейс. – Сейчас поедим и ляжем в медкапсулы на восстановление. Мы устали и употребляли энергетические стимуляторы, нашему организму надо восстановиться.

Прилетел небольшой дрон.

– Это стюард, – пояснил Вейс. – Он будет вашим гидом по бункеру. Тут три этажа, мы на третьем жилом уровне. Ниже служебные помещения и мастерские, еще ниже склады.

Стюард раздал небольшие пакеты.

Вейс, показывая, что надо делать, вскрыл свой пакет. Достал плитку в обертке величиной с ладонь и баночку емкостью с пол-литра.

– У меня курица, у тебя, Рамсаул, говядина, а у малыша фрукты. Пробуем.

И, показывая пример, откусил кусок от плитки.

Мальчик, попробовав, в восторге закричал:

– Вот это вкуснотища!

Он ел почти не глотая и скоро, выпучив глаза, похлопал себя по животу.

– Что-то я наелся. – И посмотрел с сожалением на недоеденную плитку.

Вейс засмеялся и потянул за ушко сбоку банки. Та с легким шипением открылась.

– Это витаминный напиток. – Он поднял банку на уровень глаз и показал, как из нее пить.

– Не понимаю, дон, – отдуваясь, проговорил Самсул. – У вас такие вкусности, а ты хочешь везти в свой мир простую рыбу.

– В том-то и дело, Самсул, что у нас на космических станциях, да и на планетах простую рыбу не достать. Невыгодно ее завозить. Проще и дешевле вот такие пайки, что ты сейчас ел. Ладно, поели, теперь пошли спать.

Первым он уложил в капсулу Самсула. Набрал программу и закрыл крышку медкапсулы. Потом так же поступил со стариком и последним лег сам.

Проснулся он через десять часов отдохнувшим и посмотрел на свои показания.

«Однако!» – покачал он головой. В его организме до медкапсулы была куча токсинов, яйца глистов, продукты распада клеток после перенесенных стрессов, нервное истощение, и он был на грани сердечного приступа. Еще неделя такой жизни, и наступили бы необратимые процессы в организме, а через полгода он бы умер.

«Как же другие здесь выживают?» – с недоумением подумал Вейс.

Вскоре поднялись из своих капсул Рамсаул и его внук. Старик удивленно разглядывал себя.

– Я чувствую себя так, словно помолодел лет на тридцать, – сообщил он.

Вейс взглянул на его показания.

– Тебе сорок три года, Рамсаул, мальчику одиннадцать. Как так-то? И он тебе внук. Хотя… когда мы встретились, ты выглядел на все семьдесят.

– Дед, ты так помолодел! – произнес мальчик и открыл рот, удивленно его разглядывая.

– Так Самсул не мой родной внук, – замялся Рамсаул. – Я его нашел.

– Где ты меня нашел, дед? Ты что говоришь?

– У беглой рабыни, Самсул. Твоей матери. Я прятал ее в землянке у космопорта, но она все равно умерла, когда тебе было три годика. Красивая была у тебя мать. А отец работорговец, от которого она сбежала. Я ее нашел недалеко от землянки, умирающую от ран и голода… Она закрывала тебя своим телом от стервятников. Убежала, потому что не хотела, чтобы ты тоже стал рабом… Вот так я стал твоим дедом.

Мальчик подошел к Рамсаулу и обнял его, прижавшись всем телом.

– Ты все равно мне самый родной человек, дед, слышишь?

– Слышу, Самсул, слышу. – Рамсаул нежно гладил мальчика по голове.

– И я без тебя никуда не поеду. Слышишь?

Рамсаул промолчал.

– Ладно, кто куда и когда поедет, потом разберемся, – прервал их Вейс. – Оставляю вас на попечение стюарда, он покажет, как пользоваться техникой. Посмотрите передачи. Там много фильмов, и можете увидеть, как живут люди на других планетах. А я отправлю сообщение моим друзьям.

Он ушел и спустился по лестнице на второй этаж бункера. Зашел в рубку управления.

В бункере все было как на корабле. Он и представлял из себя корабль, только никуда не летящий, та же автономность и закрытость от внешнего мира.

Вейс сел за пульт и вошел в систему управления спутником. Ввел код приоритета, и теперь никто не мог перехватить у него управление им. Затем задействовал аппаратуру гиперсвязи спутника и передал сообщение:

«Выжил, добрался до базы, взял управление спутником на себя. Вейс».

Затем стал просматривать файлы событий. Нашел прибытие пятерки чистильщиков и информацию о себе. Все, что касалось его, он тут же удалил.

А затем стал изучать со спутника планету. Раньше он как-то не задавался вопросом, что она собой представляет. Теперь он мог познакомиться с ней поближе. Космопорт был расположен в самом малонаселенном месте. Лигах в пятистах от него на побережье океана расположились поселения, напоминающие города. Там даже ходили паровые суда. На планете, он и до этого знал, было пять материков и множество островов. Жизнь на островах была более цивилизованной, чем на материках. Там стояли целыми дома, работали люди, и рыбаки выходили в море на вполне сносных судах. Работали рынки и магазины.

От созерцания планеты его оторвало входящее сообщение:

«Дорогой Вейс. Рады, что ты смог выжить и добрался до безопасного места. Обстановка поменялась, и ты можешь возвращаться. Твой протеже сделал все как надо и основательно почистил ваш гадючник.

Оригон покончил с собой, и мы получили большинство в межрате. Кроме того, освободилось место для тебя – заместителя начальника центрального офиса АДа. Тебе присвоено звание генерала. Ты награжден орденом Меч Правосудия за операцию по очистке АДа от предателей.

Выслали за тобой крейсер ССО. Ждем. Твои друзья».

Вейс закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

«Все-таки он смог, этот Штифтан. Единственная моя надежда на возвращение в большой мир, – расслабившись, думал Вейс. – Интуиция меня не подвела. Все совершилось так, как я и предполагал… Вернее, надеялся и мечтал».

Вейс глубоко вздохнул и потянулся за сигарой. Потом вспомнил, что он не у себя на станции, и рассмеялся.

Он легко поднялся и, полный радостных чувств, пошел к своим товарищам.

Да, он с полным правом мог назвать их своими товарищами. Они столько пережили, помогали друг другу в смертельно опасные минуты. Так могут поступать лишь настоящие друзья.

Вейс вошел в кают-компанию и пару раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Когда Рамсаул и мальчик посмотрели в его сторону, он сообщил:

– За нами выслали корабль, и скоро он прибудет. Мы все трое улетаем отсюда. – Видя, что Рамсаул хочет что-то сказать, поднял руку и строго сказал: – Это не обсуждается. Мы улетаем все, и это приказ. – Затем широко улыбнулся: – У нас тут есть боевой флаер. А не сгонять ли нам, ребята, за копченой рыбой?

Декабрь 2020

Владимир Сухинин По лезвию ножа

Пройти по лезвию ножа,

Не каждый сможет.

Плетя интриги кружева,

Надеясь, бог поможет.

Вступил ты на тропу судьбы,

В которой шаг и пропасть,

А за спиной одни гробы,

Твоя душа – сама жестокость…

(Ария слепого провидца. Императорский Лигирийский театр)^[80] 

Предисловие

«Книга времен» написанная магом – провидцем Аруелем Сепрамом в 5678 году от сотворения мира.

Я, Аруель Сепрам, милостью Творца и ведомый провидением, написал этот труд для потомков. Чтоб знали, что было вначале и понимали, что будет в будущем.

Грамотный прочитает. Разумный поймет и обретет знание.

Все начало быть, что начало быть по воле Творца, который сотворил своей мудростью и силой этот мир и назвал его Сивилла. Что значит Изначальный дом.

Создал сушу и моря, горы и реки. Наполнил их всякими тварями и благословил их, что бы плодились и размножались. Но не было разумных на Сивилле, кто мог бы придать ухоженный вид ей. Возделывать землю, сажать сады и славить Творца.

Мир был дик и опасен. Поэтому, Творец создал двух братьев Орка и Эльфара.

Орку дал во владение необъятную степь, а Эльфару – Великие леса.

Спустились с небес, посмотреть на творение Творца прекрасные девы – фейри и увидели мир, который был дик и прекрасен. И одели они на себя подобие плоти, и пришли они к первородным, и стали они женами братьев.

Долго ли, коротко, но размножились орки и эльфары и стало им тесно на Сивилле. Стали они меряться, кто старше и первым рожден был. И такая лютая ненависть между ними пробежала, что стали они врагами. Но орков было больше. Они ходили походами в леса своих братьев и жгли священные рощи эльфаров. Убивали эльфаров и гибли сами. И так продолжалось долго.

Увидел это Творец и стало ему горько. Глупы его творения и горды безмерно.

Тогда он создал людей и дворфов.

Людям отдал поверхность суши, а дворфам недра. И создал он хранителей этого мира, чтобы направляли смертных и берегли Изначальный дом.

Когда люди и дворфы размножились, орки и эльфары увидели, что они хорошие ремесленники и умеют возделывать землю, насаждать сады, но слабы и разрозненны, и стали брать их в рабство.

Шло время и на севере среди людей выросли два брата. Старший Лигирий и младший Вангор. Славные были воители. Они объединили племена людей и создали царство. Но тесно им было вдвоем и говорит Лигирий брату:

– Давай разделимся. Ты уйдешь на запад, а я заберу себе восток. Как порешили так и сделали.

В то время много людей было в рабстве у орков и лесных эльфаров. Вангор огнем и мечом расширил свои земли на запад, и создал королевство Вангор.

Лигирий создал Лигирийское королевство и покоряя племена на севере и на юге, дошел до Великого леса.

В то время лесные эльфары задумались, как им быть? С юга их подпирают орки, с севера люди. И создали они новый народ – снежных эльфаров. Скрестили рабов людей, снежных троллей и отступников эльфаров, что говорили святотатство, по мнению жрецов. Мол, Творец всех создал равными.

Поселили новый народ в горах, что отделяли их лес от степи. Называли те горы – Снежные. Простирались они от Восточного океана до середины степи. Зимой и летом вершины гор были одеты в лед и снег. По названию гор дали название народу – Снежные эльфары. И должны они были защищать Великий лес от орков.

Прошли тысячи лет и народ снежных эльфаров размножился, и отделился от своих создателей, и началась между ними война.

Но потомки Вангора были хитрыми королями. Они тоже хотели выйти из зависимости от лесных эльфаров и предложили снежным эльфарам союз. Объединившись, они разбили лесных эльфаров и загнали первородных в их лес.

Лигирийцы к тому времени завоевали все земли на юге и востоке до самых степей и превратились в Империю. Пользуясь поражением и слабостью лесных эльфаров, начали войну против них.

Короли Вангора понимали, что за лесными эльфарами наступит их черед и предложили Лесному народу союз. Вместе они разбили войско Лигирийского императора и тогда в мире Сивиллы наступило равновесие.

Орки перестали проводить опустошительные походы в лес, потому что их били в спину вангорцы и снежные эльфары. Лесные эльфары не могли поработить людей, потому что Вангорское королевство и Лигирийская империя объединялись в случае войны. А Лигирийская империя не могла напасть на королевство Вангор, потому что ей в спину били бы лесные эльфары.

Наступил век благоденствия. Развивались ремесла, магические искусства и торговля. Появились у живущих на Сивилле разумных рас традиции. Но я сейчас расскажу о традициях снежных эльфаров, потому что традиции людей мы и так все знаем.

У снежных эльфаров главное звено общества это семья. Обычно семьи многодетные. Одна из основных традиций этого народа – плодиться и размножаться. В семьях рождается до десяти детей, но каждый второй ребенок не дожив до года, умирает. Причину этого никто назвать не может. Но если ребенок пережил свой первый год, дальше он растет без болезней.

Снежные эльфары очень сильные и выносливые. Магически одаренные. Мужчины эльфары по силе равны оркам, а по ловкости лесным эльфарам.

Семьи объединяются в рода, А рода в племена, которые у них зовутся – Домом. Название Домам даются по местности. Например – Дом Зеркального водопада. Первая семья этого Дома поселилась у водопада.

В роду бывает от десяти до пятнадцати семей. В Доме от десяти до двадцати родов.

Во главе семьи стоит глава – самый старший мужчина. Пока мужчина не женился, он принадлежит семье. Как женился – образует свою семью и ему выделяют надел.

Во главе рода – глава. Глава самой старшей семьи в роде.

Во главе Дома стоит глава Дома – глава старшего рода.

Снежные эльфары отличные земледельцы и скотоводы. Они собирают по два урожая в год. Выращивают пшеницу и прочие злаки, виноград, фрукты. Их стада полны коров, коз и баранов. Свиней не держат, но охотятся на них в лесах на склонах гор.

У снежных эльфаров есть разделение. Одни рода трудятся в поле, другие занимаются животноводством, а третьи служат воинами. Это тоже традиция этого народа. Все воины хорошо обучены и вооружены. У каждого воина есть свой конь. В бой идут конными. Из работников набирается пешее ополчение. Копейщики и стрелки.

Законов у них нет. А есть традиции. Суд вершит глава рода. А споры между родами разбирает глава Дома.

Снежные эльфары очень горды и щепетильны в вопросах чести. Если задеть честь снежного эльфара, он вызовет вас на поединок до смерти. Между собой они так же устраивают поединки до смерти.

В богов они не верят, но верят в предопределенность судьбы. Их принцип – Делай, что можешь и прими то, что будет.

Снежные эльфары разделены по старшинству. Есть Старшие Дома и Младшие Дома.

Старшие Дома правят и из их Домов выбирают Великого князя. Ему помогает Великий совет из представителей Старших домов. У младших домов свой Малый совет.

Младшие дома появились после войны с лесными эльфарами и когда народ размножился. Места для жительства стало не хватать. Тогда стали отделять вторых и третьих сыновей и отправлять их осваивать горы на запад и восток.

Есть еще один очень интересный момент в жизни снежных эльфаров. Одновременно с ними в горах появились дворфы.

Сами дворфы рассказывают, что их спасая от проклятия, сюда переселила из-за девяти земель и десяти морей богиня Беота. Они обжились внутри гор и стали существовать рядом со снежными эльфарами. В каждой семье дворфа богине посвящен алтарь.

Дворфы добывают металлы, золото, серебро, драгоценные камни. Делают доспехи и оружие. Они торгуют с эльфарами, получая взамен продовольствие.

В войнах дворфы не участвуют и стараются торговать со всеми. Поэтому в земли снежных эльфаров ходят караваны купцов, что не нравится снежным эльфарам. Которые очень замкнутые и не любят чужеземцев. Но дворфы не хотят иметь снежных эльфаров как посредников, поэтому те вынуждены мириться с гостями. Для них специально построены постоялые дворы. В свои постоялые дворы они никого из чужаков не пускают.

В горах построены хорошие дороги, которые соединяют Дома в княжестве.

Глава дома живет в большой крепости, куда, если возникает такая необходимость, прячутся остальные жители. Вокруг крепости располагаются поселки родов. У каждого рода свой поселок и своя земля. Поселки окружены небольшими стенами их камней. Но больше для защиты животных от хищников, чем от врага.

Есть еще такая традиция у снежных эльфаров. Если эльфар спасет чужеземца, то весь народ не может ему навредить в течение года. По истечении года, уже можно. Если чужеземец спасет эльфара, то за него вступится род спасенного. Этот чужеземец будет находиться под покровительством этого рода. Он может придти и жить там в течение года. Но покровительство сохраняется на всю жизнь. Если чужеземец спасет члена княжеского рода, то он может быть принят в один из домов на равных с эльфарами правах. Но он должен создать семью. Если в его семью войдет два снежных эльфара, он может основать свой род, если три снежных эльфара, он вправе основать уже Дом.

Ему выделят земли, которые он должен будет обустроить. А именно: – Он должен в течение года построить крепость и дорогу соединяющую с княжеством. Но я не имею на этот счет знаний, чтобы такое когда либо происходило. Зато знаю, что если чужеземец не сможет это сделать, он изгоняется из княжества, как неблагословленный судьбой.

Если эльфар не создал семью до тридцати весен, он живет с родителями, если родители умерли, а он остался один в семье, у него отбирают надел и передают другой семье. Таких зовут бобылями и отправляют служить в армию.

Снежные эльфары любят веселиться. У них много праздников. Самые главные – рождение детей и первый прожитый год жизни. Они танцуют и веселятся. У снежных эльфаров ценится красивое пение и умение танцевать.

Еще ценится у них воинское искусство и они устраивают турниры…

Глава 1

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы.

Высокие планы бытия

Я закрыл книгу в затертом кожаном переплете и сунул в сумку. Уже много раз читал сей исторический труд, пытливого философа древности, что долго жил среди снежных эльфаров. Хотя суждения его были на мой взгляд несколько простодушны и даже примитивны, но я пытался понять, как найти подход к снежным эльфарам. Найти их слабое место и этим воспользоваться. Но к сожалению, что-либо стоящее, что помогло бы мне быстро вжиться в жизнь снежков и понять их душу, почему-то в голову не приходило. И расслоенное сознание тоже ответа не давало. Не был я мастером длительных раздумий, шахматным гроссмейстером многоходовых комбинаций. Ну не был и все! У меня лучше получалось, когда я действовал экспромтом. Так сказать по наитию или моментальному откровению. Мгновенно придумать неожиданный для противника ход. Сломать, сокрушить. В этом весь я. Ломать оно, конечно, не строить…

На такие мои мысли, отозвалась Шиза – я мельком увидел скептическое выражение красивого лица моего симбионта. Она лежала под зонтиком у пруда и что-то читала. Оторвалась от чтения и скривила в усмешке алые губки. Ее мнение о моих умственных способностях я знал. А дракон вообще относился ко мне по поговорке, – Дуракам везет…

– Лодыри и бездельники! – проворчал я.

– А это не одно и то же? – спросила она.

– Не знаю. Но знаю, что мы разделили обязанности. Ты думаешь, я делаю. Я человек действий. Мой девиз – Пришел. Увидел. Победил. Надо бы его добавить в герб нового дома.

– Победитель! – фыркнула Шиза, а дракон, как всегда, вставил свою крылатую фразу о везении. Но я догадывался, что с моими решениями не так все просто. И дело тут не в везении. Это работает как супер компьютер мое расслоенное сознание. Именно оно, вроде как, ждет своего часа, а потом раскручивается словно маховик, направляя мои действия в нужное русло. И я догадывался почему так происходит. С такими опытными противниками какими являются Рок и Беота, накопившими знания и опыт, мне, с моим умом, состязаться бессмысленно. Они обведут меня вокруг пальца в два счета. Все, что я могу придумать и все мои обдуманные ходы, они давно уже просчитали, и поставили кучу ловушек. Слои сознания тоже просчитали их ходы, независимо от моего ума, и выдавали решения мгновенно, в последний момент, ставя в тупик эту парочку. Вот. А дракон говорит, что я везучий дурак, а я не дурак, я… расслоенный…

– Пирожок, – не отрываясь от чтения, подначила меня Шиза.

– Да ну вас! – обижено махнул я рукой. Обидно, когда тебя считают недотепой.

Я со вздохом некоторой усталости оглядел стоящий караван, махнул рукой и крикнул:

– Тронулись!

Немилосердно скрипя, покачиваясь на невысоких кочках, орочьи повозки покинули крепость и стали подниматься по серпантину пологого склона основания горного хребта.

Дорога была широкой, так что могли проехать две повозки в ряд. На склонах обильно заросших зеленой сочной травой, росли расцветшие цветами кустарники, цепляясь корнями за камни. Они тоже старались выжить, как и все живое в этих местах.

Шел я пешком и ко мне подошел Гради-ил. Он приложил руку к голове как козырек и закрываясь от слепящего света местного солнца, посмотрел ввысь.

– Надо было коней взять, – проговорил он. – На быках ехать будем, нас засмеют. Пойдем пешком, уроним свое достоинство.

– Будем прятаться в повозках, – засмеялся я.

– Простите, милорд, это я не догадался. Покупать коней у моих соотечественников, тоже дело не самое лучшее. Потом скажут, что мы, бедные, даже коней не имеем. Здесь все подмечают и делают выводы, порой и неправильные…

Я посмотрел на эльфара. Был он чуть бледнее, чем обычно. Но голос его звучал без волнения.

– С конями я решу, Гради-ил. Прямо сегодня. Не беспокойся. Ты лучше скажи, где мы находимся? В чьих землях?

Разведчик посмотрел на меня и не мог скрыть удивления.

– Так… Это, милорд, в землях снежных эльфаров.

Я усмехнулся:

– Тоже мне новость. Это земли Старших Домов или Младших?

– Ах, вы про это? – улыбнулся он. – Это земли Младших Домов. Старшие Дома располагаются в долине на востоке ближе к середине горной гряды. А справа и слева от них уже земли Молодых Домов.

– Твое место службы было где? Здесь или на востоке?

Гради-ил вздохнул и вновь посмотрел на вершину горы. Погода стояла ясная и вершина ослепительно сверкала своей снежной шапкой.

– На востоке, милорд, там где горы примыкают к Великому лесу.

Затем он отстраненно проговорил: – Странно…

Убрал руку и посмотрел на меня. Увидел мой вопрошающий взгляд и пояснил:

– Странно, что не выходит подкрепление к крепости. Пора бы уже. Да-а… – Огорченно проговорил он и помрачнел. – Как странно меняется жизнь в горах. Так стремительно… Если так будет продолжаться, то лет через десять, двадцать, княжество падет.

– А ты не находишь? – спросил я. – Что в этом есть умысел.

– В смысле?

– В том смысле, Гради-ил, чтобы показать всем снежным эльфарам, что власть Старших Домов ведет к деградации. Они уже не могут контролировать ситуацию и защищать свои земли. А Молодые Дома саботируют решения Высшего совета. И вот что интересно. За такое отношение, равное предательству никто не отвечает. Вот и сейчас они не выходят, а выжидают. Собирают силы в крепости одного из глав Домов. Потом выйдут навстречу и, типа, разобьют врага. Они герои, а Старшие Дома допустили вторжение. Понимаешь? Вы заигрались Гради-ил. – Я тоже посмотрел на верхушку горы и, глядя вверх, продолжил: – Но вот что меня интересует, Гради-ил. Разве здесь нет старшего начальника из Старших Домов?

– Есть… Наверное есть, – отозвался эльфар. Я не понимаю, почему он медлит?

– Тут причины могут быть две. Или он заодно с Молодыми Домами или его не ставят в известность о том, что произошло. Тогда он некомпетентен и им просто прикрываются. Так вот. Все вместе это говорит нам о том, что предательство пустило глубокие корни в вашем народе и Старшие Дома потеряли контроль над страной.

– Милорд, я думаю вы преувеличиваете. Да, не спорю, среди нас появились предатели, но…

– Просто посмотри, что у меня есть. – Я вытащил из сумки пергамент и протянул его Гради-илу.

Тот не договорив, замолчал и взял свиток. Развернул и стал читать. Его лоб покрылся испариной. Он побледнел еще больше и я видел как задрожали его руки. Гради-ил вернул мне свиток.

– Милорд, откуда у Вас секретная карта прохода в наши земли?

– Я забрал ее у лесных эльфаров. Как видишь простой разведчик навроде тебя, не мог передать им такую карту. Это сделал тот, кто имеет доступ к такой информации. На самом высоком уровне. Метастазы предательства проникли очень глубоко, Гради-ил. – Я сурово посмотрел на разведчика.

– Болезненную опухоль нужно резать безжалостно. И начинать нужно с тех, кто возглавляет заговор. В Высшем совете заседают старые пердуны, которых больше заботит собственное благополучие и внешнее соблюдение ваших традиций. На должности назначаются эльфары не по способностям, а по политическим мотивам. Это правила игры сдержек и противовесов. Суть которой: – не дать возвыситься одному из домов над другими. Пусть некомпетентный, но свой. А в итоге страдает вся страна…

Я помолчал и добавил:

– Мы встретим дружины и ополчение у ближайшего замка и знаешь почему?

– Почему?

Глава дома боится сражения и будет защищать свой замок. Ему наплевать на страну, на поселки родов, они будет защищать «СВОЕ». – Я сделал ударение на последнем слове. – Свое! Понимаешь?

– Не совсем, милорд.

– Он будет защищать только свое, то что ему ценно и близко, то что он считает непосредственно своим. Свой замок, свои стада… У вас поменялись ценности, Гради-ил. А значит страна, где каждый цепляется только за свое, не устоит.

Гради-ил помрачнел и пошел рядом, уткнувшись взглядом в землю.

Я же шел и думал о том, что не слишком ли тяжелую ношу на себя взвалил? Вначале пути мне казалось, что нужно лишь прибыть в Снежное княжество, узнать о противниках и устранить их. А система сама восстановит свою целостность. Но после встречи нас на границе, я стал осознавать, что недооценил ситуацию. В голову полезли сомнения. А смогу ли я как-то повлиять на ситуацию, изменить ее в лучшую сторону для меня? Для всех снежных эльфаров? Здесь Рок не смог справиться, то куда уж мне…

Мы молча шли рядом с повозкой, на козлах которой, сидела Ганга. Принцесса и посол в одном лице. В кожаных штанах, блузке из красного шелка и расшитой бисером кожаной жилетке. Ей было все нипочем и оглядывая богато разукрашенную растительность, она хищно улыбалась. Ганга не знала мук сомнений и делала, то что считала для себя правильным. Я тоже улыбнулся:

«Хороший пример. Я тоже буду делать то, что считаю нужным, а все сомнения выкину прочь из головы». В конце концов не за этим ли я сюда прибыл?

Дорога была пустынна. Первое поселение снежных эльфаров располагалось лигах в десяти от границы и по сути тут должны сновать туда – сюда повозки с провиантом, курьеры, но мы никого не встретили вплоть до самого перевала.

Мы поднялись на перевал, когда уже смеркалось. Там был сторожевой пост и десяток воинов. Старший отряда поднял руку, останавливая нас и пошел к нам навстречу.

Еще была странность в том что на всем пути, я не видел ни одного разведчика, кто бы высматривал врага. Что бы это значило?

– Кто такие? – Зычно спросил он.

– Иди, Гради-ил, – подтолкнул я разведчика, – разговаривай с ними ты… Иначе, я тут всех поубиваю.

Гради-ил вышел вперед.

– В отряде посол орков – принцесса Ганга с охраной и граф Вангора Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Оба едут на заседание Высшего совета.

– Не самое удачное время, лер, – отозвался воин. А кто Вы такой?

– Я Гради-ил, бобыль, служу графу. Он спас меня из орочьего плена.

Командир хмуро кивнул, показывая, что понял.

– Вы видели орков, что атаковали крепость на границе? – спросил он.

– Видели. Но они не атаковали крепость. Они прибыли защитить честь своего посла, которого не пускали пограничники. Я впервые вижу такое неуважение, лер. – Гради-ил в упор посмотрел на воина. – Даже купцы из орков проезжают границу беспрепятственно.

Командир десятка отступил в сторону. Не отвечая на вызов Гради-ила, махнул рукой. – Проезжайте.

Отряд тронулся дальше.

Поселок, куда прибыл наш небольшой отряд, был пуст. На башне у ворот выглядывали три воина.

– Кто такие? – крикнул молодой стражник.

– Послы, – кратко отозвался Гради-ил и вышел вперед. – открывайте ворота. Врагов нет и не будет, орки ушли обратно в степь.

Я уже понял, что жители поселка спрятались в крепости, уведя с собой скот.

– Никого нет, – откликнулся тот же стражник.

– И что? Нам ночевать за стенами? – спросил Гради-ил.

– Эээ-ммм… – протянул стражник. А второй, более взрослый воин крикнул:

– Подождите, сейчас откроем ворота, только пусть орки не балуют.

– Мы проедем на постоялый двор и только.

– Хорошо. Ждите.

Пара воинов исчезла.

Вскоре раздался скрип петель и ворота открылись.

– Я провожу к постоялому двору, – произнес воин. Им оказался совсем мальчишка лет шестнадцати. Он пошел первым, рядом с ним пристроился Гради-ил.

– Много орков было? – не выдержал парень.

– Две тысячи.

– О-о! Но мы бы справились. Разбили их в горах.

– Ага! – Усмехнулся невесело Гради-ил, – тем десятком, что дежурит на перевале.

Мальчишка услышав его слова, споткнулся.

– Мы хотели их встретить у крепости, – обидевшись, проговорил он.

– Дома и стены помогают.

– Ты уверен, что орки пошли бы к крепости? – Гради-ил посмотрел на молодого воина. – А если бы они пошли на восток? Туда весточку послали?

– Э-э… не знаю.

– А знаешь как должны встречать орков? – не отставал Гради-ил.

– Выдвинуться к пограничной крепости.

– Вот! – Осуждающе покачал головой разведчик. – А вы обрекли пограничников на смерть.

Мальчик промолчал. Он довел до ворот постоялого двора и крикнул:

– Шувидус! Принимай гостей! – И не прощаясь, пошел прочь.

Из калитки выглянул седой дворф. Оглядел гостей и молча закрыв калитку, скрылся. Вскоре ворота постоялого двора со крипом отворились и отряд въехал на его двор.

– Орки ночуют в повозках и на сеновале, – буркнул дворф. – Люди… – он посмотрел на меня, – могут ночевать внутри постоялого двора. Заметив среди орков эльфаров, поморщился. А леры могу уйти и ночевать в своем постоялом дворе. За всех за постой один золотой илир. Видно было, что к эльфарам дворф не питал особого уважения.

– Уважаемый Шувидус, – обратился я к хозяину постоялого двора. – Со мной моя невеста орчанка…

– Не важно, – отрезал дворф. – Орки ночуют во дворе.

– Постой отменяется! – крикнул я, – Едем дальше. Затем повернулся к дворфу. Внутри меня все закипало, но я сдержался и только собрав всю свою выдержку в кулак спокойно произнес:

– Отныне твой постоялый двор проклят во веки веков. Все животные что прибудут с караванами, во дворе твоего постоялого двора будут дохнуть. Сдохнут и твои лошади. И твоя Беота тебя не спасет.

Я пошел прочь.

«Уж это я ему устрою. Не пожалею эртаны». – и подумав так, усмиряя гнев, немного успокоился.

Я многое ожидал от своего путешествия. Нападения, ненависть, ругань в спину, но такого неприкрытого презрения предвидеть не мог. Не мог и стерпеть. Не вызывать же всех встречных и поперечных на дуэли. Мне нужно было понять, с чем я столкнулся и как этому противостоять.

Дворф не ожидавший такого, остановился с открытым ртом. Постоял, но затем, поспешил за мной. Видно было что его пробрало.

– Э-э. Уважаемый тан… подождите, вы не совсем правильно меня поняли. Если ваша невеста Вам так дорога…

– Пошел прочь, мерзавец! – рявкнул я. – Иначе до греха доведешь. – Не удержался и напустил страх. Страх словно дымок поплыл по воздуху и дворф посерел лицом, споткнулся на полуслове и как истукан остался стоять посредине двора.

Обоз неспешно развернулся и орки подгоняя уставших быков стали выезжать из двора.

Я подошел к Ганге. – Мор на его двор можешь наслать? – спросил я.

– Могу, но нужно больше силы.

– Я ее тебе дам. А сейчас пошли духов из своего жезла в лошадей дворфа. Я хочу чтобы начался падеж.

– Нам надо остановиться, – подумав, ответила орчанка, ее ноздри воинственно раздулись, лицо покрыл румянец.

– Надо. Остановимся. Сразу за воротами. Демонстративно сделаем стоянку за стенами постоялого двора.

Я подозвал сына Грыза:

– Шыргун, ставь стоянку на площади поселка, бери периметр под охрану, я до утра отлучусь. Никого не убивайте.

– Понял, командор. – Шыргун в знак полной покорности склонил голову.

Я же отправился на свою гору. Одна голова хорошо, а две лучше. Плана у меня не было, но он будет. Обязательно будет, в этом я не сомневался. Мое путешествие по княжеству будут помнить и потомки эльфаров и дворфов.

Оказавшись в зале, я быстрым шагом направился прочь прямо на балкон. Там обычно сидели и играли в карты мои бездельники. Пришло время задействовать их в тайной операции наказания спесивцев.

Как обычно трое духов увешанные орденами, играли в карты. Два шулера Мессир и Мастер пинали ногами Рострума и тот кукарекал из под стола. Вместе с ним гавкал Рохля.

Заметив самого никудышного хранителя из всех, что я знал, я остановился как вкопанный. Меня озарила мысль:

«А почему собственно надо начинать его служение с земель гномов? Вот же под боком дворфы, те же самые гномы, только с другим самоназванием.

Авангур как более осмотрительный и претерпевший от жульничества духов, просто стоял рядом и уже не играл. Он хохотал до слез.

– Авангур, – мысленно позвал его я. – Подь сюды. И тот моментально, еще продолжая смеяться, оказался рядом. Вытирая слезы, поздоровался.

– Привет, командор… Ты это видел? И так каждый вечер… Ох не могу… У тебя так весело…

– Я посмотрел на играющих и согласился:

– Ну да, согласен, думаю повеселее, чем в колодце.

Авангурмоментально перестал смеяться. Напоминание о годах, проведенных под водой, лишило его веселого настроения. Он насупился.

– Ты по делу или ночевать? – спросил он.

– По делу и ночевать. Посоветоваться хочу. Я повернулся к краю балкона и пошел. Авангур последовал следом.

– Есть идея, как получить влияние в снежных горах, – подойдя к краю балкона, произнес я. Приблизил горы и показал на них рукой предводителю пророков. Тот глянул и хмыкнул:

– Пусто… Почти. Точечно вижу влияние сестренки и все. Там нет верующих, от слова совсем.

– Ты неправ, мой брат, – хищно улыбнулся я. Там много верующих, но они верят в судьбу.

– В судьбу? Не понял. Нет такого хранителя. Они даже в творца не верят, потому что созданы смертными.

– Ты все правильно понял. Нам нужен тот, кто станет Судьбой, в которую верят снежные эльфары.

– Судьбой? И как ты это себе представляешь? – Авангур сильно удивился.

– Пока никак. Думаю, ты мне поможешь.

Авангур задумался. Помолчал и спросил:

– Ты хочешь увеличить свое влияние на горы? Но тогда Рок это сразу заметит. И не допустит этого. Он не обращает внимания на Беоту, потому что там ее влияние мало и не растет. А с тобой он церемониться не будет, ты зря потратишь ресурсы и только.

– Согласен и с этим. – кивнул я. – Но я не буду лезть в эти горы.

– Не будешь? Тогда я тебя не понимаю. – Авангур поджал губы и прищурившись, посмотрел на меня. – Ты что-то опять придумал?

– Ты меня не понимаешь, потому что, вы все хранители эгоисты, каждый думает только о своей пользе и желает подмять другого, чтобы быть первым. Мы войдем в Снежные горы коллективным разумом. Зачатки сотрудничества у нас наметились. Ты, я, Рохля и три брата, что сейчас гонят мор на орков, станем для снежных гордецов Судьбой. Я дам эртану, ты найдешь среди снежков пророков Судьбы, Бортоломей научит их говорить красиво, а Торн и Велес будут делами укреплять их веру, поощряя, верующих и наказывая неверных.

Авангур задумался.

– Идея неплохая, – осторожно произнес он. – Рок не сможет определить, что происходит… Коллективный разум говоришь?… Это понятно, но остаются открытыми вопросы. Кто будет получать благодать? Какой смысл для нас участвовать в этом проекте? И какая роль Рохли?

– Вы все построите свои дома на моей горе. Благодать от снежных эльфаров пойдет в мой дворец, а оттуда равными долями в Ваши дома.

Смысл участвовать в моем проекте заключается в том, что вы все будете быстро набирать себе паству и значит расти быстрее остальных. Кроме того вы будете защищены от атак Рока. У Рохли особая миссия. Он будет развивать свое служение у дворфов и отбирать паству у Беоты. Ваша сестра не обращает на этих почитателей особого внимания. Там пять городов дворфов. Рохля «набьет руку» и отправится к гномам. А мы ему в этом поможем.

– Звучит неплохо, – с сомнением проговорил Авангур. – Но как-то неожиданно. Я бы сказал слишком быстро… Мы не поспеваем за тобой.

– Тогда у меня к тебе возник простой вопрос, – усмехнулся я. – Ответь, что вы теряете от сотрудничества и ответь, что вы приобретаете?

– Ничего не теряем, – отозвался смущенный хранитель. – Приобретаем много… Но… Это…. понимаешь… Не наша скорость. Я пока не могу привыкнуть… Ты… прав. Но… Нам нужно немного времени, чтобы принять твое предложение, переварить внутри, я бы так выразился.

С Рохлей план замечательный. И мы с радостью примемся за его воплощение. Нам, хотя бы одного пророка найти…

– Будет у вас пророк, всем пророкам пророк, – засмеялся я. – Зови Рохлю и братьев, начнем с дворфов, закончим снежными эльфарами, а я за пророком отправляюсь.

Сказав это, я телепортировался в свой замок. Прошел к комнате Лианоры и постучался в двери. – Лия! – крикнул я, – гони Бурвидуса, он мне нужен.

Я знал, что заботливая дворфа прятала от меня болтуна у себя. Но теперь я знал, как применить его способности. Мы его слабость обратим в силу.

– Лия! – еще настойчивее крикнул я. – Пусть вылезает из – под кровати. И идет ко мне. Он мне нужен. Обещаю, наказывать не буду.

Бурвидус, который услышав грозный окрик хозяина, мгновенно задрожав, забился под кровать.

– Бур, Вылезай сонно пробормотала Лия. – Хватит прятаться.

– Я боюсь, мое солнышко. – зашептал дворф.

– Если ты не вылезешь, твое солнышко поджарит твой зад. Вылезай немедленно!

– Может он уйдет, подумает, что меня тут нет. Скажи ему, что меня нет. – взмолился дворф.

Лианора поднялась и решительно зашагала к двери, отворила ее, и пропустив меня, подошла к кровати. Напряглась и перевернула ее.

– Вот он. – показала она пальцем на съежившегося дворфа в подштанниках.

– Бурвидус, одевайся, поедешь со мной в Снежные горы, – улыбнулся я. – Иначе, за то, что ты до свадьбы испортил мою управительницу, я отдам тебя Рабе.

Упоминание служанки Ганги произвело на дворфа исцеляющее действие. Выбирая между мной и участью общения с Рабе, он туже вскочил и суетливо стал одеваться. Лия накинула на ночную рубашку халат, произнесла:

– Я его сейчас соберу в дорогу.

– Не надо, Лия, у него все будет. Время не терпит.

Дворф сумел одеться и с лицом, приговоренного к казни, стоял, опустив безвольно руки.

– За жениха не переживай, – успокоил я обоих. – Он мне нужен для переговоров с дворфами в Снежных горах.

Лия встрепенулась. – Может и я могу пригодиться? – спросила она.

– Нет, Лия, тут нужен дар Бурвидуса.

– Дар? А какой у него дар? – дворфа с удивлением посмотрела на меня и перевела взгляд на жениха, изучая того, словно увидела дворфа первый раз. Ничего не увидела выдающегося и снова посмотрела на меня.

– Болтливость, Лия, вот его дар. Все, ты ложись, досыпай, а мы в путь тронемся.

Я схватил ошалевшего Бурвидуса за руку и прыгнул коротким телепортом к себе в кабинет, там дал выпить сонного зелья. Дворф принял серебряный кубок из моих рук с таким стоическим видом, словно я давал ему чашу яда.

Я мысленно усмехнулся: – Позер.

Он выпил и с видом умирающего посмотрел на меня.

– Присядь! – приказал я и он сел. Только опустил на кресло свой зад, как тут же сомкнул глаза и захрапел. Схватив спящего Бурвидуса, я перенесся на корабль – базу.

Отдавать такое важное дело как проповедь в городах дворфов, такому пустомеле каким был Бурвидус, я не собирался. Он, запросто, мог наплести такое, о чем я даже подумать не смог бы. И единственное чего добился бы, так это то, что его побили бы камнями. Любимое развлечение дворфов с отступниками. Эти коротышки на слово не верят, им подавай чудо на блюдечке. И надо так исхитриться, чтобы обойти влияние Беоты. Значит задействуем проверенный вариант.

«Богиня послала своего сына… Нет брата, помочь отделенным от своего народа дворфам жить и процветать. Так будет лучше». – Решил я, набирая программу медкапсулы. Все нужные установки дворфу вложатся ему на слой подсознания. Затем я вызвал Брыка.

– Брык, – вставая от консоли, приказал я, – закончи программирование медкапсулы. Клон папы Брыка отдал честь, приложив руку к груди.

Оставив дворфа на корабле, вернулся в замок и забрав трех лигирийских скакунов, прыгнул на гору. Коней оставил пастись на поднебесном лугу. Здесь и трава зеленее и они всегда под рукой. С горы отправился к оркам, куда ушло поветрие мора.

Доверять переговорный процесс с братьями «вождю» пророков Авангуру, я не хотел. У хитрых хранителей въелась в плоть и кровь привычка – встраивать свои планы в чужие. И Авангур подметил верно. Они не успевают за мной. Привыкшие мерить жизнь тысячелетиями, они не торопятся. Их механизм действий хоть и основателен и приносит результат, но неповоротлив и медлителен. Имея сознание гораздо могущественнее, чем человеческое, они обладают знаниями, неподвластными человеку. И выстраивая комбинации, рассчитывают ходы на века. Как я уже отметил, встраивая свои планы в мирские, человеческие. И в конце – получают нужный результат. У меня сознание простого смертного. Я веду счет времени по дням и планы мои скоротечные. Зато их много и они реализуются быстро.

Между ставкой Великого хана и свидетелями Худжгарха расположились восемь племен приверженцев старой веры. В поход против моих последователей они не ходили, но и признавать Духа мщения отказывались. Вот они точно ударят в спину великому хану если он примет сторону «Свидетелей». И как-то так получилось, что там быстренько появились свои пророки, которые стали ходить по племенам и прорицать будущее. Что, мол, на отступников грядет кара отца.

«Ну-ну» – подумал я. Понятно, что Рок просчитал и возможное поражение в схватке за степь. Поражение в одной битве это не проигранная война и, конечно, он подготовил запасной ход на этот случай. Чего он не учел? То, что я переманил хранителей. В схватке один на один, он мог добиться нужного ему результата. Но я сделал быстрый ход и использовал слабости хранителей, пообещав им быстрый рост их влияния. Они не могли упустить такой шанс и стали помогать мне.

Я незаметно, в образе орка прошел в одно из стойбищ, где собрались новоявленные пророки. Вокруг костра сидели гаржики и еще не старый орк стоял пред ними. Поглядев на него магическим взором, увидел духа, привязанного к его устам.

«Интересно, что он будет говорить?» – подумал я и решил послушать.

– Слушайте меня, неверные дети Отца, и не говорите что не слышали, – хорошо поставленным, приятным голосом вещал орк. Враги нашего Отца сговорившись с демонами, убили детей правды. Но Отец наш отделяет верных от неверных. Победа в одном сражении это еще не поражение.

«О! Звучат мои мысли! – подумал я. – Интересно, что он скажет дальше?»

– Отец испытывает своих детей, проверяет их верность и как знак своей воли, посылает мор на стада еретиков. Слушайте и передайте другим. Погибнут стада врагов наших, погибнут все, кто отступив от старой веры, предался демонам,…

Я не удержался и перебил «краснобая»

– И когда это будет? Долго ждать?..

– Вот он, тот, кто не верит в Отца, – ткнул в меня пальцем прорицатель и тут же вокруг меня образовалось пустое пространство, словно среди орков оказался прокаженный. Он сомневается в его силе…

– Упаси меня Отец, что бы я сомневался в его силе, – простодушно ответил я. – Я просто спросил, когда ждать чуда и все. Разве это плохо? Разве я не свободный? – я развел руками. – И не имею голоса спросить тех, кто вещает от имени Отца? Разве отец нам дал головы, что бы лишь слушать чужие рассказы, или только есть мясо? Чем ты докажешь, что пришел к нам от Отца? Дай знамение.

Орки заволновались и тихо загалдели. Я задел их струнку недоверия к пустословам. В их привычках жила здравая идея «доверяй, но проверяй». И я этим воспользовался. Орк не раб, он всегда был свободен. Я говорил о простых и понятных им вещах.

– Если ты считаешь, что я не верю в отца, докажи это, а не просто сотрясай воздух. Я тоже могу сказать, что поветрие мора придет сюда, и ты обманщик.

Затем вышел в ускоренный режим и пленил духа, что был привязан к устам орка. Я воспользовался проверенной методикой и по ауре отправил его в лорха, что стоял рядом с прорицателем. Затем вышел из ускорения и спокойно уставился на орка. Тот хотел что-то сказать, но взбесившийся лорх мотнул головой и подбросил рогами неудачливого проповедника. Не ожидавший этого орк с воплем полетел в костер, а собравшиеся охнули.

– Ну вот и знамение, – спокойно сказал я, когда орк в пылающей одежде вскочил и стал носиться, пытаясь сбить с себя пламя. Все кто находился близко, тоже вскочили и отбежали от бесновавшегося проповедника. А лорх громко замычав бросился в темноту степи. Для суеверных детей степи такого знамения должно было хватить. Но где же братья? Я видел их на этой местности… Ага вот один среди орков.

– Не помогайте ему! – поднял руку мураза. Это наказание за пустую болтовню. Мы много раз слышали россказни, что отец накажет еретиков и что? Каждый раз те кто говорил против них, были посрамлены.

Я пригляделся и увидел рядом с ним Бортоломея. Тот тоже видел меня и смеялся.

Горящий сумел сбить с себя пламя и поднялся. Вид его был страшен. Черное лицо, обгорелые лоскуты шерстяной накидки, кожа пузырилась волдырями. Он стоял в кругу орков и с ненавистью оглядывал их смеющиеся лица. Хотел что-то сказать, но Бортоломей махнул рукой и орк не смог открыть рот. Он лишь замычал.

– Ну вот, Отец лишил его дара речи, – произнес я и удалился от костра. Рядом появился Бортоломей.

– Ты по делу или так погулять вышел? – смеясь, спросил он.

– И по делу и погулять. Лучше ответь, почему ты дал возможность этому орку проповедовать?

– Я не мог запретить. На его устах был дух, неподвластный мне. Дух обольщения.

– Вот как! – удивился я. – Рок использовал запрещенный прием. Он не стал использовать тех, кого ты мог бы изгнать… Хм и это предусмотрел. Каков пострел. Я все время его недооцениваю.

– Но ты как-то смог с ним справиться. – улыбнулся Бортоломей. Ты нас искал?

– Да, Бортоломей, вас. Мы затеваем с Авангуром и Рохлей новое прибыльное предприятие. – При упоминании Рохли, хранитель поэтов и краснобаев поморщился, а я засмеялся. – Короче есть идея, как, по – быстрому, разогнать ваше служение и получить обильную благодать.

– Разогнать? Нас! Почему? – встревожился Бортоломей.

– Не в смысле – выгнать, а в смысле – ускорить, ваше служение и тем самым увеличить вашу силу. Ты знаешь, что рядом со степью, стоят Снежные горы. Там нет хранителя, но есть смертные. Рок туда не смог пробиться из-за неверия снежных эльфаров. Ему что нужно? Чтобы его почитали как Отца. Но на его беду снежки Отца ни во что не ставят. Я так понимаю, дело в том, что их прежние хозяева, лесные эльфары, поклоняются Отцу, а они, значит, из принципа, нет. Они суеверны и верят в предопределение, которое называют судьбой. Вот мы все вместе, я, вы, Авангур станем для снежных эльфаров судьбой. Если кто-то один туда сунется, то Рок быстро это остановит. А так он не разберется, что происходит. Он будет видеть, что там ты, твои братья, Авангур. Но разобраться, что мы захватываем совместно горы, не сможет. Ведь у каждого из вас свое служение. Куда уходит благодать он не видит…

– А куда она пойдет?

– Она пойдет в «общий котел». В одно место на моей горе. А оттуда – по вашим домам в равных долях, каждому. Я каждому из вас, за свой счет, построю дома.

– Это понятно. А какая роль твоя и Рохли?

Моя роль – координировать вашу работу в нужном направлении. Я буду среди снежных эльфаров и буду убирать несогласных и поддерживать тех, кого вы изберете для своего служения. А видимым противником Рока будет Рохля. Он начнет свое служение среди дворфов, живущих в горах. Року на это наплевать… Но когда он опомнится, будет уже поздно.

– Это ты хорошо придумал. Я о твоей идее сообщу братьям. Когда начинаем и что делать с орками?

– А вы что и тут, и там работать не сможете?

– Сможем. – довольно улыбнулся Бортоломей.

Я тоже улыбнулся. Еще проходя испытание на хранителя, увидел и запомнил, что он из трех братьев самый сообразительный.

Я был доволен. Синдикат хранителей под названием «Судьба» начал обретать кое-какой смысл. Главное начать, а потом оно само покатится. Как только хранители почувствуют прибыль от нашего предприятия в виде благодати идущую к ним, будут стараться изо всех сил. А я им в этом помогу.

«Нужно устраивать совместные совещания, – решил я. – Направить энергию хранителей так сказать в одно русло».

– Бортоломей, тут я вижу мураза достойный и может если не стать моим последователем, так хоть не противником. Как-то его надо подвинуть на нужное нам решение.

Это пока сложно. Я нахожусь рядом и говорю его устами. Тут повсюду скрытые наблюдатели Рока. Он тоже заинтересован в этом племени. Не пойму только, что за цель он преследует. Но стоит мне отойти, как появляется рядом шаман и нашептывает ему…

– Что говорит?

– Говорит, что он достоин большего и может претендовать стать великим ханом. Скоро новые выборы и если он предложит своим соседям лучшие места в совете и пастбища, то они его поддержат. У Муразы есть слабое место – он тщеславен.

– Вот оно как? – помрачнел я. – Старая песня. Слыхал уже. И у него может получиться. Здесь восемь племен, там за рекой на юге оседлые. Много недовольных тем, что в степи раздрай из-за свидетелей Худжгарха. А Великий негласно их поддерживает и это не тайна за семью печатями… Интриги – сильная сторона Рока и тут мне с ним не тягаться. А что я могу? Могу стать «хирургом» и «вырезать раковые опухли». Но это не решит проблемы. Рок знает слабости орков и умело их использует. Уверен, что он предусмотрел и такой вариант развития событий… Но не будем забегать вперед. Сейчас пустим на скот мор и посмотрим как орки «запоют».

– У тебя пророки готовы, Бортоломей?

– Готовы. Авангур выбрал два десятка стариков, я с ними «поработал». Дай немного больше благодати, чтобы их обезопасить… Противодействие тут будет сильное.

– Я подумаю, как лучше сделать… А еще лучше, собирай братьев и отправляйтесь на мою Гору, проведем совещание.

– Хорошо, командор, скоро будем.

Я вернулся в тронный зал. Создал у большого окна круглый стол и стулья.

Появившейся сразу же управительнице, которая увидела изменение обстановки и недовольно поморщилась, приказал собрать хранителей и сел на один из стульев. А вообще, я был с ней согласен. Не дело загромождать тронный зал. Надо для совещаний оборудовать один из залов. Но, пока и так сойдет.

Глядя на собравшихся членов Синдиката, я чувствовал себя Остапом Бендером. Осталось только назвать его, «Рога и копыта».

– Я собрал вас, – начал я, как председательствующий, – на первое совместное совещание, чтобы определить, что мы должны сделать в первую очередь. Все ознакомлены с моим планом по внедрению в Снежные горы? – Спросил я. – оглядывая хранителей.

Хранители неуверенно закивали головами и Авангур, как самый смелый задал вопрос:

– В общих чертах мы с планом знакомы, но зачем эти совещания?

– А вот ответь мне Авангур на простой вопрос? – вопросом на вопрос ответил я. – Способен ли ты в одиночку противостоять Року или хотя бы Беоте?

– Нет конечно! – пожал тот недоуменно плечами. – Я и не собираюсь. А к чему ты спросил?

– А к тому, Авангур, что вы знаете свои слабости и ничего с ними поделать не хотите. Я уже понимаю, что каждый из вас будет делать то, что посчитает нужным. Так же уверен, что Рок уже просчитал ваши действия и выставил против вас ловушки. Он знает, как вы будете действовать и готов сломать все, что вы выстроите. На ваших пророков он нашлет своих пророков и даст им силу. Против Бортоломея он пошлет духов обольщения и все в таком духе. Поэтому, нам нужна одна общая позиция. Такая, какую Рок учесть в своих замыслах не может. Это понятно?

Хранители неуверенно закивали головами. Но что происходило у них в голове, понять было трудно. Их нужно было додавить. Жадные до единоличной власти, они могли испортить любое предприятие.

– Предупреждаю всех! – я сурово оглядел лица хранителей. – Тот кто задумает действовать на свой страх и риск и уклоняться от выработанного плана, будет изгнан… А дальше, он останется один на один с Роком и будет ему лизать зад, чтобы умилостивить… – Я увидел, что их пробрало. Это хорошо.

– Итак, у нас есть цель… Захватить снежные горы и распространить там свое влияние! – Наша задача состоит в том, чтобы определить параметры Судьбы. Что мы понимаем под судьбой и что понимают под предопределением снежные эльфары? У кого есть какие соображения на этот счет? Хотелось бы послушать всех.

Но все тупо уставились на меня. Я удрученно покачал головой. Вот она, главная проблема! Они не умеют действовать сообща и смотрят на меня, как бараны на новые ворота.

Налюбовавшись растерянными физиономиями, я произнес:

– Хорошо. Я буду излагать наметки плана… Наша первая задача понять, что снежные эльфары считают предопределением в своей жизни, отсюда мы будем плясать.

– Плясать обязательно? – хмуро спросил Авангур. – Мы же не шаманы.

– Не обязательно. Это такое образное выражение. Которое означает начало дела.

– Мне кто-то может сказать, что это за такое суеверие – предопределение?

– Смертные считают, что их судьба предопределена с рождения, – немного подумав, стал говорить Бортоломей. – И что бы смертный ни делал, он не сможет разорвать узы судьбы и того, что ему предначертано. Например, если ему предначертано утонуть, он не будет сожжен в огне. Примерно так. Еще у них есть оракулы. Они предсказывают судьбу…

– Так, это уже интересно. – удивился я. – О таком я не слышал. Что за оракулы?

– Им не все верят, – произнес Авангур, но, втайне, почитают почти за святых. Дело это держат в тайне и оракулы считаются неприкосновенными. Ходить к ним открыто считается плохим тоном, поэтому, паломничество всегда тайное. Говорят оракулы иносказательно и обратившийся к ним, сам должен догадаться, что же оракул ему сказал. А вообще они вруны и жулики. Их уста оседлали духи сребролюбия и лжи. Они сами по себе. Року они не интересны, потому что, каким-либо влиянием на эльфаров не обладают. Ходят к ним от силы десять процентов населения гор, не больше.

– Интересно! – вновь произнес я. – А мы можем воспользоваться устами этих оракулов? Десять процентов населения – это хорошее начало. А с какими вопросами к ним часто обращаются? Кто-нибудь знает?

– Да что там знать? На них проклятие Рока. Смерть детей мужского пола в первый год жизни. Оно инициируется когда родители несколько раз похулят творца. Все в рамках закона творца.

«Вот как! И тут Рок замешан. А я не знал». – Мне такое, к моему сожалению, видеть не дано.

– Значит у них проблема смертности детей! Как можно решить ее?

– Никак, – равнодушно ответил Рохля, – они считают творца злым, жестоким и несправедливым. И все из-за неверия…

– Но механизм наказания работает, подумав, ответил я. – А как поставить механизм прощения? Творец он не только гневается, но и милует и его милость должна быть выше гнева, иначе мы бы все уже померли от его гнева. Как обойти закон проклятия? Мысли есть?

– Есть. – Ответил тот же Рохля.

– Ну – ка, уважаемый, поделись ими с нами, – попросил я.

– Надо, чтобы они поверили в Творца. Вот.

Я посмотрел на Рохлю, как смотрят на глупое дитя, с сожалением и скорбной обреченностью. Ну что возьмешь с убогого? Но мыслит он верно, только непрактично. Вслух произнес:

– Какие еще идеи есть?

– Ну ты же сказал, нужно включить механизм милости, – проговорил молчавший все время Велес.

– Сказать-то я сказал, – согласился я, – но не знаю, как его включить.

– Есть определенные правила, соблюдая которые, проклятия можно обойти.

– Хорошо. Какие?

– Их много. Например, помощь бедному, – начал перечислять Велес. – Простить своего врага, тогда и тебе простится. Стой за правду. Обличи лгуна…Будь справедливым…

– Понято! – подхватил я. Нужно соблюдать определенные принципы. Давайте начнем противодействие Року в смерти детей. Дадим оракулам эти знания. Они применят их, а так как дело у них тайное, то и молва о таких оракулах пойдет по снежкам тайно из уст в уста… только всем давать такие знания не нужно. Надо выбрать нескольких, которыми сподручнее будет управлять и через них будем внушать снежным эльфарам нужные нам духовные скрепы. Кроме того нужны бродячие проповедники, что будут ходить по селениям и творить маленькие чудеса. У кого-то исцелят ребенка, у кого-то корову. Кого-то, кто станет помехой, проклянут.

– На все это нужна благодать. А Рок догадается, пусть и не сразу, что она идет от тебя, Командор, – произнес Торн.

А если мы ее разделим между всеми? – спросил я. – Ниточки благодати тоненькие будут, разве он углядит?

– Если тонкие то нет, не углядит. Он отслеживает значительные потоки благодати, те, что могут претендовать на его власть. Надо сделать, как ты говорил, создать «общий котел». Из него каждый будет брать столько сколько нужно для его служения. Ниточки разлетятся и их никто обнаружить не сможет. – договорил свою мысль Торн. – Но эту благодать придется дать тебе, командор.

– Не вопрос, – согласился я. – Как только наладите поток своей благодати, со временем вернете то, что забрали.

Отдавать просто так запасы благодати этим хитрецам было бы глупо. И они не поймут, посчитают дураком, и постараются обмануть. А так я заставлю их брать благодать в меру. Ее же надо будет отдавать. А учет я налажу. Кто сколько взял и на что потратил. Три спеца по махинациям я имею. Вот их и припрягу за учетом, и контролем уходящей благодати.

Лица хранителей сначала вспыхнули от радости, затем помрачнели. Они поняли, что халявы не будет. Я мысленно усмехнулся их реакции и мысленно же похвалил себя:

«Молодец! Сумел правильно разгадать их настрой».

Затем продолжил говорить:

– Но распыляться мы не будем. Начнем с одной, отдельно взятой территории. – Вот посмотрите, я мановением руки на столе создал карту Снежного княжества. – вот тут на северном отроге у самой высокой горы будет мой Дом. Там я построю замок-крепость и обзаведусь поселением. Отсюда вы начнете свое служение. Мне придется по всем орочьим племенам скупить снежных эльфаров – рабов и тех, кто захочет со мной остаться, посажу там. Из них вы выберете оракула и разнесете слухи о нем по всем Домам. Так что время подготовиться у нас есть и есть над чем работать. Я довольно оглядел задумчивые лица хранителей и спросил: – Вопросы есть?

– Есть, – поднял руку как ученик, Рохля. – А что делать мне?

– Тебе, Рохля, нужно будет приступить к своему служению в снежных горах среди дворфов. Первого пророка я тебе уже подготовил. Скоро с ним проведет занятие Авангур и ты отправишься под моим контролем в горы. Доволен?

– Нет. Почему в горы дворфов?

Хранитель был в своем репертуаре. Его бестолковость соперничала с его непомерной наглостью и все вместе приводили сына творца к большим неприятностям.

– Это для тебя учеба, Рохля. Будешь набивать руку на дворфах, прежде чем отправишься к гномам. Тут Беота тебя не достанет, а там пустит под жертвенный нож. И хоть ты бессмертный, но боль будешь чувствовать настоящую. Уяснил? Ты только запомни: – она любит отрезать мужикам яйца.

Напоминание о беспощадной сестре сделало его сговорчивым.

– Уяснил, – покорно произнес он.

– Ну, тогда все свободны. А Вас, Рохля, я попрошу остаться.

Глава 2

Закрытый сектор. Град на горе. Космос Закрытого сектора. Планета Сивилла. Снежные горы

Рохля, который был моим адъютантом, когда мы проходили «лабиринт хранителей», был хоть и самым глупым, но послушным. Хотя определение «глупый» для сынов творца не подходило. Они не были глупыми, в том смысле, как понимаем мы, люди. Они были гораздо умнее, сообразительнее, и могущественнее любого из смертных. Но та слабость, которую они питали к единоличному могуществу, та жажда обрести это могущество и стать самым, самым главным из хранителей, делала их очень слабыми. Будучи существами сверхъестественными и ощущая это всем своим естеством, они жили горькой завистью к своему Творцу. Он-то ушел, а они остались. И в их воспаленном фантазиями сознании, жило понимание, что освободилось место старшего, и его можно занять. И начали они борьбу за власть еще по пути к выходу из «лабиринта». Предавали, топили друг друга и становились жертвой огромной паучихи. Лишь Рок, как самый скрытный, уступчивый и тихий, кого не принимали в расчет, сумел подговорить Кураму и Беоту и вместе они первыми прошли путь, который был испытанием на пригодность к служению.

Рохля на мой взгляд был самый кичливый, самый наглый и самый трусливый из хранителей. Он исподлобья смотрел на меня и в его глазах попеременно чередовались, сменяя друг друга, ненависть и страх. Я даже до конца не понимал, как с ним работать. Чтобы он не натворил бед, его нужно было контролировать и сдерживать, как коня уздой и такая «уздечка» у меня была. Звали ее Мата. Служанка Лии, которую убила Рабе и дух которой я поселил на своей горе, дав ей новое тело.

– Мата! – позвал я и девушка тут же появилась рядом. – Присядь за стол, – распорядился я. – Нам надо поговорить.

Я сел первым и подождал пока усядутся эти двое. Рохля сидел насупленным, Мата с очень серьезным лицом.

– Слушайте меня внимательно! – проговорил я и стал детально излагать свой план перехвата управления дворфами. План был простой и потому на мой взгляд надежный. Дворфам был нужен мессия, который поведет их … Скажем так – к лучшей жизни. Им стал Рохля. Чтобы в него поверили, я подготовил проповедника Бурвидуса. Ничего нового я не придумывал. Взял за основу историю Земли и методы, которые работали. Как к Авраму во сне явился бог. Так и к Бурвидусу явится… Мата под видом Беоты. Как Моисей был возведен богом на гору и там получил скрижали, так и Бурвидус будет возведен на мою гору, где встретится с «Богиней» и ее Братом и получит благословение на служение.

Когда мы все обсудили и роли были распределены, я отправился за Бурвидусом. Перенес спящего на гору и удалился во дворец.

– Бурвидус, который видел своего милорда «в деле», когда они были еще пленниками демонов, боялся Ирридара до икоты. Он не обманывался его юношеской внешностью и знал, на что способен этот человек. Этот юноша с красивым загорелым лицом не щадил врагов и мог проливать кровь реками. Когда его любимая розочка Лия выдала своего жениха графу, кровь в жилах Бурвидуса словно заморозилась. Его объял смертный холод и приняв напиток как яд, он впал в забытье. Дворф понимал, какой вред он нанес графу и не ждал для себя ничего хорошего.

Проснулся Бурвидус от нежного прикосновения к щеке. Так нежно и любовно трогала его только Лия. Не открывая глаз дворф безмятежно улыбнулся. Ему стало приятно и хорошо. Он снова рядом со своей ненаглядной птичкой.

– Чего это он как дурень улыбается? – услышал он мужской, резкий и грубоватый голос. Его потрепали по щеке. И нежный голос произнес:

– Бурвидус, проснись.

Дворф помимо воли открыл глаза и удивленно уставился на чернокожую женщину в роскошном наряде.

– Чего разлегся? Вставай! – поторопил его тот же мужской голос. Бурвидус перевел взгляд в право и увидел мужчину невысокого, худощавого и очень красивого. Мужчина был дворфом, только очень высоким. Взгляд был несколько пренебрежительным, но Бурвидус не обратил на это внимания. Он сел и огляделся. Повсюду были клумбы с цветами, бассейн с цветной водой, из которого на него облокотившись на стенки, глядела рыба похожая на человека. Его окружал прекрасный вид балкона из белого мрамора.

– Где я? Кто вы? – слабым голосом спросил он.

– Ты в жилище богов, – отозвалась женщина. Бурвидус, как наблюдательный дворф, уловил в ней что-то знакомое. Но что? Понять этого он не мог. Где – то он видел эту госпожу или женщину на нее похожую.

«Может она оттуда, откуда и госпожа Чернушка?» – подумал он. Но времени поразмышлять ему не дали.

– Слушай меня, Бурвидус! – строгим голосом проговорила черная госпожа. – Я Беота, богиня моего народа дзирдов. Я спасла вас от тварей и помогла найти новую родину. Но вы в своей гордости забыли Творца. Поклоняетесь мне, но я не принимаю вас. Вернитесь к своим истокам и вспомните о Творце всего сущего. Я посылаю тебя к твоим соплеменникам проповедником, чтобы ты вернул их сердца Творцу. Вот мой брат и сын Творца. Чернокожая красавица показала изящной ручкой на высокого дворфа. – Чтите его и через него чтите Творца…

– Меня к соплеменникам?… проповедником? Но как? Я же… Я же простой дворф. Я не могу!

– Сможешь, Бурвидус….

– Я не могу… У меня язык нечистый…

– Я его тебе очищу! – нашлась преображенная мной Мата. Я видел, что ее это представление забавляло. Раньше она была простой служанкой, а теперь стала спутницей самого хранителя. Она приподняла подол платья и протянула Бурвидусу туфельку с усыпанную драгоценными камнями. – Целуй! – приказала она и дворф упал на колени. Пополз к ее ногам, приложился к ножке и поднял взгляд, полный благоговения, на женщину. Рохля лишь скривился.

Всю нашу театральную постановку чуть не сорвали три обалдуя. Первым на балкон выскочил Рострум, сияя орденами и синей остроконечной шляпой в золотых звездах, он стремительно от кого-то убегал. Догадаться от кого было нетрудно. За его спиной послышался разбойничий свист и и крики:

– Стой, змееглазый!..

Рострум добежал до Рохли и удивленно замер. Рассматривая троицу, он хотел что-то спросить, но следом на балкон ворвались Мастер и Мессир. Они преследовали своего командира с видимым желание с ним расправиться. Это было видно по тому, что в руках они держали ножи.

– Идиоты! – подумал я. – Но нужные. И таких нет ни у кого.

Первой сообразила Мата. Она загремела на всю гору.

– А ну стоять! Твари! Душу выну и на кол посажу! Троица замерла, а из глаз Рострума вылезли змеи и застыли. Затем выскочили из глазниц и пустились наутек. Я высунулся и показал обалдуям кулак. Меня тоже увидели и рухнув на колени затянули…

– Славься град на горе!..

«Ну как всегда… подумалось мне.

Их пение подхватили жители города и Мата. Даже змеи остановились и стали дирижировать телами в такт пению. По-видимому, это стало последней каплей для сознания Бурвидуса. Он зарыл глаза и рухнул ничком на пол.

– Слабак! – презрительно произнес Рохля и перешагнул через своего первого последователя. Но это было уже неважно. На горе родился первый пророк дворфов.

Я подхватил тело, коней и вернулся к Ганге.

Наш обоз был окружен вооруженными снежными эльфарами и Гради-ил вел переговоры с кем-то из знати.

– Я понимаю, лер, что выслужите графу. Но главе нашего дома поступила жалоба от дворфа Шавинуса. Он хозяин местного постоялого двора и заявляет, что его животные взбесились после вашего ухода. Они разнесли стойла и конюхи боятся к ним подходить. Он считает это намеренным вредительством и наведенным колдовством.

– Дворф может считать что угодно, даже то, что его мама родной дядя. – сказал я подходя к спорящим.

– Что? – удивленно переспросил эльфар. Мама это дядя? В каком смысле?

– В том смысле, уважаемый лер, что какие доказательства нашей вины предъявил дворф?

– Он сказал, что вы навели колдовство.

– А почему мы? – спросил я.

– А кто? – в ответ спросил эльфар.

– Может это вы или боги, или это судьба. – ответил я. Вы же не верите в богов?

– Э-ээ не верю, но причем тут я и судьба?

– Я также могу задать вопрос, причем тут мы. Он не разрешил принцессе орков и моей невесте жить в доме, и мы ушли. Потом у него взбесились лошади. Может они посчитали, что хозяин козел и не прав.

– Кто считает? – Эльфар был совсем сбит столку.

– Ну кто там у него взбесился? Коровы, лошади, козы…

– Коровы! Лошади! Вы шутите?

– Мне не до шуток, лер. Сначала нас не хотели пускать на границе. Потом какой-то мелкий прыщ не захотел пускать нас переночевать в дом. Я начинаю злиться, а когда я злюсь, я убиваю противников. Если у дворфа есть ко мне претензии, пусть выйдет на суд справедливости… или проваливает к демонам. Вы хорошо поняли, что я сказал?

– Да, конечно, господин граф…

– Не надо никого убивать милорд, – раздался голос у меня за спиной. Я обернулся и увидел Бурвидуса. Тот стоял опираясь на кривую палку. Смотрел спокойно и уверенно.

– Ему-то что надо? – подумал я. – Только что спал.

– Где этот заблудший брат и его взбесившиеся кони? Я успокою их. – вполне серьезно произнес Бурвидус.

Надо признаться, что я не представлял, как начнется служение дворфа в качестве пророка. И вот этот новоявленный служитель культа Рохли, брата Беоты, уверено пошел вперед, как будто ничего сложного в успокоении животных, для него не было. Я замолчал, ожидая продолжения.

Из – за спины эльфаров с опаской выглядывал хозяин постоялого двора.

– Шавинус, старый скряга, – продолжил Бурвидус. Ты забыл свои истоки, забыл про творца и получил наказание. Разве можно быть таким жадным и спесивым? Что сделало с тобой золото?

– Кто тут осмелился разевать на меня рот и учить жизни? – Шавинус не выдержал и вышел вперед. Какая-то шавка в услужении у человека?

Два дворфа остановились друг против друга.

– У тебя грязные мысли, Шавинус. И ты мараешь всех подряд своим ртом. Отныне ты не сможешь произнести ни слова, пока не раскаешься. А начнешь говорить хулу, будешь лаять.

– Кто лаять? Я? Гав! Гав… Шавинус прикрыл рот ладонью. Глаза его выпучились и, казалось, сейчас выпрыгнут из глазниц. Лицо покраснело и он неожиданно разразился рычанием:

– Рррры… гав, гав. Рррры.

– Вот так, Сын Творца и Брат богини, Рохля наказывает дворфов с нечистыми помыслами. – произнес Бурвидус.

Я захотел высказаться, но прикусил язык. Неожиданно для меня дворф приступил к своему служению. Да так лихо, что мне оставалось лишь почесать затылок. А дворф опираясь на палку(где только успел подобрать?), направился к постоялому двору.

Подошла Ганга.

– Ущипни меня, – попросила она.

– Зачем?

– Это же Бурвидус! Может я сплю? Или это его двойник? – ответила она.

– Это в самом деле наш болтун, – кивнул я. – Только его избрали быть пророком у дворфов.

– Кто избрал? – не поняла моя невеста и с удивлением посмотрела на меня.

Я лишь пожал плечами.

– Думаю боги. Кто же еще.

– Боги? Чьи боги?

– Наверное боги дворфов. Брат и сестра. Он так их обозвал.

Шавинус замолчал и стал пятится, а Бурвидус прошел к постоялому двору и открыл калитку. К стенам жались слуги, а по двору носились кони, козы и коровы. Мыча, блея, они крушили все, до чего могли дотянуться.

«Еще бы! – подумал я, – загони духа в животное и он сойдет с ума от такой участи. – молодец, Ганга, постаралась!»

Бурвидус махнул рукой и прикрикнул.

– А ну, успокоились.

И о чудо! Животные стали останавливаться.

– Идите на свои места! – приказал дворф и животные медленно побрели на хоз двор.

– Он изгнал моих духов! – прошептала пораженная Ганга. Но была поражена не только она, но и все кто это видел.

К Бурвидусу подошла женщина – дворфа с изможденным лицом.

– Господин! – Обратилась она к нему. – Вы явили чудо. Может поможете старой женщине? – она согнувшись заискивающе снизу вверх поглядела ему в лицо. Уже неделю маюсь животом. Ничего не помогает, а денег на эликсиры у меня нет…

Бурвидус, словно дед мороз, по – доброму, улыбнулся из – под окладистой бороды.

– Не называй меня господином, сестра. Я не накопил богатства и не стал вельможей. Все, что имею даю тебе. – Он положил руку ей на голову и погладил, – иди сестра и больше не греши. Не оскорбляй никого, прощаются тебе твои грехи.

Женщина замерла и вдруг лицо ее зелено-серое до этого, порозовело. И она разогнулась.

– Я не чувствую боли и позывов, – удивленно и радостно произнесла она. Я здорова! – и тут же припала губами к руке Бурвидуса.

Ганга подозрительно посмотрела на меня. Эльфар командующий стражей махнул рукой.

– Пусть дворфы сами разбираются, – произнес он и пошел прочь.

– Не поверю, что здесь обошлось без тебя. – прошипела Ганга.

– Да с чего ты это взяла?

– А с того, что эти чудеса в твоем духе. То пописаешь и плотина рушится, то болтун Бурвидус, который должен прятаться в замке, вдруг, объявляется тут. А что, если его дворфы камнями побьют. Что ты скажешь Лии? А, что? – Она смотрела на меня как прокурор Вышинский, на пленных немцев на Нюрнбергском процессе. В ее глазах читался приговор, – к высшей мере, не меньше.

– Ну так иди и останови его, – отмахнулся я. – Я с богами спорить не собираюсь.

А Бурвидус собрал вокруг себя с десяток дворфов и проповедовал.

– Беда богатым и алчным. Закрыты их глаза к милости, очерствели души. Нажива и золото вот их боги. Не становитесь подобным им и тогда благословение Творца через Сына будет ваше…

– Что он несет? – возмутилась Ганга и решительно направилась к Бурвидусу. Я не мешал. Интересно же. Что сейчас будет?

– Бурвидус, остановись! – негромко, но твердо проговорила орчанка. – Ты понимаешь, что можешь пострадать за свои речи?

Дворф посмотрел на мою невесту безмятежным взглядом.

– Госпожа Ганга, – смиренно, но твердо произнес он. – Не вы меня послали, не вам меня останавливать. Я видел пославшую меня и говорил с ней Она подобна антрациту, а красота ее затмевает свет Светила. Она очистила мои уста и сказала – иди Бурвидус к заблудшим братьями своим и приведи их к Творцу. Сын творца будет направлять тебя, не бойся… И я пошел.

В словах дворфа почувствовалась непреодолимая сила и Ганга замерла на пол – пути.

Дворф широко раскинул руки, в одной из которых была палка, приподнял их вверх и воскликнул – Я был вознесен на небеса и видел место, где обитают боги… Белокаменный город на горе и сказочно-красивый дворец.

При этих словах Ганга обернулась и посмотрела на меня, я же засвистел и отвернулся, словно это меня не касалось. Ганга оставила Бурвидуса и подошла ко мне.

– Сказочно-красивый город, значит, – произнесла она. – Белокаменный. Если что с ним случится, так и знай. Я оторву твое бессмертное яйцо. А лучше два.

У нее было такое лицо, что я поверил.

– Ты и Чернушку к этому делу пристроил.

– Да никого я не пристраивал, приедешь сама ее спросишь. – отозвался я и невинным взглядом посмотрел в красивое, разрумянившееся лицо орчанки.

– Не сомневайся, спрошу! – отрезала она. – Интриган.

– Хватит ругаться по пустякам, – ответил я на ее угрозу. – Садись на коня и поехали. Дальше путь не близкий, а дорога сложная.

– А кони откуда? Они же в нашей конюшне стояли.

– Знаешь, чего я не пойму? – спросил я. – Вот зачем ты забиваешь свою голову ненужными вопросами, почему и откуда? Разве это так важно?

– Важно то, что ты от меня имеешь секреты, а я твоя невеста и ношу под сердцем твоего ребенка. Разве это непонятно?

Есть вещи, которые тебе не стоит знать, ради твоей безопасности и безопасности ребенка, которого ты носишь под сердцем.

– Я могла бы тебе помочь…

– Когда эта помощь понадобится, я ее попрошу.

– От тебядождешься. Ты снова куда-нибудь умчишься, кого-то спасать или решать чьи-то проблемы. Знаю я тебя.

Ганга кинула долгий взгляд на Бурвидуса и отвернувшись пошла к повозке.

– На коне поезжай! – крикнул я ей вслед.

Дорога шла по горному серпантину на следующий перевал. Выехали поздно, когда местное светило уже стояло высоко. Чистое синее небо. Медленно парящие в вышине орлы и сверкающие белоснежные шапки гор. Склоны поросшие зелеными лесами и бурная речка внизу напоминали мне Домбай, где мы однажды отдыхали всей семьей и конечно же с Маргаритой Павловной.

Иногда я вспоминаю семью. Вовку – сына, Люську – жену. И скучаю по ним. Но выплывающий из небытия образ тещи гасил все, и так увядающие, чувства. Я, словно наяву, слышу ее противный резкий голос с визгливыми истеричными нотками и представляю, что она могла сказать, когда моя семья получила похоронку:

– Вот я же говорила, что твой муж скотина. Умер, чтобы алименты не платить!

И не важно, что мы не были в разводе. Но она часто повторяла:

– Вот увидишь, твой козел помрет и алименты платит не будет.

– Мама, да с чего Вите умирать?

– А с того, чтоб ты еще больше мучилась…

Вот такая у нас с ней была взаимная любовь.

Не в силах что-либо изменить, я примирился с новой жизнью и принял ее как одну единственную и старался в прошлое не заглядывать. Но иногда, как вот сейчас меня накрывала ностальгия. Жалел Вовку, жалел Люську. Они-то в чем виноваты? Даже прощал Маргариту Павловну. Жене, теща, скорее всего, уже нашла нового мужа, это она умеет делать и того парня мне тоже было жалко. Я жалел всех и некому было пожалеть меня. Для всех я должен казаться скалой, незыблемой стеной, через которую не пробьется беда, не проскочит буря. Поэтому все свои чувства о прошлом, всю свою память из прошлой жизни я постарался спрятать на самый, самый дальний слоя своего сознания.

Тряхнув головой, отгоняя наваждение, я посмотрел на перевал. До него еще пол – дня пути и где-то там нас поджидала засада. Большое войско против нас собирать не будут. Это слишком заметно. А в открытой схватке маленькому отряду, который захочет на нас напасть, «ничего не светит». Значит, это будут постоянные выматывающие и наносящие потери засады. Обстрелы, камнепады, ночные атаки. И все это преподнесут, как бандитские нападения разных шаек разбойников. Мол, времена смутные. Кто там знает, кто балует на дорогах. Скажут, надо было брать охрану побольше.

Я попросил Шизу скинуть мне карту местности, снятую со спутника. Спутник пролетал здесь каждые двенадцать часов и можно было если не увидеть саму засаду, то хотя бы, определить наиболее удобное место. Приблизив местность прилегающую к перевалу, я нашел лишь одно место, где можно устроить засаду. Крутой склон подходил к дороге и на высоте трехэтажного дома находилась небольшая площадка, заросшая кустами и что важнее, там были собраны большие камни. Они были аккуратно разложены на самом краю. Природа такое сотворить не могла. Значит это дело рук разумных существ и еще там в стене чернела то ли пещера, то ли выемка, промытая дождями, где можно спрятаться и дождаться нашего каравана.

До предполагаемого места засады было еще далеко и я начал изучать маршрут после перевала. На самом перевале стояла крепость, а за перевалом в ущелье первый город дворфов. Рядом с городом большой рынок и чуть далее, в лиге от рынка, поселение снежных эльфаров. Сам город как это принято у гномов и дворфов был вырублен в скале и вход в него напоминал храмы Петры. Только вырубленные в песчанике колоны и портики были более величественные и искусно сделанные. Как я знал, в город просто так не войдешь. Нужно приглашение от членов совета или главы клана, или главы гильдии. Но у меня для важных дворфов были подарки, руны собранные мной в землях гномов. Думаю такой подарок им придется по душе, а мне нужны были союзники. Я решил укрепить свое влияние если не навсегда, то надолго.

Начало положено. Проводник моей воли остался позади и если ему будет трудно, трое братьев хранителей ему помогут.

Бурвидус проснулся мгновенно, как будто и не спал. Было душно и сумрачно. Свет проникал через узкую щель. Оглядевшись, он с удивлением понял, что находится в повозке среди сложенных узлов, мешков, дорожных вещей. Под головой было что-то твердое. Он сел. Машинально нащупал на чем лежал и взял в руки маленький закопченный котелок.

«Демоны! Куда же меня занесло?» – подумал он и отложил котелок. Память подсказывала, что спать он ложился с Лианорой, а вот проснулся…

Мысли перебил до жути знакомый голос.

Милорд! – Узнал говорившего Бурвидус. Он чуть не вскрикнул. К нему вернулась память последних часов… Ооо! Он был среди богов! Да! Именно! Среди богов. Там была их госпожа Беота, черная властительница и ее брат высокий дворф. Гора богов и беломраморный город. Такой не могли бы построить и дворфы, самые лучшие строители этого мира. В сознание хлынули реки информации, затопили его и схлынули как отлив, оставив после себя уверенность в своей избранности.

Впервые он ощутил себя непростым дворфом, а дворфом, которому суждено совершить духовный подвиг. Он почувствовал, что нашел свое место в жизни и его дух воспарил на неимоверную высоту.

На него возложили великую миссию вернуть дворфов Творцу. Он понял отчетливо, что от него требуется и полный решимости вылез из повозки. Прикрыл глаза, прячась от яркого света и наступил ногой на палку. Неожиданно эта сучковатая палка стала для него видимой опорой его служения. Он подобрал ее и вдруг сам того не ожидая, громко заговорил:

– Не надо никого убивать, милорд.

Он слышал как раздраженно говорил милорд и понял, что тот запросто убьет его собрата. А заблудшего Шавинуса нужно спасать от гнева милорда. Он не знал, откуда пришло ему знание имени спесивого дворфа. Он просто знал что того зовут Шавинус.

Бурвидус двинулся в сторону спорящих и на ходу произнес:

– Шавинус, старый скряга. Ты забыл свои истоки, забыл про творца и получил наказание. Разве можно быть таким жадным и спесивым? Что сделало с тобой золото? Самого Бурвидуса не удивляло это высказывание, хотя даже маленькие дети знали что больше всего на свете дворфы ценят этот благородный металл. Сейчас золото не было главным в жизни Бурвидуса и он говорил как сумасшедший дворф.

Хозяин постоялого двора возмущенно пробрался через толпу и остановился напротив Бурвидуса. Смерил его взглядом. Увидел невзрачную простую одежду и презрительно скривился:

– Кто тут осмелился разевать на меня рот и учить жизни? Какая-то шавка в услужении у человека?

– Бурвидус не обиделся. И это тоже не показалось ему странным. Он не вызвал как подобает, местного дворфа на драку, что бы преподнести урок учтивости. Он знал, что может того заткнуть. Что и сделал. Он потряс палкой, покачал осуждающе головой и произнес кротко, но громко, так что бы слышали все.

– У тебя грязные мысли, Шавинус. И ты мараешь всех подряд своим ртом. Отныне ты не сможешь произнести ни слова, пока не раскаешься. А начнешь говорить, будешь лаять. – и отвернулся от усмехавшегося собрата. Он пошел к воротам постоялого двора, а за спиной раздался собачий лай.

Сначала, на площади установилась мертвая тишина. Затем негромкие удивленные возгласы и когда Шавинус зарычал, отовсюду раздался громкий, обидный смех. Не оборачиваясь, Бурвидус сказал:

– Вот так Сын Творца и Брат богини наказывает дворфов с нечистыми помыслами. Далее он отворил ворота постоялого двора и увидев взбесившихся животных, покачал головой. У него не было сомнений, в том, что надо делать. Он просто приказал им успокоиться и идти на свои места. Добродушно поглядывая на присмиревших животных, с удовлетворением подумал.

«Это был не сон. Я был среди богов.» Его уверенность в своем предназначении окрепла.

Эльфары и дворфы стояли с открытыми ртами и смотрели на чудо, сотворенное пришлым дворфом. Но не все бестолково пялились на него и перешептывались. В стороне от всех стояла Миориста жена Шавинуса. Дворфа внимательно следила за происходящим и когда пришлый дворф исцелил кухарку Стану, кивком головы подозвала старшего сына.

– Рудагис, – тихо прошептала она, – прикажи конюху оседлать коня и поезжай в город. Скажи там дяде Ворматусу моему брату, что в наших краях появился дворф, еретик, который отвращает дворфов от наше госпожи. Творит ложные чудеса.

Сын кивнул и спросил:

– А если он спросит, что конкретно говорит этот дворф? Что тогда сказать?

– А ты сам не слышал? Что бы богатые все золото раздали бедным.

– Понял. Уже еду. – Он огляделся, увидел конюха и поманил его рукой. Но тот лишь отмахнулся:

– Не видишь, я уважаемого дворфа слушаю.

А Бурвидус продолжал говорить.

– Отриньте от себя зло к ближнему. Горькую зависть и непомерную гордыню. Не грешите и будет вам благо…

Исцеленная кухарка замахала руками, торопливо проговорила, перебивая его.

– Я вот не грешила и заболела. Как такое может быть?

Бурвидус прервался, внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Разве ты не плевала в тарелку хозяйки? Не называла хозяина похотливым козлом? А кто воровал деньги у них? Разве не ты?

Женщина посмотрела на Бурвидуса как на чумного больного и попятилась.

– Не было такого! Закричала она. – Не было! Вранье все это…

– Если это вранье, – слегка улыбаясь проговорил Увидус, – онемею я. Если правда, онемеешь ты. Ну скажи что-нибудь?

Женщина открыла рот и и стала мычать:

– Э-эээ А-а. Эээээ…. Затем заплакала. Она так горько плакала, что Бурвидус сжалился на дней.

– Я тебе не судья, – произнес он. – Ты можешь говорить.

– Я не хотела-а, – рыдала женщина. Но хозяйка ругала меня, била половой тряпкой по лицу и не доплачивала жалования… Я не выдержала. А Шавинус лез под юбку моей дочери, а ей нет еще и пятнадцати годочков… – Как быть, когда вокруг только и делают что бьют, и обманывают? – И она зарыдала еще громче.

– Уходи от них, – ответил Бурвидус. – Будь прилежна в работе. Чти Брата госпожи и Сына творца Рохлю. Он поможет тебе и ты не будешь знать нужды. Иди в город и там найдешь хорошую работу.

– А вы куда? – женщина рукавами платья вытерла слезы. – Можно мне и дочке с вами? Ее взгляд умолял.

– Я тоже иду в город за перевалом. Там тоже нужна помощь братьям. И ты можешь идти со мной.

Проталкиваясь сквозь небольшую толпу дворфов к Бурвидусу подошел чернявый худой дворф. Брат, я тоже с тобой пойду у меня есть повозка и лошадь.

– Видишь, куда дело катится, – прошипела Миориста сыну. Сейчас все разбегутся. Кто работать будет? Быстро собирайся и поезжай в город.

Надо признать, что дороги в эльфарских горах были сделаны на совесть. Широкие, ровные, они чинились сразу если их размывали дожди. Но меня удивил один момент, о котором я раньше не догадывался. Движение на дороге было оживленным. Проезжали эльфары – всадники поодиночке и группами, но не было повозок эльфаров. Никто из них не возил товары. Зато большие фургоны дворфов появлялись довольно часто и мне такие фургоны нравились несравненно больше орочьих. Едущему справа от меня Гради-илу они были безразличны. И я решил спросить его.

– Гради-ил ответь мне на вопрос. Снежные эльфары торговлей занимаются?

– А как же! Мы торгуем с дворфами и друг с другом.

– А купцы среди снежных эльфаров есть? – не отставал я.

– Купцов нет. Неблагородное это дело, милорд.

– Странно, а как же тогда вы торгуете?

– Торговлей в наших горах занимаются дворфы. Они закупают у нас продовольствие, наши товары и развозят их по всему княжеству. Купили в одном месте, продали в другом. Они делать это умеют лучше нас. А эльфары, из родов работников торгуют на их рынках. Но обычно, глава дома заключает договор с одним из городов дворфов на поставку продовольствия и сдает им его оптом. Те, кто хочет подзаработать, торгуют на ближайших рынках.

– Я правильно понимаю, что вся торговля сосредоточена в руках дворфов?

– Все верно, милорд. Такое положение дел устраивает всех. Глава Дома продал излишки урожая. Взял себе десятую часть, остальное распределил между родами, там распределили между семьями. Все, что семья добыла сверх назначенного, на охоте или с урожая, или с домашнего скота, она может продать на ближайшем рынке.

А почему вы не делаете свои монеты? – спросил я.

– Не знаю… А зачем? Нам хватает корон и илиров. Купцы из Вангора и империи постоянно у нас гостят. Расплачиваются золотом и серебром. Бывает орки приезжают, но те, в основном, торгуют живым товаром. Снежными эльфарами, дворфами, еще шкурами лорхов. Их тоже охотно закупают. Быков – производителей привозят…

– И что, Вы так спокойно смотрите на то, что ваш соотечественник в плену у орка и не отбиваете его?

– А зачем? Все понимают, что это судьба. А кто пойдет против судьбы? Таких глупцов среди моего народа нет.

– То есть если эльфар попал в рабство – это судьба? – уточнил я.

– Конечно, – уверенно ответил Гради-ил. – Так ему было предопределено с рождения. Как вот мне.

– То есть, ты служишь мне потому, что так предопределено судьбой?

– Все верно, милорд. И я вам скажу, что я доволен своей судьбой. Столько повидал, мир посмотрел и вот возвращаюсь в родные горы…

– А если раба отбить, когда его привозят на продажу? Может это тоже судьба?

– Судьба. – согласился Гради-ил. – Но не эльфара, судьба орков. Но нам какое дело до их судеб. Кроме того если отобрать собрата силой, орки перестанут возить рабов.

– И что всех их выкупают?

– Если воин, то да, выкупают дворфы и возвращают в рода. Так они становятся другом рода и получают торговые скидки.

– А сами эльфары выкупают своих соотечественников?

– Нет милорд. Коли тебе определено быть рабом, будь им.

Я задумался. Трудно было вот так, с наскока, понять философию эльфаров. А я не удосужился более точнее в ней разобраться. Кто ж знал, что тут так все запутано.

«А может наоборот, слишком просто для человека моего склада ума. – подумал я. – Может я ищу сложности, там где их нет?»

– Гради-ил? – не отставал я. – Все собираюсь и забываю спросить. А почему ты не женился?

– Гради-ил ненадолго задумался.

– Трудно сказать, – произнес он после молчания. – Сначала учился, потом служил, а на границе женщин практически нет. Потом, незаметно подошел предельный возраст и имущество родителей забрал дядя, старший брат отца. А без дома и имущества у мужчины, никакая эльфарка замуж за него не пойдет. Вот я и стал бобылем.

– Ты считаешь, – спросил я, что это судьба?

– Наверное. Кто ж знает судьба это или моя глупость.

Здесь я вообще запутался. Минутой раньше мне казалось, что разобрался в мотивах поступков снежных эльфаров. Все что с ними происходит они приписывают судьбе. А тут эвон как. Или судьба, или глупость.

– А как вы отличает где судьба, а где глупость? – не выдержав, спросил я.

– Так это просто, милорд. Там где эльфар не мог решить свою судьбу своими силами это судьба, а там где он мог, но не стал, то это глупость.

– Ничего не понимаю, – честно признался я.

– Так это понятно. – спокойно отозвался разведчик. Вам милорд нужно родиться было эльфаром. Мы впитываем это с молоком матери.

– Занятно… проворчал я. – Только вот ты мне скажи такую вещь. Внучка князя Тора-ила попала в плен демонам. Это судьба или глупость?

– Это глупость, милорд. Она должна была понимать, какая на ней висит ответственность и быть более осторожной. Ее учили быть осмотрительной. Она вполне могла бы избежать пленения, если бы ее прикрывали товарищи. Но она занималась одна. Поэтому, вам удалось ее спасти. Если бы это была судьба, то она погибла бы.

«Как у них все просто и в то же время сложно» – подумал я. Просто потому, что можно логически объяснить поступки. А сложно потому, что для этого нужно думать, как эльфар.

Я замолчал и обратился к Шизе.

– Детка, ты можешь создать модель поведения снежного эльфара? Мне бы хотелось знать, как они поведут себя при встречи со мной и что мне нужно предпринять, чтобы как можно меньше совершить ошибок.

– Обобщенный портрет снежного эльфара составлять бессмысленно, – ответила Шиза. – Эльфары разобщены на Старшие и Младшие Дома. При общей культуре и традициях, у них разные устремления и что хорошо для старших, то плохо для младших. В княжестве кризис. Слишком много недовольных политикой старших. Слишком много ничем не подкрепленных амбиций. Я составила несколько моделей развития ситуации в княжестве. Так вот, без гражданской войны, в которой сгорят непримиримые со обеих сторон, у тебя не получится тут закрепиться. Рок приложил много сил для вербовки лесными эльфарами представителей младших домов. Их связи с лесными эльфарами стали очень тесными. Они объединены желанием стать гегемонами на планете и у них это получится, если ты не помешаешь. Быть вторыми у лесных эльфаров для Младших лучше, чем у себя дома быть младшими у старших. Их влечет мировое господство. Владычество лесных и снежных эльфаров над всем миром.

Эту безумную идею им подкинул Рок и целенаправленно разрушает княжество изнутри. Зачем менять что-то в княжестве, когда их можно подчинить лесным эльфаром. Тебе нужна противостоящая идея.

– И какая это идея?

Ты уже начал двигаться в этом направлении. Надо использовать неверие снежных эльфаров. Лесные эльфары поклоняются отцу в лице Рока. Тебе нужно дискредитировать Рока в глазах снежных эльфаров, а значит дискредитировать связи молодых домов с лесными эльфарами. Нужно сыграть на противоречиях и разжечь пламя гражданской войны, тогда младшим будет не до союза с лесными эльфарами. Конечно, они попробуют попросить помощи у лесных эльфаров. Но тех нужно будет связать войной с молодыми орками. И так, чтобы те не смогли нос высунуть из леса.

Рок тоже спать не будет. Он поднимет племена орков против Великого хана. Начнется война в степи и молодежь не пойдет походом на лес. Империя нападет на Вангор и лесные эльфары объединившись с младшими, разгромят старших, после чего двинутся на степь…

– И что же делать, чтобы это не случилось? – спросил я.

Оттянуть гражданскую войну в горах до того момента, когда орки войдут в лес и надо помочь оркам закрепиться в лесу. Потом зажечь войну, используя компромат против молодых домов, когда они представят подставную Тору. Понимаю, тебе придется пройти по тонкому лезвию ножа, но другого выхода нет.

– Другого выхода нет, – повторил я. – А Рок это понимает? А если понимает, что гражданская война сорвет его планы, что он может предпринять? Получается, что мы вошли вовнутрь его планов и поворачиваем события в нужную для нас сторону.

– Рок в отличии от тебя, Виктор, не мыслит категориями сиюминутности. Его планы рассчитаны на сотни лет. Но и он не все может учесть. Он не учел что ты станешь одним из Высоких. Ему нужно вносить коррективы, а это очень и очень трудно. Маховик событий запущенных им крутится уже сам по себе и вносить туда изменения, значит поломать все, что он выстраивал столетия. С большой вероятностью, он до конца отыграет карту союза лесных и снежных эльфаров. И если не получится, тогда включит запасной вариант.

– А что это за вариант? И чем нам это грозит.

– А кто его знает. В голову Рока не заглянешь. – ответила Шиза. Но я думаю, что твой приезд в горы был им спланирован заранее и захват принцессы Торы лесными эльфарами тоже. Но он не мог учесть, что ты подставишь ему демоницу. Твоя сила как это не странно звучит, в твоей непредсказуемости. Ты дилетант в политике Высоких, а дилетанты самые трудные противники. На десять глупых ходов они умудряются сходить один раз необычно, но очень эффективно. Так что, дерзай.

– Дерзай! – проворчал я. – Если у него все продумано, для чего устраивать засады на меня.

– Что бы ты не скучал. – засмеялась Шиза – и приоткрыл свои карты. Он же не знает, что у тебя карт нет вообще. Нет плана и нет исполнителей плана. Твои задумки с хранителями не в счет.

– Это почему?

– Потому что в краткосрочной перспективе они не мешают планам Рока. Он может посчитать, что ты слишком поздно вошел в игру и что-либо изменить уже не сможешь.

– А кем он меня тогда считает?

– Думаю спусковым механизмом для реализации его плана. Ты как раздражающий фактор, который должен запустить гражданскую войну в Снежных горах. И ты ее запустишь, но несколько позднее чем это нужно Року.

Значит у меня несколько задач, – подвел итог я. – Не допустить гражданской войны в степи. Провести волчат в лес и вовремя начать гражданскую войну в горах. Я правильно понимаю?

– Правильно.

– И я это должен сделать один?

– Тоже правильно.

– А может, просто, удрать на Суровую и жить там. Детишек растить?…

– Я думаю, Рок и такой вариант предусмотрел. – ответила на мои мысли Шиза. – Там ты умрешь через лет двести и перестанешь ему мешать.

– Да уж… – промямлил я. – Выбор невелик.

Некоторое время я ехал молча, пытаясь оформить свои мысли в какую-то определенную позицию. Но ничего толкового в голову не приходило. Уткнулся взглядом в гриву коня и покачиваясь в такт его движению никого вокруг не замечал.

«Удрать я не смогу. – размышлял я. – Слишком много людей и нелюдей зависит от моих действий. Как говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж».

Когда я поравнялся с одной из повозок из нее выглянул лер Саму-ил.

– Милорд, перебивая мои мысли, обратился он ко мне. – Я хотел бы вам рассказать о некоторых традициях нашего народа. Это будет полезно вам и льерине Сулейме.

Мне оставалось только вздохнуть и набраться терпения. Проблем много, а я один.

– Говорите, лер, я вас внимательно слушаю.

– У нас много праздников, милорд. И на праздниках эльфары много веселятся и танцуют. По вашему прибытию в честь вас устроят праздник и там нужно будет танцевать. Неважно какой танец, но вы должны будете показать умение танцевать и госпожа Ганга тоже. Если вы будете неуклюжи, вас засмеют. Тогда ваш авторитет будет низок. Как на равных разговаривать с человеком, который не умеет танцевать? Понимаете? Льерине Сулейме тоже нужно научиться танцевать. Я готов давать уроки. Времени мало, надо как следует постараться.

– Хорошо лер, Саму-ил, согласился я, правда без всякого восторга. – будем учиться.

Довольный эльфар скрылся в повозке от туда раздались голоса.

– Льерина, что вы ответите кавалеру, который пригласит вас на танец?

– Пошел в жопу.

– Кто?.. Я? – ошарашенный таким ответом спросил лер.

– Да причем здесь вы? Я так отвечу этому кавалеру.

– Почему-у?

– Да потому, что у меня есть жених, а этот козел ко мне пристает. Я могу ему еще морду начистить. Не думайте, что я слабая. Я могу за себя постоять и за свою честь.

– Льерина, поверьте, никто не покушается на вашу честь, танцы – это древняя традиция нашего народа…

Я не стал слушать их перепалку. Су была в своем репертуаре. Ей бы родиться орчанкой. В орде ей самое место.

Отъехал в конец нашего каравана, привязал коня к повозке и забрался внутрь. Орку, который правил быком сказал, что буду отдыхать и меня не беспокоить. Отдав распоряжение, скрылся под тентом и оттуда телепортировался на свой корабль.

Моментально появился Брык стюард, слегка отвесил грациозный полупоклон и предложил кофе с булочкой.

– Давай, – согласился я и поинтересовался, – где капитан?

Стюард мгновенно превратился в бравого космического вояку. Отдал честь и доложил:

– За время вашего отсутствия, командор, больших происшествий не случилось. Жду ваших указаний.

– Давай кофе и рассказывай о незначительных происшествиях.

Брык снова преобразился. Подкатил дрон с подносом. Я откусил булочку, запил горячим кофе и удобно уселся в кресло возле корабельного искина.

– Значит, из незначительных происшествий была попытка несанкционированного проникновения на корабль.

У меня кусок застрял в горле.

– Чего?.. Кто пытался?

– Агенты центрального офиса АДа, командор. Нарушители обезврежены и задержаны для дальнейшего выяснения обстоятельств.

– Где задержаны? Здесь?..

– Совершенно верно, командор. Прикажите расстрелять?

– Подожди. Ты чего такой кровожадный? На каких основаниях?

– Нарушение режима секретности вашей базы, противником. Вот основания, командор. Так записано в уложении по внутренней службе корабля базы.

– Уложение по внутренней службе корабля? – изумился я, а кто его составил?

– Его составил я, командор. По правилам управления кораблем, такое уложение необходимо иметь на каждом корабле. В нем регламентирована внутренняя службы для экипажа. Порядок есть порядок командор. Вы часто это повторяли, я запомнил.

– Я повторял? – снова удивился я. – Хотя может и повторял, не помню, но что запомнил, молодец. Но почему расстрел?

– В ваше отсутствие капитан корабля рассмотрел вопрос несанкционированного проникновения и издал приказ по кораблю. Он ждет вашего утверждения.

– А кто капитан ты?

– Да.

– Ну зачитай мне этот приказ.

Брык поднял луковые глаза к потолку каюты и проговорил:

– За несанкционированное проникновение диверсантов противника на корабль – базу, преступников расстрелять. Тела подвергнуть кремации и прах развеять в космическом пространстве.

От имени Княгини Новороссийской, Его милость Командор.

– Да, краткость сестра таланта, – усмехнулся я. – Так без суда и следствия взять и расстрелять…

Следствие было проведено совсем тщанием, суд был справедлив, преступники от последнего слова отказались.

– И у тебя есть запись этого следствия и суда? – спросил я.

– Смотрите сами. Он скинул мне на нейросеть запись. И я стал ее просматривать

«Противник» застрял в лифте. Механический голос искина спросил:

– Кто вы? И с какой целью прибыли на корабль?

– А вы кто? – спросил один из бойцов.

Голос искина не отвечая на вопрос, бесстрастно констатировал:

– Содействие следствию оказывать, отказались. У вас есть право произнести последнее слово.

– Да пошел ты! – Ответил тот же боец.

– Виновны. Приговорены к расстрелу. – прозвучал механический голос искина и картинка исчезла.

И это все следствие?

– Нет. Есть запись вскрытия шлюза и запись их проникновения на корабль. Вина этих людей очевидна. Согласно уложению…

– Я понял, можешь не продолжать приговор отменяю.

– Принято.

– А как они здесь оказались? – поинтерсовался я.

– Прибыли на корабле, командор.

– И где этот корабль? – Меня пробил пот.

– Мой братишка, пять миллионов четырнадцать, отвел корабль за большой астероид. Там сейчас пытаются взять корабль под свой контроль, но загадка им не позволяет.

– Какая загадка?

– Кто здесь хозяин?

– В каком смысле? – Я опять был сбит с толку. – Где хозяин? Какой хозяин? Ты о чем, голова луковая?

– Загадка такая. Кто здесь хозяин? Ее придумал я. – Луковая морда расплылась в улыбке. Я посмотрел на Брыка, помолчал, так как не знал, что и сказать. Но все же спросил и кто здесь хозяин?

– Где? – ответ Брыка меня заставил злиться.

– Здесь!

– Так в том-то и дело, что сначала нужно отгадать – где? Если на корабле, то капитан, если в секторе, то Творец. Если в стероидном поле, то вы, командор. И что бы искин ни ответил, все будет неверно, как с елкой. Скажут елка, а ответ сосна. Скажут сосна, а ответ елка. Так что, у них работы до конца жизни.

– Дай мне лог события, – приказал я.

Брыки действительно много учатся и уже освоили загадки. Если на корабле АДа Брык пять миллионов с чем-то, то я боюсь представить весь масштаб распространения их копий. И нужно учесть, что они стараются (если это возможно применить к программе под названием «Брык») передавать информацию друг другу. Во что это выльется в мировом масштабе, я не представлял и не хотел думать об этом. Я словно страус, прятал голову в землю – Не я его придумал, не мне расхлебывать.

Искин скинул мне лог события на нейросеть.

Глава 3

Закрытый сектор. Космос закрытого сектора. Открытый космос. Станция 57Т. Планета Сивилла. Снежные горы

– Капитан. Прошу срочно прибыть на мостик! – голос старшего вахтенного офицера звучал взволнованно. – У нас тут неизвестный корабль.

Через пять минут капитан рейдера АДа, корабля, построенного специально для скрытых операций, прибыл на мостик.

– Что за корабль?

– Устаревший инженерный корабль. Такие строились вначале освоения сектора. Служили для постройки временных баз. У этого номер полста пятнадцать. Давно списанный и проданный. Он активен.

– Значит там кто-то есть? – уточнил капитан.

– Мы отправили запрос, но ответ не получили. Возможно он работает в автономном режиме.

– Данные по этому кораблю есть?

– Нет, сэр. В реестре он не числится. Значит, его списали и продали по частям.

– По частям? Но вот же он стоит целый и невредимый, – капитан указал на монитор. Там находился, плавая в черной бездне устаревший инженерный корабль. – Кому он хоть принадлежал?

– Министерству внутренних дел. Они сначала занимались сектором.

– Отправьте досмотровую команду на этот корабль. – отдал приказ капитан.

– Что скажете? – обратился он к молчаливо стоящему начальнику экспедиции АДа.

– Тот пожал плечами. Не знаю. Сигналы шли из этого района. И Вейс такой хитрец, что запросто мог использовать это старье. По крайней мере ничего другого мы не нашли.

– Вы все таки думаете, что это Вейс организовал здесь свою станцию?

– Я знаю Вейса тридцать лет. Если это не «Синдикат», то точно он. Никого другого он сюда бы не допустил.

– А как же «Синдикат»? Он в секторе уже давно.

– «Синдикат» дорогой мой, капитан, это большая политика. А Вейс всего лишь региональный начальник АДа. Он не всесилен. Тем более, что сейчас в ссылке. Если бы он был на своем месте, мы бы тут его следы не искали. Не позволил бы. Давайте дождемся результатов обследования корабля.

От рейдера отделился штурмовой бот и десяток бойцов стремительно понеслись к молчаливо висящему кораблю.

Из динамиков раздался металлический доклад старшего досмотровой команды. – Визуально корабль исправен. Совершаю контрольный облет.

Бот сделал пару кругов во круг корабля.

– Инженерные модули развернуты в полном объеме. Сканер живых существ на корабле не обнаружил. Произвожу стыковку.

Через пару минут доклад продолжился:

– Внешние люки открылись.

Камеры показали мутное изображение раскрытых броневых створок.

– Запускаю дрон разведчик… Шлюзовой механизм исправен. Опасности не обнаружил.

Капитан и начальник экспедиции внимательно следили за изображением передаваемым дроном. При проникновении в переходной шлюз вспыхнули лампы, осветив широкий коридор.

– Мы входим в переходной шлюз. Все спокойно.

Пространство заполнилось бойцами. Внешние створки закрылись. Из пола стали бить струи дыма. Они обволокли бойцов почти скрыв их в клубах серого тумана, но вскоре воздух в помещении очистился. Один из бойцов открыл прозрачную дверку настенной панели управления створками и опустил рукоятку. Раздалось шипение и внутренние створки открылись. Бойцы по одному, двумя колонами, держась вдоль стен, вошли в внутрь.

– Опасности не обнаружено, воздух пригоден для дыхания. Аппаратура корабля в техническом коридоре в исправности. Направляюсь дальше.

Дрон пролетел по коридору и остановился у массивной створки. Подключился к панели приборов и загудел. Вскоре створка медленно поползла вверх. Дрон влетел во внутрь. Бойцы проследовали следом.

– Капитан, здесь все в идеальном состоянии. Следов людей не обнаружено. Корабль пуст и работает в автономном режиме.

– Можно поднять забрало, – распорядился командир досмотровой команды и первым поднял забрало. Здесь есть поэтажный план корабля. Мы двигаемся к лифту на командный уровень.

– Бойцы переговариваясь и смеясь вошли в лифт. Дверки закрылись и… связь с командой пропала.

– Дежурный, почему пропала связь? – раздраженно крикнул капитан.

– Сэр, – растерянно произнес дежурный офицер. – Вам стоит на это посмотреть.

– Капитан подошел к монитору связи и обомлел. На нем висела картинка «Доступ к системам корабля отказан. Введите пароль»

– Это что за шутки? Немедленно уберите! – приказал капитан.

– Сэр, мы не можем! – Растерянно доложил дежурный оператор. – Нам закрыт доступ к корабельным системам.

– Так вводите пароль! – в раздражении крикнул капитан. – Космос пойми, что тут происходит! То неизвестный корабль, то отказ систем…

– Сэр, наши пароли недействительны. Все попытки поменять пароли ни к чему не привели, искин требует назвать главного.

– Я тут главный!

– Не подходит, сэр.

– Ну так пробуйте выяснить методом подбора, – мне вас что ли учить?

– Это невозможно, сэр.

– Почему! Космос вас задери! Почему невозможно!

– Искин требует назвать главного. А без искина мы не можем начать подбор.

– Ясно, – успокаиваясь произнес капитан. – Переходите на резервный искин.

– Это тоже невозможно, сэр. Резервный искин заблокирован. Требует назвать главного. Вопрос звучит так. Кто тут главный? Придется подбирать пароль вручную.

Капитан помрачнел. Он оглядел боевую рубку корабля.

– Называется, приплыли, – мрачно произнес он. Кто-то до вылета заложил закладку в искин. – Нас предали, господа…

– Сэр, корабль изменил маршрут и движется в неизвестном направлении… Вернее, предположительно, в пояс остероидов.

Капитан с неприязнью посмотрел на начальника экспедиции, не выдержал и резко произнес.

– Когда вы уже наиграетесь в шпионски игры?…

– Подбирайте пароли вручную, – приказал он дежурному офицеру. – Используете наручные коммуникаторы…

– Прошу прощения сэр, Хочу напомнить, что в целях секретности, наши коммуникаторы забрали… Перед вылетом.

– Тогда думайте головой, она вам дана именно для этих целей. – Капитан ожег злым взглядом начальника экспедиции и спешно покинул боевую рубку.

Каждые полчаса он приходил и спрашивал:

– Ну что, получилось? – и видел бледные лица команды с капельками пота и их молчаливые отрицательные качания головой.

Так прошло три дня.

Капитан понимал, что они попали в ситуацию, из которой не было выхода. Искин требовал назвать главного и все, находящиеся на корабле, подключились к поиску главного. В экипаже корабля стали нарастать панические настроения. Управляемость личного состава снизилась. Еще немного и может произойти бунт. Виновниками возникших неприятностей члены экипажа считали членов экспедиции Оперативного Управления Центрального Офиса. Там настолько стало все плохо с приходом нового Заместителя главы Центрального Офиса генерала Оригона-второго Севеньрона, что это невозможно было скрыть. Сотрудников увольняли, переводили. На их место приходили новые, странные, не прошедшие специальную подготовку люди. Поговаривали, что после успешной операции по поимке «Советника», одного из неуловимых агентов «Синдиката», Севеньрона переведут в комитет по безопасности межрата. Но сейчас эти выскочки из экспедиции нервировали всех. Они пытались командовать, давать ценные указания и только мешали.

Капитан облокотился на спинку кресла дежурного оператора и смотрел через его голову на монитор. Там уже были перечислены все члены экипажа. Может тот кто-то подстроил такую диверсию, мог назначить как главного одного из членов экипажа. Такую вероятность отвергать было бы глупо.

За его спиной раздался негромкий хлопок и по рубке прошелестел ветерок. Капитан недовольно обернулся и замер с открытым ртом. У входа в рубку стояло чудовище. Существо антрацитно-черного цвета. Огромное. Его голова подпирала потолок. И это чудовище имело на голове рога. За спиной сложились большие крылья. На капитана смотрели большие красные глаза.

Кто-то еще увидел чудовище и ойкнул.

– Ой! Мамочки… что это? – Дежурный офицер схватился за кобуру бластера, Но чудовище рыкнуло и все почувствовали, как их пробирает страх Офицер медленно убрал руку от кобуры.

Капитан поднял руку, привлекая внимание и тихо произнес:

– Никому… ничего… не предпринимать. – Он выпрямился и оправил мундир.

– Капитан Морис Блек, к вашим услугам… – представился он.

– Ну так окажи услугу, капитан, и сгинь с моих глаз вместе со своими букашками. – пророкотало чудовище. – Вы, смертные, мне надоели. Появляетесь на ваших скорлупках, оставляете мусор и мешаете, снуя туда-сюда. Вы хуже назойливых мух…

– А вы… собственно кто? – капитан был явно растерян и не мог этого скрыть.

– Конь в пальто. Я сказал тебе, убираться отсюда!

Капитан хотел что-то ответить, но на его плечо положил руку человек в гражданской одежде. Он вышел вперед и шепнул:

– Я знаю кто это. Доверьте переговоры мне.

– Господин демон… – начал он.

– Ты, букашка, посмела меня оскорбить, назвав демоном? Черная рука метнулась вперед и схватил наглеца, подняла человека и поднесла к морде. Длинный бордовый язык прошелся по лицу человека, оставив на нем хлопья белой слюны. – Человечина. Вкусная, – облизнулось чудовище. Я тебя выпотрошу, высушу и будешь мне закуской.

– Не надо меня есть! – испугано заголосил человек. – Я извиняюсь. Обознался… Я… я… я… Не мытый. Вонючий. Мясо у меня противное, волосатое…

– Фу! – Поморщилось чудовище и отпустило человека. – Вонючка. Убирайтесь все!

– Простите, господин, но мы не можем, – капитан шагнул вперед. – У нас проблемы.

– Да-а. И какие?

– Наш корабль не слушается. Мы не можем улететь.

– И ты считаешь это проблемой? Проблемы у вас начнутся через несколько минут. Ваше присутствие здесь, изгибает линии судьбы мира и лишь то, что с вашим убытием все вернется на круги свои, заставляет меня вас терпеть. Но это продлиться недолго. Чудовище ударило кулаком по бронестеклу, которое выдерживало залп плазмы и оно треснуло. Чудовищная сила существа буквально парализовала команду. Люди почувствовали, как по воздуху поплыли флюиды страха. Сразу стало невыносимо жарко.

– У вас есть маленькие скорлупки, на них улетайте, – проревело, клокоча от гнева существо с рогами.

– И на них мы не можем. – Капитан трепетал от охватившего его страха. но долг перед экипажем заставлял его говорить. Все двери в технические отсеки заблокированы искином, до ботов не добраться, А мы не можем вручную их разблокировать. И кроме того, они не долетят до обжитых людьми, участков вселенной. Мы все умрем…

– Долетят, я уже отправлял букашек отсюда на таких скорлупках. Залезайте в них, покидайте свой корабль и я отправлю вас к своим. И побыстрее. Если сюда заявится мой сынок, то вы станете для него игрушкой. А игрушки он любит ломать. Маленький еще, глупый.

– Рады бы, господин… – стараясь быть спокойным, но с дрожью в голосе ответил капитан, что выдавало его сильное волнение, – но не можем и это сделать, искин не пускает нас до ботов.

– Он что у вас главный? – поморщилось чудовище и недовольно скривившись, приказало, – Тащите его сюда, я с ним разберусь.

– Да вот он, – капитан показал на монитор.

– Эта стекляшка? – переспросило чудовище и цокая копытами, подошло к приборной панели управления кораблем. Лапой оторвало кресло оператора от пола и отодвинуло в сторону вместе с человеком. Освободив себе достаточно места. Длинным, острым когтем постучало по монитору.

– Эй! – позвало чудовище. – Ты чего хочешь?

– Он хочет знать кто главный, – подсказал оператор.

– Хе! Хе! Всего-то – засмеялось чудовище. И снова стукнув по стеклу когтем, важно произнесло: – Запомни Умник! Тут главный – Я.

По толпе людей пробежал нервный смешок, который прервался возгласом: – О-о!

Экран мелькнул и на нем появилась надпись, пароль принят.

Все кто это видел охнули и оторопело посмотрели на рогатого.

– Сэр, – произнес оператор – системы корабля снова под контролем. Какие будут приказы.

В спину капитана ткнули. И начальник экспедиции тихо зашептал. – Прикажите системам защиты открыть огонь.

– Этим что ли? – не оборачиваясь спросило чудовище и на капитана из глубины стен нацелились плазмометы. – Какие же вы тупые! Умеете только ломать. Вы, память о которых стирается через двести лет, несете миру хаос и разрушение. Не зная законов вселенной, вторгаетесь туда, куда лезть не следует. Нарушаете установленный миропорядок и за вами приходится все восстанавливать заново… Придется мне, наверное, кого-то съесть, а остальных вышвырнуть наружу. А потом долго изучать расположение звезд, чтобы восстановить линии судьбы. И если моя жена узнает про это…

– Мы не можем покинуть корабль, – перебарывая страх, заявил капитан. – На другом корабле остались наши товарищи.

– Не переживай о них человек. Я их съел. И увидев как побледнели лица людей, громко рассмеялся: – Шучу. Сейчас они будут здесь. Он повернулся к искину. – Умник давай сюда этих дурней.

На экране внешнего обзора появился, буквально из ниоткуда, штурмовой бот.

– База, это группа досмотра, у нас все в порядке, какие будут указания?

– У вас все живы? – спросил дежурный офицер.

– Да, все живы.

– Как с вами людьми тяжело, пророкотало чудовище, – даю вам триста секунд чтобы покинуть корабль. Если сюда прибудет моя жена, я вам не позавидую. Она вас ненавидит.

– А мы можем убыть на корабле? – быстро спросил капитан.

– Нет не можете. Это игрушки моему сыну. Умник, давай отсчет. Если через триста секунд, кто-то останется на корабле уничтожь их. Вернее нет, всех не уничтожай, оставь с десяток на прокорм.

– Приказ принят! – раздался мелодичный голос искина и по кораблю прозвучала тревожная сирена.

– Тревога! Уа! Уа! Всем срочно покинуть корабль. Тревога! Уа! Уа! Код Красный! Всем срочно покинуть корабль. Уа! Уа! Триста, двести девяносто девять, двести девяносто восемь, Двести…

Все кто находился в рубке объятые ужасом, опрометью бросились на выход. Толкая друг друга и мешая, они спешно хотели, побыстрее убраться отсюда. Им смотрел вслед рогатый и громкосмеялся. На счет двадцать три. Весь экипаж находился возле корабля в ботах.

Люди до конца не пришедшие в себя от всего случившего с ними, вдруг окунулись в темноту и вынырнули из нее на другом конце вселенной. Все произошло настолько быстро, что они не успели почувствовать, что спасены.

– Сэр, – доложил пилот капитанского бота, – мы в пределах видимости станции «Созвездие» 57 Т… Это чудо!

По ботам разразился громкий крик ликования. Парни обнимались и радовались спасению так, как не радовались никогда в жизни.

И тут же из динамиков прозвучал голос дежурного диспетчера.

– Неизвестные боты назовитесь. С вами разговаривает дежурный диспетчер космопорта станции «Созвездие» 57 Т.

– Станция, это боты сил АДа. – спешно заговорил капитан. У нас чрезвычайная ситуация. Просим выделить коридор для посадки.

– Понял вас АД. Передайте управление ботами искину диспетчерской службы. Вас проведут к месту посадки.

– Капитан! – Начальник экспедиции зашипел словно змея на ухо. – Вы совершили должностное преступление, оставили корабль этому дикому животному. Я доложу о ваших действиях по инстанции.

Капитан посмотрел на оперативника.

– Докладывайте, сэр. Мне все равно.

– Посмотрим как вы запоете, когда вас начнут потрошить мозгоправы? – сказал как плюнул оперативник. – Но капитан лишь пожал плечами. Они были спасены и это главное. Он считал себя человеком, который поступил верно.

Боты один за другим скрывались в прожорливом зеве станции. Последним влетел бот с капитаном.

Когда дверки открылись на них уставились дула плазмометов. Бойцы в тяжелом боевом снаряжении окружили бот. Это было неожиданно.

– Выходим по одному. Оружие складываем у борта бота. При малейшем неповиновении открываем огонь на поражение! – Команда прозвучала резко и требовательно.

Капитан вылез и огляделся. Его экипаж стоял у стены под охраной таких же бойцов со знаками различия Сил Специальных Операций. Руки у всех членов экипажа были подняты и сцеплены пальцами за головами.

– Я, капитан корабля АДа Морис Блэк, представился он. Что тут происходит?..

– Господа! – Следом вылез немолодой оперативник. Я приказываю вам арестовать этого капитана и провести меня к начальнику Управления Ада, у меня чрезвычайные полномочия…

– А ты кто? – грубо спросил его сержант.

– Я заместитель начальника Оперативного Управления Центрального Офиса АДа штаб-полковник Цирус Чпок, Если не хотите распрощаться со службой, немедленно проводите меня к начальнику…

– Да это один из тех, кто прибыл сюда ранее. Так же стелет, – засмеялся солдат, стоящий у сержанта за спиной.

– Ясно, – ответил сержант. Этого тоже к штаб-гренадиру вместе с капитаном, остальных в карантин.

В кабинет к Эрату Штифтану заглянула секретарь Рина.

– Шеф, там прибыла новая партия из Ада… представляете на ботах. Вот дурни. Они видимо не знали, что тут происходит. Все арестованы. – С довольным видом сообщила она. Капитана и очень важного оперативника ведут к вам. Кого первым запускать?

– Капитана, Рина.

– Хорошо, шеф.

В кабинет Начальника Управления АДа ввели под охраной бойцов ССО человека в форме капитана корабля.

Капитан с недоумением оглядел форму военного.

– Простите, – произнес он. – Я хотел встретиться с начальником Управления АДа этого сектора. Здесь какое-то недоразумение… Какое отношение имеет ССО…

– Все правильно, господин капитан. Сектор временно подчинен командованию Сил Специальных операций. На станции проводится антитеррористическая операция. Я штаб-гренадир Эрат Штифтан, исполняющий обязанности начальника управления АДа. Доложите по форме, кто вы и как оказались здесь. Где ваш корабль?

– Антитеррористическая операция? Почему?

– Так вы не знаете о последних событиях? – спросил Штифтан.

– Нет. О каких событиях идет речь? Мы выполняли задание…

– Понятно. Преступники захватили корабль генерала Оригона-второго Севеньрона и под видом бойцов АДа высадились на станцию. Они хотели ее захватить. Был бой. Пираты уничтожены, но они успели взорвать корабль вместе с генералом. А что случилось с вашим кораблем? Где он? И почему вы прибыли на штурмовых ботах. Диспетчерская служба сообщила, что вы возникли из ниоткуда, раз – и появились рядом со станцией.

– Можно присесть, – вытирая вспотевший лоб, попросил капитан. – Это долгий рассказ.

– Присаживайтесь капитан, я вас слушаю.

– Я капитан Морис Блэк. Командую рейдером АДа… Вернее командовал. Номер корабля 12 / 5, класс тяжелый крейсер проекта «Невидимка» Мы выполняли задание генерала Оригона-второго в закрытом секторе…

– Что за приказ? Я о таком ничего не знаю, – быстро перебил его Штифтан. – Вам должно быть известно, что все операции в закрытом секторе должны согласовываться с нашим Управлением. У вас был подтвержденный нами приказ?

– Нет сэр, подтверждения не было.

– Хочу сообщить вам, капитан, что допрос ведется под запись. – напомнил ему Штифтан.

– Я понимаю, – вздохнул капитан. – Но после того как Оригон, хорошего ему посмертия, стал заместителем начальника Центрального Офиса, многое поменялось, в том числе и правила. Это был приказ генерала, который я обязан был выполнить.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова, капитан.

– Да, на корабле была экспедиция Оперативного Управления во главе с заместителем начальника Оперативного управления.

– Какая задача вам ставилась капитан?

– Простите, штаб-гринадир, я не имею права разглашать цели экспедиции.

– Позволю себе заметить, капитан, что здесь происходит не дружеская беседа двух приятелей и я интересуюсь не из праздного любопытства. Согласно приказа номер 14 /34 от 14 Лунного месяца одиннадцать тысяч четвертого года. Все операции, любая деятельность в закрытом секторе начинается после согласования с нашим управлением И этот приказ выше распоряжений ответственных лиц… потому что он составлен на основании распоряжения комиссии межрата по безопасности. А распоряжения комиссии имеют силу закона. Вы хотите пойти под суд?

– Нет, не хочу, – честно ответил капитан. – Станциями слежения был пойман сигнал, исходящий из одного уголка сектора. Там нет наших спутников и кораблей. Поэтому туда была направлена секретная экспедиция с целью выяснить источник сигнала.

– Мне ничего об этом не известно. О каких сигналах идет речь?

– Это передача сообщений через систему гиперсвязи.

– Странно. Таких данных со спутника у нас нет. Откуда они попали в Центральный офис?

– Я слышал, – неохотно ответил капитан. – что на спутниках установили сканер улавливающий сигналы. Это аппаратура центра.

– То есть, когда ловили Демона, произвели незаконное подключение дополнительного оборудования. Я правильно понимаю?

– Вам виднее, – уклончиво ответил капитан.

– Ладно. Вы не задумывались, что это может быть передающая станция «Синдиката»?

– Я должен сказать правду. Искали конкретно станцию Вейса.

– Вейса? Почему именно его?

Капитан усмехнулся.

– Практически все в «Офисе» знают, что под него копают. Хотели найти следы его нелегальной деятельности. «Синдикат» тут ни при чем. У меня вообще создалось впечатление, что им никто не интересуется. Да же вы…

В чем то вы правы, капитан. «Синдикат» в секторе странным образом существует и занимается противозаконной деятельностью. Но по нему работают спецы Центрального Офиса. И это тоже приказ, который мы не можем нарушить. Мы занимаемся всем происходящим в «секторе» кроме «Синдиката»

И вы что-нибудь нашли?

– Да. Брошенный инженерный корабль. Древний и списанный. Но полностью развернутый и готовый действовать. Он находился в автономном режиме. Мы высадили на него досмотровую команду… – Капитан замолчал. Посмотрел на Штифтана и с кривой улыбкой продолжил. – Дальше начинаются чудеса. Все системы корабля вышли из – под контроля. Искин потребовал назвать пароль. Причем предложил его сам. Нужно было назвать главного. Затем корабль сам по себе стал дрейфовать в сторону астероидного скопления. Мы бились три дня и три ночи в поисках главного. А он появился неожиданно… В рубке из ниоткуда возникло чудовище. Черное. Огромное. С крыльями. Копытами. Обросшее длиной густой шерстью и с рогами на голове. Оно сказало, что он главный и искин его послушал. Он дал нам триста секунд, чтобы убраться с корабля, иначе нас уничтожат системы обороны корабля. Он и их взял под контроль. Причем он обращался с искином, как с живым существом.

А искин выполнял только его команды. Потом, наши боты отправил сюда. Вот и все…

Штифтан смотрел на капитана, пытаясь понять, тот говорит серьезно или валяет дурака. Но капитан сидел угрюмо и не пытался шутить. Выражение его лица было предельно сосредоточено.

– Вы понимаете, капитан, что это… по меньшей мере, требует проверки.

– Понимаю. И понимаю, что во все это трудно поверить. Я и сам бы не поверил, расскажи мне кто такое. Но это Закрытый сектор, господин штаб-гринадир. С его секретами, магией и богами. Я его если честно боюсь. Никогда не знаешь, что он выкинет. Там чудеса на чудесах. Я считаю, что мы видели одного из местных богов. Он жрет людей и играет в космические корабли. Вернее не он, а его сын. А жена этого бога людей ненавидит. Так что нам несказанно повезло, что мы выбрались живыми. И что этот рогатый козлоподобный бог был сыт. Но он объяснил почему нас отпустил. Мы люди из внешнего мира вторгаясь туда, куда не следует, нарушаем планы мироздания.

– А почему… э-э… Этот бог… Вас отпустил? Проще было убить.

– Потому, что наши смерти ломали какие – то линии судьбы в мире. Нарушали равновесие. Он сказал что уже отправлял людей из этого места. Я думаю, это был экипаж инженерного корабля… Хотя я могу ошибаться.

Штифтан откинулся на спинку кресла и с огромным удивлением смотрел на капитана. Такую «нелепую» легенду», состряпанную на скорую руку, он слышал первый раз в своей жизни.

– Значит корабль АДа остался в закрытом секторе? – уточнил он.

– Вы правильно понимаете, штаб-гринадир.

– Ну что же, я вас услышал, капитан. Составьте подробное объяснение того, что случилось. И до выяснения всех обстоятельств, вы будете помещены в карантин.

– Увидите капитана! – по нейросети приказал Штифтан.

В кабинет вошли два бойца и капитан встал. Долгим взглядом посмотрел на Штифтана, затем плечи его безвольно повисли, он сложил руки за спиной и походкой сильно уставшего человека, шаркая подошвами, пошел прочь из кабинета.

– Рина, давай сюда следующего.

В кабинет возмущенно пыхтя и дергаясь, вошел высокий немолодой человек в помятой, гражданской одежде.

«Заместитель начальника Оперативного Управления Центрального Офиса АДа штаб-полковник Цирус Чпок, собственной персоной, – подумал Штифтан. – Важная шишка из команды генерала. Долго сидел на захудалой базе простым оперативником – вспомнил Штифтан. – Ничем не выделялся, потом неожиданно сделал головокружительную карьеру». Как? Штифтан догадывался. Он оказался преданным и нужным человеком без принципов и совести. Самое главное его качество – угодить начальству.

Полковник начал возмущаться с порога кабинета.

– Вы знаете кто я такой?… Вы понимаете, чем вам грозит арест такого руководителя рангом как я?..

– Присядьте, штаб-полковник, – Штифтан указал рукой на стул напротив. – Поговорим спокойно.

– О Чем мне с вами говорить, штаб-гренадир? Я требую немедленно сообщить в Центральный Офис генералу Оригону-второму Севеньрону о том, что здесь происходит…

– К моему сожалению, вашу просьбу, полковник, я выполнить не могу. – спокойно ответил Штифтан.

– Какая просьба. Это приказ голубчик… Иначе вылетишь с этого места как пуля…

– Генерал Оригон-второй Севеньрон погиб. Стал жертвой предательства некоторых сотрудников Оперативного Управления Центрального Офиса. Его корабль был захвачен бандитами и они его взорвали вместе с генералом. Вот такое несчастье постигло всех нас. – вздохнул Штифтан. – Поэтому, вы находитесь под подозрением. По отношению к вам проводятся необходимые следственные действия. В ваших интересах способствовать следствию.

Полковник сидел открыв рот, как громом пораженный.

– Нет… Этого не может быть… Вы шутите?

– Какие уж тут шутки, – невесело усмехнулся Штифтан, – все очень серьезно. Часть бойцов специального отряда примкнула к бандитам. Ваш старший сотрудник полковник Кох Брест организовал на меня покушение. Он арестован и дает показания. Приказ на мое устранение в случае невозможности вербовки, он получил непосредственно от вас. Так что, будем сознаваться или упираться?..

Полковник выслушал Штифтана, закрыл глаза и упал со стула. Вызванный доктор, констатировал смерть от сердечного приступа.

«Ну что же, – подумал Штифтан, – это наилучший выход для всех. АДу позволит «сохранить лицо» и провести тихие чистки… Но с прибывшими нужно разбираться. Что-то странное есть во всей этой истории».

Просмотрев лог события, я надолго завис. Досмотровая группа была изолированна в лифте. В одной световой сотой секунды от меня среди камней плавал неуправляемый корабль АДа. Массивный, быстрый рейдер оснащенный системой «стелс». Его задача – скрытное проникновение и нанесение точечного удара или высадкой специальной группы с последующим скрытым отходом. Заиметь такой корабль мечта любого контрабандиста.

Мне нужно было решать этот вопрос быстро. На Сивилле меня ждали неотложные дела.

«Да, – подумал я, – дела, дела. Отпуск взять некогда, а так хотелось бы взять жен и улететь куда-нибудь на море. Где пальмы, кокосы и обезьяны. Ловить рыбу, заниматься любовью, жить в бунгало и ни о чем не думать. Какие мечты! О боже! Все могут хранители, только отдыхать не могут они… А что если?»… – Мне в голову пришла сумасшедшая идея. А какая еще идея может придти в голову землянина, ставшего почти богом в магическом мире? Только ненормальная как и он сам. А почему бы не сыграть бога?

Мой план был несколько наивный и простой. За то рабочий. Используя способности к иллюзии, усиленной возможностями хранителя, я мог создать себе любое тело и принять любой образ. Но лучше всего это получалось у Шизы.

– Детка давай сделаем из меня бога, – предложил я.

Какого? – живо ответила моя красавица.

– Такого большого, страшного, чтобы ребятки испугались и прониклись.

Получай. И на моем месте появилось сутулое, волосатое черное существо с копытами и рогами, поросшее густой черной шерстью. Я глянул на себя в зеркало и проникся. Такого урода, я не видел даже в инферно. Зашевелил хвостом с кисточкой и повертелся перед большим зеркалом.

– Чего-то не хватает, – сказал я и тут же за плечами раскрылись перепончатые крылья, как у сказочного дракона. – Теперь, самое то.

– Брык? – позвал я и появился стюард. – Ты можешь сделать так, чтобы искин чужого корабля признал меня главным?

– Это не в моей компетенции, – ответила морда, – Что-нибудь еще угодно?

– Угодно. Я хочу видеть того, в чьей компетенции назначить меня главным для искина.

– Одну секунду, командор. – И тут же стюард преобразился в лукового человечка в архаичных очках. Брык посмотрел на меня рассеянным взглядом и спросил: – Командор, вы хотите быть главным на корабле чужаков?

– Да! Морда луковая. – из пасти существа вырвался оглушительный рев.

– Ваше преображение, командор, впечатляет. Есть еще пожелания?

– Ты это выполни.

– Уже сделано.

Тогда, когда я подойду к лифту, открой двери, чтобы чужаки меня увидели.

– Простите командор, я этими мелочами не занимаюсь. Вам нужен дежурный оператор.

Я понял, что Брык играет разных людей. Почему? Да хрен его знает, что взбрело в голову этой копии своего папаши. Не удивлюсь, если это от скуки.

– Давай сюда оператора… Нет стой! – остановил его я. – Давай капитана Брыка.

«Иначе, – подумал я, у нас тут будет костюмированное представление одного актера»

Появился Капитан в парадном мундире ВКС Новороссийского княжества с медалями. Нагнув башку поближе, я смог различить несколько. «За безупречную службу». «За Успешный длительный поход». И «За храбрость».

«Ну получил и получил, – подумал я. Видимо папаша наградил.

А Брык выставил грудь вперед и браво доложил:

– Командор, по вашему приказанию прибыл.

– Капитан, отдайте распоряжение команде. Как только я подойду к лифту, где заперты чужаки, пусть его откроют.

– Есть командор!

– Ну вот другое дело, а то не в моей компетенции, не в моей компетенции! – проворчал я.

– А вам, командор, данный облик очень идет, – подольстился Брык. – Позвольте вас сопровождать?

– Сопровождай.

Двери грузового лифта отворились и я увидел лежащими на полу десяток заморенных бойцов АДа. А они увидели меня.

Крики, вопли, команды, все слилось в один многоголосый шум. Они вскочили, стали бестолково толкаться в узком пространстве грузового лифта. Кто-то начал в панике стрелять. В меня сразу выпустили несколько очередей из плазмометов. Пришлось вовремя уйти в ускоренный режим, отобрать их «пукалки» и вернуться обратно. Бойцы все еще продолжали суматошно орать и пытаться нажимать спусковые кнопки отсутствующего оружия, а я стоял и смотрел на них, уперев лапы в бока. Все заряды попали в Брыка, который впрочем нисколько не пострадал. Он лишь огорчено скорчив луковую рожу, посмотрел на оплавленные в подтеках серого металла стены.

Постепенно крики стали смолкать. Они сообразили, что оружия нет и на них не нападают. Прижавшись тесной толпой к противоположной стенке лифта, с ужасом смотрели на меня. Из-за моей спины выглядывал Брык и кого больше они боялись, даже трудно сказать.

– Все? Орать закончили? – спросил я. – Обосравшихся нет?

Командир оглядел своих подчиненных и тихо произнес:

– Вроде нет.

– Вот и хорошо, а то не люблю есть обгадившихся, – и заметив как побледнели их лица расхохотался. – Шучу. Сейчас собрались и шагом марш на свою скорлупку.

– А вы кто? – преодолевая страх, спросил командир досмотровой группы.

– Я тут главный. Ты там передай своим, что отпускаю людишек в последний раз. Потом буду просто выбрасывать их в открытый космос. Здесь ваше присутствие нежелательно. Вы нарушаете вселенский порядок и от вас тут развивается энтропия. Запомнил?

Все разом, одновременно закивали головами.

– Тогда ступайте, садитесь в то на чем прилетели и ждите.

По одному, по стеночке, переводя взгляд с меня на Брыка, и обратно, испуганные АДовцы пошли к боту.

На корабле тоже все прошло без сучка и задоринки. Отправив испуганный экипаж по известным мне координатам, я растратил почти всю свою энергию и расположился на своем новом корабле. Надо было подзарядиться через Лиана. Брык пять миллионов какой-то, стал капитаном этого корабля и гордо носил мундир. Правда пока без медалей. Но ничего, у него все еще впереди.

Он перепрограммировал корабль, чтобы тот не стал самоуничтожаться или не улетел сам по себе.

«И вообще отсюда нужно уходить. – Решил я, – Перелечу в другой уголок Закрытого сектора. И что-то надо делать с аппаратурой слежения, что установили на спутниках. Но это подождет. А сейчас нужно возвращаться на Сивиллу.

Глава 4

Закрытый сектор. Высокие планы бытия. Планета Сивилла. С нежные горы. Степь. Ставка Великого хана

Ганга долго ехала погруженная в свои мысли. Она не понимала своего жениха. Чего ему в жизни не хватает? У него есть две невесты красавицы. Любят его. Надежны, как скалы. Живи, люби и радуйся. А он мотается неизвестно где… Решает чьи-то проблемы, как будто у него своих не хватает. Да у него своих проблем как у лисицы блох. Почему он такой непоседливый? Ну чего ему не хватает? На этот вопрос у нее ответа не было.

«Может ему скучно? – подумала она. – Вон и Бурвидуса сделал незнамо кем»… Надо с ним поговорить. Пусть расскажет чего ему не хватает. Еще одной жены? Зарежу! – глаза ее вспыхнули ревностью. – Ее зарежу. Сердце вырву!»

Полная яростных чувств она огляделась и заметила, а жениха – то снова нет.

– Гради-ил? Где мой жених? – с нарастающим раздражением спросила она.

– Уехал в конец колоны, сказал, что хочет отдохнуть. Вон его конь идет привязанным за последним возом.

Ганга придержала коня и поравнялась с последним возом. Конь Ирридара действительно был привязан к возу. Она откинула полог и увидела то, что и ожидала увидеть. Жениха не было.

– Опять удрал, стервец! – прошипела она. – Ну ничего я тебя тут дождусь. – Привязала за поводья своего коня к повозке и полезла во внутрь. Свободного места было мало. Бочки тюки занимали все пространство повозки. Мешающие бочки она откатила к стенкам. Тюки уложила на них.

Работа ее успокоила. Удобно умостившись, на кожах, улеглась. Монотонная дорога убаюкивала и она задремала. Неожиданно, что-то тяжелое упало на нее и она еще не до конца проснувшись, громко закричала. Вовнутрь заглянул орк и ухмыльнулся и было от чего. Он задернул пологи, подхлестнул быков.

На Ганге лежал ошеломленный и несколько испуганный Ирридар. Ее положение в глазах орка – возницы было двусмысленное и она стала вырываться, стараясь вылезти из – под жениха.

– Ты чего тут делаешь? – опомнившись, спросил нихеец и отпустил трепыхающуюся невесту.

– Тебя дожидаюсь! – язвительно ответила Ганга, поправляя вылезшую рубашку и запихивая полу в штаны. – Куда ты делся?

– Да, никуда. Пописать уходил. Вернулся, а тут ты… я тебя сначала не заметил…

– Почему ты все время мне врешь, Ирридар?

– Да почему ты решила, что я вру?

– Да потому что, я тебя здесь жду уже часа три. За это время ты уже мог бы ущелье затопить… С твоими-то талантами.

– Ладно сознаюсь не писал… Вернее пописал, но занимался спасением наших жизней.

– И каким же образом? – еще более язвительно спросила Гáнга. Твоя… – орчанка замялась, не зная как сказать, покраснела и прикусила губу. Затем решительно произнесла:

– Рассказывай!

– А ты сама все сейчас увидишь, – загадочно произнес жених. – Давай выглянем из фургона. Они высунули головы. Отряд покидал узкое ущелье и тут вдруг сверху мелькнуло и грохнулось на землю тело. Ганга от неожиданности дернулась обратно, но Ирридар ее ухватил за руку и удержал.

– Смотри! – прошептал он.

Следом за первым телом полетело второе и так же упало на дорогу.

– Это же… снежные эльфары, Ирри! Что происходит? – Ганга провожала глазами падающие тела и считала:

– Три, четыре…семь… Все?

– Нет смотри дальше. – И следом за телами вниз полетели камни, создавая завал на дороге.

– Ирри что это было? – орчанка удивленно обозревала груду камней, под которыми были погребены тела.

– Это, любовь моя, засада на нас. Если бы я не ушел, эти камни обрушились бы на нас.

– Ирри прости. Ты такой… молодец, а я… дура. Ганга обняла жениха и впилась в него губами. Потащила обратно в повозку и падая на спину повлекла его на себя. Упала она на что-то мягкое скосила глаза и завизжала во все свое женское горло. Орк из охраны, который ехал рядом с повозкой посмотрел с удивлением на возницу и спросил:

– У тебя что там происходит?

– А, не обращай внимания. Там наша Ганга и наш человек детей делают. Орк усмехнулся и тихо затрясся в смехе: – Все, испортил нашу Гангу человек, Сорвал нежный цветок. И снова беззвучно стал смеяться. – Но как кричала! Как кричала…

Возница радостно оскалился:

– А что? Дело молодое… Хе… Хе… Сам помню бывало… – Что бывало он продолжать не стал. Чтобы заглушить сдавленные писки доносящиеся из повозки, сменил тему, разговора и спросил: – Что там позади было?

– С неба сначала снежки падали, потом камни, – безразлично отозвался всадник. Колдуют снежки.

Ганга сидела, с зажатым руками Ирридара, ртом. Все слышала, косила глазами на тело снежного эльфара, мычала и ничего сделать не могла. Руки нихейца, словно стальные тиски, сжали ее да так, что она не могла пошевелиться.

– Да, тихо ты. Не кричи! – прошептал я, стараясь не заржать после слов возницы о порче Ганги. – Я все объясню.

Орки Грыза зная, что я отмечен печатью Худжгарха, за глаза называли меня наш хуман, это значит – тот, кто был почти орк.

– М-мм – мычала Ганга и на глазах ее выступили слезы. Орчанка перестала вырываться и Ирридар сжалившись над невестой, ее отпустил.

– Откуда это здесь? – тыкая пальцем в тело снежного эльфара прошептала она.

– Я его притащил…

– Ты что, дурак, Ирри? Зачем?

– Вот ты интересная девушка. – обиделся я. – Ридку назад я был молодец, а теперь я в твоих глазах выгляжу дураком.

– Что спас нас, ты молодец, а что притащил это сюда, – она вновь стала указывать пальцем на тело эльфара, то дурак? Я чуть не умерла и закричала… Ты слышал, что говорили эти… Что мы с тобой тут… меня портили. Какой позор! Они же будут болтать об этом везде и всем!

– Не будут. Обещаю.

– Правда?

– Правда.

– Тогда убери это. Не могу его видеть, – Ганга передернула плечами.

Пришлось Мне прятать тело в другое место.

Когда я вернулся меня обняла невеста и жарко зашептала:

– Я хочу чтобы ты меня любил, прямо сейчас. Ее горячее, возбужденное дыхание обжигало мне ухо.

– Я тебя всегда люблю, – ответил уклончиво я.

– Не так, чурбан. Я хочу чтобы ты меня… испортил, – и она захихикала, крепко прижимаясь ко мне и шаловливо опуская руку вниз.

– Где у нас тут бессмертное яичко? – промурлыкала она…

С новоприобретенного корабля я сразу телепортировался на карниз скалы. Там в тени небольшой пещеры дремали снежные эльфары. На краю сидел и сонно отгонял лопухом мошек молоденький наблюдатель, почти мальчишка.

«Нас ждут» – догадался я.

Я был сразу в боевом режиме. Это интересная способность двух имплантатов, которые я забрал у демонопоклонников всегда меня выручала. Один отвечал за расширенное восприятие, другой за ускоренное. Как они расширяли и ускоряли мое восприятие, я до конца не понимал. Меня будто бы переносило в другое измерение, где время текло по – другому. Все вокруг меня замирало, хотя, сам я двигался с нормальной скоростью. Единственным минусом такой помощи было то, что я быстрее взрослел. Мне вообще с попаданием в этот мир надавали «плюшек». И я догадывался, что это неспроста. Бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке и мне придется отрабатывать. Но к этому я был готов. Я даже узнал, что часть плюшек мне дал Рок. Только зачем ему это было надо, я не понимал. И скорее всего пойму, когда будет уже поздно. Но я надеялся, что Рок не все учел и просто со мной просчитался. Поживем. Увидим.

С помощью тех же малышей имплантатов, я вытянул у каждого из семи эльфаров силы. Одного самого молоденького снежка, у которого был страх в глазах, я по отработанной методике сделал ментальным рабом, подчинив с помощью магии крови. Я давно не испытывал моральных мук, создавая себе послушных слуг. Я не принуждал их совершать поступки, которые противоречили бы общепринятым моральным нормам этого мира. Становиться убийцами или роботами без воли с потерей личности. Я заботился о своей безопасности и безопасности своих близких, и с легкостью, без мук сомнения использовал потенциал новых слуг. Они были счастливы служить мне и видели в этом смысл своего существования. В остальном они были полностью свободны. Делал я это на глазах других его товарищей. Вернув ему силы, спросил:

– Кто тут главный? – И юноша тут же показал на крупного эльфара. У того вспыхнули ненавистью глаза. А я подошел к нему и просто сказал:

– Кто роет другому яму, сам в нее попадет. Вы решили убить нас, я ответил вам тем же, мы квиты. Это судьба эльфар, – и вытащив его кинжал передал молоденькому эльфару и приказал.

– Убей их!

Я столько уже пролил крови, что делал это как обыденную надоевшую, но необходимую работу. Я обрек их на смерть, как убивают тараканов на кухне. Без жалости и брезгливо. Они нарушили свои законы. Подготовили убийство человека спасшего их принцессу и жалости по законам гор они не заслуживали.

– Кто вас послал? – спросил я нового тайного агента.

– Глава дома Тенистой ивы лер Румбра-ил.

– Это самый главный дом в этой местности?

– Да, господин.

– Вы состоите в «Братстве»?

– Я нет, а род лера Румбра-ила да, состоит. Я пастух и охотник, хорошо знаю эти горы и провел его воинов на этот склон.

– Понятно. Смотри, как проедет наш отряд, сбросишь вниз тела. А следом камни. Потом возвращайся и доложи, что главный убил всех, ранил тебя и скрылся.

– Понял господин. Все сделаю.

– Позже я заберу тебя к себе. Живи так как и прежде. Тебя как зовут?

– Амру-ил, господин.

– Я тебя сейчас легко раню, ничего страшного не произойдет.

Я взял из его рук все тот же кинжал и быстро вонзил его в живот парню, но так чтобы не повредить ни одного органа. Кинжал оставил в ране и вернулся в повозку, прихватив с собой убитого эльфара.

Положил его у стенки и в темноте оступившись, упал коленом на что-то мягкое. В первый момент от неожиданности я даже испугался, и не удержавшись распластался. Но раздавшийся испуганный девичий крик я узнал.

«Ганга! Что она тут делает?»

А она оказывается караулила меня.

Конечно с мертвым эльфаром я попал в глупое положение. Тот от тряски скатился на место, где отдыхала моя невеста и та, конечно, легла на него, потянув меня за собой. Пришлось от тела избавляться. Такая комбинация с прятками тела была нужна, чтобы посеять семена недоверия среди членов братства. Пусть думают, что он предатель и работает на Старшие Дома. В таком случае, они поостерегутся нападать дальше. Боязнь, что нападения свяжут с ними, должна заставить их проявить сдержанность и осторожность. По крайней мере так рассуждал я. А Ганга от всего ею испытанного переживания захотела ласки. Ей привыкшей к кочевой жизни, к запаху кислых кож, конского пота и мычанию быков, атмосфера орочьей повозки была родным домом. Но я был представитель цивилизованного народа, выросшего с ванной и центральным отоплением, смотрел на это, как на дикарский обычай.

Я вспомнил, как в прошлой жизни, однажды, взял сына Вовку, которому было семь лет, в деревню. Он никогда не видел выгребных туалетов и коров.

Мы находились в палисаднике дома моего хорошего знакомого, где росли невысокие яблони усыпанные крупными красно-зеленными яблоками. Мимо палисада пастух гнал с пастбища стадо коров. Вовка впервые увидел как растут яблоки и завороженно потянулся к сочному плоду, висящему у него перед носом. На земле лежали такие же спелые плоды и я предложил ему поднять одно из них. На что Вовка, дитя урбанизации брезгливо сморщился.

– А это яблоко трогать нельзя, – строго сказал я, – оно под сигнализацией.

Да, ладно! – не веря мне, произнес Вовка и решительно ухватил яблоко. Но только он притронулся к нему, как громко замычала хозяйская корова, требуя, чтобы ей открыли ворота. Вовка дернулся и испуганно закричал:

– Атас! Бежим…

Я долго смеялся и при случае рассказывал эту историю друзьям.

Как Вовка не мог примириться с тем, что туалет на улице и из него нещадно несло вонью, так и я не мог заставить себя заниматься любовью среди кож и быков. Но и отказывать любимой невесте не хотел. У меня же был мой дворец. Я обнял ее и перенесся на Гору.

Мы очутились в моей спальне, в прохладе, с журчащим бассейном, в котором плавали лепестки роз. Я знал, что на романтических женщин это действует безотказно. Но Ганга была женщиной – орчанкой и ей, эти долгие прелюдия к любовным утехам, лишь мешали проявить свою страсть. Она на ходу разбросала сапоги, дрыгая в разные стороны ногами, одновременно скинула кожаную безрукавку и молниеносно сняла шелковую, не первой свежести рубашку. Наставила на меня, словно орудия большого калибра, свои полушария с крупными почти черными сосками и начала наступление. Я в такие моменты чувствовал себя как беззащитная жертва перед хищником и медленно отступая, быстро раздевался.

Оставшись полностью голый и заметив, как она замешкалась со своими штанами, я бросился бежать и прыгнул в бассейн.

Спальню огласил вопль обманутого хищника и следом в бассейн ухнула тигрица, пытаясь руками поймать меня. Я ускользал, а она рычала и поднимая тучу брызг, пыталась меня поймать. Наконец, ей это удалось и она дрожа от нетерпения, всем своим телом прижалась ко мне. Прильнула губами к губам и эта негодяйка в отместку за бегство прокусила мою нижнюю губу насквозь. Теперь взвыл я, хорошо понимая, что обречен…

– Ваша милость! Господин Худжгарх! Вам срочно необходимо вмешаться! – раздался над нашими головами требовательный голос. От неожиданности мы замерли в крепких объятиях, потом не сговариваясь, нырнули в воду.

– Не прячьтесь, господин, я знаю, что вы здесь.

Мы высунули головы и посмотрели на того, кто посмел ворваться в спальню.

«Черт знает что происходит! – с возмущением подумал я. – Не дворец, а проходной двор. Каждый может зайти сюда и нарушить мой покой… или еще чего нарушить. Я с недоумением и легким раздражением смотрел на Мату. Как-то я позабыл вернуть ей прежний облик. На нас с возмущением смотрела чернокожая Мата и не скрывала, что она очень недовольна.

– Тебе чего? – Тупо спросил я….

– Так значит! – Ганга стала вырываться. – Белокаменный город, чудо-дворец и чернокожая богиня. – Моя невеста вырвалась и встала во всей своей ослепительной красоте. Она опасно прищурилась и посмотрела на Мату.

– Ты не дзирда, обличающе произнесла она, и очень похожа на пропавшую служанку Мату. Точно! Только черная. И как вырядилась! Моего жениха соблазнять!? Ну, тварь, берегись! Задушу! – И тут же бросилась на мою управительницу. Не успел я что-либо предпринять, как Мата быстро развернулась, махнув подолом длинного белого платья и бросилась прочь из спальни. Следом издавая воинственный орочий клич племени Змей, (а он звучал примерно так – Улллай!), из бассейна выскочила обнаженная фурия. Сверкая мокрыми ягодицами и потрясая объемным бюстом, без стыда и стеснения, вприпрыжку помчалась за обезумевшей от страха Матой. Я попытался задержать невесту, но только ухватил руками воду. Две девушки скрылись из спальни, а я со злости сплюнул кровь в воду бассейна. Убить конечно Ганга Мату не могла. Но бегать голой по дворцу полному людей и нелюдей, на мой взгляд было уж слишком. Я поднялся над дворцом и увидел как мимо четверых бездельников играющих в карты, пронеслись две фигуры.

– Играю на то, что она ее догонит, предложил Мастер.

– А я на то, что догонит и убьет, – предложил Мессир. – А ты, Рохля, на что играешь? – спросил он.

– А я не играю, – ответил тот. – Я хочу посмотреть, как она ее убьет. И, паршивец, организовал под ногами Маты препятствие.

– Сволочь! – выругался я. – Душегуб.

Рохля использовал при этом мою благодать.

Мата упала, растянувшись на животе, а сверху издав торжествующий вопль победительницы, рухнула Ганга, вцепившись руками ей в шею. При этом она дико вопила свое Уллалай.

Мата в ужасе орала:

– Спасите! Милрхххд…

Четверо бездельников заключали пари и тоже дрались. Не пойму только из-за чего.

Нужно было срочно заканчивать это представление. И мгновением позже обе девушки были возвращены в спальню и сброшены с высоты в бассейн. Обе вынырнули очумелые и хватая ртом воздух, отплыли друг от друга.

Ганга дернулась, но невидимые путы сковали ее. Она рычала, как тигрица попавшая в силки охотников и грозила нам обоим карами, которые еще не видел белый свет. Я, также, узнал, что ее племя было сильно в выдумках пыток и мук для врагов.

Мата с трудом вылезла из бассейна. Я сел на край.

– Мата, в чем дело? – спросил я. – Почему ты и Рохля здесь?

– Так значит я правильно поняла… Ррр-ы… Загрызу обоих… Эта сучка, Мата.

Я только кинул взгляд на обездвиженную невесту и отвернулся. Положил ногу на ногу, чтобы прикрыть срам.

– Так об этом я и спешила сообщить, господин. – Мата задрала платье выше колен и стала выжимать его. Ганга увидев такое непотребство, принялась рычать как сто тигриц. – Этот прохиндей удрал со службы и бросил своего первого пророка. Его там, наверное, уже убивают.

– Почему он бросил служение, Рохля объяснил? – спросил я.

– Так ему, видите ли, скучно! – Мата возмущенно всплеснула руками и отпустила платье.

– Понятно.

Я щелкнул пальцами и Рохля очутился в спальне. Удивленно стал озираться и увидев меня, вскрикнул. Затем пустился наутек. Я вновь его вернул в спальню, а он вновь попытался удрать. Затем огромная рука возникла из воздуха и ухватила самого никчемного из хранителей за ухо и потащила к бассейну. Немного повыв, Рохля, как всегда присмирел.

– Рохля, – укоризненно спросил я, – ты не хочешь начинать свое служение?

– Не хочу! – угрюмо ответил тот. – Я рожден править, а не служить. Пусть вон она служит, – и он ткнул пальцем в Мату.

– Ты передаешь ей свое служение? – я был безмерно удивлен.

– Да, – нагло ответил паршивец. – Она моя жена… ну не совсем жена, а так, вот пусть и служит, а я буду править… Мата услышав слова Рохли опасно прищурилась и посмотрела в упор на паршивца.

Не успел я осознать всю суть происходящего, как сверху мне в руки упал пергамент. Я с удивлением несколько раз прочитал строки.

«Хранителем дворфов в снежных горах и на материке назначается Худжгарх. Он вправе поручить это дело тому, кому пожелает.

От имени Творца, Судья».

– Рохля, – тихо проговорил я. – Ты дурак. Тебя только что лишили половины твоего наследства… После моих слов Рохля стал уменьшаться, становясь все меньше и меньше, пока не стал ростом с дворфа.

Мы с удивлением смотрели на произошедшую с ним метаморфозу. Я не выдержал и не сдерживаясь, расхохотался. Уж очень комично все это выглядело. Менялось выражение лица Рохли с непомерно спесивого на обалдело испуганное. И это было до коликов в животе смешно.

– Да уж! – отсмеявшись, проговорил я! – А творец шутить умеет.

– Что? Почему! – завопил Рохля и заметался, путаясь в широком подоле платья Маты. С него спали штаны и он растянулся на животе.

– Вот! Почитай! – я кинул ему пергамент. Он поплыл по воздуху и попал прямо в руки коротышки. Тот ухватил его и непрерывно подтягивая штаны, долго вчитывался, потом посмотрел на меня и проблеял:

– Я же пошутил, я не хотел… Верните взад!

– Ты поосторожней с такими словами, – предупредил его я. А то еще прилетит что-то…

По моему мнению, Рохля был настолько же бестолковым, насколько и спесивым. Жизнь его ничему не учила. Тут верна поговорка – «В семье не без урода». Возиться с ним дальше, опять же, по моему мнению, не было никакого смысла, поэтому я ему сказал как есть:

– Ты, Рохля, дураком родился, дураком и помрешь. Отправляйся к гномам и там займись делом. Сюда на гору тебе ход закрыт навсегда. Но я обещал тебе помочь и я помогу… когда освобожусь. Ступай с глаз моих прочь. – И ополовиненный Рохля с воплем отчаяния тут же исчез.

«Видимо, – подумал я, – Творец и такой случай отказа от служения предусмотрел.

Рохля исчез, а Мата охнула. Я перевел взгляд на ошарашенную происшедшим девушку.

– Мата, – сказал я. – Хочешь с ним отправиться или хочешь, я его служение у дворфов возложу на тебя.

– Я тут останусь, у дворфов. Устала я от этого недотепы. Неблагодарный тип этот Рохля.

– Вот и хорошо, согласился я. – Отправляйся и всемерно помогай Бурвидусу. Я переключу благодать на тебя, а позже представлю другим хранителям…

Девушка также мгновенно исчезла как и Рохля. А я направился к Ганге. Та, заметив мои намерения, нервно задергалась.

– Не подходи! Я тебя ненавижу! – зашипела она, оправдывая название своего племени, задергалась, пытаясь, освободиться от моих пут. Но куда там. Я уже знал, что к долгим прелюдиям моя невеста относится как к обеду перед завтраком. Поэтому, вытащил ее на край бассейна положил животом на край и сделал то, что она хотела, грубовато, преодолевая ее все слабеющее сопротивление. Такие вот эти орчанки. Им всегда нужно показывать, что ты главный, иначе на голову сядут и любить перестанут. Поломавшись для вида, Ганга сдалась и отдалась вся своей и моей страсти. Продолжили мы уже на большой кровати и усталые лежали, смотря бездумно в потолок…

В спальне хлопнула дверь и послышались шаги. Мы быстро укрылись простыней. Я недовольно подумал:

«Кого еще черти несут?»

Черти принесли Авангура. Он тактично остановился шагах в пяти от кровати.

– Что за дела? – начал он с ходу. – Приходит твоя управительница, девушка Рохли и заявляет, что теперь она вместо этого придурка… Заметив испуганную Гангу откашлялся:

– Кхм! Кхм! – и извинился: – Простите, госпожа Ганга, не знал, что и вы тут. Но нам надо решить некоторые моменты…

– А что решать? – ответил я. – Рохля отказался от своего служения здесь. Вот почитай. Я кинул ему пергамент. Авангур его поймал и несколько раз прочитал. Вновь откашлялся.

– Я так понимаю, что она его бросила, – произнес он, – и Мата свободна.

– Правильно понимаешь.

– Тогда я не против… И это… Пойду поухаживаю за девушкой… Только ты уж не меняй цвет ее кожи. Черная она сексапильней…

– Иди, иди, – отмахнулся я.

После его ухода, я закрыл все двери в спальню.

Первой нарушила молчание Ганга.

– Ирри, я все – таки не пойму, ты кто? Бог?

– Нет. Не бог. Ты раньше уже спрашивала об этом.

– Да, спрашивала, но не поняла. А Рохля и Авангур? Они боги?

– Нет не боги. Они дети творца.

– Ты тоже дети творца?

– Нет, я не создан Творцом.

– Но они тебя слушаются?

– Да, слушаются.

– Значит они твои дети, а ты значит и есть тот самый Отец? Ох!..

– Они не мои дети и я не Отец. Я хранитель орков. Их покровитель.

– Но орки поклоняются Отцу… Значит ты Отец.

– Я не отец. Отец это тот кто их создал.

– Ничего не понимаю. – Ганга почти плакала. – Я совсем запуталась.

– Ты не творец, ты не отец, ты не сын творца, но тебя слушаются дети творца и ты покровитель орков. Как это может быть?..

– Попробую объяснить. Творецсоздал этот мир. И мир из его сердца черпает силу. Для того, чтобы сохранить этот мир, он создал детей, наделив их своей божественной природой. Они хранители. Авангур покровитель пророков, Рохля покровитель гномов, а я покровитель орков.

– Но ты же не дитя творца, как ты стал хранителем?

– Я тебе об этом раньше говорил. Чем ты слушала?

– Чем надо, тем и слушала. – обиделась Ганга. – Еще раз расскажи.

– Хорошо, слушай внимательно. Это получилось случайно.

– Ты мне врешь!

– Да почему вру? Ты послушай!

– Потому что я часто слышу, что у тебя вышло случайно. Случайно стал хранителем, случайно нашел Чернушку, случайно привел Ридану… Так не бывает. Ты от меня что-то скрываешь.

– Ничего не скрываю. Так вышло. Чтобы выжить в степи, я оживил вашу сказку про Худжгарха. И тот зажил своей жизнью. Ему стали поклоняться некоторые орки, которым не нравилось то, во что орки превратились. Потом поклонников стало много и судья по воле Творца сделал меня хранителем орков. Тут я Худжгарх. Внизу Ирридар. Но на самом деле, я Виктор. Далеко, далеко отсюда, на другом конце вселенной меня убили, а мою душу перенесло сюда и засунуло в тело молодого нехейца. Так я стал Ирридаром и получил вторую жизнь.

– Ты совсем меня запутал и я начинаю тебя бояться Ирри. Не говори больше так. Не хочу больше ничего знать… А зачем мы едем к снежным эльфарам? Почему ты меня сделал послом Великого хана?

Вот она женская необъяснимая логика. То не говори мне больше ничего, то скажи почему… Я вздохнул.

– Это политика, детка. Надо предотвратить союз лесных и снежных эльфаров.

– Но ты же Худжгарх, подними орков и растопчи этих бледнолицых.

– Худжгарх, я здесь, а внизу, я просто граф. Если я стану проявлять силу Худжгарха внизу, меня убьют.

– Кто тебя может убить? Ты самый главный.

– Я не самый главный, есть главнее меня.

– Главнее? Кто?

– Три первых хранителя. Рок, Беота и Курама. Они самые сильные хранители и между нами идет война. Поэтому я объединился с другими слабыми хранителями, чтобы им противостоять…

– И почему ты не можешь жить как все?…

Если бы я жил как все, ты бы не стала моей невестой и крутила бы сейчас хвосты лорхам или была козопаской.

Девушка не ответила и лишь вздохнула. Потом не выдержала.

– А зачем ты везешь меня в горы как посла Великого хана, он мне ничего не поручал.

– Дома эльфаров имеют право заключать союзы. Ты постараешься заключить союзы с лояльными Торе-иле домами и, конечно, с моим домом Высокого хребта. Его еще нет, но он будет. Так, мы будем иметь право призвать орков как союзников в гражданской войне.

– А у них что война?

– Пока нет, но будет.

– Я хорошо знаю старого лиса хана. Он не пойдет помогать тебе и эльфарам.

– Не пойдет и не надо. Придут тысячи свидетелей Худжгарха. Да он и не нужен. Орки пойдут набегом на Лигирийцев.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я же хранитель, детка.

– Я не детка. Я вполне взрослая и скоро рожу тебе сына… Я уже говорила, что рожать хочу здесь?

– Говорила.

– Вот и реши этот вопрос, поговори с тем кто тут главный.

– Хорошо, поговорю.

– Нет, ты сейчас поговори, я тебя знаю, скоро ты умчишься спасать разных девок и забудешь, что обещал.

– Хорошо сейчас поговорю. – не стал спорить я и произнес, – Господин Худжгарх, вы разрешите моей невесте рожать в этом дворце? – И другим голосам басовито ответил. – Раз вы меня, Ирридар, попросили об этом, то разрешаю.

Ганга рассмеялась и толкнула меня в бок. – Ты чего? – Уложив свою грудь мне на живот и звонко смеясь, произнесла она – Я не про тебя говорила, а про того кто здесь без тебя управляет.

И это заставило меня задуматься. Мата ушла на «новую работу». Остался Рострум, которому не то что жену с ребенком оставлять нельзя, но даже… Короче ничего живого. Все проиграет. Город худо бедно он и его помощники строят и защищают, тут у них не отнять. Но дворцу нужен новый управитель…

– Шиза? – обратился я к своей нейросети. – Та сидела на берегу озера и рисовала пейзаж. Рядом примостился дракон в соломенной шляпе и как всегда ловил рыбу. Шиза, красотка лет шестнадцати с тонкой осиной талией, каштановыми волосами, в легкомысленном наряде из топика и шортиков, и синими, синими большими глазами уставилась ими на меня. И в этих синих, синих глазах, я заметил ревность к Ганге.

– Накувыркался? – с обидой в голосе спросила она.

– Э?.. Ты чего? – возмутился я. – Это моя личная жизнь… Не лезь в нее.

– Больно надо, – Шиза вздернула носик и отвернулась. Затем вновь одарила меня злым взглядом. Я тоже твоя личная жизнь. Почему ты не взял с собой Ильридану?

Она нужна в замке.

– Понятно, – Вздохнула Шиза. – И снова вздохнула, – эх, кто бы девушку утешил.

– Хорошо, я скоро вернусь в замок и ты получишь свое утешение. Но за это ты отдашь мне своего орка – распорядителя.

– Забирай, – величественно словно королева произнесла Шиза и тут же рядом с нами появился ее орк – распорядитель. Ганга ойкнула и нырнула под одеяло. Орк вежливо поклонился. Под мышкой он держал свернутый рулон.

– Что прикажите, господин? – выпрямившись и не обращая внимания на орчанку, спросил орк.

– Тебя как зовут? – в ответ спросил я.

– Дед Мороз, – ответил орк, чем ввел меня в ступор. Не поверив своим ушам, я переспросил, – Как? Как?

– Дед Мороз. Меня так назвала госпожа княжна.

– Ах вот оно в чем дело! – засмеялся я. – А снегурочка у тебя, Дед Мороз, есть?

– Снегурочки нет, но если вы дадите, господин, то будет.

– Ладно, посмотрим, – засмеялся я. – Значит так, это мой дворец. Ты в нем теперь управляющий. Никого из посторонних сюда не пускать, а из не посторонних есть только трое. Я, вот эта моя невеста Ганга… Орчанка высунула голову из под простыни и произнесла – Я тут буду рожать.

Орк кивнул.

…И другая моя невеста, продолжил я инструктаж, – черная кожей Чернушка. Тоже может здесь находиться и тоже будет рожать. Запомнил?

– Конечно. Это несложно.

– Остальных, под зад и в шею. – Закончил я. – Пусть записываются на прием.

Орк снова кивнул.

Если все ясно, иди знакомься с персоналом и бери бразды правления в свои руки.

– Исполню немедленно, господин, если скажете, что такое персонал и бразды правления.

– Упс, – тихо произнес я, – заговорился. Все, кто охраняет и обслуживает дворец, это персонал. Бразды правления, это власть, ты самый старший во дворце. А теперь иди и занимайся делом.

Вспомнив о рулоне под мышкой, я его остановил:

– Стой! Что у тебя под мышкой?

– Ваш портрет, подарок от княжны, она сама его написала, повешу в тронном зале…

– Подожди, покажи сначала его мне, а то я знаю ее шутки… потом вся гора смеяться на до мной будет. Разверни!

Орк развернул полотно и на нем я был, как живой в зеленом бархатном костюме, задумчиво сидящий в глубоком кресле.

– Над судьбами мира, понимаешь, размышляю, – пояснил я Ганге свою задумчивость. Та уже без стеснения трясла сиськами, склонившись над портретом.

– Ты такой тут красивый Ирри. А кто такая княжна?

– Э-э… Она из очень далекой, далекой страны. Вот прислала мне управителя и портрет.

– А зачем она прислала тебе твой портрет? Ты с ней поссорился?

– Нет, – спокойно возразил орк. – Госпожа княжна прислала этот портрет, чтобы господин если забудет, как он выглядит, посмотрел в него и вспомнил.

– А он что забывает как выглядит? – спросила Ганга у орка.

– Да, такое уже однажды было. Господин столько раз менял свой облик, что потерял свой изначальный.

– Потерял?

– Да…

– Все, все, все. – замахал я руками. – Иди работай, Дед Мороз.

Орк ушел, а Ганга встала и стала собирать свою, повсюду разбросанную одежду. Я еле успел ее привести в порядок.

– Ты куда собралась? – удивился я ее сборам.

– Хочу город посмотреть. У тебя тут есть магазины?

– Магазины? – Удивился я. Об этом как-то не подумал. И кому тут нужны магазины? – Не знаю, – честно ответил я. – Пойдем, спросим у градоначальника.

Я тоже оделся и мы взявшись за руки, вышли на балкон дворца. Балкон нависал над большой площадью с фонтанами и клумбами. Видимо отсюда правитель горы должен вещать мудрость населению города, а благодарные жители ему рукоплескать. Как обычно три бездельника играли в карты, ссорились и мирились. Все это мне до чертиков надоело. Почему эти обалдуи избрали мой прекрасный балкон для своих развлечений?

– Дед Мороз! – позвал я и тут же появился орк. – Видишь этих троих? – показал я рукой на троицу, что увидела меня и затянула свой псалом:

– Сла-ався…

– Гони их прочь, приказал я. – И чтобы их тут никогда без моего разрешения не было.

Орк слегка кивнул и направился к самозабвенно поющим спецназовцам. Он выполнил мое указание гнать в зад и в шею буквально. Ухватил ручищей за шиворот Рострума и развернул к себе спиной. Сильный удар ногой под зад отправил певца в полет.

Двое других радостно засмеялись.

– Получил, пьянь подзаборная, – прекратив петь, воскликнул Мастер и тут же полетел следом.

– Так тебе и надо финик недозрелый, – осклабился Мессир и составил компанию улетевшим двоим товарищам.

На балконе стало тихо. Мы подошли к перилам и заглянули вниз. Там тремя кляксами лежали три хранителя города и не подавали признаков жизни.

– А где твой градоправитель? – спросила Ганга.

– Вон, – показал я пальцем, – самая большая клякса.

– А почему ты с ним так поступил? Мог бы просто прирезать, а выбрасывать человека с балкона это жестоко. Он же разбился.

– Не в первый раз, – беззаботно махнул я рукой, – пока выйдем из дворца, он уже соберется. И точно когда мы покинули дворец, Рострум пинал своих подчиненных, не давая им обрести форму.

– Что, уроды, обрадовались? Вот вам! Это за то, что я кукарекал. Это за то, что я бегал на четвереньках, это за то, что я целовал в зад крулю…

– Рострум! – крикнул я. – Уймись и подойди сюда.

Магистр остановился, с сожалением посмотрел на расплющенные головы подчиненных и вздохнув, направился ко мне. Сложил руки за спиной и стал рассматривать полу своей мантии-мундира.

– Рострум у нас в городе магазины есть?

– Есть. А какие надо?

– Тебе какие надо? – спросил я Гангу.

– Где одежда продается, обувь, белье и драгоценности.

– Магазины есть, а одежды, белья, обуви и драгоценностей нет, – невозмутимо ответил Рострум.

– Как так? Удивилась моя невеста. – Не завезли товар?

– Не завезли, госпожа.

– А почему? – сурово спросила Ганга.

– А кто будет покупать? Тут все бесплатно. За счет Худжгарха. Захотел и получил. Вам что надо?

– Я уже сказала.

– Ну так пожелайте и все. – ответил Магистр.

– И все?

– Да и все.

Ганга задумалась и пожелала.

Тут же в ее руках оказалось белое расшитое золотом платье. Она от восторга взвизгнула и радостно засмеялась. Посмотрела на меня потом на Рострума и спросила:

– А можно я его с собой возьму?

– Берите госпожа, только внизу оно исчезнет.

– Как исчезнет?

– Просто. Пшик и все. Вещами отсюда, можно пользоваться только здесь.

Ганга скривилась и отдала мне платье.

– Забирай! – произнесла она таким тоном, как будто я его у нее долго выпрашивал и она отдавая его мне, отдирала клещами от сердца. Столько моей вины уместилось в этом слове, что я мог бы утонуть, если бы оно было озером с водой. Умеют же женщины одним тоном, в одном слове выразить все обуревающие их чувства. Она молча отвернулась и пошла во дворец. Я же исполненный глубоким чувством собственный вины непонятно за что и почему, отдал платье Роструму, поплелся следом и догнал невесту.

– Давай вернемся в горы, – тихо попросила она, – скучно здесь. – В этой фразе я услышал грохот рушившегося очарования моего волшебного города.

– Давай, – согласился я. Ну, глупо же отдавать ей платье сотканное из благодати. Мой внутренний хомяк вскормленный и взлелеянный предприимчивыми дедами надул щеки и возмущенно задышал.

– Благодать надо тратить на полезные дела, а на золото купить наряды, – подсказал он мне. Неожиданно хомяк превратился в Шизу и та смеялась, и показывала мне язык. Рада моим трудностям отношений с орчанкой. Зараза.

– Сам дурак. – услышал я мысленный ответ.

Перед убытием я глянул вниз на степь. Там где рядом с землями свидетелей Худжгарха обитали непримиримые племена орков не признающие Худжгарха. Вся степь, где обитали эти племена, была покрыта пятнами зеленого тумана. Эти племена и не принимали его и не нападали. Создали этакий барьер, через который свидетелей не пускали дальше. Это тоже была задумка Рока (и в этом я не сомневался) – изолировать моих последователей и не дать дальше распространять новую веру.

Шаман Заргын хмуро жевал хорошо разваренное мясо. У него были стертые редкие зубы и мелкие клыки. Болезненно худой и сутулый, он был ростом с ребенка орка, но ум при этом имел острый и быстрый. Мгновенно мог просчитать ситуацию и дать верный совет муразе. Но сейчас он пребывал в сомнениях. Его желания расходись с тем, что говорили духи предков Он молчал уже долго и мураза племени нохти Дартыр не мешал ему. Он пил гайрат и размышлял.

«Трудные времена наступили. Поборники старой веры предлагают союз. Но они разбиты и слабы. Свидетели этого самого Худжгарха наоборот сильны. Но их очень мало. Ходят слухи, что великий хан их тайно поддерживает. Пришлые пророки говорят, что наступит мор на землях отступников. Но мор начался на его землях. Заргын послал своих учеников за пророками, что ушли в другие племена свидетельствовать об Отце. Но они прибудут дней через десять, а падеж скота идет уже вовсю. Все вдруг вспомнили отца и стали трактовать его волю. Кому верить? Орки племени недовольны. Гаржики вслух винят пришлых, что мол, это они навели на нас мор. Может оно и так. Только что мне делать? Если падеж продолжится, его просто растерзают. Нужно срочно принимать решение, а какое? Никто не знает. Даже Заргын отмалчивается. А он вопрошал духов предков»…

Его мысли перебил стражник, заглянувший в шатер.

– Мураза, там старик пришел, встал у костра и проповедует Худжгарха. Что делать?

– Прогоните его, но не убивайте.

Стражник кивнул и скрылся.

– Завият, – крикнул стражник, идущему мимо орку, – возьми двоих воинов из своего десятка и прогоните старика. Только не убивайте. Так пару тумаков дайте и проводите до границ стойбища.

Орк свистнул и тут же рядом появилось два молодых воина.

– Пошли старика от общинного костра прогоним, – приказал десятник. Только не убивайте и сильно не бейте. – Молодые воины оскалились в ухмылке, показав желтые острые клыки. Среди череды скучных дней несения стражи для них это было развлечением.

К костру они подошли, когда там собралось уже с полсотни орков.

… Степь уже не будет прежней, – вещал старик. – Отец отдал ее сыну своему, Худжгарху. Как и говорит старое предание. И дал ему силу, и власть. Все кто…

– Хватит болтать, старик, и смущать умы честных орков, – вышел к костру Завият, – Убирайся отсюда, – грубо приказал он.

Старик из под седых нависших бровей посмотрел на десятника.

– С каких это пор ты, Завият, потомок орчанки и лесного эльфара, говоришь от имени честных орков? Твое имя говорит за себя.

– Что ты имеешь против моего имени, старик? И не тебе судить о моей родословной. Я не замарал своего имени…

– Может и не замирал, – усмехнулся старик, – но и гаржиком никогда не станешь. Только глупец сделает гаржиком того, кого зовут Лесной орк. Ведь так твое имя звучит на лесном языке?

– Гоните его! – приказал десятник молодым воинам. Двое орков, вразвалочку, направились к спокойно стоящему старику. Один ткнул его пяткой копья и копье рассыпалось в прах. Он поднял руку, что бы ударить, но старик-орк не защищаясь, быстро сказал:

– Рука отнимется. Как жить будешь одноруким?

Молодой воин перестал скалиться и остался стоять, с поднятой рукой. Он растерянно стал оглядываться. Теперь Завият сильно разозлился. Он сам подошел к старику и захотел пнуть его. Но старик и тут быстро произнес:

– Нога отнимется.

Завият остановился и с ненавистью уставился на старика. Бить его после того как копье распалось в труху и предупреждения орка – чужака, он побоялся.

– Ты, Завият, не злись. Я с миром пришел. Узнал, что у вас начался падеж скота и хочу помочь. Мы все братья. Орк всегда должен помогать орку если может это сделать, таков забытый вами закон степи. Я могу помочь. Слушайте меня, орки. Каждый кто признает Худжгарха, получит его благословение и его скот излечится. Кто не признает, у того Отец отнимет скот. Я все сказал и ухожу.

– Постой старик! – к костру шел крепкий гаржик. – Как ты сказал? Если кто признает Худжгарха? Кем его нужно признать?

– Сыном Отца, которому Отец отдал силу и власть в степи. Имеющий сына, имеет и Отца, отвергающий сына, отвергнут Отцом.

– Мой скот пасется тут рядом. И у меня заболел боевой лорх. Он мне дорог. Я признаю Худжгарха покровителем степи. Но если мой лорх не исцелится, я тебе отрежу язык.

– Сейчас прибежит твой сын и скажет что лорх здоров, – совершенно спокойно ответил, старик.

– Отец! Отец!.. Раздался детский крик и к костру подбежал мальчик. – «Великий» встал и пьет воду… Иди посмотри. Он выглядит совершенно здоровым.

Орки хлынули вслед за гаржиком. Старик усмехнулся и направился прочь.

– Стой уважаемый! – остановил его Завият. – Я тоже хочу признать Худжгарха, что для этого нужно сделать?…

– Мураза! В шатер снова заглянул стражник. – Старика не отпускают твои орки. Они приняли его как высокого гостя.

– Гостя? Почему?

– У костра молятся и славят Худжгарха.

Мураза вскочил.

– Стой Дартыр! – остановил его молчавший до этого шаман. – Сядь.

Вождь недовольно глянул на шамана, но все же сел.

– Если ты туда пойдешь, тебя убьют. Так сказали духи предков. Нам стоит подчиниться воле Отца и признать Худжгарха. Старая вера умирает. Поднимается знамя новой. Кто будет идти против новой веры, сгорит в пламени войны. Ты этого хочешь?

Мураза заерзал.

– Ты уверен Заргын?

– Так говорят духи предков. Зарождается молодая сила, неведомая, но сокрушительная…

– И что нам делать? – растерянно спросил мураза.

– Не мешай племени делать свой выбор, потом последуем за ним.

Мураза посмотрел на стражника.

– Что говорит этот старик, – спросил он.

– Старик говорит, кто признает Худжгарха, у того исцелится скот.

– И что? – Усмехнулся мураза, – скот исцеляется?

– У гаржика Мада Шаргрына исцелился его лорх Великий. У Завията полукровки его козы…

– Что? Вновь вскочил мураза. Так почему я здесь сижу? Что бы стать самым бедным в племени? Где этот старик?

– Он в гостях у Шаргрына, мураза…

Глава 5

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь. Ставка Великого хана. Снежные горы

Надвигалась гроза. Ветер сердито гонял волны полноводной реки. По берегам качаясь со стоном, жалобно шелестел камыш. В ставке великого хана женщины укрепляли опоры шатров. В шатре Верховного хана было душно. Третий час сидели прибывшие муразы и посланники оседлых племен, новоявленные пророки. Голос Отца – важно называли они себя.

Великий хан перебирая костяные четки, сидел внешне безучастно, полуприкрыв глаза, он не вмешивался в споры. Быр Карам, правая рука хана из рода Гремучих змей сидел желтый от гнева. Верховный шаман устроился в глубине шатра и тоже молчал.

Мураза Бир Мык вождь шарганов, одного из самых больших племен оседлых орков горячо настаивал на своем предложении.

– Орки. – Рычал он и его объемный живот колыхался под мокрой от пота льняной рубахой. Пора подумать о судьбе степи… Большая беда пришла к нам. Вы все понимаете, что демоны просто так не оставят наши степи…

– А кто сказал что в степь пришли демоны? – перебивая Бира спросил с насмешкой в голосе мураза Чох Рык, вождь племени турнусов. Его орки кочевали сразу за рекой, а дочь Карама была замужем за его сыном. – Кто их видел? Одни только слухи, распускаемые неизвестно кем, на базаре.

– Видели орки, что пришли из похода… Они рассказывали как отступники отдали своих детей в жертву демонам. А потом после кровавых жертв из под земли вышли легионы рогатых тварей и пожрали святое воинство… Эти отступники даже своих детей не пожалели…

– Это какие орки? Те что не дошли до свидетелей Худжгарха, потеряли обоз и боясь голодной смерти, вернулись? – поинтересовался Чох. – Так они ничего не видели. Ну, кроме быков свидетелей и то издалека. Говорят, твой шаман умер от страха, когда увидел свидетелей…

Бир поморщился. Его здорово уело напоминание о неудачном походе. Оно задевало его гордость и сбивало спесь, Сам он на войну не ходил и понимая, что может стать объектом насмешек, вынужден был смолчать.

– Нет, – ответил за него один из пророков, ставший верховным шаманом племени шарганов после гибели своего учителя. – Это рассказали орки, что бежали от насилия свидетелей…

– Мы послали в степь выборных от племен, – перебил его Быр Карам и те принесли вести о насилии поборников старой веры. Они уничтожали целые племена, отбирали скот, уводили силой мужчин. Но ничего не говорили о бесчинствах свидетелей, наоборот те вернули скот, отдали голодным продовольствие. Что за орки тебе Чхарын донесли эту чушь? Где все эти свидетели?

– Ты подвергаешь сомнениям мои слова? – С неприкрытой угрозой в голосе спросил шаман.

– Небо свидетель! – Быр Карам театрально возвел глаза к потолку шатра, поднял руки, – не о тебе речь, уважаемый Голос Отца, а о тех орках, что плетут небылицы. Мы не должны верить пустомелям на слово, разговор идет о освященных Отцом традициях. Волчата должны идти на Лес, а ты призываешь идти войной на Свидетелей Худжгарха. Туда уже ходили племена и что? – Быр оглядел хмурые лица вождей. Он знал что большинство из них не хочет этой войны. Каждый из сидящих здесь, уже понимал, что отец не даровал победу Ревнителям, так почему он дарует им? – Мы видим, – продолжил Быр Карам – что Отец победу отдал Свидетелям.

– Он не отдал им победу! – воскликнул шаман. Злое колдовство принесло им нечестивую победу и эту заразу нужно выжить под корень, пока она не захватила всю степь…

Великий хан шире открыл глаза и негромко спросил:

– А что мешало тебе уважаемый Бир Мык и твоему походному вождю, победить свидетелей? Тоже демоны?

Мураза вспотел еще больше. Он, ища поддержки, посмотрел на своего шамана. Но тот промолчал.

– Вы же знаете, – выдавил мураза. – У нас закончились припасы…

– Мы знаем, что вы потеряли свой обоз. Его захватили Свидетели Худжгарха, хотя их было мало. Значит Отцу было не угодно, что бы вы дошли до места битвы. – уверенно произнес великий хан и вновь погрузился в дремоту.

– Отец нас не оставил, – яростно прошипел шаман. – Он даровал нам силу. Кто хочет ее испытать на себе?

– Разве тебе сила дана, чтобы ее испытывать на братьях? – Спросил из темного угла старый верховный шаман. – Если ты хвалишься силой дарованной тебе Отцом, Чхарын, иди и сражайся с врагами Отца. Здесь врагов нет.

Чхарын кинул взгляд, полный злобы, на старого шамана.

– Я всего лишь орк, – с трудом произнес он, признавая свою слабость, а там демоны. Нужно поднять всю степь на священный поход, такова воля Отца.

– Кто тебе дал право говорить от имени отца? – не отставал старый шаман. – Волю отца вопрошают в круге. Собираются верховные шаманы племен, камлают и совместно познают волю отца. Ты это не хуже меня знаешь. Мне духи предков ничего подобного, о чем вещаешь ты, не говорили. Может кому-то сказали, так ответьте, кто подобное слышал?

Все шаманы промолчали. Соврать им было страшно. Знали кара придет сразу.

– Мы пророки Отца, голос его слышим и говорим вам! – возбужденно почти прокричал Чхарын.

– Твой учитель, Чхарын, говорил точно так же и он был сильнее тебя, и где он? – спросил верховный хан. Он здорово уколол пророка, но тут же подсластил пилюлю. – Но в тоже время я думаю, что отмахиваться от таких обвинений, было бы преступно. Нужно собрать со всех племен представителей и оправить их к свидетелям Худжгарха, чтобы узнать по дороге, есть там демоны или нет. Потом принимать решение на великом совете. Сейчас малый совет и он не вправе решать вопросы войны.

– А почему не спросить самих Свидетелей? – Спросил Быр Карам. – тут есть их орки.

– Чхарын даже обрадовался.

– Я заставлю их говорить правду и вы все увидите сами.

– Они гости и тоже орки, – ответил Великий хан, – и ты им вредить не будешь. Не в моей ставке и не у меня в шатре.

Чхарын недовольно поджал губы, но промолчал.

– Позовите свидетелей, – приказал Хан. – А мы пока попьем гайрат.

Через час в шатер вошел крепкий немолодой орк. Он еще не вышел из возраста воина, но и не стоял впервой шеренге на поле битвы. Орк поглядел на собравшихся и с достоинством поздоровался.

– Всем уважаемым оркам побед и много скота.

– Дайте гостю место! – распорядился хан и муразы подвинулись. – Садись, брат, и скажи как твое имя.

Орк сел и ему подали чашу гайрата. Отпив глоток, как требовал обычай, он поставил чашу у своих ног.

– Я десятник Ойрым из племени куачу.

– Ты свидетель Худжгарха?

– Да.

– Давно им стал? – продолжал спрашивать великий хан.

– После поражения в походе.

– Расскажи нам о том, что там произошло.

– Я был в передовой сборной тысячи. Нас вел тысячник Рынг. Мы первыми прибыли к месту, где укрепились Свидетели Худжгарха. На плато они сидели в укрепленном лагере. Там были только старики, женщины и дети. Рынг решил что это легкая добыча, тем более что старики вышли из укрепления и стали перед ним. Рынг приказал атаковать. Мы врубились в их ряды, но не смогли пробиться в лагерь. Старики умирали, но продолжали стоять в строю сдавленные плечами своих товарищей, а потом они расступились и на нас покатились с горы повозки груженные камнями. Многие воины пали вместе со своими быками… Погибли шаманы. Нас окружили… Отовсюду слышался клич – Худжгарх. Он лишал нас сил. Мы не могли поднять оружие и нас убивали, и убивали… Затем вышел вперед горбатый орк с синими волосами и остановил бойню. Он громко произнес:

– Орки! Вы один народ единого Отца. Но вы подняли оружие на своих братьев. Вы разделились! Вы разделились на тех кто верен заветам Отца и на тех кто решил первенствовать в степи. Все орки равны пред Отцом. Так сказал Худжгарх. Орк не раб, он свободен. Он родился свободным и умрет свободным. Вы пришли поработить нас, вы нарушили завет Отца. Вы убиваете не врагов. Вы убиваете братьев ради того, чтобы быть первыми в степи. Нет чести в этом. Это позор. Отец отвернулся от вас и даровал победу нам…

– Все кто признал поражение, в том числе и мой десяток, присоединились к воинству Худжгарха. А те кто не захотел. Ушли в империю. Но их было мало и сотни не набралось.

– Мы слышали об орке с синими волосами, – произнес верховный шаман. – Он демон?

– Нет, он простой орк. Но его наказал Худжгарх за гордыню и сделал своим посланником. Он говорит от имени Худжгарха.

– А демоны были среди Свидетелей?

– Нет демонов не было. Эти глупые сплетни распускают орки из оседлых племен, здесь в городе. Они стали бабами и болтают всякую чепуху…

– Ты оскорбляешь моих братьев, прорычал Бир, как ты смеешь?

– Если у тебя братья болтливые бабы, мураза, то мне жаль орков твоего племени.

– Ты хочешь поединок? – подался вперед Бир. – Его огромный живот упал на чашу с гайратом и накрыл ее.

– Я лишь говорю, то что думаю и что слышал на базаре, – ответил десятник. – Я свободный орк. Если ты хочешь поединок, я готов.

– Не надо так горячиться, произнес Великий хан. Тут были высказаны обвинения против Свидетелей в том, что они призвали на помощь демонов, принеся в жертву своих детей. Ты можешь это подтвердить?

– Демонов среди Свидетелей Худжгарха, я не видел. С нами сражались женщины и дети, и бились как степные львы.

– Вот оно! – закричал Чхарын тыкая пальцем в гостя. – Нам только что рассказали об одержимости Свидетелей. Они попали под власть демонов и повели детей на смерть! Какие еще вам нужны доказательства?

Великий хан, сбитый с толку этим криком, ненадолго замолчал. В традициях орков не было такого чтобы сражались и дети. Но обдумав ситуацию он спросил:

– А почему пошли сражаться дети? Их кто-то заставил?

– Нет, они знали, что все они: старики, женщины и дети обречены в случае поражения. Все до единого должны были пойти под топор. Такое решение было принято перед началом похода. От еретиков не должно было остаться и следа. Поэтому, когда зазвучал клич – Худжгарх, с горы на нас понеслась масса орков. Женщины и дети сражались за свою жизнь, как подобает свободным оркам…

– Ты просто обманут десятник, – небрежно махнув в его сторону рукой выкрикнул Чхарын. Не бывает орков с синими волосами, это посланник от демонов. Или сам демон.

– Почему не бывает, – спокойно ответил Ойрым. Я его видел и вы можете тоже увидеть.

– Увидеть? – удивился великий хан.

– Да. Он сегодня вечером пришел и остановился за рекой на нашей стоянке. Пошлите за ним, он придет.

Орки заволновались, начался шум, но хан остановил беспорядок.

– Тише! – прикрикнул он. Затем обратился к Ойрыму. Ты можешь позвать синеволосого, чтобы он пришел сюда?

– Я думаю он уже здесь, великий хан. Посланник всегда появляется там где он нужен.

И действительно, сразу же в шатер зашел начальник телохранителей хана. – Великий, там урод пришел и стоит у входа. Никто не видел как он прошел посты. Говорит, что ты его хочешь видеть.

– Что за урод?

– Я таких еще не видел. Длинные синие волосы, огромные уши и длинный нос.

– Позови его сюда, – распорядился великий хан. – А ты Ойрым можешь идти.

Десятник допил гайрат, как знак окончания разговора и поднялся.

– Мудрости в ваши головы и мяса в живот, – произнес он, прощаясь.

Взоры всех устремились на вход в шатер. Полог откинулся и спиной к сидящим, сильно сутулясь вошел просто одетый орк, в линялой льняной рубахе в кожаной жилетке. Когда он повернулся, все находящиеся в шатре тихо охнули…

Перед убытием, я, взглядом хозяина, вновь обозрел всю степь и увидел в районе ставки Великого хана черную тучку.

«Видимо собираются неприятности», – догадался я. Рок не дремлет и поднимает своих сторонников. Что он хочет? А хочет он отменить поход волчат на Великий Лес. И это может ему удастся. Ревнители старой веры собрали там большие силы. И сила их не в воинстве, а в тех духах что кружились над ставкой.

Рок стал действовать тоньше и изощренней. Нужно было срочно попасть туда. Я схватил Гангу за руку и переместился к реке рядом со ставкой. Там находилось типа посольства Свидетелей Худжгарха. Сотня воинов и пара моих пророков. Коротким телепортом, я переместил нас в шатер к ее деду, верховному шаману.

– Посиди тихо здесь, – попросил я сильно удивленную Гангу. И оставив ее одну, вернулся в стойбище «посольства». Но там я появился под видом синеволосого орка. Появился я как оказалось очень вовремя. Пришли стражники великого хана звать на малый совет кого-нибудь из Свидетелей. Сотник увидев меня входящего в его шатер встал и поприветствовал:

– Мира и силы тебе посланник. С чем прибыл?

– На совет к великому хану прибыл. Хотят, понимаешь меня видеть. – ответил я. А когда воины, несущие стражу сообщили, что прибыли посланники от великого хана и просят кого-нибудь прибыть в ставку, я ответил:

– Отправь десятника. Я пойду, когда меня захотят увидеть. – Уселся в шатре и стал пить гайрат.

Вскоре почувствовал, что пора. Телепортировался к шатру и встал перед изумленным начальником телохранителей хана.

Воин даже отпрыгнул в сторону и выхватил изогнутый меч с утолщением на конце лезвия. – Схватить его! Закричал он. Но я применил массовое оцепенение и воины замерли в нелепых позах.

– Сообщи хану, что я прибыл по его просьбе. Он меня звал. Негромко произнес я, стоя напротив входа и опираясь на палку.

Воинов отпустило и начальник стражи тут же вошел в шатер. Вышел он почти сразу.

– Проходи, – не очень любезно прорычал он.

На меня смотрели удивленные лица орков. Я же скромно стоял и смотрел на них. Взгляд мой был уверен и безмятежен. Я сразу вычленил носителей духов лжи. Они сидели слева от меня тесной кучкой и им вливалось благодати очень и очень много.

«Да! – подумал я, – эти орки были способны переломить ситуацию в свою пользу»

Пока еще Хан и верховный шаман держались. Но на устах маленького толстенького шамана, как последний аргумент в споре, уже висел карающий меч… Я вышел в ускоренный режим. И стал быстро соображать, что делать. Рок решил прилюдно наказать всех несогласных и запугать остальных. Объектами атаки он избрал троих. Великого хана, старого шамана и Быр Карама. Если он спустит меч, мне их не спасти. А что делать, я не понимал. Духи были завязаны на ауры последователей Рока и подпитывались от его благодати. Перехватить нити не получится. Он уже знал о такой моей способности и поставил десяток ловушек.

Осталось понять, когда шаман захочет применить свое оружие и успеть его остановить. Нельзя действовать слишком рано и нельзя опоздать.

«Твою дивизию! – подумал я – придется пройти по тонкому лезвию ножа».

Я вышел из ускоренного режима. Замершие лица орков ожили. И задвигались.

– Кто ты? – первым пришел в себя Великий хан.

– Зови меня Посланник, Великий хан. – ответил я.

– И кто тебя послал?

– Худжгарх, сын своего Отца.

– Как ты смеешь называть самозванца сыном Отца! – Вызверился на меня шаман. – Ты, демоническое отродье, принявшее образ орка…

– Не знаю о чем ты говоришь, шаман. На моих устах нет лжи, она на твоих. Я прибыл сюда предотвратить смерть. Ты хочешь разжечь пожар войны, но умрешь от своего же яда, что прячешь в поясной сумке.

Дальше я ждать не стал. Я взял инициативу в свои руки и специально ускорил события. Я спровоцировал шамана на гнев. Ушел в боевой режим и засунул свою змейку ему в поясную сумку. Вышел из боевого режима и как ни в чем не бывало продолжил.

– Зачем ты принес смерть с собой?

Шаман презрительно фыркнул:

– Пустослов, вот моя сумка! – и он с усмешкой смотря на меня, ее открыл. Сунул туда руку и замер с широко открытыми глазами. После чего повалился на спину, а из сумки по его телу поползла самая ядовитая змея этого мира. Сидящие рядом вскочили и бросились прочь от тела. Стали жаться по стенам шатра. Я подошел и спокойно забрал змейку. Глаза старого шамана блеснули из – под насупленных бровей. Может он узнал свою змею, подложенную мне, а может и нет.

Змейка обвила мою руку и уснула. Самый главный противник был обезврежен, но остались еще духи на устах других орков.

– Отдай их нам, – прошептала Шиза, – малыши хотят есть.

– Ну наконец-то, хоть какая то от вас помощь, – проворчал я. – Не торопитесь, сделаем все вовремя.

– Неразумные вы, орки, – произнес я, глядя в ошарашенные лица собравшихся. Не ту змею надо бояться, что у меня в руке, а ту что принесла ее сюда. Этот шаман говорил, что он Голос Отца. Почему же Отец его не защитил?

Кто мне ответит, почему, такие как он, показывают свою колдовскую силу вам, а не идут воевать против Свидетелей Худжгарха, которых они называют отступниками. Ответьте. – Я замолчал оглядывая их испуганные лица. И сам ответил. – Потому что у них нет благословения Отца, они, а не я слуга демонов. Кто громче всех кричит: – вор? Сам вор. Вот они – воры! Я ткнул пальцами в тех, у кого на устах был дух лжи.

Кто из вас хочет сразиться со мной хоть в споре, хоть в битве?

– Толстый Мураза вышел вперед:

– Я поспорю с тобой, урод. И докажу что ты самозванец. И Эти твои колдовские фокусы не обманут меня и всех честных орков.

– Нападай! – разрешил я и щупальца малышей тут же метнулись к духу. Тот не успел опомниться, как был сожран. Нить благодати, ведущая к нему, потеряла опору и растаяла.

– Смешной ты! – рассмеялся я. – Орки, посмотрите на этого вождя. Он оказывается силен не в бою, а в споре. Не в силе своей руки он уверен, а в силе длинного языка. И это вождь!? Куда скатились вы, орки? Вы теперь будете побеждать своих врагов не оружием, а своим языком. Не смешите! Но единственное, на что он годится, так это чтобы лизать сапоги тем, кто силен своей рукой. Этот мураза на войну не ходил и не пойдет, а сидит тут и подбивает других идти. Вместо себя он отправит проливать кровь братьев другого. И вы его слушаете?.. Нет у вас ума, орки.

Бир попытался что-то сказать, но лишь мычал и хлопал глазами.

– Я тебя оскорбил, Бир, вызови меня на поединок. – подначивал его я. Но толстяк лишь булькал и жег меня глазами. В шатре раздались несмелые смешки.

– Ты считаешь себя непобедимым? – поднялся кряжистый широкий в плечах орк. Он, по бычьему, наклонил голову и уставился на меня.

– Ешьте! – приказал я и щупальцы малышей обхватили орка. Сначала они мгновенно пожрали духа.

– Не своей силой я силен, а силой Отца, – отозвался я. – Мне не надо меряться с тобой силой. Я плюну на тебя и ты упадешь. Малыши набросились на орка, а я плюнул в него. Орк получив в морду плевок, упал на пол. Трое других, на устах которых были такие же духи, вскочили. И бросились прочь из шатра. Но куда там. Я и не думал их отпускать. Уйдя в боевой режим, выпил их жизни и уничтожил духов. Когда я вышел из боевого режима их иссушенные тела упали за моей спиной.

– Муразы, – не обращая внимания на упавших, продолжил я. – Что каждому из вас плохого сделали Свидетели Худжгарха. Кого обидели? У кого забрали скот? Чье племя разорили, а мужчин поубивали? Не это ли сделали ревнители старой веры? А вы не задумались, что, разделавшись со Свидетелями, они поступят так и с вами? Вы станете рабами тех, кто забыл заповеди отца. И поделом вам будет. Худжгарх говорит! Никакая сила не переможет его последователей. Все падут и обратятся в пыль. Слабые и нищие духом станут рабами. Они недостойны быть орками. Вами будут командовать, те, кто никогда не бился с оружием в руках с врагами. Вас обольстят лукавыми словами и кто может лишь лизать сапоги, будут вам господами. Оставайтесь и живите с позором.

Орки выслушав мою тираду, сидели как громом пораженные.

Я развернулся и собрался уйти прочь, но меня остановил старый шаман.

– Постой, посланник, – произнес он. Я повернулся полубоком и посмотрел в сумрак, где в глубине шатра прятался старый хитрец.

– Что передал нам Худжгарх?

– Он передал вам слова. Не ходите путями тех, кто вас зовет воевать с Свидетелями. Пусть они сами воют. Живите по освященным традициям ваших отцов. Всех, кто разносит небылицы, сея вражду и не могут представить доказательств, побейте камнями, как велит обычай. Прощайте. – И я ушел.

– А верные слова сказал этот синеволосый! – первым опомнился, молчавший весь совет, мураза племени махту Кор Прахтын. – Нам Свидетели ничего плохого не сделали, живут вдали, никого не трогают. А тут приходит Бир что и топор в руках не держал, и зовет нас воевать… Я спрашиваю, а за чем? Потому что ходят слухи? – Он поднялся и наклонив голову, уставился на стоявшего столбом муразу Бира Мыка.

– Бир, – сурово произнес он. – Уже второй голос приходит от тебя и толкает нас на войну и оба они бесславно погибли. Каждый из них похвалялся своей силой и угрожал нам. Ты продолжаешь утверждать, что среди Свидетелей находятся демоны?

Толстяк затрясся и его живот заколыхался как бурдюк наполненный водой.

– Я?.. Нет, – залебезил он. – Я, не утверждаю… это… Это Чхарын, утверждал и меня обманул. Это все он, помет дохлого лорха…

– Чхарын принес сюда змею, – произнес хан. – Мы знаем, что когда такая змея появляется в шатре, то, принесший ее, задумал тайное убийство. Кого он хотел убить?

– Я…Я не знаю великий. Он сам… Я не причем…

– Бир Мык, – продолжил Великий хан. – Мураза один в ответе за свое племя. У тебя есть выбор. Либо ты ответишь за своего шамана, либо отказываешься от власти в племени и туда Муразой поедет тот, кого назначу я. Таков закон. На меня покусился орк твоего племени. Это видели все, кто был на совете…

– Я отказываюсь от власти… Да. Пусть будет так. Вот мой перстень. – заплетающимся языком произнес толстяк.

– Да будет так. – согласился Великий хан. – Быр Карам отправь мою сотню к племени шарганов и отдай этот перстень своему старшему сыну. Отныне он Мураза этого племени. Пусть он всех учеников Чхарына убьет. Если племя его не примет, мы объявим халрум – священный поход и уничтожим все племя до единого орка. Еще пошли стражу в город. Пусть ловят всех лжецов и бьют прилюдно камнями. А ты, – хан посмотрел на старого верховного шамана, – отправь туда своего ученика, он будет верховным шаманом племени. Объявите по всем стойбищам и племенам, что тот, кто хочет сражаться за веру с Свидетелями Худжгарха, вольны поступать как хотят. Пусть идут и сражаются. Но остальных не принуждают. Совет можно закрыть.

Ганга не успела опомниться как появился орк с синими волосами, схватил ее за руку и полез целоваться. Его длинный холодный нос уткнулся ей в щеку и она взвизгнула. Свободной рукой ударила по глазам, а коленом в пах. Урод отпустил ее, охнул и схватился одной рукой за глаза, другой за пах. Присел и застонал.

– Ганга, ты выколола мне глаза… Ты что творишь?

– Я тебя урод синий еще и прирежу! – угрожающе прорычала орчанка и тут же стала наносить удары кинжалом по шее орка. Но кинжал отскакивал от шеи и она обозлясь, била все сильнее и сильнее…

Я ослеп и был в шоке. Случилось то чего не должно было случиться никогда. Во первых, моя невеста меня ослепила, а Лиан не защитил. К этому я был не готов. Ревел, как медведь и старался восстановить глаза, а в первых рядах зрительского зала сидели и наслаждались зрелищем унижения синеволосого орка, Шиза и дракон.

– Я же говорил он дурень! – обратился Лиан к Шизе. – Это ж надо вернуться к невесте в облике такого страшилища? А? Каков недотепа? И поделом ему. Пусть сначала думает. А то всена нас, да на нас полагается, а когда сам начнет соображать?

– Да, ты прав, Лиан, он еще и целоваться полез, – мстительно поддержала его Шиза.

– Глаза! Глаза восстановите! – простонал я. – А Ганга все била и била своим кинжалом. Наконец я догадался принять свой образ, но это не помогло. Она вскрикнула и выпустила в меня огненный шар. Я еле успел уйти в боевой режим, ухватить ее за руку и переместиться на гору.

Там мои глаза стразу восстановились, а Ганга замерла с поднятым жезлом. А затем с силой опустила его мне на голову. И я упал. Было больно и обидно. Как же непривычно ощущать себя простым смертным человеком. Давно уже я не был в роли побитого. И схватившись за лоб, простонал: – Ганга, твою дивизию! Что ты творишь!

– Это я творю! Это что ты творишь! Ко мне ворвался синий урод с большим носом… И где-то я его уже видела… И полез целоваться! Что я должна была делать и думать? Я свободная орчанка и твоя невеста! Я берегу свою честь!

Я поднялся с пола нашей спальни.

– Да ты молодец, а я недотепа, не успел преобразиться. Поторопился.

– Ирри это ты или не ты? – Ганга отступила на шаг от меня.

– Я. А кто же еще?

– Если это ты, то скажи на какой ягодице у меня родимое пятно?

– Нет у тебя родимых пятен на заднице.

– Ну слава Отцу это на самом деле ты. Ну ты меня и напугал. А… Как ты выглядишь на самом деле? Мне важно это знать. Я не хочу, чтобы наш сын был уродливым, как этот орк. – она брезгливо передернула плечами.

– Ганга, я выгляжу как на картине в тронном зале.

– Вот и славно! Но зачем ты преображаешься?

– И это меня спрашивает Гремучая змея? – я иронично на нее посмотрел. Может сама догадаешься.

– Опять интригуешь?

– Нас спасаю. Ты зачем сожгла шатер деда? Там сейчас такой шум стоит. Ищут чужака.

– А что я должна была делать? Ты не умирал… – произнеся это, она зажала рот ладошкой. – Ирри, я не знала, что это ты.

– Ганга, вот поэтому я тебе не все рассказываю, потому что ты сначала выкалываешь глаза, а потом спрашиваешь, – ты кто?

– Я не спрашивала?

– А плохо что не спрашивала. Надо было спросить.

– Вот еще!.. Что дальше?

– Дальше опять в ставку к хану вернемся.

– Ты что-то задумал?

– Ну надо же, чтобы хан наделил тебя полномочиями посла, – ответил я уклончиво.

– Ха! – Ганга высказала свое мнение о моей затее одним – ха.

– Что – ха?

– А то ха, что это пустая затея.

– Посмотрим. Ты дедушку хочешь увидеть?

– Не хочу. Зачем мне на него смотреть?

– Может соскучилась?

– Вот еще!

– Тогда вернемся к нашему обозу, а утром навестим дедушку. – проворчав, я перенес нас к нашему бивуаку.

Наше отсутствие никого не насторожило, а возвращение не вызвало ажиотажа. Мы осторожно вылезли из повозки и прошли к кострам.

Гради-ил как самый старший после меня, сделал останову на перевале перед крепостью. Отряд разложил костры и принялся готовить ужин.

Лер Саму-ил работал с Сулеймой, пытаясь, надеть на нее облик эльфарской аристократки. Почему надеть? Потому, что сущность девушки была разбойничьей и никакие светские манеры не могли привиться. Они отторгались ее дикой и не обузданной природой. Ей бы орчанкой родиться.

Сейчас, лер обучал ее танцам.

– Льерина, все девушки благородных родов должны уметь танцевать. Это наши, освященные веками, традиции. Вы войдете в Дом тана Ирридара и должны будете соответствовать, чтобы не подвести главу Дома. Поэтому давайте начнем учиться танцам.

Су с отсутствующим взглядом, равнодушно слушала лера, а затем зажав одну половину ноздри, смачно высморкалась. Казалось лера учителя сейчас хватит удар. Он схватился за сердце и побледнел.

– Льерина. Вы забыли правила хорошего тона. Повторите чего нельзя делать благородной девушке.

– Да помню я, – лениво ответила Су. – Благородная девушка не должна плеваться, ковыряться в носу, чесаться при других, не портит воздух… не должна громко смеяться…продолжать?

– Не надо. Я вижу что вы запомнили. Но почему не исполняете эти правила?

– Так они не для меня, я не благородная девушка, – нагло заявила эльфарка. – Я замуж пойду за орка и мне плевать на благородных кавалеров…

– Так нельзя выражаться и такое поведение вас не украшает, льерина. – А затем неожиданно громко прошипел. – Если из-за вас тан не получит Дом, я вас задушу своими руками. Быстро повторила правила хорошего тона. Фома проверь и пусть твоя невеста покажет тебе, как нужно вести себя в приличном обществе.

Фома вытащил из-за голенища сапога плеть.

Су мгновенно преобразилась. – Фомочка не надо, я все сделаю.

А лер нашел новую жертву. Его рассеянный взгляд обегал костры и наткнулся на нас с Гангой. Он хищно улыбнулся и решительно направился к нам.

– Если он заставит меня учить правила хорошего тона, я его прирежу, – тихо прошептала моя невеста и положила руку на кинжал.

– Я тебе прирежу! Ремня хочешь? – засмеялся я.

Лер учтиво поклонился. – Милорд. Госпожа Ганга. Прошу вас пройти на уроки танцев.

Я вздохнул, но подчинился. А что делать? Я же сюда не на прогулку пришел. Надо учиться. И также поднял за руку Гангу. Мы вошли в круг, освещенный кострами. Лер Саму-ил стал руководить.

– Милорд. Вы встаньте вот так. – Он выпрямился, левую руку спрятал за спину. Я повторил его позу.

– Очень хорошо. Теперь поднимите правую руку вверх. Вот так, – и он показал как. – И вы, госпожа, тоже встаньте сбоку от тана и возьмите его руку своей левой рукой. Хорошо. Спинку выпрямите. Живот подберите, Зад не отклянчивайте. Держите осанку.

Ганга выпрямилась, подобрала аппетитный зад, ожгла эльфара огнем своих глаз, но подчинилась.

– Так, хорошо. Запомните эту позу и одновременно, по моей команде, сделайте шаг вперед. Тан правой ногой. Вы, госпожа, левой. Я сейчас покажу.

Лер Саму-ил слегка присев, сделал шаг вперед и развернулся полубоком как бы лицом к партнерше, при этом, он сохранял ровную осанку. Затем показал, как должна сделать Ганга. И она тоже должна была повернуться лицом к партнеру.

– Затем, опять шаг той же ногой и поворачиваетесь к друг другу спиной, – подсказал лер. – И, раз, – скомандовал он и мы в разнобой сделали шаг, и повернулись друг к другу лицом. – И, два – скомандовал он и мы, сделав шаг, повернулись друг к другу спиной.

– Ужасно, господа, вы словно в армии, в строю. Нужно легче, почти воздушно, – и он покрутил в воздухе рукой. Орки, сидящие у костров, ржали, как наши кони.

Ганга вырвала свою руку. – Да ну вас… Не буду я. Посмешище какое-то, – недовольно пробурчала она и ушла к нашему костру. Я посмотрел на растерянного лера Саму-ила.

– Не расстраивайтесь, лер, – успокоил его я. – Вы покажите мне весь танец от начала до конца и мы его освоим. Обещаю.

Наш учитель с сомнением посмотрел на меня, но все же позвал своего сына и они показали нам этот танец от начала до конца.

Ганга прикрикнула на орков.

– Чего ржете, как стоялые кони? Хотите танцам учиться? – И те мигом замолкли. Ее крутой нрав они уже испытали на себе не раз.

Ночью, когда все, кроме часовых уснули, я забрал Гану и Су на корабль-базу. Орчанка и эльфарка спали, как убитые, похрапывая. Бессонницей они не страдали и потерей аппетита тоже. Казалось ни какие невзгоды не поколеблют их уверенность.

Осторожно уложил их в медкапсулу и стал создавать базу танцев. Шиза скинула танец эльфаров в искин. Я нашел в базе данных танцы народов открытого космоса и скомпилировал их в одну простенькую базу. Затем для дам и для себя, используя продвинутые технологии, выбрал бальные костюмы, которые тут же воспроизвел корабельный мастер-конвертор. После чего улегся в капсулу сам.

Утром Су проснулась у костра, а Ганга в ставке хана. В шатре с большой дырой.

– Это где мы? – удивленно спросила она. Огляделась и скривилась, – снова твои шутки, Ирри.

Я засмеялся.

– А как же без этого? Садись, позавтракаем. У хана кормить нас не будут. Могут вообще прогнать.

На ковре передо мной была разложена скатерть и выложены припасы: овощи, морс, пироги, жареное мясо куропатки, фрукты, конфеты, все, что нужно в дороге. Орчанку дважды упрашивать не надо было. Она быстро набила рот и раздув щеки, перемалывала все, что туда попадало. На овощи и зелень презрительно сказала:

– Орк не баран, траву не ест. – Зато пироги с мясом, одновременно с конфетами, уплетала за милую душу. Дикая она у меня. И это мне нравится в ней больше всего. Они с Чернушкой такие разные, как лед и огонь. Странно что они вместе уживаются.

В дыру, услышав шум, заглянул орк-стражник. Обалдело на нас уставился. Я ему подмигнул и он тут же скрылся. Вскоре, на нас смотрели уже четыре клыкастые рожи.

– Предайте верховному шаману, что его внучка в гости прибыла, – крикнул я и орки тут же громко загалдели. На их крики сбежались другие и, расталкивая толпу, пролез начальник стражи. Он узнал меня и Гангу и пролез в дыру.

– Поздорову, хуман, поздоровался он. – и тебе Ганга здравствовать. Как в ставке оказались?

Он был из рода Гремучих змей и принимая нас за своих, хмуро смотрел на нас и на наш импровизированный стол.

– Вчера вечером… пришли – ответил я.

– Вас никто не видел…

– А кто может увидеть, когда все бестолково бегали по холму и орали. Я подумал это у вас развлечение такое, поджечь шатер и прыгать вокруг него. Мы посмотрели на ваши пляски и остались в шатре. Сюда никто не заглядывал.

– Дармоеды! – ругнулся орк. Прозевали. Пойду Быр Караму доложу о вас. – Он вышел через ту же дыру.

Еще через полчаса нас позвали к правой руке хана.

Быр сидел у себя в шатре и был насуплен. В прочем, как и всегда. Я еще не видел на его лице улыбку. Вечно озабоченный, вечно в делах, он был в плохом настроении. Шпионов ловить, это тебе не удочкой рыбачить. А тут таких гостей прошляпили…

– Присаживайтесь, – не очень любезно предложил он. Затем испытующе посмотрел на меня. Нам принесли гайрат. Мы с Гангой пригубили.

Почтив традиции, Орк спросил:

– С чем прибыли?

Ганга открыла рот что бы сказать, но я опередил:

– По делу.

– По какому делу?

– Дел два.

– Что за первое дело? – Быр был непробиваем, а я зная, что ему можно говорить правду, начал с меньшего.

– Я, как посол короля Вангора, должен отвезти ответ королю от Хана, о том, что мы сговорились. Империя нападает на Вангор, вы на империю.

– Так и есть. А в чем проблема? У тебя есть перстень великого хана, это знак его согласия…

– Все верно, – согласился я. – но все это может не произойти.

– Не произойти? Почему? – удивился Быр Карам. – Лигирийцы откажутся от нападения?

Нет, отказаться они не могут. Слишком много средств влито в подготовку этой войны. Орки могут не пойти.

– Почему ты так считаешь? – нахмурившись спросил Быр. – Не веришь в наши договоренности?

– У вас может начаться гражданская война. Не до того будет.

– Хм. Очень интересно. Почему ты так решил?

– Не я, Худжгарх так сказал.

– Быр Карам от моих слов даже дернулся. Он пристально на меня посмотрел.

– Подождите здесь, – немного подумав, проговорил он. – Я сейчас вернусь, – пообещал он и поднявшись, стремительно вышел из шатра.

Ганга все это время сидела молча, как истукан. Изображала из себя примерную своч^[81].

Вскоре стремительно вошел Быр и приказал:

– Оба за мной.

Он повел нас к шатру хана. Мы вошли. Ганга спиной, я лицом к хану. Широко улыбаясь, словно встретил давнего лучшего друга, которого не видел много лет.

Увидев меня, хан так скривился, словно ему в рот всунули лимон и заставили разжевать. Я моментально стер улыбку с лица и тревожно спросил.

– О великий хан! Все ли с вами в порядке? У вас больной вид.

Хан открыл рот и закрыл.

– Позвольте, я вас осмотрю. Не нравится мне, как вы выглядите.

– А что такое? – хан явно забеспокоился. Он заерзал и переглянулся с шаманом. Старик пожал плечами.

– Вижу сглаз. Чужое колдовство! – Уверенно заявил я. – У вас тут гости были. Я вижу их черную ауру. Я мешал правду с вымыслом. Напропалую. И знал, что проверить мои слова они не могут.

– Так я могу вас осмотреть? – строго, как терапевт из поликлиники МВД, спросил я.

Хан снова переглянулся с шаманом и нехотя кивнул.

– Ложитесь, больной, на спину. – Приказал я и хан лег.

«Все он мой!» – мысленно обрадовался я.

Я потрогал живот орка, оттянул веко и заставил высунуть язык. Хан все выполнял беспрекословно.

– Ох, как все плохо! – мрачно заявил я и удрученно покачал головой. А Быр грозно прорычал.

– Что случилось, хуман?

– Кто тут хуман? – с вызовам в голосе спросил я. – Кто-то забыл, что я из рода Великого хана? Из рода Гремучих змей? Кто лизал сиську небесной невесте? Кто вам вернул к жизни Великого Хана в прошлый раз? Раззявы. Одного орка уберечь не можете!

Быр сдал назад и совсем другим уже примирительным тоном спросил:

– Тох Рангор… ты это… не перегибай. Что с ханом?

– Лечить его надо.

– Так лечи!

– Ха! Лечи! Вы думаете что это так просто? Постучал в бубен, сплясал, послушал предков и готово? Тут проблемы с кишечником. – В ауре хана я видел, что у него запор и он мучается.

Старик шаман заерзал на своем месте. Это был камень в его огород.

– Не пойму, – проскрипел он. – Вроде не врет, а вроде и правды не говорит. – Он зыркнул на меня, пошамкал старческими губами и спросил в лоб.

– Ты торговаться хочешь?

– И да и нет. – ответил я.

– Это как так? – удивился Быр Карам.

– А вот так. Хана, как родича, вылечу бесплатно, но вы мне поможете.

– Интересное предложение. – удивился вновь Быр. – Вроде как даром и в тоже время за услугу. Я так понимаю?

– Не совсем точно, но смысл верен. – кивнул я.

Хан все это время лежал. Попытался встать, но я ему не разрешил.

– Лежите, больной, не то хуже будет. – Хан и тут подчинился.

– Говори, что ты хочешь? – проворчал он.

– Я еду в Снежные горы. У меня есть право основать там свой Дом.

– Интересное начало, – удивленно произнес Быр. – Но Снежные горы в другой стороне. Ты дороги не перепутал?

– Правда? – я сделал удивленное выражение лица. А хан поморщился.

– Не переигрывай, родич, говори по существу. А ты Быр не мешай ему. Иначе он нас обдурит. Запутает и обдурит. Не уследим.

Быр насупился, а я по дурацки, простецки заулыбался.

– О чем вы говорите? Когда я вас дурил? Вы настолько погрязли в интригах, что сами себя уже дурите.

– Остановись, Тох Рангор. – хан положил мне руку на колено. – Не уходи в сторону.

– Ладно. По существу, так по существу. Нужно, чтобы вы, Великий, назначили мою невесту Гангу своим послом к домам снежных эльфаров.

– Зачем? – Хан скосил глаза, на сидевшую молча орчанку.

– В снежных горах скоро начнется гражданская война и ее надо оттянуть. Если Ганга приедет послом к старшим Домам, то молодые дома подумают, что она будет вести речь о союзе.

А почему они так должны подумать? – вмешался Быр Карам.

– Я распущу слухи. Поэтому они так подумают.

– А на самом деле? – спросил Быр.

– А на самом деле она заключит договор с моим новым Домом.

– И мы должны будем вступить в гражданскую войну на твоей стороне? – Усмехнулся Быр.

– Нет. На моей стороне будут Свидетели Худжгарха. Но они орки и подчиняются воле Великого хана. Так велел Худжгарх. И требуется согласие великого хана в их участии.

В шатре установилась тишина.

Наконец хан осторожно спросил:

– Какими силами располагают Свидетели Худжгарха?

– Почти двадцать тысяч всадников и тысяча магов-пророков. Число сторонников Худжгарха растет с каждым днем.

– Хм… И ты хочешь задействовать все эти силы?

– Нет, хватит пяти тысяч. Остальные придут на помощь к Великому в случае гражданской войны.

– А война среди орков возможна? – снова осторожно спросил Хан.

– Обязательно будет, если вы задержитесь с походом в лес. Лесные эльфары концентрируют свои войска у Снежных гор. Им дали карты проходов в горах для помощи молодым домам. Чтобы связать вас и не дать атаковать Лес, их агенты подготовили мятеж. Вам нужно срочно поднимать волчат. Сейчас удобный момент, ваши противники после вчерашнего в панике. Но скоро они вновь соберутся с силами…

– Откуда ты знаешь, что было вчера? – недоверчиво спросил Быр, правая рука.

– Мне посланник рассказал. У Худжгарха есть план.

– Что за план?

– Как с послом?

– Будет она послом. Облекаю Гангу властью, вести переговоры от Нашего лица и даем ей право заключить союзы между Домами снежных эльфаров и Свидетелями Худжгарха. – торжественно проговорил Хан. Отдай ей мой перстень.

– Не пойдет. Этот перстень я должен показать королю Вангора.

– Какой ты занудный, – поморщился Хан, – пользуйтесь им вдвоем. Рассказывай свой план.

– Он не мой.

– Не важно.

– Я проведу волчат без потерь в тыл войскам лесных эльфаров. Я знаю, что вы решили разделить орду…

Быр от моих слов пожелтел, а хан лишь скривился.

– А что ты хочешь, Быр, – произнес хан. – Он всегда первым все узнает. Любимец богов, разрушитель божественных замыслов.

– Я жду, когда этот разрушитель себе шею свернет, – проворчал Быр.

– Не дождетесь! – парировал я. – Шею сворачивают те, кто спорит с судьбой, а ей покорен.

– Мы это видим, родич, – отмахнулся от моих слов хан, – Быр шутит. Дальше говори….

– Ваши сторонники пойдут под предводительством Быра. Они нападут с тыла. Другие волчата свяжут боем подкрепления. Свидетели вступят в бой, когда лесные увязнут в сражении и нанесут им удар в спину. От такого удара лес долго будет приходить в себя.

– Заманчиво, – согласился Быр. – Хороший план. Я его поддерживаю.

– Когда по замыслу Худжгарха нужно выступать? – спросил Хан.

– Через две седмицы.

– Договорились. Где ты присоединишься к волчатам?

– Перед лесом. Там где вы обычно входите в Великий лес.

– Мы сделаем, как хочет Худжгарх. – кивнул великий хан.

– Это хорошо. Но у меня есть маленькая личная просьба.

– Как бы твоя маленькая личная просьба, – отозвался Быр Карам, не утопила нас.

– Для вас, поверьте, это пустяки, а мне поможете, – невозмутимо ответил я. – Мне нужно, чтобы вы выкупили всех снежных эльфаров каких сможете и детей метисов.

Хан удивленно уставился на меня. – Зачем они тебе? – спросил он, с секунду помолчав. – И ты представляешь, сколько это будет стоить и где мы их будем содержать?

– Содержать не надо, проводите их в лагерь свидетелей за рекой. Траты ваши я покрою или должен буду услугу. Вам решать.

Хан переглянулся с шаманом и ответил: – должен будешь.

– Хорошо, как скажете, – ответил я, не обращая внимания на то, что Ганга щипала меня за ногу. Значит мы все порешали. А если так, то мы пошли. Не будем вам мешать обдумывать мудрые решения.

– Куда пошли! – воскликнул Быр, – а лечить?

– Точно! Я совсем забыл! – хлопнул я себя по лбу. – Простите. Разволновался… Зажгите светильники вокруг хана, хватит десяти. Принесите холодный гайрат. Я создавал антураж и нужное впечатление. Чем больше необычного, тем сильнее по поверью орков, колдовство. Все что легко им дается, они не ценят.

Я подождал пока все сделают. Хана обложили масляными светильниками. В шатре стала нарастать вонь топленого бараньего жира. Я отлил себе в чашку гайрат и стал пить. Подождал пять минут и произнес:

– Трудно, очень трудно снимается сглаз. Нужны драгоценные камни. И только алмазы. Я заставил выступить пот на лице и побагровел. Хан махнул рукой и Быр Карам выбежал. Прибежал он с мешочком и положил около хана. Я без спроса высыпал камни на ладонь, оценил как весьма достойные и ссыпал обратно в мешочек. Затем вышел в ускоренное восприятие и забрал мешочек. Когда вернулся вновь в нормальное состояние мешочка уже не было.

– Все! – облегченно выдохнул я и вытер пот со лба, – Помогло. Жертва принята.

Все четверо уставились на место где ранее лежал мешочек. Ганга подозрительно посмотрела на меня, но обвинить в воровстве не смогла.

– Все, хан теперь здоров. – радостно произнес я. – Вот, оставляю микстуру. Пить по ложке три раза в день. Я положил эликсир исцеления, созданный из структурированной воды моего источника и усиленный магией крови, и подхватив Гангу, вышел из шатра.

Великий хан Хан сел и прислушался к себе. В животе у него заурчало. Он поморщился и вдруг, быстро вскочив, выбежал.

– Куда это он? – удивился правая рука. Шаман усмехнулся:

– До ветру.

Оба молчали, пока не пришел хан.

– Что скажете? – Спросил Великий.

– Он нас опять надурил. – ответил шаман. – Но вот поверьте, не знаю где.

– Он не дурил, – ответил Хан. – Этот ушлый шарныга знал чем нас зацепить. Он свои интересы просунул вовнутрь наших. Хотелось бы мне посмотреть на рожи бледнолицых, когда он у них поставит свой Дом. Ох, они и наплачутся, ох, и наплачутся…

В шатре вновь заурчало и Великий, не договорив, сорвался с мета.

– Ох! добежать бы!.. – простонал он, выбегая из шатра. Вернулся он не скоро. И ворча себе под нос сел на свое место. Но стразу же вскочил. – Быр! – выпучив глаза, прошептал он. – Ты зачем так много камней принес… О-о!.. Боги! – И снова, как пуля вылетел из шатра.

Быр Карам оправдываясь, крикнул ему в спину. – Принес бы мало, сказал, что жадный, мало принес. Мне для хана ничего не жалко, – пояснил он верховному шаману. Верховный лишь вздохнул:

– Ну, теперь, эта беготня надолго.

Глава 6

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Подземный город дворфов. Вечный лес. Космос закрытого сектора.

Когда мы вернулись, наш обоз был уже рядом с городом дворфов. Огромный рынок у стен Рингарда, первого встреченного нам города дворфов, уже шумел. Десятки караванов расположились на большой площади. Лигирийцы, вангорцы, орки, дворфы из других областей материка покупали и продавали все, что только можно продать и купить. Я засмотрелся на этот торговый Вавилон и вдруг, Ганга толкнула меня локтем в бок.

– Смотри! – прошипела она. – Вон твой пророк идет. Сейчас его убивать будут. – Я обернулся и увидел, как с перевала спускается новый мессия с восемью первыми учениками.

– Ты думаешь его будут бить? – недоуменно спросил я.

– Не бить, убивать. – фыркнула Ганга. – Он дворфам верования меняет. Весь их уклад жизни. Таких сначала убивают, потом делают святыми.

– Посмотрим, – ответил я. Но приготовился спасать новоявленного проповедника светлого будущего.

А Бурвидус тяжело ступая в запыленной одежде с благодушным выражением на бородатом лице, подошел к рынку.

– Вот он, дядя! – закричал какой-то молоденький дворф. – Вот он богохульник, что смущал честных дворфов. Он тыкал в Бурвидуса пальцем. Дорогу мессии преградила толпа стражников.

– А вон хуман, с которым он приехал! – показывая на меня рукой, заорал тот же молоденький дворф. Меня и Гангу тут же окружила толпа дворфов. Мои орки было дернулись спасать, но я поднял руку, останавливая их.

– Сам разберусь! – крикнул я. – Не вмешивайтесь.

К нам подошел кряжистый, с бородой заплетенной в десятки косичек, вооруженный дворф.

– Хуман, это твой дворф? – грубо спросил он.

– Дворф, это твой рынок? – В ответ спросил я.

– Нет, это рынок города. – ответил воин.

– Так и этот дворф принадлежит сам себе. Я только его подвез. Понятно?

– Понятно. Но ты не груби.

– Ты тоже!

Дворф одарил меня неприязненным взглядом и отошел.

Бурвидус остановился напротив толпы.

– Что случилось, Братья? – оглядывая возрастающую с каждой минутой толпу, спросил дворф.

– Назови себя, – потребовал начальствующий дворф. Он выделялся богато украшенной серебром кирасой.

– Я дворф Бурвидус.

– Откуда ты?

– Родился я в нейтральном Брисвиле. Был мастером по разным механизмам. Рабовладельцы обманом захватили меня и продали демонам. Но слава нашей госпоже Беоте она меня спасла. И послала к вам. Я пришел, чтобы принести вам мир и процветание…

– Врет он все! – закричал молоденький дворф. – Он говорил, что дворфы должны быть бедные и мы должны раздать свое богатство нищим.

Бурвидус безмятежно улыбнулся.

– Юноша, ты молод и неопытен. Ты что-то где-то услышал, что-то не понял и теперь смущаешь умы горожан. Вот со мной восемь свидетелей того, что я говорил твоему отцу. Я сказал, что он обезумел от жадности. Богатство стало для него богом, а не наша госпожа Беота. Он притеснял своих братьев, не отдавал им положенную плату. За это он наказан. Дворфы должны честно вести свои дела. Вот ты! – Бурвидус обратился к дворфу в посеребренной кирасе. – Получаешь жалование от магистрата. Ты бы был доволен, если бы тебе вместо причитающейся платы выдали половину?

Дворф вытаращился на Бурвидуса.

– Нет, конечно!

А почему эти добрые дворфы, – Бурвидус обвел руками своих последователей, – должны быть довольны?

Начальствующий стражник растерянно огляделся. Ему нечего было сказать в ответ. Он потоптался на месте и грозно произнес:

– Ты! – Он ткнул пальцем в молодого дворфа, – за клевету заплатишь штраф пять золотых илиров или сядешь в тюрьму на четыре десятины.

– А ты, пришлый, – он ткнул пальцем в Бурвидуса, – не смущай честных дворфов своими речами.

– У тебя есть право решать кому можно говорить, а кому нет? – спросил Бурвидус.

– У меня есть право поддерживать порядок, – ответил стражник.

– Ну, так поддерживай его. Лови воров и убийц. Хватай тех, кто бесчинствует, а ко мне не лезь! – Твердо ответил Бурвидус. – Не ты меня послал, не тебе мне запрещать. Делай свое дело, а в чужие дела не лезь.

Слова Бурвидуса произвели впечатление. Так со стражниками города еще никто не говорил.

– Ты считаешь что у меня не хватит власти тебя заткнуть? – с усмешкой и с неприкрытой угрозой в голосе спросил стражник.

– А ты считаешь себя выше богов?

– Я? Нет, – ответил стражник, – я не настолько глуп…

– Ну, тогда отойди и слушай, это всех касается. – Бурвидус поднял руки и сучковатую палку с которой не расставался. Он возвысил голос и загремел: – Я был вознесен на небеса и видел госпожу Беоту. Она была черна, как ночь и прекрасна, как звезда. Она послала меня и сказала – иди Бурвидус и проповедуй…

Я быстро вышел в боевой режим и ввел Бурвидуса в транс. Нужно было заменить «низверженного» брата на сестру Мату. Скинув ему в ауру новую информацию, я подождал пока она усвоится.

… – О сестре моей Мате. Я занята своим народом Дзирдов. – сказала она. А моя сестра будет вместо меня и кто поверит в нее, того ты благословишь, а кто отринет, тот не будет иметь моей помощи.

Ученики мессии замерли с открытыми ртами, а я понял свою оплошность. Им-то Бурвидус проповедовал о брате Рохле. Но тут Бурвидус меня поразил.

– Сначала наша госпожа хотела послать вам своего брата Рохлю, – произнес он. – Но он остался с гномами в королевстве, откуда вышли наши предки.

Перейдя на магическое зрение, я увидел рядом с Бурвидусом Мату и Авангура. Тот мне подмигнул и приобнял засмущавшуюся девушку.

Я успокоился и вернулся в нормальное пространство.

Вытер притворную слезу и обращаясь к Ганге прошептал.

– Эх, какой молодец, как складно говорит, видела бы его Лианора, она бы за жениха порадовалась…

Ганга посмотрела на меня, поняла что я ее разыгрываю и стала наседать:

– Ты зачем остался должен хану? Этот степной лис три шкуры с тебя снимет.

– Пусть снимет, у меня их десять, – невозмутимо ответил я.

В это время, шум на площади усилился. Чего я не учел, так это решительный характер Маты. Научившись у Лианоры все делать решительно и быстро, она так же поступила и здесь.

Несколько дородных дворфов заорали благим матом:

– Богохульник! Камнями его побить!

Толпа заволновалась. Загудела, словно пчелиный улей, подалась вперед. Стала хватать с земли камни. Расправа приближалась. Но Бурвидус зычно перекричал толпу.

– Кто с камнем на меня нападет, от камня погибнет!

– Смерть еретику! – заорал молодой дворф, обвинявший Бурвидуса в богохульстве и подхватив камень с дороги, швырнул его в Бурвидуса. Камень у всех на виду описал дугу и врезался дебоширу в лоб. Все кто схватил камни, тут же нерешительно остановились.

– Видела, – улыбнулся я, – а ты говорила, убьют. Не такой Бурвидус слабак, чтобы его можно было убить. Запоминай, потом Лии расскажешь…

– Я пришел сеять в ваши сердца доброе и вечное, – пророкотал голос Бурвидуса над рыночной площадью, а сам он стал засучивать рукава. Я немного опешил. Это чего он собирается делать?

– Но добро, чтобы победить, должно быть с кулаками, – продолжил дворф. – Доброе слово для дворфа хорошо, но приправленное добрым кулаком, еще лучше. Кто тут сомневается в моем праве говорить от имени нашей госпожи? Выходи, один на один!

Раздвигая толпу вышел широкоплечий дворф с кулаками как голова Бурвидуса. Дворфы, будучи низкорослыми, компенсировали рост силой, спесью и драчливостью. Это знали все и поэтому, ни у кого из присутствующих не возникло желания вмешаться в драку двух коротышек.

– Если ты, пришлый, применишь колдовство, – предупредил стражник, – мы тебя казним.

– Какое колдовство, уважаемый? Только честные кулаки.

Разглядывая здоровяка, я решил что Бурвидус погорячился. Он стал решать проблемы веры в своей манере: кто сильнее тот и прав. Но сильным он должен быть духом, а наш болтун полез махать кулаками. Это я не учел и пришлось вмешаться.

– Мата! – я подошел к Авангуру и девушке. – Вы что оба творите? Его же сейчас побьют и он опозорится.

– Не побьют, – отозвалась Мата, – вот смотрите, господин. Я посмотрел. Силач размахнулся и ударил, но его руку увел в сторону Бортоломей. А Бурвидуса взял за голову и нагнул его брат Велес – скотский бог. Здоровяк Торн, покровитель ремесел, врезал дворфу молотом между глаз да так, что тот отлетел метров на, пять и свалился без памяти. Но смотрящий на поединок народ видел лишь Бурвидуса и его соперника. Они видели как ловко пришлый уклонился от мощнейшего удара и ударил сам. Я затрясся в беззвучном смехе. Эти хранители разыграли целое представление. Этого я от них не ожидал, но вскоре понял в чем их интерес. Ко мне подошли трое братьев.

– Командор. Мы рады, что эта какашка Рохля здесь не маячит. Он надоел всем так, что его захотелось убить. Но вот Мата… – произнес Торн и неожиданно покраснел.

– А что Мата? Тоже вам не нравится?

– Наоборот. Нравится! Она… Почему с ней Авангур?

– А это вы у нее спросите? Я то тут причем? Она девушка свободная. С кем захочет с тем и будет.

– А Авангур сказал, что это его девушка, – наябедничал Бортоломей.

– А от меня вы что хотите? – недоуменно спросил я.

– Мы хотим знать чья это девушка – ответил Велес. Я только покачал головой. Братья в своем репертуаре. Не могут девушку поделить.

– Мата, тебе-то самой кто больше нравится? – спросил я. И девушка зардевшись ответила то, чего я не ожидал.

– Они мне все нравятся.

– И что теперь? – недоуменно спросил я. Они за тебя будут драться?

– Не надо драться. Сегодня я с Авангуром, завтра с Велесом, послезавтра с Торном, а потом с Бортоломеем…

– Все! – поднял я руки. Ничего не хочу знать! Живите как хотите, лишь бы дело не страдало. И не поубивайте друг друга. – но посмотрев в довольные лица хранителей, понял, что убивать друг друга они не будут. Мата нашла выход из трудного положения и я ее не осуждал. Она мгновенно уняла вспыхнувшие страсти.

Зарка-ил уверенно вел небольшой отряд уже известной ему дорогой. Они скрытно миновали участок степи, уклоняясь от встреч с разъездами орков. По степи двигались ночью, прячась днем в многочисленных оврагах. Небо затянуло тучами, изредка накрапывал дождь. В такую погоду орки любили сидеть в своих шатрах, а для снежных эльфаров открывался свободный проезд. Не обремененный обозом, отряд снежных эльфаров двигался быстро. Путь в лес занял меньше времени, чем они выбирались.

Их было шестеро и они везли карту проходов в снежных горах до самого Великого дома. Дома князя снежных эльфаров. Все было обговорено заранее. Братство дает карту проходов, а лесные эльфары по сигналу начинают вторжение в горы. Им помогают отряды пограничников из снежных эльфаров. План был прост, но эффективен. Силы лесных эльфаров появившиеся в самом сердце гор, вырезают упорствующие Старшие дома и снежные эльфары признают эльфаров леса своими старшими братьями. Не хозяевами, как было изначально, но старшими. Власть в снежных горах переходит в руки лидеров «Братства». Для того, чтобы не было всеобщего недовольства и сильного сопротивления, они посадят на княжеский престол марионетку. Внучку великого князя принцессу Тору. Это примирит многих глав домов с вторжением лесных эльфаров. Те уйдут, а они останутся.

Тора-ила показала себя весьма прагматичной и мудрой девушкой. Она быстро поняла, зачем ее везут в снежные горы и готова была смириться со своей участью. Зарка-ил был доволен исходом поездки. Да, Девушка умеет настоять на своем и добиться того, что ей нужно. Но, она понимает границы своих возможностей и не будет слишком усердствовать в торгах с советом «Братства». Жаль будет если ее решат убить. Но он надеялся, что до этого дело не дойдет.

Отряд уже сутки ехал по приграничной территории Великого леса. Они шли по пути, который указали им лесные эльфары. Прямой путь в лесу таит большие опасности и поэтому они петляли по границе леса, как петляет змея на песке. Но все равно двигались быстро. Нужно отдать вторую половины карты. И показать, что члены «Братства» надежные партнеры.

Отряд к вечеру приблизился к месту встречи, небольшой роще магических деревьев и разведчик, посланный вперед вернулся почти сразу.

– Там беда! – сообщил он. – Часовой мертвый. На теле ран нет, но он лежит бездыханный. Дальше в их священную рощу я заходить не стал.

– Мертвый говоришь? – немного удивился Зарк. – Всяко бывает. Здесь места кишат опасными существами. Нам говорил об этом старший из рейнджеров. Иди вперед и будь осторожен. Мы двинемся следом. – Он негромко приказал: – Спешиться! К бою! Эльради-ил, ты и твой брат следуете следом за разведчиком в пяти шагах позади. Сардани-ил, ты прикрываешь нас со спины. Нужно выяснить, что тут произошло. Вперед!

Разведчик бесшумно, почти не касаясь сапогами с мягкой подошвой земли, устремился к роще. За ним последовали два брата. Зарка-ил и два эльфара по знаку командира разошлись в стороны и охватывая рощу полумесяцем, внимательно следили за обстановкой. Все были не новички в поиске. Долго прослужили на границе, прошли специальную подготовку в своем Доме и скрытно передвигаться могли.

Разведчик вынырнул из кустов обрамлявших священную рощу и показал знак рукой, что все чисто. Отряд обошел рощу и наткнулся еще на одно тело. Лесной эльфар лежал ничком, зарывшись лицом в густую траву. Разведчик перевернул тело и и замер. Затем показал знак пальцами, подойти.

Все бойцы остановились, а Зарка-ил направился к разведчику.

– Смотри, Зарк! – показал разведчик на стрелу, торчащую в горле лесного эльфара. – Тут поработали не опасные существа, наводнившие лес. Это наша стрела. Пущенная из военного лука. Она длиннее нашей на ладонь. И выстрел очень точный. – Разведчик осмотрелся. – Похоже вон с того дерева стреляли, – показал он рукой на высокое с густой кроной дерево. – Стрела вошла сверху и прошла почти до легких. Стрелял мастер своего дела. Что думаешь поэтому поводу?

– Зарка-ил выдернул стрелу и внимательно ее осмотрел, наконечник остался в теле убитого эльфара.

– Действительно, стрела наша. Но, что тут делать военным? За нами не было слежки. А если бы была, то те, кто убил рейнджеров, освободили бы внучку князя. Ищи следы. Здесь должен быть целый отряд спецназа.

– Нет, Зарк, это не работа спецназа. Стрелы обычные. Они такими не пользуются. Что-то тут нечисто, – задумчиво глядя на стрелу в руках командира, ответил разведчик. – Нас скорее всего подставляют. И делают это лесные эльфары, я им никогда не доверял.

– Почему ты так решил, Санта-ил? – Какой им смысл убивать своих бойцов?

– Смысл простой. Забрать вторую часть карты и обвинить нас в том, что мы убили их рейнджеров. Так они получат полную карту проходов и расторгнут сделку. Их войска беспрепятственно проникнут в горы и всех вырежут. Понимаешь? Мы им больше не нужны.

– Не сходится. – не согласился Зарка-ил. – Если это работа лесных ублюдков, то они должны нас ждать, а их нет. Кроме того, зачем такие сложности. Карту можно отобрать силой, не убивая своих…

– Может это третья сила, – высказал предположение разведчик. – Не все лесные эльфары согласны с тем, чтобы уравнять нас с ними в правах. Ты это хорошо знаешь.

– Хм… Вполне может быть. До нас доходили слухи, что брат князя Кирсан-ола не одобряет такое соглашение…-он на мгновение задумался. – Знаешь! Здесь надо все тщательно обследовать.

– Остальные лежат у дерева, – пояснил разведчик. – Я схожу посмотрю, а вы, будьте настороже.

– Годится, – согласился Зарка-ил. – Будь осторожен. Если что, уходи в лес, в священную рощу. Там лесные на убивают никого. – Разведчик кивнул и пригнувшись, направился к телам.

Чигуана пораженно смотрела на запеченную дичь без лап. Сон слетел как не было. В душе при этом не было страха и смущения и это было странно. Сон, который ей приснился, стал явью. Она все вспомнила и почему-то глупо улыбнулась. У нее появился новый хозяин, добрый красивый и ласковый. Он считает ее достойной большего, чем могут дать лесные эльфары, ее бывшие хозяева. Берта с аппетитом поела и забросав остатки костра землей, решила вернуться в рощу, на место стоянки рейнджеров. В ее душе сейчас не было места ненависти к лесным эльфарам, они стали просто чужими. Нужно знать об их делах и собирать информацию для господина. Воспоминание образа молодого аристократа вызывало в ней прилив любви. Она почти замурлыкала от счастья иметь такого покровителя.

Зная безопасные тропы в приграничье, (это было частью ее обучения) чигуана направилась в рощу. Она стремилась к месту встречи с агентами снежных эльфаров. Сделала большой крюк. Берта обошла стороной безжизненный участок леса, где был привязан к месту силы, дух. Все, кто туда попадал, уже из леса не выходили. Она шла без остановки целый день и к вечеру была на месте. Ей сразу бросилась в глаза неестественная тишина и недовольство Мелирионов. Она и раньше могла ощутить их эмоции, а теперь ее чувства обострились.

«Здесь кого-то убили» – догадалась чигуана и осторожно ступая, спряталась в густых кустах волчьей ягоды. Часового она увидел сразу. Тот безмятежно спал и это было неестественно. Девушка постояла, прислушиваясь. Но все было тихо. Вокруг разливалась безмятежная тишина и лишь вверху, в кронах Мелирионов щебеча, переговаривались птицы. Берта решилась и подошла к эльфару.

– Эй! – тихо позвала она рейнджера. Тот не шевелился. Тогда она несильно пнула его ногой. Эльфар и в этот раз не пошевелился. Присев рядом и потрогав пульс на шее эльфара, Берта поняла, что страж мертв. Осмотрев тело, она убедилась, что ран на теле эльфара нет. Ничего ценного не взято. И это было странно. Удвоив осторожность, чигуана стала обследовать местность. Когда она обнаружила остальные тела, то правильная догадка озарила ее ум. Стрелы из схрона. Тут был хозяин! В ее мозгу сложилась картина понимания ситуации. Хозяин убил рейнджеров и ушел, оставив стрелы в телах. Те, кто найдут убитых, подумают, что это дело рук снежных эльфаров. Снежки забрали принцессу и убили лесных эльфаров. Доказательством тому служит отсутствие шкатулки с картой. Вот что хотел показать господин этим убийством. Он стравливал между собой снежных и лесных эльфаров, сея между ними подозрения. Она должна ему помочь. Вскоре сюда вновь заявятся снежки и принесут вторую половину карты. Нужно сообщить патрулям, что здесь произошло. Их нужно схлестнуть, а потом убить оставшихся в живых. Карту забрать и спрятать.

Чигуана оставила все как есть и направилась вглубь леса. Первый патруль она обнаружила уже через три часа пути. Берта вышла на них случайно. Натолкнувшись на тело ящера, которого объедали грифы. Было уже темно и она подумывала о ночлеге. Громкая ругань падальщиков, не желающих делить добычу привлекла ее внимание. Сначала девушка увидела птиц, потом тушу ездового ящера. Трое патрульных лежали рядом со своими ездовыми ящерами. Заклятье, наложенное на воинов не давало грифам приблизиться к ним. Эти эльфары тоже были убиты ее стрелами, а ящеры, уставившись остекленевшими глазами в траву, просто лежали мертвыми. Необъяснимая и странная, пугающая смерть. Патрульных не ограбили. Все их вещи были при них. Обойдя тела и ничего не взяв, Берта двинулась дальше. Уважение к хозяину прибавилось.

«Непростой человек», – удостоверилась она.

Следующий патруль чигуана встретила уже с рассветом. Старший патруля брезгливо словно на грязь, посмотрел на девушку и скривился. Остановил ящера и недружелюбно спросил:

– Отродье чигуанское, ты что тут делаешь? Сбилась с пути?

Как обычно, пограничники не питали хоть какого-то, мало – мальского уважения к метисам. Они относились к ней как к ездовым животным, считая ее тоже животным. Нужным, полезным, но животным. Берта не обиделась, она привыкла к этому в интернате. Всю брань и грубость она пропускала мимо ушей. Ее душа не просто зачерствела, она умерла и погребенная в каменный саркофаг безразличия ко всему, не испытывала эмоций, когда ее обижали. При этом, зная, что она неприкосновенна, чигуаны позволяли себе без почтения относится к служакам.

– Это ты ящеру своему скажи, недоумок, – ответила Берта. – Там в стороне лежат тела патруля. Их убили снежные эльфары. А ты тут бродишь.

– Патруль убит? Ты уверена? – удивленно спросил старший патруля.

– Пошли, сам посмотришь. Что вы тут делаете если у вас под носом орудуют банды снежков? Я доложу по команде, чтобы об этом узнал его светлость Кирсан-ола. Совсем обленились…

– Попридержи язык, девка, а то я его вырежу, – отреагировалпограничник, но тон сбавил. Упоминание всесильного начальника службы безопасности Великого леса, брата князя, произвело на него, нужное чигуане, воздействие.

– Залезай к Ру-кару на ящера. Показывай где это.

– Там не только патруль убит, убита группа, что была со мной на задании.

– Лезь на ящера, все сами посмотрим! – раздраженно прикрикнул лесной эльфар.

К месту боя они прибыли через час. Старший обошел тела, осмотрел убитых и лицо его стало красным от гнева.

– Ублюдки! Предатели! – тихо и злобно проговорил он. Умело действовали, даже следов не оставили. Соберите все ценное! – приказал он.

– Как ты их нашла? – спросил он чигуану.

Я искала патруль, чтобы сообщить о убийстве рейнджеров и нашла их.

– Что за рейнджеры?

– Группа Радж-нура.

– Его тоже убили?

– Всех убили и забрали то, что привезли.

– Что именно?

– Спроси у Кирсан-ола.

Эльфар грязно выругался на древнем общем языке. А Берта довольная собой, отвернулась.

– Показывай место, где еще убитые, – распорядился старший.

– В маленькой Священной роще на границе с мертвым лесом. Часового убили в роще, остальных за ее пределами.

– Снежные ублюдки! – выругался один из патрульных. – Ничего святого у них нет.

Когда до рощи осталось лагов триста, Берта остановила отряд.

– Стойте! – распорядилась она. Я пойду с разведкой. Вы на своих ящерах шумите, как орда орков. Если там кто-то есть, я вам сообщю.

Патрульные остановились. Чигуана слезла со спины ящера и прячась за деревьями, направилась к роще. Чужих она почувствовала сразу. По воздуху распространялся запах страха. Она оценила обстановку:

«Они в роще. Знают что там их трогать не будут. – Ждут кого-то для переговоров. Ну что же это понятно. Хотят снять себя вину за убийство лесных эльфаров. Нужно узнать сколько их?»

Берта легла на землю и стараясь делать это бесшумно поползла к роще. Она надеялась на свою подготовку и неумение снежков ориентироваться в лесу. Но здесь она сильно просчиталась. Когда чигуана доползла до ближайшего дерева и захотела выглянуть, сверху на нее упало что-то тяжелое и придавило к земле. Внос ударил запах мужского пота, кожи и козлятины. Берта дернулась, но кинжал приставленный к шеи заставил ее замереть.

– Закричишь, прирежу, – прошептал незнакомый голос. Поднимайся и следуй в рощу, там поговорим. Уяснила?

– Уяснила, – прошептала Берта. Она стала подниматься и ощущала кожей, как холодное лезвие неизменно угрожало ее сонной артерии.

Так под конвоем, не видя своего пленителя, она прошла в рощу. На полянке, где они держали снежную принцессу, лежали тела лесных эльфаров и находилось трое снежков. Одного она видела. Высокий, статный. Он хоть и был в прошлый раз в маске, но одежда и стать остались прежние.

– Отпусти ее! – приказал Он. А ты берка подойди сюда, – приказал он девушке. – я тебя помню. – Надо поговорить.

Берта потирая ссадину на шее, молча подошла. Снежки оказались очень ловкими бойцами. И это было неожиданно. Пленение задело ее самолюбие, заставив поморщиться. Она-то считала себя отлично подготовленной, на все случаи жизни и так по – глупому попалась. Сначала хозяину, потом снежкам.

Старший снежков понял ее по своему.

– Мы не убивали рейджеров – сказал он, проследив за ее взглядом. Надо сообщить твоим, что мы выполняем свою часть договора и привезли карту. Мы будем ждать здесь. И еще скажи, что эти убийства могли подстроить ваши же. – Он помолчал, а затем спросил: – Ты сама ничего не видела?

– Нет, я нашла трупы патрульных недалеко отсюда и решила вернуться.

– Патрульных убили?

– Да. Вашими стрелами.

Старший из снежков молча покивал головой, но ничего не ответил.

– Ступай позови своих, – распорядился он. – Мы будем ждать здесь.

Берта кивнула и пошла прочь. Сколько было снежков она не узнала, но точно не четверо.

Она вернулась к патрулю.

– Там в роще я видела четверых, – сообщила она. – Но думаю, что их больше. Они хорошо прячутся.

– Разберемся! – зло «пролаял» старший патруля. – поедем открыто. Мы не можем убивать этих подонков в роще. Отряд тронулся, а им в спину с усмешкой смотрела Берта.

– Вам нельзя, – прошептали ее губы. – А мне можно. – И пошла следом. Она не таилась. Для нее все было просто. Она первой начнет атаку и спровоцирует схватку. Теперь она своими обостренными чувствами ощупывала местность. Вот он, красавчик, снова сидит на дереве среди листвы. А вон и еще двое расселись, словно птички. Теперь понятно, почему ее засекли. Оттуда видимость была на многие лаги. А она, как дура, ползла по земле, хотела спрятаться…

Всадники въехали в рощу и остановились. На вытоптанной полянке находилось трое снежных эльфаров. Оружие в руках они не держали.

– Положите оружие и выходите из рощи! – приказал старший патруля.

– Постой, брат, нам надо поговорить! – поспешно заговорил высокий снежный эльфар и обращение к патрульному со словосочетанием – брат, настолько оскорбило лесного эльфара, что он взорвался бранью.

– Крысиный помет тебе – брат. Вы убили наших братьев в священном месте! И имеете наглость обращаться к нам. Выходите из этого места, мы доставим вас в лагерь и там те, кто это должен, будут с вами разбираться. Бросайте оружие. Руки за голову! И выходите, если хотите остаться живыми.

– Мы подчинимся, но ты сначала послушай…

Дальше Берта ждать не стала. Она запустила фаербол в крону дерева, где прятался снежный эльфар и тут же спряталась за ствол дерева.

Не успела она вздохнуть, как сильные руки обхватили ее и зажали ладонью рот. Девушка пискнула, но почувствовав знакомый запах, обмякла.

– Ты что тут делаешь? – услышала она ставший, почти родным, голос.

Берта тихо замычала.

– М-м. – Рука освободила ее рот. – Я пришла помочь, господин. Тут снежки и у них вторая половина карты, – прошептала она. Я хотела стравить лесных и снежных эльфаров и забрать карту. Я поняла, что вы этого хотите.

– Молодец, детка. Ты все правильно поняла. Но теперь не суйся. Мой выход.

Берта заметила краем глаза как из-за ее спины вышел лесной эльфар с луком. Он встал и спокойно выстрелил в обожженную пламенем крону дерева, где сидел снежок и также, почти мгновенно, выпустил несколько стрел в тех, кто сидел на других деревьях. А на полянке разыгралось свое действие. Снежный эльфар, с началом боевых действий, не стоял на месте. Он проскочил под брюхом у ящера и вскочил тому на спину позади старшего патруля. Воткнул в шею нож и сбросил с седла. Но он не знал повадок ящеров. Ни один из них не примет чужого всадника. И изогнувшись, ящер ухватил чужака за ногу зубами и сдернул со спины. Яростно издавая громкие трубные звуки, он стал бить эльфара о землю. Двое других снежных эльфаров, прикрывшись круглыми щитами, отступали. Патрульные выставив длинные копья погнали ящеров на них. Но пущенная стрела вошла одному в спину и он свалился с седла. Второй сообразив, что остался один, а со спины в них стреляют, быстро развернул ящера и погнал его прочь. Берта хотела пустить ему вслед огненный шар, но была остановлена крепким объятием.

– Стой! – приказал хозяин. – Этот пусть уходит. И те два снежных эльфара тоже. Скоро здесь начнется толкотня и погоня. Нам тоже нужно скрыться. Он схватил Берту за руку и они исчезли из леса.

Потеряв на несколько мгновений ориентацию, девушка увидела себя в странном месте. Повсюду белые стены и неизвестные ей предметы. Хозяин не отпуская ее руку, повел за собой. Прямо перед ними из воздуха возник странный человечек со смешной головой, похожей на луковицу. В неописуемом наряде. Он стукнул себя в грудь кулаком и смешно доложил:

– Командор, рад приветствовать вас на корабле. Докладую. Все в штатном режиме.

– Не докладую, а докладываю. Учись лучше! – сурово произнес командор.

«Слово-то какое неизвестное. Командор. Сколько в нем тайн. Ах! – подумала Берта, с любопытством вертясь из стороны в сторону и осматриваясь. Все такое необычное, красивое. – Наверное, это дворец полный волшебных чар и вещей».

– Забери ее, – хозяин прервал ее мысли и показал на нее. – И пусть она примет душ, потом переодень в комбинезон и пусть ложится в медкапсулу.

«Медкапсула? Наверное это постель. Ведь он сказал пусть ложится. Я стану его наложницей. Какое счастье! Я лягу и буду ждать своего господина. – сердце чигуаны млело и таяло.

– Будет исполнено, командор! – ответил странный человечек и посмотрел на Берту. Та растерянно спряталась за спину хозяина.

– Иди с ним, он тебе все покажет, – распорядился хозяин и отпустил ее руку.

Берта повиновалась и оглядываясь на своего господина, путаясь мыслями, вся в тумане грез будущей близости со своим господином, нерешительно пошла следом за человечком. Она шла и непрестанно оглядывалась. Здесь все было необычно. Горел неяркий свет. Двери раскрывались при приближении сами, с ласкающим слух тихим шорохом, издавая короткую мелодичную трель перезвона колокольчиков.

«Все просто, даже аскетично. – разглядывая обстановку, размышляла она, – но как искусно и тонко сделано. Тут поработали мастера – волшебники».

Человечек провел ее в комнату со стеклянными стенами и приказал: – раздевайся!

– Что? Все наваждение очарования нового места слетело с нее, как снятое рукой. – Не буду! Я тебя не знаю, выйди! Я не хочу быть перед тобой голой.

– Смешно. А как ты справишься с душем без меня?

– Как-нибудь справлюсь.

– Как знаешь. – человечек к ее радости не стал возражать.

«Ну какой же он урод! – Мимолетно пролетели мысли и исчезли.

– Вот эта кнопка – горячая вода, это – холодная. Эта кнопка – сушка.

Приятного мытья, красавица, – человечек спокойно, с достоинством вышел, дверь за ним закрылась.

Берта успокоилась и предвкушая ночь радости и наслаждений, стала напевать простой мотивчик про расторопную и любвеобильную жену хозяина корчмы.

Решительно нажала кнопку холодной воды и тут же облитая ледяной водой истошно и громко завизжала. На нее полилась охлажденная до пяти градусов ледяная вода. Она, продолжая истошно визжать, трясущейся рукой нажала вновь кнопку холодной воды и вода течь прекратила. Стуча зубами Берта нажала кнопку горячей воды и на нее полился кипяток. Вновь душевую кабину огласил дикий вопль смертельно испуганного существа. Ошпаренная и орущая вовсе горло, Берта выскочила из душевой. На ее крик появился человечек. И тут же получил удар ногой между ног. К удивлению Берты, ее нога пролетела сквозь тело, не причинив вреда человечку. Он обошел ее и подошел к душевой кабинке. Берта, воинственно закричав:

– Ай! Я! – кинулась в рукопашную схватку на человечка со спины. Она молотила руками как мельница, била ногами и в прыжке, пролетела сквозь него. Подскользнулась и упала на мокрый пол. Ударилась коленом и почти заплакала:

– «Ой – ееей! Как больно!»

При всех ее способностях она осталась женщиной. Со всеми ее слабостями и фобиями. Она, даже, боялась пауков. И попав в положение, в котором она не могла победить, растерялась.

– На шум явился хозяин. Берта тут же спряталась за его спину и тыча пальцем в человечка, сбивчиво стала рассказывать:

– Этот урод… Он… она погрозила укулаком, – меня видел голой. И он вошел без спроса. Гад потешался надо мной. А вода то холодная, то горячая. Я его убью! Или вы его убейте. Он видел вашу женщину голой.

– Я тоже видел тебя голой. Меня тоже убьешь? – спросил хозяин, пряча улыбку.

– Нет, господин, вам можно на меня смотреть. Если хотите, я согрею вам постель. Но это гад такой страшный и уродливый и все время подглядывает.

– Он не настоящий, это иллюзия. – улыбнулся хозяин и он хотел тебе помочь. Его можешь не стесняться.

– Не могу, господин, пусть он уйдет, мне не по себе.

– Ладно. Брык можешь идти. Принеси одежду для девушки, а ее одежду отправь чистку.

– Как прикажите, командор, – с чувством собственного энергетического достоинства проговорил человечек и степенно удалился.

– Залезай в кабину! – распорядился хозяин. Он постучал по кнопками и полилась вода. Потрогав ее он спросил:

– Так пойдет?

Берта осторожно сунула руку и улыбнулась:

– Пойдет, – и тут же прошмыгнула мимо хозяина под воду.

Сейчас потечет пена. Не бойся. Потом снова вода и так несколько раз – предупредил хозяин. – Ты мойся, а я пойду.

– Не уходите, господин, мне здесь страшно одной.

– Смешная ты. В лесу, где полно опасностей, ты чувствуешь себя, как дома. Здесь, полная безопасность и ты боишься. Мойся.

– Не уходите! – взмолилась Берта и расплакалась. – Здесь все так странно, я боюсь, – вытирая слезы, по детски беззащитно произнесла она.

– Может тебе и спину потереть? – засмеялся господин.

– Да! – обрадованно воскликнула девушка и повернулась к хозяину попкой.

– Сейчас, подожди, – произнес он и следом нежные прикосновения наполнили девушку истомой. Она выгнулась, а мочалка нежно поднималась и опускалась. Прошлась по ягодицам и девушка не удержавшись, простонала:

– О! Да! Хорошо, еще. – Мочалка пошла вниз к ногам и Берта испытывая наслаждение от прикосновения мягких рук хозяина, в порыве страсти обернулась. Обернулась и заверещала. Вместо хозяина стояло чудовище с тонкими руками, в которых были мыльные щетки и оно летало над полом. В следующую секунду она ударила это чудовище ногой и прыгнула через него. Ее в полете поймали тонкие руки и крепко зажали. Берта дернулась и стала молотить кулачками по телу твари. При этом кричала и звала на помощь.

– Спасите!.. А-а! Хозяин! На помощь! А-А-А-А! Отпусти гад!

В комнате проявился из воздуха человечек, посмотрел на девушку и странно произнес.

– Папа был прав, нам сестры не нужны. – И тут же исчез, а чудовище старалось запихнуть вырывающуюся чигуану опять в душевую кабинку. При этом отрастило новые руки и продолжало ее бесцеремонно намыливать. Она билась в истерике, а щетки нагло ползали по телу, касаясь интимных мест. От того она еще больше свирепела. Другие щетки намылили ей лицо. Наполнили открытый рот пеной и она перестав вырываться и кричать, стала отплевываться. Чудовище тих жужжа подплыло к душевой и поставило ее. Затем отпустило. Воспользовавшись свободой, она нырнула под телом твари и ей удалось прошмыгнуть под ним, но оно поймало ее за ногу. В таком положении их застал хозяин.

– Берта, ты что творишь? – спросил он. Она видела, что хозяин был сильно удивлен ее поведением и оправдываясь, сбивчиво стала объяснять:

– Я думала, что меня гладите вы, хозяин, а меня гладило это чудовище. Он ко мне приставал, я отбивалась, а вы говорили, что тут безопасно. Спасите меня! – Девушка вся облепленная мыльной пеной, как вышедшая из моря Афродита, зарыдала.

– Берт, а это не живое существо, это голем. Слуга. Он не мог к тебе приставать… Короче, домывайся, одевайся и пошли. Я побуду тут.

– Правда?

– Правда.

Берта успокоилась, голем отпустил ее и улетел. Она живо забралась в кабинку и с удовольствием помылась. Затем ее высушил теплый ветер и хозяин подал ей белье. Мягкое, удобное и приятное. Оно облегало все тело и было, как вторая кожа. Затем он подал ей одежду, тоже полностью закрытую до горла.

– Пошли, – позвал он ее. – У меня мало времени. А сделать нужно много.

Он провел ее странными коридорами в небольшой зал и заставил лечь в саркофаг.

– Вы меня убьете? – тихо и отрешенно спросила она.

– Нет.

– Похороните заживо?

– Нет, ты просто поспишь и отдохнешь.

– Без вас?

– Без меня.

Крышка закрылась и Берта, полная преданности хозяину, погрузилась в сон.

Я смотрел на чигуану и не знал плакать мне или смеяться. Такой реакции на Брыка и на дрона-стюарда я не ожидал. Это было смешно и глупо одновременно, и очень неожиданно. Это с учетом того, что я понимал, какая это умная девочка. Но каждый ментальный раб обладает своим индивидуальным характером и обычно, после порабощения, из него перла вся скрываемая непосредственность, а чигуана оказалась сама по себе непосредственна, как ребенок. С ней было легко и интересно… Но одна черта ее ума меня поразила. Как быстро она сориентировалась в обстановке и приняла правильное решение. По косвенным признакам сложила цельную картину и пришла к нужным для меня выводам. Да! Опасна, как противник и весьма полезна, как сотрудник. На нее у меня появились боооольшие планы. Я буду ее использовать не только здесь, но и в открытом космосе, где противников не меньше, чем здесь.

Берта безмятежно лежала в медкапсуле, а я принялся составлять для нее базы. Первым делом, я вживил ей жаргонит. Был у меня один в запасе. Она была магически одаренной и я увеличил ей запас магической энергии. Подключил ей социальную нейросеть для агентов из местных в секторе. Так что за ее жизнь я не волновался. За ней будут следить искин моего корабля и я. После чего стал инсталлировать базы для специального агента и пока они инсталлировались, стал составлять базу магии крови. Все заклинания я переложил в цифровой формат. Трудился больше трех часов, проверил на себе, потом спокойно вздохнув, подключил к медкапсуле с Бертой.

– Теперь ей так лежать три дня, а мне пора к невесте.

Глава 7

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Горд дворфов. Великий лес

Площадь бурлила. Бурвидус окруженный толпой слушателей, пел как соловей. Я не стал слушать его проповеди, а направился по своим делам.

Я и так ушел, можно сказать, не попрощавшись. По дороге к городу дворфов дал команду Гради-илу купить повозки дворфов, а орчьи продать.

В отличие от городов людей, все остальные расы жили закрыто и обособленно. Для прохода в город дворфов нужно было иметь вескую причину и она у меня была. Я шел на переговоры.

Стражникам на входе в город я представился графом Тох Рангором и потребовал встречи с членами совета.

– Я прибыл, что бы провести переговоры, – заявил я. На что бородатый коротышка с алебардой, усмехаясь, явно чтобы покуражиться, ответил, что бы я пошел погулять. Старший стражник спит. Вот когда проснется, тогда нужно приходить, – заявил дворф и ощерился. Он чувствовал свою власть «не пущать» и нагло пользовался ею. Что ему графы и бароны людей? Он на воротах царь и бог.

Я усмехнулся и схватив «бога ворот» за шиворот, затем ухватил второго наглеца, что осмелился смеяться во весь свой немаленький рот, не слушая их возмущенные вопли, вышвырнул за спину. Не особо заботясь о том, целые они будут или нет. Перефразируя поговорку, кто к нам по – хамски обратится, тот по – хамски получит по морде или еще по какому сакральному месту.

На вопли дурней с алебардами, я обращать внимания не стал, а ударом ноги выбил створку ворот и шагнул в сумрак притвора. Из караулки выбежали растерянные стражники и наставив на меня свои алебарды, выстроили с ощетинившуюся остриями стену. Кто-то тут же ударил в тревожный колокол.

«Ну вот, другое дело, – удовлетворенно подумал я. – А то устроили понимаешь бюрократию: приди позже, запишитесь на прием»…

– Я к членам совета на переговоры! – зычно крикнул я. – Проводите.

– Держи его! – раздались вопли со спины. Я оборачиваться не стал.

– Кто тут старший? – крикнул я обалдевшим от моей наглости дворфам. Они поверить не могли, что я вышиб их ворота.

– Ну, Я старший. Чего надо? – вышел вперед дворф в золоченом доспехе.

– Я уже сказал, что мне надо – ответил я. – У вас что такие правила? Чем дурнее дворф, тем выше он по должности?

– Взять его! – рявкнул разъяренный подколкой старший. И толпа коротышек с воплем: – Ова! Ова! Ринулась на меня.

Пришлось уйти в боевой режим, отобрать алебарды и выкинуть всех за ворота. После чего вышел из боевого режима и направился в караулку, из которой был запасной выход в город. Выносить вторые основные ворота я не стал. Подумал, что это будет слишком. В караульном помещении находился один из дворфов. Молоденький с редкой рыжей бородкой. Он не переставая бил в колокол.

– Я пройду? – спросил я и он растеряно кивнул, продолжая при этом бить в колокол. Я прошел мимо дворфа, стоявшего с разинутым ртом дальше, через караулку и вышел через стальные двери в город. Здесь горели магические светильники. По улице или лучше сказать коридору вырубленному в скале неслась толпа вооруженных дворфов. Я посторонился и крикнул:

– Быстрее! Там нападение. Демон! – И толпа вооруженных обалдуев пронеслась мимо.

– Кто там? – спросил отставший толстый бородач.

– Демон, – повторил я и пошел дальше. Свернул у первого поворота направо. Жилых домов тут не было. Сплошные мастерские. С вывесками иголок, седел, ножей, брони, мебели. Все это было вырублено в скальном массиве и мастеровые выглядывали из мастерских и друг у друга спрашивали: «Что случилось?»

«Ну словно норы» – подумал я. Как так можно жить? Словно крысы или кроты.

– Демон на город напал, – удовлетворил я их любопытство. – Прячьтесь.

– Один что ли? – Не поверил старый кузнец. Был он весьма колоритен. Широкие плечи, непомерно длинные руки и волнистые почти белые волосы удерживаются цветной веревочкой на голове. Рукава чистой рубахи засучены по локоть.

– Один, – подтвердил я. – Красный с рогами. Он ворота вышиб и проник вовнутрь. Я еле спасся.

– А ты кто? – спросил дворф.

– Я граф Тох Рангор. Прибыл на переговоры к членам совета. Не проводишь, уважаемый? У меня важное сообщение для их превосходительств и подарок для города.

В это время с центральной улицы раздался многоголосый воинственный вопль. Послышался топот множества ног и бряцанье оружия.

– Держи его! Держи!

– А кого держать?

– Чужака?…

– Вот видишь, – невозмутимо сказал я, – в город проник. Ну так как, отведешь?

– А что за подарок? – недоверчиво поинтересовался кузнец. Он вертел головой из стороны в сторону.

– А это секрет. Но я тебе, уважаемый, его покажу. Пойдем к тебе, – заговорщически ответил я и заинтересовал дворфа. – Не пожалеешь.

– Ну ладно, заходи, – махнул рукой кузнец и отступил, открывая дорогу в кузницу.

Я прошел и огляделся. Большая кузница с горном. Куча заготовок на полке у горна. Чисто прибрано. Просто загляденье.

– Ты один что ли? – спросил я.

– Сегодня один, сын на рынке торгует.

– Хорошо у тебя тут, уважаемый, впервые вижу в кузнице такой порядок.

Польщенный похвалой дворф зарделся и подобрел.

– Это да. Я люблю порядок. Ну, так что там за секрет?

– Вот тебе, уважаемый, открою, – ответил я. Мимо кузницы с криком, – Ова! Ова! пронеслась толпа и скрылась. Я подождал пока шум стихнет и достал руну. У кузница глаза полезли на лоб.

– Откуда она у тебя, хуман? – пораженно пробормотал он.

– Дело в том, уважаемый, – начал я свой рассказ. – Что я много путешествую и однажды попал я в далекие края, где живут гномы, которые здесь называются дворфы и один глендар – глава пятых ворот, передал мне эту руну для своих соотечественников, потерявших родину. Вот эту реликвию я и хочу передать вашему городу.

– Да что же мы тогда тут стоим!? – вскричал кузнец. Он пришел в сильное возбуждение. – Пошли быстрее! Я проведу тебя к членам совета. Генерал Марувис мой дальний родственник. Высоко поднялся по карьерной лестнице.

– А короткая дорога есть? Не хочется по пути на демона напороться. – спросил я.

– Есть! Конечно есть. Пошли. По дороге расскажешь, как там живут. Так же как и мы?

– Нет, по другому, уважаемый.

Мы вышли из кузницы зашли в подворотню и спустились по ступеням, еще ниже в туннель. По нему зашагали в одиночестве.

– Там гномы разделены на дома. Я знаком с главой пятого дома глендаром Гре́ндаром. Чем меньше номер ворот дома тем ближе он к престолу короля. Есть там гильдии. Гильдия магов, гильдия горных мастеров, гильдия военных и каждый гном состоит в своей гильдии. К сожалению госпожу Беоту они не почитают и ведут войны с народом дзирдов. А там правят бабы…

– Бабы? Во как! Значит наши летописи не врут.

– Да, бабы. И они черные, как уголь…

– Черные? Надо же!..

– Да черные и мужчины у них на побегушках… Я хотел рассказать дальше, но дворф поднял руку.

– Пришли граф. – перебил меня кузнец. – Ты все очень интересно рассказываешь. Но сейчас помолчи и послушай меня. Мы выйдем в подвале здания совета. Ты молчишь, говорить буду я.

Я кивнул.

– Хорошо, как скажешь.

– В здании совета царила чехарда. Воины выстроились в холле и перекрыли вход, за их спинами зычно командовал толстый дворф.

– Это член совета генерал Марувис. – прошептал кузнец и поспешил к дворфу.

– Ты чего тут толчешься, Сувирус? – грозно спросил кузнеца генерал, – и кто это с тобой? У нас чрезвычайное положение, чужак в городе…

– Демон что ли?

– Демон? Почему ты решил, что демон?

– Да вот господин граф его видел и спасался от него.

Генерал вытаращился на Меня.

– Так это демон значит?!.. – пробормотал он. – Матерь Беота!.. дожили. Вот почему он смог выбить ворота и пройти сквозь стражу.

– Спасибо граф за ценную информацию, но что у вас за дело? Нам сейчас как видите некогда. Кузнец приблизился к генералу и зашептал ему на ухо. Тот слушал и глаза его становились все шире и шире. Он начал что-то говорить горячо кузнецу и я понял, что аудиенция может отсрочиться. Пока еще найдут демона. Пока его победят. Но я то знал, как трудно найти в темной комнате черную кошку, когда ее там нет. Поэтому решил помочь коротышкам. Создал иллюзию демона прямо за спинами вояк. Генерал увидел появившегося из воздуха демона и не растерявшись, зычно скомандовал:

– Хирд! Кругом! В атаку! – И первым, с ревом оленя перед схваткой за самку, ринулся в бой. С другой стороны, с воинственным кличем, – Ова! Который почти разорвал мои ушные перепонки, на демона устремились воины с алебардами наперевес. Я при этом подумал о второстепенных вещах: –«зачем дворфам в городе использовать алебарды? Неудобно же».

В это время орава коротышек пролетела демона, сбила с ног и затоптала своего генерала и понеслась дальше к стене. Ова, стало тише. А я вошел в боевой режим. Поднял генерала, отобрал у него его молот, который он не выпустил из рук, для порядка ударил в глаз, чтоб было видно, что он сражался с демоном и затем разбросал его войско. Вышел из боевого режима и полюбовался на побоище. Дворфы валялись на полу и стонали. В углу сидел, держась за подбитый глаз генерал, в помятой броне. А демон открыл пасть полную зубов и ревел. Тут в бой вступил я и смело бросившись на демона, поверг того на пол. После чего иллюзия развеялась. Я помог подняться генералу, подлечил его и восторженно заявил:

– Вы, уважаемый гленд, настоящий герой.

– Да что вы, – смутился дворф. Это вы герой, победили демона.

– Бросьте скромничать, господин генерал, вы своим молотом разнесли ему череп. Я только добил умирающего, а он вам всего синяк под глазом поставил. Я такое вижу в первый раз…Договорить я не успел, меня прервал громкий радостный вопль:

– Вот он! – неожиданно раздался крик от входа в зал совета и мы с генералом обернулись. В фойе зала совета вбежало несколько дворфов в одном я узнал старшего охраны на входе в город. – Держите нарушителя! – И дворф на всех порах кинулся ко мне. Я спрятался, если можно так выразиться за спину генерала и подтолкнул того к дворфу.

– Шимандус! Ты чего разорался и почему ушел с поста?

– Я нарушителя ловил. Вот он! – Дворф обличающе ткнул в меня пальцем. – Этот хуман, будь он проклят. Выломал ворота в город и расшвырял нас и пробрался тайком в зал. Мы его по всему городу ищем.

Генерал обернулся ко мне.

– Это правда, господин граф?

– Нет, конечно! – искренно соврал я. – Я вошел в город когда зазвонил колокол охраны. Демон расшвыривал воинов. Я прибежал в караулку. Там стоял воин и бил в колокол. Я его спросил можно войти. Он кивнул. Я и вошел. Потом шел, шел и встретил этого уважаемого дворфа, – я показал на кузнеца. Рассказал ему о деле, что меня сюда привело. Он согласился проводить меня в зал совета. Да вон тот воин, что бил в колокол, его спросите. Это он разрешил мне пройти. – Я указал на дворфа вовсю глазеющего на меня.

Генерал посмотрел на стражника.

– Хирдман как твое имя? – строго спросил он.

– Руер^[82] Бумарус, господин генерал. Я видел этого хумана. Он спросил разрешения пройти… Я… вроде разрешил… простите господин генерал.

– Ничего Руер все нормально. Десять суток каторжных работ.

– Старший сторожевой Шимандус, трое суток ареста, без эля и мяса.

– Наведите тут порядок… Бездельники!

– Вот, господин граф, с кем приходится иметь дело. Одни бабы с бородами. Тфу!

– Да что вы такое говорите, господин генерал, – всплеснул я руками. – Это отличные бойцы! Они мужественно, без страха сражались с демоном и почти его убили… с вашей помощью. Да и как могут быть плохими бойцы у такого боевого генерала как вы, господин Марувис. Нет, я в это не могу поверить. Это лучшие бойцы каких я видел! – восторженно заявил я.

Казалось сейчас дворф лопнет от нахлынувших на него чувств. Я стал для него если не братом, то уже лучшим другом это точно.

У всякого народа есть свое слабое место. У дворфов это было чрезмерное тщеславие. Моя лесть была для него как вода для засыхающего саженца винограда. Он поправил сбившийся шлем и крякнул:

– Кхм… ммм… кхм. Вы действительно так думаете?

– Конечно! Я видел в деле гномов, они вам даже в руеры не годятся. У них големы за них все делают.

Напоминание о гномах заставило генерала вспомнить зачем я пришел.

– Дежурный! – гаркнул он. – Всех членов совета срочно в зал заседаний! И передай этим штатским, кто опоздает пойдет на переподготовку на три месяца. – Он подмигнул мне. Сейчас живо соберутся. Пошли, граф, перекусим.

Живо, по понятиям дворфов, оказалось три часа. Мы поели, попили и поговорили. Я передал руну генералу и рассказал, что она является запасом магической энергии. Рассказал о своем деле, что приехал основать Дом в снежных горах, чем поверг дворфа в великое удивление и попросил его посодействовать в налаживании торговых отношений между городом и Домом Высокого хребта. Предложил ему рассмотреть вопрос о постройке нового города на моих землях. У дворфов было перенаселение, но Дома снежных эльфаров не давали разрешения на строительство новых городов и мое предложение пришлось, как нельзя, кстати.

Когда собрался совет, с вступительной речью выступил генерал.

– Я дворф военный и буду краток, – заявил он. Краткая речь затянулась на полтора часа и я, как мог, изображая великое внимание, боролся с сонливостью. Он начал с основания города. Прошелся по своему карьерному пути, рассказав нам свою автобиографию. Обрушился с критикой на штатских, что не выделяют достаточно средств на оборону. Рассказал о скрытых угрозах их городу, о планах военного строительства и когда я уже думал, что он про меня забыл, дворф произнес:

– Ну, а остальное вам расскажет наш многоуважаемый гость, граф Тох Рангор.

После его выступления я понял, что Бурвидус, в общем-то, не одинок в своем желании много поболтать. Это так сказать природная черта характера, присущая коротышкам. Но политика, есть политика. И тут нужно играть по правилам тех, кого ты хочешь привлечь на свою сторону.

Я поднялся, поблагодарил совет за возможность выступить перед уважаемыми членами совета и начал, как генерал, от начала своего рождения. Сначала хотел от рождества Христова, но подумал, что это будет слишком.

По мере моего рассказа лица членов совета разглаживались, добрели. И в их сознании, для них, я в своем многословном красноречии, стал почти дворфом. Рассказал о нихейских горах, обычаях. Потом, о гномах… и так в течение часа. При этом, я еще не подошел к сути своего рассказа. Мысленным взором я видел, как еще час назад, Шиза внимательно меня слушала, а теперь мирно сопела, усыпленная моим рассказом. Дракон тоже боролся со сном и явно ему проигрывал. Зато члены совета были бодры и полны глубокого внимания к моему рассказу. А когда я начал говорить, зачем приехал и что хочу выделить им землю под город, они так перевозбудились, что даже вскочили с места. Через два часа, когда мой язык уже отваливался, я закончил самый обстоятельный рассказ в своей жизни. И пообещал себе, больше на совещания дворфов не ходить.

– Я мог бы еще много чего рассказать, – закончил я свое выступление, но понимаю, что здесь собрались очень занятые дворфы и не хочу злоупотреблять вашим временем. Спасибо, вашим превосходительствам. – Слегка поклонился я, выказывая членам совета свое уважение и с облегчением сел.

Следующим выступил самый молодой член совета. Он говорил час. Но самое главное, как и ожидалось, сказал в конце.

– Мы рады сотрудничать с господином графом. Я, как глава гильдии гончаров, поддерживаю предложение нашего гостя.

– Дальше выступали еще шестеро. Я знал уже всю их автобиографию: кто на ком женился, кто наследник великих мастеров, а кто всего добился своим трудом и упрямством. Последний из них высказал сомнение в том, что мне удастся основать в горах свой Дом и рассказал о рисках, связанных с новым делом.

– Я считаю, что данное предложение рассматривать рано, – сказал он. – Нужно подождать, пока граф вступит в права дома, построит дороги и уже тогда вернуться к рассмотрению этого вопроса. А пока я сильно сомневаюсь в том, что граф сможет основать свой Дом.

– Генерал действовал по – военному, решительно.

– Уважаемый Радурнус, я понимаю вашу позицию и нахожу ее слабой. Ваши сомнения продиктованы отсутствием военного характера, которому свойственна решительность и быстрота. Вот результат уклонения от переподготовки. От того вы размякли и стали сомневаться. Мы это исправим. Времена сложные и требуют чрезвычайных мер. Я пришлю вам повестку на службу… Скажем так на год. Есть еще, кто сомневается в возможности графа Тох Рангора осуществить задуманное? – спросил он, хищно оглядывая собравшихся. – Мы с ним плечом к плечу сражались с демоном, прикрывая ваши задницы. Мы теперь можно сказать братья по оружию… – Он оглядел собравшихся. Затем снисходительно добавил. – Сказал это, чтобы вы лучше понимали создавшуюся тяжелую обстановку в городе.

По лицам собравшихся я понял, что они и в самом деле не понимают, что за обстановка такая сложилась в городе, что требует чрезвычайных военных мер, но спорить не стали. Я тоже не понимал. Так как за века существования города, он ни разу не воевал. Но, как говорится, все когда-нибудь, случается в первый раз.

А желающих пройти переподготовку под руководством напористого генерала не оказалось. Все проголосовали за сотрудничество. Поблагодарили за подарок. А дальше один дворф смог сильно удивить меня. Это был глава совета города. Седой, с коротко стриженой бородой он не вставая, подвел итог совещания.

– Значит думаю, сделаем следующее, – немного поразмыслив, произнес он. – Как только граф получит права на основание Дома. Вы, граф, нам об этом сообщаете. Мы высылаем к вам группу архитекторов и выбираем место строительства города, кроме того, мы строим вам дорогу, а вы ее оплачиваете.

– Что скажете?

– Скажу, что вы молодцы. Быстро и четко все решили. Пусть будет так. А теперь, позвольте мне убыть. Дела понимаете ли.

Мы просидели на совещании почти двенадцать часов. Я был выжат как лимон, а дворфы лишь разогрелись. Меня отпустили, а сами остались обсуждать, что им нужно будет сделать с учетом моего предложения.

Я вышел из города, а он находился в осаде. Руководила осадой, конечно, Ганга. Орки окружили вход и никого не впускали и не выпускали. В выбитых воротах стояли дворфы, готовые отразить нападение.

– Что тут происходит? – Я вышел из города и остановился перед своим отрядом. – Вы что тут устроили? – с недоумением спросил я. – И где старший? Где Гради-ил?

Разведчик вышел из-за спины орков и беспомощно развел руками.

– Значит у нас тут переворот! – покачал я осуждающе головой. Власть в мое короткое отсутствие захватил узурпатор. И кто он?

– Гради-ил показал на Гангу.

– Я не узурпатор, – растерянно произнесла Ганга и постаралась отойти за спины орков.

– Понятно, – ответил я. – Шыргун, – обратился я к сыну Грыза. А когда это тобой стали командовать женщины? Может тебе лучше не отрядом командовать, а белье стирать? Ну, раз уж ты выполняешь не мои команды, а Ганги… Я вот не пойму. Кто она тебе? Мураза?

Орк пожелтел, что говорило о том, что ему стало очень стыдно. Он не стал оправдываться, за то за его спиной тирадой разразилась Ганга:

– А что нам оставалось делать? Ты тут целую войну устроил, выбил ворота, разбросал дворфов и исчез … Мы требовали твой выдачи…

– Да-а? – состроив удивленное и заинтересованное выражение лица, спросил я. – И как? Ваши требования удовлетворили?

Ганга стушевалась. Она опустила глаза к земле и промолчала.

– Нет, ты уж ответь. Что тебе ответили на твои требования дворфы. Просто интересно знать, как они тебя унизили?

За нее ответила Су. Она мельтешила за спинами орков. Этой снежной эльфарке с повадками буйной орчанки и грабительницы с большой дороги, всегда есть дело там, где собирается какой-нибудь кипиш^[83].

– А нас послали в степи навоз убирать за быками…

– И вы стерпели!?

– А что мы могли сделать? – возмущенно, почти выкрикнула Ганга, – их вон сколько.

Я обернулся и посмотрел на отряд дворфов.

– Да их действительно много. – согласился я. – И первое, что вы должны были сделать, это подумать. А потом слушать и выполнять команды старшего, то есть Гради-ила. А теперь вы опозорились и опозорили меня. Вы стерпели оскорбление, на которое сами и нарвались. Придется принимать меры.

Шыргун ты отстраняешься от командования и возвращаешься к отцу. Передай командование Фоме. Фома принимай командование отрядом. Кто не будет тебя слушаться, разрешаю убить.

– Ганга, ты пока мы не прибудем во дворец князя, моешь общий солдатский котел и готовишь. Кроме того, занимаешься вместе с Сулеймой у лера Саму-ила. Учишься хорошим манерам. Если откажешься, возвращайся к деду. Старшим в мое отсутствие остается Гради-ил, не исполнение его приказов карается смертью. Это касается всех и орков, и эльфаров. Фома, ты заместитель Гради-ила. Будешь приводить в исполнение приговор. А теперь, Ганга, иди извинись пред дворфами, а остальные идите по своим местам.

– Я не церемонился. Орки не любят иметь над собой командиров из других народов. Гордость им не позволяет. А я не могу позволить им ее проявлять. Мне нужен дисциплинированный и послушный отряд. Слишком много поставлено на кон. Моя жизнь и жизнь близких. Чтобы за глупость одного, расплачивались остальные.

Все прониклись моими словами. Орки быстро разошлись. Шыргун ушел ни слова ни говоря, а Ганга поплелась к дворфам. Я подошел к Гради-илу.

– Гради-ил, – обратился я к нему. – У меня много дел и нужно часто отлучаться, что бы все успеть. Будь тверд и управляй в мое отсутствие жесткой рукой. Если надо казнить, казни без жалости.

– Эльфар был напряжен и внимательно на меня посмотрел.

– И госпожу Гангу тоже? – спросил он.

Я улыбнулся.

– Она женщина неглупая, до этого не дойдет. В общем, я убываю, когда буду, не знаю. Веди отряд. В бои не ввязывайся. Если нападут, держите оборону и ждите меня. Я появлюсь и разберусь.

– Понятно, – вздохнул разведчик. Надолго убываешь.?

– Пока не знаю. Надо добыть вторую половины карты дорог в горах. Ее везут в Вечный лес твои соплеменники из «Братства». Но периодически, появляться буду. – Я ободряюще похлопал его по плечу. – Я уверен ты справишься, Гради-ил. Повозки дворфов приобрел?

– Да. Милорд. Приобрел.

– Тогда показывай их. До утра посплю и в путь. Устал у дворфов.

– До чего-нибудь договорились?

– Конечно! Они, наши первые в этих горах, союзники. Я им разрешил построить у себя город, а они мне построят за год дорогу. За мой счет, конечно.

Мы шли к стоянке нашего отряда и Гради-ил, словно громом пораженный. остановился. Я тоже встал.

– Ты чего Гради-ил? – спросил я его.

– Вот так, с первого раза, вы договорились с ними? Но как? Вы же им ворота выломали, охрану раскидали…

– Это был не я.

– Не вы? А кто?

– Демон…

– Демон?

– Ну да, демон. И я помог им его одолеть. Потом мы двенадцать часов совещались и я устал Гради-ил.

– Оооо! Двенадцать часов! Понимаю.

– Нет, Гради-ил, ты не понимаешь. Вот если бы ты посидел там среди членов совета, ты бы понял. У них стальные задницы и язык без костей.

– Он у всех без костей.

– Может и так, – не стал спорить я. А вот ты можешь говорить подряд два часа?

– Нет не могу.

– А они могут.

Мы пришли к повозкам.

– Какая моя? – спросил я.

– Вот эта. – Гради-ил ткнул пальцем в ту, что находилась в середине.

– Спасибо, Гради-ил, ты извини, но я хочу поспать.

– Конечно, милорд, идите.

Я проснулся на рассвете и был один. Моя невеста обиженная строгим выговором и наказанием, не почтила меня своим присутствием. Ну и бог с ней. Не вылезая из повозки, я телепортировался на корабль. Оттуда к роще, где должна состояться встреча снежных и лесных эльфаров. А там уже вовсю шла драка. Я видел, как Берта за спиной всадников на ящерах, запустила огненный шар в одного из снежков, который прятался в кроне дерева И я ей решил помочь. Принял иллюзию лесного эльфара и стал стрелять в тех, кто засел на деревьях.

Я понял, что прибыл вовремя. А мог бы опоздать. Не учел скорость передвижения снежков, а те прибыли гораздо раньше, чем предполагал я. А когда Берта хотела добить одного из оставшихся в живых лесного эльфара, я ее остановил.

После разговора с ней я понял какой клад откопал. У нее были природные первоклассные аналитические способности. Даже лучше чем у Вироны.

К слову сказать ментальное рабство делает человека по отношению к хозяину очень простодушным и непосредственным. В Берте это проявилось весьмаоригинально. Она устроила такой цирк из купания, что я не мог на нее смотреть без смеха. И я стал смотреть на нее не как на женщину, а смешно сказать, как на ребенка. Большого и забавного ребенка.

Я снова вернулся в проклятый для меня, злополучный Вечный лес. Мне казалось, что он пропитан ненавистью ко всему, что не относится к жизни лесных эльфаров. Конечно я понимал, что это не природа злобится на чужаков, а я чувствую те эмоции, которые он впитал из общения с лесными ушастиками. Ненавидящие все, что не относится к ним, не служит им, а значит существовать не должно. Я предполагал, что эта ненависть воспитана и культивирована Роком, для его далеко идущих планов.

Для осуществления моего же плана снежкам нужно было уйти из леса живыми. А без меня им это не удастся. По моей задумке они должны были сообщить своим главным в «Братстве» про предательство лесных эльфаров. А лесной эльфар должен был сообщить своим про нападение снежных эльфаров в Священной роще. Так я надеялся посеять недоверие между ними, а может даже вражду Я подумал, что такой ход Рок не предусмотрел по одной простой причине. Это делал я сам, не доверяя исполнение моего плана другим. Я, как граф Тох Рангор, во плоти осуществлял свою задумку, которая родилась в моем уме мгновенно, после оценки обстановки сложившейся на поляне Священной рощи.

А Рок сражается с Худжгархом. Ему дела нет до какого-то там графа… Ну, по крайней мере, я так предполагал. Потому что, Худжгарх сюда не лез. Нити благодати сюда не тянулись и значит ему не было дела до того, что в данный конкретный момент здесь происходит. Я ломал его планы точечно, в короткий промежуток времени и в разных местах. У него должно сложиться мнение, что во всем виноваты тупые исполнители. Будучи сам хранителем, я понимал, что он ориентируется по промежуточным результатам, внося поправки в свои планы. Но делает это не так часто. И это мне было на руку. Я пока везде успевал.

Разведчик снежных эльфаров взглядом полным ненависти, смотрел вслед убегающему лесному эльфару. На поляне лежал растерзанный Зарка-ил и он был еще жив.

– Прикрывай! – негромко приказал он второму товарищу и быстро подбежал к командиру. Приподнял его голову, влил в рот эликсир. Командир был в ужасном состоянии. Голова разбита. Вместо лица кровавое месиво. Ему еще повезло, что на поляне было много высокой, густой травы. Нога прокусана и сломана в районе голени.

Зарка-ил открыл глаза. Слабо улыбнулся. – Уходите… – еле слышно прошептал он. – Забери карту и уходи. Я тут останусь…

– Нет, Зарк, мы тебя не бросим, – покачал головой разведчик. Вместе уйдем…

– Не пори чепухи. – перебил его раненный. – У вас и без меня мало шансов уйти. Забирай карту и уходите. Скоро начнется погоня. Если не сможете оторваться, карту уничтожь. Я отвлеку их на себя. Все понял?

– Все! – кивнул разведчик и подхватив большое тело командира с трудом взвалил себе на плечи. Он не слушал его ругань.

– Машда-ил. Проверь как там наши! Живы или нет? – отдал он распоряжение второму эльфару и побежал к лошадям.

У привязанных к дереву коней он осторожно опустил командира. Взял из седельной сумки медицинские принадлежности и стал перевязывать его раны. Эликсир помог остановить кровотечение, но исцелить полностью не смог. Разведчик наложил шину на ногу и перевалив раненного на седло, вскочил на лошадь.

– Все убиты! – сумрачно сообщил прибежавший Машда-ил. … Он замялся. Но затем подал разведчику стрелу. – Такая же, какими убили лесных эльфаров, – сообщил он.

– Разведчик кивнул. – Забери с собой, нашим покажем. Быстрее садись на коня, уходить надо. Они тронулись, а им вслед смотрел из кустов лесной эльфар и чигуана. Разведчик почувствовал чужой взгляд, быстро оглянулся, окинул взглядом лес и никого не найдя, подстегнул коня.

Они ехали без остановки весь день. Возвращались не прежней дорогой, а пробирались напрямик, через опасные, как им говорили лесные эльфары, места. Но, к удивлению разведчика в лесу было тихо. Лес был странным, непонятным и пугающим своим покоем. Ему казалось, что опасность затаилась рядом и неожиджанно, что-то ужасное выпрыгнет из кустов. Его нервы были на пределе. Но шло время, а их никто не атаковал.

«Лжецы! – с презрением подумал о лесных эльфарах разведчик. – В лесу полно опасностей! Обходите этот участок, если хотите жить».

Лес эльфаров был до странности разным. В одном месте – кипела лесная жизнь, пели птицы, сновали белки, бегали небольшими стадами олени и пару раз они спугнули свинью с выводком. В других местах, вся жизнь в лесу как бы вымерла. Здесь редко пели птицы, не было животных… И снежные эльфары проезжали этот участок с большим напряжением всех своих сил. Но на них никто не нападал, их не преследовали и это было непонятным.

К вечеру они покинули безжизненный участок леса и разведчики почувствовали, что погоня приближается.

«Видимо, у нас судьба такая» – подумал разведчик, когда они вновь въехали в область леса, населенную живностью.

– Нас обходят слева! – предупредил Машда-ил. Перекрывают путь в степь. Заставляют уйти вправо. Что делать?

– Пойдем прямо к горам, там посмотрим, – процедил разведчик.

– Долго не пройдем, кони устали. Надо дать им час отдыха.

– Отдыхать некогда, будем двигаться, пока можем.

– Кони падут…

Падут, пойдем пешком. – ответил разведчик и подхлестнул коня. У нас есть заводные, поменяем.

– Почему сейчас не поменять? – не сдавался Машда-ил.

– Поменяем, когда нужно будет уходит вскачь. Тогда свежие кони пригодятся.

Машда-ил замолчал. Он понял правоту товарища и уехал вперед, но через час вернулся. Путь впереди и слева перекрыт – сообщил он. Впереди нас всадники на ящерах. Пятеро.

– Идем на прорыв. – непреклонно произнес разведчик, – Нас хотят направить вправо. Загоняют в ловушку. Если наша судьба – тут лечь костями, ляжем. Вперед! – и он выхватил из колчана лук. Ударил коня пятками в бока и погнал усталое животное вскачь. Следом скакал конь с раненым командиром.

Всадников увидели через триста шагов. Они рассыпались цепью в редколесье. Увидев беглецов, один из них выехал вперед и подавая знак остановиться, поднял руку в кожаной перчатке.

«Патрульные – пронеслась мысль в голове разведчика На них кожаная броня и одноразовый щит в амулете. Он на скаку выпустил стрелу и увидел, как полыхнула яркая вспышка. Вторую стрелу он выпустить не успел, Машда-ил сразил всадника стрелой в глаз.

«Молодец! правильно среагировал», воинственно усмехнулся разведчик, посылая стрелу в следующего всадника, у которого был сбит щит. Он устремился в образовавшуюся прореху, но на его пути возник пеший воин. Он натягивал лук и разведчик не успевал выстрелить. Он пригнулся к луке седла, надеясь, что тот промажет. Но стрела пущенная Машда-илом из-за его спины первая попала в голову лесного эльфара и опять, как заметил разведчик, в глаз. Лесной эльфар выронил лук и упал под ноги коня разведчика. У того не было уже сил перепрыгнуть, он прошелся копытами по телу убитого лесного эльфара, чуть не споткнулся, но разведчик вовремя натянул повод и помог коню не упасть. Он быстро повертел головой и увидел, что все пятеро всадников сбиты с ящеров и те стоят над своим хозяевами. Разведчик не знал, что каждый всадник становится для ящера родителем. Он находится рядом, когда тот вылупляется из яйца и первого кого он видит, это его будущий всадник. Через пять лет ящер вырастает и становится ездовым. Другого всадника он не примет. Теперь так и будет стоять никого не подпуская к телу…

Они прорвались. Проехав еще через пару лиг, разведчик остановил коня. Дождался Машда-ила и приказал поменять коней.

Лес заканчивался. Начиналось предгорье и проклятый лес. И хотя он знал, что лесные эльфары в проклятый лес не суются, но после всего, что произошло, погоня будет продолжаться обязательно. Они убили лесного эльфара в священной роще. Им вынесен смертный приговор.

Если не удастся уйти, я останусь прикрывать. А ты возьмешь командира и будешь уходить дальше. Не сможешь уйти, уничтожь карту и убей Зарка-ила, потом себя. Возьмут живыми и будете приращены к их деревьям. Все, поскакали!

И гонка началась вновь. Они сумели почти проехать узкую полоску проклятого леса. Он в этом месте клином вторгался в ущелье Старых гор. Осталось совсем немного, чтобы попробовать скрыться в горах, как спереди раздались свист, лай и крики погони.

«Они взяли своих гончих и обошли их. В лес не суются». – Разведчик придержал коня.

Отвязал коня с раненным командиром, тот все время был без сознания. Побочное действие эликсира при обширных травмах.

– Скачи дальше. Уходи вправо по проклятому лесу. Они сюда лезть боятся. Затем выйдешь к их проклятому месту, где они казнят полукровок. Не доезжая лиги, свернешь налево и дай тебе судьба удачи, Машда-ил. Я их сколько могу, задержу.

Он выбрал удобное место засады и направил туда коня. Слева его прикрывало большое дерево. Впереди высокие кусты, поросшие желтыми сильно пахнувшими цветами, над которыми кружились лесные пчелы. Этот запах по его задумке, должен был сбить со следа собак. От них шел сильный пряный аромат. Справа низкий колючий кустарник. Псы в него не сунутся. Значит пойдут напрямик. А он их встретит. Разведчик был спокоен. Он делает свое дело, которому посвятил свою жизнь, а его жизнь находится в руках судьбы. Он проверил тетиву на луке, поменял ее. Взял в руку четыре стрелы две простые, две с заклинанием «Разрыва». Очень дорогие стрелы. На свое жалование он мог себе позволить лишь десяток таких стрел.

Первым на полянку перед кустами выскочил огромный поджарый, с гладкой коричневой шерстью пес. Он потерял след снежного эльфара и громко завыл. Разведчик выстрелил и пробил тело почти насквозь. Пес истерически завизжал, закрутился и упал. Во второго пса он выстрелить не успел. Его сразила чья-то стрела.

«Машда-ил! Скотина! Ослушался»! – пришла мысль к разведчику. А дальше ему было не до размышлений. На полянку выскочили ловчие на конях и он стал стрелять не думая. Вот один упал сраженный стрелой, вот второй, еще двое упали, от стрел Машда-ила. А двое вместе с псом ворвались в кусты, где прятался разведчик. Он выстрелил в упор в прыгнувшего на него пса и бросая лук, скатился седла. Выхватил меч и закрутился на месте. Конным в кустах было трудно развернуться и они имели приказ взять снежков живыми. Разведчик это учитывал и сильно рисковал. Он подкатился пол брюхо лошади. И снизу разрубил бедро противнику и тут же, избегая удара копьем от другого всадника, откатился за коня раненного лесного эльфара в кусты. Выскочил, продравшись, сквозь них и столкнулся с псом. Тот не ожидал такой встречи и на секунду затормозил. Меч в руках разведчика был быстрее и опустился псу на шею. После чего разведчик вновь сиганул в кусты. На поляну выезжало еще трое ловчих. К его радости всадники, что проломились к месту его засады, были убиты Машда-илом. Разведчик вскочил на коня убитого ловчего. столкнул второго убитого ногой с седла, ухватил под уздцы, освободившихся от всадников лошадей и погнал их дальше в лес. Он прикрывался кустарником и хотел сменить позицию. Разведчик проскакал мимо стреляющего в преследователей Машда-ила и остановился в сорока шагах за его спиной. Он сумел поразить еще одного пса и ловчего и Машда-ил проскакал с раненным командиром мимо. Погоня понеся потери, замедлилась. И разведчик устремился дальше. Они уходили вправо. Разведчик не сомневался, что лесные уроды разгадали его замысел и их там будут ждать. Но это был их единственный шанс. Слабый, почти невероятный, но шанс спастись. Шум погони затих. Лесные эльфары не спешили ехать за ними в проклятую чащу. Разведчик подхлестнув коня, помчался вслед ускакавшему товарищу.

– Он нагнал его через полчаса. Погоня отстала и наступала ночь. Им нужен был отдых. Хотя бы пару часов.

– Привал, – хрипло скомандовал разведчик. И почти упал с седла на траву. Заставил себя подняться и подошел к раненному Зарка-илу. Снял его и уложил на траву. Поменял повязки и смочил раны последним эликсиром.

Оружие и эликсиры разведчики покупали за свой счет из жалования. Поэтому, экономя деньги, много не брали, и теперь эта экономия сказалась. Не покупал он и магические амулеты, полагаясь на свой запас магии. Не стал учиться в школе следопытов и тратить золото на обучение. А там преподавали многие полезные дисциплины. Но с тех пор как начальником школы стал один из руководителей «Братств» а, обучение стало платным и туда на бесплатные курсы направляли не абы кого, а только приближенных. Разведчик в их число не входил. Все это промелькнуло у него в голове за доли секунды.

Подошел и сел рядом Машда-ил.

– Как он? – спросил он, глядя на командира.

– Уже лучше. Ты почему ослушался приказа?

– А ты почему? – спокойно ответил Машда-ил.

Разведчик промолчал и через минуту произнес – Спасибо, Маш.

– Не за что Санта. Сколько будем отдыхать?

Уже темнеет, дальше идти опасно. Тебя в прошлой нашей поездке не было, а мы напоролись на огромную змею. Еле справились с ней. Потом выскочила белка и чуть нас не поубивала. Спасибо, принцесса, которую мы забрали у лесных эльфаров, с помощью магии ее убила. Тут много опасностей. Не зря лесные уроды тут не появляются.

– А эта внучка князя – спросил Машда-ил. – Она как? Нормальная или фифочка?

– Нет Маш. Она хорошая. Готовила нам еду, лечила раненных, билась наравне с нами с орками и очень гордая. Ни слова не сказала упрека. Все вынесла. Только была уверена, что станет княжной. И поверь мне, «Братство» за ней пыль будет подметать. Наши главные наивно думают что, смогут ею управлять. Как же! Она наберет силу и влияние. И покажет кто в горах главный.

– Да хотелось бы, – вздохнул Машда-ил. – а то надоел этот бардак. Да и многим он надоел. Честно тебе скажу, я не в восторге от союза с лесными. Но и не могу примириться с тем что Старшие Дома оттирают нас от главных должностей и это я считаю несправедливым. Нас больше и мы тоже должны оказывать влияние на политику княжества. Старые традиции постепенно себя изживают. Ты как считаешь Санта?

– Может ты и прав Маш. Только, когда мы жили по старом, у все было проще. Мы знали кто друг, а кто враг….Теперь все перемешалось. Лесные стали друзьями, а люди врагами. Я не приветствую желание наших главных, сделать их рабами. Мы тоже когда-то были рабы и подняли восстание… Люди многочисленны, хитры и злопамятны если они объединятся с империей, рабами станем мы. А лесных эльфаров просто вырежут. Блокируют их в лесу и начнут наводить порчу и выжигать лес. Такое уже было. Их Вангор спас. Да и сам видишь, какие они союзники. Карту забрали, наших убили…

– А почему, Санта? Я не понимаю в чем их интерес?

– Это дрянная политика, Маш. Брат князя Корса-ил. Он нас ненавидит и хочет, просто, опять сделать рабами. Он против союза. Заберет карты, отправит своих бойцов и те вырежут глав Домов, Потом, начнет наступление и с тыла на нас ударят их рейнджеры. Перекроют дороги, захватят мосты, лишат снабжения. Сил на это у них хватит. Так зачем заключать союз с теми, кто сам под них ложится?

– Страшно все это, Санта, может уничтожим карту?

Разведчик горько усмехнулся. – Если мы уничтожим карту и доложим, что лесные нас предали и напали. то мы не докажем, что не виноваты в том, что произошло. Нам не поверят. Будут искать крайних. ведь первая часть карты проходов у них. Понимаешь. И крайними будем мы. Мы попробуем довезти карту обратно, а если не получится, уничтожим и погибнем сами.

Как скажешь, Санта, – ответил, Машда-ил и устало прикрыл глаза.

На проклятый лес опустилась ночь.

Глава 8

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес. Снежные горы.

День сменялся ночью, ночь днем, а повозка в которой везли Рабе, безостановочно двигалась по старым разбитым пустынным дорогам в Снежных горах. Повозку нещадно трясло. В ней было душно и пыль, поднимающаяся из – под колес, проникала даже сквозь закрытый полотняной занавеской, вход. На облучке сменялись эльфары. На каких-то промежуточных пунктах, где не было поселений, им меняли лошадей. Доставляли еду. В пути делали редкие остановки, чтобы она могла справить нужду и снова неумолимо двигались дальше. Обращались с ней вежливо, но холодно.

Когда возницей был Занда-ил, он рассказывал скудные новости. Куда их везли, он не знал. Потому что, двигались старой заброшенной дорогой. Новые сопровождающие были из другого Дома и относились к нему холодно. Они были приближенными к одному из лидеров Братства и для них Занда-ил был эльфаром, на которого они смотрели свысока и с долей презрения.

– Скоты! – ругался он. – Представляете, льерина, у нас появилась новая прослойка в «Братстве», называются одаренные. Мы же называем их приближенными. Им доверяют высокие посты и платят хорошее жалование. Приближенным просто так не стать. Каждая «шишка» подбирает себе помощников, а те подбирают помощников себе. Все денежные потоки идут через эти шишки и они решают кому сколько платить. Оставляют большую часть средств себе, а нам остаются крохи. Кто недоволен, тех вообще лишают всего. Объявляют предателями и тихо убирают. Сволочи!

Рабе все запоминала, но ценного узнала мало.

На третий день к вечеру они прибыли в маленькое горное селение. Рабэ не беспокоилась за свою жизнь. Она знала, что от нее хотят и знала, что потребовать взамен.

Ей помогли сойти и повели по узким улочкам к подножию горы. Провели до входа в пещеру и передали другим двум эльфарам в масках.

– Пройдемте с нами, льерина, – сухо приказал один из тех, кто ее ждал у входа. Немного полноватый высокий эльфар. Они обступили ее с двух сторон. Прижались почти вплотную и освещая дорогу факелами, вошли во внутрь. Пещера была большой и длинной со множеством ответвлений. И они шли, сворачивая то в один проход, то в другой Ей не составило труда, запомнить путь. Она с усмешкой поняла, что ее специально запутывают, водя по одному и тому же маршруту. Наконец они прибыли в освещенную магическим светильником, пещеру. За столом сидел эльфар в маске. Свет от светильника падал так, что мужчина оставался в тени. А стул, на который ей указали сесть, был освещен.

Рабе безропотно села и сложила руки на коленях. Опустила голову. Она молчала. Некоторое время молчал и сидящий за столом эльфар. Он изучающе ее рассматривал.

– У вас усталый вид, льерина, – произнес он без всякого сочувствия.

– Вы только это заметили? – подняла голову Рабе?

– Хм. А что еще я мог заметить? – с некоторым удивлением спросил мужчина.

– Ну хотя бы то, что я в родных горах пленница у своего народа.

– Я думаю, вы сгущаете краски, льерина. Вы не пленница.

– Не пленница?

– Нет.

– Ну тогда я пошла, – она встала. – Дайте мне коня.

– Сядьте! – раздраженно приказал эльфар и Рабе подчинилась. Снова сложила руки на коленях и опустила голову.

– Вы не можете уехать… Сейчас не можете, льерина, но это не значит, что вы пленница.

– А кто тогда?

– Вы принцесса, которой угрожает опасность и мы будем вас от нее оберегать. За вами охотятся… даже пленили и продали демонам…

– Да, это действительно было, меня продали мои соотечественники. Служба безопасности, что должна была меня оберегать.

– Это судьба, – равнодушно пожал плечам эльфар. Давайте перейдем к сути нашего разговора. А то мы будем здесь сидеть до утра. – Голос его был раздраженно-дребезжащим. Эльфар недовольно и надменно брюзжал.

– Мне поручено сообщить вам, что вы находитесь под опекой «Братства». Вы знаете что это такое?

– Нет, лер.

– Мы, союз патриотов княжества. Хотим его возрождения и процветания. Для этого мы объединили лучших сынов нашего народа и положим свои жизни на благо страны.

– Я вас услышала. Каким боком это относится ко мне. Я должна создать союз сестер?

– Союз сестер? А это интересно. – засмеялся эльфар. Надо будет нашим рассказать. Нет. Пока не надо. Но идея хорошая. У «Братства» есть к вам предложение, которое озвучат вам позже. А пока я хотел выяснить ваше настроение и поговорить о том, что вы думаете о политическом устройстве княжества?

– Так мою судьбу будете решать не вы? – спросила или скорее утвердительно, произнесла Рабе.

– Нет конечно, я не уполномочен это делать. Я лишь…

– Тогда, господин «Лишь», я буду говорить с теми, кто решает мою судьбу. Везите меня к ним.

– Что? Как вы смеете!.. – мужчина даже приподнялся со стула.

– Я смею! – Величественно произнесла Рабе. – Я внучка великого князя. И я получила хорошее образование, чтобы понимать с кем и о чем нужно говорить. Так и передайте своим старшим.

Мужчина сел. По его квадратным скулам пробежали желваки гнева. Но он сумел взять себя в руки.

– Вы забываетесь, льерина, Да, вы правы. Я не решаю вашу судьбу. Но я могу осложнить вашу поездку дальше…

– А что вы будете делать, когда я стану княжной и потребую вашу голову у «Братства»? Как я понимаю, меня везут не на праздник и не на виселицу. Со мной хотят договориться. Не забывайте, лер, за мной стоят десятки поколений, что правили княжеством и ваши игры мне понятны. Я все вам сказала. Больше не дождетесь от меня ни слова. – Рабе опустила голову и замолчала.

– А больше, льерина, и не надо. Я услышал главное. Сейчас вас отведут, привести себя в порядок. Вы помоетесь, поедите и хорошо отдохнете. А утром двинетесь дальше.

Я вернулся в Вечный лес и последовал за убегающими снежными эльфарами. Нужно отдать должное тому, кто вел этот маленький отряд из двух здоровых и одного раненного бойца. Он не побоялся пройти гиблые места. Но не потому, что был уверен, что сможет пройти, а потому, что ему не оставили выбора. Он понимал, что на том пути, по которому они входили в лес, их ждут. А я, ранее, захватил вампира живущего в этих местах, который пожрал все до чего мог дотянуться. Теперь эта тварь бегает и голодает внутри меня на пустом слое сознания.

Я предполагал, что они воспользуются местом силы для лечения товарища, но эльфары проскочили это место и шли весь день, пробираясь сквозь лес. Я уничтожил две группы преследователей, состоящих из патрулей на ящерах, дав возможность беглецам пройти как можно дальше. Но лесные эльфары собирали силы и обкладывали их со всех сторон. Единственное, что они не делали, так это не лезли в те места, где по их мнению должен находиться вампир. Я не мог быть везде одновременно и следовал позади, чтобы включиться в нужный момент. И такой момент настал. Им путь преградил отряд из пяти всадников на ящерах и десятка рейнджеров – стрелков.

Командир группы принял решение пробиваться. Скорее всего он не знал о засаде рейнджеров и мне пришлось уйти в боевой режим.

Чтобы уничтожить рейнджеров, времени много не понадобилось. Но я не обнаружил одного из них.

Когда я вышел из боевого режима, то снежные эльфары неслись на всадников и стреляли из луков на скаку. Но они не были монголами, часто стреляли мимо и мне пришлось перестрелять всех лесных эльфаров.

Дальше, беглецы напоролись на засаду ловчих. Специальную группу бойцов специально предназначенных для того, чтобы захватывать врагов живыми. Ни при каких обстоятельствах снежки не имели сил и возможности с ними справиться. Поэтому, я позволил им перестрелять собак, а сам перебил ловчих.

Командир принял правильное решение и увел группу в гущу проклятого леса. Туда лесные хозяева не лезли. А им предстояло встретиться с флорой и фауной, искаженного магией леса.

Я последовал за ними.

– Всем группам пограничной стражи боевая тревога. Код опасности красный. Прорыв периметра. – В казарму к пограничникам. Забежал посыльный. – Командиры групп к начальнику штаба.

В казарме началась несуетливое движение. Бойцы быстро одевались, вооружались и выбегали к месту построения. Всадники бежали к своим ящерам, командиры групп направились в беседку, закрытую плющом, где располагался штаб пограничного отряда северного корпуса. Здесь на самом важном участке границы, вблизи от гор и степи были собраны самые лучшие бойцы из всех домов лесных эльфаров.

– Леры, прошу внимания, – произнес подтянутый офицер в хорошо сидящем зеленом мундире, но без той непомерной вычурности присущей офицерам пехотных частей. – Нами получена информация, что группа снежных эльфаров проникла на территорию нашей полосы ответственности. Они убили в Священной роще наших собратьев. У них ценные сведения, которые необходимы нашему командованию. Прошу всех хорошо запомнить. Они нужны нам живыми. Я надеюсь на ваш опыт и профессионализм.

Командиры групп лишь улыбнулись. Поймать в своем лесу снежков, простая задача.

– Численность группы, приблизительно, до десяти воинов. Это спецназ снежных эльфаров. Ваши коллеги пограничники. Вопросы?

– У меня вопрос. – поднял руку самый старый пограничник. Он прослужил много лет и из-за своей принципиальности не получал повышение. Но он был самым опытным специалистом на севере.

– Задавайте, лер, – поморщился начальник штаба. Он понимал, что последуют неудобные вопросы.

– Каким образом эта группа смогла проникнуть так далеко?

– Это закрытая информация.

– Значит ли это, что здесь приложила свою руку тайная стража лера Кирсан ола?

– Это закрытая информация.

– Тогда последний вопрос, что мы ищем у этих снежков?

– Это закрытая информация. Доставьте снежных диверсантов живыми. Больше вам ничего знать не нужно. Их мало и они на чужой неизвестной им территории.

– Как же! – не доверяя словам начальника штаба, проворчал пограничник. – Они прошли так далеко, не зная безопасных троп…. Опять за тайной стражей подчищать будем.

– Лер Вей Лур, именно вам, как самому опытному командиру групп поручается задача перекрыть участок леса, где приводится в исполнение приговор нечистым созданиям. Это долгий путь, так что выдвигайтесь немедленно.

Несмотря на вежливый тон, все присутствующие поняли, что начальник штаба издевается над офицером. Но тот и глазом не повел. Ответил:

– Слушаюсь, – и ушел.

– Теперь мы можем поставить боевые задачи без помех, – улыбнувшись, продолжил начальник штаба.

Вскоре десять боевых групп выдвинулись в указанные районы. Четыре группы должны были следуя секретными кротчайшим тропами, перекрыть пути на запад и север. Им ставилась задача оттеснить снежных эльфаров на восток. Две группы пошли в преследование, а боевая группа ловчих с помощью свитков телепортов переместилась к выходу из проклятого леса и ждала их пред ущельем старых гор. Две группы раскинули сеть поисков следов беглецов и координировали действия остальных групп. Еще две боевые группы рейнджеров были в резерве.

Донесение о возникшей нештатной ситуации было отправлено в главное управление пограничной стражи. Никто не сомневался в успехе операции. Но проходил час за часом, а донесений о том, что нарушители пойманы, не было Отправленные по следам преследующих группа рейнджеров принесла страшную весть, в которую трудно было поверить. Группы преследования были уничтожены полностью. На телах бойцов были обнаружены стрелы снежных эльфаров, Все они были поражены в глаз. Но большинство умерло по непонятной причине. Следов насилия или ран на телах обнаружено не было, а бойцы били мертвы. Это было странно, непонятно и внушало беспокойство, что беглецам удастся уйти. Командир пограничного отряда нервничал. Ему было сказано высоким начальством, что в случае успеха его ждет повышение, а в случае провала, он должен будет себя умертвить. Умирать он не хотел, поэтому вызвал руководящего поисками начальника штаба.

– Лер По Сир, мне кажется что операция слишком затягивается, извольте доложить причины такой затяжки.

– Лер командир, я предполагаю самое худшее. Беглецов прикрывают маги. Или еще хуже, спецы князя Кирсан-ола. Там видели чигуану. Мы можем стать заложниками политических игр. Все группы преследования были убиты, якобы, стрелами снежных эльфаров. Но те стрелы, что принесли разведчики, были сделаны в наших мастерских, их разбросали по схронам в лесу. Отличить их трудно, но можно. Наконечники для стрел снежным эльфарам делают дворфы. Нам не удалось точно их скопировать, поэтому я могу с уверенностью сказать, что это наши стрелы. Но я думаю волноваться нечего. На пути нарушителей стоят отряды ловчих. Беглецов как выяснилось трое и один из них ранен. остальные трое нарушителей убиты в Священной роще и тоже нашими стрелами…

Командир полка побледнел.

– Это давно вам стало известно?

– Несколько минут назад.

– Принесите мне эти стрелы немедленно. Я отправлюсь с докладом к главе нашего дома. Иначе… По Сир, ты сам понимаешь, что нас ждет. А я не хочу быть крайним в этих подковерных войнах. Мы дойдем до князя…

– Сию минуту, лер командир.

– Брат, как поживаешь? Живем оба в столице, а видимся редко. Не навещаешь. Затворником стал, – добродушно журил Великий князь Вечного леса, младшего брата Кирсан-ола. А я вот по тебе соскучился.

– Да у меня дел много. Враги не дремлют. За всем нужно уследить. Полагаться особо не на кого, – ответил Кирсан-ола начальник Тайной стражи великого леса.

– Да врагов много и дел тоже много, – прохаживаясь по богато и со вкусом обставленному кабинету брата, проговорил Великий князь. – Вот и я к тебе приехал, не стал вызвать к себе. Не хотел отрывать тебя от важных дел. А они у тебя в самом деле важные? – спросил он и остановился напротив сидящего за инкрустированным черным и красным деревом большим столом брата. – Красиво у тебя тут, – огляделся он.

Кирсан-ола насторожился. Неспроста брат задал ему вопрос про важные дела.

«Где я мог оплошать?» – мельком подумал он и улыбнулся. – У начальника Тайной стражи не может быть не важных дел, брат.

– Поделись, – великий князь сел на стол и стал качать ногой.

– Ну вот, например, получение карт проходов в Снежных горах… – начал Кирсан-ола.

– Ты их получил? – быстро спросил князь.

– Нет еще. Их должна доставить одна из групп…

– Это та в которой была чигуана?

– Кирсан мысленно поморщился. Ему была неприятна осведомленность брата. Где-то есть утечка. Но вида не подал. Он ответил кратко:

– Да.

– И ты, занятый своими делами, не знаешь, что карта уплыла из наших рук.

– Ты о чем брат? – подобрался Кирсан – ола, а сам подумал: «Вот она неприятность».

– А ты не знаешь? – делано удивился князь. – Снежки забрали принцессу, убили твою группу и только благодаря чигуане мы это узнали. А всесильный и всезнающий начальник тайной стражи об этом даже и не слышал. Как интересно!

Затем наклонился над столом и приблизился к брату.

– Кирсан, ты что, ведешь свою игру за моей спиной? – шепотом, в котором Кирсан-ола услышал шипение тысячи змей леса, – спросил князь.

– Брат! О чем ты? Я не веду игр за твоей спиной. Я знаю скольким тебе обязан…

– Тогда где карта?

– Не знаю… жду своих спецов…

– Он ждет! – Фыркнул князь и слез со стола. Нет их. Убиты в священной роще, а за снежками идет охота пограничников. Как же это ты не узнал про это? Обошли тебя эльфары дома Зеленого листа. Может им отдать тайную службу? Что скажешь?

– Я разберусь, – сухо ответил младший брат.

Разберись. Потому что, снежков прикрывают и не дают поймать. Причем, удачно их кто-то прикрывает и делают это… я думаю твои эльфары. Вот полюбуйся! – Князь словно фокусник достал из воздуха стрелу. Этим убили твоих людей и группы загонщиков. Ты знаешь что это такое?

– Э-э-э… стрела снежных эльфаров.

– Нет, Кирсан, это наша стрела сделанная по заданию твоего ведомства под стрелы снежков. Если не ты устроил это, то кто-то из твоих приближенных. Хотели угодить тебе. Ты же не хочешь союза со снежками?…

– Не хочу и честно об этом говорю. Но я ничего не делаю против твоей воли, брат.

– Я тебе верю, Кирсан. Найди эту сволочь, что мешает нам и доставь его голову ко мне… И возьми захват снежков в свои руки, пограничники оплошали. – Сказав это, князь исчез прямо из кабинета.

Позеленевший от выволочки и испытавший позор Кирсан-ола был в бешенстве. А когда он был в бешенстве, внешне он был очень спокоен.

– Сай ру! Позвал он новую секретаршу. Старого секретаря он казнил. Так как имел привычку избавляться от тех кто много знал. Тот пробыл секретарем немного, но хорошо знал свою работу и мог быть в будущем опасен. Мог продаться партии ярых ксенофобов, что прибирали власть в знатных домах и продавать секреты. Секретарей начальник тайной стражи пытал лично и лично убивал. Он весь вечер пробыл в подвале. Затем крепко уснул и не знал о нарастающих, как снежный ком, в горах событиях. А его подчиненные зная крутой нрав Хозяина, как они его звали за глаза, ничего не доложили. Не осмелились тревожить его сон.

«Сволочи!» – оценил он действия свои подчиненных.

– Сай ру, срочно вызови ко мне заместителей…. Нет, постой. Одного, по внутренней безопасности.

Секретарша ушла и вскоре, в кабинет подобострастно кланяясь вошел немолодой эльфар. Кирсан-ола стоял у окна и смотрел на чудный сад разбитый у его покоев.

– Сядь Сай нир, – не глядя, приказал он. – Доложи как идут дела с доставкой карт снежных эльфаров?

Эльфар замялся, но затем посмотрел прямо на начальники и произнес:

Скорее всего мы их потеряли… Не знаю в чем там дело, но по моим данным, наши снежные союзники затеяли двойную игру. Принцессу забрали, оставили карту… А затем началась полоса необъяснимых событий. Наши агенты были убиты…

– Почему стразу не доложил?

– Считал, что все под контролем и проблему можно решить без привлечения вашего внимания, Великий.

– Идиот! Ты, Сай нир, полный идиот и выставил идиотом перед братом меня. Это он мне рассказал, что карты уплывают из наших рук. А я, – Кирсан-ола развел руки в стороны. – Ничего не знал и сидел тут как дурак, думая, что карты уже у меня в столе… Он помолчал. – Мне не нравятся слова, что начались необъяснимые события. Все можно объяснить, если хорошо подумать. Ты видимо разучился это делать. Нам противостоят наши же силы. Кто-то из знатных домов срывает операцию. Сволочи! Устроили из операции сведение счетов. Межклановую войну. Вычисли этих сволочей и принеси мне головы заговорщиков. В операции участвовала чигуана. Вызови ее и расспроси. Но мер к ней не принимай. Ее заметил Великий. Узнай у пограничников… Скоты! Скрыли от меня, что охотятся за снежными выродками… подумай как им можно отомстить. Такое не прощается. Короче узнай, где сейчас снежки и вышли две звезды на их задержание. Пограничников, что будут мешать… Моим распоряжением отстрани от захвата. Иди, занимайся. И позови сюда свою сводную сестру, моего секретаря.

Когда пришла секретарь, Кирсан-ола внимательно оглядел. Молода, красива.

«Наказывать Сай нура лично не буду, я накажу его через сестру. – решил он. – Вызови ко мне второго заместителя. – приказал он.

Дождавшись его, резко бросил. – Моего секретаря оправь в питомник для чигуан, пусть станет несушкой. Между делом сообщи это Сай нуру. Нового секретаря подбери из своего дома. Иди.

«Одни тупицы вокруг. С кем приходится работать? – сокрушенно подумал он. – Но кто-то же мешает? Кто включился в игру против него? Какой дом? Кто в Совете домов против союза с снежными? Дом Высокого ветра? Черной розы? Эти два Дома самые ярые противники. Но они представляют силы магического прикрытия. Значит, кого-то переманили из моих. Но кого? Разберусь. Не найду виновных, назначу своей волей». – Кирсан-ола успокоился. События разворачиваются не так уж плохо. Может и не будет этого союза. Но карты нужны.

На следующий день, рано утром, после возвращения жениха из города дворфов, Ганга с потерянным видом бродила по лагерю. Везде царила суета. Перетаскивали вещи из обозов орков в возы дворфов. Все были чем-то заняты, при деле, а она не спала всю ночь, лелея в душе обиду, но утром сдалась. Заглянула к жениху в повозку, где он ночевал. Хотела извиниться за обиду, что не пришла к нему ночевать, но того уже там не было. По дороге она встретила руководящего сборами Гради-ила.

– Гради-ил, ты не знаешь где Ирридар? – спросила она, хотя понимала, что тот вновь исчез по своим делам.

– Был в повозке. А что его там нет? – спросил эльфар и обернувшись крикнул. – Фома, твои перегрузили все вещи из орочьих фургонов? – Тот кивнул. – Заканчиваем, Гради-ил.

– Вы что-то хотели, госпожа Ганга? – обратил свой взор на орчанку разведчик.

– Да. Хотя бы то, чтобы ты называл меня просто Ганга.

– Как скажите госпожа просто Ганга.

Орчанка посмотрела внимательно на эльфара, но тот и не думал смеяться. Она хотела что-то сказать, но Гради-ил предостерегающе поднял руку.

– К нам делегация, госпожа просто Ганга.

Орчанка обернулась и увидела приближающуюся процессию из десятка важно шагающих дворфов. Когда они подошли, то вперед выступил пузатый дворф и вежливо спросил:

– Уважаемые гости! – от этих слов у орчанки брови взметнулись вверх. – Мы могли бы увидеть графа Ирридара Тох Рангора тан Аббаи?

– Его сейчас нет. Но я его заместитель. Что прикажете, господа, передать милорду?

– Вот это, – Дворф протянул эльфару свиток с золотой цепью. Это грамота пожалованная графу в том, что он является почетным жителем нашего города. Орчанка замерла и вытаращилась на свиток. Эльфар вежливо принял и поблагодарил важных гостей. И пообещал все передать графу. Когда дворфы ушли, а Ганга пришла в себя. Она с обидой в голосе спросила:

– Гради-ил, ну как это ему удается? Один раз с боем прошел в город, сломал ворота и получил грамоту? А? вот скажи? Это что, колдовство или невероятное везение?

Эльфар улыбнулся.

– У вас, госпожа просто Ганга, замечательный жених. Умный, добрый и ответственный…

– Ага, добрый. Заставил меня готовить пищу отряду и мыть котел. Он просто, сама доброта. Убей, говорит, Гради-ил, всех, кто не будет слушаться и меня в том числе тоже, надо понимать.

Гради-ил не убирая с лица улыбку произнес:

– Он вас, госпожа просто Ганга, любит. И сказал, что вы женщина умная и до того не дойдет. Но если дойдет, я вас убью и рука не дрогнет. Улыбка осталась на лице эльфара, лишь глаза опасно и холодно блеснули.

– Ты тоже, «добрый», – поморщилась орчанка. – Конечно, не дойдет, что я дура что ли? Вы с Фомой по его приказу любого прирежете и глазом не моргнете. Мне-то что делать? Поговорить с ним хотела.

– Госпожа просто Ганга…

– Гради-ил, – перебила его орчанка. – Можешь называть меня Ганга.

– Нет, госпожа просто Ганга.

– Понятно вздохнула орчанка, – этикет. А Госпожа Ганга?

– Так могу, госпожа Ганга. Вы бы занялись делом. А то смотрю, вы себе места не находите…

– А где мое место Гради-ил? – с горечью в голосе спросила орчанка. – У котла?

– Возьмите на себя магическое прикрытие отряда. Я отдаю в ваше подчинение шаманов. Туда включите Су, она магически одаренная. Не давайте ей валять дурака. Это для нее плохо закончится. Держите ее в строгости. Вы это умеете и занимайтесь с лером Саму-илом этикетом. Поверьте, это полезно. Хватит быть диким орком, вы теперь миледи.

– Раньше за такие слова я бы тебя пристрелила из лука, Гради-ил, или прирезала, а теперь вынуждена подчиняться. Не знаю, когда было лучше, – проворчала она. – В степи или сейчас, с этим непоседой. Вот как он собирается жить семейной жизнью? Налетами?

– Это вы обсуждайте с ним, госпожа Ганга, я бобыль и семейную жизнь не проходил. Советовать не могу. Вы простите, но у меня много дел. – Эльфар поклонился и поспешил к повозкам. Ганга огляделась и увидела зевающую Сулейму.

– Су? Ты чем занимаешься? – крикнула она.

– Да, ничем, Ганга. В носу ковыряюсь, – засмеялась она и она сунула палец в нос. – Пока лер зануда этого не видит. Но за ее спиной стоял лер Саму-ил с сыном и лер качал головой, сын беззвучно смеялся.

– Значит так, Су! Попала ты в мое распоряжение. Поэтому, быстро побежала за шаманами и привела их сюда.

– Я что посыльная? Мне заниматься надо… этим… как его? Во! Этикетом. – И ухмыльнувшись, собралась уходить, Девушка нагло повернулась к Ганге спиной и увидела лера Саму-ила, и тут же поменяла свое решение. – Я сейчас Ганга! – быстро затараторила она. – Я только сбегаю…

– Стоять! – грозно окрикнула ее, возмущенная неприкрытой наглостью эльфарки, орчанка и направилась к ней. Подошла вплотную и, наклонившись к маленькой щуплой Сулейме сверху, угрожающе прорычала. – Я для тебя госпожа Ганга, мокрица. И ты будешь делать все, что я прикажу. Такое указание дал лер Гради-ил. А если ты будешь строить из себя дуру, то одной дурой на свете станет меньше. Говорю один раз. Это тебе первое предупреждение. А для лучшего понимания расскажу тебе традиции нихейцев. Слушай и запоминай! Ганга ткнула в лоб Сулейме пальцем. да так сильно, что ее голова откинулась назад. – Одна женщина пустила в дом кошку и та нагадила на полу. Муж это увидел и сделал кошке замечание. Потом, кошка нагадила второй раз и муж ее просто убил, а жене сказал, что это ее первое замечание. С тех пор жена была сама послушание. Смысл этой притчи тебе понятен?

– А что вы мне сделаете? – воинственно сжав кулачки и нагло смотря на орчанку, ответила с вызовом Су. – Убьете? Руки коротки. Меня Фомочка защитит.

– Фома! – громовой голос орчанки усиленный магией и гневом разлетелся по месту стояки и орк тут же появился.

– Что прикажете, госпожа Ганга? – спокойно спросил он.

– Фома! – Заорала во все горло Су. – Они хотят меня убить!

– Кто? – невозмутимо спросил орк.

– Да все они! – эльфарка обвела руками окруживших ее Гангу, лера Саму-ила и его сына.

– Ты слышал, Фома, – уже успокаиваясь, произнесла орчанка. – У нас бунт и его подняла твоя невеста. Что будешь делать?

– Выпорю ремнем, – спокойным негромким голосом ответил орк, – а если Гради-ил прикажет, убью безболезненно.

– Фома, ты что!? – Су стояла, как громом пораженная. – Это же я, твоя невеста. Мы столько вместе пережили…Как ты можешь? – На ее глазах выступили слезы, но она все еще не верила словам жениха.

– Учитель не пожалел своей невесты и она тоже под страхом смерти, – ответил орк. – Почему я должен жалеть тебя, если у тебя не хватает здравого смысла понять, что мы находимся на вражьей территории и опасности грозят со всехсторон. Иди в наш фургон немедленно.

– Но Фома…

– Ты хочешь бесславно умереть от моей руки?

– Нет Фомочка… прости… – Су побледнела еще больше, хотя куда еще больше с ее белой кожей и опустив плечи поплелась в фургон. Вскоре, оттуда раздались ее вопли:

– Ой!.. Больно! Пожалей… Ой! Ой-о! Пощади! Фомочка!.. Ой… Гад! Больно… Ой! Прости-и-и… Своло-очь! Больно… Пощади… Ой не буду больше-е….

Лер Саму-ил высказал свое мнение.

– Мда… Спорная методика воспитания, но действенная.

Вей Лур со своим отрядом пограничников прибыл к месту засады с помощью свитка телепорта. Место, которое они должны были контролировать, находилось в двух лигах от места казни «нечестивых сосудов» людей, в которых была примесь эльфарской крови. Их подсаживали к оскверненным, но когда-то Священным деревьям и магическим способом приживляли. Ужасная казнь, длившаяся годами. Человек постепенно становился деревом, а дерево питало его и прорастало в нем, вызывая непреходящую, длившуюся годами мучительную боль…

Недалеко от такой рощи был проход в ущелье Старых гор ничейной территории. Ущелье выходило к подножию Снежных гор. Когда-то давно в ущелье располагался город лесных эльфаров, но после одного из походов орков, они вырезали все население. Город разрушили, а рощу осквернили своей ритуальной магией. С тех пор тут никто не селился, а участок леса примыкающий к Старым горам, лесные эльфары прокляли и населили разным тварями. Приспособили и саму рощу, сделав ее местом казни. Занимался этим Совет по чистоте расы при Великом князе Вечного леса.

Группа Вей Лура состояла из десяти рейнджеров его маленького дома Звонкого ручейка. Бойцы опытные, спаянные волей командира и общностью родства своего дома, они были самыми умелыми поисковиками в их пограничном отряде. Выследить нарушителя и поймать его, для них было простым делом.

Вей Лур огляделся и приказал:

– Идем в ущелье. Перекроем вход в покинутый город. Будьте очень осторожны. – он внимательно оглядел лица своих бойцов. – Преждевременно своего присутствия не обнаруживайте. Не нравится мне то, что происходит в Лесу…

– Ты думаешь, что снежки сюда дойдут? – спросил его такой же немолодой как и сам командир пограничник.

– А как ты думаешь? Как они смогли пройти столько по лесу и остаться незамеченными нашими патрулями? – Ответил вопросом на вопрос Вей Лур. Ответ ясен. Или у них есть карты леса, или их ведут спецы Кирсан-ола. И то, и другое плохо. Тут или предательство, или Кирсан опять копает под командующего пограничными силами. У меня предчувствие… – он невесело вздохнул. – Дойдут они сюда и задержать их будет, ох как, непросто. Пошли.

Отряд рассредоточился и, словно, растворился в высоких кустах. Рейнджеры быстро покинули место прибытия и через полчаса были у развалин города.

– Раньше мы строили стены, – разглядывая останки каменных строений, произнес Вей Лур. – Сколько служу, а нахожусь тут первый раз. И мне это место не нравится. Слишком много камня и мало зелени. Бррр. – Передернул он плечами. – Как предки тут жили?

Он обошел ближайшие подступы в город.

– Здесь засаду устраивать нельзя. – произнес он. – Слишком голо. Пошли вовнутрь. Вей Сар лезь на барбакан и схоронись там. Как появятся снежки…или спецы Кирсана, дай знать. Мы засядем в развалинах по сторонам. Вей Ган и ты Вей Мар полезайте на останки городской башни. Ваша задача ранить беглецов. А мы уже перекроем им путь дальше. Вроде все учел? – он задумчиво почесал подбородок. – Что скажете? – спросил он бойцов.

Бойцы служили на границе не один год. Были тщательно им подобраны и знали свое дело.

– Нормально, – произнес тот же пожилой пограничник, выразив общее мнение. Лучше в нашей ситуации не придумаешь.

– Ну раз нормально, ребята, то по местам. Отдыхаем, но бдительности не теряем.

– Вей Лак, – обратился командир к пожилому воину. – На тебе правая сторона. Бери своих и сиди там, я займу позицию слева от барбакана. Разошлись.

Отдав приказ, он направился к развалинам, хранившим следы большого пожара. Критическим взглядом оглядел диспозицию и поморщился. Если бы он убегал, то решил, что здесь должна быть засада. Но и дальше, в город уходить нельзя. В лагах пятидесяти за спиной начинается сеть улочек. Ищи их потом в этой путанице. Засядут в развалинах и не найдешь их. Вызывать подкрепление нельзя, засмеют. Позора не оберешься. Скажут Вей Лур хватку потерял.

Он зашел в здание без крыши. Сразу определил его назначение. Сторожка для стражи ворот. Вытер пыль с камней и сел прислонившись спиной к камням.

– Ждем, – кратко произнес он.

День прошел спокойно и наступила ночь. Над развалинами, пища, проносились летучие мыши. Было их много. Сотни, если не тысячи. По городу к выходу, вразвалочку. прошел огромный чархан. Пещерный медведь с длинной мордой полной больших острых зубов. С гор подул северный ветер и потянуло сырой прохладой. Прелый запах леса сменился горной свежестью. За медведем пробежал маленький хищный зверек раксар, бесстрашная росомаха. Они всегда увязываются за медведями и доедают их добычу. Пограничников они не замечали, как будто их не было. Это порадовало Вей Лура. Хорошо схоронились, значит и снежки не заметят.

Ночной город жил своей жизнью. Населенный лесной живностью и ставший пристанищем для всякой твари. Сновали шакалы и на них охотились огромные грифы, падая на добычу сверху. Но поймать шуструю добычу было не так легко. Один шакал забежал в сторожку и принюхиваясь, остановился, Тревожно тявкнул. Первым среагировал боец у входа, он проколол его острым копьем и ногой выбросил тушку из сторожки. На добычу тут же рухнул гриф и стал ее рвать. К нему слетелись его собратья и недовольно клекоча, стали прыгать вокруг.

Вей Лур взглядом выразил одобрение своему бойцу. Никто не подумает, что рядом с грифами засели эльфары.

Ночь прошла спокойно и с рассветом ночная жизнь замерла. Вновь, на развалины опустилась тишина. Кажется, что город мертв. По первому взгляду и не скажешь, что он живет своей наполненной и дикой жизнью.

С рассветом обстановка изменилась. Раздались легкие хлопки и перед барбаканом из воздуха стали появляться лесные эльфары. Один за одним они, беря территорию под свой контроль, быстро рассредотачивались. Часовой на барбакане условными знаками показал: Две звезды. Десять бойцов. Свои.

– Ну, вот и Кирсан, – недовольно подумал Вей Лур. И передал бойцу у входа, знаком, приказ. – Быть готовым к бою. Тот передал по цепочке. Вскоре пограничники были готовы к схватке с тайной стражей.

Иллюзий они не питали. Между пограничниками и тайной стражей шла многолетняя вражда, часто выливающаяся в смертельные схватки.

Но в этот раз все было по – другому. К барбакану вышел прибывший боец и крикнул:

– Пограничники! Выходите! Мы прибыли вместо вас. Приказ Кирсан-олы, что бы вы не вмешивались.

«Больно надо вмешиваться», – с облегчением подумал Вей Лур и негромко проговорил. – Выходим.

Отряд вышел из города и остановился пред командиром отряда тайной стражи.

– Леры! – произнес тот, – теперь операцией занимаемся мы. Вы можете быть свободны.

Вей Лур молча кивнул и следующим кивком головы позвал своих следовать за ним.

Углубившись в лес, он остановился и присел на корточки. Остальные присели тоже и с ожиданием посмотрели на командира.

– Спешить не надо, ребята. Посмотрим, чем дело закончится. Но о том, что мы остались, молчок. Понятно?

Всем было понятно. Вмешиваться они не будут ни при каком раскладе, а вот информацию получить нужно. Сбор информации – часть их жизни.

– Вей Сар иди к той вон скале и найди место, откуда будет виден вход в город и нас не будет видно.

– Сделаю командир, – ответил боец и поспешил сквозь заросли.

Через полчаса они расположились на небольшом карнизе за кустами, спугнув при этом оттуда двух горных коз. Вид со скалы открывался во все стороны и подход к городу был виден великолепно.

– Ну, будем ждать представления, – усевшись и перекусывая сухарем произнес Вей Лур.

– Уже! – ответил Вей Сар.

– Что уже?

– Началось.

– Вей Лур приподнялся и вгляделся вдаль. Из-за деревьев показались всадники. Двое в седлах. Один раненный лежит на коне. Они остановились.

– Издалека стали разглядывать развалины.

– Трое, – прошептал Вей Лур. – Один ранен. Как же им удалось сюда добраться?

Всадники постояли, а затем один из них поскакал к городу.

– Пустое дело, – произнес Вей Лур. – он там никого не найдет. – Но на его месте, я бы тоже так поступил.

Всадник покрутился у входа и вернулся. И вскоре, отряд снежных эльфаров направился в город. Они растянулись. Первым ехал эльфар держа на привязи коня с раненым. Следом, лагах в ста за ним, ехал второй.

– Интересно, почему так расположились? – прошептал Вей Лур.

– Видимо для того, чтобы третий сумел сбежать если что, – ответил один из бойцов.

– Вполне возможно, – согласился Вей Лур. Значит, у него есть нечто важное, что не должно попасть к нам в руки.

После трех часов езды по проклятому лесу, тройка снежных эльфаров прибыла к разрушенному городу. Разведчику не верилось, что они смогли уйти от погони пограничников лесных эльфаров, но они это сделали. Санта-ил остановился за высокими кустами, над которым летали дикие пчелы и стал вглядываться в развалины.

– Я не верю, что там нет засады, Маш, – произнес он. – но и другого пути домой у нас нет. Если мы встретим вновь такую огромную змею, как это было час назад, нам может не повезти, как в прошлый раз. Ты просто мастер поражать цель в глаз.

Машда-ил удивленно посмотрел на товарища.

– А я думал это ты ее поразил, – ответил он.

– Может и я, – не стал спорить эльфар. Главное, что мы ее убили.

– Убить-то убили, – с недовольством в голосе отозвался товарищ. – а трофеи не взяли. Странная белка его утащила. Я таких не видел.

– Тут все странное, Маш. Проклятый лес… На первый взгляд тут все тихо. Вороны на стенах сидят, не галдят. Может и в самом деле нам несказанно повезло и мы прорвались?…

– Хотел бы я в это верить, – проворчал Машда-ил. Привыкать стал к везению. Ой! Меня пчела укусила. Поехали отсюда.

– Ну, поехали. Я первым еду и тащу за собой нашего командира, ты следом. Если увижу, что впереди засада, закричу. Ты скачи в лес и уничтожь карту, потом убей себя… Если что… прощай Маш. Ты хороший парень, верный. Я рад что служил с тобой.

– И ты отличный напарник Санта, если что, прощай… Хорошего тебе посмертия. Встретимся в небесном доме….

Разведчик пятками погнал коня вперед, круто обходя кусты и следом потащил коня, на котором лежал без сознания их командир.

Санта-ил осторожно и не спеша приблизился к развалинам. Оглядел обвалившиеся стены, проем ворот. Посмотрел на небо и на горы, и, наконец, решившись, въехал в город. В проеме ворот остановился и стал всматриваться в следы на заросшей травой дороге. Следы были. Но это были следы животных, их не спутаешь ни с чем. Вот один след от лапы длинномордого медведя и помет его тут же. Рядом маленький след росомахи. Следы кровавой трапезы у сторожки… Следов разумных он не видел. Прищурился и стал осматривать окрестности. Сторожка хорошее место для засады, но рядом с ней нашел добычу гриф. Гриф – птица осторожная, к разумным она не приближается. Значит, там засады быть не должно. Если что, то засада в глубине города, но там можно попробовать затеряться в развалинах и дать бой.

Санта-ил решился и дал знать рукой товарищу, чтобы тот приблизился.

Когда Машда-ил поравнялся с Санта-илом, разведчик тихо произнес:

– Едем рядом, появятся враги, будем пробиваться. Может судьба и дальше нам улыбнется. Погнали! – Он хлестнул коня и тот рванул внутрь города.

Неожиданно, за их спинами раздался свист и впереди прямо из воздуха появилась цепочка лесных эльфаров. Они спокойно натянули луки и выстрелили в беглецов. Санта-ил в ужасе зажмурился. Но, что странно, их стрелы пролетели мимо. Это было чудо и Санта-ил выставив вперед правую руку, направил на двоих ближайших противников мощную струю огня. Заклинание «Огненной стены», которое он берег на крайний случай.

Пламя обогнуло обтянутые зелеными комбинезонами стройные фигуры лесных рейнджеров, впрочем, не причинив им вреда, но их щиты мигнули темным зеленым светом и спали. Следом он кинул воздушный кулак, который разметал стоящих на его пути бойцов. Он хлестнул коня и устремился в образовавшуюся прореху в цепи противников. Он краем глаза видел, как падали сраженные стрелами Машда-ила лесные рейнджеры. Злая, напитанная ненавистью к лесным эльфарам, улыбка искривила его красивые алые губы, словно капли крови выделяющиеся на белом лице. Он успел подумать, что никогда больше не поверит лесным выродкам и расскажет это другим приятелям… Если выживет конечно. Он отчаянно рвался вперед, где их ждала свобода.

Вей Лур криво усмехнулся. Он ожидал от снежков большей осторожности. А они, как дети, сунулись в ловушку. Первый снежный эльфар, как он и ожидал следов противника не обнаружил. Не те ребята, пограничники, чтобы оставлять следы. Но это не повод, чтобы вот так, очертя голову, соваться в развалины. Еще второго подозвал.

– Что они хотят? – шепотом спросил его Вей Сар. Что-то слишком нагло они себя ведут.

Мне тоже это кажется странным, – ответил командир. Они. как дети лезут в ловушку, но они не дети и прошли наш Лес… Странно… Но вполне может быть, – предположил он, – что они имеют что-то в своем запасе, что делает их такими уверенными… – Нельзя недооценивать противника. Посмотрим, что они сделают, когда появятся спецы Кирсана?

Два снежных эльфара стремительно погнали коней вглубь города, но на их пути возникли рейдеры одной звезды. Они перегородили им дорогу и спокойно натянув луки выстрелили.

– Конец коням, – прошептал Вей Лур, – Дорога снежков… – он не договорил, удивлено взирая как рейдеры промахнулись с двадцати шагов. – Святая роща! – проговорил он. – Да тут колдовство!

А дальше, он с огромным удивлением смотрел, как беглецы сбив магические щиты с рейдеров, спокойно расстреливали их из луков. Пять рисок и пять тел лежало на камнях.

– Это не снежные эльфары, – прошептал он.

– А кто? – Спросил молодой пограничник, который открыв рот, смотрел на побоище.

– Это демоны. Их наше оружие и магия не берет. Ходили слухи и я им не верил, что Кирсан для демонопоклонников в месте казни устроил капище. Пригласил демонов и их, якобы, видели наши ребята. Я думал брешут от скуки, но вот же, сам вижу. Вы что видели, забудьте. Или всем нам конец.

– А я не понимаю, – отозвался старый пограничник. Если это демоны Кирсана, почему он их ловит?

– Командир печально улыбнулся, – как видишь, он их не ловит. Он подставил свою звезду, чтобы не допустить союза лесных и снежных эльфаров.

Обвинит снежков в предательстве и все, карта демонов сыграна. Союзу не быть. Вот почему они прошли сквозь лес. Они демоны. Я ухожу со службы. Хватит, отслужил свое. А вы, молчите о том, что видели. Нас тут не было. Иначе, Кирсан до вас доберется. Ничего не знаем, и ничего не видели. Всем понятно? Узнаю, что кто-то что ляпнул, удушу своими руками.

Пограничники понимая в какие интриги они оказались вовлечены, истово закивали головами.

Видимо, мне попались самые недалекие или самые безголовые снежные эльфары, которые положились на волю судьбы и ломились сквозь проклятый лес, как стая кабанов сквозь заросли малинника. Они не смотрели по сторонам и ехали так, как-будто находились у себя в горах. А вот мне пришлось изрядно потрудиться. Сначала за ними увязалась стая мелких, но очень опасных хорьков или грызунов, уж не знаю как их обозвать. Эта стая сначала выкопала из норы здоровенную черную змею и сожрала ее за одну минуту. Не наевшись, учуяли след коней и потянулись за эльфарами. Пришлось уходить в боевой режим и вытащить с помощью малышей, жизни из восьми тварей с длинными, как у крокодила, мордами, полными зубов. Затем, беглецы остановились на ночевку и уснули, а я бегал вокруг, ругал их матом и убивал любую живность приближавшуюся к их стоянке. Так прошла беспокойная ночь. А утром к ним пожаловал изумрудный удав. Он был голоден и решил перекусить спящим командиром. Еле успел его задушить и, чтобы снежные дурни не подумали чего, воткнул ему в глаз стрелу. Но и это был не конец. За удавом пожаловала плотоядная белка. Она одним глазом посмотрела на беглецов, другим на удава, примеряясь кого первым сожрать и решила, что удав будет первым блюдом, а жалкие существа пойдут на второе. Она схватила удава и потащила в кусты. А я зная, что эта мило выглядящая тварь не отпустит свои жертвы, удавил ее.

Наконец, мы прибыли к развалинам города. Я первым под скрытом и в боевом режиме обошел окрестности входа в развалины и нашел парочку рейдеров лесных эльфаров, которые очень искусно скрывались среди камней на барбакане. Сел рядом и стал ждать развития событий. И они вскоре начались. Уверовавшие в свою счастливую судьбу снежные эльфары устремились к городу. Пришлось, как только рейдеры подали знак свистом, отобрать у них ловчую сеть и забрать их жизни, накормив малышей. А дальше, события понеслись вскачь вместе с «неуловимой» троицей. Из воздуха возникли лесные эльфары и готовы были во мгновение ока расстрелять беглецов или их коней. Уж, что у них было на уме я не знаю. Но, уйдя в боевой режим, я толкнул их локти, вышел из боевого режима и снова вошел. Стрелы пролетели мимо беглецов и те с воинственным криком Гай-за! Что значит, смерть, помчались на рейдеров. Дурни, что тут скажешь, но везучие. А я руками вогнал каждому рейдеру по стреле в глаз и снова вышел из боевого режима. Прижался к стене и пропустил орущих беглецов суматошно и бестолково пуляющими магией и стрелами. Но и это был не конец погони С боков вышли три мага – рейдера. Пришлось вновь уходить в боевой режим и забрать их жизни. А беглецы, ничего не замечая, поднимая пыль, неслись по разрушенной центральной улице. Я смотрел им вслед и облегченно вздыхал.

«Наконец-то я их довел до Снежных гор, если уж там они пропадут, то я ни при чём. Дальше, ребята, сами. Давайте сами добирайтесь.

Краем глаза заметил на скале вспышки телерепортов. С раздражением подумал:

«Кого черти на этот раз несут?» – и стал ждать гостей. Прождал долго, но никто не появился. Проверив это место, понял, что там был группа наблюдателей, которые не стали вмешиваться, а просто ушли. – «Интересно почему?» – подумал я и, не сумев разгадать эту загадку, тоже покинул город.

Глава 9

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Высокие планы бытия Вечный лес

С палкой в руке, тяжелой и твердой походкой Бурвидус вышел из дверей постоялого двора. Посмотрел вслед уходящему обозу его милорда и решительно направился на рыночную площадь. Шел он с большой уверенностью привести как можно больше соотечественников к истинной вере в Богиню Беоту и сестру ее Мату. Прежней свиты с ним не было, она рассосалась в рыночной толпе, но он не расстраивался. С ним была его богиня. Всю ночь он молился и утром услышал ее голос.

– Иди, мой слуга, и проповедуй обо мне. Я Мата сестра Беоты. Я дам тебе силу слова и силу творить чудеса. Кого благословишь ты, того благословлю и я, кого ты проклянешь, того и я прокляну. Иди и ничего не бойся.

Он не видел ее и трех ее мужей, которые подсказывали нужные слова своей новой увлеченности, и Мата их произносила, обнимая всех троих и даря им свою чувственную любовь. Все были довольны. Братья, что им досталась жена, которую не надо делить. Мата у которой появилось сразу четыре сильных мужа и Бурвидус, который услышал голос своей богини.

Новоявленный мессия вышел на рыночную площадь и огляделся. Прохожие помня его подвиги со вчерашнего дня, обходили буйного дворфа стороной.

– Во имя Беоты богини и сестры ее Маты, – разнесся его зычный голос над площадью. Соплеменники, заблудившиеся в темноте. Слушайте и не говорите, что не слышали! Примите богиню Мату своей покровительницей, через которую вам откроется божественная связь с богиней Беотой. Никто не может придти к богине Беоте, как только через сестру ее Мату. Она источник жизни и благословений для праведных дворфов, а все, кто откажутся принять ее покровительство, будут прокляты во веки веков. Это говорю вам я, посланник богов…

Из толпы зевак, что стала собираться вокруг Бурвидуса, вышел вчерашний дворф стражник.

– Опять ты! – вздохнул он. – Вот чего тебе неймется? Вещаешь ересь и смущаешь умы честных дворфов. Поболтал и иди себе дальше.

Бурвидус кинул на стражника взгляд и проговорил:

– Не ты меня послал, не тебе меня прогонять. Я ищу верующих. Несу свет в сердца дворфов.

Стражник хотел выхватить шестопер и отходить им упрямого проповедника, но вдруг передумал.

– Хорошо! – оглядывая толпу, спокойно произнес он. А она все прибывала и прибывала, желая узнать, что тут происходит. – Я поверю в сестру Мату и приму ее покровительство если… – Он с ухмылкой оглядел собравшихся и еще шире ухмыляясь посмотрел на Бурвидуса и закончил. – Если твоя палка сейчас зазеленеет.

– Ты дал слово, дворф, – проговорил Бурвидус и воткнул палку одним концом в землю. – Именем Маты повелеваю тебе зазеленеть! – пророкотал его голос над рынком и толпа ахнула, отхлынула и словно прибой подалась к Бурвидусу.

Старая палка, которую он где-то подобрал и больше с ней не расставался, пустила почки. Затем из них вылезли маленькие листочки и вскоре появились белые цветы вишни. Над рыночной площади установилась тишина. Все в ужасе и изумлении смотрели на чудо.

Тишину порвал тихий голос стражника:

– Истинно верую в богиню Мату сестру Беоты. – И следом, разом, несколько голосов повторило. – Верую в богиню Мату, сестру Беоты.

– Вот верующим священный знак, – пророкотал Бурвидус, так что его услышали во всех уголках рыночной площади. – Которым вы должны себя осенять. Он есмь крест животворящий! – и хлопнув ладонью себя по лбу, похлопал по животу и плечам. – Так вы отличите брата от грешника. – Затем присел немного разведя руки в стороны и произнес. – Ку! Это, братья, приветствие.

Бортоломей наблюдавший за этим представлением спросил у жены.

– Мата, мы его этому не учили, ты подсказала?

– Нет, – закачала та головой. Это он сам придумал.

– Сам не мог, – не согласился Велес, скотский бог, – мозгов у него не хватит на такое… это проделки командора.

– Точно! – подтвердил Торн, бог ремесел. На него это похоже. Смотри как хлопают себя по лбу и кричат Ку. Не рынок, а палата сумасшедших.

Бортоломей помолчал взирая на это «кукушество» и многозначительно произнес:

– А командор прав. Чем страннее обряд и чем он кажется нелепее, тем больше верующих. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Ему поверили. Бортоломей был покровителем искусств и богом красноречия и он лучше всех знал, как управлять толпой смертных.

Толпа росла, рынок перестал работать и крик Ку! – прерывал все остальные звуки. Орки и снежные эльфары стороной обходили молящихся у зацветшего маленького дерева и старались поскорее убраться отсюда. Что-то странное проходило на площади. И туда для наведения порядка выдвинулся отряд городской стражи, и… Пропал.

Начальнику городской стражи доложили о волнениях на рынке и он собрав отряд гвардейцев, лично выдвинулся на площадь, разобраться с беспорядками и узнать, куда делся отряд стражи, посланный ранее. Совет ждал его пол дня. После обеда в зал заседаний явился пропавший начальник городской стражи и хлопнув себя по лбу животу и плечам, присев, произнес:

– Ку! Братья! Я принес вам спасительную весть о богине Мате…

Генерал хмыкнул и скептически произнес:

– Жаль, что его нельзя отправить на переподготовку, но в лечебнице ему будут рады. – Прочистив горло – Кхм, – он заорал, – дежурный! – В зал вбежал офицер стражи. Увидел начальника стражи и хлопнув себя по лбу плечами и животу, присел, радостно произнеся – Ку! Брат во сестре.

Глава совета схватился за голову:

– Да, тут все с ума посходили! Что происходит? Кто-нибудь может мне доложить?

– Я могу! – спокойно отозвался начальник стражи.

– Докладывай, – уже более спокойно приказал глава совета.

– Значит дело было так. Вначале времен творец создал этот мир и населил его разумными…

– А короче можно? – разозлясь, спросил глава совета.

– Короче будет непонятно.

– Ладно, – обреченно махнул рукой обескураженный дворф, говори уж от сотворения мира, послушаем. Вы не против? – обратился он к генералу.

– Нет, ваше превосходительство. Даже, как-то интересно. Может, я чего не знал…

Глава стражи говорил то, что услышал от Бурвидуса с полчаса. Затем, перешел к сути. Генерал задремал и стал похрапывать. На него с неудовольствием, иногда бросал взгляды глава совета. Ему одному пришлось выслушать как творец сотворил этот мир и как сюда пришли гномы, которые стали здесь дворфами. Когда рассказ дошел до зацветший палки, из которой появились цветы вишни, он воскликнул:

– Вы это слышали?

Генерал вздрогнул и проснулся. Откашлялся:

– Кхм… Кхм… Да, занимательный рассказ, – произнес он.

– На это надо посмотреть! – вскричал глава совета.

Генерал заснул на рассказе о степи, поэтому недоуменно спросил:

– На степи?

– На какие степи! На цветущую вишню…

– А где она расцвела? – растерянно пробормотал генерал. – Сейчас не время для цветения вишен.

– Вы что не слышали? На рыночной площади… Из простой палки!

– Из простой палки? Это непорядок. Нужно срубить. Вишня должна быть в саду, как солдат в казарме, и цвести в свое время. Как и воинский призыв, я так понимаю.

– Вам бы генерал все рубить и крушить. Солдафонские у вас замашки. У нас тут золотое дерево появилось. Это, понимаете, ли чудо и посмотреть на чудо будут приезжать паломники. А паломники – это доход, это – золото. Понимать надо! Есть чудо, есть паломники. Есть паломники, есть золото. Есть золото, есть сила. Есть сила… Он поглядел на генерала недоуменно хлопающего глазами и махнул рукой, – Дальше неважно. Вот что. Начальник городской стражи! Дерево взять под охрану! Огородить. И взимать плату за его просмотр. – Глава совета довольно потер руки. – и надо ввести в обиход этот ритуал… Как там? Ку?

– Сначала, ваше превосходительство, нужно уверовать, – укоризненно произнес начальник городской стражи. Это приветствие для своих.

– Уверовать? Во что уверовать?

– Не во что, а в кого.

– И в кого?

– В Мату сестру Беоты.

– В Мату сестру Беоты говоришь? Хм… А что. Вполне можно. Мы создадим у себя первый культ Маты и назначим священников. Храм построим и будем с прихожан собирать золото на храм. Отличная идея. Я уже уверовал. Глава совета стукнул себя по лбу, затем по животу и присел.

– Ку! – выкрикнул он и довольно засмеялся…

Велес почесал затылок.

– Не думал, что так просто будет распространять культ Маты.

Торн тоже почесал затылок.

– Меня в этом несколько смущает то, – произнес он, – что вся благодать идет к нашей жене… Мда… А работаем мы.

Бортоломей затылок чесать не стал. Он подумал и улыбнулся.

– А какая разница. Мы же семья. Наша благодать, ее благодать. Ее благодать, наша благодать. Будем добывать благодать у орков.

– Так-то оно так, – неохотно согласился Торн. – Но я помню житейскую мудрость. Появился достаток, появилась женщина. Появилась женщина, пропал достаток. Пропал достаток, пропала женщина. Пропала женщина, появился достаток. Какой-то порочный круг.

– Это у людей, – обнял за плечи брата Бортоломей. – У них женщины и деньги всегда крутятся в одном кругу. У людей, мужчина добытчик, а женщина потребитель. А наша жена другая. Она Добытчица! – слово добытчица он произнес с явным удовольствием.

Все трое просмотрели на смущенную жену и довольно заулыбались.

– Госпожа! – в будуар к Беоте на коленях вползла главная жрица. Богиня, скучая, недовольно посмотрела на жрицу.

«Старшая мать. Красива, коварна, преданна и умна, жаль ее кидать на жертвенник», – подумала Беота. «Но хочется развеять скуку».

– Говори, – милостиво разрешила богиня.

– К вам прибыл ваш брат Рохля, он просит аудиенции.

– Какой он мне брат! – разозлилась Беота. – Слюнявое недоразумение, пригретое самозванцем. Гоните его прочь!

– Хорошо, госпожа! – жрица коснулась лбом мраморного пола и поползла на коленях из будуара.

За ней снаружи жрицы закрыли дверь. Старшая мать встала и полная величия и превосходства над матерями понесла свое красивое, полуголое тело в зал приемов.

Там, переминаясь с ноги на ногу, стоял маленький Рохля и от нетерпения потирал руки. Он увидел жрицу и бросился к ней. Глядя на красотку снизу вверх он подмигнул и спросил:

– Слышь, смертная, хочешь любви бога?

Старшая мать приподняла брови.

– А кто бог? – спросила она.

– Как кто? Я и есть бог. – довольно засмеялся коротышка. – Что сестра сказала?

– Чтобы такой сопливый бог как ты, шел прочь. Проваливай.

– Что-о? Как ты меня обозвала? Сопливый бог? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?… – Он не успел договорить как сильные руки схватили его за волосы, подняли и сильный удар ногой под зад отправил самозванного бога в полет. Он с воплем вылетел из дворца и полетел вниз с горы. Падение продолжалось немыслимо долго. Он падал, бился о камни и летел, и летел вниз пока не превратился в отбивную. Затем, долго собирался в единое целое. Когда пришел в себя, рассвирепевший и страшно разозленный полетел снова к Беоте и летая над дворцом орал вовсе горло.

– Сестра! У меня к тебе дело! Выслушай. У тебя воруют паству. У тебя есть враг!..

Беота его услышала.

– Враг! – воскликнула она. – Воруют паству? Кто посмел!

– Впустите этого дуралея! – приказала она.

Рохля нахмурив брови, решительно прошел в будуар к Беоте. Та увидела какой он стал маленький, подалась вперед, рассматривая брата.

– Что с тобой стало? – удивленно спросила она.

– Это все вор. Он сделал меня маленьким. Он украл мое служение и ворует твою паству…

– Какой еще вор? – перебила его богиня.

– Командор, у которого гора в степи орков.

– Самозваный малыш? – успокаиваясь спросила Беота. – И что он делает?

– Он подсунул дворфам в снежных горах свою служанку и сделал ее богиней, что бы те поклонялись не тебе, а ей. – Рохля гордо вскинул голову и выставил ногу вперед, всем свои видом показывая какую важную весть он принес.

Сначала Беота не поняла о чем он говорит. Но затем вспомнила, как удалила гномов из своих земель, уменьшив их количество наполовину и не выдержав рассмеялась.

– Ха! Ха!

«А этот малыш в степи подает большие надежды. – весело подумала она. – Надо же пристроил к гномам свою служанку». – Она никогда не черпала благодать из снежных гор. Неверие снежных эльфаров закрывало от нее непроницаемым полотном снежные горы. Но и Рок не мог найти там свои почитателей. А этот смертный прохвост сумел там зацепиться.

«Подожду сотню, другую лет и посмотрю на него. Если не сломает себе шею, может стать кандидатом в мужья», – почти мурлыкая от удовольствия подумала Беота.

– Рохля, ты неисправимый тупица, – произнесла она. Но ты меня развеселил, потому, я тебя отпущу…

– Что? Я тупица? Жалкая, поджаренная до черноты курица! – заорал возмущенный Рохля.

Гнев Беоты не заставил себя ждать. Она вскочила с дивана и словно разъяренная тигрица, у которой на ее глазах украли детенышей, бросилась к Рохле. Схватила его за тонкую шею и сжала, желая задушить. Глаза ее сверкали яростью и гневом. Но в какой-то момент она сдержала себя и ослабила хватку. Постаралась успокоиться и позвала стражу. В будуар вбежали две чернокожие жрицы в высоких до бедер черных сапогах.

Беота кинула к их ногам придушенного Рохлю и приказала:

– На жертвенник его!.. – а затем злая ухмылка перекосила ее лицо, сделав его очень непривлекательным. – И отрежьте ему его яйца… И только! Положите их в золотой сундук и принесите мне. А самого вышвырните вон.

– Брат! Брат! – плачущий вопль пробудил Рока. Он поморщился и потер глаза. После обеда он уснул и ему снился сон. В котором он путешествует по мирам и все склоняются перед ним и его величием. А тут какой-то писк помешал ему досмотреть столь замечательный сон. Рок всегда знал, что на этой планете он не остановится. Победит Беоту, потом Кураму. Сотрет в порошок самозванца и вырвется на просторы мира. Туда, куда ушел творец. Он будет всем разумным заменять старика, что оставил это мир на таких как он.

«Сам виноват». – подумал Рок и крикнул. – Эй! Кто там кричит?

С поклоном вошел стражник, лесной эльфар и ответил:

– Мой господин, у дворца летает маленький хуман, плачет и зовет какого-то брата.

Маленький хуман? Дворф?

– Нет, мой господин, человек. Но маленький как дворф.

– Спроси его, что он хочет, – зевнув, добродушно приказал Рок. Он сегодня был добрый. Его мечты воплотились во снах, а это доброе предзнаменование.

Вернулся ушедший стражник.

– Человек назвался Рохлей, – произнес стражник, – у него для вас важные новости.

– Рохля? С новостями? И важными? – засмеялся Рок. – Видимо, пока я спал, мир перевернулся, позови его сюда. Послушаем его новости.

В опочивальню Рока влетел заплаканный Рохля.

– Действительно, Рохля! – удивленно проговорил Рок, – только маленький. Рохля, ты чего такой маленький и плачешь? Обидел кто?

Сучка Беота отрезала мне яйца, с горем в голосе проплакал коротышка. – Брат отомсти за меня. Я жить не могу после всего …

– Я должен отомстить за тебя? Ты, как был тупым остолопом так им и остался. А еще посмел придти ко мне без своих … Не хочешь жить, падаль! – Рок разозлился. Такой мерзкий хранитель, как Рохля пришел к нему требовать мести. Сволочь! Назвал при слугах его братом. Опозорил!

Пшел в преисподню, комок дерьма! Под ногами Рохли разверзлась огненная пучина и он с воплем рухнул вниз. Портал закрылся.

Рок плюнул и велел принести чашу для омовения.

«Подлец. Испоганил настроение». – брезгливо моя руки и полоща рот, подумал Рок.

Рохля падал среди огня, который его не обжигал. Он дико орал от ужаса. Наконец, рухнул на горячие камни. Падение больно отозвалось в теле. Он несколько долгих минут лежал и стонал. Тело было словно разбито молотом вдребезги.

– Интересно. Кто это тут у нас? – услышал он знакомый голос и постарался поднять голову. Из темноты багрового сумрака выходила фигура человека. Человек подошел и остановился.

– Рохля? – удивился он. – Ну, надо же, какой гость! Только, что-то не пойму… Ты какой-то маленький… Руки, ноги на месте… Усох что ли?

– Ридас? – Рохля застыл с открытым ртом.

– Ридас, Ридас, Хи, хи, – захихикал старик.

– А ты-то, как тут оказался? Ты же привратник! – изумлено «проблеял» Рохля.

– Был привратником, стал хранителем Преисподни. А вот как ты сюда попал, это уже интересно.

– Меня Рок сюда скинул, сука, и сестра его, сучка. И все они твари. Ридас помоги…

– Помогу, конечно помогу, – потер довольно руки старик и щелкнул пальцами. – Только отдай мне свое служение.

– Служение? Я же тогда умру. – Рохля растерялся.

– Не умрешь братишка. Я тебя в гиену огненную кину. Ты будешь жить вечно… правда не ручаюсь, что хорошо.

Рядом с Ридасом появилась демонесса.

– Он твой – указал на Рохлю Ридас. – Добейся от него что бы добровольно отдал мне свое служение, потом в жерло сердца мира сбрось.

Рохля не веря услышанному, замер. А когда демонесса лизнула его щеку раздвоенным языком, завопил от переполняющего его ужаса.

Желаю тебе здравствовать, брат, – произнес Лер Илдари-ил, глава Дома Желтой розы, один из основателей «Братства». Организации, поставившей для себя цель, стать равными старым домам снежных эльфаров. Он обратился к руководителю боевого крыла «Братства» леру Жакка-илу из дома Медной горы.

– И тебе, брат, желаю здравствовать, – отозвался вошедший немолодой, но еще крепкий как дуб, снежный эльфар. Все лицо у него было испещрено шрамами и в его походке, фигуре леру Илдари-илу виделся хищный зверь, готовый в любой момент наброситься на врага или противника. Глаза этого эльфара были холодны, как лед, а в душе не было и проблеска жалости.

– Садись, брат, – предложил Илдари-ил. – подождал когда гость сядет и улыбнулся. – Ситуация изменилась. – сообщил он. Все акции против хумана и его отряда надо прекратить. В том отряде, что послал недотепа Румбра-ил, был предатель. Он убил всех своих товарищей и скрылся. Выжил один пастушок, что и сообщил о предательстве. – Илдари-ил замолчал.

– Предателя нашли? – Бесстрастно спросил гость.

– В том – то и дело, что нет. Думаю, что его приберегают старшие дома для того, чтобы заткнуть нам рот. Но это мало что меняет. Одна акция ничего не значит. Можно представить этот случай, как самовольство этого идиота Румбра-ила. Но он должен погибнуть от несчастного случая. Тебе лучше знать, как это провернуть. И будет хорошо, если привязать к этому представителя старших домов в этом регионе, пусть на уровне слухов, но мы сможем этим воспользоваться.

– Мы дадим хуману проехать на совет? – спросил Жакка-ил.

– Да, пусть едет. У нас хороший козырь против него. Принцесса Тор-ила у нас. И девочка оказалась весьма умна. Она поняла, что ее судьба править княжеством от нашего имени или умереть в бесчестии… И готова торговаться.

– Торговаться? О чем можно торговаться с молодой девушкой, не знающей жизни?

– Ты не прав, брат. Нужно понимать психологию молодых принцесс. Что ее ждет, если она будет править от имени старших домов? А я тебе скажу. Ее ждет замужество с эльфаром по расчету. А такие особы как принцесса, мечтают о любви. Это нам донесли агенты, что ее сопровождали. И этим мы и воспользуемся. Мы ей дадим возможность встретить свою любовь. Пусть девочка живет счастливо и с благодарностью выполняет наши указания по переустройству княжества.

– И как же вы это устроите? – немного насмешливо спросил гость.

– Так же, как дискредитировали ее тетку, с помощью ароматической воды лесных эльфаров. Она будет без ума от того эльфара, которого мы ей подсунем. Осталось только его выбрать. Но это не я и не ты решать будем. У нас свои задачи. Акции прекратить и встретить хумана с почестями в тех домах, в которых он будет останавливаться.

Гость кивнул, показывая, что он понял. Встал, слегка поклонился и решительно вышел из кабинета. После его ухода лер Илдари-ил вздохнул свободно.

– Ух! – Выдохнул и подумал:

«Этот убийца наводит на меня неподдельный ужас. Кажется, он видит в каждом врага».

Жакка-ил внешне спокойно, покинул кабинет и вышел на воздух. Там его ждал другой молодой эльфар, очень похожий на Жаккаи-ла Он тут же нетерпеливо спросил:

– Ну, отец, что решили?

– Решили допустить хумана до совета старших домов. Все акции против него приостанавливаются. Успеешь передать по свои каналам?

– Ну?… – замялся молодой эльфар. Мой отряд уже вышел на исходные позиции и я не могу их остановить, других – успею предупредить.

Ничего страшного, если все получится как надо, свалим на придурка Румба-ила. Пошли к нему пару своих ребят. Он должен покинуть этот мир.

– Хорошо, отец.

Я вернулся к своему обозу. Появился в повозке и тут же был атакован Гангой. Она напала на меня как изголодавшаяся по любви тигрица, встретившая самца. Схватила сзади, повалила и навалилась всем телом.

– Я тебя хочу, ненормальный, – зашептала она мне в ухо. – Только не надо этих белоснежных постелей… бассейна. Я хочу тебя здесь.

Ну что тут скажешь? Дитя природы с ее диким инстинктами. Запах быков и скрип колес для ее ушей и души слаще, чем аромат духов и журчание воды в бассейне моего дворца.

Ганга захватила меня в плен на несколько часов и пока не насытилась, не отпускала. По повозке разносился сильный запах моего семени и ее ноздри впитывая его, трепетали. Ее глаза подернулись поволокой и она была еще более красивее, чем обычно.

Успокоившись и натянув штаны, спущенные до колен, Ганга спросила:

– Ты надолго?

– Пока не знаю, – ответил я. Если ничего не случится, то останусь с вами до самого приезда в столицу снежного княжества.

– Это замечательно! – Ганга «замурлыкала», прижалась ко мне, обняв меня рукой и ногами. – Я соскучилась и мой сын тоже. – Она погладила себя по низу живота, я чувствую его. Я чувствую как он во мне растет.

– Так рано еще! – я посмотрел на невесту.

– Не рано. Я же мать! – гордо заявила она и вновь прижалась к моему боку.

Повозка остановилась и послышался крик Град-ила.

– Госпожу Гангу кто видел?

– Да в повозке она. – лениво отозвался орк – возница. – Эй! – уже решительно крикнул возница. – Только вы туда, лер, не суйтесь. Она там пытается делать детей.

– Детей? – Оторопело спросил эльфар. – с кем?

– Ну. ты даешь, снежок! – Со смехом ответил возница. С твоим милордом.

Ганга уже не смущалась. Для орков любовь в повозке была в порядке вещей. Она крикнула:

– Оржай, заткнись! Иначе делать детей будешь с лорхом. Гради-ил, чего хотел?

– Да уже ничего, госпожа. Удачи, – и захихикал. Орк «заржал». Ему вторили другие возницы. Один я, смущенно лежал рядом и не знал, что делать. В сознании проявилась злая Шиза. Она кинула на меня раздраженный взгляд и убежала в свою фазенду.

«Ревнует – понял я. И тоже разозлился. – Что это за хр… ерунда такая! Окружен бабами со всех сторон. Внутри и снаружи. И все ревнивые до умопомрачения. Увидел Дракона, который чесал подбородок и глупо спросил: – Что делать, Лиан?

Тот глубокомысленно задрал морду к небу и пробурчал:

– Брось их и сходи на рыбалку. Отвлекает знаешь ли.

– Тоже мне советчик, – проворчал я и перестал на них с Шизой обращать внимания. Высвободился из цепких объятий Ганги и полез из повозки. Проказница всполошилась и спросила со страхом, словно теряла меня навсегда:

– Ты куда?

– На воздух, – ответил я и вываливаясь, почувствовал, как она ухватила меня за штаны, которые я не удосужился подвязать и стянула их. Так с голым задом я и вывалился из повозки, и тут же ушелв боевой режим. Проклиная ее шутки, быстро натянул штаны и огляделся. Отряд остановился. Гради-ил спешил в голову колонны, а там дорогу преграждал отряд снежных эльфаров.

– Опять, двадцать пять! – недовольно проворчал я и вышел из боевого режима. Но ушел в скрыт и направился следом за разведчиком. Гради-ил подошел к воину, вышедшему вперед перед строем копейщиков и стал вести переговоры.

– Я лер Гради-ил служу милорду графу Ирридару Тох Рангору тан Аббаи. Старший над этим отрядом. Кто вы и почему перекрыли нам дорогу?

– Я лер Дарки-ил командую отрядом ополчения. Получил приказ главы моего дома Дубовой рощи сопровождать ваш обоз по землям нашего дома.

– Лер, совсем уважением к вам и вашему отряду, – ответил Гради-ил, – но это умаление достоинства моего милорда. Если нужно встретить нас, то это должны быть воины дома, а не крестьянское ополчение. Мы не можем принять ваше предложение, сопровождать нас.

– Меня мало касается умаление вашей чести, лер, я получил приказ и я его должен выполнить.

Гради-ил замолчал, подумал и ответил:

– Мы вынуждены остановиться здесь и ждать достойного решения нашего вопроса.

– Как пожелаете, лер, невозмутимо ответил воин и пошел к своим. Гради-ил повернулся к обозу и зычно скомандовал:

– Привал!

Обоз стал разворачиваться и повозки перегородили путь, став крепостью.

Оки возвели стены из щитов и выставили часовых.

Командир ополчения увидел, что дорога перегорожена и направился к повозкам.

– Вы перегородили дорогу! Уберите свои повозки! – крикнул он. – Вы не даете проехать другим.

Гради-ил взобрался на повозку и крикнул:

– Нас это мало касается. Мы будем здесь стоять столько, сколько нужно.

– Вы заставляете меня применить силу для наведения порядка! – гневно ответил воин. Рядом с Гради-илом появилась Ганга. Она кровожадно оглядела отряд эльфаров и крикнула:

– Я посол Великого хана к совету Старших домов. Оставляю за собой право защищать свою честь и достоинство. Если вы хотите спровоцировать великую войну со степью, то можете нападать.

Воин понимал, что штурмовать крепость из повозок теми силами, что у него есть, он не может, поэтому, недолго подумав ответил:

– Я доложу о том, что здесь происходит, по команде. Ждите. – И сердито сопя ушел.

Я не мешал моим помощникам проявлять свои лучшие качества и оставался в скрыте.

Гради-ил посмотрел на Гангу и спросил:

– Где милорд?

– Удрал, и кажется, даже без штанов, – хохотнула довольная Ганга. А я возмущенный ее болтливостью, щелкнул ее по затылку щелчком пальцев.

– Ой! – вскрикнула она и огляделась. Под недоуменным взглядом Гради-ила пошарила вокруг себя руками, но я уже был на другом конце крепости.

Дорога была бойкой. Караваны вглубь княжества шли непрерывным потоком и эту важную дорожную артерию мы перегородили. Эльфары, дворфы, купцы людей возмущенно толпились у наших обозов и переругивались с орками, те только плевали вниз и не обращали на их крики внимания.

Я остался доволен и решил посмотреть, что из этой ситуации выйдет.

– Лер Пуарп-ил, – в комнату к начальнику стражи Дома Тенистой рощи заглянул стражник.

– Чего тебе? – недовольно спросил Пуарп-ил.

– Прибыл командир ополчения лер Дарки-ил. Он говорит, что у него важные новости.

– Пусть заходит, – разрешил хозяин комнаты.

Следом в комнату бочком, с поклоном вошел воин.

– Лер, у нас возникла непредвиденная ситуация с обозом орков и этого хумана.

– Что еще?

– Обоз встал и перегородил дорогу. Они отказываются от сопровождения ополчения. Говорят, это умаление их достоинства.

– Их достоинства? – удивился Начальник стражи – Какое достоинство может быть у орков и хуманов? Разблокируйте дорогу и все.

– Эээ, лер, это мы не можем. У нас недостаточно сил для этого. Они выстроили походную крепость из повозок дворфов и заняли круговую оборону. Там уже столько столпилось караванов… кроме того, там посол Великого хана степи и она обещает войну со степью.

– Кто она? – недоуменно спросил Пуарп-ил.

– Она – это, госпожа посол.

– Женщина, посол? Дожились! Ладно жди. Я доложу главе дома. Он примет решение.

Пуарп-ил оделся и вышел.

Вошел в небольшой дом, больше похожий своей вычурностью и украшениями из камня на фасаде, на дворец и потребовал от секретаря встречи с главой дома.

Глава дома пил вино и смотрел на танцующих девушек, полураздетых хуманок.

– Говори, – разрешил он.

– Лер, мы как вы и велели послали ополчение, встретить хумана и орков. Пришлые отказались от нашего эскорта, объяснив, что это умаление их достоинства. Сейчас они выстроив крепость из повозок, перегородили дорогу вглубь княжества, и приготовились обороняться. Сил у ополчения взять штурмом крепость нет. Надо принимать срочное решение. Если информация дойдет до Старших домов, о том, что мы препятствуем проезду посла орков и хуману, нам может не поздоровиться. «Братство» не одобрит ваши действия.

– Братство! Братство! – гневно выкрикнул глава дома. – Я только и слышу про это братство, которому мы отдаем пятую часть нашего бюджета. А что оно сделало для нас? Мы как были в стороне от большой политики так и остались. Наши воины не могут учиться в их академии. Наши маги не едут учиться в Вангор…

Излив гнев на начальника стражи, глава дома успокоился.

– Но ты прав, лишние скандалы нам не нужны. Убери сопровождение из ополчения. Не хотят эскорт, пусть сами едут. Меньше забот.

Я вышел из скрыта и появился пред лицом озабоченного Гради-ила. Он вздрогнул и схватился рукой за сердце.

– Ну, милорд, однажды, вы меня убьете своим внезапным появлением, – и нахально улыбнулся. – Получилось? – спросил он. Я понял о чем идет речь и буркнул:

– Да, мальчик.

– Так быстро? – изумленно переспросил эльфар. – Завидую. Мы в горах долго стараемся и мало кто выживает после первого года жизни…

Я решил поскорее уйти от скользкой темы и спросил:

– Гради-ил? Почему ты посчитал, что сопровождение ополчения, это умаление нашего достоинства?

– А как же, милорд! Это политика. Если глава дома по землям которого мы едем, присылает простых крестьян, этим он показывает свое неуважение гостю. А мы гости в горах. Это было сделано сознательно, чтобы унизить вас.

– Понятно и что будем делать? Стоять тут до потопа?

– Какого потопа?

– Как долго будем стоять? – спросил я уточняя. – Пока караваны не сметут нас с пути?

– Скоро прибудет посыльный от главы дома и нас пропустят без сопровождения. Не унизят, но и не обратят внимания. Это тоже политика. На такое действие молодого дома никто не обратит внимания. Их не принимают в расчет. Нам не нужно будет останавливаться в поселке, а надо будет проследовать дальше. Хотя быки сильно устанут.

– Не устанут, – ответил я. Позабочусь о них.

– Ну тогда отдыхайте, милорд, а я делом займусь. – ответил Гради-ил и подмигнул. Для этих нелюдей процесс зачатия особо важный процесс, а меня это крайне смущало. Смущало то, что кто-то посторонний лезет грубо в мою личную жизнь. С другой стороны я понимал, что личная жизнь лорда находится под пристальным вниманием его окружения. Такие тут правила и ничего с этим не поделаешь. Хорошо еще у кровати не стоят с советами.

Среди орков я заметил Гангу. Она раздавала им указания. На облучке одной из повозок сидела печальная Сулейма, а ее учитель что-то ей говорил.

Лезть в повозку я не хотел. Вновь появится ненасытная Ганга и все будут знать что мы делаем детей. Причем не первый десяток.

Подумав, решил посетить корабль. Надо было выводить из сна Берту и отправлять на планету.

Корабль встретил меня покоем и тишиной. Брык браво доложил что все в порядке и не добавил слово кроме… Обычно после этого слова следовали огромные неприятности.

Я прошел в медблок и отключил капсулу. Крышка поднялась и открыла моему взору красивую девушку с каштановыми волосами и стройной фигуркой обтянутой в комбинезон. Она выглядела столь милой и беззащитной, что если бы я не знал чем она занималась до знакомства со мной, то запросто обманулся и мог потащить ее к Овору… В замок бы поостерегся, опасаясь гнева моих невест.

Берта потянулась и открыла глаза. Увидела меня и счастливо улыбнулась.

– Как я рада вас видеть, мой господин! Я готова служить вам. – Девушка поднялась и одним плавным, слитным движением покинула капсулу. Дрон привез ее одежду и она не стесняясь сняла комбинезон и стала переодеваться в одежду рейнджера. Застегнув все крючки, она приняла стойку смирно и уставилась на меня.

– Возвращаемся на планету! – сообщил я ей. – твое новое задание: быть в Вечном лесу и собирать информацию о том, что там происходит. Связь будем держать через спутник. – Я разговаривал с ней, как с агентом имеющим преставление о космосе и продвинутых технологиях людей. Главная твоя задача – выжить и использовать приобретенные умения и навыки. Проверь амулеты и расскажи о их назначении.

Берта ненадолго задумалась.

– Серьги – щит. Браслет – Торнадо. Пояс – Левитация. Коронки на зубах мгновенные телепорты… На корабль, В замок…

– Хорошо с этим понятно, – перебил ее я. – Как пользоваться станером, что спрятан в поясе, ты тоже знаешь. В Лесу произошли большие события. Принимай информацию, потом распакуешь. Там инструкция, как действовать.

– Ты готова?

– Да, мой господин.

– Тогда, немедленно отправляемся. – И мы вернулись в лес, на поляну, где были убиты снежные и лесные эльфары. Я почувствовал легкое неудовольствие Священной рощи, но не обратил на это внимания. Оставил Берту. Похлопал ее по плечу, преодолев желание хлопнуть по попке и напутствовал ее.

– С богом, девочка. Сохрани себя. – Берта улыбнулась и кивнула, а я вернулся к обозу.

Обоз поднимая пыль, скрипел колесами по дороге. Недовольно мычали погоняемые возницами, уставшие быки. Сгустились сумерки. Снежные шапки нахохлились плотными облаками. Наш караван неуклонно двигался к следующему перевалу отделяющему молодые дома от территории старших домов.

Каждые полчаса ко мне приходила на нейросеть информация по изменению дорожной обстановки и когда я просмотрел последние данные, то увидел, что скалы за поворотом дороги оседлал чей-то отряд. Там было больше двух десятков бойцов, которые прятались в кустах и за камнями. Пришло мое время позаботиться о безопасности проезда нашего отряда. Короткими телепортами я переместился к скале, перешел в боевой режим и взобрался на скалы. Как я и предполагал ждали нас. Я специально вышел из боевого режима, затаился в тени и затих. Хотелось послушать, о чем говорят эти снежки. Все были молодыми и сильными бойцами, как спецназ. Говорили о нас.

Снизу раздался негромкий свист и один из бойцов подхватился.

– Сарга-ил, – негромко произнес он, – караван хумана приближается. Разведчики подали условный сигнал.

Из-за кустов поднялся снежный эльфар.

– Еще раз повторяю, – произнес он. Наша задача атаковать внезапно и нанести как можно больше потерь. В затяжные схватки не ввязываемся, там много магов и шаманов. Поэтому, действуем быстро. Атакуем и уходим. Сначала лавина из камней, потом стрелами. Магию не применяем. Должно сложиться впечатление, что это бандитский налет. Тело вора чтобы замести следы, сбрасываем вниз в последнюю очередь. Если получаем сильный отпор, уходим сразу. Все понятно? – спросил он.

– Все! – хором и в разнобой ответили эльфары, а я вновь вышел в боевой режим. Действовал просто, но без жалости. Пленных не брал. Вырезал весь отряд кинжалом и оставил на месте смерти три трупа лесных эльфаров. Ранее убитых рейнджеров, которых я забрал из степи. Когда отряд не вернется с задания, сюда придут с проверкой разведчики. Кроме того, я принял иллюзию лесного рейнджера и спустился со скалы. Пусть их разведчики увидят своих новых союзников. Потом, кому надо доложат. Я хищно усмехнулся, когда в поле действия сканера появились два красных пятна. Совсем рядом. И уйдя в боевой режим, покинул место под скалой.

Опасное место мы проехали без происшествий. Я напитал силой наших быков и они бодро тянули возы, словно и не было почти двенадцатичасового перехода по горам.

Но покоя мне, видимо, было в эту ночь не видать как своих ушей. Неугомонная Ганга искала меня по всему нашему каравану. Я слышал, как она то у одного, то у другого орка спрашивала:

– Моего жениха видели?

– Видели, ушел в хвост каравана.

Она спешила в конец каравана, а там ей отвечали, что я пошел в начало колоны. Ганга возвращалась и вновь интересовалась мной. Вскоре она поняла, что я ее дурю и решила устроить засаду. Потянулась ко мне кровной связью, но я поставил барьер и переключил ее на Чернушку, залез в повозку Гради-ила и спокойно уснул. Проснулся перед рассветом и вылез. И вовремя. На мое место зевая, забрался Гради-ил. А я прошелся к кустам справить малую нужду. Я слышал как Ганга спросила, кто меня видел. И один орк ответил, что видел как хуман забрался в повозку к Гради-илу.

Ганга, уставшая и злая на жениха, решила во что бы-то ни стало его найти. Ему не удастся от нее спрятаться и она получит от него то, что ей очень нужно. Его горячий пыл, силу и мужскую ласку. Она долго этого ждала, терпела и наконец дождалась и терять время впустую, не желала. Она решила его наказать своим неуемным любвеобильным пылом молодой страстной женщины.

«Если он здесь, – решила она, – то этот, негодник, от меня не спрячется. Я проверю все повозки, но его найду». – И она проверила их начиная с хвоста колонны.

Заглянула в повозки с имуществом и не найдя своего любимого жениха, осторожно и с подозрением заглянула к Су. Там шла какая-то непонятная возня.

– Милый, – громко шептала эльфарка, – возьми меня, как Гангу. Я тоже хочу делать детишек.

– Не ко времени, – пробурчал неразборчивый мужской голос.

– Что значит, не ко времени? У меня, может, и не будет больше времени. Эта клыкастая ведьма меня убьет… Ну пожалей свою девочку, родной мой. А я буду стараться слушаться этого говнюка, учителя. И тебе не надо будет меня пороть…

Задохнувшаяся от возмущения Ганга стала лезть в повозку. Ее услышали и Су взвизгнула:

– Фома, тут кто-то есть?

В повозке возник светлячок и Ганга увидела полностью обнаженную худую фигурку Сулеймы. Та увидела Гангу и истошно завизжала. Фома быстро зажал ей рот, но Су брыкалась и показывала пальцем на орчанку, наполовину залезшую в повозку. Не зная, что сказать и как объяснить свое глупое поведение, Ганга спросила первое, что пришло в голову:

– Мой жених тут?

Су с зажатым ртом отрицательно покачала головой. Фома не меняясь в лице ответил.

– Его здесь нет. – Он отпустил Сулейму и та возмущенно зашептала:

– Чего ему тут делать? Не видишь, мы тоже хотим детишек делать. Вали отсюда.

Фома тут же зажал ей рот рукой.

– Простите ее госпожа. Она сильно расстроена.

– Ну так утешь ее, – вылезая обратно, проворчала Ганга. – чего заставляешь девушку страдать?

– Так мы еще не женаты, – смущенно ответил Фома.

Уже скрываясь за пологом Ганга проговорила:

– Объявляю вас мужем и женой. Плодитесь. – Услышала радостный визг эльфарки и глянула на смеющегося возницу. Разозленная, вызверилась на орка.

– Хватит ржать, как конь стоялый. Кому сболтнешь, прокляну твою мужскую силу. Жениха видал?

– Нет, – испуганно прошептал орк. Он знал какой крутой нрав у бывшей небесной невесты и то, что она сильная шаманка.

Ганга пошла исследовать остальные повозки. Но чем дольше она его искала, тем мрачнее становилась. Затем решила искать его по кровной связи и хищно ухмыльнувшись потянула ее. Она нащупала связь и злорадно подумала:

«Попался негодник!» Говори, где прячешься! Все равно найду и оторву твое бессмертное яйцо и спрячу»…

– Ганга это ты? – услышала она голос Чернушки. – Ты кого потеряла?

Орчанка от возмущения задохнулась. Она теперь точно была уверена, что жених от нее прячется и почти расплакавшись, пожаловалась своей подруге и сестре.

– Этот непутевый, от меня убегает. Думала… Надеялась… Поедем вместе. Будем всю дорогу вместе. Он будет любить меня. А он, как всегда удирает. То исчезнет, то появится. А теперь спрятался. Вот ищу его и не могу найти. А я ласки хочу-у… – расплакалась она. Чернушка выслушала ее и тоже расплакалась, поддерживая подругу. Поплакав, они успокоились. Ганга разорвала связь и поняла, Ирридар спрятался основательно. Потеряв уже надежду его найти, она спросила орка – охранника в голове колоны, где ее жених. И тот, зевая ответил, что видел, как хуман залез в повозку Гради-ила.

Орчанка воспряла духом и мстительно закусила губу.

«Теперь ты не отвертишься от исполнения своего святого долга, любить невесту!» – торжествуя подумала она и полезла в повозку. Она решила действовать решительно и не дать этому прохвосту сбежать. Она нашарила руками тело и и прыгнула на него всем телом. Ухватила руками и прижала к себе. Проснувшийся эльфар пискнул:

– Ой! – и громко спросил: – Кто тут?

Но Ганга уже и не думала, и не слушала, не разобрав в темноте кто рядом с ней отвечать не стала, а задышав в ухо, она нагло полезла к мужчине в штаны и натолкнулась на отчаянное сопротивление.

– Я тебя поймала, неуловимый, теперь не отвертишься. – горячо прошептала она. Эльфар ухватил руки орчанки и стал отбиваться. Девушка навалилась на него всем телом и укусила за ухо. Только потом она поняла, что это ухо остроухое. Она отпустило ухо и тихо спросила:

– Кто тут?

– Это я, госпожа, Гради-ил? – тихо ответил ей эльфар.

– Гради-ил? А где Ирридар?

– Не знаю, госпожа. Я его не видел. – Он высвободился от объятий Ганги и сел, и туже получил пощечину по лицу. Охнул, – ох, – и спросил, – за что?

– Ты с ним заодно…

– За какое одно?..

– Неважно. Растрепешь, что тут происходило, я тебя отравлю, Гради-ил. Говори сейчас же, где мой жених!

– Да не знаю я, где он. Ищите его сами.

Я все это выслушал, молча посмеялся и ответил за Гради-ила. – Ганга, я тут. Ты Чего меня искала? – И тут же был сбит ногой с козел. Из-за клапана закрывающего вход в повозку со стороны возницы, показалась взлохмаченная голова орчанки и рука. В руке она держала кинжал.

– Убью, паршивец! – прорычала она. – Опозорил. Дважды…

Пришлось срочно выходить в боевой режим, хватать разозленную невесту и уходить с ней во дворец, на гору. Как с ней примириться, я знал. Способ был безотказный. Сначала она сопротивлялась, как тигрица. Потом, терзала меня, как та же тигрица терзает свою добычу и, вконец, уставшая и довольная успокоилась. Прижалась всем телом к моему потному телу.

– Ты чего прятался? – спросила она.

– Не хочу любви в повозке, – честно ответил я.

– Ну так бы и сказал и не прятался, дурачок, – нежно мурлыкая произнесла она. Что теперь подумает Гради-ил? Еще подумает что я к нему приставала.

– А ты к нему и приставала, – засмеялся я.

– Я думала это ты?

– А почему не спросила, кто в повозке живет, кто в невысоком живет?

– Не знаю … не успела. Обрадовалась очень. Я тебя так редко вижу Ирри. Я соскучилась… вот и не удержалась. Обещай не удирать пока не доберемся до столицы княжества.

– Не могу обещать. На нас постоянно нападают.

– Кто нападет? Я никого не видела. Что ты выдумываешь! Ты меня разлюбил?

– Потому и не видела, что я дорогу перед нами чищу. И я тебя не разлюбил. Я тебя люблю сильнее прежнего. Любого за тебя порву.

– Правда, Ирри?

– Правда, любимая.

– Как это приятно слышать, – прошептала Ганга и стала покусывая, целовать мое ухо…

Вернулись мы к нашему каравану на следующий день. Всю ночь и весь день быки и разумные подпитываемые благодатью, без устали двигались по горному серпантину к перевалу Серебряного тумана. На перевале стояла крепость под началом одного из командиров из старших домов. За перевалом находились земли, в которые я так неуклонно стремился пройти.

Перед последним подъемом, мы устроили привал.

Ганга и Су тут же принялись варить полевую кашу с мясом и бегать от костра к костру. Делали они это споро и умело, лер Саму-ил такому повороту дел был несказанно удивлен. Дождался когда еда поспеет и поев, подсел ко мне.

– И все же, милорд, – сурово, словно разговор шел о жизни и смерти начал он разговор, – я настаиваю на том чтобы вы продолжали обучаться танцам. Это необходимо вам для того чтобы войти в общество. Это жизненно необходимо как воздух…

– Да без проблем, – облизывая ложку, согласился я. – Включайте вашу музыку и мы с моей невестой покажем вам, что умеем.

– Музыку? – удивился эльфар… – но … но у меня нет музыки.

– Мы это дело подправим, лер, и я включил маленький наручный проигрыватель с эльфарской музыкой обработанной искином. По месту стоянки полилась ласковая мелодия. Все замерли и даже быки подняли головы от кормушек.

– Дорогая! – позвал я Гангу. – Составь мне пару в танце.

– Я? – удивилась орчанка.

– Ну, а кто здесь для меня может быть самой дорогой? – улыбнулся я.

– Но я не умею… – как-то не очень уверенно попыталась отвертеться от танца Ганга.

– Доверься мне.

– Хорошо, дорогой, – произнесла она и поднялась с земли. Отряхнула кожаные штаны, а я наложил на нее иллюзию прекрасного бального наряда. Прическу, вместо хвоста стянутых в узел волос, на голове. Прекрасно уложенная прическа у меня вызвала восхищение, но и не только у меня. Когда вместо дикарки – золушки на поляне появилась принцесса, все ахнули. И было отчего. Искин корабля подобрал ей самую лучшую прическу, которая могла бы ей только подойти. Подобрал макияж. И на ней была копия того платья, в котором она будет блистать на балу. На мне оказался черный расшитый серебром обтягивающий костюм и черная широкополая шляпа с лентой украшенной бриллиантами. Во рту я держал красную розу.

Мы сблизились с Гангой и я скомандовал:

– На раж, два, тшри! – И тут же тело моей невесты само стало двигаться в такт музыки. Она встала ко мне спиной и изогнулась в талии подтянув живот. В такт ударов барабана мы тронулись с места. Слегка приседая и словно паря над землей мы одновременно повернулись и сделали шаг. Первый… Второй и Ганга почувствовав уверенность, стремительно крутанулась вокруг меня и встав лицом к лицу вырвала розу из моих зубов. Откинулась на спину изогнулась… Я ее подхватил и сделав шаг по кругу, отпустил, придав ей ускорение. По инерции она вращаясь, удалилась на шаг, но я ухватил ее за руку. Все это было проделано одним плавным слитным движением. Моя невеста была похожа на воду, которую переливают из одного сосуда в другой. Мы сделали несколько шагов и разошлись. Ганга под громкий – ох – всех, нас видящих, сделала ко мне шаг, развернулась и поджав одну ногу, упала спиной. Но я уже был к ней лицом и подхватив ее тело, поднял за плечи. Она держала спину ровно и встав, повернулась лицом ко мне, передав розу. Мы исполнили танец снежных эльфаров, несколько улучшенный искином и остановились под треск жевания быков. Для лорхов степи были неведомы чарующие звуки музыки и прелесть танца. Остальные звуки просто исчезли из вселенной. Первой воскликнула вся в слезах Сулейма.

– Это было… Это было. Я не… не знаю таких слов, – рыдая произнесла она. – Это было так прекрасно!..

Лер Саму-ил сидел ровно, словно проглотил лопату. Вытаращился и только моргал. Я обнял вспотевшую, но довольную невесту.

Наконец снежный эльфар смог говорить.

– Это не танец снежных эльфаров, – тонким, писклявым голосом вскрикнул он. – Вернее наш танец… Но позвольте! Он не такой!

– И что? – смеясь спросил я, – ваши танцы лучше моего?

– Э-э… нет. Ваш танец прекрасен, но как вы будете танцевать в группе?

В группе мы будем танцевать ваши танцы или вообще не будем – ответил я. Если разговор идет о том чтобы показать наши умения танцевать, мы это умение покажем. Остальное, неважно. Я не эльфар, моя невеста тоже. Мы не опозоримся, а это главное. Думаю, к нам будут весьма снисходительны.

– Ну, это да, – вынужден был согласится лер Саму-ил.

– Я тоже хочу так танцевать! – воскликнула Сулейма.

– Да без проблем, – зная тайну ее обучения танцам, ответил я. – Только ты будешь танцевать танцы своего народа Су.

С Фомочкой?

– Нет. Фома до высшего общества представлен не будет. – ответил я и девушка пригорюнилась. Но ты сможешь танцевать с сыном лера Саму-ила. Попробуй.

– Я не умею, – обречено махнула рукой Су.

– Сейчас я это исправлю. – серьезно ответил я и произнес: – Крибли. Крабля. Бу-умс! Все.

– Что все? – недоуменно и недоверчиво спросила Сулейма.

– Все. Ты можешь начинать танцевать.

– Я не буду танцевать с сыном учителя.

– Почему?

– Он мой брат и я его не люблю! Зазнается.

– Хорошо, танцуй со своим учителем. – согласился я. И обратился к леру Саму-илу, – составьте пару своей ученице, лер.

Эльфар недоверчиво посмотрел на меня потом на насупленную Сулейму.

– Вы уверены? – с сомнением в голосе спросил он.

– Еще бы! – уверенно произнес я. – Я же прочел заклинание танца.

– Вот это крибли, крабля? – переспросил он.

– А вы проверьте.

Эльфар поднялся и вышел на середину площадки, освещенной кострами. Су тоже встала и неуверенно подошла к леру.

– А как же мое платье? – спросила она и тут же на нее легла иллюзия ее платья. Девушка взвизгнула от счастья. – А прическа?… – она схватилась руками за немытые космы… А туфельки?

Глава 10

Закрытый сектор. Инферно. Преддверие. Планета Сивилла. Снежные горы

Алеш Прокс, он же Алеш Грапп, он же бывший специальный агент Управления АДа с позывным Демон, метаморф способный принимать облик Владыки демонов и по совместительству Хранитель Преддверия, знал по опыту, что на кризисную ситуацию нужно реагировать быстро. Его опыт полевого агента говорил ему, что старый пройдоха, бывший привратником при входе в лабиринт хранителей, Ридас, противник опасный. Хитрый, ловкий и настырный. Он от своего не отступится и будет пытаться завладеть его вотчиной в любом случае. Он уже показал, на что способен и если Алеш зазевается, то сковырнет его с Дымящей горы запросто.

Пусть на стороне старого прохвоста, как обозвал Ридаса про себя Алеш, были знания Хранителя, вложенные в него создателем, Но на стороне Алеша был опыт спец. служб, накопленный и отработанный до мелочей за тысячелетия непрерывной борьбы в противостоянии государств.

Получив информацию от Духа, что ему необходимо делать для получения благодати, Алеш обошел все поселения. Нет, он не стал принуждать демонов молиться на него. Он сделал по другому В каждом из десяти поселков Преддверия он поговорил со старейшинами и обрисовал им выгоды возносить ему молитвы. Он пошел по пути взаимовыгодного сотрудничества. Они возносят ему хвалу, а он открывает им места, где спрятались иномирные существа. Этих тварей всегда хватало в Предверии, после того, как Курама много столетий назад, открыл проход из бездны в Преддверие. Сила хаоса из Сердца мира вырываясь из недр планеты, разрушала границы между мирами и оттуда притягивались причудливые формы жизни, которые охотились на местных демонов. А те в свою очередь, охотились на них. Органы этих существ они продавали за рабов скравам. А рабы добывали драгоценные камни – алмазы, рубины, сапфиры, изумруды, а главное – сердца спящих элементалей, которые тоже продавали тем же скравам.

Скравы были рыцарями-паладинами объединившимися в Орден. Самые опасные и дорогие наемники во всех известных магических мирах. Только они смогли вырваться из Преддверия, пройти путь героя и вернуться обратно.

Алеш тоже сумел пройти этот путь, но прошел его более длинной и опасной дорогой, и стал золотым скравом. Единственным золотым скравом в мире. Но даже это не приносило ему радости. Прокс был вне закона.

Долгое время судьба была благосклонна к агенту с позывным Демон. Но однажды в своем расследовании он зашел слишком далеко и потянул за нити, связывающие известных политиков и преступный «Синдикат». Неуловимую международную щрганизацию контрабандистов поставляющую из магического мира тела людей, вытяжки из органов. Тела людей использовали для переноса сознания. Такие тела жили в два раза дольше чем обычные, а это было бессмертие для богатых и облеченных властью людей АОМ – Асамблеи Объединенных Миров. Вытяжки из крови людей обладающих магическим даром, делали стариков молодыми. Это было противозаконно. Но кто смотрит на закон, когда есть такая возможность, получить за деньги молодость и бессмертие. За свою настойчивость и полученную им информацию он был приговорен к смерти, но сумел ее избежать. Путь в обычный мир для него был закрыт и надев случайно подаренный ему браслет, Алеш прошел путь хранителя и провел по нему привратника Ридаса, который не решался даже зайти в лабиринт. А теперь этот негодяй, ставший Хранителем Сердца мира, объявил ему войну. И как понял Алеш, не только ему.

Алеш мог использовать выбросы из бездны. Там магической энергии было много. Но эта энергия была сырой и откаты от использования такой энергией, могли убить. Если бы не Листик, его первая женщина – сенгурка, он бы навеки остался в Преисподне.

Воспоминание о сенгурке больно резануло по сердцу Алеша ножом. Внутри заныло и его душа почувствовала глубокую скорбь. Он поступил с ней слишком сурово. Отвергнул, посчитав предательницей, а она приняв предложение одного из князей Инферно, на самом деле спасала его. Она дважды спасла его и сама погибла развоплотившись… Этого Алеш Ридасу спустить не мог.

Полученную благодать от верований поклонников он направил на постройку укрепленного замка, места где она копилась и преобразовывалась по его желанию во что угодно. Он поставил небольшую крепость и первым делом населил ее несколькими элементалями, туда же перенес оставшуюся без ног «тень» Лерею-сенгурку, способную прятаться в тени. Там ее ноги отросли моментально.

– Будешь тут за меня управительницей, – распорядился Алеш счастливой сенгурке. – И запомни. Тут опасно. Из недр горы вылезает старый дядька. Человек. Но человек необычный. Он Хранитель Сердца мира. Ему подчиняются все демоны бездны. Будь осторожна. Зовут его Ридас. Я пришлю тебе в помощь других демонов. У меня есть по этому поводу кое-какие мысли. И это… – Алеш ненадолго задумался… – Пользуйся силой горы осмотрительно. Она убивает неосторожных.

Оставив сенгурку в небольшой крепости, ставшей ему опорным пунктом, Алеш отправился к горе, откуда он начал свое путешествие в этом изолированном кусочке мира. Именно там появлялись сосланные за провинности или пришедшие к старости демоны. Но непростые демоны, а владыки демонов и демонессы. Простых демонов просто убивали, а этих ссылали сюда, не давая им возможность возродится в Преисподне. Так они могли долго влачить свое жалкое существование. И Алеш решил эту систему изменить. Он поставил на горе несколько порталов. Один на самом верху. А так как, часто демоны появлялись еще и на склонах, он поставил два портала на тропе перед камнем «оборотнем», который пожирал всех неосторожных демонов. Сколько его Алеш не убивал, этот камень снова появлялся на тропе.

Порталы он запитал на благодати. И первые результаты порталы принесли уже на второй день.

Прихватил Алеш и десяток гарпий с гнездами. Договориться с тупыми тварями из другого мира, он не смог. Те не слушались его, остервенело нападали и сразу гибли. Но заманив их в портал, он перенес их на свою Гору и там получил над ними власть. Гарпии не сильно расстроились такому перемещению. На склонах горы было много пищи для их ненасытных желудков. То демоны, которые неосторожно залезли в горы, то разная мелкая живность, живущая в норах и кустах, всегда попадала им в лапы.

Пока Алеш решал вопросы внизу, Лерея на горе наводила порядок. Она долго присматривалась к гарпиям и что ее порадовало, она могла получать информацию о них прямо из ниоткуда. Стоило ей пожелать узнать, что они из себя представляют, как знания появлялись у нее в голове.

«Призванное иномирное существо. Разумное. Очень опасное в стаях. Самая сильная особь становится королевой. Ей послушны все остальные особи. Все они женского пола. Размножение происходит раз в четыре месяца, тогда королева начинает выделять мужской секрет и оплодотворяет всех самок гнезда.

Королева не охотится, она живет за счет самок из стаи. Приручению не поддаются…

Приручению не поддаются, а управлению вполне, это Лерея поняла, когда однажды вышла за стены замка и на нее тут же набросились две гарпии. Они ударились в энергетический щит и получив болезненный удар электрическим током, с воплем отлетели прочь. Сев на камни, с ненавистью на нее уставились. Лерея пошла к большому выступу на скале, где гарпии из веток соорудили огромное гнездо для королевы. Твари заметно заволновались. На их истошные, визгливые крики явились остальные самки. Они яростно спикировали на сенгурку и то лишь затем, что бы с воплем броситься прочь.

Лерея беспрепятственно проникла к гнезду. Там сидела брюхатая и злобно шипящая королева. Она была неимоверно толста и не могла взлететь. Лерея просто расстреляла ей молниями и выбросив тушку вниз, села на ее место. Тело мертвой королевы быстро сожрали бывшие подданные, а затем в ее голове прозвучал вполне осмысленный вопрос:

– Ты наша Цхарта?

Недолго думая сенгурка ответила:

– Да.

– А кто будет делать нам детей?

И опять сенгурка недолго думала.

– Самая сильная из вас…

Не успела она договорить, как в воздухе сцепились между собой крылатые бестии. Они кусались, пищали, рвали друг друга острыми когтями и, наконец, одна из них погнала остальных прочь. Она сделала победный круг и направилась к малым гнездам. Села на край и схватила лапой маленького пищащего детеныша, затем стала с жадностью рвать его на куски. Остальные твари летая вокруг, ей не мешали. Вскоре она покончила с «птенцами».

Лерея прошедшая ужасы рабства у крысанов, на эту жуткую каннибальскую «оргию» смотрела с глубоким равнодушием. Она понимала, что старшая самка оставляет себе право осеменять остальных.

Лерея вылезла из гнезда и направилась к себе в замок. По стенам непрестанно ходили с десяток элементалей огня и камня. Осмелившихся приблизиться гарпий, они отгоняли огнем или броском камней. Но те наученные опытом, старались не подлетать близко и огибали крепость по большой дуге.

На исходе второго дня в крепости, в клетке появились четверо демонов один владыка и три старика. Лерея спустилась в глубокий подвал и подошла к клетке. Владыка демонов разъяренно тряс прутья. На полу лежали избитые старики. Сенгурка усмехнулась и пожелала направить через прутья электрический ток. Сильный разряд ударил демона и отбросил его на пол. Этим воспользовались старые демоны и напали на оглушенного. Они хотели растерзать мучителя, но Лерея не позволила.

– Стоять! Крысиное племя! – закричала сенгурка и старики замерли. Слушайте меня, дерьмо ослов. Здесь я госпожа, а вы мои слуги. Кто не поймет, пойдет на корм гарпиям. Видели летающих тварей с головой женщины? Вот это они и есть. Я сейчас вас выпущу. Она не боялась этих демонов. Только ей было позволено черпать силы у Горы, а демон всегда остается демоном. Если он не попробует показать свою силу и не оспорить первенство, это не демон. Поэтому, их ждала хорошая показательная трепка.

Клетка открылась и из неё выскочили три дряхлых старых демона. Они тут же распластались на полу, прижатые огромной силой тяготения. Через несколько секунд вытаращив глаза, они заверещали.

– Все поняли, госпожа, прости нас. Такой же участи удостоился и владыка демонов. Но с ним Лерея поступила более изощренно. Она заставила его упасть и он в ярости пополз к ней на коленях, у самых ее ног он не выдержал и распластался.

– Лижи мне сапоги! – Приказал сенгурка. Демон еле слышно прохрипел:

– Я лучше сдохну.

– Ты, скорее, обгадишься, – вновь усмехнулась Лерея и усилила давление. Наконец, когда глаза и язык владыки демонов стали вылезать из орбит и зубастой пасти, он сдался и лизнул сапог.

Сенгурка ослабила давление.

– Лучше лижи! – приказала она и сломленный владыка стал подобострастно вылизывать запыленные сапоги.

– Хорошо. Я довольна, – произнесла Лерея. Встаньте все. Вы – первые жители этого замка. Я сделаю вас молодыми и назначу на должности. – Ты! – она ткнула пальцем во владыку, – будешь отвечать за охрану замка. Встань и получишь новое имя.

Демон поднялся на трясущихся ногах. И склонил голову в знак признания ее власти.

– Твое новое имя будет Страж Горы. Запомни это.

И тут же демон прямо на глзах стал больше. У него появились на спине маленькие красные крылья. Он распрямился и словно скала навис над сенгуркой. Уже гораздо охотнее отвесил Лерее низкий поклон. Сенгурка с интересом посмотрела на демона, который стал моложе, статнее и даже привлекательнее. Она оценивающе окинула его взглядом. Глаза ее покрылись поволокой и она томным голосом с нарастающей хрипотой произнесла. – Еще, будешь согревать мне постель, Страж Горы.

– Благодарю госпожа. – пророкотал он.

– Назначь этих стариков на должности! – распорядилась сенгурка, – и ждите тут новых демонов. Они часто будут появляться в клетках. Ты, Страж Горы, будешь давать им новые имена и назначать на должности. Реши вопросы с помощниками и я жду тебя в своей комнате. Ты ее найдешь по моему запаху. Лерею охватило сильное возбуждение. Она хотела этого демона. Его мускусный мужской запах пота будоражил ее кровь. Получив неограниченную власть над подданными Алеша, она обрела вторую жизнь. Что толку желать господина, если он не отвечает на ее призывы. А тут такой самец!.. Ее голова закружилась. Как долго она себя сдерживала…

Страж Горы оказался опытным демоном. Он мог удовлетворить ее страсть и выполнял любое ее желание. Усталая и довольная она отправила его прочь.

«Из рабыни горбатой и страшной, стала госпожой». – раскинувшись обнаженной на смятой постели, думала Лерея. Она была почти счастлива. По комнате носились запахи демона и ее. Терпкий, будораживший. Листи ей бы позавидовала. Ей захотелось пить и она позвонила в колокольчик. В комнату заглянул демон. Был он строен, не так высок как Страж и его глаза горели сладострастным огнем. Заметив обнаженную госпожу, он вперил в нее немигающий взгляд. Его ноздри трепыхали, поглощая запах страсти, блуждающий по комнате.

– Ты кто? – смеясь и не скрывая свою наготу, спросила Лерея.

– Я распорядитель, госпожа, что изволите? Мое имя Несущий удовольствие.

– Сам придумал? – засмеялась в полный голос Лерея.

– Только что.

– Тогда покажи, чего ты умеешь. Видишь, госпожа скучает….

В этот день Лерея пропустила через себя всех прибывших демонов. Оставшись одна, она с легкой грустью думала, что демон всегда остается демоном. И она не исключение. Ему чужды такие порывы души, как любовь и верность. Они не люди. Они рабы своих страстей и ненасытных желаний.

«Хотя… Листи была другой. – вспомнила подругу Лерея, – она отдала свою жизнь за любовь. Она любила человека, Алеша. Но эта же любовь сделала ее несчастной». Лерея не такая. Роль госпожи ей пришлась по душе больше, чем жертвенная судьба подруги.

Уставшая от любовных утех Лерея спала одна. Она словно упала в омут сновидений и погрузившись в сон, металась по кровати. Ее не отпускали меняющиеся один за другим, кошмары. То появлялся образ старика-человека, пытавшегося заглянуть ей под платье и он уговаривал ее служить ему, то Появляться Алеш и бил ее не жалея. Она стонала, но не могла увернуться от ударов. Затем появилась королева гарпий и потащила ее в гнездо. Она сопротивлялась и кричала:

– Нет. Не хочу!.. Страж!.. Помоги! … – А крылатый демон стоял и тупо звал ее:

– Госпожа! Госпожа! Что с вами?..

От своего крика она проснулась. Рядом стоял взволнованный Страж Горы.

– Госпожа! – он осторожно трогал ее за плечо. Что с вами?

Лерея вся в поту села на постель. Не понимая, уставилась на владыку демонов.

– Чего тебе? – прохрипела она.

– С вами все в порядке,? – озабоченно спросил Страж Горы. – Вы так кричали!

– Со мной? – переспросила Лерея. – Да…Вроде, да, все в порядке. – она отбросила назад мокрые волосы. С облегчением подумала:

«Слава богам, что это был только сон».

– Недовольно посмотрела на Стража. – Что случилось? – негромко спросила она. Ты какой взволнованный.

– Там, где гнездятся гарпии, идет бой.

Лерея мгновенно пришла в себя. События страшного сна растворились без следа в охватившем ее боевом задоре. Она тут же вскочила, мгновенно облачилась и выбежала из комнаты. Лерея поспешила за красным демоном и взобралась на стену.

Над гнездом королевы гарпий ярко вспыхивали всполохи применяемой магии. В свете вспышек она видела яростные атаки гарпий на кого-то, кто атаковал их гнезда. Гарпий было больше чем раньше.

«Видимо прибыло пополнение, попавшее в портал», – догадалась Лерея. Она позвала элементалей:

– За мной! – И все они тут же направились к ней. Вместе с элементалями, потянулись демоны. Лерея зажгла над горой свет и увидел двух демонес, яростно отбивающихся от разозленных гарпий. Несколько бездыханных тел этих созданий лежали вповалку с мелкими демонами. За спинами демонес Лерея разглядела старичка.

«Ридас» – догадалась она и поняла, что кошмар пришедший к ней ночью, был его проделкой. Он каким-то образом, мог воздействовать на нее.

– Ну подожди, сморчок! – зло прошипела Лерея и собрав сырой энергии обрушила на него огненный столб. На некоторое время ей стало плохо. Голова закружилась. В глазах потемнело. Но она, вскоре пришла в себя.

«Нельзя так бросаться энергией!» – догадалась она. Будет сильнейший откат и соткав из благодати сети, кинула их в дымящегося и замершего старика. Тот охнул и провалился сквозь землю. Сеть накрыла двух демонес. Лерея придавила их повышением гравитации и демонессы согнулись, встали на карачки и громко завыли.

– Войте, войте! – громко засмеялась Лерея, но близко не подходила. Она давила и прижимала демонесс к земле. Наконец, те не выдержали и стали просить пощады.

– Пощади. Мы сдаемся….

– Будете служить мне? – спросила Сенгурка. Демонессы замолчали и она придавила сильнее. Им стало невыносимо трудно дышать. Почувствовав ее силу, они сдались. Они были похожи на ту демонессу, что изувечила ее и Лерея преисполнилась к ним ненависти.

«Все они, эти твари, одинаковые». – злобно подумала она.

Решение пришло сразу.

– Страж Горы, дай им новые имена и разрешаю тебе их смирить. Демонессы услышав ее, истошно завыли. Их, одних из самых высоких созданий Преисподни, решили унизить и лишить статуса. Но ни вырваться, ни оказать сопротивления, они не могли. Скованные волей госпожи они поджали хвосты и скулили.

Страж Горы довольно рыкнул. Подошел и ухватил за хвост ближайшую демонессу, и подтянул к себе. Другой рукой по – хозяйски ухватил ее между ног и пристроился сзади.

– Ты будешь Сладкая, – похрюкивая от удовольствия, проговорил он. Вторую он назвал Горькой. Вскоре он смирил обеих демонесс. Униженные и присмиревшие они вылизывали ему сапоги.

– Откуда вы? – задала вопрос стоящая, все это время молча Лерея.

– Мы из Преисподни. Наш бывший господин направил нас сюда, чтобы мы провели разведку. А на нас напали эти крылатые твари. Мы позвали господина, а он сбежал.

– Как всегда! – язвительно добавила другая.

– Понимаю. – ответила сенгурка. – Кыш! – прогнала она гарпий. И те недовольно клекоча, улетели. Сели на камни и оттуда со злобой уставились на демонов.

Будете по очереди отслеживать астрал, – приказала Лерея. – Только над Горой и замком. Вмиг, демонессы подросли и цвет их кожи из красного превратился в темно-бордовый. Обе радостно упали перед Лереей на колени. Она восстановила своей властью их статус. Обе посмотрели на демона, обещая ему много неприятностей.

Страж Горы презрительно фыркнул.

Утром появился Прокс. Он двинул кулаком Стража Горы, пытавшегося преградить ему путь и заставил того ползать у своих ног.

– Это кто? – спросил он, выбежавшую на шум Лерею.

– Это твой начальник стражи, Алеш, – извиняющимся тоном ответила Лерея. – Они только вчера попали в портал. Тут еще три демона и две демонессы.

– А эти-то откуда? Тоже из портала?

– Демоны из портала, а демонессы пришли снизу. Их тоже вчера поймали. Они были вместе с Ридасом. Пытались пробраться в твой замок, но гарпии их атаковали. Ридас скрылся, а демонесс я пленила, – добавила она весьма довольная собой. – Владыку демонов зовут Страж Горы.

– Страж Горы? – разглядывая побитого демона произнес Прокс. – Хм Смешно. Ладно рули тут. А я поставлю портал у дыры, откуда приходит Ридас. Может поймает его. После этого не надолго отлучусь. На тебя Лерея надеюсь. Правь тут твердой рукой, если надо будь беспощадной.

– Понял, Страж Горы? Кто, тут, кто? – Прокс посмотрел на демона. – Что-то крылья у тебя маленькие. – Он схватил их и потянул. Демон заорал, а крылья стали вытягиваться из его тела. Демон бился, скулил, но Прокс тянул и тянул. Наконец, когда они стали величиной с демона он остановился. – Чего разорался? – спросил он. – Негоже моему стражу ходить с такими крылышками. Позоришь своего хозяина. Теперь ты, настоящий Страж Горы.

И после его слов демон стал иссиня черный. Увеличился в размере и навис на Проксом. – Смекаешь? – спросил он как выгодно мне служить?

– Смекаю, господин, – прогрохотал демон.

– Вот и славно. Служи Лерее, как служил бы мне… – Затем стал серьезным. Ну, хватит болтать, пошли портал ставить.

Портал сработал на следующую ночь. В подвале раздались вопли пойманных демонов. Лерея спустилась вместе со Стражем Горы.

– Ну надо же! Суккубы! – воскликнула она. Для кого такая честь. И тут же надавила гравитацией. Это помогло Стражу придти в себя. – Сучки! Ревниво зашипела Лерея. На моего демона глаз положили! В дерьмо размажу… Но убивать не стала. Дождалась покорности и заставила сторожить клетку.

Замок постепенно и незаметно рос сам по себе. Его стены поднимались все выше и выше. Башни украшались зубцами. У дыры в преисподню росла стая гарпий, что хорошо проявили себя в схватке с демонами. Им магия инферно была нипочем. Как облить водой. Отряхнулись и все. Население замка тоже росло за счет прибывающих в ссылку демонов. Увидев Стража, похожего на князя Инферно, новенькие быстро теряли свой гонор. Да и суккубы делали свое дело, приводили демонов в экстаз.

Но на шестой день из недр горы произошел прорыв нескольких сотен маленьких демонов. Их разрывали на куски гарпии, крушили элементали, но самое главное произошло потом, когда все силы обороны замка вышли из него. В замке остались лишь Лерея, демонессы и суккубы.

Неожиданно в подвале у клеток произошел новый прорыв и из него полезли демоны изменений. Как это получилось у Ридаса, Лерея не понимала. Их встретили суккубы и, применив свое колдовство, сдержали первый натиск. Услышав шум в подвале, Лерея прихватив демона – распорядителя, быстро туда спустилась. Оценила обстановку и, не мешкая, собрав всю имеющуюся благодать, она накрыла демонов сетью. Ридас вынырнул из под – пола следом, но увидев, что его попытка вновь провалилась, юркнул вниз.

– Ну уж нет! – рассвирепела сенгурка. – Ты, старый таркан, меня достал! Она надавила силой гравитации на почти пять десятков демонов и усилив голос, закричала:

– Подчинение, собачьи дети! Или раздавлю. Усилие не прошло напрасно. Уже через минуту все демоны поклялись ей в верности. Убрав сеть, Лерея приказала: – Ведите меня к Ридасу! – и демоны покорные ее воле, стали нырять один за другим в зев провала. Лерея мысленно позвала элементалей. Дождалась, и под их прикрытием, пошла следом, за успевшими скрыться в дыре демонами. Внизу открылся широкий подземный проход. Было непонятно – это природная каверна или ход проделанный Ридасом.

«Надо будет рассказать о проходе Алешу, – подумала Сенгурка. Он что-нибудь придумает».

Она шла в окружении десятка элементалей. Ее чувства были обостренны до предела. Старик уже показал себя весьма изобретательным на всякие каверзы. Открытого столкновения она не боялась, но здесь в его вотчине можно было ждать чего угодно. Двигаясь настороже, Лерея в любой момент была готова прикрыться магическим щитом. Но демоны шумной толпой шли впереди и никто на них не нападал.

«Или старому пердуну не до нападения, он трусит, – подумала Лерея, – или у него уже нет сил для призыва новых слуг, что скорее всего. Он и так потратил много сил для прорыва в замок Хранителя. И собирать новые орды демонов не мог. Лерея злорадно усмехнулась: – Подожди, наглый старикашка, я до тебя доберусь!»

Ее сборный отряд прошел несколько больших пещер и те демоны, что их встречали, в страхе убегали прочь. Их путь шел по спирали вниз и где-то через час они вышли к огненному озеру. Там на краю озера висел на кресте маленький человечек. Рядом сидела демонесса. Она увидела отряд демонов и быстро юркнула в пламя. Больше она не появлялась. Но и Лерея с отрядом дальше пройти не могла. Дорогу перегородило булькающее пышущее жаром озеро. В нем она увидела искаженные в муке лица демонов, людей, орков… Они, то погружались в огненную пучину, то поднимались на поверхность, разевая в беззвучном крике искаженные болью рты. Однажды ей показалось. что на нее смотрела Листи, но видение вскоре пропало и Лерея стряхнула наваждение. Она подошла к несчастному.

«Враг Ридаса может быть мне другом», – подумала она.

Она подошла к человеку поближе. Внимательно его осмотрела. Похож на дворфа или человека только маленький и худой.

– Ты кто? – спросила она человека, который пребывал в полуобморочном состоянии.

Висящий на кресте приоткрыл глаза. Я … Он говорил с большим трудом. Я… Рохля… Хранитель… Спаси меня…

Лерея усмехнулась. – Зачем я должна это делать?

– Я буду тебе служить… Рохля открыл и снова бессильно закрыл глаза.

– А что ты умеешь? Откуда я буду знать, что ты меня не обманешь?

– Я сын творца… Спаси….

– Сын творца? Ну что же… Поклянись, что будешь служить моему хозяину Алешу Хранителю Преддверия.

– Клянусь, – слабым голосом ответил Рохля.

– Снимите его! – приказала демонам Лерея, – и несите бережно обратно. Мы возвращаемся.

К походному бивуаку человека подъехал небольшой отряд снежных эльфаров. Один из них седой и полноватый всадник в богатой одежде усмехнулся:

– Вы слышите, лер Приста-ил, тут звучит наша музыка. Посмотрим, что они затеяли.

На незванных гостей никто не обращал внимания.

– Я вижу, что хуман уже имеет в своем караване снежных эльфаров, – ответил тот эльфар, к которому обращался пожилой. – Может такое статься, что они согласились, быть в его доме?

– Это отверженные. Лер Саму-ил бывший посол в империи и рядом его сын, бывший наследник великого князя. Девушку не знаю… Но она какая-то дикая и одета как хуманка. Может быть из рабынь? – ответил пожилой. Этот молодой граф весьма изобретателен. Мог выкупить замарашку, пастушку у орков. И на что надеется Саму-ил? Что его сына могут признать наследником?

– А кто его знает? Вполне может быть. У него остались связи при дворе.

– Но он едет на верную смерть! – ответил Приста-ил. – Его дом не потерпит позора в своих землях.

– Может быть хуман уверен, что сможет защитить его и сына? Кто их разберет, этих людей. Их мысли также далеки от истины, как небо от наших гор. Поживем, увидим. Давайте насладимся зрелищем, как хуман и орчанка будут исполнять наш танец. Занятно посмотреть и посмеяться. Можно будет много рассказать при случае.

Но то что произошло дальше, ошеломило их не меньше чем всех смотревших.

– Приста-ил!.. – Пожилой эльфар помрачнел. – Этот хуман гораздо опаснее, чем мне думалось. Он сумел добиться невозможного. Он и его дикарка научились танцевать… Об этом нужно срочно сообщить нашей партии в совете. Трудно даже представить, что он еще мог приготовить. Теперь я начинаю верить в то, что о нем говорят. Он опасен. Хотя на вид так молод. Мы пригрели на груди змею, Приста-ил. Возвращайся и сообщи членам дома этих отверженных, что в компании человека едут лер Саму-ил и бывший наследник престола. Они смогут разобраться с ними. Гляди, как он выплясывает с этой худой эльфаркой. Да уж. Не думал, что когда-нибудь, доживу до таких времен. Человек стремится получить место в наших горах. И мы сами ему в этом помогаем. Куда катится мир?!..

Эльфар кивнул и скрылся в темноте.

Когда прибывшие всадники попробовали приблизиться к кострам ближе, они уперлись в копья орков. Тех не было видно до последнего мгновения и эльфары оторопели.

– Мы прибыли встретить с почетом вашего лорда, – пояснил свое присутствие пожилой эльфар.

– Хуман не наш лорд, но он наш хуман и предводитель. – ответил весьма странно молодой орк. Ждите. О вас доложат.

– Не наш лорд, но наш хуман? – повторил пожилой эльфар. – Белиберда какая-то…

К эльфарам вышел Гради-ил.

– Я лер Гради-ил, бобыль. Служу моему лорду Ирридару Тох Рангору Тан Аббаи, – представился он.

Пожилой эльфар не изменился в лице и представился:

– Я, лер Манру-ил из Дома Медового водопада и член высшего совета старших домов. Со мной мой отряд воинов. Мы прибыл сопроводить вашего лорда до столицы. Вы позволите присоединиться к вам?

– Конечно, лер Манру-ил. Для нас это честь, принять вас. Проезжайте, я доложу о вас лорду.

– Подождите, лер Гради-ил, мы могли бы с вами поговорить без вашего лорда.

– Сожалею, лер, – твердо, но вежливо ответил разведчик. – Я не уполномочен вести разговоры за спиной моего господина. – Он слегка поклонился и ушел. Орки расступились и растворились в темноте.

– Не имею полномочий! – проворчал вслед разведчику пожилой эльфар. – Совсем забыл о своем долге перед народом и княжеством. Какое падение нравов!

Я встретил неожиданную делегациюю, стоя у костра. Пожилой, грузный лер с кряхтением слез с лошади и сняв шляпу с пером, слегка отвесил учтивый поклон. Глядя на него, на его тучную фигуру, одышку, я видел в нем олицетворение падения авторитета старших домов. Они разжирели. Стали чванливы и неповоротливы, они перестали быть теми, за кем шел весь народ. Сытая, спокойная жизнь сделала их слабыми и эта слабость бросалась в глаза.

– С прибытием на земли союзников, – поздоровался лер и представился.

– Я, лер Манру-ил из Дома Медового водопада и член Высшего совета Старших домов.

– Рад вас видеть, лер. – ответил я, хорошо скрывая свои мысли за маской вежливой учтивости и тоже представился. – Граф Ирридар Тох Рангор тан Аббаи.

– Мы так же рады видеть в наших землях спасителя одного их членов княжеского дома. – ответил толстяк, вытирая лоб платком. Было видно, что поездка давалась ему с трудом.

От меня не ускользнуло, то замечание, что он назвал принцессу Тору одним из членов княжеского дома, показывая этим, что особый статус это спасение мне не дает. Так как Тора, всего лишь, один из рядовых членов семьи бывшего князя. Я взял это на заметку.

– Может прогуляемся, тан? – спросил с нажимом пожилой лер. Тон его был подчеркнуто снисходительный и при желании, его можно было бы принять за оскорбление.

«Проверяет меня» – догадался я, но оставался предельно вежливым. Я не собирался открывать этому толстяку свои мысли чувства или желания и лишь кивнул в знак согласия.

– А то ноги затекли от долгой поездки на коне… – пояснил он. – И вопросы к вам некоторые имеются…

– Прошу, – показал я рукой в сторону повозок. – И мы неспешно пошли к безмятежно жующим овес лорхам.

– Тан, вы несомненно достойный и умный молодой человек. Иначе не добились бы того, что имеете в своем возрасте. – начал свою речь лер. – Нихеец, ставший графом в королевстве Вангор в столь юном возрасте, это знаете ли, о многом говорит.

– О чем, например? – спросил я.

– Ну, например, о том, что вы сколь отважны, столь и разумны. Приняли в свой род эльфаров и орчанку. Это поднимает вас в глазах всех народов. Вы удачливы, а это не всем удается.

– Он сказал про эльфаров, прощупывая почву и я насторожился.

«Это разведка, – догадался я. – Он прощупывает мои планы и возможности. Ну, ну». – я не стал его разубеждать и лишь пожал плечами. – Вам виднее, – неопределенно ответил я и замолчал. Лер тоже некоторое время шагал молча, но затем заговорил.

– Не буду от вас скрывать, тан, что многие дома обеспокоены вашим приездом. Обстановка в княжестве весьма напряженная. В любой момент может вспыхнуть гражданская война и ваш приезд воспламенит тот огонек, который ее разожжет.

– С чего бы это? – спросил я, прибавив в голосе недоверчивость.

– Дело в том, что мы сами не знаем, как дальше пойдут события, – вздохнув ответил пожилой лер, – нам хотелось бы знать о ваших планах, тан.

– А вам это кому? – в ответ спросил я.

– Тем домам, что не питают к вам вражды, тан. Мы хотели бы вам помочь. – уже вкрадчиво произнес эльфар. – Что бы вы… скажем так, с вашим темпераментом не наломали дров. Мы не против того, чтобы вы основали свой род. Но не хотим напрасных жертв и беспокоимся за вашу безопасность.

– А мне что-то угрожает? – спросил я.

– Вас попробуют задирать, тан.

Я пожал плечами, – и что? Меня уже задирали на границе и где сейчас эти задиры?

– Я тоже это знаю, тан, и мы не хотим излишнего напряжения. Кроме того, с вами посол орков и мы очень не хотим, чтобы с ней что-то случилось. Нам война с орками не нужна.

Лер дал понять, что под удар может попасть Ганга.

«Хитер лер. Пытается заставить меня открыться. Давит на больное. Знает, что она моя невеста».

– И не скажете ли, кого она представляет? Хана или вас? Она же ваша невеста. – подтвердил он мои мысли.

– Я при ней лишь советник, лер. И она представляет Великого хана.

– Ага понятно, а какая цель ее визита?

– Договор о взаимопомощи.

– Хм. Ладно, – кивнул лер. Это понятно. С этим будет разбираться совет. Но знаете что меня настораживает, тан?..

Я лишь изобразил удивление на лице и упер взгляд на лера. Я знал, как действует мой взгляд на людей, когда я пристально на них смотрю. Многие видят в этом взгляде открытый вызов и толстяк не стал исключением. Он не получив ответа, слегка поморщился.

– Я видел в вашем отряде двух наших бывших соотечественников. Вы должны знать, что они изгои и их будут преследовать.

– Они под моей защитой. Те, кто их будет преследовать, сначала встретятся со мной, лер. – Я ответил ему со всей своей юношеской решительностью. Я понимал, что обманываю толстяка, показываю ему человека, простачка. Политика, это тот же покер, только у этой игры другие цели. А вот методы достижения цели, одинаковые. Если сильные карты – показывай, что они слабые, если слабые – блефуй и показывай, что они сильные. И он купился.

– Вот этого мы и не хотели бы допустить, тан. Зачем вам кровь снежных эльфаров на своих руках? Если они не вошли в ваш род, просто отпустите их и все.

«Тонко подошел, – оценил я ум лера, – не подкопаешься. И отвечать нужно, а правду говорить нельзя.

– Если они захотят, я возьму их в свой род, – спокойно ответил я, а пока я им покровительствую.

– Не очень удачный выбор.

– А я не выбирал, лер. Мальчика отбил по дороге в горы у враждебных орков степи. Он был рабом. Отца встретили мои воины. Он бежал от лесных эльфаров и его защитили. Вот так все и вышло. Выгнать их, не позволяет моя честь нихейца…

– Это я тоже понимаю. – ответил с недовольством в голосе эльфар. Он и не скрывал, что это ему неприятно. Но подкопаться он не мог. Разговор шел в вежливых тонах. – А откуда у вас эта худая девочка? Тоже из степи?

– Нет. Ее привезли из острова магов. Дикая, как тигрица и влюблена в моего ученика.

– Как далеко простираются ваши интересы, тан! – подначил меня лер. Я не стал скрывать, что являюсь скорпионом и показав заначек, ответил.

– Не мои, лер, королевства.

– Да, да мы слышали, что выслужите его величеству. Ну, что же, тан, рад был пообщаться. Мы вернемся и будем вас ждать в крепости на перевале. Желаю вам не сломать свою шею. – Он холодно улыбнулся и вежливо раскланялся.

«Да, вежливость – это оружие королей». – подумал я, глядя ему вслед.

Ночь прошла спокойно и утром мы тронулись дальше. К полудню добрались до перевала.

Дул холодный ветер. Погода испортилась и небо затянуло тучами. Низкие облака касались верхушек башен крепости. По земле тянулся сырой туман. Ганга куталась в меховую безрукавку и выстукивала дробь зубами. У стен крепости перегородившей проход, на конях нас ждал десяток всадников и среди них был знакомый мне по предыдущей встрече лер Манру-ил.

Пришлось нам с Гангой и Гради-илом, пересаживаться на наших коней. Не могли же мы допустить урона нашей чести и продолжать ехать в повозках.

Лер Манру-ил скупо поздоровался и вместе со своим отрядом поехал впереди нашего каравана.

Я поинтересовался у Гради-ила будет ли урон моей чести если я не присоединюсь к сопровождающим и поеду вместе со своими, или это будет признано по отношению к эльфаром, как оскорбление.

– Вас, милорд, встретили и сопровождают. Вы вольны поступать, как заблагорассудится. Никто вас не осудит. Но, я бы не ехал к этим снежным эльфарам. Отряд у них маленький и можно подумать, что нам уделяют мало внимания, не считая особо важными персонами.

– Понял – ответил я и создал между собой и Гангой маленький вертящийся огненный кокон. Он был привязан к моей ауре и двигался вместо со мной. Сразу стало теплее. Ганга благодарно улыбнулась.

– Мы проехали крепость и стали спускаться вниз с перевала. И там в часе пути по серпантину, у небольшой долины с поселением, появившимся за поворотом перед нашими глазами, путь нам перегородил отряд конных воинов.

Отряд сопровождения во главе с лером Манру-илом остановился и отступил в сторону. А к нам направился всадник. Я направил к нему навстречу Гради-ила. Поговорив, он вернулся почти сразу.

– Милорд, – хмуро сообщил он, – это отряд из дома лера Саму-ила. Они требуют выдать изгоев.

– Я ненадолго задумался. Передо мной был выбор. Рассказать сейчас правду о том, что эти снежные эльфары вошли в мой род или попробовать прорваться, но так, чтобы не убить никого из снежков, а их было около ста, не меньше. Мне не хотелось преждевременно открывать тайну. Но рассудив, что уже не спрячешь ее, решил не таиться.

– Иди и передай, что эти двое изгоев вошли в мой род. – распорядился я.

Гради-ил внимательно выслушал и направился к переговорщику.

– Лер, – вежливо произнес он. – Мой господин сообщает, что два эльфара, которых вы считаете отступниками, вышли из своего рода и дома, и вступили в род Тох Рангор.

Снежный эльфар невозмутимо выслушал разведчика и произнес:

– Сообщите это моему командиру лично. Он примет решение. – После чего развернул коня и понукая его, поскакал к своему отряду. Гради-ил последовал следом.

– Лер Шапру-ил, – громко крикнул переговорщик. – Этому эльфару, есть что вам сообщить. – На Гради-ила из – под забрала шлема глянул воин в золоченой кирасе. Он поднял забрало и всмотрелся в разведчика. Затем не оборачиваясь позвал. – Вирсану-ил! Это не тот эльфар, что помешал поймать и наказать отступника?

К предводителю подъехал другой воин в кольчуге двойного плетения и с зерцалами на груди. Посмотрел на разведчика и кивнул. – Он, лер. Я его хорошо запомнил. С ним был орк и снежная эльфарка. Я был ранен, но сумел выжить, смотрел со скалы, как он убивал наших братьев.

Предводитель не изменился в лице. Он вновь посмотрел на Гради-ила.

– Что скажешь? – спросил он.

– Лер, те снежные эльфары, которых вы считаете изгоями, вышли из своего рода и дома и вступили в род Тох Рангор.

Предводитель оскалился, показав белые крупные зубы.

– Вот как! А ты?

– И я тоже.

– Изменник! – презрительно, словно плюнул, резко бросил эльфар. – Хочешь спрятаться от мести? Я не верю словам твоего лорда! – надменно произнес воин. – Пусть эти отступники сами скажут, что вошли в род человека.

– Вы хотите умереть? – совершенно невозмутимо спросил Гради-ил, – мой лорд не прощает тех, кто сомневается в его чести.

– Честь у хумана? – усмехнулся эльфар, – ну ты и рассмешил. Иди, холоп, и передай мои слова своему господину.

Гради-ил потянул узду и заставил коня повернуться.

– Что так и не ответишь на оскорбление? – засмеялся предводитель.

Гради-ил ответил просто и спокойно:

– Как можно требовать удовлетворения от покойника, лер? Вы уже мертвы. – И подхлестнув коня, направился к своему каравану. Вслед ему раздался хохот многочисленных глоток.

– Гради-ил вернулся к графу.

– Милорд, там отряд, который хочет крови. Они не отступят и вам нанесли оскорбление. Они не поверили вашим словам и требуют, чтобы их подтвердили сами эльфары.

– Ты что-то хочешь предложить? – спросил его граф.

– Да, милорд. Показательная порка обязательна, но, желательно, обойтись без смертей, можно просто покалечить зачинщиков ссоры.

– Я тебя понял. Передай отряду, что бы были готовы к обороне, а я пошел наказывать наглецов. Он подстегнул коня и направился к отряду снежных эльфаров.

То, что сообщил мне Гради-ил, для меня не явилось неожиданностью. Я что-то подобное предполагал и был готов ответить адекватно. Конечно, я понимал, что лишние смерти среди снежков, мне не нужны. Но если я буду просто сражаться на дуэли, то желающих помериться со мной силой и воинским умением будет больше, чем отпущено мне лет жизни. Поэтому, акция должна быть жестокой и устрашающей.

Я приблизился к отряду снежных эльфаров. На меня с любопытством и снисходительно смотрели молодые воины. Возглавлял их крепкий эльфар, который поджал губы и молчал.

– Кто-то не верит моим словам? – спросил я равнодушным тоном.

Эльфар пожал могучими плечами и его доспех гулко звякнул.

– Нам нужны не слова человека, произнес он, глядя в сторону каравана, – а слова самих снежных эльфаров.

– Тогда быть может, лер, вас убедит поединок чести? – спросил я.

– Если вы предпочитаете глупо умереть, – пренебрежительно ответил воин, – то я вам в этом готов помочь. Но в качестве проявления доброй воли как к гостю, я могу простить вам вашу дерзость и выслушать слова самих эльфаров.

– А не пошел бы ты в жопу, доброволец, – смеясь ответил я и эльфар стал еще бледнее.

– Ты сам решил свою судьбу, хуман. Выбирай оружие. – он шипел как сало на сковородке.

– Ты, бледнолицый, можешь выбрать любое оружие и любой амулет какой захочешь. – Ответил я, – даю тебе полную свободу. Сражайся всем, чем можешь.

– Рыцарский бой на копьях и на конях! – уже не сдерживая ярость, выкрикнул эльфар.

– Хорошо. Здесь как раз удобное место. Начнем сразу. – не стал спорить я.

– Вы что не наденете броню и не возьмете копье в руки? – удивился эльфар.

– Тебе-то какое дело, снежок, что буду делать я? Ты заботься о себе и своей безопасности.

Называть снежного эльфара снежком, это было оскорблением наподобие назвать человека козлом. И он рассвирепел.

– Ты сам, хуман, подписал себе смертный приговор. Твои слова слышали все кто, тут находится…

– Да я понял. Хватит тут воевать словами. Иди уже на свою сторону, эльфар, – отмахнулся я.

В стороне стоял и смотрел на развивающиеся события лер Манру-ил, но не вмешивался.

«Чую без него тут не обошлось. Иначе, как бы эльфары так быстро узнали, кто в моем караване, – подумал я. И хорошо, что он открылся. Значит, его партия стоит против того, чтобы мне дали дом».

Эльфар отъехал на сто метров и развернул коня мордой ко мне. Он ждал сигнала от распорядителя поединка. Эльфар – распорядитель из отряда лера Манру-ила подъехал ко мне и сухо спросил:

– Тан, вы настаиваете на поединке?

– Да. – ответил я.

– Вы не будете надевать броню и брать в руки щит и копье?

– Не буду.

– Я вас услышал.

Он поскакал к моему противнику там быстро переговорил с ним. Затем, он выехал на середину с поднятой рукой. – По моему сигналу! – крикнул он. – Как только рука опустится, поединок начался! Внимание! – и махнул рукой.

Эльфар пришпорил коня и набирая скорость, подгоняя его, направился ко мне. Его копье опустилось и смотрело мне в грудь. Я тоже пришпорил своего лигирийского скакуна.

Мой конь был несравненно лучше. Он питался не травой, а благодатью на Горе. И его копыта почти не касались земли. Когда до столкновения оставалось несколько мгновений, я вышел в боевой режим, сделал черные руки и ухватил руку эльфара с копьем. После чего вышел из боевого режима и промчался мимо эльфара. В руке у меня осталась его копье… Вместе с рукой. Я оторвал ее молниеносно и так, что эльфар в первое мгновение не понял, что произошло. Но после нескольких скачков его коня, он выпал из седла и запутался в стременах. Его конь тащил тело, постепенно сбавляя шаг. Я не оборачиваясь, подскакал к отряду и кинул им под ноги коней руку с копьем.

– Если вы поспешите, – произнес я эльфарам, глядящим с неподдельным ужасом на руку, – и поможете своему командиру, он выживет.

Глава 11

Открытый мир. Торговая станция 57-Т. Торговая станция конфедерации Шлозвенга. Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Штифтан стоял в зале ожидания у пятого резервного причала. Он ждал возвращения Вейса. Старый лис сообщил ему через систему личной связи, что прибудет на станцию с недолгим визитом.

Пышную встречу ему организовывать не надо. Он прибудет инкогнито, на частном чартере. Штифтан многое ждал от этой встречи. Его положение оказалось двояким. Он все еще пребывал в распоряжении командования Сил Специальных Операций. Носил их звание и форму. Хотя формально числился в штате АДа. Время шло, казалось его забыли, ничего не менялось и он оказался в подвешенном состоянии. Это удручало его и вызывало смутное беспокойство. Всякая неопределенность тревожит человека и Штифтан в последнее время, тревожился за свою судьбу. Что с ним хотят сделать? Повысить, наградить или наоборот убрать, как неудобного свидетеля?..

Корабль прибыл точно ко времени, указанном Вейсом. Старик вошел в зал ожидания вместе с десятью другими пассажирами. Одет он был неброско. На лице росла густая борода и если бы не лысина, Штифтан на этого старика не обратил бы внимания. Но когда он вернул свой взгляд, пробежавший мимо Вейса, то увидел на лице того довольную улыбку. Переложив плащ в левую руку, Вейс подошел к Штифтану и протянул крепкую ладонь для рукопожатия.

– Хорошо выглядишь, сынок, – одобрительно проговорил Вейс. – Совсем не похож на недавнего покойника. И форма ССО тебе к лицу. Не думал над тем, что бы у них остаться? – Заметив как побледнел Штифтан и появилась растерянность на лице парня, Блюм рассмеялся. – Ну, ну. Не переживай. Такие кадры нам самим нужны. Пошли в конспиративную норку, там поговорим. Через три часа я вылетаю обратно. Предстоящая сессия Комитета по безопасности требует моего присутствия. А как же! – шутливо улыбнулся он, увидев удивленный взгляд Штифтана, – меня будут представлять ее высоким превосходительствам…

На конспиративной квартире Вейс огляделся.

– Тут все как обычно, – произнес он. – Ты ничего не поменял. – Он бросил плащ на диван, придвинул кресло к столу и уселся. Достал сигарету и закурил. Выпустил дым и спросил:

– Курить еще не научился?

– Нет, – кратко ответил Штифтан.

– Ну, как знаешь, а я с твоего позволения закурю. – Он сделал несколько глубоких затяжек. – Считаешь, я сильно постарел? – спросил он. Штифтан замялся, не зная, что ответить. – Да ты не морщись. Я и сам это знаю. Там на материнской планете жизнь короткая. Микробы, глисты, отвратительное питание и зараженная вода. Вот во что превратилась колыбель человечества. И так будет везде, если дать возможность зажравшимся толстосумам, открыть закрытый сектор… Вейс помолчал, собираясь с мыслями.

– Ты верно хочешь знать, что с тобой будет?! – не-то спросил, не-то констатировал, как факт, Блюм. По его тону это было не понять. – Борьба за тебя была жаркой. Наши противники потерпели поражение в одной из битв, но еще очень сильны. Они хотели перевести тебя на повышение в малозначимое управление Центрального Офиса. – Он рассмеялся. – Представляешь, в начальники снабжения. Полковничья должность. Контракты на миллиарды кредитов в твоих руках. Мечта лентяя, а не должность. Сытая, тихая, очень обеспеченная жизнь… правда, недолгая.

Штифтан напрягся, это заметил Блюм. Он докурил сигарету и зажег новую. – Ты не напрягайся. Это не та работа, на которой ты мог бы принести пользу человечеству. Тебя держат в штатах ССО, а их отсюда не убирают, пока не решится твой вопрос. Но на ближайшем заседании комитета я предложу назначить тебя Начальником этого Управления. Вот тут спокойной жизни не жди. Но и целее будешь. К штату твоего Управления … Чего моргаешь? Привыкай. Оно теперь твое по праву. Тебя высоко оценили… – он показал пальцем наверх. – Там. И друзья и противники… Так вот, к твоему Управлению будет приписан легкий крейсер ССО и рота спецназа. Номинально, какое-то время,» ты будешь числиться в штате ССО. Поэтому АД не сможет тебя снять или заменить. Звание будет присвоено равноценное полковнику АДа. Поэтому после того как необходимость прикрытия тебя ССО отпадет, они уже не смогут перевести тебя на равнозначную должность в Центральный Офис. Перевод возможен только с повышением, а эти генеральские места ими заняты.

Штифтан молчал, не успевая, думать и следовать за мыслями Вейса.

Но кто они «эти», он догадывался, – противники Вейса и его высокопоставленных друзей. Он не знал их в лицо, по именам, но ими был наводнен Ад, как станция рабочим персоналом. И все у него перепуталось. Как разобраться, где свои, где чужие?

– А ты не думай о них, – уловил его мысли Вейс. – У тебя другие задачи. Первостепенная из них – выжить.

Штифтан вновь удивленно посмотрел на Вейса.

– Да-да, выжить, сынок. Отец, убитого тобой генерала из Пальдонии, покончил с собой. А у этого народа есть традиция, мстить тем, кто стал виновником смерти членов семьи. Подонок не только сам ушел из жизни, он забрал с собой почти сотню слуг… Да вот такие варварские традиции. Но у межратора осталась дочь. Еще та змея. Она замужем за одним из генералов службы безопасности. Мирмириада Тревеньон. Скорее всего, она развелась, думаю формально, с мужем и взяла другую фамилию. И я уверен, что отец месть переложил на нее. Она скрылась из Пальдонии и очень далеко. Мы… Вернее наши люди отследили часть путь ее перемещения. По пути она меняла корабли и фамилии… Но это далеко Штифтан только от Пальдонии, но поближе к тебе. Она сейчас рассталась с мужем и направлялась в сторону Шлозвенга, Под каким именем неизвестно. Есть предположение, что она на севере, где как ты помнишь, у нас имеются свои интересы в связи с образовавшимся Новороссийским княжеством. Откуда оно вынырнуло и кто стоит во главе его мы не знаем. Знаем, что есть княжна, красавица, которую никто вживую не видел и некто – Его милость – молодой, красивый парень. Весьма неординарный, молодой человек. Да… он сумел доказать, что может защитить свои колонии. Наши агенты туда внедрились, но их и близко не допускают к тайнам. А после неудачного переворота на Суровой, меры безопасности усилились. Нам эта станция доставляет беспокойство. Туда тянутся разные странные личности и там происходят странные, непонятные события. Появилась и вмиг исчезла организация по борьбе с коррупцией. Туда протянули руки международные корпорации. И туда, скорее всего, прибыла дочь межратора. Взрывоопасная смесь. Так что вот, возьми эту дамочку под свою опеку и если надо, тихо убери. Информацию по ней найдешь в моем искине, я ее туда скинул. Но это так, между делом… А главное – в другом. Наши друзья считают, что на материнской планете стоит оборудовать пункт передержки. Куда можно временно спрятать тех, на кого охотятся. Тебе предстоит под прикрытием операции Сил СО внедрить на планету метаморфов. Они должны будут создать сеть станций, по которым наши люди будут безопасно передвигаться по планете. Это первое. Второе. Мы прочитали твой доклад о не санкционированной нами операции Центрального Офиса и о встрече корабля АДа с могущественной сущностью. По описанию членов экипажа, эта сущность была похожа на демона или одного из князей Инферно. Но мы хорошо знаем, что демоны в открытый космос не выходят и так далеко от своего мира не отдаляются, для них это смертельно. И не знаем ни одного случая, когда такая сущность взяла под контроль весь корабль и его искины. Тебе предстоит нелегкая задача, выйти с ним на контакт, Штифтан.

Штифтан посидел с минуту в задумчивости.

– Это санкционировано сверху? – спросил он.

– Нет. АД временно не может давать тебе указания. А у сил Специальных Операций свои задачи. Но агенты управления и крейсер в твоем полном распоряжении. Действуй с умом и у тебя не будет проблем.

Вейс поднялся. – Просмотри почту, – произнес он. – И не провожай меня. – Вейс подошел к дивану, забрал плащ и не оборачиваясь на Штифтана, вышел из конспиративной квартиры.

После его ухода Эрат Штифтан вздохнул и тоскливо посмотрел на монитор искина.

…Зерт Вирстон по прозвищу «Сто Процентов» был сотрудником разведки Коморского союза. Это две населенные планеты у одной звезды, которая была расположена между Валорской республикой и Пальдонийской автократией.

Когда-то давно, в дальнем уголке вселенной образовались и выросли две колонии переселенцев. На планетах жить можно было лишь высоко в горах, с большим риском для жизни. И эту звездную систему просто обходили стороной.

Первые поселенцы, беглецы с разоренной пиратами базы на астероидах, прячась, зарылись в горы и долгое время они развивались в отрыве от остального мира. И когда их обнаружили разведывательные корабли АОМ, то первыми наложить свои «лапы» на Коморцев попытался Валор. Но переселенцы закаленные в тяжелых условиях жизни, познавшие однажды изгнание, готовились к встречи незванных гостей. Они развивали свои технологии и оказали решительный отпор. Их горнопроходческие роботы стали боевыми. Скрытые в горах зенитные батареи сбивали все десантные корабли противника. А орбитальные бомбардировки не приносили результата. В конце концов не желая выглядеть агрессорами в глазах свободных миров, Валорцы отступили.

Коморцы отстояли независимость, образовали союз и стали вести независимую внешнюю политику. Активно развивали поиск и добычу полезных ископаемых. На орбитах создали космоверфи, построили большой флот и скоро их интересы схлестнулись с притязаниями межгалактических корпораций. Те используя влияние и деньги натравили на Коморский союз, Пальдонию.

Не столь технологически развитые как государства входящие в Миры Асамблеи и не столь большие как конфедерация Шлозвенга. Коморцы сражались не на жизнь, а насмерть. Погибая они забирали с собой противника и автократия Пальдонии, не победив и не проиграв, вынуждена была заключить мир. С тех пор, агенты Коморцев были во всех уголках вселенной. И если могли подставить подножку корпорациям, Валору или Пальдонийцам, не упускали такого случая.

Зерт работал под прикрытием и возглавлял небольшую, но очень престижную охранную фирму «Зерт, сто процентов». Услуги ее были недешевы, но и осечек за долгую работу у фирмы Зерта не было.

Сам Зерт пребывал в мрачном настроении. Он получил шифрованное сообщение от своего начальства. В послании сообщалось, что в Пальдонии созрел замысел захвата планеты Суровой. Для чего на станцию был отправлен специальный агент. Дочь погибшего межратора от Пальдонии. Она прибудет под чужим именем. Ее задача подкупить руководство базы и нанять свободных пиратов для организации блокады планеты. После чего военно-космический флот Пальдонии оккупирует планету.

В целях недопущения захвата планеты ему предписывалось выяснить личность агента и по возможности его захватить. Создать условия выполнения им блокады и заблаговременно сообщить о начале операции флота автократии. В превентивных целях информационно обеспечить операцию по высадке войск Коморского союза на планету Суровая.

Прочитав указание начальства, Зерт надолго задумался.

«Сдалась им эта планета!» – в раздражении подумал он. – Стоит на отшибе, сила гравитации двойная».

Но он также, хорошо понимал, что Суровая – это отличный форпост для дальнейшего проникновения на север космоса. Там открывались новые миры, а внутренние сектора были уже обжиты и переполнены.

Конфедерация Шлозвенг, как самая быстро развивающаяся система, первая захватила этот уголок и стала мешать всем. Но это нестойкое образование хотя и большое, могло рассыпаться, как карточный домик от малейшего толчка. И все это понимали, в том числе и в самой конфедерации. Поэтому, сражаться с государствами АОМ не будут. Обойдутся большим денежным вознаграждением, в качестве отступных.

Все думали о Шлозвенге и не принимали в расчет СНГ. А те могли надрать задницу любому государству. В этом Зерт не сомневался. Но его аналитические выкладки напрочь игнорировались начальством Оно хотело угодить политикам, а не разбираться в тонкостях ситуации в этом секторе.

Зерт был твердо уверен, что за Новороссийским княжеством стоит мощное государственное образование. Оно не показывает себя открыто. Но его представитель Вурдалак Землянский или как его называют Ваша милость, обладал большими возможностями. И если надо, тут будет военный флот, без знаков обозначения в принадлежности к кому бы то ни было. Комор, сам того не подозревая лез в ловушку, что грозило его стране большими неприятностями. С одной стороны его будут атаковать пальдонийцы, с другой ВКС Новоросийского княжества. Кроме того, объявятся неведомые террористы, которые начнут убивать лидеров союза. Такое уже случалось, когда нависла угроза над СНГ. Союз мог это не пережить.

Но что он мог сделать?.. У него остался один путь, предать свою родину, ради ее блага. Он еще раз обдумал свои шаги и связался по нейросети с Карлом Штурбахом, начальником службы безопасности Княжества.

– Привет Карл.

– Привет Зерт.

– Есть дело, нужно встретиться.

– Хм… срочно?

– Да.

Тогда в ресторане, как обычно.

– В ресторане не пойдет. У тебя на конспиративной квартире в третьем нижнем секторе…

– Хм… Ты и это знаешь… Хорошо. Когда?

– Сейчас.

Даже так. Буду там через полчаса.

– Договорились.

– Генри! Есть информация. – Вызов пришел по закрытому каналу нейросети.

Спокойно лежащий на диване молодой парень, поднялся.

– Заходи, – передал он сообщение и пошел открывать двери. После того, как хозяин оставил его смотрящим за делами княжества, ему оставалось лишь лежать, смотреть передачи по видеофону и ходить в ресторан. Да ежедневно просматривать разведсводки Брыков о состоянии дел на станции и вокруг нее. Никто из Офиса Новоросийского княжества на станции не знал, чем занимается этот спокойный и флегматичный парень. Никто кроме Карла и Вироны. Еще о нем знала парочка «перевербованных» агентов АДа. По легенде муж и жена. И сейчас Флинт один из парочки шел к нему с секретной информацией.

Генри открыл дверь своей квартиры и запустил гостя. Тот прошел в гостиничную и упал на диван, на котором до этого валялся Генри.

– Из управления пришел приказ. – начал Флинт. – На Станцию должна прибыть важная персона, пальдонийка, дочь безвременно умершего межратора. Она имеет цель мести руководству Управления. Приказано ее вычислить захватить и допросить.

Генри ненадолго задумался. Затем спросил:

– Каким боком она связана с нашим Управлением?

– Могу только догадаться – ответил гость. – Ее брат генерал Оригон второй, ты его знаешь, погиб около станции. По официальной версии убит пиратами. По слухам, его смерть была подстроена нашим Управлением. Он считался предателем. Но доказать это было невозможно. Расследованию не давали ход. Его отец покончил жизнь самоубийством. Что в порядке вещей у теократов, когда они не выполнили возложенную на них задачу. В их традициях мстить тем, кого они считают виновными в своих провалах.

– Я тебя понял, – выслушав Флинта, ответил Генри. – Занимайтесь этим по своим каналам, мы займемся этим по своим. Я обеспечу обменинформацией. Можешь идти. Кстати, как Сайдра?

– Беременна, – улыбнулся Флинт.

– Вот как. Прими подарок – и на мгновение зависнув, перевел Флинту пять тысяч кредитов.

– Спасибо, Генри, теперь мы сможем снять квартиру побольше.

– Может тебя перевести на более высокооплачиваемую должность? – спросил Генри.

– Не надо, это может вызвать подозрения. Ненужный интерес. А нам нужно находиться в тени. Мастер – наладчик систем наблюдения, нормальная должность и неприметная. Но дает возможность неограниченного сбора информации.

– Как знаешь, Флинт, привет Сайдре.

– Передам.

Через час с ним связался Карл.

– Генри, загляни в Офис.

Смотрящий за порядком в княжестве, вышел из своей квартиры и направился в Офис. В фойе, на ресепшене его с улыбкой на лице встретила очаровательная девушка.

– Добрый день, господин Мун. Чем могу быть полезна?

Генри рассеяно посмотрел на девушку. Она давно ему нравилась и он, сам того не ожидая от себя, ответил:

– Выходи за меня замуж, – Все с тем же рассеянным видом проговорил он. – улыбка медленно сползла с лица девушки.

– Простите… но я вас плохо знаю…

– Вот и узнаешь получше. Так что?

– Господин Мун, – девушка взяла себя в руки и вновь нацепила на лицо доброжелательную улыбку. – Ценю ваш юмор.

– Юмор? Сандра, ты мне нравишься, причем тут юмор.

Кхм… А вы… Всем так делаете предложения?

– Как, так?

– Ну, без ухаживания… без цветов и свиданий…

– Приглашаю сегодня на свидание… В ресторан «Космический рейнджер»

– Куда? – лицо девушки вытянулось. – Это самый дорогой ресторан…

– Я знаю Сандра… Сегодня в восемь вечера, после работы. А цветы? Они будут. – Генри на секунду завис.

– Брык, – позвал он секретаря. – Мне нужны цветы много и самые лучшие.

– Ты решил открыть магазин цветов? – поинтересовался Брык. Один из клонов был специально прикреплен к Генри и снабжал его неограниченным кредитом. Так как друзей у Генри не было и конкретных обязанностей то же, он часами болтал с луковым человечком, вполне серьезно принимая того за живого. А Брык все больше и больше «очеловечивался». Если это можно было так называть.

– Нет, подарить Сандре.

– Этой красотке на ресепшене?

– Да.

– Хороший выбор, поздравляю. Все сделаю, не беспокойся.

Генри внов, осмысленно посмотрел на девушку. Та пронзительно уставилась на молодого человека.

– Генри, откуда у тебя деньги? – прямо спросила она. – Все знают, что ты не работаешь, хотя живешь в приличной квартире…

– Я работаю… на правительство…

– На какое правительство?

– На княгиню…

В фойе заглянула Вирона.

– Мун, быстро заходи! Мы уже заждались.

– Иду! – Ответил Генри и посмотрел на ставшую пунцовой девушку. – В восемь, – повторил, он и пошел к Вироне. Ему вслед удивленно смотрела Сандра. Когда он скрылся, она послала вызов своей подруге.

– Привет, Стирна.

– Привет.

– Ты еще работаешь в миграционной службе?

– Да, чего хотела?

– Что ты знаешь о Генри Муне?

– А это кто?

– Это я у тебя хотела спросить.

– Подожди, я сейчас просмотрю файлы. Так, его нет в списках прибывших.

– В списках нет, – растеряно произнесла девушка, – а он есть…

– Тогда он из секретных списков. У меня нет к ним доступа. Еще что-то хотела?

В это время рассыльный внес в фойе огромный букет цветов. Сандра разинула рот.

– Ты чего молчишь? – спросила ее подруга.

– Нет, ничего… Прости… – пробормотала девушка и отключилась. – Вы к кому? – обратилась она к рассыльному.

– Мне приказано доставить эти цветы для мидеры Сандры…

– Мидеры?.. Эээ тут такой нет.

– А вы кто?

– Сандра Лопез.

– Девушка на ресепшене?

– Да…

– Тогда это вам. Поставьте отметку о доставленном товаре.

– Генри! У нас плохие новости, – начал с порога Карл. – У тебя есть связь с его милостью?

Генри в миг преобразился.

– Рассказывай. – Он сел за стол и внимательно посмотрел на Карла.

Наш отряд вновь, беспрепятственно ехал дальше, повозки скрипели, лорхи мычали, а орки лениво подхлестывали вожжами быков. Но больше от скуки, чем от желания ехать быстрее. Быки, видимо погруженные в размышления о смысле жизни, не обращали на эти шлепки ровно никакого внимания.

Мы ехали до темноты. Отряд снежных эльфаров, что заступил нам дорогу ускакал. Я просто довел до их сознания простую истину. Как человек милосердный и чтущий законы гор, никого убивать не буду, но каждому, кто усомнится в моих словах, просто оторву руки. Это подействовало. Быть убитым в поединке, эти гордецы могли захотеть все до единого. Но вот оставаться на всю жизнь калеками и главное, посмешищем для других, таких дурней среди них не нашлось.

Подобрав командира, они быстро ускакали прочь. Даже доспехи и коня не оставили. Я решил этим воспользоваться. Подъехал к нахмуренному леру Манру-илу и позволил себе маленькую месть.

– Не думал, лер, что снежные эльфары такие жадные. Это, как-то, даже неблагородно. Затем, вздохнул и махнул рукой. – Но я в гостях и прощаю этих недотеп. – Эльфар недоуменно на меня посмотрел.

– Простите, тан, – уставившись на меня маленькими, заплывшими жиром глазами, как баран на новые ворота, произнес он. – Я не понимаю, о чем вы говорите…

Я усмехнулся:

– Когда по возвращению в Вангор расскажу друзьям, что снежные эльфары перестали соблюдать вопросы чести в поединках, то мои друзья посмеются. Да! Чего только не бывает на свете!..

– Да о чем вы, тан?! – Эльфар был поражен быстрой расправой над его соотечественником и не до конца смог оценить обстановку.

– О том, уважаемый лер Манру-ил, что по закону поединка, мне, как победителю, должны были оставить, коня, броню и оружие побежденного.

– О! Об этом не беспокойтесь, вам все вернут, – поспешно произнес позеленевший эльфар.

– Благодарю, но теперь мне ничего не нужно, – отвернувшись равнодушно произнес я. – Я не бедный человек и в доспехах не нуждаюсь. Просто дело принципа. А то, после разговора с вами, может показаться, что я клянчу у вас эти доспехи. Пусть они останутся у этого бедняги. Его создатель обделил умом, так пусть ему наградой будут его доспехи. – И не дав времени, ответить пораженному в самое сердце снежному эльфару, я пришпорил коня и поскакал к своему отряду. Больше я с ним не разговаривал.

С темнотой мы въехали в поселок снежных эльфаров и я вместе с Гангой был приглашен в дом главы поселка. Поблагодарив за приглашение, я вежливо отказался. Мы заночевали на постоялом дворе.

Как я понял, слухи о том, как мы отомстили негостеприимному дворфу, сюда дошли быстрее нас. Хозяин постоялого двора был сама любезность. Нам с Гангой предоставили большие апартаменты из двух комнат, с большой деревянной ванной наполненной горячей водой.

Я сразу же полез в воду. Ганга, привыкшая к простоте оркского быта, фыркнула, сняла запыленную одежду и недовольно полезла следом. Она даже не замечала, что каждый день ее одежда была очищена с помощью заклинания идришей.

– Что за привычка мыться каждый день? – проворчала она, усаживаясь ко мне спиной. – Наши старики говорили: «кто часто моется, тот удачу смывает».

– А наши старики говорили: «Кто не моется, тому творец не подает».

– Это почему? – Ганга повернулась ко мне полубоком.

– Потому, что он любит чистых. Чем отличается разумный от свиньи? – спросил я.

– Как чем? Разумом. Это все знают.

– Знают, да не используют.

– Это ты к чему сейчас сказал? – спросила Ганга, чувствуя подвох в моих словах. Она, вообще, очень чувствительная особа. И сейчас почувствовала как под водой зашевелилась моя «рыба». Запустила руки за спину и стала ее ловить.

– А к тому, что свинья разумом не обладает и валяется в грязи. Ей все равно чистая она или нет. А разумный должен понимать, что он не свинья, поэтому, должен следить за чистотой своего тела. Поняла?

– Поняла! – торжествующе ответила Ганга, поймав пескаря, который в ее руках превратился в толстолобика.

– Э-э… ты это… отпусти, – попробовал сопротивляться я.

– Ни в коем случае, – решительно ответила Ганга, – я его буду мыть. И показав клыки, радостно произнесла. – Я разумная.

В этом я не сомневался и вздохнув, отдался ей. Наше мытье превратилось в битву двух лососей в мелком водоеме. Вода выплескивалась на пол… и все такое прочее.

Вылезая и томно потягиваясь, выставляя на обозрение свое совершенное тело, она промурлыкала:

– Вот уж не думала, что мыться, бывает так приятно. – Затем, как была мокрая, улеглась на постель.

Забравшись в постель, мы быстро уснули. Было душно и жарко. Я ворочался, скинув одеяло и в какой-то момент неожиданно очутился на Земле.

Самое странное было в том, что я не видел в этом ничего необычного. Ну, кроме «любимой тещи», которая уперла руки в выдающиеся складки на боках и в упор смотрела на меня. Любая свинья в нашем батальонном свинарнике позавидовала бы таким складкам.

– О! Черт! – выругался я. – Приснится же такое. Где я нагрешил? – Я в упор смотрел на склонившуюся на до мной, Маргариту Павловну.

Лежал я на диване в нашей квартире. На мне были треники с вытянутыми коленями, майка – алкоголичка, туго обтянувшая выпирающий животик. Я с нескрываемым недовольством смотрел на мать моей жены Люськи.

– Ты сам грешник до мозга костей, тунеядец, – прошипела теща. – Вставай.

– Это еще зачем? И где… Люся? Вовка?

– Твое солнышко на работе, а ты тут валяешься, как тюлень. А сын в школе. Вставай, кусок жира!

– Да что вам от меня надо, Маргарита Павловна? Я у себя дома…

– Ты не у себя дома, студень без мозгов. А у моей дочери дома. Тебя не было больше года и теперь поглядите на него! Явился, не запылился! А эта дуреха тебя приняла. Но ничего, я ей помогу счастье обрести.

– Убьете меня. Да?

– Нет, зятек, лучше.

– Четвертуете? За это вас посадят. Лет на десять. Убить героя войны … это…

– Больно надо тебя убивать. Вылечить тебя хочу.

– Вылечить? От чего?

– От глупости. Вставай, времени мало. У Гургена, что мясом торгует на рынке, появилась «Кремлевская» таблетка. Выпьешь ее и получишь в награду ум и удачу. Давай, поднимайся.

– Откуда у этого армяна, такая таблетка? – не поверил я и вспомнил красноносого торговца мясом на рынке. Люська всегда у него затаривалась. А тот пел ей комплименты.

Я попытался сопротивляться. – У него кроме мяса и крысиного яда ничего никогда не было. Хотите его руками от меня избавиться?

– Это у тебя ничего никогда не было, а армяне знают, что и где достать. Люди уже такие дела проворачивают… Вставай. Или помочь?

– Не надо, сейчас встану – недовольно ответил я. Сил оказать сопротивление натиску Маргариты Павловны у меня, почему-то, не было, но все же спросил – Бесплатно что ли раздает?

– Гы-Гы, – засмеялась теща. – Бесплатно! Ты совсем умом тронулся? За деньги, за большие деньги. Десять тысяч рублей.

– Ого! Это можно жигули, шестерку купить… – А они у вас есть?

– У меня нет.

– И у меня нет, Маргарита Павловна, так чт, о не повезло нам. – Я собрался сеть на диван.

– У Гургена есть. Он в долг дает.

– В долг? – засмеялся я. – А чем отдавать?

– Выпьешь таблетку, поумнеешь и найдешь способ. Мне дочка рассказывала, как Гурген… Впрочем, неважно. Оделся? Пошли.

Мы прошли по городу пару кварталов. Стояло лето, солнышко светило. Народу было мало на улицах.

– А где все? – спросил я. – Что-то людей мало. Таблетки у Гургена купили и вымерли?

– Все на работе, зятек, Андропов всех бездельников разогнал…

– А как же вы? – вырвалось у меня и я сжался под ее ледяным взглядом.

– А я как узнала, что ты вернулся, так взяла отгул.

Мы зашли на полупустой рынок. Продавцы скучали и глазели на редких покупателей, в основном, пенсионеров.

Прошли в мясной павильон. Нас увидел Гурген и расплылся в улыбке.

– Захадаи, дарагой, – замахал он издали руками. – Захади. У меня самое лучшее мясо в городе. Попробуешь, всегда у Гургена брать будэшь. Чего надо? Шею, окорок, антрекот?

– Мы не за мясом, Гурген – джан, – оборвала его словоизлияния теща, – мы за таблеткой.

– Вах! Зачэм такой умной женщина таблетка?

– Это не мне – зарделась польщенная Маргарита Павловна. – Для дочери стараюсь.

– Э-ээ. Зачэм Люси ум? Она и так красавица, просто цвэточек. – Он сделал ударение на последнее и. На французский манер.

«Эстет хренов», – подумал я, но промолчал.

– И не ей, вот ему. – Теща ткнула в меня пальцем. – Ему поумнеть нужно.

– Ему? Ну ладно. Ему можно. Пятнадцать тысяч рублей.

– Как пятнадцать?! Вчера было десять! – удивилась Маргарита Павловна.

– Э-э. То было вчера. Купили много. Осталось двэ. Звонили, просили оставить. Поэтому только из уважэныя к такой дама. Пятнадцать тысяч и не мэньше. Уже все двадцать стоят.

– Хорошо, мы берем, – поспешно произнесла Маргарита Павловна… В долг.

– Эээ! Как в долг? Почэму в долг?

– Расписку дадим, – затараторила Маргарита Павловна. – За месяц отдадим. В залог квартиру оставим.

– Квартиру? Ну, ладно. Пыши распыску.

Теща тут же подсунула мне на подпись заготовленную расписку.

– Подписывай! – приказал она.

Я прочитал и, удивленный, произнес:

– Так это ж, моя квартира, Давайте вашу, Маргарита Павловна в залог оставим.

– Вот еще! За мою. ты стараться думать, не будешь. А за свою – сразу найдешь, где деньги взять.

С этим не поспоришь и я подписал расписку. Отдал ее Гургену. Тот сложил ее пополам и убрал в карман. Из кармана достал картонную коробочку и протянул мне.

– Ешь, не жуя, – пояснил он. – запывать не надо. Мясо брать будэте?

– Нет, – ответила Маргарита Павловна, следя, как я проглотил таблетку.

– Ну что, поумнел? – спросила она.

– Не знаю, – честно ответил я. – На вкус она, как мел.

– Идыти, идыти! Не мешайте работать, – погнал нас Гурген.

– Чем мы тебе мешаем? – спросил я, – покупателей нет же.

– Во! Таблэтка заработала, – обрадовался продавец. А говрышь не чувствуэшь. Иди, ищи дэньги.

– Мы вышли и Маргарита Павловна пристала ко мне.

– Ну что, чувствуешь удачу?

– Не знаю.

– А где деньги раздобыть, знаешь?

– Не знаю…

– Что ты заладил не знаю и не знаю… Думай.

– Я и думаю. – ответил я. – Может вашу квартиру продадим? А вас в дом престарелых отправим… Навещать будем…

– Что? Я тебя сама в дом престарелых отправлю. Думай лучше.

– Так я и думаю, Маргарита Павловна. Деньги отдавать нужно срочно, поэтому, квартиру вашу продадим, долг отдадим, а потом я буду думать, как еще заработать. Заработаю и куплю вам квартиру… такие дела проворачивать будем…

Мы завернули за угол и нос к носу столкнулись с людьми в штатском. Трое молодых парней нас окружили.

– Почему не на работе? Ваши документы! – требовательно произнес тот, что был постарше.

– Я майор внутренних войск, – назвал себя я. – Глухов Виктор Владимирович. В отпуске. Это моя теща…

– Разберемся, граждане, – перебил меня тот же в штатском. – Пройдемте в отделение.

В отделении милиции быстро проверили Маргариту Павловну и отпустили. Меня задержали. Сидел на стуле и уныло разглядывал стенд «Их разыскивает милиция».

Вскоре меня вызвали в кабинет.

– Виктор Владимирович! Присаживайтесь. – он закрыл папку и посмотрел на меня своими добрыми глазами. На его одутловатом лице появилась приветливая улыбка. – А что вы делали на рынке? – неожиданно спросил меня, сидящий за столом человек в штатском.

– Таблетку купил, – усмехнулся я.

– Эту ту, что дает ум и удачу?

– Ее самую.

– Не скажите у кого?

– Скажу, секрета нет. У Гургена, торговца мясом.

– А вы знаете, что это обман? И таких обманутых людей как вы, уже десятки.

Я вылупился на капитана.

– Наверное, и квартиру заложили? – спросил он. Я кивнул. В горле у меня появился комок, который я не мог проглотить.

– Что же это получается? – произнес я, – Меня надули?

– Получается, что так. Много задолжали?

– Пятнадцать тысяч рублей.

– Много, – покачал головой капитан. – Но у меня к вам вопросы другого плана, Виктор Владимирович. – Вы кто?

– Как кто? Я же уже сказал…

– Да. Да. Я слышал. Но вот в чем дело… Глухов Виктор Владимирович погиб в 1988 году в Демократической республике Афганистан при выполнении своего интернационального долга… Вы на кого работаете? Американцев? Ми7. Мосад?..

Я оторопело смотрел на мужчину. А он вскочил и размахнувшись, с криком:

– Говори, морда империалистическая! – ударил меня по лицу. Я упал со стула, схватился руками за лицо и услышал вопль женщины.

– Да кто же это мог быть?! – Перебивая боль сломанного носа, мою голову прострелила внезапная мысль. И еще я понял, что встреча с Маргаритой Павловной произвела на меня неизгладимое впечатление. Я, будто бы, поглупел раз в десять, не меньше… Посмотрел сквозь пальцы и неожиданно увидел (и вновь, меня это не удивило) над Гангой нависшую фигуру в темном одеянии. Ганга остервенело вопила, удерживая руку нападавшего с кинжалом в сантиметре от своего лица. При этом она лежала с закрытыми глазами.

В первое мгновение пришла мысль:

«Слава богу это не Маргарита Павловна. И это был всего лишь сон».

Я не успел перекреститься, потому что, во второе мгновение меня выкинуло в боевой режим. Руки сами стали черными и я не вставая с пола, ухватил неизвестного за ногу. Дернул и легко оторвал от Ганги. Не заботясь о самочувствии убийцы, сломал ему обе руки, подумал и сломал ноги. Затем подлечил себя и вышел из боевого режима Ганга продолжала орать. Она отмахивалась руками, брыкалась ногами. В воздухе чувствовался приторный сладковатый запах.

– Вас усыпили. – проявилась Шиза.

– А ты почему не помогла? – с возмущением спросил я.

– Как не помогла? Я нейтрализовала газ и еще, было интересно досмотреть твой сон. Ты такой глупенький там, у себя на земле. Толстый с животом. Фу, Виктор! Нельзя себя так распускать. Да, плохо там у вас. Бедно и уныло. Все серо и невзрачно. Не хотела бы я там жить с дедами морозами и снегурочками. А зачем ты купил таблетку?

– Тьфу на тебя. Ты разве не понимаешь, что это сон. Всего лишь сон. Как я могу отвечать за себя во сне?

Я поднялся и постарался успокоить Гангу. Она была, мягко говоря, немного не в себе и продолжала бороться, но уже со мной. Я насильно ей влил в рот эликсир исцеления и оставил успокоившуюся невесту. Она лежала и молча смотрела в потолок.

– Это скоро пройдет, – пообещала Ганга. – Твои враги запустили в комнату споры сонного гриба. Они ядовиты и от них можно не проснуться. Я определила молекулярный состав этого вещества и такой газ можно сделать.

– Ага, – неопределенно хмыкнул я. – Давай посмотрим, кто тут такой прыткий?

– Поздно! – Ответила Шиза. – Он убил себя.

Я равнодушно пожал плечами:

– Скатертью ему дорога. Ну хоть узнаем к какой расе он принадлежит, – Кроме того, я могу его оживить на Горе и узнать, кто его послал. Я сдернул маску с лица несостоявшегося убийцы. Ха. Ну, конечно! А кого я ожидал увидеть? Здесь, в снежных горах? Лигирийца? Орка?

На меня смотрели открытые глаза снежного эльфара. Одет он был в темный облегающий комбинезон. На носу была еще одна маска с фильтром.

На боку мертвеца висела сумка. Полазив в ней, я обнаружил небольшую серебряную тубу и флаконы с эликсирами. Открыв тубу, я увидел зеленый шар.

– Это и есть сонный гриб. Мутант, выведенный лесными эльфарами. – пояснила Шиза. – Осторожно с ним, не раздави.

Я закрыл тубу и задумался о том, что делать с телом.

«Поднять скандал? А что мне это даст? Кто сознается в том, что организовал на меня покушение? – И сам же ответил на свой вопрос. – Никто! Ничего не выгадаю, только заставлю моих врагов, быть более осторожными. А вот если спрячу тело, я заставлю заказчиков покушения, поволноваться и они себя могут выдать. Решено. Тело спрячу. а Дух заберу на Гору».

Прихватив Гангу и тело убитого, я перенесся на Гору. Тело просто распылил на атомы. Пух… и все. А дух, прозрачным коконом, повис передо мной.

– Загони его в тело! – Неожиданно распорядилась Шиза. – Мы тут сами разберемся, кто и что хотел.

– Как скажешь, – я пожал плечами и сотворив заклятие шаманов, словом силы подсадил новосела на один из пустых слоев моего расслоенного сознания.

Ганга пришла в себя.

– Мне снился такой страшный сон, – слабым голосом проговорила она. Будто бы ты покинул меня и улетел, куда-то, где был твой дом. Я испугалась и полетела за тобой. А потом ты, стал не ты. Вроде и ты, но не ты. Я не знаю как это объяснить. Потом появилась ужасная старуха, толстая, злая и начала тебя оскорблять. Называла жирным студнем. Ты и в правду, был толстым и на себя не похожим… Может я тебя видела в старости? А?.. Это было так омерзительно…

Я постарался ее успокоить, – Это был просто сон и ничего больше.

– Нет, это было так явственно. Вы пошли со старухой покупать таблетки для ума и я подумала, что перелетев туда, ты оставил свой ум здесь. Как можно было подумать, что ум можно купить? У меня в голове не укладывается. Я хотела тебя остановить, но стена между нами меня не пускала. А потом ты съел таблетку и вроде, поглупел еще больше. Потом тебя привели к местному стражу порядка и он стал задавать вопросы. А старуха сказала ему, что ты это не ты. А ты погиб, где-то в Афганистане, что ты шпион. Мне так стало страшно за тебя! Я так испугалась, что ты погиб… что я потеряла тебя навеки… что представляешь, пробилась сквозь стену и вовремя. Страж напал на тебя, а я напала на него. Потом ничего не помню.

Я не стал ей говорить о нападении. Пусть и для нее это останется тайной.

– Было жарко, сказал я. – ты металась по кровати. И я решил тебя перенести сюда. Поспи немного и мы вернемся. – Я обнял ее прижал к себе и качая, запел колыбельную.

Под мое бормотание Ганга закрыла глаза.

– Ты, правда, со мной навсегда? – спросила она.

– Правда.

– Я тебе, правда, родная?

– Правда. Спи.

– И ты меня любишь?

– Люблю. Спи.

– Как хорошо, – произнесла она. Зевнула, показав клыки и уснула.

Глава 12

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь. Вечный лес. Снежные горы

Утром мы вновь были в комнате, которую сняли на постоялом дворе.

Вышли из нее и спустились вниз в общий зал. Нас увидел дворф, хозяин постоялого двора. Его глаза стали большими, как блюдо, которое он нес в руках. Руки его затряслись и он ничего поделать с этим не мог.

«Этот тоже связан с ночным нападением» – догадался я по его реакции на наше появление. Меньше всего он ждал увидеть нас живыми.

– Хозяин, поесть что-нибудь найдется? – с напускным доброжелательным видом спросил я. И блюдо выпало из рук бедного дворфа. Он упал на пол и не спуская с нас глаз, стал собирать разбросанную по полу зелень. Это у него получалось плохо. Ганга засмеялась, показав клыки. А я вспомнив, как начинался мой путь в этом мире, с тревогой в голосе произнес:

– Хозяин, ты поторопись. А то моя невеста когда голодна ест дворфов Ничего не могу с этим поделать, такие у них в племени традиции.

Ганга подыграла мне, снова показала свои клыки и зарычала.

К хозяину подбежал мальчишка и получив от него подзатыльник, стал собирать зелень. А сам дворф поднялся и непрестанно оглядываясь, поспешил на кухню.

Ганга прошла мимо мальчишки, покачивая бедрами обтянутыми кожаными штанами, уселась за стол и спросила:

– Чего это он так испугался?

– Как чего? – засмеялся я. – Твоих клыков.

– Вот еще! Они у меня маленькие.

– Зато острые.

Принесли яичницу, пироги, копченое мясо и за столом установилась тишина. Орчанка поедала все в немеренных количествах. Как волчица, которая знает что нужно есть, пока есть еда. Потом, может и не быть.

– Ты не растолстеешь? – поинтересовался я.

– С чего бы?

– Много ешь.

– Тебе жалко?

– Нет, не жалко…

– Ну и хорошо, – ответила моя невеста, засовывая в рот целый пирожок с луком и яйцом.

– Хорошо, не стал спорить я, потому что, в это время меня отвлекла Шиза.

– Ты куда дел духа? – спросила она.

– На пустой слой отправил. А что?

– Найти его не могу.

– Поищи лучше.

– Поищу.

Вскоре, она проявилась снова и стала крутить пальцем у виска.

– Ты нормальный? – спросила она.

– Я нормальный. А ты сейчас дырку в голове просверлишь. Мозги вытекут. Хотя у тебя их нет. Мы делим одни на двоих и те мои.

– Шутишь, да. А то что ты духа отправил на слой, где бегает это чудовище из Вечного леса, ты знал?

– Нет, не знал. И что? Он этого духа сожрал?

– Нет, тот бегает от него. Но, и я не могу попасть на этот слой.

– Пусть бегает, сговорчивее будет, – отмахнулся я.

– Вытаскивай духа и отправляй сюда. ко мне.

– Хорошо. Как скажешь, моя княгиня.

Шиза фыркнула.

Я пожелал выгнать духа убийцы и применил слово власти. Дух выскочил и мне было видно, как он тяжело дышал. Представив место обитания Шизы, я отправил духа к ней.

Духа почувствовала Ганга. Она прекратила уничтожать продукты и стала принюхиваться.

– Ты чего принюхиваешься? – поинтересовался я.

– Тут завоняло.

– Ээээ, я не пер… Не портил воздух, – оправдался я.

– Тут кто-то шаманил, – произнесла она. – Я чувствую духа.

– А-а, вот в чем дело. И где этот дух?

– Не знаю, перестало вонять.

Сверху спустился хозяин, дворф. Он был настолько озадачен, что прошел мимо нас, как лунатик.

«Еще бы! – мысленно усмехнулся я. – Небось труп искал, а его – раз и нету. Ищи, ищи голубчик».

Проявилась Шиза.

– Эльфар рассказал, кто послал его, тебя убить. Он оказался ценным источником информации. В «Братстве» есть боевое крыло. Его возглавляет лер Жакка-ил из Дома Медной горы. Это самый молодой дом и кстати, находится рядом с местом, где ты хочешь основать свой Дом. Он руководит всеми силовыми операциями «Братства». Все покушения на тебя были организованны им.

Он подготовил сотню бойцов, отряд «Дети ночи». Это специалисты по тайным убийствам. У него с высшим руководством «Братства» возникло разногласие по поводу тебя. Руководство приказало тебя не трогать. Но он считает, что ты очень опасен и постарается тебя убить до приезда в столицу.

– Ты можешь скинуть мне съемку местности, где расположен этот дом? – поинтересовался я.

– Подожди, сейчас узнаю, есть такие файлы или нет… Она некоторое время не отвечала. Затем проявилась вновь. – Принимай. Я скинула тебе на сетчатку глаза.

Перед моим взором раскрылась картина Снежных гор. Выглядела она с высоты птичьего полета. Усилием воли я передвинул картинку ближе к Высокому хребту, приблизил изображение и увидел поселок снежных эльфаров. Расположился он на склоне пологой горы. Пахотной земли тут было мало. Зато, склоны горы чернели многочисленным черными зевами пещер. Я еще приблизил изображение и увидел, что от пещер к большим дробилкам катились телеги. груженные рудой и погоняли лорхов тянущих телеги, люди, закованные в цепи. У дробилок стояли, закованные в цепи орки.

«Странно», – подумал я, рассматривая рабочих. Однозначно, это были рабы. А у снежных эльфаров под страхом смерти запрещено рабство.

У каждой дробилки, которую крутили орки, находилась плавильня и при печах были … Правильно! Дворфы. Между дробилками на конях разъезжали надсмотрщики.

С этим понятно, а что в поселке? Приблизил огороженный высоким забором поселок и понял, что он больше напоминал военный лагерь. Одноэтажные дома поставленные так, что они образовывали ровные ряды. В центре поселка небольшая, хорошо защищенная крепость. А перед ней большая площадь или плац. Рядом с поселком находилось тренировочное поле и на нем, как муравьи сновали туда – сюда сотня. другая бойцов. Причем, это были, как мужчины, так и женщины.

Лер Жакка-ил превратил свой дом в один боевой отряд и я понял назначение этих бойцов. Скорее всего, они должны были в Час «Х» одновременно нанести удар по лидерам старших домов и обезглавить их. Другого объяснения появлению в горах этим снежным ниньзя, я не находил.

Я рассеянно смотре, как Ганга доела яичницу и пирогом очистила днище сковороды, затем этот кусок засунула себе в рот и помогла пальцем, засовывая подальше. Ее раздувшиеся щеки выглядели смешно Я посмотрел на стол и понял, что пока я думал, она все съела.

Отрыгнув сыто и прикрывшись рукой, Ганга тоже заметила, что моя тарелка пуста, а еды уже нет.

– Ой! – произнесла она. – Прости. Я не заметила, как все съела… я так проголодалась, что и дворфа бы съела… – И она виновато и мило захлопала большими ресницами. Я улыбнулся. Люблю ее в такие минуты. Когда Ганга не скрывала свою непосредственность, то походила на тех милых девушек, которых хочется обнять и защитить… Но, чаще она была лорхом в юбке. Хм… Юбку она с неохотой носила лишь в замке. Поэтому, лучше подойдет определение – в штанах. Не объезженная лорха в штанах. Смелая, часто безрассудная и необъезженная телица, которая, если взбрыкнет, то мало не покажется и моя большая головная боль.

«Может родит и остепенится?» – продолжая улыбаться, подумал я и успокаивая ее произнес: – ничего родная, я не проголодался и проглотил набежавшую слюну.

– Правда?

– Ага.

– Я так люблю, Ирри, когда ты называешь меня родная. Только не становись в старости толстым. Хорошо.

– Хорошо. И ты тоже.

– Чего я тоже? – Ганга вытаращилась на меня.

– Не становись похожей на тех орчанок, которым на одежду не хватает шкуры лорха.

– Зачем мне шкуры? У меня есть одежда людей. – фыркнула Ганга.

В этом она вся.

– Едем? – спросила она.

Я вздохнул, с тоской оглядел пустой стол. Грязную и чистую тарелку, и произнес:

– Да. Пора выезжать.

У меня созрел план. Нечеткий, в общих чертах. Его стоило еще проработать, а на это нужно было время и корабельный искин. Я определил для себя первую жертву.

По дороге к каравану я стал ей объяснять, что делать дальше.

– Когда караван тронется, мы с тобой спрячемся в повозку…

– Правда! – радостно воскликнула орчанка и показала мне свои клыки. Когда она это делала, то я уже знал, что она пришла в возбуждение.

– Правда, – сухо ответил я. – Но не затем, чтобы делать детей.

– Не за этим, а зачем?

– Я должен скрытно покинуть караван, а все должны думать, что я с тобой в повозке…

– Опять!?..

– Не опять, а снова.

– Снова!? Кого спасать будешь на этот раз? – в ее голосе слышались нотки змеиного шипения.

– Нас.

– Нас? А что нам угрожает?

– Пока ты спала, нас попытались отравить и зарезать. Ты спасла меня и твой сон, не был сном. Ты боролась с ночным охотником, убийцей. Вот я туда и наведаюсь.

– Туда, куда?

– В горы. Тут недалеко, почти не соврал я. – И не хочу, чтобы меня связали с тем, что там произойдет.

– Ты их убьешь? – ноздри Ганги воинственно затрепетали.

– Там видно будет. Она схватила меня за руку и заставила остановиться.

– Я с тобой!

– Ни в коем случае! Ты мне только будешь мешать. Это скрытная операция…

– Я умею скрываться…

– Я знаю, но мне важно, чтобы ты прикрывала меня здесь. Понятно?

– Понятно. Перед убытием ты сделаешь меня счастливой… чтобы я не сильно скучала?

– Нет.

– Жадина!

Дальше мы пошли, не разговаривая. Орчанка или человечка. Женщины по своей природе везде одинаковые. Не получив то, что хотели прямо сейчас, они стараются строить из себя обиженных. Манипуляция мужиком чистейшей воды. И ведь все понимаем, и все равно ведемся. Не хотим обижать и заставлять любимых страдать.

– А она не страдает, – мстительно проговорила Шиза, вторгаясь в мои мысли. – Ей все равно, будет близость или нет. Ей просто хочется настоять на своем… Мог бы взять вместо нее Чернушку, эта бы мозги тебе не выносила…

– И ты туда же! – вздохнул я. – Я понимаю твои скрытые мотивы этого желания, моя княгиня…

– Мог бы назвать, моя родная. Я ближе, чем Ганга. Роднее…

– И почему ты не мужик? – вместо ответа спросил я.

Появился желтый шар, повертел у виска толстым пальцем и лопнул. Шиза, став красной, скрылась.

Мы подошли к каравану, готовому выступать. Я подозвал Гради-ила и тихо заговорил:

– Гради-ил, мы с Гангой уединимся в твоей повозке. Туда никого не пускай и сам не лезь. – Разведчик кивнул. – Я отлучусь, но все должны думать, что я в повозке. – эльфар снова кивнул.

– Надолго? – Спросил он.

– Думаю до вечера.

– Хорошо, милорд. Я все понял.

Я подошел к повозке и первой туда полезла Ганга. Я подставил руки, чтобы помочь ей, а эта проказница взяла и села на них и довольная, обернулась. Пришлось придать ей ускорение и она охнув, влетела кубарем в повозку. Следом залез я. Плотно закрыл клапан и сел. Ганга уселась в углу и демонстративно, громко стала стонать.

– Ты чего? – удивленно спросил я.

– Спину тебе прикрываю, – язвительно ответила она. – Чтоб значит думали, что мы делаем детей…

Я сделал зверское выражение лица. Это я умею.

– Сначала ты слопала всю еду. Теперь решила поиздеваться? К деду захотела?

– Ой! – орчанка потухла, как задутая свеча. – Я больше не буду, Ирри, правда.

Я не поверил, но результатом остался доволен. Чмокнул ее в щеку и исчез.

На корабле меня тут же встретил Брык. Отдал честь и огорошил.

– Командор, я хотел с вами связаться. Хорошо, что вы прибыли сами.

– У нас что, появились неприятности? – с подозрением спросил я.

– Еще нет, но они грядут.

– Рассказывай.

– Лучше я покажу, – и он скинул мне на нейросеть файл с информацией.

Дрон притащил чашку кофе и мягкую булочку. Взяв все это, я погрузился в просмотр.

Я видел кабинет Карла, начальника службы безопасности княжества и Вирону. Оба были озабочены. В дверях появился Генри.

Не успел мой смотрящий за ситуацией в этом секторе космоса, зайти, как Карл с порога выдал:

– Генри! У нас плохие новости, У тебя есть связь с его милостью?

Генри из рассеянного парня, пребывающего где-то в своем, одному ему известном мире, моментально преобразился.

– Рассказывай! – Он сел за стол и внимательно посмотрел на Карла.

– У нас появились новые противники, Генри, – продолжил Карл. – Мне поступила информация о том, что два государства, которые давно соперничают друг с другом, решили наложить свои загребущие лапы на Суровую. Первыми изъявили желание завладеть Суровой, Теократы Пальдонии. Они испытывают трудности с перенаселением и у них не хватка ресурсов. Эта олигархическая религиозная республика бедна своими ископаемыми. А старейшины их секты все богатства подгребли под себя и делиться не хотят. В стране назрел экономический кризис, готовый вылиться в бунт. Поэтому, они видят выход из кризиса в захвате Суровой. И переселение сюда нескольких миллионов пальдонийцев.

Коморский союз получил эту информацию из проверенных источников. Он хочет опередить своих извечных врагов и первыми высадиться на планету.

Пальдонийцы направили сюда своего секретного агента, который обладает значительными суммами кредитов. Его задача нанять пиратов и создать хаос в секторе. Чтобы ВКС Шлозвенга не вмешались, ему поставлена задача: скупить всю верхушку станции. Им, якобы, будет обещано, что они останутся на своих местах при новой администрации. Они хотят и станцию прибрать к своим рукам.

– Информация точная? – спросил Генри.

Абсолютно. Ее передал агент Комора на станции, Зерт сто процентов. Он почему – то уверен, что СНГ сможет отстоять Суровую. Он хочет гражданства себе и своим людям. А также, участок на планете. Ну и, соответственно, баронство. Он уверен, что мы победим, а его после неудачи интервенции, сделают крайним и осудят. Делает он это для блага свой страны, которой небольшая взбучка не помешает. К власти в Коморе пришли политики – популисты, которые ставят своей целью расширение владений. Что, по мнению Зерта, ввергнет его страну в глубочайший кризис. У Коморского союза нет сил для затяжной войны. А она обязательно случится, если Комор перейдет дорогу Пальдониии. Той, война выгодна. Ситуацией воспользуется Валор и нанесет удар по истощенной войной, его стране. Она потеряет независимость. Так считает Зерт. Поэтому, он хочет, чтобы мы надрали задницу экспедиционному корпусу Комора и предотвратили войну с Пальдонией.

– А кто агент пальдонийцев известно? – спросил Генри.

– Дочь умершего межратора от Пальдонии Оригона Севеньрона.

– Хм… Странно… – подумав произнес Генри. Это не самая лучшая кандидатура для агента. Она персона известная. Развелась с мужем и вынуждена была покинуть планету, как отверженная. Ее задача отомстить тем, кто виновен в гибели брата и отца.

– Ты ее знаешь? – удивленно спросила Вирона.

– Лично нет, но у меня есть кое-какая информация. Я вам скину ее на нейросеть. Тут, что-то, не так. Нас путают. Но с какой целью? Вирона ты, аналитик. Рассмотри задачу в плоскости того, что нам подсовывают пустышку, отвлекают внимание на негодный объект, на котором должно сконцентрироваться наше внимание и внимание Комора. Вопрос звучит так, Для чего это делается? И кому это выгодно? Обратись к Брыку для получения дополнительной информации.

Для правдоподобности, она действительно, может перекупить верхушку станции и привлечь пиратов. Но, силы самообороны Суровой уже не те, что раньше. Три крейсера и сотни истребителей, это не по зубам пиратам. Карл, – обратился он к молчаливо сидящему Штурбаху. – Сколько, по твоему, сил потребуется для оккупации Суровой?

– Не менее полноценного флота. Ударная группа из Линкора и пяти крейсеров для подавления космической обороны. Десятка два корветов. Потом три, четыре батальона космодесанта для планетарной операции. Аэрокосмические истребители… Это при условии бездействия ВКС конфедерации…

– Здесь много странностей. Вы не находите? – спросил Генри. – Зачем вообще Пальдонии этот кусок космоса? У них в системе множество станций. Да, планета бедна ископаемыми, но вокруг много астероидных полей с богатыми ископаемыми. Перенаселение? Так, высшие теократы никогда этим не заморачивалась. Ей нет дела до низших слоев. Они мрут там миллионами.

– Время у нас есть. За один день такие дела не делаются. Вы. Давайте, разбирайтесь, а я свяжусь с хозяином.

– С кем? – Вырвалось одновременно у Вироны и Карла.

– С Его милостью.

Генри поднялся и ушел.

После ухода Генри, Карл посмотрел на Вирону. – Ты слышала, как он его назвал? – спросил Карл.

– Слышала. А кто он по – твоему? Кто тут все определяет? Казнит и милует? Ты видел когда-нибудь княгиню вживую? И знаешь, как ее зовут?

– Нет не видел…

– Никто не видел. Я тоже не видела.

– Но ты же с ним из одного мира…

– Почти…

– Как это?

– Неважно… Не задавайся вопросами, на которые нет ответа. Прости… Просто, в моем мире меня сделали мертвой… Его милость дал мне вторую жизнь… – Карл с интересом посмотрел на жену. Та улыбнулась, но улыбка вышла бледной. – Видишь. – мягко произнесла она. – чем больше ответов, тем больше возникает вопросов. Мы оба начали новую жизнь и я не хочу вспоминать о старом.

– Ты прости, – Карл обнял Вирону. Она прижалась к нему. Запись закончилась.

– Ну и дела… – пробормотал я. Из того, что я услышал, я мало, что понял. По версии Карла, Суровой угрожают два государства. По предположению Генри это абсурд или почти абсурд. Кто-то мутит воду и непонятно, чего добивается. Не верить Зирту, у меня причин не было. Он очень умен и весьма профессионален. Если он почувствовал, что у него подгорает, значит действительно, подгорает. И он уверен, что я смогу разрулить этот кризис. Блин, мне бы его уверенность.

– Брык, Генри еще что-нибудь передавал?

– Ничего кроме этого, командор.

– Ага, понял, – произнес я и немного успокоился. Генри был опытным оперативником АДа. Он сразу заметил странности и отметил их. Дал задачу аналитикам в правильном направлении. Если ничего больше не сообщил, значит ничего важного не было. А будет, он даст об этом знать. Значит, можно заняться своими делами… Эээ… стоп! Мое расслоенное сознание не дало мне возможность, уклониться от принятия превентивных мер.

Я четко понял. Вторжение будет. Когда? Кто? Не известно. Но к нему нужно быть готовым. Боевые действия развернутся в космосе и на планете…

– На планете, – повторил я вслух. – «А что этому можно противопоставить? – размышлял я. – А противопоставить этому вторжению можно ассимметричный удар. «Три, четыре батальона космодесанта? Это шестьсот, восемьсот бойцов. Сотня дронов поддержки, два десятка боевых машин. Сотня аэрокосмических малых, ударных кораблей. Силы небольшие. Но для Суровой вполне достаточно, чтобы ее захватить. Что есть у меня. Инженерный корабль и боевой рейдер АДа. Инженерный корабль это автономная база, способная производить все вплоть до корветов.

Корвет – малый атакующий корабль с прыжковым гипердигателем. Предназначен для дальних рейдов с целью проведения разведки и внезапной атаки кораблей снабжения. Собранные в эскадры, служат поддержкой для боевых групп эсминцев, для отражения атак истребителей и штурмовиков противников и для противокариесной обороны на дальних подступах к боевой группе. Экипаж двадцать человек. Вооружен двумя лазерными орудиями мощностью по сто двадцать мегаватт и двумя ракетными пусковыми установками, на вооружении которых, могли стоять две противокорабельные ракеты или по двадцать четыре ракеты непосредственной обороны.

Были бы ресурсы и их можно штамповать десятками. Ресурсы есть. Значит надо изготовить. Сотню медкапсул для орков. Их принимают за метаморфов, пусть принимают и дальше. Тысячасвидетелей Худжгарха пройдет обучение боям на поверхности планеты за двадцать дней. Два дня корабельный штурм. Еще триста дронов огневой поддержки… Нет сделаем не так. – Я вошел в творческий раж. Моя фантазия нарисовала нечто необычное и я за это ухватился. – Изготовим тысячу дронов в виде быков лорхов с возможностями боевых дронов. Всадники на бронированных монстрах здорово удивят противника. Теперь, средства доставки. Переоборудованные корветы, соединенные в улей. – Я не знал, откуда у меня брались эти идеи. Они валом шли из моего сознания и я понимал, что это верное решение.

Стандартное оборудование корветов мне не подходило. Зачем оркам кают-компании. Все свободное пространство нужно использовать для вооружения. Управлять корветами будут искины. Значит, боевая рубка не нужна. В каждом корвете кроме лазерных установок, нужно разместить плазменные пушки для боя на близком расстоянии и боксы для бойцов, наподобие медкапсул. Переброска личного состава будет осуществляться в спящем режиме с обучением. Всего в корвете поместится до двадцати капсул. Ракетные установки вынесем наружу. Их будет четыре. Две для противообвальных ракет, две для ракет непосредственной обороны. Вместо гипердвигателя установим дополнительный маршевый и поставим компенсатор от фрегата. Останется место для двух генераторов защитного поля. Когда один «выдохнется», заработает второй. Это значительно повысит маневренность, скорость и живучесть корабля. Еще установим метатели для мин заграждения. Мое личное изобретение.

Корветы нужно соединить фермами с грузовым транспортом. У меня их пять. Значит надо крепить по десять корветов к одному транспорту. В транспорте будет перевозиться вооружение, боеприпасы, быки. У транспортиров достаточно мощный гипердвигатель и ему компенсатор не нужен…

Я остановился. Поток идей иссяк. Но, главное, я понял. У меня есть время и я знаю, что нужно делать.

Я не спеша ввел в искин корабля задание и инженерный модуль столетиями стоявший без дела, но с обновленной почти современной базой необходимой информации, завибрировал. Он приступил к тому, к чему и был предназначен.

А у меня несколько поменялись планы. Молодые волчата Свидетелей, прошедшие с боями по степи, должны быть готовы к переброске на корабль в ближайшее время. Задача трудная, но выполнимая.

Грыз молча принял обратно своего сына, изгнанного Великим. Выслушал, ни слова не сказал укоризненно, но распорядился пойти тому в подчинение к десятнику десятого десятка сотни непосредственного охранения лагеря. Это было унижением для командира лучшей полутысячи бойцов Свидетелей Худжгарха. Но Шыргун стоически принял свою судьбу, поклонился и вышел.

«Слишком много мякины в мозгах молодежи, – глядя в спину уходящему сыну, подумал Грыз. Много свободного времени и ненужные мысли лезут в их неокрепшие головы. Надо дать им стоящее задание, а то они засиделись. Молодость и буря энергии бушевавшей в их телах, должна найти стоящий того выход». – Он задумался и тут рядом оказался Худжгарх в образе человека.

Грыз, не изменившийся в лице, уважительно подал ему чашу гайрата. Это был единственный человек, которого он знал и который с удовольствием пил оркский напиток. Человек принял и одним махом выдул всю чащу. Перевернул ее по оркскому обычаю, показывая, что выпил все и тем самым проявил уважение к хозяину и поставил на кошму.

– Грыз, у нас появились дела для молодых волчат, – произнес человек. Подготовь тысячу бойцов, она будет сражаться в космосе. Собери их не позднее пяти дней после нашего разговора, командовать ею будешь ты.

Грыз не вставая, слегка поклонился. Он обрадовался возможности занять молодых волчат. Но при этом позволил себе предложить другого командира.

– Я все сделаю Великий, но позволь командовать тысячей моему сыну Шыргуну. Я знаю, ты его наказал и он получил суровый урок. Но я знаю и его. Он сильно поумнел с тех пор и будет достойным командиром вместо меня. А я тут останусь, блюсти твои интересы. В степи началось движение… Часть племен непримиримых уходит дальше на юг. Они теряют от болезней скот и очень злы. Не соблюдают границы угодий и силой выгоняют другие племена, забирают их скот. К нам пришли посланцы таких племен и они хотят справедливости. Скоро будет небольшая война. Я нужен здесь.

– Пусть будет так, – не стал возражать человек. – Я подготовлю тысячу и с ней прогуляюсь по угодьям непримиримых, а ты ударишь в них с тыла. Пять дней Грыз. Пять! – Показал он растопыренные пальцы на правой руке и исчез.

Берта появилась в лесу возле рощи священных деревьев, откуда ее забрал хозяин. Тел лесных и снежных эльфаров уже не было. Она осмотрелась, запустила сканер и не обнаружив разумных существ, направилась к пограничному отряду. До него было около десяти лиг по лесу. Берта с интересом применяла и привыкала к своим, подаренным хозяином новым способностям. Она внутренним оком видела обстановку вокруг себя и встроенный тактический анализатор почти мгновенно обрабатывая полученную информацию, подсказывал лучший вариант действий. Все звери в лесу были выделены им, как враждебные и помечались красным маркером. Это нужно было исправить.

Чигуана автоматически, одним своим желанием меняла маркеры на зеленные, помечая безопасных обитателей леса – оленей, косуль, лис, Желтыми помечала относительно безопасных – кабанов, волков, древесных кошек и оставляла красными – лесных удавов, магически измененные ядовитые растения и разъезды пограничников. Она видела их задолго до того, как ее обнаружат. Берта не боялась встречи с ними, но отрабатывала навыки скрытного передвижения по территории противника. Да, бывшие хозяева ее жизни, которым она служила верой и правдой, стали для нее врагами. По подсказке тактического анализатора, Берта находила наилучшие варианты укрытий и все больше начинала доверять этому помощнику. Кроме того, ей были доступны карты и снимки из космоса.

Открывшиеся возможности захватывали дух.

Никем не замеченная, она прибыла к плотным, высоким кустам колючего кустарника, служившими стенами военному городку. И там, уже не таясь, вышла к воротам. Ее пропустили беспрепятственно. Дежурный офицер брезгливо смерил ее взглядом и приказал немедленно пройти в отдел контрразведки пограничного отряда. Берта приняла смиренную позу и потупив глаза к земле, тихо произнесла:

– Слушаюсь, господин. – Она боялась показать свою ненависть к лесным выродкам. Периодически, при воспоминании своего детства и тех издевательств, которым она была подвержена, вытравляющих в ней все человеческое, на нее накатывала волна ненависти. И тут же нейросеть неведомым для нее образом меняла ее гормональный баланс, делая спокойной и невыразительной. Но, все же, затаенная злоба на своих мучителей давала о себе знать.

Не спеша прошла по посыпанной желтым песком дороге и приведя свои нервы в порядок, Берта вошла в штаб. Где располагалась служба контрразведки, она знала. Это были эльфары из тайной стражи брата великого князя Кирсан ола. Без стука она вошла и потупив взгляд, встала на пороге. Офицер оторвался от бумаг и уставился на вошедшую. Затем узнал ее и хмуро произнес:

– Присаживайся Берта. – Он назвал ее по имени, не по номеру, как обычно и это заинтересовало девушку. Она села на край стула и посмотрела на офицера.

– Ты где пропадала? Тебя искали.

– Искали? – переспросила она. Вызова не было.

– Я знаю, думали ты в лесу… Так где ты была?

– Сопровождала снежных эльфаров, что увезли эту… кривляку.

– Какую кривляку? Ты о чем? – офицер приподнял брови. Берта прямо посмотрела в лицо черноволосого красавчика.

– Ту, что похитили у людей.

– Ах эту. Снежную принцессу! Зачем.

– Сначала убить хотела…

– Ладно опустим это. Видимо, она тебя достала. Ты первая обнаружила тела наших бойцов. Видела кто их убил?

– Нет. Они были истыканы стрелами снежков. Я вызвала патруль и уже потом, видела бой патрульных и снежков.

– Что из себя представляли эти снежные эльфары? Что-нибудь необычное видела?

– Хорошие бойцы, умелые, ничего больше… Стреляли из луков очень метко и быстро. Я спряталась за дерево и преследовать их не решилась. Потом ушла. Дошла до степи и вернулась. Вот и все. У меня заданий нет.

– Негусто. Как ты думаешь, почему они атаковали нас, на нашей территории?

– Не знаю, может глупцы? Снежные эльфары ненавидят лесных, может поэтому? Или у них нет согласия между собой и кто-то решил вести свою игру. Я сама ничего не поняла. Они забрали принцессу, отдали шкатулку Радж-нуру и уехали. Потом я увидела убитых из группы Радж-нура и шкатулки у них не было. Те, кто забрал принцессу, не могли их убить, я проследила за ними до Старых гор. Значит, это другие.

– Другие… – повторил эльфар. Понятно. Собирайся поедем к Кирсану, он тебя хочет видеть.

– Мне нечего собирать, я готова, – тихо ответила Берта.

– Зарк? Как ты? – разведчик нагнулся, над открывшим глаза командиром.

– Мы где? – не отвечая на вопрос, спросил Зарка-ил.

– Мы в предгорьях Снежных гор на севере.

– А лесные?

– Про них ничего не могу сказать, – разведчик нахмурился. – Мы оторвались от них в заброшенном городе. Чудом можно сказать прорвались…

– Ты остался один?

– Нет, еще цел Маш. Он сторожит тропу. А мы остановились на отдых. Кони вымотались. Будем здесь до утра. Есть хочешь?

– Хочу, Санта,…

Командир помолчал, затем с нескрываемой болью в голосе произнес: – Не понимаю! Что случилось? Так все хорошо начиналось… Почему на нас напали лесные?

– Потому что, они выродки и предатели! – Зло бросил разведчик и сплюнул. – Как можно верить лесным уродам? Наши руководители сидят дома и ничего не понимают. Они живут в иллюзиях. Нас использовали и предали. Вот почему. Зарк, нас гнали как лис, загоняли в ловушки, но мы смогли пройти. Им нужна была вторая часть карты и больше ничего. Мы им не ну-ж-ны. – по слогам, твердо произнес он. – Мы, как были для них рабами так и остались. Они высшие, мы низшие…

– Карту сохранили? – тревожно спросил Зарка-ил. Он приподнялся на локте.

– Конечно. Без карты мы бы не стали возвращаться. Кто нам поверил бы тогда? Сказали бы, что мы карту сдали и сами убежали. Предателями обозвали бы….

– Спасибо, Санта. Ты настоящий друг. Но, хочу тебе сказать, что леру Жакка-илу эта информация не понравится… Нам не стоит возвращаться в Дом. Ничего хорошего там нас не ждет. Нужно сразу ехать к главе «Братства».

– Ты с ума сошел, Зарк! Мы после этого, не проживем и недели. Безумный Жакк нам этого не простит. Ты хочешь нажить такого могущественного врага? Как ты себе представляешь дальнейшую нашу жизнь, вдали от дома, от родных?…

– А ты Санта веришь, что Жакк оставит нам жизнь?.. После всего того, что мы ему расскажем? Он ярый сторонник союза с лесными.

– А что нам делать? Лучше полагаться на судьбу, чем злить Жакка.

Командир задумался. Он некоторое время лежал, уставившись в сереющее небо и молчал.

– Ладно, – неохотно произнес он, наверное, ты прав. Не будем злить Жакка… Что там есть пожевать? Он приподнялся и сел облокотившись спиной на камень.

Ночь прошла спокойно. Лесные эльфары их не преследовали и утром отряд из троих всадников по едва заметной тропе втянулся в горы. Зарка-ил уже сам сидел в седле и его лицо было мрачнее неба, затянутого тучами.

Они ехали молча. Погони не боялись. Тут им была знакома каждая тропка, каждая пещера, где они могли надежно спрятаться от преследователей.

К вечеру отряд подошел к перевалу, за которым скрывался их Дом. Дом Медной горы. Самый молодой и бедный Дом среди Снежных эльфаров. Дом малочисленный, не обладающий влиянием в Малом совете. Но, зато имеющий влияние среди лидеров «Братства». Его побаивались из-за жестокого и властного главы дома, лера Жакка-ила, который превратил свой дом в военную организацию. Каждый член этого дома от мужчины до женщины был бойцом. Но бойцом не простым. Он был специалистом по тайным проникновениям и убийствам. Днем и ночью молодые парни, и девушки под руководством лесных инструкторов оттачивали свои навыки. Едой их обеспечивали фермы, на которых трудились рабы – люди. Золото они получали за счет продажи меди, на добыче, которой работали так же рабы – люди, орки и дворфы и даже… снежные эльфары. Попасть сквозь кордоны сюда, мог только тот, кому разрешит сам Зарка-ил. Незванные гости просто исчезали и появлялись рабами в глубоких пещерах, где добывали медную руду. Там трудились не только люди, но и к стыду Зарка-ила, пойманные снежные эльфары из других домов, имевшие неосторожность попасть в узкую долину, где располагался Дом Медной горы. Вся деятельность этого дома была закрытой темой для простых членов «Братства». А сами члены Дома Медной горы молчали, стыдливо опуская глаза и старались не замечать рабов-своих соплеменников.

– Особые времена требуют особых мер! – всегда говорил Жакк. – победим в нашей борьбе и отпустим их. А пока, пусть поработают на наш Дом и на процветание всего народа. Его боялись и не спорили. Жакка-ил был патологически жесток, но также умен. Все несогласные с его политикой быстро исчезали. В конце концов, у него не осталось противников в Доме. Жакк правил Домом твердой рукой.

Чем ближе бойцы приближались к своему Дому, тем мрачнее становилось у них на душе.

С заходом светила отряд остановился на стоянке. Остался один переход до их цели. Маш разжег костер и стал ощипывать фазана, подстреленного по дороге. Все молчали, словно придавленные непосильным грузом. Зарка-ил стреножил коней и пустил их пастись на склоне, заросшим густой сочной травой. Уселся у разгорающегося костра и подбросил ветки в огонь. Помолчал, что-то обдумывая и подождав Санта-ила, который обследовав окрестности, вернулся и сел рядом, стал говорить.

– Я тут подумал и понял, что нам надо разделиться. – не поднимая глаз и уставившись на огонь, негромко произнес он. На него с удивлением посмотрели товарищи. – Да, ребята, мы в большой заднице и вы это хорошо понимаете. Вы спасли меня и я перед вами в долгу. Но, мы, также, в долгу пред нашим народом. Мы стали свидетелями предательства лесных эльфаров и об этом нужно сообщить братьям. А как это сделать? Я долго думал и придумал. К Жакку пойду я один. Вы останетесь здесь и будете ждать меня. Если я не приду через три дня, уходите. Сообщайте всем братьям, которых встретите, о предательстве. Наши главные могут эту информацию скрыть. Сами понимаете, она им не выгодна. Слишком большие ставки были сделаны на этот союз. И если эта информация просочится в дома, тем слабее будет их власть над домами. Чем больше братьев узнает правду о предателях, тем труднее будет ее скрыть. Вот так вот. Карту оставите у себя. Я не хочу, чтобы она попала к Жакку. А если вернусь, то значит Жакк тоже понял все правильно и он на нашей стороне…

Недолго помолчали. Костер потрескивал, эльфары сидели, обдумывая слова командира.

– Хорошо, – согласился с доводами Зарка-ила, Санта-ил. – Ты все верно рассудил. Мы действительно имеем долг перед своим народом и не хотим ввергнуть его снова в рабство. Не затем погибали наши предки и вложили столько сил в нашу свободу, чтобы вновь становиться рабами лесных. Мы сделаем, как ты хочешь. Верно Маш?

– Да, – кратко ответил его товарищ, – сделаем.

Утром, с рассветом Зарка-ил тронулся в путь. Перервал он преодолел после полудня и под ярким пригревающим светом Светила стал спускаться в долину.

Первые странности он заметил уже сразу. Пост, который перекрывал вход в долину с перевала, был пуст. Ворота небольшой крепости были закрыты, но часовых на стенах не было и разъездов, которые должны были встретить его и остановить, тоже не было.

Не останавливаясь и поглядывая на стены, Зарка-ил объехал молчаливо стоящую крепость и поехал дальше. Через час спуска по серпантину он мог разглядеть всю долину. И вновь ему показалось странным, что привычное глазу постоянное движение волов и рабов на руднике не было видно. Теперь, в душу Зарку закралось смутное беспокойство.

– Что там могло произойти? – размышлял он и не находил ответа.

Первые тела воинов он обнаружил на тропе. Рядом с убитыми воинами из дальнего охранения, понурив головы стояли лошади. Зарк насторожился. Спустился с лошади, затащил ее в высокие кусты и там оставил. Сам, прячась за камнями и кустами, скрытно приблизился к телам. Осторожно, чтобы не быть замеченным неведомыми убийцами, он осмотрел убитых. Они умерли. Это все, что он мог сказать самому себе. На телах не было следов ран, но они были мертвы. Все четверо. Смерть настигла их в седле. Здесь поработали специалисты по тайным убийствам. Или воинов отравили, или применили незнакомую ему магию.

«Значит, и в крепости дежурная смена стражи тоже убита». – решил он. Зарка-ил знал лишь одних таких специалистов способных тихо, без шума уничтожить воинов из отряда «Детей Ночи». Лесные рейдеры.

Зарк огляделся. Положение его стало серьезным. Если тут хозяйничают лесные рейдеры, значит за ними придет отряд лесных бойцов, чтобы полностью вырезать поселки снежных эльфаров. Такое практиковалось. А внизу расположен его поселок, который ничего не подозревает.

Зарк не стал возвращаться к лошади, а ушел в сторону обрыва. Там по отвесной стене он мог спуститься прямо к фермам. Оттуда, прячась в пшенице поднявшейся на полях, он мог незамеченным добраться до поселка и предупредить своих о предательском нападении.

Этот спуск он знал, как свои пять пальцев. Не одну сотню раз во время тренировок, днем и ночью он поднимался и спускался по нему.

Спуск не занял много времени и скоро он полз на четвереньках среди колосьев. Что проходило на фермах, он не смотрел. Он слышал как мычали коровы, по двору кудахча, бегали куры, но все это его не интересовало. Он спешил к стенам своего Дома.

Поле закончилось и Зарка-ил осторожно выглянул на прибитую пылью дорогу. Его взгляд уперся в тело воина, лежащего на дороге напротив него. Он видимо убегал, потому что лежал, раскинув руки лицом вниз и голова была повернута в сторону Зарка. На лице воина застыла посмертная гримаса ужаса.

Эльфар огляделся. Везде, куда бы он ни смотрел, лежали тела его товарищей. Тут были парни, девушки, старики, Они убегали. Смерть, которая настигла их, никого не жалела. Правда, детей не было. Все дети в возрасте от шести лет находились далеко отсюда, в военно-спортивном лагере. Там же находились матери с детьми до шести лет, которые обслуживали этот лагерь. Готовили пищу, стирали и убирали.

Зарк, не вставая, подобрался к убитому и перевернул его. На теле этого воина ран не было.

«Да сколько здесь рейдеров? – удивился Зарк – и почему никто не сопротивлялся? Все бежали… кто их убил?» – Ответа он не находил. А он ему был нужен. Подавив в себе желание убраться отсюда, эльфар скрылся в пшенице.

Зарк знал, где находится подземный ход, ведущий в поселок и нырнув обратно в пшеницу, поспешил к реке, мелкой, но бурной речушке протекающей по долине. Глубиной речушка была всего по колено. Ее и звали ласково-пренебрежительно – Речушка. Там, в овраге был вход в подземелье.

Зарк нашел густой колючий кустарник и обдирая кожу в кровь, протиснулся среди ветвей, отвалил камень и прополз в небольшой лаз. Пробравшись во внутрь, он задвинул легкий пустой камень, который маскировал вход и пошел, по укрепленному бревнами кедра проходу, в крепость.

На лестнице, ведущей наверх, он вновь увидел тела. Смерть добралась и сюда. Поколебавшись, Зарк все же решил продолжить свое движение. Он ничего не понимал. В крепости стояла непривычная слуху тишина. Не было слышно ни своих, ни врагов.

Эльфар затаился, напрягая слух и стал ждать. Лесные эльфары были мастера устраивать засады. Но шло время, а ничего не происходило.

«Неужели убив всех, они ушли, – подумал он. – Для чего все это? Хотели показать свои возможности и запугать? Скорее всего». – Другого объяснения этим жестоким, бессмысленным убийствам он не находил. Решившись, Зарка-ил осторожно двинулся дальше. Пусто и тихо. Поселок накрыла невидимая смерть, выкосившая всех ее обитателей. Зарка-ил переходил от одной бойницы к другой, выглядывая во двор.

В крепости тел было немного. В основном, дежурная смена охраны. Все воины находились на занятиях, а старики и женщины в самом поселке.

Зарк держась стен, прокрался к донжону, где находился кабинет Жакка-ила. Дверь в его апартаменты была открыта. Сам Жакк сидел на стуле с открытыми глазами и смотрел на створ дверей. Он не моргал. Руки его лежали на столе. Перед ним был нетронутый завтрак. А на полу лежал его слуга.

Зарк несколько секунд смотрел на своего бывшего главу дома. Затем, до него отчетливо дошло. Здесь ему делать было больше нечего. Его дом просто перестал существовать. Зарка-ил, что бы не завыть от горя, прикрыл рот рукой. Его душа пропиталась ненавистью к лесным убийцам. Кровь взывала к мщению, а глаза застилала пелена ярости. Зарка-ил присел у окна и старясь успокоиться, закрыл глаза.

Глава 13

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Город Дворфов

После ставки Грыза, вождя свидетелей Худжгарха, я вернулся на корабль и вновь отправился на Сивиллу, на этот раз в район Снежных гор. Я чувствовал себя, как заяц – попрыгунчик. Но, если бы у меня не было такой способности – мгновенно перемещаться по планете и притом без использовании благодати, расход которой бы обязательно заметил Рок, то я ничего бы не смог противопоставить его планам. Он все продумал и создал систему претворения его планов еще несколько столетий назад И понимая это, я вынужден был носиться как угорелый, разрушая узловые точки его плана создания союза двух народов, снежных эльфаров и лесных, под предводительством последних.

Умом я не понимал, что я могу сделать, ломая его планы. Это было мне не под силу, по факту того, что я не был рожден хранителем. Я был простой человек с другой планеты, среднего ума (а может и ниже среднего) и не хватающий звезд с неба. Но мое расслоенное сознание, словно самый совершенный компьютер, минуя ум, ухватывало и обрабатывало сотни тысяч событий происходящих вокруг меня, сведений, слухов, а затем неожиданно подсказывало мне нужные ходы, выплывая откуда-то из глубин моего сознания. И часто это происходило в самый последний момент, когда не оставалось другого выхода, как ухватиться, как за соломинку, за, казалось бы безумное, возникшее решение в моей голове. Что, по – видимому, вводило в стресс двух моих симбионтов. Шизу – мою бионейросеть и Дракона с женским именем – Лиана, который мог преобразовывать мое тело в непобедимое оружие убийства. Но, при этом, жрал немереное количество энергии. Жрал все подряд, энероны, благодать, электроэнергию, чужие жизни и мог сожрать мою, если у меня закончатся мои запасы.

Появился я у небольшой хорошо защищенной крепости на перевале и недолго думая, проник во внутрь. Мне хотелось поближе посмотреть на «Детей ночи», но тут были лишь умудренные жизнью и немолодые воины – стражники. На спецназ они похожи не были. Часовой ходил по стене и поглядывал в сторону противоположного спуска. Еще семь воинов находились в караульном помещении. Трое спали. Четверо играли в кости, азартно бросая кубики. Я вышел из караулки оставив там пустые тела. Дал порезвиться малышам. Потом, настала очередь воина, чистящего лошадей и часового.

Все. В крепости больше никого не было. Но, на дороге ведущей к поселку Дома Медной горы в сторону крепости, ехали четверо всадников. Пришлось забирать жизни и у них. Все смерти должны были выглядеть странными и непонятными и потому, вызывать если не ужас, то мистический страх. Телепортом прыгнул вниз к поселку Очутилсяна берегу неглубокой бурной речки около Медной горы. Первая задача, которую я себе поставил, это оглядеться. Находясь под скрытом, я поднялся на пригорок и вышел к руднику. Прошел вдоль пещер, из которых лорхи вытаскивали груженные рудой подводы и тащили до места, где руду обогащали. Там орки руками и лопатами выгружали камни и ссыпали в широкий зев дробилен, после чего волы крутили длинный рычаг и руда перемалывалась в песок. На конях ездили надсмотрщики с плетьми и если видели, что кто-то не старается работать или просто замедлился, били такого плетью. Рыбы, даже орки, были забиты и пребывали перед эльфарами в сильнейшем страхе. Как только проезжал мимо воин на коне, они старались работать быстрее и старательнее, при этом бросали опасливые взгляды на своих господ. Для меня такое поведение орков показалось странным. Но, видимо, местный глава дома смог внушить им страх, да такой, что они все были, словно пришибленные бревном.

Я остановился на крутом склоне. Отсюда хорошо была видна часть долины. Внизу, узкой полосой был расположен поселок. Около реки располагались фермы.

Я, неспеша, спустился по каменной лестнице и прошел в поселок. Здесь все чем-то были заняты. Вход в крепость охраняли стражники и ее ворота жители поселка обходили стороной. Везде царило уныние и забитость.

«Да уж! – подумал я, – не поселок, а концентрационный лагерь».

Я находился под скрытом и без проблем прошел мимо зевающих стражников. Магической защитой тут не озаботились. Видимо, полагаясь на посты, выставленные вокруг поселка. Я видел еще парочку небольших крепостей на дороге, ведущей к поселку.

Но меня не порадовало другое. Моя дорога от Высокого хребта должна была выйти как раз к этому поселку, закрытому от всех. Она, можно сказать упиралась в тупик. Отсюда меня не выпустят. И ко мне никого не пустят. И такое соседство мне, напрочь, не нравилось. Надо было решать вопрос с Домом Медной горы кардинально. А это значит, этот дом должен был перестать существовать и на это были две причины. Первую я уже объяснил. Они ко мне никого не пустят и никого не выпустят. Вторая причина более веская. Это «Дети ночи». Такие специалисты в руках моих врагов, слишком опасное оружие. Но что я мог сделать? Идти и убивать всех подряд? У меня на это не поднимались руки.

Телепортировавшись коротким прыжком через закрытые двери, я прошел в большую башню, и пошел следом за слугой, который тащил куда-то на второй этаж, поднос с едой. Там я увидел того самого лера Жакка-ила, который превратил свой Дом в местный аналог спартанцев. И в этот момент ко мне пришла идея, которую Шиза назвала бредовой. Я подумал и решил выпустить на волю чудовище, изнывающее на пустынном слое от жажды и голода. Я не мог это внятно объяснить, но был уверен, что оно, лишенное привязки к этому миру, уйдет к себе. Но при этом заберет достаточно жизней.

Шиза сразу сказала, что более идиотской идеи, она еще не слышала, хотя что можно услышать от человека, выросшего среди дедов морозов и снегурочек, ходящих вниз головой. Она только спросила; «что я буду делать, когда этот вампир не уйдет в свою реальность?» – На что я невозмутимо ответил, что захвачу его обратно. После этого на территории фазенды раздался оглушительный рев дракона, возвещающего о срочной эвакуации. Они с Шизой забегали, собирая вещи. Я немного полюбовался на их суету, мельком подумав, а куда они могут уйти дальше меня? Но отвечать на этот вопрос не стал. Хотят прятаться, пусть прячутся и тут же, применив слово власти, выкинул лесное чудище из себя.

В комнате Жакка-ила за его спиной появилось серое облачко. Вампир, голодавший много дней, почти исчез, превратившись в серую тень с очертаниями похожими на человека. Можно было разглядеть только смутные контуры фигуры, все остальное расплывалось в сером тумане. Он подплыл к главе дома и присосался к нему. Жакка-ил замер и так и остался сидеть с открытыми глазами.

Ждать, когда вампир решит, перекусить мной, я не стал. У меня были другие насущные задачи. Мне нужно было спасать рабов. И на этот счет у меня были домашние заготовки.

Телепортировавшись к руднику и выйдя в боевой режим, я вытянул жизнь из шести надсмотрщиков. Затем проявился, наложив на себя иллюзию орка.

Дробильщик руды Мурныг, бывший сотник из племени турги, старший среди пятерки орков, обслуживающих дробилку, с изумлением увидел, как прямо из воздуха за спиной ушастого эльфара возник здоровенный орк и тут же надсмотрщик упал с лошади.

– Ты – неизвестный орк ткнул в него пальцем, – хватит ловить мух ртом! Закрой его и скажи, где ключи от ваших кандалов.

Мурныг захлопнул рот и показал рукой на лежащего в пыли эльфара.

– У него – хрипло, от ссохшегося горла от пыли, проговорил он. В сумке на поясе.

– Ну, так возьми и сними с себя эти железки, потом сними их с других.

Мурныг мгновенно подчинился. Подбежал к мертвому надсмотрщику и небрежно перевернув того ногой, полез в его кожаную сумку на поясе.

Неизвестный громила оскалил клыки, которым позавидовал бы кабан в снежных горах.

– Чего ты возишься? – прорычал громила. – Быстрее надо, иначе смерть из поселка придет сюда.

Мурныг поверил, хотя и не знал, что происходит, поспешно схватил ключи и отпер замки от кандалов.

– Командовать умеешь? – спросил Громила.

– Был сотником, – ответил Мурныг… – А ты кто?

– Посланник Худжгарха. Командуй тут и освобождай всех и орков и дворфов. Я в штольни. Собери всех возле вон того входа в рудник, где лежит большой валун. Видишь?

– Мурныг кивнул, – вижу.

Тогда не стой столбом, действуй! – рыкнул орк и понесся огромными скачками к штольням. Когда орк вернулся, ведя за собой рудокопов, все орки и дворфы стояли сбитые в кучу и не понимая того, что проходит, громко и взволновано переговаривались.

– Тут еще четыре штольни! – прорычал орк. – Выгоняйте всех из них.

Мурныг видел, как опасливо орк смотрел на поселок. А там происходили странные дела. Снежные эльфары метались по поселку и падали на землю один за другим.

– Если вы не хотите чтобы с вами приключилось тоже самое, – громила указал на поселок, – поторопитесь.

Мурынг скомандовал:

Ты Шарзын и твои воины, бегом в рудники!

Еще через двадцать минут больше сотни разумных толкались возле входа в третью штольню.

– Сотник, тебя как зовут? – спросил орк.

– Мурныг, посланник.

– Значит так Мурныг. Ты командуешь орками. Они командуют остальными. Быстро разбей всех на десятки и назначь командиров. Кто не будет тебя слушаться, можешь убить или прогнать. Пусть сдохнет тут. Десять ридок тебе на это. – Его голос громовым раскатом прокатился над волнующейся толпой и она притихла. Все с высоты склона видели, что происходит в поселке. Там бегали и кричали в ужасе снежные эльфары. Несколько групп бойцов пытались атаковать нечто черное, мелькающее по тренировочному полю. Но все их попытки заканчивались смертями. Они падали и больше не вставали. А черная фигура молниеносно перемещалась от одного эльфара к другому. Прилипала на несколько секунд и бросив безвольное тело, устремлялось за другим.

Паника в поселке передалась толпе рабов. Но орки грубой силой подавляли всякое бестолковое движение. Кричащим в страхе людям и дворфам, своими пудовым кулаками просто били по лицу, заставляя замолчать. Такие меры принесли результат. Толпа скоро присмирела и притихла. Орков было больше и они навели порядок.

– Мурныг! – прорычал посланник, – я иду первым, ты замыкаешь колонну. Все идем за мной.

И громила первым вошел в штольню.

Нервный крик кого-то из рабов, – Там тупик! – прервал удар кулака и кричащий тут же захлебнулся своим криком.

Над головой орка возникло свечение и рабы видели его могучую спину. Он уверенно шел вперед. Когда добрались до конца шахты, оказалось, что в ней образовался проход гладкий и ровный. Гораздо шире, чем тот который они прорубили в массиве горы. Толпа охнула и тут же замолкла. А громила не поворачиваясь, все шел и шел.

Через час показался просвет и вскоре они вышли к подножью горы.

Громила подождал, пока все выйдут и приказал Мурныгу.

– Я вывел вас в степи в северных предгорьях. Иди направо и веди всех разумных, через два дневных перехода встретите Свидетелей Худжгарха, это их земли. Скажите им, что посланник Худжгарха велел вам идти к их предводителю Грызу. Там ждите человека, который вам скажет, что делать дальше. Мурынг! Сохрани всех живыми.

Я понял посланник и благодарю.

– Не меня благодари, а Худжгарха, который меня послал, – пророкотал орк и исчез.

– Десятники! – закричал Мурынг. – Построили десятки в колону по три. Шырдар и твои орки идут головным дозором, дальше полулиги не отходите. Все взяли кирки?

Не все, – ответил один из назначенных десятников, – многие их побросали в штольнях.

– Идиоты, – буркнул Мурынг. – Отдайте кирки оркам, – распорядился он. – Теперь, построились и тронулись. – Мурынг возглавил отряд, окинул его взглядом и направился на запад.

– Гаржик! – К нему подошел один из десятников, – коротышки не хотят отдавать кирки.

– Не хотят, пусть несут сами и сражаются тоже, если понадобится.

Разъезд верховых всадников они встретили под вечер. Десяток воинов перегородили им путь, но агрессии не проявляли.

– Кто такие? – крикнул один из всадников.

Мурынг вышел вперед на три шага и крикнул в ответ:

– Мы рабы из дома Медной горы. Нас вывел посланник Худжгарха. Велел идти на запад к свидетелям и найти предводителя Грыза, там ждать человека, который скажет, что делать дальше.

– Мы Свидетели, – воин на лорхе поехал навстречу рабам. – Если вас направил посланник Худжгарха, вы наши гости. Мы проводим вас до лагеря и там вы отдохнете. С прибытием, братья.

Последний раз, когда я пользовался быстрыми тропами подземных гоблинов – смиртов, то я направлялся к отцу Ирридара в нехейские горы и тут случайно (А может и не случайно, а по велению, так сказать, моего слоеного сознания), посмотрев магическим взором вниз, себе под ноги, увидел несколько молодых элементалей. Прикормить их не составило труда. Тем более, что я дал им попробовать благодати. Это для них, как тортик для сладкоежки.

После чего уже вывел рабов в степь. Что дальше с ними делать, я точно не знал, но был рад и тому, что спас несчастных. О судьбе оставшихся снежных эльфаров я не думал. Им, скорее всего, пришел скорый и безболезненный конец.

Сожалел ли я о том, что сотворил? Честно признаться, нет. Этот мир приучил меня не жевать сопли, иначе сжуют тебя вместе с твоими же соплями. Кто были для меня эти эльфары? Враги. Один из которых, хотел убить меня и Гангу. Они, остро заточенное на убийство оружие, в руках Рока Как-то я слышал фразу «На войне, как на войне» и я прибыл сюда не любоваться красотами гор, а сражаться за себя и своих близких. А эти снежные эльфары находились по другую сторону невидимого фронта. Кто к нам с мечем придет, тот от меча и погибнет. И это был лишь первый упреждающий удар.

Обратно я вернулся телепортом. Поселок снежных эльфаров меня встретил гнетущей тишиной и повсюду лежащими телами. Сканер показывал, что нескольким счастливчикам удалось спрятаться. Один из них сидел в выгребной яме, а «чудо-юдо» стояло посреди тренировочной площадки, иссиня черное, разбухшее от обильной пищи и лениво смотрело на меня.

– Ну что, проглот! – крикнул я. – Готов уйти к себе или опять будешь бродить по пустыне?

Вампир меня понял. Он заволновался, подался вперед навстречу мне, но потом словно ракета взмыл ввысь и исчез. На сканере я его не видел.

Больше мне тут делать было нечего. Где-то в горах остались женщины и дети этого дома, несколько парней и девушек, инструкторов, но с ними я воевать не собирался и две крепости со стражниками на дороге, по обеим сторонам поселка.

Появился я в повозке внезапно и в образе огромного орка. Снова забыл снять иллюзию. А Шиза, видимо, специально не сделала этого из ревности и не напомнила мне.

Ганга, увидев чужака, не стала, как изнеженная барышня Азанара истошно вопить при виде шарныги. Она вытащила кинжал и молниеносно бросилась на меня в атаку. Не вспоминая, что я в образе орка, я перехватил ее руку, вырвал кинжал и прижал ее к себе.

– Соскучилась! – пророкотал я и тут же понял какую ошибку совершил. Ганга неспособная вырваться, завизжала во все горло, укусила меня за сосок груди и вырвала кусок мяса вместе с одеждой. Тут уж, завопил я и скинул иллюзию.

Полог повозки откинулся и в нее заглянул Гради-ил, держа лук наготове. Он увидел Гангу в моих объятиях, окровавленные губы моей невесты и услышал как ору я, и визжит орчанка. Он мгновенно успокоился и закрыл полог, но я успел услышать его фразу, брошенную вскользь.

– Хорошо что у меня нет жены орчанки. Это ж надо делать детей так кровожадно. Бедный милорд!..

Пришлось уходить в боевой режим и лечить себя. Я опасался, что останусь инвалидом без половины груди и соска. Поэтому отнял кусок мяса у Ганги, вытащив пальцами из рта и приложил к ране, полил эликсиром и прочитал заклинание исцеления. За всем этим наблюдала Шиза. Ее взгляд можно было понять так. – Ну, надо же было родиться такими остолопом!

Я ей не отвечал, сам понимал, что допустил промашку. Поторопился, и тут, слоенное сознание мне не подсказало о такой простой вещи, как своевременно развеять иллюзию.

Но все мои опасения оказались напрасными. Сосок прижился как родной… Хотя он и был родной… Я вытер губы Ганге и вышел из ускоренного восприятия. По ушам ударил визг циркулярной пилы и тут же смолк. Ганга увидела меня и тут же завертелась.

– Где этот урод? – злобно шипела она.

– Кто? – сделав удивленный вид, спросил я.

– Орк, что хотел меня изнасиловать! Огромный, вонючий…

– Вонючий? – меня задело такое описание. – Тут никого нет, – ответил я. – Тебе, наверное, это приснилось и заметив ее взгляд на кинжале, что держал в руке, бросил его. Ганга прищурилась и отодвинув мою рубаху, посмотрела на мою грудь. Она была цела. А когда она вернула рубашку на место, то там зияла дыра.

Недолго думая, она размахнулась и мне пришлось уворачиваться от ее кулака.

– Ты решил, раз я твоя невеста и своч. Значит, надо мной можно издеваться! – В ярости проговорила она. – Я сама уйду к деду! И воспитаю нашего сына… моего сына, тоже сама. – Мне пришлось ее обнять и удрать на Гору.

Там, после небольшой борьбы мы помирились. Пришлось рассказать причину, почему я в повозке оказался орком. Не стал говорить лишь о том, что стало с эльфарами, но рассказал, как спасал ее сородичей из рабства Дома Медной горы.

Ганга потихоньку шаманила, включив свой детектор лжи. Наконец, успокоившись, прижалась к моей груди.

– Там не слишком сурово? – спросила она.

– Где?

– Ну там, где будет наш дом. В этих холодных и ветрами продуваемых горах.

– А хочешь посмотреть? – спросил я.

– Хочу, – живо ответила она и стала собрать разбросанную одежду по спальне.

– Эй, ты куда? – удивился я.

– Как куда? Смотреть место нашего дома. Тебе, мой муж, нужен верный совет мудрой жены. И хватит считать меня невестой. Раз уж ты сделал мне дитя, то будь мужественным и возьми заботу о нас на себя. А свадьба это… Это дело такое, она может и подождать, тем более ее можно сыграть вместе с Чернушкой.

Она была права и я согласился.

– Хорошо, жена, я беру на себя ответственность заботится о тебе и о нашем сыне.

Взвизгнув, Ганга повисла на моей шее. С учетом того, что она была повыше меня, это выглядело несколько смешно. Ее ноги упирались в пол, а руки крепко обхватили мою шею.

Все! – произнесла она. – Теперь Су так обрадуется.

– А причем здесь Су? – удивился я.

– Как причем? Так они с Фомой только и ждали, когда ты женишься. Теперь им, тоже, можно. Пошли, сообщим им эту радостную весть… Нет, подожди, она отпустила мою шею и отстранилась. – Сначала, выберем место для стойбища. Я знаю, как это делать. Вам людям такое важное дело доверять нельзя.

Высокий хребет встретил нас лучами заходящего светила. Гладь озера под небольшими порывами ветра серебрилась и накатываясь небольшими волнами, облизывала гальку пологого берега. Здесь в теснине гор было тихо и тепло. Я бы даже сказал уютно. Свой микроклимат. Горы защищали это место от северного ветра, а с юго-запада с южного океана плыл слоями теплый влажный ветер. Чувствовался соленый запах моря.

– Вот тут я хочу поставить свою крепость, – произнес я, обводя пространство руками. – Правда удобное место?

– Не знаю, – задумчиво произнесла Ганга. – Сейчас посмотрим. – Она сняла правый рукав рубахи и оголила правую грудь. Заметив мой недоуменный взгляд пояснила:

– Шаманить буду. Духа прикормлю. – Достала свой шаманский жезл с конским хвостом и и что-то тихо забубнила. Я подозрительно посмотрел на нее, потом на грудь и перешел на магическое зрение. В нем я видел бестелесного духа, что прильнул к обнаженной груди. Почувствовав неожиданный укол ревности, возмущено зашептал. – Я его сейчас прибью! И тебя тоже…

– Так надо! – не обращая на меня внимания, пробубнила Ганга и, наконец, взмахнула свои жезлом, потом спокойно произнесла: – Теперь ждем.

– Ты чего его к сиське пустила? – Несколько недовольно и смущенно спросил я.

– Такой у шаманок ритуал повелевания духами. Иначе, как он выполнит порученное ему дело. Никак. Удерет и все. Его надо прикормить, для этого я пустила духа к груди. Вам людям все равно, где свои города ставить. А мы всегда осматриваем места стойбищ духами. Они проникают везде, где даже магия не способна пробиться…

– Даже боюсь представить, что делают шаманы, чтобы прикормить их и повелевать ими. – ответил я и прыснул в кулак. Ганга удивленно посмотрела на меня.

– Ты чего?

– Так, не обращай внимания, – ответил я и не выдержав, со смехом произнес, – у шаманов сисек нет…

Ганга скривилась, спрятала оголенную грудь и стала осматриваться.

– А тут неплохо, – произнесла она. Мне нравится. Вот если бы была дорога в степь, то было бы совсем чудесно. А так, эта гора, – она задрала голову и посмотрела на сияющую в лучах светила шапку Высокого хребта, – все портит.

Затем вздрогнула и на секунду замолчала.

– Здесь стойбище ставить нельзя, дорогой, Здесь подземные воды. Твою крепость надо ставить на другом берегу, вон на том плато, – она показала рукой на противоположный берег озера. Он метров на десять возвышался над водой.

Я схватил ее за руку и перенесся вместе с ней на плато. С высоты я видел, что она права. Здесь и дорогу короче можно построить до Медной горы и защищаться легче и рядом зеленый оазис, где можно разбитьфермы. Только дорогу нужно было прорубить через скалы и спрямить путь. Для любого другого это было бы невыполнимой задачей, но не для меня. Я стал искать и приманивать земляных элементалей и нашел пару. Оба, привлеченные ароматом благодати, быстро закружились вокруг. Оба просили:

– Дай! Дай!

Мне нужен был один. Двоих не удержать. Поэтому, я выбрал того, кто помоложе. Они легче управлялись. И скормил ему немного эртаны. Указал направление и предложил поиграть. Элементали умели как-то считывать картинку с мозга. Я представил дорогу в скале и тут же на наших глазах скала начала таять. Ганга в страхе вскрикнула, а ее приобнял и успокаивающе улыбнулся:

– Ты хотела дорогу, я ее делаю. Пошли посмотрим.

Всего нужно было прорубить проход метров на двадцать-тридцать, сквозь невысокий скальный массив, преграждавший выход к берегу озера. Дорога была шириной метров десять. Гладкой, как после асфальтового катка и над ней по бокам метров на пять возвышались отвесные стены.

Мы дошли до места, где скала заканчивалась и начинался пологий спуск в сторону поселка Медной горы. До него по прямой было километров двадцать. Но местность была вполне проходимой и дворфы вполне справятся с построением дороги. Можно построить дорогу извилистую по краю хребта и удлинить путь на добрых пятьдесят километров, но я решил, лучше построю мосты, чем буду удлинять путь. При случае призову элементалей.

– Какой красивый камень, – оборвала мои размышления Ганга. – Как у тебя на горе.

Я посмотрел в ее сторону и увидел, что она гладила камни рукой. Подошел и понял, что это мрамор.

– Вот это да! – присвистнул я. – Так его можно продавать и в Вангор и в Империю. Он очень ценился.

– Давай построим из этого камня твое стойбище! – восторженно воскликнула Ганга.

– Давай – согласился я и приказал элементалю возвести стену в конце пути. Стена из белого мрамора с розовыми прожилками очень быстро перегородила нам путь.

– Теперь сделай проход, – распорядился я и представил арку шириной метров пять и высотой три метра и тут же на глазах изумленной Ганги появился проход.

– Как ты это делаешь? – воскликнула она. – Ты все же бог! А я жена бога!

– Даже думать об этом, забудь, – невесело ответил я. – Творец узнает и выпорет нас.

– О чем? О чем он узнает?

– О том, что мы решили вместо него быть богами. За это, Ганга, сурово наказывают. Так что, давай не будем.

– Как скажешь… Но ты делаешь то, что не под силу простому человеку и даже, магу…

– Человеку не под силу, а вот смиртам по силе. Ты слышала о смитрах?

– Конечно слышала, племя подземных воришек…

– Э, нет. Ты не права. Это очень умный и сильный народ, который не вылезает на поверхность. Я с ними торговал и они меня научили некоторым своим хитростям… А как ты думаешь, где должен располагаться город дворфов?

– Это какой еще город? – Ганга недоуменно посмотрела на меня.

– Видишь в чем дело, я договорился с дворфами, что дам им место под новый город. Теперь надо выбрать место, чтобы мы не мешали друг другу.

– Ты странный хуман, муж мой, и вполне удачливый. Только ротозей.

– Как это?

– Ты имеешь такие связи среди дворфов и смиртов и не пользуешься этим.

Переговоры с дворфами, – решительно заявила она. – Я возьму на себя. Я твоя своч и буду тебе во всем помощницей. Ты занимайся своей войной… И нужно еще предложить смиртам, поселиться под твоим стойбищем. Они всегда обживаются рядом с людьми. Драгоценные камни, металл, за еду они будут давать в огромных количествах. – Она в возбуждении потерла руки. – Вот заживем. – Глаза ее заблестели. – Я так рада, что именно ты победил в схватке за меня!

– Господа! – Глава совета города Выршнар, расположенного на землях столичного округа снежных эльфаров был явно чем-то озабочен. Смотрел излишне сурово и его руки, всегда спокойного и выдержанного дворфа слега подрагивали. – Вы все, наверное, слышали, что у наших соседей, этих жуликов из Рингарда вдруг из палки выросло вишневое дерево. Говорят, это чудо! И туда стекаются паломники. Появился некий культ богини Маты, сестры нашей госпожи Беоты. Вы понимаете, чем это нам грозит? – он внимательно оглядел сонные лица членов совета. – «Зажравшиеся кроты!» – с скрытым раздражением подумал он. Увидел один удивленный взгляд и обратился к его владельцу: – Господин генерал, может вы нам расскажете, что там произошло?

– Я? Причем тут я? Это не по моей части…

– По вашей, господин генерал. Кто ведает у нас разведкой? Вы или мастер Грумвидус, который вечно спит на совещаниях.

Сидящий рядом с генералом упитанный дворф только – только закрыл глаза и тут же их раскрыл.

– Я? Я не сплю! – испуганно отозвался дворф. – Я вас внимательно слушаю, Ваше превосходительство. И вы совершенно правы. С этими призывами на военную службу надо что-то делать…

– Помолчите, мастер Грумвидус. Мы не о службе говорим, мы о чуде. А кто будет спать, тому наш генерал выпишет повестку на переподготовку.

Все члены совета моментально подобрались, опасливо посмотрели на довольного генерала и преданно уставились на главу.

– Господин генерал. Как вы проспали и не увидели, что у наших конкурентов появился культ, приносящий их городу доход?

– Простите, Ваше превосходительство, – генерал вспотел и вытаращив глаза смотрел на главу совета с явным недоумением. – Это не моя работа, разведка следит за военными событиями…

Это и есть война, господин генерал. Экономическая война. Да, что я вам говорю! Вы же можете только повестки на переподготовку выписывать.

– Позвольте! – Генерал стал приподниматься со своего места.

Глава совета махнул на него рукой.

– Не позволю. Сядьте и слушайте. Так вот, уважаемые, обратился он ко всем сидящим членам совета. – Что бы вы понимали, паломники это доходы и эти доходы идут не в нашу казну. Кроме того, у наших соседей строится храм Маты. И это тоже, источник налогов и сборов. Мы позорно отстаем. Это непорядок. Я пригласил на совет Его преосвященство… эээ. – Глава заглянул в листок и прочитал: – Святейшего главу капитула церкви Маты, сестры Беоты папу Бурвидуса первого. Он нам будет проповедовать новую веру и мы все дружно уверуем. Всем понятно?! – И с ехидной ухмылкой закончил. – А кому непонятно, пойдет стражником на ворота… – Да, и вот еще что! Его надо приветствовать стоя и приседать. При этом бить себя по лбу и говорить Ку! Вот так: – глава совета ударил себя по лбу, присел расставив широко руки и произнес – Ку! – Потренируемся…

Члены совета безропотно встали и стали приседать, повторяя = Ку.

Первым свои мысли высказал генерал:

– Ку! А что? Вполне воинское приветствие, Отдание чести старшему. Младший присел и прокукарекал, а старший… А старший поднял руку и вытянул ее вперед. Его можно ввести в армии. Красиво и необычно. Даже дух захватывает от патриотичности. – Он с силой хлопнул себя полбу присел раскорячив руки и молодцевато крикнул: – Ку. Мы опередим в этом наших противников по экономической войне…

– Ни в коем случае, генерал, папа проклянет. Да вы сами, сейчас, все увидите. – Он позвонил в колокольчик. В зал совета заглянул секретарь, молодой дворф.

– Шлемасус, наш высокий гость уже откушали?

– Откушали, Ваша превосходительство, и проповедуют…

– Как? – удивился глава.

– Двоим поварам, что не могли правильно перекреститься, они набили морды. Теперь идут сюда. – Секретарь был явно испуган. Члены совета притихли.

– Тогда пригласи нашего гостя сюда. – распорядился глава совета. Повернулся к дворфам. – Вы слышали? Он бьет морды…

В зал, тяжелой походкой облеченного большой властью дворфа, вошел в багрово-рубиновой мантии с шапочкой на голове украшенной сапфирами Его святейшество Папа Бурвидус первый. В руке он держал простую сухую палку. Уверенно прошел к главе и воздев очи к потолку, произнес:

– Благодарю тебя, госпожа, что даешь мне, недостойному, нести свет истины в сердца забывших тебя чад твоих. Благослови. – И тотчас, над Бурвидусом замигали разноцветные огоньки.

Бурвидус посмотрел на членов совета и громко произнес.

– Слушайте, еретики, и не говорите, что не слышали. В моих устах нет лжи. Я посланец богини Маты, сестры Беоты… – Дальше. он больше часа говорил о сотворении мира, о Творце, его детях, предназначении дворфов, о их великой роли в прославлении богини Маты и о воскрешении былой славы подгорного народа. Говорил он с воодушевлением и закончил громовым – Покайтесь, змеиное племя! Иначе, выжгу этот город греха дотла.

Первым отреагировал Глава совета и завопил во все горло: – Каюсь. – Все присутствующие громогласно за ним повторили: – Каемся!

– Уверуйте! – перекрывая их, прокричал возбужденный Бурвидус. И все повторили:

– Уверовали!

– Теперь, примите знак веры. И Бурвидус показал крестное знамение похлопав себя по лбу, животу и плечам. После чего стал внимательно смотреть за исполнением обряда.

– Не так, неразумные братья, – громогласно произнес он и стал ходить между членов совета, раздавая им подзатыльники. Через полчаса все бодро крестились, приседали и орали ку!

– Ну, вот и хорошо, братья, – удовлетворено проговорил Его святейшество. – Какие просьбы есть у вас? Богиня готова вас выслушать. Потом, я уйду.

– Эээ… А как же палка, из которой должна вырасти вишня? – спросил генерал. Ээ… Где чудо?

– Будет тебе чудо, – нахмурился Бурвидус. Подставляй свой жирный зад, оттуда вырастит вишня из этой палки…

– Нет! Нет! Ваша святейшество! – поспешил сдать назад генерал. Это я так… Просто у соседей чудо есть, а у нас нет… вот как бы…

Глава города нахмурился. – Генерал! Вы что, не хотите порадеть на благо города? Да посмотреть на такое чудо, будут съезжаться все дворфы… со всего света – Вишня в заду…Это вам не вишня на площади. Тут чудо посильнее. Вы станете святым… Снимайте штаны!

Члены совета, обрадованные тем, что их миновала судьба стать чудом и испытывая к командующему гарнизоном острую неприязнь, возмущенно завопили:

– Снимай штаны!

– Генерал стал отступать.

– Братья, вы не может так поступить со мной, – держась за штаны, протестовал он. – Богиня Мата милосердная…

На него надвигались толпой, полные решимости сорвать штаны, все члены совета.

Глава города мягко уговаривал: – Мышаус, ты уже скоро выйдешь на пенсию. Чего ты кочевряжишься? Ну, походишь с деревом немного, потом, как оно расцветет, его пересадим…

– Матушка, Мата! – заорал Генерал спаси и сохрани!.. Как я похожу с деревом?.. И я не могу у меня учения… давайте посадим его э-э… мастеру Грумвидусу. Он, все равно, всегда спит. Пусть он станет святым…И он гораздо святее меня. Он просто олицетворение святости…

– Мне нельзя! – Взвизгнул проснувшийся мастер, – у меня … геморрой. Вдруг дерево засохнет…

– Вот видишь Мышаус, ему нельзя, – продолжал увещевать генерала глава города. – Мы не можем наше чудо оставлять на волю случая, а тебя есть кому охранять.

Мата смеясь, смотрела на это представление. Рядом хохотал Бортоломей.

– Давай, матушка, спасай своего поклонника. Иначе он расцветет вишней.

А генерал ухватившись руками за форменные малиновые штаны из тонкого сукна, уже вовсю кукарекал и крестился. Он забился в угол и орал:

– Ку! Ку! – что больше походило, на – пошли прочь.

– Оставьте его, приказал Бурвидус. – Вот вам дерево и положил свой дорожный посох на стол и он тут же стал зеленеть.

– Это же Золотоцвет, символ нашего города! – проговорил пораженный глава совета. Это дерево росло только здесь! В одном единственном месте Снежных гор! Потом его полностью вырубили из-за ценной древесины. А что не вырубили, то засохло. Я о нем только слышал, но не видел! – воскликнул Глава совета и удивленно протянул. – Ку-у… Вот чуда, так чудо!..

Генерал со слезами на глазах прошептал:

– Спасибо, заступница Мата…

Мы подъехали к городу Выршнар, что располагался рядом со столицей Снежного княжества. Это был город дворфов и рынок перед величественными воротами города был значительно больше, чем в первом встреченном нами городе. Но я не хотел останавливаться здесь и к концу дня планировал попасть в столицу княжества, которая так и называлась Столица.

Расположилась она на холмистой местности в лигах десяти от города дворфов.

Когда наш обоз медленно проезжал мимо ворот. Они широко распахнулись и из них выехала повозка, запряженная парой мулов, а в ней к моему великому удивлению в полный рост стоял маленький Бурвидус, в багровой мантии. Он махал рукой, а рядом с повозкой по бокам шли стражники с алебардами. Повозка поравнялась с нами. Бурвидус отстраненно посмотрел на меня и осенил крестным знамением. Затем, как совершенно чужой, отвернулся и повозка направилась на рыночную площадь. Я посмотрел на Гангу и рукой поднял ее отвисшую челюсть.

– Ты это видел? – спросила она, не в силах справиться с охватившем ее удивлением. Это же болтун Бурвидус!..

Рядом появился смеющийся Бортоломей, но его видел только я.

– Это – произнес он. – Его святейшество глава Капитула богини Маты, папа Бурвидус первый.

– Папа? – удивился я. – почему папа?

– Хм… Это я у тебя хотел спросить. – ответил покровитель искусств. Мы ему такой установки не давали.

Я посмотрел на толпу дворфов, окружившую повозку, а там творилось нечто невообразимое. Часть дворфов приседало, разводило руками и кричало – Ку!

– Вот это ты здорово придумал, командор, дворфам такой ритуал понравился. А я вспомнил, что отдал настройку капсулы, где лежал Бурвидус Брыку. А этот негодник, видимо, внес свои изменения и дополнения в программу. Отсюда и папа. А вот откуда это – ку? Я не понимал. Но, сделав безразличное выражение на лице, лишь улыбнулся.

– Как проходит становление нового культа? – спросил я.

– Весьма успешно. Мата завоевывает сердца дворфов с быстротой молнии. Слухи о новой вере и чудесах, творимые Папой Бурвидусом первым распространяются с неимоверной быстротой. Города дворфов просто сражаются за право основать храм богини Маты. Ты подал прекрасную идею. Даже, одна эльфарка тайно подходила к Бурвидусу и просила благословить ее грудного ребенка, он болел и мог умереть. Я увидел на нем проклятие матери, что проклинала свою сестру. У той, мальчик выжил и преодолел первый год, оставшись живым. Эта женщина убитая горем, поверила наговорам свекрови, что та забирала здоровье у ее ребенка. Бурвидус обличил ее, та попросила прощения и я смог помочь ее дитя. Потратил немного благодати. Теперь слухи о нем пойдут и среди эльфаров. Вот думаем, как это использовать.

Я молча покивал головой. Иногда, процессы начатых мной начинаний развивались странным и непостижимым для меня образом и тут я ничего не мог поделать. Оставалось лишь смотреть за цепочкой событий.

– Ладно, продолжайте в том же духе, – ответил я и под смех Бортоломея, осенил его знамением Бурвидуса.

– Благословляешья? – спросил он.

– Я не задумываюсь, ответил:

– Благословляю….

Над Головой Бортоломея появился маленький нимб в виде кольца и я, не удержавшись, вытаращился на его голову. Мата, скромно стоявшая позади него, даже охнула. Нимб повисел и исчез.

– Спасибо! – обрадовался Бортоломей, – мне силы прибавилось.

А я почувствовал, как из меня вышла часть благодати.

– Надо быть поосторожней со словами, – подумал я.

Площадь мы проехали с трудом. Она была заполнена дворфами, слушающими проповедь папы Бурвидуса.

Ганга ехала понурившись и молчала.

– Ты чего такая грустная? – спросил я.

– Лию жалко, ты разбил ее жизнь, – ответила моя свочь.

– Разбил жизнь? – удивился я. С чего ты это решила?

– А с того, что этот негодник здесь обосновался основательно. А Лианора никогда на оставит тебя, так и будут они жить – отдельно друг от друга, – и Ганга всплакнула.

– Не переживай! – Я приобнял ее за плечи и притянул к себе поближе. – Я что-нибудь придумаю…

Столица снежного княжества представляла из себя пять поселков окруженных стенами и располагавшимися на пяти холмах. Пять первых Домов построили здесь свои поселения На самом большом холме высился дворец Великого князя и даже отсюда были видны следы частичного разрушения.

К нам подъехал лер Манру-ил.

– Нравится? – с гордостью спросил он. Я в это время рассматривал Столицу.

– Нравится – подыграл ему я. Хотя, что тут может нравится. Пять типовых поселков и между ними фермы. Этакий провинциальный сельский пейзаж. Если бы мне не сказали, что это гордая столица Снежного княжества, можно было принять ее за поселки обычного эльфарского Дома.

– Вы где остановитесь? Тут есть подворье Вангора и подворье орков.

– Ну, – задумчиво произнес я, – королевство Вангор я в этой поездке не представлю, поэтому, остановлюсь рядом с полномочным послом Великого хана в оркском подворье.

– Тогда, вам нужно ехать в первый на вашем пути район. Останавливайтесь там, располагайтесь, а я поспешу во дворец. Позже, сообщу вам о времени аудиенций с представителями Домов. Перед заседанием Высшего совета, с вами захотят побеседовать.

– Договорились, лер, – и вежливо кивнул.

Подворье оказалось простым постоялым двором, который содержал старый одноглазый орк Бутрым, один из бывших телохранителей великого хана, из рода Гремучих змей, вместе со своим небольшим отрядом бойцов и их женами. Он был глазами и ушами Быр Карама, правой руки Великого хана и значит, мой родич. Это мне сообщила Ганга.

Встретил он меня сухо. Блеснул целым глазом, окинул с ног до головы и, видимо, не найдя ничего ценного, перевел взгляд на Гангу.

– Как ты повзрослела, Ленея, – улыбнулся орк, показав свои желтые как бивень мамонта клыки. – Я помню тебя еще вот такой, – он показал ладонью себе по пояс. Помню, как драл тебе задницу дед. Он засмеялся. – А ты ему в гайрат сыпала куриный помет…

Ганга подошла и обняла старика. – Я теперь Ганга – Говорящая с громом… и своч, – гордо произнесла она. – Этот хуман, мой муж.

– Этот сухой степной ковыль, недоросток? – презрительно усмехнулся он. А я постарался выпрямиться и стать повыше.

– Он победил на турнире Небесной невесты и взял меня. А если ты будешь без уважения относиться к моему мужчине, я тебя, дядя Бутрым, зарежу, – с милой улыбкой и твердым голосом произнесла Ганга. – Это будет менее болезненно, чем это сделает мой муж. Он одному недалекому снежному эльфару, который неуважительно о нем отозвался, просто оторвал руку вместе с копьем. Ты хочешь ходить с одним глазом и одной рукой?

Орк отступил от нее на шаг и улыбаясь ответил:

– Нет дочка не хочу. Добро пожаловать в стойбище.

– Кстати, – Ганга ехидно улыбнулась.

– Мой муж тоже, Гремучая змея. Родич.

– Вот оно как… Ну, прости старика. Он просил прощения не у меня, а у Ганги, но я не вмешивался.

– Тебя как зовут хуман? – Спросил он.

– Меня не зовут, – спокойно глядя на зеленую, морщинистую морду старику, ответил я. – Я сам прихожу.

Старик сначала замер, хлопая одни глазом, но потом хрипло по – старчески рассмеялся.

– Хорошо сказал, змея. По – мужски. – Он подошел и не чинясь, обнял меня, крепко прижав к своей груди. Я понял, что он хотел сбить мой гонор и придушить, чтобы я попросил его, меня отпустить. Я тоже обнял его и сжал в объятиях. Орк охнул и открыл рот, но ничего не мог сказать, лишь хрипел. Я ослабил хватку и старик взмолился. – Отпусти меня, родич, теперь верю, что ты мог оторвать руку эльфару.

Я разжал объятия и ко мне подошла Ганга, она прижалась к моему боку и довольная произведенным эффектом посмотрела на старика.

– Ты не стал его убивать? – делая вид, что сильно удивленна, спросила она меня.

– Нет конечно, он же родич, – ответил я. И к тому же не знал кто я такой. На первый раз я его простил. – Мы говорили в присутствии старика, не обращая на него внимания и старик проникся.

– Не думаю, что он не знал. Быр, должен был ему сообщить о нашем визите. И о тебе, мой муж. Ведь сообщил, дядя Бутрым?

– Старик потирал грудь и неохотно произнес:

– Сообщил. Чего, уж тут. Проходите. С вами эльфары, они тоже здесь остановятся?

– Да. – кратко ответил я.

За стенами из камней стояли настоящие орочьи шатры. Нас с Гангой две женщины проводили в гостевой, самый большой и красиво разукрашенный шатер, стоящий в центре.

Перенесли наши вещи и накрыли небольшой стол. Только еда была эльфарской, чему я был, честно сказать, рад.

– Дядя Бутрым, – засовывая в рот кусок мяса, спросила Ганга. – Какие новости? Чего нам стоит ждать?

Вместо ответа, старик спросил:

– Ты много ешь, больна?

– Нет. Я ем за двоих. Под сердцем ношу мальчика! – и она гордо выпрямилась. Выглядело это смешно. Раздутые щеки от напиханной в рот еды и гордый, самодовольный взгляд. Но это было в обычаях орков. Их женщины очень гордились тем, что понесли мальчика, это говорили они: «Награда Отца, достойным».

– Вот как! Поздравляю. Но все равно, не засовывай так много еды в рот. Ее никто у тебя не заберет… Чего вам ждать? Это, смотря для чего вы приехали. А новости? Ничего хорошего сказать не могу. Здесь, среди Старших Домов полный раздрай. Чуть до драки не доходит. И Малые Дома покинули столицу, а это напрягает. Пахнет гражданской войной. Остро пахнет. Княжеством правит Регентский совет из представителей пяти Великих Домов, но и у них нет согласия по вопросу, с остальными старшими Домами, по по поводу того, кто будет следующим князем. И что смешно, Регентский совет есть, а будущего правителя нет. И мне кажется, Совет и не спешит с наследником…

Орк оказался хорошо осведомленным в вопросах внутренней политики. За грубым, неказистым внешним видом скрывался острый ум, наблюдательность и аналитические способности. Хан отправил его сюда своим смотрящим за делами в княжестве и я думаю, что этот, дядя Бутрым, регулярно слал отчеты в ставку Хана о том, что происходило в Снежных горах. Только вот этой информацией со мной не делились.

– Дядя Бутрым, – обратился я к орку. Вы можете сказать, кто из старших Домов поддерживает кандидатуру принцессы Торы.

– Племянницы покойного князя? – переспросил орк. – Так на словах все. А на деле, только два Дома. Сам дом князя, Дом Медового водопада и родственный ему, Дом Зеркальной струи. Остальные торгуются с малыми домами. Те набирают большую силу. Лет двадцать назад они добились того, чтобы представлять службу безопасности и пограничные войска. Теперь эти службы в их руках. А это немалые силы. Хорошо обученные и преданные главам младших Домов, а не княжеству. Старшие дома это учитывают и понимают, что если начнется война, то они могут проиграть. И тогда власть окончательно перейдет в руки младших Домов. А они более многочисленные, сплоченные и активные. Неожиданная смерть великого князя нарушила неустойчивое равновесие сил. В княжестве нет больше того, кто мог бы объединять и малых и больших.

– А кто из леров активно поддерживает Тору и к кому можно, без опасения предательства, обратиться? – спросил я.

– А не к кому. Хотя… Есть один эльфар, но он не здесь, а где, не знаю. Это бывший секретарь князя Мерцал-ил. Очень информированный и мудрый эльфар. Вот через него и надо действовать… А ты, зятек, почему интересуешься?

Глава 14

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Вечный лес. Степь орков

Туманная лощина, где обитал бывший секретарь Великого князя, представляла из себя небольшую расщелину, расположившуюся высоко в горах лигах в двадцати на юге от Столицы. Попасть в нее можно было поднявшись по пяти тысячам ступенек, вырубленных в скале.

В расщелине, длиной метров сто и шириной метров тридцать – тридцать пять, между двумя скальными выступами стоял небольшой дом. Рядом с домом протекал ручей и водопадом низвергался со скалы в реку. Туманной, лощину назвали потому, что в ней задерживался утренний туман. Это мне рассказал еще лер Корса-ил.

Конечно же, я не стал подниматься по ступеням и мучить свои ноги. Я из шатра телепортировался прямо к дому и только появившись, не успел толком оглядеться, как сразу был остановлен окриком:

– Стой где стоишь! Иначе застрелю!

Тот, кто меня остановил, действовал очень оперативно. Реакция у него был просто отменной. Может у него были следящие артефакты, а может он просто оказался, случайно, рядом, я этого не знал, но спорить не стал. Просто спросил:

– Тут во всех стреляют?

Кто со мной говорил, я не видел, но сканер показывал красную метку за кустами у ручья.

– Нет, только в незванных гостей. – ответил стрелок.

– Так вроде надписи, предупреждающей, что вход запрещен, я не видел. Или тут живут людоеды?

– Не важно. Кто ты и зачем пожаловал?

– Я граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Ищу лера Мерцал-ила.

– Зачем?

– Это я ему скажу.

Некоторое время прятавшийся эльфар в кустах молчал. Затем послышался шорох и ко мне подошел немолодой эльфар. Стройный, подтянутый. В руках он держал лук. Внимательно меня осмотрел с ног до головы.

– Я лер Мерцал-ил. – сообщил он. – Говорите, граф, что хотели.

– Ну, если вы не приглашаете меня в дом, то давайте прогуляемся по вашей лощине, тут уютно, – произнес я. – Разговор будет долгим.

Эльфар молча показал направление рукой и мы пошли к берегу ручья. Там спустились к воде и уселись на лавочку.

– Я вас слушаю, граф, – вновь сухо проговорил он.

Я достал кольцо лера Корса-ила посланника княжества в Вангоре, которое он дал мне при последней нашей встрече и показал его эльфару. Тот удивленно приподнял брови.

– И что это значит? – спросил он, несколько сбитый столку.

– Это значит, что это кольцо мне дал лер Корса-ил и сказал, что я могу обратиться к вам, лер, за помощью.

– За помощью … И какая помощь вам нужна, граф?

– На этот вопрос ответит письмо льерины Торы-илы, лер. – И я подал ему письмо принцессы. Эльфар недоверчиво взял лист, развернул и углубился в чтение. Затем посмотрел на меня и снова стал перечитывать письмо. Оторвавшись, он вновь посмотрел на меня и спросил:

– Вы сумасшедший, граф?

– Некоторые, таким меня считали, но они уже кормят червей, лер. А другие, продолжают так считать, – сухо ответил я. – Вы, наверное, слышали, что я спас принцессу из Инферно. Такое под силу лишь сумасшедшему. Но суть не в этом, а в том, что у меня в княжестве есть два дела. Первое дело состоит в том, что я прибыл заявить свои права на Дом. В мой род вошли четверо снежных эльфаров и я претендую на земли Высокого хребта. И хотел бы иметь поддержку среди старших домов. В этом вы могли бы мне помочь. У вас тут очень все запутанно. Говорят одно, думают другое, а делают третье. Даже названия Домов у вас произносят по разному. Одни говорят Старые дома и Новые дома. Другие говорят Старшие Дома и Младшие Дома. Как правильно?

Эльфар был обескуражен моим напором.

– Э-э-э… Это смотря кто говорит, граф. Старшие дома говорят – Старшие Дома и Младшие Дома… Считая, вполне справедливо, Младшие Дома подчиненными старшим. Эльфары Младших Домов такую формулировку не любят. Они говорят Старые Дома и Новые Дома. И требуют равных прав… Вот поэтому, такая путаница… Мда… Интересный вы человек, граф. Спасли принцессу, нашли четырех эльфаров… А позвольте полюбопытствовать, кто вошел в ваш род, граф? – осторожно спросил эльфар.

– Некоторых вы знаете. Это лер Саму-ил и его сын. Снежная эльфарка по имени Сулейма. И бывший разведчик лер Гради-ил.

– И все они с вами? – пораженный до глубины души спросил бывший секретарь великого князя.

– Да, – ответил я. – Мне же надо их представить Совету и они должны подтвердить свое желание войти в мой род и Дом.

– Понимаю. Вам дали обещание, вы выполнили условие для строительства нового Дома. Место под Дом просите самое отдаленное и никому ненужное. Я не вижу никаких проблем. Я уверен, что вы получите такое разрешение от Совета Не знаю только, справитесь ли со вторым условием, построить за год крепость и дорогу к общим дорогам. Но это не мое дело. Хотите получить право на Дом, получайте.

– Не все так просто, лер Мерцал-ил. – отозвался я. – Дом Медового водопада не оставил надежд убить изгнанников и узнав, что они вошли в мой дом, даже выслали отряд, что бы помешать нам прибыть на заседание Совета. Кроме того я не выдал по их распоряжению Тору-илу, которую мне поручили охранять. А при тех событиях, что происходят в княжестве, мне запросто могут отказать, объявив, что сейчас не время. Сложные времена, неустойчивая политическая обстановка и что бы я приходил лет так через десять, когда всё успокоится. И не откажут, и не дадут. Понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, – вновь повторил лер и погрузился в размышления. Я ему не мешал. – Ваш второй вопрос как-то связан с первым? – прервав молчание спросил он.

– Да, связан. Вы правильно это подметили. И хотя в письме от Торы-илы нет прямых указаний на то, что я представляю ее интересы. Я хочу помочь принцессе стать княгиней и у меня есть план. Пусть те дома, которые хотят видеть Тору-илу во главе княжества, знают, что я их союзник.

Эльфар вздохнул.

– Знать, это очень мало для принятия положительного решения. Вы должны будете рассказать им о своем плане и они должны будут признать его выполнимым, а так – это просто одни слова.

– Это я тоже понимаю, лер, и не надеялся, что мои слова вас убедят. Основная проблема княжества это «Братство», которое рвется к власти. Старые Дома колеблются, они потеряли инерцию движения и Новые Дома перехватили инициативу.

Я назвал Дома по тому принципу, как их называли новые или молодые дома и эльфар это заметил, но промолчал. – Так вот я могу решить проблему «Братства» и снизить риск победы Новых Домов в гражданской войне, а она случится непременно, даже без меня.

– Почему вы в этом так уверены, граф? Довольно спорное суждение….

– Маховик войны раскручен, лер. Его не остановить. К разжиганию войны приложили руку лесные эльфары, которые вложили в это предприятие силы и огромные средства. В этой войне они преследуют свои интересы и они заключили союз с «Братством»

Новые Дома, возглавляемые лидерами «Братства» готовят гражданскую войну, как запасной вариант при неблагоприятном развитии событий, если не удастся договориться с главами Старых Домов о переделе власти, но не они главные в этом союзе, война нужна лесным эльфарам. Я могу помочь победить в этой войне.

Снежный эльфар с нескрываемым неверием посмотрел на меня.

– Вы так в себе уверены, граф?

– Да, уверен. Я не только аристократ Вангора, лер, я еще и скорпион Его величества и кое-какая информация у меня имеется. Я вам ее открою.

Новые Дома в лице представителей Братства вошли в союз с лесными эльфарами и попытались передать им карты проходов в земли княжества, с тем, что бы те беспрепятственно прошли в центр и нанесли удар по войскам Старых Домов. Затем, в союзе с новым князем снежных эльфаров они планируют нанести удар по оркам и подчинить их племена. Великий хан узнал об этом плане и прислал сюда своего посла, мою жену, для заключения союза с любым из Домов Снежного княжества. Естественно, единственный Дом, который захочет заключить этот союз, это новообразованный Дом Высокого Хребта и ему в помощь выделено пять тысяч всадников. Это большая сила, лер, в случае войны…И хорошая поддержка Старым домам.

– Откуда у вас такие сведения, граф? Это невероятно и…

– Я вас хорошо понимаю, лер, – не дал договорить ему я. – Вам хочется верить в честность и честь снежных эльфаров. Посмотрите, что я забрал у агентов леса после их встречи с агентами «Братства»! – и подал леру Мерцал-илу свернутую карту.

Лер Маца-ил развернул карту, внимательно ее изучил. Потом посмотрел на меня уже другим взглядом.

– Да, это настоящая карта и секретная. – произнес он. – На ней стоит магическая печать пограничной службы княжества. Вы, почти, меня убедили, граф. Не расскажете мне о своем плане в общих чертах?

– Расскажу, но только, как вы выразились, в общих чертах. Вы знаете, что у «Братства» есть отряд «Дети ночи», который тренируют рейдеры лесных эльфаров?

– Нет не знал… И как вы считаете для чего нужен этот отряд?

– На меня и мою жену было совершено покушение. Оно оказалось неудачным и мне пришлось пообщаться с убийцей, говорю это, чтобы вы понимали откуда у меня эти сведения. Этот отряд должен будет ликвидировать всех важных персон в Старших домах, которые не согласны передать власть Новым домам. Думаю, это будет хорошим аргументом в переговорах с лидерами домов. Никто из них не ожидает удар в спину.

Да, но без доказательств, мне могут не поверить, граф. Ставки слишком высоки и кроме того, это лишь ваши слова… слова человека. Вы простите…

– Я все понимаю, лер, не извиняйтесь. Я человек. Чужой для гордых снежных эльфаров. Я все это неплохо понимаю. А там хоть и политические противники, но свои снежные эльфары. Все это я учитывал еще до нашего разговора. Вот посмотрите, что мне удалось достать. Я достал записывающий артефакт и показал несколько урезанных картинок. Узнать место, где находится такой лагерь, в котором тренируются бойцы было невозможно. Зато прекрасно были видны инструкторы, лесные эльфары. Я отдаю этот артефакт вам, лер. Думаю вы сумеете им правильно воспользоваться. Я не стал говорить, что этот отряд уже перестал существовать. Пусть он попугает зажравшихся и обленившихся представителей Старших Домов. Сговорчивее будут. – Так вот, продолжил я, – у меня есть некоторые возможности попробовать решить проблему этих специалистов. Но все будет зависеть от сговорчивости Старших Домов, лер.

Мерцал-ил вновь на недолго впал в задумчивость.

– Вы, я вижу неплохо подготовились к этой поездке, граф, – прервал он свое молчание. В его голосе слышались нотки пробивающегося раздражения. – Получить такие сведения непросто. А вы смогли. Это говорит о серьезной и умелой команде, которая находится под вашим руководством. И о том, что наша служба безопасности спит. И лесные эльфары и скорпионы Вангора чувствуют себя в горах, как дома… Хотелось бы только знать, граф, вы действуете по частной инициативе или это задание вашего руководства, провести глобальную разведку на нашей территории?

– Это моя инициатива, связанная как раз с двумя вопросами, которые мне предстоит решить. Образовать Дом и помочь льерине Торе-иле, стать Великой княгиней.

– Я вас услышал, граф, – произнес эльфар. Приходите сюда послезавтра с закатом, мы вновь поговорим.

Я понял, что аудиенция закончилась и поднялся.

– До встречи, лер.

– До встречи, граф.

Берту вызвал не сам начальник службы безопасности Великого леса, брат Великого князя Кирсан – ола, а его второй заместитель.

Хмурый и немногословный лесной эльфар мельком посмотрел на чигуану и указал рукой на стул возле стола.

– Садись! – кратко бросил он.

Берта села и потупила взгляд.

– Тебе дается новое задание. Проникнуть в Снежные горы и попасть в окружение руководства «Братства». Наши маги дадут тебе артефакт, который наложит на тебя стойкую иллюзию снежной эльфарки. Ее биографию вложат тебе в сознание во время транса. Это реальная женщина из Дома Медной горы. Она связная между Жакка-илом. нашим союзником и вторым заместителем главы братства. Сама эльфарка уже стала «несушкой» так что тебя никто не сможет заподозрить. Твоя задача выяснить, что происходит в «Братстве». Узнать почему, нарушая союзнические обязательства, они не дали нам карты проходов в горах и кто за этим стоит. Все понятно?

– Да господин, – кротко ответила Рабе. – Я могу идти?

– Иди. За дверью тебя ждет мастер перевоплощений.

Чигуана поднялась и не поднимая головы пошла на выход.

За дверью кабинета у стола секретаря стоял маг.

– Ты готова? – односложно спросил он и Берта кивнула. – Тогда следуй за мной.

Они вышли из здания службы безопасности и направились к зданию Центра магии, к одноэтажному, невзрачному зданию, принадлежащему южному Управлению службы безопасности или как тут называли, тайной стражи Великого леса. В глубоком подвале ей дали выпить стакан синей жидкости и усадили на кресло. Затем, маг начал медленный речитатив. Слушая его Берта закрыла глаза и стала постепенно входить в транс. Ее сознание поплыло, желая вырваться из тела, но сила воли закрепленная магией крови, остановила этот полет. Одновременно с этим, в нее попыталось вползти туманное синее облачко чужого сознания. Берта поборола в себе желание вытолкнуть его и разделила себя на две равные части. Она представила комнату и запустила в нее чужое сознание. Закрыла дверь и представила еще одну комнату, и втолкнула туда свое сознание. Дверь закрыла, а ключ положила под коврик у двери. К нему она протянула нить связи с господином, затем стала дергать эту нить. По нити побежала волна и, вскоре, перед ней возник образ молодого хозяина.

– Берта? – спросил он. – Что случилось?

Меня кодируют, – с трудом ответила чигуана. – Дали задание внедриться в Братство под видом связной. Направление – В Дом Медной горы. Цель – выяснить, кто в Братве мешает союзу двух народов. Я буду снежной эльфаркой. Ключ от своего сознания, я передаю вам, хозяин. Иначе, не смогу войти в образ. Мешает кровная связь.

– Я тебя понял. Приступай к выполнению задания. Как появишься в Доме Медной горы, дай знать. Я дам тебе новые указания. Отбой.

Берта успокоилась и ослабила скрепы своей воли. После чего ее накрыла тьма.

Сознание возвращалось вместе с тошнотой. Снежная эльфарка открыла глаза и увидела нависшего над ней мага, лесного эльфара. Сначала, по сознанию, ударила тревога, а затем, она смогла взять себя в руки. Она вспомнила, что ее отправили с проводником в Вечный лес. Затем, она уснула и вот, проснулась.

– Как вы себя чувствуете, льерина? – спросил маг.

– Спасибо, уже лучше.

Вы помните как вас зовут?

– Да, я Керна-ила из дома Медной горы.

– Чем вы занимаетесь? – продолжал спрашивать маг.

Девушка на миг задумалась, но сразу поняла, что секретов от этого мага у нее нет.

Я спец. агент отряда «Дети ночи».

– Чем вы занимались в отряде?

– Я была связной и выполняла личные поручения нашего командира, лера Жакка-ила.

– Очень хорошо. С кем вы имели связь?

– С лером Барта-илом, вторым заместителем главы «Братства», начальником пограничной стражи южного пограничного округа снежного княжества.

– Замечательно. Маг полюбовался на эльфарку и произнес кодовое слово:

– Заргиз!

Берта моргнула и вспомнила себя, как чигуану.

– Ты кто? – спросил ее маг.

– Я, чигуана номер 214.

– Какое у тебя задание?

Под видом снежной эльфарки проникнуть в «Братство», организацию Новых Домов снежных эльфаров и выяснить, кто стоит за нападением на стражу лесных эльфаров, после чего, эту информацию сообщить тайной страже Леса.

Маг удовлетворенно кивнул.

– Ты готова, чигуанское, отродье.

– Леры, нам предстоит обсудить один важный вопрос и он требует принятия неотложных мер, – озабоченно проговорил лер Шора-ил, временно исполняющий обязанности главы Дома Медового водопада. – Лер Манру-ил доложит нам об известных ему обстоятельствах. Прошу вас, уважаемый лер.

– Я не буду вставать, леры. Вы все знаете, что в наши горы направился человек спасший принцессу Тору-илу, граф Тох Рангор. Молодой и весьма амбициозный человек. Ему удалось найти четырех снежных эльфаров, которые изъявили желание войти в его род….

По ряду присутствующих прошелся удивленный гул.

– И кто эти сумасшедшие? – спросил его самый молодой член регентского совета лер Довар-ил. – Откуда они?

Манру-ил невесело усмехнулся.

– Двоих вы хорошо знаете, это лер Саму-ил и его сын…

– Отверженные? – воскликнул кто-то из совета. Но, как это стало возможно? Мы отправляли отряд для соблюдения ритуала чести…

– Как видите, они не смогли выполнить возложенные на них обязанности и эти двое уже добрались до столицы.

– А кто другие двое? – спросил Шора-ил.

Рабыня, которую хуман привез с острова магов и бывший разведчик из одного Младшего дома, я его имени не помню, да это и не важно. Нам предстоит выработать решение и озвучить его на совете.

На некоторое время установилось оживленное беспорядочное обсуждение и обмен мнениями. Каждый из присутствующих что-то говорил другому и лер Шора-ил им не мешал. Наконец, осознав, что это будет продолжаться бесконечно, он закашлял.

– Кхм, кхм. Леры, кто готов высказаться?

– Прогнать его и все, а отверженных казнить! – произнес Довар-ил. И, посмотрев на остальных, спросил: – А что он нам сделает? Уедет подобру – поздорову.

Я вам скажу, уважаемый лер Давар-ил, что он нам сделает, – ответил Манру-ил. Он нам всем оторвет руки. Я это видел своими глазами. Его вызвал на дуэль командир личной стражи рода, в котором когда-то состоял Саму-ил. И этот юноша просто оторвал ему руку вместе с копьем. Это не человек, это существо созданное для того, чтобы калечить и убивать. Он, не моргнув глазом, разрубил почти напополам, командира пограничной крепости. Он нехеец, безжалостный и жестокий. Вы хотите испытать на себе его гнев, когда он узнает, что мы сами попираем свои же законы? За нами даже не пойдут войска. Эти тупые вояки помешаны на вопросах чести и высокая политики, и благо княжества при принятии непопулярных решений, им непонятны. А он убьет каждого, кого вызовет над дуэль и тогда те, кто придет после нас, дадут ему свое согласие. Только, мы это уже не увидим…

– Тогда демон с ним, пусть получает право основать свой Дом, – высказался один из эльфаров, – своя жизнь, леры, дороже.

– Это было бы политически неправильно. – ответил лер Шора-ил. Нас не поймут Младшие Дома. Обстановка и так накаленная. Нельзя давать повод к гражданской войне. Многие из них не хотят видеть Тору-илу во главе княжества, а колеблющиеся могут переметнуться на их сторону.

– Тогда, давайте, его отравим, – предложил молодой Давар-ил.

– Он остановился у орков, мы не можем туда доставить яд. – отозвался лер Манру-ил. Но идея интересная.

– А и не надо травить его у орков, – продолжил развивать свою идею Давар-ил. – Организуем прием в его честь ив нужный момент подсунем ему чашу с ядом. Нет человека, нет проблемы. Кто будет выяснять, отчего умер человек? Скажем остановилось сердце. Быстро похороним. С почестями.

– Хм… А кто подаст ему чашу с ядом. – спросил Шора-ил. – Вы?

– Я? Почему я?

– А кто? Кого мы определим на роль отравителя? Слуги яд не принесут. А кто-то должен произнести здравницу в честь гостя и подать бокал с ядом. Вы предложили, вам и поднести, уважаемый Давар-ил.

– Нет. Я не могу… Я не могу! – воскликнул в страхе Давар-ил. – Это проклятье! Оно ляжет на меня и мой род. Зачем мне нужно гневить судьбу. У меня ребенок не достиг года…

– Тогда, этот план не принимаем, – ответил Шора-ил. – Еще какие предложения будут.

– Нужно провести консультации с другими домами, – предложил молчавший до этого лер Копри-ил. – Может они что предложат и можно отложить решение этого вопроса на неопределенное время. Вежливо, с почетом принять хумана и объяснить ему сложную политическую обстановку в княжестве. Мол, сейчас, не можем решить этот вопрос, приезжайте через пять или десять лет…

– Хм. – хмыкнул лер Шора-ил. – Это может сработать. И консультации провести с другими домами тоже стоит. Кто согласен с таким предложением?..

Не часто вас можно увидеть в столице, уважаемый Мерцал-ил. Вы стали затворником, забыли старых знакомых. Но, что-то вам все – же понабилось от дома Зеленой лощины и, я так понимаю, срочно, – добродушно проговорил широкоплечий богатырского сложения немолодой эльфар.

– И я рад видеть вас, лер Танир-ил. А дело у меня, действительно, срочное и оно касается будущего нашего княжества.

– Нашего княжества? – поднял правую бровь собеседник. – И вы пришли с этим не в свой Дом Медового водопада, а в наш. Это настораживает…

– Не буду долго мучить вас неизвестностью, лер. У меня есть информация, которой я хочу с вами поделиться. Ваш Дом Зеленой лощины стойкий сторонник традиций и он поддерживает притязания на трон княжества принцессы Торы…

В общем, в столицу прибыл некий молодой нехеец, который хочет получить право основать дом в землях Высокого хребта и он обратился за помощью ко мне…

– Почему к вам?

– Потому, что ему это подсказал лер Корса-ил и передал свой родовой перстень. Он мне его показал.

– Родовой перстень! – воскликнул лер Танир-ил. Это уже становится интересным. Но, почему вы не пошли искать поддержки для нехейца в свой дом?

– Потому, что он привез с собой четырех снежных эльфаров, которые вошли в его род и двое из них – отверженные. Лер Саму-ил и его сын. Если, я буду говорить за нехейца, меня не поймут и, тоже, могут отвергнуть.

– Хм… Интересное начало, но я не пойму одного. Зачем, вам ввязываться в это безнадежное дело и помогать хуману?

– Я ввязался в это дело для блага княжества, лер. У нехейца есть неопровержимые доказательства связей младших домов с лесными эльфарами…

– Ха неопровержимые доказательства! – рассмеялся собеседник. – И вы ему верите?..

– Вы тоже поверите, когда увидите кое-что. «Братство», о котором так не любят говорить наши лидеры, подготовило отряд «Детей ночи» для ликвидации нас с вами. Их готовят инструкторы из Вечного леса, а вот, карта, которую нехеец отобрал у агентов леса, когда ее передали им агенты братства. Посмотрите, это интересно. – Он протянул сверток.

Лер Танир-ил нахмурился, но взял его, развернул. Отложил в сторону кусок кожи, в которую была завернута карта и, не торопясь, развернул саму карту. Долго ее изучал. Затем, положил ее на стол.

– Я так понимаю, у вас еще что-то есть, лер, – проговорил он.

– Есть. Вот, посмотрите. – и перед обоими эльфарами развернулась картинка, на которой хорошо было видно, как лесные эльфары гоняли молодых снежных эльфарских бойцов в темных комбинезонах.

Некоторое время оба сидели молча.

– Это и есть «Дети ночи?» – прервав молчание, спросил лер Танир-ил.

– Да. Их готовят, как лесных рейнджеров, наносить точечные удары.

– И вы считаете, что они готовят их против нас?

– А вы? – спросил в ответ лер Мерца-ил.

– Я думаю так же. А что подумают остальные члены совета, боюсь даже представить. Это прямое объявление гражданской войны…Раз, лесные помогают младшим домам готовить таких специалистов, значит, у них есть на этих ребят планы. Карты были нужны для того, чтобы пройти прямо сюда и не ввязываться в пограничные сражения. – Эльфар замолчал.

А нехеец сказал, как добыл эту информацию? – наконец спросил он.

– В частном порядке. Ему из ставки хана сообщили, что лесные друзья планируют помочь младшим домам в гражданской войне. Их цель – создать союз двух родственных народов и подчинить себе орков. Тогда, став во главе этого союза, они будит хозяевам Сивиллы. А мы…

– А мы будем за них воевать и умирать, – угрюмо закончил за него лер Танир-ил. Как и раньше. Но, я так понимаю, что этот молодой нехеец не зря с вами встречался и ему есть что предложить за помощь…

– Совершенно верно. Он сказал, что у посла есть полномочия заключить союз с любым домом снежных эльфаров.

– А кто согласится на такой унизительный союз? – усмехнулся Танир-ил.

– Дом Высокого хребта. И тогда пять тысяч всадников придут на помощь. Кроме того, он берется решить вопрос с «Детьми ночи».

– Пять тысяч всадников! Это меняет дело. Нехеец не дурак и знал, чем можно нас купить. Я берусь провести подготовительную работу с нужными представителями домов, лер Мерца-ил, А он пусть пока решит вопрос с этими «детьми». После этого, можно будет говорить о положительном решении его вопроса. Передайте ему, что мы затянем сбор совета под предлогом занятости. Прощупаем, кто против, а кто поддержит нас. Но я уверен, что нас будет большинство. Ну, и всем не обязательно знать всю информацию. Вы оставите мне доказательства?

– Они ваши лер Танир-ил.

На следующий день после нашей встречи Лер Мерца-ил, сообщил мне, что заседание совета по моему вопросу будет отложено на неопределенный срок и я могу, вплотную, заняться «Детьми ночи».

Для меня было несколько неожиданно то, что он не отреагировал на озвученный мной безальтернативный вариант начала гражданской войны, как будто его это совсем не волновало. И в то же время, я слышал от разных снежных эльфаров, выражаемые им мнения о начале войны между Домами, и это вызывало у них сильное беспокойство и, даже, страх. Вскоре, я понял почему.

Я, неожиданно, получил приглашение посетить Туманную лощину ночью. Прибыв, я был несказанно удивлен. Меня пригласили в дом, что было, надо признать, неожиданно. Я уже привык сидеть с Мерца-илом у журчащего ручейка, вести неспешный, малопонятный мне разговор обо всем и смотреть на быстро текущую воду. Но, в этот раз все было по – другому.

Встретил меня не лер Мерца-ил, а высокий, статный, очень немолодой, почти старик, но еще бодрый снежный эльфар. Он долгим, изучающим взглядом оглядел меня с ног до головы и полуразвернушись к дому, пригласил:

– Прошу вас, тан, пройти в дом.

Я молча последовал его приглашению.

В доме, в большой комнате с камином, стоял длинный стол с приставленными стульями. У камина расположились два кресла. В самом камине горели поленья и трещал, устремляя пламя вверх, огонь. Над камином висела голова оленя с рогами.

Незнакомый эльфар сел и рукой указал мне на второе кресло. Я тоже сел и кинув взгляд по сторонам, посмотрел на эльфара.

Старик понял мой взгляд правильно, он усмехнулся уголками губ. Затем, сделался серьезным.

– Вы знаете, кто я такой? – спросил он. А моя нейросеть мгновенно заработала, сканируя эльфара и ища в базе данных сведения о собеседнике. И то, что она обнаружила, повергло меня если не в шок, то в глубокое удивление, это точно. Мои мысли, мои скакуны. Они заметались в поисках правильного ответа. Говорить, не говорить? И что мне будет грозить, если скажу правду. И что будет, если этот благородный старец поймет, что я вру? Но, все решило мое расслоенное сознание. Я говорил быстрее, чем думал.

– Боюсь даже предположить, Ваше высочество, – брякнул я.

– Удивились? – его губы опять искривила легкая усмешка.

– Не то слово, – не став скрывать охватившие меня чувства, произнес я.

– Вы меня раньше видели? Может портрет или словесное описание? – спросил он. Спросил несколько отстранено, но меня не обманешь. Я почувствовал его настороженность.

– Нет, не видел. И не слышал… Догадался.

– У вас, тан, хорошая интуиция. Может быть, это свойство нехейцев, обделенных магическими способностями?.. Хотя… к вам это не относится. Вы бы могли стать хорошим мужем для моей внучки… – Мне с трудом удалось сохранить невозмутимый вид. Хотя я подумал:

«Ничего себе. Заявочки!»

– Уверен, – продолжил старик, – что она ответила бы на ваши чувства. Но вы решили помочь ей стать княгиней. Почему?

– Хм, – невесело, с усмешкой хмыкнул я. – А про то, что существует любовь, вы слышали?

– Он тоже усмехнулся. – А как же, слышал. Но, причем здесь любовь и вы?

Я удержался от того, чтобы почесать затылок. Он что, думает, что я насквозь прожженный интриган? Но насупился и спросил:

– Это вы к чему сейчас сказали, Ваше высочество? Говорите прямо. Я человек простой и намеков, бывает, не понимаю…

– Это я сказал к тому, что мне трудно понять, почему вы воспользовались возможностью защитить мою внучку и не предложили ей статус невесты. И для нее и для княжества, а также и для вас, это было бы лучшим вариантом. Она избавилась бы от врагов, княжество от раздоров, вы бы, без проблем, получили право основать Дом… Хотя, Тора лишилась бы титула… может быть.

– Ну… Тут несколько причин, – потерев бровь, которая невыносимо зачесалась, произнес я. – Первая, у меня есть невеста. Вернее, уже жена. И она была бы против. Вторая, это сама – льерина Тора-ила. Она не подавала мне знаков, что мое внимание ей дорого… И третья причина, я ее не люблю. Вот…

– Не любите? А пошли за ней в инферно, не выдали ее моим гвардейцам и не побоялись вступить с ними в сражение. Как-то не вяжется.

– Я сам знаю, – ответил я. – Не стану скрывать, я испугался своих чувств. Кто я… и кто она… И, может быть, ее удел – править…

Старик смотрел на меня с усмешкой.

– Это больше похоже на правду, тан. Но, смею думать, что став княгиней, Тора сделает вас любовником. И даже, смею думать, что вы сумеете скрыть ваши отношения от всех…

Спасибо Шизе. Она мгновенно нормализовала мой гормональный фон и я остался невозмутим внешне, а внутри у меня бушевала буря мыслей. Старикан куда-то тащил меня, но я не понимал его и его мотивы. К чему весь этот странный, бессмысленный, на мой взгляд, разговор? Это было странно и опасно. Поэтому, не стал тянуть и спросил прямо:

– К чему весь этот разговор, Ваше высочество? Вы намекаете, что я могу стать ей опорой? Не могу, согласно ваших традиций стать мужем, но стать ей более, чем близким разумным и помочь укрепиться на троне, это в моих силах? Так!

– Я не ошибся в вас, граф. Вы полностью оправдали мои ожидания. Именно, это я и хочу сказать. Сейчас в княжестве нет достойных ее руки. Но после гражданской войны, ситуация может перевернуться по – другому. Мне пришлось инсценировать свою смерть, чтобы нарыв, который долго зрел на теле княжества, созрел и прорвался. Я не хотел оставлять проблемы Торе, с которыми она не справится. Не видел рядом и того, кто ей поможет решать щекотливые проблемы. Вы, именно тот человек, который подходит на эту роль. Вам нужен Дом и влияние среди Домов княжества. Ей – защита. Вы нужны друг другу, хотя и не можете быть вместе. По крайней мере, пока. Но, вы обречены на тесную связь, которая помимо вашей воли, приведет вас в постель. Если бы у вас не было к ней чувств. Вы бы не пошли в столь опасное путешествие в инферно и не прибыли бы сюда. Я не знаю, для чего вам нужно основать тут Дом, но думаю, у вас есть веские на то основания… – Он недолго посидел в задумчивости. – Обещайте мне, что станете Торе опорой.

– Ваше высочество, как я могу это обещать? Во – первых, нужно ее согласие на помощь, во – вторых, меня и близко к ней не допустят.

– Об этом не беспокойтесь, просто обещайте, если она вас попросит, вы поможете ей. Война все расставит на свои места. Вы попробуете тихо убрать всех ее противников. Именно это вы задумали. И силы для осуществления этого, у вас есть. Иначе не взялись бы за «Детей ночи». И к концу войны останется очень мало влиятельных лидеров домов, кто захочет стать у вас на пути. Вы уже показали им, как поступите с теми, кто попробует оспорить ваше право. Просто, оторвете руки. Весьма изобретательно, тан. Многие уже задумались. Так что, просто, пообещайте, помочь моей внучке, если она вас об этом попросит.

– Это я обещать могу… если жив останусь. И, если, меня не прирежет моя жена – орчанка.

Старикан лишь улыбнулся и мое замечание оставил без ответа.

– Скоро грянет гражданская война – произнес он, – лишь, самые недальновидные это не понимают. В ее огне сгорят многие дома. Это, тан, очистительный огонь и он не должен пожрать достойных. Оставшиеся будут смотреть на вас с Торой по – другому, вы, уж, поверьте мне. И именно, вы с ней напишете кровью новые традиции нашего народа. Непомерная спесь и презрение снежных эльфаров к другим расам, одна из проблем, приведшая нас к гражданской войне… Но об этом поговорим, как-нибудь, в другой раз. Теперь, перейдем к насущным делам, – произнес он.

Глава 15

Закрытый сектор. Космос. Планета сивилла. Степь. Высокие планы бытия. Лигирийская империя. Королевство Вангор. Снежные горы

Волчата орков снимались с места и ведомые опытными гаржиками неумолимым потоком двинулись по степи в сторону Вечного леса. На прошедшем сборе вождей договорились входить в лес двумя колонами. Южные племена, где в основном были оседлые орки, должны были войти в Лес эльфаров со стороны степи и затронуть кусок Лигирийской империи. Северные племена, ведомые Быр – Карамом, должны были вторгнуться в лес со стороны старых гор. У границы степи их должен был ждать посланник Худжгарха, странный хуман, нехеец и, как считал сам Быр – Карам, находящийся у того на побегушках.

Следом за волчатами под их прикрытием, выдвигались основные силы вторжения в Империю. В нем участвовали только северные и восточные кочевые племена орков.

Силы свидетелей Худжгарха готовились к рейду по племенам непримиримых. Вся степь от южного океана до Снежных гор пришла в движение.

Я смотрел на разворачивающуюся картину с высоты своей Горы и мое сердце замирало. Неужели, это я, свой волей и решимостью, заставил эти массы неустрашимых воинов сдвинуться с мета и исполнить мною задуманное? Величие картины поражало воображение. Одно дело спланировать и совсем другое увидеть, как твои планы претворяются в жизнь. Еще бы знать, как они реализуются? Где тонкое место у этих планов? И когда Империя нанесет свой сокрушающий удар? По логике, это должно случится с началом вторжения волчат в Лес. Занятые войной лесные эльфары, не смогут оказать помощь союзнику, Наоборот, они потребуют помощи у Вангора и тот вышлет им магов. Снежные эльфары были выбиты из игры. Им не до войны. Их раздирают внутренние противоречия. Это самый удобный момент для нападения Империи на Вангор. Именно тогда, Империя, как думал я, и нанесет свой удар. А орки вторгнутся в Империю. Зажатые с двух сторон имперские легионы, вынуждены будут сражаться на два фронта. Но, есть еще Рок и что придумал он, мне было пока неизвестно и это в немалой степени меня страшило.

Что происходило в лесу, я не видел, но знал по сообщениям тактического искина корабля базы, что там на юге накапливаются силы вторжения в Снежное княжество. Но, пока они не разберутся с тем, что произошло с их агентами и почему им не достались карты проходов в горы, в войну они не ввяжутся, а это месяц или даже больше. Значит и Младшие Дома не поднимут знамя гражданской войны, без своих союзников. Время, в противостоянии с планами Рока, я выиграл.

Пять дней, отпущенные Грызу для сбора отборной тысячи, прошли и теперь, мне было пора перемешать моих «космодесантников» на корабль-базу. По сотне бойцов каждые два дня.

Первая партия курсантов прибыла в зал приема учебного центра уже вечером того же дня. Брык развернул строительство в космосе на полную мощность. Была построена малая орбитальная станция, которая и приняла моих орков после обработки и дезинфекции.

Притихшие молодые орки, ведомые полусотней бойцов, побывавших в сражении на Суровой, были размещены в медкапсулах. Я же отправился инспектировать производственные комплексы. Несколько больших модулей, которые, ранее, были на корабле – базе, разрослись до размеров орбитальных заводов. Астероиды, которых тут было множество, поставляли все необходимые ресурсы – от меди до редкоземельных материалов, необходимых для производства начинки электроники. Огромные конвертеры превращали каменную крошку, оставшуюся от обогащенной руды в массу, из которой синтезировали минеральный пластит. Материал легкий, тягучий, огнеупорный, служащий наполнителем бронестен корветов, материалом, из которого изготавливались медкапсулы и панели внутренней обшивки кораблей. Из него же делали заготовки «быков». В открытом космосе его давно не применяли, заменив более современными материалами, но мне и такое годилось. Не важно, из чего сделано, главное, как применить. И, конечно же, цена. Мне это ничего не стоило, кроме затрат термоядерного топлива для холодного синтеза. А его было с избытком.

Оценив объем работ как значительный. Уяснив, что все развивается по плану, без задержек и накладок, и, главное, без моего участия, я наградил Брыка орденом Героя Космического труда, обязав его придумать сей орден самому и убыл на командный пункт корабля.

Император жевал персик и со скучающим видом заслушивал доклад Начальника военный разведки генерала Риста Умра.

– По последним данным, Ваше величество, Вангорцы не догадываются о масштабах наших приготовлений к войне. Они выдвинули один пехотный корпус к границе, но это и все. Остальные силы королевства разбросаны по всей территории королевства. Дополнительно к этому, ни мобилизации резервистов, ни сборов дружин баронов, не производят. Что позволяет сделать вывод, что подготовка к войне прошла в полной секретности. Орки двинулись к Вечному лесу. Лес готовит войска на юге, чтобы их встретить на границе…

– Хорошо, генерал, я вас услышал, – выплюнув косточку, ответил император, – давайте послушаем нашего командующего. Что у нас готово к войне и что мы предпримем?

Молодой генерал поднялся со своего места.

– Ваше императорское величество, – твердо произнес он. – Войска готовы к немедленному выступлению. Мы ждем удобного момента для нанесения сокрушительного удара. Согласно генерального плана, атака на королевство Вангор начнется сразу после того, как орки войдут в лес. Они краем затронут нашу южную провинцию, как это было всегда. Для видимости отражения их атак, мы держим на границе дружины баронов и отряды наемников. Они первыми ворвутся в королевство и свяжут боями пехотный корпус Вангорцев. Основные силы тяжелой конницы и регулярной пехоты, погруженные на корабли, обогнут лес по морю с востока и войдут в залив у подножья Старых гор. Оттуда, два дневных перехода до южных границ Вангора. Они обойдут корпус с тыла и нанесут удар ему в спину. Города они брать не будут, а стремительно нанесут удар вглубь королевства. Их задача, после разгрома корпуса, громить разрозненно подходящие резервы противника. Тяжелая пехота и наемники будут осаждать голода, бароны догонят нашу тяжелую конницу и будут разорять захваченную территорию. По нашим планам, к концу первого месяца войны, мы должны будем выйти на рубеж города Азанара и захватить его. К этому моменту, все боеспособные части Вангорцев будут разбиты, останется лишь ополчение…

Я вас услышал, генерал, а напомните мне, какие цели мы преследуем в этой войне? Захват Вангора?

– Нет, Ваше императорское величество. Цель, захватить приграничные со степью провинции Вангора, дойти до города Азанара и максимально ослабить королевство. Принудить короля к капитуляции. Заставить его стать нашим вассалом и союзником. После чего, вместе ударить по Снежному княжеству и уже, втроем, подчинить орков. Таким образом, Империя станет единственной реальной силой на континенте.

А Вечный лес? – поинтересовался император.

Вечный лес наполнен магией и магически измененными животными. Завоевание Леса нам ничего не даст, кроме проблем. А оставшись в одиночестве, лесные, ушастые уроды ничего не смогут сделать против нас и у нас будет кнут против них – орки, Ваше императорское величество.

– Ну что же, план мне нравится, – произнес император. Действуйте, генерал, и смотрите, не подведите меня. Иначе, сами знаете, что с вами будет. Правда дорогая? – он посмотрел на молчаливо сидящую красавицу жену.

– Правда, Ваше величество, – произнесла красивая, молодая женщина.

– Я устал, пойду в сад и посмотрю балет. – капризно произнес император. Он поднялся со своего кресла. Все встали и поклонились. Ушел и начальник военной разведки. Молодая женщина посмотрела на молодого генерала и дала волю своему гневу.

– Толстый ублюдок! Он смеет еще угрожать. Как я его ненавижу! – Тихо, по змеиному прошипела она. – Скорее бы эта война началась. У тебя все должно получиться, любимый, – горячо произнесла она. – Ты должен победить и возвести меня на трон. За победителем пойдет армия. И помни о нашем сыне.

– Я помню, – ответил молодой генерал. – Победа уже у меня вот тут, – он сжал кулак и показал его женщине.

– Тогда иди и готовься к войне, любимый…

Тактический искин корабля обрабатывал получаемую с Сивиллы информацию и периодически, по моему указанию, выдавал анализ проиходящего на планете. На этот раз, он заставил меня глубоко задуматься.

На карте материка, на котором были расположены Империя лигирийцев, Вангор и эльфарские государства, обстановка изменилась. Часть войск империи уже была в приграничных с Вангором провинциях. По данным космической разведки, это были малочисленные дружины баронов и отряды наемников. Но их было больше десяти тысяч. А основные силы имперцев уже были стянуты к побережью и были готовы совершить посадку на сотни транспортов. Тяжелая пехота и тяжелая кавалерия ждали своего часа и он неумолимо приближался.

Вангор, в приграничные провинции, отправил лишь один пехотный корпус и тем ограничился. Корпус разделился и стал гарнизонами по приграничным городам. А треть стала полевым лагерем на главной дороге, ведущей из Империи вглубь королевства.

– Дела-а! – пораженно подумал я. После моей информации о подготовке Империи к войне, ничего сделано не было. И я, видел в этом, работу Рока. С этим головотяпством и глупостью нужно было что-то делать.

Я развернул тактический дисплей. Искин выдал вариант наиболее вероятного развития событий и заключался он в умелой и продуманной организации боевых действий генералами Империи. Тут, они были на высоте. Наемники и дружины баронов, по анализу искина, должны были связать боями пехотный корпус Вангора. В это же время, основные силы имперцев обходят вангорцев стороной и высаживаются на побережье у леса, но с южной стороны, у подножья старых гор. Заходят в тыл корпусу, окружают его и громят. Конница устремляется вперед, туда, где нет войск Вангора и захватывает провинции одну за другой. Пехота штурмует города… Подходящие разрозненно, с разных мест подкрепления, разбиваются по частям. Все! Фенита! Вангор вынужден капитулировать…

И король спит, пребывая в мечтах, что все само по себе рассосется? Боже мой! Надо что делать! Это еще один план Рока. Я в этом не сомневался. И что дает Империи капитуляция Вангора? А она принимается на условиях вассалитета Вангора. Тогда, уже обедненные войска пойдут… пойдут, ну да! Они могут пойти только на снежных эльфаров. Самое время прищемить им хвост. Он, также, поступил бы на месте императора. Надо ковать, пока горячо и собраны войска. Большая контрибуция пойдет им в счет оплаты, а потом на очереди степь. И степь не устоит перед объединенными силами трех государств. Хан потерпит поражение. Его свергнут и на его место сядет послушный империи, орк. А я и все мы, исчезнем… Кто же так постарался, что в Вангоре царит тишь да благодать? Надо, это сонное царство, разворошить.

Я снял копию карты и конвертер изготовил карту, какую делали на планете. На ней были нанесены все детали операции. Подготовил письменный отчет и не задерживаясь, телепортом прыгнул на Сивиллу.

Первым местом моего посещения был дворец короля. Мне нужно было добиться тайной аудиенции у королевы.

Я сразу очутился в комнате фрейлины королевы, которая не единожды, уже нас сводила. Мадам сидела перед зеркалом в ночной рубашке и костяным гребнем расчесывала волосы. Увидев меня в зеркале за своей спиной, она попыталась закричать, но я зажал ей рот рукой.

– Тихо, – прошептал я. – Мадам, я решился побеспокоить вас по важному делу. – Она что-то промычала и я отпустил руку, в готовности тут же зажать рот снова.

Вы, граф, что себе позволяете!? – возмущенно, но негромко проговорила она. Врываетесь в комнату неодетой дамы. Это…

– Мадам, вы прекрасны. И вам нечего стесняться. Был бы я не женат и не так занят, обязательно уделил бы вам внимание. Но я прибыл не за этим. Поверьте, у меня не было желания доставить вам неудобства…

– Желания не было, но вы его, граф, доставили. Какое такое важное дело привело вас ночью в мою спальню и она кокетливо бросила на меня взгляд.

Я сделал вид, что не заметил его.

– Мне нужно повидаться с королевой.

– Вы в своем уме? – холодно произнесла она.

– Да, чужого мне, мадам, не надо. От него много проблем. Дело государственной важности и речь идет о жизни самой королевы…

Так предайте это своему начальнику…

– А вы можете поручиться, что он не перекуплен Империей? – спросил я, в упор глядя на женщину и мадам замолчала.

– Даже так! – не сразу произнесла она. – Хорошо, граф, я сообщу Ее величеству о вас, но ничего не обещаю. Ждите здесь и не высовывайтесь. Вас не должны видеть.

– Не беспокойтесь, мадам, я буду сидеть тихо.

Вот и правильно. Сидите тихо, – произнесла она. Встала, накинула на плечи шаль, взяла со столика перед зеркалом свечу с подсвечником и ушла. Через двадцать минут она появилась вновь.

– Идемте, граф, вас выслушают, – недовольно глядя на меня, произнесла фрейлина.

Мы вышли и пошли темным коридором по женской половине дворца. В какой-то момент фрейлина зашла за занавеси, которые скрывали каменные стены, свет исчез и я сунулся за ней.

Но тут! Чьи-то крепкие руки потянули меня к себе. В нос ударил терпкий запах духов и влажные горячие губы впились в мои губы. Я вытаращился в темноту, замычал и что-то большое и твердое уперлось мне в живот. В голове разорвалась гормональная бомба. Я мельком увидел, как от радости завизжала Шиза и чьи-то руки очень ловко стали стягивать с меня штаны. Я попробовал сопротивляться, но сладкие губы обхватившие мои, сделали меня бессильным пленником чужой страсти. Я только подумал:

«Шиза! Зараза!.. и окунулся в «омут» с головой. В моей голове все перемешалось. То возникал облик Шизы, то открытый в страстном стоне рот королевы, то снова Шиза. Я не понимал, где я и кто со мной. Но, слава богу, это длилось недолго. Когда я пришел в себя, то понял, что стою со спущенными штанами и держу за талию женщину.

– Не стой! – услышал я умоляющий знакомый голос. – Еще хочу, давай двигайся… Мне это очень нужно… и снова взыграли гормоны, но теперь я уже понимал, что передо мной стонет королева и эта негодница, Шиза, все это устроила…или помогла.

Королева громко застонала, затряслась и замерла. Я, тоже, стоял истуканом.

– Помоги мне, произнесла она, – Не могу разогнуться. Я помог королеве и тут же, вновь, был схвачен ею и потащен дальше. Я еле успел натянуть штаны, как мы вошли в маленькую туалетную комнату. Она быстро накинула крючок и подошла к дивану, села. На полке горела свеча и я видел разметанные по плечам мокрые волосы ее величества. Большой выпирающий живот из – под, почти, прозрачного широкого пеньюара, который не скрывал ее большую набухшую грудь с огромными черными сосками. Она перехватила мой взгляд, но не прикрылась. Теперь, это уже была не страстная любовница, а надменная королева. Она подождала пока я заправлюсь и показала жестом, чтобы я сел.

– Не подумайте ничего такого, граф, – совершенно спокойно произнесла она. Его величество обходит мою спальню стороной. А мне, в моем положении, нужны… положительны эмоции… Очень… Не с придворными же мне… сами понимаете, а тут вы, – несколько путано объяснилась она. Лицо женщины было бесстрастным, но глаза ее горели непотухшим огнем страсти и под взглядом королевы мне было неуютно.

– Понимаю, – согласился я, и брякнул, – нашему ребенку нужны положительные эмоции.

– Нашему? – Глаза ее стали узкими, а я обругал себя за неосторожность. За такое знание могут тайно умертвить, как попытались сделать с Овором моим дядькой.

– Если вы меня убьете, Ваше величество, я все равно успею оставить послание нашему сыну, что бы он знал, кто убил его отца. – сразу выпалил я.

Королева сильно удивившись, посмотрела на меня другим взглядом, в котором, можно было увидеть, даже, некоторую нежность.

– Я не собираюсь вас убивать, граф, но откуда?…

– Ваше величество, я маг и проходил курс целительства. То, что вы зачали сразу после нашей близости, я знал.

– Надеюсь, ваши знания останутся при вас, граф.

– Несомненно. Я не собираюсь вам досаждать, наоборот я пришел вас спасти, ну, и нашего сына, тоже. Упоминание о сыне заставило королеву слегка поморщиться. Но я знал, что ее своя судьба заботит значительно меньше, чем судьба еще не рожденного ребенка и напирал на это.

Примерно час, я рассказывал королеве о ситуации в мире и вскоре, она прониклась тревогой.

– Вы не преувеличиваете, граф? – нервно потирая руки спросила она. Это так… Кране и герцог… они убедили его Величество… Впрочем, не важно. А важно, как я донесу это до мужа?

– А как вы сделали это в прошлый раз? – спросил я.

Я сказала, что видела сон и его подтвердил ректор вашей Академии…

Сделайте это и сейчас. И вот вам амулет ментального воздействия, – я положил перед ней простенький серебряный брелок. При разговоре сожмите его и Его величество сделает все, что вы захотите.

– Все? – королева широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. И я понял ход ее мыслей. Меня кольнула ревность. Да, такие вот мы, мужики, собственники. Даже ревнуем чужую жену к ее мужу.

– Ну, почти все, – сознался я.

Королева быстро схватила брелок и встала.

– Спасибо, граф, когда-нибудь я вспомню о вас и вашей неоценимой помощи…

– Не стоит, Ваше величество, – Я не на шутку испугался. – Лучше меня не помнить. Если что, я приду на помощь сам. Королева покраснела, но сдержалась.

– Как пожелаете, – надменно произнесла она и больше не глядя на меня, поддерживая живот руками, упорхнула из комнаты. А вместо нее заглянула фрейлина.

– Граф. Уделите мне двадцать минут, – томно проговорила она.

– Рад бы, мадам, – поспешно проговорил я, – но Ее величество приказало мне не задерживаться здесь ни риски. Так что, честь имею. – И тоже «упорхнул».

Оставшись одна, фрейлина растерянно пробормотала:

– А говорил, что нравлюсь… обманщик.

В Азанар я прибыл глубокой ночью. Без проблем проник в дом Борта и найдя свободную кровать завалился спать, не раздеваясь.

Утром я проснулся от того, что меня трясли за плечо.

– Ваша милость… Ваша милость!

Я открыл глаза и потянулся. Рядом стоял изумленный Борт Кувалда.

– Вы как сюда попали, Ваша милость? Никто мне не доложил, что вы прибыли…

– Не важно, Борт, – я поднялся. – Давай завтракать и готовь экипаж, поедем в академию.

Я мог бы прибыть в академию телепортом, но не стал этого делать. Пусть мессир ректор и Гронд думают, что я путешествую, как все.

После простого, но сытного завтрака я переоделся в дорожный костюм и прибыл к стенам Альма-матер. Вышел из коляски и направился к проходной. Из окна на меня недоверчиво смотрел мастер Гронд. Он вышел в тот момент, когда я пересек ворота академии.

Оглядел меня с ног до головы и сделал свои выводы.

– Странный ты человек, граф. То, очень деятельный, то, очень ленивый. Когда к хану поедешь?

– Я там уже был мастер, произнес я и показал перстень на пальце. Вот знак от него получил, как родственник. Так что я уже особа, приближенная к царственному дому…

– Да? Это хорошо. А каков результат твоей поездки? И где отчет о ней. О расходах?

– Все есть, Мастер. И результат, и расходы… Вы готовы их восполнить? Мне не хватило того, что дали во дворце… Свои тратил.

– А причем тут я? – удивился Гронд.

– Вот и я думаю, причем тут вы, мастер? Не вы давали мне приказ, ехать послом в степь, а его величество. Но, если вас наделили полномочиями…

– Я тебя понял, студент, не зарывайся. Какие вести?

– В основном, печальные…

– Подожди! – перебил меня вредный старик. – Я один горевать не собираюсь. Пошли к ректору. Его тоже опечалим. – Он как всегда, ухватил меня за руку.

В приемной ректора он скороговоркой оповестил секретаря:

– Доложи, прибыл студент Аббаи с информацией…

– Постойте! – остановил секретаря я. – Луцис, сообщите мессиру Кронвальду, что прибыл с важными для королевства вестями, посол Его величества короля Вангора, отправленный в ставку хана.

Я не ерничал, я хотел сразу дать понять этим ушлым старикам, что ко мне нужно отнестись со всей серьезностью.

Секретарь поглядел на нас обоих и молча кивнул. Из кабинета ректора он вышел не сразу.

– Прошу, мессиры, господин ректор вас ждет, – и он оставил открытой дверь. Мы зашли, а он осторожно ее прикрыл.

Все же, Гронд, хотел снизить уровень моей значимости и с порога заявил:

– Крон, у нашего студента беда, наверное, нужна помощь. Вот, пришли к тебе.

Мессир архимаг глянул на нас из – под кустистых седых бровей и молча указал на стулья. Дождался, когда мы усядемся и спросил:

– Ну – с, и что за беда у вас, тан? – Этот тоже решил поиграть со мной. Он опустил титул графа и назвал меня на нехейский манер. Я не остался в долгу.

– Прошу простить, мессир, меня за неучтивость. Но смею заметить, я давно уже не просто тан, а граф и вам это хорошо известно. И беда не у меня, а у вас. Не буду скрывать ее от вас и скажу прямо… С горьким чувством сожаления и ощущения болезненной утраты, обязан вам сообщить, что вы оба потеряете в ближайшем будущем свои должности, а может и жизни. Мне будет вас не хватать, мессиры.

Их пробрало. Оба старика вылупились или лучше сказать, вытаращились на меня. Они некоторое время переваривали сказанное мной, а затем ректор откашлялся.

– Кхм… Хкм… Довольно смелое заявление, граф. И неожиданное. Но зная вас, не могу вам не поверить. Давайте без ваших вступлений и шуток. Что случилось?

Вот, это уже был другой разговор. Я встал, достал карту континента и разложил ее перед архимагом. Гронд тоже поднялся и подошел к столу. Оба внимательно ее изучали.

– Это что? – после затянувшейся паузы спросил мессир Кронвальд.

– Это план войны империи против Вангора и она начнется не позднее, чем через тридцать дней.

– Это наш пехотный корпус, в нем десять тысяч пехотинцев. А это дружины имперских баронов и графов. Их тоже, порядка, десяти – двенадцати тысяч. Их задача – связать корпус боями. Все они конные. Налетели, ударили и отступили. Это корабли, на которых основные войска империи высадятся вот тут. Я показал место на карте. Там всего два дневных перехода до границы с Вангором. Они выйдут в тыл корпусу. Окружат его и разгромят. Дальше, до самого Азанара больших скоплений войск королевства нет, дружины баронов не в счет. Король вынужден будет отправлять подкрепления из разных уголков страны и их будут громить по частям. В итоге, через месяц боев, у Вангора не останется боеспособных частей. А дальше, капитуляция. Вот и скажите? Останетесь вы на своих местах или, сохраните ли свои жизни?

Гронд мрачно изучал карту и читал пояснения.

– Можно не спрашивать, откуда у тебя эта карта? – спросил он.

– Я отвечу, – улыбнулся я. – Из столицы Империи. Ее предложил мне бывший посол в империи, лер Саму-ил. Мои агенты спасли его от убийства соотечественниками и он решил войти в мой род вместе сыном, бывшим наследником Великого князя. Но это еще не все. Империя, по его словам, на этом не остановится. В союзе с побежденным Вангором, она атакует снежных эльфаров.

Я мешал правду с вымыслом и версия происхождения карты, выглядела весьма правдоподобно. Снежные эльфары умели добывать сведения.

– У меня к вам еще один вопрос, мессиры. Я уже приносил вам сведения о начале подготовки к войне в Империи. Почему, сейчас, ничего не предпринимается для отражения агрессии?

– Империя через риза Крензу выдала Меехиру девятому большой долгосрочный кредит, – неохотно ответил архимаг и герцог убедил Его величество, что войны не будет, Мы, грешным делом, тоже так посчитали…

– А кредит уже получен? – поинтересовался я.

Старики переглянулись и Гронд произнес, можно сказать, выдавил из себя.

– Насколько я знаю, получили только небольшую сумму в счет задатка. Пока, только подписан договор о намерениях… Крон, нужно срочно ехать к королю.

– Ага и брать весь удар его негодования на себя! – не поддержал его архимаг. – Его величество очень хочет получить этот кредит, а тут такие известия. Ты понимаешь, чем это грозит? – он посмотрел на меня. – Граф обычно приносит ответы и новые проблемы. Я боюсь, Гро, опалы короля.

– Мессиры, – вступил в разговор я. – Давайте, смотреть на эту ситуацию несколько под иным углом. Что вас ждет, если вы не доложите королю эту информацию? Скорая война и скорее всего участие в ней, где вы защищая Азанар, можете погибнуть. И все студенты академии тоже. А что вас ждет в случае того, если вы попадете под немилость короля? Вас, всего лишь, лишат должности. Вы сможете вместе со студентами скрыться от войны в Лесу. Там нет таких угроз. И можно набег орков пересидеть в крепостях. После окончания войны вы вернетесь к своей должности. Вас, кто предупреждал о войне, по достоинству оценит Его величество. Он же не дурак. Так, как многие маги из гильдии погибнут, вас некому будет заменить. И, кроме того, вы сохраните студентов. Это лучший выход из создавшееся ситуации. Это при самом плохом раскладе.

– Он прав, Крон, – поддержал меня Грон. Тут надо думать о своей шкуре, а не о месте. Я поеду с тобой.

– Ты, граф, – обратился он ко мне, – уже говорил с Кране?

– Нет, только с вами.

– Это хорошо. Иначе. тебя бы уже ждала тюрьма. Передашь ему эти сведения, после того, как мы прибудем во дворец. Будь осторожен. Что сказали орки?

– Они пойдут набегом на Империю. Но, если Вангор не собирается сражаться, они только пограбят пограничные провинции и уйдут.

– Это понятно. На помощь Снежного княжества и Леса мы рассчитывать не можем. Лес готовится к своей войне. У снежков свои дрязги. Там нет четкого руководства. Пока они будит решать, война уже закончится…

– У меня есть план, который можно предложить его величеству, – отозвался я. – Но он требует особых полномочий…

– Говори, граф, – произнесли, одновременно, оба старика. Они мгновенно постарели лет на десять. Плечи их опустились под тяжестью принесенных мной известий, и мне, даже, стало их жалко.

– Необходимо закрыть все портальные площадки для перемещения любых лиц, кроме военных формирований. Границу с Империей перекрыть сетью летучих отрядов наемников, чтобы сведения о мобилизации не ушли в империю. Войска столичного округа выдвинуть поближе к степи и перекрыть все пути в королевство. Города приготовить к осаде. За три декады сформировать корпус из дружин баронов и разместить их в дневном переходе от пехотного корпуса, стоящего на границе. Когда имперцы выйдут в тыл корпусу, они должны будут атаковать их обозы и лишить снабжения. Конница не сможет взять города, а лишенная снабжения, долго не провоюет. Поставки из Империи перекроют орки. В помощь приграничному корпусу нужно собрать пять – семь тысяч наемников. Если, будут деньги, я договорюсь с орками и пять тысяч верховых бойцов окажут помощь корпусу. Он должен будет выйти из городов и встать единым лагерем. Империя вынуждена будет отступить и выплатить большую контрибуцию, чем покроются издержки на войну.

– Складно говоришь, граф, – ворчливо произнес мессир ректор. – Но что, если король и слышать не захочет о военных приготовлениях?

– Значит, он самоубийца, – спокойно произнес я. – Но, насколько я слышал, его величество, Меехир девятый, не только бабник, но и весьма умный, дальновидный человек. Так что, попробовать стоит.

Мессир Кронвальд, ничего не говоря, потянулся к шкафу, открыл дверцу и достал початую бутылку «Лозы» поставил два бокала на стол. Я вытащил из сумки свой и поставил рядом. Он горестно вздохнул и разлил благоухающую жидкость по трем стаканам.

– За победу! – Проговорил он.

– Ваше величество, вы что-то плохо выглядите! – король Меехир девятый с озабоченностью посмотрел на жену, которая явилась к завтраку с непричесанной головой. Такое с ней случилось впервые. Ее глаза припухли, словно она проплакала всю ночь. – С вами что-то случилось? Вы не здоровы?

– Случилось со всеми нами, Ваше величество, – убитым голосом произнесла королева. Мне приснился пророческий сон и опять про войну с Иимперией.

– Да? И что же вам приснилось? – полюбопытствовал король. – Насколько я знаю, прошлый ваш сон, так и не сбылся. Империя, вместо войны, выдала нам большой кредит…

– Кредит? – невесело усмехнулась королева. У Империи нет денег для Вас, Ваше величество. Она их потратила на подготовку к войне. Риз Крензу, – обратилась королева к стоящему и молчаливо слушавшему разговор венценосных особ, герцогу. – Сколько золотых иллиров получила казна?

– Эээ… Ваще величество… я еще не знаю последних данных…

– Скажите, сколько было получено на вчерашний день, – с интересом спросил король. Он никогда не интересовался финансами. Все вопросы,связанные с пополнением казны, решал Крензу и она никогда особо не пустела, но сейчас, вопрос его жены, тоже, заставил его проявить любопытство.

– Эээ… Ваше величество… Ситуация меняется и не все договоренности выполнены с нашей стороны, поэтому…

– Сколько? – сурово спросила королева.

Герцог вспотел. Суетливо вытер лоб платком.

– Нужно, Ваше величество, уточнить у казначейства.

– Можете не уточнять, риз, – перебила его королева. Я уже уточнила! Пятьсот иллиров. В пятьсот иллиров, Ваше величество, Империя оценила вашу жизнь и жизнь вашего наследника. Во сне я видела отряды имперских баронов у нашей границы, их было очень много…

– Это всего лишь прикрытие от варваров – орков, что пошли набегом на Вечный лес и хотят вторгнуться в Империю…постарался объясниться Крензу.

– Тогда, к чему сотни больших транспортов, что стоят в готовности и почему, рядом, собраны огромные войска конницы и пехоты. Содержать в мирное время такую армию не под силу и Империи. Я видела, как наемники и бароны напали на королевство. Как эти конные орды обошли лес с юга и высадились у подножья Старых гор и напали на Вангор. Они захватили половину королевства и я видела вас, мой король, стоящим на коленях перед императором и принимающим вассальную присягу… и я… – она зарыдала. – Не хочу жить и не хочу родить ребенка. Я лучше убью себя и его!..

Король был явно поражен горем королевы, но еще больше суммой полученной от Империи.

– Пятьсот монет? – воскликнул король. – Это что, насмешка, Крензу? Или подачка нищему? – Верните эти деньги имперскому казначейству.

– Но, Ваше величество…. – герцог попробовал объясниться.

– Молчите, Крензу. – остановил его начавшееся словоизлияние король. – Вы стали преступно мало заботиться о нуждах королевства и вводите меня в заблуждение по поводу мотивов императора.

– Где Кране? – король стал оглядывать ряды придворных, склонившихся в поклоне. – «Глаза прячут сволочи! – приходя в гнев, подумал король. – Все предать готовы за место у сапог императора».

Распорядитель завтрака негромко произнес:

– Он в приемной, Ваше величество, прикажите позвать?

– Зови. – Король вытер рот салфеткой и в раздражении посмотрел на жену. Она испортила ему весь день, а он этого не любил. Но, ничего уже с этим поделать не мог. И, хотя, король не любил выслушать неприятные новости, а придворные это хорошо знали, и старались не сообщать их королю, но сегодня был именно такой день. День неприятных новостей. Но, чего нельзя придворным, было позволительно беременной королеве. Зачав наследника, она получила больше прав. Король не мог выразить ей свое неудовольствие и искал того, на кого он мог излить свое раздражение.

Когда в зал кланяясь, вошел начальник тайной стражи королевства, король сразу его спросил.

– Кране, что ты знаешь о предстоящем нападении Империи на Вангор?

– Ваше величество, – граф тан Кране быстро обежал глазами стол, увидел непричесанную королеву и все понял. – У меня есть сведения, которые подлежат проверке… я не могу достоверно…

– Граф, – перебил его король, – кто должен заботится о безопасности королевства вы или Крензу? Он, торгаш до мозга костей. Он, маму продаст за иллиры. – При этих словах герцог позеленел. – Но вы… Вы карающий меч королевства! Вы должны знать, что происходит у наших границ и должны в любой момент доложить мне… Кране склонился в поклоне, не отвечая и так и остался стоять.

– Здесь что? Собрались одни предатели? – король тяжелым взглядом обвел глазами собравшихся придворных. Под его взглядом они согнулись еще ниже. – кто мне может сказать, что происходит?

Взгляд короля зацепился за ректора Азанарской академии мессира Кронвальда, рядом стоял его вечный спутник мессир Гронд. Оба, в упор, смотрели на короля. Гронд ущипнул друга и тот от неожиданности, вскрикнул. О!

– Вы что-то хотите сообщить Нам, мессир? – спросил король.

Из строя склонивших головы в поклоне придворных, вытолкнутый Грондом вышел на шаг, сразу помрачневший мессир Кронвальд. Мысленно он проклинал и нехейца, и Гронда, что толкнул его. Но надо было уже говорить и он набравшись смелости, ответил:

– Да, Ваше величество. Сон Ее величества, августейшей королевы действительно пророческий и в деталях повторяет замысел Империи. Мы прибыли доложить вам эту скорбную весть, – и архимаг согнулся в поклоне.

– Скорбную весть! – повторил кроль. – У нас, что сегодня день моих похорон? У вас есть доказательства подготовки войны империи против нас?

– Есть, Ваше величество.

– Вот как! – король неприязненно посмотрел на архимага. – Прошу всех выйти кроме Крензу и Кране и вы мессир с мессиром Грондом останьтесь.

Когда все вышли, король встал из-за стола. Подошел к маленькому столику у горящего камина и пальцем подозвал всех. Королева, тоже подошла.

– Что у вас, мессир, – сухо произнес он. – Показывайте.

Мессир Кронвальд из – под полы широкой мантии достал свернутую карту и развернул на столе. Меехир впился в нее внимательным взглядом. На глазах придворных и королевы, он преобразился. Теперь, он был похож не на ленивого толстячка, а подобравшегося и готового к прыжку зверя – рассомаху. После долгого изучения карты, он показал рукой на пометки.

– Это, видимо, наемники и бароны Империи. Это тяжелая конница и регулярная пехота, а стрелки, это замысел военной компании против нас. Они Раздавят нас за тридцать дней, если мы, немедленно, не предпримем надлежащие меры. – Король с нежностью посмотрел на жену. – Спасибо, Ваше величество, вы вовремя получили вещий сон и вам, мессир, спасибо, вы подтвердили слова ее величества фактами. Видимо, боги благоволят к нам, раз дали нам такие сведения. Когда, по вашему, начнется наступление войск Империи?

К удивлению архимага и королевы, король проявил недюжинные способности военного стратега. Он сразу уловил замысел имперцев и проследил к чему он приведет.

– Не позднее, чем через тридцать дней, Ваше величество, поклонился польщенный мессир Кронвальд.

– Значит, время у нас еще есть. – произнес король. – Есть какие мысли, как нам организовать противодействие? Генералов не приглашаю. Они будут только считать фураж, нужные суммы, чтобы половину прибрать к рукам… Это только отвлечет.

– Есть, Ваше величество, – произнес мессир Гронд. – Но нужны чрезвычайные меры.

– Меры? Я вам дам, мессир чрезвычайные полномочия. Говорите.

– Нужно, Ваше величество, закрыть все порталы и перемещать через них лишь войска. Границу с Империей перекрыть отрядами наемников – орков. Они не пропустят шпионов, что захотят выдать наши приготовления к войне. Ваш посол, Ваше Величество, молодой граф Тох Рангор, добился от великого Хана согласия на военные действия против Империи. Орки ударят по Империи, если она нападет на Вангор. Он, так же, может выделить пять тысяч орков для помощи приграничному корпусу, но на это нужны деньги…

– Посол уже вернулся и с хорошими вестями! – просветлел лицом король. – И где же он?

– Насколько мы знаем, Ваше величество, он был у графа Кране, а где сейчас, нам не известно, – осторожно произнес Гронд.

– Кране, где посол? – король возрился на графа тот забегал глазами. Первой догадалась королева.

– Ваше величество. – она сжала амулет. – Я думаю он уже в тюрьме у графа и его пытают.

– В тюрьме? – несказанно удивился король. – Граф, почему?

– Ваше величество, – став красным, с трудом произнес Кране, – это, не совсем так. Он, пока, под арестом и ждет выяснения всех обстоятельств…

– Каких обстоятельств, Кране? Он мой посол, который успешно выполнил поручение короля! Как вы посмели!..

– Ваше величество, быстро вступила в разговор королева. Нужно мессира Гронда назначить временным главой тайной стражи и наделить его чрезвычайными полномочиями. Кране посадить за решетку, туда, где содержится молодой граф. Пусть посидит и подумает о том, как надо служить королю, а не лизать зад герцогу.

Риз Крензу, должен будет из своих средств оплатить расходы на войну, если он не хочет быть обвиненным в предательстве.

Мессиру Кронвальду дать чрезвычайные полномочия и назначить главнокомандующим над вашими войсками в приграничных провинциях. Ведение войны с Империей у него получится лучше, чем у наших генералов.

Надо войска с северных и западных границ перебросить к границам Империи и начать мобилизацию дружин баронов.

Теперь, пришло время удивляться королю. Предложение жены показалось ему правильным и своевременным. Меехир девятый моргнул и широко улыбнулся. Идея жены, взваливать бремя войны на проштрафившегося герцога, ему очень пришлась по душе. И он не стал оспаривать другие ее мысли.

Хорошее и дельное предложение, господа. А, главное, своевременное. Мессир Гронд, вы, временно, назначаетесь начальником тайной стражи королевства. Крензу, под замок. И пусть подумает, ему это полезно. Риз. Вы обеспечиваете войска всем необходимым. Будете жадничать, отберу все и повешу. Семью сгною на рудниках.

Герцог, ошарашенный таким поворотом дел, только поклонился, он не в силах был вымолвить и пары слов. И что он мог сказать? Это он, поверив банкирам Империи, убедил короля, что войны не будет. Какой глупец будет выдавать кредиты стороне, против которой готовится война, а банкиры не были глупцами. Его, просто, обвели вокруг пальца и денег не дали и под немилость короля подставили. А война, вот она, на пороге. Лучше отдать две трети своих богатств, чем быть повешенным, как предатель. Это он очень хорошо понимал. Понимал также, что королева, своим предложением, отвела от него смертельную угрозу.

Как только мессиры Кронвальд и Гронд вошли во дворец с парадного входа, я направился к своему начальнику, графу Кране с докладом.

Кране приходил в свой кабинет рано утром, а потом шел к королю на доклад. Увидев нехейца, граф неприятно удивился.

– Вы прибыли с докладом? – хмуро спросил он меня.

– Так точно, господин граф. Переговоры прошли успешно. В случае войны, орки нападут на Империю. Вот перстень, что в знак своего согласия, дал мне Великий хан. Отчет о поездке и расходах передан вашему секретарю.

– А вы считаете, что война будет? – усмехнулся Кране.

– Несомненно, господин граф, и в ближайшее время. Вот анализ, составленный снежными эльфарами в Империи. Я положил несколько исписанных листов на стол перед графом. Тот даже стал черным, от злобы. А я не обращая на него внимания, продолжил. – Об этом знают и орки и снежные эльфары Вам нужно, срочно, донести эту информацию до короля.

Кране поднялся и в упор уставился на меня.

– Граф Тох Рангор, – прошипел он топорща усы. Мне кажется, вы работаете на лесных эльфаров. Лишь им выгодны слухи о начале войны с Империей. Империя выдала королевству огромный кредит и как вы думаете, будут они после этого воевать?

– Деньги получены? – спросил я, уже зная, что их нет.

Граф сел и с ненавистью посмотрел на меня. Я его понимал. Мои слова о начале войны он не мог игнорировать, но и не мог просто так придти к королю и сказать ему неприятные новости. Это лишит его монаршей милости, за которую придворные готовы были перегрызть друг другу глотки.

– Это не ваше дело! – буркнул он.

– Значит не получены, – произнес я. – Война будет.

– Разберемся, процедил сквозь зубы Кране. – А вы, пока проводится дознание о ваших связях с Вечным лесом, побудете в нашем подвале.

Все мои связи с Лесом известны, граф, – выпрямился я. – Все знают, что я, личный враг Леса.

– Это может быть хорошим прикрытием вашей подрывной деятельности, господин нехеец.

Так я оказался в подвале королевской тайной стражи.

У меня забрали оружие, значок скорпиона и амулеты.

Камера была для аристократов, с кроватью, столом и огарком свечи в подсвечнике. Под потолком было зарешеченное окошко, пропускавшее тусклый свет. Пахло сыростью и мышами. Постель была несвежей и я брезгливо присел на стул, подальше от нее. Ждать, как я и ожидал, пришлось недолго. Загремели ключи в дверях и в камеру открылась дверь. В нее грубо втолкнули самого Кране, в кандалах. А меня вежливо попросили выйти.

Я не стал унижать графа насмешками и разговаривать с ним. Просто, обошел молчаливо стоявшего на пороге узника с растерянным лицом и вышел.

В его кабинете сидел Гронд. Он молча передал мне мои вещи.

– Тебе новый приказ, скорпион, – проскрипел мастер, как старая несмазанная дверь. Тебе поручается перекрыть все портальные площадки.

– Есть, перекрыть доступ к портальным площадкам, мастер, – молодцевато произнес я. Разрешите использовать для помощи графа Кране?

– Не разрешаю. – буркнул старик. – Его посадила в твою камеру сама королева… и что странно, – язвительно произнес он, – ей приснился сон, в точности, повторяющий твои сведения. Вот, думаю, как так бывает?

Это воля богов, мастер, не иначе! – уверенно произнес я.

– Ага, – согласился задумчиво старикан. – Его величество, тоже, так же сказал. Потом, королева его увела в спальню и он пошел. Это было еще страньше… Зачем тебе Кране?

– Затем, что он сделает мою работу лучше меня. А королеве необязательно знать, что тот выпущен на свободу. можно и не выпускать официально, а отдать мне для проведения следственных действий. А после хорошо выполненной работы и после победы над империей, я напишу отчет, что граф ни в чем не виноват. Вы вернетесь в свою сторожку при академии, он в этот кабинет.

– Ты уверен, что мы победим?

– Несомненно.

– Тогда, вот тебе ордер, иди в казначейство, получи золото на наемников и немедленно отправляйся к хану.

– А как же порталы?

– Кране справится, объяснишь ему суть.

– Так, а как быть с казначейством? Там, заберут у меня половину денег.

А как ты справился в первый раз, – хмуро спросил Гронд и сам же ответил, также справишься и в этот. Иди.

Я спустился в подвал к графу. Прикрыл дверь и сел рядом на стул. Бедный граф, впервые попавший в такую опалу, был подавлен… Нет, он был раздавлен. Сидел на кровати, понурив голову. увидел меня и хмыкнул:

– Хм… пришли поиздеваться?

– Граф, я не питаю к вам неприязни, – ответил я, но знаю, что вы меня не любите. Я вам не нравлюсь. Но, я пришел не за тем, чтобы рассуждать на эту тему. Я хочу вам дать шанс оправдаться в глазах короля. Я забираю вас отсюда под видом следственных действий, а вы должны будете перекрыть все портальные площадки и не дать никому, кроме войск, по ним перемещаться. Ловите шпионов, допрашивайте их. Берите, сколько нужно, солдат из столичного гарнизона, но сделайте так, чтобы никто, по всей стране, не прошел через них в Империю. У вас полная свобода. А после окончания войны вас отметят, как человека, много сделавшего для победы и вы, вновь, вернетесь в свой кабинет.

Кране посмотрел на меня.

– Я вас недооценил, граф. Не знаю, как вы попали к королеве, но это вы ее научили, что надо донести до ушей Его величества. Могли бы меня предупредить… – он поднялся с кровати.

– Не знаю, граф, о чем вы! – пожал я плечами. – Я не видел королеву, а вас я предупреждал, да вы не хотели слушать. О сделанном вами, докладывайте мессиру Гронду. Честь имею, граф.

Я ушел и направился в казначейство. Отдал серебро часовому, золото сержанту и кошель золота начальнику караула. Таким проверенным способом очутился в святая святых королевства, напротив ушлого маленького клерка казначейства, который ворочал большими деньжищами и его власть в этом уголке дворца была не меньше, чем у короля.

– Господин граф! – узнал он меня. Рад вас, снова, видеть. Мы уважаем таких клиентов, как вы.

– И я очень рад, что мы понимаем друг друга, – улыбаясь произнес я. – Я спешу и мне нужно получить деньги по этому ордеру, – я протянул ему бумажку. Действуем, как обычно.

– Ну, если как обычно, то я вас не задержу. Полчаса и все устрою.

Через полчаса я получил пятьдесят тысяч золотых корон, вместо положенных шестидесяти. Но не переживал. Все равно, это мне премия за труды по предотвращению поражения в войне с Империей. И они пойдут на оплату труда дворфов на строительстве дороги.

Решив все свои дела в столице Вангора, я прибыл в столицу Снежного княжества и сразу же на меня обрушился поток женских упреков.

На меня наседали Ганга, Говорящая с громом, и Сулейма. То, что моя жена имела прозвище, Говорящая с громом, я узнал только здесь и она метала в меня громы и молнии.

– Ты где был? Нас пригласили сегодня вечером на бал. А у нас нет ни платьев, ни причесок. Как мы, по – твоему, сможем там появиться?

– Да! – вторила ей Су. – Как? И вас все нет и нет…

– Мы все испереживались! Думали, что с тобой что-то случилось, – наступала на меня жена.

– Да! Мы все испереживались. А вас нет и нет. Это безобразие! – поддакивала за ее спиной Су.

– Что нам делать?

– Да! Что нам делать? – повторила Сулейма и обе уперли руки в бока.

– Ну, раз вы за меня переживали, – улыбнулся я, то давайте, посетим салон. – Я схватил обеих дам за руки и подвел к двум коврам, уложенным на земляном полу палатки. Присядьте – указал я рукой на ковры. Подождав, когда они усядутся, ввел их в состояние транса. Затем, телепортом перенесся на орбитальную станцию. Мы сошли с портальной площадки. Обе женщины шли, как во сне, ничего не замечая вокруг, а им отдавали честь орки в броне космодесанта. Я завел их в жилой отсек командного состава. Сейчас, мы вас будем преображать, дамы, – произнес я. Но, сначала, душ. Я показал душевую кабину. Помня, какой результат купания я получил с Бертой, эти кабины были настроены на автоматический режим. Залезайте в кабину и мойтесь, распорядился я и ушел. Появился Брык – герой труда. На его груди алел рубиновый орден стилизованный под инженерный модуль.

«Так, весьма, недурственно», – оценил дизайн я. Можно принять, как наградной знак отличника труда. – Как обстановка на корабле и станции, Брык? – поинтересовался я.

– Все в штатном режиме, командор. Из графика не выбиваемся.

– А ты, Брык, чей? Корабля или станции?

– Я со станции, командор. Но про то, что проходит на корабле-базе все знаю.

– Сведения с Суровой поступали?

– Нет, командор.

«Ну и слава богу». – подумал я. Что-то хороших вестей оттуда ждать не приходилось и отсутствие новостей из СНГ, для меня тоже было хорошими новостями.

Вскоре, появились вышедшие из душа, ведомые дронами и завернутые в большие полотенца женщины. Они с закрытыми глазами остановились напротив меня.

Все их преображение заняло не больше часа. Прически им сделали дроны – стюарды, они же помогли им надеть платья и туфли. Описывать эту красоту не буду, но такого не было ни у одной из эльфарок. Тем более, таких тончайших чулок и белья.

Мы вернулись вместе с большим зеркалом в полный рост на подставке. Я щелкнул пальцами и женщины, вздрогнув, пришли в себя. Удивленно осмотрелись и увидев друг друга и свое отражение в зеркале, от восхищения завизжали. Да так громко, что на шум заглянул обычно флегматичный одноглазый Бутрым. Увидел Гангу и Су, и так и застыл на пороге шатра. Когда он пришел в себя, то очень довольная Су показала ему язык. При этом, она задрала платье выше колен и увидев чулки, завизжала еще громче. Орк сплюнул и убрался восвояси, а на мне повисли две красавицы. Они могли бы меня в пылу чувств и придушить, если бы не Лиан. Он добродушно посмеивался, но не надо мной, а над сердито расхаживающей туда – сюда около озера, Шизой.

Два часа Ганга и Сулейма не отходили от зеркала. Меня, при этом, выгнали из шатра, а когда пришла пора выезжать, я немного над ними поиздевался.

Прибыл экипаж, посланный лером Манру-илом, который организовал прием в честь прибытия … посла Великого хана. Меня, как будто, не замечали. Я понимал, что хотели таким образом унизить, но терпел.

Так вот, надо было видеть Гангу и Сулейму, которые воззрились на меня долгими, непонимающими взглядами. Я вышел из шатра Бутрыма в дорожной одежде.

– Ты так и поедешь? – спросила меня Ганга.

– Да, а что? – сделал я удивленный вид. А что не так?

– Но, ты же не одет.

– Как не одет? Вот же мой дорожный костюм. – показал я рукой на кожаную куртку и такие же штаны.

– А где твой бальный наряд? Ты будешь рядом со мной в такой одежде, Ирри? – Моя своч чуть не плакала и мне стало ее жалко.

Ты хочешь, что бы я переоделся? – подумав, спросил я и она кивнула.

Я щелкнул пальцами и вышел в ускоренный режим. Переоделся в палатке и встал перед замершими спутницами. Вышел из ускоренного режима и полюбовался на изумленных женщин.

– Это иллюзия? – с трудом справившись с охватившим ее удивлением, спросила Ганга.

– Нет, настоящий костюм.

Я был в черном костюме, подпоясанном красным широким шелковым поясом и в широкополой шляпе с красной ленточкой. На ногах лакированные туфли с острыми носами по эльфарской, столичной моде, но не такие длинные как у них. Я считал, что все должно быть в меру.

– Ирри ты такой красивый! – восхищенно произнесла Ганга.

Мы степенно прошли к экипажу, который доставил нас к большому трехэтажному дому лера Манру-ила. Дом был сделан из белого камня с большими окнами и балконами. Особой роскоши я не видел, но дом на меня произвел приятное впечатление. Он утопал в роскошном, прекрасно ухоженном саде.

Мы приехали когда, почти, все гости уже собрались. На нас, вошедших в большой зал, освещенный магическими светильниками, смотрело не меньше пяти десятков пар синих глаз. И с нашим появлением шум разговоров, и смеха стих сам собой. В воздухе стала витать женская ревность. Мои дамы были самыми нарядными и красивыми. Да, дроны сумели преобразить моих спутниц, подчеркнув их природную красоту и очарование. Что не говори, а женщина, это произведение природы, а женщина в макияже – произведение искусства.

К нам тут же колобком, буквально подкатился лер Манру-ил и состроив приветливую улыбку на лице, пригласил меня к кучке мужчин расположившейся стоя у одного из каминов. Женщин, что-то щебеча увела на балкон его жена.

– Леры, – произнес хозяин дома, – разрешите вам представить нашего героя, который спас принцессу льерину Тору-илу из плена в Инферно… Это, известный в своем королевстве, граф Тох Рангор.

Я понял, что эльфар сознательно опустил мой полный титул, но промолчал.

Все разом стали меня приветствовать. Подошел стюард с подносом, на котором были расставлены бокалы с белым вином. Все взяли бокалы, взял и я. Разговор пошел не о чем. Так прощупывание. Меня расспрашивали об Инферно. Как выглядят демоны и что мне по пути встретилось. Я, как мог, бесстрастно отвечал. Вскоре, мы должны были перейти к более важным темам и я этого момента ждал. И так продолжалось минут десять, как неожиданно наш разговор прервал громкий отчаянный крик.

– Милорд! Да пустите меня, гусыни… Ганга исчезла!..

Ко мне прорывалась сквозь толпу гостей Сулейма. Меня выбросило в боевой режим. Я бросился к Су, схватил ее за руку и телепортировался на балкон, куда ушли Ганга и Су, ведомые хозяйкой. Там все замерли, но среди них мой жены не было. Пришлось выходить из боевого режима.

– Где?.. Где Ганга? – Замирая сердцем и понимая, что случилось, что-то непоправимое, спросил я у Сулеймы. Девушка была в слезах.

– Не знаю, милорд. Мы подошли к оркестру и тут один из этих, – она указала на сгрудившихся в испуге музыкантов, бросился к Ганге. Схватил ее и они исчезли в вспышке света…

Сердце мое болезненно сжалось, но я постарался взять себя в руки. Шиза тут же стала анализировать ситуацию.

– Тут остался след от применения одноразового телепорта, проговорила она. Не уходи отсюда, я попробую проследить куда он вел. В инфополе планеты должны остаться следы…

Я стоял, как истукан и слушал удары своего сердца, которые набатом стучались в висках. По сторонам я не смотрел. Расслоенное сознание выдало мне через откровение, лишь один правдоподобный ответ. Это устроил Рок. Он с самого начала знал, что я поеду к снежным эльфарам и знал, зачем я туда еду. Он знал, что я приму приглашение дома Торы и приготовил ловушку. Чего я не понимал, почему он не охотился за мной, а избрал в качестве жертвы мою жену… Но и тут мое сознание дало немедленный ответ. Ему нужна немедленная гражданская война. Эльфар, унесший телепортом мою жену, должен быть из членов одного из Новых Домов и он нанес несмываемое оскорбление дому Торы. Это грозило вендеттой и похищение станет маленьким камушком, от которого пойдет лавина событий и приведет к гражданской войне. Рок учел многое, встроив свои планы в мои… Или, почти, все…

Я вышел из задумчивости. Тишина, окружавшая нас, лопнула, обрушив на меня сотни звуков. Сулейма плакала. Вокруг стоял шум и крики. Я обнял девушку за плечи, прижал к себе и прошептал. Я найду ее, Су, обязательно найду…

Конец 12 книги

Ноябрь 2021 года

Владимир Сухинин Бои без правил. Вторая жизнь майора – 13

Когда твой враг ушел от правил,

Нарушил он закон войны.

Когда тебя страдать заставил,

Забудь о правилах и ты.

Судью судьбы Творец назначил,

Он все поймет и промолчит.

Его ты просто озадачил,

За месть он только пожурит…

Лигирийский императорский театр.

Ария слепого провидца

© Владимир Сухинин, 2022

Предисловие

Предыстория событий

Человечество уже многие сотни лет как вышло в космос. Освоило межзвездные перелеты и однажды столкнулось с миром, куда можно было попасть только в определенное время, через гравитационные воронки.

Оно открыло мир, в котором две планеты были населены расами разумных существ. В чем-то похожих и непохожих на людей. Жили здесь и люди, очень похожие на простых обитателей вселенной. Но они жили гораздо дольше и обладали сверхъестественными способностями.

Первые попытки захватить этот мир оказались весьма неудачными, и этот мир закрыли от посторонних глаз.

Это был мир Изначальный, откуда вышел Творец, сотворивший всю вселенную. Но об этом за пределами Изначального мира никто не знает. Творец ушел создавать новые галактики, но оставил в этом мире хранителей.

Самый первый из них и самый сильный хранитель – Рок. Он претендует на славу Творца и хочет, чтобы его почитали богом, и желает собой заменить его для смертных.

Ему противостоят его сестра Беота, которая стала хранительницей западного полушария планеты Сивилла, и брат Курама, который стал хранителем мира Инферно. Между ними идет непрекращающаяся скрытая борьба за власть.

Для того чтобы пошатнуть равновесие, Рок призывает в мир Сивиллы душу погибшего на Земле майора Виктора Глухова. Он должен был, по задумке Рока, стать пешкой, проходящей в ферзи, и ручным хранителем, которым потом нужно было пожертвовать.

Но землянин, вселившись в тело молодого аристократа-нехейца, сам даже того не подозревая, живет по своим правилам, ломая все планы Рока. Он оживил легенду орков Худжгарха и был назначен Судьей, хранителем орков.

Судья – могущественная личность, следящая за соблюдением правил борьбы за власть хранителей. Он появляется в статуе молодого мужчины в последнем зале лабиринта славы, и статуя оживает. Именно Судья определяет, кому и где быть хранителем, и он назначил землянина в образе Худжгарха хранителем оркской степи.

В мире Сивиллы появилась новая сила, с которой пришлось считаться и Року, и Беоте. Рок стремится уничтожить непослушного иномирца. Беота – использовать его для борьбы за власть с Роком.

Но даже такие сущности, как хранители, не могут нарушать правила борьбы за власть. Для осуществления планов в достижении цели они используют смертных. Они не могут спуститься на нижний план бытия и действовать в своем божественном обличье, а могут только в облике простого смертного. А здесь всех хранителей переигрывает непредсказуемый землянин.

Он достал Рока так, что тот, не стерпев, совершает ошибку и с помощью предателей из снежных эльфаров отправляет невесту Ирридара Тох Рангора тан Аббаи в другой мир. А это запрещено правилами борьбы. Вангорский граф, он же Виктор Глухов, об этом правиле не знает, но у него свои правила…

Глава 1

Где-то в другом мире. Закрытый сектор.

Планета Сивилла. Снежное княжество

Рука сама ухватила кадык и крепко сжала. Вторая рука, опущенная и прижатая к телу, ухватила неизвестного противника между ног и тоже крепко сжала то, что ей попалось в пальцы. Сразу после этого хватка противника ослабла. Он заверещал, как заяц, пойманный шарныгой, и два тела выпали из темноты на песок.

Ганга в полете извернулась и упала на мягкое тело. Удар был сильный и вышиб дух из снежного эльфара. А это был именно он.

Ганга мгновенно освободилась от захвата рук противника, прижала его коленом к песку, задрала подол своего бального платья и из ножен, прикрепленных к бедру, выхватила небольшой острый кинжал.

Кинжал был непростой. В случае необходимости он превращался в молекулярный меч. Но сейчас такой необходимости не было. В рукоятку кинжала был встроен боевой мультитул. Секунду помедлив, Ганга хищно ухмыльнулась. Эта улыбка оглушенному эльфару показалась звериным оскалом.

– Нет, – проговорила орчанка, – ты так просто не отделаешься. – Она приставила кинжал к паху эльфара и слегка надавила. – Шевельнешься, – словно ядовитая змея, прошипела она, – и останешься без яиц.

– А мне плевать, – отозвался приходящий в себя немолодой эльфар. Он плюнул Ганге в лицо, но та успела отклониться и надавила кинжалом сильнее.

– Это ты сейчас так говоришь, – нарочито ласковым, бархатным голосом произнесла Ганга. – Посмотрим, как ты запоешь от шаманских пыток.

Она резко взмахнула левой рукой и ударила кулаком в челюсть эльфара. Тот мотнул головой и закрыл глаза.

Ганга осмотрела эльфара магическим взором. Маг, но слабый, поняла она и презрительно скривилась. Вытащила из-за пазухи кулон и, пошептав, указала рукой на лежащего в беспамятстве снежного эльфара. Она видела, как из кулона вылетел дух и вошел в тело снежка. Этот дух отсечет эльфара от его дара и возьмет управление телом на себя.

Сделав это, Ганга поднялась и осмотрелась. Вокруг, куда бы ни проникал ее взгляд, везде была песчаная пустыня. Но за спиной протекала небольшая мутная речушка, теряющаяся в безбрежных песках. По берегам реки местами росли кусты и низкие деревья, дающие небольшую тень. Она посмотрела на местное светило, палящее сверху, и по кровной связи потянулась к жениху. Связи не было.

«Значит, это другой мир», – со вздохом горького разочарования догадалась орчанка. Она посмотрела на лежащего эльфара и в сердцах пнула его ногой. «Если не найду еды, съем его», – решила она.

Ганга скептически осмотрела свой наряд. Бальное платье не для похода. Она решительно отрезала подол выше колен и тем, что отрезала, повязала голову. Теперь ей стало легче. Не так пекло, и можно было свободно двигаться.

«Ага! Двигаться!» – Ганга посмотрела на бальные туфли. Сняла их и закинула далеко в барханы. Обожгло ноги раскаленным песком. Подпрыгивая, она подошла к эльфару и сняла с него полусапожки. Потом подумала и стащила с него штаны, надела на себя. Почти впору. Немного великоваты, но это даже лучше, не так будет жарко. Потом из отрезанного подола нарезала портянки и, обмотав ноги, надела обувь, снятую с эльфара. Притопнула и осталась довольна.

«Полдела сделано», – подумала она. Подошла к реке и прощупала ее магическим взором. Вода хоть и мутная, но пригодна к употреблению.

Обругав себя за непредусмотрительность, Ганга пошла искать туфли. Нашла и вернулась к реке. Зачерпнула воды и применила заклинание очищения. Вода забурлила и стала прозрачной. На дне остался мутный осадок Осторожно перелив воду в другую туфлю, Ганга утолила жажду.

Прицепила туфли к поясу штанов и стала искать жизнь в воде. И вскоре она ее нашла. В реке водилась рыба.

Еще через десять минут она держала в руках большого усатого угря. Такие водились в реках ее родной степи. Есть сырую рыбу ей было привычно, и вскоре она утолила голод.

«А все не так уж и плохо, – подумала она. – Осталось понять, как отсюда выбраться…»

Лер Шавга-ил из дома Высокой кручи был избран для великой миссии. Так ему передали координаторы Братства. Он был горд от выпавшей ему роли. Он должен был захватить и унести орскую невесту человека в другой мир. Это не был путь в один конец. Он имел координаты портала, что вернет его обратно. А орчанку он должен был оставить здесь. Но он не учел скорость реакции девушки. Она действовала молниеносно. Его надеждам на секундный шок девушки с целью применить парализующее заклинание не суждено было сбыться. Еще при переносе она придушила его и, ухватив между ног, не позволила ему вовремя среагировать. И еще она оказалась неимоверно сильной. А он был уже немолод и не смог справиться с ней.

Но все равно он сделал то, к чему был призван Братством. Лер гордился собой и ушел в беспамятство полный решимости умереть.

Его выдернула из забвения боль, которая прострелила спину, скрутила его так, что он выгнулся и громко закричал. Боль отступила, и он смог открыть глаза. Первое, что он увидел, – это орчанку, которая была одета странным образом. На ней было короткое платье и штаны… Его штаны! И сапоги. А он!.. Он был обнажен по пояс. С него сняли даже подштанники, и он лежал в тени на виду женщины с открытым срамом. Лер Шавга-ил испытал душевную боль и стыд, которые были сильнее физических страданий. Он застонал, прикрыл глаза и хотел разразиться бранью, но из его уст вырывался только едва слышный свист.

– О! Пришел в себя! – орчанка, стоявшая к нему спиной, повернулась. – Ругаешься, – даже не спрашивая, а просто утверждая как известный ей факт, произнесла она. В ее голосе не было злобы и ненависти. Не было отчаяния и страха, на который надеялся эльфар. Лишь полное непритворное спокойствие в голосе. Она говорила так, как будто вышла прогуляться и встретила снежного эльфара, но не оказалась одна неизвестно где и почему. – Я тебе сейчас кое-что объясню, – продолжила орчанка и поправила чалму на голове. – Ты дня два будешь терпеть боль. Потом обмочишься и будешь меня умолять прекратить твои муки. Я подожду еще день… Тут есть вода и пища. Я подожду и даже буду поить тебя водой, чтобы ты не сдох от обезвоживания. А потом уберу боль. Ты станешь моим рабом и будешь исполнять все мои желания. Скажу сожрать собственное дерьмо – и ты его съешь. Но сейчас ты уверен, что сможешь все вытерпеть. Ты же гордый снежный эльфар. Я это понимаю и подожду. – Орчанка приложила руку к глазам, закрывая их от солнца, и огляделась. – Я на разведку, а ты полежи, помучайся… – Сказав это, она пошла прочь.

Вскоре скрип песка под ее ногами смолк, а эльфара стала накрывать волнами нарастающая боль. Она сначала пронеслась по позвоночнику, потом перешла на зубы. Лер Шавга-ил не выдержал и закричал.

Ганга знала, что делала. Пытки шаманов она изучила хорошо. Никто так не знал изощренные способы мучений пленников, как старые орские шаманы. Она выбрала большую костистую рыбу и приманила ее. Быстро оглушив станером, встроенным в рукоятку кинжала, вытащила всплывшую рыбину на берег, разделала ее и отделила большие реберные кости. Собрав их в кучу, подошла к лежащему в глубоком нокауте эльфару. Магическим взором осмотрела его точки жизненной энергии и начала втыкать кости в точки пересечения энергетических потоков. Перекрыв их, она заставила спазматически сжиматься мышцы тела, которые при спазмах вызывали сильную боль, длящуюся секунд пять. И эта боль блуждала по телу с разными сроками перерыва. От одной секунды до полминуты. Это позволяло жертве оставаться живой, но испытывать страшный страх перед надвигающейся болью.

Тщательно проделав нужную работу, она принялась призывать астральных паразитов. Еще ранее Ганга обнаружила, что этот мир имеет магический эфир и в нем кружат многочисленные астральные сущности. Она камлала и призывала астральных духов, питающихся эмоциями смертных. И несколько таких сущностей приблизилось к телу эльфара. Ганга разложила куски рыбы на животе снежка и привязала астральных существ к ней. Теперь хищники не смогут подойти к телу эльфара, их отпугнут астральные духи. А он не сможет управлять своим телом. За него это делает вселенный дух умершего раба.

Встав, она стала ждать пробуждения эльфара. Снежок был немолод. Кроме того, он был музыкант и не обладал продвинутыми боевыми навыками. Что и помогло Ганге справиться с ним.

Орчанка оглядывалась, решая, в какую сторону пойти на разведку местности. Потеряться она не боялась. Ее жених, а лучше сказать уже муж, был почти богом, и Ганга не сомневалась, что он ее найдет… Рано или поздно, но найдет.

Посмотрев по течению реки и против, она решила пойти против течения, не удаляясь далеко от самой реки. Если есть вода, вполне разумно подумала Ганга, значит, есть и животные. И многие могут быть хищниками. Она включила станер и услышала шевеление за спиной.

«Пришел в себя», – подумала она и обернулась.

Ничего приятного Ганга эльфару не сказала. Равнодушно обрисовала ему его будущее. Бросила взгляд на открытый срам и отвернулась от закрывшего глаза эльфара. Затем неспешно направилась вдоль реки. Ее ноги легко передвигались по сыпучему песку, и она была настороже. Каждые двадцать шагов Ганга прощупывала местность на предмет определения жизни и нашла ее. В пятнадцати ридках ходьбы от тела эльфара.

Перед ней находился невысокий бархан, и что-то или кто-то прятался там. Она остановилась, решая обойти или выманить это существо. Пришла к мысли, что это может быть хищник и он может быть нечувствителен к астральным паразитам и лучше его выманить. Но как это сделать, не приближаясь? Это был вопрос, на который она ответа пока не знала. Подойти ближе – можно не успеть применить станер, а с этого расстояния существо на нее не реагировало. Ей очень не хотелось тратить заряды батареи и применять лазер. Всего было пятьдесят зарядов для него, а путь был, по всей видимости, долгим. Но другого выхода Ганга не видела. На всякий случай она сняла сапог и запустила им в бархан. Ее действие оказалось удачным. Из-под песка выметнулись щупальца и хлопнули по воздуху, пытаясь поймать сапог. Но тот упал на склон бархана и по осыпавшемуся песку скатился к подножию. Ганга отцепила туфлю и бросила ее в застывшие неподвижно щупальца. Удар по одному из трех щупалец твари, прячущейся в песке, не понравился. Щупальца задрожали и хлестнули по песку. Сама тварь вылезать не собиралась. Ганга кинула вторую туфлю, и вновь метко. Щупальца остервенело забили по песку, погребая под ним и сапог, и туфли. Последний сапог попал по третьему щупальцу, и бархан зашевелился.

«Не нравится!» – крикнула Ганга, и ее голос окончательно вывел из себя засевшую в песке тварь. Бархан вздулся. Песок с громким шелестом стал осыпаться, и на глазах орчанки из-под него показалось бочкообразное тело. Оно медленно вылезало и становилось все больше и больше. Ганга немного испугалась и отступила на пару шагов назад. А тварь выбралась из песка. Оперлась на два щупальца и третьим потянулась к ней. Не зная, что можно ожидать от твари, Ганга актировала щит и приготовилась применить станер. На щупальце вздулись две шишки, и неожиданно они моргнули и открылись. На Гангу уставились два сверкающих голодной злобой синих глаза. Почти человеческих. И они осмысленно смотрели на орчанку, изучая ее. Над бочкообразным телом стал раздуваться капюшон, превратившийся в небольшие крылья. Глаза твари голодным взглядом жадно пожирали добычу.

Ганга тоже уставилась в эти глаза и почти пропустила момент прыжка твари. Та стремительно оттолкнулась и полетела в ее сторону. Ганга ударила узким лучом парализатора и, в последний момент упав на песок, припустила тварь над головой. Не медля, откатилась в сторону воды, за куст. Тварь парила и пролетела мимо нее. Затем камнем упала в метрах трех за ней и замерла.

Часто дыша от охватившего ее волнения и чувствуя, как адреналин наполняет кровь, Ганга стала изучать тварь магическим зрением. Она оставалась на безопасном расстоянии, прячась за кустом.

На щупальцах твари были многочисленные загнутые вовнутрь острые когти. Каждый ближе к бочкообразному телу все больше. Само тело было почти пустым. Она видела небольшой мозг в шарообразном утолщении наверху тела, под которым опали и сдулись крылья. Мозг был немного меньше, чем у человека. Ниже был огромный желудок, и его окружал пузырь, видимо наполненный воздухом или газом, помогающий твари парить. Ее мышцы щупалец, прикрепленные к толстым узловатым буграм, были сейчас расслабленными.

Ганга включила молекулярный меч и, приблизившись к твари, тремя ударами отсекла щупальца. Тварь не вздрогнула, не пошевелилась. Лишь ожившие глаза на щупальцах пытались рассмотреть врага и искали ее, ворочая зрачками. Затем, покрывшись белесой пленкой, они погасли.

Обойдя тело по кругу, Ганга примерилась разрубить его напополам, но тут из отверстий, где ранее находились щупальца, стал выходить зловонный газ. Ганга поморщилась и отступила подальше, сместившись в сторону, встала с наветренной стороны. Тело твари сдувалось и превращалось в кожаный коричневый мешок.

Через несколько минут ожидания кожа обтянула то, что Ганга приняла за желудок. Теперь тело твари напоминало походный рюкзак с небольшим утолщением наверху.

Осторожно толкнув тело ногой, Ганга отступила и стала ждать. Но ничего не происходило. Тварь была мертва и в магическом зрении не представляла опасности. Убрав молекулярный меч, Ганга, как дитя природы, сноровисто срезала кинжалом утолщенную верхушку, покрутила ее и, не найдя в ней ничего достойного, отбросила в сторону. Раздвинула края кожаного мешка и заглянула вовнутрь. Оттуда на нее пахнуло оставшейся вонью. Легко подняв тело твари, Ганга направилась к воде. Положила мешок в воду и стала наполнять его водой. К ее удивлению, дырки от щупалец стали быстро зарастать и мешок наполнился водой. С трудом вытащив его на берег, Ганга вылила воду и засунула руку вовнутрь, ухватила желудок и выдернула егона свет. Он был размером как две человеческие головы и мягкий на ощупь. Помедлив, орчанка осторожно разрезала желудок и вывернула его наружу. Внутри находились желтые и красные образования, похожие на камни. Полупрозрачные, величиной с орех, они плавали в зеленоватой слизи, похожей на концентрированную кислоту. Ганга осторожно, чтобы не растерять камни, промыла желудок. Камни ей очень глянулись. И в магическом зрении они переливались радугой. Что-то такое в них было. Непонятное и притягательное. Подержав на ладони желтый орех, Ганга им залюбовалась. В руке он начал быстро нагреваться, и Ганга тут же положила камень на промытый желудок. Всего она нашла пять желтых и девять красных камней.

Орчанка отрезала от платья еще одну полоску. Бережно завернула камни в тряпочку и убрала в поясную сумку снежного эльфара. После чего обратила свой взор на кожаный мешок. Ощупала его и, признав прочным, задумалась. Такой мешок ей пригодится. Но как его нести? Не в руках же! Она с задумчивым взглядом огляделась, нашла щупальца и, встав с колен, отряхнула песок. Ногам уже было горячо. Не помогали даже портянки, сделанные из бального платья. Вздохнув, Ганга отправилась на поиски сапог.

В нескольких метрах от нее находился небольшой кратер из слежалого песка. Место, откуда вылезла эта тварь. Ганга заглянула вовнутрь и удивленно хмыкнула. Ее сапог лежал на груде вещей, присыпанных песком. Выгребая песок, Ганга пробралась в яму кратера и стала откапывать то, что там пряталось. Тварь умела находить себе пищу. Тут были шлемы, щит, несколько бронзовых позеленевших кривых мечей и даже пара кольчуг неплохого качества. Все это, по-видимому, было для твари несъедобным. И она металл то ли не стала глотать, то ли удалила из себя. Ни костей, ни одежды в яме не было. Но были рассыпанные золотые, серебряные и медные кругляшки. За сбором трофеев Ганга не обратила внимания на шорох, который раздался от реки, а когда ей на голову стал сыпаться песок, то было поздно. Она подняла голову и увидела смотрящие на нее глаза и морду большой змеи. Раздвоенный язык змеи витал в воздухе над ее головой.

Ганга молниеносно упала на спину и подняла перед собой бронзовый щит. И в ту же секунду змея метнулась к ней. Ударилась о щит и вбила его в грудь орчанки. Та от боли задохнулась. Негромко охнула. Несколько секунд приходила в себя, и этого хватило змее, чтобы спуститься вниз и вырвать из ее рук преграду. Подняв голову над орчанкой, она приготовилась атаковать.

«Мой сын!» – пронеслось у Гáнги в голове. Если змея сожмет ее, он может погибнуть. Она применил заклинание амулета «Огненный щит», покрылась языками пламени и сама бросилась на змею. Инстинкт материнства и опасность, угрожающая ее ребенку, придало ей смелости и силы. Она схватила голову змеи за челюсть и, другой рукой выхватив кинжал, вонзила его змее в глаз. Змея поднялась еще выше, приподняла орчанку. А та, яростно вопя, непрестанно била ее кинжалом. Наконец змея дернула головой, сбросила с себя добычу, которая оказалась слишком кусачей, и поползла прочь. Но Ганга уже не могла остановиться. Она преобразовала кинжал в молекулярный меч и, ухватив змею за хвост, стала яростно ее рубить. Она вымещала на ней свой пережитый страх и не остановилась, пока не искромсала ее на части.

Усталая и опустошенная, она упала на песок внутрь ямы и тут дала волю своему горю. Она, негромко подвывая, разрыдалась. Ей стало страшно не за себя, а за своего не родившегося еще сына. Прыгая за змеей, она прикусила губу и, глотнув крови, закричала:

– Любимый, где ты?!.

– Ганга? – услышала она тихий, неясный шепот. – Где ты?..

– Не знаю! – рыдая, громко закричала орчанка. – Это… Родненький… Это другой мир. Мне страшно за нашего сына… Ирри!..

Но ответа Ганга не дождалась. Вытерев слезы, размазав их по лицу, Гáнга несколько успокоилась. Все же она смогла пробиться до жениха, и он найдет ее, обязательно найдет. Главное, чтобы выжил их сын.

Придя к такой мысли, она стала лихорадочно собирать найденные вещи и монеты. Есть монеты, значит, есть торговля. Нужно добраться до… Кого? Кто тут живет и не будет ли еще хуже?.. Но долго предаваться сомнениям Ганга не умела. Главное – выбраться из пустыни живой, а там посмотрим…

Она собрала все мало-мальски ценное и сложила в мешок из кожи твари. Надела на себя кольчугу и шлем. Обвязала его тюрбаном, повесила за спину щит, взвалила мешок на плечи и вернулась к эльфару. Уже на подходе она увидел несколько больших ящериц, кружащих вокруг орущего и плачущего эльфара. Поставив мешок на песок, она станером успокоила пресмыкающихся и разрубила их на части молекулярным мечом. Останки выбросила в реку.

Равнодушно уселась в тени дерева и оперлась спиной на щит. Ее чувства были напряжены. Посидев с минуту, Ганга встала и, обойдя место их вынужденной стоянки, окружила его сигнальными нитями.

– Убери… Убери эту… боль… – простонал эльфар. – Я все расскажу… Скажу, где… портал… обратно… в мир… – Новый порыв боли заставил эльфара закричать и выгнуться дугой. – Я не могу больше… – плача простонал он. – Убери…

Ганга магическим взором оценила состояние эльфара. Тот был плох. Его сердце так бешено колотилось в груди, что могло разорваться.

«Слаб снежок», – презрительно подумала Ганга.

– Поклянись, что будешь служить мне, пока мы будем находиться в этом мире, – не оборачиваясь, произнесла она. – Поклянись на своей крови.

– Клянусь! – прохрипел эльфар.

Ганга встала, подошла к снежному эльфару и, надрезав ему вену на руке, выпустила кровь, которая залила его грудь. На ней она сделала надрез и приказала:

– Теперь клянись своей кровью, что будешь верой и правдой служить мне до того момента, как мы покинем этот мир, и не будешь замышлять против меня зла.

– Клянусь! – просипел снежный эльфар.

Ганга одобрительно кивнула головой.

– Я приняла твою клятву, снежок. – Она встала на колени перед эльфаром и вытащила все рыбьи кости из его тела. – Можешь отпустить контроль над телом, – приказала она духу, и эльфар слабо шевельнул рукой. – Иди помойся в реке, – распорядилась она, – только глубоко не заходи, это может быть опасно.

Эльфар поднялся на четвереньки и пополз к реке. Там стал жадно пить мутную воду. Ганга смотрела на это с полным равнодушием.

«Умереть не умрет, – решила она. – Самое большое, что с ним может случиться, так это обгадится. И то неважно. Штанов нет, так что пачкать нечего. Сам выбрал свою судьбу…»

Я стоял и ждал то, что скажет мне Шиза. Она отслеживала след в инфосфере планеты. Еще пребывая в шоке от случившегося и обнимая плачущую Сулейму, я оглядывал лица музыкантов. Среди них был предатель, и возможно, не один…

– След уходит за границы планеты, ее нет в этом мире, – с озабоченностью в голосе сообщила мне Шиза. Но я уже понимал это и сам.

– Здесь, среди музыкантов, присутствует еще как минимум один предатель, – сообщил я ей. – Я это чувствую. Можешь определить кто?

– Попробую, – ответила после секундного молчания Шиза. – В меня вложена программа поиска скрытых шпионов. Но мне нужна ридка другая… Останови их!

В это время музыканты отложили инструменты и попытались уйти.

– Стоять! – усилив голос и подпустив в воздух эманации страха, во весь голос закричал я. – Стоять на месте!

Всех пробрало. Я это видел по ошарашенным лицам. У одного немолодого музыканта выпали медные тарелки.

– Это он! – указала Шиза на эльфара с трясущимися губами. – Других не вижу.

Больше мне тут делать было нечего. Война развязана и пошла не по моему сценарию. Только спокойно осознать это у меня не было моральных сил. Не было сил оставаться невозмутимым. Я схватил молодого эльфара и очутился с ним на горе. Пнул его ногой и, когда он упал, наступил ногой на грудь.

– Я тебе могу подарить жизнь, – кипя от ярости, проглатывая слова, с трудом сдерживаясь, проговорил я. – Скажи, куда перенес твой сообщник мою невесту?..

Неожиданно черты молодого эльфара поменялись, и на меня вскоре смотрел неприметный мужичок с редкими волосами. Он меня не боялся. Я удивленно уставился на Рока в человеческом обличье.

«Нет! – сказал я сам себе. – Он не может тут быть».

Преображенный снежный эльфар проговорил:

– У меня к тебе есть предложение. Тебе возвращают твою невесту, а ты со всеми своими близкими и далекими улетаешь из этого мира. Как видишь, я не кровожадный. Мне не нужна смерть. Ни твоя, ни твоих близких. Ты никто. Просто случайная помеха для моих планов, которую я хочу устранить. Подумай, время у тебя пока есть.

Я замер, не в силах поверить тому, что я услышал. А черты лица Рока поплыли, и передо мной вновь лежал снежный эльфар.

– Поверить не могу, – прошептали мои губы. – Он сумел просчитать и то, что я обнаружу второго предателя, и через него передал мне ультиматум, который подготовил заранее.

Я посмотрел на парнишку и убрал ногу с его груди. То, что он мог знать, где находится Ганга, я уже не верил. Он был просто почтальоном, специально оставленным для того, чтобы донести до меня простую истину. Рок управляет событиями. А я… А я простой статист…

Парнишка был мне не нужен. Его жизнь и смерть тоже. Я махнул рукой и отправил его обратно. Обхватив голову руками, попытался думать. Но шок от потери невесты и ребенка в ее животике не проходил.

– Шиза, помоги! – взмолился я. – Мне нужно подумать… Столько было сделано… Неужели все зря?..

У меня закружилась голова. Я покачнулся и упал на колено. В глазах потемнело, а когда темнота прошла, я увидел, что лежу на берегу озера. Мне на голову положили мокрое полотенце. С сочувствием в глазах на меня смотрел дракон.

– Ты как? – спросил он.

– Плохо, Лиан, – не стал врать я. – Рок нанес самый болезненный удар… Сволочь!

– Сейчас придет княгиня, и мы обсудим наше положение, – проговорил он и поправил тряпочку на голове. – Ты горишь. Это злоба и бессилие захватили тебя. Пришлось тебя забирать сюда. Шиза не справилась…

– Конечно. Как тут справишься?! – послышался рядом нежный голос Шизы. – Если он неожиданно забрал управление сознанием на себя.

Я увидел с другой стороны от дракона склонившееся красивое личико девушки. Головы Шизы и дракона сошлись, и две пары глаз меня внимательно изучали.

– Еще немного – и твое сознание выгорело бы, – произнесла озабоченно Шиза. – Встать можешь? – спросила она.

Я пошевелился и сел. Дракон подал мне стакан с водой.

– Выпей, студент, легче будет, – и всучил мне в руки стакан. Я автоматически выпил и чуть не задохнулся.

– Эх… Эхе… это что, спирт? – прохрипел я.

– Нет. Какой спирт? Это вода из колодца Творца.

– А жжет, как чистый спирт. Чуть не помер…

– Мы тебе расширили таким образом магические каналы в теле, – пояснила Шиза, – сейчас будет легче.

И точно, через минуту мне полегчало. Я поднялся, огляделся и направился к веранде фазенды Шизы. Там мы уселись за небольшим круглым столом. Оглядев молчаливых товарищей, я спросил:

– Какие у кого есть мысли?

– Есть, – ответила Шиза. – За Гангу можешь сейчас не переживать. Рок в ближайшее время до нее не доберется. Она в другом мире. А ему хода туда нет.

– Почему ты так считаешь? – удивленно посмотрев на Шизу, спросил я.

– Он не покинет свою гору, пока не закончится война с Вангором. Все это было проделано им с целью быстрее развязать войну в Снежных горах, чтобы лесные эльфары успели помочь Молодым домам сломить сопротивление Старших домов. Единственное, что он не учел, так это то, что ты уничтожил диверсантов. Теперь некому ликвидировать совет Старших домов, и те окажут Молодым домам существенное сопротивление. И еще, у лесных эльфаров пока нет карт прохода в центр Снежных гор. Так что Рок блефует. Но у него есть сильная карта, это войска Лигирийской империи. Они выдвигаются на свои исходные позиции и делают это скрытно. Вероятнее всего, а эта вероятность оценивается как девяносто три процента, он нанесет первый удар по Вангору. Снежных эльфаров свяжет вялотекущей гражданской войной. Лесные эльфары, по его задумке, должны разбить войска орков. А недовольные политикой Великого хана орские племена поднимут восстание, чтобы не допустить поход орков в тыл наступающим войскам империи. Ты же, как он предположил, помчишься спасать свою невесту…

– А как я это сделаю? – удивился я. – Я даже не знаю, с чего начать поиски.

– Ну если рассуждать с точки зрения Рока, то подсказки он тебе оставил, и первая – это второй снежный эльфар, которого ты отпустил, не расспросив. Думаю, не ошибусь, если буду утверждать, что он должен был тебе сообщить того, кто что-то знает о том мире, куда он отправил Гангу… Тебя пустили бы по длинной цепочке и увели далеко от места сражений. Но ты, как всегда, рассудил по-своему…

– И-и-и…. – Я задумался. – Что теперь?.. Что делать-то?

Шиза слегка изобразила улыбку.

– Ждать новой подсказки от Рока. Если она придет, значит, наши выводы верны и он хочет тебя отправить на поиски твоей невесты, а сам в это время успеет захватить весь материк. Ты лишишься поклонников и вынужден будешь отсюда бежать вместе с ближними и дальними.

– Хм… хитро, – пробурчал я. – А что на это скажет Беота? И ежу понятно, что после меня он примется за нее.

– Какому ежу? – удивился дракон. – Это кто еще такой?

– Тупой зверек в моем мире, – отмахнулся я. После слов Шизы у меня завертелись в голове неоформленные мысли.

– Значит, Року нужно дать понять, что я тупой, как еж, и намеков не понимаю? – уточнил я.

– Скорее всего, да, – с сомнением в голосе ответила Шиза. Я посмотрел на нее.

– Что-то не так? – уточнил я.

– Ну-у… мы только предполагаем… А там кто его знает, что у него в голове.

– Я знаю, что у него в голове, – ответил я. – Он хочет стать богом для всех вместо Творца, и, поверь мне, ему здесь будет тесно. Если он получит неограниченную власть над Изначальным миром, он простерет свои лапы и на остальной мир. Пока ему мешаю только я…

Я вновь задумался. Мысли кружили, но не останавливались. Я не мог ухватить главную нить моих умозаключений. Видимо, муки борьбы с неуловимыми мыслями отразились на моем лице, и Шиза с беспокойством спросила:

– С тобой, Виктóр, все в порядке? – Как всегда, она назвала меня на французский манер.

– Как может быть со мной все в порядке, если я потерял невесту, и причем беременную, – буркнул я. – Хочу собраться с мыслями, но…

– Что но? – уточнил дракон и, нагнувшись, как доктор ухо-горло-нос, заглянул мне в открытый для ответа рот. Я скосил на него глаза и закрыл рот. Что он там искал? Мысли или плотину от мыслей, он не сказал, а лишь хмыкнул. – Первый раз слышу от студента, что он собрался думать. Он, часом, не заболел? – спросил он, поглядев на Шизу. Та приложила руку ко лбу.

– Лоб уже холодный, – ответила она. – Ты хочешь знать, как тебе поступить? – спросила Шиза.

– Не только, – ответил я. – Мне нужно нестандартное решение, чтобы Рок не смог всунуть свои планы в мои планы. А он на это мастак.

– Давайте рассуждать так, как рассуждает Рок, – предложил дракон. – Я буду за Рока и скажу, что бы я сделал на его месте.

– Давай, – согласилась Шиза. – Говори.

– Я… Э-э-э… Я… – Лиан начал бодро и, промычав «я-я», замолчал. Он поморгал и недоуменно поочередно нас с Шизой оглядел. – Я это… – смутился он, – не могу. Я не знаю его планов, только в общих чертах, а это не дает мне понимания хода его мыслей.

– Конечно, рожденный ползать летать не может, – подначил его я. – Мы не сможем думать за Рока.

– Почему? – спросила Шиза, приподняв выщипанные бровки.

Я их заметил мимоходом и успел подумать: «Зачем ей их выщипывать?» Затем мысленно обругал себя. «Зачем мне ее брови?» – но эта мысль уже завладевала мной, и я, махнув рукой на обсуждаемую тему, спросил:

– Ты зачем брови выщипала?

Шиза вспыхнул, а по щекам разгорелся румянец.

– Ты… Ты грубый чурбан, солдафон… Вот ты кто!

– С чего это ты так разозлилась? – примирительно спросил я. – Просто увидел тонкие бровки и спросил. Всего-то.

– И что, они некрасивые? – подняв подбородок и выпрямив спину, спросила она, глядя прямо мне в глаза.

– Почему некрасивые? – пожал плечами я. – Красивые.

– Больше ничего у меня красивого нет? – продолжая в упор расстреливать меня глазищами, спросила она.

– Есть. Глаза еще красивые… Фигурка. Ноги…

– А я сама что, некрасивая?

– Красивая.

– Так почему же просто не сделать комплимент моим бровям? Вместо того чтобы спрашивать, что я с ними сделала?

– У тебя, детка, красивые брови, – сделал я ей комплимент и подумал: «Кто меня дергал за язык? Спрашивать о бровях?»

– Только брови?

– Песня та же, пою я же, – ответил с недовольством я. – Мы что, будем ходить по кругу? Я же уже говорил про ноги, глаза…

– Дурак…

– Ты сама дура! – возмутился я.

– Почему это я дура? – Шиза даже привстала и нависла грудью надо мной.

– Дура, потому что хочешь сейчас рассуждать как Рок, – выпалил я.

– И что тут неправильного и дурацкого?

– А то, что думать нужно было раньше. Когда он составлял свои планы, а сейчас они уже реализуются, и мы должны действовать нестандартно, так, чтобы не следовать его планам. И думать нужно о том, как противостоять его коварным планам, а они нам известны.

– Да? И что же тебе известно? – уперев руки в бока и раздувая в негодовании ноздри, запальчиво спросила Шиза.

– Нам известно, что он хочет захватить Вангор. Устроить мятеж в Снежном княжестве, заматню в степи и позволить лесным эльфарам отбиться от орков. Потом захватить Снежное княжество и покорить степь. Вот его далекоидущие планы, и мы знаем, кого он боится.

– И кого, – подал голос дракон.

– Меня…

Дракон и Шиза уставились на меня. Лиан прищелкнул языком и произнес:

– А студент поумнел. Это даже как-то странно. Может, его надо чаще по голове бить?..

– Но-но. Без лапоприкладства. Я, может быть, не самый умный хранитель, но у вас и этого нет.

– Хорошо, мы поняли замысел Рока. – Шиза уселась на место. – И что мы можем предпринять?

– А ничего, – ответил небрежно Лиан и кинул странный взгляд на меня. – Студент все равно поступит по-другому. И это случится в последний момент. При этом главное – или спрятаться, или не обгадиться. Я уже боюсь…

– Хватит ныть! – недовольно ответил я дракону. – Чего это ты так распереживался? Пока еще живой и сытый. Кормлю, пою и дом предоставил. Живи и радуйся.

– Живу… Только без радости, – ответил Лиан. – Живу как на вулкане… Не знаешь, когда рванет, но знаешь, что рванет…

– А я вот что хочу знать, – не обращая внимания на нашу перебранку с драконом, произнесла Шиза. – Чего Рок ждет от Виктóра?

– Он ждет, когда тот откроет свои карты, – хмыкнул Дракон. – У твоего Виктора везде подгорает.

– Это да, – согласилась Шиза и посмотрела на меня. – Виктор, как ты хочешь поступить в сложившейся обстановке? Просто озвучь первые мысли, что пришли в голову.

– Надо нанести превентивные удары. Ускорить продвижение волчат. Присоединить к ним войска свидетелей и разбить лесных эльфаров. После повернуть эти войска в тыл наступающей имперской армии. Ударить в спину и разгромить, после чего помочь Старшим домам…

– Хороший план, – согласился дракон, а Шиза фыркнула:

– Фр-р-р. И как ты считаешь, Рок это не предусмотрел?

Я задумался. В общем-то, эти действия с моей стороны лежат на поверхности и просчитать их хватит и моего умишка.

– Думаю, что просчитал, – прервав молчание, ответил я. – Но что делать? Найти того, кто знает, в каком мире находится Ганга, и отправиться за ней? Раз уж ничего предпринять нельзя и пусть все идет своим чередом?

– Не совсем так. Искать того, кто знает, где Ганга, торопиться не надо. Этого от тебя ждет Рок. По крайней мере, мы так думаем. Пусть он сделает свой первый шаг и подскажет тебе.

Второе, нужно договариваться с Беотой о совместных действиях. Уж она-то не дура, понимает расклад вещей лучше нас. Ее нужно убедить в нужный момент выступить против Рока. А за Гангой отправь Фому, он справится.

Сейчас тебе нужно получить право на дом. Вот с этим нужно торопиться, остальное все потом.

Я не стал размышлять над советом Шизы. Расслоенное сознание подтвердило правильность ее суждений.

– Возвращайте меня! – твердо ответил я и тут же широко открыл глаза. У Шизы оказалась в руках огромная сковородка. Я не успел крикнуть «Не-ет!», как получил болезненный удар по голове и нырнул в темноту, полную боли.

«Ох уж эти возвращения из сознания, – поморщился я. – Как они болезненны. Не могли придумать какое-то заклятие», – встав на четвереньки, где я лежал без памяти, подумал я. Таким меня застал Авангур.

– Командор, что с тобой? – поинтересовался он.

– Со мной все нормально. Просто полежал, отдохнул немного, – ответил я, стараясь утвердиться на ногах.

– Да-а? А в эфире прошла новость, что ты потерял невесту…

– Не верь. «Голос Америки» всегда врет. – Я встал и отряхнулся. – Она отправилась в путешествие по другим мирам. Расширяет, понимаешь, свой кругозор. Это полезно. Я там был, и ей захотелось. Женщины – они капризы…

– Вот как? В путешествие? – не поверил Авангур. – И кто ее туда отправил?

– Угадай с трех раз.

– Рок?

– Он самый.

– Но это…

– Что это? И что ты тут делаешь? – пошел в наступление я. – Почему не на работе? Время обеденного перерыва уже прошло.

Авангур не обратил на мои слова никакого внимания. Он застыл с открытым ртом.

– Ты чего рот раскрыл? – спросил я. – Тоже хочешь попутешествовать?

– Нет, не хочу. – Авангур закрыл рот. – Если это инициатива Рока, а не смертных, то он подставился. В борьбе за власть это считается запрещенным приемом, у тебя теперь развязаны руки…

Я быстро ухватил суть. Рок первым нарушил правила, и я тоже могу их не соблюдать. Судья позволил ему, позволит и мне. Иначе он не был бы судьей.

– Теперь понимаешь? – туманно проговорил я.

– Понимаю, командор! – с восторгом воскликнул покровитель пророков. – Ты заставил Рока совершить ошибку и вместо себя подставил под удар смертную. Хороший ход. Теперь ты можешь надрать ему задницу. Что будешь делать?

– Вот этим самым и займусь. А ты иди, иди, работай. Дел – непочатый край.

– Ага, командор, уже ухожу. Пойду нашим расскажу. Вот смеха-то будет…

Авангур исчез, а я застыл столбом.

«Вот, оказывается, как хранители понимают роль смертных. Они расходный материал, которым не жалко пожертвовать. И для меня тоже, с точки зрения Авангура и других хранителей. А как для Рока? Что он думает о моих близких?»

Постояв в задумчивости пару минут, я решил играть роль, предложенную Авангуром.

«А что? – пришло мне в голову. – Если высокие будут считать, что мне нет дела до смертных, что меня окружают, то и моим близким будет спокойнее. Зачем тратить усилия на посторонние объекты, если я все равно не обращу на это внимания. Как я раньше до этого не додумался?.. Туплю. А надо быть… быть? М-м-м… Во! Вспомнил. Хитрым, как змей, и простым, как голубь. Пусть думают, что я хитер, а я буду простым. Так и запутаю всех этих поборников личной власти».

Приняв такое соломоново решение, я приободрился. Теперь пора обратно в Снежные горы. Как говорится, ковать, пока горячо.

Снежок отполз от воды и скрылся за кустами. Подозрительно зашевелился. Когда он показался из-за кустарника, Ганга чуть не расхохоталась. Лер, оказывается, из нательной рубахи сделал себе юбку.

Бочком приблизился к орчанке и, просительно глядя ей в глаза, невнятно пробормотал:

– Э-э-э… Льерина… госпжа-а, где мои подшан-ни-и… Вот… – сказав, потупил глаза.

– Что? – переспросила Ганга. – Говори яснее, не на свидании с королевой находишься.

– Где мои подштанники, госпожа? – не поднимая глаз, повторил вопрос эльфар.

– Ах, это?.. – Ганга рассмеялась. – Рыбу ловят.

– Что делают? – изумился снежный эльфар.

– Пройди вдоль реки вверх и найдешь их. Только далеко не отходи. Тут опасно.

Эльфар с благодарностью поклонился и, семеня, словно японская гейша, направился к реке.

Ганга прилегла в тени и закрыла глаза. Она звала мужа и не могла его дозваться. Бросив бесполезную затею, Ганга стала обдумывать дальнейшие планы. Но ее размышления прервал крик эльфара. Он не кричал как испуганный разумный. Он кричал возмущенно и требовал от кого-то отдать ему его вещь. Ганга села и стала осматриваться. В метрах тридцати от нее эльфар сражался за свои кальсоны с небольшой ящерицей. Он не стал вынимать из них рыбу и, видимо, решил принести улов к ней. Но, на свою беду, встретил ящерицу, привлеченную запахом пищи Он тянул подштанники в свою сторону, при этом пиная настырную ящерицу, а та ухватила рыбину и, упираясь всеми четырьмя лапами, не отдавала свою добычу.

– Брось, тварь! Р-р-ры… Мои штаны… Р-рор-ры! – рычал и ругался эльфар. Он прыгал вокруг ящерицы и старался пинками отогнать ее от кальсон, но та лишь остервенело лупила по песку хвостом и, тряся головой, пыталась отобрать рыбу, бьющуюся в штанах..

– Брось, гадина! Брось! Убью! – уже почти вопил разошедшийся эльфар. Наконец кальсоны такого испытания не выдержали и треснули. Ящерица осталась с добычей и быстро уползла. Эльфар упал назад и тут же с воплем подскочил.

С него во время сражения упала юбка, сделанная из исподней рубахи, и он голым задом упал на раскаленный песок. Он вскочил и, прыгая, как кузнечик, бросился к реке. Добежал, сел в воду задом и громко с облегчением произнес:

– Уй. Как хорошо…

И тут же, к удивлению Ганги, с воплем вновь подскочил. Он орал так, словно его резали по живому. Даже во время пыток он так не кричал. Эльфар, высоко поднимая ноги, скакал на берегу и пытался оторвать себе член.

– Он что, с ума сошел? – удивилась Ганга. Но когда скачущий, словно чукотский шаман, и горланящий непотребство голозадый эльфар приблизился, она увидела, что на его срамном уде висит рак. Здоровенный, величиной с две ладони, и он клешней уцепился за такое нежное место эльфара.

– Помогите!!! – орал тот. И то пытался оторвать рака от себя: – У-у-ублдоу-у-у. – То бил его кулаками и вопил: – Уй! О-о-о… Помогите! Помираю! – Потом хватал и дергал рака за хвост и при этом орал так страшно, что распугал всю живность в округе. Все посторонние звуки смолкли, и даже Гангу пробрало. Ганга с удивлением почесала вспотевший лоб и пробормотала:

– Врет снежок. От этого не умирают. И почему мне попался самый никчемный эльфар из всего Снежного княжества? Надо же так глупо вляпаться…

А бедолага уже прыгал вокруг орчанки и просил помощи.

– Госпожа-а-а! – причем в конце этого слова он уже визжал. – Помогите-е-е!

Пока Ганга раздумывала, помогать ему или нет, рак ухватил второй клешней за яички эльфара. Тот тонким голосом взвыл раздирающим душу воплем и рухнул на Гангу. Да так ловко, что в ее выставленные для защиты руки попал рак. Она машинально дернула его и оторвала рака. Эльфар в последний раз огласил окрестности воплем умирающего поросенка и потерял сознание. Он лежал на коленях Ганги кверху красным задом.

«Ну что за жизнь, – недовольно вздохнула Ганга. – Ведь этот дурень самый распоследний неудачник. Как он мог меня сюда затащить. Ведь не упал, не споткнулся по дороге. И что с ним делать?»

Она скинула его с колен и покачала головой. На его гениталиях, как клипсы, висели большие клешни рака. Еще раз вздохнув, она брезгливо протянула руки и разжала клешни. Выбросила их и, осмотрев повреждения, вздохнула в третий раз.

– Надо засранца лечить, а потом узнать, из какой дыры его вытащили на свет.

Она подобрала брошенные кальсоны, осмотрела дыру в промежности и пожала плечами.

«Ничего страшного. Зато не будет натирать, и голова не будет болеть», – подумала она и негромко рассмеялась, вспомнив историю, рассказанную ей Ирридаром.

«Как там было?» – попыталась она вспомнить и отвлечься от мрачных мыслей по поводу своего неудачника. Его могли отправить в один конец…

«Нет, не буду об этом думать… – отогнала она сомнения. – Что там было с неудачником?» – вновь стала вспоминать она.

Один парень мучился головными болями, и лекари, осмотрев его, решили, что дело в его яичках, мол, их надо удалить, и головные боли пройдут. Он долго не соглашался, но, вконец измучившись, дал согласие.

Тут Ганга не понимала лекарей. Можно же было дать эликсир или просмотреть его потоки жизненной энергии, найти закапсулированность и удалить затор, а они сразу резать… Шарлатаны. Не хотела бы она попасть к ним в руки…

«Так вот, – вернулась она к неудачнику. – Он решился, и ему их отрезали. Полежав в лазарете и залечив раны, он пошел покупать себе штаны. Продавец оглядел его и говорит:

– Вам нужен пятьдесят второй размер, уважаемый.

Какие еще размеры, удивилась тогда Ганга. Но промолчала. Это старый мир Ирри. Там все не так, как у людей и орков…

…А мужчина не соглашается.

– Я всегда носил сорок восьмой, – говорит он.

– Уважаемый, – отвечает ему продавец. – Я продаю штаны уже сорок лет, и я профессионал. Если вы будете носить штаны сорок восьмого размера, они будут вам жать яйца, и у вас будет постоянно болеть голова…»

В этом месте Ирри долго смеялся, почти до слез, а она не могла понять, что тут смешного и как головные боли связаны со штанами сорок восьмого размера?..

Ганга уселась по-турецки и, успокоившись, задремала. Просидела она до вечера. Эльфар, излеченный Гангой, после того как у него прошло беспамятство, уснул. Она наловила раков. Из сухих веток, разбросанных по берегу, сложила костер и нанизав раков на прутья, стала жарить. От костра потянулся приятный аромат.

Светило село за барханы. Потемнело, и сразу похолодало. Из глубины пустыни раздался громкий отчаянный крик пойманной несчастной жертвы. От этого крика проснулся эльфар. Он сел и стал испуганно озираться. Потом увидел Гангу у костра и посмотрел на себя. Сжал колени, пряча голый срам. Некоторое время сидел, тупо глядя на песок. Затем, видимо, вспомнил о своих приключениях. Нешироко развел колени и потрогал гениталии.

– Там все в порядке, – успокоила его орчанка. – Хотела тебе отрезать твои причиндалы, но потом передумала и вылечила. Иди садись есть, я раков нажарила.

Услышав это слово, эльфар вздрогнул. Он отрицательно покачал головой.

– Мы, госпожа, падальщиков не едим.

– Ну как знаешь, – невозмутимо ответила Ганга. – В таком случае ты сам скоро станешь падалью. Такие брезгливые создания, как ты, долго на природе не живут. – Она сняла рака с прута, отломила клешню и сунула ее в рот.

Глава 2

Закрытый сектор. Планета Сивилла.

Снежные горы. Вечный лес. Столица Вангора

Я перенесся в убежище, где скрывался «безвременно погибший» для своего княжества Великий князь. Меня встретил встревоженный лер Мерцал-ил.

– Граф, вы куда пропали? Вас обыскались. Все уже знают о несчастье, постигшем вас… Мы все приверженцы старых традиций выражаем вам соболезнование…

– Этого мало, лер Мерцал-ил, – решительно, но спокойно заявил я.

– Как?.. – Секретарь Великого князя даже остановился на полпути ко мне. – Что вы имеете в виду, граф?

– Я имею в виду, что надо срочно выделять мне место под Дом и наделять правами, пока гражданская война не поломала наши планы. Малые дома сделали все, чтобы не дать этому состояться. Не надо идти у них на поводу. Вы готовы выполнить свои обещания?

– Э-э-э… Господин граф, это так неожиданно… Пройдемте в покои князя и там все обсудим.

– Лер Мерцал-ил, – остановил его словоизлияния я. – Вы не хуже меня знаете, что промедление смерти подобно, причем не моей, а вашей. Я сейчас забочусь не о себе, а о благе трех народов – людей, снежных эльфаров и орков. Вам нужно получить указание его сиятельства?

– Нет, но, может быть, у князя будут свои мысли на этот счет…

– Может быть, – согласился я. – Пошли.

В прохладных, тонущих в полумраке покоях у камина сидел погруженный в свои мысли Великий князь. Он смотрел на огонь и о чем-то думал. Услышав стук входной двери, скрип при ее открывании, медленно повернул голову. Увидел меня, и лицо его прояснилось.

– Присядьте, граф, – произнес он мягко и указал рукой на кресло рядом с собой.

Я сел.

– Как хорошо, что вы прибыли сюда. Я уже слышал о том, что вашу невесту и по совместительству посла Великого хана похитили… – Он остановил меня, подняв руку. – Я только хочу спросить вас. Вы не отказались от своего замысла получить надел в горах Снежного княжества?

Я закрыл рот и лишь отрицательно покачал головой. Помолчал, глядя на князя, и произнес:

– Нет, не отказался. Я прибыл сюда, чтобы ускорить события.

– Хорошо, – произнес князь и как-то по-домашнему расслабился. Напряженность выражения его лица сменилась усталостью. – Я, господин граф, воспользовался своим правом Великого князя. Им никто и никогда не пользовался. Вот, – он протянул мне свиток.

Я осторожно взял его в руки и развернул. Вгляделся в написанное на высоком эльфаре и принялся читать.

«Я, Великий князь Снежного княжества, лерон Снежжда-ил, поставленный милостью судьбы и волею народа снежных эльфаров править, повелеваю как мою последнюю волю.

Выделить для графа Ирридара Тох Рангора тан Аббаи для основания нового Дома предгорья Высокого хребта. Для этого он должен исполнить все предписанное законом.

Данная жалованная грамота является основанием для вынесения Великим советом решения в пользу вышеназванного лица».

Дальше шла большая магическая печать и подпись Великого князя.

Прочитав, я поднял глаза на князя.

– Граф, – обратился он ко мне и осторожно положил морщинистую руку на мое колено. – Мы с вами больше не увидимся. Я долго пожил, и пришло мое время уйти. Прошу вас, оберегайте Тору. Станьте ей опорой. Мерцал-ил найдет ей мужа, а вы станете ей тем, кем она захочет вас видеть… Мерцал-ил вместе с вами отправится на совет. А теперь прощайте.

Я поднялся, убрал свиток в сумку и поклонился князю. Впервые я узнал, как его звали. Щелкнув каблуками, развернулся и уставился на сильно побледневшего секретаря. В глазах преданного слуги стояли слезы, и я понял, что слова «прощайте» и «мы с вами больше не увидимся» имели более глубокий смысл, чем просто расставание навсегда…

Собрав волю в кулак, я проговорил слегка охрипшим голосом:

– Идемте, лер Мерцал-ил, у нас много незаконченных дел…

Мы прибыли в столицу телепортом. В здание совета мы с лером прошли беспрепятственно. Там уже собрались представители Старших домов, и сам совет напоминал разворошенный улей.

– Леры, – по столу молотком постучал председательствующий пожилой грузный эльфар, – прошу тишины…

В зале постепенно стал смолкать шум. Мы прошли на задний ряд и заняли пустые места. Нас провожали удивленные, а порой явно недоброжелательные взгляды. Председательствующий проводил нас молчаливым взглядом. Когда мы сели, он продолжил.

– Уважаемые леры. Вынужден признать, что обстоятельства, заставившие собрать наш внеочередной совет, весьма пренеприятные… На повестке дня стоит вопрос о введении чрезвычайного положения в княжестве…

– Какое еще чрезвычайное положение, лер председатель? – вскочил со своего места лер Миру-ил из третьего по значимости дома Опавшего листа, сухощавый, непоседливый, с седыми густыми бровями. – Наш Дом против всякой чрезвычайности…

– Лер Мару-ил, выскажетесь, когда вам дадут слово, – невозмутимо ответил председатель, – а пока сядьте.

Эльфар сел и, обернувшись, нашел меня взглядом, зло зыркнул и отвернулся.

– Леры, похищена посол Великого орского хана, и это дипломатический скандал. Ее похитил представитель Младшего дома прямо с бала. Не надо забывать, что она, кроме того, невеста соискателя на право получить надел в горах Снежного княжества, графа Ирридара Тох Рангора тан Аббаи, который почтил своим присутствием наше уважаемое собрание. Мы не можем оставить данное преступление без должного внимания. Кроме того, на собрании присутствует представитель совета Младших домов лер Коршу-ил.

– Прошу меня простить, лер председатель! – вскочил со своего места немолодой подтянутый эльфар. – Не Младших домов, а Молодых домов.

– Я учту ваше замечание, – вновь невозмутимо ответил председательствующий эльфар.

– Есть еще предложения по повестке дня?

– Есть возражение! – не садясь, воскликнул Коршу-ил. – Я возражаю о такой постановке вопроса, как озвучили вы. О каком преступлении идет речь и почему пропажу посла связывают с Молодыми домами? Может, это политические игры, которые так любят Старые дома, и, пока не проведено следствие, рано утверждать о том, что совершено преступление.

– Я вас услышал, лер, – поморщившись, произнес председатель. – Садитесь.

Председатель помолчал, оглядел зал и вновь спросил:

– Еще раз спрашиваю. Есть еще предложения по повестке дня?

– Есть! – встал со своего места и громко произнес лер Мерцал-ил. – Я вношу предложение вначале рассмотреть вопрос о выделении надела соискателю графу Ирридару Тох Рангору тан Аббаи.

– Уместно ли это делать сейчас? – председательствующий удивленно посмотрел на лера Мерцал-ила. – Предлагаю это сделать в следующий раз и в более спокойной обстановке…

– Боюсь, лер председатель, что мы вынуждены будем рассмотреть это вопрос именно сегодня, – настойчиво произнес лер Мерцал-ил.

– С чем это связано, уважаемый лер Мерцал-ил? – уточнил председательствующий.

С места вскочил лер Манру-ил.

– Я против рассмотрения этого вопроса, лер Мерцал-ил не является представителем нашего Дома в совете. У него совещательный голос. Наш Дом не поддерживает это предложение.

– Я вас услышал, лер Манру-ил, кто еще выскажется?

С места встал широкоплечий эльфар. Он обменялся быстрым взглядом с Мерцал-илом.

– Нам незачем собираться каждый день, чтобы рассматривать по одному вопросу, – произнес он. – Думаю, что мы можем рассмотреть и этот вопрос, предложенный уважаемым лером Мерцал-илом. Тем более что здесь присутствует и сам соискатель, а у него нет времени рассиживаться по советам, ему надо искать свою невесту. – Закончив говорить, он сел.

Следом вскочил незнакомый мне лер и, быстро глотая слова, начал говорить:

– Леры, мы стоим на пороге гражданской войны, а вы хотите рассматривать столь щепетильный и болезненный вопрос, как выделение надела чужеземцу. Время ли для этого сейчас? Нужно уладить недоразумение с пропажей невесты и посла… Э-э-э… Потом уже, когда страсти успокоятся, рассмотреть этот вопрос в более спокойной обстановке. Мой Дом против ненужной спешки.

Он упал на свое место и вытер лоб платком.

– Мы можем сейчас рассмотреть этот вопрос, – поднялся другой эльфар. – Промедление покажет нашу несостоятельность и даст повод подозревать, что мы, Старшие дома, не чтим древние традиции. Надо уважать их. Мой Дом за то, чтобы включить этот вопрос в повестку дня.

– Ясно, – ответил председательствующий, – будем голосовать. Кто за то, чтобы рассмотреть вопрос выделения соискателю надел, поднимите руки вверх. – Взметнулась вверх примерно треть рук. Председательствующий стал считать. – Восемнадцать за, – объявил он. – Теперь поднимите руки, кто против.

Вновь взметнулись руки, и подсчет показал, что противников тоже восемнадцать.

– Кто воздержался? – спросил председатель, и опять поднялись руки. – Воздержалось двадцать один, – произнес председатель. – Какие будут предложения? Как нам решить этот вопрос? – недовольно произнес он.

Ждавший своего часа лер Мерцал-ил поднялся.

– Леры, у соискателя есть весомый аргумент в пользу него, и он хочет его продемонстрировать уважаемому совету.

Лер сел, а я поднялся.

– Леры, у меня есть завещание безвременно погибшего Великого князя снежного народа, – произнес я, и в зале установилась гробовая тишина. Все смотрели на меня, и выражение их лиц было таким, словно с небес в зал сошел сам Господь Бог и все его воинство.

Первым прервал молчание председатель.

– Может, вы нам покажите его?.. Господин граф? – спросил он.

– Конечно, лер председатель, за этим я сюда и прибыл.

Я достал из сумки свиток и прошел к председателю. Протянул ему свиток и скромно встал рядом.

Тот взял свиток и внимательно его оглядел, даже понюхал. Затем развернул и стал молча читать. И по мере того, как он его читал, его глаза становились шире и шире. В зале началось волнение.

– Что там? – не выдержал суетливый представитель дома Опавшего листа.

Председатель откашлялся и стал читать вслух.

«Кхм… Я, Великий князь Снежного княжества, лерон Снежжда-ил, поставленный милостью судьбы и волею народа снежных эльфаров править, повелеваю как мою последнюю волю.

Выделить для графа Ирридара Тох Рангора тан Аббаи для основания нового дома предгорья Высокого хребта. Для этого он должен исполнить все предписанное законом.

Данная жалованная грамота является основанием для вынесения Великим советом решения в пользу вышеназванного лица…»

На некоторое время в зале воцарилось молчание. Я видел ошарашенные лица снежных эльфаров, но общую тишину нарушил вопль представителя дома Опавшего листа.

– Это подлог! – заорал во все горло лер Мару-ил.

– Нет, леры, это подлинный документ, – негромко и удивленно произнес председательствующий.

Гронд, сопя и шмыгая носом, сидел и читал доклады тан Кране. Опальный граф весьма рьяно принялся за порученное дело. В городской тюрьме сидело более сотни мелких аристократов, и в тюрьме тайной стражи целых два генерала, подозреваемых в измене короне, и за них хлопотал Крензу. Ссориться с таким влиятельным сановником, приближенным к королю, Гронду не хотелось. Но все факты говорили о том, что эти два остолопа тупо продавали сведения о расположении войск Вангорского королевства имперским шпионам. Сами шпионы были пойманы и изобличены. Кране выбил из них признание за одну ночь. Слежка за ними велась давно, и вот на днях Кране пошел со своих козырей. Сам он в свое время не стал проводить следствие по генералам, а вот когда начальником тайной стражи стал Гронд, сразу же дал ход следствию, и улики нашлись, и свидетели.

«Скотина, – мысленно выругался Гронд. – Подставил, сволочь. И все этот неугомонный нехеец…»

Додумать он не успел, в кабинет буквально вломился назначенный главнокомандующим силами обороны мессир Кронвальд. Он прошел к столу и, громко сопя, уселся напротив товарища. Кинул взгляд на бумаги с гербом и криво усмехнулся.

–Читаешь результаты расследования скотины Кране? – спросил он, и Гронд кивнул.

– По генералам?

Гронд вновь кивнул.

– Что думаешь делать?

Гронд пожал плечами.

– Пока думаю, – ответил он.

– Мне они нужны, – пробурчал мессир. – Барон Остельман – незаменимый квартирмейстер. А Шарль Лумье – снабженец, интендант, у которого все связи с поставщиками.

– А как же быть с их связями со шпионами? Они продавали сведения и сами уже дали показания… – Гронд похлопал по стопке бумаг на столе.

– Так арестуй Крензý! – усмехнулся мессир. – Он-то уж точно все сведения продал.

– Крензу неприкасаем, – вздохнул Гронд. – И он хлопочет об этих генералах.

– Вот как? Хлопочет? – переспросил мессир Кронвальд. – Хм… это хорошо. С ним можно поторговаться.

– А что будет, когда Кране вступит вновь в должность, Крон? – спросил Гронд. – Он же обвинит нас в предательстве. Он весь такой белый и пушистый…

– А мы все свалим на Крензу, – пояснил мессир. – Мол, он потребовал освободить нужных королевству генералов.

– А как же доказательства?

– Их можно… потерять. Ты сам знаешь, что половина аристократов Вангора с радостью предаст, и, я смею думать, давно предает короля. Двумя предателями больше, двумя меньше… А эти дурни будут стараться сохранить свою жизнь. И пользы от них будет больше, чем вреда. Тем более что они сообщили имперцам устаревшие данные.

– Ладно, уговорил, – облегченно произнес Гронд. – Кто пойдет торговаться с Крензý? Ты или я?

– Конечно, ты! Он меня ненавидит, – засмеялся мессир. – А ты выписывай пропуск генералам.

Риз Крензу был герцогом королевской крови и, имея родственные связи с правящим королем, вовсю пользовался своим положением. Родственные связи прослеживались по линии бабки, а по мужской линии он был на четверть имперцем и внуком одного из представителей банкирских домов империи, отошедших от дел.

Его страстью было зарабатывание денег. Видимо, сказывался менталитет деда-имперца. Он всегда радел о королевской казне, но не забывал и себя. Кредиты, займы, аукционы, ценные бумаги, продажа земель и должностей – все это находилось в руках оборотистого Крензý, и никто не смел лезть в его вотчину. Король, зная о таланте «родственника» делать деньги из воздуха, опекал его и не давал в обиду. Хотя за ним тянулось множество грехов и грешков.

Сейчас Крензý был озабочен подставой банкирских домов империи и составлял возмущенное и грозное послание. Это дело он не доверял никому.

Вошел слуга и поклонился.

– Ваше Высочество, прибыл мессир Гронд и просит аудиенции.

Крензу тут же смекнул, в чем дело, и приказал:

– Пусть войдет.

Спрятал недописанное письмо в папку, а папку убрал в стол.

Вошел Гронд и, радостно улыбаясь, поклонился.

– Рад приветствовать вас, мессир, – поздоровался герцог. Откинулся на спинку кресла и указал рукой вошедшему на стул возле приставного столика. В отличие от хозяйского кресла, стул, на который указал риз, был небольшой, что должно было подчеркивать разницу в положении посетителя и хозяина кабинета.

Гронд прошел и сел. Повозился на жестком сиденье и, продолжая улыбаться, посмотрел на Крензу.

– Что вас привело ко мне, уважаемый Гронд? – спросил герцог, налюбовавшись на стесненного неудобным сиденьем Гронда.

– О сущие пустяки, ваше сиятельство, – не снимая улыбки с лица, ответил Гронд. – Ваш запрос, переданный через адъютанта, по поводу двух генералов.

– А что с ними? – делая вид, что не понимает, о чем говорит начальник тайной стражи королевства, спросил риз.

– Завтра казним как предателей, – равнодушно ответил Гронд.

У Крензу вскинулись брови. Такого удара он не ожидал.

– Вы с ума сошли, мессир, за этих уважаемых людей просили очень уважаемые лица…

– Не скажете кто, ваше сиятельство? Мы их тоже допросим…

Крензу помрачнел.

– К чему эти игры, мессир? – холодно спросил он. – Что вы хотите?..

– Ваше сиятельство, расследование по этим генералам вел не я. Оно мне досталось от графа тан Кране, можно сказать, по наследству. Они изобличены и дали признательные показания… Так что даже не знаю… как быть… М-да.

– Кране? – спросил Крензу.

– Да, ваше сиятельство.

– Хм… Но он же сидит в камере вроде.

– Пока да, но потом выйдет и снова займет свое место…

– Ага, мессир, – задумчиво произнес риз. – Я вас понимаю. Вы не хотите на себя взять ответственность. А Кране, если выйдет сейчас на свободу, их точно казнит. Живодер.

– Да, ваше сиятельство, – охотно поддакнул Гронд. – Но вот если бы вы написали официальный запрос на то, что эти офицеры вам нужны, я бы что-нибудь смог придумать, за небольшую ответную услугу.

– Хм… а без бумаг и за услугу? – стал торговаться Крензу. Он был в своей стихии.

– Можно попробовать, ваше сиятельство, но знаете, сколько нужно будет давать объяснений…

– Короче, Гронд!

– Если короче, – жестко произнес Гронд, – то я генералов выпущу. Они уедут отсюда подальше, к мессиру Кронвальду. Так сказать, своей службой искупать грехи. А вы, ваше сиятельство, на нужды корпуса, который выдвигается к границам империи, выделяете двести тысяч золотых. Половину сразу, а половину через месяц.

– Двести тысяч золотых! – воскликнул в притворном возмущении Крензу. – Да за эти деньги можно нанять имперскую армию.

– Так наймите, ваше сиятельство, и война не состоится. Его Величество только поприветствует такую бескровную победу.

– Пятьдесят тысяч золотых иллиров, Гронд.

– Сто восемьдесят, ваше сиятельство.

– Давайте сойдемся на шестидесяти…

– Лучше на сто семьдесят пять.

– Сто семьдесят, и торг прекращаем, Гронд.

– Хорошо, ваше сиятельство, и только из огромного почтения и уважения к вам.

– Вот и проявите его, – язвительно произнес раздосадованный риз. – Уступите десятку.

– Не могу. Дела королевства того требуют. Не мои дела. Сами понимаете! Дела королевства! – Гронд многозначительно потряс пальцем.

Великий князь Вечного леса, перебирая четки из драгоценного камня, который когда-то был смолой Мелирионов, шагал по мягкому ковру в своем кабинете. Вокруг длинного стола собрались военачальники и глава тайной стражи, его брат Кирсан-ола.

Все молчали, не желая мешать думать князю. А он не обращал на сидящих никакого внимания. Его мысли были мрачны, как погода за окном, где разыгралась настоящая буря. Дул ураганный ветер, и лил проливной дождь. Изредка сверкали молнии, и следом раздавались раскаты грома.

Положение его княжества было серьезным. К лесу подходили отряды молодых орков-волчат, что должны показать свою храбрость и удаль. Им противостояли заградительные отряды. Основные силы леса были сосредоточены в лесах Старых гор, что граничили со Снежными горами. А к Старым горам подтягивались легионы империи.

А что если лигирийцы не пойдут войной на Вангор, а повернут к лесу? Тогда им никто не сможет помешать пройти до столицы и сжечь все поселения. Это будет трагедия, после которой лес может не оправиться.

«Все висит на тонкой нитке, – подумал князь. – Потянешь – и порвется».

Последние известия не обнадеживали, а настораживали. Их союзники затеяли двойную игру. И кто-то из своих тоже мешает. Дурни с устаревшими взглядами. Не хотят иметь снежных эльфаров союзниками, хотят иметь рабами.

«Дайте время. Все будет… Только его нет. Его всегда не хватает».

Князь повернулся к собравшимся.

– Что можете сказать по поводу наших союзников из Снежного княжества? Какие есть известия? – спросил он.

Поднялся глава военной разведки.

– Великий, – с поклоном ответил он. – Наши агенты сообщают, что никаких изменений в политике руководства Братства нет. Они ждут сигнала к началу действий. То, что карты не были доставлены нам, – это частная инициатива молодых эльфаров, что везли карты прохода нам. Их поймали и допросили. Они утверждают, что на них напали наши воины и хотели отнять карты, а их убить…

– Что с картами?

– Их отправили снова нам… Ждем.

– Ясно, садитесь, Враж нур. Кирсан, ты нашел тех, кто из твоих подчиненных строит нам козни?

– Нашел, Великий. Это мой второй заместитель из непримиримых. Он был допрошен и во всем сознался. Он и его люди осуществляли прикрытие убегающих снежных эльфаров. Предатели выявлены и казнены.

Князь удовлетворенно кивнул.

– Тогда надо послушать наших друидов, – проговорил он.

– Что вы скажете? – князь остановился напротив седого лесного эльфара.

– Духи леса не видят больших бед для Вечного леса, Великий, но они озабочены тем, что много смертей происходит в лесу. А Неназываемый говорит, что все идет по плану. Имперцы вторгнутся в Вангор, в степи будет междоусобица. Волчата застрянут в предлесье. Он говорит, что у него все под контролем.

– А Вангор знает о нападении? – спросил Великий князь.

– Лигирийцы подписали договор о предоставлении Вангору многомиллионного займа. Их войска находятся на своих местах. Мобилизации нет. Если они и слышали что-то, то не придали этому значения, – ответил Кирсан-ола.

– Вы запросили магическую поддержку у Вангора? – спросил князь.

– Да, Великий, – кивнул друид. – Они уже прислали поддержку.

– Странно, – подумав, произнес князь. – Вроде все складывается удачно, но на душе тревожно.

В центральном здании пограничной академии, в большом зале, собрались главные представители Молодых домов. Первый заместитель главы Братства лер Жури-ил сидел во главе длинного совещательного стола.

– Леры, – начал он, дождавшись внимания собравшихся. – Мы получили сообщение от наших агентов, что несколько молодых эльфаров, отправленных в лес с тайной миссией, предали нас и стали распространять слухи о предательстве наших союзников. Их схватили и допросили. Они дали показания, что в лесу их атаковали лесные эльфары и они вынуждены были спасаться бегством. Мне с трудом верится, что они сами могли выбраться из леса, как утверждают эти эльфары. Но предполагаю, что мы стали заложниками дезинформации, распространяемой спецами Кирсан-ола. Именно он не хочет равного союза наших народов.

Кроме того, нам стало известно, что дом Медной горы перестал существовать. Всех Детей ночи и главу Дома уничтожили. Опять же, по предположению наших аналитиков, это могли сделать спецы Кирсана.

Нашему движению нанесен болезненный предательский удар. Мы не можем больше опираться на ранее продуманные планы. Наши союзники просят повременить с выступлением. Они ищут предателей среди своих. Мы не сможем ликвидировать всех непримиримых сторонников старых традиций, и восстание может потерпеть неудачу. Не все лидеры Молодых домов поддержат гражданскую войну в этих условиях. Нам предстоит выработать новые меры и быть готовыми к тому, чтобы нивелировать угрозу срыва нашего выступления. Короче говоря, нам нужно время. А мы поторопились и согласно разработанным ранее планам похитили невесту соискателя. Теперь Старые дома будут на стороже.

Совет Братства дал рекомендации нашим агентам, как действовать в сложившихся обстоятельствах.

Есть понимание, что совет Старых домов уступит требованиям человека и даст ему право основать свой Дом. Мы не можем открыто этому помешать, но мы можем обвинить его в том, что он скрывает пропажу принцессы Торы. И в нужный момент предоставить ее совету Старых домов. Тем самым мы выбьем все основания давать ему право на основание своего Дома.

– А что сама принцесса, она согласна с нашими условиями? – спросил кто-то из сидящих за столом.

– Да, согласна, – ответил Жури-ил. – Девушка оказалась весьма прагматичной и властолюбивой. Вся в деда. Она быстро осознала всю выгоду нашего предложения. Единственное ее условие – выйти замуж за того, за кого она захочет…

– Понятно. Хорошая работа, – удовлетворенно ответил вопрошавший.

Открылась дверь, и в зал вошел секретарь Жура-ила. Он подошел к нему и что-то произнес на ухо. Жура-ил нахмурился и произнес:

– Вот как! – Он посмотрел на собравшихся. – Вот и пришло время, леры, предъявить принцессу. Старый совет собрался, чтобы обсудить вопрос выделения надела соискателю. – Он поднялся с кресла. – Леры, прошу прощения, мне нужно отдать нужные распоряжения. – Слегка кивнув, изобразив поклон, он покинул зал.

Старый верховный шаман поджал тонкие бледные губы. Он со скрытым презрением смотрел на лекаря, которого Быр Карам, правая рука Великого хана, выписал из самой Лигирийской империи.

– Ваше Величество, – разливался соловьем пожилой лекарь, – с вами ничего страшного не происходит. Это просто запор. Выпейте этот эликсир, и все пройдет…

Великий хан поморщился.

– Я его уже пил, и что? Не помогает. А если это, как говоришь ты, просто запор, вылечи меня…

– Ваше Величество, – продолжал угодливо улыбаться лекарь, – нужно время для действия лекарства. Можно еще пустить кровь из вены…

– Быр! – хан повернул страдальческое лицо к правой руке. – Гони этого шарлатана или посади на кол. Видеть его рожу больше не могу…

Быр Карам хмуро поглядел на хана, потом на лекаря.

– Великий, это лучший лекарь… – начал он.

– Какой он лучший лекарь? Даже наш родственник граф лучше него. Тот по одному языку может определить болезнь, а этот, – хан бросил презрительный взгляд на лекаря, – даже его не посмотрел.

– Смею заметить, Ваше Величество…

– Пошел вон, – произнес хан.

– Я только хотел сказать, что по языку нельзя определить диагноз, – начал поспешно объяснять лекарь. – Это чистое шарлатанство…

Хан поднял серебряный колокольчик и позвонил. В шатер заглянул начальник телохранителей.

– Румгыр, – распорядился хан, – посади этого хумана на повозку и гони прочь из степи, – покряхтел и лег на подушку.

– Позвольте!.. – только и успел воскликнуть лекарь, но сильные руки орка схватили его за шиворот и выволокли из шатра.

– Ох как тяжело! – простонал хан. – И где носит этого непоседу, когда он так нужен?..

– Вы не обо мне говорите, о Великий хан, который на своих плечах держит небосвод? – раздался молодой голос, и в шатре появился Тох Рангор.

Все в шатре вздрогнули и обернулись. По левую руку от хана сидел нехеец и озабоченно рассматривал больного.

– Покажите язык, больной! – строго произнес он, и хан тут же раззявил свою немаленькую пасть с клыками. Он высунул язык и протянул:

– А-а-а…

– Да вы, больной, обжора. Жрете жирную баранину и запиваете холодным гайратом. Так и помереть можно. Несите мешочек драгоценных камней, буду уговаривать духов простить вас.

Хан оживился.

– Быр, тащи мешочек, только не такой большой, как в прошлый раз, а то я из… короче, сам помнишь, что было.

Карам грузно поднялся и вышел.

– Тох Рангор, что тебя привело к нам? – хан повернулся к человеку.

– Заботы о вашем здоровье, Великий хан.

– А что это за упоминание «который на своих плечах держит небосвод»? – поинтересовался хан. – Ты это к чему?

– Степь большая, Великий хан. Светило на одном ее крае встает, в другом садится, и всем этим правите вы, Великий хан… Пока.

Хан оскалил клыки и пошамкал.

– Интересное дополнение, со значением. Почему пока?..

Но человек ответить не успел. Пришел Быр и положил небольшой мешочек у ног хана. Человек поглядел на тощий мешочек и задумчиво произнес:

– А вас, Великий, ваше окружение не очень любит.

– Ты это к чему? – позеленел Быр.

– Да так, – туманно ответил Тох Рангор. – Просто замечание на основе личных наблюдений.

Быр передернул плечами и вытащил еще один мешочек и положил рядом с первым.

– Лечи! – сурово распорядился он. – Уплачено.

– Я платы за лечение родственников не беру, – равнодушно посмотрев на мешочки, ответил человек. – Это не мне, это духам, но и они могут отказаться брать это подношение…

Хан открыл рот, но затем его закрыл. Прищурился.

– Плохие новости? – спросил он.

– Плохие, – согласился человек.

– Говори.

– Вашего посла и мою невесту украли снежные эльфары из Молодых домов и унесли в другой мир. Это оскорбление…

– А где был ты?.. – возмущенно зарычал Быр Карам.

Хан поднял руку, заставляя его замолчать, и задумался. Быр перестал рычать и волком посмотрел на человека.

– Это что же выходит? – прервал молчание хан. – Меня хотят заставить объявить войну снежным эльфарам?

– Совершенно верно, о мудрый из мудрейших. Именно так обстоят дела, и я думаю, что теперь к вам скоро прибудут послы от недовольных вашей мудрой политикой вождей племен с требованием наказать наглецов и, вместо того чтобы идти и пограбить лигирийцев, будут требовать похода на Снежное княжество.

– Ты в этом уверен? – прервал молчание верховный шаман.

– Предполагаю.

– А откуда им будет известно о пропаже посла? – спросил Быр. – И кто, кроме нас и тебя, может знать, что твоя невеста была послом?

– Никто из орков. Поэтому прибыл предупредить, чтобы вы делали вид, что ничего не знаете и никакого посла в Снежные горы не отправляли. А те, кто прибудет с требованием наказать горцев, будут предателями имеющих сношения с Вечным лесом.

– И много их? – хан хмуро посмотрел на человека.

– Думаю, пятнадцать племен, что расположились севернее угодий Свидетелей. По ту строну хребта.

– Надо же, пятнадцать племен, – хмыкнул хан. – Это сила. И они смогут диктовать условия…

– Они будут пытаться развязать войну, – ответил человек. – Их войска уже в готовности.

– В какой готовности? – уточнил Быр.

– А кто тут начальник разведки? – в ответ спросил Тох Рангор. – Он мышей ловит?

Хан вытаращился на человека:

– Каких мышей, Тох Рангор?

– Так говорят у нехейцев, – пояснил человек и бросил быстрый взгляд на Быр Карама. – Кошка в доме, чтобы ловить мышей. Разведка служит для того, чтобы находить врагов. Если кот не ловит мышей, а разведка врагов, то зачем они нужны?

– Ты там потише… родственник, – вспылил Быр.

– Быр, помолчи! – прервал его хан. – Хуман дело говорит. Дело котов – ловить мышей, а твое – врагов. Что ты знаешь обо всем этом?

Быр Карам заерзал на кошме, на которой сидел.

– Молчишь? Понимаю, ты все свое время тратишь на лекарей… Стар стал.

– Я стар?

– Да, ты! Почему мышей не ловишь? – спросил хан. Он уже забыл о запоре и думал о возникшей проблеме. – Как не вовремя-то! – проворчал он. – Только-только все успокоилось, и вот на тебе теперь эти молчуны с северо-востока голову подняли… Тох Рангор, у тебя есть план. Иначе бы ты сюда не заявился. Говори.

– Отдаю должное вашей непревзойденной мудрости, о Великий хан! – воскликнул человек и умильно сложил руки перед собой ладошками. Шаман фыркнул, как лошадь: – Фр-р-р…

– Видите, старые пердуны, – усмехнулся хан и обвел глазами Карама и шамана. – У меня есть непревзойденная мудрость, а от вас я и близко таких слов не слышал. Говори, зятек, мы слушаем.

– План такой. Воинство Худжгарха выдвинется и займет положение между ставкой и племенами. Если племена двинутся к ставке, они упрутся в Свидетелей. Свидетели не дадут разгореться гражданской войне. Пока суть да дело, те войска, что будут собраны для похода на империю, повернете к ним на помощь. Помаячите перед ними и отойдете. С началом войны Вангора и империи они пойдут вглубь империи. Эти пятнадцать племен не удержатся от грабежа и последуют за вами. Войска империи будут связаны войной с вангорским войском. И войскам империи придется разделиться. Отделившиеся имперские части столкнутся с войском недружественных племен. Пока правильные орки будут заниматься священным грабежом, неправильные орки сражаться с имперцами. Это первый этап.

С началом войны волчата должны будут подойти к Вечному лесу двумя колонами. Те, что не с нами, пойдут трудным путем, те, что с нами, поведу я. И добыча будет огромной.

Упоминание о добыче поменяло выражение глаз орков. В них блеснул огонек наживы. Быр даже руки потер от предвкушения.

Первым высказался шаман.

– Как-то уж больно хитро и просто одновременно. Это твой план, хуман?

– Нет, дедушка. Худжгарха.

– Понятно, – ответил шаман и замолчал.

В зале совета Старших домов стоял просто гвалт. Эльфары переваривали новую информацию, которую сообщил ему я, и свиток переходил из рук в руки. Я же ждал ответного хода противников и дождался. Когда страсти улеглись и свиток, сделав круг, вернулся в мои руки, поднялся представитель дома Великого князя Медового водопада лер Марну-ил.

– Леры, у меня есть важное сообщение. К нам дошли слухи, что принцесса Тора-ила вновь похищена…

В зале вновь раздался шум. Я сидел и спокойно чистил ногти ножичком, не обращая внимания на начавшееся обсуждение новости среди представителей домов.

Наконец председатель успокоил леров и обратился ко мне:

– Господин граф, вы не хотите пояснить слова лера Манру-ила?

Я пожал плечами.

– Думаю, что будет правильнее спросить об этом самого лера Манру-ила, ведь это он пользуется слухами, – ответил я со своего места. Все дружно посмотрели на растерявшегося лера.

– Откуда у вас, лер Манру-ил, такие сведения? – задал вопрос председатель.

– У меня есть свои источники, леры, – заюлил Манру-ил. – Пусть господин граф докажет, что принцесса находится у него и под его защитой. Это очень важный вопрос…

– Господин граф, может, вы поясните суть заявления лера Манру-ила?.. – с видимым неудовольствием спросил председатель.

– Леры, я со всей ответственностью заявляю, что принцесса Тора-ила находится под моим покровительством и под моей защитой, как это определил Его Величество король Вангора. В тот момент, когда ей придется вступить в правление Снежным княжеством, она прибудет на родину. Все, кто сомневается в моем слове вангорского дворянина, могут об этом заявить открыто. Я докажу свою правоту на суде чести оружием.

– Спасибо, господин граф, вашего слова достаточно, – быстро и с огромным облегчением произнес председатель.

Но я считал, что должен был выступить еще представитель Младших домов, и он выступил.

– Леры, мы не можем подвергать сомнениям слова нашего гостя. Всем известно его мужество и благородство, – поднялся со своего места лер Коршу-ил. – Просто господин граф долго отсутствовал дома и не знает, что принцессу похитили лесные эльфары из замка господина графа. Наши пограничники отбили ее у лесных ублюдков, и ее везут сейчас сюда, в столицу. – Он поклонился и ехидно на меня посмотрел.

Снова раздался шум голосов, на который я не обратил внимания. Побледневший как мел лер Мерцал-ил толкнул меня в бок.

– Это правда, господин граф? – наклонившись ко мне, прошептал он мне в ухо.

– Нет, не правда, – спокойно ответил я. – Интриги, и только. Хотят оттянуть наделение меня наделом.

Эльфар облегченно вытер платком вспотевший лоб.

– Леры, – поднялся лер Манру-ил. – Предлагаю не рассматривать сейчас вопрос наделения наделом нашего уважаемого гостя. Давайте отложим это до того момента, когда нам предоставят саму принцессу… Как мы знаем, что право обладать доменом в Снежных горах нашему гостю было дано по причине спасения принцессы. А как утверждает лер Коршу-ил, ее снова похитители.

Опять раздался шум голосов. Когда шум утих, поднялся широкоплечий эльфар.

– Ваши сомнения понятны, лер Манру-ил. Но сколько мы будем ждать принцессу?

– Сколько надо, столько и будем! – выкрикнул представитель третьего по значимости Дома лер Манру-ил.

– Это неверное политическое решение, леры. И оно даст повод господину графу назвать нас обманщиками, – не вставая, произнес широкоплечий союзник. – А если принцессу вообще не привезут? А если ее нет… – Он обвел глазами собравшихся. – Или ее вновь похитят, как говорит представитель Младшего дома? Что будете тогда объяснять соискателю все вы, кто так радеет о сохранении древних традиций?

– Это лер Танир-ил, из дома Зеленой лощины, – прошептал мне Мерцал-ил. – Он наш сторонник.

Председатель поднял руку, и поднявшийся шум стал стихать.

– Вы правы, лер Танир-ил, мы не можем бесконечно ждать. Лер Коршу-ил, сколько вам нужно времени, чтобы доставить принцессу сюда?.. Если она у пограничников?

– Я свяжусь с главой своего Дома и сообщу об этом дополнительно, лер председатель, – быстро ответил эльфар.

– Это не ответ, лер, – не стал поддерживать его председатель. – Вы сказали слово. Будьте добры за него отвечать! Сроки?

– Две седмицы?

– Это долго. Мы не можем столько ждать, воспользуетесь телепортом. Срок вам пять дней. Если к этому времени принцессы Торы не будет в столице, мы соберем совет заново и посчитаем вас лжецом. А сейчас благодарю всех собравшихся. Заседание совета закрыто.

– Не понимаю, – лер Мерцал-ил шел рядом. – На что они надеются? Это же глупо!

– Не знаю, – пожал я плечами. – Просто тянут время. Что-то у них не срослось, вот и выдумывают. Я сейчас к оркам, лер Мерцал-ил. До встречи на следующем заседании.

В посольском поселке орков меня ждали Фома, Гради-ил и Сулейма. За их спинами маячили снежные эльфары, отлученные от Дома. Отец и сын.

– Фома, Гради-ил! За мной! – приказал я и направился к нашим повозкам. Отойдя достаточно далеко, чтобы нас не слышали, я стал раздавать указания.

– Гради-ил, ты сейчас старший в отряде. Храни всех. Никого из поселка орков не выпускай. Оберегай наших снежных эльфаров. Проверяй пищу на отраву. Все, иди занимайся. – Эльфар с пониманием кивнул и пошел прочь.

– Фома, ты будешь разыскивать Гангу. Начни с этого эльфара, я ему скинул изображение молодого эльфара, которого сам же отпустил. Он знает того кто, знает того, кто знает, где может быть Ганга, или знает того, кто может знать, где находится Ганга. Думаю, тут цепочка длинная.

– Понял, учитель, – кивнул Фома. – Еще какие указания будут?

– Нет, Фома, ты достаточно мудрый, чтобы знать, что и как делать. Ступай.

Я остался один.

«Значит, у меня пять дней до того момента, когда притащат в зал совета демоницу. Это будет провал феерический Братства. И что они сделают? Объявят войну? Нет, не будут. Сами они неспособны на победу. Да и Старшие дома не захотят делиться властью. Авторитет Младших домов после позора с принцессой упадет до плинтуса. Связать себя с обманщиками – это опозорить себя. На такое колеблющиеся не пойдут. А у сторонников Молодых домов из Старших не хватит запала и сил протолкнуть свою повестку. Тут все понятно. Молодым домам сейчас нужно выиграть время. Их связи с лесом пошатнулись и даже где-то потерялись. Им нужно их восстановить. А как они это сделают? Пошлют новых гонцов в лес. Ну что же, я их тоже остановлю. Только пока не знаю как. Пусть Рок тоже почешется, вот у него времени совсем нет. Партия подходит к своему логическому развитию, и маховик, раскрученный им, уже не остановить. Только события нужно направить в нужное русло. Слетаю-ка я на гору, посмотрю, что там в степи», – принял решение я.

На горе меня встретил Авангур.

– Командор, есть новости, – он сразу направился ко мне. – Посмотри за хребет Снежных гор. Там обитают пятнадцать племен, и у них появились свои пророки.

Я подошел к карнизу балкона и заглянул вниз. Прокрутил изображение за снежные шапки гор и обратил внимание на туман, который покрывал значительную площадь.

– Это что? – спросил я Авангура.

– Это область, которая неподвластна мне и тебе. Там лжепророки Рока, и у всех у них на устах духи лжи. Они обольщают орков и хотят внушить им ненависть к Великому хану и Свидетелям Худжгарха.

– Это племена, которые никогда активно не участвовали в политической жизни степи, – ответил я. – Самое спокойное место в степи. – И подумал: «Ну Рок, прохиндей, и тут успел нагадить. Что же ты хочешь?..»

– Спасибо, Авангур, – поблагодарил я его. – За всеми случившимися событиями я мог упустить развитие неблагоприятной ситуации. На это Рок и надеялся, крадя мою невесту. Мол, я брошусь очертя голову ее спасать, а он в это время возьмет под управление часть племен орков. Только зачем это ему? Орков тут немного, всего-то пятнадцать малых племен. Я слетаю туда, посмотрю что и как, – сообщил я Авангуру. – Потом поговорим.

В степи я появился в образе старика-орка, едущего на быке, подъехал к стойбищу и оглядел его магическим взором. И точно. Вижу над шатрами шаманов тонкие нити благодати. Наученный прошлым печальным опытом воровства благодати, я не стал перетаскивать нити на себя. Зачем? Есть более элегантный способ. Его я понял, потратив много времени на обдумывание способов борьбы с закладками Рока. Даже опробовал на себе. Вон быки пасутся рядом. В них я и направлю линии связи. Они не маги, и им огонь маленьких паразитов как мертвому припарка. С помощью невидимых рук малышей я подхватил линии благодати, не прикасаясь к ним своей рукой, завел и обвязал шею быка. Обрезать не имеет смысла. Как электрический ток вся благодать, затребованная шаманом, прямотоком уйдет через него к быку, а тот наполнится ею и будет почти святым, я засмеялся от такой мысли.

«Так, одна готова», – удовлетворенно подумал я. И так же поступил еще с тремя другими линями. Видимо, это ученики шаманов. Вот кто, как всегда, стал пророком Рока? Шаманы. Он ничего нового не придумывает. Берет опробованные рабочие схемы и повторяет их. С одной стороны, это рабочая схема и эффективная против простых смертных, с другой стороны, бесполезная против меня.

«Теперь поедем к общинному костру и начнем мутить воду, вернее смущать умы орков», – довольно подумал я.

Мой лорх послушно приблизился к центру стойбища. На меня никто не обращал внимания. Я слез с быка и уселся у костра.

– Ты откуда, отец? – спросил меня молодой орк.

– Я сам по себе, – ответил я. – Хожу по племенам, рассказываю оркам о Худжгархе.

– О ком? – удивился орк. Он нагнулся ко мне и, воровато оглядываясь, зашептал: – Уезжай отсюда, отец. Тут тебе ничего не обломится. Двоих таких проповедников, как ты, с позором прогнали, а одного чуть не убили, ты тоже хочешь испытать на себе силу наших шаманов?

– Ничего, сынок, я потерплю, – спокойно ответил я. – Позови своих шаманов, пусть покажут свою силу.

– Ну как знаешь, – орк поднялся, отряхнул штаны, осуждающе посмотрел на меня. – Я тебя, отец, предупредил…

– Я тебя услышал, – кивнул я.

– Жаркрын. Учитель, – в палатку верховного шамана племени заглянул младший ученик, дежуривший у шатра. – Там снова пришел «свидетель», зовет тебя.

Шаман, евший хорошо разваренное мясо, отложил мосол. Вытер руки о штаны.

– Собери орков, – приказал он. – Скажи всем, что сегодня будет явлена воля и сила Отца нашего.

– Хорошо, учитель, – поклонился мальчишка и вышел из шатра.

Шаман поднялся. Злорадно ухмыльнулся. Ему нравилось показывать обретенную силу слова на неудачниках лжебога. Он уже трижды прогонял чужих пророков, и теперь пришел черед еще одного дурня.

Жаркрын, маленький, худой, сгорбленный орк, слабый физически, недавно ощутил в себе небывалую силу духа. Ему приснился сон. Он видел могучего орка в золотых доспехах. Тот подошел к его изголовью и произнес:

– Жаркрын, наделяю тебя своей силой. Иди и проповедуй обо мне, Отце всех орков. Низвергай пророков лжебога Худжгарха.

Окрыленный Жаркрын вышел и стал прорицать среди орков племени. Гаржику, который посмел посмеяться над ним, он проклял язык, и тот у него сразу опух. Гаржик мучился три дня и помер. После этого к нему прониклись уважением и страхом. Укрепил он свои позиции, когда поразил пророков Худжгарха одним словом. Он запретил им говорить, затворив уста. И те, онемев, сбежали из племени. Последнего пророка он приказал забить камнями, но тот, пока орки думали, успел удрать.

Этого дурня он обязательно казнит в назидание остальным.

К его словам стал прислушиваться вождь. Сладкие для слуха орка слова вливал в уши вождю Жаркрын. Об исключительности вождя Муграба, о том, что тому суждено стать Верховным ханом, и Муграб поверил.

Жаркрын вышел к костру. Там сидел старый орк со стесанными клыками в простой кожаной одежде мехом наружу, ничем не примечательный, такого даже убивать не имело смысла, никто не заметит его потерю.

– Ты кто такой? – презрительно спросил шаман старика.

– Я пророк Худжгарха. Пришел проповедовать о Сыне…

Вокруг костра собралось много свободных от дел орков, и подтягивались еще те, кто услышал о предстоящем развлечении. Орки с любопытством наблюдали и ждали, что придумает их шаман на этот раз.

– Пророк! – сплюнул шаман. – Ты навоз под ногами своего лорха. Он и то более праведный, чем ты, старый плесневелый кусок дерьма, и твой Сын, о котором ты говоришь, тоже кусок дерьма. Закрой свой вонючий рот и жри землю!

– Ты чего так разошелся, шаман, – спросил старик, – изжога мучит?

Жаркрын удивился, его приказ не сработал, как раньше. Не понимая, что происходит, удивленно уставился на старика, тот не замолчал, как другие пророки, и землю есть не стал.

– Ты!.. – захлебнулся в злобном крике шаман. – Жри землю!

– Не хочу. Если она тебе нравится, ешь ее сам.

Шаман стоял и, впав в столбняк, смотрел на старика.

– Чего молчишь, шаман? – спросил старик. – Покажи свою силу и то, что ты говоришь от имени Отца.

– Убейте его! – закричал пришедший в себя шаман, но орки не двинулись с места. Тогда шаман поднял руки, стал пальцами создавать заклинание, но оно каждый раз срывалось.

Старик посмотрел на него и поднялся.

– Орки, – внушительно заговорил старик. – Есть Отец. Он творец сущего. Именно он создал орков и ушел создавать вселенную. Вместо себя он оставил хранителей. Для орков он поставил своего сына Худжгарха. Имеющий Сына, имеет и Отца. А эти прорицатели, что называют себя пророками Отца, лжецы. Он их никогда не знал. Это несчастные, одержимые демонами. Их язык – это оружие лжи.

– Откуси себе лживый язык! – приказал старик.

Я не стал пользоваться магией, чтобы показать силу Сына. Подумал, что нужно действовать проще, и просто вышел в ускоренный режим. А затем, преобразовав руки в черные щипцы, ухватил пальцами язык шамана, оставшегося стоять с открытым ртом, и оторвал шаману язык. Выбросил ему под ноги. После чего вернулся к костру и сел. Когда вышел из ускоренного режима, то увидел и услышал, как заорал и стал расплескивать вокруг себя кровь шаман. Дух лжи, оседлавший его язык, остался привязанным к нему. И сидел на языке.

«Вот так просто можно избавить орка от лжи», – подумал я и решил проучить нескольких таких лжепророков. Рядом с шаманом стояли его ученики.

– Будете лгать? – спросил я их. – И говорить, что вы пророки Отца? – Те истово отрицательно закачали головами.

– Не слышу? – повысил я голос. – А ну все вместе сказали, что вы не пророки Отца, а самозванцы!

Ученики поглядели на убегающего шамана и объятые страхом вразнобой стали каяться.

– Мы не пророки Отца, мы самозванцы…

Я удовлетворенно кивнул и поднялся.

– Я вам все сказал, орки, имеющий уши да услышит. Я же поехал дальше. Ученики этого шамана тоже имеют нечистые лживые уста. Они доведут ваше племя до истребления.

Меня никто не остановил. Все орки во все глаза смотрели на учеников шамана. Они пребывали в шоке от увиденного.

Я отъехал от стойбища, и неожиданно рядом со мной появился Авангур.

– Радикально ты поступил, как смертный человек, – усмехаясь произнес он. – Вырвал язык, и все. Это действенно. Научи моих пророков этому.

– Не получится, – отозвался я, – этому нельзя научить.

– Понятно. Ты знаешь, что Рок хочет?

– Пока нет, а ты? – спросил я. Авангур ехал на таком же лорхе, как и я.

– Знаю. Подслушал, – усмехнулся Авангур.

Глава 3

Где-то в другом мире. Закрытый сектор. Планета Сивилла.

Степь. Снежные горы

Ночь прошла относительно спокойно. Хищники после спада дневного зноя пришли на водопой. Но место стоянки Ганги и эльфара обходили стороной. Ганга, наученная женихом, понемногу подпускала в воздух эманации страха.

Орчанка успела наглядеться на разнообразие местной фауны. Здесь обитали ящерицы разных размеров. Большие птицы, похожие на орлов степи, и тоже падальщики. Небольшие драконы, ходящие на задних лапах, с большими зубастыми мордами.

– Где только они тут прячутся? – проворчала Ганга, понимая, что спокойного сна ей не видать. Надеяться на эльфара было бесполезно. Тот еще не пришел в себя. Самоуверенный, чванливый и не очень умный снежный эльфар вызывал у нее чувство гадливости и жалости одновременно.

«И вот такие хотят править Снежным княжеством, – покачала она головой. – Они нагородят кучу дел, за которые будут расплачиваться будущие поколения, и не только они, но и орки, и люди. Ирри прав, что хочет не допустить этих надутых дураков до власти».

Она сидела и чувствовала, как ее одолевает сон. Нервное напряжение, которое охватило Гангу, стало проходить, и нервная система требовала отдыха. Но какой тут может быть отдых, когда вокруг бродят такие страшилища. Они подбирались к границам стоянки и тут же убегали от нашедшего на них страха, но вскоре, забыв, возвращались обратно и кружили вокруг.

Понимая, что это может продолжаться бесконечно, Ганга решила поубавить количество желающих опробовать ее на вкус. Она вышла к границе охраняемой стоянки, и тут же на нее бросилась большая ящерица. Разряд станера ее остановил.

Ганга подключила молекулярный меч и разрубила ее напополам. Отошла на несколько шагов, и к твари поспешили несколько других ящериц. Среди них была тварь, похожая на дракона без крыльев. Они стали драться за тело. Ганга разрядами станера парализовала всех и порубила на части. Так продолжалось около получаса. Гора мяса росла на глазах. А хищники все прибывали и прибывали. То по одному, то группой. Они не обращали ни на что внимания и стремились к вожделенной добыче.

Ганга бросила занятие истребления хищников и отошла. Теперь на нее и на эльфара не обращали внимания. На месте груды мяса завязалась дикая борьба. Ящерицы, драконы, птицы дрались за каждый кусок. Шум, рев и клекот наполняли ночь оглушительными воплями. Снежный эльфар сидел в кустах и дрожал. Ганга посмотрела на него и подумала: «Как он собирался выбраться отсюда? Определенно, его отправили на гибель… А значит, и меня. Вот гадство-то!..»

Они не спали всю ночь, и, хотя хищникам было не до них, они не смогли сомкнуть глаза. Утром на месте резни остались лишь обглоданные кости. Хищники скрылись. Ганга ежилась от ночного холода и стучала зубами. Оценивая проведенную бессонную ночь, решила ночью двигаться, а днем отдыхать. Так и сделала.

– Тебя как зовут, снежок? – спросила она дрожащего снежного эльфара. Тот трясся от холода и подпрыгивал, желая согреться.

– Шавга-ил из дома Высокой кручи.

– Слишком длинно. Будешь просто Шав. Понял?

– Понял, госпожа, у вас есть что поесть?

– Есть раки, будешь?

– Буду.

– Как быстро ты сдался, Вар, – скривилась Ганга. – Мог бы просто сдохнуть от голода.

– Зачем мне подыхать? – удивился эльфар. – И я не Вар, я Шав. – Он недоуменно посмотрел на Гангу, ожидая от нее ответа.

– А ты не понимаешь? – спросила Ганга.

– Не-ет…

– Ты отправился сюда без снаряжения и оружия. Как бы ты пережил эту ночь?

– У меня есть координаты тайника, где есть все необходимое, – ответил эльфар. – Только я не смог им воспользоваться. Ты связала меня и стала мучить…

– Вот как! – Ганга недоверчиво посмотрела на снежка. – И где ты хранишь знание о месте тайника, в голове?

– Нет. У меня есть амулет. Он показывает, куда надо двигаться, и место тайника.

– Покажи! – потребовала Ганга, и эльфар безропотно отдал ей амулет. Он расстегнул ворот рубашки и снял с шеи медальон. Подал его орчанке. Ганга приняла амулет, посмотрела на него магическим взором и увидела на нем магическое плетение. Открыла крышку и фыркнула.

– Хфр-р. Ты знаешь, что это за амулет? – спросила она.

– Амулет-проводник, госпожа.

– Проводник! – Ганга с презрительной усмешкой посмотрела на снежного эльфара. – И кто тебе это сказал?

– Братья, что отправили меня сюда.

– Дурачок ты, Шав. Этот амулет пустышка. Единственная его ценность состоит в том, что он показывает, где находишься ты. Он предназначен, чтобы следить за тобой и определять твое местонахождение. По нему, Шав, должны были найти твой и мой трупы. Ты же маг, хоть и слабый. Как не понял этого?

Эльфар, моргая, удивленно посмотрел на Гангу.

– Я имею… музыкальные способности, и моя магия – это магия, развивающая эти способности, – виновато отводя глаза, стал оправдываться он.

– Шав, ты что, был самым бесполезным в своем Братстве?

Эльфар потупился и замолчал.

– Значит, так, – не дождавшись от него ответа, начала раздавать указания орчанка. – Днем отдыхаем, ночью двигаемся против течения реки. Если встречаем разумных, переговоры веду я. Если они будут агрессивны, ты прикрываешь мне спину, но в драку не лезешь. Понял?

– Понял, госпожа.

– Тогда я иду спать. Ты дежуришь. После обеда я тебя подменяю, с темнотой уходим. Раки у костра.

Ганга легла под куст и тут же уснула. Во сне она стала звать Ирридара, и неожиданно его образ появился над ней.

– Милый, тут опасно. Я боюсь за нашего ребенка, – Ганга потянулась к нему руками. Ирридар попытался протянуть свои руки к ней навстречу, но упирался в невидимое препятствие. Он шарил руками и не мог найти лазейку.

– Тебя ищет Фома, – прочитала она по его губам. Затем образ Ирридара стал меркнуть, а на его месте появился снежный эльфар. Теперь свои руки к ней тянул он, и она заподозрила недоброе. Перехватила руку и вывернула. Эльфар, не ожидавший этого, вскрикнул, и Ганга открыла глаза. Она крепко держала запястье эльфара и выворачивала его.

– Госпожа! – взмолился эльфар. – Проснитесь, сюда едут… Ой, больно!..

Ганга отпустила руку эльфара.

– Ты зачем ко мне тянул свои руки? – спросила она.

– Там кто-то едет и едет сюда. Я хотел вас разбудить.

Тут до Гáнги дошел смысл его слов.

– Кто едет, откуда? – спросила она. Сон мгновенно испарился. Слетел с нее, как смахнутый рукой.

– С той стороны, – указал он рукой. – Нас не видят, – прошептал он.

Ганга посмотрела в сторону, указанную эльфаром. Приподняла голову над кустом и увидела, как в их сторону, вдоль берега реки двигаются странные животные. Большие, с двумя горбами, и впереди шел разумный, похожий на человека, в длинном белом одеянии и с обвязанной платком головой. Он держал повод от этого странногоживотного. На горбах животного были навешаны большие плетеные корзины.

– Жди здесь! – приказала Ганга и хотела выйти из кустов. Но негромкий крик за ее спиной остановил ее. Ганга на мгновение замерла, затем резко развернулась и приготовила станер. К ее огромному удивлению, к ним от реки бежал мокрый дворф.

– Стойте! – почти плача причитал он. – Я свой! Не бросайте меня…

Эльфар и орчанка с огромным удивлением разглядывали приближающегося дворфа. Ноги того тонули в песке по колено, но он, высоко их поднимая, старался бежать как можно быстрее, а за ним ползла змея. Дворф ее не замечал, но Ганга со своим острым зрением дикаря увидела ее след на песке.

– В сторону! – крикнула она, и дворф оказался сообразительным. Он не размышляя прыгнул вправо и побежал в обход кустов.

Разряд станера остановил змею, и Ганга, подбежав к ней, изрубила ее. Вскоре подбежал смертельно усталый дворф, в нарядной мокрой одежде, которая местами была уже испачкана. Он тяжело дышал. Хрипы, сопровождаемые громким свистом, вырывались из его груди. Выпученные, испуганные глаза шарили по кустам. Не увидев никого больше, он снова промычал:

– Не бросайте меня…

Посол города дворфов Рингарда в столице Снежного княжества господин Башмунус был выходцем из гильдии торговцев. Но его даром было уметь договариваться и решать вопросы для других гильдий. Хороший психолог и дипломат, он сразу же выдвинулся на роль посредника между городом и Снежным княжеством. Обходительный и необычайно вежливый дворф пришелся, так сказать, ко двору и успешно продвигал интересы города Рингарда и отдельных гильдий среди Домов снежных эльфаров. Он договорился о ремонте дворца Великого князя силами нескольких гильдий родного города.

Башмунус, нарядно одетый, прохаживался по террасе большого балкона, где играл оркестр, и ждал появления почетного жителя их города, графа Ирридара Тох Рангора тан Аббаи. Ему заплатили высокоуважаемые дворфы из гильдии горнопроходчиков, чтобы он пролоббировал их интересы в получении подряда на строительство дорог к новому дому графа. Будучи очень ответственным дворфом в плане отработки полученных взяток, он сумел получить приглашение на бал, потратив часть заработанных им денег.

Граф появился во всей своей красе. Элегантный, со своей невестой и красивой молодой эльфаркой. Он остался в зале, а девушки прошли на балкон. Уважаемый посол тут же направился к ним, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Понравиться невесте человека – это уже половина дела. Молодая эльфарка задержалась у клумбы с цветами, восхищенно их рассматривая. А орчанка в великолепном бальном платье прошла к оркестру.

Он оказался на расстоянии вытянутой руки от Ганги, когда неожиданно к ней устремился музыкант, он бросил свою дудку и обхватил орчанку руками.

Дворф в порыве благородного негодования бросился на снежного эльфара, и тут его закружило. Он окунулся в темень, сердце его от страха екнуло, а когда зрение восстановилось, он оказался на берегу реки висящим на дереве. Это его и спасло. Внизу под деревом лежала свернувшись огромная, как сказочная саламандра, ящерица. Она подняла голову и высунула длинный раздвоенный язык. Затем глаза, покрытые белесой пленкой, открылись, и они уставились на дворфа. Ящерица нервно забила хвостом и стала кружить вокруг дерева.

Башмунус на всякий случай залез по веткам повыше и привязал себя поясом к стволу дерева. После этого стал оглядывать окрестности.

На другом берегу он увидел орчанку. Та пинала ногами эльфара. Обрадованный дворф закричал. Но ветер относил его слова о помощи в сторону. Зато вместо помощи к дереву подбежали на крик еще две ящерицы, и они втроем стали неотрывно смотреть на дворфа, словно гипнотизируя его.

Башмунус плюнул на них и крикнул:

– Не дождетесь. Не слезу…

Ближе к обеду ему захотелось сильно пить. Ярко жарило, накаляя все в округе, огромное местное светило. Листья дерева частично закрывали дворфа, но это мало ему помогало. От жажды он стал жевать большие листья. В них оказалось много горьковатого сока, но это помогло ему продержаться до вечера, а вечером у дворфа начались галлюцинации. Посол находился в полуобморочном состоянии.

Вокруг него закружились маленькие крылатые человечки. Они облепили его, как мухи, и он слышал их негромкий щебет.

– Большой эльф без крыльев! – удивленно проговорила почти голая маленькая летунья. – Кто это?

– Это, наверное, бушмен, – предположил летун, и тот тоже был голый, только, как и у летуньи, его пах прикрывал листочек.

– Нет, у бушменов нет бороды, и они черны как ночь, а этот белый и с бородой. Он похож на божественного гнома.

– Точно, это гном! – в один голос защебетали все маленькие человечки.

– А давайте он будет нам богом! – предложила та самая летунья, что заговорила первой.

– Богом! Богом! Ура! У нас появился наш бог! – загомонили летуны и закружили хоровод вокруг дворфа.

– Какой это бог?! – раздался недовольный голос над ухом у Башмунуса.

– Самый настоящий! Он появился тут из воздуха! – гневно проговорила первая летунья. – Так появляются только боги.

– Откуда ты знаешь, как появляются боги?! – прожужжало над ухом у дворфа. Тот махнул рукой и ухватил что-то мягкое, что пискнуло у него в руке.

Башмунус поднес руку к глазам и разжал ладонь. На ней лежало маленькое толстенькое тело человечка. Человечек сложил крылья и не двигался. Рука у дворфа была обмазана чем-то липким. Он брезгливо положил тело на ветку и стал вытирать неприятно пахнущую руку.

– Вонючка, – проворчал он и обратился к сложившей руки у груди летунье: – Это кто такой вонючий?

– Он нас видит! – воскликнула в восторге та. – Он точно бог. Смертные нас не видят. И он поймал Гаденуса. А тот обделался. Ха-ха! Гаденус обделался от страха.

– Ха-ха, ха, – радостно закричали все летуны вокруг.

– Я буду его жрицей! – важно произнесла летунья и села дворфу на плечо.

– Почему ты? – возмутился летун.

И другие летуны его поддержали:

– Почему ты? Почему ты? Мы тоже хотим.

– Мальчики не могут быть жрецами! – веско заявила новоприобретенная жрица.

– Это почему еще? – возмущенно загомонили летуны.

– Потому что наш бог мужчина, и у него должны быть жрицы.

– Да! Да! Он мужчина! – радостно загомонили летуньи. – Только мы можем быть ему жрицами, а вы найдите себе богиню и станьте жрецами у нее. – Летуньи окружили дворфа и оттеснили летунов.

– Почему вы решили, что он мужчина? – не сдавались летуны. – Может, это девочка.

– У девочек нет бороды, и он носит штаны! Вот! – решительно отмела сомнения в принадлежности к мужскому полу летунья.

– А может, это бородатая девочка, гномка! – высказал предположение один из летунов. Но тут сам дворф разрешил все сомнения, он приспустил штаны и с удовольствием помочился на ящериц.

– Ого! – в один голос воскликнули летуньи и покраснели. Они отвернулись и подождали, когда дворф закончит справлять малую нужду.

– Он точно бог! – не поворачиваясь, произнесла первая жрица. – Только у богов есть такое… Э-э-э… большое…. Э-э-э… Вот. В общем, большое… Э-э-э… Достоинство… Вот, – и она украдкой с огромным любопытством посмотрела на справляющего нужду дворфа.

– Есть хочу! – неожиданно проговорил бог, и летуньи встрепенулись.

– Наш бог хочет есть, – и закружились вокруг.

Через пару минут они успокоились и облепили дворфа. Он просидел в ожидании трапезы еще минут пять и спросил:

– Где еда?

– Где еда? – встрепенулись летуньи и снова покружились вокруг дворфа. После чего вновь умостились на нем.

Посидев еще минут пятнадцать, Башмунус понял, что кормить его не будут. Эти бестолковые летуньи не знали, чем ему помочь. Он поймал одну из них и стал рассматривать на предмет съедобности. Все как у людей. Ноги, руки, тело, сиськи и… крылья полупрозрачные за спиной.

– Он хочет сделать меня своей женой! – радостно защебетала летунья.

Дворф нахмурился и отпустил малышку. Такой жены ему не нужно, и есть их он не сможет. Он же не каннибал. Башмунус стал оглядываться в поисках пищи. Выше под листвой висел желтый плод, похожий на дыню. Дворф облизнулся и стал отвязывать себя от дерева. У него затекли ноги и руки. Он осторожно приподнялся и, держась руками за тонкий ствол верхушки дерева, встал на ветку. Несколько раз присел, разгоняя кровь, и помахал поочередно руками. Восстановив кровообращение, он, не обращая внимания на облепивших его существ, полез к плоду.

– Он тянет руки к нашему священному дому! – заверещали летуньи и суматошно стали летать вокруг дворфа. Он отгонял их, словно назойливых мух, и наконец дотянулся до плода и сорвал его. На вид он был таким сочным, мягким и прекрасным, что Башмунус не раздумывая впился в него зубами. Выплюнул корку и стал жадно и смачно рвать зубами кисло-сладкую мякоть. Сок обильно тек по его щекам и капал на одежду. Но Башмунус не обращал на это внимания. Он с рычанием зверя вгрызался в древесную «дыню» и, сплевывая в разные стороны кожуру, разгонял впавших в смятение летуний. Те в панике кричали и стучали кулачками по голове, носу дворфа. Дергали его за бороду. Пытались силой отобрать у него плод, но, после того как он чуть не сжевал одну из зазевавшихся летуний, они отступили.

Башмунус ощутил во рту что-то шевелящееся и выплюнул. Из рта вылетела летунья, вся облепленная комками плода и без фигового листочка. Она плюхнулась ему на колени и впала в беспамятство. Раскинув ручки и ножки, она лежала абсолютно обнаженная, что для дворфа было абсолютно безразлично.

Только теперь летуньи переключились на нее.

– Какой позор! Какой стыд! Это нарушение норм приличия. Сначала она выбрала бога, который слопал наш дом! Теперь разделась для него, негодница!

– Позор! Гнать ее!.. Вон отступницу! – Но маленькая фея лежала и ничего не слышала. Она приклеилась крылышками к штанам дворфа, а тот жрал, рычал и постанывал от удовольствия.

На поднятый им шум внизу разволновались ящерицы. Они забили хвостами из стороны в сторону и закружили вокруг дерева. Не выдержав, одна из ящериц напала на более мелкую, и вскоре к ней присоединилась еще одна. Они разорвали несчастную на куски и, задирая головы, стали жадно глотать кровавые куски. Сверху и снизу раздавалось одинаковое довольное чавканье.

Летуньи не выдержали и, гомоня, покинули дерево, а дворф доел плод, облизав руки, сыто отрыгнул и задремал. Ночью сквозь сон он слышал, как на другом берегу реки рычат и вопят твари. Но он так устал, что просто не обращал на это внимания. Его, наверное, не могли бы разбудить и корабельные залпы сотни орудий. Когда же наступило утро, он проснулся и огляделся. Внизу ящериц не было. Не было и приснившихся ему летающих человечков, которых он почему-то стал называть феями. За рекой он увидел орчанку и снежного эльфара. Ему надо к ним!

Башмунус отвязался, прихватил еще один плод и стал спускаться. У самого низа он не удержался и свалился на кусты. Подскочил и вихляющей походкой побежал к реке. Он видел, что за рекой эти двое собрались уходить. Он стал кричать, но его не слышали. Не зная, глубока река или нет, он вступил в воду и пошел вброд. Затем по-собачьи поплыл, хотя до этого плавать никогда не умел.

Он не видел, как по его штанине, словно матрос по вантам, лезла, отплевывалась и ругалась, как боцман торгового судна, обнаженная маленькая фея. Она уже отлипла от штанов и спасалась от нахлынувшей на нее воды. Фея, матерясь подслушанными у людей ругательствами, старалась убраться подальше от холодной воды. Залезла на плечо дворфа и стала осматриваться. Наконец она увидела себя полностью обнаженной, без своего листочка, испуганно закричала:

– Ах!

Приложив к голове руку, постаралась театрально упасть без сознания. Но стала падать дальше и, раздумав, уцепилась ручками за бороду дворфа. Она выбралась вновь на плечо и хотела взлететь, но ее крылья были помяты и облеплены липким сгустившимся сладким соком. Фея ухватилась ручкой за волосы дворфа, снова огляделась и увидела, как за ними следом из кустов выползла большая змея и нырнула в воду.

– Быстрее, бог! – закричала фея на ухо дворфу, но тот ее не слушал. Он плыл и отплевывался, не обращая внимания на то, что творилось у него за спиной. А над головой Башмунуса кружили другие феи и дразнили бедняжку.

– Попалась! Попалась, преступница! Так тебе и надо! Не будешь голой летать и позорить наш дом. И пусть тебя съест змея! Да, пусть ее съест змея! – радостно поддержали фею другие феи. Но маленькая морячка стойко переносила волны воды и волны унижения. Она крепко держалась за ухо и управляла своим живым кораблем. Правда, он не очень ее слушался. Когда она кричала «Быстрее!», он загребал чаще, но потом сдавался и греб медленнее. Он тяжело дышал и пучил глаза.

Наконец дворф почувствовал под ногами дно и побрел к берегу. Затем по команде феи побежал. Он стал кричать, и его услышали. Орчанка оглянулась и увидела его. На долю мгновения изумленно замерла, затем скомандовала:

– В сторону.

Привычный подчиняться командам, звучащим в ухо, он сменил направление.

Добежав, он еле смог произнести:

– Не бросайте меня…

Убив змею, Ганга вернулась и стала рассматривать дворфа. Наглядевшись, спросила с надеждой в голосе:

– Ты отсюда?

– Нет, госпожа посол, я с Сивиллы. Попал… Ох как тяжело… Вместе с вами по вине этого ушастого урода. – Дворф пнул ногой зазевавшегося эльфара. – Хотел вам помочь и вот попал на другой берег реки… всю ночь на дереве сидел.

– Жаль, – разочарованно произнесла Ганга. – А это у тебя что? – спросила она, указав глазами на выпирающий живот дворфа.

– Еда, госпожа посол, – дворф достал круглый плод. – Там за рекой на деревьях растет. Вот возьмите.

– Молодец, – похвалила она дворфа. – Тебя как зовут, дворф?

– Башмунус, госпожа посол.

– Зови меня просто госпожа Ганга.

– Хорошо, госпожа Ганга.

– Видишь, Шав, ты самый никудышный эльфар, которого я только видела. Ты даже о еде не можешь позаботиться. Даже не знаю, что с тобой делать?

– Не бросайте меня, госпожа, – взмолился испуганный эльфар, – я отслужу.

– Ладно, – махнула она рукой. – Живи и служи…. – Она из-под руки поглядела на приближающийся караван хуманов. – Ждите меня здесь. Я на переговоры.

Ганга вышла из кустов. К ним уже достаточно близко приблизилось первое двугорбое существо.

Орчанка перегородила ему путь. Встала в свободной позе, показывая раскрытые ладони.

Шедший впереди человек, а это именно был хуман, остановился и, обернувшись назад, что-то крикнул.

Вскоре из-за животного показались еще два человека на драконах, которые тут промышляли в поисках добычи. Только больше. Они замедлились, натягивая поводья. В руках хуманы держали копья с крюками. На них были кольчуги, похожие на те, какие нашла Ганга. Они о чем-то между собой поговорили и шагом направились к орчанке.

Остановились они в паре метров от Ганги и с интересом ее разглядывали. Ганга не торопила их и не спешила начинать первой разговор. Драконы не проявляли агрессии. Они наклонили головы и стояли безучастные ко всему.

Наконец хуман, что был с черной кожей, как у дзирды, спросил:

– Ты кто, женщина, и что ты тут делаешь? – Он говорил на общеимперском языке, но с еле заметным акцентом.

– Я путешествую… со своим слугой и… напарником. Хотела бы пристроиться к какому-нибудь каравану.

– Вы одна? – удивился чернокожий.

– Я могу за себя постоять, – ответила Ганга и показала клыки. Хуманы резко натянули поводья. Они сдали назад, и было заметно, что они разволновались.

– Вампир, – прошептал второй хуман, с желтой кожей и узкими глазами. Он беспокойно замотал головой, увидел кучу свежих костей и пожелтел еще больше.

– Я могу быть полезной, – произнесла Ганга и замолчала. Чернокожий кивнул.

– Я доложу, госпожа, хозяину каравана, думаю, он не будет против вашего присутствия. Подождите пару гвинок.

Ганга силилась вспомнить, где она слышала это слово, и вспомнила. Это было название ридок на старом едином наречии. Когда в мире были лишь орки и эльфары. Потом эту речь забыли. И языки разделились.

Она кивнула и стала ждать. Желтокожий оглядел ее с ног до головы. Приподнял брови, увидев на ней короткое платье из богатой ткани, свободные штаны, сапоги из тонкой кожи, кольчугу. Кинжал на поясе и щит за спиной. Ганга понимала, что производила странное впечатление, и не знала, что значит слово «вампир», но поняла, что оно вызывает к ней уважение и страх.

Через пять минут вернулся чернокожий.

– Госпожа, меня зовут Ремсурат, вы можете присоединиться к каравану. У вас есть ездовые гварги или верблюды?

Ганга посмотрела на драконов и отрицательно покачала головой.

– Мы путешествуем пешком.

– Хорошо, госпожа, как пожелаете, – не удивился ее ответу чернокожий. – Лу Мин вас проводит к вашему месту в караване. Только скажите мне, как начальнику охраны каравана, на какую поддержку я могу рассчитывать, в случае нападения пустынников на караван.

– Я боевой маг и лекарь, могу сражаться мечом.

Чернокожий оглядел ее снаряжение.

– Это хорошо, – проговорил он спустя несколько секунд тщательного осмотра. – Но я не вижу у вас меча.

– Он есть, – невозмутимо ответила Ганга. – Вон следы его применения, – указала она рукой на кучу обглоданных костей. Чернокожий, ни слова не говоря, кивнул.

– Следуйте за Лу Мином, госпожа, он приведет вас к хозяину каравана, там с ним обговорите условия путешествия.

Ганга крикнула:

– Шав, выходи!.. И пусть выйдет дворф. – Она только сейчас поняла, что забыла, как зовут коротышку.

Из кустов показался один снежный эльфар, и теперь хуманы удивились по-настоящему.

Ганга посмотрела на встревоженного снежного эльфара в рваных кальсонах и по-своему поняла удивление хуманов. Первым в себя пришел желтолицый. Он наклонился к чернокожему. И так, чтобы Ганга его не услышала, прошептал:

– Это пища!

Чуткое ухо орчанки уловило его слова, но она не подала вида, что услышала и удивилась.

– Тебя как зовут, человек? – спросила она чернокожего.

– Ремсурат, госпожа. Я уже говорил…

– Так вот, Ремсурат, я хочу купить моему слуге одежду или хотя бы штаны. У вас найдется что-либо из этого на продажу? Его потрепали твари у реки, – пояснила она свою просьбу.

– Найдется, госпожа, в караване есть торговец одеждой… Если у вас есть потребность поменять свой наряд, то вы тоже сможете это сделать.

– Лу Мин, – обратился он к желтолицему, – проводи госпожу к хозяину каравана.

Фома шел по аурному следу снежного эльфара. Он, как собака ищейка, которая нюхает оставленные следы, нащупал этот след, и он привел его к придорожному постоялому двору. Двигаясь под скрытом, проник через окно второго этажа в коридор. Встал у стены, слившись с ней, и пропустил пару снежных эльфаров. Они вошли в комнату, к которой его вел след. Фома приник к двери и прислушался к глухим голосам, звучавшим из-за двери.

– Сайда-ил, куда ты пропал? – заговорил один из вошедших.

– Я испугался, братья. Меня захватил и куда-то притащил этот странный человек, а потом через меня заговорил некто, кого я не знаю. Человек выслушал и выкинул меня из того места, где мы были. Это был красивый белокаменный дворец… Я испугался и решил спрятаться от его гнева. Братья, он что-то заподозрил и как-то сумел связать меня с ушедшим Шавга-илом. Он так и спросил, куда тот унес его невесту. Он был страшен в гневе…

– А что ты ему сказал? – спросил один из вошедших.

– Я ничего не успел ему сказать, он вышвырнул меня из дворца. Теперь я прячусь здесь…

– Это хорошо, Сайда-ил, что ты не выдал нас. Собирайся, мы доставим тебя в безопасное место.

– В безопасное место?! – с растерянностью в голосе переспросил Сайда-ил. – А как же наш оркестр?

– Он обойдется без тебя.

Дальше из комнаты раздались панические крики.

– Нет! Не надо! Что выделаете?!.

Фома понял, что пора вмешаться и, шагнув вперед, открыл дверь. Его взору предстала картина насилия. Молодой эльфар забился за шкаф и отмахивался от нападавших медными тарелками, которыми играл в оркестре. «Гости» старались вытащить его и наколоть на кинжал. Действовали они неумело и только, толкаясь, мешали друг другу.

– Хватай его за ноги и тащи! – негромко рычал стоявший спиной к Фоме ближайший эльфар и размахивал кинжалом. Второй напавший старался ухватить отбивающегося эльфара за ноги и не дать второму поранить себя кинжалом. – Я не могу в него попасть. Тащи!..

Фома не стал удивляться их бестолковости, а просто оглушил того, кто был с кинжалом, затем придушил второго. Вышел из скрыта и ухватил за волосы немолодого музыканта. С силой дернул и повалил его на пол. Наступил коленом на грудь, приставил кинжал к горлу и спросил:

– Жить хочешь, снежок?

Но тот вместо ответа заверещал, как пойманный заяц.

– И-и-и!.. Помогите… Хр-р-р… – захрипел он. Это Фома слегка ударил эльфара по кадыку и заставил замолчать. Повторил вопрос:

– Жить хочешь? – Но тот хрипел и пытался вырваться из цепких рук орка. Тогда Фома свободной рукой ухватил эльфара между ног и сжал. Тот замычал и закатил глаза.

«Какие-то слабые снежки пошли», – удивился Фома и потер уши эльфару. Тот пришел в себя и, не понимая, что происходит, не мигая, уставился на Фому.

– Жить хочешь? – повторил свой вопрос орк.

– Ты кто? – в ответ спросил эльфар.

– Божья кара, – отмахнулся Фома.

– Богов нет, – ответил эльфар. – Ты кто?

– Посланник судьбы. Ты можешь остаться жив, но лишиться яиц или жить и быть целым. Что ты выберешь?

– Чего тебе?..

– Кто знает того, кто отправил посла орков неизвестно куда?

– Эти двое, что лежат рядом, – скосив глаза, ответил эльфар. – Это они давали мне и Шавга-илу приказы.

– Хорошо, полежи пока, отдохни, – по-доброму произнес Фома и ударил в челюсть эльфара. Тот вновь закатил глаза.

Фома связал руки и ноги обоим эльфарам и посадил их на стулья, привел в чувство и стал спрашивать.

– Мне нужно знать, кто вам отдавал приказ отправить нашего посла в другой мир?

– Орк?! Орк?! – воскликнули в один голос оба эльфара. – Ты что тут делаешь?..

Фома удрученно покачал головой.

«Какие же они тупые! Специально их, что ли, отбирали?» Он создал заклинание заглушения звуков и отрезал одному из них ухо. Тот от боли и ужаса закричал, но голос его еле был слышен. Взяв ухо, он раскрыл рот второму и сунул ухо в рот.

– Мне нужно знать, кто вам отдавал приказ отправить нашего посла в другой мир? – повторил он свой вопрос.

Через несколько минут эльфары, оставшись без ушей, проливая слезы и жуя их, разговорились. Еще через пятнадцать минут, оставив безжизненные тела, Фома покинул постоялый двор.

Вокруг меня простиралась бескрайняя степь. Словно море, высокие травы волнами колебались под напором ветра. В небе парили орлы.

Дальше я продолжил путь один. Было о чем подумать.

Авангур рассказал мне интересные вещи. Хорошо все же иметь много полезных связей. Вот этого Рок точно не мог предусмотреть. Авангур подслушал разговор совета шаманов племен.

Я даже удивлен был их организованности. Они собрали сходку и стали делиться планами, из которых следовало, что они подговорят вождей поехать к Великому хану и потребовать объявить войну Снежному княжеству. Они откуда-то узнали, что хан отправил в горы посла и того похитили.

Точно, без Рока тут не обошлось. Он все продумал заранее, но, как это бывает, не учел некоторые моменты. В том числе и то, что у меня есть на подхвате хранители и что я не очень прозорливый и вдумчивый человек. Я не бросился спасть Гангу, а Авангур подслушал его планы. Теперь осталось понять, нужно ли рвать языки другим шаманам? Пораскинув умом, пришел к мысли, что не нужно, а нужно сделать так, чтобы все вроде бы шло по плану Рока, но только в другом направлении, и надо навестить Великого хана. Так рассудив, я даже собой загордился, вот какой я умный… Самого Рока перехитрил.

Великий опять страдал запором. Жрет все, что попало в пасть: коров, жирную баранину – и запивает холодным гайратом. Тут и заворот кишок случиться может. А хан уже немолод, и пищеварение не как у лорха.

Хан лежал и держался за живот. Лицо его страдальчески сморщилось. И так не будучи эталоном красоты, оно сейчас напоминало посмертную маску облезлого саблезубого тигра. Но моему появлению он обрадовался, как жених, который обрадовался невесте, наконец-то после пира появившейся в его шатре.

Он показал мне язык и отправил Быра за камнями. Тот притащил мешочек вполовину меньше того, который я забрал в прошлый раз.

«Чем старше они становятся, тем жаднее», – подумал я. Поглядел на тощий мешочек и задумчиво произнес:

– А вас, Великий, ваше окружение не очень любит.

– Ты это к чему? – спросил немного разозленный Быр. Он тоже был стар и, по моему мнению, часто мудрость путал с маразмом. Это я понял, когда он притащил из Лигирийской империи лекаря. Глава разведки занимается всем, кроме своей непосредственной работы, и я решил открыть всем присутствующим глаза на это упущение. Рассказывая о замыслах племен орков, я спросил, почему разведка мышей не ловит, чем сильно удивил и хана, и Быра. Но надо отдать должное хану, тот быстро понял, что Быр оплошал, и уже сам спросил, почему тот не ловит мышей. Думаю, эта поговорка войдет у него в обиход. Пожалуйста, я не жадный.

Быр во время разговора помялся, но выложил перед ханом второй точно такой же тощий мешочек с камнями.

За разговорами хан забыл про боль в животе. А когда я собрался уйти, меня остановил Быр Карам.

– Лечи хана, родич! – неласково обратился он ко мне. Мешочки с каменьями перекочевали ко мне, а хан неожиданно прислушался к себе. В животе у него громко заурчало, и он, вскочив, опрометью бросился вон из шатра. Старик-шаман вздохнул:

– Ну это опять надолго.

Оба, он и Быр, смотрели ему вслед, а я понял, что самое время исчезнуть.

Теперь пришло время навестить вождя Свидетелей Худжгарха Грыза.

У Грыза была своя личная армия в тысячу бойцов. Эта армия молодых орков, проходящих обучение на моей космической станции, сделанной из космического инженерного модуля. У всех орков, прошедших подготовку к боям на Суровой, была броня из непробиваемого пластичного и легкого материала, молекулярные мультимечи с встроенным станером. Как говорится, с волками жить, по-волчьи выть. Не я начал нарушать правила борьбы, но я воспользуюсь этим на всю катушку. Кроме того, я решил снабдить все племена системами связи. Но не простыми. В них должны быть заложены амулеты, которые подпитывались от благодати, идущей с моей горы. Так что я не особо нарушил правила.

На моей горе нужно установить магический ретранслятор, он будет принимать, а потом передавать сообщения дальше. Принимать сообщения будет назначенный мной житель горы. Я сделаю его начальником связи. И вообще мне нужен штаб! Эта мысль озарила меня, как молния. Только кто в него войдет? Я с сомнением подумал о моей неразлучной троице. Скандалисты, шулера, игроки в карты, пьяницы и спецназ по совместительству… Нет, пусть они защищают гору, у них это лучше всего получается А в штаб войдут хранители.

Перед тем как прибыть к Грызу в ставку, я навестил Фому.

– Что узнал? – спросил я.

– Узнал, учитель, что команду выкрасть госпожу Гангу музыканту дали два связных. А тем дал команду и передал амулет телепорта координатор их ячейки. Сам координатор живет в пятидесяти лигах от столицы. Добираться туда буду дня три по горам.

Я немного подумал и решил: «Хватит самодеятельности. Надо использовать все мои возможности». А они у меня были.

Схватив Фому за руку, посетил инженерный модуль.

Меня и Фому, который ошалело рассматривал лукового человечка, встретил Брык Великолепный (так я про себя обозвал это чудо, увидев его прикид) в парадном мундире и при орденах.

– Командор! Рад видеть вас на корабле-базе. Работы по выполнению вашего распоряжения идут по плану, полным ходом. Готов предоставить детальный отчет.

– Не надо. Кратко доложи обстановку здесь и в мире.

Брык печальных для меня новостей мне не сообщил, и это было уже позитивным моментом. По моему распоряжению он сформировал двадцать малых сейфов-контейнеров, которые я с помощью магии телепортировал на стоянки племен Свидетелей Худжгарха. В каждом племени, помимо шаманов, был небольшой отряд пророков во главе со старшим.

Я передал Брыку Фому и скинул пакет с распоряжением, что необходимо сделать.

Перед убытием со станции я неожиданно услышал призыв Ганги по кровной связи. Как она смогла до меня пробиться, я ума не мог приложить. Видимо, любовь умеет творить чудеса. Она была несколько потрясена случившимся, рыдала, но я почувствовал, Ганга держала ситуацию под контролем.

– Любимый, где ты?.. – услышал я и замер.

– Ганга? Где ты?..

– Не знаю! – всхлипывая, ответила она. – Это… Родненький мой… Это другой мир. Мне страшно за нашего сына… Ирри!.. – И тут связь оборвалась. Мне было ее жалко, но я понимал, Ганга не изнеженная городская девушка. Она дитя дикой природы и, если она до сих пор жива, значит, сумеет и далее справиться с ситуацией. Мне же не надо думать о том, как помочь ей. Я для этого делаю все возможное. А нужно думать, как отбивать атаки Рока. А моя невеста, я верю в это, сможет вырваться туда, откуда ее можно будет забрать. Я постарался отбросить мешающие мысли, и Шиза мне в этом помогла. Я успокоился. Мое сердце перестало стучать набатом, отдаваясь болью в висках. Я только мысленно обратился к Фоме:

– Ищи ее, Фома, ищи.

Мне пришлось потратить день, посещая племена, и с помощью медитации вкладывать в голову пророков инструкцию обращения с аппаратурой связи, замаскированной под сундук с барахлом. Таким образом я решал проблему связи между всеми племенами и улучшал их координацию. Почти ночью в полной темноте я с сундуком прибыл в ставку к Грызу.

С тех пор как мы расстались, ставка разрослась, превратилась в большой полевой лагерь. В ставку прибывали группы орков из других племен и одиночки, и целые рода, те, кто поверил в Худжгарха. Их всех объединяла и делала спаянными вера в Сына Отца. И она скрепляла Свидетелей узами крепче, чем цемент. Количество воинов в ставке приблизилось к шести тысячам. Вокруг ставки расположилось несколько мелких племен с большим количеством скота.

Грыз встретил меня с большой радостью. Его молодая жена живо подала мне любимый гайрат. Старая подала тарелку с мясом. Я выпил и поблагодарил хозяина и его жен. Поел мяса лорха и, отрыгнув в знак благодарности, приступил пояснять вождю возникшую ситуацию.

– Значит, так, Грыз, степь бурлит. За хребтом сплотились против Великого хана ранее мирные племена. Их провоцирует наш враг. Он опять использует шаманов. Они будут требовать от Великого хана идти войной на Снежное княжество за то, что эльфары Младших домов дома украли мою невесту Гангу и отправили ее в другой мир. Им сообщили, что она была послом орков. У них есть возможность заставить Великого хана силой принять их условия.

Грыз внимательно слушал не перебивая.

– Тебе надлежит переместить все наши племена и силы вот сюда, – я показал на карте место. Грыз умел читать карты и согласно кивнул головой.

– Еще я каждому племени выдал артефакт, по которому ты быстро можешь связаться с любым племенем. Твоего пророка я научу пользоваться этим артефактом. Сам артефакт находится возле твоего шатра, и его охраняют твои воины. Ты можешь передать сообщение племенам, не посылая гонца.

Грыз снова удовлетворенно кивнул.

– В бой с племенами не вступай, просто перегороди путь. Тебе на подмогу подойдут отряды, верные хану. Стой там до моего нового указания.

– Понял, Великий! – Грыз поклонился. – Еще будут указания?

– Нет, Грыз, пока все, – ответил я. – Мне пора. – И исчез из шатра так же, как и появился. Внезапно.

У меня осталась еще одна боевая единица. Моя завербованная чигуана, Берта, она должна была прибыть в дом Медной горы, который практически перестал существовать. И мне надо подумать, как ее правильно использовать.

Глава 4

В другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Высокие планы бытия

Чигуана умела перевоплощаться, ее тело с детства было приучено менять формы под различные расы, населяющие материк. Такое перевоплощение было болезненно, но терпимо. Теперь она была снежной эльфаркой. А ту, допросив, лесные ублюдки сделали «несушкой». Она будет рожать для леса новых чигуан и верных псов, телохранителей, Великого князя Вечного леса.

Берта свободно передвигалась по Вечному лесу, знала десятки тропок и скрытых от посторонних глаз проходов. В верности чигуан никто и никогда не усомнился. Жители леса их ненавидели и боялись, называя отродьями. Часто они тайно проникали в дома высокопоставленных особ и совершали священную казнь, тихо убирая неугодного сановника. Все знали, чья это работа, и молчали. А что тут скажешь? До хранителя далеко, а тайная служба рядом. Не дремлет и не спит, выкорчевывая сорняки предательств с корнями. Хотя о каком представительстве может идти речь в полностью закрытом от всех и замкнутом обществе? Только о тех, кто посмел подумать о смене княжеского дома. А такие нет-нет да и находились. Не всем нравилась жестокость и вседозволенность братьев, Великого князя и его брата…

Берта продвигалась тем путем, которым увозили принцессу Тору. Переночевала на месте стоянки, где повстречалась с хозяином, сумела подстрелить фазана и зажарила его на костре. Воспоминания тех недалеких дней сладостным томлением бередили ее заново ожившую душу.

Сам путь до границы со Снежным княжеством был ей знаком, а проходы в горах она знала из карт снежных эльфаров. Хозяин постарался дать ей все необходимые знания.

Ночью на пятые сутки пути она обошла секреты пограничников, снежков и по отвесной скале забралась высоко в горы. Часть пути придется идти по льду ледника, но и тут у нее была возможность быстро миновать опасный участок. Медальон с быстрыми телепортами.

Одета она была не по сезону. Та снежная эльфарка, которую она заменила, ушла в лес с теплом, а сейчас уже осень. В ее платье Берта и возвращалась «в свой Дом».

На вершине, куда она с трудом забралась, дул пронизывающий ветер. Низкие облака наплывали на хребет и окутывали Берту сыростью. Она хотела побыстрее покинуть это негостеприимное место. Пятью короткими телепортами чигуана миновала ледник и оказалась на козьей тропе, что вела к району Снежных гор, где находился нужный ей дом Медной горы.

Район малообжитой из-за своей отдаленности и суровости природы. Тут было мало пахотных земель и лугов, но зато много полезных ископаемых. Но их еще нужно было добыть из недр горы. Этим, как она знала, занимались рабы. Тайные рабы снежков.

Перед прибытием она хорошо отдохнула в укрытии.

Местность была дикая и опасная. Пещера принадлежала пещерному медведю, ужасу всех живых в Снежных горах. Но как убедилась Берта, пещера давно не использовалась животным. То ли медведь погиб, то ли ушел на охоту и пока не возвращался. Как бы то ни было, ночь прошла спокойно.

Крепость на ее пути казалась безжизненной. На трупах пировали падальщики. Желая узнать, что произошло, чигуана зашла в открытые ворота, что само по себе было странным. На границе действия сканера мелькнула и пропала красная точка. Кто или что это было, Берта разглядеть не успела. Идентификация нейросетью тоже не сработала. Берта насторожилась. Вытащила лук и наложила стрелу, зачарованную на разрыв. Она не хотела рисковать. Стараясь идти неслышно, она осторожно поднялась по лестнице на стену крепости и увидела на ней пещерного медведя. Огромный бурый комок шерсти жрал разложившееся тело снежного эльфара. К чигуане он находился спиной.

Берта вздрогнула и подумала: «Вот где ты потерялся, страх гор».

Она стала отступать спиной, не отрывая взгляда от огромной туши. Но медведь или почуял запах, или уловил шорох шагов чигуаны. Он прекратил рвать тело и медленно обернулся. Берта посмотрела в его большие черные глаза. В них мелькнул звериный разум. И он оценивал противника. Его взгляд прошелся с головы до ног человека, остановился на луке и стреле. Что-то в этом задумчивом взгляде животного заставило девушку напрячься. Она натянула тетиву и нацелила стрелу на медведя. Но тот не стал ждать выстрела. Он проявил удивительную сообразительность и не менее удивительную ловкость. Медведь разогнул лапы, на которых сидел, и молниеносно отпрыгнул в сторону. Его туша мелькнула в воздухе и исчезла за стеной.

«Вот это да!» – пораженная проворством косолапого, подумала Берта и осторожно приблизилась к краю стены, за которым исчез мишка. Медведь спрыгнул со стены и исчез. Его не было видно нигде. Лишь в воротах замаячила красная точка, отмеченная сканером.

Пещерный увалень, который на первый взгляд казался таким неуклюжим из-за своего роста и размеров, оказался очень быстрым и ловким. Он обходил ее со спины.

«Он на меня охотится!» – поняла она и стали искать в базе информацию о пещерных медведях. То, что она нашла, было для нее неприятным сюрпризом.

Снежные эльфары тоже занимались улучшением пород животных, которых хотели использовать для защиты своих земель, и скрестили пещерного медведя, живущего в Снежных горах, и болотного тролля из Вечного леса. В результате получился разумный беспощадный хищник, который не признавал ни своих, ни чужих. Все они для него были пищей. Их высадили высоко в горах, подальше от поселений снежных эльфаров, и они расплодились на обратных склонах гор, обращенных к Вечному лесу. Но иногда, когда они уничтожали всю живность вокруг своего места обитания, медведи спускались к поселениям снежных эльфаров. Нападали на стада коров и баранов, вырезая поголовье, и тогда за ними начиналась охота, из которой без потерь не возвращались. И теперь этот зверь охотится за ней одной. Берта от пробежавшего озноба передернула плечами. Без снаряжения хозяина ей бы пришел конец.

Спускаться с лестницы во двор, навстречу медведю, она не стала, а притаилась с луком там, где раньше сидел медведь. Она ждала, и тот тоже ждал. Прошел час, в течение которого ничего не поменялось. Медведь умел ждать свою добычу. И ждать долго. У нее на это не было времени.

Красная точка на сканере бродила по двору, явно подъедая останки эльфаров. При этом оставаясь рядом с лестницей.

Берта сменила позицию и, когда отметка зверя подошла к стене, выглянула, натягивая лук. И тут же поняла, что зря это сделала. Ее спасла реакция чигуаны. Медведь словно предвидел этот ее шаг, и в момент, когда ее голова показалась над стеной, он прыгнул. Огромная лапа толщиной с тело человека просвистела у Берты над головой, и она, упав на спину, откатилась от опасного края стены. Медведь с мягким стуком упал обратно и затих. Сердце девушки бешено колотилось, и она испытала настоящий страх перед этим медведем. Только теперь он поняла, почему это чудовище называли ужасом и страхом гор. Он действительно внушал страх.

Чигуана задумалась, какое оружие из своего арсенала она могла использовать против столь грозного хищника. И чем больше думала, то все больше понимала, что ей придется рискнуть. Только станер и молекулярный меч могут остановить эту гору мяса и мышц. Но для это потребуется приблизиться к медведю очень близко. А сумеет ли она быть быстрее, чем медведь? Нейросеть на основе записи данных о медведе выдала неутешительный вариант. Он был быстрее. Но на ее стороне был фактор неожиданности. Если она коротким телепортом перенесется к началу лестницы, ведущей на стену, то сможет успеть применить станер, затем уже пустить в ход меч, но, правда, с кучей оговорок. Если медведь не засечет ее раньше, если он окажется к ней спиной, и если она не нашумит, и если она успеет перенестись на новое место после применения станера. Берта задумалась. Уйдя в транс, она накачивала себя энергией.

Наконец чигуана почувствовала, что готова.

Короткое мгновение темноты – и спина медведя перед глазами. Удар разряда станера – и прыжок, во время которого туша медведя размазывается в полете. Он тоже невероятно быстр. Сердце девушки стучит так, что заглушает все звуки в голове. И вот медведь лежит распластанный на том месте, где только что была Берта. Ее рука кровоточит. Глубокая царапина от когтя зверя прошла от плеча до локтя. Медведь не может пошевелиться и лишь громко и жалобно ревет.

Не обращая внимания на рану, Берта телепортом приближается к медведю со спины и рубит мечом. Нога зверя отделяется от тела, медведь пока не обращает на это внимания. Затем Берта быстро рубит вторую ногу медведя и обратным взмахом проходит по позвоночнику. На всякий случай отпрыгивает в сторону.

Все! Ужасная тварь перестала реветь и истекает кровью. Чигуана на трясущихся ногах подошла к ступеням лестницы и уселась, чтобы успокоиться. Ее колотила нервная дрожь. Никогда она еще не была так близка к смерти, как сегодня. Нет, она больше никогда не будет вступать в схватку с пещерным медведем. Нет уж, с нее хватит!

Справившись с охватившим ее волнением, она выпила глоток исцеляющего эликсира и полила им рану. Пока сидела, рана зажила, оставив длинный хорошо видимый шрам. Но и он скоро рассосется.

Берта успокоилась. Медведь затих. И только сейчас ей в нос ударила вонь тления. Берта поморщилась и поспешила покинуть мертвую крепость. Обойдя ее стороной, Берта, которая стала Керна-илой, спустилась с хребта в долину и подошла к реке. Перебралась через нее по мостику и прошла небольшую опустевшую ферму. Всюду царила угнетающая тишина. Не кудахтали куры, не мычали коровы. Урожай спелой ржи колосился и осыпался на землю. Со стороны поселка ветерок доносил уже знакомый запах разложившихся тел.

Берта насторожилась и осторожно двинулась к стенам укрепленного, словно крепость, поселка.

Через ворота она входить не стала, а воспользовалась подземным ходом, о котором знали все Дети ночи. У выхода из него она услышала тихие голоса. Прислушалась и услышала мужскую эльфарскую речь.

– Тут никого… одни разложившиеся трупы. Надо посмотреть, есть ли кто в подземелье…

– Туда опасно соваться, – прозвучал испуганный женский голос в ответ. – Мы не знаем, откуда пришла беда. Может, там сидит тот, кто все здесь и устроил, и ждет только нас.

– Шелна, мы не можем просто так отсюда уйти. Нужно сообщить в лагерь, что здесь произошло. А мы видели лишь тела наших братьев…

«Шелна-ила!» – вспомнила Берта знакомую Керны девушку-эльфарку.

– Шелна!.. – позвала она из темноты.

За углом раздался негромкий вскрик:

– Ой! – и установилось молчание. Затем мужской голос, звучащий напряженно, спросил:

– Кто там?

– Это я, – ответила Берта и замолчала, стряхивая с себя паука.

– Кто я?

– Керна.

– Керна? – раздался удивленный голос девушки. – Откуда ты тут? Ты же давно куда-то пропала.

– Я не пропала. Я была на задании. Теперь вот вернулась и не понимаю, что происходит.

За углом помолчали.

– Если ты Керна, то подними руки ладонями вперед и медленно выходи! – распорядился мужской голос.

– Выхожу, не делайте ничего плохого. Я одна, – ответила Берта. Она подняла руки перед лицом ладонями вперед и шагнула за угол.

Вспыхнул огонек, и Керна в полумраке увидела двух молодых снежных эльфаров. Девушку и парня. Девушка пряталась за спиной парня и держала наготове лук с наложенной стрелой.

– Точно Керна, – радостно произнесла девушка. Парень, которого звали Пири-ил, тоже ее узнал.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

– Побоялась войти через ворота… Везде тела… Вот пошла подземным ходом и встретила вас. Что тут произошло?

Парень запустил второй светляк, и стало светлее. Он помрачнел.

– Если бы мы знали, – ответил он и посмотрел на свою спутницу. Та убирала лук за спину. – Мы сами появились здесь полчаса назад, ищем живых.

– И что, никого? – не веря, спросила Берта.

– Никого.

– А рабы?

– Мы на рудники не ходили, – за парня ответила девушка и, взглянув на него, смутилась. Он сурово продолжил за нее:

– Там тоже тихо. Отсюда всего не видно, но работающих нет. Или в штольнях прячутся, или разбежались…

– Может, это дело их рук? – предположила Берта.

– Может… Но навряд ли, – пожал плечами парень. – Тогда бы здесь были и тела рабов, а так только наши…

– Странно…

– И не говори, – вздохнула Шелна. – Что делать будем?

– На улицах вонь, не продохнуть. Уходить надо и возвращаться в лагерь, предупредить наших, – предложил парень. – Но сначала на рудник заглянем…

– Я с вами не пойду, – быстро ответила Берта, – мне к леру Барта-илу нужно. Все доложу, что тут увидела.

– Хорошо, – кивнул парень, – скажешь, что лер Жакка-ил погиб. Дома Медной горы больше нет. Остались лишь дети и несколько десятков женщин. Еще в горах скотоводы.

– Поняла. Я обратно ухожу через подземный ход. Через поселок не пойду.

Берта быстро отвернулась и направилась прочь.

На выходе из долины она встретила мрачных воинов. Один из них узнал ее.

– Керна! – окрикнул он девушку. – Ты из поселка?

Берта остановилась и кивнула.

– Что там? Почему смены нет и нет подвоза еды?

Берта покопалась в своей памяти и вспомнила мужчину. Это друг ее отца. Вернее, друг отца Керны. Зовут его Лирка-ил. Сам отец умер, когда Керне-иле было пятнадцать весен.

– Дядька Лир, в поселке беда. Все погибли… – изобразив горечь и страдания, ответила девушка. Получилось у нее вполне правдоподобно.

– Как… Погибли? – изумился воин.

– Не знаю. Я вернулась с задания. Южная застава вырезана. Одни трупы. Пробралась в поселок, а он усеян телами эльфаров. Все убиты… мужчины, женщины, дети… все, дядька. И рабов нет… – Девушка заплакала.

Эльфар стоял столбом и, не веря услышанному, смотрел на девушку.

– Как же это так? – тихо спросил он. – И куда же ты теперь?

– К леру Барта-илу, я у него связная была, доложу все… Ты пошли в поселок гонца. Он сам все увидит.

– Хорошо… – растерянно произнес воин. И стал оглядываться. Их окружили молчаливые хмурые эльфары.

– А ты, часом, не шутишь, красавица? – спросил один из них и посмотрел недобрым взглядом на Берту.

– Отстань от нее, Бури-ил, – осадил его знакомый Керны. – Я ее знаю с младенчества. Жили рядом. Ее отец был мне другом. Она из Детей ночи. Иди, дочка, доложи все, что нужно, – закончил он и повернулся к недоверчивому эльфару: – А ты, Бури-ил, бери коня и быстро скачи в поселок, все разузнай и быстро обратно… Доложишь. Еды там захвати…

Берта уже не слушала, что стали говорить между собой снежные эльфары. На ферме она подобрала коня и без седла, надев одну уздечку, поехала на нем прочь.

Дальше она ехала без происшествий. Что случилось с домом Медной горы, не распространялась. Ночевала в поселках и следовала дальше, пока не достигла места своего назначения.

Командование Южного пограничного округа находилось в крепости на склоне Южного хребта. Ее здесь знали и пропустили беспрепятственно. Оставив коня у казарм стражи, она, как была запыленная, направилась к зданию штаба.

Дежурный офицер обратил внимание на ее внешний вид и остановил.

– Льерина, кто вы? И зачем сюда пожаловали в таком… – он поморщился, – виде?

Его Берта не помнила.

«Может, из молодых выпускников академии?» – подумала она и остановилась, реагируя на его требование.

– Я Керна-ила из дома Медной горы, – назвала себя Берта. – У меня срочное донесение для лера Барта-ила.

– Передайте его мне, я доложу, – небрежно бросил офицер.

– Не могу, лер. Это секретное донесение.

– Да-а? – удивился офицер. – А вы кто?

– Просто доложите леру командующему, что прибыла льерина Керна-ила, он поймет.

Офицер молча посмотрел на девушку, задумчиво покачался на ногах с пяток на носки и кивнул.

– Хорошо, льерина, подождите тут. Я доложу о вашем появлении.

Он ушел, а Берта села на лавку у стены. Офицер появился очень быстро и был несколько взволнован.

– Простите, льерина, за задержку, – заговорил он и подобострастно заулыбался. – Сами понимаете – служба. Прошу вас. – Он указал рукой на дверь. – Я провожу вас к леру командующему. Он вас ждет.

Крепкий моложавый снежный эльфар долго рассматривал девушку, сидящую напротив него. Он молча смотрел и о чем-то думал. Берта рассказала, что делала у лесных эльфаров и как вернулась. Рассказала она и о том, что увидела в доме Медной горы. Лер Барта-ил выслушал ее внимательно, не задавая ни одного вопроса. Наконец он прервал молчание и перестал рассматривать эльфарку.

– Посиди здесь, – невыразительно промолвил он. – Я скоро приду. – Он поднялся и решительно направился к двери. На пороге открыв дверь, оглянулся, еще раз окинул взглядом девушку и вышел.

Лер Барта-ил задумчиво вышел во двор крепости, прошел к одноэтажному зданию напротив, поднялся по крыльцу, прошелся по коридору и остановился у нужной двери, на которой блестела начищенная бронзовая табличка с надписью: «Старший маг лер Лурин-ил».

Старший маг управления курировал контрразведку.

Барта-ил вошел в кабинет магистра лера Лурин-ила без стука.

– Лурин-ил, – с порога начал говорить Барта-ил, – прибыла связная из дома Медной горы, та, что ты отправлял в лес. Помнишь?

Седой снежный эльфар в мундире боевого мага поднял голову от стола.

– И тебе добрый день, Барт, – ответил маг и уточнил: – Как ее зовут?

– Прости, Лурин. Задумался. Привет… Керна. Ее зовут Керна, Дочь ночи.

Маг на секунду задумался.

– Да, помню такую. Мы ее отправляли в один конец… И что, она вернулась?

– Да, вот пришла. Говорит, что ее лесные братья отпустили с наказом… Узнать, кто среди Братства против сотрудничества. Рассказала много интересного… Но главное в том, что послал ее ты, а пришла она ко мне. Ты не находишь это странным?

– Странным? – маг задумался. – Если новости важные, то, конечно, она должна их доложить тебе. Я никаких указаний насчет того, что ей делать, когда она вернется, не давал. Она должна была стать «несушкой». Ее отпустили?..

– Или перевербовали.

– Перевербовали? Может быть… А для чего?..

– Сам подумай. Мы допросили троих парней, что возили карты в лес и забрали принцессу Тору у лесных спецов. Принцессу-то они привезли, но когда пошли со второй картой, на них напали лесные эльфары… И они, как ты помнишь, сумели вырваться…

– Понимаю, куда ты клонишь, – ответил маг. – Ты думаешь, что это работа Кирсана? Он против равного союза. Создал конфликт и показал Великому князю Вечного леса, что мы неблагонадежные союзники… И кто, по-твоему, мог ее перевербовать?

– Да кто угодно. И спецы Кирсана… пограничники… Тут подтвердилась та информация, которую мы стараемся умолчать… Гибель дома Медной горы. Девушка была там и видела трупы…

– М-да… странная ситуация с этим Домом, – откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, ответил маг. – Но, с другой стороны, я даже рад, что у Жакка-ила вырвали такое жало. С его Детьми ночи и его амбициями мы могли бы заиметь тирана. Может, Кирсан сделал это для того, чтобы показать нам его возможности и припугнуть, чтобы мы были более сговорчивыми?

– Почему ты думаешь, что это сделали бойцы Кирсана? – лер Барта-ил прошел к столу мага и сел на стул напротив него.

– А кто мог это сделать, еще и убить инструкторов из леса? Надо выходить на Кирсана и понять, что он хочет.

– Это мы всегда сможем сделать, – подумав, ответил командующий. – Но сначала надо провести операцию с принцессой. Если она сядет на трон и будет выполнять наши указания, то и Кирсан нам не нужен…

– Ты сам сказал, если сядет, если будет выполнять наши указания. Тут много «если», Барт… Девушку нужно пропустить через магический ритуал допроса. Если с ней работали спецы Кирсана, мы это узнаем. Но почти наверняка мы ее потеряем. Она для тебя важна?

– Нет, конечно. Таких, как она, десятки, – небрежно отмахнулся лер Барта-ил.

– Тогда арестуй ее и посади в подвал. Вечером я ей займусь.

Всюду, куда ни проникал взгляд, была бескрайняя пустыня, и лишь слева за барханами иногда мелькала темная гладь воды.

Светило поднялось уже высоко, и наступила жара. Над песком кружилось колеблющееся марево, а над рекой исчезли летающие в прохладе мошки. Кольчуга Ганги нагрелась. По телу побежали струйки пота. Ганга наложила на себя заклинание полога прохлады, и сразу стало легче. Тратить энероны на поддержание заклятия она могла. Ирридар позаботился о ней и заставил однажды принять в себя камень жаргонит. Это было ужасно больно, но теперь она понимала, что ее жених был прав. Даже очень прав. Прав во многих вещах, о которых она раньше и не подозревала. Он старался подготовить ее к различным ситуациям, могущим возникнуть в будущем. И вот одна из них возникла неожиданно и слишком не ко времени…

– Лу Мин проводит вас, госпожа, к хозяину каравана, – произнес чернокожий начальник охраны.

Ганга обернулась и приказала снежному эльфару:

– Сбегай за мешком и зови дворфа, мы уходим отсюда.

Эльфара не надо было заставлять дважды. Он опрометью бросился к кустам. Его ноги были обвязаны тряпками, и ему вслед качали головами два местных жителя. Что они думали в этот момент, для Гáнги не осталось загадкой, все хорошо читалось на их лицах.

«Бедный парень, вот ты попал».

Орчанка мысленно усмехнулась. Но она сильно удивилась реакции «аборигенов» на появление дворфа. Те и бровью не повели, словно видели маленьких бородатых людей постоянно. Когда дворф подошел с мешком за плечами и опустил тяжелый куль у ног Ганги, два воина всполошились.

– Госпожа, откуда у вас шкура нерча? – Они стали тревожно оглядываться.

– Я увидела в песке спрятавшегося врага и убила его, – просто ответила орчанка. – У меня тут, воины, есть оружие, которое я добыла у этого, как вы говорите, нерча. Я сняла с него шкуру и получила вот такой мешок, – она пнула ногой куль. – В нем удобно таскать трофеи.

– Вы убили нерча? А предварительно его увидели? – удивленно смотря на орчанку, переспросил чернокожий начальник охраны.

– Да, я убила эту тварь. Но сначала я ее обнаружила… Ты плохо слышишь? Или не совсем понимаешь мою речь, воин?

– Нет, нет, госпожа, я вас понимаю и хорошо слышу… Просто я не знаю людей, которые могут видеть в песке…

– Я не люд, воин, ты разве этого не видишь? – усмехаясь ответила Ганга.

Чернокожий откашлялся:

– Кхм… кхм… простите, госпожа, конечно, вижу… Покажите, что у вас там за оружие? – быстро сообразил чернокожий воин и перевел разговор на другую тему.

– Я тебе приказала притащить мешок! – обернулась Ганга к эльфару, но за него ответил дворф: – Он, госпожа посол… – дворф, увидев взгляд орчанки, сбился и, вытерев пот со лба, извиняюще продолжил: – Простите, госпожа… – Дворф быстро окинул взглядом заинтересованные лица местных воинов. – Это я сам взял его, как увидел, что он бежит сюда. Я так и понял, что вы послали его за мной и мешком…

Ганга ничего не ответила, лишь кивнула на мешок и приказала эльфару:

– Выкладывай.

Снежный эльфар забрался в мешок и стал доставать оттуда щиты, кольчуги мечи и выкладывать на песке.

– За сколько все это возьмете? – спросила она воинов. По их лицам она поняла, что те впечатались.

– Десять золотых тургенов! – выпалил чернокожий воин.

Дворф поднял щит и осмотрел его. Поцокал языком и вдруг стал говорить так, словно повторял чужие слова:

– Это бронза легирована мифрилом. Легкая и прочная. Кольчуги и мечи сделаны из того же материала. Каждая такая вещь стоит не менее пяти золотых.

Оба воина уставились на дворфа. Затем переглянулись.

– Хорошо, – согласился с ним чернокожий. – Каждую вещь возьмем по четыре золотых тургена. Они не новые и долго лежали в песке… Их надо приводить в порядок.

Дворф не сдавался. Он взял торговлю в свои руки.

– Я сам приведу в порядок оружие и кольчуги, но тогда они будут стоить по семь полновесных золотых тургенов.

Оба воина вновь переглянулись, и чернокожий, скривившись, махнул рукой.

– Берем по пять. Договор?

Ганга посмотрела на дворфа, и тот, соглашаясь с ценой, предложенной начальником охраны каравана, кивнул. Ганга посмотрела на чернокожего воина, затем на узкоглазого, оба воина уже слезли с драконов и осматривали товар, и согласилась:

– Договор, гони монеты. – Затем, подумав, приказала дворфу: – Башмунус, ты казначей, прими монеты.

Дворф зарделся от гордости, поплевал на руки, потер ладони, прищурясь, посмотрел на чернокожего.

– С вас тридцать золотых тургенов, уважаемый, – произнес он.

Воин кивнул и отошел в сторону. Отвернулся и стал перекладывать монеты из седельной сумки дракона в кожаный мешок.

Неожиданно глаза дворфа заметались, он подошел к орчанке и, дернув ту за рукав, прошептал:

– Мешок вместе с имуществом не отдавайте, он дорого стоит.

Орчанка, не глядя на него, в ответ тоже прошептала:

– Откуда знаешь?

Дворф замялся, но потом ответил:

– Фея сказала. – И невозмутимо посмотрел на удивленную его ответом орчанку. Та справилась с удивлением и спросила:

– А это кто?

Дворф вновь покрутил глазами, возвел их к небу, решая, говорить или не говорить о своих галлюцинациях, но потом решил, раз голос, жужжащий ему в ухо, помог сторговаться и еще открыл тайну оружия, то к нему стоит прислушаться. А там галлюцинации или нет, он разберется.

– Тут водятся маленькие летающие… дворфы, – выдал он. – Я их голос слышу… они мне подсказывают.

Ганга как на больного посмотрела на дворфа. Потом тоже подумала, возведя очи к небу. Подумала, подумала и кивнула. Правда, Башмунус не понял к чему. То ли она признала его сумасшедшим и с этим смирилась, то ли поверила в летающих дворфов. То, что он стал богом для одной феи, он говорить не стал.

А фея уже вовсю освоилась на его плече, из волос бороды повыдергивала волосы и сплела себе накидку, в которой и красовалась. Она сидела у уха и, держась за него, с интересом наблюдала за людьми. Люди всегда интересовали маленький народ. Феи и феоны были очень любопытны, и, когда черный человек решил обмануть ее бога, она тут же возмутилась. Маленькая фея сама не знала, откуда к ней приходят знания. В ее маленькой головке больше одной мысли никогда не держалось, а тут она разразилась целой тирадой.

– Скоты! Как нечестно! – закричала она в ухо и стала дергать того за ухо. Дворф от неожиданности сам дернулся. Его ухо смешно задергалось, и снежный эльфар, стоявший позади него, удивленно на это смотрел. – Они тебя, бог, обманывают. Эти вещи очень ценятся среди людей. Их делают особые мастера, смешивая медь и мифрил. Я не знаю, как это делается, но слышала, что они очень дорогие. Каждая не меньше пяти золотых монет стоит…

Последним предметом эльфар достал из мешка круглый плод. Когда узкоглазый Лу Мин увидел его, чуть не потерял сознание.

Он пожелтел, как больной желтухой в последней стадии, и, дрожа губами, пробормотал: «Откуда у вас этот… плод?»

Ганга посмотрела на дворфа и тоже спросила:

– Башмунус, откуда ты взял этот плод?

– С дерева, что на том берегу, – небрежно ответил он. – Он вкусный, я ел.

– Наши дома простые смертные не видят, – тут же затараторила в ухо дворфу фея. – Ты первый, кто сумел его найти без ритуала подчинения нашего народа.

– Это очень ценный плод, – проговорил узкоглазый воин, пристально разглядывая дворфа. Тому его взгляд явно не понравился. – Настолько ценный, что за него вас могут убить… Спрячьте его и не показывайте или лучше продайте хозяину каравана, он даст отличную цену. И никому не говорите, что этот маленький человек может находить такие плоды. Иначе его тоже выкрадут и сделают рабом.

Ганга посмотрела на эльфара и готова была его прибить. Она не говорила ему доставать плод. Потом перевела оценивающий взгляд на Лу Мина. Тот ощутил близкую опасность и отошел на шаг.

– Я никому не скажу, госпожа, – проговорил он. – Я просто предупредил вас, если… вы не знали. Мне не нужны проблемы с вампирами.

Ганга как-то сразу поверила этому узкоглазому, и напряжение, охватившее ее после его слов, прошло. Она лишь в ответ кивнула и кивком головы заставила эльфара спрятать плод. Подумала и вытащила камни. Развернула тряпицу и показала Лу Мину.

– Они что-то стоят? – спросила она.

Лу Мин равнодушно на них поглядел.

– Только у колдунов, – ответил он. – Цену я не знаю, но они якобы повышают магическую силу колдуна. Для простого человека они бесполезны и в руках нагреваются, а потом рассыпаются. Их вроде надо глотать.

Ганга убрала камни.

Вернулся чернокожий и подал дворфу кожаный мешочек. Дворф придирчиво ощупал кожу, потом взвесил на руке мешочек. Развязал узел, вытащил желтый кругляш и внимательно его изучил. Остался доволен и закинул монету в мешок, даже не стал пересчитывать монеты.

– Все верно, – уважительно произнес он, – золото полновесное, без обмана.

Ганга не стала спрашивать, что он имел в виду, говоря про полновесное золото. Как рожденная в стойбище орков, она мало ценила желтый металл и презирала людей за тягу к нему. Она доверилась дворфу. Забрала мешок и сунула его за пазуху.

«Жить приходится среди люда», – подумала она.

– Пошли к хозяину каравана, – сама не замечая, как стала приказывать, распорядилась Ганга, и Лу Мин тут же повиновался.

– А мешок? – раздался голос чернокожего, и в нем чувствовалось разочарование.

– Он мне самой пригодится, – ответила Ганга.

Ганга шла с непроницаемым лицом и смотрела на больших животных с горбами на спине. Ее же с интересом рассматривали погонщики и воины на таких же горбатых существах с длинной изогнутой шеей. Посередине длинного, в три десятка верховых существ каравана была расположена повозка с тентом на широких колесах, запряженная маленькими лошадками. В повозке сидел, отдуваясь и обмахиваясь веером, толстый мужчина, обмотавший голову тканью.

– Саи, – уважительно обратился Лу Мин к толстяку. – Эта та самая госпожа, что хочет поехать вместе с караваном. Она маг и может видеть нерчей под песком. Одного она тут уже убила…

Толстяк посмотрел на орчанку умными, внимательными глазами и приятным голосом ответил:

– Добро пожаловать, госпожа. Мы рады помочь представителю вашего… – он помедлил и добавил: – Народа. Вы можете сесть на одного верблюда и продолжать путь верхом.

«Ага, – подумал Ганга, – эти животные с горбами называются верблюд».

– Нет, спасибо, саи. Я пойду пешком впереди каравана, если замечу опасность, то дам знать.

Обращение «саи» удивило толстяка, это Ганга заметила, прикусила слегка губу. Но толстяк быстро с удивлением справился.

– Зовите меня Рахим, госпожа, – представился он.

– Я Ганга, – в ответ представилась она.

Толстяк посмотрел на ее спутников, но орчанка невозмутимо промолчала, не представляя дворфа и снежного эльфара, тем самым давая понять, что они подчиненные ей, разумные.

Купец это заметил, но не подал вида, что для него это являлось необычным или странным.

– Нам нужна походная одежда, – вместо представления спутников произнесла она.

– Да, у меня есть одежда для вас и ваших спутников, госпожа Ганга, – сохранив выражение благосклонности на лице, ответил Рахим. – Я дам команду, и вы сможете себе выбрать одежду, достойную вас. Рассчитаемся потом…

– А какая плата будет нам за охрану каравана от пустынников и нерчей? – неожиданно для обоих вступил в разговор дворф. – Тут недалеко стойбище кочевников-фримданов…

Толстяк напрягся. Он изучающе посмотрел на дворфа. Затем перевел взгляд на Гангу.

– Ваши спутники имеет право голоса? – спросил он.

– Только этот, – невозмутимо ответила Ганга. – Он хорошо ориентируется в пустыне, – не моргнув глазом соврала она.

Толстяк недоверчиво кивнул. Еще раз окинул взглядом коротышку. Тот насупился и через густые брови смотрел на толстяка.

– Хорошо… сделаем так, – наконец прервал размышления Рахим. – Если все так, как говорит этот маленький человек, и вы будете полезны каравану, то получите плату как охранники каравана. Еда и вода за мой счет.

– Мы сами себя сможем прокормить! – тут же ответил дворф. – Вода и еда нам не нужна.

– Вот как? – еще больше удивился Рахим и немного помрачнел. – Тогда давайте сделаем так. Разговор об оплате мы отложим на потом. Я обещаю, что не обману вас. Дело лишь в той пользе, что вы принесете каравану. И скажите, уважаемый, – обратился он к дворфу, – большое ли стойбище кочевников?

– Большое, – ответил тот.

– Насколько большое?

– Я не считал. Но оно находится в Оазисе, что на пути каравана.

– Мы сможем его миновать без излишних потерь?

– Сможем, – спокойно ответил дворф и невозмутимо посмотрел на Гангу. – С ней сможем, – добавил он.

– Хорошо, уважаемый, вы уже помогли своей информацией. Выбирайте одежду, и, если все, так как выговорите, она вам достанется бесплатно.

Вскоре Ганга и дворф возились в ворохе одежды. Эльфар беспокойно прыгал за их спинами и повторял раз за разом:

– А мне? А мне?..

Ганга выбрала себе шелковый наряд, который, как она думала, подходил ей. Белые шальвары, тюрбан поверх шлема. Синяя рубаха до колен с разрезами по бокам, украшенная серебряным шитьем, и зеленая накидка. Ушла в кусты и переоделась. Подпоясалась поясом и вышла.

На нее изумленно смотрели все люди из каравана, включая толстяка.

– Хм… Кхм… – как-то странно закашлялся Рахим, когда довольная Ганга подошла. Он, отведя в сторону глаза, проговорил: – Вам идет эта гамма цветов. Цвета королевского дома сабаинов.

– Это вы к чему сказали? – нахмурившись, спросила Ганга.

– Да так. Ходят слухи, что вампиры покинули службу у сабаинов…

– Мне просто нравятся эти цвета! – отрезала Ганга.

– Понимаю, – вновь отведя в сторону взгляд, отозвался Рахим.

Ганга промолчала, но поставила себе зарубку на память узнать, кто такие вампиры и почему они покинули службу.

«Не попасть бы в неприятность», – подумала она.

Вскоре переоделись дворф и снежный эльфар. Оба были одеты в льняные белые одежды и тюрбаны. Ганга отдала сапоги эльфару, сам надела удобные невысокие ботиночки с загнутыми вверх носками.

Хозяин каравана обратился к дворфу.

– Уважаемый…

– Башмунус, – представится с легким поклоном дворф.

– Да, уважаемый Башмунус, может, вам удобнее будет ехать со мной в повозке?..

Дворф кинул взгляд на орчанку, та кивнула, соглашаясь.

– Хорошо, уважаемый саи Рахим, я сочту за честь составить вам компанию. – Дворф слегка поклонился, впрочем сохраняя достоинство, и пошел к повозке. Его провожал печальным взглядом снежный эльфар. Он огорченно вздохнул и поплелся следом за орчанкой.

Ганга шла впереди каравана, периодически прощупывая магическим зрением окрестности. Пока им попадались лишь мелкие пустынные змеи и большие пауки, что уходили с пути каравана. С ней поравнялся Лу Мин. Слез с дракона и, взяв в руку поводья, пошел рядом.

Ганга посмотрела на худощавого, невысокого воина.

– Лу Мин? – спросила она. – А почему вы не посылаете вперед воинов провести разведку пути?

Узкоглазый воин немного подумал и ответил:

– Это не степь Средиземья, это пустыня Шаал. Здесь мы откупаемся от нападения племен пустынников и только если встречаем раскольников фримданов, тогда приходится вступать в сражение… Те выкуп не берут… А их не увидишь, пока они сами этого не захотят. Разведчики просто зря погибнут.

– Кто такие фримданы? – поинтересовалась Ганга.

– А вы, госпожа, давно в халифате Аль Харум? – спросил в ответ Лу Мин и отвел глаза.

– Второй день, – ответила, не став врать, Ганга. – Я многого не знаю, что тут происходит. Если объяснишь, буду благодарна. Прикрою спину в бою.

Лу Мин благодарно кивнул.

– Спасибо, госпожа, учту. Я вижу, что вы мало знакомы с местными реалиями. Но умеете выживать… Не знаю, как вы сюда попали… но это середина пустыни Шаал, что входит в земли халифата Аль Харум. Но на самом деле тут нет власти халифа. Здесь живут кочевники, что не признают никакой власти. В пустыне Шаал вдоль Желтой реки расположены разрушенные города дейвов. Туда лучше не соваться. Там разумные ящеры и всевозможные ловушки. Говорят, когда-то там жили могучие чернокнижники и они вызвали существ из другой вселенной, но не справились с ними. Была война, чернокнижники погибли. Их города были разрушены, а призванные существа дейвы поселились там. Мы обходим руины стороной. Пустынники тоже. Только часть кочевников, что называют себя фримданы, поклоняются дейвам и приносят им в жертву путешественников или своих соплеменников, взятых в плен в результате разбойных нападений. Ваш спутник сказал, что такое племя фримданов сейчас находится в Оазисе… но это маловероятно.

– Почему? – спросила Ганга.

– Фримданы в это время празднуют победу дейвов и стекаются к месту своего паломничества. Бывшей столице чернокнижников. Оно в сотне касаб отсюда. На озере Гюльари.

– Касаб – это сколько? – поинтересовалась Ганга.

– Пятьсот сажень, госпожа, а сажень – это, как и везде, четыре локтя.

– А что будет, – не удержалась и спросила Ганга, – если мы все же встретим этих фримданов?

– Хм… Маловероятно… Но тогда будем сражаться, госпожа. Обычно это отряд набега в три-четыре десятка кочевников. А у нас три десятка опытных стражников. И вы маг… Справимся.

– А как они сражаются?

– Прячутся в песках и нападают внезапно с саблями наголо. Рубаки отчаянные, но не очень умелые. Их главная сила в внезапности. Если выдержать первый натиск, то они отступают и растворяются в песках…

– Понятно, – кивнула Ганга и подумала: «Знакомая тактика оседлых орков у моря. Там тоже пустыня, и эти орки почти не общаются с остальными орками, а те не суются в пустыню».

– Чем так знаменит этот плод, что нашел Башмунус? – спросила Ганга, меняя тему разговора.

– О! Это поистине замечательный плод, – воскликнул Лу Мин. – Он излечивает все болезни. Омолаживает организм. Женщины становятся прекраснее, а мужчины сильнее и мужественнее… прибавляются года жизни… Его называют божественным плодом, госпожа.

Ганга недоверчиво скривилась.

– Башмунус сожрал его, и по нему не видно, чтобы он стал прекрасней. Как был маломерок, так им и остался…

«Хотя… – подумала она. – Он все же изменился и стал слышать голоса фей…»

– А что ты знаешь о маленьких летающих феях?

– Вы тоже их видели?

– Я не видела. Их видел Башмунус.

– О! Это очень редкий дар. Видеть фей может только тот, кого они признают своим. Другим, к сожалению, это не дано. Феи раскрывают тайны тому, с кем дружат…

– Это все слухи? – спросила Ганга.

– Ну да, – ответил Лу Мин, – всего лишь слухи…

– Понятно. Ты сам не видел тех, кто видел фей…

– Как не видел? – воскликнул узкоглазый воин. – Видел и знаю одного такого.

– Да? И кто это?

– Ваш маленький спутник. Он нашел плод, значит, стал другом феям. Вы будете сказочно богаты, госпожа… Если вас не убьют.

– Не убьют? Кто меня может убить? И за что?

– Причин для этого много, госпожа, – туманно ответил Лу Мин.

– А если поподробнее?..

– Вы вампир в цветах дома сабаинов. А значит, отступница. Ваш род вас отверг за преданность договору. Вы скрываетесь, но как только про вас узнают, начнется охота. Вампиры вашего клана будут вас преследовать, они и через пустыню переберутся. Слухи о вашем прозорливом спутнике тоже не утаить, и авантюристы начнут охотиться уже за ним. Кроме того, вампиров в халифате не любят… Как-то так…

– Спасибо, что предупредил, – кивнула Ганга и стала размышлять. Ее принимают за вампира? Почему? И кто это такие? Но спрашивать у узкоглазого попутчика она не стала. Придет время – узнает. Вместо этого она спросила другое:

– Лу Мин, а почему караван идет днем в жару, когда ночью и прохладно, и не душно?

– Ночью, госпожа, приходят разные твари и нападают на верблюдов. Не отобьемся. Караван растянут в ниточку. То тут нападут, то там… Вырежут верблюдов, и караван станет. А днем они прячутся, можно хоть и жарко, но идти без опасения. А на стоянках мы верблюдов загоняем вовнутрь и ставим «пугалки» от хищников… Вы, кстати, ничего не чуете? Тут часто попадаются нерчи.

– Нет, Лу Мин, рядом этих тварей нет. Я держу дорогу под контролем.

Ганга посмотрела на небо. С небосвода жарило немилосердно. Казалось, на песке можно жарить мясо, так он был раскален. Снежный эльфар уже шатался, но брел, тупо глядя себе под ноги. Ганга его не жалела, но иногда накрывала пологом, и он приходил в себя. Путь казался бесконечным в бесконечных песках. Но Ганга, привыкшая к просторам своей степи, на это не обращала внимания.

Лу Мин частенько бросал на нее удивленные взгляды, и она его понимала. Все изнывали от жары, истекали потом, пили подкисленную воду, а она как ни в чем не бывало шагала себе и шагала, не испытывая неудобств или проблем с жарой. Энергетический запас падал медленно и был весьма большой, так что она могла позволить себе идти, периодически накрывая себя пологом прохлады.

Кроме того, она выросла среди орков и не знала, что такое дискомфорт. Ее не смущал запах пота в подмышках и вонь грязных портянок. Могла спать на ходу, есть все подряд и легко переносить тяготы длительных переходов. Это могли делать и беременные орские женщины. Могла и Ганга.

Лу Мин иногда чувствовал исходящую от нее прохладу и несколько раз приближался к женщине несколько ближе, чем нужно. Но Ганга кидала на него красноречивый взгляд, и он тут же отходил.

Наконец узкоглазого сменил воин, слезший с верблюда и идущий пешком. А Лу Мин ушел вглубь каравана. Ганга продолжала идти впереди каравана, и за ней плелся в полуобморочном состоянии эльфар.

Ближе к полудню на границе видимости сканера появились красные точки. Ганга подняла руку вверх и остановилась. Путь перегораживали враги. Не то чтобы перегораживали, они затаились рядом. Это показывал сканер, но их не было видно. Она насчитала двадцать красных отметин по бокам пути, по которому шел караван, все с правой стороны.

«Видимо, это и есть фримданы», – решила Ганга и подозвала воина, идущего следом.

– Передай командиру, что справа впереди двадцать фримданов в песке спрятались, в ста шагах от пути, по которому мы идем.

Загорелый поджарый воин побледнел и кивнул. Он сорвался с места и, поднимая небольшую тучу песка за собой, устремился к каравану. Вскоре подъехал озабоченный чернокожий начальник охраны.

– Где фримданы? – спросил он, оглядывая пески.

– Не туда смотришь, Ремсурат. Они не в барханах. Прямо и правее сотня шагов… Что-то их мало для нападения? Всего два десятка…

– Это проба сил. Они не будут отчаянно сражаться. Нападут, проверят нашу готовность обороняться и уйдут…

– Уйдут? Вы что, их не преследуете?

– Если их преследовать, то попадем в засаду. Они этого и ждут. Где-то тут их основной отряд… Плохо то, что они теперь не отстанут… И непонятно, почему фримданы не на паломничестве?..

– Ремсурат, что ты собираешься делать?

– Мы их спугнем, они уйдут, и будем готовиться к битве, – со вздохом нескрываемого огорчения ответил чернокожий командир. – Я надеялся, что в это время их не встретим…

– Не надо их пугать, Ремсурат. Я пойду к ним приманкой, а ты прикажи своим воинам быть готовыми поддержать меня. Этим фримданам нельзя давать уйти. Кидайте в них свои дротики. Надеюсь, они у вас не для красоты…

Ремсурат пропустил колкость орчанки мимо ушей и спросил:

– Вы так в себе уверены, госпожа?

– Я знаю, что делаю, Ремсурат. Я побывала не в одном бою… Иди командуй.

Чернокожий воин вернулся к своим бойцам и стал им что-то объяснять. Ганга подождала, когда он закончит давать инструктаж, и его бойцы выехали на своих верблюдах вперед каравана. Убедившись, что все готовы, она решительно пошла дальше, на ходу направляя станер на красные точки. Пока она приближалась, половина воинов, спрятавшихся в песке, была обездвижена. А трое самых нетерпеливых выскочили из песка и бросились на нее с сетью в руках. Они разошлись, беря ее в полукольцо, но сразу же упали парализованные станером. В двух воинов она запустила огненный шар. Он взорвался, подняв тучи песка, и вместе с песком в воздух взлетели тела мужчин. Они еще падали, а из песка стали выскакивать враги. Они бросались к Ганге, а она, не останавливаясь, применяла станер. Через минуту на песке лежали тела живых, но обездвиженных фримданов. Пыль и песок, поднятые взрывом плазмы фаербола, оседали. В яме, образовавшейся после взрыва, лежали два обезображенных пламенем тела и не подавали признаков жизни.

Ганга подошла к ближайшим воинам-фримданам и стала их рассматривать.

Крепкие, жилистые тела, загоревшие до черноты. Мужчины безбородые, невысокие и сухощавые. Одеты в шелковые грязные безрукавки разных цветов, без всякого наличия брони. Тела испещрены витиеватыми надписями и картинами чудовищ. В руках они держали, не выпуская, сабли, причем сабли держали в обеих руках.

«Обоюдорукие бойцы! – удивилась Ганга, – а узкоглазый говорил, что они бойцы так себе… Странно. Если ты не умеешь владеть мечом, зачем тебе их сразу два?»

– Тебе конец, самка, – прошипел один из фримданов. – И твои клыки тебе не помогут, хороший дар богам…

Ганга применила молекулярный меч. Он тихо загудел, и голова говорившего отделилась от тела. Она прошла по рядам лежащих фримданов и равнодушно убивала каждого, до кого дошла, не пропуская и тех, кто лежал и прятался в песке. Через несколько минут к ней подъехал на драконе Лу Мин. Молча оглядел обезглавленные тела и сообщил:

– Вы теперь, госпожа, кровный враг всех фримданов, не следовало вам их убивать так…

– Как так? – обернулась к нему Ганга.

– Беспомощных. Вы их заколдовали, а затем отрубили головы. Их можно было обменять на свободный проход, а теперь весть о том, что вы убили фримданов, когда они не могли защищаться, распространится по Шаал…

– И кто же эту весть распространит? – спросила Ганга, в упор глядя на воина.

– Те фримданы, что смотрят на это со стороны, их наблюдатели.

– Что-то я не вижу никаких наблюдателей, – не поверила ему Ганга.

– Вы мне не верите, госпожа, но они есть. Только далеко. Налетчики всегда так поступают, чтобы потом доложить вождю, кто как сражался. С этим у них строго.

– Ну значит, доложат, что их воинов убила одна женщина, – спокойно отреагировала на сообщение Лу Мина Ганга. Ей ли, выросшей среди орков, бояться хуманов?! Она подняла один из кривых мечей. Он был стальной. Повертела его в руке.

– Эти мечи что-то стоят? – спросила она Лу Мина. – Железо хорошее.

– Да, оружие фримданов ценится, – кивнул Лу Мин, – предложите их Ремсурату.

Ганга оглянулась, нашла взглядом снежного эльфара и помахала ему рукой, призывая подойти. Затем обратилась к желтолицему:

– Лу Мин, позови сюда моего коротышку.

Узкоглазый воин развернул своего гварга и поехал к каравану.

Подошел эльфар. Встал, потупив глаза.

– Собери оружие, – приказала она. – Должно быть двадцать мечей. Полазай по сумкам убитых, может, что ценное найдешь.

Эльфар недовольно скривился, но стал выполнять приказ. Было видно, что переносить жару ему было очень трудно, но он каким-то чудом держался. Его лицо обгорело и пылало яркими красными красками. Особенно выделялся цветом спелой моркови большой нос с горбинкой. Ганга над ним сжалилась и подлечила эльфара. Тот снова принял свой бледный вид.

Подошел, утопая в песке дворф.

– Что тут? – спросил он Гангу.

Ремсурат поравнялся с повозкой купца.

– Саи Рахим^[85], что вы собираетесь делать с этими чужаками? Они опасны, особенно эта странная вампирша. Она убила всех фримданов и даже не поморщилась. Такое впечатление, что она убивала их каждый день. За ней, а значит, и за нами начнется охота.

– Ты, Ремсурат, несомненно, в чем-то прав, – ответил купец. – Но не забывай, люди для вампиров – это пища. Странно тут другое. Она не горит на свету светила, как другие вампиры, и не пьет кровь этого несчастного бледнолицего. Задевать ее опасно вдвойне. Если свет ее не берет, то это мог быть только высший вампир… Понимаешь? Ей нечасто нужна кровь, и она осталась предана сабаинам. Оказалась здесь посреди пустыни с волшебником-коротышкой. Я расспросил его. Он, конечно, отвечал уклончиво, но кое-что я узнал. Их сюда перебросил колдун. А еще он называл ее послом. Как ты думаешь, чей это посол?

– Думаю, саи, посол шаха сабаинов.

– Вот и я так думаю. А к кому? Кто находится за пустыней, кроме халифата Аль Харум?

– Вы думаете, к королю неверных гяуров, румов.

– Вынужден с тобой согласиться. Да. Большая часть вампиров перешла на сторону халифата. Сабаины вынуждены были заключить перемирие с халифатом. Халифат теснит румов. Объединившись, румы и сабаины смогут отбить у халифата пролив.

– Но как же тогда они оказались здесь?

– Предательство, Ремсурат. Маленький волшебник проговорился, что они стали жертвой предательства. У сабаинов внутри придворных раздрай. Одни за мир с халифатом на условиях халифа, другие за войну до победы. Кто-то очень не хочет, чтобы госпожа посол добралась до румов. Мы же… сразу предваряю твой вопрос, Ремсурат, ничего против этих нелюдей делать не будем. Не будем играть в игры великих. Мы купеческий караван и поступаем по закону справедливости. Мы помогли ей, она помогла нам. Дальнейшее в руках судьбы.

– Не хотите получить себе волшебника, саи? – спросил, поглядывая на дворфа, чернокожий воин.

– Ремсурат, ты знаешь меня давно, я всегда веду дела честно. Богатства мне хватает, а вот пожить я еще хочу. Так что больше не поднимай эту тему. Веди караван дальше. – Купец поправил подушки, на которые облокотился, посмотрел на своего начальника охраны каравана и тихо добавил: – Я уверен, что и тебе хватит здравомыслия не становиться на пути таких сил. Доживешь до старости.

К Ремсурату подошел снежный эльфар и показал меч, взятый у убитого врага. Шавга-ил, уничиженный орчанкой до Шава, по устоявшейся привычке презирал людей и смотрел на чернокожего воина с высокомерной неприязнью. Он вынужден был бегать по поручениям госпожи, и это видели презренные хуманы. Он еще раз испытал унижение, и его чувство гордости снежного эльфара зароптало.

– Хуман… – надменно произнес он так, словно был местным халифом. Воин удивленно посмотрел на снежка.

– Как ты меня назвал? – переспросил он.

– Я назвал тебя тем, кем ты являешься, – презрительно, словно выплюнул слова, произнес эльфар.

– И что это значит? – спокойно спросил чернокожий. – Это оскорбление?

Эльфар пожал плечами.

– Понимай как хочешь. Моя госпожа…

– Твоя госпожа сейчас тебе глаз на жопу натянет! – грозно прозвучало за его спиной, и эльфар сжался, опустил голову и опасливо обернулся. За его спиной стояла Ганга и, уперев руки в бока, возмущенно смотрела на эльфара. Она успела набраться крылатых словечек от своего жениха и теперь пустила их в оборот.

– Ты, недоумок, кого из себя строишь? А? – надвигаясь на снежного эльфара, спрашивала она, и ее ноздри воинственно раздувались.

– Простите, госпожа Ганга, но… что я такого сделал? Я лишь передал меч этому хуману. И все…

– Как ты, урод, разговаривал? Считаешь себя выше человека?

Тут в снежном эльфаре проснулась и возмутилась его родовая гордость. Он выпрямился, задрал подбородок и произнес, как ему казалось, весьма внушительно:

– Да! Мы, снежные эльфары, выше людей и по уму, и по рождению, и по способностям…

Удар кулака по лицу опрокинул снежного эльфара на песок. Он упал, ухватившись руками за лицо, и тихо завыл.

– Хочу посмотреть, как ты справишься в пустыне без меня и этих людей, выскочка. Счастливо оставаться, высокий. Ха-ха!

Ганга хохотнула и обратилась к удивленному таким поворотом событий Ремсурату.

– Не помогайте этому дураку. Пусть сдохнет тут.

Жажда жизни у снежного эльфара оказалась сильнее гордости. Он поднялся на четвереньки и пополз к ногам Ганги.

– Госпожа! – подвывал раздавленный ударами судьбы Шав. – Не бросайте меня…

– Вон люди, их проси о помощи, скотина, – оттолкнула ногой эльфара орчанка. – А мне ты не нужен. Лишь обуза.

– Не бросайте меня, госпожа, я буду вас развлекать и петь. – Он от отчаяния встал на колени и, прижав руки к груди, неожиданно мощно и красиво запел на высоком эльфарском языке.

Ганга ошалело уставилась на снежного эльфара.

– Шав, ты с ума сошел? – спросила она. – Какая я тебе любимая?

– Это песня моего народа, госпожа, я хотел растопить лед вашего сердца…

Лу Мин, стоявшийпоодаль, тихо спросил Ремсурата:

– Ты слышал, какую ужасную казнь она хотела применить к этому несчастному горцу? Это как же так надо исхитриться, чтобы глаз на зад натянуть? И как ты думаешь, он видеть сможет?

– Не знаю, – буркнул тот. – Я понял, что все трое не являются людьми.

– Не люди? А кто?

– Не знаю. Но этот горец красиво поет. Только непонятно о чем.

– Госпожа, простите его, – вступился за эльфара чернокожий начальник охраны. – Он все понял и больше не будет называть нас хуманами.

– «Хуман» на древнем языке значит «человек», – пояснила Ганга. – Это не оскорбление. Но этот ледяной сморчок презирает всех, кроме представителей своего народа, слепленного из людей, лесных выродков и снежных троллей. От людей они получили способность думать, от лесных уродов непомерную гордость и от троллей непомерную глупость. Тьфу на тебя, ледышка! Живи. Прощаю. Ирри бы мной гордился, а дед заставил бы тебя есть овечий навоз… И сделал козопасом…

После всех этих событий караван продолжал двигаться дальше. К вечеру, когда половина светила скрылась за барханами и стало прохладнее, подул освежающий ветерок, караван подошел к внушительной роще низких деревьев с большими широкими листьями, где и остановился. В роще были вырыты несколько колодцев.

Верблюдов загнали в рощу. Вокруг стоянки расставили небольшие ящички-пугалки и возле каждого поставили по одному воину. Затем расставили большие котлы и стали на брусках торфа варить еду. Ганга наловила рыбу, дала эльфару почистить и выпотрошить, что он сделал весьма умело. Воду она собрала в свой мешок и заклятием ее очистила. Положила рыбу на большие плоские камни, что валялись повсюду, и с помощью заклинания шаманов приготовила ее. На действия орчанки с интересом поглядывали все, кто расположился вокруг.

Мечи купил хозяин каравана. Он сразу предложил хорошую цену. Он еще дал Ганге соль, так что ужин получился сытный. Дворф ел и нахваливал. Эльфар жадно глотал и давился. Вскоре все насытились. Ганга послала эльфара нарвать листья и сырую рыбу завернула в большие листья, сорванные с деревьев эльфаром. Выкопала ямку в песке и положила туда завернутую рыбу. Присыпала песком и создала над горкой огонек.

Дворф задумчиво помял листья, понюхал и стал жевать.

«Похожи на те, что я ел за рекой», – подумал он. На него в изумлении смотрели погонщики. Лу Мин, что находился рядом, подошел к орчанке и предупредил, причем в его голосе слышалась тревога:

– Госпожа, эти листья есть нельзя, они ядовитые.

Ганга посмотрела на дворфа. И недоуменно ответила Лу Мину:

– Я проверяла, листья не ядовиты.

Тот откашлялся.

– Кхм… Кхм… простите, я все время забываю, что вы не совсем люди… – сказав это, он отошел, сел на свое место и стал наблюдать за дворфом. А тот сыто отрыгнул, блаженно закрыл глаза и улегся.

Он видел фею, и та расчесывала ему бороду, при этом рассказывая все подряд. Он краем сознания ухватил ленивую мысль и удивился тому, что она одна и ее это не беспокоит. Раньше они летали стайкой. Поэтому он решил спросить:

– Фея, а почему ты одна и не улетаешь к своему народу? И как тебя зовут?

– Меня не зовут. Я всегда сама по себе. А имя мне дашь ты, мой бог. Оно будет направлять мою судьбу… Мой народ меня отверг, – просто, как о самом обычном явлении в ее жизни, ответила фея. – Но у меня есть ты, мой бог, и скоро они все прилетят и упадут на колени перед тобой. А я тебе скажу, кого надо принять, а кого нужно прогнать. Прогоним сразу Верну, эту кривляку, что строит из себя неписаную красавицу. Она первая закричала: «Посмотрите на нее, она голая!» И что? Она не видала голых подруг? Мы купались вместе. Просто позавидовала… А Вогнеяра мы примем. Он такой красавчик! – Фея закатила глаза. – За ним все девчонки увиваются…

«Как же ее назвать?» – слушая милую болтовню крохи, размышлял дворф. Как очень обстоятельный дворф, он знал, какая ответственность сейчас лежит на нем. Он предвосхищал судьбу малышки. «Первая Красавица? Солнцеподобная? Несравненная? Великая? Нет, не то. Надо что-то колдовское, волшебное… Золотая? Нет, опять не то… Сияющая Звезда! Вот как я назову ее. И не возьму ответственность на себя за ее будущее, и красиво звучит…»

– А еще мы находимся на территории диких айне…

– Я назову тебя Сияющая Звезда! – прервал он болтовню крохи.

Глава 5

В другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Нейтральный мир. Город Брисвиль. Высокие планы бытия.

Космос закрытого сектора

Фома проснулся. Открыл глаза. Над ним с легким шелестом поднялась крышка медкапсулы. Он сел и осмотрелся. У капсулы стоял луковый человечек. Рядом с ним на гравиподушке левитировал дрон-стюард.

Брык скорчил рожицу и произнес:

– Ну ты и страшный, Фома. Где твоя мать так нагрешила, что родила такого урода?

Фома не остался в долгу:

– Ты на себя посмотри, красавец.

– А что мне на себя смотреть? – невозмутимо отозвался Брык. Он сложил руки на груди. – Я творение почившего гения и еще злого командора, что смог разгадать мои загадки. Это он мне такую башку приделал. Хотя мог и убить. Жестокий человек он, Фома. Ты не находишь?

– Нет, не нахожу. Учитель нормальный.

– Ну если ты так считаешь, Фома, то вот на, – Брык протянул орку жарганит. – Это от него подарок. Жри.

Фома позеленел. Свойства расширителя магического запаса он знал. Но делать было нечего, взял шарик и проглотил и тут же упал на дно капсулы. Крышка за ним захлопнулась, а он окунулся в испепеляющий огонь. Но вскоре обжигающий жар спал, и Фома расслабленно лежал, отдыхая. Это капсула ввела обезболивающее в тело орка.

В голове раздался приятный голос: «Специальная Социальная нейросеть „Звезда-3“ готова к работе. Пожелайте открыть».

Фома автоматически повторил:

– Открыть.

И перед внутренним взором Фомы развернулись картинки. Они с бешеной скоростью сменяли друг друга, не давая возможности, понять, что там начертано. Наконец эта чехарда сменяющихся картин и надписей прошла, и снова зазвучал приятный женский голос:

– Архив распакован. У вас появились дополнительные возможности. Их можно просмотреть в меню главного интерфейса. Пожалуйста, ознакомьтесь с изменениями.

– Показать изменения! – пожелал Фома.

Он увидел список изменений и стал их раскрывать по одному. То, что в его голове звучит голос и что такое нейросеть, Фома уже понимал и не удивлялся. Это учитель добавил ему новые возможности. Вера в него у орка была непоколебимой.

Первым в списке стоял боевой экзоскелет штурмовика. Фома увидел свой скелет, и к нему в разных местах были прикреплены наросты. В районе затылка, шеи, между лобными костями по одному, вдоль позвоночника три штуки. На руках и ногах по два. Все это было выращено и спрятано под мясом и кожей прямо на костях. При этом орк их не ощущал.

Перед взором появился ухмыляющийся Брык.

– Это, Фома, экспериментальный модифицированный боевой комплекс для метаморфа. Разработка ученых АДа на основе магических технологий. Мой папаша, чтобы он прожил в беспамятстве «тыщу» лет, спер у них документацию. Мы тут ее с братанами изучили и улучшили. Видишь шишки на твоем лбу? Это прицельные приспособления для оружия. Из них можно даже стрелять лазером. Шучу. На затылке аналитический искин. На позвоночнике усилители скелета. Ты можешь поднять пару тонн груза и тащить. На руках у тебя мультитулы. Можно применять магию, можно молекулярные мечи или ультразвуковой резак, все это «богатство» питается от энеронов. Подзарядка через амулеты или лучи светила через волосяной покров. У тебя в волосах оказалось много кремния. Они у тебя теперь работают как постоянный источник получения дармовой энергии. Еще можно подзаряжаться от электрической сети или дистанционно от излучающих устройств. С таким скелетом можно работать и в агрессивной среде Инферно. Ты рад?

– Рад, – ответил Фома.

– Тогда вылезай. Хватит бока отлеживать. С остальным разберешься по ходу.

Фома открыл глаза. Крышка капсулы была уже открыта. Он сел. Дрон протянул ему ящик.

– Тут твоя одежда и снаряжение, – пояснил Брык. Он еще раз окинул взглядом орка.

– Ну до чего ты страхолюдный, Фома, – воскликнул Брык. – А хочешь, косметическую операцию проведем? Пасть уменьшим, глаза увеличим, зубы спилим…

– Не хочу, – ответил Фома, вылезая из капсулы. – Я себе и таким нравлюсь… и невесте тоже.

– Ну если она такая же красавица, как ты, Фома, то я не удивлен. Ну не хочешь, как хочешь, ходи пугай детишек. Одевайся и отправляйся на задание. Время не ждет.

Фома открыл ящик и взял нательный комбинезон из тонкой невесомой ткани. Он знал, что это белье ни прорезать, ни прорубить, ни проколоть нельзя. Лучшая броня, какая есть у учителя. Причем он знал, что для этого мира это запретная технология, но раз учитель давал ему такое, то, значит, так и нужно. Фома сомнений не знал.

Дальше он надел походный комплект, который одинаково подошел бы и человеку, и орку, живущему среди людей. Высокие стилизованные под кожу ботинки на толстой подошве. Штаны цвета хаки с множеством карманов. Пояс с подсумками, в которых находились амулеты и зелья. Куртка навыпуск с карманами и сумка с пространственным карманом. Там, как он уже знал, находилось все необходимое ему и Ганге, когда он ее найдет. В сумке был и миниатюрный гиперпространственный передатчик. Словом, как понял Фома, учитель снабдил его всем необходимым для успешного выполнения задания.

– Ваш позывной, спецагент Фома, – сурово произнес Брык, – Смертник!

Фома удивленно посмотрел на Брыка, а тот радостно захохотал:

– Шучу. Твой позывной – Незабудка! – И снова захохотал. – Я придумал. Правда здорово? Ты – и Незабудка. Как посмотришь на тебя, так никогда не забудешь. – И снова разразился смехом.

Фома принял позывной и получил координаты места, куда он должен попасть. Это была длинная цепочка участников заговора против учителя, в конце которой он должен был попасть в ловушку. Вместо него туда направлялся Фома.

Первым в списке значился некто лер Брами-ил, садовник в поместье лера Рунда-ила, главы одного из небольших Младших домов, ничем не примечательный цветовод, который отвечал в ячейке Братства на своей территории за связь.

Фома, сопровождаемый Брыком, вышел на портальную площадку. Луковое чудо шло и бубнило себе поднос:

– Глупый ты, Фома, человек. В опасное дело ввязался.

– Я не человек, я орк, – ответил Фома.

– Ну орк, и что? Все равно глупый. Оставайся тут, вместе будем загадки загадывать.

– Некогда мне развлекаться, Брык, не стони под ухом, я координаты указываю.

– Да что их там указывать, я сейчас тебе все сделаю, – произнес он, и Фома был телепортирован на планету. Только, как показала нейрокарта, в ста лигах от нужного места.

– Дурень луковый! – выругался про себя орк, и тут же у него в голове прозвучал смех Брыка.

– Сам дурак. Так приказал командор. Вот с него и спрашивай. Инструкции у тебя в твоей пустой башке. Хи-хи…

Фома вызвал меню и нашел нужную инструкцию.

– Фома, – услышал орк голос учителя. – Ты высадишься в ста лигах от отмеченного на карте места и доберешься туда сам. По дороге ликвидируешь снежного эльфара, лера Кури-ила. Это важная шишка в Братстве, отвечающая за связь с предателями из Старших домов, у него узнаешь, с кем он ведет дела. Сделай все погромче, чтобы туда собрались силы спецов Братства. Отвлечешь их от реальной фигуры. Думаю, садовника хорошо охраняют и ждут нападения.

Удачи, Фома.

П.С. Не обращай внимания на болтовню Брыка. Это он подражает человеку.

Орк закрыл сообщение и вывел на карту местоположение нужного объекта. Дал задание проложить к нему скрытый маршрут. В уголке глаза замигала красная иконка. Фома открыл назойливое сообщение.

– Напоминание о маскировке, – прочитал он и углубился в изучение текста.

«В комплект специального агента для скрытной деятельности на территории противника входит амулет „иллюзий“. Он дает возможность наложить на облик агента следующие расовые формы:

– снежного эльфара,

– человека,

– лесного эльфара,

– демона изменений.

Выберите нужную форму и активируйте амулет. Подождите пять ридок и примените амулет речи нужной расы».

Фома выбрал облик снежного эльфара и сел на камень. Местность была пустынной. В стороне от дорог. Он сидел на выступе у подножия невысокой горы. Посидев пять минут, оглядел себя в отражении зеркала. На него смотрел молодой худощавый эльфар неблагородного происхождения.

«Почему неблагородного?» – подумал он пришедшей ему на ум мысли. Потому что не вышел статью. Невысокий, худой по меркам снежных эльфаров. Простой охотник, пастух или слуга. На такого никто не обратит внимания.

Фома увиденным остался удовлетворен. Иллюзия сидела хорошо. Как будто вторая кожа.

Фома встал и спустился с площадки к подножию горы, затем двинулся по пути, проложенному навигатором искина. Для начала он обошел гору и стал вновь подниматься на нее, но с другой стороны, по пологому склону. Шел он до темноты и вышел на старую заброшенную дорогу, в этих местах на карте были обозначены заброшенные крепости.

Пометка на карте гласила:

«В ранние времена, когда снежных эльфаров было мало, они прятались здесь от набегов орков и сдерживали их продвижение в лес. После уже прятались от лесных эльфаров. Потом эти укрепления стали не нужны, и их забросили».

Фома не забывал сканировать местность на предмет опасности. Опасными тут считались горные барсы и медведи. Но в память сканера были загружены опознавательные знаки снежных и лесных эльфаров.

С темнотой он поднялся на перевал и увидел башню, окруженную высокими стенами. Постройка хорошо сохранилась. Даже ворота были, хотя одна створка открыта настежь. В темнеющем сумраке крепость казалась черным пристанищем бесов. Фома усмехнулся пришедшей на ум мысли и сделал шаг по направлению к крепости. Следующий шаг повис в воздухе. Крепость озарилась россыпью красных огоньков, и по их расположению Фома понял, что там засели бойцы. Они расположились на стенах и рядом с воротами, и это было неспроста. Там ждали…

– Кого? Меня? – подумал Фома и поставил осторожно ногу на землю. В крепости было пятеро лесных эльфаров…

Вот и закончилась, казалось, бесконечная дорога. Рабе привезли в небольшой уютный дом, расположенный в живописном уголке, на берегу небольшого горного озера с лилиями. Оставили под охраной десятка снежных эльфаров во главе с высоким статным командиром. Две служанки тенью бродили по дому, убирая и обслуживая ее. После той встречи с неприятным и наглым эльфаром в пещере с ней больше никто не разговаривал.

По прибытии всех, кто ее сопровождал в дороге, заменили другими эльфарами. Молчаливыми и мрачными. Она пробовала разговорить служанок или стражу, стоящую у ее дверей, но те лишь отмалчивались. Рабе не отчаивалась. Как демон изменений, она владела искусством обольщения в совершенстве. Естественно, слуги и простые воины выполняют приказ, но вот их командир, он стоил того, чтобы с ним позабавиться. Рабе было скучно. Свою роль она играла хорошо, но теперь, предоставленная сама себе, Рабе хотела получить свою долю развлечений. Она могла бы выпить их всех, но тогда не выполнила бы приказ хозяина, а он приказал притворяться до тех пор, пока ее не представят совету Старших домов. И она ждала этого момента. Шли дни, ею никто не интересовался…

Тогда, подумав, Рабе решила проявить нервозность. Она отругала одну из служанок за якобы слишком горячий взвар, который ей принесли к завтраку, и стала топать ногой, обзывая девушку дурой, неуклюжей черепахой и неумехой.

– Если ты не можешь даже приготовить нормальный взвар, то на что ты еще годна?! – громко и с гневом в голосе кричала она на побледневшую, стоявшую с поникшей головой служанку.

На крик в комнату заглянул командир охраны. Посмотрел на разъяренную Рабе, на поникшую служанку и приказал той выйти.

– Льерина, – спросил командир, – что случилось?

И тут Рабе горько расплакалась. Она упала на стул, прижала ладони к лицу и разрыдалась. Ее грудь волнующе вздымалась. Эльфар замер, некоторое время стоял столбом. Потом подошел к Рабе и стал ее уговаривать успокоиться. Он делал это неумело и грубовато, отчего Рабе еще громче залилась слезами.

Растерянный и обескураженный офицер стоял и топтался на месте, не зная, что предпринять. Он никак не ожидал слез, рыданий от принцессы и не получал инструкций на этот счет. А Рабе горько рыдала, заливаясь слезами. Наконец офицер осторожно приблизил руку к голове девушки и неуверенно ее погладил.

– Ваше Высочество, – тихо произнес он. – Расскажите, в чем ваше горе? Отчего вы так горько плачете?

Рабе подняла голову, убрала руки от лица. Ее припухшие от слез глаза смотрели на эльфара, и он увидел в них муку страданий.

– Вы еще спрашиваете? – ответила Рабе, сдерживая плач. – Вы еще спрашиваете? – с отчаянием в голосе повторила свой вопрос она. – Это разве вы сидите под арестом?! Разве это вас выкрали демоны?! Разве это вас потом выкрали лесные эльфары и продали соотечественникам, которые держат меня, словно убийцу или воровку, в тюрьме. Что вам всем от меня нужно? Что я вам сделала плохое?!.

– Ваше Высочество, вы не в тюрьме! – воскликнул эльфар. – Вы под защитой…

– От кого, лер, вы меня защищаете? От своего народа? Я ничего против него не сделала. Я ни в чем не виновата…

– Льерина, не от народа, а от тех, кто желает вам зла, а такие есть…

– Я сама могу за себя постоять, не мешайте мне…

– Не можете! – строго произнес командир стражи. – Вас выкрали уже два раза. Мы больше не допустим этого. Я охраняю вас и ваш покой… Вам нужно немного потерпеть…

– Терпеть? Немного? Что я должна терпеть и ради чего? Ради ваших мужских политических игр? Почему бы вам всем, и старым, и молодым советам, не собраться и избрать нового князя, а меня отпустить. Я молодая женщина. Я жить хочу. Я любить хочу! А не править… – И Рабе снова залилась горькими слезами.

Расчувствовавшийся эльфар нежно гладил ее голову и придумывал способы успокоить принцессу. Последние слова о любви всколыхнули его сердце. Он видел, какие взгляды на него бросала принцесса, и понимал, что он ее заинтересовал.

От эльфарки исходил пряный аромат женского чистого тела, и он щекотал ему нос, возбуждал странные навязчивые картинки в мозгу. Он слышал разговоры старших в Братстве и знал, что этой девушке позволят взять в мужья того, кого она захочет. Такое условие она поставила Братству.

«Почему бы этим мужчиной не стать мне?» – пришла к нему шальная мысль, и он осторожно приобнял принцессу за плечи. Девушка не сопротивлялась. Она подалась к нему и стала тихо плакать ему в камзол. Эльфар положил руку ей на открытые плечи и погодил. Осторожно и легко провел грубой от занятия мечом ладонью по плечу, потом по шее со стороны спины. Девушка глубоко задышала и стала успокаиваться. Эльфар осмелел и погладил уже второе плечо. Принцесса выгнулась и тихонько застонала. Самодовольный эльфар, у которого было много любовных приключений, понял, что его ласки ей приятны. Он провел ладонью ниже плеча у выступающих полушарий груди и увидел, что Тора не стала ему мешать. А когда он окончательно осмелел и его ладонь углубилась в открытое декольте и обхватила мягкую белоснежную грудь, девушка громко и призывно застонала. Эльфар не выдержал и подхватил легкое тело девушки на руки. Она обняла его шею и доверчиво прижалась к нему. Больше она не плакала. Тихо сопела, прикрыв глаза, и прижималась к крепкой мужской груди.

Он отнес ее на кровать и осторожно положил на покрывало. После чего стал поцелуями осыпать ее плечи и шею, приближаясь к покрасневшему лицу, и наконец впился в алые, манящие лаской губы. Девушка страстно ответила на его поцелуй.

Целуя эльфара и пуская ему в рот немного своей слюны, Рабе с явным удовольствием осознала, что с эльфарами можно поступать как и с людьми. Они ничем не отличаются от тех и тоже были рабами своей похоти. Ее слюна смешалась со слюной мужчины, и он заглотил яд влечения к демонице.

Все! Он был ее! И теперь после близости будет служить только ей, а она своему хозяину.

Удовлетворенная и возбужденная, она потянула его на себя и раздвинула ноги. Эльфар это почувствовал и грубо, без затей стал задирать подол белого платья. Не раздеваясь, он приспустил штаны и, нащупав повлажневшую поросль волос между ног, с ревом брачного марала вошел в девушку. Та вскрикнула и замерла. Но после его движения подалась ему навстречу и активно замахала тазом. Обхватив бедра эльфара своими ногами, она при этом потихоньку пила его жизненные силы. Волны наслаждения, как бушующий океан, накрывали обоих. Захлестывали любовников и пробуждали в них скрытые от посторонних глаз похоти.

Эльфар был страстен и безудержен. Он грубо заставлял девушку менять позы, и та, послушная его воле, делала все, что он хотел. Эльфар торжествовал. Он рычал, как лев, Стонал, как раненый бык, и овладевал принцессой, которая оказалась еще той горячей штучкой. Он почувствовал, что ради близости с ней он готов убить родного отца, если тот станет ему мешать.

«Она моя и только моя!» – кричали его мысли в голове, вытесняя все, что было до этого…

Наконец Рабе насытилась, а обессиленный и измученный любовными утехами снежный эльфар упал на постель ничком. У него не было сил даже натянуть штаны, и его голый зад отсвечивал белизной на смятом покрывале кремового цвета. Рабе вылезла из-под мужчины, рукой вытерла растекшееся по ногам семя и опустила подол платья. Теперь она не плакала. Она толкнула эльфара ногой, и тот скатился с кровати на пол.

– Что вы со мной сделали! – возмущенно закричала она. – Как вы могли воспользоваться моей минутной слабостью?.. Вы!.. Вы!.. Негодяй!..

Эльфар встал на колени, затуманенным взором посмотрел на принцессу и потянулся к ней руками.

– Я люблю вас, моя принцесса…

– Вы меня любите? Вы видите меня всего семь дней! О какой любви вы говорите?! И что теперь мне делать?

Она упала на колени и разорвала платье на груди.

– Убейте меня! – разыграв великое горе, закричала Рабе. – Я не хочу после всего этого жить. – Она опустила безвольно руки и закрыла глаза.

Вид голой белоснежной груди внушительного размера привел эльфара в экстаз. Он подполз на коленях к девушке и губами припал к ее груди. Рабе вновь застонала, выгнулась и потянула мужчину на себя.

«Как давно у меня не было близости! – подумала она и почувствовала, как в нее вошел большой и внушительный отросток. – А у эльфаров он больше, чем у людей», – пронеслась последняя мимолетная мысль, и демоница с удовольствием опять отдалась мужчине…

«Кто я и что я делаю? Зачем мне все это? Вот я Высокий, неожиданно для себя поднялся над смертными, а бегаю, как блоха, внизу среди тех, кто и представления не имеет, кто я. Там испорчу, там сломаю Року его конструкцию… И какая мне выгода быть Высоким, если я все равно как заведенный сную туда-сюда, туда-сюда?.. И там мной командуют…» – табун мыслей проскочил через мою голову и умчался прочь.

События тоже неслись вскачь, я не успевал быть повсюду и махнул рукой. Везде я не поспею, и не везде на самом деле плохо. На этом я успокоился. Я сидел на балконе во дворце Граба на горе и вспоминал посещение Брисвиля.

Мы договорились с моим бывшим шефом от спецслужбы АДа, что встретимся на нейтральной территории.

Эта служба, честно признаться, мне не нравилась от слова «совсем». Абсолютно мутные типы управляли этой структурой. С одной стороны, она была призвана защищать интересы людей во всех мирах и ловить больших обнаглевших преступников, которые могут привести мир к войне или краху. Сажать их под стражу, а то и ликвидировать, охраняя закон. Но на деле там окопались типы, что служили неким богатым и влиятельным лицам, и все, кто заходил за красную черту в самом АДе, тоже ликвидировались. Вот так вот. Лови мелочь, а дальше нос не суй. Не переходи красную черту, отделяющую исполнителей от тех, кто приказывает.

Алеш Прокс, как он мне представился, эту самую черту перешел и вышел на след неких влиятельных дядь и теть, за что был определен в предатели и приговорен к смертной казни. Чудом он сумел выжить и стал хранителем где-то в Инферно. До странности удивительном и страшном для всех людей мире, где живут демоны и бесы и где просто кипит первородный хаос. Бр-р-р…

Я не понял, что он хранил. То ли тамбур в преисподнюю, то ли прихожую. Там сам черт не разберет. Мне сдается, что Данте там бывал и семь кругов ада рисовал с Инферно. А может, и со спецслужбы АДа, там тоже, как я понял, чертей хватало.

Встретились мы в таверне постоялого двора «Большой кулак». После моего пленения и освобождения он мне не доверял. Но в Брисвиле он был в безопасности.

Еще один странный мир в закрытом секторе, где могли жить и люди, и демоны, и другие разумные расы этого мира. Здесь царило равновесие, и тот, кто замышлял худое и, не дай бог, его осуществлял, получал наказание, куда бы ни сбежал. Это знали все. Но не все придерживались этого закона. Многие были настолько глупы и жадны, что, совершив преступление и сбежав, все равно погибали. И что интересно, об этом становилось известно всем в Брисвиле. Кто был хранителем этого маленького мира, никто не знал. Я не знал. И дети Творца тоже не знали. Я специально спрашивал.

Из этого мира можно было попасть на Сивиллу и в Инферно. Весь реальный мир умещался в городе Брисвиле и его окрестностях, испещренных катакомбами, в которых правила Ведьма. Вот уж кого боялись все. Ей служили адские полуразумные псы, которые могли читать мысли. Стая псов кружила по городу и охраняла покой Ведьмы.

У меня тоже было три такие собаки, привезенные их другого мира. И они жили в моем замке.

Так вот. Я дошел до «Большого кулака», сопровождаемый небольшой стаей, которая ждала от меня подарка. Каждый раз, когда я посещал Брисвиль, меня видел один из псов, и вскоре за мной шествовали до десятка этих огромных собак. Они садились у дверей таверны, а я заказывал им целиком жаренных поросят. Вот и сейчас я первым делом подошел к буфетной стойке и заказал двух поросят и попросил вынести их на улицу.

Потом огляделся и увидел Алеша, который невозмутимо пил вино и смотрел на меня. Я заказал цветочный взвар и направился к нему. Он глазами показал на стул, и я сел.

– Привет, Алеш, – поздоровался я. Тот оглядел меня и медленно произнес:

– Привет. Рад, что это именно ты, а не подстава. Как жизнь?.. Как моя семья?..

– Жизнь бьет ключом и часто по голове, – ответил я ему земной поговоркой. На что он удивленно приподнял брови.

– В каком смысле?

– В прямом, Алеш. У меня Рок невесту украл и отправил ее в другой мир.

– Это ваш самый главный хранитель на Сивилле, – понимая, о ком идет речь, отстраненно проговорил он, чтобы как-то поддержать беседу. На самом деле ему было наплевать на меня, на Рока и на мою невесту.

– Это самый главный говнюк на Сивилле, – уточнил я. – Вот возьми, – я передал ему записывающий артефакт. – Тут тебе послание от семьи. Дома посмотришь.

Он колебался.

– Боишься, что я тебе подсунул бомбу? – усмехнулся я. – Не бойся, ты теперь вроде как бессмертный.

– Вот именно, что вроде, – проворчал он, жадно глядя на артефакт. – А как на самом деле, никто не знает.

– Есть теория, – ответил я и замолчал.

– Что за теория?

– Она платная. Это плод моих размышлений, подтвержденных практикой. Готов платить?

Алеш задумчиво глядел на меня.

– Ты не изменился, все так же торгуешься, это хорошо, – усмехнувшись, проговорил он. – Что ты хочешь?

– Помощь в войне с Роком.

Алеш пренебрежительно фыркнул одними губами:

– Пфр-р… А мне-то зачем это нужно?

– Плата за важную информацию…

– Которая является всего лишь плодом твоих размышлений. Смеешься?

– Плата за спокойствие. Ты сейчас живешь под давлением обстоятельств, а можешь от него избавиться.

Граб вновь упер в меня пристальный взгляд, а я пил взвар и ждал его решения.

Откровение, посетившее меня недавно, самого шокировало. Но пройдя мысленно свой путь хранителя, я понял, что мои догадки верны. Если не на сто процентов, то на все восемьдесят, это точно. Своему расслоенному сознанию я доверял больше, чем мнению Шизы. А та была моей… ну даже не знаю, как обозвать… Шиза – она и есть Шиза.

– Давай решим так, – прекратив меня разглядывать, предложил он. – Если я пойму, что твоя информация того стоит, мы обсудим мое участие.

– Не пойдет. Она стоит того, – решительно заявил я. – И я тебя не дурю. Мне нет в этом никакого смысла. Но то, что я узнал, ты не узнаешь нигде.

– Ты все такой же торгаш с Материнской планеты, и захват АДом тебя не изменил…

– Захват произошел по твоей вине. Ты меня подставил, Алеш, я это помню, но зла не держу. Но после того как я тебе расскажу то, что знаю, ты мне поверишь, что я смог выбраться из ловушки.

– Ха-ха… Да ни в жизнь!

– Посмотрим.

Было видно, что Прокс боролся с сомнениями. Не тот я тип, чтобы болтать зря. И положение обязывает. Как-никак хранитель, а не отставной козы барабанщик.

Так продолжалось довольно долго. Я допил взвар и сидел, поглядывая в зал.

– Ладно! – резко и неожиданно проговорил он, чем немного меня напугал. – Уговорил. Я помогу тебе, чем могу… Но если… – он не договорил, что будет, если что. – Рассказывай свои наблюдения, агент Дух, – поддел он меня, но я не стал на это обращать внимания. Я и он понимали, что я давно уже не Дух, которого он завербовал.

– Вкратце дело обстоит так. Я побывал вдали от Закрытого сектора, Алеш. Был и в другом параллельном нам мире, где время идет не так, как у нас… и вот что понял. Хранитель – это такой субъект божественного промысла, что, куда его ни кидай, что с ним ни делай, он все равно вывернется и вернется. Такой вот механизм заложен в нас. Так что тебе не стоит бояться или прятаться от АДа. Ты под защитой. Под божьей защитой. Тебе могут угрожать лишь другие хранители. Вот тут не все ясно. Хранитель не может нарушать определенные правила, иначе он получит наказание. Рок уже несколько раз нарушил их. Сначала меня хотел убить, отправив к сестре своей Беоте, но та не смогла. А я еще не был хранителем, только шел к этому. А когда он хотел захватить мою гору, то потерпел полное фиаско от простых духов. При этом к нему были отправлены некие существа, что живут тем, что забирают благодать у хранителей. Так что ты должен знать… У нас особый статус… Тут и там. Мне ничего не смогли сделать на корабле. Пытали, мучили, но у меня всегда находились помощники, что мне помогали, в том числе и сотрудник АДа. И помогало провидение.

– Что еще за провидение? – выслушав мой невнятный, короткий рассказ, спросил Граб.

– То, что называется предопределенностью. Я это так понял.

Алеш снова надолго задумался.

– Странный ты тип, Дух, но тебе хочется верить. Ты еще ни разу не облажался, хотя кажешься недотепой. Скорее всего, ты и есть недотепа и тебя хранит это самое провидение, но будет ли оно хранить меня?

– А ты не отказывайся от служения, и будет хранить, – ответил я. На недотепу я не обиделся, Грабу виднее. – Так что там с помощью? И ты можешь проверить мои слова. Встреться с агентами АДа, уверен, они ищут с тобой встречи. Только помни главное правило хранителя, – понизив голос и придав словам, которые хочу озвучить, большую весомость, произнес я. – На бога надейся, а сам не плошай.

Граб снова задумался, переваривая сказанное мной. Наконец он пришел к каким-то своим умозаключениям. И уже устало произнес:

– Что ты от меня хочешь? Думаю, у тебя уже есть план.

– Есть, – согласился я.

– Ты Кураму знаешь?

– Знаю. И что?

– Он хранитель Инферно…

– Был, – поморщился Алеш. – Теперь просто один из владетельных князей Инферно. Жрет души демонов и пытается обрести былое могущество… Тебе чего от него надо?

– Мне надо, чтобы в нужный момент высадился десант демонов в столице Лигирийской империи…

– Ха-ха… – вновь засмеялся Алеш. – Всего-то? И большой?

– Чтобы смог захватить дворец, убить императора и его семью.

– Ты представляешь, чего просишь? Демонов будут уничтожать со спутника, что кружит над Сивиллой. Там заложена такая программа. Из этого ничего не выйдет.

– А если я спутник отправлю к черту на кулички? – спросил я.

– Куда?..

– Ну, например, на верхний слой Инферно. Он там скоро придет в негодность, а пока привезут новый, пройдет год, не меньше.

– Ты это серьезно? – на меня, недоверчиво смотря, уставился мой бывший шеф из разведки. – И как ты это сделаешь?

– Я же хранитель, – улыбнулся я.

– И что?.. – он потер подбородок. – Я тоже хранитель… что, тоже смогу его переправить?

– Я не знаю, сможешь ты или нет. Я смогу.

– Вот черт! – заволновался Граб. – Ты меня заставляешь постоянно удивляться, Дух. Я так понимаю, что рассказывать, как ты переправишь целый спутник… не будешь?

– Не буду.

Граб плотно сжал губы.

– Сколько тебе нужно демонов?

– Пару тысяч, я думаю, хватит.

– Пару тысяч я тебе найду без Курамы. Кто организует портал в столицу?

– Вот для этого нам нужен Курама. Он знает, как это сделать. Организуешь мне встречу с ним?

– Встречу организовать могу, но тебе нужно будет прибыть на нижний слой Инферно.

– Встретишь там меня?

– Если укажешь время прибытия, то встречу… Я одного не могу понять, Дух, зачем тебе все это нужно? Ты можешь уйти в нормальный мир, спрятаться там и жить.

– Вот именно, спрятаться. Я не хочу прятаться и долго в прятки не поиграю, меня найдут. Тот же Рок поможет моим врагам…

– У тебя там есть враги? – удивился Граб. – Когда успел?..

– Успел, – неохотно ответил я. – У меня там есть свое государство. Маленькое… и на него зарятся все кому не лень.

Граб покачал головой.

– Ну ты даешь, Дух. Государство!.. Не думал, что ты такой… пронырливый. Но теперь я начинаю тебе верить, что ты сумел удрать от АДа. Если смог, сидя здесь, создать свое государство, то смог и удрать…

Идея направить в столицу Лигирийской империи легионы демонов пришла ко мне внезапно, как озарение. Вот этого Рок точно не ждет. Проводник его воли на материке император и его семья, послушное, мощное орудие. Если убрать императора и всю семью, в империи воцарится хаос, и, может, даже она распадется. Тогда Рок, по моим рассуждениям, оставив меня на время в покое, будет вынужден заняться внутренними делами.

Постараюсь создать ему проблемы еще в другом месте, в Вечном лесу. Пусть помечется и посмотрит, как это – оказаться внутри чужих планов. Еще предстоит нелегкий разговор с Беотой. Эта стерва за помощь может попросить неподъемную плату. Нужно так повести разговор, чтобы это было не помощью, а необходимой для нее целесообразностью. Проблема заключалась в том, что надо будет приоткрыть ей свои карты, а это ох как не хочется. Но говорить надо, настал удобный момент. Рок оголил свои замыслы, и события уже невозможно повернуть вспять. Их маховик набрал обороты. И я понимаю, что он будет сидеть и ждать результат. Такова укоренившаяся линия поведения Высоких хранителей, но не моя. Я рожден не от Творца, а от человека и мыслю уже их мелкими, сиюминутными категориями и частностями. Тогда когда дети Творца видят общую картину. Вот я своими частностями и испорчу Року его общую картину. Хотя… М-м-м. Я могу и глубоко ошибаться…

Перед убытием в Инферно я направился к Беоте. Конечно, прибыть к ней первым – это ослабить позицию, но что делать?..

– Вот уж кого не ожидала у себя увидеть, так это тебя, – произнесло огромное лицо чернокожей красавицы у меня перед носом. Оно возникло, как только я пересек границу ее владений. Чертова «негритянка» свою половину планеты укрыла непроницаемым для глаз покровом. И где только столько благодати берет? Доит она, что ли, своих поклонников?

– Ты меня примешь? – спросил я, не разводя долгих политесов.

– Зачем? – подозрительно спросила Беота.

– А ты что, боишься? – в ответ спросил я и решил ее немного подначить. – Не бойся. Я мальчик смирный, насиловать не буду.

Беота посерела. В глазах ее блеснули опасные огоньки, но она сдержалась. Подождала мгновение, прожигая меня глазами. Расслабилась. Прищурилась и промурлыкала:

– А может, я этого хочу?

– Зря, – быстро ответил я, уходя от опасного разговора. – Я воспитан комсомолом и был пионером, а пионер всем пример.

Беота, сбитая с толку моей болтовней, не сдержалась. Она вообще девушка, не знавшая мужской ласки, такая злобная от недотрахнутости. (Думаю, что еще девственница. А кто к такой приблизится? Она, как самка богомола, сожрет того. Вернее, положит на жертвенник.)

– Это кто еще такой комсомол? И что ты из себя строишь, мальчишка? Кому ты пример? Этим неудачникам, что прячутся за тобой? – Мой ответ ее задел.

– Да, и им тоже! – серьезно ответил я. – Мне важен моральный принцип справедливости и чести.

– Справедливости? – сбитая с толку переспросила Беота. О чести она говорить не стала, потому как такого слова в ее лексиконе не было. – О какой справедливости ты говоришь? Ты вообще зачем пожаловал?

– Поговорить.

– О чем?

– Посвататься хочу, – ляпнул я первое, что пришло в голову. Я видел, что Беота не в том настроении, чтобы разговаривать.

– Чего-о?..

Я ее пронял, и это было видно по лицу красавицы.

– Так я могу войти? – вновь спросил я.

– Заходи… – Выражение красивого лица Беоты стало задумчивым, и я им залюбовался. Она это заметила, нахмурилась и скрылась. А я очутился в большой зале с колоннами и служанками. Полуголыми. Без лифчиков. В одних кожаных шортиках и высоких сапогах выше колен. Что за вкус у Беоты? Где она всего этого насмотрелась, в американских фильмах про цариц-распутниц?..

Две служанки, показав мне свои прелестные полушария вблизи, подали на резном столике фрукты и вино. Их запах похотливых тел смешался с ароматом фруктов и вина. Немного закружилась голова, но я, зная характер Беоты, есть не стал. И пить тоже, и остался «непокобелим», как гранитная скала. Еще отравит и скажет, что я пытался в пьяном виде ее изнасиловать. С нее станется.

Вскоре пожаловала и сама «невеста». В белом свободном платье до колен из шелка с золотыми пряжками на плечах. Скорее туника, которая давала простор фантазии. Шиза, увидев ее вызывающий наряд, зашипела, как рассерженная кошка.

– Шлюха-а, – зло выкрикнула она мне в ухо. – А ты кобель! – и тут же исчезла из эфира.

Я почесал ухо пальцем и как смог дружелюбнее улыбнулся. Даже встал, когда Беота пошла ко мне.

– Вы, Беота, просто прекрасны, как самое красивое творение Творца, – сделал я комплимент и увидел, как в конце моей краткой льстивой речи она скривилась.

«Ага, не нравится быть за Творцом, – понял я. – Хочется быть за него. Демиурги недоделанные! Косят под Творца. Что-нибудь дельное бы создали, а так одни понты…» Но вида, что я о ней думаю, не подал и продолжал глупо пялиться и улыбаться.

– Ну-у, – произнесла она, садясь ко мне лицом и беря со стола персик изящной ручкой. – Сватайся… – укусила персик, и это было о-очень сексуально…

– Магическая атака! – завопила, как сирена, Шиза, и я на мгновение увидел, как она несется к озеру со шваброй в руках наперевес, словно это винтовка Мосина со штыком. Подлетела к дракону. Потерла ей его. Он отмахнулся, и я в тот же миг пришел в себя, продолжая глупо пялиться на Беоту и так же глупо растянув рот до ушей.

– Спасибо, крошка, – поблагодарил я Шизу, но с лица очумелое выражение не убрал. Как смотрел с обожанием, так и продолжил смотреть.

– Что случилось с нашим героем, что он решил вспомнить обо мне? – проворковала стервочка.

– Случился Рок, который меня убьет, и я не смогу, вам великолепнейшая, сделать предложение руки сердца.

– Руки и сердца? – удивилась Беота, не обратив внимания на посыл к Року. – Зачем мне твои руки и сердце? Я не людоедка. Или ты решил лечь на алтарь?

– Это так говорят у людей, когда сватаются, – счастливо улыбаясь, пояснил я.

Она покачала головой и что-то заподозрила.

– Постой, а при чем тут Рок?

– Он хочет забрать себе весь материк и все царства, потом придет и за тобой, моя великолепная богиня.

Беота поморщилась от моего сюсюканья.

– И как он хочет это сделать? – спросила она.

– Он уже это делает. Лигирийцы нападут на Вангор и захватят его. Лесные эльфары сговорились с частью домов снежных эльфаров и устраивают в Снежных горах переворот, потом вместе пойдут на орков и уже с ними покорять людские царства… А я… Я потеряю своих поклонников в степи и исчезну, как роса на траве при восходе светила, и не смогу посвататься… Вот пришел проститься…

– Постой! Ты же сказал, что пришел свататься, а теперь говоришь – проститься…

– Ну я понимаю, что у меня шансов нет. Потому прощаюсь, великолепная несравненная, обаятельная и самая привлекательная из богинь, Беота. Мечта моего сердца. Прощайте. – И я сгинул с ее глаз.

– Уф-ф-ф, – выдохнул я. Как же это было нелегко – притворяться дураком. Но все уже позади. Важные слова сказаны, и ничего за это я не заплатил. Я был уверен, что она проверит мои слова и примет превентивные меры. Не дура же она. Если Рок захватит все восточное полушарие, то она на западе не устоит.

Беота, услышав откровения мальчишки, нахмурила брови и задумалась. А когда он взял и исчез, даже не обратила на это внимания.

– Что он говорил о Роке? Тот хочет подмять под себя весь материк? Нет! Он уже это практически сделал! Вот что он сказал и прилетел прощаться… Малыш не дурак и понял, куда завела его самонадеянность, и, будучи под колдовством ее очарования, выболтал все. Он понимает, что попал в ситуацию, когда любые его действия приведут лишь к еще худшему результату… и конечно, он понял, что без своего положения Высокого он ей не нужен.

Беота поднялась с дивана и стала мерить залу шагами.

Что она может сделать? Ну во-первых, проверить его информацию. Может быть, он не так все понял и Рок, мастер обмана, просто его обжулил… Хотя вряд ли. Малыш сам кого хочешь обжулит. Вот ее обжулил, мелкий негодяй. Она даже засмеялась тихим бархатным смехом, вспомнив, как он забрал у нее часть благодати. Беота не злилась. Она была довольна. В их среде появился неординарный хранитель, который, по ее мыслям, может стать для нее неплохой партией. И он не из тех остолопов, что затерялись в лабиринте. Он прирожденный лидер, яркий, целеустремленный, способный побороться с самим Роком и дажесумевший набить тому морду. Такого кандидата в мужья терять нельзя. Его надо поддержать. Подучить… и они вдвоем обрежут Року его крылышки. А то он больно распустил их. Распростер над всей Сивиллой. Но сначала надо собрать все необходимые сведения о том, что делает Рок…

Я вернулся на гору и стал собираться в Инферно. Путь неблизкий и трудный. Сначала нужно дать задачу аналитическому искину разработать необходимое для меня снаряжение. Магия там работает через раз, и можно просто сгинуть по дороге. Жаль, что нельзя пройти на нижний слой на космическом корабле. Во-первых, обнаружат, во-вторых, собьют и усилят контроль за пространством. А мне в связи с предстоящими событиями это не с руки.

Брык меня встретил с докладом.

– Командор, ваш приказ подготовить к заброске орка на задание выполнен. Фома уже на Сивилле. Какие будут приказания?

– Тебе никаких, занимайся своим делом.

Брык скорчил недовольную рожу. Я подумал, что он уже и мимику осваивает.

– Ты чем-то недоволен? – спросил я его, желая подыграть.

– Так скучно, командор, работа, работа… одна работа. Пообщаться не с кем… поговорить. Давайте загадки позагадываем, вы мне, я вам… – Он с надеждой в больших мультяшных глазах посмотрел на меня. – А-а?

– Ну давай! – кивнул я. – Но я загадываю первый. Потом ты, если разгадаешь ее.

– Пойдет, командор, давайте вашу загадку.

Я вспомнил загадку, которую рассказывал Вовке, сыну, на Земле, по одной из многочисленных детских книжек. По-моему, это загадка была для детей до восьми лет. Брыку сойдет. Это обыкновенный жираф, но это, если знаешь про него.

Тот радостно вспыхнул, потом закрыл карие очи и сдулся. Углубился в размышления и поплелся прочь.

Ну вот, теперь не будет досаждать. Я прошел к искину и стал задавать задачки уже ему. Пока он обрабатывал вопросы и анализировал, я лег в медкапсулу и заснул. Проснулся через час бодрым и освеженным. Вылез и поменял одежду. Надел тонкое нательное белье, способное защитить от всего колющего и режущего. Надел ботинки для спецагентов собственной разработки и направился к искину. Тот обработал запрос и выдал мне ответ.

«Для безопасного путешествия по Инферно нужно быть демоном».

Я уставился на круглый шар искусственного интеллекта. Ответ был до безобразия прост и до безобразия нереализуем. Я должен стать демоном.

– Ты тупой? – спросил я и ударил кулаком по поверхности шара. – Я не могу стать демоном.

– Тогда нужны преобразователи энергии хаоса, – ответил искин.

– Это еще что такое?

– Это рога демонов.

– Как их изготовить?

– Нужны исходные материалы. Рога демонов. Для изучения.

– Вот как… И где их взять? – подумал я и пришел ответ от искина:

– В Инферно.

– Ну это ясно, – буркнул я. – Только как их получить? – Лезть туда без снаряжения, как в прошлый раз, я не хотел. Могло и не повезти, как в прошлый раз. Оставался один вариант. Это Алеш Прокс. Опять нужно просить его. Как я не хотел быть ему должным, но все же отправил ему сообщение.

«Дух Демону.

Нужны рога демона. Лучше две пары рогов.

Срочно.

Дух».

Ответ пришел вскоре.

«Демон Духу.

Уточни, что тебе нужно.

Демон».

Я вздохнул и пояснил.

«Дух Демону.

Мне нужны рога демонов для создания снаряжения.

Хорошо бы две пары. Срочно.

Дух».

Ответ.

«Демон Духу.

Как срочно?

Демон».

Я ответил.

«Дух Демону.

Еще вчера.

Дух».

Следом неожиданно пришло сообщение еще от одного адресата. И я, можно сказать, «припух». Нашу переписку читают, что считалось невозможным. У них были коды расшифровки.

«Центр Духу.

Вам поручается осуществить захват агента Демон.

Инструкции получите позже.

Центр».

«Ага, разбежался, – усмехнулся я. – Бегу и падаю. Еще подслушивают». Я переправил это сообщение Алешу. А Центру ответил так:

«Дух Центру

Пошли в жопу.

Пух».

Пришло сообщение от Алеша.

«Демон Духу.

Что намереваешься делать?

Демон».

Ответил.

«Дух Демону.

Ждать рога.

Дух».

От Центра.

«Центр Духу.

Не поняли, что за Пух?

Повторите ответ.

Центр».

Повторил ответ.

«Дух Центру.

Я весь АД послал в жопу.

Повторяю. В жопу.

И вас, и Вейса,

и всю вашу компанию.

Не пишите мне больше.

Пух».

Алеш думал, а Центр строчил:

«Центр Духу.

Вы там пьяны, что ли?

Отвечайте по существу!

Вам объявлен строгий выговор с удержанием тридцати процентов из заработной платы.

Доложите о получении приказа.

Центр».

– О! – удивился я. – Мне платят зарплату! Интересно сколько.

«Дух Центру.

Сообщите размер моей зарплаты

и сколько уже я заработал.

Пух».

Через несколько минут пришел ответ.

«Центр Духу.

Уточняем.

Сообщим в ближайшее время.

Инструкции высланы.

Центр».

«Кто у них там на связи? – подумал я. – Дебил, что ли, последний? Да. Этот спутник, через который отслеживают нашу с Демоном связь, нужно уводить отсюда, но не в Инферно, а к моей станции».

– Брык! – позвал я мастера загадок. Тот появился с грустным выражением на лице.

– По вашему приказу помощник капитана, главный инженер инженерного комплекса Брык прибыл! – доложил он по им же утвержденной инструкции. Я поглядел на луковое чудо. Сам пишет. Сам исполняет. И все сам. Один во многих лицах.

– Брык, а почему ты один? Ведь ты можешь плодить Брыков, как самка муравья муравьев, бесконечно. Создай Брыка-капитана. Брыка – помощника капитана. Брыка-стюарда и оставайся главным инженером…

– Приказ принял! – приложил он руку к козырьку форменной фуражки. – Создаю.

И тут же из воздуха стали возникать одетые в разную форму Брыки. Он сделал их ровно столько, сколько сказал я. Ни больше, ни меньше. Я посмотрел на новую армию Брыков и спросил:

– Кто мне скажет, Брыки есть на спутнике, что вертится вокруг Сивиллы?

Ответил главный инженер:

– Есть!

– Прими для него задание.

– Не могу, командор. У меня другой круг обязанностей. На мне производственный цикл всего инженерного комплекса. Передача сообщений и приказов другим братьям не входит в мою компетенцию. Мне нужно заниматься производственными процессами на перерабатывающем комплексе. Разрешите идти?

Я немного опешил, но разрешил.

– Иди…

«М-да… – подумал я. – Что же я такого натворил, сейчас все будут заниматься узко своими обязанностями… А работать придется мне».

– Кто имеет связь с Брыком на спутнике? – обратился я к оставшимся.

– Я! – ответил Брык в форме капитана Военного флота Новороссийского княжества.

– Примите для него приказ.

– Есть принять для него приказ!

Я передал подготовленное Шизой сжатое распоряжение.

Брык-капитан отдал мне честь и повернулся к Брыку – помощнику капитана.

– Брык, старший помощник капитана, примите к исполнению распоряжение.

Я открыл рот. А когда тот повернулся к Брыку-стюарду, я подумал, что он передаст мое распоряжение новому официанту. Но к моему облегчению, это не случилось.

Старпом скомандовал:

– Кофе и булочку командору!

– Уф-ф-ф, – выдохнул я. – Ну и наплодил же я бюрократию. Всего-то одним невинным советом.

Брык-стюард откозырял и повернулся к дрону.

– Дрон-стюард, кофе и булочку командору.

Я подумал: «Хорошо, что у дрона нет младшего помощника…»

От печальных мыслей меня отвлекло сообщение от Демона.

«Демон Духу.

Рога будут доставлены завтра в Брисвиль. Встреча там же.

С собой привези мою поклажу. Два баула.

Демон».

«Значит, завтра мне нужно быть в Брисвиле, – задумался я, – это хорошо, Тору навещу. Расскажу ей о ее дедушке и о том, что он мне сказал. Еще баулы? Что Демон имел в виду? Два. Его вещей у меня нет, но есть две его „родственницы“. Скорее всего, это о них шел разговор. Уточнять не буду. Если понял не так, верну их обратно».

Глава 6

В другом мире. Инферно.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Нейтральный мир. Город Брисвиль. Высокие планы бытия.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор. Город Азанар.

Открытый космос. Станция 57Т

На стол штаб-гринадира Эрата Штифтана, исполняющего обязанности начальника управления АДа, легла краткая сводка. Рина, секретарь, положила ее ему под нос и удалилась, гордо вздернув носик. Штифтан растерянно посмотрел ей вслед. В последнее время между ними протянулась нить симпатии. Ему нравилась эта бойкая и уверенная в себе девушка, и он ловил на себе ее задумчивые взгляды. Но вела она себя несколько официально и отстраненно. Вот и сейчас доложила, положила и ушла.

Он не знал, как себя вести. С одной стороны, он был ее начальником, с другой – она ему нравилась как женщина. Штифтан терялся. Он, не видя букв, смотрел на листы сводки. В АДе был принят архаичный регламент подавать сводки на листах бумаги.

Наконец Штифтан сумел собраться и отстраниться от мыслей о Рине. Он углубился в чтение, и тут его глаза непроизвольно стали очень большими: выплыли на свет Демон и Дух. Теперь вся информация об экспедиции Вейса была у него, и он же получил в свое распоряжение спутник, что в свое время взяли под свой плотный контроль спецы Центрального офиса АДа. Теперь спутник, как и положено, был в его распоряжении. Именно оттуда пришел перехват переговоров двух бывших агентов.

Вейс особо сообщил ему о том, что, если Демон проявится как-нибудь, сообщить сразу ему. Штифтан нажал кнопку селекторной связи с секретарем.

– Рина, зайди! – приказал он.

Девушка тут же зашла.

– Рина. Сводке по закрытому сектору присвоить гриф «Совершенно секретно». Эту бумагу уничтожить. Без моего письменного приказа информацию никому не открывать… Иди.

Рина удивилась, но не подала вида. Только с обидой насупилась. Этот сухарь вновь не обратил на нее внимания, а она сделала новую прическу и подправила брови… И все ради него.

Эрат Штифтан поднялся со своего места и направился на выход.

Уходя, он сообщил секретарю:

– Рина, меня не будет около часа.

– Я поняла! – раздраженно бросила она в спину начальнику.

Штифтану было не до того, чтобы разбираться в нюансах ее ответа. Он быстро покинул офис и направился на конспиративную явку Вейса. Хотя она уже по факту стала его, но он все равно продолжал называть ее явка Вейса. Там он включил аппаратуру связи и набрал текст.

«Дядюшка.

Пришло сообщение от твоего безработного племянника и его друга. Жду твоей реакции.

Твой любимый племянник».

Реакция пришла через двадцать минут.

Из динамика раздался искаженный голос Вейса.

– Штифтан, сынок, рад тебя слышать. Как дела?

– Пока нормально, работаю, – ответил Эрат.

– Это хорошо. Я слышал, ты эффективно работаешь. Молодец. Рина тебе нравится?

– Рина? – Штифтан замялся. – Да, мне она нравится. Хороший секретарь.

– Только как секретарь? А как девушка? Ты смотри, Эрат, не упусти этот цветочек. Она хорошая для тебя пара. Красивая, образованная, умная и преданная… Ее можно повысить до заместителя начальника секретной части. Я ее придерживал, потому что не хотел терять такого способного секретаря.

Штифтан, не ожидавший такого вопроса от Вейса, вспотел. Вытер платком лоб и ответил:

– Она мне нравится, Вейс… Но я не знаю, как к ней подступить, – не стал врать Штифтан.

– Я так и понял, – ответил Вейс. – Дам совет. Будь с женщинами проще. Скажи ей, что она тебе нравится, и, если ты ей тоже нравишься, она ответит тебе взаимностью, но сначала переведи ее, как я тебе посоветовал. А то возникнет неловкая ситуация. Роман начальника и секретаря – это не приветствуется. Она прическу поменяла?

– Да.

– Ты ей комплимент сделал?

– Э-э-э… Нет.

– Правильно поступил. Она в тебя влюбилась, парень, поздравляю. Я ее хорошо изучил. Хочет тебе понравиться. Дерзай… Так что там по Демону и Духу?

– Они вели переговоры, которые мы перехватили. Демон находится Инферно. Дух на Сивилле. Хотят встретиться в Брисвиле…

– Когда? – уточнил Вейс.

– Завтра.

– Жаль, не успею туда попасть на встречу. Им указания какие-нибудь были даны?

– Да. По закладке из Центра, Духу ушел приказ захватить Демона.

– Идиоты, – беззлобно проговорил Вейс. – Отмени приказ. О чем они говорили между собой?

– Дух просил рога демонов.

– Зачем?

– Вроде как для создания снаряжения.

– А что просил взамен Демон?

– Два баула с вещами.

– Шифруются, стервецы. Дай задание моему искину проанализировать переговоры. Еще что говорили?

– Да. Дух послал АД в задницу… и…

– Ну что еще за «и»? Не тяни, – поторопил его Вейс.

– Вас тоже послал в задницу.

– Меня? За что?.. И откуда он меня знает?.. Если это, конечно, не тот Дух, что был захвачен мной и удрал. Вот негодник, отправил меня подыхать на Материнскую планету и теперь еще посылает… Хотя имеет право. Я там поизгалялся над ним. Встретит – может убить. Он такой. Готовься, Штифтан, в командировку. Встретишься с Демоном. Я бы сам поехал. Но боюсь, после всех событий это будет поездка в один конец. А я еще пожить хочу. Инструкции получишь после. Пока, Штифтан, удачи тебе.

Вейс отключился, а Штифтан остался сидеть, переваривая весь разговор заново. Он прослушал его еще раз по записи и задумался.

С Риной он именно так и поступит. Но ехать в закрытый сектор для встречи с Демоном – это опасно. Демон очень непростой агент, ушел от чистильщиков, разрушил планы синдиката и имеет компромат на высоко стоящих людей… Его, Штифтана, тоже могут убрать на всякий случай. Но и ослушаться приказа Вейса он не мог. Тот был единственной силой, что его защищала. Как руководитель управления, Штифтан нажил уже много врагов…

«Ладно, буду готовиться к поездке», – решил он.

Вернувшись обратно, он сделал Рине комплимент.

– Рина, у тебя сегодня прекрасная прическа, ты выглядишь просто очаровательно. Зайди ко мне. – Он прошел мимо замершей от неожиданности девушки и скрылся в кабинете.

Рина вошла и растерянно посмотрела на серьезного начальника.

– Рина. Ты давно уже переросла свое место. Ты девушка образованная, умная, и я перевожу тебя на новую должность. Должность заместителя начальника секретной части. Подготовь на себя приказ, я подпишу.

Девушка еще с большей растерянностью смотрела на шефа. Ее губы от обиды задрожали, и в голосе появились слезные нотки.

– Но почему, шеф?

– Потому, Рина, что ты мне нравишься. А роман начальника и секретарши не приветствуется. Поняла?

– Поняла, шеф… – машинально ответила девушка, с изумлением глядя на уверенного в себе Штифтана, который ранее стыдливо прятал от нее заинтересованный взгляд. – Эрат, я быстро. – Она повернулась, чтобы уйти, но тут же обернулась обратно.

– Я правда тебе нравлюсь, Эрат? – спросила она, и глазки ее заблестели.

– Очень, Рина.

– Тогда я мигом.

Она упорхнула, оставив одного наедине с собой Штифтана, который с трудом смог удержать вид уверенного в себе мужчины. После ее ухода он устало опустил плечи. Он признался себе, что быть настоящим мужиком перед женщиной, которая ему нравится, было трудно. Он посидел и вызвал Мишеля, командира взвода боевой поддержки.

Небо было заполнено звездами. Ганга лежала и смотрела на это темное, новое для нее небо. Сна не было, одни лишь мысли будоражили ее ум и чувства.

Холодная, пустынная ночь прошла относительно спокойно. Отпугивающие устройства каравана работали неплохо. Им Ганга помогла своим магическим даром. Распространяла по периметру стоянки волны страха. Даже часовые ежились и осматривались в эту ночь. Они не смогли задремать. Твари обходили Оазис стороной. Снежный эльфар, поев и отдохнув, перед сном решил устроить концерт. Он встал, отошел в кусты и стал распеваться.

– О-О-О-О! А-А-А-А! УА-А-О-О! – слышалось оттуда. Затем он вышел и, встав перед костром, где расположилась Ганга, запел. Ганга изумленно посмотрела на снежного эльфара. Такого она от него не ожидала. Эльфар действительно обладал музыкальным магическим талантом. Его пение завораживало, и все вокруг замирало. Замерли верблюды, погонщики, воины и дворф. Он закрыл глаза, и на его бородатом лице гуляла блаженная улыбка. У границы их стоянки остановились два дракона и замерли, как статуи. Он пел о родине, о матери и об утраченных надеждах. Да так проникновенно, что Ганга не выдержала и прослезилась. Ей вспомнились ее будни в орочьем стойбище. Рано ушедшая за край мать, отец, который в ней души не чаял и тоже умер, сломав себе шею. Дед, который любил ее, но был строг. Воспоминания всколыхнули все ее зачерствелые чувства, и она, прикусив губу, с мольбой обратилась к своему суженому:

– Ирри, родной! Услышь меня. Я жива… Не бойся за меня… Все будет хорошо, родной…

И он откликнулся:

– Я тут, родная, я слышу тебя. Мы ищем тебя… жди. Ничего не бойся…

– Ганга, сестра моя. И я тебя слышу! Что с тобой? Где ты? – это ответила ей Ильридана. – Я приду тебе на помощь…

Пение закончилось, и голоса исчезли. На стоянке установилась небывалая тишина. Даже ветер стих и затаился в листьях деревьев. Постепенно все стали отходить. К эльфару подошел Лу Мин и положил у его ног золотую монету. Он вытер глаза и тихо произнес:

– Спасибо, бледнолицый, ты помог мне вспомнить Родину, – и отвернулся, вытирая слезы на глазах. За ним подошел чернокожий Ремсурат и тоже положил у ног эльфара золотую монету.

– Ты пел божественно, – произнес он и похлопал его по плечу. Следом потянулись остальные. Горка монет у удивленного снежного эльфара росла. Купец положил два золотых и неопределенно покачал головой. Ничего не сказал и ушел в темноту.

Все уснули умиротворенные, кроме часовых, что вздрагивали от любого шума.

Рассвет принес с собой теплые лучи светила, пение птиц и… фримданов. Их стоянку плотным кольцом окружили всадники на лошадях, и их было много, несколько сотен. Они не нападали, а стояли молча, окружив лагерь.

– Приехали! – зло проговорил Ремсурат и стал оглядывать ряды всадников.

Коротышка был прав. Их у Оазиса ждали пустынные разбойники. Он оказался провидцем.

Рядом с всадником, который держал бунчук племени, поднялась рука с веткой.

Ремсурат обернулся к хмурому купцу.

– На переговоры зовут, – проговорил он. Тяжко вздохнул и направился к своему дракону, сел и выехал навстречу к тому, кто держал ветвь.

Он ехал не спеша, обдумывая, что понадобилось столь большому войску фримданов здесь, у Оазиса. Это была мирная территория, и закон пустыни не разрешал нападать на путников, иначе судьба не будет благосклонна к нарушителю правоверных традиций.

Он подъехал ближе и остановился в пяти метрах от переговорщика. Натянул поводья и, ни слова не говоря, посмотрел на седого жилистого фримдана с ветвью.

Тот тоже выдержал паузу, разглядывая чернокожего. Затем произнес:

– Ты с юга, воин, из полосы влажных лесов, и знаешь наши законы. Я Эрмискар, хубаб племени Шаалво. Мы хотим забрать воительницу альмар и бледнолицего певца души. Вы же можете следовать дальше.

– Я Ремсурат, начальник охраны каравана. Я передам ваши требования, хубаб саи Эрмискар. Альмар и певец не принадлежат каравану, они пристали в дороге. Мы за них не отвечаем.

«Хубаб – вождь. Альмар – женщина».

– Я услышал тебя, черный, – презрительно скривился пустынник. – Альмар сражалась за вас. Иди и передай наши требования тому, кому они предназначаются. – Он бросил ветвь на песок.

Ремсурат плотно поджал губы. Ему было стыдно. Его признали недостойным. Он отказался от вампира, а она действительно сражалась за караван. Он молча натянул поводья, уводя дракона направо, и поехал в сторону каравана.

«А что я мог сделать? – уговаривал он сам себя. – Что мы могли сделать с таким войском? Сгинуть в песках, как другие?»

– Они требуют выдать им вампира и певца, – сообщил он купцу. Тот обернулся к Ганге и позвал ее, помахав рукой.

– Уважаемая Ганга, тут такое дело… – начал он спокойно и огорченно. – Фримданы требуют вашей выдачи и еще этого бледнолицего певца. Мы не можем с ними сражаться и не можем вас выдать. Может, у вас есть какой совет?

Ганга оглядела волнистую линию воинов пустыни. Несколько десятков стражников для них на один зуб. Их уничтожат в первые минуты боя. Что так ее возьмут в плен, что эдак.

«А купец молодец, не струсил, – подумала Ганга. – Готов сражаться, а не выдать».

– Я сама к ним пойду, – произнесла она. – Спасибо, саи Рахим, что не выдали меня. Но за меня умирать не надо. Я не привыкла прятаться за чужими спинами. Мира вам и спокойной дороги, – напутствовала она купца поговоркой орков и направилась к своему костру.

Ей в спину тихо с облегчением выпустил воздух из груди Ремсурат.

– Обошлось, – произнес он. Купец глянул на него, но ничего не сказал.

Ганга подошла к костру.

– Значит, так! – произнесла она. – Меня и эльфара забирают фримданы. Ты, – она кивнула на дворфа, – можешь ехать с караваном.

Башмунус аж подпрыгнул на месте.

– Как с караваном?! Я с вами, госпожа Ганга! Если выживем, то вместе, а если умрем, так с оружием в руках. Я готов драться с этими исчадиями песка… – Он поправил щит за спиной и повертел в руках меч пустынников. – Жаль, кольчужки нет, – проворчал он. Ганга улыбнулась на его воинственность. Ей стала приятна преданность дворфа.

– Я не умею держать меч в руках, госпожа, – следом ответил эльфар. – Я сожалею, что подался на уговоры братьев и затащил вас сюда. Простите меня, если сможете… Я буду петь посмертную песнь героев, и с тем… умрем…

– Ну помирать я пока не собираюсь, Шав. Но идею ты подал правильную. Пой, как только выйдем из Оазиса. Ты, Башмунус, прикрывай мне спину. Мы покажем этим песчаным червям, чего стоят жители Сивиллы.

Они тесной кучкой под молчаливые скорбные взгляды всех, кто был в караване, пошли прочь. Неожиданные попутчики пришлись по душе всем. Ганга активировала свой молекулярный меч. Дворф прикрылся щитом и твердо держал в руках меч пустынника. Эльфар тащил мешок и шел третьим. Ганга стала собирать всю энергию, что могла собрать и не погибнуть. Прошлый опыт ей дался нелегко, но жених научил ее контролировать себя.

– Пой! – не оборачиваясь, приказала она, и дворф передал ее приказ.

– Давай, снежок, пой свою посмертную песню.

Эльфар набрал в грудь воздух, и над пустыней разнесся неожиданно могучий бас. Тяжелый, торжественный звук даже не песни, волшебных, пугающих своей мощью звуков стал подниматься выше и вширь. Волной распространялся по песку, заставляя его кружиться. Сначала робко, а затем все сильнее и быстрее. Магия Ганги вошла в резонанс с песней, и вокруг троицы образовался врывающийся смерч из песка. Они шли прямо на фримданов, и те не выдержали, дрогнули. За спинами вождя раздались испуганные крики:

– Дейва! Дейва!..

– Молчать! – закричал хубаб. – Схватите их! – И направил свой меч в сторону троицы.

Ближайшие командиры передали его приказ, и волна воинов хлынула на приближающихся смельчаков.

Ганга увидела это и усилила сбор энергии. А песня эльфара загремела над пустыней. Всадники, достигшие круговорота песка, попали под мощный поток ветра, песка и магии. Их сбивало с лошадей, уносило, закручивало вместе с песком. И вот уже десятки фримданов, отчаянно вопя, кружились в смерче. А он поднимался темной тучей и следовал за троицей.

Такого в пустыне еще не видели. И поглядев на то, что случилось с теми, кто поспешил, остальные пустынники стали отступать. Остался только вождь, давший команду захватить троицу, и с десяток его ближних соратников.

Ганга уже не видела, что происходит за стеной песка, пыли и летающих тел фримданов. Она шла наугад в сторону старика, что махал мечом. И тот, видя, что смерч приближается к нему, сдался. Он развернул отчаянно ржущего от страха коня и поскакал в пустыню.

У Гáнги заканчивались силы. Запас магии еще был, и его было много, но удерживать под контролем сырую энергию, что набрала силы и превратилась в настоящий смерч, было уже не под силу. Она отпустила управление, и бесконечно высокий столб песка, сверкая молниями, сорвался с места и, набирая силу урагана, самостоятельно направился по одному ему понятному пути. Ганга применила телепорт, и они мгновенно очутились в стороне от эпицентра разыгравшейся бури. А столб песка на глазах пораженной силой стихии троицы черной, сверкающей молниями башней уходил вглубь пустыни. Фримданов нигде не было. Лишь отдельные тела, разбросанные вокруг, валялись без дыхания на песке, полузарытые, с ободранной до мяса и костей кожей. От увиденного ее передернуло.

– Хватит, Шав, петь. Молодец. Остановись, – устало попросила эльфара Ганга и без сил опустилась на песок. Эльфар прекратил свое пение и тоже устало сел рядом.

На то, что происходило в стороне от Оазиса, с ужасом смотрели караванщики. Все они отдали должное мужеству троих нелюдей, которые пошли на верную смерть. Их или убьют тут, или принесут в жертву дейвам в разрушенных городах чернокнижников. Их участь была печальна. Их жалели и не могли ничем помочь. Но неожиданно запел бледнолицый певец, и эта песня была подобна приходу самой смерти. Ее торжественные, печальные звуки пробирали слушателей до дрожи. Она ложилась на души всех, кто ее слушал, страшной обреченностью, и песнь звала. Звала на последний смертельный бой. Трое уходили, чтобы погибнуть как герои. От этих звуков поднялся песок и закружился в смертельно красивом танце. И все почувствовали приближающуюся скорую погибель. Эта троица звала госпожу смерть. И та пришла. Ужас сковал сердца воинов, караванщиков и самого купца. А что творилось среди фримданов, можно было видеть со стороны. Часть из них тут же покинула войско и по частям устремилась прочь. Остальные, ведомые волей седого вождя, бросились в смертельную схватку с призывателями смерти.

Купец лишь подивился безрассудству пустынников. Он на их месте бежал бы и бежал без оглядки. Что, в общем-то, и случилось через пару минут. Вихрь захватил зарвавшихся смельчаков, стянул с лошадей и закружил в массах набиравшего скорость песка. По пустыне, вторя песне, раздался многоголосый вопль предсмертного ужаса. Смерч вокруг троих бойцов стал подниматься и превратился в хорошо известное купцу торнадо. Это вампирша призвала силы стихии пустыни. Он увидел в столбе черную огромную фигуру с косой, и от нее в разные стороны били разряды молний. Фримданы в ужасе разбегались по пустыне. А эти трое шли к оставшимся безрассудными в своей глупости фримданам. И вскоре последние пустынники повернули ржущих от страха коней и бросились удирать.

А еще через несколько ужасных минут смерч устремился за ними вглубь пустыни, а трое нелюдей стояли и смотрели ему вслед.

«Жаль, что мы их отпустили, – подумал купец, – с такой охраной мы могли бы ночевать в городах дейвов…»

Дворф сел и расхохотался.

На него с изумлением посмотрели Ганга и снежный эльфар.

– Ты чего хохочешь? – устало спросила Ганга.

– Да мне тут фея говорит, что я бог и создал бурю. Говорит, что она соберет свободных айне, так называется ее народ. И будет проповедовать. И еще говорит, что покажет нам короткую дорогу на юг. Надо будет перейти реку и идти старой дорогой. Там много оазисов и городов. Это земли фримданов, злых людей и колдунов. Они ловят айне и заставляют их им служить. Но со мной, богом, они станут свободными. В общем, она зовет нас наказать злых фримданов и обещает помощь всех айне. Так что я теперь бог для малышей. Молитесь на меня, – и он снова громко рассмеялся. Вместе с ним засмеялись и Ганга с эльфаром.

Я стал свыкаться с жизнью скорохода-прыгуна. Везде надо успеть и везде срочно. Вот сейчас мне надо в Азанар. По пути загляну домой, в замок. Порадую Чернушку.

В замок я попал под вечер, и в нем царила суета.

– Что случилось? – остановил я Лию. Она вздрогнула и с почти священным ужасом посмотрела на меня.

– Это вы, милорд? – не веря своим глазам, спросила она. – Или это ваш двойник?

– Лия, это я. Что тут происходит?

– А как вы тут оказались, милорд? – с подозрением глядя на меня и оглядывая с головы до ног, спросила дворфа. Она даже принюхалась, пытаясь понять, не пахнет ли от меня серой.

– Я, Лия, могу перемещаться в любую точку замка, и времени торчать у его ворот у меня нет. Так что быстро говори, что тут происходит.

– Ой, милорд, как мы рады, что вы вернулись! Вы надолго?

Теперь я уставился на вечно серьезную и организованную дворфу. Она мне отвечала невпопад и вопросами на мой вопрос.

– Я на ночь. Потом опять в путь. Что тут проходит? – я посуровел.

– А вы не знаете?! – всплеснула она руками.

– Лия! – Я начал звереть. – Откуда мне знать, я только прибыл…

– А почему один, где Ганга? Вы ее не нашли?

– Нет. А откуда ты знаешь, что ее надо искать?

– Так мы тану Чернушку собираем в поход на поиски таны Ганги.

– Куда? – Я прямо вытаращился на дворфу.

– В поход, милорд. Спасать Гангочку. Она, как услышала от той, что та попала в беду, так прямо и сказала: «Не могу, мол, оставить сестру одну. Пойду ее спасать. Найду Фому, и мы ее спасем. И ее ребеночка тоже…»

Тут дворфа пустила слезу и стала вытирать платком глаза.

– Час от часу не легче! – Ударил я себя руками по бокам. – И эта туда же. Где она сейчас?

– У себя, милорд…

Я помчался к ней в комнату, а мне вслед донесся голос Лианоры:

– В оружейке.

Я сменил направление и спустился вниз на первый этаж. Там в оружейной кладовой в походном костюме с небольшим, но заметным животиком стояла Ильридана и сосредоточенно выбирала оружие. Меч, кинжал. Все тщательно осматривала, на табурете рядом с ней лежали орудия наемного киллера, удавка, метательные ножи и пара флаконов с зеленой этикеткой.

«Еще и яд припасла, – покачал я головой, – вот неугомонная».

– Чернушка! – позвал ее я, и она резко обернулась, прищурилась, держа кинжал наготове. Затем потянула носом и расслабилась. Положила кинжал и бросилась мне на шею. Обняла и заплакала.

– Я так рада, родной, что ты приехал. Я как раз собиралась тебя искать и помогать спасать Гангу…

– Стоп! – остановил я Чернушку. – Стоп! Куда ты собралась?

– Спасать Гангу, – шмыгая носом, повторила моя чернокожая невеста.

– А я тебе разрешал покидать замок?

– Нет, родной, но я не могу ее оставить одну с ребеночком в чужих краях. Ты не волнуйся, мы с Фомой ее найдем. Ты же ему поручил ее искать?

– Откуда ты это знаешь? – подозрительно спросил я.

– Я слышала…

– Что ты слышала?

– Как ты сказал, что Фома ее найдет. Я помогу…

– И как ты собиралась искать Фому? – почти насмешливо спросил я.

– Я бы сначала нашла тебя, ты бы сказал, где Фома, и отправил бы меня к нему, – наивно рассуждая, сообщила она мне свои планы.

Мне осталось лишь хвататься за голову. Куда делся ее ум? Я так и спросил:

– Куда ты дела свой ум?

– Никуда не девала, мне за Гангу страшно.

Она смотрела преданно и с радостью мне в лицо. И верила, что я на самом деле ее отправлю с Фомой. Дурдом!

Я, не веря своим ушам, смотрел на дзирду. Что в этом замке произошло в мое отсутствие? Почему все вдруг разом поглупели? Десять раз глубоко вздохнул, взял ее за руку и проговорил:

– Нам надо это обсудить. Пойдем прогуляемся по крыше замка.

– Пойдем, родной! – радостно ответила мне Чернушка и прижалась ко мне своим боком.

– Отправь ее на базу и дай новую программу выживания, как дал чигуане и Фоме. Потом дай задание охранять замок. Думаю, скоро надо ждать гостей от Рока, – дала совет Шиза. Я молча кивнул ее словам. Чернушка приняла это на свой счет. Она в это время говорила, как надо искать Гангу в чужой вселенной.

– …И я заберу у него свиток с телепортом… – закончила она.

– Чего ты заберешь? – переспросил я.

– Свиток. Он же дал его похитителю. Значит, у него должен быть дубликат…

– У кого?

– У Рока, родной!

– О боже! – Она собралась с удавкой и ядом посетить дворец Рока. Я даже вспотел от этой мысли и понимания того, что произойдет потом. Неужели он и это учел?..

Между тем мы поднялись на крышу, где можно было без свидетелей поговорить.

– Слушай меня внимательно, Чернушка, – строго произнес я. – Я тебя отправлю на переподготовку. Такая, как ты сейчас, ты не справишься с заданием. Потом останешься тут и будешь смотреть в оба глаза…

– Я и так смотрю двумя глазами, родной. Ты этого разве не видишь? – И она заморгала, показывая, что имеет два глаза.

– Вижу, – буркнул я. – Я имел в виду, что на замок готовится нападение. Скоро будут искать Тору или попытаются похитить тебя. Надо будет защищаться…

– Хорошо. – Чернушка сразу стала той, что управляла войском дзирдов. Уверенной, осторожной и самостоятельной командиршей. – Я готова к переподготовке… А ночевать ты останешься?

– Останусь…

– Уй-й-й. – Она бросилась мне на шею, и я утонул в ее объятиях.

Потом был ужин. Лианора вся извертелась, но не спрашивала про Бурвидуса. Но по ее глазам я видел, как ей страшно хочется узнать, что с ним.

– Лия, – не стал томить ее я, – твой жених стал священником и пророком. Он был призван вашей богиней… и получил признание в городах дворфов в Снежных горах. Он стал выдающимся дворфом и творит чудеса.

Улыбка медленно слезала с лица дворфы.

– Вот как? – тихо и безжизненным голосом произнесла она. – Он ничего мне не передавал?

Я замялся. Что-то я упустил этот момент. Забрал болтуна среди ночи и оставил Лию в неведении того, что с ее женихом стало. А когда начал рассказывать, то сильно ее огорошил.

– Он хочет все тебе рассказать при личной встрече, – нашелся я.

– При личной встрече? – кривая усмешка перечеркнула ее красивое личико. – О чем?..

– Сама все услышишь. Я поем, а потом он прибудет сюда, и вы поговорите…

– А нужно ли?.. Он большой дворф, я маленькая… прислуга. Разве мы теперь пара?..

Я понял, о чем она думает. Зная тщеславие Бурвидуса, Лианора посчитала, что она стала для этого болтуна, вознесшегося на вершину дворфоской аристократии, слишком низкого звания. И он посчитает ее недостойной.

«Но это вряд ли. Я ему тогда такую жизнь устрою…»

– Не печалься, Лия, доверься мне, – приободрил ее я.

Мы ужинали несколько скомканно, и разговор не вязался. После ужина я отвел Чернушку в свою комнату и приказал меня ждать. Сам перенесся на свою гору и вызвал Авангура.

Хранитель и покровитель пророков явился сразу.

– Чего надо, командор? – Он обнимал зардевшуюся Мату. Видимо, сегодня был его день свиданий.

– Мне нужен Бурвидус, – решительно заявил я. – Его невеста плачет и хочет видеть этого оболтуса. А вы не уходите. Прикажите ему любить и холить Лианору.

Бурвидус проповедовал в столице Снежного княжества. Его слушали внимательно и с уважением. Слухи о чудотворце разнеслись по всем городам и постоялым дворам дворфов в Снежных горах. Я видел, что за очень короткое время дворф заматерел и держался весьма уверенно. Братья, трое хранителей, что слушали его и помогали ему, подтвердили мне, что вера его сильно выросла.

– Ну что, сотворим чудо? – решил я и ушел в ускоренный режим восприятия. Схватив дворфа за шиворот, забрал его на гору. Тот в это время говорил о силе и чудотворной молитве.

– Да будет так… – произнес он и исчез.

Я бросил его к ногам Маты и тоже скрылся за невидимостью.

Бурвидус, продолжая находиться в проповедническом экстазе, выпрямился и на автомате продолжил:

– Все вы, кто не поверит в Мату, сестру Беоты, будут прокляты. – И стукнул себя три раза ладонью, присел и звонко прокукал: – Ку-у! – И так остался стоять с расставленными руками в полуприсяде, во все глаза смотря на свою богиню. А та возмущенно произнесла:

– Бурвидус, ты почему бросил свою невесту Лианору?

Бурвидус от удивления таращился на «богиню» и молчал.

– Что скажешь? – сурово спросила Мата. И Бурвидус ожил. Упал на колени и тут же истово заговорил:

– Не бросал я мою любушку, матушка богиня, не бросал. Весь в заботах и делах праведных. Некогда свою жизнь устраивать. Грехов много накопилось у народа твоего. Стяжатели, прелюбодеи, воры!.. – возвысил он голос. – Искореняю, искореняю, а им конца и края нет. Вот думаю, может, сжигать еретиков?..

Я даже дернулся от его слов и показал Авангуру кулак. Тот тоже удивленно вытаращился на дворфа.

– Не сметь даже думать об этом! – твердо пресекла его крамольные мысли Мата. – Я не принимаю жертвы убитыми и казненными разумными. Лишь молитвы и просьбы. Запомни это!

– Запомнил, матушка, запомнил, – затараторил Бурвидус.

– А теперь ступай к своей невесте и покажи ей, как ты ее любишь.

– Покажу, матушка, ох как покажу. – Бурвидус стукнулся лбом о мрамор пола, а подняв голову, оказался в большом обеденном зале моего замка. Он ошалело оглядел пространство и перекрестился. После чего произнес в лицо одеревеневшей Лианоре: – Ку-у!

Лианора посмотрела на меня с мольбой в глазах, но я, сидя на своем месте, лишь пожал плечами. Мол, ничего не знаю и знать не хочу. Разбирайтесь сами. И она разобралась.

– Бурвидус, – строго произнесла она, как могла произнести только она. – Ты чего это на себя напялил?

Дворф был одет в красную мантию, расшитую золотом, и такую же тюбетейку.

– Ты что, бабой стал? Или магом огня?

– Ни тем и ни другим, любушка моя! – заговорил дворф. – Меня богиня Мата направила к тебе, чтобы я показал тебе свою любовь. Прими же, моя любимая Лианорочка, благую весть и восстань к вечной жизни. Ибо как сказала богиня Мата, сестра Беоты…

Дальше я слушать не стал, а вернулся к себе, где скучала Чернушка. Она увидела меня, и ее халат упал к ее ногам, открыв мне на обозрение пополневшее тело красавицы. Я подошел и обнял ее.

Ночь делили со мной Чернушка и Шиза. Та отдавалась так, словно сто лет не имела близости. И под утро Чернушка, которая старалась за двоих, усталая и обессиленная, забылась крепким сном. А ко мне в комнату кто-то робко постучал.

Я встал тихо, чтобы не разбудить невесту, и, укрывшись простыней, открыл дверь. На пороге стояла с замученным видом Лианора. Впалые глаза и темные круги под глазами, беспокойно бегающий растерянный взгляд удивили меня.

«Она что, вагоны ночью с металлом разгружала?» – пришла мне в голову первая мысль.

– Милорд, – воровато оглядываясь, попросила она. – Заберите этого неугомонного проповедника…

– А че так? – спросил я.

– А он полночи заставлял меня кукать, а потом полночи не слезал с меня. У меня все горит и плавится между ног. Прошу вас, заберите… – И такая мольба проснулась в ее красивых глазах, что я согласно кивнул.

– Хорошо, Лия, вернусь из Азанара и заберу его с собой…

– Нет, милорд, – испуганно вскрикнула дворфа. – Сейчас отправьте к… куда-нибудь, где много грешников. Я уже покаялась во всех грехах, и наприседалась, и накукалась… Пожалуйста, – взмолилась она, – я до следующего утра не доживу…

– Ладно, где он сейчас?

– Спит, сердешный, – радостно ответила дворфа. – Вот не знала, что он такой ненасытный… и все с молитвой… Лезет на меня… Простите, но не могу не сказать, и твердит: «Благослови на труд и любовь, матушка Мата…» И как начнет… как начнет… Мочи уже нет…

– Пошли, – сказал я, и Лия потащила меня к своей комнате.

Бурвидус спал, раскинувшись на кровати, укрытый простыней. Его одеяние было аккуратно сложено на скамье в изголовье. Из-за моей спины выглядывала Лия и, поднимая глаза кверху, бросала на меня красноречивые взгляды. Мол, скоро он исчезнет или нет?

Я перенес спящего дворфа на свою гору и приказал бродящему без дела Роструму отправить дворфа, когда он проснется, в столицу Снежного княжества. Сам же вернулся обратно и лег на кровать, обняв спящую Чернушку.

Утром, но не ранним, я вошел через проходную академии магии в Азанаре. Мне нужно было узнать, по какой причине моих вассалов забрали вновь. Дежурный маг увидел меня и окликнул.

– Господин граф, прошу вас, остановитесь. Для вас есть предписание. Приказано вручить тотчас, как вы появитесь в академии.

Я остановился и вернулся, получил запечатанный сургучом пакет. Повертел его в руках.

– Мессир, вы знаете, что произошло и почему нет учеников в академии.

– Почему нет, – удивился маг. – Есть первый курс. А второй и третий отправлены помогать лесным эльфарам в их войне с орками. Кстати, там, – он указал взглядом на пакет, – вам предписание прибыть к мессиру Гронду в столицу. Это мне было приказано сообщить вам, если вы случайно потеряете пакет. И еще, ваши вассалы, господин граф, тоже направлены в Вечный лес.

Я лишь кивнул. А что я мог сказать? Обложили меня со всех сторон…

Фома замер с поднятой ногой. Присутствие здесь вдали от леса пяти лесных эльфаров не предвещало ничего хорошего. Звезда рейдеров. И спрашивается, чего они забыли в этой глухомани? Пройти мимо? Но его засекли и будут преследовать. Оставлять за спиной такую опасность он не хотел.

Оценив свои и их возможности, Фома решил постараться расправиться с пятеркой рейдеров. Он понимал, что они тоже умели хорошо скрываться, как и он. Но у него был сканер, засекавший живых существ, а у них нет. И был фактор неожиданности, что играл на его стороне.

Пусть думают, что он ничего не заметил. Он подойдет к воротам и телепортом прыгнет к тем, кто на стенах. Сначала разберется с ними. Потом займется теми, кто сторожит у ворот. Только ориентироваться придется по сканеру. Фома достал и актировал станер. Нагнулся, показывая наблюдателям, что поправляет обувь и этим вызвана задержка. Затем двинулся в сторону крепости. Он шел не спеша, но неуклонно к стенам крепости. Красные точки переместились. Они стали ближе к воротам. Он подошел к стене в метрах пяти от ворот справа и прыгнул на стену, прямо к одному из засевших в засаде рейдеров. И тут же применил станер. Убивать лесного эльфара он не стал, чтобы другие не подняли тревогу. Затем переместился на другую от ворот сторону стены и тоже применил станер. Два противника выведены из строя. Двоедругих находились внизу. Последний, пятый подстраховывал их в глубине крепости за колодцем.

«Видимо, командир пятерки», – догадался Фома. И он начал с него. Вот его он зарубил, и тут же двое рейдеров у ворот стали быстро расходиться в стороны. Они заметили или ощутили потерю своего бойца.

Действовали они слаженно и быстро. Но против них сработало то, что они думали, что два других их товарища дееспособны, и поэтому играли роль приманки, ожидая от тех нападения сверху. А Фома знал, что рейдеры используют живую ловчую сеть, и остался стоять рядом с телом убитого лесного эльфара. Его окружали, обходя справа и слева. Каким-то образом они его или видели, или чуяли. Он это понял и стал медленно отходить. И там, где он стоял ранее, разорвалась удушающая бомба. Повалил дым.

Один из рейдеров, находясь под скрытом, бросил ее, но Фома уже был за их спиной и сам применил магию. Стал расстреливать эльфаров из браслетов убойными ледяными иглами. Он сбивал эльфарам актированный магический щит. Стрелял из двух рук, и там, куда попадали ледяшки, были видны сверкающие вспышки магического защитного поля.

Эльфары оказались не дураками. Они поняли, что с их товарищами на стенах творится что-то неладное, и стали отступать к воротам. Но Фома их опередил и, прыгнув коротким телепортом, оказался за спиной одного из них. Быстрый взмах выросшего из руки меча – и эльфар упал, разрубленный на две половинки. Второй оказался проворнее и сообразительнее. Он оценил возможности противника, и его отметка на сканере исчезла.

«Удрал», – понял Фома.

Он обыскал тела убитых двух эльфаров и нашел много интересного. Например, у командира был с собой приказ, подписанный самим начальником тайной стражи Вечного леса, Кирсан-ола. В нем предписывалось войти в контакт с неким лицом из Братства и встретиться в этой крепости…

«Вот почему лесные уроды были тут», – понял Фома. Еще у них была подробная карта этой местности… Поэтому они смогли, минуя пограничные заставы, незаметно пройти сюда. Она ему тоже пригодится. Но что это за некая личность, не названная в приказе, распоряжения которой эта пятерка должна была выполнить? Придется подождать и узнать, что это за личность такая. Собрав все самое ценное, Фома запрятал тела в колодце для воды. Сам поднялся на стену. Один красный огонек на сканере погас. Видимо, лесной эльфар решил покончить с собой, отдав мысленный приказ. Другой оказался не такой фанатичный. Вот к нему Фома и направился. Он сразу же надел на обездвиженного эльфара гасители магии.

Учитель хорошо поработал и нашел пути обхода запрета на раскрытие тайн лесными эльфарами. Спрашивать того и вести допрос без гасителей магии было бессмысленно. Даже если заставить того говорить, он сразу же умирал от наложенного на него заклятия. Но без доступа к дару это заклятие не действовало, как и любая другая магия. Эльфар зло блеснул глазами в свете пущенного Фомой светляка и тут же их закрыл. У него вздулись на щеках желваки, но он продолжал жить.

– Стараешься себя убить? – тихо рассмеялся орк. – Не получится, лесной брат. Сейчас ты мне все расскажешь. Зачем сюда прибыла пятерка рейдеров и что вам было поручено сделать? Ну и многое другое.

Лесной эльфар лежал, не шевелясь, безучастный ко всему и не верил орку. Фома достал инъекцию правды и вколол в руку эльфара. Потом сел и, облокотившись на стену, выступающую над полом, достал круг копченой колбасы, позаимствованный у командира пятерки, откусил и стал медленно жевать. Примерно через пять минут он обратил внимание, что мышцы лесного эльфара расслабились. И он открыл глаза. Все, тот был готов к разговору.

– Кому вы подчиняетесь? – задал первый вопрос Фома.

– Мы подчиняемся, – совсем тихо и безвольно ответил рейдер, – начальнику второго круга тайной стражи леру Шумал по. Он из древних родов…

– Вы получили приказ от Кирсана?

– Нет, от Шумала.

– Чем занимается второй круг тайной стражи Вечного леса?

– Специальными операциями, проводимыми силами чигуан…

– Вы чигуаны?

– Да. Мы метисы лесных и снежных эльфаров.

Фома поглядел на пленника и присвистнул. С того спала иллюзия лесного эльфара, и перед ним лежал, вытянувшись на полу стены, снежок.

– Вот как! – удивился Фома. – Зачем наложили иллюзию лесных эльфаров?

– Чтобы тот, кто придет на встречу, не заподозрил подставу.

– А кто придет?

– Координатор Братства. Он должен будет показать такой же приказ, какой у нас… Его вторую половину. Там сказано, что делать дальше.

– Понятно.

Фома еще немного поспрашивал рейдера и понял, что тот лишь исполнитель. Снял негаторы. Тело рейдера выгнулось, и он умер от своего проклятия.

Уходить Фома не собирался. Очень его заинтересовал координатор и задачи, которые должны были выполнить чигуаны. Но сначала он собрал все ценное с этих двух умерших чигуан и сбросил тела в колодец.

Трофеи были знатные. Тут и ловчая сеть, и свитки телепортов, и магические эликсиры, зачарованные амулеты, и оружие – все это Фома спрятал в сумку, в пространственный карман.

Осталось решить, что делать с беглецом. Он не верил, что тот ушел окончательно. Преданность чигуан ему была известна. Тот умрет, но постарается выполнить приказ. Если он ушел, то, скорее всего, вернется с подкреплением, по свитку возврата. Значит, надо искать «Амулет метки». Фома обратился к шаманству. Только у них, у шаманов орков, был ритуал поиска магии. Он достал ожерелье из черепов полевых крыс, затем достал траву «Дурман» и, сложив маленькую кучку, поджег ее. Из нее потянулся сизый дымок. Фома несколько раз вдохнул дым, и у него закружилась голова. Он стал перебирать черепа и тереть их большими пальцами. Его тут же стал обволакивать струящийся вокруг него тонкой струйкой дым. Он обвил его кольцами и устремился к одному из черепов. Фома словом силы отпустил духа, запечатанного в ожерелье, и дал приказ:

– Ищи пометку. – Глаза крысы вспыхнули красным светом, и маленький луч стал указывать направление Фоме. Орк, находясь в трансе, встал и с закрытыми глазами пошел вниз по лестнице.

Просто так «Амулет метки» не обнаружить. Он активировался при срабатывании свитка возврата, но тогда будет поздно что-либо предпринять. Фома шел, разглядывая местность магическим взором, и наконец хищно ощерился. Если бы кто сейчас его увидел, то, несомненно, бы испугался. Он был похож на восставшего из могилы мертвеца с огромными клыками. И от него отходила зловещая кривая тень.

Сбежавший эльфар положил амулет в центре двора под одним из камней, которыми был мощен двор. Если не знаешь, где искать, никогда не найдешь его. Фома подошел и поднял плоский камень. Под ним в ямке лежал простой медный кругляк на кожаном ремешке.

Фома протянул руку и взял амулет. Крепко сжал ладонь и скинул с себя наваждение. Он вернулся из мира грез и с удивлением смотрел на медяшку в своей руке.

– Что это? – задал он вопрос сам себе, и тут же память вернулась к нему, это сработала нейросеть.

– «Амулет метки»! Для возврата. Надо срочно его выбросить в ущелье…

Он быстрым шагом направился к выходу. Затем остановился и вернулся. Поднялся на стену, которая выходила на крутой склон горы. Под ней зияла глубокая пропасть. Он поднял копье рейдера, нацепил амулет на острие и прикрепил копье над пропастью. Теперь, если появится подкрепление, лесные эльфары упадут в пропасть. Он вновь сел у стены и достал недоеденный круг колбасы. Так он просидел больше часа. Неожиданно над стеной раскрылся черный зев портала, и в видимых вспышках из него стали появляться смутные, плохо различимые тени. Они выходили по одному и тут же падали в пропасть. Через секунду послышался вопль ужаса. Это кричали испуганные падением обреченные бойцы, прибывшие по душу Фомы и летящие с огромной высоты в пропасть. Фома насчитал десять вспышек. Окно портала схлопнулось, и снова установилась тишина. Все прибывшие рухнули в бесконечно глубокую пропасть. У них не было шансов спастись. Пока портал работал, они не могли воспользоваться магией, а потом было уже поздно. Лететь вниз со стометровой высоты не так-то долго, но в этих условиях без каких-либо шансов выжить.

Встреча рейдеров и личности должна была состояться примерно сегодня или завтра. Фома улегся поудобнее на лежке, устроенной бойцами пятерки лесных эльфаров, и задремал. Он был сыт, победил полтора десятка спецов леса и был удовлетворен собой.

Утром на границе сканера мелькнула красная метка. К крепости подбирался, прячась за камнями, разведчик. А что это был именно разведчик, Фома понял по тому, как тот шел от укрытия к укрытию. С помощью нейросети Фома приблизил изображение того, кто прятался, и стал разглядывать. Это правда был разведчик в мешковатом сером комбинезоне, он почти сливался с камнем, за которым прятался. Долго изучающе смотрел на крепость, потом двинулся к ней. Не дойдя до нее метров пятьдесят, помахал белой тряпкой. Фома это понял как сигнал к переговорам. Он использовал иллюзию лесного эльфара и вышел из ворот. Встал в пяти шагах перед ней и помахал рукой. Разведчик тотчас направился к нему.

Подойдя ближе и рассмотрев в Фоме лесного эльфара, удовлетворенно кивнул.

– Доброе утро, брат, – поздоровался он.

Фома промолчал. Он бесстрастно смотрел на снежного эльфара.

– Хорошо маскируетесь, – продолжил разговор разведчик.

Фома вновь проигнорировал снежного эльфара, тот понял это по-своему.

– Я с разведкой, посмотреть, что тут и как… – он явно заискивал перед Фомой, видя в нем лесного эльфара. – Скоро прибудет наш главный… – не дождавшись ответа, он пробурчал: – Короче, брат, я пошел… Ждите.

Чуткий слух Фомы уловил его злость. Отвернувшись, снежный эльфар проворчал себе под нос:

– Гордые лесные ублюдки…

Фома исчез в воротах и, забравшись на стену, стал наблюдать за дорогой, идущей по склону горы к крепости.

Разведчик уходил не таясь, и вскоре он скрылся за крутым спуском. А оттуда через полчаса выехала группа всадников. Фома насчитал шестерых. Один из всадников был немолод и без доспехов. А вот и личность, которую он ждет.

Когда всадники подъехали ближе, Фома чуть не присвистнул. Он узнал эту личность. Его изображение хранилось в памяти нейросети. К нему пожаловал сам «объект», который он должен был по дороге ликвидировать. Вот так удача!

Фома вышел из ворот и опять встал в пяти шагах от них. Он молча смотрел на всадников. «Объект» слез с коня и направился к Фоме. Не доходя трех шагов до орка, достал свой свиток. Фома понял его правильно и достал тот, что отобрал у командира звезды рейдеров. Объект сделал два шага вперед и протянул руку. Фома тоже протянул руку, и они обменялись свитками. Оба раскрыли их и стали читать.

Вторая половина приказа была такой: получить задание от «личности» с приказом и с помощью него выполнить его.

Фома свернул свиток и спрятал его в сумку. Поднял голову и уставился на снежного эльфара.

Тот скривился.

– Я вижу, что вы немногословны, – проговорил он, – но это и к лучшему. Задание вам такое. Пробраться в некое место под названием «Туманная лощина». Там находится бывший секретарь Великого князя лер Мерцал-ил. Его надо захватить живым. Есть подозрение, что Великий князь жив, и его надо будет через Мерцала постараться найти. Я окажу вам всю необходимую помощь. Но сделать это надо так, чтобы после себя оставить обезображенный труп снежного эльфара, чтобы подумали, что это Мерцал-ил, и оставить улики, указывающие на одного человека. Их я вам дам. Все понятно?

Фома кивнул. Что тут может быть непонятного? Личность проведет пятерку до столицы. Там в двадцати лигах от нее, в дикой местности от нее, находится место обитания Мерцал-ила. Пятерка все сделает тихо, как учили, и подставит учителя.

Фома активировал станер, обездвижил эльфара и направился в сторону его свиты. Те заметили, что произошло что-то странное: их предводитель рухнул на землю, а лесной эльфар направился к ним.

– Стой, лесной! – закричал один из свиты, но Фома лишь ускорился. Два всадника, подстегнув лошадей, направили их к нему. Выхватив на ходу мечи, они обошли его с двух сторон. Но Фома походя разрубил их молекулярным мечом и, оставив за собой трупы, медленно сползающие с коней и не понявшие, что же с ними случилось, пошел на остальных. Остальные оказались сообразительными и стали разворачивать лошадей, чтобы убраться подальше. Фома замедлился и дал им возможность отступить. Всадники же, нахлестывая коней, помчались прочь вниз по старой дороге. А Фома вернулся, подхватил обездвиженного снежного эльфара и понес в крепость. Теперь надо ждать прибытия отряда снежков, но он не будет их ждать. Он поговорит с объектом в другом месте.

Тремя телепортами он перенесся на другую сторону хребта и уложил эльфара под куст, сам сел рядом. Тот не мог двигаться и говорить.

Фома вновь использовал инъекцию правды и снял с эльфара обездвиженность. Вскоре он уже имел достаточно информации о планах Братства, их связных, лидерах ячеек и тех снежных эльфарах из Старых домов, с которыми Братству удалось наладить контакт. И чем они их купили. Эту информацию он скинул через спутник учителю. Теперь ему нужен был садовник. И усадьба, где он проживал, и трудился, была рядом. Нужно было только спуститься с перевала.

Глава 7

Закрытый сектор. Снежные горы.

Нейтральный мир. Город Брисвиль. Высокие планы бытия.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор

Я не стал задерживаться в Азанаре. Гронд был в столице, и я направился туда.

По прибытии я доложился секретарю графа тан Кране, чье место и кабинет временно занимал Гронд.

Меня старик принял быстро. Указал рукой на стул.

– В степи был? – спросил он в лоб.

– Был, – ответил я.

– С ханом говорил?

– Не успел.

– Как это? – Он насупил редкие, цвета ячменного колоса брови.

– Не доехал, – вздохнул я. Старик помрачнел еще сильнее.

– Почему не доехал?

– Обстоятельства…

Гронд на пару минут задумался. А я сидел смирно и не краснел от того, что бессовестно врал. А чего? Я уже знаю этих ушлых стариков. Сейчас нагрузят меня проблемами, и я буду их решать. Плавали, знаем… А так я занят, у меня поручение короля.

– Его Величество ждет ответ хана, – нарушил молчание Гронд.

– Скоро он будет, – ответил я.

– Как скоро?

– А сколько времени занимает путь всадника до ставки хана, мастер? – в ответ спросил я.

– Туда-обратно два месяца, – ответил тот не задумываясь.

– Согласен, – произнес я. – И еще сколько-то времени ждать аудиенции. Этого никто не знает. Так что у меня есть еще месяц в запасе…

– Хорошо, – невозмутимо ответил Гронд, чем явно удивил меня. С чего это он так быстро согласился? Не ворчал, не ставил условия… – Будет, значит будет. Я тебе верю. А раз у тебя есть свободный месяц, то отправляйся-ка ты в Вечный лес. Будешь там старшим над всеми учениками нашей академии.

Меня, казалось, сейчас хватит удар.

– Вы что, мастер, меня же там прирежут еще на границе.

– Не мечтай. Так просто лесные союзники с тобой не поступят. Они будут тебя уничтожать медленно и изощренно, и не сразу. Так что можешь ехать безбоязненно.

– А как же моя поездка к хану?

– Ты обещал через месяц ответ, значит, он у тебя уже есть. И ответ положительный.

Я скривился, как от зубной боли. Он меня просчитал и потому плаксиво спросил, не споря с ним.

– Но почему я? У вас что, нет магов?

– Маги есть, но их всех мобилизовал мессир Кронвальд, командующий южным корпусом… с твоей, кстати, подачи. Так что вот тебе приказ, получи и распишись. Командировка в лес на месяц. Будешь оказывать посильную помощь в защите леса от вторжения орков.

– Но… Я не могу, мастер. Орки, они мне как родственники, я их, можно сказать, люблю и почти сроднился с ними…

– Вот по любви с ними и поступай… Иди, мне не до тебя. Мы выполняем свой союзнический долг.

– У меня невесту украли! Я не могу. Мне надо ее искать! – сделал я последнюю попытку вырваться из цепких рук старика.

– Кто украл?

– Не знаю, – я отвел глаза.

– Снежные эльфары, на балу?

Я сдулся. Старый интриган все знал – где я был и что со мной случилось.

– Что думаешь делать?

– Искать.

– Ну ищи. И не забудь, тебя в лесу ждут.

Ни участия, ни сочувствия не прозвучало в речи Гронда. Да я и не ждал. Просто не ожидал, что до него так быстро дойдет информация о том, что я был у снежных эльфаров. И зачем я туда ездил, он тоже знает.

«Ну и ладно», – подумал я. Забрал приказ и, попрощавшись, вышел.

Время у меня есть, успею встретиться с Демоном и с Торой. Чую, нелегкая предстоит встреча.

Я вновь вернулся в Азанар и остановился в своем трактире. Вызвал Борта и кивнул Изе. Тот был пришибленным и ходил с опущенной головой. Обнял его дочку Цинею и поблагодарил его зятя за хорошую работу.

Мне однажды пришла мысль пощадить старого идриша, но потом подумал, что тот от безделья начнет чудить. Изя был еще тот прожектер, так что пусть трудится, пока его ноги носят. Тем более что ни зять, ни дочка за него не просят.

Я дождался Борта, выслушал его доклад. Оказывается, мой авторитет в преступном мире вырос на неимоверную высоту. К моим людям боялись подходить и воры, и стража. А Борт Кувалда стал главным советником у смотрящего.

Но криминальные новости меня интересовали мало.

– Как дела у девочек, что живут у Груты? – поинтересовался я.

– Неплохо. Старшая помогает Груте готовить эликсиры и мази для омоложения, младшенькая воспитывается вместе с дочкой Груты Вереей. У них два учителя, лигириец и снежный эльфар. Все, кому надо, знают, что они под вашим покровительством, и к ним не пристают…

– Хорошо, поезжай за гостями и привези их сюда… с вещами. Они уезжают отсюда сегодня. Передай, на встречу с родственником. Это чтобы поторопились.

– Ага, босс, сделаю. – Борт живо поднялся, под ним скрипнул стул. Он встал, но остановился. – Там Рыба хотел с вами встретиться, что ему передать?

– Пусть сюда заглянет, пока я тут. Потом долго меня не будет.

Борт понятливо кивнул и ушел.

Он вернулся через пару часов. В зал, опережая его, влетели две «молнии» и поспешили ко мне, оглашая трактир радостными криками. Маленькая снежная эльфарка бросилась мне на шею и прилепилась, а подруга Алеша, мило улыбаясь, прижалась к левому боку.

– Мы едем на встречу с Алешом? – тихо спросила она.

– Да, – ответил я так же тихо. Маленькая эльфарка скорчила рожицу.

– Дядя Ирри, ты потерял Гангу, свою невесту.

– Да, – вздохнул я, – потерял.

– Ничего… – девочка подняла глаза к потолку. – Она жива, и с ней пока все в порядке. Они втроем… Она… Снежный эльфар… и дворф… Нет, еще фея. …Они отбились от врагов и идут по пустыне… вот…

Я знал, что у девочки дар видеть прошлое тех, кого она знает. Значит, это было в прошлом. Но не далеком.

– Спасибо, крошка. – Я обнял девочку и поцеловал ее в щеку. – Может, ты знаешь, где она?

Девочка задумалась.

– Далеко… Очень далеко… Но туда есть путь… Только… я не знаю, где он находится. Такого места я не знаю. Там песок… пирамида… бури… Все, дядя Ирри, прости… – она наморщила лобик, смешно дернула ушками и добавила: – Больше ничего не вижу.

– Спасибо. То, что ты сказала, уже много. – Я вновь нежно поцеловал девочку в щеку и подумал: «Мы знаем, что есть место перехода в другой мир и там есть пирамида как ориентир». У меня появилась надежда. Песок, пирамида и бури. Это похоже на Инферно. Эту информацию я скинул Фоме, а в ответ мне пришел сжатый пакет с информацией от него. Самое главное, что там для меня было, – это то, что Братство подозревает, что Великий князь жив, и они охотятся за его секретарем.

Они пошли по пути использования возможностей лесных эльфаров. Сами на такое не решились. Но то, что хотят подставить меня, то в этом ничего нового нет, я у них как кость в горле.

– Вечером убываем, – сказал я им. – Пока располагайтесь здесь и отдыхайте.

– Цинея, – попросил я дочь Изи, – отведи гостей в мои апартаменты.

Подсел Борт.

– Скоро придет Рыба, босс, – проговорил он. – Мне нужно оставаться?

– Не знаю, – пожал я плечами, – но лучше побудь здесь, может, что тебе передать нужно будет. И крикнул Изе:

– Изя, стол нам накройте.

Рыба не заставил себя ждать. Он прошел к нашему столу и, поклонившись, сел. Посмотрел на Борта, но не стал возражать против его присутствия.

– Дело такое, босс, – начал бывший смотрящий за городом. – В Овердраге на юге освободилось место смотрящего. Бессмертный предложил мне от имени гильдии убыть туда. Что скажете, босс?

– Скажу, что отправляйся. Свой человек на юге нам может пригодиться. Что нужно от меня?

– Ваше согласие и двести золотых корон на взнос. Потом рассчитаюсь, – поспешно добавил он.

– Возвращать не надо. Борт выдаст тебе двести золотых. Связь будешь поддерживать тоже с ним. Примешь тех, кого я к тебе отправлю. И если нужны будут еще деньги, обращайся, помогу.

Рыба довольно улыбнулся. Он вновь обретал свою былую уверенную непроницаемость и холодность. Поблагодарил и посмотрел на Борта.

– Можете оба идти, – отпустил я своих помощников по криминальным делам.

Как я попал в них, это давняя история, и хотел бы забыть, да, как говорится, грехи не дают. У местных властей есть информация, что я как-то связан с криминалом, но небольшие регулярные взятки, даваемые Бортом, заставляли их закрывать на это глаза. А я не светился ни в каких воровских делах или сходках.

Уходя Рыба, сообщил.

– Босс. – Он по-прежнему называл меня своим боссом, а я не был против этого. – Вечный имеет для вас информацию от гильдии. Загляните к нему.

– Ты знаешь, что он хочет?

– Слышал, что глава гильдии передал ему для вас сообщение.

Глава гильдии воров. Бывший магистр ордена Искореняющих, беглый член синдиката с сотней разных имен, которых не стоит и запоминать, сам вышел на меня. Заставив в свое время прибыть по его душу. Просто так этот проворный малый меня бы не потревожил, придется сходить в дом смотрящего.

Но сначала я крепко пообедал. Ушел в подсобку и спустился в подвал. По подземным ходам под городом, месте обитания ворья и нищих, телепортами добрался до дома Вечного. Так называли бессменного помощника всех бывших смотрящих. Они менялись, а он, словно заколдованный, оставался при деле, и часто только он знал, как правильно разрулить тот или иной вопрос.

Нищие и бродяги поселились в катакомбах после того, как оттуда были выкурены демонопоклонники. Не без моего участия, конечно. Они некоторое время пустовали, а потом стали домом для беглых и нищих.

Вечный не удивился, увидев меня в своем зале. У него снова были большие псы, и они зарычали на меня. Но хозяин лишь шикнул на них. Собаки улеглись под столом и перестали на меня обращать внимание.

– Господин граф, имею для вас письмо, – встал со своего места лысый толстячок с простым добродушным лицом. Я, сколько ни спрашивал, никто не мог мне сказать, воровал он когда-нибудь или нет. Все помнили его помощником смотрящих. Действительно, Вечный.

Я взял протянутый мне конверт и повертел в руках.

– Это все? – спросил я.

– Да, господин граф.

Я кивнул и телепортировался сразу в трактир. Сел на свое место и открыл конверт.

«Господин граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Хочу сообщить вам, что Искореняющие приняли решение поддержать в войне с Лигирийской империей императора. Ими разработаны планы по свержению короля. Акция должна произойти с началом военных действий.

Ваш искренний друг».

Я застыл. Час от часу не легче. Иномирцы решили вступить в большую игру. Выходит, заручились поддержкой императора, а значит, и Рока. Как все неприятно-то. Там мать моего будущего дитя… Что делать-то?

Лезть самому в это гнездо нельзя. Рок этого ждет. Уж он приготовил мне там встречу. В этом не надо даже сомневаться. Ладно. Об этом подумаю на досуге, время еще есть.

Брисвиль встретил нас ночным небом, звездами, запахом навоза и большой очередью у стойки регистрации. Ждать мне было недосуг, и я подошел к будке, в которой сидела неизменная полудемоница, и постучал. Она открыла дверку, увидела меня, увидела в моей руке пять золотых монет и, выхватив их, захлопнула дверь, оттуда крикнула: «Проходите!» И мы прошли мимо нее.

Я каждый раз, прибывая в нейтральный мир, задавался вопросом, что будет, если пройти мимо регистрации и не заплатить? Но как-то проверять это не решался. Я видел, что все, кто ни прибывал сюда, терпеливо ждали своей очереди, регистрировались и платили. Как обычно, сопровождаемые стаей псов и с девочкой на руках (баулы были у меня в пространственном кармане) отправились на постоялый двор «Большой кулак».

– Они тебя любят, – сообщила мне девочка, рассматривая псов, идущих за нами.

– Я их тоже люблю, – ответил я.

В зале «Большого кулака» сидел и ждал нас Алеш. Он увидел своих девочек, и глаза его на миг широко раскрылись и снова стали обычными.

– Спасибо, что привез моих родных, – принимая из моих рук малышку, сказал он и второй рукой обнял девушку-дриаду.

Я лишь кивнул. Значит, я правильно его понял.

– Вон твои рога, – указал он на двух демонов, сидящих за соседним столом. Я посмотрел на красномордых демонов, потом на Прокса.

– Они же живые, – недоуменно произнес я.

– И что? Сделай их мертвыми. Их мне продали. Они моя собственность. Теперь твоя. Ты просил рога, я их тебе доставил. Бери и не выпендривайся.

– Алеш, я не выпендриваюсь… Я просто не ожидал, что ты притащишь мне двух живых демонов…

– А ты не говорил, что тебе нужны мертвые…

– Мне вообще демоны не были нужны, а только рога.

– Ну отпили их, – отмахнулся Алеш. – И это… надо поговорить. Пойдем выйдем. Девочки, подождите тут. Если голодные, закажите себе что-нибудь. А ты, – он посмотрел на невзрачного демона, сидящего за столом справа, – охраняй их.

Этот ничем не примечательный демон сидел ни жив ни мертв. Именно так бы я определил его состояние. Он с ужасом смотрел на меня и не моргал.

– Чего это он? – спросил я Алеша.

– Может, видел тебя где и узнал, – ответил он.

– Шива, ты чего вылупился на моего товарища? – спросил он одеревеневшего демона.

– Рив твой товарищ? – еле слышно спросил демон.

– Рив? – Алеш посмотрел на меня. – Ты считаешь, – обратился он к Шиве, – что этот юноша Рив?

– Да, он Рив, погибель демонов, – прошептал тот, кого назвали Шивой. – На нем печать смерти, наложенная нашими братьями. Он загрыз зубами нашего брата и убил их всех. Помнишь, тебе рассказывали историю про невыполненный контракт.

Я тоже с интересом слушал демона и вспомнил, что такое было после примирения с красотками эльфарками на первом курсе.

Алеш хмыкнул:

– Хм. Ну надо же, ты запугал скрава… Хм… Пошли, Дух, – и потащил меня прочь.

Мы вышли и отошли от дверей трактира.

– Ты еще получал сообщения из Центра? – спросил он.

– Нет, не получал. Я тебе скинул последнее. Инструкции, как тебя захватить. Но я их не читал…

– Мне пришло сообщение от Вейса. Он хочет, чтобы я встретился с его человеком.

– И что? Мне-то ты это зачем говоришь?

– Хочу попросить подстраховать меня, – он поглядел мне прямо в глаза. Я усмехнулся.

– Не боишься, что я тебя захвачу и передам адовцам?

– Не боюсь. И тогда не боялся. Встреча будет здесь.

– Ах вот в чем дело! – понял я. – Ну подстраховать смогу. Не вопрос. А ты поможешь мне в войне.

– Я уже говорил, что помогу…

– Нет, не так. Я пока не знаю, какая помощь от тебя потребуется.

– Хорошо, потом скажешь…

– И еще… Мне нужно будет встретиться попозже с этой малышкой, снежной эльфаркой, – произнес я.

– Зачем? – спросил Алеш.

– У меня украли невесту, а девочка примерно знает место, откуда можно попасть в другой мир. Я хочу ей показать эльфара, замешанного в похищении. По его прошлому, может, получится узнать, где точно это место.

Граб согласно кивнул.

– Это все? – спросил он.

– Да.

– Тогда забирай демонов, мы уходим… Рив, – усмехнулся он. – Как ты умудряешься набирать титулы и звания? Прямо генерал. Погибель демонов. Надо же. А зубами почему грыз?

– Не помню, оружия вроде не было, – туманно ответил я.

– И ты без оружия полез на скрава?

– Я не знал, что это скрав, и выхода не было, они бы убили моих товарищей.

– В это я поверить могу, – вновь кивнул Граб. – Ты за эльфаркой полез в Инферно… – Он остановился и посмотрел на меня. – В тот раз ты тоже ее спасал?

– И ее тоже…

– В этом, Дух, твоя слабость, ты привязываешься… Ладно, пока, Дух. Мы уходим.

И он ушел. А мне что делать с теми двумя демонами?..

Я вошел в зал трактира, проводил глазами Алеша и его девочек и уставился на съежившихся демонов.

Вот куда их тащить? Отсюда путь на корабль закрыт. Уходить на Сивиллу с ними? Бред… Если только под иллюзией, или засунуть в пространственный карман на время. А вот это, пожалуй, идея.

– Пошли со мной! – приказал я двум молчаливым демонам. Оба были уже старые и потрепанные. Они безропотно встали и пошли следом.

Вышли мы из трактира, и я засунул обоих в свою сумку прямо на глазах псов. Надо было видеть их морды. Такого удивления они не выражали никогда. Пара псов даже приблизилась и обнюхала место, где стояли демоны. Потом с вопросом в глазах посмотрели на меня.

– Ребятки, – произнес я, – вы ничего не видели. За это вам будет поросенок. – Псы завиляли хвостами.

Несмотря на позднее время, я пошел к Ведьме.

У пещер меня не задержали, и, провожаемый вожаком стаи, я прошел до пещеры, в которой располагалась приемная. Ведьма там меня уже ждала.

– Рада вас видеть, юноша, – произнесла она, внимательно меня разглядывая. – У вас что-то случилось?

Я немного приподнял брови и более внимательно посмотрел на женщину. Она явно помолодела и стала почти красоткой… Следовательно, она, как и я, не из этого мира, а откуда? Не из Валора же?.. Или это опять АД?.. Непохоже…

– Рена, что, так заметно? – спросил я.

– Вы держитесь, но напряжены и думаете о чем-то далеком, – ответила она – Я вас чувствую, как и вы меня…

Между нами возникла недосказанность, которая требовала своего завершения. Этого ждала она и ждал я.

– Хотелось бы вам доверять, рена… – я сознательно избегал называть ее Ведьма. – Скажите… Вы же не из этого мира? Да?..

– Как и вы, юноша, я не из этого мира… Нет, я не агент АДа, – заметив мой насторожившийся взгляд, слегка усмехнувшись уголками губ, произнесла она. – Я поняла, что вы знаете об этой структуре. А вы, видимо, Дух, что был завербован Демоном. Но он не смог разглядеть в вас иномирца…

– Как раз смог, – ответил я. – Если вы не из АДа, то откуда знаете про меня?

– Я там служила, пока не была убита в камере заключенных… Очнулась здесь.

– Интриги? – поинтересовался я.

– Нет, я была агентом синдиката, и меня раскрыли. Я выдала сеть… Потому организовали мою смерть… Мне нужна опора в этом мире, и я вижу такую опору в вас. Как видите, я ничего от вас не скрыла. Мне претит влачить тут жалкое бессмысленное существование. В общем-то, после того как я сюда попала, моя жизнь потеряла смысл. Понимаете меня?

Я кивнул. Я понимал ее. Жить без цели и смысла очень утомительно.

– Я тоже попал сюда после смерти, – ответил правдой на правду я. – Но чем я могу вам помочь?

– Я хочу отомстить синдикату, это они превратили мою жизнь в вечный ужас. У них тут два филиала. Один в Вангоре, другой в Инферно. Есть их перевалочная база и тут, в Брисвиле… Но одной мне это не потянуть, нет связей… Вы ими обладаете.

– У вас есть план, рена? – осторожно поинтересовался я.

– Пока нет, я жду вашего ответа.

– Вы согласны стать моей помощницей? – прямо спросил я.

– Согласна.

– Ей можно доверять, – оповестила меня Шиза. Я это понимал и без ее слов, хотя что-то мне не давало окончательно принять ее помощь.

– Вы… работаете на кого-то, кто вас сюда забросил, на частное лицо? – уточнил я.

– Не то чтобы работаю… Я дала согласие на сотрудничество, но его пока нет, я сама по себе.

Что-то меня кольнуло. В мозгу покрутились картинки. Кто мог быть столь ушлым, чтобы провернуть такое с Ведьмой?

– Это, случаем, не Вейс? – спросил я наугад….

Ведьма невесело усмехнулась.

– Он и с вами тоже так поступил?..

– Нет, он меня пытал. Лично. Встретил бы – убил, – сознался я.

– И после этого вы тут? – удивилась она.

– А вы?

– Ну да, вы правы. Вейс – странный тип, и не поймешь, что у него на уме, – произнесла она. – Он прокручивает десятки комбинаций… И ты не знаешь, в какой из них твое место…

– Я помогу вам, – сказал я. – Вы готовы отправиться со мной?

– Надолго?

– На дня три.

– Хорошо, я соберусь, а пока позову вашу принцессу.

Она ушла, а вместо нее вошла Тора в образе Рабе. На ее плече сидел Говорун. Он увидел меня и потребовал:

– Дай мясо.

– Обойдешься, – отмахнулся я от наглой птицы. Тора во все глаза смотрела на меня.

– Добрый день, Ваше Высочество, – поклонился я.

– Бросьте свои церемонии, Ирридар, – ответила девушка и, подойдя, поцеловала меня в щеку. Потом отошла и села в кресло, где до этого сидела Ведьма. – Расскажите, что нового случилось в мире? А то мы тут в захолустье сидим и ничего не знаем.

– Случилось много, Тора, – тоже по-простому ответил я. – За тобой продолжается охота, и выкрали Рабе, которая была под твоей личиной. Сейчас она в плену у владетелей Малых домов. Ее хотят сделать марионеткой и править через нее княжеством.

– Вот будет смех, когда подмена обнаружится, – прыснула Тора. – А ты, Ирридар, молодец, предусмотрительный. Как твои дела в Снежном княжестве?

– Об этом стоит поговорить более подробно, Тора, – перешел я на серьезный лад. Девушка подобралась. – Я виделся с Великим князем…

Я остановился, давая Торе возможность осознать сказанное.

– С твоим дедом.

– Не может быть! – воскликнула она, сильно побледнев. – Он же…

– Он был жив, когда я его видел в последний раз… Несколько дней назад.

– Он что-то мне передавал? – спросила Тора, разглядывая меня так, словно видела первый раз.

– Нет, только мне… Нас свел Мерцал-ил. Его секретарь.

– И что он… тебе передал?

– Просьбу. Необычную…

– Необычную?

– Да, необычную. Он хочет, чтобы я стал тебе опорой и помощником… Нет! – Я замахал руками, заметив, как она выпрямилась. – Не мужем! Кем-то ближе… Муж у Великой княгини должен быть снежным эльфаром…

Тора смотрела на меня не мигая. Говорун нахохлился и проговорил:

– Бери его в любовники, не пожалеешь. – И закрыл глаза.

– А-а… что ты ответил? – не обращая внимания на болтовню птицы, спросила Тора.

– Я ответил, что сделаю все, что в моих силах. Но не в моих силах заставить Тору принять меня и мою помощь.

– Так ты не против?

– Не против чего? – уточнил я.

– Стать мне ближе мужа?

Я молча смотрел на девушку.

– Почему молчишь? – спросила она несколько нервозно. Ее выдавали руки, которые она крепко сжала.

– Давай поговорим несколько в другом ключе, – предложил я. – Кем ты меня считаешь?

Теперь замолчала она. Я, ожидая ответ, смотрел на нее.

– Я не знаю, – растерянно ответила она. – Видимо… дед понял, что там… в княжестве, у меня ближе тебя никого не будет… Что я могу надеяться только на тебя… А значит, должна тебя приблизить… Очень близко… Прости, Ирридар… Но я пока не готова…

Я улыбнулся.

– Я тоже не готов. Со временем разберемся…

– Если у нас будет это время, – тихо ответила она.

Я встал. Все было сказано. Делать тут мне было больше нечего. Она тоже поднялась. Птица встрепенулась.

– Я умный. Я умный, – прокричала она и слетела с плеча Торы. Сделала круг по пещере и села на мое плечо. – Береги нас… Мне страшно… Мы одни… – заверещала она.

Я снял Говоруна с плеча и посадил на стол. Тора подошла ко мне и поцеловала в щеку.

– Береги себя, Ирридар. Быть может, я смогу полюбить тебя… А ты?.. – Она отстранилась. – Не надо. Не говори, – быстро произнесла она и так же быстро, не прощаясь, пошла прочь.

Я посмотрел ей вслед и вздохнул. Что я могу ответить этой снежной принцессе? Да, она красива… и холодна. Есть ли у меня к ней чувства? Не знаю… Когда-то были. Но с тех пор столько воды утекло…

Мои размышления прервало появление Ведьмы.

– Девочка сама не знает, что она хочет, – проговорила она. – Не торопи ее. Я готова…

Мы с Ведьмой убыли из Брисвиля и прямо в нескольких лагах от портальной площадки телопортировались на корабль-базу.

Это произвело на Ведьму сильное впечатление.

– Откуда у вас это? – спросила она, сбитая с толку.

Появление Брыка-капитана заставило ее вздрогнуть.

– Смирно! – заорал луковый человечек. – Командор на борту!

– Вольно, – ответил я.

– Вольно! – сам себе прокричал капитан. И снова заорал: – Кофе и булочку командору! – Тут же возник второй помощник капитана, который так же громогласно передал команду Брыку-стюарду. А тот дрону.

– Два кофе и две булочки, – распорядился я, и команда пошла по эстафете.

– Два кофе и две булочки! Два кофе и две булочки! Два кофе и две булочки!

Принесли кофе и булочки. Ведьма вышла из ступора и отхлебнула кофе.

– Это кто такие? – спросила она, глазами показывая на Брыков.

– Моя команда.

– И это все?

– Да. Если их будет больше, то кофе и булочки мы не дождемся… Бюрократы.

– Это я поняла… – Она отхлебнула кофе. – У вас есть связь с внешним миром?

– Есть.

– Вы служите какому-то государству?

– Можно и так сказать… А можно сказать, что я им управляю через вот такое чудо. – Я кивнул на Брыка-стюарда.

– И вы можете меня вернуть туда?..

– Только туда, где находится мое государство. Дальше вас не отпустят. Слишком много узнали, рена.

– А кем я там могу стать?

– Баронессой. Выйти замуж и работать на меня.

– Отличная перспектива! Я согласна. Что нужно сделать?

– Лечь в медкапсулу, получить нейросеть и нужные установки, это займет два дня…

– Но меня со спутника обнаружат и уничтожат с нейросетью…

– Она зарегистрирована как сеть агента-нелегала. Так что не уничтожат.

– Я могу принять душ?

– Можете. Брык проводит вас.

Она ушла.

Демоны отсидели в кармане спокойно. Вид внутренностей корабля их не больно впечатлил, или они были пофигисты, или смирились с любой участью. Пожили – и хватит, пора на перерождение в преисподнюю.

А что мне осталось делать? Пилить рога? Убить их? Что-то рука не поднималась, поэтому я притащил их на корабль и решил обследовать. Выявить их способности противостоять хаосу и использовать его. Оба были уложены в медицинские капсулы. Я задал параметры обследования и убыл с корабля.

Но направился прямо в столицу. Просто дать Гронду информацию об Искореняющих и умыть руки я не хотел. Пока тот приведет в действие механизм проверки сведений, пройдет время, а Искореняющие не та структура, которая позволит себя просто так открыть. Тут нужен был особый подход. И главное – сообщить королеве об опасности. Но я также не представлял, как она меня встретит? Недавно же я был у нее. С небольшой долей сомнения я вошел в будуар мадам, что всегда меня сопровождала, и… Как всегда вечером, когда та готовилась ко сну.

– Снова вы, граф, – расчесывая волосы, произнесла мадам и повернулась ко мне. – Снова к королеве?

Я кивнул.

– Опять что-то страшное?

Я кивнул.

Она поднялась, и полы ее халатика распахнулись. Под ним ничего не было, кроме белого тела, довольно стройного и молодого для ее сорока лет. Мадам не закрывалась. Она подошла ко мне вплотную.

– Я вам нравлюсь? – спросила она.

Я не стал врать и ответил:

– Если честно, то не очень, мадам… Вы красивы, и тело у вас как у молодой девушки, но вы не в моем вкусе… Простите за грубость…

– А вы хотите попасть к королеве?

– Хочу.

– Путь к ней через это тело, – она распахнула халат шире.

– И никак по-другому? – спросил я с надеждой. Мадам с легкой усмешкой на губах отрицательно покачала головой.

– А если после аудиенции?

– Вы опять удерете, граф.

– Обещаю не удрать, слово чести, – ответил я.

Мадам испытующе вгляделась мне в лицо и запахнула халат, завязала пояс и ответила:

– Ждите.

Потом ушла. А я остался думать, как избавиться от близости с этой мадам. Не то чтобы она была мне противна, но не угождать же всякой даме из-за того, что у нее появилось желание…

– Что она хотела? Пройти через ее тело? Я это сделаю. Просто перешагну через него… Наивный…

Пришла мадам и ухватила меня за руку. Потащила по коридору и втолкнула в маленькую дверку, в темноту, где меня ухватили маленькие крепкие ручки. Притянули к себе, и я почувствовал большой живот, упирающийся мне в пах. Руки быстро стянули с меня штаны и ухватили… поднявшееся… То самое.

– Давайте же… – прозвучал хриплый, взволнованный голос. И я дал… Волю своей страсти. Не знаю, почему меня заводила королева? Может, из-за воспоминаний о той Гияне, из прошлого?…

После третьего раза, когда я и она почувствовали, что насытились, она отошла и исчезла, а я остался в комнате один. Но не надолго. Вновь руки ухватили меня и заставили проделать все еще раз. При этом я не единожды мельком видел закатившую в экстазе глаза Шизу.

Когда все закончилось, зажегся свет свечи, и я увидел мадам, что, счастливо улыбаясь, смотрела на меня, стоявшего немного растрепанного в чувствах и с опущенными штанами.

«Вот же Шиза, зараза, подставила!» – с возмущением подумал я. И мадам тоже сумела мной воспользоваться. Видимо, мой вид был весьма красноречив. Мадам гортанно засмеялась.

– Путь к королеве открыт, граф, – промурлыкала она. – Пойдемте.

Я в спешке натянул штаны и на ходу уже подвязывал поясок. Шел и недоумевал. Меня с кем свели?.. Как быка… Но чем больше я думал, то все лучше понимал: эти первые три раза была королева. Я помнил запах ее духов и ее потного тела. Просто эти чертовки хотят сделать вид, что между мной и королевой ничего не было. Ну хотят, пусть делают вид. Я им подыграю.

Королева встретила меня в той же туалетной комнате, что и в прошлый раз. Ее волосы были немного всклокочены, а на щеках горел яркий румянец. Я применил анализ нейросетью, и она обнаружила мой пот на женщине. Я, успокоившись, довольно улыбнулся, и она это заметила.

– Чему вы улыбаетесь, граф? – спросила она строгим голосом. Думаю, заподозрила, что я догадался, кто был со мнойв темной комнате.

– Рад видеть вас в здравии, Ваше Величество, – ответил я.

Она успокоилась и расслабленно опустила руки на колени. Я видел ее в ночном халатике, с полуоткрытой налившейся грудью. Она делала вид, что мы встретились только сейчас, при этом не стеснялась меня, как не стесняются любовников. Ох уж эти женщины!..

– У вас есть важная информация? – спросила она.

– Есть, Ваше Величество. Вам и вашему мужу Его Величеству, да и всему двору, грозит большая опасность. Император перекупил лояльность ордена Искореняющих. Они готовят штурм дворца. Их задача – убить короля и вас. Атака начнется, как только войска империи нападут на Вангор.

Королева задумалась, потом спросила:

– Вы думаете, у них может получиться? – Она не стала спрашивать, откуда у меня такая информация. Но если бы спросила, я бы ответил, что я «скорпион» и у меня есть источники информации в империи.

– Думаю, часть слуг и охрана уже куплены, Ваше Величество. А Искореняющие обладают оружием, способным обездвижить всех, кто будет вам верен. Если не принять меры, то у них все получится.

– У вас есть мысли на этот счет, граф?

Мне понравился ее подход. Королева не впадала в панику. Она сосредоточенно смотрела на меня, ожидая ответа.

– Есть наметки плана, Ваше Величество. Надо, чтобы гильдия магов установила артефакты, не дающие возможность пробиться во дворец телепортами. …Знаю! – Я поднял руку, чтобы отсечь ее возражения. Типа такие тут есть. – Я знаю, что такие артефакты тут есть, но я-то проникаю к вам телепортом. Значит, и они смогут.

Королева не стала говорить, лишь кивнула.

– И надо, чтобы это было сделано втайне.

Королева вновь кивнула.

Следующий пункт моего плана был рискованный, но действенный. Я понимал, иномирцы просто войдут во дворец и всех уничтожат. С их-то возможностями это не проблема. Я один мог пройти сквозь всю охрану дворца, а их будут десятки. Но как раз это я открыть не мог.

– Когда Искореняющие атакуют дворец, вам надо будет находиться в малом дворце. Там один коридор, по которому они пойдут. И тут надо будет применить свиток массового телепорта, и они уйдут в другое далекое место, откуда навряд ли выберутся живыми, Ваше Величество. Тех, кто останется, нужно будет уничтожить магией, простое оружие их не возьмет. Третье. Вам и Его Величеству и придворным нужно будет иметь при себе свитки телепорта в безопасное место. На случай, если все произойдет не так, как планировалось. Подробный план разработает мессир Гронд, я сообщу ему эту информацию.

– Я поняла, граф. – Королева встала и подошла ко мне вплотную. – Спасибо вам за все, граф… – Она положила мне руки на плечи и обняла. – Я у вас в долгу. – Потом нежно и страстно поцеловала. Ее мягкие, горячие губы обожгли меня, как обжигали в свое время губы американки. Она отодвинулась и тихо произнесла:

– Ирридар, вы всегда можете посещать меня, когда посчитаете нужным. – Она отошла и, обернувшись, помахала мне рукой, как это сделала Гияна, когда уходила из квартиры в Кабуле. Память резанула по сердцу Виктора Глухова дикой болью, но Ирридар схватил ее железной рукой и отодвинул.

Я же понял, что меня признали официальным любовником. Королева ушла. А я телепортировался в казармы стражи и вошел в кабинет секретаря Гронда.

Оба, несмотря на поздний час, были на месте.

– Доложи! – хмуро приказал я секретарю, все еще находясь под впечатлением милости королевы, мне было трудно собраться с мыслями…

Гронд слушал меня внимательно и не перебивал. Потом долго сидел, уперев подбородок в сжатые кулаки. Затем со вздохом опустил руки и спросил:

– У королевы… Гм… Тоже будет такой же сон, как ты рассказал мне?

– Если будет угодно провидению, мастер, – ответил я и прямо посмотрел честными глазами на Гронда, а тот неожиданно стал принюхиваться.

– От тебя пахнет утренней свежестью, – произнес он.

– И что? – пожал я плечами. – Я же молод. Чем от меня должно пахнуть, гнилью?

– «Утренняя свежесть», студент, – язвительно произнес Гронд, – это духи. Очень дорогие духи… для особенных… особ. Я даже не знаю, кто может ими пользоваться, кроме… Кхм… Кхм… – откашлялся он и невозмутимо закончил: – Впрочем, это не мое дело. Говори свой план.

Я рассказал и добавил, что у Искореняющих есть оружие, парализующее людей, и против него нет возможности защититься.

– Я понял тебя, – буркнул Гронд. – Откуда информация?

Я протянул ему письмо, полученное мной у Вечного.

Гронд быстро прочитал его.

– И все? – спросил он.

– Это очень надежный источник информации, мастер. Я ручаюсь за него.

– Готов поверить. Наметки твоего плана принимаются. Осуществлять его будешь ты.

– Я же уезжаю к лесным эльфарам!

– Появишься там, покрутишься, убьешь пару лесных придурков. Как же без этого? Ты и без трупов. И вернешься в мое распоряжение.

– Мне невесту искать надо…

– Помогу… – произнес он.

– Вы можете мне помочь в поисках? – не веря, переспросил я.

– По крайней мере, попробую, – ответил Гронд. А я знал, что этот старик слов на ветер не бросает. – Не один ты можешь собирать информацию… Иди, мне поработать надо.

Моя надежда найти Гангу стала понемногу вырастать и крепнуть.

Берту разбудили ночью и сонную потащили в подвал здания контрразведки. Она не сопротивлялась, спокойно шла под конвоем двух снежных эльфаров. В подвале под кабинетами магической службы ее ждал маг. Она вспомнила. Он курировал Керну, давал ей задания и относился к контрразведке. Чигуана внутренне насторожилась, но вида не подала.

Ее усадили в кресло напротив мага. Воины ушли, а вместо них вошли два молодых мага, помощники. Они держали в руках ремни.

– Мы проверим тебя, дорогуша, – добродушно проговорил маг. – Не бойся, просто снимем с тебя некоторую информацию. Так положено после возвращения из леса. Мы хотим убедиться, что ты не завербована. Это не больно и не доставит тебе неудобств. Так что сиди смирно и ничего не бойся. – Внутри чигуаны взвыла сирена тревоги.

– Я не хочу… И не собираюсь делать тебе плохо, – продолжал говорить маг. – Сейчас тебя подержат внизу в камерах, и, когда придет время, мы с тобой пообщаемся.

Берта понимала – маг врет. И времени у нее оставалось все меньше. Ее скоро раскроют. Когда подошли помощники, она резко развела руки вперед и вверх. Ее пальцы рук, сложенные вместе, ударили им по кадыкам. Не ожидавшие такого, маги схватились за горло и захрипели. Дальше Берта уже не думала, она вскочила и прыгнула к магу. Он был не тренированным бойцом, а просто магом, и магом немолодым. Его рефлексы не шли ни в какое сравнение с рефлексами чигуаны. Она обхватила седую голову и свернула ему шею. Все произошло за несколько секунд. Затем Берта обратилась к хрипящим магам, что упали и сучили ногами по полу. Она добила их ударом ноги по сердцу. Удар был строго выверен, и сердца магов разорвались. Берта огляделась, задрала юбку и вытащила из набедренной кобуры, прикрепленной к внутренней стороне бедра, кинжал. Дальше предстояло решить, что делать. Она могла уйти, но просто уйти не было никакого смысла. Нужно уничтожить это гнездо предателей. Берта услышала шум за дверью, подошла к ней и приоткрыла ее. В образовавшуюся щель увидела, что по коридору вели трех парней и они ей были знакомы. Это тоже Дети ночи, и это были те, кто убегал из леса. Их вели под конвоем. Лица эльфаров были опухшие от побоев и украшены синяками.

«А вот и мои помощники», – решила Берта. План созрел у нее в голове, и она бесшумно выскочила за спинами конвоиров. Два коротких выверенных взмаха кинжалом – и конвоиры упали к ее ногам. На шум обернулись арестованные. Они с удивлением посмотрели на девушку, потом на конвойных.

– Керна, что ты тут делаешь? – спросил самый высокий эльфар.

– Спасаюсь и вас спасаю. Тут змеиное гнездо предателей. Нас хотят сделать рабами лесных эльфаров. Все слова о том, что они нам союзники, – это вранье. Они наши господа, и лидеры Братства это знают, но они хотят быть над народом и править с помощью силы лесных эльфаров! – Все это она выпалила на одном дыхании.

– Откуда ты это взяла? – спросил избитый, но держащийся лучше остальных высокий эльфар. Берта вспомнила его имя. Зарка-ил…

– Я была послана в лес как связная. Я подслушала разговоры лесных эльфаров. Они открыто об этом говорят. Я вернулась и сообщила все командующему. До этого побывала дома. Там все убиты. Понимаете, все, и это не лесные эльфары их убили. Это чудовищное колдовство. Наш Дом мешал Братству. Они его боятся и решили уничтожить…

– Что ты такое говоришь? – воскликнул второй эльфар. Но его остановил Зарка-ил.

– Помолчи, Санта. Она права. Я видел, что стало с нашим Домом. Там были убиты и лесные эльфары. Мы стали неугодны лидерам Братства. Они нас испугались.

– Как испугались? Почему? – воскликнул Санта-ил.

– Я подозреваю, – ответил Керна, – что они посчитали, что Дети ночи могли бы взять власть в княжестве в свои руки. Нам не было равных.

– Похоже на это, – согласился Зарка-ил. – Нашу информацию, что на нас напали лесные эльфары, они проигнорировали, а нас арестовали и подвергли пыткам. Почему они скрывают правду? Нас спасла судьба, и мы не можем просто отсидеться или погибнуть. Не за этим она нас помиловала и дала возможность вырваться из леса. Мы должны донести до Молодых домов эту важную информацию. Нас предали.

– Но как мы это сделаем? – воскликнул эльфар, которого назвали Санта. – Мы даже не сможем выйти из крепости, нас снова схватят!

– Если судьба будет к нам благосклонна, мы отсюда выйдем, – решительно заявил Зарка-ил. – Выбраться из леса было неимоверно труднее.

– Это да, – согласился третий. – И мы все же вышли. Но что ты тут делаешь, Керна? – спросил он девушку.

– Меня, как и вас, арестовали. И хотели подвергнуть ментальному допросу. После этого я бы стала овощем. Они не жалеют никого. Мы для них не свои, мы для них мусор. Для них свои их господа, лесные эльфары.

Трое молодых эльфаров плотно сжали кулаки.

– Освободи нас, Керна, – попросил Зарка-ил.

Берта осторожно срезала кинжалом кожаные ремни, стягивающие руки эльфаров. Откуда-то из-под юбки, словно фокусница, достала флакон эликсира. И со словами «Подлечитесь, ребята» отдала Зарка-илу.

– Тут еще узники есть? – спросила она.

– Есть, – ответил Зарка-ил. – Несколько пограничников, что пытались делать свою работу хорошо, и потому их обвинили в преступной халатности. Их ждет суд чести. Пара контрабандистов и три десятка орков, что выловили в предгорьях патрули. Камеры на этаж ниже в подвале. Но там стражники, преданные лично командующему.

– Ничего, я справлюсь. Вам нужно оружие и амулеты. Амулеты заберите у магов и лучше переоденьтесь в их мантии, будет как маскировка.

– А что ты намерена делать? – хмуро спросил Санта.

– Наказать предателей…

– Ты сумасшедшая?!

– Я Дочь ночи. А кто ты?..

– Мы тоже Дети ночи, – ответил за товарища Зарк, – но убивать своих не будем.

– Делайте что хотите, – презрительно скривилась Берта. – Можете пойти и сдаться. Виселица вас ждет. А мне не мешайте.

– Мы просто уйдем, – хмуро произнес Зарка-ил.

– И далеко вы уйдете? Вас схватят в первом же Доме, где вы будете рассказывать о предательстве. Я после расправы уйду в свой Дом и соберу оставшихся. Мы сможем показать, что Дети ночи живы.

Зарк потупился. Он не знал, что делать. Слова девушки ложились ему на сердце, но оно же протестовало против убийства своих соплеменников. Он еще немного верил, что командиров обманули и они поступают так по неведению. Но трезвый ум говорил ему, что это все ерунда. Эти эльфары, облеченные большой властью, лучше него понимают ситуацию и используют ее себе во благо, даже если все складывается против его народа… И он решился.

– Я с тобой, Керна. Я многое повидал и пережил. Предательство должно быть раскрыто. А наш Дом отомщен.

– Тогда и я с тобой! – откликнулся Санта-ил.

– Эй! Я тоже! – воскликнул третий.

– Тогда раздевайте магов, – приказала Берта, и взрослые парни беспрекословно ее послушали. Сами того не осознавая, они признали ее лидерство и тем самым сняли с себя ответственность за предстоящие действия. Привыкшие подчиняться, они уже не знали сомнений.

– А где они? – спросил Зарк.

– В допросной. Вы идите туда, я вниз.

И снова они не оспаривали ее приказ.

Когда через десяток ридок они спустились вниз в тюрьму, то увидели картину жуткой расправы. Десять дежурных стражников лежали на полу в крови. Из-за решеток камер на них с ужасом в глазах смотрели и эльфары, и кровожадно орки.

– Мы Дети ночи, – громко произнесла Берта, – и мы узнали, что здесь окопались предатели, они хотели продать нас в рабство лесным эльфарам, меня продали как несушку. – Что это такое, знали все снежные эльфары и ненавидели лесных эльфаров еще и за это. – Сами потом с их помощью будут владеть нами как рабами. Как люди владеют другими людьми. Если вы с нами, мы выпустим вас, если нет, сидите дальше.

Орки заревели первыми.

– Мы с тобой, бледнолицая, если потом нас отпустишь, и мы лучше погибнем в бою, чем на висилице.

– Вы можете к нам присоединиться, – решительно заявила девушка. – Зарк, открой орков.

Эльфары в клетке отрицательно покачали головами:

– Мы не будем бунтовать, – ответил за четверых один из них.

– Тогда сидите и ждите суда чести. Вас повесят. И будут правы, – зло бросила Керна.

– Значит, такая у нас судьба, – проговорил тот же эльфар.

– Орки, кто среди вас главный? – спросила Берта, и вперед вышел орк с обломанным клыком.

– Десятник Оргрумм, бледнолицая. Приказывай.

– Берите оружие стражников, их доспехи, если они на вас налезут, и прорывайтесь к воротам. Вы свободны. Мы идем в штаб.

Четверо эльфаров вышли из подвала тюрьмы и поднялись на первый этаж задания контрразведки. Вошли в коридор, и Берта одна зашла в первую попавшуюся дверь. Оттуда она вышла через минуту и зашла в следующую. Так она прошла весь коридор. Молча заходила в помещение и молча его покидала. Эльфары сторожили снаружи. Но все было тихо.

Когда они покидали опустевшее здание, у ворот началась паника и крики. Берта кинула быстрый взгляд на то, что там проходило, и увидела, что в воротах идет ожесточенный бой. Орки крушили всех и, словно таран, пробивались сквозь стражников. Сами падая сраженные, они собрали вокруг себя уже приличную толпу пограничников, свободных от службы, и к ним еще бежало подкрепление. На троих магов и девушку, идущих к штабу, они не обращали внимания. В дверях штаба Берта столкнулась с командующим. Лер Барта-ил на мгновение остановился, словно напоролся на стену. Берта махнула рукой, и командующий схватился руками за горло. Его тело упало под ноги Детям ночи. Берта перешагнула его и пошла дальше.

Глава 8

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Нейтральный мир. Вечный лес.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор

Вода в реке была мутновато-желтой. Брод, куда подошел маленький отряд, широким, но относительно неглубоким. Из-под воды торчали обласканные водой, гладкие верхушки валунов.

Ганга скептически смотрела на воду реки. Сканер показывал, что там собралось много живности, и многие мелькали красными огоньками.

– Башмунус, ты уверен, что фея сказала переходить реку тут?

Дворф посмотрел на мутную воду и пожал плечами:

– Вроде да, – неуверенно ответил он. – Иногда ее не поймешь, лопочет, лопочет, моя Звездочка, а что – не разберешь. А что не так?

– Там много хищных тварей, и все собрались в этом месте. – Ганга указала пальцем на брод. – И место широкое… Спроси у феи.

– Да нету ее сейчас, – отмахнулся дворф, – улетела к диким айне проповедовать… Хм… О боге… – Затем он широко ухмыльнулся. – А может, Шава первым отправим, пусть проверит, как там, а то все поет и поет, уши уже закладывают. – Дворф пальцем почесал ухо, посмотрел на сильно побледневшего снежного эльфара и, убрав улыбку с бородатого лица, произнес: – Шучу.

Отряд из трех таких странных существ, которых до этого никогда не видели обитатели пустыни, шел уже третьи сутки по пескам вдоль реки. Ганга отказалась от предложения купца продолжать движение с караваном. И пошла первой прочь от Оазиса, где расположился на ночь караван. За ней, подхватив мешок, поспешил эльфар. Дворф, что всю дорогу ехал в повозке, поворчал и зашагал следом.

Ганга всех троих накрыла пологом прохлады, и путники не чувствовали изнуряющей жары. Даже фея разомлела и, свив из волос на затылке дворфа себе гамачок, улеглась и уснула. Иногда она просыпалась и указывала дворфу дорогу.

– Тут надо идти направо, – говорила она, показывая ручкой налево. Башмунус ее не видел и предлагал всем повернуть направо вглубь пустыни. Но тут же раздавался возмущенный писк малышки:

– Ты что не знаешь, где право, а где лево? Поворачивай в другую сторону! – И она заставляла его менять направление. Фея уже считала дворфа своим личным транспортом, слугой, немного богом и хорошим собеседником. Дворф или дремал, слушая ее болтовню, или рассказывал ей о своем мире, и та, закатывая глазки, охала и ахала.

В отместку своему народу, что отверг ее, она указывала дворфу на плоды, и тот срывал их под возмущенные крики маленьких летунов. Оказывается, этого плода хватало на три дня. Он был сытный, утолял жажду и прибавлял силы. Даже снежный эльфар окреп, и, что странно, цвет его кожи изменился. Ганга и Башмунус смотрели на загоревшего почти до светло-коричневой корочки эльфара и только дивились. Сам он о своем изменении даже не догадывался, и, если бы не длинные уши, его вполне можно было принять за человека. Все трое переоделись в одежду фримданов, которая лучше подходила для путешествия по пустыне. Для дворфа его одежду укоротила Ганга. Как истинная орчанка, она умела шить, готовить, охотиться, забивать скот и пасти лорхов, которых тут не было, но были лошади, оставшиеся от фримданов, вот на них они и везли пожитки. Походный шатер, собранное оружие. Это запасливый дворф чуть не плача уговаривал Гангу не бросать «ценности». Ганга фыркнула и передразнила Башмунуса:

– Ценности, фр-р… – и махнула рукой, – собирай свои ценности.

Дворф обобрал фримданов догола.

Лошадки слушались Гангу и приняли новых всадников как своих хозяев, что для всех караванщиков, увидевших это, было очень странным и до крайности удивительным. Лошади фримданов под стать своим хозяевам, строптивые и непокорные. С трудом приручались, и поэтому их зачастую оставляли в пустыне…

– Ну так напугайте их, госпожа. Вы это хорошо умеете делать, – предложил дворф – указывая на воду.

– Они, Башмунус, в воде, – ответила Ганга. – Волны страха на них не действуют.

– Тогда врежьте по ним огненным шаром, – предложил дворф.

– Шумно будет, фримданы появятся.

– Это навряд ли, госпожа Ганга, – скептически заметил дворф и оглянулся по сторонам. Вы им такого перца задали, что они теперь будут обходить нас стороной. Бейте по воде, не опасайтесь.

Ганга заколебалась. Предложение дворфа было разумным, но ее запас магической энергии проседал, а дорога длинная. Плоды фей немного прибавляли ей магической энергии, но все равно она ее тратила больше, чем восполняла. Если так дальше пойдет, то придется отказаться от полога прохлады. Она задумчиво постояла на берегу, а затем решилась. Создала фаербол и запустила его в реку. Раздался оглушительный врыв. Их накрыло облаком пара и воды. Даже ошеломило. Но она добилась нужного результата. Твари разбежались и тут же исчезли. А огромная их часть всплыла брюхом кверху и медленно поплыла прочь.

– Вперед! – закричала Ганга и погнала лошадь в реку. Их окружал восходящий от воды пар. За несколько ридок они сумели преодолеть брод и выскочили на берег.

Ганга оглянулась. Водяные хищники постепенно вновь собирались у брода. Но не это притянуло ее взгляд. За рекой из-за барханов показался отряд всадников.

«Вот и фримданы, – подумала она. – Скоры на помине».

Их увидел и дворф. Хмыкнул и отвернулся, как будто они ничего не значили и не представляли опасности. Он был уверен в способности орчанки защитить их. Но Ганга была не столь уверена в себе.

Трое всадников направились прочь от реки.

– Там дальше есть колодцы с питьевой водой, – сообщил информацию дворф.

Всадники-фримданы подъехали к реке и остановились. Они долго смотрели вслед троим путникам и не пересекали реку.

Действительно, к тому времени, как светило стало опускаться к барханам, показались развалины, и это был не мираж, что часто преследовал путников. Ганга знала, что это. Видела в степи в знойное лето. Она помогала своим спутникам не обманываться и не гнаться за исчезающим видением нагретого песка.

Несколько чахлых деревьев росли у закрытого крышкой колодца. Сам колодец стоял в окружении полуразрушенных строений, что, видимо, раньше были постоялым двором или небольшим поселком. Ганга убрала крышку и заглянула вниз. Там отсвечивала чернотой вода, и она была пригодна для питья. К стене было привязано медное ведро на длинном кожаном ремне. Видимо, колодцем пользовались.

– Не расходитесь! – распорядилась Ганга. – Я проверю развалины, и если здесь нет опасности, то тут остановимся на ночевку. Шав, набери воды, надо напоить коней.

Ганга обернулась, обвела магическим взором строения. Опасности не было. Но кто знает, что может таиться внутри. Она прошла к ближайшему зданию с целой, но покосившейся дверью, которая была прикрыта. Потянула створку и заглянула в полумрак сарая. Внутри было чисто. У стен лежали аккуратно скрученные циновки. Посередине в яме остатки костра и тренога, на которой висел закопченный котел. Тут же рядом кучки кизяка. Как это бывало и в степи, здесь вместо дров использовали высушенный навоз.

«Значит, это место посещают разумные, – подумала Ганга, – а кто тут может быть, кроме фримданов?»

Пустынники живут вдоль реки у соленых озер, там добывают соль и торгуют ею или ближе к морю, где есть зеленая полоса растительности. Так говорил купец, рассказывая о местности. А она ему склонна была верить. Они же шли старой короткой дорогой, проходящей через разрушенные города, и эти города были местом паломничество фримданов.

Почему Ганга выбрала предложенный феей маршрут? Ее туда направила надежда. Может быть, там будет портал, ведущий в ее мир. Там много чего было, как говорили караванщики. Не всему можно было верить, но главное она уловила. Там жили могучие маги, и они вызвали сильных существ из другой вселенной… Значит, там мог быть портал и там можно будет запастись энергией… То, что там обосновались некие дейвы, ее не беспокоило. Придет, посмотрит и решит, как быть.

В остальных зданиях были места для размещения животных. Вот там навоз и собирали.

Она вышла из сарая и крикнула спутникам:

– Останавливаемся здесь. Коней напоите и заводите вон в то здание, – указала она взмахом руки на ближайшее здание с воротами. – Тут типа постоялый двор, – добавила она.

Ночь в пустыне наступает необычно быстро. Вот еще светло, но не успел оглянуться – и через минуту наступила темень. Лишь звезды и серая луна тускло освещали нагретые за день пески. Температура стала резко понижаться, но путники накинули взятые как трофеи шерстяные одеяла.

Огонь не разжигали, поели плод и улеглись спать. Лошадей накормили овсом. Ганга дежурила первой. Рядом полулежал дворф. Снежный эльфар, невосприимчивый к холоду, вытянулся и сразу уснул.

– Фея вернулась, – сообщил дворф. – Да не одна. Привела с собой два десятка летунов и летуний. Им нужен один плод для дома.

– Отдай, – безразлично ответила Ганга.

– Надо просто мешок открыть, они сами туда залезут.

– Открой…

Дворф, кряхтя, вылез из-под одеяла и развязал ремень на горловине мешка. Вернулся и снова укрылся.

– Фея говорит, – произнес Башмунус, – что сюда движутся фримданы. Они злы и ведут с собой колдунов.

– Далеко отсюда? – спросила Ганга.

– За рекой. Переправляться будут перед утром, тогда твари уходят на глубину, и брод становится проходимым.

– Они могут нам чем-нибудь помочь? – спросила Ганга, правда, без особой надежды в голосе. Она думала: «Ночь можно спокойно поспать. Потом фримданам еще часа четыре добираться до этого места. За это время они уйдут дальше. Но где гарантия, что им удастся найти удобное место для засады».

Ганга уже понимала, что нужно нападать внезапно и в первую очередь убить колдунов. Она не знала, какими способностями те обладали, но не хотела оказаться в ситуации, когда ее магия не сработает…

– Они могут помочь помешать колдовать колдунам, – неожиданно отозвался дворф. – У злых людей, – повторил он слова феи, – колдуны призывают стихии…

– Что за стихии? – насторожилась Ганга.

– Стихия огня и воздуха… Они призывают существ огня, саламандр и смерч-человека. Так вот эти дикие летуны могут разрушать их заклятия… Но тогда колдуны могут применить заклятие подчинения, оно небыстрое. Колдуны долго его делают, но оно болезненное для айне. Они таким образом находят их дома и вместе с домами пленят летунов.

– Спроси, много там колдунов? – попросила Ганга. У нее уже начали созревать наметки плана.

– Звездочка говорит, столько, сколько пальцев на руке.

– А сколько у нее пальцев на руке?

Дворф помолчал и ответил:

– Пять.

– Понятно.

Ганга надолго замолчала, потом покрутила пальцем у своего носа, как бы указывая или пересчитывая что-то, и стала говорить:

– Мы их встретим тут. Ты и Шав будете приманкой. Шав начнет петь, а я спрячусь в песке. Мне надо знать, как выглядят колдуны, я их убью первыми.

Дворф прислушался и ответил:

– Колдуны одеты в козлиные шкуры. На головах козлиные черепа с рогами. Они едут в центре отряда злых людей. Когда отряд останавливается, их окружают воины, ну я так понял, – пояснил он. – Фея не знает, как зовут злых людей с железками.

– Значит, их охраняют, – вслух стала размышлять орчанка. – У меня будет риска-другая, пока колдуны не опомнятся… Мне хватит времени, чтобы их убить. Потом закружу торнадо и телепортом вырвусь. Буду прыгать вокруг них и убивать! Убивать! Убивать! – кровожадно проговорила она. И дворф даже отодвинулся он нее несколько дальше.

– Вы чего, госпожа, так разозлились? – спросил он.

– Достали они меня, Башмунус, едут и едут за нами. Надо преподать им хороший урок, чтобы запомнили. Никого не выпущу, а головы уложу на крышке колодца.

Дворф ей сразу поверил. Столько дикой, необузданной ярости прозвучало в ее словах, что он поежился, когда представил себе эту пропитанную кровью картину. Пустой поселок. Свистит, гоняя песок, ветер. Колодец, накрытый крышкой, с нее в воду капают капли крови. И слышно «кап-кап»… А на ней пирамида из отрубленных голов…

– О, мать Беота! – прошептал он.

Дворфы были задиристым, но не воинственным народом. Войны ни с кем не вели и не отличались жестокостью. Они были суровы, заносчивы, но не жестоки. А своих непослушных детей дворфы пугали злыми орками. И можно сказать, страх перед этим народом у них был в крови.

– Еще летуны могут на время ослепить злых людей, – сообщил Башмунус.

– О! Это уже хорошо. Тогда план меняем. Ты будешь со мной и будешь передавать феям приказы.

– Хорошо, госпожа, – согласился дворф. Он не знал сомнений.

Ночь прошла спокойно, хищники сюда не заходили. Это место было вдали от воды и пищи. Лишь маленькие скорпионы, которых было полно и в степи, ползали по стенам и потолку. Но Гáнга поставила шаманскую защиту от пауков и скорпионов и спокойно уснула.

С рассветом Ганга отправилась на рекогносцировку, это она назвала осмотреть местность и найти место для засады. И такое место она нашла. В лигах пяти от разрушенного постоялого двора была небольшая каменистая лощина. Они прошли по ней, и фримданы тоже пойдут по ней. Это естественный путь, где проходила старая дорога, еще не до конца занесенная песком. Выбрав склон, она и дворф принялись копать яму. Причем на этом поприще преуспел дворф, который ловко и неутомимо копал так, как будто у него в руках была лопата. Они докопались до каменистого основания. Дворф натаскал камней и укрепил стенки убежища. Притащил два шерстяных одеяла, наломал ветвей дерева и устроил настоящий схрон. В нем можно было сидеть, вытянув ноги, и в щель, замаскированную камнем, смотреть на дорогу.

Туда залезла Ганга, а Башмунус накрыл схрон одеялом и насыпал сверху песок. Самому ему прятаться было негде. Но он рядом откопал яму себе и накрыл одеялом. Потом устроил маленький оползень, и песок накрыл дворфа.

– Ты как, Башмунус? – спросила его Ганга. Голос ее звучал глухо.

– Нормально, госпожа. Не беспокойтесь. Я тут и летуны тоже. Кружат над песком. Они наши глаза и уши.

– Тогда сидим и ждем, Башмунус… Ты молодец. Вернемся, и мой жених тебя щедро наградит, обещаю…

– Хорошо, госпожа, я не против, – ответил довольный дворф. Но потом добавил: – Но я это делаю не из-за награды, госпожа…

– Я поняла, Башмунус. Поняла. Не беспокойся.

Светило поднималось выше, и песок начал нагреваться, и в яме становилось душно.

– Жарко как! – пожаловался дворф.

– Терпи, Башмунус, недолго осталось. Скоро фримданы пожалуют.

– Уж скорее бы, – пробормотал тот. – Еще я по-маленькому хочу.

– Сходи под себя.

– Не могу. При такой жаре я просто задохнусь.

– Тогда терпи.

– Я и терплю… только трудно. Очень хочется.

– Почему до этого не сходил?

– Забыл… Едут! – радостно воскликнул он. – В лощину вошли… Слава матушке Беоте!..

– Заглохни…

– Молчу…

В лощину въехала небольшая группа всадников. Ганга начала считать их: «Раз, два…» Всего она насчитала три десятка воинов под предводительством знакомого ей старика, что махал руками в прошлый раз, и в середине кавалькады ехали обряженные в козлиные шкуры, с рогами на головах, колдуны.

Фея не обманула.

Когда отряд поравнялся с ней, она шепотом приказала:

– Башмунус, пусть айне атакуют всех и ослепят!..

Но ей ответом было только лишь бурчание дворфа.

– Ты чего? – уже громче и нетерпеливее спросила Ганга.

– Не знаю, – также шепотом ответил дворф, – фея не отвечает.

– Где она? – уже громче зашипела Ганга.

– Не знаю! – голос дворфа был почти слезливый.

– Я не могу больше ждать, – громко прошипела Ганга, – сделай что-нибудь!.. – Она приготовилась выскочить из схрона, но тут рядом с ней разверзся песок, и из него восстал «песчаный» демон. Он встряхнулся и стал спускать штаны. При этом он громко стонал:

– О-о-о! Скорее! О! Как больно! О-о-о… как хорошо…

Ехавшие по лощине всадники остановились и с немым удивлением воззрились на дворфа. А тот не обращая ни на кого внимания, стал, сладостно постанывая, справлять малую нужду, при этом он крикнул:

– Айне! Ослепите их!..

И неожиданно это сработало. Вокруг отряда фримданов закружил, поднимаясь вверх, песок.

Дальше Ганга ждать не стала. Не обращая внимания на дворфа, она выскочила из своего убежища и скатилась по склону к колдунам. Меч, словно коса смерти, обрушился на замерших рогатых фримданов. Ганга не разбирала и рубила, кромсая все подряд. Коней, людей, мертвых и живых. Она тоже ничего не видела в этой круговерти песка. Воительница не могла дышать. Песок забивал рот и нос, и наконец, понимая, что сейчас задохнется, полезла на вершину склона. Оттуда посмотрела на то, что творилось внизу. А там песок, окрасившись в красный цвет, кружил и кружил, пряча под собой то, что происходило внизу.

– Хватит! – закричала Ганга, и дворф повторил ее крик:

– Хватит! – И стал надевать приспущенные штаны.

Песок стал опадать, и Ганга увидела груду изрубленных тел людей и животных. Те, что были не убиты, ползали по песку, словно черви, и кашляли. Кони, свободные от всадников, с диким ржанием скакали по лощине в разные стороны прочь. Один всадник уцелел и, держась за гриву своего скакуна, мчался без оглядки, не разбирая дороги.

Ганга дико оскалилась, показав клыки, и прыгнула вниз к живым…

Она вернулась, держа за шиворот старика, что был почти задушен. Он кашлял. Из носа, рта и глаз текли сопли, слюни и слезы. Ему было не до того, чтобы оказывать сопротивление. А внизу остались изрубленные, безжизненные тела людей и животных.

На все это, разинув рот, смотрел дворф, он спешно завязывал поясок на штанах.

– Почему твоя фея не отвечала? – спросила Ганга, сурово глядя на Башмунуса.

– Она сомлела, госпожа… от духоты и потеряла сознание. Так она сказала…

Ганга отдышалась и стала успокаиваться.

– Пошли соберем головы, Башмунус, – устало произнесла она.

– Э-э-э… может, не надо, госпожа… Это как-то уж очень… Э-э-э… кощунственно…

– Я знаю, что делаю, – зло бросила Ганга и, сев, поехала на попе по песку вниз.

Фея действительно сомлела от духоты и потеряла сознание, а когда ее бог выскочил из песка, то не удержалась и выпала из своего гамака, упала на песок и там застыла, раскинув в стороны руки и ноги. В чувство ее привела струя жидкости, что обильно поливала ее, и раздавшийся крик: «Айне, ослепите их!» Он заставил ее действовать. Она встала на четвереньки, отплевалась и передала команду замершим над ней диким айне. Они видели, что ее бог мочился на свою жрицу, и не могли понять почему.

– Что застыли! – зло прокричала Сияющая Звезда и поднялась во весь свой маленький рост. Ей пришла в голову шальная мысль. – Меня посвятили в жрицы! Признали достойной!.. И святой! – гордо подняв мокрую головку, прокричала она. – Все, кто хочет приобщиться к божеству, должны пройти этот ритуал.

Ее послушались. Стайка айне бросилась под струю, а вокруг отряда фримданов стал подниматься и закручиваться в спираль песок. Мокрые и довольные оказанной им честью айне веселились вовсю. Никогда им не было так весело. Они залетали под брызги и с криком радости улетали прочь, чтобы развернуться и вновь попасть под струю. Их бог был могуч и оросил всех. Теперь они все пахли одинаково.

Когда прозвучала команда «Хватит!», фея-жрица, морщась, первой поднялась и полетела к колодцу.

«Как хорошо, что эти дикие айне такие наивные», – подумала она, залетая под крышку и устремляясь вниз к спасительной воде. Следом за ней летели остальные «святые» айне.

Лер Шавга-ил сидел в сарае и, прижавшись спиной к стене, дрожал. Его оставили одного, и он вдруг ясно понял, насколько он беззащитен. Он даже удивился тому, что смел мечтать о том, что сможет выбраться из этого мира.

«Какой я был глупец! – подумал он. – Меня действительно использовали и предали, а та, кого я утащил на смерть вместе с собой, меня охраняет. О, судьба! Почему ты ко мне так несправедлива?..»

Приоткрылась со скрипом дверь, и эльфар облегченно вздохнул – госпожа пришла. Но в светлом пятне проема двери показалась голова в чалме, и на эльфара уставились черные глаза.

– Тут один из этих! – крикнул незнакомец, и в помещение ввалились фримданы. Их было трое.

– Берем этого и уходим! – приказал самый высокий и ткнул кривым мечом в сторону эльфара. Его подхватили и, не слушая мольбы о пощаде, связали.

Эльфар был так испуган, что не оказывал сопротивления. И хотя он был на две головы выше любого из хуманов, он безропотно подчинялся. Его грубо, словно тюк, потащили вон. Пинками и руганью вытащили наружу, загрузили на верблюда, и отряд поехал прочь. Шавга-ил увидел, как вдалеке поднялся столб песка, и отчаянно закричал:

– Госпожа, спасите!.. – Но удар по голове чем-то тяжелым окунул его в беспамятство.

Он не слышал разговор фримданов, но те говорили о нем.

– Шамхуд, что ты собираешься делать с этим ушастым? – спросил погонщик верблюда.

– Отдам его саи Махруду, это наша жертва дейвам, – ответил высокий.

– А ты думаешь, что его примут дейвы? – усомнился погонщик.

– А почему нет?

– Потому что он не человек, животное.

– С чего ты это взял? – удивился высокий.

– А ты уши его видел? Они как у лисицы. Он зверочеловек.

– Э-э-э, о чем ты говоришь, Шармула? Ушастый разговаривает и понимает нашу речь. Где ты видел зверя, который разговаривает?

– А если эту жертву посчитают нечистой? – не отступал погонщик.

– Если колдун посчитает жертву нечистой, мы его убьем, и только.

– Жаль его убивать, Харлун, он поет красиво.

– Ну отрежем яйца и продадим в гарем эмиру. Он любит красивых мальчиков. А этот ушастый не только красиво поет, но и красивый и нежный, как девушка.

– А может, он и есть девушка? – спросил молчавший до этих пор третий фримдан.

– На привале оглядим эту лисицу, – равнодушно бросил Харлун. Он был старшим среди троих фримданов.

– Я за лошадьми, – сообщила Ганга дворфу, тот, брезгливо морщась, собирал в кучу отрубленные головы. Отдельно лежала голова старика в шелковой белой чалме. Ганга не стала тратить магическую энергию на телепортацию, она сбегала к постоялому двору и, выводя коней, крикнула эльфару:

– Шав, выходи, все уже закончилось! – Но ответом ей было молчание, а открытая настежь дверь сарая ее насторожила. Ганга оглядела магическим взором окрестности и удивилась. Нигде не было отметки снежного эльфара. Она заглянула внутрь сарая и увидела разбросанные вещи, а эльфара нигде не было, не было и ее мешка из шкуры нерча. Создав заклинание по поиску ауры, она увидела слабый след ауры эльфара и три незнакомых следа аур, уходящих прочь.

– Вот же! – в сердцах вырвалось у нее. – Снежка похитили и куда-то везут. Сколько времени прошло? Час. Не больше. – Они смогут постараться нагнать похитителей, но придется оставить затею с головами.

Ганга что есть сил побежала в лощину. Там дворф уже сложил кучу из голов и сверху водрузил голову старика. Вытер мокрые от крови руки о песок и, брезгливо отряхивая их, отошел от зловещей кучи. Ганга, не рассказывая, что произошло, ухватила дворфа за руку и потащила.

– Уходим! – быстро проговорила она. – Собираем то, что осталось, и уходим.

– Почему? – недоуменно уставившись на орчанку, спросил Башмунус.

– Шаву захватили.

Фома прятался в саду поместья. Тут, в сердце княжества, эльфары чувствовали себя в безопасности и охранных заклятий на двор поместья не ставили. Лишь на самом двухэтажном здании поместья Фома различил наложенную охранную магию. Но зато в поместье расположился целый отряд воинов. Но к поместью Фома решил не приближаться, а ждал в кустах в саду. Он видел, как большая часть воинов с криками собралась и покинула поместье.

«К заброшенной крепости отправились», – с ухмылкой подумал Фома. На нем была иллюзия куста с цветами, и он терпеливо ждал, как умеет ждать шаман орков.

Наступило утро, и во двор, позевывая, вышел садовник. Огляделся по сторонам, глянул на небо и пошел к колодцу с водой. Фома его узнал по описанию. Быстро вскочил, прыжками достиг эльфара, ухватил его за шею сзади и, придушив, телпортировался за дорогу, ведущую к поместью, в кусты. Там обездвижил не понимающего, что происходит эльфара, и убыл с ним на склон ближайшей скалы, заросшей колючими кустарниками. За кустами он уложил снежного эльфара на камни, высунулся и огляделся. Вокруг было тихо. Лишь выше на ветке кривого одинокого дерева сидел гриф-падальщик и, склонив голову, наблюдал за орком. Фома, присев, спрятался за кусты.

– Мне нужен тот, кто дал тебе приказ о похищении невесты человека, – произнес Фома и, недолго думая, достал точильный брусок. Раздвинул губы эльфара и стал водить бруском по зубам. Через несколько секунд снежный эльфар замычал.

– Говори, – разрешил Фома.

– Я скажу, – еле слышно «проблеял» эльфар. Он плакал. И слезы лились из его глаз. – Пообещай мне, что не убьешь меня.

– Обещаю, что оставлю живым, – охотно ответил Фома, – но хочу, чтобы ты знал, я хорошо различаю ложь…

– Я не солгу… Мне дал такой приказ лер Рагл-ил из дома Тихой воды…

– Кто такой лер Рагл-ил и чем он занимается?

– Он отвечает за подбор эльфаров для разных поручений. Я ему подчиняюсь. Сын главы дома Тихой воды. Он дал команду подобрать несколько эльфаров для несложной миссии. Я нашел двоих своих подручных, что должны были найти дурня, не очень умного, но преданного идеям Братства, не благородного, но того, кого можно отправить на бал. Такой нашелся среди музыкантов. Парень талантливый, но не очень сообразительный. С ним провели нужную работу и пообещали сделать главным в музыкальной академии княжества. Это лер Шавга-ил. Он выполнил все, что ему предписывалось…

– Обратно было запланировано его возвращение? – спросил Фома.

– Этого я не знаю. Я только сообщил музыканту его задачу и получил согласие. В дальнейшем с ним работал лер Рагл-ил.

– Где сейчас этот лер?

– Он в столице. В квартале Младших домов… Нам дан приказ спрятаться и в случае нападения сообщить по команде…

– Что сообщить?

– О человеке, который будет искать свою невесту.

– Кому ты должен это сообщить?

– Я уже сказал, Рагл-илу.

– Как ты должен был сообщить ему?

– В квартале Младших домов у парка есть гостиница с харчевней. В номерах остановился Рагл-ил. Ждать нужно его в харчевне…

Фома понял. Больше этот садовник ничего не знал. Садовник сделал то, что ему приказывали, и лишнего не спрашивал. Орк поднялся с колен.

– Эй! – негромко и отчаянно закричал эльфар. – Ты обещал оставить меня в живых!..

– Я и оставляю тебя в живых, – произнес Фома и исчез.

Эльфар остался один. Он не мог пошевелиться и даже громко закричать, позвать на помощь. Тело его не слушалось, и, сколько это продлится, он не знал.

Эльфар долго еще звал на помощь и даже сорвал горло. Но на его зов прилетел лишь гриф-стервятник. Он сел возле эльфара, на камень у его головы. Гриф, наклонив голову, одним глазом посмотрел на эльфара. Тот просипел, отгоняя птицу:

– Пошла прочь!..

Гриф встряхнул крыльями, прикрыл глаза и остался рядом с эльфаром.

Ее Величество в слезах ворвалась в спальню своего супруга. Тот в это время сидел на стуле и, болтая с придворными, справлял нужду. Гиана, рыдая, бросилась к его ногам. От такого ее неприличествующего поведения Его Величество закашлялся, подавившись словами, застрявшими в горле.

– Вы что… хкрк… хкр… себе позволяете! – тонким возмущенным голосом просипел он. – Вы разве не видите, где я?..

– Беда, Ваше Величество! – не обращая внимания на гнев короля, плача заговорила королева. Только сейчас Его Величество увидел, что его жена не одета, а прибежала водной полупрозрачной шелковой ночной рубашке.

Это было… Король не нашел слов, чтобы выразить свое негодование видом жены, и возмущенно закричал:

– Всем выйти вон!

Придворные опрометью бросились вон из спальни короля, а он повертелся на стуле и осторожно отодвинул от себя плачущую жену. Он встал, а королева ловко натянула на него ночные панталоны.

Король дал себя одеть и отошел от стула с дырой, что служил ему уборной. Неприметные молчаливые слуги быстро вынесли стул, и король с королевой остались одни.

– Что случилось? – раздраженно спросил король.

– Везде предательство, Ваше Величество! Лишь воля богов и провидения заставила меня срочно явиться к вам.

Король подозрительно посмотрел на жену, шмыгнул носом, подошел к столу, на котором стояла ваза с фруктами и графин с вином. Тоскливо посмотрел на графин, и королева его поняла правильно. Быстро подошла и налила в хрустальный фужер вина. Подала королю и присела в поклоне. Тот сделал глоток и, продолжая смотреть на королеву, недовольно спросил:

– Что?.. Опять сон?

– Да, Ваше Величество.

Король, как человек, понесший большую утрату, вздохнул и залпом выпил остатки вина. Королева подала ему персик. Король взял его, повертел в руке и положил обратно.

– Рассказывайте! – недовольно приказал он.

Его Величество был бабником, пьяницей и, страдая от скуки, любил устраивать придворным всякие каверзы. Но он был умным и дальновидным королем. Просидел на троне пятьдесят лет и сохранил процветающее королевство. Он знал, что сны королевы были непростыми. Уже дважды они сбывались, и это ему не нравилось. Он не любил плохие известия, но вынужден был признать, что это спасло ему жизнь.

– Ваше Величество, нужно позвать мессира Гронда.

– Зачем? – удивился король.

– Я думаю, у него есть эта информация.

– Как всегда, – проворчал король. – А позавтракать я могу или мне с утра нужно выслушивать неприятные известия? Кто-нибудь может помочь королю одеться? – возмущенно крикнул он в дверь.

– Я помогу вам, Ваше Величество, – охотно предложила королева.

Король скептически на нее посмотрел.

– Вам, Ваше Величество, самой нужно одеться, а то сверкаете тут… – Он оглядел ее фигурку с выступающим животом, и у него самого внизу живота появилось желание.

«Что за черт? – подумал король. – Неужели меня так возбуждает вид беременной жены?» Он подошел к королеве и ухватил ее за грудь.

– Думаю, мессир Гронд может подождать, дорогая, – промурлыкал он и стал подталкивать Ее Величество к кровати. Королева не сопротивлялась.

К завтраку обоих венценосных особ ждали долго. Но когда они вышли, у короля уже было совсем другое настроение. Как заметили внимательные придворные, несколько игривое.

– Позовите сюда мессира Гронда! – распорядился король, ни к кому конкретно не обращаясь. А зачем? Все придворные были готовы выполнить любой приказ короля, ну кроме того, как отдать за него жизнь или свои деньги.

Офицер королевской стражи поклонился и доложил:

– Ваше Величество, мессир Гронд ждет вашего соизволения с раннего утра.

Король кинул взгляд на жену и приказал.

– Тогда позовите его.

Вошел мессир Гронд с невозмутимым лицом, и король даже повеселел.

«Значит, не так все плохо», – подумал он и сел за стол. Вспомнив, как они играли в карты под столом, махнул Гронду рукой:

– Садись, Гронд, позавтракаем. И ты расскажешь, чего там тебе нужно от меня.

Гронд приподнял брови и только этим выдал свое удивление. Герцог Крензу, стоявший справа от короля у стола и наливавший Его Величеству вино, позеленел от злости, такой милости он не удостаивался никогда.

– Итак, Гронд, что ты хотел мне сообщить? – поторопил его король и кинул довольный взгляд на красного как рак Крензу.

– Ваше Величество, это большой секрет, – произнес Гронд.

– Секрет? – удивился король. – Даже от короля?

– Нет, Ваше Величество, от придворных…

Ну что? Вроде все текущие дела я сделал, теперь нужно было наведаться в Вечный лес. Я даже не представлял, что мне там делать. Но приказ есть приказ, и как Ирридар Тох Рангор я доложен был его выполнить. Хотя… Мне частенько хотелось послать всех начальников куда подальше, залезть на гору и оттуда командовать самому. Но я также с некоторой горечью понимал, что это приведет к моему быстрому поражению. Внизу, среди разумных разных рас, я получал массу информации и кое-что успевал предпринять. И еще понимал, что направление в лес – это один из пунктов глобального плана Рока, и он мне там приготовил не один сюрприз, и, если не поеду, он тоже будет…

Как туда попасть? Хотя путей много, но у меня один. Через пограничный пункт пропуска. Там я и оказался. Со стороны Вангора это был большой торговый поселок. А через поле, засеянное пшеницей, была проложена прямая дорога, вымощенная камнем, и она упиралась в рощу из высоких сосноподобных деревьев. Вот там и находилась торговая фактория дворфов. Только с ними торговали лесные эльфары, видимо считая торговлю напрямую с людьми ниже своего достоинства.

Я на купленном в столице же коне перенесся столичным телепортом к Вангорской заставе. Въехал в поселок и показал офицеру пограничной стражи приказ о направлении в Вечный лес для выполнения особой миссии. Затем показал жетон «скорпиона», и меня пропустили вне очереди. А очередь из купеческих караванов, везущих в лес в основном продовольствие, была огромной.

Дорога до рощи заняла не более двадцати минут. На границе с рощей дорогу перегораживал шлагбаум. У шлагбаума дежурили дворфы-стражники, именно они перекупали все товары и торговали с лесом. И это был эдакий санитарный кордон, через который пускали не всякого. Причем такая система взаимоотношений с внешним миром была только со стороны людских государств. Со стороны степи и Снежных гор такого не было и в помине. Хотя там не было и торговли.

Дворфам я тоже показал документ. Меня пропустили в нейтральную зону. В роще расположилась торговая фактория дворфов, а за ней снова было поле, но уже засеянное колючей травой. Пройти по нему человеку или лошади было трудно, и, как я знал, сок этой травы был ядовит.

Опять дорога, но она была гораздо уже, чем та, что вела к фактории дворфов. Посередине дороги расположился еще один шлагбаум и небольшое укрепление. Там дежурили лесные эльфары.

Пограничник, лесной эльфар в зеленой форменной одежде, выйдя мне навстречу, поднял руку. Я остановился рядом и вежливо его поприветствовал:

– Добрый день, офицер.

– И вам добрый день, тан, – ответил эльфар без всякого присущего этому народу высокомерия. – По какой надобности к нам?

– По союзническому договору, лер офицер. Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, назначен главным среди магов, прибывших в помощь Вечному лесу. Вот приказ. – Не слезая с коня, я протянул офицеру приказ.

Эльфар спокойно взял приказ и ознакомился с ним. На документе были две магические печати. Одна малая королевская. И другая малая посольская Лесного княжества. Приказ он мне вернул и спокойно откозырял.

– Следуйте по дороге, тан, и никуда не сворачивайте. У крепости вас встретят и дадут проводника. Счастливой дороги. – Он махнул рукой, и шлагбаум поднялся.

Я проехал дальше, поблагодарив офицера. То, что я являюсь врагом леса, он не знал и не должен знать. Каждый житель леса не мог знать про меня. Много чести. Зато знали те, кто мог испортить мне жизнь. Но я к этому уже привык. Сжился и не беспокоился.

У крепости меня встретили трое. Один из них был представителем гильдии магов Вангора из посольской миссии Вангора. Крепость представляла собой массив рядом выросших деревьев с переплетением ветвей. Постороннему глазу не обнаружить вход в крепость. Она ему представлялась сплошной стеной из могучих деревьев, по ветвям которых расселись странные существа и птицы. Странные существа напоминали обезьян, но это были почти разумные обезьяны, которые первыми встречали налетчиков. Детище генных инженеров-магов лесных эльфаров. Они вообще любили менять природу. А птицы просто украшали крепость и наполняли ее своим пением.

Маг облегченно вздохнул, поздоровавшись со мной.

– Как хорошо, господин граф, что вы прибыли. Мы вас ждали. Надо навести порядок среди студентов. Уж очень они распоясались. Несколько благородных отпрысков уже погибли на дуэлях с лесными союзниками. – Маг кинул быстрый взгляд на невозмутимо стоящих эльфаров с непроницаемыми лицами.

«Тайные стражники», – догадался я. Эти уж точно про меня знали.

– А что, тут нет других представителей гильдии? – поинтересовался я.

– Есть, но они не справляются, тан. Пойдемте, я помогу вам пройти регистрацию. Потом вы телепортом убудете к месту назначения…

Я согласно кивнул, и мы пошли к стене крепости. В образовавшейся в зеленой поросли калитке отворилась дверка, и мы прошли вовнутрь. Меня встретил обширный плац, на котором тренировались бойцы. Прошли к очень изящно выстроенному дому из бревен. Это был штаб. Вот тут за меня принялись.

Надутый офицер в мантии мага леса презрительно скривился, прочитав мои документы, и отложил их в сторону. Он набрал воздух в грудь и процедил:

– Нам надо проверить вашу личность, тан. Я понял, что меня решили помурыжить, как говорили на Земле, поиздеваться, погонять по кабинетам и постараться унизить. Да вот хрен им…

– Если вы, лер, не доверяете своим коллегам из посольства в Вангоре, – спокойно ответил я, – то я могу вернуться в королевство. Мне-то не очень хочется прозябать тут среди деревьев и им подобных. От себя скажу, что я являюсь врагом леса и моя персона известна любому дереву в этом лесу… Ну кроме вас, лер. Видимо, вы не имеете допуска к этой информации…

Мага, казалось, сейчас хватит удар. Он начал приподниматься.

– Вы… – в бешенстве начал он.

– Одно грубое слово, лер, и я вас убью на дуэли, – совершенно спокойно ответил ему я и повернулся к стражникам. – Ну вы-то хорошо знаете, кто я. Зачем этот балаган? Я уеду, а вы получите взыскание от Кирсан-ола. Причем смертельное, – добавил я. Маска невозмутимости на лицах стражников поблекла.

– Отпусти тана, – произнес один из стражников и забрал у опешившего мага мой приказ. Свернул его и передал мне. – Мы вас проводим, тан… до портала.

– Вот это правильное решение, – улыбнулся я и подмигнул магу, сидящему с открытым ртом. – Сиди, маг, и больше думай. Это бывает полезно для продления жизни. – Затем обратился к представителю гильдии магов Вангора: – А вы, мессир, что тут делаете? Почему позволяете умалять честь своего короля? Мы равные союзники и с людьми должны обращаться по их достоинству, а не унижать и не издеваться, как хотели это проделать со мной.

Перевел взгляд на стражников. Остановился и предупредил их:

– Еще раз такое со стороны лесных эльфаров повторится, заберу всех своих подчиненных и вернусь в королевство и расскажу Его Величеству, как тут его унижают.

Было видно, что такой отповеди лесные эльфары не ожидали. Они привыкли к тому, что у себя в лесу вели как хотели и никто им не указ. А тут прибыл молодой дворянин, спокойно сказал, что он враг леса, и предупредил о международном скандале, за который кто-то ответит головой. И они знали, что я это сделаю. У меня была репутация.

– Мы сообщим о вашем предупреждении по инстанции, – выдавил из себя эльфар, а я удовлетворенно кивнул. Маг гильдии вообще ничего не мог сказать и лишь смотрел на меня как на неведомое чудо. Ему и в голову не приходило ставить условия лесным эльфарам. Он очень хотел жить. И я его понимал. Лесные эльфары были еще теми союзниками…

Портал перенес меня в Западный округ Вечного леса. Там был расположен главный город Западного округа Лист Ордая. Ордай первый из лесных эльфаров, пришедший в эти места и основавший свой город и даже свой род Листа. Это был один из древних родов без приставки «ил» к имени. Вернее, это был уже дом Листа Ордая. Меня встретил офицер пограничной стражи. Снова ознакомился с документами и выделил провожающего.

Город был изысканно красив, как все, что делали лесные эльфары. Любой дом и любой дворец в городе были произведением деревянного зодчества, и ходили тут пешком. Меня повели по перекинутым между башнями мостикам. Я смотрел на красоту сверху и мог только удивляться, как в этом народе сочетается тяга к прекрасному и непомерная злоба ко всему, что не относится к их жизни.

Мы прибыли к пустующим казармам городской стражи, где, как я узнал, расположили учеников Азанарской академии магии. Мы спустились во двор казарм на лифте, и тут провожатый меня оставил. Он даже не попрощался, выказав мне свое неуважение. Молча развернулся и собрался уходить. Но я уже понял, что спуску этим надменным ушастым гордецам я не дам. Мне было все равно, что они попробуют со мной сделать. Хуже, чем есть, уже не будет. Это остальных людей они держали в цепких руках страха их непреложной мести.

– Постойте, любезнейший, – остановил я эльфара. – Мне не нравится ваша невежливость.

Эльфар скривился и небрежно бросил слова:

– И что, вы вызовете меня на дуэль?

– Нет, ты союзник. Я лишь набью тебе морду, – ответил я и ударил его между глаз. Эльфар упал без сознания. На это смотрели стражники у дверей казармы.

«Держат как в тюрьме», – подумал я и направился к ним. Стражники выхватили мечи и направились ко мне.

– Вы арестованы, тан! – обратился один ко мне.

– За что? – в ответ спросил я.

– За то, что напали на нашего соотечественника. Вас будут судить.

– Да? Попробуйте меня арестовать. – И тут же вырвал у них мечи и тоже с удовольствием набил морды. Затем, схватив за шиворот, потащил обоих к воротам казарм. Открыл калитку и вышвырнул воинов на улицу, под ноги еще двоим стражникам. Те обалдело на меня посмотрели.

– Убирайтесь прочь! – приказал я. – Мы сами будем охранять казармы. – Но эти тоже были дурнями, привыкшими к тому, что их до ужаса боялись люди. Вернее, не их, а их изощренной мести. Никто среди людей, ну может кроме короля, не мог чувствовать себя защищенным от их непреложной мести.

Стражники с возмущенным криком бросились на меня. За что и поплатились. На земле лежало уже четыре тела.

Во двор стали несмело выходить студенты. Они видели, как я разделался со стражей. Ко мне тотчас бросились мои вассалы.

– Стойте! – остановил их я. – Хватайте этого! – Я указал на лежащего без памяти наглого сопровождающего. Парни тут же ухватили эльфара за руки и ноги и понесли в мою сторону. Вытащили на улицу, раскачали и небрежно выбросили.

– Штоф! – крикнул я. – Некогда обниматься. Бери наших – и живо на надвратные башни. Бейте магией всех, кто осмелится атаковать ворота. – Толпа студентов увеличивалась. Во дворе собралась почти сотня студентов.

Я, усилив голос магией, крикнул:

– Внимание всем! Построиться по факультетам! Я милостью короля Вангора назначен старшим над вами. Кто не будет слушаться и подчиняться моим приказам, того я вышвырну за ворота на съедение эльфарам. Отныне, пока мы тут, эти казармы объявляются территорией королевства Вангор и здесь правят законы Вангора…

Из толпы раздались возмущенные крики:

– Мы тебе не верим!..

– А мне плевать, верите вы или нет. Я свое слово сказал, считаю до пяти, кто не построится, я не виноват… Раз, два, три, четыре, пять. Я пошел искать…

Большая часть студентов стала выстраиваться как в академии, по факультетам, но некоторая часть благородных отпрысков из самых упертых толпилась кучкой.

Я вышел в боевой режим и пинками уложил их на камни плаца. Не разбирая, где девушки, где парни.

Вышел из боевого режима, и глазам студентов предстала картина валяющихся друг на дружке парней и девушек. Я подпустил в воздух эманации страха.

– Жду ровно пять рисок и снова иду гулять, – прорычал я.

Студенты спешили занять свои места. Поднимались избитые благородные недоросли.

– Живо в строй! – прикрикнул я на них, и первыми с визгами страха поспешили занять свои места девушки. Часть парней побежала за ними.

Я вновь потоптался по самым упертым, и когда вышел из боевого режима, то десяток парней представляли собой жалкое зрелище: разбитые лица, опухшие носы, кровавя юшка на губах.

– Всех бунтовщиков, кто осмеливается ослушаться приказа короля, я своей властью повешу на воротах как предателей и бунтовщиков без суда и следствия, – пригрозил я, и это сработало. У меня была репутация. Сначала я работал на нее, а потом она заработала на меня. В академии меня знали как сумасшедшего нехейца, который зубами загрыз демонов и если что сказал, то сделает обязательно. А слова мои были подкреплены угрозой повесить за бунт королю, этого боялись все и рены и таны.

Вскоре студенты стояли по факультетам и курсам. Из казармы выглянул маг и просеменил ко мне.

– Вы сказали, тан, – обратился он ко мне, и я видел, что это был молодой маг не из благородных, – что вы назначены главным над студентами. Я могу покинуть вас?

– А вы кто, мессир? – спросил я, стоя перед строем.

– Я мессир Штольц, учащийся магистратуры в Вангоре…

– Нет, не можете, мессир Штольц, – отрезал я. – Вы будете моим заместителем. У вас какое направление?

– Я маг-артефактор.

«Ага, – подумал я. – Тоже крохобор, потому и стесняется».

– Вы берете на себя командование вторым курсом. Все, кто не будет слушать ваши приказы, будут повешены!

У мага глаза полезли на лоб.

– И вы тоже, если не исполните свой долг перед королем. Идите к своему курсу. Надеюсь, еще помните, как маги-воспитатели командовали в Азанаре?..

Затем я обратился к замершим студентам.

– Слушайте боевой приказ, студенты. Все вы теперь входите в отдельный отряд специального назначения. Называется он «Честь короля». Кто уронит честь короля, будет сурово наказан. Вы прибыли сюда оказать союзнический долг. Но вы не должны унижаться перед лесными эльфарами, и мы им покажем, что с нами нужно считаться и нас уважать. Все слышали? – Задал я вопрос, как задавали его на построениях в академии, и мне ответил тихий, нестройный хор блеющих голосов.

– Да-а-а…

– Не слышу! – заорал я так громко, что напугал птиц, сидящих на деревьях. Те с громким возмущенным щебетанием взмыли вверх. Но не только их. Сборный отряд «Честь короля» тоже проникся, и над плацем пронеслось громогласно:

– Да-а-а!..

– Старосты групп, ко мне! – скомандовал я. И от строя отделилось с десяток парней и девушек. Это были лидеры, и я хотел их использовать.

– Слушайте внимательно, – собрав их, начал я. – Скоро эльфары пойдут на штурм. Они используют телепорты для проникновения сюда. Мы никого убивать не будем. Вот свитки порталов, куда надо заманить их бойцов. – Я раздал каждому по два свитка. Их я в свое время «одолжил» у бойцов леса. – Каждый из вас знает свое место в бою, это проходили в академии. Выстраивайте студентов согласно уложению. Целители сзади, артефакторы на флангах, боевики впереди. Они воздушными кулаками сносят щиты, артефакторы бросают вонючки. Второй курс на левом фланге и третий курс на правом. Выстраиваемся у дверей казармы. Ступайте к своим и все им расскажите. Времени у нас мало. А я повешу флаг Вангора на шпиле казармы.

У меня был флаг Вангоры. Его мне выдал Гронд. И с ним мы должны были сражаться с орками. Но теперь будем сражаться с лесными эльфарами.

Меня захватил кураж. Такого развлечения я пропустить не мог. А студенты, задавленные спесью лесных союзников и страхом перед их местью, почувствовали гордость. Они просто жаждали реванша, и среди них нашелся тот, кто взял руководство ими на себя. Их это вполне устраивало и отводило каждого от личной мести. Если что, вся ненависть и злоба лесных эльфаров ложилась на меня. А они лишь выполняли приказы старшего. Это устраивало всех, и студенты готовы были мне подчиняться не за страх, а за совесть.

Выучка все же сказалась. Студенты быстро заняли свои места, а я телепортом прыгнул на шпиль, снял знамя Листа Ордая и нацепил знамя Вангора. Теперь все могли видеть, что эта казарма находится под знаменем короля Вангора и нападающие, если осмелятся, будут нападать на его подданных и штурмовать крепость Вангора. А это уже совсем другой смысл при последующем разборе моих действий.

А за стенами казарм меж тем «собирались тучи». На площади перед казармами собирались отряды городской стражи снежных эльфаров. Я смотрел на них со стены и видел, что разговаривать с нами они не собираются. Эльфарское руководство хочет показательно наказать нас и усмирить, но тем самым они только подталкивали надвигающийся кризис.

– Мия, – приказал я девушке из своего окружения, – дуй к студентам. Будешь связной. Передавай им мои команды.

Маленькая лисичка живо спустилась со стены и побежала к выстроившимся для обороны студентам.

– Приготовиться, – проговорил я, и Мия передала мои указания.

В свое время каждый мой вассал получил переговорный амулет. Как я потом понял, это было сделано вовремя. Эльфары не стали собирать большие силы, и перед тремя отрядами по двадцать эльфаров образовались темные провалы порталов, куда они устремились, и затем стали появляться на плацу. Их тут же встретили воздушные кулаки, которых было так много, что эльфаров просто забрасывало обратно в порталы. Когда темные окна порталов схлопнулись, ни на плацу, ни на площади перед казармами бойцов стражи не было. Их командиры стояли на площади и ждали результатов, а за моей спиной была тишина. Никто не ожидал такого результата массового применения воздушных кулаков, и я тоже. И куда делись воины эльфаров, сказать вряд ли кто смог бы. Может, они растворились в междумирье, может, перенеслись еще куда-то…

Но это был еще не конец.

Глава 9

Закрытый сектор.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор.

Вечный лес

Командующий войсками Западного сектора Вечного леса, не веря своим ушам, слушал доклад адъютанта.

– Что они сделали? – переспросил он.

– Выгнали и избили стражу, лер.

– Там что, бунт?

– Там появился тан… – адъютант заглянул в свой блокнот. – Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, граф и назначенный королем Вангора старшим над магами Вангора. Это он, по словам стражи, избил их и выгнал.

– Почему он это сделал?..

– Лер, они не знают. Прикажете уточнить?

Командующий его не слушал. Он пребывал в великом недоумении, круто замешанном на возмущении. Чтобы кто-то избил лесного эльфара на территории леса – это было невиданно и позорно.

– И как смог? – воскликнул командующий. – Неужели наши стражники не могли справиться с одним графом из людей? Это… это просто позор! Надо этих людишек проучить… Прикажите собрать отряд и возьмите штурмом эту казарму… Да, и не убивайте магов, но покажите им, что они неправы, – распорядился он. Адъютант кивнул и вышел. Он вернулся через час.

– Ну что? – встретил его командующий вопросом. – Как там казармы?

– Еще не взяты, лер. Над ними развевается флаг Вангора…

– Почему? – командующий даже вскочил со своего кресла.

– Отряды, посланные на штурм телепортами, исчезли.

– Исчезли? Куда исчезли?

– Неизвестно, лер, они просто не вышли из порталов. Видимо, это магия Вангора, о которой нам неизвестно. Какие будут распоряжения?

– Отправьте туда гарнизонный полк и приведите мне сюда этого графа. Я хочу на него посмотреть, и вызови сюда начальника контрразведки.

– Слушаюсь, лер, – кивнул адъютант, – только хочу заметить, что они будут сражаться с Вангором. Над казармами их флаг.

– А мне плевать. Возьмете казармы – и снимите этот флаг. Победителей не судят.

Секретарь кивнул и вышел.

Командующий сел и тихо проговорил:

– Какой позор! Маги людей захватили казармы в моем городе, что скажет Великий?..

Я видел, что к площади стали подтягиваться не городские стражники, а регулярные силы, и было их несколько сотен.

«Все-таки говорить не хотят, хотят задавить силой, – понял я. – И настроены они решительно, с потерями считаться не будут. Вот она, лесная спесь. Мы самые лучшие, мы высшая раса. Мы всех нагнем. Мы все могем… Ну-ну…»

– Мия, у нас война. Бойцов эльфаров не щадить. Но сначала телепорты. Мы откроем ворота, как в моем замке, помнишь?

Та весело рассмеялась:

– Я помню, милорд.

– Ребята, начинается новый штурм, – сообщил я своим вассалам. – Эльфары решили нас если не уничтожить, то здорово прижать. Мы не будем их сдерживать на стенах, а откроем ворота. Как в моем замке, когда напали снежки. Штоф, бери одного бойца, и дуйте с ним вниз, открывайте ворота.

Я стал смотреть на то, что предпримут эльфары. А их командир увидел открывающиеся ворота и замер. Затем дал команду, и отряд из тридцати латников направился к нам. Они постояли за воротами, поглядели снизу вверх на нас. Я помахал приветливо рукой, и они вошли внутрь.

Я дал команду свитки телепортов не применять, подпустить поближе и атаковать воздушными кулаками. Три десятка воинов встали напротив студентов и не знали, что делать. Их тридцать, а студентов больше ста, и они готовы обороняться.

От них отделился боец и побежал к командиру. Вскоре еще два отряда по тридцать воинов вошли во двор казарм. Они выравнялись в линию, выхватили мечи и по команде своего командира, сорвавшись с места, молча и стремительно бросились на студентов. Ответом им были встречные воздушные кулаки. Щиты воинов гасли, а их самих беспорядочно разбрасывало по плацу. А пара огненных шаров заставила половину отряда броситься бежать обратно. Вскоре плац вновь был пуст.

Я смотрел на их командира, а он был в бешенстве. Командир замахал руками, затопал ногами и что-то кричал. Вперед вышли маги эльфаров.

«Ага, – усмехнулся я, – притащил тяжелую артиллерию. Ну сейчас мы это дело поправим. А заодно покажем наши возможности».

Я вышел в боевой режим и прыгнул телепортом к магам. Избил их несильно, но показательно, всех десятерых, и к тому же обобрал. Грубо сорвал с них одежду. Оставил голыми и вернулся. Вышел из боевого режима и с удовольствием смотрел на то, что стало происходить внизу. А там был праздник души.

Голые маги сверкали выбитыми зубами, подбитыми глазами, голыми задами и, вопя, спешно удирали. Все это я снимал на артефакт. Короче, это был позор, и командир эльфаров его вынести не мог. Он дал команду на общую атаку и первым устремился к воротам.

– Приготовить свитки телепортов! – скомандовал я, и Мия повторила.

Целый полк из пяти сотен бойцов с воплями злобы продирался сквозь узкие ворота и, растекаясь по плацу, бежал к студентам. Казалось, что эту ораву обозленных солдат ничто не остановит. Но вдруг перед передовыми толпами бегущих солдат образовалось почти полтора десятка темных окон, и в них стали исчезать набегающие бойцы. Не скоро они осознали, что перед ними порталы, но поняв, что попали в ловушку, выбраться из нее они уже не могли. Бежавшие следом не видели, что происходит впереди, и давили на тормозивших, загоняя их в портал, и следом попадали туда сами. Эльфары забегали и забегали в темные зевы порталов, а когда порталы схлопнулись, перед студентами было едва четыре десятка ошеломленных бойцов, которых разметали воздушные кулаки.

– Закрыть ворота! – приказал я и спустился на плац.

Вышел в боевой режим. Отобрал у всех эльфаров оружие и, уже вернувшись в нормальное течение времени, стал выкидывать по двое слабо сопротивляющихся солдат. Я сознательно опозорил эльфаров на глазах студентов. Мой авторитет вырос до небес. Они орали, улюлюкали, и видно было, что они были счастливы. Видеть позор тех, кого безбожно боялись, – это стало для них настоящим праздником.

– Лер, – к командующему зашел очень бледный адъютант. Его уши нервозно подрагивали. Командующий сидел и с хмурым выражением на лице слушал доклад начальника контрразведки.

– Что? – прервав доклад, спросил он. – Доставили этого графа?

– Нет, лер… Ваш полк пропал.

– Что-о?.. Как пропал? Куда… пропал?..

– Не знаю, лер. Начался общий штурм, и солдаты ворвались в казармы. Вангорцы сами открыли ворота, а потом оттуда вышвырнули всего четыре десятка безоружных бойцов…

– Что-о-о?..

– И это не все, лер, магов полка раздели догола и избили.

– Что-о-о?.. Кто-о-о?..

– У стен казарм собираются жители, в городе начались волнения… Наместник требует вас немедленно прибыть к нему с докладом….

– А граф? – тупо пялясь на адъютанта, спросил командующий.

– Он в казармах.

Командующий, привстав, снова сел и, моргая, смотрел на начальника контрразведки.

– Это что за граф такой?.. Его надо прикончить по-быстрому, пока он не снял нас с должности.

– Нельзя, господин командующий, – хмуро ответил начальник контрразведки, – граф – враг леса. Против него построены далекоидущие планы.

– А на дуэли?..

– Если кто его вызовет, то можно.

– Найдите такого.

– Слушаюсь!

Командующий поднялся и, размышляя, что сказать наместнику, отправился к тому во дворец. Штаб военного командования Запада был рядом с дворцом наместника. Но по дороге лер Орд по так ничего и не придумал, он вошел к наместнику и вытянулся в струнку.

– Орд по! Что происходит? Почему в городе ведутся боевые действия. Жители волнуются и негодуют. У нас что, война с Вангором?.. – Наместник не стал ждать слов приветствия от командующего. Он стоял у окна и смотрел, как собираются толпы эльфаров.

– Нет, Ваше превосходительство, – ответил командующий, – войны с Вангорским королевством нет. Мы наводим порядок…

– Да? И как? – язвительно спросил наместник. – Атакуешь казармы, где расположились наши союзники?

– Там людишки проявили неуважение к нам, лер…

– И в чем это выразилось?

– Они избили стражу и выгнали ее из казарм.

– И для этого ты использовал целый полк?.. Кстати, где он?

– Не знаю, Ваше превосходительство, полк загадочным прообразом исчез…

Наместник долгим взглядом смотрел на командующего и тихим голосом спросил:

– Орд, когда ты успел поглупеть?.. Ты потерял целый полк, штурмуя здание под флагом короля Вангора. Это объявление войны. Ты это понимаешь?

– Я хотел быстро решить возникший кризис и вернуть флаг княжества на шпиль казарм… Победителей не судят…

– Их и не будут судить. – Наместник указал рукой на окно. – Там победители. А тебе придется отвечать за потерянный полк и враждебные действия против союзников. И за несоразмерное применение силы… Я тебя прикрывать не буду. Почему ты не вышел с вангорцами на переговоры? Ты узнал их требования?

– Нет, Ваше превосходительство, это я посчитал ниже своего достоинства. Кто они такие?..

– Они те, кто начистил тебе задницу, Орд. И что ты скажешь Великому? Ты опозорил княжество. Устроил войну и не победил. Мало того, ты потерял полк. Вангорцы показали, что они не зря считаются лучшими магами во вселенной. Их ученики разбили целый полк и продолжают удерживать казармы.

Наместник тяжело вздохнул.

– Орд, у тебя есть покровители в столице, поезжай туда. Я снимаю тебя с должности командующего. Передай все дела заместителю, и надеюсь, что ты вернешься живым. Ступай.

– Алси! – позвал наместник секретаря. В зал, пропуская поникшего лера, вошла красивая девушка. – Пошлите парламентера к казармам. Пусть он узнает, что хотят эти маги. И дайте команду городской страже разогнать жителей.

Секретарь улыбнулась.

– Лер, городской стражи нет. Они участвовали в штурме казарм и исчезли.

Наместник ненадолго задумался. Он был опытным политиком и понял, в какую трудную ситуацию попал. Скрыть такое от Великого не получится. Ищейки Кирсана уже знают о происшествии, и доклад в столицу уйдет скоро. Нужно все валить на командующего и объявить его предателем, спровоцировавшим военный конфликт.

«Идиот!» – мысленно воскликнул наместник и обратился к секретарю:

– Вызови ко мне начальника тайной стражи и пригласи сюда старшего от вангорцев. Парламентера не посылай.

Я вошел во дворец наместника сопровождаемый двумя офицерами, что пригласили меня к наместнику. Все-таки я их достал. Они решили вести переговоры. Неслыханное дело для леса.

Я не боялся, что меня по дороге постараются убить или захватить и объявить мятежником, по нескольким причинам. Первая – я враг леса. И меня нужно убивать долго и изощренно, чтобы я прочувствовал всю глубину своего страдания. А во-вторых, у них были руки коротки.

Но они сумели меня все же удивить. В одном из залов, по которым мы проходили, мелькнул знакомый мне силуэт женщины, и Шиза тотчас же встала «в стойку».

– Ринада! – удивленно проговорила она, и я увидел берку, вернее чигуану, которая очень ловко была подставлена мне и пыталась убить Овора, после того как ее раскрыла Вирона. Девушка скрылась в соседнем помещении, избегая встречи.

– Интересно, что она тут делает? – мысленно спросил я.

– Я думаю, она прибыла по твою душу, Виктор. Готовься к встрече.

– Всегда готов! – ответил я пионерским девизом.

Наместник встретил меня сидя в кресле у красивого столика, на котором стояла бутылка вина и фрукты в серебряной вазе. Он даже встал, приветствуя меня.

– Добрый день, господин граф. Выражаю вам искренние извинения за действия моих не очень умелых подчиненных. Хочу сказать, что это лишь недоразумение, которое следует по-быстрому разрешить. Дружба между нашими народами крепка и нерушима.

Я поклонился поклоном лигирийцев и учтиво ответил:

– Рад слышать, Ваше превосходительство, такие добрые слова в адрес самого верного союзника Великого леса, каким является Вангорское королевство. Я думаю, что мы сможем быстро разрешить все возникшие недоразумения. Для этого надо перестать держать моих подопечных как в тюрьме. Они должны иметь свободный выход в город. Посещать магазины, трактиры, любоваться красотами вашего города. Их должны с уважением обслуживать. И им ничего не должно угрожать на территории города. Стражу у казарм ставить не надо. Если случится так, что кто-то кого заденет, то за вангорского мага отвечу я. Я защитник каждого из них и выступлю на дуэли с любым лесным эльфаром. Маги Вангора не будут сражаться с лесными эльфарами. Я думаю, вы знаете, что я являюсь врагом леса… поэтому мне нестрашно выступать на дуэлях. А маги Вангора, когда придет время, выполнят свой союзнический долг, Ваше превосходительство.

Его превосходительство выслушал меня с завидной выдержкой. Он кивнул, когда я закончил.

– Хорошо, господин граф, я вас услышал и не против всего того, что вы сказали. Мы будем поставлять вам продовольствие, и наши повара будут готовить пищу магам королевства. Они могут беспрепятственно ходить по городу и посещать любые доступные места, кроме тех, что закрыты и от наших жителей. Скажите, а где солдаты полка?

– Они где-то на территории леса. Ни одного воина мы не убили, Ваше превосходительство. Мы открыли ворота, чтобы мирно разрешить возникшие недоразумения, но солдаты Вечного леса напали на подданных короля Вангора. Мы защищались, Ваше превосходительство.

– Я вас понял, граф. У вас есть еще ко мне вопросы, просьбы?..

Наместник давал понять, что аудиенция закончилась. Он не предложил мне выпить, и я не стал на это обращать внимание. Он хотел хоть чем-то меня уколоть.

– Нет, Ваше превосходительство, если мы все обговорили, то разрешите откланяться. – Он поднялся. Я тоже встал. Поклонился кивком головы и пошел прочь. Меня снова сопровождало два офицера. Когда мы вышли из дворца, я им сказал:

– Спасибо, леры, вы мне больше не нужны. Дальше я сам. – Но они лишь скривили губы. Я сделал пару шагов, и они последовали следом.

– Я что, арестован? – остановившись, спросил я.

– Нет, тан, это для вашей безопасности.

– О своей безопасности я могу позаботиться сам, леры, оставьте меня и занимайтесь своими делами.

– У нас приказ, тан, сопровождать вас.

– Сообщите своему начальству, что я не хочу иметь вас в сопровождающих.

Они мне ничего не ответили и лишь холодно смотрели на меня.

– Леры, не заставляйте меня вас убивать. Вы оскорбляете меня и будете за это отвечать. Я вас предупредил.

Они вновь ничего не ответили и, когда я пошел дальше, встали по бокам и пошли рядом.

«Ну точно, как арестованный», – подумал я.

Дальше разговаривать с ними я не стал. Вышел в боевой режим и раздел их догола. Вещи закинул на проложенную над головами дорожку и вышел из боевого режима и как ни в чем не бывало пошел по улице. Стражники службы безопасности прошли пару шагов и громко вскрикнули и тут же покинули меня. Сверкая белыми задами, они мчались по улице на виду немногочисленных прохожих, основная толпа собралась возле казарм и там гудела.

Я не стал возвращаться в казармы. Дал команду Мии, что студенты могут разойтись и отдыхать. Ворота не открывать и организовать смену дежурств на башнях ворот. Сегодня выход в город запрещен.

Я пошел по улице с цветочными клумбами и любовался их красотой, вдыхая аромат леса и чистого воздуха. Увидел вывеску «Трактир у пруда» и зашел внутрь.

– Мы людей не обслуживаем, – обратился ко мне юный официант.

– Тогда я убью хозяина, – равнодушно ответил. – Я вызову на дуэль и убью за неуважение. Потом убью того, кто откажется меня обслужить. – Не обращая внимания на открывшего рот юнца, прошел к свободному столику и сел.

Ко мне тут же подошел лесной эльфар с наглой ухмылкой и с узким мечом на поясе.

– Тебе, хуман, сказали, что тут людей не обслуживают.

– Пошел в задницу, – ответил я, – из твоего рта воняет. Мешаешь дышать.

Эльфар от такой наглости задохнулся.

– Ты пожалеешь, жалкий навозный червь…

Я, не вставая, ударил его ногой, и он отлетел, сметая спиной столы. Из-за столов вскочили еще пятеро лесных эльфаров и устремились ко мне с мечами наголо. Уходить в боевой режим я не стал, а просто разбросал их по залу, отобрал мечи и, подойдя, выбросил их в открытое окно, в небольшой пруд, где плавали лебеди. Затем направился к стойке. Ухватил буфетчика за шиворот и вытащил его.

– Жду пять ридок, потом буду убивать тут всех, – прошипел я ему в лицо. Жители города хоть и были лесными эльфарами, но, как во всяком государстве, не всякий мужчина воин. Буфетчик икнул и быстро закивал.

Посетители повалили прочь. А на мой стол стали ставить яства на блюдах. Я поел и дождался стражу города, что пришла меня арестовать. Ввалились четверо стражников и направились ко мне.

– Хуман, – грубо обратился ко мне старший, – ты арестован.

На что я ему сказал, что получил разрешение от наместника для себя и магов Вангора беспрепятственно посещать любые открытые для посещения места и жители города обязаны нас обслуживать. Все, кто не слушает указа наместника, предатели. Еще сказал, что на меня напали и я защищался, не вытаскивая оружия.

Стражники от моих слов зависли. Но им на смену пришли спецы из службы безопасности, они что-то сказали страже, и те ушли.

Ко мне подошел офицер.

– Тан, мы сожалеем, что вас не обслужили. Во все трактиры и магазины уже разосланы разъяснения. Просьба, не устраивайте больше побоища.

– Хорошо, – кивнул я, – не буду. – И они, удовлетворенные моим ответом, ушли. Я тоже поел и ушел, правда, недалеко. Меня остановила группа молодых эльфаров. Вернее, не так. Не остановила. Они встали на обочине и стали обсуждать меня, при этом высмеивая мой костюм и мой внешний вид. Было их четверо, и они явно нарывались на дуэль.

Но время дуэлей еще не пришло. Оно придет, когда я буду выступать защитником студентов, а их обязательно будут задирать. А этих я просто раздел догола, а одежду развесил по деревьям. И все это в боевом режиме. Когда я, не обращая внимания на их треп, пошел дальше, за спиной раздался испуганный вопль молодых дурней, что думали, что они самые умные. Я усмехнулся, но оборачиваться не стал. Я думал: «Вот сколько еще тупых надменных эльфаров останется в этом городе голыми?» И число их росло. На каждой улице, по которой я проходил, находились идиоты, что потом с воплем убегали, сверкая голым задом. Но через три улицы они мне перестали попадаться, но я видел агентов тайной стражи, которые разгоняли зачинщиков ссор. На четвертом перекрестке в меня выстрелили из лука. Я заметил двоих эльфаров, бегущих по подвесной дорожке, и, выйдя в боевой режим, скинул их вниз головой. Поднял стрелу, что в меня попала, и ее остановил воздушный щит. Подошел к лежащим разбившимся насмерть стрелкам и остановился рядом. Помахал рукой прятавшемуся агенту тайной стражи, чтобы он подошел. Но тот продолжал прятаться за деревом.

– Не бойся, я тебя не съем, – пошутил я. – Иди сюда. Тут лежат те, кто меня хотел убить. Тебе надо это зафиксировать… Или мне стоит обратиться к наместнику и пожаловаться на бездействие стражи?

Я вынудил их подойти. Подошли сразу трое. Посмотрели на лежащих стрелков, и один из них спросил:

– Почему, тан, вы решили, что это они в вас стреляли?

– Потому что ты это сам видишь, – усмехаясь его наивности, ответил я. – Вот его стрелы и вот стрела, что в меня была пущена. Он такая же, как у этого стрелка, и у него лук. Я не видел здесь других горожан с таким оружием. Принимай заявление.

«На территории города Лист Ордая на посланника короля Вангора, графа Ирридара тан Аббаи Тох Рангора, старшего из союзнического контингента магов Вангора, было совершено дерзкое покушение. Его хотели убить. Но волею провидения и богов преступники упали с подвесной дорожки и разбились. Требую от властей города и Вечного леса оградить меня и других магов Вангора от подобных покушений, иначе отряд магов покинет Вечный лес как недружественный Вангору».

– Я знаю, у тебя записывающий артефакт под сюртуком, – сообщил я ему. – Иди и передай мои слова начальству. И займитесь уже наведением порядка на улицах. У вас тут одни бандиты проживают и ненормальные, что бегают по городу голыми…

Оставив растерянных эльфаров у тел неудачливых стрелков, я пошел дальше.

– Что происходит? – удивился наместник докладу девушки-секретаря.

– Граф гуляет по городу. К нему пристают жители с целью спровоцировать ссору, а потом они убегают раздетыми.

– Раздетыми? Он что, их раздевает?..

– Это мы точно сказать не можем. Они вдруг в какой-то момент становятся полностью голыми.

– И… мужчины, и… женщины?

– Нет, только мужчины, женщины к нему не пристают. В городе начинает проявляться недовольство жителей, двое уже хотели графа пристрелить, но упали с мостиков и сломали себе шею. Граф передал вам сообщение, Ваше превосходительство… Оно записано на записывающийартефакт, вот послушайте, его передала мне служба безопасности.

Она сжала бронзовый шар, и зазвучал голос графа.

«На территории города Лист Ордая на посланника короля Вангора, графа Ирридара тан Аббаи Тох Рангора, старшего из союзнического контингента магов Вангора, было совершено дерзкое покушение. Его хотели убить. Но волею провидения и богов преступники упали с подвесной дорожки и разбились. Требую от властей города и Вечного леса оградить меня и других магов Вангора от подобных покушений, иначе отряд магов покинет Вечный лес как недружественный Вангору».

Наместник поморгал, силясь понять, что сказал граф. И до него наконец дошло. Этот сумасшедший нехеец сделает, что говорит. И его специально отправили в лес, чтобы он заставил уважать людей. Это был хитрый замысел короля Вангора, иначе чем объяснить то, что в лес прибыл враг леса. Этим шагом Меехир Шестой показывал Великому, что он знает, как на самом деле лес относится к людям, и если с графом что-то случится, то князя обвинят в преднамеренном убийстве и неуважении к королю Вангора. Недаром маги вывесили свой флаг на шпиле казарм… А вся вина ляжет на наместника.

– Вызови ко мне начальника городской стражи и службы безопасности, и срочно.

Вскоре в апартаменты наместника вошли двое немолодых эльфаров.

– Леры, в городе сложилась сложная политическая обстановка, я требую! – без всякого предисловия начал давать указания наместник. Таким злым его еще не видели. – Чтобы вы навели в городе порядок. У нас гостят союзники, люди и отношение жителей города к ним не самое доброжелательное. В течение дня и ночи выявить и арестовать всех, кто недоволен их присутствием в городе. Чтобы на утро не было никаких эксцессов со стороны наших горожан. К людям относиться если не с дружбой, то нейтрально. Ссор не устраивать. Из луков не стрелять. Все, кто не подчинится, будут считаться бунтовщиками со всеми вытекающими последствиями. Вас это тоже касается. Вопросы есть?

– Да, Ваше превосходительство. То, что вы приказываете сделать… Э-э-э… сделать невозможно, – ответил начальник городской стражи.

– От этого зависят ваши жизни, леры, – успокоившись, ответил наместник. – Идите и делайте свою работу.

Оба эльфара, как огретые поленом, вышли из кабинета наместника.

– Что будешь делать? – спросил безопасника начальник стражи.

– Соберу всех глав родов города и объявлю решение наместника. Пусть присмотрят за своими отпрысками, если не хотят оказаться на роли предателей, пусть их придержат.

– Они пожалуются в столицу.

– Вот и хорошо. Пусть там решают, как быть с этим сумасшедшим графом. А ты усиль уличные патрули.

– Некем.

– Набери добровольцев, привлеки пограничников, но очисти улицы от дураков. Если надо, применяй силу.

Через час на улицах было полно стражников и солдат. Они дубинами и оглушающими амулетами разгоняли вышедших на улицы эльфаров. Хватали самых упорных и тащили в тюрьму. К вечеру улицы города опустели. Трактиры и магазины закрылись.

К владельцам трактиров явились тайные стражники, и те вновь открылись. Тюрьма заполнилась молодыми эльфарами, избитыми и подавленными. Такого город еще не видел.

В зале городской ратуши собрались главы родов. Они гневно и шумно выражали свое возмущение.

Начальник тайной стражи Запада леса долго их слушал и молчал. Когда старики устали, он произнес:

– Вангорцы – наши союзники. Кто против этого, встаньте.

В зале установилась тишина. Никто не встал, так как понимали, что за этим последует.

– Хочу вам сообщить решение наместника, – продолжил эльфар. – Вангорцев не трогать и не ввязываться в ссоры. Если они вас заденут, можете вызвать на дуэль. В магазинах и трактирах их вежливо обслуживать. Иначе они уйдут, и вся вина за это ляжет на город. Всем ясно?

– Мы будем жаловаться! – закричали главы родов.

– Это ваше право, леры, но указание наместника выполните. Если кто проигнорирует это, он будет считаться политическим противником Великого. – Все тут же примолкли. Одно дело – выражать свое возмущение по поводу вангорцев и попрания традиций, совсем другое – быть политическим противником Великого князя. Такое тут не прощается. Все знали, что Великий сторонник временного равенства со снежными эльфарами, хочет включить Снежные горы в сферу своего влияния, и те, кто против его политической линии, объявляются личными врагами. Удел таких несчастных весьма печален.

Главы родов, притихшие и задумчивые, разошлись по домам.

Ночь прошла спокойно. Утром все студенты вышли на построение.

– Вы все молодцы! – начал я. – Поздравляю вас с победой.

И строй рявкнул:

– Служим и повинуемся Его Величеству!

– Теперь вы можете спокойно ходить по городу, посещать магазины и трактиры. Если вас вызовут на дуэль, оскорбив, то за такого студента сражаться буду я. Я ваш защитник. Старайтесь сами не провоцировать ссоры, но если такое случится, то знайте, на дуэлях вам сражаться запрещено. Вы должны будете сообщить, что с противником будет сражаться защитник. Обговорите место и время, потом через мессира Штольца сообщите об этом мне. В город выходить группами не менее пяти студентов. Девушкам одним не выходить, а только в сопровождении парней. В казармах остается дежурная группа из состава второго курса. Пять «красных», пять «зеленых» и пять «синих» студентов. Мессир Штольц, назначьте студентов в дежурную группу. Все свободны.

«Вот сегодня начнется самое интересное», – подумал я, когда увидел, как с воплем и визгом толпа студентов повалила к воротам казарм. Но пока они развлекаются, мне надо срочно смотаться к Гронду и предупредить его о надвигающемся международном скандале, который, я уверен, скоро грянет.

– Я к себе в комнату, – сообщил я мессиру Штольцу. – Меня до вечера не беспокоить. – И ушел. В казармах у меня были свои апартаменты из трех небольших помещений на третьем этаже. Я своей властью выселил оттуда мессира Штольца. Но уходя, шепнул ему на ухо:

– Мессир, меня скоро отсюда заберут, от беды подальше. Вы смотрите, как поступаю я… со студентами, и так же делайте. Но в драку с лесными эльфарами не вступайте. Будьте со студентами строже и напирайте на то, что неподчинение вашим приказам – это бунт, и смело отправляйте провинившихся в тюрьмы эльфаров, оттуда они выйдут самыми покорными. – Я хлопнул растерянного мага по плечу и ушел.

Закрылся у себя на толстый засов и телепортировался на корабль-базу, оттуда сразу в столицу, во дворец, и вошел к секретарю Гронда. Тот поздоровался и доложил о моем прибытии.

Гронд встретил меня не очень ласково. Насупился и спросил:

– Ты чего еще тут… околачиваешься? Тебя ждут товарищи в лесу… – И усмехнулся. – Их там совсем сильно прижали.

– У меня есть важные новости.

От моих слов Гронд побледнел и сломал гусиное перо, что держал в пальцах.

– Опять неприятности? – спросил он, прожигая глазами. – И снова вещий сон королевы?..

– При чем тут королева? – удивился я. – Я приехал сообщить, что побывал в Вечном лесу, видел студентов и… – Я почесал щеку, размышляя, как бы потактичнее сообщить Гронду обо всех обстоятельствах дела…

– Что и? – Гронд положил руку на сердце. – Ты объявил войну Вечному лесу от имени короля?..

– Нет, мастер, что вы, – ответил я, и Гронда отпустило.

– Ну слава богам… А то я уже подумал…

– До этого не дошло, мастер, – продолжил я свой рассказ. Гронд вновь замер.

– А до чего дошло, студент? – Гронд явно разволновался. – Не томи старика, говори, что еще натворил?

– Мы сражались за честь короля, мастер.

– С кем? С орками? И все погибли?..

– Нет, мастер, мы сражались с полком лесных эльфаров и городской стражей… И никто не погиб… только… – Мне показалось Гронда хватил удар. Он замер с открытым ртом и силился вдохнуть в себя воздух, но он даже не дышал.

– Мастер? С вами все в порядке? – участливо спросил я. Но Гронд молчал.

Приходил он в себя несколько минут. Я даже налил ему из графина воды, что оказалась белым вином. Гронд автоматически принял от меня стакан и сделал глоток. Это привело его в чувство.

– Скольких эльфаров вы убили, сволочи? – просипел он и откашлялся «кхм, кхм»…

– Мастер, вы зря переживаете, все эльфары живы… Только их нет.

Гронд снова вытаращился на меня. Я хотел пояснить, но он остановил меня рукой.

– Стой, студент. Мне одному это не потянуть. Тут мессир Кронвальд приехал, надо чтобы и он послушал.

Гронд налил себе вина, залпом выпил и поднялся со своего места.

– Пошли, студент! – приказал он, и пришлось подчиниться.

Мессира Кронвальда мы нашли в гильдии магов. Нельзя было сказать, что он был рад нашему появлению. Он сморщился, как от зубной боли.

– Что еще? – скупо спросил он.

– Вот, Крон, граф побывал в Вечном лесу… и хочет нам сообщить подробности своего пребывания там.

– Ну был, и что? – буркнул мессир и бросил на меня косой взгляд. – Мне-то какое дело до всего этого?

– Ну ты теперь командующий южным корпусом, а наш студент воевал в лесу с целым полком лесных эльфаров.

– Один, что ли? – усмехнулся мессир.

– Нет, Крон, он заставил сражаться наших студентов.

Ухмылка как-то очень быстро сошла с лица мессира Кронвальда, и он посмотрел на меня, еще не до конца веря услышанному.

– Наши студенты вступили в боестолкновение с лесными эльфарами? – прямо-таки по-военному переспросил он.

– Ну, не то чтобы боестолкновение, мессир, мы защищались, – проговорил я и понял, что нужно быстро все объяснить. Иначе…

– Мессиры, давайте я вам все покажу и поясню, – предложил я и, пока они молчали, включил записывающий мини-коммуникатор, спрятанный под артефакт. – Вот смотрите.

Рассказ-показ длился больше часа. Под полное молчание двух прожженных интриганов. Закончив, я протянул артефакт мессиру. Тот отпрянул.

– Зачем он мне? Отдай Гронду, это по его части.

– А мне он зачем? – ответил мастер и отодвинулся от меня.

– А кто королю будет рассказывать правду? – спросил я.

– Какую правду? – в два голоса спросили оба. А я подумал, что, посмотрев кино, они как-то сразу поглупели.

– Его Величеству обязательно придется объясняться с послом Вечного леса, и что он будет ему говорить? – спросил я, и два старика переглянулись, а потом, сообразив, тут же одновременно потянулись к артефакту, но Гронд оказался быстрее.

– Ты прав, студент, – проговорил Гронд, – Его Величество нужно подготовить. Ты сколько времени пробыл в лесу?..

– Полкруга, мастер.

Старики снова переглянулись.

– Может, ты его оставишь здесь? – предложил мессир.

– Не могу, это был приказ, написанный графом тан Кране, и печать короля на нем. Я лишь передал его студенту.

– Я тебя понял, – кивнул мессир и обратился ко мне: – Граф, вы можете возвращаться в лес, мы постараемся вас оттуда вытащить…

– Не надо, мессиры, мне там понравилось, – замахал я руками. – И кроме того, я еще не все там сделал…

– Мы как раз этого и опасаемся, граф. Уж очень вы деятельный… – вздохнул мессир Кронвальд, – идите, граф, идите. Я, когда вас вижу, старею на несколько лет…

Я пожал плечами и встал.

– Честь имею, господа! – Щелкнул каблуками и ушел.

Кронвальд с прищуром посмотрел на Гронда.

– Чего? – заметив необычный взгляд друга, спросил тот.

– А правду говорят, что ты сидел за одним столом с королем и королевой?..

– Сидел, и что?..

– И что ты такое сделал, что удостоился такой великой чести? Зад ему вылизал?..

– Не довелось… пришел рассказать о предательстве Искореняющих, а Его Величество был в хорошем расположении духа и даже высмеял меня. Сказал, что боги накрыли его своим плащом благодати и поведали ему это раньше меня. И точно повторил то, что рассказал мне нехеец.

– Хм… опять граф проявил себя, – вслух проговорил Кронвальд. – И снова видение у королевы?.. Хм…

– Что ты кашляешь?

– Вот думаю, что наш граф скоро может стать начальником тайной стражи.

– Почему ты так решил? – с интересом разглядывая архимага, спросил Гронд.

– А ты веришь в совпадения? – ответил, смеясь в бороду, мессир.

– А ты думаешь, что он стал ее любовником?

– Ну ты и спросил, – осуждающе покачал головой мессир и огляделся. – Я ничего не думаю, – тихо прошептал он. – Я уверен… Если это так, то скоро он будет в столице и станет одним из вершителей политики королевства…

– Крон, ты в своих домыслах зашел слишком далеко. Нехеец имеет невесту и свору вассалок, которые его удовлетворяют. Зачем ему старуха? Она ему в матери годится, и наш студент никогда не приживется в столице. Он тут всех поубивает.

– Спорим? – не отступал мессир.

– На что?

– На две бутылки «Золотой лозы».

– Идет. Сколько будем ждать?

– А сразу после того как случится восстание Искореняющих, это и произойдет. Ты же сюда нехейца вызовешь спасать Ее Величество. Я тебя знаю.

– Договорились. Кто пойдет к королю с докладом?

– Оба. Я ректор академии, ты начальник стражи.

Я вернулся в лес, но перед этим заночевал в своем замке с Чернушкой, чем ее сильно обрадовал. Но помня, что случилось с Гангой, я перенес ее спящую на корабль-базу и уложил в медкапсулу. Программы и нейросети были в наличии. Пусть полежит денька три.

Утром в дверь моих апартаментов в казармах нещадно стучали. Я открыл дверь и увидел сильно расстроенного мессира Штольца.

– Вам чего? – спросил я его.

– Господин граф, там уже двенадцать вызовов на дуэли, и все с утра.

– Где?

– На площади у городской ратуши. Мне вас будет не хватать… только…

– Стоп, стоп! Мессир, вы что, меня хороните?

– Да… Ой… То есть нет, но…

– Я вас понял, уже иду к ратуше, а вы тут командуйте. Как общая дисциплина? Драки, убийства среди студентов были?

– Убийства-а-а?.. Нет. Ни драк, ни убийств… А что, должны быть?..

Я посмотрел на мага-артефактора. И откуда он такой взялся «зашуганный»? И ведь в столичной магистратуре учится, станет магистром… Ну да бог с ним.

– Ну и хорошо, – одобрительно похлопал я мага по плечу. – Не допускайте этого, мессир, не давайте спуска благородным. – И оставив растерянного мага обдумывать мои слова, пошел вон.

Я понял замысел гильдии магов. Отправить сюда тех, кого не жалко. Вот Штольца им не жалко. Крохобор, но скоро станет магистром. Вроде и статус есть. А студенты? Их слегка прижмут, и они будут как шелковые. И помощь от королевства есть, и потери лица нет. Только вот незадача вышла, я прибыл в лес…

К ратуше я добрался по улицам, а не по мостикам. Меня никто не задевал, хотя прохожих было много. Я вот еще о чем подумал: «А где они все трудятся?» У эльфаров не было ферм, не было заводов, рудников. Чем тут занимаются горожане и на что живут? Это для меня до сих пор оставалось секретом…

У ратуши собралась толпа зевак. Стражники окружили пятачок, внутри которого стояли двенадцать эльфаров. И все, так на глаз, лет тридцати. По их расслабленным стойкам, подтянутым фигурам я понял, что это отменные бойцы.

Меня пропустили внутрь пятачка, и ко мне подошел эльфар в красивом хорошо скроенном камзоле из зеленого бархата.

– Господин граф, – обратился он ко мне. – Вы подтверждаете свои слова быть защитником магов Вангора, которых вызвали на дуэль?

– Подтверждаю, лер. Я готов. Кто первый?

– Я сейчас объявлю, господин граф. У меня только еще один вопрос, кто будет защищать студентов, когда вас убьют?

Я улыбнулся.

– Они сами себя будут защищать, лер. У меня тоже есть вопрос к вам. Будут ли семьи убитых эльфаров мне мстить?

– Я не готов ответить на этот вопрос, граф… – Эльфар скорчил неприятную рожу.

– Тогда просветите меня по этому вопросу. Может ли семья убитого эльфара на дуэли мстить тому, кто оказался победителем?

– Для лесных эльфаров это неприемлемо, но не распространяется на другие народы.

– Я вас понял, лер, – совершенно невозмутимо ответил я. – В таком случае объявите всем главам семей тех эльфаров, что участвуют в поединках, что если они во всеуслышание не откажутся от мести, то я буду убивать всех мужчин этой семьи. Так сказать, чтобы предотвратить с их стороны месть.

– Вы это серьезно?

– Вполне, лер. Я вызову всех их на поединок и убью…

Лер посмотрел на меня долгим взглядом и, ничего не говоря, ушел. Что уж он говорил эльфарам, я не знал, но видел, какие взгляды они бросали на меня.

Лер оказался судьей и распорядителем дуэли. У них даже должность такая была в совете глав родов города. Он ничего мне не сказал, а начал объявлять:

– Лер Пиркас по из дома Тенистой аллеи против графа Тох Рангора. – Он сократил мое имя, но я не был против.

– Прошу господ в центр. Вы не хотите примириться? – спросил он нас. Эльфар бросил, как плюнул, свое презрительное:

– Нет.

Я ответил, что не против того, чтобы примириться. Но эльфар уже сказал свое слово, и по толпе пробежал гул неодобрения моим словам, и послышались оскорбительные выкрики:

– Струсил! Он струсил!.. Хуман испугался!..

Но я не обращал на эти выкрики внимания. Я сказал, что хочу мира, а не войны, это будет известно в Вангоре и никто меня не обвинит в преднамеренных убийствах.

– Сожалею, господин граф, но примирение невозможно, – объявил распорядитель и произнес: – Приготовиться к бою. Бой на дуэльных мечах. Получите их у моего помощника.

Я подошел и взял из длинного футляра меч, красивый, тонкий, как рапира, и отошел в центр обозначенного для дуэли круга. Туда же подошел мой противник и встал в стойку. Согнул ноги и выставил меч перед собой. Я стойку принимать не стал, а стоял с опущенным острием вниз клинком.

Распорядитель бросил платок, и, когда он коснулся камней площади, эльфар стремительно бросился на меня. Его меч молнией устремился к моей груди. Выпад был хорош и если бы не мои рефлексы, то обязательно достиг бы цели. Но я лишь повернулся совсем чуть-чуть, пропуская его меч мимо. Кистью немного подправил движение его меча и воткнул свой меч ему прямо в радостно открытый от предвкушения победы рот. Острие вышло из затылка, и я резким рывком выдернул меч. Эльфар умер мгновенно и, наверное, так и не понял, что проиграл. От моего рывка он упал лицом вниз, и из его головы стала вытекать кровь. Площадь притихла. Все с немым изумлением смотрели на тело поверженного, и до эльфаров с трудом доходила истина. Их боец убит.

Я же громко произнес:

– Отказывается ли семья убитого от мести? Ели нет, то я вызываю всех мужчин этой семьи на поединок чести…

Ответом мне было молчание. Они еще не осознали всего случившегося, а я уже вызывал следующего на поединок.

– Лер распорядитель, зовите следующего бойца.

После небольшой заминки вышел поджарый и невысокий эльфар, но казалось, он был свит из жил. Он окинул меня оценивающим взглядом и поднял выроненный меч. А тело унесли слуги дома убитого эльфара.

Распорядитель уже не таким хорошо поставленным голосом, как первый раз, назвал следующего кандидата на смерть. Я сбил маленько с него спесь.

– Лер Крамо по из дома Тенистой аллеи против графа Тох Рангора. Господа, вы не хотите примириться? – задал он ритуальную фразу.

Я же подумал, еще один эльфар из этого дома, уже хорошо. Меньше придется убивать.

Поджарый еще раз окинул меня оценивающим взглядом и процедил:

– Нет.

Я же ответил, что готов примириться. И это было отвергнуто распорядителем.

– Сожалею, господин граф, но примирение невозможно.

Он отошел, оставив нас одних, и бросил платок. Я, как и в прошлый раз, стоял расслабленный, и меч мой острием смотрел в камни площади. Эльфар, помня, как попался его родственник, не торопился нападать, он пошел вокруг меня, я не поворачивался за ним, и он попался. Думая, что я пижоню, сделал длинный выпад сбоку в шею, но я вновь слегка отклонился, пропустил клинок и сбоку. И снизу нанес удар под подбородок одновременно с ним. Он не мог ни отклониться, ни отбить удар. Острие моего меча прошло в голову и вылезло из темечка. Он стоял удерживаемый моим клинком. Я подержал его и резко вырвал из раны меч. Эльфар упал как подкошенный. Его ноги не держали мертвое тело. Этот тоже умер, не осознав, что произошло. С моего клинка стекала кровь, и я ее не вытирал. Это был психологический прием. Все присутствующие в полном молчании переводили взгляд с лежащего без движения тела на окровавленный меч. Я стал в ту же позу и молчал.

А что тут скажешь, у эльфаров случился разрыв шаблонов. Из властителей вселенной они превратились в жалких ушастых ничтожеств. И это было видно по страху в их немного раскосых глазах. А еще по толпе прошло шевеление ушами.

Когда унесли тело, распорядитель с большим трудом назвал следующего участника дуэли.

– Лер Вирнар нур из дома Звенящего ручья против графа Тох Рангора. Господа, вы не хотите примириться?

Эльфар немного замялся, но ответил отказом.

– Нет, – твердо произнес он и посмотрел на меня с ненавистью. А ненависть – плохой помощник в любом деле. Это все знают.

Я, как обычно, ответил, что готов к примирению. И вновь распорядитель мне в этом отказал.

Этот эльфар решил не подходить близко и первым не нападать. Он попытался зайти со спины, но я его спросил:

– Хочешь победить меня ударом в спину? Попробуй. – Это был открытый вызов и обвинение эльфара в трусости. Он вернулся и встал напротив меня. Но нападать не спешил. Я не стал ждать и сделал шаг к нему. Навстречу мне устремилось жало клинка. Противник надеялся на свою природную быстроту реакции. Но я вновь отклонился ровно настолько, чтобы уйти с линии атаки, и атаковал одновременно с ним. Он пал убитый в глаз, и следом в меня прилетела стрела. Стреляли в спину. Шиза заметила стрелу первой, и Лиан увел меня в сторону. Стрела прошелестела мимо и вонзилась убитому в лицо. А он лежал, раскинув руки на вымощенной камнями площади. Выражение его лица было удивленным, как у ребенка, которому показали фокус и не рассказали, как его сделали.

– У местного лесного народа напрочь отсутствует честь. Я так понимаю, этот выстрел в меня, – громко заявил я. – Что же, я сообщу об этом Великому князю леса, пусть позор ляжет на жителей этого города, а не на весь народ.

Я повернулся на триста шестьдесят градусов и оглядел молчаливые испуганные лица эльфаров. Они все понимали, что это великий позор. Попытка убийства на священной дуэли наказывается страшной мучительной казнью. Если бы меня убили, то дело можно было бы замять. Я хуман, а не эльфар. Все бы только вздохнули с облегчением. Ворон ворону глаз не выклюет. Но покушение было неудачным. Я жив, и я могу все рассказать князю. А тот примет меры, и еще какие… Напасть на меня здесь и разорвать на куски ненавистного хумана, что сбил с них спесь и подсадил в сердца страх, как им хотелось бы, не получится. Это станет достоянием тайной страже, а те донесут до Кирсана. Все, круг замкнулся.

Неожиданно в толпе послышался крик. Я оглянулся и увидел, что через толпу вели незадачливого стрелка. Все-таки стражники видели, кто стрелял, но не помешали ему. А вот поймать – поймали. Правда, только затем, чтобы другие поняли, что дело надо доводить до конца. Несчастного стрелка подвели к распорядителю. А тот обратился ко мне:

– Господин граф, это тот, кто в вас стрелял. Он ваш…

«Ну что же! – мысленно усмехнулся я. – Еще одно испытание приготовили мне эльфары, но я их удивлю. Вы хотите просто расправиться с неудачником моими руками, но не выйдет, ушастые господа. Я не кровожаден…»

Вышел в ускоренный режим и вколол инъекцию правды в руку эльфара. Очень удобное средство: и магия «не светится», и дело делается. Вышел из боевого режима уже на своем месте.

– Как тебя зовут, эльфар? – спросил я. И подошел к нему ближе. С этих лесных зазнаек станется и его убить.

– Я лер Рамсир по из дома Лилового тумана, – проговорил он. – Я охотник. – Его глаза были пусты, и я оказался прав: в него полетела стрела, которую я отбил мечом.

Покачал осуждающе головой и спросил:

– Кто тебе дал приказ убить меня?

В него полетели сразу три стрелы, и они были отбиты. По правилам поединков в такой ситуации место дуэли должно сразу накрыться куполом щита, но этого не делали. Я накрыл его и себя. И спросил распорядителя:

– Вы хотите, чтобы его убили? И никто бы не узнал, кто дал команду убить меня?

Еще несколько стрел упали отраженные щитом. Я продолжил:

– Все, что тут происходит, записывается на артефакт, лер распорядитель. – Тот заюлил глазами и закричал:

– На сегодня дуэли прекращены…

– Не получится! – перекрыл его крик я. И уже тише добавил: – Я против этого, и у меня есть такое право.

Казалось, он хотел меня испепелить, но я смотрел на стрелка и повторил свой вопрос:

– Кто тебе дал приказ убить меня?

– Лер Вариман по глава, дома Лилового тумана.

– Все слышали? – спросил я. – Забирайте своего ничтожного соотечественника и поступайте с ним по своим законам. Главу дома Лилового тумана объявляю своим врагом. Кто там следующий на поединок. – Я перекрикивал начавшийся шум и гам.

Стрелка увела стража. Думаю, он погибнет при попытке бегства. Ко мне подошел распорядитель.

– Граф… – начал он тихо.

– Для вас, лер, я господин граф, – оборвал его я.

– Господин граф, не нагнетайте ситуацию, отступитесь…

– Ни за что. Пусть все, кто вызвал моих студентов на поединок, извинятся передо мной.

– Они принесут извинения в частном порядке.

– Нет, пусть свой порядок засунут в задницу. Прилюдно.

Эльфар уставился на меня в упор. Помолчав, стал угрожать:

– Вы сокращаете себе жизнь, граф.

– Да что вы такое говорите врагу леса! – рассмеялся я ему в лицо. – Вызывайте следующего поединщика.

– Я переговорю с ними, – ответил он и отошел.

Эльфары попали в трудную ситуацию. Быть убитыми они не хотели, а прилюдно извиниться перед человеком – это было потерей лица. Они хотели сделать это по-тихому, приватно, но я не дал им такой возможности.

Посовещавшись с несколькими немолодыми эльфарами, распорядитель подошел ко мне.

– Господин граф, глава дома Лилового тумана говорит, что он не давал команды этому охотнику вас убивать, это его личное решение, и глава Дома скорбит о случившемся. За своего родственника он хочет дать откуп…

Глава 10

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор.

Вечный лес

– Господин граф, глава дома Лилового тумана говорит, что он не давал команды этому охотнику вас убивать, это его личное решение, и глава Дома скорбит о случившемся. За своего родственника он хочет дать откуп… и приносит свои искренние извинения.

– Я почему-то не слышу этих извинений, лер. У главы дома Лилового тумана отсох язык сказать это лично мне? – спросил с легкой насмешкой я. – Стреляли в меня прилюдно, пусть прилюдно отвечает за своего родственника. И за тех, кто еще стрелял в меня, после того как сюда привели стрелка. Где те, кто стрелял?

Лер в зеленом камзоле позеленел от злобы, но сдержался.

– Я передам ваши слова главе Дома… – Он отошел и вновь стал шептаться с эльфарами.

Наконец они до чего-то договорились, и ко мне вышел один из тех, кто разговаривал с распорядителем.

– Господин граф, – с огромным трудом проговорил немолодой эльфар, – я лер Вариман по, глава дома Лилового тумана. Я приношу вам свои извинения за действия моего родича и готов дать отступные. – Он даже слегка поклонился.

– Хорошо, лер Вариман по, я принимаю ваши извинения. Это я делаю из союзнического долга и доброй воли и желания не обострять отношения с народом Вечного леса. В качестве отступных требую жизнь этого стрелка. Он будет моим слугой и выходит из вашего Дома. Ваша месть на него не распространяется. Те, кто стрелял в меня после него, меня не интересуют, разбирайтесь с ними сами.

По тому, как на меня смотрел лер Вариман, я понял, что он близок к инсульту. Я унизил его так, как никогда не унижали. Забрать из Дома и пощадить эльфара-преступника – это было для него слишком неожиданно. Но… он уже сказал свое слово об отступных, и я был в своем праве. Я чувствовал, как по площади разливается ненависть и страх. Они, словно невидимый сырой туман, накрывали зрителей и участников дуэли.

Установилась такая звенящая тишина, что казалось, она тонко-тонко вибрирует, как струна, и она готова вот-вот порваться. Все ждали ответа главы Дома. И он как-то сдулся.

– Хорошо. Он ваш, – ответил эльфар, и по площади прошелестел недовольный вздох.

– Тогда я требую доставить его сюда живым, – ответил я.

Лер Вариман молча кивнул и отошел.

Меня сопровождали, следуя в отдалении, мои вассалы Штоф и Эрна. Я кивнул им.

– Возьмите под защиту стрелка, – и те лишь прикрыли глаза, показывая, что меня поняли.

– Ну кто там следующий? – спросил я распорядителя. Тот хмуро ответил мне неприязненным взглядом и проговорил:

– Лер Симкар нур из дома Лесного пруда против графа Тох Рангора. Господа, вы не хотите примириться?

– В качестве доброй воли, – презрительно глядя на меня, проговорил эльфар, – я отказываюсь от своих претензий к магам Вангора…

Все ждали, что скажу я. Я и ответил.

– Если лер Симкар нур из дома Лесного пруда принесет извинения мне за оскорбление чести мага Вангора, я тоже готов в качестве доброй воли примириться. Я не кровожадный.

Эльфар попал в трудное положение. Или участвовать в поединке с неизвестным исходом, или признать, что он сознательно оскорблял учеников академии.

Он не прошел испытание доброй воли. Его спесь была неизмеримо выше здравомыслия, и он умер мучительнее остальных. Я распорол ему живот, и его кишки выпали на камни. Он упал на колени и стал загребать их руками, но тщетно, они тоже были разрезаны, и ему уже ничего не могло помочь.

А дальше эльфары сломались. Они поняли, что их ждет неминуемая смерть, а умирать они не хотели… Одно дело – убивать слабо подготовленных хуманов, другое дело – умирать самому… Я их понимал. В их душах. Вернее, в их маленьких душонках затаилась змея большого страха, и она поедала их изнутри. У них под ногами пошатнулось их миропонимание, что они самые достойные и великие, как их лес… Я вырвал их из комфортной среды безопасности, обнажил их истинное трусливое нутро и стал ненавидим всеми ими. Не простят они мне это, не простят…

Оставшиеся принесли извинения моим студентам, и ко мне подвели незадачливого стрелка в цепях.

– Снимите цепи! – распорядился я и, забрав молчавшего все время лесного эльфара, пошел обратно в казармы. Перед нами расступались и провожали такими взглядами, от которых можно было вспыхнуть и сгореть, но я был несгораем, как сейф.

– Ваше Высочество! – к Кирсан-ола заглянул его новый секретарь. – В казармы стражи ворвались через портал воины. Там начался бой, и, непонятно кто кого атакует…

– Поднять по тревоге пятерки рейдеров и резервный отряд чигуан, всех направить к казармам стражи. Столичному гарнизону окружить дворец. Ко мне моих телохранителей и начальников служб. Срочно!.. Выясните наконец, кто напал…

Кирсан поднялся. Он был сильно взволнован, но не хотел этого показывать. Проглядеть нападение в столице на казармы тайной стражи – это большая проблема. Князь за такое может наказать, хотя и брат. Он в последнее время недоволен его работой. А у него что-то не ладится… Казнил уже десяток приближенных, но ни на лаг не приблизился к раскрытию загадки, кто же помог снежным эльфарам уйти из леса?..

А между тем шум в дворцовых казармах нарастал. Там уже вовсю применяли магию. К казармам спешили отряды воинов и начинали их блокировать. Но как неожиданно начался шум, он так же неожиданно и смолк.

– Что там? – спросил Кирсан подоспевшего вновь назначенного начальника второго отделения тайной стражи.

– Ваше Высочество, разбираемся. Сюда телепортом переправили несколько отрядов полка из Листа Ордая. Бойцы полка уже сложили оружие и сдаются.

– Из Листа Ордая? – воскликнул Кирсан-ола. – Как они смогли сюда попасть? Это бунт?

– Разбираемся, Ваше Высочество. Разрешите идти?

– Иди и все хорошо узнай… У нас большие потери?

– Сейчас это выясняем, Ваше Высочество.

«Что за ерунда происходит? – подумал начальник тайной стражи леса. – Неужели несколько отрядов воинов из Ордая думали перебить охрану дворца? Да и зачем? Наместник весьма лояльный к Великому чиновник, а командующий из дома его жены. Это сумасшествие какое-то». Не выдержав, он под охраной десяти телохранителей направился в казармы. Там царил беспорядок и разгром. На полу лежали тела убитых воинов стражи дворца и Ордая. Было их немного, но разгром, учиненный нападавшими, был чудовищен. Двухъярусные кровати переломаны. Столы, стулья валялись кучками, и не было ни одного целого. Его встретил перевязанный командир охранного полка.

– Ваше Высочество, – доложил он. – Атака неприятеля отбита. У меня трое убитых, двенадцать раненых бойцов. У неприятеля убито двое и тридцать четыре ранены. Проводим допросы командиров. Здесь командир полка из Ордая, он ранен, но может говорить…

– Приведите его сюда! – распорядился Кирсан-ола и огляделся. – И стул принесите. – Он сел среди разрухи и обломков, еще раз оглядел место боя и поморщился.

Привели раненого и связанного командира полка из западного города Лист Ордая. Он увидел Кирсан-ола и вытянулся в струнку.

Кирсан вспомнил, что того зовут лер Ларинсан по.

– Ларинсан, – обратился он к вояке, – что вы такое натворили? Я поверить не могу, что вы напали на столичный гарнизон… У вас какие были цели?

Эльфар упал на колени.

– Ваше Высочество, я выполнял приказ командующего Запада… Мы должны были захватить казармы, где расположились маги Вангора… В Листе Ордая…

Кирсан-ола, не веря услышанному, смотрел на эльфара. Помолчал, обдумывая его слова, и, не придя ни к какому решению, спросил:

– Зачем?

– Они выгнали наших стражников, повесили над казармами флаг Вангора, Ваше Высочество.

– И… что? Я не понимаю. – Кирсан-ола еще более недоуменно воззрился на пленного. – Зачем нужно было брать штурмом казармы? Вы спросили наших союзников, по какой причине они выгнали нашу стражу?

– Э-э-э… нет, Ваше Высочество. Не спросил. У меня был приказ проучить вангорских наглецов, арестовать их главного, графа Тох Рангора, и повесить флаг княжества на казармах.

– Кто у них был главный? – переспросил Кирсан-ола, вспоминая, что хорошо знает это ненавистное имя.

– Он называет себя врагом леса, Ваше Высочество. Некто граф Тох Рангор.

Кирсан понял, о ком тот говорит, и покивал головой.

– А почему вы оказались здесь, лер?

– Не знаю, Ваше Высочество, нас закружило и втянуло в портал, видимо, колдовство вангорских магов. Но я вижу, что тут не весь мой полк…

Кирсан устало потер лицо. Ему сразу стала ясна подоплека всех событий. Вангор хоть и был союзником Вечного леса, но союзником поневоле, из страха перед Лигурийской империей. Король Вангора показывал им, что он не потерпит умаление его чести и небрежное обращение с его подданными, и показал, что может направить сюда в столицу всю свою армию! От этого откровения у Кирсан-ола страшно заломили зубы. Их безопасность, о которой он печется дни и ночи, под большой угрозой. А направление врага леса старшим среди вангорских магов – это открытый издевательский вызов. Обо всем этом стоило хорошо подумать и принять меры.

Он поднялся со своего стула.

– Тщательно допросить и казнить как предателя! – приказал он. – Полк Ордая расформировать, офицеров понизить до рядовых бойцов и весь личный состав распределить десятками по другим гарнизонам… вдали от столицы. Вызвать сюда командующего Запада и наместника.

Он ушел тяжелой, усталой поступью, оставив замершего с открытым ртом командира полка Ордая.

Шавга-ил пришел в себя и тупо огляделся. Он находился в темноте и, подняв голову, увидел кусочек темного неба с несколькими звездочками.

«Я что, в яме?» – удивился он и зашевелился. Затем крикнул:

– Эй!

Рядом кто-то был еще, и он сильно лягнул эльфара ногой.

– Уймись, ушастый, спать мешаешь, – с акцентом на общем языке произнес невидимый в темноте разумный.

– А где мы? – сжавшись в комочек, спросил Шавга-ил и получил тычок с другой стороны.

– В яме, придурок, спи.

Эльфар принял это предложение за разумное и постарался уснуть. Он повозился и задремал. Проснулся он оттого, что его поливали водой. Он открыл глаза и понял, что это не вода. На него мочился полуголый, загорелый до черноты худой хуман.

Возмущенный эльфар хотел вскочить, но его тело от неудобной скрюченной позы затекло. Он лишь смог прикрыться руками и с возмущением закричать:

– Хуман? Ты что делаешь?

– О! Смотри, лисичка заговорила, – раздался рядом грубый смех, а худой справил нужду и натянул штаны. Отвернулся и ушел на свое место.

Шавга-ил огляделся. В свете, попадающем из отверстия над головой, он увидел двоих полуголых грязных хуманов. Тот, что мочился на него, сел в своем углу и закрыл глаза. Второй смеялся щербатым ртом.

Эльфар почувствовал отвратительную вонь, которую не ощущал до этого, посмотрел себе под ноги и понял, что сидит на испражнениях. Он приподнялся и отполз от зловонной кучи. Как только что понял, он умудрился сесть на отхожее месте, где справляли естественные надобности несчастные, попавшие в яму. Эльфар брезгливо отряхнулся и растер мочу по лицу, вытирая ее рукавом рубахи.

Тот, что смеялся, продолжил говорить:

– А ты смотри, Лемир, лисичка-то красива, кожа белая да чистая. А у меня бабы давно не было… – Он внимательнее оглядел эльфара и, к ужасу последнего, спросил товарища: – Лемир, ты его будешь иметь?

Тот, кого назвали Лемиром, открыл глаза и посмотрел на эльфара.

– Нет, Шавран, я животных не трахую. Мне вера моя не позволяет. Ты уж сам как-нибудь, если хочешь…

Он вновь закрыл глаза.

Второй скривился.

– Да стремно как-то одному, Лемир. Ты же лисичку обоссал. Эх, жаль! Какая баба пропадает… – вздохнул он.

– Я не баба, – отозвался молчавший все это время эльфар. – Я мужчина.

Шавран громко рассмеялся.

– Какой ты мужчина, лисичка, у тебя вон кожа белая, как у фейри в гаремах эмира, а ушки лисьи. Может, скажешь еще, что у тебя и яйца есть?

– Есть! – решительно заявил Шавга-ил.

– Да ну! Врешь, поди!..

– Не вру, есть, – ответил эльфар.

– А если не врешь, то покажи.

Шавга-ил замер, но тут же отверг это предложение, унижающее его достоинство.

– Ничего я не буду показывать, – ответил он.

– Ага! – обрадовался Шавран. – Значит, все-таки баба! А ну, лисичка, снимай штаны. – Он приподнялся.

– Не подходи! – почти завизжал снежный эльфар, и тут у него проявилась его родовая гордость. Он встал. А когда к нему подошел вихляющей походкой Шавран, с силой ударил того по лицу. Снежный эльфар лишь немного уступал в силе оркам и был гораздо сильнее человека.

Удар свалил человека в кучу с дерьмом. Дремавший Лемир приоткрыл глаза, равнодушно посмотрел на валяющегося без сознания товарища и снова прикрыл глаза.

– Если ты, лисица, его убил, тебе не поздоровится. Мы все жертвы дейвам, и нас мало.

Но Шавран зашевелился и открыл глаза.

– Это где я? – спросил он вслух. – Это кто это меня так?

Ему никто не ответил, а сверху сбросили веревочную лестницу, и раздался зычный голос.

– Эй там, в дерьме, вылазь!

Эльфар не заставил себя долго ждать и первым полез наверх. Когда он выбрался из ямы, то его толкнули ногой в зад. Эльфар упал на четвереньки.

– Фу, вонючее животное! – раздался рядом брезгливый окрик воина. – Иди в реке помойся, урод. Что ни говори, а животное всегда останется животным. Даже если его научили говорить… Следующий, вылазь…

Шавга-ил мылся у берега, не снимая одежды. Он был почти счастлив, оттого что смог смыть с себя вонь испражнений. Вместе с ним мылись и два хумана. Шавран улучил момент и врезал эльфару ногой под зад. Тот упал в воду с головой, но тут же вынырнул. Ухватил хумана за шею и стал душить. Удар плетью заставил его взвизгнуть и отпустить человека.

– Ты, зверь, руки не распускай, а то поотрубаю, – проговорил тот же воин, что отправил его мыться.

После помывки их представили седому старику. Тот сидел на ковре и подушках под навесом и пил что-то из плоской чашки.

– Этого, саи, – воин указал плетью на эльфара, – можно продать в гарем эмиру.

– Глупости, – отмахнулся старик, – эмир любит мальчиков, а не зверей.

– Но это умный зверь, красивый, – не сдавался воин, – и белокожий, как девушка. Если его кастрировать, он и петь будет как девушка…

Шавга-ил от слов воина даже вздрогнул.

– Я и так умею петь, не надо меня кастрировать, – еле слышно проблеял он.

– Ты умеешь говорить? – удивился старик. – Ну-ка спой мне что-нибудь… – И эльфар запел. Он спел песню о любви пастушки и сына главы Дома и замолчал.

Старик скривился.

– У эмира есть птицы попугаи, они тоже запоминают речь человека и могут петь. Это тоже попугай, только без крыльев. Где ты его нашел?

– В пустыне у одинокого колодца Учкурак.

– Он там был один?

– Их было трое, но двое куда-то ушли, и мы схватили этого попугая, саи.

– Ладно, – махнул рукой старик и благосклонно проговорил: – Я принимаю его как жертву дейвам, показывай других…

Старик поглядел на эльфара и задумчиво проговорил:

– Может, ему уши обрезать, чтобы на человека был похож? А?..

– Не стоит, саи, – вежливо и с почтением ответил стоящий рядом невысокий худощавый человек с козлиными рогами на голове. – Дейвы могут признать его недостойной жертвой… урезанной. Пусть лучше входит в их обитель с песнями.

– Дело говоришь, Махруддим, – удовлетворенно согласился старик.

Эльфар стоял рядом со связанными руками, на ногах деревянные колодки. Его обсуждали, как обсуждают вещь, которую хотят купить или продать. Он чувствовал себя беспомощным и обреченно смотрел себе под ноги. Впервые в жизни он чувствовал на себе презрение других разумных, и его сильно угнетало то, что его считали животным. Он поймал себя на мысли, что сам часто принимал хуманов и дворфов за животных, и это было в его мире в порядке вещей. Теперь роли поменялись, и он от омерзения передернул плечами. Его жест никто не заметил.

Пленников накормили и напоили, затем посадили на верблюдов и повезли вглубь песков. К полудню показались величественные каменные стены. Когда к ним приблизились, то Шавга-ил увидел, что стеныокружают небольшие рощи, между которыми были расположены небольшие голубые озера. Караван остановился. Вокруг города, к которому они приблизились, расположились другие отряды пустынников. Было их много, но они не соединялись. Каждый отряд держался обособленно.

Фримданы расположились лагерем. Эльфара и хуманов накормили и напоили. После питья у Шавга-ила закружилась голова, он стал глупо улыбаться, настроение его стало благостным. С него сняли его одежды и обрядили в шелка. Он не сопротивлялся. Он равнодушно позволял делать с собой все, что хотели эти люди. Ему приказали петь, и он запел.

– Идите в город! – приказал старик, и троица под пение эльфара пошла к стенам города. От других отрядов потянулись тонкие ниточки таких же обреченных и потерявших волю сопротивляться пленников.

Ганга смотрела из-за барханов на то, что происходило перед заброшенным городом. Подходить ближе она не решилась. Слишком много было тут фримданов. Она лежала на песке укрытая одеялом, сливаясь с песком. Внизу с ее стороны прятался дворф с лошадьми.

Они не успели спасти эльфара из плена. По пути, по которому они шли, стали попадаться многочисленные отряды фримданов, и Ганга вынуждена была уйти дальше в пустыню, в сторону от движения паломников. Дорогу указывала маленькая фея, и Ганга через Башмунуса слушала указания, передаваемые ею. Как она поняла, другие феи летали по окрестностям и отслеживали отряды фримданов.

Так незамеченными они добрались до первого заброшенного города, прятавшегося в пустыне.

Город был огромен. Окруженный оазисами, он возвышался на невысоком плато и хорошо был виден отовсюду. Его серые с розоватыми прожилками стены были высоки и внушали почтение к мастерам, строившим этот город. Фримданы близко к нему не подходили. Они стояли отдельными лагерями, и от них потянулись цепочки людей, бредущих в сторону стен.

Они недолго кружили в поисках снежного эльфара. Узнать его среди пленников было нетрудно, да и сами отряды расположились полукольцом перед высокими башнями и открытыми настежь воротами. Вот туда и потянулись пленники.

Как только трое обреченных, среди которых брел эльфар, вошли в ворота и исчезли из глаз, лагерь фримданов снялся и повернул обратно, в сторону пустынной реки. За ним стали собираться и покидать город остальные отряды. К вечеру у стен не осталось никого.

– Пошли, – Ганга спустилась к подножию бархана и обратилась к дворфу: – Шав вошел в город.

Дворф не на шутку встревожился.

– Госпожа Ганга, Звездочка говорит, что в город входить опасно. Там правят злые духи… и ловушки.

– Ну духи, Башмунус, это полбеды. С ними я как-нибудь справлюсь. Люди и разумные гораздо опаснее, – ответила Ганга и взяла под уздцы своего коня. – Пошли, дворф, мы не можем бросить нашего товарища.

Башмунус вздохнул и пошел следом.

– Одного только не пойму, госпожа, – начал он говорить, шагая следом, – когда эта ледышка стала вам товарищем? Он вас сюда затащил на погибель… И меня тоже…

– Нас, Башмунус, объединило несчастье, и вместе мы сильнее, чем по одному.

– И чем же этот кусок вонючего льда может нам помочь, госпожа? Своими песнями умертвить духов?

– А я не знаю, Башмунус, но мой жених его бы точно не бросил… И я не брошу.

– Да я это хорошо понимаю, – отозвался недовольный дворф и дальше следовал в молчании.

Они подошли к роще, что стояла справа от ворот. Входить в нее не стали, а подошли к воротам. Створок давно уже не было. Вход был наполовину заметен песком, и на холмике перед воротами видны были многочисленные следы, ведущие вовнутрь. Ганга немного постояла, рассматривая следы перед собой, а затем решительно направилась по ним в город.

Фома вернулся в столицу и появился на орском подворье внезапно. Су первой увидела его и радостно закричала:

– Фомочка вернулся!..

Из шатра вышел Гради-ил и тоже радостно стал улыбаться.

– Как съездил? – спросил его снежный эльфар.

– Нормально. Вот дела привели сюда. Учитель здесь?

– Нет.

– Ладно, обойдемся без него. У вас какие новости?

Гради-ил нахмурился и посмотрел на присмиревшую Сулейму.

– Пошли поговорим, – позвал он в шатер Фому. – И ты, Су, тоже пошли с нами. – Девушка, с опаской поглядывая на Фому, первой просочилась в шатер и села в уголке так, чтобы на нее не обращали внимания.

Когда все расселись и Гради-ил по праву хозяина разлил гайрат в чашки, стал говорить:

– В общем, тут такое дело, Фома. Су видела на балу отчима, что убил ее мать, а ее продал в рабство. Она жаждет мести. Еле удержал твою невесту от поспешных шагов, ждали только тебя. Милорд навряд ли скоро появится…

Фома кинул быстрый взгляд на девушку. Та сидела смирная и, казалось, не дышала. Он перевел взгляд на Гради-ила и тихо спросил:

– А она знает… чья она дочь?..

– Еще нет…

– А кто ей скажет?

– Я думал милорд… но его нет…

Фома снова посмотрел на девушку, та двигала ушками, прислушиваясь к их разговору.

– Вы обо мне говорите? – спросила она, уловив взгляд жениха.

– О тебе, Су, – кивнул Фома. – Думаю, ты должна знать о своем происхождении… То, что мы говорили сыну посла в империи, что ты его сестра, – это правда… но сестра по матери… Эта женщина, Су… не отличалась… э-э-э… добропорядочными взглядами и поведением… Она любила пиры, развлечения и жила отдельно от мужа, который служил княжеству вдали от дома. И у нее были многочисленные любовники, от одного из них она забеременела и втайне родила тебя. Тебя отдали на воспитание в другую семью. Та женщина, которая тебя воспитывала и которую убил этот снежный эльфар, не твоя мать. Твоя мать племянница Великого князя, она погибла…

Су смотрела то на Фому, то на Гради-ила.

– Но я помню, как она ко мне относилась. Она меня любила… Она меня защищала… Она моя мать! – решительно заявила эльфарка. – И никто больше. Слышите? Ту женщину я не знаю и знать не хочу. Я хочу отомстить! И все!.. Почему он убил мою мать?

– Наверное, он получил приказ спрятать все следы, – ответил Гради-ил. – Тебя продали работорговцам, другую девочку демонам. Ты ее знаешь… Она знает прошлое…

– Догадываюсь, о ком вы говорите, – насупившись, ответила Сулейма. – Но это не важно. У нее своя жизнь, у меня своя. Та девочка, которую продали в рабство, умерла. Ее нет. Есть я. Вы мне поможете отомстить?

– Поможем, но лучше дождаться милорда, – ответил Гради-ил.

– Я не могу ждать, у меня все внутри горит! – взорвалась негодованием Сулейма.

– А кто он, этот твой отчим? – спросил Фома. – Ты узнала, из какого он Дома?

– Нет, я видела его мельком, когда мы уходили с бала и он разговаривал с лером, что встречал нас по дороге и сопровождал… Ну тот, старый и толстый, неприятный такой, с масленым взглядом. Он меня глазами раздевал…

– Ты уверена, что видела именного того эльфара, что продал тебя? – уточнил Фома.

– Уверена. У него на шее большая коричневая родинка. Вот тут, – она показала место сбоку на шее. – Ее хорошо видно…

– Гради-ил, ты можешь узнать, что это за эльфар? – спросил Фома.

– Уже узнал, – хмуро отозвался эльфар. – Одноглазый Буртым всех знает в княжеском доме. Это лер Луриган-ил. Занимает маленькую должность снабженца в службе безопасности дворца князя. Вечно в разъездах… Сейчас вроде в столице, занимается восстановлением разрушенной части княжеского дворца. Нигде не проявился, держится в тени, это со слов Буртыма. Что делать будем?

– Дождемся ночи. А пока я наведаюсь во дворец, поразузнаю там про этого снабженца. Ты, Гради-ил, смотри за Су, чтобы она сидела тихо. Иначе мне придется ее убить…

Сулейма только вскочила и хотела что-то сказать, но после слов Фомы присмирела и села на свое место. Фома запросил через нейросеть координаты дворца и двумя прыжками, сначала на корабль-базу, а потом обратно, оказался во дворце. Он видел, как многочисленные дворфы разбирали завалы и таскали камни, одни сбрасывали в пропасть, другие складывали в пирамиды, в отведенное место. Между ними крутились снежные эльфары. Фома пригляделся к строителям, выбрал одного из строителей, что командовал дворфами, и, когда тот спустился в подземелье, принял его образ. Важно прошел через работяг и обратился к молоденькому эльфару:

– Уважаемый, а где сейчас находится лер Луриган-ил?

– Господин Варшамус, его сегодня не будет. Что вы хотели? – спросил эльфар.

– Нам не оплатили работу, – ответил первое, что пришло в голову, Фома. – Где он сейчас? В столице?

– Да, в столице, и я ему скажу о ваших претензиях… когда он прибудет на объект, конечно. Он обещал завтра утром посетить нас.

Фома кивнул и скрылся за камнями, ушел в скрыт и покинул дворец. Теперь предстояло выяснить, где конкретно мог находиться нужный ему эльфар. Искать его по городу не имело смысла, в кварталы княжеского дома не попасть, там очень качественная защита и профессиональные маги. Оставалось ждать его на стройке. Но сегодня его там не будет. Значит, нужно попасть туда завтра.

Обдумав ситуацию, Фома вернулся в орский квартал. На испытующий взгляд Сулеймы ответил:

– Завтра он будет на стройке дворца, там я его и достану.

Су с радостным визгом бросилась ему на шею:

– Фомочка, ты самый лучший…

– Обнимаетесь? – услышали они знакомый голос, и оба обернулись. В углу шатра сидел и наливал себе гайрат учитель. – Интересно, Фома, чем ты так ей угодил?

Фома освободился от объятий Сулеймы.

– Иди погуляй, девочка. Нам с учителем поговорить надо.

Су насупилась, но молча подчинилась, лишь бросила неприязненный взгляд на человека, тот заметил это и усмехнулся:

– Иди, иди, девочка, – поддержал он Фому.

– Что тут случилось? – спросил он орка, когда за Су закрылась плетеная дверь.

– Су нашла того, кто ее продал в рабство… хочет отомстить…

– Месть – нужная в жизни вещь, – кивнул учитель, – но только если она творится холодной головой и в нужное время. Кто этот несчастный?

– Лер Луриган-ил, он из службы безопасности дворца, снабженец.

– Луриган-ил, – повторил учитель, – не слышал о таком. Что думаешь делать?

– Дождусь его завтра и захвачу. Перенесу подальше, потом туда доставлю Су, и пусть она его убьет…

– Убьет… Это слишком просто… нужно еще и опозорить и раскрыть его деятельность… Хотя это затронет князя и его память… Да… та еще задачка… Су знает уже о себе?

– Знает, но не хочет принять это. Она считает, что та девочка из семьи князя умерла…

– Ладно, воруй эльфара, допроси, и пусть Су свершит свою месть. Что по похитителям Ганги?

– След вывел сюда, в столицу. В квартале Младших домов находится некто лер Рагл-ил. Он отвечает в Братстве за подбор специалистов для проведения одиночных акций вроде той, когда похитили Гангу. Искали дурня, что на это согласится, и нашли музыканта… Ему пообещали, что сделают главой музыкальной академии. Вот он и согласился. Пока неизвестно, предполагалось его вернуть или нет, но все, милорд, говорит за то, что нет…

– Понятно, найди этого Рагл-ила и хорошо потряси. Надо узнать имена всех, кто замешан в похищении: кто планировал, кто отдавал приказы и кто исполнял. Потом их показательно накажем. Рагл-ила оставь живым. После допроса он обязательно побежит рассказывать кому-то, что его схватили. Пусть они зашевелятся, наделают ошибок. Посмотрим, что из этого получится… Я убываю в лес к лесным эльфарам. Поднял там знатный переполох, скоро меня будут искать, так что ты тут сам определяйся.

– Хорошо, учитель, я все сделаю, – ответил Фома.

С наступлением ночи орк проник в квартал Младших домов. Охрана тут была простенькой. Ходил патруль, и по забору шла охранная магическая нить. Но теперь Фома мог проникать на объекты, минуя забор. Накинув на себя иллюзию садовника, он смело подошел к воротам нужного ему квартала, беспрепятственно прошел вовнутрь. Прошел широкой аллеей до парка.

К парку примыкала гостиница, и Фома подправил на себе иллюзию садовника, которого оставил на корм падальщикам, свернул направо и спокойно направился в таверну.

В зале таверны был немного народу. Фома огляделся. Сидела группа солдат, и они молча ели. Два старика о чем-то неспешно вели беседу. Три женщины убирали со столов. С краю у выхода сидел и пил в одиночестве средних лет, небогато одетый эльфар. Он скучающими глазами оглядывал зал и зацепился за Фому. Махнул ему рукой. Фома упрашивать себя заставлять не стал и подсел к подвыпившему эльфару.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, – ответил тот. – Пить будешь? Угощаю…

– Давай, – согласился Фома. Огляделся и спросил:

– Ты Рагл-ила видел?

Он не надеялся, что тот его знает, и спросил так, на всякий случай. Информацию об агенте Братства он думал добыть у буфетчика. Тот должен был знать своих постояльцев. Таверна была небольшой, и постояльцев было немного. Но эльфар ответил кивком головы и подтвердил:

– Видел… Ушел, но обещал скоро вернуться… – Он поднял свой стакан и пробубнил: – Будем… – Залпом выпил крепленое вино. Снежные эльфары любили такие напитки. Фома пригубил.

Посидел он, болтая с эльфаром, около часа. Разговор был на разные темы. О краже орчанки с бала, о конфликте со Старыми домами и о том, что те предпримут в ответ. Подвыпивший эльфар стучал Фому по плечу кулаком и постоянно говорил:

– Вот увидишь, будет у нас война… будет… – Вскоре забывал, о чем говорил, и вновь повторял: – Выпьем, а то будет у нас война… скоро будет.

Мимо быстро прошел стройный молодой эльфар. Пьяный сосед Фомы крикнул ему в спину:

– Рагл-ил!.. К тебе пришли…

Эльфар оглянулся, увидел Фому в образе садовника и направился к ним.

– Пошли! – приказал он Фоме, и тот поднялся.

– Как пошли?! – возмутился пьяный эльфар. – А выпить за встречу?..

– Некогда нам! – ответил за Фому Рагл-ил и потащил того за собой.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались номера, и зашли в первую справа дверь. Эльфар быстро закрыл дверь на засов. Обернулся к Фоме и тревожно спросил:

– Ты чего приперся?..

– Меня искали, – ответил Фома. Эльфар заюлил глазами.

– Кто? – спросил он.

– Человек…

– Что с теми, кого ты подрядил на поиски исполнителя похищения?.. – спросил эльфар и засунул правую руку в широкий рукав кожаной куртки.

– Они исчезли.

И в этот момент Рагл-ил выхватил кинжал, но воспользоваться им не успел. Фома перехватил его руку, вывернул и другой рукой зажал рот эльфару. Подсек ногой под колено и уронил на пол. Ударом ноги в живот заставил того задохнуться, и крик, готовый вырваться из глотки эльфара, застрял у того в горле. А Фома применил станер. Откинул носком сапога оброненный кинжал и поднял тело эльфара. Отнес и положил на аккуратно застеленную кровать. Достал инъекцию правды и, вколов в руку эльфару, посидел минуту. Затем ослабил действие паралича. Теперь Рагл-ил мог говорить.

– Расскажи мне, Рага, все, что ты знаешь о похищении невесты человека. Кто тебе дал такой приказ? Кто спланировал эту операцию? И как думали возвращать орчанку?

Эльфар, медленно двигая языком, стал говорить.

– Операцию спланировал лер Мартал-ил. Он из Старшего дома Подземного ключа. Он входит в тайный совет Братства и отвечает за проведение скрытых акций. Ему подчиняется лер Жакка-ил из дома Медной горы. По указанию Жакка-ила я нашел исполнителей… в первую очередь тебя… Я не знаю, готовился ли возврат музыканта и орчанки. Все про операцию знают Жакка-ил и Мартал-ил… Но Жакка-ил погиб, и большинство Детей ночи погибли с ним…

– Откуда у вас свиток телепорта в другой мир?

– Нам его передал связной от лесных эльфаров. Сначала Жакка-илу, а он мне…

– Кто дал указание организовать похищение невесты человека?

– Это указание дал мне лер Жакка-ил. Но инструкции я получал от лера Мартал-ила.

– Кого ты знаешь из руководства Братства?

Дальше эльфар перечислил десяток высокопоставленных эльфаров из пограничной стражи и службы безопасности.

Фома выудил из эльфара всю доступную информацию и оставил его лежащим на кровати. Сам ушел телепортом на корабль-базу. Передал там Брыку сообщение для учителя и вернулся в орский квартал.

Я вернулся в Вечный лес к студентам. Вышел на плац и огляделся. По плацу стайками ходили, спорили, ругались студенты. В общем, им делать было нечего и они делали то, что всегда делают люди разных взглядов, убеждений и социальных слоев, собранные вместе. То есть бездельничали, скучали, ссорились и искали на свою задницу приключения. Приключением для них стану я. Ухватил одного студента, пробегающего мимо, и приказал:

– Построй всех на плацу.

В ответ услышал:

– Да пошел ты…

А дальше он пошел носом по камням плаца и поднятый за шевелюру завизжал, как свинка. Попробовал применить магию, но я сунул его руку ему в рот, и он громко закашлялся. На нас стали обращать внимание остальные студенты.

– Всем построиться на плацу! – зычно проорал я, не выпуская студента и таща его за волосы на середину плаца. Самые умные тут же стали строиться.

Из казармы выскочил мессир Штольц и пинками стал загонять студентов в строй. Через пять минут с большим трудом и воплями негодования студенты были собраны.

«Совсем распоясались, – подумал я. – Уже голос на меня повышают».

Держа воющего от боли студента, пригнув его к камням, с возмущением стал говорить:

– Вы что, олухи, попутали? Кто вы и кто я?..

– А кто ты такой?! – раздалось из строя.

– Вассалы, ко мне! – скомандовал я, и тут же девять оставшихся верными мне ребят и девчат вышли из строя и встали за моей спиной.

– Штоф, этого говоруна, что забыл, кто я такой, тащи сюда.

Штоф все понял правильно. Он ледоколом протаранил строй, подошел к крикуну и с орущим студентом, который не смог совладеть со Штофом, вернулся ко мне. Я ухватил за волосы опешившего от такого обращения студента и пригнул к земле. Потом потащил их вон из казарм. Там в десяти метрах от ворот дежурил отряд местной стражи. Я вытащил недовольных мной крикунов и швырнул их к ногам стражников.

– Они арестованы на трое суток, – пояснил я удивленным стражникам. – Возьмите их и посадите в местную тюрьму.

Те стояли пару мгновений как вкопанные. Затем командир отдал быструю лающую команду, и четверо стражников ринулись на студентов. После этого раздался испуганный вопль студентов. Но я отвернулся и вернулся к строю.

– Правонарушители наказаны арестом на трое суток в местной тюрьме, – пояснил я свои действия студентам. – Старосты, проверить личный состав групп и доложить, кого нет.

Мне шепнул мессир Штольц:

– Господин граф, все на месте, кроме дежурной смены и тех двоих, что вы отдали эльфарам.

– Да? – удивился я. – А что, никто не гуляет?

– Боятся вызова на дуэли, господин граф.

– Понял, – кивнул я и подумал: «Это даже лучше». – И громко оповестил студентов: – С сегодняшнего дня начинаем боевую учебу. Выходим за город и учимся вести боевые действия в лесу. Старосты групп, получить у мессира Штольца запас магических зелий. Выход через час. Разойдись!

Было утро, и мы вполне могли отработать взаимодействие с войсками леса.

Я вышел из ворот и направился к командиру стражи.

– Лер, – уважительно обратился я к офицеру. – Мы начинаем боевую учебу по ведению боевых действий в лесу. Прошу вас передать своему командованию о выделении нам отряда воинов леса для отработки совместных действий. Выход через час.

Эльфар некоторое время с непониманием смотрел на меня, затем, поняв, что я не шучу, кивнул.

– Что он хочет? – с удивлением спросил исполняющий обязанности командующего войсками Запада. – Отработать совместные действия?..

– Да, лер, – ответил адъютант. – Что прикажете передать?

– Э-э-э… подожди! Мне надо посоветоваться с наместником… Я сейчас… – И офицер спешно покинул свой кабинет.

– Что он хочет? – с удивлением спросил наместник. – Провести совместные учения?.. А это входит в наши обязанности принимающей стороны?

– Да, Ваше превосходительство. Только никогда это не делали…

– А маги Вангора у нас были?

– Нет, Ваше превосходительство…

– Ну если это входит в круг ваших обязанностей, почему вы спрашиваете разрешения у меня, офицер?

– Потому что сложилась очень сложная обстановка… с этими магами, Ваше превосходительство.

– Ага, которую создал ваш начальник, – проявил язвительность наместник. – Делайте, что положено, и не дергайте меня по пустякам. Мне в столицу нужно собираться, давать отчет о действиях бывшего командующего.

Через час мы не собрались. Не собрались и через два, но через три часа студенты с мрачными лицами вышли из ворот казарм. Нас ждал отряд пограничников в составе одной сотни.

Ко мне подошел их командир, немолодой эльфар. Без всякой спеси склонил голову в поклоне и представился:

– Командир пограничной сотни лер Вей лур. К вашим услугам, господин граф. – Странным образом он показался мне симпатичным.

– Ирридар Тох Рангор, – кратко на эльфарский манер представился я. – Командир отряда магов Вангора.

– Приятно познакомиться, господин граф. У вас план учений есть?

– Пока нету, лер. Мы поддержка и получаем команды от вас. Действуем, так сказать, согласно вашим приказам. Так что вы лучше знаете, как нас использовать в лесах. У нас лекари, артефакторы и боевые маги.

Пограничник с пониманием кивнул.

– Тогда предлагаю выдвинуться к пограничному городку. Это будет для вас первым заданием. Там вы расположитесь в полевых условиях. Вас покормят, и утром начнем боевую учебу.

– Как прикажете, лер, – вновь с уважением ответил я. – Выделите нам проводников и охранение. Мы готовы выдвинуться.

Так и пошли на глазах всего города. Впереди полсотни пограничников, следом третий курс. Замыкал шествие студентов второй курс, и последними шагали опять пограничники. Я в окружении своих вассалов шагал впереди сводного отряда «Честь короля».

Пройти нам, как я знал, до пограничного отряда нужно было около десяти лиг.

За студентов я не переживал, парни и девушки, хоть и не были готовы к таким пешим переходам, но у нас были маги-целители, они и полумертвого поднимут на ноги. А ходить строем умели все.

Это непосвященному могло показаться, что в Вечном лесу не было дорог. Были, и весьма неплохие. Вдоль дороги располагались поселения эльфаров. Были тут и трактиры, и постоялые дворы, и лавки. Так что лес был плотно населен эльфарами. Не было москитов и комаров, как в наших лесах.

Через час марша начались первые недовольные ворчанья. Ворчали девушки-аристократки. Но старосты тут же пресекли недовольство. Еще через два часа сделали привал. Он был сделан командиром пограничников специально для людей. Эльфарам отдых был не нужен.

Вей лур проявил предусмотрительность и внимательность к нуждам студентов. На подводах к месту привала подвезли хлеб, мед, воду, орехи.

Я решил присмотреться к этому эльфару. Он как-то странно выделялся среди всех своих сородичей. Он пригласил меня к своему «столу». На земле была разложена циновка. На ней были мед в чашках, хлеб, вода, орехи и фрукты. Я поблагодарил эльфара, присел и достал вино, мясо и пироги. Мы с ним поели и обменялись своими впечатлениями.

– Как вы думаете, лер Вей лур, насколько мы можем быть полезны войскам леса в войне с орками?

– Очень даже, – не смущаясь, ответил эльфар. – Нужно только правильно магов использовать, чтобы они соответствовали нашей тактике. А это, как вы правильно заметили, требует проведения совместных учений. Мы против орков действуем из засад и летучими отрядами. Налетели, обстреляли и скрылись. Если не знать, что делать в таких случаях, то лучше магам сидеть в городе и отражать штурм города. Но, как правило, до этого не доходит. Орки, растеряв половину войска, отступают.

Но если прикрыть летучий отряд магической защитой и атаковать магией, то это будет весьма эффективно. У пограничных сил, что встречают первыми орков, мало магов. И ваши маги здорово нам помогли бы.

– Скажите честно, лер Вей лур, ваши командиры согласятся на совместные учения?

– А куда им деваться? – усмехнутся эльфар. – У меня с собой приказ от командующего Запада. И я веду пополнение. Вот с ними и будем отрабатывать совместные действия.

– Но их всего сотня? – не поверил я.

– Это у меня. А вообще там в городке собралось уже четыре сотни новобранцев. Ну и вы как-то смогли разгромить территориальный полк Листа Ордая… – засмеялся Вей лур. – Боевой опыт получили.

– Мы просто заманили солдат в телепорты и разбросали по Вечному лесу, – засмеялся в ответ я. – Никого не убили.

– Хм… Однако, – Вей лур перестал смеяться. – Вы смогли создать мобильные телепорты?

– У нас свои секреты, уважаемый лер, – продолжая улыбаться, ответил я.

– Да-да, понимаю…

Эльфар с большим уважением посмотрел на меня.

– Если ваши студенты готовы, господин граф, мы можем двигаться дальше, – произнес он, меняя тему разговора.

К городку пограничников мы прибыли ближе к вечеру. Нас встретил наряд из верховых бойцов, и мои студенты впервые увидели прирученных ящеров. Это произвело на них сильное впечатление.

– Нам приказано сопроводить союзников в полевой лагерь, – доложил Вей луру старший наряда. – А вам, лер, нужно прибыть в штаб.

Вей лур распрощался со мной и во главе новобранцев направился в городок, а мы последовали за всадниками на ящерах.

Полевой лагерь располагался на берегу живописного озера. Вдоль берега были построены небольшие домики, сплетенные из ветвей кустов, похожие на высокие шалаши. Места хватало всем.

Пограничники позаботились и о еде. То ли они были лучше организованы, чем регулярная армия леса, то ли получили четкие указания на наш счет, а может, и то и другое.

Мы с мессиром Штольцем распределили домики, внутри находились гамаки. Не самое удобное спальное место, но все же лучше, чем спать на голой земле.

В наряд пошли мои вассалы, как самые подготовленные бойцы. Студенты просто смертельно устали и, поев, повались спать.

Глава 11

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор.

Вечный лес

Берта стала командиром их маленького отряда. Парни беспрекословно подчинялись ей. После резни, устроенной в штабе пограничного управления, они были повязаны кровью.

Выбрались они из крепости по стене, из окна штаба. Орки оттянули на себя все силы пограничной стражи, а беглецы беспрепятственно спустились по стене и скрылись в горах.

– Другим Домам ничего не говорим, – приказала спутникам Берта, которую эльфары принимали за свою Дочь ночи Керну. – Возвращаемся домой и собираем тех, кто остался в живых. Все рассказываем им и начинаем мстить.

В ее словах было столько веры в свою правоту, что парни, не усомнившись, согласно кивнули головами.

К первому сторожевому посту своего Дома они подошли на третий день пути. Минуя дороги и пробираясь кручами, изодрав руки и одежду, они значительно сократили путь.

Крепостца, перекрывающая путь в долину, была брошена.

– И эти ушли! – недовольно пробурчала Керна. – Зарк, меня как девушку слушать не будут. Командиром нашего отряда будешь ты, я буду твоим советником. Сейчас мы приходим в поселок и собираем народ. Ты рассказываешь им, что произошло. Мы подтверждаем. Тебе нужно будет взять власть в свои руки. Ты единственный достойный мужчина, за которым я последую хоть на край земли… Сумеешь?

Зарк, не споря с ней, кивнул.

– Тогда пошли дальше.

Вера девушки в их великое предназначение принести Молодым домам свет правды, влекла молодых снежных эльфаров, как свет лампы в ночи привлекает мотыльков.

Поселок был погружен в траур. Тел на улицах уже не было. По поселку бродили, как тени, редкие его обитатели. Чувствовалось уныние и безысходность. Печать трагедии и невосполнимой утраты была на всех лицах оставшихся в живых. С десяток воинов-стражников из сторожевых постов, несколько молодых парней и девушек, Детей ночи, оставшихся живыми после резни.

Керна подошла к немолодому стражнику, знакомому ее отца.

– Дядька Лирка-ил, – угрюмо и решительно обратилась она к эльфару, – наш Дом накрыла беда предательства. Мы стали жертвой интриг лидеров Братства, и у меня есть доказательства этого предательства. Собери всех оставшихся в живых здесь, я буду говорить с народом.

– Что ты такое говоришь, девочка?! – воскликнул сильно удивленный стражник.

– Правду, дядька. Ты или с нами, или против нас…

Пораженный решительностью оборванной, измазанной грязью девушки, эльфар попятился.

– Она говорит правду, лер Лирка-ил. Мы будем свидетельствовать о том, что знаем, – подержал ее Зарка-ил. Эльфар переводил взгляд с одного чумазого лица на другое и сдался.

– Хорошо, ребята, я соберу тех, кто остался в живых.

Вскоре на площади собралось три десятка его жителей. Они окружили четверых прибывших Детей ночи.

– Слушайте и не говорите, что не слышали! – громко начала говорить Керна. – Я была в Вечном лесу по заданию руководства Братства. Эти ребята, – она указала на троих своих спутников, – тоже были там и возили туда карты прохода для войска лесных эльфаров в центр наших гор. Сначала расскажу я. Я была связной между лером Барта-илом и службой Кирсан-ола. Меня отправили в один конец, чтобы я стала «несушкой». Все вы знаете, что это значит. – Она оглядела лица слушающих ее эльфаров. – Я слышала, что говорили лесные эльфары о нашем будущем. Мы для них лишь рабы, которые должны будут завоевать степь. Они нами будут править через своих ставленников в тайном совете Братства. Меня не сделали несушкой только потому, что у них начались проблемы. Кто-то из высшего руководства леса стал вести свою политику против воли князя, и они потеряли связь с руководством Братства. Меня пощадили и отправили восстановить контакты. Я не думаю, что все лидеры Братства продались лесным хозяевам, но когда я прибыла к леру Барта-илу и расказала ему о том, что замышляют лесные эльфары, меня арестовали и посадили в подземелье. Меня хотел тайно казнить, чтобы я не смогла рассказать вам правду. Там, в подземельях, я встретила этих ребят, которые вырвались из леса только благодаря счастливой судьбе. Она вела их, и она дала им возможность выжить в схватках с лесными эльфарами. Они вам сами расскажут, с чем им пришлось столкнуться. Я же скажу, что наш Дом убили демоны, которых вызвали предатели из Братства. В награду они отдали им души наших работников на рудниках. Один из предателей – лер Барта-ил. Я убила его… Я все сказала.

На нее смотрели и не могли поверить услышанному. Это не укладывалось в сознании слушателей, которым почти двадцать лет твердили о непогрешимости Братства и его благородной роли в деле восстановления величия снежных эльфаров. Но жизнь и дела этих эльфаров уже давно говорили о другом. Они отделились барьером приближенных ставленников на значимые места. Выдвигали на руководящие должности не по способностям, а по личной преданности, и сильные сомнения пустили корни в душах простых снежных эльфаров. Слова девушки, избежавшей тяжелой участи несушки и смертницы, полили эти корни волной негодования. А дальше стали говорить Зарка-ил и его товарищи. Они долго рассказывали, как прибыли в лес, как на них напали лесные эльфары и хотели отнять карту. Как они прорывались и как, вернувшись, доложили по команде о том, что с ними произошло. Как их схватили и избили, приговорив к смерти. Их слова слушали в гробовом молчании.

После рассказа установилась долгая тишина. Все обдумывали слова прибывших. Усомниться в том, что они говорили, было трудно. Их хорошо знали в поселке и знали, что им врать не было никакого смысла. Наконец одна из женщин не выдержала и тихо спросила:

– И что нам теперь делать?

– Нам нужно избрать лидера! – воскликнула Керна. – Лучшего кандидата на это место, чем Зарка-ил, я не вижу. Дядька Лирка-ил будет у него заместителем. Я стану главой Детей ночи. Поселок на время нужно покинуть. Уйдем в укрепленный горный лагерь, где остались дети. Начнем жить заново и будем мстить тем, кто с нами так поступил!

Ее горячая речь нашла отклик в сердцах сильно удрученных эльфаров. Она указывала им видимый путь, и в их сердцах появилась надежда. Они решили последовать за новыми лидерами.

Вышел лер Лирка-ил.

– Я согласен с Керной. Нужно жить и выстраивать ее заново. У нас дети, они вырастут и спросят с нас, что мы сделали, чтобы отомстить за жизнь их отцов и матерей… Я возьму на себя все хозяйственные и организационные дела. Зарк будет новым главой Дома. И нам лучше переждать трудные времена в горах. Там есть пища, вода и все необходимое для жизни. С полей ферм уберем урожай… Зиму переживем. А ты, девочка, – он обратился к Керне, – займись с Детьми ночи выяснением, кто же предатели в Братстве…

Фома утром уже сидел в развалинах замка. Он не стал ждать начала работ и прибыл на стройку раньше всех. Фома затаился высоко в развалинах башни, куда не заходили рабочие дворфы, и наблюдал за тем, что происходило внизу, с высоты.

Сначала пришли дворфы и стали таскать камни. Затем появились эльфары, и где-то через час появился тот, кого он ждал.

У того состоялся бурный разговор с начальником дворфов. Дворф махал руками, что-то возмущенно объяснял, и Фома понял, что разговор идет о недоплате за выполненные работы, которую придумал он вчера. Дворф постоял, помахал руками и ушел, а ему вслед смотрел не понимающий ничего нужный «объект».

Настало время действовать Фоме. Он коротким телепортом спустился вниз и, не выходя из скрыта, быстрым шагом направился к удивленно смотревшему в спину дворфу эльфару, ухватил того за руку и вместе с ним исчез.

Место, куда они прибыли, было глубоко под землей и завалами. Фома вышел из скрыта и ударом кулака сбил эльфара с ног. Затем накинул тонкую удавку тому на шею и придушил. Эльфар был немолод и, не сопротивляясь, только сипло хрипел. Фома связал его. Засунул в рот кляп, сделанный их вырванного рукава сюртука эльфара, и оглядел проделанную работу.

Убедившись, что эльфар не развяжется, вернулся в шатер, где ждала его Сулейма.

– Готово, – сообщил он. – Я твоего отчима связал и оставил в подземелье разрушенного крыла дворца князя. Когда ты хочешь совершить свою месть?

– Прямо сейчас! – глаза эльфарки блеснули синим, ледяным огнем.

– Ну тогда пошли, – он ухватил ее за руку и через корабль-базу перенесся вместе с ней в подземелье. Запустил светляк над головой и указал эльфарке на лежащего на замусоренном полу связанного эльфара. – Вон он. Но сначала его нужно допросить.

Оба подошли к эльфару. Он стонал, вертелся ужом, но только поднимал вокруг себя пыль. Моргал, силясь понять, как он оказался здесь и что нужно этим двоим – орку и худенькой девочке-эльфарке.

Су наклонилась над пленником и с трудом вытащила рукав, запиханный тому в рот.

– Привет, папа, – улыбнулась она. Эльфар непонимающе на нее смотрел.

– Вы кто? – с трудом шевеля онемевшим языком, спросил он.

– Когда-то я была твоей падчерицей, а ты убил маму и продал меня в рабство. Узнаешь?

Эльфар замотал головой.

– Нет. Я вас не знаю… Я кхке… никого не убивал… И не продавал… Кхе, – закашлялся он.

– Да что ты говоришь, лер Луриган-ил. А когда-то тебя звали милый Лури или папа Лури.

– Я вас не понимаю, вы ошиблись, льерина… Кхе…

Су достала тонкий кинжал и вонзила его в плечо эльфару. Тот громко и тонко с подвыванием закричал. Эльфарка провернула кинжал в ране. Эльфар зашелся в истошном крике.

– Ты так и не хочешь меня узнать, папа? – мило улыбаясь, спросила она. Вытащила кинжал и замахнулась снова.

– Меня заставили, Оргина… – проследив взглядом за рукой девушки, быстро со слезами и плачем в голосе заговорил он. – Вы не знаете, какие это страшные эльфары…

– О, память вернулась! – засмеялась Сулейма. – Ну так расскажи мне, кто эти страшные эльфары. Я приехала в горы, чтобы мстить.

– Они меня убьют, если я раскрою их имена.

– Тебе и так не жить, – ответила Су. – Но ты можешь умереть в муках и все мне рассказать или умереть быстро. Что ты выбираешь?

Эльфар облизал губы и скосил глаза на Фому.

– Вы оба прибыли с человеком, – произнес он. – Вот как… Значит, он знает о Братстве. Хорошо, я все расскажу. Задавайте свои вопросы…

– Подожди, Сулейма, – остановил девушку Фома. – Нам нужна вся правда. – И достав из сумки небольшой стержень, приставил его к голой руке эльфара. – Теперь подожди ридку, – сказал он.

Ганга, без страха поднимаясь по бархану песка, входила в город дейвов. Кто это такие, дейвы, никто не знал, лишь говорили, что это злые духи, которых вызвали маги прошлого и не смогли совладать с силой, которую они же и породили.

Ганга шла по хорошо видимым следам на песке. А они после ворот расходились в разные стороны. Пройдя с десяток шагов, Ганга остановилась перед большой площадью. Рядом стал дворф.

– Башмунус, спроси фею, где наш певун?

– Простите, госпожа, но айне за нами не полетели, они остались за пределами города. Звездочка не знает, где он.

– Пусть она полетает и посмотрит…

– Она боится. Айне никогда не залетали в города дейвов.

– Ладно, – не стала спорить орчанка, – будем изучать следы. Они шли босиком, и нужный нам след должен быть больше остальных следов. – Ганга пригнулась и стала рассматривать следы.

– А я нашла! – радостно произнесла она. – Вон наш эльфар пошел вправо.

Город не был похож ни на что, что Ганга видела до этого. Стены были сложены из серого камня с розовыми прожилками. Очень тщательно подогнанными друг к другу, но они были разного размеры и формы. Дома внутри города были из глины. А от ворот в три стороны шли широкие прямые улицы. По сторонам улиц высились трехэтажные дома с темными провалами окон. На улицах властвовал ветер и песок, который по щиколотку покрывал улицы. Здесь не было слышно пения птиц и стояла тишина. Эльфар не пел, он «растворился» где-то на многочисленных улицах города.

Ганга не чувствовала опасности. Она постояла, обследуя пространство на предмет угроз, но ничего не обнаружила. Помедлив, не спеша пошла по следам дальше.

Дворф шел и, задрав голову, рассматривал дома.

– Надо же, какие высокие, – проворчал он. – И зачем строить такие? Да еще из глины. А если пойдет дождь?..

– Тут дожди не идут, Башмунус, это пустыня. А глина – самый дешевый материал. У нас в степи на побережье оседлые орки тоже строят дома из глины… И я не чувствую опасности… Это странно…

Они прошли лагов двести, и следы исчезли, как обрезали. Глиняные дома закончились, и пошли каменные заборы, за которыми высились красивые высокие терема с куполами. На заборах местами сохранилась глянцевая синяя облицовочная плитка.

Ганга остановилась у последних следов. Дворф подошел и посмотрел на небо. Он старательно там что-то искал.

– Ты чего? – спросила его орчанка.

– А может, он на небо ушел, – ответил дворф.

Ганга фыркнула:

– Фр-р-р, не смеши. Тут что-то нечисто…

Она достала из седельной сумки клинок фримдана и кинула его перед собой. Меч, крутясь, пролетел парку лаг и вдруг с небольшой вспышкой исчез. Но Ганга успела увидеть, как в том месте, где произошла вспышка, на долю мгновения мигнуло темное окно портала.

– Там скрытый портал, – сообщила она пораженному дворфу.

– Да? И что?.. – Башмунус с мольбой в глазах посмотрел на орчанку. – И… может, ну его, этого певуна? – без всякой надежды в голосе спросил он. – Звездочка говорит, что обратной дороги оттуда нет.

– Башмунус, – задумчиво произнесла Ганга. – Раз тут есть порталы, то, может быть, мы сможем вернуться? Ты хочешь остаться тут на всю жизнь?

– Остаться не хочу, но и не хочу залезть еще дальше, госпожа.

– А выбора нет, Башмунус, – спокойно ответила Ганга. – Нам нужно искать портал в свой мир. Ты, если хочешь, можешь вернуться…

– Куда? К фримданам?! – испуганно воскликнул дворф. – Они принимают меня за зверя… Еще съедят ненароком…

– Тогда пошли, – и она первой шагнула вперед.

Краткий миг темноты. А когда Ганга открыла глаза, то увидела, что находится в большой клетке. Следом в свете короткой вспышки появился дворф с лошадью. Он огляделся и произнес:

– Попали!

Ганга ничего не ответила, а подошла к толстым прутьям клетки и погладила их пальцами.

– Это железо, – сообщила она результат обследования дворфу.

Башмунус оглядывался. Клетка находилась в большом помещении, и там же стояли еще клетки, но они были пусты. На полу клеток лежали кости, видимо остатки несчастных, попавших сюда.

Дворф запаниковал и закричал:

– Эй! Тут есть кто-нибудь?

– Эй-й-й… Тут есть… – ответило ему эхо.

Он побледнел и молча посмотрел на Гангу.

Та правильно поняла его взгляд и проронила:

– Не переживай, выберемся… – Она не успела договорить, как послышались шелестящие шаги, перемежающиеся с гулким уханьем. Стук. Стук…

Кто-то направлялся к ним, и чем ближе он подходил, тем сильнее слышался шелест и глухой стук. Как будто кто-то стучал в стену.

Дворф отошел к стене.

Оба пленника смотрели в сторону шума, и из-за угла вышел зеленый ящер, он прошел пару шагов. Его хвост тащился по каменному полу, и наросты на хвосте издавали этот хорошо слышный шелестящий звук. Следом вышел каменный голем. Он шел следом, бухая своими толстыми ногами. Ящер подошел к клетке и уставился на Гангу. Она почувствовала, что чужая воля пытается проломить ее защиту и залезть ей в мозги. Еще раз Ганга мысленно поблагодарила жениха за предусмотрительность, он дал ей хорошую ментальную защиту, и она, зная, как поступить, полоснула кинжалом по руке. Используя магию крови, создала дополнительный слой сознания. Сила давления ящера увеличивалась. Чувствуя его, она открыла новый слой, и ящер рухнул туда… И так остался стоять с открытыми глазами. За его спиной замер голем.

– Чего это он? – с опаской спросил дворф.

– Он разумный ментат, хотел подчинить меня своей воле, – ответила орчанка. – Я сейчас возьму его под контроль. – Она села, скрестила ноги и достала из сумки шаманские предметы: сухую траву, огниво и несколько связанных между собой перьев. Развела огонь и, разгоняя дым, стала обмахивать перьями огонек. Затем затянула заунывную мелодию. Через ридку она достала жезл шамана и что-то гортанно выкрикнула. Указала рукой на замершего ящера. Тот вздрогнул и осмысленно огляделся. УвиделГангу и поклонился ей.

– Открой нас, – приказала она. Ящер подошел к стене и нажал на один из камней. В тот же момент решетка перед орчанкой поползла вниз.

– Он вас слушается? – спросил удивленный дворф.

– Я подсадила ему духа шамана, – тихо отозвалась Ганга, – само сознание ящерицы заблокировано на пустом слое.

– Ты меня понимаешь? – спросила она ящера, и тот кивнул. – Мне нужны другие пленники, что попали сюда сегодня. Такие есть?

Ящер отрицательно покачал головой.

– Значит, нас разбросало, – произнесла вслух Ганга. – Ты знаешь, где находятся другие клетки?

Ящер кивнул.

– Веди нас туда и прикажи голему охранять меня и моего товарища.

Ящер круто повернулся в сторону голема и что-то прошипел. Затем пошел прочь.

Шавга-ил шел полный восторга и доброжелательности. Он позволил добрым людям нарядить его и, получив приказ петь, запел свои любимые песни. Он прошел ворота города и свернул направо, хотя другие такие же нарядные разумные пошли прямо. Что его заставило пойти направо, он не понимал. Просто повернул и пошел. Он шел и пел преисполненный благости, наполнившей его душу. Так хорошо ему не было еще никогда в его жизни.

В какой-то момент он ослеп, а когда смог видеть, то оказался в клетке, где на полу лежали беспорядочно разбросанные кости. Покачав прутья и не сумев их выломать, он сел у стены и продолжал петь. Но чем больше он пел, тем меньше у него оставалось радости. Он растерянно оглядывался, и кости на полу клетки, напоминавшие человеческие, приводили его все больше и больше в неописуемый страх. Стараясь его заглушить, он пел и пел.

Эльфар закрыл глаза и стал петь погребальную песню, с которой провожали эльфаров в последний путь. Допев ее, он открыл глаза, а заодно и рот. Напротив него стояло существо, напоминавшее большую ящерицу, и смотрело на эльфара.

– Добрый д-день, – заикаясь, поздоровался Шавга-ил. Ящерица что-то прошипела и мотнула большим хвостом по полу, поднимая песок и пыль.

– Простите, я не понял вас, – отозвался эльфар и почувствовал, как в его мысли ворвался чужой голос.

– Ты кто? – вопрос был задан на чужом языке, но эльфар его понял. Он также мысленно ответил:

– Я снежный эльфар лер Шавга-ил из Снежных гор…

– Ты колдун?

– Нет, что вы, я музыкант…

– Ты колдун, – утвердительно произнес ящер. – Ты колдуешь, когда извергаешь звуки. Они завораживают. Следуй за мной. – Он подошел к стене, нажал на камень, и решетка поехала вниз.

Шавга-ил, не споря, вышел и, робея, подошел к странному существу, что на две головы возвышалось над ним. Ящерица, не оглядываясь на эльфара, пошла прочь, и тот вынужден был последовать за ней. Они прошли в коридор, который заканчивался тупиком, и, пройдя десяток шагов, попали в новый портал. Снова короткий миг ослепления – и когда Шавга-ил открыл глаза, то увидел, что он и его сопровождающий находятся в большом зале с бассейном, полным воды. На краю бассейна лежал еще один ящер, но этот был размером со сказочного дракона, и за его спиной имелись маленькие крылья. Кожа дракона переливалась всеми цветами, и Шавга-ил засмотрелся на это чудо. Вокруг дракона стояли еще ящерицы и держали в лапах длинные посохи.

– Это кто? – прозвучали мысли в его голове.

– Моя королева, – ящерица согнулась в поклоне. – Этот кусок мяса – колдун. Он своими звуками может завораживать.

– Зачем ты привела его сюда, Роо?

– Я подумала, что вам захочется его послушать, моя королева, – ответила ящерица. – Съесть вы всегда его успеете.

– Да-а? Ну пусть извергает свои звуки.

– Извергай звуки, колдун! – получил он приказ от ящерицы, и Шавга-илу ничего не оставалось делать, как запеть.

Нежные звуки песни наполнили зал, и все ящеры замерли. Дракон прикрыл белой пленкой глаза и тихо застонал.

Пел эльфар ридок сорок, и наконец дракон не выдержал и приказал:

– Хватит!

Эльфар остановился. Ридок пять в зале стояла тишина, потом дракон отдал приказ:

– Этот смертный опасен. Его звуки действительно завораживают и делают нас бессильными. Есть я его не буду. Отпусти его… через кольцо.

– Слушаюсь, моя королева, – поклонилась ящерица и приказала снежному эльфару идти за ней.

Шавга-ил не имел сил сопротивляться и хотя он очень испугался приказа дракона, но все же последовал за ящерицей. Его воля была подавлена, он это понимал и ничего этому противопоставить не мог. Он шел за ящерицей, как идут лорхи на убой. Чувствуют, что это конец, но безропотно идут за разумными в свой последний путь.

Все внутри у него трепетало и тряслось от страха. Ноги дрожали и не хотели слушаться. Шавга-ил, с трудом загребая ими по камням пола, шел, спотыкался и все равно шел. Он не смотрел по сторонам и не замечал, как они переходят из одного портала в другой.

Наконец они остановились перед большим черным обелиском, у которого в подножии были распяты люди. Еще живые с невыразимыми муками на лицах. С четырех сторон обелиска находились каменные кольца размером с два роста эльфара.

Ящерица подвела Шавга-ила к одному из колец и приказала:

– Иди!

И эльфар шагнул в кольцо.

Ганга шла за ящером, и в какой-то момент они попали в портал. Мгновенная темнота, сменившаяся тусклым светом, заставила ее остановиться. Она огляделась. Такое же помещение, в которое они попали с дворфом. Только тут было больше клеток, и в них сидели хуманы. Они увидели Гангу, дворфа и громко стали просить их о помощи.

– Это кто? – мысленно спросила она у ящера.

– Глупая пища, – получила она ответ. – Лезут и лезут сюда, как тараканы. Мы их скармливаем королеве.

Ганга равнодушно отвернулась от кричавших хуманов и приказала:

– Пошли дальше! Тут нашего эльфара нет. Где еще клетки?

Ящер послушался ее приказа, а за ними, громко стуча ногами, пошел голем.

Следующее помещение было пусто, но Ганга обнаружила аурный след эльфара.

– Он был тут, – сообщила она сильно испуганному дворфу. Слова о том, что хуманы оказались пищей, навалились на него тяжелым бременем. Он обладал хорошо развитым воображением и, мысленно представив свою участь оказаться в пасти ящера, затрясся.

– Пошли туда! – приказал Ганга и первой пошла по следу ауры эльфара.

Следующий портал вывел их в зал с бассейном, где лежал огромный ящер, и он с удивлением уставился на незваных гостей.

– Боо? Ты кого привела? – услышала Ганга мысленный вопрос.

– Это моя госпожа, – ответила ящерица, – она ищет того, кто издает завораживающие звуки.

– Твоя госпожа? – изумился дракон. – Я твоя госпожа, Боо. Съешь ее!

И тут Ганга выхватила мультитул. Она быстро оценила степень опасности и парализовала четверых ящеров, что держали магические посохи в лапах. Они ничего не успели сделать. Дракон оказался проворнее, он взревел и прыгнул в бассейн. Оттуда на Гангу устремился столб огня. Она прикрыла себя и спутников магическим щитом, и пламя, не навредив им, побушевало и спало. Когда огонь стих, дракона в бассейне не было. На полу лежали обгорелые тела ящеров и дымились. По залу распространялся сладковатый запах горелой плоти.

«Удрал, гад, – огорченно подумала Ганга. – Ну и ладно».

Она забрала посохи из лап ящеров и сложила их, связав у седла своей лошади. Лошади волновались, но пока подчинялись ее приказам.

След эльфара вел дальше, и они пошли по нему, переходя из одного портала в другой, пока не оказались у темного обелиска. Ганга подошла ближе и поняла, почему ее назвали странным словом «вампир». У подножия обелиска лежали прибитые гвоздями к основанию обелиска десять женщин, но это были не люди. У них были клыки, как у нее, но и на орчанок они не походили.

– Кто это? – спросила она ящера.

Та равнодушно ответила:

– Вампиры. Пришли из своего мира. До нас. Мы их не трогаем.

– Сестра! – услышала она голос одной из жертв, приколоченных к обелиску. – Помоги. Сообщи нашим, что Вармила здесь…

– Я тебе не сестра, – резко ответила Ганга.

– Неважно… Тебя отблагодарят. Войди в кольцо слева, там наш мир… приведи сюда помощь… потом проси… что хочешь… Все сделают… – ее голос слабел. И жертва говорила все тише и тише.

– Как я скажу, кто меня послал? – спросила Ганга.

– Коте Рингира… тебя послала… только… только не обращайся к красным…

– К каким красным? – переспросила Ганга, но женщина закрыла глаза и, казалось впала в беспамятство. Она больше не отвечала.

– Госпожа, – робко спросил дворф, – мы же не будем входить в кольцо?

Ганга с ридку постояла, раздумывая.

– У нас выбора нет, Башмунус, – наконец прервав молчание, ответила она. – Мы поможем им, они нам. Тут порталы в другие миры… ты это понимаешь? Это наш шанс.

– Но как мы узнаем, куда нам надо?

– Раз сюда есть вход, значит, есть и выход, Башмунус, не бойся. Я с тобой.

Дворф промолчал и лишь вздохнул.

– Слева от нас вот это кольцо, – указала рукой Ганга. – Нам туда. Я иду первой. Потом ты. А перед нами эти, – она указала на голема и ящера.

– Боо, бери голема и заходи в портал слева! – приказала орчанка, и ящерица вместе с големом, пройдя кольцо, исчезли в воздухе. За спинами Ганги и дворфа раздался шум. Обернувшаяся Ганга увидела, как в зале прямо из воздуха стали появляться ящеры. Она не стала ждать и, потянув лошадь, почти запрыгнула в кольцо.

Лагерь затих. Студенты угомонились. Я обошел лагерь и разместил амулеты-маяки по периметру нашего места пребывания, протянул между ними сигнальную нить. Теперь, кто бы ни пришел к нам, я буду знать, в каком месте произошло проникновение.

Посидел у костра с вассалами. Поболтали, и половину парней и девушек я отправил спать. Позвав с собой Эрну, нового слугу, молчавшего всю дорогу стрелка-эльфара, отправился в свой домик. Он был больше и лучше оборудован, чем остальные. Это был дом для командного состава, состоящий из трех комнат. В одной был обеденный стол, в другой – кровать, а в третьей – что-то наподобие ванной комнаты. С деревянной лоханью и бочкой с водой.

– Иди мойся, – указал я ей на ванну, и та с радостью стала раздеваться. Шизе требовалась разрядка, да и мне тоже.

Эрна вышла из ванной обнаженная и посмотрела на меня с вопросом в глазах, который я прочитал так: «А вы, милорд, будете мыться?»

Но я очистился методом идриша Изи.

– Мойся одна, я уже помылся, – отмахнулся я. И она несколько расстроенная ушла.

Кровать у нас была, а постели не было. Но не беда. Все необходимое и разовое было на корабле-базе. Мне надо было туда слетать и положить в медкапсулу лесного эльфара, потом проведу с ним ритуал преданности. Куда я и отправился, и вернулся, оставив пораженного ушастого Робин Гуда на попечении Брыка.

Я успел вернуться, пока Эрна мылась. Я ей подал прихваченный с собой гель для душа, и она с восторгом вдыхала его ароматы.

– Спинку потрете? – игриво спросила она. Я отказался и вышел.

С одной стороны, она была невестой моего начальника стражи замка. С другой – мой вассал и телохранитель, и я пока не решил, отдавать ее Черридару или нет? Она знала про Шизу, а Шиза легко могла использовать ее тело. Преданность, полученная ритуалом на крови, привязала ее ко мне крепче, чем любые чувства, и она была счастлива быть рядом со мной, а будет ли счастлива с Черридаром?..

Мысли об Эрне прервал сигнал тревожной нити. Он комаром зазвенел у меня в ухе. Кто-то посторонний проник в лагерь. Я вышел в скрыт и выскользнул из домика. Красная метка направлялась в мою сторону, и мои вассалы, дежурившие у костра, нарушителя не видели. Значит, неизвестный применил невидимость…

Но какой это неизвестный?! Вполне себе хорошо известная мне особа – чигуана, она же берка Ринада.

«И чего, интересно, этой бестии понадобилось тут? Пришла меня убить? Хм… Смешно… Ну посмотрим», – подумал я и не стал себя открывать, а продолжил наблюдать за девушкой. Ринада прошла мимо меня. Одета она была в походный кожаный костюм чигуан. С кинжалом на поясе, с луком за спиной и зеленым шерстяным плащом за плечами. Она остановилась у входа в дом и потопталась, затем вышла из невидимости и поднялась на невысокое крыльцо, постучала в двери.

Я шел следом и, когда она постучала, произнес:

– Можешь войти, Ринада. – Та от неожиданности подпрыгнула и ухватилась за кинжал. Но сразу же его отпустила и повернулась.

– Ирридар! – как ни в чем не бывало произнесла она чарующим голосом, в который была вложена магия колдовства очарования. – Ты меня напугал…

– Разве чигуану что-то может напугать? – Я сделал вид, что удивился.

– Хорошо, что ты знаешь, кто я, поэтому осуждать меня не будешь. Я могу войти? – спросила она.

– Входи. Я уже разрешил, – и открыл перед ней дверь.

Мы прошли в комнату, где стоял обеденный стол. Дверь в спальню была закрыта. Мимо нас из «ванной» прошла обнаженная Эрна и скрылась в спальне. На чигуану она не обратила никакого внимания. Та тоже и глазом не повела. Но я увидел, как пошла волнами ревности ее аура.

– Я хотела бы объясниться, Ирридар. Мы все же союзники… – начала она разговор.

Но я ее решительно, но мягко остановил:

– Нет, чигуана, мы враги. И ты это хорошо знаешь. У тебя задание, и ты его выполняешь. Я не буду тебя убивать, лучше дам веревку, как ты хотела при нашей первой встрече, и уходи и повесься сама.

На ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Если ты знаешь про чигуан, тогда должен знать, как их делают, – прямо глядя мне в глаза, произнесла она. – Я рабыня своих хозяев. Но я тебе не враг. Они да, но не я. Я пришла сюда по своей воле… У меня нет задания втереться тебе в доверие или чем-то навредить… Пока нет, а когда появится, я тебе об этом расскажу, чтобы ты был готов… За этим я и пришла… Я очень бы хотела выйти из-под их власти… но это не в моих силах…

– Я знаю, кто твой хозяин, чигуана. Если ты хочешь выйти из-под его власти, я могу тебе помочь.

– Ты не можешь знать, кто мой хозяин, Ирридар. И почему ты зовешь меня чигуана? Я Ринада.

– Ты всего лишь номер двести шестой или четыреста пятый, вот ты кто, – ответил я, и глаза девушки зло блеснули. Но она тут же взяла себя в руки.

– Это для них, ушастых, я номер, а для тебя я была Ринадой…

– Была, пока не захотела убить дядьку, могла бы просто сбежать.

– Я испугалась…

– Настолько, что успела нанести смертельное ранение? Не смеши.

– Но он же выжил…

– Потому что я успел вовремя, и если бы не это, то ты была бы уже мертва в Листе Ордая.

– Ты не понимаешь! – Она заломила руки, а мне этот театр одного актера надоел. Меня ждала в постели девушка, и я не собирался проводить время с той, которая служит Року.

– Ты хочешь освободиться и служить мне? – спросил я. Как я и ожидал, она ответила:

– Да, очень хочу! Забери меня от них и защити!..

Ну теперь понятно. Ее подкладывают под меня вновь. Старый проверенный способ обмана мужика красивой женщиной.

– Ну что же, ты сама это выбрала, – произнес я и станером обездвижил ее. Если бы я применил магию, она бы ее отразила. На ней было столько заклятий и они переливались в ее ауре, как пятно бензина на воде, что я лишь усмехнулся, увидев, как изменилось ее лицо. На нем появилась печать страха.

Она зашевелила губами, и я прочитал вопрос: «Что ты делаешь?»

– Исполняю твою просьбу, – также одними губами произнес я. – Я это уже проделал с одной из чигуан, и она служит мне.

– Я умру… – опять прошептали ее губы.

– Значит, такова твоя судьба.

Я положил ее на стол, расстегнул куртку и и разрезал кинжалом тонкую шелковую рубаху, оголил живот и грудь. Между складками полушарий текла струйка пота. Ей было страшно. Я рукой вытер пот и кинжалом хотел прочертить рисунок, но вспомнил, что со мной нет моих дурней, Рострума с его сумасшедшей командой. Именно они вытащили нас с «изнанки». Мир, который трудно понять и осмыслить.

Я отправился на гору и, побродив, нашел всех троих, что спрятались от управляющего в одном из минометных капониров и опять азартно играли в карты, Рострум при этом громко ругался, обвиняя парочку жуликов в жульничестве.

– А ты видел? Видел? – возмущался мастер и брызгал слюной.

– А откуда в колоде пять бубновых тузов? – кричал не менее взбешенный Рострум.

– Да ты сам и положил, – нагло ответил мессир.

Я ухватил их за шиворот, сгреб и, не слушая их вопли, сунул в сумку, затем вернулся.

Над телом чигуаны стояла и дрожала Эрна. Она боролась с тем, что на нее влияло, но что, я понять не мог. И это было странным. В правой руке она держала кинжал готовая вонзить его в сердце чигуаны. На ее лице отображалась мука. Я перехватил ее руку и положил ладонь на лоб.

– Тихо, девочка, – ласково прошептал я, – тихо. Сядь, – и с силой усадил девушку на стул. Она была как деревянная. Пришлось отобрать кинжал и посмотреть магическим взором. И то, что я увидел, меня сильно удивило. Над ней и чигуаной была зависшая серая сеть, как паутина. И она накрывала обеих девушек, обволакивая их головы. С таким я еще не сталкивался. Но методы борьбы с заклятиями Рока я знал. Надо перекинуть заклятие на кого-нибудь другого. Но вот через кого он это заклятие наложил?..

Тут должен быть тот, кто его применил и управляет им… Я дал команду Шизе выделить всех враждебных существ в пределах лагеря, и одна красная метка загорелась сразу.

– Это отпрыск Шаро, – сообщила мне Шиза.

– Интересно, – процедил я и усыпил Эрну. Она закрыла глаза и засопела.

По связи вызвал Штофа.

– Штоф, бери еще одного бойца и поймайте Шаро. Он рядом с моим домом в кустах. Действуйте осторожно, он вооружен и может применить магию. Обездвижьте его.

Сам же принялся изучать природу паутины, искренне негодуя при этом. «Вот как эта скотина Рок мог просчитать, что я захвачу Ринаду? Как? Закладка была на меня, я это хорошо понимал, но попала под удар Эрна. Потому что я забывчив, как все нормальные сорокалетние мужики, и все вспоминаю в последнюю минуту. Я убыл за своими духами, а Эрна, не дождавшись меня, вышла из спальни. Вот тут их Шаро и накрыл. Опять случайность?..»

– Ладно, – пробормотал я, – посмотрим, куда тут тянется ниточка заклятия, а она тянулась… в никуда… Это как?

– Это значит, она уходит в портал, – пояснила мне Шиза. – Если ты попробуешь снять заклятие, оно утащит обеих девушек в портал.

– В портал, – повторил я. – А зачем Эрна держала кинжал?..

– Она хотела себя убить…

– Точно! Сработало кровное заклятие – не навреди. И что делать?..

– Когда не знаешь, что делать с заклятием, его надо или жрать, или уходить в изнанку, – ответила Шиза. – Туда надо брать всех: и Шаро, и Эрну, и эту чигуану. Зачем только ты полез к ней?..

– Полез и полез, – отмахнулся я. – Как Рок просчитал, что я выведу студентов в лагерь? Как он управляет Шаро?..

– Думаю, он специально устроил так, чтобы ты попал в лес. Там тебя ждали чигуана и этот дурень Шаро. И неважно, здесь или в городе, он бы на тебя напал. Просто ты все делаешь не совсем так, как рассчитывает Рок, поэтому и выходят у него промашки. По его замыслу, ты должен быть уже в другом мире вместе с чигуаной, а он тут остается главным действующим лицом новой истории планеты…

Открылась дверь, и Штоф внес на плече обездвиженного молодого отпрыска Шаро.

– У него что-нибудь нашли? – спросил я.

– Да, свитки. Странные. Очень старинные. Они из тонкой кожи, и кажется, человеческой… – ответил Штоф и небрежно сбросил Шаро на пол. Тот упал и негромко застонал.

Я нагнулся над ним:

– Ты что же, сучонок, тут устраиваешь?

– Да пошел ты… урод, – пошевелил он губами.

– Ясно. Говорить не хочешь, – усмехнулся я. – Ну леший с тобой, будешь заменой Эрне. А Ринаде найдем козу или лорха. Лиан, у тебя лорх есть?

– Есть, студент. Ты там поосторожней со своими опытами…

– Постараюсь.

И я постарался.

После ритуала нас закружило и так сильно грохнуло об землю, что вышибло из меня дух. Я лежал, кряхтел и тихо стонал. Кто-то рядом матерился земными ругательствами. По голосочку узнал Шизу. Та лежала прижатая хвостом Лиана вниз головой, с задранной юбкой, сверкая белыми ягодицами в стрингах.

– Классные труселя, – прокряхтел я, стараясь выбраться из-под Лиана. Тот лежал на мне бревном.

Трое из лорца, вернее из сумки, стояли рядом и рассуждали о телесной красоте Шизы и оценивали ее задницу.

– Какая попа! – высказался Рострум… Просто замечательная… – Змеи вылезли у него из глаз и встали в стойку.

– Слишком белая… – ответил мессир.

– Сам ты белый… банан недозрелый, – ответил ему мастер.

– Рострум, помоги девушке! – приказал я. – А вы, обалдуи, помогите мне.

Рострум ринулся к Ринаде, которая тоже лежала вверх попкой и ближе к нему.

– Да не ей, а Шизе, той, что сверху меня лежит.

– А зачем ей помогать? – удивился Рострум. – С ней все в порядке. Она колдует, не будем ей мешать.

– Юбку ей опусти.

– Где эти обалдуи? – Это мастер и мессир носились вокруг и орали как оглашенные: – Где они? Где они?

– Они – это вы! – прокряхтел я.

– Банан, ты обалдуй, – засмеялся мастер.

– Это ты обалдуй, редиска, – смеясь отозвался тот и стукнул мастера кулаком по лбу. Между ними завязалась потасовка.

Я понял, что так будет продолжаться долго. Шиза материлась и не могла выбраться из-под хвоста Лиана. Я из-под них обоих. Лиан был без памяти. А эти гады развлекаются…

– Мастер и мессир, помогите Шизе вылезти из-под хвоста дракона. Рострум, положи рядом с полуголой девушкой голую девушку. И парня.

Получив четкие указания, троица принялась заниматься делом. Вскоре я сидел у тела Лиана, вернее на нем, и отдыхал. Малыши ухватили змей и бегали от Рострума, который бегал за малышами, потому что змеи прихватили его глаза. Обычный дурдом. У моих ног лежали Ринада, посередине Шарду и слева от Шарду Эрна. Рядом со мной сидела красная как рак Шиза. Она возмущенно сопела, но не ругалась. Я обнял ее за плечи, и она прижалась ко мне.

– Где ты так научилась ругаться? – спросил я.

– В твоих снах, Виктор.

Я лишь удивленно приподнял брови…

Под нами зашевелился Лиан.

– Вы там надолго? – спросил он.

– Нет, – ответила Шиза, впрочем не собираясь вставать. – Давай своего лорха.

Из-за знакомого нам камня вышел лорх, на котором ехали два «вождя индейцев», Рострум был распят на его рогах и вопил как оглашенный. Малыши, получив свободу, шалили и заливались счастливым смехом.

– А ну слезайте, проказники, и отпустите дядю Рострума! – строго приказала Шиза.

Малыши недовольно слезли, но помогать Роструму не спешили. Шиза сама сдернула его с рогов и поставила на землю.

– Теперь все отойдите! – приказал я. И поднял голову кверху. Над нами летала серая паутина.

– Рострум, бери эту паутину и оберни ею этого парня, – указал я на Шарду. Что-то сам брать серую невесомую и, кажется, живую сеть я не хотел. А вот Рострум подпрыгнул, ухватил ее и спокойно потащил к парню. Тот лежал с закрытыми глазами. Он грубо обмотал паутину вокруг Шарду.

– И что дальше?.. – вырвалось у меня.

– Да все просто, – ответил Рострум, раздвинул пространство и, подхватив тело, выбросил его в окно. Окно схлопнулось, а Рострум завопил, да так, что мы вздрогнули.

– Мои змеи! Они упали! Мои глаза! – И стал открывать окно заново. Он уже пролез в него наполовину, как я в страхе закричал:

– Держите его! – Два обалдуя ухватили его и стали держать. Рострум дергал ногами, и вдруг все трое провалились в окно, и оно схлопнулось.

– Пиз… – тихо проговорила Шиза, – доигрались…

– Они вернутся, – побледнев и вытерев лицо, пробормотал я. Правда, не очень уверенно.

Пока мы сидели, пришел Рок. Не обращая внимания на нас, посмотрел на девушек. Посадил Ринаду на попку и подал ей кубок.

– Пей, мерзкая тварь, – проговорил он и шаркающей походкой удалился.

Малыши вырвали у нее кубок и влили в рот лорху. Тот затряс головой и стал дымкой растворяться в воздухе.

– Полдела сделано, – проговорил я. – Теперь надо вернуться. Кто может открыть окно обратно?

– Дядя Рострум, – ответили одновременно малыши.

– И все? – спросил Лиан. Ему не ответили. Пришли в себя Эрна и Ринада. Ринада сразу начала скандалить.

– Тварь, ты полезла в постель к милорду. Чего голая сидишь, бесстыдница?

– А тебе какое дело? – удивилась та. – Меня милорд позвал. Меня, а не тебя.

– Так, да? – Ринада попыталась схватить ее за волосы, но Эрна так двинула ей кулаком по лицу, что Ринада вновь отключилась.

– Чего это они? – удивился я.

– Обе в тебя влюблены, вот и ссорятся, – хмуро ответила Шиза. – Это изнанка. Тут все чувства вывернуты наружу…

– Помогите! – раздалось у нас за спиной, и из камня вылезла рука. Шиза быстро ухватила ее и потащила.

– Чего замер? Помогай! – крикнула она, и я вышел из столбняка. Ухватил вторую руку, и мы вытащили Рострума. Тот, тяжело дыша, проворчал:

– Еле добрался.

– А эти где?.. – спросил я.

– Они несут парня в паутине.

– Не надо его сюда тащить, – заревел я, – пусть бросят там.

– Сейчас распоряжусь, – ответил Рострум и снова в пространстве открыл руками окно. Мы с Шизой туда заглянули и увидели, как эти двое ненормальных по песку тащат Шарду. А за ними гонятся всадники на лошадях.

– Бросайте! – заорал Рострум. – И живо сюда.

Шарду бросили, и Рострум протянул руку. Вытянул ее на километр, не меньше. За нее ухватились двое обалдуев, и он затащил их обратно на изнанку.

Пока мы смотрели, что происходит за окном, Эрна успела закопать под камнями бесчувственное тело Ринады. И ей в этом активно помогали малыши.

– Тетя Эрна, больше накладывай, а то вылезет, – поучали они ее.

– Эй вы! – прикрикнул я на них. – А ну откопали тетю Ринаду! А ты, Рострум, давай возвращай нас обратно, иначе тут все с ума сойдут.

В какой-то миг я потерял ориентацию. Голова закружилась, наступила темнота, а очнулся уже в домике. На столе лежала Ринада с открытой до пояса грудью. Штоф пялился то на нее, то на голую Эрну, спящую у стола. Шарду нигде не было. А у Штофа, как я знал, не было девушки. Он не умел с ними обращаться. Был застенчив и робок, как маленький ребенок.

– Она тебе нравится? – спросил я, указывая на Ринаду.

– Нравится, – ответил Штоф.

Ринада лежала и смотрела в потолок. Я застегнул ей куртку и помог сесть.

– Как ты? – спросил я.

– Сон странный приснился, хозяин. Ой!.. Как это?..

– Просто, – ответил я. – Раньше ты служила Року. Теперь служишь мне… Как ты и хотела. Кроме того, я тебе жениха нашел. Вот он, – я указал на удивленного моими словами Штофа. – Он будет для тебя лучшей парой.

– Спасибо, хозяин, – промолвила Ринада и изучающе оглядела парня. – А сейчас что мне делать?

– Ты должна была вновь быть рядом со мной?

– Да, хозяин.

– Вот и будешь.

– Хорошо, хозяин.

– Иди со Штофом и помогай ему во всем.

– Хорошо, хозяин. – Ринада встала со стола, посмотрела на Эрну. И вновь в ее ауре пробежала волна ревности. – А эта что?..

– Не твое дело, – ответил я, – иди. – А сам подумал, что потом надо будет поработать над ней лучше.

Они ушли, а я уложил Эрну на кровать и лег сам. Уснул как младенец.

Утром разбудила меня Эрна.

– Милорд, вставайте! Там эти пришли… Лесные ушастики…

Я продрал глаза, потянулся и улыбнулся Эрне.

– Уже встаю, – ответил я. – Иди скажи этим, пусть подождут.

Через пять ридок вышел из спальни и прошел на порог дома.

Там стоял Вей лур и скалился.

– Как ночка на новом месте? – спросил он и скосил глаза на Эрну.

– Хорошо.

– Ну я думаю… – подмигнул он и тут же сменил тему: – Пошли завтракать, приглашаю. Там и поговорим.

– Пошли, – согласился я. Поднял глаза, там, в вышине, только начинался рассвет. – Раненько вы завтракаете…

– Обстоятельства… – ответил эльфар.

У озера нас ждала лодка. Первым сел Вей лур, я сел следом, и он стал грести на другую сторону. Получалось у него это довольно ловко, и вскоре мы пристали к противоположному берегу…

– Вей лур, мне доложили, что вы весьма дружественно вели себя с людьми, – на пограничника хмуро смотрел начальник штаба пограничного отряда.

– А в чем проблема, лер? Они наши союзники, и у меня приказ оказывать им всяческое содействие…

– А вы знаете, что граф убил нескольких наших сородичей?

– Да, лер, и что? Он был в своем праве. Защищал честь тех, кто доверил ему свои жизни.

Рядом с начальником штаба сидел молчаливый представитель службы безопасности.

– Я думаю, вы не до конца понимаете ситуацию, – посмотрев на безопасника, продолжил начальник штаба. – Граф – враг леса.

– Я знаю, и что это меняет? – спокойно ответил Вей лур. – Им занимается служба безопасности, она его не трогает. Я же выполнял приказ…

– Ладно, я вижу вы не хотите понять меня, – раздраженно перебил его начальник штаба. – Получите новый приказ…

– Так вот, – сидя у костра, где на циновке были разложены яства, начал говорить помрачневший Вей лур. – Мне дали приказ забрать всех новобранцев, ваших студентов и выдвинуться к границам леса навстречу одной из орд орков, что идет на юг, и там ждать подкрепления. Но я уверен, господин граф, что его или не будет, или оно прибудет слишком поздно… Нас кидают на убой…

«Ну что-то такое я и предполагал, – подумал я. – Не могли лесные эльфары не отомстить. И ничего тут не скажешь. Сам напросился. Значит, нас кидают под ту часть молодых волчат, что пойдут не с Быром. Там в основном воины из недружественных хану и Худжгарху племен».

– Где они находятся, известно? – спросил я пограничника. – И сколько новобранцев вам дали?

– Три сотни. Пешие стрелки. Еще мой отряд двадцать ветеранов. Данных разведки у меня нет…

Я молча взял в руки плод, похожий на персик и на черешню одновременно, сочно-красный и мягкий. Я думал не о том, что делать. А о том, что вот я, хранитель степи, Высокий, или по-другому демиург. Вершитель судьбы. По всем правилам должен сидеть у себя на горе и помогать молодым волчатам. Но сижу на земле, в лесу, с тем, кто считает меня врагом, и должен вместе с ним убивать орков. При этом я понимаю, что, сидя на горе, я полностью проиграю Року и погибну. А эти орки, отделенные от верных Верховному хану орков, должны, не добившись победы, уйти из леса. При этом их число уполовинится. Меньше станет мятежных орков и вождей в будущем. И доверять эту операцию кому-то из орков или людей я не могу. Иначе получится как у Рока. Все будет сделано наполовину и с ошибками. Ну и у меня не было сотен лет, чтобы выстроить нужную мне комбинацию событий. Поэтому я пока занимаюсь тем, что ломаю планы Рока, а он затрудняет мне это делать…

– Какие есть мысли на этот счет? – отвлек меня от размышлений лесной эльфар. Я откусил плод, прожевал сладкую мякоть и спросил:

– Вей лур, а почему вы не продаете эти плоды? Они такие вкусные.

Эльфар часто-часто заморгал. Несколько дольше, чем надо, на меня смотрел и вдруг рассмеялся.

– Ты о чем думаешь, враг леса?..

– О том, что вы, имея такие вкусные фрукты, ими не торгуете.

– Они не хранятся, – ответил, продолжая смеяться эльфар, – сорвал с ветки – сразу надо есть…

– Да? – удивился я и задумался. «Ведь были пространственные карманы. Положил туда фрукты и пусть лежат сколько надо». Вслух произнес: – Я бы мог решить эту проблему.

– Давай сначала решим проблему орков, а потом обговорим, сколько ты сможешь купить плодов и почем.

Мой ответ явно заинтересовал эльфара.

– А ты будешь продавать напрямую мне или через дворфов? – уточнил я.

– Если ты их сможешь сохранить, то тебе. Дворфы их не купят.

– В нарушение правил?..

– А никаких правил, запрещающих торговать с хуманами, нет, – смеясь ответил эльфар. – Это дворфы придумали, а нам все равно.

– Я тебя понял. По оркам не беспокойся. План есть: вы заманиваете их отряды в ловушки, мы их отправляем телепортом в другие места.

– Э-э-э… Это очень интересно… Но в какие другие?

– Если честно, Вей лур, то я не знаю. И тебе лучше не знать… Спокойнее жить будешь… Ты же в таком возрасте, что скоро службу покинешь и станешь моим торговым партнером. И пока я жив, ты быстро разбогатеешь.

Эльфар был явно озадачен. Он вступал в торговые отношения с врагом леса, и враг леса предложил ему способ как остаться живым. Он действительно не хотел умирать из-за чьих-то интриг и хотел разбогатеть… А тут такой случай.

– Не боишься, что меня будут использовать против тебя? – сняв улыбку с лица, ответил Вей лур.

– Не боюсь. А ты, Вей лур, если тебе предложат или вынудят на действия против меня, соглашайся. Убивать тебя не заставят. Травить фрукты тоже… Хотя могут. Ваши могут. Но ты тогда дай мне знать простым способом. Немного скинь цену на плоды, и я буду знать, что тебя подключили к акциям против меня, а остальное уже мое дело. Ты не пострадаешь от моей руки и со своими не поссоришься.

Эльфар долго сидел в задумчивости.

– Ты странный хуман, граф, но дураком не выглядишь. Все, кто против тебя что-то затевал, или убиты, или попросили прощения. Врагов ты нажил много… И месть тебя, конечно, достанет, но это будет не моя рука. Я подаю тебе свою руку, – он протянул мне ладонь, и я ее пожал. – Сделаю, как договорились. Сейчас я ухожу за припасами и новобранцами. Выходим в ночь. Поведу тайными тропами… Мне, конечно, влетит, если узнают, как я провел вас, но я потерплю, не первый раз.

Я кивнул и предупредил эльфара.

– Меня не будет некоторое время. Так что пока обходитесь без меня…

Глава 12

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор.

Вечный лес

Фома сторожил дорогу, ведущую в квартал Старших домов. Он уже знал, что по ней часто ездит лер Мартал-ил из одного из захудалых домов старших. Глава этого Дома, недовольный своим низким положением в иерархии Старших домов, по сведениям Фомы, вступил в сговор с Братством. Один из функционеров этого Дома, Мартал-ил, передавал лидерам организации секретную информацию и как офицер охраны дворца князя был допущен до государственных тайн. Еще он осуществлял прикрытие специальных акций, проводимых агентами пресловутого Братства. Именно он спланировал и осуществил операцию по похищению Ганги. Фома проводил скрытое наблюдение безвылазно уже два круга, но это было единственным местом, где он мог достать Мартал-ила.

Он проследил за Рагл-илом, который пришел в себя и тут же отправился в квартал Старших домов. Там его беспрепятственно пропустили, и оттуда он уже не вышел, зато выехала карета, в которой был вывезен его труп. Фома проследил за каретой и атаковал ее. По дороге захватил молодого снежного эльфара – кучера и допросил его. От него узнал, что Мартал-ил находится в квартале Старших домов и он собирается на днях покинуть столицу, отправившись по делам.

Карету с трупом Рагл-ила Фома оставил на дороге. Молодого кучера забросил подальше в степь, как в насмешку оставив в живых. Сведения о теле Рагл-ила в карете одного из Старших домов быстро распространились по столице. Су, принесшая ему поесть, сообщила, что среди эльфаров началось какое-то невнятное брожение. Эльфары Младших домов обвиняли Старшие дома в убийстве их соотечественника. А главы их Домов делали вид, что ничего не произошло. Это усиливало ропот простых эльфаров. Квартал Старших домов по ночам стали забрасывать камнями. На улицы стали выходить возмущенные молодые эльфары и затевать ссоры с представителями Старших домов. Служба безопасности столицы взяла это дело на расследование.

Несколько кругов нужный эльфар не показывался. Но Фома терпеливо ждал. Он обязательно должен будет убыть на встречу с координаторами Братства. В этом Фома был уверен. Им предстояло выработать решение по поводу смерти эльфара и дать ей хоть какое-то мало-мальски правдоподобное объяснение. События круто закручивались и грозили выйти из-под контроля, противоречия между Старшими домами и Младшими обострились в столице до крайности. И он дождался. Фома понимал, что Мартал-ил опасался за свою жизнь. Эльфар уже понял, что за всеми, кто участвовал в похищении невесты человека, кто-то невидимый ведет охоту. Обвинить в этом самого человека не получалось. Его никто не видел.

В один из поздних вечеров из квартала уже выехало с десяток всадников и пара карет, но нужного ему лера не было. Это была проверка. Эльфар осторожничал. Фома пропустил эту кавалькаду и остался на месте. Через два часа выехавшие вернулись, и еще через полчаса в окружении десятка всадников лер Мартал-ил выехал из ворот и, тревожно оглядываясь по сторонам, направился в сторону выезда из города. В его ближайшем окружении были два мага.

Фома не стал приближаться к кавалькаде, он перенесся на заранее выбранное место засады и стал ждать. Сидя на карнизе скалы, он наблюдал приближение всадников. Вокруг них мелькали цветные нити, хорошо видимые в магическом зрении. «Поисковое заклинание, отслеживающее врагов», – определил Фома. Но он-то находился выше их, и его они не засекли. А когда всадники поравнялись со скалой, на которой сидел Фома, он прыгнул вниз за спину Мартал-ила, ухватив того за тело, телепортировался на корабль-базу. Там просто ударом кулака сбил с ног. Рядом материализовался Брык-стюард. Вид существа с головой-луковицей поверг эльфара в шок гораздо больше, чем похищение.

– Ты рассказываешь все о похищении посла орков, – предложил ему Фома, – и я тебя не отдаю этому демону на вечные муки и даже оставляю в живых.

Эльфар проникся. Он был трусом и очень хотел жить.

– Не убивайте, я все расскажу, что знаю, – дрожащим голосом проблеял эльфар и сразу стал давать показания. Он говорил долго и много. Из всего рассказа Фома выделил, что указания ему давал лесной эльфар, с которым он встретился по указанию одного из лидеров Братства второго заместителя главы Братства лера Бартал-ила. Он же передал ему свиток с перемещением.

Фома задумался. Путь, по которому он шел, видимо, вел в никуда. Он хватал лишь исполнителей, а заказчик находился в Вечном лесу, и им мог быть кто угодно, даже сам Кирсан-ола. Кто это был, Мартал-ил не знал. Но знал, что Братство поддерживает отношения как с охраной Великого князя, так и службой его брата Кирсан-ола. Обдумав все это, он послал сообщение учителю. Тот ответил сразу.

– Фома, Барта-ил убит. Вышло случайно. Ниточка оборвалась. Поиски пока прекрати. Мартал-ила отпусти и проследи за ним, может, удастся на кого-то выйти. Всю информацию сохрани на искине корабля.

– Вы не убьете меня? – прервал размышления Фомы сильно перепуганный эльфар.

– Нет, лер, вы сейчас вернетесь на дорогу, где вас похитили демоны. Они недовольны тем, что вы украли у них их добычу… Но ваша жизнь им не нужна.

– А может, им нужна моя служба? – вкрадчиво спросил эльфар. Фома, пребывая в образе демона, посмотрел на Мартал-ила.

– Может, – ответил он. – Демоны хорошо награждают тех, кто им служит верой и правдой. Что ты хочешь за свою службу?

– Золото!.. – глаза эльфара жадно блеснули.

– Хорошо, вот тебе первое задание. Мои господа ищут эту орчанку. Найди того, кто может знать про место ее нахождения. Получишь десять тысяч золотых.

– Я постараюсь…

– Нет, не так, – хохотнул Фома, – ты дашь согласие на служение демонам, подписанное своей кровью.

– Хорошо, – слабым голосом произнес испуганный и подавленный эльфар. Но он был рад, что его поймал не человек. О жестокости того рассказывали страшные истории.

Ганга вышла из портала посреди леса. На поляне стоял такой же обелиск, как и у ящеров, только без жертв. Основание обелиска было заметено мусором и листвой. Рядом большое кольцо, как и то, в какое она успела войти. Рядом переминалась с ног на ногу лошадь и жадно поедала сочную зеленую траву. Ящер стоял безучастный ко всему. И за его спиной стоял такой же равнодушный ко всему голем. Дворфа не было. Ганга подождала его несколько ридок и поняла, что он или не успел, или прыгнул в другое кольцо.

Она еще немного постояла, оглядываясь по сторонам, и пришла к выводу, что этим порталом уже давно никто не пользовался. Не было протоптанных тропинок, и вокруг портала выросла из-под камней зеленая трава.

«И куда идти?» – спросила она сама себя. Села на лошадь и ударами пяток по бокам послала ее к просвету между деревьями. Там просматривалась забытая и заросшая молодыми порослями деревьев дорога.

Это действительно была дорога. Основание ее было выложено большими каменными плитами, кое-где уже разрушенными. Из трещин тянулись к небу кусты и деревца. Ящер и голем последовали следом.

Дорога была прямой, и совсем скоро они вышли к берегу озера. В лагах ста от берега был расположен остров, на котором высился мрачный величественный замок.

«Может, мне туда?» – подумала Ганга. Осмотрев берег, она не нашла ни лодки, ни плота. С удивлением обнаружила, что после перехода ее магический запас восстановился. Она оглядела воду магическим взором и не обнаружила опасности. Сняла с лошади все седельные сумки, тюк с оружием и, взяв ее под уздцы, пошла к воде.

– Боо, – спросила она ящера, – ты плавать умеешь?

– Умею, госпожа.

– Тогда оставь голема сторожить наши вещи, а сама следуй за мной.

Затем орчанка решительно вошла в воду и поплыла, держась за гриву лошади. Боо нырнула и исчезла под водой. Вынырнула она у берега с огромной рыбиной в зубах и стала жадно ее есть.

Ганга вышла ридок через пять и, отряхивая воду с одежды, взошла на берег. Не успела она сделать пару шагов, как дорогу ей преградили два хумана.

«Нет, не хуманы, – глядя на них магическим взором, подумала Ганга, – мертвецы… Нет, не мертвецы… Колдуны? Тоже нет».

Ганга не посчитала их опасными.

– Вы красные? – спросила она первое, что пришло ей в голову. Оба странных существа отрицательно покачали головой. – Вы служите красным? – И вновь оба покачали головой. – Вармилу знаете? – Оба согласно закивали. – Меня послала Коте Рингира. Если вы всего лишь два тупых создания, то отведите меня к своим господам.

– Мы не тупые создания, мы трэлы, смертная, – ответил один из двоих с выбритым бледным лицом. Второй был с вислыми усами и немного горбатый. Он молчал, стоя на шаг позади выбритого.

– И что это меняет? Я долго буду тут стоять? В замке живые есть?

У обоих трэлов широко раскрылись глаза.

– Смертная, ты невыносимо наглая! Откуда ты пришла?..

– Из портала. За ним мучаются вампиры, прибитые к обелиску, и, по-моему, там Вармила. Мне так сказала Коте.

– Ты смогла пройти портал?..

– А как бы я тут оказалась? Тут кто-то, ктоназывает себя главным, есть?

– Есть князь Вармилон, муж Вармилы.

– Очень хорошо, ведите меня и Боо к нему.

– Эта рагдарийка с тобой? – удивленно переспросил тот же трэл. И посмотрел, как ящерица вылизывает себе лапы. – Она твоя госпожа?

– Нет, я ее госпожа. Мы долго будем тут торчать? Мне, вообще-то, надо домой. И мне обещали в этом помощь.

– Пошли, – трэл пригласил Гангу следовать за собой.

Они прошли по берегу, вышли на дорогу и вошли в открытые ворота замка. Ганга оглядывалась по сторонам и все больше хмурилась. Везде были следы запустения. Не было стражи, не было суеты слуг. В самом замке не было света. Она и Боо вслед за трэлами поднялись по заломленной лестнице, вошли в большие покои, в которых царствовала тьма. Ганга запустила светляк и хмыкнула. В свете маленького огонька она увидела большой каменный стол и на нем искусно сделанный гроб.

– Видимо, я поздно пришла, – проговорила она. – Тут все умерли… – Но договорить она не успела, крышка гроба со скрипом открылась, и из гроба раздался чих.

– Апчхи!.. Апчхи!.. Апчхи! Чертова аллергия на свет, – раздался недовольный мужской голос, и в гробу сел человек в черном одеянии. Он огляделся, поморщился и чихнул: – Апчхи!..

– Самуэль, – произнес человек в черном. – Зачем тебе свет? Ты хочешь, чтобы я увидел пищу, но я не голоден. Апчхи…

– Владыка, – поклонился трэл с гладко выбритым лицом, – эта женщина знает, где находится ваша жена. Ее послала Коте…

– Я тоже знаю, где она и что. Если Вармиле хватило ума отсюда удрать, пусть сама и возвращается… Я не намерен бегать за сумасшедшими бабами… – Человек снова улегся в гроб.

– Тогда я сейчас вернусь обратно и все ей расскажу, – с усмешкой ответила Ганга, – и помогу ей выбраться.

Человек снова сел. Кряхтя, выбрался из гроба и слегка присел, потом выпрямил ноги. Раздался хорошо слышный хруст.

– Чертов артрит, никак не проходит, – проворчал он. Он подошел к Ганге, и оказалось, что он ей по грудь. Человек задрал голову и проговорил так, словно он был сильно уставший:

– Ну и чего нужно этой дуре Вармиле?

– Я так понимаю, ей нужна твоя помощь, – ответила Ганга. – Но я вижу, старик, что ты умер и телом, и душой…

– Ты не имеешь права так со мной разговаривать, смертная! – он ткнул пальцем в ее живот. – Иначе я тебя выпью и твою ящерицу тоже… Апчхи! Проклятый свет…

Ганга оскалилась, и человек увидел ее клыки.

– Ты кто такая? – отступил он на шаг от орчанки. – Мутант?

– Сам ты мутант. Помогать жене будешь или я пошла обратно?

– А как я ей помогу? – вздохнул он. – Нас окружили красные. Мы заперты на этом острове. Я могу только облегчить твою участь и выпить твою кровь. Ты одаренная, поэтому лет через сто ты станешь трэлом, потом истинной, а потом лет через тысячу моей новой женой… Хочешь?..

– Умойся и забудь, – небрежно бросила Ганга. – Я пришла сюда от портала и никаких красных не видела.

– А они не тут, они за барьером, там, где мои подданные. Мое гнездо… – он развел руки, – не со мной. Из-за глупой выходки Вармилы меня отрезали… и все, как ты понимаешь, из-за моей невоздержанной на язык жены Вармилы…

– Нет, не понимаю, – отрезала Ганга, – ты идешь ее спасать?

– Хотела, видите ли, повидать новые миры, – не слушая Гангу, бурчал старик, – и ушла с подругами. А на самом деле спасалась от… Эх, – он махнул рукой, – а я остался тут один… Апчхи… Оставайся, а? Мы будем тут вдвоем, в тишине в гробике… Ляжем, обнимемся? А?..

– Я вижу, что ты колдун, пошли за твоей женой, – оборвала его мечты Ганга. – Тоже мне Владыка… Бери своих трэлов. Мы сумеем освободить твоих женщин. Потом разберемся с красными.

Владыка поскрипел коленями и вздохнул:

– Ты такая же, как и Вармила. Такая же суетливая и беспокойная. Зачем спешить?..

– Затем, что ее там прибили гвоздями к постаменту!

– Вот как! – он явно одобрительно отнесся к этому известию. – И Коте с ней? Да?

– Да! – гаркнула Ганга.

– Ладно, ладно. Не кричи, – отмахнулся Владыка, – пошли уже. Самуэль, найди мой доспех, он где-то в замке был…

– Уже приготовил, Владыка, – поклонился трэл. Он подошел к человеку и надел на него несколько ремней, подвязал их и отошел.

Ганга лишь хмыкнула, разглядывая доспех.

– Что ты хмыкаешь? – недовольно отозвался на ее пренебрежительный возглас Владыка. – Что бы ты понимала? Это кожа спасителя… – Он с хорошо слышным скрипом колен направился мимо Ганги. Та последовала за ним.

У воды Владыка взмыл в воздух и полетел на другой берег. Трэлы спокойно пошли по воде. Ганга применила короткий телепорт и встретила всех троих.

– Надо же, ты ведьма?! – удивился Владыка.

Из воды вылезла Боо. И встала рядом.

– Какое мерзкое существо, – поглядев на ящерицу, произнес Владыка. – Ты, Самуэль, не находишь? – спросил он трэла, тот кивнул.

Ганга взобралась на лошадь и, не споря со стариком, поехала первой. У обелиска они остановились.

– Давай, Владыка, заходи! – почти приказала Ганга, и человек в черном влетел в кольцо, за ним прыгнули два трэла, а потом голем и Боо. Ганга вошла последней. Когда она смогла видеть, то увидела разорванные тела ящеров груды камней от големов и летающего Владыку. Он летал над обелиском, и гвозди, которыми были прибиты вампирши, сами собой выскакивали из их тел. Трэлы хватали освобожденных женщин и просто закидывали их в кольцо.

Ганга огляделась. Дворфа нигде не было, а Владыка, закончив свои дела, нырнул в кольцо и исчез.

– Эй! – закричала Ганга. – Это нечестно, а где награда? – И тоже нырнула в кольцо.

Мне пришел сигнал с корабля-базы, что обследование демонов закончено и искин приступил к обработке информации. Да и пришло время вернуть на свое место Ведьму. Поэтому я вернулся на корабль-базу.

Ведьму кровной связью привязывать к себе не стал, просто заложил кодированный модуль в подсознание. Если она меня сознательно предаст, то умрет. Это я посчитал достаточными мерами. О чем ей прямо и заявил. Женщина мое сообщение приняла совершенно спокойно и даже отметила, что рада моей предусмотрительности.

Я удивленно посмотрел на нее, а она невозмутимо ответила:

– Это показывает, что вы, Ирридар, не дурак. Так какие у нас планы?

– Грандиозные, рена… э-э-э…

– Ведьма, Ирридар. Просто Ведьма, и все. Я много поменяла имен и все уже не упомню…

– Хорошо, Ведьма – значит Ведьма. Так вот. Наши недруги, что окопались в ордене Искореняющих, решили вступить в политичную борьбу на стороне Лигирийской империи. Они готовят удар по королю и королеве Вангора…

План, который я хотел рассказать Ведьме, возник в моем сознании мгновенно, вот только что. Это было сродни озарению, и я не раздумывал, а сразу начал о нем рассказывать.

– Первый удар нанесем мы, в Брисвиле. Они тоже ищут агента АДа Демона. Вы им расскажете, что в Брисвиль прибыл его агент Дух по поручению Вейса. Он обладает информацией, где Демон скрывается. Уверен, они захотят меня захватить…

– А как я им объясню, откуда у меня эта информация?

– Не знаю, Ведьма. Придумайте что-нибудь правдоподобное.

Она посмотрела на меня долгим взглядом и кивнула:

– Хорошо, я придумаю что-нибудь. Но что вы собираетесь с ними сделать?

– Когда они на меня нападут, я их переброшу в другой мир. Оттуда возврата нет, и вины за их смерти на мне не будет. Они начали первыми, я лишь защищался.

– Вы так уверены, Ирридар, что один справитесь… что я… теряюсь.

– Это только первая фаза, – улыбнулся я. – Пора с контрабандистами покончить. Мы устроим им переселение и в Брисвиле, и на Сивилле, а может быть, и в Инферно. Вы со мной?

– Не сомневайтесь.

– Тогда идите отдыхайте в кают-компанию, а мне надо поработать…

– Может, я смогу вам помочь, Ирридар? Я уже достаточно наотдыхалась.

– Пошли, – не стал возражать я.

А когда она увидела в капсулах демонов, ну очень сильно удивилась.

– А вам они зачем? – насмотревшись и закрыв рот, спросила она.

– Хочу сделать их членами экипажа корабля, – ответил я и, увидев ее ошарашенный взгляд, улыбнулся: – Шучу. Изучаю возможность преобразования хаоса в упорядоченную систему энергий. Надо идти в Инферно. Но я там уже был и чуть не погиб. Вот теперь изучаю, чем демоны отличаются от нас.

– Интересно, и чем? – спросила Ведьма.

– Вот сейчас и узнаем. Вроде бы результаты готовы…

– Булочки и кофе командору и его гостье! Булочки и кофе командору и его гостье! – прокричал подошедший Брык – старший помощник капитана, и Брык-стюард повторил приказ дрону.

– Брык – старший помощник капитана, – я повернулся к нему, – зачем вам говорящая голова Брыка-стюарда? Он ничего полезного не делает.

– Осмелюсь доложить, командор, он загадывает загадки.

– На корабле такая должность не нужна, – твердо отрезал я. – Назначь его моим секретарем.

– Есть назначить Брыка-стюарда моим секретарем!

Я закатил глаза.

– Не твоим, а моим. – Я ткнул в себя пальцем. – Брык-стюард, ты теперь мой секретарь. Узнай, что делают секретари. Ступай.

Брык-секретарь ушел, вернее просто исчезла его голограмма.

– Давайте я буду вашим секретарем, Ирридар, – предложила Ведьма. – И Тору лучше забрать сюда. Здесь полная безопасность…

– Я не против, но как же ваши нищие?..

– Я о них позабочусь и периодически буду посещать Брисвиль.

– Тогда уж лучше начальником секретной части, – подумав, ответил я, – и в помощь вам Брык. Он кладезь информации.

– Как?.. – не поняла меня Ведьма и растерянно заморгала глазами.

– Э-э-э… – нашелся я. – Он обладает огромным объемом информации.

– А-а-а… Поняла. Это такой местный сленг… И что демоны?

– Помирают.

– Помирают? Почему?

– Будем разбираться. Так… Вот. У них недостаток упорядоченной энергии. Хм… Странно… Их рога служат преобразователями энергии хаоса в упорядоченную энергию жизни. Конкретно у этих демонов способность потреблять энергию составляет ноль целых пять десятых процента. Это простые демоны. Остальная энергия хаоса скатывается по их коже, как вода, давая им магические способности. У них нет, как у людей, каналов накопителей в теле. Они есть у высокоранговых демонов, демониц, демонесс и владык, это хвост и крылья… Хм… И что это нам дает? – Я читал информацию вслух. – Искин может смоделировать организм демонов и с помощью синтезатора создать костюм для действий в Инферно. Но надо продлить жизнь этим демонам, чтобы иметь эталон для сравнения. А как продлить им жизнь? И вообще странно, почему в Брисвиле они себя спокойно чувствуют? Что там за среда такая?

– Информация отсутствует, – сообщил искин.

– Да, я знаю, тупая железяка, что информация отсутствует. Способы продления жизни демонам? – запросил я необходимую информацию и прочитал: – Положить заряженный энеронами предмет в капсулу? Да пожалуйста. – Я достал из своей сумки два амулета торнадо и положил каждому демону на грудь. Крышка закрылась, а искин стал фиксировать изменения в организме красных рогатых существ. Дела у них пошли на поправку, теперь их кожа стала впитывать энергию амулетов, а рога преобразовывать в жизненную энергию. Я подпер подбородок рукой. – Интересно… Из атмосферы они энероны не усваивают, а из амулета запросто. Почему?.. – Ничего не придумав, я махнул рукой. – Да и пофиг! Мне в Инферно не жить, и я не ученый, – произнес я и посмотрел на внимательно слушающую меня Ведьму и предложил: – Давайте попьем кофе.

Мы пили кофе и рассуждали о демонах. Что, собственно, в них есть странное? Они все разные. И чем глубже погружаешься в Инферно, тем магически и физически демоны сильнее. На первом слое разумному с Сивилы можно даже долго жить без угрозы смерти, не знаю, как по поводу мутаций, но на первый слой ходят искатели приключений, и среди них много недемонов. Рассуждать над замыслами творца можно, понять – нет, и мы не пришли ни к каким выводам. Искин разрабатывал костюм под меня, и у меня вновь появилось свободное время. Поэтому Ведьма отправилась в Брисвиль. А я, забрав Чернушку, отправился к себе в замок.

Мне не давала покоя одна мысль. Если Рок приготовил мне ловушку в конце поиска Ганги, то как так получилось, что у меня «обрублены все хвосты». Последний, кто мог дать информацию о том, у кого можно узнать, где находится моя невеста, был лер Барта-ил. Но его неожиданно убила Берта. Я не верил, что Рок не предусмотрел такой вариант. Он хочет меня выпроводить из сектора навсегда. Вот и молодой Шаро в этом участвовал… что подтверждает наши с Шизой догадки. Тогда где искать концы? Остается заглянуть к Гронду. Он намекал, что может помочь. Вот к нему я и направился следующим утром.

Пришлось ждать, пока он освободится. Гронд проводил совещание, куда меня, кстати, не пригласили. Да я и не рвался. Когда совещание закончилось, из кабинета Гронда, что-то обсуждая между собой, вышло восемь человек, в том числе и граф тан Кране. Мой бывший начальник. Он подошел и приветливо со мной поздоровался. Расспросил о делах и пожелал удачи в Вечном лесу. Его приветливость меня несколько удивила. Мы не друзья, и, вообще, он меня не любил. Странно.

Пока я думал, вышел Гронд и, увидев меня, махнул рукой, чтобы я зашел.

– Садись и расскажи, что еще натворил… В лесу, – прищурясь, произнес он. Налил из графина вина и уставился на меня.

– Дело такое, – начал я, и Гронд помрачнел. – Тихо в лесу, – неожиданно для самого себя произнес я, – только не спит барсук. Он забрался на сук, вот и не спит барсук…

– Это… что?.. Шифр? – Гронд поморгал, приложился к стакану и как-то странно стал меня разглядывать.

– Это не шифр, это детская песенка. Она говорит о том, что хоть в лесу и тихо, но кое-кто не спит и нужно быть осторожным. Нас отправили на учения на границу вместе с новобранцами…

– И что? – осторожно спросил Гронд.

– А то, что ходят слухи, будто бы вместе с нами отправили неугодных лесных эльфаров и при атаке орков к нам подкрепления не придут. Мы или героически погибнем, или я устрою лесу большую встряску. Вас какой вариант устраивает?

– Ни тот ни другой… А что за встряска?

– Не буду от вас скрывать, мастер. В свое время на меня охотились рейдеры леса, и я у них набрал разных свитков… – Я посмотрел на реакцию Гронда. Тот молчал, но внимательно слушал, что-то обдумывая.

– Ты не тяни, говори, что задумал, – прервал он молчание.

– Мы часть орков по этим телепортам отправим в центр леса. Устроим им ловушку, и у леса будут неприятности…

– А куда именно? – уточнил Гронд.

– Этого я не знаю. Мы уже опробовали этот вариант, и целый полк отправили в разные места…

– Точно сможешь такое провернуть? – Гронд посмотрел на меня пристально.

– Точно постараюсь, мастер.

– Жизни студентов сохранишь?

– Тоже постараюсь…

– Хорошо, твой план действий утверждаю. Теперь по твоему вопросу. Когда мы были молоды, был у нас с Кронвальдом друг, лесной эльфар из обедневшей семьи, Ингуль нур. Пытливый ум и талант искателя выделяли его среди чванливых лесных магистров. Мы тогда учились в Вангорской академии. Так вот в экспедиции на верхний слой Инферно он ушел от телепорта вдоль реки по направлению ее течения. Хотел узнать, куда она впадает… Туда никто не ходил. Там не было городов и не было чем поживиться. Лишь такой любопытный сумасшедший, каким был Ингуль, мог пойти в этом направлении. Как он потом рассказывал, там только одна пустыня. Но! – Гронд поднял палец. – Он обнаружил, что река никуда не впадает… Она просто исчезает. Течет себе, течет. И бац! Ее нет. Как обрезало. Она, как ты уже догадался, уходит в другой мир. В этом месте разрыв пространства. Но это еще не все. В этом месте периодически появляется большая пирамида и вместе с ней буря. Ингуль там чуть не погиб. Он спрятался в коридорах пирамиды и был вместе с ней перенесен в другой мир. Вернулся он также с пирамидой и притащил оттуда свитки с телепортами и яйца, из которых потом эльфары стали выращивать себе ездовых драконов. Скорее всего, твоя невеста одним из таких свитков была переброшена в этот мир. – Гронд закончил говорить и внимательно посмотрел на меня. – Ты понял, что нужно делать?

– Искать пирамиду?

– Нет. Надо знать, в каком месте и когда она появляется. Это тебе может рассказать сам Ингуль нур. Но до него трудно добраться. Он живет отшельником и занимается только наукой. Я подготовил ему письмо. Передашь его ему, и он тебе поможет. Вот возьми, – и он протянул мне конверт. – Как ты его найдешь, не знаю и знать не хочу, только одно условие… – он сурово на меня посмотрел. – Не убивай.

Я кивнул. Пока он говорил, я подумал, что, видимо, Рок предусмотрел этот вариант. Мне о нем должны были рассказать живые эльфары, но по длинной цепочке. И что там меня ждет? Ловушка?.. И как до этого затворника добраться?.. Да шут его знает…

– Спасибо, мастер, я у вас в долгу, – произнес я, поднимаясь со стула. Он лишь отмахнулся:

– Забудь, студент, и найди свою невесту. – Я вновь кивнул и вышел. Я не стал ломать голову над тем, как поступить. Мне решение предложила Шиза.

– Я думаю, – сказала она, – что тебе нужно начинать с Кирсан-ола. Вернее, принять его образ и под его личиной узнать, где обитает этот затворник. Без Кирсана такое похищение было не провернуть. Тебе нужно попасть во дворец, притвориться братом князя, и все, тебе принесут этого ученого на блюде с голубой каемочкой.

Я сначала просто обалдел от такого предложения, оно было столь нагло-вызывающим, что было чрезмерным даже для меня. Но потом придя в себя, быстро с ее предложением согласился и даже понял, как это сделать.

И вновь вернулся на корабль-базу. Нашел координаты дворца и под личиной лесного эльфара депортировался прямо в покои Кирсана. Но не очень удачно. Я упал прямо на постель, где он спал. Кирсан вскрикнул, а мне ничего не оставалось, как только врезать ему по морде. От волнения и пережитого страха я перестарался, и он откинул голову. По его лицу стал разливаться большой синяк. Нос был разбит, а он потерял сознание. Ничего лучше не придумав, я его парализовал и подлечил, укрыл одеялом по подбородок и, приняв его образ, посмотрел, во что он одевается.

Одежда была в шкафу, и, видимо, одевался он сам, без помощи слуг. Нацепил иллюзию зеленого камзола, белых бридж и высоких замшевых сапог, вышел из спальни.

На меня вытаращились охранники.

– Пасть закройте! – рявкнул я. – Быстро узнать, где сейчас находится Ингуль нур!

– Так там же, Ваше Высочество, в Священной роще Сорана. Где вы и приказали ему быть, – оторопело отрапортовал охранник. По нашивкам офицер.

– Сколько вам нужно времени, чтобы вы доставили его сюда?

– Полчаса, Ваше Высочество.

– Давайте тихо и без шума доставьте его в мой кабинет. Время пошло.

Офицер вытянулся в струнку и тут же сорвался с места. Второй почти перестал дышать, видимо не зря боялись Кирсана и свои, и чужие. Лют был на расправу брат Великого князя, но это мне лишь на руку. Я ушел в спальню и через нее прошел в его кабинет. Засек время и стал ждать. Ученого эльфара притащили быстрее, чем я ожидал. Через двадцать минут в кабинет из другой двери вошел офицер охраны и доложил:

– Ваше Высочество, Ингуль нур доставлен.

– Пусть зайдет, – хмуро ответил я.

В кабинет вошел невысокий эльфар с колючим взглядом. Неприязненно на меня посмотрел и остался стоять у дверей, потупив взгляд. Я рассматривал друга Гронда. Худой, немного сутулый и, видимо, не любит Кирсана.

– Проходите и садитесь, – произнес я. Он подчинился, сел, сложил руки на коленях.

– Новости есть? – спросил я.

– Нет, Ваше Высочество, если вы о человеке, то он не появлялся.

– У вас все готово?

– Все, Ваше Высочество.

– Повторите, что вы должны сделать, – потребовал я.

– Дождаться прибытия человека, рассказать ему, где его невеста, и дать два свитка телепорта…

– Уточните по свиткам!

Он бросил на меня мимолетный взгляд и вновь опустил голову.

– Один свиток в другой мир. Другой свиток испорченный, он не сможет перенести двух разумных обратно, и они затеряются в междумирье…

– Это ваши свитки? – спросил я и положил свиток, отнятый у Шаро, на стол перед ученым. Он вздрогнул и кивнул. Дальше я пошел ва-банк и принял свой образ. Ученый вскрикнул, но я приложил палец к губам и протянул ему конверт. – Это от Гронда, – произнес я.

Ингуль нур недоверчиво взял конверт и, посматривая на меня, вскрыл его, прочитал и как-то успокоился.

– А где он?.. – спросил ученый, намекая на Кирсана.

– Спит.

– Ага, я понял. Раз вы сумели попасть сюда и вытащить меня на разговор, то я верю, что вы сможете, господин граф, найти и невесту, и пирамиду. – Он вытащил из сумки амулет. – Тут вся информация по пирамиде. Рассказывать долго, а у нас, я так понимаю, времени мало. Берите и отправляйте меня обратно, пока это чудовище не проснулось… Голос у вас отличается, – улыбнулся он, – нужно немного хрипеть, а так очень даже похоже.

Я взял амулет и кивнул. Вернул на себя иллюзию Кирсана и позвонил в колокольчик, лежащий на столе. В дверях появился тот же офицер охраны.

– Отвезите лера обратно в глубокой тайне. Никому о том, что он был тут, не рассказывать. Забыть об этом.

Офицер быстро ответил:

– Ясно, Ваше Высочество. Разрешите исполнять?

– Разрешаю.

Он и ученый ушли, а я вернулся на корабль-базу, изучать информацию о пирамиде.

Кирсан-ола проснулся с сильной болью в голове. Лицо горело и ныло, а через нос было трудно дышать. Он поднялся и подошел к зеркалу. На него смотрело опухшее изображение сморщившегося Кирсан-ола. Кирсан всполошился.

Что могло произойти с ним ночью, что он так стал выглядеть? Кто его бил, да так, что он ничего не помнил? Брат князя стал вспоминать, что ему снилось ночью, и вспомнил!.. Кто-то залез к нему в постель… А дальше?.. А дальше ничего. Выходить в таком виде к охране – это неприемлемо, решил он и, взяв из шкафа сильный эликсир исцеления, выпил.

«Что же это могло быть? – размышлял он. – Чей колдовской злой удар настиг меня и что он означал? Меня избили, это точно. И я ничего не помню. И меня не убили, хотя могли. Что это, как не предупреждение!..»

Кто мог пробраться в его спальню, не нарушив систему охраны? Лишь его брат. Или тот, кого он послал. Круто забирает Великий. Совсем сходит с ума со своей идеей объединить два народа. «О чем он меня хотел предупредить? Чтобы я ему не мешал? Так я и не мешаю, наоборот, помогаю всеми силами… Правда, в последнее время не совсем удачно…»

Двери распахнулись, в покои Кирсана зашел Великий князь Вечного леса, прошел к окну и, раздвинув шторы, выглянул во двор.

– Спишь? – насмешливо спросил он и посмотрел вниз из окна. – У нас проблемы, а ты долго спишь, брат. – Он отвернулся от окна и стал рассматривать брата. – Что-то ты плохо выглядишь, Кирсан. Думаю, тебе отдых не помешал бы… на время.

Внутри Кирсана вспыхнула злоба. Избил и еще насмехается. Но справившись с собой, он улыбнулся.

– Я в порядке, заработался только… А что за проблема?

– Перебит штаб Южного пограничного округа снежных эльфаров, убиты все, кто с нами сотрудничал. Убит Жакка-ил, и уничтожен его дом… Скажи мне, кто мог это сделать?

Кирсан оторопел.

– Откуда у тебя эта информация? – спросил он.

– У меня свои источники, брат. – Он с сожалением во взгляде посмотрел на Кирсана, и у того все похолодело внутри. – Жаль, что я узнаю о событиях раньше тебя. Тебе точно нужен отдых. Передай дела моему командиру телохранителей, а сам поживи в священной роще Аскорнира. – Великий как вошел, так и и стремительно вышел.

Вот за что его избили и отправляют в ссылку, догадался Кирсан. Великий гневается по поводу того, что его планы нарушены. И он ему… не доверяет…

«Ох как все плохо-то…»

Кирсан подошел к зеркалу и еще раз посмотрел, как он выглядит. Теперь он был почти в порядке.

«А с Великим что-то надо делать?» – подумал Кирсан.

– Ваше Величество! – к королю Вангора, поедающему завтрак, подошел Риз Крензу. – Посол Великого леса просит аудиенции. Очень важно! – поклонился герцог. В его глазах затаился злорадный огонек.

Король пребывал в неплохом настроении духа и лишь махнул рукой.

– Пусть пройдет. Я приму его в тронном зале. – Он отложил салфетку и взял за руку свою потяжелевшую супругу. Поднялся из-за стола, сурово нахмурив брови, принял неприступный вид и величественно направился в тронный зал.

– Видимо, Ваше Величество, – проворковала королева, – это по поводу наших магов, что переполошили лес. Стоит позвать на встречу мессира Гронда. Это его подчиненный прославляет в лесу ваше правление и вас, он даже отряд студентов назвал «Честь короля». Это, Ваше Величество, до него не делал никто…

Король улыбнулся и согласился.

– Ты права, дорогая. Мы призовем к ответу мессира Гронда, и пусть он отвечает за своего подчиненного. А мы посмотрим, как будет изворачиваться посол. – Настроение короля стало подниматься. Он любил такие развлечения.

В тронный зал был приглашен Гронд, что с утра находился в приемной, и посол Вечного леса лер Шамрон по. Король подмигнул Гронду, и Крензу вновь позеленел от зависти. У него даже разыгралась желчь. И заболело в боку.

Посол надменно прошел вперед, с трудом заставил себя поклониться и, дождавшись приветственных слов короля, разогнулся. Он возмущенно пару раз глубоко вздохнул.

– Ваше Величество! Ваш брат Великий князь Вечного леса выражает вам свои добрые пожелания и посылает вам приветствие.

– Мы принимаем приветствие нашего брата Великого князя Вечного леса, – ответил ритуальной фразой король и замолчал.

Посол развернул свиток.

– Разрешите, Ваше Величество, зачитать послание Великого?

– Разрешаю, – милостиво произнес король.

Посол откашлялся и стал громко читать:

«Засим, Мой Брат, сообщаю о прискорбном событии. Хотя мы благодарим вас за помощь магами, но должен сказать, что ваш назначенный старшим над отрядом магов граф Тох Рангор проявляет немыслимую по своей возмутительности враждебность по отношению к народу лесных эльфаров. Он провоцирует скандалы, убивает на дуэлях Наших подданных и оскорбляет Наше правление. Просим строго наказать вашего подданного. Мы сами по союзническому долгу и доброй воли не стали этого делать. Остальное на словах расскажет наш посол.

Ваш Брат и друг Великий князь Вечного леса».

Посол свернул свиток и передал его распорядителю. Тот передал его Крензу.

– Позвольте рассказать о преступлениях графа на словах, Ваше Величество?

– Рассказывайте, – добродушно кивнул король.

– По прибытии в город Лист Ордая, где находились прибывшие на помощь лесу маги Вангора, граф Тох Рангор избил проводника и стражу казарм… Он поднял бунт и закрыл ворота казарм…

– Мессир Гронд, – перебил его король, – поясните нам, что там произошло в этом городе? Как его?..

Старая лиса поклонился и проговорил:

– Лист Ордая, Ваше Величество. Лучше я покажу, Ваше Величество, и показ сопровожу словами.

Король кивнул.

В зале появилось голографическое изображение. Сначала на казармах показалось знамя Вангора, потом открытые ворота, и в них стремительно врываются воины леса. Перед ними стоит жидкая цепочка студентов, и неожиданно в вспышках света бойцы полка обороны города исчезают в телепортах.

– Это, Ваше Величество, казармы наших магов в Листе Ордая под вашим флагом, и, как видим, ворота казарм открыты и на ваших магов вероломно напали воины леса. Может, уважаемый посол нам пояснит, что это значит? – спросил Гронд и смиренно сложил руки у живота.

Посол был так сильно удивлен увиденным и пребывал в таком смятении, что король не смог скрыть своей радости и ухмыльнулся. Так ткнуть носом в грязь спесивых лесных эльфаров еще никто не смог. А он смог. Король гордо подбоченился. А посол, потеряв дар речи, часто моргал, но ничего произнести не мог.

– Лер, поясните нам, – поторопил его король, – что это значит? Над казармами наш флаг, а вы штурмуете казармы, когда ворота открыты. Это что за недружественный шаг?

– Ваше Величество, это какое-то недоразумение…

– Вы так считаете? – нахмурился король. – Нападать на наших подданных, которые исполняют свой союзнический долг, вы считаете недоразумением? И где там граф Тох Рангор? Я вижу лишь студентов академии. Они не стали убивать воинов, их атаковавших, а лишь применили телепорты как способ защиты своих жизней. Что там у вас происходит? Великий потерял контроль над своими подданными? Я не верю, что это приказ нашего брата. А что там по ссорам и дуэлям? Может, все это спровоцировал наш граф? – Король посмотрел на Гронда и произнес вопрос суровым голосом, показывая, что он стремится найти правду и быть справедливым.

– Он, Ваше Величество, – с поклоном ответил Гронд, – стал защитником студентов и один вышел на поединки против зачинщиков драк. Двенадцать лесных эльфаров вызвали ваших магов на поединки до смерти, Ваше Величество. Но и тут граф Тох Рангор проявил стремление утрясти все миром.

– Это ложь!.. – воскликнул немного пришедший в себя посол.

Но Гронд вместо ответа включил новую картинку, где граф Тох Рангор говорил, что он за то, чтобы примириться, но эльфары отказывались. Затем картинка сменилась другой, на которой главы Домов приносили графу извинения.

– Господин посол, что я вижу! – воскликнул с наигранным негодованием король. – Даже главы Домов принесли нашему подданному свои извинения. Почему же вы приносите нам лживое послание от нашего брата. Его кто-то ввел в заблуждение и должен понести наказание. Среди подданных Великого князя есть эльфары, которые хотят поссорить наши народы. Мы так и напишем нашему брату. Ему нужно навести у себя порядок. Нехорошо, лер, приносить лживые заявления. Вы унижаете своего князя.

Король выражения не выбирал. Он только и ждал случая унизить лес и его чванливого князя, и граф Тох Рангор ему эту возможность предоставил. То, что он своими словами подписал смертный приговор неугомонному молодому графу, король не переживал, каждый получает то, что заслужил. А граф с самого начала пребывания в лесу объявил себя смертником.

Посол молча поклонился и на деревянных ногах вышел из зала приемов. Он тоже понимал, какая участь его ждет дома.

– Ваше Величество! – проявила себя королева. – Столь энергичного молодого человека стоит наградить…

Гронд навострил уши.

– О чем ты, дорогая? – король удивленно посмотрел на супругу.

– Ваше Величество, у нас много пустующих земель на границе с орками. Там, насколько я знаю, сто лет назад были баронства, теперь их нет, а граф Тох Рангор получил часть земель на границе, передайте ему все пустующие земли. Дайте ему титул герцога, и пусть он заселит эти пустоши нехейцами. Они хорошо справятся с охраной границы. И нам не надо будет там содержать войска и тратиться на их содержание.

– М-м-м?.. Интересное предложение, – проговорил король, обрадованный тем, что можно сократить расходы и возложить их на кого-нибудь другого. – Это можно осуществить, но титул герцога – это не слишком?..

– Нет, Ваше Величество, у графа невеста орчанка, принцесса степи. Тем самым вы покажете оркам свои добрые намерения. Они, я уверена, оценят этот ваш жест, и на границе станет спокойнее. Как-никак там будет друг всех орков.

– А он им друг? – удивился король.

– У него женой будет небесная невеста, почитаемая всеми орками, Ваше Величество, – воркующим голосом проговорила королева. – И по законам степи он почти принц…

Король задумался и неожиданно улыбнулся.

– Дорогая, ты никогда еще не подала мне плохого совета. Да будет так. Крензу, подготовьте указ о награждении графа Тох Рангора титулом герцога и передаче ему в пользование земель на границе со степью.

– На подпись сегодня же! – строго добавила королева. – Я лично прослежу.

Гронд понял, как и все присутствующие поняли, что королева продвигает весьма успешного во всех предприятиях аристократа. Но никто из них не понял истинных причин ее заинтересованности.

– Ай да Ее Величество! – восхитился Гронд. – Как тонко все обставила. Вознесла своего любовника на вершину аристократии.

А Крон прав, студент ее любовник или будет им вскоре. В королевстве всего три герцога, и нехеец будет четвертым. И он будет управлять политикой королевства. Не сегодня, а лет через пять. И все, как понял Гронд, в том числе и король, отдали должное ее мудрости. Вроде наградила, а по сути, ничего не дала и отправила дерзкого графа подальше от столицы.

«Как же он умудряется везде поспевать? И в постель к беременной королеве залез. Вот же пострел, везде поспел!» – восхитился Гронд. Надо дать ему информацию об Ингуле. Как прибудет в столицу, сразу же ему расскажу. Несколько лет еще – и мальчик будет затмевать Крензу, и никто ему ничего не сделает. Хитер, как степной лис, пронырливый, как шарныга, и сильный, как горный пещерный медведь. Один противостоит Лесному княжеству… Хотя, скорее всего, недолго…

Вечером Гронд собрал совещание по поводу событий в Вечном лесу. Нужно быть готовым к ответным действиям мстительных лесных союзников, и как раз после него появился молодой граф. При всем том, что Гронд ждал его, у старика заныло сердце. Первая мысль, что пришла ему в голову, – это вопрос самому себе: «Что он успел натворить еще? Убил Великого князя? Его брата? Захватил город и удерживает его? Убил бессчетное количество эльфаров и Вангору грозит война с Вечным лесом?» Мысли бились в голове Гронда, как волны в шторм, и он понял, что боится этого ведомого богами юнца.

Глава 13

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Космос закрытого сектора. Королевство Вангор.

Вечный лес

Фома получил амулет и погрузился в изучение того, о чем говорил лесной эльфар. Учитель выдернул его на корабль-базу и передал ему серебряный жетон со словами:

– Фома! Это информация, которая должна будет привести тебя к пирамиде, путешествующей по мирам, и к Ганге. Внимательно изучи ее и подготовься к путешествию. Моего указания не жди. Как будешь готов, выдвигайся самостоятельно. По пути оставляй маяки. А я отправляюсь к снежным эльфарам, там должны «принцессу» подвезти. – Слово «принцессу» он выделили кривой усмешкой.

Учитель исчез, а рядом появился Брык.

– Брык, секретарь Ведьмы, – представился очередной луковый человечек. – Чем могу быть полезен?

– Мне надо поесть, принять душ и свободный искин, – сразу же ответил Фома.

– Сейчас распоряжусь, – ответил Брык. – Загадки загадывать умеешь? – спросил он.

– Да.

– Загадывай.

– Место, где находится пирамида, путешествующая по мирам?

Брыка, казалось, хватит удар.

– А такая есть? – спросил он.

– Есть, вот тут про нее сказано, – постучал пальцем по кругляку из серебристого металла Фома. – Давай еду и душ.

Он сначала принял душ, потом поел и, настроив искин, стал слушать рассказ лесного эльфара, записанный на амулет. Рядом пристроился Брык-секретарь.

– Это было в дни моей юности, – зазвучал голос на высоком эльфаре. – В нашей экспедиции на верхний слой Инферно было трое лесных эльфаров и десять хуманов. Цели экспедиции – изучение влияния хаоса на упорядоченную структуру заклинаний. Но меня интересовала совсем другая цель. Я хотел пройти вдоль единственной реки, протекающей по стеклянной пустыне. Это вообще осталась единственная река в верхнем слое Инферно. И меня заинтересовала ее природа. Мой отец, тоже будучи молодым, ходил к ее истокам, и он обнаружил, что она вытекает из ниоткуда. Начинается сразу полноводной из воздуха. Он сделал предположение, что она берет начало из другого мира. Я же захотел найти место, куда она впадает.

Я хорошо подготовился к походу, а по прибытии тихо покинул место стоянки и ушел вдоль берега реки. Воду из этой реки можно было пить, и в ней водилась живность.

Шел я долго. Несколько дней. Питался запасами, пил воду, взятую с собой, но через двенадцать дней все закончилось. На всем пути мне не встретились разрушенные или целые поселения тех, кто жил тут раньше. Не было и погибших небесных кораблей пришельцев. Только твердая корка красного песка и река без признаков растительности по берегам. Не было тут и хищников. Это была мертвая пустыня.

На тринадцатый день пути я пил воду из реки и ловил рыбу. Жарил ее на камнях и ею питался. На пятнадцатый день решил, что иду еще два дня и, если не найду место, куда она впадает, вернусь к порталу. Но на шестнадцатый день началась буря. Она пришла внезапно. Сначала из воздуха над рекой появилась огромная каменная пирамида и села на реку. Ее края далеко уходили в пустыню. Я бросился к ее подножию и обнаружил вход. Пробежав туда, свернул направо и стал ждать у каменного саркофага. Наступила темнота, и только сильные порывы ветра заносили песок в проход пирамиды. Я запустил светляк и, к своему ужасу, обнаружил множество костей на полу. Все они были человеческими останками. Кости, черепа – все было со следами воздействия на них или зубов, или тяжелых предметов.

В страхе я забрался в саркофаг, у которого была сдвинута крышка. Там были кости и сундук. Сундук открыт, и в нем разбросаны свитки, которые я собрал и спрятал в сумку.

Незаметно для самого себя, под тихий шум проникающего сюда ветра, я уснул.

Проснулся оттого, что стало тихо. Я вылез из саркофага и вышел наружу. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что нахожусь в большом заброшенном городе среди песков. Яркий свет заливал окрестности. Сам город был пуст и занесен песком, белым почти как мел.

Несмотря на то что я был исследователем, я не стал далеко удаляться от пирамиды. Сначала я по камням забрался на самый верх пирамиды и увидел, что, куда ни кинь взгляд, везде была пустыня и лишь тонкая нитка реки проходила сквозь город. Не так. Река заканчивалась посередине этого города, под пирамидой. Я понял, это и есть конец реки здесь и в Инферно.

Я спустился и обследовал ближайшие районы города. Там среди развалин нашел большие яйца. Я забрал с десяток яиц с собой для исследования. Но мне пришлось срочно бежать к пирамиде и прятаться. В город входил дракон. Он подошел к яйцам и стал осматриваться, затем направился к пирамиде.

Я просидел, прячась от дракона, на пирамиде до темноты и стал осторожно обследовать ее. На верху был узкий лаз, и он вел вглубь пирамиды. Любопытство заставило меня залезть в этот лаз и спуститься вниз. Там были ступени, по которым я добрался до усыпальницы местного властителя. Но усыпальница была разграблена. Из нее вел коридор, по которому я прошел в комнату с каменными саркофагами. Крышки на них были небрежно скинуты на пол, и сами останки тоже ограблены. Поплутав по коридорам, я вышел наружу и снова был крайне удивлен. Я вернулся!.. Я вернулся в Инферно!

Теперь о главном. Эта пирамида путешествует между двумя мирами. Раз в день она переходит из своего мира в наш. И этот переход сопровождается бурей. Переход происходит в полдень, поэтому к ней нужно приблизиться заранее, или тебя погребет большой столб песка. Вход в пирамиду есть с каждой стороны, и он открыт. Переход нужно пережидать подальше от входа в пирамиду, иначе может выкинуть в пространство. Так я потерял свой мешок с вещами, что набрал в городе. Я трижды переходил из Инферно в другой мир и возвращался. Как определить место, где появляется пирамида? Мой дневной переход был десять лиг. На шестнадцатый день я вышел на пирамиду. Значит, от портала до пирамиды вниз по течению примерно сто шестьдесят лиг…

На этом рассказ заканчивался. Фома сделал запрос карты поверхности верхнего слоя Инферно. Карта была сделана на основе снимков спутника. Верхний слой Инферно – самый открытый слой, как поверхность любой другой планеты, и она была, как понял Фома, хорошо изучена спецами АДа. На ней он нашел реку, которая текла из пустого пространства и также уходила в никуда. Просто исчезала.

На карте был изображен и портал на холме. Карта была секретной, и кто-то ее поместил в хранилище баз данных корабля, можно было лишь догадываться о роли Брыков в этом деле.

Идти вдоль реки шестнадцать дней Фома не мог. Ему нужно было средство передвижения, и он его нашел. Пояс левитации учителя и мини-реактивные воздушные движители. Еще нужен был запас продовольствия на дорогу туда и обратно. Причем обратно на двоих. В этом ему помог Брык, предоставив спецпайки и порошковую воду. При открывании пакета порошок вступал в реакцию с кислородом атмосферы и преобразовывался в воду.

Таким образом, собрав все необходимое и выпросив у учителя пояс левитации, Фома убыл в Азанар в трактир, принадлежащий учителю. Прошел пару кварталов и телепортом убыл в Брисвиль. Как положено, отметился о прибытии у молодой строгой полудемоницы и встал в очередь на портал в Инферно. Перед ним был купеческий караван демонов. Дождавшись своей очереди, он перенесся на верхний слой Инферно.

Караван уже покинул холм и двигался вдоль реки.

Неожиданно сканер показал три красные точки, приближающиеся с трех сторон. Фома тут же активировал пояс левитации и поднялся над порталом. Три демона окружали его, и он понял, что караванщик решил взять «глупого» одинокого орка в рабы. Он обстрелял трех незадачливых воинов ледяными иглами и заставил их спасаться бегством. Посмотрев им вслед, усмехнулся. Он понимал купца. Один новичок-орк, по мысли демона, непременно погибнет в пустыне, так зачем же пропадать добру…

Фома включил воздушный реактивный движок и поплыл в обратную сторону. Летел он гораздо быстрее, чем шел бы пешком, и к концу дня преодолел половину расстояния.

Уснул, вися в воздухе, на несколько часов и ночью тронулся дальше с таким расчетом, чтобы прибыть к нужному месту перед полуднем. Место, где обрывается река, он не обнаружил. Она как текла, так и продолжала течь, но он был уверен, что прибыл на нужное место. Сверху он хорошо видел следы на песке от пирамиды и стал ждать. Буквально через полчаса подул сильный ветер, и Фома опустился на песок, присел и натянул маску от пыли. Порывы ветра стали усиливаться, и он уже поднял тучи песка. В какой-то момент из воздуха появилась огромная тень, и Фома, понимая уже, что это, побежал к ней. Проход он нашел сразу и юркнул в длинный темный туннель, пробежал несколько десятков шагов и уперся в стену. В темноте увидел черное пятно и живо направился в боковой проход. Чтобы не идти на ощупь, он запустил светляк, снял маску и быстро огляделся. По ногам гулял ветер и приносил песок. Тут был и белый песок, как описывал его эльфар, и красный с Инферно. За спиной шумел и ревел ветер, авпереди его ждали трое вооруженных, загорелых до черноты хумана, в белых повязках на головах. Фома приветливо улыбнулся, показав клыки.

– Вампир! – прошептал один их хуманов на старом наречии. – Как и та сумасшедшая баба.

– И худой. Видимо, много дней не ел, – поддержал его второй хуман и отступил на шаг.

– Ты это… вампир, нас не трогай, мы будем защищаться, – не очень уверенно проговорил третий.

Фома еще шире улыбнулся.

– Ребята, о какой сумасшедшей бабе вы говорили? – спросил он.

Ганга сиганула в портал, за ней ящерица и голем. Картина, которая ей предстала, заставила орчанку открыть от удивления рот. Старый вампир ползал на четвереньках, а сверху на нем, как на коне верхом, сидела одна из освобожденных женщин. Она была маленькой, как девочка, но ругалась так витиевато, что Ганга покраснела.

Это продолжалось несколько минут. Но тут наездница обратила внимание на Гангу и перестала ругаться. Встала с вампира и подошла к орчанке, долго снизу вверх ее оглядывала. Затем грубо спросила:

– Ты кто, несчастная?

Ганга фыркнула:

– Несчастная? Фр-р… Не смеши. Совсем недавно меня просили тебя освободить. Так что закрой пасть и слушай сюда. Я помогла тебе, ты поможешь мне…

– Я тебе точно помогу, глупая пища, я тебя выпью и сделаю вампиром.

– Тогда я выйду замуж за Владыку, а тебя прибью к постаменту ржавыми гвоздями, – ответила Ганга. – Он мне уже предлагал замужество.

У вампирши перехватило дыхание. Она сжала кулачки.

– Коте? – не глядя ни на кого и прожигая глазами вампиршу, позвала Ганга. – Это твоя благодарность?

От группы женщин отделилась высокая, статная блондинка и подошла к ним.

– Вармила, эта благородная дама спасла всех нас. Ты ей обязана своей свободой, – произнесла она.

– Молчи, сестра, – быстро ответила маленькая вампирша, – она меня оскорбила…

– Чем, Вармила? – удивилась Коте.

– Тем, что хочет залезть в мой гроб…

Ганга громко рассмеялась:

– Мне не нужен твой гроб. Отправь меня обратно домой…

– Вон портал, уходи! – прошипела маленькая вампирша. – И не сметь глазеть на моего мужа!

Ганга посмотрела на вампира. Тот горестно вздохнул и пожал плечами, показывая этим невысказанные мысли вслух – «а я тебе предлагал»…

Ганга вновь фыркнула.

– Фр-р-р. Мой дом не там. Он в другом мире, и мне надо найти своих… – она немного замялась и произнесла: – Товарищей. Они ушли в другой портал.

Маленькая вампирша гордо выпрямилась.

– Коте, Вермилон, я не могу ее выпить. Долг не позволяет, вышвырните эту замарашку с клыками вон!

– Вармила, опомнись! Не гневи судьбу. Однажды ты уже совершила ошибку, – закричала возмущенная словами сестры блондинка.

– Как ты смеешь?!. - воскликнула маленькая вампирша и получила от Ганги сильный удар по челюсти. Она отлетела на несколько шагов и приземлилась на свой зад. У нее тут же выросли клыки. Она вытянула руку вперед и зашипела. Ганга укрылась щитом и бабахнула вампиршу небесным молотом. Она это сделала интуитивно. С неба упал светящийся молот и ударил Вармилу по голове. Вампирша громко и отчаянно закричала и стала гореть. Она вся была объята пламенем и крича исчезала в огне, вскоре от нее осталась лишь кучка пепла.

Ганга повернулась к остальным вампирам и приготовилась к битве. Но к ее удивлению, Вермилон подошел и небрежно сапогом разбросал пепел.

– Как жила дурой, так и погибла, – скорее радостно, чем огорченно, произнес он. – Коте, ты теперь моя жена.

Блондинка, сначала опешившая от такого поворота, заулыбалась.

– Хорошо, дорогой, как скажешь. И надо помочь нашей гостье.

Вермилон отошел от того, что раньше было Вармилой. Указал рукой вдаль.

– Там барьер, – произнес он. – Нас окружили красные. Мой клан отрезан. Чем я помогу ей?

– Она вызовет на поединок бойца красных и сожжет его. Ты же сможешь это сделать? – спросила вампирша Гангу.

– Я не знаю, кто такие красные, и что я получу за свою работу? – ответила Ганга.

– Красные – это клан Крови. Как только ты победишь их бойца, они снимут блокаду и уйдут. Нам станут доступны все силы клана. Мы возьмем бойцов и пойдем искать портал в твой мир. Так пойдет?

– Пойдет, где эти красные?

– Тут недалеко. Вермилон, – повелительным голосом произнесла блондинка, – проводи гостью к площадке поединщиков.

Старый вампир в очередной раз вздохнул и помрачнел.

– Пошли, гостья, – позвал он Гангу. И первым пошел вглубь леса.

Шли они недолго. Их сопровождали трэл и ящерица с големом.

С другой стороны от озера, куда тоже вела заброшенная дорога, стоял обветшалый дом. Вот в него и вошел старый вампир. Ганга зашла следом. Ящерице и голему приказал ждать снаружи. Такой громила, как голем, мог запросто разломать дом.

Но внутри дома ее ждало сильное удивление. Они с Вермилоном оказались не внутри заброшенного дома, а перед большими воротами замка.

Калитка открылась, и из нее вышел старичок, с посохом в руке и одетый в белую мешковатую тогу.

– Вермилон? – удивленно спросил он. – Ты чего пришел сюда?

– Я хочу вызывать бойца клана Крови на поединок чести. За мой клан будет сражаться вот она, – вампир указал рукой на орчанку.

Старик оглядел Гангу и молча кивнул.

– Проходите, – произнес он, и ворота стали открываться. Первым вошел Вермилон. Ганга последовала за ним, и им открылась арена. Большая, окруженная высокой стеной и скамьями без зрителей. Арена была внизу, и Ганга хорошо видела, как уборщики убирают ее.

– Надо подождать, – сообщил ей Вермилон, прошел к синему сектору и сел. Ганга села рядом.

– Это арена, где кланы выясняют отношения, – пояснил Ганге вампир. – В свое время Вармила оскорбила жену главы клана Крови, и тот, заручившись поддержкой еще двух кланов, объявил мне войну. Вармила удрала с частью войска, а я потерпел поражение. С тех пор мой замок в осаде. Слишком много бойцов погибло с обеих сторон в этой войне, – продолжил он. – Поэтому было принято решение разрешить вопрос чести поединком…

– А почему бы просто не взять и извиниться за жену? – спросила Ганга. – Тем более что ее больше нет.

– Этого не позволяют обычаи. Муж в ответе за жену, а какая была Вармила, ты смогла увидеть сама… Да и члены клана не поймут… Это вопрос чести. Скоро заявятся красные.

– А почему ты так слушался свою жену? Ты же Владыка! – спросила Ганга.

Вампир усмехнулся.

– Я живу столько, что уже не помню, сколько жен поменял. Я устал жить. И мне по большей части стало все безразлично. Но передать клан некому, вот и приходится терпеть…

Они посидели минут пятнадцать, и на арене появились двое. Подтянутый, щеголевато одетый мужчина и женщина в белом длинном платье.

– Пошли поговорим, – произнес Вермилон и поднялся.

Они подошли к парочке, что дожидалась их перед ареной.

– Вижу, Вермилон, – презрительно сморщившись, проговорил мужчина, – ты не только опустился, но и человечку притащил. На что ты надеешься?

– Риштель, я хочу покончить с враждой. Вармила погибла, и отвечать за нее перед твоей женой буду я. Вот мой боец. На твою колкость я отвечать не буду.

– Риштела? Ты принимаешь мой вызов? – обратился он к женщине в белом платье.

– Значит, малышка Вармила погибла? А кто вместо нее? – спросила женщина.

– Ее сестра Коте, твоя бывшая подруга.

– Хорошо, я принимаю твой вызов, Вермилон. Завтра в это же время состоится поединок. И даже если твой боец проиграет, мы снимем осаду. А Коте скажи, что я жду ее в гости. И приведи себя в порядок, стыдно показаться таким… своим подданным.

– А сегодня нельзя сражаться? – спросила Ганга, и на нее удивленно посмотрели трое.

– Ты так торопишься умереть, человечка?

– Я не человек, – ответила Ганга. – Я орчанка.

– Не человек и не вампир, но с клыками. Хм-м-м, – задумчиво разглядывая Гангу, произнесла женщина. – Таких я не видела. Она кто? – спросила она у Вермилона.

– Пришлая.

– У тебя работает портал?

– Заработал…

Вампир посмотрел на Гангу.

– Пошли, орчанка, придем сюда завтра.

Башмунус не успел прыгнуть в портал вслед за Гангой. Медленный голем еще входил в кольцо, а к дворфу стремительно приближались разинувшие пасти ящеры. Дворф не стал ждать, когда его схватят, а с замиранием сердца прыгнул в другой портал. Пробежал по инерции несколько шагов и остановился.

Он находился на занесенной песком площади. Недалеко от него, поджав ноги и спрятавшись в тени стены, прижавшись спиной к стенке разрушенного фонтана, сидел и дремал снежный эльфар. Он вскинул голову, увидел дворфа и обрадовался ему, как ребенок.

– Башмунус! Я тут! – заорал он и вскочил на босые ноги. Запрыгал на горячем песке.

Хотя дворф невзлюбил снежного эльфара, но остаться неизвестно где одному было еще хуже. Поэтому он также с радостью встретил неудачника.

– Мы где? – спросил он эльфара.

– В городе… Пустом. Я дальше не ходил.

– Так и сидел тут? – усмехнулся дворф. – А если бы эти ящерицы пришли? Ты знаешь, что они нас едят?

– Знаю, – потупясь, ответил эльфар. – Я вас с госпожой ждал… А где она?

– Ушла в другой портал. Мы и шли за тобой. Да на нас напало множество этих чудовищ. Она в один портал сиганула, я в другой. Да-а-а… Такие вот дела. Что делать будем?

– Ждать. Она обязательно нас найдет, – горячо произнес снежный эльфар. Он не мог стоять на месте, на горячем песке и все время задирал то одну, то другую ногу.

Дворф посмотрел на эльфара и лишь покачал головой.

– Звездочка, ты знаешь, где мы? – спросил он фею.

– В одном из городов пустыни Шаал. Я чувствую запах воды. Иди прямо.

– Эй, ты куда? – закричал испугавшийся Шав. – А как же я? – Дворф оглянулся и лишь махнул рукой. Он не обязался спасать этого недотепу. Но эльфар не стал ждать персонального приглашения, он, высоко задирая ноги, поспешил следом за ним. Дворф вышел на прямую улицу и пошел по направлению, которое указывала маленькая фея. Но помня, что на улицах могут быть скрытые ловушки-телепорты, не спешил. Подбирал камни и швырял их перед собой. Вокруг были лишь развалины, и вскоре дворф перестал кидать камни. Он дошел до стен и вышел из города. Рядом был расположен оазис с озером и небольшой рощей. Дворф прошел под тень деревьев, встал на колени у воды и стал жадно пить. Эльфар последовал его примеру. Утолив жажду, Башмунус сорвал лист дерева и стал его жевать. Вскоре у него прояснилось в голове, и он стал искать желтые плоды. Он увидел плод на следующем дереве и под удивленный взгляд эльфара полез на него.

Эльфар опустил босые ноги в воду и блаженно закрыл глаза. Так он просидел несколько минут, а когда открыл глаза, то увидел вокруг себя четверых фримданов.

– Это зверь, – показывая на него рукой, произнес один из них.

– Он в праздничной одежде жертвы и босиком, – произнес второй. – Это разумный. Он, видимо, сбежал из города.

Эльфар вскочил и почти завизжал:

– Не подходите ко мне!.. Я буду защищаться!

– Может, одержимый и его отвергли дейвы? – высказал предположение следующий фримдан. – Убьем его, и все…

– Лучше принести его в жертву…

Дальше Шавга-ил ждать не стал, услышав, что его опять хотят принести в жертву, бросился в воду и поплыл к городу. Ему вслед смотрели фримданы.

– Там еще один коротышка на дереве, – произнес подошедший воин. – Слезать не хочет.

Все повернулись к роще и пошли прочь от озера. К эльфару они потеряли всякий интерес.

Башмунус сидел ни жив ни мертв. Он видел, как к эльфару приблизились пустынники. Под их ногами не скрипел песок, и они вплотную подошли к ничего не замечающему Шавга-илу. Что-то пообсуждали, и эльфар решил удрать, бросившись в воду, а воины пошли к дереву, на котором прятался дворф.

– Эй ты, коротышка, слезай! – крикнул один из них.

Дворф не отвечал, а лишь крепче обхватил руками ствол.

– Рубите дерево! – приказал один из них, и трое воинов с разных сторон стали рубить ствол. Он под их натиском простоял недолго и под испуганный крик Башмунуса стал заваливаться.

Его вытащили за шиворот и треснули плашмя мечом по голове.

Очнулся дворф связанным. Рядом с ним лежал эльфар.

– Ты как? – спросил дворфа Шав.

– Голова болит…

– Я говорил тебе, нужно ждать госпожу…

– Да пошел ты, – огрызнулся Башмунус. – Говорил он. Вот и сидел бы там… Где мы?

– В роще. Завтра повезут в какой-то город, принесут в жертву дейвам.

– Этим ящерицам?

– Ну да.

Башмунус закрыл глаза. Позвал фею. Но ее рядом не было. Смирившись с неизбежным, он решил уснуть…

Я вернулся в Снежные горы утром перед заседанием совета Старших домов. Мысленно по кровной связи потянулся к Рабе и услышал ее отклик.

– Ты где? – спросил ее я.

– Вроде в столице, – ответила она. – Мне точно не говорят. Перед отъездом со мной поговорили и сказали, что я должна буду сказать на совете…

– И что?

– Что меня держали в плену в вашем замке, издевались, что вы хотели меня изнасиловать…

– Понял, Рабе, – остановил я ее. – Как только тебя приведут на совет и я скажу, что ты демон, превращайся в демона. Хватай того, кого я тебе укажу, и пей его. Больше ни о чем не беспокойся.

– Поняла, хозяин. Один из командиров охраны мой слуга. Как быть с ним?

– Потом решим, – ответил я.

Наступал момент истины. Это будет второй провал Молодых домов, и он может запустить необратимый процесс гражданской войны. И его надо будет подтолкнуть.

У здания зала совета меня ждал сильно встревоженный лер Мерцал-ил.

– Господин граф, мои источники сообщают, что в столицу прибыла принцесса Тора-ила…

– Ее не могли привезти сюда, лер. Это просто подстава, – ответил я. – Молодые дома решили обмануть совет и подсунуть или иллюзию, или очень похожую на принцессу девушку. Не паникуйте, а пойдем и посмотрим, кого они привезли.

– Мне бы вашу уверенность, господин граф, – с великим сомнением в голосе проговорил Мерцал-ил, но пошел следом за мной.

– Хочу вам сказать, лер Мерцал-ил, что за вами тоже охотятся. Братство не верит, что Великий князь погиб. Вас хотят захватить с помощью чигуан. Одну такую команду ловцов уничтожили мои бойцы. А группу захвата сюда должен был доставить некто лер Вирсен-ил из дома Тенистого ущелья.

– Вы это серьезно? – удивился секретарь князя и даже остановился.

– Более чем, – ответил я. – У меня есть список всех представителей Старших домов, что имеют связи с Братством, и список всех лиц, кого Братство запланировало уничтожить, там все значимые лица ведущих Старших домов. Они готовят восстание. Карты прохода сюда уже переданы лесным эльфарам. Пограничники не будут их задерживать, и сюда прибудут групы рейдеров и Дети ночи. Так что подумайте, как распорядиться этой информацией. А пока пошли посмотрим на эту принцессу.

Я оставил стоять застывшего, как соляной столб, пораженного лера и пошел дальше один. Зашел в зал совета и огляделся. Я видел насмешливые взгляды некоторых членов совета. Эти уж точно знали, что меня «ждет позор», и внутренне торжествовали. Они не могли скрыть злорадных ухмылок. Но я зашел с непроницаемым лицом и сел на место, предназначенное для гостей.

Совет начался с вопроса председателя представителю Молодых домов.

– Лер Коршу-ил, вы готовы предоставить совету принцессу Тору-илу?

Представитель Молодых домов важно поднялся и произнес:

– Принцесса Тора-ила в столице. Вскоре она прибудет на совет и сделает важное заявление.

В зале раздался шум. Все стали переговариваться и поглядывать на меня, а я сидел с невозмутимым видом и ждал продолжение спектакля.

Председатель откашлялся и задал вопрос мне.

– Господин граф… – В шуме его слова были плохо различимы, и он ударил молотком по столу. – Прошу всех сохранять тишину. Господин граф, вы продолжаете настаивать на том, что принцесса Тора-ила находится под вашим покровительством и не была похищена лесными эльфарами?

– Продолжаю, уважаемые члены совета. Нам еще не представили принцессу. Подождем ее. Посмотрим, кто нам будет представлен.

Моя невозмутимость и полное спокойствие заставили противников выделения мне надела заволноваться. Они стали вопросительно поглядывать на представителя Молодых домов, но и он несколько стушевался.

Наконец наступил момент, которого все с нетерпением ждали. Глашатай возвестил:

– Принцесса Тора-ила и сопровождающие ее лица.

Двери распахнулись, и в зал стремительно вошла Рабе в сопровождении крепко сложенного снежного эльфара с горящими странным огнем глазами. Она увидела меня и улыбнулась. Ее улыбку мои недруги приняли за месть и тоже расплылись в торжествующих улыбках. Вновь зал наполнился шумом. Председательствующий тщетно пытался утихомирить членов совета. Но со всех сторон слышалось:

– Ах! Это правда! Нас граф обманул! Какой позор!..

Ну и все в таком духе. Я снисходительно слушал выкрики.

«Как малые дети, – подумал я, – верят всему, что им показывают».

Лер Мерцал-ил сидел бледнее мела и был близок к инфаркту. Я же ждал, когда шум поутихнет.

Минуты две зал еще шумел, но стук молотка председателя заставил крикунов замолчать.

– Льерина, назовите себя, – предложил председатель.

– Я принцесса Тора-ила, – ответила девушка и вновь посмотрела на меня.

– Хм-м, – откашлялся председатель. – Господин граф, что вы можете сказать по данному случаю?

Я, не вставая, заявил:

– Могу сказать, что я не верю, что эта девушка принцесса Тора-ила. И я это докажу. Вы позволите задать девушке несколько вопросов?

– Задавайте, господин граф.

– Зачем этот цирк? Кому он нужен?.. – вскочил со своего места лер Манру-ил, представитель из княжеского дома.

– Это право господина графа, и мы должны убедиться в том, кто перед нами, – пояснил председатель.

А я принял иллюзию принцессы Торы и ее голосом спросил:

– Кто из нас принцесса?..

Члены совета раскрыли рты. Они смотрели на меня, потом на Рабе. Я постоял, скинул иллюзию и пояснил:

– Как видите, можно любого человека представить принцессой. В этом нет ничего сложного. И даже можно сделать так, что иллюзию невозможно будет снять. Итак, я хочу задать этой девушке ряд вопросов. Мне будет позволено?

– Задавайте, господин граф, – разрешил председатель. Зал притих.

– Льерина, скажите, как зовут председателя совета? – Рабе сразу поняла, что я от нее хочу. Да она и не знала его имени.

Рабе запнулась и тихо ответила:

– Простите меня, но я так переживаю, что забыла имя…

Вот тут началось действительно волнение в зале.

– Как забыли? – удивился председатель.

– Вы забыли имя своего ближайшего родственника?! – спросил с места один из членов совета.

Девушка промолчала.

– А скажите мне, льерина, что вам предложили те эльфары, что привезли вас сюда, и как с вами обращались?

– Меня содержали как в тюрьме и сказали, что если я не стану говорить то, что нужно, меня убьют. Потом меня изнасиловал командир охраны…

С места вскочил представитель Младших домов.

– Ложь! – закричал он во все горло. – Это все ложь. Они сговорились!..

Вновь в зале возник шум. Продолжался он довольно долго. Эльфар, что привел Рабе, незаметно исчез. Но председатель в конце концов сумел утихомирить крикунов.

– Скажите, льерина, кто вы? – вновь задал он вопрос.

– Меня хотели сделать принцессой. Обещали замужество по моему выбору, и чтобы я выполняла требования тайного совета Братства Младших домов. Меня заставили. Я не помню своего имени, я теперь принцесса Тора-ила.

– Это все он! Он одурманил принцессу! – вскочил разъяренный Коршу-ил и стал тыкать в меня пальцем.

Слабая попытка. Я лишь снисходительно улыбнулся.

– Это не принцесса, леры. Принцесса находится под моим покровительством. И никто, – четко разделяя каждое слово, отчеканил я. – Не сможет. Ее выкрасть. Потому что. Не знают. Где она. Но видимо, для совета Младших домов неважно, кто будет править снежным народом. Лишь бы они смогли удовлетворить свое желание, навязать свою волю всем. Это бесчестно и позорно. Они вступили на путь жалкого обмана. Стыдно, леры.

– Нам подменили принцессу! – зашелся в крике лер Манру-ил. – Это колдовство!

– Что вы еще выдумаете, лер? – спросил я. – Я думаю, вы вступили в сношения с демонами изменения. И эта девушка демон.

В этот миг Рабе приняла свой истинный облик. Показала себя всем во всей своей демонической красе, прыгнула на лера Манру-ила и с ним исчезла. Рядом сидящие леры шарахнулись в сторону.

– Ну вот. Правда – она всегда восторжествует! – проговорил я так, чтобы меня услышали все. – Удивительно, как низко пали нравы снежного народа. Ради власти они пошли на подлог. Украли мою невесту… Что еще нужно предпринять лидерам совета Младших домов, чтобы их призвали к ответу? Я даже не знаю, стоит ли мне просить у вас право на свой Дом. Не будет ли для меня это позором?.. Я все сказал. – Все это я произнес в гробовой тишине.

Первым опомнился председатель.

– Стража! – крикнул он. – Арестовать всех, кто прибыл с самозванкой. – За дверьми зала послышался шум и лязг мечей. Но вскоре в зал вошел вооруженный эльфар.

– Лер председатель, сопровождающие оказали сопротивление. Трое из них убиты. Шестеро взяты в плен. Один, это командир, сбежал. Какие будут приказания?

Председатель был неглупым эльфаром. Он понимал, что в службе безопасности дворца есть предатели. И они помогут скрыть следы преступления.

– Заприте их в подвале зала совета. Теперь стража совета будет проводить дознание. – Он сурово посмотрел на лица присутствующих и добавил: – В сложившихся обстоятельствах трудно рассчитывать на лояльность службы безопасности. Леры, нам надлежит срочно решить два вопроса. Первый, предоставить право на свой Дом графу Тох Рангору. Предупреждаю, что те, кто откажет графу в этом праве, будут под подозрением. С учетом вклада графа Тох Рангора в открытие заговора против устоев нашего княжества и раскрытие чудовищного подлога. Второй вопрос о всеобъемлющем расследовании действий так называемого Братства.

Прошу высказаться по первому вопросу…

Так я получил право основать свой Дом и возможность непосредственно влиять на политику Снежного княжества. Естественно, после слов председателя не нашлось желающих оспорить мое право.

Меня поздравили и вежливо предложили покинуть собрание, чтобы без свидетелей заняться вторым вопросом. А мне нужно было спешить дальше, по пути разлома планов Рока…

Рок сидел над расчетами. Астрология не была сильной стороной его натуры. При осуществлении своих замыслов он чаще полагался на свой опыт и интуицию, чем на расположение звезд и нумерологию. Пока ему все удавалось. Он потратил сотни лет, чтобы сложить нужную комбинацию событий, и, хотя не все шло, как хотелось, в главном он был уверен: он победит. Пусть этот червь не бросился спасть свою невесту, но у него не было и сил помешать планам Рока. Силы, которые пришли в действие, не остановить ни Худжгарху, ни самому Року.

Если не получится захватить власть в Снежных горах, то империя все равно захватит Вангор и, уже объединившись со снежными эльфарами, подчинит лес и завоюет орков. Если лесные эльфары помогут Младшим домам в борьбе за власть в Снежных горах, то империя уже в союзе с лесом подчинит себе степь.

В степи у него тоже крепкие позиции. Пятнадцать племен предотвратят поход орков вглубь Лигирийской империи и свяжут руки хану. Их поддержат оседлые племена. И там начнется хаос. Непрерывные гражданские войны. В таких условиях подчинить степь будет просто. Он станет полновластным хозяином на востоке.

А Беота поймет, что у нее нет другого выхода, как стать его женой, и тогда под его рукой будет вся планета. Мелочь, что сейчас путается под ногами и заручилась покровительством самозванца, он направит в другие миры, и они станут там проводниками его воли.

Мечта его сбудется. Он станет богом для всех смертных в заселенной вселенной. Пусть Творец творит, он Рок, как самый достойный, будет править.

Беота не стала ждать развития ситуации на материке, где обосновались Рок и Малыш, как она назвала Худжгарха. Она тайно посетила материк и очень удивилась тому, как Рок накрыл свои планы сплошным туманом непроглядности. Еще больше она удивилась тому, что над степью был туман Малыша и он покрывал четверть всей степи. Правда, кусками, но если он их соединит, то это будет уже больше четверти всей степи. За такой короткий срок добиться таких успехов! Это ее поразило. Помогало ей то, что на материке были ее поклонники дворфы, и там, где они обитали, пропадал туман. Но главное она увидела. Туман Рока достиг старых гор и покрывал их. Он не закрывал Вечный лес, но понять, что там происходило, было трудно, это говорило о том, что Рок на лес имеет большое влияние.

Беоте не доставило большого труда соотнести увиденное самой и услышанное от Малыша. Он оказался прав во всем, и еще она поняла, что он предлагал ей поучаствовать в игре. А то, что этот неутомимый разрушитель планов Рока вел свою игру, она поняла сразу, как только увидела открывшуюся ей картину на континенте.

«И как хитро все обставил, мерзавец, прибежал якобы прощаться!» – восхитилась Беота. Теперь ей предстояло решить, какую позицию занять.

Планы Рока ей стали понятны. Он захватывает Вангор, потом или Снежное княжество, или Лесное. Следом падают к его ногам орки. Он становится полновластным властитель восточного полушария. А после организует экспедицию на ее земли. Рано или поздно он поставит там свой форпост и будет его расширять. За этим последует ее капитуляция. Не захочет же она, как и Худжгарх, уйти в забвение. И чем раньше она это сделает, тем выгоднее условия брака с Роком она выторгует. Но будет почти его рабыней…

С Малышом все по-другому. Она сможет остаться независимой и хозяйкой своих земель, о большем она не мечтает. Худжгарх более выгодная партия, и она сможет подождать с замужеством… Видимо, надо будет ему помочь и поторговаться. А то ишь какой шустрый! Прилетел, наплел, внезапно ушел и заставил ее принять его сторону.

«Каков нахал! Я с ним встречусь и обговорю цену помощи», – решила она и не стала откладывать разговор в долгий ящик.

Беота приблизилась к горе Худжгарха и мысленно позавидовала. Его гора заметно подросла. Еще больше неприятно ее поразило то, что встретил ее не сам Малыш, а Авангур. Он вежливо ей поклонился, без издевки, с искренним почтением.

– Рад видеть тебя, сестра, – поприветствовал он ее. – Какими судьбами заглянула к нам?

– К вам? – Беота приподняла бровь. – Я к Худжгарху.

– Его сейчас нет. Я за него. Можешь обсудить со мной.

– Что мне обсуждать с тобой! – раздраженно произнесла Беота. – Ты не имеешь власти, не имеешь своей горы, ты пустое место.

– Не скажи, сестра. Мое место может быть у каждого хранителя на горе. Вот Худжгарх мне его дал, и я благословил его пророков. А пророков Рока лишил силы…

Беота поморщилась. Авангур был прав, но гордость не позволила ей с ним согласиться. Она просто в очередной раз удивилась предусмотрительности Малыша. И это ее здорово задело. Он очень грамотно вел свои дела и… мог в будущем стать опаснее Рока…

«Хотя о чем это я? – оборвала ненужные мысли Беота. – У него нет лучшей партии, чем я».

– Просто передай хозяину, что я хотела с ним обсудить наши дела, – произнесла она.

– О-о-о! У тебя с Худжгархом дела! – воскликнул покровитель пророков. – Не о свадьбе ли идет речь, неприступная Беота?

– Даже если и о ней, Авангур, тебе подобное не светит и через тысячу лет. Пока. – И раздосадованная словами Авангура, скрылась. Беота отругала себя за то, что первой полезла к Малышу и теперь, не застав его, попала в невыгодную позицию на переговорах.

Малыш появился спустя пару часов. Выражение его лица было простодушным и по-детски наивным.

«Притворщик», – с недовольством и скрытым восхищением подумала Беота.

– Вы хотели меня видеть, прекрасная Беота? – спросил юноша и глупо улыбнулся.

– Проходи, есть разговор, – просто, без обычных своих жеманных манер произнесла она, и человек оказался в ее покоях.

Беота пристально посмотрела на юношу.

«Молод, красив, умен и коварен. Все, что нужно для хранителя», – подумала она, но сказала несколько иное:

– Я хочу, чтобы между нами не было недопонимания, юноша. Я видела, что Рок приготовил войну империи и Вангора. Твои слова оказались верны. Не знаю пока, чем это может грозить мне, но тебе явно угрожает опасность. Мы можем договориться… – Она вновь испытующе вгляделась в его лицо. Но оно было непроницаемо слащаво. Он смотрел на нее с обожанием и вроде ни о чем другом не думал. – Что скажешь? – спросила она.

– Э-э-э… Вы о чем? – спросил человек.

– О договоре о помощи тебе. Ты оглох?

– Нет, но зачем мне помогать, несравненная Беота?

– Ты не хочешь получить от меня помощь?

– Смотря в чем.

– Я помогу тебе в войне с Роком. – Беота начала раздражаться. Не переоценила ли она этого паренька. Вон он сидит, смотрит на нее и «пускает слюни».

– Каким образом это поможет мне? – спросил юноша.

«Правильный вопрос, – отметила про себя Беота. – Значит, не совсем тупой».

– Я помогу нарушить его планы завоевания Вангора, – произнесла она.

– Да? И что мне это даст?

– Он не пойдет завоевывать степь.

– Хорошо, помогайте.

– Не так все просто, дружок, – усмехнулась Беота, – я хочу знать, что получу взамен.

– От меня? – удивился человек.

– Да, от тебя.

– Ну, я согласен стать вашим мужем… Когда стану взрослым. Устроит?

– Нет.

– А что конкретно вы сделаете, помогая Вангору? – спросил юноша.

– При чем здесь Вангор? – помрачнела Беота.

– Ну как при чем! Вы не позволите империи лигирийцев завоевать Вангор. Если бы разговор шел о степи, то я бы подумал, что мог бы вам дать. А так даже не знаю… Я лишь граф Вангора, и только. Как вы знаете, я не король.

Беота поняла, что начала разговор неправильно. Парень или тупит, или очень хитро выскальзывает из ее рук. И глядя на него, не поймешь, что у него в голове. Ей так и так придется вмешаться, но вот вырвать себе что-то у этого скользкого, как угорь, человека очень трудно. Он так странно ведет переговоры, что ей приходится напрягаться.

– После Вангора он возьмется за степь, ты это понимаешь? – спросила она.

– Может, да, а может, нет. Вы же не знаете, что творится в голове Рока, несравненная…

– Хватит называть меня несравненной, – в раздражении бросила Беота, – ты сам мне про Рока рассказал.

– Так я высказал предположение. Давайте поговорим об этом, когда он нападет на степь.

– Тогда может быть поздно, – произнесла, прищурившись, Беота. – И условия будут совсем иные.

– Ну что же, если будет совсем худо, отдам все, что попросите, – вздохнул юноша. – Кроме служения.

Беота поджала губы. Она поняла, что спорить и договариваться бесполезно. Он сумел ее просчитать, и разговаривать с ним дальше – это значит показать свою заинтересованность и глупость.

– Я услышала тебя. Свободен! – резко ответила она, и человек был выдворен из ее покоев.

«Негодник, – мысленно вознегодовала Беота. – Опять обвел меня вокруг пальцев. Как это ему удается?..»

– Ребята, о какой сумасшедшей бабе вы говорили? – повторил свой вопрос Фома. – Она похожа на меня?

– Только клыками, а так очень красивая, – ответил самый смелый из троицы.

– Описать ее можете?

– А чего ее описывать? – ответил другой и опустил кривой меч с утолщением на конце. – Смерть баба. Убила множество наших воинов, и все за коротышку и длинноухого бледнолицего певуна. Мы спаслись, сбежав в город. Тут буря началась, и появилась эта пирамида. В нее спрятались.

Фома, услышав про бледнолицего певуна с длинными ушами, насторожился.

– Как ее зовут, знаете? Как тут оказалась? Знаете?

– Нет. Зачем нам ее имя? Слышали, что она несколько раз перебила отряды племен… А тут заявилась не одна, а с ящером, каменным болваном и с двумя десятками других баб и парней с клыками. Но те вампиры, это точно. Они прошли мимо отобрали жертву и поубивали наших воинов, затем скрылись в каменном кольце…

– Где это кольцо?

– Тут на месте пирамиды. Ты это… нас не ешь. Мы бурю переждем и уйдем…

– Я не ем человеков. Покажите кольцо, куда ушла эта баба, и я вас отпущу.

– Ладно, вампир, мы согласны, – ответил один из троих, и они спрятали мечи в широких ножнах. Фома сел на корточки и стал ждать, когда буря утихнет.

Через полчаса в коридоре заскрипел песок. Фома насторожился. С вопросом во взгляде посмотрел на троицу, но те лишь отрицательно покачали головой. Тогда Фома актировал молекулярный меч и приготовил станер. Он поднялся и встал рядом с углом.

Скрип усилился, и Фома запустил очередной светляк. В свете огонька из-за угла показалась здоровенная голова ящера. Он сделал шаг, и Фома применил парализатор. Незваный гость рухнул и перегородил выход.

Фома оценил размеры ящера и его зубастую пасть. Он был похож на тех, что используют как ездовых животных лесные эльфары, но был гораздо больше.

– О дейвы-защитники! – прошептали трое на разные голоса. – Это наша смерть…

Фома одним взмахом отрубил ящеру голову и разрезал тушу на куски. Все вокруг залило кровью.

– Это ты зря сделал, вампир, – простонал человек. – Сейчас сюда набегут остальные твари… – Но Фома оставался спокойным. Он проверил мясо на пригодность к употреблению в качестве пищи, и оно оказалось съедобным. Он создал заклинание малого огненного вихря и стал жарить большой кусок мяса, нанизанный на кинжал. Ему не надо было, чтобы оно было полностью приготовленным, орки ели и полусырое мясо, и сырое.

На глазах пораженных хуманов он стал жадно есть скворчащее и истекающее соком наполовину с кровью мясо.

К ним больше никто не пожаловал, а когда шум за стенами пирамиды смолк, Фома кивком головы позвал на выход смирно сидящую в углу троицу. Он вышел первым и почти ослеп от яркого света местного светила. Отошел от пирамиды и смог рассмотреть ее размеры. Пирамида была большой. Больше пятидесяти лагов в высоту и с широким основанием. Под нее уходила река и терялась.

Следом вышли хуманы.

– Надо же! – произнес один из них. – Я и не знал, что тут есть пирамида… – Он с обалдевшим выражением на лице посмотрел на реку и добавил: – И река… Мы куда попали?..

– Где ваше кольцо? – спросил Фома. Оглядываясь по сторонам, он не видел никакого кольца.

– Было тут… если это тот самый город, – пробормотал самый говорливый из хуманов. – Но… Теперь тут пирамида и река… Хотя это тот самый город. Вон дворец с синим шпилем. Его видно издалека.

Фома, помня, что пирамида мигрирует, отошел он нее подальше. Сканер нейросети не показывал отметок врагов или хищных животных. Фома перешел на магическое зрение и стал искать следы знакомой ауры. И к его неописуемому восторгу, он ее нашел. Знакомый аурный запах Ганги был силен. Значит, она прошла тут недавно. След перемежался с множеством других следов, но Фома их отсек. Сам след уходил под пирамиду.

Пришлось подождать еще пару часов, и пирамида стала медленно исчезать. Хуманов он отпустил сразу же, как обнаружил след ауры орчанки, и те, радостно оскалившись, поспешили убраться подальше.

Исчезала пирамида, и исчезала река, а на ее месте появлялся темный обелиск и каменное кольцо. След ауры Ганги вел в него, и он, дождавшись, когда река и пирамида исчезнут, направился к нему.

Он проскочил кольцо и тут же столкнулся с ящерицей, стоявшей на задних лапах. Ящерица держала в руках посох. Не успев испугаться или подумать о чем-либо, он краем сознания отметил, что на сканере замелькали красные отметины, и он, не думая, что будет дальше, ударил лезвием молекулярного меча по раскрытой пасти ящерицы. Ногой оттолкнул тело и устремился дальше. Он пробежал несколько шагов, и его окружила тьма. Выскочив из нее, он оказался в зале с бассейном, и в нем плавал сказочный дракон с небольшими крыльями. Фома почувствовал, как в его сознание стали ломиться чужие мысли. Он вытянул руку и, отступая, стал пускать ледяные иглы в дракона одну за другой.

Но вскоре вновь наступила тьма, из которой он выскочил туда же, откуда ушел. Но в помещении с черным обелиском было около десятка ящеров и три каменных исполина. Ящеры уставились на орка и направили на него свои посохи. Фома почувствовал сильнейшую опасность. Он использовал пояс левитации и поднялся к куполу, по ходу подъема ушел в скрыт, а то место, где он стоял, окутали темные сети. Они упали на пол, разрезали каменные плиты и растаяли.

«Опасная штука!» – подумал Фома, уходя подальше от места, где растаяли сети. Он опустился за спиной ящеров и стал рубить их свои мечом. Вскоре неуклюжие ящеры были изрублены. Фома, не зная, куда пойти, огляделся. След Ганги затерялся среди многих десятков других. Он определил то кольцо, через которое прошел сюда, и сделал у его основания на полу зарубку. Затем прихватив брошенный ящером посох, что попался под руку, прыгнул в другое кольцо.

Вышел он в городе, очень похожем на тот, в котором он появился вместе с пирамидой. И увидел редкую цепочку хуманов, бредущих по направлению к нему. Они шли, ничего не замечая вокруг. Подошли к кольцу и остановились. Были они одеты пестро, и все были босиком. Они глупо улыбались и толпились рядом. Один из них отличался от загорелых, худых и низкорослых мужчин ростом и статью.

Не зная, что с ними делать, Фома приказал всем сесть, и они его послушались.

Магическим взором Фома осмотрел местность и не увидел след ауры Ганги.

Он тоже присел, укрывшись от жарких лучей местного солнца за стеной пустого бассейна, и задумался. Найти Гангу оказалось не так-то просто. Но радовало то, что он вышел на ее след, который вскоре, правда, потерял. Зато обрел сильную надежду найти ее.

«Нужно возвращаться и пробовать ее найти через другой портал», – решил он.

За размышлениями он почувствовал, как кто-то дергает его за рукав куртки.

– Орк, слышишь?..

Фома обернулся и увидел того самого высокого хумана. Тот смотрел на орка вполне осмысленно.

– Орк, мы где?..

Глава 14

Где-то в другом мире.

Закрытый сектор. Снежные горы.

Космос закрытого сектора. Инферно

– Я не хочу возвращаться в твой запустелый замок, – отмахнулась Ганга от руки вампира, который хотел повести ее с собой. – Иди и ложись в свой гроб. Я останусь тут.

– Малышка строптива, – гортанно засмеялась женщина. – Тебе, Вермилон, никогда на них не везло. Ты случайно стал главой своего клана и по жизни как был неудачником, так им и остался.

– Он не неудачник, – вступилась за вампира Ганга. – Он слишком долго жил. Ему все надоело. То, что для тебе еще представляет интерес, ему уже не интересно. Не интересны женщины, не интересны власть и интриги, он ими просто пресытился. Но его зовет долг, и он ему верен. Пошли, Вермилон. Здесь тебя не ценят. – Она ухватила под руку опешившего Владыку и повлекла прочь.

Мужчина и женщина удивленно смотрели им вслед.

– Это что сейчас было? – спросила женщина.

– Тебе утерли нос, моя милашка, – засмеялся мужчина и взял спутницу под руку.

Женщина вырвала свою руку из его руки, освободилась и возмущенно, громко проговорила:

– Она меня оскорбила! А ну стой! – крикнула она в спину уходящей паре.

Ганга остановилась и обернулась.

– Чего тебе еще надо? – спросила она.

– Ты меня, дерзкая тварь, оскорбила!..

– Сама ты тварь, – огрызнулась Ганга. – Наглая тварь. Вот теперь я тебя точно оскорбила. Вызовешь меня на поединок?

– На поединок? Тебя смертную? Я тебя просто раздавлю. – Она вытянула руку, а Ганга применила короткий телепорт и переместилась ей за спину. Ушла в скрыт. В ее руке был кинжал, и он оказался прижатым к ее горлу.

– Не хочешь одуматься? – спросила Ганга в ухо женщине. – А то останешься без ушей.

– Стойте! – закричал мужчина. – Вы не можете устраивать тут потасовки. А ты, Риштела, если хочешь взять ее жизнь, должна сражаться на арене.

– Да кто она такая? – возмутилась та. – Просто кусок мяса.

– Да, я кусок мяса, – засмеялась Ганга. – И я могу отрезать твои уши. Я знаю, ты их вырастишь заново. Но об этом будут знать все. Ты этого хочешь?

– Завтра я буду сражаться с тобой сама, – прошипела Риштела. – Отпусти.

Ганга отпустила шею женщины. Та отошла, обернулась и показала клыки. Ганга не осталась в долгу и тоже показала клыки.

– Зачем ты ее разозлила? – спросил Вермилон. – Она очень мстительная и заносчивая. Так же поступила и Вармила, но она сбежала, а ты погибнешь от ее руки… Хотя ты так и так погибла бы, но за добрые слова в мой адрес спасибо. Эх… осталась бы со мной. Знаешь, как быстро время летит. Не успела бы оглянуться, и тысяча лет уже прошли. У меня гроб… Ох мои ноги. Апчхи. Проклятый артрит. Апчхи. Проклятый свет…

– Хватит говорить мне о своем гробе… Ты можешь вылечить свой артрит. Почему ходишь и кряхтишь?

– Потому что так я чувствую себя живым, а когда ничего не болит, знаешь, как противно? Ты словно умер…

– Понятно, – отозвалась Ганга, которой его объяснение совсем не было понятно.

Они вышли из дома, и Ганга сказала:

– Я тут останусь, не пойду в твой замок.

– Хорошо, жди здесь, – не стал спорить Вермилон и, хромая и охая, пошел прочь, но вскоре, к удивлению Ганги, вернулся.

– Ты чего вернулся, Владыка? – спросила его Ганга. Она сидела на крыльце дома и чистила рыбу, добытую Боо.

– Да беда там, – отрешенно произнес Вермилон. – Коте, что стала Вармилой, наводит порядок в замке. Они там моют, чистят, выносит мусор… Там стало совсем неуютно, шумно, чисто. Ни ящериц, ни пауков, и даже мух нет. Вот скажи, что это за замок?

– Нормальный замок. Еще бы окна проделать, совсем было бы хорошо.

– Окна?! – в страхе воскликнул вампир. – О чем ты говоришь! – искренне и возмущенно воскликнул Владыка. – Свет – это ужас. У меня аллергия на него… Ты что делаешь? – он посмотрел на рыбу в ее руках.

– Рыбу чищу.

– Я вижу, зачем?

– Съесть хочу.

– Фу, дикарка. Есть рыбу – это дикость.

– Дикость – питаться кровью живых существ.

– Много ты понимаешь, кровь человека дает нам вечную жизнь.

– А зачем она тебе, Вермилон? Чтобы лежать в гробу?

– Чтобы править смертными, недалекая гостья. Власть – это все…

– Много ты имел власти, и что, доволен? – спросила Ганга. – Бабы тобой помыкают, а ты терпишь.

– Да, ты права, клыкастая. Бабы – моя слабость.И что? А я имею право иметь слабости, так я себя чувствую живым…

– Странный ты, Владыка, – отозвалась Ганга. – Живешь долго, подчиняешься женщинам, болеешь, и все для того, чтобы через муки чувствовать себя живым. Не понимаю…

– Давай я тебя укушу, и ты меня поймешь… Не сразу, правда, но через лет так тысяч пять-шесть поймешь.

– Не, спасибо. Мне и так хорошо. Я не хочу жить вечно и спать в гробу.

– В нем уютно, – без всякой надежды в голосе проговорил Вермилон. Рассеянно взял рыбу с крыльца и, задумавшись о чем-то своем, стал ее есть.

Перед закатом пришла Коте, взяла Вермилона за руку и потащила в замок.

– Совсем старый стал, ну как дитя малое, – сокрушенно пожаловались она Ганге. Та лишь изобразила улыбку, обнажив клыки.

«Странные эти вампиры, – подумала она, – и почему их все боятся?»

Она пожарила рыбу на костре, и на запах вышел старичок.

– Есть будете? – спросила Ганга.

– А что там у тебя, дочка? – спросил старичок и повел носом.

– Рыба, вино, вода и божественный плод. – Она немного разгрузила седельную сумку лошади. Сняла с нее седло и отпустила пастись.

– Божественный плод, это что такое?

– Попробуйте, вам понравится.

– Ну угощай, коли пригласила. – Старик сел рядом на ступеньки, взял кусок рыбы и осторожно стал есть. Ганга подала ему чашу с вином. Он взял и выпил. Поел, вытер о штаны руки и взял кусок желтого плода. Откусил и зажмурился.

– Как вкусно. Действительно, божественный плод… Ты вот что, дочка, завтра, когда объявят схватку, не убивай Риштелу. Я знаю, ты победишь.

– Я что, должна дать убить себя?

– Нет, у нее есть слабое место. Нагнись, я тебе о нем скажу. У стен тоже есть уши. Не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем разговоре.

Он зашептал, и Ганга, широко открыв глаза, его слушала.

– В самом деле? – спросила она, и старик, хихикнув, кивнул.

– Вот тебе крест не вру… – Старик перекрестился двумя перстами, потом попрощался и ушел. Ганга осталась почти одна, не считая Боо, свернувшуюся на траве, и пасущуюся лошадь. Та чувствовала себя вполне счастливо. Голем, охраняя их покой, стоял каменным столбом безучастный ко всему.

Мысли Гáнги унеслись к жениху. Да что там к жениху! Уже мужу. Она его любила так сильно, что готова была за него умереть.

Она вспомнила их первую встречу, когда он нагло пялился на ее грудь. Ее сердце екнуло, и она сразу же в него влюбилась, как девчонка. Но гордость толкнула ее вызвать его на поединок. А он ухитрился лизнуть ее грудь и стал почти членом рода. Это ее обрадовало и сильно рассердило. Как он смел?!. А он смел был во всем. «Ах, Ирри, Ирри! Как мне тебя не хватает!» – всплакнула Ганга, но она была бесконечно уверена в том, что он ее найдет. Ирри может все! Он сокрушит границы миров, но найдет ее и их сына… Эта вера придавала ей силы и уверенность, что она обязательно выживет.

Ганга тихо запела песню, что пела ей мать. Она помнила ее плохо, та рано ушла из жизни.

Ганга была метисом. Ее мать – лигирийская аристократка, красавица, дочь лигирийки и лесного эльфара. Она была отдана в степь замуж за орка, сына верховного шамана. А тот был метисом от орка и человеческой женщины. Только так ее могли спасти от мести лесных эльфаров, убивающих метисов-берок. Отец ее считался орком, и эта месть на нее не распространялась. Лесные затворники признавали орков как равных и одних из первых разумных созданий Творца в их мире.

Незаметно для себя Ганга задремала. Разбудил ее осторожный толчок в плечо.

– Просыпайся, дочка. Скоро состоится бой, а тебе еще нужно подготовиться. – Рядом стоял старик и тряс ее за плечо. – Проснулась. Вот и хорошо. Есть перед боем не надо. Пошли, – он разогнулся и первым вошел в дверь дома.

Ганга применила очищение идришей и, почувствовав свежесть в теле, вошла следом за стариком. Ее встретили две девушки с черными убранными в хвост волосами.

– Иди с ними, они нарядят тебя на битву, – распорядился старик и ушел. Девушки встали по бокам и показали рукой, куда идти. В подземных комнатах арены они положили на деревянную скамью легкое красное шелковое платье.

– Госпожа! Вам надо раздеться и надеть эту тунику. Мы намажем вас благовониями и приготовим к битве.

Ганга не спорила. Она стряхнула сапоги, размотала портянки, сняла штаны и все остальное. Оставшись обнаженной, она выпрямилась во весь свой немалый рост.

Девушки увидели ее выпирающий живот и тревожно спросили:

– Вы, госпожа, беременны?

– Да, – кратко ответила Ганга.

– Госпожа, вы можете отказаться от поединка, пока не разрешитесь…

– Не буду – отрезала Ганга, – у меня нет времени на это. Делайте то, что должны делать.

Ее намазали пахучим маслом и надели на голое тело тунику.

– Все готово, госпожа, – произнесли одновременно обе девушки. – Вы можете идти на арену, мы вас проводим.

Ганга кивнула и пошла к двери. Они вышли на арену, посыпанную желтым речным песком. В своем красном секторе стояла также одетая в красную шелковую тунику ее соперница. Они не имели оружия, и свой мультитул Ганга оставила с вещами. Как объяснили ей девушки, сражаться можно руками, ногами, зубами и магией, но не оружием. Бой длится до смерти, или пока одна из сторон не попросит пощады. Вот и все правила.

Над ареной разнесся громкий голос распорядителя арены. Им оказался старик, который возвестил о начале великого боя столетия за честь двух кланов Обе трибуны были заполнены до отказа. Ганга мельком глянула на трибуны и опустила взгляд на соперницу. Та не смотрела по сторонам, она показывала клыки и прожигала соперницу колючим взглядом.

Старик назвал участников поединка:

– За клан Крови в защиту чести клана выступает леди Риштела. У нее сто пятнадцать боев и ни одного поражения…

Трибуны взорвались криками.

– За клан Теней выступает орчанка Ганга. Первый бой, нет побед, нет поражений. Поприветствуем участниц боя! – И трибуны арены вновь взорвались громкими криками и свистом. Это освистывали Гангу.

– Я возвещаю о начале боя, – произнес старик, когда крики смолкли. – На счет три бой может начинаться. Раз… Два… Три!

Вампирша стремительно направилась к Ганге. Та тоже сделала пару шагов и вдруг исчезла, и через мгновение очутилась за спиной вампирши. Она запрыгнула той за спину, обхватила ее ногами и стала щекотать ребра и подмышки. Риштела взвизгнула и закружилась на месте. На трибунах установилась недоуменная тишина. Никто не понимал, что происходит. А Риштела визжала, смеялась, почти рыдала и отчаянно пыталась скинуть Гангу со спины. Но у нее не получалось. Она вырастила когти и, взмахнув рукой, опустила ее на голову орчанки, но той уже там не было. Она стояла перед соперницей и саданула ее ногой в живот. Не ожидавшая такого подлого удара от орчанки, вампирша согнулась, села на попу, но тут же превратилась в огромную летучую мышь. Взмыла в воздух. Сделала круг и, взмахнув крыльями, выстрелила темными молниями в орчанку. Ее щит сверкнул вспышкой, и Ганга исчезла. Мышь закружила над ареной в поисках врага, но в нее тут же из разных мест из воздуха полетели ледяные иглы. Они били в живот мыши, и та, не защищенная магией, старалась увернуться, но все равно иглы раз за разом поражали ее брюхо, и тогда мышь громко закричала. Ее крики потрясали красные трибуны, там было тихо. Мышь не выдержала, сложила крылья и камнем упала на песок. Из него стал подниматься песчаный вихрь, и он окружил поднявшуюся Риштелу. Та была уже без своего платья, полностью обнаженной и окровавленной. Струи крови текли по ее животу и груди, рваные раны были страшны, но не смертельны. Они быстро зарастали. Сквозь вихри песка можно было увидеть маску озлобленности и боли на ее лице. Она стояла и озиралась. Соперницы нигде не было видно, и вдруг рядом с ней стал подниматься еще один вихрь. Он закружил песок и, усиливаясь, направился к вампирше. Та, думая, что в нем Ганга, бросилась навстречу ему и прогадала. Новый вихрь столкнулся с ее вихрем и закрутил вампиршу, обдирая кожу. Она не могла совладать со стихией и попыталась развеять созданное ею заклинание, но сильное вращение все время сбивало каст заклинания. Наконец вампирша разгневалась не на шутку. Она применила, на взгляд Ганги, нечто убойное и взрывное. Вихрь разметало, и Риштела, окровавленная, почти без своих прекрасных волос (от головы поднимался дымок), расставив руки, осталась стоять, оглядывая безумным взглядом арену. Но Ганга была уже за ее спиной. Не выходя из скрыта, она вновь запрыгнула ей за спину и опять стала щекотать. Соперница завизжала, заохала, стала истерично хохотать и кричать:

– Отпусти! Не надо! Хватит! – И побежала по арене. Все, кто наблюдал это со стороны, видели лишь безумный крик и смех неуклюже бежавшей голой, окровавленной Риштелы. Такой обезображенной в ходе поединка ее не видели никогда, хотя бой продлился от силы минут десять.

На красных трибунах послышался тревожный гул голосов, а на трибунах, где сидели члены клана Теней, стоял хохот. Устав бегать, Риштела окуталась красным туманом и из него полезли красные щупальца. Она превратилась в спрута и стала бить щупальцами вокруг себя.

Ганга успела заметить, как соперница с трудом, но создала заклинание, и ушла телепортом подальше от нее. На месте Риштелы появился спрут из сгустков крови, и его щупальца суматошно били по воздуху вокруг себя. Тут ей пригодилось заклинание, которому ее научил Ирридар. Она прокусила вену на руке и, набрав пригоршню своей крови, создала заклинание кровавого тумана. Перед вампиршей образовалось густое бордовой облако, и удары щупалец заметно замедлились. А когда в нее врезался огненный шар, то раздался такой взрыв, что Риштела взлетела вверх тормашками в воздух и сломанной куклой упал на песок. Передние ряды зрителей смело и бросило на сидящих дальше. Началась сумятица и крики, а сверху поверженной и оглушенной соперницы уже сидела Ганга и снова щекотала ее по ребрами и подмышкам. У вампирши уже не было сил для создания нового заклинания, она еле слышно хохотала, извивалась, вопила и тихо повизгивала, но Ганга продолжала ее щекотать, и наконец соперница не выдержала и запросила пощады.

– Пощади! Я сдаюсь… – еле слышно прошептала она. И Ганга ее отпустила, сняла покров невидимости, и трибуны увидели поверженную Лирнамару и сидящую на ней верхом обожженную и тоже обнаженную орчанку.

На арене стало тихо, слышно было, как дышит Риштела и постанывает Ганга. Ей сильно досталось от взрыва. Она не стала ставить щит и за это поплатилась сильными ожогами. Половина тела покрылось коркой, и кровь сочилась из ее трещин.

– Победу одержала орчанка Ганга. Один бой, одна победа! – возвестил распорядитель боя.

Ганга встала с поверженной соперницы и наложила на себя исцеление. Она прислушалась к себе, как там ее сын, и уловила радость у себя внутри. Ребенок, не успев полностью сформироваться, откликнулся на ее внимание. По душе Ганги разлилось тепло. Материнский инстинкт вспыхнул в ней с новой силой. Она должна сберечь дитя. Применив усиление кровью, она вновь наложила на себя заклинание исцеления. Она и Риштела исцелялись на глазах зрителей. Обе трибуны разразились радостными криками.

Когда Ганга переоделась в свою одежду, к ней в комнату зашла статная вампирша, немолодая, но еще довольно привлекательная брюнетка с большими черными глазами. Она склонила голову и произнесла:

– Я кормилица леди Риштелы. Она хочет передать вам, что не питает вражды к вам, госпожа орчанка. Она узнала, что вы в положении, и сожалеет о том, что вызвала вас на поединок. Леди Риштела дарит вам десять своих воительниц, чтобы вы смогли найти свой мир. – Дама вновь склонила голову в поклоне и хлопнула в ладоши. В комнату вошли десять молодых вооруженных девушек.

– Это трэлы, госпожа, они будут вам служить до тех пор, пока вы не откажетесь от них. Тогда они убьют себя. Короче, они вам отданы навечно.

Ганга оглядела девушек и поблагодарила даму. Не такая она дура, чтобы отказываться от помощи.

– Благодарю вас, и передайте леди Риштеле, я с благодарностью принимаю ее дар. Вражды к ней я не питаю.

Дама поклонилась головой и вышла. Ганга оглядела девушек.

– Кто среди вас старшая? – спросила она.

– Я, ситрэла Лира, – вышла вперед самая высокая из девушек.

– Лира, вы охраняете меня. Что делать, надеюсь, ты знаешь?

– Да, госпожа, мы знаем как и тотчас этим займемся. Ри и Лу, вы телохранители, – стала раздавать приказы ситрэла. – Мари и Вир, – магическое прикрытие. Сара и Ронга, – разведка. Я и остальные – сопровождение и боевой прикрытие. Разошлись!

Тотчас комната опустела. Рядом с Гангой остались две девушки, похожие друг на друга как две капли воды. Ганга пожала плечами и пошла следом за теми, кто вышел из комнаты. Перед выходом с арены ее остановил старик.

– Дочка, я рад, что ты меня послушала. Если когда-нибудь тебе негде будет жить, приходи сюда. Здесь ты найдешь пристанище.

Ганга улыбнулась, кивнула со словами:

– Хорошо, дедушка, я запомню ваше предложение. Благодарю за доброту. – Она посмотрела на спутниц, те стояли в низком поклоне перед стариком.

– Кхм, – откашлялась она, – до свидания, дедушка. – И пошла прочь. У самого выхода она спросила:

– Кто это… Там, – указав кивком головы назад.

Ри и Лу в один голос, благоговея, ответили:

– Великий хранитель порядка. Он вас отметил, госпожа. Это чудо…

Ганга ничего не ответила и вышла из «дома». У крыльца ее ждал Вермилон, за ним стояло десять молодых парней.

– Отойдем, – позвал ее вампир. И Ганга, сделав знак Ри и Лу оставаться на месте, отошла с Владыкой клана Теней в сторону. Вермилон достал из-за пазухи свою ременную броню. – Это тебе, – произнес он. – Среди членов моего клана нет достойных ее носить, а так она будет просто пылиться в сокровищнице. Она почти разумна и подскажет тебе, как ее использовать. Бери вместе с моей благодарностью… И еще… Если когда тебе станет плохо, знай, клан Теней будет для тебя домом… пока я жив. И вот еще. Твоя охрана, десять трэлов. Они будут тебе служить до твоей или их смерти. А теперь прощай. – Вампир быстро развернулся на сто восемьдесят градусов и стремительно пошел прочь, оставив озадаченную его словами Гангу. У нее уже было десять трэлов, и вот еще десяток.

«Это, конечно, неплохо, – подумала она. – больше шансов выжить, но как с ними быть?..»

– Эй, – махнула она рукой ситрэле. – Иди сюда… Мне дали в охрану десять вон тех парней. На тех же условиях, что и вас. Что мне с ними делать? Вы будете с ними сотрудничать?

– Прикажите – и мы будем сотрудничать, – без тени смущения или негодования ответила девушка.

– Тогда позови их старшего.

Ситрэла отошла и вернулась с парнем.

– Это ситрэл Валенсий, – представила она парня.

– Валенсий, ты уже понял, что меня охраняют эти девушки? – спросила Ганга.

– Да, госпожа…

– Хорошо, я хочу знать, кто из вас двоих более способный командир. Ты или эта… Как тебя зовут, я забыла? – Ганга посмотрела на ситрэлу.

– Лира, госпожа.

– Или Лира?.. Короче, как у вас принято?

– Лира обладает большим опытом, она старше, – ответил Валенсий.

– Значит, она будет старшим командиром над двумя вашими десятками. Своим десятком командуешь ты. И еще вас поровну, и вы будете вдали от своего дома. Думаю, вам нужно разобраться по парам. Это будет для вас сложно?

– Нет, госпожа, – ответила Лира, – девушки сами выберут себе пару. Я уже выбрала Валенсия.

Валенсий слегка поклонился и прижал правую руку к сердцу.

– Благодарю тебя, Лира, за выбор.

– Ну и хорошо, что так просто все разрешилось, пошли к порталу, – обрадованно произнесла Ганга, – я устала ждать случая.

У портала они остановились.

– Боо, – приказала Ганга, – бери голема и заходи первой. Лира, пошли следом поддержку, там могут быть ящеры.

Боо и голем исчезли в кольце, следом туда пошла разведка, два парня и две девушки, потом Ганга с конем. Она вошла вовремя. У портала лежал разваленный на камни голем и три раздавленные ящерицы. Четверо вампиров отражали атаки посохов ящериц. Боо забилась под обелиск и свернулась там в кольцо. Ганга быстро парализовала пятерых противников, а затем безжалостно порубила их молекулярным мечом. Подняла один из посохов, которыми орудовали ящеры.

– Знаете, что это такое? – спросила она у трэлов.

Те кивнули. Ее окружили бойцы отряда.

– Умеете пользоваться?

– Умеем, – ответила Лира.

– Берите и сражайтесь ими.

Те быстро похватали посохи. Тем, кому они не достались, Ганга выдала из своих запасов и позвала Боо.

– Боо, иди сюда. – Когда ящерица дрожа подошла, она ее отпустила. – Ты свободна, Боо. Иди куда хочешь. Теперь я тебе не хозяйка, но не нападай на меня и мой отряд.

Ящерица раскрыла свой большой рот и нырнула обратно в кольцо.

– Это она куда? – удивилась Ганга. – Ее же там убьют…

– Не убьют, госпожа, – ответил Валенсий. – Она была с вами. Будет жить на озере и ловить рыбу. Такое уже случалось…

– Да-а-а? Ну тогда ладно, – не стала возражать орчанка.

Она огляделась. Вот портал, куда ушла она, а дворф ушел в другой. И скорее всего, в тот, который был ему ближе.

«Значит, вон тот», – решила она и указала на портал.

– Разведка, живо в тот портал, – указала она рукой на кольцо, – при опасности – быстро обратно.

Четверо почти мгновенно нырнули в кольцо, и тут же один парень вернулся.

– Проход свободен, – сообщил он.

Отряд перебрался на ту сторону кольца, и Ганга увидела, что они находятся в городе, очень похожем на тот, в который они вошли в поисках эльфара. Аурный след дворфа был свеж, и Ганга обрадовалась.

– Идем вперед, – приказала она. – Но будьте осторожны. Здесь могут быть скрытые ловушки-порталы. Попадешь в них – и окажемся в западне. В клетке. Кидайте перед собой камни, и двигаемся не спеша.

Вперед вышли две пары, как всегда разведчиков, они подбирали камни и швыряли их перед собой. Но к радости Ганги, ловушки себя не обнаруживали. Так, медленно продвигаясь, отряд вышел к окраинам города. Часть стены была разрушена, и через пролом был виден оазис с озером. Там среди деревьев копошились люди.

«Дворф там», – догадалась Ганга.

– Лира, там среди людей есть пленники. Их надо освободить. Людей можете перебить, но предупреждаю, пленники должны остаться невредимыми.

Ситрэла лишь показала своим кулак и разжала ладонь. И тут же в сторону оазиса устремились размытые тени. Они стремительно преодолели ограждение и ворвались в рощу. Следом под охраной семерых бойцов двинулась Ганга.

Неожиданно по округе разнеслось далеко слышное, торжественное и печальное пение. Вампиры замерли, словно остолбенели.

«И этот здесь!» – мысленно обрадовалась Ганга и произнесла вслух: – Это мой спутник поет похоронную песню, видимо готовится умереть. Пошли обрадуем его.

Она подошла к роще. У воды лежали связанные дворф и эльфар. Рядом шестеро хуманов. Эльфар пел с закрытыми глазами. Дворф вовсю глядел на Гангу и не мог поверить увиденному. Затем стал толкать ногой эльфара.

– Хватит нас хоронить, Шав, за нами пришли…

Штифтан чувствовал себя неуютно. Он впервые находился на оперативном задании. Будучи руководителем Оперативного директората, он занимался лишь планированием операций, но как специальный агент прибыл в закрытый сектор первый раз. Он сидел в трактире «Большой кулак» и ждал Демона. Эта поездка далась ему нелегко. Несмотря на то что ему пришлось пережить на станции, он хорошо понимал, что навыков для агентурной работы у него не было. Одна теория. И чтобы не привлекать к себе внимания, уткнулся в кружку с местным пивом и смотрел на желтую жидкость. Он даже не смел пригубить это пойло, боясь подхватить заразу. Такие новички привлекают внимание сразу, и к нему подсел полудемон.

– Новичок? – спросил он, и Штифтан вздрогнул.

– Что? – спросил он.

– Я спрашиваю, ты новичок? Первый раз в Брисвиле?

– Да, первый. Вы что-то хотели?

– Я ничего не хотел. Смотрю, сидит хуман, пялится в свою кружку и не пьет. Вид испуганный. Может, тебе нужна помощь, охрана? Так за несколько золотых я помогу сохранить твою шкуру. Что скажешь?

– Нет, спасибо, мне помощь и охрана не нужна, – ответил Штифтан и с надеждой посмотрел на входную дверь. Демон задерживался. Он про себя проклинал Вейса, который запретил ему брать на встречу охрану. Вейс предупредил – Демон обязательно заметит лишних и не придет на встречу.

– Ну нет так нет. Если что, я вон там сижу, – и демон указал на столик у дверей. Он встал и ушел, а вместо него к столу подсели два орка.

– Гаргрыд, этот хуман тебя обокрал? – спросил низкорослый, сутулый орк с желтыми, как у кабана, клыками. Его маленькие поросячьи глаза смотрели из выдающихся вперед скул.

Другой худощавый и с переломанным набок носом посмотрел на Штифтана и задумчиво произнес:

– Вроде он, а вроде и не он. Вроде похож, Сарздык, но сам знаешь, хуманы – они все на одно лицо. Пусть покажет золотой илир, если он у него есть, значит, он. Я свою монету сразу узнаю.

Штифтан не на шутку разволновался. Он ожидал просто встречу и разговор. Но Демон задерживался, и Штифтан испытывал желание побыстрее покинуть это злачное место. Здесь было столько бандитских рож, что по его коже от их взглядов пробегали мурашки.

– Я не крал ваши деньги, – попытался оправдаться Штифтан.

– А это мы сейчас посмотрим, – произнес владелец поросячьих глаз. – Выкладывай, что у тебя в карманах! – И Штифтан, затравленно глядя на орков, стал выкладывать содержимое своих карманов, он вытащил кошель, и в нем звякнули монеты.

– Твой кошель? – спросил тот, кого называли Сарздык. Орк с перебитым носом отрицательно покачал головой.

– Нет, не мой, врать не буду, я честный орк. – Он открыл кошель и высыпал его содержимое себе на руку. – А монеты мои, вот илир, я профиль императора хорошо запомнил.

– Вот же ворюга! – Он волком уставился на Штифтана.

– Господа… – начал паниковать Штифтан, – забирайте монеты и оставьте меня в покое.

– В покое? – рыкнул низкорослый орк. – Да ты знаешь, что мы тут делаем с ворюгами?..

– А ну пошли прочь! – раздался у них негромкий возглас за спиной. Орки обернулись и увидели хумана. Тот с нескрываемой насмешкой смотрел на гопников. – Что, кому-то надо вырвать клыки? – уточнил хуман.

Орки сразу признали в нем серьезного противника и стали вставать со своих мест. Худощавый сгреб монеты, но хуман негромко, но решительно приказал:

– Монеты оставили и быстро исчезли.

Орк подчинился, и оба незадачливых грабителя поспешили отойти. Хуман сел.

– Что, Штифтан, ты уже стал оперативным сотрудником? Тебя понизили? – откровенно смеясь над растерянностью Штифтана, спросил хуман и уселся на место низкорослого. – Привет. Ты хотел встретиться, вот я пришел, что скажешь?

– Э-э-э… нет, Алеш. Наоборот… Э-э-э… Привет… Прости… Тут так непривычно… М-да… Я в общем-то повышен до исполняющего обязанности управления и состою временно в штате Сил Специальных Операций…

– Везде временный, – усмехнулся хуман. – Тебя что, подставляют? Делают того, с кого спросят за все неудачи, и по-тихому казнят?

– Нет. Конечно, нет. В АДе существенно изменилась обстановка, но об этом позже… Ты опоздал…

– Да что ты говоришь! Ты меня ждал, как девушку на свидание? Совсем навыки растерял? Хотя о чем я? Ты их и не имел… Но теорию помнить должен и стажировку проходил… Ну да ладно. Говори, чего хотел? – нахмурился хуман.

– Алеш, АД снял с тебя обвинения в предательстве. Ты чист и можешь вернуться к работе…

– А мне, Эрат, плевать на АД и его решения. Сегодня он снял обвинения, а завтра какой-нибудь малозначимый клерк их выдвинул по вновь открывшимся обстоятельствам. В АД я не вернусь. Так Вейсу и передай. Это же он тебя отправил на переговоры…

– Он, – не стал спорить Штифтан. – Он еще сказал, что ты не захочешь возвращаться. Жаль, конечно…

– Эрат, ты себя пожалей, – усмехнулся хуман. – Тебя поставили на гнилую должность и сожрут в свое время, а я в порядке.

– Понимаю, – отозвался Штифтан, – ты мне не доверяешь… – Штифтан помолчал, обдумывая, как дальше вести переговоры, и решил начать с главного. – У меня к тебе предложение.

– Твое? – уточнил хуман.

– Можно сказать, высоких ответственных лиц. В общем, Вейс хочет, чтобы ты помог ликвидировать базу контрабандистов в секторе. – Увидев ухмылку на лице человека, он поспешил добавить: – За это Вейс удалит все данные о тебе в базе АДа.

– Вейсу нужна победа, – констатировал хуман. – Он рвется выше, а тебя метит на свое место. Ручной начальник управления. Что же, это на него похоже. Но я не верю, что все данные будут удалены… Это невозможно и не во власти Вейса.

– Тебя фиктивно убьют, я предоставлю доказательства твоей смерти, и ты будешь считаться мертвым.

– А как же нейросеть? Как быть с ней?

– Тут на спутнике есть запас нейросетей для агентов. Данные о них давно уничтожены. Выбирай любую и ставь себе.

– Вейс постарался? – уточнил хуман. В это он верил.

– Не знаю. Врать не буду. Так что скажешь по нашему предложению?

– Сначала организуй мою фиктивную смерть и открой доступ на спутник. Им теперь управляют из Центра…

– Я перехватил управление спутником, Алеш, можешь появляться там без опаски.

– С трудом верится, Эрат…

– Просто ты не знаешь, что в АДе произошли большие изменения. Сын межратора погиб. Отряд специального назначения «Чистильщики» расформирован и частично уничтожен на станции. Теперь там тихо.

– Ну это временно.

– Да, согласен, поэтому сейчас самое время заняться контрабандистами. И это не все. Тут в Брисвиле обитает Ольга Бруз, та, что была Хельгой Бруз и начальником Картографического директората. Она раньше работала на синдикат, но ее захватил Вейс и привлек к нелегальной работе. Он ей организовал фиктивную смерть. Так что он поможет и тебе.

– Какая будет поддержка? – уточнил хуман.

– Никакой. Только твои возможности. Если начнем задействовать силы ССО или оперативников, это сразу станет известно синдикату. Но мое управление отчитается за проделанную работу и возьмет это на себя.

– Ты так уверен, что я могу с этим справиться?

– Не я, Вейс. Он считает, что вы с Духом решите эту проблему…

Алеш задумался. Примерно такие же условия ему предлагал и Дух. Но Дух – молодой, невероятно удачливый авантюрист, а Вейс – проверенный человек. Если что-то пообещал, то обязательно сделает. Отказываться от свободы глупо. Новая нейросеть – это новая жизнь без прошлого. Можно забрать своих девочек и скрыться на окраине галактики… И он решился.

– Координаты Ольги? Пароль?

– Ведьма в катакомбах. Пароль – «Привет от сестры Хельги».

– Срок?

– Тридцать суток.

– После представления доказательств о моей смерти, Эрат. Привет Вейсу… Пошли, я тебя провожу, иначе ты отсюда живым не выберешься…

– Мне нужно твое фото и образцы ДНК, – на выходе сообщил Штифтан. – Еще тело обезображенное…

– Без проблем. Тело кто заберет? И образец крови?

– Мои агенты.

– Ты здесь надолго?

– Зависит, Алеш, от тебя…

– Я не задержу. Завтра в это же время на верхнем слое Инферно. Пошли провожу до портала.

Ведьма вернулась в Брисвиль. Ранее пустота в ее сердце и бессмысленность существования уступили место надежде на отмщение и возможность начать новую жизнь. У нее появился смысл в жизни и будущее, которого не было до знакомства с молодым аристократом. Он был юн телом и зрелый умом. Казалось, в нем существуют два человека, один сильный и бесстрашный юнец. Другой опытный и серьезный, зрелый мужчина. Она не знала, как это объяснить, но доверилась тому, кто смог в этом мире получить космический корабль и современные технологии. Окрыленная, она пребывала в обдумывании плана, как донести до членов синдиката в Брисвиле информацию о помощнике Демона.

В пещеру, где она любила проводить время, заглянул Хромец.

– Госпожа, там к вам пришел человек, – сообщил он.

– Кто такой? – поинтересовалась Ведьма.

– Точно не знаем. Он иногда появляется в Брисвиле. Бывает, приходит вместе со скравами. У него тут девушка и девочка живут, обе не хуманки, девушка похожа на лесную эльфарку, а девочка вылитая снежная. И еще его видели с тем молодым парнем, что приходит к вам и которого любят адские псы.

– Вот как! Интересно. Проводи его, пусть войдет, – распорядилась Ведьма.

Прокс вошел в пещеру и слегка поклонился даме. Он ее знал. Хотя она помолодела и была одета в простое платье до пят.

– А вы похорошели, – сделал он комплимент сидящей женщине.

– Вы меня раньше знали? – удивилась Ведьма.

– Да, знал. Вы были начальником Картографического директората в управлении Вейса…

Женщина напряглась, и это почувствовали адские псы, лежащие у ее ног.

– Вам привет от сестры Хельги, – назвал пароль Прокс, но Ведьма не отреагировала, она не сводила с него своих больших синих глаз.

– Вы агент АДа? – спросила она. – Не вздумайте делать резких движений…

– Я не буду, – ответил Прокс. – Я когда-то, как и вы, работал на АД…

– Вы Демон? – догадалась Ведьма.

– Он самый. Вернее, был им, но сейчас я Алеш Прокс. Мы сможем спокойно поговорить?

– Нужно постараться, – усмехнулась женщина, но глаза ее оставались холодными. – Что вы хотите?

– Ольга…

– Зовите меня Ведьма, – перебила его женщина. – Ольги давно нет, она умерла в том беспощадном мире.

– Понимаю. Хорошо, Ведьма так Ведьма, – не стал спорить гость. – Я не работаю больше на АД. Я был агентом и накопал больше, чем следовало. За это меня приговорили к смерти. Я спасся и теперь сам по себе, но сегодня меня посетил некто Эрат Штифтан. Помните такого?

– Помню, симпатичный, умный, но душой слабак. Занимал должность заместителя начальника Оперативного директората.

– Верно. Сейчас он исполняющий обязанности начальника управления и состоит в штате ССО. Там у них что-то произошло. Обычная внутриведомственная война, и противники Вейса потерпели временное поражение. Меня там вроде реабилитировали, но я им не верю.

– И правильно делаете, Алеш…

Прокс кивнул.

– Так вот. Мне поступило предложение с вашей помощью уничтожить синдикат. Здесь, в Инферно, и на Сивилле. Пока в АДе сумятица, Вейс хочет оформить себе победу. Силы и средства только те, что имеем мы. За это мне обещали фиктивную смерть и новую нейросеть. Дали ваши координаты. Что скажете?

Ведьма надолго задумалась. Предложение Демона совпадало с ее желанием. Ловушки для себя она не видела, и псы не ощущали враждебность со стороны гостя. И она решилась.

– Хорошо, Алеш. У вас есть план, как это осуществить?

– Пока нет, но я хочу пригласить сюда еще одного нашего друга. Мы помогаем друг другу…

– Духа? – уточнила Ведьма, и Прокс кивнул. – Да, весьма деятельный молодой человек, вы его знаете?

– Немного, – уклончиво ответила Ведьма. – Когда вы хотите его пригласить?

– Прямо сейчас.

Я сидел на корабле-базе и рассматривал костюм для путешествия по Инферно. Красный материал, имитирующий кожу демонов, шлем с рогами и концентратор энергии за спиной в виде ранца. Я был готов к путешествию и примерке костюма, но в этот момент мне пришло сообщение от Демона.

«Демон Духу.

Срочно приезжай в Брисвиль, нашел красивую девушку, развлечемся.

Демон».

«Он что, самогонки перепил?» – подумал я, но тут же отбросил эту мысль. Демон не тот «фрукт», что будет напиваться и звать погулять меня с девочками. Значит, ему нужен я, а девочка – это так, для ушей АДа. Но зовет срочно. Просто так звать не будет. Придется отложить дела и встретиться с ним.

Забрав с собой костюм демона, я через два часа сошел с портальной площадки в Брисвиле. Вышел за ограждение площади и увидел, как в мою сторону захромал старик. Он замахал руками, привлекая к себе внимание. Я остановился и решил узнать, что ему нужно.

– Ваша милость, госпожа Ведьма вас ждут. Сказали, чтобы вы сразу шли к ней.

– Ну пошли, – согласился я.

Но старик закачал головой:

– Нет, ваша милость, вы уж сами…

Не став ему отвечать, направился за город, в катакомбы. По дороге меня, как всегда, сопровождали псы.

Ведьма была не одна. В ее пещере сидел Демон.

– Вот даже как, – произнес я и поздоровался: – Привет, Демон. Привет, Ведьма. Что случилось?

– Присядьте, – попросила Ведьма, и я сел. – Демон, расскажите вы, – попросила его женщина.

После рассказа Демона я задумался.

«Какое странное совпадение? Я хочу искоренить синдикат. Он угрожает мне, и АД вдруг решил им всерьез заняться, но, правда, не афишируя свое участие. К чему бы это?» Все такие странности я был склонен приписывать интригам Рока, а значит, можно было ждать там подвох. Сначала зашевелились Искореняющие, которые никогда открыто в политику не лезли, а теперь вот АД.

– Что скажешь? – спросил Прокс.

– Не знаю, – ответил я. – Но там может быть подвох. С чего бы это АДу начать шевелиться?..

– Думаю, на это есть причина, – ответил Демон, – и не одна. В АДе потерпели поражение те, кто обслуживает интересы неких влиятельных групп, связанных с синдикатом. Синдикат это учитывает и активизируется на Сивилле. Им нужна база, чтобы переждать время, пока все успокоится. Вейс это тоже понимает и спешит покончить с синдикатом тут, но втайне от самого АДа, поэтому хочет использовать меня и Ведьму. Ну а мы тебя. У каждого из нас в этом есть свой интерес. Помнишь, ты об этом говорил?

– Помню, – неохотно ответил я и посмотрел на Ведьму, та незаметно отрицательно покачала головой.

«Значит, она наш план Проксу не рассказала», – догадался я, и с Демона можно вытрясти что-то побольше.

– Я не знаю, что ты получишь от АДа, Прокс, – произнес я, разглядывая невозмутимого мужчину. – Но что получу я?

– Ты получишь мою помощь на Сивилле, Дух. Этого мало?

– Хотелось бы уточнить какую?

– Я обеспечу уничтожение императорской семьи. За это отвечаю. И договорюсь с Курамой о помощи тебе в империи.

– Хорошо. Я согласен, – ответил я. – У тебя есть план? Ты среди нас самый опытный в планировании подобных операций.

– Пока лишь наметки, – ответил Демон. – Начнем отсюда. Потом на Сивилле. Самое сложное будет выкурить их с Инферно. У них на орбите корабль… И нам будет мешать спутник, ты уберешь его?

– Уберу и решу проблему с кораблем.

– Хорошо. Тогда обдумываем, что можно сделать с бандитами в Брисвиле, убивать их нельзя…

Мы вновь переглянулись с Ведьмой. Она кивнула.

– Здесь мы сработаем с Ведьмой, – отозвался я. – Ты помоги на Сивилле, – ответил я. – И желательно сделать все одновременно. Но если не получится, то сначала почистим здесь.

– Хорошо, принимается, – кивнул Демон. – Я ухожу. Жду тебя на нижнем слое. – Он распрощался и ушел.

– Как девушка? – спросил я.

– Скучает и нервничает, – ответила Ведьма, когда мы остались одни. – Не знает, как ей быть. Ты заберешь ее на корабль?

– Нет, она не должна знать о нем… Иначе у нее возникнут неправильные мысли. Ненужные ожидания… Понимаешь?

– Понимаю, ты не хочешь, чтобы она цеплялась за твои возможности и требовала или просила помощи?

– Примерно. Мы не настолько близки, чтобы ей открываться, и я не могу на нее влиять…

– Согласна, – кивнула Ведьма. – Когда мне начинать операцию?

– Как сама-то считаешь?

– У них началось шевеление, приходил посыльный, интересовался посторонними. Что видела, что слышала. У меня везде по Брисвилю глаза и уши.

– Тогда можешь начинать, сообщи, когда мне нужно будет прибыть в Брисвиль.

– Хорошо, Ирридар, сообщу. Ты доверяешь Демону?

– Нет… Полностью – нет, – не задумываясь ответил я. – Он меня подставил. Но мы сотрудничаем и нужны друг другу. Это пока все, что я могу сказать.

– Понятно. С девушкой будешь встречаться?

– Нет, и не говори ей, что я был.

– Хорошо, не скажу. До встречи.

– До встречи…

– Как-то все ужасно нелепо сложилось, – произнес новый глава Братства лер Кордди-ил, глава дома Лунного света. – Где мы просчитались, леры? – Он задал вопрос членам тайного совета Братства. – Кто мне может сказать, как так получилось, что нам подсунули не внучку погибшего князя, а демоницу? Как так получилось, что уничтожен дом Медной горы и ее боевой отряд? Как так получилось, что весь штаб Южного пограничного округа был уничтожен восставшими орками? Это не может быть случайностью. За этими событиями стоит кто-то весьма осведомленный о наших планах и имеющий неограниченные возможности разрушать все, что мы строили три десятилетия. И тут еще умер неожиданно наш уважаемый глава… от сердечного приступа… У кого какие есть мысли, братья?

– А что тут думать? – ответил, не вставая, полноватый, но еще довольно крепкий широкоплечий эльфар. Он посмотрел на сидящих за столом. – Понятно, что это может быть лишь Кирсан и его служба. Скотина! Ударил в спину… Я бы его… – он сжал кулак и ударил им по столу.

Сидящие согласно закивали головами.

– Вы понимаете, какие у него цели? – спросил лер Кордди-ил.

– В тонкостях нет, а в общем все понятно, – ответил полноватый эльфар. – Он не хочет равного союза. Он добивается нашего ослабления, чтобы навязать свою волю, и это ему удалось. У нас нет выбора, как только идти на поклон к князю леса. Иначе Старшие дома всех нас арестуют, проведут следствие, раскроют наши планы и казнят. Все, что мы годами и десятилетиями строили, пойдет прахом. Нужно срочно начинать восстание и заручиться поддержкой леса… Леры! – он вновь оглядел сосредоточенные лица собравшихся. – Промедление смерти подобно. Я предлагаю объявить недоверие Высшему совету Старых домов под предлогом того, что они хотят захватить и узурпировать власть в наших горах. Объявить нашу зону, где мы сильны, независимой территорией и позвать лесных скотов на помощь. Пусть мы не будем равными партнерами, но останемся живыми. Нужно срочно проводить мобилизацию, к этому у нас все готово.

Сидящие согласно закивали.

– Ваше предложение, лер Сагну-ил, принимается, – очень быстро и охотно согласился лер Кордди-ил. – Вы отправитесь послом к князю леса. Политику по отношению к лесу придется кардинально пересмотреть и подготовить меморандум о независимости. Этим займется политический отдел нашего Братства. Победа или смерть! – поднял он кулак над головой. И все вскочили с криками «Победа или смерть!»…

Глава 15

Закрытый сектор. Инферно.

Где-то в другом мире.

Нейтральный мир Брисвиль

Я не стал возвращаться на корабль. Мне предстояло пройти по торговому пути все слои Инферно. Поэтому я отбыл на верхний слой этой красной планеты и, отойдя за камни, обрядился в костюм демона. Посмотрел на себя в маленькое зеркало и хмыкнул. Я был похож на киношного персонажа из американских комиксов, этакий спаситель вселенной. В темно-бордовом облегающем комбинезоне, черных сапогах чуть ниже колен на толстой подошве. На руках такие же черные перчатки почти до локтя, а на голове тактический шлем спецназа с забралом и рогами. За спиной небольшой ранец, и от него к шлему шли два энерговода. С внутренней стороны костюма, на спине и животе амулеты – накопители энеронов в виде бус из искусственных алмазов, встроенные в смягчающую удар прокладку. Короче, по-быстрому слепили экспериментальный образец из того, что было… И я был скорее похож на водолаза, чем на жителя Инферно.

«Как-то меня встретят настоящие демоны, – подумал я, – и не умрут ли они все от смеха?» Но времени на доработку костюма у меня не было, и я отправился в путь в том, что создал гений устаревшего искина.

Двигался я по маршруту, указанному в картах как кратчайший, а не по торговому длинному пути. И я понял, почему караванщики этот маршрут не используют. Он проходил через несколько оазисов и просто кишел мутантами. Меня пытались атаковать бронированные волки, это я их так обозвал. Стая из десятка хищников, похожих на черепах, но с длинными конечностями, пыталась загнать меня в ловушку. Я уходил от их засад телепортами, но они неотступно меня преследовали и были быстры, как тигры. Тогда я решил испытать костюм в деле. Активировал заклинание огненного шара и прыгнул к ближайшим хищникам. За барханом, отрезая мне путь налево, прятались две твари с тупыми зубастыми мордами. Они лежали на обратной стороне высокого песчаного бархана и поджидали меня.

Я разобрался с ними по-простому. Вышел в боевой режим и расстрелял их фаерболами. Заклинания работали без срывов. Плетения не распадались, но энергии на это тратилось почти в два раза больше, чем на Сивилле. Разделавшись с ними, я направился к тем тварям, что преграждали путь вперед. Там было три бронированных «волка». Здесь я поставил щит и пошел врукопашную. «Работал» магически измененными руками. Черные руки хватали на лету прыгнувших на меня тварей и разрывали их на части.

Моя магическая энергия просела. Но концентратор за моей спиной мгновенно ее восполнил, а я краем сознания уловил видение, как Лиан хватанул кусок красного мяса и сморщился. На его морде появилось отвращение.

– Что ты там жрешь? – спросил он меня. – Тухлятину?

Шиза залилась громким смехом.

– Ты, Лиан, просто жрешь мясо сырым, поджарь его на костре.

– Да вот еще! – огрызнулся дракон. – Мне сырое мясо больше нравится. Хотя в данном случае ты права, студент небось опять проклятие жрет. Тьфу, какая гадость, – и крикнул малышам: – Тащите ветки, костер будем разжигать.

Я усмехнулся и двинулся дальше. Еще две твари пали от моих рук, оставшись без ног. Их жалобные вопли далеко разносились по пустыне.

Остатки стаи ушли с моего пути.

Заодно я проверил возможности костюма. Теперь структурированная энергия не рассыпалась на фрагменты. Начался круговорот. Энергия хаоса обволакивала меня и концентрировалась в ранце. Ее по мере необходимости вытягивали рога на шлеме, преобразовывали в структурированную энергию и заполняли бусы, оттуда я восполнял свой магический запас. Сложноватая, конечно, получилась система, и где-то может случиться сбой. Но получилось как получилось. Хаос не мог пробить ткань зачарованного костюма и, стекая с него, попадал в ранец. Костюм получал энергию из пространства, и он же через рога отдавал ее мне. Те энероны, что были лишними, просто уходили в пространство. Сложно, но практично.

Хотя, на мой взгляд, я выглядел смешно, но с этим приходилось мириться. А Лиану, пожирателю моей энергии, приходилось мириться с тем, что энероны отдавали душком, носо временем это можно будет подправить.

Дважды мне на пути попадались стаи хищников, и каждый раз они, понеся потери, уходили с моего пути. Концентратор запасал энергии больше, чем я ее тратил.

Так, с боями, я добрался до телепорта на второй слой, на котором, к моему удивлению, я увидел настоящих чертей. С копытами, козлиными ногами и повадками повелителей мира. И мне было смешно видеть, как они пялились на меня. Еще бы, хуман, обряженный как демон. Я бы тоже оборжался, увидев такое чудо. А трое козлоподобных созданий впали в ступор.

– Что смотрите? – спросил я. – Бога не видели? – И пройдя между ними, двинулся дальше.

– Эй! Ты кто? – окликнул меня один из них. – Тут проход платный…

– Так заплати, чего застыл. Я возьму с тебя плату, если ты этого так хочешь, – ответил я.

Черти открыли рты. Один ударил копытом.

– Ты что, не понял, урод?! – закричал он, придя в себя. – Это ты должен заплатить нам!

– Без проблем, – ответил я и остановился. – Хотите, отдам зеркало? Это волшебное зеркало. Вот посмотри, – я вытащил зеркало и протянул говорливому черту. – Ты там себя увидишь и сможешь поговорить сам с собой. Оно дорогое, и за него тебе придется отдать мне своего питомца, а то пешком путешествовать неудобно. Держи и радуйся…

Черт глянул в зеркало и воспылал гневом. Бросил его на каменистую почву, и оно с негромким звоном разбилось.

– Ты что-о-о? – захрипел он, не в силах совладать с нахлынувшей злобой. – Насмехаешься?.. Да я тебя… – и он подхватил копье. Я не стал выходить в боевой режим. Много чести. Я просто перехватил копье, дернул на себя, и черт упал.

– Ты разбил зеркало, чертяка, – грозно заорал я. – Ты и твое племя мне должны. – Я схватил его за рога и выломал их. Черт завыл, как сирена противовоздушной обороны. Двое других ринулись с копьями наперевес на меня. Я им тоже обломал рога.

Приехали эти черти на больших страусах. Вернее, животные, напоминающие страусов. Скорее динозавры в перьях. Они бесстрастно наблюдали, как я избивал и калечил их хозяев. Я подумал, дал одному страусу рог демона, и тот мгновенно ухватил его и проглотил. Посмотрел на меня, и я увидел в его глазах, что он хочет еще.

Я скормил ему все рога, и мне показалось, что я стал ему ближе родного папы.

Черти орали, катались по земле, поднимая копытами пыль, а я сел на «страуса-динозавра» и пятками погнал его прочь. За мной увязались остальные два его товарища.

Путь к порталу на третий слой был неблизок, и без происшествий добраться до него я не смог. Где-то через пару часов перед полосой темного леса мне дорогу перегородил отряд чертей на «страусах» с копьями наперевес. Они выстроились в ломаную линию и явно ждали меня.

«Рыцари, твою дивизию», – подумал я. И крикнул:

– Эй, родственники! Мне Афоня зеркало должен. Кто отдавать будет?

В ответ с криком, в котором даже слышалось отдаленное «Ур-рара», они бросились на меня. В последний момент я телепортировался вместе с «конем» за их спины. А они, продолжая вопить, как угорелые умчались дальше, не оглядываясь и не стараясь понять, где противник. Птиц при этом удивленно клекнул и, повернув голову назад, посмотрел на меня.

– Что, добыча ушла? – спросил я и почувствовал его голод. Под ногами пробежавшей орды остались растерзанные тела двух птиц, что следовали за нами как привязанные. – Пошли поешь, пока еще эти дурни вернутся, – сказал я своему «коню» и направил его к останкам. Не зная, какую дать кличку своему «страусу», стал звать его Птиц.

Птиц с жадностью стал пожирать куски мяса с перьями. А в это время вернулись черти. Их расстроенный и растянувшийся отряд с воплем приближался к нам. Перед самым столкновением я опять ушел за их спины, и вновь орда орущих чертей умчалась прочь. Я громко рассмеялся.

– Хр-р-р, – а Птиц громко заклекал, так, словно смеялся вместе со мной. – Клек… хр… клек… хр-р… клек… хр-р… – И этим показал свое мнение об умственных способностях чертей. Он оказался довольно забавный. Сам направился к останкам и продолжил трапезу…

Вернулись черти, но уже не спешили, остановились напротив и уставились на меня и Птица.

Я поудобнее сел, нагнал в воздух страха, усилив голос, и демонически рассмеялся:

– Ха… Ха… Ха… Смертные!..

Я сам немного испугался достигнутого эффекта, а птицы чертей шарахнулись назад.

Зато мой Птиц поднял голову, проглотил кусок мяса с костью и повторил мой смех точь-в-точь:

– Ха… Ха… Ха… Смерые-е-е! Ха… Ха… Ха…

От неожиданности я чуть не выпал из седла, но в последний момент, ухватив шею Птица, сумел удержаться.

– Вы мне должны, черти! – закричал я. – За разбитое волшебное зеркало.

От отряда отделился один черт и с видимой опаской стал приближаться.

– Ты кто? – спросил он, не приближаясь ближе чем на пять лаг.

– Новый бог. – И усилив голос, решил поозорничать. – Всех сожруу!.. – Выпустил из сумки с пространственным карманом на волю дрон огневой поддержки, и он, взлетев над моей головой, стал стрелять плазмой по столпившимся чертям.

Противник рассыпался по полю и стал разбегаться. А стоявший напротив черт упал со своего скакуна и замер, притворившись мертвым.

– Вот так бы давно, – удовлетворенно произнес я и двинулся к лесу. Дрон летел над моей головой. Птиц, проходя мимо лежащего притворщика, клюнул его в морду и вырвал нос. Тот завопил и стал отползать. Птиц наступил ему на спину, своей лапой вдавил в землю и прошествовал дальше.

Дрона я вернул на место.

В лесу, что было для меня странно, была проложена широкая просека-дорога, и на ней были видны следы недавно прошедшего каравана. По деревьям прыгали мелкие черти с хвостами. Они прыгали по ветвям и сопровождали меня громкими воплями. А дорогу перегородил еще один отряд из пяти хвостатых чертей.

Первого черта, который вышел вперед и попытался меня остановить, он нагло потребовал плату за проход, я мордой сунул в землю. А Птиц прижал его лапой к земле и стал рвать своими острыми зубами. Остальные тут же отстали, но впереди меня ждал сюрприз. Эти черти умели управлять духами и натравили их на меня. Эту атаку заметила Шиза. Пришлось уходить в боевой режим и применить огненные звездочки из заклятий на крови. Они попадали в налетающих на меня невидимых сущностей и сжигали их за одно мгновение.

Часть оставшихся духов тут же умчалась прочь.

Одинокий путник на слоях Инферно притягивает к себе всех, как магнит притягивает железо. Так и я притягивал к себе всех встречных демонов. И не только своим необычным нарядом, но и тем, что был один. Я то уходил от погони, то оборонялся, то использовал дрона.

В один момент, когда я шел по пещерам, мне захотелось проломить слои так же, как я сделал в прошлый раз. И о чудо, мне это удалось. И второе чудо, которое случилось со мной, попал я не в период бурь. На этом слое ранее меня хитростью взяли в рабство. И здесь летали настоящие драконы. Я решил уйти в скрыт и пройти этот слой невидимый и неслышный, как мышка, и у меня получилось. Два раза я видел пролетающих драконов и множество всадников на ящерах, но сам не задевал их, и они меня не видели. Костюм работал отменно. Электронные штучки, которые я захватил с собой, как то: молекулярный меч и станер, средство спутниковой связи, штурмовой плазмобой и дрон поддержки, который я использовал, проходя лес, работали безупречно. Хаос магических энергий на них почти не действовал, и у меня закралась мысль, что бойцов, которых отправляли сюда навести порядок, специально не экипировали в такие вот костюмы. А это значит, что кому-то из очень высокого начальства это было не нужно. И там, в открытом мире, придерживали всякие изыскания наподобие тех, какие провел я со своими скромными возможностями. Но почему это не делали контрабандисты, для меня оставалось загадкой. Может, по той же самой причине, чтобы эта технология не попала в руки военных? Еще я подумал, что запас прочности дрона все же снижался, и я прятал его в сумке в пространственном кармане. У меня зародилась мысль обрядить дроны в такие же костюмы.

На нижний слой Инферно мне нужно было выйти перед большим караваном, который я обогнал. Дабы не создавать себе проблем, находился под скрытом.

Перед выходом связался с Демоном.

«Дух Демону.

Прибыл в гости.

Дух».

Ответ получил сразу.

«Демон Духу.

Направляйся в город, куда тебя притащили крысы.

Я буду позже.

Демон».

Что-то мне не очень хотелось встречаться с созданиями, которые могли одним взглядом захватить власть над человеком и до омерзения походили на огромных крыс. И я отправил ему новое сообщение.

«Дух Демону.

Подожду в промежутке.

Дух».

Чтобы не тратить много энергии перед последним самым сложным слоем Инферно, вышел из скрыта и встал в сторонке от портала. Мой Птиц страдал от сильного магического излучения, и для поправки здоровья ему требовалось постоянно жрать. Живности тут водилось много, и он всегда был сыт. Я добывал ему корм, а он благодарил меня своим хохотом:

– Ха… Ха… Ха… Смерые-е-е! Ха… Ха… Ха… – и начинал трапезу. Перья его стали гуще, и сам он как-то увеличился в размерах.

Когда проходил мимо нас караван, он как раз получил свою порцию и перед принятием пищи заорал во всю глотку:

– Ха… Ха… Ха… Смерые-е-е! Ха… Ха… Ха…

Крауры-носильщики, тащившие на своих плечах груз, шарахнулись в сторону. Охрана каравана выхватила мечи и копья. В меня полетел сгусток какого-то заклинания. Щит его отразил.

– Какого черта! – закричал я. – Кто тут хочет расстаться с жизнью?

Но ответом мне было еще два заклинания. Я не хотел лезть в разборки, но они не оставили мне другого выбора, как начать сражение. Дрон огневой поддержки вылетел и появился прямо из воздуха надо мной. Моя нейросеть подсветила ему красным маркером цели, и он точными залпами плазмы за несколько секунд выбил всю охрану каравана. Не помогли даже их энергетические щиты.

– Какого черта? – вновь закричал я и направился к сбившимся в кучу краурам-носильщикам. – Кто тут хозяин? – грозно спросил я, а Птиц увидел под ногами поджаренное тело и понял, что это его еда. Громогласно возвестил:

– Ха… Ха… Ха… Смерые-е-е! Ха… Ха… Ха… Какого чегта-а?.. – И ухватил убитого демона за ногу.

Старый красный демон выпал из своего балдахина, который несли четверо крепких рабов-орков. В караване было около двух десятков рабов, люди, дворфы, орки и снежные эльфары.

– Господин! – залепетал демон. – Прости глупцов. Они уже понесли наказание… – Он затравленно глянул на Птица и втянул рогатую голову в плечи. Тот прислушался к его речи, наклонил голову, приблизив свою пасть к нему.

– Я забираю у тебя рабов, хозяин, – ответил я, – а ты и крауры можете идти.

– Спасибо, господин, – залепетал, отодвигаясь от Птица, демон и, вскочив, бросился со всех ног к порталу. За ним побежали крауры и почему-то рабы. Кроме орков.

– Рабы! – заорал я. – Стоять!

И Птиц тут же повторил:

– Рабы-ы, с-сосать!..

Остановились только эльфары и трое дворфов. Остальные опрометью вбегали в портал и исчезали. Видимо, страх перед необычным демоном и его говорящим «конем» был сильнее страха остаться в рабстве. Ну и бог с ними. Дрон спрятался в сумку и исчез из глаз рабов. Они сгрудились тесной кучкой и опасливо посматривали на меня и Птица, пожирающего зажаренного демона.

Но в общем-то я их понимал. Увидеть меня в костюме и не заржать или обоср… было трудно. Чудо-юдо на странной говорящей птице.

– Подойдите сюда! – приказал я. И они подчинились.

– Я хуман, – представился я. – Граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Граф Вангора. И глава дома Высокого хребта в Снежных горах. Я вас освободил. Можете остаться со мной или идти своей дорогой. Я постараюсь вернуть вас в Брисвиль, а там каждый по себе. Снежные эльфары, если захотят, могут присоединиться к моему Дому. Каждый станет главой своего новообразованного рода.

Изможденный высокий эльфар хмуро глянул из-под густых светлых бровей. Он переглянулся с товарищами и произнес:

– Мы слышали о тебе, граф, но не знали, что ты уже получил право основать Дом… Ты говоришь, нам будет позволено вернуться в свои дома? И мы будем свободные?

– Да, эльфар, – ответил я. – Насильно никого удерживать не буду.

– Мы будем подчиняться тебе до Брисвиля. Какие у тебя планы?

– Мне надо побывать в нижнем слое. Оттуда телепортом уйдем на верхний слой… Я вас услышал, – ответил я и посмотрел на орков. – Орки, вы кто?

– Мы из Свидетелей Худжгарха, – ответил самый маленький, – и тебя знаем. Ты наш хуман. Но ты выглядишь странно…

– Это мое боевое снаряжение, которое позволяет мне находиться в Инферно. Ты из пророков? – спросил я, и он кивнул. – Будешь старшим над всеми. Вот возьми десять бутылочек эликсира, раздай их. Он поможет вам продержаться здесь. Мы еще некоторое время побудем здесь. Так что идите, вон там тень под деревьями, и отдыхайте. Я дам вам пищу и воду…

Керна наблюдала за дворцом главы Братства. Вместе с ней было еще девять Детей ночи. Пять девушек и четверо парней. Сюда, к дому Ивы, малозначительному по масштабам княжества и самому важному среди домов Братства, отряд Детей ночи добирался пять суток, или по-местному кругов. Они шли тайно, козьими тропами, избегая больших дорог, ночевали на ледниках и в пещерах. Однажды встретили пещерного медведя, и Керна, уже зная его повадки, убила его. Авторитет девушки вырос неимоверно, ее приказы исполнялись мгновенно и без обсуждения. Это она спланировала и повела отряд сразу к главе Братства.

– Кто-кто, – пояснила она, – а лер Ширда-ил должен знать больше других.

Он тридцать лет возглавлял эту нелегальную организацию «революционеров».

Она не спрашивала разрешения у хозяина. Определив главного его врага в Снежных горах, она поставила себе цель его уничтожить. Как отметил сам хозяин, Берта, что стала на время Керной, отличалась самостоятельностью и умением сопоставлять малозначительные факты, на основе которых принимала решения и их исполняла. Теперь она использовала самое мощное оружие Братства против самого Братства.

Отряд незамеченным вышел к красивой небольшой долине, на которой расположился недавно выстроенный дворец главы дома Ивы.

Ночью незамеченными они подошли к ограде дворца. Керна проверила наличие сигнального заклятия и увидела в магическом зрении, что забор, вернее даже стена высотой два с половиной метра, был опутан сигнальными линями. Заклятие извне не отключишь, оно замыкалось на мага.

– Через забор не пройти, там тревожная сигнализация, – сообщила она отряду. – Будем проходить через ворота. Санта, на тебе охрана боковых ворот. Ворота должны быть захвачены без шума.

Эльфар кивнул и направился вдоль стены в сторону ближайших ворот.

Глава дома Ивы, видимо, любил сады, считал себя в безопасности, и дворец окружили плодовые сады с деревьями и кустами. Сорвав по дороге ягодку, Санта-ил подумал, что глупо располагать сад так близко у стены. К дворцу можно незаметно подвести большой отряд, и «сигналки» на стенах не помогут. Начнется штурм с разных сторон, и они будут уже не нужны.

Он подошел к воротам и встал за деревом. Оттуда было плохо видно, что творилось за забором, и он забрался на дерево. Спрятавшись в густой кроне, он стал наблюдать за охранниками.

Два красивых, рослых эльфара, сразу видно из благородных, вальяжно развалились на скамье у домика охраны. Санта отметил, что, несмотря на их рост, он бы с ними справился без труда. И сразу же вспомнил ходившие среди Малых домов слухи, что в охрану главы Братства устраивали сынков важных деятелей этой секретной организации. Не по заслугам, а по связям. Отсюда они уходили начальниками разных служб по всему княжеству. Поэтому их боевую подготовку он оценил как весьма посредственную. Ему хватило одного взгляда на их моторику тела. Он презрительно усмехнулся. Здесь сидят прожигатели жизни, которым отцы подготовили в будущем большие посты.

«И эти увальни, – пришла ему в голову мысль, – будут в будущем всем командовать и получать различные привилегии и посты».

Санту неожиданно захлестнула обида и ненависть к этим холеным парням. Он слез с дерева и осторожно двинулся в сторону ворот. Затем он понял, что надо делать, и уже не таясь направился к боковым воротам. Спокойно постучал в медную табличку молотком. Подождал, когда откроется окошко. На него уставилась пара глаз, в которых можно было уловить открытую неприязнь.

– Тебе чего, парень? – грубо спросил охранник.

– Послание от главы дома Медной горы.

– Понял. Приходи завтра утром…

– Мне срочно, – настаивал Санта-ил.

– Говорю тебе, приходи завтра утром… Все отдыхают.

Санта вытянул руку. Его движение было неуловимо, и охранник не успел отпрянуть от маленького отверстия в калитке. Тонкая стрелка, зажатая в руке молодого бойца, вошла охраннику в щеку возле носа, и он, мгновенно захрипев, повалился на землю. В ту же секунду Санта-ил приложил к губам духовую трубку и, приблизившись к открытому окну, дунул. Стрелка вошла второму охраннику в шею, и он, тоже захрипев, привалился спиной к стене дома. Санта сквозь окошко оглядел внутренний двор. Все было тихо.

«Вояки!» – презрительно скривился Санта-ил. Достал меч и им, просунув руку в окошко, отодвинул массивную щеколду. Проник внутрь двора и снова огляделся. Все было тихо. Он заглянул в дом и увидел спящих сменщиков.

Их было двое. Этих также поразил стрелками. На концы игл был нанесен парализующий яд, отключающий мышцы, и пораженный таким ядом через минуту засыпал. Это были технологии лесных эльфаров.

Затем он перетащил тела в дом. Справившись со своей задачей, он подал сигнал. Над садом негромко прозвучал крик ночной совы.

Вскоре во двор просочились остальные.

– Молодец, Санта! – похвалила парня Керна. – Теперь ждите здесь, я во дворец. Если начнется шум, уходите. В схватки не ввязывайтесь. Я вас найду на нашей последней стоянке. Ждите меня там два круга. Не появлюсь за этот срок, уходите домой. Санта, ты старший.

Довольный похвалой, эльфар кивнул. А Керна направилась к крыльцу дворца. К ее удивлению, дворец не был защищен сигнальным заклятием. Значит, жители дворца были уверены в своей полной безопасности.

«Ну что же. Так даже лучше», – подумала Керна и пошла дальше. Она поднялась на второй этаж и прошла по коридору, на полу которого лежала пушистая ковровая дорожка из Лигирийской империи. Только там занимались изготовлением ковров из шерсти рунных баранов и овец. Она заглянула в первую попавшуюся ей комнату. Там спала девушка. Видимо, горничная. Керна подошла и потрясла ее за плечо.

– Проснись! – негромко приказала она.

Девушка открыла глаза и в потемках не разобралась, кто стоит рядом.

– Тебе чего? – спросила она, зевая.

– Где спит лер Ширда-ил?

– Что?.. Ты кто такая?..

– Я тебя сейчас придушу, – ответила Керна и сжала пальцы на шее девушки. – Если ты мне не расскажешь то, что я хочу знать. Я Дочь ночи. Слышала о нас?

– Слышала, – с трудом просипела испуганная девушка. – На третьем этаже… там последняя большая резная дверь, покрытая позолотой… слева… Не убивай меня.

– Молодец. Он там один?

– Да, он всегда спит один.

– Покои охраняют?

– Нет.

– Лежи тихо и не выходи до утра, – приказала Керна. – Если выйдешь, тебя убьют. Если кому-то расскажешь, что тут были Дети ночи, наш агент, который здесь останется, тебя убьет. Спи.

Керна мысленно усмехнулась испугу девушки. Та накрылась одеялом с головой.

– Вот так-то лучше, – произнесла Керна и вышла из комнаты.

У расписных дверей на третьем этаже она остановилась и прислушалась. Ничего подозрительного Керна не услышала, оглядела дверь магическим взором и не увидела заклятий. Потянула на себя дверь, но та не открывалась.

«Вот гадство!» – мысленно выругалась Керна. Дверь была закрыта на засов с внутренней стороны. Керна оглянулась в сторону лестницы. Подумала и подошла к окну. Осторожно попробовала его открыть, и оно поддалось. Керна залезла на подоконник и выглянула наружу.

У нижнего края окна шла узкая полоска карниза. Следующее окно было в лагах пяти от нее. Керна оценила свои возможности и решила, что сможет пройти по карнизу. Тут было-то всего три шага.

Она вылезла из окна, прижалась животом к стене и, держась тонкими пальцами за камни, стала осторожно продвигаться в сторону нужного ей окна. Она надеялась, что окно будет открыто. Но ее надеждам не суждено было сбыться.

И тут ей в голову пришла чудесная мысль. Она обругала себя дурой. Как она могла забыть такой способ проникновения, как короткий телепорт. Он не знал преград. Только затрачивал при перемещении через препятствия в два раза больше энеронов. Она поблагодарила хозяина и господина за предусмотрительность. Он дал ей много новых заклинаний. В том числе и способность к коротким телепортам.

Раз – и она в комнате, рядом с кроватью. На ней лежал пожилой толстый эльфар и храпел на вдохе, на выдохе свистел. Одеяло было откинуто, и сам хозяин дворца спал в белой ночной сорочке и с колпаком на голове.

Керна подошла к эльфару и толкнула его рукой. Тот неожиданно быстро проснулся и тут же спросил:

– Кто тут?

– Дети ночи, – зловеще ответила Керна. А лер икнул и отвернулся.

– Эй! – затрясла его Керна. – Проснись, это не сон. – Но лер не отвечал. Он лежал безучастный ко всему. Керна приложила руку к шее и тут же убрала ее.

– Надо же, помер… – тихо с раздражением произнесла она. – Сам помер, вот гад…

– Ну что? – спросил ее Санта-ил. – видела главу?

– Видела.

– И что он сказал?

– Потом расскажу, уходим, – отмахнулась от его вопросов девушка.

– А как он? – не отставал Санта-ил.

– Помер.

– Ты его убила?..

– Нет, сам помер… от страха…

Первыми во дворце пробудились охранники ворот. Они сели и схватились за головы. Головы нещадно болели.

– Что с нами случилось? – спросил один из них, сидя на полу. Тот, что смотрел в окошко, вспомнил парня и промолчал.

– Надо выбираться на воздух, – произнес он, с кряхтеньем вставая. – Придет смена и увидит нас здесь. Могут выгнать. Отец мне этого не простит. То, что с нами произошло, – нечто непонятное, никому говорить не будем. Все согласны?

Все дружно закивали и потянулись на выход. Один из них проверил ворота и задвинул засов на калитке.

Через час пришла смена, и охранники ушли отдыхать.

Девушка-горничная поднялась. Всю ночь она не могла уснуть и плохо себя чувствовала. Приготовив, как обычно, горячий бодрящий напиток, пошла к спальне хозяина дворца. Постучала. Но ей никто не ответил. Она толкнула ногой дверь, и та открылась. Хозяин спокойно спал, и девушка облегченно вздохнула.

«Пора бы уже вставать», – подумала девушка и поставила поднос на стол, открыла окно, чтобы проветрить комнату, и стала будить лера Ширда-ила. Но тот на ее осторожные подталкивания в плечо не отзывался. В комнату вошла жена лера Ширда-ила.

– Дорогой, поднимайся. Сегодня у нас прием и много дел, – громко и властно проговорила она. Но лер и на ее голос не проснулся.

– Хватит спать, соня, – несколько раздраженно произнесла женщина и толкнула спящего. Тот не реагировал. Супруга эльфара замерла на месте. Заподозрив, что что-то случилось, быстро приложила руку ко лбу. Он был ледяной. Прижала руку к шее и поняла, что ее муж мертв.

– О судьба! – воскликнула она и всплеснула руками. – Ширд умер во сне!

Девушка-горничная облегченно вздохнула. Теперь ей не придется нести груз знаний о ночной визитерше в своем сердце. Смерть хозяина сняла с нее этот тяжелый груз.

Фома открыл глаза и с немым удивлением уставился на хумана.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил он, несколько погодя.

– Знаю, орк. Где мы?

– Хм… интересно, – вновь проговорил Фома. – Ты откуда?

– Я с Вангора, Аруфан, сын графа Шаро. Студент магической академии Азанара. Так где мы?

– Мы, Аруфан, в другом мире… Как ты сюда попал?

– Орк, называй меня ваша милость или господин баронет… Я аристократ…

– А я свободный орк, и пошел ты в задницу. Понял меня?..

– Э-э-э… Орк, прости. Я просто не знаю, что мне делать… Я не помню, как оказался тут. Пришел в себя и вижу, что лежу связанный на страшном чудовище с горбами и везут меня какие-то люди. Обращались со мной плохо. Били и смеялись. Я круг просидел в вонючей яме с простолюдинами, потом меня обрядили в это… и вот я пришел в себя. Тут вижу, ты сидишь…

Фома пристально посмотрел на парня. Как он мог оказаться здесь? Это надо было обязательно выяснить. Может, есть еще один путь в этот мир и обратно?

– Вспомни, где ты был в последний момент до попадания сюда? – уточнил Фома.

Шаро отвел глаза.

– Ну не хочешь отвечать, и не надо. Оставайся тут, а я пошел, – Фома сделал вид, что поднимается.

– Стой, орк! Я все расскажу! – Шаро в страхе ухватил Фому за рукав куртки.

– Мы находились в Вечном лесу. Студенты Азанарской академии прибыли туда на помощь эльфарам отразить набег ваших орков. С нами был главный, тоже студент. Но он любимчик архимага Ирридар тан Аббаи, нехеец. Он враг моей семьи. И мне был отдан приказ отцом его убрать. У меня был свиток телепорта, и я его применил… но почему-то попал в портал я… свиток был древний из тонкой кожи, и его не так, видимо, прочитали. Не разобрались…

– Вот оно в чем дело, – усмехнулся Фома и иронично посмотрел на молодого Шаро. – Ты знаешь, что я служу нехейцу и тут нахожусь по его приказу? Не знал, да? Понятно. И что мне с тобой делать?

– Орк! – испугался студент. – Не убивай меня и не бросай. Это отец меня заставил… я не хотел… Правда… Сам видишь, что из этого вышло. Помоги мне. Моя семья тебе хорошо заплатит…

– Мне и так хорошо платят, – скривился Фома и показал клыки. Немного задумчиво посидел, разглядывая Шаро, и произнес: – Клянись на крови, что никогда больше не причинишь зла моему учителю Ирридару тан Аббаи, и я тебе помогу выбраться отсюда.

– Клянусь! – запальчиво проговорил Шаро.

– Нет, Шаро, не так. Вы, аристократы, своих клятв не держите. Нет у вас благородства в крови, одна спесь и гордость. Дай сюда руку, я проведу обряд. И запомни! Если ты словом или делом нарушишь клятву, сгниешь заживо. Ну…

Шаро в страхе протянул руку. Фома достал кинжал и надрезал вену. Набрал горсть крови и прочитал заклятие смертельной клятвы.

– Повтори! – приказал он Шаро, и тот дрожащими губами повторил его слова. Фома заставил его выпить кровь из своих ладоней и растер ее по его лицу. Молодой Шаро не был наивным юнцом и знал о шаманских ритуалах. Фоме он поверил сразу. А то, что худощавый орк был шаманом, он понял сразу. Но тот не оставил ему выбора. Или смерть здесь, в песках, или возвращение домой, куда он очень хотел вернуться. А Аббаи? Да пусть он идет с миром. Лучше от этого нехейца держаться подальше, а отец его поймет. Он все же единственный наследник семьи.

– Пошли! – приказал Фома и направился к порталу. Предстояло найти Гангу. – Прикрывай мне спину магией, – распорядился он и первым исчез в кольце портала. В помещении, в котором он очутился, шел ожесточенный бой.

Но даже не это было странным. По залу разливалась мощная мелодия песни, звуки которой поднимали Фому на последний, смертельный бой и сковали множество ящеров. Ящерицы во главе с драконом вяло атаковали группу молодых парней и девушек, но не это обрадовало Фому. Среди защищавшихся была Ганга. Она прикрывала магическим щитом всю группу, и уже с десяток ящериц лежало разорванными на каменных плитах пола. Дракон непрерывно бил огнем по отряду людей. Ящерицы кидали на группу темные сети, что вылетали из посохов. Видно было, что Ганге и ее группе приходится нелегко. Пути отступления были отрезаны. Три кольца разрушены, и осталось одно, из которого выскочил Фома, и оно было за спиной дракона. Вот к нему и пытался пробиться отряд Гáнги.

Фома актировал молекулярный меч, спрятанный под кожей руки, и, пользуясь тем, что его не видели, прыгнул на спину дракона. Он трижды взмахнул мечом, и голова дракона с хрустом отделилась от тела. Брызнул фонтан крови и накрыл Фому с головой. Но он, не обращая на это внимания, громко и радостно закричал:

– Ганга! Я здесь! Держитесь!..

Он прыгнул в гущу ящериц и, вертясь, словно юла, разил и разил ящеров.

– Фома-а-а! – радостно закричала Ганга и еле успела прикрыться щитом от атаки ящеров. Брызнул свет, и темная сеть сгорела в пламени огненного щита. Рядом с Фомой троих ящеров смел огненный шар. Фому спас мгновенно активировавшийся щит амулета. Затем воздушный кулак впечатал в стену ящера, который разинул пасть и хотел укусить орка. Ящеры сопротивлялись отчаянно. Они бросались на Фому, и тот крушил их мечом направо и налево. Ему на помощь пришли спутники Ганги. Они двигались неимоверно быстро. Фома краем глаза видел лишь размытые тени. Они «работали» длинными кинжалами в обеих руках и иногда просто припадали к ящерам со спины, и те падали на пол, как мумии. Бой неожиданно разгорелся с новой силой. В зал вбежало с десяток ящериц и тут же бросились в рукопашную схватку. На их пути оказалась Ганга. Она прикрыла спину Фоме, рубила своим мечом тех, кто осмелился приблизиться.

Наконец ящеры не выдержали и стали отступать спиной назад. Но им в морды полетели огненные шары. Они взрывались и разрывали ящеров на части. В помещении царил гвалт от криков, грохот взрывов. По воздуху летал запах сгоревшей плоти. Бой подходил к концу, ни один из ящеров не ушел.

Ганга оглянулась. На спине поверженного дракона стоял хуман, и в его руках между ладонями сформировался огненный шар. Ганга опустила взгляд. Рядом в крови с ног до головы стоял и глубоко дышал Фома.

– Фомочка! – Ганга бросилась к орку и обхватила его в объятия. – Я знала, родной, что вы с Ирри меня найдете… Я верила! – Она подхватила маленького орка и закружилась вместе с ним.

Когда радость от встречи немного поутихла, Ганга огляделась.

– Лира! – позвала она кого-то из девушек. – Наши потери?

К ней подошла широкоплечая красавица с клыками, на губах, которой были следы крови. Они текли по подбородку и окрасили кожу над грудью.

– Нет потерь, госпожа… Мы победили. Пора уходить. Сюда идут подкрепления. Я чувствую.

– Фома, уходим в портал. Потом поговорим.

И первой побежала к кольцу.

Вскоре все были на другой стороне и выстроились, приготовившись к обороне. Они успели вовремя. Из кольца посыпались ящеры.

Они с отчаянием обреченных бросились в рукопашную схватку на небольшой отряд. Им навстречу полетели темные сети. Это вампиры использовали посохи ящеров. Ганга, получив заново полный заряд энеронов, держала магический огненный щит над всей группой.

Первая волна ящеров полегла разрезанная на части на полпути к отряду Ганги.

Но за первой волной хлынула вторая, а посохи истратили свои заряды. Тогда навстречу жаждущим смерти ящерам бросились вампиры. Они были быстрее ящеров и могли почти мгновенно перемещаться на метр-другой. Они заходили за спины противников и, пользуясь их неповоротливостью, били ящеров со спины. Наконец до ящериц дошло, что так они проигрывают, и часть из них упала на животы. Теперь достать их было значительно труднее. Трэлы отошли. А ящерицы, неистово размахивая хвостами, разинув зубастые пасти, устремились к небольшому отряду. Не сговариваясь, вперед вышли Ганга и Фома, они встретили ящериц мельницей из крутящихся в их руках мечей. Своими молекулярными мечами они рубили, кромсали зубастые морды. Их магические щиты непрестанно вспыхивали, отражая удары ящеров, но они не отступали, и вскоре у их ног лежала подрагивающая кучка разрубленного мяса.

Фома, пользуясь небольшой передышкой, недолго думая, телепортировался к кольцу и двумя ударами меча разрубил его основание. Часть кольца с грохотом упала, и портал в темной вспышке закрылся. На песке остались разрезанные тела пятерых ящеров, что не успели проскочить портал. Еще с десяток ящеров атаковали бойцы отряда Ганги. Им помогал, прикрывая магическим щитом, Шаро. Но он больше мешал. Так как те двигались быстрее, чем он накладывал щит.

Когда бой утих, Ганга удрученно посмотрела на останки портала.

– Все… Теперь даже не знаю, Фома, как мы выберемся… Это был последний портал…

– Нет, Ганга, это не последний портал, – улыбнулся орк. – Я знаю, где выход в наш мир.

– Правда! – орчанка засияла, как местное солнце. – Башмунус, Шав, познакомьтесь, это ученик моего супруга. Его зовут Фома, и он прибыл за нами.

Из-за спины Ганги выглянули дворф и снежный эльфар.

– Это тот эльфар, что похитил вас, госпожа Ганга? – уточнил Фома.

– Он самый, – усмехнулась орчанка.

– И вы таскаете его за собой?..

– Таскаю, Фома. Что делать, мой супруг тоже бы его не бросил.

– Это да, – согласился орк.

– А кто это с тобой? – в ответ спросила Ганга, кивая на хумана. – Одет как жертва, но на местных непохож.

– Это? – Фома повернулся к Шаро. – Это студент из Азанара. Сын графа Шаро. Он хотел отправить вашего мужа и моего учителя сюда, но что-то пошло не так, и он сам очутился здесь. Его поймали местные и, как я понял, принесли в жертву местному божеству. Вот… – орк засмущался.

– И ты таскаешь его за собой? – засмеялась Ганга.

– Таскаю, – кивнул орк. – Потому что… – И они хором с орчанкой проговорили:

– Так поступил бы Ирридар… – И оба рассмеялись.

– Ну хорошо, что хоть не девка, – смеясь до икоты, произнесла Ганга, и орк еще громче стал хохотать.

Отсмеявшись, Ганга спросила:

– Ну, Фома, где твой портал?.. Далеко? А то мне уже порядком надоело путешествовать по пустыне.

– Надо подождать, госпожа Ганга, скоро появится блуждающая пирамида, и мы в ней перенесемся на Инферно. Она раз в круг перемещается между мирами…

– Да ты что?! А я и не знала!.. – удивленно воскликнула орчанка.

Когда пришло сообщение от Алеша Прокса, что он на месте и ждет меня, я дремал в тени деревьев. Птиц, обожравшись печеных демонов, спал, как курица, поджав лапы, и часто при этом беззастенчиво и громко пердел, да так, что мне пришлось поменять диспозицию и уйти от него подальше. Остальные тоже так же поступили, чтобы не дышать испорченным воздухом.

Я поднялся и приказал своим спутникам:

– Поднимаемся и идем в портал.

Первым в него шагнул я. Я вел на поводке Птица. А тот охотно меня слушался. Видимо, такой сытой жизни он не знал в лапах черта.

Встретил меня Прокс и, увидев Птица и мой наряд, сначала впал в ступор. Потом схватился за живот. Он долго и заразительно хохотал. А когда сумел успокоиться, мой конь выдал свою любимую фразу:

– Ха… Ха… Ха… Смерые-е-е! Ха… Ха… Ха… Какого чегта-а?..

Прокс подавился словами, которые рвались из его горла.

Он посмотрел на Птица и удивленно спросил:

– Не знаю, зачем ты так вырядился, но как ты сумел это чудо научить разговаривать?

В это время вокруг нас столпились бывшие рабы, и Птиц возмущенно прокричал, подражая моей интонации:

– Рабы, сос-сать…

– Ох не могу! – снова рассмеялся Прокс. – Ты, Дух, не перестаешь меня удивлять… Ты думаешь, что в этом наряде похож на повелителя демонов?

– Нет, я сделал костюм, который позволяет человеку путешествовать по Инферно и пользоваться магией.

Прокс вытаращился на меня.

– Так вот зачем тебе нужны были демоны? Для исследований… – он окинул меня совсем другим взглядом, в котором отчетливо было видно удивление, зависть и восторг. Но промолчал. – Пошли, – пригласил он и добавил: – А рабами зачем обзавелся?

– Так получилось. Не специально.

Он покачал головой и направился к городу. Нас сопровождали крыс в халате и колпаке и две странные демоницы. Крыс вожделенно смотрел на бывших рабов и требовал их себе в пищу.

– Отдай пищу, хозяин. Пища вкусная.

Рабы потеснее жались ко мне.

Прокс лишь отмахнулся от крыса.

– Обойдешься, – небрежно произнес он, – лови чужих демонов.

В городе, где расположились, как я понял, поданные Демона, он, кстати, был в своем демоническом обличье, нас ждал Курама, черный демон с крыльями. Демон оглядел меня красными глазами и произнес:

– Так вот как ты выглядишь, Худжгарх, что столько неприятностей принес Року. Странный у тебя наряд. Смешной. Ну да ладно, я еще страньше выгляжу в плоти демона… Ну здравствуй… брат, – радушно произнес он.

– Здравствуй, Курама, – поздоровался я, – почему ты называешь меня братом?

– Ты хранитель, а мы, хранители, все братья.

– Меня не сотворил Творец, и я из смертных…

– Это неважно, каждый хранитель – брат друг другу. Говори, что ты хотел от меня?

– Я хотел просить помощи открыть портал на Сивиллу, чтобы демоны Алеша напали на Лигирийскую империю.

– Для чего?

– Не буду скрывать, – ответил я. – Рок затеял передел мира, и у него, скорее всего, это может получиться. Я хочу нанести удар прямо в сердце его планам. Демоны нападут на столицу империи, захватят дворец и убьют императора и приближенных. Лишенная центральной власти империя падет под ударами Вангора, орков и снежных эльфаров. А Рок потеряет свое величие, и сила его ослабнет.

Курама с интересом посмотрел на меня.

– Хороший план, брат. Я помогу тебе. Но ты должен сказать: «Курама, прими мою жертву».

У меня внутри все похолодело. Курама предлагал мне самоубийство, я это почувствовал.

– Ты хочешь моей смерти, брат? – сурово спросил я.

– Не хочешь? Тогда на мою помощь не рассчитывай. Прощай. – И взмахнув крыльями, взлетел. Мы находились на крыше одной из башен. Я, поджав губы, смотрел ему вслед. Прокс также смотрел, как улетал Курама, и о чем-то думал.

– Я думал, что ты с ним договорился, – вздохнув, с досадой произнес я. – Столько времени потратил на дорогу сюда…

Прокс задумчиво ответил:

– Я тоже думал, что договорился… Он был не против помочь нам и даже обрадовался возможности ослабить влияние Рока… Может быть, этот удар будет слишком сильным и Рок может не устоять, а это невыгодно Кураме? – сделал он предположение.

– Может быть, я не просчитывал результат… Теперь даже не знаю, как быть…

– Если ты сможешь оплатить работу скравов, Дух, то они сделают эту работу для тебя.

– И сколько это будет стоить?

– Ну убрать семью императора будет стоить полмиллиона золотых иллиров.

– У меня нет таких средств, Алеш… Теперь надо решить, чем ты можешь помочь в войне? Обещания надо выполнять, Прокс. – Слова и тон мои были жесткими.

– Понимаю… – ответил Прокс. – Я думал отправить своих демонов в столицу империи… Но теперь даже и не знаю… Не думал, что Курама так сразу откажется… Время есть. Подумаю, что смогу сделать… Тебя обратно отправить?

– Да, Алеш, отправляй меня и этих бывших рабов…

– Дух, я могу свою армию и троих скравов доставить до верхнего слоя Инферно. Сможешь доставить их до столицы?

– Подумаю, – угрюмо ответил я. – Вариантов у меня пока не было. – До встречи.

– До встречи, Дух.

Мы распрощались недовольные друг другом.

Он открыл портал, и мы все шагнули в черный зев окна.

Вышли мы в десяти льга от портала в Брисвиль на берегу реки. Еще несколько часов добирались до брода через реку к холму, на котором стоял портал. По дороге отбили три атаки хищников, и Птиц получил свою долю пищи. Одного мелкого ящера, что выскочил из песка под его ногами, он заклевал до смерти.

– Ха… Ха… Ха… Какого чегта-а?.. – заклекотал он и перешагнул тело. Жрать его не стал.

На холме толпились желающие убыть. Мы не спеша поднялись на склон холма, и я с удивлением увидел странных молодых парней и девушек, одетых так, словно они пришли на вечеринку. Но разглядеть их толком не успел. Они скрылись в портале. Еще через пятнадцать ридок в портал ушли мы. Но перед этим я снял свой наряд и убрал в сумку. Туда же под обалдевшие взгляды бывших рабов запихнул задремавшего Птица.

На портальной площади собралось множество народу. Я огляделся и замер. У стойки регистрации стояла Ганга. Я не поверил своим глазам, и даже окрик, предлагающий покинуть площадку, не заставил меня сдвинуться места. Я потер глаза, но видение моей невесты не проходило.

– Ганга! – закричал я во все горло, и моя орчанка оглянулась. Она несколько секунд смотрела на меня и тоже громко закричала:

– Иррии! Я вернулась!..

Эпилог

Высшие планы бытия

– Господин, вы позволите? – К Року в его апартаменты заглянул распорядитель, лесной эльфар.

– Заходи. – Рок развалился на софе и читал книгу. Он отложил ее в сторону и спросил:

– Тебе чего?

– Господин, там черный демон просит встречи с вами. Какие будут распоряжения?

– Он сказал, как его зовут? – Рок был немало удивлен.

– Да, господин, он сказал, что его зовут Курама.

– Хр… Хр… Ха… – сдерживая рвущийся смех, невнятно пробурчал Рок и приказал: – Зови его… – Но затем передумал: – Нет, постой. Не надо, я сам с ним поговорю.

Рок открыл окно и увидел демона, стоящего у подножия горы.

– Даже нет сил взлететь, – поморщился Рок и спросил: – Тебе чего, паршивец?

– Пусти к себе, поговорить надо.

– Обойдешься. Говори, чего хотел?

Курама злобно оскалился. Рок поморщился:

– Ну и страшный ты стал. Никак не вернешь себе нормальный облик? У меня мало времени, рассказывай, какая нужда привела тебя ко мне…

– Брат…

– Не называй меня братом.

– А как тебя называть? – спросил Курама.

– Называй господином, – засмеялся Рок. Курама сжал челюсти, но эту издевательскую наглость стерпел.

– Ладно, я по делу, – сказал он. – Есть важная информация для тебя, хочу поторговаться.

– Поторговаться? Ну это тебе надо на рынок, я не торгую…

– Хватит меня унижать, – как-то необычно спокойно отозвался Курама. – Я тебе не конкурент, а вот информацию о Худжгархе могу рассказать. Он недавно приходил ко мне. Просил помощи…

Рок кинул быстрый взгляд на Кураму, но сразу принял расслабленную позу и равнодушно произнес:

– Ну окажи малышу помощь. Чего ко мне-то приперся?

– У него есть рабочий план, как переиграть тебя, и он со мной им поделился.

– Да-а? – не поверил Рок. – С чего бы такая доверчивость?

– Он ищет союзников и считает, что мы с тобой враги.

– А мы не враги? – усмехнулся Рок, но глаза его при этом смотрели уже настороженно. Пренебрегать действиями узурпатора, как он называл человека, нельзя, он доказал свою хитрость и способность ломать его планы.

– Нет, у меня свой мир, и твой мне не нужен. Но ты мог бы мне помочь в предстоящей войне за передел территорий вИнферно…

– И что ты хочешь за свою информацию?

– Это не только информация, это еще и возможность помешать новичку… или помочь…

Рок не купился на шантаж и промолчал. Курама подождал и, не дождавшись реакции Рока, начал говорить:

– Мне нужно, чтобы ты осуществил вызов существ, что будут сражаться на моей стороне во время войны, и только.

– Ха! И только. Ты знаешь, сколько на это уйдет ресурсов?

– Думаю, гораздо меньше того, что ты потеряешь, если планы нашего брата осуществятся.

– Он брат козлам. Говори. Ты меня заинтересовал. Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты блефуешь. Но у тебя есть свой кровный интерес предать узурпатора. Я помогу тебе… если информация будет того стоить. Даю слово.

– Она стоит того, брат.

Рок поморщился, но не стал протестовать против того, что Курама назвал его братом.

– Так вот он намеревается во время нападения империи на Вангор натравить орду демонов на столицу империи. Его цель – уничтожить императорскую семью, большинство аристократов, разрушить столицу и погрузить империю в смуту. Войска империи будут связаны войной с Вангором и не смогут помешать им.

– Этого не может быть! Ему не удастся договориться с демонами… – воскликнул сильно удивленный Рок.

– Уже удалось договориться. Он договорился с хранителем Преддверия. А тот золотой скрав. Помнишь наш лабиринт для паладинов? Так вот, он прошел твой путь и стал хранителем. И что будет, если во дворец ворвутся скравы?..

– А как он перебросит демонов на Сивиллу?

– Я могу помочь, – довольно оскалился Курама. – Это в моих силах – открывать порталы в твой мир… И я могу запретить или разрешить скравам участвовать в вашей войне.

– Хм… – Рок не стал скрывать своего беспокойства. – Ты меня убедил, брат, – произнес он. – Я помогу тебе. А ты поможешь мне и не допустишь прихода демонов в империю. Договор?

– Нет, брат, – быстро отозвался Курама. – Я не смогу не допустить демонов. Это не в моих силах. Демоны изменений сами проникают в мир людей. Ты это знаешь не хуже меня, это закон. Но я не открою демонам портал и не дам разрешения скравам сражаться на его стороне.

– Хорошо, меня это устроит. Договор?

– Еще нет, – не согласился Курама. – Надо озвучить компенсацию за невыполнение договора.

– Компенсацию? Да что ты мне можешь дать? – возмутился неуступчивостью Курамы Рок.

– Помощь демонов в борьбе за степь.

– Хм? Пойдет, что ты хочешь от меня?

– Десять процентов твоей благодати.

– С ума сошел! Один процент…

– Восемь, брат, и не меньше. Мы же не на рынке…

– Пять, и заткнись.

– Согласен. Договор.

В воздухе прозвучал удар гонга, и каждому в руки упал лист договора.

– До встречи, брат, – довольно произнес Курама и исчез.

Рок спрятал договор и покачал головой.

– Каков пострел… с демонами договорился. Надо же! Нет чтобы спасать свою невесту, он к демонам отправился. Опасный соперник, непредсказуемый… И ведь мог бы сломать планы… Мог бы. Ну ничего, я пошлю Кураме бабочек, – засмеялся довольный принятым решением Рок, – и договор выполню, и благодать не потрачу. Как был Курама предсказуемым идиотом, таким и остался.

Рок пришел в хорошее расположение духа.

Курама покинул высокие планы бытия и довольно хмыкнул:

– Небось пошлет мне бабочек в помощь и будет ржать надо мной, как стоялый конь. Не нужна мне его помощь, мне нужна его благодать. А он как был тупым гордецом, таким и остался. Попался на мою уловку, простак. Пора наведаться к Беоте. Ха… Ха… Хитрая лисичка не должна помнить зла… Расскажу-ка я ей о планах Рока и этого недоноска Худжгарха… вот смеха-то будет, когда они начнут суетиться… Посмотрю, во что все это выльется. Кто будет побеждать, тому и буду мешать… Властители! – со злой завистью выкрикнул он в пустоту…

Конец 13-й книги,

август 2022 г.

Владимир Сухинин Герцог фронтира, или Вселенская замятня^[87]

Достигший власти и величия

Живет в тени своих зеркал.

Не знает он сопротивления,

Ему подвластен стар и мал.

Он строит планы разрушения,

Меняет мир, как захотел.

Без мук и страха поражения

Он расширяет свой удел.

Но вот приходит некто странный,

и рушится порядок данный…

Лигирийский императорский театр.

Ария придворного звездочета

Предисловие

Краткое содержание предыдущей части

Во вселенной пошатнулось равновесие.

В мире Закрытого сектора все готово к новой войне за передел мира.

В Инферно князьям стало тесно, и начались приграничные стычки. Это проба сил перед решающей схваткой.

Курама в этой смуте видит свой шанс вернуть себе власть над миром Инферно. Он вступает в непрочный союз с Роком, где каждый преследует свои цели.

Хранитель Преисподней Ридас, потерпев поражение от Ирридара на Сивилле, старается захватить власть над Преддверием. В его руках оказывается безвольный и хамоватый хранитель гномов Рохля. Но затем его вырывает из рук Ридаса сенгурка Лерея, ставшая правой рукой Алеша Прокса, хранителя Преддверия.

Рок подготовил масштабную войну на Сивилле. Лигирийская империя против королевства Вангор. Предгорные орки против хана орков. Лесные эльфары против снежных эльфаров.

В противостояние высших сил включились внедренные в Закрытый сектор преступным синдикатом иномирцы как на Сивилле, так и в Инферно.

Похищенная с бала в столице снежных эльфаров Ганга сумела вернуться из параллельного мира и привела с собой волшебников-вампиров.

Хранитель орков не останавливается в применении запрещенного оружия против противников. Он хорошо усвоил поговорку «С волками жить — по-волчьи выть».

Войска империи на исходных рубежах у Старых гор.

Волчата орков подходят к Вечному лесу двумя колоннами.

Магов-учеников Вангорской академии решением князя Вечного леса в наказание за то, что они осмелились отстаивать честь и достоинство человека, направили погибать против одной из колонн вторжения волчат.

Основные силы лесных эльфаров сосредоточены у подножия Снежных гор с целью вступить в гражданскую войну против Старших домов на стороне Младших.

Вангор крепит оборону, но сталкивается с нежеланием аристократов воевать с империей. Одни куплены, другие считают, что Лигирийская империя — это идеал государства. Оплот высокой культуры и цивилизации. Они только и ждут момента, чтобы предать короля Меехира Девятого. Король окружен этими предателями-придворными и начинает понимать сложность своего положения. Но еще не готов на решительные действия. Патриоты объединяются вокруг магов Вангора.

Иномирцы, обосновавшиеся в ордене Искореняющих, подготовили внезапную атаку на дворец вангорского короля.

Подобная попытка со стороны нашего героя организовать нападение на дворец императора силами демонов потерпела крах из-за предательства Курамы…

На Суровую нацелились набравшие силу Пальдония и Коморский союз.

Ирридар тан Аббаи Тох Рангор подготовил орков, бойцов для отражения атаки на Суровую и создал москитный флот из транспортов и корветов.

Мир притих в ожидании большой бури…

Глава 1

Закрытый сектор. Инферно. Нижний слой. Брисвиль

Разрывая покров ночи, над нижним слоем Инферно поднималось огромным кроваво-красным пятном светило. Обагряя своими первыми жадными проблесками лучей бегущие на запад тучи, оно ознаменовало наступление нового тревожного дня. Оттого казалось, что облака в уступавшем утру редеющем ночном сумраке пропитаны кровью. Смерть, страх и четкое ощущение надвигающейся беды, как тошнотворные запахи, витали в воздухе.

Курама не спал. Он с большой долей тревоги смотрел с балкона своего дворца на запад. Туда, куда плыли гонимые ветром облака и где шли тяжелые приграничные сражения.

Войска князя Мефистоила, в свою бытность постельничего Курамы, вторглись в пределы его владений. Слишком рано и слишком не вовремя. Курама только что как два дня назад закончил казнить и пожирать души половины своего войска. Он стал значительно сильнее, но его могущества не хватало для сражения со всем войском вторжения.

Жизни демонов для него ничто. Они были лишь пищей, не больше. Преисподняя наплодит новых демонов и заселит ими Инферно. Какое ему дело до их жалких, ничтожных жизней. Но вот то, что Мефистоил быстро прознает о потерях в войсках Курамы и предпримет попытку вторжения, он не просчитал. Шпионы князей тьмы, этих жалких ничтожеств, были повсюду. Кураму посчитали слабым. А это плохо. Предлагать бывшему слуге союз или попытаться с ним договориться не имело смысла. Никто не будет договариваться со слабым.

Немного времени что-либо предпринять у Курамы еще было. Пока шли ожесточенные пограничные сражения, которые перемалывали резервы Курамы, он мог что-то придумать. Но скоро они закончатся, и не останется войск для защиты столицы. И могут подтянуться другие падальщики… Разгром и потеря домена будут неминуемы. Ему придется вновь начинать все сначала. И пока Рок расширяет свои владения, ему предстоит еще раз испытать горечь унижения.

Радовало (хотя какая тут может быть радость), что Мефистоил тоже не спешил, осторожничал, прощупывал силы Курамы и давал ему некоторое время, чтобы придумать путь спасения. По всему выходило, что надо обращаться к союзникам. Сначала к золотому скраву. Их связывало взаимное обязательство. Для Курамы это был пустой звук, но золотой строго придерживался договоренностей, и этим надо было воспользоваться. Он уже отправил гонцов в его земли, и оттуда пришел ответ от четверорукого гиганта — мутанта, что легион демонов вышел ему на помощь. Но что такое легион без магов и демонесс, сторожащих астрал. Капля в море. Ему нужны были не просто воины, а высшие демоны… или призванные существа…

— Грустишь, брат?

Вопрос раздался очень неожиданно. Он застал Кураму врасплох. И бывший владыка Инферно вздрогнул. Кто-то смог подобраться к нему очень близко и незаметно. Курама, закрывшись крыльями, резко обернулся, приготовился атаковать наглеца и с растерянностью остановился. Он увидел благообразного старичка с седой бородкой клинышком, волосами с проседью, спадающими на плечи, в мешковатой коричневой рясе, подпоясанной простой веревкой.

Курама, не веря своим глазам, уставился на непрошеного гостя…

— Ридас… Ты ли это, старый привратник?..

— Я, Курама, я… — старичок довольно рассмеялся. Смех получился дребезжащим и неприятно резал слух. Он сложил руки на выпирающем животике и почти с нежностью, по-родственному смотрел на демона.

— Как видишь, я единственный пришел к тебе на помощь. Поверь мне, никто из наших братьев не придет… Это печально, но такова жизнь. Каждый за себя. И в этом их слабость, Курама, — и ткнув в него пальцем, сварливо добавил: — И твоя тоже, брат… Такое позволительно разве что Року. Простак Рок. Как он ловко маскировался. А я все же догадывался, что за внешностью простодушного добряка скрывается ядовитая змея…

— И поэтому ты тысячи лет сидел у ворот лабиринта? — язвительно усмехнулся Курама. Старик не обиделся.

— Я был терпелив и ждал своего часа, брат. И как видишь, я дождался. — Старик оглядел с ног до головы Кураму. — Тебя трудно узнать в этом обличье. Если бы не твоя божественная аура…

— Ридас, — Курама в раздражении прервал гостя. — Хватит сотрясать воздух пустыми звуками. Ты покинул свое место у ворот, чтобы прийти мне на помощь? Как мило с твоей стороны. Иди и умри на границе…

Старичок беззлобно рассмеялся.

— Ха-ха. Я уже не у ворот лабиринта. Твой друг, золотой скрав, мне помог пройти лабиринт, и судья определил меня хранителем Преисподней. Ты понимаешь, что это такое?

— Не совсем… но имел несчастье зачерпнуть оттуда силу. Сырая энергия хаоса сожгла мою плоть, но вечный дух остался цел.

— Я знаю о твоей неудаче в борьбе с Беотой, не понимаю только, зачем ты к ней полез? Бедная недалекая девочка с душой чернее ее кожи.

— Это все в прошлом Ридас…

— Понимаю, — кивнул Ридас, — и не хочу затрагивать эту тему. Давай поговорим о будущем.

— О будущем?.. Интересное предложение, особенно звучащее из твоих уст.

— Да, о твоем и моем будущем, брат. Мы могли бы быть друг другу полезными. Я не претендую на твою власть в Инферно, ты не сможешь отобрать у меня власть над Преисподней. Как видишь, мы не враги…

— Короче, Ридас, говори, что ты задумал, или проваливай в свою Преисподнюю! — вновь прервал его раздраженный неожиданным появлением рядом с собой старика Курама.

— Раньше ты не был таким грубым…

— Раньше я имел другое тело, такое, как у тебя. А теперь я один из этих ничтожеств, что называют себя князьями тьмы. И ты хочешь, чтобы я был вежливым?..

— Нет, брат. Мне все равно, каков ты. Главное — в другом. Я пришел договориться. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне, и все останутся довольными.

Курама задумался. Он постоял, глядя себе под ноги.

«А чем демоны не шутят, может, этот старый трус сможет мне помочь?»

— Оба останемся довольными? — спросил он. — Сначала скажи, как ты сюда попал?

— Я же из Преисподней, братишка, — добродушно захихикал старичок. — В Инферно для меня нет закрытых мест…

— Тогда иди и убей Мефистоила. Этим ты мне здорово поможешь…

— Убить я его не смогу, силенок не хватит. Но могу кое-что другое. Что скажешь о сотне магов, и двух десятках демонесс — ходоков по астралу, и паре легионов простых демонов?

— Скажу, что ты брешешь, старый пройдоха.

— Понимаю твое недоверие, — не обиделся Ридас. — Ты, будучи владыкой Инферно, не смог вызвать из Преисподней и десяток высших демонов. Но у меня есть на это власть и хватает энергии.

Курама испытующе посмотрел на Ридаса. Оценивающе оглядел старика и спросил:

— И ты дашь мне эти войска?

— Если договоримся, то дам… На время. Чтобы разгромить твоего противника.

— А потом?

— А потом обсудим наши дела вновь, брат. — Ридас перешел на деловой тон.

— Я согласен заключить с тобой договор, Ридас. Если моя помощь тебе не несет угрозы мне, — ответил Курама.

— Естественно! — утвердительно кивнул старик. — Ты тот союзник, который мне нужен сильным. Суть соглашения в следующем. Я помогаю тебе отразить набег Мефистоила, предоставляю войска. А после разгрома врага ты часть войска отправляешь в Преддверие. Что скажешь?

— И это все?

— Нет! — Тон старика стал жестким. — Ты заманишь к себе золотого скрава и применишь свиток заточения.

Курама опять задумался.

«Золотой скрав — надежный союзник. У него есть хорошие связи с орденом скравов. В подчинении несколько легионов демонов. Но для победы над Мефистоилом и остальными падальщиками этого недостаточно. Ридас дает ему именно то, что нужно. И ресурсы у него безграничные. Преисподняя плодит демонов непрерывно, перерождая умерших и восполняя их убыль. И главное, он ему не соперник. Чего не скажешь о золотом… Вызвать срочно скрава будет не трудно. Применить заточение тоже. Но заточение — это своего рода тот же лабиринт, и есть шанс оттуда выйти. Что будет, когда золотой сумеет выбраться из ловушки?.. Хотя… — Курама мысленно усмехнулся. — На это у него уйдет, не одна тысяча лет. Остается решить вопрос, как переправить войска Ридаса в Преддверие».

— Ридас, — Курама сознательно избегал слова «брат».

— Да, брат, — отозвался старик. Он заметил, как Курама дернул бровью, и слегка улыбнулся уголками тонкогубого рта, глаза при этом оставались у старика серьезными.

— А как я переправлю в Преддверие столько демонов?

— Я открою тебе портал. Но он действует всего десять секунд, поэтому правильно распорядись войском…

— А почему ты сам не можешь отправить войска туда? — Курама все еще искал подвох в предложении Ридаса. Старик помрачнел.

— Если бы мог, то не пришел бы к тебе, брат. Отсюда их может отправить только князь тьмы. То есть ты, брат. И врать не буду. Я пытался пробиться в Преддверие через Преисподнюю, но золотой, будь он неладен, отбил все мои атаки.

Курама понял, что Ридас действительно пришел к нему, потому что нуждался в его помощи, и желание поторговаться вспыхнуло в нем с большой силой. Он постоял, умеряя силой воли свои желания, Ридас может обойтись без него. Он имеет свой надел и просто положил глаз на надел золотого скрава. Это в порядке вещей среди хранителей. В конце концов побеждает более сильный и умелый, более способный. А вот он без помощи Ридаса обойтись не может, и Курама решился.

— Хорошо, Ридас, я согласен заключить с тобой союз. Ты даешь мне войска и открываешь портал, я отправляю в Преддверие твоих демонов, приглашаю золотого скрава к себе и применяю свиток.

— Хорошо, брат! — Ридас довольно потер руки. — Я не ошибся в тебе. Сейчас я открою портал, и у замка выйдут твои новые войска.

Ридас сплел неизвестное Кураме заклятие, и рядом с замком на черной, выжженной земле открылся проход в Преисподнюю. Из черной дыры маршем в шеренгах по десять пошли демоны. Сначала владыки, большие красные верзилы. Они вышли и встали плотным строем перед стенами замка. Было их немного, полтора десятка. Но у Курамы такой демон остался один. Следом с хлыстами в руках вышли демонессы и встали справа от владык. Затем показались черные мантии магов хаоса. Их были сотни. Они встали за отрядом демонесс. Сразу после этого валом повалили простые демоны. Они шли неиссякаемым потоком. Заполняли и заполняли пространство перед замком. И волны голов с рогами скрыли черноту земли. Они подняли головы. Их взгляды встретились с взглядом Курамы, и тысячи глоток заревели восторженное приветствие:

— Славься, повелитель… Повинуемся!

Они встали на одно колено и с обожанием в красных горящих глазах смотрели на двух существ, стоящих на балконе дворца. Один был человеком, другой — громадным черным демоном с крыльями, на концах которых торчали острые клыки.

— Они кому кланяются? — не отрывая взгляда от орущего моря демонов, почти шепотом спросил Курама.

— Тебе, брат. Они на твоей земле, в твоем домене. Они признали твою власть и готовы служить тебе. Ты уж прости, но я пойду. Много сил потратил на этих демонов. — Сказав это, Ридас исчез.

Глаза Курамы вспыхнули торжеством.

— Саймон! — заревел он во всю глотку, вызывая демона-распорядителя.

Распорядитель ждал за балконной дверью и, трепеща, вышел на балкон.

— Саймон?.. Видишь эту армию? Теперь ты главнокомандующий этой армией. Назначь за себя еще одного бездельника и отправляйся к своей армии.

— Вижу, мой господин… — демон согнулся в глубоком поклоне.

— Вооружи, снаряди и завтра выступишь к границе. Там есть глубокий каньон в горах. Спрячешь войско там. Прикроешь его от астрала. Враг скоро захватит приграничные крепости и, обойдя каньон, короткой дорогой пойдет на столицу. Я с остатками гарнизона выйду ему навстречу. Ударишь в спину, по ставке Мефистоила. И только тогда, когда он бросит в бой все свои резервы. И запомни! — Голос Курамы превратился в шипение ядовитой змеи. — Он нужен мне живым.

— Слушаюсь, мой господин! — Демон в трепете страха и восторга, непрестанно кланяясь, покинул балкон.

Восход осветил волнующееся море, пришедших из Преисподней демонов.

Величие картины наполнило сердце Курамы ощущением безграничной силы. Он захотел немедленно, сейчас же встретиться с наглым выскочкой Мефистоилом. Разгромить его, растоптать и сожрать его душу. Но Курама помнил о цене поспешности и не забывал о договоре с Ридасом. Ему нужно срочно вытащить сюда скрава Алеша. Курама заставил себя успокоиться. В конце концов он ждал тысячу лет, подождет еще пару сотен. Для срочной связи с союзником они обменялись свитками. Свитки были дорогие и одноразовые. Но Курама не был жадным и не собирал материальные богатства. Он его использовал. Свиток связи мгновенно оказался в его руках. Курама порвал его и стал ждать. Внизу новая армия, послушная воле своего командира, отхлынула от замка и направилась прочь за стены столицы. Курама смотрел им в спины и ждал.

Прошло несколько ридок, прежде чем золотой скрав ответил.

— Слушаю тебя, Курама, — послышался глухой, хрипловатый знакомый голос.

— Золотой, нужно, чтобы ты срочно прибыл ко мне.

— Как срочно?

— Если честно, то еще вчера. На меня напали.

— Напали? — скрав надолго замолчал. Он, видимо, обдумывал слова Курамы, а тот не мешал ему думать. — Кто и сколько их?

— Пока один, но скоро их будет много. Падальщики быстро собираются, когда чувствуют добычу.

— Ты так слаб?

— Я остался без войск, и вот что я тебе скажу. Нужно переговорить, и быстро. После меня они придут за тобой в домен, который я оставил тебе.

— Хорошо, Курама, я понял тебя. Завтра буду…

— Почему не сегодня?

— Я не в Инферно.

— Хорошо, золотой, я тебя жду завтра к вечеру. Успеешь?

— Успею.

— До встречи. И еще, берегись Ридаса.

— Уже знаю. Он и у тебя побывал?

— Да.

— До встречи, Курама.

Сеанс связи прервался, и Курама довольно потер руки. Золотой не должен видеть его возросшие силы. Легион четверорукого он придержит и соединит с гарнизоном. Завтра утром отправит на запад всю новую армию. Но сначала экипирует солдат тем, что осталось от казненных воинов.

Алеш Прокс, получив вызов от Курамы, был несколько удивлен и обескуражен неожиданностью вызова. Курама не производил впечатления хранителя, который будет просить о помощи. Но именно это прозвучало подтекстом за словами о встрече. Причем встрече скорой. Поразмыслив, он пришел к выводу, что в Инферно начались подвижки. Князья тьмы, собирающие армии, решились прощупать силы более слабых соперников. И таким, по всей видимости, оказался жадный проглот Курама, что, как свидетельствуют очевидцы, поглощает души демонов ради укрепления своей силы. Алеш понимал, что тому нужно вернуть свою божественную силу и плоть, и Курама к этому стремился всеми силами.

«Какой-никакой, а он единственный союзник, — подумал Алеш. — Надо наведаться к нему и узнать, что творится в Инферно, и он прав, за ним последует падение Рована. Тогда новый князь будет сотрудничать с иномирцами, и разгромить их будет гораздо сложнее».

Прокс находился в Брисвиле, где снял большой дом и поселил в нем дриаду и девочку — снежную эльфарку. В охране дома были два скрава. Ни один князь тьмы не мог позволить себе такой охраны. Слишком дорого. Но Прокс расплачивался дарами Преддверия, которые для него как для хранителя практически ничего не стоили.

Рядом с дриадой — волшебницей Вечного леса и девочкой он чувствовал себя уютно и в безопасности. Ему хотелось навсегда поселиться вместе с ними, никогда не расставаться, но как хранитель он доложен был заботиться о Преддверии. Иначе первородный хаос вырвется наружу и разрушит весь этот изначальный мир, откуда вышел Творец.

Алеш, сколько себя помнил, никогда не принадлежал себе. Сначала интернату для метаморфоз. Потом АДу. Теперь вот служению хранителя. И везде были одни и те же так не нравящиеся ему правила, когда все личное и все, что ему было дорого, нужно было отбросить. Он не мог долго находиться в Брисвиле, а ставшие ему родными девушка и девочка не могли жить в Преддверии. Там они подвергались мутации и могли быстро погибнуть. Но тот, кому он мало верил и кому вынужден был доверять самое дорогое, подсказал выход. Дух сумел создать костюм, защищающий выходцев с Сивиллы от жесткого излучения хаоса… Предстояло все это обдумать и принять правильное решение.

В Брисвиле Прокс пробыл недолго. Встреча с посланником Вейса вселила ему надежду, что он сможет освободиться от преследования АДа, а потом и от своего служения. Должность хранителя его тяготила.

Завтра утром он должен встретиться с Штифтаном на верхнем слое Инферно, предоставить тело красного демона и свою кровь. А после останется ждать известий о его кончине и допуск на спутник. Хотя со спутником не так все ясно и просто. На него зарится молодой авантюрист, Дух, и вроде даже хочет его украсть. Амбиции парня прямо королевские…

Ночь Алеш провел дома и утром, поцеловав дриаду и эльфарку, напоследок обняв их крепко, направился на вход.

— Алеш, — остановила его девочка, — будь осторожен, злой старик затаил на тебя зло, и не верь тому, к кому ты направляешься…

— А это кто? — Алеш остановился на пороге.

— Не знаю, Алеш, это в Инферно…

— Разберемся, — отмахнулся Прокс. Он вышел к воротам дома и остановился напротив стража. — Оревгей, я убываю на пару недель. По возвращении оплачу вам за следующие тридцать дней.

— Хорошо, Алеш, за девочек можешь не беспокоиться. Мы присмотрим.

Алеш кивнул и вышел за ворота.

Дом, снятый Проксом, находился в уютном тупичке и утопал в зеленых садах. Вдоль неширокой улицы росли аккуратно подстриженные кусты и небольшие клумбы цветов. Место было тихое, спокойное, и всякие криминальные личности здесь не появлялись.

Район находился на окраине Брисвиля, но недалеко от портальной площадки.

Брисвиль. Нейтральный мир, как здесь говорят. Странный кусочек вселенной, ограниченный городом и пригородами с фермами. Непонятный, относительно безопасный, живущий по своим законам, этот мир притягивал Алеша. Ему не нужны были просторы планет и галактик. Он хотел жить и жить счастливо. Для счастья не нужно пространство. Для счастья нужно, чтобы любил ты и любили тебя. Понимая, что сейчас это несбыточные мечты, Алеш вздохнул, отбросил навязчивые мысли и свернул на широкую прямую улицу. Здесь, поднимая пыль, сновали коляски богатых жителей Брисвиля, тянулись вереницы подвод купцов. Прибывшие и убывающие разумные с обитаемых планет сектора быстро шли навстречу друг другу. Мимо него с деловым видом пробежала стайка адских псов. Бегущий впереди пес кинул взгляд на Прокса, узнал его и лениво вильнул хвостом. У высокого забора портальной площадки сидели попрошайки. Тут же, прислонившись к стене, стояли воришки, оценивая внешне безразличным, но профессиональным взглядом прибывших.

Все это Прокс подмечал автоматически, по привычке вычленяя из суеты на улице важное. Опасности не было, никто за ним не следил, и никому не было до него дела.

Он спокойно прошел ворота и встал за караваном толстого демона, в очередь убывающих на Инферно.

Портальная площадь обладала интересным свойством, когда-то подмеченным Алешом. Не меняя внешних размеров, она могла вместить в себя очень большое количество разумных, животных и подвод. Внутри она была значительно больше, чем ее внешние размеры. И еще один интересный момент. Прибывая в Брисвиль, нужно было заплатить выездную пошлину. Убывающий ничего не платил. Вот такой вот странный город-мир.

Он уже взошел на площадку для убытия, как на рядом стоящей площадке для прибывающих появился Дух. Прокс хотел позвать его.

Когда они виделись в последний раз, расстались недовольные друг другом. Курама неожиданно повел себя странно и отказал в помощи Духу. Проксу хотелось загладить возникшее недопонимание, но тут сработал портал, и его перенесло на верхний слой Инферно.

Красная планета встретила Прокса сильным ветром и летящим по воздуху песком. Видимо, приближалась буря, и Алеш, испытав небольшое беспокойство, стал оглядываться. Где-то недалеко должен быть Штифтан. Задерживаться на верхнем слое в момент бури Прокс не горел желанием.

Быстро обойдя по кругу вершину холма, он не обнаружил Штифтана. Лишь вдалеке вдоль реки двигался караван купца. Правее тонкой цепочкой шли охотники на мутантов, собиратели магических ингредиентов. Узнать их можно было по большим заплечным мешкам за спиной.

Прокс подождал еще полчаса. Ветер заметно усилился и стал резким, порывистым. Внизу, за рекой, над стеклянной пустыней повисло темное марево. Все это говорило Проксу, что буря близка. Выждав еще пятнадцать минут и закрывая лицо рукавом куртки, раздраженный Прокс создал с помощью камня скрава портал на нижний слой Инферно и шагнул в темный зев открывшегося дрожащего по краям окна. Буря как-то действовала и на портал.

Портал схлопнулся, прихватив с собой подхваченный порывом ветра красный песок…

Прокс вышел в заброшенном городе, ставшем столицей для сенгуров и местных демонов. Отряхнул с одежды песок и огляделся. Город преображался.

Со всего домена сюда устремились демоны, обретая защиту и безопасность. Принимали всех. И все усердно трудились. Одни очищали сады и возделывали заброшенные поля, другие день и ночь отстраивали город.

Скоро демоны узнали, что под землей живут страшные крысоподобные существа, и в подземелья не совались. Оттуда не возвращался никто. Правитель домена четверорукий князь гигант Рован не мешал крысанам отлавливать старых демонов в пищу. В конце концов в городе установилось равновесие. Подземелья принадлежали крысанам, а верх города — демонам. Если неосторожный крысан появлялся наверху, он становился пищей для демонов. Если демон был неосторожен, то становился пищей для крысанов. И в том, и в другом случае обычно погибали старики и неудачники.

Рован встретил Прокса встревоженным. Он провел его к себе во дворец. Предложил еду, но Прокс, поблагодарив, отказался.

— Что тут у вас происходит? — спросил он Рована.

— Ситуация, Алеш, напряженная и малопонятная. Для войны время еще не пришло. Но этот черный крылатый демон, Курама, совсем сошел с ума. Он казнит своих подданных тысячами. Его палачи убивают всех без разбора и кричат: «Курама, прими эту жертву!» Слухи об этом разлетаются по всему Инферно. Проходящие мимо купцы рассказывают, что несколько князей тьмы сговорились убить этого дурака. Они не хотят возвращения Курамы. Как я понял, это был старший над всеми князь. А мы союзники этого пожирателя демонов. После него придут за нами…

— Это я понимаю, — остановил поток слов Прокс. — Ты наладил контакт с иномирцами?

— Я встречался с иномирцами, и у нас с ними договор. Я не мешаю им, они помогают мне. Но в последнее время иномирцы стали более настойчивыми и хотят за свою помощь, чтобы я им поставлял разумных с Сивиллы.

— Ты можешь их прижать, Рован, — ответил Прокс. — На торговлю разумными не соглашайся. Закончишь, как и твои предшественники, путешествием на перерождение.

Прокс смекнул, что синдикат пытается восстановить поставки разумных в открытый мир. Не затем он так много сделал, чтобы это прекратить и чтобы Рован начал это дело сначала.

— Я тебя понял, — согласился Рован. — Не наше это дело — воровать и торговать разумными, а прижать их я прижму. Что делать с войной, Алеш?

— Я сейчас направляюсь к Кураме, Рован. Переговорю с ним, выясню, что да как, а когда вернусь, сообщу тебе новости. Пока я не готов ответить. Если что, на мою помощь можешь рассчитывать.

— Спасибо, Алеш, она нам здорово пригодится. Как там Лерея?

— У нее отросли ноги, и она стала мне помощницей.

— Ух ты! Здорово. Я поначалу и не верил в такое, — обрадовался Рован. Затем, осознав, что проговорился, сильно смутился. — Прости, Алеш…

— Да ладно, я сам бы не поверил, если бы не видел такое. Ну давай бывай, я к Кураме…

Прокс вновь использовал камень скрава и перенесся в столицу Курамы.

На большого красного демона редкие прохожие, жители столицы, смотрели с опаской. Столица и так небольшая, с одноэтажными халупами опустела. Стояли закрытыми постоялые дворы и мастерские. Из этого Прокс сделал вывод, что купцы перестали посещать этот домен.

Да, Курама вел себя очень странно. Он явно торопился и уничтожал все, что попадалось ему в лапы. Будь то домен или демоны. Он как будто знал нечто такое, чего не знал Прокс. И что это, Алеш хотел выяснить. В чем логика странного поведения союзника.

Он прошел до подножия большого холма. По извилистой дороге поднялся к дворцу Курамы. Его ждали. Даже не называя себя, он был принят со всей помпезностью, достойной князя. Отряд воинов-гвардейцев сопроводил его в покои князя. А сам Курама встретил его не на троне, а у входа в зал приемов.

Улыбаясь пастью, полной острых зубов, посторонился и с легким поклоном, сделав движение лапами в сторону зала, предложил Проксу войти. Прокс улыбнулся, подумав про себя, что Курама еще тот позер, и прошел в зал. За спиной он услышал треск рвущейся бумаги. Острое чувство опасности кольнуло сердце. Он обернулся и увидел, как Курама, скривившись в ехидной ухмылке, рвал свиток.

— Я предупреждал тебя, золотой, остерегайся Ридаса, — произнес Курама, и в этот момент Алеша подхватил вихрь. Он закружил его и выдернул в черное узкое окно, возникшее рядом с ним. Прокс исчез в портале, и дыра в полу закрылась. В воздухе стал витать запах тления.

— Ну вот одно дело сделано, — бросая куски свитка на пол, произнес Курама. — Мне даже тебя немного жалко, золотой. Но нельзя быть таким доверчивым. Это будет тебе уроком.

Настроение Курамы было приподнятым…

Брисвиль встречал и провожал всех одинаково. С холодным безразличием к обитателям города, равнодушный к их вечной суете и как бы отстраненный от их проблем. Разумные жили сами по себе, город — сам по себе. И это чувствовалось и витало в воздухе.

Штифтан не стал останавливаться на постоялом дворе. Этот город, в котором состоялась его встреча с агентом с позывным Демон, ему не нравился. Люди, гномы, демоны и полудемоны пугали его своей дикостью, силой, грубостью и пренебрежением к жизни. Ему хотелось убежать от холодного отчуждения обитателей Брисвиля и поскорее вернуться обратно в такой знакомый, привычный ему и родной мирок станции. Улицы, свет, заезды, пыль дорог, смешение рас и огромные просторы этого мира вселяли в него неуверенность. И хотя он знал, что его подстраховывают агенты АДа, Штифтан ужасно боялся этого мира.

После того как Алеш ушел, он встал, быстро окинул взором зал и, не обнаружив своих обидчиков, облегченно вздохнул, бросил серебряную монету на стол и направился прочь из трактира. Он спешил.

В ночь он убыл на верхний слой Инферно, чтобы там в одиночестве переждать до утра.

Место предстоящей операции он изучил по снимкам и описаниям и знал, как выглядит поверхность верхнего слоя, но все равно бескрайние просторы, открывшиеся ему с вершины холма, серебристая лента реки, сверкающие блестки в свете луны на поверхности пустыни его заворожили. Он стоял поглощенный созерцанием и не замечал ничего вокруг себя. А оглядываться нужно было. Штифтан был обычным кабинетным работником. Имел отличные знания в области оперативной работы, базу третьего уровня, но не имел наработанных навыков. Он, как и все новички, проявил неосмотрительную неосторожность и за это поплатился. На площадке появился небольшой отряд демонов, и среди них были те самые два демона, что приставали к нему в трактире при постоялом дворе.

— Вон он! — радостно указал на замершего Штифтана один из демонов. Идиот из идиотов, но прикид дорогой.

Предводитель отряда, широкоплечий коричневокожий демон с загнутыми назад рогами и козлиными ногами, молча кивнул и направился к стоящему к ним спиной хуману.

Только сейчас Штифтан услышал скрип сухой земли под ногами за спиной и оглянулся. Лицо его, выражающее благоговение перед необъятным миром, открывшимся ему, стало бледнеть, и на нем отчетливо отразился страх.

Демон ухмыльнулся.

А Штифтан стал суетливо оглядываться, ища поддержки сил прикрытия. Но к своему ужасу, никого не увидел. А страшное чудовище в потертой кожаной броне с металлическими бляхами, надетой прямо на голое поросшее рыжими волосами тело, решительно направлялось к нему. Это было существо, которое в открытом мире можно было увидеть лишь на картинках детских сказок. А за его спиной, широко ухмыляясь, шли те самые демоны, что обвиняли его в воровстве.

Штифтан запаниковал. Он медленно пятился и пытался произнести три слова: что вам надо… Но он-то понимал, что им надо, и рожи демонов красноречиво об этом говорили. Слова из-за сильного волнения застревали у него в горле, и оттуда слышалось лишь: «Хр-р-р-р… Хр-р-р-р…»

— Стой! — приказал демон, и Штифтан повиновался. Он не находил в себе сил сопротивляться. — Раздевайся! — снова приказал демон, и Штифтан вновь повиновался. Дрожащими руками он стал расстегивать комбинезон, стилизованный под местную одежду. Он хорошо защищал от ударов и стрел, мог отразить магическую атаку и покрыть носителя защитным куполом, но все это Штифтан напрочь забыл. Он расстегнул и положил у ног пояс с молекулярным мечом и станером, снял небольшой рюкзак со всем необходимым набором для путешествия в мир Закрытого сектора и последним снял комбинезон. Аккуратно сложил у своих ног и остался стоять в одном нательном белье, с безвольно опущенными руками и испуганным взглядом.

— Фергус, — приказал кому-то из отряда предводитель. — Забери его шмот.

Вперед вышел один из печально знакомых Штифтану демонов и схватил в охапку имущество.

— Посмотри, что в наплечном мешке, — вновь приказал демон, с интересом рассматривая Штифтана.

— Да тут разный хлам, Козлый…

— Еще раз назовешь меня Козлым — и отдам на корм мутантам, — совершенно спокойно заявил предводитель.

— Прости, Шамсал… Но тут действительно разный хлам…

— Выброси его мешок и дай хуману свой. Пусть тащит припасы. Мул нам пригодится.

— У него еще ботинки ничего такие, крепкие. Может, и их снимем? — предложил Фергус. И хмуро окинув взглядом тщедушную фигурку Штифтана, прикрикнул: — А ну сымай боты!..

Штифтан дернулся выполнить приказ, но предводитель его остановил.

— Ботинки, хуман, оставь себе. Бери мешок и становись в середину. Фергус, отвечаешь за хумана.

— Понял, — недовольно буркнул демон и кинул Штифтану под ноги свой заплечный мешок: — Сложи свой шмот туда и надевай мешок. Да поживее, надо до бури спуститься вниз.

Только тут Штифтан обрел дар речи.

— Господа, это недоразумение… — громко завопил он, но получил удар кулаком в зубы, опрокинулся на землю и захлебнулся криком.

— Тебе сказано — живо, бледная пиявка, значит живо. Иначе еще поучу, — раздраженно произнес Фергус. Штифтан, глотая кровь из разбитой губы, ползая на коленях, стал собирать свои вещи и лихорадочно засовывать в мешок.

Фергус с презрением глядел на него.

— Откуда ты такой взялся, недоделок? Собрал шмот? Хорошо. Становись передо мной и мешок надень, тупица. Иди след в след, смотри под ноги… а то башку оторву, недотепа…

Штифтан понуро встал перед Фергусом, обернулся, чтобы сказать, что за него заплатят. Но тот толкнул его рукой.

— Топай, урод. Потом поговорим.

Отряд, растянувшись в цепочку, двинулся вниз. За рекой начиналась буря и забрасывала на вершину холма песок. Он бил в лицо и рассекал кожу до крови. Демоны надели маски, а Штифтан прикрывался руками. Он брел, шатаясь, и ни одной мысли не бродило у него в голове. Шок от пленения парализовал его ум и волю.

После ухода отряда демонов на холме появилась троица субъектов. Их фигуры возникли прямо из воздуха.

Один из них с невеселым смешком произнес:

— Шеф точно предрек, что Штифтан струсит и провалит задание. Вот же трус…

— Он босс в своем управлении. Сидит в кабинете и подписывает приказы, — ответил другой. — Всю работу делают такие, как мы. Винтики большой машины. Вейс хотел, чтобы он раскрылся. Вот и проследим за ним. В конце концов он смог раскрыть заговор, его пытались убить, но он выжил. Думаю, свой потенциал он еще откроет.

— За ними не пойдем, — произнес главный в тройке. — На нем жучок, мы всегда будем знать, где он. — Главный подобрал брошенный демонами рюкзак Штифтана.

— А зачем они его взяли с собой? — спросил третий.

— Сейчас он мул, тащит груз. Потом, если надо, будет приманкой для мутантов. Это сборщики магических ингредиентов. Мелкая банда начинающих сборщиков. Будет подыхать от излучения — сожрут.

— Веселая перспектива у начальника управления, — засмеялся второй.

— Будь моя воля, я бы их всех пропустил через такой опыт. Лучше бы и бережнее относились к нам, простым операм…

Инферно, разделенное на княжества, тихо бурлило. Точнее сказать, процессы подготовки к большой войне происходили на нижнем слое. Князья за столетия мира накопили силы, и жажда безграничной власти побуждала их занять место Курамы. А кто владеет нижним слоем, тот владеет всем Инферно.

Мефистоил был одним из старейших князей тьмы. После исчезновения владыки Инферно Курамы и потери им власти он наравне с другими приближенными к трону отхватил свой кусок и вцепился в него зубами. Многие дворцовые слуги, получив власть, не смогли ее удержать. Ушли в забвение, будучи смененными алчными и смелыми приближенными, или пали на полях сражений в пучине междоусобных войн, но он и несколько других князей остались, и они помнили Кураму.

Когда появились слухи, что какой-то князь, недавно взошедший на престол, призывает Кураму, это не вызвало особого беспокойства. Но, когда он стал захватывать домен за доменом, «старики» насторожились. Это неспроста, решили они и стали засылать шпионов в его земли. Скоро пошли слухи о сумасшествии этого князя и о том, что он убивает подданных, но их души не уходят в преисподнюю на перерождение, он их пожирает.

Тогда Мефистоил понял, что Курама вернулся и хочет обрести силу. Что будет с ним и другими князьями, не признающими его власть, после обретения Курамой той самой силы, что позволяла ему управлять целой вселенной Инферно, было понятно. Они лишатся посмертного возрождения, как и несколько неудачников до них. Кураму нужно было остановить. Но одному ему это было не под силу. Да, он мог бы разгромить его войска, но с большими потерями для себя, и тогда уже он, Мефистоил, станет лакомым куском для других соперников. А давать им такой шанс он не хотел. Подумав, старый постельничий обратился к бывшему виночерпию и распорядителю празднеств. Вместе они решили нанести Кураме сокрушительное поражение. Тем более стало известно, что у Курамы появились серьезные союзники. Золотой скрав и четверорукий мутант, новый князь тьмы. Если пустить события на самотек, то можно потерять все, в том числе и бессмертие. Был еще вариантпризнать власть Курамы и, сохранив жизни, лишиться доменов и власти. Но тем, кто вкусил власть, терять ее было труднее, чем терять жизнь. Князья держались за власть как ни за что другое.

На совете «стариков» было принято решение прощупать силы Курамы. Тем более что шпионы сообщили о казни половины войска. Первым, как предполагал план, выступил Мефистоил. Он обложил приграничные крепости Курамы войсками и начал осаду. Он не спешил. В многочисленных боях громил подходящие по частям резервы Курамы и ждал удобного момента. И этот момент настал. Вот уже трое суток, как резервы не подходили.

Мефистоил оставил магов и часть пехоты осаждать замки. Сам же с ударными подвижными частями быстро направился к столице Курамы. Шпионы сообщали, что у Курамы нет демонесс, которые могли сторожить астрал, и нет магов. Он часть из них сожрал первыми, а частью высшие демоны были уничтожены в приграничных боях. Все, что у него осталось, — это гарнизон столицы и пехотный легион демонов, подошедший на помощь от союзника.

Мефистоил должен был сообщить союзникам о начале наступления и уже объединенными силами трех армий выдвинуться к столице. Но жадность князей была так же безгранична, как и жажда власти. Мефистоил решил, что он один достоин победы, и не желал делить домен Курамы на три части. Он хотел, объединив домены, обрести новое могущество и уверенный в победе, пренебрегая всякой разведкой, рвался к столице. Он думал, что Курама запрется в замке, откуда его будет трудно выковырнуть, но тот сам шел навстречу своей гибели. Передовые отряды войска Мефистоила столкнулись с авангардом основных сил Курамы сразу за глубоким каньоном и были разбиты в коротком ожесточенном сражении.

Мефистоил проанализировал действия Курамы и вынужден был согласиться, что тот неплохой стратег. Он защитил свой левый фланг каньоном и сосредоточил основные силы на правом фланге. Так что обойти его войско Мефистоил мог бы только справа. Оценив свои силы и силы Курамы, он решил начать сражение с прорыва центра. Там стоял легион союзников, разнородно одетых и вооруженных демонов. Они больше напоминали толпу бандитов, головорезов, чем регулярное войско. Сильного концентрированного удара они не выдержат.

Но спешить с атакой Мефистоил не стал, он послал десяток демонесс в астрал. Вызнать, что находится в тылу войск Курамы. Каковы его резервы, и если получится, то нанести урон остаткам высших демонов. Свои силы он расположил не так, как Курама. Мефистоил расположил в центре тяжелую пехоту, за ней магов с метательными орудиями, а на флангах отряда магов тяжелую кавалерию. По замыслу Мефистоила, тяжелая пехота должна была связать центр построения войска Курамы боем. Им помогали маги с метательными орудиями. После того как центр прогнется и начнет отступать, в бой вступит тяжелая кавалерия, прорвет центр и ударит по ставке Курамы. Против сильного правого фланга Курамы Мефистоил поставил многочисленную легкую пехоту, усиленную демонессами.

Если Курама ударит в обход его войск или захочет помочь центру, его войска увязнут в массе легкой пехоты при поддержке двух десятков демонесс.

План, по замыслу Мефистоила, был отличным и сулил победу, полный разгром сил Курамы. Оставался неучтенным фактор самого Курамы. Но как справедливо решил Мефистоил, если бы его сил хватало на сражение с войсками князей, то он бы давно напал на соседа. Но Курама этого не делал. Значит, не так он силен, как могло показаться. И предстоящая сегодняшняя битва — тому хорошее подтверждение.

По знаку Мефистоила демонессы — ходоки по астралу покинули тела и ушли в высшие сферы. Он сидел в походном кресле, обозревал свои войска и ждал от них известий. И они пришли, но не те, которые ждал Мефистоил. Одна из демонесс, тело которой лежало невдалеке от того места, где он сидел, вскинулась и схватилась за глаза. Она завыла, выгнулась и, тоскливо воя, забилась на своем ложе. За ней последовала другая, потом третья, и этот ужасный вой демонесс сбил с князя ликующее настроение и окутал сердце Мефистоила легким туманом безотчетного страха. Уж очень тоскливо звучал этот наполненный ужасом и безысходностью стройный вой бесстрашных бестий.

Демонессы одна за другой стали приходить в себя, и их испуганные крики наполнили ставку Мефистоила.

Князь тьмы собрал волю в кулак и крикнул растерянному распорядителю при ставке:

— Угомони их и приведи одну из этих дур ко мне!

Распорядитель, большой красный демон, вскинулся и побежал к демонессам. Вскоре те перестали дрожать и кричать. Поднялись и преклонили колени перед распорядителем. Остались лежать лишь переставшие выть три демонессы. Демон дал знак демонессам подойти и стал задавать вопросы. Выслушал их и махнул рукой в сторону сидящего Мефистоила. Тот поморщился и увидел, как поднялась одна из трех демонесс, которые выли. Шатаясь и спотыкаясь о кочки, словно не замечая их или ослепнув, она направилась к распорядителю. Встала за его спиной, пошатываясь, постояла и вдруг вцепилась зубами в его шею. Ее хлыст обвил змеей тело демона, спеленав его. А демонесса, жадно урча, грызла его, как голодная собака кость. Распорядитель заорал, задергался, но хлыст крепко держал его в своих тисках.

Некоторое время все рядом присутствующие смотрели на это и молчали.

Первым не выдержал Мефистоил. Он указал скипетром на демонессу и заорал:

— Убейте эту тварь!

Его крик разорвал молчаливый всеобщий паралич, и трое телохранителей бросились к прилипшим друг к другу демону и демонессе. Им наперерез рванули, вскочив прямо с места, две лежавшие демонессы. Их хлысты прочертили в воздухе огненные символы, и разрубленные тела воинов упали на землю.

Тут Мефистоила пробрало основательно. Происходило нечто невообразимое. Страшное и непредсказуемое.

— Убейте их! — в истерике закричал бывший постельничий, и опомнившиеся демонессы бросились на своих подруг.

Хлысты рассекали воздух. Две демонессы с закрытыми глазами отбивались молча. Их хлысты с невероятной быстротой создавали свои кружева заклятий и разрушали заклятия бывших подруг. Они действовали невообразимо быстро, не подпускали к той, что жрала распорядителя. Наконец та оторвалась от демона и радостно закричала:

— Курама, прими эту жертву!

Она отпустила тело и тут же упала, рассеченная на несколько частей. Ее подруги полегли несколько ранее.

Телохранители окружили князя, взяв его в плотное двойное кольцо. Снаружи — воины, прикрывшиеся щитами и ощетинившиеся копьями, внутри — маги. Две демонессы из личной охраны молча застыли с приставленными к их горлу мечами.

Мефистоил был обескуражен и разозлен. Что-то случилось в астрале, и его преданные ведьмы напали на его слугу. Курама смог перед лицом всех демонов опозорить его. В этом нужно было разобраться. Он пальцем подозвал начальника телохранителей.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — поклонился немолодой крепкий демон.

— Габриэль, выдели мне воина, я назначу его новым распорядителем ставки.

— Слушаюсь, мой господин. — И крикнул окружившим их воинам: — Сардог! Подойди. — К нему тут же подбежал совсем седой, но еще крепкий демон. Упал на живот и замер.

— Вот, мой господин, это Сардог, он подойдет вам, — с поклоном ответил Габриэль. Он спрятал глаза, опустив их в землю, а седой воин дернулся, но остался лежать.

— Сардог, встань! — приказал Мефистоил. И воин быстро поднялся. Он не смотрел на Габриэля и взглядом уставился на сапоги князя. — Ты будешь распорядителем походной ставки…

И тут же демон стал расти, краснеть. Лямки креплений брони не выдержали и стали лопаться, но при этом причиняли боль седому демону. Он скинул с себя броню под ноги Габриэлю и поклонился князю.

— Сардог, иди и узнай, что приключилось в астрале. Ты, Габриэль, распорядись, чтобы демонесс в ставку не пускали. Отправьте их всех на наш левый фланг. — Оба демона поклонились и отошли от князя.

— Брат, зачем ты меня позвал? — тихо спросил Сардог. — Ты же знаешь, что я не люблю придворную жизнь…

— Так надо, брат. Времена нынче сложные, и лучше иметь рядом надежного товарища. Иди узнай, что там было, а то эти твари как с ума посходили. Даже мне в какой-то момент страшно стало.

Сардог вышел из круга охраны и, перешагнув тело бывшего распорядителя, подошел к группе теснившихся демонесс. На их лицах царила печать страха. Что в общем-то было не свойственно этим могучим волшебницам. Это они вселяли страх и трепет в сердца других разумных. Сила их магии позволяла им властвовать над другими демонами. Их пищей были муки разумных. И вот эти не знавшие жалости бестии сейчас трепетали.

— Кто мне скажет, что произошло в астрале? — спросил он и обвел взглядом демонесс. — Ты расскажи, — Сардог ткнул пальцем в ближайшую из чертовски привлекательных демонесс с прижатыми, как у трусливых собак, хвостами. Та, подчиняясь, робко вышла вперед. Покорно склонила голову.

— В астрале властвует крылатый демон, мой господин. Он заставил наших сестер вырвать себе глаза и подчинил их своей воле. Мы это видели и ничего не могли ему противопоставить. Он очень могучий колдун.

— Понятно. Он о чем-либо с вами говорил?

— Он назвался Курамой и хотел, чтобы мы ему служили… Три сестры, что ответили ему презрением, вырвали себе глаза. А мы вынуждены были покинуть астрал, иначе такая же судьба ждала нас…

— Я вас услышал, — произнес Сардог и, возвысив голос, приказал: — Идите на левый фланг и оказывайте воинам поддержку! Вы должны искупить свои промахи.

— Повинуемся, господин, — поклонились все бестии и спешно направились к месту назначения. Сардог посмотрел на труп демона и распорядился его убрать. Не оборачиваясь, чтобы проверить, как выполняют его приказ, прошел к Мефистоилу. Поклонился и стал рассказывать.

— Мой господин, астрал для нас закрыт. Там Курама. Он убивает демонесс и подчиняет их своей воле. Своих ходоков по астралу у него, видимо, нет. Он видит наши приготовления и будет готов встретить твоих воинов. Он заставил трех демонесс вырвать себе глаза, а потом подчинил их своей воле. Хозяин Инферно возвращается, мой господин. — Сказав это, Сардог покорно склонил голову.

Мефистоил не был злым и глупым. Он был грозным тираном, но ценил говорящих правду среди подчиненных и не окружал себя льстецами. Пройдя многолетнюю службу у Курамы, он понимал, как опасны для господина льстивые слуги, и даже тысячелетие правления не изменило его характер.

Он задумался над словами бывшего телохранителя. Их набирали из самых верных и преданных слуг, и им дозволялось несколько больше, чем остальным демонам.

Помолчав, он спросил:

— Ты, Сардог, считаешь, что мы проиграем эту битву?..

Глава 2

Закрытый сектор. Брисвиль

Наверное, я никогда не был так рад, как в тот момент, когда увидел свою невесту, а вернее уже жену и мать моего ребенка, целой и невредимой. Раньше я не верил в чудеса, но тут поверил безоговорочно. Не в те чудеса, которые творит магия, а в те, что творит случай и удача. Радостное чувство переполняло меня счастьем, как переполняет магма проснувшийся вулкан. Прущую из недр земли раскаленную массу не остановит никакая сила. Так было и со мной. И даже крик распорядителя площадки «Чего рот разинул? Давая слезай, пацан!» не огорчил меня. Я спрыгнул с площадки и, словно нож, прорезающий масло, прошел до орущей, как невменяемая, и подпрыгивающей Ганги. На ропот и недовольство других разумных, стоявших в очереди у кабинки, мы не обращали внимания. Меня не пытались остановить, а когда мы обнялись и я закружил Гангу, все примолкли.

Полудемоница выглянула из своей кабинки и грозно прикрикнула на стоявших в очереди:

— А ну всем расступиться! Не видите, тут встреча… двоих. — И умильно посмотрела на нас с Гангой.

И все повиновались. Мы остались в кругу каких-то непонятных людей и нелюдей. Я кинул девушке мешочек золотых монет и потащил Гангу прочь. Краем глаза заметил, что за нами увязался дворф и снежный эльфар в странной одежде. Такой же, как и на Ганге. Словно они вышли из сказки про Аладдина.

Только выбравшись за ворота, я обнаружил, что странная компания следует за нами неотступно. Замыкал эту компанию Фома… и о боже! Откуда этот еще тут?.. Отпрыск графа Шаро… Но он же сам отправился в другое измерение… Как так-то? Тут происходило нечто странное. И с этим нужно было срочно разобраться.

Я резко остановился и заслонил Гангу. Лютым волком уставился на наглых молодых парней и девушек, прилипших к нам. Меня поддержали два адских пса, что всегда околачивались у портала. Они встали рядом со мной. Их шерсть поднялась дыбом, и они грозно зарычали. Один из них передал мне, что это враги. Убить!..

— Стойте! — Ганга решительно оттолкнула меня и загородила опасных людей. — Это не враги — это моя охрана, они служат мне.

Только тогда я догадался поглядеть на их ауру. Поглядел и похолодел. Недавние события всколыхнулись в моей памяти: «Слуги деров! О боже! Как они попали сюда?»

— Ганга, отойди! — сурово приказал я. — Это враги! Это слуги деров. За ними они придут сюда, и всех нас ждет погибель.

— Не знаю никаких деров. Они мои телохранители, и я их в обиду не дам! — Ганга расставила руки, прикрывая вампиров от меня. Я сжал кулаки, еле сдерживаясь и размышляя, как быть. Но тут меня выручил Фома.

— Учитель! — крикнул он. — Это свои. Не убивайте их. Они служат вашей невесте.

— Что скажете? — обратился я мысленно к псам. Те уж точно знают, кто враг, а кто друг.

— Не… враги… — растерянно передал пес. — Эти не те, — туманно сообщил он, и псы потеряли к вампирам интерес. Молча отвернулись и побрели к своим лежкам, рядом с нищими.

— Давайте разберемся, кто есть кто, — предложил я. — Тут довольно странная компания. Вампиры, дворф с маленьким человечком на плече. Снежный эльфар и Шаро. Как вы все оказались вместе?

— Давай уйдем, любимый, отсюда, на нас таращатся десятки пар глаз. Я привела с собой только своих…

— Все свои, говоришь?.. — Я с прищуром посмотрел на смирного Шаро. — И этот тоже?

— Да, все свои, дорогой.

— Ладно. Как скажешь, любимая. Нам надо снять дом. Иначе мы спокойно не поговорим. Фома! — позвал я орка. — Быстро сними поблизости большой дом на пять суток.

Фома тут же направился в ближайшие переулки. Вскоре появился запыхавшийся, но довольный.

— Нашел небольшое поместье, учитель. Мы все там разместимся.

— Веди, Фома. Чувствую, разговоры будут долгими.

Дом действительно был большим и опрятным. Прятался за небольшим садом. И сдал нам его пузатый дворф за двадцать золотых илиров. Цены несусветные, но я не стал торговаться и выдал ему два мешочка золотых монет. Он считать монеты не стал, подкинул их в руке и, поклонившись, с важным видом ушел. Он не посмотрел даже, кто же к нему заселился. А я, вспомнив про Птица, вытащил его из сумки и пустил пастись в сад. Он отряхнулся и закричал.

— Ха… Ха… Ха… — Какого чегта-а?.. Где жгатва? — И хотел клюнуть дворфа. Тот отскочил и спрятался за Фому. Возмущенный Птиц заорал: — Смегтные!.. Габы! С-стоять!..

— Птиц, иди погуляй, — приказал я полоумному страусу-переростку. — Скоро я тебя покормлю. И никого не вздумай клевать…

— Это кто?.. Это что? — удивленно спросила Ганга, провожая взглядом уходящего прочь с важным видом бургомистра Птица.

— Подарок сыну, — ответил я и засмеялся. — Не хотел его бросать — забавный.

— Так ребенок еще не родился.

— Ну ведь родится.

— Да родится… но еще нескоро. А этот петух-переросток опасен. — Она осуждающе покачала головой. — Ты, как и прежде, спасаешь несчастных, хорошо, что не девку какую, а только это чудо в перьях…

И тут я вспомнил, что на площадке оставил вызволенных рабов. У них нет денег, чтобы оплатить перенос, и что с ними стало, неизвестно. Может, снова продадут в рабство. Кто знает местные правила?

— Фома! — позвал я орка.

Фома мгновенно очутился рядом.

— Слушаю, учитель.

— Фома. На портальной площади остались вытащенные мной рабы из Инферно. Снежные эльфары, орки. Старший у них Выргар Большой Кулак. Свидетель Худжгарха. Денег у них нет. Вот золото. — Я протянул ему десяток золотых илиров. — Передай эльфарам, и пусть идут своей дорогой, а орков веди сюда.

— Понял, учитель, сделаю.

Фома поспешно покинул поместье, а я повернулся к Ганге.

— Пошли в дом. Прикажи своим располагаться на первом этаже и охранять нас. Ты, дворф, и ты, эльфар, пошли с нами… и ты тоже, Шаро! — недружелюбно глядя на сына графа, приказал я.

В доме на втором этаже была большая столовая, там мы и разместились.

Когда все расселись, я оглядел внимательные лица спутников Ганги. И мягко предложил:

— А теперь, Ганга, рассказывай…

Через два часа подробного рассказа с уточняющими вопросами я знал все, что произошло с ней после похищения. Нельзя было не восхититься отвагой и смелостью моей орчанки, о чем я не преминул и сообщить. Ганга зарделась от удовольствия. А я встал и поклонился дворфу.

— Благодарю вас, уважаемый Башмунус, за то, что вы не оставили мою жену и всемерно ей помогали. За то, что вы бросились ее спасать и разделяли с ней все тяготы и тревоги, я у вас в долгу. В моем графстве, в Вангорском королевстве и в Доме Высокого хребта, в Снежных горах вы желанный и почетный гость. Я не знаю, чем могу вас отблагодарить, уважаемый Башмунус. У меня есть золото, драгоценные камни, все что захотите. Есть место для города дворфов, и вы можете получить право его основать.

Узнав, что он может стать основателем нового города, Башмунус впал в прострацию. Он широко раскрыл рот и не мигая смотрел на меня. В его бороде возилась крылатая девочка и теребила его бороду, что-то ему говоря. Удивительно, но ее видел только я, ну и может, еще сам Башмунус. Видимо, это существо случайно попало в наш мир, запутавшись в его бороде. Я уже знал, что в мире, где побывала Ганга и ее спутники, жили маленькие феи. Мне было ее жалко. Оставшись одна, оторванная от родины и своего народа, фея будет угасать. Ей будет тут плохо, думал я, разглядывая крошку. Но тут услышал ее писк.

— Мой бог! Нам дадут город. Ты быстрее соглашайся, я призову сюда свой народ. Это здоро-ово-о! — Крошка восторженно подняла рученьки и обратилась ко мне: — Уважаемый дылда. Мы согласны основать город на ваших землях. Благодарю вас за столь щедрое предложение.

Я растерянно оглядел сидящих за столом, но, кроме меня и Башмунуса, девочку никто не слышал и не видел. Я откашлялся: «Кхм-кхм» — и важно произнес:

— Да будет так.

— Что будет так? — тут же спросила Ганга.

— Будет так, как хочет маленькая фея, — ответил я.

— А она тоже здесь? — удивилась Ганга.

— Да, — смущенно кивнул дворф. — Она со мной.

— Ну надо же! Бедняжка, — жалобно произнесла Ганга. — Не успела уйти. И что теперь делать? Назад ее не вернешь?

— Она справится, — туманно ответил я, не желая выдавать тайну феи. — С уважаемым Башмунусом мы решили, а что делать с этим неудачником, — я указал взглядом на эльфара, тот сжался под моим взглядом. И пояснил: — Если его отпустить, то певца убьют свои. Братство убирает всех причастных к покушению. Он остался один. Мне тебя не жалко, эльфар, и безразлично, что с тобой будет. Можешь прямо сейчас встать и уйти. Я тебя преследовать и мстить тебе не буду…

Эльфар стал белее снега.

— Ваша милость, — залепетал он, — разрешите мне и дальше служить госпоже… Я понял, что вы все же получили право основать Дом в Снежных горах. Я один и стар. Я могу присоединиться к вашему Дому… если позволите.

Я посмотрел на Гангу, та согласно закрыла глаза.

— Ладно, присоединяйся к моему Дому.

— Теперь ты, Шаро. — Я посмотрел на своего давнего недруга. — Ты оказался везучей сволочью. И я не буду спорить с госпожой удачей. Ты можешь вернуться домой, а потом, если нужно будет, отправляйся в лес, чтобы тебя не сочли дезертиром. Но если ты опять станешь на моем пути, то я не буду уже таким благодушным. Ты понял меня?

— Понял, тан Аббаи, — потупив взгляд, ответил Шаро. — Вы не одолжите мне пару золотых, чтобы я мог вернуться домой, и обещаю, я не буду становиться вам поперек пути, но не отвечаю за своего отца…

Я усмехнулся. Поверить этим шакалам, которые готовы предать мать родную, я не мог. Из благородства у таких, как Шаро, было лишь слово «благородные». Но он дал клятву шаману, и это давало мне право его не убивать, а отпустить.

— Хорошо, вот илиры. Вы можете сразу отправляться. Уверен, ваш отец будет вам рад. — Я положил две монеты на стол, и Шаро, пряча глаза, их быстро схватил, встал, отвесил аристократический поклон и, не поднимая глаз, сказал: — Всего хорошего, господа. — И быстро вышел из столовой. Я посмотрел ему вслед.

«Видимо, у удачи есть противник, что помогает таким сволочам, как Шаро, или готовит мне новое испытание. Как говорится, то, что нас не убивает, делает сильнее», — подумал я и выбросил Шаро из головы.

— Шав, иди устраивайся, найди себе комнату и отдыхай, — распорядился я, — и ты, Фома, тоже иди отдыхай. Проводите уважаемого Башмунуса и проследите, чтобы он хорошо устроился.

Орк, дворф и эльфар ушли, а мы остались с Гангой вдвоем. Моя орчанка смотрела на меня горящими глазами и, встав, подошла ко мне, прижала голову к своей груди.

— Я соскучилась… — прошептала она.

— Я тоже, милая…

— Пошли и мы отдохнем… — Ганга отпустила мою голову и села на колени. Я помолчал, обдумывая, как поступить, но все же дело, по которому я прибыл в Брисвиль, было важнее отдыха с Гангой. Я отстранил голову и посмотрел ей в глаза.

— Несколько позже, Ганга. Я сюда прибыл по делу. Ты сама знаешь, что скоро начнется великая замятня. Это, — пояснил я, — всеобщий хаос и беспорядки. Мой враг создал нужные ему условия для вселенского хаоса. Вот-вот начнется война Лигирийской империи и Вангора. Степь раскололась. Мой враг поднял восстание подгорных орков. В Снежных горах с часу на час начнется гражданская война. Твое похищение ускорило этот процесс противостояния Домов. А тут, в Брисвиле, окопались мои враги. Мне нужно их спровоцировать на нападение на меня. Наше совместное прибытие в Брисвиль оказалось весьма шумным и как нельзя кстати. Мне надо сходить к своему агенту и дать ему указания, как действовать. Враги должны посчитать, что я слабая добыча, и решить напасть на меня. Здесь, в Брисвиле, я не могу первым начать враждебные действия, но ответить могу… Ты говорила, что вампиры — отменные бойцы?

— Да, Ирри, им нет равных на Сивилле. Но я вижу по твоим глазам, что у тебя есть план… Сразу скажу! — Она решительно поднялась, подошла и села мне на колени. — Я тебя одного не оставлю. Делись своим планом.

Я понял, что Ганга не отступит, не в ее характере прятаться от схватки. Это не изнеженная аристократка Вангора. Это умелая и безжалостная к врагам воительница-шаманка, пустившая на своем веку немало крови. Прятать ее от иномирцев не имело смысла, не отступит. Как говорится, и в радости, и на войне вместе, пока… Буду надеяться, что это «пока» не наступит быстро.

— План примерный. Враги должны узнать, что я остановился в Брисвиле и что меня не охраняют. Они должны считать, что я легкая добыча.

— Легкая добыча? — переспросила Ганга. — Они что, не знают, кто ты? Что ты почти бог?

— Ну я не бог, дорогая. И они этого точно не знают. Они думают, что я агент их противника, которого они ловят.

— И через тебя они хотят поймать его?

— Да.

— Их много?

— Точно никто не знает, но думаю, больше трех десятков…

— Меньше сотни… — пренебрежительно фыркнула Ганга. — Это даже не смешно.

— Действительно, — серьезно ответил я. — Они опасные противники. Иномирцы со своим вооружением представляют большую опасность. Их нельзя недооценивать.

— Ну тогда давай нападем первыми, — предложила Ганга.

— Ты знаешь, где у них база. Я не знаю, но мой агент знает.

— Твой агент? Это кто?

— Ее зовут Ведьма, и ей подчиняются все нищие и адские псы в Брисвиле.

— Я слышала о ней… и она твой агент? Ты действительно бог, Ирри.

— Нет, любимая, не бог. И не искушай судьбу, говоря такое. Удача не любит самозванцев.

— Хорошо, прости меня, не буду. Но как ты хочешь все устроить?

— Пока не знаю…

— Гер Брунгхельд. — В кабинет главы отделения ордена Искореняющих в Брисвиле заглянул невзрачный, понурый брат в серой рясе. Не поднимая глаз, спросил: — Вы позволите? — Говорил он очень вежливо и почтительно, на грани подобострастия, но, когда он поднял голову, глаза его смотрели с долей иронии. Говоря, он окинул взглядом кабинет. Новый руководитель отделения синдиката в Брисвиле оказался любителем роскоши. Золоченая мебель, мягкие кресла, большой инкрустированный стол… Мысленно понурый брат усмехнулся.

После того как орден пополнили новоприбывшие члены синдиката, многое поменялось в жизни контрабандистов. Старая гвардия, которая заложила основы организации в трех мирах Закрытого сектора, была или уничтожена, или отправлена на «перевоспитание». А новое руководство ввело свои правила. Того простого обращения и понимания с полуслова, как прежде, уже не было. Не было и той отдачи, мастерства, стремления преуспеть, которые помогли контрабандистам захватить власть в ордене Искореняющих и стать влиятельной силой в Вангоре. Вроде все делали ту же самую работу, показывали старание, но результаты были мизерные. Страх и отсутствие инициативы стали атрибутом всех дел старожилов-агентов синдиката. А новые члены совершали ошибки и промахи. Спешили показать результат и терпели одну неудачу за другой. Все это вызывало растущее недовольство Советника. Его последней удачной операцией была подстава АДу своего двойника. Но во всем остальном он не продвинулся ни на шаг. Караваны с разумными рабами не могли пройти земли нового князя Инферно. И мешал им в этом не кто иной, как опальный бывший агент АДа с позывным Демон. Он умудрился стать значимой фигурой в раскладе сил и якобы дезертировал и перестал быть агентом АДа, но продолжал мешать синдикату. Его поимка стала делом чести неуловимого Советника. Советник не был глупым и недалеким исполнителем и, убирая старых членов ордена, убирал тех, кто мог сопротивляться его новой активной линии. Те, может быть, и обросли связями и давали результат, но работали медленно. А ему нужен был прорыв, и он его готовил…

Новый руководитель отделения недовольно посмотрел на дежурного. Тот оторвал его от составления отчета. Нужно было показать результат, а его не было. Оттого мысли гера Брунгхельда парили в невесомости. А глаза искали ответ на побеленном потолке.

Услышав вопрос, отвлекающий его от «плодотворного занятия», не срывая раздражения, спросил:

— Тебе чего?

— Там прибыла Ведьма. Хочет с вами встретиться.

Брунгхельд поморщился. Бывший статусный агент синдиката хорошо устроилась. К ней не подступиться, и она этим пользовалась. Сам Советник запретил ее трогать.

— Ты узнал, что она хочет? — брюзгливо спросил Брунгхельд.

— Она говорит, у нее важное сообщение…

Дежурный был из «старичков». Важные дела таким не доверяли, но их мнением интересовались.

— Ей можно доверять, брат Агустен?

— В какой-то мере, гер…

— А в какой?

— В той, где лежат ее интересы.

— Вы говорите загадками, брат. Выражайтесь яснее. — Брунгхельд попытался унять раздражение. Между «стариками» и «новичками» не было ни доверия, ни взаимопонимания. Были и разные методы работы, что воздвигало стену отчуждения между ними, которое часто переходило в скрытую вражду.

— Надо узнать, что она хочет, гер Брунгхельд. Тогда и решить, стоит ей доверять или нет.

Брунгхельд понял, что добиться чего-либо дельного от этого дежурного не получится.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил он.

В кабинет, обставленный изысканной мебелью, уверенно вошла красивая, ухоженная женщина в дорогом наряде. В магическом зрении она светилась амулетами, как новогодняя елка. Брунгхельд раньше ее не видел, но знал, что это был высокопоставленный агент синдиката, внедренный в управление АДа, раскрытый старым лисом Вейсом. О таких провалах всегда сообщалось руководителям ячеек синдиката. И он, глядя на женщину, не мог отделаться от ощущения, что она никакой не агент, а местная королева, не меньше. И она не испытывала ни малейшего страха перед местью организации. А именно на страхе держалась дисциплина.

Брунгхельд почувствовал сильнейшее раздражение. Предательница не только не понесла наказания, но и свободно передвигалась и даже заявилась к нему.

Ведьма прошла к столу, и Брунгхельд, хотевший встретить Ведьму сидя, не выдержал и поднялся. Она остановилась у стола и улыбнулась. Хозяин кабинета засмотрелся на женщину, источавшую уверенность, властность и доброжелательность одновременно.

— Рад видеть вас, Ольга, — он поприветствовал женщину и указал рукой на стул напротив, — присаживайтесь.

— Мне видеть вас, гер Брунгхельд, удовольствия не доставляет. Все знают, что меня зовут Ведьма. Ольга умерла в камере АДа. Но вы тут новенький и многое не знаете, я прощаю вас.

Ведьма села и прямо посмотрела на недовольно сморщившегося Брунгхельда.

— Дела у вас идут неважно, гер Брунгхельд. Новое поколение агентов не скоро войдет в курс дела, а «старичков» вы убрали. Ума не приложу, как вы собираетесь тут закрепиться…

— Хм… — Брунгхельд откашлялся. — Вы пришли рассказать мне об упущениях в моей работе?

— Я бы даже не стала этим себя затруднять. Мне на вас наплевать. Вы тут недолго проживете… и я бы не посетила вас, если бы не одно обстоятельство…

— Вы так уверенно говорите… — перебил ее недовольно скривившийся хозяин кабинета. — Имеете основания?

— Имею. У вас слишком много врагов. Начиная с гильдии ветеранов наемников и заканчивая скравами. Но я пришла не обсуждать с вами ваши проблемы. Просто хотела показать, что вы ни черта не стоите по сравнению с теми, кто был до вас. А мне, к сожалению, приходится иметь дело именно с вами.

— Так вы пришли по делу?.. — Брунгхельд, привыкший к беспрекословному послушанию подчиненных, еле сдержался. Сцепил руки, лежавшие на столе, и крепко сжал пальцы. Ведьма это заметила, и уголки ее красных губ слегка дрогнули.

— Естественно, — ответила она. — Так сложилось, что наши интересы совпали. А теперь по существу. Меня навещал бывший агент АДа с позывным Демон…

Брунгхельд вздрогнул и недоверчиво произнес:

— Бывших агентов, мидера, не бывает… Если они только не мертвые…

— Этот исключение. Он ведет с вами свою личную войну. Так вот, он приходил, чтобы передать мне привет от Вейса. На него вышли люди старого лиса и кое-что предложили за уничтожение базы синдиката в Инферно.

— Но если он не агент, то как они на него смогли выйти?

— Правильный вопрос. У Демона есть здесь суперагент с позывным Дух. Он местный и очень удачливый аристократ из нехейцев. Магически одаренный и очень способный молодой человек. Демон всегда его использует для связи.

— И что это нам дает? — Брунгхельд насторожился. Впился взглядом в лицо женщины. Он пытался понять, блефует она или говорит правду. Может, это ловушка АДа?

— Поймав Духа, найдете Демона, — спокойно выдержав пристальный взгляд, ответила Ведьма.

— Ха! Искать его по всей Сивилле? Не смешите меня, мидера. Помощника Демона искали до нас и не нашли. Думаю, вы знаете, что пропали редчайшие артефакты, сделанные в единственных экземплярах магами темного ковена, но со смертью магов были потеряны и сами способы их изготовления. И все указывало на него… И что?.. А ничего. Ни Духа, ни артефактов.

Ведьма довольно рассмеялась.

— Я же говорила, очень способный молодой человек. Умеет Демон подбирать помощников. Этого у него не отнять. Вместе они представляют большую опасность любому противнику. Но вы искали не там, где надо.

— А где же надо?..

— А это я скажу, если мы договоримся, гер Брунгхельд.

— А вы не боитесь, мидера, — вкрадчиво произнес хозяин кабинета, — что эти знания мы можем получить и просто так, бесплатно.

— А вы попробуйте, — Ведьма презрительно скривилась, — и через час все ваше отделение будет мертво.

— Вы в этом уверены?

— Если бы не была уверена, то не пришла бы сюда.

— Вы знаете, Ведьма… — Брунгхельд откинулся на спинку стула, на котором сидел. Побарабанил пальцами по столу, разглядывая потолок. Затем улыбнулся. — В то, что нас убьют, я верю. Мы собрали всю доступную информацию о вас, но я не верю, что вы пришли поделиться с нами информацией из побуждений преданности…

— Со мной поработал Вейс. Сделал своим внештатным агентом, убил и переправил сюда. Здесь меня воскресили. О какой преданности вы говорите?..

— Вы так спокойно об этом рассказываете… Хм… Синдикат убивал и за меньшие прегрешения.

— А что мне остается? Скрывать, что меня завербовал Вейс, пообещав жизнь? Какой в этом смысл? Это и так понятно. Иначе как бы я оказалась тут? Но, к счастью, моя судьба сложилась несколько иначе, чем думал старый лис, да и я сама тоже. Я могу послать и Вейса, и синдикат куда подальше и могу быть самой собой. И я не Ольга, я Ведьма. Повторяю, Ольга умерла в камере. И я свободна от каких-либо обязательств. Но у меня есть счет к Вейсу.

— Вы хотите отомстить?

— Нет. Слово «месть» к этому по определению не подходит.

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы, после того как поймаете и выпотрошите Демона, вы его отдали мне. И неважно, будет он в здравом уме или лишится рассудка. Но он должен быть целым, с руками и ногами… — Подумав, добавила: — И с головой и всеми частями тела, что у него были до поимки.

Брунгхельд удивленно воззрился на Ведьму.

— Я могу узнать, зачем он вам понадобился?

— Не можете. Достаточно того, что я скажу, где найти Духа. Он выведет вас на Демона. Надеюсь, с местным аристократом вы сможете справиться без проблем. Но учтите, он очень ловок и умен. И очень опасен. Не пренебрегайте моим предупреждением.

— Откуда вы это знаете?

— Он был у меня.

— Даже так?

Ведьма промолчала, не удостоив контрабандиста ответом.

— Я не могу, мидера, решать такие вопросы самостоятельно…

— Тогда прощайте, гер Брунгхельд, — Ведьма решительно поднялась.

— Постойте, мидера. Я свяжусь кое с кем и дам ответ через несколько дней…

— Вы долго не проработаете. Тут так дела не делаются, гер Брунгхельд. Жаль, что я ошиблась в вас. Через несколько дней будет поздно. Дух опять исчезнет… Прощайте. — Ведьма повернулась, чтобы уйти.

— Да подождите вы! — Брунгхельд вскочил со своего места. Он был явно взволнован. — Не стоит так горячиться. Я сейчас все уточню. Подождите меня здесь в кабинете. Думаю, мы сможем с вами договориться.

— Хорошо, я подожду ровно десять ридок, а потом ухожу. — Ведьма поджала губы, надменно посмотрела на вспотевшего контрабандиста и села.

Брунгхельд выскочил из кабинета и поспешил на узел связи. Долго ему ждать не пришлось.

— Говорит Брунгхельд из отделения в Брисвиле, соедините с Советником.

— Соединяю.

И тут же он услышал четкое:

— Слушаю.

— Гер советник, это Брунгхельд. Пришла Ведьма, то есть Ольга Брус, и готова поделиться информацией, где найти связного агента АДа Демона. Позывной агента Дух.

— Что она хочет за информацию?

— Чтобы, после того как мы вытрясем все из Демона, мы отдали его ей, даже если он будет невменяемым… Но я ей не верю, гер Советник.

— Почему?

— Потому что она не скрывает, что была завербована Вейсом.

— Ольга осталась прежней Ольгой. Умной и очень талантливой, не то что ты, тупица. Как бы я хотел, чтобы отделением в Брисвиле руководила она…

— Э-э-э-э… Но гер Советник, она же перевербована!

— А что ей оставалось делать? Стать невменяемой? Естественно, она согласилась на условия Вейса. И ты бы согласился, и работал на АД. А она молодец, смогла вырваться из лап этого волкодава.

— Я не понимаю, гер Советник, она же всех предала!..

— Только тех, кого Вейс захватил, и десяток посредственных исполнителей. Остальные продолжают свою работу на станции. Соглашайся с ее условиями.

— А вас не настораживает ее просьба забрать себе Демона, гер Советник? Он должен быть не покалечен, разве что только лишиться рассудка…

— Странной? Брунгхельд. Здесь все становятся странными, и ты тоже, раз стал спрашивать моего разрешения. Ольга не может не вести свою игру. Она получила свободу, силу и может диктовать условия. Нет ни одного разумного в Брисвиле, кто захотел бы стать врагом Ведьмы. Это и показывает, что она не блефует. Она хочет добраться до Демона нашими руками. Умна, бестия, ничего не скажешь. Она еще о чем-либо предупреждала?

— Да, говорила, что связной очень опасный и удачливый человек. И вместе с Демоном они еще более опасны.

— Она права. И теперь я ей еще больше верю. Можно было подумать, что это ловушка. Но предупреждение о степени опасности говорит, что она знает, о чем предупреждает. Хорошо подготовьтесь, гер Брунгхельд. Это ваша проверка на состоятельность. Промашки быть не должно.

— Понял, гер Советник. Все сделаем в лучшем виде, прощайте.

— Удачи.

Брунгхельд отключился и облегченно вздохнул. Он получил разрешение на операцию и может обещать Ведьме удовлетворить ее пожелание. За то, что их разговор могут перехватить, он не переживал. Связь была налажена по стационарным маякам. Засечь узкий сигнал было практически невозможно. А у АДа не было необходимых технических средств в секторе для выявления такой системы связи.

Воодушевленный открывшимися перспективами, он вошел в кабинет и, радостно улыбаясь, доложил:

— Мидера, ваша просьба удовлетворена. Вы получите Демона после того, как мы его найдем и поработаем с ним.

— Подпишите договор, гер Брунгхельд. Я давно разучилась верить на слово.

— Договор? Кого с кем?

— Вы и я. Если вы не выполните обещание или оно не будет выполнено по вине другого, вы отдаете мне свое тело.

— Тело? — Брунгхельд был сбит с толку. — Зачем вам мое тело?

— Я провожу магические эксперименты. Так что, вы подпишете договор или мне уйти?

— Э-э-э… Мидера, подождите. Ваше… э-э-э… простите, предложение несколько обескураживающее. Может, вам пригодится тело другого члена организации?

— Я преследую несколько целей, гер Брунгхельд. Мне нужен Демон или, на худой конец, вы. И подписав договор, вы будете из кожи лезть, чтобы поймать Демона, а потом сделаете все возможное, чтобы его отдали мне.

— Э-э-э-э… тело?

— Да, живое тело…

— Уф-ф-ф… я даже не знаю. А можно прочитать договор?

— Пожалуйста, он готов. — Ведьма положила лист перед Брунгхельдом.

Тот прочитал, вытер пот со лба и, поколебавшись, подписал его. Ведьма видела по лицу контрабандиста, что он этот договор ни в грош не ставит. Она улыбнулась и, не забирая лист со стола, начала говорить.

— Дух снял поместье в Садовом тупике, дом номер пять. Там он будет находиться еще три дня. Со своей невестой-орчанкой. С ним десяток молодых парней и девушек. Орк-шаман. Дворф и снежный эльфар — певец. Молодые люди, похоже, охрана. Они с оружием, но без брони. Это все, что я знаю. Остальное за вами, гер Брунгхельд.

Ведьма встала, взяла со стола лист и, сложив его пополам, засунула за вырез платья на груди.

— Удачи на охоте, — проговорила она и вышла.

— Тварь! Грязная тварь! — Брунгхельд излил свою ненависть к Ведьме на чернильнице. Он схватил чернильницу и запустил ее в стену. Выпустив пар, он сел.

— Дежурный! — крикнул он и, когда тот вошел, приказал: — Командиров десятков ко мне. За катакомбами организовать наблюдение, фиксировать всех посетивших Ведьму.

Дежурный не моргнув глазом спросил:

— Нищих тоже фиксировать?

— Я сказал всех, тупица! Под личиной нищего может быть агент.

— Понял, гер Брунгхельд, передам ваше распоряжение группе слежки.

Дежурный понял, какую глупость сморозил начальник, но поправлять его не стал. Не стал и предлагать свои предложения. Хотят дурковать, пусть занимаются дуростью, решил он и пошел оповещать командиров десятков.

Брисвиль был маленьким космосом. Непонятный, непостижимый и опасный для тех, кто нарушал его неписаные законы. Люди, демоны, эльфары и дворфы жили здесь без предрассудков, так свойственных Сивилле и Инферно. Смешивались, рождали метисов и устраивали свою жизнь. Те, кто остался здесь жить, не стремились покинуть Брисвиль. Мне же никогда не приходило в голову остаться тут навсегда. Слишком тесно, скучно, размеренно и пресно. Изо дня в день одно и то же. А еще незримое давление на психику, которое я испытывал, попадая сюда. Как будто кто-то наблюдал за мной и взвешивал мои поступки. Брисвиль на первый взгляд обычный провинциальный городишко, по которому я шел, поднимая пыль сапогами, и от нечего делать глазел по сторонам. Широкая немощеная улица, по которой днем двигались караваны купцов. Высокие каменные заборы домов и поместий. Проулки, усаженные клумбами. Длинные вереницы приезжающих и отъезжающих. Богатые двигаются на колясках, бедные — пешком. Я шел пешком. Пеший не привлекает к себе внимания.

Я не мог воспользоваться телепортом, потому что здесь напрочь отсутствовали возможности привязки к местности. Их было не установить. Хочешь куда-либо попасть — иди пешком. Вот я и шел.

Недалеко от катакомб, на другой стороне города, меня встретил адский пес. Передал эмоции радости и, лениво виляя хвостом, пошел рядом. Он проводил меня до кабинета Ведьмы, а в пещере улегся у моих ног. Положил морду на лапы и вздохнул, как сильно уставший от повседневной суеты человек. Прикрыл глаза и вроде как уснул. Он передавал мне эмоции покоя, презрение к человеческой суете и, лежа у моих ног, делал вид, что он выше всех моих ничтожных забот.

«Мне бы так, — подумал я. С огорчением покачал головой. — Да не получится».

Ведьма встретила меня вполне дружелюбно, но спокойно и с долей серьезности во взгляде. Указала рукой на кресло у столика и сама пересела на кресло напротив.

— Привет, — поздоровался, улыбаясь, я и, почувствовав некоторую напряженность, повисшую в воздухе, нагнувшись, погладил пса. Надо было понять, что происходит, и не выдать своей заинтересованности.

— Добрый вечер, ваша милость. Не ожидала вас так быстро. — Ведьма глядела на меня прямо. Немного с прищуром, и у меня сложилось такое впечатление, что она прощупываламеня.

— Обстоятельства изменились, мидера. События ускоряются, и можно не успеть… Да и не везде получается опередить противника. Вот думаю нанести ему удар здесь, в Брисвиле, там, где он его не ждет.

— А я вот подумала… — Ведьма замолчала, потеребила тонкий кончик платка из эльфарского шелка, накинутого на обнаженные плечи. — Зачем вам это? Отделение синдиката тут бездействует… Для чего нужно растрачивать время и силы?..

Ощущение странности, которое я уловил в самом начале, усилилось. Но я пока не мог понять, в чем дело.

— Причин много, — ответил я. — Заставить противника перевести часть сил с Сивиллы сюда, в Брисвиль. Отвлечь его внимание… Перекрыть канал связи между Инферно и Сивиллой. Но главная причина — это заставить его пересмотреть планы. Ну и действовать самому согласно своему плану. Менять его на ходу не имеет смысла. Не вижу для этого причин. Сейчас самое удобное время, потом будет некогда.

— А у него серьезные планы по Сивилле? — поинтересовалась Ведьма.

— Очень. И они мне мешают.

Ведьма покивала головой.

— Понимаю, — произнесла она. — У вас уже есть план?

— Есть, — кивнул я. — Но давайте говорить открыто. Что произошло? Я чувствую в вас напряжение.

— Вы правы, — Ведьма улыбнулась уголками губ. — Вы умеете меня чувствовать, как хороший эмпат. Мы с вами в одной связке, и я вам подчиняюсь, как и обещала, но меня смущает то, что вы слишком молоды… И я заметила, что вы часто действуете без хорошо продуманного плана… Удача, конечно, на вашей стороне, но это опасное положение вещей… Ваша милость.

— Я понимаю ваше беспокойство, мидера. — Я избегал называть ее Ольга. Она этого не любила. Но называть симпатичную женщину Ведьмой у меня не поворачивался язык. — И вы правы. В большинстве случаев я действую без определенного плана, можно сказать — по обстоятельствам. Могу обрисовать общую картину, без частностей. Вы меня, надеюсь, поймете.

— Попробуйте, ваша милость.

— Закрытый сектор — своеобразный мир. Вы не находите? — поинтересовался я.

— Нахожу, и что? — в голосе женщины послышалась нескрываемая усмешка. Еще бы, я говорил очевидные вещи.

— Давайте обойдемся без колкостей и допросов, мидера, — холодным, но спокойным тоном предложил я. — Вы можете быть свободны от всех обязательств, кроме одного. Хранить молчание о том, что узнали.

— Ваша милость, простите меня. — Ведьма не выдержала и широко раскрыла глаза. — Вы не так поняли меня. Я беспокоюсь в первую очередь о вас…

— Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я хочу помочь вам разобраться в ситуации, которую вы не понимаете. Вы готовы меня выслушать?

— Да, ваша милость.

— Хорошо. Так вот если кратко, то в этом мире есть хранители. Это не боги, это высшие существа, которые воюют между собой за влияние. Люди и другие разумные вовлечены в эту борьбу. Но эти хранители составляют планы на сотни лет, и наши планы — это часть планов этих хранителей. Если вы задумали что-то и стали исполнять задуманное, считая, что это ваш план, то на самом деле это вполне может быть часть плана хранителя, в котором вы приняли участие. Человек просто букашка. Так что я по жизни стараюсь действовать без четко проработанного плана и часто меняю его на ходу. Так проще разрушать чужие планы. А они не могут просчитать мои ходы, чтобы включить меня в свои планы.

— А вы не думаете, что это тоже часть планов одного из хранителей? — спросила Ведьма, и по ее вопросу я понял, что она знает о хранителях.

Я улыбнулся и ответил:

— Этот вопрос я оставлю вам на размышление. Вы со мной?

— Да, ваша милость. И простите меня за недоверие. Я просто уставшая дура, возомнившая себя незнамо кем…

— Хорошо, — кивнул я. — Забудем об этом инциденте. Вот что вам предстоит сделать. Вы пойдете к тому, кто главный от Искореняющих в Брисвиле, и расскажете ему, что я остановился в Садовом тупике, дом номер пять. Там небольшое поместье с садом. Со мной невеста-орчанка, дворф, орк и снежный эльфар. Еще группа молодых парней и девушек как охрана. Надо заставить синдикат напасть на меня большими силами. Передайте им, что я очень опасен.

— Да, на это они клюнут, — кивнула Ведьма. — Хорошо, ваша милость, я это сделаю. А вы не оплошайте там. Я и ваша эльфарка, мы на вас надеемся.

— Постараюсь, мидера. Кстати, как поживает ваша гостья?

— Если честно, то в сильно расстроенных чувствах. Ваш последний приезд выбил ее из обычного равновесия. Девушка не понимает, как ей поступить. С одной стороны, долг перед княжеством очень сильно на нее давит. С другой стороны, она испытывает к вам какие-то чувства, но вы не даете им развиться в нечто большее… Я вижу, что она не понимает ситуации и разрывается.

— М-да… — пробормотал я. — Ох уж эти родовые условности и чувства… Но понимаете, я не могу на них ответить. У меня две жены уже есть… и они меня просто убьют… — Я развел руки, показывая, что это не в моих силах.

— Так поговорите с ней об этом. Не обязательно залезать в любовные отношения. Можно просто оставаться близким другом на правах брата.

— Вы в это верите? — скептически скривился я. — А вы не думаете, что братские отношения перерастут в нечто большее?

— Вы мужчина, и все будет зависеть от вас. Она примет ваши правила, если вы оставите их на том уровне, о котором я говорила. Она вам будет даже благодарна… Потом. Сейчас она тоже вам благодарна и витает в розовых мечтах. Вы ее спасали и оберегаете. Поэтому она готова с вами делить постель и даже жизнь, не задумываясь о последствиях. Но это очарование партнером проходит со временем. А это опасно. Ничто так не разделяет бывших любовников, как разочарование. Помогите ей принять правильное решение.

— Хорошо, я попробую, — соглашаясь, кивнул я и задумался над словами умудренной жизнью женщины. Тора действительно благодарна мне за свое спасение и видит во мне и желанного мужчину, и одновременно угрозу своему положению в обществе эльфаров. Она мне нравилась, и я даже был в нее влюблен. Но зачем мне проблемы с княжеством и три жены? Я же не султан. Да, надо с ней поговорить и расставить все по местам. Я решился.

— Позовите ее, — попросил я.

Ведьма удовлетворенно кивнула и встала с кресла… Улыбнулась с теплотой во взгляде. Напряженность прошла. Она, покачивая бедрами, покинула кабинет. Я задумчиво глядел ей вслед, и вдруг меня озарило откровение.

— Да она флиртует!.. Вот те на… — Додумать я не успел.

Тора почти вбежала в кабинет, увидела меня и остановилась. На ее лице блуждала улыбка, но она была робкой и несмелой, что так не вязалось с обликом былой уверенной в себе снежной гордячки. Взгляд Торы искал на моем лице ответы на мучившие ее вопросы. Это было видно. И она меня ждала. Говорун, сидящий на ее плече, нахохлился и спросил:

— Мясо принес?

— Ты наглый жрун, — автоматически ответил я и улыбнулся Торе-иле.

— Сам тупой, — ответила птица и нахохлилась.

— Не обижай малыша! — улыбнулась нашей перепалке Тора.

— Привет, Тора, — поздоровался я и направился к девушке. Обнял ее и поцеловал в обе щечки. Почувствовал, как она напряглась. Стала твердая, как дерево. Но тут же, когда я перестал ее целовать, расслабилась.

— Привет, Ирридар. Ты привез новости?

— Новости тоже есть. Присядем.

Она кивнула и села. Посмотрела на меня, склонив голову. Я тоже посмотрел на девушку и усилил иллюзию облика Рабе, потому что в магическом зрении было видно, что она стала сползать. Запитал иллюзию на ауру Торы. Еще раз оглядел творение своих рук и остался доволен.

— Так вот, — начал я свой рассказ. — Я все же получил право основать свой Дом в Снежных горах. Дом Высокого хребта. Что скажешь?

Ее взгляд вспыхнул недоверием.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Но это не все новости. В твоих горах скоро вспыхнет гражданская война.

— В наших горах, — поправила меня эльфарка.

— Ну да, в наших, — кивнул я. — Молодые дома решили обмануть Высший совет и представили ему демоницу в твоем облике. Скандал разразился непередаваемый. Такой шум поднялся. Это что-то! Старшие дома требуют предать суду тех, кто все это устроил. Братство объявили вне закона. Представители Молодых домов покинули столицу. Старшие дома собирают ополчение и хотят силой заставить Младшие дома выдать преступников. Молодые дома закрыли свои территории и тоже собирают силы. Но ни те ни другие еще не готовы выступить. А еще среди Старших домов есть предатели, что поддерживают Молодые дома. В том числе они есть и в твоем Доме, Тора. Полного согласия в совете Старших домов нет. Я думаю, что совет потребует призвать тебя домой, чтобы ты объединила эльфаров. Им нужно знамя и княгиня.

— Ты хочешь сказать… — медленно, с паузой спросила она, — что скоро мое заточение здесь прекратится?

— Да. — Я был лаконичен.

— Нам придется расстаться? — эльфарка прикусила губу. Она была девочкой смышленой и понимала все с полуслова. А я подумал, что вот мы и подошли к главному.

— Тора, давай определимся на будущее. Ты понимаешь, что это важно и для тебя, и для твоего народа. Ты нужна эльфарам, они нужны тебе. Моей женой ты стать не можешь. Я не приму эту жертву. Слишком много поставлено на кон. Жизнь и благополучие всего снежного народа. Я обещал твоему деду стать тебе ближе мужа, но не думаю, что он имел в виду любовную связь. Кроме любви, между мужчиной и женщиной есть любовь между братом и сестрой. Замуж выходят короли не по любви… К сожалению, они не принадлежат себе… Ты тоже…

— Я тебя поняла, Ирридар. — Тора выпрямила спину и смотрела на меня вполне спокойно. Ни тени смущения или недовольства не промелькнуло на ее красивом лице. — Ты будешь мне помогать укрепляться на троне на правах брата. Тайного брата. Это правильно. Но если я захочу твоей любви как женщина, ты мне не откажешь?

«Опа! — На такую откровенность я не рассчитывал. — А Тора умнее, чем я думал, и проницательнее. В самом деле достойная правительница гор».

— Ты откровенна со мной. Я это ценю, Тора, — помолчав, произнес я, — и я тоже буду откровенен. У меня есть две жены. Ты их видела. Это Ганга и Чернушка. Скоро у меня будут от них дети.

— Я это помню, Ирридар. Я не ревную. У тебя жены, у меня будет муж. Но политику не делают разделенные разумные. Я не претендую на роль жены. Понимаешь?

— Не совсем…

— В этом ты, Ирридар, весь. Там, где нужно соображать, ты тормозишь. Наш тайный союз нужно скрепить нечто большим, чем братская любовь. Среди братьев и сестер идет скрытая конкуренция. Ее нет только у любовников. И про это говорил мой дед. Он сразу понял, что я не смогу тебя забыть, ты слишком… — она замялась, покраснела, — короче, слишком отличаешься от остальных… Понятно?

Я смущенно посмотрел на Тору. Теперь передо мной сидела не студентка, презирающая людей, а княгиня, которая знала, что хотела получить за свое служение, и наградой оказался я. Я ее понимал. У нее была отличная интуиция и твердая воля, но я не переходящий кубок… Я хотел поступить, как предлагала Ведьма, и навязать свои правила, но, посмотрев в ее глаза, я понял, что без отвержения отговориться не получится. Тора для себя все решила.

— Договорились, — улыбаясь и пряча за улыбкой свою растерянность, ответил я. Не так пошел наш разговор, как предполагала Ведьма. Видимо, я плохой переговорщик, а она не разбирается в королевах…

Тора стала собранной и задумчивой. Она получила, что хотела, и теперь, по-видимому, размышляла, как все устроить.

— Как ты собираешься доставить меня в горы? — спросила она. — Привозить тайно? Если так, то это не годится… Я должна попасть в горы как правительница, а не как беженка.

— Моя жена Ганга, — начал я, и Тора не выдержала и при этих словах поморщилась. Я не стал обращать на это внимания и продолжил: — Посол Великого хана орков. Мой Дом через нее заключил с орками союз. Тебя в горы доставят три тысячи отборных всадников на лорхах под твоим и моим знаменами.

— Хорошо, что ты это предусмотрел, — кивнула Тора. — Надо будет, чтобы меня встретила тысяча всадников-эльфаров. Тебе придется решить эту проблему в совете.

Тора уже не просила, она диктовала условия. Я кивнул, соглашаясь с ней. Посидел полридки, поглядел в потолок, ничего больше не придумал и поднялся.

— Ну если мы обо всем договорились, то я пошел.

Тора тоже поднялась.

— Жду тебя, — величественно произнесла она, — возвращайся быстрее.

— Ага, — кивнул я. — Как только, так сразу. — Поклонился, склонив голову, и вышел. Тора меня задерживать не стала. Обнимать на прощание тоже. Для себя она все уже решила. Причем за нас обоих. Я буду ее любовником, когда она этого захочет. Уходя, я думал: «И как так получается, что женщины вьют из мужиков веревки? Почему?» Шел, шел, но ответа не нашел…

— Что сообщили разведчики? — гер Брунгхельд был строг, собран и суров. Это дело поимки связного должно стать его ступенькой наверх в иерархии организации, и он старался предусмотреть все. Посылал разведку под личиной торговцев. У хозяина дома под предлогом покупки поместья получили план дома и участка. Установил слежку за поместьем. И теперь он собирал информацию воедино. Докладывал специалист по боевым операциям.

— В поместье живет молодой аристократ. Вроде вангорский граф с невестой-орчанкой…

Гер Брунгхельд поморщился.

— Ужас, — не сдержался он. — Жениться на клыкастой зеленой обезьяне. До чего эти дворяне странные люди…

— Его невеста очень красива, гер Брунгхельд, и не похожа на орчанку.

— Да-а? Ну ладно. Захватим их и посмотрим, что с ней можно будет сделать. Что там дальше?

— С ними прислужник-орк. Он маленький, но на шамана не похож. Видимо, прислуга орчанки. Еще дворф и снежный эльфар. Все как говорила Ведьма. Дом охраняют молодые люди. Парни и девушки, но, по всей видимости, просто для отвода глаз. Сколько их, мы точно не установили, но не больше пятнадцати. Из оружия у них лишь кинжалы. Об этом говорил и хозяин поместья. Но они бдительны и, видимо, имеют специальную подготовку. Дом окружен охранным заклятием. Мы попробовали пройти сквозь него, и тут же свободные от дежурства охранники прибыли к месту прорыва. Мы еле успели унести ноги. Но думаю, что они не смогут нам помешать, не тот уровень. Что до самого графа, то его возможности нам неизвестны, но раз есть магическое заклятие, то он может быть магом. Орчанка, как все женщины этого народа, магией не владеет.

— Давайте ваши предложения, — распорядился Брунгхельд. — И учтите, нас предупредили о том, что объект очень хитер и опасен. Все должно быть сделано быстро и без промашек.

— Я это понимаю, гер Брунгхельд. Поэтому для захвата объекта предлагаю создать три группы. Первая группа — это группа контроля. Она будет расположена по внешнему периметру поместья. Она нужна на случай прорыва и попытки ухода объекта и как резерв. Вторая группа — группа блокирования охраны. Это два десятка бойцов. Третья и основная группа — это группа захвата. Из четырех пар, вооруженных парализаторами. У группы контроля будет негатор — артефакт, блокирующий магию на небольшой территории. Так мы блокируем магию и лишим противника основного его оружия. Остальное уже дело техники. Осталось решить, что делать с орком, дворфом и эльфаром. Ну и с орчанкой.

— Если не будут мешать, просто усыпить, — немного подумав, ответил гер Брунгхельд. — Если окажут сопротивление, то действуйте по обстоятельствам, на сопутствующие потери не надо обращать внимания. Орчанку захватить вместе с объектом. Будет более сговорчивым.

— Понятно, гер Брунгхельд. Кто будет руководить операцией?

— Как кто? Я. Доложите о времени готовности.

— Готовность через два часа. Наблюдатели на месте, объект тоже.

Глава 3

Закрытый сектор. Брисвиль

Прогоняя последние отблески дневного света, на улицы Брисвиля опустилась ночная тьма. Город, оживленный днем, с наступлением темноты словно вымирал. Улицы пустели. В домах зажигались светильники. Приезжие просиживали в кабаках постоялых дворов. Даже нищие не ходили по улицам, забираясь в свою заброшенную каменоломню. Здесь не было служб муниципалитета или городского управления, чтобы ставить фонари. Город существовал сам по себе, по своим незыблемым правилам, о которых никто точно не знал, но как-то догадывался. Вместе с темнотой на улицы приходила тишина.

В сгустившейся темноте не было видно людей, одетых в черные облегающие костюмы. Они окружили поместье и ждали сигнала к началу атаки.

Двое суток нас пасли наблюдатели (ох и медленно собирались эти ребята, и мне пришлось ради них задержаться в Брисвиле). Но действовали они довольно грамотно, особо не отсвечивали и часто сменялись. Приходили разносчики товаров, и их запускали в поместье. Покупали у них продовольствие и давали им возможность осмотреться. Вели себя расслабленно и показывали, что живущие здесь ничего не опасаются. Хозяйством занимались Фома и рачительный дворф. Мы с Гангой им на глаза не показывались. Вампиры ничем не выдавали своих возможностей, но и не пренебрегали службой.

На вторую ночь противник зашевелился. Его бойцы обложили поместье и стали дожидаться сладких утренних часов для сна. Все верно. Я бы тоже так поступил на их месте. Всего я насчитал двадцать восемь человек, а вернее двадцать девять. Я видел их по сканеру и сумел подсчитать. Все верно, двадцать девять. Один был как бы отдельно.

Десять человек, окружив поместье, расположились за периметром забора и за стеной соседнего участка. Остальные бойцы синдиката были за пределами проулка, на улице, ведущей к портальной площадке, и жались к придорожным кустам.

«Как бы на их месте действовал я? Первым делом использовал бы негатор и парализаторы. Ну что же, я к этому тоже готов. Я знаю, кто вы, а вы не знаете, кто я…»

Командир группы контроля гер Брунгхельд, он же красный, проверял готовность своих людей. Внутри него свербел зуд суеты, и он не давал покоя, как говорится, ни себе ни людям. Он даже дал название цветов группам бойцов, участвующим в операции захвата Духа. Желтый — группа блокирования. Синий — группа захвата. Черный — группа проникновения во двор и нейтрализации охраны. Себе взял красный.

Каждые десять ридок он требовал доложить обстановку. Бойцы мысленно проклинали и посылали его подальше, но, подчиняясь, выходили на связь.

— Желтый! Доложите о ситуации вокруг объекта!..

— Красный, докладывает второй. Все тихо. Объект на месте. В окне второго этажа в одной из комнат горит свет.

— Третий на связи. Ворота закрыты. В сторожке охрана не спит.

— Четвертый на связи. У меня глухая стена, все тихо…

Так по очереди все передали об обстановке. В поместье не было суеты. Никто из живущих там, по всей видимости, не подозревал о ночном захвате. Кто-то еще не спал на втором этаже, но это могла быть охрана. Окна комнаты, где находился объект, были темны.

«Спит голубчик», — удовлетворенно подумал командир группы и передал сообщение Брунгхельду:

— Объект спит. В поместье ничего не подозревают.

В ответ он получил сообщение:

— Отлично! Готовность номер два. — Это означало, что до начала операции остался один час.

Все снова замерли на своих местах.

Время тянулось медленно и уныло. Под утро потянуло сыростью и стал наползать серый туман, неизменный спутник заката и восхода в Брисвиле.

— Внимание всем! — раздалось по общей связи. — Готовность номер один! — Пришло время выдвигаться на исходные позиции.

Группа блокирования выдвинулась к воротам. Группа захвата стала группироваться с тыльной стороны дома с крюками и кошками. Брунгхельд ждал доклады командиров групп о том, что все на своих местах. Время неожиданно ускорилось, адреналин пошел в кровь. Брунгхельд, как руководитель операции, вспотел от волнения, но был доволен четкими действиями своих людей. Наконец все доложили о готовности, и он скомандовал:

— Вперед!

Командир группы контроля включил негатор, и тут же рядом появилась размытая фигура. Она отобрала у него артефакт, а самого ударом по голове оглушила. Не успев ничего произнести или сделать, он кулем повалился на землю.

Боец группы блокирования в одежде нищего постучал в ворота.

— Кто? — раздался сонный вопрос.

— Срочное сообщение господину графу от Ведьмы!

— Сейчас открою, подожди.

Запоры щелкнули, и калитка открылась. К удивлению мнимого нищего, в проеме калитки никого не было, лишь из темноты сбоку раздался спокойный голос:

— Ну чего там застыл, заходи.

Нищий выставил руку со станером вперед и заскочил внутрь. Быстро огляделся, водя станером из стороны в сторону, но там, откуда слышался голос, никого не было. Он быстро сместился в сторону, и за ним внутрь стали забегать другие боевики. Свет в сторожке погас, и послышались убегающие шаги. Двор поместья погрузился в темноту.

— Тепловизоры! — скомандовал командир группы. — Рассредоточиться! Не дать охране войти в дом. Первый и третий, к крыльцу!

Двое налетчиков побежали к крыльцу, но на их пути возникли две тени, еле заметные в ночном сумраке даже в окуляры тепловизоров. Бежавшие боевики остановились, подняли оружие. Плохо различимые фигуры исчезли. Но зато боевики получили болезненные удары по лицу, упали и покатились по небольшому уклону к воротам.

— Нас атаковали и не пускают! — в панике заорал в ларингофон третий.

— Они очень быстры и умеют скрываться, — поддержал его первый. — Тепловизоры их плохо различают.

— Все к крыльцу. Контроль входа! — быстро сориентировался командир. И восемь бойцов помчались со всех ног к высокому крыльцу поместья…

Хлопнули двери входа в дом, и дверь оказалась нараспашку.

— Демоны снулые! — зарычал командир. — Быстрее в дом, на перехват! Станеры к бою! Применять по готовности!

Группа бойцов, тесня и толкая друг друга, вломилась внутрь. Следом вбежал командир. И тут включился яркий свет. Ослепшие и ошалевшие боевики, не зная, что делать, замерли. Тепловизоры сыграли с ними плохую шутку. Растерявшиеся налетчики, услышав голоса, стали разрядами станера палить во все стороны. Вскоре весь десяток лежал парализованный на полу.

— Идиоты! — продолжал рычать командир, чувствуя свою полную беспомощность. — Как можно было так попасться на простую уловку дикарей? Кто дал команду стрелять?

— Вы командир, — ответил один из бойцов. — Ой… У меня отобрали станер…

Дальше наступила тишина. Только кто-то подошел к командиру и вытащил из рук парализатор, затем снял с головы средство связи.

— Эти готовы! — услышал он молодой спокойный голос. — Как там наверху?

— Уже заканчивают, — послышался ответ. Говорила девушка.

Группа захвата, забросив кошки и крюки, быстро поднималась к окнам. Окна для проветривания душных помещений были открыты, и налетчики один за одним влезали в комнату. Когда последний боец оказался внутри, командир доложил:

— Мы на месте, приступаем к захвату.

Брунгхельд ощерился в довольной ухмылке. Его план сработал. Вот что значит опыт проведения операций и хорошее планирование.

Двое бойцов из группы захвата двинулись к скрывающейся в темноте двери. Один осторожно ее толкнул. Она не поддалась. Он потянул ручку двери на себя. Та же история. Он толкнул ее сильнее. Но дверь оставалась закрытой.

— Дверь закрыта на замок, — передал он сообщение командиру группы. Тот подошел и достал отмычки. Повозился с полминуты, и замок с легким щелчком открылся.

— Готово, — сообщил он отряду. — Третья двойка, проверить коридор! — Он открыл дверь, и в нее влетел небольшой цилиндр. Раздался взрыв, и яркая вспышка резанула по глазам. Ослепшие бойцы замерли.

Командир опомнился первым.

— Не применять станеры! — завопил он. — Себя заденем.

Но было поздно: его правую руку задел луч станера, и командир, наполовину парализованный, прислонился к стене. Сполз по ней на пол и прокричал:

— Идиоты! Вы меня оглушили! Красный! Это синий. Нужна поддержка! Нас атаковали светошумовой гранатой. Мы ослепли… — Сильная рука вырвала у него станер и сняла с головы устройство связи.

Брунгхельд, услышав призыв командира группы захвата, сначала оторопел: «Как светошумовая граната? Откуда?» Но затем стал отдавать команды:

— Желтый, быстро отправь своих людей в поместье. Черный, как у тебя дела?

— Нормально, красный. Мы держим контроль над входом в дом. Охрана обезврежена. — Голос был хриплый.

— Что с твоим голосом, желтый?

— Получил удар по гортани. Эти парни очень быстры и ловки.

— Понял, направь своих в дом, там оказывают сильное сопротивление.

— Понял, сейчас сделаю.

А дальше произошло настолько нечто неожиданное, что лишило гера Брунгхельда способности соображать. У него вырвали станер, ударили в скулу, и он поплыл. Его скрутили сильные руки и потащили в проулок.

Лезших со всех сторон боевиков отлавливали по одному, обездвиживали и сносили в дом. Когда все было закончено, привели растерянного и взмокшего от страха гера Брунгхельда.

В доме горели светильники, и глава отделения ордена Искореняющих увидел то, чего не хотел бы видеть даже в самом страшном сне. Лежащих на полу своих обездвиженных бойцов. Причем раздетых до нижнего белья. Рядом стоял молодой парень с длинными черными волосами до плеч. Он с усмешкой на устах посмотрел на вошедшего Брунгхельда.

— Доброе утро, гер Брунгхельд, — поздоровался он. — Должен признать, что качество бойцов синдиката по сравнению с теми, кто был до вас, весьма плачевно. Ну да это к лучшему. Вы должны знать, что нарушили правила Брисвиля и без причин напали на меня. За это понесете наказание. Конечно, убивать я вас не буду. Вы же не убили никого из моих людей, но отправлю вас погулять подальше отсюда. Прогуляйтесь, подумайте над смыслом жизни, может быть, захотите построить ее по-другому.

Тон, которым говорил молодой человек, был спокоен. В нем не было гнева или злости, и он успокаивал. Не дожидаясь ответа от растерянного Брунгхельда, который водил глазами по полу, распорядился:

— Любимая, открывай портал.

Вперед вышла красивая девушка в странной одежде. Она держала в руках свиток. Развернула его и гортанно прокричала несколько слов.

В большом холле на первом этаже раскрылся черный подрагивающий зев портала. Молодые парни ловко подхватили первого обездвиженного бойца и зашвырнули в темноту. Они действовали настолько быстро, что не успел Брунгхельд опомниться от слов парня, как оказался один. Сильный толчок в спину заставил его пробежать и упасть в портал. Вылетел он на песок и упал на живот. Остальные бойцы лежали парализованные. В рот Брунгхельду попал песок, и он, сев, стал отплевываться.

«Ну хорошо, что хоть не убили», — обреченно подумал он и услышал шорох песка за спиной. Обернувшись, он так и остался сидеть с открытым ртом. В десяти метрах от него под сенью деревьев расположились люди.

— Ты смотри, Мархиб. Небо выкинуло нам новую жертву дэвам. — Сидящий старик махнул рукой себе за спину, и тут же из-за бархана выскочило с десяток вооруженных кривыми мечами мужчин. Худых, загорелых до черноты и скалящихся белыми зубами…

После того как главарь банды иномирцев с помощью свитков, отобранных в свое время у сына графа Шаро, убыл в далекое путешествие, появилась Шиза.

— У меня плохие предчувствия, — сообщила она.

— В смысле? — недоумевая, спросил я.

— В том смысле, что сейчас до меня стало доходить, что мы, возможно, осуществляем план Рока.

— Интересное предположение, — помедлив и пытаясь понять смысл ее слов, ответил я. — Оно на чем-то основано?

— А ты сам-то не понимаешь?

— Если честно, то нет, не понимаю. А что я должен понять?.. М-м-м… Мы всего лишь убрали часть боевиков синдиката в параллельный мир, и как это согласуется с планами Рока?

— Возможно, напрямую.

— Ладно, спорить не буду, говори, что ты думаешь, а там посмотрим. В конце концов мы на войне, а на войне совершают ошибки обе стороны.

— Надо же, как студент поумнел, — послышался трескучий голос дракона. — Что случилось? Он проглотил таблетку для ума? — И негодник расхохотался, а я вспомнил свой дурацкий сон, как мы с тещей покупали у мясника на рынке таблетку для ума. В сердцах сплюнул и увидел недоуменный взгляд Ганги.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Разбираюсь, — туманно ответил я. Пока я не понимал, что встревожило Шизу, но и отмахиваться от ее чуйки не стал. — Ну что там? — поторопил я Шизу.

— Смотри. Первое, что мне пришло в голову, — это то, что ты через Ведьму раскрыл себя синдикату. Они знают, что ты вангорский граф, нехеец, и сложить один плюс один смогут быстро. Они предполагают, что ты захватил их артефакты, и теперь кинут часть своих сил на твои поиски. А искать тебя будут недолго, заявятся в замок. А там, как ты понимаешь, оказать им сопротивление никто не сможет. Отсюда какой вывод?

Я тупил. Задумался и, перебирая мысли, запутался в них. Слишком много вариантов пролетело в голове и не задержалось. Отвлекали помощники, окружившие меня и Гангу. Они смотрели с вопросом в глазах, вроде того, а что дальше?

— Всем по местам. Быть готовым к немедленному убытию! — распорядился я. — Ганга, посмотри, что там есть на завтрак. Мне подумать надо.

Вампиры словно испарились. Раз — и их не стало. Отличные помощники, лишних вопросов не задают, кровь у живых не пьют. Непонятно, чем питаются и почему их не сжигает свет местной звезды. А может, это все выдумки про то, что они должны гореть в лучах солнца…

— Не отвлекайся, — оборвала мои разноречивые мысли Шиза.

Я посмотрел на не сдвинувшуюся с места Гангу и махнул рукой:

— Любимая, иди займись делом. — И ляпнул: — Чапай думать будет…

Ганга прищурилась.

— Так, значит, он все же есть? — обличающе проговорила она.

Я недоуменно посмотрел на невесту-жену. Почему я так ее называю? Ну потому, что мы живем как муж и жена, если эту жизнь можно назвать супружеской. В последнее время, да и в остальное, мы видим друг друга редко. То она где-то путешествует, то я. Но, встречаясь, спим вместе, хотя не сочетались законным браком по орским обычаям.

— Кто? — моргая глазами и не понимая сути вопроса, спросил я.

— Чапай. И он с тобой думать будет. Где он? В твоей сумке? С которой ты не расстаешься даже в постели?

— Неправда, в постели я полностью раздетый, — ответил я и почувствовал, что несу всякую глупость. Мои мозги заняты обдумыванием слов Шизы, а Ганга своими неуместными вопросами сбивает меня с мыслительного процесса, который и так дается мне с трудом. Я ведь не гений-мыслитель и скрывать этого не буду, я человек озарения. Вложи мне в голову идею, и я придумаю, как ее осуществить. Быстро, четко и, главное, неожиданно для врагов. — Ганга, — укоризненно произнес я, — Чапай — это командир, это я так себя обозвал. Мне подумать нужно о важном. О нашей безопасности, а ты меня отвлекаешь. Иди займись делом.

— Когда твои дела станут менее важны, чем семья?

— Скоро.

— Как скоро? Мы вместе уже двое суток, а ты меня любил всего один раз. Я соскучилась…

— Хорошо, я подумаю и полюблю тебя снова, — поцеловав Гангу в щечку, хлопнул ее по попке и подтолкнул к выходу.

— Я тоже хочу любви и ласки, — капризно произнесла Шиза. А я поднял глаза к потолку.

— О боги, смилуйтесь… Все чего-то хотят… Говори, что надумала.

— Переспи с Торой, она мне эмпатетически близка, и она скоро станет княгиней. У вас родится ребенок…

— Ты дура?.. — я даже рот разинул, и настолько это было неожиданно для меня, что я даже не понял, как произнес это вслух. Но зато услышала Ганга и остановилась в дверях. Медленно повернулась.

— Как ты меня называл? — опасно сузив глаза и сложив руки на груди, спросила Ганга.

— Это я не тебя, любовь всей моей жизни, — испугавшись, проблеял я.

Ганга обвела глазами холл.

— Я тут никого, кроме тебя и себя, не вижу, — проговорила она. И в ее голосе почувствовался смертельный холод.

— Я по связи говорю со своим агентом, — нашелся я. — Иди, зайка…

— Какая я тебе зайка? Я разумная!

Я мысленно застонал.

«О творец и судья его. Как же сложно с этими женщинами!..»

— Ты очень разумная. Вот и покажи свой разум и не мешай мне. Все очень сложно… — я изобразил печальный взгляд, и это сработало.

— Хорошо, что ты это понимаешь, и больше не называй меня зайцем, ты знаешь, я этого не люблю.

— Хорошо, любимая. Я этого не забуду.

Ганга, величаво вздернув голову, так же важно удалилась, оставив меня наедине с Шизой и моими мыслями.

— Хватит молоть чепуху! — пояснил я смеющейся и довольной Шизе. — Говори, что надумала, не отвлекайся.

— Я не надумала, я провела анализ общей ситуации, и он показал, что с вероятностью восемьдесят три процента использовать Ведьму для атаки на синдикат — это задумка Рока.

— Наверное, твой анализ дал и ответ, для чего это ему нужно? — спросил я.

— Мы можем только предположить. Но и так понятно, чтобы заставить тебя потратить силы и время на защиту семьи. Чем больше у тебя проблем, тем меньше от тебя хлопот.

— Но мы можем нанести превентивный удар по ордену, — ответил я.

— И это тоже может быть в плане Рока, с неприятными для тебя последствиями.

— Какими?

— Это может быть очередная ловушка. Ты уверен, что знаешь все уловки Рока?

— Это я тоже понимаю, — согласился я. — Ты думаешь, что он считает меня настолько тупым, что я начну атаковать орден на Сивилле?

— Вполне может быть. Не будешь же ты, оберегая свою семью, сидеть безвылазно в замке. Это свяжет тебе руки. Хотя это ему выгодно. А если начнешь таскать своих близких с собой, то подвергнешь их какой-нибудь другой угрозе. Уверена, он предусмотрел все такие случаи.

— А я могу их разместить на Горе.

— Надолго?

— Пока не решу вопрос с орденом Искореняющих…

— А если он этого и добивается, а сам начнет атаку на Гору? У него хватит сил ее захватить. Удерживать он ее не будет. Слишком много будет тратиться энергии благодати на удержание. Но он захватит твою семью, и что ты будешь тогда делать?

— Ну ты и вопросы задаешь.

— А как ты хотел? Борьба вступила в острую фазу. А ты являешься большой помехой планам Рока. Хотя это все предположение. Возможно, он хочет сразу решить две проблемы: избавиться от Ведьмы и заставить тебя тратить время на обеспечение безопасности семьи.

— А Ведьма-то ему чем помешала?

— Она раздражающий фактор, не подчиненный планам Рока. Здесь, в Брисвиле, появилась сила, которая ему не подчиняется. А многие планы проходят через Брисвиль. Ведьма — весьма влиятельная сила в нейтральном мире, и она была сама по себе, а сейчас твой агент. Значит, твои позиции в нейтральном мире сильнее его позиций.

— Значит, атака на отделение синдиката в нейтральном мире была ошибкой? — спросил я.

— Нет. Ты сделал то, что должен был сделать. И я думаю, Рок это учитывал.

— И что конкретно он ждет от меня и синдиката?

— От тебя — ошибок. От синдиката — атаку на Ведьму. Те такой потери не простят. Они сразу догадаются, что Ведьма приложила свою ручку к исчезновению их людей. Начнется атака по всем правилам цивилизованного мира с оружием своего мира.

— Но это же откроет орден как подразделение синдиката. Его, возможно, будут уничтожать из космоса. А нападение тут ставит под угрозу их самих. Ведьма без боя не сдастся. А орден к тому же — это орудие Рока. Как-то не сходится.

— В том виде, в каком находится сейчас, орден Искореняющих Року уже не нужен. Он помеха. Он его уберет и заменит чем-то более новым и успешным. Заодно иномирцы выполнят часть его далеко идущих планов. Или ты нападаешь первым и попадаешь в ловушку, или они убирают Ведьму и захватывают дворец, по ходу атакуя твой замок.

Скорее всего, атака ордена на дворец короля Вангора — это способ внедрения новой силы. Эта сила остановит орден и приблизится к королю.

— Но ведь это я должен остановить орден! Какая еще новая сила? Кто способен остановить иномирцев? Не понимаю…

— Кто-то из окружения короля. Его надо искать. Он везде выигрывает.

— А вот дырку ему от бублика, а не выигрыш, — хмуро ответил я. — Как говорил мой командир полка: «Не все коту творог, бывает, и мордой о порог». Думай, Шиза, кто там мог затаиться у короля под боком и кто этот хитрюга, что знает про атаку ордена. Подкидывай идеи. И подумай, мог Рок догадаться, что я буду в замке и буду защищать короля?

— Хорошо, подумаю.

Анализ Шизы породил во мне свет озарения, как поступить дальше. Пока я загружал мозги вопросами, что делать и кто виноват, расслоенное сознание выдало решение.

— Мы еще задержимся тут на сутки, — мысленно произнес я.

— Он что-то надумал? — как-то испуганно спросил дракон.

— А я почем знаю, — не скрывая удивления, ответила Шиза. — У него в голове то ветер, то, понимаешь, свет озарения. Одно ясно: пойдем по лезвию ножа. Готовь эвакуационный комплект для перехода на пустой слой…

— Не надо бзде… — хотел я приободрить приживальцев, но выходило несколько грубо, по-командирски, отечески, и поправился: — Бояться, господа…

Реализуя мгновенно созревший план, я оставил окунувшихся в суету Шизу и дракона, обитателей поместья, наводить порядок. А сам отправился к Ведьме.

— Ваша милость? — Ведьма вышла ко мне с сонными глазами, в цветастой ночной рубашке до пят и в накинутом на плечи большом платке. Прикрыла рот ладошкой. Зевнула и почесала мочку уха. — Вы сегодня рано. Что-то случилось?

— Случилось. Отделения синдиката в Брисвиле больше нет. Как я понял из допроса боевика синдиката, в штаб-квартире бандитов остался дежурный и два охранника.

— Значит, у вас все получилось?!

— Да. Но теперь следует ждать ходов синдиката и их руководителя Советника. Это вам о чем-нибудь говорит? Вы же неплохо знаете их порядки.

— М-м-м… Дайте подумать. А пока я думаю, пройдемте в кабинет, выпьем взвару и поговорим, — предложила Ведьма. — Сегодня прохладно.

Мы прошли в ее красиво обставленную пещеру, и Ведьма взяла со стола колокольчик. Позвонила в него. Мелодичный звон действовал умиротворяюще. Появился нищий и поклонился.

— Хромец, прикажи заварить нам взвар и принеси засахаренные орешки, — распорядилась Ведьма.

Нищий поклонился и вышел. Ведьма села. Видно было, как под рубашкой она сдвинула вместе колени. Жестом руки предложила мне сесть. Я тоже сел и понял, что ведьма хочет мне понравиться. Уж очень подчеркнуто красиво она сидела. Пришлось делать вид, что я ничего не заметил. Но это было трудно. У нас с ней была эмпатическая связь. Я чувствовал ее эмоции, она — мои. И я видел хитрый огонек, пробежавший в ее глазах, когда она окинула меня быстрым взглядом и тут же отвела его. Проверяла, какое воздействие она произвела. Но я сидел с непроницаемым лицом. По крайней мере, мне так казалось. Она думала, я ждал взвар из ягод, меда и трав.

— Вы правы, ваша милость, — прервала молчание Ведьма. — Советник не такой человек, чтобы это пропустить мимо себя. Он обязательно захочет получить ответы…

Принесли поднос с серебряным чайником и вазами с орешками. Она подождала, когда сонная девушка-полудемоница расставит чашки, нальет в них напиток и уйдет. После этого продолжила:

— Но я хорошо здесь укрепилась…

— У них негаторы магии и оружие своего мира. Вы понимаете, что это значит…

— Понимаю. Но я сразу говорила, что атака на них в Брисвиле — это…

— Это было необходимое, осознанное решение, — твердо заявил я. — Не бывает действий без последствий. Нужно быть к ним готовым. Вы не готовы, поэтому я пришел к вам.

От моих слов Ведьма даже растерялась. Она с долей удивления в глазах посмотрела на меня.

— А вы? — спросила она после недолгого молчания.

— А я готов. Поэтому я здесь.

— Хм… — откашлялась женщина и сделала глоток напитка. Она давала себе время обдумать мои слова. Я тоже пригубил из чашки ароматный взвар и закинул в рот орешек. Разжевал сладкий плод и снова отхлебнул. — Хм. Так расскажите, как нам действовать? — предложила она.

— А план такой. Я вас забираю отсюда с собой. Здесь вы уже свою задачу выполнили. Побудете оператором следящих систем в моем замке. После вместе с флотилией кораблей в свое время переброшу на Суровую. Там вы займете место заместителя губернатора. И будете графиней. Получите надел и сможете выйти замуж. Вы будете заместителем по безопасности с широкими полномочиями. Но это в открытом мире. Здесь вы оставите за себя того, кого пожелаете. Пойдете в трактир «Большой кулак» и поговорите с хозяином Ур Цвангом. Расскажете ему правду… почти правду. Что вам пришлось убрать их врагов здесь, в Брисвиле, и что вы ждете нападения на пещеры. Также скажете, что вы покидаете Брисвиль. Ветераны ждут случая отомстить синдикату. И это уже будет их война, а не ваша. Можете передать катакомбы им. Завтра вечером вы и ваша гостья убудете со мной на Сивиллу. Успеете все сделать?

— Успею, — задумчиво кивнула Ведьма. — Но как быть с нейросетью? У меня ее нет.

— На корабле вам поставят базу безопасности третьего ранга. На Суровой получите последнюю, четвертого…

— Но она очень дорогая! — удивленно воскликнула Ведьма. — У меня нет столько средств. Даже то, что захвачу отсюда, не покроет эту сумму… Кстати, а что я могу отсюда забрать с собой?

— Все что захотите, но не очень громоздкое.

— Хорошо. Но…

— База за мой счет, — остановил я ее невысказанный вопрос. — От вас преданность и хорошая работа. Информацию по ситуации на Суровой получите от секретаря Брыка. Соберите вашу гостью. Она убывает с вами.

Женщина просияла.

— В моей преданности не сомневайтесь, ваша милость.

Я кивнул и поднялся. Стоя, допил свой взвар и, отвесив легкий вежливый поклон, покинул пещеру.

В свете анализа Шизы и моего озарения я не мог покинуть Брисвиль и не завершить дела с синдикатом. Когда я на рассвете покидал катакомбы, то один из псов передал мне, что в кустах прячутся чужие. Догадаться, кто это, было не трудно. Соглядатаи синдиката. Они контролируют вход и отслеживают тех, кто приходил к Ведьме. Обычная практика спецслужб и бандитов.

Шагая к поместью, в котором мы расположились, размышлял, как с ними поступить. Оставить или захватить парочку шпионов? А что с ними делать? Убить? Не хочется портить карму. Еще удача отвернется. Пленить? А для чего они мне нужны?.. В итоге решил передать ихна усмотрение Ведьмы. Псу, который сопровождал меня обратно, я мысленно передал приказ сообщить о чужаках хозяйке, и он, посмотрев мне в глаза, тут же отстал.

Пока я шел, разрозненные кусочки усвоенной мной информации сложились в нужную картинку пазла. Да, у меня появились некие намеки плана действий.

Группу ликвидаторов в Брисвиле встретят хорошо подготовленные ветераны. И бойцам синдиката не поможет их оружие. Тем более что их не будет много, от силы десяток человек, но и это ослабит их силы, которые они выделят для захвата дворца Меехира Девятого. Да леший бы с этим королем, я ему ничего не должен, но там королева, мать моего ребенка. И ради них надо спасать всю королевскую чету. Охранять мой замок будут вампиры. Уж эти ребята не по зубам синдикату. С учетом того, что я их снабжу средствами связи, наблюдения и поражения, замок будет неприступен. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ганга вернулась и не одна, а с отрядом волшебников-вампиров. Они могут колдовать, мгновенно перемещаться, видеть в темноте, как днем, и обладают просто нечеловеческой силой и выносливостью. Питаются они, как обычные люди, простой пищей. А кровь у них была с собой. Ну если надо будет, буду подкармливать их кровью врагов. А врагов у меня много. Хотя им, как я понял, нужна кровь магически одаренных разумных, да и не только разумных. Подойдет кровь магических животных. Вон как плотоядно на Птица смотрят, так бы и сожрали. А он, гуляя по саду, косится на них с опаской, не подходит.

В иерархии вампиров я немного разобрался. С Гангой прибыли низшие из гнезда вампиров, бойцы назывались трэлы. Они не боятся света и практически не нуждаются в крови. Их трансформация в полноценного вампира происходит медленно, тысячелетиями. Их тела со временем трансформируются в нечто непонятное, то ли в мумию, то ли еще во что. Вырастает магическая сила, но появляется уязвимость к свету. Но мне нужны для осуществления планов именно трэлы. Сильные, быстрые и магически одаренные, неуязвимые для простого оружия и для света.

Вернувшись от Ведьмы, я собрал военный совет. На нем присутствовала недовольная отсутствием ласки Ганга и девушка-вампирша ситрэла Лира. Девушка, как услышала о совещании, тут же попросила позвать ситрэла Валенсия, старшего трэла над парнями. Я пожал плечами и разрешил:

— Зови.

Когда появился Валенсий и все уселись, я откашлялся.

— Кх-кх. Значит, так, парни и девушки… и несравненная Ганга. — Я мельком посмотрел на Гангу и продолжил: — Мы тут натворили дел. Правильных дел. Но за это нужно будет отвечать. Те люди, которых мы отправили погулять по пескам пустыни, иномирцы, и за них нам будут мстить. На вас, господа трэлы, возлагается задача охраны моего замка…

— Мы служим госпоже Ганге и выполняем только ее приказы, — тут же ответила девушка, а парень согласно кивнул.

— Я не против. — Не стал спорить с очевидным. — Она вам прикажет исполнять мои распоряжения, а пока слушайте и запоминайте. Враг будет не таким глупым, как эти остолопы были. Он подготовится, и вам тоже нужно будет подготовиться. Я научу вас пользоваться техникой и дам супероружие, вот такой вот меч, как у Ганги. Вы его, наверное, видели в деле.

Оба вампира кивнули. А Ганга с прищуром уставилась на меня.

— Хочешь управлять моими охранниками? — тихо и вроде безразлично спросила она. Я помедлил и осторожно кивнул. Уж очень многозначителен был ее взгляд.

— Тогда и ты должен кое-что для меня сделать и сделать сразу после совещания.

Я вновь кивнул. Ганга, удовлетворившись этим, приказала девушке и парню:

— Выполняйте все его приказы, как мои.

Вампиры встали и поклонились мне. Потом снова сели.

— Очень хорошо, — ответил я. — Совещание окончено.

Трэлы, несколько удивленные краткостью совещания, ушли, а Ганга хищно уставила на меня свой с небольшой горбинкой нос, так, словно хотела меня им заклевать. Затем молча встала и потянула меня за руку наверх, в спальню. Я не сопротивлялся. Сам соскучился…

В спальне мы провели полдня. Ганга вышла оттуда растрепанная и счастливая, я — несколько усталый и обремененный мыслями.

Пора было навестить штаб-квартиру синдиката и пошуметь там. Мне нужно было добиться быстрой реакции Советника. А какой она будет, предположить было не трудно. Главное — вести себя как надменный местный аристократ. Нагло, презрительно и не очень умно. Пусть у него сложится впечатление, что я хитрый, ловкий, но не очень умный. Что в общем-то и правда. В прошлой жизни я звезд с неба не хватал. Комбат — это был мой потолок. Но раз волею высших сил я попал сюда, то надо соответствовать. Тем более что имею «плюшки» в помощь. Шизу, малышей, Лиана и расслоенное сознание, которое действует само по себе, минуя мой мозг. Зато выдает готовые ответы. Мое дело — этим умело пользоваться.

Так вот, один из ответов был такой. Надо заставить синдикат спешить. А как? На мой взгляд, добиться этого просто. Показать себя в штаб-квартире, никого не убить, но устроить там шумиху. При этом дать возможность оставшимся членам банды испытать сильный страх. Что я и хотел провернуть. Помогать мне должна была Ганга. Так и так я бы от нее не отделался. Оставалось придумать ей роль. И я решил сделать ее наживкой.

Когда светило, устав светить за весь день, стало опускаться, подул ветерок, предвещающий наплыв вечернего тумана. Мы вышли из поместья по одному. Сначала я, потом через пару ридок вышла Ганга. До штаб-квартиры нужно было идти ридок двадцать.

Архитектура Брисвиля не была чем-то сверхъестественным, но все же, мне думается, строилась по определенному плану. Через весь город, прорезая его, шла широкая немощеная дорога с каменными тротуарами по краям. По бокам тротуаров — заборы, ограждающие участки домов. Или лавки и магазинчики. Их было много. Через каждые сто метров появлялись проулки, ведущие в тупички. Примерно через двести метров шли перпендикулярные улицы влево и вправо. Идущие до параллельных главной улице улиц. Но уже не таких широких. Вот на такой улице в тупичке и располагалась штаб-квартира синдиката, в поместье немного больше того, какой снял для нас Фома. Первой к воротам поместья должна была подойти Ганга и завести с охранниками разговор. Я под скрытом должен был ее прикрывать. Конечно, я мог и сам перелезть через забор, но нужен был эффект интриги.

Во дворе поместья было тихо. Дневной зной сменялся прохладой, и ветерок приятно ворошил волосы молодому парню, что сидел на скамейке у ворот внутри поместья. Он блаженно закрыл глаза и отдыхал. Его отдых прервал голос из сторожки.

— Брат Грицай, к нам направляется какая-то баба. Да красивая, чертовка.

— Что за баба? — лениво спросил парень и открыл глаза, поднял соломенную шляпу, прикрывавшую лицо, и выпрямился.

— Да откуда мне знать? Говорю же, красивая.

— А почему ты решил, что идет к нам?

— Грицай, не тупи! Мы в тупике, и она направляется прямо к нам.

— Может, шлюха? Заработать хочет. Так я не против…

— Дурень, — беззлобно ответил голос из сторожки. — Шлюхи в кабаках сидят. Это, может быть, от Ведьмы посланница.

— Ну, как подойдет, так узнаем. Чего раньше времени суетиться?

— Как бы беды не было, Грицай. Наши-то сутки уже как пропали. Известий от них нет. И Брунгхельд запретил передавать в центр известия без его участия. Вот сидим и непонятно чего ждем. Я сообщу дежурному…

— Не спеши. Этот чудак из старых. А они рады поржать над нами. Подойдет, разберемся, что к чему, и тогда уже сообщим брату Агустену.

— Лигирийский мерин ему брат, — ответил недовольный голос из сторожки.

В дверь калитки застучали бронзовым кольцом по такой же пластине.

— Надо же, действительно к нам! — несколько удивленно произнес парень и открыл окошко калитки. Оглядел похотливым взглядом девушку. «Действительно красива», — мысленно оценил он и спросил: — Тебе чего, красотка. Подзаработать хочешь?

— Не нуждаюсь, — презрительно скривилась красотка. — Меня к вам послали передать требование…

— Чего-о? — удивленно протянул парень. — Какое еще требование?..

— Вы должны заплатить сто тысяч золотых корон.

— Сто тысяч!.. Кому? За что?..

— За своих людей, что напали на Аруфана, сына графа Шаро. Их пленили. Если в течение семи дней золото уплачено не будет, их казнят в замке Шаро.

— Как казнят? — казалось, парень перестал соображать. Он тупо смотрел в окошко на серьезное лицо девушки.

— Велели передать, что четвертуют.

Из сторожки послышался грубый голос:

— Тащи эту дуру сюда!

Парень опомнился и, открыв калитку, попытался схватить девушку за рукав. Но та очень шустро отскочила на шаг назад. С головы парня слетела соломенная шляпа, и он рванулся за девушкой.

— Не так быстро, сучонок, — проговорил голос, и в лицо брату Грицаю прилетел увесистый удар. Он отправил его обратно за ворота. Влетев внутрь, он, раскинув руки, распластался на каменных плитах двора. Из сторожки выскочил широкоплечий мужчина с парализаторами в руках и растерянным взглядом оглядел улицу. За воротами никого не было. Девушка неожиданно исчезла. Постояв несколько мгновений и оценив отсутствие видимой угрозы, мужчина наклонился над поверженным товарищем. И тут же, так же как и его товарищ, получил удар по лицу. Но, по всей видимости, ногой. Схватившись за него руками, он задавленно взвыл. Затем его грубо ухватили за волосы и резко дернули вверх. Мужчина отчаянно закричал.

— Заглохни, смерд, — зашептал ему в ухо голос, до паники внушающий ужас. — Передай своим. Сто тысяч золотых, или всех четвертуем. — Затем неожиданный сильный пинок под зад заставил охранника пробежать пяток шагов и рухнуть на камни.

Оба охранника пролежали на камнях почти минуту. Потом поднялся брат Грицай и тряхнул головой. Увидел лежащего с разбитым носом товарища и истошно закричал:

— Тревога! Нападение!..

— Хватит орать! — послышался голос из динамика в сторожке. — Я все видел. Закрой калитку, и пусть брат Людвиг придет в дежурку.

Парень похлопал глазами и подчинился. Поднялся, осторожно подошел к воротам. Помедлил и выглянул. И тут же его ухватили за нос. Ему было больно и обидно. Некто невидимый избивал их и издевался над ними.

— Не забудь, — прошептал вкрадчивый тихий голос. — Семь дней…

Удар ногой в живот заставил брата Грицая отлететь от калитки и упасть на плиты двора. Калитка с грохотом захлопнулась.

Людвиг поднялся и, не обращая внимания на товарища, шатаясь, направился в дом. Там дежурный дал ему выпить эликсир исцеления и усадил на стул.

— Рассказывай, — потребовал брат Агустен.

— Это просто дикари! — возмущенно воскликнул Людвиг. — Они невидимые и больно бьют… Совсем страх потеряли.

— Я не об этом спрашиваю. Что они хотели?

Избитый охранник потрогал распухший нос и облизал разбитые губы.

— Денег они хотели.

— Побирались, что ли?

— Нет. Требовали сто тысяч или четвертуют Брунгхельда с его командой.

— Они — это кто? Баба?

— Баба просто передала требования. А требовал какой-то граф Шаро.

— Ты, Людвиг, словно поглупел. Подробно можешь рассказать, что произошло.

— В калитку кольцом ударила эта девка, красивая надо сказать. Грицай хотел ее затащить внутрь, а она отскочила, а потом нас стали бить…

— Мало, видимо, — вздохнул дежурный.

— Что «мало»? — не понял его товарищ.

— Мало вас били, идиотов. Надо было бить больше. Даже толком рассказать не можете…

— А нечего рассказывать, — обиделся избитый Людвиг. — Передала эта баба требования. За то, что напали на сына графа Шаро, Аруфана, нужно заплатить выкуп сто тысяч корон. А кто-то невидимый прикрывал ее и нас избил. Вот и все. Мы ничего не успели сделать. Брунгхельд, тварь, захвачен этим Шаро, и теперь ему грозит казнь через четвертование. Кстати, а это что за казнь?

Дежурный сидел и слушал с задумчивым видом.

— Руки и ноги отрубят топором, — ответил он.

— Ничего себе казнь! А вообще Брунгхельду так и надо. Строил, гад, из себя короля…

— Заглохни, — прервал его дежурный. — Я на узел связи. Ты остаешься за меня. — Агустен вышел. Пришел на узел связи и вызвал орден.

— Соедини с Советником! — потребовал Агустен.

На том конце спросили:

— Кто говорит?

— Брат Агустен из Брисвиля.

— Соединяю.

Затем раздался голос Советника, сухой и трескучий, как ломаемый высушенный камыш.

— Слушаю.

— Гер Советник, операция поимки Духа провалена. Группа Брунгхельда в количестве двадцати девяти человек не вернулась с задания. Предположительно, захвачена неким графом Шаро, который потребовал за них сто тысяч золотых корон. Срок уплаты — семь дней, иначе их всех четвертуют.

— Откуда поступила информация, брат Агустен? — спокойным голосом уточнил Советник.

— В штаб-квартиру в Брисвиле явилась девка и передала ультиматум.

— Ее задержали?

— Нет. Ее прикрывали бойцы под невидимостью. Они избили охрану. Схватить нападавших не представлялось возможным. Всего в Брисвиле осталось нас трое. Я и два охранника. Нападавшие действовали быстро и дерзко. Они не стали никого убивать. Видимо, хотели показать свои возможности и серьезность намерений.

— Понятно, брат Агустен. Вы знаете, почему Брунгхельд напал на графа Шаро?

— Понятия не имею. Но хочу уточнить, что не на самого Шаро, а на его сына, Аруфана Шаро… Эта семья нам известна, и иногда орден использовал его влияние среди аристократов.

— Значит ли это, брат Агустен, что его Брунгхельду подставила Ведьма?

— Вполне возможно, гер Советник. Я при разговоре не присутствовал. Но знаю, она предупреждала, что объект хитер и опасен. Может быть, гера Брунгхельда подставила Ведьма, а может быть, этот самый объект. Или сын Шаро и есть нужный объект, что маловероятно. Тогда бы он не потребовал выкуп. Хотя это может быть часть плана запутать нас…

— Наблюдение за катакомбами установили?

— Да, гер Советник, но соглядатаи пропали. Они не выходят на связь.

— Значит, все-таки Ведьма? Как считаете, брат Агустен?

— Считаю, ее надо захватить и допросить, гер Советник. Но у нас нет для этого сил и средств, а действовать нужно срочно.

— Ты зачем сказала им про Шаро? — возвращаясь обратно в поместье, спросил я веселую и раскрасневшуюся Гангу. — Мы же договорились, ты говоришь о нашем замке.

— Любимый, я подумала, что это опрометчиво — говорить о нашем замке. Слишком это… это, — Ганга запнулась, подбирая слова, — по-простому, что ли, — нашлась она.

— Но ты же подставила Шаро!..

— И что? Он мне с самого начала не нравился. Враг всегда остается врагом.

— Да? А как же тогда певун из эльфаров? Мы его приблизили.

— Снежные эльфары не люди. Они не такие коварные и лукавые. А люди… они странные и непостоянные. Сегодня друг, а завтра враг. Среди хуманов много предателей и воров. За деньги и мать и отца продадут. Ты сам мне это говорил. А снежок просто запутался, ему задурили голову. Это тоже твое выражение. Уверена, твои враги нас найдут, но пойдут более длинным путем. Это даст нам время подготовиться.

— Не очень-то ты высоко ценишь людей, — невесело усмехнулся я. Хотя понимал, Ганга где-то права. Для людей, что в этом мире, что в моем, деньги стали богом. Золото, богатство, власть развратили верхушку, а низы, ропща на произвол власть имущих, хотели бы на них походить или занять их место, чтобы, тоже наплевав на закон, воровать и богатеть. Этим пользовались и лесные эльфары, и лигирийцы. Напугав или скупив большую часть дворян королевства Вангор, тайно проводили свою политику. И только его величество Меехир Девятый пока или не догадывался об истинном положении вещей, или свыкся с этим, считая свое положение незыблемым. Какой самообман самодержцев! Сначала они окружают себя льстецами, затем те их низвергают. Мне вспомнился Николай Второй, которого предали его генералы и приближенные. А еще раньше Лжедмитрии, еще раньше Борис Годунов. И все они пали жертвами тех, кого приблизили…

— Я на людей насмотрелась, — ответила Ганга и замолчала. Я же не стал спорить.

Вечером явилась Ведьма в сопровождении «служанки» Рабе. Вещей у нее было мало. Простой кожаный саквояж, и только.

Фома ушел за орками и должен был нас ждать у портальной площади. Ганга, не обращая внимания на Ведьму, резанула взглядом по Рабе, а та ответила ей таким же острым взглядом. Я понял, что обе приценивались друг к другу. Примеряются для будущих баталий. Но ничем больше не выказали своего соперничества. Я вздохнул свободнее. Хотя отчетливо понимал: мне предстояли нелегкие времена — путешествие с обеими женщинами до столицы Снежного княжества. И их скрытая неприязнь друг к другу может прорваться наружу в самый неподходящий момент. Но я питал робкую надежду на сдержанность и выдержку снежной эльфарки. Ганга, та была проста, как ветер в степи. Ей неведомы были сложные интриги дворцов. В ее понимании проблемы решались просто и в поединке. Убила соперницу, и конфликт себя исчерпал, и этого я боялся больше всего. Но пока все шло более-менее гладко.

Мы без происшествий добрались до портальной площади и без проблем убыли на Сивиллу. В город Азанар.

Глава 4

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь. Королевство Вангор

Старые горы. Высокие планы бытия

В степь пришла мягкая, влажная осень. С запада потянулись тучи, гонимые переменчивыми ветрами. Часть туч застревала в Снежных горах, не в силах преодолеть покрытые вечным льдом вершины. Часть огибала хребет и двигалась дальше, принося с собой солоноватый запах морских просторов. Вольные ветра колыхали зеленое море травы, поднявшейся выше колен лорхов от выпавших обильных осадков. Степь пришла в движение.

У восточных предгорий Снежных гор, рассекающих степь почти на треть ее ширины, собирались бесчисленные отряды кочевых орков. Отряды свидетелей Худжгарха целеустремленно двигались к восточной оконечности Снежных гор, перекрывая широкие пространства. Им навстречу, поднимая в небо столбы пыли, двигались западные подгорные племена. Земля гудела. Трава исчезала, оставляя на их пути голую, серую, истоптанную копытами землю. Все живое, что обитало в степи, старалось побыстрее уйти с их пути.

Только орки, верующие в Сына, настолько были преданы Худжгарху, что не имели и тени сомнения в решимости исполнить его волю. А именно воля Худжгарха, Сына Творца, вела их в то место, где они должны были перекрыть путь вглубь степи подгорным племенам.

Десять тысяч воинов, испытавших победы под знаменем Худжгарха, готовы были идти за ним за край ойкумены^[88].

Тысячи всадников с разных концов степи стекались в одно место. Для многих орков было делом чести сразиться под знаменем Сына. Больше битв, больше подвигов — и тем более будет доволен Отец сынами своими. И пусть заблудшие, погрязшие в ереси шаманы подгорных орков сотрясают воздух пустыми словами. Пусть то там, то здесь они объявляют себя то ревнителями старой веры, то сторонниками Нового движения, все они будут посрамлены, как и те, кто был до них. А они, чтущие Сына, воины правды, сражаются по воле Отца всех орков и ведомые его Сыном побеждают. Это была неоспоримая для них истина. Сын Отца вел их от победы к победе.

Все силы Свидетелей, выделенные для сдерживания подгорных орков, прибыли вовремя. Дисциплина, царившая в войсках, была жесткая. Никто не осмелится ее нарушать. В каждой сотне свои пророки. Они имеют связь с Грызом и возвещают волю Сына, если надо, навлекут на нерадивых его гнев. А это страшно.

Грыз не сидел в походном шатре. Он объезжал войска. Разведчики сообщили, что стойбища пятнадцати подгорных племен снялись со своих мест и сплошным потоком двинулись на юг, к ставке Великого хана. Все происходило так же, как и тогда, когда ревнители старой веры шли войной на Свидетелей Худжгарха. Отдельные кочевые племена на их пути становились жертвами алчных вождей и шаманов. Тех, кто не хотел идти войной на ставку Великого хана, громили в скоротечных боях и забирали у них все: скот, женщин, детей. Слабодушных присоединяли к походу. Степь вновь обагрилась кровью орков в братоубийственной войне.

Слухи о кровавом походе разлетались по степи со скоростью перелетных птиц. На пути воинствующих племен стояли те, кто не хотел признавать Сына, но не хотел и воевать против Великого хана. Грыз специально отступил от предгорий на десять дней пути. Эти племена, не признающие Сына и власть Великого хана, пользуясь воцарившимся хаосом в степи, жили каждый сам по себе. Теперь им довелось испытать тяжелую руку мятежников. Кочевые рода стронулись с места и вместе с стадами животных двинулись на юго-восток, сгоняя со своих мест другие племена. Но неожиданно это могучее движение было остановлено тысячами хорошо вооруженных и решительных воинов. Племена мигрирующих орков встали между молотом и наковальней. Они не были сплочены и, старясь уйти с пути подгорных орков, представляли собой разрозненные рода, самостоятельно продвигающиеся на юг.

Их встречали отряды Свидетелей Худжгарха и объявляли волю Великого хана.

— Дальше пути нет. Или возвращайтесь на свои пастбища, или становитесь в ряды войска, — так говорили им командиры отрядов. — Ваши стада, женщины и дети будут под нашей защитой.

Многочисленность войск Свидетелей, их решимость пугала и впечатляла. Орки, признающие лишь силу, которой они могут подчиниться, десятками, потом сотнями вливались в войско Свидетелей, объединялись в тысячи и занимали место второй линии в боевом порядке войска Грыза.

Грыз с почетом и с уважением встречал каждого из вождей. Оказывал вождям достойный прием и постепенно завоевывал сердца неуступчивых орков.

Тем, кто в самонадеянности проявлял глупость и строптивость и требовал прохода сквозь войска Свидетелей, указывал направление назад к племенам подгорных орков. С такими он не церемонился. Гнал в шею. И многие рода, понимая, что их ждет у подгорных орков, оставляли своих заносчивых вождей, присоединялись к войску Грыза. Таким он обещал защиту и поддержку. А со временем возвращение их угодий. Свою веру в Сына не навязывал. А слово Свидетелей уже принималось степью как твердое слово. И главное, они не грабили, а брали под защиту стада, жен и детей. Орки всегда с уважением относились к силе, а Свидетели были сильны сплоченностью, духом и количеством воинов. Все отлично вооружены, обучены и дисциплинированны.

Охотно шли в строй старики. Они находились во второй линии в войсках и занимали летучими отрядами промежутки между тысячами. Так что ни разведчики противников, никто другой не мог незаметно проскользнуть сквозь боевые порядки войска Свидетелей Худжгарха.

Так уж получалось, что наделенные силой Рока шаманы и вожди мятежников, уверовав в свою непобедимость и высшее предназначение, становились фанатично жестокими к тем, кто не разделял их убеждения. А на тех, кто в страхе пошел с ними, они смотрели с высокомерным презрением и ставили их в первую линию атакующих воинов. Таким оставалось лишь гибнуть и пробиваться вперед. Потому что за их спинами двигались воины Нового движения, которые безжалостно убивали малодушных и тех, кто отступал.

Ряды мятежников росли и становились грозной силой, спаянной страхом и верою в свою избранность.

Постепенно росли и силы Грыза. Ко времени подхода орды подгорных орков в его войске насчитывалось уже шестнадцать тысяч бойцов, и еще пять тысяч шли от Великого хана.

Первая волна орды с ходу схлестнулась с отрядом в сто всадников молодых львов, как их называл Худжгарх. Они были подготовлены и вооружены на космической базе. Несмотря на то что Свидетелей Худжгарха было в пять раз меньше, они приняли бой и не отступили…

Старший ученик шамана подгорного племени орков выхрай, Ургуй, ехал с передовым отрядом в пять сотен отборных воинов. Худой, изможденный многочисленными постами и с горящим взором фанатика, он крепко держал в своих руках верность воинов. Слабость рук шамана компенсировалась лютой жестокостью к любым проявлениям трусости. Хватало одного его слова, чтобы провинившийся воин откусил свой язык или убил самого себя. Его боялись. Перед ним трепетали.

Ему помогали младшие ученики из других племен. Все они были объединены духами лжи и обольщения. Им самим казалось, что они всесильны.

Воодушевленные шаманами воины быстро расправлялись с непокорными родами встречных племен. Гордость и презрение переполняли сердца воинов отряда. А непрерывные победы порождали в них ложное чувство превосходства избранных Отцом. Им казалось, что ничто не могло остановить этот поток жаждущих сражений бойцов. Встречные племена гибли или склоняли головы перед непреодолимой силой Нового движения.

Новое учение было на устах шаманов. Учение об учителях, которых Отец послал детям своим для вразумления.

Учение было простое и понятное для несложного ума орка. Сила рождает власть. А силу дает Отец. Кому Отец дал силу, тот и достоин править степью. Называлось учение Новое движение.

Шаманы перед боем проводили обряд обретения силы, и войско, завороженное словами шаманов, не ведая страха смерти и боли, с диким ожесточением бросалось в битву. Их натиск был неудержим. И пока для подгорных орков все складывалось весьма успешно. Это уже были не разрозненные, как обычно, племена орков. А настоящая сплоченная идеей превосходства орда со своим советом вождей и блюстителями чистоты веры — шаманами. Вожди не имели между собой споров, а шаманы укрепляли их единство. Объединенные войска орды насчитывали больше тринадцати тысяч воинов, но за ними шли неисчислимые стада лорхов, баранов и коз, которых вели и пасли домочадцы.

Этот поход был сродни переселению целого народа. И шел он под лозунгом «Восстановление справедливости в степи». Тех, кто был против такой справедливости, просто разбивали в бою или застигали врасплох быстрым налетом. Делили скот и, разделяя племя на роды, присоединяли к племенам по частям. А тех, кто под страхом смерти вынужден был присоединиться, гнали перед собой, заставляя нападать и грабить другие встречные племена.

Ургуй ехал рядом с командиром полутысячи Грохом из племени жаксыров. Половину отряда составляли пришлые орки под командованием сотников и десятников из проверенных подгорных орков. Отряд уже не раз показывал свою силу и громил непокорные рода других племен.

— Грох! — к командиру полтысячи подъехал десятник из телохранителей. — Разведчики сообщают, что дальше путь перекрыт. Там сотня чужих разведчиков, и они вылавливают наши разъезды. От передовой разведки осталось трое, остальных убили или захватили.

— Смогли узнать, кто это был? — опередив Гроха, спросил Ургуй.

— Да, над ними бунчук еретиков Худжгарха.

Ургуй важно кивнул.

— Да, мы слышали от других вождей, что еретики встали на нашем пути. Ну что же, тем лучше. Сразу покажем этим заблудшим овцам, кто теперь в степи хозяин. Грох, — обратился Ургуй к командиру передового отряда. — Собери всех воинов для ритуала обретения силы.

Грох согласно кивнул и стал отдавать команды телохранителям. Те, получив приказ, быстро разъезжались в разные стороны. Нужно было собрать все сотни вокруг шамана. А тот слез с лорха и стал доставать из седельной сумки сосуды с ароматным маслом.

Действовал шаман без суеты. Привычно порошком мела очертил вокруг себя круг, расставил горшочки и поджег фитили. Вскоре в небо потянулись струйки сизого дыма. Вскоре они окружили стеной сидящего с закрытыми глазами шамана.

Вокруг места, где сидел Ургуй и вдыхал ароматы горящего масла, стали собираться сотни…

— Даргыз! Впереди разъезды подгорных. Их много. Что прикажешь делать? — полусотник из разведчиков был спокоен.

— Как далеко они? — уточнил командир сотни.

— Пять-шесть лиг. Отряды по десять всадников. Но они идут широким фронтом. Прочесывают степь. Грамотно действуют. Между собой поддерживают зрительную связь.

— Заманивайте их в ловушки. Покажите им, что нас мало, и по возможности захватите пленных. Тех, кто попытается удрать, убейте.

Разведчик, не отвечая, молча кивнул и развернул разгоряченного лорха. Он ускакал за холм, а Даргыз по радиосвязи, встроенной в шлем, вызвал командиров десятков.

— Внимание всем командирам. Впереди передовой отряд врага. Разведка ловит их разведгруппы. Нам предстоит бой с превосходящими силами противника. Группа высотной разведки, запускайте дрон-ястреб. Задача — отследить расположение отряда противника. Нам нельзя давать им возможность провести ритуал обретения силы. В противном случае битва будет кровопролитной. Главная цель — шаманы. Подход к противнику должен быть как можно тщательней скрыт. Атака лавой. Первый удар наносим волной огненных шаров. Потом рубака. Атакуем с левого фланга противника с обходом в тыл.

Всем полная боевая готовность. Выдвижение по моей команде.

Новыми военными терминами они пользовались вовсю. Откуда у них это знание и почему, орки не задавались вопросами. Так нужно Худжгарху.

Снаряжение львят было лишь с виду похожим на обычное снаряжение орков. Броня не пробивалась никаким холодным оружием. От магических атак защищали амулеты Худжгарха. На правой руке каждого — браслет с огненными шарами, на левой — торнадо. Щит с встроенным парализатором и в руке мультитул с молекулярным мечом. Худжгарх не жалел усилий для снаряжения и обучения бойцов экспедиционной тысячи.

Все они прошли корабль-базу и получили новые боевые умения.

Разведчики Свидетелей действовали тройками. У каждого была своя роль.

— Шураз. Сюда направляется разъезд подгорных. К командиру тройки подполз молодой орк. Тройка пряталась в узкой изгибающейся лощине. Они слезли с лорхов и лежа наблюдали за местностью.

— Далеко?

— Лагов триста. Их восемь всадников. Едут тесной группой.

— Покажи им себя и замани в лощину. Мы встретим их.

— Понял.

Разведчик поспешил вниз к своему лорху. За ним последовали двое. Они лихо вскочили на боевых быков, и орк-приманка подстегнул своего быка. Тот медленно, но затем все быстрее направился на другой конец лощины. Воин выскочил во фланг разведчикам противника и сразу же стал стрелять из лука. Стрелял очень метко. А не ожидавшие нападения орки сплоховали. Двое воинов, пораженные стрелами, упали на шеи быков. И тут же воин скрылся в лощине. Остальные бойцы, разозленные предательским нападением, погнали быков следом. Нападавший не спешил. Он встретил показавшихся из-за гребня противников стрелами. И еще один раненый свалился с быка, после чего погнал лорха по извилистому дну балки прочь от погони. Преследователи, гортанно издав клич, бросились следом и тут же за одним из поворотов напоролись на огненные шары двух бойцов, находящихся в засаде. Они почти мгновенно сгорели вместе с лорхами. В узкой лощине им некуда было деться. Первый разведчик вернулся и притащил с собой раненого противника…

Короткие ожесточенные сражения происходили по широкому участку степи, и через полтора часа пришел доклад командира разведки.

— Даргыз, всех перехватить не удалось, их слишком много. Троим после схватки удалось уйти. Несколько групп не вступило в бой, отошло. Пятеро захвачены в плен, и сорок воинов оказали сопротивление. Очень яростное. Фанатики. Они гибли и не сдавались. Пришлось принимать крайние меры. Сдавшиеся — это из присоединенных в походе племен. Они не такие фанатики, как подгорные. Мы их допросили. Перед нами передовой отряд из полтысячи воинов. Воины, смешанные из всех племен. Это что-то новое в тактике орков. Ведет их сын вождя племени жаксыров, Грох. Очень жестокий и смелый воин. С ним шаман-прорицатель из племени выхрай, Ургуй. В каждой сотне смотрящий за дисциплиной и покорностью, младший ученик шаманов. Нам надо спешить. Они будут проводить ритуал обретения силы. Действует он три-четыре часа. Потом у воинов наступает сильная слабость, и их можно брать голыми руками. Если не успеем атаковать до начала ритуала, лучше отступить.

— Я тебя понял, Варгуз. Мы уже выступаем. Дрон показал нам место расположения всего отряда противника. Они стягиваются в одно место. В широкую лощину с высохшим руслом реки. Удобная позиция для атаки с левого фланга. Расстояние до противника четыре лиги. Успеем. — Затем по связи с командирами десятков передал: — Всем внимание! Выступаем с исходных позиций. Порядок выдвижения походный. Разворачиваемся в боевой порядок для атаки по моей команде. Вперед!

Сотня шла слаженно и тихо. Лавировали между холмами, до поры до времени скрывая свое присутствие. Ехали быстро, но без спешки. Дрон под видом ястреба кружил в небе. Командир отряда Даргыз имел визор на забрале шлема и видел, как вокруг дыма собираются, теснятся воины отряда подгорных орков. Самый удобный момент для нанесения слаженного удара.

— До противника одна лига, — сообщил по связи десятникам Даргыз. — Разворачиваемся в боевой порядок.

Отряд, следующий двумя параллельными колоннами, стал разворачиваться в лаву. Во главе отряда скакали десятники. Сотник Даргыз скакал в середине и руководил выдвижением. Это раньше командиры орков лихо гнали лорхов впереди своих воинов. Теперь тактика Свидетелей изменилась. Вместо показной удали бойца командная работа десятков и сотен.

От противника их скрывала широкая низина с высохшей поймой реки, в которую для проведения обряда собралась полутысяча. Даргыз видел, как тесно друг к другу, вытянувшись кишкой, стояли воины подгорных орков. А в середине построения клубился сизый дым. Лишь несколько часовых стояли на краю и наблюдали за степью. Они увидели отряд Свидетелей, когда он выскочил из небольшой рощи и стал под углом к низине заходить на атаку.

Сотня уходила вправо от основных сил подгорных орков. Это было странно, и двое воинов замешкались, засмотревшись на всадников. Затем опомнились и быстро спустились вниз. Но атакующих было уже не остановить. Сотня, слаженно огибая широкую балку, спускалась вниз. Ни привычного крика, ни воинственных кличей, так свойственных оркам, не было слышно. Только монотонный, гулкий топот копыт возвещал об атакующих всадниках. Руки воинов были подняты вверх над головами. Скакали, соблюдая равнение в шеренгах.

Изгибаясь, словно толстая огромная змея, сотня всадников втягивалась в балку. Командиры и следующие за ними бойцы уже видели дым и сгрудившихся воинов противника. Те стали медленно, очень медленно разворачивать своих лорхов навстречу массе несущихся всадников. Но было поздно. Основная часть всадников проникла в балку, и от них неожиданно отделилась стена огня. Она быстро понеслась в сторону врага. Десятки огненных шаров создали эту стену, и, когда они встретились с живой плотью лорхов и воинов, раздался долгий, как канонада, оглушительный взрыв. Это слилось в один кромешный ад. Взрывы многочисленных фаерболов, запущенных с разными, хоть и небольшими интервалами по времени, разметали толпу сгрудившихся в одном месте орков. Новый огненный шторм прошел дальше, спалил шамана и его окружение, прорезал, словно нож, ряды орков на противоположном конце и погас за их спинами.

Балку наполнили крики ужаса, боли. Истошно вопили ранее не знавшие поражений раненые и обожженные орки. Громко мычали боевые быки с оторванными ногами, с развороченными внутренностями. А по воздуху разносился сладковатый запах паленого мяса. Низина чернела выжженной землей и обгорелыми телами.

Сотня, завершая разгром противника, проскакала по телам поверженных врагов на другой конец балки. Все было как на учениях. Убегающих в страхе орков не преследовали. Их было мало, и все они в какой-то мере были ранеными и оглушенными. Отряд разошелся по балке. Тяжело раненных добивали без пощады. Тех, кто мог сам передвигаться, разоружали и гнали пешком прочь. Из балки потянулась тонкая ниточка обреченно бредущих орков.

Это было первое и обидное поражение Нового движения на поле боя. Даже не поражение, а разгром. Шаманы подгорных, узнав про это, задумались.

Ранняя осень в Снежных горах затянула небо в лохмотья темно-серых туч. Местами прошли сильные дожди, и дороги размокли. Наступила пора сбора урожая. Но Младшим домам было не до сбора урожая. Братство мобилизовало население районов, где компактно расположились Младшие дома. Забирали в войска всех: и воинов, и пастухов, и землепашцев. В боевую готовность пришли пограничные силы и, покинув места службы, концентрировались в районах, приграничных с Вечным лесом.

Новый глава Братства развил бурную деятельность. Его штаб стал штабом восстания. Проблема заключалась только в том, что отсутствовали связь и координация действий с экспедиционным корпусом лесных эльфаров. А без их поддержки не имело смысла начинать боевые действия. Сил не хватит. Раньше этим вопросом занимались глава Дома Медной горы и подготовленные инструкторами лесных эльфаров его спецы, Дети ночи. Но после странной и необъяснимой гибели почти всех взрослых членов Дома связь с корпусом оборвалась, и ее надо было наладить снова. Кроме того, между снежными эльфарами Младших домов и Вечным лесом возникли напряженность и недоверие. Кто-то очень умело ломал все планы и стравливал их между собой. Военно-политическое руководство Братства грешило на Кирсан-олу, брата князя Вечного леса. В лес с широкими полномочиями был откомандирован заместитель главы Братства, лер Остерма-ил.

Дорога в лес, где ждали «союзники», была известна и пароли тоже. Лер Остерма-ил надеялся, что они остались в силе. Путь пролегал через узкий край пустынной степи и предгорий Старых гор. Отряд из десяти всадников передвигался скрытно и только ночами.

Они спешили. К удивлению снежных эльфаров, ранее безлюдные степи теперь были обжиты кочевьями орков. Они не подходили к самим горам, но вдалеке ночами виднелись огни походных костров.

— Как же сильно изменились времена, — огорчительно произнес лер Остерма-ил. — Он вглядывался в темноту горизонта, где пылали отблески многочисленных костров. — Раньше, в былые времена моей молодости, разве ж можно было даже подумать, что орки вновь заселят этот участок степи. Где величие нации? Какой упадок, леры! — Он говорил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я помню, как молодыми мы тут хорошо почистили местность от зеленых лягушек. А теперь!.. До чего Старые дома довели наш народ!.. И я благодарю судьбу, что остались еще в наших горах неравнодушные эльфары к великой судьбе нашей нации.

Речь лера Остерма-ила была пронизана низкопробным пафосом, к которому привыкли его спутники. Они отвели взгляды от далеких огней орков и промолчали. Трое из них понимали, что им предстояло договориться о помощи лесных эльфаров в войне со Старшими домами, даже идя на большие уступки, вплоть до подчиненности управлению Снежными горами из Вечного леса. О какой гордости снежного народа и его великой судьбе тут могла идти речь? Тем более что пограничные силы, набираемые из Младших домов, давно перестали охранять этот рубеж. Да и к чему это, если там союзники, а орки по привычке избегали тут селиться. Опасно… Было. Но, как они увидели, времена действительно изменились…

Миновали за одну ночь степь и вступили в приграничный лес. Он зарос молодыми порослями, колючими кустарниками и стал труднопроходимым. Приходилось двигаться извилистыми кабаньими тропами.

Переночевали в пещере, на склоне хребта Старых гор, и утром двинулись вдоль подножия на восток. Где-то там должны быть расположены скрытые заставы лесных эльфаров. Мобильные группы пограничных рейдеров. Путь посольской миссии шел к ним.

Остановили их уже через полдня пути. На склоне впереди и выше появился воин в сером маскхалате, и он махнул рукой.

— Стойте! — приказал он. — Назовитесь!

— Я лер Остерма-ил, — повышая голос, крикнул снежный эльфар. Он выехал немного вперед от основной группы. — Заместитель главы Братства. Еду с посольством к нашим союзникам — лесным эльфарам.

Воин в маскхалате рассмеялся.

— У нас есть союзники, это люди. А снежные эльфары — наши неблагодарные слуги. Мы не нуждаемся в союзе с вами. Вы этого еще не поняли, ледышки?

Остерма-ил, ища поддержки, обернулся на своих спутников, но те нахмурились и потупились. Никто не проронил ни слова. А воин продолжал глумиться.

— Если хотите проехать до нашего начальства, скажите, кому принадлежат Снежные горы. За каждый неправильный ответ будем убивать по одному снежному эльфару.

Теперь со всех сторон отряд окружили вышедшие из-за камней и кустов воины в маскхалатах. Их было около трех десятков, и они откровенно смеялись над растерявшимися снежными эльфарами. Те, как ротозеи, проехали мимо и никого не обнаружили.

Не так себе представлял лер Остерма-ил встречу с союзниками. Видимо, что-то изменилось в Вечном лесу или сведения о сложном положении Младших домов дошли до лесных эльфаров, и они получили новые указания. Догадаться, какой смысл лесные вкладывали в свой вопрос, было нетрудно. Лер Остерма-ил вновь обернулся на своих спутников и, не найдя в них твердости и возмущения словами пограничников, негромко проскрипел, как будто во рту у него была ржавая дверь:

— Лесным эльфарам.

— Кому? Мы не расслышали, — смеясь и скалясь, спросил тот же воин, и Остерма-ил вынужден был возвысить голос.

— Лесным эльфарам.

— С тобой, снежок, все понятно, — перестав смеяться, отозвался воин. — А почему молчат твои спутники? Они с тобой не согласны?

Остерма-ил обернулся и зло прошипел:

— Чего молчите? Повторите то, что они хотят услышать. Не развалитесь, и горы не будут принадлежать им, если вы это скажете…

— Это позор! — высказался один из молодых бойцов охраны. — Мы не рабы и не слуги…

— Так скажи им про это, если ты такой смелый, — огрызнулся Остерма-ил.

— И скажу! — Воин набрал в грудь воздуха и крикнул так, чтобы его услышали все: — Мы не рабы и не слуги вам, мы равные!..

Закончить свою пылкую речь он не успел. Стрела, пущенная неизвестно откуда, вошла ему прямо в открытый рот, и эльфар, сбитый ударом, свалился с лошади.

— Идиот, — снова проскрипел Остерма-ил. — Кто еще хочет пообедать стрелой?

Больше желающих не нашлось. И его спутники наперебой закричали:

— Снежные горы принадлежать лесному народу!

— Правильно, снежки, — с кривой насмешкой на лице кивнул воин в маскхалате. — Хотя проблеяли словно бараны, которых вы пасете на склонах наших гор, нопринимается. — Воин не стеснялся в выражениях. — А теперь скажите, кто вы?

Остерма-ил на время впал в ступор. Он понимал подоплеку вопроса. Его заставляли сказать, что он слуга лесных эльфаров. Начинать свою посольскую миссию с такого ответа было сродни поражению и позору.

Ему на помощь пришел один из его ближайших помощников, что мог очень умело вести переговоры. Он крикнул:

— Леры, мы посольство!.. — И вновь стрела, попавшая в рот, остановила его речь. Он слетел с седла, как и первый эльфар.

Окружившие их лесные эльфары ржали в полный голос. Для них это было отличным развлечением.

Остерма-ил затравленно огляделся и, понимая, что спасение миссии в признании господства лесных эльфаров, сразу как-то обмяк, ссутулился и стал выглядеть жалко.

— Леры, — жалобно произнес он. — Мы просители и прибыли к вам просить принять нас под свою защиту.

— Сойдет, — кивнул воин и стал спускаться вниз. — Твои спутники согласны с такой постановкой вопроса? — уточнил он, и все снежные эльфары громко вразнобой произнесли: — Да-а… Да-а…

— Хорошо, леры, я вас услышал. Перейдем к знакомству, я лер Шираз нур, двоюродный брат жены Кирсан-олы и его личный представитель. Мы вас ждали. Сначала проведем переговоры мы с вами. Уточним позиции, потом вы будете представлены лично Кисран-оле или мы вас повесим. Все зависит от того, с чем вы прибыли.

Остерма-ил понял, что его миссия провалена, не начавшись. Но ничего изменить уже было нельзя. Без помощи лесных эльфаров восстание Младших Домов обречено на поражение. И его, и других лидеров Братства ждет позорная казнь.

«Уж лучше позор служения лесу, чем бесславная смерть», — подумал он и вяло улыбнулся.

— Мы договоримся, лер Шираз нур.

Прежде чем убыть в район Вечного леса, где меня ждали, с одной стороны, отряды, ведомые правой рукой Великого хана и моим родичем Быр Карамом, постаревшим и не имеющим уже прежней ловкости орком.

Ну а на юге леса, куда подходили молодые орки из соперничавших за власть в степи племен, меня ждали студенты академии Азанара, где я имел честь учиться и по воле его величества короля Вангора был назначен старшим.

Но прежде чем убыть к местам предстоящих боев, я провел три дня дома, в своем замке, где меня с Гангой радостно и с восторгом встретили Чернушка и дворфа Лия. Что интересно, там уже была Рабе в обличье человеческой девушки. Как она там оказалась, я спрашивать не стал. Смогла добраться — и молодец. А обитатели замка встречали ее двойника с открытыми ртами. Две Рабе в одном месте — это было уже слишком, и я вернул Торе ее облик.

Все радовались, а я хранил в душе печать глубокой озабоченности. Моя привычная жизнь с какого-то времени стала сплошной беготней, которой не было видно конца и края, от одного уголка вселенной до другого. Имея две руки и одну голову, я должен был решать кучу разных важных вопросов, чтобы не исполнились коварные замыслы Рока. А как иначе? От этого зависела не только моя жизнь, но и жизни тех, кого я любил и кем дорожил.

Прошлый Виктор Глухов лишь изредка давал о себе знать. Он смешался с сознанием Ирридара, нехейского отпрыска благородных кровей, и в итоге получилась такая гремучая смесь, от которой ныли зубы не только у Рока, но и у сестры его, лисички Беоты. Только здесь я стал понимать значение фразы «движение — это жизнь»… Все больше и отчетливее я стал понимать, что нужно на кого-то перекладывать часть управленческих и исполнительных функций. Только как это сделать? Тут не батальон солдат, и передо мной стоят непростые задачи. Я боялся признаться самому себе, что мне просто было страшно. А вдруг тот, на кого я переложу часть дел, не сможет принять верное решение?.. А? Последствия такого меня откровенно пугали.

Я крутился как мог. Ночь принадлежала моим соскучившимся по ласке женам, а день — делам. Все три дня, что я пробыл в замке, спать не ложился. Зато были довольны и Ганга, и Чернушка, и Шиза. Только Тора хмуро из-под тонких бровей смотрела на моих жен и не смотрела на меня. Я не до конца понимал ее чувства, но надеялся, что хваленая выдержка снежных эльфаров не даст ей устроить скандал из-за ревности. В конце концов, думал я, она из княжеской семьи и должна была впитать с молоком матери понимание, что замуж она пойдет с выгодой для ее народа, а не под влиянием переменчивых чувств. И я не ее собственность.

В охрану Торе я определил двух вампирш. Еще по две охраняли Гангу и Чернушку. Парни составили отряд замкового спецназа. Из своих запасов я им выделил мультитулы и станеры. Выдал средства ближней связи. В подвале замка оборудовал место для оператора следящих систем, и там засела Ведьма, которая не только хорошо знала, как с ними работать, но и знала, как координировать действия боевиков-вампиров. Ждать прибытия отряда Искореняющих оставалось недолго.

К моему удивлению, мой замок больше не интересовал Вечный лес и его шпионы тут не появлялись. Чернушка и уволенные сыщики из службы безопасности, перешедшие ко мне на службу, отменно потрудились. Глубоко вникать в их дела я не стал, заслушал доклад Чернушки, поблагодарил сыщиков, наградив их сотней золотых корон, и убыл.

Рабе-демоница осталась в замке моим незримым оком. Только она могла учуять чужака под любой личиной, и как награда ей разрешалось испить зарвавшихся членов ордена Искореняющих…

Сначала мне надо было попасть на Гору в Граднагоре, куда пришлось забрать и Птица. Тот, попав на хоздвор, стал уничтожать кур и гусей. Отчего его чуть не пристрелила из арбалета разъяренная Лия. Проглот почувствовал себя царем в птичьем царстве и с воплем «Смегтные!» прижал лапой прыгнувшего на него боевитого петуха. А потом его просто сожрал. Птичница, увидевшая бесславный конец любимца Лии, побежала докладывать о святотатстве. Птиц, как потом рассказывали очевидцы, принял ее за убегающую дичь и с воплем «С-с-стой, ра-а-аб!..» понесся следом за ней. Бедная крестьянка, увидев погоню и услышав крик Птица-динозавра, заголосила на весь двор. Из хлева на ее крик выбежал свинарь и с ходу залепил Птицу по маленькой башке лопатой, чем и спас птичницу и самого Птица от неминуемой мести Лии. Она подумала, что петух-переросток помер. Но он отлежался и, когда я прибыл разбираться, шатаясь, поднялся. Посмотрел на меня и пожаловался.

— Эти смегтные совсем стгах потегяли, — произнес он это почти внятно и без ошибок. Вот так и пришлось его забирать с собой. Хотя Лия предлагала устроить из него шикарное жаркое.

На Горе царил идеальный порядок, чему я, кстати, сильно удивился. Три обалдуя, Рострум, Мастер и Мессир, понуро смотрели на меня и вздыхали.

Как только я появился на своем балконе, тут же загудел рог и выбежала «богиня» Мата. Следом плелись, как свита, любители карт. Орк-распорядитель вышел важно и с достоинством поклонился. Мата сделала реверанс и махнула платочком. Трое из ларца, одинаковых с лица, затянули: «Славься…» Но не так самозабвенно, как прежде.

Последним появился Авангур. Он подошел и радостно меня обнял.

— Не часто ты, командор, посещаешь свое убежище, — с легким укором произнес он.

— А что, вы соскучились? — в ответ спросил я.

— Не то чтобы… но лучше бывать здесь почаще. А то иной раз не поймешь, кто тут хозяин, ты или Мата…

— А что не так? — недоуменно спросил я. — Вижу, в городе полный порядок. Город растет. Мои наместники не балуются. Еще не пропили и не проиграли в карты мой город. И думаю это все благодаря Мате. Верно?

— Верно, — вздохнул Авангур. — Только после того, как она тут прочно обосновалась, стало скучно. Посмотри на своих наместников. Они такими ходят день и ночь. Рострум даже пару раз пытался свести счеты с жизнью — бросался со стены вниз. Потом плакал, что такая жизнь ему не в радость.

— Да? — удивился я. — А чего им для счастья не хватает?

— Свободы.

— Какой свободы, Авангур? Они что, в тюрьме?

— Да, Гора стала для них тюрьмой. Это Мата так постаралась. Им ничего нельзя. Нельзя играть в карты, нельзя проявлять себя в каком-либо виде. Они должны сопровождать нашу «богиню» по городу или стоять у ее дверей, если она отдыхает.

— А чего это они ее так слушаются?

— Так это ты ее поставил в такое положение над всеми. А она, став еще как бы богиней, обрела духовную силу и власть в городе. Теперь здесь новые порядки.

— Ты что-то хочешь предложить? — спросил я, не зная, как отнестись к такому положению вещей. С одной стороны, Мата права и в городе должен быть порядок. С другой стороны, мои спецназовцы не раз показали себя непревзойденными защитниками Горы. Рока даже побороли в мое отсутствие.

— Дай им свободу от Маты, и все наладится. Пусть она управляет гражданскими делами, а делами военными пусть занимаются твои обалдуи. Появится равновесие.

Я пожал плечами и спорить не стал. В конце концов Авангур был созданием Творца и кое-что, если не многое, понимал лучше меня. Ему виднее.

Я махнул рукой, и Мата со свитой подошла ко мне. Птиц все это время озирался, не понимая, куда попал. Он попытался клюнуть Авангура на предмет определения съедобности. Но тот лишь шлепнул его по голове, и Птиц, заклекотав, как испуганная курица, отбежал.

— Совсем ра-аб стр-р-ра-ах-х-х потерялр-р-р, — возмущенно заголосил он.

— Заглохни, — приказал Авангур, и Птиц моментально примолк.

— Зачем ты его сюда притащил? — спросил Авангур.

— Девать было некуда, привязался. В замке хотел оставить, внизу, так он стал кур жрать. Лия, моя управительница, пообещала из него жаркое сделать, а я с ним Инферно прошел. Он мне словно боевой товарищ. Не могу я его есть, как жаркое, и бросить не могу. Понимаешь?

— Нет, — кратко ответил Авангур. — Если тебе его жалко бросать, отдай его Роструму. Они найдут общий язык.

— Как скажешь. — Теперь плечами пожал я и обратился к Мате: — Мата, благодарю тебя за порядок на моей Горе. Так уютно и опрятно здесь не было никогда. — Мата от удовольствия расцвела. — За это я отдаю в твои руки гражданские дела в Граднагоре. Обустраивай, украшай этот город. — А вы, — я обратился к понурой свите, — отвечаете за его оборону, не лезете в дела Маты, она не лезет в ваши дела. И тебе, Рострум, отдаю этого Птица. Ухаживай за ним. Он умный и говорящий. Забирай его, бери своих подчиненных и иди занимайся своими делами.

Троицу не надо было два раза уговаривать. Мастер ловко тут же вскочил верхом на Птица, и тот, оглашая замок испуганными воплями, помчался прочь. Следом с криками восторга и неописуемой радости вприпрыжку побежали Рострум и Мессир, Рострум орал: «Отдай, это мое!»

Я повернулся к распорядителю.

— Без моего разрешения эту троицу и птицу в замок не пускать. В городе пусть делают что хотят.

Орк поклонился, показывая, что он понял распоряжение. А я вновь посмотрел на Мату.

— Как там наш Бурвидус? — поинтересовался я.

— Он стал великим пророком.

— Даже так! Великим. Быстро что-то. И сотни лет не прошло в служении, а его признали великим. Голова у него не закружится от таких почестей?

— Дворфы давно ждали прихода чего-то подобного, — ответил за Мату Авангур. — А Бурвидус где словом, где палкой насаждает культ Маты. Набирает учеников во всех трех городах дворфов. Строятся храмы. Он проводит службы, где обличает соплеменников и лечит больных. Поток благодати от его служения обильными ручейками идет на Гору и тут распределяется между всеми участниками… только появились интересные особенности, — Авангур замялся.

— Какие еще особенности? — насторожился я.

— А ты посмотри вниз, на склон, — ответил Авангур, — сам увидишь.

Горя любопытством, я подошел к краю балкона и глянул вниз. Там внизу, у подножия, стали подниматься невысокие шпили отростков гор.

— У нас свои горы растут у основания твоей Горы, — засмеялся Авангур.

Я растерялся. Посмотрел на улыбающегося Авангура, потом вниз и спросил:

— А это не опасно? Не выдает ли это нас Року?

— Нисколько. Он не видит роста твоей Горы, поэтому решение разделить потоки было верным. Братья, как увидели, что у них появились свои горки, так с таким усердием стали работать, что мы с Матой за ними не успеваем. Окружили Бурвидуса своим вниманием и заботой, подсказывают ему, кого проклясть, кого благословить. Щедро делятся благодатью, а она только прибавляется.

— Ну да. Принцип ясен. Чем больше сеешь, тем больше получаешь урожай, — кивнул я.

— И это работает, — согласился Авангур. — Проклятые беднеют, благословенные процветают. Члены магистратов ему в рот смотрят. А торговцы в храм несут пожертвования. Он раздает их бедным, тратит на храмы и пополняет казну городов. Просто взрыв мозга, командор. Твои идеи приносят блестящие результаты.

— Ну если так, — согласился я, — то пусть будет великим. Но если зазнается, то приструните своего пророка. Слава, она может погубить как малого, так и большого. И пусть частенько навещает свою невесту.

— Мата не дает ему зарываться, строго следит, — успокоил меня Авангур. — Ты чем думаешь дальше заниматься?

— Степью и лесом… Еще Снежным княжеством… И еще королевством Вангор. Дел, Авангур, хватает, не знаю, за что сначала браться.

— А ты посмотри на степь. Там подгорные орки двинулись на юго-запад и краем захватили племена, что враждовали с твоими Свидетелями. Скоро там развернется большая битва.

— Битва? Я стараюсь ее избежать.

Подошел к краю балкона, приблизил картинку степи. Глянул всеобъемлющим взором вокруг и увидел, как от западных отрогов Снежных гор на степь идет стена темно-бордового огня. Она пожирала все, что попадалось на ее пути, оставляя за собой одно пепелище.

— Ого! — присвистнул я. — Впечатляет. — Путь огню преграждала полноводная река. «Ага, — догадался я. Это мои Свидетели. И что-то их много». — Спасибо, Авангур, что подсказал. Сгоняю-ка я туда.

— Я с тобой.

— Пошли, — не стал возражать я. Глянул еще раз на степь и, заметив разросшийся зеленый туман над участком степи, поинтересовался: — Это у моих или у противников мор?

— У противников. Они сейчас притихли. Войска Свидетелей прошли по их землям. Так они очень присмирели. Часть племен колеблется и хочет принять веру в Сына. Там работают твои пророки с моей помощью. У таких мор проходит. — Авангур рассмеялся. — Умеешь ты наводить страх. Как ты говоришь? Доброе слово и плеть лучше, чем одно доброе слово?

— Где-то так, — согласно кивнул я. — Пошли?

— Пошли.

И мы пошли. Сделав пару шагов по воздуху, очутились в ставке Грыза. Такое со мной случилось впервые. Я сам не понял, как это произошло и что меня толкнуло сделать шаг с края балкона. Раньше я пользовался телепортами. Упасть я не боялся, но и никогда раньше так не передвигался.

— Растешь, брат, — похвалил меня Авангур. — Скоро Рока догонишь. Не видел я раньше, чтобы так ходили…

Он как-то странно на меня посмотрел и исчез. А у меня не было времени задумываться над его словами. Между горящих костров к своему походному шатру широкими шагами шел усталый Грыз, окруженный командирами. Припыленный, с зеленым обветренным лицом, которое проще было бы назвать мордой с выдающимися клыками.

Он увидел меня, стоящего у костра охраны. Воины зажаривали на вертеле целого барана и на меня не обращали внимания. Я был им невидим. Но меня мог видеть Грыз. Он изобразил радостную улыбку, которая несведущим в орках людям вполне могла показаться кровожадным оскалом.

Он подошел к костру и, махнув рукой, отпустил свиту. Встал рядом и, к удивлению охранников, проговорил:

— Рад видеть тебя, мой господин. Пройдем в шатер?

— Пошли, — согласился я. Снял заклятие невидимости, и мы под удивленные взгляды телохранителей, которые только что увидели появившегося из воздуха хумана, зашли с ним в его походный шатер.

Две жены, всегда сопровождавшие Грыза, молодая и не очень, увидели его и меня. Тут же без лишних вопросов, без суеты стали накрывать длинный невысокий стол простыми яствами кочевников. На столе появились гайрат в кувшине, лепешки, вареное мясо на глиняной тарелке, жареная речная рыба, жирная похлебка, сыр, зелень. Грыз подхватился и налил в пиалу гайрат, с поклоном протянул мне. Я взял и пригубил, поставил пиалу на стол.

— Ты, Грыз, ешь и слушай, потом будешь отвечать. Как ты знаешь, подгорные отправились в поход на Великого хана. На пути их стоишь ты. К тебе от хана идут пять тысяч всадников для поддержки. Потом подойдут еще восемь. Как я понимаю, подгорные хотят устроить генеральное сражение. Тебе нужно его избегать. Налетами надо рвать его войско по частям. Оно в массе своей разрозненное, и нельзя давать ему возможность собраться. Раздели свои войска на три части. Две части разведи по широким флангам, освободив проход между ними. Третью часть направь в обход орды к их стадам и соплеменникам. Уводи скот, нападай на стойбища. Этим ты вынудишь его разделить свои силы. Он вынужден будет охранять свой скот. Правый и левый отряды поочередно должны наносить удары по слабым краям войска противника. Они недалеко пройдут под ударами летучих отрядов. Вынуждены будут встать в оборону. Это нам и нужно. Добейся этого. Потом я поставлю другую задачу. Тебе все понятно?

— Понятно, мой господин. Сделать это будет нетрудно.

— Хорошо. Что тебе известно о войске противника?

— Их около двенадцати тысяч, — ответил Грыз. — Они присоединили к себе часть племен, что встретили на своем пути. Держат их страхом и посылают в бой перед собой. У нас были первые стычки с их отрядами. Все отряды противника разгромлены. Но участвовали в сражении твои молодые львята. Им нет равных. Но не все у меня такие бойцы. Много стариков, они опытные, но, сам понимаешь, длительного боя не выдержат. А у подгорных есть ритуал обретения силы. Шаманы готовят своих воинов к сражению. Те после ритуала не знают страха, не чувствуют боли и могут неутомимо сражаться без устали несколько часов подряд. Потом, правда, остаются без сил.

— Вот этим нужно воспользоваться, — ответил я. — Заставь их шаманов провести ритуал. Покажи, что готов к битве, а затем отведи своих воинов с поля боя. Подгорные, конечно, начнут преследовать вас, но ты знаешь, как увеличить выносливость лорхов. Отходи, кружи, держи их на расстоянии. Расстреливай из луков, а по истечении времени, когда силы их ослабеют, нападай. И так поступай каждый раз. Сильно не зверствуй. Они просто заблудшие. Как нужно воевать, тебя учить не надо. Подскажу только одно. Если прижмет, используйте массово амулеты торнадо. Это поможет вам оторваться от преследователей. Для тебя главное — сдержать их до нападения империи на Вангор. Потом орки хлынут грабить империю, и подгорные пойдут следом, их и шаманы не удержат. Понял мою задумку? Если сможешь, уничтожай их шаманов, без них подгорные ничего сделать не смогут. Ну вроде все обговорили. У тебя вопросы остались?

— Нет, мой господин. Задача понятна и проста. Не дать подгорным пройти до ставки Великого. Уничтожать шаманов, в тяжелые бои не ввязываться.

— Все верно, Грыз. Ну ты оставайся, а я пошел. Удачи. Провожать меня не надо.

Я встал и вышел из шатра. Огляделся. Авангура нигде не было видно. Махнув на него рукой, сделал уже привычный шаг и оказался на Горе.

Внизу в городе по улицам носился Птиц и что-то громко вопил. На его спине сидел Рострум и отважно махал саблей. Следом бежали и орали двое его подчиненных и целая толпа радостных горожан. Мата с осуждением на красивом лице смотрела с балкона на воцарившийся внизу шум и гам. Я вздохнул, покачал головой, но вмешиваться не стал. Птиц сам за себя постоять может. А вот развлечений в моем городе не хватает. Кинотеатр им, что ли, построить или цирк с театром?.. «Подумаю», — решил я и шагнул с балкона в сторону войска Быр Карама.

Быр старел и становился все более нудным и невыносимым маразматиком. Он видел предателей там, где их по определению быть не могло, и не видел того, что творилось у него под носом. Ему уже давно было пора на покой, но оставлять столь важный пост предводитель Гремучих змей не спешил. Он часто дремал на «курултаях», а если говорил, то бывало невпопад. Но он был бесконечно предан Великому и происходил с ним из одного племени и рода. Он стал как тот пресловутый камень, под который не затекала вода разного рода событий, — тормозом многих начинаний, и при этом он был на своем месте несокрушим. Хотя времена наступили суровые и многие стали понимать, что он уже не успевал за изменением обстановки. Степь проснулась, и со всех ее сторон потянулись в ставку Великого неприятные известия. Быр терялся, надувал щеки и только делал вид, что у него все под контролем. Но с таким контролем Великого хана давно бы уже сменили на другого Великого хана, если бы не вмешался я, ваш покорный слуга.

Войско молодых волчат располагалось пятью лагерями в трех днях пути от Старых гор, и дальнейший его путь пролегал южнее на полусотню лиг. Сверху мне было видно, что лагерь Быра хорошо обустроен. Есть и разъезды, и охранение. Вместе с волчатами шли наставники, старики. Они в боях участия принимать не будут. Но вот поддерживать дисциплину и порядок они хорошо умеют. Славная традиция передачи опыта поколениям сложилась у орков.

Быр был насуплен. Сидел у костра и о чем-то думал. Хотя я подозревал, что он просто дремал. Так и вышло.

— Привет, родич, — поздоровался я, и Быр, не ожидавший увидеть меня рядом, испуганно вскрикнул.

— Ик… Ты откуда тут взялся, непутевый? — Он огляделся по сторонам и быстро успокоился, взял себя в руки и стал сверлить меня взглядом блеклых от старости глаз.

— Откуда надо, — немного грубовато ответил я. — Разговор есть.

Он огляделся еще раз и дал знать рукой охране не беспокоиться. Хотя эти орки были из рода Гремучих змей, меня хорошо знали и считали своим хуманом, ни один из них не дернулся в мою сторону, они только хитро оскалились.

— Если есть разговор, то говори. Я слушаю, — пошамкав морщинистым ртом, произнес чем-то недовольный Быр.

Я посмотрел в сторону Старых гор и показал рукой.

— Посмотри туда, уважаемый Быр Карам. Там на северных склонах Старых гор стоит войско лесных эльфаров. На южных — армия Лигирийской империи. Понимаешь?

— Нет. Что нужно понять?

— Надо подождать, когда лесные эльфары вторгнутся в Снежные горы. Отойди от этого места на два-три дня пути назад и жди моего сигнала. Я появлюсь и поведу твое войско в лес.

— А зачем нам ждать, человек? Мы можем напасть на лесных ящериц…

Понимая, что старый хрыч может упереться и сделать по-своему и поломать мне все планы, пришлось прибегнуть к крайним мерам.

— Так велел Худжгарх, — пояснил я.

— А что мне твой Худжгарх. Он мне не начальник. Я служу хану, а не Худжгарху. Это ты у него на побегушках…

— Быр, не советую спорить с Сыном Отца — накажет.

— Хо! Насмешил, — рассмеялся старый неисправимый орк. — Накажет. До неба высоко, до Отца далеко. Какое ему дело до старого Быра?

— Ему есть дело до всего, что касается его планов. Тем, кто им следует, он помогает, тем, кто им мешает, наказывает. Я все тебе сказал, старик. Выбор за тобой. Но если твои кости останутся белеть здесь, в степи, никто горевать не будет. Найдут нового орка на место правой руки. Бывай.

Я поднялся. В душе таилось немного злости на вредного старика. Им мог управлять только Великий хан, которого Быр слушался беспрекословно, причем с самого детства.

— Постой! — остановил меня Быр. — Сколько нам ждать?

— Пока не знаю. — Я прямо посмотрел в глаза Быра. Зачем юлить и обманывать его? — Но я постараюсь ускорить их выдвижение. Города эльфаров на юге останутся без прикрытия, а там хорошая добыча. Используй этот момент, Быр, и прославишься как удачливый вождь. Устрой волчатам учения на дня три-четыре…

— Хорошо, родич. Я это сделаю. Пусть Худжгарх не сердится.

— Я ему передам, — кивнул я и исчез.

Часть дел я сделал. Теперь мой путь лежал к брошенным на произвол судьбы и под присмотр моих вассалов студентам академии. Своенравным, гордым и непокорным. Чую, придется принимать жесткие меры к строптивым аристократам. Наглые мажоры, считающие себя неприкасаемыми, часто вызывали у меня одно лишь отвращение и желание кого-нибудь повесить, так сказать, в назидание другим. А может быть, это проснулось генетическое чувство ненависти простолюдина к дворянам из памяти Виктора Глухова, дед которого по отцу был из крестьян и в свое время вместе с селянами повесил барина на воротах его усадьбы.

Глава 5

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес

Неизвестно где. Верхний слой Инферно

Далекому от Вечного леса простому обывателю в Лигирийской империи или королевстве Вангор место обитания лесных эльфаров может показаться непроходимой чащобой, в которой живут низкорослые, худые, ушастые и малоприятные обитатели. Бытует мнение, что они лазят по деревьям и, как обезьяны, живут на их ветвях. И только союз с людьми позволил им выйти из леса и дикости. Сами обитатели леса — лесные эльфары, по мнению обывателей, злобны, очень высокомерны, мстительны и творят в городах людей все что захотят. И на них нет управы. Потому что любое нелицеприятное слово в их адрес или даже косой взгляд карается жестокой местью. Страшнее зверя — лесного эльфара только кровожадный орк. И где-то обыватель будет прав.

Границы Вечного, или Великого, леса, как часто его называют, представляют собой труднопроходимый лес со множеством ловушек, магически одаренных хищных животных и разного рода опасностей для чужаков, решивших на свой страх и риск погулять по лесу. Но за приграничной полосой густого, непроходимого леса шириной две лиги начинается совсем другой лес, который более похож на ухоженный парк, чем на лес. Широкие аллеи и просеки пересекают его с юга на север и с востока на запад. Чем ближе к центру леса, тем больше городов с красивыми домами. Между городами расположились фермы и плантации плодовых культур, на которых работают те, кто определен к труду. Как и у снежных эльфаров, у лесных существует разделение общества на дома и рода занятий. Высшие рода — воины и управленцы. Низшие дома трудятся на полях, плантациях и в мастерских. Между лесными эльфарами и орками существует давняя вражда из-за споров, кто первороднее. Каждый из этих народов считает себя первым творением Творца и непомерно этим кичится. Все остальные расы на Сивилле в их понимании достойны лишь быть рабами и слугами. Но если орки просты и понятны, они сами по себе и ни с кем в союзы не вступают, то лесные эльфары вынуждены были вступить в союз с королевством людей. Их с одной стороны поджимает Лигирийская империя, с другой — орки, а на юге, в Снежных горах, обитал непримиримый враг — снежные эльфары. Так было до последнего времени.

Союз с людьми сильно бил по самолюбию лесных эльфаров. Они считали это унижением для их первородности. Люди для них были слугами, низшими, и они мстили людям за каждый мелкий проступок, за неприязненный взгляд, брошенный в их сторону. В городах королевства Вангор они чувствовали себя неприкасаемыми господами. Превосходя людей в ловкости и в умении владеть холодным оружием, они охотно вызывали дворян на дуэли и с легкостью убивали неосторожных аристократов. Если не могли убить на дуэли, в дело включался изощренный механизм мести. Месть у лесных эльфаров была возведена до уровня государственной политики. Естественно, это охлаждало пыл любому жителю королевства начинать спорить с лесным эльфаром. Каждый здравомыслящий подданный королевства Вангор знал, что обидеть лесного эльфара — это значит погибнуть самому и погубить своих близких. Их боялись и ненавидели. Но королям Вангора приходилось с этим считаться и мириться. Союз с лесом сдерживал аппетиты империи. Так было до последнего времени.

Зато в Лигирийской империи лесные эльфары были вне закона и там не появлялись. Что также склоняло аристократов Вангора стать подданными империи и наконец освободиться от ненавистного страха перед лесными эльфарами.

Меня трудно было назвать здравомыслящим человеком. Я ухитрился сразу же стать врагом леса. И находился под давлением страшной мести с их стороны. И понимая, что хуже уже ничего не будет, стал их открытым и скрытым врагом. Открытым как граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Скрытым как хранитель степи Худжгарх. И еще неизвестно, кто страшнее.

Но политику королей и императоров определяют не сами правители и не их окружение. А те, кто стоит над ними и борется за власть.

За империей и Вечным лесом стоял Рок. За степью, или вернее частью ее, — Худжгарх, молодой, неокрепший хранитель. Вангор и Снежные горы были сами по себе. Западное полушарие принадлежало красавице Беоте, но она была насколько прекрасна внешне, настолько же черна душой. Жестокая и хитрая правительница, которой приносили кровавые жертвы ее жрицы-дзирды.

Пришло время, и Рок положил глаз на Вангор и Снежные горы. Потерпев неудачу в степи, он замыслил новую хитроумную комбинацию. Хотя почему замыслил новую комбинацию? Он спланировал ее давно и долго и упорно готовил для нее почву. Лишь мое появление в раскладе сил на планете как Худжгарха стало ломать его планы. И тогда он открыл охоту на моих близких. Скотина…

Я его не то чтобы ненавидел, я его презирал за мелочность, жадность и мстительность. Но и серьезно опасался. Рок накопил большие силы и влияние на планете и стал угрожать не только мне, но и своей красавице сестре чернокожей Беоте. Она мало чем отличалась по складу характера от своего братца. Такая же жестокая, алчная и мстительная. Только силенок у нее поменьше, и она прячется от Рока на другом полушарии. А я-то рядом. Так что битва у нас, можно сказать, не на жизнь, а на смерть. Причем смерть угрожает только мне.

Я не стал возвращаться в Вечный лес (чтоб он весь сгорел) по их дорогам, через погранпосты и таможню. Пришел, как и ушел, телепортом.

Студенты продолжали жить в тренировочном лагере пограничников и тренироваться в целях слаженности совместных боевых действий с новобранцами лесных эльфаров. Внешне все казалось безоблачным. Штоф, которому я придал на усиление невесту Ринаду, из бывших чигуан, которых я, можно сказать, почти насильно сосватал, управлял отрядом умело и поддерживал дисциплину. Но я не верил в благолепие картинки. Аристократы не могли просто так признать главенство простолюдина. Что-то они замыслили. А я стал очень подозрительным. Поэтому не стал проявлять себя в лагере и решил походить среди студентов под скрытом и послушать, что говорят, какие глупые замыслы родились в их буйных головушках в мое отсутствие. Говорят, что подслушивать неприлично. А собирать разведданные вполне себе хорошо. Так вот и я решил собрать разведданные.

Мое возвращение совпало с возвращением студентов с полевых занятий. Наступал вечер. По озеру гулял и рябил воду ветерок. У берегов шумел тростник.

Благородные жили компактно в центре лагеря. Девочек заботливо окружили домики мальчиков, а все ребята неблагородного происхождения жили на его окраинах, что, впрочем, ничуть их не оскорбляло.

Первое, что бросилось в глаза, — это то, что благородным господам носили воду из озера простолюдины-студенты. Умеют господа нагибать простых людей, а у тех привычка служить и вечно кланяться не проходит с годами. Видимо, впитали с молоком матери. Хотят носить — пусть носят, я им не мама и не папа.

Воду грели в котлах и разносили по домикам, но, правда, только девочкам. Неблагородные дамы не мудрствуя лукаво мыли свои прелести в озере за кустами, и за ними, хихикая, подглядывали трое балбесов, которых я воздушным кулаком отправил в воду. Полет ребят был впечатляющим, а визг девчонок оглушительным. Студентки опомнились первыми и с воплями «Топи их, девочки!» сразу же набросились на парней. Особой стыдливостью они не обладали, не позволяло быть гордыми простое звание.

Я не стал смотреть продолжение трагикомедии и пошел дальше обходить лагерь. У котлов собрались усталые, пропыленные светские дамы и обсуждали мужские достоинства лесных эльфаров.

— Я вам скажу, девочки, — вещала краснощекая, полноватая дева из старшего выпускного курса, — что лесные кавалеры гораздо галантнее, чем наши парни. Они какие-то более изысканные, что ли. Мне один из них подал руку, когда я оступилась, и шепнул, что хочет провести со мной вечер.

— Да видела я, как ты, Мориса, строила ему глазки и вздыхала так, что грудь готова была выпасть ему в руки, — засмеялась другая, стройная и бледная, как вампирши Ганги, девушка. — Сама готова его позвать в свою кровать. А могла бы — убежала к нему в шалаш.

— И что? — не смутилась краснощекая пышка. — Я слышала, — она понизила голос, — что эльфары такие искусники в постели, что нашим парням и не снилось.

— И что, ты ему дашь? — заинтересованно спросила третья девушка с нашего курса. Ее я видел на занятиях. Она из красных — боевых магов. Но имя девушки я не знал.

— Вот еще! Пусть поухаживает, а там посмотрим, — кокетливо проговорила пышка.

— Не боишься потерять девичью честь? — спросила еще одна.

— А чего ее беречь? — презрительно фыркнула пышка. — Все равно меня папенька выдаст замуж за старика. Богатого сорокалетнего старика. Ему, что ли, свою розу распустившуюся отдать? Вот еще! Пусть радуется моему телу… А первым хочу, чтобы у меня был эльфар или… — она выдержала театральную паузу, и все девушки, желая услышать, кому еще их подружка готова подарить свою девственность, с интересом уставились ей в рот, — или пусть это будет наш несносный нехеец. Он такой решительный, такой красавчик и уже граф. Его сам король обласкал. Папенька писал, что ему король хочет дать земли на границе с орками и присвоить титул герцога.

Я от услышанного чуть не упал на землю, прикрыл отвалившуюся челюсть и стал слушать дальше.

— А чего это он тебе про него написал? — спросила бледнолицая и нахмурилась. — У него есть невеста из орков. Брр, — она передернула плечами. — Ужас-то какой. Жена — клыкастая орчанка. Поверить не могу.

— Ну и что, что есть? Он вон спит со всеми своими вассалами, — отмахнулась пышка.

— И с парнями, что ли? — недоверчиво спросила из-за спин девушек какая-то магиня. Лица ее не было видно. — Я бы с таким точно не переспала бы.

— Дура ты, он спит только с девушками. А папаня написал, чтобы я к нему пригляделась. Он будто бы будущий фаворит короля. Не зря его старшим над нами назначили.

— Вот как. Я бы ему тоже дала, — ответила бледнолицая гусыня. — Вы видели эту новенькую рядом со Штофом. Уверена, она его любовница.

— Штофа?

— Сама ты Штоф. Ирридара.

— Да ты что?

— А откуда она? Благородная?

— Ночью появилась. Когда Аруфан пропал, сын графа Шаро. Похоже, что она благородная, только с нами не общается. Живет в домике нехейца.

— А куда пропал Шаро?

— Да кто же его знает. Удрал, или убили эльфары. Он тут бунт против нехейца затевал, подговорил наших парней ударить ему в спину во время боя с орками. Они уже и план составили. Может, нехеец прознал да и по-тихому его прикончил. Он может. Лют бывает, — отозвалась пышка. — Вон и демонов зубами грыз, и эльфаров на поединках крошил. Сотню, говорят, не меньше….

— А тело тогда где?

— Может, в озере схоронил.

— Нет, девочки, — решительно заявила бледнолицая. — Коли он будет герцогом, то убивать его нельзя. Надо по очереди. Всем, кто хочет побывать в его постели, нужно будет выбрать номер по жребию. Я напишу на бумажках числа, и будем тянуть из мешочка. Кто какой номер вытянет, в том порядке и пойдет терять свою честь. — Девчонки не выдержали и прыснули в кулачки. — И будем тайно охранять от парней. А то удумали. Герцога убивать. Каждая из нас может стать его фавориткой.

— Я тоже хочу с ним переспать, — послышался робкий голос какой-то девушки, и тут же все заголосили вразнобой:

— И я… И я…

Я в сердцах сплюнул. Толком ничего не узнал, но слухов наслушался мама не горюй. И Аруфана утопил, и герцогом стал… И теперь надо еще опасаться любви аристократок, что решили отдать мне свою девичью честь.

К парням я идти не стал. Мне было понятно, что беспокоиться не о чем. Заводила бунта пропал, а остальные себе на уме. Подставляться под мой гнев не будут. Как пел Высоцкий: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков».

Я не торопясь прошел по лагерю в свой домик и нашел там Эрну и Ринаду. Они как ни в чем не бывало готовили ужин. Эрна резала колбасу и хлеб. Ринада жарила на очаге тушку большой птицы. Может, фазана, а может, тетерева. При этом они переговаривались между собой.

— Я думаю, скоро господин появится, — видимо продолжая ранее начатый разговор, ответила Ринада. — Я его чувствую.

— А я не чувствую, — с печалью в голосе ответила Эрна, — но жду. Очень жду.

— Ты делишь с ним постель, он разве тебя не сосватал? — Ринада задала вопрос, не глядя на Эрну, и быстро провернула тушку. Полила ее соусом. Раздалось шипение, и по комнате поплыл аппетитный аромат.

Я сел на скамью за стол и приготовился слушать. Как много интересного можно узнать, если тебя не видят. Удивительное рядом. Ранее непримиримые соперницы спокойно обсуждают свою жизнь и меня.

— Сосватал, как и тебя, — ответила Эрна.

— Но со мной он не спит, — печально отозвалась Ринада. — А я бы была ему за это благодарна. Я никогда не знала, что такое любовь. Жила страхом и ненавистью, а он вернул мне смысл жизни… Не убил. А я его предала, обманула… Да…

— Я тоже его предала и обманула, но он меня простил.

— Ты тоже предала его? — Ринада полуобернулась и удивленно посмотрела на Эрну.

— Да, было дело. Лесные эльфары опоили меня зельем… — Этна резко замолчала. На ее глазах навернулись слезинки. — Прости, — вытирая слезы, произнесла она. — Не хочу вспоминать… Лучше скажи, тебе Штоф нравится?

— Не знаю, но господин хочет нас поженить. Я не могу противиться его воле, служить ему — для меня большая радость. Штоф хороший, преданный и надежный. И я для него не игрушка и не кукла. Он ко мне хорошо относится. Думаю, мы будем отличной парой, если лесные выродки меня не найдут и не убьют. А я думаю, что они меня найдут. Для них я предательница.

— Не думай об этом. Ирридар не даст тебя в обиду. Не бойся, сестра. Он весь лес сожжет, но защитит. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— Хорошо бы, — вздохнула Ринада, — весь лес сжечь… Вместе со школой чигуан.

«А это идея! — подумал я. Надо навестить это учебное заведение. Посмотреть, что можно сделать, и принять решение. Лишить лесных эльфаров такого козыря — это отличная мысль. Молодец, Ринада».

Почти неслышно в дом прошел Штоф. Опрятный, с мокрыми волосами после купания в озере. Наверное, перед тем как зайти в дом, причесался. Настороженно огляделся и спросил:

— Тут кто-то был?

— Нет, — хором ответили девушки, — только мы.

— Странно. Я чувствую посторонний запах. Кто-то из вас пользовался духами?

— Нет, — вновь хором ответили девушки, а Штоф стал принюхиваться.

— Может, показалось, — произнес он и сел рядом со мной на лавку. Вновь задергал ноздрями.

— Как обстоят дела на тренировках? — поинтересовалась Ринада.

— Внешне неплохо. Но это странные занятия. Мы отрабатываем действия с небольшой группой эльфаров новичками. У меня складывается такое впечатление, что мы должны встретить и остановить орков как передовой сводный отряд. Такие отряды уничтожаются в первых сражениях. Нас используют неправильно. Наша задача и предназначение — усиливать оборону и осуществлять прикрытие основных сил. Так написано в боевом наставлении для магов, а нас готовят сражаться как пехоту в рядах бойцов. Что-то тут неправильно. Жду милорда, чтобы поделиться с ним этими мыслями. Он кому-нибудь сказал, когда вернется?

— Мне нет, — ответила Эрна.

— И мне не сказал, — поддержала Эрну Ринада.

Штоф вздохнул и положил подбородок на руку.

— Вот и мне не сказал, — произнес он. — Благородные шепчутся, что нас из-за милорда отправили умирать. Студенты ропщут… Вчера пытались меня заколдовать. Пришлось таким дурням вправлять мозги…

Я не стал больше таиться и проявился. Голова Штофа соскользнула с руки и почти ударилась об стол, но он сумел ее в последний момент удержать. Икнул и издал тонкий звук:

— И-и-и-и…

Эрна порезала себе палец и, защищаясь, в страхе выставила перед собой нож. Ринада радостно завизжала.

— Привет, — улыбнулся я. — Штоф, ты так хорошо различаешь запахи? Я раньше этого за тобой не замечал. — Штоф вновь икнул и обрел дар речи.

— Милорд, так можно заикой остаться. Вы как тут появились?

— Как и все. Мама родила. Потом я жил в нехейских горах. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я поступил в академию магов в Азанаре…

— Дальше мы знаем, — улыбнулась Эрна. — Он спрашивает про сейчас. Как вы появились в доме?

— Пришел. Незаметно. Это я умею.

— Но здесь наложено заклятие, чтобы видеть невидимок… — растерянно произнес Штоф.

— А кто его накладывал? — спросил я.

— Вы, милорд.

— Ну вот тебе и ответ. Тот, кто накладывает заклятие, тот может его и обойти.

— Вы прятались, милорд?

— Нет, просто скрывался. Походил по лагерю, послушал, что говорят.

— И что услышали? — к столу подошла раскрасневшаяся Ринада.

— Услышал, что меня хотят сделать герцогом.

— Кто? — Штоф раскрыл рот. — Студенты?

— Нет, король. Он хочет отдать мне приграничные с орками земли. Так одной из студенток написал отец. Так что ты можешь стать бароном, Штоф. А Ринада — баронессой.

— А я? — не выдержала Эрна.

— Ты тоже хочешь стать баронессой?

— Хочу, милорд.

— Значит, станешь. Я понял так, что ты не хочешь идти замуж за Черридара.

— Не хочу, милорд.

— Хм… почему?

— Я думаю, он не тот муж, который нужен мне. Он… Он… ограниченный человек, милорд. Простите за откровенность. Он даже поэтов не знает.

— Ага, помню про несбывшуюся любовь. Но тебе трудно будет найти себе мужа — знатока поэзии. Может, передумаешь?

— Нет.

— Ну тогда скажешь об этом ему сама. Насильно я тебя замуж выдавать не буду.

— Спасибо, милорд.

— А ты, Ринада, что скажешь о своем женихе? Согласна выйти замуж за будущего барона?

Девушка улыбнулась.

— Меня все устраивает, милорд. Не знаю, что думает сам будущий барон. — Она кинула быстрый взгляд в сторону Штофа и отвернулась. Занялась тушкой на вертеле, делая вид, что полностью поглощена готовкой.

— Меня тоже все устраивает, милорд, — поспешно отозвался Штоф.

— Хорошо. Пустьтак и будет, — удовлетворенно кивнул я. — Теперь, Штоф, по поводу твоих сомнений. Да, ты прав. Нас отправили погибать. Месть ушастых из леса. Но у нас в горах есть поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Она точно отражает положение вещей… — Я улыбнулся, разгоняя хмурые тучи в его глазах. — Мы не будем умирать, а создадим проблемы для союзников. С лукавыми поступают по их лукавству. С завтрашнего дня начинаем новые тренировки. Сначала поужинаем, а потом все вам объясню. Ты, Штоф, позовешь всех наших.

Лица моих товарищей просветлели.

— Ринада, скоро будет готов твой фазан?

— Это каплун, господин. Через час где-то.

— Хорошо. Тогда я на час вас покину и скоро вернусь…

Лер Вей лур пребывал в мрачном настроении. Это было видно по выражению его кислой физиономии.

Лагерь лесных эльфаров находился на другой стороне озера и был построен из шалашей. Командир пограничной сотни сидел у костра и, нахмурив брови, смотрел на невысокие языки пламени. Молодой воин напротив него сноровисто жарил куски мяса на тонких шпагах.

Я проявился за спиной воина и шутливо изрек:

— Что ты, воин мой, не весел? Что ты голову повесил?

Вей лур вскинул голову, а боец ухватил шпагу с мясом и, обернувшись, наставил на меня.

— Отставить! — крикнул капитан, и боец, узнав меня, расслабился. Хмыкнув, он вновь приступил к своему занятию.

— Граф, ты как сюда попал? — спросил капитан и поднялся. Глядя на мое веселое лицо, склонил голову в поклоне, приветствуя меня. — Вокруг посты…

— Я умею ходить, — туманно ответил я. — У меня разговор к тебе есть. Вижу, ты, лер, какой-то нерадостный.

— А чему радоваться?

— Отойдем? — предложил я и многозначительно посмотрел на эльфара. Тот кивнул и направился к озеру. Я пошел следом. На берегу, у тростниковых зарослей, он огляделся.

— Ну, тут чужих ушей нет, говори, зачем пожаловал.

— Да дело касается в том числе и твоего настроения, Вей лур. Я так понимаю, твое командование не спешит присылать сюда резервы?

— Не спешит, и его не будет, это ясно как день. И вас, и нас оставили на съедение этим волчатам…

— Не так все мрачно, дружище. Мы же с тобой почти торговые партнеры, поэтому у меня есть план. Но дело в том, что он нанесет некоторый ущерб твоему княжеству. Зато спасет и нас, и вас. Что скажешь?

— Скажу, что хотел бы послушать твой замечательный план…

— Вей лур, — я с улыбкой посмотрел на пограничника. — Вопрос в доверии. Ты мне доверяешь?

— Тебе доверяю. Говори. И если твой план не уничтожит наше княжество, я согласен его выслушать и последовать ему.

— Он не несет угрозы поражению твоему княжеству и даже городам лесных эльфаров, а вот столице и тому месту, где готовят рейнджеров, не поздоровится.

— Мне плевать на столицу и столичных хлыщей, граф. А рейнджеры сами могут о себе позаботиться. На то они и рейнджеры. Говори уже, не томи.

— Мы завтра начнем тренироваться по-новому. Твои бойцы будут заманивать противника в ловушку. Мои маги будут тренироваться эту ловушку ставить. Все должно быть очень четко отработано. Если короче, то у меня есть свитки порталов, в которые нужно заманить орков, и как можно больше. Все, конечно, туда не попадут, но значительно ослабят орков. Не добившись цели нас разбить, орки после нескольких неудачных попыток перестанут атаковать наш маленький отряд и повернут на Лист Ордая. А там есть войска. Мы останемся в стороне и выживем.

— М-да… — погладил небритую щеку Вей лур. — И много у тебя таких свитков?

— Нет, не много. Поэтому надо хорошо все отработать. Тут я полагаюсь на сноровку твоих бойцов. Они должны здорово разозлить волчат и заставить их атаковать нас достаточно безрассудно. Одна ошибка — и нас сомнут.

— Слава лесу, что немного, — задумчиво ответил пограничник.

— Будь уверен, Вей, что, пока вы наши союзники, лесу ничего не угрожает, а в случае предательства, сам должен понимать, войска королевства войдут в столицу. — Я блефовал, но был убедителен. — После того как орки заполнят столицу, лесные эльфары задумаются, как они там оказались. В конце концов выяснят, что у Вангора есть телепорты в их столицу, и присмиреют. А кто бы не присмирел, узнав, что лес стал проходимым.

— Хорошо, — кивнул Вей лур. — Завтра начнем. Я скажу своим, что у нас есть телепорты, которые отправляют орков подальше отсюда. И не совру, и правды не скажу. — Он негромко, но весело рассмеялся.

Прокса сорвало с места, закружило и швырнуло в темноту. Он больно приложился о каменный пол спиной. Сгруппироваться или сразу понять, что с ним произошло, он не успел. Все произошло очень стремительно. Падение было быстрым и коротким. Он даже не испугался. Его втянуло в темноту открывшейся воронки в тот момент, когда он был совершенно уверен, что ему ничего не угрожает. Последнее, что он услышал перед тем, как его затянуло, — это неразборчивое бормотание Курамы, и все.

Он лежал, еще не до конца понимая, что его обманули. Но постепенно до него стало доходить, что он попал в хитрую ловушку, расставленную ему Курамой. С обидой на себя подумал: «Как глупо!» Он стал жертвой своей излишней доверчивости.

Прокс, стараясь успокоиться, полежал в темноте еще пару минут. Затем его сознание обрело способность ясно мыслить.

— Да уж, — осуждая себя, негромко пробормотал он. И уже мысленно добавил: «Попался так попался. Как мальчишка!»

Прокс с запоздалым огорчением понял свою ошибку, которую никогда бы не допустил как агент. Слишком уверовал он в свою удачу и силу хранителя, а еще в то, что он нужен Кураме.

«Идиот», — обругал он себя, но вынужден был признать, что его ловко провели. Просто играючи. Он заставил себя проглотить обиду и собрать волю в кулак. Надо не плакать, а думать, как отсюда выбраться. И знать бы еще, куда его занесло.

Прокс вставать не торопился. Если на него не напали сразу, то непосредственной угрозы для него нет. А значит, можно полежать и подумать над ситуацией, в которую он попал. Но вначале понять, почему он угодил в ловушку? И кому это выгодно?

Значит, его позвал Курама. Якобы для оказания помощи. Если вдуматься, то никакой конкретно помощи он оказать прямо сейчас Кураме не мог. Непосредственной угрозе Ровану тоже не было. Да и бандиты из синдиката помогли бы ему. Тогда, что его толкнуло поспешить к бывшему хранителю Инферно? Какие такие скрытые помыслы двигали им? А они были…

«Были, — мысленно повторил Прокс и почесал лоб. На него что-то упало сверху и щекотало. Он ладонью смахнул помеху мыслям и принялся рассуждать дальше. — Не могло не быть. И это не страх поражения Рована… Да, точно! — Прокс лежа огорченно покачал головой. Потянули его к Кураме долги Духу. — Я должен был Духу помочь, получить поддержку Курамы и хотел как-то решить этот вопрос. А тут так удачно потребовалась помощь Кураме».

Да уж, оказал он помощь. Теперь ему самому нужна помощь. Курама его отправил телепортом в неизвестность и, скорее всего, куда-то очень далеко. Только зачем? Что он от этого выиграл? Это странно. Прокс был его союзником, и неслабым союзником. Кроме того, Кураме он не был конкурентом. Власть Курамы не распространялась на Преддверие. Тогда почему Курама его предал?.. Остается не много вариантов. И скорее всего, потому что у Курамы появился более сильный союзник. А кто еще сможет стать союзником Курамы в Инферно? И заодно противником Проксу. Кто?..

Прокс на полридки задумался, и тут его осенило. В Инферно только один противник у Прокса — Ридас! Не зря Курама предупреждал его о Ридасе. Значит, старый пройдоха сумел убедить Кураму убрать Прокса из Преддверия. Хочет в его отсутствие захватить этот домен и предложил Кураме больше, чем мог дать он, Прокс.

Тогда все логично и понятно. Осталось решить, что делать. Сдохнуть или побороться. Что там говорил Дух? Служение хранителя всегда вернет того обратно? Дух тоже был отправлен в другую вселенную и смог вернуться. А где находится он? Может, где-то в темнице, откуда нет выхода. О таких капсулах в пространстве Прокс слышал. Или тоже в другом мире? Плохо, если его заточили в пространственную капсулу. Из нее выхода вроде нет. Или есть?

«Это предстоит еще узнать», — подумал Прокс и принюхался. Пахло тлением, пылью, и еще он чувствовал эманации страха и безысходности. Казалось, это место было пропитано чужой скорбью и муками.

Вновь что-то упало Проксу на лицо. Он смахнул рукой и сел. Огляделся в темноте и запустил магический светлячок.

После того как Прокс стал хранителем, он получил дополнительные магические способности и сейчас был этому рад. Простенькая способность, но она его здорово выручила. Светлячок поднялся над его головой. Золотистый свет, как от простой лампочки накаливания, вырвал из темноты кусочек пространства.

Прокс с интересом и затаенной надеждой, что он не в пространственной тюрьме, а где-то в другом месте, пусть неизмеримо далеком, огляделся.

Сначала глянул вверх, откуда на него что-то падало. Там висело тело человека, по которому ползали черви. Они-то и падали на Прокса. В нос ударил запах разлагающегося тела. Внизу этот запах так сильно не распространялся. Поморщившись от брезгливости, Прокс на коленях отполз от висельника. Затем поднялся в полный рост.

К нему вернулась уверенность и спокойствие полевого агента. Вместе с тем и профессиональные навыки.

Прокс завязал нос и рот шейным платком и подошел ближе к телу. Внимательно стал его рассматривать. Странный человек в богатой одежде. Лицо, изъеденное червями, уже не разглядеть. Лишь волосы с проседью дали Проксу знать, что перед ним не юноша. Да и фигура полноватая, как бывает у человека далеко за сорок.

Прокс обошел тело по кругу.

«Сам повесился, — решил он, разгадывая разбухшего покойника. — На шнуре. Откуда только взял? С собой носил на всякий случай?.. Я вот не догадался. По решетке забрался к потолку, прицепил петлю к крюку, который как будто специально был приделан для таких целей к потолку. Сунул голову в петлю и отпустил руки. Прыг — и труп. Судя по стоянию трупа, случилось это не больше пяти-шести дней назад. Не мог подождать меня. Просветил бы, где мы…» — Прокс осуждающе покачал головой. Нет, он вешаться не будет, он поборется за свою жизнь.

Закончив рассматривать мертвеца, Прокс подошел к решетке, прошелся вдоль нее. Решетка была во всю стену, от пола до потолка. Потрогал ее рукой. Попытался сломать. А когда ничего не получилось, отпустил прутья. Еще раз прошелся вдоль решетки. Ни единого намека на дверь и замок. За решеткой каменный пол, утопающий в расступающемся свете светлячка тьме. Ни стен, ни других преград не видно. Прошелся вдоль стены, сложенной из больших каменных глыб. Нечего и думать такую стену сломать. Насчитал пять шагов и уперся в точно такую же стену.

Сделав круг, вернулся к мертвецу.

Итак, это камера. Пять на пять шагов и примерно три метра высотой. Под ногами мусор, обрывки одежды. Вон сапог лежит в углу, покрытый пылью, и кругом чьи-то останки.

«Все-таки капсула, — прогоняя прочь отчаяние, подумал Прокс. — И висельник — тому подтверждение. Свел счеты с жизнью и не стал мучиться. Да и другие останки тоже тому подтверждение».

Прокс сел на корточки в углу у сапога. Закрыл глаза и задумался. Он старался привести свои чувства в покой. Алеш, как никто другой, знал, что паника — это путь к смерти. А пока человек хранит разум в покое, у него есть шанс спастись. Пусть мизерный, но шанс. А это больше, чем ничего.

Прокс стал медитировать. Память агента услужливо подсказала способ успокоиться и привести чувства в порядок. Именно разыгравшиеся чувства разрывают человека, не давая ему возможности воспользоваться разумом и принять правильное решение. Уже через пару минут он был спокоен и мог анализировать.

«Надо обыскать останки, а потом тело, — решил он. — Может, найдется что-то полезное». Он взял в руки сапог и сунул руку внутрь. Пусто. А что он надеялся там найти, свиток телепорта? С грустной усмешкой понял, что да, надеялся. Повертел сапог в руках. Он был сделан из мягкой кожи, но размер маленький — или на ребенка, или на женщину. Прокс отставил сапог в сторону и стал исследовать остальные останки. Повсюду были разбросаны черепа, кости и заплесневелая рваная одежда. В камере чувствовалась сырость, и она проникала сквозь решетку. Особенно это чувствовалось в углу, где была неширокая щель в стене у пола, и она создавала сквозняк. Он и выдувал тленный запах трупа. Прокс поднял глаза и пристально посмотрел в темноту за решеткой. Если влажный воздух приходит оттуда, значит, это не капсула в пространстве. Там должен быть выход…

Прокс обратил внимание, что одежда на полу разорвана в лоскуты. Кости разбросаны, и пара черепов размозжена. Кто-то тут дал волю гневу и отчаянию. Выместил ненависть и злобу на останках.

Полазив по ним, Прокс не нашел ничего стоящего. Осталось внимательно осмотреть висельника.

Прокс окинул взглядом грузную фигуру и увидел то, на что с первого раза не обратил внимания. А именно на то, что из широкого обшлага зеленого камзола что-то торчит. Он протянул руку и потянул за вылезший уголок. В его руках оказался свернутый в трубочку когда-то белый кусок материи. А сейчас серый и чем-то измазанный. Прокс обновил светляк и осторожно развернул материю. Как оказалось, это был кусок рубахи, и он был исписан мелким почерком. Только вот этого языка Прокс не знал. Он приблизил ткань ближе глазам и понял, что буквы или символы были написаны кровью. Хорошо ему знакомый характерный буро-серый оттенок с небольшими разводами. Прокс перевернул материю, поменял верх и низ, но все равно ничего не прочитал. Перевернул ее обратной стороной и тоже все впустую. По какому-то наитию он перешел на магическое зрение, и, к его удивлению, символы засветились золотистым светом. Он неожиданно понял, что понимает этот текст. Может его прочитать.

Если ты, незнакомец, читаешь это послание, то ты маг. А значит, оно тебе поможет выбраться из ловушки, куда попала я, Исидора Лаварская, несостоявшаяся княгиня Лавара. Перед тем как ты прочитаешь мое послание дальше, дай клятву Манувару, что отмстишь за меня…

Дальше вновь шли нечитаемые символы.

«Однако, — удивленно подумал Прокс. — Ничего в жизни не дается просто так, и за свободу, которую можно и не обрести, нужно отплатить. С другой стороны, а какой у меня выход? Умереть здесь, как все остальные. Что-то не хочется». И Прокс, больше не раздумывая, произнес клятву:

— Я, Алеш Прокс, обещаю в память об Исидоре Лаварской отомстить за нее и даю эту клятву Манувару. Клятва действительна, если мне помогут отсюда выбраться.

Прокс прислушался. Было тихо. Он огляделся, и, к его сожалению, ничего не изменилось. Вздохнув, он посмотрел на лоскут, что держал руках, и заморгал. Вновь появился читаемый текст.

— Ты поклялся Манувару, и он не отступит от тебя, пока ты не выполнишь свое обещание, незнакомец. Когда меня предательски пленили, то провели обряд запрета на магию. Я не могла ее использовать, чтобы выбраться отсюда. Моя сестра Генриетта смогла сделать многое, но не все учла. Я, перед тем как убить себя, предала свою душу Владыке Тьмы и Боли Манувару. А он заточил ее в кольце с рубином. Найди его и надави на рубин…

Дальше текст обрывался. Прокс, не веря глазам, пробежал по нему взглядом еще раз. Все верно. Ничего больше не написано. Ни как отсюда выбраться, ни самого простенького заклятия телепорта. Лишь надави на рубин.

Прокс, не убирая из рук лоскут ткани, посмотрел вокруг себя. Кольцо он не видел среди разбросанных останков. Тогда где он может быть? Взгляд уперся в мертвеца. Обежал его и остановился на левой руке. В опухший палец врезалось и почти скрылось в разлагающейся плоти кольцо с большим красным камнем.

«О как! — подумал Прокс. — А может, этот висельник тоже смог воспользоваться подсказкой и вместо обретения свободы повесился?»

Прокс долго стоял в раздумьях. Он понимал, что это вполне может быть еще одной ловушкой и кто-то таким образом приносит жертвы Владыке Тьмы и Боли.

«Стать еще одной жертвой? Совершить суицид? А какой выход? — разглядывая тело, подумал Прокс. — Так и так смерть. От обезвоживания или самоубийства. Но шанс спастись появился, и им пренебрегать нельзя. Как же поступить? Оставить кольцо на руке мертвеца и нажать на камень? А если освободится он, а я останусь за решеткой? Нет, такое надо исключить».

Немного поколебавшись, Прокс протянул руку и попытался снять кольцо. Но палец так раздулся, что кольцо очень плотно сидело на нем. Поморщившись, Прокс достал складной нож, открыл лезвие и отрезал палец. Кольцо соскочило и, тонко звякнув, упало на пол. От удара оно подскочило и покатилось к решетке. Прокс недоуменно на него посмотрел и вздрогнул. В голове сверкнула вспышкой озарения мысль. Проклятое кольцо может укатиться за решетку, и тогда его недостать. Прощай, свобода! Он прыгнул вслед за кольцом и попытался его схватить. Но толстые пальцы демона не могли его удержать, оно лишь изменило направление и покатилось дальше, ударилось о стену и легло на пол в пяти сантиметрах от края решетки.

Прокс от охватившего его напряжения почувствовал, как вспотел. Закрыл глаза и трансформировался в человека. На это у него ушло секунд десять. Когда он открыл глаза, кольца на том месте не было. Прокс удивленно и с нарастающим чувством страха стал оглядываться по сторонам. Между ног пробежала небольшая крыса и устремилась к щели в стене. В зубах она держала кольцо.

— Куда? — взревел Прокс и попытался раздавить грызуна, но, топнув ногой, наступил ей на хвост. Крыса пискнула и выронила кольцо, отчаянно заскребла лапами по полу. Прокс отпустил крысу и нагнулся к кольцу, чтобы его поднять, но мелкая тварь лапой задела кольцо и, удирая со всех ног, отбросила его обратно к решетке.

Прокс бросился следом. Упал на колени и руками стал ловить кольцо. Он так сильно волновался, что несколько раз промахнулся. И только вытянувшись во весь рост на полу, в отчаянном последнем броске накрыл ладонью выкатившееся за решетку кольцо.

Сердце Прокса бешено стучало в груди, отдавалось набатом в голове, и он, лежа, прижимая к каменному полу ставшую такой дорогой ему вещь, думал, что с ним происходит нечто странное. Он чуть было не лишился своего единственного шанса на спасение. Такой несуразной оплошности он за собой не наблюдал никогда.

Прокс, не вставая, подтянул кольцо поближе и сунул его в карман штанов. Не вынимая руки и сжимая в кулаке кольцо, как что-то самое дорогое в его жизни, он старался привести свой ум и чувства в порядок.

«Это неспроста, — размышлял он, когда смог совсем успокоиться. — Кто-то или что-то мне мешает».

Прокс осторожно вынул руку из кармана. Сел у стены и разжал кулак. Ладонь вспотела, а на ней лежало кольцо с большим рубином. Боясь потерять кольцо, он надел его на палец и почувствовал странное равнодушное успокоение, но оно было сродни обману. Как будто его ловко ведут к определенной цели. Как часто он вел свою жертву, заставляя ту путем хитрых комбинаций принимать нужные Проксу решения. Чувства полевого агента взвыли, как коты, попавшие в клетку с голодным тигром.

Он тут же снял кольцо. Сжал его в ладони и поглядел на висельника. Заработал анализатор нейросети.

«Опосредованная опасность, исходящая от предмета в руке. Угроза анализу не поддается. Возможные варианты действий: выбросить, использовать без контакта с телом».

«Итак, — задумался Прокс. — Предмет явно опасен, если он на владельце или тот напрямую с ним контактирует. Это понятно. — Перед ним висел очередной неудачник, что не смог правильно распорядиться кольцом. Оно было на его руке. И возможно, этот повелитель боли заставил его совершить суицид. — А как? Скорее всего, через контакт с кольцом. Он воздействовал на несчастного с помощью кольца. Тогда почему несостоявшаяся герцогиня ничего об этом не написала? А может, ей не дали это написать?.. М-м-м… Или не успела?..»

Принять это послание, что он спрятал в поясную сумку, за ловушку Проксу не позволял обширный опыт агента. Так ловушки не делают. Это скорее побочный эффект заклятия. А может, так отбирают тех, кто сможет справиться с местью, а значит, должен обойти поставленные на его пути ловушки. Прокс сам так отбирал перспективных исполнителей. Это ему было знакомо и упрощало понимание возникшей опасности, но при этом давало пищу для размышлений. Если это отбор хитрых и ловких исполнителей, то дело, которое ему предстоит выполнить, будет непростым.

— Ох непростым! — вздохнул Прокс и тут же сам себя успокоил: — А когда мне поручались простые дела? Надо закрыть глаза на то, что я золотой скрав и хранитель, наделенный силой и властью. Сейчас я простой агент, которому надо выполнить очередную трудную задачу.

Его мысли пришли в порядок. Страхи отошли на второй план, и пришло понимание, с чего надо начать.

Он осторожно положил кольцо рядом с собой между ног. Поискал глазами, что бы ему пригодилось для контакта с кольцом, и увидел, как из щели под стеной высунулась морда крысы.

— Ну точно это неспроста, — догадался Прокс и неподвижно замер. Крыса покрутила носом, смешно шевеля усами, и, не увидев опасности, вылезла из щели. Встала на задние лапы и стала поглядывать на Прокса. Он все это время не шевелился и изображал изваяние. Наконец крыса осмелела и направилась в его сторону. У его ног грызун вновь встал на задние лапы и уставился глазами-бусинками на человека. Но тот не шевелился и не проявлял к крысе интереса. Подождав, крыса осторожно направилась к кольцу и только хотела его схватить, как Прокс молниеносно ухватил грызуна пальцами за шею сверху. Крыса пискнула, попыталась изогнуться и укусить руку человека, но Прокс сильно прижал ее к полу и немного придушил. Подождал, когда тушка крысы обмякла. Потом он другой рукой надел кольцо на лапу крысы и, не отнимая ее от пола, нажал на рубин.

Тело крысы выгнулось. Она неожиданно сильно рванулась и выскочила из ослабшего захвата Прокса. Не ожидавший такой прыти от грызуна, Прокс автоматически отклонился от взвившейся ракетой вверх крысы. А она запищала и приземлилась на лапы. А затем со всех ног бросилась бежать к противоположной стене. Врезалась в нее головой и упала на бок. Кольцо покрылось красным свечением и лежало у ног Прокса. От него исходило холодное сияние, и оно росло, вытягивалось вверх и вскоре стало ростом с ребенка. В нем проглядывался контур человека. И чем дальше, тем больше он становился осязаемым. Еще через десяток ридок на месте поднявшегося к потолку бордового света появилась полупрозрачная красноватая фигура обнаженной девушки с волосами, лежащими на груди и прикрывающими ее от нескромного взора Прокса. Руками девушка прикрывала пах. Глаза девушки были закрыты. Создалось впечатление, что она спала стоя.

Прокс поглядел на кольцо, лежащее на полу. Оно больше не светилось, и сама девушка отделилась от него. Прокс посидел в некотором смятении полридки. Он молча разглядывал появившееся приведение, о которых читал в детстве в сказках. Затем осторожно кашлянул: «Кхм…» И задал, казалось бы, глупый вопрос:

— Вы меня слышите?

Девушка открыла глаза и недоуменно посмотрела на Прокса. Затем убрала руки от паха и потерла ими глаза.

— Я не сплю? — в ответ спросила она.

— Вроде нет, — осторожно ответил Прокс. — Вы кто?

Девушка подняла глаза к потолку и задумалась.

— Я так долго спала, что забыла, кто я… Я… Я пытаюсь вспомнить.

— Может, вы Исидора Лаварская, несостоявшаяся герцогиня Лавара? — предположил Прокс, и лицо девушки перекосилось мучительной судорогой. Она всхлипнула и прикрыла лицо руками.

— Какой ужас! — рыдая, воскликнула она. — Я действительно Исидора… Неудачница. — Она тихо проплакала ридку-другую, затем вытерла слезы на лице и, убрав руки, грустно улыбнулась. — Благодаря вам я вспомнила все. Вы нашли мое послание и кольцо, где заточена моя душа, и смогли избежать смерти от заклятия Темного властелина, произносить имя которого запрещено во всем Лаваре и соседних королевствах. Значит, вы поклялись отомстить за меня? Это благородно с вашей стороны. Многие пытались выйти отсюда с помощью кольца, но заклятие Неназываемого заставляло их покончить с собой. Я уже потеряла надежду обрести покой… — Девушка всхлипнула вытерла выступившие слезы, с видимым облегчением вздохнула и продолжила: — Но тут появились вы, благородный рыцарь, и разрушили заклятие. Можете надевать кольцо без опасения. Неназываемый заточил мою душу в кольцо и заставил мучиться после смерти. Каждый раз, когда попавший сюда очередной несчастный заключенный использовал кольцо, я просыпалась и видела смерть избранного и крушение своих надежд. И хотя Неназываемый жесток и коварен, он верен своему слову. Мы выйдем отсюда вместе, и вы совершите акт мести…

— Я не против, госпожа княгиня…

— Не называйте меня княгиней. Я ей не стала, и все благодаря тому, что была слепа от любви. — Глаза девушки блеснули пламенем. — Я любила Роланда, графа Моравии, а он любил мою сестру Генриетту, молоденькую потаскуху, которая попала под влияние темного культа Неназываемого, переспала со всеми конюхами нашего замка. Со всеми гвардейцами. Она очень хотела занять мое место. Я об этом знала, но не придавала этому значения. Все права были на моей стороне, и другие лорды ее бы не поддержали. Ах как я ошибалась! Когда умер наш отец герцог Лаварский, она приворотным зельем опоила графа Роланда и вовлекла в свой культ поклонения Неназываемому. Они оба обманом заманили меня к графу в гости. Лишили своим колдовством способности к магии. А потом заточили меня здесь. Но предварительно Роланд и его друзья надругались надо мной. Потом они с помощью омерзительного обряда жертвоприношения закрыли мне доступ к магическим чакрам.

И так я оказалась здесь истерзанная и полностью обнаженная. Лишенная доступа к источникам силы. Они думали, что избавились от меня навсегда, но жажда мести пылала в моей душе и не давала мне умереть. Я стала истязать свою плоть и призывать Неназываемого. Это продолжалось очень долго, но однажды он явился на мой зов. Я просила о мести, и за это он потребовал мою душу. Я согласилась. А он рассказал мне, что надо сделать, и оставил это кольцо с камнем душ. Я написала послание на куске истлевшей рубахи. Писала своей кровью. То, что мой господин приготовил испытание для избранного, я не знала. И увидела это только тогда, когда первый из попавших сюда магов после меня покончил с собой. Он повесился сам. Вон на том крючке, который появился после ухода Неназываемого. Там был еще тонкий шелковый шнур… Их было несколько, и, каждый раз просыпаясь, я страдала и мучилась оттого, что стала невольной участницей их смерти. Но тебе, благородный рыцарь, как-то удалось разрушить это заклятие. Теперь мы можем выйти и отомстить… После чего я обрету свободу и покой.

— Кхм, — откашлялся Прокс. — А как давно вы тут, госпожа? — спросил Прокс, подозревая, что мстить уже некому.

— Я не знаю. Сто, а может, тысячу лет…

— Так, может, те, кому вы хотите отомстить, уже умерли?

— Нет. Это капсула времени. Тысяча лет тут как одно мгновение там… Вы сколько пробыли тут? — спросила Исидора.

— Не больше часа, госпожа.

— О-о-о! — удивленно протянула девушка. — Вы настоящий герой. Многие провели тут по нескольку лет, прежде чем начали действовать.

— Несколько лет? — удивился Прокс. — А чем они питались и что пили?

— Это тоже еще одно изуверское испытание заключенному. Они питались крысами, рыцарь. Ловили их и ели сырыми…

Прокс удивлённо уставился на девушку и только смог произнести:

— Да уж…

Он надел кольцо на палец. Прислушался к себе. Больше тревоги кольцо не вызывало. Но мало ли хитрых ловушек подстроил Владыка Тьмы и Боли, или по-другому Неназываемый. С него станется…

— Не бойся, хе-хе, — раздался негромкий смешок за его спиной.

Прокс мгновенно обернулся. Напротив него стоял молодой парень с коротко стриженными волосами и щегольски постриженными усами. В коричневом облегающем бархатном камзоле, рейтузах странного желтого цвета до колен и белых чулках. На ногах молодого человека блестели лакированные черные туфли на высоком каблуке. В руках он держал тонкую трость из черного дерева с золотым навершием. Франт улыбался. Принять его за Владыку Тьмы и тем более так назвать не поворачивался язык.

Прокс вежливо склонил голову в поклоне и произнес:

— Приветствую вас, господин…

Ветер задувал все сильнее и сильнее. Мелкий острый песок немилосердно сек кожу лица, попадал в рот, залетал за воротник. Штифтан, не имея защитной маски, прикрывал лицо рукой. Он плохо видел, куда шел, и, глядя исключительно вниз, себе под ноги, старался попадать след в след идущему впереди демону. Сзади его непрестанно подталкивал ногой злой надсмотрщик Фергус. Тяжелый мешок за плечами тянул вниз, и вскоре Штифтан стал выдыхаться. Они спустились в неглубокий каньон речки и пошли вдоль берега, вниз по течению. Дышать стало легче, но силы постепенно оставляли Штифтана. Привычный к кабинетной работе, он здорово уступал в силе и выносливости своим пленителям. Ноги стали заплетаться. Он стал чаще спотыкаться и в один момент упал.

— Поднимайся, стручок недозрелый! — прикрикнул Фергус и двинул Штифтана ногой по ребрам. Удар был не болезненный, но обидный. Штифтан попытался подняться и лишь сумел встать на карачки.

— Не могу, — прохрипел он. — Лучше тут убейте.

Самолюбие и гордость униженного цивилизованного человека требовали от Штифтана собраться, встать и встретить смерть лицом к лицу, но он был не в состоянии сделать даже это. Кроме того, на него напала апатия. От бессилия, испытанного пленения и отчаяния он хотел или упасть и лежать, или чтобы эти мучения закончились.

— Шамсал! — перекрикивая шум ветра, Фергус позвал вожака шайки. — Этот кусок дерьма не хочет идти. Может, его прирезать? Перережем горло, и дело с концом. Что с ним нянчиться?

Вожак остановился и обернулся. Хмуро глянул на ползающего на четвереньках хумана. Мешок завалился тому на голову и прижимал голову к земле. Человек пытался его вернуть за спину, но тот постоянно сползал ему на шею. Вид Штифтан имел весьма жалкий. Шамсал сплюнул и произнес:

— Себе перережь, недоумок. Хуман непривычен к переходам, устал. Забери у него мешок, и пусть идет пустым.

— Да зачем он нужен?.. — попытался протестовать Фергус, но идущий за ним козлоногий демон тихо произнес:

— Ты, наверное, хочешь быть за него приманкой?

— Я? — Фергус отшатнулся. — Да ну тебя! Не хочу я быть приманкой. Вон пусть хуман ей будет…

— Пасть закрой! — прикрикнул Шамсал. — И забери у него мешок.

Демон подошел к Штифтану, грубо поднял его за заплечный мешок и стащил его с обессиленного Штифтана. Тихо на ухо зашептал:

— Иди, кусок дерьма, или я буду отрезать тебе по одному пальцу и заставлять их есть.

— Пить, — хрипло дыша, ответил Штифтан, обрадованный тем, что тяжесть со спины исчезла. — Дайте пить…

— На, пей, — Фергус всучил ему в дрожащие руки флягу. Штифтан жадно приложился, сделал несколько глотков и вдруг широко раскрыл глаза и закашлялся.

— Это что? Спиртное? — часто дыша, спросил он, и все демоны заржали в полные глотки.

— А ты что думал, небесная роса? Лучший в Брисвиле самогон, хуман. А теперь хватит надувать щеки, топай дальше. — Он напрягся, подхватил заплечный мешок, который нес Штифтан. Надел его на себя. Подправил лямки и, удовлетворенный тем, как он сел, хлопнул Штифтана по плечу: — Иди давай, дохляк.

Штифтан послушно обернулся и упал на колени. Опустил голову к реке и стал жадно пить мутную воду.

— Совсем сдурел, хуман, — проговорил Фергус и стал оттаскивать Штифтана от реки. — Стой, урод. Это плохая вода.

Человек блаженно ощерился.

— Вкусная, — произнес он и громко отрыгнул.

— Дурень, как есть дурень! — взмахнул руками Фергус. — Откуда ты такой взялся? — Он поднял на ноги человека в грязном нательном белье и толкнул его вслед за уходящим отрядом. — Пошевеливайся, кусок дерьма.

Штифтан уже гораздо живее зашагал следом за впереди идущим демоном. После того как они спустились в каньон и у него забрали груз, он перестал бороться с ветром, песком и усталостью. Он напрягся и сумел сосредоточиться. Мысли потекли в нужную сторону. Размышляя, он анализировал свое положение.

Кто он для этих демонов, что в общем-то такие разные и в то же время схожие в своей дикой необузданной грубости и хамстве? Сейчас он в роли раба. Эти демоны просто дикари, опирающиеся на грубую физическую силу и свое подавляющее моральное превосходство. А он просто растерялся в этом мире и оценивал его мерками цивилизованного человека. Что убивать — это плохо, рабство — пережиток первобытного человека. А нагрубить — некультурно. Он струсил применить свое оружие из-за неготовности убивать. Хотел договориться мирно и откупиться… Сплоховал перед натиском и непривычной грубостью местных жителей. Растерял свою уверенность. И вот результат: он станет приманкой для мутантов. Эта банда собирателей магических ингредиентов — низшая каста рейдеров. Бедняки, неудачники, и он попал к ним в плен. Хуже не придумаешь. Прикрытие где-то потерялось, и он остался один на один с большой проблемой в виде восьми демонов.

Необходимо добраться до своего оружия, а оно в мешке у Фергуса. Обратно его не отдадут, хотя не знают, что это такое. Придется отбирать силой, а это значит, вступить в прямое противостояние с противником, который превосходит его в силе и количестве бойцов. Он один, их восемь. Вооружены арбалетами и короткими клинками. Может, есть еще магические боевые артефакты. Самый опасный из них — Шамсал козлоногий. Вожак. Его слушаются беспрекословно. Как ни странно, самое слабое звено в этой шайке Фергус. Он глуп и самонадеян. На этом можно сыграть. Главное — забрать свои вещи из мешка, тогда он им покажет… В походе этого не сделать. Значит, нужно ждать привала.

Штифтан поднял голову и посмотрел на темнеющее небо. Скоро наступят потемки, понял он, и тогда объявят привал. Лишь бы его не связали.

Отряд шел еще около часа и с наступлением темноты перебрался вброд до небольшого острова посередине реки. На острове из земли выпирал большой камень, а с противоположной стороны острова росли густые кусты. У камня были видны следы от кострищ. Видимо, тут часто останавливались такие вот отряды за органами мутантов.

Шамсал огляделся и объявил привал.

— Все останавливаемся здесь! — Он сбросил на землю свой мешок. — Руга, — он хлопнул по плечу одному их ближайших к нему демонов. — Лезь на камень. Твоя первая смена. Потом Фергус. За ним Шотла. Я беру на себя утренние часы. Фергус, стреножь нашего хумана. Для его же безопасности. А то надумает удрать, и сожрут его.

— Слышал, доходяга? — Фергус грубо толкнул стоявшего столбом, уставшего Штифтана. — Садись.

Штифтан не споря подчинился. Сел на земли и поджал ноги.

— Ты копыта-то выставь, урод. Мне связать их надо.

Штифтан натянуто улыбнулся, посмотрел на свои уставшие и гудящие от длительной ходьбы ноги.

— Может, попозже свяжете, чтобы я успел отдохнуть? — без всякой надежды, что его послушают, попросил он.

— Еще чего! Вытягивай свои ходули, — не отступил Фергус. Но тут вмешался Шамсал.

— Хуман верно говорит. Дай ему отдохнуть. Пока мы не спим, он не сбежит. А если перетянешь ему ноги, кровь застоится, и он идти не сможет. Кто его понесет? Ты, Фергус.

— Да больно надо! — скривился демон. — Прирежу его, и все дела.

— И все дела, — передразнил его Шамсал. — Дела будут, когда надо будет выбирать приманку, и как ты думаешь, кого назначат ребята? — Шамсал ехидно ухмыльнулся.

Фергус зло посмотрел на Штифтана и буркнул:

— Иди под камень. Сторожи мой мешок — и чтобы никто туда не залез. Что пропадет, у тебя из жопы достану. Понял, тварь?! — взгляд Фергуса не сулил Штифтану ничего хорошего. Этот недалекий демон, что-то задумал, и это что-то сулило малоприятное для Штифтана.

Он покорно подошел к брошенному мешку Фергуса, поднял его и отнес к камню. Сел рядом, поудобнее устроился и положил руку на мешок. Осторожно стал его ощупывать. Его вещи лежали сверху. Он сам их туда складывал. Но его манипуляции не ускользнули от внимательного взгляда Фергуса.

— Ты что там щупаешь, урод? Думаешь, это сиська бабы? — И тут же заражал над своей шуткой. — Сиди тихо.

Демоны разожгли костер и стали готовить что-то бурлящее в котле. Штифтан согрелся и незаметно уснул.

Проснулся он от толчка в плечо.

— Просыпайся, соня. Все на свете проспишь. Разомни ноги и сходи по нужде в реку, потом иди завтракать.

Штифтан открыл глаза и увидел Фергуса, который развязывал ремни на его ногах. С огорчением подумал, что проспал удобный момент скрыться. Он горестно вздохнул и поднялся. Нестерпимо хотелось сходить по маленькой нужде.

— Не вздыхай! — прикрикнул на него Фергус. — Считай, что тебе повезло. Мы тебя не съели. — И увидев дикий взгляд Штифтана, и то, как он испуганно дернулся от этих слов, снова громко захохотал…

Глава 6

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

— Господин граф, я рад, что вы вновь посетили нашу столицу. Мы уже начали беспокоиться. — Лер Мерцал-ил действительно был обеспокоен. Он осунулся, и под глазами появились темные круги. Он выглядел так, будто долгое время недосыпал. Даже глядя на его помятый сюртук, можно было догадаться, что в столице Снежного княжества происходит нечто если не тревожное, то довольно странное.

— Простите, лер, я недопонимаю… о чем именно вы начали беспокоиться и как это относится ко мне? — Я решил сразу уточнить, что он имел в виду. Уж очень напористо он действовал. Я еще не стал подданным Снежного княжества. У меня лишь есть законное право основать свой Дом, и только после того, как я выполню все условия, определенные законами, меня можно с оговорками признать подданным. А именно построю дворец, проложу дорогу. Только тогда мой Дом запишут в реестр Молодых Домов и выделят место в Малом совете. И этих бюрократов я знаю. Дадут на копейку, а потребуют на миллион. И как я понимаю, все к этому идет.

— Ну как же! — всплеснул руками Мерцал-ил. — Нам надо столько обсудить, столько сделать. Вас ждут на совете…

— А когда он состоится? — перебил я бывшего секретаря Великого князя, хотя догадывался, что заседание совета состоится нескоро. Получив всю полноту власти, эти леры навряд ли согласятся быстро с ней расстаться. Власть позволяет им ничего не делать и ни за что не отвечать и при этом пользоваться всеми привилегиями властителей, в том числе и обогащаться. Удобная позиция.

— Через семь дней, господин граф, — довольно бодро пояснил эльфар и улыбнулся.

— Поздно, — нахмурив брови, сурово бросил я. — Вы упускаете время. Молодые дома собирают ополчение. К ним на помощь спешат отряды Вечного леса, а у вас тут и конь не валялся.

— Кто? — лер с великим изумлением уставился на меня. — Какой конь, граф?..

— У нас, в нехейских горах, есть такая поговорка о тех, кто ничего не делает, а только болтает. Высший совет только болтает. Дела надо делать, господа. Иначе будет поздно.

— Так и я о том же говорю, граф. Через семь дней будет заседание совета, на нем будет принято решение призвать льерину Тору-илу.

— Позвольте полюбопытствовать, для чего?

— Э-э-э… Как для чего? Вы это спросили в каком смысле? — запнулся Мерцал-ил и вновь тупо уставился на меня.

— В прямом, лер. Зачем вы хотите призвать льерину Тору? Для передачи ей власти?

— Власти? — лер Мерцал-ил еще больше удивился и даже открыл рот. — Нет конечно! Она еще очень молода и неопытна. При ней будет регентский совет, и ей придется утверждать решения совета…

— Нет! — отрезал я.

— Что «нет»? — спросил ошарашенный ответом лер.

— Она на этих условиях не вернется. Она просила меня передать совету следующее: льерина Тора-ила вернется в Снежные горы только полноправной княгиней. Встречать ее должна на границе со всеми причитающимися почестями тысяча гвардейцев. И они должны с почетом доставить ее в столицу, где совет в соответствии с законом передаст ей полноту власти.

— Но это невозможно, господин граф, — лер Мерцал-ил вновь взмахнул руками, словно хотел взлететь. — Совет на это не пойдет!

Я сжалился над эльфаром и дружественно положил ему руку на плечо.

— Давайте говорить откровенно, лер Мерцал-ил. Мы с вами понимаем и льерина Тора-ила тоже понимает, что совет не хочет отдавать власть. А Тора не желает быть ширмой для старых пердунов, чтобы те за ее спиной обстряпывали свои дела. Она девушка умная и готова взвалить на свои хрупкие плечи бремя власти и все последующие за этим проблемы. Стать княгиней и знаменем, под которым объединятся все здоровые силы княжества. Она также хорошо понимает, что все провалы регентский совет свалит на нее, а победы присвоит себе. Ну кто в здравом уме и твердой памяти согласится на предложение Высокого совета. Сами посудите, вы бы на такое пошли?

Лер долго мочал, переваривая сказанное. Видимо, у него в голове случился разрыв сформированного стойкого шаблона его взглядов на мир. В его понимании принцесса Тора не могла претендовать быть полноправной правительницей. За ней никто не стоит. И только старые традиции заставляют леров Старших Домов терпеть ее как княгиню, притом без значимой власти. «Ну кто она такая?» — читалось на его недоуменном лице. Он моргал, смотрел мимо меня. Затем пришел в себя и спросил:

— И как же теперь нам быть? Она нужна здесь.

— Она вам нужна как ширма, чтобы обманывать народ снежных эльфаров. Думаю, в свете открывшихся обстоятельств нужно собирать внеочередной совет и обсуждать требование льерины Торы-илы. Вы выступите и скажите им все, что я передал вам.

— Я-я-я?

— Да, вы.

— Нет. Я не могу. Меня просто разорвут…

— Тогда, лер Мерцал-ил, ничем не могу вам помочь. Тора в княжество не вернется и выйдет замуж. Скорее всего, за меня. А совету придется отвечать перед народом, почему так случилось, и нести бремя ответственности. Но я думаю, что даже этого не случится. Молодые дома в союзе с Вечным лесом в этом споре поставят точку и заодно повесят весь Высший совет на деревьях в парке совета. В княжестве разразился кризис, лер. И разрешиться он может только кровью. Тольковот чья прольется кровь? Это еще неясно. Да и мои перспективы основать свой Дом стали вновь далекими. Молодые дома этого не потерпят. Они напишут новые законы.

— Я знаю, что надо делать! — всполошился Мерцал-ил. — Вы выступите перед советом и расскажете им все то, что рассказали мне. А я соберу внеочередной совет и подготовлю нашу фракцию. Вы готовы выступить, господин граф?

— Конечно нет. Зачем мне это?

— Как зачем? Вы поможете нам и льерине…

— Лер Мерцал-ил, вы знаете, как я хорошо к вам отношусь. Но я уверен, что мое выступление ничего не решит. Совет не согласится признать Тору полноправной княгиней. Он может это сделать только под давлением обстоятельств. Но пока ему ничего не угрожает, а потом, когда они осознают опасность, будет поздно.

— Но мы должны что-то предпринять!..

— Вот и предпринимайте.

— Постойте, господин граф. Без льерины Торы-илы нам не объединить Дома. Она нужна здесь.

— Кому, лер Мерцал-ил? — я уже начал уставать ходить по кругу.

— Нам, эльфарам, и совету!

— В качестве кого?

— В качестве фигуры, вокруг которой объединятся Старшие дома.

— Конечно, объединяться за спиной лишенного власти правителя очень удобно. Можно обделывать свои делишки. А в случае чего все свалить на правителя. Но она на это не пойдет.

— Граф, вы доставьте ее сюда, а мы уже разберемся…

— Она что вам, бездушный груз, чтобы я ее сюда доставил под домашний арест регентского совета? Чем вы лучше Молодых домов, которые хотели ее выкрасть и сделать заложницей? Даже не думайте. Я ее защищал не для того, чтобы кто-то украл у нее власть.

Лер сдулся. Он беспомощно на меня посмотрел и спросил без всякой надежды в голосе:

— Может, у вас есть какой-нибудь план?

— Есть. Вы собираете совет и озвучиваете позицию Торы-илы. Я это подтверждаю. Ваша фракция выступает за передачу власти внучке Великого князя. И убеждаете совет в необходимости такого решения. Совет соглашается. После этого я привожу Тору в княжество, где ее встречают с почестями, достойными князя.

— Вы опять за свое, — недовольно проговорил эльфар. — Я же уже сказал, что это невозможно.

— Понимаю, — ответил я. Налицо конфликт интересов некоторых личностей. Интересы княжества отошли на второй план, если не на последний. — Честь имею, лер Мерцал-ил. Великому бы сейчас за вас было бы стыдно.

Я поклонился кивком головы и собрался уходить.

Встреча проходила в поместье, принадлежащем роду Мерцал-ила, и мы прогуливались в ухоженном саду, подальше от посторонних глаз.

— Ну постойте, граф, — остановил меня Мерцал-ил. — Я поговорю с членами нашей фракции, останьтесь здесь на пару дней. Мы вместе постараемся убедить наших сторонников принять позицию льерины Торы-илы. Не за этим ли вы сюда прибыли?

— За этим, лер Мерцал-ил.

Я вновь путешествовал по восточному полушарию Сивиллы. Я разрывался и не видел другого выхода, как успеть везде, где «подгорало».

После того как я определил новые задачи экспедиционному корпусу магов Вангора и отряду лесных эльфаров, срочно убыл в Снежные горы, в столицу. Нужно было ускорить события и заставить Старшие дома приступить к активным действиям по подавлению мятежа Молодых домов. Та еще задачка — заставить действовать поросших мхом аксакалов совета Старших домов. Они и спят-то на ходу. И между Домами нет согласия. Все стараются выторговать себе особое положение. В этом я убедился, посетив собрание сторонников Великого князя.

В зале, где проходили тайные переговоры лояльных Дому Великого князя леров, стоял шум. Эльфары спорили до хрипоты, но так и не могли прийти к единому мнению. Я сидел в сторонке и помалкивал. Мне уже стало ясно, что совет отвергнет притязания Торы на единоличную власть. Они скорее договорятся с Молодыми домами, вернее с лидерами Братства, чем отдадут власть в руки честной девушки. Спорящие эльфары, еще не начав войну, уже готовились ее проиграть. Вопрос лишь стоял как? Проигрыш оставлял им часть власти и возможность набивать свой карман. А победа сулила им тяжелую жизнь подданных княгини и честное служение, за которое надо будет отвечать в случае промахов. Но они давно отвыкли честно служить. Годы жизни при прежнем князе их развратили. Постепенно служение князю заменялось служению своей выгоде. Появлялись влиятельные группировки, проталкивающие через совет нужные им решения. Все решалось в кулуарах. Там продавались и покупались интересы родины. Рождались новые неписаные правила сдержек и противовесов, которым следовали. Нарушать их было неприлично, а о законах стали забывать. Для них прежние законы были не писаны. И часть вины в этом лежала на Великом. Он допустил многое, что раньше было тайной, а теперь полезло из всех щелей. Я думаю, он это понимал, поэтому ушел из жизни. Совесть замучила. Но, уходя, оставил после себя проблемы, которые должна была решить его внучка. А заодно он припряг и меня разруливать ситуацию, дав конфетку в виде письма совету. Ну да, о мертвых или молчат, или говорят хорошее. Поэтому я про него промолчу.

Спор длился уже два часа, а воз и ныне был там. Я задремал. Кто-то это заметил, и спорщики обратились ко мне.

— Господин граф, может, у вас есть что сказать? — тронул меня за плечо лер Мерцал-ил. В зале стало тихо. Я открыл глаза и увидел, что взоры присутствующих скрестились на мне.

— Есть, леры, — ответил я. — Вы тут выдумываете новые правила. Как вам договориться с Молодыми домами о примирении. На самом деле речь идет, и вы это хорошо понимаете, но скромно умалчиваете, о договоре с лидерами Братства, которое вы же объявили врагами снежного народа и предателями. Прежде чем об этом рассуждать, примите новый закон, оправдывающий Братство. Иначе вас не поймут. Потом уже его должны разнести по Домам глашатаи. И уже после одобрения главами Домов договаривайтесь. Только мне непонятно, от чьего имени вы будете вести переговоры? От имени Высшего совета или от имени князя? Насколько я знаю законы княжества, совет не уполномочен решать такие вопросы. И я понимаю, что княгиня вам нужна, чтобы быть марионеткой в ваших руках и вы могли договориться с Братством о разделе сфер влияния. Я только хочу спросить леры, а честь в Снежных горах еще осталась?

Тишина, грянувшая после моих слов, оглушила мрачных, пришибленных моей откровенностью эльфаров. А потом она взорвалась негодующими воплями.

— Как вы смеете?! Что вы себе, граф, позволяете?!. — И все в таком духе. При этом никто не посмел меня вызвать на дуэль.

Я слушал и молчал. Когда шум стал стихать, я проговорил:

— Никто из вас, кричащих, не вызвал меня на дуэль. Вы знаете, что я прав, и трусите, господа. И мне за вас стыдно. Я вот думаю, а нужно ли мне быть среди вас? Вы предали своего князя, потом захотели предать его внучку. Прощайте.

Я ушел, оставив возмущенных моей откровенностью эльфаров.

Эти эльфары могут лишь говорить. Они не «люди» дела, «люди» слов. Это я понял и понял, что за словоблудием они хотят утопить всякую возможность обрести самостоятельного, сильного правителя. Ну и флаг им в руки.

Я, не оборачиваясь, под шум возмущенных криков и угроз в мой адрес вышел и направился в квартал орков. По дороге я размышлял, как поступят эти господа? И понял, что они наперекор всем своим законам под видом недопущения братоубийственной войны начнут тайные сношения с Братством. Будут изворачиваться, таиться, заключать скрытый от всех глаз договор. И договорятся. И тем и другим князь не нужен. Будет избран временный совет, куда войдут лидеры Братства и предатели из Старших домов. Неуступчивых арестуют и сделают врагами народа. Часть несогласных восстанет против несправедливости. Временный совет призовет лесных эльфаров, и их мечами подавят всякое недовольство. И наступит черный век для всех снежных эльфаров.

Мог бы наступить, если бы не мое вмешательство. Придется пересматривать планы и возводить Тору на престол силой мечей орков. Но сначала нужно побывать на совете. Не все там такие предатели, как эльфары из Дома князя.

По дороге меня нагнал Мерцал-ил. Он быстрым шагом приблизился и молча пошел рядом. Мы долго шли, и почти у самых ворот оркского квартала он заговорил.

— Господин граф, мы хотели бы знать, как вы поступите?

— О чем вы, лер Мерцал-ил?

— О том, какие дальнейшие шаги по отношению к льерине Торе-иле будут сделаны с вашей стороны.

— Мой ответ будет зависеть от того, кто спрашивает. — Я остановился и в упор посмотрел на эльфара.

— Им интересуются патриоты княжества, те, кто хочет помочь льерине Торе встать на престол.

— В качестве кого?

— В качестве самостоятельной правительницы.

— Ну что же, лер Мерцал-ил, я доверяю вам, как доверял князь. Я приду сюда с орками и силой их мечей посажу принцессу на престол, как того хотел ее дед. Я заключил союз с орками, и моя невеста вернулась… — Я посмотрел на вечернее небо, где еще не появились звезды. В горах небо не такое, как в степи. Оно более яркое и кажется ближе. Перевел взгляд на эльфара и жестко продолжил: — Я подожду того момента, когда Молодые дома начнут наступление и с помощью лесных эльфаров начнут захватывать Снежные горы. Все предатели перейдут на их сторону, а те, кто не перейдет, окажутся в тяжелом положении. Тогда придет освободительница Тора-ила, великая княгиня, и изгонит захватчиков. И никакой совет не помешает ей сесть на престол своего деда. А вы должны понимать, что после того, как я смогу разгромить врагов, мое влияние на принцессу будет достаточно велико, чтобы отблагодарить преданных лично ей представителей Домов… — Это был далеко идущий посыл, который должен был показывать Мерцал-илу и стоящим за ним эльфарам, что я далеко не простачок, который за бесплатно будет для них выгребать каштаны из костра. У меня есть свои далеко идущие цели. Он широко раскрыл глаза и понял, что теперь я могу стать закулисным правителем, а все они останутся за бортом. Сложный выбор.

— Я понимаю, — после недолгого раздумья произнес эльфар. — Можете рассчитывать на наше содействие, поверьте, нас немало.

— Ну если вас немало, лер, то поберегитесь в течение нескольких дней. После совета служба безопасности и предатели попытаются вас изолировать. Сумеете оказать сопротивление?

— Сумеем, господин граф. Мы готовы.

— Вот и славно. Когда соберется совет?

— Завтра в полдень.

«Ага, понятно, — подумал я. — Значит, сегодня ночью стоит у себя ждать гостей. Кто предупрежден, тот вооружен, и мне стоит срочно посетить базу».

— Удачи, лер Мерцал-ил, — попрощался я с эльфаром и зашел за ворота оркского квартала. Оттуда телепортировался прямо на корабль-базу. Там у меня «квасился» в медкапсуле пожизненный слуга — лесной эльфар. Он получал укороченную базу шпиона-диверсанта. Кроме того, я дал ему новое имя. А как же, новая жизнь начинается с нового имени. И будет он Петр, что значит на греческом языке «камень». Ловкий, быстрый, магически одаренный, прошедший курс боевой и специальной подготовки развитого мира и преданный, не знающий сомнений помощник. Почти как Фома. Его я заберу с собой на планету. Он сможет менять внешность на любую, какую надо в данный момент. На человека, на орка, на снежного эльфара или демона. На мужчину или женщину. Он получил жарганит — камень, увеличивающий магический запас, и новые знания по всем разделам магии. Искин, выделенный для обработки магических заклятий, сумел их оцифровать и создать базу магической науки трех уровней. Причем базу обширную, состоящую из школ различных стихий. На это у него ушло почти тридцать дней. За основу были взяты слепки моего сознания, сознания Чернушки, Ганги и чигуаны, которые тоже были оцифрованы.

Как-то я задумался, что неплохо бы создать копию своего сознания. Мало ли чего может случиться. Если придется умереть, то последней моей волей будет запуск этого сознания в любое подходящее тело. Осталось только это тело найти и сохранить.

Теперь мне предстояло проверить эффективность проделанной работы. Хотя первые опыты, проведенные на Чернушке, показали, что она усвоила вложенные в нее знания из базы и вполне могла ими пользоваться. Но там я действовал очень осторожно и инсталлировал ей всего пару простых заклятий: «Иллюзия» первого уровня и «Очищение идриша». Рисковать своей женой и ребенком я не хотел.

Но прибыл я на базу не только для того, чтобы забрать Петра. Я собирался укрепить оборону оркского квартала боевыми мини-дронами. Десяток шустрых боевых машин должны были, по моему замыслу, уничтожить всех нападавших до единого. Операцию я мысленно назвал «Шок и трепет», и начиналась она с того, что я хотел украсть спутник у АДа. В противном случае мои дроны будут тут же уничтожены из космоса.

Операция готовилась Брыками давно. Они заполнили системы спутника и ждали своего часа. А искин базы просчитал возможные варианты. На это дело нужен был весь мой магический запас. Чтобы пробить туннель в пространстве для телепортирования такой громады на большое расстояние, моего запаса магии не хватало, и я не мог за один прием переместить спутник достаточно далеко. Но тремя прыжками мог вполне себе это позволить. Надо было только подзаряжаться через малышей и Лиана и блокировать работу систем спутника.

Я сел на ложемент командира корабля и отдал Брыку-секретарю команду на изоляцию спутника АДа. Кодированный сигнал дошел до закладки в системах спутника через три минуты. И тут началось. Конечно, я получал информацию с опозданием, но все равно это того стоило. Системы спутника словно взбесились. Везде как затычки-заглушки стояли предложения отгадать загадку — и получишь доступ к управлению. Одновременно с этим пошла атака на главный искин спутника. А следом туда переместился я. Шиза активировала телепорт. И спутник исчез. Исчез из поля зрения АДа. А я пошел в жилой сектор и лег в медкапсулу. Надо было быстро восстановить запас энеронов. А так как этот процесс для меня был очень болезненным, я решил проделать это в капсуле и в отключке.

Пришел я в себя оттого, что меня грубо выталкивала из постели Шиза.

— Хватит спать, соня. Давай приходи в себя, и подвинем спутник дальше.

Я нежился на шелковых простынях. Потянулся и лениво спросил:

— А отсюда нельзя?

И тут же увидел в руках симпатичного симбионта в короткой маечке чугунную сковородку.

Мое сознание сразу прояснилось. Я знал, как хорошо умела использовать Шиза не по назначению этот предмет кухонный посуды. Я успел лишь сказать: «Ну не надо, я сам», как неотвратимый удар сковородки вернул меня в обычный мир.

— Вот гадина! — произнес и почесал саднивший лоб. Могла бы придумать нечто получше, например «крибли, крабля, бумс», и вернуть меня в сознание простым заклятием.

— В следующий раз так и сделаю, — ответила Шиза. — Перемещаем спутник?

— Перемещаем, — недовольно ответил я и снова впал в забытье.

Снова я нежусь на шелковых простынях и думаю, как хорошо тут устроились симбионты. Я, значит, бегаю, скачу, как сайгак. Сплю где попало. А они кайфуют вот тут, как на курорте…

Вижу склоняющуюся надо мной Шизу, и она спрашивает:

— Пришел в себя?

— Пришел, — отвечаю я и тянусь руками к ней. Шиза задорно смеется. На ее щеках появились милые ямочки. Я тянусь к щечкам, чтобы их ухватить, и слышу мелодичное: «Крибли, крабля». А затем из-за спины Шизы появляется сковорода, и быстрый бумс по моей голове.

Я снова в космосе и почти в коме. Такой гул стоит в голове, что я плохо соображаю. Перед глазами все плывет.

— Придется остановиться, — сквозь шум и гул слышу я женский голос. — Его нервная система перенапряжена. Сознание дает сбои.

— Ну еще бы, — вторит ей грубый, ворчливый мужской голос. — Только такой дурень, как студент, позволит поджаривать себя током высокого напряжения. Все спешит куда-то… Он долго будет в таком состоянии?

— Минут двадцать. Подлечим, подправим ауру и отправим на корабль-базу.

Слова стали затухать. Сон накрыл меня спасительным покрывалом, а проснулся я уже не на корабле-базе, в кресле капитана. Дрон-стюард стоял рядом и держал в манипуляторах поднос с кофе и булочкой. Я охотно подкрепился. После чего почувствовал себя полным сил. После того как допил кофе и смахнул в рот крошки от булочки, появилась Шиза.

— Виктор, тебе не надо брать на планету дроны.

— Да-а-а? Это почему?

— Потому что любое воздействие на этот мир извне оказывает на него влияние, и мир этому влиянию сопротивляется.

— И что из этого? Пусть сопротивляется…

— Я проанализировала поступки Рока и их последствия.

— Интересно. И что показал твой анализ?

— Он показал, что если использовать инструменты воздействия извне, то начнет расти сопротивление системы. Мир Закрытого сектора можно представить закрытой самодостаточной системой. Рок, использовав влияние на мир извне, когда он атаковал твою Гору, попал под откат системы. Во-первых, она дала возможность твоим обалдуям выстоять. Это была ее реакция защиты. Если бы система не реагировала, то давно бы была захвачена. Но почему-то этого не происходит. Сейчас Рок медленно, но уверенно теряет эртану. Он поплатился за свою жадность и чрезмерное увлечение призывами существ. А это нарушает стабильность системы, и она атакует уже его. Это он понимает и спешит. Ему нужно захватить весь континент и избавиться от конкурентов, или призванные им «джидаи» лишат его значительных запасов. Оставшись единственным хранителем на континенте, он на какое-то время притихнет и спокойно подождет, когда все успокоится. Ты тоже напорешься на этот механизм. Он сработает в будущем против тебя.

— Интересно… — снова повторил я свою фразу. — И как быть?

— Поменьше используй тут плоды цивилизации. Ты перетащил сюда аппаратуру связи. Оружие. Это влияет на твою судьбу. Этим ты не укрепляешь свои позиции, а ослабляешь. Надежда на технику тебя подведет в самый неподходящий момент. Мир Сивиллы изолирован специально. Не нарушай баланс.

— Не нарушай баланс… — задумчиво повторил я вслух. — У тебя есть предложения?

— Да. Используй то, что дает этот мир.

— Это понятно. А как быть с тем, что я уже притащил? Забрать обратно?

— Желательно убрать с планеты. Оставь лишь мультитулы у бойцов. Ты притащил оружие, но убрал спутник от планеты. Так что равновесие пока восстановлено.

— Ты в этом уверена?

— Нет. Это предположения, основанные на анализе. А анализ проведен не совсем корректно. Не хватает вводных данных. Но тебе лучше поверить моим выводам, хуже не будет.

— Ладно, поверю. Но молекулярные мечи я могу дать своей охране? Они маленькие, а спутник большой…

— Предлагаю компромисс. Дай бойцам оружие на время боя и забери после. А лучше создай заклинание призыва таких мечей. На сто двадцать секунд.

— А как я это сделаю?

— Раздел магии колдовства «Призыв». Если можно призвать живых существ, то призвать материальный объект гораздо проще. Я сейчас эти возможности изучаю.

— Изучай, — согласился я. — А мне пора к снежкам.

В столице Снежного княжества наступила ночь. Улицы погрузились в темноту. Стояла тишина, нарушаемая криками ночных сов. У-у-у-у… У-у-у-у-у. Рядом со мной стоял невозмутимый Петр.

— Прими иллюзию человека, — распорядился я. — Не надо излишне волновать моих товарищей.

Внутри квартала орков, на стоянке повозок, горел костер. В стороне быки жевали овес. У костра сидел дежурный орк из прибывшей со мной охраны.

— Тихо, без шума буди всех! — распорядился я. — И позови командира охраны.

Им стал после изгнания сына Грыза высокий и статный метис Огруз. Мать его была лесной эльфаркой.

Началось оживленное шевеление. Из темноты к костру потянулись орки. Затем подошли снежные эльфары, возглавляемые Гради-илом. Подошел Огруз. Я отвел в сторону Огруза и снежных эльфаров. Местных орков мы не будили.

— Слушайте меня внимательно, — зашептал я. — Свет факелов и фонарей не зажигайте. Сегодня ожидается нападение на квартал. Нас хотят убить. Но мы этого не позволим. — Я из своей сумки стал доставать коробки с мультитулами и укладывать на земле. — Это оружие, — пояснил я и достал один из мультитулов. — Нажимаете на зеленую кнопку, а затем желтую. Появляется лезвие. Будьте осторожны. Малейшее прикосновение к лезвию, и вы отрубите себя часть тела.

Я взял из ножен Огруза кривой меч и провел по нему слегка гудящим синим лезвием. Меч разрезался словно тростинка. Вокруг раздались удивленные возгласы.

— Нажали на красную кнопку, — продолжил я, — и лезвие пропало. Петр, раздай оружие. — Лесной эльфар под удивленные взгляды собравшихся споро раздал молекулярные мечи и встал рядом со мной.

— Построились в одну линию, — отдал распоряжение я. — Проверю, как вы умеете им пользоваться.

Сумели все. Кто тормозил, тому помогал Петр. Немного потренировались.

— Теперь разберем сектора под охрану. Я и Сулейма держим ворота. Снежные эльфары под командой Гради-ила контролируют запасные ворота. Орки разбиваются на тройки. Два бойца и один шаман. Расходятся вдоль периметра забора. Петр, ты следишь за всем периметром и помогаешь там, где появятся проблемы. Вопросы есть?

— Есть. Врагов убивать? — спросила Сулейма.

— Убивать.

— Кто враги? — уточнил Гради-ил.

— Служба безопасности. Предатели.

— Понятно, — натянуто произнес бывший разведчик. А я понял, что убивать своих соотечественников он не горел желанием.

— Гради-ил, никаких сомнений не должно быть. Снежные эльфары придут убивать всех без разбора. — Я сурово оглядел осунувшиеся лица снежных эльфаров.

— Милорд, не сомневайтесь, мы верны вам и вашему Дому, — ответил Гради-ил.

— Тогда по местам. Огруз, Петр, обучите бойцов владению новым оружием.

Ждать пришлось недолго. Видимо, те, кто захватил власть в службе безопасности, спешили. Их тоже могли арестовать и должны были это уже сделать. Но по какой-то причине не сделали. Я передал Мерцал-илу список предателей. Тех, кто имел связи с Братством. А там было до трети офицеров из столичной службы безопасности. В том числе и командир гвардии, что пытался штурмовать мой замок и забрать у меня Тору.

Ох уж эти договорняки. Одни решали, как подороже продать себя, другие надеялись уладить разногласия миром. Им всем мешал я. Убив меня, можно было потребовать принцессу обратно. А Меехир Девятый с радостью ее отдаст. Ему не нужны проблемы со Снежным княжеством. А что у них происходит, это их внутренние дела. Поэтому заговорщики долго не готовились. Подняли гвардейцев и повели их к оркскому кварталу. Сканер отобразил множество красных точек, и половина из них направилась к воротам. На воротах в будке храпел пожилой страж-орк. Он не проснулся даже тогда, когда в ворота застучали.

— Кто там? — спросил я, подражая хриплому говору орков.

— Послание для господина графа Тох Рангора.

«Вот же скоты! — подумал я. — Умалили мой титул. Я тан Абаи Тох Рангор».

— Сейчас открою, — сварливо ответил я и отворил калитку. Быстро отступил и открыл портал в Вечный лес.

Толпа молчаливо вбегающих эльфаров устремилась в мою сторону и быстро исчезала в портале. За моей спиной стояла Су и что-то невнятно подвывала. А толпа эльфаров, не обращая внимания на то, что их товарищи бесследно исчезают, напирала и напирала. Пока наконец поток бойцов в броне не иссяк и портал не схлопнулся, поглотив большую половину нападавших. Перед воротами образовалась пустота, и в проеме открытой калитки появился эльфар в золоченой броне. Он растерянно огляделся и спросил:

— А где все?

— Там, куда вы их, лер, отправили.

— Это куда? — недоуменно спросил он.

— На тот свет.

Эльфар поднял забрало, и я вспомнил его, лер Крити-ил.

— Лер Крити-ил, вы меня не помните? — спросил я с усмешкой. — Вы штурмовали мой замок… — договорить я не успел. Эльфар взревел, как раненый медведь, и бросился ко мне. На ходу он безуспешно пытался вытянуть длинный меч из ножен. Я приготовился встретить его. Но тут мимо меня, визжа, как кошка, увидевшая собаку, схватившую ее котят, пронеслась комета. Упала под ноги эльфара и он, споткнувшись, грохнулся об землю. Продолжая пронзительно визжать, ему на спину вскочила фурия, в которой я узнал Сулейму. Она одной рукой ухватилась за забрало и задрала голову эльфара вверх. Затем всадила ему в горло свой стилет. Раз, другой… Тело предводителя эльфаров обмякло, а Су продолжала громко визжать и разбудила орка-сторожа.

— Что тут у вас происходит? — продирая сонные глаза, проворчал он. — И чего вам не спится?..

Крик командира нападавших подхлестнул остальных, и они со всех сторон полезли через низкий забор. В калитку ворвалось с десяток воинов, и надо было спасать и Су, и сторожа.

Выход в боевой режим, и мои руки стали черными. Они, как лапы зверя, рвали все, что попадалось им по пути. Плоть, металл, мечи, булавы, щиты. Без разницы. Щиты я отрывал вместе с руками. Разорвав на куски ворвавшихся, я по их телам выбежал за ворота и с тыла набросился на не успевших перебраться через забор гвардейцев-эльфаров. В прошлый раз, когда они штурмовали мой замок, я их пожалел. А теперь… Я не слышал крики, звон оружия и, словно коса смерти, прошелся по эльфарам, оставляя после себя кровавое месиво. Когда никого снаружи не осталось, я вышел из боевого режима. И тут на меня обрушился шум схватки. Крики, предсмертные вопли, воинственные кличи и визг, который я не спутаю ни с чем. Визг обезумевшей Сулеймы. Я снова вошел в боевой режим и ворвался в калитку. Но тут же вышел из боевого режима. Это визжала Сулейма. Она сидела на поверженном эльфаре и визжала, закрыв глаза. Девушка била стилетом по броне и не могла ее пробить. Пришлось отобрать у нее ее стилет и поднять с тела. Шум схватки затихал. Мимо нас попытались пробежать удирающие бойцы противника, но тут появился Петр и быстро с ними разобрался.

— Ты чего так разъярилась? — спросил я успокаивавшуюся девушку.

— Я его узнала, милорд. Этот говнюк украл меня и по приказу отчима отвез в лагерь рабов. Там меня купили торговцы живым товаром с острова. Я знаю, где находится этот черный невольничий рынок. Я вспомнила…

«Чем глубже в лес, тем больше партизан, — подумал я, — какие еще тайны хранят высокородные Дома эльфаров. Не Снежные горы, а гадюшник какой-то…»

Шум боя быстро затихал. Еще кое-где по оркскому кварталу раздавались предсмертные вопли и мольбы о пощаде. Это орки искали спрятавшихся по кустам и строениям испуганных эльфаров и, находя, безжалостно добивали. К утру убитых и растерзанных снесли и сложили внутри ограды.

— Это кто ж их так? — обходя трупы, спросил орк-сторож. — Славно поработали! — гордость так и перла из старика. — Надо одноглазому Бутрыму сообщить. Пусть пожалуется совету. Нарушение границ посольства — это почти война. Эх, как славно было бы топором помахать, да силушка уже не та. Пойду Бутрыма будить. Порадую…

Граф Шаро проснулся от щекотки. Он, не открывая глаз, провел рукой по лицу и попытался снова уснуть. Но его лицо опять стало что-то щекотать. Он раздраженно буркнул:

— Проклятые мухи, — и потер лицо. От этого действия проснулся окончательно, открыл глаза и замер. Над ним порхал кинжал, и в свете ночного светильника над головой его лезвие зловеще поблескивало полированной сталью.

— Кто тут? — с опаской, не повышая голоса, спросил он. Скосил глаза налево, где спала жена, но ее там не было.

Голос из темноты ответил.

— Это может быть твоя смерть, Шаро. Ты что удумал? — говорил не тот, кто угрожал кинжалом. И голос показался Шаро знакомым.

— Э-э-э… Простите, я не понимаю, о чем вы?

— Это вполне может быть. Ты выставлял условие выплаты тебе сто тысяч золотых корон?

— Сто тысяч корон? За что?

— За то, чтобы освободить наших людей.

Шаро помолчал. Он не был глупым и трусливым человеком. Жадным, мстительным, высокомерным и жестоким, но не дураком. Он задумался над тем, что происходит, и ничего не придумал.

— Ну, почему молчишь? — спросил голос из темноты, и кончик лезвия опасно придвинулся к глазам.

— Будет лучше, если вы все подробно объясните, тогда я смогу вам точно ответить. Я не знаю ни о каких деньгах и ни с кого их не требовал.

— Хорошо… Я поясню. Речь идет о том, что кто-то якобы напал на твоего сына и при этом эти кто-то исчезли без следа, а от твоего имени пришли посланники и сказали, что ты требуешь выкуп за этих людей.

— Я никого не посылал. Мой сын дома. Он недавно вернулся из Брисвиля…

— Вот как! Он был в Брисвиле?

— Да, его пленил враг нашего рода, нехеец, граф Тох Рангор. А потом отпустил.

— Хм-м. Я хочу послушать историю твоего сына, Шаро.

— Он может сам все рассказать, преподобный брат Люцир.

— Ты меня узнал, — раздался тихий смех.

— Конечно, и я вам не враг. Где моя жена?

— В безопасности, Шаро. Сейчас приведут твоего сына, и мы послушаем его историю. Приведите молодого Шаро! — распорядился тот, кого назвали преподобным Люциром.

Рассказ Аруфана, сына Шаро, многое прояснил. Люцир даже удивился находчивости молодого нехейца. Так дерзко подставить своего врага — это надо было суметь. И могло бы сработать, не будь они люди из развитого мира и такие несложные комбинации разбирали на раз.

«Заигрался Дух, — задумчиво покачал головой Люцир. — Но теперь ему не спастись. Не сам, так его близкие попадутся, а он сам явится, чтобы сохранить их жизнь».

— Ты когда отправляешься в лес? — спросил Аруфана Люцир.

— Завтра хотел.

— Хорошо. Собирай там информацию. Потом отцу доложишь, как будут проходить боевые действия. Все хорошо запоминай. Понял?

— А вы кто?

— Сынок, не твое дело знать, кто это. Слушай, что говорит господин, и делай, как он сказал, — поспешно остановил расспросы сына граф Шаро.

— Хорошо, — угрюмо ответил Аруфан, — но я дал клятву не вредить нехейцу, а он там главный среди студентов.

— И не вреди, — усмехнулся человек из темноты. — Смотри, запоминай и все рассказывай отцу. С кем встречается нехеец, кто ему близок, кто ему друг.

— Понял, — снова угрюмо ответил Аруфан.

— Ну вот и хорошо. Вы спите, еще рано. Твоя жена, Шаро, пока у нас побудет.

И несколько теней покинули спальню.

— Чернушка, — голос, раздавшийся из динамика переговорного устройства на столике у кровати, разбудил дзирду. Она поспешно поднялась, села на кровать и прикрыла голое тело простыней.

— Слушаю тебя, Ведьма, — проговорила она в настольный коммуникатор.

— Пришли чужие, Чернушка. Двенадцать человек. В лиге от замка, на опушке леса. Те, о ком говорил Ирридар…

Брат Люцир, один из старейших агентов синдиката, внедренный в орден Искореняющих, сохранил свое место при Советнике. Тот заметил его целеустремленность и преданность. Люцир не участвовал в мелких заговорах, не строил козни, не саботировал приказы нового руководства и старался делать свою работу хорошо. В ордене Искореняющих он возглавлял отдел внешних сношений, отвечал за работу с аристократами Вангора и с агентами влияния Лигирийской империи. Его деятельностью Советник был доволен, поэтому доверил ему руководство операцией по выявлению тех, кто в своей дерзости осмелился нанести такой болезненный удар ордену. Люцир сразу не поверил, что это мог сделать граф Шаро, о чем и сообщил Советнику.

— Шаро — интриган, но он сторонник объединения с империей и враг Вечного леса. Мы используем его, чтобы протолкнуть наши идеи в среде аристократов, а мы помогали ему получить влияние при дворе Крензу. Он вполне лояльный к нам дворянин. Не очень умный, но и дураком его не назовешь. Кто-то очень ловкий его подставил. Я навещу Шаро и все выясню.

Советник согласно кивнул и разрешил:

— Действуйте, брат Люцир.

Посещение дома Шаро в столице оказалось на редкость результативным. Наконец-то они узнали, кто скрывался за псевдонимом Дух. И полученная информация Люциру не очень понравилась.

Молодой нехейский дворянин, изгнанник из вотчины отца-барона, проявил незаурядные способности. Быстро поднялся до графа. Оказал большую услугу снежным эльфарам и даже получил возможность основать свой Дом. Отстоял интересы и честь короля Вангора в Вечном лесу и прирезал там десяток дуэлянтов. И за это получил титул герцога и земли на границе с орками. Ему это решение еще не сообщили. Во дворце ждали, как повернутся события в Вечном лесу в противостоянии с орками. Он вдобавок женился на их небесной невесте, что приравнивалась к принцессе королевской крови. Еще он захватил в одиночку столичную тюрьму и стал «скорпионом» тайной стражи. Да, умел Демон находить помощников. Поговаривали, что в Азанаре нехеец смог загрызть зубами самых страшных наемников Инферно — скравов. Сколотил банду и стал авторитетом в преступном мире. Но это, скорее всего, выдумки. Но то, что этот юноша так долго водил за нос ищеек синдиката, поднимало в глазах Люцира и Советника авторитет графа немыслимо высоко. И вот такого агента АДа нужно было поймать. И Советник, и Люцир сошлись во мнении, что его стоит перекупить. Уж больно ловок и удачлив этот нехеец…

Для проникновения в замок Тох Рангор Люцир взял десять бойцов и одного мага, владеющего школой магии пространства. Таких сил Люциру казалось достаточно. Ведь они будут использовать оружие продвинутого цивилизованного мира, и на их стороне внезапность. Пусть нехеец думает, что его план удался.

На сомнения Советника по поводу малочисленности отряда и что Брунгхельд не справился с задачей и с бо́льшим количеством бойцов ответил, что Брунгхельд был посредственным руководителем, отправленным в Брисвиль в связи со своей некомпетентностью, но наличием связей в организации. Люцир подчеркнул, что он берет с собой только опытных, проверенных бойцов. И скорее всего, им предстоит захватить членов семьи нехейца. И если он поймет, что сил не хватает, он вызовет подкрепление. Честность и смелость, с которой Люцир не боялся выражать свое мнение, импонировали Советнику, и он нашел план брата Люцира разумным.

Отряд боевиков из ордена Искореняющих выдвинулся в Азанар. Оттуда на купленных лошадях добрался до леса, расположенного рядом с замком вдоль дороги, ведущей из Азанара.

Люцира поджимало время. Приближался срок, объявленный графом для выплаты ста тысяч золотых корон выкупа. И если их не выплатить или не поймать самого графа или его близких, он приведет приговор в исполнение. В этом Люцир не сомневался. Как и все нехейцы, граф Тох Рангор проливал кровь врагов ведрами.

План был простой — добраться с темнотой до стен замка. Маг откроет портал за стены, и отряд, проникнув в замок с помощью станеров, обезвредит охрану. А дальше дело лишь техники. Захватят или графа, или его близких. А они скажут, где граф. Тому некуда деваться.

— Что в замке? — спросил Люцир наблюдателя.

— Тихо. Никто ничего не заподозрил, — ответил смотрящий в визир прибора наблюдения наблюдатель. — Стяг спущен. Графа в замке нет. Но служба несется исправно. Там охрана из нехейцев. Четверо часовых на стенах, один на донжоне. Видно, что бойцы бывалые. Все немолодые. Патрулей нет. Похоже, что тут бандиты не промышляют. Дороги оживленные и поддерживаются в хорошем состоянии. К замку ведут несколько дорог, и по ним часто подъезжают крестьянские подводы. Привозят продовольствие и сено. Судя по всему, этот дворянин весьма зажиточный.

— Еще бы, — усмехнулся Люцир, — он получил его после смерти префекта, которому мы содействовали, а он помогал нам. Нехеец смог сблизиться с Великим ханом, чем-то угодил королю, и тот его щедро наградил. От орков он тоже получил награду — принцессу. Ловкий, стервец, своего не упустит. Но сейчас он нарвался.

— А я вот даже представить себе не могу, что надо такое сделать, чтобы так понравиться оркам? Они же считают людей, равными скоту… — вслух произнес маг. — И еще жена-орчанка. Брр-р. Не позавидуешь.

— Вот поймаем его или его жену — и узнаем, — усмехнулся Люцир. — Граф полон тайн. Как он смог пленить бойцов в Брисвиле и имел наглость потребовать за них выкуп? Он что, настолько уверен в себе? Исключительная наглость и дерзость.

— Если он посчитал, что напавшие бойцы из его мира, то вполне мог потребовать выкуп, это в порядке вещей, — ответил маг. — Он маг, и видимо, сильный. А дурень Брунгхельд не использовал негаторы. Вот и попался.

— А графу откуда знать о наших возможностях? И даже хорошо, что его нет в замке. Никто не знает, как действуют похищенные им артефакты. Он и нас мог бы взять в плен или убить…

— Я слышал о пропаже редких артефактов, — поддержал разговор Люцир.

Сидеть и ждать темноты было скучно, а время тянулось медленно.

— Что это за игрушки? — спросил он.

— Да мало кто знает, — ответил маг. — Ими занимался брат Рем. Он нашел отступников-магов, создавших организацию темного ковена, и они якобы призвали существо, что откупилось этими артефактами. Там был Прован, темный маг. Но он погиб при ритуале вызова, а Рема ликвидировали за провал. Ты же знаешь наши правила — не лезь не в свои дела. Поэтому все окутано мраком тайн. Кто что-то знал, ушли из жизни и унесли секреты с собой.

— А какое отношение к артефактам имел нехеец? — усмехнулся Люцир. — Он тогда был еще несовершеннолетний дикарь, спустившийся с гор. Нет, не верю я, что это работа нехейца. Рем всегда был себе на уме. За это и поплатился. Это он припрятал артефакты.

— Может быть, — согласился маг. — Тогда каждый что-то себе находил…

Тема пошла скользкая, и Люцир поспешил ее закрыть.

— Ладно, хватит об этом. Ушей много, — он многозначительно повел глазами на наблюдателя. Маг тоже был из старой гвардии, он понял его правильно и перевел разговор на другую тему.

— Люцир, не вздумай применить негатор магии до создания портала в замок. И сразу после того, как перенесемся, не включай. Досчитай до десяти и только после этого используй. Иначе такой откат пойдет, что нас размажет по земле.

— Учту, Морис…

Сон моментально слетел с Чернушки. Она быстро осознала, что нужно делать, и стала собирать информацию:

— Что они делают? Ты точно уверена, что это чужие?

— Точно уверена. Они скрылись в лесу и теперь на его границе в кустах наблюдают за замком. У них есть электронная аппаратура слежения. Я засекла энергетические и тепловые импульсы. Это иномирцы, о которых говорил Ирридар. Что будем делать?

Чернушка думала недолго.

— Ничего. Наблюдать. В замке пусть все идет своим чередом. Сообщим информацию только Ганге. За завтраком соберем совет и обсудим. Врагов всего двенадцать. Значит, наши возможности недооценивают. А это странно. Ирридар пленил гораздо больше бойцов в Брисвиле.

— Предположения есть?

— Есть. Это может быть разведка, а основные штурмовики прибудут позже.

— Вполне может быть. Только как они будут штурмовать стены?..

— Я думаю, они не будут брать стены штурмом или тайно проникать, перелезая их, — ответила Ведьма. — Переберутся через стены с помощью телепорта. Потом включат негатор и станерами вырубят охрану. Потом попытаются захватить нас. Они видят, что стяг графа спущен, значит, его здесь нет. А с нами, они думают, справятся быстро. Мы же слабые, беззащитные женщины! — и Ведьма громко рассмеялась своей шутке. — Ха-ха…

Ей вторила Чернушка. Дзирде тоже стало смешно.

— Хорошая шутка, Ведьма. Ха-ха…

За завтраком о наблюдателях молчали. За столом присутствовали Тора и Лия и появившейся ночью в замке Бурвидус. А их посвящать в дела секретные обе женщины не хотели. Чернушка лишь многозначительно посмотрела на Гангу и мысленно передала:

— После завтрака надо поговорить.

— Хорошо, — отозвалась орчанка. Кинула быстрый взгляд на снежную эльфарку. Ту будто подменили. Раньше она была веселой, общительной, а сейчас отгородилась от всех молчанием и проводила время в своей комнате со своей говорящей птицей. Ганга к ней в душу лезть не стала. Не в характере у орчанок такие тонкости. Не хочет общаться — и не надо. Своих дел хватает.

Лия занята хозяйством всего графства и заботится о его благополучии. Ганга была ей благодарна. У нее бы не получилось так умело вести дела. Лия менялась только тогда, когда в замке появлялся ее жених болтун Бурвидус, ставший служителем культа какой-то Мары. Разодетый в бархат и кружева Бурвидус всегда попадал в подземную тюрьму, и тюремщик приходил с докладом к Чернушке. Его выпускали, а он с достоинством здоровался с Чернушкой и уходил в спальню к Лии. Оттуда она выходила бледная, с синими кругами под глазами. Приседала, говорила: «Ку» — и убегала на хоздвор. Пряталась там от рыскающего по замку дворфа. Сейчас Бурвидус, как и все, молча и степенно ел. Он попытался проповедовать о своем культе, но Ганга небрежно бросила:

— Сгною в подвале. Лучше замолчи.

И дворф неожиданно тут же умолк. Уткнулся в свою тарелку и молчал. В общем, завтрак проходил в напряженной, скучной обстановке.

Собрались в подвале Ведьмы.

— Ну что ты хотела сказать? — спросила Ганга.

— Прибыли те, о ком говорил Ирридар. Они сидят в лесу и за нами наблюдают, а мы за ними. Вот посмотри, — Чернушка показала на экран. На экране был виден край леса, прилегающий к дороге. Ведьма приблизила изображение, и орчанка хорошо разглядела человека, лежащего в кустах, в черной облегающей одежде, очень похожей на ту, во что были одеты нападавшие в Брисвиле. Он смотрел в какой-то ящик.

— Это у него что? — спросила она.

— Прибор наблюдения, — ответила Ведьма.

— Что они предполагают сделать?

— План у них простой, — ответила Ведьма. — Открыть портал в замок, потом отключить магию и захватить нас в плен.

— Мы им нужны, чтобы через нас добраться до Ирридара?

— Да, Ганга, ты все правильно поняла, — кивнула Чернушка.

— Ну как говорит наш муж, флаг им в руки. Попадут они в тюрьму и пусть там включают негатор. Заложим в камере фугас и дистанционно подорвем. Наш муж сказал, пленных не брать. Эта нечисть должна быть искоренена. А если кто останется живым, того допросим.

— Нет, Гангачка, сначала надо допросить, — не согласилась Ведьма. — Пригрозим взрывом, и они сдадутся.

— Будем пытать? — орчанка оскалила клыки.

— Нет, вколем сыворотку правды.

— Жаль… Может, сначала попытаем? У меня тоже есть способ развязать языки. Только ни разу не приходилось им пользоваться. Хотелось бы проверить.

Ведьма и Чернушка переглянулись.

— Можно и так, — неуверенно произнесла Ведьма.

Глава 7

Закрытый сектор. Нижний слой Инферно. Неизвестно где

Королевство Вангор, замок Тох Рангор. Снежные горы. Степь

Битва перевалила за полдень. Легион союзников стоял насмерть и, умирая или убивая врага, каждый воин кричал: «Курама, прими эту жертву!» Так распорядился делать Курама. Этот клич воодушевлял бойцов Курамы и делал слабыми воинов Мефистоила. Воинственный клич воинов Мефистоила тонул в этом хоре криков. И по полю битвы неслось нескончаемое «Курама-а-а-а… Курама-а… Прими… жертву… жертву…». От этого крика, слившегося в нескончаемые вопли, трепетали сердца врагов, слабели руки, держащие оружие, и натиск, который вначале казался неудержимым, как прилив воды в океане, раз за разом разбивался о стойкость плохо вооруженных воинов союзника Курамы. Они гибли и уносили с собой двух, а то и трех врагов. Пехота Мефистоила отходила, чтобы дать возможность магам и баллистам нанести удар по противнику, но легионеры словно прилипали к врагам и преследовали их по следам, не давая возможности отрядам пехоты войск Мефистоила оторваться. Это походило на отступление и бегство. Командиры, понимая, что так в конце концов может и случиться, были вынуждены вновь и вновь посылать отряды в наступление, и волна битвы возвращалась на прежние позиции.

Мефистоил, наблюдая за битвой, все больше сатанел. Он рычал и бросался кубками с вином, тарелками в свою охрану. Демоны, понимая, что их владыка в ярости, прикрывались щитами и близко не подходили. Курама смог выключить из битвы основную ударную силу войска Мефистоила — демонесс и магов с баллистами. И теперь его пехота бесславно гибла во славу Курамы. Гибли и воины Курамы, но враг получал их силу, а Мефистоил ее терял. Наконец он не выдержал и захотел все решить одним ударом.

— Мой резерв в атаку на левый фланг противника. Пусть всадники прорвут ряды их конницы и ударят по ставке этого Курамы.

Его ревущий голос подхлестнул командира резерва, и он помчался к своим бойцам. Вскоре большой отряд всадников в черных вороненых латах на рогатых черных конях слаженно покинул ставку и направился в сторону демонесс. Демонессы смешались с конными воинами и вместе с всадниками устремились на противника. Им навстречу хлынули войска Курамы. Они встретились на полпути, и грохот от столкновения на несколько ридок заглушил все звуки на поле боя. Теперь уже вступили в бой и смешались все имеющиеся войска у противников. Даже невооруженному глазу было видно, что войск у Курамы значительно меньше и они таяли, как воск свечи. Еще немного — и наступит перелом в битве…

— Курама-а-а!.. Курама-а-а… — этот клич резанул ухо. Мефистоил недоуменно оглянулся и замер. С тыла на него неслась огромная армия конных и пеших воинов. Воины приближались без всякого строя, толпой. Но их было столь много, что они закрывали собой горизонт.

— Господин, надо уходить! — к Мефистоилу подбежал демон-распорядитель. — Курама нас обманул и поставил основное свое войско в тылу.

Растерявшийся князь не сразу понял, о чем тот говорит, а когда к нему пришла способность соображать, было уже поздно. Воины его охраны стали падать, пораженные невидимым противником.

— Демонессы… — прошептали губы князя и в страхе затряслись. Давно он не испытывал такого ужаса. Против десятка демонесс, атакующих из астрала, даже он был бессилен. Глаза его в поисках спасения в смятении забегали по полю битвы. Он вскочил с походного трона и что есть силы припустил в сторону каньона. Он сам не понимал, почему туда бежит. Ему хотелось быть просто подальше от места битвы и спрятаться. Несколько раз он пытался открыть портал в свой замок, но бестии из астрала разрушали его заклятия. Добежав до края каньона, он прыгнул вниз. Сгруппировался и, присев, поднялся вновь. Не оглядываясь, стал продираться сквозь колючие кусты. Выскочил на дно и повернул в сторону от места гремящей битвы. Он не успел сделать и десятка шагов, как остановился и вскрикнул от обжигающего удара невидимого кнута демонесс. Путь вперед был прегражден. Мефистоил взвизгнул, как свинья, которая догадалась, что приговорена стать обедом, и опрометью помчался в другую сторону. Но пробежал недалеко. На его пути из воздуха появился огромный черный демон с крыльями.

— Ты куда-то спешишь, Мефистоил? — почти ласково спросил крылатый демон.

Мефистоил глянул на ауру демона, и все надежды на спасение покинули его. Перед ним стоял бывший его господин. Мефистоил остановился и без сил опустился на колени.

— Прости меня, владыка, — прошептал он и смиренно опустил голову.

— Ну что поделать, Мефистоил? — вздохнул демон. — Я никогда не был кровожадным. А ты служил мне верой и правдой. Готов ли ты мне вновь послужить?

Мефистоил поднял голову и с надеждой посмотрел на Кураму.

— Да, мой господин, я буду тебе служить.

— Ну тогда проверим твою верность. Скажи «Курама, прими мою жертву».

Мефистоил опасливо зыркнул по сторонам. Убедился, что они были одни. Рядом не было ни палачей, ни воинов, и он осмелел.

Облизал пересохшие губы и произнес:

— Курама, прими мою жертву. — И в тот же миг почувствовал, что здорово ошибся в бывшем господине. Опрометчиво доверился простодушному виду. Его с силой потянуло вон из тела, и душа Мефистоила, понимая, что это конец и возрождения не будет, беззвучно подвывая от ужаса, была вышвырнута из тела. И неумолимая, непреодолимая сила потащила к Кураме. А тот широко открыл пасть и проглотил ее…

Дальнейший путь посольства снежных эльфаров был недолог, но полон скорби и порушенных надежд. Все снежные эльфары посольства очень ясно понимали, что едут к господам и сами хотят посадить их себе на шею. Каждый из них вдруг осознал, что вместо лидерства Старших Домов они получат господ-рабовладельцев. Еще они поняли, что народ Снежных гор их не поддержит и их имена будут навечно прокляты… Так случилось раньше, и так будет в будущем. Но ничего уже изменить было нельзя…

— Итак, лер Остерма-ил, мы знаем, что происходит в Снежных горах. Братство бездарно упустило возможность начать успешное восстание. В вашей среде много предателей, и вы даже не смогли удержать полученную от нас принцессу. Устроили какое-то дешевое представление и разрушили все, что мы годами и десятилетиями выстраивали. Великий очень недоволен. — Шираз нур сидел напротив Остерма-ила. В палатке их было двое. Остальные снежные эльфары под присмотром воинов сидели на стволах поваленных деревьев у походных костров.

В лагерь лесных эльфаров они попали через час после встречи, и Шираз сразу же потащил Остерма-ила для ведения переговоров.

— Сейчас важным является то, — говорил с нажимом лесной эльфар, — какие у вас полномочия. Мы и так потеряли много времени и потратили значительные силы, чтобы подготовиться к вторжению в Снежное княжество. Если у вас широкие полномочия и вы их можете как-то подтвердить, то разговор имеет смысл продолжить, лер Остерма-ил.

— Я вас понимаю, — сухо ответил снежный эльфар. — Назовите ваши условия.

— Это другой разговор, — кивнул Шираз. — Вы понимаете, что в свете происходящего вы можете рассчитывать на вассалитет, не больше, и то с оговорками? Что скажете?

— Скажу, что вы правы. Лидеры Братства понимают, что мы зависим от помощи лесных союзников и готовы ее принять почти на любых условиях…

— Уточните, что это значит «почти», лер. — Шираз насмешливо посмотрел на снежного эльфара.

— Первое. Лидеры Братства хотят иметь гарантии личной безопасности. Второе. Вам нужны будут те, кто сможет управлять княжеством от вашего имени и сдерживать недовольство. Поэтому не надо вводить прямое правление леса на территории Снежного княжества. Иначе начнется партизанская война. Мы готовы стать такими правителями, подчиняясь Вечному лесу.

— Это все?

— Да.

— Понятно, лер Остерма-ил. Вы так говорите под давлением обстоятельств. А с чем реально вы ехали на переговоры?

— Это уже не имеет значения, лер Шираз нур.

— Ваша позиция мне понятна, — удовлетворенно кивнул лесной эльфар. — Сегодня же отправимся в резиденцию Кирсан-ола…

Полноводная река событий стремительно понесла Прокса по извилистому каньону жизни. Еще вчера он был могущественным хранителем Преддверия, источника всего живого во вселенной, а сегодня он стал узником.

Прокс вежливо склонил голову в поклоне и произнес:

— Приветствую вас, господин… — Он замялся, ожидая подсказки от незнакомца.

— Меня называют Неназываемый. Еще Владыкой Тьмы и Боли. Еще Мануваром. Называй меня, как тебе больше нравится.

— А просто господином Мануваром можно?

— Можно, — легко согласился франт. — Ты как-то странно меня разглядываешь? Тебе не нравится мой наряд?

— Кхм… — поперхнулся Прокс, не ожидавший такого вопроса. — Мне в общем-то все равно, как вы одеты, господин Манувар.

— Тебе, может быть, и все равно, а мне вот нет. Не хотелось бы выглядеть смешным. Владыка боли — и смешной. Это как-то несовместимо. Правда? Бояться и уважать не будут. Так что не так с моей одеждой?

— Ваши штаны, господин Манувар, не сочетаются по цвету с верхом.

— А что с ними не так?

— Слишком яркие и вычурные. Действительно, могут засмеять. Пусть они будут такого же цвета, как и верх наряда, или чуть-чуть потемнее.

Короткие штаны Манувара поменяли цвет. Он оглядел себя и произнес:

— Действительно, так лучше. Отрежу руки своему портному. Подлец, решил мне отомстить за то, что я заставил его съесть лучшую швею. Эти люди такие неблагодарные. Но ты мне понравился, чужак, иди с миром. — Манувар своей тростью прикоснулся к решетке, и она исчезла.

Прокс быстро сделал пару шагов и вышел из темницы, оглянулся на франта и спросил:

— А куда мне дальше?

— Неудачница тебя проводит, — загадочно улыбнулся Манувар.

— К неудаче? — спросил Прокс.

— Догадливый, именно туда.

— А по-другому нельзя?

— Можно, но тебе не понравится. Я не просто так помогаю, я питаюсь болью и несчастьями. Готов их перетерпеть?

— Если это поможет мне вернуться обратно в свой мир, то да… И выполнить клятву, данную тебе.

— Не забыл о ней, это хорошо, — задумчиво поглаживая трость, произнес Манувар. — Но если ты просишь, чтобы я помог тебе вернуться, то должен утолить мой голод. Что скажешь?

Прокс обреченно вздохнул. Без помощи этого божка он обратно не вернется, а боль терпеть его учили.

— Хорошо, я согласен, — произнес он.

— Ну тогда в путь, мой герой. — Франт отсалютовал тростью и исчез.

Из кольца вплыло приведение.

— Мне жаль тебя, — с печалью в голосе произнесло оно. — Но теперь ты вынужден будешь исполнять план Неназываемого. А он хочет, чтобы я воплотилась.

— Ну так воплощайся, — опрометчиво произнес Прокс и тут же упал от удара по голове. В голове загудело. Сознание на секунду-другую поплыло, а когда он смог ясно видеть и понимать происходящее, то увидел, что рядом находятся маленькие человечки с локоть высотой в синих больничных халатах. Руки его и ноги были распяты и веревками из кожаных ремней привязаны к кольям, вбитым в пол. А сам он полностью голый.

— Эй, вы кто такие? — возмущенно закричал Прокс. — Вы что делаете? И почему меня связали?

— Выполняем твое желание, смертный, — сложив руки на груди, ответил толстенький коротышка.

— Он не смертный, — перебил коротышку другой, худой и сутулый, коротышка. — Он полусмертный.

— И ты в этом уверен? — спросил толстячок.

— Вполне. Погляди на его слоеную ауру.

Два человечка стояли по разные стороны его головы и разговаривали между собой. Прокс поворачивал голову то в одну сторону, то в другую.

— Это еще ничего не значит, — не согласился толстый. — Он, может, просто сильный маг, и он из другого мира. Может быть, там все по-другому.

— Это вряд ли, — не соглашался сутулый.

— А это, коллега, можно проверить только путем эксперимента, — веско заявил толстый. — Эксперимент — брат опыту. Мы отрежем ему голову и проверим, будет он после этого жить или нет.

— Эй! Вы чего удумали, коротышки? Не надо резать мне голову, я сразу скажу. Я смертный и без головы жить не смогу.

— Пациент рассказал нам свою историю болезни, — пробубнил толстый, — так и запишем в анамнез. Хомопрямоходящий, смертный.

— А я все же предлагаю проверить его полусмертность, — не сдавался сутулый. — И поможет нам в этом научный эксперимент.

— И что вы, коллега, собираетесь проделать с этим объектом научного исследования? — с интересом спросил толстый.

— Мы ему отрежем что-нибудь жизненно важное.

— Что, например?

— Ну например… — Сутулый оглядел тело Прокса. Тот захотел под этим взглядом сжаться, спрятаться, но не мог. — Например, то, что у него болтается между ног.

Прокс вздрогнул и замычал:

— Не надо. Только не это!

— А что так, больной? Вы этим дорожите?

— Очень! И как это покажет мою полумертвость?

— Неполумертвость, дорогой наш пациент, а полусмертность. У полусмертных ткани тела регенерируют. И вот еще что. Я смотрю на эту деву, что нам предстоит воплотить, и у нее нет этих рудиментов, как у вас. Там все чисто, аккуратно, с дырочкой. Прелестно просто. Разве вы не хотите получить такое же? Как можно ходить с такими отростками? Это дикость. И должен вам заметить, для того чтобы эта девушка получила плоть, нам надо взять телесную ткань у вас, и я думаю, что это самое походящее место. Мы сразу сможем сделать два добрых дела. Проверим вашу полусмертность и облечем плотью новый объект. Так что не надо нас отговаривать…

— Я не хочу тело из его члена! — возмущенно подала голос Исидора.

— А откуда же нам брать ткань? — недовольно спросил худой коротышка.

— Из ноги? Так он не сможет ходить…

— Возьмите у него ребро, — подсказало привидение.

— Ребро? — задумался толстый. — А это идея. И для костей материал, и для плоти. Начинаем, коллега…

Ночь кромешными сумерками покрыла лес и дорогу. Лохматые тучи заволокли небо и низко нависли над замком. Черно было внизу и вверху.

В темноте двенадцать фигур сливались с дорогой, по которой бежали к замку. Они растянулись цепочкой и старались не стучать обувью по каменистому, утоптанному полотну дороги. Неожиданно один из них зацепился ботинком о выступающий камень и с негромким испуганным криком упал, растянулся на дороге и выругался.

— Твою мать! Ухоженная дорога, Лившиц! Чтоб тебя так бабы ухаживали.

— Тише, Тэль…

Все остановились и тут же присели. Послышалась приглушенная ругань злым шепотом.

— Я нос разбил об эти колдобины…

— Под ноги надо смотреть.

— Да тише вы…

— Я и смотрел. Только тут черт голову сломит. Темнота. Не дороги, а сплошные ухабы. Дикари…

— Заглохни.

— Я баб в замке трахну… Всех. И орчанку тоже… Я зол.

— Я тоже, — раздался голос из темноты. — Хочу орчанку…

— Все замолчали, я сказал! Уроды. Еще не добрались, а они о бабах думают. Вперед, и тихо.

Отряд вновь устремился к стенам замка.

Подошли скрытно. Их не заметили часовые на стенах. Они продолжали спокойно ходить взад и вперед, но ничего подозрительного не видели.

— Морис, — шепнул Люцир, — открывай портал.

— Уже делаю, не мешай, — раздался ответный шепот. — Не промахнитесь, он будет прямо у ворот. Я захожу последним.

Через несколько ридок раздался новый приглушенный шепот:

— Готово. Я держу портал. Вперед.

Плохо различимые в темноте фигуры стали исчезать одна за другой.

Раздался громкий стук о ворота и негромкий, придушенный вскрик, полный боли.

— Я не попал в портал. О-о-о… Мать твою…

— Придурок! — зашипел Морис. — Правее надо брать, не в калитку метить.

— Ой как больно. Моя голова…

— Тэль, заглохни. Парни, закиньте этого идиота, а то он нас выдаст.

Вновь раздался звук, но теперь глухой и приглушенный. И тихий тоскливый вой:

— У-у-у-у-у… Суки-и-и…

— Да тише вы! Что там у вас?

— Мы не попали Тэлем в портал. Он в стену врезался.

— Я же вам сказал, правее надо.

— Мы и взяли правее, только он вырывался.

— Да отправляйте его уже.

Раздалось шуршание, стоны, и все стихло.

Морис огляделся, товарищей не было видно, и он последним шагнул в портал.

Люцир, шагнувший в портал первым, на некоторое время потерял способность ориентироваться в пространстве. Вокруг было необычно темно и тихо. Он потоптался в темноте и замер. Командир отряда держал негатор в руке и готовился его применить, но время шло, а его партнеры не спешили проходить окно портала.

Вдруг у него мягко, но решительно стали отбирать негатор.

— Не суйтесь, — приказал Люцир и получил увесистую зуботычину, рука разжалась, и у него вырвали негатор.

— Вы что творите, сволочи! — грозно, но шепотом произнес он и тут же почувствовал, что его скрутили и стали обыскивать.

— Ой! Тут кто-то есть, — раздался приглушенный возглас справа, и тут же следом негромкий шлепок — и вновь тишина.

— Готово, Люцир, — услышал командир отряда голос мага. — Включай негатор.

— Не могу.

— Как это?

— Эти дурни у меня его отобрали. Тут темно как не знаю где. Ничего не вижу, и воняет, как в хлеву.

— Сейчас я зажгу светляк, — ответил маг, но Люцир его перебил: — Не вздумай. У кого негатор?

— У меня, — послышался тихий ответ.

— Включай его.

— Включил.

— Морис, давай зажигай свой светляк.

— Как я включу, если работает негатор.

— А-а, точно. Надо понять, куда мы попали. Это явно не двор…

— Тут клетка, — ответил кто-то впереди него. — Мы в клетке.

Люцир сделал пару шагов на голос и, вытянув руки, стал шарить перед собой. Он нащупал толстые прутья и прошелся по ним руками.

— Вот же… Морис, ты куда нас привел? Это вроде как камера. Вытаскивай нас отсюда.

— Как я вас вытащу, если включен негатор? Есть у кого гаситель магии?

— У меня.

— Отключите его.

— Отключил, — послышался негромкий ответ. Морис зажег светляк и замер с открытым ртом. Через толстые прутья на них, смеясь, смотрели три женщины и несколько парней.

Небо, омытое дождями, синело над степью. Поднялись высокие травы, и у лорхов было много пищи. В пяти днях пути от Снежных гор друг перед другом расположились полчища орков.

Последователи Нового порядка готовились к решающей битве. Перед ними стояли войска еретиков, и их было много. Совет вождей заседал уже второй день подряд. Решали, как быть. Вел совет старый горбатый шаман племени хурчаг. Кыр Гар. Кыр Гар был главным идеологом новой веры, и его слушались беспрекословно. Он не навязывал свою волю, но предлагал решения, и они были мудрыми.

Родом шаман был из гаржиков, потому имел двойное имя. В детстве мать уронила его с повозки, и колесо проехало по мальцу, сломав спину. Мальчик вырос и пошел учеником к шаману. Сумел возвыситься не столько шаманским умением, сколько умением давать полезные советы вождю.

Подгорные племена издавна жили обособленно. В дрязги других племен не лезли, и их было принято не замечать. Они даже не всегда отправляли своих представителей на совет вождей. Обитали они с не населенной эльфарами стороны Снежных гор. Считалось, что они не воинственны и малочисленны. Но времена поменялись, и в степи как-то сразу появилась новая могучая сила.

— Странно ведут себя еретики, — размышлял вслух Оргай — вождь хурчагов. — Не нападают, перекрыли нам путь и стоят на месте. Еще более странно то, что они появились там перед нашим прибытием, как будто знали о нашем походе. Мы тут встали как камень, и надо что-то делать. Что говорят разведчики? — Он обратился к вождю племени дробов — одноглазому Крыжгу.

— Еретики плотно обложили наш стан. Далеко разведчики пройти не смогли. Мелкие группы они просто уничтожают, а крупные заманивают в засады и почти полностью истребляют. Применяют неизвестную нам магию. Земля поднимается столбом и движется на наши отряды, и они жгут наших воинов огнем. Подбираются, когда шаманы начинают проводить ритуал обретения силы.

Всех не убивают. Раненых, кто может идти, отпускают без оружия. Дух наших воинов от этого позора падает. Им враг кажется непобедимым. Если долго простоим, в племенах начнется брожение.

— Никто не говорил, что будет легко, — сварливо ответил шаман. — Так выковывается дух победы. Умирают слабые, и очищается племя от мусора. Огонь новой веры полыхает в наших сердцах и управляет нашим разумом. Да, приходится признать, что противник хитер и ловок. Но он не спешит к решающей битве, значит, считает себя слабым. Он ждет именно того, что мы, простояв тут, разбежимся. Раз не удалось за все это время разузнать о его силах, положим свою надежду на Отца и сами определим время и место решающей битвы. Пророки-шаманы проведут обряд, и мы двинем свои войска на еретиков. Они или уйдут с нашего пути, или вступят в сражение. Так и так им несдобровать. Вы сами видели, что в бою нашим окрыленным славой Отца воинам нет равных. Определите, вожди, время сражения, и начнем. Ждать больше не имеет смысла.

— Кыр Гар, как всегда, говорит мудро, — удовлетворенно кивнул Оргай. — Когда начнем приготовления к битве?..

Решили выйти общим войском на полдня пути от стойбищ и дать сражение в промежутке между Желтой рекой и Холмами Предков, поросшими дубами.

— Подгорные решились на генеральное сражение, вождь Грыз, — сообщил начальник разведки молодых львов. — Они вышли из своих лагерей и собрались вместе. До них не больше полдня пути. Какие будут указания?

Грыз довольно ощерился, показав огромные желтые клыки.

— Очень хорошо, — отозвался он. — Пришло время для активных действий. Передай командиру, пусть собирает свою тысячу, обойдите стан противника и нападайте на их стойбища. Забирайте скот, женщин и детей. Тех, кто будет сопротивляться, убивайте. Остальных щадите. Уводите всех назад к их местам прежнего обитания. Это ваша первая и главная задача. Остальное передам по связи. Свободен.

Орк поклонился и ушел.

— Морта, — обратился Грыз к молодой жене, — позови связиста.

Женщина быстро выскользнула из походного шатра и вскоре вернулась с учеником шамана-пророка.

— Ругдый, передай сообщение войскам. Боевая готовность полная. Противник готовится провести генеральное сражение. Командующему левым флангом приказываю: до тех пор, пока не закончится действие ритуала обретения силы, в прямое столкновение с противником не вступать. Затем совершать быстрые налеты и бить по краям его войска. Главная цель — шаманы. Воинов стараться щадить, это наши братья, обманутые лжецами. Наша задача — заставить их вернуться на свои прежние места обитания. Вождь Грыз.

Повтори.

Связист слово в слово повторил сообщение.

— Молодец, иди, — отпустил его Грыз. — Абгур! — позвал он начальника телохранителей. В шатер зашел молодой воин и поклонился. — Собирай на совет командиров тысяч моего правого фланга…

Снежные горы, похожие на горы Кавказа, с белоснежными шапками, сияющими в лучах светила, радуют глаза и огорчают сердца. Общество снежных эльфаров прогнило сверху до низу, и я не пошел на заседание совета Старших Домов. Я понимал, что они ни до чего не смогут договориться. Слишком разные там сцепились интересы. Ну пусть в своем безумии спорят, делят власть, я подожду своего часа.

Братству надо спешить. Они вне закона и не станут оттягивать момент призвания войска лесных эльфаров. Вот тогда картина мира поменяется. А пока одноглазый Буртым погрузил тела эльфаров на телеги (правда, предварительно сняв всю броню и оружие) и с двумя десятками подвод отправился к зданию совета. Он мрачно смотрел себе под ноги. Шагал пешком, и зрелище убитых и растерзанных эльфаров было действительно ужасающим. Тела складывали по частям. Молекулярные мечи разрезали воинов гвардии пополам. Я шагал рядом и держал в руке документ договора между моим Домом и Великим ханом, подписанный полномочным послом Гангой и скрепленный магической печатью кольца хана. Этот договор я хотел передать совету перед своим убытием.

Процессия мертвых не осталась без внимания, и за нами увязалась толпа. И чем ближе мы подходили к кварталу князя, тем больше она становилась. Никто не спрашивал, что это за останки. На лицах толпящихся эльфаров лежала печать непередаваемого ужаса. У ворот квартала мы остановились. Они оказались закрыты. К нам вышел начальник караула и, посмотрев на телеги, с трудом выдавил:

— Это что?

— Это останки тех эльфаров, что ночью напали на посольство орков, — ответил Буртым. — Гвардия князя Снежных гор. Вон лежит их командир, самый верхний. Он командовал нападением. Я хочу видеть членов совета и передать им тела… А также получить объяснения.

Начальник караула насупился еще больше.

— Я не могу вас пропустить, у меня приказ.

— А у меня полномочия, полученные от вашего князя, о свободном проходе. Тела можете забрать и похоронить по вашим обычаям. А те, кто дал вам такой приказ, нарушают закон.

— Князя больше нет, — неуступчиво ответил офицер и окинул тяжелым взглядом тела соотечественников. Не сдержался и проглотил комок, застрявший в горле. Естественно, он знал о том, что гвардия пошла на штурм оркского посольства, и никак не ожидал, что обратно они вернутся в таком виде.

— Разрешение князя может отменить лишь совет. У вас есть полномочия говорить от имени совета, — не отступал Буртым.

— У меня свое начальство, — набычился эльфар. — Я исполняю его приказы.

Буртым нисколько не был обескуражен таким ответом. Он повернулся к толпе.

— Народ Снежного княжества! Слушайте и не говорите, что не слышали. На орков сегодня ночью силами княжеской гвардии было совершено предательское нападение. Совет Старших Домов отказывается разбираться в этом прискорбном случае. Мне как послу великого оркского народа ничего не остается, как от имени Великого хана объявить войну Снежному княжеству.

— Да будет так!

Он удивил меня. И теперь договор моего Дома с орками уже не имел значения.

Толпа, негромко гомонившая за нашими спинами, замолчала, а Буртым развернулся и зашагал прочь. Прямо на толпу. Я пошел следом.

— Стойте! — закричал нам вслед опомнившийся начальник караула. — Вы можете пройти.

— Поздно, — ответил, не оборачиваясь, Буртым. — Пусть члены совета сами придут в посольство. Мы сегодня покидаем столицу.

Толпа расступалась и пропускала нас. Кто-то попытался завести толпу и закричал: «Они убийцы! Смерть оркам!» Но его тут же заткнули силой, так что раздался только булькающий звук, как будто его прирезали, так оно и оказалось. На земле с перерезанным горлом, подплывая кровью, лежал молодой орк. Рядом с ним образовалось пустое пространство, и остальные, даже если бы хотели его поддержать, не осмелились. Мы прошли мимо тела. Толпа молчала и расступалась.

У себя в шатре Буртым налил гайрат себе и мне. С уважением и поклоном головы подал мне.

— Благодарю тебя, посланник Худжгарха. Ты порадовал мое сердце и совершил то, о чем я мечтал столько лет. Мы показали этим выскочкам, какого цвета у них кровь. Я уйду с миром на сердце.

Я кивнул, принимая его благодарность, отпил глоток и спросил:

— Куда это ты собрался?

— Нас не выпустят и убьют по дороге, — ответил он.

— Ты ошибаешься, Буртым. Уже через час тут будут толкаться члены совета. Они не смогут вести войну на два фронта с лесными эльфарами и орками. И члены совета не дураки. Жулики — да, но не дураки. Тебе надо придумать, за какие отступные ты заберешь свои слова о войне обратно. — Я усмехнулся и подмигнул ему. — А я тебе подскажу.

Председательствующий на совете лер Чатра-ил внешне был спокоен, но по его впалым щекам гуляли желваки. Он долго молчал, пока старшие члены родов Дома князя препирались друг с другом. Затем не выдержал и громко хлопнул по столу.

— Мы заигрались, леры, — громко и властно произнес он. — Вы понимаете, что мы в состоянии гражданской войны с Младшими домами. Они мобилизуют население и создают армию. У них на подходе части из Вечного леса. А теперь еще случилась война с орками. Кто из вас надеется остаться в живых в этом конфликте?

Все тут же примолкли.

— Но я первым делом хочу знать, кто отдавал приказ атаковать посольство орков силами нашей гвардии. Нас здорово подставили, и вы никак этого не поймете. Нас объявят врагами народа за разжигание войны и подлое нападение на посольство. Мы нарушили священное правило гостеприимства. Нам, леры, не простят этого. Так кто отдал приказ гвардии? Я хочу это услышать. И кто распорядился не пускать посла на прием в совет?

Все примолкли и стали поглядывать друг на друга.

— Это мог сделать кто-то из службы безопасности, — ответил лер Мерцал-ил.

— Не смешите мои брови, — презрительно ответил Чатра-ил. — Это мог сделать лишь облеченный властью эльфар. Надо немедленно поднимать по тревоге верные нам части. Объявлять мобилизацию всех союзных нам Домов. Окружить столицу и никого не выпускать. Но я думаю, уже поздно. Зачинщики покинули город. Арестуйте всех, кто остался в живых из гвардии. О чем они только думали?

— Это понятно, о чем думали, — ответил один из присутствующих леров, моложавый, но с проседью в бороде. — Они хотели убить графа и иметь возможность забрать в горы принцессу Тору. Она бы стала знаменем для всех снежных эльфаров. Простое решение. Но граф оказался гораздо могущественнее, чем мы предполагали.

— Так вы о готовящемся нападении знали, лер Торбину-ил?

— Это обсуждалось после того, как лер Мерцал-ил озвучил требование графа поставить льерину Тору-илу полновластной правительницей. На тот момент избавиться от наглого выскочки казалось разумным. Но отмашку на проведение операции мы не давали.

— Я так понимаю, что вы знаете, кто дал?

— Я могу догадываться, но доказать не смогу.

— Какие же вы идиоты! — обреченным голосом проговорил Чатра-ил. — Вы подписали себе смертный приговор. Никто заморачиваться доказательством вашей вины не будет. Вас просто казнят как мятежников и свалят все беды на ваши жадные и бестолковые головы. Я немедленно отправляюсь в посольство орков. Лер Мерцал-ил, на вас возлагается задача мобилизации. Действуйте жестко, без оглядки на лица…

Не прошло и часа, как у ворот посольства орков столпились важные, разодетые леры. Старик сторож смотрел на них через открытую калитку и ворчал:

— Ну чего шумите? Посол отдыхает перед дорогой, приходите вечером.

Но эльфары еще громче стали шуметь и требовать встречи с послом.

На шум вышел Буртым, оглядел одним глазом примолкших эльфаров и кивнул председателю совета.

— Проходите, лер Чатра-ил, — пригласил он эльфара, — остальные пусть подождут или расходятся по домам.

На зашумевших эльфаров Чатра-ил цыкнул, и те примолкли. Он вошел в калитку и сопровождаемый орком прошел в переговорный шатер. Я там находился под скрытом.

Чатра-ил огляделся и спросил:

— А что, графа нет? — в голосе худощавого, подтянутого эльфара слышалось удивление.

— Вы пришли к нему? — невозмутимо спросил орк.

— Я думал, что он тоже будет участвовать в переговорах, — пояснил эльфар.

— Садитесь, лер, — Буртым указал на кошму на полу и даже своим блеклым глазом не повел, когда гость взглядом стал искать стул или скамью. Он специально перед этим убрал все кресла и столы из шатра. Сам сел и уставился на эльфара. Тот вынужден был сесть по оркским обычаям.

Им принесли гайрат, и Чатра-ил вынужден был его пить, не показывая свою брезгливость. Насколько я знаю, снежные эльфары довольно брезгливые разумные и к гайрату не притрагиваются, считая его нечистым продуктом. Не пьют они также кислое молоко. Традиции, понимаешь.

— Так в качестве кого вы хотели видеть графа Тох Рангора? — спросил Буртым.

— Я думал, что он тоже влиятельное лицо, — нейтрально ответил эльфар.

— Может быть, — кивнул Буртым, — но при чем тут это? Вопрос касается Снежного княжества и Великого хана орков. Вы же по этому вопросу прибыли?

— Главным образом да, за этим. Но мы выяснили, что нападавшие охотились за графом и он стал причиной нападения на посольство…

— А причина не важна, лер Чатра-ил. Если в княжестве попираются законы, причины не нужны. Их можно придумать кучу. Так что вы хотите?

— Я хочу просить вас не допустить войны Снежного княжества и орков.

— Это невозможно. Я представляю лично Великого хана. А вы кого представляете? Себя?

— Нет конечно… Не только…

— Высший совет?

— В какой-то мере да…

— Не смешите меня, лер Чатра-ил. Сейчас в княжестве безвластие. Вы и за Дом князя ответить не можете. Но я понимаю ваше стремление все решить миром. Только сожалею, я не могу опозорить своего хана. Война объявлена, и даже моя смерть ничего не решит. Но у меня для вас есть послание от графа. Хотите послушать?

— Говорите, — отозвался помрачневший, как туча, эльфар.

— Война объявлена, таковы традиции, — продолжил говорить Буртым. — Не мне их отменять, но она не будет вестись против здоровых сил княжества. Все, кто объединится вокруг княгини Торы-илы и лера Мерцал-ила, ее секретаря, выйдут победителями, проигравшим — смерть.

Услышав, что орк признал Тору княгиней, ушлый эльфар понял, что орки играют на стороне бывшего князя и его сторонников. Никаких переговоров с советом не будет. Хан не признает его легитимность. Будут они только с верными княгине Домами.

Эльфар на секунду задумался и спросил:

— Почему хан хочет помочь принцессе?

— Не принцессе, княгине, — вновь повторил орк. — Хан заключил военный союз с Домом Высокого хребта. А Дом Высокого хребта признал льерину Тору-илу княгиней Снежного княжества. Вот договор, который я должен вам передать. — Орк протянул эльфару свернутый пергамент. Чатра-ил бегло его прочитал и засунул за обшлага рукава. Лицо его прояснилось.

— Ну что же, я могу говорить от имени своего Дома. Мы арестуем всех предателей, которых выявим здесь. К сожалению, основные заказчики нападения на посольство сбежали. Но они будут объявлены вне закона. Ваше посольство до окончания войны будет под защитой Дома Великого князя. Мы признаем льерину Тору-илу Великой княгиней Снежного княжества. И будем плечом к плечу с воинами орков сражаться на ее стороне. Об этом сегодня же объявят глашатаи на площадях.

Орк удовлетворенно кивнул.

— Тогда посольство орков не покинет столицу княжества, лер Чатра-ил.

— Один только вопрос, — эльфар внимательно посмотрел на одноглазого Буртыма. — А лер Мерцал-ил знает, что он секретарь Великой княгини?

— Надеюсь, вы ему об этом сообщите, — оскалился Буртым.

Итак, часть дел сделана. Старшие дома разделились на тех, кто верен старым традициям, и тех, кто хочет договариваться с Братством. Мира между ними уже не будет. Только те Дома, что перейдут на сторону восставших Младших домов, еще не знают, какая участь им уготована. Они не нужны ни Младшим домам, ни лесным эльфарам. Для Младших они конкуренты за власть, для лесных — постоянная угроза их владычеству над Снежными горами. Именно Старшие дома подняли восстание. Только самообман, что они что-то еще могут, и желание остаться у власти толкает этих леров на предательство своей Родины. И это хорошо. У меня получилось отделить зерна от плевел, и помог мне в этом, сам того не ожидая Буртым, что взял и, нимало не сомневаясь, объявил войну княжеству.

Вот орки в этом все. Простые и воинственные. У них любой орк может быть послом, и он же, следуя традициям, взял и объявил войну. Придется, прежде чем вернуться в лес, посетить Великого хана, сообщить ему радостную весть и полечить от несварения желудка.

Два старых интригана, как всегда, были в шатре хана. Цедили сквозь кабаньи клыки холодный гайрат и прятались от жаркого южного солнца в тени стеганного тройного шелка. При моем появлении на кошме они оба вздрогнули и икнули.

— Ик. — Раздалось двойное икание в шатре. — Да чтоб тебя лорх затоптал, — выругался верховный шаман и прижал чашу с гайратом к сердцу. — Разве ж можно так пугать?

— И тебе не хворать, дедушка, — поздоровался я. — Это я в лечебных целях.

— В каких еще лечебных целях?

— Так спросите у великого и могучего властителя степи. Светоча мироздания и сосредоточения мудрости. — Я, сидя, поклонился остолбенелому хану.

— Что спросить, шарныга непоседливая?

— Как поживает его запор.

Хан опомнился и, не глядя на нас, тяжело поднялся.

— Я сейчас, — произнес он и поспешил из шатра.

Старый шаман лишь покачал головой.

— Снова твои шутки, хуман?

— Нет, это передовая методика лечения запоров, дедушка. И притом бесплатная, духам платить не надо. Двойная выгода.

— Пустобрех.

— Не скажите, вот сейчас хан придет и все расскажет как есть.

Старик повертелся на подушках, поморщился, словно его мучил геморрой. Я это заметил и участливо спросил:

— Геморрой мучает, дедушка?

Старик даже глаза выпучил. Хотел сказать что-то резкое, но тут вернулся с довольным лицом… мордой хан.

— Облегчились, Ваше ханское Величество? Это я как лекарь спрашиваю. Мне можно рассказать Я, если можно заметить, почти ваш лечащий маг.

— Облегчился, — важно кивнул хан и сел. — Но больше так не делай, а то, не ровен час… немолод уже. Кхм… — откашлялся он, сделал внимательное выражение кабаньей морды и спросил: — С чем пожаловал?

— У меня две новости. С какой начать?

— С плохой, — буркнул шаман и пожевал сухими сморщенными губами.

— Они обе хорошие.

— Тогда с той, что менее хорошая, — отозвался хан, и они переглянулись с шаманом.

— Хорошая новость состоит в том, что ваш посол Буртым в столице Снежного княжества объявил княжеству войну. — Я просто сиял как начищенный пятак, а лица, простите, морды стариков медленно мрачнели.

— Почему? — первым опомнился хан.

— В столице, да и в княжестве, бардак, — вздохнул я.

— Что в княжестве? — в один голос переспросили старики.

— Беспорядки. На посольство напала гвардия. Мы еле отбились.

Старики вновь переглянулись.

— Ты тоже там был? — спросил старик шаман.

— Да, — подбоченясь, гордо ответил я. — Мы бились как львы. Порубили всех эльфаров. Вот славная битва была. Буртым пел песню героев. — Это меня просто понесло.

— Какую песню? — удивился хан. Я не давал им опомниться.

— Вставай, степь широкая, вставай на смертный бой. С эльфарской силой грозною, с проклятою ордой. Пусть ярость благородная. …Вот как-то так.

Они оба моргали.

— Буртым сошел с ума? — спросил шаман. — Или ты так шутишь?

— Мне показалось, что перевод слов со старооркского верный.

— Я спрашиваю, почему эльфары напали на посольство? — пришел в себя хан и нахмурил брови.

— Это вторая хорошая новость.

— Даже так? — скривился хан. — И что в ней хорошего?

— Они хотели убить меня в стенах посольства.

— Если хотели, то почему не убили? — с ядом в голосе спросил верховный шаман и по совместительству мой дедушка. Любит он меня чрезмерно.

— Я что, дурак? Дать себя убить? Я призвал Худжгарха в помощь, и мы так наваляли бледнолицым, что они приходили мириться. Но мы честь не посрамили и мир отвергли. Заодно от вашего имени, Ваше Величество, признали внучку верховного, ушедшего от нас к предкам, княгиней.

Оба уставились на меня с двух сторон. Первым среагировал старый шаман.

— Стой! — остановил он меня и хана. — Тох Рангор, ты можешь нормально объяснить, что произошло, по порядку и в чем наш интерес?

— Другое дело, — кивнул я. — Слушайте. Я с войском Свидетелей Худжгарха буду возводить на престол принцессу Тору-илу. Ее поддерживает часть Домов снежных эльфаров. Мы разгромим оппозицию и войска лесных эльфаров, которые готовы оккупировать Снежные горы и установить там свою власть. И вместе с порабощенными снежными эльфарами напасть на степь. Мы этого не допустим. Княгиня станет союзником Великого хана.

— А почему она будет мне союзником? — осторожно спросил хан. Старый шаман с тем же вопросом в глазах подался в мою сторону.

— Потому что она мой союзник, а я ваш родственник. И Великий перед смертью хотел, чтобы я помогал внучке. Я обещал.

— Ну мы это поняли, — кивнул хан, — а что нам дает этот союз?

— А вы, Ваше степное Величество, думаете, это последнее восстание в степи, которое подняли подгорные? И что Свидетели Худжгарха за вас будут всегда класть на поле брани свои головы?

Хан задумался. Переглянулся с шаманом.

— Ты что-то знаешь? — спросил он.

— А что тут знать? Южные набирают силу. Они хотят установить свою власть над степью. Им мешают Свидетели Худжгарха и вы, Ваше Величество. На кого вы обопретесь в столь сложный момент?

— Союз со снежными не поддержат многие вожди, — осторожно произнес хан.

— Согласен, но после войны в горах объединение войск орков и снежных эльфаров приведет к покорности все племена. Пора этот нарыв резать, Ваше Величество.

— Это ты так хочешь? — уточнил хан.

— Нет, этого хочет Худжгарх.

Глава 8

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Высокие планы бытия. Королевство Вангор. Замок Тох Рангор. Вечный лес. Инферно. Верхний слой

Неизвестно где

Перед убытием в Вечный лес я посетил свою Гору. Оттуда обозрел пространство. Южное крыло войск «волчат» вплотную подошло к Вечному лесу, и его командир явно спешил опередить северное крыло под командованием Быр Карама. А тот проводил маневры, то наступая, то отступая, кружил у предгорий Старых гор. Здесь все шло по плану, и у меня было время побывать в своем замке, а заодно обсудить с Торой ситуацию, сложившуюся в Снежном княжестве, что я и сделал. Но предварительно собрал совещание моих сподвижников — хранителей.

Ждать их пришлось недолго, и время я потратил, наблюдая странную до нелепости картину. Полюбовался зрелищем мести Птица Роструму.

Доставленный с Инферно говорящий страус-переросток с зубами дракона в пасти был взнуздан и под седлом. Украшен золоченой уздечкой и чешуйчатой, сверкающей на солнце броней. Он сначала смирно стоял рядом с наездником, а когда Рострум отпустил поводья и отвернулся, что-то говоря Мастеру, то, недолго думая, ухватил того сзади за шею и оторвал бедняге голову. Взмахнул пастью и закинул голову в широко раскрытый рот. Только проглотить не сумел, мешали во ртутрензеля удил. Голова застряла в пасти и орала благим матом. Змеи обвивали голову Птица и кусали ее. Безголовый Рострум расставил руки и ловил хищного страуса, который не давался в руки и кружил вокруг него. Два других обалдуя сначала смотрели на это широко раскрытыми глазами, а затем, не сговариваясь, подхватили своего командира под руки и просто скинули с горы. После этого начали драться за место командира. Лупили друг друга, пинали, плевались, размахивали руками и что-то кричали. Что они кричали, плохо было слышно. А Птиц, не сумев сожрать голову градоначальника, выплюнул ее и стал ловить змей, что быстро потащили орущую проклятия голову вслед за телом.

Видимо, Рострум недалеко улетел, где-то «по дороге» вниз зацепился руками. Потому что вскоре его безголовое тело появилось над крепостной стеной. Быстро ухватило голову и водрузило на место. Птиц тут же стал удирать, видимо понимая, что его ждет за попытку убийства своего всадника. Но Рострум сначала решил отомстить двум своим подчиненным и вытащил из-за пазухи красной мантии настоящий одноразовый гранатомет. Прицелился и выстрелил.

Взрыв разметал Мастера и Мессира на части, а Птиц тут же вернулся и стал хватать и глотать мелкие из них. Рострум уселся на стену и подбадривал своего кровожадного «коня». Появился Авангур и тоже стал смотреть на то, что творится внизу. А там Мессир и Мастер собрались в неполный комплект Франкенштейнов и напали на Птица. Смотреть на такое без содрогания было невозможно. Я отвернулся и спросил Авангура:

— И часто подобное происходит на моей Горе?

— Да почти каждый день. Этот петух-переросток постоянно старается сожрать кого-нибудь. То дворфа, то одного из этих, — Авангур кивнул вниз, показывая на дерущихся монстров. По-другому их я назвать не мог. У одного не хватало части лица с носом. У другого торчали голые зубы без щек. — Обычно после этого они петуха потрошат, жарят на вечном огне и сжирают…

Я в удивлении вскинул брови.

— А он что, после этого возрождается?

— Каждый раз следующим утром. Вообще от него много шума и беспокойства. Забрал бы ты его отсюда куда-нибудь.

— Куда? Он всем надоел. И он меня выручал несколько раз.

— Отправь его пастись на травке в свой домен в Снежных горах.

— Да-а? — задумался я. — Подумаю.

Совет длился недолго. Мата получила указания поднять дворфов на войну с лесными эльфарами и признать Тору-илу княгиней Снежного княжества. Ей должны были помогать три брата, покровители ремесел, животных и бардов. Авангур отправлялся на бой с лжепророками подгорных орков, а я — к себе в замок.

Чтобы не пугать неожиданным появлением домочадцев, появился я во дворе замка и увидел царившую там суету. Хотя был только ранний рассвет и достаточно темно, но дружина была приведена в боевую готовность. Во дворе стоял вооруженный отряд. На стенах расположились лучники. По двору вели со связанными руками одетого в черный комбинезон человека. Командовал Черридар. Увидев меня, заорал во всю глотку:

— Всем на колено. Поднять стяг графа. Милорд в замке!

— Отставить! — я быстро отменил его приказ. — Доложи, Черридар, что тут происходит.

— Нападение, милорд. Отряд неизвестных телепортом проник в замок, а этот, — он указал на связанного человека с разбитым носом и головой, — стучался в калитку. Он не успел проникнуть через телепорт. Был очень настойчив. Пришлось отворить калитку и пустить. — Черридар громко рассмеялся. — Вот он был удивлен и еще спросил: «А где наши?»

Я подошел к связанному человеку, оглядел его в свете горящих факелов.

— Ты кто? — поинтересовался я.

— Я мессир Тэль из ордена Искореняющих.

— А-а-а, — с пониманием покивал головой я. — А зачем пожаловал?

— В гости…

— В гости? А тебя звали? — Я был удивлен его тупостью, поэтому прямо спросил: — Ты, Тэль, тупой?

— Почему сразу тупой? — обиделся тот.

— Ну, потому что более глупой версии я еще не слышал. Вы пришли захватить меня или мою семью. Верно? Я именно так понимаю ваше присутствие в моем замке. Ты-то почему не прошел в портал, а стучался в калитку?

— Я не попал в портал. Промахнулся в темноте, а потом он схлопнулся. А вы кто?

— Я граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Владетель этого замка. Чудной ты, право. Давно на Сивилле?

— Третий месяц пошел.

— А что, у синдиката закончились профессиональные агенты?

Пленный кинул на меня испуганный взгляд и промолчал.

— Закройте его отдельно, — приказал я. — Вы его предварительно обыскали?

— Забрали все, — подтвердил Черридар.

— Не думаю, что все. Разденьте догола и посадите в подвал. Я потом с ним поговорю. Где мои девочки?

— В подвале, милорд.

— Пойду посмотрю, кого они поймали.

В подвале при свете светляка я увидел Ведьму, Гангу, Чернушку и троих парней-вампиров. За решеткой на них испуганно смотрели сбившиеся в кучу агенты синдиката. Я подошел, обнял обрадованных моим появлением Гангу и Чернушку, поздоровался с Ведьмой и спросил:

— Искореняющие, кто тут среди вас главный? — Ответом мне было молчание. — Что, хотите быть четвертованы вместе с остальными?

— Нет, — тут же выступил вперед один из арестованных. На его лице выступил пот, губы подрагивали. Он был бледен и немного заикался.

— Я мессир Л-л-л-люцир. Г-г-главный.

— Скажите, мессир, что хочет Советник? Смерти или выплатить откуп за нападение на меня? Я был к синдикату нейтрален, пока вы не напали. Демон тоже вас не щемил. Чего вам не сиделось? Или думаете, что иномирские боевые средства вам помогут? Нет, не помогут. Они у меня тоже есть. Мы поймали Тэля. Он сам попросился в замок. Я отправлю его к Советнику. Теперь откуп пятьсот тысяч. Как думаете, мессир, Советник за вас заплатит?

— Вполне может быть, — Люцир уже пришел в себя от моей речи. — Он хочет сотрудничества.

— Я не хочу. Торговля людьми и их органами мне претит. Я сам по себе. На АД мне наплевать, как и на вас. Получу откуп — оставлю в живых. Нет — благодарите Советника. Уходим, девочки, — я приобнял своих жен и направился на выход. На крик «Граф, постойте!» я не обратил внимания. В моей голове уже созрел план использования пленников.

— Ты надолго? — первой спросила Чернушка.

— Нет. Надо поговорить с Торой — и оправлюсь на войну. Хан орков объявил войну Снежному княжеству.

— Я с тобой, — подалась вперед и, выскальзывая из объятий, объявила Ганга.

— И я, — поддержала ее Чернушка.

— Вы останетесь охранять наши владения. Наш враг хитер и коварен, не обольщайтесь. Он еще предпримет атаки и уже не будет так безрассуден. Мы в окружении врагов. И спорить не надо. Переночую — и в путь. Там, — я указал рукой в бескрайную даль, — я должен быть спокоен и уверен, что вы не сорветесь с места и будете благоразумными. Ради наших детей. — Я нашел слабую струнку моих воительниц и этим пользовался. Инстинкт материнства у них был на первом месте. Девочки насупились, но быстро сдались.

— Раз ты останешься всего на одну ночь, — заявила Ганга, — то мы будем проводить ее вместе, втроем.

— Как скажете, эта ночь принадлежит вам, — я снова обнял своих жен. — Может, сначала позавтракаем?

Весь день у меня уже был распланирован. После завтрака я уединился с Торой в своем кабинете. Разговор предстоял непростой. Я за нее принял решение, и его как-то надо было правильно до нее донести и получить согласие.

— Как настроение? — спросил я, покосившись на Говоруна. Тот спал или делал вид, что спит, на жердочке под потолком.

Тора была в синем простом платье без всякого золотого или серебряного шитья. На голове вместо замысловатой прически простой туго стянутый хвост волнистых белых волос, открывающий красивую белую шею. Голова гордо посажена. Но во взгляде миндалевидных синих, как небо, глаз таилась невысказанная тоска.

— Не очень, — ответила Тора. — Жду от тебя, Ирридар, известий. Заканчивается терпение жить взаперти.

— Придется еще немного потерпеть, Тора, — вздохнул я и, не отводя взгляда, сел напротив нее. — В Снежном княжестве совсем дела пошли плохо. Среди глав Старших домов нет согласия. Одни хотят примириться с Молодыми домами и разделить с ними власть. Другие хотят призвать тебя как ширму и за твоей спиной обстряпывать свои делишки, а в случае неудач — свалить все на тебя. У тебя там мало оказалось сторонников, Тора. Это надо признать со всей откровенностью. Грядет междоусобная война.

Младшие дома призвали лесных эльфаров. Собирают войска, чтобы разгромить Старшие дома и лишить их власти. Им не нужны предатели из Старших домов, они согласны стать вассалами леса. Я на себя взял смелость и отказался отдать тебя в заложники представителям Дома князя. Я им сказал, что ты вернешься в княжество как полновластная правительница, и никак иначе.

Я замолчал, ожидая ее реакции. Тора не изменилась в лице. Внимательно, но спокойно меня выслушала.

— Это значит, — спросила она после короткой паузы, — у меня нет шансов вернуться домой княгиней, но есть шанс вернуться и стать той, которой будут управлять умудренные жизнью эльфары?

— Да, они хотят создать регентский совет, — кивнул я.

— Ну если нет другой возможности послужить Родине, а только как простой символ единения моей страны, то мне стоит согласиться с решением глав Домов. Как ты считаешь?

— Ты можешь сделать этот выбор. Но должна четко понимать, что ты будешь служить не Родине, а интересам лишь одной группы в совете, и то не самой многочисленной. Есть другой способ послужить своей Родине и вернуться как настоящая княгиня. Но он потребует от тебя мужества и наличие государственного ума.

— Интересное предложение для девушки иметь такое мужское качество характера, как мужество. Но оно у меня есть. Что касается государственного ума, то он формируется, когда облеченный властью разумный служит не своим интересам, а интересам своей страны. Это я понимаю. Ты взялся мне помогать, и я готова доверять твоему суждению. Говори, что ты задумал.

— Великий хан степи признал тебя княгиней. Он не будет вести дела с советом. Гвардия твоего Дома напала на посольство орков в столице. Они хотели убить меня. За это посол объявил войну совету, который инициировал нападение. У тебя будет войско, чтобы привести совет к покорности и разбить лесных эльфаров. Ты станешь настоящей освободительницей своей страны. И никто — понимаешь? — никто не осмелится сомневаться в твоем праве править.

— Войска даст хан?

— Формально — да. Но эти войска подчиняются мне. И чтобы ты не подумала, что народ тебя не примет с войском орков, я передаю тебе слова лера Чатра-ила. Дом князя признает тебя законной и полновластной княгиней. Об этом объявят глашатаи на площадях. И верные княжескому Дому эльфары плечом к плечу будут сражаться рядом с орками против предателей и захватчиков. У тебя есть свой секретарь, это лер Мерцал-ил.

Девушка вздернула бровки.

— Даже так! — Подумав, она произнесла: — Как это у тебя получилось?

— Это судьба, Тора, — улыбнулся я, ответив ей поговоркой снежных эльфаров.

— Когда все начнется?

— Надо подождать, когда большинство Домов определится, к кому они примкнут.

— Это правильно, — согласилась Тора. — Не хочу получить нож в спину, как его получил дед. — Она встала и подошла ко мне вплотную. — Ты сможешь меня полюбить, Ирридар? — спросила она, заглядывая мне в глаза, и этим ввела в ступор.

Синело небо в хлопьях пробегающих облаков. В густых ветвях меллирионов, шумя листвой, гулял ветер, и слышалось пение птиц. В высокой зеленой траве стрекотали кузнечики. Вечный лес казался красивой, беззаботной сказкой, наполненной волшебным очарованием и нежностью. Живи и радуйся. Но все это было лишь красивой картинкой, за которой пряталась угнетающая ненависть народа леса и его злоба ко всему, что было за пределами леса. Сами жители Вечного леса, как яд, разъедали и убивали первозданную красоту природы. От них исходили флюиды смерти. Они плыли по лесу и одевали его в мрачный смердящий саван.

Студенты из Азанарской академии находились между молотом и наковальней. В тылу отряда магов из Вангора жили ненавидящие людей лесные эльфары, и в их города не хотелось возвращаться. А впереди к лесу подходили кровожадные орки, не щадящие ни людей, ни лесных эльфаров. К эманациям смерти прибавились эманации страха.

«Скорей бы уже отсюда убраться», — думал каждый студент магической академии, пожив в лесу и вкусив его прелести. У них сложилось впечатление, что они находятся на пиру, где на столе вместе с изысканными яствами лежат разлагающиеся трупы. Хотелось бежать! И бежать подальше от этой эльфарской зачумленности. И только непреклонная воля графа Ирридара тан Аббаи Тох Рангора удерживала их вместе и заставляла исполнять возложенный на них долг.

Штоф в отсутствие милорда стал его негласным заместителем и руководил отрядом студентов академии Азанара. Ему помогал штаб из вассалов графа, и они своей сплоченностью и силой заставили слушаться разномастную студенческую братию. В помощь им были назначены Штофом десятники из простолюдинов, а тех с радостью поддерживали студенты из таких же, как они, неблагороднорожденных. Их было больше, и они зажали в своих тисках дисциплины аристократов так, что те боялись даже кинуть косой взгляд в сторону командира.

Но так было на учениях. В повседневной жизни простые парни и девушки продолжали по укоренившейся привычке обслуживать быт аристократов.

Прошел еще один день в учениях. Усталые, но довольные студенты вернулись в лагерь. Потянулись дымки от костров в небо. Студенты собирались группами и обменивались впечатлениями. Лица их потемнели от южного загара. Исчезла аристократическая бледность с лиц девушек. Свежий воздух, непрестанные физические нагрузки и простая, но сытная пища нарядили щечки красавиц ярким задорным румянцем.

В лагерь въехал всадник на ящере. Озабоченно осмотрелся по сторонам. У пробегающего мимо паренька спросил:

— Где мессир Штоф?

— Там, — махнул студент в глубь лагеря, — в офицерском домике. — Всадник поблагодарил и последовал дальше.

Штофа он нашел сидящим на крыльце.

— Привет еще раз, мессир Штоф, — с натянутой улыбкой поздоровался он.

— Так виделись уже, лер Вей лур. — Штоф поднялся, отряхнул сзади штаны. — Что-то случилось? — догадался он.

— Орки вошли в лес. Впереди основной орды широкой сетью идут разведчики, потом авангард. За ними двумя колоннами идут пешие молодые орки.

— Далеко?

— День пути отсюда.

— Когда нужно выдвигаться? — Штоф подобрался и стал предельно серьезным.

— Сегодня в ночь. Надо перекрыть им путь на север. Сомневаюсь, мессир, что мы их сможем задержать… — Лицо эльфара сморщилось, и он, не выдержав, отвернулся от человека. Покатал желваки по загорелым до черноты скулам и постарался успокоиться.

— Понятно, подкрепление ожидать не приходится?

— Скорее всего, нет. Я послал известие в Лист Ордая, но там сдвинутся с места только тогда, когда нас уже не будет. Да и нет там войск, все ушли на север. Удара на восток никто не ожидает. Нам приказано перекрыть им путь движения на север и продержаться до подхода основных сил.

— Понятно, — вновь повторил Штоф и спросил: — Вас что-то тревожит, лер Вей лур?

— Да, мессир Штоф. Несколько вещей. Орков значительно меньше, чем ожидалось, и все они пешие. Где-то прячутся их верховые всадники. Не знаете где?

— Да откуда, лер. Я же не орк.

— Тогда, может, скажете, когда появится ваш лорд, граф Тох Рангор.

— Он появится в нужное время, не беспокойтесь, лер Вей лур.

— Странно даже, — задумчиво проронил эльфар. — Граф появляется и исчезает внезапно. Я боюсь даже предположить, что наш лес стал проходимым для людей.

— Все когда-то меняется, — загадочно отозвался Штоф. — Когда нужно выдвигаться на позиции?

— В полночь.

— Ну время отдохнуть и поесть еще есть, — ободряюще улыбнулся Штоф. — Сделаем все, что в наших силах, лер.

Эльфар лишь кивнул и повернул ящера в обратную сторону. Штоф долго смотрел, как удаляются усталой походкой изнуренный за день ящер и мрачный, как осенняя ночь на севере, лесной эльфар.

«Странные мы союзники, — подумал Штоф, когда спина эльфара скрылась за поворотом. — Два народа, ненавидящие друг друга».

После отбытия к своим бойцам командира пограничников Штоф собрал совещание штаба.

— Ребята, — начал он. — Час битвы настал. Я уверен, милорд прибудет к началу боевых действий. Но нам все же надо иметь свой план действий. Он прост и состоит в выполнении задач, определенных наказом самого милорда. В бои не втягиваться. Атаковать боевой магией и отступать, отрываться от противника. Заманивать побольше их воинов в порталы. Наша задача — измотать противника и заставить его идти на восток, а не на север. Мы к этому готовились, а милорд заранее выдал нам свитки. Их всего двадцать, так что использовать их нужно как можно эффективнее. Все свитки разделим между собой. Каждый из вас на своем участке будет применять их по своему усмотрению. Действуем отдельными группами, как тренировались. Разница лишь в том, что территория леса, которую мы охватим, значительно больше, чем на тренировках. Связь будем поддерживать через амулеты. Учтите, помощи ждать неоткуда. Каждая группа должна полагаться лишь на свои силы. Выдвигаемся в полночь. Готовность — за полчаса до полуночи. Сбор на плацу.

Вопросы?

Ни у кого вопросов не возникло. И так все было понятно. Никто не трусил и не боялся орков. Все понимали, что задача стоит перед ними сложная, но выполнимая. А если что — милорд поможет, в этом они не сомневались.

С темнотой лагерь преобразился. Студенты готовились к выходу, запрягались повозки с припасами, командиры групп проводили инструктаж. Повсюду горели поднятые над головами светляки.

Мессир Штольц, учащийся магистратуры в Вангоре, бесплотной тенью всюду следовал за Штофом. Формально он оставался главным за графа Тох Рангора, но, будучи простолюдином и «крохобором», мастером-артефактором с маленьким запасом магических сил, очень боялся своих родовитых студентов. И был рад спихнуть бремя командования на энергичного, волевого и жесткого студента, простоватого на вид, но со взглядом опасного хищника.

Ровно в полночь, к большому удивлению Вей лура, отряд магов был готов выдвинуться к месту предстоящих боев.

«Если у них ученики академии столь организованны и дисциплинированны, то каковы тогда полные маги? — с трепетом в душе подумал он. — Не заблуждаются ли наши командиры по поводу слабости Вангора?..»

Эти мысли пронеслись у него в голове и лишили лесного эльфара покоя. Он видел их на тренировках. Не понимал всей сути их маневров, но та уверенность, с которой люди отрабатывали раз за разом одни и те же приемы, его сначала удивляла, потом стала пугать. Они знали, что делали, и в отличие от него и его бойцов были полны решимости сражаться и побеждать. Что удивительно, даже в отсутствие их главного командира. Он не понимал, на что они надеялись, и от этого на душе эльфара становилось еще более тревожно. А что, если, разгромив империю в предстоящей войне, окрепшая армия Вангора, воодушевленная победой, вторгнется в лес? Что ей можно противопоставить?..

Тревожные мысли наполняли душу простого пограничника горечью и сомнениями. Прав ли он был, согласившись с графом на авантюру с переносом орков в города княжества? Вей лур тревожно оглядел ряды людей, их спокойные лица и махнул рукой.

— Трогаемся, — скомандовал он.

Сводный отряд из лесных эльфаров и магов-людей, в котором не набиралось даже тысячи бойцов, к утру пешим маршем вышел на рубеж обороны. Здесь заканчивались малопроходимые дебри и начинался ухоженный лес.

Студенты уже не пугались густых чащ леса и умели в нем ориентироваться. Втайне от лесного эльфара Штоф раздал командирам групп план участка леса, переданный ему милордом, в котором должны были проходить бои. На плане указывались места засад, пути отхода и маршруты маневров. Все сводилось к тому, что если группы отступали, то, маневрируя, они должны были выйти в тыл оркам и заставить их остановиться и повернуть назад. Для успеха выполнения придуманного плана милордом требовалось иметь холодную голову, смелое сердце и хорошую боевую выучку.

Дальнейшие действия должны были показать, имелось ли это все у студентов академии Азанара.

Разбитые на десятки сводные группы разошлись широким фронтом и затаились. Это уже были не птенцы, выброшенные из гнезда, а молодые, жаждущие добычи хищники. Уверенные в себе, в своих силах и объединенные волей их командира, которого они боялись больше, чем орков. Даже больше, чем нехейца. Штоф с командой сумел заставить себя уважать. Немалую лепту в это внесла Ринада. Самых упорных и непослушных она тайно вылавливала и заставляла испытывать такой страх, что практически все они накладывали в штаны и после общения с ней становились самыми послушными студентами. Она не жалела ни парней, ни девушек. Методы устрашения у чигуан были доведены до совершенства, как и методы обольщения.

Как только заняли рубеж обороны, к Штофу приблизился Вей лур и раскрыл свой план местности.

— Смотри, мессир, — стал объяснять он. — Орки-разведчики движутся к нам широким фронтом, от этого холма справа до этого пруда слева. За прудом болотистая местность. Идти по болоту орки не будут. Они прут напролом прямо через лес. Их не останавливают наши ловушки. На место погибших встают новые бойцы из авангарда. Можно сказать, они своими телами прокладывают путь остальному войску. В авангарде тысяча бойцов. Он в трех лигах от групп разведки. Уничтожить с вашей помощью разведку будет не сложно. Как быть с авангардом?

Штоф внимательно изучал план и нанесенные на него пометки. Он видел свои группы и тропы, по которым двигались орки. Авангард противника отклонился к пруду. Там были более проходимые места и реже лес.

— Думаю, надо уничтожить все отряды разведчиков вплоть до пруда, — оценив местность и свои силы, ответил Штоф. Он сразу сообразил, какую выгоду можно извлечь, используя местность. — Надо оставить парочку отрядов разведчиков. Вот тут, — он указал пальцем район пруда, — чтобы те сообщили командиру авангарда, что в этом месте у нас слабая оборона. На других направлениях отработают маги, причем очень жестко, и создадут видимость сильной обороны.

— А если они не поддадутся на вашу уловку, мессир?

— Тогда встретим авангард массированными ударами магии. Орки, понеся потери, отойдут. Там тоже не дураки командуют. Лезть одним авангардом на главные силы не будут. А будут они искать слабые места. И все равно придут к пруду.

— Хорошо, пойду оповещу своих, — кивнул пограничник и ушел. Штоф через амулеты связи сообщил об обстановке и дал указания, как действовать.

Передовых одиночек-разведчиков орков встретили стрелки Вей лура. Они без труда, прячась в густой листве деревьев, перестреляли орков и скрылись. Заметив тела товарищей, убитых стрелами, орки из отрядов разведки сгрудились теснее, прикрылись щитами, как черепахи, и, не обращая внимания на убитых, двинулись дальше. Они впервые встретили организованное сопротивление. До этого воины попадали в ловушки и гибли в пасти хищных зверей.

Плотное построение от стрел спасало, от магии нет. То там, то тут неожиданно лес озарился яркими вспышками. Громкий грохот разлетелся над кронами деревьев. Стесненные в плотные толпы, орки-разведчики гибли десятками. Я наблюдал эту картину с высоты своей Горы и вмешиваться не спешил. Не пришло мое время, и Рок не показал свои возможности.

Мне хорошо было видно, как исчезали во вспышках ослепительного света передовые отряды орков-«волчат». А там, где они гибли, оставалась черная, выжженная до земли растительность и обугленные тела. В одном месте, у пруда, только лесные эльфары сдерживали наступление разведгрупп орков. И те медленно, но целеустремленно, не считаясь с потерями, продвигались вперед.

От них в тыл был направлен гонец, и я понял замысел Штофа. Он стянул туда три группы магов и полторы сотни лесных эльфаров. Он готовил авангарду ловушку. Выманит их с помощью эльфаров и отправит через портал куда-то подальше в лес. Используя как эталон свитки эльфаров, я заготовил с помощью Шизы свои свитки, усиленные магией крови. Я стал ждать развитие событий и горел желанием узнать, куда попадут орки. То, что они куда-то попадут, я не сомневался. Только вот куда? Шиза еще тот маг-пространственник. На своей шкуре испытал ее художества, когда был закинут в западные земли Беоты.

Сквозь кусты к передовому охранению авангарда выскочил разведчик. Он спешил. По его зеленоватому, клыкастому молодому лицу струился пот. Но воин этого не замечал. Одетый в стальные пластинчатые доспехи с меховым подбронником, он привык к таким мелким неудобствам. Его остановила пара воинов охранения.

— Что там впереди? — спросил кряжистый, широкоплечий и низкорослый метис орка и дворфа.

— Там, где проходили мы, стоят стрелки эльфаров. Пара сотен всего. Магов не видно. Они перебили половину наших. Пробовали пробиться врукопашную, но куда там. У них стрелометы и всадники на ящерах… Пришлось отступить. Что у остальных отрядов? Мы слышали взрывы по лесу.

— Остальным, — произнес метис, — здорово досталось. Погибли почти все. Там маги засели с основными силами. К ним на ближний бой не подобраться. Лучников наших «лесные обезьяны» выбивают из своих дальнобойных луков. Ты давай не задерживайся, если пришел с докладом, дуй к командиру. — Разведчик кивнул и скрылся за кустами.

Старый Шырбрум не раз водил «волчат» в походы на лес и каждый раз возвращался раненым. Последний раз еле его довезли. Но сильный организм орка выдержал и ранение, и переезд. Сначала по лесу под огнем лесных эльфаров, затем по степи под палящими лучами светила.

Он не спешил. Разведчики в лесу таяли, как снег, а противника все не было видно. Известная тактика ушастых: сначала нанести урон ловушками и зверями, затем нападать наскоками. Но здесь, на границе леса, только пограничники и мелкие отряды охотников. Основные силы лесных эльфаров собраны у городов, где орков ждет богатая добыча. Поэтому надо приготовиться к изнуряющим мелким стычкам и найти слабое место в мобильной обороне пограничников, ударить туда и обойти засады эльфаров. Они сами уйдут, боясь окружения. Что делают орки с лесными пленными эльфарами, в лесу знали хорошо. Никто не горел желанием попасть в плен и стать жертвой шаманов.

Только неожиданным оказалось то, что их встретили маги людей. Раньше такого не было. Те разведчики, кому удалось спастись, сообщили о массированном применении огненной магии. Но выживших было мало.

«С другой стороны, — подумал Шырбрум, — это даже лучше. Не будут мешать штурмовать города. Хуманы глупы и самонадеянны. Думают, что их магия защитит. Окружим и пустим мужиков-людишек на ремни и барабаны. От пленных магичек родятся магически одаренные детишки. Таких баб можно дорого продать на рынке рабов. Верно говорили шаманы, поход будет удачным».

Его размышления прервал телохранитель. Он поклонился и произнес:

— Шырбрум, с правого фланга прибыл разведчик. Там нет магов и только лесные эльфары. Они заняли оборону у пруда и отражают все атаки передовых отрядов.

— Зови его сюда.

Вскоре Шырбрум знал расклад на правом фланге, но спешить атаковать не стал. Он позвал командира первой сотни.

— Крызжак, попробуй сбить эльфаров с их позиций у пруда, но сильно не углубляйся, прощупай их силу. Надо проверить, точно там нет магов? А ты, Хуршаг, — обратился он к ученику шамана, — готовь свой ритуал. Воины должны быть защищены и бесстрашны.

Сотня Крызжака понесла потери сразу. Только отошла на лигу от авангарда, как ее обстреляли с разных сторон. Раненых не подбирали, прикрылись щитами и двинулись плотным строем дальше. По ним перестали стрелять из луков, и сотня дальше двигалась без препятствий. А когда орки дошли до пруда, по тесным рядам «волчат» ударили стрелометы. Большие, как копья, стрелы пробивали и щиты, и сразу двоих, а то и троих орков. Ряды «волчат» смешались, а им во фланг ударили всадники на ящерах. Мощным ударом разорвали строй надвое и, не задерживаясь для рукопашной схватки, ускакали прочь. В прореху полетели десятки стрел, собирая свою жатву. Сотня стала пятиться, а затем орки не выдержали и, потеряв всякое подобие строя и желание продолжать битву, пустились наутек. Им в спину, убивая и раня, летели стрелы. До авангарда добрались едва три десятка бойцов. Остальные, убитые и раненые, остались лежать на земле, в траве и густых кустах.

Раненый Крызжак истекал кровью — стрела засела у шеи в правом плече, он сморщился от боли и доложил Шырбруму:

— Оборона крепка. Лесных тварей одной сотней не взять. Но магов я не видел. Там одни стрелки, стрелометы и всадники на ящерах. Засеку сделали, проходить трудно. Моих больше половины положили. Если не поторопимся, они туда подкрепление вызовут.

Шырбрум, не отвечая, молча кивнул. Посмотрел на стрелу в плече сотника и сухо приказал:

— Иди к шаманам, пусть тебя полечат. — Думая о своем, рассеянно посмотрел вслед уходящему сотнику.

«Крызжак — смелый и неплохой сотник, — размышлял Шырбрум, — просто так на убой бойцов не поведет. Значит, эльфары выставили у пруда усиленный отряд своих бойцов. Место узкое, как горлышко кувшина, и его удобно оборонять малыми силами. Маги там действительно не нужны».

Он имел в составе авангарда семь сотен бойцов, это то, что осталось от тысячи за два дня перехода по лесу. А бойцов-эльфаров встретили только сегодня к утру. Крызжак прав, надо успеть опередить резервы. Если враг поймет, что мы нащупали его слабое место, то подтащит туда резервы. Маги и стрелки задержат войско еще дня на три и нанесут потери. Потом отойдут и займут новый рубеж обороны, тогда это будет не поход, а путь на кладбище. И несмываемый позор ему как командиру.

Шырбрум больше не сомневался. Он вызвал оставшихся сотников.

— Враг хитер и коварен, — скрипучим, старческим голосом, в котором скрывалось раздражение, заговорил Шырбрум. — Эльфары выставили перед собой магов-людей. Поставили их на убой. Смысл понятен. Нанести нам как можно больше потерь, при этом сохранить жизни своим бойцам для последующих решающих схваток. Через магов пройти можно, но потеряем много бойцов. На правом фланге есть слабое место, но там сильная оборона эльфаров. Нам нужно пробиться именно в этом месте и обойти с тыла магов. Тогда они отступят. Вам надо действовать очень быстро. Стремительно проскочить мертвое пространство, которое простреливается из луков, врубиться в ряды эльфаров и в скоротечном бою их разгромить. Тут важна скорость и еще раз скорость. Все понятно? Повторяю. Быстро выдвигаетесь. Нападаете. Прорываетесь и выходите в тыл магов-людей. Сможете атаковать их — атакуете, нет — даете им убежать. Даже полевая крыса, зажатая в угол, сражается как степной волк. Пусть уходят. Все. Дальше путь на города севера открыт. Остатки сотни Крызжака прикрывают основной отряд от нападения всадников на ящерах. Обряд провели, — он махнул рукой. — Ступайте во славу Отца.

Авангард построился в семь плотных колонн по пять воинов в шеренге, прикрылся щитами и ведомый сотниками быстро выдвинулся в указанном Шырбрумом направлении. Двигались бегом. Расступались, обегая деревья, проламывали кусты и вновь смыкались. Между сотнями было тридцать шагов. Сначала двигались широким фронтом, а затем стали вытягиваться в длинную змею. Их обстреляли, но урон был незначительный. Когда показался пруд, то перед орками на поляне выстроились эльфары-лучники. Сделали пару выстрелов и бросились бежать.

Понимая, что у них появился хороший шанс завершить битву одним могучим ударом, сотники приказали атаковать и преследовать эльфаров. Всадников на ящерах не было. Орки, потеряв строй, с громкими воинственными криками азартно бросились догонять лучников. Толпа за толпой, проламывая кусты, исчезала в редколесье. Шума боя не было слышно, и Шырбрум понял, что его план удался. Лесные эльфары, дав жестокий отпор разведчикам, не ожидали, что орки нанесут именно здесь основной удар, поэтому испугались и бежали с поля боя. Он, сопровождаемый шаманом и пятеркой воинов охраны, верхом на лорхе въехал на берег пруда и направился к помятым прибрежным кустам. Когда Шырбрум миновал их, то потянул уздечку, останавливая своего быка. Он с оторопью в узких старческих глазах смотрел на смеющихся людей в мантиях. Один из них поднял руку с ветвью зеленой ракиты и направился к нему.

Остановился в трех шагах.

— Орк, — произнес он, — есть разговор. Отойдем?

Шырбрум опомнился быстро. Собрал волю в кулак. Резанул косым взглядом по спутникам человека, но спокойный, уверенный тон парламентера успокоил его разгулявшиеся нервы.

Он только кивнул и слез с лорха. Они отошли к берегу.

— Я командир отряда магов. Зовут меня Штоф.

Орк вновь оценивающим взглядом оглядел молодого мага.

— Больно ты молод для командира, — проворчал он.

— Ты тоже привел молодежь, орк. Наши решили выставить нас против «волчат». — Шырбрум понимающе кивнул. Он разделял мнение людей, отправивших молодых магов на войну. Хорошая школа и боевой опыт.

— Я Шырбрум, командую авангардом… Кстати, где он?

— Мы отправили его в лес, подальше отсюда, потрепать войско князя, — усмехнулся Штоф. Шырбрум сначала от этих слов дернулся, затем ощерился.

— Славные дела они там устроят. Что ты хочешь, хуман?

— Хочу, чтобы ты повернул своих на восток. Там открытая дорога до самого Листа Ордая. Мы перекрываем дорогу на север к столице.

— Почему я должен тебе верить, хуман?

— Нас эльфары отправили сюда умирать. Мы не хотим умирать, но если вы не поменяете направление удара, то и мы, и вы понесем потери. Мы не хотим умирать за лесных эльфаров. Вы хотите пограбить. Так идите и получите славу в городах востока. Там мало войск. Все они на севере, куда идет ваша вторая колонна.

Шырбрум сообразил сразу. Это действительно удача, о которой говорили шаманы. Лезть на север, где сосредоточены войска эльфаров, нет смысла. Люди, исполняя союзнический долг, будут стоять насмерть, и, куда еще они смогут отправить войска «волчат», неизвестно. О таком козыре в руках магов он и предположить не мог, но именно это меняло ход кампании.

— Мы отправим туда разведку, — решился орк. — Если все так, как ты говоришь, хуман, мы пойдем на восток. Мы пришли сражаться не с вами, а с лесными обезьянами. Надеюсь, ушедшие славно повоюют. Это все, что ты хотел мне сказать?

— Все, орк.

— Тогда я возвращаюсь.

Я с долей гордости в душе наблюдал, как студенты академии Азанара, возглавляемые Штофом, заманили орков в ловушку и всех до единого отправили тремя порталами в неизвестность. Да и орки сами охотно перли в ловушку, не подозревая, откуда они вынырнут. Они видели небольшую группу людей и очень хотели до них добраться. А то, что бегущие перед ними бесследно исчезали, не заставляло их задуматься. Их гнал вперед воинственный азарт и сильное желание посчитаться с недосягаемым врагом, позорно избегающим честной схватки.

Мне стало интересно, куда же волчата попали? Я пробежал глазами по лесу. Там, где я уже побывал, не было тумана, скрывающего окрестности от моего взора. С удивлением увидел, что орки тремя группами разной численности оказались около Листа Ордая и в самом городе. Там вовсю шли схватки. Орки пробивались к воротам. Часть из них с ходу штурмовала башни крепостных стен. Другой отряд рвался к воротам с внешней стороны. Третий был в двух лигах от города и громил подходящую колонну резервистов. Эльфары, вооруженные лишь охотничьими луками и кинжалами, падали под яростными ударами орков, как снопы. А «волчата» наконец добрались до своего исконного врага и вымещали на резервистах накопившуюся злобу и ненависть.

Я решил помочь орками и телепортировался в Лист Ордая под скрытом.

На меня, мгновенно вырвав из тишины, обрушился шум боя. Лязг железа, крики раненых и боевые кличи племен молодых бойцов-орков.

Они не оплошали и не сильно удивились тому, куда попали. Без тени сомнения или робости по команде сотников они атаковали городскую стражу. Причем удар был нанесен по защитникам стены. На свою беду, командующий гарнизоном связался со мной и решил наказать. Теперь его воины гуляют где-то по лесу, а город остался практически без войск.

Отряд орков прижал стражу к воротам, но та еще держалась. Им помогали лучники — жители города. Они расположились на мостах и обстреливали сверху своих врагов. Урона, надо признать, лучники наносили мало. Орки были в стальной броне, прикрыты большими круглыми щитами. У оседлых орков кузнечное дело было хорошо развито. Но стрелков становилось все больше и больше. А сопротивление стражи росло. Им на помощь подтягивались жители и маги. Магов, правда, было немного — от силы десяток, остальные были отправлены в войска. Воины на стенах не могли оказать серьезную поддержку стражникам. Они отбивали атаки орков снаружи. Я понимал, что эти волчата зря погибнут, если я им не помогу. Я, в конце концов, их хранитель, хотя их отцы меня не признают. Приняв иллюзию орка, я врезался в плотную группу стражников с ростовыми щитами. Их амулеты разрядились почти мгновенно. Мой иллюзорный меч в черных руках мелькал, как мельница, и крошил эльфаров, как капусту. За мной оставалась широкая просека из павших тел. Эльфары дрогнули и подались назад. Мне в голову и спину стали прилетать стрелы, но энергетический щит пока справлялся. Я усилил натиск и пробился к воротам. По телам стражников, скользя в крови и ликуя оттого, что мог спокойно пролить кровушку «людоедов»-эльфаров, подобрался вплотную к створкам. Скинул бревно запора и надавил на створки. Мне помогли другие орки. Ворота распахнулись, разошлись, и две группы орков с радостными воплями встретились у стен.

— На стены! — закричал я так, чтобы меня услышали все, и телепортировался на мост. Там, как ангел смерти, прошелся по магам и стрелками. Выбил основную, ударную силу защитников города. Горожане, охотники, владельцы лавок, ресторанчиков, ремесленники, но не солдаты, увидев, что происходит с их товарищами, в страхе побежали прочь.

Волчатам дважды повторять не надо было. Они лавиной хлынули ко второй башне, и я понял, что участь ее защитников решена. Перебравшись на шпиль казармы, которую мы оставили и с которой после нашего ухода сняли флаг короля Вангора, я стал смотреть на продолжение штурма.

Конечно, сил, чтобы захватить город, у орков не было, но закрепиться на стенах и у ворот они вполне могли и могли дождаться подхода основных сил. Лишь бы те поторопились. Я ждал, как проявит себя Рок. Будет ли он вмешиваться или предоставит все случаю? А может, он позаботился о помощи эльфарам на такой случай? И что это могло быть? Я склонялся к мысли о тайном агенте с магическими способностями. Любил он такие схемы. Простые и надежные. Прикрепил нить благодати к агенту и дал ему сверхспособности. Но, видимо, я дул на воду^[89].

Шло время. Орки овладели частью стены и башнями у ворот. Они крепко засели там. А у жителей не было сил их оттуда выбить. Установилось временное равновесие, и все зависело от того, кто первым подойдет — орки или подкрепления эльфаров…

Ветер, дующий из пустыни двое суток, стих, перестал заносить в лощину, где протекала река, песок, и дышать стало свободнее.

Дальнейший путь отряда собирателей магических ингредиентов пролегал по берегу извивающейся неширокой реки. Берега заросли мелким красноватым кустарником с длинными зелеными колючками. Шли по тропке, проложенной зверями у отвесной стены правого берега. Огибали валуны и чавкали подошвами по мокрой глинистой почве.

Штифтан совсем отупел и, уперев пустой взгляд себе под ноги, бездумно шагал вслед за козлоногим демоном. Его сознание пряталось от ужаса, подступающего к душе, и замерло на краю опасной пропасти сумасшествия.

«Чавк-чавк» — мерные звуки шагов помогали не думать и не давали первобытному страху овладеть всем его существом. Это была борьба трусливой души и духа оперативника АДа. И дух проигрывал.

К полудню Штифтан распрощался с надеждой обрести спасение и сдался. Он решил покончить жизнь самоубийством. Но даже на это у него не хватало смелости. Он шел и твердил себе: «Сейчас. Вот еще два шага — и я брошусь в воду». Он делал два шага и, глянув на горбы странных существ, выступающие из воды, вновь говорил себе: «Вот еще два шага — и все…»

Но в тот момент, когда он уже хотел перешагнуть границу между жизнью и смертью, проявилась нейросеть. Странно, что она спала все время до этого.

— Критическое состояние психики носителя. Блокировка эмоций и желания суицида. Анализ окружающей обстановки. Живые разумные. Враждебные. Живые неразумные. Враждебные. Носитель не способен к адекватным действиям. Формирую пакет информации для отдела психологической подготовки. Беру управление носителя под свой контроль.

Вспышка света очистила разум Штифтана. Он вдруг быстро огляделся и, посмотрев себе за спину, поправил мешок.

— Чего зыришь? — прошипел озлобленно демон. — Шуруй вперед и не оглядывайся. — Неожиданно для него Штифтан улыбнулся.

— Попить дай, — попросил он.

Фергус кинул взгляд вперед, на козлоногого командира, заметил, как у того дернулось длинное, поросшее серой шерстью ухо. Это он прислушался к их разговору и, скривившись, отцепил флягу от пояса, протянул хуману. На этот раз во фляге была вода. Штифтан с удовольствием сделал три глотка и вернул флягу. Подмигнул демону, отчего тот дернулся, как от удара, и, злорадно ухмыляясь, отвернулся.

На привале, устроенном на полянке у реки, намытой при половодье на ее изгибе, Фергус подошел к козлоногому командиру. Тот расположился в небольшой пещерке, образовавшейся в стене обрыва.

— Послушай, — обратился шепотом он к тому, — не нравится мне настроение хумана. То он шел словно на смерть, то сильно изменился. Осматривается, ухмыляется, чую, сбежать хочет или еще что плохое задумал.

— Отстань, — отмахнулся козлоногий и улегся на свой мешок. — Тебе дали задание следить, вот и следи. Хочешь быть приманкой — убей его.

— А почему я?

— Потому что ты самый тупой. Еще вопросы есть?

— Нету, — шмыгнув носом, с обидой в голосе отозвался Фергус. Посмотрел в сторону сидящего у его мешка Штифтана и проворчал: — Самый тупой. Больновсе умные тут собрались.

Он поднялся и отошел от командира.

— Огонь разожги, тупая тварь, — Фергус решил отыграться на хумане и пнул того ногой.

— Я не умею, — отозвался человек. — Покажи как, и я разведу огонь. Или отдай мои вещи, там есть розжиг.

— Еще чего! Вещи ему отдай, — брюзжал Фергус. — Собери валежник, я костер разожгу. Это ты хоть можешь?

— Это могу, — ответил Штифтан. Неохотно поднялся с земли. Ноги гудели от усталости, и не хотелось вставать, но ослушаться приказа демона он не посмел. Рано еще.

— Ты откуда такой неприспособленный взялся? — не сдерживая раздражения, спросил демон. — Сроду таких неумех не видал. Из благородных, что ли?

— Он самый — отозвался Штифтан, собирая ветви и палки на берегу.

— А чего в Инферно подался? Испытать себя хотел?

— Нет, встреча там была назначена, да никто не явился.

— Надурили тебя, значит?

— Наверное.

— Ну и поделом тебе. Будешь знать, что жизнь она не сказка. Иди сюда, я покажу, как кресалом пользоваться.

Штифтан подошел, присел на колени и стал смотреть, как демон высекает огонь. Искры весело падали на кусочек мха, и сразу же вспыхнул огонек.

— Понял как? — спросил Фергус, подул на огонь и сунул его под ветви. Вскоре задымил костер.

— Заночуем тут, — неожиданно объявил командир. — Я чувствую, поблизости появились твари. Грабер, — командир посмотрел на самого молодого козлоногого демона, — лезь на верх обрыва и сторожи.

Демон кивнул и очень ловко забрался по отвесной стене наверх. Мелькнули раздвоенные копыта, и он скрылся в зарослях прибрежных кустов.

«Сколько демонов, и все они разные», — с удивлением подумал Штифтан.

— Давай сюда свои ноги, — оборвал его мысли Фергус.

— Зачем?

— Я их свяжу.

— Так я не собираюсь убегать.

— Кто тебя знает? Что-то ты повеселел. Может, захотел стать едой для мутантов, а оно мне надо? — спросил он и сам себе ответил: — Не надо. Вытягивай свои копыта.

— У меня нет копыт.

— Поговори у меня! Обстрогаю твои лапы до копыт — и станешь козлоногим, — Фергус рассмеялся своей шутке, но, уловив косой взгляд командира, поперхнулся: — Кхм… Умник тут нашелся…

Штифтан позволил связать себе ноги и улегся на бок, прямо на голый песок. Закрыл глаза и на время отключился.

— Надо же, как умаялся! — удивился его охранник. — Сразу уснул. Ну и спи, чудо человеческое.

Штифтан проспал до полуночи. Костер догорал. Ветерок, гуляющий по поверхности реки, долетал до обрыва и леденил тело. Раздувал угасающий огонь в углях. Фергус громко храпел по другую сторону мешка. У костра дремал и клевал носом сторож. Штифтан действовал четко и осторожно. Ловко и неслышно развязал мешок и стал вытаскивать свое снаряжение, сначала нащупал мультитул. Вытащил. Привел его в действие. Еле слышный вибрирующий звук никого не разбудил. Укол в висок — и Фергус перестал храпеть.

Дальше Штифтан вытащил свой комбинезон. Кинул оценивающий взгляд на сторожа и разрезал веревки, стягивающие лодыжки. Усилием воли заставил быстро течь кровь по венам.

Дальше он действовал на рефлексах под управлением нейросети. Тенью метнулся к сторожу, уколол того лезвием в голову. Сторож, не просыпаясь, стал валиться в костер. Штифтан его придержал и уложил рядом. Быстро натянув комбинезон, он активировал его функционал и почувствовал себя совсем уверенно. Повернулся в сторону спящих демонов и услышал легкий скрип под ногами за спиной. Быстро повернулся и уставился в глаза командира.

— А ты не так прост, хуман, как вначале показалось. Строил из себя дурака. — В руках козлоногого был заряженный арбалет, и он смотрел в грудь Штифтану. — Бросай свою игрушку, хуман, и становись на колени…

Выстрел из лазера, встроенного в рукоятку мультитула, пришелся козлоногому в глаз. Запахло паленым, завоняло горящей плотью, и козлоногий выронил арбалет. Упал на колено и, продолжая сверлить злым взглядом Штифтана, повалился мордой вниз ему под ноги.

Шорох сверху заставил Штифтана отпрянуть к воде. На то место, где он только что стоял, с криком приземлился молодой демон с козлиными ногами. Он с воплем прыгнул на человека с кинжалом в руках, пытаясь вонзить его в шею, но быстрый росчерк меча развалил его надвое. На землю упали две половинки тела и задергались.

От крика проснулись остальные четверо демонов. Но Штифтан уже был в боевом раже. Он, не давая им опомниться, короткими взмахами рубил не до конца проснувшихся врагов. С радостной злостью, с упоением проливая кровь на песок, утолял рвущуюся наружу ненависть к своим поработителям.

За десяток секунд бой был закончен. Штифтан огляделся и злорадно оскалился, сейчас в нем жил первобытный человек с его инстинктами выживать и убивать. Отключив оружие, убрал его в карман. Еще все не закончено.

Ему предстояло еще вернуться к порталу.

Наблюдатель с другой стороны реки передал:

— Объект освободился…

Перед глазами все рябило. Волнами наплывал туман, затемняющий сознание. Прокс был бессилен что-либо предпринять или изменить. Он почувствовал, как острое лезвие разрезало кожу и мясо в районе нижнего правого ребра. Сначала было не больно, затем раздался голос одного из коротышек:

— Тащи молот и зубило.

Ему в ответ прилетело:

— Вот, все на месте, держи зубило, я буду бить…

А дальше начался ад из мук боли и мычаний Прокса. Когда тому стали без анестезии вырубать ребро, он пожалел, что согласился помучиться.

— Какое крепкое! — кряхтел невидимый хирург-садист. — Не оторвать.

Прокс захотел отключить сознание, и услышал голос нейросети:

— Ранение носителя. Насильственное вмешательство. Инициирую метаморфозную фазу.

Прокс заскрипел зубами и дал команду отставить. Без боли и потери ребра Неудачницу не восстановить. Надо терпеть. И он терпел, мычал, хрипел, но терпел.

— Смотри, как стонет! — Голос приглушенный и далекий, словно уши заложили ватой.

— Да, и не дохнет. Вот крепкий объект. Другой бы на его месте давно отошел бы за грань, а этот полусмертный цепляется за свою никчемную жизнь, как голодный пес за кость. А что он в жизни хорошего видел?

— И что он видел? — заинтересованно спросил другой.

— А это мы сейчас посмотрим. По его внутренностям погадаем?

— Не стоит, коллега, это не научно. Лучше посмотрим ауру этого индивида. Она у него сложная и радужная. Что это нам говорит?

— И что это нам говорит? — с интересом спросил первый голос.

— Это я у вас спрашиваю, коллега.

— А я у вас.

— М-да… Мы зашли в научный тупик. Требуется эксперимент.

— Какой?

— Мы деву-привидение засунем в ауру этого здоровяка, и она нам расскажет, что там увидела.

— Великолепно, коллега, но как же ребро? Мы его почти отрубили.

— Да бросьте вы быть таким щепетильным, коллега. Подумаешь, ребро? Ребро — это… это не голова, — нашелся говорливый.

— Не трогайте меня своими лапами, недомерки! Я не хочу ложиться на этого рыцаря. Делайте что надо и облеките меня в плоть.

Раздался шлепок.

— Точно! Нам надо деву облечь в плоть. Как я мог забыть?

— Сволочи, — слезно прохрипел Прокс. — Заканчивайте уже меня мучить.

— Это кто говорит, коллега? Вы слышали оскорбления?

— Это смертный говорит.

— Нет, это говорит полусмертный.

— Как интересно. Их оказывается двое! Мы сможем одно ребро взять у смертного, второе у полусмертного.

— А кто из них кто?

— Это покажет научный эксперимент, коллега.

— Какой именно?

— Мы обоим отрежем голову. Кто выживет, тот и полусмертный.

— Великолепно, коллега. Приступим?

— Стойте! — звонкий женский голос оборвал диспут. — Отрезайте ребро и облекайте меня в плоть. Больше ничего не трогайте.

— Мы это сделаем, дева. Как быть с рудиментами, что между ног?..

— Ничего не делайте. Они мне еще пригодятся в том виде, в каком есть.

— Вы тоже хотите иметь это безобразие?

— Да, хочу, но не так, как вы думаете. Заканчивайте уже.

— Странно, коллега. Нам рудименты отрезали, а мы не можем. У вас есть объяснение этому факту?

— Нет, но это обидно. У нас нет, а у него есть. Мы отрезаны от источника познания женщины.

— Зато у нас есть руки.

— Точно! Как я не подумал об этом. Ломайте ему ребро.

Раздался противный хруст — вспышка новой боли. Прокс замычал, и наконец наступило долгожданное забвение.

Первым делом, когда он проснулся, ощупал низ паха.

— Там все в порядке, рыцарь, — раздался негромкий милый смешок.

Глава 9

Закрытый сектор. Инферно. Преддверие. Вечный лес

Неизвестно где

Ридас появился неожиданно. Курама еще не начал казнить пленных, сдавшихся на милость победителю, как невысокая полноватая фигура в сером мешковатом балахоне замелькала среди тел поверженных врагов. Он шустро огибал нагромождение тел и, радостно улыбаясь, направлялся к Кураме.

Что-то неприятное и отталкивающее было в слащавой улыбке хранителя Преисподней. Искусственное, наигранное, что не вязалось со взглядом его серых холодных глаз. Они смотрели из-под густых седоватых бровей оценивающе и как бы примерялись к Кураме — стоит нападать или подождать.

Курама насторожился. Он не знал, что можно ожидать от старого привратника. Вокруг Курамы были воины, призванные Ридасом из Преисподней, и, насколько они верны ему, Кураме, оставалось загадкой за семью печатями. Предательство среди братьев-хранителей было возведено в ранг добродетели, а проигравший подвергался насмешкам и унижениям. Он надолго выбывал из борьбы за власть. Курама прошел этот путь и проходить еще раз не собирался. Он внутренне подобрался, готовый ко всему.

Ридас подошел и радостно поздравил Кураму.

— Поздравляю, брат, с победой. Очень хорошо ты спланировал и провел сражение. Сразу видно отменного стратега. — Ридас огляделся. — Я вижу, что часть войск тебе уже не нужна, а мне, брат, нужно поторопиться. Что-то предчувствия у меня недобрые…

— В смысле? — удивился настороженный Курама.

— В смысле, что этот золотой скрав сумел выбраться из западни.

— Почему ты так считаешь?

— У меня с ним есть, я бы так выразился, что-то наподобие эмпатной связи. Я его чувствую, и чувствую на воле. Силен негодник, нечего сказать, и опасен очень. Учти это, брат. Он непонятный и непредсказуемый. Его невозможно просчитать. А мы с тобой теперь повязаны. Вместе нужно будет, если чего, отбиваться.

Курама выслушал и не изменился в лице, но сам подумал: «Трусит старый прохвост. Запахло жареным, вот и торопится».

Отмахнул назойливую муху и проворчал:

— Ты конкретнее говори, что ты хочешь, а то пугаешь только.

— Отправь демонесс и сотню воинов в портал, который я открою, — вот что мне надо. Только поторопись, я много сил потратил на переброску войск сюда и еще не восстановился.

Курама ничего не ответил, он повернулся в сторону командующего призванными войсками.

— Подойди сюда! — приказал он. Демон послушно приблизился, почтительно склонил голову. — Три десятка демонесс, что в твоем войске, и отряд из сотни пехотинцев собери тут, и быстро. — Демон вновь поклонился и убежал. Вскоре его зычный голос раздался среди бойцов.

— Всех демонесс ко мне и командира первой сотни, первого полка с сотней тоже. И быстро, сволочи, не то на корм пойдете!

Вскоре недалеко от Курамы почтительно замерли три десятка демонесс. К ним подходили, гремя доспехами и оружием, воины-пехотинцы.

— Этого хватит? — уточнил Курама.

— Думаю, вполне, — удовлетворенно согласился Ридас. — Преддверие осталось без хозяина, так что захватить его будет несложно.

Курама оценивающе глянул на Ридаса.

— Все хотел тебя спросить, Ридас, зачем тебе это Преддверие? Там и жить-то невозможно.

— Там хоть есть небо и чистый воздух, брат. А что есть в Преисподней? Огненное озеро перерождения. Вопли мучеников и постоянный дым. У меня на него открылась аллергия.

Курама понимал, что Ридас темнит. Разговоры про чистый воздух и дым его не убедили, но добиваться признания от старика не стал. Он лишь ответил:

— Отряды готовы, Ридас. Открывай портал.

Старик развел руками, и между ними появилось темное пятно. Оно разрослось, и его края, испуская короткие молнии, затрепетали.

— Командуй, брат, — кряхтя, произнес Ридас. — Удерживать портал очень сложно.

Курама многозначительно посмотрел на демона-командующего. Тот правильно понял этот взгляд.

— Эй, вы, сотня из первого полка, и вы, демонессы, шагом марш в портал! — зарычал он.

Первыми в портал сиганули демонессы, затем по шеренгам в портал зашагали пехотинцы.

— Поторопи их, брат, — попросил, напрягаясь, Ридас. Жилы на его шеи вздулись, словно он держал тяжелый, с великим трудом поднятый груз.

— Пошевеливайтесь, адские отродья! — зарычал командующий армией, и демоны побежали в портал. Когда последний из них зашел и скрылся за темной пеленой портала, Курама по какому-то наитию толкнул туда ослабевшего Ридаса. Тот вскрикнул и, споткнувшись, нырнул в темень. Сверкнули молнии, и окно портала закрылось.

Лерея блаженствовала в объятиях Несущего удовольствие. После долгих любовных утех сенгурка, ставшая управительницей Горы хранителя, усталая и удовлетворенная, погружалась во владения морфея. Никогда она не была так счастлива, как сейчас. Видимо, счастливая судьба свела ее с Алешом и наградила за все ее муки и страдания. Она вытянулась на скомканных простынях, прикрыла глаза и из приоткрытого пухлого рта, тихо вибрируя, исходили звуки легкого храпа. Несущий удовольствия нежно гладил ее плечи и грудь.

— Госпожа! — В спальню ворвался взволнованный Страж горы. Он своим криком вырвал Лерею из объятий сладостного сна. Сенгурка недовольно приподнялась и только тогда открыла глаза. Взъерошенный вид огромного демона ее удивил и вызвал раздражение. Как он не к месту появился со своими вечными тревогами…

— Что случилось? — спросила она, сдерживая нарастающее раздражение. Страж горы ревновал к демону-распорядителю, но ничего сделать не мог. Поэтому иногда мешал им проводить время в постели, выдумывая разные предлоги. Лерею эта ревность забавляла, тешила ее самолюбие, и она спускала ему эти маленькие козни.

— Массированное вторжение, госпожа. Ловушки захватили много демонесс и одного старика. С Горы с порталом спускаются воины, и их много…

— Сколько «много»?

— Не считал, госпожа.

— Тупица. Так иди и посчитай. Поднимай охрану по тревоге. Дай знать старейшинам в поселках, чтобы оборонялись. Ступай! — она властно махнула рукой на растерянного демона.

— А ты чего разлегся? — Лерея ногой столкнула развалившегося на кровати Несущего удовольствие и излила на него свое нахлынувшее внезапно раздражение. Тот упал на ковер и с обидой во взгляде поднялся. — Одевайся, — не обращая внимания на чувства демона, приказала сенгурка. — Зови Рохлю, и пойдем смотреть пленников. Чую я, не простой старик нам попался. — Она накинула на себя легкую пурпурную тунику, что так шла к ее цвету кожи, подпоясалась поясом из кожи речного вампира и надела сандалии.

В этом наряде она была похожа на греческую богиню, только с небольшими рожками на голове.

Несущий удовольствия уже не раз испытал крутой нрав сенгурки и почти мгновенно «испарился» из спальни. Вскоре он вернулся с заспанным коротышкой.

Рохля был одновременно труслив и нагл безмерно. Ничему его жизнь не научила. Он каждый раз совершал одну и ту же глупость — пытался всем доказать, что он бог, после чего получал по морде и бежал жаловаться Лерее. Оттуда выходил через пару часов с вытаращенными глазами и красный, как вареный рак. Поговаривали, что она заставляла его себя вылизывать, начиная со ступней. За что Рохля снова был бит, но уже Несущим удовольствия. Он бездельничал, приставал к демонессам, наушничал и постоянно жаловался на жизнь. Один раз попробовал устроить мятеж, подговорив нескольких демонесс признать его господином. За что был препровожден в темницу и отдан на пару дней суккубам — двум бестиям, что служили Лерее. Но и это не изменило характер Рохли. Пользы он не приносил, хлопот больших, правда, тоже. В общем, он был бесполезным существом, но иногда смешил Лерею и забавлял ее рассказами о жизни в лабиринте хранителей. От него Лерея узнала о существовании сынов Творца. Одного она не могла понять: почему Алеш был хранителем, но его не признавали за сына Творца. Объяснения Рохли, скудные и путаные, ясности не вносили. Но от него Лерея, сама того не подозревая, многое почерпнула. Первое, что она поняла, что служит одному из богов этого мира и что она вторая после него. Как ни странно, ее сила после такого знания возросла.

— Пошли в темницу, Рохля, — сурово распорядилась Лерея, и незадачливый хранитель гномов затрясся от страха.

— За что, госпожа Лерея? Я всего лишь… Я спал. Я ничего не сделал!

Рохля смотрел жалобно снизу вверх, стараясь не встречаться взглядом с сенгуркой, и губы его предательски тряслись. Лерея склонила голову и внимательно посмотрела на Рохлю. Она уже поняла никчемный характер несостоявшегося хранителя и поэтому решила уточнить.

— Точно? — спросила она. И в интонациях ее голоса послышались нотки, что она-то знает, что сделал Рохля, и ему лучше признаться.

— Ну почти ничего, — заюлил маленький паскудник.

— Да этот извращенец трахал гарпию, что мы поймали и хотели приготовить на ужин, — сообщил вернувшийся Несущий удовольствие. — Теперь, наверное, папашей станет, — выдал он и захохотал в полный голос. — Да и крылатой дамочке понравилось. Она сначала шипела, пыталась его укусить, потом закатила глаза и только стонала.

— Это я не специально! — завопил Рохля. — Я проиграл Стражу горы в карты. Вот… Эта скотина жульничала, да я доказать не мог. Вот…

Лерея закатила глаза и лишь покачала головой. Рохля был в своем репертуаре. Но чтобы с самкой гарпии?.. Это… «Да ну его», — мысленно отмахнулась она и направилась первой в подвалы замка. Не стоил этот паскудник того, чтобы о нем думать. Следом посеменил Рохля. Он шел и канючил:

— Не наказывайте меня, госпожа Лерея. Я больше не буду.

Лерея не выдержала и остановилась на полпути к клеткам. Всем телом повернулась к Рохле. Презрительно произнесла, как оплевала:

— Рохля, чтобы я тебя в своей спальне больше не видела. Вылизывай зад своей гарпии. Это раз. Второе, пока не сварят гарпию, ты будешь ее удовлетворять… Нет, ее не сварят. Ее отпустят. Мне вот тоже стало интересно, появится у нее детишки или нет. Иди и молчи! — приказала она. — И не надо меня благодарить. — Затем, улыбаясь, добавила под тихий смешок Несущего удовольствие: — Совет вам да любовь. В темнице посмотришь на пленных, может, кого узнаешь.

Рохля с ненавистью глянул на демона и уткнулся себе под ноги.

Дальше они шли молча. Рохля, словно пришибленный поленом, плелся следом за сенгуркой бледный и растерянный. Несущий удовольствие еле сдерживал рвущийся наружу смех.

В клетке, набитой орущими демонессами, сидел прижатый к прутьям и стонал старик в сером балахоне.

Рохля увидел его и радостно завопил:

— Попался, старая сволочь! — И как обезумевший, бросился к старику. Тот попытался отпрянуть от прутьев, да куда там? Он не смог даже пошевелиться, а Рохля, подбежав, ударил старика ногой по лицу. Старик громко завопил и ухватился руками за разбитый нос.

— Это кто? — спросила Лерея, обращаясь к беснующемуся коротышке.

— Это, госпожа, сволочь Ридас. Это он взял меня в плен и мучил. Требовал отдать ему мое служение. На, гад! — Рохля снова попытался ударить старика, но на этот раз попал ногой по пруту и завопил, прыгая на одной ноге: — А-а-а… Еще один хранитель. Он враг нашему хранителю.

— Откуда он? И хватит кричать.

— Он из Преисподней. А ну, скотина, отдавай мне твое служение! — И он попытался снова ударить старика ногой. Но какая-то из демонесс изловчилась и ухватила Рохлю за ногу. Рыча, потянула к себе. И Рохля, осознав, в какую передрягу попал, заголосил объятый ужасом: — Госпожа, спасайте!..

— Так вот кто постоянно на нас нападал, — удовлетворенно произнесла сенгурка.

— А ну, твари! — прикрикнула она на демонесс. — Замолчали! — На вопли раздираемого лапами Рохли она не обращала никакого внимания. Но попавшие в плен твари стали плеваться и показывать ей разные непристойные жесты. Рохле уже оторвали ногу. О лежал прижатый к прутьям решетки и громко стонал. К захватившей Рохлю демонессе присоединилась еще одна. Она обвила его шею хвостом.

Лерея усмехнулась и придавила бестий повышенной силой гравитации. Демонессы охнули, а Ридас закатил глаза.

— Если вы готовы мне служить, — добавила Лерея, глядя на демонесс, — то я вас отпущу. Если нет — раздавлю так, что из вас дерьмо потечет. — Она усилила нажим, и бестии в один голос завопили:

— Мы готовы тебе служить, госпожа!..

Ридас так устал, что даже не понял, как упал в темное пятно портала. Он почувствовал, что теряет остатки сил, покачнулся, потерял равновесие и обессиленный рухнул на землю. Да так неудачно, что нырнул головой в свой же открытый им портал в Преддверие. Он специально открыл его не на гору скрава, где имелся вход в Преисподнюю, а на территорию самого Преддверия. Сил для атаки и захвата Горы ему хватало.

Для начала, по его задумке, нужно было захватить все поселки и лишить обороняющихся на Горе подпитки благодати подданных прежнего хранителя. И уже с их помощью штурмовать Гору с замком. Защитников там было мало, и их можно было переманить.

Но сам он не хотел прыгать в этот портал. Он должен был появиться из Преисподней несколько позднее и поднабравшись сил.

Только проклятый золотой скрав спутал все его карты и замыслы. На освобождение у него должна была уйти не одна тысяча лет, а он взял и освободился за день. Как он мог? «Эх, ослабли заклятия заточения», — лежа на животе, огорченно думал Ридас.

Но долго предаваться размышлениям ему не дали. Кто-то грубо саданул его по ребрам и прохрипел:

— Вставай, мешок с дерьмом. Что ты тут разлегся?

Недовольный грубым обращением, Ридас с возмущением в горящем взоре поднялся на колени, а затем был сбит с ног толчком проходящего мимо пехотинца и снова стал подниматься.

— Я вас на ремни порежу, скоты! — шипел старик, пытаясь придать своему телу вертикальное положение, что удавалось ему с трудом. От усталости кружилась голова, и Ридас шатался, как пьяный. Он ухватился рукой за близстоящего демона и приказал: — Всем стоять! Командир сотни, ко мне!

Ридас плохо видел, все расплывалось, как тумане, и еще хуже соображал. Поэтому до него не сразу дошло, что его никто слушаться не собирался. Пехотинец стряхнул дряхлую руку и пнул его под зад.

Ридас пробежал пару шагов и опустился на карачки. Снизу, грозно ругаясь, закричал:

— Сволочи! Всех без перерождения оставлю… — Но новый пинок под ребра заставил его охнуть и зашипеть от боли.

— Поднимете его! — раздался чей-то строгий приказ. Старика с силой и грубо вздернули вверх, тряхнули так, что у него клацнули зубы. Напротив него стояла одна из демонесс и раздраженно хлестала по каменистой земле хвостом.

— Ты, старый дурак. Мы подчиняемся Кураме, и ты тут не хозяин. Так что закрой пасть и слушай меня. Я не знаю, зачем ты нас сюда засунул, но верни обратно. Здесь мне не нравится.

Ридас, возмущенный до глубины души таким неподобающим обращением, не выдержал, задергался в сильных лапах и стал плеваться, изрыгая проклятия.

— Вон в бездну, тварь! Проклинаю! Заточу! Сгною…

Удар хвоста по лицу заставил его поперхнуться, но не остановиться. Он еще сильнее задергался и пнул демонессу ногой.

— Скинь его в пропасть, — приказала демонесса, и воин отшвырнул старика от себя. Ридас, вопя от страха, покатился по крутому склону вниз и неожиданно исчез.

Появился он, продолжая громко вопить, среди демонесс. Упал на них сверху, и его тут же бесцеремонно скинули под ноги. Прижавшись к прутьям, избитый и потерявший былую уверенность, Ридас по-стариковски скрючился и тихо от бессилия стал подвывать.

Только сейчас до него дошла правда, которую он не хотел принимать в своей гордыни. Как же! Он хранитель места, где перерождаются демоны, и он возмечтал, что теперь его власть над ними безгранична. А правда состояла в том, и в это его ткнули носом, что демоны, которых он передал Кураме, уже никогда ему служить не будут.

Ридас шмыгнул разбитым носом и похолодел. В тюрьму вошел Рохля…

Кирсан-ола встречал посольство снежных эльфаров в своем поместье, куда был сослан недовольным его работой братом. Но даже находясь в ссылке, он не оставлял руководства своей всесильной службой, правда, втайне от Великого князя леса. Он был хорошо осведомлен о событиях в Снежных горах. О провале тщательно подготовленного восстания Младших домов и о потере ими принцессы, выкраденной у людей его спецами. Он ждал их прибытия и был весьма доволен собой. Случилось то, о чем он всегда говорил старшему брату. Снежные эльфары рабы по натуре, и их надо только дожать. Великий же спешил и хотел, чтобы они были союзниками. Теперь снежки приползли к нему покорно, как рабы, на брюхе.

Кирсан-ола не без основания считал, что Снежные горы уже пали. Разделившийся народ не устоит. Старшие дома погрязли в коррупции и дрязгах. И между ними нет согласия в том, как дальше выстраивать свою политику. Одни хотели видеть на престоле внучку погибшего князя. Другие хотели, чтобы правил совет. А третьи, чтобы при княгине был регентский совет, ограничивающий власть княгини.

Пока они спорили, Младшие дома поспешно собирали войска. Но сил, чтобы победить Старшие дома, все равно не имели. Братство — подпольная организация Младших домов, ставившая своей целью захват власти в Снежных горах, — было объявлено вне закона. Им некуда податься, только под покровительство лесных господ.

Кирсан действительно был доволен своей прозорливостью. Он принимал посольство снежных эльфаров с показным радушием. А почему не попотворствовать наивной гордости снежков, которые вскоре станут слугами, пастухами и солдатами на службе лесного народа. Пусть напоследок потешат свое самолюбие. Кнут на них найдется…

— Итак, господа. — Кирсан-ола с доброжелательной улыбкой приглашал гостей присесть за стол. — Нам надлежит утрясти практические вопросы. Политику оставим в стороне. Главное сейчас — это сосредоточиться на нанесении ударов по гарнизонам, верных совету Старших домов. Расчистить путь к столице и захватить ее.

— Разложите карту предстоящих боевых действий! — приказал Кирсан своим ординарцам. Те быстро развернули карту на столе и встали в сторонке.

— Итак, — повторил Кирсан. — Вот Старые горы, леры. Здесь на склонах и в ущельях со стороны Снежных гор расположились наши экспедиционные части. Не буду скрывать. Там пятнадцать тысяч отборных бойцов, и это несмотря на то, что нам приходится отражать набег саблезубых орков. Вы должны понимать, как мы хотим помочь вам, нашим братьям, в вашей справедливой борьбе. — Кирсан говорил серьезно, лишь в уголках его зеленых глаз иногда мелькал насмешливый огонек и тут же гас прикрытый длинными, как у девушки, ресницами. — Наша карта, как вы можете видеть, леры, неполная. Нет точных сведений о гарнизонах и проходах в горах. Леры, вы привезли с собой карты?

Лер Остерма-ил достал из своей походной сумки свернутый рулон и развернул его, приложил к карте Кирсана.

— Ну вот другое дело, — удовлетворенно произнес Кирсан. — Что мы видим? — Он внимательно изучал пометки на карте. — Значит, тут на востоке и тут на юге ваших гор находятся войска Младших домов, лер Остерма-ил. Они сведены в два корпуса, а между ними стоят гарнизоны Старших домов. И дороги проходят через эти города. Еще там два города дворфов. Но их во внимание не принимаем. Коротышки, как всегда, носа не высунут из своих пещер. В левом крыле я вижу восемь тысяч, в правом три. Сколько из них настоящих бойцов?

— Пять — пять с половиной тысяч, — ответил посол.

— Кратчайший путь до столицы княжества проходит именно посередине. А вот это обходные маршруты? Я так понимаю?

Посол кивнул.

— Тогда записывайте, лер Остерма-ил. Кампания будет проходить следующим образом. Ваши войска атакуют гарнизон города Тенистой рощи с двух направлений. Ваша задача — оттянуть на себя побольше сил совета Старших домов и связать их непрестанными боями. А мы в это время по тропам проходим им в тыл. Один удар наносим в спину войска совета, другой — по столице. Две седмицы — и Старшие дома капитулируют.

Дальше мы садимся за стол переговоров и определяем будущее политическое устройство Снежного княжества. У вас есть кандидатуры, которым можно доверить управление страной?

Лер Остерма-ил молча протянул Кирсан-ола еще один свиток.

— Хорошо, что вы об этом позаботились, — кивнул Кирсан и, не читая, убрал свиток в ящик стола. — У нас не будет возможности координировать свои действия, леры, поэтому определим дату, когда вы начнете атаку на крепости. Мы вступим на следующий день. Затягивать с этим не надо.

— Мы готовы выступить сразу, как доведем информацию до командования, — ответил посол. — Сегодня мы убудем обратно…

— Вас телепортом отправят сразу к подножию Старых гор, — прервал посла Кирсан-ола. — Сколько вам нужно времени, чтобы встретиться со своим командованием?

— Через три дня мы будем на месте. Еще день на отдачу и доведение приказов. На пятый день мы выступим.

— Хорошо, леры, я вас услышал. Удачного пути. — Кирсан вежливо кивнул и направился прочь из кабинета. Вызвал своего мага и телепортировался во дворец Великого князя. Ему одному разрешалось такое перемещение.

Стража у портальной площадки отдала честь. Кирсан, не глядя на офицеров, широкими уверенными шагами зашагал по коридору дворца. Поднялся на третий этаж, где располагались личные покои Великого, и, слащаво улыбаясь, попросил секретаря князя доложить, что прибыл его брат Кирсан-ола по срочному делу.

— Заходите, Кирсан-ола, — поклонился эльфар, — Великий вас ждет. — Он распахнул перед ним дверь и остался стоять в почтительном поклоне.

Несколько сбитый с толку и удивленный Кирсан шагнул в открытую перед ним дверь.

Брат стоял у стола с картой и что-то на ней изучал. Глянул на Кирсана и произнес:

— А-а-а. Прибыл. Заходи.

Кирсан зашел, натянуто улыбнулся и подошел к столу.

— У меня, брат, хорошие известия, — произнес он.

— Рассказывай. Это связано с посольством снежных эльфаров?

— Да-а… Откуда ты это знаешь?

— Я, брат, многое знаю, что происходит в княжестве. Работа у меня такая. Говори, до чего договорились?

Кирсан скрыл свое недовольство и начал говорить.

— Договорились о начале кампании через пять дней. Снежки атакуют гарнизоны совета, наш экспедиционный корпус тайными тропами проходит к их столице. Десять — четырнадцать дней, и Снежное княжество будет повержено. Казним несговорчивых, и они снова будут рабами…

— Брат, — князь прошелся вдоль стола. — Ты не понимаешь простой истины. Рабы склонны восставать, и опять через лет двадцать-пятьдесят они наберутся сил и поднимут восстание. Заключат новый союз с людьми, и уже мы будем у них рабами. Времена поменялись, — огорченно произнес Великий. — Орки захватили Лист Ордая. Казнят наших соплеменников и грабят город.

— Как? — удивленно воскликнул Кирсан. — Как это стало возможно? Я ничего не знаю про это…

— Это случилось вчера. Тебе не сообщали, чтобы ты, не отвлекаясь, мог закончить переговоры с посольством Братства. Орки неожиданно появились в городе, захватили ворота и стену. Затем к ним подошло подкрепление, и они захватили все стены. Горд был обречен. И знаешь, в чем дело?.. Я считаю, их туда отправили телепортом маги-люди. Они не стали умирать и сражаться, а сделали все очень хитро. Меехир, сволочь, все рассчитал. Помнишь тех тварей, что прорвались к тебе в священную рощу? А потом орки появились в месте, где тренировались рейдеры, а потом полк из Ордая? Его перекинули в столицу студенты. Вот и сейчас они просто телепортами отправили орков на восток.

— Твари! Их надо всех убить! — взорвался гневом Кирсан.

— А толку? Разорвем союз с людьми Вангора, и придут люди империи. Мы ничего не сможем доказать. Маги стоят на месте и выполняют приказ не пускать орков на север. Это я отдал такой приказ, брат. Беда в том, что Вечный лес перестал быть защитой для нашего народа. Люди могут появиться где угодно, и нам надо с этим считаться. Это раньше наш лес был недоступен всем народам, теперь он проходной двор. Не спрячемся… Это надо учитывать в раскладе сил. С Вангором ссориться нельзя. Он наш единственный союзник. Пока. Ты вот что сделай. Закончи со Снежным княжеством быстро и не жди выступления Молодых домов. Наступай сам. Нет у нас времени. У Старых гор ждет основное войско «волчат». Они не спешат входить в заколдованный лес, и я догадываюсь почему. Знают, что их там ждет. А они ждут, когда мы с севера перекинем войска на восток, и, обойдя заколдованный лес, вторгнутся в Вечный лес с запада. Пройдут по просекам своих товарищей и ударят конными на север, на столицу. Мы не выдержим двух ударов на север и восток. Кто-то очень умный и знающий о наших возможностях организовал набег. Чтобы трагедии не случилось, тебе нужно свой корпус перебросить к степи и не дать им войти в лес с запада. А для этого тебе надо договариваться со снежными уродами. Дать им власть под нашим патронажем. Мы будем для них старшими братьями. На первое время, пока все не утрясется, — князь поднял руку, останавливая возможные возражения Кирсана.

Прокс пришел в себя и, вспомнив болтовню двух коротышек, инстинктивно ощупал себя руками между ног. Затем почувствовал боль в боку и прижал руку к больному месту. В глазах прояснилось, как и в голове. В памяти всплыли последние часы его жизни. Сумасшедшие коротышки-хирурги, свое беспомощное положение, бесконечная боль, доводящая до потери сознания, потеря ребра. Он сморщился. Открыл глаза и огляделся. Рядом с ним, поджав под себя ноги, сидела такая же, как и он, полностью обнаженная девушка. Она с грустинкой в глазах гладила его правый бок.

— Проснулся, — констатировала она очевидный им обоим факт. Ее голос был больше похож на детский — тоненький, с переливчатыми нотками, слегка певучий. Говоря, она растягивала слова.

Прокс сел. Продолжая морщиться от боли, огляделся. Тот же каменный коридор. Но теперь над потолком горел фонарь, давая тусклый красноватый свет. Пахло горящим маслом и застоялой сыростью.

— А где моя одежда? — спросил он.

— Ролинги забрали в качестве платы.

— Какие ролинги?

— Те, что облекали меня в плоть.

— А… а плата за что?

— За операцию. У меня ничего не было, вот я и расплатилась твоей одеждой.

— Там была моя поясная сумка с эликсирами и камнями.

— Та, что у тебя под головой была?

— Не знаю, где она была, но она у меня была, — отозвался Прокс. Потерять сумку, он очень не хотел. Она была набита «богатствами»: эликсиры, алмазы, рубины, изумруды, сердца элементалей. За все это можно было купить небольшое королевство.

— Я, видимо, на ней сижу. А то камень холодный, и попка мерзнет, — ответила девушка. Прокс облегченно перевел дыхание. Не все пропало. Одежду они найдут. А эликсиры нужно пить сейчас, а то бок невыносимо саднит. Внутри ощущение как от потери.

«Со временем разберусь», — успокоил себя Прокс. Вспомнил, что он голый и девушка с интересом его рассматривает. Повозился, сжал ноги, пряча свое достоинство, и даже немного покраснел. Обнаженным он привык быть в образе демона, а как человек испытывал стеснение рядом с другими людьми.

— А я все уже разглядела, — невозмутимо отозвалась девушка, заметив его смущение и желание прикрыться. — Считай, мы как брат и сестра или дочь и отец. Мы с тобой теперь из одной плоти. А как тебя зовут, мой рыцарь?

— Алеш.

— А какое у тебя прозвище? Ты какие подвиги совершил?

— Я-я? Э-э-э… Боролся с демонами.

— О-о-о! Алеш Демоноборец. Это звучит впечатляюще. А я Исидора Неудачница, будем знакомы.

— Почему ты себя называешь неудачницей? — спросил Прокс, оставаясь в то же время скованным стеснением и не зная, что толком предпринять.

Встать голым было откровенно стыдно. Хотя девушка вела себя раскованно и не стеснялась своей наготы. Хотя, с другой стороны, чего ей стесняться? Она хорошо сложена и красива. Длинные волосы прикрывали грудь, а низ живота прикрывали ладошки. Она сидела, по-мужски расставив колени, и сквозь тонкие пальцы видна была темная поросль волос. Алеш при разговоре старался туда не смотреть.

— Потому что я не смогла стать Исидорой, герцогиней Лаварской. Я, Алеш, бездарно все… просрала. Прости меня за такое грубое выражение, но это так.

— Интересно у вас выражаются аристократы, — хмыкнул Прокс. — Забудь про неудачи. Теперь ты со мной, и мы победим. Надо только раздобыть одежду и выйти из этого места. Ты знаешь, где мы?

— В лабиринтах тайных ходов замка отца. Он показывал мне схемы, но это было давно, и надо сориентироваться.

— Интересное начало, — отозвался Прокс. — А как мы попали из пространственной тюрьмы в твой замок?

— Неназываемый получил пищу болью и благословил нас своей милостью.

Прокс, не отвечая, кивнул и включил сканер нейросети. Вблизи не было живых существ, но сеть просканировала стены, и перед его внутренним взором появился отрезок лабиринта. Закрученный по спирали ход, ведущий вниз, он терялся в сером мареве неизвестности. С другой стороны был тупик, но за стеной обнаружились новые ходы сообщения.

— Тут только один путь, вон туда, — показывая направление рукой, произнес Прокс, — и он ведет вниз. Ты что-то про это место знаешь?

Девушка помедлила с ответом.

— Догадываюсь, — тихо, с печальным вздохом ответила она. — Надо будет пройти мимо пещер кобольдов. А они те еще кровожадные твари, едят людей, причем сырыми.

— Проделки Неназываемого? — уточнил Прокс. Девушка вновь вздохнула и кивнула. — А зачем рыли подземные ходы через место обитания этих кобольдов?

— Чтобы противник, обнаружив подземные ходы, не смог через них пробиться в замок.

— Ну это я могу понять, — согласился Прокс, — но как с ними договаривались?

— Торговали, — девушка опустила глаза.

— Людьми? — догадался Прокс, и Исидора согласно кивнула.

— Ты можешь отдать мне мою сумку? — попросил Прокс. — Там есть нужные мне вещи.

— Конечно, бери. — Девушка встала и протянула сумку Алешу.

Прокс порылся в сумке и обнаружил сердце каменного элементаля.

«Должно сработать», — подумал он. Не поднимаясь, стал готовить девушку к трансформации тела.

— Исидора, я сейчас приму облик… м-м-м… другого существа. Так мне сподручнее, и, если что, я смогу защитить нас от кобольдов. Ты не бойся моего превращения. Внутри я останусь тем же рыцарем-демоноборцем.

— Понимаю, Алеш. Ты колдун, — кивала головой Исидора. — Это может нам помочь. Давай превращайся.

Алеш напрягся и пожелал превратиться в демона. Он выгнулся, как кот, увидевший собаку, и зарычал. Боль от раны на боку прострелила его и скрючила. Он не выдержал и громко застонал. Мысленно успел себя обругать за то, что забыл выпить эликсир исцеления. А затем тело стало меняться.

Девушка с ужасом смотрела, как на полу стал появляться огромный красный демон. Сначала на выгнутой дугой спине появился толстый хребет позвоночника. На нем даже можно было сосчитать костяшки. Исидоре показалось, что сейчас кожа не выдержит растяжения и скелет человек появится наружу. Рыцарь громко с отчаянием закричал, заскреб пол руками. Его пальцы на ее глазах превратились в когти. Руки вздулись буграми мышц, и на голове, поросшей красно-рыжими волосами, появились рога. Затем с каменного пола поднялся настоящий демон из низших слоев. Его красные большие глаза светились безумием.

Девушка прижалась к стене и пропищала:

— Не ешь меня, демон… — В ее синих глазах плескался ужас. Она беззащитно прижимала руки к груди и готова была разрыдаться.

Прокс выпрямился. Почувствовал, что боль в ребрах утихла, но ощущение потери осталось. Он сжал и разжал плацы на руках, притопнул ногами, проверяя способность двигаться, и остался доволен. Так он себя чувствовал вполне свободно.

— Не бойся меня, Исидора. Я не буду причинять тебе вред. Ведь я твой мститель и защитник, — голос демона раскатом грома прокатился по коридору, эхом отозвался от стен и, затихая, скрылся в далекой темноте подземелий.

Девушка прижала руки к ушам, зажимая их, и от страха присела. Прокс видел, как задрожали и подкосились ее ноги.

Он подправил силу голоса и уже спокойно произнес:

— Не бойся, я твой друг.

Протянул ей огромную лапу и, помогая подняться, ободряюще улыбнулся. Девушка посмотрела на зверский оскал острых зубов и зажмурилась. Затем потеряла сознание.

Пришла она в себя, когда очутилась на руках демона. Он осторожно ее поднял, прижал к груди, поросшей жесткими, колючими волосами, и понес.

— Как ты? — спросил демон, заметив, что девушка открыла глаза.

— Вроде нормально. Только что-то в бок колет, и ты мне грудь сильно зажал.

Прокс ослабил хватку. Исидора рукой поправила зажатую между ней и демоном правую грудь. Почесала бок и стала поудобнее умащиваться.

— Ты правда меня не съешь и не отдашь кобольдам? — спросила она.

— Не съем и не отдам.

— Значит, я навеки проклята?

— Почему ты так говоришь? — удивился Прокс. Нести девушку было легко, он почти не чувствовал ее веса, но зато получил ощущение полноты.

«Ребро оказалось рядом, — догадался он. — Вернулось, можно сказать».

— Потому что говорят, всех проклятых забирают с собой демоны, а ты пришел забрать меня.

— Кто так говорит? — спросил Прокс.

— Все говорят, — тихо отозвалась Исидора, — и мама, и папа, и бабушка… — Она зевнула и, как ребенок, потерла глаза. А Прокс понял, что не может расстаться с этой девушкой, потому что она часть его. И если он уйдет, а ее оставит здесь, то будет до конца жизни ощущать болезненную потерю.

«Вот же Неназываемый! Подгадил все-таки!» — Алеш догадался, кто виновник его нынешнего состояния. Он и за гранью миров будет питаться его, Алеша, болью потери. Ему показалось, что он услышал за спиной ехидный смешок. Быстро оглянулся, но никого неувидел. Постояв, он блеснул зубами, криво усмехнулся и уверенно зашагал во мраке подземелья как днем. Глаза демона хорошо видели в темноте.

Девушка прижалась к груди демона и вроде успокоилась. Вопросы не задавала и вела себя вполне тихо.

Сканер показывал, что они спускаются все ниже и ниже, совершая один поворот за другим. Стала сильнее чувствоваться сырость и затхлость. Под лапами демона стало скользко от мокроты. Зато на стенах появился синий светящийся мох. И он шевелился. Прокс пригляделся и увидел на нем маленьких юрких ящериц. Они замирали, когда он проходил мимо, и большими немигающими глазами провожали двух больших существ.

За очередным поворотом показалась дыра, неровно вырубленная в скальном массиве. Коридор, обложенный гранитными глыбами, закончился, и за дырой потянулся невысокий ход, резко уходящий вниз. Прокс остановился и осмотрелся. На его взгляд, это была уже естественная каверна, промытая водой в песчанике. Его думки прервал возглас Исидоры:

— Тут начинается царство кобольдов.

— Как хоть они выглядят? — поинтересовался Прокс и опустил девушку с рук на пол. — Надо знать. А то прибью случайно черепаху, а это не кобольд.

— Очень худые, бледные, с длинными руками-лапами существа без глаз. Ростом они с человека. Пасть полна острых зубов. Они лапами копают землю и камни. Острые когти на передних руках-лапах. Ходят полусогнутыми. Но здесь их не будет. Они там дальше, — она указала, красивым пальчиком в глубь пещеры. — Они могут разговаривать по-человечески, но не любят. Папочка с ними торговал…

— Это я уже понял, — кивнул Прокс. — Идем дальше, но держись ко мне поближе, на руках тебя нести больше не могу. Сама понимаешь, вдруг придется отбиваться. Так что в случае опасности прячься мне за спину.

Девушка сразу заняла позицию за его спиной. Прокс оглянулся, хмыкнул, увидев ее округлившиеся глаза, и отвернулся.

— Я одного не пойму, — произнес он. — Зачем нужно было строить туннели так, чтобы образовался тупик? Это ж сколько сил и труда впустую потратили. И кобольдам заплатили…

— И ничего не впустую, — отозвалась Исидора. — Это для тех врагов, что пройдут кобольдов. Придут, увидят тупик и повернут обратно. Поблуждают, а их кобольды съедят. Так что дед мой, который строил этот замок, все учел. Это просто я такая невезучая, что мы попали в тупик. Ты не сердись, демон-рыцарь. — Исидора потрясла его локоть, привлекая к себе внимание.

— И что, у вас так много врагов, что приходилось строить такие подземные ловушки?

— Конечно. Братья, сестры. Все хотят занять место герцога. Мой дед сам убил своего брата и занял его место, а отец отбился от дяди Эрика Длиннорукого и наемников с севера. А еще троюродные дяди и тети. И король Ботсваны постоянно хочет отвоевать герцогство…

— Я вижу, вам тут не скучно, — невесело усмехнулся Прокс.

— Скучно, — грустно ответила Исидора. — Приходится большую часть времени прятаться в замке. Балы не часты. На охоту выезжать опасно. Могут подстеречь и убить. Даже любовника нормального не найти. Не с конюхом же спать.

— Да уж. Действительно, — с непонятными для девушки интонациями ответил Прокс. — И давно это у вас?

— После второй магической войны случилась вся эта замя́тня. Маги огня восстали против магов воды. Что-то там не поделили. Верховный архимаг волшебник Манувар хотел их примирить, но его низверг и лишил власти ученик, волшебник Радзивилл. Он проклял Манувара, и тот стал изгнанником. Его имя запретили упоминать под страхом смерти. Он лишен возможности творить волшбу, и только муки смертных дают ему возможность колдовать, поэтому его еще называют Властелином Тьмы и Боли. Он не может появляться на дневном свету — сгорит.

— Прелестно! — покачал головой Прокс. — Становится все интереснее и интереснее. А кем при жизни был Манувар?

— Владыкой Сардора я был, странник, — раздался за спиной знакомый Проксу голос.

Девушка ойкнула и, пригнувшись, шмыгнула между ног Прокса. Тот резко обернулся и ойкнул одновременно с девушкой. Он от неожиданности и боли. Та от страха. Оба одновременно увидели Владыку Тьмы и Боли. Прокс вздрогнул. Он не ожидал такой встречи. А Исидора ничего лучше не придумала, как спрятаться у него между ног, неожиданно для Прокса ухватила руками чресла демона, прячущиеся в густом мехе, и сжала своими ладошками, причем хватка оказалась очень крепкой. Выставила причиндалы Прокса перед собой, как щит.

Манувар эти экзерсисы не пропустил мимо своего внимания и громко захохотал. Он еще громче стал смеяться, увидев борьбу демона и девушки за обладание демонического внушительного достоинства. Алеш пытался осторожно отодрать руки девушки от себя, а та стала в страхе повизгивать и хвататься снова и снова.

— Да отпусти ты меня! — взмолился Прокс, краснея под взглядом хохочущего Манувара. Хотя, казалось бы, куда быть еще краснее.

— Я не могу, демон-рыцарь, — пищала девушка, прижавшись к его ноге. — Мне страшно.

— Не бойся… Мне самому страшно… Отпусти. Вдруг ты от страха оторвешь чего… — Прокс понял, что попал в довольно глупое положение, и перестал отдирать от себя девушку. Опустил руки, прикрыл свое хозяйство, находящееся во власти Исидоры, и саму девушку.

— Ну насмешили, — вытирая слезы, произнес взахлеб Манувар. — Ну и насмешили. Вот так парочка. Один — маг-метаморф, другая — необъезженная кобылица. Вон как ухватилась, не отодрать.

— Я не лошадь, — неубедительно прозвучало снизу. — Я девушка.

— Может, отпустишь меня, девушка? — попытался воспользоваться тем, что все успокоились, спросил Прокс. — А то неудобно. Тут посторонние…

— Еще чего, — Исидора болезненно дернула чресла демона. Он сморщился при этом. — Защищай меня, — прошипела она.

— Да как? И от кого? Ты не даешь мне пошевелиться.

— Не знаю, демон-рыцарь. Ты обещал.

— Отпусти его, Исидора Демоническая, — весело произнес Манувар.

Девушка услышала новое прозвище, отпустила Прокса. Ручками отвела в стороны его руки и протиснула голову между ног Прокса.

— Как ты меня назвал? Исидора Демоническая?

— Да. Ты же получила плоть демона. А демоны никогда неудачниками не были.

Девушка вылезла наполовину, и он с облегчением вздохнул.

— Ну наконец-то. — Вытащил слабо упирающуюся девушку из-под ног и взял как ребенка на руки. Та прижалась к нему и обняла его за шею. С опаской уставилась на франта в коричневом бархатном наряде.

— Поговорить бы, — намекнул Прокс.

Франт усмехнулся:

— Успеется. Знаю, о чем ты хочешь поговорить. Тебе эта девчушка рассказала кое-что про меня. Я хочу только пояснить. Я до сих пор жив и ношу проклятие своего бывшего друга Радзивилла. Оно пройдет вместе с его смертью. Я был магом-целителем и созидателем. Правил миром Сардора больше тысячи лет. Видимо, стал самонадеян и не заметил, как в мир пришла скверна. Все изменилось. Маги, люди, животные. И как-то незаметно. Появились тайные общества. Секты. Культы. И в один день моя власть над Сардором рухнула. Теперь тут безвластие и хаос. Радзивилл не смог удержать власть. А я брожу в ночи.

— Интересная сказка, — недоверчиво хмыкнул демон. — И что это за скверна?

— Демоны.

— Что-о?..

Прокс вытаращился на франта.

— Какие еще демоны?

— Существа из низшего мира, питающиеся душами жителей верхнего мира, то есть душами людей. Соблазны — их сила. Они проникли в этот мир через разлом. Как он появился, я не знаю. Это тайна за семью печатями. Но искушения стали проникать в наш мир и захватывать умы людей. Демоны сулили несчастным власть и богатство, за это просили себе их душу после смерти. И люди поддались на эти посулы. Не всякий своим умом и способностью или трудом мог добиться желаемого. А тут нужно было всего лишь отдать свою душу после смерти. Никто не страшился того, что будет после смерти. Считалось, что после того, как человек умрет, уже ничего не будет. Так появились демонопоклонники, и началась эпоха войн и разрухи.

Демон некоторое время молча смотрел себе под ноги. Он пытался представить себе картину этого мира и роль демонов Инферно в этой истории. Но она не складывалась. Как демоны Инферно могли сюда попасть и когда?..

«Курама! — пришло к нему внезапное озарение. — Это он стал черпать силу из глубин Преисподней, и высвобожденная им энергия не только уничтожила его плоть, но и разорвала границы континуума. В Преддверие хлынули существа из других миров, а демоны в их миры. Видимо, так. Только непонятно, зачем демонам души людей?» Об этом он и спросил франта.

— Зачем демонам души людей? — повторил его вопрос Манувар. — Чтобы жить и перерождаться в людей. Получив человеческую душу, демон поднимается на верхний слой в облике человека, имея внутри свое демоническое естество. Вырастая, он стремится получить власть. И таких стало много в мире Сардора.

— Это я понял. Не все, но смысл мне ясен, — отозвался Прокс. — А как они могут давать людям возможность обрести силу и власть?

— Они откуда-то черпают энергию. И она бесконечна. С ее помощью устраивают дела для грешников. Имея много магической энергии, можно менять мир.

— Значит, цель демонов — перевоплотиться в людей?

— Совершенно верно. Они хотят жить, и жить хорошо. И чтобы люди стали у них рабами. Они помогают не всем, а только тем, кто уже имел какую-то власть, и тем, кто готов на все ради денег и власти.

— Я тебя услышал, Владыка Тьмы и Боли, — мрачно произнес Прокс и спросил: — Но зачем ты мне это все рассказываешь?

— В древних свитках было пророчество. Оно было написано до моего правления. Когда чаша мерзости переполнится, в мир придет сокрушитель демонов и закроет разлом. Я случайно нашел этот свиток. Могу появляться ночью в библиотеке. Вернее, в ее подвале. Радзивилл часть книг сжег, а часть закрыл в подвале. Вот там я и обнаружил это пророчество.

— Ну хорошо, обнаружил, и что? Я-то тут при чем? Я просто пленник…

— Ты сам назвал себя демоноборцем и запустил механизм пророчества. Теперь его исполнение на тебе, Алеш Демоноборец.

— Нет, — Прокс попятился.

— Да, Алеш.

— Нет… Я не гожусь для этого…

— Да, Алеш, да. Судьба нас не спрашивает. Она нами распоряжается так, как ей угодно. Смирись и исполни, что должен…

Глава 10

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь

Инферно. Верхний слой. Королевство Вангор. Столица королевства Вангор. Преддверие

Степь содрогалась от топота тысяч копыт боевых быков орков. Объединенные войска пятнадцати подгорных племен собрались в одном месте, провели в племенах ритуалы обретения силы и воодушевленные шаманами устремились на преграждавшие им путь отряды Свидетелей Худжгарха.

Удар многотысячного войска, состоящего из одних всадников, приходился на центр построения войск Свидетелей. Казалось, ничто во вселенной не могло остановить удар такой массы, мотивированной на победу армады. Решимость и жажда кровавой битвы читались на лицах скачущих воинов. Сотня за сотней, тысяча за тысячей покидали воины Нового движения свои места стоянок и соединялись в единый всесокрушающий поток всадников.

Пыль из-под копыт боевых быков поднималась до самого неба и застила видимость до горизонта. Глухой, но хорошо различимый гул содрогающейся земли под копытами лорхов наполнял степь. Все замерло. В страхе затихло. И спасалось от копыт боевых быков воинства Нового движения.

Для воинов подгорных племен это была решающая схватка, которая должна была решить исход всей кампании в степи и изменить расклад сил. Больше уже никто не смог бы остановить многотысячную армию воинов, сплоченных единой верой и непоколебимой уверенностью в своих силах.

Грыз это хорошо понимал. Сидя на лорхе, со спокойным равнодушием наблюдал, как издалека к ним движется огромное облако пыли. Слышно было, как гудела земля. Все это задолго до появления самих всадников возвещало о наступлении заблудших, как обозвал Худжгарх последователей Нового движения.

«Наконец-то они решились», — подумал Грыз. Понаблюдал за облаком пыли, оценивая силы подгорных. Обернулся и посмотрел на своих спутников. Страха на их зеленоватых обветренных лицах не было.

— Пора, — произнес Грыз и направил лорха в сторону от приближающегося войска. За ним потянулись остальные.

На пути наступления противника как приманка остались малочисленные отряды из воинов на молодых быках, подкрепленных божественной силой Худжгарха. Им предстояло увести за собой передовые тысячи подгорных орков.

Как и ожидал опытный Грыз, накачанные под завязку силой командиры подгорных тысяч купились на оставленную приманку. Они жаждали битвы, славы и победы. Заметив всадников Свидетелей, они приняли их за передовые отряды основного войска и гнали свои тысячи и сотни прямо на них. А сотни всадников «лжебога» отступали. Отступление противника лишь раззадорило наступающих подгорных орков и придало им импульс к азарту.

Вожди подгорных понимали, что бесконечно это продолжаться не может. Быки не могут долго выдержать такой скачки, как это могут делать лошади. Они сильны в прямой атаке, как таран. Могут неспешно перемещаться на десятки лиг, но быстрой скачки ни один лорх долго не выдержит, и было понятно, что в конце концов лорхи всадников их врагов устанут. Надо только продолжать их преследовать, а нагнав, вступить в схватку. Тут-то и получат они урок, который, по словам шаманов, не изгладится из памяти десятков поколений. И слава Отца вновь засияет над степью.

Лорхи подгорных, как и воины, получили подпитку на силу и выносливость. Еще немного — и сшибка неминуема. В азарте погони командиры забыли о времени, а оно неумолимо утекало. Гонка затянулась, а они никак не могли догнать врага. Тот не уставал. Уже больше часа продолжалась погоня. Трава истаптывалась на многие лиги копытами лорхов. Пыль застила глаза тем, кто скакал позади передовых тысяч. Она плотно забивала ноздри и глаза оркам, а также их быкам. Не давала дышать и видеть окружающую обстановку. Постепенно всадники основного войска стали отставать. Не знающие об этом две передовые тысячи вырвались далеко вперед основных сил.

За ними с расстояния полутора лиг из-за гряды песчаных холмов наблюдали всадники Свидетелей под предводительством Грыза.

Тактика боя была оговорена заранее, и командиры тысяч знали, что означает каждый жест их вождя.

Грыз поднял правую руку со сжатым кулаком и махнул в сторону отставших от авангарда основных сил подгорных. Лава всадников подалась вперед и перевалила через гряду, бесчисленными волнами прокатилась по вершинам холмов и устремилась во фланг оркам подгорных племен. Они мчались, набирая скорость, наперерез, а те в клубах пыли не различали ничего из того, что происходило вокруг.

На расстоянии выстрела из лука всадники Свидетелей стали выпускать стрелы по неспешно скачущим оркам подгорных племен и сразу уводили лорхов в сторону, противоположную от направления движения противника. Волна за волной подскакивали всадники, пускали тучи стрел, сшибали всадников, ранили лорхов и безнаказанно уходили прочь.

Командиры тысяч подгорных орков, следующие за передовыми отрядами, первыми поняли, что происходит что-то неладное. Их воинов осыпали тучи стрел. Убивали, ранили, калечили орков и быков, но они не видели, кто это нападает.

Так продолжалось довольно долго. Гибли и кричали раненые орки, мычали и бесились быки, не желая слушаться всадников. Избиение подгорных вносило в их ряды хаос. Наконец терпение командиров сотен закончилось, и они, нарушая построение и приказы, погнали свои сотни в сторону, откуда летели стрелы. Выскочив из полосы пыли, увидели радостно скалящихся всадников, стреляющих в них из луков.

Разъяренные орки подгорных племен тут же погнались за дерзким и наглым врагом. Плотное построение войска подгорных орков, направленное на один сокрушающий удар, стало рассыпаться на отдельные отряды. Единого командования больше не существовало. Приказ, отданный вначале найти и разгромить врага, был частично исполнен только передовыми тысячами. Они целеустремленно преследовали обступающие сотни, неся при этом потери от стрел. Но это их не останавливало. Они не без основания полагали, что за ними следуют другие тысячи и они-то уже разберутся с трусливым врагом, не осмелившимся встретиться лицом к лицу, как подобает настоящему орку. Примерно так и происходило, как думали эти командиры. Две тысячи отделились от основного войска, которое постепенно рассыпалось, преследуя атаковавших их с флангов лучников.

Здесь тоже происходили те же самые события по тому же сценарию, что и с передовыми тысячами. Первые сотни, вышедшие из построения, неслись за врагом сломя голову, не думая, а что у них за спиной и с флангов. А там их поджидали новые свежие сотни на неуставших быках. Они выскакивали наперерез и осыпали подгорных орков тысячами стрел, после чего уходили в сторону.

Лорхи, раненные в ноги стрелами, теряли темп и даже останавливались. Мычали от боли и не слушались всадников. Основной урон от обстрелов пришелся на не защищенных броней быков. Хотя защита воинов тоже оставляла желать лучшего. Кожаные ремни с костяными накладками, надетые поверх бараньих и волчьих шкур.

Скорость погони упала, и отряды подгорных заметались из стороны в сторону в бесплодных попытках догнать всадников-стрелков. Отряды разных сотен и тысяч стали сбиваться в отдельные группы. Между их командирами не было согласия. Приказы воинам отдавались противоречивые. А вокруг них кружили нескончаемую карусель всадники. Сменяя друг друга, сотни стрелков, не приближаясь на расстояние рукопашной схватки, расстреливали сбившихся в кучу и не знающих, что делать, орков подгорных племен. А когда они бросались на обстреливающих их врагов, Свидетели каждый раз уклонялись от встречного боя. Но вместо них с флангов выскакивали все новые и новые сотни и били стрелами, били по подгорным так, словно запас стрел был нескончаемый. Уже множество орков, лишенных своих быков, бежало на своих ногах за всадниками. Много тел лежало на вытоптанной черной земле. И множество быков без всадников, громко мыча и придя в бешенство от ран, сминая пеших, металось по полю боя.

И еще одной проблемы не замечали подгорные — как постепенно падали с седел плохо защищенные от стрел шаманы. А за ними охотились специально назначенные лучшие стрелки в сотнях.

Битва, которая должна была произойти на небольшом участке степи и в которой должны были быть разгромлены Свидетели Худжгарха, потеряла свой наступательный порыв и рассыпалась на огромном пространстве на сотни небольших сражений. Уже через два часа после начала наступления единого войска подгорных не существовало. Как и не существовало запасного плана на такой случай. Свидетели Худжгарха растягивали войска противника все шире и шире. Все дальше и дальше уходили в погоне за неуловимыми всадниками передовые тысячи подгорных орков. Все просторнее становилось на поле странной битвы, больше похожей на избиение. Не было уже тысяч как основной единицы боевого отряда. Сотня гналась за сотней, и ей в тыл и фланг выходила другая сотня Свидетелей, заставляя сменить направление и яростно, но бездумно устремиться за новым врагом. На поле боя установился хаос. Не было единого командования у подгорных и у Свидетелей Худжгарха. Сражения приобрели массовый локальный характер отдельных стычек, где каждый сам себе был командир. Когда заканчивались стрелы, начинались ожесточенные короткие схватки, в которых гибли как те, так и другие. И Грыз, обозревая с холма сражение, понимал, что он ничего поделать уже не мог. Азарт битвы кровавой пеленой затянул глаза всем.

Но все же лучшую организованность и выучку продемонстрировали Свидетели Худжгарха.

Некоторая довольно внушительная часть стрелков продолжала выполнять план Грыза. Уставшие быки Свидетелей Худжгарха отводились подальше от боя, в степь, а всадники пересаживались на свежих, отдохнувших лорхов, пополняли стрелы, меняли сломанные луки и вновь устремлялись в атаку на растерянных и сбитых с толку постоянными неудачами подгорных орков…

Гыр Кар ехал на таком же старом лорхе, как и он сам. Шаман и его ближайшие ученики находились в арьергарде наступающих войск. Сначала отряд, в котором ехал шаман, двигался вместе с остальными войсками. Но затем пыль одолела и его. Он, чихая, протирая слезившиеся глаза, приказал отстать. Подождав, когда основное войско удалится на достаточное расстояние, арьергард ушел вправо, где было меньше пыли, и продолжил движение дальше.

Примерно час двигались, не набирая скорость, и ничего особого не происходило. Затем скорость основного войска увеличилась и стала нарастать. Центр войска подгорных орков быстро удалялся от арьергарда. Войско в едином порыве стремительно уходило дальше.

Прискакал разведчик и сообщил Гыр Кару, что Свидетели отступают. В сражение не ввязываются и только отстреливаются из луков.

— А что основные сила врага Отца нашего, видели? — спросил Гыр Кар.

— Нет, не видели. Только передовые отряды, несколько сотен, и все. Убегают они. Трусят.

— Убегают? — прошамкал сморщенными губами шаман. — Куда убегают?

— Отступают перед нами.

— Передай вождям, пусть ускорят наступление. Не надо, чтобы враг оторвался.

— Сделаю, — ощерился разведчик и, подхлестнув быка, поскакал вдогонку за войском.

— Тебя что-то тревожит, Кар? — спросил старика шаман Рзуй из племени ворскаков.

— Пока нет, — равнодушно ответил Гыр Кар. — Так и должно было случиться. Но они не уйдут далеко, примут бой. Хотят подождать, когда закончится действие ритуала обретения силы. Но силы их лорхов уже на исходе. Они сами загнали себя в ловушку. Могли бы просто нас пропустить, и все. Теперь им конец. — Старый шаман прикрыл глаза. Ветер пригоршней кинул в лицо пыль.

Но прошел еще час, а встречного боя все не было, а затем события понеслись вскачь, и Гыр Кар ничем этому помешать уже не мог. Войско, собранное в пробивной кулак, стало рассыпаться прямо у него на глазах. Оно не разбегалось, а растекалось в стороны, и вот уже казалось, вся степь кишела мелкими отрядами, хаотично снующими туда-сюда. Со своего места подслеповатый Гыр Кар не видел, что точно происходило, но понял: все пошло не по плану. Он плотно сжал губы и выругался.

— Растяпы! Попались на уловки врагов. Рзуй, пошли гонца к вождям, пусть отступают.

— Как так-то, Гыр? — изумился шаман.

— А так. Наши сейчас в этой суете все силы растеряют, а потом враги изобьют нас, как младенцев. Новое поле битвы соберем, и уже не так, как сейчас. Враг показал, что он тоже умеет воевать. Чтоб их гиены степные сожрали!.. — Затем приказал командиру арьергарда: — Выршаг, возвращаемся в лагерь.

Полтысячи воинов развернули быков и стали удаляться от места развернувшегося грандиозного сражения. Давно степь не видела собранных вместо стольких тысяч верховых воинов, участвующих в битве. Все поле боя было покрыто поднявшейся пылью. Шум схватки сотрясал небеса.

Голос Отца, как называли Гыр Кара, ехал полный мрачных дум. Враги нашли способ, как избежать разгрома. Это его сильно злило и ущемляло гордыню. Тактика врагов оказалась неожиданно действенной, и ей нужно было что-то противопоставить. Но что? Как этих скользких шарныг заставить сражаться по правилам? Что предпринять, пока дух воинов не пал? Потом они перестанут верить своим шаманам и вернутся в свои стойбища. Мечта стать верховным шаманом всех орков блекла все сильнее. Убить одного строптивого несогласного на глазах остальных легко, но всех не убьешь. А заставить поверить ему вновь будет немыслимо трудно. Столько сил было потрачено на организацию этого похода. А сколько ресурсов и времени. О Отец!..

Шаман ехал, размышляя, и в конце концов в его уме засветился ответ. Надо изменить направление атаки. Он поведет войско на стойбища Свидетелей. Тогда они точно не смогут уклониться от решающего сражения. Пусть это задержит его на пару месяцев, зато он решит проблему, названную Свидетели Худжгарха. А потом…

Додумать, что будет потом, он не успел. Впереди, отвлекая его от размышлений, раздались взволнованные крики воинов:

— Смотрите! Там враги! Враги перед нами!..

— Кто там? — недовольный тем, что его прервали на таком важном месте, спросил своего ближайшего ученика Гыр Кар.

— Сейчас узнаю, учитель, — откликнулся тот и погнал лорха вперед. Вернулся он через пять ридок. — Разведчики сообщили. Там впереди дорогу перекрыли всадники Свидетелей. Не меньше чем в полтысячи.

— Что они делают? — спокойно уточнил Кар.

— Скачут на нас.

— Передай командиру, пусть атакует их, — приказал Гыр. — Наконец-то начнется настоящее сражение.

Он подстегнул быка и проехал вперед. Привстал на стременах и вгляделся в степь перед собой. На них издалека надвигался столб пыли. Но его взгляд зацепился за такой же столб пыли, приближающийся слева. Их атаковали с фронта и с фланга.

— Пусть себе скачут, — пробубнил он. — Размажутся о нашу твердость. — Сел на седло и довольно потер руки. В победе своих воинов он не сомневался. А это укрепит дух воинов.

Враги приближались, уже было можно различить передовые ряды, и послышался топот копыт. Гыр Кар ждал, когда масса всадников встретится в лобовом ударе и он применит защиту. Он очень хотел показать воинам свое могущество.

Враг опустил копья и мчался на них. Шаман усмехнулся:

— Самонадеянные глупцы. — Он сложил руки на груди и победно оглядел свою свиту. — Сейчас слава Отца засияет перед вашими глазами, — громко и торжествующе произнес он.

— Вот эта слава, учитель? — негромко и испуганно вскрикнул его ученик и указал подрагивающей рукой налево. Гыр Кар глянул в сторону, указанную учеником, и хотел что-то произнести, но так и остался сидеть с открытым ртом. Он увидел зрелище, от которого у него на миг перехватило дыхание. На них неслась стена из огненных шаров, и она сияла, как раскаленное солнце. Он сделал вдох и применил приготовленную защиту. Вал огня столкнулся с мерцающей стеной и взорвался. Грохот оглушил его и спутников. Самого шамана сбросило с лорха. Он упал сбитый воздушной волной под ноги лорха, лицом прямо в свежую кучу навоза. Оглушенный, но не лишившийся присутствия духа шаман хотел подняться, но лорх, мыча и пятясь, наступил ему на спину. Раздался хруст, и Гыр Кар ощутил мгновенную боль, а потом перестал чувствовать тело. Он лежал, задыхаясь в навозе, а по нему топтались испуганные лорхи. Он не видел, как новая волна огня из рядов, атакующих с фронта, прокатилась по арьергарду и уничтожила его за считаные ридки. Самого Гыр Кара от огня спас упавший сверху лорх, прикрыв от сжигающего жара своей тушей. Но он же придавил бесчувственное тело шамана к земле. И Гыр Кар, Голос Отца, мечтавший стать верховным шаманом всех орков, захлебнулся в бычьем дерьме. Вместе с ним в этом сражении бесславно погибли почти все шаманы подгорных племен…

Воины подгорных еще некоторое время гонялись за неуловимым противником, но действие ритуала, усиливающее физические возможности орков, стало медленно, но неумолимо спадать. Еще происходили отчаянные смертельные схватки, еще скакали вперед две передовые тысячи, но Грыз, обозревающий грандиозное поле битвы, понимал: это был конец, бесславный конец экспансии подгорных племен…

В ночи пряталась тишина. Чужое, темное, бездонное небо с ледяшками звезд нависало над головой. Штифтан, убив последнего демона, расставив широко руки, пригнувшись, затравленно оглядывался по сторонам. Боевой запал, охвативший его, прошел неожиданно, как и появился, оставив после себя отчаянную пустоту и растерянность.

«А что дальше? — в голове возник вопрос и не нашел ответа в сознании. На песке лежали тела убитых им демонов, а в душу заползал ужас цивилизованного человека. — Я убийца! Я убил их всех. Но вот эти трое ничего мне не сделали…» На его глазах выступили слезы жалости. Он жалел и себя, и троих несчастных, что оказались сонными рядом и были им убиты. Они не сделали ему ничего плохого. Он мог бы договориться, но, испугавшись, убил их. Та решимость сражаться за свободу, что овладела им ненадолго, куда-то испарилась, и он не мог отделаться от ощущения, что все, что он только что сделал, было сделано напрасно. Ему не вырваться из цепких лап этого дикого мира и не вернуться назад. Он один. Брошен всеми и неподготовлен к таким испытаниям. Если бы это был привычный мир станций и населенных людьми планет. Без этой магии и колдовства. Где убивают без суда. Где превращают в рабов… Там, у себя, все проще и понятнее. Ты руководишь — другие исполняют.

Потом Штифтан без тени стыда понял, что ему не так жалко этих троих убитых демонов, как страшно возвращаться одному. Он скорбел о том, что мог бы с ними договориться вернуться вместе. Убеждал себя в этом и корил за излишнюю жестокость. Потеряв цель, он потерял смысл того, что делать дальше.

Штифтан ощутил себя маленьким ребенком, который, оказавшись в огромном мире, испугался и захотел спрятаться за маму. Но мамы не было.

Он опустил руки, сгорбившись, подошел к затухающему костру и буквально упал. Сел на сырой песок, скрестил ноги и тупо уставился на тлеющий огонек. Думать не хотелось. Эти мысли пугали его и лишали моральных сил.

Таким его и застал утренний рассвет. Продрогший от ночного холода Штифтан с трудом распрямил спину и бездумно подкинул ветви в потухший костер. Бессмысленно смотрел, как ветви не хотят разгораться. В его сознании наступил сбой.

В чувство Штифтана привел сканер. Он включился автоматически. В поле зрения сканера попала красная точка. Одна, потом вторая…

«Мутанты!» — прилетела испугавшая его мысль, и Штифтан, приходя в смятение, вскочил. Это был снова кабинетный работник, привыкший к повседневной рутине и не понимающий, как выживать в первобытном мире. Без помощников, связи, охраны. Он затравленно огляделся. Тела демонов остались лежать там, где он их оставил, и под ними набежала кровь. Видимо, на ее запах стали собираться хищники.

Штифтану стало по-настоящему страшно. В памяти всплыли образы тварей пустыни, их возможности, и повстречаться с ними он очень не хотел. Он хотел жить. Штифтан забыл все, чему учили в школе АДа. Естество обыкновенного труса проснулось в нем с новой силой. Он сорвался с места и побежал против течения реки. Он бежал по тропинке, по которой пришел сюда с отрядом демонов, и, убегая, не подумал о том, чтобы забрать с собой чей-то мешок. А он мог ему пригодиться. Об этом он вспомнил после нескольких часов бега трусцой, когда обессиленный и голодный присел у большого камня, чтобы отдышаться.

«Идиот. Как можно было так неосмотрительно поступить? Нервишки пошаливают, — обругал он себя. — Непрофессионально веду себя, как ребенок. Я специальный агент АДа, почти начальник управления, а испугался каких-то тварей… — Но тут же пришла мысль, оправдывающая его поступок. — Да, я оперативник. Но я никогда не был предназначен и не проходил подготовку как полевой агент. Моя сильная сторона — это анализ, планирование и обобщение… — стал оправдывать свой промах Штифтан. — Придется вспомнить методичку полевого агента в мире Инферно и следовать ей».

— Куда это он сорвался? — удивленно спросил один из троих людей, что наблюдали за Штифтаном с противоположной стороны реки.

— Испугался. Мутанты подходят, — ответил старший тройки.

— Странно. Он очень ловко разделался с демонами и вдруг испугался мутантов?..

— Ты когда-нибудь убивал разумного своими руками? — спросил старший.

— Приходилось, а что?

— А то, что Штифтан попал в школу АДа случайно. Его способность обобщить разрозненный материал увидел куратор и рекомендовал его как аналитика. Но на тестировании он на отделение аналитики не прошел и был зачислен на оперативный курс. Там он показал себя тихим, скрытным и трусливым. Стал стукачом и по протекции уходящего на пенсию безопасника был отправлен в управление, где руководил Вейс. Там по-крупному облажался. Точно не знаю, что там произошло, но вроде настучал на Вейса в Центральный офис. А тот вышел победителем в схватке с ревизором. Потом от позора его спас Вейс. Он что-то разглядел в этом парне и оказался прав, Штифтан сумел раскрыть заговор предателей из Центрального офиса, и там провели чистки. Так вот, Штифтан — патологический трус и никогда никого не убивал. Сейчас он пребывает в шоке от содеянного. А мы должны ему помочь преодолеть свой страх.

— Это как?

— Погоним к нему мутантов. Пусть отбивается.

— А если они его сожрут?

— Я же говорю, он трус и будет за свою шкуру сражаться до конца.

— Если он такой нужный Вейсу спец и такой трусливый, чего он его послал в Закрытый сектор? Мог доверить это дело нам, спецам из ССО.

— Он спрятал Штифтана от мести. За ним охотятся пальдонийцы, и кое-кто из Центрального офиса им помогает. Там своя скрытая борьба, и Штифтан в ней как приманка.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мишель рассказал, командир группы защиты в управлении Вейса. Мы с ним сослуживцы-пограничники. Он хорошо о Штифтане отзывался. Его слабость — это трусость. Он боится боли и начальства. Вот мы и будем ему помогать преодолевать его слабости… Смотри, как чешет, как на соревнованиях, не догнать. Ладно, хватит валяться. Пошли, что ли…

В ордене Искореняющих в последнее время царила напряженная обстановка. С появлением Советника много поменялось в жизни орденских братьев. Не стало той доверительной атмосферы, что сплачивала орден. Наушники из новоприбывших членов синдиката создавали атмосферу нервозности, мелких ссор и подстав. Соперничество между вновь прибывшими и старыми членами ордена достигло кульминации. Советник этому потворствовал. Он понимал, что старые члены ордена объявили ему резиновую забастовку. Они продолжали заниматься своими делами, но результата как не было, так и нет. Заменить их некем, новенькие еще долго будут входить в курс дела, и не все они профпригодны к тому делу, к которому поставлены. Пополнения из внешнего мира ждать не приходилось. Пути в Закрытый сектор частично были перекрыты кораблями Сил специальных операций. Несколько грузовиков были взяты на абордаж и взорваны искином кораблей вместе со штурмовиками и членами экипажа. В таких условиях продолжать трафик поставок стало очень рискованно. Набрали пополнение из разных команд с корабля и базы в Инферно. Техники, кладовщики, охранники. Но они хотя бы слушаются Советника беспрекословно. Вопреки ожиданиям, что с прибытием Советника наладятся поставки разумных и магических ингредиентов в открытый мир, этого не произошло. Советник еле сдерживал рвущийся наружу гнев, но ничего изменить не мог. Неудачи преследовали его одна за другой. Он понимал, что долго фрау терпеть такое положение вещей не будет и ему придется ответить за провал. Он даже подумывал о запасном варианте спасения…

Советник стоял у окна и думал о руководителе синдиката, о которой все слышали, называли просто фрау, но никто из высшего и среднего звена команды синдиката ее вживую не видел. А кто видел, тот был распылен на молекулы и уже не мог поделиться своими впечатлениями.

Мысли были нерадостными. Он впервые не смог справиться с положением вещей. И мешали этому двое. Демон и его агент Дух. Если от кораблей ССО еще можно было скрыться и пробраться в открытый мир через многочисленные гравитационные воронки, то проход караванов через нижний слой Инферно к базе был начисто перекрыт. Иногда Советник задумывался, как могли всего два человека сломать хорошо налаженную машину нелегальных поставок в открытый мир, в которой было задействовано несколько сотен профессиональных специалистов всех уровней и скрытая поддержка некоторых членов правительства АОМ? И как они сумели заблокировать всю деятельность синдиката в Инферно? Для него, знающего возможности синдиката, это было непостижимо. Теперь вот еще неожиданные неприятности произошли в Брисвиле… Недооценил он Духа. Может быть, этот молодой аристократ опаснее, чем Демон? Умный, решительный и удачливый. Как долго он был под самым носом и умело скрывался. Талант. Несомненный талант у этого местного аристократа портить кровь. Такие иногда рождаются. Но он человек, и у него должны быть слабые места.

«Какие у него могут быть слабости? — размышлял Советник. — У всех они есть, даже у меня. Семья? Местные за нее держатся крепко. Еще что? Деньги? Он требовал золото. Может быть, его можно перекупить? Какое дело местному дворянину до того, что происходит в открытом мире? Для него, как и для других местных дворян, должно быть важно, что происходит здесь и сейчас. На первом месте всегда собственное благополучие, все остальное потом. Верность, Родина — это лишь слова, за которыми прячется алчность и корысть. Чем он отличается от ему подобных? Слишком удачлив? Но и удача когда-нибудь отворачивается от таких. — Советник знал это по своему опыту. — Слишком высокую цену он за себя заломил? Может быть. Время покажет. Но ждать нельзя. Надо достать Демона, что перекрыл караванные пути в Инферно, и Дух — единственная ниточка, ведущая к бывшему агенту АДа. — Сомнения одолевали опытного Советника. — Не мало ли Люцир взял бойцов, чтобы поймать этого Духа? Но, с другой стороны, Люциру виднее, и без доверия работать нельзя…»

— Гер Советник, — вошедший в кабинет секретарь прервал его размышления. — Там пришел брат Тэль из команды брата Люцира. У него к вам сообщение.

— Кто пришел? — вышел из задумчивости Советник. Он силился вспомнить этого брата, но не мог. «Видимо, из новеньких», — решил Советник.

— Брат Тэль из команды Люцира. У него сообщение для вас.

— Какое?

— Я не знаю. Он сказал, что сообщит это только вам. Он из тех братьев, что уходили с командой Люцира на задание.

— Ах, этот! Зови его, — оживился Советник. Он прошел к своему столу и сел. Накатило предательское волнение, которое он постарался унять. Сделав пять глубоких вдохов, уставился на дверь. Она приоткрылась, и появилась взлохмаченная голова. Огляделась. Затем дверь распахнулась шире. В кабинет вошел высокий брюнет и опять огляделся. Не увидев никого, кроме сидящего за столом Советника, подошел ближе и тихо произнес:

— Гер Советник, у меня для вас есть секретная информация.

— Присаживайтесь, брат Тэль, — Советник указал взглядом на стул за столом напротив него.

Брат Тэль сел.

Советник упер в него потяжелевший взгляд. Он почувствовал, что миссия Люцира не дала положительных результатов, но не спешил начинать разговор первым.

— Меня к вам послал граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

Брови Советника помимо его воли поползли вверх.

— Интересное начало, — произнес он. — И что хочет господин граф?

— Он хочет, чтобы вы оставили его и его семью в покое. Он…

— Подождите, брат Тэль, — перебил его Советник. — Вы же были в команде брата Люцира и отправились, чтобы захватить или его, или кого-то из его семьи. Так?

— Так, гер Советник. Но брат Люцир и вся команда попали в плен к графу.

— В плен? А как же вы?..

— Они попали в замок телепортом и были схвачены сразу. Я прошел последним через калитку ворот. Меня стража пустила и арестовала на глазах графа. Люцир и остальные остались в плену. Мне было велено доставить вам сообщение.

— Так вы сдались? — удивился Советник.

— А что мне оставалось делать? Меня схватили, раздели догола и отобрали все имущество. Спорить с графом я не решился. Сразу стало видно, что он убийца. Хладнокровный и беспощадный. Моя смерть ничего бы не дала.

Советник кивнул.

— Хорошо, это я понял. Что хотел конкретно этот граф-убийца?

— Это не шутки, гер Советник. Он очень опасен…

— Да понял я, понял. К сути переходите. — В тоне Советника проскользнуло сдерживаемое раздражение.

— Граф хочет, чтобы синдикат к нему не лез. Он сам по себе, мы сами по себе. Он в наши дела не лезет, мы не лезем к нему. У него имеются проблемы с Лесным княжеством, и еще разбираться с нами он не хочет. Но если мы не услышим его, он примет превентивные меры.

— Какие меры?

— Нет врага — нет проблем, так сказал граф.

— Он это серьезно?

— Вполне.

— Он в самом деле угрожал существованию ордена Искореняющих? — не поверил Советник.

— Да, угрожал, гер Советник.

— Он что, ненормальный или слишком нагл и самонадеян?

— Я бы не сказал о нем такое, гер Советник. Граф слов на ветер не бросает. И мне кажется, у него есть все возможности осуществить сказанное. Он напомнил, что в Брисвиле в ближайшее время наших представителей не будет. И это только начало. Всего лишь ответ на враждебные действия. И самое главное. Я уверен, что он не местный.

— Не местный? А кто?..

— Из открытого мира, но не из АДа.

— Даже так!.. — Советник замолчал и стал сверлить недоверчивым взглядом брата Тэля. Не увидев сомнений на лице искореняющего, спросил: — И я должен доверять вашему суждению, брат Тэль?

— Можете, гер Советник. Граф хорошо знает расклад в открытом мире. Про существование синдиката. Про АД. И мне кажется, он из параллельной структуры.

— Что это еще за структура? — Невозмутимость Советника дала трещину. То, что он услышал, выходило за рамки понимания ситуации и требовало осмысления и доказательств. Уж очень неправдоподобно звучали слова простого искореняющего.

— Та, что двигает его по карьерной лестнице в Вангоре, — пояснил брат Тэль. — У которой есть здесь свои интересы, и они не являются интересами кого бы то ни было из АДа.

— Он как-то об этом обмолвился? — Советник напрягся. Подумал: «Неужели в Закрытом секторе появилась новая сила?» — и уточнил: — Может быть, он креатура Вейса?

— Нет, это что-то другое, и он мало связан с Демоном. Тот дал ему лишь прикрытие и, можно сказать, его тут легализовал. Дальше он действовал сам по себе. Вполне вероятно, что самого Демона перевербовали. АД его предал, но он не скрылся, как это можно было предположить. А все продолжает делать свою работу. Возникает закономерный вопрос: почему? Ответ очевиден. Он играет в другой команде, что обеспечила ему неприкосновенность.

— Как? — Советник повел раскрытыми ладонями перед собой. — Как вам удалось все это понять, брат Тэль?

— Я не оперативник и не боец, гер Советник. На корабле-базе я занимал должность помощника системного аналитика. А граф говорил так, чтобы было понятно, что он не местный дурачок и с ним по правилам, покоторым мы играем с местными аристократами, играть нельзя. По сути, он хочет, чтобы мы ему не мешали и не отвлекали его нападками…

Советник задумался и постучал пальцами по столу. Информация, что принес этот брат, нуждалась в тщательном анализе и проверке. Если все так, как говорит Тэль, то расклад сил на планете меняется. В игру вступила третья сила, которая до поры до времени скрывала свое присутствие, а теперь под давлением обстоятельств вынуждена была приоткрыться.

— А вы, случаем, не предполагаете, что это за третья сторона? — осторожно спросил Советник.

— Нет, гер Советник. Не предполагаю. Мне не хватает данных даже для отдаленно приблизительно анализа. А надуманным умозаключениям я не доверяю.

— Я понимаю вас, брат Тэль. Последний вопрос. А где находятся наши братья из Брисвиля? Он не сказал?

— Сказал, — с тяжелым вздохом ответил Тэль. — Он выполнил свое обещание.

Брови Советника вновь дернулись вверх.

— Он их четвертовал?

Тэль лишь кивнул.

— Однако… — покачал головой Советник. — Он что, бессмертный и ничего не боится?

— Он нас не боится, гер Советник. И еще. Он сказал, что через меня можно поддерживать связь, если понадобится.

— Связь? Для чего?

— Может быть, мы попадем в сферу интересов графа и сможем обойтись без войны.

— Хм. Каков наглец! Нет, но он точно ненормальный! — не сдержался советник. — А с такими действительно нужно быть осторожнее. Никогда не поймешь, что у него в голове. То убивает три десятка наших людей самым зверским образом, то предлагает иметь связь, чтобы не допустить дальнейших эксцессов. Он сумасшедший? Что скажете, брат Тэль? Вы с ним близко общались.

— Он не сумасшедший. Он нам показал, что настроен весьма решительно. Знает, кто мы, нас не боится и всегда держит слово. Если он решит нас уничтожить, его никто не остановит. Ни король, ни наши связи, ни законы. За ним стоят нехейцы и орки. Год назад он захватил один столичную тюрьму и поставил королю условие: или схватят тех, кто его обидел, или начнется война с орками. И король уступил.

— Откуда вам это известно, брат Тэль? — Советник почти с ненавистью смотрел на искореняющего. Не такие известия он ждал. А в свете сказанного им его положение еще больше усугублялось. Достать Демона через Духа, оказывается, практически невозможно. И получается, что за блокированием базы в Инферно стоит третья сила. В это ему никто не поверит без доказательств. А где их взять? Сослаться на мнение рядового специалиста? Бред.

— Эта информация есть в базе данных обо всех значимых аристократах Вангора. Я с ней ознакомился по распоряжению брата Люцира. Перед отбытием на задание…

Советник встал из-за стола и стал ходить по кабинету. Он долго молчал, думая о своем, и наконец спросил:

— Известно что-то о судьбе самого Люцира и его команды?

— Нет, мне граф про это ничего не сказал, а я побоялся спросить.

— Почему?

— Много знаешь — меньше живешь, гер Советник.

Советник понимающе кивнул.

— Хорошо, брат Тэль, идите к себе. Благодарю вас за информацию и ваши выводы. Мы посмотрим, что с ними можно сделать.

Тэль поднялся и вышел. Советник вызвал секретаря.

Он стоял у окна спиной к вошедшему брату, услышал, как отворилась со скрипом дверь, и, не оборачиваясь, приказал:

— Позовите гера Сандерса.

Секретарь вышел и вскоре в кабинет без стука вошел невысокий щуплый брат в серой поношенной рясе с умным, проницательным взглядом черных глаз.

— Вызывал? — спросил он.

— Попросил прийти, Сандерс, — поправил его Советник. Повернулся к вошедшему и прошел к своему столу. Сел. — Ты у нас руководишь отделом безопасности. Расскажи мне, кто такой брат Тэль.

— Его к нам прислали недавно. На корабле пристрастился к выпивке. Нарушал дисциплину, и капитан сбагрил его нам. Был помощником системного аналитика. Тихо лакает местный самогон. Вино не признает. Хорошо соображает, когда трезвый. Выполняет все, что ему поручают. В общем, он на подхвате. Но как боевик он слаб. Еще любит баб. Вот и все, что о нем можно сказать.

— У меня есть подозрение, что его перевербовали, — подумав, произнес Советник. — Проверь его с помощью сыворотки. Мозги не ломай. Если он не предатель, то очень может пригодиться. И еще. Есть такой граф Тох Рангор. Надо бы проверить, как у него с личной системой безопасности. Закажи его наемным убийцам, только Гильдию убийц не подключай. Не верю я тамошней дамочке.

— Его надо убить?

— Честно, не знаю, но если смогут, то не жалко. Главное, чтобы ниточки не вели к нам.

— Понял, сделаю. Еще что есть?

— Нет, — неожиданно устало отозвался Советник. — Иди, Сандерс. Мне о многом подумать надо…

Над Листом Ордая поднимался дым. По городу слышались вопли разбегающихся лесных эльфаров, радостные, воинственные крики «волчат». В Вечный лес пришла беда, которую не ждали.

Орки захватили Лист Ордая быстро. На помощь к прорвавшимся в город волчатам подошли подкрепления и ворвались в открытые ворота. Они быстро смяли жалкие остатки городской стражи и ополчения. Заполонили город и приступили к грабежу. Подкрепления для защиты города не подошло, а командующий гарнизоном и глава города удрали телепортом. Оставшись без защиты, Лист Ордая был отдан на разграбление оркам. Женщины лесных эльфаров — ценные рабыни. Ценились мужчины-ремесленники. Остальных не жалели, вымещали вековую ненависть.

И мне, честно признаться, не было жалко лесных эльфаров. У меня с ними своя война до смерти, и меня они жалеть не будут. Так чего мне думать о жителях Ордая, если они не нужны своему князю?

Я не остался смотреть, как грабили и крушили город. Не стал смотреть, что стало с жителями. Не мне устанавливать тут правила войны, и не мне жалеть тех, кто хотел меня убить. Сердце очерствело, покрылось рубцами, и я на дикую вакханалию, творившуюся в городе, смотрел глазами нехейца. Без радости, но и без сострадания.

Вместо этого я решил посетить старика Гронда и отблагодарить его за помощь в поисках Ганги. Без него у меня ничего бы не получилось.

В столицу я прибыл поздним утром и пришел во дворец. Вернее, в целый комплекс вычурных зданий, похожий на небольшой город за крепостной стеной, в котором размещалось больше двадцати трех- и двухэтажных дворцов. Сам Королевский дворец. Летний дворец. Осенний дворец. Дворец с садами. Казармы. Гостевой дворец. Здание тайной стражи. Казначейство и куча чего еще, во что я не вникал. С конюшнями, ипподромом и всем тем, без чего настоящему аристократу прожить ну никак нельзя.

Значок «скорпиона» был пропуском повсюду, кроме крыла личных покоев Его Величества в Главном дворце. Но туда я проникал с помощью телепорта. И прямо в будуар мадам фрейлины Ее Величества.

Но сейчас мой путь лежал к зданию тайной стражи. Гвардейцы взяли алебарды на караул, и я беспрепятственно прошел к кабинету Гронда. По дороге встретил графа тан Кране, моего бывшего опального начальника, и он очень любезно со мной раскланялся, загадочно улыбнулся и поспешил прочь. Я недоуменно посмотрел ему вслед и прошел в приемную Гронда. Секретарь тут же вскочил и поклонился.

Не успел я сказать, чтобы он доложил о моем прибытии своему начальнику, как он тут же расшаркался и поспешил сообщить, что он немедленно, ну непременнейше сейчас же доложит о моем прибытии, и быстро исчез за дверью, словно испарился.

Тут же открылась дверь, и меня торжественно пригласили войти, добавив к моему имени и роду приставку «риз».

«Однако…» — подумал я.

В отличие от сияющего улыбкой до ушей секретаря Гронд имел кислый вид, как будто он только что разжевал лимон.

Я изысканно поклонился и поприветствовал старого интригана.

— Доброго здравия, мастер.

— Садись, — не отвечая на поклоны, произнес Гронд, и таким нелюбезным тоном, словно увидел заимодавца, который пришел истребовать долг. Короче, не очень приветливо и при этом старался скрыть это под показной маской озабоченности занятого человека, которого оторвали от важных дел. Он закрыл папку, лежащую перед ним, поправил стопку бумаг на столе и многозначительно посмотрел на меня. Видишь, сколько дел, а ты типа отвлекаешь, красноречиво говорил его взгляд. Но я и бровью не повел. Плавали, знаем все его уловки.

— Мастер, вы не рады моему появлению? — прямо спросил я.

— А есть повод? — спросил он.

— А вы, случаем, не из Одессы? — вырвалось у меня.

— Я из Вангора, — помедлив, ответил он. — Чего приехал? В степь никак не соберешься?

— Вот это вы зря, мастер. У меня на первом месте не личные дела, а дело государево.

— Да-а-а? Ты в этом уверен?

— Уверен. Я был в степи и договорился с Великим ханом о том, что он направит в империю тысяч двадцать орков пограбить их города. Вот.

У старика дернулась щека.

— Сколько?.. — Он, не веря, уставился на меня.

— Примерно двадцать тысяч, но, скорее всего, их будет больше. В десяти днях пути от границ империи стоят войска орков. Их тысяч двадцать пять, и они все пребывают.

— А что они там делают? — сорвался на хрип взволнованный Гронд. Он расстегнул воротник мундира и повертел головой.

— Тренируются.

— Зачем?

— Чтобы побеждать.

— Вижу, что не брешешь. Кого они собираются побеждать?

— Ну конечно, не Вангор, мастер. Как вы могли такое подумать?

— Это орки. Им все равно кого грабить, нас или империю…

— Нас будут грабить имперцы, если вы этого не знаете, мастер, — подначил его я. — Зачем им идти по руинам, когда совсем рядом курочка с золотыми яйцами.

— Какая курица? Ты не заболел?

— Это такое выражение о богатстве. У нас в горах так говорят, — добавил я, заметив, что старик не понимает земных поговорок. А я, как всегда, вылез со своим земным лексиконом. — Рядом нетронутые и неприкрытые войсками богатые города империи. Так куда, по-вашему, пойдут орки? — спросил я и с укором в глазах посмотрел на старика.

— М-да. Вполне возможно, — процедил он сквозь тонкую нить губ. — Но как ты это смог устроить? У меня нет сведений о войсках орков в этом месте.

— По-родственному, мастер. Вот кольцо от хана. — И я показал руку с магическим перстнем. — Ну и удачно сложились благоприятные обстоятельства.

— В это я поверю скорее, — буркнул Гронд. Посидел в задумчивости и произнес: — Значит, тебе нужно идти на доклад к Его Величеству и сообщить о положительном завершении посольства…

— Простите, мастер, а вы не можете сходить на прием к Его Величеству вместо меня и сообщить ему столь радостную весть?

— Могу… А ты что, не хочешь немножко славы?

— Не хочу увеличивать количество недругов, мастер. Завидовать начнут. Палки в колеса… Мгх… Вредить станут, явно и тайно. А в этом случае в королевстве останется очень мало благородных подданных. Просто мимолетно упомяните про меня Его Величеству. Мол, был такой по-вашему распоряжение у орков, и хан, благоволя к Его Величеству, в качестве благодарности за подарки… и все в таком духе.

— Хорошо, студент, сделаю. Еще что есть сообщить?

— Есть. Хочу поблагодарить за помощь в поисках жены…

— Нашел? — оживился Гронд.

Я довольно улыбнулся.

— Нашел, мастер. Спасибо. И вот еще в качестве благодарности принес карту расположения войск империи у Старых гор. — Я подал ему свиток. Гронд недоверчиво ее принял. Помедлил, глядя на меня.

— Когда успел? — поинтересовался он.

— Мои агенты достали, прямо из штаба командования имперских войск. Но это только между нами, — предупредил я.

Гронд развязал тесьму и растянул свиток.

— Однако! Как подробно, — присвистнул он. — И название частей, и места складов, и построенный порт. Император не поскупился… Это надо сначала показать Кронвальду. Он здесь, в столице. Пусть передаст королю, а мы копию снимем и конфиденциально упомянем о твоем участии в добыче информации. Лишним не будет.

Я, соглашаясь, кивнул.

— Скажите, мастер. А что за разговоры ходят, будто Его Величество наградил меня землями и герцогством?

— Что, сороки уже разболтали? — недовольно проворчал Гронд и глянул на меня исподлобья.

— Студенты говорили между собой, а им родители сообщили.

Старик помолчал, оценивающе окинул меня взглядом. Поджал губы. Посмотрел в окно и нейтральным тоном начал говорить, не глядя на меня.

— Ну ты же видишь одинаковые сны с Ее Величеством, — произнес он.

— В каком смысле, мастер?

— Ну ваши сведения неожиданно часто совпадают…

— Мастер, я не понимаю столь тонких намеков. Надеюсь, они не оскорбительны для меня. Просто скажите как есть.

— Ничего оскорбительного, студент. Ее Величество ходатайствовало перед Его Величеством наградить тебя землями на границе с орками и сделать третьим герцогом королевства. За то, что ты отстоял честь короля у лесных эльфаров. И угодил ему. Прямо скажу, очень угодил. Не знаю, как ты угодил Ее Величеству… Но ты можешь и не такое провернуть.

— Мастер, а что об этом говорят? — насторожившись, спросил я. О моих отношениях с королевой знала только фрейлина.

— Кто именно и о чем? — Гронд посмотрел на меня со смешинками в глазах.

«Он о чем-то догадывается, — понял я, — но не говорит вслух. Ну догадки не разгадки. — успокоился. — И интересно, как много придворных еще об этом подозревает?»

— Ну кто еще считает, что я чем-то угодил Ее Величеству?

— А зачем тебе это знать?

— Прирежу за попрание моей чести.

Старик хотел что-то сказать, но вместо этого поперхнулся и вытаращился на меня. А мой суровый вид и решимость, с которой я это произнес, произвели на него сильное впечатление. Он погрозил мне пальцем.

— Не вздумай, риз. Так думаю я и мессир Кронвальд. Нас тоже зарежешь?

— Если не будете распускать слухи, то не зарежу, — ответил спокойно я, отметив, что он тоже назвал меня не студентом, а титулом герцога.

У Гронда дернулся левый глаз, и он прижал его ладонью.

— А скажите, мастер, почему ко мне проявлена такая немыслимая милость и щедрость?

— Причин много, Ирридар. — Гронд преобразился и стал предельно серьезным. — Его Величество умный правитель. Он подмечает всех успешных подданных, а ты невероятно успешен. Ты будешь противовесом Крензу. У того много власти скопилось в его жадных руках, и он запросто может предать Его Величество. А без гения Крензу не будет поступать золото в казну. Меехиру приходится лавировать между властными группировками. Между патриотами и финансистами. А у тебя со временем будет сила, позволяющая удерживать этих жадюг в определенных рамках. Его Величество именно этого и добивается. В твоей преданности Вангору никто не сомневается, а твоя репутация — это пугало для аристократов. При поддержке короля ты сможешь обуздать этих ворюг. Но ты не сильно радуйся. Титул и земли — это лишь верхушка дерева. Корни спрятаны. Но на тебя возлагается задача охраны границы за свой счет. Заселение ее пустых земель подданными. Тебе понадобятся бароны и графы, а их где-то надо брать. Я не представляю, как ты со всем этим справишься, но не сомневаюсь, что справишься. Указ уже подписан и ждет тебя в Королевской канцелярии. Его Величество принял решение не освещать широко сей указ. И тебе не стоит об этом повсюду преждевременно говорить. Сделай все тихо. Забери указ. Получи земельную грамоту и немедленно заселяй земли. Подсказывать надо, где их взять?

— Не надо. Мне их орки приведут из империи.

— Правильно мыслишь. Что там по налогам, я не знаю, но вроде лорды, охраняющие границы, их не платят. Я верю, ты сможешь и тут развернуться. Годков через пятнадцать мы будем тебе в пояс кланяться.

— Кланяться? Зачем? Мне дороже ваша дружба, мастер. И мессира Кронвальда тоже.

— Я это знаю, мой мальчик. Знаю, — по-доброму улыбнулся старик и подмигнул мне.

Рохля вопил так, что заглушал все остальные звуки в подвале замка, и Лерея, не столько из жалости, она уже поняла, что собой представляет бывший хранитель, лишенный своего служения, сколько чтобы он не орал, приказала Несущему удовольствие собрать коротышку-хумана вместе. Демон, очень недовольный этим приказом, подошел к темнице, небрежно вырвал Рохлю из цепких объятий демонесс, оторвав при этом еще и руку и не обращая внимания на вопли человека, сложил его на полу по частям. Только очень небрежно. Одну ногу приложил к плечу и презрительно отвернулся. Лерея, не замечая этой небрежности, использовала сырую энергию на восстановление тела Рохли. То, что она увидела потом, лишило дара речи не только ее, но и орущих от навалившейся тяжести демонесс. В подвале стало тихо. Рохля пошевелился, вскочил и упал. Вновь поднялся и запрыгал на одной ноге. Тряся рукой вместо второй ноги, ухватился, словно обезьяна, ею за прут решетки, и от нее отпрянули демонессы. Вид человека с рукой вместо ноги и ногой вместо руки, внушал им ужас. Рохля махал конечностями и скверно ругался. Он проклинал и демонов, и подлого Ридаса, и Творца за то, что тот сотворил его. Брызжа слюной, он подскакал к остолбеневшему демону Несущему удовольствие и ногой вместо руки врезал тому по вытянувшейся от удивления морде. Удар оказался довольно сильным, и демон брякнулся на зад. И тут Лерея увидела результат своего лечения. А Рохля прошелся колесом вокруг упавшего демона, завыл тонко и отчаянно-безнадежно. По коже сенгурки от этого воя прокатилась волна мурашек.

— Ты что наделал, идиот! — набросилась она на Несущего удовольствие.

— А что? — удивился демон, для которого хуман был лишь пищей и только. — Какая разница? Это же непутевый хуман…

— Я тебе сейчас вместо рук самому ноги приделаю, — возмутилась Лерея и решительно выхватила из ножен меч. Несущий удовольствие ползком, спиной назад отпрянул от сенгурки.

— Госпожа, — залепетал он в страхе. — Я сейчас все исправлю. Отрублю ему ноги и руки, а вы снова приделаете ему как надо.

Рохля, услышав, что обещал сделать демон, взвизгнул и очень быстро покатился колесом из подвала.

— Догнать! — закричала сенгурка, и два стража бросились вдогонку за человеком. Несущий удовольствие вскочил и помчался следом.

Лерея, не произнося ни слова, подошла и отворила дверь камеры.

— Выметайтесь! — приказал она. — Вы теперь стражи астрала. Идите и представьтесь Стражу горы. А ты, сын Творца, — она ткнула пальцем в распластанного на полу камеры Ридаса, — расскажешь мне, зачем сюда пожаловал.

— Все расскажу, госпожа, — заюлил старик. — Всю правду, без утайки. Я союзник твоего господина Алеша. Пришел на помощь к нему, да опоздал. Его Курама, один из князей Инферно, предал и отправил в заточение в другой мир. Я не успел его предупредить. А Курама напал и на меня. Я вынужден был бежать с моими отрядами сюда. Больше нигде портал не открывался. Если ты мне поможешь и освободишь, я верну твоего господина. Поверь мне, мы не враги.

— Что-то не верится, старик. Я тебя видела. Ты нападал несколько раз на наш замок. И Алеш предупреждал о тебе.

— Это не я, госпожа, клянусь Творцом, чтоб мне не возродиться. Это мой брат-близнец. Он хранитель Преисподней, и он очень коварный. Я же всего лишь начинающий хранитель одного из слоев Инферно. Мы вместе с твоим господином сражались с Ридасом.

— Но тебя признал Рохля, — продолжая сомневаться, ответила сенгурка. — Я видела, ты его поймал и заточил, а я сняла его с креста…

— Рохля! Нашли кому верить, госпожа! Он вас двадцать раз продаст и купит. Кому вы верите? Он самый никчемный из хранителей. Он даже лишился своего служения. Он просто ошибка создателя. Всем нам в назидание, чтобы мы видели это чудо и не стали такими. Вы что, не разобрались в нем? Он, даже став калекой, удрал.

— Ладно, о Рохле потом поговорим, старик. Расскажи мне, что ты знаешь про Алеша и как можешь его вернуть.

— Он в заточении в пространственной капсуле. И чтобы его вернуть, надо находиться на том месте, откуда он попал в темницу. Провести ритуал поиска и открыть туда портал…

— Что ты мне рассказываешь сказки, старик? Я тебе не верю. Поймают Рохлю, и он расскажет мне, кто ты такой на самом деле. Судя по Рохле и по твоим рассказам, хранители весьма лживые и мерзкие существа. Посиди пока тут, под давлением.

Сенгурка отвернулась и пошла прочь из подвала. Ее провожал в спину взгляд старика, полный злобы и ненависти. На пороге Лерея внезапно резко обернулась и перехватила этот лютый взгляд, усмехнулась, погрозила пальцем онемевшему от страха Ридасу и вышла.

Глава 11

Неизвестно где. Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Королевство Вангор. Столица Вангора

— Да какое мне дело до того, что происходит здесь у вас? Я невольный, случайный гость. Помогу вот ей, — Прокс приобнял Исидору и указал на нее взглядом. — И вернусь к себе, в свой мир… — Алеш не успел закончить, как франт усмехнулся, и ухмылка Алешу не понравилась.

— В свой мир ты вернуться не можешь. Тебя там ждут, чтобы убить. Сначала выпотрошат, как у вас говорят, а потом убьют. А тот мир, откуда ты пришел сюда, это не твой мир. Но там ты помогаешь. Почему здесь отказываешься?

— Манувар, давай говорить честно, я здесь не по своей воле и, чтобы отсюда убраться, пообещал помочь этой девочке, и все. Я постараюсь это обещание и клятву тебе выполнить. Но спасать целый мир от нашествия демонов — это не в моих силах. У меня даже одежды нет.

— Силу получает тот, кто идет дорогой сильных, Алеш. Иди — и получишь эту силу. Одежду ты раздобудешь.

— Ты так говоришь, как будто это просто. Пришел, прогнал демонов, и все, мир спасен? Я даже не знаю, с чего начать и как выйти из этого подземелья.

— Для начала смирись с судьбой. Ты все равно от нее не убежишь. Прими решение очистить этот мир от скверны, и она тебе поможет.

— Поможет, как же, — невесело, с неприкрытым скепсисом в голосе ответил Прокс. — Она лишь засовывает меня в задницу. И так из раза в раз. Я даже не понимаю, под какой проклятой звездой я родился.

— Под звездой героя, Алеш.

— Да брось ты. Какая еще звезда героя? — Прокс махнул рукой. — Скажешь тоже. — Он замолчал, уставился взглядом себе под ноги и задумался. Из задумчивости его вывел кашель франта: «Кхм». Прокс поднял глаза. — Ты считаешь, у меня нет выбора? — спросил он.

— Выбор есть всегда. Ты мог бы умереть, но выбрал жизнь и вот стоишь тут передо мной, а меня мало кто видел из живущих в образе Владыки Тьмы. Немногие соглашаются пострадать за помощь. Радзивилл проявил дьявольскую изобретательность. Чтобы я смог помочь кому-то, этот просивший помощи должен был страдать, вот как эта девочка, что прижимается к тебе.

— Ага, и поэтому ты сделал так, что отдал мое ребро ей. И я без нее чувствую пустоту. Мне теперь что, забирать ее с собой?

— Это издержки моей работы, Алеш. А ребро — самый подходящий материал для плоти. Поверь. Мы все связаны ограничениями и многими правилами. И даже боги не всесильны.

— У меня там невеста… осталась.

— Не бойся, она примет ее, как и тебя. Вы теперь одна плоть. Если она любит тебя, то полюбит и Исидору. Если она тебя не любит, она станет прогонять ее. Все просто, ты разберешься.

— Я так понимаю, Исидоре герцогиней не быть? Да?

— А ты сам посмотри на эту девочку. Какой из нее правитель? И она будет счастлива с тобой. Я уверен.

— Ты так говоришь, будто я уже вернулся, — скривился Прокс.

— Ты уже стоишь на этом пути, только трусишь. Дорогу осилит идущий, Алеш. Ты это понимаешь не хуже, чем я.

— Может, ты скажешь, что мне делать, чтобы изгнать демонов и закрыть пролом?

— Я не знаю этого. Это откроется только тебе как тому, кто осуществляет пророчество. Если бы знал, сам постарался бы закрыть пролом.

— Ох уж эти ваши мистические пророчества, — проворчал Прокс, понимая, что ушлый Владыка Боли и Тьмы не отстанет от него. Он увяз в этом деле по колено. — Что там сказано в этом пророчестве?

— Вот свиток, почитай, — франт вытащил из широких обшлагов сюртука свиток и протянул Алешу. Прокс постоял в сомнениях, не желая принимать от него свиток, но под взглядом франта со вздохом протянул руку и забрал его. Помедлил, крутя в руках, и решился развернуть.

На тонком пергаменте золотыми буквами была написана тарабарщина.

— А я не понимаю, что тут написано, — обрадовался Прокс. — Видимо, не для меня.

— А ты переверни свиток. Держишь верх ногами, — засмеялся франт. Прокс смутился, перевернул пергамент и неожиданно понял смысл написанного.

«Когда придет предел мерзости, придет и спаситель. Он назовется Демоноборцем и будет ликом сам как демон. С кровоточащей душой и силой богов. Он закроет пролом и изгонит мерзость в ее мир. Таково мне было видение.

А теперь я ухожу с миром. Старец Феофил, не справившийся с мерзостью».

— А ты уверен, что он не сумасшедший? — спросил Алеш.

— Конечно сумасшедший, — согласился франт. — Он решил сам стать демоноборцем и пал жертвой своей неосмотрительности. Но перед уходом написал это пророчество и дал ему силу ценой своей жизни. Как видишь, все сходится. Ты в образе демона, но с кровоточащей душой. Я это вижу, и ты наделен силой богов. Твоя душа страдает из-за предстоящей разлуки с Исидорой.

— Ты сам это подстроил! — воскликнул возмущенный Прокс.

— Ничего я не подстраивал. Это сделали коротышки, и я их не науськивал.

Прокс замолчал, закрыл глаза и стал считать до десяти, чтобы успокоиться. В это время у него в голове метались мысли — соглашаться или не соглашаться. При согласии наступал мир в душе. При несогласии — неясная тревога.

— Десять, — вслух произнес Прокс и открыл глаза.

— Десять — это что-то значит? — спросил франт.

— Это значит, что я согласен исполнить это гребаное пророчество.

В руках Прокса засияло маленькое солнце и втянулось ему в ладони.

— Ой! — воскликнула Исидора. — А где свиток с пророчеством?

— Оно вошло в избранного, — торжественно проговорил Манувар.

— В какого еще избранного, Манувар? Хватит этой неуместной патетики. Побереги ее для очередных дурней. Я не ребенок. Просто понимаю, что обстоятельства заставляют меня принять его, иначе не вернусь. Ты меня обжулил, поманил конфеткой, а заставил работать на талант золота.

— При чем здесь я? — искренне удивился франт. — Я просто как мог помог тебе выбраться из заточения, и все. Остальное — это твои решения.

Прокс, понимая, что с франтом спорить бесполезно, махнул рукой. Обнял за плечи девушку.

— Пошли, Исидора, — мягко произнес он. — Нам предстоит долгий и нелегкий путь.

— А как же он? — девушка обернулась и посмотрела на стоявшего скрестив руки на груди франта.

— А у него своя дорога. Нам не по пути…

Берта, бывшая чигуана, ставшая на время снежной эльфаркой Керной из Дома Медной горы и Дочерью ночи, наблюдала, как возвращалось из леса посольство Братства. Она проследила их отъезд и теперь ждала обратно.

На посольство вышли случайно. Отряд Берты кружил у одной из крепостей, где засели трое членов Братства, и за ними они вели охоту.

Отряд лера Остерма-ила появился на их пути внезапно, и сначала Берта хотела его атаковать, но, послушав их разговоры, решила захватить на обратном пути. Ей нужен был документ, что посольство повезет от лесных эльфаров.

В отряде бывших Детей ночи было десять бойцов. Она сама, ее заместитель — Зарка-ил, его два друга и оставшиеся в живых девчонки, что помогали в горном лагере заниматься с детишками.

Дом Медной горы был уничтожен почти полностью, и ни один снежный эльфар не знал, кто это сделал. Берта воспользовалась случаем и обвинила в убийстве руководство Братства, которое, по ее словам, боялось Детей ночи и главу Дома Медной горы, поэтому и ликвидировало этот Дом силами лесных эльфаров. Берта, если надо, могла быть убедительной. И ей поверили. Теперь остатки Детей ночи стали мстителями и где только могли тихо убирали значимых членов Братства. Сейчас они охотились за посольством. О том, что Братство хочет отправить посольство в лес, Берта узнала от «повесившегося» секретаря командующего Восточным пограничным округом.

Берта была уверена, что у них послание для Братства и условия нового соглашения. Вот его она и хотела добыть. Положение братства было катастрофическим. А как умели лесные господа использовать момент, она отлично представляла.

— Что-то их меньше стало, — прошептал Санта-ил, лежащий в засаде рядом с Бертой.

— Или в заложники оставили, или убили по дороге, — проговорила Берта. — Сообщи нашим, они сейчас будут поворачивать. Нападения не ждут. Их главного — лера Остерма-ила надо брать живым.

— Понял, Керна. Уже иду.

Эльфар отполз, спрятался за камнями и, пригнувшись, побежал под горку.

Цепочка из шести всадников приближалась к отвесной скале, нависшей над дорогой, ведущей к пограничной крепости Снежного княжества. Сейчас там располагался гарнизон из мобилизованных эльфаров Младших домов.

Всадники из тайного посольства проехали Дикий лес, Старые горы и сейчас, вздохнув с облегчением, возвращались без опасений. А чего опасаться? Ехали по территории Снежного княжества.

На это Берта и рассчитывала, устраивая засаду перед занятой отрядами Братства крепостью.

Со своего места она видела, как сверху на всадников упали веревки и по ним быстро спустились бойцы. Всадники ничего не предпринимали, видимо не понимая, что происходит. А в это время их просто стали вырезать. Прошло менее полминуты, как у ног коня лежал сбитый на землю и оглушенный лер Остерма-ил.

Девчонки быстро, но без суеты погрузили тела убитых на их лошадей и погнали их к пропасти. Остерма-ила связали и потащили к Берте.

Он шел, спотыкаясь, и, даже стоя на коленях перед девушкой, плохо соображал. Но увидев перед собой снежных эльфаров, лишь мотал головой. У него случился припадок, и он стал заикаться.

— М-м-м-м-ы-ы-ы с-с-с-в-в-в-ои, — с трудом выговорил он.

— Кому вы свои? — спросила Берта. — Лесным эльфарам? За сколько родину продали?

— М-м-м-м-ы-ы-ы н-н-н-е п-п-пр-р-р-ро-о-о-о-да-авв-в-вали. А-а-а в-в-вы к-к-кт-т-то?

— Мы те, кто выжил из Дома Медной горы. Наш Дом уничтожили рейдеры леса. А вот зачем ты туда ездил, лер, мне интересно. Обыщите его.

— Да забрали мы у него сумку, и вот оно послание, довольно интересное. Послушайте друзья, — произнес Зак. — Оно все объясняет. И предательство лидеров Братства, и гибель нашего Дома. Это то, что ждет нас в ближайшем будущем. — Он стал читать, развернув лист пергамента.

«От Великого князя Вечного леса слугам своим, снежным эльфарам.

Милостью нашей даруем вам жизнь и процветание. Мы рады возвращению заблудших слуг наших в лоно своей страны.

Этим посланием объявляем нашу волю.

Все покорившиеся Вечному лесу обретут прощение, и с них смывается позор отступников. Для всех непокорных — участь рабов или смерть. Снежному народу даруется самоуправление под руководством лидеров Братства. Деление на Старшие и Младшие дома упраздняется. По всей территории Снежных гор, заселенных снежными эльфарами, вводится единый налог — десятая часть от всего. Снежное княжество переименовывается в Доминион Снежных гор. Титул князя упраздняется. Доминионом управляет совет, выбранный из числа лидеров Братства. Вводится воинская повинность и войска, состоящие из снежных эльфаров, ставятся под командование генералов и старших командиров лесных эльфаров.

Да воссияет звезда двух народов над миром Сивиллы!

Брат Великого князя, по поручению Великого князя, Кирсан-ола».

— Вот такое вот послание с сиянием над нашими головами, ребята. Нас продали в рабство, хотя обещали союз и равенство. Ну что, лер? Вы решили быть главными среди рабов?

— М-м-м-м-ы х-х-х-х-от-т-тели с-с-с-спа-а-а-асти н-н-н-а-а-аш н-н-народ…

— Вы себя хотели спасти. — Берта толкнула ногой стоящего на коленях эльфара. — Вас объявили вне закона, и вы решили продать всех нас Вечному лесу, чтобы выжить. Сволочи! Я бы тебя убила, но сделаю лучше. Легкой смерти ты недостоин. Мы будем тебя возить по поселениям и показывать тебя и эту грамоту. Пусть простые эльфары узнают, кто предатели.

Упавший на землю лер Остерма-ил хотел что-то сказать.

— Не-е-е-е… — Но удар сапога Зака-ила вогнал не сорвавшиеся слова обратно…

Столица Вангора, пышно-вычурная, с дворцами и садами в центре, постепенно линяла и теряла свой лоск к окраинам. В общем-то, как и все города мира. Ничего нового или удивительного. Город с населением примерно сто пятьдесят тысяч с пригородами за городской стеной. Если за городской стеной кипит ремесленно-трудовая жизнь, то в центре жизнь протекает в праздниках, в балах и пирах. Жизнь паразитирующая, аристократическая.

Понимая, что жизнь — штука переменчивая, я не стал задерживаться у Гронда и направился прямиком в королевскую канцелярию.

Бюрократия Вангора соперничала с бюрократией городского исполкома или паспортного стола. Чтобы что-то получить там, нужно было собрать кучу справок, как нужных, так и бесполезных. Замучаешься бегать по инстанциям. Того нет, тот на совещании в области. Приходите завтра, а лучше на следующей неделе. А на следующей неделе у тебя справка не по той форме и печать вот тут смазана…

Королевская канцелярия — это королевство в королевстве. Я это понял сразу, как попал туда. Никакие титулы тут тебе не помогут сразу решить вопрос.

Не имеющие титулов лордов важные озабоченные клерки, кланяясь, спихивали меня друг на друга и тут же исчезали в прохладных коридорах административного дворца. Но я уже по опыту общения с казначейством знал, как решаются вопросы. Спустился на первый этаж и подошел к охраняющему вход гвардейцу. Протянул ему серебряную монетку и попросил позвать начальника караула. Тот сразу повеселел и гаркнул во всю свою пропитую глотку:

— Старшой! На выход!

Из караульного помещения вышел важный, усатый, седой крепыш. Окинул меня профессиональным взглядом. А я показал мешочек с серебром. Он повеселел и кивнул мне, приглашая войти в караулку.

— Сержант, тут пять серебряных корон, — я потряс мешочком. — Они будут ваши. А мне надо получить жалованную грамоту. Ты, надеюсь, знаешь, кому сколько дать и как без проблем ее получить.

Сержант степенно поправил усы.

— Ждите меня, ваша милость, здесь. Сейчас я все организую.

Он вышел, а я остался стоять у окна, обозревая небольшой двор с гранитной брусчаткой, по которому бродили голуби. Вскоре он вернулся, и не один. С ним был уже знакомый мне клерк, которого я останавливал в коридоре.

— Это рен Шнапс, ваша милость. Он поможет вам в вашем деле, — сообщил сержант, жадно поедая глазами кошель в моих руках. Я кинул его сержанту, и он сразу сунул туда нос. Удовлетворенный увиденным, завязал горловину и кивнул клерку. Тот сложил руки на груди и радостно, словно увидел вернувшегося родного отца с подарками, заговорил:

— Ваша милость, вопрос сложный, но решаемый…

— Рен, — остановил его я. — Просто скажите, сколько кому дать, и пойдемте делать дело. Время, как говорится, деньги.

— Точно сказано, ваша милость. Каким титулом вас наградил Его Величество? Бароном, графом?

— Герцогом.

В караулке установилась тишина. Челюсти обоих коррупционеров отпали. Глаза приобрели ошеломленное выражение.

— Герцогом? — захлопнув рот, переспросил Шнапс. — Вы не шутите?

— Рен Шнапс, вы хотите получить свое вознаграждение?

— Да, то есть нет, но если…

— Так да или нет? — переспросил я, заметив, как заметались глазки жуликоватого Шнапса. Он хотел получить золото и боялся будущего гнева будущего герцога. Очень боялся. Я решил ему помочь. — Рен, я хочу отблагодарить служащих, проявивших ко мне должное уважение, и больше ничего.

— О риз, — обрадовался Шнапс. — С этим проблем не будет. Дайте мне пятьдесят золотых корон вашей благодарности, и я проведу вас в комнату ожидания. Все сделаю в лучшем виде.

Я пошарил в сумке, нашел нужное, положил перед ним на подоконник мешочек с золотом и отступил. Он его взял, и тот просто исчез у него из рук. Ну прямо фокусник, да и только. Кланяясь в пояс, клерк пригласил следовать за ним.

Я прошел хорошую школу общения с такими винтиками государственной машины. Они без смазки буксуют, и поэтому золото не жалел.

Вскоре я стал обладателем грамоты на титул герцога и получил рекомендации, к кому обратиться в земельном реестре. Они все повязаны между собой, и лучше заплатить, чем убивать их. А другого выбора они не предоставляют.

В земельном реестре я прошел тот же путь и вскоре стал обладателем обширных земель по всей границе со степью и получил в свое владение даже город. За отдельную плату.

Осанистый, с благообразной бородкой старичок в хорошо сшитом сюртуке, сложив руки на груди, вежливо спросил:

— Риз, вы хотите получить в управление город на границе?

— Конечно, уважаемый рен, — тут же отозвался я. — И я готов хорошо вас за это отблагодарить. А что за город?

— Город Бродомир. Это свободный город. Он не принадлежит казне, и это мало кто знает. За тысячу золотых илиров я впишу его в земельную грамоту вместе с остальными землями. Укажите, сколько будет у вас графств, вернее маркграфств, мы это укажем отдельно, потому что права владетелей приграничных земель шире, чем права владетелей во внутренних областях. Ваши права мы опишем в земельной сказке.

— Где? — удивился я.

— В описании земель. Так сколько вы планируете иметь подданных графов, риз.

Я задумался.

— А сколько надо? — уточнил я.

— Лучше восемь или девять, больше не надо, меньше тоже. Больше только у Крензу, но он герцог королевской крови. Это будет ваша партия при дворе короля.

— Девять маркграфов, — ответил я. — А что с баронами?

— Их вы назначите своими правами и наградите титулами и землями.

— Очень хорошо, рен. Рад знакомству. Вот тут полторы тысячи монет, — я вытащил три больших мешка по пятьсот монет каждый.

В золоте я не нуждался. Кроме доходов от своих земель и предприятий, инженерный комплекс, перерабатывая астероиды, добывал различные редкоземельные металлы. Золото и серебро. Там же делались золотые и серебряные илиры. Со временем я хотел заменить Крензу как казначея королевства, но мое время не пришло, а золота и серебра было с избытком. Имперские илиры были как доллары на Земле и ценились несколько выше, чем вангорские короны, и они ходили основной расчетной валютой по всему миру Сивиллы.

Город Бродомир, где меня в свое время арестовали и где я встретил свою любовь Гангу. Правда, тогда она хотела меня убить за пристальный взгляд на ее открытую грудь. Я мстительно потер руки.

«Ну, ребята, и оторвусь я на вас».

У меня было пять лет, чтобы заселить эти земли. Графы у меня были. Это мои вассалы. Баронами сделаю молодых изгнанников из нехейских гор. Из империи завезу крестьян. Лишь бы не вмешался Рок и это не было частью его коварных планов. Но раскинув своим небольшим умишком, решил, что Рок тут ни при чем. Я был очень доволен посещением земельного реестра. За небольшую для меня сумму я получил обширные земли с обширными правами. Просто королевский подарок от королевы, надо бы ее навестить и отблагодарить, а то как-то… Да, как-то невежливо…

Быть в Вангоре и знать, что там находится архимаг, бессменный глава Академии магии в Азанаре, мессир Кронвальд, и не навестить его было бы проявлением моей невежливости и высокомерия. Поэтому я вышел из здания Королевской канцелярии и направился на выход из дворцового комплекса. У ворот за крепостными стенами всегда дежурили наемные экипажи, и нанять извозчика труда не составило.

— К Гильдии магов, — приказал я. Сел и, отдыхая, трясясь на брусчатке, покатил по городским кварталам.

По сторонам я не глазел, а мысли мои вертелись вокруг ордена Искореняющих. Я поставил руководство ордена перед сложной проблемой. Отправив туда парламентера, показал, что знаю, кто они такие и что я очень опасен. Одной из моих целей было спровоцировать их на нападение на себя.

Брат Тэль оказался хорошо пьющим аналитиком. Выжрав в одну глотку литр самогона, который варила Лия и заливала в дубовые бочки, искореняющий расслабился и разговорился. Рассказал о службе на корабле, обругал капитана и гера Советника, который круто поменял порядки в ордене. Но мало чего достиг. Казнив пятерых старых ордынцев, нажил себе кучу врагов. Посетовал, что деваться некуда, и захрапел прямо за столом. Я сам пригласил его за свой стол, угостил обедом и предложил выпить. От вина он небрежно отказался.

— А самогон есть? — спросил он прямо. Что-то в этом члене преступного синдиката выделяло его среди остальных бойцов, что томились в подвале. Он был как открытая книга, прост и читаем.

Вот теперь мне надлежало ждать ответных ходов этого Советника. А какие они будут, трудно было предположить…

У Гильдии магов, прервав мои размышления, извозчик остановился. Я расплатился серебряком и вышел из коляски, кинул сидящему нищему такую же серебряную монетку и с удивлением увидел, что он протягивает мне сдачу в виде бумажки.

Сделав вид, что не удивился этому, взял бумажку и спрятал ее, зажав в кулаке. Нищий быстро поднялся и засеменил прочь. Я обернулся и посмотрел ему вслед. Уже зайдя за ворота ограждения гильдии, развернул бумажку.

«Милорд, вас заказали убийцам».

— Вот и все, что было написано на бумажке.

Кто прислал это послание, я догадывался. Все нищие в таких местах работали на Гильдию убийц. А там руководила одна интересная мадам, и мне стоило после посещения мессира Кронвальда наведаться в гильдию.

Мессир, в отличие от старика Гронда, встретил меня вполне приветливо.

— Заходите, ваша светлость, — встав при моем появлении из-за стола, пригласил он.

«Значит, признал меня герцогом», — подумал я. Если к ризе Крензу как к человеку, в котором текла королевская кровь, обращались «Ваше Высочество», то ко мне, награжденному титулом герцога, было более простое обращение, но уже не как к графу.

— Узнал, что вы в столице, мессир, и решил засвидетельствовать вам свое почтение. — Я отвесил изысканный лигирийский поклон.

— Ну что вы, риз Тох Рангор, это я должен…

— Оставьте эти условности, мессир, вы мой начальник академии, я ваш студент. Вы позволите войти?

— Конечно. Я уже пригласил вас. Присаживайтесь, тан Аббаи. — МессирКронвальд сразу перешел на неформальное общение. Он сел и внимательно посмотрел на меня. — Что хорошего скажете?

— Был у мессира Гронда, отдал ему карту расположения войск империи у северного подножия Старых гор. Он вам ее передаст. Там собраны огромные запасы продовольствия фуража и амуниции. Указано число сосредоточенных войск. Наемники, дружины лордов, имперские регулярные части, всего примерно сорок тысяч бойцов.

— Сколько? — мессир Кронвальд, пораженный моими словами, смотрел на меня не мигая.

— Примерно сорок тысяч. И войска все время прибывают. Впереди наемники и легкая кавалерия лордов. Они первыми начнут вторжение. Их задача — обойти пограничный корпус королевства и выйти ему в тыл. Таким образом они перекроют поставки продовольствия и фуража и отрежут корпус от городов.

Мессир посидел ридку, в задумчивости уставившись взглядом в столешницу. На его лице появилось волнение.

— Мне срочно нужна эта карта, — произнес он. — У меня всего пятнадцать тысяч воинов, и это в основном пехота. Крензу не дает денег на сбор ополчения и закупку коней. Жаловаться Его Величеству бесполезно, он трясется за каждый илир. Дружины лордов в целях конспирации не мобилизуются. Риз, я не знаю, как быть? — мессир с вопросом в глазах посмотрел на меня.

— Я думаю, что пора проводить мобилизацию, — ответил я на его взгляд. — Скрыть подготовку к войне сейчас вряд ли удастся. Да это уже и не важно. Войну не отменить. Империя собрала огромные силы и рассчитывает на победу. Сбор дружин вскроет наши намерения, но поможет прикрыть тыл корпусу. Только это надо делать быстрее.

— Это я понимаю. Как давно вы отдали карту Гронду?

— Примерно два часа назад, мессир.

— Ага… понял. Значит, он скоро сам прибудет, но я вижу по вашему лицу, что у вас есть какой-то план?

— Есть, мессир. Но все будет зависеть от решения Его Величества.

— В каком смысле?

— Я могу атаковать тылы армии Лигирийской империи и лишить ее снабжения, но за это я хочу забрать все добытые трофеи себе.

— Это, тан Аббаи, жирный кусок и очень большой. Им можно подавиться. И как вы себе это представляете?

— Просто. Выпрошу у Великого хана семь-восемь тысяч молодых орков и с ними пройдусь по тылам войск империи после их вторжения.

— Его Величество скорее откусит себе руку, чем отдаст трофеи, которые можно продать. На это не надейтесь. Чтобы забирать себе трофеи, нужно иметь патент капитана наемников. Быть причисленным к какому-то отряду королевских войск. Получить приказ пройтись по тылам. Наемники воюют за трофеи, и все, что добыли, это их. У вас есть такой патент?

— Нет, но вы можете его для меня достать, мессир, в этом я не сомневаюсь.

— В этом, тан Аббаи, вы ошибаетесь. Вы не можете получить патент наемного капитана. Вы аристократ с земельным наделом и должны выставить на войну свою дружину. Лицензию выдают безземельным дворянам и богатым ренам.

— Понимаю, — кивнул я. — А пол капитана важен?

— Что вы имеете в виду, тан Аббаи?

— Может ли лицензию получить женщина?

— Может, но о таком я не слышал. Да и вряд ли король на это пойдет.

— А кто ее выдает? Эту лицензию, мессир?

— Смотря кому хочет подчиняться капитан. Или главный штаб королевских войск, или глава Тайной стражи.

— То есть сейчас мессир Гронд?

— Да, тан Аббаи, но он ее вам не даст.

— А моей невесте?

— Орчанке?

— Нет, черной эльфарке.

— Мгм… — замялся архимаг. — Слышал я о ней. Откуда она у вас?

— Из дальних стран, мессир. Так как?

— Ну не знаю. Надо спросить у старины Гронда.

— О чем вы хотите спросить старину Гронда? — раздался голос у дверей.

В кабинет без стука вошел мастер Гронд и сел на диван у окна.

— Сейчас поясню, — перехватил я инициативу у мессира Кронвальда. — Вы ознакомились, мастер, с картой и видели, сколько там войск собрала империя. Я предлагаю отправить меня в рейд по тылам имперских войск. Но мне нужен патент капитана наемников.

— Зачем? — удивился Гронд.

— Тан Аббаи хочет прибрать к своим рукам все добытые им трофеи, — пояснил мессир.

— Хочет — пусть забирает, я-то тут при чем? Дай ему его патент.

— Я не могу.

— А я, значит, могу?

— Ты можешь. Но не ему, а его невесте.

— Кому? — Гронд буквально вытаращился на мессира Кронвальда, потом посмотрел на меня и спросил в третьем лице: — Он с ума сошел?

— Нет. Наоборот. Он хочет взять у своего тестя восемь тысяч всадников и разгромить тылы имперской армии.

— Хорошее дело. И что? Зачем ему патент.

— Чтобы забрать себе все добытые трофеи.

— А ты, студент, не подавишься? — с ядом в голосе спросил меня Гронд.

— Мастер, попрошу выбирать выражения. Я не только студент, но и с некоторого времени риз.

— Что, и грамоту получил? — прищурился старый интриган.

— Вот, — я положил на стол жалованную грамоту, и оба старика стремительно ринулись к ней. Рассматривали, ощупывали, только что не нюхали.

— Да-а, вот это, я понимаю, взлет, — произнес Гронд, усаживаясь снова на диван. — Всего за каких-то два года стал бароном, графом и герцогом. Под богами ходишь, ваша светлость. И все-то вам мало…

— Давайте я поясню, — не смущаясь, ответил я. — Сил империи хватает для разгрома королевства. Внутри королевства аристократы спят и видят, как бы переметнуться на сторону империи. Их дружины в случае двух-трех поражений перейдут на сторону императора. Он поставит Крензу своим наместником. А что будет лично с вами? Я-то уйду в степь. Там мне каждый кустик дом родной, и я имею свой домен в Снежных горах. Что, скажите, стоят эти трофеи ваших жизней и победы королевства?

— Завернул так завернул, — крякнул Гронд. — А почему ты решил, что королевство без тебя потерпит поражение?

— У мессира Кронвальда пятнадцать тысяч пехоты против сорока тысяч имперцев. Аристократы ждут удобного момента, чтобы перейти на службу императора, это вы хорошо знаете. Уничтожив корпус, имперцы объединятся с дружинами лордов и через неделю парадным маршем войдут в Вангору. Если вас не убьют на войне, то повесят на площади перед дворцом, как и других патриотов королевства, вместе с Его Величеством.

— Вот что будет, если орки не помогут Вангору? Вы справитесь с армией империи? Нет. Спрашивать, почему орки не пришли на помощь, будет некому. А кто поведет орков в империю?

— Кто поведет орков? — повторил Гронд и перекинулся взглядом с мессиром Кронвальдом. — И кто же?

— Я. Вы дадите мне задание набрать отряд наемников и отправите в тылы имперской армии. Командовать отрядом наемников будет черная эльфарка, Ильридана тан Аббаи. А трофеи мне нужны, чтобы рассчитаться с наемниками и себе оставить на строительство герцогства. Так стоят ли эти трофеи победы королевства?

— Что скажешь? — спросил Гронд мессира.

— А что тут говорить? Его светлость нарисовал картину бытия, в котором нас нет живых. И если он не получит этот патент, мы с тобой точно не доживем до зимы. Я ему верю. Но штаб королевских войск ему патент не даст. Там спят и видят, как избежать войны. Кроме того, он поубивал многих отпрысков генералов. Остаешься ты и твой приказ как «скорпиону». Найти капитана наемников, на которого ты выпишешь патент, и приказом отправишь его в тыл имперской армии, а что он оттуда вывезет, не наши проблемы. Пусть разбирается сам с королевскими интендантами. Все по закону. Не подкопаешься. Если мы победим, а победителей, как ты знаешь, не судят. Проиграем, будет не важно, сколько трофеев он захватил. Так что выписывай патент на его невесту и оформляй приказ. А я отправлю тебе секретный приказ начать диверсии в тылу имперцев.

Получив согласие двух высокопоставленных стариков на выдачу Ильридане патента, я вышел из Гильдии магов и направился к храму Создателя. Недалеко от запустелого храма за высоким забором пряталось поместье, где обитала Мамочка, бессменная глава Гильдии убийц, и ее подручный братец Чика. Чика в гильдии осуществлял сношения с миром заказчиков, и ответ, кто меня заказал, мог дать он.

Храм находился на отшибе у старой городской стены. Туда я добрался на извозчике. Вылез из коляски и под иллюзией женщины-беднячки прошел мимо нищих, кинул одному из них медную монетку и зашел за кусты. Бедные дамочки, что хотели подработать, «подрабатывали» там, естественно, самым простым способом, задрав юбку. Нищий, что получил от меня монету, понял мои намерения, но скривился. Я был для него и других мужских особей непривлекательной дамочкой, старой и обрюзглой, но мне этого и надо было. Из кустов я телепортировался на стену и по ней под скрытом прошел до поместья. Еще один прыжок телепортом, и я внутри небольшого двухэтажного особнячка. Незамеченным прошел по коридору и так же незаметно попал в кабинет Чика. Сел напротив него и снял скрыт.

Чика вздрогнул, и сало на его щеках затряслось, как холодец. Испугавшийся толстяк хотел поднять тревогу, но я положил руку на его руку и мягко произнес:

— Не надо поднимать шум, Чика. Я к тебе от хозяина. Вот. — И положил перед ним записку. — Он хочет знать, кто его заказал и кому?

Толстяк вспотел, оглядел меня и вытер лоб рукавом.

— Как вы сюда попали, рена? — спросил он.

— Я могу попадать в любое место, куда захочу. Так кто?

Чика помедлил.

— Чика, ты хочешь, чтобы сюда явился сам хозяин? Тогда ты можешь писать завещание. Я знаю, что с заказчиками встречаешься ты, и твое молчание можно расценить как признак предательства.

Чика помнил, чем закончилось мое прошлое посещение гильдии, и тут же заговорил.

— Нам не заказывали. Заказ пришел от человека графа Шаро. Он вышел на одну банду, промышляющую в городе. Банда платит нам, но работают самостоятельно. Они не из Вангоры, с юга. Если кого им надо убрать, то сначала сообщают нам, чтобы, так сказать, не было лишних неприятностей от них. Так я и узнал о заказе. Отменять его не стал, уверен, что хозяин справится с ними, но решил предупредить, как только его увидят мои людишки.

Я покивал головой, умудренный жизнью Чика поступил верно. И скрыл нашу связь, и меня предупредил.

— Когда они хотят совершить нападение?

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, как только вас найдут. Грубо работают, без изюминки. По купцам и богатым ренам, на аристократов еще не замахивались.

— А почему вам хозяина не заказали? — поинтересовался я.

— Да почем мне знать? — развел руками Чика. — Может, денег пожалели, мы дорого берем. Может, какая другая причина. Хочу сказать, что в банде маг, лигириец.

— Где они проводят время?

— В трактире «Ночная сова», в нижнем городе. Мне, если честно, трудно представить, где они хозяина могут найти. Его же пути с ними не пересекаются.

— Можно у портальной площадки пересечься, — ответил я. — Другого места я тоже не знаю. Странно все это. Шаро сделал на хозяина заказ, не рассчитывая на результат. Мамочка знает?

— Знает. Она тоже не понимает смысл такого заказа. Если только кто-то не хочет натравить хозяина на Шаро? И избавиться от него его руками.

— Вполне возможно, — кивнул я. Вытащил мешочек и положил на стол. — Здесь драгоценные камни, — пояснил я. — На сумму пятьсот золотых монет. Это за верность. И сделайте так, чтобы банда незаметно исчезла. Просто исчезла насовсем, и все. Вроде как получили аванс и удрали с ним.

Чика взял мешочек, развязал горловину и высыпал камни на руку. Сразу повеселел.

— Передайте, рена, хозяину, что все сделаем в лучшем виде. И передайте ему нашу благодарность. К Мамочке наведаетесь?

— Нет, Чика, не буду отвлекать ее. Мне достаточно разговора с тобой. Прощай.

Я вышел в скрыт и телепортировался на стену.

Граф Шаро проснулся от ощущения опасности. Он осторожно приоткрыл глаза. В тусклом свете лампадки, горящей всю ночь, он одними глазами, не вертя головой, оглядел комнату. Рядом сопела, лежа спиной к нему, жена. Одеяло сползло с ее плеч, открывая шелковую ночную рубашку. В комнате никого не было, но это его не успокоило. Он привстал на локте, и тут же к его шеи приставили что-то острое. Невидимый гость тихо прошептал:

— Лежите смирно, Шаро. У меня к вам есть разговор.

Шаро, помня визит братьев из ордена Искореняющих, подчинился. Лег на подушку и также шепотом спросил:

— Что вам надо? — Он не стал спрашивать, кто к нему пожаловал, и так было понятно, что ночной гость этого не скажет. Но хотелось бы узнать о причине такого визита.

— Стало известно, что ваш человек нанял убийц для устранения некого важного лица. Это лицо хотело узнать, кто вас подбил на такую глупость? Не стоит запираться, что вам это неизвестно.

— Запираться не буду, скажу только, что мне действительно об этом неизвестно. Скажите, кто этот мой человек, который нанял убийц. Я никогда не занимался такими гнусностями.

— Я это знаю, граф. Но кто-то от вашего имени нанял убийц. Вы не знаете, кто бы это мог быть?

— Знать не знаю. Мало ли проходимцев гуляет по свету, и, если не секрет, кто наемные убийцы? По ним можно определить уровень заказчиков.

— Да просто обыкновенная банда.

— Ха! Да кто угодно мог нанять банду и свалить на меня…

— Тише, а то жена ваша проснется, а мне не хотелось бы ее убивать, — предупредил ночной гость.

Граф Шаро понизил голос до шепота.

— Тот, кто нанял простую банду убить важное лицо, не хотел его убивать. Он хотел вывести это важное лицо на меня. Не представляю, кому я так помешал? У меня вроде нет таких уж явных врагов… Кто-то хочет отвлечь внимание важного лица на меня, а у меня, стало быть, с этим важным лицом случались неприятности… Я знаю только одно важное лицо, которое в свое время доставило мне неприятности, но не до такой степени, чтобы его заказывать убийцам. Тем более обыкновенной банде. Это важное лицо просто так убить себя не даст. Тут и специалисты гильдии не справятся. Странно это. Вы меня убьете?

— Смысла не вижу в этом. Но думаю, тот, кто заказал важное лицо, хотел, чтобы вы рассказали кое о ком. Это, случаем, не братья Искореняющие?

— Может быть. Они меня тоже посещали ночью и спрашивали об одном важном лице. Оно выставило требования братьям и подставило меня под их неудовольствие…

— Понятно, граф. Важное лицо не желает вашей смерти. Спите спокойно. — Острие перестало давить на шею. Граф потер рукой место укола.

«Не дом, а проходной двор, — недовольно подумал граф. — Надо возвращаться в замок. В столице стало жить небезопасно».

Уходя из дома графа Шаро, я уже понимал, что в этом деле замешаны братья Искореняющие. Только чего они хотели получить на выходе? Подставляя графа Шаро таким грубым методом, они показывали мне, что тоже могут обманывать и наводить на ложный след. А еще, я так понимаю, проверяли систему моей личной безопасности. Насколько я самоуверен и неосмотрителен в повседневной жизни. И хотели понять, какие шаги я предприму в поисках заказчика. Они по моим ответным действиям определяли мой психотип, чтобы иметь возможность по нему предугадать мои шаги. Так делают спецслужбы и большие влиятельные преступные кланы.

Круто работают специалисты Советника, и, наверное, они ждут моих шагов. Гадают, доберусь я до истины или нет? Приду мстить или не буду? Посетят Шаро и узнают, что у него был ночной гость. Это им многое откроет по поводу моих возможностей. Что ж, надо запускать вторую фазу операции под кодовым названием «Синдикат». Это даст им повод задуматься.

— Гер Советник! — в кабинет руководителя отделения синдиката в Закрытом секторе заглянул взволнованный секретарь. — Появился Люцир и его люди.

— Люцир? — Советник поднял взгляд от планшета на столе. — С командой?

— Да, гер Советник.

— Передайте приказ Сандерсу. Всех прибывших с Люциром поместить в камеры по отдельности. Люцира проверить с помощью сыворотки и привести ко мне на допрос.

— Слушаюсь, гер Советник.

Секретарь ушел, осторожно прикрыв за собой дверь, а Советник задумался.

«Почему Дух отпустил напавших на его замок бойцов? Чего он добивается? Показывает, что он нас не боится, или, наоборот, хочет уладить недоразумение миром? Не может он не иметь плана. Но что это за план? Не думает же он, что мы просто так примем обратно пленных. Он должен понимать, что мы устроим им проверку и можем их вообще ликвидировать. А может, он этого и добивается? Посеять семена недоверия к Люциру и его людям и убрать нашими руками под видом предателей. Заставить братьев ненавидеть меня и бояться больше, чем самой смерти. Тогда вспыхнет новый бунт. Перегибать палку нельзя. Сначала надо проверить всех на правду через инъекцию сыворотки. Одного пропустить через „мозгоправ“. Братья это поймут, и это не вызовет ненужной напряженности среди искореняющих. Ну подумаешь, если кто-то при этом потеряет рассудок, хотя и этого может не произойти. А каков прохвост этот граф! Какую интересную задачу передо мной поставил. Достойный противник. Весьма…»

Его мысли прервал приход брата Сандерса. Он, как всегда, вошел без стука, прошел и сел на свободный стул.

— Посмотрел на прибывших, — произнес он. — Ничего странного в них не увидел. Ни страха, ни радости. Пришибленные, как и должно быть. Растеряны. Ну еще бы, они знали о судьбе парней из Брисвиля, а их отпустили даже без допроса. Потомили в подвале и просто выгнали за ворота без всяких объяснений. Правда, без снаряжения. Это то, что удалось узнать, пока их размещали в камерах, из короткого разговора с Люциром.

— Ты ему веришь?

— У меня работа не верить никому, — ответил Сандерс. — Понять надо, почему Дух так поступил.

— Может, завербовал и отправил обратно как двойных агентов? — сделал предположение Советник.

— У каждого из них стоит блок против вербовки. Как у тебя и у меня. При согласии служить другим наступит мгновенная смерть. Его не обойдешь. Не могут снять там у нас, а тут и подавно.

— А если его можно снять с помощью магии?

— Если бы было можно, то мы об этом уже знали. Ты, думаешь, не проводили такие эксперименты? Проводили, и много раз. Все они были безуспешны. Этот Дух ставит перед нами много вопросов…

— Ты его заказал?

— Да, наш человек заказал его одной из сильных банд. Они не принадлежат Гильдии убийц. Работают сами по себе. Но рекомендации имеют хорошие. Работают грубовато, но чисто. Следов не оставляют. Если он обладает связями в преступном мире, он о заказе узнает и примет меры. Убийцы исчезнут, или их найдут мертвыми в назидание другим, что скорее всего. Если исчезнут, значит, испугались, взяли задаток и удрали. Это нам скажет, что он весьма влиятельное лицо в королевстве. Ну а если покушение удастся, то он не так крут, как хочет показаться, и мы о нем забудем.

— Оставим без наказания наши провалы? — уточнил Советник.

— Можно провести акции против его семьи, если захочешь, — ответил Сандерс. — Но сначала главное — захват дворца. А для этого нам нужны все братья. Предлагаю всех допросить с помощью сыворотки и на этом закончить. Мы не знаем, что творится в голове того аристократа. Аристократы могут быть необыкновенно жестокими и в то же время необыкновенно благодушными.

— Ладно, делай, как считаешь нужным, — согласился Советник. — Главное сейчас — это захват дворца, ты прав. Распыляться не будем. Остальное потом, и этот дворянчик тоже. Сменится власть — мы его прижмем к ногтю.

Глава 12

Неизвестно где. Закрытый сектор. Инферно. Верхний слой

Планета Сивилла. Степь. Высокие планы бытия

Прокс уходил в глубины подземелий, не испытывая радости. И чем глубже он погружался, тем мрачнее становился. В голове вертелись мысли о мести предателям Ридасу и Кураме. По опыту знал, что погружаться в месть опасно, но сейчас ничего поделать с собой не мог. На него вновь нагрузили груз, как на краура (носильщиков груза в Инферно), и опять не спрашивая на то его согласия. То заставили пройти путь хранителя и стать им, то сейчас он должен положить все свои силы и жизнь на борьбу с демонами, или, как здесь их называли, мерзостью. И чего рогатым не сиделось в Инферно? Зачем им понадобилось захватывать этот мир? Да еще в облике людей. Не иначе как демоны изменений тут появились. Эти любят человечину.

— Ты расстроен? — перебила его мысли Исидора.

— Не то слово, — вздохнул Прокс. — Я должен впрячься не в свое дело и спасти этот мир. Я себя-то не знаю, как спасти. Ходим вон голыми… — и тут вспомнив, как за него цеплялась Исидора, погрозил пальцем. — И ты давай не цепляйся за меня. Иначе это плохо кончится для нас обоих.

— Ты, Алеш, меня прости, — слезно попросила девушка. — Я очень испугалась Неназываемого. Очень! Я всю жизнь жила под страхом, что однажды он ко мне придет… И вот как увидела его, то так и испугалась. Сильно испугалась. Я себя не контролировала. Не злись, пожалуйста.

— И чего ты его боишься? — спросил Алеш, не понимая страха девушки. — Он вроде был добрый волшебник, стал не злой, а просто проклятый. Хочет помогать людям, но эта помощь выходит им через боль и страдания. Не просите его помощи, вот и все дела.

— Да как же не просить, Алеш?! Помочь-то больше некому! Вот и просим втайне от смотрящих.

— Смотрящих? А это кто?

— Это глаза и уши Радзивилла Властителя. Они наблюдают за смертными и ищут слуг и поклонников Неназываемого. Находят их и сжигают на кострах. Просить или поклоняться Неназываемому — большой грех.

— Если это грех, то чего вы его просите?

— Так я же говорю, помочь людям может только он.

— Какой-то замкнутый круг. Поклоняться — грех, а не поклоняться нельзя. Как вы тут живете?

— Плохо, Алеш. Вот посмотри на меня. Меня предала родная сестра… А Неназываемый помог.

— Да-а, помог, — буркнул Прокс. — Ты хоть понимаешь, что должна будешь уйти со мной и тебе не сидеть на троне отца.

— Пускай. Я не хочу на нем сидеть. Опасно. Убьют или отравят. А с тобой нестрашно, — девушка прижалась к руке демона. — Ты такой надежный и будешь меня любить, а мне большего и не надо. У тебя такие большие чресла… Ни у кого я таких не видела. И наши дети будут с такими же рожками, как у тебя. Это так мило.

Прокс глянул сверху вниз на беззаботно щебечущую девушку и стал успокаиваться. А что он, собственно, взбеленился? Не так уж все плохо у него. Он освободился из магической темницы, получил в помощницы эту красавицу. Вроде как и силу от пророчества. Может, все и получится у него. Исидора вон в этом не сомневается. Уже примерила на себя шкурку жены, и то, что он в обличье демона, ее не смущает.

— Прорвемся, — решил он и зашагал увереннее.

Несмотря на горькие размышления, Прокс не терял концентрации. Сканер ощупывал пространство вокруг них, а сам он подмечал все, что находилось рядом. Пещеры были высокими и широкими, и они уходили вглубь все ниже и ниже. Камень, желтый песчаник, был рыхлым и пористым. Такой копать было нетрудно, и несколько раз ему попадались места, которые носили следы выработки породы. Туннели расчищали и делали шире. На стенах и потолке остались глубокие узкие прорези, как будто кто-то когтями процарапал эти борозды.

— Я есть хочу. У тебя в сумке есть еда? — спросила, слегка капризничая Исидора.

— Найдем кобольда и съедим его, — пошутил Прокс, а девушка приняла его шутку за чистую монету.

— Ладно, — вздохнула она. — Я такая голодная, что и на кобольда согласна.

— А их вообще едят? — спросил Прокс.

— Не знаю. Мне их не готовили… — рассеянно отозвалась Исидора.

Прокс недоуменно покачал головой и зашагал дальше.

Исидора производила странное впечатление. Несомненно, она была умна и прагматична, не слишком избалована, и он бы назвал ее заряженной на выживание. Но в то же время в ней было больше от ребенка, чем от взрослой девушки. Выглядела она лет на шестнадцать-семнадцать. Хотя для девушки-хуманки была высокой, стройной, и он бы сказал, спортивной. Сильные ноги балерины и руки фитнес-модели. Видно, что холодным оружием она владеть умела.

Наготы своей не стеснялась и даже села у стеночки прямо у него на глазах и справила малую нужду. При этом удивляясь, как ребенок, увидевший нечто необычное.

— Надо же! — не смущаясь, воскликнула она. — Я пописала.

— И что тебя удивляет? — спросил отвернувшийся Прокс.

— А то, что я пописала.

— А что в этом такого? Это естественная потребность человека.

— А я долго не имела плоти, Алеш. И для меня все вновь. Фу, как пахнет нехорошо, пошли отсюда.

Прокс обернулся и увидел, что Исидора нагнулась и принюхивалась. Он взял ее за руку и потащил подальше от этого места.

Еще через час пути им повстречался кобольд-разведчик. Так его мысленно обозвал Прокс. Тот прятался за камнем и следил за людьми. Прокс понял, что он ждет, когда они подойдут, и тогда нападет. Не дожидаясь этого, он из сумки достал сердце каменного элементаля и приготовился его применить. Самого кобольда он не видел, а когда заметил, то применять камень не стал, спрятал сердце и встретил выскочившее существо ударами рук и ног. Первый удар отбросил бледную тварь на камень, за которым она пряталась. А подскочивший к кобольду Прокс не дал твари опомниться и молниеносным ударом ноги сломал противнику шею. Кобольд обмяк и скатился на каменный пол пещеры. Теперь Прокс мог рассмотреть тварь внимательнее.

Худое жилистое тельце и тонкие ножки с когтями. Длинные передние конечности с такими же когтями. Существо было буквально свито из жил, и удар лапы мог нанести серьезную рану любому. Просто Прокс оказался быстрее и опередил удар. На маленькой сморщенной мордочке ютились большие уши и выступающий вперед нос с широкими ноздрями. Глаз не было, зато была полная острых зубов пасть. Выглядел кобольд, по мнению Прокса, омерзительно. Но ничего не поделаешь. Нужно поддерживать жизнедеятельность организма, а для этого ему и Исидоре нужна пища. Неизвестно, когда они выйдут на поверхность и что их там ждет. А дальше этих тварей будет больше.

Прокс когтем распорол брюхо кобольду, вытащил внутренности и выбросил за камень. Умело снял шкуру и располосовал тушку на полосы, Исидора внимательно, но не брезгливо наблюдала за его действиями. Затем Прокс создал небольшое магическое пламя «Стена огня», обложил его камнями и стал на нем жарить полоски мяса, закрученные на берцовых костях того же кобольда. Запахло жареным, и по пещере потянул дымок. Прокс постоянно переворачивал кости и не давал мясу пригореть.

— Ну, горячее сырым не бывает, — произнес он и протянул первый «шампур» девушке.

Исидора не жеманилась. Схватила кость двумя руками и, дуя на мясо, стала грызть его, как голодный волк. Только что не рычала. Прокс взял второй шампур и вцепился зубами в скворчащий кусок. Мясо было жестким, но вполне съедобным. Исидора доела свой кусок и обратной стороной ладони вытерла жирный, измазанный рот.

— Хоть и жестко, и без соли, но я наелась, — произнесла она.

Прокс, соглашаясь с ней, кивнул и умял еще одну порцию. Затем поискал глазами на полу и подхватил камень. Примерился и одним ударом расщепил кость. Повертел ее в руках, усмехнулся и задорно произнес:

— Вот теперь у нас есть оружие. — Затем то же самое он проделал и с другой костью.

Вооружившись двумя костями, он пригласил девушку следовать дальше:

— Пошли, Исидора.

Та кивнула и улыбнулась измазанным черным жиром ртом. Это было столь забавно, что Прокс не выдержал, прижал девушку к себе и предплечьем вытер ей лицо.

— Найдем воду — умоемся, — скептически осмотрев измазанную физиономию, философски заметил он.

Следующего разведчика обнаружили через полчаса хода за поворотом.

— Отстань на шагов пять, впереди засада, — предупредил девушку Прокс, а сам пошел вперед.

Кобольд, думая, что он выскочил неожиданно, был встречен ударом кости в морду. Не давая ему ударить лапой, Алеш пнул тварь ногой и отбросил ее от себя. Та со всего маха ударилась о стену. На пол кобольд упал уже мертвый. Прокс не стал подходить к телу. Дождался Исидору, и они двинулись дальше.

Еще два раза им повстречались кобольды, сидящие в засаде, и у всех был один и тот же конец. Твари не особенно хитрили. Быстрый прыжок на жертву и удар когтями — вот их арсенал приемов. Прокс, уже зная это, встречал кобольда в полете встречным ударом кости. Но бил теперь в грудь. Этого удара хватало, чтобы тварь нанизалась на кость и сразу же умирала.

Чем ниже пробирались Прокс и Исидора, тем шире становились пещеры и проходы между ними. В конце концов им повстречалась подземная речушка. Оба с жадностью приникли к воде и долго пили.

Отдуваясь, Исидора села на камень, погладила живот и довольно произнесла:

— Я напилась. Как вкусно. Вкуснее вина… — И неожиданно стала серьезной. — Дальше поселение кобольдов. Я вспомнила. Видела карту, что показывал папаня. А за ним ответвления наверх влево в тупик и пропасть. Вправо выход в лес в озерцо. Вход находится под водой. Что делать будем?

— Пойдем вправо… Как только минуем поселения кобольдов, — спокойно пояснил Прокс. У него был план, как пройти пещеры, заселенные кобольдами. Осталось только увидеть, сработает он или нет. Прокс надеялся, что сработает. Магия тут была и ничем не отличалась от той, что была в Закрытом секторе. Поэтому он, не сомневаясь, достал сердце каменного элементаля и использовал заклятие возрождения. Бросил сердце на каменный пол и приказал появиться элементалю. В пещере раздался громкий треск. Из-под каменного основания пещеры стало подниматься мощное завихрение. Исидора пискнула и нырнула за спину Прокса. Присела, прячась, и стала шарить руками по меху внизу. Прокс сразу же пресек ее попытки ухватить его чресла и сжал ручки девушки своим руками. Негромко приказал:

— Прекращай меня хватать. Держись в метре от меня и ближе не подходи.

Девушка, стуча зубами, в ужасе смотрела на поднимающийся из пола смерч и не понимала того, что говорил Алеш. Тогда он ее встряхнул. Она клацнула зубами и прищемила язычок. Промычала: «М-м-м-м» — и пришла в себя.

— Что это, Алеш? — спросила она. Посмотрела на скованные пальцами Прокса свои руки и взмолилась: — Отпусти меня. Мне больно.

— Держись от меня в метре за спиной, ближе не подходи, — приказал он, — и не бойся. Это мой воин.

Но сразу добиться от Исидоры желаемого у него не получилось. Она вновь присела и закрылась руками, как будто это могло ее спасти от возникшего из пола пещеры чудовища, но при этом снова стала шевелить руками в поисках Прокса. Он отошел от нее на шаг. Не нащупав Прокса, Исидора истерично закричала:

— Я хочу в тебя вернуться и спрятаться. Ы-ы-ы-ы… Пожалей меня-я-я-я.

— Да что с тобой, Исидора? — не понимая ее страха и истерики, спросил Прокс.

— Я твоя часть. Мне страшно. Я хочу в тебя залезть. Пусти маня.

— Куда? Куда я тебя пущу?

— Я залезу тебе на спину и буду сидеть там.

— Нет!

— Да!

Девушка вскочила и бросилась к Проксу, но получила от него звонкую, но несильную оплеуху, удивленная и ошеломленная упала на задницу.

— Ты ударил меня?! — воскликнула она.

— Не цепляйся за меня.

— Ты… Ты… грубиян и деревенщина! Меня никто никогда не бил. Я ухожу! — решительно заявила она. Поднялась с пола. Сделала два шага в сторону и обернулась. — Ты что, не будешь меня удерживать?

— Иди, иди, — махнул рукой Прокс в сторону, откуда они пришли.

— Я не уйду и не надейся. А когда выйдем из подземелья, я прикажу гвардейцам тебя выпороть. Вот.

— Хорошо. Так и сделаешь, а сейчас ближе чем на два шага ко мне не приближайся. Еще оплеуху получишь.

Исидора вздрогнула и остановилась. На ее лице промелькнул страх. Левая щека девушки горела багрянцем.

— Я тебе не дам, — огрызнулась она.

— Чего ты мне не дашь? — удивился Прокс. — У тебя ничего нет.

— Я тебе не дам как жена.

— В каком смысле? — Прокс уставился на густо покрасневшую девушку. — Ты мне не жена, и я ничего не просил.

— Ты не отвертишься, я буду твоей женой, — выпалила она и отвернулась. Не выдержала, кинула на Прокса взгляд и буркнула: — Выйду замуж и не дам.

— Тебе придется здорово постараться, чтобы стать моей женой, — усмехнулся Прокс. — А пока следуй за мной на расстоянии двух шагов и не мешай. — Прокс увидел, что элементаль полностью сформировался, и приказал ему следовать впереди него, а сам зашагал следом.

— А она красивая? — догнал его вопрос Исидоры.

Прокс остановился.

— Кто?

— Та, что должна меня полюбить как тебя.

— Красивая.

— Красивее меня?

— Вы разные… И по-своему неповторимо-красивые. Вас нельзя сравнивать.

— Ты ее любишь?

— Да.

— А меня?

— Еще не знаю.

— А когда узнаешь?

— Со временем.

— А я тебя люблю без времени, — грустно отозвалась за его спиной Исидора. Они, переговариваясь, продвигались дальше и вышли к окраине поселка кобольдов. Исидора, наученная Проксом, не приближалась к нему.

К удивлению Прокса, охраны у поселка не было. Да и сам поселок представлял собой огромную пещеру. В стенах пещеры были вырыты норы, и они, как соты, облепили стены от пола до потолка. По «двору» поселка между плетеными загородками сновали кобольды. В загородках находилась какая-то живность, но с того места, где стоял Прокс, не было видно, что за животные находились в загонах. До некоторой поры на них никто не обращал внимания, но стоило элементалю приблизиться к ручью, разделяющему поселок и туннель, по которому пришел Прокс, они мгновенно замерли. Прокс похолодел. Тварей было несколько десятков, а из нор высунулись еще несколько десятков морд. Они уставились безглазыми мордами в их сторону. Затем как по команде сорвались с места и бросились на элементаля. Тот неистово, быстро закружил верхней частью вокруг своей оси и стал закидывать кобольдов камнями. Удары сносили сразу по три-четыре кобольда за раз. Они тесной толпой спешили добраться до врага. И все это происходило в полном молчании. Упавшие кобольды не поднимались, а безвольными куклами валялись на полу. Тех тварей, что добрались до элементаля, засыпало камнями, поднятыми с пола элементалем. И их конец был ужаснее конца тех, кто не добежал. Два последних кобольда неожиданно бросились наутек.

Прокс остановился за стеной наваленных камней и стал смотреть, что будет дальше. Некоторое время ничего не происходило. Кобольды попрятались в норах, и Алеш задумался. Как-то надо пройти поселение, а твари могут ударить им в спину, но вот как выкурить их из нор? Он не знал. И оставлять за спиной таких противников было поистине страшно. Но ответ пришел вскоре. К элементалю потянулась процессия, и впереди шел толстый большой кобольд в набедренной повязке из шкур. Не доходя до элементаля шагов двадцать, процессия остановилась. К удивлению Прокса, толстый заговорил скрипучим голосом.

— Повелитель подземелья! Наша склоняется перед твоя сила, и наша просит принять наши дары… — Толстый упал на колени, и за ним упали на колени остальные кобольды.

Прокс быстро смекнул, что надо делать, и стал приказывать:

— Моя принимает подарки. Неси сюда. Посмотрим, ничтожный.

Толстый обернулся и подал знак лапой следующим за ним кобольдам. Те живо поползли на коленях к ручью и за собой тащили что-то завернутое в шкуры. Элементаль, повинуясь Проксу, их не трогал. Свертки остались лежать у ручья, а кобольды быстро ретировались.

— Что там? — из-за руки Алеша выглянула, сгорая от любопытства, Исидора.

— Подарки принесли.

— Ух ты! Здорово. Мы будем богаты, муж мой. Там драгоценные камни, и я знаю, как их использовать. Мы наймем войско.

Прокс на слова «муж мой» крякнул, но промолчал. Он уже понял, что от этой девчушки никуда не деться. Да и предположение ее вполне могло быть верным. Хотя в мешках могут быть и дары дикарей: ракушки и куски мяса. Вполне в их духе.

Исидора смело выступила из-за стены камней и направилась к мешкам. Прокс увидел, как зашевелились уши и носы кобольдов, и предупредил на всякий случай:

— Стойте там, не приближайтесь.

А следом раздался радостный визг Исидоры:

— И-и-и-и… Мы спасены! — И она исполнила танец сумасшедшей. Прыгала, высоко задирая ноги, вертела руками, хлопала в ладоши, не заботясь о том, что на нее смотрят. — Иди сюда, Алеш, — не переставая скакать, позвала она Прокса. — Нам надо это все унести с собой…

Ночь застала Штифтана за камнем, у которого он присел днем. Эрат не хотел себе признаться, что он боится идти дальше один. Вокруг него сжималось кольцо мутантов. Он видел это на сканере, и он наивно полагал, что ему удастся отсидеться за камнем, прячась от хищников.

Надежду остаться незамеченным, пока хищники сходят на водопой и уйдут, придавало то, что уже дважды подходили стаи различных мутантов и, не замечая его, пили воду и уходили. Он уже привык к их появлению и просто лежал, старался не шевелиться, пока они пили воду.

Но неожиданно все поменялось. Это Эрат понял, когда увидел, что новые твари его обложили полукругом со стороны обрыва и медленно приближаются к тому месту, где он прятался.

Вглядевшись в сканер, Эрат понял, что это не случайно. Его заметили или учуяли и теперь ищут. Стая хищников, а никем другим эти мутанты быть не могли, двигалась в его сторону. Он стал их считать.

«Один, два, три… восемь». Восемь неизвестных ему голодных тварей выслеживали его, чтобы утолить свой голод.

Несколько раз Штифтан проклинал тот день, когда ему, счастливому до одури, предложили учебу в престижной школе агентов АДа. Еще бы. Такой шанс мальчику, сыну простого рабочего, обслуживающего системы вентиляции, с маленькой транзитной станции выпадает очень редко. Это единственный шанс выбиться в люди, получить новый статус и начать совсем другую жизнь, полную радостей и приключений. Так казалось по первости, а потом… Потом наступила та реальная жизнь, где каждый борется за свое место под солнцем и где все хищники.

Штифтан хищником не был. Он был жертвой и очень страдал от этого. Чтобы выжить в жесткой среде сверстников, стал информатором школьного эсбэшника. Про это скоро узнали, но бить остерегались. Просто он стал изгоем.

Старик помог ему с карьерой. Стажировку Эрат прошел в школе, составляя отчеты, а назначение получил подальше от цивилизованного мира, на станцию, которая была закреплена за Закрытым сектором. Здесь Штифтан показал себя скромным и исполнительным сотрудником Управления АДа. Он скрупулезно собирал крупицы различной информации о месте предстоящих операций. С учетом личных качеств подбирал под них агентов и продвинулся в замы начальника Оперативного директората. Тихая работа, не требующая смелости и отваги. Казалось, будущее его уже обеспечено. Пройдет время, и он пойдет на повышение. Так и случилось, но сначала был провал с проверяющим ревизором. Он по своему обыкновению струсил и предал Вейса. А Вейс вместо того, чтобы изгнать его с позором, повысил. С этого момента мужество Штифтана подвергалось сильнейшим испытаниям. Но там были знакомые стены и люди. Как с ними ужиться или бороться, он знал. А тут дикий мир и хищники вокруг. Не его привычная среда, а необъятный, полный опасностей мир.

Штифтан запаниковал. Он вскочил и, понимая, что у него остается мало времени, заметался взглядом.

«Куда бежать?» — гвоздила в голове отчаянная мысль.

«Носитель подвергся панической атаке. Принимаю управление носителем на себя», — Штифтан услышал нежный голос и как-то неожиданно сразу успокоился. В голове царило легко отупение, не дающее прорваться в ум паническим мыслям. Чувства словно исчезли. Он был как бездушно-одеревенелый. Но зато все хорошо понимал и трезво оценивал обстановку.

«Прижаться к стене. Слева камень, он прикроет с той стороны. Остается только одно направление атаки — справа. Нет. Еще возможна атака сверху. Но это неважно. Твари будут подходить по одной. Я отобьюсь. Не надо паниковать», — Штифтан мыслил уже расчетливо, без парализующего страха. Заодно, возможно, сможет подкрепиться. Может быть, мясо мутантов будет съедобным.

Штифтан активировал меч и встал в боевую стойку. Он ждал.

Сначала послышалось рычание над головой. Штифтан поднял голову и сразу же отклонился в сторону. Сверху стали падать комья земли. Тварь подошла к обрыву, покрутилась и направилась к тропке, что вела к реке.

«Не хочешь прыгать, — мысленно усмехнулся Эрат, — правильно. — Иди сюда к папочке. Я отрежу тебе лапки». И тихо запел песенку страшилку из детства:

С этими словами он прыгнул вперед и рубанул по морде большой зубастой ящерицы. Та, извиваясь телом, не спеша приближалась к жертве. Голова ее отделилась от тела, и ящерица замерла в метре от него. Штифтан встал рядом с обезглавленным телом рептилии.

допел песенку Штифтан.

Вторая ящерица, ощупывая пространство раздвоенным языком, ползла по первой твари к нему, не обращая внимания на то, что у той не было головы.

— повторил Штифтан последние строки дурацкой песенки и снес голову второй ящерицы. Нелепые слова песни-считалочки рассмешили Штифтана. Третья ящерица, залезая на вторую, вытянула лапы и опустила голову, слизывая вытекающую кровь своих товарок.

Штифтан воспользовался этим, и напевая: «Иди к папочке, я отрежу тебе лапочки», одним взмахом отрубил ее передние лапы.

Ящерица засвистела, разъяренно забила хвостом влево-вправо и обернулась в сторону другой ящерицы, что старалась на нее забраться. Вцепилась ей в морду, и между ними началась отчаянная схватка.

Штифтан помнил много забавных детских считалочек и загадок, глядя, как ящерицы терзали друг друга, запел новую песенку:

— Сколько ребятишек осталось? — спросил он сам себя и увидел остальных тварей, что спешили к драке. — А осталось их четыре, — посчитал он.

Ящерицы от запаха крови словно сошли с ума и набросились на дерущихся, вскоре они разорвали на части и одну и другую. На Штифтана твари уже не обращали внимания. У них было вдоволь пищи. Но у Эратаее не было. Нейросеть по команде носителя произвела анализ мяса и признала его годным к пище. Штифтан подобрался ближе и ухватил отрубленную лапу. Взобрался с ней на камень. Соскочил с другой стороны и поспешил перебраться через реку. Там отряхнул воду с непромокаемого комбинезона и потрусил в сторону покинутого утром лагеря, где остались лежать убитые им демоны. Ему нужны были припасы.

Закончив все свои дела в столице, я забрал у хмурого Гронда патент наемного капитана. Вместе с приказом, как «скорпион», получил короткий приказ набрать отряд наемников (особо указывалось сделать это за свой счет) и при вторжении войск империи в Вангор ударить по тылам армии противника. Лишать его складов. Проводить диверсии и перерезать коммуникации. Старики даже приободрились, узнав, что им будут помогать почти десять тысяч орков. Они не сомневались в том, что это мне по силам.

Сам я размышлял над ситуацией, которая сложилась на континенте. Лигирийцы диктовали моду всем человеческим общинам. Их культура была утонченнее, законы более лояльные к подданным. Не было расовой дискриминации, и права дворян были сильно урезаны. В империи не было крепостных крестьян. Барон был владельцем земли, на которой трудились свободные фермеры, и доходы баронств империи были выше, чем доходы баронов от барщины в королевстве.

В империи свободно могли находиться орки, снежные и лесные эльфары, но права имперцев были выше, чем права иноземцев. В империи лесные эльфары не могли себе позволить беспричинно убивать аристократов, вызвать их на дуэль или мстить в случае оскорбления. Все разногласия, споры решались в имперском суде. А имперские суды обычно защищали интересы подданных империи. Поэтому в империи никто не боялся мести лесных эльфаров. Единственный народ, который был изгнан из империи, — это идриши. И то только потому, что папа нынешнего императора не захотел отдавать долги, а банкиры-идриши не поняли ситуации. За что и поплатились, как и весь народ идришей.

По мне, так политическое устройство Лигирийской империи было как образец идеального государства. И не зря аристократы Вангора желали присоединения к империи. Кроме культуры, их привлекло то, что империя положила конец беспределу лесных эльфаров, чего нельзя было сказать о Вангорском королевстве. А сдерживало аристократов от открытого предательства ущемление прав дворян. Им приходилось мириться с вынужденным союзником, Вечным лесом. Но при таких друзьях врагов не надо.

Если бы Лигирийской империей не управлял Рок, я бы даже с радостью принял правление империи. Но жизнь поставила меня в противостояние с могущественным хранителем, и одному Создателю известно, почему он меня до сих пор где-нибудь по-тихому не пришиб. Сыны Творца имели необходимую информацию в таком объеме, в каком мне и не снилось, но не спешили ею делиться. А я не всегда знал, о чем надо спросить.

За размышлениями я незаметно переместился в верхние планы бытия в Граднагоре и, видимо, попал на оккультное жертвоприношение моего боевого страуса-динозавра в исполнении троицы «воскресших» иллюзий. Рострум, Мастер и Мессир, что каким-то непостижимым для меня образом в мое отсутствие все тут не профукали, не проиграли в карты и как-то управляли его жителями, разделывали еще живого Птица.

За сим святотатством с интересом наблюдали Мата и три неразлучных брата: Велес, скотский бог, Торн, покровитель ремесленников, и Бортоломей, покровитель искусств. Я незаметно встал за их спиной и тоже стал смотреть. И чем больше я смотрел, тем больше понимал, что Авангур был прав. Эта четверка не могла жить вместе. У меня в центре города у памятника великому и страхолюдному Худжгарху горел по прихоти этой самой троицы «вечный» огонь. На нем два обалдуя пытались зажарить моего боевого «коня». Третий, а это был, как обычно, несчастный Рострум, безголовый бродил по площади и искал свою бестолковую башку. Птиц лишился перьев и был связан ремнями. Устав бороться за свою жизнь, он слабо отбивался спутанными ногами. Мастер и Мессир, побитые, окровавленные и сильно разозленные, намеривались его разделать. Они ходили вокруг ощипанного Птица и примерялись к его шее. Но Птиц, зная, какая участь его ждет, обедом быть не хотел и брыкался.

— Эй! — крикнул я. — А ну, отпустили моего «боевого коня»! Кто вам позволил делать из него шашлык?

Мата вздрогнула и обернулась. Братья разочарованно посмотрели на замерших обалдуев, а потом на меня.

— Командор, да этот конь воскресает на следующий день и будет ловить этих дуралеев по одному и сжирать. Это так смешно… — проворчал Торн.

— Смешно? — переспросил я. — Тогда пусть он возрождается за счет твоей благодати.

— За мой счет? — удивился Торн.

— Ага.

— Не. Я не согласен. У меня ее мало.

— А мне она нужна для полезных дел, — отрезал я. — Мата, почему в городе беспорядки? Почему там происходит форменный разбой?

— Господин, вы сами запретили лезть к этим, — она изящным пальчиком манерно указала на четверых разбойников, замерших внизу. А те, заметив меня, взвыли, словно волки в голодную зиму на луну.

— Сла-а-а-авься… — затянули они. Безголовый Рострум стоял и дирижировал руками. С их появлением мой Граднагоре стал полон сюрреалистичности, и я ничего с этим поделать не мог. Они превращали его в филиал дурдома или фильм абсурда с жестокими мистическими элементами. Но ведь как-то город выстоял и строился…

Жители града, окружившие место приготовления шашлыка, подхватили гимн, прославляющий не меня, а город. Да и кто я, собственно? Так, маленький хранитель, а город вон какой большой. Я не стал слушать их завывания, а продолжил нравоучения. Это у меня получалось хорошо.

— К ним не лезь, но в городе должен поддерживаться порядок. Если они нарушают его, сажай в темницу и отправляй нарушителей на общественно полезные работы.

— А это что за работы? — удивилась Мата.

— Это тяжелый общественно полезный физический труд.

— Например? — недоумевая, спросил Торн.

Я задумался и тут же придумал:

— Например, пусть катят камни на гору снизу вверх. Как Сизиф^[90] катал. А потом спускают их обратно своим ходом.

Мата осталась равнодушна к моим высказываниям, видимо ничего не поняла. А троица братьев вытаращилась на меня как на диковинку.

— А что тут полезного? — первым опомнился практичный Торн.

— А ты предложи что получше, — парировал я.

— Пусть таскают камни на мою гору и строят мне дом, — нашелся скотский бог.

— Не возражаю, — согласился я. — Займите их делом.

— А почему это тебе строить дом? — возмутился Велес. — Я тоже хочу дом…

— И я, — поддержал его Бортоломей, и они начали спорить, кому дом нужнее. Зная, что дело может дойти до ссоры и даже потасовки, я препирания между братьями остановил.

— Отставить споры! — скомандовал я. — Еще подеритесь тут. Тогда вы уже будете строить дом мне.

— Так он у вас есть, командор, — воскликнули трое в один голос.

— Тогда будете камни таскать снизу вверх и смотреть, как они оттуда катятся обратно, — ответил я, рассматривая самозабвенно поющих дебоширов внизу. А оттуда смутно долетали слова, похожие то ли на «еще не вмерла», то ли «еще польска не згинела». Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Повелеваю, — сурово произнес я и почувствовал свое собственное величие. — Кто первый обнаружит беспорядки, тому и будут хулиганы строить дом. Все.

Пока я разговаривал с братьями, не заметил, как появилось «окно» в воздухе и из него с немым удивлением на нас взирала Беота. Опомнился лишь тогда, когда Мата стала дергать меня за рукав и тыкать пальцем.

Я на секунду онемел, но быстро взял себя в руки. Изысканно расшаркался и поприветствовал чернокожую красавицу.

— Добрый день, несравненная Беота. Я счастлив вас лицезреть в моем домене. Не соблаговолите ли спустите к нам?

— Я к тебе, а не к ним, — ответила весьма грубовато хранительница западного полушария и презрительно окинула взглядом своих братьев. Те не остались в долгу и ответили ей такими же надменными взглядами. Я понял, что так презрительно смотреть не умею, Творец не дал таланта.

«Чтобы вот так артистично презирать все вокруг себя, хранителем надо родиться, — подумал я. — Вот что значит высокорожденный, даже стоя внизу, может одним взглядом показать меру своего… Чего? Да, своего… Да и шут с ними, что хотят, то пусть и показывают. Хоть голый зад. Но голый зад Беоты — это…» Я одернул себя и предложил:

— Тогда пройдем в мое скромное жилище, несравненная Беота, — указывая на свой дворец.

Она тут же очутилась рядом и взяла меня под руку. Несильно, но настойчиво повлекла во дворец. В спину нам понеслось:

— Сучка! Тварь черная! Зато красивая…

Беота шла, прижимаясь ко мне своим бедром, не обращая на оскорбления внимания.

— Это та самая Мата, которую ты представляешь моей сестрой? — спросила Беота. Я кивнул и спросил в ответ:

— Рохля растрепал?

— Он самый. Как ты мог с ним связаться?

— Это он связался со мной. Потом отдал свое служение.

— Идиот.

— Есть такое, — поддержал я ничего не значащий разговор, пока мы шли в зал приемов. Там расселись в креслах.

Я еще не приглашал Беоту внутрь дворца. Она с интересом огляделась.

— А тут довольно миленько, — похвалила она дизайн помещений, — хотя чувствуется отсутствие женской руки. Уюта не хватает.

И тут я насторожился. Этот разговор про уют и нехватку женской руки неспроста. Чтобы дать себе время подумать, не отвечая предложил:

— Вино, фрукты?

— Нет, благодарю. Не хочу быть отравленной.

— Ну, несравненная Беота. Я же не сын Творца. Такими делами не занимаюсь. Я человек простой и порядочный, не то что…

— С кем поведешься, от того и наберешься, — улыбнулась Беота, но улыбка ее была похожа на улыбку акулы.

— Вот это вы правильно подметили, несравненная Беота. Мои союзники учатся у меня и оставляют в прошлом свои вредные привычки предавать и воровать. Так что, вино или фрукты?

— Просто деловой разговор.

— Как скажете, нес…

— Хватит называть меня несравненной, Ирридар.

«Опа, — я запнулся, и слова застряли у меня в горле. — Она назвала меня человеческим именем. Неужели в самом деле прибыла звать в мужья? Не верится!»

— Как скажете, — повторил я и, натянуто улыбаясь, сложив руки на коленях, посмотрел на Беоту. Под ее ответным взглядом мне стало неуютно, и я сел свободнее. Откинулся на спинку и заложил ногу за ногу. Положил руку на спинку кресла и полуразвернулся в ее сторону. Она обратила внимание на мои телодвижения. А я смутился. Слишком расхлябанно сел, по-позерски. И снова собрался в кучку. Сел прямо и сунул сцепленные руки между колен. Под ее взглядом я чувствовал себя так, как чувствует себя кролик перед удавом. Очень неуютно.

— Кхм, — откашлялся я, чтобы сбить неловко возникшую паузу. — Так о чем вы хотели поговорить, Беота?

— О нас с вами, Ирридар.

— О нас с вами, — кивнул я. — А конкретно о чем?

— Вы видели силы, которые собрала империя для нападения на Вангор? — спросила Беота.

— Видел.

— Тогда вы понимаете, что королевству Вангор не устоять?

— Даже если это и так, то какое мне дело до людских королевств? У меня степь.

— Пока степь. А потом ее может и не быть, Ирридар.

— Почему вы так считаете?

— Потому что первым об этом мне рассказали вы. И вы оказались правы. Я изучила этот вопрос. Ты, Ирридар, оказался весьма дальновидным.

— Ладно, пусть будет так, — не стал спорить я. — В чем ваш интерес, Беота?

— Меня интересуете вы… Как муж. Вы достаточно хорошо показали себя, чтобы вас заметить и отметить.

— Понятно. Вы предлагаете себя мне в жены, чтобы, так сказать, разделить со мной горечь поражения от Рока?

— Нет. Радость от победы. Я помогу тебе отбить атаку Рока на Вангор.

— И… что взамен потребуется от меня?

— Мы объединим наши горы.

— То есть ваша гора вольется в мою? — уточнил я, хотя в это не верил от слова «абсолютно».

— Нет. Наоборот. Твоя гора вольется в мою.

— И кем я стану? Дворецким?

— Мужем.

— И мы будем иметь близость? Спать в одной постели? — спросил я.

— Вполне возможно.

— А кто будет сверху во время соития, я или вы?

От моих слов бедную Беоту передернуло, она посерела, но сдержалась. Отдаю дань ее выдержке.

— Ирридар, — сухо произнесла чернокожая красавица, — многие мужчины были бы счастливы просто лежать у моих ног и вылизывать их. А я предлагаю вам брак.

— Понимаю. Но он будет неравный, а быть под вашей ножкой я не очень горю желанием, и у меня уже есть две жены. А иметь три жены — это такой геморрой… Простите за грубое сравнение.

— Не извиняйтесь. Я не знаю, что такое геморрой, но, судя по вашему кислому виду, ничего хорошего. Я могу позаботиться об этих дурочках…

— Не надо, они меня устраивают.

— Да? И чем же? — На личике Беоты появилось обольстительное выражение. — Они лучше меня? Красивее? Ты вроде любовался моей попкой…

— Это утверждать не буду. Но у них есть одно несомненное достоинство.

— Да? И какое?

— У них нет мам, и у меня не будет тещ.

— У меня тоже нет мамы…

— А вот это неизвестно. Все человекоподобные разумные рождаются от женщин, и когда-нибудь, о чем я в ужасе думаю, она может появиться на пороге нашего жилища и попытаться установить свои правила. Я такое уже проходил.

— Что за глупости. — Беота скривилась. Гордо подняла голову и надменно прибила меня к креслу следующими словами: — Я рождена от Творца!

— Вот в этом-то и заключатся вся загвоздка! — выпалил я. — Используя свой статус по рождению, вы захотите поставить меня в подчиненное положение. Но это унижает мое мужское достоинство. Как вы отнесетесь к тому, если мы будем равноправными партнерами и поделим благодать пополам?

— Никогда! — вспылила Беота и обожгла меня гневным взглядом. — Ты забываешься, Ирридар. Я богиня…

— Да, вы богиня, — кивнул, соглашаясь я. — А я простой бывший смертный. Но не дурак же, в конце концов. Давайте подождем, пока не придет то время, когда мы сравняемся по силе. Тогда и поговорим о равном браке. Это не унизит вас и не поставит меня в зависимое положение, а пока можем заключить союз против Рока. Это будет вашей инвестицией в наше общее будущее.

— Да, ты не дурак, ты просто наглый мальчишка, возомнивший о себе невесть что. Рок не даст тебе набрать силу, он тебя раздавит. А я предлагаю тебе спасение. Я управляю тобой, ты степью, объединив эти силы, я разобью Рока. Я стану богом всей планеты, а ты моим мужем. Неужели тебе не хочется быть вторым после меня?.. И делить со мной постель? — лукаво добавила она.

— До постели я могу и не добраться, — пробурчал я. — Если я попробую воспользоваться своим супружеским правом, скорее всего, меня ждет темница, где ваши жрицы будут меня истязать и насиловать. А вы от моего имени будете управлять степью. Я на детей Творца насмотрелся. А по поводу того, что меня Рок раздавит, вы ошибаетесь. Вот посмотрите, — я открыл окно и показал ей место, где собрались подгорные племена и Свидетели Худжгарха. Зрелище многотысячного войска орков впечатлило даже меня.

Что там происходило, понять было трудно, но то тут, то там мелькали стяги Худжгарха.

— Это что? — спросила пораженная не менее меня увиденным Беота.

Я закрыл окно и доверительно соврал:

— Это войска, что ударят в тыл империи. Я захвачу ее столицу и буду править империей. А вангорцы свяжут боями ее армию. Рок не спасет лигирийцев.

— Ты блефуешь, — с сомнением в голосе произнесла моя гостья.

Я пожал плечами:

— Посмотрим. Я уже знаю, как отсечь Рока от его паствы в империи. Я повсеместно построю храмы Создателю и издам закон, обязывающий ее жителей раз в семь дней приходить и прославлять Творца. А себя сделаю его пророком.

Беота молчала и прожигала меня взглядом. То, что ей открылось, меняло всю картину мироустройства. Я неожиданно оказывался в центре мироздания. И каким-то непостижимым для нее образом воспользовался промашкой Рока, который все поставил на войну с Вангором. А моя идея отдать благодать Творцу, а не брать себе дала ей понять, что я добьюсь своего, и добьюсь быстро. Под величием Творца я быстро переформатирую религию империи.

— Посмотрим, что у тебя получится, — прервав молчание, произнесла она. — Мы вернемся к этому разговору… потом. Я не прощаюсь. Говорю до свидания, Ирридар. — Беота уже пришла в себя от моего экспромта. Она обрела прежнюю невозмутимость. Величественно встала, показывая свою еле прикрытую туникой великолепную фигуру, повернулась ко мне прелестным задом и, помахав ручкой, исчезла.

Я даже не успел подняться из вежливости. Я сидел и оторопело думал, удивляясь самому себе. Как это у меня так вышло ловко провести хитрейшую их хитрых «лис» Сивиллы? До меня дошло, что я, сам того не подозревая, открыл Беоте бесподобный план, которого у меня и в помине не было до начала разговора с ней. Я просто говорил первое, что в голову забредало, а оно такое забрело, что бедная Беота умчалась домой решать мой ребус, как пуля. Только что не уписалась. Я стал хохотать, а Шиза вторила мне. Мы оба поняли, что Беота постарается опередить меня и нападет на империю.

Хранительница западного полушария мгновенно поняла, что империя остается без прикрытия войск. Вангор свяжет боями армию вторжения. Я отвлеку на себя ополчение, а она, переплыв океан, войдет в неприкрытую войсками столицу и постарается осуществить мой неосуществимый план.

— Все они дети Творца — падальщики, — высказала свое резюме Шиза. — Беота не устоит пред искушением. Представляю, какая схватка начнется между гиеной и стервятником. А ты в это время будешь укреплять свое влияние в степи. Не понимаю только, как это у тебя получилось. Ты же не думал о таком плане.

— Не думал, крошка, и не гадал. Сознание сработало, а план красивый, жаль неосуществимый. Не с моими силами тягаться с Роком.

А вот Беота побарахтается. Увязнет в империи по самые ягодицы. Как ты думаешь, брать ее в жены или не брать?

— Проще сразу отравиться, — усмехнулась Шиза.

— Я тоже так думаю. Опасно брать огонь за пазуху.

— И чем тебе понравились ее ягодицы? — ревниво спросила Шиза.

— Тем, что их сотворил Творец. Идеально.

— Я тоже могу себе такие сделать.

— Не надо, — ответил я. — Ты мне нравишься такой, какая есть. А в Беоте много искусственного, а это довольно пресно. Я бы сказал в ней чрезмерно много красоты, но не совершенства, и это отталкивает…

Шиза успокоилась и спросила:

— Что делать будешь?

— Грыза навещу.

Мне действительно нужно было понять, что происходит в степи. Ее наглость Беота «Великолепная» удалились, и я мог без помех рассмотреть происходящее в степи, недалеко от восточных отрогов Снежных гор.

Такого скопления орков на такой огромной территории я никогда не видел. Это была Курская битва на территории планеты Сивилла. А то, что там происходила битва, пусть странная и слишком уж грандиозная, я понял сразу.

Перед моим взором простерлась степь, покрытая клубами пыли. Рассмотреть частности происходящего и сложить правильное мнение было невозможно. Поэтому я телепортировался к Грызу. Рядом с ним ехал оседлый, но свободный от всадника лорх. На него я и сел. Лорх дернулся, но тут же по моей команде успокоился и потрусил дальше.

Грыз отдавал зычным рыком команды.

— Сжать плотнее кольцо. Не давать подгорным вырваться из окружения. Тех, кто будет пытаться удрать, ссаживать с лорхов тупыми стрелами. Навались. Еще немного, и они дрогнут. Шаманов всех под нож. У нас свои есть. Он глянул в мою сторону и ойкнул: — Ой… Господин, вы мне напугали.

— Такой страшный? — засмеялся я.

— Для врагов — да, вы страшный, господин, — ощерился Грыз. — Для нас любимый господин. Это я от неожиданности испугался. Не ждал вас.

— Я пришел, чтобы узнать, что тут происходит? — ответил я, польщенный титулом «любимый господин».

— А что происходит? — рыкнул Грыз. — Нормально все происходит. Приводим к покорности веры в Худжгарха заблудших. Мы исполнили твой приказ, господин, дождались, когда силы подгорных иссякнут, и окружили их. Теперь вот принуждаем сдаться. Шаманов почти всех истребили, а без них они что малое дитя, не знают, что делать…

— Правильно делаешь, Грыз, — согласился я. — А что это за принуждение к вере?

Вождь войска Свидетелей Худжгарха не знал сомнений. Он потер подбородок и сурово ответил:

— Мы понесли потери, их надо восполнять. За здорово живешь мы их не отпустим. Примем присягу верности Худжгарху. Они готовы, я это чувствую. — И он оскалился, как волк на добычу.

Я не стал оспаривать его решение. Сломленный, но живой враг может стать другом, такое было в истории. Мертвый враг другом никогда не станет. А Грыз щадил орков из подгорных племен.

Я остался, чтобы посмотреть, что у него получится.

Через пару часов ситуация прояснилась. Прискакал посыльный.

— Вождь! — радостно закричал молодой воин с не до конца оформившимися клыками. — До вождей подгорных донесли предложение встретиться. Они согласны.

Грыз рыкнул.

— Стой. Здесь встречать вождей будем.

Его телохранители быстро образовали походный лагерь. Разожгли костры и поставили котлы с мясом. Глядя на это, я понял, что Грыз будет разговаривать с ними не как победитель. Он проявляет к ним уважение как к равным. Посмотрим, как те воспримут его жест доброй воли.

Еще через два часа к лагерю Грыза подъехали орки. Вид их был жалок. Уставшие, сморщенные морды со страдальческим выражением, трясущиеся руки. Они буквально чуть ли не падали из седла, а я понял, что подгорные орки неспособны сегодня сражаться. Грыз встречал гостей как радушный хозяин, стоя у своего костра и сложив в знак примирения руки на груди. Гости подъехали, с трудом слезли с лорхов и, оглядевшись, поблагодарили Грыза.

— Благодарим, вождь Грыз, за прием. Мы разделим с тобой пищу, — ответил за всех старый, со стертыми от времени клыками орк.

— Шармай! — воскликнул стоявший позади него моложавый орк. — За себя говори. Я не буду с врагами есть за одним костром.

Грыз спокойно перевел взгляд на орка.

— Тогда возвращайся к своим воинам и готовь их к битве, — безразличным тоном проговорил он. — Мы врагов не щадим. Сколько таких, как ты, приходило к нам, называя нас врагами, и все они кормят червей в степи. А тех, кто понял, что мы не враги, мы называем друзьями. Они вместе с нами радуют Отца от победы к победе. Нет в степи силы, способной противостоять воинству Худжгарха. И мы сегодня это вам показали. Вам не помогли обряды обретения силы. — Он громко засмеялся. — А как они могли помочь, если Отец всех орков с нами? Отец там, где победы, недоумок. Мы убьем лишь носителей лжи — шаманов. В бою убьем тебя, а воины твоего племени изберут нового вождя. Разумного. Есть еще такие, кто считает нас врагами? — спросил Грыз и обвел глазами присмиревших вождей.

Глава 13

Закрытый сектор. Инферно. Преддверие. Планета Сивилла

Снежные горы. Степь. Неизвестно где

— Госпожа!.. Беда! — к ногам Лереи припал заскочивший в подвал замка Несущий удовольствие.

— Что случилось? — нахмурилась сенгурка. Ей не нравились такие повороты событий. Возникало ощущение, что она не управляет ситуацией, не все у нее под контролем, и приносящие плохие известия попадали в опалу.

— Рохлю, этого недоумка, захватили гарпии… Прости…

— Да чтоб ты жрал одно дерьмо! — сплюнула сенгурка. — Ну какая же это беда? Сожрут неудачника, и все. Хлопот будет меньше.

— Они его не жрут.

— М-м-м? — вопросительно промычала Лерея и остановилась. — А что они с ним делают?

— Совокупляются…

В расширенных глазах сенгурки застыл немой вопрос. Повисла короткая пауза.

— На кухне первая гарпия, которую он трахал, орет, чтобы ее отпустили к мужу. Он якобы отец всех гарпий из пророчества. Не хотите на это посмотреть?

— Творец упаси! — воскликнула с брезгливым выражением на лице Лерея. — Я не настолько пала, чтобы любоваться данным зрелищем. — Но все же не утерпела и, не сдерживая любопытства, спросила: — А Рохля что?

— Он орет, чтобы его освободили.

— Освободили?

— Да, госпожа. Он кричит, что не хочет быть хранителем народа гарпий.

— А гарпии?

— Они сожрали королеву и обхаживают его.

— Тогда его живым к нам не отпустят… Ничего не поделаешь. Пусть сидит в гнезде. Я потом с ним поговорю… Надо же, хранитель гарпий. Каков наглец.

— Это еще не все, госпожа…

— Говори. А потом пойдешь нужник чистить.

— Слушаюсь, моя госпожа, — склонился демон. — С горы гарпий спускается большой отряд демонов. Они сражаются с гарпиями и с боем прорываются в долину. Там такое творится…

— Ну пойдем посмотрим, — вздохнула Лерея. Сегодняшнее утро принесло много событий. И это значило, что Алеш действительно куда-то пропал. А его место тут же захотел кто-то занять. Не сам ли старик, попавший в клетку?

Они взошли на стену дворца, и Лерея приблизила изображение горы гарпий. Там действительно шел бой. Около сотни демонов и одна демонесса пробивались вниз под атакой десятков гарпий. Причем гарпии терпели сокрушительное поражение, но при этом продолжали остервенело атаковать демонов, безрассудно отдавая три жизни за одну жизнь демона.

— Скоро они пробьются к лесу, — произнесла Лерея. — Собирай наши силы, подождем, когда они подойдут к мосту, и там встретим их.

Несущий удовольствие быстро ушел. Лерея огляделась и не удержалась, посмотрела в сторону гнезда гарпий. Там Рохля «развлекался» с очередной тварью, а две ее подружки ждали на краю гнезда.

Когда она перевела взгляд на отряд пришлых демонов, то увидела, что он поредел.

«Сработали ловушки, — мысленно усмехнулась она. — Моих бойцов прибавилось. Но если полезут новые демоны, то могу не справиться. Нужно вытаскивать Алеша из ловушки».

Лерея спустилась в подвал. Там среди прижатых к полу десятка демонов лежал и стонал старик.

— Готовы мне служить? — спросила Лерея, и демоны тут же согласились, лишь старик промолчал.

— А ты чего молчишь? — обратилась она к старику.

— Я могу служить только Творцу, — кряхтя от натуги, отозвался тот. — Я хранитель.

— Тогда скажи, готов ли ты мне помочь вытащить Алеша из ловушки.

— Так я за этим и пришел, красавица, — подольстил старик свою речь.

— Тогда все выходите. Вы, — она ткнула пальцем в демонов, — марш к Стражу горы! А ты, старый, пошли со мной! — приказала она старику. Тот с облегчением распрямил спину и встал с пола.

— Ух, — облегченно выдохнул он. — Давно бы так.

— Что тебе нужно, чтобы ты смог вытащить Алеша? — спросила Лерея.

— Сил у меня осталось мало, госпожа. Но тут был мой непутевый брат Рохля, он бы нам помог.

— Зачем тебе Рохля? — насторожилась Лерея.

— Он станет проводником для Алеша. Или тебе его жалко?

— Его не жалко, но он у гарпий в гнезде.

— Это не важно. Надо подойти поближе, и я использую его силу.

— Тогда пошли, старик. И не вздумай что-нибудь выкинуть. Сгною в подвале или отдам гарпиям, будете вдвоем удовлетворять их.

— Пустое, госпожа, — отмахнулся старик.

Они вышли из дворца и направились к скале, где гарпии соорудили огромное гнездо.

— А что это там происходит, — подслеповато щурясь, спросил Ридас Лерею. — Они его жрут?

— Нет, он их оплодотворяет.

— Что? — вырвалось у старика. И он, не веря, посмотрел снизу вверх на сенгурку.

— Что слышал, — раздраженно ответила она. — Сам увидишь.

Они подошли ближе. Гарпии, шипя, носились над ними, но нападать не решались. Сверху слышалось:

— Он наш… Он наш… Не отдадим…

— Да уж, — прошептал старик. — Когда долго живешь, чего только в жизни не увидишь… Ты как там, Рохля?

— Спасите!.. На помощь. Оу-у-у-у… — раздался крик из гнезда.

— Рохля, дай твою силу, и я тебя вытащу, — крикнул старик.

— Да бери… только спасите… Оу-у-у.

И в тот же миг старик и Рохля окутались синеватым сиянием и… исчезли. В воздухе повис противный, довольный смех:

— Ха-ха-ха…

От Грыза я хотел отправиться к Быр Караму, но с вершины своей Горы я увидел, как войско лесных эльфаров тремя потоками устремилось в пределы Снежных гор. Они шли через участки, указанные на картах, переданных Кирсану-оле Братством.

Не встречая сопротивления, они за два дня дошли до первых поселений Старших домов. Впереди войск шли рейдеры. Они вырезали патрули. Уничтожали всех встречных снежных эльфаров. За ними в передовых отрядах двигались всадники на ящерах, за спинами которых сидели лучники-рейнджеры. Пограничники снежных эльфаров, бросив позиции, ушли в горы от отрядов лесных эльфаров и спрятались.

На первый взгляд казалось, что лесные эльфары беспрепятственно дойдут до столицы Снежного княжества и легко ее возьмут. Но несогласованность действий ополчения Младших домов и войск лесных эльфаров сыграла свою роль. Когда рейдеры леса вышли к городам Старших домов, запирающих проход в сердце Снежного княжества, их встретили боевые дружины Домов. А вот дружин Братства тут не было.

Естественно, информация о вторжении не могла не дойти до снежных эльфаров. И командовали дружинами не члены Высшего совета, а главы рядовых Домов. Собрали какое смогли ополчение из окружающих мест и не стали его размещать гарнизоном в городах. Они разметили эти отряды пастухов и охотников на скалах, вокруг тропок, идущих в обход дорог. В этом свою роль сыграл и я, ваш покорный слуга.

С началом вторжения я под видом снежного эльфара прискакал к главе Дома Тенистой рощи. Как я знал, это был смелый и неподкупный эльфар, далекий от интриг столицы и отвечающий за первую в этом районе оборонительную линию, территории Старших домов.

Я рассказал ему о начале вторжения и о том, что Младшие дома под предводительством Братства встали на путь предательства и не стали препятствовать вторжению. Ему же я передал якобы добытую у лесных эльфаров карту. Между делом посоветовал разместить ополчение на скалах, вокруг тропок и не дать лесным эльфарам обойти города с тыла.

Конечно, я понимал, что эта оборона будет прорвана, но даст время Старшим домам мобилизоваться. А также повод арестовать всех предателей.

Мне оставалось ждать, когда элита снежных эльфаров встанет перед дилеммой: либо погибнуть, либо призвать княгиню и ее войско.

Уже когда я собирался покинуть Снежное княжество, пришел зов от Берты.

Тонко завибрировала кровная нить, и я насторожился. Кто это мог потревожить меня?..

— Господин, — услышал я голос бывшей чигуаны. — Мы перехватили посольство Братства, ходившее в лес, и добыли документ. Он вам будет интересен.

— Ты где?

— У крепости Меловая гора. Нас окружили лесные эльфары, и мы прячемся в лесах на ее склонах. Сейчас передам координаты.

На нейросеть пришли координаты. Она их обработала и передала на корабль-базу. Оттуда пришел снимок, показывающий место и мелкие точки на снегу. Увеличив изображение, я увидел Берту и несколько девчонок. Некоторые были перевязаны окровавленными тряпками.

— Сейчас прибуду, — передал я. Вернулся на Гору и оттуда телепортировался на склон горы, где пряталась Берта и ее спутники.

Чтобы не выдавать себя, я находился под скрытом. Спрятался за большой валун и позвал Берту.

— Я за камнем, у тебя за спиной. Иди одна.

Берта тут же быстро развернулась и побежала ко мне.

— Керна. Ты куда? — раздался громкий девичий крик ей в спину.

— Подождите меня тут. Я скоро, — крикнула на ходу Берта и заскочила за валун. Резко остановилась, словно напоролась на стену, и завертела головой.

— Не ищи меня. Я тут под скрытом, — негромко отозвался я и вышел из невидимости. — Что у тебя произошло?

Берта от радости взвизгнула и кинулась мне на шею. Прижалась и тут же отстранилась. Глазки девушки засверкали радостным огнем восторга.

— Мы перехватили посольство предателей и у них нашли грамоту от князя леса. Вот она. — Берта протянула мне свиток. Я его развернул и стал читать.

— Однако, — хмыкнул я. — Молодец. А чего тут прячетесь?

— Со мной остатки Детей ночи. Мы мстим лесным эльфарам за убийство членов Дома Медной горы. Напали на стоянку обоза и сожгли его. А за нами увязались рейдеры. Еле оторвались. Но скоро они будут тут. У нас много раненых.

— А сколько вас?

— Десять Детей ночи и три десятка пограничников, что не захотели предать свою родину. Рейдеров три звезды.

— Три звезды — это много, — согласился я. — Кроме тебя, маги в отряде есть?

— Есть. Все наши девчонки, но они пустые. Поистратились, отбивая атаки рейдеров.

— Ну от рейдеров я вас спасу. А какие дальнейшие планы?

— Поднять Младшие дома на сопротивление захватчикам. Устроить им в тылу партизанскую войну.

— План неплохой, — согласился я, — а база для партизанской войны есть?

— Тут устроимся. Сюда подход неудобный, его можно перекрыть. В лесу глубокие пещеры…

— А как ты думаешь, Берта, другие эльфары из Младших домов к вам присоединяться?

— Мы показывали послание князя, и все, кто слушал его, были возмущены. Найдутся желающие, а тех, кто не захочет, принудим. Будут давать продовольствие, передавать информацию. Нам бы амулеты связи и наблюдения, мультитулы… Парочку дронов…

— Ага, а спутник тебе не нужен? — засмеялся я на просьбу Берты.

— Можно и спутник, — вполне серьезно сообщила она.

— Обойдешься. Будешь действовать тем, что есть. Копию послания я тебе дам. В пещеру, которую укажешь, телепортирую груз с продовольствием и амулетами. Будут стрелы с разрывом. Они очень эффективны против рейдеров и магов. С амулетами разберешься. Своим скажешь, что это помощь от Младшего дома Высокого хребта. А сейчас я полечу раненых и уничтожу рейдеров. Пошли. — И мы вышли из-за камня и увидели обалдевшие лица снежных эльфарок.

— Керна… Это кто? — спросила первая опомнившаяся, девушка с чумазым серьезным лицом.

— Это… — замялась Берта.

— Я из Дома Высокого хребта, — пришел я на помощь чигуане. Снежные эльфары не знали названия всех Домов. Домов было много, и они на этом не заострили внимание. Ну кому придет в голову заучивать названия больше сотни Домов, которые появлялись каждый год, когда отселялся один из родов.

— А как вы оказались здесь?

— Меня на помощь позвала Керна. И хватит вопросов. Я сейчас полечу раненых и встречу рейдеров. Вот вам, девочки, эликсиры, — я раздал флакончики, — где у вас раненые?

— В лесу в пещере, — растерянно ответила чумазая и тут же спросила: — А где находится ваш Дом?

— Ты самая любопытная? — улыбнулся я. — Недалеко от вашего бывшего Дома Медной горы. Нам там дали место за перевалом у горного озера.

— Так он еще не построен? — не отступала девчушка. Ее измазанное грязью суровое личико было напряжено.

— Нет, не построен. Но ты можешь в нем претендовать на должность начальника контрразведки.

— Я-я-я?

— Да, ты.

Девушка заморгала глазами и стала оглядывать подружек, ища у них поддержки.

— А мы? — выступила вперед высокая красавица с непокрытой головой и косами.

— А вы можете готовить для Дома Детей ночи. Я готов забрать всех из Дома Медной горы. И позаботиться обо всех. Но только после войны.

— А я согласна, — решительно сделала еще шаг девушка с косами. — Если Керна вам доверяет, то и я тоже.

— И мы… — хором взвизгнули девушки.

Девчушка, устроившая мне допрос, помолчала, а когда все утихли, кивнула: — Ладно, я согласна. А Керна?

— У Керны будет другое дело, и вам его знать не нужно… Ведите меня уже к раненым.

В пещере горел костер. Снежный эльфар с перевязанной окровавленной повязкой головой, в котором я узнал того, кому помогал выбраться из леса, поил раненых, лежащих на лапнике.

— Это кто? — напрягшись, спросил он. Берта хотела ответить, но я поднял руку, останавливая ее.

— Я тот, Зака-ил, кто помог тебе и твоим друзьям выйти из леса, когда вас обложили лесные эльфары. Ты был ранен и всю дорогу пролежал на лошади. Я охранял вас, когда вы ночевали в заколдованном лесу. Без меня вы бы стали едой для тамошних хищников. И я расстрелял засаду рейдеров Кирсан-ола, которые вас встретили в заброшенном городе. Неужели ты думаешь, что смогли бы сами вырваться из леса? Это никому, кроме меня, не удавалось.

— Вы кто? — Зака-ил ухватил рукоятку меча. Берта положила ему свою руку на руку, ухватившую эфес.

— Это друг, Зак. Его позвала я.

Эльфар недоверчиво посмотрел на девушку.

— Откуда у тебя такие друзья, Керна?

— Я долго пробыла в лесу, Зак, и там мы познакомилась. Я была там, когда на вас напали всадники на ящерах, и все видела. Он убил их. Мы патриоты своей страны и желаем ей свободу. А кто ты, Зак?

— Я-я? Ты же знаешь, кто я, — растерянно ответил эльфар.

— Я знаю, что ты возил карту в лес. И что вернулся и был арестован. Но я не знаю, кто ты, Зак? — От девушки пошли ледяные флюиды, и Зака-ил непроизвольно отшатнулся. Берта была прирожденным лидером. — Я могу тебе доверять? — спросила Берта.

— Конечно можешь…

— Тогда и ты мне доверяй.

— А я еще тогда понял, что нам помогают, — ответил лежащий на полу у ног Зака-ила раненый эльфар. — Не могли мы сами пробиться. Уж больно метко стреляли мы. Такого не наблюдалось ни до поездки, ни после. И как быстро стреляли…

— Я Санта-ил, и я патриот, — представился он.

— Я тебя знаю, — улыбнулся я. — Ты не послушал Зака-ила и не бросил его раненым.

— Зачем вы нам помогали? — спросил сильно смутившийся Зак.

— Сам догадайся, — сказав это, я стал доставать из сумки «лекарство», припасы и еду. Гора припасов росла на глазах пораженных партизан. — Это на первое время, — сообщил я. — Скоро пришлю больше. Разбирайте, а я пошел встречать рейдеров.

— Что, один? — встрепенулся Зак.

— Один. Сидите тут и не высовывайтесь пару часиков.

Я вышел в скрыт и телепортировался к склону, где засела первая звезда. Правда, от нее осталось только трое бойцов. Я вытащил из них жизнь и оставил лежать под скалой. Они выглядели так, как будто уснули и не проснулись. Ни тревоги, ни ярости, ни испуга на лицах.

Следующая пятерка пряталась под нависшей скалой. Ей тоже сильно досталось. Трое бойцов были раненые.

— Твари! — перевязывая раненую ногу, ругался один из рейдеров. — Предатели. Нам сказали, что здесь нас встретят как союзников, а они нападают исподтишка. Твари неблагодарные. Мы им несем нашу культуру, наш образ жизни, а они трусливо бьют в спину. Я никогда не верил этим снежкам. У них нет чести, нет благородства. Они достойны лишь умирать за Вечный лес и быть рабами.

— А ты видел, что среди них были их бабы? — спросил другой. Он шарил у себя в поясной сумке, что-то там выискивая.

— Видел. Я даже знаю, что с ними сделаю…

Но рассказать об этом он не успел. Я вытащил у них остатки жизни и оставил тела нетронутыми. Дети ночи их найдут и возьмут себе трофеи.

Последнюю группу рейдеров я нашел у поляны. Той самой поляны, где встретился с Бертой. Парализовал бойцов станером и связал. Пусть с ними разберутся «партизаны». А мне пора было посетить корабль-базу, сделать копию письма князя леса и наведаться в столицу Снежного княжества.

Исидора прекратила скакать и, зачерпнув горсть чего-то, подняла руки на уровне лица.

— Алеш, иди сюда! — радостно закричала она.

— А что там? — не выходя из-под защиты каменной стены, спросил настороженный Прокс.

— Самоцветы. Этого хватит нанять большую армию северян.

Прокс заставил элементаля перебраться через речку и подошел к подаркам кобольдов. В шкурах находились разноцветные камни. Зеленые, синие, желтые, прозрачно-белые, бордовые, розовые. Всех названий камней он не знал, но нейросеть сделала экспресс-анализ и выдала полный список. В конце была указана краткая характеристика:

— Необработанные драгоценные камни на сумму космокредитов…

Сумма впечатляла, но останавливаться на ней Прокс не стал. Он также не стал отказываться от подарка и стал на глазах удивленной девушки ссыпать камни в сумку с пространственным карманом. Закончив с этим делом, уставился на замерших кобольдов. А Исидора сноровисто полезла к нему в сумку.

— Ты куда дел камни? — шаря там рукой, спросила она.

— Не лезь туда, — запретил Прокс. На что получил неожиданный по простоте ответ.

— Я жена, мне можно. Где камни?

— Спрятаны. Ты всегда будешь шарить в моих карманах?

— Шарить в карманах? Зачем?

— А зачем ты лезешь в мою сумку?

— Я хочу понять, как там все поместилось?

— Хорошо поместилось. У меня сумка волшебная.

— Если она волшебная, почему там нет еды?.. А, знаю! — воскликнула Исидора. — Надо попросить ее. Сумочка, дай покушать? — И тут же стала копаться в ней. — Там нет еды, — обиженно произнесла она. — Почему твоя сумка меня не слушает? Прикажи ей! — она даже притопнула ножкой.

— Если ты, Исидора, считаешь меня своим мужем, то должна меня слушаться, — рассердился Прокс.

— А я слушаюсь. Я самая послушная жена.

— Тогда не лазь и не копайся в моих вещах.

— Как это? Любая жена копается в вещах мужа. И мама копалась, и бабушка…

— Зачем они это делали?

— Хотели узнать, есть у мужа любовница и кто она. Вот зачем.

— И как, узнавали?

— Конечно. Любовницы всегда дарят любовникам свои вещи.

— Например? — спросил, мысленно потешаясь над наивностью Исидоры, Прокс.

— Ну например, вышитый надушенный платок или веер. По вышивке можно узнать, кто любовница, и отравить ее.

— Зачем травить? — Прокс с немым удивлением в глазах уставился на Исидору.

— Как это «зачем»? Чтобы убрать конкурентку. Иначе она отравит тебя. Мою маму так и отравили. — Исидора вытерла слезы, выступившие из глаз.

— Ее отравила любовница твоего отца?

— Нет, жена ее любовника.

— То есть, — спросил Прокс, проверяя, правильно ли он понял слова девушки, — твоя мама имела любовника, женатого мужчину, а жена этого мужчины отравила твою мать?

— Все верно, — радостно отозвалась Исидора. — А вот бабушка, наоборот, отравила жену и стала герцогиней.

— Странно, — задумчиво произнес Прокс.

— А что странного?

— Зачем нужно былостроить многоходовую комбинацию и запирать тебя в темницу, если можно было просто отравить?

— Чем изощреннее преступление, тем больше славы. Что тут непонятного? — ответила Исидора. — Таких властителей боятся. Внушать страх — это важно.

— А ты знала, что твоя сестра тебя может отравить?

— Она не стала бы этого делать, не ее стиль.

— Но ты знала, что она представляет для тебя угрозу?

— Знала.

— Почему не отравила ее? Или еще как не убрала со своего пути?

— Не смогла. Любила ее. Мы выросли вместе. Играли, ссорились, мирились и однажды поклялись не враждовать друг с другом. Она не справилась… — с огорчением произнесла девушка. — Стала клятвопреступницей и проклятой. Теперь по закону я должна ей отомстить.

— Как у вас тут все закручено, — удивленно произнес Прокс. — А если моя невеста тебе не понравится, ты ее тоже отравишь?

— Она тебе нравится? — спросила Исидора.

— Нравится.

— Тогда и мне понравится, — невозмутимо отозвалась девушка.

— А если все же не понравится, — не отступал Прокс.

— Да какая разница: нравится, не нравится? Она же не враг тебе, — отмахнулась Исидора. — За это не убивают.

— А за что у вас убивают?

— За власть.

— Понял, — ответил Прокс, хотя не до конца разобрался в хитросплетениях жизни в этом мире, но решил, что разберется в этом позже. А сейчас спросил: — И как ты хочешь отомстить сестре?

— Хорошо было бы засунуть ее в мою темницу. Надо только купить свиток переноса. А для этого найти чернокнижника, а они прячутся от смотрящих. Трудно будет. Нас ведь никто не знает. И вообще, — решительно заявила она, — раз в твоей сумке нет еды, пошли уже отсюда.

— Пошли, но сначала приоденемся.

Прокс собрал шкуры и стал мастерить подобие одежды. Склеивал их универсальным клеем, всегда хранящимся в сумке, и наконец слепил Исидоре накидку, а себе набедренную повязку. Надел балахон на недовольно сморщившуюся девушку.

— Эти шкуры воняют, — проворчала она, но подчинилась.

Кобольды провожали их, следуя в тридцати шагах позади них, и не проявляли агрессии. В загонах оказались лохматые свинки, чьи шкуры красовались теперь на Демоне и Исидоре. В корытах из выдолбленных бревен были навалены грибы, похожие на шампиньоны. А плантации грибов они встретили, выходя из поселения.

Когда по внутренним часам Прокса день подходил к концу, они вышли к подземному озеру.

— Выход тут под водой, — указала пальчиком Исидора.

Над Снежными горами повисло хмурое осеннее небо. Ветер гнал темные рваные тучи, мелкий затяжной дождь превратил дороги и тропы в горах в непроходимую слякоть.

Командующий первым экспедиционным корпусом генерал лер Буртаи нур пребывал в мрачном настроении. План кампании терпел крах из-за отсутствия поддержки войск Братства.

Его войска без боя прошли до земель Старших домов и застряли у перевала. Город-крепость был для них закрыт, и, чтобы пройти дальше, нужно было или брать город штурмом, или идти обходными тропами. Но в том-то и дело, что город должны были взять в осаду отряды Братства, поддержанные Младшими домами. А войска Младших домов закрылись в пограничных крепостях и сидели там, не высовывая носа. Мало того, часть отрядов снежных эльфаров ушла в горы и оттуда совершала неожиданные нападения на обозы с припасами. А припасы должны были дать пограничные крепости снежков.

Обойти по тропам крепость Старших домов, перекрывающую проход через перевал, не получалось. На скалах засели отряды лучников и магов. Они не давали рейдерам и всадникам пробиться в тыл и взять тропы под свой контроль. Да, они несли потери, но еще больше несли потери лесные эльфары. Рейдеры и мастера луков — рейнджеры гибли десятками. Не помогли подкрепления древолюдов, их просто сожгли. Всадников заваливали обвалами из камней. Рейдеров выбивали стрелки и маги, не давая им захватить господствующие скалы. И это были не регулярные войска, а ополчение. Их было много. Очень много. За каждым камнем, за каждым выступом, сверху, снизу, сбоку прятались снежные эльфары и ожесточенно отстреливались. Они гибли десятками, но забирали с собой наиболее боеспособные отряды рейдеров и рейнджеров. Элиту войска леса. И так долго продолжаться не могло.

Припасы заканчивались. Осадной техники не было. В тылу сидели в крепостях снежные эльфары Братства, и если они восстанут против его корпуса, то он, зажатый между войсками Малых домов и крепостью Старших домов, останется без припасов и бесславно погибнет.

Надо менять тактику ведения боевых действий, решил генерал. Он был военный, и для него военные цели были выше политических. А военная необходимость диктовала простое решение — остановить наступление.

Он находился в походном шатре. За столом с мрачными лицами сидели его старшие офицеры.

— Леры, — начал сурово генерал. — Вы сами видите, что кампания, начавшаяся успешно, затормозилась. Нам на помощь не пришли отряды Братства, и я считаю это предательством. У нас в тылу их крепость Меловая гора. Там припасы, осадная техника и рабы. Да, я говорю рабы, потому что предатель заслуживает или смерть, или рабство. Считаю необходимым послать срочное донесение командующему операцией Кирсану-оле и взять штурмом приграничную крепость Меловая гора. Этим мы обезопасим свои тылы. Лер Лори нур, вам поручается со своим полком осадить крепость Меловая гора и в кратчайшие сроки принудить ее к сдаче. Доставить сюда припасы и рабов для земляных работ. Вам в помощь выделяются все рейнджеры и рейдеры.

Авангарду прекратить штурм скал на тропах и занять оборону у подножия перевала с задачей не допустить внезапных атак ополчения на наш лагерь. Основным силам приказываю взять крепость на перевале в осаду. Да поможет нам Вечный лес, леры.

Город дворфов Рингард бурлил, полнился тревожными слухами и готовился к обороне. Член городского совета генерал Марувис развил бурную деятельность. Впервые в жизни ему довелось участвовать в мобилизации. И он, преисполненный гордости оттого, что в свое время, не жалея ремесленников и купцов, призывал их на военные сборы, твердой рукой, в которой была палка, сколачивал хирды.

Ему не удалось бы воспользоваться своим «священным» правом командовать армией военного времени, если бы на совете, где решался вопрос, что делать во время войны снежных и лесных эльфаров, не появился сам папа святой Бурвидус. Он ворвался на совет, как сияющее красное солнце. Сделал ку и пригрозил проклясть весь совет за неправильное приседание. Потом долго проповедовал о долге народа дворфов перед госпожой Матой. И когда впавшие в ужас от своих долгов, неожиданно повешенных на них святым папой, члены совета готовы были отдать последнюю рубашку, он призвал их к священной войне против оккупантов.

Глава городского совета к такому повороту был не готов. Одно дело — откупиться от грехов деньгами, другое дело — рисковать в войне. Он сморщился так, словно ему в зад засунули цветущую вишню с площади. А вечно недовольный и осторожный член совета глен Радурнус выступил с длинной речью против войны. Он долго говорил, что народ дворфов всегда был на стороне сильных и никогда не встревал в разборки других народов. Говорил о вековой мудрости народа, что позволяет ему жить мирно среди всех остальных недостойных народов. И что только они, дворфы, сохранят цивилизацию, когда жители на поверхности истребят друг друга.

Папа невозмутимо слушал его и не прерывал.

Успокоившийся глава совета хотел подвести итог и отказаться от участия в войне. Но его опередил Бурвидус. Он встал и кротко произнес:

— Вы, может быть, и правы, глен Радурнус. Но мы не выслушали славного генерала Марувиса. Может быть, город зря содержит воинов и тратит средства на содержание армии. Дворфы — мирный народ, и, если послушать вас, уважаемый Радурнус, армия вам не нужна.

Глен^[91] Радурнус ободрительно кивнул, а генерал вскочил, как ужаленный.

— Как это не нужна! — потрясая кулаками, закричал он. — Мы богаты, а богатых принято грабить. Кто будет защищать наше добро, когда лесные эльфары захватят Снежные горы и захотят забрать наши богатства? Кто, я вас спрашиваю? — И не дав высказаться другим, решительно, как это может сделать штабной генерал, добавил: — Только сильная, снаряженная, обученная армия. А она не справится одна с войсками лесных ушастиков. И что скажут наши союзники — снежные эльфары, если мы отсидимся под землей и не поможем им? Разве мы не одни горы делим с ними? Разве не их сила была для нас защитой от грабителей? Я предлагаю вступить в войну. Вот так! И никак иначе. — Генерал стукнул кулаком по спинке кресла и сел. Все вздрогнули. Решительность генерала произвела сильно впечатление, но не на всех.

Глава совета недовольно зыркнул на генерала.

— Вам бы только повоевать, — раздраженно проговорил он. — И когда это снежные эльфары стали нашими союзниками? Я про это не слышал. — Глава обвел взглядом сосредоточенные лица членов совета. — Итак, уважаемые глены, — начал медленно говорить он. — У нас есть два предложения…

Его снова перебил Бурвидус. Он поднялся и степенно, без нажима стал говорить:

— Прежде чем вы, уважаемые глены, члены совета города, примите решение, надо узнать волю нашей богини по этому важному вопросу…

— И его, конечно, озвучите вы, святой папа? — прерывая Бурвидуса, язвительно произнес Радурнус. Глен Радурнус всегда был в оппозиции к генералу.

— Нет, уважаемый Радурнус. Я не возьму на себя такую смелость, — совершенно спокойно ответил Бурвидус. — Богиня Мата сама покажет нам свою волю. Тот, кто говорит свою волю, отличную от воли богини, у того… — он помолчал, придумывая наказание, но его снова насмешливо прервал Радурнус.

— У того вырастут рога.

— Пусть будет так, — согласно кивнул Бурвидус и попросил: — Мата! Богиня наша! Матушка! Пусть у того, кто не хочет исполнять твою волю и противится ей, вырастут рога на лбу.

И в тот же миг у главы городского совета и Радурнуса, а также еще у двоих членов совета на лбу стал расти рог. Он быстро увеличивался в размерах, и члены совета, у которых рог не вырос, ахнув, стали истово креститься, приседать и кукать, осеняя себя святым крестом.

— Ку! Ку! — разрывало тишину зала совета. Безрогие глены приседали, тряся толстыми задами, стараясь подражать папе Бурвидусу. Не щадя лба, крестились и благодарили матушку за мудрость, дарованную им, не спорить с ней.

Глава совета отчаянно взвыл и ухватился за рог.

— Я прошу прощения, госпожа Мата, — завизжал он. В его глазах плескался суеверный ужас. — Святой папа Бурвидус, и ты прости меня недостойного. Ку, ку. Я буду исполнять волю нашей матушки Маты. Ку. Ку… — истово крестился и приседал он.

А Радурнус свалился в обморок.

— Прощается тебе, сын мой, — перекрестил Бурвидус главу совета, и у того пропал рог. — И вам прощается, заблудшие, — папа осенил крестом рогоносцев. — А глен Радурнус останется с рогом в назидание тем, кто не верит в нашу матушку Мату и ее культ, — объявил папа.

А генерал довольно добавил:

— Пусть этот неуважаемый Радурнус пойдет руером^[92] в армию и своим рогом поражает врагов нашей матушки.

Папа кивнул, не возражая, и тоже добавил к своей краткой, но впечатляющей речи:

— А также объявляю волю нашей богини. Все собранные средства культа матушки Маты пойдут в казну города на снаряжение армии.

Этого хватило, чтобы объявить мобилизацию в городе. А авторитет Бурвидуса поднялся до небес.

Вновь поднялся ветер, и его порывы приносили в дельту реки пригоршни песка. Приближалась новая буря — частая спутница искателей приключений на верхнем слое Инферно. Но она не беспокоила Штифтана. Он собрал в одном месте мешки убитых демонов и старательно сортировал содержимое. Штифтан сидел в углублении небольшой пещерки, перед ним горел костер, и на нем, скворча, жарилась нога ящерицы. В одном из заплечных мешков он обнаружил свой рюкзак, вытащил его, осмотрел содержимое. Демоны ничего не тронули. Скорее всего, не разобрались в нем. А там было все для выживания в Инферно на десять стандартных суток. В том числе и спасательный маяк. Военная аптечка, сухой паек и пакетики с порошком для получения чистой воды. Разорвав оболочку одного пакетика, Штифтан высыпал его в раскладную кружку. Соединяясь с молекулами воздуха, порошок зашипел, и вскоре кружка была полна чистой витаминизированной воды. Выпив ее, он приложил к шее аптечку. Выпитая из реки вода не была для него пригодной для питья, и скафандр уже давно подавал об этом сигнал. В его теле завелись паразиты. Через пять минут красный сигнал на аптечке погас, и она отпала от шеи. Сухой паек Штифтан решил не трогать.

Высыпал содержимое первого мешка у ног на землю и стал рассматривать. Одежда, баклажка, котелок, ножи, сеть, копченое сало неизвестного животного, замотанное в тряпочку. Вот и весь ассортимент, который Штифтана не впечатлил. Он сложил все обратно, кроме сала, и отнес мешок к реке.

Трупов демонов не было. Их сожрали мутанты. Лишь обглоданные черепа, втоптанные в прибрежный песок лапами хищников, напоминали о трагедии, случившейся ночью.

Остальные мешки имели тот же набор предметов. Лишь мешок вожака отличался наличием амулетов непонятного действия, и в самом низу лежало пять флаконов эликсира исцеления. Штифтан забрал сало, амулеты и эликсиры. Разделал ножом лапу рептилии и стал есть. Мясо было на цвет белым и не жестким. Волокна хорошо пережевывались. Закусив мясо салом, Штифтан утолил голод. Побродив по берегу, подобрал плавник и подкинул в костер. Сел в пещерку и задумался. Идти в бурю не имело смысла. Надо было продумать план дальнейших действий. Эрат уже вполне освоился в пустыне и не испытывал перед ней того прошлого безотчетного страха. Но надо было решать, активировать маяк для вызова спасательной группы или выйти к порталу?

Он не хотел выглядеть смешным, а это обязательно случится, если он поставит маяк. В нескольких днях пути от портала это было делать нецелесообразно. Бойцы спецназа так красочно распишут эпопею его спасения, что сказочникам и не снилось. Потом его история обрастет небылицами, и какая-нибудь обидная кличка к нему прилипнет на всю жизнь. О таких случаях он знал и сам смеялся над недотепами. Да и для карьеры это невыгодно.

«Пойду к порталу», — решил он.

Буря усиливалась. Ветер стал зловеще завывать, гоняя тучи песка над рекой, но в пещерке от горящего костра было тепло и уютно.

«Вряд ли твари в такую бурю пойдут на водопой», — решил Штифтан и поудобнее устроился в пещере. Подложил под голову свой рюкзак, подправил рукой и закрыл глаза. Он решил немного отдохнуть. Бессонная ночь и суматошный день давали о себе знать.

Уснул он быстро и видел во сне тревожные, обрывчатые, не связанные в одно сны. То Вейс его гнал палкой и кричал: «Где Демон?» То он вновь видел себя на утилизаторе мусора на станции и в который раз ждал смерти. Страх гадким пауком бегал вокруг его разума и пытался пробраться в душу. Но ему что-то мешало, и паук каждый раз отползал назад, чтобы вскоре вернуться. Штифтан метался и стонал во сне.

Но вот паук нашел щель в обороне и прыгнул. В ту же секунду нейросеть взвывала сигналом тревоги. Рефлексы не до конца проснувшегося Штифтана сработали автоматически. Он вскочил, выхватил мультитул, активировал меч и только тогда глянул на сканер.

Буря утихала и уже не выла, а только посвистывала. К нему со стороны реки приближались четыре красные точки. Сканер определил их как рептилий.

Штифтан мгновенно успокоился. С ними он уже имел дело и знал, как убивать.

Мутанты приблизились к реке и остановились. Штифтан смутно видел в темноте их силуэты. Ему показалось странным, что они стояли на задних лапах. Он подкинул дрова в затухающий костер, и пламя, разгораясь, осветило его на темном фоне пещеры. Он не сразу понял свою оплошность. Сгусток света полетел в его сторону и, ударившись о край пещеры, осыпал Штифтана осколками камней. Снова сработали рефлексы. Штифтан упал на пол пещеры и откатился к стене. Как оказалось, вовремя. Три яркие вспышки озарили силуэты рептилий, и в его сторону полетели три светящихся комочка. Они взрывом разбросали костер, осыпав углями Штифтана, и разорвались, встретившись со стеной за его спиной. Камни посыпались на ноги человека. Он вскрикнул и поджал их. Не задумываясь, перевел оружие в режим боевого лазера и открыл огонь по темным силуэтам. Рефлексы, наработанные на тренировках на тренажёрах, помогли. Нейросеть высвечивала цель, а Штифтану оставалось нажать спусковую кнопку. Три из четырех фигур упали. Четвертая резко ушла в сторону и на ходу открыла огнь. Штифтан покатился в противоположную сторону и сам стрелял не целясь, желая подавить своим быстрым огнем противника. Ему это удалось. Тварь, стреляющая плазмой, стала отступать. Но Штифтан не хотел отпускать такого опасного противника. Он мгновенно замер, прицелился и два раза нажал на спуск. Фигура, колыхающаяся на бегу, как мятник, склонилась и упала. Красные точки погасли на сканере.

Штифтан еще долго лежал, затаившись в темноте, но никого не обнаружил.

За пределом действия сканера за ним наблюдали трое.

— Чертова буря, — шепотом проговорил один из них. — Нас засыпало тонной песка. Полдня будем откапывать наше убежище. Это ладно, справимся, — отозвался старший. — Видели, как изменился наш герой. Он вернулся, проверил мешки, сожрал лапу рептилии. Даже я бы побрезговал.

— Меня тоже чуть не вырвало, когда он обгрызал кости, — ответил третий. — Вот что дикая жизнь делает с цивилизованным человеком.

— И что? — спросил второй.

— Превращает в дикаря, — пояснил командир мысль третьего. — Ты заснял этих рептилий с плазмометами? Первый раз таких вижу. Кто бы это мог быть?

— Скорее всего, пришельцы, как и мы, — отозвался третий.

— Откуда? — не поверил командир.

— Оттуда же, откуда и мы, — согласился второй с третьим, — из космоса прилетели.

— Заснял их? — снова уточнил командир. — Надо для отчета.

— Прибор наблюдения у третьего, он все снимает, — ответил второй.

А третий произнес:

— Упс…

— Что «упс»? Ты записал бой Штифтана и этих пришельцев?

— Забыл поставить на запись, командир.

— Как забыл? А что мы скажем по возвращении?

— Скажем, что прибор вышел из строя, — не растерялся третий. — Это же Инферно. Электроника летит к демонам.

— Как вышел? Он же работает?..

— Уже нет, — ответил третий и разбил о землю прибор. — Вот. Я же говорил, он не работает.

В мобильном убежище из графитовой пленки повисла немая сцена.

Я вернулся в столицу Снежного княжества, когда там было форменное столпотворение. Тысячи эльфаров высыпали на улицы, собирались в кучки и обсуждали вторжение лесных эльфаров. Мнения толпы разделились. Одни кричали, что в свете настигшей их общей беды нужно забыть распри и объединяться с Младшими домами. Другие спорили и требовали мобилизацию и наказать предателей, пустивших захватчиков в земли Старших домов. Дело часто доходило до стычек между сторонниками примирения и сторонниками жесткого курса. Стража с драками не справлялась, и повсюду вылезали на мое обозрение следы растерянности властей. Ситуацией никто не управлял.

Я решил выяснить причину такого положения дел у лера Мерцал-ила. Пришлось наложить иллюзию снежного эльфара и протискиваться сквозь орущую толпу. У ворот поместья княжеского рода я телепортировался внутрь дворца и прошел по первому пустому этажу. Видимо, все ушли на улицу горланить и спорить. Я еще подумал, нашли время спорить. Нашел на кухне старую кухарку и узнал у нее, где сейчас находится Мерцал-ил. Поднялся на третий этаж.

Бывшего секретаря князя я нашел в его кабинете. Он был растрепан, сюртук был измят, и этот щеголь, в прошлом следивший за своим внешним видом, как избалованная красавица, был явно не в себе. Увидев меня уже в своем родном облике, уставился на меня и молча тупо смотрел.

— Что происходит, лер Мерцал-ил? — спросил я. — Что с вами? Хотя извините. Я был невежлив и не поздоровался. Здравствуйте.

Вместо приветствия лер потер ладонями помятое, осунувшееся, постаревшее на лет десять лицо и спросил глухим голосом:

— Как вы сюда попали?

— Как попал? Через дверь. А как еще попадают в дом?

— Через дверь? Но там стража!

— И что? Когда меня могла остановить простая стража, лер Мерцал-ил? С вами-то что?

— А вы не знаете, господин граф? На нас напали.

— То, что это произойдет, вы знали давно. В чем проблема?

— В чем проблема? Граф, вы что, не понимаете? На нас напали.

— Я это хорошо понимаю. Я не пойму, почему от этого известия вы впали в панику?

— Потому что это случилось неожиданно…

— Постойте, — догадался я. — Вы не верили в то, что лесные эльфары нападут на княжество?

— Никто не верил, — хмыкнул лер и одернул криво сидящий сюртук.

— У вас неправильно пуговицы застегнуты, — подсказал я ему.

— Что? Какие пуговицы? О чем вы? У нас война! — в голосе лера слышалась неприкрытая истерика.

— Ну так объявите мобилизацию и отражайте нападение, лер Мерцал-ил.

— Отражать нападение? Да! Надо отражать нападение, — повторил он за мной. — А кто будет отражать? Вы убили весь гвардейский полк.

— Он самоубился об меня, лер Мерцал-ил. Все, кто на меня нападает, самоубиваются. Возьмите себя в руки и не раскисайте. Есть разговор.

— О чем мне с вами говорить? Вы захватили принцессу, держите под арестом. Убили почти всех воинов нашего Дома и куда-то исчезли… А мы тут…

— А вы тут не знаете, что делать, — вздохнул я. — Осмелюсь напомнить, что князь завещал мне оберегать принцессу Тору-илу и помогать ей взойти на престол, и это он сделал при вас. Прощайте, лер Мерцал-ил.

Я понял, что последние события сломили эльфара. Он потерялся среди интриг и компромиссов, которые ни к чему не привели, но оставили пустоту в душе и крушение надежд закончить конфликт миром. Может, это и к лучшему.

Партия мира, а я ее называл партией предательства, потерпела поражение в своих чаяниях. Их планы разрушило вторжение лесных эльфаров.

Сейчас столица пребывала в шоке. Деятельность органов власти была парализована. Но я верил, что в княжестве еще остались здоровые силы и на них можно будет опереться. Надо наведаться к председателю совета леру Чатра-илу, посмотреть и послушать, что скажет он. У нас с ним был договор.

Старого и, несомненно, одного из самых мудрых эльфаров, лера Чатра-ила, я нашел в здании совета в своем кабинете. Стража пропустила меня беспрепятственно. Он был один и о чем-то усиленно думал. Увидев меня, искренне обрадовался.

Встал, протянул руку и пожал ее.

— А я как раз о вас думал, граф. Был уверен, что вы обязательно появитесь в столь сложный для княжества час.

Я усмехнулся.

— Вы, как всегда, прозорливы, лер Чатра-ил. Но почему вы называете свое государство княжеством?

— Как «почему»? — удивился лер моему вопросу.

— Да, почему? — повторил я. — Князя у вас нет. Землями… хм… Старших домов правит совет из представителей глав Домов. У вас не княжество, а … — Я замялся, подыскивая слово, подходящее для определения формы правления в Снежных горах. Слова «республика» и «демократия» они не знали. Да и не было это демократией — властью народа. Это было чисто олигархическое правление кучки зажравшихся леров, которые ухватили власть, вцепились в нее, как собака в кость, и не хотели ее отдавать. — Короче, у вас творится беззаконие и развал всего. Вы принимать меры будете?

— Вы слишком суровы, господин граф.

— Может быть, лер Чатра-ил, но враг у порога вашего Дома, а вы ничего не предпринимаете?

— Понимаете, граф, очень уж неожиданно было совершено вероломное нападение. Многие из нас думали, что Младшие дома будут верны своему долгу и задержат войска леса. А оно вон как вышло. Многие и сейчас не знают, что делать, проводят консультации внутри Домов. Вырабатывают позицию… — Он развел руками. — Сейчас невозможно собрать совет. А без решения совета невозможно провести мобилизацию.

— Дожились до форменного саботажа, — покачал я головой. — Власть парализована предателями, враг атакует Снежные горы, и никто ничего не предпринимает. А на что вы надеетесь, лер Чатра-ил, что враг сам уйдет из гор?

— Хотелось бы.

— Не получится. Вас принуждают к решительным мерам. Почитайте этот интереснейший документ. — Я выложил на стол свиток с эдиктом князя Вечного леса. — Почитайте, — повторил я. — Это многое вам прояснит.

Лер не торопясь протянул руку и развернул свиток. Молча стал читать. Потом оглядел свиток магическим зрением и крякнул.

— Да уж, интересная вещица. И она многое прояснила. Откуда у вас этот документ, спрашивать не буду. Смогли достать, и ладно. Скажу спасибо, граф. Я сейчас же соберу совет. Приведут силой тех, кто не захочет. Оставайтесь, поверьте, будет не менее интересно.

— Хорошо, лер Чатра-ил, я останусь, — согласился я. Мне действительно было интересно посмотреть, что произойдет в совете и реакцию леров на этот эдикт.

Собирали «советников» три часа. Я успел навестить посольство орков, показать моим друзьям письмо князя, пообедать и, раздав указания, вернулся в зал совета. Там царило бурное возмущение. Больше половины леров не хотело находиться в совете и объясняло это неотложными важными делами.

— Как вы смеете в такое трудное и тревожное время для нашей страны отвлекать меня разной ерундой! Какой совет, когда идет война? — кричал на стражника, перегородившего выход, толстый эльфар. Двое других пытались, выломав окно, удрать через проемы второго этажа. Но их обратно загоняли древками алебард. Леры не сидели на местах, а кучковались по группкам и громко обсуждали произвол председателя. Лера Чатра-ила не было. Он, по моему мнению, давал членам совета время спустить пар. Прошло еще два часа, и леры, осознав бесполезность своих попыток покинуть зал совета, расселись на свои места. Сразу же вошел секретарь председателя и, позвонив в колокольчик, сообщил о прибытии лера председательствующего.

Чатра-ил вошел суровый и, не поднимая глаза на присутствующих, прошел на свое место.

Тут же вскочил лер Манру-ил, что встречал нас на пути к столице и был тайным противником партии войны и моим тайным врагом.

— Я не понимаю, почему в зале совета находится посторонний, — закричал он и указал рукой в мою сторону. — Кроме того, он убийца, убивший почти сотню наших гвардейцев. Его нужно арестовать!

— Граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор — глава Дома Высокого хребта находится в зале по моему приглашению, — степенно ответил лер Чатра-ил. — Я имею право приглашать на совет тех, кого посчитаю нужным. И он не виновен в смертях гвардейцев. Они нарушили свой долг и напали на посольство орков. Это была самозащита. Следствие установило тех, кто отдал преступный приказ напасть на посольство. К сожалению, они скрылись в землях, принадлежащих Младшим домам, и те отказались выдать правосудию преступников. Сядьте, лер Манру-ил.

— Это возмутительно, — крикнул Манру-ил, но подчинился и сел. Он хотел оставить за собой последнее слово, и Чатра-ил ему не мешал.

— Леры, — начал размеренно говорить председательствующий. — Времена нынче очень опасные, и обстоятельства, по которым я собрал совет, угрожают самому существованию Снежного княжества. На нас напал древний враг — лесные эльфары. Они уже у земель Старших домов. Младшие дома пропустили три корпуса вторжения через свои земли беспрепятственно. Три колонны врагов через центр, на востоке и на западе идут к нашей столице. Вот карта. — Он взмахнул рукой, и в воздухе возникло схематическое изображение Снежных гор. — Красные стрелки — это направления, по которым идут захватчики. Синим цветом обозначены места сосредоточения корпусов Младших домов. Зеленым цветом обозначены наши силы, что сдерживают наступление противника. Думаю, вы все понимаете, что нам надо принимать сложные решения, и я от вас их жду. Прошу высказаться, леры…

Глава 14

Открытый космос. Станция 57-Т. Неизвестно где. Закрытый сектор Инферно. Верхний слой. Степь. Вечный лес. Снежные горы

Временно исполняющий обязанности начальника Управления АДа перечитывал присланный Центральным офисом секретный формуляр. Он три раза пробежал глазами короткий текст и не верил своим глазам.

В отсутствие штаб-гренадира Штифтана его замещал начальник аналитического отдела Томас Говард. Правильное название службы звучало так — Директорат анализа информации, но название было длинным, и в обиходе между сотрудниками прижилось другое название — аналитический отдел.

Томас Говард не мог поверить тому, что прочитал.

«Совершенно секретно.

Только для руководителей Департаментов Управления АДа Пограничной космической станции особого режима, Станции 57-Т.

В Закрытом секторе с орбиты планеты Сивилла пропал спутник.

В кратчайшие сроки отправьте в Закрытый сектор группу специалистов для расследования данного инцидента. О результатах докладывать по мере поступления информации.

Заместитель директора Центрального офиса штаб-генерал Ма Бурвис».

«Как это могло произойти? — искренне недоумевал Говард. — Пропал спутник. Куда он мог пропасть? Подорвали его, что ли? Но если бы супник взорвали, то написали бы, что спутник уничтожен в результате террористического акта. А так коротко. Пропал, и все. Что нужно такое предпринять и что должно было произойти, чтобы космический спутник, не имеющий маршевых двигателей, пропал?..»

Просидев в глубоких раздумьях с полчаса, Говард не пришел ни к каким определенным выводам. Затем он по привычке включил персональный искин и затребовал всю имеющуюся информацию по спутнику у планеты Сивилла. Он не стал изучать весь массив информации. Ее было очень много. Говард задал параметры нового поиска. Необычные происшествия и события, происходящие со спутником и вокруг него. Затем подумал и поправил запрос. Происшествия и события, выходящие за рамки обычных явлений и процедур со спутником и вокруг него.

Здесь информации было значительно меньше. И эту информацию Говард смотреть не стал. Он дал задачу искину провести анализ, какое из событий, возможно, могло привести к исчезновению спутника с орбиты планеты.

Ответ искина был неожиданным и коротким.

Оказывается, перед исчезновением спутника он подвергся атаке неизвестного программного обеспечения, заблокировавшего всего его системы, кроме аварийного передатчика в «черном ящике», не связанного энергетическими линиями с системами спутника. Из этого следовало, что на спутнике была закладка шпионской программы. Ее активировали для захвата систем спутника. Было ясно: спутник банально украли. Оставалось неясным, каким образом спутник перетащили в другое место и куда? А также кому это по силам? Для транспортировки спутника нужен транспортный корабль…

Говард просмотрел записи разрешенных и несанкционированных проходов транспортных кораблей в сектор. Таких не было. За исключением полугодового проникновения корабля контрабандистов. Но он не появлялся в пределах Сивиллы, а следовал к удаленной планете Инферно, а на обратном пути был захвачен силами оперативников центра. На этом корабле находился неуловимый Советник, разыскиваемый преступник синдиката.

«Хотя, — подумал Говард, — сколько таких двойников Советника они уже ловили? Семь или восемь? Это вполне мог быть очередной двойник. Тем более что это больше похоже на „заказуху“, чтобы поднять рейтинг оперативной службы Центрального офиса. Что же получается? По данным, полученным искином, последними, кто имел доступ к спутнику, были специалисты Центра. Оперативники Управления Центрального офиса устанавливали там программы ловушки на Демона. После гибели начальника Оперативного управления Центра Соверьена Второго и спецотряда закладки остались. Кто-то, кто имел доступ к ним, активировал шпионские программы и украл спутник. И этот кто-то находится в Центральном офисе». От такого откровения Говард покрылся испариной.

Влезать в интриги высокопоставленных фигур Говард явно не горел желанием. Сообщать свои выводы «на верх» — тоже. Кто он? Всего лишь начальник аналитического отдела. Его дело маленькое: принять приказ и его исполнить, отправить группу расследования в сектор. Свои выводы он доложит Штифтану, а тот пусть распоряжается ими, как сам решит.

Говард подготовил секретный приказ заместителю начальника Оперативного директората Люису Корси, в котором описал ситуацию и обязал подготовить группу к вылету в Закрытый сектор. Еще одно послание он подготовил для Штифтана, который находился в командировке в Закрытом секторе. Он должен был на месте, как старший офицер Управления, возглавить расследование. В послании он поделился своими выводами и приложил выборку искина. Подумал и, поколебавшись, решил отправить краткое послание на закрытый почтовый сервер. Он знал, что это «почтовый ящик» Вейса, а иметь такого покровителя, сидящего в Межрате — высшем органе власти АОМ, имело большой смысл…

Ночь рваным бархатным небом накрыла верхний слой Инферно. На нем в черных прорехах мерцали небесные алмазы. Из пустыни доносились визги и ворчание мутантов, идущих на водопой. Кто-то кого-то сожрал, и отчаянный предсмертный вопль жертвы затихал так же быстро, как и возникал.

Штифтан удалился в сторону от реки. Идти одному по пустыне было опасно. Уже на вторую ночь его стала преследовать многочисленная стая странных животных, похожих на огромных неуклюжих собак, которых он видел в Брисвиле, только покрытых панцирем, как черепахи. Они были медлительными, но неутомимыми преследователями. Без сна и отдыха они загоняли свою жертву. И не просто загоняли, а целеустремленно гнали на засаду, лишая его возможности уклониться в сторону. Это Штифтан понял, когда сканер вспыхнул ярким расцветом красных точек впереди.

У него создалось впечатление, что у этих тварей был примитивный коллективный разум. Уж очень осмысленно они вели охоту. Засаду Штифтан перебил в ближнем бою. Сильные, но медлительные твари гибли от ударов молекулярного меча. А вот оторваться от стаи ему не удавалось. С ее пути уходили остальные хищники, и он беспрепятственно шел к порталу, и это его радовало, сражаться одновременно сразу с несколькими стаями и победить он не смог бы, даже если очень захотел. Его силы поддерживали транквилизаторы из аптечки. Из оружия остался лишь молекулярный меч. Заряды лазера давно закончились. Штифтан шел на одной силе воли, выдерживал расстояние до стати, не давая ей приблизиться и не уклоняясь от русла реки, возвращался к порталу. Ему нужно продержаться еще одни сутки. А там он вернется в Брисвиль, свяжется с Демоном и узнает, почему тот не пришел на встречу. Потом вызовет корабль и убудет в открытый мир. Его миссия здесь завершилась. Откровенно признаться, он этому был рад. Не его это дело — бродить по чужим планетам. На это есть другие, более подготовленные специалисты. Героем Штифтан себя не считал и никогда не имел желания совершать подвиги. Его удел — кропотливая, скучная, но очень нужная работа. Была бы его воля, он никогда бы не назначил себя на такое задание. Но Вейс имел по этому поводу свои соображения, а спорить с ним было невозможно. Старик говорил мягко и производил впечатление добряка, но за его простыми фразами всегда звучал металл.

В преследовании стаи был один положительный момент — путь вперед был свободен, а у Штифтана хватало энергетиков, чтобы добраться до портала. Он уже свыкся с окружающим его миром. Вокруг стеклянистый песок, темная лента реки, крики мутантов и их исчезающие силуэты при его приближении. После памятной встречи со стреляющими ящерами такие больше ему не попадались. Как профессионал-теоретик, Штифтан сумел зафиксировать на носитель бой с этими странными созданиями, и ему пришло в голову, что это некая разумная, технически развитая раса рептилий. Об этом необходимо было доложить в Центр. О них сведений у АДа не было.

Этот мир был полон загадок и таил в себе множество неоткрытых тайн.

Но они не интересовали Эрата. Он очень хотел жить и вернуться домой, где его ждала новообретенная любовь…

Прилетевший на нейросеть пакет сжатой информации заставил Эрата вздрогнуть. Не останавливаясь, он дал команду нейросети распаковать архив и пошел дальше, через десять минут он остановился. Остановился так, словно напоролся на стену. Ему предписывалось убыть на планету Сивилла и выяснить причины исчезновения спутника с орбиты планеты.

«Они что, идиоты?» — подумал Штифтан и продолжил движение. Ворчание приближающихся бронированных собак его подтолкнуло к действиям.

Как он вызовет корабль, раз спутник пропал? Из Брисвиля это сделать невозможно. Никто не знает, где находится этот город. Его вообще нет ни на одной звездной карте. А главное, как он узнает причину исчезновения спутника?.. Ну если только в его распоряжении будет корабль, тогда можно попробовать что-то выяснить. «Значит, у меня появилась новая цель, это Сивилла», — огорченно подумал Штифтан и в сердцах стукнул ногой маленький камешек, попавшейся по дороге. Выместив на камне свое негодование, вспыхнувшее нем из-за неожиданно возникшей проблемы со спутником, Эрат несколько успокоился. Ему придавался в помощь местный агент Дух, которого завербовал Демон. Но тот, как хорошо знал Штифтан, был человеком со скверным характером и обычно вообще не слушал приказы, идущие от руководства. Но с этим приходилось мириться. Таковы они, агенты местные, аристократы напыщенные, самовлюбленные, кичливые аристократы. К ним нужен подход, который назывался золото. А золото Штифтану не дали.

Долгий, утомительный путь не способствует долго держащемуся раздражению. И вскоре Штифтан перестал с возмущением думать о приказе Центра. Он, отупев от непрерывной однообразной дороги, к исходу третьих суток вышел к подножию холма, на котором был расположен портал. Остановившись на несколько секунд, он обернулся и, зло ухмыляясь, показал стае кукиш. Затем поправил лямки облегчившегося рюкзачка и пошел к вершине. Из портала выходил очередной караван демонов. Двое охранников увидели Штифтана и резво направлись в его сторону. Не доходя трех шагов, остановились и надменно приказали ему остановиться и раздеться. Штифтан даже не разозлился. Он молча активировал меч и пошел на демонов. Те, опытные в захвате рабов, расступились и попытались схватить его с боков. Удары крест-накрест мечом развалили демонов надвое, а Штифтан невозмутимо прошел мимо упавших половинок тел. Он не оглядывался на убитых, а, уперев пустой взгляд в портальную площадку, целеустремленно двигался к ней, остальные, увидев, какая участь постигла их товарищей, сделали вид, что ничего не произошло. А караван повернул в противоположную сторону и направился вниз к реке. Портал остался свободным.

— Ты это видел? — негромко присвистнув, спросил третий. — Он убил разумных, не пытаясь с ними договориться.

— Видел, — хмуро насупив брови, буркнул командир. — Из таких вот тихонь и получаются самые лютые начальники. Они никого потом не жалеют. Двигаем следом. У нас новый приказ.

Стая «волков», потеряв добычу, горестно взвыла и направилась за ушедшим караваном…

О берег пещеры с тихим шелестом плескалась покрытая ряской вода.

— Ты уверена, что выход под водой? — спросил Прокс, с сомнением рассматривая мутную с тухлым запашком воду.

— Да, выход замаскирован под водой, — кивнула Исидора. — Мне самой не хочется туда лезть.

Прокс постоял в глубокой задумчивости:

— Я вот чего не понимаю, Исидора. Если это вход, ну или выход из подземелья, то почему нет прохода во дворец?

— Почему нет? Есть, — ответила девушка.

— Тогда у меня назрел еще один вопрос, — разглядывая недовольным взглядом девушку, произнес Прокс. — Если есть проход во дворец, то почему мы не прошли сразу туда? Для чего нам выходить на поверхность далеко от дворца?

— Ты это у меня спрашиваешь? — в ответ изумилась Исидора. — Ты мужчина. Шел впереди. Я шла за тобой…

— Исидора, — перебил ее Прокс, — ты мне сказала, что одно ответвление подземелий идет в тупик, второе на выход…

— Я не так говорила, — теперь с обидой в голосе прервала его девушка. — Почему ты считаешь меня глупой? Я сказала, проход налево ведет в тупик, направо на выход. Ты же сказал, что пойдем направо, я подчинилась. Есть еще один проход вокруг пещеры кобольдов. Он ведет во дворец.

— Исидора! — воскликнул сильно пораженный логикой девушки Прокс. — Ты просто могла бы сказать, что есть еще один путь…

— Могла бы, но ты, Алеш, не стал слушать. Потребовал, чтобы я шла позади тебя в двух шагах и не приближалась. Я думала, ты знаешь, что делаешь… Я тебе доверилась… — на ее глазах навернулись слезинки. Прокс, получив отповедь, крякнул и вынужден был признать, что это его оплошность. Мог бы со своим опытом расспросить подробнее о подземелье. Он задумался.

— Ты знаешь, — прервав задумчивую паузу, произнес он. — Ты права. Я знаю, что делаю. Я спасаю нас и ваш мир. Но я не знаю, как его спасти. Может быть, в самом деле будет даже лучше выйти не во дворце, а вдали от него. Осмотримся, послушаем, что люди говорят. Купим одежду и подумаем, что первым делом сделать…

— Мы что, по городу будем ходить в этих шкурах?

— Нет. Одежду добудем.

— Как мы ее добудем?

— Отберем, — рассеянно ответил Прокс. Он снова погрузился в размышления. Ему нужен был приблизительный план действий. — Значит, так, — решил Алеш. — Мы выйдем из подземелья в ночь. Что тут рядом находится?

— Лес и разбойники.

— Ты уверена, что тут есть разбойники?

— Они всегда тут были, — ответила девушка.

— А что, их не ловили? — удивился Прокс.

— Почему не ловили? Ловили, — ответила Исидора. — Но они откупаются и снова разбойничают.

Брови Прокса полезли вверх.

— Все знают, что они откупаются, и никаких мер не принимают?

— Знают, — согласилась Исидора. — Только судьи ими подкуплены, а решение суда обязательно для исполнения. Кроме того, они платят владетелю леса.

— А кто владетель?

— Моя сестра.

— Получается замкнутый круг, — вслух подвел итог разговора Прокс. — Разбойники разбойничают на дорогах, ведущих в город. Чтобы они моглиграбить, они платят местному владетелю. Если их ловят, они откупаются от суда и снова прячутся в лесу.

— Да, все так, Алеш.

— Я все больше поражаюсь, слушая тебя, Исидора, — проговорил Прокс, — и думаю, как тут можно жить?

— Мы привыкли, — спокойно ответила девушка. — А ты знаешь, сейчас день или ночь? — спросила она, меняя тему разговора.

— Я нырну и вылезу снаружи, — подумав, ответил Алеш. — Потом вернусь и расскажу тебе.

— Только не бросай меня, Алеш, — встревоженно отозвалась Исидора. — Я этого не вынесу.

— Не бойся. Я вернусь. — Он погладил девушку с большими печальными глазами по волосам и мягко повторил: — Не бойся.

Исидора прижала его руку к своим губам.

— С тобой, Алеш, я ничего не боюсь. Мне невыносима мысль о разлуке…

Прокс зашел в холодную воду, брезгливо скривился и, погрузившись по шею, нырнул. В мутной воде ничего не было видно, но он поплыл, как ему казалось, вперед. И вскоре над головой увидел светлое пятно. Оттолкнулся ногами, подгреб руками и вынырнул. Протер лицо рукой и повертел головой. Посмотрев направо, замер. Прямо на него с удивлением из-под густых белесых бровей смотрел мужик с удочкой в руках. Он сидел на бревнышке на берегу в метрах восьми от всплывшего Прокса и, разинув рот, молча на него пялился.

— Здорово ночевали? — поприветствовал он мужика.

— Не жалуюсь, — с небольшой паузой, отозвался тот. — А ты кто?

— Водяной, — тут же нашелся Прокс. Сказался опыт полевого агента. — Хозяин этого болота. — И не давая мужику опомниться продолжил: — Ты рыбу ловишь, а они мне жалуются. Вот пришел тебя наказать.

— Так я тут по первости, ваша милость. Тут Прошка, сорванец, промышлял…

— Не ври мне. Вы разбойнички, вам веры нет, — «закинул удочку» Прокс, — откупаться будешь?

— Буду, ваша милость, — мужик расслабился, и Прокс, глядя на него, понял, что эта процедура мужику хорошо знакома. — Что хотите? Серебро там или предметы какие? Цацки, рухлядь имеется.

— Не надо мне твово добра, — по-крестьянски ответил Прокс. Он хорошо знал: чтобы расположить к себе человека, надо говорить на понятном ему языке. — Скучно мне. В воде рыбы да русалки. Лучше новости расскажи, как людишки живут, о чем сплетничают.

— Ох ты ж волосатый еж. Русалки! — мужик сдвинул на затылок соломенную шляпу. — А люди брешут, что их нету.

— А хочешь, покажу? — Прокс хитро посмотрел на мужика.

— Русалку?

— Да, русалку. Токмо по пояс. Они не любят себя показывать, а если покажут свой хвост, то утащат тебя в воду, и будешь ты там утопленником.

— Утопленником? Нет, не надо мне ее хвост. А так, кому расскажу, не поверят, — проговорил ошарашенный мужик. — А когда ж покажете, ваша милость? Хоть одну головку.

— Да вот поговорю с тобой и позову ее. — Он подплыл к берегу и вылез.

Мелкому мужику высокий и крепкий Прокс в набедренной повязке показался богом. Он упал на колени и взмолился:

— Не убивайте, ваша милость.

— Не буду, рассказывай, повесели мою душу, человек.

— Ага, — попятился мужик и, не вставая с колен, стал говорить. — Значится, новости такие. Герцогиня наша, стало быть, вышла замуж за колдуна приезжего. Бывшего-то муженька отравила и схоронила. Но люди брешут, что она имеет в полюбовниках аж самого Радзивилла Властителя, а женка Радзивилла узнала об этом и хочет ее извести. Мол, наняла черных колдунов. Но я думаю, врут.

— Почему так думаешь? — спросил Прокс.

— Так Радзивилл поизвел всех черных магов. Они под запретом. Как же его жена может их нанять?

— Просто, — отозвался Прокс. — Они могли откупиться.

— Ох ты, дело-то какое?! Я и не подумал об этом. — Мужик всплеснул руками. — Вот оно как. Значит, не брешут люди-то. Еще на рынке шептали, скоро перемены будут. Мол, Неназываемый вернется. Да не один, а с воинством великим, и будет по земле мор.

— Брешут, — отмахнулся Прокс, — если бы так было, то я бы знал. Совсем недавно с Неназываемым общался. Он не говорил, что хочет вернуться.

У мужика отвисла челюсть, и он замер, как изваяние. Потом его начала бить дрожь.

— Не бойся, — приободрил его Прокс, — он из темноты не выходит. Что в городе творится? Много там вельмож да принцев?

— Принцев не видел, ваша милость, а богатеев наехало много. Через три дня праздник Великого плодородия.

— Что за праздник такой?

— Да чудной праздник. Народ пить будет да бабами меняться.

— Как это? Насовсем, что ли?

— Не-е, только на ночь. Потом мужья будут их пороть.

— Кого пороть?

— Как «кого»?! Баб. Прямо на площади, розгами. Чтоб, значит, не блудили.

— Что, и богатых тоже?

— Не-е, тех не порют. У них свой праздник, в замке. А что они там делают, нам неведомо.

— Интересно. Хочу посмотреть, — произнес Прокс. — Принеси мне и русалке нарядной одежды, богатой. Найдешь? А я тебя за то, что развеселил меня, отблагодарю каменьями драгоценными.

— А как же она хвост-то свой спрячет?

— Я ей ноги наколдую.

— Вон оно как. — Мужик хитро прищурился. — А не обманешь, ваша милость.

— Получится — обману, не получится — обманывать не стану, — равнодушно ответил Прокс. — Грех дурака не обмануть.

— Это верно, ваша милость. За счет дураков и живем. Так я скоро. Вы тут подождите…

— Стой, — остановил его Прокс.

— Чего еще? — мужик замер на месте.

— Других не посвящай. Узнаю, что проболтался про меня, найду и утоплю. Будешь мне под водой сказки рассказывать.

— Так никого нет, ваша милость, все на деле. Я остался и Прошка-полудурок за сторожа. Так я пошел?

— Иди, — разрешил Прокс. Мужик поспешно скрылся в лесу, который вырастал густыми кустами сразу за озерцом. А за кустами поднимались кривоватые кряжистые дубы.

Прокс нырнул и вернулся в пещеру, где на берегу, поджав ноги и положив голову на колени, ждала его Исидора. Увидела вынырнувшего Прокса и радостно заулыбалась.

— Ты вернулся! Не обманул, — воскликнула она и вскочила.

— Исидора, не надо бояться, что я тебя брошу. Во-первых, я дал клятву Неназываемому, во-вторых, ты моя плоть, и я к тебе привязан, как и ты ко мне.

Прокс вылез на берег.

— Там снаружи лес и разбойники, — сообщил он. — С одним из них я договорился, что он принесет нам одежду. Тебя представил русалкой, себя водяным владыкой. Покажешь ему плечи и грудь, выше пояса из воды не вылезай.

— Хорошо… А грудь обязательно показывать?

— Ты стесняешься? — спросил Прокс.

— Чего?

— Ну своей груди?

— Нет, не стесняюсь. Она у меня красивая. Но нужно ли ее показывать постороннему?

— Ты права, не нужно, — не раздумывая согласился Прокс. — Вылезешь из воды по плечи и скажешь мужику, что если он будет подглядывать за тобой, то схватишь его и утопишь.

— Он не поверит, — высказала свое мнение Исидора. — Все знают, что русалки существуют только в сказках. Их никто никогда не видел.

— Раз сказки про них говорят, значит, они есть, — решительно заявил Алеш. — Но не всем дано их видеть. А кто видел, тот утонул. Их своим колдовством русалки заманили в воду. Такая судьба у тех несчастных, кто видел то, чего видеть нельзя.

Исидора, переваривая сказанное, уперла взгляд в Прокса и молча на него рассеянно смотрела.

— Вот, значит, почему русалок никто не видел, — наконец произнесла она. — На реке у города часто находили утопленников. Бедняжки, как им плохо одним, — с сочувствием в голосе произнесла Исидора.

— Кому? — удивленно спросил Прокс. — Утопленникам?

— При чем тут утопленники?! Русалкам. В воде сыро и холодно. Они ищут мужского тепла и любви, а вместо этого получают утопленников. Их точно кто-то проклял.

Прокс поджал губы и решил с ней согласиться.

— Наверное… — тихо произнес он и отвел взгляд.

Он не стал обсуждать с ней эту тему дальше. Исидора была наивной и верила каждому его слову. Прокс подумал, что если все жители этого мира такие простодушные, то не мудрено, что власть в их мире захватили демоны.

Они одновременно вынырнули на поверхность. На голове Исидоры в волосах застряла ряска и придала волосам зеленый оттенок. Почти сразу же появился мужик с мешком в руках. Он еще не дошел до озерца, как увидел головы парочки, торчащие из воды, и бухнулся на колени.

— Русалка, — прочитал по его губам Прокс. А мужик произнес: — Ох ты ж волосатый еж. В самом деле русалка!

Прокс глянул на Исидору и мысленно с ним согласился. С ряской на волосах она вполне могла сойти за русалку.

— Ты одежду принес? — первой спросила Исидора.

— Принес, — тихо отозвался мужик.

— Неси сюда и положи у воды. Потом отойди и отвернись. Будешь подглядывать, с тобой случится то же самое, что и с остальными, кто меня видел.

— А что с ними случилось? — не выдержал и спросил разбойник.

— Утонули, — кратко бросила Исидора. — Отворачивайся. Мой хвост ты не должен видеть.

Мужик живо подчинился. Прокс вылез из воды первым и вытряхнул здоровенный мешок, туго набитый тряпками на траву. Отложил в сторону женские наряды и прошептал:

— Исидора, выбирай.

Девушка, не отводя взгляда от спины разбойника, выбралась на берег, зябко поежилась и стала быстро перебирать предметы одежды. Панталоны и сорочку она откинула в сторону. Брезгливо сморщилась в ответ на вопросительный взгляд Прокса.

— Они ношеные, — тихо пояснила она.

Затем стала живо одеваться. Надела бордовую юбку из бархата, белую шелковую блузку и длинный кафтан из зеленого бархата. Отгребла в сторону одежду и вытащила сафьяновые сапожки с острыми загнутыми вверх носами. Примерила и осталась довольна.

— Великоваты, но сойдет, — произнесла она. — Теперь можно ехать в город. Кстати, а экипаж у нас есть? — спросила она и, уже не таясь, вполне нормальным голосом крикнула: — Тебя как зовут, разбойник?

— Аврос, госпожа русалка.

— Не называй меня русалкой. Я сейчас в облике человека. Называй меня Марьяной. Можешь обернуться.

Разбойник помедлил, но потом решился и обернулся.

— Ох ты ж волосатый еж! — воскликнул он. — Баба без хвоста…

— Сам ты баба. Я дама из благородного дома, — надменно произнесла Исидора. — У тебя экипаж есть?

— Найдется, госпожа.

— Хорошо, поедешь кучером, — приказала Исидора, и разбойник, соглашаясь, кивнул.

Прокс тоже был одет по местной моде. Кожаные штаны в обтяжку, высокие до колен сапоги из плотной коричневой кожи, белая рубаха из тонкой бязи, колет и золоченый пояс.

— Нам нужна шпага, — оглядев Прокса, произнесла Исидора, — для владыки… воды.

Мужик замялся, а Прокс из своей сумки достал пригоршню камней.

— Иди сюда, — позвал он разбойника. Высыпал в расставленные ладони камни. У разбойника глаза полезли на лоб. Он, не веря своему счастью, уставился на неожиданно упавшее ему в руки богатство и не слышал, что ему говорил Прокс. Тогда Алеш затряс его за рукав.

— А… Что? Ваша милость? Я все сделаю, вы только прикажите.

— Экипаж и шпага, — приказала Исидора из-за спины Прокса. — Сам прилично оденься. Кучером будешь.

В город Крновище, столицу герцогства Лаварского, въезжали в экипаже, запряженном двойкой гнедых коней. Стражники, увидев герб на карете, отдали честь копьями.

— Это карета вельмож Мазовецких, — просветила Исидора Прокса. — Видимо, разбойники напали на пустую карету и захватили ее.

— Почему ты думаешь, что карета была пустой? — поинтересовался Прокс, разглядывая из окна кареты красоты и пейзажи природы мира Теллурии.

Сначала был густой дубовый лес с проселочной дорогой. Затем показались дымки, тянувшиеся в небо. И с пригорка, на который они поднялись, стал виден сам город, окруженный стеной, сложенной из белого известняка, и деревеньки, расположившиеся перед ним под радующими глаз желтыми соломенными крышами. Из труб, торчащих над крышами, поднимался дым. Дорога вела вдоль возделываемых полей, не заворачивая в деревеньки. Обычный сельский пейзаж, ничего особенного.

— Потому что, — ответила Исидора, — так всегда делают. Впереди едет пустой экипаж, а вельможи через несколько часов после него. Разбойники захватывают экипаж и уходят. Дорога оказывается свободной. Все просто.

— Так они могут не уйти, — не согласился Прокс, — они же наверняка знают, что следом поедут богатенькие вельможи.

— Ну и что. Если они не уйдут, по дороге проедет дорожная стража с волшебниками, их схватят и посадят в тюрьму. Поэтому они хватают лошадей, экипаж и прячутся в лес. Потом они продают все это в городе. Нам тоже надо будет продать этот экипаж и купить свой. Я уже распорядилась.

— Когда успела? — не поверил Прокс.

— Когда ты уходил в кусты справить нужду. Еще надо к скупщикам проехать, обменять камни на золото и серебро. Я лучше знаю, что надо делать, Алеш. Ты сейчас слушай меня.

Прокс посмотрел на девушку и молча кивнул.

Карета тряслась по каменной мостовой. Улицы были узкими, и два экипажа не могли разминуться. Но как потом узнал Прокс, на улицах было организовано движение только в одну сторону. Та, по которой ехали они, вела в центр. А параллельная улица, наоборот, из центра.

Прокс обратил внимание, что Исидора разительно преобразилась. Она стала уверенной и властной. Это, по-видимому, произошло из-за того, что она попала в привычную свою среду, решил он, и не стал вмешиваться.

Аврос завернул за угол и остановил экипаж.

— Скупка! — крикнул он, не слезая с козел.

— Помоги мне сойти, — попросила Исидора и, когда Прокс вышел, протянула ему руку. Грациозно сошла и направилась к ступеням высокого крыльца, ведущего к дверям с броской вывеской, на которой что-то было написано, но Прокс этого алфавита не знал. Он проследовал за Исидорой и вошел следом. Перед Исидорой кто-то стоявший за дверью распахнул дверь. Дальше был узкий коридор и поворот. За поворотом еще одна дверь с окошком. Окошко открылось, и из него на гостей смотрел толстячок с добродушным лицом, его гладко выбритые толстые щеки лоснились.

— Что вам угодно-с? — спросил толстяк.

— Мы хотим поменять драгоценные камни на золото и серебро, — произнесла Исидора и, полуобернувшись к Проксу, произнесла: — Дорогой, покажи мастеру наши камни.

— Сколько? — спросил Прокс.

— Десяток.

Прокс пошарил в сумке и вытащил десять разноцветных камней. Положил один на полочку перед лицом толстяка. Остальные зажал в кулаке. Обернулся и оценивающе оглядел крепко сложенного охранника с окованной стальными полосами дубиной на поясе. Тот близко не приближался, контролируя выход. Толстяк живо ухватил камень и посмотрел на него через большую лупу.

— Пять золотых соверенов, — произнес он и, ожидая ответа девушки, не мигая смотрел на нее.

— Восемь, — не согласилась с его оценкой Исидора.

— Он не стоит восемь золотых, пани, — ответил толстяк, и добродушие исчезло с его лица.

— А сколько он стоит? — спросил Прокс.

Толстяк бросил быстрый взгляд на мужчину и, пошамкав губами, сказал:

— Семь, но я дам за него шесть. Его надо будет огранить, это стоит денег. Еще камни есть?

— Есть, — кивнула Исидора. — Дорогой, положи их все, что в руке, перед мастером.

Из скупки они вышли богаче на пятьдесят золотых и сотню серебряных соверенов. На лошадином рынке продали за двадцать соверенов карету и лошадей. За пятнадцать золотых соверенов купили одноконную коляску с верхом и коня.

— Теперь к портному, — приказала Исидора, и разбойник, хорошо знакомый с городом, погнал коня в другой конец города. Там Исидора подобрала себе три комплекта одежды, белье и выбрала для Прокса другую, более богатую одежду.

От портнихи они вышли другими людьми, респектабельными богачами.

— Аврос, вези нас в гостиницу «Золотая лилия». На сегодня ты свободен. Ждем тебя завтра к обеду, не пропадай.

— Да ни в жизнь! — осклабился довольный разбойник. — Буду как солнышко.

В гостинице их разместили на третьем этаже в двухместном номере. На предложение назвать себя Исидора, опередив Прокса, ответила:

— Вельможи Сыстровецкие, муж и жена из Трщебича. Горячую ванну и ужин в номер. Вино из виноградников Брно. Красное.

Прокс молча шел рядом, не вмешиваясь и не вылезая перед Исидорой.

Женщина, хозяйка гостиницы, принимающая их, несколько раз бросила на него любопытный взгляд.

Когда они ушли, она поджала губы и скептически произнесла вслух:

— Как же, из Трщебича они. Муж и жена. Любовники из Леднице. Горян видно издалека по их стати. Какой мужчина! Ай-ай. Я бы такому тоже отдалась…

В номере Исидора упала спиной на широкую кровать, широко раскинула руки и с облегчением вздохнула.

— Как же хорошо снова ощутить себя в теле, принять горячую ванну и упасть в чистую постель. Дорогой, нам нужно попасть на праздник к герцогине.

Она села. Прокс, осматривающий комнаты, вернулся и посмотрел на девушку.

— У тебя есть план? — спросил он.

— Есть, — с полной невозмутимостью в голосе ответила Исидора. — Мы завтра поедем к башне магов. Ты там узнаешь, где можно найти темных магов. Мы купим у них свиток заключения…

— Постой, Исидора. Ты считаешь, что белые маги расскажут нам, где прячутся темные? Ты это серьезно?

— Конечно. А как мы по-другому узнаем о темных? Маги все друг про друга знают.

— А как я узнаю? Мне просто так скажут: «Прокс, иди налево, там пещера, и в пещере темные маги». Это не смешно.

— Дорогой. Ты мужчина и должен думать, как решить тот или иной вопрос. Я всего лишь слабая девушка…

В комнату без стука зашли три девушки с ведрами в руках, прошли мимо Прокса в другую комнату и в медную ванну стали выливать воду. Сделав все, что нужно, ушли. Прокс подошел к двери и закрыл ее на запор. Вернулся к Исидоре.

— Ну предположим, мы узнаем, — продолжил рассуждать Прокс, — где прячутся темные маги. Найдем их. Купим свиток. Как мы его используем?

— Для этого нам надо попасть во дворец на праздник. Там ты подойдешь к моей сестре и применишь свиток. После чего мы убежим.

— Вот так просто возьмем и убежим? — не поверил Прокс. — Да нас из зала дворца не выпустят.

— Ну тогда ты вызовешь своего монстра, а он всех убьет, — не смутилась Исидора. Она стала раздеваться, складывая одежду на кровать.

Прокс задумчиво смотрел на нее.

— Ну план в общих чертах понятный и вполне рабочий, надо только продумать детали, — произнес он.

Исидора осталась нагишом. Без стеснения, но строго посмотрела на Прокса.

— Я приму ванну. Ты долго не думай. Жду тебя в постели. Соскучилась я по мужской ласке.

Прокс автоматически кивнул, а через пару мгновений с удивлением посмотрел на девушку.

— Ты приглашаешь меня в постель? — уточнил он.

— Ну а куда еще? — удивилась она в ответ. — Ты муж и должен исполнить свой супружеский долг. Только будь осторожен и нежен, я еще не раскрытая…

На степь опустились сумерки. Ночные хищники вышли на охоту. Птицы на редких деревьях замерли, нахохлились перед сном. На темном покрывале неба засияли первые звезды. По траве потянулся влажный, прохладный туман.

Отряды молодых орков под предводительством Быр Карама двигались в темное время суток. К исходу вторых суток подошли к массиву полосы Дикого леса. Я двигался впереди и, обнаружив, уничтожал секреты пограничников лесных эльфаров. По правде сказать, их было немного. И они надеялись на свою природную способность оставаться незамеченными в лесу. Но мой сканер обнаруживал и определял все живое в радиусе его действия. Таким образом орки вышли к лесу никем не обнаруженные.

Дальше они должны разойтись и пятью колоннами двигаться по еле заметным тропам. Карты проходов через Дикий лес я выдал командирам отрядов через Быра. Старый занозистый орк, который по неизвестной мне причине, не испытывал ко мне приязни, больше не ворчал и не смотрел на меня сердито из-под лохматых бурых бровей. Он твердой рукой управлял молодым ополчением и весьма ревностно следил за своей репутацией военачальника. А в этом он полагался на меня. Смекнул, старый хрыч, что лучше послушать моего совета, чем попасть впросак со своей гордыней, а впоследствии стать посмешищем для всех орков. В своем последнем походе он явно не горел таким желанием. И как я понял, моя помощь примиряла его со мной.

Я, конечно, догадывался об истоках его неприязни ко мне. Он, по всей видимости, считал, что спокойные времена в степи прошли с моим приходом, и мог обвинять в этом меня. А жизнь на планете быстро менялась. Так быстро, что он не успевал за ее изменениями. Пора было уступить свое место более молодым и подвижным оркам, но Быр врос в свою должность правой руки корнями. Не выкорчевать. Как говорится, сам не ам и другим не дам.

Дикий лес орки прошли, как нож проходит сквозь масло, быстро и без боя. За одну ночь перехода без потерь вышли к заколдованному лесу, который ранее «расколдовал» я, отпустив хранителя и захватив чудо-юдо из другого мира. Это была та еще история, которая чуть было не погубила меня и заставила обоср… Пардон, сильно испугаться Лиана, моего дракона-симбионта.

Границы заколдованного леса были отчетливо видны. Лес резко поредел, и дальше нужно было идти по трем направлениям. Один путь вел на восток, к центральным областям лесного княжества. Второй — на север к богатым торговым городам, а третий — к святая святых леса, в Меллирионовую рощу, где обитали их маги-друиды и где выращивали древолюдов. Я хотел надолго лишить лесных эльфаров такого смертоносного оружия, а заодно и их магов, у которых была непонятная мне магия. Только вот меллирионы трогать нельзя. Одушевленные великаны признали меня почти своим. Поэтому я направился с третей колонной.

Но это сегодня. А несколько дней назад я посетил незабываемое мероприятие — заседание совета Старших домов. Из того, что я увидел и услышал, отчетливо осознал простую вещь. Снежные эльфары, только если смотреть с расстояния, кажутся существами высшего порядка. Честными сильными и благородными. А на самом деле они ничем не отличаются от людей. Хотя смотрят на нас, человеков, с чванливым презрением. Мы типа продажные, лживые и недостойные разумные. Так считают они, а я посчитал такими их. Вернее, не их и не всех, а элиту. Продажными шкурами, готовыми предать все и вся, лишь бы не изменилось их положение, которое они заняли не потому, что достойны его, а по праву рождения в семье элиты. И чем, скажите мне, они отличаются от сыновей и дочерей людских баронов и графов?.. Вот и я о том же.

Как-то услышал одну мудрость. Не знаю, кто ее произнес, но она показалась мне верной. Родители, обеспечивающие всем своих детей, делают нищими своих внуков. Вот эти сидящие в гробовом молчании разжиревшие дети могут потерять все, что нажили их предки.

Молчание установилось после того, как председатель предложил им высказать не свое мнение, а предложить решение возникшего кризиса. Галдевшие леры смолкли, как по мановению волшебной палочки, и тупо уставились на председателя, лера Чатра-ила. А тот с невозмутимым видом оглядывал ряды, где сидели члены совета.

Я понимал их трудности. Высказать свое мнение и не нести за него никакой ответственности — это одно. А вот смотреть в завтрашний день может не каждый. Вернее, смотреть могут все, мало кто может это делать. Вот так, ни больше ни меньше. Так вот, смотреть они могли, а делать что-то нет.

Взгляды застывших с открытыми ртами леров красноречиво говорили: «Ты что это такое предложил? Мы так не играем…»

Очумелое молчание взорвалось воплями.

— Какое решение можно предложить? — вскочил один из леров в бордовом сюртуке. — Мы не имели консультаций внутри Дома и не проводили консультации с последователями нашей линии. Вы нас согнали сюда насильно, лер Чатра-ил, и требуете решений? Это просто невозможно!

— Да! Поддерживаю вас, лер Шаргон-ил. Это просто возмутительно. Наш Дом не имеет повестки по этому вопросу. Надо сначала провести согласование позиций… — поддержал его сидящий далеко справа от него рыхлый эльфар в вышитом серебром сюртуке.

— Вы могли бы заранее обговорить все моменты! — вскочил другой эльфар в простом кожаном колете и белой рубашке с широкими рукавами по моде снежных эльфаров. Рукава были длинными и висели на полметра вниз от кистей рук. — Разве вы не знали о ситуации, возникшей в княжестве?

Его прервал узколицый худой эльфар с крючковатым носом.

— Предлагаю для начала обменяться мнениями, — начал он. Его тут же поддержала половина членов совета.

— Да. Это правильно. Надо высказать мнения, — загалдели с разных мест леры. Я лишь успевал вертеть головой.

Но лер Чатра-ил тоже не лыком был шит. Он понял, что сейчас леры утопят любое решение в своих мнениях и будут переливать из пустого в порожнее до самого вечера. Потом разойдутся и разбегутся. Мало кто из них, смотря в завтрашний день, хотел участвовать в принятии непопулярного решения — воевать. Он позвонил в колокольчик и, когда шум утих, спокойно, но веско произнес:

— Мнениями, леры, будете обмениваться после решения совета. Обстановка всем нам ясна. Враг напал на нашу страну. Часть Домов снежных эльфаров под предводительством запрещенного Братства предала интересы страны. Положение чрезвычайное, и у нас всего два варианта: объявить мобилизацию или сдаться на милость победителя.

Снова установилась тишина. Слова Чатра-ила взорвались, как бомба, и оглушили всех, кроме меня, и самого Чатра-ила.

— Как сдаться? — негромко воскликнул один из эльфаров.

— У вас, лер Манга-ил, есть другое решение? — спросил председатель.

— Сдаваться нельзя. Нас проклянут потомки, — проговорил ошарашенный эльфар.

— Ну так предлагайте, — подтолкнул его Чатра-ил.

— Я-я, не знаю, что делать… — растерянно ответил лер и сел. Стало понятно, что сдаться хотят многие в надежде получить теплое место. Но не решаются озвучить это вслух. Лично я не понимал, на что они надеются? На то, что лесные эльфары доверят им управлять народом от их имени? Это было в моем понимании безумием. Но для этих чинуш, привыкших договариваться, такое понимание напрочь отсутствовало. Они слишком много о себе мечтали. Как же! Без них никогда не решался ни один вопрос. Так было, и так будет и в будущем при любой власти. Лесные завоеватели приходят и уходят, а они остаются и будут верой и правдой служить лесному князю. Лер Чатра-ил тоже это понял.

— Может быть, леры, — с издевкой в голосе произнес он, — вам поможет понять бессмысленность упования на новую власть этот документ, добытый графом Тох Рангором, главой Дома Высокого хребта. — Чатра-ил развернул свиток и стал читать. — Как видите, леры, — свернув свиток, произнес он, — вам места у трона князя леса нет. Вам не доверяют даже лизать ему сапоги.

— Вы забываетесь, лер Чатра-ил! — вскочил лер Марта-ил. — Никто не собирается лизать сапоги князя Вечного леса. Но всегда есть место переговорам. Мы все разумные и можем договориться путем взаимных уступок. Предлагаю послать посольство в Вечный лес. У посольства есть дипломатический иммунитет. Войска леса его не тронут.

— У меня два вопроса, — поднялся крепкий широкоплечий эльфар. — О каких уступках лесу может идти речь и вы лично, лер Марта-ил, готовы возглавить посольство?

Марта-ил заюлил глазами. Он искал поддержки у соседей по ряду, но те отводили глаза.

— Ну-у, — затянул эльфар. — Как глава посольства я не гожусь. Это лучше доверить более опытному среди нас, нашему уважаемому председателю, — «перекинул мяч» леру Чатра-илу Марта-ил. — А уступки нужно обсудить. — Он облегченно вздохнул, как человек сбросивший с себя тяжелый груз, высокомерно, победно оглядел членов совета, мол, знай наших, и сел.

— Пока мы будем обсуждать уступки и собирать посольство, — невозмутимо ответил лер Чатра-ил, — нас захватят. Некому будет уступать. Посольство можно будет собрать, когда мы отобьем первый натиск и перейдем в наступление, тогда мы отправим посольство и потребуем репарации. Я готов в этих условиях возглавить посольство, а сейчас предлагайте решения, как нам выстоять.

Я не думал, что на этом закончатся выкрутасы членов совета. Больше половины из них не хотели воевать. Так и случилось. Не продавив решительность председателя, они перешли ко второму акту мерлезонского балета.

— Раз война неизбежна, — начал говорить худой горбоносый эльфар, — предлагаю послать посольство Младшим домам. Нам надо снять ярлык предателей с Братства. Мы один народ, у нас одна страна. Мы сможем с ними договориться. Тогда уже объединив наши силы, мы изгоним врага с нашей святой земли. — Говорил он пафосно и явно наигранно.

— Позвольте узнать? — спросил председатель. — Что вы можете предложить членам Братства? Вы готовы уступить им свое место в совете?

— Почему именно я? — возмутился худой эльфар. — У нас достаточно других членов совета.

— Например? — заинтересованно спросил председатель. Его явно забавляла эта ситуация.

— Например, лер Вимта-ил из Дома Крутого кряжа. Дом мелкий, и совет не понесет существенных потерь. Можно расмотреть вопрос еще по семи-восьми Домам…

— Ах ты тварь! — рядом с худым оказался тот самый крепыш с длинными рукавами. Он размахнулся и ударил худого в нос. — Мелкий Дом! — прорычал он.

За худого заступился низкий широкоплечий эльфар, и началась потасовка. Леры орали, кричали и махали руками. Я отодвинулся подальше от свалки. За дракой невозмутимо наблюдал лер Чатра-ил. Он перекинулся со мной взглядом и ободряюще улыбнулся. Через минут десять драки на кулаках начала побеждать малочисленная фракция. Она сплоченно встала стеной и просто избивала своих более многочисленных, но слабых духом товарищей. Многие из них спешили спрятаться за спинами товарищей. Тела избитых и поверженных эльфаров валялись под лавками, и ряды защитников худого редели. Я понял, что это именно защитники худого, потому что одним из последних был схвачен низкорослый и скинут с высоты места, на котором он отбивался, вниз. Упав на карачки, низкий эльфар дернулся и, распластавшись, затих. Последние бойцы сопротивления бежали с поля боя, но были возвращены под конвоем стражников.

Чатра-ил позвонил в колокольчик.

— Как я понимаю, — громко произнес он, — совет принял решение о мобилизации и отпоре агрессору.

Его слова покрыл шум редких аплодисментов победителей.

Глава 15

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес

Высокие планы бытия. Неизвестно где

Осень в Вечном лесу выдалась теплой, мягкой и влажной. Тучи накрыли северную часть леса, а южную обогревали лучи местного светила. Запах прелых листьев достигал открытого окна кабинета Великого князя леса. Он стоял у окна, отвернувшись от сидящих за овальным столом глав служб и генералов княжеского армейского штаба. Доклады он слушал вполуха и думал о череде неприятных сюрпризов, которые преподнесли орки и снежные эльфары. Еще он думал о том, что те, кто здесь собрался, боялись его гнева больше, нежели говорить правду. Они лгали, обманывая его. Боялись потерять его милость и страшились его гнева.

«Я окружил себя льстецами и обманщиками, — с огорчением подумал он. — Бездарными лизоблюдами, скрывающими от меня правду. А что еще хуже, я не могу положиться даже на родного брата. Надо исправлять ситуацию».

Великий князь повернулся к сидящим за столом и посмотрел на делающего доклад начальника пограничной стражи. Тот красный, как осенний лист чичиры (черемухи), читал по бумажке.

— Лер Кром нур, вы можете вкратце доложить истинное положение дел на нашей границе леса со степью. Куда именно вторглись новые отряды орков и как они прошли туда незаметно? Просто скажите, где сейчас эти орки? — князь говорил спокойно, но от взгляда его синих, похожих на лед глаз эльфару стало не по себе. Он ухватил рукой ворот мундира и оттянул его. Повертел багровой шеей и откашлялся. Он хотел что-то сказать, но только задыхался и хватал ртом воздух.

— Леры, я вас предупреждаю. — тихим голосом произнес князь. — Не надо приукрашивать ситуацию. Говорите правду, какая она есть. Раз уж все так нехорошо для Нас сложилось, Нам нужно знать правду и принимать на ее основе решения. Те, кто будет лгать Нам в лицо, будут казнены. Найдите в себе силы и смелость говорить правду.

Говоря это, князь понимал, какую трудную задачу он ставит перед присутствующими начальниками. Он сам их отбирал по принципу не преданности, а льстивости.

Правя Вечным лесом вторую сотню лет, он в какой-то момент уверился в своей безгрешности и не хотел больше слушать тех, кто приносил неприятные известия. В его окружении остались лишь те, кто умел быть льстивым и мог преподнести ему то, что он хотел слышать.

Но вот ситуация резко поменялась, и они все, князь обвел недобрым взглядом замерших, словно изваяния, эльфаров, все они не знали, что теперь говорить. Льстить нельзя, правду говорить смерти подобно. Их тоже окружали те, кто им льстил, а кто выбивался из «шеренги», тех гнобили, затирали и не давали продвижения. Но именно они знали правду.

— Среди вас есть тот, кто сможет четко и правдиво доложить, что происходит в Вечном лесу и в Снежных горах? — князь смотрел на чиновников, как удав, не моргая.

Делающий доклад закатил глаза и упал в обморок. Сидящий рядом начальник армейского штаба последовал за ним. Князь подошел к своему месту у стола и, взяв в руки серебряный колокольчик, позвонил. На звон в кабинет вошла стража.

— Этих двоих, — князь небрежным взмахом руки указал на бесчувственных эльфаров, — что валяются под столом, повесить на площади. Объявить через глашатаев, что они предали своего князя. — Он перевел взгляд на сидящих за столом и сурово добавил: — Их Дома объявить лишенными всех прав и выселить на границу со степью. Имущество изъять в пользу казны.

Когда тела унесли, князь уже более спокойно обратился к генералам.

— Кто предоставит мне правдивые сведения?

Поднялся Кирсан-ола.

— Сядь, брат, — махнул рукой князь. — Я знаю, что ты мне скажешь правду. Я хочу понять, тут собрались верные мне эльфары или предатели? Начнем с пограничников. Кто сделает доклад?

Поднялся сильно побледневший эльфар.

— Вы кто? Представьтесь, лер, — потребовал князь.

— Второй заместитель корпуса рейнджеров лер Саржи нур, Великий.

— Почему вы прибыли на совещание? Где ваш начальник? — сурово спросил князь.

— Он болен, Великий.

— Болен? Чем?

— Не могу знать.

— А первый заместитель где?.. А впрочем, не важно. Кирсан, командира корпуса рейнджеров и его первого заместителя арестовать и вылечить с помощью виселицы. Оздоровим Наши командные кадры. Времена сложные и требуют решительности. Докладывайте, лер Саржи нур.

Эльфар проглотил комок, застрявший в горле, и принялся говорить:

— По нашим сведениям, вторая орда орков, что кочевала к югу от леса, скрытно подошла к Вечному лесу, рассредоточилась и за одну ночь прошла Дикий лес. Затем разделилась на три орды. Одна двинулась на север к торговому поясу городов, вторая орда направилась на соединение с орками, захватившими Лист Ордая. Третья орда пошла на восток. Ее цели неизвестны…

— Как получилось, что пограничники проспали эту орду? — прервал его князь.

— Это нам не известно. Предполагаем, что так стало возможным из-за особого ритуала, примененного шаманами. Орду не видели, пока она не вышла к месту расположения войск пограничной стражи. Военные городки Алдай, Майрум и Крист взяты штурмом. Все пограничники, что не успели отойти, убиты.

Пытаемся их сдерживать отрядами лучников-рейнджеров, но разделение орды на три потока снижает наши военные возможности. Требуются дополнительные силы армии, чтобы остановить эти орды, Великий. Силы орков распределены неравномерно. Самая многочисленная орда идет на север. Самая немногочисленная — на восток.

— Есть предположение, зачем орки пошли на восток? — спросил князь.

Командир корпуса тяжело вздохнул и с трудом ответил:

— Если предположить, что у них есть карта леса, Великий, то там три цели. Ставка тайной стражи Кирсан-ола, обход северных городов с востока и выход к незащищенным базам снабжения и Священная роща прародителей. Мы знаем, что цели орков — это грабеж. Поэтому склоняемся к выводу, что, скорее всего, это разгром ставки тайной стражи по пути к базам. Это вынудит нас отправить часть сил для обороны этого района и ослабить территориальные войска в районе Листа Ордая. Сама схема вторжения весьма необычна для орков. Это не просто набег, это хорошо спланированное вторжение с непонятными пока для нас целями. Вторжение очень похоже на войсковую операцию человеческих государств. Мы пока сдерживаем наступательный порыв орков в районе города Лист Ордая. Но если к ним подойдет подкрепление или вторая орда обойдет войска теробороны с тыла, то орки хлынут в глубь леса. Путь на столицу будет открыт.

— Я услышал вас, лер. Назначаю вас командующим пограничными силами. Разработайте план прикрытия района Листа Ордая. Составьте расчет необходимых сил. Проведите мобилизацию во всех приграничных городах. Задействуйте магов-людей. Щадить их не надо. Дополнительных армейских сил у вас не будет.

Эльфар склонил голову и мрачно кивнул.

— Кирсан, — обратился князь к брату, — доложи, что ты знаешь о командирах орков и их силах.

— Разведка доложила, — не вставая, стал говорить начальник тайной стражи леса, — что орки подошли к лесу двумя ордами. Южная орда — это в основном оседлые орки числом семь-восемь тысяч пеших бойцов. Они первыми вступили в лес. Их ведут три командира, ранее нам неизвестные, но передовые отряды возглавляет старый орк Шырбрум, это его четвертый поход в лес. Его шаманы применили ритуал переноса, и часть войск орков попали в город Лист Ордая, а часть за город на западе. Они разгромили подходящий резерв и атаковали город с запада. Поэтому город пал. Больше они такой ритуал не применяли. Могу предположить, что на него они потратили уйму сил и не способны на такую переброску. Но это только предположение.

Северной ордой из кочевых племен командует правая рука Великого хана Быр Карам. Он впервые в таком походе, и могу предположить, что это он спланировал поход как армейскую операцию…

— А что происходит в степи, Кирсан?

— Моя агентура докладывает, что там продолжается смута. Ханом недовольны многие оседлые племена. А также кочевые подгорные племена. Между сторонниками новой веры в Худжгарха, в так называемого сына Отца, и ревнителями старых традиций идут нескончаемые схватки, в которых неизменно побеждают сторонники новой веры, и число их растет. Они расположили свои стойбища в треугольнике между южными отрогами Снежных гор, северными склонами Старых гор и заколдованным лесом. Сами ни на кого не нападают.

— Их отношение к Вечному лесу? — спросил князь.

— Нейтральное. Их молодежь в поход на лес не пошла.

— Причина недовольства Великим ханом?

— Поддержка тех, кто верит в Худжгарха. Их многие считают еретиками.

— Почему хан их поддерживает?

— Они обещали ему свою военную поддержку.

— Подумай, брат, можем ли мы извлечь пользу от этих еретиков? Может, стоит их поддержать. Они, получается, охраняют нас с юга. Оттуда вторжения нет.

— Подумаю, что можно предпринять, — кивнул Кирсан.

— Теперь хочу знать, что происходит на фронтах в Снежных горах? Почему продвижение Наших войск застопорилось? Кто доложит?

— Разреши, Великий? — поднялся седой лер в годах и обросший брюшком.

— Сидите, лер Ардо вей. Вы возглавляете армейскую разведку?

— Так точно, Великий. — Эльфар снова сделал попытку подняться, но взмах руки князя опустил его на стул.

— По пока не выясненным причинам наши союзники из Братства не все выступили одновременно с нами. Они закрылись в приграничных крепостях или отошли в горы. В прямое боестолкновение с отрядами наших войск не вступали. Но и не помогали. По плану они должны были захватить проходы в горах и осадить города-крепости на перевалах. Но этого не случилось. Командиры Старших домов с отрядами ополчения успели занять скалы над тропами и провели быструю мобилизацию. У наших войск нет осадной техники. Поэтому войска остановились под стенами городов.

— Так произошло везде? — уточнил князь.

— Нет, на двух из трех перевалов. На западе, где расположены основные силы Братства и его руководство, мы вышли с ними на связь, и они выделили силы для осады города Тенистая лощина. Они также попытались взять под контроль обходные тропы, но полностью это сделать не удалось… Их остановили подошедшие резервы ближайших Младших домов, которые не подчинились Братству.

— Что говорят по этому поводу лидеры Братства? Почему ими не исполнены обязательства?

— Говорят, что посольство из леса не вернулось и они ничего не знали. Еще говорят, что им не хватило времени оповестить все лояльные к ним Дома. Наше наступление было для них неожиданным.

— Каков расклад сил в Младших домах?

— Треть глав Младших домов отвергает предложения Братства. И будет сражаться с нами.

— Что происходит у Старших? — пытал эльфара князь.

— Там царит паника, Великий, они не знают, что делать. Мобилизацию пока не объявляют.

— Это странно. Почему?

— Они не хотят войны. Многие могут погибнуть в сражениях, а их места в совете займут другие. Думаю, они хотят переговоров.

— Я вас услышал, лер. Кирсан, что скажешь ты?

— Посольство, по всей видимости, перехватили противники Братства. Скоро мы это узнаем, когда эдикт, адресованный лидерам Братства, будет распространен среди Домов. Это плохо и несвоевременно. Братство утратило контроль над Младшими домами или его не имело в том объеме, как они нас убеждали. Трудность возникла еще и потому, что на востоке командующий корпусом лер Буртаи нур осадил приграничную крепость Младших. Поводом стало то, что обозы, идущие к нему, по дороге громили отряды снежных эльфаров. Они отрезали его корпус от снабжения. Он выдвинул им ультиматум сдать крепость, но комендант крепости, не получивший приказа от своего руководства, отказался это сделать. Буртаи нур мог бы подождать и дождаться приказа от Братства, но вместо этого он действовал решительно и стал штурмовать крепость. Это все.

— Итак, леры. На сегодня мы имеем весьма неутешительные результаты. Враг вторгся в пределы Вечного леса и придвигается вглубь по разным направлениям. Мотивы этого вполне понятны. Он растягивает наши силы и хочет ударить в одномважном для него направлении. Это не столица, а северные города, где собраны наши запасы. Он ими хочет овладеть. Для этого у него есть все необходимые силы. Наши самые боеспособные войска застряли в Снежных горах. Вам не кажется, что это хорошо спланированная кем-то операция? Северная орда напала после того, как экспедиционный корпус вторгся в Снежные горы. Думаю, это совсем не случайно. Откуда у орков сведения о корпусе? Откуда знание проходов в Вечном лесу? Кто за всем этим стоит?

— Я знаю только одного заинтересованного в этом, — проговорил Кирсан. — Это Вангор.

Прокс лежал в темноте с открытыми глазами. Он сам не понимал, что его толкнуло в постель к Исидоре. То ли ее по-женски властный, призывный приказ долго не засиживаться. То ли возникшее влечение к этой красивой и странной аристократке, умершей и по причуде Неназываемого обретшей плоть и вторую жизнь. Но, как бы то ни было, он не смог долго размышлять над планом, обрисованным Исидорой, и после ее купания в ванной помылся сам и залез к ней в постель.

Исидора приняла его с жаром раскаленной звезды и необузданной страстью дикарки. Он был нежен и ласков, она податлива и в меру развращена. У них все получилось. Исидора, утомленная и счастливая, заснула у него на груди. А Прокс размышлял над ситуацией. А ситуация была непростой. С многочисленными неизвестными величинами в лице магов и сестры Исидоры и с непредсказуемым исходом. А это для полевого агента равнялось провалу. Раньше он бы не задумываясь пожертвовал Исидорой, но сейчас после того, как он прошел лабиринт скрава, внутри него что-то поменялось. Его отношение к людям стало другим. У него появились близкие, а это было слабым местом любого агента. Свой счастливый шанс он уже использовал. Выбрался из темницы. Другого не будет. Это он хорошо знал по опыту. Поэтому ему предстояло все хорошо обдумать и грамотно действовать.

«Маги, они не сами по себе, — размышлял Прокс. — Естественно, они находятся под наблюдением смотрящих. Я видел их рядом с гостиницей. По улице неспешно шли двое мужчин в красных сутанах, в красных шапочках, и на мантиях в районе груди с левой стороны были золотом вышиты очки, такие как носят слабовидящие, не желающие провести коррекцию зрения.

Обращаться к ним прямо было глупо. Сдадут. Можно воспользоваться связями разбойника. Средства для подкупа есть. Но и среди разбойничьей братии есть агенты смотрящих. Нужно выяснить, кто из магов может заниматься запрещенной деятельностью, в этом Аврос может помочь. Потом тайно наведаться к такому магу и все обговорить. Потом уже планировать следующий шаг. Время еще есть».

С этим Прокс уснул. Утром его разбудили ласки Исидоры. Быстро, к неудовольствию девушки, Прокс исполнил супружеский долг. Встал и стал одеваться.

— Алеш! — капризно надула губки и обратилась к Проксу Исидора. — Ты куда? Еще рано.

— Тебе рано, а мне нужно к магам. Ты дождись Авроса и приезжай к башне магов. Там встретимся. — Он нагнулся и поцеловал девушку в губы. — Не скучай.

— Буду, — капризничая, произнесла Исидора и отвернулась от Алеша к стенке.

Прокс хлопнул ее ладошкой по открывшейся попке и вышел.

До белой, в серых подтеках башни магов он добрался пешком, благо было недалеко. Сама башня хорошо видна с любого места города. Она возвышалась над остальными зданиями, и ее можно было видеть издалека. Вблизи она представляла собой широкое круглое основание, резко сужающееся кверху. Прокс поднял голову и посмотрел на ее верхушку с небольшим балконом.

«Метров сорок вышиной, — подумал он, — к чему такая неудобная конструкция?»

Заходить в башню не стал. Сел за столик, вынесенный на улицу у небольшого трактира, их тут называли кафе. Заказал вина и сытный завтрак. Он ждал того, кто сможет ему помочь. А такие тут должны быть. Во всякой организации есть те, кто занимается не совсем законной деятельностью. Их нужно только определить наметанным глазом. А глаз у Прокса был наметан на такие личности.

И вскоре он такого типа обнаружил. Из дверей башни вышел парень, одетый в серую мешковатую робу, он воровато огляделся и направился в сторону Прокса. Жуликов всегда выдают глаза и прячущийся крысиный взгляд. Он семенил по улице и что-то прятал под своим просторным балахоном. Не обращая внимания на Прокса, он зашел в кафе и вскоре оттуда вышел, но уже без того, что прятал. Вновь огляделся и пошел направо. Прокс встал и, оставив на столе серебряную монету, пошел следом. Парень в балахоне ушел недалеко. Зашел в трактир победнее и заказал пиво. Прокс подсел рядом и заказал самогон. Краем глаза заметил, как жадно блеснули глаза парня, когда он увидел покрытую капельками воды охлажденную бутылку.

— Будешь? — нейтральным голосом спросил Прокс, наливая себе, и парень, не стесняясь, подставил свою кружку с пивом.

Они расстались через полчаса. Прокс вернулся к башне, зашел внутрь.

В прохладе большого фойе его встретил парень в такой же серой мантии, как и тот, что пил с ним самогон. Как узнал Прокс от своего пьющего и вороватого информатора, так одевались ученики магов.

— Что вам угодно, пан? — поспешил к нему навстречу улыбчивый парень.

— Я бы хотел видеть мастера Бедрича, — также улыбаясь, ответил Прокс.

— К сожалению, он сейчас занят, — вежливо ответил ученик. Но золотой в руке Алеша поменял его отношение к посетителю. Он быстро выхватил монету и, слащаво улыбаясь, произнес: — Второй этаж, комната номер семнадцать. Мастер вас немедленно примет.

Прокс кивнул и поднялся на второй этаж. Прошел по кругу и нашел нужную комнату. Без стука отворил дверь и вошел. Вышел он минут через пять и спустился вниз на улицу. Прошел к столику у трактира, за которым сидел ранее, и стал ждать Исидору. Он пил вино и наслаждался ничегонеделанием.

Коляска, управляемая Авросом, появилась через полчаса. В коляске с поднятым верхом в легкомысленной шляпке сидела, надув губки, сама госпожа недовольства Исидора Лаварская, которая захотела показать Проксу весь арсенал женских ухищрений. Прокс заскочил в коляску на ходу и огорошил Исидору тремя словами.

— Будешь дуться — убью, — сказал просто, но со значением.

— Как? — вырвалось у сильно удивленной девушки.

— Могу задушить, чтобы ты не мучилась, или прирежу. Мы тут не в игры играем, а спасаем себе жизнь. Ты мешаешь. Всех, кто мне мешает, я убиваю, — произнес он, и Исидора сразу ему поверила.

— Прости, Алеш, я больше не буду. Я буду самой-самой послушной и буду помогать.

— Слишком много глаголов в будущем времени, детка. Мне нужно твое послушание здесь и сейчас.

— Я сама послушность…

Исидора сложила руки на коленях и маленьким испуганным зверьком уставлась в лицо спокойно сидящего Прокса. Сейчас она видела перед собой хладнокровного убийцу и, внутренне сжавшись, старалась его не разозлить.

— Аврос, — распорядился Прокс, — погоняй на рынок. Там есть палатка гадалки Розы.

— Знаю такую, ваша милость, — подхлестнув лошадку вожжами, не оборачиваясь ответил разбойник. Он тоже слышал слова, произнесенные Алешом, и тоже испугался.

— Аврос, ты зайдешь к ней и передашь привет от брата Адама. После этого попросишь амулет проклятия мужской силы. Скажешь, что это нужно для того, чтобы лишить силы мужа твоей любовницы. Она тебе не поверит, но скажет, к кому обратиться за амулетом.

— Понял, ваша милость. Но она меня знает…

— Это еще лучше. Но от легенды не уклоняйся.

— Понял. Сделаю.

— Зачем нам амулет? — шепотом спросила Исидора.

— Я его применю на себе, — также шепотом ответил Прокс. — Если ты будешь капризничать. — Исидора, вздрогнув, часто моргая, уставлась широко раскрытыми глазами на Прокса. Насмотревшись и наморгавшись, пискнула: — Зачем так жестоко меня наказывать за маленькую слабость?..

— Затем, чтобы не привыкала использовать свои слабости против меня. А вообще нам нужен не амулет, а черный маг. Только они наводят проклятия, и у них можно купить свиток заточения.

Услышав объяснения Прокса, Исидора немного успокоилась.

Аврос долго в палатке на задержался, он вышел и сел в коляску. Отъехал от рынка и, обернувшись, стал негромко говорить:

— Ваша милость, надо ехать в башню магов. Там есть каптер старик Милош, он приобретает камни, драгоценные металлы для магов-артефакторов. Ему надо сказать, что мы пришли от сестры Розы, и передать этот медальон. — Он протянул Проксу простенький медный медальон с изображением бегущего оленя. Прокс его взял и осмотрел магическим зрением Медальон был непростым, от него исходили темно-бордовые волны сияния, напоминающие демоническую ауру. Прокс кивнул и спрятал амулет.

— Когда подъедем к площади с башней, останови в квартале от нее, — распорядился он. Аврос стегнул лошадь вожжами, понукая ее быстрее переставлять ноги, и кивнул. — Исидора, ты пойдешь в башню магов и поговоришь с каптером…

— А почему я? — удивилась девушка.

— Потому что мы заметаем следы, детка. Мы прошли по цепочке до темного мага. И каждый раз это были разные люди. В башню к посреднику ходил я. К Розе Аврос, а к самому магу ты. Если нас начнут искать, то эти люди дадут противоречивые показания. У одного был молодой мещанин, у гадалки — разбойник, а у мага — девушка-дворянка. Так мы запутаем следы и не вызовем подозрений.

— Хорошо, дорогой, я сделаю, как ты просишь, — сдалась Исидора. — Ты все говоришь правильно, но мне непонятно, как темный маг может находиться в белой башне вместе со светлыми магами?

— Если что-то надо спрятать, то лучше положить это на виду. Кому придет в голову искать темного у светлых?

— Точно! — воскликнула Исидора. — Как я сама не догадалась. Ты такой предусмотрительный, Алеш. — Девушка прижалась к его руке, обняв ее двумя руками.

Не доезжая до башни, она вышла из коляски и неспешной походкой гуляющей девушки направилась вдоль по улице к башне. Прокс глядел ей вслед и размышлял. Мысли, гуляющие в его голове, были весьма невеселыми. Ему вдруг пришло в голову, что Закрытый сектор обладает возможностями, по сравнению с которыми весь потенциал открытого мира людей ничего не значит. Вот где находится этот мир Теллурии? О нем никто никогда не слышал. А он есть. Вот и Дух путешествовал по неизвестным мирам, и его невеста-орчанка. А сколько таких миров существует? Да неисчислимое множество, и проход в них есть только в Закрытом секторе. А что, если демоны проникнут и в мир людей АОМ? Захватят там власть и будут тайно управлять? Какие чудовищные события произойдут! Человечество станет на край своего уничтожения. Проксу стало страшно. Да, он согласен с Вейсом. Закрытый сектор нужно плотно изолировать. Технологический прогресс людей — это пшик по сравнению с неизмеримо большими возможностями магически одаренных существ. И Неназываемый прав. Экспансию демонов нужно прекратить. Только как? Это был вопрос из вопросов, на который у Прокса не было ответа. Вопросов было много, ответов не было…

Исидора из башни вышла через полчаса. Прошла квартал и села в коляску. Прокс следил за ней из-за угла. Наблюдателей, которые бы пошли за девушкой, он не заметил. Успокоившись, подошел и помог ей забраться в коляску.

— Ну как все прошло? — спросил он, когда они поехали прочь.

— Все хорошо. — улыбнулась раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Исидора. — Маг принял меня, забрал медальон и внимательно выслушал. Я купила свиток и амулет проклятия мужской силы. Вот. — Она вытащила из-под юбки, задрав ее выше колен, свиток и серебряный амулет на серебряной цепочке.

— Ты все это спрятала в панталонах? — удивился Прокс.

— А куда еще я могла их положить? — удивилась вопросу девушка.

— Ты прятала при маге?

— Да. Он старый и лишь рассмеялся. Пожелал удачи в моей войне. Приглашал еще воспользоваться его услугами. Я за все отдала тридцать камней. Ты доволен?

— Вполне, — кивнул Прокс. — У нас есть еще один день и одна ночь до праздника. Надо подумать, как попасть в замок.

— Попасть в замок просто, — отозвалась девушка. — Нужно пошить одежду побогаче и приехать на праздник. Там мы представимся как пан и пани Сыстровецкие из Трщебича. Это другое воеводство в Черславском княжестве. Герцогство Лаварское — доминион Гишпандии. А Черславское княжество входит в Мадьярское королевство. Так что нас не узнают, но обязательно примут. — Аврос, — скомандовала Исидора, — поезжай на улицу Зеленый клин, — и пояснила посмотревшему на нее Проксу: — Там лучшие портные княжества.

Весь день ушел на примерки новых нарядов и покупки украшений для Исидоры. Она выбрала невычурные и не самые дорогие наряды для обоих и скромные по столичной мерке украшения: бусы из янтаря, такие же серьги, золотой браслет с янтарем и пару колец с желтыми аметистами.

— В Трщебиче добывают янтарь, — пояснила она свой выбор украшений. — Будет вполне правдоподобно, если у меня будут украшения из янтаря. Красиво и не очень богато. Все в меру.

Прокс вынужден был снова согласиться.

Вечер был занят любовными утехами. И Исидора добирала то, что не получила утром. Утром получила то, что не хватило с вечера.

Поднялись после обеда. Позавтракали. Погуляли по городу и продумали примерный план, как использовать свиток. На вопрос Прокса, зачем ей понадобился амулет проклятия, Исидора мстительно прошипела:

— Накажу своего жениха, что предал меня. Пусть его писюн вечно скорбит.

— Так поздно, его отравила твоя сестра. Она подкатывает к самому Радзивиллу.

— Ты в этом уверен? — серьезно спросила Исидора.

— Так сказал Аврос.

— Хм… Моя сестра не может без любовников. Сейчас у нее все равно кто-то есть! — решительно заявила она. — Кого-нибудь да проклянем. Уверена, там будут те, кто надо мной надругался.

Прокс пожал плечами и ничего не ответил.

Вечером, принарядившись, они сели в коляску и поехали в замок.

В городе уже начался праздник. На улицу выкатили бочки с вином, элем и самогоном. Музыканты играли на скрипках и дудках. Девушки и парни танцевали прямо на улицах, превратившихся в места празднования. Горели смоляные бочки, освещая площади, и их экипаж с трудом пробирался сквозь это скопление народа.

К замку прибыли, когда стало уже совсем темно. Стража, выслушав возницу, пропустила коляску беспрепятственно. Аврос подкатил ее к парадному подъезду и осклабился.

— Хорошо погулять, ваша милость. Когда прибыть за вами?

— Все, Аврос. Ты свободен. Экипаж твой. Можешь идти на все четыре стороны, — улыбнулся Прокс.

— Ну как скажете, ваша милость. Так я поехал?

— Поезжай, Аврос.

— Ежели что, я в лесу, ваша милость.

— Понял, — кивнул Прокс и подал руку Исидоре.

Они поднялись по высокому каменному крыльцу. Швейцар с поклоном отворил им дверь, и они вошли в большое, хорошо освещенное люстрами со свечами фойе. По лестнице с ковровой дорожкой поднялись на второй этаж. Оттуда доносилась музыка и шум. Прошли мимо склонившихся в поклонах слуг и вошли в большой зал, где играл оркестр музыкантов, царил полумрак и посередине стоял стол с напитками. По залу ходили парочки: мужчины и женщины в странных нарядах и в масках. Исидора потащила притормозившего Прокса дальше от выхода. Они прошли мимо стройной женщины в полумаске с высокой прической, в черном облегающем платье, затянутом под горло. Но, когда она повернулась к ним спиной, Прокс не выдержал и кхекнул.

— Кхе… Вот же волосатый еж! — повторил он присказку разбойника. И было отчего удивляться: снизу до самой спины платья не было и дама сверкала белым голым задом.

Исидора одернула засмотревшегося Прокса и зашипела:

— Не пялься.

Рядом с экзотически одетой дамой стоял мужчина в коротких обтягивающих белых панталонах с непомерно выпирающим мужским хозяйством впереди. Исидора, раскланиваясь и улыбаясь, протащила ошарашенного Прокса в темный угол.

— Это что? — шепотом спросил пораженный увиденным Прокс. — Оргия извращенцев?

— Ты почти угадал. Только не делай такого изумленного лица. Нам не надо привлекать к себе внимания.

— Да мы уже привлекли! Посмотри, как разодеты, вернее раздеты, эти люди. У кого задница… А у той, смотри, спереди ничего нет. — Он указал кивком головы на полную женщину в пышном красном шелковом платье, у которого не было переда. Она была в панталонах с вырезом в виде сердечка. — Ты тоже так одевалась на… праздник.

— Я была молодой, меня не пускали на такие праздники. И ты знаешь, я сама удивлена. Такого раньше не было, вернее, чтобы так откровенно оголяться, было непринято… — Исидора не договорила и ойкнула. Резко обернулась и ухватилась за платье. Прокс тоже обернулся и понял, что к Исидоре кто-то мелкий залез под платье и она с кем-то молча борется. Он сунул руку под ее платье и вытащил карлика, который весело заливался хохотом.

— В трусах, — запищал он. — Она в трусах. — Он сунул руку себе под нос и с наслаждением понюхал ее. — Молодая, необъезженная кобылица. В самом соку. — восторженно воскликнул он. Прокс от его слов растерялся, а карлик ловко крутнулся и вырвался. Он убежал под стол, выглянул оттуда, показал Проксу язык, вновь понюхал руку и поскакал вприпрыжку дальше. Шлепнул по заду голозадую даму и получил пинок от ее кавалера. Кувыркаясь, улетел к стене и спрятался за висящими плотными полотнами гардин, украшавших голые стены.

— Это шут моего отца, Брум. Он сумасшедший. Гаденыш, облапил меня прямо под панталонами. — Исидора густо покраснела.

К ним подошел с подносом в руке, на котором стояли фужеры, слуга и остановился. Исидора, чтобы скрыть смущение, схватила фужер и посмотрела на Прокса. Тот тоже взял фужер. Слуга величаво удалился.

В бокале было игристое вино с пузырьками. Пахло оно весьма недурственно.

— За успех! — желая как-то ободрить смущенную девушку, произнес Прокс и поднес фужер ко рту. Сделал глоток, почувствовал, как по гортани потекла сладковатая, приятная жидкость, и в тот же миг свет погас у него в глазах.

Вечный лес. Как же. Эти лесные эльфары те еще позеры. Приписывают себе величие, которого у этого народа отродясь не было. Сами посмотрите, может ли быть великим тот, кто сам себя возвеличивает. И все дело в том, что они считают себя первыми поселенцами Сивиллы. А раз они первые, то, значит, самые главные. Ну не смешно ли возвышать самих себя лишь по праву первого поселенца. И к чему они пришли? Оказались запертые в лесу. На маленьком участке. В нем они спрятались и отгородились от всего мира. В том числе и от братьев своих орков, которые тоже считают себя первыми. Не могут поделить первенство и воюют друг с другом уже тысячи лет.

А что оставили миру эти народы за тысячи лет своего существования? Великую культуру? А где их скульпторы, художники, поэты? Где все это?

А оно у людей, которых Творец, глядя на помешанных на первенстве первых своих творений, поселил на Сивилле. Вот они-то после себя оставят и памятники, и шедевры искусства. Так что самые великие на Сивилле — это люди. Но сейчас Рок разделяет их, стравливая друг с другом. А все потому, что забыли Творца. Короткая у людей память.

Над всем этим я размышлял, уводя небольшой отряд орков в тысячу бойцов в глубь Вечного и Великого леса, где жили возомнившие себя пупками вселенной садоводы и охотники. Не спорю, они облагородили лес, построили дороги, насадили сады и поставили красивые искусно возведенные деревянные города. Но и все. И этим стоит кичиться? На мой взгляд, это просто работа ремесленников, но не гениев.

Мы, обходя мелкие поселения и не встревая в затяжные сражения, известными мне путями двигались в глубь леса. Эльфары по свойственной им тактике устраивали на нашем пути многочисленные засады мелких групп рейнджеров. Их задача — нанести урон и отойти. Я назвал ее тактикой тысячи уколов. И она бы сработала, не будь меня с отрядом, и орки просто бы исчезли в глубинах леса. Обычно они доходили до первых городов, грабили их и, теряя бойцов и добытое награбленное, отступали. Так было всегда, но не сейчас. Теперь правила войны диктовал я.

Ночь настигла нас в девяти лигах от фермерской деревушки. Командир орков выставил охранение. Ученики шаманов окружили лагерь своей паутиной защиты. Дичи в лесу было много, и пищи хватало. Лагерь затихал, а я вышел на свою охоту.

Мой отряд, отданный Быр Карамом мне в подчинение, был окружен неприятельскими дозорами. Я понимал, что лесные эльфары чувствовали себя в лесу в безопасности и тупо постоянно пытались атаковать орков днем и ночью. Гибли и, не понимая, почему это происходит, каждую ночь с упорством обреченных пытались захватить нас врасплох. Так было и сегодня.

Мой сканер показывал приближение пяти групп, по десять-двенадцать бойцов с разных сторон. Это были не разведчики, а ополчение. Но тоже вполне себе нормальные воины, умеющие пользоваться и луком, и мечом, и даже магией. Вели их профессиональные командиры.

Оценив расклад сил, я решил начать с ближайших, что пробирались спереди. Как обычно бывало, с тыла нападать было уже некому. Я вышел в скрыт. Поднялся на поясе левитации и, применив заклятие слабого воздушного кулака, поднялся над вершинами деревьев и полетел в их сторону. Отряд рейнджеров из двенадцати воинов находился в трех лигах от лагеря. В руках у меня был лук, сделанный на корабле-базе по самым совершенным технологиям, и стрелы, имеющие в наконечнике яд паралича. Любое ранение приводило к смерти.

После первого дня пути я усовершенствовал свою тактику. Больше не носился как угорелый по лесу и не рвал несчастных, впавших в ужас эльфаров черными руками. Понял, что это глупо и неэффективно. Вспомнил о своем поясе левитации, доставшемся мне еще на первом курсе. Вспомнил забытое заклинание воздушного кулака с направленным вектором движения, сделал себе лук и стрелы.

Эльфары двигались по кабаньей тропе, растянувшись цепочкой. Нападения они не ждали. Шли уверенные, что у них все получится.

Я спустился пониже и залетел им в тыл. Натянул лук и пустил стрелу. Тут же наложил вторую стрелу. Их я держал в руке пять штук и пускал одну за одной. В боевой режим я не выходил. Моей скорости и умения хватало, чтобы уверенно поражать цели.

Что, что-то пошло не так, эльфары поняли после того, как потеряли половину бойцов. А я не стремился уничтожать всех. Мне был важен сам психологический момент тихого убийства. Обычно после таких смертей эльфары отступали, и, если имели глупость возвратиться обратно, я снова убивал одного-двух. Тогда они уходили и уже не возвращались. Наш путь был усеян телами эльфаров, а они даже не видели своих врагов. Думаю, это пугало даже самых отчаянных бойцов. Одно дело — погибнуть в бою лицом к лицу с врагом, другое дело — умереть от руки невидимого убийцы. Тут любой дрогнет.

Эльфары остановились. Идущий последним обернулся, что-то негромко крикнул остальным. Те вернулись. Только глянули на убитого и тут же стали разбегаться, прячась за деревьями. Затем перебежками стали отходить.

С этими все понятно, решил я и полетел, облетая по кругу, к той группе диверсантов, что подходила с севера.

Глава рода Дома Голубой росы лер Арчи бай не был профессиональным воином. Его Дом был древним, о чем говорила приставка «бай», но малочисленным. Старше его родного Дома были только Дома нур и ола. Род Арчи бая занимался выращиванием яблок и груш. У них имелись большие пасеки, и можно сказать, Дом процветал, торгуя медом, воском и фруктами, их товар в основном шел на экспорт в Лигирийскую империю. Не было в роду и охотников. Места, где жил род, были облагорожены садами, и звери обходили его стороной. Зато он выращивал на ферме оленей, чье нежное мясо ценилось по всему лесу и поставлялось к столу императора.

Арчи бай жил уже восьмой десяток, и на его памяти, и памяти его отца, и даже деда не было такого, чтобы враг так далеко продвинулся в глубь Вечного леса.

Теперь вот он по приказу главы Дома с домочадцами шел сражаться с заклятым врагом. Дом собирал силы, чтобы отразить нападение на деревню. И хотя он не был профессиональным военным, но меч и лук умел держать в руках. В помощь ему был придан рейнджер запаса лер Китчи бай. Ему тоже шел восьмой десяток, но по меркам эльфаров они были еще в расцвете сил.

— Мы выдвинемся к лагерю, — давал распоряжения рейнджер. — Нападем ночью, обстреляем из луков и отойдем. Подождем с полчаса и зайдем с другой стороны. Скажи своим, Арчи, чтобы на рожон не лезли. Орки в рукопашной схватке очень сильны, но в лесу как дети малые. Наша задача — их обстрелять, нанести урон и отойти. Мой сын ведет разведку. Встретимся с ним и поймем, как действовать на месте.

Впереди двигался рейнджер, за ним Арчи бай. Цепочкой растянулись домочадцы. Они двигались уже примерно час. Вдруг Китчи остановился и поднял руку со сжатым кулаком вверх. Он пригнулся, затем лег на тропу. Еле видимый в темноте, пополз вперед, к кустам чернухи (ежевики). Оттуда он вернулся через пять ридок со слезами на глазах и стрелой в руке.

— Там мой сын, — произнес он и показал рукой, в которой была стрела, в сторону кустов… — Убит. Я не знаю, чья эта стрела. Очень тонкая и прочная. Он убит в спину. Значит, к нему смогли подобраться очень близко и скрытно. Орки таких стрел не имеют…

— И что нам делать? — спросил Арчи бай, разглядывая стрелу. — Очень длинная, из большого лука стреляли.

— Да, по-видимому, — согласился отставной рейнджер. — Враг где-то тут. Я пойду первым на разведку. Вы ждите тут. Если меня убьют, отходите и отнесите стрелу главе Дома. Пусть отправит ее в столицу. Тут что-то странное творится, непонятное. Зачем орки вообще пришли сюда?..

Он отдал стрелу и пополз дальше, уходя в сторону от тропы и прячась в траве. Арчи напряженно следил за товарищем, но ничего не происходило. Тогда он осмелел и дал знак двигаться за ним. И тоже пополз по траве. Было тихо. Негромко стрекотали ночные кузнечики. По кустам перелетали ночные мотыльки. Арчи не чувствовал рядом с собой присутствие чужих. Птицы спали не потревоженные чужаками. Он хотел уже подползти к рейнджеру, но вдруг раздался тонкий, еле слышный свист, и рейнджер тихо вскрикнул. Арчи бай замер. Перед ним в трех метрах лежал Китчи со стрелой в спине и не шевелился. Арчи бай замер и так пролежал несколько ридок. Он вжался в землю и боялся пошевелиться. В него не стреляли. Дальше он не стал испытывать судьбу и стал отползать ногами вперед.

— Возвращаемся, — прошептал он, добравшись до домочадцев. — К лагерю не подобраться. Он окружен засадами.

В эту ночь я очень быстро разобрался с отрядами диверсантов и тоже решил отдохнуть. Вернулся в лагерь и сообщил зятю Быра, сутулому орку Шыр Кару, командиру орков, что в округе тихо.

Шыр уже знал, что по ночам, да и днем, я непостижимым для него образом убиваю эльфаров. Он проникся ко мне уважением и слушался беспрекословно.

— Сколько отрядов было? — спросил он, подавая мне кусок зажаренного мяса.

— Пять.

— Что-то мало.

— Это глубокий тыл, — пояснил я. — Здесь нет воинских отрядов, только ополчение Домов, — и стал неохотно жевать жесткое мясо, отрезая ножом куски.

Неожиданно ожила нейросеть. Шиза проснулась и объявила:

— Тебе пакет из АДа. Читать будешь? — и с обидой добавила: — И я не спала.

— Зачитайте текст, Ваше Высочество, — насмешливо ответил я.

«Центр Духу.

Секретно.

Вы переходите в подчинение новому куратору.

Вам надлежит прибыть в королевство Вангор в город Азанар и встретиться в трактире „Жемчужина Севера“ с новым куратором. Его приказы обязательны для исполнения».

— Передай им, что я послал их в задницу, а точнее в жопу, — ответил я. — Чего им не понятно?

— Сам передавай.

— Ладно, — не стал спорить я и отписался.

«Дух Центру.

Для ознакомления всем в АДу.

Я послал вас в задницу. Чего вам от меня надо? Я не работаю на АД».

Тут же пришел ответ.

«Центр Духу.

Секретно.

Прекратите хамить! Иначе ваша личность будет уничтожена. Приказ исполнить немедленно!»

«Дух Центру.

Для ознакомления всем в АДу.

— Ты дурак? Как ты можешь меня уничтожить? Кто у вас там работает? Одни бездари?»

Прошло достаточное количество времени, я уже дремал, как Шиза вновь стала меня беспокоить.

— Прими пакет.

— Давай.

«Центр Духу.

Секретно.

В „Секторе“ сложилась тревожная ситуация.

Наше руководство просит вас оказать всемерную помощь. Вознаграждение будет утроено».

От нечего делать я поинтересовался, а сколько у меня там накопилось?

Пришел ответ: восемьдесят четыре тысячи кредитов.

Я подумал, что слишком мало, и послал ответ утроить накопления, заодно спросил, есть ли поблизости детские дома, где содержатся дети без родителей.

Снова было долгое молчание, потом пришел ответ, что моя просьба удовлетворена и что организация, где содержатся дети-сироты, есть на станции. Там находилось тридцать восемь детей разного возраста.

Я потребовал передать мои средства этим детям. И чтобы не администрация получила их, а дети на накопительный счет в банке.

Мои требования были удовлетворены.

«Эк, как их прижало, — подумал я. — Видимо, информация, что спутник пропал, до них дошла. Еще меня рассмешило, что встреча назначена в моем трактире, в котором я так и не устроил варьете. Руки не дошли. А потом необходимость в этом отпала. Денег у меня было уже много. Ладно, — решил я, — встречусь с куратором, заодно узнаю, что АД планирует предпринять, чтобы найти спутник. Но это фигу с маслом им, как говорила моя бабушка. Спутник я не отдам. Пусть списывают его».

«Дух Центру.

Секретно.

Приказ получил, приступаю к выполнению».

Не успел я отписаться Центру, как пришел вызов от Ринады. Задрожала нить кровной связи и, вибрируя, стеганула по нервам. Я вздрогнул.

— Ринада, я тебя слушаю, — ответил я на вызов.

— Господин, пришел приказ из штаба пограничных сил Вечного леса. Магов хотят перебросить на другой участок фронта, куда — не говорят. Мол, для отражения атак орков. Я предчувствую, что их отправляют на убой.

— Я тебя услышал. Кто ведет переговоры с нашей стороны?

— Крохобор из столицы, но он в ваше отсутствие не может принять решение. На этом и стоит. Боюсь, они его додавят.

— Спасибо, Ринада. Сейчас прибуду.

— Шыр, — вставая с расстеленной на траве кошмы, произнес я. — Я отлучусь. До утра меня не будет. Если не успею к утру, двигайтесь самостоятельно. От стрелков прикрывайтесь щитами. Старайтесь обходить их с флангов.

— Понял тебя, Тох Рангор. Не беспокойся за нас. Наши воины даже не вступали в битву. Им будет полезно.

Я кивнул и перенесся на свою Гору. Там три моих спецназовца трудились над строительством чего-то малопонятного у подножия Горы. Сверху, пронзительно клокоча, на них смотрел и бегал по карнизу стены Птиц.

— Их теперь не разлучить, — услышал я голос за спиной. Обернулся. За спиной стоял с задумчивым видом Бортоломей. — Видишь, командор, как переживает твой «конь». Вчера они его съели, а сегодня он хочет к ним. Прижился, — вздохнул покровитель искусств.

— Да-а? — удивился я. — Ты считаешь, что он скучает по тем, кто его съел?

— Это же видно.

— А мне кажется, он хочет отомстить. И что они там делают? Внизу? — Я кивнул на троицу у подножия.

— Дом строят Авангуру. Наказаны.

— Ну если так, то ладно, — не стал влезать в их дела я и перенесся в полевой лагерь магов Вангора.

У костра сидели Фома, он молчал, мой заместитель, студент магистратуры из столицы и неизвестные мне два лесных эльфара.

— Вы обязаны исполнить приказ, — настаивал эльфар. — В военное время неисполнение приказа карается смертью…

— Кого хотите казнить? — спросил я, подходя к костру. Все вздрогнули. Еще бы. Я появился прямо из воздуха.

— Милорд! — вскочил Фома. — Нас хотят перебросить на другой участок фронта.

— Я это уже понял, — ответил я. Присел у костра на бревно и представился: — Герцог Ирридар тан Аббаи Тох Рангор Фронтирский. — Местность, переданная мне королем во владения, официально называлась Фронтир, и я получал прибавку к титулу.

— Герцог? — воскликнули одновременно все сидящие и стоящий Фома.

— Да, герцог, — подтвердил я. — Его Величество Меехир Девятый, дабы показать значимость помощи союзникам, даровал мне титул герцога и наградил землями. Статус нашего представительства в Вечном лесу повышен. Представьтесь, леры.

Оба эльфара вскочили.

— Лер Гарс нур, — поклонился высокий и худощавый. — Помощник губернатора Лист Ордая. А это мой помощник лер Бар нур, ваша светлость.

Я кивнул и, указывая рукой на бревно, предложил:

— Присаживайтесь, леры, и ты, Фома, садись. От кого пришел приказ?

— От командующего пограничными силами, ваша светлость.

Я вновь кивнул и ответил:

— Мы выполним этот приказ. Но на будущее запомните и передайте своему командованию: приказы мне, — я выделил это слово, — может отдавать только князь леса, и никто другой. Куда вы хотите перевести контингент союзников?

Оба эльфара застыли памятниками своей чванливости. Человек ткнул их носом в несоблюдение субординации. Так просидели секунд пять. Потом главный ожил.

— Э-э-э-э, — проблеял он и заморгал. — Конечно, ваша светлость… Э-э-э… маги переводятся на запад от Листа Ордая. Там идут ожесточенные сражения с орками…

— Что-то я там не видел никаких сражений, — ответил ему я. — Я только что оттуда. Орки сидят в городе. Войска теробороны в трех лигах от города. Вы что-то путаете, лер.

— Э-э-э-э, — вновь заблеял эльфар. — Готовится решительное наступление.

— Хорошо, — ответил я. — Но маги не пойдут, как прежде, впереди войск эльфаров. Они будут оказывать вашим войскам магическую помощь, как того предписывают наши наставления. Вы выделяете тысячу бойцов для охраны вангорских магов, и они подчиняются мне и моим заместителям. В случае если вы вновь захотите направить нас без прикрытия ваших бойцов в бой, мы телепортом уйдем в Вангор. Вся ответственность ляжет на ваших военачальников и князя Вечного леса, леры. Учтите это и передайте по команде. И еще. Добираться мы будем до нового места службы семь-восемь дней, не меньше.

Леры оторопело выслушали мою отповедь. И вновь главный заблеял:

— Э-э… Мы выделим вам подводы и довезем за двое суток. Подводы уже в пути. А ваши требования я доложу по команде.

— Вот и хорошо, леры. Вам есть еще что сообщить мне?

— Нет, ваша светлость…

— Тогда честь имею. — Я со своего с места телепортировался в Лист Ордая.

Шырбрум, как настоящий житель оседлых орков, обосновался в казармах, где до этого были мы. На плацу горел костер. Играли музыканты-эльфары. Он, словно предводитель монголов на Земле, сидел, поджав ноги, и пил вино. Вокруг расположились сотники, в свете костра вяло делали телодвижения полуголые эльфарки с синими лицами от побоев. Орки умели смирять этих гордых жителей леса. Я незаметно оказался рядом и сел справа от него. Вышел из скрыта и с любопытством стал рассматривать танцовщиц. Куда делась их гордость и высокомерие. Испуганные лица. В глазах животный страх.

Шырбрум покосился на меня и напрягся, но я улыбнулся ему и тихо произнес:

— Привет, Шырбрум. С победой.

— Ты кто? — также негромко спросил он. Я отдал должное его выдержке.

— Посланник Худжгарха. Слышал о Тох Рангоре?

— Слышал, человек. Тебя еретики называют «наш хуман».

— Все верно. Я по делу.

— Говори.

— Куда ваши орки направят следующий удар?

— Мы уже выполнили все задачи, Тох Рангор. Набрали добычи. Получили славу. Будем возвращаться.

— Если вы решите сейчас вернуться, то и половины добычи не унесете, — ответил я. — Эльфары баб своих отобьют. У меня другое предложение. Сейчас сюда двигаются повозки для переброски магов на другой участок боевых действий. Захвати повозки, погрузи добычу и направляйся на север к городу Медовый водопад. Туда двигается отряд в три тысячи волчат, отправленный Быр Карамом.

Напав с двух сторон, вы захватите город. Войск там нет, только ополчение. Все силы стянуты тут, чтобы не допустить проход к столице.

Только уходите незаметно. Оставь тут сотню воинов. Пусть лесные эльфары думают, что все войско орков тут. Город сожгите.

Медовый водопад — город небольшой, но он служит перевалочной базой для севера. Там еще повозками разживетесь и оттуда уже вернетесь в степь.

Шырбрум задумался.

— Воины баб не отдадут, — прошамкал он. — Они выбрали себе жен, но ты прав, их постараются отбить. Где будет проходить караван с повозками?

— Южнее Листа Ордая. Охраны там будет мало. Две сотни воинов-орков справятся. Караван большой, не пропустите его, только выдвигаться надо сегодня ночью.

Шырбрум кивнул и сделал знак телохранителю. Тот быстро убежал и вскоре вернулся с двумя пленниками. Я их узнал. И чуть не хлопнул себя по лбу. Уходя из города, мы забыли в тюрьме двух своих строптивых учеников академии. Вот теперь они стояли напротив нас и со страхом и трепетом смотрели на меня и орка.

— Забирай, — махнул рукой Шырбрум. — Мы нашли их в темнице.

— Почему не убил? — поинтересовался я.

— Враг моего врага мне не враг. А раз они были в темнице, значит, враги эльфарам. Я чту кодекс чести.

— Спасибо, Шырбрум. Худжгарх это запомнит.

— Что мне до твоего Худжгарха? Мы поклоняемся Отцу…

— Он может поднять твой род и сделать главным ханом оседлых. Встань под его знамена — и обретешь славу. Отец отдал степь своему Сыну.

— Славу? — усмехнулся орк. — Меня свои же разорвут.

— Не разорвут. Пока подумай. Потом как-нибудь я тебя навещу. А сейчас мне пора.

Я поднялся и подошел к студентам. Склонив голову, оглядел их бледные лица.

— Я могу вас забрать или оставить в рабстве, — сказал я. — Но если я вас заберу отсюда, то вы должны пообещать мне, что будете беспрекословно выполнять мои приказы и приказы младших командиров.

— Мы обещаем…

— Хорошо, и запомните, вы дорого мне достались. — С этими словами я взял их за плечи и перенесся на свою Гору. Я не боялся, что они ее увидят. Всегда мог сказать, что это им привиделось.

На балконе я увидел озабоченного Авангура.

— Командор! — поспешил он ко мне. — Империя напала на Вангор…

Конец книги.

Март 2023 г.

Владимир Сухинин Ветер перемен

Судьба бывает благосклонна,

К тем, кто терпением богат.

Удача — жизни примадонна,

Им не разверзнет смерти врат.

И труп врага увидеть можно,

Лишь просто сидя у реки,

Как проплывет он мимо, скорбно,

С душой, висящей на цепи…

(Лигирийский императорский театр. Ария кладбищенского сторожа)

Предисловие

Краткое содержание предшествующих событий

Герой в своем противостоянии с могущественным хранителем Роком попадает в крутую круговерть событий. Он не строит планы победить, он старается ломать планы Рока, «откусывая» от них мелкие событийные линии хлесткими ударами, но во многих местах стразу. В итоге линия событий начинает смещаться в сторону от того, что спланировал Рок и туда, куда не мог предположить наш герой.

Он не знает об этом, потому что не обращает внимание на мелочи, а видение будущего ему недоступно.

Герой не строит далеко идущие планы, потому что опасается, что они станут частью планов поднаторевшего в интрига Рока и его сестры Беоты.

Своими действиями он в итоге частично ломает стройный план Рока по захвату власти на Сивилле. И хотя внешне все происходит, как задумал Рок, события на планете Сивилла устремляются в неизвестном для всех направлении.

Молодые орки — волчата из оседлых племен пришедшие с набегом на Вечный лес меняют свою тактику и с помощью героя захватывают приграничный горд Лист Ордая, громят подошедшие резервы.

Волчата, ведомые Быр Карамом советником и правой рукой Великого Хана орков, разделяются на три колоны и устремляются вглубь леса по очищенным Героем от магических тварей территориям леса.

Князь Вечного леса неожидавший таких действий от орков, претворяет в жизнь свой план. Он направил на захват Снежных гор почти все свои регулярные войска, а защищают Вечный лес пограничники, и ополчение. Один отряд орков неожиданно идет к городу, где собраны припасы для экспедиционного корпуса лесных эльфаров, другой к Священной роще, а третий к северным торговым городам. Лесные эльфары не понимают, что происходит и собирают ополчение.

В Снежном княжестве царит хаос и потеря управления территориями. Все как задумал Рок. Значительная часть глав Старших домов не хочет войны и желает договориться с Лесными эльфарами, и их союзниками из младших домов. Они хотели призвать принцессу Тору-илу и сделать ее ширмой для свои делишек. Но наш герой отказывается выдавать им принцессу, за что подвергается нападению гвардии княжеского дома, которой управляют предатели. Дело дошло до открытого столкновения и нарушения законов. Наш герой являлся по законам Снежного народа неприкосновенным. Нападение отбито и заговорщики надежде сохранить власть и жизнь, сбежали из столицы в свои земли.

Столицу Снежного княжества защищать некому. Мобилизацию члены высшего совета не объявляют. Главы Старших домов погрязли в спорах и в желании договориться с «Братством». Братство вступает в союз Свечным лесом, на правах признания господства Леса над Снежными горами.

В этих условиях посол орков одноглазый Буртым за нападение на посольство объявляет Снежному княжеству войну и признает единственным законным правителем княжества принцессу Тору. Совет старших домов оказывается нелегитимным. Часть глав Старших домов заключают тайный договор сотрудничества с Героем.

Наступление лесных эльфаров застопорилось на перевалах. Но на самом отдаленном восточном перевале они прорывают слабую оборону ополчения, не присоединившихся к мятежу Младших домов и выходят на оперативный простор.

Беота, понимая, что сейчас решается судьба планеты, решает объединить свои усилияс нашим Героем и предлагает ему себя в жёны на условиях старшего партнера, что не устраивает нашего Героя. Он рассказывает ей сочиненный на ходу план захвата и переустройства империи и та, опасаясь последствий его действий, быстро возвращается к себе в западное полушарие.

Герой похищает с орбиты планеты спутник Ада и переносит его в другое место. Он не хочет в своей битве с Роком иметь помехи со стороны этой структуры. И хочет усилить свое влияние в секторе с помощью Спутника. Он не доверяет спецами из Ада.

Разобраться с пропажей спутника приказано находящемуся в секторе Штифтану Эрату, исполняющему обязанности главы управления Ада по Закрытому сектору. Но слабовольный специалист, кабинетный теоретик попадает в плен к диким демонам. Они уводят его, как приманку для мутантов, с собой в глубь Стеклянной пустыни. По приказу старины Вейса его охрана не вмешивается. Вейс хочет, чтобы Штифтан закалился в трудностях и лишениях, и превратился из кабинетного «червя» в самостоятельного и сильного руководителя.

По пути Штифтан вынужден убить своих пленителей и вернуться к порталу, где его и застает новое задание, расследование дела с исчезновением спутника. В усиление ему придаётся агент Дух.

Наш Герой мечется по планете и в космосе. Он должен успеть побывать во многих местах. Договориться ханом орков. Уговорить Тору следовать его плану. Не дать погибнуть студентам в Вечном лесу… Защитить королеву и разрушить магический потенциал Вечного леса. Но первым делом организует нападение на себя в Брисвиле.

Он решает с помощью Ведьмы, Ольги Бруз слить информацию о Духе находящемся в Брисвиле агентам синдиката и убедить их в том, что Агент дух должен знать, где найти Демона. Делает он это потому, что в Брисвиле главный принцип нейтралитет. Тот, кто его нарушает первым, попадает под наказание неведомых сил Нейтрального мира. Лидер Синдиката в Брисвиле попадается в ловушку, расставленную нашим героем.

Бойцов синдиката он отправляет в место, где до этого побывала и вернулась его невеста — орчанка Ганга. Он сознательно подставляется под удар контрабандистов, раскрывая себя. Его цель полностью уничтожить Синдикат на Сивилле, как организации представляющей угрозу королеве и ее будущему ребенку.

Демон попадает в ловушку, расставленную ему старым привратником Ридасом. Внешне благообразный старичок оказался коварным созданием и пытается захватить домен Демона — Преддверие. Его цели не ясны и мало понятны остальным хранителям.

Сам Ридас подговорив Кураму, отправить Демона в пространственную тюрьму, тоже оказывается неосмотрительным и попадет в свою же ловушку, и оказывается в плену у Ленее сенгурки, ставшей смотрительницей горы Демона. Но с помощью самого неудачливого и глупого хранителя Рохли, скрывается в Преисподнии.

Демон оказывается в темнице с трупом и привидением девушки. Применив навыки агента, он выходит из темницы, но с условием послужить темному богу боли и скорби — Неназываемому.

С помощью его ребра некие мастера возвращают живой облик привидению девушки, и она становиться привязана к нему навечно.

Они покидают подземелье и попадают в столицу Местного княжества, пробираются во дворец и падают в западню.

Курама отбивает атаку князя инферно и поглощает его душу. Силы Курамы значительно возросли и его начинают бояться другие князья.

Никто не знает, как отзовутся действия героя на будущем планеты. Не знает и наш Герой. Но в силу своего русского характера, он надеется на лучшее и на авось, и не строит глобальных планов. Он хочет просто выжить и вся его жизнь это борьба за свою жизнь, и жизнь близких ему людей и нелюдей.

Многие считают его баловнем удачи, другие, что ему благоволят боги. За два года, он стал бароном, потом графом и вот уже получил титул Герцога. Нажил множество врагов и приобрел друзей.

Известие о начале наступления войск империи застает его врасплох…

Глава 1

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Старые горы

Поздняя осень вносит свои поправки в обычный уклад жизни и изменяет порядок дел. Дни в Старых горах стали короче. Ночи холоднее. Ветер приносит тучи с востока, а вместе с тучами частые мелкие дожди, безжалостно срывает листья с деревьев, пронизывает до костей и заставляет жаться от сквозняков сидящих у костров солдат империи.

Генерал Марцис Легатус ночевал в своём походном шатре. Ему было уже за шестьдесят и походная жизнь нравилась ему не больше, чем кошке купание. Он не без основания считал, что воевать поздней осеню в преддверии зимы это была плохая затея. Но молодой маршал убедил императора начать войну с Вангором и обещал быструю победу.

Генерал спал и не хотел думать о прощелыге, как за глаза называли любимца императрицы.

В шатре горел ночник — маленькая лампа с ароматическим маслом. Потрескивала дровами походная печь по ткани шатра барабанил мелкий надоедливый дождь, а генералу было тепло, и уютно…

— Господин генерал… Ваше сиятельство… Просыпайтесь…

Сладкий сон генерала был беззастенчиво прерван громким шёпотом адьютанта. Офицер осторожно тряс его за плечо.

Генерал, не открывая глаз перестал храпеть и буркнул:

— Пшел вон…

Будивший генерала адъютант был не приклонен.

— Господин генерал… Ваше сиятельство… Просыпайтесь… От императора прибыл порученец. У него срочная депеша.

— Пусть ждет утра, — снова буркнул генерал повернулся набок и пустил ветер под одеялом. Громкий звук собственного пердежа заставил генерала проснуться.

«Опять что-то несвежее дали пожрать», — зло подумал он и от вони, просачивающейся из-под одеяла, скривил нос.

— Господин генерал… Ваше сиятельство… Просыпайтесь…

— Арниель! — недовольно крикнул в темноту генерал, — ты достал меня. Пусть этот посыльный ждет утра.

— Это не посыльный ваша сиятельство. Это личный порученец императора. Просыпайтесь он ждет вас.

— Чтоб тебя демоны забрали, Арниель. Когда ты научишься включать мозги. Мог бы сказать, что я убыл с инспекцией на передовую и буду утром. Весь в мать. Такой же дурень, как и моя сестра. Возьми у него депешу и неси сюда.

— Он хочет ваше сиятельство вручить вам ее лично…

— А я хочу девок из борделя «Ночная бабочка». И что? Ты потаскух тут видишь? Нет? И я тоже. Мало ли кто, что хочет. Возьми у него депешу, а его гони прочь.

— Как прикажите, ваше сиятельство. Но если он будет настаивать?

— Если он будет настаивать, Арниель, ты пойдешь в передовой полк ротным и может там ты поумнеешь.

— Я все понял, господин генерал.

Через несколько минут он принес депешу. В руках адьютант держал большую лампу и встал рядом с кроватью генерала.

— Ваше сиятельство, вот депеша…

— Утром, Арниель. — не открывая глаза, пробурчал генерал. — Все утром. Иди.

— Вам надо дать ответ императору Ваша сиятельство, — не отступал от кровати адъютант.

Генерал скинул одеяло и сел. Засунул ноги в меховые тапочки и не к месту подумал, что ноги стали мерзнуть чаще. Стянул с головы ночной колпак. Зевнул, прикрывая рот и требовательно протянул руку.

— Давай, — произнес он.

Взял конверт, сломал печати и приказал:

— Лампу ниже опусти, дурень.

Адъютант угодливо нагнулся.

— Так что тут у нас?… Ммм… Приказываю начать наступление, не дожидаясь подхода подкреплений, — одними губами произнес он, читая написанное.

В связи с тем, что противник узнал о планах вторжения и стал мобилизовывать дружины лордов. Сроки начала вторжения сместились. И тд, и тп. — произнес вслух генерал, не вчитываясь дальше. И так было ясно, император требовал немедленно начать наступление на Вангор.

— И что? Это не могло подождать утра? — спросил он. Поднял голову, брезгливо посмотрел на адьютанта. — Ты понимаешь, голова пустая, что ночью я никого не соберу. За то буду злой и не выспавшийся. Иди отсюда. Хлыщу столичному скажи, что я утром дам ему ответ. Ты же подготовь его сейчас и напиши, что приказ исполню немедля. Пшел вон! — Генерал надел колпак и лег на кровать укрылся одеялом под подбородок и закрыл глаза.

Сон не шел. Он поворочался и с раздражением крикнул:

— Арниель! Воду, бритву и завтрак…

Военный совет собрался лишь к вечеру. От чего генерал ходил злой и раздавал подзатыльники промерзшим поварам и денщикам. Того ко чистил ему сапоги он мордой ткнул в грязь, повара за недожаренного цыплёнка приказал высечь. Окружение генерала ходило тихо и старалось быть, как можно более не заметными.

— Господа, — начал генерал совет. Он не говорил длинных речей. Говорил кратко и, по существу, не разжёвывал задачи, а требовал от подчиненных проявлять умение додумывать частности самому. Кто не справлялся, тех он понижал или даже изгонял из армии. Его суровый характер знали все, кто с ним служил и император доверял ему больше, чем своему маршалу. — Нам поступил приказ, не дожидаясь подкреплений из метрополии выступить всеми силами на врага. План наступления уже сверстан и вам известен. но в него нужно внести кое-какие коррективы. Маги задерживаются поэтому дружины лордов пойдут в наступление имея лишь своих придворных магов. кто взял их с собой тот молодец, кто не взял пусть обходиться без них.

Граф Лучиано вы возглавляете дворянское ополчение и наемников. Сегодня в ночь вы пересечете границу с Вангором и обходя корпус врага с флангов, устремитесь к городу «Старая крепость». Оттуда поступают корпусу Вангорцев припасы и подкрепления. Брать его штурмом не надо, а надо только блокировать подход подкреплений из центральных районов королевства. Грабьте села, нападайте на караваны, громите вражеские обозы и постарайтесь договориться с местными лордами чтобы те если уж не пойдут с нами, то пусть отсиживаются в своих замках. Потом после победы всем им это зачтется. Вам все ясно?

— Да, Ваша сиятельство. О стался только один вопрос, как будут обстоять дела со снабжением коней и дружин?

— Все возьмете у врага. Война сама себя кормит, господин граф. Желаю вам победы и наград. Свободны.

Граф Лучиано поклонился кивком головы и покинул совещание. В штабной палатке осталось трое. Сам генерал, командир тяжелой пехоты и командир тяжёлой бронированной конницы.

— Дела господа у нас не важны. — откровенно проговорил генерал. — С наступлением мы запоздали, начались дожди. Надо было или раньше выступать или дождаться холодов, но император сначала не торопился, а теперь спешит.

Вангорцы прознали о войне и спешно собирают ополчение. Оно, конечно, вряд ли им поможет, не успеет, но нам надо поторопиться.

Агенты сообщили что корпус Вангорцев разбит на три части и стоят они в линию, в укреплённых полевых лагерях, в десяти лигах от границы. Конницы у него нет, одна пехота, но много магов. Вам господин, Журбер надлежит вместе с тяжелой конницей блокировать два лагеря корпуса стоящих по центру и на нашем левом фланге.

Вы господин Вастанас тяжелой пехотой штурмуете лагерь, стоящий на нашем правом фланге. Надо разгромить их по очереди. Поэтому, Журбер, не дай вангорцам покинуть свои лагеря. Делай все чтобы они сидели в них тихо, как мыши.

— Понял господин генерал, — кивнул командир императорской тяжелой кавалерии. — Когда выступать? Через сутки. Пусть дружины лордов порезвятся и оттянут вспомогательные силы вангорцев на себя.

— Вопросы есть?

— Есть, — широколобый и невысокий командир тяжелой пехоты смотрел из-под лобья. — Где осадные машины?

Они еще не прибыли, — спокойно отозвался генерал. — Когда прибудут я не знаю, обходитесь своими силами это приказ императора.

— Но может быть мы сделаем обманные маневры, походим вокруг лагерей, подождем прибытие осадных машин и тогда начнем штурм лагерей? — предложил Вастанас.

— Мы не знаем сколько ждать эти машины а наступать нужно сейчас. Нельзя давать противнику время собраться и организовать оборону. Внезапность — ключ к успеху. Все господа. Я остаюсь с резервом императорской гвардии здесь. Жду от вас положительных известий. Свободны.

Когда все ушли, он устало опустился на кресло. Расстегнул ворот мундира и позвал адьютанта.

— Арниель давай сюда ответ императору и позови императорского посланца…

Высокие планы бытия. Юго-восток королевства Вангор

— Командор, — огорошил меня известием Авангур. — Имперцы выступили на Вангор.

— Как? — не сдержал я своего крайнего удивления. У них же нет еще отряда имперских магов и осадных орудий…

— Не знаю, командор. Видимо спешат. Скоро наступит распутица. Повозки, обозы и пехота увязнет в грязи.

Я задумался и стал сверху разглядывать Старые горы, и его отроги. В одном дневном переходе от границы с королевством Вангор двигались в его сторону передовые части имперской армии. Это были дружины лордов и наемнические разношерстные отряды. Конные, пешие с обозами и маркитантами. И было их около двадцати тысяч. Большая, но неорганизованная сила. Их цель, как я понимал, захватить дороги и перекрыть подвоз припасов корпусу армии королевства. И видимо они решили обойти полевые укрепленные лагеря вангорцев с флангов. Две широкие людские реки двигались к пограничной реке, которой я не знал названия. Именно она отделяла земли Вангора от обширной, ничейной земли.

«Если отряды ополчения, — размышлял я, — будут двигаться всю ночь, то к утру они не выйдут к границе. Еще пол дня отдыха и снова ночной марш. Можно успеть на берегу реки выставить оборону. Преодолеть реку под огнем магов и лучников будет сложно. Но вот проблема, кто даст команду вангорским войскам выдвигаться к реке если мессир архимаг — командующий войсками Вангора на юго-востоке сейчас в столице. Ох как не вовремя… Но что-то надо предпринять. Его подчинённые палец о палец не ударят без команды».

Решение пришло внезапно и я подумал: «А где наша не пропадала? Не в первый раз мне применять иллюзию».

— Мата! — крикнул я, стоящей в стороне управительнице города. — Коня мне моего, быстро. И тут же принял иллюзию архимага. Авангур удивленно не меня посмотрел.

— Ты чего командор? — спросил он. — Так состарился?

— Буду командовать обороной Вангора, — усмехнулся я и погладил окладистую бороду. И знаешь что, Авангур, позови своих помощников. Надо будет оказать мне помощь в войсках. Кого надо подстегнуть, кого надо припугнуть. Там сидят такие ленивые субъекты, что без вас мне не справиться. Я конечно подольстил. Своих припугнуть мне как плюнуть с горы — просто. Но надо смутить умы командиров врагов, это важнее. Этим и должны были заняться специалисты по ментальным диверсиям. Три брата и Авангур. Авангур кивнул:

— Отправляйся, командор. И ни о чем не беспокойся, мы чем можем поможем.

Я тоже кивнул, вскочил на своего лигирийского скакуна, что похорошел на травах лугов моей Горы и очутился пред воротами главного лагеря вангорских войск.

— Открывай ворота! — заорал я и напустил ментального страха. Стражники подняли фонари увидели архимага и струхнули. Видимо я перестарался со страхом. Они не стали открывать, а заорали во все горло.

— Начальник караула на выход!

«Дурни» — подумал я и коротким телепортом переместился за ворота, во внутрь лагеря. Соскочил с коня и сразу дал понять, что шутки закончились.

Начальник караула, выскочивший сонный из землянки, вырытой у ворот, хлопал глазами и смотрел на меня, как на чудо из чудес.

— Как звать? — гаркнул я и упер тяжелый взгляд в офицера. Страх, пушенный мной, витал в воздухе и офицер затрясся. Он силился что-то сказать, но лишь тряс подбородком. — Ты и твои часовые сядете на гауптвахту, за задержку командующего, — заревел я и приказал: — Коменданта лагеря ко мне и сразу зашагал к бараку штаба.

Страх разливался вокруг меня, и я уменьшил его флюиды. Еще, чего доброго, обоср…

Меня догнал полковник. Грузный с отдышкой и посеменил рядом. — Мессир, полковник тан Труск прибыл…

— Полковник, ты хочешь остаться полковником и не стать рядовым? — спросил я сурово и тот моча за кивал.

— Чего киваешь? Хочешь стать в строй к ополченцам? — спросил я и открыл двери штаба.

— Ни как нет, мессир. Хочу остаться полковником.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес я. — Останешься если начнешь выполнять мои приказы, точно и быстро. Офицера, начальника караула и двух часовых на воротах на гауптвахту. За сон на посту. Всех командиров собрать сюда через полчаса. Кто опоздает разжалую в рядовые за предательство короны и саботаж. Враг выступил к границам Вангора. Все, кто будет заниматься саботажем моих приказов, повешу без суда и следствия.

Полковник сначала оторопел, а я понял, что мессир архимаг начальник академии Азанара не был столь решительным и страшным для них и теперь у полковника случился если можно так сказать разрыв шаблона. Вроде и тот архимаг только больно круто и беспощадно стал командовать.

— Ты еще здесь? — спросил я и прищурился. После того как исполнишь приказ, живо ко мне с комендантской ротой. Или повешу сейчас же.

Полковника подхватили крылья страха и усердия. Он, почти паря над землей своей округлой тушкой, быстро покинул штаб. Передо мной вытянулся дежурный адъютант из старшекурсников академии.

Я его знал.

Из простолюдинов. Мессир Кронвальд понимал, что брать на эту должность благородного, это иметь заступника папашу и тогда начнутся подкаты, подарки, просьбы пристроить сыночка и прочие прелести кумовства.

— Мучел, — обратился я к нему. Поднимай всех наших и строй у штаба. Понадобиться помощь. Тот все слышал, что я говорил коменданту и понял сразу, так как пообтерся в этой ленивой, сонной среде и тут же скрылся.

Я разложил карту расположения войск Империи на длинном столе, рядом с картой вангорской провинции. Тут же наметил пути выдвижения имперского ополчения к пограничной реке.

Конечно, через полчаса никто не собрался чтобы придти в штаб. За то пришли маги, ученики Вангорской академии. Магистры, которых с собой забрал мессир Кронвальд. Около трех десятков. Адъютант доложил мне, что маги собраны. Я вышел к ним. Над ними висели светляки и лица магов выражали тревогу.

— Враг направляется к границе Вангора, — сообщил я. — Если он беспрепятственно перейдет реку, то прореветься нам за спину и перекроет пути снабжения. Корпус окажется отрезанным и погибнет.

Офицеры войск забыли свой долг перед королем и не хотят слушаться приказов. Нам надлежит напомнить им про свой долг. Поэтому поторопите их и подожгите бараки офицеров. Солдат выгнать на построение в полном вооружении. Начальника хозчасти срочно ко мне. Вся отвесность за последствия лежит на мне, — пояснил я огорошенным моим приказом магам. Но маги это не королевские офицеры. Дисциплина уних была на высоте. И вскоре я с удовольствием увидел, как загорелись первые бараки. А из них с воплями стали выбегать полуголые люди.

«Ну что ж начало положено, — удовлетворенно подумал я. — Приступим к формированию дисциплины».

Солдаты выбегали под командованием младших командиров и действовали гораздо организованнее, чем их командиры. Начальника хозчасти приволокли ко мне полуголым и испуганным.

— Звание! Должность. Как звать? — рявкнул я.

— Полковник интендантской службы Хромус, мессир, вы меня знаете… Что тут происходит?…

— Мы давим мятеж офицеров против короля произнес. Я хочу знать. Вы с кем, с королем или с мятежниками?

У полковника глаза полезли из глазниц.

Я с к- ко-ролем, — запинаясь, ответил он.

— Хорошо полковник. Я в вас не сомневался. У меня для вас отдельное задание. Полк сегодня выходит к границе встречать врага. Нужно собрать все повозки загрузить в них припасы и направится с охранной к границе. Маршрут знаете?

Полковник лишь кивнул.

— За выполнение приказа точно и в срок, награда, сто золотых корон. Если приказ не исполните, повешу и сделаю нежитью. Свободны, полковник.

Я отпустил припустившего прочь полуголого интенданта. Я дал ему и пряник и пообещал казнить, и был уверен, что он будет стараться. Не только за страх, но и за золото. Такова уж натура всех хозяйственников. Уних ладони от рождения с клеем, куда прилипает неправедно нажитое добро. И лучший мотив для хорошей работы, это работа за вознаграждение.

Но ко мне неслась толпа таких же полуголых, но разъярённых «недоспанцев». Они могли меня смети и не заметить. Я встретил их воздушными кулаками и положил на грязь самых прытких. Затем усилил голос и крикнул:

— Всем стоять! Это что мятеж против короля? Всех повешу! Страх парализовал разъяренную толпу офицеров.

Маги встали с боков от меня и приготовились открыть огнь на поражение. Их лица выражали решимость и жажду мести за унижения в офицерской среде.

Так уж сложилось, что армейская верхушка презирала магов, а маги платили ей той же монетой. Только маги были подчиненными и могли плевать себе в рукав или в спину, когда офицер мог унизить мага. Что они обычно и делали.

Свет от горящих барков хорошо освещал лагерь и видно было, как выстраиваются по батальонам солдаты и как теснятся толпой офицеры.

— Посмотрите на себя, — воззвал, я к их совести. — Вы позор Вангора… Всех разжалую…

— Вы не имеете права!.. — попытался крикнуть кто-то из толпы. Или самый наглый, или тупой. Я имел все права, потому что действовал от имени короля, в сложной военной обстановке тут не играло роли их благородное происхождение. Тут главным было правило умри, но защити короля. Это непреложный закон для благородного сословия, который они забыли начисто. А я им решил пользоваться по полной.

— Кто это сказал? — сурово спросил я и из толпы вытолкнули сопротивляющегося мужчину худого и с щеголеватыми усиками в одном сапоге. — Я действую от имени короля, — напомнил я, им всем свои права. — Кто не согласен, тот мятежник. Я дал вам время полчаса чтобы собраться…

— Но мы не успели… — снова выкрикнул кто-то и довольно возмущенно.

— Все, кто не может уложиться в полчаса чтобы одеться, для защиты короля, не достоин быть офицером. Пока вы спите враги королевства атакуют наши священные земли. Они попирают власть нашего короля управлять этой землей, дарованную ему небом.

Я посмотрел в ночное небо и все тоже посмотрели туда же. Разинули рты и слушали. — Вы должны все как один встать на защиту своего короля и отчизны. За своих жен, детей… А вы спите и даете время врагу убивать подданных короля. Это преступление против короны — зловеще проговорил я. — Пользуясь данной мне его величеством властью, из всех вас, кто не оделся, я создам штрафную роту и вы все теперь рядовые. Командовать вами будут сержанты. Кто будет отказываться служить его величеству в качестве рядового, будет повешен, как дезертир и лишен дворянской чести.

— Вы не посмеете… — но голос кричащего захлебнулся. Ему не дали договорить. Вперед вышел осанистый одетый в мундир офицер.

— Вы кто? — спросил я.

Тот удивленно посмотрел на меня.

— Я ваш заместитель, мессир. Начальник штаба тан Аглосси. Полковник.

— Хорошо полковник, вижу вы одеты по форме. Выходите и становитесь со мной рядом и дайте команду офицерам всем, кто одет, встать рядом с вами.

Таких набралось достаточно много почти полсотни. И все они были младшими офицерами из захудалых родов дворян. Это было видно сразу как прояснились их лица.

«Очень хорошо, — подумал я. — Эти будут выполнять мои приказы беспрекословно.

Полковник приблизился и спросил, так чтобы его не услышали другие.

— Мессир, что происходит? Вы понимаете, что вам это не простят?…

— Мне все равно полковник, простят, не простят. Война все спишет и этих дармоедов тоже. Они погибнут смертью храбрых и только.

Мои слова сильно удивили полковника.

— А кто будет командовать? — Спросил он.

— Те, что одеты, — ответил я. — Мы дадим им возможность сделать карьеру и вам в том числе. Получите генерала и земельный надел. Если мы разобьём врага. А мы его разобьем! — Я говорил очень уверенно.

— У вас есть такие права? — тихо спросил он, с возрастающим интересом.

— Есть, — ответил я. — у меня карт-бланш от короля. Времена сложные, полковник, и требуют сложных решений. Тут не до политесов.

Полковник кивнул.

— Это я заметил. Вы здорово изменились после возвращения из столицы. Все так серьезно?

— Более чем. Нам надо выходить к границе, но я все расскажу на совещании…

Ко мне подошел комендант.

— Какие будут приказания? — втянув живот, спросил он.

— Полковник, видите этих раздетых господ? — показал я на полусотню полуголых людей. Всех построить и арестовать. Переодеть в обмундирование рядового состава. Выдать им броню, щиты и мечи. Подержать под охраной до моего распоряжения. Полковник оглянулся, кивнул.

— Исполню, мессир, только надо дать указание начальнику хозчасти…

— Мне некогда всем раздавать указания. Скажешь, я приказал. Не даст, заберёшь силой. Ступай.

— Слушаюсь, мессир.

Он повернулся к кучке бывших офицеров и стал командовать. Офицеров окружили солдаты и тычками копий погнали ропщущую и проклинающую мессира Кронвальда толпу к загонам с лошадьми. Лагерь был большой, на три тысячи личного состава. Со складами и имуществом. Обустраивался добротно. Мессир не генерал и не стремился воровать. поэтому в корпусе всего было в достатке. Конечно, я здорово подставлял мессира Кронвальда, но надеялся, что смогу утрясти возникшие для него сложности, победами, которые припишут ему.

С остальными офицерами я прошел в штаб.

Господа я не всех вас помню. Так что прошу простить меня. Полковник Аглосси есть тут старшие офицеры?

— Нет, — вздохнул он. Один я.

— Понятно. вам нужны заместители. Назначьте своим правом достойных двух офицеров. Затем батальонных командиров и их заместителей и подготовьте мне приказ на подпись. Сотнями будут командовать сержанты, они справятся. Полусотнями капралы. Теперь о деле, по которому я столь срочно прибыл в ставку. — Увидел удивленные взгляды и понял, что слово ставка им не знакома. — Здесь моя ставка, как главнокомандующего, — пояснил я. — Прошу посмотреть на карту, — указал я на стол. Тут показаны расположения войск империи. И вот по этим дорогам ополчение лордов и наёмные отряды двинулись к границе королевства. Их задача пересечь реку и выйти в тыл корпуса. Перекрыть нам пути снабжения и вносить хаос в тылах. Грабить селения и громить обозы. Не дать подкреплениям выдвинуться нам на помощь. Уже завтра к ночи они выйдут к границе. Наша задача выдвинуться к реке и занять оборону на нашем берегу. Не дать ополчению переправится через речку. Держаться до подхода наших подкреплений или когда основные силы имперцев подойдут к реке. Тогда будем медленно отступать…

В помещении штаба, гремя железом и шпорами вошел одетый в броню рыцарь.

Шлем он держал в левой руке на сгибе.

— Вы кто? — Сразу спросил я.

— Я командир местного ополчения маркграф тан Хромель, мессир.

— Очень хорошо тан Хромель, Какие у вас силы?

— Полторы тысячи дворянского ополчения, мессир триста всадников. остальные лучники и пехота.

— Тан Хромель в ваше распоряжение поступят все отряды лордов, которые прибудут сюда. Надеюсь, вы оправдаете возложенное на вас его величеством доверие.

Тан от удовольствия покраснел и поклонился кивком головы.

— Не пощажу самой жизни, мессир.

— Отлично сказано, тан Хромель. Вы пример служения для наших молодых офицеров. Для вас будет отдельная задача. Ваши всадники будут разъездами вдоль пограничной реки. Мы выдвигаемся к границе встречать врага. Он будет пытаться искать места переправ, и вы должны будете нам сообщать о всех их попытках. Все трофеи, захваченные вашими отрядами ваши. Вопросы есть?

— Нет мессир.

— Тогда прошу вас выдвигайтесь к реке. Припасами мы вас обеспечим.

— Вот за это спасибо, мессир. — Довольный маркграф откланялся и вышел из штаба. Но вместо него вбежал интендант с побитым лицом. Под глазом нашего начхоза синел, наливаясь фиолетовым светом огромный синяк.

— Мессир, — заорал он с порога, — ограбили…

— Кто нас грабит? — спросил я с интересом разглядывая интенданта.

— Комендант, мессир нас ограбил. забрал солдатскую амуницию, без приказа. Силой!

— Это я приказал одеть штрафную роту. Напишите требование на выдачу, всего что забрали, я подпишу… Но, если при сверке там окажется, что вы дописали лишнее, заплатите в три раза больше в казну. Ступайте и не мешайте. У вас полно работы, не отвлекаетесь и не отвлекайте нас.

Грозить интендантам смертной казнью за воровство и приписки пустое дело. Они больше бояться потерять деньги, чем жизнь. Поэтому наш интендант приписывать ничего не будет, побоится.

— И так, господа, — обратился я к присутствующим, после ухода начхоза, — задача у нас простая. Наш берег высокий мест переправ немного и все их надо перекрыть. Ваш полк перекрывает вот этот участок, — показал рукой обозначенную на карте переправу и контролирует фланги до этих границ слева — мельница, справа — роща. Все понятно?

— Вполне — ответил начальник штаба. Но, мессир, откуда у вас сведения, что противник перешел в наступление?

— Мне эту информацию, господа, передал скорпион его величества вместе с картой. Кто, говорить не буду это тайна.

— Мессир надо послать гонцов в соседние полки…

— Не надо! — отрезал я. — Я сам им сообщу. Иначе они прибудут к реке после нашего поражения, в качестве пленных. Вы господин полковник назначаетесь командиром этого полка, раз прежний командир пошел в рядовые. На вас лежит вся ответственность по обороне. — Я оглядел присевающих офицеров, а те ждали моих новых приказов. — Все, господа, офицеры. Нечего сидеть в штабе и отращивать зады. За работу, господа. За работу! — я замахал руками поднимая офицеров и первым вышел из штабного барака. Оглядел построенные батальоны и хмыкнул:

— Хм. Ну для местного воинства вполне сносно. Хотя… — я не стал продолжать, подошел к коню сел и телепортировался в следующий лагерь.

За четыре часа я поднял по тревоге весь корпус. Разжаловал в рядовые сотню офицеров. Подавил бунт в третьем лагере, где командиром оказался очень борзый полковник и послал меня лесом с моими командами. У него, видите ли, отец начальник штаба столичного гарнизона. За что был мной повешен на воротах полевого лагеря.

Тут я подстраховался. Суд производили офицеры полка, а я выступал как обвинитель. Всем я донес одну важную мысль. Кто проявит в военное время преступное милосердие к изменникам короны будет приравнен к предателям. Никто не хотел разделить участь зазнавшегося полковника. Тот еще успел пред кончиной поднять комендантскую роту и пытался меня арестовать. Комендант стал рядовым, а лейтенант что не послушал его команды, комендантом.

Когда все три полка с наступлением утра покинули места дислокации, я убыл в столицу провинции, под названием Старая крепость. Там собирались войска ополчения, прибывавшие из центральных провинций. Это были отряды лордов и мне нужно было заставить их выполнять мои приказы. А гордые бароны и графы, это те еще вояки — анархисты, да и только.

Отряды пребывали телепортом и располагались у стен города. Военный комендант города принял меня весь красный и злой.

— А что я могу сделать мессир. Они не слушают команд. У них каждый себе командир. Сил привести их к подчинению вашим приказам у меня нет. Вот они и пьют, и насилуют, и грабят.

— Понял, кивнул я. понимая его проблемы. Анархия здесь мать беспорядка. Будем наводить порядок. Я развернул своего коня и убыл в лагерь, где под небом запорошенным мелким дождем, стояли платки, шатры, навесы и шалаши. Столпотворение повозок и гул множества праздных людей в амуниции.

Я был один. Их около пяти тысяч. Но отдельно стоял лагерь военных магов, собранных по городам, что прибыли к мессиру Кронвальду на усиление. их было пять или шесть десятков и я считал, что мне хватит этого числа магических бойцов, чтобы навести порядок в ополчении. Причем его нужно было навести в кротчайшие сроки. Вместе с ними я прибыл вставку ополчения. Им командовал назначенный мессиром Кронвальдом маг-пространственник из гильдии магов, мессир Герхард. Который в страхе удрал в город. Пришлось посылать за ним.

В лагере на нас откровенно плевали. Я ехал на коне к центру, где расположился так называемый штаб ополчения и где стоял гул крутой пьянки.

Маги, ученики магистратуры, лишённые управляющего начала и осуществляющие координационные функции, прятались по своим шатрам.

Я вошел в большой шатер, огляделся. В шатре за столами сидело больше десятка лордов с женщинами с низкой социальной ответственностью, которые всегда сопровождали армии в походах. Всего как сказал комендант города прибыли пока пятнадцать лордов с дружинами. Лорды не спешили к местам будущих боев.

„Очень хорошо“ — подумал я, — меньше нужно будет бегать по лагерю в поисках остальных».

Я вышел в боевой режим и нимало не сомневаясь от души всем лордам набил морды, до бесчувствия. Затем вышел из боевого режима и под ошарашенными взглядами магов приказал заместителю командира ополчения собрать остальных лордов. Но оказалось, они кутили в городе.

Ладно, решил я и напустил на лагерь непросто страх, ужас. Он поплыл по воздуху, парализуя воинов и все, кто был в лагере.

На своем коне я подъехал к знамени королевства и возвысив голос, усилив его магически, приказал всем собраться у стяга.

Когда через полчаса меня окружили лишённые воли дружинники, маркитанты, мастеровые и проститутки, я произнес проникновенную речь. Из которой если вырезать некоторые слова о долге пред королем, можно было понять, что я повешу любого, кто не выполнит мой приказ. И тут же задавил плотников установить пять виселиц.

Капитанам дружин я приказал, построить дружины на поле, за лагерем и дал срок час. Если кто не успеет исполнить приказ будет без суда и следствия казнен как предатель и посажен на кол на глазах всех. Рабочие стали разбирать шатры и вкапывать колы в землю.

Я только поражался, как мессир хотел воевать такой неуправляемой армией? И начинал понимать, что тот и не предполагал, что можно как-то воевать по-другому. Разгульно, не спеша с бабами и пьянками. Так воевали их деды и отцы. И еще я понял, что не смотря на все приготовления, Вангор был обречен на поражение и оккупацию империей. Да. Року удалось разложить королевство и где-то я жалел, что не стал подданым империи. Скорее всего после моих действий в укреплении дисциплины войск, мессиру Кронвальду не поздоровиться. Но тут уже ничего не поделаешь. У нас говорили взялся за гуж, не смотри на лица. Кого надо повесь, кого надо поощри. Вот я этим и занимался. Хотя червячок сомнений разрастался внутри меня все больше и больше. А кормили его сомнения в правильности моих действий. Наконец я решил престать его кормить и сказал сам себе. Раз я сомневаюсь, значит делаю правильно, в разрез планам Рока. На этом и успокоился.

Перед собравшимся я снова выступил и рассказал, какие тяжелые наступили времена. Любое отклонение от моих приказов будет равняться предательству. В военное время предателей казнят. Сообщил что лорды на совещании обсуждают план мероприятий по отражению атак, а отрядам лордов нужно выдвигаться под командованием капитанов и занимать полевые лагеря армейского корпуса. И ждать дальнейших приказов. Разделил их на три отряда и приказал следовать своим ходом не дожидаясь лордов. Что капитаны восприняли вполне спокойно. Лорд он ест лорд. Он в битве на коне с копьем, а дружина под капитанами.

С лордами у меня получился отдельный разговор.

— Когда они смогли видеть и слышать, то увидели себя у эшафотов, а лагерь пустой. Их небрежно подняли на ноги и хмель моментально выветрилась из них, когда по моему приказу вернувшийся командир ополчения, стал дрожащим голосом зачитывать приказ. Там были описаны преступления, которые совершили лорды и их воины и выносился приговор военно-полевого суда — повесить.

Я сидел на коне и смотрел на побледневшие лица лордов. Я знал, что скоро начнутся крики. Не имеете права. И точно, сразу несколько самых сообразительных закричали:

— Мы дворяне! Не имеете права!.. — Их поддержали остальные лорды и начался галдёж. Я подождал, когда они накричатся и поднял руку. Крики умолкли.

— Господа, — начал я негромко, заставляя их напрячь слух и прислушаться. — У нас война, а вы пьете не слушаете приказов командира, что назначен приказом короля. Вот вы, барон, — указал я на крепыша без бороды с широким скулами и узкими, как у калмыка глазами, — сделаете своему капитану если он пошлет вас в лес и не станет выполнять приказ.

— Я? — переспросил он и тупо упер в меня мутный взгляд. — Я его повешу как собаку…

Вот вы ответили на вопрос имею ли я право вас повесить. Отвечаю. Во время войны действует правило — приказ командира, закон для подчиненного. Вы его не выполнили и ослушались приказов короля и значит вас стоит повесить за измену… Вызнаете кодекс дворянина…

— Постойте, мессир, но еще нет войны! — воскликнул высокий стройный господин.

— Ошибаетесь, господа, она началась вчера. Войска империи двинулись к границе королевства. А вы здесь пьете и не подчиняетесь приказам. Это саботаж приказов короля.

— Мы не знали, мессир…

— Это не освобождает вас от ответственности, — не сдавался я. — Вы мобилизованы королем. Он назначил вам командира и вы попираете королевские приказы. Кто вам дал такое право оспаривать решения короля?

Мои слова ввели всех лордов в ступор. Естественно, они не думали о такой возможной трактовке своих действий. Привыкшие к полной власти в своих владениях, они думали, что им все позволено и в других.

— Мессир, мы виноваты и просим снохождения, — вновь выступил высокий. Мы своим ратным подвигом искупим вину пред королем.

«А он не дурак» — подумал я и приказал магам. — Освободите этого господина. Он говорит правильные слова и достоин снисхождения и милости его величества. Некоторое время лорды молчали, переваривая услышанное. Затем взгляды их остановились на виселицах, где рабочие подвешивали веревки и хором заорали что тоже хотят искупить свою вину.

Я не долго думал и приказал суду, состоящему из магов, оформить протокол признания вины лордами и их чистосердечное раскаяние, после этого каждый из них, по одному подходил и ставил на протоколе свою печать, соглашаясь с написанным.

Теперь если кто рыпнется, отыграть назад, я потрясу перед ним и королем этим протоколом. Как и на Земле, так и тут, что написано пером, не врубишь топором. В пылу пьяного затмения, испугавшись суровости Верховного мага они подписали себе если не смертный приговор, то индульгенцию мессиру Кронвальду.

Я же не превысил полномочия мессира Кронвальда как главнокомандующего, а действовал согласно уложению о дворянстве и войне. А там много чего было строго прописано. Писалось можно сказать кровью во времена давней войны с империей. Только это уложение давно не использовали. Но и не отменили.

Всем лордам я сообщил что командующим силами ополчения милостью короля назначен маркграф тан Хромель и все дружины, и все лорды переходят под его начало. Заместителем Хромеля я назначил высокого дворянина что первым проявил разумность им оказался граф тан Приедас из южной провинции, на границе с Вечным лесом. Вторым заместителем по магической поддержке дружин я оставил сбежавшего мага-пространственника с наказом больше не сбегать и не позорить гильдию. Маг был рад снять с себя ответственность и лишь соглашаясь с моими словами, усердно кивал головой.

Граф оказался деятельным и решительным организатором. Он тут же уточнил у меня, какие дружины куда «навострили лыжи». Я его оставил здесь принимать пополнение и разъяснять всем непокорным лордам, волю короля и оставил быстро подготовленную магами- адьютантами выписку из уложения о дворянстве, для ознакомления всем выскочкам. Граф прочитал сей документ и приподнял бровь.

— И что вы будете строго ему следовать? — спросил он.

— Я серьёзно ответил.

— Господин граф. Я знаю, что многие лорды спят и видят себя в составе империи. Их император примет без всяких условностей его величество в этом случае ждет смертная казнь и всю его семью тоже. Меня также не помилуют как врага империи. Так чего мне жалеть тех, кто спокойно может перейти в подданство императора. Я казню любого, кто помешает мне сражаться и побеждать. А его величество примет эту жертву как очищение дворянства от льстивых предателей. Он тоже хорошо понимает, что его ждет в случае поражения в войне. И его, и его наследника. Никто не будет оставлять в живых того, кто в будущем может создать проблемы. Это понятно? А мести дворян, я не боюсь. После войны навряд ли найдется тот, кто посмеет на меня шикнуть или косо посмотреть, если мы победим. А если нет, я погибну в бою, как надлежит верному слуге короля.

Моя речь произвела на графа сильное и я бы даже сказал неизгладимое впечатление, и я видел, что он проникся. И понял, что Архимаг шутить не намерен. Он стал серьезен и кивнул.

— Я понимаю, мессир, и готов поддержать вас во всем.

— Вот и хорошо граф, — я похлопал его по плечу. — Ваши усилия не останутся забытыми.

Глава 2

Закрытый сектор. Королевство Вангор. Столица. Резиденция гильдии магов

Я понимал, что мои усилия не останутся без внимания недоброжелателей мессира Кронвальда и намеревался встретиться с ним и мастером Грондом сразу же, как только улажу дела с армией. Но надо было подумать, как все это преподнести старику. Не дай бог его удар хватит.

Думать — было самым слабым местом в моей биографии. Виктор Глухов был не очень расторопен, в меру ленив. Лучше сказать повидавший в жизни многое флегматик. Дальше носа не видел и не высовывался.

Ирридар был человеком действия, хоть и соображал быстро, но решал вопросы с уклоном — сначала набить морды, а потом разбираться в сути. Вот как тут мыслить? Один тормозил, другой жаждал крови. А я уже летел к архимагу, ректору Азанарской академии и командующему корпусом в одном лице на всех крыльях телепорта. Ломал голову, с чего начать и чем закончить? И, как всегда, ничего не придумав, понадеялся на свое многослойное сознание.

Симбионты, сидящие во мне, молчали, словно их и не было. Даже критики не прозвучало в мой адрес с их стороны. Ну или похвалы. Хотя от них разве дождешься чего хорошего. Один квартирант, вытащенный мной, как вытяжка из растения лианы, говорит: тупой студент. Другая, производная от таблетки,утверждает, что я легкомысленный тип.

«Спят что ли?» — подумал я и очутился в столице. На коне. Сам этому удивился. И от телепорта направился по брусчатой мостовой к издалека видимой башне.

Пришли суетные мысли. Зачем маги строят колокольни без колоколов?

Не пожарные же они. И тут же лениво их откинул в сторону.

С трепетом внутри, правда с не большим, прошел в гильдию и у секретаря Архимага потребовал немедленной встречи. Тот, зная мой характер, спорить не стал и бочком, бочком, метнулся к двери, в кабинет и тут же доложил. Типа, проход свободен мин нет.

Старик, встречал меня нерадостный, даже, как я заметил несколько испуганный. Ну правильно. Я бы тоже на его месте испугался, но после моих известий.

«Ишь как насторожился, нахохлился, смотрит странно», — подумал я и скупо улыбнувшись можно сказать сходу взял быка за рога. Сам удивился.

— Недобрый день, мессир, — сухо, но с легким поклоном уважения поздоровался я и подумал с огорчением: — «твою же дивизию! Чего это я так начал разговор?»

— Как вы сказали, риз? — переспросил Архимаг и сдвинул на нос очки. Я впервые его видел в очках. И чего зрение не лечит? Ведь может…

— Для вас, мессир, я просто Ирридар. Разговор есть. Можете позвать мессира Гронда?

— Мессир Кронвальд побледнел. Лоб его покрылся испариной. Он вытер его рукавом, хотя платок лежал на столе.

«Пробрало старика». — Это шли какие-то чужие мысли. Вроде не мои, но в моей голове.

Мессир горестно скривился и промямлил.

— Я даже уже боюсь такого начала, Ирридар. Присаживайтесь. Сейчас позову. Он тут в гильдии… Обедает…

Я сел и сложил руки на столе, сцепил пальцы и продолжал думать, с чего начать? Хотя понимал. Начало было положено и весьма драматично.

Мастер явился, как всегда, телепортом. Он внезапно возник у меня за спиной и крякнул:

— Эх… Опять он. Простите. Ваша светлость. С чем на это раз?

Я повернулся.

— Мастер, я для вас и мессира Кронвальда студент или Ирридар, ну можно еще тан Аббаи. Присаживайтесь, многое надо обсудить.

— Я, пожалуй, пойду повешусь, — помрачнел старый безопасник. Если этот любимец богов, который не умеет думать, начинает разговор о том, что надо много обсудить, то верно нас уже оккупировали и это только малая часть неприятностей, что нас ждет.

Мессир Кронвальд с тяжелым вздохом достал из-под стола бутылку «Лозы» и налив два стакана, подумал и неохотно налил третий.

— Выпей — с безысходными интонациями в голосе проговорил он, протягивая стакан другу, а потом иди травись.

— Я вешаться хотел. — уточнил Гронд. — Все так плохо?

— Еще не знаю, — ответил архимаг, — Ирридар тан Аббаи сейчас расскажет.

Мы молча выпили, словно были на поминках, поставили стаканы и два старика уставились на меня.

В их блеклых от прожитых лет, глазах, плескалась тревога. Я посмотрел на одного, потом на второго.

— Не все так плохо, мессиры. — я решил смягчить впечатление. — Я вовремя успел вмешаться.

— Во что? — уточнил Гронд.

— Значит так, — я перешел к главному. — Я своевременно узнал, что имперские войска, не дожидаясь подкреплений из магов и осадных машин, выдвинулись для атаки на Вангор. Впереди идет дворянское ополчение и наемники. Всего около двадцати двух тысяч конных и пеших. Их цель, ночью подойти к границе, пересечь ее и обойдя укрепленные лагеря корпуса, выйти на оперативный простор.

— Куда выйти? — спросил сидящий с открытым ртом мессир.

— К городу Старая крепость, чтобы отсечь резервы и поставки припасов. Следом выдвигаются имперская конница и панцирная пехота. Думаю, их план такой. Атаковать и уничтожить по частям корпус. Потом осадить Старую крепость. Это могут сделать наемники, а войска империи и устремиться вглубь королевства…

— Это не шутка? — снова спросил Гронд. — Имперцы не стали ждать магической поддержки?

— Не стали, — подтвердил я. — Она скоро подойдёт, когда осадят Старую крепость.

— Где сейчас ополчение империи? — Быстро спросил Гронд и посмотрел на архимага. Тот понял его правильно и достал из стола карту. Расстелил ее и заботливо разгладил морщинистыми руками. Руки мессира немного предательски подрагивали, открывая его волнение.

Я показал, какими путями идут войска империи и примерное их место нахождения сейчас. Это не суворовские войска и не монгольская конница. Это бароны, конты и графы, что не спешат на войну и передвигаются со скоростью пешехода. Привалы длятся часами. Пока им повара готовят пищу, потом застолье, потом отдых после обеда… Более пяти лиг за ночь они не проходят. Ленивые.

— Думаю к вечеру они будут у реки, — пояснил я.

— Император нас перехитрил, — прошептал побелевшими губами мессир Кронвальд. — Он начал наступление на месяц раньше, чем мы думали. Уже не успеем вывести корпус к реке…

— Вы бы не успели если бы даже были там, мессир, — сделав горестное выражение на своем лице, — прервал его я.

— Почему, — с удивлением спросил он.

— Потому что там, в лагерях царит предательство и разгильдяйство, преступная беспечность. Я так бы охарактеризовал положение вещей. Командиры не хотят выполнять ваши распоряжения и не хотят выдвигаться к реке. Они саботируют под разными предлогами приказы и просто ничего не делают.

— Я это предполагал, — мессир зло ударил кулаком по столу. Повещу мерзавцев, достали эти благородные, тупые морды… в рядовые разжалую…

— Уже, — облегченно произнес я.

— Что уже? — Оба старика не понимающе посмотрели на меня.

— Я взял на себя смелость покомандовать мессиры. Обстановка понимаете этого требовала.

— Как покомандовать? — оба спросили в один голос. — И тебя послушали?

— Ну — замялся я. — Мне пришлось надеть иллюзию мессира Кронвальда. Нужно было как-то выгнать войска к реке. Пришлось взять командование в свои руки, ну и принять некоторые жесткие решения. При этом я увидел, что приказы мессира Кронвальда старшие командиры игнорируют. Пришлось принимать крайние меры…

— Какие? — громким, трагическим шепотом спросил мессир и облизал пересохшие губы.

— Лучше я напишу все на бумаге, мессиры. Ситуация сложная и я думаю, что скоро жалобщики пойдут чередой к ризу Крензу. А тот к королю.

Мессир, не отрывая взгляда от меня, прошептал:

— Убил, негодник. Взял и убил. Теперь точно надо вешаться.

Гронд протянул мне лист бумаги. И произнес вполне хладнокровно:

— Пиши. Верю, риз, ты сделал все правильно, раз все еще жив. Крон, не паникуй.

Я попросил еще два листа и вышел в ускоренный режим. Стал подробно описывать все, что сделал ради короля и мессира. В красках и поэтической форме геройской баллады.

Мессир Кронвальд, когда я вышел из ускоренного режима, увидел исписанные листы и подскочил на месте. Я протянул обалдевшим старикам три листа исписанные убористым почерком и достал из сумки протоколы, признания и решения полевого суда. Все аккуратно сложил и протянул мессиру.

Гронд глянул на листы и сердито пробурчал.

— Если у тебя было все с собой, зачем просил листы? Читай, Крон, мне жуть как интересно, за что король тебя казнит.

Мессир вытаращился на друга и выругался.

— Ну вы пока читайте, а я отлучусь на пару часиков. И просьба. Без меня ничего не предпринимайте.

— Иди и возвращайся скорее, — буркнул мессир и надвинув на глаза очки, стал читать.

— Ты вслух читай, старый каторжанин, — прорычал Гронд. А меня как ветром сдуло и прямо в будуар фрейлины королевы, мадам Элен.

— Ее я там не застал и применив скрыт, отправился на ее поиски. И я нашел ее вместе с королевой, в спальне королевы.

Королева немного располнела. С хорошо выпирающимся животиком лежала на кровати, на высоко подложенных подушках и болтала с фрейлиной.

Ситуация сложная, понял я. Появиться в спальне ее величества невозможно по многим причинам. И что делать? Я посмотрел на фрейлину и войдя в ускоренный режим, схватил ее за талию и перенесся с ней в ее комнату. Вышел их режима ускорения и зажал рот, чуть было не закричавшей женщине.

Она широко раскрыла глаза и мычала.

— Тише, — проговорил я, — есть одно важное дело.

Я осторожно отпустил руку и оставил открытым рот мадам Элен. Она быстро пришла в себя. Вот что значит жить во дворце. Какая выдержка, любой бы позавидовал.

— Как вы тут оказались, риз? И каким образом меня похитили?

— Ого! — Подумал я. — Она уже знает о моем карьерном росте. И ответил:

— Как всегда телепортом. Смотрю, вас нет у себя и пошел искать…

— Но, если вы так хотели меня, могли бы немного подождать. Зачем переносить меня сюда и как вы это сделали? Вы могучий маг, риз и баловник. Глазки мадам масляною заблестели. Она расправила плечи и выставила большие полушария могучей груди, нацелив их на меня.

— Мадам, мне нужна встреча с королевой, — оборвал я ее навязчивый флирт.

— Что, опять неприятности?

— Да, нужно срочно поговорить.

— Хорошо, молодой человек, я вам верю. Хотя вы не всегда держите слово. — Она кокетливо окинула меня взглядом. — Мне надо сообщить о вас королеве.

Я, не раздумывая, снова ухватил ее. Вышел вскрыт и перенес в спальню королевы, вышел из боевого режима, оставаясь под скрытом.

Мадам ойкнула и прижала руку к груди. Королева удивленно посмотрела на фрейлину.

— Элен, вы куда так внезапно пропали и… Так же появились?

— Ваше величество, меня похитил риз Ирридар тан Аббаи. Он хочет с вами встретиться. У него важные известия.

— О!.. Но я не готова, я не одета… — растеряно залепетала смущённая королева. — Где он?

— Он у меня в комнате. У него важные известия, ваше величество.

— Но как он попадет сюда? — королева растерянно огляделась. — А я не могу вставать, лекарь запретил…

— А сюда ему можно? — спросила Элен.

— Можно, но так чтобы никто не видел.

— Я уже тут, — тихо проговорил, я, стоя у изголовья кровати.

— Королева вздрогнула и отодвинулась.

— Как вы сюда попали, риз. Это опасно и неприлично…

— Нет времени объяснять, ваше величество… Меня вынудили тревожные обстоятельства.

— Элен, — властно произнесла, пришедшая в себя королева. — Посторожи за дверью. — Фрейлина присела и потупив глаза вышла. Прикрыла за собой дверь.

А дальше ее величество заставила меня снять штаны, а сама бесстыдно задрала ночную рубашку и широко раздвинула белые, незнающие света светила ноги. Теперь все происходило при свете свечей. Она, жарко дышала мне в ухо и крепко сжимала поднятыми ногами. Стонала и просила: быстрее, еще быстрее…

Испытав несколько раз восторг плотской любви, она откинулась на спину и расслабилась, но не отпустила меня. Удержала руками на себе.

— Я знаю, — прошептала она мне в ухо. — Это твой ребенок, негодник. Но я рада этому. Говори, зачем пришел?

— Я на секунду впал в ступор. Как она могла знать, что это ребенок мой?

— Женщины это чувствуют, — произнесла она, увидев на моем лице промелькнувшее смятение.

— Ваша величество…

— Для тебя, милый, я, Гияна. — прервала она меня.

— Гияна. Тут вот какое дело имперские войска неожиданно выступили к границе Вангора. Мессир Кронвальд узнал это от меня и принял командование армией. Но не все командиры готовы быстро и четко выполнять приказы. Он неожиданно встретил сопротивление командиров и старших офицеров. Они по всей видимости решили предать его величество и стали саботировать приказы под разными предлогами. Тогда мессир стал действовать жестко. Он разжаловал часть офицеров в рядовые и навел порядок. Заставил войска выти на встречу врагам. Одного полковника, сына начальника штаба столичного гарнизона он казнил за открытый мятеж… Тот поднял восстание, которое мессир подавил.

— Какой молодец! Какой мессир, решительный мужчина!.. — восхитилась королева. И что?

— А то, что теперь его будут съедать интриганы и жаловаться королю. Вы должны, Гияна, ему помочь. Если его отстранят от командования или свяжут ему руки запретами, наводить дисциплину, мы потерпим поражение и враг прорвется в королевство. Что тогда станет с вами и королем, представить несложно. Кроме того, у вас должен родиться наследник моя королева… Еще он арестовал лордов, что отказались воевать.

— Отказались!? — воскликнула возмущенно королева.

— Да, Гияна, они пьянствовали, грабили и насиловали женщин, и ждали подхода врага, чтобы сдаться.

— Скоты! — возмутилась королева. — Им это так с рук не сойдет.

— Мессир провел расследование, и они подписали признание, потом были помилованы и убыли к месту назначения, — пояснил я. — Мессир Кронвальд действовал жестко, но наладил дисциплину, прикрыл границу.

— Я поняла, — улыбнулась королева. — Я все сделаю, милый, не беспокойся. Иди ко мне, — и она повлекла меня к себе. Потом отпустила и встала на четвереньки.

— Возьми меня так, — прошептала она…

— Читай! — Гронд наседал на мессира, а тот постоянно сбивался на возмущенные реплики.

— Полковник Чермиталь поднял мятеж, — читал архимаг, — и пытался меня арестовать. Силами верных его величеству войск мятеж был подавлен, а полковник… Это какой-то кошмар… — Мессир Кронвальд отложил лист. — Чермиталь сын начальника штаба столичного гарнизона и друг семьи Крензу. Меня повесят…

— Хватит сотрясать воздух своими страхами, читай, — подгонял друга спокойный Гронд. — Мессир придвинул очки на глаза. — Крон все хотел тебя спросить, почему ты носишь очки? Ты стал слепнуть? — неожиданно поинтересовался Гронд.

— Нет, так я выгляжу безобидно, — отозвался мессир, враги, увидев меня в очках, совершают ошибки. И вновь погрузился в чтение. — Бу. Бу, бу. — невнятно читал он и этим злил Гронда.

— Что ты бубнишь, старый маразматик? — Читай внятно, — сердито проворчал Гронд.

…— Полковник был осуждён военно-полевым судом, как того требует уложение о дворянстве во время войны и был казнен позорной казнью как предатель, через повешение.

— Чтоооо? — Мессир выронил лист. — Он повесил сына Чермиталя?…

Он вновь уткнулся в лист и прочитал скороговоркой.

— Был осуждён военно-полевым судом, как того требует уложение о дворянстве вовремя войны и был казнен позорной казнью как предатель, через повешение… Нет, Гронд, это не может быть правдой. Это он так опять шутит. Как в тот раз, когда его принесли птицы из далекой страны.

— Хм… Думаю Крон наш мальчик не шутит и там у тебя действительно созрел нарыв предательства. Кто тебе подсунул командиров полков? Старший Чермиталь?

— Да А что.

— А то, что они тут в столице сговорились предать его величество и по-тихому сдать королевство. Вроде бы и на войну отправились, а на самом деле просто ничего не делают для победы. Малыш прав. Тут надо выжигать каленым железом. Что еще он пишет?

— Он пишет, что подавил бунт лордов что, отказывались выполнять приказы. Пьянствовали, бесчинствовали и насиловали горожанок. Тут вот, — он пошелестел, перебирая листы. Протокол заседания военно-полевого суда, еще решение суда, признательные показания, помилования и список лордов, что решили искупить свои преступления на поле брани… Гронд, что делать? Он меня подставил под виселицу. Мне эти твари столичные такого не простят…

— Простят не простят, Крон. Это уже неважно, — задумчиво произнес Гронд. — Главное, что ты успел вывести войска на границу.

— Я-я-я?

— А кто? Все будут говорить, что ты. Риза никто не видел. Так что прими это как факт. И знаешь врага остановят если там будет он.

— Он? В каком качестве? О чем ты?…

— Он должен, Крон, быть там в твоем качестве, а ты будешь здесь в своем. Как ты думаешь, куда отправился наш пострел?

— Куда?… Да почем не знать, куда ходит этот ненормальный…

— Я думаю к королеве. И бьюсь об заклад на десять золотых илиров, что та снова увидит вещий сон, как ты спасаешь королевство. Тебе надо только внимательно прочитать все, что он написал и с этими фактами идти к Меехиру. Он не дурак, хоть и пьяница. Но жизнь свою ценит высоко. Он почему тебя, а не военного назначил командовать армией на юге? Потому что тебе доверяет. А генералам нет. Он тебе еще спасибо скажет, что почистил двор от предателей. Так что не бойся. Ты прикрывай его дела здесь, а он пусть там громит врага. А он сможет. Надо будет, позовет всех орков себе на помощь.

— Ты уверен? — слабым голосом, в котором послышалась робкая надежда, спросил мессир.

— Конечно. Сейчас не время для соплей. Будь у короля тверд и стой на своем. Предатели хотели перейти на сторону врага. Те, кто будут жаловаться, там не было. А ты был…

— Я, был?

— Ну не ты, а мой скорпион в твоем облике. Какая разница. У тебя вот документы на руках. Не ты судил, а военно-полевой суд. Ты лишь утвердил решения, потому что этого требовали чрезвычайные обстоятельства. Понял?

Мессир некоторое время сидел в раздумьях.

— В конечном счете ты прав, Гронд. Я бы так не смог, как этот сумасшедший нехеец. И потом бы не смог, а он сможет пусть за меня покомандует…

— Мессиры я вернулся, — в дверях показалась голова герцога фронтира. — Можно зайти?

— Заходите, тан Аббаи, — замахал руками Гронд.

Нехеец вошел и сел на стул, на котором он сидел до своего ухода из кабинета.

— Все свои дела уладили? — нейтральным голосом спросил Гронд.

— Да, мессиры. У меня было одно важное дело и оно прошло успешно.

— Очень хорошо, риз. Теперь у нас для вас есть задание. — Взял на себя руководство разговором Гронд.

— Внимательно слушаю, — поморщился нехеец. Оба старика это заметили, но не придали этому значения.

— Вам надлежит под личиной мессира Кронвальда и далее руководить обороной границы. Вы проявили себя с лучшей стороны. А мессир Кронвальд будет вас прикрывать тут у короля. Делайте все, что посчитаете нужным для победы.

— Вот как, — молодой герцог задумался. Опустил голову и стал рассматривать карту. Ну в общем то это правильное решение. Мессир ректор слишком мягок к починным, а там нужна жесткость.

— Вот, вот, — довольно поддакнул Гронд.

— И мне нужны еще «скорпионы». Десяток хватит — произнес нехеец.

— Зачем? — спросил Гронд.

— Чтобы контролировать командиров и лордов. Скорпион имеет право казнить и миловать без суда. Он вершитель правосудия короля и все что делает, делает согласно его воли.

— Хм… может это и правильно, — теперь задумался Гронд. А, ладно, дам я тебе пять скорпионов. Остальных, прости не могу. Они охраняют дворец.

— Ладно, сойдет, — кивнул нехеец. — Сколько лордов с дружинами готовы убыть отсюда на войну?

— Мессир заглянул в свою папку лежащую на столе, в стороне. Помолчал, вчитываясь и ответил десять лордов из столичного округа с конными дружинами. Бароны. А что?

— Я их хочу забрать с собой. Там, на границе, мне нужны конные подкрепления, чтобы купировать прорывы.

— Хорошо, забирай, я подпишу распоряжения. — согласился мессир.

— И со скорпионами не медлите, мастер, — нехеец посмотрел на Гронда. Тот кивнул.

— Ну тогда отсылайте на сборный пункт распоряжения, буду встречать подкрепления в Старой крепости, — нехеец поднялся, отвесил лигирийский поклон и вышел из кабинета.

Оба старика облегченно вздохнули.

— А он внушает страх, Гронд, — покачал горловой старый архимаг. — Кем он станет в будущем?… Тираном?

— А ты с ним дружи, Крон, и все будет в порядке. Он только врагов уничтожает, а друзей защищает.

Приграничный город Старая крепость. Королевство Вангор

Прибыв в город, Старая Крепость я тут же вызвал на совещание всех, кто мог мне понадобиться. Из них я хотел создать тыловой орган военной власти. Туда вошли комендант города, граф Хромель и маг Герхард.

— Господа, — сообщил я им. — Скоро в город прибудут «скорпионы» короля с широчайшими полномочиями. Они буду следить за преданностью военных чинов и прибывших лордов. Подозреваемые в предательстве будут привлекаться к аресту с последующей казнью. — Я оглядел ошеломленные лица присевающих. — Поэтому, — продолжил я, — вы будете главным штабом тыла. Тан Хромель глава штаба, господин комендант, заместитель по общим вопросам, мессир Герхард, вы заместитель по магической части. На вас возлагается задача принятие магов, распределение их по военным частям и создание госпиталей для раненных. Скорпион будет заниматься политическими вопросами. Вы должны будете обеспечить порядок дисциплину и своевременное поступление подкреплений, и припасов сражающимся войскам. Я вам рассказал круг ваших обязанностей. Теперь о привилегиях. Всякий предатель лишается своего титула и всего имущества. Девяносто процентов имущества и денежных средств предателей, и саботажников отходит казне. Десять процентов пойдет вам, поэтому действуйте жестко и даже жестоко. Это в ваших интересах. Создавайте трофейные команды, оформляйте решения суда. Вы и есть судьи и вперед к славе. Сегодня прибудут десять лордов с дружинами. Уверен, они попытаются бузить, пить, и грабить. Я посмотрю, как вы справитесь с поставленной задачей.

По лицам членов новообразованного штаба я увидел, что они прониклись. Десять процентов на троих это очень много. А война все спишет. Так было и так будет всегда. Заодно и казну короля пополним, он это зачтет.

— И вот еще что, мессир Герхард, напишите приказ и положение о военно-полевом суде, я подпишу. Услышав, что им придется действовать не на свой страх и риск, а на основании приказа командующего, все трое заметно повеселели.

— Я направляюсь к границе, — сообщил я им свои планы и тут же убыл.

В полевых лагерях царила тишина. Комендантская рота несла караульную службу и охраняла лагерь. Вдалеке пылили дружины лордов, направляясь к лагерям.

Я принял свой облик, повесил на лацкан дорожного костюма значок скорпиона и приказал стражу позвать коменданта. Видно было, что моя наука пошла им впрок. Комендант тут же появился, как из-под земли.

— Полковник, я риз, Ирридар тан Аббаи Тох Рангор герцог Фронтира и скорпион его величества.

Толстяк тут же подобрал и втянул живот. Побледнел и со страхом в маленьких глазах, уставился на меня. Полномочия скорпионов были столь широки, что их границы не знал и сам король. Но еще не было ни одного случая, чтобы скорпион пострадал за свои суровые действия. Правда я не знаю были ли они эти действия. Или нет. Но у меня будут.

— Скоро к вам прибудет пополнение из дружин лордов. Они займут лагеря. Обеспечьте их размещение и порядок. Всех, кто нарушит положение о нахождении в полевом лагере вовремя войны, арестовывайте. В случае бунта или невыполнения ваших приказов посылайте гонца в Старую Крепость. Там на дебоширах найдут управу. В помощь вам прибудет скорпион короля. Ничего не бойтесь и действуйте по-военному решительно.

Я, тут же не слезая с коня убыл в другой лагерь и там повторил все то, что говорил первому коменданту. Так поступил и в третьем лагере. Именно туда первыми прибыли дружины ополчения и я их встретил у ворот.

— Лорды есть? — крикнул я?

Ко мне подъехали три капитана баронских дружин.

— Господин скорпион, — представился пожилой, грузный капитан. — Наши лорды следуют за нами. Здесь лишь конные дружины и мы капитаны. Нам предписано занять этот лагерь и ждать дальнейших указаний.

— Я понял, господа капитаны. Его величество весьма недоволен тем, как ведут себя ополченцы. Нам скорпионам дан приказ, пресекать саботаж, неисполнение приказов и случаи неповиновения. За это мы будем казнить всех. Простых дружинников сажать на колья, капитанов закапывать живыми в землю, лордов вешать и лишать их всех дворянских привилегий и имущества. Видите тело, что висит над воротами, это бывший командир полка, сын начальника штаба столичного гарнизона. Если его не пожалели, то с вами и подавно никто сюсюкаться не будет. Война, господа, не на жизнь, а на смерть. Поймите это и объясните своим дружинникам. Все распоряжения коменданта исполняйте сразу и быстро. Все понятно?

Трое капитанов поняли все и очень быстро.

— Поняли, господин скорпион, если поступит преступный приказ от лорда, мы его сами арестуем.

Если такое случится и вы будете честны в своих действиях, то такой капитан получит сто золотых корон в награду за преданность королю. Проезжайте, — я махнул рукой.

Во втором лагере я сам себя спросил:

— А чего это я ношусь туда-сюда один? У меня есть Петр. — И быстро вернулся в посольство орков в столице Снежного княжества.

Посольство находилось на осадном положении. Часовые на воротах. Вокруг посольства патруль. Меня встретил Гради-ил. Он вышел во двор и увидел меня верхом на коне. От неожиданности даже икнул, протер глаза и спросил:

— Вы кто?…

И только тут я понял, что прибыл в посольство под иллюзией архимага старого Кронвальда. С досады мысленно выругался и снял иллюзию. Но Гради-ил был настороже Он почему-то стал принюхиваться и спросил вновь:

— Милорд это вы или не вы.

— Конечно, я это я.

— Но он пребывал в сомнениях. По амулету связи позвал Петра. Тот вышел и поклонился:

— С прибытием, милорд.

— Петр, это точно милорд? — спросил он.

— Точно милорд, — ответил Петр. — Ты что ослеп?

— Нет не ослеп, но только что передо мной на коне сидел старик в мантии.

— Гради-ил, это была иллюзия, успокойся. Милорд пройдете в шатер? — спросил Пётр.

— Нет, Пётр, я за тобой. Помощь нужна. Еще бы Фома не помешал бы, но он далеко. «Хотя, — подумал я, — не так далеко. Несколько прыжков и я в замке. Сгоняю за ним все будет легче».

— Садись ко мне за спину на круп коня, — приказал я и тот быстро подбежал, и забрался на коня.

— Гради-ил, что-то важное есть, что требует моего вмешательства? — спросил я.

— Даже не знаю, милорд, — замялся бывший разведчик. — Важно это или нет. Ходят слухи, что лесные эльфары на востоке прорвали оборону наших войск и продвигаются к столице.

— А что леры из совета? — поинтересовался я.

— Не знаю, — пожал он плечами. Они тут больше не появлялись. Но началась эвакуация семей из столицы, с имуществом. Из города каждый день уходят большие караваны и войск в столице очень мало.

— Вот как, — задумчиво произнес я, — любопытно. Петр слазь, — приказал я. Продеться задержаться тут ненадолго. Вам всем Гради-ил покидать город пока нельзя. Мы покажем всем пример твердой уверенности впобеде. Если что случиться, я вас вытащу.

Я слез с коня и прямиком направился к леру Мерцал-илу. Прямо к нему в обеденный зал, где он в это время обедал или ужинал. Их снежных, не поймешь, когда у снежков что. Завтрак может быть обедом, а ужин вполне мог сойти за завтрак.

Эльфар увидев меня, материализовавшегося из воздуха, поперхнулся и стал кашлять. Я ждал когда кашель пройдет. Подошел и сел за стол с другой стороны.

— Граф это вы? — спросил он и вытер губы белоснежной накрахмаленной салфеткой.

— Я, лер Мерцал-ил не граф. Я уже герцог, — слега, отвесив кивком головы поклон, представился я.

— Герцог? Чей? — Лер пребывал в крайнем изумлении и смотрел на меня не моргая.

— Вангорский подданный, лер Мерцал-ил. Расскажите какие тут дела у вас. Слышал, что лесные ваши братья прорвали оборону на востоке и идут на столицу. Это правда?

— Частично.

В смысле частично? — удивился я.

— В том смысле, что они нам не братья…

— Да не братья. Не по матери, не по родине, — произнес я, — и не быть вам даже сводными… Мда. А в чем правда?

— Правда, что прорвали оборону и движутся к столице, — эльфар с раздражением бросил салфетку на стол. — Что вас, риз, еще интересует?

— Меня интересует многое. Например, что делается для отпора врагу?

— Не знаю, ничего. Спросите у лера Чарта-ила…

— Спрошу, — кивнул я. — Когда вы приступите к обязанностям секретаря княгини?

— А она уже княгиня? — эльфар согнулся и из-под густых бровей посмотрел на меня.

— Ее княгиней принимают орки. Этого достаточно. Скоро признает и Вангор.

— Я знаю, что вы назначили меня ее секретарем, — эльфар отвернулся. Но где она и где я…

— Я помогу вам до нее добраться. Собирайтесь, даю вам полчаса сроку.

— Полчаса! — воскликнул эльфар. — Вы шутите? Я не успею…

— А что вам нужно успеть? — Я с удивлением посмотрел на него. — Встали из-за стола и готовы…

— Мне нужны мои вещи, они не собраны.

— Понимаю, вы как барышня…

— Несмешно, господин герцог, я секретарь княгини и должен выглядеть подобающе.

— Хорошо, не спорю, лер Мерцал-ил. Завтра к обеду я прибуду за вами. Успеете?

— Успею. — буркнул он.

— Ну тогда до завтра, откланялся я и снова исчез.

Петр стоял во дворе и ждал меня.

— Садись Петр, полетели, — позвал я своего лесного слугу, под иллюзией снежного эльфара.

На Горе, я пересадил его на другого коня и дал инструкции.

— Ты будешь «скорпионом» короля, Петр. Примешь мою иллюзию и станешь моим оком и карающим мечем правосудия в войсках людей. Нам нужна победа над империей, а старшие офицеры-дворяне хотят эту войну проиграть. Не все, но многие, постараются саботировать, опаздывать и всячески мешать. Их нужно выявлять, арестовывать. Короче нужна крепкая, железная дисциплина и мы с тобой ее будем налаживать. Вот тебе знак скорпиона. Это муляж. В нем совсем другие заклинания. Сам разберёшься. Но для всех это настоящий магический знак власти. Сейчас я отправлю тебя в город Старая Крепость и там ты встретишь отряды лордов. Расскажешь им пункты уложения о дворянстве. Принимай пакет информации. Распакуешь и изучишь. Действуй согласно его пунктам. Не бойся переусердствовать. Тебя должны бояться и трепетать перед тобой. Все пакет отпарил, теперь отправляю тебя. С вязь осуществляем через ретранслятор.

— Все понял, милорд. Сейчас приму вашу иллюзию и убуду к месту службы…

Петр, бывший телохранителем одного из глав домов лесных эльфаров в городе Лист Ордая попал в вечное услужение к человеку, после неудачной попытки покушения на него. Человек не стал мстить ему. Он оставил его в живых, взял его в слуги и условия службы внешне казались рабскими, но неожиданно человек проявил себя, как необычайно одаренный и сильный духом разумный. Он научил его многим премудростям, дал обширные знания и магическую силу. Сам того, не ожидая от себя лесной эльфар проникся к господину необычайной преданностью, замешанной на любви. За него он мог отдать жизнь.

Петр знал что надо делать. На комическом корабле он получил многое, в том числе и частично знания самого господина и мог заменить его если это было нужно. Он мог говорить его голосом, принять его внешность и даже создать иллюзию ауры, неотличимую от ауры человека. Он мог мыслить, как мыслит господин. Принимать решения, как принимает господин. В нем была заложена матрица сознания господина и это не только не тревожило эльфара, а наоборот наполняла его гордостью.

Сейчас Петр был герцогом Фронтира Ирридаром тан Аббаи Тох Рангором и «скорпионом» короля.

«Скорпионы» были самыми преданными слугами короля. Они решали многие щекотливые вопросы политического характера и никогда не терпели неудач. Было их немного, но каждый ценился на вес золота. У них не было старших и младших, лишь командир — начальник тайной стражи.

Решали они вопросы согласно внутренним убеждениям и своего понимания законности. Главное правило, действовать на благо и в интересах короля Вангора. Был у них и свой кодекс чести, — «Ничего личного. Ничего для себя. Все для короля и королевства. И если кто-то опускался до мздоимства или использовал свое положение, чтобы набить свой карман, предав при этом интересы короны, то „скорпионы“ сами судили такого товарища. Поэтому авторитет „скорпиона“ был на недосягаемой высоте. Были среди них люди как благородного звания, так и неблагородного. Были хуманы, были другие разумные. дворфы, орки и снежные эльфары — отщепенцы.

Действовали они обычно тайно и каждый имел отряд исполнителей, для разных поручений. Поэтому просьбу нехейца придать ему в помощь „скорпионов“, два старика посчитали разумным. Им нужна была победа, а большинству высокопоставленным дворянам королевства, поражение в войне. Их деньги крутились в империи. Их дети там проходили обучение и получали неповторимый имперский лоск. Культура Лигирийской империи доминировала на континенте.

Их стиль одежды, их музыка, их художники, их постановки в театрах вызывали восхищение у знати и, кроме того, имперский суд защищал подданых императора от „кровожадных и злых“ лесных эльфаров.

Имперцы считали Вангорцев отсталыми варварами. Король, сознавая свою слабость, балансировал между патриотами и сторонниками империи, которых возглавлял риз Крезу, герцог королевской крови. Патриоты сгруппировались вокруг Ректора азанарской академии и начальника тайной стражи, впавшего в немилость графа Мѝроша тан Кране, которого в высших кругах называли мясником.

В горд Петр въехал пред самым прибытием дружин из столичной провинции. Он подъехал к казармам городской стражи и поднялся на второй этаж к коменданту города.

— Господин комендант сейчас не принимает, — попытался его остановить его молоденький адъютант из мобилизованных горожан.

Петр просто отстранил юношу рукой и вошел в кабинет. Комендант, засунув салфетку за воротник мундира обедал. При этом сопел и потел. Перед ним лежала на блюде жаренная курица, стояла бутылка с вином и полный бокал с красной жидкостью.

— Кто такой — сорвалось с языка очень недовольного коменданта, но увидев на лацкане знак скорпиона», поперхнулся выплюнул кусок себе под ноги и вскочил.

— Сидите, господин комендант. И может обедать, я не в претензиях. Всем нам надо питаться, чтобы сохранить силы для войны с врагом. Я риз Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Направлен сюда по повелению его величества навести порядок в действующей армии и среди ополчения. Я слышал, что командующий аритмией Мессир Кронвальд создал в Вашем городе штаб тыла. Что он успел сделать за время своего существования?

— Кто? — вытаращился комендант, — мессир Кронвальд?

— Нет, господин комендант, штаб.

— Так он только сегодня был создан. Мы еще ничего не делали. А что нужно делать?

— Понятно. У вас нет четких инструкций. — ответил Петр, — Я это поправлю. Дайте мне листы бумаги и перо.

— Артур! — закричал комендант и закашлялся. Вбежал бледный и испуганный адъютант.

— Живо бумагу и перо!

— Вы ешьте господин комендант, я напишу все в вашей приемной.

Через час он передал коменданту три исписанных листа, где расписывались обязанности всех членов штаба.

Комендант держал их в руках и по мере того, как читал свои обязанности, бледнел все больше.

Снова вбежал адъютант.

— Господин комендант, через портал прибыли десять лордов с конями и оруженосцами. Что прикажите делать?

— Комендант растерянно посмотрел на Петра.

— Пойдемте встретим пополнение, — тихо, но твердо произнес Петр и первым направился к двери.

Возле портальной площади стояли и регистрировались бароны. То, что прибывшие были бароны, было видно по гербам на груди брони. Они вели себя весьма вальяжно и даже нагло требовали от магов быстрой работы и чтобы те заполняли свои формуляры, как можно быстрее. За ними должны прибыть их слуги. С вещами и обозами.

Но Пётр лишь мысленно усмехнулся.

«Размечтались. Обозы останутся дома, вместе со слугами, а вот дружины пойдут следом».

Он подошел к ожидающим и скучающим дворянам.

С прибытием на фронт, господа, — поприветствовал он прибывших — Я хочу сообщить вам правила поведения и ваши обязанности…

— А я хочу, чтобы ты заткнул свой рот, мальчишка, — оборвал его толстый как бочка барон.

Перт улыбнулся и наложил на барона оцепенение. Взять его! — скомандовал он солдатам, сопровождавших коменданта. Те помедлили, но увидев прищуренный взгляд скорпиона бросились на толстяка и повалили его на землю. Быстро связали и потащили к ограждению. Там бросьте, — приказал Петр. — И так, кто еще не хочет знать, как нужно служить королю? — спросил он.

— Ты, щенок, за это поплатишься, — зарычал высокого роста здоровяк и рванул к Петру. Воздушный кулак сбил барона с ног и повалил на землю.

— И этого взять, как бунтовщика, — приказал Петр. Но за лежащего здоровяка вступились его товарищи. Они громко и возмущенно закричали. Один из них выхватил меч и с криком: зарублю, бросился на Петра. Тот отклонился и схватив барона за руку, вывернул ее. Меч выпал, а сам барон оказался согнутым пополам. При этом он орал, что ему больно и что он сделает с выскочкой, когда освободиться. Маги и солдаты приготовились к схватке. Но бароны поняли, что силы неравные и не стали вытаскивать мечи.

— Вы знаете, что я скорпион — произнес Петр, — и все равно пытались помешать королевскому правосудию. Вы виновны перед короной в бунте, против воли короля. Отдайте свои мечи вас отведут в тюрьму для дальнейшего разбирательства.

— Мы мечи не отдадим, — заявил крепкий загорелый барон в отличной броне сделанной дворфами. Мечи это наша честь…

— Вы скоро можете ее лишиться вместе с вольностями дворян. Вашего товарища, что оголил меч и бросился на нас, повесят. Тут же без суда и следствия, виду очевидности преступления. Вы видите виселицы. Петр указал на десять виселиц, которые мастерили мастеровые. Это для таких как он. Здесь война господа бароны, и мы не намерены шутить. Дома будет гонять свою челядь, а здесь закон я и вы будете меня слушаться или висеть на виселице оставив своих детей и жен нищими.

— Повесить этого! — Петр толкнул к ногам солдат вопящего барона. Солдаты сноровисто оглушили барона древком копья по голове и стали разоблачать из брони. — Господин комендант, оформите все как положено приговором. — приказал Петр. — Мятежник лишается чести и дворянского звания. Его имущество переходит казне. Приговор передать в казначейство его величества.

— Вы не посмеете! — заорал, поднимаясь с земли упавший барон.

— Смотрите сами, — невозмутимо ответил Петр. — Вы посмели напасть на власть в этом городе. Во время войны. А это считается бунтом против короля. Уложение о дворянстве от десятого года правления короля Меехира второго Часть третья, пункт десятый. Вам раздадут это уложение для ознакомления и повышения кругозора.

В это время разоблаченного до белья «мятежника» поволокли к виселице. Тот брыкался и сыпал проклятыми. Он до конца не верил, что его повесят. Палач сноровисто накинул пеньковую петлю на шею барона и выбил из-под его ног скамейку.

Казненный пару раз дрыгнул ногами и повис. По его ногам потекла моча.

— Кто еще скажет, что я не имею права? — спросил Петр. Но бароны прониклись и молчали. Они увидели «скорпиона» в действии и впечатлились. Они также понимали, что ему ничего за казнь барона не будет. А повторить глупость повешенного не собирались. Лишь тот, кто поднялся с земли, сбитый воздушным кулаком, сквозь зубы процедил:

— Вам это так даром не пройдет.

— Запомните его, господин комендант. Этот господин угрожал власти короля и укажите в протоколе. Тут есть свидетели один из них я. Я подпишусь.

Баронов поразил паралич. Они ожидали чего угодно, но только не этого. Поднявшийся с криком рванул к порталу. Но новый удар воздушного кулака припечатал его к каменному забору.

— Арестовать и казнить как труса, и дезертира, которого поймали при попытке бегства с фронта, — твердо произнес Петр.

Больше никто не шелохнулся. Помятого барона с разбитым лицом подняли потащили к виселице.

— Вы все арестованы, — произнес Пётр, — следуйте за стражей…

В городе Старая Крепость началась новая жизнь. Спокойная и размеренная. К взятым под стражу лордам заглядывал граф Приедас и объяснял строптивым лорда их будущее. И у будущего была развилка. Или они служат согласно уложение или их казнят, как изменников с лишением всех дворянских привилегий и имущества.

Притихшие лорды быстро брались за ум. Этому способствовало и то, что самых буйных вешали на их глазах. В лагеря они прибывали тихими и там их встречали другие «скорпионы».

Пять «скорпионов» прибыли на следующий день. Петр с ними уединился в подвале тюрьмы.

— Рад вашему приезду, господа. Я риз Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Ситуация очень сложная господа. Имперские войска, пытаются пробиться через границу, но там пока твердо стоят пехотные полки. промежутки между ними занимают дружины ополчения. Вы все знаете, как лорды любят короля и в любой момент если почувствуют, что империя побеждает, они перейдут на сторону имперцев. Поэтому нам нужно очень жестко пресекать любые попытки неповиновения, неисполнения приказа и саботажа. Такое уже было в самый первый день, начала наступления имперских войск. Поэтому я понимаю, что мы все равны, но я прислан первым в помощь мессиру Кронвальду и кое-что уже сделал. Нам надо быть предельно жесткими и не допускать падения дисциплины. Если надо казнить, казните. Казна получит прибыль. Нам нужна победа господа.

Скорпионам много говорить не надо было. Понимали задачи с полу слова. Сомнениями не мучились и согласно кивали головами. Каждому скорпиону дали отряд воинов свободный от повешенных лордов. Капитанов дружин казненных лордов вместе с дружинами перевели в подчинение Штабу тыла. Гарнизон города увеличился Исчезли воры и нищие.

Маховик укрепления дисциплины и приведения их в боевую готовность, раскрученный нехейцем набирал обороты. Работа штаба тыла становилась все более организованной. Каждый из членов штаба и одновременно военно-полевого суда поднаторел в выполнении своих обязанностей. Приговоры штамповались пачками и в них лишь вписывались имена мятежников.

Мессир Кронвальд оставаясь в стороне от линии фронта проявил бурную деятельность он буквально носился по провинциям и пополнение небольшими партиями прибывало каждый день.

Пехотные полки пока стойко держали оборону у переправ через реку.

Глава 3

Планета Сивилла. Королевство Вангор. Город Азанар

Отправив Петра в Старую Крепость, я вспомнил, что должен встретиться с новым куратором из Ада. Хотя слово должен, не подходит, как определение. Я им ничего не должен. Но понимал, что АД зашевелился, потому что исчез спутник. Вот и хотел узнать, что они, собственно, собираются делать? Причем на планете «дикарей», где слыхом не слыхивали про спутники. Свой замок я не стал посещать. Меня оттуда не выпустят невесты, а нужно было еще быть на реке и, если надо укрепить оборону.

Военным Вангора я не доверял. Они были на той стадии разложения, когда если не принять мер,наступит 1917 год и революция. Для простых вангорцев и для дворян эта война была не понятна и никто в общем-то не хотел воевать. А я понимал, что за крушением Вангорского королевства последует и мое крушение, как хранителя. Да и бог бы с ним. Я на эту должность не напрашивался. Но точно знал, Рок меня и моих близких в живых не оставит, я буду для него представлять угрозу если не вечную, то в ближайшей перспективе. Договориться с ним тоже не получиться. Дети творца маниакально подозрительны и жестоки. Они лучше перебздят чем не добздят.

Иными словами, Рок уберет потенциальную угрозу в моем лице, в любом случае. Поэтому защита Вангора, стала мой приоритетной задачей.

В трактире Северная звезда, где рулили идриши, я должен был встретиться с новым кураторам. Паролей не было, а был сжатый пакет с информацией, что куратор будет ждать в трактире с часу дня до двух, каждый день. Нужно зайти в трактир и по нейросети отправить запрос. Если ответ придет, то значит куратор на месте.

Я зашел в трактир и ко мне тут же поспешил зять Изи. Я тихо ему сказал, что у меня тут встреча и чтобы он не показывал вида, что знает меня. Тот понял все сразу и удалился. В зале сидели горожане и приезжие. Я сел за свой стол, который всегда был с табличкой — зарезервировано. Заказал себе взвар и послал запрос. Ответ пришел сразу. Звучал он так:

— Я, у выхода третий стол справа. Пришлось встать и направиться к нужному столу. По дороге я разглядывал молодого парня с помятым, измученным видом. Одет он был довольно странно. Так словно собирался путешествовать по Инферно. Кожаный костюм путешественника. Холодного оружия при нем не было, а коротко стриженные волосы выдавали в нем иномирца с потрохами. Он сидел и с явным испугом, смотрел на меня. Чем ближе я подходил, тем обеспокоеннее становился его взгляд.

— Привет, — произнес я и сел напротив. — Я пришел, что надо?

— Как-то вы не очень любезны, Дух, — скривился парень.

— А чего бы мне с тобой быть любезным? — без улыбки спросил я. Ты мне кто, родственник?

— Начальник, — ответил парень и напрягся.

— Не напрягайся, — ты здесь в безопасности и запомни у меня нет начальников. Я сам по себе.

— Если ты сам по себе, — перешел на ты куратор, — то почему тогда пришел?

— Я обещал дурням из АДа, что приду навстречу и только. Они выполнили мою просьбу я выполняю их.

— Ты не боишься, что тебя уничтожат?

— Не боюсь. Ты, любезный, в магическом мире и многого не понимаешь. Вижу, ты новичок тут. Так я тебе объясню. Мое сознание нельзя уничтожить. У вас нет для этого технических возможностей. Вон тем здоровякам за моей спиной, что тебя прикрывают, — я, не оборачиваясь усмехнулся, — сознание уничтожить можно на раз, мое нет.

— Каких здоровяков? — еще сильнее напрягся куратор.

— А ты не знаешь и не видишь, что за тобой следят? — теперь удивился я. — И не напрягайся, не крути головой, не показывай вида, что ты о них знаешь, — сухо предупредил я. — Говори, зачем я тебе понадобился и если хочешь, могу оказать услугу. Убью их. А ты мне услугу окажешь…

— Убьешь?

— Да если они тебе враги, — спокойно ответил я. — Мужики тертые, хорошо маскируются.

— Нет, убивать их не надо, — завозился на скамейке куратор.

— Как хочешь. Так зачем я тебе понадобился?

— Принимай пакет, там вся информация, — произнес он и на секунду замер. Потом открыл глаза и удивленно произнёс: — пакет не дошел…

— И не дойдет, невозмутимо ответил я. — Я не буду принимать пакеты информации, где могут быть закладки. Говори на словах, я пойму.

— Как ты это делаешь? — удивился куратор.

— Ну я же тебе говорил, что мы в мире, где правит магия, а не технологии. Ну я слушаю. Не занимай мое время, оно мне нужно в другом месте.

— Э-э-э… Хорошо, слушай. Значит, с орбиты планеты исчез спутник и его надо найти, — выпалил куратор.

— Я посмотрел на него как на ненормального.

— Как мы с тобой отсюда его найдем? — спросил я. — Он что совершил посадку на планету?

— Не знаю. У меня приказ найти спутник… или разобраться в причинах его исчезновения.

— Ну на второй вопрос ответить легче. Вас интересует в чем причина исчезновения спутника? Я думаю, ты наш разговор записываешь, так что слушай теорию.

— Это закрытый мир, где появился Творец. Отсюда он пошел создавать миры. Эта система саморегулирующаяся и любое воздействие на не из вне, вызывает ее реакцию. Если воздействие нарушает устойчивость этой системы, то она реагирует особым способом. Видимо спутник явился критической точкой воздействия из вне и система его убрала.

— Как убрала?

Тут, уважаемый, есть боги-хранители и они следят за равновесием в системе. Кто-то из богов понял, что спутник ему мешает и убрал его. Все просто. Другого объяснения нет.

Я почти не соврал. Спутник убрал хранитель, а система реагирует на вмешательство.

Куратор остолбенело смотрел на меня.

— Ты это серьезно, — после минутного замешательства спросил он.

— Послушай меня, парень. Там у вас в АДу есть Вейс-пройдоха. Ты эту теорию расскажи ему. Он поймет и подскажет тебе, как быть.

— Ты знаешь Вейса?

— Знаю. Встретишь его, скажи ему чтобы не попадался мне на пути, убью. Мое время закончилось. Прощай. Больше на встречу со мной не рассчитывай. Ты получил больше, чем мог получить. Удача к тебе благоволит. Хотя сам ты этого еще не понял. Не ищите спутник, не сердите бога.

Я поднялся и направился на вход. Краем глаза заметил, как поднялись следом три красные точки.

Трое наблюдателей из отряда дальней разведки ССО сидели за отдельным столом в углу, откуда хорошо был виден вход в трактир и не обращая внимания на Штифтана, ели простую, но вкусную еду.

— Вот за такие моменты я и люблю нашу работу, — произнес Третий, засовывая в рот большой кусок хорошо прожаренного мяса. Жратва от пуза, вино. Девки красивые и доступные. Я бы даже тут поселился. На пенсию вышел бы и поселился. Что скажешь Первый?

— Ты прав, тут неплохо. Но нас сюда не пустят и будем мы на станции отставников, обучать молодых кадетов и жрать синтетические пайки. Девок не будет, так как пенсия маленькая, а девки на станции стоят дорого…

— Пришел объект, — прервал их разговор Второй, на нем отметка — особо опасен. При обнаружении задержать.

— Задержать? Для чего? Что мы с ним будем делать?

— Это ориентировка на беглеца. Того, что сбежал с крейсера на корвете.

— Отправь в центр запрос, — поморщившись ответил Первый. С ним могут быть проблемы. Они тут все поголовно маги.

— Сейчас отправлю молнией, через сутки получим ответ.

— Сутки — это долго. Что там в ориентировке говориться? Обязательно задерживать? И что с ним делать потом?…

— Он прошел к Штифтану. Разговаривают, — ответил Третий. Штифтан разволновался, крутиться. Может нас засек?

— Нет, просто волнуется, — ответил Первый. — Надо думать, брать беглеца или нет. У нас основное задание прикрывать Штифтана…

В ориентировке говориться, что объект обладает сверхспособностями и при задержании необходимо проявить осторожность.

— Станером приложим и дело с концом, — жуя, ответил Третий. — Маг он или не маг, парализатор успокаивает всех.

— Может ты прав, задумчиво произнес Первый.

— Объект встал и покидает трактир. Штифтан сильно огорчен. Что будем делать? — спросил Второй.

— Используем станер. Затем притворимся, что объект пьяный и понесем его на плечах в нашу комнату. Там дождемся ответа из центра. — отозвался Первый.

— Принято, — ответил Второй. — Я выхожу первым вы за мной. — Он поднялся и пошел за молодым парнем в зеленом костюме. Тот шел спокойно ни о чем не подозревая.

«Хорошо работать с такими дурнями», — подумал Второй и тут же потерял сознание…

Когда Дух встал и ушел, Штифтан остался в расточенных чувствах. Передать в Ад информацию, полученную от Духа, было немыслимо страшно. Его там засмеют.

«Чертов интриган Вейс, — подумал Эрат, — отправил сюда на посмешище. И как мне искать этот спутник?»

Он просидел несколько минут, стараясь, не обращать внимания на троих мужчин, что поднялись и последовали за Духом. Он думал, как быть. Предложение «сказочника», описать ситуацию Вейсу, ему понравилась. Когда нет конкретики, приходится обходиться домыслами и допусками. А допустить, что тут есть боги, вполне уместно, рассуждал он.

Как еще объяснить исчезновение спутника, как не вмешательством богов. Вполне подходящее обоснование странному и чрезвычайному событию и пусть нигде не сказано, что в Закрытом секторе существуют боги, но однажды такой бог уже украл корабль Ада. По крайней мере об этом говорил экипаж. И пусть Вейс там разбирается бред это или не бред. Он с Духом встретился, переговорил и получил кое-какую информацию.

Спутника нет, поэтому сообщение будет идти дня три четыре, — значит надо ждать ответ. Заодно отдохну. К распутным девкам схожу. Тут они все красавицы как на подбор. Хоть оставайся, женись и живи, благодать, — впервые за все время пребывания в секторе, Штифтан улыбнулся. Закрыл глаза и стал диктовать текст для передачи.

Племянник, дядюшке.

Встреча с друзьями состоялась. Пришел один друг и мы поговорили. Он оказался хорошим рассказчиком и рассказал занимательную сказку о богах, которые не любят, чтобы в их дела вмешивались. Один из богов разгневался и украл у людей Большой ящик, в котором было много золота. И предупредил людей, чтобы люди ящик не искали, иначе будет хуже. Он также сказал, что тебя дядюшка не любит и видеть не хочет. Прости его. Хочу вернуться. Тут все сделал. Второй ваш племянник после дружеской встречи исчез. Где он не знаю…

Жду ответа.

То, что за мной началась охота, я понял сразу. Не понял только, кто такой наглый, решил меня прихлопнуть со спины. На местных они походили мало, может это новые агенты синдиката вышли на тропу войны? Может подумал я и вышел из трактира.

Красная звездочка появилась за моей спиной. Я не стал ждать когда противник применит станер-парализатор и вышел в боевой режим. оглушил самого наглого, что пошел следом. Потом зашел в трактир и оглушил других двух Затащил их в подвал, где «переделывал» под себя зятя Изи и всех парализовал. Осмотрел их тела и лишил оружия.

На телах я нашел знаки с номерами. Значит государственная структура. Видимо спецы Ада пасли куратора и решили захватить меня. Ну, ну. Наивные. Я раздел их догола и вышел из боевого режима.

Спецы пришли в себя и сильно удивились увиденному. Я сидел на бочонке и подперев подбородок рукой, смотрел на обездвиженных голых мужчин. Все местные это хорошо загорелые мужики. У этих кожа как у королевы — белая как молоко.

Увидеть себя голым и беспомощным это еще та сила, что может сломать любого, даже самого крепкого мужика. Одежда, она как психологическая броня, для разума, сними ее и все объект поплыл. У него мысли путаются, стыд приходит и появляется смятение в чувствах. Тут надо правильно нажать и получить нужный результат. Спокойно, без нервов, да с ленцой, что давит на психику сильнее пыток.

— Вы бы солярий посетили что ли, — начал я разговор. Вас легко отличить от местных по цвету кожи. Если бы выбыли благородные дамы, тогда было бы понятно. У них такой дресс-код — светит белизной кожи. Ну что очухались? Кто старший и что он мне расскажет. От того что я услышу, будет зависеть ваше будущее. Останетесь вы в живых или пойдете на корм демонам.

Пока я говорил троица приходила в себя и осознав свое бедственное положение стала ругаться на разные голоса.

— Ну говорили же, что надо осторожно действовать, — воскликнул один из них. — А ты станером его приложим… Вот и приложили. Тупицы…

— Кто тупицы? — возмутился другой я вообще не хотел его захватывать. У нас свои дела тут. Это Второй начал трындеть, — ориентировка пришла…

— Я про всех нас говорю, что мы тупицы. он с корабля сбежал, всех обманул, кучу народа поубивал, а мы понадеялись, что возьмём его втроем.

— Наговорились? — спросил я. — А то у меня времени мало. Кто будет говорить?

— Я буду. Я старший, — ответил тот, кто лежал на полу посередине. Мой позывной — Первый. Мы из Сил Специальных операций. Обеспечиваем безопасность спецагента, с которым вы разговаривали в трактире.

— Ну это понятно. Обеспечиваете и обеспечивали бы. Чего за мной увязались?

— Ориентировка по задержанию. Рефлекс, — огорченно ответил Первый. Профессиональный навык сработал.

— Понятно, бывает согласился я, служба есть служба. Про меня своим депешу отправили?

— Отправили. Как положено.

— Как положено, — проворчал я. — И что мне делать с вами?

— Отпусти нас. Нам надо этому недоумку обеспечить безопасность.

— А кто он этот спецагент? Он не производит впечатление полевого агента, скорее кабинетный работник.

— В точку, — лежа, кивнул Первый. Он теперь исполняющий обязанности начальник управления по Закрытому сектору. На полевой работе не был. И нам дали задачу его тут обкатать, помочь ему развиться в мужика. А то он из кабинета не вылазит, трус… Был. Сейчас пообтерся. В рабстве побывал, демонов убил. Из стеклянной пустыни выбрался. Мы были рядом, но ему не мешали… Отпусти нас.

Мне эти ребята понравились. Простые вояки, как и я. Не юлили, отвечали просто и честно. Понимали, что от этого зависит их жизнь. Я секреты их не выспрашивал, они мне ни к чему.

— Ладно кивнул я. — Живите. Поступит команда меня снова захватить, сообщите им мои слова. Если сотрудничество будет выгодным, пусть делают предложения, я их рассмотрю. Если надумают со мной воевать, уничтожу просто и без лишних разговоров. Сообщение можете оставлять хозяину трактиру, вы его видели. Толстенький такой идриш. Он мне передаст. Ты, Первый получил мое уважение, за рассудительность и прямоту. Выходи на меня ты. Других присылать не надо. жить можете в трактире бесплатно. Отдохните, к бабам сходите, тут не плохой бордель. Захотите оставить службу возьму к себе. Не бойтесь ваши сознания не сотрут. Вот меня не стерли, хотя пытались. Спутника над Сивиллой больше нет. Есть лишь над верхним слоем Инферно, но там демоны рулят. Спутник тут больше не появится, его боги снова уберут. Мешает он. Вносит элемент энтропии систему. Ваши вещи в ящике. Придете в себя, оденетесь. А я пошел…

— Когда странный молодой парень ушел, Первый завертел головой. Слышали, что сказал этот паренек?

— Слышали, — отозвался Третий.

— Удалите из хранилища все его слова. Сотрите.

— А почему? — удивился второй.

— Потому что, когда вернемся и там проверят нейросеть, увидят, что он предлагал нам прейти к нему на службу. Мы тут больше не появимся. Запрут нас на Материнскую планету, космопорт охранять. Вам это надо?

— А что? — подумав, осторожно спросил Третий. — Можно перейти к нему на службу? Ну это я так, ради интереса спрашиваю.

— Можно, — ответил Первый, но не сейчас. Потом, когда мы тут пооботремся, оглядимся. Поймем, что к чему…

— А мы что, тут долго пробудем? — спросил Третий.

— Мы теперь связные между ним и ССО, а может быть и АДом, — ответил Второй. — К бабам когда пойдем?

— А золото у тебя есть? — спросил Первый.

— Найдем, — мы что не разведка, что ли? — засмеялся Третий.

Граница меду пустошью и королевством Вангор. Пограничная река

Передовые конные отряды дворянского ополчения подошли к реке, после которой начиналась земля Вангора, ночью. К их удивлению, на противоположном крутом берегу горели костры.

Барон Ливий Дорватас с дружиной следовал в авангарде войск. Он не был столь изыскан, чтобы таскать с собой поваров и служанок для утех. Он имел участок земли с деревенькой на границе с орками и часто вступал в приграничные сражения с мелкими бандами налетчиков. Его конная дружина состояла из тридцати воинов. Силы небольшие, но для разведки вполне достаточные. Он не спешил. На военном совете им сказали, что Вангорцы спят в своих лагерях и на реке их быть не должно.

«Недолжно, — подумал барон и ответил, — но вот же есть. Может это просто стража, что должна обвестить вангорские войска о неприятеле? Может». — Согласился он со своими мыслями.

— Тровбар! — позвал он капитана дружины. — Выдели двух парней пусть разведают, что там впереди. Не нравятся мне эти костры, слишком их много.

— Слушаюсь милорд — не слезая с коня отвесил поклон крепкий седоусый мужчина и отъехал от лорда.

Двое всадников тут же отделилась от основного отряда и направились к реке, а впереди был брод. Но вскоре они вернулись.

Капитан подъехал с мрачным выражение на лице. Милорд впереди стоят вангорцы. Брод где можно переправиться, пригорожен возами. З а ними пехота. Поставили вышки для стрелков. Какие будут приказания?

— Какие могут быть приказания Тровбар. Будем ждать подхода основных сил. Утром посмотрим сколько там войск у противника. Странно все это, — разглядывая берег произнес он. — Вангорцев тут не должно быть. А они есть. Кто сообщил им о начале наступления? Еще два дня назад разведка докладывала, что тут никого нет. Недооценили мы вангорцев. Что за войска противостоят нам разглядеть можно? Хорошо бы если это были дружины их лордов.

— Тяжелая и легкая пехота милорд. Грамотно расположились тут нам не пройти, может поищем другое место для переправы?

— А ты прав мой верный Тровбар, прикажи следовать на север, вверх по течению, поищем переправу там.

Отряд повернул коней и направился вдоль реки на север.

Я подоспел к пограничной реке в самый разгар сражения. Отряды имперских лордов спешились и начали штурм позиций, укрепившийся на высоком берегу вангорской пехоты. Лучники с двух сторон осыпали войска градом стрел, но у вангорцев была защита — повозки и корзины с песком, а у наступающих только броня и щиты.

«Зря они стрелы впустую тратят», — подумал я, разглядывая битву у переправы. Вода доходила в этом место воинам до пояса. Бурное течение мешало наступающим идти быстро. Нужно было прикрываться от стрел и держать строй. И как я понял, сначала имперцы предприняли атаку конным валом. но трупы коней и всадников торчащих из воды говорили мне, что эта атака закончилась для них неудачно. С наскока не взяли и принялись штурмовать пешим строем. Вполне логично. Впереди шли закованные в броню спешенные латные конники, выстроенные в три изломанные линии. За ними простая пехота, прикрытая щитам. А лучники Вангора стреляли в латников и не наносили им урон.

«Кто там такой тупой или очень хитрый, что приказал стрелять в неуязвимых для стрел латников?» — зло подумал я и направился к лучникам.

— Прекратить огонь! — заревел я. — Кто командует лучниками?

Стрельба прекратилась. Вперед вышел невысокий горбоносый офицер.

— Вахмистр, тан Родгар, мессир к вашим услугам.

— Вахмистр, ты в стрелковом деле, что-либо понимаешь? — Спросил я, зло прищурившись и окидывая офицера оценивающим взглядом.

— Понимаю мессир, а что?

— А то, что ты или дурак или предатель. Выбирай, что тебе ближе?

— Позвольте, мессир. Какое право…

Я не дал ему договорить. Он не был тупым. Он был предателем. Я ударил его кулаком по скривившемуся в злой ухмылке рту, и он упал.

— Кто заместитель вахмистра? — спросил я.

Вышел немолодой хмурый лучник.

— Я, мессир. Лейтенант Арбир.

— Лейтенант, ты понимаешь, что стрелять в бронированных бойцов из лука пустая затея?

— Понимаю, мессир, но вахмистр дал именно такую команду. Понятно. Прикажи своим посадить вахмистра на кол. За предательство. На загляденье врагам и для вразумления других предателей.

Лучник на несколько секунд замялся.

— Ты хочешь последовать за ним следом? — спросил я. — Тупых я снимаю с должности и отправляю в рядовые, предателей казню…

Не прошло и минуты, как орущий во все горло вахмистр сидел на одном из кольев, которые были вбиты на берегу для защиты лучников от конницы. Это заметили все. Но не все прониклись.

— Вахмистр Арбир, прицельная стрельба по уязвимым целям противника, — приказал я и остался смотреть, что будет.

Услышав, что его повысили, новый командир лучников приосанился. Ста раздавать четкие и внятные команды. Стрельба лучников стала реже, но гораздо эффективнее. Стрелки начали выкашивать задние линии и тех, кто шел на подкрепление к наступающим латникам. Следом маги ударили валом огненных шаров по латникам и сразу атака захлебнулась. Тела поплыли по течению, а кто выжил бросились на утек. Их в спину поражали лучники. Атака была отбита без потерь с нашей стороны. Враг отступил и в этот день больше не предпринимал попыток атаковать брод.

Я собрал военный совет первого полка в присутвии маркграфа тана Хромеля.

— Господа, — начал я. — Не смотря на мои увещевания, глупость и предательство военных чинов корпуса не проходит. Некий вахмистр, командир лучников, приказал лучникам стрелять по закованным в броню латником. У кого-нибудь из присутствующих есть объяснение данному факту?

Ответом мне было молчание.

— Тогда, кто-нибудь скажет мне, какая цель такого приказа? — Опять ответом было молчание. — Тогда может кто-то скажет, это правильно или неправильно? Может я как человек невоенный, что-то не до понял и в вахмистр, посаженный на кол, попал туда по моей ошибке?

Снова молчание.

— Ладно зайду с другой стороны. Какую команду получил командир стрелков?

Молчание.

— Кто командует обороной? — спросил я и хмуро оглядел лица собравшихся.

— Я командую, — ответил офицер в чине майора.

— Имя? Должность? — отрывисто спросил я.

— Майор тан Гарнег. Заместитель командира полка.

— Где командир полка?

— Разжалован в рядовые.

— Где начальник штаба корпуса?

— Убыл с проверкой других полков.

— Тан Гарнег, вы хорошо проявили себя в отражении атаки и в укреплении своих позиций на берегу, как так получилось, что стрелки остались без надежного управления?

— Не доглядел…

— А чем вы занимались? Где были?

Майор промолчал.

— Отвечайте! — приказал я.

— Я был на левом фланге в трех лигах от переправы. Там была попытка прорыва через кручи. Выдвинулся с резервом, чтобы отразить прорыв.

— Понятно. Это нормально. Но ваше место тут. А выдвигаться для отражения таких атак, должен тан Хромель у него конные и пешие ополченцы.

— Я с ним и выдвигался, — хмуро произнес майор. Хотел оценить степень угрозы.

— Ну что же ответ принимается. Хотя ваши действия в корне не верные. Тан Хромель недопущение прорывов по берегу реки, это ваша задача. И с вас я спрошу за прорыв, если такой случиться. Посылайте своих гонцов в лагеря, там скопились дружины ополчения. И берите их под свое командование. Майор, вы организуете оборону переправы так, чтобы это было как можно эффективнее. Я вижу вы свое дело знаете, но не старайтесь быть повсюду. Используйте своих заместителей одного назначьте ответственным за координацию действий с ополчением.

Магов используйте со смыслом. Атаку латников вы могли отбить двумя магами, а не всеми магами, как сделали. Так у них быстро закончатся запасы магии. И что тогда? А скоро подойдет их пехота, вот тогда будет жарко.

— Мы будем стоять насмерть, — опустив голову, ответил майор.

— Хорошо, что вы так уверены в себе и своих солдатах, майор, но этого не требуется. Наша задача измотать противника в боях на реке, выбить как можно больше конных латников ополчения и выиграть время. Затем дождаться подхода значительных подкреплений нашего ополчения и отойти к лагерям, там узкое место. Корпус осядет в лагерях, ополчение займет промежутки между ними. Начнется позиционная война, а там подойдут на помощь союзники и ударят имперцам в тыл. Замысел компании всем понятен?

Офицеры радостно закивали. Известие о союзниках, их приободрило.

— Кто эти союзники? — спросил майор.

— Это пока секрет, господа.

Перед тем, как прибыть к месту боев, я осмотрел ситуацию сверху, со своей Горы. Оттуда мне хорошо было видно, как растекается масса конницы вдоль реки в поисках удобных мест для переправы. На месте брода, где расположились вангорцы, осталась небольшая группа войск, состоящая в основном из пехоты и небольшого числа конников. Разглядывая их маневры, я догадался, что командующий силами ополчения имперцев, не дурак и хочет обмануть защитников переправы. Усыпить их бдительность, отвести войска и переправиться в другом месте. Я бы тоже на его месте так поступил. Он, атакуя переправу малыми силами, хочет добиться того, что бы вангорцы поверили, что все силы ополчения остались у переправы. А основные конных воинов уходили в лево и право от переправы. И этим нужно было воспользоваться. Совершив две обманные атаки, противник потерял интерес к возобновлению боевых действий и стал на привале в лиге от реки. К месту привала тянулись обозы, отставшие дружины и прибыть они могли, не ранее обеда следующего дня. Дороги от дождей развезло. Кони быстро уставали, всадники вымокли и не горели желанием, мочить себя еще больше, под мелким моросящим дождем. Я понял, что ночью самое время нанести упреждающий удар конными и пешими войсками.

— Тан Хромель сколько сил из верховых воинов имеется рядом.

Тот задумался и произнес:

— Около трех сотен, мессир.

— Хорошо. Майор, сколько активных копий есть у вас?

За исключением раненых и больных, больше двух тысяч семисот воинов, мессир это со стрелками вместе.

— Очень хорошо. Разведка скорпионов на том берегу, — я кивнул на противоположный берег, доложила. Что там осталось от силы пять, пять с половиной тысяч воинов. В основном легкая пехота ополчения. Они не укрепляют лагерь, думая, что мы будем тихо сидеть в обороне, как мыши в норке. Поэтому слушайте боевой приказ. Ночью отряды «скорпионов» вырежут стражу, что следит за переправой. Вы, тан Хромель, с конницей переправитесь чрез реку первым. Обойдете лагерь справа. Там есть овраг и незаметно выйдете противнику в тыл. Вы, майор, возьмете две с поливной тысячи своих бойцов и неожиданно нападете на лагерь имперцев. Когда начнётся шум схватки и вашу сторону потянуться основные силы дружин, вы тан Хромель ударите им в тыл. Уверен противник будет разбит и побежит. Забираем их обоз и возвращаемся на свой берег. Преследовать убегающих не нужно. Собирайте, майор, тихо и скрытно своих бойцов в лиге от переправы. Выступаем за два часа пред рассветом.

— Мессир, — хмуро ответил майор, — имперцев почти в два раза больше, чем нас…

— Майор, запомните побеждают не числом, а умением. Не можете проявить полководческий талант, уступите место тем, кто справится.

— Нет, нет, Мессир, я не против этой операции, просто выразил обоснованные сомнения…

— Не надо сомневаться, майор. За вас провели разведку и уничтожат секреты имперцев. Так что вы подойдете к лагерю незаметно. Небо покрыто т учами и мелкий дождь, лишь на руку нам. Все, господа, готовитесь к ночному бою…

Королевство Вангор. Столица королевства, Вангора

Его величество Меехир девятый был не в духе. Встал поздно. Под утро его мучили колики в животе и в душе теснились неясные предчувствия неприятностей. Во дворце царило странное затишье. Многие аристократы, толпившиеся ранее за монаршей милостью, как-то незаметно перестали посещать дворец. Залы Большого дворца стали полупустыми и король хорошо понимал, откуда подул ветер перемен.

С особой отчетливостью он ощутил, как зашатался под ним, ранее незыблемый трон. Как незаметно дворяне стали покидать столицу, разъезжаясь по своим поместьям. Как помрачнели лица тех, кто остался у трона.

Неутешительные вести приходили от союзников. Вечный лес с трудом отражал набег орков, а те грабили города, и селения лесных эльфаров. Сами лесные эльфары по непонятной причине вдруг вторглись в пределы Снежных гор и Меехир не знал, кому оказывать помощь. И снежные эльфары, и лесные эльфары были союзниками Вангорского королевства. А у самых границ королевства собиралась армия империи.

Что-то сильно изменилось в этом мире. Кругом идут кровопролитны сражения и само существование Вангора поставлено под сомнение. Выдержат ли войска на границе удар имперцев? Этого не знал никто. А лорды тихо, но упрямо саботировали мобилизацию. Предлогов было много. У всех находились причины, спрятаться от мобилизации. И Меехир понимал стремления дворян, избежать участия в войне. Им было все равно кому служить. Если победит империя, они буду угодливо лизать сапоги императору. И что больше всего злило короля, это то, что он ничего поделать с этим не мог.

В королевстве сложилась сильная партия дворян, поддерживающая империю. Возглавлял ее Крензу, которого нельзя было трогать. Финансовый гений королевства, наполняющий казну, был неприкосновенен. А противники его были грубы, прямолинейны и кровожадны. Не было у Крензу достойного оппонента. Ну не считая архимага Кронвальда, но тот имел влияние лишь у магов. Дворяне не шли за мессиром…

— Дорогой, — в обеденный зал вошла королева. Она проплыл к овальному столу, как большой груженный корабль и присев, поцеловала короля в темечко. — Мне снился опять сон…

Король отложил в сторону вилку с нарезанной рыбой и скучно посмотрел на жену. Она располнела, потеряла часть своей прежней красоты. Появился небольшой второй подбородок, но все равно она была по-прежнему мила.

— Рассказывайте, Ваше величество. Меня уже трудно чем-либо удивить…

— Может и смогу, ваша величество. — прощебетала королева и прошла к своему креслу. Села и оправила платье. — Мне приснился сон, ваша величество, что войска империи снялись со своих лагерей в Старых горах и устремились на Вангор. Об этом узнал мессир Кронвальд и выступил ему на встречу, к берегу пограничной реки.

— Это хорошо, что выступил, — король поднял и поставил бокал с вином на стол. — Было бы еще лучше, если бы империя сидела на своей заднице и никуда войной не ходила…

— Это не все, ваше величество. Некоторые военные чины и лорды предательски мешали ему исполнить свой долог пред своим королём и он кого-то казнил, многих разжаловал в рядовые.

— Ну и правильно. Чего терпеть предателей. Туда им и дорога. — Король явно не проявлял интереса ко сну королевы.

— Крензу? — спросил король герцога. — Что ты слышал о войсках империи?

— Ничего, ваше величество. Я вообще думаю, что война — это выдумки.

— Да? Хорошо было бы если бы твои суждения были верны, но я вот думаю о обратном. где наши дворяне? Дворец пустой, как будто все вымерли…

— Ваше величество, это просто…

— Это просто, Крензу, говорит о том что, все бегут из столицы. Бояться гнева императора. Не моего гнева, а гнева императора. Предатели, — король оттолкнул от себя тарелку. — Где Гронд? — сурово спросил он секретаря?

— В приёмной, ваше величество. Прикажете позвать?

— Зови. Он должен знать где имперские войска и какие настроения у дворян.

В зал вошел мессир Гронд и замысловатыми па отвесил королю поклон. Король махнул рукой.

— Хватит пританцовывать Гро, не на балете и возраст не тот, чтобы тут плести кружева ногами. Садись и расскажи, какие у нас творятся дела?

— Есть неприятные известия, ваше величество, — Гронд подошел к столу и сел. Посмотрел на скривившегося от ревности Крензу. Открыл рот чтобы продолжить, но король начал за него.

— Ну какие же еще могут быть известия по нынешним временам, — невесело усмехнулся король. — Дай угадаю. Имперские войска выдвинулись к нашим границам с целью атаковать их. А Кронвальд вывел корпус к реке и занял оборону.

— Все верно, ваше величество, — всплеснул руками Гронд. — Я просто поражен вашей прозорливостью, не иначе, как вам благоволят боги…

— Если бы, Гро, они ко мне благоволи, то тогда империя не зарилась бы на наши земли. Что еще? Какие настроения в войсках и среди лордов? Все ли готовы сдаться на милость императору или есть еще верные слуги у твоего короля?

— Тех, кто проявил малодушие или, кто открыто предал вас, ваше величество, мессир Кронвальд, на основании уложения о дворянстве во время войны, некоторых казнил, а некоторых разжаловал в рядовые. Откровенный бунт мятежников подавлен, ваше величество.

— И кого же казнил наш кровожадный мессир архимаг? — усмехнулся король. Он представить себе не мог мессира Кронвальда в роли палача. — король с любопытством посмотрел на Гронда и приподнял бровь.

— Сына начальника штаба столичного гарнизона полковника Чермиталя, ваше величество. Он его повесил на воротах полевого лагеря, за бунт. Этот полковник поднял восстание, но оно было подавлено верными вам офицерами и солдатами.

Король застыл с открытым ртом и с огромным удивлением воззрился на Гронда.

— Ваше величество, я это видела во сне и говорила вам, — вставила свое слово королева, и вы сказали поделом предателям…

— Он это в самом деле сделал? — спросил, не слушая королеву, шокированный король.

— Да, ваше величество. Мне передали все документы по расследованию этого прискорбного дела. Тут еще признательные показания лордов, что не хотели вам служить. Они будут искупать кровью свое малодушие. — и пользуясь тем, что король впал в ступор не зная, как реагировать на это известие, поспешил продолжить. — Ваше величество среди дворян, и высших военных чинов созрел заговор сдаться императору. Мы с мессиром Кронвальдом выжигаем заразу измен каленным железом. Если оставить все случаи предательства без наказания, то скоро вы останетесь без подданных.

— Это ужас! — закричал за спиной короля Крензу. Как он посмел!? Живодер!..

— Все сделано по закону, риз, — жестко произнес Гронд. — Тут у меня с собой решения суда и перечень преступлений данного полковника и остальных офицеров. Мессир Кронвальд очень мягко обошелся с теми, кто струсил и хотел бежать из армии. Он не казнил их, как требует уложение о дворянстве, а дал им возможность искупить свою вину на поле боя.

— Как? Как такое могло случиться?! — воскликнул король. — Гронд, где были вы, когда среди знати выросли ростки измен?

— Я был в Азанарской академии, ваше величество. Вопросами безопасности королевства занимался Мару, который сейчас арестован.

— И правильно! — Король ударил кулаком по столу. — Так ему и надо, подлецу. Столько предателей! Столько изменников! А он их прикрывал. Казнить его!

— Ваше величество лучше дать ему возможность, искупить свою вину на фронте, — предложил Гронд. Мару ценный специалист и верный ваш слуга. А мы с мессиром Кронвальдом почистим за ним. Война выявит всех предатиелей. Нам нужна только ваша поддержка, ваше величество. Тем более, что у меня документы на передачу в казну имущества и средств, лишенных дворянских прав и казненных предателей.

— А кто их лишил дворянства? — снова удивился король.

— Военно-полевой суд, ваше величество. Как велит уложение о дворянстве. К сожалению, благородные аристократы забыли, что кроме вольностей, у них есть еще и обязанности защищать своего короля, а не менять одного правителя, на другого.

— Хм. Верно, сказано Гронд… Это сделано точно по закону? — успокаиваясь, спросил Король. — Меня не назовут тираном? Потомки не буду вспоминать, как кровавого короля?

— Все по закону, ваше величество, иначе бы мы с мессиром Кронвальдом не взяли на себя такую тяжелую ответственность. А потомки вас назовут Спасителем и Победоносным, ваше величество, как Меехира второго.

— Ну тогда ладно, — подумав, ответил Меехир. — Только не сильно злобствуйте… А то оставите мне без подданных. И что в казну отойдут имущество и земли предателей?

— Да, ваше величество.

— Ну что же, вы с мессиром получаете полную свободу действия, Гро. Главное добудьте мне победу.

— Все сделаем, ваше величество и даже больше. — произнес не скрывающий радости Гронд.

— А как мессир Кронвальд узнал о начале вторжения? — спросил стоявший за спиной короля Крензу. Он уже успокоился и лишь бледность на лице выдавала перенесённое только что, сильное потрясение.

— Через шпионов, которых я послал разведать обстановку в империи. «Скорпион» риз Тох Рангор, герцог Фронтирский сообщил своевременно о начале наступления врага, поэтому мессир Кронвальд успел принять меры по защите границы.

Гронд не упустил возможность высказать Крензу неприятные вещи. Тот ревниво смотрел на других герцогов, боясь потерять положение при короле и с удальством увидел, какая туча пролетела по лицу Крензу.

— Какой молодец! — королева вновь вставила свое слово. — Как хорошо, ваше величество, что вы заметили и отметили свой милостью столь успешного дворянина. Он будет надежной опорой вашему трону.

Никто не понял радости королевы, кроме Гронда. Тот окончательно уверился в том, что между нехейцем и королевой есть любовная связь.

«А не его ли этот будущий ребёнок, престолонаследник?» — Вдруг промелькнула у старика крамольная мысль и он тут же постарался спрятать ее очень далеко. Меньше знаешь, еще меньше болтаешь, дольше живешь, гласила древняя придворная мудрость. А свои мысли Гронд решил спрятать даже от Кронвальда.

— Что вам нужно еще для обеспечения войск, Гронд? — спросил король, который постепенно настроился на рабочий лад.

— Деньги, ваше величество. Нанимать наемников.

— Сколько?

— Полмиллиона крон.

— Сколько? — задохнулся Крензу.

— Выдай, — твердо произнес король. — Или повешу, как предателя. После войны получишь репарации от империи и наворуешь в три раза больше.

— Ваше величество, как вы могли подумать?…

— Я могу, Крензу, — перебил его король. — Остальные нет, — с усмешкой произнес король, показывая родственнику, что его жизнь зависит только от милости короля, а не от наветов других дворян.

— Конечно, ваше величество, я постараюсь изыскать эти средства, хотя будет трудно…

— Только из казны не бери и не бери средства, и имущество казненных, — предупредил король, зная каким ловким и хитрым может быть Крензу.

Риз еще больше помрачнело и поклонился. А Гронд заметил, что король был незаурядным политиком. Он обобрал Крензу и заставил того служить победе королевства, с тем чтобы после победы обобрать империю. У Крензу не было другого выхода, как все положить на алтарь победы. Полмиллиона он даст из своих средств. А если империя победит, император припомнит Крензу этот не дружественный жест. И тогда риз потеряет и деньги и власть. Вот и остается ему радеть о победе в надежде поживиться в будущем.

«Да, Меехир не дурак, — еще раз убедился Гронд. — Умеет пользоваться случаем и заставлять недоброжелателей служить ему».

Пока войска Вангорского королевства спешно собирались в один кулак, у меня появилось время побывать в Вечном лесу. Там закрутился тугой узел всех будущих событий и там ломались планы, выстроенные годами копотливого труда и подковерных интриг хранителя Рока. Почему-то я был уверен, что он еще не знал и не понял, что события поворачиваются совсем немного, но другую сторону. Я не считал это легкомыслием хранителя. Рок привык, выстроив нужную комбинацию, ждать ее развязки и обычно его планы осуществились, как и было задумано…

Я очутился в лагере учеников магической академии в тот момент, когда прибыли запыленные и израненные лесные эльфары. Пятеро бойцов. Они сообщили новость, что обоз, который должен был забрать магов и перевезти на новое место разграблен и захвачен орками.

— И что теперь делать? — спросил я. Дороги перекрыты отрядами орков мы не можем рисковать. Дайте на прикрытие из пять сотен воинов, и мы пойдем пешком.

— Нет прикрытия, оно разбито, — ответил офицер службы безопасности иначе тайной стражи Леса. Ждите тут новых указаний.

Я кивнул и прошел к шалашу Штофа. Сел у костра и посмотрел на небо. Везде был дождь, а в лесу ясное небо. Как у раввина из анекдота. Везде суббота, а у него под ногами, где лежал кошелек, среда.

Удивительное это место, Вечный лес. Столько тайн, столько неожиданных магических вывертов. Одни живые деревья чего стоят. Здесь где-то есть даже место прокола в инферно. Я не утверждаю точно, но оценивая и анализируя прошлые встречи в Лесу с демонами, я склонялся к такому выводу.

— Какие новости, Штоф, — присев у костра спросил я.

— Новостей, милорд, мало. У нас забрали пограничников. Сейчас мы сами по себе. Перестали поставлять продукты. Доедаем, то, что не съели. Уже трое суток нет поставок. Охотимся, но война выгнала из этих мест животных.

— Вот как. А ты говоришь мало новостей. Иди к офицерам, что прибыли. Они из службы безопасности и требуй продукты. Не дадут, скажи мы телепортом убудем в Вангор. Таков приказ Риза тан Аббаи. Лес не выполняет свои союзнические обязательства. А я поищу для вас продовольствие.

Я немедленно отправился в захваченный орками город Лист Ордая. Там командовал старый орк Шырбрум, который одним авангардом захватил с моей помощью этот город.

Шырбрум был, несомненно, умный орк и талантливый полководец, мне бы такой пригодился. Самостоятельный, решительный, умеющий анализировать и рисковать. Он не бросался словами и прежде, чем, что-либо сказать, привык думать.

Орки собирались покидать город. Обозы вытянулись в длинную цепь. Заплаканные эльфарки стонали. Ор стоял на весь город. Пленные эльфары-мужчины стояли понурые и хмурые, как осень в дождливую погоду. Понимали, что станут производителями рабов на продажу. Вся их жизнь, к которой они привыкали, рушилась и начиналась новая, рабская. Хотя участь лесных эльфарок была гораздо лучше участи женщин хуманок. Их всех возьмут в жены. Они свыкнуться и через годков пять, будут своими в орских племенах, и будут считать своими орков. Будут гонять мужей орков и плодить красавиц дочерей, таких как Ганга. Орки будут любить и беречь своих жен. Таковы уж вековые традиции этих народов. Они враждовали, воевали, но считали друг друга братскими народами. Не то что рабы — снежные эльфары и еще ниже, стоящие в их социальных лифтах люди.

Я не жалел лесных эльфаров. Этот мир был жесток и я тоже стал частью этого мира. А большей частью меня стал Ирридар, сын нехейского барона. Мы дружно уживались и дополняли друг друга. От него я взял быстроту ума и умение сражаться. Беспощадность и решительность. От себя… ну что-то тоже оставил. С кем себя ассоциирую? Трудно сказать, но по большей части с Глуховым. Сознание Виктора Глухова, а характер нехейца.

— Шырбрума, я нашел на площади. Он просто стоял и смотрел.

Наблюдал за приготовлениями. Увидел меня и усмехнулся, показав желтые клыки.

— Не пойму, хуман, почем мои орки тебя не убивают?

— А я муж небеснойневесты и род мой, род хана. Кто ж осмелиться? Ты вот не осмеливаешься.

— Я прожил большую жизнь и богов гневить не собираюсь — ответил орк.

— А твои воины — значит дурни? — засмеялся я.

— Нет не дурни, но все равно странно. Ты ходишь, где хочешь, а они не обращают на тебя внимания. Ты зачем пришел?

— Отдай часть продовольствия, мне своих магов кормить надо.

— Хорошо. пять возов хватит?

— Хватит. Пусть твои выгонят к месту, где встретились маги и твой авангард. Лесные эльфары покинули это место их нет у тебя в тылу. И еще хочу сообщить тебе кое-что интересное. У лесных эльфаров в лесу осталось мало сил. Их войска штурмуют Снежные горы.

— Вот как? Я должен этому верить?

— Попробуй. Выведи обозы из леса, отправь их в степь подальше, а сами возвращайтесь. Такой случай подвернется, даже не знаю когда. Сто лет пройдет и такого может не случиться. Сейчас самое время грабить Лес. Иди потом, как я говорил в горд, где собрали припасы для армии вторжения. Отец на вашей стороне и слава его будет на вас.

— Кто ты такой, чтобы рассуждать о славе отца? — нахмурился орк.

— Я посланец его сына Худжгарха. Его воинство непобедимо. Все ваши шаманы пали от рук пророков Худжгарха. Не гневи Сына, орк, не испытаешь гнев Отца.

Слышно было как орк скрипнул зубами, но сдержался.

— Посмотрим, — ответил он. Может быть и вернемся.

Мимо нас вели заплаканную девушку эльфарку. Он остановил орка, тащившую за ошейник пленницу и отобрал ее у воина.

— Она твоя, хуман. Это дочь наместника провинции. Моя благодарность.

Я сначала опешил. Зачем мне эта эльфарка? Но отказываться от подарка, было нельзя, нанесу смертельную обиду. Пришлось взять поводок.

— Спасибо? — ответил я и посмотрел на девушку и невнятно промямлил, — может пригодиться.

— Конечно пригодиться. Нарожает тебе детей, хуман. — Засмеялся орк. — Для чего еще нужны женщины?…

Глава 4

Планета Сивилла. Вечный лес. Снежные горы

Вместе с пленницей я перенеся в лагерь магов. Необычное дело. Девушка, попав в плен видимо вначале сопротивлялась. Ее руки и тело, которое просвечивалось сквозь порванный и грязный дорогой наряд были в ссадинах, а под глазом синел небольшой синяк. Наука от молодого орка. Орк избил, но не тронул честь эльфарки. У них с этим было строго. Брал видимо в жены, да ее у него отобрал старший. А теперь она была покорна и безропотно выполняла все мои приказы. Даже слова Шырбрума, нарожать мне детей, ее не вдохновили на протест. Видимо внутри смирилась с любой участью. И где спрашивается хваленная Лесная гордость? Растаяла в плену, как роса на траве с восходом солнца.

Я вел ее на поводке по лагерю, среди шалашей и костров. Уже значительно стемнело, но увидев нас, студенты высыпали из кустов и шалашей, чтобы посмотреть на это событие. Нечасто можно увидеть лесную эльфарку в ошейнике и на поводке.

Девушка, шла рядом понурившись и не поднимая глаз, ежилась от пристальных взглядов, рассматривающих ее и жалась ко мне. Я подошел к шалашу Штофа. Из шалаша выглянула бывшая чигуана Ринада увидела нас и усмехнулась.

— Милорд вы опять спасли девушку?

— Ну на вроде того, — ответил я, понимая, куда она клонит и был несколько раздосадован ее выступлением.

— К Овору отвезете? — глаза ее уже откровенно смеялись.

— Нет, — ответил я. — Хватит и того, что я тебе к нему привел и что вышло?

— А надо было брать меня в жены, милорд, смеясь, заявила девушка, — и тогда ничего подобного не было бы.

— Ага, а ночью ты бы перерезала мне горло. Знаю я твои ухватки…

— Не прирезала бы. Сказала бы честно, что послана внедриться и родить вам, милорд, детей. А вы бы меня изменили, как сейчас и мы бы жили счастливо.

— Не жили бы, — ответил я. — Ганга прирезала бы нас тогда двоих и хватит молотить воздух. Вон у тебя жених, Штоф, ему мозг выноси.

— Нет Ему не буду. я его почти люблю. И девушка кинула взгляд на серьезного Штофа.

— Вот и люби. Я сел у костра на бревно. девушка села рядом. С пряталась за мою спину от насмешливого взгляда Ринады, но изредка кидала на нее взгляды.

Ринада обратила на это внимание.

— Лирда, — не надейся, я тебя вызволять не буду. Я служу этому человеку.

— Ты ее знаешь? — спросил я.

— Да, она дочь наместника. Не пойму только, почему она осталась в городе? Ты почему не сбежала? — спросила Ринада лесную эльфарку.

— Не успела. Я только стала одеваться, как площадку телепорта захватили орки. Отец ушел с помощью свитка, а меня оставил, — ответила девушка.

— О! — я сделал вид что удивлен. — Ты умеешь говорить?

Она промолчала.

— Хочешь нарожать мне детей? — спросил я.

— Нет, — тихо ответила она.

— У тебя жених есть?

— Нет.

— Почему?

Девушка снова промолчала.

— Я обернулся и посмотрел на нее.

— Ты не красивая?

Она обожгла меня злым взглядом, но снова промолчала.

— Хочешь я тебя подарю кому-нибудь? — спросил я. — Хотя бы вон тому, — я показал на Штофа, будешь ему второй женой.

— Нет. Уж лучше с тобой, чем с другими хуманами… посмотрев на смутившегося штофа, буркнула девушка. Страха и обычной эльфарской ненависти в ее голосе я не услышал. Это было странно. Даже презрения ко мне как человеку, не звучало в ее голосе, лишь спокойная обреченность и смирение со своей участью. Что же с ними такое делают орки, что гордые эльфарки становятся такими покорными?…

— Отец тебя выкупит? — поинтересовался я.

— Нет.

— Не-ет? Странно. Ты нелюбимая дочь?

Ей пришла на помощь Ринада.

— Не мучайте ее, милорд. Отец не может ее выкупить. На нем позор. Он оставил город и свою семью. Скорее всего его казнят. Ее будет выкупать князь, если захочет.

— Вот как. Ну да ладно. Дайте ей поесть и присмотри за ней Ринада. Она ценный подарок.

— Подарок? — удивилась Ринада.

— Да, мне ее орки подарили.

— Штоф, что сказали лесные эльфары. Ты разговаривал с ними? — перевел я разговор на более важные темы.

— Разговаривал. Они хотят поговорить с тобой, обещали подвезти продовольствие… Завтра или после завтра. Орки дороги перекрыли.

— Ясно. Ну зови, поговорим.

Штоф дал знак молчавшей все время Эрне. Та поднялась со своего места и направилась в темноту. Эрна как-то участливо смотрела на эльфарку, вроде даже жалея ее. Вскоре она вернулась с лесным эльфаром.

Эльфар увидел девушку с ошейником. На мгновение замер, а потом посмотрел на меня.

— Граф… — произнес он.

— Я уже герцог, называйте меня риз. — ответил я.

— Простите, риз, не знал. Могу я присесть у вашего костра?

— Присаживайтесь. Вы хотели со мной поговорить, лер. Я вас слушаю.

— Я сначала хотел выразить вам благодарность за спасение льерины…

— Она не спасена, лер. Это подарок от орков. Она моя собственность.

У эльфара, казалось, глаза выскочат из орбит. А его самого, хватит удар. Он некоторое время пялился на меня, не в силах, понять, шучу я или говорю правду. Наконец он сумел взять себя в руки.

— Подарок? — произнес он. — Но мы союзники и как вы могли взять подарок от врага?

— Я не враг оркам. Если вы не знаете я состою в родстве с родом великого хана и моя жена небесная невеста. Я свой хуман для них.

— Но вы сражаетесь против орков! — воскликнул пораженный эльфар.

— Смею заметить, я не учувствую в сражениях. Этим занимаются студенты магической академии. Я лишь возглавляю их, но в войне не учувствую.

— Риз, но это недружественный шаг по отношению к Вечному лесу, — попытался надавить на меня эльфар.

— Я, как вы знаете враг Леса. Так что для меня ничего не изменилось. А она моя собственность. Я обернулся и ухватив рукой девушку, притянул к себе, приобнял за плечи и та покорно прижалась, не поднимая глаз.

Эльфар скривился так, как будто ему прищемили мошонку.

— Не кривитесь, лер, — невозмутимо произнес я. — Пора бы уже принимать жизнь, как есть. Лесные эльфары, тоже могут стать рабами. И хочу предупредить, не стоит пытаться освободить ее силой. Я заберу ее из леса. Она должна быть выкуплена за сто снежных эльфаров.

— Вы хотите за нее сто снежных эльфаров? — воскликнул сильно пораженный моими требованиями лер.

— Да, девушка из знатного рода. Красавица. У нее видимо казнят отца и все наследство достанется этой милашке. Она ценный приз. Хотя, я тоже могу на ней жениться… — Я откровенно троллил эльфара.

— Человек! — высокомерно произнес эльфар.

— Я не просто человек, лер. Я герцог. А в королевстве Вангор их всего трое. Герцог Мазандар, дядя короля. Он старый и не вылезает из своего замка на западе королевства и может скоро помрет. Наследников у него нет. Герцог Крензу и я четвертый человек в королевстве после короля. И вы смеете называть меня просто человек?! Мало я сбил спеси с ваших домов. Я могу повторить и убить еще сотню другую лесных гордецов.

— Простите, риз. Я не хотел вас обидеть, — сквозь зубы произнес лер.

Эльфарка отстранилась и с каким-то немым интересом на меня посмотрела.

— Да детка, — ответил я на ее взгляд. — Я четвертый человек в иерархии королевства. А ты брошенка, которую не хотят выкупить. Так что сиди и молчи. Девушка моргнула, посмотрела на Ринаду. Та кивнула ей и они обменялись понимающими взглядами.

— Зачем вам сто снежных эльфаров, — спросил лесной эльфар. — У нас есть люди…

— Люди есть и у меня, лер. Я, кроме того, что герцог двух королевств, людей и орков, я еще имею права построить в Снежных горах свой дом и мне нужны жители.

Упоминание того, что я состою в родстве с орками и получил право на дом Снежных горах, произвело впечатление на всех. Для них я был уникум, благословлённый богами и признанный своим тремя расами. Тронуть такого, подвергнуть себя гневу богов. Кто ж решиться? Здесь тоже дураков мало.

Лесная эльфарка завозилась и теснее прижалась к моему боку, положила руку на мою руку и с вызовом посмотрела на эльфара. Я мысленно усмехнулся. Умеют женщины всех народов и времен увидеть свою пользу в любом положении и постараться ее получить.

— Меня не надо выкупать, — произнесла она. — Я стану женой риза.

Удивилась даже Ринада. Не говоря уж про меня и лесного эльфара.

— Да, щас! — произнесла она несколько секунд спустя. — Так он тебя и взял…

— Он мне предлагал, — огрызнулась девочка. — И как мужчина должен держать слово.

— А не боишься, что тебя и твоих детей казнят как берок?

— Не боюсь. Он сын трех народов. Ходит под богами, кто осмелиться? А ты вообще чигуана и отправлена к нему, чтобы вредить.

Лер от их перепалки «припух».

— Льерина Лирда… Как можно такое говорить?… — Воскликнул он. Это предательство…

— Я не предавала, я помогаю жениху. Я честна…

— Какому жениху? — Тут припух я.

— Вам, мой господин. — отвинтила девушка. — Вы предложили, я подумала и согласилась. У меня есть свидетели.

Трындец! Можно сказать приплыли. Неосторожно брошенные слова, чтобы потролить эльфарку и эльфара, теперь работали против меня. Кто же знал, как это обернется.

— А чего ты переживаешь? — проявилась Шиза. — Вполне нормальный вариант, не просчитанный Роком. Ты станешь своим четырем расам на Сивилле. Лес перестанет видеть в тебе врага. Вражда отпадет сама собой. Вангор от этого союза получит выгоду. Ты будешь в милости у королевы и короля. Станешь играть значительную роль в политике королевства и станешь самым значимым разумным на Сивилле. Не отвечай Виктор. В тебе сейчас говорит простолюдин Глухов. Ирридар уже понял всю выгоду этого подарка и благодарит судьбу. Просто не отвергай ее.

«Твою дивизию! — мысленно застонал я. — Как сложно встраиваться в политическую систему высшей знати. Там свои законы. Семейные связи, договора и соглашения с партией сторонников, и прочая на мой взгляд ерунда, что цениться у политиков верхних эшелонов».

Я тоже понимал неожиданную выгоду от такого союза. Но внутри меня мычал и был против простой советский мужик из рабоче-крестьянской среды, со своими тараканами в голове.

— Я не таракан, — отозвалась недовольная Шиза. — И ты должен понимать, вокруг успешных мужчин, всегда крутятся женщины, он их привлекает, как мед мух. Такой мужчина имеет возможность выбора. Радуйся, девушка из достойной семьи и поверь мне весьма умная девица.

— Мы потом это обсудим наши дела, — поборов недовольство ситуацией, сказал я девушке. Снял с нее ошейник. А зачем он ей? Она только что отреклась от своих и лишь замужество со мной, вернет ее в свет общества лесных эльфаров. Смелая чертовка. Решительная и к тому же явно авантюристка. Все поставила на кон.

На меня пораженно смотрели Штоф, Эрна, Ринада и эльфар. Лишь девушка лесная эльфарка довольно щурилась, как кошка, обожравшаяся сметаны. В ее случае права поговорка, не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Пожалуй, лер, вам нужно сообщить о происходящем своему начальству, — немного подумав, произнес я. — Это будет полезно и вам и мне. Эльфар меня правильно понял и тут же поднялся, не глядя на эльфарку, поспешил прочь и скрылся в наступившем сумраке.

— Да уж, милорд, — проговорил Штоф, — умеете вы удивить.

Ринада молча волком глядела на эльфарку. А Эрна улыбнулась и подошла к ней.

— Пошли, в шалаш, — позвала она девушку, — я помогу тебе привести себя в порядок. Та спокойно встала и пошла с ней.

— И не говори, Штоф, — вздохнул я. Сам удивлен и даже очень. Кто ж знал, что так все обернется?

— Вы бы не говорили про герцогство, про дом в Снежных горах, милорд… — Штоф потупил глаза. Ему давать мне советы было страшно и неудобно. И звучало это как укор, вроде махания кулаками после драки.

— Она просто очень хитрая, — возмущенно вставила свое слово Ринада, — замуж она собралась… Потом посмотрела на Штофа. Уловила его ироничный взгляд. — Что? — возмущенно спросила она в ответ. — Я не ревную. Я возмущена, — пояснила она. — Кто она такая? Просто подарок.

— Я нужный подарок, — раздалось из шалаша. Наш дом, родственный с домом князя. Мы укрепим союз Леса и Вангора. Это будет равный политический союз. Я из древнего рода Ордая.

— Выскочка ты. Вот кто ты такая. Хитрая и… и… — Это… Это…

Несправедливо. Я значит буду графиней, а она герцогиней?

— Ты жива, — произнес я. — Это уже для тебя счастье. Свободна от рабства Лесу. Будешь графиней. Не хочешь, вали отсюда. — Я был груб, но склоки девушек мне надоели. Если их вовремя не поставить на место, то жди в будущем неприятностей.

— Милорд, простите… — согнулась в поклоне Ринада, я виновата. Такое больше не повторится.

Я кивнул.

— Эрна, — крикнул я. — Отправишься со мной. Будешь приглядывать за Лирдой. А ты, Штоф, отправь наших к озеру. Там будет тебя ждать обоз с пропитанием от орков. Сидите тут и никуда не лезьте, сутки. Даже если поступит приказ от самого князя леса. Через сутки выдвигайтесь в Лист Ордая и располагайтесь в казармах. Они не сожжены. Там ждите моих указаний.

— Принял, милорд, все сделаем. — отозвался Штоф. Имя был доволен. Отличный помощник. Надо его через капсулу пропустить, поднатаскать, как Петра.

— А я убываю. Дел много. — закончил я дела в Лесу и крикнул. Эрна! Лирда! На выход.

Из шалаша вышла Эрна, она довольно улыбалась. Следом вышла переодетая в одежду Эрны эльфарка.

— Ну надо же! — удивился я. Эрна прихватила свои наряды, купленные в столице, с собой.

— Я использовала очистку идришей на ней, — произнесла Эрна. Принимайте ее.

Теперь девушка выглядела, как высокородная лесная эльфарка, а не рабыня оборванка. Лицо девушки было без синяков и очень довольным.

— Я вам нравлюсь, мой господин? — спросила она и покрутилась вокруг, давая возможность всем ее осмотреть со всех сторон. Ты красива Лирда как все лесные эльфарки. Только уши длинные, непривычно. Вы пока для меня все на одно лицо.

Девушка не огорчилась такому ответу, она улыбнулась и ответила:

— Я готова…

«И куда она готова? — подумал я. — Вот куда ее отправить? Ну не Овору же в самом деле… А была, не была, решился я. Обеих отправлю на корабль. Там проведу с девушкой обряд верности. Без этого никуда. А там жизнь покажет, как быть. Сколько ей лет? Шестнадцать? Пятнадцать? И какой брачный возраст у лесных эльфарок? У снежных с четырнадцати лет, у людей так же…»

— Тебе сколько весен? — спросил я.

— Шестнадцать, мой господин. Уже могу выходить замуж. — добавила она и показала язык Ринаде. Та лишь пожала плечами и отвернулась.

— Эрна, Лирда, — позвал я девушек. — Возьмите меня за руки с двух сторон…

Снежные горы

Берта, с высоты кручи смотрела на бесконечную вереницу возов и войск лесных эльфаров.

«Не мнее тысячи воинов и сотня возов», — посчитала она. рейнджеры сопровождали длиннющий обоз из повозок, растянувшийся на несколько лиг.

Войскам нужны припасы, а они собраны и находятся в крепости Меловая Гора. Там ранее были сторонники братства, но командующий западным корпусом лесных эльфаров осадил ее и выдвинул ультиматум. Сдача или смерть. Переговоры ничего не дали. Командующий войсками лесных эльфаров был непреклонен. И тогда в крепости взяли верх несогласные с политикой предательства братства младшие офицеры, которых отпрыски лидеров организации задвинули на задний план. Недовольство офицеров вылилось в открытый мятеж. Комендант крепости, был арестован, а младшие офицеры захватили власть. Этому способствовала Берта. Она поняла, что пришло ее время. Для того, чтобы поднялся бунт против ставленников «Братства» нужен лишь маленький толчок. Противоречия между основной массой эльфаров из младших домов и лидерами Братства достигли пика.

Ночью она проникла в крепость и направилась к казармам, где расположились бойцы.

Она хорошо помнила этот день.

Пробраться через караулы лесных эльфаров было несложно. Дождь, темнота и заклятие скрыта прятали ее от взглядов часовых. Через охранные линии плетений она пробиралась телепортами.

Маленьким телепортами, не спеша, запоминая расположение отрядов лесных эльфаров, она пробралась к крепости и очутилась внутри.

— Ты кто? — спросил ее охранявший вход в казарму часовой. Немолодой ветеран с внимательным настороженным взглядом. Старики не приветствовали стремление молодежи снести силой Старшие дома. Они радели за свои горы, за мир и покой всех подданных Снежного княжества.

— Я из дома Медной горы, дочь ночи, — назвалась Берта. Меня зовут Керна.

— И что ты хочешь, дочь ночи? — спросил седоусый ветеран.

— Показать письмо князя Вечного леса, чтобы вы знали, что вас ждет если, встанете под знамена «Братства».

Воин нахмурился.

— Откуда у тебя это письмо? Ты говоришь девочка странные вещи.

— Мы забрали его у предателей. Наш дом был уничтожен лесными эльфарами, по просьбе руководства «Братства». Почти все дети ночи погибли.

— Что ты мелешь девчонка! — рассердился воин.

— Я говорю правду. Мы стали первыми жертвами их двуличия. Вы станете вторыми. Мы не покоримся лесным господам. Именно так они себя называют. Мы не хотим быть их рабами. Берта умела внушить доверие. Ее пылкая речь заставила ветерана посмотреть на нее другим взглядом. Ее слова получили в его душе горячий отклик. Она говорила то, о чем думали многие рядовые эльфары, но молчали.

— Покажи письмо! — приказал воин и Берта ему его дала. Ветеран, не спеша пробежал глазами текст, посмотрел магическим взором. Еще раз внимательно прочитал и только хекнул.

— Эх ты, что делается — то. Ну и дела. Пошли, дочка, к командиру.

В казарме, среди офицеров Берта развернула свой талант, увлекать массы за собой, по полной. Рассказала, что она командир отряда непокорных, тех кто сражается с захватчиками. Что они нападают на отдельные отряды лесных эльфаров и мстят за то, что те убивают всех встречных снежных эльфаров без разбора. Письмо и ее пламенная, обличительная речь произвели сильное впечатление на всех и на офицеров, и на рядовых бойцов.

Наследующий день командующий корпусом лесных эльфаров в грубой форме потребовал сдать крепость и разоружиться. Он выставил десяток пойманных снежных эльфаров, мужчин и женщин. Поставил их на колени перед стенами крепости и пообещал казнить их, если его требования не будут выполнены.

Комендант, не зная, как поступить медлил. Приказы из штаба братства не поступали и в конце концов решил крепость сдать. Но пока он думал, эльфаров казнили. После этого, о сдачи, речи быть не могло. Берта и три младших офицера проникли во внутреннюю цитадель и убили предателя, после чего собрали совет офицеров и всем прочитали письмо, принесенное Бертой. Несколько старших офицеров из «Братства» пытались мятеж подавить, но их силы были малы. Отряд охраны был разоружен, а офицеров предателей тут же казнила Берта. Она ловко пользовалась моментом подъема и воодушевления воинов и жителей крепости. Она говорила ярко, напористо, взывала к гордость снежного народа и в сердцах снежных эльфаров ее слова отозвались одобрением.

Крепость выдержала первый вялый штурм и не сдалась. Командующий осадил ее и стал ждать осадные орудия.

Одной ночью, Берта вызвалась совершить вылазку. К ней присоединилась двадцать молодых бойцов. В тот раз, когда она пробиралась в крепость, Берта отметила места, где расположились маги. Ночью, когда сон самый крепкий, она по стене спуталась с противоположной стороны и под скрытом направилась к шатрам магов. Телепортом проникла во внутрь и быстро вырезала всех до единого мага, спящими. Сняла заклятие охранного периметра и подала знак бойцам. Те живо спустились и устроили целое побоище среди офицерского состава. К сожалению, они, отступая, все погибли у стен крепости.

Из вылазки вернулась одна Берта, с кучей амулетов и магических вещей. После этого ее авторитет среди защитников вырос весьма высоко. Берта, убедившись, что крепость не будет сдана, вернулась в свой отряд.

Командующий нервничал и затребовал осадные машины. И вот они на ее глазах тащились по узкому ущелью, в дести лигах от крепости. Дождь зарядил на несколько дней. Сырая промозглая погода для «Мстителей», как Берта назвала свой отряд, была лишь подмогой.

У нее был план. Атаковать численно превосходящий отряд противника в лоб, она не стала. В тайне от всех, ночью молекулярным мечом подрубила основание нависающей над ущельем скалы и готовилась обрушить камни на голову колоны. Для того чтобы скала сорвалась со своего места, нужен был небольшой взрыв. И она его устроила, подложив амулет с огненным шаром под основание подрубленной скалы. Работы было много и она поменяла зарядный картридж в мече, но работу свою выполнила. Своим бойцам она объяснила, что воспользуется магией и когда наблюдатели дали знать, что колона полностью вошла в ущелье, активировала амулет.

То что произошло дальше, повергло всех и ее в суеверный ужас. Взрыв приподнял скалу и она медленно, накренившись поползала вниз. При этом таща за собой камни, землю, деревья вывернутые с корнями. Набирая скорость и сдвигая с места массу камней, она устроила настоящий камнепад. Грохот от обвала заглушал крики людей, а падение скалы прозвучало, как взрыв огромной силы.

Камни сыпались еще несколько часов подряд и ущелье стало непроходимым. Колона обозов и войск до середины была уничтожена, а те эльфары, что остались целыми и невредимыми, были настолько шокированы, происшедшим, что не смогли оказать оправления, набросившимся на них снежным эльфарам.

Сотня лесных эльфаров была взята в плен. Нападающим достались пять десятков подвод с припасами и это все куда-то нужно было девать. Пленных загнали в пещеру и залили выход камнями. Возы развернули и погнали в обратную сторону. Этот проход в снежные горы навсегда оказался закрытым для прохода…

Закрытый сектор. Космическая база

Через Гору, откуда лучше попадать на мою космическую базу, построенную из инженерного модуля, списанного и приватизированного мной, мы переправились на Модуль управления.

В отдаленном уголке сектора, вдали от гравитационных возмущений, где не было ни одной живой души, лишь скопление астероидных полей, расположился мой космический флот.

Автономный инженерный модуль добывал ресурсы, перерабатывал их, строил малые атакующие корабли класса корвет и транспорты их доставки. Модуль был устаревший и приходилось использовать старые давно неиспользуемые в открытом мире наработки, но меня это нисколько не печалило. Я исходил из принципа, найди недостатки и преврати их в достоинства. Это оказалось не так уж трудно. Надо было определить цели, а потом средства их достижения. Вместо термоядерных реакторов я использовал малогабаритные атомные станции. Этим добивался следующих результатов. Я не зависел от поставок топлива, оно было под рукой. Трансурановые руды тут были в избытке. Из обедненного урана с добавлением примесей, плавленых твердых пород и стали делались корпуса корветов. В них должны были разместиться «усыпальницы» — небольшие капсулы, где орки-штурмовики будут спать и получать необходимые знания во время полета.

Транспорты были тоже придуманы мной без корпусов. Основа их были фермы к которым крепились корветы. По двадцать единиц на каждый транспорт. В итоге я должен был перевести тысячу орков для сражения на планете «Суровая», которое ожидалось из-за аппетитов Пальдонии и Каморского союза, положивших на мою планету глаз. Я же положил на них, сами догадайтесь что.

Все корабли были без экипажей. Беспилотными. За экипаж были Брыки. Чудо, оставленное мне любовником-неудачником, гением, которого не поняли современники и которого я оценил по достоинству. Я «сварганил» ему вечный саркофаг и отправил путешествовать по вселенной.

Был в моем флоте и флагман, рейдер Ада, конфискованный у поисковиков.

Теперь сюда нужно было подогнать украденный у того же АДа спутник и в будущем переправить к Суровой. Но на спутнике пока шла вялотекущая смена программного обеспечения. Брыки постепенно прибирали спутник к своим рукам и он висел в пространстве между базой и Сивиллой. Словно мертвый объект чужой цивилизации, не подавая признаков жизни, он застыл в невесомости, памятником моему вороватому сознанию. Сказалась моя советская привычка, забрать себе все что плохо лежит и пока никто этого не видит. По моему мнению он плохо висел.

Эрна здесь уже была и поэтому не удивилась. Эльфарка напряглась, но потом посмотрела на меня, на спокойную Эрну и расслабилась.

Перед нами из воздуха материализовался Брык секретарь.

— Приветствуя вас, командор, на командном пункте, — проговорил он. и оглядев девушек произнес: — опять дурочек привезли?

Эрна, знакомая с повадками голографического лоботряса, только фыркнула. А вот эльфарка проявила себя весьма примечательно.

— На-а! — крикнула она и одновременно с криком, ударила Брыка ногой, вернее пыталась ударить. Затем молниеносно выхватила откуда-то кинжал. Я от неожиданности на рефлексах отпрянул. А она ударила им Брыка в луковую голову. Ее рука, не встретив сопротивления, пролетела сквозь Брыка. Описала дугу. Я еле успел ее перехватить, пока она себя не поранила.

— Ты чего ножиком размахиваешь? — спросил я. А затем мое лицо вытянулось в удивлении. До меня дошло, что все это время у нее был спрятан кинжал с тонким лезвием и он фонил магией, как паровоз дымит дымом.

— Это демон, мой господин, я вас защищала.

Я стал с интересом рассматривать «смельчашку», что бросилась на демона.

— Откуда у тебя кинжал? — спросил я.

— Если бы на мою честь стали покушаться, я себя защитила бы, а потом убила. Она смотрелась весьма воинственно. Не выпускала кинжал из рук, пригнулась в стойке. Видно, было что может управляться холодным оружием. Ушки подрагивали, сканируя пространство. Двигались то вперед, то назад, как у лисички.

— Я же говорил, дикая дурочка, — вынес резюме Брык. Девушка рванулась к нему, а я удержал ее за руку. Ты, где кинжал прятала? — спросил я и посмотрел на Эрну. Та пожала плечами, показывая этим жестом, что не знала про оружие.

— В панталонах, мой господин, к ноге привязаны ножны я в платье сделала дырочку, чтобы рука могла пролезть и достала кинжал.

— Ты или слишком умна, — произнес я, — или слишком простодушна… что, впрочем, маловероятно… Почему орка не убила кинжалом?

— Жить хотела. Надеялась освободиться если бы убила, то меня сделали бы рабыней-несушкой. Знаете, что это?

— Нет.

— Это когда я бы рожала им детей, а они бы их продавали лигирийцам. Орк на мою честь не покушался, он хотел взять меня женой. Уговаривал даже сначала. Мы боролись и он поборол, избил гадёныш…

— Спрячь кинжал, — приказал я. Отбирать его у тебя не буду. Эльфарка сунула руку в складки платья и вытащила свободную руку, без оружия, повертела кистью, показывая, что кинжала нет и бросила с величайшим презрением, как могут только лесные эльфары. Этому не научишься, это дается с рождения.

— Сам дурак, голова луковая.

— Сейчас я провожу тебя в санитарный блок, — вздохнув, произнес я. — Там Эрна поможет тебе принять душ и переодеться, потом отведу тебя в медблок, где ты ляжешь в мед капсулу…

— Вы возляжете со мной?… в вопросе была недосказанность и настороженность, но я не обратил внимания.

— Нет, я тебе не муж и с тобой не лягу. Там ты получишь новые знания и может быть, я решу когда-нибудь на тебе жениться. Но только если ты будешь послушной.

— Я послушна, мой господин и готова ждать. Ваш дворец просто шикарен, хотя вам и служат демоны. Вы не имеете домена в Инферно?

— Нет, бог миловал, — засмеялся я.

— Значит это не инферно?!

— Нет. Это моя база в космосе.

— Космос это что?

— Это ты узнаешь в медкапсуле, ступай за этим луковым человеком.

— Это демон, мой господин. У людей нет таких голов.

А у демонов значит есть?

— Ну это же демоны, — ответила девушка, как само собой разумеющееся. — Кроме того, его не берет честное железо.

Я лишь махнул рукой. Эта юная эльфарка неожиданно показала себя в таком свете, что я терялся. Я сам был лишь на полтора года ее старше, хотя выглядел на лет двадцать пять. Ганге было двадцать пять, Ильридане почти тридцать, а этой малявке шестнадцать. Но она была настолько спокойна и уверена в себе, что я поражался. Я думал, что вырванная из своей среды она начнет страдать, мучится, плакать, умолять, но она была сделана из другого теста. Круто замешанного на уверенности в правильности своего выбора. И что мне теперь делать? Отдать ее другому? Рука не поднималась. Она мне доверилась сразу и полностью. Обмануть ее ожидания, тоже было кисло. Вернуть в Лес? Ее казнят, как отрекшуюся. Она столь решительно и без страха заявила, что приняла предложение хумана… Что это? Подстава? Или она быстро и точно просчитала меня и ситуацию? Тогда она очень умна. А хорошо это или плохо покажет будущее… И что скажут Ганга и Чернушка? Убьют нас? Или все же нет…

— Постой — остановил я, уходящую эльфарку. Ты должна знать у меня есть уже две жены.

— Кто они? — девушка требовательно на меня посмотрела.

— Одна орчанка, друга черная эльфарка.

— Черная? Не видела таких, — спокойно произнесла она. — Это не важно. Такой лорд, как ты, мой господин, может иметь жен столько, сколько захочет и они не хуманки. Ты не унизил себя. — Она повернулась пошла прочь.

— Не хуманки, — проворчал я. — Снова прорывается эта эльфарской спесь, надо будет программу подправить… Да черт с ними со всеми заморочками. Оставлю ее себе, как подарок судьбы. Сделаю верной, а будет женой она или нет, жизнь покажет, — убеждал я себя и понимал, что обманываю…

Королевство Вангор. Пограничная река

Небо заволокло тучами. Дождь почти прекратился. Поднялся ветер, дующий со стороны Старых гор. Темнота наступила неожиданно быстро. На крутом берегу тлели многочисленные костры. Дым от костров вялой струйкой поднимался вверх и разметался порывами ветра.

Венгерское дворянское ополчение в полном молчании пересекло реку и направлюсь направо, в сторону оврага. На берегу, где расположились имперцы стояла тишина.

Я прибыл к реке с наступлением темноты, проверил готовность наших сил к атаке и остался не то, чтобы доволен, но вынужден был признать, что что-то в армии Вангора сдвинулось в лучшую сторону. Пехота расположилась в лиге от реки и солдаты материли отцов командиров, и мессира Кронвальда, заодно и имперцев, за то, что они в такую погоду заставили их стоять под дождем, в лесочке.

Конные дружины ополчения стояли рядом у опушки леса и ждали сигнала к атаке. Я подошел к тану Хромелю и сказал ему, что сам дам команду на атаку. После чего отправился к имперцам.

Видимо у реки остались самые ленивые. Секретов было всего два. Один у самой реки, второй на полпути к лагерю. Воины мокли под дождем и грелись самогоном.

Еще раз я навестил берег, где расположился противник после полуночи. Упившиеся часовые, спали укрытые шерстяными плащами и запах сивухи разносился по округе вместе с храпом от того места, где они расположились на метра два, а то и три.

В лагере имперцев бродили полупьяные воины в шатрах лордов слышен был пьяный шум и женский смех. Охрана лагеря спокойно дремала, оперившись на копья. Я не стал убивать воинов. Пленные пригодиться для фортификационных работ. Применил станер, парализовав часовых из секретов и вернулся к вангорскому ополчению.

— Выдвигайтесь, тан, — отдал я приказ маркграфу. — Противник пьян и спит. Идите тихо, но без опасений. Действуем по утверждённому мной плану.

Следом за конницей сдвинулись с места отряды пехоты. И конница, и пехота спокойно переправились через реку, часовые тревоги не подняли, так как были мной усыплены и вангорская пехота подошла в плотную к лагерю. А затем без криков и шума волнами устремилась на лагерь имперцев. Вал обозленных, промокших, жаждущих крови пехотинцев захлестнул лагерь. Воинов противника убивали спящими. Рубили мечами, кололи копьями. Перешагивали тела и шли дальше, и все в полном молчании.

Минут десть никто в лагере ничего не предпринимал. Затем раздался отчаянный крик и зов о помощи, и лагерь проснулся. Люди вскочили, заметались в темноте. А маги повесили десяток светляков над лагерем и вангорцы увидели, что противник без доспехов мечется по лагерю. Шум стал нарастать. Кое где стали оказывать сопротивление, но такие немногочисленные группы, уходя в боевой режим, я рвал черными руками.

Вангорцы не нарушая строя, не вырываясь вперед методично уничтожали противника перед собой и он не выдержал, побежал. Ему навстречу с криком и гиками мчались конные дружинники ополчения. Они схлестнулись с бегущими и развернули их обратно.

Паника охватила имперские войска. Имперские конники спешили к лошадям, но там их встретили маги. Залпы атакующих заклятий рвали ломали полуодетых воинов. И вскоре место стоянки коней было завалено телами со страшными уродливыми ранами.

Испуганные кони с громким ржанием сорвались с привязи и устремились к реке. Их стали вылавливать лучники, которые не смогли принять участия в битве.

К рассвету имперцы были разбиты. Кто сумел скрыться, бежали. Их не преследовали. Много воинов и несколько лордов было взято в плен, а лагерь разграблен. Вангорцы разграбили маркитанток и захватили передвижной бордель. Под довольные крики, погнали девок на свою сторону.

— Пусть все сегодня отдохнут, — разрешил я и убыл на свою Гору.

Вечный лес. Лагерь учеников магов

— Вот тварь! — Ринада не могла успокоиться. Как это у нее получается?

Это не лисичка, как называл ее любимый папаша. это степная гиена…

— Ты чего так разошлась? — подкинув дрова в костер, спросил Штоф. — Ревнуешь?

— Вот еще! — Ринада передернула плечами. — Я не могу быть женой милорда и понимаю это. Но она? Как она затесалась в жены со своим смазливым личиком. Я согласна, — передразнила она лесную эльфарку. — И не испугалась мести своего народа. Что за девка?… Убила бы…

— Все же ты ревнуешь, — усмехнулся Штоф.

— Штоф, может быть и ревную, но не как влюблённая женщина. Я же сказала, что почти люблю тебя.

— А что значит почти? — поворошив костер палкой, Штоф искоса посмотрел на свою невесту.

— То и значит. Что ты простой мужлан, вознесенный милордом в графы. Сам ты из простых и ничего из себя не значишь. Но это я понимаю умом. А вот тут, — она постучала себя по груди, совсем другие чувства. Здесь я испытываю к тебе нежность и что-то еще. Когда милорд предложил тебя в мужья, я почему-то ни на миг не сомневалась и согласилась. Я знаю, что мы будем вместе и разделим судьбу на двоих. Здесь у меня желание быть с тобой, спать с тобой и пройти с тобой рядом до конца наших дней. Причем здесь чувства к милорду? Просто это несправедливо…

— Почему несправедливо? — спросил Штоф, удивленный откровениями невесты.

— Потому. Я не знаю, как это объяснить. Почему она не стала женой орка и не убралась с ним в степь. Там ее место.

— Потому что наш милорд благословлен богами и они дали ему еще одну невесту из лесного народа. Боги знают, что делают.

— А есть ли эти боги, Штоф? И где они? Я не видела их.

— Есть, — уверенно заявил Штоф. — Милорд как-то рассказывал, что в нашем мире есть боги-хранители и между ними идет борьба. Я думаю, что наш милорд правая рука одного такого бога и он его возносит над разумными. Вот посмотри, еще два года назад он был бедный нехейский дворянин, выгнанный из своего родового гнезда. А теперь он герцог и свой трем народам. Это не спроста. А если возьмет женой лесную эльфарку, станет своим четырем народам…

— А почему ты считаешь, что он правая рука бога?

— А потому что у него есть обиталище там, — и Штоф показал пальцев в небо. Я был в той обители, там все делают невидимые духи и существо с луковой головой ему поклоняется.

— Ты не пьян тогда был, Штоф. Может это тебе привиделось? Что за существо с луковой головой?

— Не знаю. Но я там был и лежал в капсуле, где мне давали божественные знания.

— Твою мать! — воскликнула Ринада. Я там была, но помню смутно, как обрывки сна, что-то подобное. Я думала, что это мне привиделось… И я видела одного из богов. Я ранее ему была посвящена, а меня милорд спас… Мы были тогда в изнанке.

— Что за изнанка?

— Это изнанка мира. Там все по-другому и оттуда сюда могут ходить лишь бестелесные духи. И можно попасть в любую вселенную. если там бывал или знаешь где она находится. Я начинаю вспоминать… Там я мельком увидела в темноте пустоты огромную тушу, она называлась «База» и я захотела заглянуть во в внутрь, и видела серые гладкие стены и по коридору плыл такой странный человечек…

— Штоф… Ринада посмотрела на парня более пристально. — А ты меня любишь?

Штоф опустил голову. Некоторое время молчал. Ковырялся палочкой, подобранной с земли в траве. Потом поднял голову и глядя мимо девушки стал говорить.

— Однажды милорд сказал нам, чтобы мы, его вассалы подобрали себе пару из парней и девушек в своем круге… Среди вассалов, — пояснил он. — Мне приглянулась малышка Мия, а я приглянулся ей. Мы даже целовались… И я предложил ей выйти за меня замуж. Она сказала, что подумает. Это было в замке милорда, когда нас атаковали снежные эльфары, прибывшие за принцессой Торой. Это снежная эльфарка… Потом милорд решил нас сделать сначала баронами в своем графстве и выделить земли на границе со степью… — он вновь замолчал. Шмыгнул носом, подбросил дрова в костер. На его лице заиграли отблески и видно было, как заходили под кожей желваки.

— Ты чего тянешь с рассказом, как кондитер густую патоку. Переходи к сути, — потребовала Ринада.

— К сути? — повторил штоф. — А больше нечего рассказывать. Мия отказала мне. Честно призналась, что я парень неплохой, но излишне занудный и правильный… Она захотела выйти замуж за сына богатого купца и соединить его деньги и свой титул. Она из купеческой среды… Я рассказал про это милорду и он согласился с выбором Мии. Сказал, что найдет мне невесту получше. Вот и нашел…

— Ты не сказал самого главного, — тихо, но твердо произнесла Ринада.

— Чего не сказал?

— Я спросила тебя, любишь ли ты меня.

— Не знаю Ринада, мне трудно налаживать отношения с девушками… но ты мне нравишься и тут, — он указал на область сердца, — что-то живет по отношению к тебе теплое…

Ринада поднялась, обошла костер и уселась рядом с Штофом.

— Говоришь, вы целовались?

— Ну да…

— А поцелуй меня… — Ринада потянулась к парню. Он нерешительно положил руку ей на плечо и потянулся к ее лицу сам.

Неожиданно Ринада напряглась и исчезла. Штоф мгновенно вышел из растерянности и приготовил амулет защиты. Но вскоре Ринада показалась из кустов и вытащила за шиворот упирающегося орка.

— Ты что тут делаешь, клыкастый? — встряхнула она орка и тот пригнул голову. Сила девушки его впечатлила.

— Я пришел за своей невестой, — ответил орк, отпусти.

— Еще чего? — не отпустила его Ринада. — За какой, такой невестой ты пришел.

— За лесной эльфаркой. Я взял ее в бою, она моя.

— Да? А наш милорд сказал, что она подарок.

— Ее отобрал у меня Шырбрум и подарил хуману. Я пришел с ним сразиться за женщину.

— Вот как, сразиться, — Ринада насмешливо посмотрела на орка. Затем отпустила его. — Поздновато ты пришел, эльфарка согласилась стать женой человека и они убыли отсюда. — Глаза орк блеснули гневом. — Да ты не переживай. Тебя как зовут? — поинтересовалась Ринада.

— Бызрым. — ответил орк.

— Так вот, Бызрым. Я тебе открою тайну. Набег еще не окончился. Вы пойдете на север и захватите большой город. Там эльфарок, как лягушек на болоте. Найдешь себя пять таких как та, что посчитала тебя недостойным.

Орк с удивлением посмотрел на девушку.

— Вижу, ты не врешь, — произнес он. — Хорошо я не буду сражаться за недостойную, что отвергла меня ради человека, я пойду.

— Иди, иди, — кивнула Ринада. Орк поправил одежду.

— Там за лагерем стоят пять возов с продовольствием, забирайте, произнес он, — я не стал их гнать к озеру. Чего, зря время терять? Привел сразу сюда.

— Это ты, молодец, — похвалила его девушка. Вот тебе за это подарок она сняла с руки браслет. — Он магический. Бьет ледяными иглами. Пробивает любую броню. Просто вытяни руку и скажи огнь и все он начнет стрелять.

Орк с благодарностью ухватил подарок, надел на руку и показал в улыбке клыки.

— Если встречу, тебя женщина, на поле боя, то не буду убивать, уйду в сторону.

— Я тоже если встречу тебя на поле боя, то уйду в сторону, — повторилаРинада слова орка и оба довольно рассмеялись.

— Ты как сюда попал? — прервал Штоф их обмен любезностями.

— Пришел. Там часовые никакие. Позор.

— Спят? — поднялся встревоженный Штоф.

— Нет, болтают на весь лес. Ладно оставайтесь я пошел. — И орк скрылся в кустах, откуда его вытащила Ринада.

— Охренеть! — прошептал Штоф. Если бы сам своими глазами не видел, то никогда бы не поверил…

— Ты о чем? — Ринада повернулась к жениху.

— О том, что сначала лесная эльфарка захотела выйти замуж за хумана, потом человечка побраталась с орком. И все это за один неполный час.

— Этот орк — засмеялась Ринада одаренный. Он видит ауру, а аура у меня лесной эльфарки.

— Что и ты тоже? — Штоф застыл с открытым ртом.

Глава 5

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

По небу стелился густой дым. Запах паленного и гари разносился на многие мили. Город-крепость Зиндалак, прикрывающий самый западный перевал в Снежных горах горел. Трупы снежных эльфаров валялись, не убранными на улицах и площадях. Сотни пленных мужчин и женщин в рабских ошейниках сидели на земле под охраной воинов Леса и тупо смотрели себе под ноги.

Их предали. Предали свои же снежные эльфары из «Братства». Главу дома Западных ветров распяли на стене города вниз головой. Он не хотел сдавать город, но свои же офицеры из «Братства» ночью перебили охрану и открыли ворота города. Туда сразу же ворвались штурмовики Леса — древолюды. И началось страшное избиение. Жителей и защитников города не жалели. Убивали там, где их застало нападение. Убили и тех, кто открыл им ворота. Потом со всей округи к городу стали сгонять жителей деревень и поселков, и делали это карательные отряды преданных «Братству» домов. Стон и проклятия еще долго звучали в теснине гор.

— Лер командующий, — к командиру экспедиционное корпуса обратился вошедший в штабной шатер, командующий пограничными силами, снежного княжества в западном особом районе, лер Рунда-ил.

— Тебе чего? — оторвался от карты лесной эльфар.

— Наши эльфары взволнованы. Среди них начался ропот… Вы говорили, что не будете сжигать город и мои офицеры открыли вам ворота города…

— Перестаньте, лер Рунда-ил, — небрежно отмахнулся лесной эльфар. — И вы, и мы хорошо понимаем, что без некоторой жестокости ваш народ не смирить. Вы слишком стали самостоятельными и высокомерными. Возмечтали о себе как о исключительном народе… И вообще, чего вы переживаете? Бабы еще нарожают вам эльфаров. Вам обещана награда служить нам, а не быть рабом. Будьте благодарны. Занимайтесь своим делами и не допустите партизанщины у меня в тылу. Еще позаботьтесь о припасах. Завтра мы выступаем дальше, тут разметите небольшой гарнизон. Основные силы «Братства» пойдут впереди. Не давайте слухам о том, что сталось с крепостью Зиндалак распространяться среди эльфаров. Говорите всем, что пришли освободители и что сумасшедший глава дома Западных ветров перебил жителей, которые хотели сдаться на милость лесных эльфаров.

— Я понял, господин командующий, — поклонился побледневший снежный эльфар и пятясь, вышел из походного шатра лесного эльфара.

Командующий сразу же забыл про него.

— И так, леры, мы единственные, кто смог пробиться через перевалы. Все вы будет отмечены в наградных листах. Служите предано и дальше, и карьера вас не обойдет стороной, — обратился он к присутствующим офицерам. План операции, с учетом вскрывшихся обстоятельств, меняется, мы не идем на север, а поворачиваем на восток. С тыла ударим по центральному перевалу и соединимся со вторым корпусом. По дороге будем захватывать пленных и припасы. Двигаться нужно быстро, даже стремительно.

— Лер Вар Кар нур, вы со своими рейдерами обеспечиваете беспрепятственные проходы через долины. Все их малые крепости и заслоны должны быть уничтожены. С вами пойдут отряды этого пресловутого «Братства». Надежды на них нет никакой. Если надо, казните непослушных. Все карательные функции возложите на них. Пусть снежки думают, что их убивают и грабят свои. Вы выступите сегодня же, не дожидаясь ночи.

— Слушаюсь, лер командующий. Разрешите исполнять?

— Исполняйте.

— Вы господа. Лер Транк вон и вы лер Кирст нур, идете со своими рейнджерами следом и оказываете им поддержку. С вами убудут друиды из священной рощи и их охрана древолюды. Основное войско двинется через сутки. Лер Румган нур, вы возглавите арьергард, не допустите нападения с тыла. Леры, удача обернулась к нам лицом и нам надлежит обрадовать Великого, в то время как остальные его огорчают.

Офицеры поняли своего командующего и заулыбались.

Королевство Вангор. Высокие планы бытия. Пограничная река

Из космической базы я перенесся на свою Гору в Граднагоре. Нужно было оценить сложившуюся обстановку на планете. Мне было очень интересно, а как Рок следит за таем, что происходит? Или он положился на созданные им процессы, которые должны были привести к осуществлению его планов. Но поразмыслив, услышал ответ Шизы.

— У сынов творца есть слабое место. Они не вдаются в детали. Не пытаются напрямую, как ты влиять на жизнь смертных разумных. Они настолько высокомерны и горды, что считают ниже своего достоинства это делать. Да и сами смертные по себе не могут менять планов высоких. Они лишь могут сами, того не понимая, их осуществлять. А все, кто им противится, уничтожаются теми же смертными. Твои шаги, он не видит потому, что ты не используешь благодать для разрушения его планов. Ты действуешь, как смертный, снуя туда-сюда, и там и сям ломая тонкие цепочки его хитросплетений. Ну остановили вангорцы имперцев на реке и что? Подойдут основные силы и вангорцы отойдут. Если войска увязнут в сражениях, он приведет в исполнение запасной план. Атака иномирцев на короля. Ты закрыл два перевала, в Снежных горах, но третий, лесные эльфары смогли пройти. В его понимании, план работает и беспокоиться не о чем. В степи смута и он уверен, что выключил орков из игры. Они заняты борьбой с подгорными орками. Если это не сработает он поднимет оседлые племена и натравит их на ставку хана. Ты посмотри, что делается на юге степи…

— А что там? — Забеспокоился я. Как-то упустил из своего внимания юг степи. Думал, что раз разобрался с лжепророками, то южные, оседлые племена притихли. Я «открыл» юг и приблизил изображение. Вроде ничего странного. Посмотрел магическим взором.

— Твою дивизию! — вырвалось у меня. — Это что?

— Это новые идолы. Рок не стал больше разыгрывать карту творца. Он заменил его собой. Там теперь много идолопоклонников и Рок не жалеет для них своей благодати. Видимо он все поставил на эту войну с Вангором.

Действительно в оседлых племенах орков появились столбы с изображением лика Рока. Мужественного героя, каким он представляется нам хранителям. А в среде людей, он обычный невзрачный мужичек с жиденькой бородкой.

От столбов с головой Рока шли в небо толстые линии благодати. Рядом со столбами находились шаманы. Они принимали жертвы от орков и позволяли прикоснуться к идолу. Взамен орк получал или здоровье своему стаду, или удачу, или еще чего что просил.

— Хитро, — с раздражением сплюнул я. Весь юг был уставлен идолами и неожиданно для меня, там, где они были, стал наползать густой туман. Он скрыл от меня большое пространство южной степи.

— Что за чертовщина?…

— Рок заметил, что ты обратил свой взор на юг, — сообщила Шиза. — и скрыл от тебя то, что там происходит.

— Ну это понятно. Почему раньше не скрывал?

— Наверное, потому что, не хотел, чтобы ты раньше времени узнал про это.

— Может быть. Если не смотреть магическим взором, то ничего и не увидишь. И чего он от меня ждет?

— Скорее всего твоей реакции. Может быть надеется, что ты ринешься туда искоренять идолопоклонничество и увязнешь там. Может быть готовит атаку на ставку хана и хочет развязать войну, что тоже ему на руку.

— Скорее второе, — с огорчением в душе согласился я с выводами Шизы. — Идолы могут подождать.

Да уж умеет Рок выстраивать и менять по ходу дела стратегию. И главное, как неожиданно. Он украл у меня прямо из подноса почти треть степи, а там одурманенных орков немерено. Тысяч сто фанатиков не меньше. Если они поднимутся, ни какая армия их не остановит. Они же понесут с собой свои идолы. И тут до меня дошло… Подгорные орки, это был отвлекающий маневр. Он переключил мое внимание на них.

— Скотина! — Выругался я вслух и подумал. — «Но очень умная скотина, этого у него не отнять. Пока я его щиплю, он рвет мои владения на куски».

— И что делать? — спросил я Шизу.

— Думать, — ответила она.

— Понятно. А кто будет думать? — спросил я.

— Ты… И мы.

— Успеем?

— Должны, — ответила Шиза. — Продеться попотеть.

Попотеть мне пришлось сразу. Конные отряды ополчения имперцев смогли найти брешь в оборонительных порядках корпуса и виной тому было, не надлежащее исполнение моих приказов офицерами второго полка, где осталось много старых командиров подразделений. Жаль, что я его не разжаловал, как многих остальных в рядовые. Оставшиеся офицеры во главе с командиром вели праздный образ жизни аристократов. Так как они привыкли в мирное время.

Шел непрестанный, нудный дождь, дул холодный ветер. Офицеры не вылезали их своих теплых шатров и им не было дела до солдат и их службы. Руководство войсками было утеряно, сержанты подрожали офицерам. Полк, просто тупо оседлал не высокий берег у переправы, где ничего не происходило.

Офицеры и сотня солдат выделенные для прикрытия опасных участков берега реки, тоже скрывались в шатрах и палатках. Часовые уходили с постов под навесы и спали у костров. Солдаты, видя такое отношение командиров, разленились и просто ничего не делали.

Спящих часовых вырезали лазутчики имперцев. Потом окружили и разгромили целую сотню. Никого в плен не взяли и стали переправляться в этом месте. Они не спешили, накапливали силы на нашем берегу. Дружины лордов все прибывали и прибывали. Возникла реальная угроза окружения и уничтожения второго полка.

Я быстро прибыл к месту расположения этого полка и вытащил за шиворот пьяного командира, объявил тревогу и зачитав короткий приговор, при всем честном народе, самолично разжаловал полковника в рядовые. Также поступил и с его заместителями. Назначил младших офицеров, командовать подразделениями и пригрозил, что их — то точно посажу на кол за ненадлежащее исполнение моих приказов. Затем приказал двум батальонам выдвигаться к месту прорыва. Повел их тоже лично. Остальным приказал спешно отступать к полевому лагерю. Оборонять переправу уже не имело смысла. Треть войск имперского ополчения, примерно шесть тысяч конных воинов переправились на наш берег и к ним подходили все новые и новые дружины.

Ждать, когда к переправе подойдут основные силы имперцев, уже не имело смысла. Все это я объявил перед строем, рассказал о печальной судьбе нерадивых солдат и офицеров вырезанной сотни и пригрозил страшными карами, тем кто будет плохо исполнять свой долг.

Мои жесткие и решительные действия произвели на личный состав полка ошеломляющее действие. Все собирались так быстро, как будто им горчицей зад намазали. Никто не хотел повторить судьбу своего командира.

Мы успели в последний момент. Шли всю ночь и к утру подошли к месту, где собралась конница лордов империи. Не дали им уйти в отрыв. Передовые отряды имперских разведчиков заметили наши войска и оценив их численность доложили своему командиру.

Надо отдать должное имперской дворянской коннице, они были гораздо дисциплинированнее, чем вангорские дружины. У них был командир, который умело руководил боевыми действиями и имперцы показали, что умеют воевать маневренно, с выдумкой, инициативно, а не преть буром на пролом.

Так вот, оценив наши силы в две тысячи копий, они решили дать нам бой. Тем более, что их было уже почти в четыре раза больше, чем нас. Я на это и рассчитывал. Плохо было бы если бы они ушли в отрыв, оставив нас «с носом».

Но имперцы тоже хотели славы и клюнули на мою приманку. Разбить малочисленного врага и обрести славу.

Я приказал построить батальоны в каре. Два прямоугольника по тысячи человек ощетинились копьями. Но сначала это было нечто. Воины привыкли к фаланге и мне пришлось почти вручную их расставлять. Потом тренировать. На это ушло достаточно много времени и моей площадной брани. Пинками, криком и угрозами, закопать всех живыми, я в конце концов расставил два удлиненных прямоугольника.

Внутри них, основная сила моей пехоты — маги. По десять боевых магов, готовых показать весь свой боевой потенциал. Еще повозки с припасами.

Но не только маги были сюрпризом для имперцев. За ночь я побывал в двух ближайших полевых лагерях, где собрались дружины дворянского ополчения. Там я нашел и «скорпионов». Они вместе с комендантом сумели навести порядок, а страх перед Петром, который выступал в качестве меня, тек еще вместе с кровью в жилах лордов. Увидев меня, они помрачнели. Наслышаны были о жестокости мессира Кронвальда.

Я, объявил им приказ, выдвигаться к небольшой деревушке занятой имперцами и приготовиться атаковать врага сходу. В обоих лагерях собралось пять тысяч конницы. Это было чертовски мало.

Туго шала мобилизация вангорских дворян на войну. Я даже задумался, на что надеялся мессир Кронвальд? Его корпус уже был бы блокирован в лагерях, а дворянское ополчение сбежало бы. В этом я даже ни капли не сомневался. Рок хорошо поработал и противников войны с империей было очень много.

Все же ополчение — это не регулярные войска. Дружины имперских лордов собирались и выстраивались для битвы до обеда, что было нам на руку.

А когда они построились, то с их стороны послышалось мощное красивое хоровое пение. И пели торжественный гимн, от которого мурашки бегали по коже и лорды, и воины. Под это пение они начали свой разбег. Зрелище выстроенной бронированной конницы с развивающимся стягами и с пением заворожило.

Сначала медленно, шагом, затем кони перешли на неспешный бег, а перед строем за метров двести, кони начали разбег.

Перед строем ощетинившихся копий, их копья опустились и нацелились на наши ряды. Но и мы были не лыком шиты. Если имперцы все ставили на один удар, то я планировал длительную изматывающую битву. Каждые два бойца тащили с собой по одному большому колу. Колья вбили под наклоном острием в сторону к противнику и перед страшным ударом конного вала, по моей команде воины отбежали на десять шагов назад. Всадники увидели угрозу, но было поздно. На всем скаку кони напоролись на колья. Перед рядами копейщиков началась свалка. Песня прервалась и началась какофония предсмертных и испуганных, криков, ржание лошадей. А задние ряды напирали на передние, ломая и круша строй, топча, сбитых товарищей. Лишь часть конницы проскочила в промежуток между каре и понеслась дальше. Первый удар пехота выдержала. Из ее задних рядов выскочили воины с двуручными топорами и стали добивать упавших латников. Напор на поредение ряды ослаб. У противника уже заметили образовавшуюся «кучу малу» перед строем копейщиков и стали отзывать отряды обратно. Дружинники, следующие последними, получив приказ, стали уклоняться от боя и возвращаться к месту своего построения.

Тубы трубили отход, а бойцы с топорами нещадно рубили лежащего на окровавленной земле, врага. Еще коники не добрались до своего места построения, а пехотинцы стали оттаскивать тела лошадей и людей в сторону, заполняя телами павших промежуток между каре.

Всадники, что проскочили этот промежуток, стали по широкой дуге возвращаться к своим. Атаковать с тыла каре не решились. Первый, самый яростный натиск мы отбили с большими потерями для врага. Но этим мы его только разозлили.

Командир имперцев понял, что с наскока нас не возьмешь и спéшил половину латников. Построил их в несколько отрядов и направил на нас. Дружинники могли сражаться, как конными, так и пешими. Воины профессионалы, заслуживающие уважение.

На флангах не спеша двигалась конница. Замысел командира имперцев был прост. С помощью спешенных воинов разрушить наши построения и в бреши ударить конными. Но и я ожидал чего-то подобного.

— Магам приготовится! — Отдал я команду. — Огонь фаерболами.

Маги вышли вперед к кольям. Лучников я не стал брать. Они были бесполезны в бою с бронированными всадниками.

— Первый удар воздушными кулаками, — приказал я. Надо было разрядить амулеты защиты, которых должно было хватать у имперских воинов. Они недорогие, одноразовые, но и они спасают жизнь. — Потом слитный удар фаерболами. — отдавал распоряжения я. Огонь только по моей команде.

Прикрепленные ко мне порученцы быстро передали приказ командирам.

Мы стояли и ждали подхода противника. Имперцы шли вольготно, расслабленно, держали строй и это выглядело очень красиво. Понимали, что их больше и они были уязвлены первым поражением. Они считали нас слабым противником, на один зубок. А мы, отбив атаку легко и непринуждённо, нанеся им чувствительные потери, задели их имперское самолюбие. Я чувствовал их воинственный настрой. Они хотели отомстить. За сто, сто пятьдесят лаг от нас, они прикрылись круглыми кавалерийским щитами, вытащили палаши.

Для рубки с коня, они были удобны, но вот в тесной рукопашной схватке пешими, слишком длинные. Им нужен простор, который мы ему давать не будем.

У нас обычные копья и топоры. Каплевидные щиты, воткнутые острием в землю. Топор, универсальное оружие. Пробивает щиты и броню, а также дешевле меча и обучить им сражаться крестьянина гораздо легче, чем мечом.

Вангорское королевство не такое богатое государство, как империя и экономика архаичнее и промышленность слабее. В империи хорошо развит дух предпринимательства. В королевстве многие промышленные объекты принадлежат лордам, которые часто даже не используют рудники и мастерские. И меч оружие дворянина.

Короче в империи много чего есть полезного, чего нет в Вангоре. Но это я отвлекся, а враг тем временем подходил. И готовился начать разбег для слитного удара.

— Удар воздушным кулаком! — приказал я и маги немного вразнобой ударили заклятием. Перед вангорцами поднялись столбы пыли и передовые линии латников, сбитые заклинанием, повалились на землю. Клубящаяся пыль заслонила от нас противника. Не дожидаясь, когда пыль рассеяться, я приказал ударить фаерболами. Из-за поднявшейся пыли, противник пропустил момент атаки. А когда шары стали взрываться в рядах латников было уже поздно.

— Огонь воздушными кулаками! — приказал я и вновь поднимая пыль в сторону врага устремились, сжатые в кулак потоки плотного воздуха Этот удар должен был остановить так и не начавшийся разбег и свалить на землю или остановить тех, кто избежал поражения огненными шарами.

Я подождал, считая про себя до тридцати. Впереди ничего не было видно и дал команду, открыть огонь фаерболами. Снова в противника полетели огненные шары.

Мы ждали, готовый нести удар в упор, но противник из-за пылевой завесы не появился. До нас доносились крики ужаса и боли с их стороны, но и только. Когда пыль немного осела, мы увидели, бегущих прочь латников и остановившуюся конницу.

Верховых всадников, магические заклятия не настигли. Приказа отступать не было и они, потеряв связь с пехотой, не зная, что делать, растерянно остановились. Сбились теснее и затоптались на месте.

Я решил воспользоваться их заминкой и применить наш последний козырь. Быстро оглядев поле боя и выяснив, что правый фланг конницы удобная цель скомандовал:

— Всем магам использовать свитки «Огненный дождь», на правый фланг конницы.

Маги действовали сноровисто, понимали, что время дорого и моя задумка ополовинит ударную силу имперского ополчения. Почти одновременно двадцать магов, порвали свитки метеоритного дождя и направили заклинание на конницу правого фланга.

Небо вспыхнуло так ярко, словно в воздухе на высоте пятидесяти метров взорвалась атомная бомба. Раздался оглушительный свист.

И конники, и мы задрали головы вверх, и уставились на это рукотворное чудо. На замерших в удивлении всадников посыпался огненный дождь с неба. Он валил густо, как огромный ярко красный поток крови.

Убойное заклинание массового применения. Оно накрыло всех всадников. И те не успели уйти из-под обстрела. Раскаленные метеоритные камни прошивали тела коней и всадников. Не спасали латы. Камней было столько много, что они находили незащищённые места. Пробивали плечи, ноги, руки, лицо. Кони испуганно ржали, вставали на дыбы, скидывали всадников. Топтали их. Только расположенные по краям, немногие воины вывели своих коней из зоны поражения и помчались, не разбирая дороги, прочь. Десять секунд огненного Армагеддона превратили сотни конных воинов в раненных и убитых.

— Правое каре в атаку! Скомандовал я. — Добить противника!

Закинув щиты за спину, пехотинцы с топорами в руках устремилась на противника. Они с упоением рубили еще живых и обожжённых людей, коней и делали это с каким-то воспарившим чувством радости и лихости.

Всегда, поверженный противник, который изначально был сильнее, вызывает большую ненависть, чем слабый и воины Вангора испытав первоначальный страх, вымещали его и свою ненависть на ослабленном и лишённым сил сопротивляться враге.

В стане противника видели избиение, но ничем помочь не могли. Левый фланг конницы по команде развернул коней вправо и по дуге стал уходить от наших позиций. Его не трогали. Мы берегли силы. Не так-то много запасов магии осталось у боевых магов. Но противник этого не знал, а нам нужно было продержаться еще несколько часов. А к нему непрестанно подходили пополнения.

Я при отступлении конницы «сиганул» на свою Гору и оттуда стал искать, где сейчас находятся конные дружины наших лордов. А они встали на привал, и кашевары готовили еду.

Вояки выехали видимо на пикник. Собой взяли обозы с шатрами котлами и мебелью. Двигались со скоростью возов. Я от такой наглости задохнулся. Им было приказано без остановки выдвигаться к реке и сходу атаковать противника. По моим подсчётам, где-то через час они должны были подойти. Но они, проделав четырехчасовой, ночной марш, встали на привал. Разложили шатры для лордов, вытащили котлы, походные столы и стулья. Лорды сидели под навесом пили нагретое вино и о чем-то весело разговаривали.

Председательствовал назначенный командиром сводного отряда красивый вальяжный граф, Я не знал его имени. Они видимо хотели воевать, как привыкли. С комфортом, не спеша и я это понимал. Но имперцы вели уже другую, быструю, маневренную войну и промедление было равносильно смерти.

Я ворвался в их мирный мирок, как метеор. Разбросал столы, свалил в грязь ударами, рук и ног десяток, другой лордов. Пиная сапогами, измазал их в грязи и схватив за шиворот командира сводного ополчения закричал ему в лицо.

— Повешу как собаку! Лишу дворянства! Посажу на кол, сволочь! Шкуру сдеру с живого…

Граф опомнился и зарычал в ответ:

— Убью, магическая тварь! — И потянулся к мечу. Я поставил его буквой «Г» и пинком придал ускорение. Граф улетел в кучу своих товарищей и стал хрипя, силясь, что-то сказать, подниматься. Багровый, разъяренный, он лишь сипел.

Не обращая на него внимания, я отдал приказ:

— Капитаны ко мне!

Воины в волнении не понимая, что происходит, замешкались. Тогда я подождал подбежавшего ко мне графа с оголенным мечом в руках и когда он замахнулся, разрубить меня, преобразовал руки в черные клещи и просто оторвал ему голову. Откинул тело в сторону и ногой отфутболил тупую голову к дворянам. И вновь проорал.

— Так будет со всеми, кто ослушивается моих приказов.

Сразу десять капитанов выскочили из толпы. Один лорд поднялся и с воплем, Убьюю! Выхватил меч. Он нетвердой походкой направился ко мне, явно намереваясь покончить жизнь самоубийством.

Ну кто с мечом к нам пришел тот от меча и погибнет. Он тоже получил успокоение путем отрывания головы. Я небрежно откинул неспособную здраво думать головешку и вернул рукам прежний облик, и уже более спокойно приказал.

— Капитаны, костры затушить, шатры и все барахло собрать в кучу, двигаться к реке по указанному маршруту, налегке. Сходу атаковать противника. Там, — я указал рукой за спину, — две тысячи нашей пехоты сражается с восемью тысячам конных имперцев. Они стоят на смерть, а вы тут прохлаждаетесь. Если через пять часов вас не будет на месте, казню всех до единого. Никто не скроется. Вы, — я пнул первого попавшегося мне лорда, — командир этого отряда. Кровью искупите предательство. Если кто не будет ранен во время битвы, значит струсил. Если сбежит по дороге, сварю в котле живым. Встали, собачьи дети…

Лорд, он тоже человек и сильный только против простолюдина. Его права казнить и миловать защищает закон, а встретившись с непреодолимой силой, способной его убить и тоже опирающееся на закон, становиться понимающим и шустрым в исполнении приказов.

Их не надо было больше уговаривать, пример двух неудачников вселило в них ретивость и огромное желание исполнить приказ. Теперь они поняли, расплата настигнет и в походе, а не только в лагере. От всевидящего ока мессира Кронвальда не спрячешься ни где. Сейчас они ни о чем не думали, кроме того, как спасти свои шкуры. Потом, конечно, когда первый шок пройдет и страх отступит, они предпримут попытку отыграть назад, но это уже не важно. Судить мессира Кронвальда будут по результатам войны, а не наговорам. А уж какие басни про него станут сочинять, это отдельная история.

Не прошло и тридцати минут, как дружины были выстроены и одна за другой устремились к реке. Просто не бывалое дело! Могут, когда захотят. А за их спинами разгорелся большой костер. Я в кучу барахла направил стену огня, и вся это ползучая барахолка весело запылала, поднимая к небу дым и пар…

Я глядел вслед удаляющимся войскам и думал, что Рок все верно оценил в раскладе сил между Лигирийской империи и Вангором. Это королевство должно было неминуемо пасть под ударами имперской армии. Неповоротливая, слабо оснащённая и плохо обученная королевская армия, с зажравшимся, ленивыми командирами, с заносчивым дворянским ополчением, готовым воевать по правилам, которые практиковались сто лет назад, а то и больше, не была соперником империи. Имперская армия, хорошо подготовленная, мотивированная, с новыми стандартами ведения войн, готовая применять обходы, охваты и окружения, была лучшей на континенте. И пришло время показать, на что она способна. Удивительно, что империя не напала на Вангор несколько лет назад…

Я вздохнул. Ополчение уходило, оставляя у меня плохие предчувствия. Я понимал, лорды не смирились и не готовы умирать за короля.

«Без террора эту шайку не заставишь воевать, — я понял простую истину Сталинских приказов. А везде не успеть. Мне надо воспользоваться успешными наработками моей страны. Назначать комиссаров, смотрящих за командирами и готовых карать без милости за невыполнение приказа. Нужны еще скорпионы. Но теперь скорпионы мессира Кронвальда. Из магов их не наберешь, они слишком мягкотелы и подвержены влиянию аристократов. Возьму своих ребят из вспомогательного отряда магов в Вечном Лесу… Нет, — остановил я себя. — Это не выход. Без них там, все студенты погибнут. Тогда кого ставить комиссарами? Придется упрашивать Гронда дать комиссаров. Подготовить ему докладную с объяснением причин и предложить план спасения Вангора. Иначе все мы утонем в неразберихе, жадности, глупости и лени армейских командиров»…

— Чего ты мучаешься? — Проявилась Шиза. — У тебя есть нехейцы. Обратись к отцу, и он соберет отряд комиссаров из ветеранов. Дашь им права казнить и миловать. Они-то уж точно не пожалеют разгильдяев и предателей.

— Молодец, Шиза, — обрадовался я. — Иногда ты предлагаешь дельные советы.

— Это почему иногда? — Возмутилась Шиза.

— Потому что, ты большей частью молчишь и в место того, чтобы быть мне советником, как и положено хорошему симбионту, подкладываешь меня под королев и эльфарок.

— Я забочусь о твоем будущем, мужлан не благодарный. Ты же живешь одним днем. Если бы не я, ты не был бы герцогом.

— А я и не хотел им быть.

— Ты никем не хотел быть. Ты хочешь лежать на диване и пить пиво.

— А что в этом плохого? Это гораздо лучше, чем носиться по миру и спасать всех подряд.

— Люди, Виктóр, судьбу не выбирают, они ее принимают и следуют своему предназначению. Потому ты и получил возможность начать вторую жизнь. Рок позаботился, чтобы ты был обеспечен всем. Причем для реализации его планов и оттянул на себя ресурсы Беоты и погиб. Только просчитался в твоем менталитете. Ты непредсказуем, непоследователен, слишком упертый, глуповатый, но при этом слишком удачлив. Вместо того, чтобы стать противником Беоте, стал противником Року. А почему?

— Ну и почему? — обиделся я на глуповатого.

— Потому что у тебя есть я, верная помощница и советчица. Ты должен был погибнуть в кровавой схватке с Беотой, при этом истощить ее, а вместо этого, она хочет сделать тебя своим мужем.

— Меня не надо делать, я уже сделанный, — огрызнулся, понимая правоту Шизы. Это она расслоила мне сознание, которое действует, как искин и выдает нужное и главное своевременное решение.

— Сделанный он, — сварливо отозвалась Шиза. — Ты пальцем сделан и притом кривым. А в меня заложена программа — распространять генофонд носителя. А то, что я при этом получаю крупицу женского счастья, это можно простить… И тебе приятно…

— Ладно, ладно, я не в претензиях, извини. Погорячился.

— Вернешься домой отработаешь.

— Хорошо, но, когда это будет?

— Ты просто несносный. Ты можешь бывать дома в своем замке каждую неделю и все были бы довольны. Ты просто нагло бросил своих невест. И свадьбы не сыграл, и детей заделал.

— Сыграю сразу две…

— Уже три.

— Какие три?! С Торой, что ли?…

— Нет, с лесной эльфаркой. Ты дал слово девушке. При всех позвал ее замуж, она дала согласие.

— Но я надавал ей обещание сделать ее женой быстро…

— А надо спешить. Она осталась в подвешенном состоянии и Лес тебя может обвинить в насильственном удержании союзника. Ее у тебя заберут и казнят.

Я вновь вздохнул.

«Ну кто меня тянул за язык? Говорила же мама, язык мой, враг мой». — Пусть попробуют, — буркнул я. — Еще надо с невестами поговорить, а мне страшно.

— Это я возьму на себя, не беспокойся.

— Легко сказать, не беспокойся. А я вот не могу не беспокоиться…

— Тогда доверься мне…

— Попробую. Но сейчас надо вернуться к месту битвы…

— Сегодня имперцы нападать не будут. — отозвалась Шиза. — Они проведут совет и решат, как быть. У них задача не сражаться с частью полка, а выйти в тыл корпуса и перекрыть пути снабжения. Я думаю, они ночью постараются уйти с места сражения, а здесь оставят отряды наемников, чтобы сдерживать вангорцев.

— Тогда надо отводить корпус от границы, — подумав, ответил я. — Оставить небольшое прикрытие переправ из числа дружин лордов и выдвигаться к лагерям. А ты говоришь спать в замке. Где найти время?… Везде надо быть и везде успеть.

Шиза промолчала. А я усмехнулся, — «Вот и пойми эту девушку».

В течении часа я навестил два лагеря корпуса на переправах и дал команду, оставив прикрытие из дружин лордов, отходить к холмам и занимать оборону в шести лигах от берега. Разбить полки на тысячи и занять холмы.

Маркграфу тан Хромелю я поручил охрану переправ. С подходом основных сил имперцев, отступать к корпусу и перекрыть дружинами промежутки между холмами. После всего этого отбыл к месту сражения. Имперцы вернулись в деревеньку и ее окрестностям.

Перед вангорцами кружили разведчики. Воины сидели на земле и отдыхали.

Поле битвы перед строем наполняли тела поверженных врагов, пахло кисловатой кровью и появились исчезнувшие с холодами мухи. Они облепили тела. Выглянуло светило и от земли потянулся к небу пар.

— Пусть воины оберут убитых, — распорядился я и добавил, — заслужили.

Уговаривать пехоту мародёрствовать, не надо было. Вскоре они уже обшаривали убитых, снимали все и броную, и седла, и уздечки, седельные сумки. Делали все сноровисто и быстро. Оглядываясь на конную разведку имперцев, спешили успеть собрать хабар. Имперцы же не стали использовать удобный момент, чтобы напасть и я уверился, что они решили уйти. Но надо было точно разведать их планы. Я посидел на возу.

Небольшой обоз с запасами мы взяли с собой и расположили внутри строя. Потом решил наведаться в стан имперцев. Ушел в боевой режим и наложил на себя заклинание «скрыта», после чего, двумя короткими телепортами добрался до лагеря имперцев. Ставка их командира находилась в рыбачьей деревушке из двух десятков ветхих, врытых в землю домов. По улицам бродили растерянные крестьяне и заплаканные крестьянки. Самих крестьян имперцы не трогали. Даже не насиловали женщин. Может побрезговали, но всю скотину и птицу, запасы рыбы и зерна, они забрали себе. Вангорцы на зиму были обречены на голод. Но бунтовать и выражать недовольство боялись. Война для одних, время наживы, для других, время страданий. И последних неизмеримо больше.

Штаб имперцев расположился в единственном, более-менее приличном доме старосты. Я заглянул туда и как оказалось вовремя. Шел заключительный этап военного совета. Присутствовало пять лордов и один высокий имперец, одноглазый с повязкой на глазу, как у Кутузова. Он-то и проводил совещание.

— Мы застряли тут, господа, — огорченно говорил он. — Наше решение быстро разгромить пехоту вангорцев было ошибочным. Враг оказался очень… Я бы сказал, неожиданно сильным противником. Умелым и грамотным. Он не боится вступать в сражения с численно превосходящим противником. Надо отдать должное их воинам и командирами. Вангорцы, демон их побрал бы, своевременно заметили наше перемещение на их берег, что тоже неожиданно. Успели подойти малыми силами и сковать наши действия. Думаю, что они специально задерживают нас. Ждут подхода подкреплений. Как это не печально, но нам надо уходить и действовать согласно ранее утверждённому плану. Пусть регулярные части армии бьются с пехотой вангорцев. Нам же надо как и предписано командующим, перекрыть пути снабжения частей корпуса.

— Может нам тоже использовать магов, господин граф, — выразил свое мнение полненький, подвижный господин, которой постоянно вертелся на скамье. Словно его кусали снизу.

— Поздно, господа. Маги тратят силы на лечение раненных. Да и мало их у нас. Всего пятнадцать. Не все лорды взяли с собой своих магов и это понятно. Маг стоит дорого и гибель его невосполнима. Мы не можем ими рисковать. Ночью нужно уходить. Оставить тут пару дружин и горящие костры. Пусть думают, что мы сидим в деревне. Ждать подкреплений не имеет смысла. Те, кто пошли вниз по течению реки уже переправились. Те дружины, что двинулись против течения реки, переправятся позже, когда вангорцы отойдут от границы.

— Господа, признаем, эта битва, не есть славная страница побед империи. Смиримся с этим и нанесем удар в другом месте.

— А что делать с обозами? — спросил вертлявый.

— Бросим тут. Уходить нужно скорым маршем. Припасы добудем позже, захватим их у вангорцев. Или разграбим деревни. Их дальше должно быть больше…

Я все понял и не стал ждать окончания совета. Мог бы убить всех лордов, но на такое не решился. Что-то подсказывало мне, удача она такое не любит. Эту войну нужно вести более-менее честно. Рок тоже не уничтожает вангорских командиров, а мог бы. Так зачем мне гневить творца и его судью.

Я вернулся в наш лагерь.

— Выкапывайте столбы и выдвигаемся к холмам, — приказал я. Имперцы ночью покинут границу и уйдут к лагерям.

Сутки поголодаем, не умрем. Еду приготовим на привале.

Я видел, что воины устали, но были довольны взятыми трофеями. Их погрузили на подводы и две тысячи вангорцев под пристальным вниманием разведчиков имперских войск двинулись на восток.

— Господин граф! — В дом, где расположился штаб, вбежал взволнованный молодой дворянин, — Разведчики донесли, что вангорцы снялись с лагеря и двинулись на восток…

— Вот даже как! — граф уселся на скамью. — Давно? — немного подумав, спросил он.

— Полчаса назад.

— Что? Снялись и спокойно ушли?

— Совершенно, верно, господин граф.

— Хм. Неожиданно. Они умеют удивлять. Нам говорили, что у них командиры ленивы и неспособны управлять войсками. А тут мы видим, что даже малым числом они наносят нам поражение и спокойно уходят на виду наших войск, значительно превосходящих их в численности. Это меняет всю картину предстоящих боевых действий. Легкой победы ожидать не стоит, барон. Позовите моих заместителей. Нам надо обсудить сложившуюся ситуацию…

Через некоторое совет начался снова.

— Так вот, господа, нам предстоит принять сложное решение, куда нам направить наши силы? — сделав разъяснения по поводу ухода вангорцев, произнес граф. — Или идти к переправе и захватить ее, или к лагерям. Вангорцы отходят к лагерям. Они ослабили свои силы у переправы…

— Но пусть этим занимаются регулярные войска, господин граф, предложил крепкий дворянин в красиво и богато украшенной броне. — Атакуют переправу и сами открывают себе проход. А мы двинемся к лагерям и опередим вангорцев. Может, сможем, захватить и сам лагерь. А там припасы…

— Лучше идти к переправе, — не согласился вертлявый, — и обозы свои захватим с собой. Где гарантия, что мы сможем захватить лагерь. А если там собраны вангорские дружины ополчения? Тогда что? Много мы повоюем без припасов для воинов и лошадей. Погибнем и все.

— И это верно, — согласился одноглазый граф. — Вангорцы уже показали себя отличными вояками. Недооценивать их не стоит… Вы правы барон, мы пойдем к переправе и с обозами. Это лучший из худших вариантов…

Пять лиг от переправы. Холмистая местность

К моему удивлению имперцы не последовали за нами. Хотя я точно знал, они хотели выдвигаться в ту же сторону, что и мы. Единственным вариантом, на котором я остановился, оценивая действия их командира, это был тот, что он не решился, уходить в отрыв. Атаковать полк вангорцев на переправе с нашей стороны было более надежным решением. Это было логично. Они для этого и переправлялись в стороне. Идти в глубь страны, имперцы не решились и правильно сделали. Их там ждал сводный отряд дружин дворянского ополчения. И хотя имперцы его бы разбили и разогнали, но они понесли бы существенные потери, а мы ударили бы им в тыл. Они-то не знали, что войск Вангора на приправах уже нет. В общем, как говориться все делается к лучшему.

Дружины наших лордов мы встретили через два часа пути. Они явно не спешили. Увидев нашу пехоту и меня на коне во главе ее, лорды остановили дружины. Отряды пехоты по моей команде демонстративно начали строится в оборонительные позиции, в каре. Это уже давалось им просто. Я выехал навстречу ополчению. Хмуро оглядел недовольные лица лордов. Они не понимали почему пехота выстроилась напротив, как против врага.

— Вы двигались медленно, господа. И я подозреваю, что это не случайно. Это попахивает изменой его величеству. Вы специально тяните время, чтобы не вступать в сражение.

— Позвольте, мессир!.. — воскликнул один из возмущенных моими словами лордов.

— Не позволю, — отрезал я. — Я таких предателей, как вы, вешал и отрывал им головы. Всех изменников, что прячутся от войны, я казню волею его величества, Меехира девятого, который даровал мне эту власть. Пусть вас останется мало, но останутся только достойные. Заодно и казна пополниться вашим имуществом. Все, кто считает, что я его опозорил своими словами, задел честь, может бросить мне вызов. Я дворянин и готов в поединке доказать правду своих слов.

— Вы будете сражаться на мечах? — мессир? — насмешливо спросил один из лордов, с щеголеватыми усами, в пижонской шляпе с пером, по имперской моде — а ля Д’Артаньян.

— Да, честным железом.

— Я готов выступить на свою защиту, — злорадно ухмыляясь ответил он. — Я принимаю ваш вызов, мессир. Бой до первой крови?

— Нет, до смерти, — ответил я и слез с коня. Лицо щеголя несколько перекосилось от удивления. Он не ожидал от мага такого ответа. И хотя все знали, что маги не любят холодное оружие, но мало ли…

Я повернулся к офицеру полка пехоты.

— Дай свой меч, — потребовал я. Тот слез с коня и уважительно, с поклоном протянул свой клинок. Я взмахнул им и почувствовал, как он отозвался хорошим балансом в моих руках.

Увидев мои профессиональные движения, пижон помрачнел еще больше.

Нам организовали круг и мы вышли на поединок. Руки нехейца просто ласкали оружие и меч запорхал в моих руках. Я давно не держал меч в руках и радость от обладания клинком, наполняла нехейца и передавалась мне.

— Я готов, — встав в стойку, произнес я.

Глаза пижона забегали. Один из лордов назначенный судьёй, бросил на землю платок: знак начала поединка. Я пошел на пижона и сделал обманный укол в шею. Тот прикрылся щитом. У меня же щита не было. Но правила поединка разрешали любому использовать щит или не использовать его. Мне он был не нужен.

Только его глаза скрылись за краем щита, я нанес молниеносный удар с присядом снизу, под подбородок и тут же выпрямился. Пижон как стоял, так и упал спиной навзничь.

Я вытер кончик меча о его штаны.

— Есть еще желающие оспорить мои слова? Как и ожидалось их не нашлось.

— Так, — произнес я сурово, — командир сводного отряда ко мне.

Из сгрудившихся в кучу дворян, вышел невзрачный мужчина с баронской короной вышитой серебром, на алом плаще.

— Я командир сводного отряда, барон тан Гамез, — произнес он, глядя на меня из-под лобья.

— Почему так медленно двигались, барон?

— Кони должны быть готовы к битве мессир. Как сражаться если они устанут?

— Смело, отчаянно и храбро, — ответил я. — Вы все под подозрением в измене короне. Лишь кровь, пролитая в бою или подвиг во славу короля, оправдает вас. С этой минуты вы поступаете в распоряжение этого майора. — Я указал на командира пехотного отряда. — И выполняете все его приказы. Я прослежу. Направляйтесь к холмам. Командир вашу карту! — потребовал я и офицер спрыгнул с коня, выхватил из-за пазухи свиток, развернул его.

— Вот тут, в пяти лигах от лагеря, местность, перерезанная оврагами и холмами, — очертил я пальцем часть карты. — Справа от этих двух холмов, лес и болото. Вы майор займете вот эти два холма и создадите там укрепленный лагерь. Копайтетраншеи, создавайте валы, вбивайте колья, промежутки заполняйте возами. Дружины ополчения разделите на два отряда. Один занимает промежуток между холмами, второй в резерве. Потом они поменяются. Резерв нужен, чтобы отражать усиленный натиск или не дать обойти ваши позиции с флангов. Все понятно?

— Все, — хмуро сообщил майор, поглядел на такого же хмурого командира сводного отряда.

Я хищно улыбнулся. Еще бы они сказали, что непонятно.

— Если ваши дружины без приказа отступят, господин барон, или сбегут, все лорды будут мной повешены на воротах города. И я не шучу. церемониться с врагами и трусами мы не будем.

И тут я увидел, что до лордов наконец дошло, что с ними действительно церемонится не будут. Их казнят без проволочек и оформят судом как предателей. Лишат дворянства и семьи пойдут по королевству опозоренными и нищими. Вся гама чувство царившая в их душе отразилась на лицах.

— Мессир, мы не предатели, мы…

Я не дал ему договорить.

— Докажете это на поле брани господа. Эти офицеры, — я показал на пехотинцев, — уже доказали, что они умеют сражаться и побеждать. Докажите и вы, не словами, а делом. Честь имею. Я отправлюсь дальше. И исчез у них на глазах. Но не уходил. Хотел посмотреть, как развернуться события без моего вмешательства. Майор, пехотинец взял, что называется быка за рога.

— Господин барон, разделите свой отряд на две равные части. Следуйте в указанное мессиром место и занимайте подвижную оборону. Любое непослушание, игнорирование моих приказов, будет восприниматься, как измена.

— Как прикажите, господин майор, — скрепя сердцем, но не споря кивком головы, поклонился барон. — Мы выполним свой долг перед королем.

«Посмотрим» — подумал я и перенесся на Гору.

Оттуда я увидел, что к реке подошли основные силы Лигирийской и империи.

Пограничная река. Граница между Вангором и пустошью

Генерал Марцис Легатус, накинув шерстяной плащ, поеживаясь от пронизывающего холодного ветра, не спасало даже то, что дождь прекратился, обходил пепелище лагеря дворянского ополчения. Повсюду валялись неубранные тела воинов, обобранные до нитки и частью обглоданные диким зверьем. Грифы, нахохлившись и обожравшись, сидели возле тел и сварливо перекрикивались.

— Да, — произнес генерал, зажав нос от принесенного ветром смрада разлагающихся тел. — Веселой прогулки не получится. Вангорцы показали, что будут защищаться до конца.

Про себя подумал, что император не то время года выбрал для нападения. Сыро, холодно и слякотно. Обозы застревают в грязи, распутица изматывает солдат на переходах. Их боевой дух будет падать, а потери только усложнят положение его армии.

За генералом, в шаге позади следовали офицеры его штаба. Насмотревшись на побоище, он обернулся и спросил.

— Господа, что говорят сбежавшие? Кто напал и что тут произошло?

Вперед вышел начальник тайной стражи армии, полковник Адамас Виртус.

— Господин генерал, ваше превосходительство, беглецы сказали, что на них напали демоны…

Генерал не удивился.

— Ну что могли еще сказать трусы, бежавшие с поля боя, полковник. Я спрашиваю, что тут произошло на самом деле?

Полковник откашлялся.

— На самом деле, господин генерал, здесь в лагере осталось прикрытие из пяти тысяч дворянского ополчения. Остальные дружины разошлись искать места переправ. Вангорцы ночью напали на лагерь и окружили его. Затем началось истребление спящих. Действовала пехота, конница и маги.

— Ночью? Напали? — переспросил генерал. — А где было охранение?

— Перепились, ваше превосходительство. Холодно, дождь. Они не думали, что вангорцы решат напасть.

— Не думали… А они взяли и напали. — проворчал генерал. — А что вы скажите господин Аркандас? Это по вашей линии знать возможности вангорской армии. Вы у нас возглавляете разведку.

— На границе Вангор сосредоточил корпус пехоты ваше превосходительство. Десять, двенадцать тысяч воинов и около пяти тысяч воинов дружин лордов. Корпусом командует архимаг ректор Азанарской академии магов, мессир Кронвальд. Он невоенный…

— И этот невоенный архимаг спланировал прикрытие границы, — невесело усмехнулся генерал, — ночью атаковал наше прикрытие и разгромил его. Забрал пленных припасы и ушел на свою сторону. Интересные у Вангорцев архимаги. И где сейчас этот гений войны?

— Не могу знать, господин генерал. По последним разведданным полученными моими людьми, корпус отошел от реки и занял оборону где-то там, в глубине территории, — майор махнул рукой в сторону реки. — Тут остались небольшие дружины лордов. Они не пускают дальше нашу разведку и летучие отряды. Сражаются можно сказать остервенело. Пленный лорд, взятый раненным в кровопролитном сражении, со страхом рассказывал о зверствах архимага. Архимаг прибыл в лагеря накануне нашего вторжения и казнил несколько офицеров корпуса, часть из них отправил в рядовые, искупать вину кровью. Все его бояться больше, чем нас. Он устраивает военно-полевые суды и казнит даже лордов.

— Вот как! Архимаг восстановил боеспособность вангорской армии. Меехир оказался недураком и умелым администратором. Он нашел нужного человека на место командующего. Мы еще господа пожалеем о начале военных действий. Если мессир Кронвальд своих не жалеет, то не пожалеет и нас… Впрочем он не спасет Вангор от разгрома. Когда намечена переправа через реку?

— Ждем вашего приказа, ваше превосходительство. — отозвался начальник штаба.

— А зачем вам ждать мои приказы? Не можете действовать самостоятельно? План операции утвержден, действуете согласно плану, полковник. А мне пора отдохнуть…

— Ваше превосходительство, мы потеряли связь с ополчением… Незнаем, где оно…

— Ну и что? Вы надеетесь, что оно за вас выиграет войну?

— Нет, ваше превосходительство, но…

— Ни каких но, полковник. Промедление смерти подобно. Прикажите коннице начать переправу…

Глава 6

Закрытий сектор. Планета Сивилла. Нехейские горы

Идея Шизы набрать уполномоченных комиссаров из дворян нехейцев мне понравилась. И после осмотра нового места обороны, занятого корпусом, при поддержке примерно семи тысяч дворянского ополчения, я признал расстановку сил удовлетворительной и на коне телепортом убыл к замку отца.

Стражники на стенах обомлели, когда рядом с воротами появился прямо из воздуха всадник. Сам замок, со времени моего последнего посещения не изменился. Серые, сложенные из грубо обработанного камня, высокие стены. Мрачный донжон с узкими бойницами, высившийся над стенами, черные от времени дубовые ворота и узкая грязная дорога ведущая к замку.

— Привет, Костомеля! — крикнул я знакомому дружиннику отца, глазеющему на меня сверху. Ирридар их знал всех в лицо. Вырос с ними, учился военному мастерству…

Ирридар, который стал частью меня если не большей половиной, передал мне не только тело, но и свою память.

Было холодно. Здесь в горах всегда дули пронизывающие ветра. Поздняя осень плавно перешла в раннюю зиму. Тающий нег, слякоть и туманы одели горы в грязные лоскутные покрывала…

— Это кто? — раздалось сверху.

— Дядька Костомеля, не узнаешь? Это я Ирридар.

— Это как? — вновь спросил простодушный стражник.

— А вот так. — засмеялся я. — Сообщи барону, прибыл по делу герцог Фронтира Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, Владетельный лорд Дома Высокого хребта из Снежных гор.

— Чего?… — Стражник впал в оторопь. — Какой владетельный герцог из Франтовских гор. Иди отседава, чужак…

— Костомеля, сообщи обо мне начальнику смены стражи и все — смирился я с недоумением стражника. Тот присмотрелся и радостно закричал:

— Малыш, Ирри, это ты?

— Я дядька. Чего не пускаешь?

— Так тебя малой не узнать. Повзрослел. Чудно выражаешься… Все шутишь?

— Ну типа того, сообщи обо мне…

— А как сообщить? Ты же вроде отщепенец и тебя не приглашали…

— Костомеля, — терпеливо попросил я, — просто сообщи по команде, что прибыл Ирридар Тох Рангор по государственному делу. Я не по-родственному прибыл.

— А-а-а… Так ты, стало быть, теперь не Аббаи. Теперь, ты Тох Рангор. В примаки, приживалы пошел значит. И жёнин титул взял?…

— Нет, дядька, я не женился. Это орки мне титул такой дали. Я теперь родственник самого Великого хана.

— Не брешешь?

— Дядька, за такие слова могу и в морду дать…

— Вот теперь, вижу, что ты всамоделошный малыш Ирридар, — довольно заулыбался щербатым ртом стражник. — Погодь, я брату твоему сообщу. Отец приболел. Он скрылся и за стеной послышался его зычный крик.

— Варгар, стервец, сообщи его милости тану Орридару, что прибыл малыш Ирридар…

— В ответ раздалось ленивое.

— А чего он прибыл? Его звали?

— Нет.

— Тогда пусть едет от седова…

— Он по делу, чудак ты этакий. Сообщи говорю. Иначе гнев его милости тебя достанет.

— Да за что, дядька?

— Я тебе не дядька, а старший смены. Иди говорю.

— Да иду уже…

Пришлось ждать почти двадцать ридок. Калитка открылась и в ней показался хмурый Орридар. Посмотрел на меня и спросил?

— Чего хотел?

— В замок пустишь или здесь переговоры вести будем?

— Что за переговоры?

— Я должностное лицо королевства Вангор. «Скорпион» его величества. Облечен властью вести переговоры от имени королевской службы безопасности.

— И что это значит?

— А то, что мне надо поговорить с бароном, владельцем этого замка, а заодно с твоим младшим братом Черридаром.

— Что за разговор с братом?

— Хочу сделать его графом.

— Не смешно.

— А я не смеюсь, Орридар. Я теперь герцог Вангора. Четвертый человек в королевстве. Могу показать жалованную грамоту.

— Покажи! — потребовал брат Ирридара.

Я не злился. По традициям нехейцев, выдворенный младший сын, не может без приглашения, прибыть в замок отца просто так. Для этого нужна веская причина. Она у меня была и я терпеливо ждал, когда Орридар прочитает жалованную грамоту короля. А он читал ее, шевеля губами и перечитывал уже в десятый раз. Даже перевернул и посмотрел обратную сторону.

— Но… Как? — поднял он на меня изумленные глаза.

— За верную службу, Орридар. — Я не стал называть его братом. По сути, после изгнания мы стали чужими и первым признать родство должен он.

Он потоптался на месте и вернул мне грамоту. По его лицу видно было, как сильно защемило его самолюбие. Еще бы. Он то был первенцем и гордился этим первородством, получил наследство, будет бароном после смерти отца. А я, выкидыш из семьи и добился того, о чем он не мог и мечтать.

— Лицо Орридара потемнело, но он сдержался, справился с ошеломлением испросил:

— Ты правда хочешь брата сделать графом?

— Да, после женитьбы на моем вассале.

— На мужике?

Видимо жалованная грамота герцога подействовала на его мозги, не лучшим образом.

— На девушке благородного происхождения, — сохраняя терпение ответил я. — Мегги. Она была в замке.

Орридар глубоко вздохнул и поджал губы. Он полуобернулся и крикнул за спину:

— Открывай ворота.

— Проезжайте, ваша светлость… Я сообщу барону о вашем визите.

Стражники, не скрывая удивления приняли моего коня, а Орридар повел меня в гостиную залу.

Замки нехейцев были построены грубо, надежно и без изысков. Главное — это выдержать штурм и осаду. Везде в стенах бойницы и сквозняки, а еще затхлый запах сырости. С кухни тянуло вонью подгоревшей пищи. Во внутреннем дворе повседневная суета. Снуют слуги. Под навесом вместе с привязанными под навесом лошадьми лежали свиньи, бродили куры, гуси и козы. Вся эта живность блеяла, кудахтала и путалась под ногами. Орридар ногой отфутболил курицу и та, истошно вопя и маша крыльями улетела. В зале, на третьем этаже донжона, где собирались на трапезу, было прохладно, хотя горел камин и громко трещали толстые поленья. Я не почувствовал здесь что-то родное и близкое. Бедное убранство и скудность жизни в замке отца не нравились даже Ирридару.

— Жди, — кратко произнес Орридар. Он ушел, а я сел за стол и потер руки. Обычный прием бедных нехейцев дворян, экономящих на всем. Отец был слишком горд и моих денег он не принял. Брат Ирридара, Орридар по моей протекции и за мои деньги выписал мага из Академии и того, кого рекомендовал я. И только. С ними было трудно общаться, но выхода у меня не было. Мне нужны были эти нехейцы.

Вскоре, шаркая ногами по полу, появился бледный отец Ирридара. Он был укутан в шерстяной грубый плащ. Увидел меня и даже не улыбнулся. Прошел к столу. Я встал и отвесил легкий поклон уважения головой.

Кряхтя, барон сел.

— Садись — разрешил он мне. Я сел. — Говори, зачем пожаловали, господин герцог.

— Господин барон, — начал я официально. — Я «Скорпион» его величества, тайный стражник. Вангор сейчас отражает атаки Лигирийской империи. Началась война. — Барон промолчал, но брови его вздернулись. Он более внимательно стал слушать. — И надо сказать, — продолжил я, — что пока первые дни войны для Вангора идут вполне успешно. Но еще не вступали в бой регулярные войска империи. Сражения идут с ополчением. Война вскрыла существенные проблемы, которые требуют решения и решения жесткого. Командиры регулярных войск ленивы и неповоротливы. В бой их нужно гнать палкой. Они скорее сдадуться, чем будут сражаться. Лорды независимы и своевольны. Они и вовсе не хотят воевать, и делают все, чтобы уклониться от войны. Это я говорю, чтобы вам была понятна ситуация, из-за которой я прибыл в Нехейские горы. Если так будет продолжаться и дальше, то Вангор проиграет войну. Королевство предадут старшие командиры и лорды ополчения. — Глаза барона гневно блеснули в них появился тот прежний хищный взгляд, который известен всем в этом мире. Взгляд нехейца готового умереть, но не посрамить чести. Действия аристократов Вангора его сильно возмутили.

Нехейцы с радостью бы пошли на войну, только если бы их позвали как наемников. Но король и военное руководство не стало звать горцев. Скорее всего пожалели денег. А мне они, как военная сила не были нужны, у меня были орки.

— Я хочу нанять дворян нехейцев и наделить их правами старших комиссаров. Они должны заставить командиров и дворян королевства воевать. Силой или убеждением если надо суровыми мерами, вплоть до казни.

По мере моего рассказа глаза барона становились все шире и шире.

Я замолчал, давая, ему время подумать. Барон был умен и соображал быстро.

— Значит вам нужен кнут, чтобы заставить вангорцев воевать усерднее, — произнес он. Я кивнул.

— И их служба будет определяться приказами короля?

Нет, приказами командующего корпусом. Ему дали обширные права, казнить и миловать. Главное добыть победу.

— Понятно. И сколько вам нужно комиссаров?

— Два десятка, не меньше, господин барон. И каждый должен иметь отряд из пяти бойцов, чтобы он мог знать, что происходит в полку или в ополчении, арестовывать и использовать их, как карающий меч.

— Столько дворян найдется, — кивнул барон. Пойдут наследники, приживалы и может кто из баронов. — Приживалами или примаками называли младших сынов, которых другие бароны брали к себе, выдавая за них своих дочерей. Если у барона не было наследника примак становился наследником. Если наследник был, но он барон не хотел отдавать дочь на сторону, то для них бароны строили небольшие укрепленные замки на границах и давали для прокорма деревеньку с людишками. Примак набирал небольшую дружину и охранял границы со стороны пустоши или наглого соседа. Территориальные споры, как я знал среди баронов, были нередки.

— Какая плата? — спросил барон и вновь его глаза блеснули, но теперь блеском будущей наживы. Я не стал мелочиться.

— По тысячи золотых каждому, плюс трофеи и десять процентов от имущества казненных за предательство короны.

Отец кивнул и складки на его суровом лице разгладились. Он увидел в моем предложении для себя и для других баронов возможность поправить материальное положение и не ущемить при этом свою гордость.

— Когда нужно собрать комиссаров? — спросил он.

— Через семь дней они должны быть в поместье дядьки Овора.

Барон вновь кивнул, а я, как заправский фокусник стал вытаскивать из сумки кошели с золотом. Закончив, пояснил.

— Тут десять тысяч золотых илиров, аванс, — добавил я, глядя на ошеломленные лица барона и Орридара. — И еще хотел бы, решить один важный для меня вопрос. Я прямо посмотрел на барона. — Черридара я сделаю графом на моих землях. И хочу забрать младшую сестру. Не сватайте ее. Я готов ее выкупить.

Барон опустил голову и задумался.

— Ты высоко взлетел, Ирридар, — он назвал меня по имени. Это гордость для нашего рода. Что ты хочешь сделать с Белкой? — Белка, была кличкой непоседливой сестренки. Я улыбнулся.

— Тоже хочу сделать баронессой или даже графиней, там я решу, как быть.

— Выдашь замуж?

— Нет, она будет сразу баронессой и полновластной хозяйкой.

Отец кивнул.

— Хорошо. Выкуп три тысячи золотых, как за графиню.

Я выложил на стол еще шесть мешочков.

«Вот», — произнес я и убрал руку от золота. И я хочу забрать с собой и брата, и сестру.

— Им надо собраться…

— Я дам им все что нужно.

Барон молча кивнул. Хотел подняться, но я рукой удержал его.

— Что еще? — он с недоумением посмотрел на мою руку.

— Я хочу вас полечить, господин барон. И хочу знать, почему ваш маг — лекарь вас не лечит?

Лето выдалось не очень удачным для нас, — барон осторожно убрал мою руку со своей. Три деревни разграбили мутанты из пустоши. Пришлось закупать зерно, скот и пополнять дружину. Мага перепродали соседям… — Рассказав все это, барон отвел глаза.

— Понятно, — произнес я и подумал, — как всегда. Земли барона ближайшие к перевалу ведущему в проклятые земли. И его деревни страдают больше остальных. Из-за частых набегов мутантов, бедность не покидает баронство. — А как живут тролли что я поселил на перевале?

— Их там нет, ушли. Куда неизвестно.

— А драгоценные камни, что я дал вам в прошлый приезд?…

— Тратим помаленьку, но держим на черный день, — ответил барон.

Отец Ирридара, как был скупым, так скупыми и умрет, вместе с камнями. Продал мага, а камни приберег. Не понимаю я стариков… Ну да ладно, не мое это дело. Я подал барону эликсир.

— Выпейте, барон. Это вас исцелит.

Он поколебался перекинулся взглядом с Орридаром, но бутылочку взял. Осторожно открыл и выпил.

— Отец, — произнес впервые за время нашего разговора Орридар, я хочу пригласить Ирридара погостить.

— Барон одобрительно кивнул.

— Ирридар, погости у нас, я приглашаю тебя, как наследник — торжественно предложил Орридар.

Я улыбнулся.

— Спасибо, брат, спасибо отец. — При приглашении, родственные связи на время восстанавливались. — Но сейчас, я не могу принять ваше приглашение, нужно отправляться на фронт. Я там нужнее. Но если приглашение останется в силе, я как-нибудь посещу замок вместе с женами.

Отец вновь одобрительно кивнул.

— Орридар, — приказал он. — Сходи, позови мать, брата и сестру. Пусть обнимутся с братом и сыном. Потом дети пусть собираются убыть с Ирридаром. На обед хоть останешься? — спросил отец. Я, понимая, что ему это будет приятно, кивнул.

В зал вошла мать Ирридара, погрузневшая, но такая же красивая, как и в молодости. За ней стояла Юллия сестренка и Черридар, крепкий мужественный парень с подстриженной бородкой. Зимой ему исполниться шестнадцать и его выпрут из замка, как и меня. Отроком его не назовешь. Я в плечах его догнал и был на пол головы выше.

Юллия высовывалась из-за юбки матери, то слева, то справа, но вперед не лезла, хотя очень хотела.

Мать Ирридара подошла поцеловала меня в лоб. Брат обнял сдержанно, как подобает взрослому мужчине. А сестра прыгнула нашею и завизжала.

— А правда, что ты нас с Черри заберешь с собой? — накинулась она с вопросами. И правда, что ты уже герцог? А я графиней стану?…

Но барон ее осадил.

— Цыц малявка. Имей терпение и веди себя, как подобает благородной даме…

Девчонка спрыгнула с меня и вновь спряталась за матерью. Оттуда показала мне язык.

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

Я мог бы отказаться от родства Аббаи. Ирридар был отщепенец. Безземельный дворянин, лишённый родства. Законы нехейцев позволяли оставить просто Тох Рангор, герцог Фронтирский, Владетельный лорд Дома Высокого хребта из Снежных гор, титул, который я добился без опоры на род. Но подумав, решил оставить в титуле упоминание своего нехейского происхождения. Это был мой долг, перед ушедшим в никуда молодым, нехейским дворянином.

Забрав брата и сестру, я коротким подземным путем, который проложил еще в прошлый приезд в замок отца, вернулся в свой замок.

По дороге Черридар хранил молчание, а Юллия замучила меня вопросами. Как мы странно едем? Почему? А куда приедем? А что это? А почему под землей? А это что? Куда это пошла дорога? Почему это?…

Я отвечал терпеливо и односложно: потом узнаешь, еще не время, это секрет. В конце концов обиженная девочка замолчала и надулась.

Вышли мы в подвале замка. Эти короткие пути показал мне староста подземных гоблинов, с которыми я подружился, как ученик их кумира и бога, лежащего в анабиозе рядом с их подземным поселком. Староста знал, что я вру. Но с моей нечаянной помощью он стал старостой и решил, что уличать меня при всех в обмане, не стоит. Еще подарил мне дворфу Лию. Давно их не навещал, надо бы заглянуть к ним с подарками, да времени все нет.

Я оставил лошадей в большом загоне, где сидели некоторое время тролли, потом пленные иномирцы. И втроем мы вышли во внутренние покои донжона. Я послал мысленный сигнал по кровной связи невестам, что я дома и направился в столовую.

Первой туда забежала Лия. Она, увидев меня, обрадовалась и начала хлопотать, споро распоряжаясь слугами, чтобы накрывали стол, приняли лошадей, подготовили две гостевые спальни. Вскоре вошли мои невесты, вернее жены, но для порядка, нужно было еще провести свадебный пир и чтобы узаконить наши отношения, вписать их в жалованную грамоту. Короче пьянка и бюрократия, как неотъемлемые части жизни любого мало мальски развитого общества, присутствовали и здесь.

Ганга уже видела «моих» родственников. Радушно обняла брата, потом сестру. На Ильридану оба родственника смотрели, разинув рты.

— Ей бы умяться, — шепнула мне непосредственная Юллия. Чернушка шевельнула ушками и засмеялась. Слух у эльфаров был отменный.

— Нет, дорогая Юллия, это мой естественный цвет кожи. Я дзирда. Бывшая жрица богини Беоты. Твой брат разгромил войско, которым я командовала и взял меня в плен. Теперь я ношу под сердцем его ребенка.

— Он тебя снасильничал? — раздула гневно щеки девочка.

— Нет, дорогуша, я его люблю. Он хороший и надежный.

— Ну… — неопределенно протянула Юллия. — Тогда ладно. А то я ему задам. Ты только скажи мне.

— Хорошо, — засмеялась Чернушка.

— А почему тебя зовут Чернушка? — не унималась сестра. — Потому что ты черная?

— Потому что так мне нравиться. Раньше я была Ильридана, что значит посвященная войне.

— А-а-а… — Юллия с восторгом смотрела на черную дзирду.

Накрыли стол. Мы сели отмечать наше прибытие. Обилие пищи и изысканные яства были в новинку простым нехейцем. Мясо, каши, похлебка, копченые колбасы, и рыба были их обычным меню. Здесь были и фрукты, и мороженное, и нежное филе, и много чего, чего никогда не видели мои нехейские родственники.

Черридар чувствовал себя стесненно, но я не лез к нему. Юллия восторгалась и просила:

— А это можно попробовать? А это?…

Так за милой болтовней девочки и разговорами не о чем, прошел обед. Вернее, ужин. Когда все насытились, я дал Лии распоряжение.

— Лия, забирай под свое крыло Юллию и учи ее ведению большого хозяйства. Она будет самостоятельной баронессой. Черридара определи помощником к капитану стражи, он будет графом. Пусть учиться, как охранять и защищать свои земли. Всем спокойной ночи, а нам с невестами надо поговорить.

Родственники ушли. Мы остались втроем и меня ждал очень сложный разговор. Начал я с приятного.

— Девочки, я решил один день в неделю жить в замке. Получиться больше, буду жить дольше.

Девочки очень обрадовались.

— Теперь о самом главном… Кхм. «Кхм», — я откашлялся и Ганга заметила мое смущение. Прищурила глаза. Посмотрела на меня внимательным взглядом и глаза ее недобро блеснули.

— Ты что? — тихо спросила она, — бабу новую спас?

— Ну не-то, чтобы спас, — неуверенно произнес я.

— А что ты сделал, купил?

— Нет ее мне подарили.

— Тебе подарили девку? — снова спросила она.

— Не-то, чтобы девку… — Вновь неуверенно ответил я.

— А кого? спросила более простодушная Чернушка. — Старуху или зрелую женщину.

— Ну не-то чтобы старуху или зрелую женщину, это девочка.

— Девочка?… — заморгала Чернушка.

— Какая девочка? — В голосе Ганги послышалось шипение гремучей змеи.

«Может поэтому их род называется родом гремучих змей? — Подумал я, — что они шипят, когда разозлены».

— Ну не совсем девочка… ответил я и мысленно попросил: — Шиза, помогай, ты обещала. — Но та словно испарилась. — Зараза. Забавляется, моим положением, понял я. — Ей шестнадцать лет. И…

— Стоп! — остановила меня чернушка. — Ирри, расскажи все по порядку. Кто подарил? Зачем подарил и что ты хочешь с ней сделать?

Я почесал за ухом и одновременно обдумывал что сказать, но тут из меня поперло. Это Шиза взяла в управление мое тело.

— Я был в Вечном лесу. Там имел контакт с орками. Они взяли штурмом город Лист Ордая. Я им в этом помогал. За это старый Буртым, их командир подарил мне пленницу, дочь наместника. Отказаться от подарка я не мог. Я хотел ее обменять на сто снежных эльфаров, но зная презрение лесных эльфаров к людям, в шутку предложил ей, взять ее в жены. Мне это предлагал сделать Буртым. Я хотел немного сбить с нее лесную спесь, но она неожиданно взяла и согласилась. Вот теперь я связан словом…

Я развел руками, показывая девочкам свою беспомощность.

— Как-то так неудачно получилось… Она отреклась от своего народа и, если я не женюсь на ней, ее заберут в лес и казнят.

В столовой установилось молчание.

— Что, она просто так сказала, я согласна? — уточнила Ганга.

— Ну… До этого был разговор с лесным эльфаром, который хотел ее забрать, но я сказал, что он мой трофей и моя собственность и потребовал сто снежков за нее.

— Это понятно, — кивнула Ганга. — Тебе нужны снежные подданные непонятно… другое. Что толкнуло девчонку принять твое предложение. Она что дура? Или сумасшедшая? Или она знала, что ты лорд людей, орков и снежных эльфаров.

— Да. Это прозвучало в разговоре с лесным эльфаром.

— А-а-а… Тогда понятно. Любая бы на ее месте согласилась. — покивала головой Ганга. Если это так, тогда понятен ее выбор. Жить с мужчиной, кого так обильно благословили боги всех народов, это мечта любой женщины. Но это даже хорошо, что тебе подарили эльфарку леса, — подумав пару рисок, произнесла орчанка. — Теперь надо правильно разыграть ее карту. Ты враг леса и это напрягает. Все время чувствуешь себя в опасности. Взяв девчонку в жены, ты можешь стать другом леса. Наместники Леса, из домов в близких к роду Великого князя. И тогда вражда исчезнет сама по себе. Только нужно одобрение князя Леса, а его получить нелегко. Ему надо оказать значительную услугу…

— Так Вы что не сердитесь? — спросил я.

— Сердитесь? Нет, конечно. — отмахнулась Ганга, — ты же берешь в жены не хуманку, а первородную.

«Опять этот их неприкрытый расизм, — подумал я, но с облегчением вздохнул, — вроде пронесло».

Королевство Вангор. Столица, город Вангора

Гронд насвистывая незамысловаты мотив, материализовался в кабинете мессира Кронвальда, в штабе дворянского ополчения, который он расположил в задании Гильдии магов.

Мессир Кронвальд сидел хмурый с всклоченной бородой и пил крепкий ядрёный самогон. Запах которого плыл по кабинету, как табачный дым. Только невидимый.

— Крон, ты чего перешел на самогон? — удивился Гронд.

Архимаг посмотрел на друга затуманенным взглядом.

— Гронд, вино не берет. Вот посмотри, — и он потряс стопкой бумаг. — Тут четырнадцать приговоров военно-полевого суда. Казнены более десятка лордов… Я пропал с вами. Какой я дурак, что согласился на должность командующего…

— Если бы ты не согласился, нас бы повесили вместе с Меехиром эти самые лорды, Крон. Чего ты расстраиваешься? Малыш вырезает опухоль на теле королевства. Вот смотри я еще тебе принес два десятка приговоров на командиров. Их разжаловали в рядовые мои «Скорпионы». Студент наведет в королевстве порядок и тебе, и мне будет легче.

— Чем легче?

— А что? — с хитрой улыбкой спросил Гронд, — кто-то уже пожаловался королю на беспредел?

— Нет… Еще нет, — ответил архимаг.

— И не будут. Мы взяли под контроль все площадки телепортов. Всех, кто бежит из прифронтовой области, возвращаем обратно или сажаем в камеры. Тан Кране очень хочет жить и послужить королю. Усерден так, что мышь не проскочит. Я был сегодня у его величества с докладом и знаешь, кого я там видел?

— Кого?

— Генерала Чермиталя. Этот чванливый пустослов ворвался в столовую короля и стал кричать: бунт, измена… Видимо Крензу сообщил ему о смерти его сына. Но его величество не зря стал королем, отправив дядю помирать в горы. Он ответил, что хорошо, что генерал такой патриот и что тоже согласен с тем, что его сын стал предателем. Это снимает с генерала подозрение в измене.

— И что?

А то, что генерала унесли на носилках. У него случился удар. Он не может говорить и двигаться. Теперь надо искать нового начальника штаба столичного гарнизона. Подготовь приказ о назначении на эту должность тан Кране.

— А его-то зачем?

— А он припугнет всех толстобрюхих и начнет готовить гарнизон к войне.

Я не командующий гарнизоном…

— С ним я договорился, — засмеялся Гронд. Он объявит военное положение, и военная власть в столице перейдет к тебе.

— Для чего?

— Ты тупишь, мой друг. И это следствие самогона. Дворянское ополчение игнорирует мобилизацию и уклоняется от нее. Объявление Военного положения в столице, заставит наместников объявить такое положение в других провинциях. Надо, Крон, набирать войска. — Гронд стал серьезным. У меня доклады «скорпионов». Вангорцы не хотят воевать с империей. Плохо дело. Малыш верно говорил, надо действовать жестоко. Показать всем, что никто шутить с предателями не будет. Это возможность Крон уменьшить количество внутренних врагов и ослабить партию Крензу. Потом нехеец наберет силу и политика двора поменяется. А пока надо действовать как предложил он. У тебя кстати появился союзник в этом вопросе, Крон.

— Кто?

— Казначей. Он подгребает имущество мятежников, метлой. И король доволен его докладами, казна растет.

— Все равно крайним буду я, — шмыгнув носом, проговорил Мессир. — Меня если не повесят, то отравят. — Он протянул руку к стакану с самогонкой, но потом просто махнул рукой.

— Если ты проредишь своих врагов, Крон, то некому будет тебя травить. Крензу сейчас на вторых ролях. Ты воюешь и наполняешь казну, пользуйся положением. А я тебя прикрою…

Планета Сивилла. Снежные горы. Столица Снежного княжества

Поздний вечер наполнил небо над Снежными горами огоньками звезд. Ветер разогнал тучи. Столица Снежного княжества, поделённая на районы Старших и Младших домов, затихла. В поместьях зажгли светильники. Ранее шумная и веселая столица притихла.

Лер Манру-ил мерил шагами кабинет в своем поместье. Положение Снежного княжества было не самым лучшим. Ситуация, которую его партия хотела использовать чтобы укрепить свою власть вышла из-под контроля. Княжество фактически разделилось на дав враждующих лагеря. «Братство», обвиненное в заговоре с целью свержения власти Высшего совета, подняло восстание и присоединилось к войскам лесных эльфаров, вторгшихся в Снежное княжество. Принцесса Тора с подачи человека отказалась возглавить княжество и быть под контролем челнов княжеского дома. А так мнилось и хотелось прибрать к рукам всю власть за спиной принцессы. Договориться с главами младших домов о перераспределении власти в Снежных горах.

«А что? — размышлял он. — Пришло время менять традиции. старые уже изжили себя. Стали помехой. Единства в Старших домах нет, есть лишь группы, которые лавируют, договариваются, выторговывают себе преференсы. Власть князя стала лишь номинальной. Все решения принимал Высший совет… В кулуарах. Кто первый договориться с „Братством“, тот и ухватит пирог пожирнее»…

— Ты чего ходишь туда и обратно, как заведенный? — спросил его лер Ради-ил. Глава рода двоюродной ветви.

— А ты слышал последние новости с фронта?

— А что там?

— А там лесные эльфары проврали оборону и прошли западный перевал. Теперь напали на центральный перевал с тыла и очищают горы от сумасшедших защитников Дома Вечных снегов и их союзников. Пастухи охотники и фермеры защищают склоны. Наши соглядатаи докладывают, что еще день другой и корпус лесных эльфаров совместно с войсками «Братства» выйдут к крепости. Как ты думаешь, что произойдет дальше?

— Дальше? — задумался лер Ради-ил. — Крепость падет. Они объединятся с другим корпусом и пойдут на столицу… Или к восточному перевалу.

— Они не пойдут к восточному перевалу, Ради. Они пойдут на столицу. Пока мы еще не собрали войска, лесные попробуют ее взять штурмом или осадить. После этого часть войск отправят на помощь своим, к восточному перевалу. Там корпус лесных застрял у крепости Меловая гора. Вот я и думаю, что будет с нами, когда они придут сюда. Потом возьмут штурмом столицу…

— Нас казнят уроды из «Братства». Вот что будет, — ответил лер Ради-ил. — Ты что-то задумал?

— Да. Есть мыслишка. Наш дом собирает ополчение. Оно стоит в дне пути от столицы. Если мы захватим столицу, низвергнем этот гребанный Высший совет во главе со старым маразматиком Чарта-илом. То будем иметь возможность договориться с лесными эльфарами. Мы сдадим им столицу на условии сохранения наших жизней, признаем их власть и станем доминионом. Это лучше, чем быть привязанным к их деревьям.

— План неплохой, — согласился Ради-ил. — Но как мы поднимем войска и что им скажем.

— Это я тоже продумал. Мы убьем нового командира гвардии. Он не в ладах с Чарта-илом и объявим, что высший совет без суда казнит офицеров и что он хочет казнить всех и поставить своих приближенных. Нам поверят. Многие главы домов не хотят усиления Совета. В столице осталось три, три с половиной тысячи мужчин старших домов и пара тысяч из младших. Половина, это слуги, не воины. У нас семь тысяч бойцов. Гарнизон не сможет долго сопротивляться.

— Понятно и кто должен убить командира?

— Ты Ради.

— Я?… — Эльфар недоуменно уставился на друга.

— Это будет сделать просто. В казармы поступит приказ, командиру прибыть к Чарта-илу. По дороге, возле особняка старого дурака, ты его убьешь отравленным кинжалом. Потом придешь в казармы и скажешь, что видел, как люди Чарта-ила напали на их командира. Я выберусь из города и эту весть сообщу офицерам ополчения. У нас там много сторонников. Мы поднимем восстание. Командир тебя знает и подпустит ближе. Я сделаю так, что он будет один. Ты готов, Ради-ил бороться за нашу свободу и жизнь?

— Готов, друг, но где взять отравленный кинжал?

— Вот он. — Манру-ил подошел к столу, открыл ящик и вынул длинный стилет. — Подойди сюда, — позвал он Ради-ила. Протянул ему кинжал. — Только осторожно, предупредил он. На лезвии сильный яд.

Ради-ил взял кинжал в изящных ножнах и засунул его в рукав.

— Когда надо будем начинать? — спросил он.

— Прямо сейчас. Ждать больше мы не можем, Ради. Иди к дому Чарта-ила и жди.

Новоназначенный командир гвардии княжеского дома лер Месда-ил, был в прокалённом возрасте и его род был в контрах с родом лера Чарта ила. Но по старой традиции, главу Совета избирали из рода Чарта-ила, а командира гвардии из соперничающего рода. Оба рода были древними и не могли поделить власть в Доме князя. Когда леру Месда-илу пришел секретный приказ прибыть инкогнито к Чарта-илу в особняк. Он поворчал, передал дежурному, что уходит к главе совета и пошел один по дороге к поместью Чарта-ила. По дороге он встретил Ради-ила.

— Ты куда? — спросил его Ради-ил.

— К старому пню Чарту. А ты.

— И я к нему. Вызывает.

— Да, много власти взял его род… — проворчал Месда-ил и сплюнул. Прошел вперед И Ради-ил помешкав, вытащил кинжал. Месда-ил обернулся и хотел что-то сказать, но увидев кинжал в руках родственника, сразу все понял. Он быстро отпрянул, пытаясь на ходу вытащить меч из ножен. Но из кустов выскочил эльфар и всадил ему меч в спину. Затем быстро вытащил его и повернулся к растерянному Ради-илу. Новый молниеносный укол вперед, перед собой и меч пропорол горло эльфару. Ради-ил ухватился за рану, из которой между пальцев потекла кровь и хрипя опустился на колени. Из кустов выглянул Манру-ил.

— Готовы? — тихо спросил он.

— Оба, — ответил напавший с мечом, эльфар в маске.

— Хорошо, — Манру-ил выбрался из кустов и подошел к лежащим на земле эльфарам. Забрал кинжал из рук еще не умершего друга. — Прости, Ирри, — прошептал он. — Этого требовали обстоятельства. Мы за тебя отомстим. Он встал и неожиданно воткнул кинжал в живот мечнику. Тот вскрикнул ухватился за лезвие рукой и Манру-ил выпустил кинжал.

Мечник упал.

— Вот теперь все как надо, — пробормотал Манру-ил и поспешил прочь.

Лер Чарта-ил находился в мрачном расположении духа. Его противники сумели поднять восстание ополчения и осадить столицу. Главным их требованием было сдать Главу Совета Старших домов и распустить сам совет. Ему вменялось убийство командира гвардии и убийство главы родственного рода. Кто-то очень хитро спланировал и осуществил провокацию. Его враги воспользовались неразберихой и хаосом, который возник после начала вторжения лесных эльфаров.

Перепуганные члены Совета не могли принять решения. Власть в Снежном княжестве оказалась парализованной, а извечный враг осадил с двух сторон центральный перевал. До столицы княжества ему осталось всего ничего.

Многие покинули столицу, стремясь укрыться в горных замках. Глупцы! Надеются переждать смутное время. Забыли, как тяжела рука лесных господ. Их найдут там, выкурят из своих нор и казнят, как мятежников. Повезло, что восставшие сходу не смогли захватить столицу. Гарнизон не открыл им ворота и гвардия не стала на их сторону. Но помощи ждать неоткуда. Прав был хуман. Они заигрались и Снежному княжеству угрожает смертельная опасность. Где сейчас этот странный человек? Он был их последней надеждой…

— Лер — в кабинет вошел секретарь. — От мятежников прибыли парламентёры с ультиматумом. Что прикажите делать?

— Арестуйте их и предайте суду. С мятежниками мы разговаривать не будем…

Столица погасила огни. Все эльфары способные держать оружие, были отправлены на стены. Даже женщины облачились в броню и встали рядом с мужьями и отцами.

Лер Чарта-ил, взявший на себя командование обороной, видел это и понимал — их мало. Отчаянно мало. Если мятежники решаться на штурм, они долго не продержаться. Но и сдаваться на милость тем, кто хотел предать свою родину, он не горел желанием. Лучше умереть на стенах, защищая город, чем быть казнённым лесными эльфарами. Им не оставили другого выбора…

После ареста парламентеров, они сумели отбить первый штурм. Много раненных и мало магов. Эликсиры заканчиваются, а к мятежникам прибывают и прибывают подкрепления. Что движет ими? Почему вместо того, чтобы сражаться с общим врагом, они атакуют столицу? Трусость? Желание стать рабами? Трудно понять этих соотечественников. Слишком много князь позволял главам домов… вот и результат — предательство и вероломство.

Утро Чарта-ил встретил на стене, находясь в башне, над главными воротами. Он видел, как с рассветом, в рассеивающееся дымке тумана, мятежники подготовили осадные башни и готовятся пойти на штурм.

«Торопятся, — понял он. — Хотят взять столицу до подхода войск лесных выродков и начать торговаться. Глупцы. С ними никто торговаться не будет. Их просто арестуют и казнят. Они уже никому не нужны. Ни ему Чарта — илу, ни „Братству“, которое рвется к власти, ни тем более лесным эльфаром. Только сами себе задурили голову, думая, что они еще пригодятся оккупационным властям»…

Это утро он не переживет, пришло понимание к старому главе Высшего совета. Ну что же, значит такова его судьба. По крайней мере он не увидит позор своего народа. Жаль только простых эльфаров что стали заложниками политических игр своих лидеров. Но Он был уверен, пусть пройдет сто лет или даже двести, снежный народ все равно будет свободным…

«Только, — с горькой иронией подумал Чарта-ил, — все равно их потомки забудут подвиг предков, как забыли они никчемные потомки героев…»

В лагере мятежников прозвучал сигнал к началу штурма. Длинный протяжный рев множества рогов. Воины прикрылись щитами и медленно направились к стенам. Слуги катили три осадные башни. За шеренгами атакующих шли маги, готовые вылить море огня на защитников.

На стенах воцарилось напряженное молчание. Все защитники уже поняли, что это их последняя битва. Мужья и отцы обнимали своих жен и дочерей. Все тихо прощались друг с другом. Среди тех, кто вышел защищать столицу, не было предателей. И пусть их было очень мало, но они были сильны своим духом и готовились умереть с честью. Все понимали, какая участь их ждет.

— Лер, — к Чарта-илу подошел офицер гвардии, назначенный командовать остатками княжеской дружины. — Прикажите атаковать Башни магией?

— Нет, Оригдан, — осадные башни защищены заклятиями. Как только они подойдут к стенам и опустят мостки, прикажи всем атаковать их. Мы ударим по ним контратакой. Всем передай — атаковать башни врукопашную. Меч и копье, магию не применяете. Мы Оригдан пойдем умирать. Но непросто защищаясь, как жертвы, мы их атакуем.

— Я понял вас, лер. Все сделаем, как вы приказываете. — Воин хладнокровно поклонился и гордо подняв голову, отошел. По рядам защитников города пошел говор. Он улетал дальше и вместе с ним мужчины стали снимать с себя брони. Они уже были не нужны. Судьба привела их на стены и она распорядиться, комусколько прожить. Кучками они стали на против мест, куда должны были подойти башни. Штурмующие тоже не спешили применять магию. Видимо не хотели лишних жертв.

«Не все главы домов согласны с политикой предателей, — понял Чарта-ил. Обмануты, сомневаются и хотят узнать правду. Ну что же, будет вам правда»…

Новый громкий звук, прозвучавший над полем битвы, заставил его вздрогнуть. Это были звуки медных труб, таких у снежных эльфаров не было.

Туман почти сошел и лишь стелился по земле. Чарта-ил напряг зрение и увидел неожиданную и фантастическую картину. За спинами мятежных войск появились ровные квадраты чужого войска и это были, по-видимому, хирды дворфов.

«А эти, тут откуда?» — подумал старик и снова громкие звуки труб разорвали напряжённую тишину. Шеренги воинов, наступающих на город, остановились. Задние ряды повернулись в обратную сторону, лицом к новой угрозе.

От остановившихся хирдов вышел маленький дворф в алой одежде с палкой в руке и направился к мятежникам.

Лер Манру-ил был доволен. Его затея удалась. Главы домов с возмущением приняли извести о предательстве Совета и желании сдаться лесным эльфарам. О том, что произошло на самом деле, знали лишь посвящённые. Потом, когда город будет захвачен, всех несогласных с политикой Комитета Спасения Нации, арестуют. Особо упертых казнят. А сейчас надо быстро взять штурмом столицу и отправить парламентёров к лесным эльфарам.

Город был обречен. Там некому было сражаться. На стенах расположились старики, женщины и подростки. Воинов почти не осталось. Гвардия уничтожена и деморализована. Хуман сыграл на руку заговорщикам.

Башни медленно двигались к стенам, а среди защитников царило молчание. Манру-ил понимал, что на стенах собрались все члены совета, кто не сбежал. Он хотел уничтожить защитников магическим огнем, но воспротивились сами маги. Они не хотели лишних смертей. Там на стенах они видели женщин и подростков. Город можно захватить без того, чтобы проливать лишнюю кровь.

«Идиоты щепетильные!» — в сердцах подумал Манру-ил и скрепя сердцем согласился.

Рядом с ним стояли заговорщики. Их было достаточно много из дома князя и они довольно потирали руки. Еще немного и они захватят власть в княжестве, а потом… Правда их планы не были столь грандиозными и ограничивались служением лесным эльфарам в качестве держателей узды на своем народе. Но и эта власть, пусть ограниченная волей леса, но власть… А она сладка.

Звуки труб заставали всех вздрогнуть.

— Что это?… — лер Манру-ил испуганно обернулся. Со своего холма он видел, как из низины выходили и строились многочисленные хирды дворфов. — Что за чертовщина? — подумал Манру-ил, — Откуда здесь коротышки и что им нужно?

— Лер, к Манру-илу подскакал ординарец. — Дворфы выслали парламентёра. Что прикажите?

— Пусть его приведут сюда. Остановите наступление на город. Нам не нужно, чтобы нам ударили в спину. Узнаем, что надо у стен столицы этим подземным затворникам.

Вскоре к их группе подвели странного дворфа, в красной мантии, с кривой цветущей палкой в руке.

— Леры, — без привести начал дворф. — Предлагаю вам прекратить штурм столицы и отвести ваши войска. В противном случае мы атакуем вас.

— Вы кто? — с изумлением в голосе спросил Манру-ил.

— Я преподобный папа Бурвидус, скромный служитель Мары, сестры богини Беоты.

— А что вам тут надо преподобный? — Спросил кто-то из группы Манру-ила.

— Нам надо, чтобы вы прекратили междоусобицу и собрались вместе против общего врага.

— Да как вы смеете нам указывать!.. — воскликнул кто-то за спиной Манру-ила.

— Смею, потому что там, за моей спиной вооруженные отряды двух дворфских городов и мы союзники Высшего совета Старших домов, который обороняет столицу княжества.

— Но, когда вы ими стали? — не выдержал и спросил Манру-ил, — Кто с вами заключил союз?

— Человек по имени Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Герцог Фронтирский. Владетельный лорд Дома Высокого хребта, по поручению Высшего совета.

— Человек? Владетельный лорд?… — раздались крики из группы Манру-ила. — Это бред…

Но с десяток глав домов отошли от Манру-ила и его сторонников.

— Мы отзовем свои отряды, уважаемый преподобный отец, — произнес один из них. Мы уважаем требования союзников.

— Как отзовете? — воскликнул Манру-ил? — Там же предатели!..

— Мы поговорим с Чарта-илом и узнаем, что произошло в столице. Мы с самого начала не верили в его предательство. — ответил тот же эльфар.

— Тогда и мы отзовем свои отряды, — произнес еще один эльфар и еще десяток лордов отошло от группы Манру-ила.

Тот от бессилия заскрипел зубами, но посмотрев на лица эльфаров понял, что ничего сделать не может.

— Хорошо, — сдерживая рвущуюся злость, произнес он. Трубите отход. — Кто пойдет на переговоры?

— Я пойду, — произнес дворф. Я буду посредником между вами и лером Чарта-илом.

Манру-ил с явной неохотой кивнул.

— Идите преподобный, — процедил он и отвернулся.

Глава 7

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор. Высшие планы бытия

Я, как и обещал, остался в замке на целые сутки. Спешить было не куда. Средневековые феодальные войны идут неспешно, от битвы к битве. А в остальное время войска враждующих сторон ничего не делают. Они выбирают удобное место битвы и готовятся к решающему сражению, которое должно решить исход всей войны.

Тора на ужине не присутствовала. Она стала игнорировать моих девочек. Держалась отстраненно и это очень походило на женскую ревность.

Она сидела одна, взаперти в своей светелке или гуляла под охраной, возле замка. Это было опасно, но Ведьма хорошо следила за окрестностями. Ведьму надо было отправлять на базу и готовить к убытию на Суровую, но она попросила дать ей еще время пожить в замке. Она даже спросила: возможно ли ей приезжать сюда отдыхать и проводить здесь свой отпуск. Я задумался.

Коридор свободный от контроля сил ССО у меня имеется. Перетащить один корабль телепортом в открытый мир я могу. Но стоит ли оно того? Я дал ей обещание подумать над этим. Идея, организовать отдых на Сивилле, была интересной, но и одновременно опасной. Она сулила как выгоду, так и неприятности с АДом.

АД вообще странная организация. Управления АДа на местах борются с межгалактической преступностью, а верхушка этой организации обслуживает интересы преступных групп. Сами преступные группы находятся под колпаком очень влиятельных людей АОМ. Им очень нужны магические ингредиенты из «Сектора», позволяющие жить почти вечно и столетиями оставаться молодыми. За это они готовы продать мать родную. Их агент, ищущий пропавший спутник, больше меня не беспокоил.

К Торе я пришел наследующий день утром. Она знала, что я прибыл, но сама на встречу не вышла. Я постучался в ее светелку и получил разрешение войти.

— Вы, господин граф, не спешили… — встретила она меня надменным взглядом возмущенных глаз и гордым поворотом головы.

— И тебе, Тора, привет, — начал я по-простому, без расшаркивания и не нужного лицемерия. — Я теперь не граф. Я уже герцог. Ты мне лучше скажи, чего сидишь затворницей?

— А как я должна себя вести? — вспылила девушка. — Я здесь на положении пленницы.

— Не выдумывай. Ты свободна и только ради твоей безопасности тебя окружает охрана. Скажи мне, — я подошел ближе и сел рядом у окна, где она сидела. — Ты ревнуешь?

— Вот еще… Кого я должна ревновать и к кому?

— Меня, к моим невестам.

— Вы, господин герцог слишком многого о себе думаете…

— Да-а? А кто хотел выйти замуж за эльфара и спать со мной? Не ты ли?

— Что ты себе позволяешь?! — Тора возмущено пыхтя, вскочила.

— Сядь! — приказал я. — Хватит ломать комедию. Мы оба знаем, что ради достижения политипических целей, мы нужны друг другу. Я обещал твоему деду, помогать тебе. И он хотел, чтобы мы были ближе, чем друзья. Так что становись взрослой. В Снежном княжестве беда. Лесные эльфары осадили центральный перевал. Скоро они откроют путь вглубь земель старших домов и осадят столицу. Главы домов не могут договориться между собой, даже пред лицом смертельной опасности. Все делят власть, которую они уже потеряли. Нам надо думать не о том, кто и что о себе мнит, а как спасти наше общее государство.

— Говоришь, становиться взрослой? — произнесла Тора и села.

Я кивнул.

— Ну тогда возьми меня и скрепим наше политическое партнерство любовной близостью…

— Прямо здесь?…

— Найди место, где нам не помешают.

Тора говорила просто, словно речь шла о обыденных вещах. Я понял, что она много думала об этом и решила, как говорили на Земле «взять быка за рога,» и привязать меня к себе любовными цепями. Я ее понимал. Положение у нее шаткое. Поддержку глав Старших домов она не имеет. А за мной стоит сила орков. И лишь моя помощь гарантирует ей возможность, занять высокое положение в Снежном княжестве и взойти на престол. А для этого она, как умная женщина, решила пойти на последний и отчаянный шаг. Переспать со мной. Для снежной эльфарки это немыслимое дело, но если делать это в тайне, то как говориться можно. Ни я, ни она, не хотели афишировать нашу связь. Я задумался. Она терпеливо ждала.

«Хорошо, — решился я. — Так даже лучше. Мы уберем все стены условностей и недопонимания, между нами. Скрепим наши отношения любовной связью».

Я взял ее за руку и перенесся с ней на Гору, в спальню.

Тора широко открыла глаза и стала оглядываться.

— Ты куда меня привел? — спросила она. — Это же не замок Тох Рангор.

Я не ответил. Подошел к столу, взял в руки колокольчик и затряс его. На мелодичный перезвон в спальню вошел степенный орк, распорядитель. Поклонился и выпрямившись, стал ждать указаний.

— Вино, сладости, фрукты, — приказал я. Орк вновь поклонился и вышел. Я взял Тору за руку и подошел к открытому окну. На горе всегда было лето. Легкие занавеси, из почти прозрачного шелка шевелились под напором нежного ветерка. Из окна открывался вид на город.

— Это чей город?! — воскликнула пораженная Тора.

— Это мой город, Тора. Он не на материке.

— Не на материке? А где?

— Далеко от него. Но я тут хозяин и мы можем здесь безопасно встречаться. Никто никогда не узнает о нашей связи. Тебя это устраивает?

— Вполне, — Тора обернулась ко мне и прижалась грудью. Ты будешь нежен со мной и терпелив?

— Постараюсь — улыбнулся я.

— Помоги мне раздеться. — Она огляделась. — Тут нет служанок?

— Если хочешь, они у тебя будут.

— Потом, — ответила она. — Пока ты, помоги мне раздеться. Она отстранилась и подошла к бассейну. Присела на край и потрогала воду рукой. — Теплая. Я хочу искупаться.

Я кивнул и стал со спины расшнуровывать завязки ее платья. Оно упало к ее ногам и Тора осталась в одном корсете, который утягивал ее фигуру. Ожидаемых панталон до колен на ней не было. Я стал развязывать шнуровку на корсете и старался быть терпеливым. Наконец я победил и корсет.

Тора повернулась ко мне и заглянула в глаза. Я же окинул взглядом ее фигуру. Очень белая кожа. До груди снизу покрытая нежным серебристыми пушком, который в низу, в области паха становился гуще и длиннее. Тора не стеснялась моего взгляда.

— Я тебе нравлюсь? — спросила она.

— Всегда нравилась, — ответил я.

— Нет. Я нравлюсь тебе в таком виде? — уточнила Тора.

— Очень…

— Тогда раздевайся, — и она первая полезла в воду.

У Торы было спортивное телосложение. Ни грамма лишнего жира. Умеренно широкие бедра, выпуклый крепкий зад и сильные ноги.

«Спортсменка, комсомолка и просто красавица», — подумал я и, к ее удивлению, мгновенно оказался голым. Ее глаза смотрели с некоторым испугом.

— Ирридар, ты полон загадок и странностей, — произнесла она. Почему у тебя там нет волос? — она показала пальчиком на мой пах.

— Что бы лучше его видеть, — произнес я, понимая, что к дружку прилила кровь и быстро залез в бассейн.

Мы плавали, дурачились, брызгались, смеялись и прижимались друг к другу.

Орк принёс вино и фрукты, поставил на стол и удалился. Тора в это время погрузилась в воду с головой. Когда она вынырнула, то спросила:

— Почему у тебя распорядитель орк?

— Он хороший распорядитель, — ответил я и прижал ее к себе. Мои руки беззастенчиво заскользили по ее телу. Она сначала немного напряглась, хотела вырваться, но не смогла. Обмякла и стала ласкать меня.

Снежные эльфарки ничем кроме цвета кожи и пуха на теле (видимо рудимент, доставшийся им от троллей), не отличались от других женщин — орчанок и людей и не были они холодными снежным королевами. Тора знала о плотской любви много и видимо в теории… Сначала робко, потом все смелее она окуналась в облако накрывавшей ее страсти.

Из бассейна мы перешли на кровать. Тора не мешала мне ласкать ее, а просто наслаждалась, а затем горячо отдавалась. При этом у меня пред глазами мелькали образы счастливой Шизы. Конечно, без нее эта ситуация так быстро и легко не сложилась бы.

Тора тоже чувствовала себя вполне счастливой. Лежа на спине, она смотрела в потолок и говорила:

— Я не ошиблась в тебе, Ирридар. Я всегда чувствовала сильное влечение к тебе и знала, что однажды это случиться. Удивительно, но люди тоже знают толк искусстве любви. Ты молодец…

Я засмеялся.

— Ты говоришь так, словно бы познала многих мужчин и можешь сравнивать.

Тора приподнялась на локте. Посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— У нас, дорогой, это знание есть на животном уровне. Мы частью состоим из троллей. Мы, как самки чувствуем сильного самца и стремимся соединиться с ним. И хотя мужей нам выбирают родители по знатности, мы сами выбираем себе любовников.

— Вот как? — изумленно воскликнул я. — Вы изменяете мужьям?

— Это не измена… Это, — она молча и задумчиво подбирала нужное слово, но затем сказала, как есть. — Поиск подходящего самца для производства лучшего потомства. Но это наш секрет, который мы скрываем от всех. Его знают только лесные эльфары и считают нас почти животными. Но это в нашей природе. Ты, дорогой, лучший самец для меня. И я от тебя рожу. И рожу не одного ребенка…

— Так все увидят, что твой ребенок от человека…

— Не увидят. Наша природа пересиливает природу и орков, и людей. Ребенок будет настоящим снежным эльфаром. — Она обняла меня и прижалась своим горячим телом. — Теперь я тебя не ревную, — прошептала она.

После обильных ласк, Тора перешла к деловому разговору. У женщин- политиков это видимо в крови.

— Что происходит в княжестве? Долго мне еще находиться в твоем замке?

— Уже нет. Пришло время явить тебя народу снежных эльфаров. Твоим секретарём будет бывший секретарь твоего деда…

— Не возражаю. Он неплохой помощник. А меня значит Совет не признал княгиней?

— Не признал, — согласился я. — Многие члены Высшего совета, в том числе и из твоего дома, не хотят упускать власть из своих рук. И знаешь, пришло время менять политику княжества. Оно должно объединиться. Старые традиции деления на старшие и младшие дома, должны быть упразднены. Под влиянием политических групп, глав старших домов они были дискредитированы в глазах подданых из младших домов. Лозунг должен быть простой и понятный всем. «Одна страна, один народ».

— Тоже не возражаю, — согласилась Тора. — Так мы привлечем к себе молодые силы и ослабим влияние «Братства», а ты на законных основаниях станешь главным советником.

После ее слов я понял, что Тора готова возглавить все здоровые силы снежного княжества и стать настоящей княгиней…

Вернулись мы с ней через пару часов. Никто не заметил нашего отсутвия. Тора пред убытием с Горы получила комплект «выживальщика» и комплект «леди». Наученный обидой Ганги, что из высших планов бытия материальные вещи, созданные благодатью, не заберешь, я подготовил заранее все необходимое, сделанное на Базе в космосе по журналам мод, обработанных нейросетью, для применения в жизни на планете. В специальной упаковке лежал «Костюм воительницы», имитирующий кожу, но с характеристиками отличной брони. Белье и магическое снаряжение вместе с парализатором и молекулярным мечом. Небольшая ременная сумка с пространственным карманом. К своему стыду, я продолжал носить сумку, взятую у мага при своем появлении в этом мире. Привык к ней. И она почему-то напоминала мне о Земле. Отдельный пакет с чулками трусами лифчиками и платьями. Показывать наряды на горе я не стал. Потому что понимал, мы остались бы тут, примерять вещи до вечера. А в ее комнате я достал все из пакетов и оставил ошалевшую девушку одну.

При выходе из комнаты остановился. Мои девочки сразу учуют запах чужой женщины. Впрочем, почему чужой? У меня собрался букет женщин из всех рас, кроме гномов, людей и дворфов.

Я применил очищение идришей и вышел. В столовой меня встретила Ганга. Она занималась тем, что помогала Лианоре подсчитывать доходы и расходы по домену. Посмотрела на меня мельком и отвернувшись, спросила:

— Ты когда познакомишь нас с эльфаркой?

— Как только заберу отсюда Снежную принцессу.

— Тоже мне принцесса, — фыркнула Ганга. — Дура она надутая. Что там есть в ее горах? Козы и коровы. Могла стать тебе женой.

Я скривился.

— Чего кривишься? У тебя есть орчанка, — продолжила говорить Ганга, смотря в лист бумаги и что-то чиркая на нем. — Есть дзирда и есть лесная эльфарка. Не хватает только снежной бабы.

— А тебе это зачем? — спросил я.

— Чтобы ты и мы были под всеми богами. Тогда никто не осмелиться даже подуть в нашу сторону, и ты будешь самым великим на материке. А мы вместе с тобой обретем величие. Чем плохо?

— Плохо тем, что вас будет слишком много, великих баб, что сядут на мою шею и начнут погонять.

— А ты терпи, — невозмутимо ответила моя орчанка. — Ничто в этом мире просто так не дается… Узнаю, что ты с ней шашни закрутил, зарежу обоих. — Вот в этом она вся. То женись. То зарежу если узнаю.

— А если я женюсь?

— Это другое дело. Это семья называется. Ты когда убываешь?

— Завтра утром. Заберу Тору и убуду к оркам. Ганга подняла голову.

— А мне с тобой можно?

— Тебе нельзя. Я к свидетелям Худжгарха.

— Понятно, — вздохнула Ганга и когда эльфарку покажешь?

Скоро. Вы только не поубивайте друг друга.

— Зачем нам ее убивать? Она теперь наша семья, раз ты дал ей обещание. Надеюсь, Торе такого не давал?

— Дал другое.

— Какое? — Ганга подняла голову.

— Помочь ей встать на престол.

Ганга подняла голову и смотря в угол, стала в слух размышлять.

— Тогда она точно тебя в постель затащит. Захочет укрепить отношения. Ты можешь после коронации скрыться, а ее удушат или отравят. И отказаться от власти не сможет. — Она постучала пальцами по столу. — Тебе, если захочешь укрепиться в снежном княжестве придется взять ее в любовницы, но это не вариант. Любовник княгини, ниже ее по статусу. Ты всегда будешь выше ее. Всегда. потому что ты почти бог. А она кто? Простая смертная. Ей нужно тайно выйти замуж за тебя, а ты ей найди подставного мужа. Я знаю ты с этим справишься.

Я подошел и сел напротив.

— Ганга, ты говоришь так, словно все давно просчитала…

— А что тут просчитывать? Ты ее спас. Теперь охраняешь и ведешь к престолу. Для снежков это знак судьбы. Ты только не становись ее любовником, это умалит тебя и обидит нас, твоих девочек. Ты с ней уже спал? Говори честно, это важно.

— Спал. — Я это выговорил с трудом, но взгляд не отвел.

— Она хочет иметь от тебя детей?

— Хочет.

— Ставь ей условие. Тайный брак не меньше или бросай ее.

Я кивнул. Что тут скажешь эта орчанка умней и прозорливее меня.

— Надеюсь, ты с ней переспал не в замке…

— Не в замке, — ответил я.

— Хорошо, что ты об этом подумал. Чернушке я сама об этом расскажу. А Лия никому не будет говорить.

— Не буду — испуганно отозвалась дворфа. Даже преподобному святому Бурвидусу.

— А он уже святой? — удивился я.

— Так говорят паломники. Со всего Вангора в Снежные горы потянулись дворфы.

— Да уж, — промямлил я. — Не хочешь к нему насовсем?

— Богиня Мата, упаси от этой напасти, — дворфа осенила себя крестом. — Я еще не достигла святости. — И она громко расхохоталась.

На ужине кроме меня и моих девочек присутствовали «родственники», Ведьма и Тора. Ганга долгим взглядом окинула снежную эльфарку и понимающе усмехнулась. Та перехватила ее взгляд и не отвела свой.

— Утром, Тора, убываем, — сообщил я ей новости.

— Вещи, что ты мне дал, забираем с собой? — спросила она. Я кивнул.

После ужина Ганга придержала рукой эльфарку. Я это заметил.

— Подожди, — шепнула она. Та напряглась, но осталась. Я ушел с Чернушкой в свой кабинет.

— Мне Ганга рассказала про Тору, усаживаясь мне на колени, спокойно заявила дзирда. Я сделал вид, что изобразил на лице улыбку.

— И что скажешь?

— Мы с сестрой предполагали, что это случиться. Ты возносишься и становишься тем, кто творит историю. По-другому, в случаи с принцессой быть не могло. Она отдалась бы тебе не столько из благодарности, сколько по расчету. Это выгодно вам обоим…

— Что Ганга хочет от нее? — спросил я.

— Поговорить… А мы должны заняться любовью. — Чернушка обвила мою шею нежными руками. Правда эти руки могли свернуть и голову.

Тора села на стул и подождала, когда все покинут столовую. Она не понимала, что от нее хотела эта красивая орчанка, но в тайне ее побаивалась. От нее на лигу разило запретной магией. Разобраться что это, она не могла, но те молодые парни и девушки, что ее охраняли и беспрекословно слушались, точно были некроманты.

— Тора, я так тебе скажу, — невозмутимо рассматривая эльфарку произнесла Ганга. Ты станешь княгиней если этого захочет наш муж. Пусть тебе это слышать неприятно, но ты это знаешь, он знает, и мы знаем. Ты с ним спала и значит хочешь его привязать к себе.

Тора дернулась, чтобы вскочить, но Ганга подняла ладонь.

— Это не секрет. Мы всегда поймем, когда он будет с другой женщиной. Он не будет твоим любовником, это я тебе обещаю, потому что это умалит его. Хочешь, чтобы он был отцом твоих детей, выйди тайно за него замуж и станешь членом нашей семьи. Притворного мужа он тебе найдет. Да я даже знаю, кого можно им назначить. Я все сказала. Ты, иди и думай.

Тора осталась сидеть. Она думала.

Орчанка была с ней откровенна, не гневалась за связь с ее мужчиной, готова принять в семью и предложила лучший выход, о котором она боялась думать.

— Тут думать нечего, — подняла голову Тора и прямо посмотрела на Гангу. — Я согласна, если он согласен.

— Он согласен. Я рада, что не ошиблась в тебе. Можешь рассчитывать и на нас с Чернушкой.

Тора кивнула и спросила.

— А кто тот эльфар, который может стать подставным мужем?

— Певец, что украл меня с бала, он мне предан как собака.

— А сколько ему лет? И из какого он Дома?

— Это важно?

— Нет… но все же…

— Он старый… И из одного Младшего дома.

— Это хорошо. Но он точно будет терпеть и молчать?

— Будет…

Утром мы с Торой переодетой в костюм воительницы убыли к оркам. С нами убывал находящийся в прострации от своего будущего эльфар-певец, похититель моей орчанки, прибывший с Гангой из ее «путешествия». Ему Ганга рассказала о его роли в будущем Снежного княжества. Я с ней был согласен. Очень удачный выбор. Я проведу с ним обряд кровной преданности. А мало кому известный эльфар их бедного младшего дома не будет соперником родовитым домам. Не вызовет ссоры и вражду. Его примут, как фигуру, устраивающую всех. И еще Тору похвалят за политическую предусмотрительность.

Нас провожали Ганга, Чернушка Лия и Ведьма ну и конечно, ошалевшие от всего увиденного «родственники».

— Береги себя, сестра, — обняла Тору Чернушка.

— Постараюсь, — ответила ей на ухо смущенная Тора-ила.

— План у нас такой, — объяснял я положение вещей Торе на своей Горе. Три тысячи бойцов-орков ждут тебя у подножья Снежных гор. Они ударят в тыл корпусу, что осадил Меловую гору. Там есть отряд повстанцев, который возглавляют Дети ночи. Они будут твоим первым отрядом снежных эльфаров. Но сначала ты побываешь еще в одном месте и кое чему подучишься…

Космос закрытого сектора. Корабль База

Снова телепортация и Тора оказалась на борту корабля базы. Появившийся из воздуха Брык, был отправлен мной, исчезнуть с глаз долой. Он своим видом пугал суеверных жителей Сивиллы. Я сам провел ее к капсуле и стал настраивать ее под нужные мне параметры. Тора побродила по мед блоку и заглянула в капсулу, где спала лесная эльфарка.

— Ой! — Вскликнула она, — тут лесная девка! Голая. Совсем девочка…

«Ну да, — подумал я, — любовь у снежных и лесных эльфаров обоюдная. Готовы резать и убивать друг друга в любое время».

— Она твоя пленница?

— Она мой трофей, подарок от орков…

— А что ты с ней будешь делать?…

Я настроил капсулу. Дал себе время обдумать ответ. Надо сразу все расставить по местам, решил я. На стуле повернулся всем телом к эльфарке.

— Тора, — спокойно произнес я. — С этого дня. У нас… Между нами не должно быть обманов. Этой лесной девочке, я предложил стать женой и она согласилась.

— Кем? Женой?… И она согласилась? Немыслимое дело… — Тора смотрела на меня не веря тому, что я сказал.

— Но зачем ты позвал ее замуж?…

— В шутку. Хотел ее подразнить… А она взяла и дала согласие. Теперь я связан словом.

— Да, обещание — это страшная сила, — тихо проговорила снежная эльфарка и посмотрела на девушку сквозь стекло капсулы. Его нельзя нарушать, судьба проклянёт. Давай я ее убью и освобожу тебя от твоего слова.

— Нет, это равносильно предательству.

— Согласна, — прошептала Тора и смотря на меня растерянными глазами, спросила. — И что? теперь у меня будет сестра, лесная эльфарка?

Я кивнул.

— Да… Ты очень странный хуман, Ирридар. А ты вообще человек? Что это за место? Странное, как и ты.

— Ты все узнаешь, когда проснёшься. Раздевайся и ложись в капсулу.

— Зачем?

— Чтобы стать сильнее и быть готовой к любым неожиданностям.

— Хорошо, мой будущий муж, я сделаю, как ты говоришь.

Вскоре она лежала с закрытыми глазами в капсуле. По моей команде Брык привел снежного эльфара, певца, который был на грани обморока. В мед капсулу уже были интегрированы схемы заклятия кровной связи и преданности, это освобождало меня от проведения длинного ритуала. Капсуле была привязан амулет накопитель магической энергии. Я его только подзарядил. Эльфар беспрекословно выполнил мой приказ, лег в капсулу и тут же отрубился.

Я подошел к капсуле, где лежала лесная эльфарка и отключил ее. Крышка с шелестом понялась, а девушка открыла глаза, увидела меня и почти счастливо улыбнулась.

— Рада вас видеть, мой господин. Я могу вставать?

— Да вставай и переодевайся, одежда на столике рядом с капсулой — разрешил я и отвернулся, не желая ее смущать. Но девушка не обратила внимания на свой обнаженный вид и не стыдилась своей наготы. Значит, понял я программа усвоена правильно. Я перестал быть для нее чужим.

Лирда стала перебирать одежду.

— Что это? — спросила она и как это носить?

Я обернулся. Эльфарка держала в руках трусы, лифчик и чулки.

— Вы что дома не носите белье? — удивился я. — В Вангоре это все продают, как ваше белье…

— М-м-м-м… Я еще не доросла до белья…

— До замужества доросла, а до белья нет? — теперь удивился я.

— Ну-у… Не знаю, что сказать, — отозвалась она. — Поможешь? Тут такое все красивое, незнакомое…

— Стесняться не будешь?

— А чего стесняться будущего отца моих детей? — непосредственно ответила девушка. — Ты все равно меня будешь видеть… В любом виде. И мама говорила, что я красивая и кому-то очень повезет, любоваться моей красотой.

— Ну, про скромность, она тебе, я вижу, не рассказала, — улыбнулся я. — Вот это трусики, надевай их… Переверни, надеваешь задом на перед…

— Подожди. — остановил я девушку и она замерла с трусами в руках. — Брык, где Эрна? Я ее оставил тут в капсуле.

— В спортивном зале. Кидает ножи в манекен.

— Зови эту воительницу сюда и пусть научит Лирду, как все носиться.

Эрна пришла быстро.

— Уже освоилась тут? — спросил я.

— Да, было нескучно. Мы с Брыком играли в загадки. Я летала на тренажёрах, это вообще здорово…

— Помоги Лирде приодеться, потом мы убудем.

— А я могу тут еще на немного остаться? — просительно произнесла Эрна.

— Ну… Хорошо, — согласился я, — разбудишь завтра Тору и проведешь с ней занятия по усвоенному материалу. Я за вами прибуду послезавтра.

Вскоре усилиями Эрны эльфарка обрядилась в красивое платье и стала вертеться, осматривая себя. Брык это заметил и создал на против нее зеркало.

— Благодарю тебя, демон, — произнесла она и мы с Брыком невольно улыбнулись.

— А она не такая уж и дурочка. Поумнее других, что были тут. Проговорил мне на ухо Брык, но так чтобы эльфарка его не услышала.

А та пробежала по залу в новых туфельках и замерла напротив капсулы, где лежала Тора.

— Снежок! — воскликнула она. — Дай мой кинжал я ее убью.

— Ее убивать нельзя, это мой друг, — ответил я. — Не забывай я теперь владетельный лорд Снежных гор. У меня там свой дом, Дом Высокого хребта.

— Жаль… Она такая волосатая, бррр… Ну да ладно. Куда теперь?

— Домой.

Домочадцам я представлял Лирду в своем кабинете. Куда были домощены пока только Ганга и Чернушка. Все трое смотрели друг на друга доброжелательно.

— Вы беременны, — это первое что произнесла эльфарка. Ни здрасти вам, ни меня зовут Лирда. — Как я вам завидую! — прижала руки к груди и с явным восхищением смотрела на Гангу и Чернушку. Лица моих невест озарила довольная улыбка.

— Ты с этим не спеши, — произнесла Ганга. — Молода еще. Успеешь…

— А кто среди вас главная? — Лирда как-то быстро и просто стала входить в их среду, вживаться и не комплексовать. Она вновь удивила меня.

— У нас главный наш муж, — ответила Чернушка. — Мы не строим из себя главных.

— Вы обе уже замужем?

— Фактически да. Осталось сыграть свадьбы. Но теперь будем ждать тебя.

— Сыграем сразу три свадьбы? — уточнила лесная эльфарка и посмотрела на меня.

— Да три.

— Значит он меня не обманул.

— Кто он? — спросила Ганга.

— Вот он, — и она ткнула в мою сторону пальцем, — мой господин.

— А ты сомневалась?

— Да, — просто ответила она. — Немного… Он же хуман…

— Ничего, поживешь с нами, узнаешь его получше, — отозвалась Ганга. — И запомни, до свадьбы он с тобой ложе делить не будет. И ему еще нужно будет, получить разрешение вашего князя.

— Это будет сложно сделать, — нахмурилась эльфарка и ее ушки стали подрагивать. Как я знал, когда лесные, да и снежные эльфары задумывались, их лисьи ушки начинали дрожать. — Мне на князя уже наплевать, — произнесла серьезным выражением на лице девушка. — Я уже не в Лесу, но я подумаю, чем могу помочь. И уверена господин сможет меня защитить от мести, я это знаю. Сама видела, как он убивал наших лучших воинов.

Ганга от таких слов девушки эльфарки умилилась. Подошла и обняла девушку за плечи.

— Мы в тебе, Лирда, не ошиблись, — произнесла она. — Ты настоящая… Но ходить по замку лесной эльфаркой не стоит. Я наложу на тебя иллюзию… Кем ты хочешь быть?

— Я? Не знаю. А кем можно?

— Можно орчанкой, хуманкой…

— Орчанкой! Такой как ты.

— Хорошо, — улыбнулась Ганга.

Королевство Вангор. Приграничная с пустошью провинция

Непрерывно падающий с неба несколько недель дождь, прекратился. Тучи разрядились. Выглянуло скупое на тепло позднее, осеннее Светило.

Генерал Марцис Легатус ехал в повозке по раскисшей от грязи дороге. Он равнодушно оглядывал непрерывные колоны своих войск, которые перебрались через реку и теперь меся грязь, шли к новому месту битвы.

К удивлению генерала, корпус вангорцев отступал, огрызался в случаи налетов лёгкой конницы, но не бежал в панике. Отходил организованно, оставляя отряды прикрытия и не в лагеря, а занял высоты на пути его войска. Это говорило генералу о разработанной вангорцами стратегии оборонительных боев, и он хотел понять ее. Старый лис не хотел попасть в ловушку.

Армия империи остановилась в голом поле и ждала команд своего командующего. А он не спешил. Вангорцы уже показали, что могут использовать неожиданные тактические приемы. Они сумели нанести потери ополчению и отрядам наемников империи. Ополчение не смогло выполнить возложенную на него задачу — пробиться за спину корпусу регулярных войск Вангора и выйти на оперативный простор. Дружины лордов и наемников просто двигались в авангарде основных сил. Все его попытки пробиться между холмов, были отбиты дружинами Вангорского дворянского ополчения. И хотя командующему докладывали, что вангорское дворянское ополчение это просто сброд вояк, нежелающих сражаться и что они побегут сразу, как только увидят имперцев. Но эти дворяне в первых боях бились на смерть. Теряли бойцов гибли сами, но поле боя оставалось за ними. И такого отчаянного сопротивления никто не ожидал. Отсюда генерал сделал вывод, что о наступлении войск империи вангорцы знали и втайне к нему готовились. Значит уних есть еще тузы в рукаве. Лучше идти медленно вперед чем быстро бежать назад, — рассудил генерал. Он хотел сам провести рекогносцировку местности, чтобы понять, где нанести удар…

По его приказу летучие отряды совершали налеты по всей линии фронта, пытаясь нащупать слабые места. Были даже взяты пленные, которые осветили некоторые непонятные моменты упорства войск Вангора. Оказывается, командующий корпусом мессир Кронвальд оказался весьма решительными и жестоким военачальником. Он казнил всех, кто проявлял малодушие или не повиновение приказам. Имущество такого лорда изымалось в казну, а сам лорд и его семья лишались титулов. Он воспользовался давно забытым уложением о дворянстве, и король его поддержал. В войсках вангорцев появились «скорпионы» и решительно наводили дисциплину.

«Очень опасный противник, — подумал генерал и что главное — неожиданный. От него такого никто не ждал. Меехир явно не дурак, как его считали в Империи. Еще предстоит выслушать неудовольствие императора и подготовить ему доклад. Обязательно прибудет этот хлыщ, что крутиться вокруг императрицы. Но его осадить несложно. А если дело пойдет дальше в таком же ключе, нужно будет бежать с фронта под видом болезни и передать ему управление войсками. Но только нужны наметки победы, тогда это сделать будет не трудно»…

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Столица королевства

В поместье Овора, нехейцы прибыли на четвертый день. Они ребята конкретные, но повернутые на своей чести, причем многие понимали ее по-своему. Поэтому прибыло не двадцать дворян, а всего девять. Остальные отказались, сославшись на то, что дворянская честь не позволяет им становиться палачами и надсмотрщиками.

Тех, кто прибыл ничего не смущало и это были в основном приживалы и наследники из беднейших баронств. Я и этому был рад. Провел краткий инструктаж, выдал каждому амулет — знак скорпиона и вручил каждому мандат — документ, определяющий их чрезвычайные полномочия. Мандат был подписан мессиром Кронвальдом, путем «выламывания его рук». Для этого пришлось навестить его в столице.

Услышав от Гронда, о моем прибытие и желании попасть к нему в штаб, он хотел сбежать. Но мы с мастером не позволил ему смалодушничать.

С мастером Грондом я провел сложные, но успешные переговоры и вытребовал амулеты скорпионов. Гронд долго кусал седой ус, пока я рассказывал ему о том, какие хочу дать моим комиссарам полномочия. Послушав мои рассуждения и понимая, какие настроения бытуют в войсках, старый интриган со скрипом согласился, что да это выход из создавшегося положения. И с этим мы отправились к мессиру Кронвальду. Его мы поймали уже выбегающим из штаба.

— Стой, Крон! — крикнул ему в спину Гронд. — Ты от нас не спрячешься… — На это его старый друг заголосил:

— Чур меня! Чур меня! — и закричал в ответ, что он занят. Ему надо срочно во дворец. Приходите наследующей недели.

— Там тебя не ждут, — остановил его Гронд, — а вот мы ждем.

Мессир понял, что удрать не получиться и злой как сто чертей вернулся к себе. Сел и сразу заговорил:

— Ничего не дам. Ничего не подпишу. Валите оба отсюда. Видеть вас не хочу…

— Крон, — укоризненно и вместе с тем мягко мастер посмотрел на друга. — Поздно упираться. Маховик репрессий раскрутился. Нужно быть последовательным. Мы ведь не просто просители, мы с предложением. Малыш хочет создать Чрезвычайную комиссию в войсках, которая будет смотреть за тем, как лорды и командиры выполняют свой долг.

— Смотреть и только? — Мессир приподнял правую кустистую бровь.

— Ну не только конечно. Они от имени короля будут вершить суд и приводить в исполнение приговоры.

— Какие приговоры?

— Приговоры военно-полевого суда.

— Да вы оба с ума сошли. Уже девятнадцать дворян повешено и лишено титулов. В среде благородных начался ропот.

— Я знаю, Крон, это лучше тебя, — ответил Гронд. — И принимаю меры. Все зачинщики-крикуны схвачены и готовятся искупить свои грехи на фронте. Мы с его светлостью прикрываем тебя, а ты тут понимаешь строишь из себя девственницу. Меч правосудия занесен над каждым, в том числе и над нами, старый дуралей, — продолжил Гронд. — Ты думаешь герцог фронтира пожалеет нас в этой драке? Вижу, по лицу, что понимаешь. Не пожалеет. Так что, если не хочешь получить клеймо предателя, подписывай мандаты.

— Сам ты старая манда, — огрызнулся мессир. — Что подписывать?

— Мандаты.

— Хватит ругаться, старый маразматик… давай свои документы.

— Это не ругательство, это документ, называется мандат.

— Да-а? — удивился мессир. Почему мандат? Как-то скверно звучит…

— Не знаю. Так его светлость назвали этот документ. Я составил, ты подпишешь, а он будет бить врага как внешнего, так и внутреннего. Давай уж доверимся ему. Он же удачливый сукин сын… Простите ваша светлость. Это я так, к слову, — оправдался передо мной Гронд. Я кивнул.

— Ну так что подпишешь?

— Давай подпишу… А это еще что?

— Это положение о Чрезвычайной комиссии составлена на основе уложения о дворянстве. Надо же иметь приказ в войсках. На его основании комиссия и будет действовать.

Кронвальд хотел углубиться в чтение, но Гронд перевернул струнцу и указал на место печати и подписи. Архимаг тяжело вздохнул размашисто подписал и громко стукнул своей печатью по листу.

— Пошли прочь, сволочи, — выругался он и достал бутылку самогона.

— А вино, что закончилось? — участливо спросил Гронд.

— Не твое дело, — буркнул мессир. А я поспешил покинуть его кабинет.

Петра я нашел в городе Старая крепость. Лесной эльфар под моей личиной железной рукой наводил порядок среди прибывающих лордов. Бунты бывали, но их главари обычно заканчивали свои дни на виселице. Это видели остальные, а также прибывшие лорды и они заметно притихли. Посыльные, отправленные ими в столицу, не возвращались и оттуда не летели сюда грозные депеши в адрес «скорпионов». Как говориться до царя далеко, а до бога высоко. Не достучавшись до верховного правителя, Петра пытались тайно убить, но не на того нарвались. Процесс был показательным и закончился суровым приговором для трех лордов. Такие жестокие меры принесли свои плоды. В городе была тишина. В полевом лагере, рядом с городом царили порядок и дисциплина.

Приняв пополнение и распределив его по отрядам, Петр разослал текст приказа о создании Чрезвычайной комиссии по все частям и дружинам. Я порадовался такому помощнику и убыл в снежное княжество.

Снежное княжество

Я как-то за всеми навалившимися мелкими делами не заглядывал сюда, а тут было на что посмотреть. В столице Снежного княжества обосновался некий Комитет национального спасения. Малопонятный орган, присвоивший себе права управления государством и рассылавшим во все стороны приказы.

Еще я узнал, что этот комитет осаждал столицу, но пришли войска дворфов, поднятые по приказу святого папы Бурвидуса и остановили кровопролитие. Я даже порадовался своей предусмотрительности, (которой пользовался не часто) что в свое время болтуна дворфа, вызволенного из рабства демонов, сделал проповедником. Теперь это мне помогло.

Я решил прежде всего навестить секретаря Торы, лера Мерцал-ила. Его нужно было забирать с собой. Он оказался в зале Высшего Совета, где заседал этот самый комитет спасения нации.

Как всегда там царили споры, кто будет командовать и что кому надо делать. У меня сложилось впечатление, что как не назови орган власти у снежков, он все равно будет лишь проводить время в спорах и тратить его на выяснение, кто главный. Но собственно конкретных мер к исправлению ситуации в стране предпринимать не будет.

В коридоре перед залом совета я застал разгорячённого спором лера Мерцал-ила. Он что-то доказывал невысокому леру в пижонистой броне, отороченной мехом чёрно-бурой лисы. А тот решительно отметал его слова и лишь повторял:

— Нет и еще раз нет. Сначала надо все обсудить.

— Но мы же это обсуждали уже много раз! — возмущался Мерцал-ил.

— И все равно, уважаемый лер, — отвечал невысокий пижон в мехах, — остались моменты, которые требуют внимательно рассмотрения…

Я подошел. Вежливым поклоном поздоровался с обоими лерами, увидел их недовольное выражение лиц и понял, меня тут не ждали. Мое появление грозило им прекращением, так полюбившихся согласований.

— Леры, у меня есть важное сообщение для Совета…

— Совета больше нет, — высокомерно произнес пижон. — Теперь власть в княжестве принадлежит Комитету национального спасения.

— Мне все равно, кто будет тут сотрясать впустую воздух, — ответил я. Вы, как это у вас принято, ничего делать не будете. И вас всех повесят в ваших же дворцах лесные эльфары. Может вы, лер, передадите известие от Великой княгини снежного княжества Торы-илы уважаемым говорунами из комитета спасения.

— Какое известие?… Какой княгини?… Мы никого не избирали… — Лер в броне растерянно заморгал.

— А комитет спасения тоже никто не избирал, — ответил я. — Вы, господа, назначили сами себя. Теперь в княжестве сложилось такое положение вещей, что у кого сила, тот себя и назначает. У льерины Торы-илы есть права на княжеский трон. Укомитета спасения никаких прав нет. Так передадите или мне пойти и все рассказать?

— Ээээ… проблеял лер Мерцал-ил. — Идите вы, ваша светлость.

Я кивнул и прошел в зал совета. Гвардейцы меня узнали и препятствовать не стали. Я прошел в зал и направился к трибуне, где заседали девять лордов. Один из которых был мрачный лер Чарта ил.

— Леры, — перекрывая шум, обратился я к присутствующим. — У меня для вас есть важное сообщение. — Дождался, когда шум стал стихать и на меня обратили внимание, и стали прислушиваться. — Великая княгиня снежного княжества льерина Тора-ила объявляет снежному народу свою волю. Она выступает против лесных эльфаров и призывает своих подданых встать под ее знамена. На время войны упраздняется деление на старшие и младшие дома. Теперь все равны перед общей бедой. На стороне княгини выступают союзные войска орков и дворфов. Все, кто хочет присоединиться к единственной и полноправной правительнице снежного княжества льерине Торе-иле, могут следовать к восточному перевалу куда подойдут ее войска. Те, кто не присоединится к ее войску, но станут сражаться с исконным врагом снежного народа, не будут считаться мятежниками, но после войны не будут отмечены милостью княгини. Те, кто не пойдут сражаться, а посчитают, что смогут отсидеться в своих землях, будут считаться предателями и лишены всех прав. Бунтовщики, присоединившиеся к «Братству», будут казнены, как предатели нации. Я все сказал. Разрешите откланяться и под крики леров покинул зал. Ухватил растерянного Мерцал-ила за руку и потащил вон из зала.

— Куда вы меня тащите? — возроптал он.

— Подальше от виселицы, лер. Вы должны исполнить свой долг пред княгиней…

— Но я…

— Хватит якать, лер. На вас, как и на мне долг, наложенный умершим князем. Идемте творить историю…

После ухода ненавистного ему человека, лер Манру-ил глубоко задумался. Он не обращал внимание на воцарившийся в зале шум. И когда главы домов кричали вслед хуману, он усиленно размышлял.

После демарша принцессы, ситуация в княжестве в корне поменялась. Как говорила их древняя пословица-мудрость. Меч и копье порождают власть. Неожиданно, у тихой и ничем не выделявшейся ранее внучки погибшего Великого князя, появились эти самые меч и копье. Ее признали княгиней орки и дворфы. Хуман сумел заключить с ними союз и поддержал устремления на трон глупой девчонки. Скорее даже он ей внушил мысль притязать на престол. Опасный противник. И он хочет занять место рядом с престолом. И может его получить. Искоренив разделения на Старшие и Младшие дома, он может этого добиться. А Орки и дворфы это сила. За девчонкой потянуться и снежные воины. Ее девиз равенства пред бедой и возможный карьерный рост отличившихся в войне привлечет массу простых воинов из младших, да и чего скрывать, старших домов. Тут надо понимать всю глубину будущих проблем. Условия ее жесткие. Кто с ней тот может получить многое, конечно в случае победы. Кто останется в стороне тот останется в стороне и от наград. Противники будут уничтожены. Это диктует жизнь и жестокое время, он бы тоже так поступил. Таким образом она избавиться от конкурентов. Война поможет. А что лесные эльфары? А они топчутся у двух перевалов и чем дольше они будут там стоять, тем сильнее и многочисленнее станет армия принцессы. Манру-ил даже в мыслях избегал называть Тору-илу княгиней, но с этим, пожалуй придётся смириться. Как говорили древние, — «Не можешь предотвратить процесс — возглавь его».

Он кинул взгляд на мрачного, бывшего главу совета. Старый кряжистый снежный эльфар тоже думал. Когда дворфы заставили их пойти на переговоры с защитниками Манру-ил знал, что их возглавил глава Высшего совета и постарался привлечь его на свою сторону. Он этим убивал сразу двух зайцев. Привлекал в качестве простого члена комитета опасного противника и устранял с политической арены Совет старших домов. И если формально в комитете были все равны, то на самом деле он Манру-ил был негласным лидером. Лер Чарта-ил понимая, что силы не равны, вынужден был согласиться на такие условия и сейчас он тоже взвешивал все за и против.

Этот пень может стать союзником — смекнул Манру-ил и тронул рукой старика. Лер Чарта-ил отвлекся от своих мыслей и посмотрел на недруга. Хотя они были из одного княжеского дома, но Чатра-ил был из более близкого к роду князя рода. А Манру-ила считал выскочкой из менее благородного рода. Но фракция Манру-ила была многочисленной и влияла на решения совета и с этим приходилось считаться, вот как сейчас, когда Чарта-ил принял предложение своего соперника. Он не спешил назвать Манру-ила врагом, хотя был, уверен, что провокацию с убийством двух эльфаров устроил именно он.

Чарта-ил наклонился к Манру-илу и с вопросом в глазах посмотрел на него.

— Думаю, что нам надо присоединиться к принцессе, — прошептал Манру-ил.

— Тогда уж к княгине, лер, — поправил его Чарта-ил.

— Жизнь покажет, дорогой Чарт. Но в это сложное время рядом с потенциальной княгиней должны находиться преданные дому и стране эльфары Ей просто необходимы мудрые советники. Чарта-ил не обратил внимание на фамильярное обращение Манру-ила и кивнул.

— Я с вами согласен, уважаемый лер, — произнес он. Предложите комитету присоединиться к княгине.

— Меня не поймут, лер, — покачал головой Манру-ил… — комитет придется распустить и образовать новый военный совет при княгине и он будет состоять из узкого круга эльфаров. Чарта-ил понимающе кивнул.

— Хорошо, — произнес он, — выступлю я, а вы поддержите меня. Пока о роспуске комитета говорить рано. Сделаем это при встрече и после разговора с Торой. Чарта-ил тоже не стал называть внучку князя княгиней и дал понять Манру-илу, что временно, он его союзник.

Манру-ил соглашаясь прикрыл глаза и стукнул кулаком по столу.

— Прошу внимания, леры, — прокричал он. В зале стали смолкать шум и крики. — Мы много кричим и все без дела, — продолжил Манру-ил. — Стыдно что первой действовать начала внучка Великого. Она дала нам пример как нужно служить родине. Я передаю слово уважаемому леру Чарта-илу. Все мы знаем, что более преданного княжеству эльфара трудно найти. Он долгие был годы бессменным главой совета и заслужил наше уважение. Выслушаем его.

Манру-ил сел, а Чарта-ил тяжело поднялся. На него, как всегда, переложили самую тяжелую часть — убедить глав домов присоединиться к Торе-иле. К девчонке, которую никто в серьез, как правительницу не принимал.

— Леры — немного хрипя от волнения, произнес бывший глава совета, — пришло время перемен. Нам надо понять, что в создавшихся, чрезвычайных для княжества условиях, когда враг оккупировал часть наших земель, а некоторые дома присоединились к захватчикам, нам надо иметь лидера, за которым пойдет народ. Этим лидером сейчас стала внучка усопшего Великого князя, льерина Тора-ила. И хотим мы этого или нет, но за ней стоит большая сила. Орки стали ее союзниками… — Он замолчал и в полной тишине, воцарившейся в зале, вытер вспотевший лоб платком. Выдержав нужную паузу, добавил, — ну и еще дворфы. Скоро к ней потянуться простые воины, маги, пастухи, ремесленники. У нее есть сила, но нет нашей мудрости. Она еще молода и неопытна. Я предлагаю присоединиться к принцессе и помочь ей в борьбе с захватчиками.

На этот раз криков не было. На лица эльфаров легла печать задумчивости.

Глава 8

Планета Сивилла. Степь. Лагерь Грыза, вождя свидетелей Худжгарха. Ставка Великого хана

Я вернулся в квартал орков. Лера Мерцал-ила отправил собирать вещи и пообещал зайти за ним попозже. Заглянул к одноглазому послу Бутрыму в шатер. Тот невозмутимо пил свой гайрат и его единственный глаз был прикрыт.

— Добро пожаловать, наш хуман, — поприветствовал он меня.

— Буртым, — усмехнулся я. — Ты же сидишь с закрытым глазом. Как ты меня узнал?

Тот лишь хмыкнул.

— Хмм. Только такой наглый и удачливый шарныга, как ты хуман, мог без спроса зайти ко мне и тебя пропустили. Остальных бы гнали в шею.

— А чего так строго? — спросил я. — Гостей не любишь?

— А какие тут гости? Ледяшки и твои подданные, и только… Ты знаешь, что под одеждой они в шерсти как бараны?

— Понял, не любишь ты снежков. — усмехнулся я, — разговор есть.

— Есть разговор, будем говорить, — кивнул орк и крикнул: — Марбыз, старая колода, неси гостю чашу и гайрат.

Марбыз была его женой и я ее видел всего раз. В остальное время она на глаза не попадалась. То ли пряталась, то ли у меня так получалось… Заходить в гости, когда она была занята.

В шатер откинув полог зашла статная орчанка не красавица, но и не уродина. Метиска от орка и… И кто же там еще был? Я пригляделся к женщине.

— Глаза вылезут — огрызнулась орчанка, увидев мой пристальный взгляд.

— Это отчего? — удивился я ее реакции.

— От гляделок. На свою невесту смотри.

— А я на нее и смотрю — ответил я. — Не понимаю, кем была твоя мать?

— Кем была? — ответил за жену орк — женщина, конечно, дриада. Я ее захватил в походе на лес. Молодым был. Она уже зрелая колдунья. Мне глаз кинжалом выколола, а я ее смирил… Но наш сотник ее забрал себе. Вот я на его дочери и женился. Специально ждал, когда подрастет. Хе хе… Марбыз вся характером в мать. Не любит чужих взглядов. Она шаманка, так что берегись, заколдует и уд стоять не будет. Это она любит… порчу наводить. Да к матери меня ревнует. Та так и осталась молодой. Сотник помер, а она живет…

— Было бы что ревновать, пень одноглазый. Ни кожи, ни рожи, одни клыки…

— Но, но, — погрозил ей пальцем Буртым. — Поговори у меня. Накрывай на стол, женщина, и знай свое место…

Марбыз споро накрыла скатерть у ног мужа и важно покачивая бедрами удалилась.

— Злиться, — произнес орк, когда женщина ушла. — Что не такая красивая, как ее мать. А я к ней тоже сватался, после смерти ее мужа… Да та согласия не дала, мол говорит, дочь будет против… А чего против? — В голосе орка послышались нотки печали и я понял, что орк продолжает помнить, и любить дриаду… Ну да ладно не мое это дело. Я откашлялся.

— Кхм. Кхм… Буртым, уходить нужно в степь.

— Я знаю, что нужно. — вздохнул орк и пригубил чашу. — Но не дойдем, перевалы закрыты…

— Я выведу всех. Когда будешь готов?

— Да хоть через час, — отозвался орк. — Ничего с собой брать не будем. Только оружие и казну.

— Хорошо через час покинем город, — согласился я.

— А куда поведешь? — орк пронзил меня взглядом одного глаза.

— К свидетелям Худжгарха. Ты против?

— Нет. Я не против. Просто хотел к себе в племя…

— А где оно твое племя?

— Так я из племени Великого хана. Как и ты Гремучая змея. В ставку, конечно.

— Хорошо отведу тебя в ставку, но остальных к Свидетелям…

В ставке Грыза мы появились через три часа. Пришлось силой оттаскивать лера Мерцал-ила от его сундуков. То у него одежды мало, то кухонной посуды. То слуг не взяли. И все это с нотками трагедии.

Я понял, что лер трусит. Он всегда был при Великом князе и это отложило на нем свой отпечаток. Роскошь, покой и размеренность жизни сопутствовали ему всегда. А тут на тебе, куча напасти и конец сытой, спокойной жизни. Так с кучей сундуков и тремя слугами под презрительными взглядами орков, он прибыл в квартал орков.

Я сразу к нему приставил всех своих снежных подданных и наказал Гради-илу охранять его. Затем открыл портал с помощью камня скрава и в окно открывшегося портала, задернутое туманной пеленой, шагнул последним.

Когда я появился на другой стороне портала, то всех прибывших окружили воины охранения. Но увидев меня успокоились. Один лер Мерцал-ил беспокойно озирался и пересчитывал свои сундуки.

— А где льерина Тора-ила? — спросил он. — Она здесь?

— Скоро тут будет. Пока вам покажут ваше место. Привыкайте, лер, к походной жизни. Вспомните, что вы из касты воинов, а не купцов…

— Причем здесь каста воинов? Я не был никогда купцом! — Возмутился Мерцал-ил. Я видел, что он на взводе и поспешил оставить его.

— Гради-ил, — шепнул я бывшему разведчику. Приглядывай за ними, я на время отлучусь.

Подошел к Бутрыму, что находился отдельно от снежных эльфаров и моего отряда. С ним было два десятка его воинов, сторож и жена.

— Всех забираешь с собой? — спросил я орка и кивнул на его свиту. Тот кратко произнес.

— Всех… — Подумал и усмехнулся. — Могу Марбыз тебе оставить, если она тебе понравилась. — За что получил сильный подзатыльник от жены. Почесал голову и примирительно произнес:

— Да это я пошутил, звезда моя. Шутка. — Женщина опалила его злым взглядом и промолчала.

— Если все готовы, тогда пошли. — Не обращая вниманию на их перепалку, произнес я. Дождавшись утвердительного ответа, снова открыл портал. Когда все орки посольства прошли пелену, шагнул следом.

— Умеешь ты удивлять, родич, — встретил меня за пеленой Буртым. Два шага и мы дома. Как давно я тут не был. Уже забыл, как пахнет трава…

Я огляделся. Степь на юге, за рекой парила маревом. Было жарко. А вокруг холма травы не было. Она была вытоптана до черной, плотно утрамбованной сапогами земли. Под ногами стелилась пыль. Мы стояли у склона холма, на вершине которого расположилась ставка Великого хана орков.

— Где ты видел здесь траву? — проворчала его жена. — Все вытоптали.

— Много ты понимаешь, женщина, — незлобиво ответил орк. — Запах травы приходит из-за реки. Там трава нетоптаная… Ладно, хуман, бывай, — обратился он ко мне. — Мы в город, — если что заходи, буду два дня на постоялом дворе. Потом к хану прибуду на доклад. И уйду за реку…

Он попрощался и повел свой отряд в город, а я направился на холм.

Меня везде пропускали. Стражники рода Гремучей змеи узнавали и препятствий не чинили. У внутреннего кольца охраны, почти на вершине, я приказал орку, командиру стражников доложить обо мне верховному шаману. Сразу переться к хану не стал. Были свои резоны. Орк посыльный вернулся скоро и старший охраны махнул рукой.

— Проходи, хуман, — разрешил он, после чего потерял ко мне всякий интерес.

У шатра деда Ганги сидел старший ученик и чинил бубен. Лениво на меня посмотрел и кивнул косматой головой, мол проходи не мешай, заниматься делом. Я и вошел в шатер. Но не как орки спиной, а как человек лицом вперед. Дед этого не любил, но мирился с этим моим неуважением орских традиций.

— Дедушка, здравствовать вам и не болеть, — поздоровался я с старым шаманом. Тот всегда делал вид, что мной недоволен, но в душе, я знал, он меня любил.

— Гиена степная тебе дедушка, — буркнул дед — и шарныга бабушка…

— Чего это вы о себе так неуважительно? — не сдержался и поддел я старика. Тот растопырил глаза и задохнулся. — «Вот будешь знать, как родича встречать», — мстительно подумал я и не дал ему выговориться. — Я вас гиеной не считаю… Или вас, дедушка, хан так назвал? Но это несправедливо. Самое больше, как вас можно обозвать, так это старый коршун и только.

— Что ты мелешь, суеслов? — возмущенно прогундосил дед. Никто меня гиеной не называл… — Он пошамкал сморщенными губами, показал жёлтые стертые клыки и передумав со мной препираться спросил: — Вот чего ты приперся?

— Соскучился. И чего это вы так недружелюбно меня встречаете?

— А что мне, любить тебя что ли? Там, где ты появляешься, все рушиться…

— Любить дедушка и крепко любить. Я ваши задницы с ханом прибыл спасти.

— Чего спасти?

— Ваши задницы. Вы тут приросли к холму и не знаете, что на юге твориться.

— А что там? — дед перестал показывать вид недовольного старика.

— Идем к хану расскажу и покажу, — предложил я.

— Пошли, — старик подхватился и вскочил, как молодой барс. Быстро и упруго.

«Ого! — подумал я, — а старик-то, бодрее молодых будет. Вон как подхватился»…

— Идем, — шаман решительно направился к выходу, а я поспешил выйти и освободить ему дорогу.

Так вдвоём, минуя стражу и всякие разбирательства, кто такой? (хотя меня и знали, все равно спросили бы). Куди идешь? По какой надобности? Сначала поговори с начкаром^[93], потом с заместителем правой руки и он уж решит, можно тебе показаться под светлые очи Великого. Все это я знал и решил действовать через деда Ганги.

Появляться непрошенным в шатре, тоже не хотел. Мало ли чем хан занимается. Может одаривает ласками молодых жен.

В шатре хана, куда мы, не замечая охраны прошли, сидел сам Великий и, как всегда, страдал от запора. Видимо он скорее умрет от заворота кишок, чем престанет жрать жирную баранину и запивать холодным гайратом.

Увидел меня и приободрился. Радостно замахал лапищей.

— Проходи, родич… Посмотри, что со мной. Он лег на спину и по привычке открыл клыкастую пасть.

Я прошел и сел рядом с телом. Посмотрел, как сморщился старик — шаман и вновь перевел взгляд на хана.

— Рот можно закрыть, — произнес я. — И так видно, Великий, что у вас за недуг. Неужели все шаманы племен не могут вам помочь в таком малом деле, Великий хан? Они или шарлатаны, или хотят вашей гибели… Выбирайте, что вам ближе.

Хан захлопнул свою широченную пасть и осуждающе посмотрел на меня.

— Если так рассуждать, Тох Рангор, — прорычал он. — то надо казнить половину шаманов вместе с твоим дедом. На кого тогда опираться? Лечить будешь?

— Буду, ваше величество.

Хан сморщился и цыкнул сквозь зубы.

— Цы… Хватит, так ко мне обращаться. Я не король хуманов. Зови меня просто Великий.

— Да вы весьма скромны… Великий, — сдерживая усмешку, ответил я. — Теперь лежите спокойно. Думайте о чем-нибудь приятном, например о прелестях новой, молодой жены…

— А что о них думать? — ответил удивлённый хан. Они не стоят того, чтобы думать о таком. Баба она и есть баба. У них все одинаковое, только размеры разные.

Ну тогда просто лежите и смотрите в потолок шатра. Старики переглянулись, а я почему-то испытал странное беспокойство. И тут мне пришли на ум, странные, мысли, о давно забытом случае. Я даже растерялся. К чему бы это?…

Однажды в Инферно, я помог магу-демону из древних. Реликт можно сказать из прошлого. Достал ему сундук с барахлом. И он наградил меня способностью различать мысли по ауре. Этой способностью я не пользовался. Потому что, это было неизученное и запомнившееся заклинание, а умение, которое он мне передал. В тот момент, когда маг передавал мне это умение, все мои мысли были направлены на то, как удрать от сумасшедшего андроида Мураны. Да и не только у меня. У всех моих спутников горело внутри такое непреодолимое желание, даже у самого демона-мага, который успел немного пообщаться с андроидом. Я и забыл о нем. А теперь вот, где-то в моем расслоенном сознании это знание всплыло, а в голове щелкнул выключатель и я задумался, а как его применять? А главное зачем?…

Я поднял глаза вверх, куда смотрел хан и задумался.

«Умение-то есть, а как его применить? Какой спусковой механизм? И надо ли?… Наверное надо. Ничего случайным не бывает. Случайность — это итог многих событий, которые пересеклись во времени и пространстве, и выстрелили в нужный момент. Тут как повезет. Или мимо или в цель. Умение значит»… — рассудил я и перешел на магическое зрение. Посмотрел на ауру Великого хана и в области головы, увидел небольшой нимб или лучше сказать кольца, как у Сатурна. Они, то уменьшались, вращаясь, то количество колец увеличивалось. Раньше я такого образования не наблюдал.

«Значит это и есть область, отвечающая за мысли», — решил я и протянул тонкий жгутик своей ауры к кольцам. То, что случилось потом, стало для мен как удар грома. Я в свое голове услышал мысли хана. Я не мог их отбросить или заглушить. Они примешались с моими мыслями и в голове на секунду другую воцарился хаос, и сумбур. Но я справился с этим состоянием и отринул свои мысли. Закрыл глаза и стал слушать. Я не стыдился этого. Значит так надо, решило мое сознание.

«…Что приехал, хорошо. — думал хан. — Только бы не узнал про столб исполнения желаний, что мы поставили в ставке. Хотел излечить запор, но не получилось. Быка столб лечит, исполняет желания простых орков, а меня отринул. Даже ударил по мозгам… и не уберешь эту деревяху. Что только не делали и жгли, и пытались рубить… Жрец, наглец только смеялся. Хотел посадить на кол жреца, да не смогли даже приблизиться к нему… Что делать?…» И старый Миргруз дед Разрушителя и Ганги, не знает, что делать. А он мне говорил: не делай Гарнжакэтого, предки против…

Я открыл глаза и убрал жгут своей ауры от головы хана.

— Ну что? — надеждой спросил хан. Вылечил?

— Нет, бывший Великий. — от моих слов хан оторопел. Вновь открыл пасть и растеряно смотрел на меня снизу вверх. — Тебе уже не поможешь. Худжгарх не хочет тебя лечить. Ты предал заветы Отца и отрекся от Сына. Поставил у себя в стойбище столб с ликом узурпатора и стал идолопоклонником. Что хан, не смог тебя вылечить столб исполнения желаний?

Глаза хана наполнились страхом. Он смотрел на меня, как неведомое страшное чудовище или вестника смерти.

… Откуда? — с трудом поборов, напавший на него паралич, произнес Хан. — Откуда ты узнал?

— Худжгарх поведал о твоем предательстве хан. Ты попал в ловушку своего неверия и легкомыслия. Юг степи захватил враг Отца и Сына. Тот, кто хочет заменить собой отца. Имя ему Рок. Это его образ украшает столбы. Югу ты не нужен. Там выпестован новый хан. Тот, кто служит Року. Тебя он отверг за связь с Худжгархом. «Свидетелям» ты тоже уже не нужен. Ты поставил у себя идола врагу Худжгарха. А простые племена пойдут за сильным ханом. Восток и север за Грызом. Юг, где стоят идолы, пойдут за новым ханом. Орков прельщают ложными чудесами, и они идут, отдают свои души врагу, ради здоровья козы или барана. Большей глупости, я не видел в своей жизни. Орки! — воскликнул я и горестно произнес, — беда вам всем, кто отвернулся от Отца.

Я поднялся, чтобы уйти.

— Стой Тох Рангор! — остановил меня шаман. — Мы сами знаем, что допустили глупость…

— Глупость? — Я с удивлением посмотрел на деда-шамана. Это ты называешь глупостью? Предать создателя народа орков — Отца, ради красивой девки и трех новых баранов? Ты говорящий с предками, так это мыслишь?…

— А кто не совершает ошибки? — спокойно парировал старик. — Ты что ли? Лишь Отец безгрешен. А мы, смертные слабы. Потому и нуждаемся в хранителях. Кто вступиться за нас пред отцом? Ты посланец его Сына, помоги нам.

— Помочь тем, кто не верит в Сына? — удивленно спросил я.

— Мы верим, но тайно, — ответил шаман.

— Верите в сына тайно, а столб узурпатору поставили открыто. Не вяжется старик.

— Мы можем открыто признать Худжгарха, только убери столб.

Я видел, что столб убрать так просто нельзя. Там столько благодати на него запитано, что мама не горюй. Рок не пожалел ее своему детищу. И как все хитро провернул. Заставил меня поверить, что шаманы-пророки это и есть главная опасность. Я с ней боролся, а он в это время продвигал на юге степи свой культ. Тихо не спеша, а главное незаметно. И теперь весь юга в столбах. Орки простодушны и столб исполнения желаний для них стал притягательным. Они видели чудеса, а где зримые чудеса там и сила. А раз сила, то это правильная вера, за ней надо идти. Где стоят столбы, там уже не моя вотчина. Если он начнет продвигать их на север и восток, то сможет захватить всю степь. Не сразу. Но лет через десять, пятнадцать, если ничего не придумать, он захватит степь.

«Время у меня есть, — думал я. — но что придумать? Сразу видно, что столб не разрушить обычными мерами. И вокруг него область силы Рока. Любые войска там потерпят поражение… Надо думать… Смешно, — мысленно, с сарказмом усмехнулся я. — Я и думать. Мне нужны откровения. Эй вы где?» — позвал я правильные мысли.

— Что скажешь родич? — спросил с надеждой в голосе хан.

— А что я могу сказать? Вы торгуетесь. Говорите: убери столб, тогда мы заявим, что верим в Худжгарха. Ему все равно верите вы или нет. У него хватает поклонников, и основная битва развернется между севером, и югом. Вы уже никому не нужны. Но Худжгарх терпелив и милостив к раскаивающемся, он может прощать. Рок не прощает. Единственная ваша возможность спастись в это сложное время, так это выбрать правильную сторону, на которой вы будете сражаться. И ту одну. Сторону Худжгарха. И заявить об этом открыто. Потом уйти из этого места, которое проклял Худжгарх. Тогда он будет бороться с ересью отступников, а вы будете помилованы.

— Уйти из ставки! — воскликнул шаман. Это сакральное место. Здесь сотни поколений Великих ханов управляли степью…

— А вы все просрали, господа-товарищи — прервал я его возмущенный возглас. За это надо отвечать.

— Да что ты понимаешь, мальчишка…

— Не ори, Миргруз, — остановил его хан. Он сел и скрестил ноги. — Тох Рангор прав. Мы действительно все просрали. Хотели мирно и тихо утрясти наши дрязги. А становилось только хуже. Если бы не Свидетели Худжгарха нас бы давно свергли. Ты это понимаешь. Я это понимаю. И он понимает, — хан кивнул клыкастой мордой на меня.

— Мы согласны, родич. — произнес он. — Заветы отца священны. Мы не променяем их на ложные чудеса. орки скоро сами поймут, что их обманывают. Куда нам надо уходить?

— К «Свидетелям». Объявить культ столба ересью и уйти. Твое слово Хан много значит для северных и восточных племен и то, что ты обозначишь свою позицию, усложнит южанам возможности ставить новые свои столбы. Но, к сожалению, пока степь до ставки включительно нами потеряна. И еще. Надо объявить жрецов столбов врагами орков. Их надо уничтожать, а не привечать. И о племя, которое приветит жреца, будет уничтожено. Такова плата за ересь.

— Согласен, — кивнул хан. — Когда надо уходить?

— Чем раньше, тем лучше. А я пока изучу столб и постараюсь найти уязвимые места. Враг силен, коварен и подл. Это вы должны понимать. Он принимает различные облики. Но с ним нет Отца. Поэтому он все равно обречен. Пришло время перемен и подул новый ветер. Он сметет с поверхности степи всякую ересь. Верьте в это и будьте настоящими сынами своего Отца.

— Мне трудно и стыдно об этом говорить, — проскрипел хан, но ты, хуман, больше орк чем мы. Не надо меня лечить. Я выступаю в поход и предаю себя в руки Сыну Отца, Худжгарху. А тебе Тох Рангор я дарую титул принца степи и всех орков…

Высокие планы бытия. Вечный лес

Время неумолимо движется вперёд. То быстро, то тягуче медленно. Бывает время, когда ничего не происходит и тогда кажется, что оно заснуло. Тянется утомительно долго, лениво. А то вот, как сейчас, оно летит с космической скоростью и все, потому что, сверху мне видно многое, что происходит в важных точках планеты.

Имперские войска прогрызают оборону в холмистой местности. Беспрерывно штурмуют укрепления корпуса днем и ночью. Стараясь измотать войска Вангора, непрекращающимся атаками, ищут уязвимы места в обороне. Имперские наемники и дворянское ополчение истекают кровью, теряют множество бойцов, пытаясь пробиться на оперативный простор. Но встречают отпор дворянских дружин Вангора. Лорды уже не думают о сдаче. Бьются остервенело, героически гибнут и забирают с собой двух, трех лордов империи. Им на подмогу приходят мобильные резервы, группы магов, которые наносят упреждающие удары по наступающим конным лавам противника.

Имперские маги еще не подошли, а когда подойдут, корпусу нужно будет отходить к Старой крепости и закрепляться там. В общем ход войны идет по моему плану. А когда войска империи увязнут в осаде пограничного города, я поведу орков на их тыловые базы. Всего будет три отряда по пять тысяч всадников. Свидетели Худжгарха захватят тыловые базы и весь запас материальных средств, что приготовили имперцы для войны, а племена орков отправятся грабить имперскую территорию. Оттуда пленные и рабы, уводимые вторым отрядом «Свидетелей», потекут в степь, а далее в пределы моего герцогства. Приграничные районы империи обезлюдят.

Всего войск «Свидетелей» по подсчетам искина более сорока тысяч. Несметное войско по меркам этого мира. Но я вот кожей чувствую, что Рок только и ждет, когда я приведу эти войска в движение и направлю на Империю, или на юг степи. Не дождется. В империю пойдут значительные силы, но соизмеримые с поставленными задачами. Планов завоевать империю у меня нет. Иначе ловушки Рока не избежать. А там посмотрим, что он приготовил. К трем тысячам орков готовых идти набегом на снежное княжество, я решил добавить еще тысячку своих бойцов, приготовленных для сражений в космосе. Нужно быстро решать вопрос с вторжением лесных эльфаров.

Подгорные орки, смиренные моими войсками, присоединились к ним. Вся степь от южного предгорья, до северного предгорья Снежных гор перешла в подчинение Худжгарху. Те немногочисленные племена, которые не захотели присоединиться к воинству Сына, ушли дальше на юг и запад. Там их ждет неласковая встреча срединных племен. Они мне неинтересны. Беглецы будут между молотом и наковальней. С севера и востока их поджимают племена, уверовавшие в Худжгарха. Нападать на беглецов они не будут, но срединные племена станут на защиту своих пастбищ. Срединные племена, живущие на обширной территории, хранят нейтралитет. Их не трогай и они никого не тронут. Но если тронут, они объединяться и тогда захватчикам мало не покажется. Поход сторонников старой веры их многому научил. Именно к ним пойдет Великий хан и пять его родственных племен. Он отправит весть по всем племенам, что проклял отступников, поклонявшихся столбу.

Я как-то подсознательно понимал, что предел распространения столбов будет ограничен ставкой Великого хана. А дальше нас ждет лишь вооруженная борьба в степи кочевников.

Южане в большинстве своем оседлые орки, успеха за пределами столбов иметь не будут, как и мои войска на их территории. Этот паритет пока играет на моей стороне. А потом видно будет. Что-нибудь придумаю, — решил я.

Война всех со всеми захватила огромные территории и то, что по задумке Рока должно обойтись малой кровью, обрастет множеством различных неопределённостей и большим кровопролитием. Все больше разумных втягивается в эту безумную карусель смерти, которую устроил я и с этим приходилось жить. Испытывать чувство вины и думать, что это только на благо… На благо всем. Как хранитель я знал, что если Рок станет богом для разумных Сивиллы, то это обрушит цивилизацию. Мир сгорит в еще большем огненном Армагеддоне, приготовленным Творцом против узурпаторов его власти. Так происходит очищение от скверны идолопоклонничества. Это узнал я и знают сыны Творца. Но при этом не могут совладать с искушением занять его место. А мне трудно было понять, что ими движет. Надежда на авось пронесёт? Или какой-то тонкий расчет, видимость той грани, которую переходить нельзя? Для меня слишком тонкая материя. Но ясно вижу будущее. Единицы оставшихся разумных начнут новую историю этого мира, которая растянется на тысячи лет. Видимо Творцу нужен был тут такой человек, как Виктор Глухов. Не очень умный. Не очень способный, но обладающий качеством ломать то, что другие строят. Ну да, ломать, не строить… Это мы хорошо умеем. Как поется в песне: «Весь мир насилья разрушим, до основания»… «Что-то я отвлекся на сторонние темы», — подумал я и заглянул в Вечный лес.

Тысяча волчат, что выделены Быр Карамом для похода вглубь Лесного княжества застряли в дне пути от Священной рощи. Туда я вел отряд орков, чтобы сломит магическое могущество лесных эльфаров, но одноглазый Буртым оказался более сведущим в вопросах устройства лесного общества чем я.

У Вечного леса оказывается было три священные рощи. Две из них производили магический запас для друидов и дриад. Одна была в проклятом лесу и ее я посещал. Вернее, меня туда хитростью затащили мнимые цыгане.

Дриады — закрытое общество девиц служительниц культа Мелирионов. О нем я практически ничего не знал. Так вот они служительницы культа живых деревьев. Мелирионы наделяют их своей силой. В трех священных городах Вечного Леса есть храмы, где служат дриады и все простые лесные эльфары веруют в силу деревьев, как в своих покровителей. Паломники совершают свой «хадж» в священные города и становятся уважаемыми эльфарами среди простых сограждан.

У аристократов, лесных эльфаров совсем другой культ. И он считается секретным. Лишь посвященные знают о нем и это высшая знать, и высшее духовенство — Отцы друиды. Во главе культа стоит сам князь. Организация культа типа масонской ложи и я догадываюсь, кому они поклоняются. Тому, чью волю они выполняют. Я хотел дойти до одной из рощ и уничтожить культ леса или по крайней мере ослабить его, но Буртым натолкнул меня на другие мысли. Культ Леса не враждебен мне и другим разумным. Враждебным является скрытый культ Рока, которому следуют аристократы. Еще я узнал, что одну рощу специально осквернили для наказания виновных в смешении крови и казни врагов князя. Дриад, что там находились изменили с помощью демонес инферно. И они стали демоническими сущностями. Сам я не являлся врагом священных деревьев, но и не был своим. Они принимали меня, как проявление воли Творца и мирились с моим присутвием. Вред им я наносить не хотел.

Значит отряд бойцов надо перенаправить на другие цели. — решил я. Еще надо наведаться в предгорья Старых гор. Вернуть в Лес отряды оседлых волчат. Привести отряд Торы в Снежные горы… и многое чего еще сделать. Везде надо быть и везде быть, я не успею. Надо выбрать что-то важное, а остальное пустить на самотек.

Вот тут и кроется главная проблема. Что есть главное? Если я не помогу волчатам в лесу, Быр Карам меня будет поедом есть и объявит трусом. Мол сам удрал, а отряд погиб. А назвался командиром. Авторитет мой упадет ниже плинтуса. А еще нужно срочно подойти к Меловой горе и разбить корпус лесных эльфаров. Но там проход завалили. И как только сумели… Стоп. сначала волчата. И хотя застрявшие «волчата» не имеют важного стратегического значения, в моих планах, политически важно им помочь. Значит сначала к волчатам.

Быстро перенёсся к занявшим оборону оркам. Их окружили отряды рейнджеров и древолюдов. Было их немного, но они скрытно нападали, наносили урон и не давая оркам, приблизиться на расстояние рукопашной схватки, отходили. Шаманы лишь ставили защиту от массированных атак. И она помогала от нападений древолюдов.

Я видел рассыпавшиеся тела этих монстров, попавших под заклятие шаманов.

Лесные эльфары не спешили атаковать орков. Они их выматывали наскоками, раздергивали обозленных орков и «щипали». Но убыль уже была заметной, а боевой дух волчат снижался с каждым днем.

Оценив обстановку, я решил первым делом уничтожить лесных рейнджеров. Их было семь отрядов по четыре лучника и они постоянно меняли свои места атак. Быстро передвигаясь по лесу, они нападали на лагерь орков с разных сторон и создавали впечатление, что тут крутятся многочисленные отряды стрелков.

На первый отряд, что выдвинулся атаковать орков, я обрушился сверху и пребывая в боевом режиме уничтожил их за мгновение. Растерзав черными руками, устремился сквозь кусты и густую траву к следующему ближайшему отряду. Рейнджеры были отменными следопытам, разведчиками и стрелками. За одну секунду они умудрялись выпустить две стрелы. Три четыре секунды и десяток орков убиты или ранены. Но больше ранены. Полевой лазарет был полон подстреленными бойцами. Стреляли рейнджеры в ноги, ломая кости. С таким грузом орки далеко не уйдут и их можно будет взять в плен, а потом обменять на пленных, лесных эльфаров. Замысел командира рейнджеров я понял сразу, как только разглядел ранения. Хорошо, что основные силы таких стрелков ушли в Снежные горы. Да и было их не так много. Способности этих рейнджеров магические и нужно совокупность факторов, которые делают из охотников суперлучников. Всего я не знаю, но лесной эльфар должен был одаренным и по призыванию охотник, предающий свое искусство из рода в род. Их учили друиды.

Уже через двадцать минут я ликвидировал все отряды рейнджеров и приступил к уничтожению трех отрядов древолюдей. Прежде мне уже приходилось с ними сталкиваться. Они меня ловили в степи и чуть не поймали. Во время этого боя родился Худжгарх.

Очень опасные противники, но бояться огня. Но не просто огня, а огня магического. Поэтому подобравшись к десятку, сидевших на траве мутантов, надрезал ладонь и швырнул в их сторону натекшую кровь. Тут же тихо произнес заклинание кровавого тумана.

Красноватый дымок живо потянулся к древолюдям. Они ничего не почувствовали. Их осязательные чувства были заметно притуплены. За то боевые возможности весьма впечатляли. Когда их накрыл туман, я запустил в них фаербол и ушел в боевой режим. Телепортом убрался подальше от места взрыва.

Бахнуло сильно, как вакуумная бомба. Дымчатобордовый гриб поднялся над кронами деревьев. Хорошо, что я убрался подальше.

Вернувшись наместо взрыва, я обнаружил лишь обугленные останки воинов, обожжённые в радиусе сорока метров деревья. От сгоревшей травы и кустов тянулся в небо горьковатый дымок.

Первый отряд был уничтожен. Я приступил к ликвидации второго. Но этих бойцов стал отводить вглубь леса эльфар-командир. По нагрудной бляхе я узнал воина-друида. Молодой парень поводырь, который командовал отрядом, не зная, что произошло, услышав сильный взрыв и увидев облако огня над лесом, принял правильное решение отойти. Но я не дал ему это сделать и снова накрыл Богровым туманом. Он первым увидел выплывающий на них багровую дымку и попытался развеять заклятие. Но это ему не удалось кровавые скрепы хорошо держали заклятие. Древолюды застряли в густом киселе. Снова раздался оглушительный взрыв и еще один отряд престал существовать.

У такого заклятия был существенный недостаток — сильнейший откат виде хаотичного накопления энеронов и неконтролируемый нагрев тела. Часть энергии я использовал на восполнение магической энергии при нахождении в боевом режиме. Этот режим потреблял значительное количество энеронов. А часть потратил на то, чтобы третий отряд древолюдей разорвать черными руками. К моему удивлению, они справились с древолюдям отменно. Правда разорванные бойцы остались живыми, но без рук и ног.

Как-то я видел, что мой сын Вовка еще на Земле будучи маленьким у реки поймал кузнечика и отрывал ему лапки. Так и я поступил с врагом.

Вспышки от применения кровавого тумана были видны из далека и орки видели, и видели жители ближайшего поселка. Так что, видимо многие задумались о происходящем. Орки будут рассказывать, что им на помощь пришел сам Сын Отца, не иначе. А лесные эльфары будут говорить о демонах, что напали на них.

Разделавшись со всеми противниками, я вышел к лагерю орков. Меня увидели и обрадовались. Командиру отряда, я приказал, забирать раненных и тащить их в поселок. Если раньше мы поселения обходили, то теперь займем поселок. Раненых нужно было ставить на ноги.

— Сколько у тебя раненных и убитых? — спросил я у командира. Сорок четыре убитых, сто одиннадцать раненных — хмуро ответил он. Лесные твари здорово нас потрепали. Ты знаешь, что там было? — он кивнул в сторону дыма, поднимающегося к небу.

— Знаю. Сын Отца вам помог.

— Худжгарх? Но почему?

— Я его попросил. Ты против?

— Я? Нет. Что ты! Это хорошо… Но мы не приняли его… — командир замялся.

— Самое время принять, как своего хранителя, — ответил я. — Иначе можно тут остаться навсегда.

— Да без его помощи и тебя хуман, мы бы точно остались тут навсегда.

— Скорее всего, — ответил я. — Но думаю вас хотели пленить и обменять на пленных лесных эльфаров.

— Хе… Это был бы позор для нас. — скривился командир.

— Заканчивайте все свои дела и выдвигайтесь к поселку. Забирайте всех и убитых, и раненных. По дороге подберите разорванные тела древолюдей. Это будет ваш трофей. Выдели мне сотню воинов я пройду с ними до поселка первым, он тут рядом в двух лигах от лагеря. Идите по нашим следам.

Командир кивнул и ушел за кусты. Вскоре ко мне приблизился молодой орк сотник.

— Хуман, моя сотня готова выдвигаться, — отрапортовал он.

— Тогда пошли, кивнул я. — Разведка пусть идет впереди, охранение сзади. Я прикрою если что. Меня вы не увидите.

Орк понимающе кивнул и гортанно выкрикнул:

— Степные львы, вперед.

«Надо же, — мысленно усмехнулся я. — Степные львы, волчата которых лишь повели на охоту», — но вслух говорить этого не стал. Хотят, пусть считают себя львами.

— Впереди поселок. Там около сотни жителей, — произнес я. — Девок можете взять в плен женами. Остальных стараетесь не убивать. Только если будут нападать. Окружите поселок и не дайте им разбежаться. Посмотрим какие вы львы. — с усмешкой добавил я и спрятался от чужих глаз под заклятием «Скрыта».

Орки, обозленные непрерывными атаками лесных рейнджеров, двигались быстро. У них тоже были следопыты, умеющие читать следы и вывели сотню прямо к плантациям фруктовых деревьев. Здесь они стали расходиться, охватывая поселок. Жители поселка заметили разведку орков и стали спешно вооружаться. Женщин и детей загнали в дома, а мужчины расположились на деревьях вокруг поселка. Их я стал просто сбрасывать со свих мест и отнимать луки. Старейшину поселка, что обрядился в броню и собрал вокруг себя два десятка вооруженных мечами эльфаров, обездвижил. Так же поступил и с остальными воинами. Использовал станер. После чего орки, окружившие поселок, вошли в него. Тех кто пытался им сопротивляться, оглушали обухами топоров. берегли как рабов.

Женщин и детей, силой выгоняли из домов и укладывали на землю отдельно от мужчин. Сопротивление подавляли жестко, но без того, чтобы калечить. И вскоре поселок был захвачен всего одной сотней орков. Когда подошли остальные отряды орков, раненых отнесли в дома. Пленных связали и разметили в загонах для животных. Саму животину пустили на еду.

Лесные эльфары преуспели в алхимии и их эликсиры почти такие же сильные, как и мои, созданные на основе структурированной магией воды и усиленные кровью. Их в поселке нашлось достаточно. Приготовили для продажи дворфам. Это один из важных источников обогащения лесных эльфаров. Эликсиры, духи, яды, в этом они непревзойденные мастера.

Процесс лечения занял сутки. За это время я с помощью Шизы создал свиток телепорта к лагерю Быр Карама. А тот обложил осадой город «У плакучей ивы», где лесные эльфары собрали запасы для экспедиционной армии. Сам город, он взять не смог. Не дали маги друиды, наложившие на стены магический щит. Долго он не продержится, но и Быр ждать не мог. К городу уже спешили подкрепления эльфаров, а он был обременен трофеями и пленными. Принять сражение на два фронта,заначит потерять добычу. С этим орки, по характеру своему бандиты, смириться не могли.

По всему выходило, что пора было на время покинуть лес. Поход явно был удачным для орков, и я понимал, что они уже не хотели продолжать боевые действия.

Уходя, орки, как уних принято, сожгли поселок, вырубили плантации и забрав пленных, скрылись в телепорте. Быр увидев добычу был доволен. Показал клыки и скупо похвалил меня.

Что нам удалось сделать во время похода, его не интересовало. Была добыча, была слава и были погибшие. Значит хорошо сражались, а не просто на прогулку вышли. А нам ничего существенного сделать не удалось. Прошли лесом, поубивали ополчение, взяли штурмом один поселок. Пришлось мне планы менять на ходу. Орки как оказалось в Лесу воевать не могли, не их степь, не их привычная среда. И чего спрашивается они ходят набегами на Лес? Что за традиция? Ополовинить молодежь в походе…

— Быр, — приказал я, — снимай осаду и ночью уходи из леса. Дорога очищена от врагов и прямая. За два дня выйдете из леса в предполье. Там оставь тысячу прикрытия. Эльфару постараются вас догнать и отбить захваченную добычу. Я помогу твоим бойцам, прикрывающим отход. Остановись в том месте, где ранее разбивал лагерь и жди новых приказов.

— А кто ты такой, чтобы мне приказывать? — нахохлился старый пердун и упер в меня злой взгляд. Я поднял руку и показал перстень Великого хана.

— Я тот, кто имеет право тебе приказывать от имени Великого. И не показывай мне свои клыки, не то вырву с языком вместе. Закрой пасть и слушай, что говорит посланник Худжгарха. Великий принял веру в Сына и стал его последователем. Делай, как я говорю и будешь благословлен. Не будешь делать, будешь мертв. Все, кто мешают планам Худжгарха погибнут от его руки…

Моя отповедь упрямцу, с напуском эманаций страха, не на шутку его напугали. Он даже затряс подбородком. Суеверный, как и все орки он боялся мести высших сил и тайно верил в них. Как люди верят в домовых и злых ведьм.

— Прости, родич, — собрался он с духом. — Погорячился. Все сделаю как велит Худжгарх.

Я услышал его. Вот же старый, неуступчивый интриган. Не стал говорить: все сделаю как ты велишь. Сказал все сделаю как велит Худжгарх. И тут решил показать свой упрямый характер. Я ему, видите ли, не указ. Ну да ладно. Клыкастого могила исправит. Пора ему на покой, учить молодежь. А его место правой руки отдать более умному орку. только кому? Хорошо бы подошла Ганга, но она со мной… Я задумчиво почесал лоб и ничего не ответил. Просто отошел от пришедшего в себя старика. Тут я все сделал. Два дня у меня есть, а может и больше. Надо отправляться за Торой. Потом забирать магов-учеников на новую войну. Война орков и лесных эльфаров на время закончена и этим надо воспользоваться.

— Шырбрум, негласный командир всех южных волчат, увел их из леса. Не стал вести свои отряды к городу «У плакучей ивы». Посчитал, что и так добился многого. Стар стал, слишком осторожным. Ну ничего. я верну их в лес, но позже…

Убитых воинов сожгли в очистительном костре. И ночью через созданный мной телепорт, покинули пределы города.

Космос закрытого сектора. Корабль-База

Когда я прибыл на Базу, Эрна о чем-то говорила с Торой. Та прошла курс выживания в капсуле и уже переоделась в свою походную одежду. Он сидела сосредоточенная и внимательно слушала однокурсницу по магической академии. Увидев меня улыбнулась. Подняла руку, останавливая Эрну.

— Хватит, Эрна. Я многое знаю уже сама. Ирридар? — обратилась она ко мне. — Когда убываем к войскам? — В руках она держала чашку с кофе и спокойно его пила. Рядом сложив руки, торчал Брык и слушал Эрну. Он хотел отдать мне честь и доложить, но я махнул рукой и лишь спросил:

— Без происшествий?

— Без, — ответил он. Если не считать происшествием присутвие здесь, этих. — Он указал рукой на девушек. — Эти пустоголовые самки загадок не знают и разговаривают о одежде. Почему, командор, ты их сюда таскаешь?

— Чтобы они поумнели, — смеясь ответил я и только усмехнулся, когда Тора попыталась прибить ударом руки Брыка.

— Он бестелесный. Его нельзя убить. Он еще и бессмертный. Так что не пытайся Тора. Принимай его таким какой он есть. А убудем прямо сейчас. Эрна поедешь с нами, будешь охранять, но тайно Тору.

Эльфарка гордо вскинула голову, посмотрела на меня с возмущением и спросила:

— Это слежка за мной. Ты приставил ко мне шпиона?

Я на секунду помрачнел и пожалел, что не стал менять сознание девушки. Уж очень она была независимой. Но, с другой стороны, я не хотел, чтобы все видели ее отношение ко мне. А с изменением ее сознания, это было бы заметно и лишало ее того очарования, которое мне в ней так нравилось.

«Придётся трудно», — подумал я и решил не заморачиваться этим.

— Эрна очень хорошо подготовлена как телохранитель, — пояснил я свое решение. Гораздо лучше тебя и других. Это называется безопасность и она предана мне. Кроме того, найдется много желающих, убрать тебя с политической арены. Борьба за власть в княжестве развернулась нешуточная. Кроме Высшего совета Старших домов появился Комитет национального спасения. Не забывай и о Братстве, что рвется к власти. Ты многим мешаешь. Так что я забочусь о тебе и о твоей безопасности. Эрну не воспримут всерьез, как защитницу, лишь, как твою прихоть. Она сумеет воспользоваться своим положением. убываем сейчас. Эрна прибудет позже.

На самом деле к Торе я хотел под видом Эрны приставить Рабе. Демоница тайно ошивалась у стен столицы и потихоньку «подъедала» тех снежных эльфаров, что замарали себя связями с «Братством».

Эрна промолчала, а Тора, понимая мою правоту, согласно кивнула.

«Не безнадежна», — удовлетворённо подумал я.

Вскоре мы были в лагере Грыза, в отделенном для Торы месте. Вокруг ее шатра расположились три тысячи молодых воинов, которым выпала честь сражаться с лесными эльфарами. Тысяча моих нукеров^[94], космо-штурмовиков по приказу, тут же снялась с места и двинулась к восточному перевалу.

Степь Лагерь Грыза. Снежные горы

Тору встретила группа снежных эльфаров во главе с разодетым лером Мерцал-илом.

Тора мельком глянула на его наряд и строго выговаривала:

— Благодарю, лер Мерцал-ил, что согласились стать моим секретарём. Надеюсь, что вы, также, как служили моему деду, будете преданно служить и мне…

— Не извольте сомневаться, ваше высочество, — раскланялся лер.

— Тогда извольте одеться подобающе. — сурово произнесла Тора. — Мы не бал едем, а на войну. Через час жду вас в своем шатре с докладом.

— Э-э-э — замялся Мерцал-ил. С каким докладом?…

— Как с каким? О состоянии дел в княжестве. Введите меня в курс дела.

— Э-э-э — вновь заблеял сбитый столку ее напором лер. Посмотрел на меня в поисках помощи. Но я бесстрастно ответил прямым взглядом и пошел прочь. У меня были свои дела. Следом увязался Фома и Гради-ил. Я обернулся.

— Гради-ил на тебе вся эта эльфарская братия, мои подданные. Руководи ими. Они свита княгини. Бывшего посла в империи пристрой советником по политическим вопросам к Торе-иле. Фома на тебе непосредственная охрана всех ее приближённых и ее самой. Используй тех орков и учеников шаманов, что с нами уходили в снежное княжество. Мне надо отлучиться. И запомните этот день, друзья. Начинается новый этап нашей жизни. Мы будем творить историю…

Глава 9

Снежные горы

За несколько ясных дней Светило просушило горные дороги. В Снежных горах отступил влажный туман, наползающий на склоны и налетевший юго-западный ветер с пределов степи, прогнал тучи.

Командующий восточным корпусом войск Вечного леса отправил войска «Братства» и отряд рейдеров под командованием Лера Вар Кар нура с магами-друидами и небольшим отрядом рейдеров осадить и захватить столицу Снежного княжества.

Через шпионов Братства, среди которых были и главы старших домов, он узнал, что ополчение снежных эльфаров под руководством созданного Комитета спасения нации ушло к западному перевалу, который осаждали войска лесных эльфаров и не могли его взять. В тылу корпуса еще осталась стоять непокоренная крепость Меловая гора.

Командующий западным корпусом был не лишён тщеславия и хотел выделиться в глазах Великого князя. Он один из трех командующих корпусов, который смог добиться быстрого успеха. Поэтому захват центрального перевала и столицы, шел бы в его копилку. Он не смог преодолеть соблазн и отдать командующего восточным округом на растерзание снежным эльфарам. Уж очень удачно складывались обстоятельства. И соперника устранит и столицу захватит. В этом он не сомневался. Столицу остались оборонять не воины, а простые жители. То, что дворфы примирили враждующие стороны снежных эльфаров, его мало волновало. Слухам, что дворфы набрали много войск, он не верил. Ну какие из дворфов воины. Это ремесленники и купцы. За золотые илиры продадут все и вся на свете. Нет, считал командующий, дворфы проблемой никогда не были и не станут. Ну пришли, погремели своими железками и ушли. Для него были понятны их мотивы. Война нарушила торговые связи и города дворфов не хотели нести убытки.

— Возьмёшь с коротышек дань золотом и припасами, — приказал Вар Кар нуру командующий. Если будут артачиться, сожги им ворота и припугни. Для острастки повесь десяток дурней, и они станут послушными, как дети. Но сильно не прижимай их. Они за право проживать в наших горах, будут нам давать золото. Не стоит опустошать такой источник дохода.

Командир отряда рейдеров кивнул. Ударил себя кулаком в грудь, показывая, что приказ принял и покинул командующего.

Командира ополчения «Братства» Вар Кар нур считал тупым и трусливым. Тот слова не мог сказать поперек и старался выполнять все его приказы беспрекословно. По дороге «Братья» грабили и жгли селения. Брали в плен и казнили снежных эльфаров и все это проделывалось руками снежных эльфаров. Сами же лесные войска никого не трогали. И у населения создавалось впечатление, что самыми страшными врагами стали их соплеменники. Как не старались войска «Братства», сохранить черные дела в тайне, слухи о их жестокости быстро распространились по горам и снежные эльфары бежали в столицу под защиту стен города. Чтобы не дать врагам воспользоваться припасами, они сами резали скот, скидывали туши в пропасть, жгли собранное зерно, уничтожали припасы, отравляли колодцы. А Вар Кар Нур в отместку, приказывал быть еще более жестоким с населением.

— Эти неблагодарные твари никогда не поймут, что рождённые рабами ими и останутся, — злобно говорил он и приказывал: — жечь, казнить! Всю дорогу заставить кольями с головами непокорных.

И кровь простых снежных эльфаров лилась рекой.

Не выдержав такого сильного морального давления, несколько командиров отрядов Братства, убили себя мечами. А часть войска расселяюсь, сбежав из походных колон. Их не ловили. Не было смысла. Лесные эльфары понимали, что конец этих дезертиров, запачканных кровью соплеменников, будет плачевным. Их убьют разъярённые предательством, спрятавшиеся в горах снежные эльфары.

Лесные эльфары обильно сеяли семена розни и ненависти между снежными эльфарами. Урок, разделяй и властвуй они усвоили хорошо.

Чрез трое суток похода по дорогам, разрушая и сжигая поселения, изголодавшаяся армия союзников подошла к городу дворфов. Но еще не были видны прекрасно украшенные золотым орнаментом городские ворота в скале, как им дорогу преградили те самые трусливые коротышки, что умели только торговать и мастерить. На склоне горы они выстроили хирды и бесстрашно смотрели на приближающиеся войска.

Перед невысокими, но широким в теле воинами стояли стрелометы и камнеметные машины. Броня коротышек блестела в лучах Светила и они выглядели весьма грозно.

«Что они хотят? — задался вопросом вслух лер Вар Кар нур. — Они что, действительно хотят воевать с нами?… Орби, — позвал он адьютанта.

К нему подскакал на лошади щеголеватый молодой офицер. — Отправь гонца к этому дурню, что ведет отряды снежков и пусть он вступит в переговоры с дворфами. Пусть узнает, что они хотят. Скажи ему, что воевать с ним нам запрещено.

— Я вас понял, лер командир, — ударил себя кулаком в грудь офицер и подстегнув коня, направился к отдельно стоящей группе всадников. Вскоре от нее отделился лесной эльфар и ускакал вперёд.

Новоизбранный глава „Братства“ лер Кордди-ил, глава дома Лунного света получил приказ от лесных эльфаров и сам направился к ощетинившемся пиками строю дворфов. По дороге он срубил ветку зеленного куста и поднял над головой, как знак переговоров.

Поднявшись по склону, он остановился пред воинами. Бородачи в открытых шлемах с наносниками смотрели хмуро и даже враждебно.

— Кто командир? — спросил снежный эльфар. — Я хочу поговорить.

Из строя вышел дворф в богато украшенной броне с шлемом в руке лежащем на согнутом предплечье.

— Я командир войска дворфов. Командующий силами самообороны нашего города. Звание генерал, имя тебе эльфар должно быть знакомо. Чего хочешь?

— Да, уважаемый гленд, ваше имя мне известно. Я глава дома Лунного света лер Кордди-ил. Мы идем к нашей столице для переговоров с Высшим советом…

— Ха! И для этого тащите с собой лесных эльфаров? Они будут вести переговоры?

— Они и мы эльфары, из молодых домов. Нам нужно прекратить войну. А лесных эльфаров всего полторы сотни. Этого мало для штурма города, уважаемый гленд. Так что мы не претендуем на ваши города. Мы хотим договориться о мире.

— Вас слишком много для переговоров.

— Это я тоже понимаю, ваше превосходительство, — подольстил дворфу эльфар, — но, если мы придем с малыми силами с нами разговаривать не будут. Так уж устроены эти старшие братья. Понимают только голос силы.

— Это да. Тех, кто силен, слушают охотнее. Если вы не пойдет в сторону нашего города можете пройти. — Разрешил довольный лестью дворф. — Идите и заключайте мир. Мир, он все лучше войны.

— Вы правы, ваше превосходительство, — низко склонил голову эльфар и спрятал ехидную улыбку.

— Ну что хотят эти коротышки? — спросил Вар Кар нур приблизившегося к нему снежного эльфара.

Они не хотят, чтобы мы направлялись в сторону их города. Вышли на его защиту. Но пропускают нас к столице. — ответил снежный эльфар. Я сказал, что мы прибыли с миром. Чтобы заключить перемирие с Высшим советом. Командующий силами дворфов поверил мне.

— Это хорошо. — кивнул довольный лесной эльфар. Ты все правильно сделал… — а затем с небольшой паузой и усмешкой в голосе добавил, — друг. Возвращайся к своим войскам и направляйся к столице.

Уже более седмицы в столицу снежного княжества прибывали обозы с беженцами. В город загонялись стада овец и коров, завозился фураж. Прибывших расселяли по пустующим кварталам, заняли даже подворья орков.

Лер Чартиа-ил поздно вечером получил известие о приближении войск мятежных домов ведомых лидерами Братства. Что-то подобное он предполагал, но не думал, что это произойдет так быстро. Он не сидел сложа руки и не ждал обреченно их прибытия. Лер Чарта-ил развил бурную деятельность. Прибывших мужчин разбивали на сотни. Над ними ставился командир из гвардейцев. Из неприкосновенных запасов им выдавалась амуниция и оружие. А гвардейцы учили их сражаться на стенах.

На городские стены затащили котлы с земляным маслом. Сносились из недостроенного дворца князя камни к камнеметным машинам. К ним ставилась обслуга и опять же гвардейцы учили беженцев пользоваться ими.

Ночные сумерки сгустились. Лер Чарта-ил стоял у окна и смотрел на черное звездное небо. Неожиданно залаяли сторожевые псы и он вздрогнул.

Старая охотничья сука, спящая под столом, взвизгнула, подняла голову и посмотрела на хозяина. Лер Чарта-ил повернулся к ней и слабо улыбнулся.

— Что, тебя тоже это беспокоит? — спросил он. Собака зевнула и не вставая, вильнула хвостом. — Спи, Майда, завтра будет тяжело, — произнес он и снова посмотрел в черноту ночи. Таким же чёрным ему казалось его будущее.

В голове вертелся вопрос, на который он знал ответ и не хотел его озвучивать. Почему так произошло? Почему княжество, сильное и могучее вдруг, так быстро развалилось? Еще двадцать лет назад никто хмуро посмотреть не смел на снежного эльфара, а теперь он сидит в осаде и свои же соплеменники убивают других соплеменников. Всех, кто не согласен с ними. Исполняют приказы прежних господ, лесных эльфаров.

Вызрели плоды предательства с попустительства князя и лидеров Высшего совета. Надменность и неуступчивость глав старших домов, их желание править и безудержно грабить страну довели ее до развала. А князь молчал, видел, понимал все и не вмешивался. Знал, наверное, что так будет и своевременно „ушел“. Ушел, чтобы не нести на себе этот позор. Чарта-ил понимал Великого. Тот давно уже отстранился от дел. Стал не полновластным правителем а номинальным. Не смог вынести бремя. Часть своих важных полномочий передал Совету. А Члены Совета искали своей выгоды. Поздно спохватились. Ох как поздно… Теперь вот расплачиваемся… А Тора молодец. Сразу ухватила корень проблем и объявила равенство домов. Этим выбила почву из-под ног лидеров „Братства“. Сможет ли противостоять ушлым лерам из „Комитета“. С хуманом, наверное, сможет? Этот никого не пощадит. Если надо казнит всех членов комитета. Но и леры умны, будут действовать языком, а не силой… Хорошо, что он этого всего не увидит…

Утро Чарта-ил встретил на стенах города. Здесь уже собрались его защитники и с опаской смотрели на выстроившиеся для штурма войска „Братства“. За спинами снежных эльфаров виднелся небольшой отряд Лесных эльфаров.

Оценив силы противника, Чарта-ил помрачнел еще больше, чем когда узнал о подходе войск мятежников. Воинов „Братства“ было около пяти тысяч. Сосчитать было нетрудно. Лесных эльфаров полторы сотни, но это были друиды и рейдеры.

„Значит будут штурмовать, — решил Чарта-ил. — Кто-то из глав домов предал и сообщил мятежникам, что основные силы ополчения домов ушли из столицы на выручку гарнизону западного перевала. Сюда пришли малые силы противника, но достаточные чтобы взять столицу штурмом. Они знают, что обороняют город не воины, а слуги“…

От войск мятежников отделился всадник и направился к стенам города. Он махал зеленой веткой и отгонял мошкару. Чарта-ил узнал главу дома Лунного света, лера Кордди-ила, одного из лидеров „Братства“. Поговаривают, что он даже новый глава этой организации»…

— Я хочу поговорить с лером Чарта-илом, — крикнул всадник.

Чарта-ил подошел к краю стены и выглянул.

— Я вас слушаю, лер Кордди-ил, — крикнул он. — Что вы хотели?

— Рад вас видеть, лер Чарта-ил. Знаю, что вы командуете обороной столицы. Предлагаю вам почетную сдачу и жизнь всем соплеменникам.

— Только жизнь? — не скрывая сарказма в голосе, спросил Чарта-ил.

— Только, жизнь, лер. На войне это немало. Простых подданых мы отпустим по домам, а знатных эльфаров возьмем в заложники. Война только началась и если вы присоединитесь к нам, то получите свою долю власти и уважения… подумайте лер Чарта-ил.

— Вы шутите, лер Кордди-ил. Кто же будет уважать предателей? Их проклинают, как прокляли вас. Не надо лишних слов. Мы не сдадим столицу.

— Зря… Этим вы обрекаете многих эльфаров на смерть. А когда город будет взят, те кто останется в живых, станут рабами. Вы этого хотите?

— Мы хотим, чтобы вы ушли. Даем вам лер Кордди-ил возможность покинуть пределы Снежного княжества и служите своим господам в Лесу. Вылизывайте им сапоги. Здесь, в горах вам места нет и не будет.

— Вы глупы лер Чарта-ил. Дожили до старости, а ума, разума не набрались. Мне вас не жалко. Жаль простых эльфаров, которых вы обрекаете на смерть и рабство…

— А вы спросите сами простых эльфаров, — крикнул в ответ Чарта-ил, посмотрим, что они вам скажут. Тут все простые беженцы. Они бросили свои дома и бежали от вас, и вашей жестокости.

Кордди-ил поднял голову и тут со стен на него полились струи. Он понял, что это, когда солоноватый вкус почувствовал на губах. С ужасом и недоумением (За что?) понял, что его обоссали со стен. Он сплюнул и стал разворачивать коня. Со стен несся хохот, а глава дома Лунного света сыпал проклятия на голову защитников.

Он быстро ускакал и направился к командиру отряда, лесному эльфару, но ему дорогу заступили трое воинов.

— Лер, идите и приведите себя в порядок. В таком виде вы не можете разговаривать с лером Вар Кар нуром…

Глава «Братства» в бешенстве и отчаянии заскрежетал зубами. Его опозорили на глазах всех и теперь об этом будут знать все эльфары и горах и в лесу. Он зло оскалился, хотел что-то сказать, но лишь повернул коня прочь.

— Назначьте вместо себя заместителя! — крикнул ему вслед воин. Но лер Кордди-ил лишь сильнее ударил коня плетью и ускакал.

«Так ему и надо», — с усмешкой подумал Чарта-ил и позвал командира отрядов обороны. — Лер, — тихо проговорил он, — уведите всех лишних бойцов со стен. Оставьте только самых престарелых… Увидел непонимающий взгляд воина и пояснил. Сейчас они применят магию по защитникам. У каждого есть магический щит и он выдержит один удар. Мы старики неважные бойцы. Но пусть маги растратят часть сил на нас. Остальные выживут и дадут отпор.

Воин понял задумку Чарта-ила и согласно кивнул. Он передал тихую команду командирам по цепочки и сотники пошли по рядам защитников. Они говорили одно слово.

— Остаешься, — и защитник оставался на стене. Остальные стали покидать стены. Среди оставшихся был и лер Чарта-ил.

Лер Вар Кар нур вызвал заместителя главы «Братства» и приказал ему. Лер выведите вперед лучников и начинайте отстреливать защитников…

— Но, лер командующий, — попытался оспорить его решение снежный эльфар. — Не лучше ли ударить магией по стенам и телепортом отправить отряды в горд, в тыл защитникам.

— Вы глупы, как многие снежные эльфары, — надменно произнес лесной эльфар. В стенах вашей столицы вмурованы артефакты, блокирующие пространственную магию, а другие артефакты защищают воинов от нескольких магических атак, это выяснили наши друиды. Если бы была такая возможность, я не начинал бы переговоры с защитниками. А магию тратить по нескольким старикам не эффективно. Там тоже не дураки сидят, они поняли, что мы можем это сделать и увели бойцов. Делайте, что я вам приказал, а отельным отрядам дайте приказ, разбирать строения в ближайшем поселке и строить осадные башни и лестницы. Отряды Вечного леса будут контролировать осажденных, если они предпримут вылазку, мы их уничтожим.

— Все понял, лер командующий, — поклонился снежный эльфар и отъехал к своим отрядам. Вскоре пять сотен лучников вышли вперед. И стали занимать позиции для стрельбы.

Лер Чарта-ил сразу понял задумку командира противника и вызвал своего командира.

— Срочно обслугу машин и магов на стены. Сначала пусть начнут стрелять камнеметные расчеты. А потом маги ударят по лучникам. Пусть не жалеют артефактов. Удар должен быть сильным и поражающим.

Воин кивнул и зло ощерился. Он понял замысел Чарта-ила. Неизвестно, как сложатся дальнейшие события, но сейчас им представилась отличная возможность проредить ряды осаждающих.

Вскоре пригибаясь, так чтобы их не было видно с земли, на стены поднялись расчеты камнеметных машин. Их сектор обстрела идеально совпадал с расположением стрелков. Они и были пристреляны на эту дистанцию заранее. Маги поднялись, прикрываясь от стрел, которые полетят навесом большими ростовыми щитами, Это была задумка командира сил обороны, старого гвардейца, которого Чарта-ил поставил командовать всеми силами обороны. Сам он не был военным и мало что понимал в тактике войны, но то, что заметил, упускать не стал. Он решил воспользоваться оплошностью врага и наказать его за беспечность.

Лучники неторопливо расположились в три линии на против ворот и ближайших стен. Воткнули стрелы в землю около себя, проверили тетиву и стали ждать команды.

Командир стрелков медлил. Он не хотел этой войны, но и ослушаться не мог. Наконец он неохотно дал команду.

— Командиры, стрельба по готовности… И старитесь меньше убивать, леры. Это ведь наши соплеменники. Его слова прервал шум вылетевших из-за стен града мелких камней. Они как шрапнель прошлись по рядам, не ожидавших такого лучников и разрядили амулеты защиты. Следом по ним ударили огненными шарами маги. Раз, другой и ряды лучников скрылись в огненном смерче и взрывах. Оставшиеся в живых бросились бежать прочь. А им в спину летели камни. Сбивали с ног, калечили и убивали стрелков из войск Мятежников.

Одним из первых погиб командир стрелков. Ему камнем размножило голову, но он умер со спокойной совестью.

— Спасибо Судьба, прошептали его губы и он упал спиной назад. Он уже не видел, как гибли его подчинённые. Его тело топтали сапоги убегающих воинов и камни. Огонь не задел его. Улыбка на мертвом, залитом кровью лице, была некоторое время видна тем, кто находился на стене. Затем камни, пущенные с катапульт, разбили его… Защитники понимали смысл этой улыбки…

— Идиоты, — глядя на избиение стрелков, презрительно произнес лер Кар Вар нур, — и сними приходиться мириться, и сражаться бок о бок. — В это время со стен раздались радостные крики. Лесной эльфар усмехнулся: — Радуйтесь, пока есть еще время, — и ушел в поставленную для него походную палатку.

Радовались все защитники столицы кроме Чарта-ила. Он-то знал, что они лишь отстрочили неизбежное поражение, но вида не подавал. Сосредоточено смотрел, как отряды мятежников развернулись и направились к поселку. Он, понимал, что они хотят сделать.

— Сегодня атак не будет, — сообщил он командиру обороны города. — Отпусти бойцов отдохнуть, оставь лишь часовых, — и сам немного ссутулившись под тяжестью горькой ноши, пошел прочь со стены.

Двое суток шла осада, а на третьи, рано утром в стане мятежников раздались громкие звуки боевых труб. Мятежники на глазах защитников строили осадные башни и дух защитников постепенно падал. Эльфар гвардеец тоже это видел и предложил Чарта-илу совершить ночную вылазку к осадным башням, чтобы их разрушить.

Чарта-ил хоть и не был военным, но прожив долгую жизнь, хорошо понимал расклад сил и возможности обороняющихся.

— Нет, дружище, мы этого делать не будем, — сказал он. — Уверен, что лесные эльфары, что командуют осадой, этого только и ждут. Башни охраняют рейдеры. Им наша вылазка лишь размяться. Уничтожат и захватят в плен отряд диверсантов, а потом казнят на виду ополченцев. Ты лучше приободри людей. Скажи им, что мы отобьем атаки. Что у нас есть козырь в рукаве.

— А он есть? — спросил гвардеец с затаенной надеждой в голосе.

— Есть — соврал Лер Чарта-ил и уверенно посмотрел в глаза седому воину.

Тот радостно рассмеялся.

— Ха! Леер Чарта-ил, я всегда знал, что вы найдете выход из любого положения, — и ударив себя в грудь кулаком, ушел. Чарта-ил смотрел ему вслед и горестно думал:

«Мне бы твою уверенность, старый, преданный друг».

Чарта-ил у себя в поместье много думал и перебирал различные варианты спасения. Но сколько бы он не размышлял, ничего стоящего в голову не приходило. Лишь одно средство, он знал, может испепелить башни. Это земляное масло. Но применить его против башни было очень сложно. Нужно было доставить горящее масло внутрь башни, тогда они сгорят. Только доставить их нужно так, чтобы разлить по всей башни, а это практически сделать невозможно. Противник не позволит это сделать. Но и это не выход. Пройдет еще несколько дней и мятежники построят новые башни и уже не допустят их поджога. Но все же каждый лишний прожитый день давал надежду на то, что произойдет чудо. И в чудо хотелось верить.

Накануне вечером он собрал стариков из своего дома. Слуг, отставных воинов и глав родов, что остались с ним в городе по причине старости. С ними он был честен.

— Леры, вы видите, что положение города крайне тяжелое. Не мне вам говорить, что мы проиграем эту битву. У нас восемь тысяч беженцев, мужчин, женщин и детей. Три сотни солдат-гвардейцев. Мы сможем отбить одну атаку, — произнес он, — но и это потребует наших жизней. Кто готов положить ее на алтарь победы и дать молодым шанс выстоять?

Старики долго не думали. Это были не первые эльфары Дома. Поэтому не были испорчены интригами, корыстью и готовностью ради выгоды предавать родных.

Встали первыми главы родов, восемь старцев.

— О чем речь, Чарт. Мы все готовы пожертвовать собой. Говори, что нужно делать.

За главами встали рядовые члены родов и тоже дали свое согласие умереть ради жизни других снежных эльфаров.

Ночь прошла в обсуждении деталей того, что нужно предпринять. Только Чарта-илу не разрешили участвовать в предстоящей операции. Он должен был стать скрепляющим волю защитников знаменем и погибнуть уже в самом крайнем случае. С этим старый глава Высшего совета скрепя сердцем согласился. Он должен был поддерживать надежду и боевой дух защитников. А кто кроме него это мог сделать? И сам дал ответ. — Таких не было.

На стенах в праздничной одежде и броне словно одетые на парад стояли три десятка стариков. Они смотрели в сторону врагов спокойно и мрачно. Рядом стояли маги, для прикрытия их магическими щитами. за их спинами небольшие отряды воинов вооруженные короткими и щитами. Остальные защитники находились в низу в готовности.

Светило поднялось выше, блеснуло лучами по снежным шапкам гор. Разогнало утренний туман и ночную сырость.

Хорошая погода, други, — проговорил один из стариков. — В такую и помирать не грех. Он молодцевато вздернул голову подставив лицо под теплые лаковые прикосновения осеннего Светила. В отрядах стариков произошло оживление.

— Верно говоришь, старый пень, — улыбаясь проговорил сосед. — В такую погоду и помирать не страшно. Уйдем с честью и покажем нашим детям, как надо биться за родину, не на жизнь, а насмерть.

Тот же старик тихо с хрипом затянул гимн Дома.

Остальные старики подхватили торжественно звучащий мотив.

И уже услышали эти слова воины ополчения, стоявшие внизу и несмело подхватили песню, которую не пели уже много лет. С которой их предки гнали со своей земли лесных поработителей. Незамысловатые слова зазвучали громче, поднялись над стенами, растеклись по улицами и площадям, заглушая скрип сбитых из толстых досок колес, приближающихся башен…

Один из воинов мятежников, толкающий башню к стене, услышав песню, пробормотал:

— Не нравится мне то, что происходит. Против своих идем сражаться, за лесных ублюдков. И со стен не стреляют, а поют посмертную песню. Прокляты мы будем народом и судьбой.

Его услышали. В ряду воинов, начался негромкий ропот. Командир сотни прикрикнул:

— Прекратить разговорчики! Налегли, братцы, скоро мы будем в столице, и мы будем управлять страной.

— Ага как же, — огрызнулся тот же воин. — Лесные господа там будут управлять и страной и нами. А мы будем палачами своего народа…

— Предатель! — выкрикнул идущий рядом командир сотни. Он коротким взмахом меча отрубил говорившему голову. — Кто еще хочет сеять панические настроения и смущать товарищей? — зло выкрикнул командир. Воины нахмурились, опустили головы, промолчали, перешагнули истекающего кровью своего товарища и налегли на опоры башни.

Между тем защитники города воодушевились. Ни стрелы, ни камня не полетело в сторону трех башен, что двигались к стенам столицы. А за башнями шли отряды мятежников готовые пойти на штурм.

Лер Вар Кар нур услышав неясный гул на стенах, спросил:

— Это, что там происходит? Они поют?

— Да мой, командующий, — подтвердил молодой адъютант. Это гимн княжеского рода, снежного народа…

— Запомни, Орби. Нет такого народа. Есть стая животных. Вот что такое снежные эльфары. Они хуже людей, потому что имеют в предках троллей. Пусть поют свою погребальную песню. И пусть одна стая, уничтожает другую стаю. Мы, Орби, рождены чтобы править, не забывай это. Наш народ первый и самый великий. Лишь у нас есть право господствовать над всеми.

— Я услышал вас, мой командующий. — поклонился в седле адъютант.

Башни медленно, но неуклонно приближались к стенам города. Взятые в плен рабы, снежные эльфары мужчины и женщины обреченно несли на плечах бревна, камни, связки хвороста. Все это должно было заполнить ров Защитники смотрели на них с сочувствием. Никто не старался убить соплеменника. Чарт-ил запретил им это, но они сами не были готовы убивать пленённых сограждан, которых принудили сделать эту опасную работу.

Башни подошли одновременно. На стены упали мостки и тут же продолжая петь свой гимн, туда рванули старики из первого ряда. В руках у каждого было по амулету с заклинанием «разрыва». Они бросались в гущу врагов и умирая под ударами копий и мечей, взорвали их. Бойцов мятежников разбросало с площадок башен и лестниц.

Верх башен стал свободным. Туда ринулись старики с котлами, в которых было земляное масло. Нападающие оторопели, подались назад и застыли. Они не понимали сути происходящего. И это позволило всем смертникам вылить на башни земляное масло. Следом за последним старым воином, в гущу замерших воинов ударили огненные шары. Это старики подождали, когда мятежников наберется побольше и они начнут заполнять пролеты башни. Потом подорвали себя огненными шарами.

Взрывы разметали врагов, сбросили многих вниз под стены, а алое чадящее пламя охватило башни. Внутрь уже никто не мог пройти Мятежники оторопело смотрели на огонь. Но в это время распахнулись ворота и из них повалили защитники. Они навалились на не ожидавших такого отпора мятежников и первый слитный удар не умеющих толком сражаться ополченцев, опрокинул первые сотни. Воины «Братства» в толчее, гибли десятками. Задние отряды стали отступать и в панике побежали прочь. Бывшие рабы увидев подмогу, хватали камни, палки, копья и мечи погибших. Яростно и безоглядно кидались на растерянных бойцов голыми руками и зубами грызли их незащищённые латами места.

Чарта-ил видел, что часть войск мятежников направилась на подмогу избиваемым соратникам и дал приказ к отступлению. За стенами громко затрубили трубы и защитники города прекратили преследование. Они быстро, как река затекли вовнутрь. Перед стенами остались лишь убитые и раненые воины с обоих сторон. Да еще догорали, рухнувшие башни. Не помогло даже-то, что они были обиты шкурами пропитанные водой.

— Вот таких воинов мне нужно больше, таких как защитники столицы — одобрительно проговорил Вар Кар нур. — А эти трусливые «братья» могут лишь грабить и убивать безоружных… Орби, передай мой приказ командиру войск союзников. Пусть вместо башен строят лестницы и послезавтра утром продолжат штурм. Командиру отрядов рейдеров приказываю выделить пять звезд. Тайно проникнуть в город и затаиться. С началом штурма уничтожить охрану городских ворот и открыть их. Лестницы это отвлекающий маневр.

— Все понял, мой командующий. Вы гений, — оскалился адъютант.

Довольный Вар Кар нур, слабо махнул рукой.

— Полно тебе, Орби. Я обыкновенный солдат Леса. — лесть адьютанта была приятна его душе.

Снежные горы. Западный перевал

Авангард трёхтысячного войска снежных эльфаров ведомых Комитетом спасения нации подошел к восточному перевалу утром на пятый день похода. Войско, обременённое повозками, множеством слуг, растянулось на многие мили. Когда передовые отряды подошли к крепости, тылы были в двух днях пути от перевала. Командира авангарда лера Орвинг-ила, родственника лера Манру-ила радостно принял комендант крепости, глава младшего дома Тернистого куста лер Сунгда-ил. Но увидев суровое, надменное лицо Орвинг-ила, поумерил радость.

— С прибытием, лер — сухо проговорил он. — С какими полномочиями вы прибыли?

С самыми полными, лер Орвинг-ил. Вам надлежит сдать командование и оставаться под присмотром, до полного расследования…

— Какого расследования? — не сумел скрыть своего удивления комендант.

— Того самого, лер. Вы выходец из младших домов. Все знают что младшие дома запятнали себя сношениями с врагом гор Лесом и находятся в подчинении преступной организации под названием «Братство». Пока идет расследование о принадлежности вас к «Братству», вы будете находиться под домашним арестом.

— Даже так? — угрюмо проронил комендант. — И у вас есть приказ, подтверждающий ваши полномочия?

— Есть, лер. Вот ознакомитесь, — и он протянул свиток коменданту. Тот его прочитал и удивленно воззрился на «гостя».

— Но это приказ, подписанный неким комитетом спасения. Он не подписан главой Высшего совета…

— Высший совет сложил свои полномочия. Вся власть в стране перешла в руки его патриотов, во главе с Комитетом спасения нации.

— Вот как. А до нас дошли слухи, что княжеством управляет княгиня Тора-ила, внучка великого князя.

— Вы правы, — лер Сунгда-ил поморщился при упоминании имени девушки. — но в виду ее отсутвия в стране, комитет временно исполняет государственные функции. Вы отказываетесь подчиниться, лер?

— Нет, — вздохнул эльфар. — Как прикажите. Кому сдать командование?

— Мне. Подпишите этот приказ. — И он протянул новый свиток. Лер Орвинг-ил мельком пробежал глазами документ и обмакнув печатку в сургуч, поставил свою печать. Затем вернул свиток.

— Что дальше? спросил он и сложил руки за спину.

Дайте приказ своим воинам не чинить нам препятствий и оказывать сотрудничество. Они должны беспрекословно выполнять мои приказы.

— Как скажите, — неохотно ответил бывший комендант и крикнул:

— Васк-ил, зайди.

В комнату, где разговаривали бывший и новый коменданты, вошел подтянутый адъютант.

— Васк-ил, с сегодняшнего дня комендантом крепости назначен лер Сунгда-ил. Всем надлежит беспрекословно выполнять его приказы.

— Я понял вас, лер. — адъютант проявил завидную выдержку и лишь с обидой в глазах посмотрел на Сунга-ила. — Что еще? — спросил он.

— Отведите лера в его покои и приставьте к нему охрану. Ему запрещается покидать свои апартаменты, до нового распоряжения.

— Слушаюсь — произнес адъютант, посмотрел на своего начальника. — Пойдемте, лер с болью в голосе произнес он. Бывший комендант крепости плотно сжал губы, сложил руки за спиной и прямо смотря перед собой, покинул кабинет. Новый комендант радостно потер руку. Это начало его героической карьеры и отличный трамплин наверх.

Лер Сунгда-ил весьма деятельно принялся командовать вверенными ему войсками. Первым делом он заслушал доклады о состоянии дел. Узнал, что близлежащие вершины и склоны гор заняты ополчением и они не дают войскам Леса пройти по тропам, и окружить крепость. Что враг окопался у стен и ничего не предпринимает до подхода осадных машин. Уяснив ситуацию, снял всех старших командиров гарнизона и на их место назначил эльфаров преданных ему.

Со стен крепости он видел, что войск противника не так много. Гораздо меньше, чем войск авангарда, ополчения и гарнизона крепости. В душе лера родился план, взлелеянный мечтой о славе полководца. Он может атаковать и разбить войска неприятеля до подхода основных сил. Вся слава победителя достанется ему. Это слишком осторожный или скрытый предатель лер Орвинг-ил, не торопился со снятием осады, а он покажет этим трусам, что значит воевать.

Лер Корман-ил, — обратился он к своему заместителю. — Вы видите эти войска внизу. Как вы полагаете, их мало?

— Смотря для чего, лер, — уклончиво ответил Корман-ил. — Для захвата крепости мало, для осады достаточно.

— Вот именно что только для осады. — поднял палец вверх новоиспеченный комендант. Мы сможем разбить этого врага неожиданной, но дерзкой атакой.

— У вас есть план? — недоверчиво спросил Корман-ил.

— Есть. Отправьте приказ командирам отрядам ополчения, что оседлали горы, завтра рано утром с рассветом начать атаку лагеря противника. Когда он все силы бросит на сражение с ополчением, мы ударим по нему с тыла и разобьём врага.

— Лер, смею заметить, что в ополчении не воины, а простые слуги и трудяги. Они не умеют сражаться в открытом бою…

— Я это знаю не хуже, вас дорогой Карман-ил. Мы пожертвуем десятком другим слуг и вырвем победу Она того стоит.

— Вы в этом уверены, лер? — с сомнением в голосе спросил его заместитель.

— Абсолютно. Корман-ил. Мы победим. За этим мы сюда и прибыли.

В мечтах лер Сунгда-ил уже попирал тела врагов. Ему рукоплескали воины… И вот что еще. — добавил он. — Пусть те, кто сидел в крепости сидят и дальше. Атаку противника провести силами авангарда.

— Может стоит дождаться основные силы, лер, — попробовал озвучить свои мысли заместитель. Но лер комендант решительно отмел его предложение. Он резко рубанул рукой и произнес:

— Время не терпит, лер Корман-ил. вчера было рано, а завтра будет поздно… Вернее послезавтра. И гордо вскинув красивую кудрявую голову, устремил свой взгляд в даль.

Лер Карман-ил отвесил легкий поклон и ушел отдавать новые приказы.

Весь день и всю ночь воины авангарда готовились к сражению. Среди бойцов слышались недоуменные вопросы: для чего эта спешка и почему только авангард будет сражаться? Местные воины притихли и с скрытой усмешками смотрели на расфуфыренных воинов старших домов. Уних были прекрасные латы и оружие, и гонор, который поднимался выше крыш башен крепости. Защитники крепости, отбившие не один штурм, даже злорадствовали, что не пойдут в сражение. Они знали на что способны лесные эльфары, но их мнение никто не спрашивал, а прежний командир был арестован из-за подозрений в связях с братством, что вкупе с заносчивостью воинов старших домов, настраивало гарнизон на враждебный лад.

Наступили рассветные сумерки со стороны гор послышался неясный шум. Это ополчение подчиняясь приказам коменданта, спускалось с гор, чтобы атаковаться лагерь противника. В стане врага зашевелилась, но как-то лениво. Смутные тени мелькали среди потухших костров. Не было слышно тревожных звуков сигнальныхтруб.

Прошло еще полчаса и с гор раздался громкий воинственный клич снежных эльфаров: — За горы! За народ! — И в расступающееся темноте грянул бой. Звуки сражения доходили до защитников крепости. Так продолжалось еще полчаса. Шум и накал боя нарастали. Рассвет открыл пустые места у костров охранения. Лесных эльфаров в стане не было видно и лер Сунгда-ил решил, что пора. Он отдал приказ открыть ворота.

— Вперед! за Горы! За родину, — прокричал он клич и поспешил спуститься со стены вниз.

Ворота отворились и из них хлынула толпа воинов. Они быстро уничтожили охранение, захватили передовые костры лагеря и устремились дальше. В тылу наступающих бежал, вопя и размахивая мечом наголо сам лер комендант. Он уже слышал шум приближающееся схватки и воинство, как ему показалось взревел.

— Вперед, сыны гор! В атаку! — и неспеша побежал на шум. Впереди шло ожесточённое сражение и к удивлению снежного эльфара, его воинов косила коса смерти. Огромные странные воины, не ведающие страха и боли, не обращая внимания на раны, просто опустошали длинными мечами ряды нападавших снежных эльфаров. А за их спинами стояли рейнджеры и отстреливали подходящие отряды снежных эльфаров.

Лер Сунгда-ил в растерянности замедлился. Не так он представлял себе предстоящую битву. А тут еще стрела попала ему в щит. Он покачнулся и остановился. Попытался понять, почему сражение пошло не по его сценарию. Но следующая свистнула над головой. Он сжался закрылся щитом и стал отступать. затем еще несколько стрел вонзились в щит. Одна даже пробила его и воткнулась ему в руку.

Лер Сунгда-ил от страха взвизгнул, перекинул щит на спину и петляя как заяц, бросился бежать прочь с поля боя. За ним побежали и те, кто не успел втянуться в сражение. Задыхаясь от быстрого бега, он ввалился в открытые ворота и хрипло закричал:

— Закрываете ворота!

— Но, лер, там наши бойцы, — ответил ему сержант. — Надо дождаться их возвращения.

— Закрывай ворота, остолоп! — завизжал лер Сунгда-ил. Иначе враг ворвется в крепость. Испольяяять!

Сержант косо на него посмотрел и неохотно приказал воинам закрыть ворота. Оставшиеся снаружи бойцы, столпившиеся у ворот и расстреливаемые лучниками противника в ужасе закричали, чтобы их пустили. Но защитники выполняли приказ и хмуро смотрели, как гибли от стрел их товарищи.

— Я ранен, — сполз по стене лер Сунгда-ил и сделал вид, что потерял сознание. Его подхватили два телохранителя и потащили в комендантскую башню.

А бой меж тем стал стихать остатки воинов авангарда, которых не пустили в крепость подняли рук и бросили оружие. Они понуро побрели в лагерь лесных эльфаров, где их ждали рейнджеры и страшные великаны, в броне похожей на кору дерева…

Около сотни воинов снежных эльфаров, раздели до белья, связали руки за спиной и поставили на колени перед крепостью. Вперед вышел лесной эльфар, парламентер.

— Леры! — крикнул он. Вам приказано открыть ворота и сдаться, иначе этих солдат мы убьем.

Ему в ответ была скорбная тишина.

Не дождавшись ответа, парламентёр вернулся к своим. А к стоящим на коленях воинам подошли воины закованные, в похожие на кору дерева доспехи. Они начали, не торопясь, рубить пленникам головы. И это продолжалось почти час, на глазах плачущих и скорбящих защитников.

Что произошло с ополчение никто не знал. Но скоро догадались. Мимо крепости промаршировали и скрылись в ущелье новые отряды врага, до поры скрывавшиеся от глаз осажденных эльфаров. Пешие и всадники на зубастых ящерах… На стенах поняли крепость попала в окружение.

Лер Манру-ил ехал в карете и дремал. Мерное покачивание усыпляло. Его отряд находился в центре двигающихся к перевалу войск. Авангард достиг крепости, об этом сообщил гонец и лер Сунгда-ил взял командование в свои руки. Как ему и было предписано. Везде нужно расставлять своих людей. Это правило лер усвоил давно. Нет ничего лучше, чем созданная вертикаль власти, подчиняющаяся лидеру. А себя лер Манру-ил считал несомненным лидером. Он умел красиво говорить и был очень убедительным. К его словам всегда прислушивались.

Скоро они прибудут к перевалу. Нанесут поражение корпусу лесных эльфаров и встретят льерину Тору (называть внучку князя княгиней, он не хотел даже в мыслях) не жалкими, растерянными просителями-самозванцами, а победителями. И разговор будет совсем другой. Они покажут, что теперь сила за комитетом, а значит за ним лером Манру-илом. Хумана можно в последствии оттереть. Мальчишка, возомнивший себя вершителем судеб. Не с теми связался. И не таких обламывали. Пусть он сделает всю черновую работу, а плоды его трудов, он знает, как присвоить. А можно вообще его убрать по-тихому. Нет человека, нет проблем…

Впереди, нарушая спокойное течение мыслей раздался тревожный шум. Недовольный лер Манру-ил открыл глаза и приказал секретарю:

— Морчи-ил, посмотри, что там за шум.

Секретарь выглянул и спросил кучера. Тот ответил, что к ним спешит гонец. Когда гонец подъехал, секретарь увидел, что его одежда порвана, а сам он в крови.

— Что случилось? — Первым спросил гонца секретарь?

— Беда, лер. Лесные эльфары провали оборону в горах и вошли в ущелье. Там впереди, сейчас идет бой между нашими отрядами и лесными эльфарами. Наши гибнут. У лесных верховые всадники на ящерах, их поддерживают рейнджеры. Командиры отрядов спрашивают, что им делать. Дальше двигаться невозможно, а назад, мешают обозы.

Слова гонца услышал Манру-ил и побледнел. Такого поворота событий он не ожидал. Он ехал побеждать, а не сражаться.

— Поворачиваем обратно, — прокричал он. — Морчи-ил отдай приказ, поворачивать обратно. Уходим в горы.

— Но лер там гибнут наши браться, — отозвался удивленный секретарь… — Им нужна наша помощь… — Тихо и растерянно добавил он.

— Глупец! Если мы погибнем, попав в ловушку, кто освободит нашу стран? Лучше потерять малое, чем все. Трубите отход.

— Но, лер, — в голосе молодого секретаря слышались слезы. — Сзади обозы…

— К демонам обозы. Скидывайте их в пропасть. Надо вырваться из это ловушки…

Команда была передана и отряд лера Манру-ила, громя свои же обозы, повернул назад, под прикрытие небольшой крепости у развилки дорог.

«Там можно отсидеться, — думал, впадая в панику лер Манру-ил. — У лесных ублюдков нет осадных машин и пехоты нет. Там стрелки и всадники. Проскачут мимо, а там судьба поможет… Или княгиня… Или придется сдаться, но выжить… Манру-ил понимал, что трусит, но сам себя убеждал, что его жизнь ценна для страны. Гораздо ценнее тех, кто сейчас погибал под ударами всадников на ящерах и давал ему возможность скрыться…»

Передовая тысяча бойцов-орков прибыла к Снежным горам на третий день перехода. Рассматривая с горы обстановку у западного перевала, я заметил кое-какие изменения. Крепость Меловая гора держалась. Держалась и крепость на перевале, но отряды лесных эльфаров уже вырвались в ущелье у нее в тылу и вели ожесточенный встречный бой с подошедшими подкреплениями снежных эльфаров.

Потому, как безрассудно гибли и те и другие было понятно: эта встреча для противников оказалась неожиданная. Всадники на ящерах не могли развернуться на узкой дороге. Справа стена слева внизу река. Они первыми встретили конных эльфаров и на узкой дороге занялась страшная в своей кровавой картине сеча. Один всадник на ящере забирал с собой четырёх, а то пятерых конных воинов-снежков. Гибла краса и гордость Старших домов и с этим я ничего поделать не мог. Отряды снежных эльфаров подходили постоянно и сразу же бросались в бой. Груда тел эльфаров и животных перегородила дорогу. И обе стороны стали постепенно отступать. Установилась патовая ситуация. Но перевес сил, на мой взгляд был на стороне снежных эльфаров. Их было больше и к ним подходили подкрепления. Рейнджеры попытавшиеся открыть огонь по спешившимся снежным эльфарам, были накрыты массированной магической атакой магов и теряя бойцов ретировались. Положение у лесных было неважным. С тыла была крепость. Впереди отряды снежков. Они пришли в себя и подводами перегородили дорогу. Но у крепости стоял полноценный корпус лесных эльфаров с магами и рейдерами они могли переломить ситуацию в свою пользу. Нужно было срочно выручать союзников.

Я телепортом прибыл к отборной тысяче подготовленных на космической базе бойцов. И вместе с ними остановился у заваленного обвалом ущелья. Впереди, на добрую сотню метров было нагромождение огромных валунов. Не перебраться. Только по горам. Но это займет дня три, четыре. Почесал затылок. Посмотрел в небо, ища быстрый ответ на возникшую задачу и нашел его. Элементали, вот что мне нужно. Я стал их искать. Тех, кто по моложе. И нашел парочку игривых созданий. Поманил их эртаной и один ответил на призыв. «Лизнув» немного моей энергии, передал мне мысли, еще хочет.

— Сначала поиграем, — предложил я. Я знал их игривую натуру, жрать и играть это излюбленное время препровождения молодых элементалей. Хочу играть, — отозвался малыш.

— Давай поиграем. Расчисти тут проход, — я указал на завал перед собой. И тут же на глаза орков камни стали проваливаться под землю. Путь получался таким гладким, что казалось его вырубили в толще скалы искусные мастера. Я ехал за малышом, а следом затаив дыхание, ехали орки. Они думали, что это их хуман так колдует и прониклись суеверным ужасом. Это было видно по их клыкастым мордам. Я обернулся и крикнул:

— Это не я так делаю. Это Худжгарх открывает народу своему путь. Помните это и веруйте…

И тут же тысяча глоток грохнуло.

— Веруем, — эхо подхватило крик и понесло его по горам. — Веруем, веруем, веру… У-у.

Путь был открыт. Но я не стал отпускать элементаля. Дал ему еще вкусняшку и позвал его следовать дальше.

Через час пути разведка вышла на небольшой отряд снежных эльфаров. Снежки не скрывались, и одна девчонка смело подошла к оркам, мгновенно вычислила командира разведотряда орков, и приказала доложить человеку, что его тут ждут. Сказала, что дальше двигаться нельзя. На дороге стоит большой отряд лесных эльфаров.

— Сколько их? — уточнил орк.

— Сотня всадников на ящерах и полсотни рейнджеров.

В разведке было сорок бойцов. Командир оценил силы врага и согласился с девушкой.

— Садись на моего лорха сзади и все вы садитесь. Мы отвезем вас к хуману, — распорядился орк.

Я встретил бывшую чигуану с радостью. Девчонка действовала смело и инициативно, и главное эффективно. Это она оказывается закрыла проход и не допустила снабжение, и подход подкреплений к западному корпусу лесных эльфаров. Обвалила скалу и закрыла проход. Я подивился ее смекалке. Берта собрала большой отряд народных мстителей и осложняла жизнь лесным эльфарам. Это против нее и ее отряда выделили столь значительные силы. Но и она не могла развернуться. Потому что ее ресурсы были ограничены. В отряде были в основном гражданские снежные эльфары. Это по моему скромному пониманию было слабым местом в организации жизни Снежного княжества. Разделение на военных и гражданских делили общество на неравные половины. Те, кто учился сражаться, были выше по положению и паразитировали на большинстве народа, простых трудяг пахарей, скотоводах, охотниках и ремесленниках. И они же, бравые вояки, не смогли в тяжелую годину отразить нападение лесных эльфаров. Феодальная раздробленность была их слабым местом. Так было и на Руси во время монгольского нашествия. Знакомая история.

— Следуй за мной, — распорядился я и отправился дальше.

Перед тем как выйти из ущелья, перешел в боевой режим. Обнаружил противника и оценил его лагерь. Лесные эльфары заняли господствующую высоту у дороги, выкопали рвы и превратили лагерь в непреступную крепость. Но сами при этом оказались в западне. Если напасть с тыла, то всадники будут заперты на маленьком пятачке.

Всадник на ящере очень опасный противник. Он легко может справиться с пятью, семью всадниками на лошадях. Ящер это смертоносное оружие, отрывающее головы или всаднику или коню, до кого доберется зубами. Передние небольшие лапы снабжены длинными когтями ими он разрывает плоть врага и от запаха крови впадает в ярость. С такими противниками, которых поддерживают мастера лука, как рейнджеры, в прямую схватку вступать не рекомендуется. Но без разбега, они мало что могут сделать. Их можно окружить копейщиками и убить всадника, тогда ящер становиться неуправляем и в ярости от гибели хозяина, нападет на тех, кто ближе. Но я и не собирался драться. Больно надо. У меня был малыш и опыт пленения целой армии дзирдов.

Я вызвал элементаля и дал ему игровое задание поместить верх холма в яму. Что он и сделал с большим удовольствиям. К ужасу лесных воинов, они почти мгновенно оказались в глубокой яме и оттуда раздались панические крики. Их понять было нетрудно. Только что они сидели себе спокойно и тут на тебе, очутились в яме с отвесными стенами, откуда не выбраться. Стены же получались у малыша гладкие, как отполированный мрамор. Я подошел краю, вышел из ускоренного режима и крикнул.

— Жить хотите?

В ответ сначала была немая сцена. Поднятые вверх головы и разинутые рты. Даже ящеры от удивления разинули пасти и смотрели на меня. Потом рой стрел полетел в мою сторону. Я ушел в боевой режим и вышел с другой стороны ямы.

— Неправильный ответ, — прокричал я. — Еще раз спрашиваю, жить хотите?

Снова стрелы полетели в мою сторону. Я снова ушел в боевой режим и встал с другой стороны. Крикнул громко и насмешливо.

— Повторяю для тупых последний раз, потом оставлю помирать в яме. Жить хотите?

На этот раз командир поднял руку и стрелки не стали стрелять их луков.

— Что ты хочешь и кто ты? — спросил лесной эльфар.

— Я?… Это как посмотреть. Или ваша смерть, или спасение. Зависит от вашего решения. Я хочу, чтобы вы перестали стрелять. Это раз.

— Мы не будем в тебя стрелять, незнакомец. Что нам делать? — спросил командир.

— Вам ничего не надо делать. Я вас хочу обменять на пленных снежных эльфаров. Мне нужно три ваших командира, что отправиться к командующему корпусом и расскажут ему о том, что с вами случилось. Скажут, что глава дома Высокого хребта, хочет обменять вас на всех пленных снежных эльфаров.

Внизу установилось недолгое молчание. Потом последовал вопрос.

— А кто этот глава дома Высокого хребта?

— Это я.

— Ты похож на хумана…

— Я и есть хуман. Я получил право основать свой дом в снежных горах.

— А если мы откажемся? — крикнул командир.

— Я оставлю вас в яме и она станет вам могилой только и всего. Потом пойду и убью всех лесных эльфаров у крепости Меловая гора, таким же образом, как и вас. Снежные эльфары, после победы, будут приходить и смотреть на останки глупых лесных эльфаров…

— Хорошо, я согласен, — крикнул командир. — Как ты вытащишь троих?

— Пусть встанут в стороне и ты увидишь.

— Я могу доверять твоему слову?

— Конечно, — рассмеялся я. — Я же враг леса, но и союзник ему.

— Как это? — удивился командир эльфаров.

— А ты подумай. Ответ тебе известен.

— Ты тот самый хуман?…

— Верно. Самый страшный хуман для лесных эльфаров, который является союзником…

— Я слышал о тебе… Ты покойник.

— Удивил, — усмехнулся я. — Все там будем, рано или поздно. Я смерти не боюсь, потому что воскресну вновь. Такая у меня судьба, эльфар. Я уже умирал и воскрес. А вот ты и твои воины, такой возможности не имеете.

— Это странно, но ты говоришь правду, хуман, — мрачно отозвался командир лесных эльфаров. Я умею чувствовать правду и лож. Он потрогал рукой гладкие стены, поднял голову и произнес. — Я тебе верю. Ты стал своим трем народам. Сотворил такое… Кто я, чтобы спорить с богами?… Я выделю троих командиров. Забирай их…

Глава 10

Снежные горы

Три младших командира переминаясь, стояли перед командующим западным сектором, генералом Ли Вар Каром. Он выслушал их рассказ и не веря сворим ушам, уставился на лесных эльфаров.

— Что сказал это хуман? — удивленно переспросил он.

— Он сказал, что вам и войскам корпуса нужно уйти обратно в лес. Отдать ему всех пленных снежных эльфаров. Он это делает, потому что является союзником Леса. Если мы не выполним его условия, то орки, вступившие в союз с княгиней Снежного княжества, разгромят войска леса, а нас он зароет в яму, но убивать не будет, а оставит помирать от жажды и голода.

— Ничего не понял, — потряс головой командующий корпусом. Это какой-то идиотизм. То, что вы говорите у меня, не укладывается в голове.

— Что за враг Леса, что одновременно является его союзником?

— Герцог Тох Рангор Фронтирский. Глава дома Высокого хребта, принц орков. Обласканный богами… Он так назвался.

Командующий опустил голову, посмотрел на запылённые сапоги. Посидел на походном кресле в задумчивости.

— Я правильно понял, что он смог весь заградительный отряд посадить на яму?

— Совершенно верно…

— Под вами опустилась земля и вы очутились в глубокой яме, из которой нельзя выбраться?

— Да, лер командующий.

— Чудеса, да и только. Но не могу вам не поверить… То, что происходит мало поддается объяснению… И видимо этот хуман весьма сильный маг. Он что, может со мной поговорить на едине? Он так выразился?

— Да, лер командующий.

— А отряд прикрытия сидит в яме, в сто пятьдесят бойцов? — спросил вновь командующий.

— Да, лер командующий.

— Я прожил долгую жизнь, многое повидал, но то, что вы говорите, повторю, не укладывается у меня в голове. Но и не верить вам, я не могу. Ущелье вновь открыто?

— Да лер командующий.

— Я очень хочу видеть этого хумана…

— Я здесь, — прозвучал голос и рядом с лесным эльфаром в генеральском мундире появился красивый молодой брюнет с легкой усмешкой на устах.

Лесной эльфар проявил изрядную выдержку. Он не вздрогнул, не побледнел, лишь поморщился.

— И где хваленная служба безопасности? — проворчал он. — Если всякий может подслушивать наши разговоры? Вы кто?

— Я, Ирридар тан Аббаи, Тох Рангор, герцог фронтира, владетельный лорд и глава дома Высокого хребта, сиятельный принц орков. Посланник хранителя степи Худжгарха.

— Я и половины ваших титулов не запомнил, — разглядывая меня, ответил командующий. Как вам удалось провернуть такое?

— Меня не спрашивали, лер генерал, назначили свыше и показал пальцем в потолок палатки. — Поговорим? — произнес молодой человек.

— Выйдете из палатки! — приказал эльфар трем командирам. Указал рукой на кресло рядом и пригласил, садитесь… Э-э-э, замялся он. — Не знаю уж как вас величать…

— Зовите просто посланник.

— Посланник нового бога степи Худжгарха?

— Да.

— Хорошо, посланник. Так, о чем вы хотели со мной поговорить?

— Сначала поведаю вам о ситуации, лер генерал, — ответил молодой брюнет. Вы заперты у перевала. С тыла стоит армия орков, которую великий хан дал княгине Торе. С другой стороны перевала стоят верные ей войска снежных эльфаров старших домов. Они вступили в сражение с прорвавшимися отрядами леса и остановили их. Ваша армия обречена на поражение…

— Может быть, — хмуро отозвался генерал. — Но мне непонятна ваша роль в этой войне? Вы же в роде как союзник леса…

— Да, как герцог фронтира и подданый короля Вангора, я союзник Леса. Как принц орков, я командующий войсками орков, отправленных Великим ханом для помощи Снежным эльфарам. Как глава дома, я подданный княгини Снежного княжества и союзник Вангора. Поэтому учитывая совокупность факторов, я даю вам шанс уйти и увести войска, сохранив их для великого князя Леса. Кроме того, у меня есть в этом личный интерес и я не заинтересован в том, чтобы на нести ущерб Лесу.

— Генерал с интересом посмотрел на своего визави.

— Да? Интересно какой?

— Дочь наместника Листа Ордая изъявила желание стать моей женой. Я хочу получить одобрение Великого. Услуга, так сказать за услугу.

Казалось, генерала поразила молния. Он застыл с перекошенным лицом.

— Она сама, без принуждения?… — наконец сбавившись с шоком от услышанного произнес он.

— Да. Тому есть свидетели из тайной стражи брата Великого.

— А… А можно узнать причину согласия?

— Можно. Девочка поняла, что я под благословением богов и сделала свой выбор.

— Хм… откашлялся эльфар. Это понятно. А вам это зачем?

— Две причины. Я дал ей слово жениться и вторая — хочу перестать быть врагом леса. Не из-за страха, а потому, что могу нанести княжеству Леса непоправимый ущерб, а это не в моих интересах и не в планах Худжгарха.

— Ваша позиция господин посланник мне понятна, но я связан долгом и не могу ослушаться приказа Великого князя…

— Можете не продолжать, лер, — спокойно перебил эльфара молодой герцог. Ваши войска будут уничтожены или взяты в плен. Вы если не совершали воинских преступлений отпущены с наказом передать мои слова своему князю о одобрении замужества лесной эльфарки на хумане. Честь имею. И герцог исчез.

Генерал долго сидел в глубокой задумчивости. То что один хуман может разгромить и пленить его армию, он не верил, но что-то было в этом мальчишке неуловимо опасное. Он был хищником и хищником без жалости, и сострадания. Это читалось в его холодных, голубых глазах. из задумчивости его вырвали испуганные крики. Он поднялся и поспешно выскочил из палатки. И там с огромным удивлением обнаружил, что весь лагерь, осаждавший крепость, опустился глубоко под землю. Со стен тоже с великим изумлением смотрели на огромную дыру пред крепостью… Сверху царила тишина, а внизу оглушительно зазвучали испуганные вопли тысяч бойцов. Маги друиды, пехота и рейнджеры оказались в глубокой ловушке.

Одновременно с этим, отряд орков неожиданно атаковал силы лесных эльфаров осаждающих пограничную крепость Меловая гора.

Удар вооруженных амулетами и молекулярными мечами воинов был страшен. Степные воины, прошедшие обучение базами выживания и по рукопашному бою на корабле базе, стремительно и смертоносно, словно нож сквозь масло, прошли по захваченным врасплох лесным эльфарам. Пехота, стрелки и друиды гибли, не успев оказать сопротивления. Настолько быстро и мощно двигались сквозь неорганизованные порядки противника, орки.

Несколько групп рейдеров еще пытались атаковать с орков с фланга, но сотня воинов без команды мгновенно развернулась, окружила их и порубила на глазах защитников крепости. На этот раз рейдеры не смогли применить свои умения. Им противостали более сильные и лучше подготовленные для открытых сражений бойцы и их было больше. Кроме того, специфика рейдеров — наносить точечные молниеносные удары с быстрым отходом, не могла им помочь в прямой схватке. Их амулеты не могли защитить от молекулярных мечей. Тем было все равно есть энергетическая защита на противнике или нет. Меч не ощущал преграды. А когда до рейдеров это дошло, они все пали.

В рядах орков воинственно орали и махали копьями снежные эльфары. Но в сражении им поучаствовать не довелось. Они просто освободили снежных эльфаров из лагеря рабов, охрана которого разбежалась.

Берта первая обратилась к защитникам крепости. Она подъехала к воротам крепости на лорхе, за спиной орка и соскочила на землю, замахала руками и радостно закричала.

— Друзья! Это я, Берта. К нам пришла помощь. Авангард войск княгини Торы-илы. Орки теперь наши союзники. Мы освободили пленных товарищей. Открывайте ворота и порадуйтесь вместе с нами. Мы освободим наши горы от захватчиков. Больше не будет деления на старшие и младшие дома. Все мы будем равны перед судьбой. Только предатели и трусы, что не встанут на защиту своей страны будут поражены в правах. Позор им. Это я говорю вам, Керна, дочь ночи…

В этот день Берта под видом дочери ночи Керны стала командиром объединённого отряда из воинов младших домов и охотников. Она тщательно отобрала воинов, распределила их по отрядам. Назначила сотников. Оставила гарнизоны из ремесленников и пахарей в крепостях. Придавав им на усиление всех имеющихся в наличии магов.

Лесных эльфаров, запертых в яме она запретила трогать. Объявила, что она подчиняется главе дома Высокого хребта, куда перешли все выжившие снежные эльфары из дома Медной горы. Объявила, что орков ведет сам глава дома Высокого хребта, который заключил союз с орками и дворфами. Ее авторитет был настолько значим и непререкаем, что все мужчины слушались ее беспрекословно.

С отрядом из восемьсот наиболее подготовленных бойцов снежных эльфаров и тысячи орков, она двинулась к перевалу… Все эти силы по приказу Тох Рангора владетельного лорда Высокого хребта возглавила Магистр ордена Детей ночи Берта.

Так ее обозвал милорд и добавил:

— А что хорошо звучит. Магистр ордена Детей ночи… И солидно. Дерзай девочка, тебя ждет слава Жанны Дарк.

После этого исчез, пообещав встретить войска у крепости на перевале. Кто такая Жанна Дарк осталось тайной…

Я вытащил генерала из ямы, когда он еще не пришел в себя. Столь быстрое изменение состояние его войска, еще не до конца дошло до его сознания. Слишком мало времени прошло, чтобы понять, ситуацию в целом. Он растерянно хлопал глазами, осматривался вокруг. Видел крепость, здоровенную яму и только повторял:

— Что случилось? Как это?… Что это? Что все это значит?

— Это значит, лер генерал, что у вас больше не осталось войск. Те части, что осаждали Меловую гору разбиты орками. Авангард застрял в ущелье и гибнет там под натиском отрядов снежных эльфаров. Те войска, которыми командовали вы, сидят в яме и ждут своей участи. Кстати, а чьи это головы сложены у вашего шатра в пирамиду?

— Это головы снежных эльфаров осмелившихся выйти из крепости и напасть на нас ночью. — отмахнулся эльфар с весьма пренебрежительным выражением на лице. — Мы отбили нападение и они бросились бежать. Перед ними закрыли ворота и они сдались. Я приказал их казнить, в назидание другим…

— Вы убили пленных, генерал? — сухо спросил я.

— Это враг и он получил по заслугам…

— Ммм… Вы военный преступник, лер генерал. И вас будут судить по законам Снежного княжества.

Генерал дернулся, выхватил меч, но я вырвал его из рук бросил на землю и подсечкой сбил с ног лесного эльфара. Наступил сапогом на спину и придавил. Он задергался засучил руками, но не смог встать или скинуть мою ногу. От натуги он захрипел.

— Не рыпайтесь, лер. Вы не достойны того, чтобы с вами обращались, как с военнопленным. Навел станер и парализовал извивающегося убийцу. Он еще сыпал проклятиями, а из ворот вышли закованные в броню воины и маги. Остановились на краю ямы и по приказу господина в богато украшенной брони стали закидывать пленных лесных эльфаров боевой магией. Я быстро ушел в боевой режим переместился к ним и отшвырнул всех от края ямы.

— Кто дал приказ убивать моих пленных?! — выйдя из боевого режима, ускорения времени, проревел я.

Разбросанные снежные эльфары поднимались с трудом. Половина из них были оглушены. Я не сильно ограничивал свои силы — разозлился. Пришли, понимаешь на готовую победу и стали творить беззаконие.

— Господин с перевязанной рукой и в благородных доспехах поднялся на колени и сплевывая кровь с разбитых губ, хрипя отозвался.

— Вы кто такой, демон вас побери?

— Я глава дома Высокого хребта, Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, Герцог Фронтирский, принц орков, а внизу мои пленники. Я командую корпусом орков, что прибыли на помощь Властительнице Снежного княжества княгине Торе-иле. А вы такой?

— Я комендант крепости, лер Сунгда-ил. Я слышал о вас. Но здесь власть принадлежит Комитету национально спасения…

— Нет такого комитета, лер. Это самозванцы. Они низложены волею княгини. Есть только одна власть в Снежных горах и это власть Великой княгини. Все остальные — мятежники и с ними будут поступать, как с предателями и узурпаторами…

— Да кто ты такой? Что ты о себе возомнил… Взять его! — возвысив голос до крика, взревел комендант. Ко мне бросилось около десятка воинов, но я их играючи скинул «на корм» лесным эльфарам. Дернувшиеся в мою сторону еще десяток воинов, нерешительно остановились. Печальная участь безрассудных товарищей заставила их остановиться на пол пути. Маги подняли руки, но я погрозил пальцем. И скомандовал:

— Отставить! Я тут главный. Все, кто не примет мое командование разделят судьбу дурней, упавших в ямку с лесными эльфарами. Эльфары пред стенами крепости замерли. Я был для них странным и опасным. Не боялся того, что их много, а я один. Заточил армию лесных эльфаров в яму. По их напряженным лицам я видел, что они думают. А кто еще смог это сделать. Других волшебников и копальщиков могил тут нет. Не сами же они вырыли себе могилу и сиганули в нее. Играючи расправился с десятком сильных бойцов и те сейчас орут снизу, когда их отдали на корм ящерам.

— Кто дал команду закрыть ворота и не пускать обратно воинов, которых казнили лесные эльфары? — спросил я.

Установилось молчание. Затем один из воинов ткнул пальцем в комедианта.

— Он, господин герцог. Это он струсил и приказал не пускать тех, кто бежал к крепости.

— Молчи!.. — вновь взревел комендант. Но я подхватил его и поднял над головой.

— За трусость и убийство своих товарищей ты достоин смерти. объявил я, — но приговор тебе вынесет княгиня. — и бросил орущего от испуга коменданта рядом с ямой. От сильного удара у него перехватило дух. Он престал орать и только стонал. По штанам растеклась темная, мокрая полоса. — Жаль, — произнес я, — что он столько оборонял крепость и так плохо кончил.

— А это не он оборонял, пояснил тот же воин. Он прибыл три дня назад арестовал нашего коменданта, якобы за связь с «Братством» и взял командование в свои руки.

— Да? — удивился я. — А почему ему передали власть?

— Он предъявил приказ комитета спасения…

— А как можно верить приказу несуществующего комитета? Власть в отсутствии князя принадлежит Высшему совету, леры.

— Совет самораспустился, господин герцог и вместо него появился комитет спасения.

— Да уж много я повидал, но такое вижу первый раз. Приведите сюда старого коменданта.

Пока я ждал комедианта, из ворот высыпал народ и стал осторожно подходить к яме. Оттуда стали стрелять по любопытным лучники и снежные эльфары отпрянули. А что с ними спросил подошедший незнакомый маг и указал на яму.

— Пленные, — отмахнулся я. — Обменяем на наших пленных. Пусть посидят, подумают.

Вышел комендант без оружия и под конвоем троих воинов направился ко мне. Я нагляделся в свое время на арестованных. Они похожи друг на друга, как братья. Ссутулившиеся плечи. Руки за спиной и потухший взгляд убитого горем человека, ушедшего в себя. Этот был такой же.

Одновременно показалась пыль, на дороге ведущей со стороны Меловой горы. Я улыбнулся. Вовремя. Это приближались мои орки и отряды Берты Керны.

Эльфары всполошились и стали забегать внутрь крепости. Я их не останавливал. Комендант молодец. Кинул взгляд на дорогу, потом на меня, спокойно стоящего и направился ко мне уже без конвоя. Конвоиры сбежали.

— Лер Орвинг-ил, бывший комендант крепости Западный перевал. О вас мне рассказали. Что вам угодно?

— Мне угодно, лер, чтобы вы взяли командование отрядами в крепости в свои руки. Угодно чтобы освободили пленных из лагеря рабов. Сейчас прибудут отряды орков и снежных эльфаров. Угодно видеть вас на совещании. Оно состояться прямо тут у стен.

Эльфар широко улыбнулся и ударил себя в грудь кулаком. — Слушаюсь, мой господин.

— Ну вот улыбнулся я, — другое дело. Больше никому командование не отдавайте… Без приказа вышестоящего начальника, — погрозил я пальцем. А пока княгини нет им являюсь я… И арестуйте этого проходимца, — я не сильно пнул лежащего эльфара.

Высшие планы бытия

Великая богиня западного полушария Беота нервничала. Это она сама себя обозвала великой и заставила созданных ею дзирдов поклоняться ей. Она не стала идти проторёнными путями и скрестила человека с лесной эльфаркой, дав потомству часть своей божественной плоти, сотворила новый вид разумных. Чернокожих дзирдов, что в переводе с мертвого языка, значило поклонник.

В западном полушарии, закрытом от взглядов из космоса и с континента, где правил Рок, находилось два контента, вытянутых с севера на юг. Никто не догадывался, что материки закрыли от глаз любопытных древние маги. Они не хотели, чтобы из космоса видели их земли, а Беота лишь воспользовалась результатами их труда. Это оказалось ей на руку туман неопределённости скрывал ее довольно жалкое положение по сравнению даже с Худжгархом.

На северном континенте, где в древности происходили ожесточенные сражения пришельцев и магов людей, жили дикие орды мутантов и проход на юг им закрывали ядовитые болота, порождения массированных бомбардировок с орбиты. А на южном континенте расположились гномы и дзирды. Раньше Беота была богом для обоих народов, но появился Курама и совратил в ересь атеизма гномов, и те отвергли Беоту, как хранительницу. Войны с этим народом ей ничего не дали. Их рунная магия была сильной и сокрушала легионы маловоинственных войск под командованием жриц-дзирд.

Мужчины у дзирдов были на положении слуг. Они не любили свих господ-жриц и вяло, неохотно воевали. Часто дезертировали и уходили в непреступные горы. Там создавали банды и уже воевали друг против друга.

В конце концов Беота оставила бесплодные попытки подчинить гномов. Их города размножились и существовали полуавтономно от королевской власти. Хуманы были слугами. Выращивали для гномов зерно и домашних животных. Жили мирно и небедно, потому восстаний не поднимали и занимались своим обычным трудом, отдавая положенную дань гномам. За это получали сельхозорудия с рунами для большей эффективности и облегчения сельского труда. В их землях были все довольны. Земли гномов в отличии земель подвластных Беоте, процветали и были независимы.

На землях подчиненным Беоте тоже жили хуманы, но они были рабы и влачили жалкое существование. Жили впроголодь и были основным «жертвенным мясом». Беота развила магию крови и для поддержания своего влияния, ей нужны были кровавые жертвоприношения. Кровь людей по неизвестной ей причине была самым сильным катализатором магических процессов, в отличии от крови гномов и дзирдов.

Все бы ничего, жила бы она себе затворницей на краю вселенной и тешила свое самолюбие безраздельной властью над смертными поклонниками, но вот беда сила Рока росла, а сила Беоты оставалась прежней. Это ее здорово беспокоило и раздражало. Она из года в год увеличивала количество принесенных ей в жертву людей, но не могла сравниться с силой Рока.

Она знала, что Рок хочет сделать ее своей женой и не могла и с этим смириться. Тут так удачно подвернулся человек, ставший для орков хранителем. Удачливый, одновременно по-человечески наивный и очень хитрый. Такой если и обманется, то перед этим обведет других вокруг пальца. И он замыслил немыслимое. И что еще больше поражало Беоту и выводило ее из себя — он знал рецепт победы над Роком. И не побоялся его ей рассказать.

Слетав в степь и оценив расклад сил у границ Лигирийской империи, где хранителем был Рок, она убедилась в том, что слова человека, это не простой вымысел, а готовый к реализации план. Огромные полчища воинов-орков находились в полевых лагерях, в нескольких днях пути от границ империи. Войска империи сражались с войсками Вангора и все глубже увязали в кровопролитны, х приграничных боях. Кто-то очень умело руководил обороной, заманивая лигирийцев все дальше и дальше от границы. Обескровливая их непрерывными боями.

По всему выходило, что Худжгарх ждет удобного момента, чтобы нанести смертельный удар по Империи. Захватив там власть, он хочет (это только подумать!) — Беота от заявления человека даже поперхнулась. Он хочет поставить храмы Творцу и сделать поклонение Творцу основной религией империи. Там есть забытые храмы Творцу и есть генетическая память у людей, поэтому она верила, — у него получиться, задуманное.

Она не только поверила, что у него получиться захватить империю, но и быстро ее переформатировать. У Худжгарха есть все для этого. Сила, решимость, воля и есть деньги. Он сам станет императором. объединит Лигирийскую империю и степь. Тогда ему никто не сможет противостоять. Степь будет поклоняться Худжгарху. Человеческие государства, Творцу и судья отдаст власть на планете ему… Рок потеряет свое влияние и будет подобен этим жалким червям, которых Худжгарх вывел из лабиринта. У них не хватило ума, способностей и таланта, выйти самим.

А что она? А она вновь останется один на один, но уже с более хитрым и кровожадным врагом. Мальчик не пожалеет ее, и он сделает своей наложницей… Или подарит своему другу Авангуру. Тот тоже давно на нее облизывается. Она сумела с помощью других братьев, засунуть его в колодец силы и утопить. Он был самый опасный среди братьев, и она хотела избавиться от навязчивого кавалера навсегда. Даже присоединилась к тихоне Року, которого никто серьезно за соперника не принимал, Рок был обаятелен, услужлив и казалось лишен напрочь всяческих амбиций. Но Рок умел использовать сильные стороны других детей Творца и они втроем вышли из лабиринта.

Если случиться, что Худжгарх победит, то ей ничего не останется, как подчиниться. Иначе он также уничтожит и ее. Он тогда, скорее всего не случайно попал в ее края. Проводил разведку и увидел состояние дел на континенте, сумел разбить ее войско. Значит сумеет сделать это еще раз. В этом она не сомневалось. И он, — вспомнила она, бессмертен. Имея бессмертное яйцо, он… Что за странный каприз Творца дать хуману волшебные яички, которые он хранит в ларце. Ларец на дубе. В ларце утка, а в утке яйцо… Что-то много яиц получается… У него их что, три? Зачем ему три? А-а-а, поняла она и прижала ко рту ладошку, одно яйцо волшебное. И в нем смерть хумана. А два других простые, для продолжения потомства. Они видимо при нем, а то бессмертное в ларце. Ларец на дубе… Что за ерунда!..

«Не понимаю… — задумалась Беота. Затем разозлилась. — К демону его яйца, — оборвала она свои мысли о человеке. — Надо решить, что для меня лучше из двух худших вариантов. Победа Рока или яйца Худжгарха… Стоп! Зачем я думаю про яйца опять? — Беота нервно потеребила золотой поясок, но мысли по мимо ее воли продолжали уходить в сторону. — Интересно, вот бы найти этот дуб с яйцами, вот тогда бы я схватила его за эти самые… Он бы у меня поплясал… А если у него три яйца, то сколько детородных органов? Два? Но зачем?… Остановись дура!» — обругала себя Беота. Несколько раз глубоко вздохнула и вслух произнесла, — «и так»…

И так выходило, что вроде разницы нет никакой. Оба они мужчины и смотрят на нее, как на женщину-самку с высока. Каждый хочет ею обладать…

Нет этот гадёныш отвергает ее. Ему больше нравятся смертные сучки. «Конечно, — ревниво подумала она, — с ними проблем нет. Они послушны и красивы, и их можно менять часто… Как она меняет любовников, а потом приносит их в жертву. У нее выращено целое стадо самцов… Так что же предпринять пока не поздно? Надо наведаться к Року и узнать его настроение», — решила Беота и тут же не откладывая, оправилась к брату.

Рок, узнав о ее прибытии, открыл окно в пространстве и с удивлением на нее посмотрел.

— Сестра? Ты чего тут ищешь? — спросил он.

— К тебе прибыла, поговорить хочу.

— Поговорить? Уже интересно. Хочешь в жены напроситься?

Беота и глазом не повела, спокойно ответила:

— Пока нет. Не хочу.

— Зря, — рассмеялся Рок, — но все равно проходи, — и он открыл ей доступ в свои покои.

Беота села на кресло подальше от Рока. Тот был в своей божественной ипостаси, огромного, мускулистого воина, только в тунике и без доспехов.

— Вина? — приподнял он бровь и Беота поежившись под его раздевающим ее взглядом, подумала, что надо было одеться скромнее и согласно кивнула.

Слуга принес поднос с графином вина и фруктами. Разлил вино по бокалам и преподнес их на серебряном подносе хранителям. Затем молча и преисполненный гордости удалился.

— У него даже слуги такие же, как он, болваны, — подумала Беота. Пригубила вино и поставила бокал на столик рядом с собой.

Рок поднял бокал и отсалютовал им.

— За то, сестрица, что однажды ты станешь моей женой — и выпил залпом.

От его слов ее передёрнуло, что не укрылось от взгляда Рока и он громко захохотал.

— Что? — спросил он, тебе такая перспектива не нравиться?

— Ее может не случиться, — собрав волю в кулак, внешне невозмутимо ответила Беота.

— Это еще почему? — Рок вальяжно развалился в кресле и с ухмылкой превосходства посмотрел на сестру.

— Потому что этому, кое кто может помешать.

— И кто же это? — продолжая смеяться, спросил Рок.

— Ну хотя бы Худжгарх.

— Ха. Не смеши, сестра. Что он может сделать? Так повилять задом у моих ног и все. Придет время и его не будет.

— Ты так уверен?

— А почему мне в это не верить? — Рок поставил бокал на стол и уже серьезно посмотрел на сестру.

— А потому, что он хочет возродить в Империи культ Творца.

— И как он это сделает?

— Не знаю, но он собрал большую армию орков у границ империи.

— Своих фанатиков? — невозмутимо уточнил Рок. Беота кивнула.

— Ты думаешь, он ворвется империю, свергнет императора, посадит на трон своего ставленника и объявит Культ Творца, главным?

— Примерно.

— Ну пусть пробует, — Рок выпрямился. Сам налил из графина вино и произнес, — посмотрим, что у него получится. Но за предостережение спасибо я не забуду… — Он выпил и вновь масляными глазами стал осматривать ее фигуру. Беота поняла, что он знал о угрозе и готов к ней. Скорее всего это ловушка для трехяйцового выскочки. Она узнала, что нужно и натянуто улыбнулась.

— Была рада помочь, братец. Раз ты все знаешь, то мне тут делать нечего… Хотя кое-что ты не знаешь про человека.

— Интересно что?

— У него три яйца и в одном его смерть, и оно не с ним…

— Шутишь? — не поверил Рок.

Беота пождала плечами. Улыбнулась и махнула ручкой.

— Прощай, — произнесла она и исчезла.

Рок некоторое время задумчиво смотрел на пустое кресло.

«Зачем она приходила? — размышлял он. — И так всем понятен замысел щенка. Не думаю, что он такой дурень, что сунется в ловушку. Слишком скользкий и осмотрительный. Осторожный, на рожон не лезет. Она что, это не понимает? Не дура же она, или… Он шире раскрыл глаза. — Она его боится. Она боится, что он займет мое место. Не будучи рождённым отТворца, возьмет ее в наложницы. Для нее это тоже самое, что лечь с ослом. Бррр. Вот причина, почему она сюда прилетела. Страх. Ха-ха. Бойся девочка, бойся. И все равно станешь моей. Все будет моим… А щенок может поддаться соблазну. Я бы поддался. Такой шанс… Ах какой шанс… Как же его спровоцировать?… Нет, никого не надо провоцировать. Процесс интеграции континента в одних руках запущен. Вариантов его осуществления много, но результат-то все равно один… Пусть смертные и сестренка суетятся. Я буду ждать»…

Беота вернулась к себе в расстроенных чувствах. Эти два мужлана хорошо понимают события и устраивают друг другу ловушки. Конечно, Рок победит. Он гораздо старше и опытней в таких делах. Человек же действует грубо и умеет лишь ломать. Но когда ломает, трещит все. Не иначе под рукой Творца ходит. Но если он ломает конструкцию, созданную Роком, то она может тоже встроиться в его систему. Она может стать тем неучтенным фактором, который переломит хребет влияния Рока на планету. Учитывает ли он ее в своих раскладах? Конечно. Он же не дурак. Но как учитывает? Вот, что важно…

«Он считает, что я предложу человеку союз. И я предлагала. А если он не примет мою главенствующую роль в этом союзе, то отступлю. И я отступила. У самой у меня нет сил для атаки на Рока и он знает, что я никогда не соглашусь на вторую роль в альянсе. Значит он меня вычеркнул из соперников. Что же он от меня тогда может ждать? То, что я тоже буду ждать результатов их борьбы за власть над Империей и предприму шаги только в случае, если увижу приближающуюся победу Худжгарха. Присоединюсь к нему… И тогда он прихлопнет нас двоих, как мух. А я не буду присоединяться. Понятно, что Рок приготовил армию для отражения вторжения орков. Ее не видно, но она есть. Что это за армия? Призванные существа? Нет он на это не пойдет, слишком рискованно. Инопланетники, которых он пригрел в Вангоре? Их мало, а нужно разгромить орду орков в сорок тысяч… Это могут быть лишь… Демоны. Точно он договорился с Курамой… Ох ты ж тварь! Что ты ему мог пообещать?… М-м-м… Только мой домен. Курама хочет получить власть над моим доменом, чтобы потом захватить Инферно… Нет уж, братишки, не выйдет это у вас»…

Беота зло и грязно выругалась, сдернула тунику и крикнула: Мальридана, сучка. Где ты шляешься, тварь? Приведи сюда самца посильнее, мне нужно успокоиться…

Вечный лес. резиденция Великого князя

Над Вечным лесом установилась ясная теплая погода. Жара спала. Ласково прогревало цветочные полянки и верхушки деревьев местное светило. Пели птицы, кружились над кустами бабочки, пчелы собирали мед с цветов. Внешне в Лесу правил мир и покой. Но лес тревожно шумел верхушками священных деревьев и эта тревога передавалась в сердца лесных эльфаров, трогала струны их души и наполняла умы неясным, тревожащим смятением. Все снежное княжество было взбудоражено происшедшим событиями.

Что-то изменилось в мире Сивиллы. Подул странный, опасный для Леса ветер перемен. Лесные эльфары престали быть угрозой людям в Вангоре, хуманы прежде трепетавшие о мысли, косо посмотреть на лесного эльфара, как-то быстро престали опасаться их мести. Это было странно, вызывало обиду и гордость лесных эльфаров была сильно ущемлена. Тот вековой СТРАХ, прежде удерживающий людей от разрыва отношений с Лесом, куда-то быстро испарился. Это понимал Великий князь леса и размышляя, он беспокойно ходил взад-вперёд по своему кабинету. Что-то в раскладе сил мира он не увидел, пропустил. Который раз он собирал совещание и не мог найти решение, как победить в войне с Снежным княжеством и вернуть влияние Леса на Вангор. Вначале все складывалось удачно. В стране бывших рабов была сумятица. Разрушено единство домов и только что осталось, войти и подобрать эту страну, которая лишилась своего духовного стержня. Но почему тогда все пошло на перекосяк? Два корпуса топчутся на перевалах. «Волчата» ограбили пригоночные районы и безнаказанно ушли в степь. Столичному округу больше ничего не угрожает.

От короля Вангора приходят странные известия, которые можно понять, как начало охлаждения отношений. Здесь и запрет на въезд лесных эльфаров в королевство до окончания войны с империей. Всем находящимся лесным эльфарам в Вангоре было предложено покинуть королевство. Те, кто проигнорировал этот приказ, просто исчезли. В ветвях королевской власти появились новые лица. Начальник тайной стражи, малоизвестный Гронд проявил незаурядную проницательность. Он сумел в короткие сроки наладить работу контрразведки, вычислил шпионов леса и агентов влияния. После чего те были тихо устранены, вангорцы отправлены подальше от дворца в свои поместья или на войну, а его агенты погибали под видом несчастных случаев. Конечно, он понимал ситуацию. Меехир обиделся. У него война с империей, а Лес попросив помощи от вторжения орков сам не помогает Вангору, как надлежит союзникам, ни войском, ни припасами… Меехир требует помощи в войне с Империей и отказ под видом войны Леса с Снежным княжеством оставил без внимания. От него прибыла депеша, что Вангор и Снежное княжество союзники. Понимай, как хочешь. То ли это намек, что Вангор вступиться за Снежков. То ли призыв прекратить войну…

Он бы рад ее быстро закончить, но не может. Кругом проблемы и вылезают они неожиданно в последний момент. Словно кто-то невидимый ломает все хорошо выстроенные планы. Везде непонятные странности.

Студенты маги что прибыли с миссией помощи не только не погиби во славу Леса, но и заняли пустующий город Лист Ордая. Потушили пожары и заперлись в городе. Они даже не пустили отряды обороны, набранные в окрестностях. А охотники, не стали ломиться силой в город.

«Времена нынче смутные и пугающие, — подумал князь. — Мир перевернулся. И надо что-то предпринимать, чтобы вернуть ситуацию в нужное русло. Вот только что? Слишком много фронтов открыто. Надо заканчивать с магами и оправлять их Вангор. Может этот изменит отношение Меехира к Лесу? Орки ушли и обременённые добычей празднуют удачный поход. Не столько они нанесли урон, сколько унизили Лесное княжество. Пришли свободно без потерь. Взяли, что хотели и спокойно, безнаказанно ушли. Ушли, больно ударив по эльфарской гордости и это надо снести».

Главное сейчас разгромить силы сопротивления снежков, которые действуют еще без общего плана и разрозненны. Действовать нужно быстро и решительно, — решил князь, — иначе союзу с Вангором конец. Если Меехир справиться с империей в одиночку, то это точно конец Лесу. Княжество останется один на один против Империи и снежных эльфаров. Не выдержим… Падем, — угрюмо подумал князь. А я хотел стать спасителем Вангора. Быстро разбив снежных эльфаров, взяв их войска, атаковать ими Имперские войска с тыла…

— Брат, — обратился он к Кирсану. В кабинете Великого их было двое. — Сам понимаешь, времена настали не самые благоприятные для нас, но делать нечего. Нас ведет великая цель, возродить могущество Леса, и мы эту цель достигнем. Тебе поручается решить два значимых для страны вопроса. Отправь магов людей обратно на родину. Не чини им мелких неприятностей. Награди золотом и подарками, спокойно с почетом препроводи в Вангор. Вторая задача такая. Ты назначаешься командующим всеми силами вторжения в Снежные горы. Твоя цель взять войска, что стоят на обороне столичного округа и выдвинуться в Снежные горы через восточный перевал. Пройти к столице и взять ее штурмом. Там посадить главу этого ничтожного «братства», как нового главу доминиона. Хватит грабить и убивать снежных эльфаров. Нужно подавить сопротивление домов, пока они не объединились. На войне действуй предельно быстро и решительно. Если будут партизанские действия гаси их в зародыше для этого используй своих рейдеров. Пусть выслеживают и уничтожают лидеров сопротивлений. Массовые казни и грабежи, которые проводят войска «Братства» прекратить. Ты должен закончить быстрой победой эту войну. Понял свою задачу, Кирсан?

— Понял, брат, не сомневайся…

— А я вот почему-то имею сомнения на твой счет, брат. И хочу, чтобы ты их развеял, а то знаешь, ходят нелепые слухи, что ты меня подсиживаешь.

— Да ты что, брат! Никогда! Я предан тебе душой и сердцем. Я найду этих клеветников и вырву им язык.

— Нет, Кирсан. Ты будешь заниматься теми вопросами, которые я тебе поручил. Языками займусь я.

Как скажешь, Великий, — встал и поклонился Кирсан.

— Вот и хорошо. Иди, брат и возвращайся с победой…

Снежные эльфары у крепости Западный перевал ликовали. Войско орков под знаменем княгини Торы подошло на второй день нашего стояния у перевала. Я не спешил, идти вперед. Нужно было провести боевое слаживание вновь сформированных отрядов. Назначить и обкатать командиров. Для этого провел много совещаний с Бертой и комендантом крепости. Они хорошо знали своих эльфаров и каждому давали характеристики. Указывали на слабые и сильные стороны командиров. Общее командование эльфарского ополчения было поручено Берте. Она отлично была подготовлена и как чигуана и как командир дивизии в плане тактики, и умении видеть преимущества и слабые стороны противника, обладала быстрым мышлением, острым умом, властностью и убежденностью в своих действиях. Ей верили и за ней шли простые эльфары. Отличная помощница будет у Торы.

Кроме того, я предполагал, что мне продеться схлестнуться с чванливыми прилипалами, что захотят присвоить плоды наших побед. И предстояло выяснить, сможет ли Тора самостоятельно отличить друзей от врагов? Ей нужно было дать самостоятельность и возможность проявить себя. Ей надо учится на своих ошибках. Если все пройдет гладко, а это значит за нее буду действовать я, то у моей будущей белокожей, пушистой жены обязательно закружиться голова от быстрых побед и тогда она начнет совершать массу ошибок, некоторое из которых, могут стать для нее фатальными. Но жизнь все расставит на свои места. Я ей не нянька и поддерживать под ручку не собираюсь. Я решил ей дать возможность порулить войной, набить шишки и выбрать правильных советников.

Не то что бы я сам до этого додумался. Шиза подсказала, а я с ней согласился. Одна голова хорошо, а две с половиной лучше. Эту половинку я отдал Лиану. На что он, услышав мои мысли, лишь зевнул пастью и продолжил ловить рыбу там, где ее никогда не было. Малыши вообще не были способны думать о чем-либо кроме своих игр. Они лишь скакали вокруг озера и мешали Лиану.

Но если я не был силен умом, то, зато мог энергично действовать. Это у меня получало лучше всего. Особенно если надо было что-то сломать. И я решил, что надо бы помочь тем снежны эльфарам, что бились в ущелье с отрядом прорыва лесных эльфаров. Именно эти снежные воины, понеся потери, не отступили и они были нужны Торе. А те, что удрали и оставили товарищей погибать, на тех я не обращал внимания.

Для атаки я перебросил часть орков и магов снежных эльфар на склон гор, под которыми расположились лесные эльфары. А три сотни воинов спешил. На быках им не совладать с ящерами. Против них нужен пехотинец с длиннющей пикой. Но у орков они были. Мощные, длинные. Орки, будучи гораздо сильнее человека и лесного эльфара такую дубину легко держали в лапах с ногтями похожими на когти.

В ночь перед прибытием Торы, о которой мне доложили разведчики, я возглавил атаку. Нужно было продемонстрировать эльфарам свое участие в войне. Замысел мой был прост. Орки хорошо видели в темноте, как, впрочем и лесные эльфары. Но те ночью бои не вели, а оркам было все равно, когда бить врагов. Маги и орки с амулетами огненных шаров и торнадо затаились на склонах. Я предполагал, что «Торнадо» очень эффективно против лучников. Полностью выводит их из битвы. Они не могут прицелится и стрелять.

В полночь, прячась за кустами, бойцы стали осторожно спускаться к обрыву и там ждать моей команды. Я с пехотой находился на дороге и не входил в ущелье. Лесные эльфары, от неожиданных нападений с тыла, из тел ящеров выложили бруствер, как баррикаду. Мы дошли до поворота в ущелье и остановились. Еще ранее перехватили гонца лесных эльфаров к своему командующему, с докладом, что дорога перекрыта отрядами снежков и их командир спрашивал, что делать дальше.

Я ушел в боевой режим и снял часовых-рейнджеров, что в силу их магически усиленных способностей, отлично слышали и видели в темноте. Без жалости придушил трех ящеров, что спали стоя у стены. Их всадников я взял в плен и по одному перетащил к оркам.

От них орки узнали, сколько всего было эльфаров в отряде, что пошел на прорыв. Я-то знал. Но дал ребятам возможность поупражняться в деле. Пусть набирают опыт.

Всего в отряде прорыва было триста всадников, тысяча пехоты и две сотни стрелков. Из них в живых после сумасшедшей схватки, остались две с половиной сотни всадников, девять сотен мобильной легкой пехоты и сто семьдесят рейнджеров.

В открытом бою значительная сила. Связка всадников, пехоты и рейнджеров просто убойная по своей силе. Ящеры и бойцы на них прорывают фронт неприятеля, а стрелки растеривают тех, кто подпирает передние ряды и должен восполнять потери, чтобы фронт атакующих выстоял. Таким образом сопротивление всадникам на ящерах ослабевает, и они прорывают оборону. После чего пехота устремляется в образовавшийся разрыв и завершает разгром. Мечники у лесных эльфаров отменные и защищены амулетами. Но на узкой дороге всадники только мешали друг другу. Гибли в тесноте всеобщей свалки, где перемешались и пехота, и стрелки, и всадники. Теснота и скученность не дали им, развернуться в полную силу. И хотя снежных эльфаров погибло гораздо больше, они сумели ценой своих жизней, остановить прорыв лесных эльфаров.

Орки быстро сбросили тела ящеров и коней в реку. Построились в двадцать линий в глубину, пятнадцать воинов в ширину и двинулись к противнику.

Засадный отряд уже занял выгодные позиции для атаки сверху. Они ударят, когда лесные эльфары атакуют мою скромную фалангу. Ее задача — сдерживать противника.

Орки специально шли не таясь, шагая в ногу, громко стучали по камням сапогами и эхо их шагов отражалось от стен. Часовые лесных эльфаров услышали шум сразу, а ровные ряды орков увидели за метров сто и подняли тревогу. Тут же стали суетливо выстраиваться в боевой порядок пехотинцы. За ними рейнджеры. Всадники стали в резерве.

Командир противника правильно оценил ситуацию. Отправлять всадников на орков не имело смысла. Пики не пустят ящеров на ближнею дистанцию, с которой им удобно поражать врага, а луки орков, бьющие в упор, выбьют всадников.

И все равно я увидел смятение в рядах лесных эльфаров. Они не ожидали увидеть здесь орков.

Их командир не давал приказ рейнджерам стрелять. Может он надеялся на подкрепления? Эльфары растерянно всматривались в наступающих орков. Это было понятно. Орки шли не толпой, а ровным строем, под прикрытием длинных ростовых щитов, которых ранее у них не было. Орки вообще считали щит снаряжением трусов. Все это в купе дало возможность приблизиться к занявшим оборону лесным эльфарам довольно близко.

Наконец командир эльфаров принял решение и приказал лучникам открыть навесной огнь. Но когда они подняли луки в их рядах закружился вихрь из множества маленьких торнадо. Они возникли внезапно, под ногами воинов и сбили им прицел. Стрелы полетали, но полетели в разные стороны. Те что достигли орков, отклонили магические шиты. А вихри разрастались и поднимая пыль, мелкие камни, окружили стрелков. В их рядах раздались испуганные крики. В это время по всадникам ударили огненные шары. Надо отдать должное командиру противника. Он быстро оценил ситуацию. Понял, что попал в ловушку и немедля отдал приказ пехоте, наступать на орков.

Стройного выхода у эльфаров не получилось. Толпа пехоты быстро побежала в сторону орков. Те опустили пики и выставили их перед собой. Пять первых рядов держали в лапах длинные древки, укрепленные магически. А эльфары крича свой боевой клич, неслись к своей смерти. За их спинами нарастал смерч, уносящий в реку рейнджеров. Всадники и ящеры десятками гибли в огне фаерболов. Ящеры, ревя, метались и топтали стрелков. Часть всадников н направила ящеров на повозки, за которыми скрывались снежные эльфары. Их встретили маги, обрушив на них смертоносный огонь убойных заклятий.

Пехота врага растянулась и плотной толпой уперлась в пики орков. Мечники не могли добраться до орков, рубили древки, но те держались. В ответ орки били эльфаров из браслетов с ледяными иглами, лучники расстреливали пехотинцев в упор из своих грубо сделанных, но мощных луков. При этом лучника поднимали над головами два орка. Град сосулек и стрел опустошал ряды пехоты эльфаров. Они массово гибли, не добравшись до прямого сражения, но упорно не отступали. Фанатично напирали и напирали, чтобы неминуемо погибнуть. Если кто-то умудрялся отрубить острие пики, то вместо нее появлялась новая пика. Орк бросал под ноги сломанную и тут же получал сзади целую. Воины под бой барабанов, слажено, словно поршень отводили пики назад и с хеканьем били ими перед собой. Сквозь шум схватки отчетливо звучало, — Бум… бум… хек… хек… хек…

Нанизанные на острия эльфары продолжали стоять в тесноте, не давая тем, кто подходил на помощь со спины, напасть.

Силы орков хватало, чтобы удерживать тела, а затем скинуть их, когда отводили пики для удара назад. Так продолжалось несколько долгих десятков минут. При этом орки передавливали напор эльфаров, навалившихся на них и шаг за шагом продвигались вперед, топча тела павших пехотинцев.

А за спинами пехоты разверзся настоящий ад. Я и представить себе не мог, как могущественно действует торнадо помноженное на маленькие вихри. Они полностью если не уничтожили рейнджеров, то превратили одну эффективную единицу войска лесных эльфаров в ничто. На месте строя стрелков царствовал первородный хаос стихий ветра и пыли. Все было скрыто под непроницаемым серым пологом и скорее всего рейнджеры умирали, задыхаясь от пыли и им некуда было деться, если только не прыгать в неглубокую пропасть, в реку и разбиваться, калечиться на камнях. Куда многие и падали или прыгали сознательно. Ящеров добивали снежные эльфары, а пехоту громили орки. И некому было просить пощады, отдать команду на отход или сдачу. Командиры погибли, а в спину пехоте и ящерам летели огненные сгустки.

Истребление эльфаров продолжалось около получаса. Торнадо унеслось в пропасть и когда в спину отступающей под напором орков пехоте, ударили вырвавшиеся из-за баррикад снежные эльфары. Они стали бросать оружие и становиться на колени. И орки, и снежные эльфары остановились. Я вышел вперед строя орков и приказал лесным эльфарам.

— Всем снять броню, сложить у своих ног. Туда же положить амулеты и все оружие. Вам гарантируется жизнь, как военнопленным.

— А ты кто такой, Хуман? Что распоряжаешься нашими пленными? — Закричал из далека один из снежных эльфаров.

— Я тот, кто спас ваши задницы, господа. И могу передумать. За моей спиной стоит пленный лесной корпус. Вы хотите с ним встретиться?… — ответом было молчание. — Здесь правила диктую я. Все, кто не хочет им подчиняться станут врагами княгини Торы-илы. Я глава Дома Высокого хребта. Герцог фронтира, принц орков. Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Командующий союзной армией орков и дворфов. Направлен великим Ханом степи в помощь княгине, чтобы восстановить в Снежных горах власть и порядок. У меня четыре тысячи орков и две тысячи ополчения из молодых домов, эльфаров. Но по последнему указу княгини Снежного княжества деления домов на младших и старших отменено, как приносящее раздоры и смуту в страну. Теперь те, кто не согласен со мной, могут выйти и вызвать меня на поединок чести. Я сказал, что лесные эльфары мои пленники.

Среди снежных эльфаров установилось тягостное молчание. Они смотрели на меня и на плотные ряды орков с пиками. Наверх, где находились в засаде мом воины и продолжали молчать. А что тут скажешь. Правила диктует тот, кто сильнее и они это хорошо понимали…

Глава 11

Снежные горы. Столица снежного княжества

Два дня и две ночи защитники крепости наблюдали, как их бывшие товарищи под командованием лесных эльфаров, демонстративно, неспеша строили лестницы для штурма стен. Ликование защитников быстро прошло. После разрушения башен, лестницы сначала не казались им таким грозным осадным орудием, но количество лестниц росло и росло. Защитники стали угрюмо смотреть на приготовления к штурму.

Лишь лер Чарта-ил недоумевал и не понимал мотивов врагов. За это время, что они сколачивали лестницы, враги могли соорудить еще пару осадных башен и зная, что их может уничтожить, не допустить этого.

В конце второго дня он заподозрил неладное. Он стоял на стене и думал. Затем обратил свой взор на старого гвардейца, командира сил обороны столицы.

— Дружище, — спросил он его. А ничего странного за эти дни не происходило?

— Странного? — переспросил гвардеец. — Вроде бы нет… Хотя, что посчитать странным? Вот если только то, что с северной стороны, где обрыв и лесочек вдоль него, куда-то пропали часовые. Но скорее всего они сами ушли. Бросили пост и ушли по своим делам Такое уже случалось с теми, кто был из пастухов и охотников. Они не любят долгого сидения на одном месте…

— Стой! — остановил его Чарта-л. — Когда это случилось?

— Вчера ночью… Я понимаю куда, вы лер, клоните. Но если бы их убили диверсанты, остались бы следы или тела. Но ни тел, ни следов крови мы не обнаружили. Ополченцы это не воины, дисциплина слабая…

— Остановись, — потребовал Чарта-ил и указал рукой в сторону неприятеля. — Посмотри туда, что ты видишь?

— Я? — удивился гвардеец. — Я вижу то же, что и вы, лер. Предатели строят лестницы…

— Вот именно. А зачем?

— Как зачем? Чтобы штурмовать стены… Башни то мы сожгли…

— Нет, дружище. Нас обвели вокруг пальца. Я уверен в город тайно проникли рейдеры и они убили спящих часовых. Тела спрятали в домах рядом со стенами. Если поискать, найдем их в подвалах. А эти, — он кивнул в сторону мятежников, — лишь отвлекают наше внимание. Когда начнется штурм, рейдеры откроют врагу ворота. Не эти, где мы, а другие, северные…

Гвардеец потемнел лицом.

— Вот как? Вы, лер, в этом уверены?

— Почти на сто процентов, — отозвался Чарта-ил. Давай не привлекая внимания, спустимся вниз. И пошли смышлёного бойца, осмотреть местность за северными воротами. Уверен там обнаружатся отряды штурмовиков. Их можно спрятать, но следы все равно останутся.

— Может послать разведку? — предложил гвардеец.

— Нет, этого делать нельзя. Тогда враг узнает, что мы догадываемся о его планах. Как думаешь защищать северные ворота?

— Как? — задумавшись над его словами, переспросил гвардеец. — Надо подумать.

— Думай, друг, и быстро думай, — нахмурился Чарта-ил.

Он вернулся в свое поместье и стал ждать доклад командира обороны. И вскоре тот пожаловал.

— Лер, я послал трех старых охотников обойти стены и посмотреть сверху окрестности. Они обнаружили отряды мятежников в лесочке, в пол лиге от стен. Он примыкает к пропасти. Над ним кружат птицы и воинов там по всей видимости не мало. Вы оказались правы. Но рейдеров мы не искали. Уверен, они наблюдают за воротами и тем, что происходит на стенах. Если начнем подводить туда подкрепления, они это увидят. Ночью отправят гонца за стены и враг поменяет планы. Предлагаю устроить им ловушку. Рейдеры сильные бойцы и смогут пробиться к воротам, открыть их и продержаться до подхода подкреплений. Атаку они начнут после того, как мы все свои силы бросим на защиту стен с юга. Но там мы поставим лишь ополчение, вся гвардия будет у северных ворот. И все маги тоже. Есть у меня план, правда рискованный, но в случае удачи, мы уничтожим рейдеров и отряды мятежников у северных ворот.

— Что за план? — напрягся Чарта-ил. — И не опасно ли, оголять южный участок стены. А если мятежники сумеют взобраться на стены с юга? Может начать поиски рейдеров до штурма, обложить их и уничтожить?…

— Они будут вести штурм показушно, лер, враг тоже не хочет нести лишние потери, он будет лишь отвлекать наши основные силы от северных ворот. Теперь я в этом уверен. Думаю, ополченцы справятся… И выхода другого, как рисковать, лер, я не вижу.

Чарта-ил подумал и кивнул, — давай раскрывай свой план.

— План простой. Во время начала атаки мятежников на стены с юга, мы выдвинем к северным воротам небольшой резерв переодетых в ополчение, гвардейцев, передадим им амулеты защиты и нападения. Они должны будут стать приманкой и связать рейдеров боем. Маги и остальные гвардейцы спрячутся в подвалах казармы городской стражи, под стенами. Когда рейдеры вылезут, чтобы уничтожить ополчение и завяжется бой, маги выйдут из подвалов и применят заклятие массового паралича. Рейдеры и отряд гвардейцев буду на время обездвижены. После чего рейдеров атакуют сидящие в засаде гвардейцы. Уничтожив противника, они отроют ворота. Враг поверит, что ему открыли ворота свои. Безоглядно побежит на штурм, забежит в ворота и попадет в заклятие телепорта. Есть у нас одна тайна лер. В сокровищнице гвардии есть древние свитки телепортов. Враг упадет в пропасть. Но туда им и дорога.

— Да уж — покачал головой Чарта-ил действительно рискованный план, но очень хороший. Я в тебе не сомневался, мой старый товарищ, делай как решил. Я буду на южной стороне стены вместе с ополчением.

— Это еще не все, лер… — Опустив голову произнес гвардеец. — Мы выйдем из северных ворот и нападем на мятежников с тыла и поможем защитникам стен. Позади штурмующих будут стрелки и маги. Мы вырежем их и ослабим натиск. Может после этого враг откажется от штурма…

— Но может случится и так, — подумав, ответил Чарта-ил, что много гвардейцев погибнет.

— Может быть, лер. о мы были обучены именно защищать столицу и это наше решение. Все парни согласны… Мы не посрамим погибших героев, что отдали свои жизни, защищая столицу.

— То есть вы сами решили, как будете действовать?

— Да, лер, мы все равно пойдем в свой последний и решительный бой, и вырвем победу, даже если все умрем.

Чарта-ил вздохнул.

— Не могу вас останавливать. Вы лучше меня знаете, что нужно для победы, но оставь мне, друг, одного из твоих командиров. Кто-то должен командовать обороной, если ты погибнешь.

Гвардеец улыбнулся в усы.

— Все сделаю как надо, — и молодцевато подкрутил правый ус…

Утро следующего дня ознаменовалось звуками сигнальных труб в стане мятежников. Лер Чарта-ил еще до рассвета был на стене и сидел на скамье, рядом с часовыми. Остальные защитники находились в казармах и готовились к сражению. Среди них был всего один гвардеец и он сидел напротив Чарта-ила. Они пили горячий взвар и ежились от утреннего, холодного ветра. Тучи затянули небо, нависли лохматыми, грозными валами над городом и обещали проливной дождь.

— Хорошо было бы, — поглядев на небо, произнес гвардеец, — если бы полил дождь. Тогда штурм отложили бы. И хорошо если бы полил во время штурма, тогда их стрелкам не удастся стрелять. Тетива намокнет и скользко будет. Землю в грязь развезет…

— Они будут штурмовать при любой погоде, — ответил Чарта-ил.

В это время раздался тревожный звук сигнальных труб в лагере неприятеля. Чарта-ил усмехнулся. — Что я говорил! Торопятся…

Стены наполнялись защитниками. Каждый отряд знал свое место в обороне. Расчеты камнеметных машин и стрелометов суетились около орудий Напряжение, висевшее в воздухе, достигло своего пика.

— Как там гвардейцы? — подумал Чарта-ил. Он всматривался к приготовлению к штурму отрядов мятежников. Они вновь выставили впереди себя пленных с вязанками дров и хвороста.

— Скоты, — подумал Чарта-ил, — потеряли веское подобие сопричастности к снежным эльфаром. Рабские душонки, возомнившие себя властителями и готовые убивать своих же товарищей, по приказу лесных господ… Куда катиться мир? Как наши горы взрастили эту нечисть, ненавидящую свой народ? — Он недоумевал. Внизу по колено стелился туман. Мятежники строились в колонны. В каждой колоне было по двадцать лестниц. Их подсчитал Чарта-ил и примерился к стене, где их можно приставить. Выходило, что мятежники будут штурмовать во множестве мест и растягивать силы обороны. Или делать вид, что они штурмуют. Пока понять их замысел было трудно.

Час ушел на построение и отдачу команд. После чего войска мятежников двинулись к стене. Громко и глухо били, сопровождающие отряды, идущие на штурм, барабаны. Чем ближе приближались колоны, тем силнее волновались защитники. Раздались тревожные возгласы:

— Где гвардейцы? Где наши командиры?… Нас предали… — Чарта-ил понял, что пришло время ему воззвать к защитникам.

— Братья и сестры! — возвысив голос, крикнул он. — Все гвардейцы сейчас отражают атаку у северных ворот. Там враг поставил засадные отряды. Здесь лишь видимость атак. Когда они разобьют врага, то нападут с тыла на противника. Не бойтесь. И я и они с вами до конца. Мы или победим, или поляжем здесь. Но умрем с честью, как положено снежному эльфару. Там внизу предатели нашего народа. Павшие души. У них нет совести и нет стыда. Они отреклись от своего родства, ради куска мяса из рук своего хозяина. И они будут прокляты. Не надо бояться их. Они подлые трусы, которые решили пойти в услужение хозяевам из Леса. Будем же достойны памяти своих дедов, что не жалели сил и жизни для победы. И не все они были воинами, большинство были, как и вы пастухами, ремесленниками, пахарями. Покажем же врагу, что слава нашего народа не умерла. Покажем врагу, что мы не боимся его и будем сражаться тем, что у нас есть. Есть меч, бей мечом. Упал на колени, грызи зубами. Не можешь встать, сражайся лежа. И он затянул песню, с которой шли умирать его погибшие, старые товарищи…

Снежные горы. Крепость Западный перевал

Новоиспеченную княгиню Тору-илу встречали торжественно. Берта выстроила свои полки в парадный расчет по обеим сторонам дороги. Воины держали мечи перед собой остриями вниз, показывая смирение и покорность. Когда ее лошадь поравнялась с первыми воинами в шеренгах. Началась приветственная здравница княгине. Тысячи глоток стали непрестанно повторять:

— Славься… славься… славься… — Эхо этого ликующего крика далеко разносила звуки встречи по горам и ущельям. Тора ехала счастливая, с гордо поднятой головой. Видно было, что она очень довольна такой встречей.

Я наблюдал за ней со стороны, не высовываясь и не вылезая вперед. Ей навстречу выехала на лигирийском коне генерала Леса, Берта. Отдала честь салютом меча и сразу же крики среди воинов прекратились. Берта не стала слезать с коня и становиться пред княгиней на одно колено, как надлежит подданным княжеского дома. Она была моей подданой и тем самым показывала, что среди встречающих нет важных особ ее дома. Я заметил, как Тора нахмурилась. Она подвела коня ближе и всмотрелась в Берту.

— Ты кто будешь? — немного ревниво спросила она Берту.

— Я, Керна, Магистр Ордена Детей Ночи, командующая силами ополчения бывших младших домов, подданная главы Дома Высокого хребта герцога Тох Рангора, Франтирского. Мы приветствуем нашу Княгиню на родной земле.

— А где же сам герцог? — нахмурилась Тора и кося глазами, поискала меня среди воинов.

— Он ушел сразиться с отрядом ленных эльфаров, что прорвались через заслоны ополчения, чтобы помочь отрядам верных вам бойцов, прибывших на помощь к крепости. Это отряды глав бывших старших домов.

— Хорошо, Керна, — Тора сумела взять себя в руки, — я услышала тебя. Когда я расположусь в крепости ты и твой господин прибудете ко мне, дать полный отчет о том, что здесь происходит. — Керна в знак покорности склонила голову.

Тора проехала мимо нее. Керна развернула своего коня и поехала следом, отстав от княгини на голову лошади. Следом ехали приближённые Торе эльфары из моего Дома и небольшой отряд орков телохранителей. Уверен, она скоро захочет их поменять на воинов своего дома.

— По дороге сюда, я видела яму, в которой сидели лесные эльфары. — прервав молчание, произнесла Тора. Ты сможешь объяснить мне что это значит?

— Мой господин взял их в плен, чтобы обменять на пленных снежных эльфаров. Еще он пленил большую часть корпуса и тоже посадил в яму. Генерал ждет вашего суда, моя княгиня. Он виновен в казни сотни пленных.

— Вот как? А почему ты или господин герцог не провели суд над врагом?

— Потому что это должны сделать вы, моя княгиня, как высшая власть в княжестве. Вам решать казнить или миловать генерала. Может вы захотите обменять его на важную персону или выдав Лесу, заключить мир.

— Понятно, — невесело усмехнулась Тора. — Вся ответственность за будущее страны, теперь ложиться на меня.

— Все верно, моя княгиня…

— Я вижу, Керна, ты очень молода. Как тебе удалось стать командующей армией? — в голосе Торы Берта почувствовала ревность.

— Я из дома Медной горы… Его по просьбе руководства «Братства», уничтожили лесные эльфары. Они опасались нас, детей ночи. Мы остатки дома вступили с врагами в войну и герцог нам сильно помогал… Наш отряд разросся и товарищи избрали меня командиром. Потом мы обороняли Меловую гору и там тоже решили меня избрать командиром. Мой господин заметил мои боевые качества и назначил командиром ополчения. А мы все присоединились к его Дому. Все, это значит, все из дома Медной горы. Там в основном остались сироты, дети…

— Поняла. А как тебя воспринимают мужчины-воины?

— Слушаются, моя княгиня.

Тора проехала полки ее встречающие и остановилась около большой дыры, у стен крепости.

— Там что, тоже лесные эльфары? — спросила она.

Берта кивнула и предостерегла:

— Не подходите к краю ямы, враг озлоблен и стреляет из луков. Тора покивала головой, молча постояла на приличном расстоянии и въехала в ворота крепости, где ее торжественно встречал комендант крепости лер Орвинг-ил.

Гонец догнал лера Манру-ила недалеко от крепости, стоящей на развилке дорог. Сообщение, которое он передал, было обнадёживающим. Передовые отряды ополчения остановили врага, но и сами не могут двигаться вперед. Для продвижения им нужны подкрепления. Особенно маги. Их, наскоро созданный совет командиров, хочет поднять на гору и оттуда атаковать лесных эльфаров. Манру-ил стразу же успокоился. он мгновенно понял какую выгоду может извлечь из сложившейся ситуации.

Надо вернуться. У него в отряде больше всего магов и он может стать тем, кто спасет положение войск ополчения и возвыситься. Его влияние заметно вырастит и то, что он покинул поле боя не вспомнят. Лер Манру-ил засуетился.

— Срочно передай командиру моего отряда, что мы возвращаемся. Надо помочь разбить врага. Мы не можем стоять в стороне, — с пафосом продолжал он, — когда другие умирают.

Секретарь лишь мельком глянул на своего начальника и вышел из кареты. Разминая ноги, слегка приседая, направился к воинам охраны.

— Лер Росмир-ил обратился он к седому крепкому воину. — Лер Манру-ил изменил свое решение и приказывает отряду возвращаться и оказать помощь тем лерам что сражаются с врагами.

— Ну наконец-то! А то мне стыдно стало, что мы удрали, а другие умирают. Слава судьбе, что лер Манру-ил одумался. Честно скажу, тебе сынок, мы сами уже готовы были бросить все и вернуться. — пророкотал густым басом воин. — Не дело это, когда часть войска покидает поле боя. Передай это леру Манру-илу. Если еще раз он прикажет удрать, мы покинем его.

Секретарь кивнул и также молча вернулся.

— Передал? — спросил его нахохлившийся лер Манру-ил.

— Передал, лер Манру-ил и они тоже вам передали послание.

— Да? — удивился лер, — какое?

— Если вы еще раз прикажете им удрать с поля боя, они покинут вас.

— Чтооо? Я приказал, удрать? — воскликнул возмущенный лер Манру-ил. Эти недотепы и солдафоны ничего не смыслят в ведении боевых действий. Мы отступили, чтобы создать второй рубеж обороны, здесь на перепутье дорог. кто кроме нас мог бы остановить прорвавшегося врага? Кто я спрашиваю?

Секретарь пожал плечами, враг же не прорвался, — ответил он.

— Вот, — поднял в назидании молодому эльфару палец лер Манру-ил. — Никого не было тут, чтобы остановить врага. А ведь могли и не остановить… Это, сынок, стратегия. Учись и слушай меня, а не болванов с мечами. Они только и умеют, что махать железками. А тут думать надо, предвидеть… — Лер Манру-ил сделал обиженное выражение лица и отвернулся от секретаря, уставился в окно. — Прикажи кучеру ехать обратно, не поворачиваясь приказал он. Я уже это сделал, — отозвался секретарь.

Лер Манру-ил в негодовании даже подпрыгнул.

— Как приказал? Я разве тебе такой приказ отдавал?

— Нет, лер, но это предполагалось из вашего приказа командиру отряда.

— Ничего не предполагалось, мы могли бы проверить гарнизон и подготовиться его к обороне… На всякий случай…

— Уже поздно, лер карета поехала обратно и честно вам скажу нас не отпустят из колоны. Воины недовольны вашими решениями…

— Дурни… — отмахнулся лер Манру-ил. — Ну да ладно. Иногда приходит время подчиняться обстоятельствам, — и Лер Манру-ил снова отвернулся к окну.

Карета покачивалась на кочках, скрипели колеса и негромко покрикивал на лошадей кучер. Ночь выдалась темная, с тучами и сырой воздух проникал в карету сквозь щели. Лер Манру-ил сильнее кутался в шерстяное плащ и недовольно молчал. Молчал и секретарь. Он понял уже, что лер Манру-ил трус. За его красивыми общими словами скрывается страх.

«И этот эльфар хочет править страной, — подумал секретарь. — Надо менять место службы», — и он тоже отвернулся к окну, показав Манру-илу затылок.

К месту боя с лесными эльфарами они прибыли, когда все было уже закончено. На коленях между снежными эльфарами и орками стояли лесные эльфары. Карета не смогла проехать дальше баррикад и лер Манру-ил осторожно огибая тела убитых, пошел пешком. Картина побоища, представшая ему, вокруг была страшная. Везде лежали тела ящеров и лесных эльфаров. Разорванные, обожжённые трупы, с застывшей посмертной маской боли на лицах. Вперемежку с ними тела лошадей и снежных эльфаров. В воздухе витал густой запах крови и вонь гари. За коленопреклонёнными пленными он увидел ненавистного ему хумана. Тот в это время громко говорил, обращаясь лесным эльфарам.

— Всем снять броню, сложить у своих ног. Туда же положить амулеты и все оружие. Вам гарантируется жизнь, как военнопленным…

Лер Манру-ил не выдержал и крикнул:

— А ты кто такой, хуман? Что это ты распоряжаешься нашими пленными? — Лер увидел одобрительные взгляды воинов, стоящих рядом и горделиво подбоченился. Он вновь был в своей стихии и готов был вести словесную брань. Но шум, раздавшийся сверху скалы, под которой он стоял заставил его и остальных снежных эльфаров поднять голову. Там расположились орки и маги. Они были готовы открыть магический огонь. Орки, стоявшие за спиной хумана слажено опустили поднятые длинные копья. Лер огляделся более внимательно. Хоть и было темно, но он увидел горы трупов, растерзанные тела и понял, что с хуманом и теми воинами, которые были вместе с ним, не справится силами ополчения. Тот имея преимущество в войсках, диктует свои условия. А кроме того Хуман четко обозначил свою позицию. Ясно и предельно жестко.

— Я тот, кто спас ваши задницы, господа. — насмешливо и как показалось оскорбленному леру Манру-илу — глумливо ответил хуман. — И могу передумать. За моей спиной стоит пленный лесной корпус. Вы хотите с ним встретиться?… Хуман дал время эльфарам подумать.

Манру-ил повертел головой. Никто не смел возразить ему. Он тоже промолчал. глупо спорить, когда остальные молчат.

«Трусы!» — презрительно подумал лер Манру-ил о стоящих рядом воинах. Он уже забыл, что это они остановили прорыв лесных эльфаров.

Не получив ответ, хуман спокойно продолжил:

— Здесь правила диктую я. Все, кто не хочет им подчиняться, станут врагами княгини Торы-илы. Я глава Дома Высокого хребта, герцог фронтира, принц орков, Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, командующий союзной армией орков и дворфов.

От обилия титулов у лера Манру-ила выпучились глаза.

«Когда успел нахватать столько? Еще недавно был бароном, стал графом, теперь герцог и принц. Шутит? Нет такими вещами не шутят. Сволочь, убить тебя мало, — разозлился лер Манру-ил. Как такого отодвинуть?… Ну ничего ты не святой. Тоже совершаешь ошибки» — мстительно подумал он.

— Я, направлен Великим Ханом степи в помощь княгине, чтобы восстановить в Снежных горах власть и порядок, — продолжал, говорить хуман и к его словам стали прислушиваться. Эльфары перестали пришёптываться и замерли. — У меня четыре тысячи орков и две тысячи ополчения из молодых домов, эльфаров. Но по последнему указу княгини Снежного княжества льерины Торы-илы деления домов на младших и старших отменено, как приносящее раздоры и смуту в страну. Теперь те, кто не согласен со мной, могут выйти и вызвать меня на поединок чести. Я сказал, что лесные эльфары мои пленники.

— Дураков нет, — мысленно ответил Лер Манру-ил. Знаем, как ты отрываешь руки поединьщикам, — и промолчал вместе со всеми…

Пока остальные главы домов обсуждали ситуацию лер Манру-ил прошмыгнул мимо сдавшихся в плен лесных эльфаров и очутился рядом с хуманом.

— Рад вас видеть наш, дорогой друг, — расплылся он в слащавой улыбке. — Мы спешили чтобы помочь крепости и ее гарнизону, но как видно судьбе было угодно, чтобы вы пришли первым. Я вас поздравляю с великой победой.

— Доброе утро, лер Манру-ил вот уж не ожидал вас здесь увидеть — кисло улыбнулся человек. Вы тоже вышли на войну?

— Как видите, мой дорогой человек, все снежные эльфары кто предан княгине не может стоять в стороне…

— А как же комитет спасения? — спросил человек.

— А что комитет? — удивился лер Манру-ил. Этот орган власти временный. Пока княгини не было в стране кто-то должен был собрать ополчение защитить столицу…

— Как я знаю, именно комитет осаждал столицу, чтобы ее захватить, — без улыбки на лице сухо произнес хуман.

— Это было простое недопонимание. Политика Высшего совета стала в последнее время тормозом для принятия решений. А война требовала решительных действий. Кто-то должен был взять на себя ответственность. Вы со мной согласитесь, чтоВысший совет уже не отвечает чаяниям народа. Это плесень на теле Снежного княжества и правильно, что княгиня Тора-ила своим указом разрушила барьеры между младшими и старшими домами. Я и мои соратники согласны, что только служение стране является самым неоспоримым фактором будущих выдвижений.

Человек кивнул и быстро распрощался с словоохотливым лером. Он ушел а орки окружили эльфаров и повели их в сторону крепости вслед за человеком.

Когда Тора-ила вошла в ворота крепости, ее встречал комендант крепости и группа из восьми эльфаров, глав бывших старших домов. И только лер Манру-ил был из дома князя. Именно он возглавлял эту группу, что пыталась оттереть коменданта. Но он сурово на них посмотрел и кивнул страже. Тут же воины гарнизона окружили делегацию «комитета», и они вынуждены были остановиться.

Лер Манру-ил попытался возмутиться, но старый сержант только сплюнул ему под ноги и процедил сквозь зубы.

— Один член комитета спасения уже сидит в темнице. Вам тоже туда хочется? — спросил он и лер Манру-ил проглотил застрявшие в горле слова гнева. Он вспомнил, что его протеже арестовал хуман и посадил в темницу за трусость. Но его еще можно было спасти. В этом лер Манру-ил был уверен. В словесной баталии ему не было равных. Кроме того, он силой своего авторитет сумел отстранить от встречи княгини тех глав домов, чьи отряды сражались с лесными эльфарами. Он воспользовался их занятостью и обещал все рассказать княгине при встрече. У сражавшихся были свои проблемы. Надо было собирать остатки войск приводить их в порядок, хоронить битых и провожать их в последний путь.

Тора поздоровалась с комендантом и глядя ему за спину спросила кто эти эльфары?

— Это, моя княгиня, члены Комитета спасения нации. О ни из старших домов. Тора разглядела среди них знакомое лицо Манру-ила и улыбнулась. Наконец-то появился кто-то ей известный и она была рада присутствию здесь глав Старых домов. В окружении молодых домов, она чувствовала себя не уютно.

— Пусть они подойдут! — приказала Тора. Она уже испытала сладостный вкус власти и появилась уверенность, в том, что ее признали княгиней. Теперь она действовала смелее. Комендант поднял руку и пальцами позвал стоящих позади эльфаров.

Первым почти вприпрыжку прибежал лер Манру-ил он опустился на колено и поцеловал край ее походного кафтана.

— Моя княгиня, — произнес лер, преданно глядя ей в глаза. Всей душой и сердцем я с вами. Мы ждали вас и шли на помощь…

— Я знаю, — улыбнулась Тора и обняв за плечи подняла пустившего слезу умиления лера Манру-ила. Пройдемте в зал для военных совещаний и там поговорим, — мягко произнесла она.

— А вы, лер Тора, обратилась к коменданту можете заниматься своими делами.

Комендант несколько секунд смотрел на нее и кивнул. Он просто развернулся и зашагал за ворота.

Я попал на совещание, устроенное Торой значительно позже. Нужно было разместить массу пленных в бывшем лагере рабов. организовать их охрану и безопасность. А то настрой у снежных эльфаров был самый воинственный. Они хотели посчитаться с оккупантами. Потом переговоры попросили сидящие в яме лесные эльфары. Я без опаски спустился к ним телепортом. Они тоже пробовали выбраться телепортом, но я вокруг ямы расположил негаторы.

В глубокой стояла невыносимая вонь от испражнений животных и эльфаров. Ящеры загнанные в угол ревели и готовы были наброситься на своих хозяев. Их и эльфаров мучила жажда. Я говорил с заместителем командующего. Вонь мне мешала так же, как и остальным, но я терпел.

— Что вы хотите? — прямо спросил он меня. И от лица кого, действуете.

— Сначала хочу сообщить что ваш командующий пленен и будет судим за убийство пленных. Вы теперь командует всем корпусом лер, вернее тем, что от него осталось. Отряд что ушел на прорыв, уничтожен. Войска что осаждали Меловую крепость тоже. — сообщил я ему неприятную весть. Я не хочу ваших смертей и готов отпустить вас обратно в лес. Но… — я сделал паузу. — Придется убить всех ящеров и сдать оружие.

Эльфар прямо выпрямился и гордо ответил:

— Ни за что.

На что я спокойно пояснил. Навряд ли Великому понравится, что вы своим решением погубили целый корпус. Когда снежные эльфары придут в Лес мстить, некому будет его защищать. Вы подумайте об этом.

Лесной эльфар попрожигал меня глазами, но вскоре сдулся. Его плечи безвольно повисли.

— Для меня это означает смерть, — тихо произнес он.

— Ну смерть одного ради жизни тысяч, это того стоит лер. И может быть Великий вас поймет. Вы не могли ничего сделать, кроме как спасти своих бойцов.

— А где гарантии что после сдачи оружия нас не убьют?

— А зачем? Мне вас убивать? Если бы хотели вас убить, оставил бы тут и через две недели вас засыпали бы землей и камнями. К чему такие сложности.

— Но почему вы нам помогаете?

— Потому что я союзник снежных эльфаров и одновременно союзник леса, как подданный короля Вангора. Не могу же я убивать союзников.

— А брать их в плен, значит можете?

— Этим я спасаю их от смерти, лер. Вот о чем подумайте. В крепость прибыла княгиня Снежного княжества с войсками. Я могу передать пленных ей и тогда ваша участь будет печальна. А я не буду виноват в ваших смертях.

— Понимаю. Вы тот самый хуман, что привел в помощь магов в лес и вы ж являетесь врагом леса… Граф тан Аббаи.

Я да, по вашим понятиям враг леса. Но Лес мне не враг лер. Вот такая вот коллизия. И я уже герцог и глава дома Высокого хребта в Снежном княжестве. Принц степи. Так что думайте.

— А кто будет убивать ящеров? — с мукой в голосе спросил эльфар.

— Вы.

Всадники на это не пойдут.

— Тогда пусть первым выходят маги, потом пехота, следом рейдеры и рейнджеры. А всадники могут разделить участь ящеров или оставить их внизу.

— Сколько у меня есть времени чтобы подумать? — спросил эльфар.

— До завтрашнего утра, лер.

— Хорошо, утром я дам ответ, — угрюмо ответил лесной эльфар.

Я кивнул, телепортировался из ямы и направился к крепости.

День выдался суматошный. Прибытие Торы ознаменовалось великой суетой всех. Особенно старалась Берта. Она еле успела построить свои полки для подобающей встречи.

Комендант прилагал огромные усилия чтобы привести в порядок крепость и ее окрестности. Воины убирали и готовили к погребению тела казненных снежных эльфаров. Бывшие пленники сидевшие лагере у лесных эльфаров, тоже вносили сумятицу и их нужно было как-то организовывать. Мужчин собрать в отряды ополчения и тылового обеспечения. Не все хотели и имели сражаться. Женщин разместить в крепости и около нее во временных лагерях. Всех надо было накормить, одеть, а многих вооружить. Трофейные команды собирали трофеи. Охранные переводили пленных в лагеря, где до этого содержались снежные эльфары…

Орки отошли от крепости на три лиги и расположились в небольшой долине для пропитания им достался обоз лесных эльфаров стоящих под Меловой горой. Заодно они прикрывали выход из ущелья, который открыл малыш элементаль земли. О нем я забыл, а он кружил рядом и как собачонка «вилял хвостиком». То есть был рад моему присутствию.

У ворот крепости я встретил коменданта лера Орвинг-ила, который махал руками и отдавал приказы своим воинам. Суматоха в крепости и около нее творилась великая. Все куда-то бежали, что делали, кричали и разобраться в этой мешанине было сложно.

— Где княгиня? — спросил его я.

— Ушла с приезжими эльфарами в штаб, — сухо ответил он.

Я усмехнулся.

— Тебя и меня не позвали, так?

— Он тоже усмехнулся и кивнул.

— Но ты же, Орвинг-ил, понимаешь, что в первую очередь ты служишь стране и ее интересам, и даже не своему Дому или совету Молодых Домов… Стране понимаешь, а потом уже княгине.

Тот неуверенно кивнул и посмотрел на меня несколько настороженно.

— Вы это к чему сказали, господин герцог?

— К тому Орвинг-ил, что сейчас такое время, когда каждый снежный эльфар может стать великим после войны, независимо от того какому дому он принадлежал. Война откроет каждого. Кто только силен на словах, а кто действительно служит стране. Льерина Тора-ила еще очень молодая и неискушённая правительница. Прилипал у нее будет много, но они рано или поздно все отсеяться. Я хорошо знаю льерину Тору-илу. Учился вместе с ней в академии магов. Она девушка, несомненно, умная, сообразительная и скоро разберётся, кто чего стоит. Мы же будем заниматься своими мужскими делами. — И я подмигнул ему. — Ты же еще присягу не давал?

— Нет, — осторожно ответил он.

— Ну вот, будешь выполнять мои команды, понял?…

Он подумал и широко улыбнулся. — Буду, господин герцог.

— Тогда иди и занимайся тем, что нужно на войне. Готовь отряды обороны, заготавливай провиант. Высылай разведку, а там посмотрим, что получиться.

Он кивнул и уже совсем с другим настроением ушел. А я пошел в штаб. По дороге спросил у часовых, где он. Мне указали на большую башню, куда я и направился. Поднялся на второй этаж. Там мне дорогу преградили четверо воинов. По гербам на латах я узнал воинов княжеского дома. Да и по спесивым мордам тоже было понятно, кто есть ху.

— Вы что ребята не знаете кто я? — простодушно спросил я.

Они сурово посмотрели и ответил один из них. Видимо старший.

— Мы знаем господин Ирридар, кто вы, но сейчас княгиня занята.

«О как! Подумал я, — просто Ирридар. Ни герцог, ни глава одного из Домов, а Ирридар. Хорошо их проинструктировали, стараются унизить»…

— А что льерина Тора-ила поменяла свою охрану? — улыбаясь спросил я.

— Нас тут поставил лер Манру-ил.

— Понятно, а где та охрана, что была?

— Ее отпустила княгиня.

— И это понятно, — вздохнул я. События неслись быстрее, чем я думал и уносили неискушённую Тору в омут будущих неприятностей. Это мне сообщила Шиза и была почему-то очень довольна этим.

— И что, княгиня запретила меня к ней пускать? — сделав наивный вид спросил я.

— Нет она этого не говорила, — ответил старший из команды. — Это приказ лера Манру-ила, никого не пускать. Мы сейчас временно охраняем Ее Высочество.

— А кто такой лер Манру-ил? Командующий?…

— Нет…

— Тогда может быть князь?

— Нет, что, вы господин…

— Тогда какого демона вы тут торчите и строите из себя телохранителей княгини. Охраняйте самого лера Манру-ила и не вмешивайтесь. Я командующий союзными силами и распоряжаюсь тут я… Отошли от двери.

— Простите, господин Ирридар, но мы вас не пустим, — решительно заступил мне дорогу тот же эльфар.

— Как знаешь, — ответил я. Схватил его за пояс и швырнул в окно. Он вылетел вместе с рамой и стеклом. Его испуганный вопль резко прервался после падения. — Кто следующий? — спросил я и трое дурней выхватили мечи. — Так, это уже бунт, — спокойно произнес я и отправил в полет всех троих. Словно живые, орущие баскетбольные мячи в кольцо. Не промахнулся ни разу. Отменный глазомер у Ирридара. Снизу прибежали воины местного гарнизона, увидели меня и растерянно озираясь остановились.

— Ребята, — произнес я. — Помогите неудачникам, что выпали из окна и больше сюда этих приезжих из старших домов не пускайте. Это мой приказ. Вы знаете, кто я?

Трое воинов закивали.

— Кто старший? — уточнил я.

— Я, старший, сержант Пронги-ил, господин… вытянулся крепкий худощавый воин с довольным выражением на лице. Им тоже не по душе хлыщи из столицы.

— Так и передайте леру коменданту. Посторонним нечего делать в крепости…

В это время широко отворилась дверь зала и оттуда выглянули двое эльфаров, с оголёнными мечами. Они озабоченно посмотрели на меня, потом на пустое окно. За их спинами показалась Тора Ее лицо было немного испуганным.

— Что случилось? — спросила она.

— Давлю мятеж, льерина Тора-ила. — спокойно ответил я. Четверо эльфаров, неизвестного происхождения пытались напасть на меня. Пришлось выкинуть их в оно. И я хочу знать, где ваша охрана льерина Тора-ила. Почему мои бойцы вас больше не охраняют?

Тора выпрямилась и вздернула носик.

— Я сама, господин герцог, принимаю решения, о том, кто меня будет охранять.

— Не возражаю, — ответил я, — тогда вам принимать решение и по остальным военным вопросам. А я со своими орками иду куда подальше. Надеюсь, войск этих господ, — и кивком головы указал на эльфаров перед ней, — хватит чтобы разгромить лесных эльфаров? У Торы от моего заявления, от удивления вытянулось лицо. Как так-то? Явственно читалось на нем.

«Не умеет она еще хранить в тайне свои мысли, — подумал я. — Молодая необъезженная, не битая».

Я повернулся чтобы уйти.

— Стойте, Ирридар! — уже испуганно воскликнула княгиня. — Вы меня неправильно поняли. Все-таки это воины из моего дома… Они более преданны чем дикие орки… Они родные…

— Воины из вашего дома, княгиня, не участвовали в сражении. Они пришли после того, как враг был разбит и думаю это плохая для вас защита. Будь тут враги, вас бы уже или арестовали, или убили.

— Как высмеете! — воскликнул один из эльфаров. Но Тора подняла руку, останавливая его.

— Хорошо, Ирридар, — нервозно проговорил Тора, — я верну вашу охрану и с трудом сдерживая недовольство произнесла, — мы тут совещались. Присоединяйтесь к нам.

— С кем позвольте узнать? — ехидно спросил я. — Комендант крепости, командир ополчения и ваш покорный слуга отсутствовали. С кем же вы совещались?

— С лерами из Старых Домов, Ирридар. Присоединяетесь и вы.

— Не могу, льерина. Это не то общество, при котором можно обсуждать военные вопросы.

— Но почему? — недоуменно воскликнула Тора.

— Потому что я им не верю.

Леры встали перед Торой и гордо схватились за рукоятки мечей.

— Господин герцог, вы забываетесь, — надменно произнес крупный мужчина, имени которого я не знал, но видел его битым в зале Высшего совета, как противника Торы.

— А вы вызовите меня на дуэль, лер, — отмахнулся я.

— Остановитесь! — закричала Тора. — Я ваша княгиня… Приказываю прекратить ссору.

— Льерина, Тора-ила, при всем уважении к вам, вы еще только входите в проявление. Вас должны утвердить главы всех Домов. Так, что вы если и княгиня, то не совсем княгиня. Под ваши знамена пока не встали сотни домов и тысячи эльфаров. Вот когда встанут, тогда да, вы станете настоящей княгиней. — Я говорил нарочито грубо и открыто.

— Хорошо, — престала гневаться Тора. Я понимаю ваш сарказм, но вы обещали меня поддерживать.

— Вы нашли другую поддержку, льерина…

— Нет. Это… Это просто… просто добрые советчики, мудрые эльфары, к мнению которых стоит прислушаться.

— Да? — простодушно спросил я. — Очень интересно. Я видел их в зале совета. Они махали кулаками, чтобы не допустить вас до правления…

— Это лож! — воскликнул лер Манру-ил и под мои взглядом тут же поник. Спрятался за спины свои товарищей и как по волшебству будто растворился в воздухе. Вроде его и не стало. Но я знал данный «фрукт» стоит и не дышит, боится. Его флюиды страха витали в воздухе, а я их прекрасно ощущал… Он еще себя покажет и я понимал, много наделает неприятностей Торе. Сладкоречивый льстец. Ну ничего. Это будет ей хорошая наука.

— Хватит, Ирридар, ругаться, мы делаем одно дело, — примиряюще и устало произнесла Тора. Просто заходи, обсудим наши дела.

— Как скажите, льерина, — поклонился я и раздвигая эльфаров направился в штаб. В дверях остановился и приказал воинам гарнизона таращихся на нас. — Орков что тут были найдите и пошлите сюда обратно и позовите командира Берту.

Вошел, подошел к длинному совещательному столу и встал рядом. Подождал, когда Тора подойдет и сядет во главе стола и сел следом, напротив. В зал стремительно вошла Берта, словно все это время ждала за дверями. Увидела меня, присела в поклоне княгине и села рядом со мной, потом вошел комендант.

— Это я его позвала, — прошептала Берта.

Комендант сел полевую сторону от меня. Эльфары старших домов сели рядом с Торой Образовалась некая фронда.

— Кто мне расскажет о положении на фронтах? — спросила Тора. Я пожал плечами. Но встал лер Манру-ил. Откашлялся и стал говорить.

— Враг захватил восточный перевал и осадил с двух сторон центральный. Весь восток отрезан. Там сейчас власть устанавливает «Братство», на правах доминиона Леса. Что там происходит, мы точно не знаем. Мы, верные вам, моя княгиня, главы Домов собрали ополчение и прибыли, сюда, чтобы помочь гарнизону западного перевала и встретить вас, моя княгиня.

После этих слов он с вызовом оглядел нас троих. Мы сидели бесстрастными. Тогда он продолжил.

— Столицу осадили Войска «Братства». Но она еще держится. Корпус леса на западном перевале разгромлен и частично взят в плен. Враг понес существенные потери и дал нам время, чтобы снять осаду со столицы. Нам нужно двигаться к столице и разгромить войска мятежников. После чего ударить в тыл неприятелю на центральном перевале. Когда мы разгромим его, то войска Леса вынуждены будут уйти из Снежных гор…

— А сколько войск у Братства? — спросила Тора.

— Э-э-э… Я не знаю точно, моя княгиня. Но наверно немного. Тысяч пять.

А кто обороняет столицу?

— Столицу? — переспросил Манру-ил. — Лер Чарта-ил и гвардейцы… и ополчение.

— Но я слышала, что гвардейцы понесли значительный урон, когда предательски напали на оркское подворье…

— Да, моя княгиня, но их еще много…

— Сколько?

— Ну я точно не знаю, но много. И если бы герцог был не столь жесток, — произнес он, не глядя на меня, — их было бы больше…

— А почему вообще гвардия княжеского дома напала на орков? — поинтересовалась Тора. — И кто дал команду? И причем тут герцог?

— Я не знаю… ходят слухи, что хотели якобы арестовать герцога. А он спрятался у орков. Орки применили злое шаманство и многие гвардейцы погибли… Несчастные… Ни за что…

— Как ни за что? — возмутилась Тора. — Они напали на посольство. Это объявление войны оркам! Кто дал такую команду? И почему герцога нужно было арестовывать?

— Меня хотели убить льерина, — пояснил я. — Некоторые предатели из княжеского Дома. Они хотели насильно привезти вас в княжество и править от вашего имени, а я им мешал. Все просто. Если бы меня убили, то некому было вас охранять в Вангоре и король вернул бы вас домой, отдав во власть ваших родных. У вас, льерина, в собственном Доме мало сторонников, не полагайтесь на них.

— Что вы такое говорите!? — возмутился лер Манру-ил. — Вам человеку не понять смысла высокой чести снежного эльфара.

— Да уж куда мне, — засмеялся я. — Я находился под защитой снежного княжества и на меня напали в столице. Как вам такая честь, лер? А княгиню вообще продали в рабство демонам свои же снежные эльфары…

— Давайте поговорим, о том, что делать? — остановила перепалку Тора.

— Да, — заюлил Манру-ил, — давайте рассмотрим вопрос броска к столице. Это наиболее сейчас важный вопрос.

— А сколько войск у вас, лер Манру-ил и кто ими командует? — уточнила Тора.

— У нас… Он замялся. — Примерно три тысячи воинов… Было до сражения с лесными эльфарами. Сейчас трудно сказать точнее, но общими усилиями ми мы разгромим войска «Братства».

— Скажите, лер Манру-ил? — спросил я, — а сколько глав Домов пришло сюда со своими отрядами?

— Двенадцать глав…

А сколько среди них родов княжеского дома?

— Пять глав родов, а почему вы спрашиваете?

— Спрашиваю, потому что знаю, что в княжеском доме тридцать шесть родов. Где же остальные рода и их воны?

— Они видимо собирают ополчение…

И почему они не освобождают столицу? Это по меньшей мере, еще три тысячи воинов и все расположены около столицы. И еще вопрос. Сюда пришло двенадцать глав Старших Домов, а где остальные?

— Откуда мне знать! — разозлился лер Манру-ил. Я отвечаю за себя.

Я просто покивал и замолчал. Но Тора должна была услышать самый правильный расклад сил. Ее в княжестве никто не ждал. Поняла она это или нет, покажет жизнь, но сейчас княгиня сухо продолжила расспросы.

— А что известно о резервах Лесного княжества, — спросила Тора.

— Ничего не известно, моя княгиня. Лес занят войной с волчатами. Им не до того, чтобы отправлять сюда подкрепления. — ответил Манру-ил.

— Понимаю, кивнула, Тора и посмотрела на меня. Я хранил на лице невозмутимое выражение. Я уже понял, что она примет решение назло мне и молчал. Такова природа обиженной женщины. Если что-то происходит не по ее сценарию, она начинает делать все на зло. Даже если при этом отморозит уши. А Тора было гордой, своенравной и часто импульсивной. Она перевела взгляд на Берту.

— Льерина Керна, сколько у вас в подчинении войск?

— Две тысячи, Ваше высочество. — не вставая, отозвалась Керна.

— Сколько из них вы можете выделить для похода на столицу?

— Ваше высочество, нужно сначала выслать разведку. Узнать, где находятся части противника. Иначе мы рискуем попасть в ловушку. Сил для открытых сражений с лесными эльфарами у нас недостаточно. Тем более что в основном в моих отрядах не воины, а ополченцы… охотники, слуги ремесленники…

— Это я понимаю, льерина, — сухо отозвалась Тора, — я спрашиваю сколько?

— Нисколько, ваше высочество. Мои войска находятся под командованием главы дома Высокого Хребта.

— Я поняла вас, — вспыхнула Тора. — Обойдемся без ваших отрядов. Господин герцог, орки еще подчиняются мне? — спросила она и весьма высокомерно.

— Они вам не подчинялись и ранее, льерина. Их командир я, принц степи. И я решаю, куда он пойдут…

— В таком случае нам не о чем говорить. Вы можете покинуть совещание, — надменно произнесла Тора. Я встал поклонился и собрался уходить.

— Лер комендант, я забыла ваше имя… — обратилась Тора к Орвинг-илу.

— Лер Орвинг-ил, Ваше высочество, — ответил он.

— Лер, сколько у вас воинов.

— Восемь сотен.

Сколько из них вы выделите для похода к столице.

Это ополчение и гарнизон Ваша высочество. Они прикрывают перевал и свободных войск у меня нет.

— Понято. Вы тоже можете идти и заниматься своими делами…

Началось все несколько для меня неожиданно. Тора почувствовала себя дома и потеряла, если можно так сказать концентрацию. Как профессор Плейшнер, глотнувший воздух свободы, от которого закружилась голова и потерялась обыкновенная осторожность. И конечно рядом сразу оказалась команда тех, кого не видно на войне, но всегда слышно в громких патриотических речах. Тора, как я понял закусила удила и ее понесло…

Расположилась она в лагере Старших домов, в поллиге от крепости. Комендант выполнил мое распоряжение и «чужих» эльфаров в крепость не пропускали. Окружили ее вновь эльфары ее Дома. Я дал команду оркам покинуть ее. Прежнее окружение из моих снежных эльфаров тоже стало сторониться новоиспеченную княгиню. Поздно вечером ко мне в гостиницу, при крепости заглянул Аринг-ил.

— Милорд, — с изрядной долей усталости произнес он, — княгиня просит вас, придти к ней.

— Просит, приду. А ты чего такой усталый?

Бывший разведчик с моего разрешения сел в кресло.

— Вы не поверите, милорд, но я устал от Ее Высочества. Она слишком нервозна и требовательна. Кроме того, не в меру любопытна. Все интересовалась, как я оказался у вас на службе. И что меня привлекло. И почему другие тоже вам служат и в чем ваша притягательная сила?… Да и много еще чего, расспрашивала. Стала вести себя так, будто она на голову выше… Позвольте мне покинуть ее.

— А как остальные эльфары — поинтересовался я. — Су и бывший посол с сыном.?… И где ее секретарь лер Мерцал-ил? Я его не вижу. Помер? Или удрал?

— Мерцал-ил притворился больным и сидит лагере орков. Посол терпит, но ради вас. Су и его сын, брат Сулеймы, несколько раз хотели ее прирезать. Лишь Фома ее остановил. Милорд заберите нас обратно.

— Ладно, — согласился я, — Раз такое дело, то уходите. У нее найдутся терпеливые подданые, что не станут проявлять столь открытое пренебрежения к венценосной особе, которое проявили вы.

Аринг-ил вытаращился на меня.

— Как высказали? — недоуменно спросил он, проявили открытое пренебрежение?…

— Я пошутил, Аринг-ил. Понимаю, что Тора не сахар… — Увидев еще большее недоумение на лице бывшего разведчика, пояснил. — Характер у княгини не мед… Слушай, а где этот сладкоязычный местный Абадзинский?

— Кто? — Аринг-ил был в полной растерянности. Ну да, откуда ему знать такого исполнителя песен с Земли, как Абадзинский. Эти глаза напротив…

— Где певец? — спросил я.

— Он с лером Мерцал-илом. Они сдружились…

— Понятно это неплохо. Возвращайтесь… Я только не понял, почему сын посла хотел прирезать Тору. Ему-то какое дело до нее?

— А он, милорд, тоже захотел стать князем. Он же бывший наследник…

— Оп-па! — Удивился я, — Вот это новость. Но его же изгнал родной дед. Как он может претендовать на власть?

— Времена смутные, везде раздрай… А Су ему внушила, что он лучше Торы будет править. Убей ее, говорит и все, я помогу… Так Фома рассказал.

— Вот же девчонка, все не успокоиться. — а меня она не подговаривала, убить?

— Вас?…

— Понятно, — я правильно расценил молчание Аринг-ила. Я был первым в списке ее врагов. Ее и братца, прошедшего школу жизни у орков, лучше держать от Торы подальше.

— Я вас всех отправлю на место нового города. Осваивайтесь там. И мне будет проще и вы мешать не будете. Разведайте там, что сможете…, зови всех.

— Милорд мы уже все пришли. Я сказал им, милорд нас обязательно вернет. А Су сказала, что нечего ждать и надо уходить. Я с ней согласился.

Мне оставалось только покачать головой. Взял же проблемы на свою голову…

Глава 12

Снежные горы. Западный перевал

Вместе со всеми вернулась и Эрна. Я не стал ее отсылать к Торе, а вызвал Рабе. Демоница тут же ответила на мой призыв.

— Где ты? — спросил я.

— Недалеко от столицы, тут много пищи…

— Хватит жрать, растолстеешь — усмехнулся я. — Следуй к западному перевалу. Станешь Эрной и будешь охранять Тору-илу. Там есть лер Манру-ил он окружил ее своими близкими эльфарами. Дождешься, когда он ее предаст и выпьешь его. Не получится сразу, выследишь и сожрешь его.

— Поняла, мой господин, выдвигаюсь. Буду через двое суток.

— Это поздно, я сам прибуду за тобой. Жди меня у города дворфов.

— Жду…

К Торе я поехал с самым боеспособным полком Берты. Нужно было показать зазнайкам силу. Переодеты ополченцы были в отличную пехотную броню лесных эльфаров. Охотники с луками рейнджеров. Каждый воин имел по одному амулету защиты и нападения. В магическом зрении светился, как новогодняя елка.

Почему я взял целый полк? Пробиваться сквозь заслоны, выставленные Манру-илом, мне самому, было зазорно. А тысяча солдат в отличной экипировке, кому хочешь вправит мозги. Я знал, меня постараются унизить, задержать под любым предлогом и будут передавать от одного начальника другому. Придти одному и уйти, значит показать слабость. Те, кто окружил Тору, не признавали меня, как главнокомандующего и старались оттеснить от нее. Тысяча бойцов заставит забегать всех.

При нашем приближении, в лагере Торы начался шум. Трубы просигналили тревогу и воины стали выбегать из палаток. Бестолково суетясь, выстраивать линию обороны за обозами. При этом среди них не было общего командования. Каждый отряд действовал сам по себе и это не ускользнуло от моего внимания.

Я направил гонца к воякам. Велел передать, что герцог Тох Рангор прибыл по просьбе герцогини.

Гонец вернулся быстро и принес ответ.

— Они спрашивают почему вы взяли с собой столько войск?

— Больше ничего не передали? — Спросил я.

— Нет, — покачал головой гонец.

— Тогда уходим, — приказал я. — и трубач протрубил отход.

Вскоре нас догнал гонец от Торы. Это был бывший посол в Лигирийской империи лер Саму-ил. Умный, но слишком щепетильный в вопросах эльфарской чести, мой подданный, эльфар. Его сын Радзив-ил, брат Су по матери от лесного эльфара влюблен в хуманку Керти, которую я спас из плена орков и вернул ей сознание. Обучил на корабле и отправил временно в Грановерд, в имперский город к матери. Там она должна была адаптироваться к жизни в новых условиях и проявить, полученные умения выживать. Все-таки приемная моя дочь, баронесса. Потом заберу и дам ей новые базы…

— Милорд! — догнал меня эльфар. — Княгиня ждет вас. Спрашивает, почему вы уехали?

— Саму-ил, передай Ее Высочеству, что меня не пропустили. А силой врываться не стал. Если она хочет меня видеть, пусть встретит у границ лагеря. Я не собираюсь каждому эльфару объяснять кто я и по какому вопросу прибыл.

— Но Милорд!.. — попытался возразить эльфар.

— Саму-ил, поверь. Меня хотели унизить. Меня, твоего лорда, понимаешь? Значит хотели унизить всех вас, моих подданных и тебя в том числе. Те, кто стоят за Торой хотят меня разозлить, чтобы представить меня ей, как дикаря. Они думали, я буду кричать, требовать встречи. Больно надо. Мы их разворошили и дали Торе время подумать. И вот что. Ты давай возвращайся ко мне, остальные уже удрали из ее лагеря. А ты в лагере своего бывшего дома находишься под угрозой жизни. Кто-то неуравновешенный захочет убить отступника и будет считать, что он прав. А оно мне надо, потом мстить за тебя?

— Понимаю, — тихо проговорил Саму-ил, — и благодарю вас за заботу обо мне. Я вижу взгляды своих родичей и мне они не нравятся. Позвольте, я останусь с вами.

— Оставайся Саму-ил, я пошлю Торе-иле гонца. Керна! — Позвал я бывшую чигуану. — Возьми сотню солдат и встреться с Торой. Ты все слышала. Так и передай ей. С другими лерами не говори. Не станут о тебе докладывать, начнут расспрашивать, что и зачем, просто уезжай.

Керна прекрасно понимала своего господина. Он дает понять и снежкам, и княгине, что с ним придется считаться. Он не мальчик, которого можно гнать и не пускать.

«Сама за ним прибежит», — мысленно усмехнулась Керна и взяв первую сотню направилась к ставке Торы.

Там стоял знатный переполох, слышимый из далека.

— Словно в курятнике, — с прозрением сплюнула Керна. — Ни порядка, ни общего руководства…

Шумели встревоженные появление большого войска эльфары. Тора была одета в броню, выданную милордом и о ее свойствах Керна, хорошо знала. На ней была похожая. Молодую княгиню она увидела сразу, среди толпы волнующихся эльфаров. Она безбоязненно подъехала к часовым.

— Вызовите сюда княгиню! — приказал она.

Эльфары о такой наглости оцепенели.

— А ты кто такая? — спросил ее часовой.

— Тебе знать не обязательно. Доложи по команде, что прибыл парламентёр от командующего союзных войск герцога Тох Рангора Франтирского, он будет говорить с самой княгиней.

— А ты девочка не много ли на себя берешь? — вспыхнул от охватившего его гнева эльфар. Он видел, что эльфарка молода, одета в простую броню и по всей видимости из младших домов.

— Сколько надо, столько и беру. Так ты предашь по команде, или мне уйти?

— Жди, передам, — недовольно буркнул часовой, задетый грубым, бесцеремонным заявлением девчонки и пошел вглубь шумевшего лагеря.

Тора выскочила из палатки на крики.

— Что случилось? — спросила она охранника.

Не знаю Ваше Высочество.

— Почему тогда ты еще здесь? — негодующе вспыхнула Тора. — Бегом узнать, что за шум и доложить! Что за странное несение службы? Я сама должна бегать и узнавать? Старшего наряда ко мне!

Подбежал запыхавшийся эльфар.

— Как твое имя, воин, — спросила Тора.

— Я, лер Аргун-ил из Дома тенистой Ивы ваше высочество. Что прикажите?

— Приказываю службу нести подобающе. А не как бабы у печки. Твои воины не знают причины шума в лагере и не умеют докладывать. Ты мне скажи, что за шум?

— Сейчас узнаю, ваше высочество.

— Срам воин, так относиться к службе. Я сама узнаю. Сопровождай меня. — Она широкими, мужскими шагами направилась к кострам. К ней подбежал отправленный узнать причину шума воин.

— Там прибыл герцог с большим войском и стоит у лагеря.

— Что он хочет? — спросила Тора.

— Не знаю…

— Ты тупой?

— Нет, ваше высочество — вытянулся испуганный воин.

— Так узнай, почему он прибыл с войском и почему его не пустили.

Воин снова умчался прочь.

Тора вышла к кострам охранения, посмотрела в спины уходящих всадников. Увидела рядом лера Саму-ила и приказала ему, — лер Саму-ил, догоните герцога и верните его.

Лер Саму-ил поклонился, но не сильно. Одной головой и попросил выдать ему лошадь.

— Не бегом же мне бежать? — пояснил он свою просьбу. Получил коня и ускакал. Больше он не вернулся. Тора прождала его и не дождавшись направилась к своей платке. Ее душила обида. Те, кому она верила, оставили ее. Что она такого сделала? Она лишь хочет, примирить всех снежных эльфаров. Ради победы, надо отринуть рознь и обиды…

Шум в лагере стал стихать. Она шла и неосознанно сравнивала воинов снежных эльфаров и орков из отряда сопровождения. Думала, что за воины тут собрались? Шумливые, неумелые и глупые. Даже орки сообразительнее их.

Рядом незаметно очутился лер Манру-ил.

— Вы видели, ваше высочество, этого хумана? Он специально прибыл с войском, чтобы унизить вас…

Тора остановилась и внимательно посмотрела в лицо эльфара. Отблеск костров меняли на нем тени и понять, что на уме этого эльфара, было трудно. Но он был один из ее дома, глава высокого рода, свой среди чужих и это ее примиряло с ним и его навязчивой заботой о ней.

«Он же меня любит, — говорила она себе. — Я знаю его с детства…»

— Почему герцога не пустили ко мне сразу? — тихо, так, чтобы не слышали окружающие, спросила она. — Я приказала, как он прибудет, сразу пропустить его.

— Но, моя княгиня! Так просто к вам не должен приходить хуман. И любой проситель. Это урон вашему достоинству. Ваше время расписано…

— Лер Манру-ил, я сама разберусь со своим достоинством.

От костров снова стал нарастать шум. Тора не стала продолжать разговор и направилась в сторону охранения. Она услышала перепалку Керны и часового. Пошла ему на встречу.

— Как твое имя воин? — спросила она.

— Лер Шарни-ил, ваше высочество.

— Скажи мне, Шарни-ил, какой приказ ты получил при встрече герцога?

— Встретить его, расспросить, зачем прибыл и доложить по команде.

— Понятно, кто отдал такой приказ?

— Мой командир лер Танди-ил.

— Позовите его сюда. И пропусти эту девушку.

Она дождалась Керны. Та слезла с лошади и отвесила головой поклон.

— Ваше высочество, — выпрямилась Керна. — Имею честь доложить, что герцог Тох Рангор прибыл по вашему приглашению, но ваши воины его не пустили. Он счел себя оскорблённым и больше терпеть такое отношение к себе не собирается. Если вы хотите с ним поговорить, он ждет вас на нейтральной территории за лагерем. Я все вам передала. — Керна вновь склонила голову, стукнула пятками сапог и сурово спросила: — ответ будет?

— Будет, — мягко ответила Тора. — Попросите герцога прибыть сюда. Я буду ждать его у костров охранения. Я приношу ему извинения за действия моих солдат.

— Я передам, — ответила Керна и вскочив на коня, ускакала.

— Но Ваше Высочество… — попытался оспорить ее решение лер Манру-ил.

— Лер Манру-ил, — повернулась к нему Тора, — где вы были, когда меня везли в рабство Инферно?

— Я? — удивился эльфар. — Почему вы спрашиваете, ваше высочество? — лер изрядно подрастерял уверенности.

— Потому что, в это время герцог спасал меня в Инферно. Один. И он охранял меня от всех попыток меня убить или похитить. Именно благодаря ему, а не вам, я стою тут. Если вы хотите и дальше быть рядом со мной, постарайтесь не строить козни герцогу. Это плохо для вас закончится, я его хорошо знаю.

— Но, моя княгиня… Это не я строил козни. Причем тут козни? Есть порядок…, и я его хотел соблюдать. Это традиции, они священны…

— Нет больше священных традиций в горах, лер. Они изжили себя и дискредитировали предательством глав домов. Старших домов тут нет, с врагом сражаются молодые дома. А где воинство Старших? Его нет. Они попрятались в своих горах и сидят там, как сычи. Неужели вы думаете, я такая наивная и ничего не вижу, и не понимаю. Меня не хотят принимать властительницей Снежного княжества, не смотря на мое право на трон. Согласно ваших же священных традиций. Мы будем закладывать новые традиции.

— Как скажите, ваше высочество. — поклонился лер Манру-ил и спрятал глаза.

«А девочка не дура, — размышлял он. — Ну ничего. Ты еще попросишь помощи у нас, а мы все равно расстроим вашу дружбу с хуманом. Поглядим на твои новые традиции, как они будут приживаться… У нас много рычагов влияния…»

Я встретился с Торой за границей ее лагеря. Она выглядела осунувшейся. Видимо наша размолвка не легко ей далась. Я поставил «Полог тишины» и мы стали разговаривать.

— Ты хотела меня видеть, я пришел, — первым вступил я в разговор.

— Да, я хотела тебя видеть, Ирридар, и не думала, что ты так поступишь со своей будущей женой…

— Ты о чем Тора? — Разговор начался с высказывания обид. Обычная женская практика влияния на мужчин. Во всех мирах она одинакова.

— О том, что ты поступил жестоко. Оставил меня на едине с бедой. Не подал руку помощи…

— Не выдумывай. Я всегда тебе помогал. Просто тебе пока моя помощь не нужна. Ты пользуешься услугами близких тебе родов.

— И что? — Тора вскинула на меня повлажневшие глаза. Что в этом плохого?

— Плохо то, что ты слушаешь дурных советчиков…

— А ты значит знаешь, как мне помочь?

— Представь себе знаю.

— Тогда не надо слов, просто сделай, — произнесла она.

— Что сделать? Идти на поводу глупых рассуждений не самых умных твоих советников?

— Дай совет ты, если лучше их понимаешь, что надо делать.

— Даю. На столицу сейчас идти нельзя это ловушка.

— Что тебе дает право так говорить? Ты знаешь что-то, чего не знаем мы.

— Я человек военный и кое-что соображаю в войнах. Кроме это войны, я веду войну в Вангоре с силами вторжения империи.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю не спешить. Скоро из леса подойдут подкрепления к войскам, осаждающим перевалы. Лучшие войска Леса и они ударят по нашим войскам. Их будет много, Тора. Очень много. Нужно переходить к партизанским действиям и удерживать крепость тут. Рассылать гонцов по домам собирать силы. Когда лесные эльфары оккупируют горы, тогда все чаяния снежных эльфаров будут связаны с тобой, и ты придешь, как освободительница и настоящая княгиня. Но к тому времени у тебя будет большое войско. Если выступить сейчас, большинство домов тебя не поддержит. Ни молодые дома, ни старые. У всех у них свои шкурные интересы. Их может объединить лишь общая беда. Тебя пока считают самозванкой.

— Ты хочешь обречь горы на оккупацию? — воскликнула Тора.

— Причем здесь я? Таковы реальности. Это нельзя предотвратить. У нас нет столько войск чтобы отбить вторжение. И это нужно для того, чтобы ни у кого из снежных эльфаров не осталось тени сомнений в том, что ты единственная спасительница страны.

— Ты сума сошел, Ирридар. Я не могу этого допустить. Столько смертей будет, мне даже представить трудно. Нет, я на это не могу пойти. Сидеть и ждать, когда враг придет и захватит наши горы? Это невозможно. Я лучше умру, чем допущу такое.

— Придется с этим смириться, Тора, — спокойно ответил я.

— Ты так говоришь, потому что для тебя наши горы, чужие. Ты не родился эльфаром и не знаешь наших чаяний. Ты можешь позвать еще орков, я знаю?

— Орки не будут умирать за свободу Снежных гор, когда сами снежные эльфары не хотят сражаться за свою свободу.

— Ты просто невыносимый… Сухой и черствый человек, тебе чужды наши страдания…

— Пусть так, Тора, но я знаю, что нужно делать для победы…

— Я тоже знаю, Ирридар, что нужно делать и мы одержим победу без твоих орков и твоей помощи. Прощай… — в голосе ее слышались обида и слезы.

— До свидания, Тора, — ответил я.

Тора гордо вскинула голову и отвернувшись, зашагала прочь.

— Скоро она узнает еще раз горечь предательства, — проявилась Шиза. — Странные эти эльфары. Вроде с головой, а мозги напрягать не хотят. Их чванливая гордость доведет страну до падения. Но хорошо, что среди них есть ты. Ты остановишь развал страны. И хорошо, что у тебя есть я. Слушай меня и все будет хорошо.

— Что-то подобное я сказал Торе, — угрюмо ответил я. Для меня стало неожиданностью ее «ослиное» упрямство. На что она надеется?

— Ты не Тора, ты не шибко умный. Потому и слушаешь мудрых женщин. А она сама себе на уме. У нее тоже есть план, как использовать тебя. Не забывай, она выросла при дворе князя и только внешне кажется простушкой. Леры будут использовать ее, а она их. Но у них разные цели, поэтому скоро они ее бросят на произвол судьбы. Они считают, что своего добились и разделили вас. Больше ей не на кого надеяться, кроме как на них. Она это тоже понимает. Ты единственная реальная сила способная переломить ход войны и она хочет осуществить свой план. Глупый надо сказать. Стать тем, кто соединит и молодые дома, и старые. Но, по сути, она никому не нужна и скоро это поймет.

— Спасибо за комплимент. — отозвался я.

— Пожалуйста. Просто не забывай, что у тебя есть я.

— Разве забудешь, когда тебе при всяком удобном случае говорят, что ты дурень.

— Я этого не говорила.

— Это я сказал, — встрял в разговор Лиан.

— А на тебя вообще тьфу, — отфутболил я ему ответ. — Рыболов.

— Не наговаривай на меня, ответила Шиза, я сказала, что твой ум ограничен и только.

— Ну да и только. Что теперь мы предпримем, моя умная госпожа.

— Не госпожа. Помощница. Будем ждать. Лесные войска уже на подходе к горам. Падет центральный перевал. Но этот и столицу нужно будет отстоять. Кто спасет столицу, тот будет национальным героем. Эти ушлые эльфары, что окружили Тору, это прекрасно понимают и хотят с твоей помощью ее защитить, а потом всю славу присвоить себе. Слетай туда, узнай, как обстоят дела у защитников. Может помощь нужна.

— Слетаю, — согласился я.

Ночью я встретился с Рабе. Наложил на нее иллюзию Эрны.

Тора сейчас бунтует — посвятил я демоницу в дела. Все наши ее покинули. Ты станешь ее тенью. Сначала она будет тебя остерегаться. Может даже прогонит, но ты скажешь, что не можешь ослушаться приказа милорда. Как поступить дальше, знаешь не хуже меня. При любом раскладе, она должна выжить. Справишься, отпущу в инферно.

— Не надо, милорд, — неожиданно испуганно воскликнула демоница. — Мне тут лучше… Рядом свами.

— Интересное дело, ты не хочешь домой?

— Не хочу. Мой дом тут. Где вы. А там будет слишком много начальников и всем им лижи под хвостом. Не отправляете меня милорд, — взмолилась она. — Я все сделаю как вы велите.

— Как хочешь, — пожал я плечами и мы вернулись к крепости Западный перевал.

Утро началось с революционных митингов, устроенных Торой. Я эти мероприятия пропустил, так как принимал сдачу в плен, остатков корпуса, сидевших в яме.

Мои условия были приняты, под мое честное благородное слово. Я хотел разоружить лесных эльфаров и выпроводить их восвояси. Кормить и охранять такую ораву бойцов, когда под боком находятся регулярные войска Леса, было весьма опасно, да и затратно.

Орки окружили яму и из нее по спущенным осадным лестницам стали подниматься эльфары, в порядке, указанном мной. Сначала маги. Они сдавали амулеты и свитки. После чего их отводили сторону и строили в колонны. Следом рейнджеры. Если кто портил свое оружие или скрывал его, того отводили совсем в другую сторону. Я заранее объявил командиру лесных эльфаров, что такие дурни предстанут перед военно- полевым судом и будут казнены, как саботажники. Но таких глупых смельчаков оказалось мало, не больше полутора десятков. Керна тут же судила и приводила приговор в исполнение. Тела казнённых на глазах лесных эльфаров скидывали вниз.

Последним вылезли всадники, оставив своих ящеров внизу. Животные, прощаясь и предчувствуя свою судьбу, жалобно ревели, провожая свои хозяев, а эльфары не стесняясь слез, плакали.

Как только все вышли и были разоружены. Их построили походные колоны. Я приказал элементалю закрыть яму вместе с несколькими сотнями ящеров.

На глазах всех яма быстро исчезла и поглотила животных. На поверхности остался ровный слой из камней и земли. Все затихли. Увиденное поразило и лесных, и снежных эльфаров. Слышно было, как жужжали поздние мухи над свежим могильником.

Затем колона военнопленных понуро пошла вниз. Начался долгий, пеший переход к Старым горам, где, они будут отпущены на все четыре стороны. Конвоировали эльфаров тысяча орков.

Я закончил все свои дела поздно вечером. Берта приняла оружие и снаряжение, и сообщила, что Тора, устроила среди эльфаров митинги. Она выступала в крепости, призывая всех идти под ее знаменами, освобождать столицу. Среди полков Берты и среди бывших пленников. Речь была яркой и зажигательной. Часть ополченцев из крепости и полков Берты выразили желание пойти с Торой. Таких набралось почти пять сотен. Все они были в основном, как бы я выразился на Земле, из гражданских. Те, кто служил, понимали всю сложность таких устремлений и отказались. Эльфарам из молодых домов, столица была далеким и чужим городом. Там правили старшие. Вот пусть они ее и освобождают.

Берта и комендант не стали удерживать воинов. Оставили им снаряжение и оружие, и как говориться, благословив, отпустили.

С ополченцами пошли еще тысяча гражданских. И их надо было вооружить. Ко мне прибыл гонец от Торы, с просьбой помочь. Груды брони и оружия лежали у крепости. Я махнул рукой и разрешил:

— Пусть подходят, мы всех вооружим.

— Мы можем забрать снаряжение, — проявил инициативу гонец. На что я показал ему фигу. Каждому воину выдадим снаряжение и оружие. Гуртом ничего не дам. Своруют. Знаю я, как это делается. Чохом взяли и чохом продали. Так и передай княгине.

Недовольный гонец ушел и я понимал его недовольство. Оружие и броня лесных эльфаров были, лёгкие, удобные, изыскано красивые, и при этом не хуже защищали, чем тяжелые доспехи снежных эльфаров. Луки стреляли точнее и натянуть их было легче. А убойная сила такая же, как и у снежных больших ростовых луков. Простому мирянину, без опыта ношения доспехов, самый раз.

Когда я мало знал о жизни снежных эльфаров, они мне представлялись обществом сплошь состоящем из воинов, но на самом деле оно было неоднородным. Верха не умели вообще сражаться, они занимались политикой. Средние слои были служивыми. А низы работниками. Все как у всех. Только нас простых людей посещали не трудяги, а маги и воины, спесивые и надменные. Разобравшись в устройстве их общества, я перестал идеализировать снежных эльфаров. Если в Вангорской академии учились люди из низшего звания, благодаря дару. То снежки все были из высшей знати. Кстати, лесные эльфары тоже.

Теперь же, как оказалось в моих рядах, были низы и средний служивый класс «второго сорта» общества из молодых домов, а в рядах Торы средний и высший слой их общества «первого сорта». Естественно, между ними пролегла, культивируемая столетиями пропасть. Я не мог и не хотел остановить поток добровольцев в ее ряды. Пусть сами разбираются…

Да этого и не нужно было делать. После нашей победы над лесными эльфарами, простой народ был сильно воодушевлён. Эльфарам, казалось, что стоит только собраться вместе и победа не за горами. Та легкость, с которой был пленен враг, вскружила им голову. Многие наивно полагали что так будет всегда. Их лидеры забросят врага в яму. О чем они говорили друг другу и спорили до хрипоты. Это мне смеясь, рассказала, Берта.

Тора сделала последнюю попытку присоединить мои войска к ее походу. Она даже смирила свою гордость и приехала сама, посмотреть на пленных и поблагодарить за помощь в вооружении ополчения.

Она остановила коня рядом со мной. Спрыгнула с него и поправила сбившиеся волосы. Теперь на ней была княжеская эльфарская броня. Внешне красивая и богато украшенная.

Я подумал, глупо менять совершенную броню, изготовленную на корабле, на малопригодную для защиты, тяжелую эльфарскую, пусть красивую, но неудобную и тяжелую. Оглядел ее прикид и промолчал. А что тут скажешь? Видно, что показывает свой независимый характер.

— Ты отпускаешь пленных? — спросила она.

— Как видишь.

— Мог бы оставить для обмена на наших.

— Я обещал, в случае сдачи в плен, их отпустить. Свое обещание выполнил.

— Почему не закопал, как ящеров?

— Я не кровожадный и много смертей мне ненужно.

Они вернуться, вооружаться и снова придут в наши горы. Ты понимаешь это? — спросила она. — Мог бы вывести в горы и там содержать. Места такие есть.

— А кто их будет охранять?

— Нашлись бы те, кто это захотел сделать.

— Они бы их морили голодом и убивали. Слишком сильная ненависть разделяет ваши народы. Я на это пойти не мог.

— Ты считаешь, они этого не заслужили?

— Я дал им шанс выжить…

— Ты же знаешь, что они вернуться. Вооружаться и вернуться.

— Знаю. Но и ты знаешь, что я союзник леса… Как герцог Вангора.

— Ты хорошо устроился, и союзник орков, и Леса, и Снежного княжества. Всем свой и всем чужой. Ты мог бы пойти с нами и всех врагов не убивая, посадить в яму. Потом после победы отпустить, и сама победа досталась бы нам без крови…

— Если бы я это сделал, то нанес бы непоправимый вред Снежному княжеству и себе. Сами эльфары должны себя освободить, ты это понимаешь?

— Нет. Я понимаю, что ты решил мне доказать свою незаменимость и диктовать условия. Прощай, я хотя бы попыталась…

— До встречи, — ответил я и проводил взглядом севшую на коня Тору.

Она ускакала и ее развевающиеся на ветру волосы еще долго стояли у меня пред глазами. Чем-то зацепила она меня. Оставила горечь послевкусия от этой встречи. Опалила холодом отчуждения и разбила мои наивные мечты о безоблачном счастье с белокожей нимфой. Что это, очередное разочарование влюбленного?…

Не так все просто с этими женщинами… Или мы мужики, сами все усложняем? А нужно действовать проще… Какие нужны слова, чтобы убедить надменную женщину? Нет таких слов. Пока личиком в грязь ее не окунут, не поймет. Ведь она считает себя во всем правой. У нее цель и цель великая. И наивные мечты, соединить несоединимое. Ее используют и выбросят. Свалят неудачи на нее и опозорят. — так думает Шиза.

Мне не хотелось, чтобы это случилось. Но есть такое слово — НАДО. Вот оно самое главное. Надо, чтобы она спустилась с небес на землю.

Утром войско под предводительством Торы длинной змеей потянулось в ущелье. Народ высыпал на стены, провожая уходящих воинов и молчаливо глядел в след. Может их сердца рвались пойти с ними, но ни один не последовал за колоннами. Каждый, кто остался, знал свое дело, чем ему заниматься и, наверное, в душе желал уходящим победы…

В крепости остался томиться командующий корпусом. Тора на него даже не посмотрела. А с ним надо было что-то решать…

Снежные горы. Столица

Лер Чарта-ил смотрел, как несчастные пленные засыпали ров перед стенами. Некоторых, нерасторопных сталкивали в низ и они, отчаянно крича, пытались выбраться. На них падали связки хвороста и бревна. Никто не слушал и не помогал несчастным. Пленники, освободившись от груза спешили убраться подальше от стен.

Защитники не стреляли по пленным, со слезами на глазах смотрели на них и ждали, когда они отойдут. А на место женщин, стариков и детей подошли колонны штурмующих.

Вглядываясь в лица молодых воинов из войск мятежников, Чарта-ил понимал, что пощады от них ждать не стоит. Им здорово «промыли» мозги. Они были заряжены на то, чтобы захватить власть и те, кто стояли на стенах, не были им соплеменниками, они были врагами, хотя говорили на одном языке и всегда жили рядом. Ненависть, воспитанная с детства к эльфарам старых домов, вела этих воинов убивать своих братьев и сестер. Но сейчас не было между ним родства. А была лютая злоба. Смерть с обоих сторон разделила их.

«Видимо этот штурм нам не пережить», — рассудил Чарта-ил и поднял щит. Он встал в первые ряды, чтобы защитить стены и умереть, но его тут же оттеснили два воина и один из них шепнул:

— Лер, не надо стремиться к смерти. Вы нужны всем нам, как тот, на кого мы смотрим с надеждой. Не дайте этой надежде погибнуть.

Лер Чарта-ил чуть не заплакал, но сдержался.

Соберите мне два десятка тех, кто может хорошо петь. мы будем поддерживать защитников словами доблести. Воин кивнул и побежал за спинами защитников. Он что-то спрашивал и к Чарта-илу потянулись мужчины и женщины. когда их набралось два десятка, он взмахом руки опустил остальных.

— Вы знаете балладу о герое Арчинг-иле? — спросил Чарта-ил.

Эльфары закивали головами.

— Тогда начнем братья и сестры. Воодушим сердца наших воинов. У кого первый голос, начинайте, мы поддержим.

И над столицей зазвучали чистые, громкие звуки баллады.

Затем остальные подхватили песенную былину.

Слова песни, подхваченные защитниками, достигли штурмующих и видно было, как дернулись воины в колонах, задрали головы и стали прислушиваться. Сотники выхватили мечи и начали кричать на воинов. И вновь колонны неумолимо двинулись к стене.

Залп камнеметных машин был остановлен массовым щитом. Камни просто осыпались, не причинив вреда штурмующим. Следующий залп не успевал накрыть колонны и зацепил только хвост. А передние шеренги мятежников уже ставили лестницы, лучники выцеливали защитников и старались поразить их. То там, то тут стали падать убитые и раненные. Крики о помощи зазвучали на стенах и стали заглушать песню. Женщины, пригнувшись от летящих навесом стрел, стали оттаскивать раненых и оказывать им помощь. Задние ряды защитников прикрыли себя и передних сверху щитами. Горящее земляное масло полилось на штурмующих. Но вместо двух павших воинов на лестницу лезло трое. Их сбивали камнями и вновь их место занимали новые бойцы. Они лезли, как тараканы и казалось им не будет конца, и края. Первые воины штурмовиков уже рубились с защитниками. Падали под уларами и те, и другие. Рядом с Чарта-илом прорвалось с десяток штурмовиков и ударили во фланг обороняющимся. Чарта-ил, не прекращая пения, устремился на прорывавшихся. Он воткнул копье в шею ближайшему вражьему воину. Женщина что стояла с ним рядом ударила того же топором и разрубила ему плечо. Ее тут же нанизали на меч. Она застонала, обхватила руками руку убийцы и повалилась на него. Чарта-ил вытащил копье и дрожащими руками ткнул им его в лицо оскалившемуся молодому воину. Тот не успел увернуться. Он пытался вырвать меч из рук умирающей женщины. Удар топора другой женщины опрокинул его на пол. Он упал в обнимку с той женщиной, которую убил.

Под ногами стало скользко от крови. Тела мешали передвигаться по стене. Кто-то в образовавшейся суматохе не потерял спокойствия и дал команду. Убитых врагов стали оттаскивать, и сбрасывать со стен на головы штурмовиков.

Первый яростный штурм был. Отбит с потерями для обеих сторон. Чарта-ил оценил потери. Защитников полегло меньше, их тела сносили в башню и там складывали, только раненых было больше. В основном колотые, резаные раны, рук, лица и ног, где не было защиты.

Штурмующие не отступили, они перегруппировались и под прикрытием лучников, снова двинулись на штурм.

Подошло подкрепление к защитникам и оттеснило группу певцов. Чарта-ил, заляпанный чужой кровью, отступил и снова возвысил в пении голос. Защитники навалились и собрав силы в кулак, сбросили штурмующих со стен. Рогатинами оттолкнули лестницы и второй отчаянный штурм был отбит.

«И это только показуха? — подумал уставший Чарта-ил. — Что же тогда настоящий штурм?» — Он, шатаясь, подошел к краю стены.

Штурм не прекратился. За спинами атакующих появились маги и друиды. На стенах начались происходить видимые глазом вспышки. Это вмурованные и активированные щиты отражали магические атаки. В одном месте полыхнул взрыв и тела защитников полетели вниз со стены. Потом взорвалось рядом с Чарта-илом и лишь индивидуальный щит из амулета спас его от гибели. Но рядом погибло около восьми его товарищей. Песня стала угасать.

Упавший и оглушённый Чарта-ил с трудом поднялся и как ему казалось, один продолжил пение. Он плохо слышал, еще хуже соображал. В глазах плясали круги и пятна. Перед ним возник мечник и размахнулся мечом. Чарта-ил видел его оскаленный в радости рот. Но он так устал, что не стал прикрываться щитом. Он выбросил его и поднял голову. Равнодушно посмотрел в глаза юнцу. Он готовился умереть и все для себя закончить. Но неожиданно воин с мечом с воплем полетел вверх и размахивая руками, устремился вниз. Неизвестная сила подхватила его и вышвырнула со стены.

Лер Чарта-ил прогоняя видение, потряс головой. Дальше произошло тоже и с другими штурмующими. Они просто взлетали и падали вниз. Оглашали стены криками ужаса и кувыркаясь падали, и падали. Чарта-илу показалась эта картина невообразимой.

«Я брежу, — подумал он или меня убили»… — Он потер глаза, потом уши. Закрыл глаза, открыл их, но видение летающих штурмовиков никуда не делось.

Пробившиеся на стены воины улетали в верх и падали вниз, вопя при этом так громко, что заглушали звуки битвы. Штурм замедлился. Те, кто был на лестницах, уже не лезли наверх. Все смотрели, как летали те, кто забрался на стены. И неожиданно часть штурмующих побежали прочь, бросая лестницы и раненных товарищей, а им в спину ударили камнеметные машины.

В правый фланг атакующих, до которых еще не дошло, что остальные их товарищи бегут, ударили отряды гвардии. Они окружили лучников. Почти сразу порубили их и набросились со спины на пехотинцев. Тех, кто ожидал своей очереди для штурма. Они были быстро уничтожены единым яростным порывом. В их жилах текла не кровь, бурлила ненависть. А те, кто был на стенах, с воплем проливали взлетать в воздух, словно их выбрасывала катапульта. Лер Чарта-ил сел и устало оперся спиной о стену. Его окровавленные губы растянулись в улыбке. Еще один штурм отбит… Надо отдышаться и снова встать в строй… Жаль, что он такой старый… Бывший глава Высшего совета не знал, что враг отступил. Понеся большие потери, бежал без оглядки. Сотни тел лежали под стенами. Часть из них еще шевелились и стонали.

Вдали бесновался предводительш из Леса и размахивал мечом. Он пытался остановить, убегающих снежных эльфаров, но те не слушали его.

— Как вы? — услышал Чарта-ил знакомый голос и обернувшись, увидел хумана. Тот стоял и улыбался. — Как мы их! — спросил он и задорно рассмеялся. — Правда было здорово?

— Вы? — прошептал Чарта-ил, — но как? Город окружён, а телепортом сюда не пробраться.

— У меня лер Чарта-ил свои секреты. Думаю, сегодня штурма уже не будет, а завтра будет новый день и посмотрим, что он нам принесет…

Разделавшись с неотложными делами я перенесся к столице и, к удивлению, не мог в нее попасть. Меня выбросило рядом в пропасть. Хорошо, что рефлексы Ирридара сработали мгновенно и я ушел в боевой режим. Падение застопорилось. Сильные древние артефакты в столице не удалось прорвать даже с помощью коротких телепортов. Меня все равно выбрасывало в пропасть. Я перевел телепорт в лесочек и очутился в окружении замерших воинов засадного отряда снежков. Понять, кто это, было не трудно. Они были из «Братства». У всех на алых плащах была их эмблема — скрещение руки в пожатии и мечи.

«Что они хотят? Почему тут прячутся?» — пришел мне на ум закономерный вопрос. Я оглянулся на город и понял, они хотят штурмовать его с севера. Но как? Телепортом? Не получится. Значит… Там внутри есть сообщники, те кто откроют им ворота. Хитро. Я бы тоже так поступил. А кто там? Предатели? Может быть…, но могут быть и рейдеры. Это их специфика. Скорее всего, туда тайно пробрались рейдеры. Значит нужно помочь защитникам, их нейтрализовать. Но сначала разделаться этими предателями. Все как один, молодые, крепкие ребята. С детства, как я знал воспитаны, во вражде к старым Домам. Братство сделало ставку на подрастающее поколение. Им внушались мысли, что самый их главный враг — старший брат. И у них даже была кричалка: «Нам не нужен старший брат, будет он висеть у врат». Вот теперь они готовы вешать тех, кого они считают небратьями.

Жаль дурней, но они опасны в своем множестве. Местные взращенные в ненависти хунвейбины.

На то что бы разделаться с двумя сотнями бойцов, ушло около десяти минут. Входя и выходя из боевого режима, я применил заклятие кровавого тумана. Кисель обволок лес и ничего не подозревающих эльфаров, а я, отступив, применил по ним фаербол. После чего снова ушел в боевой режим. Очутился у стены, активировал пояс левитации и скрыт. Вышел из боевого режима и поднялся нал стеной. Громыхнуло не так уж сильно. Вспышка над лесом и грохот, как от грома. Лес приглушил звуки, но сам загорелся.

Сканер показал в доме рядом с воротами десять красных точек. А вот и диверсанты. Ждут чего-то… Нет не ждут, полезли.

На воротах десяток часовых в одежде простых обывателей. Но повадки? Повадки бывалых воинов и морды все сплошь «ментовские», не спутаешь. Смотрят насторожено, рассредоточились. Одним ударом их не возьмешь. Гвардейцы, твою дивизию.

Снова уход в боевой режим, который помогал снять часть отката от кровавого заклятия и мои черные руки. Ими были разорваны диверсанты у выхода из дома. Здесь уже всё. Можно помогать защитникам на стенах. Еще я заметил множество зеленных отметин в подвале стены. Значит о засаде и диверсантах местные узнали, молодцы, готовили им ловушку. Ну ничего, моя помощь тоже не помешает. Я проник вовнутрь подвала. Там сидели сотня воинов гвардейцев и маги. Шепнул на ухо гвардейцу:

— Диверсанты уничтожены, враги в лесу тоже, — и смеясь ушел.

Гвардеец вздрогнул и тихо произнес:

— Мне было ведунское слово…

— Какое? — Спросил рядом сидящий.

— Диверсанты и засада в лесу уничтожены.

— С чего ты это взял?

— Я верю, — прошептал гвардеец, — могу сходить, проверить.

— Сходи, проверь, — скептически отозвался командир, — узнай там у наших, ведун. И меньше самогонки нужно пить…

— Стойте, — остановил их маг. Я тоже не вижу живых в доме. Они умерли, — понизил он голос.

— Почем знаешь? — Спросил недоверчиво командир.

— Аура не светиться. Было десять отметин аур лесных эльфаров, в доме напротив. Теперь они погасли.

— А кто это сделал? Наши?

— Не знаю. Может судьба? — отозвался услышавший ведунское слово.

— Какая судьба, дурочек? Она не убивает прямо…

— Ну не знаю тогда. Может сами сдохли. Сидели и съели что-то, и отравились…

— Иди посмотри, — приказал командир, — если так, то нечего тут сидеть. Надо атаковать врага с тыла.

В подвал забежал взволнованный гвардеец, один из тех, что охранял ворота.

— Братцы, — торопясь закричал он. — Диверсанты померли. Их разорвало на куски. У обрыва лес горит. Там такой дымина валит…

— Чего расселись? Быстро на вход! — закричал командир.

Вечер накрыл столицу и ее окрестности темным саваном. Укрыл скорбной тишиной тала павших. Ополченцы вышли из ворот и стали собирать убитых, и раненых. Мятежники им не мешали. Их лагерь, погружённый во тьму, безмолвствовал. Не горели даже костры охранения.

Лер Чарта-ил слушал меня, а я рассказывал ему о событиях последних дней.

— Западный перевал освобожден от лесных эльфаров. Часть из них убита, а часть взята в плен. Они сдались под мое слово что я их отпущу обратно в лес. Я и отпустил. Со мной прибыло четыре тысячи орков и к ним присоединились еще две тысячи добровольцев под командованием командира-девушки из отряда Детей ночи.

В горы прибыла Тора и вместе с отрядом ополченцев, набранных в горах и с отрядами старших домов, двинулась на выручку столицы. Всего их около трех с половиной тысяч воинов у нее будет.

— А кто с ней из комитета спасения? — спросил лер Чарта-ил.

— С ней советником пошел лер Манру-ил. Я отказался от похода… Там заправляет всем этот ушлый лер. Тора-ила его во всем слушает.

— Эти войска нам нужны, — кивнул Чарта-ил. А Манру-ил еще тот болтун. Его все слушают. Умеет красиво говорить, везде успевает быть первым, кроме войны… Так вы не будете поддерживать Тору-илу в ее притязаниях на престол? — сделав паузу, спросил он.

— Буду. Но из леса подходит большое войско. Войска, что охраняли столичный округ. У Снежного княжества силы раздроблены и часть домов предательски перешла на сторону неприятеля. Сил орков для открытой войны с лесом мало. Должен вам прояснить ситуацию, лер Чарта-ил. Снежное княжество упустило момент, когда нужно было мобилизоваться. Теперь ему предстоит оккупация.

Чарта-ил помолчал. Зябко потер руки, потом поднял глаз и спросил:

— Неужели все так безнадежно, господин герцог?

— Не совсем. Мы удерживаем западный перевал. Туда лесные войска не пройдут. Объявим мобилизацию западных районов и будем готовить армию. Оружие и броня, разное снаряжение нам досталось от армии Леса. Есть продовольствие. Думаю, тысяч восемь бойцов наберем… Правда они не воины, сами понимаете. Но костяк есть. Орки и два полка Дочери ночи.

— Вы доверяете этой дочери? — спросил Чарта-ил.

— Доверяю. Она перешла в мой дом. А вместе с ней все бывшие члены дома Медной горы… Война будет затяжная, лер, и если сами снежные эльфары не захотят сражаться, то вы станете доминионом Леса. Пока я не вижу особого рвения глав домов и не понимаю, чего они ждут…

— Они ждут, — вздохнул лер Чара-ил, — одни думают, что все само собой утрясется. Другие ждут, когда из позовут. Они забыли, что такое война. Погрязли в дележке богатств страны, а когда пришла беда, растерялись. Вы поймите, когда их начнут резать, как баранов, все поднимутся.

— Понимаю. У нас говорят, пока гром не грянет, мужик не перекреститься. По-вашему, это будет звучать так. Пока под ними не загорится кресло, они с места не двинуться…

— Хорошо сказано, господин герцог. Так вы считаете, что столицу мы не отстоим?

— Ее и перевал нужно отстоять. Сюда будут стекаться здоровые силы княжества с севера, запада и с обратной стороны гор. Восток мы потеряли и центр тоже. Перед столицей есть город дворфов. Они наши союзники. Я встречусь с их лидером папой Бурвидусом и попрошу ударить по осаждающим войскам с тыла, а вы поддержите их наступление с фронта. Там на склоне горы перед гордом дворфов поставим заслон. Враг сунется, но получив отпор, не будет напрасно терять своих воинов, уйдет завоевывать восток, а мы двинемся в центр. Но сейчас нужно рассылать послания к главам домов, что сидят в своих крепостях.

— А кто возглавит сопротивление?

— Вы лер Чарта-ил… И Тора. Я буду со стороны помогать.

— Как сейчас помогли?

Я кивнул.

— Пусть вся слава пойдет княгине…

Командир сводного отряда осадившего столицу Снежного княжества пребывал в весьма мрачном настроении. Он не выполнил приказ своего командующего. Столица не пала под ударами объединенных войск. Штурмовики «Братства» показали себя трусливыми и неумелыми бойцами. А информация, что в столице остались только жители ближайших поселков, оказалась недостоверной. В столице был сильный гарнизон. Командир гарнизона смог выследить его рейдеров и уничтожить. Еще там остались могучие маги. Они смогли применить неизвестную магию или артефакт и сжечь в лесу засадный отряд. Хитрый организатор обороны смог обмануть его, выставил на стены ополчение и сохранил основные силы для удара с тыла.

Больше половины снежных эльфаров разбежалось после последнего неудачного штурма и их сейчас собирали те, кто не струсил и не подался в бега.

Нужно уходить, решил Вар Кар нур. Запасы продовольствия заканчиваются и к столице могут подойти подкрепления. Он поманил пальцем адьютанта.

— Передай командирам мой приказ. Ночью уходим. Костры не разжигать, быть готовыми к выступлению по моему приказу. Подготовь почтового голубя, я отправлю донесение командующему. Испольной.

Уходу мятежников способствовало темнота. Небо покрывали тучи, костры не жгли и отряд незаметно ушел, сохраняя тишину.

Высокие планы бытия

Я оставил лера Чарта-ила в глубокой задумчивости. Ему было над чем задуматься. Снежное княжество находилось на пороге поражения и аннексии. Все главы Старших Домов подвергались риску уничтожения лесным эльфарами, как потенциальные лидеры мятежа. Но они этого еще не осознали. Не понимали они и степень той угрозы, которая нависла над всеми… Даже Тора не понимала всю глубину трагедии своей страны. На все это нужно время, а его у снежных эльфаров не было. Я понимал, что князь Леса решил решить проблему Снежных гор быстро и окончательно. Именно поэтому оголил Лес и отправил лучшие войска на войну. Непонятно было, куда будет направлен основной удар свежих сил. Вернувшись на свою Гору, я позвал Мату и Авангура. Эта парочка стала неразлучной. Авангур, как-то сумел потеснить трех братьев. При этом не было скандалов и ссор. Возрожденная из духа бывшая служанка оказалась девочкой умной и сообразительной. Свою роль играла отменно и нос не задирала. Знала правила игры и их придерживалась. Кроме того, новая жизнь ей нравилась неизмеримо больше, чем прежняя.

— Мата — спросил я ее. — Где сейчас святой папа Бурвидус? — Называя бывшего болтуна святым, я не испытывал сарказма. Ну считают его дворфы таким и слава богу. К этому его и готовили.

— Он освещает храм богини Маты в ваших владениях, владыка. Говорила Мата спокойно и я даже шире раскрыл глаза.

— Где? — переспросил я. — У меня во владениях?

— Да владыка.

— А с каких пор люди уверовали в Мату?

— Там не хуманы владыка. У вас есть община дворфов, что трудиться на рудниках и плавильнях. Это они позвали Святого папу освятить построенный ими храм.

— Точно. Это те ребята, которых я вывел из Инферно. Помню, — кивнул я, — и что они уверовали?

— Да, папа обещал им покровительство Маты и то, что вы передадите им в аренду рудники и плавильни.

— Что я предам? — тут я окончательно был сбит столку. А с какого перепугу он им это обещал?

Дворфы посчитали, что ваша выгода от этого будет больше. Они лучше знают, что делать и где продавать. Все, владыка, будут довольны. Петицию уже предали госпоже Лианоре. Она одобрила проект. Ждут только вас. Кроме того, паломники принесут дополнительный доход в казну.

— Дополнительный доход это хорошо, — согласился я. — Ладно сообщи этому святоше, что я не против. Пусть дворфы берут рудники плавильни в аренду. И отправь его в горд дворфов, что рядом со столицей. Там дворфы забыли, что они союзники снежных эльфаров и пропустили войска мятежников к столице. Пусть он там наведет порядок. Мне нужны боеготовые войска дворфов.

— Как прикажите, владыка. Есть ли еще приказания?

— Нет, мне надо осмотреться и подумать. Я ушел к парапету балкона и стал оглядывать планету. Парочка не стала мне мешать.

С высоты было видно, что Вангор держался. Маховик оборонительных сражений на холмах, запущенный мной, поддерживался подкреплениями из внутренних провинций. К месту сражений подходили все новые и новые дружины лордов. Мессир Кронвальд, не жалел себя и не жалел других. Как сообщил мне Петр, Гронд прислал депешу, в которой выражал благодарность скорпиону герцогу Тох Рангору за активные действия. Его величество был весьма доволен и мной, и мессиром Кронвальдом. Казна не только не пустела, но наполнялась. И он даже как-то за обедом упрекнул своего финансового гения Крензу. Что мол вот какой замечательный герцог появился в стране заботится о казне и сражается с врагом. И ядовито спросил: не хочет ли Крензу доказать свою верность, пролив каплю крови в сражении. После чего у Крензу случилось несварение и он заболел, и больше недели не посещает кроля. За то прислал наемных убийц к Петру. Тот отправил ему их головы.

Я мельком заглядывал к нему и пробегал по полкам. Надо было показать себя. И мое появление в облике мессира Кронвальда внушало служивым чинам такой страх, что они готовы были рвать имперцев голыми руками, лишь бы не вызвать моего неудовольствия. У всех создавалось впечатление, что мессир Кронвальд как угорелый носиться по линии фронта.

Смерш работал жестко и эффективно. Предлагал новых командиров, разжаловал старых и в конечном итоге оборона настолько укрепилась, что имперцы даже с магами обломали на ней свои зубы. Вангорцы не только сидели в обороне, они вели активные действия в нападении. Дружины лордов выходили в тыл имперцам по реке, по болотам и нападали на караваны, мелкие лагеря. Лишали имперцев снабжения. Но это был еще не конец. У Лигирийской империи был ещё одни корпус в резерве. И я ждал, когда они его двинут на Вангор.

Великий Хан орков стремительно ушел на север и оставил свою резиденцию. Он расположился среди нейтральных племен и проклял всех, кто поклоняется столбу.

Волчата, обременённые добычей, ушли в степь. Их надо было вернуть в Лес.

Войска Великого Леса быстро направлялись к восточному перевалу. Впереди шел крупный авангард из всадников и верховых рейнджеров. Отряды рейдеров рассыпались перед ним и проводили разведку. За войском неисчислимыми вереницами двигались обозы.

Центральный перевал пал. И это было сделано с помощью предательства. Вновь проявили себя агенты Братства из прибывших якобы на помощь отрядов нескольких глав старших домов. Их пропустили лесные эльфары и те вошли в крепость. Ночью открыли ворота и запустили отряды рейдеров. Защитники пали, а ополчение ушло высоко в горы.

Здесь объединились два корпуса Леса и нужно было понять, куда они направятся. Скорее всего, предположил я, часть пойдет на западный перевал, а меньшая часть на столицу. Это я скоро узнаю…

Глава 13

Снежные горы

Тора просто кипела от негодования. Она, высокая эльфарка, княжеского рода пустила в свою постель… Ну пусть не пустила, легла в постель хумана… Да, это она сама легла…

«Какая я дрянь! Как я могла? Как я могла позволить себе такое? Да он должен мне быть благодарен, за то… За оказанную ему неслыханную честь и за то, что я позволила себя спасти. Кто он такой? Принц степи. Герцог Фронтира… Зазнавшийся мальчишка, которого несет на своих крыльях удача. Не очень умный и сообразительный… Да он дурак!.. И я дура, что связалась с дурнем… Как быть? — Она вытерла слезы, выступившие на глазах, неожиданно вспомнила их близость и неожиданно подумала. — Но какой самец! — Пух внизу живота стал мокрым. Тора от накатившего желания задохнулась. Постаралась успокоиться. Сделала десяток глубоких вдохов. Пришла мысль, — по внешнему виду и не скажешь, что много умеет и знает… Да он просто развратник. Набрался разных штучек у шлюх… — она почувствовала сильный укол ревности. — Нет он был неподражаем…, у шлюх такого не научишься… Тварь! Я тварь, что не могу его забыть… Как он мог меня бросить после всего, что между нами было? Негодяй. А я все продумала. Нужно только было привязать его постелью… и… и… почему он не привязался. Я же знаю, что после близости со снежной эльфаркой, хуманы с ума сходят. А почему он не сошел и не стал целовать пыль под моими ногами? Упрямый, твердокожий медведь… И что теперь делать? Я потеряла девичью честь и самоуважение… Войск мало. Вокруг одни идиоты. Отряды разобщены. Все считают себя командирами. Что делать? Кто поможет? Я одна среди зверинца. Но на поклон к нему не пойду… Думай, Тора, думай. Тебя учили думать… Надо срочно добраться до столицы и помочь ее освободить. Лер Чарта-ил вот кто мне нужен. Он поможет объединить всю эту свору»…

— Позвольте ваше высочество, — в шатер заглянула девушка. Тора недовольно оглянулась. Увидела смущенную Эрну, вспылила.

— Тебе чего?

— Я могу быть вам чем-нибудь полезна, Ваше высочество?

— Полезна? Тебя прислал твой господин, чтобы шпионить за мной? Пошла прочь!

— Вы не правы, ваше высочество, я не шпионка. Моему господину нет нужды за вами следить. Он лишь заботиться о вашей безопасности.

— О моей безопасности? — с горьким сарказмом в голосе повторила Тора. — Как же. Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне. Я сама набирала себе армию, а он отпустил наших врагов. Теперь ты тут еще… Все его вассалы покинули меня. Чего ты тут трешься? Чего тебе надо?

— Меня послал господин Ирридар. Я его вассал и он хочет, чтобы я позаботилась о вашей безопасности и только. Я не буду мешать и даже попадаться вам на глаза. если вы не хотите меня видеть, но и уйти не могу. У меня приказ умереть, но вас защитить.

— Защитить? От кого? У меня достаточно защитников…

— Они все неумехи, ваше высочество. Вы сами это видите. Как бойцы каждый хорош, но как армия ваши войска слабы, а эльфары мужчины могут лишь сражаться на дуэлях. А я знаю науку охраны. Меня к этому готовили.

— Готовили? В академии?

— Нет у милорда есть специальный полигон…

— Полигон? Помню… И помню, что мне там во сне внушили… — Тора задумалась. — Хорошо, произнесла она через пару мгновений, — оставайся, раз уж ты так настаиваешь, но н лезь мне на глаза. Ты будешь мне напоминать о своем господине, а я его ненавижу. Иди. — Тора отвернулась, затем резко повернулась. — Нет, стой. А как ты прошла ко мне мимо охраны? Я приказала никого не пускать.

— Я отвела страже глаза, ваше высочество. Они же просто воины, мужчины. Для женщины это просто.

Тора молча покивала головой и прошептала:

— Идиоты и только. Хорошо будь рядом. Если ты прошла, то могут пройти и другие. Она немного успокоилась. Эрна поклонилась и скрылась за пологом шатра.

Немного успокоившись Тора, не раздеваясь легла спать. Походная кровать не самое удобное место. Она ужасно скрипела, когда Тора ворочалась и не могла уснуть. Под утро сожалея, что у нее нет служанки, она забылась тяжелой зыбкой дремотой.

Пасмурно-хмурый день, полный суеты перешел в холодный, ветренный вечер. Запылали костры в походном лагере Торы. Утомленные подготовкой к походу воины, расположились отрядами по Домам и грелись у огня. Лагерь Торы гудел как пчелиный улей.

Рабе тайно пробралась в лагерь. Походила между костров и послушала разговоры. Воины вели разговоры в основном о княгине. Эльфары старших домов, даже рядовые, не очень жаловали ее как главнокомандующую. Еще меньше хотели видеть в этом качестве хумана, герцога с орками. И даже радовались, что он покинул Тору.

Такие настроения не сулили княгине ничего хорошего. Но и Рабе решила помочь ей избавится от иллюзий. В одном месте она подслушала разговор трех воинов. Один был старший из охраны Торы. Это был эльфар из Дома лера Манру-ила, но почему-то находился отдельно от отряда своего дома. Он давал инструктаж двум другим эльфарам.

— Значит вам надо пройти через внешнюю охрану, вас пропустят. Потом пробраться в шатер, возле него вас схватят. Поднимите шум, чтобы эта княгиня проснулась. Лер Манру-ил хочет показать ей, что охрана не спит и только он, может ее защитить. Потом вас выведут как бы на казнь, за лагерь и отпустят. Ждите указаний в крепости на развилке дорог, у той, что сразу за ущельем.

— А какие амулеты у нас будут?

— Зачем вам амулеты? — скривился тот, кто делал инструктаж. Вас и так пропустят. Это показуха и только. Пошумите у шатра и все.

— А точно нас отпустят?

— А зачем вас убивать, вы еще пригодитесь.

— Как-то боязно, — отозвался молчавший. Мы из младших домов. Вот и хорошо, пусть Княгиня думает, что молодые дома ей неверны, в этом и состоит расчет.

— Ладно, мы согласны. Сколько нам заплатят? — спросил первый из исполнителей. Оба мужчины были немолодыми и с явными разбойничьими мордами. Один патлатый, с копной немытых седых волос, перетянутых вокруг головы бечёвкой. Второй с высокими залысинами и косичкой. У обоих ножи и луки лесных эльфаров.

«Браконьеры» — догадалась Рабе. Им не привыкать исполнять разные, не совсем честные поручения.

— По двадцать золотых илиров.

— Маловато…

— Ничего не маловато. Вам всего-то надо пройти посты и пошуметь. За это получите золото.

— Хорошо, согласился эльфар с густой, седой шевелюрой. — Аванс сразу… по пять золотых.

— Никаких авансов. Знаю я таких как вы. Выполните работу и получите золото. Честь эльфара тому свидетельство.

Двое мужчин посмотрели друг на друга и соглашаясь, кивнули.

«Вот это удача», — обрадовалась Рабе и затаилась. Она выждала, когда двое браконьеров покинут костер и окунувшись в темноту, поравнялись с ней.

— Парни, — Рабе выступила из темноты и преградила им дорогу.

— Не хотите разлечься?

Мужчины замерли. Смерили хуманку взглядами. — А ты кто такая? — спросил тот, что носил косичку.

— Я служанка княгини. Мне про вас рассказал лер Манру-ил. Я должна вас проводить до шатра Торы-илы.

— Так ты за одно?… — недоверчиво спросил второй.

— Не знаю о чем вы, парни, но я могу за пару золотых с вами пошалить.

— С обоими? — похотливо облизнулся патлатый.

— С обеими сразу, за пять.

— Мужчины переглянулись и хитро ощерились.

— Хорошо, но расплата будет после шалостей.

— Ну нет, — заупрямилась Рабе. — Вы меня обманите.

— Ничего не обманем, дорогуша. Видимо ты плохо знаешь снежных эльфаров. У нас на первом месте честь. Верно Радж.

— Верно, Хприл.

— Ну ладно, таким красавцам отказать не могу. Пошли, — и она увлекла их под сень высоких кустов. Вскоре оттуда вышли трое. Двое мужчин с обожанием смотрели на женщину. Она одёрнула дранную юбку, сплюнула и вытерла рукавом рот. Посмотрела на мужчин. Они готовы были выполнить любой ее приказ. А Рабе наслаждалась властью над смертными. Близость с ней делали мужчин рабами. Получив половину их жизненной энергии, она передала им часть своей демонической сущности и разум обоих эльфаров был пленен волей демоницы.

— Сейчас я проведу вас к месту ожидания. Ждите там почти до рассвета. Потом проведу до шатра княгини. Там вы проберетесь во внутрь и нападёте на нее. Но убивать не надо. Только полапайте ее за прелести и бегите. Если вас схватят, то вы скажете, что вас послали от имени лера Манру-ила. Поняли? Мужчины радостно закивали головами. — Тогда ждите.

Рабе наведалась к Торе, поговорила с ней и поняла, что ту душит обида, и страх. Она осталась одна и не знает, что ей надо делать. Но зато это знала Рабе. Она очень довольная разговором покинула шатер и приготовилась ждать. Сидеть и терпеть для демоницы не составляло труда.

Перед рассветом она прирезала двоих часовых выпила их жизнь и вызвала налетчиков. Те равнодушно прошли мимо трупов и вошли в шатер. Княгиня спала. У кровати горел ночник. Девушка постанывала во сне. На ней были коричневые суконные штаны и белая, мятая исподняя рубаха с широким вырезом на груди. Ее полная грудь была почти обнажена.

Патлатый облизнулся и посмотрел на товарища. Тот понял его сразу. Подошел к изголовью и накинул на Тору шелковый шнурок. Резко затянул, но не сильно. Только придушил. Тора проснулась и попыталась вскочить. Но удавка сдавила ей горло. Теряя сознание, она почувствовала, как грубые шершавые руки стали шарить по ее телу. По груди, животу. Над ухом сопели. А потом руки полезли ей в штаны. Она выгнулась, замычала, засучила ногами, но громкий хрипящий шепот саданул ее по нервам:

— Не суетись, старшая сучка. Мы лишь пощупаем тебя.

И тут же ее ноги были сжаты чужим телом. На них сели верхом и она поняла, что насильники принялись развязывать веревку на штанах. Она хотела применить магию, но сознание периодически терялось, мысли путались и на нее накатила паника. Она мычала, дергалась и ничего не могла сделать с грязными, похотливыми руками.

— А давай ее отдерем, — услышала она голос и замычала громче. Отчаянно дернулась, желая задушить себя и почувствовала, что освободилась.

Давление на шеи исчезло. Муть в глазах стала проходить.

— Как вы? — прозвучал рядом женский голос и Тора с трудом подняла голову. В сумраке она плохо видела и кашляя, кхе, кхе, хрипло спросила:

— Кто тут?

— Это я, Эрна, ваше высочество. Я услышала шум в шатре, подбежала и вижу тела на земле. Кровь. Охрана ваша убита. Я заскочила в шатер, а здесь двое мужчин. Один вас душил, другой пытался снять штаны. Вот они. Я их оглушила. Рабе показала рукой на лежащие вповалку друг на друге тела. — Можно привести их в чувство и допросить.

— Надо вызвать стражу, — немного придя в себя, произнесла Тора.

— Не надо, ваше высочество. Надо самим разобраться, ктоэто и зачем сюда пришли. Они, ваше высочество, были пропущены внешней охраной и убили часовых. Значит их знали и пропустили. Стража сделает все, чтобы замять этот случай, да и огласка вам не нужна.

Тора задумалась. Мысли стали яснее, и она согласно кивнула.

— Ты права Эрна. Без высокого покровителя они сюда бы не пробрались. Но какие наглецы, они хотели меня изнасиловать.

— Они хотели, ваше высочество, вас дискредитировать. Изнасилованная принцесса не может стать княгиней.

Тут до Торы дошло, как хитро и коварно хотели с ней поступить скрытые враги. Эрна права, огласке это допускать нельзя. Все равно пойдут слухи и они обрастут небылицами. Будут говорить, что княгиню ночью взяли силой. Рты всем не закроешь и тогда ее карьере будет положен конец.

— Спасибо Эрна, — озабочено проговорила она, — ты можешь их допросить?

— Конечно. Сейчас приведу в чувство.

Она быстро потерла мужчинам уши. Тора заметила, что они были не связаны и вытащила меч, лежащий в изголовье из ножен. Оба открыли глаза и застонали.

— Кто вас послал? — спросила Рабе. Патлатый по-дурацки ощерился и Рабе ему молниеносно перерезала глотку. — Может ты скажешь? — спросила она второго. Тот сразу же согласно закивал:

— Нас послали эльфары лера Манру- ила.

— Зачем? — спросила Тора.

— Только пощупать молодую старшую. Потягать ее за титьки и все…

Рабе усмехнулась и воткнула кинжал ему в сердце.

— Зачем ты его убила? — уловлено спросила Тора.

— Это простые исполнители. Они имели дело с подставными эльфарами, но заказчик мог быть и не лер Манру-ил. Слишком это нарочито выглядит, ваше высочество.

— Ты думаешь, что это кто-то из его окружения, ведет свою игру?

Рабе кивнула.

— Да. Тот, кто хочет зла Манру-илу и вам.

— Понятно и что теперь делать? — Лицо Торы выражало тревогу и смятение.

— Надо поднять тревогу и вызвать стражу. Пусть придет лер Манру-ил посмотрит. Узнаем, что он скажет. Вы скажете, что убили их сами. Когда они на вас набросились. Вот возьмите мой кинжал. Я прибежала на шум, увидела убитых часовых. Пусть он ищет тех, кто вас заказал этим дурням. И давайте, ваше высочество, я сама подберу вам охрану. Только позовите его утром. Я прослежу как будет реагировать стража. Обратит внимание на убитых часовых или нет.

Тора молча ее слушала и согласно кивала. Она уже поняла, что войсках имеет в скрытых врагов и перестала, кому-либо доверять. Но Эрну она знала давно. И знала, что ее подставили однажды под гнев снежных эльфаров, околдовав. И что Ирридар ее спас, потребовав с эльфаров долг жизни. Эта девушка будет верна Ирридару и значит ей. Она единственная, кому можно доверять полностью.

Высшие планы бытия

Беота недолго пребывала в сомнениях. Удовлетворив похоть и казнив очередного любовника, она успокоилась. Мысли ее потекли в русле: что я смогу и чего мне нельзя. Нельзя, значит вредно. А вредно, открыто выступать против Рока. Но есть вариант…

Очень давно, когда на северный западный материк высадились инопланетники, часть магов переплыла океан и обосновалась на большом острове, окружённым архипелагом из более мелких островов. Его так и называли Остров магов. Маги не были затворниками, вели обширную торговлю и покупали продовольствие, предметы роскоши, но в основном рабов, всех разумных рас. Беота одна из первых наладила с ними торговые отношения. Продавала им зерно, специи и конечно чернокожих рабов. Получала артефакты, которыми так славились маги-мастера и получала за рабов золото.

Конечно, не сама лично. Этим было кому заниматься. Но она лично поддерживала отношения с Высшим магистром ковена чернокнижников, преподобным Алфеем, который был ненамного младше ее самой. На пару, другую тысяч лет.

В основном маги занимались продажей артефактов большой силы и некромантией, запрещённой во всех частях Сивиллы разделом магии. Но кто им указ. Их пределы охранял могучий флот и многие считали их пиратами. Может так оно и было, только пираты состояли на службе у Беоты. И она не хотела, чтобы через океан к ней приплыли агенты Рока.

Вот к магам она и направилась в облике старушки.

— Преподобный отец, — магистр личной охраны поклонился сморщенному старцу. — Прибыла провидица с запада. У нее для вас есть важные известия. Верховный магистр, преподобный отец Алфей оторвался от своего занятия.

Вот уже тысячу триста лет он вел летопись ковена и записывал туда каждый день своего правления. Особо значимые происшествия, торговые сделки и результат исследований живой энергии. Он жаждал найти эликсир бессмертия.

— Проводи старицу в мой кабинет, — благосклонно кивнул преподобный. Отложил перо и поднялся со своего места. Служки заботливо взяли его под руки и повели магистра в кабинет. Там усадили на кресло с мягкими подушками и с поклоном вышли. Следом семеня ногами, зашла и поклонилась старуха. Приятная на вид и еще довольно свежая по сравнению с верховным магистром.

Алфей с ревностью во взгляде оценил ее состояние. Она была ему ровесницей, но выглядела несравненно лучше и крепче. Секрета свой молодости не разглашала. Но он и так знал, ей покровительствует богиня запада Беота. И она является ее личной посланницей. Много раз он пытался вызнать ее секрет, но каждый раз терпел неудачу.

— Что на это раз привело посланцу великой, в наши скромные обители? — с напускным смирением спросил преподобный.

— Вижу, вы отец Алфей, все еще бодрый и не померли. — засмеялась старушка.

— Ну что вы, посланница, куда мне до вас.

— Это да, — с намеком ответила старушка и магистр насторожился. Раньше она говорила совсем другие слова. Что-то изменилось с тех пор и это было важно. Он с вопросом в глазах посмотрел на старушку, а та засмеялась.

— Знаю ваши мысли преподобный. Хотите знать секрет моей Богини.

— Это всем здесь известно, посланница, — спокойно отозвался магистр. Он ждал главного разговора, старушка прибыла явно с каким-то важным предложением. А торговаться магистр умел. Он носом чуял прибыль, Он у него начинал чесаться и это тоже знали все маги на острове. Но начинать его чесать и первым подвести к нужному месту разговор это ослабить свои позиции. Старик вытащил из рукава мантии платок и высморкался.

Старушка смотрела за его действиями. Когда он платок спрятал, то сразу начала без долгих предисловий. За это магистр посланницу и уважал. Она говорила по существу и недолго.

— Алфей, есть выгодное дело. Буду кратко говорить. Сам многое знаешь. На материке схлестнулось большие силы. Империя напала на Вангор и застряла там. Орки готовят вторжение в империю. У них появился молодой, амбициозный хранитель. Лес воюет с Снежным княжеством. Скоро случиться передел мира…

— Это я понимаю. Но какое нам дело до всего этого?

— Самое прямое. Захватив империю, новый хранитель подберет Вангор и Лес. Снежное княжество и так почти у него в руках. Потом он обратит внимание на земли моей госпожи, а перед этим придет к вам.

— Ну придет и что? Много кого приходило сюда. Где они все?

— Если бы это было как прежде, то моя госпожа и пальцем не пошевелила бы. Но времена Алфей изменились. Тут можно, как много выиграть так много и проиграть. Рок готовит армию демонов, что бы отбить вторжение орков. Армия империи застряла в Вангоре. Когда армия демонов схлестнётся с орками. Столица империи будет беззащитна. Моя госпожа хочет, чтобы ваши орды нежити атаковали столицу.

Старик задумчиво пожевал губами.

— Заманчивое предложение, но что мы будем с этого иметь? Империя нам не нужна…

— Нужна, Алфей. Вы начнете новую историю империи под знаменем некромантии. Молодой хранитель хочет там возродить храмы Творца, понимаешь, чем это тебе грозит?

Старик пожал узкими, костлявыми плечами.

— И что? Демоны разобьют орков и он не сможет установить там культ творца…

Зато Рок отдаст твои острова Кураме, за помощь. Он будет приносить вас в жертву, чтобы обрести бессметную плоть.

— Может быть, — не стал спорить магистр. — Но как мы одолеем демонов? Столицу мы захватим, но неудержим.

— Моя госпожа приведет свои легионы для битвы с демонами. Ты знаешь у нее есть флот хватит кораблей и для твоих голодных некросов. Демоны будут обескровлены в битве с орками и войска моей госпожи разобьют их, отправив обратно.

— А Рок будет на все это безучастно смотреть? — поинтересовался магистр.

— А он ни чего сделать не сможет. Он уже запустил свой необратимый процесс. Только не все учел… И будет бонус для тебя лично.

Вот теперь посланница перешла действительно к главному. Старик напрягся.

— Ты получишь формулу вечной жизни и как ты ей воспользуешься, будет зависть от тебя.

Старик недолго думал.

— Госпожа Беота никогда нас не обманывала, — произнес он. — Если она сказала, что даст эту формулу, то даст. Вопрос в том, смогу ли я ей воспользоваться?

— Сможешь, если захочешь. Больше ничего не скажу.

Старик кивнул.

— А больше и не надо. Кто будет править империей?

— Ты и ковен.

— Даже так… Когда нужно быть готовым?

— Думаю очень скоро, Алфей…

Королевство Вангор. Приграничная провинция. Холмы

Генерал Марцис Легатус слушал обстоятельный доклад начальника отделения разведки армии, легата Хронуса Витуса. Он сидел у печи в своем походном шатре. Генерал всегда заслушивал доклады разведки у себя. Потом обдумывал и собирал совещание уже в штабной палатке.

Сейчас ему нужны были сведения о путях в обход линии обороны вангорцев на холмах и разведки их наконец-то нашла. Это были болота.

Болота охраняли отряды вангорских лордов, но они периодически менялись. На болтах ничего не происходило. Пройти их без знания троп невозможно и только Вангорцы с проводниками проходили их и нападали с тыла на отряды снабжения. Это отвлекало немало сил на охрану путей подвоза. Особенно не хватало магов.

Спокойная беззаботная жизнь расслабила вангорских воинов и их командиров, что охраняли выход из болот. Об этом начальник разведки и доложил. Его воинам удалось схватить проводника и он дал согласие провести отряды имперцев по известным ему тропам.

— Ты, Хронус, хорошо поработал, — произнес сидевший, с прикрытыми глазами генерал. Он зябко кутался в шерстяное одеяло. — Я распоряжусь выделить твоим орлам боеспособный отряд наемников из пиратов. Задача им такая. Незаметно пройти по болотам. Пароль вангорцев ты знаешь. Пусть выйдут в тыл сторожевому отряду вангорцев и вырежут его. На подходе будут две манипулы гвардии и две звезды боевых магов. Они буду оборонять проход, по которому пойдут конные сотни имперской армии. Доверять такое сложное мероприятие наемникам и лордам опасно. Завалят дело, Хронус. И перед императором не отчитаемся. Слухи дошли…, — генерал потер озябшие руки. — Он хочет поменять командование. Тогда мы с тобой никогда уже не поднимемся. Мне-то ладно. Я старый, но твоя карьера прервется, а мне этого не хочется. Ты перспективный офицер. Однажды сможешь возглавить армию. Не хочется, чтобы империя в твоем лице потеряла талантливого полководца. Так что помни. Твоя карьера в твоих руках. Я даю добро на операцию, без обсуждения этого вопроса в штабе. Операция будет секретной. О ней будут знать трое… Вернее четверо. Я, ты, командир пиратов Борода и центурион Бравус. Я распоряжусь, чтобы они с тобой встретились. Все они ребята тертые и умелые. Иди, мой мальчик, да хранит тебя наш бог Рок.

Отряд барона Сивгаля из Бронска третью неделю маялся от безделья в охранении выхода из болот. Это было почти единственное место, по которому в тыл имперской армии уходили летучие отряды и часто возвращались с богатой добычей. Он же сгорал от зависти и кис рядом с вонючей водой. Страдал расстройством желудка, как и почти всего его воины. Вода, которую они пили, была с гнильцой, не помогало даже кипячение. Эликсиры закончились на вторую неделю службы и кто мог, спасались крепким самогоном. До смены оставалась еще неделя и службу воины дружины несли из рук вон плохо. Часовые на своих местах просто дремали.

Поздно ночью на тропе у выхода из болота показались всадники. Чавкающий звук от шагов в тишине разносился далеко. Филин, сидящий на ветке, перестал ухать и наклонив голову уставился на всадников.

— Стой, кто идет! — окликнул часовой темные силуэты и получив ответ «Ястреб» недовольно проворчал:

— Это прошлый пароль, уроды. Запомнить не могут.

Закутался с головой в шерстяной плащ и сел на поваленное дерево. Повозился и задремал. Первые всадники проехали мимо. А те, что ехали за ним, остановились. Один из них с седла камнем упал на часового. Подмял, его и зажал ему рот рукой. Часовой почувствовал острый клинок у горла и крик готовый вырваться из его рта, растворился в страхе.

— Хочешь жить, молчи, — прошипел напавший. Воин не шелохнулся.

— Вы кто? — спросил он.

— Неважно. Сколько еще секретов позади тебя?

— Ни одного. А зачем? — не до конца понимая происходящее, ответил часовой. — Тут никто чужой не ходит…

Он негромко вскрикнул и обмяк. Лезвие тонкого кинжала вошло ему в сердце. Тело утянули в болото и утопили.

— Борода, — произнес пират, вытирая клинок о штаны, — дальше охраны нет. Можно выходить и вырезать всех по-тихому. Олухи спят.

Бородатый воин на лохматой лошадке кивнул.

— Пусть твой десяток пройдет вперед и посмотрит. — распорядился он. Мало ли что. Потом расскажут, что там и как.

Вскоре посланные на разведку воины вернулись весёлыми.

— Борода, да они все там спят. Напились самогону и дрыхнут…

— Точно?

— Точнее не бывает.

— Тогда вперед. Что делать вы знаете.

В эту ночь дружина лорда барона Сивгаля из Бронска была врезана полностью. Сам барон взят в плен и давал показания. Пираты его ноги засунули в костер и он орал, рассказывая, все что знал…

Наследующий день через топь прошли отряды гвардии и заняли оборону. Летучий отряд одного из лордов Вангора, направляющийся в набег, пираты заманили в болото и там всех перебили. Тяжеловооруженные всадники ничего сделать не могли. Всю ночь и день через болота шли конные отряды регулярной армии империи. За ними потоком хлынули дружины лордов и наемников.

Полк правого фланга обороны вангорцев был окружен и с тяжелыми боями, неся потери, прорывался к пограничному городу Старая крепость. Ему в этом помогли подошедшие дружины лордов.

Оборона на холмах была прорвана и вангорцы преследуемое армией империи, бросая обозы, спешно, отступали к новому рубежу обороны.

Граф Лучиано командующий объединенными дружинами лордов и наемников империи тщетно пытался сбить заградительные отряды из дружин вангорских лордов и вырваться на стратегический простор. Но упорное сопротивление малочисленных дружин не давали его отрядам развернуться и прорваться в тыл отступающим войскам Вангора. Вангорцы отчаянно бились, гибли, истекали кровью, стояли насмерть, медленно пятились, но сдерживали натиск превосходящих сил противника. Граф буквально выходил из себя. Кто-то очень умелый грамотно руководил отступлением. Вангорцы несли потери, но о разгроме их сил не могло быть и речи. Оставив арьергард для задержки противника, основные силы корпуса постепенно входили в Старую крепость.

— И кто сказал, что лорды Вангора, будут встречать нас с радостью, — возмущался граф в кругу своих приближённых. — Да они сражаются, как львы степи.

Я все это увидел, когда собирался вернуться в свой замок, как обещал невестам навещать их раз в семь дней и с вершины своей Горы наблюдал картину успеха имперских войск. Но я, вернее Шиза предполагала такой исход и небольшой полевой лагерь, где отдыхали после сражений, дружины лордов находился в пяти лигах от болот, как резерв. Вот он и сыграл свою значимую роль.

Я прибыл к ними в помощь, когда конница империи стремительно двигалась к холмам правого фланга и поднял по тревоге дружины. Увидев мессира Кронвальда, лорды быстро собрались в одном из шатров, а я разразился краткой речью.

— Лорды, враг прорвался через болота и его конница двигается к холмам. Там есть кому сражаться, но дружины имперских лордов сейчас направляются в нашу сторону. Их около полутора тысяч.

Лорды охнули.

— Это только передовой отряд. За ними пойдут другие. Имперцы хотят прорваться к Старой крепости и блокировать дороги перекрыв путь отступления армии Вангора. Наша задача не допустить этого. Я буду с вами в такую тяжелую для королевства минуту. Поднимайте дружины. Расположите их между лесочком справа и заболоченной речкой слева. Засадный отряд должен спрятаться в лесу и ждать моей команды. Сейчас не время решать, кто тут главный среди вас. Битвой командовать буду я. У кого есть дружина в сотню воинов?

Вышел вперед невысокий щеголеваты лорд.

— У меня, мессир, сто сорок воинов. Я граф Лоренцо Вали.

— Имперец?

— Бывший.

— Вы, граф, направляетесь с дружиной в лес и будете ждать моей команды. Лорды подойдите ко мне, — приказал я.

Лоренцо быстро покинул нас и умчался к своей дружине.

— Вас четверо. — произнес я. У кого сколько воинов?

— У меня семь десятков и маг. У меня восемь. Шесть десятков. Девяносто три и два мага, — посыпались ответы.

— Нам придется спешиться, в конном строю мы не удержим их лаву. Господа, уводите коней подальше отсюда и занимайте оборону. Построение в четыре манипулы. В центре, те у кого больше бойцов. По флангам те, у кого меньше. Перекрываем весь промежуток от леса до реки. А план такой. Отбиваем первый натиск и медленно отступаем по моей команде. Заманиваем врага. Когда он уверенный в победе прижмет нас к излучине, по ним в тыл ударит дружина Лоренца.

— Мы все исполним, мессир, и поляжем здесь, но короля и нашей чести не посрамим, — сурово произнес высокий широкоплечий богатырь в кольчуге.

— Не надо, господа, о плохом. Мы победим, — уверенно заявил я. — Нарубите кольев для остановки конницы и поставьте их перед воинами, а также в промежутках между дружинами. Вперед, господа. Время не ждет.

Через четыре часа, обогнув речушку с топкими берегами, заросшими высокой травой, на нас выскочила конница. Странные воины одетые, кто во что горазд, на низкорослых лошадях. Вроде как обычные разбойники с большой дороги. Они притормозили и стали с немым удивлением смотреть на ряды выстроенных, готовых к бою дружин. Затем повернули обратно.

Я каждому лорду раздал переговорные амулеты и передал, чтобы приготовились, это разведка.

Перед нашими отрядами в землю вбили колья за ним стояли латники с щитами и топорами. Это основное оружие дружинника Вангора. На поясах еще были подвешены клевцы или шипастые дубины — шестоперы. Крепкая, пластинчатая броня, спасающая от удара мечом или саблей. Мечом и саблей махать по защищенному доспехами воину, мало продуктивно. Толи дело ударить топором по плечу или предплечью. Прорубит или сломает, одно из двух. Но результат положительный — противник выйдет из строя. А можно и по ноге или голове коня. У имперцев все наоборот. Легкие брони. Кольчуги или кожаные доспехи усиленные магией и мечи, похожие на палаши. Еще у каждого самострел, типа легкого арбалета.

Мы ждали основное войско. Через полчаса показались всадники. Они неторопливо выезжали и выезжали. Строились на против нас в метрах трехстах и готовились напасть.

Долго выстраивались в линии и по сигналу боевого рога, который мощно и басовито прогудел, ду-дуу, они двинулись на наши ряды.

Со стороны, казалось, что эту армаду конных всадников ничто не сможет остановить, но я-то знал, что есть такие приемы, что остановят и всадника, и коня на скаку. У нас на Земле они назывались волчьи ямы и естественно лорды этого не знали, так как посчитали бы это нечестными приёмами. Для них в бою главное проявить свою доблесть. А для мне важнее была победа, как и для рядовых дружинников. Каждый из воинов хотел выжить, а не геройски погибнуть, поэтому, ямы копали с огромным желанием, правда под косыми взглядами своих лордов.

Перед нашими передовыми линиями, спрятался ров шириной два метра и глубиной почти метр. Ров прикрыли ветками и накрыли дерном.

В образовавшийся бруствер вбили колья. За ним встали дружинники. Это подняло их боевой дух и вселило уверенность в победу. Конница противника завораживающе красиво приближалась, а дружинники без боязни, с любопытством смотрели, что будет дальше. А Всадники постепенно набирали темп. И вот уже они опустили копья и нацелили на дружинников. Стали видны стальные, жуткие маски, прикрывающие лица воинов. Оскаленные морды их коней…

Жиденькая линия кольев, вбитых в землю, их не остановит, а удар будет такой сильный, что раздавит пехоту, как червяка. И вот произошло то, что и ожидалось. Первые ряды всадников попали в ловушку. Кони падали, ломая ноги, всадники вылетали из седел. На них налетели следующие. Тоже упали. Скачущие следом на всем скаку врубились в кучу малу. Крики ужаса людей, ржание лошадей, радостные вопли наших дружинников заполнили пространство. А конница напирала. Падали лошади. Падали всадники и куча мала разрасталась. Наконец движение массы конницы, лордам, которые выжили удалось остановить и те, кто не попал в ловушку, стали поворачивать коней и возвращаться. А наши дружинники по моему приказу с радостными кличами: — «За Ванор!» — бросились на тех, кто барахтался на земле. Они как, все уничтожающий смерч прошли по упавшим. Рубили живых и мертвых, людей и коней, и по сигналу рога вернулись обратно. Разгорченные, радостные, измазанные кровью, встали в строй и стали проговариваясь ждать.

А я заранее предположил. Имперцы попробуют нас обойти, форсировав речку. И оставив барона Вильяма Бильдерского за старшего, телепортировался на противоположную реку.

Имперцы спешили и придумать что-либо более путевого, они не могли. Так и оказалось. Через час они оставили пред нами отряд прикрытия, а основные силы отвели назад. Стали пробовать перебраться через заболоченные берега.

Сама речушка выткала из болота и была глубиной по шею и шириной метров десять, но низменные, топкие берега протянулись широко. На противоположном берегу появились те самые странные всадники на низкорослых лошадях, одетые настолько разномастно, что даже у меня вызывали удивление. Но они выглядели уверено и по повадкам видно было, что бойцы бывалые. Они быстро разведали брод и двинулись вперед.

Как только первая сотня вошла в воду, я применил заклятие кровавого тумана. Могучее заклинание массового поражения, если знаешь, как оно работает.

Розовое облако поплыло над водой и сотня завязла в «киселе», раздались удивленные и испуганные выкрики. Бородатый воин крикнул:

— Всем обратно! Живо!

А потом случился взрыв, унесший жизни большей половины отряда.

На этом их попытки форсировать реку прекратились. Им осталось лишь два варианта или пробиваться с боем, или уйти вслед за имперской конницей. Они выбрали второй вариант. Оставили две сотни для прикрытия отхода. А я дал команду атаковать всадников пешим строем. Конница, увидев, что мы вышли из-под защиты вала мертвых товарищей и кольев, выждала и устремилась на нас. А ей в спину полетела засадная сотня.

Навстречу врагу поплыл еле видимый, розовый туман. Воины вклинились и завязли в сгустившемся воздухе.

Прозвучавший потом взрыв, ополовинил отряды имперцев, а разгром ошеломленного врага, довершила дружина графа Лоренца.

Так нам удалось спасти положение, которое было весьма критичным для армии Вангора… Другие отряды имперцев, узнав о разгроме их передового отряда, свернули к холмам. Я же вернулся на Гору и проследил за отходом вангорских войск…

Как-то так странно сложилось, что я оказался вовремя на Горе, когда мне казалось, что ничего не предвещало беды. Словно нить судьбы хранила меня и вела по пути удачи. Это дало мне понять одну важную истину, я не способен перекрыть все промашки, как бы выразилась Беота смертных. А второго и третьего варианта, как у Рока у меня просто на просто не было. Я же действую без чётко очерченного плана. Буквально по наитию и скольжу по тонкой нити событий. И ведь где-то, может эта нить порваться. А что произойдет тогда? Этого я не знал. Не могла просветить меня по этому вопросу и Шиза. Лишь пожала плечами. Подумала и явила мудрость.

— От ошибок никто не застрахован.

— Вот понимай, как хочешь… То ли дураку можно ошибаться, то ли и умные тоже ошибаются и в этом ничего страшного. Но мне ближе выражение «Дуракам везет»…

Хотя я думаю, дураков на самом деле нет. Есть люди с ограниченным умом. Хотя, все люди имеют ограниченный ум. Он ограничен их образованием, жизненным опытом, интеллектом. Только у одних границы шире, а у других уже. Только и всего. Поэтому одни ошибки совершают меньше, другие больше. Одни способны учиться на своих ошибках, другие нет…

— Не думала, что ты способен на такие глубокие размышления, — удивилась Шиза. — И, возможно, ты прав. Если рассматривать Рока с этой точки зрения, то он тоже имеет ограниченный ум. Хотя знаний и опыта у него гораздо больше, чем у тебя…

И чем у тебя, — съязвил я.

— И у меня. Ты прав, — согласилась Шиза. Но речь сейчас о Роке, а не о тебе или обо мне. Я после твоих рассуждений о ограниченности ума, увидела слабость Рока.

— Да-а? И в чем?

А в том, что он планирует все загодя, он создает условия реализации своих планов столетиями и подготавливает несколько вариантов развития событий, с одним нужным ему результатом…

— Это я и без тебя знал…

— Не перебивай. — отмахнулась Шиза. — Слабость его в том, что он не может менять свои планы. Он сидит на своей горе, как пень и ждет их реализации. У него не хватает ума, вносить в них коррективы.

— И что нам это дает?

— Нужно просто ломать низовые звенья его планов и события потекут в другом направлении. Вроде бы и туда на малом отрезке времени, но на большом, они все больше и больше будут отклоняться в сторону от нужного ему результата.

— А спрогнозировать, куда они потекут, — осторожно спросил я, — можно?

— Нет, это скрыто в тумане будущего.

— Охренеть. Сломать чьи-то планы, чтобы не знать последствий. А если мир разрушиться?

— Ну… может случиться и такое, но, наверное, все же не случится.

— Почему?

— Потому что ломать будем снизу. Само древо событий не тронем.

— Ты уверена, что он этого он не просчитал?

— Если исходить из логики твоих рассуждений, то уверена. Не просчитал. Просто не мог. Ты, в его планах неучтенный фактор. Должен был умереть и ослабить Беоту. Ты выжил и уже этим нарушил его планы. А он не творец. Всего учесть не мог. Это точно, Виктὀр. Смертные не могут ломать его планы. Он так считает. На этом построена его башня планов. А ты можешь и подкапываешь ее основание. Ты в общем-то молодец. Виктор. Возвращайся в замок, я тебя отблагодарю…

— Теперь мне стоит гордиться? — усмехнулся я.

— Нет. Надо перестать сомневаться. Делай, что должен, будет то, что получиться…

— Где-то я похожее уже слышал, — проворчал я и переместился в свой замок, в свою спальню.

Лер Шавга-ил бывший член Младшего Дома Высокой кручи, талант, которого был услаждать пением уши аристократов, давно находился в лагере Торы и наблюдал со стороны на то, что происходило. Он не лез вперед и не старался навязать свое общение Торе-иле. После посещения «дворца» хумана, он приобрел новые знания и умения. Теперь он был и певец, и разведчик, и телохранитель и обычный эльфар, каких много в лагере. Но он умел отводить глаза и проходить там, где не могли пройти другие. Он мог телепортироваться, менять внешность и голос… Многое чего умел. Имел врожденный дар обаяния и мог втираться в доверие. Он не озадачивался теми изменениями, которые произошли с ним. Так надо господину и госпоже. Он знал, что должен стать номинальным мужем для княгини и создать во круг нее периметр безопасности. Эльфар готов был исполнить свое предназначение, но на это нужно было время и случай. Чтобы незаметно втереться в ее окружение и стать незаменимым, он должен был сначала использовать влияние лера Манру-ила. А тот никого из посторонних до льерины Торы не допускал. Он ловко, используя свой дар оратора и демагога, незаметно оградил ее от всех.

Шавга-ил всегда находился не далеко от шатра Торы. Та видела его у Ирридара в замке, была с ним на корабле и знала, что он должен стать ее номинальным мужем. Просто за чередой важных событий, под влиянием нахлынувших чувств, от прибытия на родину, напрочь забыла о его существовании. Выбросила его из своей головы и больше о нем не вспоминала. Он же видел и подмечал все. Ходил во внутреннем периметре охраны княгини, как свой. Ел с воинами из одного котла. Рассказывала о Торе-иле как к ней приближенный эльфар разные частности и его не гнали. Слушали и считали одним из приближённых княгини эльфаров.

Шавга-ил видел, как Эрна появилась в лагере, но к ней не подошел. Проследил затем, как она убила часовых, провела двоих мужчин в шатер к княгине и снова не вмешался. Опасаться было нечего. Он знал эту девушку и понимал, что она тоже в деле. Он прокрался к шатру и подслушал их разговор. Улыбнулся. С чего начать, он уже знал и прямиком направился к шатрам ближайшего окружения лера Манру-ила. Спокойно прошел охрану и часовых, откашлялся и попросил разрешения войти.

— Кто там? — недовольно спросил разбуженный секретарь. Он, как телохранитель спал в одном шатре с лером Манру-илом у входа.

— Лер Васда-ил разбудите лера Манру-ила. У меня есть важные сведения.

— Что за сведения? — голова секретаря высунулась из-под полога. В руках он держал небольшой светильник.

Посмотрел на эльфара и не узнал его.

— Я вас не знаю. Кто вы и чего хотите? — он огляделся и нахмурился, — Как вам удалось пройти часовых, лер?

— Это родовые умения, лер. Сведения важные. Я лер Шавга-ил из Дома Высокой кручи…, и я тот, кто похитил орчанку, невесту хумана на балу.

— Вот как — скривился секретарь. Я вижу вас живым после возвращения, это странно.

— Да, она сохранила мне жизнь…, за мое пение. — пояснил Шавга-ил. — Будите лера. Время не терпит.

— Может мне расскажите, в чем дело?

— Только в общих чертах. На Тору-илу совершено нападение в ее шатре.

Секретарь вздрогнул, открыл рот, но лер Шавга-ил ухватил его за руку.

— Тихо, пожалуйста. Просто разбудите лера Манру-ила.

Секретарь огляделся. Не потревожил ли он кого? Но вокруг было тихо. Часовые стояли к ним спиной и переговаривались между собой.

— Заходите, лер, сейчас разбужу, — он посторонился и пропустил Шавга-ила. Подошел к кровати Манру-ила и потряс его за плечо. Лер Манру-ил проснулся сразу, как будто и не спал. С тревогой поглядел на секретаря.

— Что случилось? — спросил он и сел на кровати. Увидел незнакомого эльфара и потянулся к амулету, висящему на шеи.

— Не бойтесь, обратился к нему незнакомец. Я пришел сообщить важные известия о княгине… — Он немного помолчал и посмотрел на секретаря. — Это конфиденциальная информация, лер.

Манру-ил внимательно посмотрел на гостя. Что-то узнаваемое было в нем.

— Я вас знаю? — спросил он.

— Наверное лер. Я певец из Дома Высокой кручи. Похитил орчанку с бала…

— А-а-а-а. Точно. Я вас узнал. А как вы…, впрочем, неважно. Вы член Братства?

— Нет, меня просто использовали втемную.

— Понятно. Говорите, что у вас такого важного. Секретарь, мой эльфар.

Шавга-ил пожал плечами.

— В палатку к княгине ночью пробрались двое злоумышленников…

— Стойте! — остановил его лер Манру-ил. — Выйди и удались от палатки, — приказал он секретарю. Тот вышел, а лер покопался в походной сумке, достал амулет и активировал его.

— Теперь можешь говорить, — разрешил он.

— Бандиты прошли внешнюю охрану и, хотя стража их видела, все равно пропустила. Затем они убили часовых и напали на спящую льерину Тору-илу. Я хотел ей помочь, но туда быстрее пробралась хуманка, служанка Торы. И помогла княгине. Они допросили налетчиков и я слышал, как один из них говорил, что они туда пробрались по заданию лера Манру-ила…

Лер Манру-ил вздрогнул.

— А что с княгиней? — спросил он.

— Жива и здорова, хочет вызвать вас, чтобы вы разобрались с теми, кто это организовал. Ей хуманка сказала, что это не вы, а кто-то из вашего окружения, хочет вас подставить.

— Почему она так сказала и откуда вязалась здесь хуманка, служанка?

— Она назначена господином герцогом. И служила ей в замке. Он ее забыл у льерины Торы-илы.

— Шпионка?

— Думаю нет, просто служанка…

— Почему ты так считаешь?

— Я долго пробыл рядом с орчанкой и узнал много про господина герцога. Он не использует шпионов. Он старается до всего докопаться сам. Не верит чужим словам. И он рад освободиться от обузы, какой была княгиня.

— А ты откуда это знаешь?

— Его невесты очень ревнивые особы могут и прирезать. Они ему все уши прожужжали, чтобы он ее отправил подальше от замка.

Лер Манру-ил слушал и думал. Этот эльфар неспроста тут. Принес важные известия, но это может быть и обман. Что ему нужно?

— Почему ты пришел ко мне? Почему хотел предупредить?

— Меня выгнал господин герцог. Я хотел служить и дальше госпоже орчанке. Ей нравилось мое пение…

— Ты поступил на службу к орчанке?

— А куда мне идти? Всех, кто был задействован в операции похищения убили, чтобы скрыть следы. Домой я вернуться не могу. Он под лесными эльфарами и «Братство» я боюсь… У нее было сытно и безопасно, но герцог оставил мне жизнь с условием, что я уберусь из его владений и я убыл с льериной Торой. Но здесь меня прогнали орки из ее охраны, а новая охрана не пустила ей служить… Мне некуда податься, лер. Возьмите меня на службу. Я буду полезен.

«Ах вот оно в чем дело! Плешивый певец остался без кормушки. Лер Манру-ил окинул оценивающим взглядом гостя. Да такой пропадет если останется один. Вот и ищет пристанища, и умеет же пристраиваться. К орчанке, которую украл, пристроился. Теперь мне услугу оказал. Есть таланты, есть. Но будет ли верен? Скорее да, чем нет. Кто его еще к себе возьмет? Он никому не нужен. Даже своему дому, как предатель. Изгой. И будет преданнее пса. Неглуп. Выбрал именно того, кого посчитал главным тут. Дождался момента…»

— Я подумаю, лер Шавга-ил. — ответил Манру-ил.

— Подумайте, лер Манру-ил. Я и у вас пел в поместье…

— Скажу охране, чтобы она вас не прогоняла, питаться будете из их котла.

— А может пристроите меня к княгине, лер? Я мог бы давать вам информацию. Для княгини, я буду слугой, секретарём и буду петь…

«А он нахал… Впрочем, почему нет? Присмотрит за строптивой принцессой и ее служанкой», — мгновенно оценил просьбу гостя лер Манру-ил. Но вслух произнес.

— Посмотрим. Сейчас надо ждать посланников от нее.

— Но посланники пришли только утром и лер Манру-ил отдал должное выдержке Торы.

Глава 14

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

Мое прибытие в замок, было отпраздновано в столовой зале замка. Рядом со мной, по обеим сторонам сидели сияющие невесты, Ганга и Чернушка. Слева от Чернушки сидела довольная незнакомая мне орчанка. Очень похожая на Гангу, только щуплая и улыбалась во весь рот, показывая белоснежные клыки. Хитрые невесты не сказали мне кто это. Она просто села и спокойно на меня посмотрела. Увидела легкое недоумение и шире оскалилась, как львица, увидевшая легкую добычу.

Я пригляделся к ней и хмыкнул. Хорошая иллюзия наложенная на лесную эльфарку. Даже аура ее. А та сидела с таким видом будто играла в игру угадайку, с вопросом в глазах, — Ну, угадай, кто я такая.

Еще сидели мои родственники и Ведьма. Брат и сестра уже не были придавлены богатством их родича. Освоились и вели оживленные беседы за столом. Я молча ел и поглядывал на компанию.

Как выяснилось. За время моего отсутвия ничего тревожного не происходило. Чужих агентов в моих пределах замечено не было. Бурвидус вчера убыл к себе…, правда никто не знал куда. А его слова, что навстречу с богиней, присутствующие за столом, за правду не приняли. Точно говорит древняя поговорка, в своем отечестве пророков нет.

Дальние Бурвидуса считали святым, а здесь он как был балаболом, таким для всех и остался. Только одежду поменял и таскает кривую цветущую палку. Но такую и Ганга создать может.

Сестра хвалилась успехами в обучении у Лии. Сколько цыплят прибавилось, сколько зерна завезли. Стригли овец. Что надо еще шерсть прясти… Лия довольно улыбалась, слушая восторженный рассказ девочки. Брат хмурился и среди дам чувствовал себя не очень уверенно. Капитан замковой дружины тан Черридар сидел молча и степенно. В разговоры не встревал.

Бросая короткие взгляды на брата, подумал.

«Ну ничего, пусть привыкает к светскому обществу».

— Как дела на войне? — спросил он меня.

— Воюем брат, отступаем.

— Почему отступаете?

— Силы не равны. Имперцев больше и они лучше подготовлены к войне.

— Странно. Вангор имеет много народу, почему не объявят мобилизацию? — спросил он.

— Это затратно. Большая армия стоит дорого. Одеть, вооружить, обучить…, на это нужны средства. У Вангора не так много золота, как у империи. Кроме того, империя может напасть и на севере. Там стоит их резервный корпус. Поэтому король вынужден держать большие силы там, чтобы прикрыть границы еще и на севере. Лорды неохотно идут на войну…

— Предатели! — вырвалось у молодого, горячего нехейца. Я его понимал. Для нехейца война, мать родна. И не желание лордов воевать, их прохладное отношение к военным действиям, он не понимал.

— Не то, чтобы предатели, — объяснил я. — Просто они хотят, чтобы в Вангоре, было как в империи. Там у дворян больше свобод, но меньше прав. Зато они живут богаче. Там нет крепостных крестьян. Земля крестьянам сдается в аренду. А Вангоре барщина…

— Но ты же тоже имеешь крепостных?

— Я тоже имею крепостных, — согласился. — Если отпущу их, они разбегутся. Я останусь без людишек, но я отменил барщину и дал им землю в аренду, создал банк для беспроцентных займов. Но все равно работают лениво. Привычка, — усмехнулся я. — Все крестьяне мечтают уйти в города и стать чьими-то слугами. Пахать, сеять тяжело. А служить легко и денежно. Такие вот у них жизненные понятия.

— Когда опять отправишься на войну?

— Завтра.

— Меня с собой возьмешь?

— Нет. Я уже тебе говорил. Сиди тут, учись искусству лорда управлять землями.

— Я сражаться хочу, подвиги совершать…

— На войне не подвиги, брат, а сплошные убийства себе подобных. Мне нужен хороший управленец, а не боец.

— Я нехеец!..

— Я тоже. И я дал тебе возможность возвыситься. Когда станешь графом, будешь сражаться с орками за свои земли. Сейчас учись. Мечом махать ты мастер. Стань мастером владетелем. И хватит об этом.

Я перевел взгляд на Чернушку.

— А нам с тобой, дорогуша, нужно будет убыть и собирать отряд наемников. Ты командир отряда с большими полномочиями. Тебе выписали патент от королевской тайной стражи…

— Ты и Чернушку на войну берешь, а меня? — вновь с обидой в голосе произнёс брат.

— Она командовала армией, а ты чем? — спросил я.

— Я… Ничем.

— Вот и учись.

— А можно я буду учится у нее?

— Можно, но останешься тут, в замке.

— Я с сестрой поеду, — решительно заявила Ганга. Я поглядел на нее и дал согласие.

— Хорошо, тебя тоже возьмем и увидев, как открылся рот лесной эльфарки в образе орчанки, буркнул:

— Спрячь клыки. Останешься за старшую. На тебе управление замком. В помощь Лия и Ведьма. Ну и все остальные…

Девушка захлопнула рот и кивнула. Посмотрела на насупившегося паренька.

— Нужно уметь смирять свои амбиции и руководствоваться приказами старших. Это отличает настоящего мужчину от выскочек.

Мой братишка поперхнулся и покраснел. А мнимая орчанка продолжила его доставать.

— Сегодня после ужина покажешь мне, как ты владеешь мечом. А то много разговоров пошло, какой ты боец. Вот и посмотрим, одолеешь ты меня или нет.

Я с удивлением посмотрел на девушку. А она умеет поставить на место. Может и в самом деле мне досталось золото, а не спесивая лесная эльфарка. Что-то с ней было не так… Она разительно отличалась от всего того, что я знал о их народе… Правда, стоит заметить, я не знал ничего о их женщинах. Но считал, что ни такие же ярые нацисты-ксенофобы, как их мужчины…

«Может с ней откровенно поговорить? — подумал я. — Также интересно посмотреть на их поединок. Вон как братишка Ирридара возмущенно на нее посмотрел. Он знает кто она или нет? Ганга правильно сделала, что наложила на эльфарку иллюзию. Да еще сделала похожую на себя. Выдала видимо за сестру».

— Ты будешь топором махать или бубном шаманки? — съязвил братец. — Я знаю, что вы сражаетесь с одной обнаженной грудью…

Орчанка гневно сверкнула глазами, но ее остановила Ганга, подняв руку.

— Моя сестра тоже шаманка и умеет сражаться, как всякий орк. Ей не надо оголять грудь, как шаманкам-воительницам. Она не прошла еще ритуал посвящения, но это можно исправить.

Я с удивлением кинул взгляд на невесту. Какое еще посвящение?…

— Если она тебя победит, — серьезно продолжила говорить Ганга, — ты больше не будешь поднимать вопрос отбытия на войну и станешь усердно учиться управлять доменом. При этом слушаясь мою сестру. Если ты победишь, отправишься с нами. Верно дорогой? — Повернулась она ко мне. Я кивнул. А что мне оставалось делать? Слово невесты сказано. Не подрывать же мне ее авторитет. Кроме того, я не верил в силу лесной эльфарки. Ее смог смирить орк-волчонок, но куда ему до нехейца. Но и брать его с собой не было желания. Ганга что-то затевала, это было понятно. Непонятно только что?

Схватка на мечах была назначена на замковом ристалище.

Внутри замка была довольно обширная арена, огороженная деревянным заборчиком, как хоккейная площадка. На ней можно было отрабатывать удар копьем на коне. Правда на деревянном и всего двоим и упражняться в бое на мечах или в рукопашном бое. Такое тут тоже практиковалось и было похоже на боевое самбо. Захваты, удары, броски с ломанием конечностей. Только в упрощённом варианте. Оттачивалось всего три, четыре элемента, с целью убить или покалечить.

Первым на ристалище явился Орридар. С нехейским родовым мечом, таким какой был у Ирридара «при первой нашей встречи». Он размялся, поприседал, попрыгал, помахал клинком. Дама задерживалась, а когда явилась, крякнул даже я. Остальные зеваки, а их набиралось достаточно — охнули. Слуги, дружинники пришли посмотреть на зрелище и сейчас громкошептались. У арены стоял гул, как будто у улья пчел.

Я стоял у заборчика, облокотившись и переговаривался с Ведьмой. Невесты после обеда увели юную воительницу и привели ее в наряде шаманки. В кожаных штанах, обтягивающих зад. Сапогах из мягкой шкуры теленка лорха и шелковой красной блузке. Но главное, у нее была оголена левая грудь, как у шаманки и Небесной невесты, которую я встретил перед выходом в степь.

Ругаться или не ругаться? Вот в чем вопрос? — Который тут же встал передо мной и застрял в горле… Но Ганга с вызовом в глазах на меня посмотрела и я решил прилюдно не ругаться. Тем более, что одна грудь вырвавшись на свободу воинственно торчала и как бы спрашивала: ну что, как я вам.

Я подумал, что да, хороша. Но все же не очень-то. Кому охота чтобы грудь будущей жены видели другие? Я подозвал брата и сурово прошептал ему на ухо.

— Не вздумай лизать или целовать ее грудь. Перестанешь быть мне братом. В остальном можешь задать ей жару.

Тот усмехнулся.

— Да понял я, — не скрывая смеха ответил он, также шёпотом. — Помню твой рассказ о том, что ты лизнул сиську и вынужден был жениться, я не хочу. Мне Мегги нравится.

— Вот и молодец. А теперь ступай и покажи этой зазнайке, как нехейцы умеют сражаться.

Лирда выступила вперед и вытащила из ножен клинок. Я помрачнел. В ее руках блестел отличный клинок лесного эльфара. Был у меня один в моей личной коллекции. Вообще-то после дуэли, их было много, но этот отличался своей изящностью и выделкой. И то, как девушка встала, я понял, что она умеет обращаться с этим оружием.

Орридар прищурился, оценил стойку девушки и расслабленной походкой вышел к ней в центр площадки. Носком сапога легонько ударил по утрамбованному песку. Проверил его состояние.

Я мысленно похвалил: молодец, оценил покрытие под ногами, не стал легкомысленно подходить к схватке, старается учесть все.

Черридар объявил правила.

— Секундант со стороны тана Орридара, тана Чернушка. Секундант со стороны таны Ленее… Тана Ганга…

«Чертовка, — подумал я, — взяла прошлое имя Ганги, когда она была Небесной невестой. Они что, таким образом проводят обряд сватовства?»

— Дуэль до победы. Победа присуждается при трех уколах меча в тело. На дуэлянтах щит. Его вспышка означает укол.

— А я не согласен, — воскликнул я. — Щит защищает тело и клинок может до тела не достать, а щит сверкнет. Это не честная победа. Победит тот, кто лишит противник оружия. Разрешаются любые приемы, кроме лизания сиськи.

Ведьма удивленно посмотрела на меня.

— Почему ее нельзя лизать? — спросила она. — И зачем вообще лизать сиську?

— Потому что у орков есть традиция. Кто лизнет сиську воительницы, обязан на ней жениться. Я вот случайно лизнул сиську Ганги, когда она шла меня убивать и пришлось взять ее в жены. А у Орридара есть невеста.

— Но Лирда эльфарка…

— Да и еще моя невеста. Я потом разберусь, чья это идя выставить на обозрение грудь моей невесты.

— А-а-а! Вот в чем дело, — засмеялась Ведьма. — Но девочке нечего стыдится. Природе ее наградила…

— Наградила, — согласился я, — но не для глаз, всех.

— Понимаю, ревность самца, вожака стаи…

Я посмотрел на Ведьму и промолчал. Да это была ревность…

Зато Ганга наслаждалась ситуацией. Она смеялась мне в лицо.

«Это она что, мне мстит? — подумал я, — тоже заревновала?»…

— Почему именно так, — спросила Ганга. Я ответил сакраментально.

— Потому что, я, тут главный и определяю правила. Снимите амулеты. Черридар начинайте поединок.

Черридар взмахнул мечом и повторил.

— Победит тот, кто лишит противник оружия. Разрешаются любые приемы, кроме лизания сиськи.

— Я не собираюсь лизать ему сиськи, — громко произнесла девушка и стушевалась.

— Я тоже, — ответил Орридар. — К бою тана.

— Снимите амулеты, господа! — потребовал Черридар и дождавшись, когда амулеты защиты лягут на землю рядом с ножнами от мечей, дал команду начала схватки.

Дуэль началась. Орридар сделал шаг вперед и совершил обманный укол в колено. Девушка не отступила, отбила удар и ушла в право заставляя Орридара повернуться. Она двигалась легко и быстро. Орридар не стал поворачиваться, перекинул меч в левую руку и сразу нанес удар в голову. Лирда, не ожидавшая такого поворота, отступила. Орридар, как истинный нехеец сапогом подцепил песок и не сомневаясь швырнул его в лицо девушки. Та, отступая, вновь не ожидала такого неджентльменского поступка и чуть было не поплатилась. Лишь природное проворство и невообразимо отменная реакция, позволила ей уклониться, и отпрыгнуть в сторону.

— А ты не честно сражаешься, трусливый мальчишка, — обиженно прошипела она.

— Береги сиську, — оскалился Орридар. Он уже понял, что девушка непростой противник и он хотел закончить бой побыстрее.

А я задумался. Как она с такими способностями уступила орку? Что это было? Надо бы вызнать у нее поподробнее, как там дело проиходило.

А Орридар в это время взвинтил темп и начал атаковать по разным этажам. То в голову, то в руки, то в ноги. Его стремительные, сильные, хорошо контролируемые удары сыпались с разных сторон. Лирда их парировала. Он действовал грубовато, на изматывание сил хрупкой орчанки. Она отбивала его удары и амортизировала рукой. Легко принимала его удары на меч, плавно гасила силу удара, но скорость парня была столь высокой, что она не успевала подготовить контратаку или подловить Орридара на выпаде.

Он наступал, она отступала. Уходила то вправо, то влево, а его меч постоянно угрожал ей. Причем часто метил в открытую грудь. Девушка стала заметно нервничать это было видно по ее лицу. Но продолжала успешно защищаться. Наконец Орридар резко сменил тактику. Показал, что рванется вправо и одновременно посмотрел на лево, стараясь запутать девушку. Лирда приготовилась уйти в лево, а он прыгнул вперед, нанося удар сапогом ей в живот. Этот удар мог сбить осла с ног если бы попал. Но к своему удивлению парень понял, что промахнулся. Нога потеряла опору пошла в пустоту и Орридар стал проваливаться. Девушка быстро сделала шаг вперед и подхватила свободной рукой его ногу, рванула на себя и в верх. Одновременно подсекла своей ногой его опорную ногу. Орридар подпрыгнул, уходя от подсечки. И ударил эфесом меча по ее руке с мечом. Девушка выпустила меч, ушла в право, заставляя Орридара подпрыгивать на одной ноге и кружиться. Нырнула. ему навстречу на встречу, под руку с мечом. Обхватила его тело свободной рукой, а к горлу прижала острие стилета, который неизвестно, как оказался у нее в руке, надавила и тонкая струйка крови потекла по шее брата.

— Я тебя убила, мальчишка, — засмеялась она.

Затем стремительно отскочила и подняла руки в верх.

— Я победила! — радостно закричала она.

Все посмотрели на меня. Я на Орридара и спросил:

— Что ты скажешь, брат?

Он насупился, вытер рукой кровь на шее, посмотрел на окровавленную руку, сунул руку за голенище сапога, где был кинжал и ошарашено посмотрел на девушку. Та, смеясь, помахала кинжалом.

«Так она достала его из сапога брата, — догадался я. — Вот же ловкая чертовка»…

— Да она победила. — отозвался Орридар.

Потом понуро направился к ножнам, лежащим на земле.

— Тебе не помогли твои уловки, нехеец. — крикнула Лирда ему в спину. Я лучшая. Он не ответил, а девушка посмотрела на меня. Склонила голову набок. — Тан Ирридар, а вы не хотите сразится со мной?

— Я-я? — удивился я. Зачем?

— Вы боитесь?

— Чего? Быть опозоренным? Проиграть сильному бойцу не стыдно. И не важно кто, он мужчина или женщина. Но тебя, зазнайка, стоит проучить.

«Что она о себе возомнила», — подумал я и продолжил. — Я подожду, когда ты отдохнёшь и устрою тебе незабываемый поединок. Береги свою попку. Она будет синей.

— Это еще почему? — смеясь, спросила девчонка.

— Спорим, что я пять раз ударю мечом по ней плашмя.

— Спорим, что не ударите, — отозвалась девушка. Я принимаю ваше пари. Какие ставки?

— Э-э-э, — замялся я.

— Если вы проиграете, то при всех наречете меня своей невестой. Если я проиграю, то… сами решите, как меня наказать.

— Уже решил. Будешь чистить свинарник и кормить поросят целую седмицу.

— Договорились, Я готова.

— Ну сама напросилась, — кровожадно ощерился я и вступил на арену.

— Орридар, дай мне свой меч, — попросил я. — Мне надо отмстить гордячке.

Брат с кислым выражением на лице подошел и протянул мне свой меч. Я вышел на середину к наглой эльфарке, притворяющейся орчанкой.

— Готова? — спросил я.

— Готова, — задорно ответила она. — К бою тан.

Я выставил перед собой меч, а она неожиданно кинулась на него грудью. Зрители громко ахнули. Но рефлексы Ирридара не сплоховали. Я убрал меч и не успел еще подумать, зачем она это сделала, а девушка запрыгнула на меня. Обвила меня руками и ногами, и прижала мою голову к свое открытой груди. Я прямо губами в нее уткнулся. И не поверите, я машинально лизнул сосок. Как ребёнок. А она радостно рассмеялась. Не отпуская меня, закричала:

— Я проиграла дуэль и выиграла пари. Теперь вы обязаны объявить меня свое невестой.

— Это еще почему? — возмутился я и попытался освободится от ее объятий.

— Потому что вы лизнули мою сиську и обещали, что если не получиться меня пять раз за поединок ударить по заду, то я стану официальной вашей невестой. Поединок закончился. Вот.

— Слезь с меня, хитрюга.

— Не слезу. Несите меня с арены. Так положено.

Я принес ее до заборчика к смеющейся Ганге и поставил на землю. Спросил:

— Твоя идея?

— Моя. А что?

— Не понимаю ее смысла.

— А ты о ней ничего не знаешь, да?

— Э-э-э…, что именно?

— Девочка одаренная даром леса и должна была стать послушницей дриадой. Приехала к отцу проститься. Когда город захватили орки, папаша ее скрылся. Дочь для него была уже чужой. Орки ворвались во дворец и Лирда приготовилась биться, но деревья ей сказали не сопротивляться. Сказали, что за ней придет молодой бог. Вернее, почти бог. Они отдают ее ему. Вот она и пошла с орком, а потом встретила тебя. Послушала, кто ты и поняла, что ты, тот самый почти бог. А у богов, как она считает много обличий, и она видела твои небесные чертоги…

— Ну пусть так. Допустим. Только не понимаю, зачем грудь оголять и устраивать представление?

— Дриада таже можно сказать шаманка. Князь леса не больно-то имеет над дриадами власть. Они слушают только Мелирионы. И девочка захотела пройти тот же обряд, что и я, потому что лесной обряд для дриад не предусмотрен. Они все девственницы. А она была отдана живыми деревьями тебе, как плата, правда не знаю за что. Она то же не знает.

А я догадывался. Однажды, когда я попал в их «детский сад», где делали древолюдов они попросили не губить их детей и я пошел им навстречу. Видимо это их благодарность.

— Ты так хочешь за меня замуж, — спросил я Лирду, потому что считаешь, что я почти бог?

— Не только, — серьезно ответила девушка. Но любая девушка на моем месте не отказалась бы от такого союза. Вы выше князя, императора или короля. У них земная власть, у вас небесная. Они прах под вашими ногами.

Я снова не сдержался и крякнул от такого утверждения, и проворчал:

— Да уж… Шиза ты слышала?

А Лирда не остановилась.

— Я…, ммм. Еще когда вас увидела, сразу влюбилась и подумала, вот бы этот хуман позвал меня замуж. А старый орк сказал, возьмете в жены и она вам нарожает детишек. А потом вы сказали: возьму тебя в жены. Уже тогда я была согласна.

— С чего бы это тебе лесной эльфарке в меня влюбиться. Вы людей за людей не считаете, только за животных.

— Я дриада, пусть бывшая. Мне открыты тайны древности. Их хранят наши повелители-наставники Мелирионы. Наш народ был создан, чтобы возделывать Лес-сад и заботиться о живых деревьях. А они были нашими Хранителями. Но со временем Лесной народ отошел от них и стал признавать другого бога. Его имя Рока, он дал свою силу лесным эльфарам и он объявил лесному народу, что люди это животные. Мелирионы так не считают. А я плевать хотела на князя, у меня есть свой бог это вы… Но разрешение у князя получить надо или вам придётся его убить…

— И не только это, — нахмурилась Ганга. Если я рожу незамужней, я тебя убью. Потом родит Чернушка и тоже тебя убьет. Потом Лирда…

— Как? — удивился я. — Три раза подряд?… Послушай. С замужеством вопрос сложный. Если он должен пройти по орчьим правилам…

— А каким же еще? Я небесная невеста. Принцесса степи.

— Я понимаю, моя принцесса, но сейчас Великий Хан покинул ставку. Рок насадил в степи столбы со своим изображением и орки потянулись туда. А свадьба должна быть на исконных территория твоего племени. А без твоей свадьбы нельзя справлять свадьбу Чернушки и Лирды…

— Не знаю и знать ничего не хочу! — Твердо заявила Ганга. — Ты хозяин степи. Ты мужчина. Иди и решай. Но степь должна быть готова к нашей свадьбе до родов…

Я, наверное, никогда не пойму женщин. Им возьми и положь. Ты же мужчина. Ты хозяин степи… Еще недавно я был нищим мальчиком, изгнанным из родительского дома. Ну пусть не я, Ирридар. Я вообще был бесплотным духом. Плыл себе по мирозданию…

— Чего молчишь? — стукнула меня кулачком в бок Ганга.

— Думаю.

— О чем думаешь?

— Да три гроба надо заказать. Вот думаю из какого дерева лучше. Как считаешь, что лучше подойдет, дуб или ясень?…

— Какой гроб? Ты о чем?

— О том, что вы собрались убить почти бога. Вам несмешно?

— Нам нет. Просто иди и реши проблему.

Я поглядел на эльфарку и спросил:

— Может передумаешь замуж выходить? Меня могут убить, и ты останешься вдовой.

— Вот еще, нашел дурочку, — фыркнула Лирда. — Решайте проблемы, тан. Я подожду…

Я кивнул и как мужчина, уверенный в себе, произнес, — решу. А внутри засосало под ложечкой. Как?…

Эта мысль не оставляла меня все время пребывания в замке.

Половину ночи я провел с Гангой. Вторую половину с Чернушкой. Проснулся в постели Шизы, в ее загородной Фазенде.

Да у меня внутри был уже город, где жили запущенные на слои сознания духи. Вообще сознание человека это такое пространство, что не имеет четко очерченных границ. Это целая вселенная, ограниченная лишь фантазией самого человека… Моей вселенной управляли два симбионта. Шиза и грубиян Лиан. Обожравшийся дракон, похожий на крокодила в нелепой соломенной шляпе. Ни дать, ни взять, крокодил Гена.

— Думаешь о Роке? — спросила красивая молоденькая шатенка с большими голубыми глазами. Я лежал на спине, подложив руки под голову. Да разное в голову лезет, — неохотно ответил я.

— Что именно? — девушка приподнялась на локте, открыв небольшую красивую грудь.

— Ну например почему ты шатенка, стройная и подтянутая? Почему у тебя голубые глаза?

— Я порождение твоих предпочтений. Если бы тебе нравились кривоногие толстушки, я бы была такой.

— А откуда ты знаешь о моих предпочтениях?

— Как откуда? Я живу в твоем сознании и мыслях. Я все знаю о тебе. Что ты помнишь и чего желаешь…

— И чего я сейчас желаю? — спросил я.

— Про это говорить неприлично. Я это сделаю…

Через полчаса любовных утех, она вернулась к прежнему разговору.

— Тебе не дает покоя Рок и его столбы?

— Именно так. Я думаю, он предвидел, что с началом войны империи против Вангора, орки нападут на империю. Что он предусмотрел в качестве защиты империи от нападения? Резервный корпус? Может быть, но он на севере, а орки на юге. Пока корпус переместится, весь юг будет уже пылать в огне. Значит он хотел не допустить похода орков в грабительский набег… Как раньше орки шли в набег? Собирались большой толпой и вторгались в пределы Лигирийской империи. Жгли, грабили, убивали… Я не понимаю его действий вернее бездействий. Или он не ставил пред собой задачу, защиты юга и надеялся быстро разгромить Вангор, потом объединив войска империи и Вангора, напасть на орков…

— Этот, как один из вариантов, — кивнула Шиза, но есть и другой. Сначала он хотел с помощью сторонников старой веры подчинить степь. Ты, помешал этому. Он вышел даже сражаться с тобой и был посрамлен. После того, как не смог объединить степь под знаменем старой веры и поменять Великого хана, он подготовил еще восстание подгорных орков. «Свидетели» восстание подавили. Пока ты занимался подгорными орками, созрели силы на юге степи, под знаменем Рока. Он сильно рискует, но успел быстро захватить юг и почти половину степи. Я вижу только одну цель. Видимо оттуда пойдут орки и начнется гражданская религиозная война. Оркам будет не до похода на империю…

— Значит скоро юг восстанет? — уточнил я.

— Скорее всего. И надо, чтобы оно началось не плану Рока.

— И как это сделать?

— Восстание надо спровоцировать. У тебя под седлами сорок тысяч бойцов. Десять тысяч надо срочно перенаправить на империю Пять тысяч будут как обычно жечь и грабить. Пять тысяч «Свидетелей» захватят базы снабжения имперской армии в старых горах. Там стоят на приколе огромные баржи, загруженные под завязку. Нужно совершить быстрый рейд и захватить их. Потом увести их подальше, разгрузить и вывести запасы в твой новый стольный город. Пленных тоже перебросить в Вангор…

— У Империи есть военный флот, они не отдадут баржи. Догонят и возьмут их на абордаж…

— Перенесем телепортом в реку на границе. За двое суток управимся. Но тебе придется немного пострадать. Тебе же не привыкать? Правда? Потерпишь?

— Что делать, потерплю если надо, — вздохнул я. — Скажи, что делать с южанами, они пойдут со своими столбами… К ним не подойдешь. Будут медленно, но упорно заставлять ими степь. У Рока благодати хватит.

— Эту проблему нужно рассмотреть с изнанки, дорогой.

— Откуда?

— Оттуда. Как ты спас Лию и чигуан?

— Ммм… Не знаю. Само получилось.

— Это знают Рострум и его команда.

Я снова задумчиво промычал:

— Ммм… Ты это серьезно?

— Вполне. Прогуляемся по изнанке мира и выясним слабые места столбов. А теперь вставай и отправляйся к себе домой.

Я лениво потянулся и спросил:

— А я где? — Потянулся руками к милой шатенке, чтобы ее обнять и та неожиданно вытащила из-за спины сковороду.

— Ну нет!.. — замахал я головой и получил болезненный удар полбу.

— Твою дивизию! — Я схватился за лоб и затряс головой. — Но почему всегда сковородой?…

— Что с тобой, милый? — услышал я встревоженный голос Чернушки. — Ты закричал во сне, заметался и ударился лбом о спинку кровати.

— Я уже пришел в себя, наложил исцеление и боль прошла вместе с большой шишкой.

— Да так, сон приснился, — ответил я. — Что там за окном?

Утро. Петухи пропели. Обними меня. Я обнял чернокожую красавицу и замер. Эта уж меня сковородкой не ударит.

— Все, любимый. Поднимайся. Дел много, а мы не готовы к путешествию.

— Да что там готовиться? Только подпоясаться, еще немного полежим, буркнул я и уткнулся носом в ее грудь.

Удар локтем по макушке заставил меня вскочить.

— Да что это такое? — Проворчал я. — Одна сковородой лупит, другая руки распускает. Вы что сговорились?

— Не надо нервничать, дорогой. Нам с Гангой надо собраться. Отдать нужные распоряжения, а ты меня не отпускал. Та милая девушка, что была с тобой сказала, шлепнуть тебя по голове…

— Милая, заботливая девушка… — проворчал я. — Ладно идите, жестокие, собирайтесь, — Потер ушибленную макушку и тоже стал одеваться…

Снежные горы

Тора была хмурой, как и утро, которое она встретила рядом с телами двух насильников. Ночное нападение требовало разбирательств и она решила подождать ответы на свои вопросы на месте. Вызванный к ней лер Манру-ил выглядел озабоченным.

— Что случилось, ваше высочество? — спросил он, входя в ее шатер. Увидел тела убитых мужчин на полу, остановился и сделал удивленный вид. — Ваше высочество, что тут произошло? Кто эти эльфары?

— Это я у вас хотела спросить? Ваши воины меня охраняли.

— Мои, но я не понимаю…

— На меня ночью напали в моем шатре, лер Манру-ил. Я отбилась и захватила в плен двух эльфаров из младших домов. Они сказали, что их послали… — Тора запнулась и резко закончила, — их послали ваши эльфары, чтобы убить меня. Что скажите?

— Скажу?… — Манру-ил сжал губы и сложил руки на груди. — Скажу, что среди наших войск есть ваши враги. Вы сами их позвали. А я всегда говорил, что молодым домам доверять нельзя. У них мало опыта и разума, но много гордости и самомнения. Меня хотели подставить, это ясно как день. Хотели убрать самого преданного вам бойца, ваше высочество. Я многим мешаю. Но где были часовые? Почему они не увидели врагов?

— Их тоже убили. Тела унесли и странно, что вам об этом не сообщили.

— Видимо еще не успели…

— Но внешняя охрана, состоящая из ваших бойцов, пропустила преступников, лер Манру-ил. Вам надлежит разобраться с этими эльфарами и выяснить, почему это произошло? И кто эти враги? И почему их ко мне пропустили? Внешняя охрана состоит из членов вашего рода… — Она многозначительно посмотрела на лера Манру-ила. Но тот под ее взглядом не смутился.

— Бывает, — пожал он плечами. В лагере много ходит незнакомых эльфаров. Могли просто не заметить в темноте или, что самое вероятное небрежно несли службу. Они будут наказаны, ваше высочество.

— И только? — удивилась Тора. — А если в следующую ночь меня обнаружат задушенной? Вы тоже скажите, что ваши воины плохо несли службу.

— Уверен, ваше высочество, что такое больше не повторится. — спокойно заявил лер Манру-ил. Мы только начали свой поход, еще много организационных неувязок. Так бывает, поверьте. Но со временем все образуется. Мы наладим нужную дисциплину. Для слаживания нужно время.

— Что-то вы лер слишком спокойны. — недовольно проговорила Тора.

— Ваше высочество, вы живы и это главное. Врагов будем искать, но найти их не так-то просто. На это тоже потребуется время. А сейчас нужно двигаться к столице…

— Лер, — Тора высоко подняла голову и надменно произнесла. — Мы не двинемся отсюда, пока вы не найдете тех, кто все это подстроил. Идите и сделайте все, что необходимо для поисков преступников. Или мне вас научить, как найти врагов?

— А что их искать? Вон они, — указал на тела Манру-ил. — У них вообще может не быть сообщников. По рожам видно, что это контрабандисты или браконьеры. Это бездомные отщепенцы. Такие всегда сами по себе.

— Тогда какой им смысл меня убивать? — спросила Тора.

— Этого я не знаю. Они же убиты и их не допросишь…

— Я допросила и они сказали, что их послали эльфары Манру-ила.

— У меня их шесть сотен, ваше высочество, еще раз хочу напомнить, на поиски нужно время. Мы так и будем здесь торчать, когда столица княжества в беде? Бандитам может быть заплатили лесные эльфары или «Братство». А мы будем искать среди своих…

Тора кинула взгляд на стоящего с непроницаемым выражением на лице эльфара и неохотно согласилась.

— Хорошо, лер. поднимайте лагерь, мы выдвигаемся. Но охрану я наберу себе сама.

— Как скажите, ваше высочество. И хотя это для меня оскорбительно, но я не буду вам мешать. И еще. Хочу предложить вам в качестве слуги и секретаря лера Шавга-ила, что жил у вашего хумана. Он певец и может развеять ваше мрачное настроение.

— Это не мой хуман, он сам по себе — поморщилась Тора. Ненадолго задумалась. — Это тот плешивый эльфар, кто украл невесту герцога?

— Он самый, ваше высочество.

— Хорошее же дело вы предлагаете…, но, впрочем, он безобидный, лысый эльфар. По крайней мере я его знаю. Пусть будет, пока рядом нет лера Мерцал-ила.

Лер Манру-ил ушел вполне довольный разговором. Неприступная, гордая княгиня испугалась. Значит бандиты, которых наняли его приближённые, свое дело сделали. Их так и так пришлось бы убрать, но за него это сделала сама внучка князя. Многого она не узнала, а что услышала доказать нельзя. Поспешила девочка убивать бандитов юна, неопытна…

Он пришел к себе и по дороге поманил пальцем «трущегося» рядом с палаткой Шавга-ила. Тот быстро подбежал, преданно посмотрел в глаза.

— Слушай меня внимательно, Шава, — негромко произнес лер Манру-ил. Я устроил тебя рядом с княгиней. Будешь у нее слугой. Будешь за ней следить, угождать ей во всем и докладывать лично мне обо всем что узнаешь. С кем она встречается, с кем и о чем говорили. Присмотрись к хуманке, которую она почему-то не выгоняет. Может ее тоже завербуешь и в случае чего дашь мне знать.

— Понял, лер Манру-ил, а в случаи чего?

— Ну там опасные разговоры, сам поймешь, не дурак или новости от хумана, у которого ты жил узнаешь, или на нее снова попробуют напасть.

— Я понял, лер и благодарю вас. Я не подведу, поверье.

— Хочется верить Шавга-ил. Ступай и будешь впредь передавать сведения лично мне. Я распоряжусь, чтобы тебя пускали ко мне…, и ты точно не из «Братства»?

— Точно, лер, не сомневайтесь.

— Ну ладно иди… Нет, постой. Ты кого-нибудь из этого «Братства» знаешь?

— Я? Дайте подумать… Нет, лер, не знаю. Тех, кого знал, убили. Я маленький эльфар… в общем-то отщепенец, но меня держали в Доме, потому что у меня талант. Хотите я вам оду спою?

— Не надо, — отмахнулся Манру-ил, — иди…

Шавга-ил покинул лера Манру-ила и устремился в центр лагеря. Там поискал хуманку Эрну. Нашел ее бродящую между кострами с корзиной и подошел к ней. Та, не только ходила с озабоченным видом, но и подслушивала разговоры. Причем на нее не обращали внимания.

В лагере бродили и дворфы-торговцы, предлагающие товар и маркитантки, хуманки, готовые себя продать. Такого сброда всегда хватало в походных лагерях. Войной жили не только воины, но рисковые торговцы. Скупали трофеи, продавали продовольствие, вино и конечно девок-рабынь. Хуманок, орчанок. Попадались и снежные эльфарки, продавшиеся за долги.

— Госпожа Эрна, есть разговор, — тихо проговорил Шавга-ил, перекрыв дорогу девушке.

— Чего тебе? — недовольно ответила девушка. — Ты тут отираешься третий день. Кто ты?

— Вы меня не помните? Мы были с вами на корабле хозяина. Давайте отойдем…

— Какого хозяина? Что за корабль? — спросила Рабе, когда они отошли от костров и сидящих перед ними воинов.

— Странно. Господин Ирридар, которому я служу, передал мне, что я должен вам помогать охранять и оберегать княгиню.

— Ты из его дома?

— Нет. Я отщепенец. Я тот, кто украл госпожу Гангу и убыл с ней… Убыл далеко. А когда вернулись, она оставила меня ей служить. Я певец.

— Постой. Ты украл невесту хозяина и все еще жив? Он убивал и за меньшую провинность.

— Я стал полезным. У него на меня построены серьезные планы.

— Ага, понимаю… — Рабе задумалась. — И ты видел меня на корабле и знаешь, что меня зовут Эрна?

— Все так, госпожа.

— И ты хочешь служить княгине?

— Она уже дала свое согласие. За меня просил Лер Манру-ил.

— А почему он за тебя просил?

— Я подслушал ваш разговор в палатке, когда вы разговаривали с княгиней и сообщил ему все, что услышал.

Рабе была сбита столку.

— Зачем? — спросила она и огляделась. Ей захотелось выпить этого плешивого сморчка.

— Так велел господин Ирридар. Надо было втереться в доверие к леру Манру-илу.

— В самом деле?

— Да, свяжитесь с хозяином. Я знаю, вы можете. Он мог забыть вас предупредить.

Рабе кивнула и потянулась по ниточке к господину. Тот ответил сразу.

— Рабе, что случилось?

— Ничего страшного. Но тут объявился плешивый Шавга-ил и говорит, что он выполняет ваши приказы. На него не действует отвод глаз.

— Все верно. Он знает Эрну, а ты в ее обличии. Я забыл тебе сказать о нем. Как он?

— Очень проворен. Уже устроился к княгине слугой… через Манру-ила.

— Все верно. Я так ему и приказал. Он очень нужный нам эльфар. Можешь ему во всем доверять. Он привязан преданностью.

— Как и я.

— Почти.

— Поняла. Тогда у меня все.

— Если что случиться непредвиденное, Рабе, сразу сообщи.

— Хорошо, господин, до встречи.

— До встречи, Рабе… Как Тора?

— Растерянна.

— Так и должно быть. Работай…

Связь оборвалась.

— Все утряслось, Шава. Пошли к госпоже. Ей надо умыться и позавтракать.

— Я сейчас все устрою госпожа. Вы идите к ней. Все будет как надо…

Рабе вошла в шатер к Торе. Ее никто не остановил и она поняла, что это сделано специально. Княгиню поставили в такое положение, когда она должна стать просительницей. Ни охраны, ни слуг. Ее Дом, не считает ее своим главой. Эльфары подчиняются леру Манру-илу, который даже не из княжеского рода. Тора глянула на девушку с печальным глазами и осунувшимся за ночь лицом.

— Вижу, — Рабе отозвалась на ее взгляд, — что разговор не дал ничего хорошего. Кроме того вас, ваше высочество, лишили охраны.

— Я сама так захотела, — ответила Тора. — Жду, когда ты мне найдешь новую. Что толку с этой охраны если они не видят убийц.

— Не переживайте, она у вас будет. Я подбираю нужных бойцов. Еще у вас появился преданный слуга.

— Это кто?

— Шавга-ил, ваше высочество.

— Какой он преданный… Просто еще один шпион Манру-ила.

— Нет, ваше высочество, я его знаю. Он, как и я служит моему господину.

— Он что, вошел в его дом?

— Нет он отщепенец. Господин не хочет принимать его в свой дом у него на этого эльфара есть планы. Тора вспомнила какие планы и криво улыбнулась.

Без приглашения вошел Шавга-ил. Следом несколько женщин из торговок. Принесли воду, таз, полотенца и поднос с едой. Поставили все рядом с Торой и поклонившись удалились.

— Рад снова видеть вас, ваше высочество. Позвольте вам служить верой и правдой. Тут вода для омовений и еда. Госпожа Эрна вам поможет, а я снаружи развею вашу печаль.

Он поклонился и вышел.

Тора оторопело смотрела на воду и еду.

— Знаешь, Эрна, — задумчиво произнесла она. — Когда мне говорят, ваше высочество, мне кажется, надо мной смеются… У меня нет ни власти, ни приближённых.

— Нет, ваше высочество, не смеются. Просто хотят заставить делать то, что им нужно. Я имею в виду глав старших домов. У вас там видимо нет поддержки…

Ее прервал грозный окрик снаружи.

— Куда прешь?

Рабе откинула полог и выглянула из шатра. У входа в шатер стояли два молодых воина в снаряжении лесных эльфаров. Еще дальше, две девушки и два парня. Они остановили эльфара что шел прямо к ним. Шавга-ил сделал знак пальцами и воины вытащили клинки.

«Случайный» прохожий тут же свернул в сторону.

— Это кто? — Спросила его Эрна.

— Это новая охрана. Их послал господин. Там еще сундук ее высочества с одеждой, что она оставила в лагере орков.

— Сколько бойцов он прислал?

— Десять.

— Это хорошо. Покажешь потом мне их, а сундук пусть несут сюда.

Небольшой отряд детей ночи, пять парней и пять девушек по приказу Керны присоединился к войску княгини. Им была поставлена задача довезти сундук и охранять княгиню. Но охрана, поставленная Манру-илом их не пропускала и они ждали.

Их нашел Шавга-ил и велел быть недалеко от места, где располагался шатер Торы. Хотя недалеко, понятие растяжимое. Ее шатер находился внутри расположения отряда княжеского дома и она была, как в осаде.

Когда Тора заявила, что сама найдет охрану воины тут же по приказу лера Манру-ила покинули свои посты и разошлись. Шавга-ил воспользовался оплошностью Манру-ила и тут же привел десяток к шатру княгини. Воины взяли под охрану небольшой пяточек с шатром в центре и стали личной охраной Торы-илы. Хотя она об этом и не догадывалась.

Посланные окружением Манру-ила эльфары бродить у шатра княгини, были быстро остановлены и выпровожены. Опомнившийся лер Манру-ил захотел вернуть охрану, но было поздно.

Вернувшиеся было воины княжеского дома были встречены бойцами очень недружелюбно.

Лер Манру-ил в бешенстве метался по шатру и думал, откуда взялись эти охранники. Но поделать уже ничего не мог. Тогда он решил спровоцировать драку или скандал, чтобы посмотреть, на что способны незнакомые эльфары. Судя по оружию и броне это были эльфары из младших домов. И если получиться показать княгине их непригодность, и под этим предлогом вернуть в охрану своих эльфаров. Он хотел держать Тору под непрерывном контролем. Вызвав секретаря, отдал ему приказ:

— Передай Тирда-илу, чтобы группа эльфаров затеяла ссору с новой охраной. Получиться их отлупить, пусть отлупят и разгонят, но только не убивают. — Секретарь удивленно посмотрел на Манру-ила и ушел.

Время шло, а он никак не мог решиться оставить службу. То, что ему приходилось делать, ему не нравилось, но преданность роду была впитана с молоком матери и он терпел. Хотя интриги двоюродного дяди против княгини его здорово нервировали. Молодой эльфар считал их бесчестными и недостойными снежного эльфара. Хотелось уйти. Но перед ним всегда вставал вопрос, куда пойти? В воины? Но он хоть и умел держать меч в руках, но был не из рода военных. Он управитель, дипломат, будущий политик. Кому он будет нужен если оставит службу у дяди. В глазах других это будет предательством. Поэтому решение он откладывал на потом… Он вышел, нашел невзрачного эльфара отщепенца, что занимался разными поручениями и передал приказ шефа.

К шатру Торы подъехала прочная дворфская повозка. Повозку беспрепятственно пропустили. Из нее два эльфара достали большой обитый железом сундук.

Шавга-ил довольно потер руки и громко позвал снаружи.

— Госпожа Эрна… — Рабе тут же выглянула. Быстро окинула взглядом окрестности. Увидела сундук.

— Это что? — спросила она.

— Это сундук ее высочества.

— Пусть заносят.

Тора увидела свой походный сундук с вещами и глаза ее потеплели. Он несмотря ни на что, позаботился о ней. По душе прошла приятная теплота. Воины поставили сундук поклонились и вышли.

Рабе помогла Торе провести омовение и помогла переодеться. При этом пересказывала Торе новости, подслушанные ею у костров.

Личная охрана у вас есть ваше высочество. Ее прислал мой господин десть отменных бойцов. Среди них есть девушки, они помогут вам в быту. Я буду спать в вашем шатре у входа. Шавга-ил нашел отличный фургон. На нем будем перевозить ваше имущество…

В это время снаружи раздалось приятное, негромкое пение.

Тора выпрямилась и замерла. Прислушалась и прижала руку к груди.

— Как хорошо он поет, — покачала она головой. Я бы тоже его не смогла убить… — Ей стало легче на душе и она, подпевая себе поднос, стала перебирать вещи.

В сундуке лежала и ее легкая броня. Понимая, как был прав Ирридар, когда давал ей эту броню, она без колебания ее надела. Звуки песни действовали умиротворяюще и она села за завтрак.

Шавга-ил одновременно с бойцами увидел пятерых эльфаров направляющихся к шатру Торы. На их лицах играли ухмылки. Он сразу оценил степень угрозы и тихо приказал ближайшему бойцу. Всех их при начале скандала убить. Это провокаторы.

Боец тут же предал инструкцию другим. Парень и девушка заступили наглецам дорогу.

— Проход закрыт! — поднял руку боец, — идите отсюда.

— А почему? — смеясь, спросил один из идущих в их сторону воинов. Самый крепкий с наглым, насмешливым взглядом. — Земля общая. Почему нам надо уходить?

— Здесь княгиня.

— И что она не эльфарка? Что в ней такого, что нам нужно уходить? Где хотим там и ходим, — он посмотрел на своих товарищей. Правда ребята? — Те дружно заговорили. — Конечно. Кто нам указ. Мы тут родину защищаем, а нам проход не дают. — Слышали? — спросил наглый крепыш. — А ну ушли с дороги, мелкота. Пошли братва, — махнул рукой заводила и двинулся первым с двух сторон к скандалистам направились четверо бойцов охраны по паре с каждой стороны за спинами бойцов, преградивших путь банде, встали те, кто охранял вход в шатер.

— Вы что не поняли, младшие? — сделал грозное выражение лица заводила. — А ну пошли прочь и рукой хотел оттолкнуть бойца охраны. мгновением позже в руках охраны оказались изогнутые лесные мечи. Воины не стали ждать дальнейших действий пришедших эльфаров. Они напали на них. и вскоре двое оставшихся в живых из банды с воплями бежали от шатра. Они звали на помощь и к ним стали стекаться эльфары. они сбились в группы и стали двигаться в сторону охраны Торы.

Ропот возмущенных убийством эльфаров перешел в угрозы и крики. Вперед вышел Шавга-ил и встал напротив толпы. Он прекратил петь и подняв руку крикнул:

— Стойте эльфары! Здесь ваша княгиня. Если вы сделаете два шага дальше, прольется кровь. Мы будем защищать ее ценой своей жизни. Каждый кто нападет на охрану ее высочества будет признан бунтовщиком. Я призываю всех разумных эльфаров, остановиться. Это — он указал на тела лежащие в крови наемные убийцы. Сегодня ночью на ее высочество было совершено нападение. Ее хотели убить. Убить бесчестно, тайно во сне. Но она расправилась с убийцами. Эти до того обнаглели, что пришли открыто. Неужели среди снежных эльфаров не осталось чести и совести? И вы позволите убить вашу княгиню? Его слова словно гром разразились среди эльфаров. Они замерли пораженные известием.

— Как пробрались убийцы к княгине? — спросил один из эльфаров. Ее же охраняли.

— Их пропустили, поэтому ее высочество поменяло охрану. На пяточке у шатра Торы, где собралось около сотни эльфаров установилась тишина. из шатра вышла Тора-ила, оглядела толпу и спросила:

— Вы тоже пришли меня убивать?

Среди эльфаров раздались негодующие выкрики:

— Нет, ваше высочество. Как вы могли такое подумать?!.. Мы думали тут свершилось убийство наших товарищей… Мы не знали…

— Это не ваши товарищи, — произнесла Тора. она указала рукой на тела. Это наемные бандиты. Они не из дома князя. Зачем они пришли?

Из толпы вытолкнули двоих испуганных эльфаров.

— Вот эти, кричали наших убивают, — проговорил пожилой эльфар. — Вы кто такие оборванцы? — спросил он. Мы… Мы ничего не хотели, мы просто шли… мимо проходили, а они…

— Не выкручивайся. Кто вы и зачем задирали охрану княгини? Я сам видел, — пожилой схватил дрожащего эльфара за плечо.

— Нам приказали… Мы не сами…

Да что сними разговаривать! — неожиданно закричал рядом другой эльфар и ловко, двумя взмахами меча зарубил обоих.

— Ты зачем это сделал? — грозно спросил пожилой. — Они сказали бы кто их послал.

— Да кто их мог послать? Это рвань подзаборная. Таких тут навалом из младших домов. Перекрыть им путь в центр лагеря и дело с концом, — ответил малоприметный эльфар. А за ее высочество я глотку перегрызу. Любому. Он хищно огляделся.

Сквозь толпу пробился взволнованный лер Манру-ил.

— Хорошо сказано, воин, — похвалил он говорившего. Всем так надо служить нашей княгине. Разойдитесь, разойдитесь, — закричал он, — готовитесь к маршу. Скоро выступаем. Нас ждет столица.

Толпа стала расходиться. Лер Манру-ил подошел к Торе.

— Я сожалею, ваше высочество, но тут действительно много разного сброда и вам лучше усилить охрану…

— Не надо, лер Манру-ил. Мне достаточно той, что есть. она меня вполне устраивает, да вы и сами говорили, что все со временем утрясется. Думаю, после этого случая мало найдется желающих проверить решительность моей новой охраны.

Лер Манру-ил почувствовал в словах княгини укол в свой адрес и уязвленный поклонился:

— Как пожелаете ваше высочество. Я с вашего разрешения, покину вас. Сборы ли понимаете.

— Да, да, лер, можете идти, — отпустила его Тора.

Шавга-ил окружным путем пошел следом за Манру-илом, догнал его у шатра. тот краем глаза его увидел и остановился.

— Что тут произошло и чего ты разорался? — спросил он.

— Я старался быть полезным княгине, лер. Пока все нормально хуманка нашла охрану из молодых домов, Я нашел фургон. Княгиня под присмотром. Хуманка готова сотрудничать.

В каком смысле? — удивился Манру-ил.

— В смысле если ей заплатить, она будет и вам служить.

— Ты уверен?

— Конечно это же люди. Они покупаются и продаются. Все только цену берут разную. Сто золотых илиров, и она ваша. Хотите разделит с вами постель?

— Фу какая мерзость, где ты такого набрался Шавга-ил? Чтобы я покупал хуманку для постели и еще служанку?

— Как знаете, лер, но должен сказать она весьма хороша в постели.

— Когда только успел узнать?

— Утром.

— После тебя, плешивый никогда. Иди обратно. пока мне она не нужна, да еще за сто злотых.

Шавга-ил ушел, но не к шатру Торы, а стал ходить среди костров и среди суеты сборов. Нашел пожилого эльфара, что притащил бандитов и обрадовано направился к нему.

— Лер, у меня к вам есть разговор, — начал без долгих предисловий Шавга-ил. Эльфар остановился и посмотрел на невысокого эльфара что выступал в защиту княгини.

— А ты кто? — спросил он.

— Все меня об этом спрашивают. Лер я личный слуга ее высочества и услада ее ушей. Избранный певец.

— И чего тебе надо, услада ушей? — усмехнулся пожилой эльфар. — Княгиня сейчас в одиночестве…

— Ты сума сошел, такое предлагать, огрызок, — зло оскалился эльфар.

— Это не то, о чем вы подумали лер. У нее нет здесь явных сторонников, даже охраны полноценной нет. Вот я вам и предлагаю, чтобы вы и ваши воины стали отрядом охраны княгини.

— Она из княжеского дома, плешивый, ты это забыл?

Я хоть и плешивый, но на память не жалуюсь. Княжеский дом, не очень-то спешит признать ее главной. А кто кроме нее может стать знаменем борьбы за свободу. Так как?

Пожилой задумался.

— Я глава небольшого дома Звенящего ручья, но честь свою мы храним с древности, — сурово произнес пожилой эльфар. Почту за честь если ее высочество согласиться принять нашу помощь.

Еще как согласиться, лер. За это можете не сомневаться собирайтесь и идите к ее шатру. Потом поможете его собрать и в вашем окружении она двинется дальше.

— Договорились сладкоголосый — улыбнулся пожилой эльфар — меня зовут лер Ризгара-ил.

— Меня лер Шавга-ил. Мы ждем вас.

К полудню войско снялось с места. Тора в окружении небольшого отряда в сотню воинов дома Звенящего ручья, двинулось дальше. Это не укрылось от лера Манру-ила и он злобно посмотрела на невозмутимого лера Ризгара-ила. Его воины отодвинули воинов его дома, окружили небольшой отряд личной стражи и повозку, а воины княжеского дома и не думали сопротивляться. Всепроизошло очень быстро. Они равнодушно посмотрели на новую охрану и оставили Тору-илу. По приказу Манру-ила, воины его рода должны были игнорировать княгиню, а новые команды они не получили.

— Что вы себе позволяете, лер, — Карета Манру-ила поравнялась, с главой дома Звенящего ручья и он злой, как сто демонов, выглянул из окна кареты. — Вы разве забыли, что княгиня из княжеского дома…

— Я не забыл, лер. Но видимо княжеский дом об этом забыл. И что вы имеете ввиду спрашивая меня?

— Охрана княгини это честь и она принадлежит нашему дому. Вот что я имею ввиду.

— Должен заметить, лер Манру-ил, Ваш дом не стал охранять княгиню и допустил на нее нападение. Даже когда днем банда пришла к ней, никто не шелохнулся, чтобы помочь ее высочеству. Ваш дом странным образом самоустранился. Поэтому она предложила это сделать мне. Я и мой дом Звенящего ручья, приняли ее приглашение. Все вопросы решайте с княгиней. Если ее высочество откажется от нашей охраны, я уступлю это право вам. А пока не мешайте нам это делать.

Манру-ил в бешенстве спрятался в карете. Ему нечего было сказать, он сам затеял эту незамысловатую игру — заставить юную внучку князя в нем нуждаться и просчитался. Недооценил ее хватку…

Тора ехала в окружении личной охраны на лигирийском коня, подаренного ей Ирридаром и поравнялась с каретой лера Манру-ила.

— Лер Манру-ил? — позвала она. Тот высунулся из окна и изобразил вежливую улыбку.

— Разведку вперед отправили? — спросила Тора.

— Разведку? — удивился лер Манру-ил. — Зачем, ваше высочество. Мы на своих землях. Нам тут ничего не угрожает. Вот когда доберемся до города дворфов, тогда разведку вышлем. Вы не извольте беспокоится. Вы среди настоящих воинов, ваше высочество.

Тон эльфара был снисходительным и Тора-ила вдруг почувствовала себя беспомощной. Она отчетливо поняла, что ни какая она не княгиня для этих эльфаров. Они плевать хотели на нее и ее приказы. Им она нужна была как ширма, за которой они будут обделывать свои дела. Тора посмотрела на эльфара и подавила возникшее внутреннее раздражение.

«Как он собрался воевать?» — подумала она и обернулась назад. Возникло сильное желание вернуться обратно к такому уверенному в себе человеку, который знал, как надо правильно воевать, как правильно поступить, а она не послушала его, увлекалась… Но если она вернется, то надо будет признаться, что она была неправа…

Тора почувствовала, что не в силах побороть свою гордость. А гордость мешала ей, признаться ему в своей слабости. Она снежная эльфарка. Она встретит его, как победительница, а не как просительница…

Придя к такому решению, Тора гордо вскинула голову, устремила свой горящий взор вперед, куда направлялись колоны ее войска и подстегнула коня…

Глава 15

Королевство Вангор столица королевства Вангора. Дворец короля

Рано утром за завтраком нас собралось всего трое. Остальные были заняты, как Лия или еще спали, как брат и сестра Ирридара. За столом сидели Я, Ганга и Чернушка.

Девочки о чем-то говорили, а я сидел бездумно. Внутри обрадовалась странная пустота и я пытался разобраться в этой пустоте. Откуда она пришла и что это значит. Мне чудился даже звон в голове от этой пустоты и ее заполнял разговор моих невест. Они рассуждали, что с собой брать и сколько на это уйдет времени. Я, не ожидавший, что женщинам нужно столько вещей, разлился и буркнул:

— Так на войну не собираются. У вас должен быть всего на всего тревожный чемодан, какой был у меня на Земле. В нем белье, сухпай и мыльно-рыльные принадлежности.

Обе невесты замолчали и удивленно уставились на меня.

— Что такое чемодан и мыльно-рыльное? — спросила Ганга, которая первой пришла в себя.

Я понял, что сморозил чепуху и почесал голову. Но перепалка с невестами дала мне толчок мыслей в правильном направлении. Просто мое сознание готовило мне ответ на один важный вопрос, о котором я напрочь забыл и оно отключило все остальные мысли. От того и образовалась временная пустота в голове.

— Ганга, спросил я, а где твои вампиры? Я их не вижу в замке уже второй раз, прибывая сюда.

— Они не вампиры, они трелы. А почему ты о них спрашиваешь? И ты не ответил на мой вопрос.

— Они мне нужны в одном рискованном мероприятии…

— В каком?

— Я над этим сейчас думаю…

— Они в подвале спят.

— В гробах? — В шутку спросил я и с удивлением услышал ответ.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Хм… Слышал. Спят в гробах, а говоришь не вампиры.

— Они трелы, слуги вампиров. И в подвале проходят трансформацию.

— Что еще за новости? Какую трансформацию? Окукливаются?

— Что? Окукливаются? — спросила Ганга. — Нет. Не знаю, что такое окукливаться, но они попали в этот мир, где другой магический фон и у них меняется внутренняя структура магического каркаса.

— А что значит окукливаться? — спросила Чернушка.

Это когда личинка забирается в кокон, чтобы родиться бабочкой — машинально ответил я. — И долго они будут проходить трансформацию?

— Сегодня, завтра закончат. Могу узнать… что такое чемодан для войны?

Узнай, — кивнул я. — Чемодан это заплечный мешок. В нем набор выживания. Мыльно рыльное?… это неважно…

— А в чем дело? — уточнила Ганга. — Ты стал такой озабоченный…

— Не мешай, — отмахнулся и погрузился в размышления.

Подумать было о чем. Мое сознание неожиданно встревожилось и изнутри пришла мысль, что пришло время.

«Что за время? Время для чего?» — задался я вопросами и стал пробираться по запутанной цепочке рассуждений. — Что такое важное должно случиться, что меня накрыла тревога? Имперцы? Так, верно, туда иду. Их войска подошли к Старой крепости, но так и должно было быть. Они начнут осаду, а дружины лордов и отряды наемников попробуют устремиться дальше. Их должно остановить дворянское ополчение Вангора… Да, я двигаюсь в правильном направлении. Это учитывает и Рок, и он ждет наступление на империю, орков… Какие шаги он предусмотрел?… Он должен быстро разрубить запутанный узел войны с Вангором и высвободить войска… А как он это сделает? Армия империи на юге застряла в приграничной провинции и потеряла наступательный порыв. Десятитысячный корпус на севере угрожает столице… Но там… Там двадцатитысячное войско Вангора… Регулярные части. Король!.. Твою дивизию! Как я забыл? Он в опасности вместе с королевой и моим сыном, еще неродившемся, но уже бьющим тревогу. Он что-то чувствует и передает сигналы мне. В нем частица Шизы…

Рок атакует дворец силами иномирцев из ордена искореняющих. Да я это знал. Вопрос когда?… Твою дивизию!.. Сегодня или завтра. У него все готово. Отряд нападения и кучка предателей, что ждет этого момента. Кто с ними за одно? Крензу? Странно, но нет. Я знаю кто… — пришло ко мне озарение. Если он в столице, то мои догадки верны. Нужно срочно смотаться к Гронду и вытаскивать вампиров из гробов. Один я везде не успею. Нужно нанести превентивный удар по заговорщикам и заставить их выступить преждевременно.

Я поднял глаза от столешницы. К еде так и не притронулся.

— Мне срочно нужно в столицу, сообщил я. — Вы обе собирайте свои вещи для длительного похода… И, Ганга, приготовь вампиров, будет жарко.

— Зачем тебе в столицу? — догнал меня вопрос, на который я ответить не успел. Я уже исчез из столовой.

К Гронду я ввалился без разрешения. У него шло совещание.

— Все свободны, господа, — произнес я с порога. — У меня важный и безотлагательный разговор с мессиром Грондом.

Удивленные офицеры недоуменно посмотрели на меня, потом на своего начальника тот скривился. Махнул им рукой, указывая на дверь.

— Выйдите господа и подождите в приемной… Извините этого юношу за неучтивость. Нехейцам такое качество с детства не прививалось и вот итог, приношу свои извинения за него.

Господа, скрывая возмущение поднялись и вышли. Гронд серьезно посмотрел на меня.

— Что случилось, ваше высочество?

— Просто Ирридар, мастер. Нам надо успеть спасти короля и королевство.

Гронд напрягся.

— Говори, что ты еще узнал? — потребовал он.

— Сегодня или завтра орден искореняющих нападет на дворец короля.

— Орден искореняющих? С чего ты это взял? Они лояльны…

— Когда день поминания предков в королевской семье?

— После завтра, — удивленно ответил Гронд. — Это тут причем?

— При том, что орден ждет этого дня, когда соберется вся королевская родня и можно нанести концентрированный удар, убрать сразу всех членов королевской родни одним махом. Лишив королевство короля и всех родственников, империя выиграет войну без битв. Уверен среди приближённых короля есть предатели. Они назначат регентский совет и заключат с империей перемирие, а потом император назначит нового короля, который будет игрушкой в его руках…

— Зачем это нужно ордену? И как они проникнут во дворец? Их не пустит стража, а телепорты не работают во дворце.

— Орден давно захватили иномирцы, мастер и только тайная стража королевства об этом не знает. Им нужна свобода действий на планете и император им это обещал. Отсюда в свой мир они отправляют тела разумных и магические ингредиенты, позволяющие сохранить молодость и вечную жизнь. Тамошних больших шишек переселяют из тела в тело. Тела разумных с Сивиллы способны долго жить и оставаться молодыми… Кроме того они могут проникать с помощью своих технологий в места, закрытые для магических телепортов.

— А что есть другие способы? — Гронд приподнял брови.

— Есть.

Гронд недоверчиво на меня посмотрел.

— Откуда такая информация студент.

— Из первых рук. Орден пытался убить меня дважды. Один раз в Брисвиле, другой раз у меня в замке. Их бойцы были схвачены и дали показания.

— Ты можешь их мне представить?

— Показания или бойцов?

— И то и другое…

— Нет. Бойцы ордена были мной отправлены в другую вселенную, а показания, я ради сохранения тайны не фиксировал. Вам недостаточно моего слова.

— Мне, то достаточно, студент, — ворчливо произнес Гронд. Королю может быть недостаточно. Орден слишком влиятельная сила в королевстве и является хорошим денежным подспорьем для казны. Его пожертвования весьма солидны.

— А зачем королю знать? — спросил я и ввел мастера в ступор.

— Как зачем? — воскликнул он. — А как ты собираешься предотвратить покушение? Нужны войска, расследование…

— Войска не нужны, нужны быстрые превентивные меры, мастер.

— Ты хочешь атаковать орден?

— Нет. Надо арестовать заговорщиков.

— А ты знаешь кто они?

— Я не знаю, но знаю того, кто знает и кого хотят сделать марионеточным королем.

— И кто это? Крензу?

— Нет…

— Не-ет? А кто тогда? — Старик подобрался как барс, который приготовился к прыжку.

— Тот, кто не прибыл на вечер поминания.

— Тот, кто не прибыл на вечер поминания? — Повторил за мной Гронд, не сводя с меня взгляда. — Ирридар… Ты играешь с огнем…

— Я знаю. Но что вы можете предложить, мастер. Дождаться, когда короля и королеву убьют?

— Нет конечно… Но я ничего сделать не могу! — Воскликнул он. — Не поставив его величество в известность, предпринять такие шаги, это…, это сам знаешь, чем чревато, немаленький…

— Дадите им убить всю королевскую семью?

— Отстань, я думаю.

— Я могу предоставить вам одного из иномирцев он много интересного может рассказать.

А как я пойму, что это иномирец? вдруг он сумасшедший сказочник. Я таких видел. — он кинул взгляд на меня. То птица его понимаешь обратно принесла, то еще что.

Гронд встал и стал ходить по кабинету.

— Нужно сообщить про это Кронвальду, — Гронд повернулся ко мне.

— Хотите переложить на него трудности разговора с королем? — поинтересовался я.

Гронд отмахнулся.

— Причем тут это?… Совет нужен… Но Ты прав Кронвальд и слушать не захочет… Сбежит. Что же предпринять? У тебя план есть? — С надеждой во взгляде, он посмотрел на меня. — Может ее величество сон увидит вещий? — неуверенно произнес он и тут же отвел глаза.

«Старый интриган догадывается, — подумал я. — Он подозревает меня в связях с королевой. Почему? Слишком много совпадений? Моя информация совпадает с ее вещим сном? Скорее всего. Но это только догадки, которые он вряд ли озвучит вслух. Вот и проверим?» — решил я.

— А кто еще думает так же, как и вы мастер? — спросил я небрежным тоном.

— О чем?

— Что, я могу знать о вещих снах ее величества.

В кабинете Гронда повеяло могильным холодом. Гронд замер с поднятыми руками и вылупился на меня. Сглотнул комок, который мгновенно застрял в его горле.

— Никто, — быстро пришел он в себя, — и я так не думаю, Ирридар, так, к слову, сказал… Может быть она уже в курсе?

— Навряд ли, — ответил я. Откуда? — и посмотрел внимательно на Гронда.

— Я тоже считаю, что она не в курсе… Но как мы решим возникшую проблему без участия их величеств?

— Возьмем инициативу на себя. Победителей не судят, — отозвался я.

На себя. — как эхо повторил Гронд. — И кто же это такой смелый?…

— Допустим я. Но мне нужны полномочия.

— Какие тебе, Ирридар, нужны полномочия? — Ты и так скорпион.

— Нужен приказ с малой печатью короля.

— Ммм? Что за приказ?

— Найти врагов королевства, замышляющих убийство королевской семьи.

— Малая печать есть у казначея, королевского прокуратора и Крензу. Все они откажутся ставить печать на такой приказ.

— А на какой не откажутся?

— Не откажутся? Даже не знаю.

— А на приказ отдать все золото в казну, найденное в обозе имперской армии, они поставят?

— На это поставят охотно. А в чем смысл?

— Вы напишите мне такой приказ. Изъять у капитанов наемников все золото из обоза имперской армии вторгнувшейся в Вангор.

— На это я могу поставить большую королевскую печать, а толк в чем, не пойму?

— Чернила, которыми будет написан приказ через несколько часов исчезнут, — пояснил я. А я напишу новый приказ на чистом листе с печатью.

— Это подделка документов, студент, за это четвертуют.

— А если я золото сдам в казну? А приказ позже уничтожу?

— Позже это когда?

— После проведенной операции.

— А чего ты добиваешься? Ну захватишь ты заговорщиков, арестуешь? Дальше что?

— Я заставлю орден действовать преждевременно. Вы поднимите полки гарнизона и выдвинете их к замку ордена, но штурмовать не будете. Пустите среди придворных слух, что поймали заговорщика и ведете расследование. А полки выдвинули для обеспечения безопасности дворца. Иномирцы купятся на это. Их ставленник на связь не выйдет и они поймут, что раскрыты. Им ничего не останется, как начать штурм дворца…

— А чем его защищать?

— Защищать короля и его семью буду я и мои спецы. Как только они атакуют дворец, я вам дам знать и вы введете отряды тайной стражи во дворец. Они мало чем помогут помочь, но зато король увидит, что первыми на помощь пришли вы и я, а также раскроются предатели…

— Что-то мало вериться, что ты сможешь защитить королевскую семью… — Гронд смотрел на меня изучающие. — И что это за спецы, способные пробраться во дворец, закрытый лучшей магией Сивиллы?

— Это наработки иномирцев, мастер.

Гронд прошел к столу и сел. Некоторое время смотрел на поверхность стола и барабанил пальцами по столу.

— Вот сейчас ты заявляешь, что можешь проникнуть во дворец? — спросил он. Я кивнул.

— А ты знаешь, что я могу тебя за это арестовать и подвергнуть пыткам.

— Нет не знаю, мастер, я скорпион…

— Вот, как скорпион и действуй на свой страх и риск.

— Но тогда мастер ниточки потянется и к вам, я ваш подчиненный и не мог не сказать о своих планах. Обязан был, так как это касается королевской семьи.

— А так, ты скроешься за приказом? А потом приказ уничтожишь?

— Смысла не вижу…

— Смысл в том, что я все золото передам казне, по старому приказу. И вы скажите, что другого приказа не видели.

— А что скажешь ты в свое оправдание?

— Я скажу, что получил приказ вернуть золото в казну. И другого не было… Все остальное я проделал самостоятельно, так как получил срочную информацию и нужно было реагировать. Потом сообщил о штурме вам и вы прибыли на помощь. Сдам после победы заговорщика королю. Пусть он принимает к нему меры.

Ты предлагаешь слишком запутанную комбинацию, студент. И все для того, чтобы оградить меня от возможных неприятностей. Так я понимаю?

Я кивнул.

— Благодарю сынок за заботу. Но лучше мы будем действовать на свой страх и риск. Я стар и бояться мне уже нечего. Держи меня в курсе всех событий. Приказ о задержании заговорщика я тебе выдам. Действуй с умом и да прибудет с нами удача.

Через полчаса я был обладателем приказа. Но в нем речь шла о защите, а не аресте. Что меня тоже вполне устроило. Так как полномочия мои были чрезвычайно широкими. Умеют старики, так повернуть дело, что диву даешься. Перед моим уходом мы с Грондом согласовали план действий.

Я вернулся в замок и сразу спросил про вампиров.

— Выходят из сна, — ответила Ганга. — Ты не хочешь мне рассказать, что задумал?

— Спасать королевскую семью. После завтра у них вечер поминания предков… И дальше я рассказал, что мне предстоит сделать и зачем мне вампиры.

— Я с вами, — тут же вызвалась Ганга.

— Нет, родная, ты не можешь быть с нами. Проникновение во дворец короля карается смертью, незаконное проникновение в личные покои короля и королевы карается лютой смертью.

— А как же ты? — спросила Ганга.

— Я, «скорпион» и выполняю приказ начальства…

— А трелы?

— Они сделают свою работу и скроются. Их никто не знает и что-либо им вменить не получится. Тебя не скрыть. Во дворце работает защита от иллюзий. Так что, я вас с Чернушкой доставлю в лагерь Свидетелей Худжгарха и убуду с твоими бойцами в столицу.

Ладно, я распоряжусь, — неохотно ответила она. — Надо подождать еще пару часов.

— Подождем, — улыбнулся я и привлек орчанку к себе…

Снежные горы

Собранное по кусочкам войско снежных эльфаров под предводительством княгини Торы-илы растянулось на несколько лиг. Головные отряды ушли вперед, а хвост обременений повозками отстал. Тора проехала перекресток, где стояла небольшая крепость и остановилась. Здесь можно было остановится на ночлег, но ворота крепости им не открыли.

Лер Манру-ил подъехал в своей карете к крепостным воротам и секретарь, вышедший из кареты, потребовал открыть их.

— Кто такие? — раздался вопрос со стены.

— Мы воины под предводительством княгини Торы-илы. Ополчение, которое собрал Комитет спасения нации.

— Вот как! — раздалось сверху. — Подождите, вызову коменданта.

Комендант вышел из узкой и не высокой калитки в воротах и подошел к карете.

— Честь имею, лер, Я комендант крепости «Перекресток» лер Мидра-ил из Дома Трех ветров. Кто вы и чего вам надо? — спросил усатый, крепкий воин, преклонных лет.

— Я лер Манру-ил из Дома Великого князя. У нас в отряде княгиня Тора-ила…

Воин не стал дослушивать, что дальше скажет ему лер, говорящий из кареты.

— Простите лер Манру-ил, но я не знаю ни комитета спасения нации, ни княгини Торы-илы, долгих лет ей жизни. Мы подчиняемся Высшему совету Старших домов. У меня приказ никого в крепость не пускать. Тем более, что недавно тут недалеко прошли мятежники «Братства» и с ними лесные эльфары. Ступайте своей дорогой. Крепость для вас и ваших воинов закрыта.

— Вы не понимаете, лер… — возвысил голос лер Манру-ил, но воин развернулся и скрылся за калиткой, которая с треском закрылась за ним.

Тора, которая слышала этот разговор от начала до конца, получила еще один удар по своему самолюбию и утвердилась во мнении, что она слишком возмечтала о себе. По сути, для снежных эльфаров она никто. И только авторитет нескольких глав Старших домов удерживает войска от неповиновения. Они окрылены победой Ирридара, которая им показалась легкой и что они тоже с легкостью могут бить врага. На этой патриотической волне ее приняли, как знамя, а она возомнила себя объединительницей всех здоровых сил княжества. Но действительность оказалась другой. Среди глав Домов не было согласия и ее приняли заочно, как возможную правительницу в будущем. Ни больше ни меньше.

Она с горечью наконец поняла, что ей говорил человек. Ею только прикрываются. Не она руководит походом. Не она назначает командиров и отдает приказы…

Загнав горестные мысли глубже в сознание, Тора подстегнула коня и поехала дальше.

Поздно вечером усталые войска расположились лагерем на ночлег, в низине, перед подъёмом, ведущему к городу дворфов.

Шавга-ил проявил прямо-таки чудеса администрирования. Телохранители Торы слушались его, как отца родного. Быстро установили шатер, притащили воды из бочки с заранее налитой водой. нагрели ее на костре, одновременно готовили ужин.

Рабе споро разложила походный стол кровать и кресло. Помогла Торе снять броню и одежду. Горячей водой и полотенцем обтерла обнаженную эльфарку. Она уже знала, что снежных эльфаров до пояса покрывает бело-серебристый мягкий пушок и не обращала на это внимания. А Тора, уставшая и равнодушная ко всему, позволила себя обтереть, не обращая внимания на то, что хуманка видит ее голой. Затем Рабе достала из сундука чистое белье, рубаху и новые штаны. Помогла Торе одеться.

Сев на кресло и глубоко задумавшись Тора дождалась ужина. Без аппетита поела жареное мясо на шампуре, запила все горячим взваром и поседев легла на кровать. Хуманка вышла стирать ее одежду.

Мрачные мысли витали в голове девушки. Поход был странным, не таким, как она себе представляла вначале. Никто не собирал совещания, не ставил задачи, не отдавал приказы, не посылал разведку. Общим было только направление движения колон отрядов. В остальном каждый отряд был сам по себе и даже лер Манру-ил не мог их сплотить. Он лишь делал вид, что руководит походом. На предложение Торы, отданное в виде приказа, собрать совет командиров, он лишь пожал плечами.

— Зачем, ваше высочество? Командиры следуют со своими отрядами. Мы быстро движемся к столице и тратить время на совещания не имеет смысла. Чем быстрее мы придем к столице, тем быстрее снимем осаду.

— Но ведь нужно спланировать боевые действия, — попробовала настоять на своем Тора.

— Ваше высочество, — ответил Манру-ил, — у вас есть командиры. Они мужчины и они знают, как вести войну. Просто отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, — эльфар снисходительно улыбнулся и важно ушел, оставив Тору вкусить еще толику унижения.

Оттого что ее, под предлогом заботы о ней, открыто игнорируют, Торе стало еще хуже. Она в который раз удостоверилась, как был прав Ирридар. Княжество не готово принять ее и не может себя защитить. Силы его разрозненны. А главы домов продолжают играть в свои политические игры, даже в преддверии смертельной опасности. Эти зазнавшиеся гордецы не понимают, или не хотят понимать, что им может грозить разгром и неминуемая смерть. Без четкого управления, как учили в академии невозможно добиться слаженных действий. А разрозненные удары враг отобьет.

«На что они надеются?» — задалась она вопросом и не получив ответа, погрузилась в тревожный сон. Сказалась нервная обстановка и напряжение трех последних суток.

Этой ночью не спали Рабе и Шавга-ил. Рабе лежала у входа и прислушивалась. Ей не было необходимости спать, как людям. Демонесса могла без отдыха обходиться месяцами. В Преисподнии никто не спал.

Неожиданно, напротив ее головы приоткрылся полог и в проеме показалась голова Шавы.

— Не спишь? — Спросил он. Рабе вздрогнула. Она не слышала, как он подошел и не чувствовала его. Странный, маленький снежный эльфар вызвал у нее чувство безотчетного страха. Но она быстро справилась со страхом.

— Не сплю, что хотел?

— Поговорить надо, — тихим шёпотом произнес эльфар, — вылазь.

— Тора еще не спит.

— Не важно. Выйди, вроде как по нужде.

— Хорошо. — Рабе приподнялась на локте и прислушалась. Тора мерно сопела. Ночник освещал ее спокойное лицо.

«Уснула несчастная» — решила Рабе и выскользнула из шатра. Она увидела Шавга-ила и двух телохранителей, стоящих поодаль от костра. Подошла к ним.

— Ну, чего хотел? — спросила она.

— Мы около дворфов, — начал Шавга-ил. — Эти дурни из Старших Домов разведку не ведут. Тут всякое может случиться. Где свои, где враг, мы не знаем, можем попасть в ловушку.

— И что?

— Надо разведать окрестности.

— А я тут причем?

— Ты одна из лучших специалистов в этом деле, мне так господин сказал. Давай отправляйся на разведку к городу. К рассвету вернись и доложи обстановку.

— А ты чего раскомандовался? — недовольно спросила Рабе.

— Я тут сейчас главный, не веришь, свяжись с господином. Плешивый говорил очень уверенно и уверенно раздавал команды. Перестав обращать на Рабе внимание, обратился к бойцам. — Вы, ребята изучите возможность быстрого отхода. Уходить будем налегке. Лучше сразу в горы по скалам. Если что княгиню будем уводить силой. Тут не войско, тут… Короче сами видите. Жду к рассвету с докладом.

Оба воина кивнули и скрылись в темноте. Шавга-ил повернулся к Рабе.

— Ты еще тут? — И от властности в его голосе Рабе вздрогнула.

— Что за… подумала она и тоже непроизвольно направилась исполнять приказ.

Шавга-ил залез в повозку и стал собирать заплечный мешок. Он разбудил возницу.

— Слушай меня внимательно, — прошептал он. Может статься что начнутся боевые действия. Как только затрубят рога, сразу же направляйся к крепости и выведи повозку из центра, и подготовь ее к скорому убытию.

— Так коней надо запрячь… — почесываясь начал было говорить возница из хуманов.

— Так запрягай…

Пред самым рассветом прибыла встревоженная Рабе. Шаву она нашла у шатра Торы-илы. Тот сидел у костра с большим мешком в обнимку и пил взвар из кружки. Она подсела к нему.

С горы спускается войско «Братства». Я уничтожила группу разведчиков и одного допросила. Это Мятежники. Они сняли осаду со столицы и уходят. Они не смогли захватить столицу, там вроде сильный гарнизон…

— Сколько войск у мятежников? — напрягся Шавга-ил.

— Полторы тысячи снежных эльфаров и около четырех сотен лесных эльфаров. Пленный говорил, что в основном маги друиды. Будут здесь примерно через час. Я спешила.

— Я тебя услышал, но столько друидов у них быть не может они могли бы одними друидами захватить столицу. В следующий раз точнее проводи разведку. Поднимай Тору, я к охране.

Рабе хотела возмутиться, но Шавга-ил, не дав ей, выговориться, быстро поднялся и стремительно ушел. Рабе махнула на него рукой, вошла в шатер и тронула Тору за плечо.

— Госпожа, — позвала она. — Поднимайтесь, враг близко.

Тора от услышанного сразу проснулась. Села на кровать, потерла глаза. Подкрутила фитиль в лампе и усилила свет.

— Кто и где? — спросила она.

Мятежники сняли осаду столицы. Они спускаются со стороны города дворфов. Их примерно две тысячи вместе с лесными эльфарами. Через час или чуть раньше, будут тут.

— Понятно, Эрна. Пошли Шаву к леру Манру-илу…

— Уже послала, госпожа. Сейчас он всех поднимет.

Тора встала и с помощью Рабе облачилась в броню.

Шавга-ил добрался до шатра главы Дома Звенящего ручья. Его остановил воин охраны.

— Ты чего, Шава, тут бродишь? — беззлобно спросил он. Этот плешивый, умел находить общий язык. А Шава вспомнил, что воина зовут Горзан-ил.

— Горзан, — тихо произнес он. Наши ходили на разведку. С горы спускаются мятежники. Буди своего главу.

— О-о-о! — воскликнул воин и заскочил в шатер. Вскоре оттуда вышел встревоженный лер Разгар-ил.

— Ты уверен? — спросил он Шавга-ила.

— Да, их около двух тысяч и с ними лесные эльфары много друидов.

— Откуда знаешь?

— Наши ходили в разведку.

— Я, понял тебя… Горзан, поднимай воинов, я к Манру-илу.

Центр лагеря зашумел. Воины стали облачаться в брони, посыльные побежали к стоянкам других домов. Лер Разгар-ил направился к шатру лера Манру-ила. В стане Манру-ила уже заметили шум, поднявшийся у шатра княгини и стражи, тревожно смотрели на суету. Стали просыпаться воины, спящие у костров.

— Что у вас происходит? — спросил у Разгар-ила вышедший из шатра секретарь лера Манру-ила.

— Мятежники подходят со стороны города дворфов. Они сняли осаду столицы. Буди своего главу. Нужно совещаться и встречать врага.

Секретарь кивнул и вошел в шатер. оттуда вышел одетый лер Манру-ил. Он был несколько встревожен и его глаза бегали, осматривая окружение.

— Ошибки быть не может? — спросил он Разгар-ила.

Ее высочество послала разведку и она обнаружила врага.

— Да-а?… — удивился Манру-ил. И заморгав в недоумении спросил — Зачем?…

— Странно, что этим не озаботились вы, лер, как главный в походе.

— Это сейчас не имеет никого значения Разгар-ил. — нашелся лер Манру-ил. Он понял, что сморозил глупость и теперь хотел быстро уйти от неприятного для него разговора. — Нужно срочно поднимать по тревоге отряды домов. Потом будем разбираться, кто и что должен был, сделать…

— Уже сделали, лер. Где будет совещание?

— Здесь. Пусть командиры отрядов и главы домов идут сюда, к моему шатру.

— Может лучше к шатру княгини? — спросил Разгар-ил.

— Нет лер Разгар-ил, — решительно отмел его предложение Манру-ил. — Не надо наваливать наше бремя защитников страны на хрупкие плечи ее высочества. Мы сами вполне можем принять решение. В конце концов, мы мужчины и воины.

Разгар-ил, — согласно кивнул.

Через двадцать ридок у шатра Манру-ила собрались командиры отрядов и главы домов.

— Леры, — начал Манру-л, — готовьтесь к сражению. Вы лер и вы, — указал он на двух эльфаров. — Выставите авангард на дороге, на верх. Ваша задача задержать врага и не дать ему напасть на нас. Я и лер Разгар-ил с отрядами будем в резерве. Остальные стройте войска в боевой порядок. Мы покажем изменникам, как умеют сражаться патриоты…

— Но лер у нас всего полторы сотни воинов на двоих. Мы не удержим натиск мятежников, — удивленно воскликнул один из эльфаров отряженных в авангард. — Лучше встретит врага общими усилиями.

— Их не много, леры, не больше полутора тысяч. Они идут походной колонной. Пока развернутся в боевой порядок. Пока поймут с кем имеют дело, вы будете их сдерживать на расстоянии и выиграете время для построения обороны основным нашим силам. Потом отойдете к нашим войскам. Но сейчас их нужно непременно задержать. Ваши воины первыми идут в колоннах… Или вы трусите? — лер Манру-ил прищурил глаза.

— Нет, лер, мы сделаем, как вы приказываете. — тут же ответили оба эльфара.

— Так идите и уводите свои отряды, — приказал лер Манру-ил.

Оба эльфара ушли.

— Так, господа, выдвигайте вперед обозы и перекрывайте ими путь врага. За ними будем держать оборону, — стал снова отдавать приказы Лер Манру-ил.

— Но лер Манру-ил, — подумав, ответил один из собравшихся. — Лучше самим напасть первыми, пока враг не знает о нас. Он не готов к сражению, идет в растянутых колоннах, мы можем воспользоваться внезапностью и разгромить его по частям.

— Лер, — Манру-ил гордо поднял голову. — Вы предлагаете атаковать снизу вверх? Встречный бой потребует больших жертв со стороны наших воинов, а действия от обороны сохранят их жизни. Которые понадобятся в решающем сражении в будущем.

— Но тогда авангард не сможет отойти, им будут мешать повозки.

— Там посмотрим, что можно с делать, леры. Прошу всех разойтись. План сражения вам озвучен, составлен и его надо выполнять.

— Но это не самый удачный план, — попытался оспорить приказ лер Разгар — ил.

— Это покажет сражение, лер. И лучше плохой план, чем никакого. Действуйте леры у нас мало времени.

Когда эльфары разошлись, лер Манру-ил подозвал секретаря.

— Мальчик мой, приготовь мой экипаж и скажи командиру отряда, чтобы мы были готовы отступить по первому моему приказу.

— Но, лер! — удивленно воскликнул секретарь, — а как же сражение?

— Тут есть кому без нас сражаться и не спорь. Я лучше знаю, что нужно нашей многострадальной стране. А стране нужны мои опыт и умения. Кто будет строить страну заново если я погибну? Эти что ли? — он небрежно указал рукой вдаль. — Они могут только мечом махать, да и то на дуэлях. Иди и не мозоль мне глаза.

Секретарь подчинился и понуро пошел прочь. На пол пути остановился и спросил:

— Ее высочество предупредить?

— О чем, малыш?

— О том, что мы уйдем.

— Нет, конечно, она знамя свободы. Пусть своим присутствием осеняет поле битвы. Кроме того, мы тоже можем остаться.

Секретарь кивнул и направился к командиру отряд воинов их дома.

Передовой отряд мятежников спустился почти к подножию склона и уже должен был показаться поворот на восточную дорогу, как в рассветных сумерках перед ними выросла стена щитов и копий. Командир авангарда поднял руку и отряд остановился. В отряде были пешие воины.

— Лбари-ил, сходи, узнай кто там перекрыл дорогу, — приказал командир ближайшему воину. Тот быстро покинул отряд и направился к строю воинов.

— Вы кто такие? — крикнул он, не доходя до воинов два десятка шагов.

— А ты кто такой? — раздалось ему в ответ.

— Мы из Бр… Из младших домов Восточной провинции.

— А мы из Старших домов. Сдавайтесь, мятежники!

— Ага, сейчас, только по нужде схожу, — он повернулся уходить, но ему в спину прилетела стрела. Вонзилась в шею ниже шлема и воин рухнул на землю. Командир отряда мятежников разглядел это и выругался.

— Твари, убивают парламентёров.

— Лер, он шел без зеленой ветви, он не парламентёр, он просто дурень — поправил его воин, стоявший справа от командира сотни.

— Сам знаю, Рагул, но все равно противно. Убили в спину. Сообщи лесным, что дорогу перекрыли войска. Наверное, Старших ублюдков. Парламентёра убили. Там их, — он еще раз окинул взглядом склон горы занятый противником, — сотни полторы воинов, не больше, но за ними могут стоять основные силы и сколько их неизвестно. Узнай, какой будет приказ.

Воин кивнул и ушел назад.

Через пятнадцать ридок подъехал командир лесных эльфаров. Окинул взглядом выстроившийся строй и озвучил свою мысль.

— Это авангард. Основные силы этих придурков приготовились обороняться. Видимо посчитали, что раз мы в верху, а они внизу, то это даст им преимущество. Раз обороняются, значит их не больше трех тысяч, но скорее чуть больше двух. Авангард мы сметем. Я прикажу своим друидам приготовить им сюрприз. Стойте и ждите если они нападут, остановите их. — Сказав это, уехал.

Вар Кар нур не боялся этих снежных эльфаров. Он понял сразу какую ошибку допустил их командир. Мятежники и лесные эльфары были беззащитны в пути. Их, не готовых сражаться и растянутых по дороге, могли разбить быстро и по частям. Он не был уверен в верности воинов «Братства». Скорее всего они разбежались бы при первой стремительной атаке воинов Старших домов. Но решение их командира действовать от обороны, дало ему время подготовиться. Победы в обороне не бывает, лесной эльфар это хорошо знал. Лишь решительное наступление и разгром противника в сражении дает победу. Скорость, натиск и расчет, вот залог победы. Он позвал к себе командира отряда друидов.

— Познающий волю хранителей, брат, Вей Дар нур, я прикажу воинам «Братства» нарубить деревьев, наложите на них магию живой лозы и мы пустим стволы на противника.

Друид слегка склонил голову и отошел.

Затем командир лесных эльфаров вызвал заместителя командира «Братства». С самим главной он больше не общался, дабы позор снежного эльфара не пал на него. Общаться с тем, кого облили мочой, было постыдно.

Тут же снежные эльфары стали рубить невысокие раскидистые деревья росшие по сторонам дороги.

В лагере противника стояла тишина. Они не спешили нападать и это радовало Вар кар нура.

С рассветом десяток деревьев было срублено и их конями подтащили за спины передового отряда мятежников. Снежные эльфары Старших Домов продолжали бестолково стоять и перегораживать дорогу.

Друиды окружили срубленные деревья и стали проводить ритуал призыва духов леса — нимф. Они создали поле ловчей сети и пением заманили любопытных существ ближе. Ведущий ритуал призыва ловко накинул на стайку подлетевших нимф сеть. Доверчивые духи испугались, забились в силках магических заклятий, но было поздно. Сеть послушная воле призывателей неумолимо тащила их бестелесные фигурки в деревья.

Нимфы отчаянно кричали, махали руками, плакали, молили о пощаде, стараясь не попасть в мертвое дерево. Для них это было адом. Но сила заклятия друидов втащила их в стволы и духи озлобленные таким к ним обращением рассвирепели. Вот этого момента друиды и ждали. Они расступились и командир отряда приказал:

— Вперед, дети леса. Там впереди ваш враг, заточивший вас и свобода.

Духи уже не соображали. Они впали в бешенство и готовы были, убивать, крушить все что попадалось им под ветви.

Стволы неожиданно ожили, встали на толстые ветви. Отряд мятежников быстро расступился, освобождая путь разъяренным духам леса и деревья сами пошли вниз. Сначала неуверенно, затем быстрее и быстрее Нимфы заточенные в мертвые деревья, лишённые живительной силы земли, шли мстить всем живым разумным. Они обезумели и жаждали только одного напитаться живой силой смертных и вырваться из мертвых оболочек.

В рядах снежных эльфаров послышались испуганные выкрики и часть воинов, увидев движущихся в их сторону чудовищ, стала отступать. Те кто еще держался, немного постояли, но заметив что остались одни, тоже двинулись назад. Вскоре отступление превратилось в бегство. Воины авангарда с воплями приблизились к повозкам и стали на них взбираться. Защитники за повозками тоже увидели ожившие деревья и разинув рты, замерли.

— Маги! Где наши маги? — закричал один из них. — Жгите этих тварей! Быстрее!

— Маги в резерве, — прокричал какой-то командир. Я пошлю за ними гонца. Кидайте в них дротики. Но стелы и дротики не причиняли видимого вреда деревьям.

Один из лучников использовал стрелу с заклинанием «разрыва» она вошла в дерево и взорвалась. Дерево расщепилось. Заточенный в дерево дух, громко закричал от боли, его ствол упал на повозку и ветви ухватили колесо. Повозка вздернулась ее вверх, затем резко опустили на головы воинов. Крики ужаса боли и отчаяния разлетелись по округе. Воины в панике стали отступать. Одни, старясь мечами отрубить ветви, но те хватали воинов, сворачивали им шеи, швыряли в воздух и упорно громили повозки.

К леру Манру-илу прибежал окровавленный гонец.

— Лер, — запыхавшись, закричал он. — Там лесные эльфары оживили деревья. Они убивают наших бойцов. Мы ничего сделать не можем, нам нужны маги.

— Сколько там деревьев? — спросил изрядно струхнувший лер Манру-ил.

— Десять и они ломают оборону из повозок. Уже, наверное, движутся сюда…

Тора с удивлением узнала, что ее на совет командиров не позвали. Она не стала ругаться, а лишь от обиды закусила губу. Еще больше она удивилась, что решено было обороняться на дороге. Она понимала, что они упустили такой шанс разбить врага с ходу, но не могла ничего уже сделать. А когда услышала слова гонца, не сдержалась.

Вскочила на коня и закричала:

— Маги, эльфары, за мной! И не оборачиваясь, устремилась к месту сражения. Несколько магов поспешили за ней. Но большая часть посмотрела на лера Манру-ила.

— К сожалению, — развел он руками, — наша битва проиграна, но не проиграна война, пока мы живы, леры. Приказываю отступить. — и первым заскочил в карету.

— Гони! — кликнул он кучеру и на ходу захлопнул дверь. Секретарь растерянно посмотрел на бегущего с поля боя главу Дома.

— Что рот раскрыл? — закричал ему из окна лер Манру-ил, — лезь в карету.

Но секретарь попятился и молча отрицательно покачал головой.

— Как знаешь, дурень. Я тебя звал. Перед матерью ответишь сам… Если сможешь, — зло произнес Манру-ил и крикнул кучеру, — гони к крепости.

Карета, быстро набирая скорость, понеслась прочь. За ней устремились не ушедшие с Торой маги и отряд воинов дома князя. Лер Разгар-ил замешкался. Посмотрел вслед удирающему отряду, сплюнул и махнул мечом в сторону ускакавшей Торы.

— За нашу честь! За княгиню! — Взревел он.

Тора прискакала к месту сражения, которое лучше назвать побоища, в разгар того, как ожившие деревья доламывали баррикаду из повозок. Это дало время воинам осознать опасность и начать организованно отступать. Тора, не останавливая коня, вытянула руку и стала пускать в сторону оживших деревьев огненные шары. Как раз пригодился амулет, выданный Ирридаром. Десть огненных сгустков, один за другим накрыли разбушевавшиеся деревья. Их охватило пламя и взрывы. Отлетали ветви. Полыхала листва, рассыпаясь в воздухе огромным фейерверком. Вопли боли и стоны сгорающих в магическом огне духов леса стали слышны на многие лаги. Во круг места сражения воцарился огненный ад. Это кричали нимфы, запертые как в темнице, в мертвые деревянные тела. И теперь и обжигал магический огонь. Они стали размахивать верхушками, пытаясь сбить пламя, но только сильнее распаляли огнь.

Наконец они не выдержали и стали разбегаться разные стороны. Часть повернула на верх и помчалась на горящих ветвях в сторону стоящих и смотревших на сражение мятежников. А часть побежала вниз.

Пришедшие в себя воины Старших домов поспешно расступились и пропустили деревья. Потом сомкнули ряды.

Командование приняла на себя, Тора.

— Эльфары! — закричала она, потрясая в воздухе мечом. — Вперед! Во славу побед наших предков! Не посрамим их память! — И подстегнув коня шпорами. Погнала его на противника.

Она не смотрела, следовали за ней другие или нет. В азарте схватки, горячности боя и окрыленная победой над лесными чудищами, она рвалась в бой. Кровь закипала в ее жилах от огромной дозы выплеснувшегося адреналина.

Отряды старших домов в недоумении смотрели на умчавшуюся всадницу, но с места не двигались.

А всадник, мчащийся на черном коне и гнавший пред собой горящие деревья, парализовал мятежников. Они зачаровано смотрели, как развивались светлые волосы всадника, как устрашающе была поднята ее рука с мечом…

— Ведьма! — заполошно закричал один из них и суеверный ужас охватил сердца всех воинов.

Все снежные эльфары с детства знали старую легенду о Ледяной ведьме, что придет в годину тяжелых испытаний и будетпроливать кровь снежных эльфаров, запятнавших себя позором предательства. Она будет гнать перед собой огонь и ни что не сможет остановить ее. Всякий кто станет на ее пути превратиться в пепел. За ней будет мчаться колесница, собирающая души падших, для вечных мук. А за колесницей десять демонов Преисподнии, на черных конях, с метлами. Подбирая тех, кто не попал в колесницу. Не одно поколение снежных эльфаров было воспитанно на этой легенде, которая должна была привить в детях снежных эльфаров страх к предательству и обязательному возданию за преступление против своего народа. И вот ужас сказаний воплотился на их глазах, и мчался на них. Каждый из них почувствовал себя падшим, потому что, подсознательно, гоня прочь эти мысли, понимал, что предает родину.

— Ведьма! Ледяная ведьма! — закричало сразу несколько воинов и бросились бежать прочь, сломя голову.

Крик убегающих воинов, как подстегивающий бич, ударил по нервам остальных мятежников авангарда, и они в великом страхе стали разбегаться. Деревья проскочили мимо ошалевших воинов, разметали самых неловких. А Тора, не думая ни о чем, рвалась только вперед. Перед ней разбегались мятежники и она считала, что за ней мчится вся ее армия…

Шавга-ил не сразу увидел, что Тора сорвалась с места и понеслась к месту боя. Он готовил повозку к отбытию. А когда вылез из-под тента, то сразу же закричал:

— Чего встали, дети ленивой самки! Быстро за госпожой. Эрна, ко мне! — заорал он. Он стоял на фургоне и разворачивал его вслед за Торой. Из его рук вожжи выхватил возница, хуман.

— Дай сюда, неумеха, — прогундел он и стегнув лошадей кнутом, так залихватски свистнул, что кони понеслись в галоп. Повозка обогнала скачущих телохранителей, проскочила разбежавшихся во все стороны эльфаров старших домов и устремилась за Торой следом. Погоняя коней, за ней помчались десть всадников.

— Эрна! — прокричал Шавга-ил. Как только поравняемся с этой ненормальной госпожой, хватай ее и скрывайся под невидимостью. Что хочешь, делай, но вытащи ее из свалки. Она сейчас врежется в ряды мятежников ипогибнет…

— Сделаю, — Рабе напряглась и приготовилась прыгнуть на Тору. Повозка была уже рядом, но еще ближе были воины врага.

— Не успеваем, — прорычал Шавга-ил. Они почти догнали три горящих дерева, что снизили скорость и двигались на ряды мятежников. Шавга-ил выставил руки и стал магичить. Перед деревьями возникли небольшие ветряные воздуховороты, сразу же превратившиеся в движущиеся вперед небольшие смерчи, а Шавга-ил не жалея, пускал и пускал «торнадо» из амулетов на руках.

Деревья достигли крутящихся вихрей. Огонь разгорелся сильнее и вопли духов усилилась. Деревья рванулись вперед и подхваченные «Торнадо», понесли стену огня на мятежников. Те не выдержали этого зрелища и попятились. Затем стали с воплями страха разбегаться.

Вей Кар нур остолбенело смотрел как разбегается его войско. Он что-то подобное и ожидал, но не сейчас, когда победа была так близка.

— Сделайте что-нибудь! — Почти в панике закричал он, — остановите этот огонь.

Друиды подняли руку и развеяли заклинание подчинения духов леса. Освобожденные нимфы выскочили из деревянных гробов и улетели. Но обгоревшие останки понес на лесных эльфаров, усиливающийся смерч. Друиды вновь подняли руки и развеяли заклинания, наложенные Шавга-илом. Смерч, почти сразу исчез. Деревянные останки, превратившиеся в головешки, упали на дорогу и только столб пыли заслонял видимость того, что происходило за ним на дороге.

— Всадники вперед! — скомандовал Вей Кар нур и сотня конных рейнджеров выехала вперед. За ним встали рейдеры, а позади друиды. Они стояли и ждали. Из пыли выскочила одинокая всадница.

— Это еще кто? — удивился Вей Кар нур. Стоящий рядом снежный эльфар присмотрелся и зло ощерился.

— Я ее знаю. Это льерина Тора-ила, внучка великого князя. Ее прочат в новые княгини.

— Она что, одна атакует? — еще больше удивился лесной эльфар.

— По-видимому да.

— А почему?

— Может она применила эту магию и погнала на нас оживившие деревья, и думала, что справиться?…

— Нет она не одна, — проговорил Вей Кар нур. — За ней едет повозка. И там тоже женщина. Она машет руками. И вот еще всадники… Это полномасштабное наступление. Передайте рейнджерам, пропустить передовых всадников. А основные силы отсечь сосредоточенным огнем из луков.

Офицер порученец тут же ускакал с приказом.

— Она безумица, — сделал вывод Вей кар нур и обратился к друидам, — остановите ее коня.

Из земли вылезли ползучие растения и стали оплетать ноги коню всадницы. Конь отчаянно заржал, встал на дыбы. Повозка догнала всадницу и тоже застряла. Девушка с повозки прыгнула на спину всадницы, что рубила мечом ползучее растение и обе они исчезли на глазах удивленного Вей кар нура.

— Она что, убегала от своих? — спросил он вслух.

— Вполне возможно ее арестовали главы Старших домов. — кивнул снежный эльфар.

— У вас тут царит какое-то безумие, лер, — ответил Вей Кар нур, — но нам это на руку. Эту княгиню нужно найти. Она может пригодиться.

Он вновь стал рассматривать то, что творилось на дороге. А там с повозки соскочил эльфар и принялся рубить растения. Он так ловко это делал, что скоро освободил коня. Схватил его под уздцы и потащил прочь. Вей Кар нур засмотрелся и не сразу понял, что за одинокой всадницей не было войск. Только когда эльфар вывел коня и подошел к остановившейся группе всадников, он опомнился и скомандовал:

— Взять их всех живыми. Но в этот момент за их спинами зазвучал тревожный звук сигнальных труб. На дорогу вышли темные ряды маленьких воинов.

Вей кар нур обернулся и замер. К ним приближались хирды дворфов.

— Отставить! — вновь закричал Вей Кар нур. — Приготовится к бою. Рейнджеры назад. Он стал затравлено озираться. С тыла подходили дворфы, а с фронта неожиданно появились отряды снежных эльфаров.

Он все-таки угодил в ловушку. Отряды мятежников разбежались. Осталось от силы их сотни три, самых преданных. С кем сражаться против врага? Он заметался взглядом и вдруг его лицо расслабилось. На нем появилась хищная улыбка. Позади строя снежных эльфаров показались мчавшиеся во весь опор всадники на ящерах. К нему пришло подкрепление…

Конец 14 книги.

Август 2023 г.

Владимир Сухинин Принцип матрешки

Надменный господин,

Он мудр и прав всегда один.

Идет по жизни, вехи расставляя.

И на пути своем преграды все сметая,

Он строит планы, погружая в тьму.

Но вот неведомо ему,

Что кто-то сможет помешать,

Историю народов поменять…”

(Ария творца. Лигирийский императорский театр) 

В качестве краткого вступления

Фэнтезийный мир Сивиллы интересовал многих читателей. Они спрашивали, есть ли карта этого мира? Представляю вам карту Сивиллы, которую создала читательница и отличный графический дизайнер Елена Гвоздева. За что я ее сердечно благодарю.

Другие картинки созданы автором при помощи нейросети Kandinsky на Платформе Fusion Brain в соответствии с пользовательским соглашением и не нарушают права третьих лиц. Согласно соглашению пунктов:

6.2. Исключительные права на Контент принадлежат Пользователю.

6.3. Исключительные права на созданные/модифицированные (переработанные Пользователем) при помощи Программного обеспечения изображения (далее – сгенерированные изображения) принадлежат Пользователю с момента их генерации (далее – получения) при помощи Программного обеспечения.

Краткое содержание предыдущей части

Над планетой Сивилла веют ветры перемен. Могущественные силы, исполняя планы Рока, хранителя Лигирийской империи, пришли в движение. Переписывалась вся история этого мира.

Лигирийская империя скрытно сосредоточила войска на восточных склонах Старых гор и с юга напала на королевство Вангор. Одновременно с ними войска Великого леса вторглись в Снежные горы.

Наступление лесных эльфаров шло по трем направлениям. По Восточному, Центральному и Западному перевалам. По причине предательства снежных эльфаров из «Братства» и отступников из Старших домов, пали два из них. Еще держится Западный перевал, который удерживают ополченцы молодых домов и отряды союзных орков. Столица Снежного княжества выдержала осаду и штурм предателей из «Братства» и получила временную передышку.

Льерина Тора-ила, внучка великого князя, которую прочили в правительницы Снежного княжества, поссорилась с Ирридаром Тох Рангором и возглавила небольшое ополчение Старших домов под предводительством лера Манру-ила из княжеского дома. Ей не терпелось разгромить войска лесных эльфаров с помощью могущественной магии Ирридара Тох Рангора и взойти на престол.

Но главы Старших домов не хотели признавать Тору-илу княгиней и желали лишь использовать ее, чтобы укрепить свои позиции во власти. Они постарались вбить клин между Торой и Ирридаром, внушив ей, что она должна опираться на них.

Ирридар, понимая, какую игру они ведут, дал им такую возможность, чтобы Тора смогла увидеть истинное лицо тех, кто прикрывался ее именем и красивыми словами о служении Родине. Он не стал помогать ей и главам домов в сражениях с лесными эльфарами. Он понимал, что они хотят его просто использовать. Наш герой дал возможность будущей княгине получить свой жизненный урок.

Тора-ила неожиданно для себя сразу столкнулась с пренебрежительным отношением глав домов. Ее не считали властительницей княжества. Большинство глав Старших домов вообще не явилось на войну и отсиживалось в своих замках.

При случайной встрече с отрядами «Братства», отступающими от столицы, часть войск покинула место боя, а ринувшуюся в отчаянную смертельную атаку на врага Тору спасли агенты Ирридара.

Армия империи была остановлена отчаянными усилиями Ирридара Тох Рангора, который действовал под личиной главнокомандующего корпусом Вангора архимага мессира Кронвальда. Применив жесткие меры для наведения дисциплины, он сумел организовать отпор захватчикам, и война перешла в позиционную фазу.

На юге степи возник новый культ Рока, и там поставили «Столбы исполнения желаний». Каждый столб венчался образом могущественного бога Рока-воина, каким он представлялся в небесных сферах. Сам по себе Рок на вид был невзрачным лысоватым мужчиной сорока лет с жидкой бородкой.

На юге степи формировалась армия идолопоклонников, отказавшихся от веры в Отца-творца.

Богиня Беота, обитающая на другом континенте в западном полушарии, решила извлечь свою выгоду от схватки Рока с Худжгархом и подговорила магов с Острова магов начать экспансию материка во время войны.

Наш герой, не имея сил и возможности строить глобальные планы, решил встраивать свои схемы в планы Рока и Беоты. Этот процесс он назвал «Принцип матрешки».

Глава 1

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор

На этот раз я удивил даже Шизу. И должен с чувством гордости сказать, что изменника вычислил сам. Я применил несвойственный Шизе метод дедукции, который на Земле, у меня в стране, назывался «взять с потолка» или ничем не обоснованным чувством интуиции. У нее-то этого качества не было. А у меня было расширенное сознание. Крупицы разрозненной информации потихоньку складывались в определенную стройную картину, которая в отсутствие конкретных фактов давала нужный результат.

О том, что тайная стража империи не просто планирует убийство короля Вангора, но и подготовила ему замену, первым догадался я. Я же и понял, кто этот кандидат.

А когда меня озарило, я стал складывать в кучу известные мне факты. Вот они. Планировался налет на дворец короля, и его должны были осуществить иномирцы из ордена Искореняющих. Я как-то между делом задался вопросом, с какой целью? И понятно было, что не поприветствовать любвеобильного монарха, а убить его. У него есть беременная жена, что может стать в будущем регентом при малолетнем сыне. Не для того же, чтобы ее поставить править королевством, они идут на такое опасное дело. Любви к королеве среди Искореняющих не наблюдалось. Значит, убьют и ее. А у короля еще есть родственники. Тот же герцог Крензу. Он может стать новым монархом, и тогда атака на короля не имеет смысла. Значит, надо убить и родственников, ближних и дальних. Как это сделать? Ответ прост. Дождаться, когда они соберутся вместе. Но Искореняющих поджимает время. И единственная возможность, когда можно напасть на всех родственников короля, собранных в одном месте, это во время праздника «Поминания предков». Этот день наступит послезавтра. Значит, и атака на дворец назначена на послезавтра. Казалось бы, пазл сложился, но недоставало несколько деталей, и тут мне помогла Шиза. Она долго молчала, слушая мои умственные размышления, и, наконец, проявилась.

– А что они будут делать потом? – неожиданно спросила Шиза, и я вздрогнул.

– Кто? – не понимая ее, спросил я.

– Искореняющие. Ну, убьют они короля и родственников. И что? Император же не станет сразу королем Вангора и своего регента он не назначит. Убьют они короля и скроются. Что от этого – война прекратится? Нет, не прекратится. И император это понимает. Войскам на границе все равно, что происходит в столице. Гронд и мессир Кронвальд, опираясь на Тан Кране, создадут триумвират и продолжат войну. Остановка войны для них подобна смерти. Значит, они сделают все, чтобы довести ее до победы, даже в отсутствие короля. Им помогут маги. Тут мы не понимаем главного. Цели убийства Меехира. У имперцев должен быть туз в рукаве. Тот, кого можно поставить на трон Вангора и им управлять.

– И кто это, по-твоему, может быть? – спросил я.

– Это должен быть тот, кто не появится на Дне поминания предков. Из королевской семьи.

Вот этот вопрос и заставил вовсю работать мое сознание. Что будет потом, после смерти короля, и кто будет у власти? И что вангорцы сделают с Искореняющими? И тогда все стало на свои места.

Единственный член королевской семьи, кто не появлялся уже года три на празднике, это дядя нынешнего короля Вангора, второй герцог королевства Мазандар. Я, кстати, удостоился чести стать третьим герцогом. Первым считался риз Крензу. Хоть риз Мазандар и приходился Меехиру дядей, но он был ненамного старше самого короля и безвылазно жил в своем замке в горах, в окрестностях живописного озера на западе у границы. Своими землями он управлял самостоятельно. Назывались они – герцогство Мазандар. Герцогство растянулось тонкой каплей по предгорью на юго-западе от столицы. У него даже были свои войска для сдерживания дикарей с запада. Впрочем, как в скором времени будут и у меня, для сдерживания набегов орков.

Темная лошадка этот герцог. В политику не лезет, живет тихо. Так тихо, что о нем все забыли. Вот так у меня сложилась картина, которой я поделился с Грондом. Старик недолго упорствовал в своем нежелании признать риза Мазандара заговорщиком. Но он хорошо понимал – если заговор удастся, ему не жить. И если другого выхода нет, то лучше получить неудовольствие живого короля, чем умереть от рук палача. Он дал мне ордер на проведение расследования покушения на короля, и в нем был приказ обеспечить защиту королевской семьи любыми средствами. Способы должен был выбрать я, исходя из своих соображений. И отвечать за последствия тоже буду я. Но я и не думал, что будет по-другому. Инициатива бьет по тому, кто ее проявляет.

Получив этот приказ, я вернулся к себе в замок. В подвале замка проходили трансформацию вампиры, служащие моей невесте Ганге. Только ей одной они подчинялись и разорвут любого, кто на нее покусится. Я не знал, чем они занимались в обычное время, и думать об этом было некогда. Везде нужно было подпортить планы Року, а он не уставал преподносить мне сюрпризы. Вот и Ганга потребовала освободить от его идолопоклонников ставку хана, где расположились главные жрецы новой веры Рока. Причем до родов. И как мне это сделать?

Ее слова: «Ты мужчина, ты и думай», – ввели меня в состояние легкого уныния. Много думать это не мое. Виктор Глухов – туповат и в меру ленив. Крепкий середнячок. Ирридар вообще не заморачивается. Если решение не приходит сразу, то он решает все проблемы своим мечом. Оставалось надеяться, что поможет решить проблему с идолопоклонниками мое расширенное сознание.

Как и обещал, я провел ночь с невестами. А утром, наказав Ганге приготовить к бою во дворце ее вампиров, которых она называла трэлами, убыл на запад к замку Мазандара.

С высоты своей горы я осмотрел местность. Ничего особенного. Пастушьи деревни. Живут неплохо. Можно сказать, зажиточно. Еще бы: налогов в казну не платят, сеют овес и ячмень, выращивают виноград, разводят пчел. Хозяйства крепкие. И не скажешь, что дядя короля доживает свой век. Везде есть приметы крепкой руки хозяина. И дороги ухожены, и стада коров, лошадей и овец тучные. И воины на конях справные. Дядя короля снабжает армию Вангора строевыми лошадьми. Лошади у него не хуже лигирийских…

На живописном склоне горы, лигах в пяти от замка, высится небольшое уютное поместье под красной черепичной крышей. Этакий тирольский домик бюргера. Сам бы в таком пожил и на горных лыжах покатался.

А устраивать быт наш якобы помирающий герцог умеет.

Мне нужно было попасть внутрь замка. Но это оказалось не так просто. На замке было столько охранных заклятий, что не стоило даже думать попасть туда незаметно, используя обычные и магические методы. По дорогам снуют конные военные патрули. Кто-то очень постарался оградить замок от любопытных.

Это еще раз убедило меня, что дядя причастен к заговору. Зачем герцогу такие защитные меры? От кого он старается скрыть то, что происходит за стенами замка? Все это мне предстояло узнать. А как попасть в замок незаметно, я все же догадался.

Гоблинские короткие тропы. Дай бог здоровья старосте подземных карликов, что научил меня этим путям.

«Надо их навестить», – уже в который раз дал я себе обещание.

С помощью телепорта я очутился в пяти лигах от замка, около одиноко стоящей скалы. Там я обнаружил присутствие земного элементаля. Тот недолго скучал и, получив порцию высшего лакомства в виде крохотного кусочка благодати, мог по моему желанию сровнять замок Мазандара с землей. Но мне этого не надо было.

Нужно только пробраться в подвалы замка, что малыш для меня и сделал. Очутившись в подземном туннеле, я через пару шагов вышел в темные подземелья замка. Сканер показывал, что рядом не было никого, но за стенкой горели три зеленых огонька, что меня сильно удивило. Нейросеть незнакомцев приняла за союзников.

«Там что, друзья?» – с сомнением подумал я и вошел в скрыт. Телепортировался через стену и оказался в небольшой темнице. За решетками трех камер в цепях сидели оборванные люди. Вид их был жалок и вызывал сочувствие. Худые, изможденные тела двух мужчин и одной женщины, прикованных цепями к стене. Три камеры располагались в небольшом коридоре, отделенном от основного подвала и на уровень ниже, чем остальные помещения.

«Секретная тюрьма», – догадался я.

Меня заинтересовало, кто это мог быть? Я подошел к одной из камер, где сидел босоногий мужчина и пялился себе под ноги. На нем висели обрывки когда-то богатой одежды, но сейчас это были грязные остатки былой роскоши. В коридоре отсутствовала вентиляция. Невыносимо воняло мочой и испражнениями. Вся эта антисанитария окружала людей, заточенных в темницу. У прутьев клетки стояли деревянные миски и кувшины с тухлой водой.

«Сколько же времени эти бедняги провели в застенках? И пленники непростые, это видно сразу по остаткам одежды», – стал размышлять я.

Я «просочился» сквозь прутья телепортом и остановился рядом с мужчиной. Осторожно обошел испражнения и присел рядом с человеком. Тихо спросил:

– Ты кто?

Мужчина дернулся, загремел цепями и стал с испугом оглядываться.

– Кто здесь? – спросил он. – Я никого не вижу.

Из соседней камеры прозвучал равнодушный голос:

– Анри, ты с кем разговариваешь? Опять с крысой?

– Нет, Антуан. Мне показалось, что рядом кто-то есть.

– Опять бредишь?

– Может быть, – упавшим голосом произнес несчастный пленник и снова опустил голову.

– Нет, Анри, ты не бредишь, – сказал я, – ты просто меня не видишь. Я хочу знать, кто ты и почему ты в кандалах? От того, какую правду ты мне расскажешь, зависит твое будущее. Я умею отличать ложь от правды.

– Опять ты, колдун, пришел, – поморщился заключенный. – Изыди, искуситель.

– Все же бредишь, – прозвучало из соседней камеры. – Кармелита! Как ты?

– Спать хочу, но не могу. Третьи сутки без сна. Думы донимают. Наверное, я скоро сойду с ума…

– Потерпи, родная. Надежда еще не потеряна. Нас будут искать.

– Антуан, ты продолжаешь в это верить? – обреченно проговорила женщина и замолчала.

– Анри, – произнес я. – Я не колдун. Я прибыл узнать, что происходит в замке Мазандара. Я скорпион.

– Скорпион? – Пленник даже вскрикнул. – Не может быть! Как? Ты снова пытаешься обмануть меня, колдун, и заставить служить тебе. Не будет этого…

– Анри, я не хочу тебя заставлять себе служить. Я сейчас перед тобой появлюсь. Ты не кричи и не пугайся.

Но проявиться я не успел. Громко загремел вставляемый в скважину ключ, и дверь в коридор отворилась. На пороге появился человек. Он пригнулся, чтобы пролезть через невысокую дверь. В руках он держал масляную лампу. Я пригляделся. Это был не стражник, а парень в мантии имперского мага.

Он подошел к клетке, где сидел Анри. Маг был молодой и уверенный в себе. Он насмешливо посмотрел на пленника. Затем поморщился и приложил надушенный платок к лицу.

– Ну что, скорпион? – произнес он из-под платка. – Не надумал служить империи?

Пленник опустил голову и промолчал.

– Я тебе скажу, что скоро, буквально через пару дней, того, кому ты служил, не будет и твоя помощь уже не понадобится. Но ты мог бы спасти и себя, и сестру, и ее мужа.

Пленник поднял голову. Свет от лампы резал ему глаза. Он прикрыл их рукой, как козырьком.

– Что тебе надо? – тихо спросил он. – Вы обманом захватили моих родственников, но за целый месяц мучений ничего не добились. Пытали нас, насиловали сестру. С чего ты взял, ублюдок, что сейчас я буду вам помогать?

– Да ни с чего. Просто пришел посмотреть на тебя, убожество. Каким ты стал, блистательный барон Орванил. Дома посчитали тебя пропавшим, наследство досталось брату-близнецу, и он согласился сотрудничать. Даже стал вместо тебя скорпионом. Вот я пришел сказать, что он будет действовать за тебя, и на весь ваш род ляжет клеймо предателей. Тебя будут считать предателем и убийцей короля. Как тебе такое?

Пленник еще ниже опустил голову и промолчал.

– А мы с тобой, Орванил, были в детстве друзьями, когда ты жил в империи. Играли вместе. Помнишь? – засмеялся маг. – Я был сыном служанки твоего отца. И помнишь, когда ты ездил на мне верхом, как на лошади, я тебе уже тогда говорил, что ты в своем затхлом королевстве ничего не добьешься, а я, безродный, взлечу… Ладно, ты отдыхай пока. Я пришел тебе сказать про брата, – и маг, смеясь, отвернулся.

Я тут же оказался рядом. Оглушил его и перетащил в клетку к пленнику. Тот, увидев беспамятного мага, упавшего у его ног, вздрогнул.

Я вышел из скрыта и присел рядом с лежащим магом.

– Так ты, Анри, тоже, значит, скорпион? – спросил я. – Я не слышал, что один из наших пропал. Но, правда, и не особо интересовался. Как ты оказался здесь?

Пленник потерял дар речи. Он смотрел на меня и даже дышать перестал.

– Анри, кто там у тебя? – раздался вопрос из соседней камеры. – Мы не знаем этот голос. С магом еще кто-то пришел?

Анри молчал. Он впал в ступор. Пришлось отвечать мне:

– Я скорпион его величества. Свое имя я не открываю. Но явился до этого имперского мага. Ищу факты предательства риза Мазандара. А кто вы такие?

Теперь установилась тишина во всех камерах.

– Это новая провокация? – спросила женщина.

– Нет, не провокация. Мне нужны свидетели. Кто вы и что вы знаете про герцога? – спросил я. – И почему вы в темнице?

Тут пришел в себя Анри:

– Я барон Орванил Турс. Мой отец был помощником посла в Лигирийской империи. Я стал скорпионом и был приставлен к герцогу Мазандару, чтобы за ним следить…

– Кто тебе приказал за ним следить? – спросил я.

– Мой начальник, граф тан Кране. Раньше я занимался посольскими делами, но год назад меня отозвали из империи и назначили в свиту Мазандара. Я стал его придворным…

– И что, риз Мазандар охотно согласился, чтобы скорпион стал придворным? – не поверил я.

– Он не знал, что я скорпион. Моя сестра вышла замуж за вассала риза. А потом здесь появились имперцы. Недавно, где-то месяца полтора назад, прибыл агент тайной стражи империи. Им оказался друг детства. Он меня узнал. Это маг, что лежит тут. Он как-то выяснил, что я был скорпионом, и меня сначала усыпили, потом схватили. Очнулся уже тут…

– А почему тебя приставили к ризу? – уточнил я.

– У графа Кране появились подозрения в лояльности герцога. Тайные агенты заметили, что к нему зачастили гости из империи. Вот тогда меня приставили к ризу Мазандару.

– И что вам, Анри, удалось узнать за время службы?

– Конкретно – ничего. Только предположения. Все беседы и встречи с имперцами Мазандар проводил в своем поместье, в горах. Туда просто так не добраться. Нужен телепорт. Ясно одно – риз Мазандар перекуплен императором. Короля хотят убить. Случится это скоро. Как сказал этот заклятый друг, убьет короля мой брат-близнец. А потом риз Мазандар может стать королем…

– Вы сумели сообщить эти сведения своему начальнику? – спросил я.

– Нет, я только в камере узнал, что должно произойти. Мне это рассказал имперец. Он пытался завербовать меня служить империи. Они обманом захватили сестру, пригласив погостить с мужем, и мучили их… Скоты.

– Ну, одно преступление Мазандар уже совершил: арестовал дворянина и пытал его, – проворчал я. – А вот приписать ему измену будет сложно. Присутствие имперцев в его замке еще не повод для ареста. Но из твоих слов, Анри, я понял, что улики могут найтись в его поместье. Я вас на время оставлю и вечером заберу отсюда, а мага заберу сейчас. Придется вам, господа, немного потерпеть.

Оставив пленников в растрепанных чувствах, я прихватил беспамятного мага и ушел из темницы короткими путями. Вышел к скале. Обездвижил мага станером и оставил в туннеле.

Поместье я видел. Еще удивлялся тому, что оно построено на скале и к нему не вели дороги. Красивый такой, опрятный домик, огороженный каменным забором, и охраны там не было.

Добраться до поместья, используя короткие тропы, было нетрудно. Я вышел в неглубоком подвале, вырубленном в скале и заставленном бочками с вином. Осмотрелся и просканировал поместье. Обнаружил три желтые точки. Так нейросеть показывала нейтральных существ. У бочек на скамейке стоял кувшин, и я не удержался. Открыл кран и набрал из ближайшей бочки в кувшин вина. Перелил в оловянную кружку, что стояла рядом с кувшином, и попробовал вино.

Как-то я слышал в разговорах придворных, что вино из виноделен дяди короля очень ценилось, и он был поставщиком вина во дворец. Каждый стремился приобрести его, но не всем оно доставалось.

Тогда я не обратил на это внимание, а сейчас, попробовав, понял, что оно не просто отменно. Оно великолепно и немногим уступает «Золотой лозе» из Вечного леса. Как всякий нормальный командир из тех, кто не побрезгует законными трофеями, я решил потом это вино забрать себе. А чего ему пропадать после ареста герцога? Сразу найдутся те, кто его приватизирует.

Но, с другой стороны, дядя короля вызывал у меня уважение своим умением вести хозяйство. В душу закралась крамольная мысль, что при других обстоятельствах он мог бы стать отличным королем.

Поставив оловянную кружку с недопитым вином, я вошел в скрыт и поднялся из подвала к двери. Чтобы не выдать свое присутствие, открывая дверь, воспользовался телепортом. В доме было три слуги. Две женщины пожилого возраста и старик. Одна в фартуке – скорее всего, горничная, другая в белом колпаке – видимо, повариха, она готовила еду. А старик, как я понял, занимался всем хозяйством и поддерживал порядок в поместье.

Над моими дедуктивными размышлениями о слугах посмеялась Шиза:

– Браво, Виктор, ты растешь в моих глазах.

Это было довольно неожиданно и ранило мое самолюбие. Своими словами она прервала мои мысленные рассуждения, и я даже обиделся. Если я прав, зачем она над этим смеется и выставляет меня дураком. Типа, это видно и слепому, нашел о чем думать. Так можно было понять ее выпад.

– Отвянь, – грубо ответил я. – У тебя ни глаз своих, ни мозгов нет. Моими пользуешься.

– Солдафон и грубиян! – оскорбилась Шиза, и по моей зачерствелой душе разлился исцеляющий бальзам.

«Получила, – с удовольствием подумал я, – не будешь умничать».

Довольный собой и тем, что дал отлуп наглой симбиотке, я прошел мимо слуг, не особо прислушиваясь к их разговорам. Они судачили об охоте и пойманном герцогом соколенке. Я никогда не видел риза, но понял, что дядька еще крепкий.

Кабинет герцога я нашел сразу. В поместье на втором этаже было три комнаты. Спальня, обеденный зал, и двери в них были открыты. А вот кабинет был закрыт на ключ и на двери висели охранные заклятия.

Преодолел препятствие через стену телепортом. Огляделся. Кабинет большой. В комнате посередине стоял длинный совещательный стол с фигурными ножками. У стены слева от меня резной шкаф. У стены напротив – полки с книгами. С противоположной стороны от меня большое окно. Пушистый бежево-коричневый ковер на полу. Я подошел к окну и выглянул через него наружу. Внизу была пропасть. Я вновь огляделся. С чего начать?

Просканировал шкаф. Он был закрыт, но без охранных сигнализаций.

«Где могут быть улики? – подумал я. – В шкафу? Вряд ли. Хотя…» Но оглядевшись, заметил в столе небольшой тайник. Нейросеть провела анализ тайника и обнаружила скрытое устройство.

Я подошел к столу с торца. Видимо, это было место, где сидел риз. Я нажал на фигурный выступ. Щелкнула пружинка, и выдвинулся небольшой ящик. В нем лежали письма. Я сел на мягкий стул и разложил письма перед собой. Всего насчитал десять посланий от императора и его канцелярии. По датам можно было понять, что переписка длилась лет пять – первые послания были датированы пятилетней давностью. Потом шли чеки о переводе ризу Мазандару больших сумм денег. И сто тысяч илиров, и пятьдесят, за услуги. Какие это были услуги, в чеках не указано. Ничего, в общем-то, компрометирующего. Если спросят, то может рассказать любые версии. Тут не подкопаешься. Все-таки дядя короля. Такое положение вещей меня удивляло и даже огорчало. Дядя короля оказался скользким и очень скрытным типом.

«Какой умелый подпольщик! – подумал я. – Идеальный заговорщик. Но где спрятаны основные улики?..» Я еще раз просмотрел бумаги.

И одно послание меня насторожило. В нем говорилось, что к герцогу прибудут Искореняющие для проведения переговоров.

Зачем иномирцы ездили к герцогу? Ну, зачем – догадаться мог. Обговаривали план нападения на короля и захвата власти. Но где сам план? Ведь должен он быть. Простыми словами его не перескажешь. Слишком тонко все построено, и без учета мелочей он провалится. Тогда где он может быть? В столе его не было. В замке?

«Нет, – решил я. – Не для того строили тут неприступную цитадель, чтобы улики прятать в замке. Они тут. Ищи, Витя, – приказал я себе».

«Сломай шкаф, – предложил Ирридар, – или пол. Благородные любят прятать вещи под полом…»

«Смешно», – с иронией подумал я, и у меня перед глазами промелькнули злорадные лица моих симбионтов. Вернее, лицо было одно. Личико Шизы. Вторым была морда крокодила. Они, словно в театре на природе, устроились на берегу озера и наблюдали за моими действиями. «Бездельники», – подумал я и получил ответ:

– Сам дурак.

– Ну и дурак, и что? – ответил я. – Зато не строю из себя умного… Как некоторые.

– Это он о ком? – спросил Лиан.

– О тебе, конечно… – уверенно ответила Шиза.

– Почему это обо мне?

– Потому что я не строю из себя умного. Я такая и есть.

– А я, значит, дурень и строю из себя умного? – возмутился Лиан.

– Это ты сам только что признал, – торжествующе произнесла Шиза.

– Да-а?

– Да-а, – язвительно ответила Шиза и показала дракону язык.

– Тогда, если ты такая умная, – запальчиво отметил Лиан, – то скажи, где улики?

– Все просто, – Шиза фыркнула. – Только слепой их не видит. Они под ковром, под его ногами.

– Слышал, студент? – спросил Лиан и заржал. – Пользуйся…

– Ах ты… – Шиза поняла, что ее примитивно провели, и не знала, как выразить свое возмущение.

Чтобы скрыть досаду и растерянность, она вскочила. Ее юбка взметнулась и, мимолетно представив моему взору аппетитную попку в ниточках стрингов, опустилась на крепкие загорелые ноги. Шиза прижала юбку руками и побежала прочь.

– Спасибо, Лиан, – искренне поблагодарил я, – не ожидал…

– Не за что, студент. А то ты тут на годы застрянешь. И не забудь в качестве благодарности забрать все вино этого герцога, – он снова заржал. – Я оценил.

– Я тоже.

Смеясь над незадачливой Шизой, поднял ковер и просканировал пол.

«Почему не прислушался к Ирридару? – подумал я. – Вот же тайник. Просто подними плитку паркета…»

Поддев кончиком кинжала секцию паркета, я обнаружил в углублении пола небольшой свиток, а под ним лежала свернутая карта. Вынув свиток с картой, увидел еще один свернутый листок, лежавший под картой. На нем было написано: «Пояснительная записка к плану "Свежий ветер"». Взял его и положил все содержимое тайника на стол перед собой. Развернул карту. Это был план дворца короля и прилегающих к нему территорий. Сначала с интересом рассмотрел и прочитал пояснительную записку. Она была отпечатана с помощью самого современного оборудования на недоступном местным материале. Отсюда следовал вывод, что план свержения Меехира разработали иномирцы. Ну кто будет из здешних заговорщиков составлять план на карте, напечатанной с указанием времени и мест развертывания привлеченных к операции сил? А силы были немалые. Кроме штурмовиков Искореняющих были задействованы войска местного гарнизона под командованием начальника штаба гарнизона (его сына я, кажется, казнил). Им были поставлены задачи: блокировать бойцов тайной стражи в казармах и оцепить сам дворцовый комплекс после того, как начнется атака на дворец.

Мазандар с помощью свитка перемещается в орден, и его под охраной Искореняющих доставляют во дворец. Там он обвиняет тайную стражу в предательстве, и всех их казнят вместе с Грондом. Далее Мазандар отсылает послов в империю и просит императора заключить мир. Император милостиво принимает его предложение с условием, что королевство становится доминионом империи. Затем Мазандар убирает всех командующих, верных Меехиру, и назначает на их места тех, кого успели завербовать имперцы. Список завербованных прилагался. После чего Мазандар заключает почетный мир, объявляет королевство доминионом империи, и в нем вводятся имперские законы.

Это первый этап. Что произойдет потом, можно было догадаться. Мазандар не жалел даже Крензу. Вся семья и близкие родственники подлежали уничтожению. Непонятно было только – зачем Мазандару этот цирк? Он же становится марионеткой, от которой потом избавятся.

«Разве он этого не понимает? – подумал я. – Он же не дурак».

Чем глубже я погружался в детали заговора, тем становилось страньше и страньше. Я не видел выгоды Мазандара от этой операции. Он и так властитель герцогства, а возглавив королевство, потеряет даже этот клочок земли.

«Нет, – снова подумал я. – Я чего-то не знаю, и это что-то надо узнать. А у кого? Трогать имперцев нельзя. Тогда они затаятся. Только сам Мазандар может это рассказать. Как-то не вяжется его деятельная личность с ролью марионетки».

– Думай, Витя, думай, – сказал я сам себе.

А Ирридар решил проблему сразу и по-своему:

«Убить Мазандара, – пришли мне на ум его мысли. – Тайно уничтожить имперцев при нем и всех причастных к заговору. Нет человеков, – добавил он, – нет заговора. О том, что он был, разглашать не надо. Свалим все на имперцев и обвиним их в убийстве риза. Правда, придется что-то делать с пленниками, которые знали про заговор. Если жалко, забирай к себе в горы, заложниками. Или чисти память. Ты это умеешь. А лучше – тоже убей. Не оставляй свидетелей».

«Есть еще Гронд…» – как бы невзначай добавил он, и я послал его куда подальше. Он лишь мысленно пожал плечами и замолчал.

Я сидел, барабанил пальцами по столу и думал. Добарабанился до того, что кто-то пожаловал в поместье. Я услышал громкие мужские голоса. Быстро вернул на место плитку паркета, опустил ковер и придвинул стул. Документы забрал себе. Ушел в скрыт и, встав у окна, стал ждать.

Ждать пришлось недолго. В кабинет вошли двое. Сначала быстрым решительным шагом вошел крепкий, еще не старый мужчина. По-спортивному подтянутый и широкоплечий. С тростью в руках, с усиками, как у Петра Первого. С мрачным видом прошел к столу и, отодвинув стул, на котором сидел я, сел за стол. Машинально стал барабанить пальцами по столу. Следом в кабинет вошел молодой мужчина и почтительно встал у стола.

Сидящим, видимо, был риз Мазандар, подумал я и стал с интересом его разглядывать.

– Что хотели от тебя эти ищейки императора? – помолчав, спросил герцог.

– Имперцы сказали, что пропал агент Тирганус. Вошел якобы в тюрьму, но оттуда не выходил. Пропал. Заключенные говорят, что он просто исчез.

– Вполне возможно, – согласился герцог, – отправился к своим с донесением. Чем ближе час расплаты, тем все противнее мне становится, Эмарул. Но также понимаю, – вздохнул он, – что ничего сделать не могу. Они поймали меня в ловушку и держат за горло. Хоть самому вешайся. Обложили. Надо как-то послать весточку в столицу… Далее терпеть такое положение вещей невозможно…

– Как мы это сделаем, риз? – взволнованно спросил молодой мужчина. – На нас амулеты слежения. Мы сами не вырвемся, а гонцов перехватят. Искореняющих не обманешь, риз.

– Согласен, – кивнул Мазандар, – но кое-что сделать мы можем. Я стар и смерти не боюсь. Тут у меня есть свиток, по которому мы должны отправиться в столицу. Ты оставишь мне свой амулет и убудешь с помощью свитка в столицу. Там постараешься прорваться ко дворцу. Найдешь Гронда и все ему расскажешь.

А я… а я… – он опустил голову, – прикрою тебя тут.

– Но, риз…

– Не перебивай, Эмарул. Ты попадешь сразу в замок Искореняющих, но я дам тебе амулет. Разовый телепорт. Ты сможешь уйти с их территории. Дальше только боги тебе помогут и твоя смекалка. Останешься здесь до ночи. Потом воспользуешься свитком. Я останусь здесь. Не будем давать повод врагам нас подозревать. Иди и распорядись, чтобы обед принесли сюда.

Молодой человек покинул кабинет, а я вышел из скрыта.

Мазандар побледнел. Губы его затряслись. Он хотел применить магию, но я перехватил его и парализовал станером на малом разряде. Он замер и с трудом проговорил:

– Кто вы?

– Я скорпион его величества тан Аббаи Тох Рангор герцог Фронтирский, риз.

– Что вам тут надо?

– Раскрыть заговор против короля.

– Гронд уже знает?

– Да, но не всё.

– Слава богам, что вы здесь. Документы в столе, план в тайнике в полу …

– Я всё уже нашел, риз. Сейчас разговор о вас и вашем будущем.

– Будущем? – еле шевеля губами, прошептал герцог. – У меня его нет…

– Зависит от того, как на это посмотреть, господин герцог, – ответил я. – Расскажите, с чего все началось? Как вы пришли к решению сместить короля, да еще убив всех своих родственников?

Риз опустил голову. Немного посидел в задумчивости.

– А вы тот самый нехеец, – подняв голову, спросил он, – что столь стремительно взлетел по карьере?

– Можно и так сказать, если вы имеете в виду нехейца из рода Аббаи.

– Ну, в Вангоре один только нехеец, что стал герцогом, и он сейчас передо мной. О вас много говорят среди знати. Слухи дошли и до нас. Я им не верил, но вот вы тут… и я задумался. Кто вы на самом деле, риз?

Я пожал плечами:

– Вы слышали мой ответ, герцог.

– Если бы все так было просто. Сюда никто не смог добраться. Все дороги перекрыты, а вы тут. Это о многом говорит… Ладно, хотите услышать, с чего все началось? Вы знаете, риз, – начал говорить герцог сначала тихо, затем повысил голос, – я считаю Лигирийскую империю эталоном государства. Культура, экономика, традиции, государственное устройство – самые передовые. У них торговля, ремесла, банки, промышленность – все лучше, чем у нас в королевстве. Я мечтал о таком. Уединился в горах, чтобы создать подобие Империи у себя в герцогстве. Пригласил имперцев советников. Сначала они мне помогали. Для осуществления моих замыслов нужно было иметь средства, и они мне предложили ссуды под малый процент. Я погрузился в работу. Не спал, не ел. Носился по герцогству. Выписал тонкорунных овец и коней для развода из империи. Лучшие сорта винограда. Пригласил виноделов, и дело пошло. Пошла и прибыль. Расплатился с долгами. Потом в разговоре с имперцами рассказал о своих мечтах – сделать королевство подобным империи. С этого все и началось. Год назад имперцы сказали, что могут помочь распространить мои реформы на все королевство. С этим я приехал к племяннику. Он только посмеялся и назвал меня чудаком. А я возмечтал о высоком. Я хотел преображения всей страны, а на пути к этому стоял мой племянник, который любит лишь пиры и баб.

Мы отстали от империи на десятки лет во всех областях. В Вангоре аристократы поклоняются ее культуре, перенимают их одежду, музыку, танцы. Хотят ограничить власть короля. Да что говорить, – огорченно рассказывал риз, – все самое модное и лучшее исходит от империи…

Мало-помалу я стал жить своей мечтой, и мне предложили план смещения Меехира. Я хотел дать Меехиру уголок земли, деньги – и пусть он проводит жизнь в увеселениях с фаворитками. Так и попался на крючок агентам тайной стражи. А когда я понял, что меня используют в своих интересах, уже не было дороги назад. Меня стали шантажировать и требовать того, чтобы я не миндальничал. Меехир и все мои родственники стали угрозой тем, кто стоял за мной. Меня скомпрометировали и прижали. Обещали все раскрыть королю, если я не буду послушным. И я сдался. Яочень хотел изменить эту страну, но чем ближе мы подходили к конечной цели, тем гаже у меня становилось на душе. Вот и все, риз.

Он замолчал, отрешенно глядя мимо меня в окно.

– Я вас понимаю, господин герцог, – покивал головой я. – Я тоже считаю, что империя стоит на пути прогресса, а королевство погрязло в дикости.

– Правда? – удивился риз.

– Да, такие мысли приходят не только к вам. Но и ко многим другим. Я тоже стал проводить реформы у себя в графстве, и они дали положительные результаты. Только я не отпустил крестьян. Они бы разбежались. Но я сдал им в аренду земли, выдал кредиты серебром для покупки животных и сельскохозяйственных инструментов. Я сделал упор на их личную выгоду. Думал, что если они увидят свою выгоду, будут усерднее работать. Дворфам в аренду отдал рудники и плавильни. Открыл свой кредитный банк для всех, кто желал расширить свое дело на моей земле… Но вот что я вам скажу, риз: проще создать банк, дать крестьянам лошадей и инструменты, чем заставить их работать. Даже на себя. Люди ленивы и не хотят жить богато. Кредиты пропиваются, орудия ржавеют. Реформы начинаются с того, что надо сначала менять сознание людей. А это долго и трудно. Чтобы заставить крестьян работать, приходится вводить им нормы и сурово наказывать нерадивых. В ответ на это они сжигают посевы и ломают орудия. Приходится действовать жестко. Вангор не готов к реформам и встретит их восстаниями.

– Да, вы правы, риз Аббаи. Я тоже это увидел, но считал, что смогу справиться. Так же, как и вы, поступаю у себя, и это дает плоды. Рад, что в вашем лице нашел единомышленника. Но очень жаль, что слишком поздно…

– Не так все плохо, как вы думаете, риз, – решил успокоить его я. – Я понял, что вы имеете мотив не личной выгоды, а наивно стараетесь для пользы страны. Хоть и по-своему. У меня есть кое-какие наметки, чтобы спасти вашу репутацию и поправить ситуацию. Но нужна ваша помощь, риз, – сказал я.

– Вы о чем? – Герцог поднял глаза и внимательно посмотрел на меня.

В этот момент отворилась дверь, и вошел с подносом в руках молодой спутник риза. Герцог открыл рот, потом посмотрел в мою сторону и не увидел меня. Я мгновенно ушел в скрыт.

– Поставь поднос и пока меня не беспокой, – распорядился герцог.

Мужчина поставил поднос перед герцогом и, поклонившись, вышел. Я снова появился на своем месте. Герцог только закашлялся.

– Простите, риз, что здесь на одного, – извиняясь, кивнул он на поднос. – Я не знал, что у меня будут гости.

– Я не голоден, риз, и прибыл сюда не за тем, чтобы разделить с вами трапезу, – ответил я. – Я думаю, как нам выпутаться из этой истории. И вот как я вижу ситуацию. Мы дадим заговорщикам возможность начать мятеж. Пусть король увидит всех предателей. Но купируем мятеж в самом начале. Мы уже принимаем меры к этому. А с учетом информации, полученной от вас, план уточним. Слушайте меня и запоминайте. Дело выглядит так. К вам обратились имперцы с предложением помочь перестроить хозяйство герцогства на имперский лад. Все знают, что вы сторонник реформ. И вы согласились. Затем они стали вас склонять к измене, и вы сообщили эти сведения графу Мирошу тан Кране. Он начал с имперцами свою игру. С целью… м-м-м, выявить всех предателей короны. Вы согласились ему помочь. С этой целью Мару отправил к вам скорпиона, которого разоблачили Искореняющие и сдали имперцам. Вы допустили это, чтобы уверить имперцев в вашей лояльности.

– Но я этого не делал! – воскликнул герцог. – Я даже не знал, что у меня в камерах содержится арестованный дворянин. Мне сказали об этом только на днях.

– Это не важно, – отмахнулся я. – Так нужно для правдоподобной картинки. Основным агентом тайной стражи был я, который отслеживал ситуацию со стороны и которому вы передавали информацию. Когда все было готово к мятежу, вы дали мне знать и передали документы с планом восстания. А мы с Грондом, который назначен на должность главы тайной стражи вместо графа тан Кране, разработали план подавления мятежа. Таким образом, вы обелите себя и не убьете короля.

– Вы хотите мне помочь? Почему? – изумился Мазандар.

– Потому что вы порядочный человек, прогрессивный, не жадная сволочь. Простите, риз, за такое слово. И я хотел бы иметь вас в союзниках. Этого достаточно?

– Вполне, риз Аббаи.

– Я больше Тох Рангор, риз Мазандар. Аббаи это память о нехейских корнях. Меня по законам баронств лишили всего, кроме имени…

– Да, я знаю ваши суровые традиции, риз Тох Рангор, и рад быть вашим союзником. Может быть, у вас получится провести реформы в королевстве. А что скажет на ваш план мессир Гронд?

– Он будет только рад таким образом закончить с мятежом. Арестовывать за мятеж дядю короля, это, знаете ли, не самая приятная работа. Тем более что это огорчит его величество. А кто его огорчает – впадает в немилость.

– Да. Вы так молоды и так рассудительны, риз Тох Рангор. Мне кажется, что под личиной юноши живет умудренный жизнью и опытом взрослый муж.

– Где-то вы и правы, – не стал уклоняться я от его догадок.

– А как быть с графом тан Кране и пленными? – спросил риз Мазандар.

– Мару, чтобы вернуть расположение короля, будет делать все, что скажет Гронд, а пленным выплатим компенсацию, и вы наградите их землями. Скажите им, что это была политическая необходимость. Мы подтвердим.

Риз снова кивнул.

– Это прокатит, – неожиданно на сленге моего мира ответил он, и я заулыбался. – Чему вы улыбаетесь, риз? – спросил Мазандар.

– Вы сказали «прокатит».

– Ах, это? Я слышал это слово от Искореняющих и понял, что оно точно отражает суть нашей темы. Что делать мне?

– Вы доверяете этому молодому человеку? – спросил я и кивнул в сторону двери.

– Да, полностью. Он сын моей возлюбленной. Она покинула этот свет, а он остался один. Я вырастил его и забочусь о нем.

– Он ваш сын? – спросил я, прямо глядя ему в глаза.

Риз замялся, отвел взгляд, но потом еле заметно кивнул.

– И про это никто не знает? – уточнил я.

Риз снова кивнул.

– Наследство оставите ему?

– Да, других детей у меня нет, риз Тох Рангор. Я сделаю его сначала бароном…

– Понятно. Я не буду разглашать вашу тайну. С этого момента вы действуете по планам заговорщиков, а я буду вас прикрывать, ничего не бойтесь.

Мазандар снова кивнул.

– Пока я оставляю вас одних, – попрощался я с герцогом. – Мне надо в столицу, господин герцог. Надеюсь на ваше здравомыслие.

После этого, не задерживаясь, исчез. Появился рядом с магом. Он уже пришел в сознание, но все еще был обездвижен. Ни слова не говоря, схватил его, погрузил на спину и переместился в кабинет Гронда.

Тот сидел за столом и читал бумаги. Глядя на него, я заметил одну особенность всех чиновников. Вся их работа заключается в том, чтобы просиживать за бумагами. У него там, наверное, доносы, рапорты, сводки и все такое. Он не имеет возможности заняться настоящим делом и разгребает то, что насобирали и описали другие. Надо писать резолюции, подписывать отчеты наверх и смертельно уставать от этой рутины.

Налюбовавшись его усердием, «проявился» и с грохотом бросил пленника на пол. Гронд вздрогнул и поднял голову. Икнул и схватился за сердце.

– Студент, – хрипло произнес он, – ты хочешь моей смерти?..

– Нет, мастер. Меня привело к вам неотложное дело.

Гронд, не отрывая от меня взгляда, пошарил рукой по столу и схватил чернильницу. Ее он метко запустил в меня. Я пригнулся, и она врезалась в дверь. Тут же в проем заглянул его секретарь.

– Закрой дверь! – рявкнул Гронд.

Секретарь буквально испарился.

– Это кто? – спросил Гронд, немного успокоившись, и перевел взгляд на мага имперца.

– Это язык, добытый мной у врагов королевства, мастер.

– Кто?..

– Пленный.

Гронд уже пришел в себя.

– Садись, риз, – указал он на стул и стал шарить в ящике стола. – Все никак не могу привыкнуть, что вы, ваша светлость, уже герцог. Срываюсь, простите, – он не нашел искомое и, сплюнув, проворчал: – Закончилось успокоительное.

– Может, вы это искали? – спросил я и достал бутылку «Лозы».

– Ее самую, – ответил Гронд.

Кинул на меня неласковый взгляд и стал доставать стаканы. Поставил их на стол. Я разлил вино. Он выпил залпом. Я лишь пригубил.

– Рассказывай…те, – разрешил он.

– Я провел разведку в замке риза Мазандара и разговаривал с самим герцогом.

Гронд остался невозмутимым. Я даже позавидовал его выдержке.

– Мятеж есть, мастер.

– Улики? – отрубил Гронд.

Я выложил письма. Гронд стал их внимательно читать. Потом поднял тяжелый взгляд на меня.

– Это не улики, – сказал он.

– Это для начала, – продолжил я и положил карту на стол.

Гронд ее пощупал и с уважением декларировал:

– Умеют имперцы делать бумагу.

– Это не имперцы, мастер, – поправил его я. – Это иномирцы. Вы читайте.

Он вздохнул и углубился в изучение карты.

– Ну, вижу стрелки, надписи. И как это понять? – спросил он.

Я протянул ему план. Гронд буквально впился в него и, шевеля губами, стал его изучать. Чем дальше он читал, тем сильнее бледнел. Затем отложил лист и откинулся на спинку стула.

– Убил, студент, – прошептал он. – Нас всех казнят вслед за Мазандаром. Зачем ты к нему полез? А если полез и нашел такое, – он потряс планом, – почему по-тихому не придушил? Я знаю, ты умеешь.

– Не казнят, мастер. У меня есть план.

И я поведал ему о разговоре с Мазандаром. Говорили больше часа. Гронд переспрашивал, уточнял детали, вносил свои поправки и, наконец, повеселел. Сам разлил вино по стаканам. Один из них выпил и спросил:

– А этого зачем притащил?

– Он является свидетелем, вот и притащил.

– И что с ним делать?

– Он расскажет на суде, как пытались вербовать риза. И о спящих ячейках имперцев в Вангоре. Он агент тайной службы.

– Его сейчас допрашивать нельзя, – задумчиво произнес Гронд. – Информация может просочиться. И оставлять тут тоже нельзя. Есть и тут шпионы и продажные шкурки. Ты можешь его где-то спрятать?

– Конечно, мастер. У себя в замке.

– Хорошо.

Гронд задумался на пару мгновений и, сморщившись, проговорил:

– Только как-то нескладно получается со скорпионом, которого пленили. И с его родней… Арест аристократов без санкции короля – это преступление… Они же не на войне. И баронессу обесчестили, сволочи. Муж этого не спустит.

– Я позабочусь, чтобы они не выдвигали претензий к ризу, – пообещал я.

– Убьешь? – хмуро спросил мастер.

– Нет, убивать не буду. Они и так настрадались. Не предали под пытками. Проведу с ними работу. Только надо, мастер, им компенсировать их страдания.

– Как компенсировать? – нахмурился прижимистый Гронд.

– Ну, они же действовали по заданию тайной стражи. Значит, казначей тайной стражи должен раскошелиться.

– Хм, раскошелиться. Не я пристраивал парня к ризу, а Кране… А пусть раскошелится Мазандар. Он это все натворил, пусть и расплачивается за свою любовь к имперцам. Передай ему, пусть выдаст по двадцать… нет, по пятьдесят тысяч илиров каждому. И за поруганную честь баронессы еще пятьдесят тысяч. Этого вполне хватит, чтобы они держали язык за зубами. Иначе…

Я кивнул, понимая, о чем говорил Гронд…

Глава 2

Снежные горы

Святой папа Бурвидус нахмурил брови. С высоты своего места на склоне горы он внимательно осмотрел поле битвы. Внизу перед хирдами дворфов, в двухстах шагах от передовых линий, расположились лесные эльфары. От их плотной группы разбегались группки снежных эльфаров. Часть снежных эльфаров сразу же сдалась дворфам: когда они выскочили наверх и увидели перед собой отряды маленьких, широкоплечих, грозных воинов, то побросали оружие и встали на колени. Их тут же связали и отвели в тыл, к частям обеспечения. Лесных эльфаров и их союзников было не больше четырех сотен. Они сконцентрировались на маленьком пятачке.

Бурвидус заметил, как заметались лесные эльфары. Они сначала выставили конных стрелков перед собой и направили вниз по склону, но заметив подошедших дворфов, стали перемещать их в тыл.

– Гленд командующий, прикажите командам орудий открыть огонь, – распорядился Бурвидус.

Он понял, какую возможность дали дворфам лесные эльфары. Они были отличной мишенью.

– Но, святой отец, – попытался спорить генерал, – мы не объявляли войну лесным эльфарам.

– Зато они объявили войну нашим союзникам. Если вы, гленд, хотите остаться в истории трусливой задницей, то просто отойдите и не мешайте другим делать мужскую работу. Война – удел настоящих мужчин, а не изнеженных барышень, которые перед тем, как отдаться, спрашивают: а у вас есть право меня трахнуть?

Генерал побагровел. Святой отец эпитеты не подбирал. Вчера вечером он прибыл в город дворфов. Тот расположился недалеко от столицы Снежного княжества. Прибыв на совет, он дал разнос членам совета города. Его слушали с опаской, но неодобрительно. Воевать с лесными эльфарами никто не хотел. Даже авторитет святого Бурвидуса не поколебал их позицию нейтралитета.

Настроения глендов изменились после угрозы святого отца вставить каждому члену совета по ветке вишни в очень деликатное место. И тогда они вместо правления городом будут торговать ягодами из своего зада. Эта угроза возымела действие и побудила совет принимать чрезвычайные меры. Папа Бурвидус, когда был зело злой, не шутил и вполне мог привести свою угрозу в исполнение.

В городе ударили в набат, и тысяча воинов ближе к утру была готова выступить на войну, к столице Снежного княжества. Но оказалось, что лесные эльфары отступили и находились на склоне горы, покидая принадлежащую дворфам территорию.

Еще ниже, за лесными эльфарами, расположились неровные ряды войск снежных эльфаров. Они двигались на лесных врагов плотной нестройной толпой.

Понимая, что там, возможно, союзники, Бурвидус приказал атаковать лесных эльфаров. Позже он увидел и мчащееся к лесным эльфарам подкрепление. Пара сотен всадников на ящерах. Медлить было нельзя. И он взял командование в свои руки.

Пристыженный генерал понял, что теряет авторитет среди простых глендов, и стал живо отдавать приказы:

– Требушеты! Огонь залпом. Дистанция двести шагов. Пли!

Десять небольших требушетов выпустили десять глиняных шаров с земляным маслом. Снаряды описали дугу и упали точно на магический щит, поставленный магами лесных эльфаров. Щит вспыхнул, и по нему начала растекаться горящая масса, постепенно сжигая щит и запасы магии друидов. Огонь неуклонно и быстро лишал воинов леса магической защиты. Когда щит, отразив огонь, лопнул, генерал скомандовал:

– Баллисты, пли!

И двадцать баллист с грохотом отправили в сторону противника длинные дротики. Следом раздался залп гномских арбалетов. Они скосили конных рейнджеров, как коса траву. Им не дали или не успели дать команду стрелять, и оставшиеся в живых конные лучники бросились врассыпную. Перед дворфами остались неприкрытые маги лесных эльфаров. Новый залп требушетов разогнал магов. Лесные эльфары потеряли магическую защиту. Снежные эльфары тоже заметили подоспевшую помощь. С воплями восторга и радости они устремились на лесных эльфаров. То, что происходило у них за спиной, они не видели. Конные всадники вырвались вперед и схлестнулись с пехотой врага. Завязалась жестокая сеча. Стрелять дворфы уже не могли. А до всадников на ящерах было далеко. Всадники снежных эльфаров прорубились сквозь ряды рейнджеров и набросились на разбегающихся друидов. Тех рейнджеров, что выжили, связали боем пехотинцы снежных эльфаров.

– Что дальше, святой отец? – угодливо спросил генерал.

– Ждать! – сурово произнес Бурвидус. – И приготовиться сразиться с лесными эльфарами. Орудия зарядить, подготовить защитные амулеты. Жрецов храма Мары вперед.

– Есть! – ответил генерал, затем осенил себя крестом и, рявкнув: – Ку! – присел.

Он так это лихо проделал, что святой отец одобрительно на него посмотрел. Благосклонно кивнул и устремил свой взор на разворачивающееся внизу сражение.

Он никогда не участвовал в битвах, но неожиданно ощутил в себе талант полководца. Дворф подмечал малейшие детали сражения. Бурвидус понял, что снежкам не выдержать удара. Слишком запальчиво и неосмотрительно они действовали. И еще он понял, что у них нет единого командования. Это была вооруженная толпа.

– Приготовиться, расступиться и пропустить союзников в тыл, – приказал он, и как угадал.

Всадники на ящерах врезались в спину пешим воинам снежных эльфаров, а всадники снежных эльфаров, покрошив магов и конных стрелков лесных эльфаров, вырвались на простор. Обернувшись, они увидели ужасающую их души картину. Пехота уничтожалась всадниками на ящерах, а снизу подходили отряды лесных лучников.

Командиры всадников приняли единственное возможное в этом случае решение – отступить к дворфам. Помочь пехоте они не могли. Зато могли бесславно пасть в неравной схватке. Они по команде командиров погнали коней наверх.

Кто-то по дороге подхватил ветку и стал махать ей над головой. Хирды по команде генерала расступились, и всадники промчались мимо них. К немалому удивлению Бурвидуса, они не остановились, а погнали коней дальше. И вскоре скрылись за поворотом.

– Трусы, – презрительно сказал святой отец. – И это элита Снежных гор. Конница Старших домов. Сомкнуть ряды! – приказал он и вернулся к наблюдению за ходом сражения.

Снежных эльфаров добивали. Всадники на ящерах прорвались сквозь их прореженные ряды и устремились наверх, к хирдам дворфов.

– Огонь! – скомандовал генерал, и в наступающих воинов полетели шары и копья баллист. Следом ударил залп арбалетов. Защита не спасла всадников. Первые ряды пали, а следующим залпом остановили натиск.

Всадники увязли в павших телах воинов и животных на узкой дороге. Повсюду лежали растерзанные тела эльфаров, как лесных, так и снежных. Замедлившиеся всадники стали отличной мишенью для дворфов. Очередной залп арбалетов заставил лесных эльфаров отступить. Они развернули ящеров и, вновь прорвавшись через строй пеших снежных воинов, с потерями ускакали к своим. Из нескольких сотен всадников их осталось не больше двух десятков. Но вместе с ними ускакал и выживший в кутерьме скоротечной схватки Вар Кар Нур. Его отряд был полностью уничтожен, как и союзники из Братства.

Пехота снежных эльфаров, истекая кровью, бросая раненых и прикрываясь щитами, медленно отступала под градом стрел лесных эльфаров. До хирдов гномов их добралось не более шести десятков. Дворфы разошлись, и они по узкому коридору вошли в безопасное место. Лесные эльфары их не преследовали. Они остались стоять на своем месте.

Дворфы тоже держали позиции.

Посовещавшись, лесные эльфары отправили к дворфам парламентера.

К хирдам приблизился с зеленой веткой в руке статный конный лесной эльфар.

– Уважаемые гленды, – крикнул воин. – Я посол от командира передового отряда восточного корпуса лера Транк Вона. Мы хотим знать, почему дворфы напали на лесных эльфаров? Великий лес не ведет войну с дворфами.

На ослике перед хирдами выехал папа Бурвидус.

– Я отец Бурвидус, служитель культа Мары, говорю от имени всех городов дворфов в Снежных горах. Мы это сделали по союзническому договору с главой дома Высокого хребта, Принцем степи, ризом Тох Рангором.

– Но зачем? – не внял его словам лесной эльфар. – Зачем дворфам выступать на стороне снежных эльфаров?

– Снежные эльфары дали место нашим предкам, когда они бежали от мора. И мы помним их доброту. В лес нас не пустили, и мы тоже это помним, лер. Так что уходите. Дальше прохода для вас нет.

– Гленд, вы, может, не понимаете, что здесь несколько тысяч воинов леса и вам не удержать эти позиции.

– Попробуйте пройти мимо нас, – невозмутимо ответил Бурвидус. – Переговоры закончены, лер. Передайте это своему начальству.

Лер кивнул, развернул лошадь и ускакал к лесным эльфарам.

– Они уйдут, – сказал Бурвидус подошедшему генералу.

– Вы так в этом уверены, святой отец? Нас меньше…

– Посмотри на них, гленд командующий. Они понесли потери от сражения со снежными эльфарами. Это передовой отряд. Его задача прощупать противостоящие силы и доложить по команде. У них нет сил штурмовать наши позиции. Это приведет к бо́льшим потерям, а в спину им дышат орки нашего союзника Тох Рангора. Они сначала постараются расправиться с ними, подождут подкреплений и только потом будут наступать на Западный перевал. Но глава дома Высокого хребта, не даст им соединиться. Он будет бить лесных зазнаек по частям. Я бы так и сделал.

Генерал с сомнением посмотрел на стоящие внизу войска готовых к атаке лесных эльфаров. Те вскоре стали разворачиваться и уходить.

– Ну, что я вам говорил, гленд генерал, – назидательно произнес Бурвидус. – Пора уже славе глендов воссиять на небосклоне Сивиллы. И пора нам вернуть утраченный столетиями назад смысл слова «гленд», что означает «сильный», «мужественный». Стойте тут до вечера, генерал. Потом оставьте охранение. Вышлите разведку и можете отводить войска. Несколько дней у нас есть. Я отправлюсь к соседям на запад, за подкреплением…

Тора совсем не ожидала, что на нее сверху упадет кто-то очень сильный. Скрутит ее и утащит с места сражения. Когда она смогла освободиться от чужих цепких объятий, то увидела Эрну.

– Ты зачем меня утащила? – с гневом воскликнула снежная эльфарка. – Там погибают мои братья…

– Они вам не братья, льерина, – совершенно спокойно ответила Эрна. – Это напыщенные дурни, что не могут найти левую руку у себя. Они были обречены, госпожа. Надо с этим смириться и начинать думать по-новому. Как правительница. Наскоком и одним хотением войну не выиграешь. Вам надо вернуться к господину Ирридару…

– Да как ты смеешь, дрянь! – в ярости закричала Тора и накинулась на демоницу.

Та ловко скрутила ее и снова очень спокойно произнесла:

– Вы гневаетесь, госпожа. А гнев – плохой советчик.

Тора дернулась, но поняла, что не сможет справиться с девушкой хуманкой, и почти заплакала. Ее глаза увлажнились, но она сдержалась.

– Отпусти, – попросила она. – Много ты понимаешь, хуманка. Речь идет о чести, о которой ты ничего не знаешь… Ты уже предавала своего господина, а теперь поучаешь меня.

Принцесса Тора-ила

– О чести я много знаю, госпожа. Но не увидела ее среди снежных эльфаров Старших домов. Они ее подрастеряли в интригах и склоках за власть. Она осталась лишь у простых эльфаров, тех, кто бросил свое хозяйство и встал под ваши знамена.

– Я хотела умереть, – тихо ответила Тора.

– Это неверное решение, госпожа.

Эрна откуда-то достала чистый платок и протянула Торе. Та взяла платок и высморкалась.

– Вы ответственны за княжество и его жителей. Надо быть сильной, чтобы жить. Умереть может всякий трус, кто не хочет нести ответственность.

– Да кому я нужна! – огорченно отмахнулась Тора. – Меня все презирают и не считают правительницей.

– И это нормально, госпожа, – ответила демоница.

Тора подняла на нее глаза.

– Почему ты так говоришь? – спросила она.

– Потому что уважение нужно заслужить, госпожа. Вы молоды и кроме права на трон ничем не выделяетесь. Ваша красота для управления княжеством не нужна. И вы женщина, а мужчины не хотят видеть вас во главе княжества. Это умаляет их мужское достоинство. Поэтому главы домов решили использовать вас как ширму, чтобы привлечь к сопротивлению вторжению всех эльфаров. Но они никогда не дадут вам стать полноправной княгиней. Вы станете марионеткой в их руках. Вам надо было слушаться герцога Ирридара, госпожа.

Тора искривила уголок губы.

– Слушаться только затем, чтобы я стала марионеткой в его руках.

– Нет. Ему нет нужды использовать вас как ширму. Он стоит выше вашего княжества.

– Выше? – Тора непонимающе поглядела на девушку. – Как выше? Он король?

– Нет. Он выше королей.

– Выше королей только… но их не существует.

– Думайте как хотите. Но ваше княжество ему не нужно. Господин строит свою империю, в которой есть место и вашему княжеству. Господин знает, как вести войну, чтобы победить, и он также знал, что вас будут использовать.

– Знал, но не сказал, не предупредил… – резко ответила Тора.

– А вы бы послушали его, льерина? Для вас ваши эльфары ближе, хотя они вас равной себе не считают. Они и воевать за княжество не хотят. Вам преподали хороший урок, льерина. Надо смирить свою гордость и начинать учиться разделять тех, кто рядом, на истинно своих и чужих.

– Кто ты такая, чтобы поучать меня? – воскликнула Тора, и демоница приняла свой истинный вид.

Тора потеряла дар речи. Испуганно уставилась на краснокожую обнаженную бестию с хвостом и горящими пламенем бездны глазами, стала пятиться.

– Не бойся, госпожа. Я служу моему господину – Ирридару. А значит, и вам, пока он не отдал другой приказ.

Она вновь приняла вид хуманки.

– Ирридар демон? – преодолевая волнение, спросила Тора.

– Нет, он хуман. Но он великий хуман. И демоны ему тоже служат.

Тора без сил опустилась на валун.

– Не могу поверить, – прошептала она, – меня охраняет демоница, враг всех разумных…

– Ты, госпожа, ничего не знаешь про демонов. Мы не враги разумным, мы выполняем волю творца, и вам, смертным, это знать не надо. Вы только помните, что я, демоница, не враг вам, а снежные эльфары будут врагами. Не обманывайтесь их показной преданностью.

– А если Ирридар прикажет, ты меня убьешь?

– Не задумываясь, госпожа. У меня нет к вам привязанности, я лишь исполняю приказ господина. Но он этого не прикажет. Никогда.

– Хотелось бы верить, – вздохнула Тора. – Я уже не знаю, кому верить, а кого подозревать… вот. Ну, если он не демон, то как получилось, что ты ему служишь?

– Никакой тайны тут нет. Он взял меня в плен и сделал своей рабыней. Я умру за него. Хотя смерти для демонов не существует. Мы перерождаемся в сердце преисподней.

Тора замолчала. Некоторое время она сидела полностью опустошенная и подавленная. Нехеец не тот, за кого себя выдает. Она должна была догадаться, когда увидела его дворец и странный город… Наконец, она подняла голову и с мукой в глазах спросила:

– И что дальше?

– Дальше – надо пробираться к Западному перевалу.

– А мы где сейчас?

– К сожалению, недалеко от Восточного, госпожа. Подождем Шаву, охрану и двинемся в путь.

– А почему мы так далеко переместились?

– Потому что так были настроены амулеты. Это земли господина. Мы недалеко от дома Медной горы.

За спиной Торы раздался шум осыпающихся камней, и в воздухе проявился взмокший Шавга-ил.

– Ух, – проговорил он, – еле сбёг. Вы такую заварушку устроили, ваше высочество. Должен заметить, зря. Там сейчас гибнут эльфары Старших домов. Они попали в окружение и не могут отойти. Понеслись, как угорелые, за вами. Кто так воюет, госпожа? Вы так подданных не напасетесь. Охрана ваша тоже потерялась. Они следовали за вами, а сообразят ли использовать амулеты или нет, этого я не знаю.

– Оставили бы меня вместе с другими умирать, – буркнула Тора.

– А вот этого мы сделать не могли, госпожа. Господин Ирридар приказал охранять вас и сохранить для княжества…

– Сообразили, – прервала их Эрна. – Вон на том выступе появились, через ущелье. Но вижу, там не все.

Все тут же посмотрели направо и увидели на соседнем утесе группу воинов. Они махали им руками.

– Шестеро, – насчитал Шавга-ил. – Остальные, видимо, куда-то запропастились… ну да ладно, хорошо хоть кто-то появился. У них припасы и они нам пригодятся.

– А что, лер Шавга-ил, Ирридар не дал вам амулеты, чтобы вернуться? – спросила Тора.

– Куда вернуться? – спросил эльфар.

– Обратно.

– Там, госпожа, лесные вороги. Возвращаться туда опасно, и господин Ирридар это заранее предвидел. Мы пойдем своим ходом. За седмицу дойдем до Западного перевала. Только спустимся к Старым горам, там безопаснее.

Шавга-ил стал махать рукой воинам, и те быстро спустились в ущелье.

– Там же круто, – охнула Тора. – Упадут.

– Не упадут, – ответила Эрна-Рабе. – Дети ночи. Что им сделается. Но вот где остальные, это загадка.

Загадка разрешилась вскоре. Через час отряд охраны поднялся наверх и присоединился к Торе.

– Где остальные? – спросила Эрна.

– Наш командир четверых оставил в тылу, для диверсий и разведки. Чтобы сопроводить ее высочество, хватит и нас.

– Все верно, – кивнул неунывающий Шавга-ил, – они там будут нужнее. И присоединятся к нам позже. Какой дорогой мы пойдем – они знают и постараются почистить ее. Давайте поедим и тронемся в путь. Места тут спокойные. До ночи успеем выйти к дому Медной горы. Там переночуем и двинемся дальше.

– А нам там будут рады? – с сомнением в голосе спросила Тора.

– А там, ваше высочество, никто не живет, – ответила Эрна. – Остатки дома ушли в лагерь в горах. Наш глава дома, лер Ирридар, собрал припасы для нас, чтобы мы могли пережить зиму.

– Лер? – удивленно спросила Тора.

– Да. Лер, – упрямо ответила девушка. – Он для нас свой лер и им останется.

Тора только покивала головой.

«Пусть будет лер, – подумала она. – Если ему даже демоны служат, то куда деваться эльфарам… Да и мне тоже…»

Снежные горы. Восточные отроги

Лер Манру-ил бежал с места сражения без оглядки. Он не видел, как отстали его воины и нерешительно стали оглядываться. Затем командир отряда поднял руку, и всадники остановились.

– Леры! – возвысив голос, прокричал он. – Лер Манру-ил снова позорно бежал. Я не буду больше подчиняться его приказам. Кто хочет, пусть следует за ним и навлечет на себя позор всех честных эльфаров. Я возвращаюсь к нашим братьям, что не жалеют своего живота в битве с лесными тварями.

Он развернул своего коня и, не оглядываясь, поскакал обратно. За ним потянулись остальные воины и маги. Никто не хотел, чтобы его назвали трусом.

А лер Манру-ил ничего этого не видел. Лишь изредка он выглядывал в окно и покрикивал на кучера:

– Гони быстрее!

Его же самого гнал страх.

– И так, ваша милость, кони скачут на пределе, – кричал в ответ кучер. – Куда еще?

Когда лер в очередной раз стал его подгонять, он оглянулся и, перекрикивая топот копыт и скрип колес, закричал:

– Даже отряд ваших воинов отстал.

– Как отстал? – всполошился лер. – Почему?

– Да почем мне знать? Видимо, шибко скачем. Да вы не переживайте, они нас догонят. Остановимся у перекрестка и подождем их. Там нас лесные господа не достанут.

– Какие они тебе господа?! – взъярился лер Манру-ил. – Это захватчики!

Кучер промолчал. После долгой гонки лошади стали уставать и сбавляли темп. Кучер перестал их подгонять, и они перешли на легкий неспешный бег.

У крепости на перекрестке они остановились и стали ждать. Но прошел час, и никто не появился. Лер Манру-ил со страхом понял, что воины дома оставили его.

– Трусы, сбежали, – прошептал он и приказал кучеру править к крепости.

Коляска подкатила к воротам, и кучер стал кричать, чтобы их пустили. Со стены лениво ответили:

– Не велено. Проезжайте.

Из окна высунулась голова лера.

– Что значит не велено? Я лер Манру-ил. Я из княжеского дома и глава комитета спасения нации. За нами гонятся лесные эльфары. Вы должны нам помочь.

– Ничем помочь не могу, – ответил стражник. – Проезжайте.

– Остолопы, – выругался лер Манру-ил. – Я – власть! Позови старшего, – крикнул он.

– Не велено, – вновь отозвались со стены.

Дальше на уговоры и угрозы, которыми сыпал лер Манру-ил, со стен больше не реагировали. Устав просить и ругаться, Манру-ил понял, что их не пустят, и уныло приказал кучеру:

– Гони к перевалу.

Кучер послушно подхлестнул вожжами лошадок. Но вскоре обратился к господину.

– Остановиться бы надо, ваша милость. Лошадей загоним.

– Некогда отдыхать. Надо успеть попасть в крепость, пока сюда не нагрянули лесные враги.

– Да откуда им тут взяться, ваша милость? Они остались там, на большой дороге. Лиг пятнадцать, поди, будет.

Лер Манру-ил подумал и решил прислушаться к словам кучера.

– Ладно, – сказал он, – правь куда-нибудь. Перекусим и дадим отдых лошадям.

Кучер подогнал лошадок криком и стал править в ущелье. Дорогу он эту знал и помнил места, где можно было остановиться на отдых. Доехав до нависающей скалы, он остановил лошадей. Ветер и дожди за сотни лет создали удобную площадку с широкой, но неглубокой пещерой. Кряхтя, слез с козел и, подвесив торбы к мордам, дал лошадям овса. Только потом помог леру сойти с коляски, вытащил походный стульчик и разложил его. Лер уселся, а кучер стал разводить костер. Когда заплясал огонь, он на треноге подвесил котелок и стал варить кашу. Лер Манру-ил заботился о своем комфорте, и в ящике за коляской всегда находился походный набор.

Лер устал и был опустошен случившимся. Все обернулось гораздо хуже, чем он думал. Отбросив все мысли, он бездумно смотрел на огонь. Манру-ил испытывал необъяснимое чувство тревоги и, как у всякого труса и подлеца, его инстинкты буквально орали – спасайся. Но он так устал, так много натерпелся страха, что не обращал на это состояние тревоги внимание. И, как понял спустя полчаса, зря. Рядом с конями неожиданно появились несколько фигур в зелено-белых комбинезонах. Они быстро оглушили кучера, что стоял к ним спиной, и подошли к разинувшему рот эльфару.

«Рейдеры», – пронеслась паническая мысль у лера Манру-ила, и он затрясся. Один из рейдеров присел у костра.

– Каша, – потянул он носом. – Это мы удачно сюда заглянули. Ты кто, снежок? – спросил он.

– Я? Я… Я никто… – трясясь, ответил лер Манру-ил.

– Значит, ты нам не нужен. Оттащите его за коляску и убейте, – скомандовал рейдер.

– Стойте! – истерично закричал лер Манру-ил. – Я знатный эльфар, из княжеского дома. Мое имя лер Манру-ил. За меня дадут хороший выкуп.

– Из княжеского дома, значит, это хорошо. Такой нам пригодится, – кивнул рейдер. – Ребята, давайте поедим и двинемся обратно.

Рейдеры, не обращая внимания на снежного эльфара, воспользовались посудой, что нашли в ящике. Поели каши и даже предложили леру Манру-илу. Затем выбросили посуду, связали ему руки и повели в карету. Один рейдер сел на козлы, двое в кабину и погнали ее в неизвестном направлении.

С лером Манру-илом никто не разговаривал, и через несколько часов неспешной езды они остановились. Рейдер на козлах что-то гортанно прокричал, и они двинулись дальше. Карета покачивалась, и свозь щели в колышущихся занавесках лер Манру-ил увидел скопление движущихся войск лесных эльфаров. Коляска еще недолго ехала и вскоре остановилась.

– Передайте леру Кирст нуру, – крикнул рейдер на козлах, – что у нас важный пленник из княжеского дома снежков.

Лер сжался в преддверии неприятностей. Его вытащили и толчком в спину погнали вдоль марширующих войск. Подвели ко всаднику в зеленом шерстяном плаще.

– Кто вы, лер? – спросил всадник.

– Я лер Манру-ил из княжеского дома.

– Где вас захватили?

– У перекрестка, где крепость и начинается дорога к Западному перевалу.

– Что вы там делали?

– Я ехал в крепость, чтобы укрыться, но меня не пустили, лер.

– Не пустили? Почему?

– Не знаю. В Снежном княжестве творится невообразимое…

– А где ваша дружина? – спросил лесной командир. – Вы глава рода?

Лер Манру-ил кивнул и замялся.

– Вы не хотите говорить? – сурово спросил лесной эльфар.

– Я не знаю, лер. Они меня бросили.

– Почему?

– Я… я уехал от места сражения, на дороге, перед городом дворфов…

– Уехали? То есть струсили?

– М-м-м, я бы так это не называл, лер. Просто понял, что эта битва проиграна…

– Вы оставили поле боя без приказа и скрылись. Струсили. Что бы вы ни говорили, но это так. Я бы вас повесил как труса, но вы нужны нам. Отправьте это ничтожество к господину Кирсан ола, – распорядился эльфар и потерял к пленнику всякий интерес.

Лера Манру-ила снова толкнули в спину и погнали обратно к его коляске. Через несколько часов тряски коляска въехала в поселок снежных эльфаров, где хозяйничали лесные воины. Его грубо вытащили из коляски, повели к дому главы рода. Там передали на руки охране. Через полчаса он стоял перед всесильным братом великого князя Леса. Разглядывая низкорослого и худощавого лесного эльфара в форме рейдеров, лер Манру-ил не знал, что и подумать. Но природная живучесть, беспринципность и опыт в политических интригах давали ему основание полагать, что его не просто так привели ко второму человеку в иерархии Лесного княжества.

– Присаживайтесь, лер Манру-ил, – повернулся к пленнику Кирсан ола.

Он стоял у печи спиной к пленнику и грел озябшие руки. Погода ухудшилась, и с поднявшимся ветром стал сыпать с неба снег.

Лер Манру-ил осторожно сел на краешек стула. Кирсан ола стал ходить по комнате.

– Как вы считаете, лер, мы, лесные эльфары, выиграем войну?

Лер Манру-ил, не зная, что ответить, беспомощно заморгал. Заикаясь, он все же выговорил:

– Я не знаю, лер…

– Обращайтесь ко мне «господин» или «ваше сиятельство», лер Манру-ил. Вы же глава комитета спасения нации, и вы не знаете ответ на такой простой вопрос?

У лера Манру-ила сердце ухнуло в пятки.

«Доигрался», – подумал он, и мертвенный холод сковал все его члены.

– Не бойтесь, – заметив его состояние, проговорил Кирсан. – Мы знаем обо всех значимых эльфарах в княжеском доме Снежного княжества и знаем, что вы были сторонником принять наше правление. Правда, скрывали его от своих домочадцев. У Братства были посредники от вашей фракции в Совете. Я хочу услышать от вас честный ответ и дать вам шанс не только выжить, но и стать тем, кем вы себя считаете – спасителем нации.

Лер Манру-ил быстро прокрутил слова Кирсана в своей голове, и у него в душе забрезжила робкая надежда выйти из этого дома живым.

– Господин, – проговорил он уже более уверенно, – снежные эльфары не готовы к войне, и они разобщены. Главы Старших домов, а точнее – более половины, не хотят воевать. Им привычнее сражаться на заседаниях Совета, чем на поле боя. Если бы все дело было в них, то Лесному княжеству…

– Великому Лесному княжеству, лер Манру-ил, – поправил его Кирсан. – Продолжайте, я слушаю вас.

– Да, простите. Великому Лесному княжеству не составило бы труда захватить Снежные горы и установить там свое правление. Но сейчас в борьбу вступил хуман, герцог из Вангора, и, как я знаю, он враг Леса.

– Ирридар Тох Рангор? Которому вы дали право основать свой дом?

– Да, ваше сиятельство.

– Хм. Мы слышали об этом, но он союзник Леса, как подданный Вангора. Причем тут он? Он командует магами Вангорского королевства в нашем Лесу.

– Он захватил в плен целый корпус, ваше сиятельство. Правда, потом его отпустил, но без оружия и ящеров. Это случилось на Западном перевале.

– Захватил и отпустил? Когда это случилось? – нахмурил брови Кирсан ола.

– Несколько дней назад. У него орки и ополчение Младших домов. Он привел в Снежные горы принцессу Тору-илу, внучку князя… Привел как правительницу княжества. И за ней пойдут многие дома и рода. Как Старшие, так и Младшие. Девочка, с подачи герцога, отменила деление на Старших и Младших. Уровняла всех в правах. И теперь поднимется тот, кто пойдет за ней и докажет преданность княжеству и ей своим участием в войне. Это условие подняло многих с низов и привлекло к ее войску. Правда, следует отметить, это в основном слуги, охотники, маги и ремесленники.

– А где сейчас княгиня Тора?

– Она возглавила ополчение Старших домов, и мы пошли помогать столичному гарнизону. По дороге встретили отступающие от столицы части Братства и лесных эльфаров. Тора-ила повела воинов в атаку. А я покинул поле боя. Я не знаю, чем закончилось это сражение…

– М-м-м? Вы удрали, бросив свою княгиню?

Лер Манру-ил поморщился:

– У нас не было шансов в этом сражении, ваше сиятельство. Она просто обезумела, и я решил не рисковать. Глупая девчонка сама выбрала свой путь к смерти…

– Это понятно. А почему с ней не пошли войска хумана?

– Они поссорились. Хуман не захотел, чтобы в ее штабе были мы, члены комитета спасения нации.

– Так войска снежных эльфаров разделились? – уточнил Кирсан.

– Да, Старшие дома покинули Западный перевал и направились к столице. А хуман и орки остались у крепости на перевале.

– Сколько орков?

– Около трех-четырех тысяч… Но это необычные орки.

– В каком смысле необычные?

– Они сражаются строем, имеют щиты, и у них много магов.

Кирсан задумчиво мерил шагами комнату и молчал. Затем задал вопрос:

– А как хуман смог пленить целый корпус? Он купил командующего?

– Нет, он посадил их в большую яму. А командующего арестовал за убийство пленных снежных эльфаров.

– В яму? Все это странно, но уже не имеет значения. Я вот что хочу спросить, – произнес он, – вы сможете убедить глав Старших домов, что не выступили против нас, сохранять нейтралитет?

– Э-э-э… – задумался лер Манру-ил и осторожно проговорил: – Это смотря что им пообещать, ваше сиятельство.

– Пообещайте им, что они останутся живы. Что мы не будем штурмовать и разорять их замки и селения. Что они останутся у власти после того, как мы захватим Снежные горы. И к тем, кто будет нам помогать, мы проявим большую милость. Снежные горы станут доминионом Великого леса, со своим управлением. А кто будет управлять доминионом, зависит от лояльности глав домов.

– А как же Братство, ваше сиятельство?

– Честно скажу, лер, – они плохие союзники. Просто убийцы. На них полагаться сложно, они вызвали ненависть всего народа Снежных гор. И, как понимаете, их мало кто поддерживает в ваших горах. А нам надо, чтобы у власти стояли не тупые мясники, а более авторитетные эльфары. У вас уже сложился костяк. Это комитет спасения. Мы переправим вас тайно в район столицы княжества. Поговорите с главами родов и домов, пообещайте им нашу поддержку и безопасность. Но делайте это тайно. Попробуйте собрать ополчение и под видом помощи гарнизону войдите в столицу. Объявите себя высшей властью и заключите с нами мир. Мы поможем вам всех несогласных по-тихому убрать. Что скажете, лер Манру-ил?

– Да я только рад буду помочь решить мирным путем этот конфликт, ваше сиятельство. И знаю многих, кто не хочет смуты.

– Вот и хорошо, лер Манру-ил. Сейчас отдыхайте, а утром вас переправят к вашему замку. У вас будет охрана из преданных нам снежных эльфаров. Не подведите меня, лер. В случае чего, я найду вас и под землей.

– Ваше сиятельство, – лер Манру-ил упал на колени и пополз кКирсан ола, – я буду самым преданным сторонником вашей власти.

Он поцеловал руку Кирсана. Тот благосклонно разрешил ему ее облобызать.

– Ступайте, лер, и отдыхайте. Впереди у вас много работы.

И когда тот вышел, брезгливо вытер руку о штаны.

Кирсан ола хорошо знал вангорского выскочку. Тот не боялся мести Леса. Видимо, был слишком глуп, как все нехейцы, и слишком самоуверен. Он не понимал, что Лес строил планы мести не сиюминутно, а растягивая ее на годы, доводя объект мести до сумасшествия.

И такой план был, но несколько видоизменился. Внешние события наложили на него свой отпечаток. Вспыхнувшие войны, вторжение в Лес орков и война Леса со Снежным княжеством отнимали необходимые для осуществления мести ресурсы. Но сейчас хуман перешел все рамки. Его следовало примерно наказать. Жаль, что он отпустил студентов в Вангор, подумал Кирсан. Их можно было использовать в торговле с хуманом. У человека есть слабое место. Он жизнь отдаст за близких и тех, кого ему доверили. Но есть и другие меры, чтобы привести в чувство зарвавшегося человека.

«Раз ты мешаешь нам в Снежных горах, я заставлю тебя вернуться в Вангор, – размышлял Кирсан ола. – Заставлю тебя увести орков из Снежных гор».

Приняв решение, он подошел к столу и позвонил в колокольчик. Сразу же в комнату зашел его ординарец. На боевые действия Кирсан не брал секретаря. Ординарец был и секретарем, и охранником.

– Позови лера Рамчир вара, – приказал Кирсан.

Ординарец поклонился и вышел. Вскоре в дверь осторожно постучали, и на пороге появился очень худой и маленький лесной эльфар с непомерно большой головой и обширными залысинами. По меркам Леса он был уродлив, но компенсировал свои физические недостатки умом.

– Вызывали, ваше сиятельство? – поклонился Рамчир вар.

Он отвечал в тайной страже за силовые акции. Это он спланировал захват снежной принцессы, которую так глупо упустили лидеры Братства.

– Заходи, Рамчир, – разрешил Кирсан, отвернувшись от печи. – Разговор будет недолгим. Подбери четверых мужчин-чигуан из снежных эльфаров и приставь их в охранение к плененному леру Манру-илу. Они должны оберегать снежка и следить за ним. В случае предательства – жестоко наказать. Завтра утром отправишь их к столице Снежного княжества. Но самое важное дело, которое я тебе поручаю, это проникновение в замок Тох Рангор и захват домочадцев этого хумана.

– Это будет сделать очень сложно, ваше сиятельство. Замок отлично охраняется и закрыт заклятиями. У нас больше нет там своих людей. Какие силы я могу использовать для проникновения в замок?

Кирсан ола задумался. Выпятил вперед сжатые зубы.

– Бери отряд древолюдов и звезду чигуан снежков. Надо чтобы в замке увидели, что нападение организовали снежные эльфары. Ты знаешь, что-нибудь о его близких?

– Знаю, ваше сиятельство. Орчанка, принцесса степи, черная эльфарка с западного континента. Бывшая дриада, дочь наместника Листа Ордая. Она захотела стать женой хумана. И отверженная своим родом дворфа. Все они маги.

– Да, я знаю, что дочь наместника дриада захотела стать ему женой. Это довольно странно, и надо бы ее перед казнью расспросить… Что за дружина у него?

– Нехейцы, ваше сиятельство. Без боя захват важных особ не обойдется.

– Значит, Рамчир, возьмешь замок штурмом. Сам реши, какие силы тебе нужны. Я отдам распоряжение.

Эльфар поклонился, выпрямился и спросил:

– Когда нужно это сделать?

– Уже сегодня, крайний срок – завтра.

– Понял, ваше сиятельство. А куда их доставить?

– В Проклятую чащу, но не подсаживай к деревьям. Потом сообщишь нехейцу, что его близкие в плену. Пусть направляется к Старым горам. Там, на секретной базе, мне организуешь встречу с ним.

– Все понял, ваше сиятельство. Операция сложная без должной подготовки, и я сам ее возглавлю.

– Как посчитаешь нужным, Рамчир. Мне главное – результат. Иди, – отпустил лесного эльфара Кирсан ола.

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

У меня было время навестить замок и забрать вампиров Ганги. План проведения операции был детально проработан с Грондом. Вернее, та часть, за которую отвечал он. Я, конечно, ему не стал рассказывать, какие силы буду использовать для защиты королевской семьи в самом «сердце» королевского замка, но убедил его, что смогу справиться с Искореняющими. Подключили мы и графа Мироша тан Кране, он должен был тайно поднять по тревоге расположенные в столице дружины баронов. Их готовили к отправке на фронт. Но легионы центральных провинций империи пришли в движение и выдвинулись к подножию Малого хребта Снежных гор, поэтому их оставили для защиты столицы.

Свой замок застал в суете. Бегали слуги. Дружина вооружалась и готовилась к бою. Первой мне навстречу попалась Ведьма.

– Что случилось? – спросил я.

– Слава богам, что вы появились, – облегченно ответила она. – В лесу, в трех лигах от замка, появились отряды лесных эльфаров. Там почти сотня бойцов. Есть маги и странные существа, мною не идентифицированные… Мы проводим усиление защиты замка, но делаем это тайно. Они следят за нами. Предполагается атака ночью.

– Вот как! – удивленно произнес я.

Неожиданный ход. Значит, «лесные братья» решили отвлечь мое внимание от Снежных гор. Думаю, их цель – захват моих невест. Потом захотят выставить ультиматум, чтобы я отвел орков и выдал им принцессу Тору. Спешат лесовики.

– Мне надо подумать, – сказал я. – Вы занимайтесь тем, что и делали. Правильно, что втайне. Где мои девочки?

– В замке, в столовой.

Я кивнул и направился в столовую. По дороге решил, что заодно перекушу.

Застал я всех трех девиц за обсуждением плана обороны. Они склонили свои красивые головушки над картой, и Чернушка, объясняя свой замысел, водила пальцем по ней.

«Ну прямо Суворовы!» – с нежностью подумал я.

Я телепортировался в столовую незаметно. Только когда сел, тогда они обратили на меня внимание. Все три девушки вздрогнули. Дриада охнула и схватилась рукой за грудь. В другой руке мгновенно появился ее кинжал.

– Ирри! – воскликнула Ганга и тут же обрадованно заулыбалась. – Как хорошо, что ты вернулся. У нас враги.

– Знаю. Что намерены делать?

– Кто? Мы? – удивилась Ганга.

– Ну да, вы…

– Зачем нам что-то делать, когда ты тут?

– Ну все же, – настаивал я.

– Не занимайся ерундой, – отрезала орчанка. – Мы беременны. Раз ты тут, то бери оборону в свои крепкие руки. Ты мужчина, защитник своих женщин, ты и думай.

– Ладно, буду думать, – согласился я. – Позаботься о том, чтобы принесли поесть. На голодный желудок плохо думается.

Ганга кивнула и отправилась на кухню.

– Там древолюды, – выпалила лесная эльфарка, – и друиды – служители чужому богу. Я их чувствую.

Я кивнул и, ни на что не надеясь, спросил ради интереса:

– Может, ты знаешь, как поступить с ними?

– Знаю, – решительно ответила дриада. – Древолюды меня послушаются. Но надо убить друидов, что держат их в подчинении.

Я удивленно воззрился на девушку:

– Ты хочешь сказать, что древолюды будут исполнять твои приказы?..

– Да. Я дриада, они наполовину Мелирионы. Человеческая часть в них присутствует лишь телесно. Сознание древолюдов общее для группы. Это сознание их прародителей, и я могу ими управлять. Как только заклятие друидов падет, они освободятся.

– Тогда все просто, – обрадовался я. – Друидов я уничтожу, а ты возьмешь под свой контроль отряд древолюдов. Кто там еще? Рейдеры?

– Нет. Чигуаны-мужчины под личиной снежных эльфаров.

– Ты и их смогла почувствовать? Но как?

Я был поражен ее способностями. Действительно, нужно признать, госпожа удача весьма благосклонна ко мне. Не знаю, правда, за что…

– Дар леса, – ответила дриада. – Я чувствую все чуждое лесу. Вернее, чуждую магию. Чигуаны – это демонические создания, как и твоя рабыня Ринада, что ругалась со мной на стоянке в лесу. Но ее природа изменилась… и я не понимаю, кто она сейчас.

– Чигуаны демонические создания? – удивился я. – Не знал. А как так получилось?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю, – равнодушно ответила она.

– Подожди, – прервала наш разговор некстати вернувшаяся Ганга. – Какая еще рабыня Ринада? Не та ли, что хотела убить Овора?

– Она, – понимая, что мне не отвертеться, обреченно вздохнул я.

– Та-ак, – Ганга уперла руки в бока. Это предвещало мне грозу.

– Что так? – осторожно спросил я.

– А то, что ты снова связался с этой шлюхой.

– Она не шлюха, она чигуана…

– Это одно и то же. Только гораздо хуже. Чем она на этот раз тебя прельстила? Хотела на своих панталонах повеситься? Или снова на нее напали злые лесные эльфары? Или… – Ганга стала водить носом. – Что-то я не чувствую ее запах на тебе.

Чернушка повторила ее движения.

– И я не чувствую. Он с ней не спал.

– Хватит… принюхиваться, – я слегка ударил кулаком по столу. – Я ее сделал ментальной рабыней, и она теперь служит мне и только. Я ее выдам замуж за барона, вернее графа Штофа. Что еще хотите знать?

– Как она посмела снова оказаться рядом? – спросила Ганга. – Тварь!

– Ее ко мне подослали, чтобы соблазнить. Но я ее смирил.

– Как и меня? – тихо спросила Чернушка.

– Почти. Ты более свободна, чем она. Она повязана, как Рабе.

– Хорошо, – успокоилась Чернушка. – Он не любит ее, – пояснила она Ганге. – Он любит нас.

Ганга поглядела на Чернушку, и мышцы лица ее расслабились.

«Пронесло», – подумал я.

– Ладно, – смирилась Ганга. – Пусть живет. Но в замке чтобы и ноги ее не было.

Я кивнул. Понимал, как трудно ей вновь воспринять известие о Ринаде. Ее предательства она не могла простить и спустя столько времени.

Принесли еду. В комнату с подносом в руках вошла озабоченная дворфа и доложила Ганге:

– Госпожа Ганга, все слуги в подвале. Прислуживать некому. Воины во дворе при оружии. Ждут…

Затем увидела меня и обрадованно воскликнула:

– Слава хранителю, вы тут, господин. Теперь я спокойна. Вот, поешьте с дороги.

Она поставила на стол поднос.

– А почему слуги в подвале? – спросил я.

– Чтобы жертв было меньше, – ответила за дворфу Ганга. – Это я отдала такой приказ.

– Ладно, пусть посидят, – не стал спорить я. – Сейчас поем и с Лирдой пойдем воевать.

Я подмигнул покрасневшей от удовольствия девушке.

– А я? – тут же спросила Ганга.

– А вы будете готовить замок к обороне. Вдруг у нас ничего не получится.

– Ладно, отправляйтесь, – недовольно произнесла Ганга, – только береги девочку. За нее я тебе твое волшебное яйцо оторву.

– Что за яйцо? – тут же встряла любопытная дриада.

Я поморщился. Мне изрядно надоели вопросы о моем волшебном яйце.

– У нашего господина есть волшебное яйцо, – серьезно начала объяснять Чернушка. – В нем спрятана его жизнь… Нет, смерть, – поправилась она. – Или жизнь? Мы точно не знаем. Его нельзя убить. Только если разбить это яйцо.

Глаза дриады стали как блюдца.

– Волшебное яйцо? В нем жизнь?

Она посмотрела на меня и заглянула под стол. Потом вылезла, густо покраснев, и не таясь спросила:

– И что это за яйцо? Как у гусей?

Я вздохнул. Сказки про мои тестикулы далеко разошлись по миру и стали обрастать небылицами. Одно неосторожное слово, брошенное на жертвеннике Беоты, породило нечто невообразимое. И куда деваться? Я стал придерживаться этой версии. Чем больше тайн вокруг меня, тем больше меня будут бояться враги.

– Яйцо не у меня, – ответил я с набитым едой ртом. – Оно на ждубе, ждуб на острофе. На ждубе лаец. В нем утка. В утке яйцо. В яйце иголка, которой меня можно убить. Но это страшная тайна, – сделав зверское выражение лица, добавил я. – Там моя смерть.

Дриада окончательно перестала соображать. Она таращилась на меня и не могла произнести ни слова. Затем прошептала, отчего сконфузилась еще больше:

– А я думала, оно с вами, господин.

– Нет, не со мной.

– Жаль.

– Почему? – теперь удивился я.

– Хотела посмотреть.

– Нашла на что смотреть, – хмыкнула Ганга. – Ты мужских… – она, молча подбирая слова, покрутила ладонями, – мужское хозяйство не видела?

– Не видела, – ответила красная как вареный рак девушка.

– Ну и не надо на него смотреть, – резонно ответила Ганга, – рано еще. И ничего там интересного нет. Подумаешь, колокольчики…

– Колокольчики? – не сдержалась Лирда.

– Ну… не совсем колокольчики… Как бы тебе объяснить…

– Ганга, хватит смущать Лирду, – прервала их беседу Чернушка. – Ты не в стане орков.

– И то правда, – согласилась орчанка. – В свое время все узнаешь, дорогуша. Когда подрастешь, выйдешь замуж, вот тогда он колокольчиками и позвонит…

– Ганга… – вновь оборвала ее Чернушка.

– Все, все, я умолкаю, – подняла руки орчанка, защищаясь от осуждающего взгляда дзирды.

Я вздохнул и продолжил есть.

– Что думаешь делать, любимый? – спросила Чернушка.

– Как всегда, – ответил я, запивая мясо вином. – Перемещусь в лес, убью магов, а Лирда перехватит управление деревянными воинами Урфин Джюса.

– А это кто? – ошарашенно спросила Лирда.

– Сказка такая есть, – неохотно ответил я. – Волшебник… э-э-э, жил. Злой, в общем. Настрогал «буратин» и оживил их порошком жизни.

– Ничего не поняла, – замотала головой Лирда.

А Ганга спросила:

– Это где было?

– На Земле, – вздохнул я. – В очень далеком мире, где не существует магии.

– А такие миры разве есть? – не поверила Ганга. – Лично я не встречала.

– Ты непоследователен, любимый, – вставила свои пять копеек в мой рассказ Чернушка. – Говоришь, нет магии, а волшебник оживил деревянных «буратин» воинов. Как это может быть?

– Я же говорю: это сказка. Там сказка, тут быль.

– Ладно, пусть будет сказка, – Ганга подозрительно на меня посмотрела. – А что будешь делать со снежками-чигуанами?

Я не успел ответить. Шиза взяла меня под свой контроль.

– Их мы пленим, – произнес мой рот. – Проведем обряд преданности и отправим обратно в лес. Известим, что захват замка не удался. Что я убил магов и взял под свой контроль древолюдов. Вот, – ответил уже я, сильно растерянный таким предложением от Шизы. Я не думал их пленять. Даже подумать не успел, что с ними делать.

– Здорово! – захлопала в ладоши Чернушка. – Такие агенты нам пригодятся. Ты, любимый, молодец. Хорошо придумал.

Я, пряча недовольство за натянутой улыбкой, только покивал головой. Мельком увидел, как Лиан сидел и ржал над моей растерянностью. И, как я подозревал, над моими умственными способностями…

Глава 3

Королевство Вангор. Окрестности замка Тох Рангор

Рамчир вар знал, как опасно не выполнить распоряжение Кирсана. А все остальные в тайной страже знали, каким был жестоким и безжалостным эльфар-урод Рамчир. Поэтому уже через несколько часов отряд захвата замка Тох Рангор был собран и готов выдвинуться телепортом в лес.

Недалеко от замка, лигах в трех вдоль дороги, рос лес. Путь туда проложили еще раньше и для этого использовали очень дорогой камень телепорта.

Для успешного завершения операции по захвату замка хумана, по недоразумению союзника и одновременно врага Леса, Рамчир собрал шесть десятков древолюдов, десять друидов-поводырей и звезду чигуан под обличием снежных эльфаров. Но сначала он первым перенесся в лес и лично провел разведку. Ему повезло. Как только он появился в придорожном лесу, то увидел телегу, едущую от замка. Он тут же схватил крестьянина и вместе с телегой затащил в лес. Испуганного мужика пытать не пришлось. Он сразу же выложил все, что знал.

В замке пять десятков воинов нехейцев. Это дружина лорда. Самого лорда в замке нет, и он там бывает редко. По своим землям он вообще не ездит. За всем следит управительница дворфа. В замке живут три госпожи. Орчанка, черная госпожа, и появилась молодая лесная эльфарка – она сражается на ристалище с молодым господином, который, по разговорам слуг, вроде приходится лорду братом. Еще есть девочка нехейка, младшая сестра лорда. Живут тихо. Из замка не выбираются.

Выяснив, что хотел, и прихватив бедного крестьянина с собой, Рамчир вернулся в военный лагерь Кирсана. Трясущегося от страха мужика с телегой и лошадью отдал страже – лишним раб не бывает – и забыл о нем. Снова открыл телепорт, и весь отряд, что дожидался его, переместился в лес.

Опытный в таких делах Рамчир ждал любых изменений обстановки, показывающих, что отряд заметили. Но замок жил своей жизнью. Ни суеты, ни тревоги в замке не проявляли.

«Значит, после последней акции они успокоились», – решил Рамчир и выставил на опушке леса за кустами всех магов. Их задача была отслеживать магический фон.

Подготовку воинов к отражению нападения можно было скрыть, но если в замке усилят магическую защиту, то значит, их заметили и втайне готовятся отразить штурм. Тогда его задача усложнится, и господа попробуют сбежать. Ищи их потом. Но шло время, близилась ночь, а приготовлений к обороне не наблюдалось. Рамчир, пребывающий в сильном напряжении, решил немного расслабиться. Он сел на поваленное дерево и принялся чистить свой короткий меч. Так он коротал время. Древолюды тоже сидели замершими статуями, и лишь чигуаны разложили плащи и дремали на мокрой от растаявшего и подмерзшего ночью первого снега траве.

Рамчир ждал, когда наступит предрассветное время. Он опустил голову и, неожиданно потеряв опору, повалился на землю. Хотел встать, но не ощущал своего тела. Хотел поднять тревогу и закричать, но голос тоже его не слушался. Эльфар лежал в отчаянии обреченного и глазами сопровождал движения человека в темноте. А тот таскал на поляну тела магов. Он бесцеремонно бросал их на землю. У некоторых магов, как успел подметить Рамчир, были неестественно выкручены головы. Чигуаны остались лежать на земле, безучастные ко всему. Древолюды сидели без движения, словно не замечали человека.

Все эти странности изрядно напугали Рамчира. Ранее, относя себя к неприкасаемым, он мог мучить и убивать других, наслаждаясь их мольбами и бессилием. Сейчас он почувствовал себя в их шкуре, и страх заполнил его душу. Он знал, каким безжалостным мог быть враг Леса. А то, что это был именно он, Рамчир понял, хотя и не сразу.

Но вскоре все прояснилось. Рядом с человеком появилась знакомая невысокая фигурка, и в свете небесной луны Рамчир с ужасом узнал лесную эльфарку.

«Дриада, – задохнулся от возмущения Рамчир. – Она взяла под контроль отряд древолюдов и помогает хуману». В руке девушка держала кинжал дриад из корня молодого Мелириона. Он светился в сумраке леса зелено-золотым светом.

Человек приблизился к Рамчиру, и над ним загорелся магический светляк. Мужчина – вернее, в свете светляка Рамчир разглядел юношу с длинными черными волосами до плеч и тонким аристократическим лицом. Около рта юноши пролегли складки, придававшие лицу суровость и дополнительный возраст. Глаза смотрели холодно и отчужденно. В них Рамчир увидел свою смерть.

«Убийца», – прошелестело ужасом по сознанию Рамчира.

– Так ты, Лирда, говоришь, что это лер Рамчир, который занимается убийствами и похищениями неугодных Кирсану. Очень хорошо. Но он какой-то не такой, как все лесные эльфары. Маленький, кривоногий и с большой лысой головой. Урод просто. Его в детстве не роняли?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Его за глаза зовут урод-мясник. Палач Кирсана.

– У меня будет время с ним пообщаться. Прикажи своим деревянным бойцам забрать всех, и двинемся в замок. Нам есть чем заняться.

Человек поднялся с корточек и стал оглядываться. Древолюды тоже поднялись со своих мест и стали хватать убитых друидов и чигуан. Их закинули себе на плечи. На плечи подняли и Рамчира. С ним не церемонились. Ему было неудобно и больно, но лесной эльфар ничего сделать не мог.

Рамчир только сейчас осознал, что их перехитрили, а нехеец был все это время в замке и умело скрывался. Каким-то непостижимым образом их появление заметили и хитростью захватили. Рамчир знал, что хуман обладает незаурядными способностями и не раз уже это доказал. Но Рамчир ошибочно полагался на свои ловкость и ум.

«Наивный», – с горечью в душе подумал он и стал ругать себя за пренебрежение ко всем хуманам. Недооценка противника и переоценка себя позволили хуману схватить его.

– Лирда, а чем надо кормить твоих бойцов? Землей с перегноем? – спросил хуман и перебил горестные мысли Рамчира.

– Мясом, мой господин.

«Мой господин!» – возмутился Рамчир, и его сердце до дна наполнилось ядом ненависти к предательнице и человеку. «Как она посмела жалкого хумана назвать господином?..» – Он даже задохнулся от накатившей волны лютой злобы.

– Они раз в неделю должны есть сырое мясо с кровью. Вот и все.

– Понятно. Мясо не проблема. Но где же их разместить? Чем они занимаются, когда не сражаются?

– Общаются.

– Общаются? – удивился хуман. – С кем?

– С Мелирионами. Со своими отцами. Плачут.

– Плачут?! – еще больше удивился молодой хуман. – Почему?

– Они страдают оттого, что человеческая часть внутри них отделила их от корней.

– Вот как. И что нам делать? Убить их? Закопать, чтобы они пустили корни?

– Нет, конечно! – девушка возмущенно посмотрела на хумана.

Тот увидел этот взгляд, улыбнулся, приобнял дриаду и произнес:

– Прости, не подумал.

– Это будет моя дружина и помощь в обороне замка.

Взгляд Рамчира люто блеснул ненавистью. Эльфарка, как положено первородной, брезгливо не отстранилась от человека и не убила его.

– Они отличные стражи, – успокоившись, ответила девушка. – А сейчас я буду мостом между ними и их отцами. Они обрадуются и будут преданны до конца. Они даже рады, что ты убил их мучителей. Сами по себе эти несчастные не кровожадны и не злы. Чужая злая воля заставила их убивать других.

– А если им придется убивать за нас? – спросил хуман. – Это как на них отразится?

– Никак. Они знают, что ты не враг их отцам. И отцы принимают тебя, как равного. Ты не друг, и ты не враг. Но ты союзник, враг их врага. Как-то так.

– Ладно, придем – я распоряжусь, чтобы им дали мяса. Разместим их на ристалище, потом решим, куда их направить.

– А лучше всего распустить их по лесам. У тебя, Ирри… – Девушка подняла голову и спросила: – Можно, я буду тебя так называть?

Мужчина наклонился и поцеловал дриаду в лоб. Та теснее прижалась к нему.

– Можно, – разрешил хуман.

– А пупсик?

– Нет, нельзя. Кто тебе говорил про пупсика?

– Так Чернушка тебя называет, когда тебя нет дома, – ответила девушка. – А Ганга – шарныгой. Можно тогда я буду звать тебя зайкой? Когда тебя не будет дома.

– Можно, – неохотно ответил хуман.

– Ой, как здорово, – захлопала в ладоши дриада. – У нас в лесу, – продолжила дриада, – много разбойников и беглых крестьян. Так говорила Лия. Дружина не справляется. Древолюды их выловят и почистят от бандитов графство. Им в лесу хорошо. Дороги на запад будут охранять. А если нужно будет их собрать, то я позову, и они придут.

– А если в лес прибудут друиды? – усомнился хуман. – Они могут взять их под контроль…

– Не смогут. Прежнее колдовство разрушено. А новое они наложить не смогут. Для этого нужно провести обряд в священной роще. Но навряд ли друиды осмелятся появиться в наших лесах. Слишком велика ненависть древолюдов к их мучителям. Сам понимаешь, что они с ними сделают.

– Догадываюсь, – кивнул хуман. – А чем им в лесу питаться?

– Они отличные охотники. Найдут себе пропитание. И не бойся за крестьян, их не тронут. Только тех, кто надумает прятаться в лесу.

– Ладно, – согласился хуман. – Баба с воза, кобыле легче, – сказал он странные слова.

«При чем тут баба?..» – задумался Рамчир.

Они дошли до замка. Им отворили ворота, и отряд вошел в крепость.

Я ждал ночи. В столовой замка, где принимают пищу господа, сидели все мои родственники и все мои девочки. Лениво ели и молчали. Одна Белка-непоседа, младшая сестра Ирридара Юлия, вертелась и томно вздыхала. Я, подперев рукой подбородок, молчал. Есть не хотелось.

– Ирри, – не выдержала малявка. – У меня к тебе есть серьезный разговор. Ты очень редко бываешь дома, а мне многое тебе нужно сказать.

– Да? – я посмотрел в ее сторону. – Если есть разговор, то говори. Я слушаю.

– Ирри, я буду графиней, так?

– Ну, так, – лениво ответил я. Разговаривать не хотелось, но и не отвечать я не мог, обидится.

– Раз я буду графиней, то мне нужен достойный муж… Это… – она задумалась, – должен быть или снежный эльфар, или лесной.

Я изумленно посмотрел на сестру.

– Какой тебе нужен муж? – переспросил я.

– Эльфар, – смотря себе в тарелку, ответила кроха.

– Хм… Почему именно эльфар?

– А кто еще? – искренне удивившись, спросила она.

– Ну, хотя бы ваш бывший маг. Я его хорошо знаю… И тебе в замке нужен будет маг.

– Его продали, – ответила девочка. – Он, конечно, красивый, но старый.

– Старый? – удивился я. – А тебе какой нужен?

– Ну… молодой. Такой, как я, или… Хотя бы как Лирда.

– Белка, лесные эльфары это разумные, которые брезгуют людьми. Мы для них грязь под ногами. Они нас замечают только в качестве рабов или врагов, а снежные эльфары слишком высокомерны и считают себя выше людей. Это желание невозможно осуществить.

– Почему невозможно? – не поверила девочка. – Вон у тебя невесты: и орчанка, и лесная эльфарка, и даже черная эльфарка.

– Я – особенный случай, – не нашел я, что ответить маленькой сестре. – Я не такой, как все.

– Раз ты не такой, как все, то и я, как твоя сестра, тоже не такая, как все.

– Как раз ты – такая, как все, – ответила за меня Ганга. – И вообще тебе нужен орк-метис.

– Зачем мне здоровый кусок мяса с клыками? – обиделась Белка.

– Метисы от орка и лесного эльфара очень красивы, и кроме того, они берут в жены хуманок. А ты хуманка, – пояснила Ганга.

– А кто мой брат? Разве не хуман?

– Он бог, – за всех ответила непосредственная Лирда.

– Кто?..

– Лирда пошутила, – поспешил я замять этот разговор. – Я обласканный богами не по рождению, а по призванию. Потому особенный.

– Я тоже хочу быть обласканная богами, – упрямо набычилась девочка.

– Ты уже и так обласкана, – ответил я. – Ты будешь графиней.

– Это не боги. Это ты меня обласкал. А я хочу ласки богов.

– Хотеть мало, Юлия. Надо соответствовать требованию творца и родиться в предназначении. Твое предназначение – быть графиней, и не мечтай о другом. Иначе потеряешь и то, что тебе дано, вернешься домой и выйдешь замуж за приживалу.

– Фу-у, – оскорбилась девочка. – Нехейские дворяне грубы и от них воняет лошадью. Не хочу.

– Ты еще маленькая. Расти и о замужестве не думай, – отмахнулся я. – И не говори так о нехейцах. От тебя самой воняло скотным двором, когда я тебя забрал из дома.

– Это меня ключница заставляла свиней кормить. А платье у меня было одно повседневное и одно на выход в праздники. Я не хочу больше такой жизни.

– Ну, свиней тебе кормить не надо, но учиться вести хозяйство ты должна.

– А потом, когда я научусь, ты мне найдешь мужа эльфара?

– Нет. Не найду. Если хочешь, куплю тебе красивого раба метиса, как предлагает Ганга. Но лучше иметь мужа человека.

– А как же любовь? – ответила, шмыгнув носом, сестра.

– Какая любовь? – Я обалдело посмотрел на сестру. – С каких это пор нехейки стали рассуждать о любви.

– С тех самых пор, – ответила сестра, – как я поселилась у тебя. Ты сказал мне больше читать. А в моей комнате все книжки о любви. И там написано, что эльфары влюблялись в принцесс. Я тоже хочу любви…

– Правильно делаешь, малышка, – поддержала ее Ганга. – Любовь – это самое главное для счастья. Любовь – это сила. Нет больше силы, чем любовь. Я за Ирри готова умереть. Потому что люблю его. И за сестру Чернушку, и за Лирду. А наш жених готов умереть за нас. Он уже умирал за меня несколько раз, потому что любит. Правда ты нас любишь, дорогой? – спросила Ганга.

Я лишь кивнул.

– А где ты берешь книги про любовь? – спросил я Белку.

– Она с Лирдой живет в светелке, где жили дочки прежнего хозяина, – ответила Чернушка. – Там много книг.

– Белка, скажу тебе честно, графини и принцессы выходят замуж по расчету. Если хочешь, я найду тебе мужа метиса, как предлагала Ганга. А она, в общем-то, права, это не самый плохой вариант.

– А как же любовь? – почти плача, спросила снова малышка.

– А любовь придет, – ответил я. – Стерпится, слюбится.

– Правда?

– Правда, – ответил я. – Ты думаешь, Ганга сразу меня полюбила? Она сначала хотела меня убить на дуэли за пристальный взгляд.

– Я помню, – рассмеялась девочка. – Ты полизал ее грудь, и она тебя простила. Мне тоже надо будет давать лизать свою грудь?

– Нет, – отрезала Ганга, – для этого надо быть орчанкой и небесной невестой. Меня Ирри завоевал на турнире. Я поначалу его ненавидела.

– Я тоже хочу небесного принца! – капризно проговорила сестра. – Пусть он за меня сразится…

Я закатил глаза к потолку. Мое терпение подходило к концу. Девочка втемяшила себе в голову иметь принца или на худой конец эльфара, и своими капризами выматывала мне нервы.

– Девочка, кормившая свиней, не может стать женой небесного принца, – решительно заявил я.

– Да? – со слезами в голосе спросила Юлия.

– Да, – в один голос заявили три невесты.

– Ну ладно тогда, – смирилась девочка. – А из нескольких метисов я смогу выбрать?.. Того, кто получше.

– Сможешь, – решительно заявила Ганга. – Я сама их подберу для тебя. А сейчас иди спать. Уже поздно.

Белка шмыгнула носом.

– Я ненавижу бабку Фроську. Ключницу. Это она заставляла меня кормить свиней, дура.

И глотая слезы, девочка побрела к себе.

– Вы тут, – обратился я к невестам, когда девочка вышла, – мозги ей не заморачивайте. Какие эльфары и орки? Ей нужен человек.

– Почему? – удивилась Ганга.

– Чтобы быть принятой при дворе. С орком ее и на порог дворца не пустят.

– Есть метисы от снежных эльфаров и рабынь хуманок, – стала рассуждать Ганга. – Ей понравится.

Я задумался.

– Ну, это еще куда ни шло, – согласился я. – Но лучше маг из академии.

– Чем лучше? – спросила Ганга.

– Он человек.

– Ф-р-р-р, – презрительно фыркнула Ганга, – человек.

Но спорить побоялась. Знала, как я отношусь к их презрению к хуманам.

– Мы ее всему научим. Не переживай, – успокоила она меня. – Я тоже отдыхать пойду. Ты, как освободишься, приходи ко мне.

Она зевнула, прикрыла клыки рукой и грациозно поднялась. Поддерживая руками округлившийся живот, пошла на выход. На пороге остановилась.

– Ты когда освободишь ставку хана? – спросила она.

– Я над этим работаю, – ответил я и скривился, как от зубной боли.

– Ну-ну. Работай, – Ганга вскинула голову и ушла походкой королевы.

– Брат, – провожая Гангу взглядом, обратился ко мне Черридар.

– Что? – я посмотрел на брата. Тот замялся. – Ты тоже хочешь иметь жену эльфарку? – пошутил я.

Черридар смутился еще сильнее.

– Нет, – отвел он глаза, – метиску, как тана Ганга.

– И только? – серьезно спросил я.

Он кивнул и потупился.

– Это нетрудно. Придет время, сам выберешь себе невесту.

– Правда? – Черридар поднял на меня сияющие от радости глаза.

– Без проблем, – пожал я плечами, а молчавшая весь разговор Лирда закатила глаза. – Но я хотел женить тебя на выпускнице магической академии, моем вассале, – добавил я. – Тебе нужен будет маг, а денег у тебя на жизнь вначале будет немного. Я не буду всю жизнь тебя и Белку содержать. Ты это понимаешь? Дам людей, воинов, денег, а дальше сам.

Черридар опустил глаза и кивнул, но затем обреченным голосом произнес:

– Она старая.

– Кто старая? – не понял я.

– Мегги…

– А ты понимаешь, что это для тебя лучшая партия? – Прищурив глаза, я оценивающе посмотрел на брата Ирридара. Может, я ошибся в нем? И он просто тупой махала мечом.

– Понимаю, брат. Прости, – выдавил из себя парнишка.

– Вот и хорошо, что понимаешь. Иди спать.

– А как же схватка с врагом?..

– Он тебе не по зубам, Черри. Это мой враг, – мягко произнес я. – Иди. И ты, Чернушка, тоже иди. Утром, если получится, загляну к тебе.

Мы остались вдвоем с Лирдой.

– Он в меня влюбился, – сообщила лесная эльфарка и, не вполне искренне вздохнув, посмотрела на меня. – Что теперь делать?

– Сделай так, чтобы он навсегда забыл влечение к лесным эльфаркам, – усмехнулся я. – Влюбился. Вы, лесные жители, умеете внушить ненависть людей к себе.

– Мне заставить его меня ненавидеть?..

– Нет. Бояться как огня.

– Это я умею, – довольно произнесла девушка. – Когда выступаем? – спросила она и застала меня врасплох.

Я рассеянно ответил:

– Ближе к полуночи.

И только потом удивленно посмотрел на нее.

– Не мы, – поправил ее, – а я.

– Я тоже должна идти. Мне надо напоить клинок кровью колдунов.

– Что еще за клинок?

– Вот, – она сунула руку в складки платья и вытащила свой кинжал.

– Хм, – хмыкнул я, – почему ты носишь кинжал в панталонах? Это же неудобно.

– Я не в панталонах, – засмеялась лесная эльфарка. – Я в трусиках. Хочешь, покажу?

– Нет, – тут же замахал я руками. – Рано еще мне смотреть твои трусики.

– Почему рано?

– Потому что мы даже не жених и невеста.

– Неправда. Я твоя невеста, мой господин. Ты лизнул мою грудь.

– Это ничего не значит. Ты еще очень молода.

– Мне что, ждать, когда исполнится двадцать пять, как Ганге?

– Постой, – остановил я ее. – Хорошо, ты невеста и только. Но показывать свое белье мне не надо. Я понимаю, что ты со мной решила поиграть. Ты красивая и все такое. Я мужчина и могу не совладать со своими желаниями. Скажи, чего ты добиваешься?

– А того. У нас будет тройная свадьба. Ганга и Чернушка ждут ребеночка, одна я, как дура, буду не беременна. Все подумают, что я нелюбимая жена.

Я даже обалдел от такого заявления.

– Что значит дура, Лирда? Ты умница и такой оставайся. Успеешь нанянчиться с детьми. Поживи в свое удовольствие. Балы там, праздники…

– Какие тут балы, мой господин, в замке? С кем? – Лирда иронично на меня посмотрела.

– Да, ты права, – понимая, что сморозил глупость, согласился я. – Но это временно. Я перенесу свой престол герцога в Бродомир, и там будут балы. Или у короля во дворце…

Но тут я остановил себя. Приводить моих девочек к королю опасно. Меехир не пропускает мимо ни одной красивой мордашки, и тогда, чтобы защитить моих девочек от домогательств, вполне возможно, мне придется его убить. Но в этом случае королева останется одна и захочет иметь меня фаворитом у себя в столице. А этого мне и подавно не надо. Нет, понял я, убивать короля нельзя. А значит, и показывать невест во дворце тоже нельзя. А как быть? Действительно живем как затворники. Надо что-то придумать…

– Ты чего замолчал? – спросила Лирда.

– Думаю.

– О чем?

– О том, зачем тебе кинжал обагрять кровью? – соврал я.

– Затем, что он из корня Мелириона, и ему для наполнения магией нужна кровь врага.

– Ладно, – согласился я, – пойдем вместе. Пять друидов мои, пять твои.

Я не стал ее отговаривать или останавливать. Она прошла курс «выживальщика» и могла за себя постоять, но в то же время дриады не убивали разумных. Им это запрещено, о чем я ей и напомнил.

– А я уже не дриада, – ответила Лирда.

– А кто?

– Твоя невеста, мой господин. Мирская невеста. Жаль, что не небесная. Хотелось бы, чтобы ты меня получил, победив в поединке, как Гангу.

– Ха! Гангу! – воскликнул я. – Я и не думал на ней жениться, и не знал, что это надо делать. Я ее просто спас от кровной мести и только. Потом мне сказали, что я должен взять ее в жены…

– Так ты не хотел на ней жениться? – удивилась эльфарка.

– А тебе не рассказывали, как дело было?

– Только в общих чертах.

– Я тогда был безземельным сыном бедного барона и вместе с посольством Вангора прибыл в степь. В Бродомире впервые увидел орков, и среди них была Ганга. Она ходила с луком за спиной и открытой правой грудью. Я увидел ее в трактире. Уставился на это чудо, а она оскорбилась. Я не знал, что пристальный взгляд орки воспринимают как вызов. Ганга вызвала меня на дуэль. Я принял вызов, и мы вышли на улицу. Я что-то говорил и шел следом. Ей мои слова не понравились, и она резко обернулась. Я этого не ожидал и уткнулся лицом ей в грудь. Она выше меня, сама видела…

– Не настолько выше, чтобы попасть прямо в грудь, – не поверила Лирда. – В плечо – может быть…

– Ну, – замялся я, – так получилось. Я сам от себя не ожидал, нагнулся и поцеловал сосок. Он был таким привлекательным… в общем, я не удержался. Так я стал родичем Гремучих змей. А потом ее стали разыгрывать на празднике в поединках. Женщины шаманки редко рождаются у орков. Раз в сто лет или даже еще реже. И это считается благоволением отца. Такую девушку нарекают небесной невестой, и она должна достаться лучшему воину. Ганга должна была достаться, как приз, победителю в состязаниях, и победил воин из рода ее кровников. Ей грозила мучительная смерть. Мне ее дед предложил помочь и спасти Гангу, сразившись с победителем. Никто уже не выходил на поединок с ним.

– И ты вышел! И сразил его!

– Да, я вышел и вытащил змею.

Я достал змейку, и Лирда в страхе отпрянула. Змейка лежала смирно на ладони и не делала попытку укусить меня. Периодически, вспоминая о ней, я ее кормил лягушками. Я убрал змейку и продолжил свой рассказ:

– Как таковой схватки не было. Я предложил орку подержать змею, и он отказался. Так Ганга досталась мне. А на следующее утро она прибыла с обозом в наш лагерь и сказала, что она теперь моя невеста. А обоз это приданое. Вот и все.

– Интересно у тебя получается, – усмехнулась эльфарка. – Тебе просто так предлагают самых лучших девушек, мой господин, а ты еще и отказываешься. Почему?

– Так я еще молод, Лирда, и не хотел обременять себя женой.

– Не хотел, но обременил сразу тремя… Или даже четырьмя? – Лирда испытующе на меня посмотрела. – Так четверо или трое?

Я вздохнул. Какой смысл врать. Все равно узнает и обзовет меня вруном.

– Наверное, четверо. Я еще не знаю.

– Это та княгиня, ледяшка? В пуху?

– Да…

– Тогда ты точно бог, мой господин. Такое простому смертному неподвластно. И еще, девочки говорили, что у тебя есть город и замок необычайной красоты. Там они собираются рожать детей.

– Есть, – неохотно промямлил я.

– Покажешь?

– Покажу.

Я сверился с часами. У нас было еще часа два в запасе.

– Пошли, – предложил я и протянул руку. Она живо вскочила со своего места и ухватила ее.

Одно мгновение – и мы очутились на моей горе. Стояли на балконе и обозревали белокаменный город. Подошел орк распорядитель и поклонился.

– Что-то изволите, господин? – спросил он, но ответить я не успел.

Под балконом появилась троица обалдуев-хранителей горы, и они споро ощипывали моего боевого страуса. У Птица был свернута голова.

– Опять дерутся? – спросил я.

– Как всегда, – невозмутимо ответил орк.

– А почему у одного нет ноги? – спросила Лирда.

– Ее съел этот бандит в перьях, – пояснил орк. – Напал на Рострума, повалил и сожрал его ногу. Потом подоспели эти двое, – он кивнул на Мастера и Мессира. – Они открутили пернатому голову.

– Отпустите моего боевого товарища, – крикнул я и пояснил недоумевающей Лирде: – Я этого Птица забрал из Инферно. Но в замке он гонял слуг и кур. Лия хотела его пристрелить. Поэтому я поселил его тут. Теперь между ним и хранителями города идет война. Но при этом они не могут жить друг без друга.

– Так он же без головы! – Девушка показала рукой на тушку моего инфернального «боевого коня».

– Он скоро воскреснет, – ответил за меня орк. – Вино, фрукты? – спросил он.

– Ничего не надо. Я решил показать своей невесте город.

– Еще одной, – орк поднял бровь.

– Да, еще одной, – кивнул я. – Стараюсь.

– Это заметно, владыка…

Внизу грянул трехголосый хор.

– Славься…

В городе мы пробыли два часа. Я поводил Лирду по площадям и улицам. Она ходила, затаив дыхание, и не скрывала восхищения.

– Хочешь, я покажу тебе мир? – спросил я.

– Хочу.

– Пошли.

Мы снова оказались на балконе, под которым жарили Птица.

– Смотри, – указал я и приблизил Вечный лес.

– Ох! – выдохнула эльфарка. – Это же Лист Ордая. Его не сожгли?

– Нет, – ответил я. – Орки ушли в степь.

Переместил видение в Снежные горы. А там шли по горным дорогам войска Леса. Потом перевел на степь и нахмурился. Оседлые племена «вооружились» столбами с образом Рока и пошли в очередной «священный» поход. Им навстречу двигались две тысячи Свидетелей Худжгарха. По двум параллельным путям. В обход основных сил.

«Поклонники Рока решили расширить свою территорию», – понял я и также осознал, что у них это не получится. Оседлые зависели от обозов снабжения или захваченных трофеев у кочевников. Но кочевые племена снялись и стали уходить на север и запад от наступающих орд с юга. А отряды Грыза шли громить тылы. Я сразу понял задачу воинов Худжгарха. История повторялась. И оседлые ничему не научились. Они прут вперед, надеясь на столбы. Но столбы их кормить не будут. Надо поскорее что-то придумать, как нейтрализовать эти столбы.

Скрывая тяжелый вздох, перевел видение на Вангор. Там на холмах шло ожесточенное сражение. А от пограничной реки подходили обозы и отряды имперских магов. Меня заинтересовал один момент. Тыловых обозов в укрепленных лагерях не было. «Значит, готовятся отступить», – снова догадался я и честно был удивлен тем, что мои планы тоже исполняются, как и планы Рока. Только уже внутри его планов. «Принцип матрешки» работал.

– Ну что? – спросил я. – Насмотрелась?

Девушка кивнула.

– Тогда пошли обратно. Пора заняться врагами.

Перед уходом я захватил с собой всю троицу обалдуев и заставил их сидеть в сумке. Разделанного на шашлык Птица велел оставить в покое, а самого пернатого коня выкинуть с горы вниз.

Мы вернулись в столовую, и Лирда посмотрела на меня, ожидая приказов. Я тоже оглядел ее и спросил:

– Ты собираешься идти на вылазку в шелковом платье?

Та недоуменно взглянула на свое платье и до нее, наконец, дошло, что это было глупо.

– Я сейчас, – пискнула она и удрала из столовой.

Вскоре вернулась одетой в боевой костюм, имитирующий кожу. Я довольно кивнул и спросил:

– Молекулярный меч взяла?

Девушка вновь недоуменно на меня посмотрела.

– Чего смотришь? – спросил я. – Включай изученные базы и действуйсогласно полученным установкам…

– А зачем? – брякнула она. – Ты мужчина…

– Молчать! – рявкнул я. – И чтобы больше таких слов не слышал… От тебя…

Лирда закрыла глаза, громко выдохнула и снова выбежала из кухни.

– Ну прямо дите малое, – проворчал я, – все ей надо разжевывать.

Девушка вернулась и с обиженным видом показала меч.

– Станер? – непреклонно спросил я.

Лирда беспомощно заморгала и повернулась, чтобы уйти.

– Стоять! – приказал я. – Садись.

Она села и со страхом в глазах, как кролик на удава, уставилась на меня.

– Закрой глаза, – вновь приказал я и ввел девушку в транс. Рассмотрев ее ауру, я кое-что понял. Как оказалось, нужные базы у нее были. Но пользоваться ими она не хотела. Внутри нее стояла преграда в виде ложного утверждения, вбитого в мозг моей орчанкой: ты мужчина и ты должен о женах заботиться. И вторая преграда – природа дриады. Врожденная установка: ее защитит Мелирион. Я убрал эти преграды и внушил ей желание надеяться на свои силы и умения.

«Жаль, – подумал я, – что с Гангой такого не провернул. Избавился бы от необходимости торопиться с атакой на столбы Рока».

Подождал некоторое время, пока Лирда усвоит новые правила, и вывел ее из транса.

– Иди и возьми все, что нужно для выполнения задания, – сказал я, и девушка выбежала из столовой.

Вернулась она быстро, а я провел ревизию ее вещей.

– Поясная сумка с пространственным карманом?

– Есть, – ответила Лирда.

– Набор амулетов?

– Есть.

– Молекулярный меч?

– Есть.

– Станер?

– Есть.

– Свитки?

– Есть.

– Нейросеть как настроена?

– Настроена на боевой режим, мой господин.

Дриада Лирда и герцог Тох Рангор

– Хорошо. Телепорт к лесу. Ориентир – одинокая осина у дороги. Работа в скрыте. Твой сектор слева от осины. Вперед, – скомандовал я, и девушка мгновенно исчезла.

«Ну вот, начала думать и соображать», – удовлетворенно подумал я. А Шиза не к месту спросила:

– Думать и соображать это не одно и то же?

– Нет, – рявкнул я и убыл к лесу.

У осины появился в тот момент, когда на сканере зеленая метка Лирды приблизилась к красному огоньку. Тот мигнул и погас. Так же быстро погасла и вторая метка противника. Я понял, что девочка передвигается короткими телепортами, и, опять удовлетворенный ее действиями, быстро открутил головы своим противникам.

Встретились мы снова у осины. Переговоры вели через встроенные в шлемы переговорные устройства. Я, показывая ей пример, тоже надел боевой костюм. Хотя он был мне не нужен, но, как говорится, нет ничего лучше для мотивации солдата, чем пример командира.

– Готово, – кратко доложила Лирда.

– Бери под контроль древолюдов, – передал приказ я. – На мне чигуаны и командир.

Девушка снова пропала из виду – вернее, ее огонек мигнул и очутился в пятидесяти метрах от меня. Я тоже переместился к лагерю противника и станером оглушил чигуан. Пятеро снежных эльфаров вольготно развалились на ветках под сосной и дремали.

Старший этой команды был странным эльфаром. Я остановился напротив и засмотрелся. Здоровенная почти лысая голова, сам худой, невысокий, но жилистый. Тонкие упрямые губы. Уродец вызвал страх своей внутренней жесткостью и маниакальной склонностью к убийствам. Все это читалось в его ауре. Он сидел, плотно сжав губы, и чистил короткий меч с амулетами в рукоятке. Такого оружия у эльфаров я не видел. Надо будет разобраться в его свойствах. Чем этот меч примечателен? И, может быть, перенять эти усовершенствования для себя. Я не стал тянуть и станером парализовал уродца. Он упал головой вниз на пожухлую траву, припорошенную первым снегом, перевернулся набок и застыл. Лишь глазами бегал по полянке.

– Готово, – сообщила Лирда.

Она вышла из скрыта. В руке держала светящийся в магическом зрении клинок.

– Тогда забираем пленных и убитых, – ответил я, – и возвращаемся в замок…

В замке я через стражу вызвал Лию, и та стала раздавать команды выпущенным из подвала слугам.

– Принести две туши свиней, десяток уток и всё положить на ристалище.

Туда я провел отряд древолюдов. Слуги боязливо таскали съестные припасы и всё складывали за невысокий заборчик. Я проследил за тем, чтобы им было доставлено все необходимое, и ушел, оставив Лирду рядом со своим отрядом. Как они будут есть сырое мясо, я смотреть не стал. Отдал приказ положить убитых друидов в ледник, но предварительно обобрать. Снять все трофеи, амулеты, оружие и мантии. Все снятое имущество отнести в оружейку. Снежных эльфаров спустили еще глубже в подвал, где приходили в себя вампиры. Парни и девушки вылезали из деревянных гробов и, пошатываясь, толпились у стены. В их аурах я увидел лютый голод. Трэлы увидели эльфаров, их магическую ауру и заволновались. В глазах вампиров появился нездоровый алый огнь. Я напрягся. Не хотелось начинать убивать такой нужный мне ресурс, но я чувствовал, что вампиры готовы сорваться и напасть на меня и эльфаров. Слуги их внимание не привлекли. Им для питания нужны были магически одаренные жертвы.

Я уже готов был войти в боевой режим, когда проявилась Шиза.

– Дай им испить кровь чигуан. Они заразятся и со временем превратятся в трэлов. Потом снимешь проклятье Рока, и у тебя будут свои ручные вампиры.

Я думал пару секунд и понял, что Шиза права. Это хороший вариант.

– Можете их испить, – указал я кивком на беспомощных чигуан, – но не до конца.

– Нам хватит по паре глотков, – прохрипела девушка, самая крупная среди трэлов.

Я вышел. Предпочел не смотреть, как два десятка парней и девушек будут удовлетворять свой голод, а подождать в коридоре.

Постепенно, по одному, вампиры покидали место «трапезы». Проходя мимо меня, они кланялись головой. Я разглядывал вампиров и находил, что внешне они изменились: клыков не было видно, лишь глаза налились кровью, да аура стала разноцветной. При этом я знал, что они умели ее прятать, притворяясь неодаренными.

Уродливого главаря этой банды поместили отдельно в клетке, в камере с негатором магии. Им я займусь потом. Теперь мне надо было снять проклятие Рока с чигуан. Как это делалось, я уже знал. Только вместо быков в этот раз я прихватил живых гусей. Когда в подвале остались лишь чигуаны и гуси, я разрезал одежду на груди эльфаров (броню с них сняли еще раньше) и начал проводить ритуал. Каждому на груди ножом вырезал рисунок, после чего вызвал Рострума и велел открыть окно в изнанку.

Рострум был расстроен тем, что у него отняли Птица, и, недовольно сопя, открыл окно.

Окно открылось, но, как всегда, не там, где хотелось бы. Под ногами разверзлась дыра, и я вместе с гусями и эльфарами ухнул вниз.

– Твою дивизию! – заорал я, уже зная, чем закончится падение.

Я знал, что будет больно. Упав, быстро собрался и, матерясь и поскуливая от боли в локтях и коленях, сразу же пополз прочь. Уползал на карачках, проклиная Рострума. На то место, где только что был я, упали тела чигуан, а сверху на них рухнула туша дракона. На дракона плюхнулась Шиза с малышами на руках. Следом, гогоча, посыпались гуси.

На самом низу этого слоеного пирога заорали чигуаны. И я их понимал, сам однажды стал жертвой дракона. Я поднялся. Потирая ушибленные колени, помог подняться оглушенной Шизе. Малыши сами выбрались и, хохоча, дергали дядю Лиана за хвост.

Рострум как ни в чем не бывало стоял поодаль. Его змеи обвили голову и притихли. Мастер и Мессир под стать малышам, хохоча, ловили разбежавшихся гусей и пытались их оседлать.

Пришлось растолкать увальня дракона и заставить его слезть с полузадушенных его тушей чигуан. Нужно было прятаться.

– Пошли со мной. Все! – хлопнув в ладоши для привлечения внимания, приказал я и, прихрамывая, первым поковылял за большой камень. – Да оставьте вы этих гусей! – крикнул я двум обалдуям. – Быстро прячьтесь за камень!

Но они не успели. Рок появился внезапно. Прошел мимо замерших иллюзий, что стали памятниками с гусями в руках. Он не обратил на них внимания, оглядел чигуан и пренебрежительно сплюнул:

– Вампирское отродье.

Кинул несколько флаконов на землю рядом с чигуанами.

– Жрите, – презрительно произнес он и ушел, постепенно растворяясь в воздухе.

Чигуаны были настолько слабы, что не могли пошевелить руками.

– Мальчишки, – позвал я малышей, – тащите сюда гусей, по одному.

И те живо стали ловить успокоившихся птиц, а я заливал им в рот зелье. Гуси дергались, не хотели пить, но я насильно вливал отраву. Уже через десяток минут их тушки растаяли в воздухе, а глаза чигуан приобрели осмысленное выражение.

«Дело сделано, – подумал я, – надо возвращаться».

– Рострум, открывай окно, мы возвращаемся. Только не под ногами, – строго предупредил я бывшего магистра.

Рострум в воздухе руками сотворил дыру, и я стал бросать в нее прирученных чигуан. Потом поднял ногу, чтобы шагнуть самому, и, вспомнив о Шизе с драконом, обернулся. Шиза сидела у камня, явно немного контуженная, а дракон обмахивал ее лапой, как веером.

– Не задерживайтесь, – предупредил я.

Но Шиза подняла глаза, посмотрела на меня, и вдруг ее вырвало.

– У тебя что, сотрясение мозга? – обеспокоенно спросил я.

– Нет, Виктор, я беременна.

– Что? – Я так и остался стоять с поднятой ногой. – Как беременна? От кого?

– Ты дурак? – спросила она и поморщилась. – От тебя, конечно.

– И… И что? – спросил я, сбитый с толку и не зная, как поступить. – У тебя будет ребенок?

– Почти.

– Что значит почти? Лягушка? Или зверушка?..

– Сам ты лягушка, зверушка. Во мне зарождается новая жизнь, и ей надо искать вместилище. Возвращаемся. Мне тут плохо.

Она с трудом поднялась и, поддерживаемая Лианом, зашагала к окну. Следом брели малыши. Я подозрительно посмотрел на дракона и спросил, не спуская глаз с Лиана:

– Это точно мой ребенок?

– А чей?

Шиза остановилась и проследила за моим взглядом. Закатила глаза и промолвила:

– Ты еще дурнее, чем мне казалось.

И первой шагнула в дыру в пространстве. Потом уже шагнул я.

Снова подвал замка, на полу лежат тела чигуан. Я в смятении. Жду ответов на вопросы от Шизы. А вопросы были. Что значит беременна? Это у меня вырастет живот и будет токсикоз? А потом мне сделают кесарево? Я даже вспотел от того, как ярко, в красках, представил такую картину. И что значит искать вместилище для новой жизни?

– Виктор, я сейчас себя плохо чувствую, – ответила Шиза. – Давай поговорим в другой раз.

– А мы успеем до родов? – уточнил я.

– Никаких родов в том смысле, как понимаешь ты, Виктор, не будет. Потом объясню, – и Шиза пропала.

Я постарался успокоиться. Потрогал свой живот, прислушался к ощущениям. Вроде ничего постороннего не чувствую.

«Но, может, срок маленький? – подумал я. – Эх, угораздило же…» Чего угораздило, я сам понять не мог. Внутри меня происходили такие вещи, которые рассказывать никому нельзя, и хорошо, что тут нет домов для умалишенных и принудительного лечения.

Оставив чигуан набираться сил, я побрел к Ганге. Спать не хотелось, в голове крутились мысли одна страшнее другой. Я их гнал, а они подступали. У меня разыгралось воображение. Но в комнате Ганги я разделся, лег под ее теплый бок и, обняв, успокоился.

Как говорили на Земле: чему быть, того не миновать… С тем и уснул.

Глава 4

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь Орков

Осень на севере оркской степи выдалась сухая и ветреная. Тучи, медленно ползущие с востока, застревали в белых шапках Снежных гор и выпадали обильными дождями на поселения снежных эльфаров и Вечный лес. В степи хозяйничают западные и северные ветры. Несут пыль, сухую траву и возвещают о приближении холодов.

Авангур и три неразлучных брата: Велес – бог скотоводства, Торн – бог и покровитель ремесел, утонченный и неуверенный в себе Бортоломей – покровитель искусств, – стояли на балконе горы командора. Они смотрели на степь и наблюдали за движением орды оседлых орков на север степи. Впереди шел пятитысячный авангард на лорхах. Оседлые не были всадниками. Этот отряд они набирали из всех кочевых племен, проживающих недалеко от бывшей ставки Великого хана и совсем недавно присоединившихся к еретикам.

В середине авангарда везли столб с изображением Рока. Рядом в повозке ехали три жреца. К столу была привязана толстая нить благодати. Такие же нити, но тоньше, шли от столба к жрецам. За авангардом тянулись обозы с провиантом.

Авангард расположился на ночлег.

– М-да, – проронил Велес. – Если им удастся установить столбы Рока по всей степи, то у нас не будет благодати. Что думаете, братья?

– Думать надо, – ответил Авангур.

– Это и без тебя понятно, – сказал Велес, – непонятно почему ты этих пророков не лишил силы?

– Не мог.

– Странный ты покровитель пророков, – ворчливо произнес Торн. – Вон пророки Рока едут, и ты им рты закрыть не можешь.

– А как? – в ответ спросил Авангур, покровитель пророков. – У Рока столько благодати, что мне не справиться. Сколько бы я ее ни тратил, он всегда перекрывает мои потуги. Поэтому я и бросил это бесполезное занятие. Почему ты позволил их ремесленникам изваять его изображение?

– А я на юг не смотрел, – ответил Торн. – У меня дел полно в Снежных горах. Помогаю папе Бурвидусу. А ты был в степи.

Велес молчал. Он внимательно рассматривал столб.

«Я тоже раньше на юг не заглядывал, – думал он, – а зря. Сколько интересного там. А сколько благодати тянется к этим столбам».

– О чем думаешь, брат? – поинтересовался у Велеса Бортоломей.

Тот вздохнул.

– Да вот думаю, сколько благодати проходит через этот столб? Нам бы ее. Как… как бы эту благодать получить? Сколько ее бессмысленно тратится. Она завязана на смертных жрецов, а те раздают ее налево и направо…

– А если столб украсть? – неожиданно спросил Бортоломей. – И тянуть благодать на себя…

– Как это украсть? – Двое братьев и Авангур посмотрели на Бортоломея. Во взглядах братьев сквозили надежда и недоверие.

Вообще-то все хранители считались братьями. Только троица Велес, Торн и Бортоломей всегда держались вместе и обособленно от других хранителей, поэтому их стали называть братья. Они были неразлучны и всегда вместе давали другим отпор, но постоянно друг с другом спорили и ругались за первенство. Не мог это из них изжить и Худжгарх. Одна Мата, бывшая служанка, ставшая по прихоти Худжгарха образом богини Маты, примиряла этих несговорчивых хранителей. Они слушались ее, как родную мать.

– Ну, я не знаю как, – ответил Бортоломей. – Я только предложил. Давайте скажем об этой идее командору.

Велес тут же отрицательно замотал головой:

– Нет. Если мы ему расскажем о нашей идее…

– Это моя идея, – громко заявил Бортоломей.

– Не важно… – отмахнулся Велес.

– Как это не важно?!

– Не спорьте, – остановил разгорающийся спор Торн. – Давайте обсудим эту идею. Понятно, что если командор узнает о ней, он возьмет себе бо́льшую половину благодати. Надо придумать, как украсть столб и через него получать эту благодать.

– Без жрецов это бесполезно делать – и столб не украдем, и спалимся. Рок увидит кражу и просто нас прихлопнет.

– Тогда надо придумать способ, как украсть столб и жрецов, – предложил Бортоломей.

– Я знаю как, – ответил прислушивающийся к их разговору Авангур.

– Да? И как? – живо обернулся к нему Бортоломей.

– Сначала давайте поделим благодать. Я предлагаю делить поровну, – все закивали его словам. – Половину мне и половину вам.

– Этот как? – изумленно переспросил обалдевший от такой дележки Велес. – Ты один получишь половину, и мы втроем тоже получим половину? Это, по-твоему, справедливо?

– Да, – невозмутимо ответил Авангур. – Считаю это справедливым. Вы вместе строите свою гору, а я один. И кроме того, идею, как украсть столбы вместе со жрецами, выдвинул я.

– Мы еще не слышали твои мысли, но этот дележ мне уже не нравится, – ответил Торн. – Я тоже знаю, как украсть столбы, и мы можем обойтись без тебя.

– В таком случае я сообщу о вашей идее командору, – пошел на шантаж Авангур.

Торн волком зыркнул на Авангура и проворчал:

– Жаль, что ты не утонул в колодце. Надо было командору тебя там и оставить.

– А вы бы сидели у Марты еще тысячу лет и спорили, кому она достанется, – огрызнулся Авангур.

Велес поднял руку, призывая всех прекратить ругань.

– Я думаю, – произнес он, – что надо искать компромисс.

– Это как? – подозрительно спросил Торн и косо глянул на довольного Авангура.

– А так, делим благодать на пять долей, и каждый предлагает свою идею. Чья идея будет лучше и принимается, тот и получит дополнительную долю. То есть он будет отбирать две доли. У остальных будет по одной.

Троица задумалась.

– Ладно, – неохотно сказал Торн, – я согласен. Кто расскажет свой план?

– Я уже рассказал, – ответил Бортоломей. – Сообщить идею командору. Хочу послушать остальных.

Торн пару раз вздохнул. Закатил глаза.

– Надо усыпить жрецов и выкрасть их вместе со столбом, – озвучил он свои мысли.

– И как это сделать? – уточнил Авангур.

– Пошлем кого-то подсыпать им сонного зелья?

– А у кого и где возьмем это зелье? – спросил Авангур. – И кого пошлем?

– Не знаю. Я высказал идею. Остальное додумываете сами.

– Глупая идея, – язвительно заявил Авангур, – у нас нет сонного зелья и исполнителей.

– Хорошо. Тебе не нравится мой план, что ты предлагаешь? – спросил Торн.

– Я предлагаю использовать орков, которых обучил и вооружил командор. Они могут пробраться в лагерь оседлых орков. Обездвижить жрецов и украсть их вместе со столбом.

– А кто будет им приказывать? Ты? – спросил Торн. – Насмешил.

Велес потер подбородок, помолчал, затем задумчиво произнес:

– Нам нужен бык-производитель…

– Кто?.. – воскликнули трое хранителей.

– Упс… – тряхнул головой Велес. – Я хотел сказать: исполнитель идеи. Вот.

– А пусть Авангур будет исполнителем идеи. Ворует жрецов и столбы. Мы ему отдадим дополнительную долю, – предложил Торн.

– Если я буду воровать, то зачем мне делиться с вами, остолопы?

– А иначе мы расскажем все командору, – нашелся Торн.

За их спинами неслышно появилась Мата. Она послушала спорщиков и осуждающе покачала головой. Понимая, что сейчас спор накалится, повысив голос, проговорила:

– Ребята, без его милости вам не удастся провернуть ваши делишки. И мне даже стыдно за вас – вы такие неблагодарные. Кроме того, вы подумали, что будет, если Рок узнает о воровстве? А он узнает, пусть и не сразу. Но он придет сюда и разгромит ваши горки. Думаете, милорд будет защищать вас?

Четверо заговорщиков вздрогнули и обернулись.

– Мата, у командора и так много благодати… – ответил Бортоломей.

– У вас тоже будет много, если вы не будете жадничать. Он всегда с вами делится поровну. И кроме него никто не сможет украсть столб. Вы уж точно не справитесь.

– Мата права, – согласился Велес. – Я это понимал с самого начала, только вы меня слушать не хотели…

– Ты вообще быка предложил. И ты не говорил, что надо делиться с командором, – выпалил Бортоломей, – это я предлагал. Да вы ничего слышать не хотели. Я имел в виду, что без помощи командора нам свою идею не осуществить. А идею, Мата, придумал я, – закончил довольный собой Бортоломей.

– Ты молодец, Бортоломей, а теперь сообщите о ней его милости…

– Командор… командо-о-ор… – Кто-то осторожно толкал меня в плечо и шептал на ухо.

– Ну? – не просыпаясь, спросил я. – Чего надо?

– Разговор есть. Просыпайтесь.

Тут я проснулся и выпучил глаза. В спальне Ганги находился Авангур. Я видел в темноте его озабоченное лицо.

– Ты как тут оказался? – шепотом спросил я.

– Переместился…

– Тут все закрыто от телепортов.

– Я же сын творца, командор. Для меня нет преград, поставленных смертными.

– Чего ты хотел? – спросил я и посмотрел на Гангу. Та, похрапывая, спала здоровым счастливым сном беззаботного чел… орка. – Я сейчас, жди на горе. Только оденусь.

– Не стоит, – зашептал Авангур, – можно и так. Я перенесу нас.

И мы тут же оказались на балконе моего дворца. Я стоял голым напротив четырех хранителей и Маты. Ставшая богиней девушка тут же отвернулась, а я создал себе тунику и дал Авангуру подзатыльник. Тот возмущенно, но негромко спросил:

– За что, командор?

– Авангур, – прорычал я. – Как ты посмел вторгнуться в мою спальню и утащить меня голым! Это должно быть что-то очень значимое. Что это? Я слушаю! – Я упер руки в бока и зло уставился на хранителя.

– У нас, командор, появилась идея, – вжав голову в плечи, ответил тот.

– Идея?.. – Я был ошеломлен, возмущен и горел негодованием. И только великая растерянность, в которую я впал от наглости этих недосыновей творца, не дала мне вылить на этих четверых свой гнев. – И это не могло подождать до утра?

– Потом столб закопали бы и стало бы поздно, командор, – оправдывался Авангур, – потому и дело срочное.

Я оглядел присмиревших хранителей и, подняв глаза к небу, досчитал до десяти. Потом вновь, уже более спокойно, посмотрел на них и сказал:

– Мата, можешь поворачиваться, я уже одет.

– Простите их, милорд, – пропищала девушка, – это я посоветовала им к вам обратиться.

– Что за столб? – спросил я.

– Командор! – прокричало четыре глотки одновременно.

– Стоп! – я поднял руку. – Все закрыли рты. Говори ты, Авангур.

– Короче, командор, мы придумали, как поступить со столбом Рока.

Я молча уставился на него.

– Интересно. – Почесав щеку, я спросил: – И как же?

– Вы должны его украсть вместе со жрецами.

Я вытаращился на Авангура.

– Что я должен сделать? – не веря тому, что услышал, переспросил я.

– Украсть столб, – подтвердил слова Авангура Велес. – Его везут в повозке и еще не закопали. А с ним вместе украсть шаманов.

Я молчал и переваривал услышанное. Не получив внутри себя ответ, как относиться к предложению этих недоделанных сыновей творца, спросил Шизу:

– Детка, ты слышала, что сказали эти остолопы?

– Не глухая, – отозвалась детка. – Думаю.

– Мне надо подумать, – ответил я на взгляды моих, можно сказать, товарищей, склоняющих меня к воровству с самыми честными лицами, какие мне только доводилось видеть. Поднял глаза к небу. Мыслей не было, но надо было показать, что я мучительно соображаю.

– Я сейчас не могу думать, – помолчав, ответила Шиза, – меня тошнит.

– Съешь что-нибудь кислое, – произнес я вслух.

– Что? – переспросили вразнобой вершители идей.

– Это я не вам, – отмахнулся я.

– Думаешь, поможет? – спросила Шиза.

– Моей Люське помогало, – ответил я.

– Мне помогло бы, если бы ты пошел спать к Чернушке, – сказала Шиза.

Я понял, что Шиза решила на этот раз меня кинуть с советом. И нашла причину. Ее, видите ли, тошнит. Живота еще нет, а уже тошнит…

– Что сами думаете? – спросил я хранителей. – Какие варианты?

– Все просто, командор, – начал говорить Бортоломей. – Вы с помощью обученных орков пробираетесь в стан к оркам, обездвиживаете жрецов, забираете столб вместе с ними и приносите сюда. Потом мы через шаманов тянем благодать из столба и быстро строим свои горы. Пока Рок поймет, что у него воруют благодать, пройдет немало времени. Он отключит столб, и вы убьете пророков. Вот.

– Хороший план, – проявилась Шиза, – только идти надо тебе и этим планировщикам. Вы пройдете охранный периметр, а орки не смогут. Там защита от физического захвата. И Рок не узнает, что случилось со столбом, он же не закопанный. Перенесешь повозки сюда и будешь тянуть благодать. Свидетели разобьют авангард, и наступление оседлых орков остановится. Жрецы сообщат Року о пропаже, но это случится позже, а может, и не случится. Авангур вложит в уста простых орков, что бог Рок забрал своих жрецов, потому что недоволен тем, что оседлые поспешили выступить.

– Как он им это скажет? – спросил я, впав в отупение.

– Не забивай себе голову, – ответила Шиза. – Пусть он думает. Ты отдай ему такое распоряжение.

Я, мысленно с ней соглашаясь, покивал головой.

– План неплохой, – сказал я, и лица хранителей озарились довольными улыбками. – Видно, что воровать друг у друга вы научились, – улыбки братушек как-то поблекли, но заулыбалась Мата. – Но этот план требует уточнения, – закончил я свою мысль. Секунду подумав, добавил: – Мы сейчас найдем этот отряд, где везут столб, и пойдем красть его сами. Авангур останется там и будет внушать оркам, что это Рок забрал свой столб. Он недоволен тем, что оседлые орки преждевременно вышли на тропу войны. Покажите мне, где этот авангард орков?

Авангур быстро приблизил степь.

– Смотрите, севернее ставки по реке лиг на сорок.

Я кивнул и увидел нужное место. Отряд ночевал в степи. Я нашел и повозку со столбом, и повозку со жрецами. Жрецов было трое, а площадка, где стояли повозки, была окружена воинами и охранными заклятиями. Но их преодолеть мне и хранителям не составляло труда. Мы попадем прямо в круг, не пересекая охранных заклятий.

– Я беру жрецов. Вы трое, – я указал на братьев, – повозку со столбом. Авангур остается в лагере для идеологических диверсий…

– Подожди, командор, – поднял руку Авангур, – надо разобраться, как будем делить благодать.

– Как всегда – поровну, на шесть частей.

– Почему на шесть? Нас же пятеро? – воскликнул взволнованный Торн.

– Одна часть пойдет Мате. Ей тоже нужен «свой гора», – коверкая слова, ответил я.

– «Свой гора»? Зачем? – удивились хранители.

– Бурвидусу нужно откуда-то черпать силу. Или вы хотите отдавать ему свою?

– Нет, не хотим, – воскликнули они.

– Я это учел, потому разделил на шесть частей. Вопросы есть?

– Нет… – Четыре хранителя замотали головами.

– Тогда надо быстро совершить налет. Авангур, ты командуешь группой Бета. Я командую группой Альфа.

– А кто группа Бета? – обалдев от моего напора, спросил покровитель пророков.

– Это ты и братья. Группа Альфа – я и мои «спецназовцы». Они тебе помогут распространять слухи. Примут образы жрецов, а потом исчезнут. Задача ясна? На вас похищение столба. Готовы?

– Готовы, командор, – слаженно ответили взбодрившиеся соучастники преступления.

Хотя это не преступление, а военная хитрость. Но осадочек остается. Что это у сыновей творца, приобретенное или врожденное желание – воровать у ближнего? Хотя… Рок им уже далеко не ближний. Я отогнал мысль и настроился на действие.

– Тогда сразу же, как только я прыгну, прыгайте. Крадете повозку со столбом и тащите ее сюда.

План, конечно, был так себе. Полная авантюра, но с большой долей вероятности на успех. Не думаю, что Рок позаботился о том, чтобы столб не смогли украсть его братья. Ему это и в голову не должно было прийти. Вот украсть вкопанный столб, скорее всего, не получится. Рок не допустит, чтобы так просто потерялась завоеванная им без крови и драк территория. А этот столб еще нигде не был привязан к местности…

Я пару раз вздохнул и вошел в боевой режим. Переместился в стан к оркам. Не раздумывая, схватил повозку со спящими жрецами и утащил на гору. Применил станеры и обездвижил ничего не подозревающих еретиков. Теперь они помешать краже не могли. Следом со стоянки орков исчезла повозка со столбом.

Мы проделали все это за секунды. Были повозки – и пропали. Часовые стали недоуменно озираться, выискивая повозки. А по центру площадки, где были ранее повозки, забегали трое моих самых нужных и где-то бестолковых бойцов невидимого фронта, принявших образ жрецов. Они орали, что горе сверзилось на головы неразумным оркам, ибо не послушались господина, и он забрал свой столб. Смотрящие за этим действием орки пребывали в шоке. А между ними ходил Авангур и вкладывал им в уста нужные слова. В лагере орков поднялась тревога.

Смотреть далее на это представление я не видел смысла. Нужно было использовать представившуюся возможность зачерпнуть у Рока благодати. Повозки мы поставили в глубокие подземелья в недрах горы и разделили потоки благодати на шесть рукавов.

– Теперь просите у Рока, что вам нужно, – засмеялся я и затряс от смеха плечами. Вот умора-то. Рок будет выполнять просьбы других хранителей.

И конечно, каждый стал просить, чтобы благодать шла на строительство его горы. Я решил ее копить и отправлять в хранилище. Только предупредил:

– Тяните благодать циклично, не постоянно, а то Рок обратит внимание на ее утечку. Делайте это через разные промежутки времени.

Мате дал станер.

– Каждый день по утрам облучай этих еретиков, и они не будут нам мешать. А еще, дополнительно насылай на них сон, ты это умеешь…

Я знал – что внизу, что наверху, во вселенной высоких, техника, сделанная людьми, работает. Но техника, сделанная во вселенной высоких, внизу, среди смертных, просто исчезнет. Как бальное платье Золушки.

Я вернулся в замок и решил навестить Чернушку. По коридору я шел голый, потому что «платье Золушки» исчезло. Прошел мимо удивленной стражи и спрятался в спальне Чернушки. Обнял ее, а она повернулась ко мне и обняла меня. Положила свою ногу на меня, и я увидел, как она во сне улыбнулась.

Я стал дремать, согретый ее теплом, и, вдыхая запах спящей расслабленной женщины, в какой-то момент поплыл сознанием. Когда сознание прояснилось, увидел, что нахожусь рядом с фазендой Шизы. Она сидела в шезлонге у пруда, а рядом с ней стоял ее новый распорядитель, лесной эльфар, и обмахивал опахалом. Я подошел ближе. Посмотрел на небо.

– Солнце вроде не жарит? – сказал я.

Шиза подняла голову и посмотрела на меня.

– Что-то ты бледная. Не загораешь? – спросил ее.

– Дурак, – услышал я в ответ, но не обиделся. Такую фразу я слышал довольно часто и конкретно из ее уст.

Я создал шезлонг для себя, сел и участливо спросил:

– Так плохо?

– Тошнит постоянно и хочется чего-то.

– Чего? – наивно спросил я.

– Ну, может быть, мороженого.

Я создал пломбир в стаканчике и протянул ей.

– Это вкусно? – спросила Шиза.

Я кивнул.

– А оно с кислинкой?

– Хочешь с кислинкой? – вновь спросил я, и Шиза кивнула.

Я прибавил кислинку лимона во вкус мороженого и снова протянул ей стаканчик.

– Попробуй сам, – попросила Шиза. – Какой вкус кислинки?

– Лимонный, – лизнув мороженое, ответил я.

– А я хочу ягодный.

– Крыжовник пойдет? – спросил я.

– Я не знаю, что это такое, но думаю, пойдет, – кивнула она.

Я по памяти сделал вкус крыжовника.

– Бери, – протянул я стаканчик.

– Уже не хочется, – ответила Шиза. – У тебя есть соленые огурчики? Тут никто не знает вкус соленых огурцов, а я жить без них не могу.

– Есть, – немного сатанея, ответил я. – Вот, – и как фокусник вытащил банку огурцов из штанов.

– Они с кислинкой? – спросила Шиза.

– Я добавил туда уксус, – кивнул я. – Чтобы не портились.

– Попробуй, какие они на вкус, и скажи мне, – попросила Шиза и вроде как без сил откинулась на спинку шезлонга.

Я откусил кусок огурца.

– Вкус такой, какой ты хотела, – хрустя, пояснил я. – Ешь.

– Спасибо, Виктор, но я уже не хочу огурцов. Может, селедочки под шубой…

От пруда раздался голос Лиана:

– И вот так каждый день, студент, то седелку требует, то мороженого.

– Вот, – я сунул в руки Шизе тарелку с селедкой под шубой. – Тут есть все, кроме мороженого. И огурцы, и селедка. А я пошел. Некогда мне, – и стал, поднявшись с шезлонга, поспешно ретироваться спиной вперед.

Пятился, пока образ Шизы не померк и окончательно не пропал. Дремота сошла. Я увидел, как в темноте на меня смотрела Чернушка и морщилась.

– Не спишь? – спросил я. – Хочешь ласки?

– Нет, – ответила чернокожая красавица. – Просто ты пахнешь потом. Не хочешь помыться?

– Я сейчас, – подскочил я и применил заклинание очистки идришей. – Так хорошо?

– Хорошо, родной. Но что-то хочется такого, сама не знаю чего, – она горестно вздохнула. – Ребенок забирает так много сил…

Я мысленно засмеялся, сравнив ее с Шизой. И испытав прилив нежности, брякнул:

– Хочешь мороженого?

– А это что?

– Это сладкий снег.

– Ой, я хочу попробовать сладкий снег.

И где его брать? Конечно, на корабле. Но туда надо телепортироваться. Я понял, что сморозил глупость. Но делать нечего, сам предложил. И я, истратив четверть своей эртаны, прибыл на корабль в чем мама родила.

– Странный у вас мундир, командор, – встретил меня Брык. – Вас, случаем, не ограбили по дороге?

– Ты кто? – спросил я.

– У вас что, командор, с памятью плохо стало? – в ответ спросил луковый человек.

– Нет, Брык, с памятью у меня все в порядке. Я спрашиваю, ты кто? Капитан или стюард?

– Дежурный офицер, командор. Сегодня вы без женщин… Какие будут указания?

– Никакие, – отрезал я и прошагал мимо него в кают-компанию.

Создал на пищевом синтезаторе три порции мороженого. Сладкое, с лимоном и с крыжовником. Разложил в стаканчики и вернулся в спальню Чернушки.

– Вот, – подал я один стаканчик.

– А оно какое? – спросила Чернушка.

– Сладкое, – ответил я.

– А я хочу с кислинкой.

– Вот с лимонной кислинкой, – протянул я второй стаканчик.

– Не хочу. Я хочу с ягодами, – капризно произнесла Чернушка.

– Вот с ягодами, – терпеливо перенося ее каприз, предложил я следующий стаканчик.

Чернушка понюхала и брезгливо отвернулась.

– Убери, пожалуйста, меня сейчас вырвет, – взмолилась она. – У тебя огурчики есть малосольные, свежезасоленные, с укропчиком и чесночком?

Я почувствовал, что у меня случилось дежавю.

– Найдется, – глухо ответил я и убыл на корабль.

Пока синтезатор готовил разные огурцы: и соленые, и квашеные, и малосольные, и маринованные, и свежие, я с помощью Лиана восполнял свой запас энеронов. Это было еще то занятие. Меня било током, но я стоически терпел. Чего не вытерпишь ради любимой беременной женщины.

Забрав огурцы, я решил сделать еще и селедку, и малосольный лосось, и икру: красную и черную. Потом махнул рукой – гулять так гулять. Забацал кабачковую и баклажанную. Все это сложил в контейнер со льдом и вернулся в замок.

– Я принес огурчики, дорогая, – просюсюкал я.

– А я уже не хочу огурчики, – в тон мне ответила Чернушка, – я хочу тебя.

– Только не ешь, – засмеялся я и лег в постель.

Чернушка зашевелила носом и ушами. Отодвинулась и поморщилась.

– В чем дело? – спросил я. – Селедочки захотелось?

– От тебя воняет потом, Ирри… из подмышек. Сходи помойся.

– Я схожу, – кивнул я. – Вот прямо сейчас.

Разозлившись, я быстро схватил контейнер и выскочил из спальни. Навстречу мне шла с озабоченным видом Лианора. Она увидела меня, а я с досадой понял, что бегаю голым.

– Ты не беременная? – спросил я дворфу.

– Слава богам, нет, милорд. А в чем дело?

– Вот, возьми, – я всучил ей в руку контейнер. – Если беременные захотят огурцов, сразу давай им весь комплект. Я на завтрак не остаюсь, – сообщил я и побежал дальше в комнату Ганги за одеждой.

Планета Сивилла. Степь

Командир авангарда оседлых орд гаржик Гартым, родной брат военного вождя волчат Буртыма, вышел из походного шатра.

В лагере стоял громкий шум, а рассвет только прорезал у вершин Снежных гор тонкую нить.

– Что за шум? – спросил он охранников его шатра.

– Не знаю, гаржик. Старший караула послал воина узнать, в чем дело. Шумят в центре, а по краям лагеря тихо. Нападения вроде нет.

Гартым кивнул и вразвалочку пошел к источнику шума. Следом поспешил с факелом воин охраны.

Гартым остановился у кольца охраны столба и жрецов. Даже ему не разрешалось проходить внутрь. Жрецов охраняла личная гвардия верховного жреца шамана Зылымкрыра. Вспомнив могущественного жреца, подумал: «Как много там рождалось и быстро гибло всяких великих и верховных шаманов. То хранители старой веры, то вот появились жрецы нового бога». Гартым сплюнул себе под ноги и стал рассматривать центр лагеря.

Но в центре на охраняемой площадке не было ни повозок, ни столба. Только три фигуры, неказистые и неподобающие для орка, бегали и что-то кричали. А что кричали, было малопонятно.

– Спроси у охраны, где повозки и столб? – приказал Гартым сопровождавшему его воину.

Тот быстро устремился к охране жрецов. О чем-то поговорил с воинами и быстро вернулся.

– Они говорят, что их бог украл столб и повозки, а жрецы сошли с ума. Бегают и вопят. О чем – не понять.

– Прикажи привести сюда мою сотню, – приказал гаржик и остался стоять у круга охраны.

Рассвет быстро наполнял радостным, игривым светом степь, и вскоре Гартым хорошо различил пустую площадку и вопящих, скачущих шаманов. Сотня гаржика подошла в полном вооружении. К гаржику подошел сотник. Он вежливо остановился в шаге от командира авангарда и замер.

– Врымзыр, – тихо проговорил гаржик, – прикажи своим воинам окружить охрану шаманов. Не нравится мне, что тут происходит. Как окружишь, жди команды. Если подниму руку, нападайте на гвардию и убейте всех, и шаманов тоже. Если подниму две руки, то уходите. Если ничего не подниму, стойте и ждите.

– Понял, гаржик Гартым, – кивнул сухощавый высокий воин и отошел.

Гартым подошел ближе и прислушался к разговорам.

Орки, окружившие полянку с шаманами, переговаривались между собой. Все они говорили, что новый бог недоволен тем, что орки пошли походом на степь. Он отнял столб у жрецов и наказал их сумасшествием.

«Что-то тут не так», – подумал гаржик. Он походил вокруг и вдруг понял. Он даже остановился от озарения. Ему открылась истина, скрытая от других, и это стало результатом исчезновения столба. Его разум очистился от обмана.

«Это не новый бог убрал столб. Это Отец наказал зазнавшихся шаманов и показал свое отношение к новому богу. Отец против нового бога. Тот узурпировал его место и хочет сесть на небесный трон, на место творца. Какие же мы глупые! – огорченно думал Гартым. – Эту заразу надо выжигать каленым железом. Ишь, как жить стали. Захотел лорха, получи. Захотел раба, получи. Легко и просто стало жить. Зачем учиться сражаться? Зачем охотиться? Все можно получить от столба. Скоро орки превратятся в ленивых баранов и сами станут рабами. Кто такое мог предложить честному орку? – спросил себя Гартым. И сам ответил. – Только враг».

Гаржик Гартым стиснул зубы и решительно поднял руку. Он решился обрубить все концы с новым богом, и был в своей решимости непреклонен.

Сотник, увидев сигнал, дал команду своим воинам. Он думал, что придется сложно. Битва с воинами гвардии не предвещала ему и его бойцам легкой победы. Гвардейцы часто показывали всем, кто сомневался в их силе, свою мощь, и он был готов положить жизнь, но сейчас гвардия напоминала слабых хуманов. Они не могли оказать сопротивления воинам кочевников, и их вырезали на глазах многих орков почти сразу. Затем сотник кинулся на бегающих туда-сюда шаманов, и они неожиданно превратились в чудищ. Один был так страшен, что сотник споткнулся и остановился. Он даже попятился от змеи, ринувшейся с головы чудища прямо на него. А шаманы дико закричали и растворились в воздухе.

В лагере установилась тишина. Потрясенные орки оторопело смотрели на опустевшую площадку.

Раздвигая плечом замерших воинов, в центр освобожденной площадки вышел командир авангарда Гартым. Спокойно перешагнул тела убитых гвардейцев и поднял руку. Все притихли. Орк заговорил громко и четко:

– Честные орки. Мы обмануты и согрешили. Новый бог – это демоны. Вы сами видели, что собой представляют его жрецы. Я уверен, столб забрал наш Отец. Он показал, что новый бог – это беда для орков. Мы привыкнем все получать без труда и воинского умения, разленимся, и придут в наши степи хуманы или эльфары и возьмут нас в рабство голыми руками. Не дело честному орку все получать без усилий. Как тогда выделить того, кто умел, а кто козопас. Каждый недостойный может получить стада и жен. Мы должны покаяться перед Отцом и отринуть нового бога. Вы сами видели, что тут произошло. Без столбов гвардейцы не могут сражаться, они как женщины хуманки, слабые и беззащитные. Я ухожу к Верховному хану. Все, кто честен и помнит Отца, идите за мной. Мы будем вести войну с теми, кто хочет сделать из орков изнеженных хуманок, а козопаса поставить на место гаржика. Я все сказал.

Поздно утром авангард в полном составе снялся и двинулся вперед. В новую ставку Великого хана поскакали гонцы, возвещающие о том, что пять тысяч воинов просят хана принять их под свою руку…

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

Я метеором пронесся по коридору и влетел в покои Ганги. Орчанка лежала и уже не спала. Она скинула с себя одеяло и потягивалась, изгибая проглядывающее сквозь ночную сорочку пополневшее тело. Увидела меня, вбегающего голым, и удивленно спросила:

– Ты куда голый бегал?

– За мороженым и солеными огурцами.

– А почему голый? Лень было одеться?.. Подожди, а зачем тебе мороженое и… огурцы?

– Чернушка захотела, – ответил я, натягивая нательное белье.

– Сама попросила, что ли?

– Сама.

– Ты сумасшедший? Что скажут слуги, увидев тебя голым?..

– Ничего не скажут. А начнут говорить, закрой им рты.

– Ладно, – кивнула Ганга. – Ты злой какой-то. Что случилось?

– Чернушку тошнит от меня.

– А-а-а, понятно. От тела отлучила. Это у нее часто случается, то огурцов хочет, то еще чего, а то в замке навозом воняет… Лия забегалась.

– А тебя не тошнит? – спросил я, надевая штаны.

– Нет. Я орчанка. Мы не страдаем такой глупостью.

Ганга вновь потянулась.

– Может, разденешься, приласкаешь свою невесту, – томно произнесла она.

Я замер. Потом стал отнекиваться:

– Некогда. Ты тоже одевайся и пошли к твоим кровососам. Мне еще во дворец короля успеть надо.

– Успеешь, мой родной, – промурлыкала Ганга и ухватила сапог, который я, прыгая на одной ноге, пытался натянуть. Я не удержался и свалился на нее. А уж попав в ее объятия, не вырвался.

Через полчаса, усталый и потный, попытался встать.

– Как ты приятно пахнешь, – Ганга прижалась к моей груди, – мужчиной. Меня это так возбуждает… Давай еще…

– Нет, – вырвался я, – и ты тоже вставай.

– Грубиян, – развалившись на кровати и не стесняясь наготы, бросила Ганга, мечтательно глядя в потолок. – Ты совсем меня не ценишь.

– Ценю, люблю и обожаю, – ответил я и кинул ей ее рубаху, потом платье и чулки.

– Скажи, что я лучше Чернушки, – капризно произнесла Ганга.

– Лучше, – буркнул я, – одевайся.

– Лучше, –грубым голосом передразнила меня она. – Трусы подай.

– А где они?

– Откуда мне знать, ты их снимал…

На завтрак, как и обещал Лии, я не появился. Мы с Гангой пошли искать вампиров. Поеживаясь от ветра, я вышел на крыльцо и огляделся.

На севере Вангора, где располагался мой замок, небо затянулось тучами. Утром пошел снежок, и он покрыл небольшим слоем двор, крыши и площадку для тренировок. Под снегом, не замечая его, сидели безучастные ко всему древолюды. Гангины вампиры стояли у ограждения ристалища и с интересом смотрели на них.

– Это кто? – показывая пальцем, спросила самая крупная девушка, когда мы с Гангой подошли к ним.

– Это отряд Лирды. Древолюды, – пояснил я.

– Сильные воины и почти без крови, – уважительно произнесла молодая вампирша. Она стояла, широко расставив ноги, крепко сбитая, крутобедрая, кровь с молоком. Никакой бледности.

– Ганга, подчиняй ребят мне, – попросил я невесту. И та указала на меня рукой.

– Ребята, теперь вы на время подчиняетесь моему жениху, пока я не отдам другое распоряжение. Понятно?

– Понятно, – за всех ответила вампиресса.

– Она что, главная? – спросил я у невесты.

Ганга кивнула.

– Над всеми?

Ганга вновь кивнула.

Я обратился к девушке.

– Тогда ты будешь Альфа, – сказал я ей, – а твои девочки – группа Альфа. Запоминай.

– У меня есть имя, – ответила та и гордо вздернула голову.

– На время твоего подчинения мне – забудь его. Еще не хватало мне в самый ненужный момент его забыть. Альфа означает главный, первый. Твои парни, дружок, – обратился я к рядом стоящему пареньку, – будут в группе Бета, а ты – Бета, что значит второй. Поняли?

Двое ответили «Да», остальные промолчали.

– Вот и хорошо. Значит, недоразумений между нами не будет. Альфа и Бета, ведите свои группы в подвал, где спали. Я там расскажу о диспозиции и ваших задачах. Ганга, ты со мной?

– Конечно. Мне интересно, что вы будете делать во дворце.

– Тогда пошли.

В подвале замка за закрытыми дверями я создал в воздухе иллюзию второго этажа Малого дворца.

– Это малый дворец, где будет проходить торжество среди членов королевского рода, – показал я рукой. – Это часовня, где состоится поминание предков. Там соберется вся королевская семья и их ближайшие родственники… Запоминайте расположение дверей. Враг может напасть или во время поминания, или когда все рассядутся за праздничным столом. Путь нападения только через две двери, ведущие в коридор. Но враг может телепортироваться сразу в сам коридор. Бойцов может быть до восьми десятков. Это иномирцы. Скорее всего, они будут в боевых, наглухо закрытых скафандрах, – я вытащил из поясной сумки один из легких боевых скафандров и показал его. – Примерно такой. Попробуйте его порвать или пробить.

Девушка Альфа молниеносно нанесла почти невидимый удар рукой, и я мысленно присвистнул. Рукав костюма, выдерживающий попадание иглы из армейского игольника, был разорван.

– Хорошо. Приятная новость для вас – они маги. Если не все, то некоторые точно. Поэтому можете их выпить.

– Если мы получим кровь одаренного, мы и не такое сможем разорвать, – довольно ощерился парень. В его рту блеснули клыки, как у Ганги.

Я кивнул и продолжил:

– План такой: после инструктажа мы переносимся в подвал дворца тайной стражи, и вы ждете моей команды. Как только я открою портал, вы прыгаете в него и занимаете позиции у дверей коридора изнутри. Дальше ждем гостей. Как только они начнут атаковать коридор с гвардейцами, вступаете в бой вы. Я стою у дверей в часовню или в зал пиршеств и страхую. Вас не должны видеть. Появление чужих в малом дворце без разрешения короля наказывается смертью. Уяснили? – Двое в ответ кивнули. – Хорошо. Идем дальше. Уничтожаем врагов и снова уходим в подвал телепортом. Там сидите и ждите моих указаний. Ясно?

Оба командира закивали. Остальные слушали безучастно.

– Тогда приготовиться, – проговорил я. – Ганга, отойди к дверям, чтобы не попала под портал.

Ганга отошла. Я открыл портал через камень скрава. Появилось окно в темноту, и я отдал приказ:

– Альфа, пошла!

Девушка подняла руку, и ее группа мгновенно исчезла в темноте окна. Следом в окно ловко прыгнула сама Альфа.

– Бета, пошла! – скомандовал я.

Группа Беты исчезла в дыре портала. Вампиры действовали четко и слаженно. Я помахал на прощание Ганге рукой и сиганул в окно последним.

Королевство Вангор. Вангора. Замок тайной стражи в Дворцовом комплексе

Мы очутились в темном подвале тайной стражи, как было условлено с Грондом. Он, правда, не знал, что я буду не один.

– Ждите тут и сидите тихо, как мышки… – прошептал я.

Сделал шаг, чтобы уйти, но неожиданно раздался скрип. Один, потом другой.

– Вы что делаете? – спросил я.

– Скребем, – ответила Альфа, – как приказали. Мыши всегда скребутся.

– Не надо скрести, просто сидите тихо. Вот так, хорошо, – дождавшись тишины, похвалил я. – Я скоро вернусь, – и сразу телепортировался в кабинет Гронда.

Старик сидел за столом вместе с графом тан Кране. Они о чем-то переговаривались. Увидев меня, вздрогнули. Гронд поначалу хотел возмутиться, но потом, скорчив недовольную гримасу, просто махнул рукой:

– Присоединяйся, ваше высочество, мы читаем сводки по обстановке в столице.

– И что там? – спросил я. – Кстати, всем здрасьте.

– Приветствую вас, ваше высочество, – граф Кране встал.

Я махнул рукой:

– Сидите, граф, обойдемся без почестей. Мы с вами в одном деле замешаны. Не до политесов.

– Как прикажете, ваша светлость, – Кране зло сверкнул очами и сел.

Завидует моему успеху, догадался я, но сделал вид, что не заметил вспышки его злобы. Невозмутимо сел рядом и спросил:

– Что пишут агенты?

– Интересное пишут, – ответил Гронд. – Гильдию магов обложили дружины неких лордов. Сидят по тавернам и чердакам ближайших домов. Командующий столичным гарнизоном генерал Фроман привел полки в боевую готовность. Среди его офицеров видели странных личностей. Похоже, имперские агенты. Командир дворцовой стражи полковник Штробус отправил в увольнительную половину гвардейцев. В замке Искореняющих суеты не наблюдалось…

– А чего им суетиться? – усмехнулся я. – Они прибудут телепортом. Для них мы дикари, и с нами особо не считаются. Это все?

– Нет. Также проясняется позиция генералитета. Столичный штаб полностью состоит из предателей. Никто не доложил о подготовке к мятежу. Пять самых знатных и влиятельных лордов, что постоянно жили в столице, ввели в город свои дружины. Якобы с целью охраны поместий и подготовки к отправке на войну.

– Приближенные Крензу? – спросил я.

Гронд кивнул.

– Кронвальд расположил дружины верных королю лордов на окраинах столицы, – продолжил он. – Когда начнется штурм дворца, они будут пробиваться с боем. Нам надо будет час-другой продержаться, пока не подойдет подкрепление. Гильдейские маги прибудут сразу же с началом атаки Искореняющих – я снял защиту с дворца тайной стражи. Академия столицы будет защищать себя. Их тоже обкладывают. Быстро действуют, сволочи, – выругался Гронд, – оперативно и организованно.

Гронд перевел взгляд на графа и после секундной паузы спросил:

– Мирош, как так получилось, что ты прозевал такой обширный заговор?

– А что я мог сделать? Все они находились под защитой Крензу. А риз имеет большое влияние на короля. С чем бы я пришел к его величеству? С предложением всех подозреваемых арестовать? Он бы только меня высмеял. И я не знал, кто конкретно стоит во главе заговора, только предполагал, что это Мазандар. И кто бы его мне дал арестовать? У меня руки связаны были, – он кинул взгляд на меня. – Хорошо, что риз Тох Рангор укоротил список подозреваемых. Но я и предположить не мог о размахе заговора.

– Да, размах велик. И как они сумели сохранить такой заговор в тайне? – сам себя спросил Гронд.

«Старая лиса, – мысленно усмехнулся я. – Прекрасно знает, почему молчал Кране. Все вестники неприятных известий попадали под опалу короля. Кране банально боялся подвергнуться опале и думал, что все само рассосется. Не рассосалось».

– У имперцев очень умелые специалисты, и среди них есть серые стражи, – проворчал Кране. – Они работают лучше, чем мы. Больше золота и больше свободы действий. Вот и результат. А у меня были связаны руки, потому заговор не был своевременно раскрыт.

– Да, это я тоже понимаю, – кивнул Гронд. – Но как донести это его величеству? Он же требует невозможного. Отыщи врага. Найди улики, покажи ему, и он примет решение. Глупость, понимаю… Но виноватого в том, что происходит, надо найти, иначе его назначит его величество.

– Того, на кого падет весь гнев его величества? – спросил я.

Кране побледнел и затравленно посмотрел на меня, потом на Гронда.

– Им будет Мазандар, – ответил я. – Он должен был первым сообщить королю о заговоре… Но начал свою игру. Вот и доигрался.

Кране облегченно выпустил воздух из груди. Гронд согласно кивнул.

– Это может сработать. Но еще виноватым останешься ты и Кране. Ты, студент, окажешься на виду в малом дворце. Как тебя прикрыть?

– У меня есть прикрытие, – ответил я.

– Какое?

– Знак скорпиона.

– Он не позволяет тебе появляться без разрешения в малом дворце.

– Но и запрета на это для скорпионов нет.

– Запрет есть всем! – отрезал Гронд.

– Нету! – не согласился я. – У меня есть право делать все, что идет на пользу королю. Спасение жизни короля и его семьи – это именно такой случай. А накажете меня тем, что отберете знак скорпиона. Уверен, его величеству будет не до того, чтобы казнить. Он повозмущается и только. Вот граф тан Кране в опасной ситуации. Его величество может потребовать его крови. Может, вам, граф, умереть?

– Это как? – отпрянул он от меня.

– Мы попали в весьма щекотливое положение, граф, – подумав, ответил я. – И вы это понимаете. Сообщим королю о вашей геройской смерти, а вас под другим именем куда-нибудь спрячем. Например, у риза Мазандара. Свое небольшое поместье в горах, безопасная жизнь, но без посещения столицы. Будете создавать службу безопасности у него или у меня, если захотите во Фронтире жить. Поверьте, это лучше, чем закончить на плахе.

– А если он обо мне не вспомнит? – спросил Кране.

– Тогда мы не будем говорить, что вы погибли, геройски защищая короля.

– Я не против, – неохотно ответил Кране.

– Вот и хорошо, – кивнул я.

– Вспомнит, Милош, не сомневайся, – произнес Гронд. – У Меехира отменная память и он умеет свалить вину с себя на того, кто лучше всего на эту роль подходит. А вас всего двое. Ты и его дядя. Дядю он просто отправит в ссылку, в свое герцогство. А тебя… Тебе лучше затеряться у него.

Кране опустил голову и молчал.

Я понял его состояние. При любом раскладе он крайний. Пришли бы имперцы, его нашли бы и казнили. Сначала попытав и выяснив все про агентуру. И король не простит ему минуты страха и позора. Но тут он сам виноват. Хотел быть в милости у короля, не хотел ссориться с Крензу и думал, что пронесет. Не пронесло.

Я мысленно подсчитал. У нас было еще часа полтора до начала кризиса…

Планета Сивилла. Королевство Вангор. Приграничье

В юго-восточном приграничье Вангорского королевства дорог не было никогда. На севере клина это была изрядно холмистая местность с изобилием оврагов. На южном выступе клина, что граничит с оркской степью, расположилась низменность с поймой болот, из которых вытекают мелкие речушки. Там местность весной и осенью труднопроходимая.

Армия империи двигалась между холмами. Везде виднелись наезженные всадниками и телегами пути. По ним, петляя меж холмов, шли к укрепленным вангорцами холмам подкрепления и обозы имперской армии. Новые отряды мобилизованных лордов, компании наемников разных мастей. Они двигались по сжатым полям, грабили и жгли редкие деревушки. Забирали фураж и скот. Им вслед с пустыми глазами – слез уже не осталось – смотрели ограбленные и избитые крестьяне. Дома были разобраны и сожжены в кострах.

Проводив очередной отряд и похоронив убитых, они начинали рыть землянки. Тяжела жизнь крестьянина. Любой разбойник или лорд может убить, ограбить, а то и снасильничать девку. Защитить некому. Приходится заботиться о себе самому. Хорошо река рядом, можно наловить рыбы и тайком испечь лепешку из спрятанного зерна. Крестьяне народ запасливый, живучий.

Генерал Марцис Легатус сидел в открытой коляске. Укрытый лисьей шубой, он с холодным равнодушием наблюдал за разорением приграничья. Командующий имперской армией не мешал грабежам. Война должна кормить себя. Это закон. А законы нужно соблюдать. Если не ты ограбишь, значит, это сделает более проворный.

Мысли генерала витали вдали отсюда. Он ехал к холмам, где держали оборону полки вангорцев. Крепко держали и грамотно. Мессир Кронвальд оказался достойным противником. За короткое время он сумел превратить приграничный корпус в хорошо организованную силу. И лорды, что были мобилизованы, показывали дисциплину, отвагу и отменную выучку. Его армия застряла у холмов. Хотя по плану уже должна была окружить и взять в осаду город Старая крепость.

Император слал депеши и пока высказывал только недовольство промедлением Марциса Легатуса. А что он, командующий, может сделать? В планах кампании, которые разрабатывал не он, явно видны просчеты. Не всё смогла выяснить разведка. И ее выводы о состоянии армии Вангора и настроениях лордов были ошибочны. А расплачиваться за чужие просчеты придется ему – старому больному человеку.

Наемники разбегаются. Они шли за добычей, а вместо этого нашли свою смерть. Его армия тает каждый день в бессмысленных штурмах укрепленных позиций. Обозы опаздывают. Отряды вангорцев нападают на них. Осмелились перейти реку, а сил их ловить нет. Все собраны у этих демоновых холмов. Еще маги запоздали. Собирались слишком долго. Но теперь все изменится. Подошли осадные машины, и он вел с собой подкрепление из сотни имперских магов. Сила, способная сокрушить оборону вангорцев. Главное не распылять их по отрядам, а собрать в один кулак.

Генерал поглядел на небо. Над головой нависли свинцовые тучи. Хотя дождя не было уже неделю и дороги были относительно сухими, но если польет дождь, то армия надолго увязнет в грязи.

До осенней распутицы нужно успеть захватить холмы, решил он, и не дать корпусу вангорцев отойти. Разгромить на холмах и на их плечах выйти на оперативный простор. За Старой крепостью войск Вангора нет. Выйдет к городу – значит, победит. Не выйдет – его казнят…

Смерти генерал не боялся, он боялся позора. Так глупо закончить карьеру и свою жизнь он не пожелал бы и врагу. Хотя одному точно бы пожелал. Это мессиру Кронвальду.

«Чтоб его демоны сожрали. Вояка ср… – в раздражении подумал генерал. – Сколько еще таких тузов в рукаве Меехира? Чего еще я не знаю?»

Коляска катила, обгоняя обозы, а генерал думал…

К холмам прибыли с рассветом. Въехали в укрепленный лагерь имперского полка. Марцис Легатус сошел с коляски и сразу же направился к окружавшему лагерь имперских войск выкопанному валу. Взобрался на сторожевую вышку. Встал рядом с воином и через подзорную трубу стал осматривать лагерь вангорцев.

Частокол, вышки. Все как у имперцев.

«Кто их только надоумил?» – раздраженно подумал генерал. Добротно все сделано. В лагере костры горят. Значит, есть подвоз не только продовольствия, но и дров. Интенданты поработали отменно.

«Разве это вангорский лагерь, – скривился он, – это имперский стандарт. Учатся, сволочи…»

Он спустился с вышки и сопровождаемый адъютантом, прихрамывая, направился к штабной палатке.

Совещание было недолгим. Генерал уже понял, как надо вести сражение.

– Полковник, – резко и грубовато (сказывалось накатившее раздражение от неудач и боли в ноге) обратился он, – выкатывайте камнеметные машины. За ними располагайте магов. За магами ставьте стрелков и пехоту.

Генерал повернулся в сторону командира магов:

– Вы, мессир, прикрываете требушеты, пока они разносят стену из частокола. Затем наносите одновременный удар огненными шарами. Это первый этап сражения. Потом высылайте к холму группы разведчиков. Они проведут разведку боем и выявят уцелевшие силы противника. Дальше будете действовать по моей команде. На подготовку атаки даю два часа. Всё, господа. Без промедления приступайте к своим обязанностям, – и, не говоря больше ни слова, направился на выход.

– План простой и ясный, господа, – проговорил полковник, командующий усиленным полком имперских войск, и начал отдавать распоряжения.

Через два часа на расстоянии полулиги от вангорских укреплений стояли десять требушетов, два десятка подвод с камнями. Вокруг них кружила обслуга. Маги расположились рядом. Несколько огненных шаров, пущенных с холма, погасли в щите, выставленном имперскими магами.

Генерал, смотрящий на развертывание сил имперского полка, мысленно усмехнулся:

«Проверили на прочность, теперь сами будут ставить защиту. Но боги на стороне большинства, а у меня сейчас подавляющее большинство».

Он поудобнее уселся на походный стульчик и стал внимательно следить за развертывающимся сражением. Генерал знал, что остальные укрепления брать не нужно. Вангорцы сами отступят из-за опасности оказаться в окружении, но это им не поможет. Они попадут в ловушку. В прорыв уйдут конные дружины лордов и свяжут вангорцев боем. В открытом поле они обречены. Закон тактики.

Обслуга требушетов стала пристреливать свои машины. Первые камни совершили недолет. Командиры расчетов камнеметных машин внесли поправки, и требушеты выпустили новый залп камней. Теперь они перелетели частокол.

Третий залп пришелся точно во вкопанные столбы. Они сломались, как щепки.

«Так держать», – довольно подумал генерал.

Через час бомбардировки в частоколе образовалась большая прореха. Противник не пытался уничтожить камнеметные машины и вообще себя никак не проявлял, но это не заботило генерала. Он знал, что там наверху готовились отразить нападение.

Требушеты перестали стрелять, но зато сотни огненных шаров полетели в сторону холма и взорвались на вершине. Следом устремились небольшие отряды легкой пехоты. Они бежали разрозненным строем, цепью. Противник молчал. Разведчики добрались до подножья холма, и по ним ударили лучники и маги. Удар был очень неожиданным, и большая часть воинов пала. Остальные тут же побежали прочь. Их не обстреливали.

– Передай полковнику, – приказал генерал стоящему рядом вестовому, – перенести обстрел в лагерь вангорцев. Стрелять камнями за вершину по обратным склонам холма в течение получаса. Маги пусть наносят редкие удары заклятиями по вершине.

– Есть! – ответил воин и поспешил прочь.

Вновь расчеты камнеметных машин открыли стрельбу, и теперь камни летели внутрь лагеря. Что там творилось, не было видно. Но все понимали, что камни должны наносить большой урон войскам вангорцев. На вершине мало места, и обратные скаты холма не защищают от камней, летящих по навесной траектории. Скоро все повозки с камнями были опустошены, а маги растратили половину своей энергии. Генерал был доволен. Осада велась по всем канонам боевых наставлений.

Еще бы, у империи самая передовая военная наука.

Генерал спустился с вышки и подошел к группе штабных офицеров, наблюдающих за сражением.

– А теперь, господа, решительная атака, – распорядился генерал. – Приказываю установить следующее расположение войск в штурмовых колоннах: впереди пехота, следом маги, за магами лучники. Вперед, славные воины империи! Во славу императора и нашего непобедимого имперского духа. Адъютант, лошадь мне.

Через полчаса три колонны штурмующих направились к холму. Они шли с развернутыми знаменами под барабанный бой. За штурмующими отрядами, под охраной десятка бойцов, на коне ехал генерал. Он был уверен в победе. Голова штурмующих колонн поднялась на холм и, не встретив сопротивления, втянулась в лагерь.

Когда туда прибыл генерал, то застал картину разрухи и пустоты. В лагере не было вангорских войск. Только десяток тел лучников и четверо магов, которым не повезло.

«Ушли, демоновы дети, – разочарованно подумал генерал. – Надули, стервецы. Вынудили атаковать по всем правилам военной науки и, пользуясь этим, отошли». Он в сердцах сплюнул. «Как же ты меня достал, старый лис…» – процедил он.

– Граф Лучиано, – раздраженно приказал командующий. – Вам ставится боевая задача. Выйти в прорыв и не дать вангорцам отойти от других холмов к Старой крепости. Свяжите их боем в чистом поле, а мы подойдем сразу же и завершим разгром корпуса.

Глава 5

Планета Сивилла. Снежные горы.

Командир отряда Детей ночи льерина Блинда-ила уверенно вела свой небольшой отряд по отрогам предгорий Высокого хребта. Она обошла стороной горный лагерь, где прятались остатки дома Медной горы, и вывела отряд к заброшенному поселку рядом с медным рудником.

С высоты склона горы идущий впереди отряда молодой парень Фандил-ил увидел движение в поселке и, предупреждая остальных, поднял руку.

Все остановились. К пареньку подползла Блинда и, замерев, стала наблюдать за происходившим в поселении.

– Странно, – проговорил Фандил, – там и лесные эльфары, и снежные. Что они там делают?

– Известно что. Ставят свой гарнизон. Здесь будет располагаться отряд, контролирующий дорогу с востока на запад, численностью… – она прикинула количество разумных, – не меньше сотни бойцов. Видимо, половина отряда из снежных, из Братства, и половина из лесных выродков. Плохо. Я вижу там конных рейдеров пограничников. Мы не пройдем этой дорогой. Жаль, но надо возвращаться и идти обходным путем.

– Так тут путь один, – возразил Фандил. – Другой – только через хребет. Эти, – он кивнул назад, – не смогут пройти.

– Фандил, я понимаю, но другого выхода нет. Отсюда надо уходить. Пограничники не дураки, пост выставят и здесь. Отсюда далеко видно во все стороны.

Она стала отползать. За ней двинулся Фандил. Они подошли к группе.

– Госпожа Тора-ила, дальше дорога перекрыта лесными эльфарами и предателями из Братства. Они ставят в поселке лагерь на сотню бойцов. Будут брать перекресток и дорогу на восток под контроль. Нам надо уходить.

– Другая дорога есть? – спросила Тора.

– Есть, – вздохнула Блинда. – Но она очень сложная. Есть тропа в горах, и некоторые участки нужно будет преодолевать по крутым склонам. У нас нет снаряжения, но…

– Я понимаю, Блинда, – прервала ее Тора. – Раз надо отступить и поменять маршрут, значит, мы его сменим. Кто не сможет переправиться, тот останется здесь. Будет охотиться. Но мне надо к Западному перевалу.

Блинда кивнула:

– Тогда, госпожа, пошли.

Она первая, обогнув группу, двинулась в обратном направлении. За ней потянулись остальные. Идти были трудно: снег, выпавший ночью, днем подтаял, а с наступлением вечера превратился в ледок. Шли осторожно, а потому медленно.

– Сегодня остановимся в одной из пещер. Там переночуем, – остановившись, сообщила Торе Блинда, – а завтра с утра тронемся в обход.

До пещеры добрались уже к темноте. Все устали и замерзли. Сама пещера оказалась небольшим входом в расщелине, и чтобы забраться в нее, нужно было подняться на отвесный отступ высотой с рост человека. Парни подняли женщин, потом забрались туда сами. По узкому ходу прошли с десяток шагов и очутились в небольшом полукруглом пространстве.

– Тут раньше жил леопард, – сообщила Блинда, – но его убили. Пещера стала пустовать. Мы такие места использовали под запасные схроны и тайники. Разное могло случиться, и следовало быть готовым ко всему. Так учил нас наш погибший глава, славного ему посмертия.

Блинда зажгла светляк, и пещера озарилась светом.

У стены стояли корзины и сундуки. Рядом – небольшая поленница.

Парни быстро разожгли костер. Дым вытягивался через трещину в вершине свода, благодаря которой воздух в пещере не застаивался. Из сундуков достали циновки, толстые шерстяные одеяла, из корзин – медные коробки.

– Здесь крупа и жир, – сообщил Фандил, увидев взгляд Шавы. – Сушеное мясо у нас есть.

Вскоре над огнем подвесили котелок. На склоне скалы у выхода из пещеры нарубили лед и растопили его в котелке. Засыпали крупу и стали ждать. Через час сели есть.

В пещере, за занавешенным одеялом входом, стало тепло. Тора наелась и задремала.

– Блинда, – сквозь дрему спросила она, – почему ты называешь меня госпожа?

– Вы – госпожа, – ответила девушка, – потому что из княжеского рода. Княгиней вас не избрали и, простите меня за откровенность, могут не избрать.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что вы не проявляете качеств лидера. Вы не разбираетесь в политике, не умеете находить верных союзников и поддаетесь слабостям, теряя прежних союзников. Вы ушли с отрядом Старших домов, которые хотели сделать вас ширмой, а за вашей спиной снова, как прежде, проворачивать свои делишки. Но мир изменился, и прежних правил уже не существует. Жаль, что вы этого не понимаете. Я бы хотела, чтобы великим князем стал наш лорд, но он человек и не может им быть. Хотя он мог бы вас вознести на престол и стать вашей опорой.

– Для чего? – невесело ответила Тора. – Чтобы быть ширмой для вашего лорда?

– Лер Тох Рангор Высокий хребет заботится о том, чтобы Снежное княжество было сильным. А что хотите вы, госпожа?

– Я тоже хочу, чтобы Снежное княжество было сильным, – запальчиво ответила Тора.

– Мало хотеть. Надо иметь силы для этого и умение. А вы, госпожа, передали себя в руки тех, кто не думает о княжестве. Они думают лишь о личной выгоде. И если лесные ублюдки предложат им выгодный для них вариант службы Лесу, они примут его. Наш лорд будет сражаться до конца, до победы. И мы победим. Наше дело правое, госпожа, и победа будет за нами.

Тора была уязвлена оценкой ее качеств этой девчонкой из Младшего дома. Но она понимала, что та права. Только взыгравшая в ней гордость не дала согласиться с суждением Блинды.

– Ты ничего не понимаешь в политике, Блинда, – высокомерно ответила Тора. – Тут высшая политика. Мне нужно объединить все силы и Старших домов, и Младших. А ты всего лишь девчонка из Младшего дома на окраине…

– Не только, – невозмутимо ответила Блинда. – Я разделяю мысли и чаяния большинства снежных эльфаров, и мы встали под знамена Торы-илы, потому что нас позвал туда лер Тох Рангор Высокий хребет. За ним мы пойдем. За вами, если вы будете сами по себе или будете опираться, как прежде, на старые дома, – не пойдем. Вы и сами погибнете, и погубите нас.

– Тогда, если я такая никчемная, – разозлилась Тора, – почему вы мне помогаете?

– Так приказал глава дома, госпожа.

– А если я скажу, что сама справлюсь без вас, – запальчиво спросила Тора.

– Я отвечу, что не справитесь. Никто не справится в одиночку. Ни я, ни вы.

Шава, слушая разговор, не вмешивался. Он кивнул Эрне и взглядом показал на вход. Затем поднялся и направился к выходу из пещеры.

Эрна встала и пошла за ним следом. Их проводила взглядом Блинда.

– Госпожа, – обратилась она к примолкшей Торе. – Вы доверяете этой хуманке?

– Да, Блинда. Она человек вашего лорда, лера Ирридара.

– Странная она. Не похожа на изнеженную хуманку.

– Она магиня и очень сильная девушка. Боец.

– А куда они пошли?

– Не знаю. Шавга-ил что-то придумал. Не обращай внимания, – Тора подавила зевок, она потеряла интерес к разговору. – Они не враги. Помни это.

Девушка кивнула и глазами указала на выход одному из парней в ее отряде. Тот бесшумно поднялся и направился на выход. Вскоре вернулся Шавга-ил. Он был один.

– А где Эрна? – спросила Блинда.

– Пошла разведать обстановку.

– Хуманка? – удивилась девушка. – Мои это сделали бы лучше.

– Может быть, – не стал спорить Шавга-ил, – но вы нужны, чтобы помочь нам перейти через хребет. Отдыхайте.

Он закрыл глаза и укрылся одеялом. Не укладываясь, прикорнул у стены, облокотившись спиной о корзину, и тут же стал похрапывать.

Парень, ушедший за Эрной, тоже не вернулся.

Когда Шавга-ил и Эрна вышли из пещеры на продуваемую площадку, Шавга-ил огляделся и указал в темноту.

– Чую, Эрна, там кто-то есть. Только ты сможешь их обнаружить. Не дай боги, это рейдеры. Сама понимаешь, в какую ситуацию мы попадем…

– Ты уверен? – нахмурившись, спросила Эрна.

– Нет, но вот тут, – он указал себе на грудь, – гложет. Это у меня врожденное. Чую опасность. И всё.

– Ладно, я поищу.

Эрна подоткнула края порванного и испачканного платья за пояс, обнажив стройные ноги в рваных чулках. Запахнула курточку. Ловко спустилась со скалы и тут же исчезла.

Шава успокоился и вернулся. У входа в пещеру мимо него прошмыгнул паренек. Но Шавга-ил не придал этому значения.

Эрна-Рабе приняла вид демоницы. Так ей было легче передвигаться и она лучше видела в темноте. Кроме того, не надо было переходить на магическое зрение. Она огляделась, принюхалась и решила вернуться по своим следам. Их хорошо было видно на неглубоком рыхловатом снегу. Холодно не было: густая короткая красная шерсть покрывала все тело демоницы. Она передвигалась легко, большими прыжками по скальному склону, и в какой-то момент ощутила ауры пяти существ.

Ей не составило труда понять, что это лесные эльфары.

Рабе вынуждена была признать: Шава, паршивец, был прав. Это рейдеры, и идут они по их следам. Видимо, обнаружили их при патрулировании окрестностей и решили проверить, кто тут ходит. Она замерла, слилась с камнем. Патруль не заметил ее и прошел мимо. Но один из рейдеров что-то почувствовал. Он задержался, отстав от группы, и стал вертеть головой. Рабе, как тень, упала на него сверху и, приглушая все звуки рядом с собой, стала с наслаждением пить жизнь смертного. Она упивалась нектаром его жизненных сил и стала приходить в неописуемый экстаз. Жизнь эльфара вместе с эртаной втягивалась в демоническую сущность и оставила от эльфара лишь оболочку мумии.

Рабе смогла вовремя остановиться, оттащила тело на выступ скалы и приняла образ рейдера. Быстро облачилась в его одежду и, прихватив снаряжение и оружие рейдера, двинулась следом за группой.

– Ты чего там застрял? – спросил при ее появлении старший звезды.

– Показалось, что на скале кто-то был.

– И кто там?

– Никого.

– Зато у нас гости впереди. Там затаился снежок. Он нас почувствовал и старается обойти слева по склону. Иди наверх, – отдал приказ командир звезды, – встретишь его там. Мы погоним снизу.

Рабе кивнула и полезла на скалу. Она мысленно смеялась над рейдерами. Скоро загонщики станут дичью. Она замерла и притаилась. Ее взгляд задержался на спине рейдера, замыкающего группу. Вот он остановился и присел. Это его место засады. Если дичь спрыгнет и побежит по тропе, то на его пути встанет этот эльфар. Рабе ползком, как ящерица, направилась к нему. У края скалы исчезла и очутилась за спиной ничего не подозревающего воина. От его жизни она выпила лишь малую часть и убила кинжалом. Оттащив тело в сторону, вернулась на прежнее место.

Снежный эльфар не подвел ее ожиданий. Он понял, что обнаружен и его обкладывают. Дитя ночи был опытным бойцом – он не стал двигаться по склону. Там скорость значительно снижалась, и его можно было поразить стрелой. Снежок это учел. Спрыгнул и побежал в сторону убитого рейдера. Проскочил тело и понесся дальше. Следом, грязно выругавшись, побежал лесной эльфар. Увидев убитого, он остановился и подождал последнего живого товарища.

– Этот снежок непрост. Скорее всего, один из Детей ночи, – сказал командир звезды. – Нам дано задание – найти выживших из дома Медной горы, а он может привести нас к их лагерю. Снежка брать только живым. Ты, – он обратился к Рабе, подошедшей последней, – двигайся по скалам. Мы будем преследовать его по тропе. Далеко он не уйдет. Там в овражке его ждут два конных рейнджера. Мимо них не проскочит.

Выслушав его и поспешив выполнять указание командира, Рабе убедилась, что находится вне зоны видимости остальных, телепортировалась на сотню шагов от своего места и побежала быстро, как могла. Она видела мелькающую спину парня и, догнав, прыгнула ему на спину. Сбила с ног и прижала к земле. Он зарычал, попытался вырваться, но Рабе в своей демонической форме могла удерживать с десяток таких бойцов, как он.

– Не оборачивайся, – прошептала она. – Я Эрна. Впереди – конные рейнджеры, позади – трое рейдеров. Двоих я убила. Прими здесь бой. Я помогу. Нападу со спины. Ты им нужен живым, чтобы найти лагерь дома Медной горы.

Она отпустила парня и исчезла. Появилась в обличии рейдера на скале сверху.

Парень поднялся, огляделся и, встав за камень, обнажил меч.

Рейдеры проскочили под скалой, где пряталась Рабе, и остановились.

– Он приготовился защищаться, – прошептал один из рейдеров. – Я проберусь ему за спину и применю сеть.

– Давай, действуй, – отозвался второй. – Снежок хороший боец, и лишние жертвы нам не нужны. Где это скалолаз, тоже убит? Я его не чувствую, – проворчал он. – Ты, – приказал командир звезды подошедшему третьему рейдеру, – ползи на скалу и обойди снежка со спины. Когда мы нападем на него, ты подберешься с тыла и оглушишь его.

Воин сноровисто полез прямо на позицию Рабе и попался ей в лапы. Обездвижив жертву, она частично его выпила, а затем свернула шею. Оставив тело на скале, она пробралась за спину снежку и крикнула:

– Я его связал.

Парень вздрогнул, обернулся, но никого не увидел. А потом ему стало не до оглядывания. Прямо на него неслись два лесных эльфара. Первый не успел притормозить и напоролся на меч снежка. Тот быстро провернул свое оружие, вытащил и рубанул рейдера по шее. Лесной эльфар упал к нему под ноги. Второй нападающий притормозил и стал отступать. Неожиданно он застыл. Снежный эльфар бросился вперед и воткнул меч в не защищенную броней шею. Эрна отпустила лесного эльфара и переместилась за спину снежка. Она действовала под невидимостью.

– Молодец, – похвалила Эрна и захлопала в ладоши.

Снежок моментально обернулся. Как всякий эльфар, парень хорошо видел ночью. Разглядев Эрну, он мечом указал на ее снаряжение и спросил:

– Откуда у тебя это?

– Забрала у лесного эльфара. Ходить в платье неудобно. И ты получил посмертную отметину лесного. Ее надо снять.

– Я не знаю как, – ответил парень, – и я не знаю, ты ли Эрна, или это рейдер, принявший ее образ.

– Тебе придется посмотреть на меня магическим зрением, мальчик, – промурлыкала Рабе.

– Да, ты хуманка, – произнес эльфар. – Но очень странная хуманка.

Рабе лишь пожала плечами.

– Собираем трофеи, – приказным тоном ответила она, – и идем, покончим с рейнджерами. Я подслушала разговор эльфаров. Они говорили, что в овражке, который мы проходили, стоят два конных рейнджера. Кони нам не помешают.

– Ну, рейнджеры не такие хорошие бойцы, как рейдеры…

– Это ты зря, парень. Так их недооценивать нельзя. Рейнджеры – пограничники, все время в боях. То с орками, то с мутантами из Проклятого леса. Они отличные бойцы и, может, даже получше рейдеров. Те заточены на диверсии: ударил и сбежал. А эти могут нашпиговать нас стрелами, пока мы подойдем к ним. Ты следуй за мной на отдалении. Я притворюсь рейдером.

– Они узнают тебя по ауре…

– Посмотрим. Но отпускать их нельзя. Они приведут других и будут нас преследовать…

Рабе взвалила на плечи убитого командира звезды и легким шагом поспешила на юг. Вскоре показался овраг, и из него выглянул рейнджер.

– Что случилось? – спросил он.

– Напоролись на снежных эльфаров, – ответила Рабе.

Они спустились в овражек. Из кустов вышел второй рейнджер, и в этот момент Рабе бросила тело убитого под ноги лесному эльфару, идущему рядом с ней. На мгновение она исчезла и, очутившись рядом с кустами, придушила стоящего перед ней эльфара. В следующее мгновение она появилась за спиной у второго рейнджера. Рабе применила колдовское обаяние и очаровала эльфара. Немного выпила его жизни, ввела в состояние наркотической эйфории и стала задавать вопросы. Ответы ей не понравились. По горам рыскали отряды рейдеров в поисках эльфаров дома Медной горы. Было восемь поисковых групп. Следом за их группой шли еще две. Значит, тела убитых они обнаружат и начнут прочесывать местность, решила Рабе и, не сдерживаясь, присосалась к эльфару. Переизбыток полученной пищи лишил ее осторожности. Она не заметила, как приняла свой истинный облик. Когда она пришла в себя, то увидела неподалеку изумленного снежного эльфара. Он замер с открытым ртом.

– Ты кто?.. – успел спросить снежный эльфар.

– Жаль, – огорченно ответила Рабе. – Ты видел то, чего не должен был видеть.

Она исчезла и появилась за спиной снежного эльфара.

– Я подарю тебе легкую смерть, – прошептала она ему в ухо и, связав молодого бойца узами подчинения, подарила ему короткое наслаждение. За это время Рабе выхватила из ножен кинжал рейдера и одним быстрым, но мощным ударом в сердце лишила эльфара жизни.

Вытащила кинжал и отпустила тело. Сила удара была такой, что пробила усиленную магией кожаную кирасу в районе груди. Молодой эльфар умер с улыбкой на устах.

Внутри Рабе бурлила энергия. Она нашла лошадей, погрузила на одну лошадь тела двух эльфаров – снежного и командира звезды рейдеров – и, собрав трофеи, двинулась обратно. Верхом она добралась очень быстро. Привязала лошадей к кустам и взобралась на выступ. Оттуда громко позвала Шавга-ила. Она понимала, что ее появление в одежде лесного эльфара могут неправильно понять.

Шава сквозь дремоту услышал ее зов и вышел из пещеры. Увидев девушку в одежде и снаряжении лесного эльфара, спросил:

– Там были рейдеры Леса?

Эрна кивнула.

– Они убили снежного эльфара, – добавила она. – Видимо, разведчика. Он из наших.

– А что с рейдерами? – озабоченно спросил Шава.

– Я их убила. Но следом идут поисковые группы. Надо уходить. Они прочесывают местность.

– Пошли, расскажешь все остальным, – приказал Шава.

Эрну и Шавга-ила встретили настороженные взгляды.

– Ты где так прибарахлилась? – подозрительно спросила Блинда.

– Местность прочесывают отряды лесных эльфаров. Ищут остатки дома Медной горы, – сообщила новость Эрна. – Я встретила звезду рейдеров. У них был пленный снежный эльфар из твоей группы, Блинда. Когда они начали гоняться за мной, его убили. Он, видимо, попытался оказать сопротивление и сбежать. Райдеров я убила, но предварительно провела допрос…

– Как ты одна могла убить звезду рейдеров?! – вскочила Блинда и выхватила из ножен меч.

Эрна исчезла и появилась у нее за спиной. Легко вырвала из ее рук оружие и засунула его ей в ножны, ударила под колено сзади и усадила девушку. Перешагнула через нее и только потом, обернувшись, ответила:

– Как-то так.

Эльфары застыли с открытыми ртами.

Первым опомнился Шавга-ил.

– Блинда, – распорядился он, – быстро проверь снаружи. Посмотри на убитых, потом бегом сюда. Остальным оружие не вынимать. Я ручаюсь за госпожу Эрну. Она вассал лера Тох Рангора.

Блинда вскочила и, посерев как пепел, выбежала из пещеры. Вернулась она нескоро, но очень хмурая.

– Нам надо уходить, – глухо произнесла она. – Ваги-ил, – обратилась она к самому молодому эльфару, – ты отправишься в лагерь в горах. Сообщишь нашим, что их ищут. Пусть сидят тихо, не высовываясь. Если рядом появятся поисковые группы, пусть их уничтожают. А нам надо срочно уходить… Динга-ила убили ударом в сердце. Он умер с улыбкой на устах, как полагается герою. Я скорблю…

– Прежде чем мы уйдем, – заторопился Шавга-ил, – надо запастись припасами. Погрузить в две корзины одеяла, еду и только потом отправляться. Убитых надо забрать с собой. По дороге рейдера скинем в ущелье, Динга-ила предадим земле. Негоже оставлять тут следы.

Блинда согласно кивнула, и воины стали поспешно собирать все необходимое в дорогу. Через полчаса отряд в полной темноте тронулся по направлению к Высокому Хребту.

Столица королевства Вангор, Вангора. Замок Искореняющих

Советник долго размышлял над тем, как необычно сложилась его судьба в этом странном, уродливом для него мире с наличием магии и полным отсутствием цивилизации. Он уже понял, что стал заложником непреодолимых обстоятельств, которые погубили его карьеру в Синдикате.

В открытом мире он был незаменимым специалистом по секретным операциям. Решал самые сложные вопросы. От переворота где-нибудь в отсталой республике до устранения неудобного политического деятеля. Но здесь он впервые не смог справиться с задачей наладить работу агентуры Синдиката и обеспечить поставки живого товара в Инферно. Только оттуда можно было вывезти в открытый мир все необходимое. Космические корабли рядом с Сивиллой не появились. Это было негласным правилом, установленным для контрабандистов свыше. А если бы нашелся безрассудно-смелый капитан, что прилетел бы к планете, то его бы ждала печальная участь, и всю его команду тоже. Даже всесильные покровители в Ассамблее Объединенных Миров не спасли бы такого самонадеянного смельчака. Советник понимал: Фрау терпит колоссальные убытки и провала ему не простит.

Будучи весьма умным и тщеславным человеком, советник решил остаться здесь, в закрытом от остального мира закутке. Остаться навсегда. Но не членом Синдиката, а кем-то неизмеримо больше. Он продумал план свержения короля Вангора и предложил его агентам империи. Вскоре получил одобрение от императора. Прикрытием стал наивный риз Мазандар. Он на первых порах должен будет включить Вангор в империю, на правах доминиона. А потом уже советник перехватит управление и станет диктатором. В его мечтах он видел себя императором Сивиллы. Он презирал местных дикарей, хотя отдавал должное их магическим умениям и сообразительности. Но подкупить аристократа было плевое дело, чем он и занимался через братьев ордена. О своих планах он умалчивал, лишь посвятил в них орденского контрразведчика Сандерса, что долгое время был его правой рукой.

Однажды вечером он пригласил его к себе в кабинет, и у них состоялся недолгий, но обстоятельный разговор.

– Сандерс, – начал советник, – ты не хуже меня понимаешь, в какую задницу нас засунула Фрау. Мы, честно признаюсь, облажались. И выход из этой ситуации – только в утилизатор. Мы не наладили работу агентуры. Потеряли базу в Брисвиле. Не можем переправлять товар в Инферно. Такое не прощают, Сандерс.

– Я это понимаю, босс. Но к чему весь этот разговор? – ответил всегда спокойный крепыш.

– У меня есть план,Сандерс. Рискованный. Если нам не выжить в открытом мире, то единственный выход – остаться здесь. Сам понимаешь, там нам не убежать и не спрятаться. Как только мы отсюда выберемся, нас найдут ищейки Фрау, и мы сами покончим с собой… Здесь, на Сивилле, нас хотя бы не достанут… Но просто прозябать на этой планете нам не дадут свои же. Убьют. Поэтому план такой – взять власть в этом королевстве в свои руки.

Я связался с агентами империи и предложил им план устранения короля Вангора. За это меня впоследствии назовут тираном Вангора. Каждый наш брат получит дворянство и земли. Местное дворянство мы потесним и уполовиним. Других агентов у Синдиката тут нет, и каждый тупой урод среди Искореняющих понимает, что его жизнь висит на волоске. Объединив их в желании выжить, мы станем правителями этого мира, и уже тогда будем разговаривать с Фрау на равных.

– Идея неплохая, – осторожно произнес Сандерс, – и есть на кого опереться в ордене. Самых неуступчивых можно по-тихому убрать. Но что именно ты можешь предложить парням? Такой поворот для них станет полной неожиданностью.

– Мы сделаем им предложение после операции дворцового переворота. Многие и так живут тут безвылазно десятки лет, как монахи. Они устали. Надо сделать ставку на «старичков». А стать богатым землевладельцем это заманчивое предложение. Мы создадим здесь процветающее общество, внедрим науку…

– Это ты, босс, далеко заглядываешь. Давай остановимся на перехвате власти. Может, и не понадобится тут развивать прогресс. Мне лично нравится, что можно стать дворянином и владеть людишками. Ты прав. Мы все равно тут надолго, если не навсегда, и надо менять свое будущее. Я с тобой. Подберу десяток преданных парней, которым сообщу о наших планах. Они начнут предварительную работу: будут разносить слухи, как хорошо бы было тут остаться у власти, получить свободу от Синдиката. Посмотрим на реакцию остальных.

– Хорошо, – кивнул советник, – занимайся. Я рад, что в тебе не ошибся…

Вскоре он понял, что нужные слухи разошлись, и орденским братьям эта идея пришлась по душе. Никто открыто не заявлял об этом, но братья втайне друг от друга обсуждали это по группам. С теми, кому доверяли и с кем не боялись делиться своими мыслями. Подавляющее большинство братьев согласилось с таким поворотом в их жизни.

Логика этих людей была понятна советнику. Они, как и он, застряли в этом мире на десятилетия, вжились и были простыми исполнителями чужой воли. Непреклонной воли тех, кто находился далеко за границей Закрытого сектора. А они жили здесь. Видели реалии и понимали, что смысл их пребывания тут подходит к концу. Нет больше филиала в Брисвиле, перекрыты пути к Инферно. Они будут брошены в этом диком мире и предоставлены сами себе. И лучше стать властителями этой земли, чем бесцельно проживать оставшиеся годы.

Только несколько человек, из последней партии прибывших, «стучали» на братьев, рассказывая Сандерсу о настроениях в ордене. Но советник был спокоен. Если бы кто его спросил: правда ли, что он хочет предать Синдикат и стать местным королем? – он только посмеялся бы ему в лицо. Мало ли кто что придумывает.

Но настроения братьев ордена его порадовали и подарили надежду на успех задуманного.

В назначенный день и час советник отправил почти всех бойцов в атаку на королевский дворец. Подготовка к штурму и разведка были проведены со всей тщательностью. О планах захвата дворца и уничтожения всей королевской семьи никто не знал и не готовился отразить атаку. Мер усиления охраны принято не было. Подкупленный начальник стражи Малого дворца отправил половину своих воинов в увольнение. Поэтому, оставив десяток братьев для охраны замка, да еще в стельку пьяного брата Теля в камере, он отправил шесть десятков бойцов, экипированных в скафандры, со станерами и молекулярными резаками, штурмовать замок. Старшим назначил брата Люцера. Затем с легким сердцем подал сигнал в резиденцию Мазандара о том, что штурм начался. Он был уверен в успехе и сел вместе с Сандерсом за стол с вином и закусками. На душе советника было легко и радостно. Наступала новая страница его жизни.

Вангора, столица королевства Вангор. Дворец короля

У меня было время, и я решил сам лично проверить обстановку в городе. Оставив Гронда и Кране обсуждать детали плана обороны дворца, я переместился в Гильдию магов.

К моему удивлению, там было всего два десятка престарелых магов. Более молодое поколение просто испарилось, и я начал догадываться, где эти маги могли быть. Суть проста. Молодежь решила подвинуть старых перцев, что годами занимали важные посты и не давали молодым магистрам продвинуться. А как можно их подвинуть? Только примкнув к мятежу. Это было и странным, и в то же время понятным. В королевстве накопилось столько неразрешимых проблем, что очень многие хотели смены власти. Меехир загнал страну в политический кризис, и если бы не несколько важных для меня моментов, я бы сам стал мятежником.

Первый момент – это Рок, что покровительствует Лигирийской империи. Второй – королева, мать моего ребенка и наследника престола. Поэтому нужно сохранить Меехира на троне. Хотя многим было понятно, что королевство трещит по швам и без реформ не обойтись. Но Меехир и знать ничего не хотел о реформах. Он держался за беспредельный абсолютизм, как грудной ребенок за сиську матери.

Мои предположения подтвердили сами маги, оставшиеся в гильдии. Я подслушал разговор двух «старцев». Они сетовали на то, что шесть десятков магистров не пришли по мобилизации. Оставалось гадать: они дома или у мятежников? Но это можно было узнать в штабе столичного гарнизона. Я переместился во дворец, что был расположен в двух кварталах от королевского комплекса.

В старом, бывшем королевском дворце царила суета. По коридорам бегали посыльные, сновали офицеры. Полки столичного гарнизона стояли у штаба в полной боевой готовности. Штаб снаружи усиленно охранялся. По улицам ходили усиленные патрули.

На третьем этаже в большом зале шло совещание командиров частей. Совещание вел генерал в парадной форме. Рядом сидел невзрачный человек в коричневой сутане.

Насколько я знал, это было одеяние ордена аскетов из империи. Малоизвестный орден, вроде бы проповедующий умеренность во всем. Его присутствие здесь было довольно странным, если не сказать неуместным.

Генерал зачитывал с листа:

– …Только здоровые силы королевства способны остановить братоубийственную войну и свергнуть тирана. Призываем всех честных аристократов королевства присоединиться к армии и сплотиться во имя мира и прогресса…

«Ясно. Обращение к элите», – понял я.

Готовность этих самых «здоровых» сил к мятежу полная. Координирует действия различных групп мятежников разведка имперцев. Что сказать? Молодцы. Здорово поработали. Развалили службу Кране: знали его слабости, что он трусоват. Перекупили главных действующих лиц королевства, верхушку столичного гарнизона. Здесь, как и везде, перевороты совершаются в столице – остальные принимают свершившееся как факт.

Я оценил размах мятежа, и в то же время меня поразил тот факт, что все это так долго оставалось в тайне. Почему?

Ответила Шиза:

– Потому что Кране был, скорее всего, не участником мятежа, а сторонним наблюдателем. Он сознательно позволил ему совершиться. Помнишь, к тебе пришли агенты тайной стражи, которые работали внутри страны? Они сказали, что Кране их уволил. Оставил без работы. Ему что-то пообещали в случае успеха заговора. Может быть, неприкосновенность. Он трус – боялся гнева короля и скрывал все, что удалось узнать. Лишь наше вмешательство раскрыло заговор, но и тогда он ничего не предпринял для его разгрома. Он ждал. А сейчас он вынужден присоединиться к вам.

– Я согласен с тобой, – ответил я. – Это все объясняет сложившееся положение вещей, но ничего не доказывает. Лишь косвенные, так сказать, улики.

– После провала мятежа он останется, с твоей подачи, живым и здоровым и продолжит свою деятельность. Считаю это неуместным. Он должен ответить за свою трусость и бездействие.

– Посмотрим, – ответил я.

У меня сработали внутренние часы, и в мозгу прозвучал сигнал тревоги. Я вернулся в кабинет Гронда. Мое исчезновение они даже не заметили.

– Начинается, – пояснил я Гронду с Кране и тут же телепортировался в подвал, к вампирам.

Оттуда, открыв портал в Малый дворец, заставил свою боевую группу вампиров срочно нырять в окно портала. Последним прыгнул сам, находясь под скрытом и в боевом режиме.

Мы оказались не в коридоре, ведущем в часовню и столовую залу, а перед ним в большом круглом фойе с колоннами, откуда, по моему мнению, должны напасть иномирцы.

Я быстро огляделся и увидел, что у каждой из двух дверей, открывающих проход в коридор, стоят гвардейцы. Я вышел из боевого режима, и события понеслись вскачь. Сразу за нами в фойе стали сыпаться Искореняющие в боевых скафандрах.

Я обрадовался только одному – на них были точно такие же скафандры, что я показывал вампирам. А дальше телохранители Ганги вступили в дело. Среди бойцов в скафандрах замелькали тени. Искореняющие ничего не видели перед собой и устремились к дверям. Они перли толпой и падали под ударами вампиров…

Я не стал смотреть, что они будут делать. Коротким телепортом сиганул в коридор, и, как оказалось, вовремя. Часть штурмовиков уже бежали по коридору в сторону часовни.

Вновь активировал боевой режим. Черные руки, словно действующие отдельно от меня, методично и четко ломали шейные позвонки замершим в движении штурмовикам, сворачивая им шеи. Мне было достаточно глянуть на противника и выдать мысленный приказ. Это происходило от страха: что, если я не успею, а там…

Успел.

Выйдя из боевого состояния и скрыта, я остановился у дверей часовни. Сзади послышался шум падающих тел. В живых из штурмовиков не осталось никого. Но на меня сразу же набросились охранявшие дверь два гвардейца с оружием в руках. Пришлось уложить их на пол в бессознательном состоянии.

На шум в коридор выглянул королевский секретарь и с ужасом уставился на меня. Я хотел захлопнуть дверь перед его носом, но тут в коридор ворвалось пятеро Искореняющих. В руках у них были станеры. Я снова вошел в боевой режим и как в смертельной карусели, стараясь не попасть под поражающее действие футуристичного оружия, повторил свой безжалостный променад и скрутил головы этим боевикам.

Вернувшись к дверям, я гаркнул на секретаря:

– Дверь закрой. На дворец совершено нападение. Враг в Малом дворце.

Пожилой секретарь тут же захлопнул дверь.

Я слышал, как в фойе нарастал шум схватки, но больше врагов в коридор не забегало. Через десять минут бой утих. В коридор заглянула Альфа.

– Готово, тан, – сообщила она. – Враг уничтожен. У нас трое раненых. Пятерых чужих мы возьмем для восстановления сил.

Я кивнул.

– Хорошо. Отправляйтесь в подвал, – и кинул ей камень скрава.

Девушка ловко поймала камень и скрылась за дверями. Вместо нее через несколько минут ворвались стражники во главе с командиром личной стражи короля. Они с криками кинулись на меня, и мне пришлось их успокаивать, применив широкополосный станер. Отбив нападение, я вновь занял позицию у дверей в часовню. Еще через десяток томительных минут появился Гронд с окровавленным лицом и мечом в руке. За ним следовали воины тайной стражи. Всего два десятка.

– Как тут? – спросил он. – Его величество в порядке?

– Тут все в порядке. Король и его семья живы. Как у вас?

– Дворцовая стража на нас напала. Не давала пройти по лестнице. Отчаянно бились. Этот, – Гронд пнул капитана стражи, – приказал нас атаковать, а сам с группой бойцов ринулся сюда. Совсем аристократы страх потеряли. Дворцовый комплекс окружен войсками гарнизона. Командующий гарнизоном потребовал от стражников сдаться и сложить оружие. Сказал, мол, король убит и да здравствует новый король Мазандар. Идиот, даже не удосужился прояснить ситуацию. Академия отбила первый натиск дворянских дружин. Крон с верными королю лордами сметает заслоны и скоро прибудет к замку. Но мы не сможем удерживать весь комплекс. Сил не хватит. Магов я собрал на первом этаже Малого дворца. Не все прибыли… – Он многозначительно на меня посмотрел.

Я понял этот взгляд. Он тоже знал, что метастазы предательства проникли и в гильдию. Я сразу сообразил, что делать дальше.

– Надо ликвидировать офицеров мятежников, и мятеж сам собой развалится.

– Идея хорошая, – выслушав меня, согласился Гронд, – но как это сделать?

– Я постараюсь.

– Так же, как и в фойе? – не глядя на меня, спросил Гронд.

– А что не так? – сделал я удивленный вид.

– Там в фойе все кровью залито. И тела в странных бронях с разорванными глотками. Такое впечатление, что там прошелся дракон….

– Бывает, – пожал я плечами. – Вошел в боевой раж. Не ведал, что творил. Тут так не буянил… – показал я рукой на валяющиеся на полу тела.

Вновь приоткрылась дверь. Выглянул секретарь, увидел окровавленного Гронда и раскрыл рот.

– Шарль, – обратился Гронд к старику, – скажи его величеству, что верные ему отряды сражаются с мятежниками. Атака на дворец отбита. Но восстал столичный гарнизон под предводительством командующего. Все офицеры Гарнизона – предатели. Мы готовы сложить головы за его величество.

Старик еще больше побледнел и захлопнул дверь.

– Так я пойду? Вы тут и без меня справитесь? – спросил я.

– Иди, риз, – кивнул Гронд и сурово добавил, потрясая окровавленным мечом: – И покажи этим засранцам, что значит твой боевой раж.

Я вышел в фойе. Там валялась груда тел. Весь пол и стены залиты и забрызганы кровью. Оружие, станеры, мечи валялись на полу. Недолго думая, я применил боевой режим и стал собирать трофеи. Собрал молекулярные резаки: они отличались от мечей тем, что были больше и тяжелее, – промышленные образцы горнопроходчиков. Станеры. Снял амулеты и сложил всё в сумку. Негоже, чтобы такие артефакты внесивилльской цивилизации достались местным. Это привлечет внимание АДа. Еще раз внимательно оглядел побоище и убыл.

Я очутился на замковой стене, где стояли редкие стражники. Были взведены скорпионы, а среди защитников прохаживались маги.

Внизу расположились мятежники. Дворцовый комплекс не был окружен полностью. Войска мятежников стояли напротив главных ворот и двух боковых. Было их не так много. Всего пара тысяч. Это четыре полка. Не было у них лестниц и камнеметных машин. Им чтобы попасть за стены, оставалось только проломить ворота, но и таранов тоже не было.

«Значит, – догадался я, – все их надежды были связаны со штурмом дворца изнутри. А это силы прикрытия мятежа». Еще раз окинув диспозицию командирским взором, я понял, что надо делать.

Вернулся в подвал к вампирам.

– Все живы и здоровы? – поинтересовался я.

– Все, тан, – ответила Альфа. – Какие будут приказы?

Глазки ее блестели, и было видно, что ей нравится то, что они делали.

– Приказы будут, – ответил я. – У стен дворца стоят полки мятежников. Надо убить как можно больше офицеров, чтобы мятежники разбежались. Сейчас мы переправимся на стену. Оттуда я укажу места выполнения задач. Готовы?

– Готовы, – ответила Альфа.

– Тогда в путь.

Снова окно телепорта – и вампиры ушли на стену подальше от магов и воинов. На нас обратили внимание, но приняли за подмогу.

– Альфа, – отдал я приказ, – ваш правый фланг. Бета, ваш левый фланг. Я беру на себя центр. После нападения вы на время останетесь одни. Встречаемся в ближайшем трактире. Пошли!

Вампиры исполнили команду. Мелькнули тенями и исчезли, а среди построений войск мятежников начались суматоха и крики ужаса. Офицеры, которые выделялись на фоне солдат помимо формы еще и тем, что сидели на конях, стали падать с разорванными горлами.

«Ну и мне пора», – решил я и прыгнул в центр, где был генералитет.

В боевом режиме я рвал изменников, как тряпки. Покончив с ними, зачерпнул ладонью кровь – и резким движением запустил ее в замерший строй солдат. Одновременно с этим инициировал заклятие кровавого тумана. Сам я во мгновение перенесся на стену и вышел из боевого состояния. Подождал пару секунд и запустил в массу войск, окутавшуюся багровыми каплями, файербол. А затем увидел картину апокалипсиса.

Взрыв разметал воинов. Фланги, лишенные командиров, стали в ужасе разбегаться. Центр войск мятежников чернел обгоревшими дымящимися телами…

Я оставил вампиров пировать, а сам метнулся в замок Искореняющих.

Глава 6

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степи орков

Поднявшись над горизонтом, небесное светило своим жарким дыханием раскалило за день степь, словно сковороду на углях. Вся растительность никла от невыносимой жары. Трава стала сохнуть, буреть, а сама степь потускнела, посерела и делалась неуютной для ее обитателей. Наступала пора засухи.

Как спасение с севера подул ровный прохладный ветер. Он не ослабевал и не крепчал. Проходя по долинам, расшевелил увядающую растительность, которая отозвалась сухим шелестом. Поднял пыль из-под копыт лорхов и погнал ее на многие лиги.

Тысячи орков пришли в движение. Племена сменяли места кочевий в поисках пастбищ для своих отар и уходили на запад вместо того, чтобы, как в прошлые годы, переместиться на юг.

Юг восстал против власти избранного на совете вождей Великого хана и решил принести в степи нового бога. Его столбы с вырубленным ликом на вершине заполонили юг степи. На север и запад двинулись принявшие нового бога оседлые и верховые тысячи орков. Новый бог повел их на войну против братьев.

Великий хан страдал от запора и хандры. Он был немолодой и не такой деятельный, как раньше. Все чаще он задумывался над тем, чтобы снять с себя бремя власти и передать его молодым… Но кому? Среди вождей племен не было достойных, кого бы поддержали все племена. Был могучий вождь Свидетелей Худжгарха Грыз, но его не примут другие вожди. Он не был из рода гаржиков. Он десятник, вознесенный силой Сына Отца, и управляет племенами приверженцев Худжгарха.

Тягостные думы одолевали Великого хана, и чем больше он размышлял над тем, что происходит в степи, тем больше огорчался. В смутные времена пришлось ему править, и не на кого переложить ставшую неподъемной для него ношу.

Рядом сидел старый верховный шаман. Он не мешал хану думать и не мог помочь развеять его скорбь. Старый шаман с опаской относился к Свидетелям Худжгарха. Часто ворчал о нарушении и попрании традиций, но вынужден был признать, что Свидетели соблюдают те самые традиции ревностней, в отличие от других племен… Хан терпел его ворчание. Шаман тоже постарел и бывал невыносим.

Откинулась полотняная шторка, и в шатер ворвался принесший пыль сухой холодный ветер. В образовавшуюся щель заглянул воин охраны.

– Великий, – сообщил воин, – пришел посол Свидетелей. Хочет, чтобы ты его принял.

Хан оторвался от размышлений и махнул рукой.

– Пусть заходит, – разрешил он.

Старик шаман пошамкал сморщенными губами, поскреб длинным ногтем желтый стершийся клык.

– Посол, – скривился он. – Прислали старого дурня, что поучает всех, и назвали послом. Могли бы гаржика прислать.

– Ты не прав, старый ворчун, – ответил хан. – Это пророк. Его устами говорит Сын. Понимать надо.

– Слишком много говорящих от имени богов… – огрызнулся старый шаман.

В шатер спиной вперед вошел крепкий старец с морщинистым обветренным лицом. Повернулся и поздоровался.

– Здорово бывали, братья.

Шаман поморщился. Хан завертелся на месте. Это приветствие Свидетелей им не нравилось, но они были вынуждены смириться. За Свидетелями стояла значительная сила.

– Не хвораем, – ответил хан, – и тебе того же желаем. Присаживайся, Учглук.

Хан сам налил послу гайрат и подал чашу. Тот выпил, вытер рот и в знак благодарности склонил голову.

– Ты меня уважил, Великий хан, и я тебе помогу. Твой запор пройдет.

Хан вздрогнул. Растерянно посмотрел на верховного шамана. Тот снова скривился:

– О твоем недуге только полевые мыши не знают, – проворчал он.

Посол не обратил внимания на колкость шамана.

– Я с важным известием пришел, – произнес он. – Наши отряды, что патрулируют южнее лесополосы, перехватили гонцов от авангарда оседлых. Это передовые силы шли к твоей ставке, хан, с войной. И вот что сказали гонцы. Авангард отринул нового бога и хочет, чтобы ты взял их под свою руку. Столб, что везли еретики, исчез. Гонцы говорят, что его уничтожил своей силой Отец, а жрецы превратились в демонов и исчезли, и все это на глазах всех воинов авангарда.

Великий хан переглянулся с шаманом, но в лице не изменился.

– Ну-у, – задумчиво сквозь клыки протянул Великий хан. – Это весьма хорошее известие, осталось перепроверить эти сведения.

– Мы перепроверили, Великий, так и есть. Наши разведчики разговаривали с самим командиром авангарда гаржиком Гартымом. И вот что мы предлагаем, Великий. Надо поднимать племена орков, что стоят рядом, и двигаться на соединение с авангардом. Вместе ударить по отрядам оседлых. Они идут тремя колоннами и без своих столбов. Удар будет внезапным. Твои войска поддержат две тысячи Свидетелей Худжгарха. Они ударят во фланги оседлым. Разгром передового войска еретиков сильно подорвет веру в нового бога и прославит тебя, Великий хан. Власть твоя над степью окрепнет.

– Хорошо стелешь, посол, – ответил за хана шаман. – А где уверенность, что мы победим? Кто за это поручится?

Посол перевел взгляд чистых, ясных не по возрасту глаз на шамана.

– Только ваша смелость и решимость, шаман, будет тому порукой, – ответил он. – Как велит Отец. Трус всегда сомневается в победе.

– Тут надо посоветоваться, спешить опасно, Учглук, – проговорил Великий хан. – Надо собрать совет вождей…

– Пока вы будете советоваться, упустите время, – с усмешкой ответил посол.

– Я понимаю, уважаемый посол, что ты хочешь разгрома еретиков, но такие вопросы быстро не решаются, – ответил хан.

Посол усмехнулся:

– Еретиков мы и без тебя разгромим, Великий. Мы это уже не единожды делали, сделаем и еще раз. Мои мысли о степи. Ты Великий хан. За тобой идут племена. Тебе нужна эта победа. У нас их много. У тебя ни одной. Подумай над этим. Я выдвигаюсь к авангарду и разверну его против еретиков. Не придешь – мы будем бить врага одни.

Посол поднялся и вышел из шатра вождя.

– Каков наглец… – воскликнул верховный шаман.

– Ага, – невесело ответил хан. – Он наглец, а мы трусы. Когда, Ергенгей, мы такими стали?

– Какими такими?

– Женоподобными. Если он разгромит еретиков, нас заплюют. Ты это понимаешь, старый пердун? Эх, где моя правая рука? Он так нужен сейчас…

– Поставь на его место посла Свидетелей, – обиженно ответил уязвленный шаман.

– И поставлю. А ты… Поднимай свою задницу, а то она приросла к подушке, и отправляйся по племенам. Созывай воинов в священный очистительный поход. Я выступаю со своими тремя тысячами немедленно. Жду тебя с остальными отрядами через семь кругов.

Хан резво поднялся и неожиданно для себя и шамана громко испортил воздух. Испуганно заметался взглядом и, выбегая из шатра, крикнул:

– Поеду после того, как…

Старый шаман последние слова хана не разобрал. Громкий звук и новая порция вони заглушили слова хана…

Снежные горы. Район Западного перевала

Керна понимала, что ей нужно срочно вести подкрепление к столице, так как именно там будет решаться судьба княжества. Но также нужно было оборонять Западный перевал. Пока он держится, к верным присяге и княжеству войскам будут подходить подкрепления с запада и юга. А это немалые силы, и хотя это сплошь ополченцы Младших домов, они будут строить новое будущее в Снежном княжестве и будут за него сражаться.

Воззвание Торы-илы ко всем снежным эльфарам, независимо от положения и статуса дома, разлетелось по княжеству. К перевалу потянулись желающие встать под ее знамена. В распоряжении Керны, как главнокомандующей, было три тысячи вооруженного ополчения и три тысячи орков. Большая сила. Но ее надо было разделить.

Брать орков с собой в поход на столицу было политически нецелесообразно. Столицу Снежного княжества должны защищать сами снежные эльфары, а орки останутся оборонять перевал.

Вместе с командиром орков, гаржиком Рангрумом, и комендантом крепости лером Орвинг-илом Керна провела несколько совещаний, и они совместно составили план кампании на эту осень.

Главным командиром сил обороны перевала был назначен комендант. Орки придавались ему в качестве мобильного резерва. Коменданту Керна оставила тысячу необученных ополченцев. С собой в поход взяла более подготовленных и обмундированных рекрутов. Ее господин уже поработал над ее армией и отдал ей приказ разбить ополченцев на отряды, которые он назвал терции. Терция состояла из четырехсот воинов: сотня копейщиков, сотня лучников, десять магов, а остальные мечники. Всего у нее было пять таких терций. Плюс небольшой обоз из десятка оркских возов. Она поведет эти отряды для обороны столицы. Но предварительно она усиленно тренировала ополчение. Тренировки начались еще до подхода Торы-илы и продолжались все время.

Орки, как условный противник, нападали на терции, а ополченцы под командованием пограничников учились отбивать эти атаки. Сначала получалась куча-мала. Орки, смеясь, хватали за древко копья и выдергивали копейщиков из строя, в образовавшиеся прорехи проламывались внутрь строя и кулаками лупили незадачливых вояк. Для них это было забавным развлечением, для ополченцев – отличная тренировка.

Вскоре копейщики приноровились к тактике орков. Они стали держать копья по двое. А мечники, вооруженные палками, дубасили орков почем зря. И тем, и другим такая забава начинала нравиться. Двадцать дней тренировок пролетели как один день.

Понимая, что дальше затягивать выход нельзя, Керна решила, что пора выдвигаться вслед за Торой-илой. Она уже знала, что войско Старших домов разгромлено. Но дворфы, подошедшие на подмогу, не пропустили лесных эльфаров к столице Снежного княжества. Милорд держал свое слово. У снежных эльфаров теперь появились два союзника – орки и дворфы, и решимость Керны защитить столицу окрепла.

Никто не знал, где Тора-ила и что с ней стало, но ее знамя развевалось над полком Керны и крепости Западного перевала. Милорд тоже пропал, и вся ответственность легла на плечи бывшей чигуаны.

Разведка докладывала, что перекресток, где стояла одноименная крепость, осадили дружины преданных Братству глав домов, которые состояли в союзе с лесными эльфарами. Ей, чтобы пройти в столицу, предстояло разбить их и снять осаду с крепости.

Часть сил лесные эльфары расположили у дороги к городу дворфов, тем самым блокируя проход. А основные силы разбрелись по княжеству и захватывали одну провинцию за другой. Странным было для Керны то, что они не спешили к столице, и это ей было на руку.

Вышли в ночь, чтобы с рассветом атаковать отряды осаждающих. Впереди основных сил двигались диверсионные группы под командованием Детей ночи. Воинами в таких группах были пограничники. Они должны были без шума снимать секреты и уничтожать сторожевые посты. Этими отрядами командовал Санта-ил. Вместе с Зарка-илом он отвозил в Вечный лес карту проходов в Снежных горах. Сейчас он ненавидел тех, кто его жестоко обманул, и пылал лютой ненавистью к Братству. Его отряд двигался по горам. Пограничники знали каждый уголок этих гор и вели отряды по одним им известным тропам. Двигались тихо и параллельно дороге в ущелье.

Идущий в авангарде разведчик резко остановился и предупреждающе поднял руку. Все замерли.

– Что там? – шепотом спросил подошедший Санта-ил.

– Первый пост. Пять воинов. Двое дежурят. Остальные спят.

– Где? – уточнил Санта-ил, он никого не видел.

– Вон там, в небольшой расщелине. Тридцать лагов впереди и ниже. Следят за дорогой. К нам спиной сидят.

– Понял, – тихо ответил Санта-ил. – Ждите меня здесь.

Санта-ил бесшумно двинулся в сторону поста. Он не стал брать подмогу из пограничников. Они не умели скрытно подбираться и тихо уничтожать противника. Сидеть в секретах и находить врага, неожиданно нападать – да, умели. Но сейчас это его работа.

Командир исчез и появился за спиной часового. В его руке мелькнул станер, и часовой без звука остался сидеть на месте. Второго Санта-ил достал молекулярным мечом. Остальных прирезал спящими, не испытав и толики сожаления.

– Готово, – неожиданно появился он перед пограничниками. – Одного оставил живым, – и тут же первым двинулся к месту, где прятались разведчики Братства.

– Из какого они дома? – спросил пограничник, разглядывая тела. – И чем ты их так?

– Чем – секрет. А из какого дома – судя по нашивкам, из Старшего, и это странно. Желудевая роща. Сколько предателей развелось в княжестве! Всех бы отправил на встречу с предками.

Санта-ил присел рядом с пленным эльфаром.

– Говорить можешь? – спросил он.

Тот отрицательно поводил глазами.

– Дайте ему эликсир. Нам нужна информация, – распорядился Санта.

Пленному влили в рот эликсир.

– А теперь говорить можешь? – спросил Санта-ил.

– А вы меня не убьете? – спросил пленный.

– Ты предатель и можешь выбирать между быстрой смертью или болезненной. Я умею развязывать языки.

– Тогда я вам ничего не скажу, – гордо ответил пленный и отвернулся.

Вскоре заплаканный и со сломленной волей, он начал говорить.

После того, как он рассказал все, что знал, его не стали убивать. Командир пограничников упросил Санта-ила оставить того в живых.

– Лер Санта-ил, не стоит проливать кровь. Он простой воин и если поклянется сражаться вместе с нами, то пусть живет. Может, он переговорит с теми, кто сидит дальше, и они присоединятся к нам…

Пленный усиленно закивал головой.

– Ладно, – не стал спорить командир. – Отвечаешь за него головой. Помогите ему подняться. Итак, впереди еще один отряд. Таких тут три, – вслух рассуждал Санта-ил. – Их задача – передавать сведения от одного отряда другому. И все эти отряды одного дома из Желудевой рощи. Сам глава дома находится в своем замке, а вместо него капитан стражи. По словам пленного, рядовые воины не хотят воевать против своих, поэтому их сунули в секреты. Двигаемся дальше тем же порядком. Может, у нас получится убедить воинов примкнуть к нам, избежав тем самым кровопролития. Пошли.

Он махнул рукой, и первым вновь двинулся пограничник.

Внизу, вслед за разведкой, неспешно двигались терции Керны. Они не встречали сторожевые посты или разведчиков. Дорога была пустынна и тиха. Слышался только топот сапог и скрип колес обозов. Керна ехала в головном отряде на коне вместе со своим небольшим штабом. Остальные воины были пешими. Рядом с ней ехал Зарка-ил, начальник штаба ее войска.

Милорд вооружил всех Детей ночи новым оружием, когда они прятались в пещере на горе, в районе крепости Меловая гора. Там же он провел с ними сеанс медитации и научил этим оружием пользоваться. У них были амулеты, станеры, молекулярные мечи и переговорные устройства в виде амулетов.

Зарка-ил получал доклады от Санты и докладывал Керне:

– Санта уничтожил первый секрет. Братство расположило секреты над дорогой. В секретах воины Старшего дома из Желудевой рощи. Он запрашивает разрешение на их вербовку. Пленный рассказал, что они не хотят братоубийственной войны.

– Пусть пробует, – кивнула Керна. – Только не в ущерб скрытности. Они не должны подать сигнал тревоги.

Перед рассветом остановились. Начинался изгиб дороги, выводящий к перекрестку. За изгибом расположился отряд охранения из двух десятков воинов.

Санта-ил спустился с горы вместе с пятнадцатью сдавшимися в плен воинами противника. Их он передал Зарку, а сам направился к отряду охранения.

Зарк рассматривал хмурых бойцов из Старшего дома.

– Леры, – сурово произнес он, – свою вину вы можете искупить только кровью. Преступные приказы главы вашего дома не являются оправданием для предательства. Вы это знаете не хуже меня. Поэтому у вас выбор простой: или повернуть оружие против наших врагов, или попасть в лагерь для военнопленных, с поражением во всех правах, сейчас и потом.

– Мы будем сражаться с врагом, лер, – ответил эльфар средних лет в хорошей кольчуге работы дворфов. – Я капитан стражи дома Желудевой рощи лер Вирда-ил. Я присягаю на верность принцессе Торе-иле, как и все мои воины.

Керна посмотрела на воина и кивнула.

– Мы принимаем вашу клятву, лер. Сейчас идите к обозу. Мы испытаем вас в бою. А пока усилите обозную стражу.

Вернулся Санта-ил и довольный доложил:

– Отряд уничтожен. Можно двигаться.

Терции выходили на свободное пространство перекрестка и выстраивались в одну линию. Наступивший рассвет застал осаждающих врасплох. Они поздно заметили подходящие квадраты войск неизвестного противника. Одеты те были в брони леса, но над каждой терцией высились стяги рода Торы-илы. На зеленых полотнищах знамен отчетливо было видно орла, парящего над снежной шапкой горы.

Заметили странные войска часовые. Такого они раньше не видели, и еще долго рассматривали приближающиеся квадраты войск. Затем, уразумев, что это войска княжеского дома, подняли тревогу. В лагере раздался тревожный сигнал рога, и бойцы в суматохе стали выбегать из палаток и шалашей, надевать снаряжение и выстраиваться в подобие боевого порядка. Вперед выбежали и встали пехотинцы. Все они были профессиональными воинами. За ними потянулись лучники-охотники. На фланге суетливо выстраивалась конница.

Войско Керны двигалось медленно, соблюдая строй.

Командир воинства Братства оценил силы наступающих и отдал приказ коннице: атаковать левый фланг войска Керны. Он хотел выиграть время и попробовать остановить противника.

Всадники безо всякого строя, поднимая пыль, пришпорили коней. Они думали ударить во фланг крайней слева терции, смешать построение и развалить его на части. Особой силы за этим отрядом они не видели. Терция остановилась и выставила копья в сторону всадников. Копья были длиннее, чем принято, и каждое копье держала пара воинов.

Керна с нарастающим напряжением смотрела на то, что произойдет дальше. Строй ощетинился остриями копий, и кони стали замедлять ход. Видно было, что они не хотели попадать на острые наконечники. Это была легкая кавалерия, предназначенная для разведки и преследования отступающего противника.

По всадникам ударили залпом лучники и маги. Передовые ряды конной сотни смешались. Задние давили на впереди скачущих товарищей, пытающихся придержать коней. Образовался большой плотный строй, который, медленно теряя таранный удар, приближался к терции. В это плотное скопление воинов своим разрушительным огнем файерболов ударили маги. Строй всадников рассыпался, и они стали разбегаться в разные стороны.

Атака была отбита с большими потерями для атакующих. Конница как организованная сила перестала существовать.

Тогда командир противника отправил в бой пехоту. Атака пехоты была встречена залпами лучников и длинными копьями. Самых смелых и удачливых бойцов, проскочивших сквозь рой стрел и увернувшихся от острия копья, тут же встречали прикрытые щитами пограничники-мечники, защищенные амулетами лесных эльфаров.

Численность войск сражающихся была примерно одинаковая. Только недалеко от осаждающих находился отряд лесных эльфаров в пятьдесят всадников на ящерах. Их командир выждал, когда стороны сошлись. Всадники выскочили из-за скалы. Набирая скорость для сокрушительного таранного удара, отряд лесных эльфаров устремился на правый фланг войск Керны.

Керна наблюдала за сражением в центре построения, позади терций. Она первой увидела опасность. Резервов у нее не было, и она приказала Зарка-илу срочно скакать к крайней правой терции, которая без боя обходила левый фланг Братства. Удар всадников приходился ей в тыл.

В центре напряжение сражения стало нарастать. Терции остановились, и теперь стало понятно, что победит тот, кто передавит противника. Из лагеря Братства постоянно прибывали запоздавшие одиночные воины и группы. Они с ходу вступали в сражение, но общий беспорядок в войсках Братства лишал их преимущества удобного расположения. Они находились выше и атаковали терции сверху. Мечники пытались пробиться между терциями и выйти в тыл, но попадали под перекрестный огонь магов и лучников. Этот момент был отработан до автоматизма.

Не добившись успеха в обходе по флангам, мечники Братства стали рубить древки копий. В ответ выскочили мечники терций и набросились на противника. Они то стремительно нападали, то отступали, при этом нанося противнику значительный урон. Воины Братства в запале и суматохе порой бездумно лупили клинками по щитам, не нанося никакого урона, но выматывая себя. Бойцы терций, наученные орками, вели бой организованней. Они старались находить уязвимые места в защите врага и поражать их мечом, нанося фатальные раны в шею, голову, подрубали ноги. Им помогали копейщики. Оттянув копья назад, они наносили сокрушающий удар в щит противника, пробивая или разрушая его. Выживший, но оставшийся без защиты воин вскоре погибал.

В какой-то момент дрогнули лучники Братства. Их потери были слишком велики, и они стали отходить к лагерю.

Потери войска Братства стремительно росли. Терция, напротив, сохранила свой боевой потенциал. Оставшихся без копий воинов сразу же сменяла свежая пара копейщиков. Раненых тут же лечили маги и возвращали в строй. Терции как жернова перемалывали отряды Братства, и в этот критический момент вступила в бой полусотня всадников на ящерах.

Зарк успел вовремя. Он приказал командиру терции развернуть копья в сторону скачущих лесных эльфаров. Маги терции еще не растратили боевой потенциал и встретили плотный строй противника залпами убойных заклятий.

Первый удар энергетические щиты выдержали. А потом наступила фаза уничтожения скучившегося на дороге врага. Связанные боем, отряды Братства не могли помочь союзникам. Лесные эльфары оказались в проигрышной ситуации. Они не сумели воспользоваться внезапностью. Десятками гибли в огне и вспышках заклятий. Понимая, что атака получилась самоубийственной, всадники стали придерживать ящеров. Им нужно было отступить, но для этого надо развернуть ящера, что сделать на узкой дороге было практически невозможно.

Затем в дело вступили лучники. Тучи стрел проливались смертоносным дождем на головы всадников и их ящеров, а попытка остановиться только умножила жертвы. Бой получился скоротечный и кровопролитный для лесных эльфаров. Назад отступили от силы полтора десятка всадников.

Воины Братства увидели разгром союзников, и их боевой дух дал трещину. Они перестали атаковать терции и стали отступать в лагерь. Вскоре отступление превратилось в бегство. Убегающим в спину стреляли лучники. Маги берегли силы для лечения раненых. В этот момент отворились ворота крепости, и в тыл еще сохранившим боеспособность отрядам Братства ударила выскочившая тяжелая конница. Их было немного. Не больше пяти десятков. Но это были латные всадники на бронированных конях. Удар профессиональных бойцов решил исход сражения. Разгром отряда Братства был полный. Враги бежали, бросая оружие. Их уже не преследовали. Добивали тех, кто еще сопротивлялся, и вязали пленных. Сама битва длилась не больше часа.

Планета Сивилла. Степь орков

В шатре вождя Свидетелей Худжгарха Грыза шло совещание военных вождей. На нем присутствовали некоторые вожди подгорных племен, которых принял под свою руку Грыз. Было их немного, всего пять и не самых больших, но это был прирост силы и влияния последователей Сына. Остальные, что не присоединились к союзу племен Свидетелей Худжгарха, отошли на свои места кочевий. Их не преследовали и не выказывали враждебности. С вождей ушедших домой племен взяли слово, что они не будут враждовать против самих Свидетелей и против Великого хана.

Влияние племен, которые признали Сына своим покровителем, росло. Их территория простиралась от предгорий Снежных гор и Великого леса до новой Ставки Великого хана. Мелкие племена, чьи кочевья лежали на пути орков, наступающих с юга, приняли покровительство Грыза охотно. Им предложили участвовать в набеге на Лигирийскую империю, и они согласились.

Сейчас решался вопрос, кто куда пойдет. У племен Свидетелей Худжгарха было двадцать тысяч боеспособных, проверенных в боях всадников. Среди племен, кочующих в центральных районах степи, у них не было не то что врагов, не было соперников. Свидетели Худжгарха поддерживали порядок и мир на этой территории. Не давали сильным племенам, что обитают южнее, занимать силой кочевья племен, потерпевших урон в походе и при прошлом нашествии оседлых ревнителей старой веры. На этой обширной территории процветали мир и порядок. Сюда стремились уйти те, кто покидал свои места кочевий из страха перед нашествием орд оседлых еретиков с юга, и им давали место без всяких условий. Пастбищ на западе много.

Обычно в это время начинались стычки между племенами за лучшие пастбищные угодья, но сейчас распри были оставлены в стороне. Грыз своей волей определял границы племенам и строго следил за тем, чтобы не было межплеменных стычек. Орки уже знали суровый непреклонный характер вождя Свидетелей Худжгарха.

– Хотите сражаться, – говорил Грыз, – идите набегом на империю, но кровь братьев не проливайте.

Не всем это нравилось. Большие племена, кочующие в центральной части степи, привыкшие к безнаказанным разбоям, роптали, но не смели ослушаться. Наказание было быстрым и сокрушительным. Показательным примером стал поход против племени ушлумов. Те выгнали со своих кочевий племя Крегов, которые получили покровительство Свидетелей.

Племя окружили ночью. Лишили всех пасущихся стад животных и захватили рода, кочующие отдельно. Проснувшиеся ушлумы не знали, что делать. Хан на переговоры не пошел. Ушлумы попробовали пробиться на север, но были разбиты. Просидели в осаде неделю, сожрали почти всех быков, и положение племени стало безвыходным. Тогда Грыз вызвал на поединок хана ушлумов Казибека и вырвал ему один клык. Это был позор для орка. Казибека изгнали из племени, а ушлумы присоединились к Свидетелям. Им вернули скот и определили места кочевий.

Все это поднимало авторитет приверженцев Худжгарха на немыслимую в степи высоту и в то же время умаляло значимость Великого хана как судьи в спорах между племенами. В ставку Великого больше не ехали за решением споров. По сути, в степи сложилось трицентра силы. Юг, с новым богом. Восток под властью Свидетелей Худжгарха. И центр степи, где в лесной зоне на берегу огромного соленого озера размещалась новая ставка Великого хана.

– Братья, – рассудительно говорил Грыз, – настало время похода за добычей. Имперские войска застряли в Вангоре. Империя осталась беззащитной со стороны степи. Нам надо показать хуманам славу нашего Отца. Слишком много они о себе возомнили… Но не будем забывать, что в степи возникла новая угроза. С юга поднимаются еретики, что несут с собой столбы Проклятого. Они оставили веру в Отца и нашли себе нового бога. Там, где стоит столб, мы пока не в силах победить.

Оставим богам это сражение. Но мы можем не допустить распространение ереси дальше прежней ставки Великого хана. До нас дошли верные сведения, что авангард наступающих сил с юга перешел на сторону Великого хана. Столб, что еретики везли с собой, исчез. Это знак того, что Отцу неугодно дальнейшее распространение влияния Проклятого. Сколько таких лжепророков мы видели и всех их били. Побьем и сейчас. Я направлю пять тысяч всадников на помощь Великому хану. Они будут сражаться под его бунчуком. Пять тысяч пойдет набегом на империю, ударит в спину имперским войскам, вторгнувшимся в Вангор. Еще три тысячи пойдут к Старым горам, их поведет Наш Хуман. Вы, уважаемые вожди, что присоединились к походу, но не стали под знамена Худжгарха, поведете свои тысячи в империю и дойдете до того места, куда сможет ступить копыто лорха. Вся добыча и слава будет ваша. Я все сказал. Кто хочет высказаться, может говорить.

Не вставая с места, тесть Грыза, вождь одного из первых присоединившихся к Свидетелям племен, ответил за всех:

– Вождь Грыз, ты говорил ясно и понятно. Обсуждать тут нечего. Назначь командиров, и мы разойдемся.

Грыз кивнул.

– Благодарю, братья, за доверие. Пять тысяч, что двинется на помощь Великому хану, возглавит мой сын. Пять тысяч, что пойдет в Вангор, возглавит вождь Мургриб. Три тысячи, что направятся к Старым горам, возглавит сам Наш Хуман. Да свершится воля Отца и засияет его слава. Имеющий сына имеет и отца. Я все сказал.

Когда вожди стали расходиться, Грыз негромко произнес:

– Мургриб, останься.

Мургриб был вождем племени тригров и тестем сына Грыза. Грыз подождал, когда все покинут его шатер, и стал говорить:

– Наш Хуман, которого мы зовем Голос Сына, получил земли на границе со степью. Они граничат с угодьями, где кочуют наши племена. Это добрый знак. Когда ты двинешься на империю, то пройдись по приграничным деревням и городам империи. Плени всех жителей и пригони в Вангор. Оставь под охраной у пограничной реки. Там их заберет Голос Сына.

– Все сделаю, вождь… – ответил Мургриб.

Планета Сивилла. Королевство Вангор. Столица королевства, Вангора

Я попал в замок Искореняющих, когда там собрался весь штаб заговорщиков. В довольно уютном и по-современному обставленном зале за большим столом сидел главный агент Синдиката с позывным, или кличкой, или псевдонимом… Уж не знаю, как назвать этого человека, худощавого, с аскетическим костистым лицом и горящими проницательными глазами, но посвященные знали этого аскета как Советника. Рядом восседал его правая рука Сандерс по кличке Палач. Несколько имперцев, один из них в коричневой рясе, и, наконец, риз Мазандар. Его секретарь стоял в сторонке. Лица заговорщиков сияли в преддверии известий о взятии дворца. В руках у них были кубки с вином. Один Мазандар сидел с опущенной головой.

На сканере было видно еще десять меток. Это охрана замка. И одна метка в сторонке, в «обезьяннике» для заключенных. Там я проходил и увидел храпящего брата Теля. Из-за решетки доносился ядовитый запашок ядреного перегара. Системный аналитик был верен себе и был, как обычно, в стельку пьян.

Я вошел в боевой режим и расправился с охраной, а заговорщиков парализовал станером. После чего вышел из боевого режима и прошел к столу.

Что-либо разглядеть во взглядах парализованных людей было трудно. На лицах застыла довольная улыбка. Мне искренне обрадовался Мазандар.

– Риз, – облегченно заговорил он. – Как вы вовремя. Что там с атакой на дворец?

– Атака, господин герцог, отбита. Искореняющие погибли, не достигнув своей цели. Мятежники рассеяны, а мессир Кронвальд зачищает от них город.

Я сел за стол, понюхал бокал с вином и улыбнулся.

– Это ваше вино, риз? – спросил я.

– Мое, – вздохнул Мазандар.

– Должен признать, риз, это лучшее вино в Вангоре. Я бы хотел купить у вас десяток бочонков этого, не побоюсь сказать, шедевра виноделия.

– Да без проблем, риз Тох Рангор, – обрадованно воскликнул Мазандар и налил мне в кубок вина, – попробуйте. Это селекционный красный виноград. Не буду скрывать, контрабанда из Вечного леса. Дорого мне достался, но уже окупился многократно.

Я пригубил и остался доволен. Поставил кубок и с интересом посмотрел на Советника. Мы были заочно знакомы и вот увиделись воочию.

– Вот так вот, господин Советник, – удовлетворенно произнес я. – У нас говорят: «Не рой другому яму, сам в нее попадешь». Разрешите представиться, риз Тан Аббаи Тох Рангор, принц степи и лорд Высокого Хребта.

Я не отказал себе в удовольствии выговориться. В книгах я читал, что такое поведение часто подводит того, кто считает себя победителем. И пока он говорит, показывая свое торжество, может появиться неучтенный фактор. Спаситель или сама жертва найдет способ переломить ситуацию в свою пользу. Но это не про меня. У меня все было под контролем. Помощи заговорщикам ждать было неоткуда. А поговорить хотелось.

– Я предупреждал вас, не связывайтесь со мной. А вы не послушались. Ну зачем вам нужен был этот переворот? Захотели стать королем? – разглядывая Советника, спросил я и понял – я правильно разгадал причину заговора. Конечно королем, а потом императором всей Сивиллы. Не меньше. Наивный. – Ай-яй-яй. Как нехорошо. Вы не знали, что не может раб сидеть на месте господина? Вы рождены среди смердов и место ваше там. Боги не допускают такого нарушения порядка вещей. Я подумаю, что сделать с вами. Вы ценный приз. А вы, господа шпионы, – я посмотрел на имперцев, – будете переданы в распоряжение тайной стражи Вангора. Расскажете там все, что знаете. Я скажу вам, что я о вас думаю…

Говорил долго и ядовито.

После того, как я удовлетворил свое самолюбие и некоторое тщеславие, высказав всем этим прохвостам, что я о них думаю, я связался с Грондом.

– Мастер, высылайте в замок Искореняющих охрану. Тут я, риз Мазандар и шпионы. Все Искореняющие погибли.

– Охрану вышлю, студент, – грубовато ответил старик. – Вас с ризом ждет его величество, приготовься отбрехиваться…

– Понял, – ответил я, – скоро будем.

Я обернулся к Мазандару.

– Нас вызывает к себе его величество. Подождите меня тут, риз, я сделаю пару дел и вернусь. А пока подумайте, что будете говорить в свое оправдание. Взбучки нам не миновать.

Я схватил обездвиженного советника за шиворот и перенесся с ним в камеру с Телем. Прихватил заключенного под стражу алкоголика и переместился в Азанар. В свои покои в трактире Изи. Уложил на кровать Теля, под кровать – Советника и вернулся в замок Искореняющих. Там ухватил рукой Мазандара и перенес нас ко входу во дворец. Дворец был окружен тайной стражей, но нас пропустили беспрепятственно. Переноситься прямо во дворец я посчитал не слишком разумным. Начнутся ненужные вопросы. Как? Почему?..

Все проходы и двери внутри дворца также были под охраной тайной стражи. Молчаливые, испуганные слуги убирали тела и отмывали кровь.

Мы с ризом Мазандаром проходили посты беспрепятственно. Риз шел напряженный, как струна, я же, напротив, – довольный и спокойный за свое будущее. Что сказать его величеству, у меня было.

Нас остановили перед входом в столовую залу и заставили отдать мечи. Вернее, меч был только у меня. У риза его забрали еще раньше агенты империи.

Мы вошли. В большом, хорошо освещенном зале сидели за столом все родственники короля и сам бледный Меехир. Он еще не отошел от шока, и его взгляд метался от меня к Мазандару, потом к Гронду, который примостился за столом с краешку. Мы прошли к столу, встали напротив короля и склонились в поклоне. Для меня было странным, что, являясь Высоким, равным сыновьям творца, я склоняюсь перед человеком. Но я понимал, что в такую ситуацию меня поставили решения Рока, его действия, направленные против Худжгарха. И мне приходилось с этим мириться. Я не мог тягаться с Роком на его уровне, но мог переигрывать его внизу, среди смертных. Поэтому, встав буквой «Г», ждал разрешения короля выпрямиться.

Меехир выжидал и рассматривал наши затылки. Мелко отомстив, он разрешил разогнуть спину.

– Ну наконец-то вы, ризы, изволили почтить нас своим присутствием, – проворчал он. – Хватит кланяться, лицемеры.

Мы выпрямились. Король был бледен, но уже полностью уверен в себе. Опасность миновала, и он снова стал вершителем судеб подданных. Рядом сидела королева. Она тоже была бледна, но уголки ее губ изображали улыбку.

Я посмотрел на Гронда. Тот отвернулся, и я понял, что король настроен более решительно, чем я мог предположить. Остальные родственники короля, всего семь человек, смотрели с испугом. Риз Крензу с неодобрением косился на сидящего Гронда.

– Дядя, – обратился Меехир к ризу Мазандару. – Для чего вы устроили мятеж?

– Я не устраивал мятеж, ваше величество, – вновь склонился Мазандар и выпрямился. – Я стал невольным участником мятежа, чтобы помочь тайной страже вскрыть всех преступников.

– Да? – недоверчиво проронил король. – А мне вот сказали, что вы его возглавили и должны были стать новым королем… После того, как меня убьют.

– Это по легенде, для агентов империи, ваше величество.

– Сомнительно, дядя. Если вы так заботились о моем благополучии, почему не рассказали мне это сразу?

– Потому, Меехир, – глаза Мазандара зло блеснули, – что ты не слушаешь добрых советов и пригрел на своей груди клубок змей. А этих змей тебе подсадил твой любимчик Крензу, которого, кстати, тоже должны были убить…

Как ни странно, Меехир на эти слова не обиделся. На вспышку гнева дяди лишь поморщился.

– С Крензу мы поговорим потом. Он-то не знал о заговоре и был только жертвой своей любви к льстецам и золоту, но ты-то, поборник имперских традиций, вольнодумец. С тебя и спрос.

– А какой с меня спрос? – сделал удивленный вид Мазандар. – Что я знал, я передал тайной страже. Дальше она занималась врагами королевства. Я был лишь исполнителем.

– Мессиру Гронду? – уточнил король и прищурился.

– Нет, графу тан Кране. Он предложил игру на выявление всех участников заговора.

– И как? Выявили? – язвительно уточнил король.

– Не знаю, Меехир, – устало вздохнул Мазандар, – к тому времени Кране перестал со мной поддерживать отношения. Ты, Меехир, снял его с должности, а я был уже изолирован агентами империи. И хочу сказать, они угрожали меня убить, если бы я начал что-то говорить. Убить меня и мою семью. Так что я жертва… Потом я встретился с посланником мессира Гронда, ризом Тох Рангором, и дальше все пошло по плану мессира Гронда.

– Да, риз Тох Рангор отличился.

Король обратил свой монарший взор на меня. Рассматривал довольно долго.

– Молод, красив и невероятно везуч, – проговорил король. – Скажите, риз Тох Рангор, как вы посмели появиться в Малом дворце, да еще обнажить оружие?

– Ваше величество, я не обнажал оружие, – ответил я. – Мне пришлось действовать руками.

– Руками? Мне рассказывали, что в фойе было много убитых. Как же вы их убили своими руками?

– Кому голову свернул, ваше величество, кому горло порвал.

– У вас такие сильные руки, риз? – не поверил король. – Может, покажете нам свои умения?

– Кому надо оторвать голову, ваше величество?

Я кровожадно посмотрел на сидящих за столом людей. Они сразу побледнели еще больше.

– Хватит убийств, риз, – поморщился король. – Что за кровожадность? Покажите на чем-нибудь.

– Сломайте меч стражника, – предложила королева.

Я протянул руку за мечом. Стражник посмотрел на короля. Тот кивнул. Стражник вытащил свой меч и рукояткой вперед протянул мне. А я играючи свернул его в трубочку. Перед этим вошел в боевой режим, разогрел меч магией, сняв с него закалку, и вышел из боевого режима. Вернул обалдевшему стражнику стальную трубу. Тот взял меч, заглянул в трубку и беспомощно посмотрел на короля. Тот хрюкнул от досады и спросил:

– А как посмели вы, риз, появиться во дворце без приглашения? Кто вам дал такое право? Отвечайте, не увиливайте.

– Так это право, ваше величество, дало мне звание скорпиона. На моем знаке написано, что все, что я делаю, происходит по воле короля. Так что, ваше величество, это была ваша воля.

– Каков наглец, – нахмурился король. – Воспользовался своим служебным положением, чтобы нарушить священные традиции, введенные моим предком…

– Не только, ваше величество, но и чрезвычайными обстоятельствами. Как только началось вторжение Искореняющих, я вынужден был прикрыть собой двери в часовню. Другого выхода, чтобы вас спасти, не было.

– А если я найду этот выход? – сузив глаза, спросил король. Он явно искал виновного.

– Тогда накажите меня, – ответил я, – по всей строгости закона. Но прошу учесть, ваше величество, что вы можете получить политически негативные последствия своего решения. Я принц степи и лорд Высокого хребта, подданный Снежного княжества.

Король задумался и стал машинально барабанить пальцами по столу. Было видно, что он раздумал делать меня виноватым.

Минуту подумал, затем начал говорить:

– По рассказам мессира Гронда, а я ему доверяю как никому другому, вы, риз, привели с собой еще бойцов.

– Нет, ваше величество, я был один.

– Один?

– Один, ваше величество. Если мессир Гронд видел чужих, пусть расскажет, кто это был и кого он видел.

– Гронд, кого вы видели? – Король живо обернулся к помрачневшему мессиру, а я понял, что старый ушлый безопасник струхнул и отводил таким образом от себя гнев его величества.

– Э-э-э… ваше величество, – заблеял Гронд, – я только предположил, что во дворце был кто-то еще.

– Предположили? Что за странные предположения? – удивился король.

– Ну… Там было много трупов Искореняющих, и непонятно, как риз мог их всех убить один….

– А как же вы смогли убить столько Искореняющих? – повернулся ко мне король.

– Руками, ваше величество. Вошел в боевой раж и рвал ваших врагов руками. Меня питала ненависть к ним. А в боевом раже я действую на сверхскоростях. Хотите, покажу?

– Что покажете?

– Ну, оторву голову мессиру Гронду на ваших глазах или вон тому стражнику, – указал я кивком на стражника, что все еще держал трубку вместо меча и вертел ее в руках. – Или горло вырву.

Гронд стал серее пепла. Он понял, что я не шучу.

– Не надо, я вам верю, – ответил помрачневший король. – Да, мне говорили, что у убитых разорваны горла и нет рубленых ран. Какой-то вы жестокий и скользкий, риз. Как угорь. У вас на все есть оправдание. Если бы вы убили и меня, то все равно сказали бы, что это воля вашего короля.

– Я скорпион, ваше величество. Для меня служение вам – долг. Убивать я вас не намерен.

– Да, скорпион, – повторил король. – Спасибо, успокоили.

И вновь забарабанил пальцами. После недолгого молчания произнес:

– С одной стороны, вы меня спасли, с другой – совершили преступление, которое карается смертью. Но вы опять же скорпион, и это меняет все. Вас надо наградить и наказать. Да, задали вы задачу, риз. Я вот чего не пойму. Почему заговорщиков не поубивали до штурма дворца?..

– Я не знал, кто заговорщик, – ответил я. – Я всего лишь скорпион. Исполнитель приказов, ваше величество. Спросите об этом у мессира Гронда, – перекинул я мяч на половину старого ловкача. Тот аж подпрыгнул на стуле.

– Гро-онд, – король развернулся к мессиру. – Ты знал о заговоре?

– Знал, ваше величество. Но узнал за день до начала штурма. Риз прибыл от вашего дяди риза Мазандара и принес план мятежа. У нас не было времени все учесть. Пришлось действовать без плана, на ходу…

Мессир покрылся капельками пота.

– Дорогой, – вступила в разговор королева, – с мятежом еще предстоит разобраться подробнее. Кто участвовал, кто помогал. Хорошо то, что хорошо кончается. А мятеж был подавлен мессиром Грондом и его подчиненными. Не его вина, что он поздно узнал о нем. Он совсем недавно занял место тан Кране. Я вот что думаю… Надо отдать замок Искореняющих ризу Тох Рангору, а наказать его надо тем, чтобы у него отобрали значок скорпиона. Чтобы он больше никогда не смел появляться во дворце без приглашения. Но дать ему право, как и дано ризу Крензу, посещать замок в любое время.

– Да? – удивился король. – Как и Крензу?

Король кинул взгляд на Крензу. У того лицо стало сморщенным, как печеное яблоко. Его величество никогда не упускал возможности доставить дальнему родственнику небольшие неприятности. Его тяготила материальная зависимость от денег Крензу. Получив удовлетворение от того, что тому явно не нравится предложение королевы, он сказал уже более веселым тоном:

– А что? Это хорошая идея. Риз Тох Рангор Фронтирский, я жалую вам замок Искореняющих. Вы очистили его от предателей. Он ваш по праву. Мессир Гронд, заберите значок скорпиона у риза. Он его недостоин. Слишком вольно трактует положение о скорпионах. И риз, я жалую вам право присутствовать в Малом дворце, но не разрешаю сидеть в моем присутствии.

Этим он подсластил горькую пилюлю для Крензу. Тот имел право сидеть в присутствии короля.

Я поклонился.

– Всемерно благодарю, ваше величество, и отдаю дань вашей непревзойденной мудрости и щедрости.

Вообще-то король сбагрил мне замок, который еще и содержать нужно, и дал мне то, что и так полагалось по рангу герцога, но не практиковалось.

Одарив меня тем, что ему ничего не стоило, король неожиданно вспылил. Мятеж был, а виновных, кто его допустил, не нашлось. Так можно было расценить эту вспышку гнева.

– И вообще, – неожиданно распалился король, – почему, Гронд, вы с ризом не убили всех предателей до нападения? Что за трусость такая? Берите пример с мессира Кронвальда. Вот кто является образцом служения королю и отечеству. Он не боится казнить и вешать предателей короны. А вы все мягкотелые соплежуи. Идите отсюда. Видеть вас не хочу.

Мы попятились, кланяясь. Но король остановил Мазандара.

– Дядя, останься… И ты, Гронд, тоже. А где этот негодяй Кране?

– Он, ваше величество, сражался с мятежниками. Я узнаю, где он, – ответил Гронд и забегал глазами.

– Постойте! – воскликнул король. Мы все остановились на полпути. – Что значит сражался с мятежниками? Он их породил и решил замести следы? Повесить эту сволочь. Лишить всех дворянских привилегий. Это он допустил, чтобы ростки предательства выросли в моем королевстве. Когда все уже знали о предстоящей войне, даже в академии Азанара, этот негодяй убеждал меня, что никакой войны не будет…

– Ваше величество, а если Кране погиб? – спросил струхнувший Гронд.

– Значит, повесите мертвого под моими окнами… вместе с теми, кто участвовал в мятеже. Я хочу видеть возмездие предателям.

Я подумал, что Меехиру нельзя отказать в уме и проницательности. Он сразу разобрался в роли тан Кране в заговоре и лишил его всякой возможности избежать возмездия. Я недооценил мстительности короля и почувствовал, что он не простит ни мне, ни Гронду пережитый им страх и уничижение. Догадался, что точно так же ситуацию просчитал Гронд и попытался переместить фокус внимания короля на меня. И еще я понял, что короля к решению вопроса по Кране подвел Гронд. Он кинул королю Кране, как собаке кость, но и Меехир это тоже понял. Понял и затаил ненависть, перемешанную с ужасом. А на кого опираться, если убрать этих двоих?..

Глава 7

Закрытий сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор

Я постарался не обращать внимание короля на себя. Изливая на Гронда и Мазандара яд страха и пережитого ужаса, он на время забыл обо мне. Тихо пятясь, я незаметно выскользнул из столовой залы. В последний момент, закрывая дверь за собой, я переглянулся с королевой и увидел ее зовущий взгляд. Кивнул, показывая, что понял, и скрылся за дверями.

Пешком, не спеша (было о чем подумать) прошел весь путь до ворот дворцового комплекса. Мысли мои витали вокруг мятежа и короля. Их королевские особы не очень жалуют тех, от кого они становятся зависимыми. Сейчас, чтобы навести в королевстве порядок, мы с Грондом ему нужны. Но как только все успокоится, то найдутся наушники, что, уловив посыл от короля, начнут нашептывать ему разные, мягко выражаясь, гадости про нашу тройку. Я имею в виду мессира Кронвальда, мастера Гронда, ну и, конечно, взлетевшего на крыльях удачи молодого герцога Фронтирского. И король попробует сжевать всех троих. Но у его величества была одна слабость, о которой все знали. Он любил золото. Тех, кто поставлял золото в казну, он миловал. Крензу тому пример. Я мог бы поставлять ему золото и серебро. Надо подумать, как это сделать. Ну и посоветоваться с королевой.

Размышляя, я добрался до ворот. Они были закрыты. Стражники никого не пускали и никого не выпускали. Пришлось в боевом режиме телепортироваться за стену. Там я обнаружил на сканере метки вампиров. Они находились у стены рядом с центральными воротами, но невидимые простому глазу.

Пригревало теплое осеннее солнышко. Солдаты дружин собирали убитых и грузили их на подводы. Среди тел бродили маги и мессир Кронвальд. Видимо, искали раненых. Мятеж был подавлен быстро и жестоко. Как я понял, многие аристократы сегодня лишились жизни, титулов и своего добра. Я даже знал, какая участь постигнет семейства предателей. Их с табличками на груди «Агент империи» отправят телепортом, голыми и босыми, в империю. Это была идея Гронда.

На мой вопрос, зачем такая жестокость, он ответил: «Чтобы не осталось тех, кто сможет мстить потом». Я пожал плечами. Мне было все равно, что станется с опальными аристократами. Все они своей чванливостью, лицемерием и внутренней ничтожностью претили мне. В них было благородства не больше чем в свиньях. Из-за таких «аристократов» орки и эльфары испытывали презрение ко всем людям. А простые люди брали с аристократов пример. Короче, в королевстве был еще тот гадючник. Мы с Грондом неплохо почистили «Авгиевы конюшни» королевства. Годочков десять еще никто голову не поднимет от пережитого страха.

Я подошел к вампирам.

– Чего тут делаете? – спросил я.

Альфа вышла из невидимости. Она сидела на земле с пьяным видом.

– Тан, не можем идти. Осоловели от избытка пищи. Верните нас домой.

– Возвращаться домой еще рано. Я перенесу вас в свой новый замок. Приготовьтесь. Сможете?

– Заползем, – отозвалась Альфа.

Открыл портал с помощью камня скрава и приказал вампирам ползти в окно. Потом шагнул в него последним – и всё, камень рассыпался. Как только заканчивалась энергия, этот удивительный по своей природе камень рассыпался в песок.

В замке бродили тайные стражники и нагребали в узлы добро. Принцип «грабь награбленное» процветал и тут. Никто не занимался охраной. Все как муравьи сновали по замку в поисках поживы. На меня ноль внимания.

Непорядок, решил я. Меня беззастенчиво грабили, и это надо было пресечь.

– Ну-ка, всё, что награбили, выложили, собачьи дети, – криком приказал я.

Но как водится в таких случаях, жадность взяла вверх. Меня и слушать не стали. Один из офицеров попробовал меня оттолкнуть, но тут в дело вступили вампиры. Они не стали убивать стражников, а просто отбирали узлы, оглушали непокорных служак и складывали строптивых воришек в кучу.

Я связался по амулету с Грондом.

– Мастер, – сообщил я. – Ваши стражники грабят мой замок…

– Тоже мне новости, – фыркнул он. – Это не грабеж, риз, это сбор трофеев.

– Замок захватил я и трофеи тоже мои. Принимайте своих воров, – отрезал я и отключился.

Открыл портал с помощью свитка, что дал мне Гронд, и вампиры закидали в него избитых стражников. Они должны будут появиться в подземелье.

«Вот пусть и посидят, – мстительно подумал я. – Не все им других сажать».

– Альфа, – позвал я старшую вампиршу. – Этот замок мой. Его нужно взять под охрану.

Альфа кивнула и стала раздавать приказы. А я убыл в Азанар.

В комнате, где я расположил пленников, было все так же. Тель спал. Советник лежал под кроватью и мучительно соображал, как быть. На его месте я бы тоже задумался.

Единственное новое, что появилось в комнате, это вонь. В помещении стоял невыносимый смрад ядовитого перегара.

«Что Тель такое пил? Стеклоочиститель вперемешку с нашатырем?» – подумал я и открыл окно проветрить комнату.

Что делать с Телем, я не решил. Но упускать такого способного аналитика было нецелесообразно. Зато у меня были первые наметки плана, как распорядиться Советником. Молодой агент АДа все еще находился в моей таверне. Я решил его завербовать.

«А что? – подумал я. – Такое предложение, которое я сделаю ему, выпадает не просто редко, а невозможно редко. И если он окажется достаточно смышленым и самостоятельным, то ухватится за него двумя руками. А если он не очень умен и трусоват, то сам виноват. У меня есть кому еще предложить «товар».

Я спустился вниз и пальцем поманил зятя Изи. Тот подошел, поклонился и поинтересовался, чего мне угодно.

– Мне угодно узнать, живет ли еще здесь молодой господин с бледной кожей? Был тут один такой.

– Живет, – ответил с поклоном идриш.

– Позови его сюда.

Управляющий таверной резво, как шарик, укатился, неся свое круглое тело на коротких тонких ножках, и отдал распоряжение ближайшей горничной.

Вскоре ко мне подсел молодой парень. За его спиной маячил один из бойцов прикрытия. Он сел в стороне и делал вид, что нас не видит.

– Что хотели? – мрачно и даже неприязненно спросил АДовец.

– Вас еще не отозвали? – поинтересовался я.

– Какое это имеет отношение к нашему разговору?

– Прямое. Хотел бы знать, как скоро вы убудете к себе в открытый мир?

– С чем связан ваш интерес?

Разговор как-то сразу не складывался, но я попробовал его продолжить. Хотя сам подумал, что этот субъект не понимает всей ситуации. Если на него выходит местный, пусть бывший агент, то это неспроста и может сулить выгоду. А он закрылся и не хочет общаться. Странный тип.

– Есть предложение, – ответил я. – Пить, есть будете?

– Нет, спасибо, – отмахнулся тот. – Говорите, зачем я вам понадобился?

– Смотрите. Дело выглядит так. Я кое-что сделал за АД, и результат вы сможете присвоить себе. Это даст вам заметный толчок в карьере. Интересно? – уточнил я.

Агент недоуменно на меня уставился.

– Вы о чем, сударь? – спросил он.

– Я хочу сделать вам предложение о взаимовыгодном сотрудничестве. Я отдаю вам некого Советника и раскрываю детали того, что произошло в Закрытом секторе с Синдикатом, а вы, в знак нашей дружбы, будете делиться со мной кое-какой информацией…

– Вы меня вербуете? – Парень смотрел на меня остолбенело и моргал. Он был не в силах справиться с охватившим его удивлением.

– Не совсем так, господин агент. Я предлагаю вам свою помощь здесь в обмен на помощь там.

Он некоторое время смотрел на меня и думал. Потом растерянно спросил:

– И что это за информация, что поможет мне с карьерой?

– Это информация о Синдикате в секторе. У меня есть носители с информацией, взятые в их цитадели, и информация по самим агентам Синдиката, с их связями в открытом мире…

– Вы говорили, что у вас Советник?

– Да, я его поймал. И могу передать вам с условием, что мы договоримся.

Парень думал недолго.

– Мне нужно посоветоваться, – решительно заявил он.

– Жаль, – я недовольно поджал губы. – Вы оказались несмелым и несамостоятельным специалистом. Простите, но я не буду с вами сотрудничать. Всего хорошего.

Я поднялся.

– Постойте! – воскликнул агент. – Не уходите. Поймите, такие вопросы так не решаются…

Я, не поворачиваясь, удалился.

Агент трусоват и как вложение на будущее непригоден. Вечно будет озираться на Вейса, а тот выдоит его досуха и сам воспользуется добытой мной информацией. Как мне не хотелось, но общаться придется с ним. И хотя я его считал мясником и горел желанием убить, все же понимал, что другого подходящего кандидата у меня не было. И не хотелось упускать предоставленную возможность обзавестись влиятельными связями в АОМ. Такой случай выпадает раз в жизни.

Моя нейросеть перехватила канал связи и скопировала адрес, куда парень отправлял свое сообщение.

Я решился и, поднявшись к себе, отправил Вейсу сообщение:

«Дедушка, твой племянник трусоват.

И хотя я тебя не очень люблю, но вынужден признать, что посылку могу передать только тебе.

Внучек».

Я был уверен, Вейс догадается, кто это вышел на его секретную связь, и стал ждать ответ.

Тель открыл глаза, громко и протяжно перднул. Широко распахнув пасть, зевнул и посмотрел в полок. Я помахал рукой перед лицом, отгоняя вонь. Затем бывший Искореняющий огляделся, увидел меня и закрыл глаза.

– Опять видения пошли, – заговорил он. – Пора завязывать пить средство очистки плат, – он вновь открыл глаза и замахал руками. – Кыш, демоны, кыш.

– Тель, я не видение, а ты не в своем Замке. И, конечно, ты прав – хватит пить всякую дрянь.

– Не в замке? Не видение? А что тогда? – вполне осмысленно спросил он.

– Искореняющие погибли при штурме дворца. Под кроватью лежит Советник…

Тель быстро заглянул под кровать и завыл:

– У-у-у, – тоскливо, как волк голодной зимой, воющий на луну. – Допился…

– Еще нет, но скоро мог бы, – согласился я. – На, подлечись, – и протянул ему эликсир исцеления.

Тель выхватил дрожащей рукой бутылочку и присосался. Выдул все и, широко раскрыв глаза, с обидой обманутого человека спросил:

– Это не самогон?

– Нет, – ответил я, – это эликсир.

– Фу, какая гадость. Теперь моя жизнь снова в черных тонах.

Он заглянул под кровать и произнес:

– Не исчез. Я сошел с ума. Ха-ха. Хочется плакать. Дайте, тан, самогон. Я знаю, вы мне видитесь, но все же, может, и в видении вы будете милосердным?

– Не буду, – ответил я.

А Тель неожиданно, ужасно фальшивя, запел, да так, что резануло по ушам:

– Дайте эля – отравлюсь, на графине я женюсь…

Я станером успокоил бедного алкоголика. Разговаривать с ним сейчас было бесполезно.

Если бы меня кто-то спросил: зачем я взял с собой этого пьяницу? – я не ответил бы ему вразумительно. Это было спонтанное желание. Чем-то он мне нравился, этот специалист системного анализа из преступного синдиката, а вот чем, я ответить не мог даже себе. Просто блажь. Решил спасти от казни, а там посмотрим, что можно сделать с этим специалистом.

От мыслей о Теле меня отвлек сигнал о поступившем сообщении. Я открыл его.

«Внучек, на дедушку сердиться не стоит.

Мы все заложники обстоятельств.

Приношу свои извинения.

Прими адрес, куда писать.

Я переехал.

Твой дедушка».

Адрес ушел пакетом. Шиза просканировала его и сообщила, что закладок нет. Я открыл адрес, увидел номер из двадцати семи цифр гиперсвязи и, не мешкая, набрал его.

Через пять минут донесся голос Вейса:

– Слушаю, внучек.

Я принял его игру.

– Привет, дедушка. У меня выгодное предложение.

– Я это понял и готов выслушать.

– Синдикат в Закрытом секторе практически разгромлен. Я уничтожил филиал в Брисвиле и весь личный состав агентов на Сивилле. Искореняющих больше нет. Еще у меня масса информации с их носителей и сам Советник. Как вам?

Перерывы между сообщениями достигали пятнадцати минут, и чтобы не скучать, я думал, как распорядиться вампирами дальше. Они показали себя классными специалистами по ликвидации врагов. Невидимые и непобедимые. Использую их против короля, если он начнет чудить и пытаться расправиться со мной… Но хотелось бы этого избежать. Причина этому – королева-мать и мой сын… Тут мои мысли переключились на Шизу. Она тоже беременна, и что это значит, я еще не понял, но понять хотелось. У нас с Шизой были одни клетки. Она проросла во мне как грибница, и как ее беременность отразится на мне, меня беспокоило. Когда я думал, что могу родить от самого себя, мне срочно хотелось попасть на прием к психиатру или проснуться. Ущипните меня.

– Круто, – отвлекая меня от страшных мыслей, невозмутимо ответил Вейс, – но это следует проверить. Еще кому об этом рассказывали?

– Попытался рассказать вашему агенту, что прибыл выяснить про спутник. Но он оказался неспособным действовать самостоятельно…

Наступила пауза, которую я заполнил общением с Шизой.

– Шиза, детка, поговорим? – позвал я симбионта.

– Поговорим, Виктор, – неохотно ответила Шиза.

– Крошка…

– Виктор, хватит сюсюкать. Мне нездоровится. Чего тебе надо? – оборвала она меня.

– А ты не знаешь? Ты же читаешь мои мысли, как книгу.

– Меня тошнит от твоих мыслей, поэтому я отгородилась…

– Ладно. Ответь, когда роды… э-э-э… у нас. И кого ты родишь? Или я рожу?

– А чего ты беспокоишься? Тебя тошнит?

– Меня? – я вспотел. – Вроде нет. А должно?

– Нет, не должно. Ты бесчувственный чурбан, солдафон. С чего бы тебя тошнило. Это я страдаю из-за тебя.

– Почему из-за меня? – не понял я ее намека.

– А кто сделал меня беременной?

– Кто? – тупя, спросил я.

– Дурак, – отозвалась Шиза и пропала.

– Я тебя понял, что скажешь про спутник? – пришел ответ от Вейса.

– Что? – переспросил я, так как витал в своих мыслях и вопрос со стороны поставил меня в тупик.

Снова наступила томительная пауза. Но вернулась Шиза:

– Виктор, я хочу тебя видеть, мне плохо…

– Я сейчас, – отозвался я и нырнул вглубь своего сознания.

Шиза лежала в тени на кушетке. Рядом стоял столик, а на нем напитки в стеклянных стаканах. Я присел рядом. Шиза бледно улыбнулась.

– Дай соленый огурчик, – попросила она. – А то этот динозавр только червяков умеет делать, – она сморщила красивый носик.

Я покосился на рыбачащего Лиана. Тот на нас с Шизой не смотрел. Малыши сидели рядом с Лианом, с удочками в руках.

– Может, им поработать? – спросил я. – Дом там построить или кирпичи лепить из глины? А то как ни приду, они рыбу ловят…

– Не обращай внимания. Дай огурчик.

Я, не глядя на нее, создал огурец размером с банан, и Шиза с хрустом и чавканьем его слопала. Я увидел, что ей стало легче.

– Так что с беременностью и почему виноват я? – спросил я.

Шиза промолчала и не ответила.

– Дай еще, – потребовала она, и я снова подал ей огурец. Он также исчез за пару секунд.

– Что касается беременности, – наконец вернулась к теме Шиза, – то я рожу такой же шарик, какой ты проглотил, когда его тебе дал Демон. Помнишь?

Я кивнул и задумался. Мысли пришли не самые радужные. У меня было только два места, откуда он мог вылезти. Это рот… А о втором я даже думать боялся.

– А из какого места он появится? – осторожно спросил я и уточнил: – У меня.

Шиза недоуменно на меня посмотрела.

– Как из кого? Из того, куда ты входил.

– А куда я входил?.. А-а-а. То есть у тебя?

– Конечно у меня. Что за вопрос? Не у Лиана же.

– Шарик, значит? И что с ним делать? Это будет говорящий колобок? Без ручек и ножек? – Мне даже стало жалко уродца.

– Ну, ты точно ненормальный, – покачала головой Шиза. – Это эмбрион, который должен прорасти в следующем поколении, рожденном от тебя. Дашь проглотить его одному из твоих сыновей… Но это не должны быть дети Ганги и Чернушки.

– Да? А чьи? Лирды?

– Нет…

– Торы?

– Виктор, отдай его сыну королевы.

– Ого!..

Я впал в ступор. Долго молчал, не в силах думать, потом спросил:

– И как я это сделаю? И где он будет находиться до этого момента?

– Внутри тебя. Когда захочешь, он появится у тебя в руке.

Я перестал соображать от слова вообще. А Шиза толкнула меня ногой, и я вылетел из своего сознания.

– Что стало со спутником? – услышал я вопрос Вейса.

– Его забрал один из богов. Вы ему мешали. На планете идет схватка за влияние, – автоматически ответил я.

– Что он с ним будет делать?

– Оставит себе.

– Он умеет им управлять?

– Спроси у него сам.

– Как?

– Не знаю. Есть вопросы, на которые нет ответа. Скажу, что Демон стал навроде бога.

– Я тебя услышал. Почему уничтожили Искореняющих?

– Советник захотел стать королем Вангора.

– Скинь мне несколько файлов с информацией с носителей Синдиката.

– Принимайте, – и отправил пакет со списком членов Синдиката на Сивилле.

Вся информация была закодирована, но Шиза дистанционно нашла коды в их аппаратуре, в отдельном файле. Смысл шифровать данные, если тут же хранить коды? – подумал я еще тогда. Но Шиза пояснила, что, скорее всего, они не верили в возможность местных перехватить информацию и не заморочились секретностью. С этим я согласился.

Через полчаса пришел ответ.

– Я вылетаю. Буду через две недели. Встреча там же, где вы встретились с агентом. Твой Дедушка.

– Жду, – ответил я и отключился.

«Ну вот, начало сотрудничества налажено», – удовлетворенно подумал я.

Снежные горы. Центральный район родов княжеского дома

Лер Манру-ил был рад такому исходу событий. Случилось то, о чем он тайно мечтал: выйти на переговоры с лесными эльфарами. Манру-ил принял это как знак судьбы. После разговора с братом Великого князя Леса Кирсаном олой он вновь обрел свободу и получил скрытую поддержку со стороны лесных эльфаров. Искушенный в словесных баталиях, лер Манру-ил верил в свой авторитет среди членов бывшего Высшего совета. Он понимал сокровенные желания многих глав Старших домов: обойтись без войны с Великим лесом. Они, как и лер Манру-ил, были сильны в интригах и сколачивании оппозиции. Именно среди них лер Манру-ил хотел собрать противников Торы-илы.

Ему уже было понятно, что внучка погибшего Великого князя не будет исполнять решения глав Старших домов и ее знаменем не прикрыться. Значит, надо стать в оппозицию. Без поддержки всех домов ей не обойтись, а значит, ее можно заставить отступить. Девочка полна иллюзий и наивных мыслей о благе княжества. Скоро ее мечты разобьются о реалии взрослой жизни. Манру-ил это понимал, как никто другой. Страной правила элита княжества. Так было во времена ее деда, так будет и сейчас. Его задача – объединить эту элиту вокруг себя. И ему было что предложить элите.

По договоренности с Кирсаном, земли тех глав домов, что присоединятся к Комитету национального спасения, который вновь в своем лице возродил лер Манру-ил, разорены не будут. Им дадут право сформировать правительство доминиона. В общем-то, Манру-ил и его товарищи были достаточно беспринципными, чтобы ради удержания своей власти подчиниться Лесу. Им нужна была поддержка военной силы, и ее ему обещали. Снежное княжество разобщено, поэтому организованного сопротивления домов не ожидалось. Это все просчитывалось и лежало на поверхности. Можно с уверенностью сказать, что Снежное княжество упало к ногам лесных эльфаров как переспелый плод. Лера Манру-ила радовало то, что ставка на Братство себя не оправдала. Значит, и делиться властью не надо будет.

Власть – сказочно-сладкое слово. Кто однажды вкусил ее прелести, отказаться от нее уже не сможет. Особенно сладка власть без ответственности…

Лер Манру-ил прибыл в свой замок к вечеру. Слуги, узнав о прибытии господина, суматошно забегали и стали собирать на стол.

Манру-ил вызвал сержанта, оставшегося за капитана стражи. Тот вошел и поклонился.

– Магри-ил, – Манру-ил был хмур, – почему так мало воинов в замке?

– Лер, – ответил помрачневший сержант. – После того, как ваша дружина ушла, некоторые роды перешли на сторону Высшего совета…

– Высший совет низложен, – прервал его Манру-ил.

– Нет, господин. Из столицы пришло послание княгини Торы-илы, поддержанное членами Высшего совета под предводительством лера Чарта-ила. Всех честных эльфаров призвали объединиться в борьбе с захватчиками.

– Да? Значит, Тора жива и добралась до столицы? – хмыкнул Манру-ил. – Как неожиданно.

– Этого никто не знает, господин. Но ходят слухи, что она на Западном перевале…

– Чепуха. Западный перевал окружен и изолирован с севера и востока силами Леса. А Тора убыла с войском к столице. Я там был, когда нас разгромили. Капитан стражи вместе с дружиной предал нас и бежал с поля боя. Он трус и предатель. Мне пришлось горами тайно возвращаться…

– А где ваш секретарь, лер? – спросил сержант. – Ваша сестра здесь и хочет с вами встретиться.

– Я занят, – поспешно ответил Манру-ил. – Пусть прибудет завтра… Нет, послезавтра. Скажи, что ее сын сбежал от меня. Где он, я не знаю. Все трусы и предатели. Пошли сообщение в родовые поместья, что я объявляю сбор ополчения. Направь гонцов к главам домов: Журчащий ручей, Желудевая роща, Тенистое ущелье, Бордовый лист. Передай, что я жду их у себя по очень важному делу – формирование нового правительства. Ты теперь капитан стражи, ступай.

– Все сделаю, господин, – поклонился сержант и вышел.

Лер Манру-ил избегал встречи с сестрой. Она его хорошо знала и могла не поверить в предательство своего сына, скорее она обвинит в предательстве его. Но она была влиятельной фигурой в его доме, и с ней приходилось считаться. Раньше он не задумывался, что скажет сестре, но сейчас нужно было продумать правдоподобное объяснение его отсутствию.

Не успел он отпить из кубка вина, как в столовую буквально ворвалась злая и растрепанная льерина Розал-ила. Сестра лера Манру-ила еще сохранила следы моложавости и былой красоты, а ее интуиции позавидовали бы волхвы.

– Ман, – строго возвысила голос льерина и, шурша широкими юбками, прошла в зал, села напротив брата и спросила: – Где мой сын?

– Роза…

– Не ври мне, Ман. Я все равно пойму…

– Хорошо, – Манру-ил поставил кубок. – Я скажу правду. Нас разбили лесные эльфары на дороге к городу дворфов. Дура Тора взяла на себя командование… Моя дружина бежала с поля боя, и мы остались вдвоем с твоим сыном. Я запрыгнул в коляску и позвал его. Но он… отказался уезжать. Что с ним стало, я не знаю. Может, погиб, может, спрятался от врагов. Я убыл к перекрестку дороги, ведущей к Западному перевалу, где стоит крепость. Там прятался. Потом окольными путями добирался сюда.

Женщина пристально вглядывалась в лицо брата, потомгорько произнесла:

– Вижу, что не врешь. Из тебя вояка, как из меня гимнаст. Зачем я отдала тебе своего мальчика? Ты же никогда ничего толком сделать не мог, только интриговал. Потерял дружину. Это же надо! То, что капитан тебя оставил, означает, что он повел дружину сражаться, а ты, как всегда, струсил и сбежал.

– Роза!.. О чем ты говоришь!.. – попытался возмутиться Манру-ил.

Женщина лишь махнула на него рукой. Она была занята своими мыслями.

– Но я не чувствую, что мой мальчик убит. Его сердце отзывается стуком во мне. Это обнадеживает. Что ты собираешься делать?

Льерина подняла руку, останавливая поток слов брата.

– Ман, не надо говорить мне про патриотизм и любовь к родине. Для тебя родина это деньги и власть. Зная тебя, я готова поверить в то, что ты продался лесным эльфарам. Это так?

– Я не продался, Роза. Что ты такое говоришь. Я взял не себя смелость провести переговоры.

– Да? Интересно… С кем?

– С Кирсаном. Мы попали в сложное положение, Роза. Княжество оказалось не готово к войне…

– Это я знаю не хуже тебя. Ты, со своей шайкой прихлебателей, сделал все, чтобы княжество было разделено. Но сейчас это не важно. Я понимаю, что ты заботился о благе дома. Я хочу знать твои дальнейшие планы. Пока что ты терпишь поражения, и я не хочу утонуть вместе с тобой.

Манру-ил не разозлился и не почувствовал себя оскорбленным. Он знал, насколько умна и многоопытна его старшая сестра. С ней не надо было притворяться. Она после смерти мужа возглавила второй по значимости род в доме.

– Я хочу собрать друзей и объявить о создании нового правительства народного единства, Роза, – ответил без утайки Манру-ил.

– Во главе с этой дурочкой Торой? – уточнила льерина.

– Нет. Она сыгранная карта. Никто не знает, где она. Возможно, ее уже и нет в живых, или попала в плен…

– Понятно, – прервала его сестра. – Ты, Ман, неправ. Надо согласиться с Высшим советом и войти с отрядами в столицу. Соберите войска, войдите в столицу под видом подкреплений и низложите совет. Затем объявите о создании комитета народного спасения и от его имени пригласите лесных эльфаров. Только так ты сможешь подчинить себе силы, способные справиться с сопротивлением непокорных домов.

– Я подумаю, – ответил Манру-ил.

– Вот-вот, подумай и начни поиски моего сына.

Манру-ил, не отвечая, кивнул. Удовлетворенная покладистостью брата, женщина поднялась и направилась к выходу…

Снежные горы. Южнее Высокого хребта

Отряд Торы спешно уходил на север. Дорогу к тропке через горы на юг, куда они первоначально направлялись, перекрыла группа рейдеров лесных эльфаров. Было непонятно, что они искали в этой глуши, но их присутствие кардинально меняло планы отряда Торы.

– Что они ищут? – спросила Тора командира группы.

Девушка подумала и пожала плечами.

– Сама не пойму. Тут кроме гор и зверей ничего нет. Там, – она указала рукой на север, – место нового дома Высокого хребта, но у его подножия еще не начались строительные работы… Что будем делать? Мы видели их, они видели нас. Нас разделяет только ущелье.

Встреча с рейдами Леса произошла внезапно для всех. Отряд Детей ночи похоронил своего товарища, засыпал тело камнями и направился к круче, чтобы скинуть тело рейдера. Им еще предстояло спуститься вниз и подняться на противоположный склон.

Тело рейдера, стучась о камни и выступы, падало вниз, и трое бойцов завороженно за этим наблюдали. Они не заметили, как на противоположной стороне обрыва появился лесной эльфар. Он тоже смотрел на падающее тело. Когда он поднял глаза, то встретился взглядом с тремя воинами снежных эльфаров. Рейдер зло ощерился, провел пальцем по горлу и скрылся в кустах. А трое бойцов поспешили к отряду.

– На другой стороне, – взволновано доложил старший боец, – лесные эльфары – по-видимому, рейдеры. Они нас заметили.

Тора скривилась.

– Плохо, – произнесла она. – Не убереглись.

После этого и состоялся разговор, куда идти.

– Путь теперь только один и только к хребту, – ответила Блинда. – А куда дальше, даже не знаю. Мы так далеко не заходили. Места тут глухие. По словам Эрны, со стороны поселка за нами идут еще лесные эльфары. Можно сказать, нас загоняют, но другого выхода я не вижу.

– А если дать им тут бой? – спросила Тора.

– А толку? – грустно ответила девушка. – Рейдеры вызовут подкрепление, и телепортом сюда нагрянет еще пара-тройка звезд. От всех не отобьемся. Выход один – уходить и ставить им ловушки.

Блинда с надеждой посмотрела на Эрну.

– Ты как, сможешь остановить преследование?

Эрна задумалась. Она, конечно, могла это сделать, но тогда ей придется принимать свою истинную форму демоницы, и кто-то может это увидеть. А попадаться в образе демоницы на глаза Детей ночи ей запретил хозяин. Хватит и того, что ее видела Тора. Она отрицательно покачала головой.

– Только не днем. Днем я не справлюсь. Нужно ждать ночи и уходить на север. Может, в пути что-нибудь придумаем. Ты говорила о ловушках?.. – Эрна уставилась на Блинду.

– Говорила, – неохотно ответила она. – Но им они известны. Мы перенимали опыт рейдеров, поэтому они могут быть бесполезны и только затормозят наше движение. Нам надо оторваться от погони и только потом ставить ловушки…

– Вы думаете, они пойдут за нами? – спросила Тора, слушавшая их разговор.

Обе девушки посмотрели на эльфарку взглядами, в которых читалось: ты откуда, девочка? Тора это поняла и стушевалась. Опустила голову и отошла.

Тора понимала, что она вновь не управляет ситуацией и снова не является командиром. Ее гордость болезненно заныла, но принцесса, претендующая на роль Великой княгини, ничего поделать с этим не могла. Она не знала, что надо делать. Решения принимала не она, а эти две девушки. Одна – демоница под видом хуманки, безжалостная убийца, что в свое время без страха подняла оружие на своего сокурсника, друга Торы. Вторая – ей под стать, диверсантка. А сама Тора – просто груз. Хотя груз и ценный. Все озадачены ее спасением. Даже лысый Шава – и тот более умелый организатор, чем она. Ей было трудно принять такое положение вещей. Привыкшая в нормальных жизненных условиях быть лидером среди друзей и товарищей, сейчас она терялась, не понимала, что делать и как поступить. В экстремальной ситуации она была лишь обузой. И, несмотря на то что все старались спасти ее жизнь, она чувствовала себя уязвленной.

Тора мысленно ругала Ирридара за то, что он поставил ее в такое положение. А мог просто разгромить своей магией лесные войска. Нет же, решил показать свою незаменимость.

Несмотря на пройденные ею испытания, Тора не чувствовала себя виноватой. Виноваты были те, кто ее окружал. Сначала нехеец. Он не пошел с ней к столице. Потом лер Манру-ил, который руководил боем и проиграл его. Потом Шава и Эрна, что утащили ее с поля боя и не дали умереть как герою. Сейчас вот Блинда завела их в ловушку. Никто Тору не слушает… и не понимает…

«И пусть я погибну ему назло», – подумала Тора и отвернулась, чтобы другие не увидели навернувшиеся на глаза слезы…

Посовещавшись без участия Торы, отряд двинулся дальше.

Пользуясь тем, что рейдерам нужно было преодолеть ущелье, они уходили на север. Впереди шла Блинда, замыкающей Эрна, а посередине, рядом с молчаливым Шавой, шагала по льду Тора. За все время обсуждения ситуации Шавга-ил не проронил ни слова. Был сосредоточен, но не подавал вида, что чем-то озабочен. Тора поглядывала на него и примеряла его на себе как мужа. Конечно, она бы никогда не согласилась взять его в мужья, если бы не желание – стать женой хумана. За время путешествия она немного узнала этого эльфара с неожиданной стороны. Он показал себя неплохим организатором и решительным эльфаром. Не пасовал, не навязывал своих решений, держался скромно и не вызывающе.

Тора позавидовала умению Ирридара находить себе помощников из любого народа. У него были и хуманы, и орки, и снежные эльфары. Мысли Торы с Шавы незаметно переключились на человека. Как ему удается располагать к себе всех… кроме нее. И жены у него разные. Орчанка, черная эльфарка, и даже лесная эльфарка захотела пойти за него замуж. Да что говорить про лесную эльфарку. Она сама его хочет, как мужчину и как мужа.

«Почему так несправедлива жизнь?» – с горечью подумала Тора. Зачем ей скрывать свои чувства и выходить замуж за этого лысого Шаву? Почему нельзя просто выбрать себе подходящего мужа? Откуда пришли эти правила? Их надо менять. Забыть глупые предрассудки, дать возможность снежным эльфарам выбирать себе спутника жизни из любого народа. Слишком много глупых принципов и ненужных общих правил накопилось в княжестве.

Тора приободрилась. Ей в голову пришли мысли совершить переворот в сознании снежных эльфаров. Только как это сделать? Опять же без помощи Ирридара у нее ничего не получится. Тора сникла. Она никто. Пустое место, с горечью внутри подумала она.

До глубокого вечера шли без задержек. Здорово помогали кони. К наступлению темноты подошли к рощице хвойных деревьев и решили там заночевать. Идти ночью было опасно. Корка льда подмерзла, и дальше путь шел все время наверх, по наледи, очень опасный и трудный.

Углубились подальше в рощу и расположили лагерь под скальным выступом. Блинда выставила часового на границе рощи, а Эрна направилась по свежим следам назад, подальше от рощи. Никто ее не останавливал. Все вымотались и хотели просто упасть и хотя бы немного отдохнуть. Они были рады возложить разведку на девушку хуманку.

Эрна-Рабе огляделась. Справа, в лиге от нее, она увидела скалу, с которой хорошо просматривались окрестности на многие лиги во все стороны. Мимо нее у подножия скалы и должны были пройти преследующие их рейдеры. Она решила направиться туда. Поднялась на склон скалы и заметила пещеру. Внутри горел красный огонек ауры живого существа. Память подсказала демонице, что это пещерный медведь. Рабе задумалась. Чем ей это может помочь или грозить? Сведения по этому зверю имелись. Очень умный и кровожадный хищник. Обладает зачатками разума. Искусственно выведенный снежными эльфарами для защиты границы от набегов лесных эльфаров. Но когда медведи расплодились, они стали бичем приграничных поселков и на них началась охота.

«Может, вывести на медведя рейдеров?» – подумала она и решила, что нет. Лучше медведя вывести на рейдеров. Она прощупала местность на пределе своих возможностей. Ауры лесных эльфаров она не обнаружила. Но они должны были идти следом.

«Значит, еще рано», – решила она и села под куст. Ей не было холодно. Рабе закрыла глаза, приняла свою истинную форму и задремала. Сигнал тревоги тихо прозвучал примерно через час. В магическом зрении светились пять аур.

Примерное расстояние до лесных эльфаров было почти лига. Впереди двигался разведчик. Он шел точно по следам отряда. Она сама проходила по ним и понимала, что следы хорошо видны. Но именно сейчас ей это было на руку. Теперь Рабе предстояло главное действие – разбудить медведя и выманить его вниз, на тропу.

«Посмотрим, чего ты стоишь, ужас гор?» – мысленно произнесла Рабе и направилась к пещере. Медведь еще не впал в спячку, но на охоту не выходил. Это было странно. Рабе приняла образ Эрны и показала себя медведю.

Той прыти, что проявил зверь, она не ожидала. Он с места, прыжком очутился в шаге от Рабе и взмахнул лапой. Только демоническая ловкость помогла ей увернуться и принять образ демоницы. Дальше стало проще. Озадаченный медведь на мгновение застыл: он тоже не ожидал такой ловкости от жертвы. Хищник присел на задние лапы и уставился маленькими злыми глазками на девушку. А та неожиданно превратилась в непонятное существо. В душе зверя, если она у него была, пробудился первобытный страх перед демонами. Он негромко, обиженно рыкнул, и Рабе исчезла. Снова в образе Эрны она появилась в пяти лагах от медведя. Рабе учла его возможности, и медведь оправдал ее ожидания. Он, не раздумывая, скакнул к ней. Пока он летел над землей в прыжке, девушка снова пропала. Озадаченный неудачей зверь недовольно рыкнул и стал озираться. Рабе появилась у края скалы, и медведь замер. Он соображал, и Рабе это понимала. Не достав жертву прыжками, медведь искал новый способ поймать юркую пищу. А он был голоден и, как успела заметить Рабе, ранен. Видимо, сразился с соперником за территорию, победил, но был неплохо потрепан. На морде зиял глубокий рубец, и бок был разодран. На грязной шерсти запеклась кровь.

Несмотря на раны, медведь был чрезвычайно проворен и еще в большей степени опасен.

Он встал на все четыре лапы и, покачиваясь из стороны в сторону, направился к жертве. Рабе стала отступать, медленно придвигаясь к пологому склону скалы. Медведь тоже не спешил. Он нарочито медленно, вразвалочку, брел в сторону жертвы.

Рабе, прыгая с камня на камень, спустилась на середину склона и замерла. Рейдеры должны были сначала заметить ее. Они увидели ауру хуманки.

«Вот удивились?» – с иронией подумала Рабе, заметив, как замерли все пять аур. Но и медведь почувствовал, что количество добычи увеличилось. Он не стал преследовать неуловимую дичь. Он лег на живот и, не обращая внимания на Рабе, пополз к краю скалы.

Рабе усилила свечение своей ауры, старясь забить ею ауру медведя. И ей это удалось. К ней стали подбираться рейдеры. Медведь замер, рассматривая эльфаров. Затем неожиданно совершил гигантский прыжок вниз и вперед. Своей тушей он придавил того, кто был последним, отрезая рейдерам путь назад. А лапой сразил второго. Впереди идущий рейдер резко обернулся, но на него сверху пала тенью Рабе и придушила. Отпила немного жизни и оставила лесного эльфара на месте. Медведь воспользовался его минутной заминкой и прыгнул к нему. Удар лапой оторвал эльфару голову. Два рейдера остались между медведем и непонятно откуда взявшейся демоницей. Рейдеры уже видели и ее, и медведя. Они встали спина к спине и приготовились обороняться.

Два убойных заклятия полетели в сторону Рабе, а ловчая сеть – в медведя. Сеть упала на хищника и стала сжимать его в своих тисках. Но и медведь не был простым существом, он отчаянно взревел и рывком раздвинул тиски сети. Замер с широко расставленными лапами, и этого времени хватило лесному эльфару, чтобы прыгнуть вперед и вонзить в медведя свой короткий меч. Он попал в сердце, куда и метил. Умирая, медведь отмахнулся и снес эльфару половину головы. Рабе, не получив урон от заклятий, уже была за спиной последнего оставшегося в живых рейдера. Она утащила его в пещеру и там провела допрос.

Вернулась Эрна через три часа. Измазанная в грязи и усталая. Села у костра и потребовала еды.

– Дайте пожрать, проголодалась, как пещерный медведь, – грубовато потребовала она.

Блинда испуганно посмотрела на нее.

– Эрна, нельзя всуе упоминать «ужас гор». Он может услышать и нагрянуть.

– Уже, – ответила Эрна, жадно поедая полусырую кашу.

– Что уже?! – всполошилась эльфарка. – Ты видела пещерного медведя?

– Ага, – кивнула Эрна.

– Тогда нам срочно нужно уходить. Он придет по следам Эрны. Нам с ним не справиться, – запаниковала девушка.

– Не надо, – Эрна отмахнулась рукой, в которой держала ложку. – Его убили.

– Кто? Кто мог убить пещерного медведя? – не поверила девушка и, ища поддержку, посмотрела на своих товарищей. Те пожали плечами, на их лицах застыло выражение – мол, не знаем, что и сказать. С Эрной все возможно. Ее авторитет как бойца после разгрома звезды рейдеров был столь высок, что парни в команде Блинды ее почти боготворили.

– Рейдеры вышли к пещере, где прятался медведь, – сообщила подробности Эрна.

– Как? Они что, не видели, что там медведь? – вновь с недоверием спросила Блинда. Остальные спутники, потрясенные ее словами, молчали. Все знали, что такое «ужас гор».

– Короче, – облизывая ложку, ответил Эрна, – сейчас все расскажу.

Эрна отложила пустую тарелку, а Тора, глядя, как девушка вылизывает ложку, скривилась от ее манер. Но подумала: Эрна простолюдинка, поэтому что с нее взять?

– Иду я, иду, – продолжила рассказ Эрна. – И думаю, дай залезу на скалу. Мы ее проходили днем, справа у тропки.

– Видели такую, – оживились и закивали головами парни.

Блинда, напряженно слушая, молчала.

– Поднимаюсь я и вижу пещеру. Чувствую, там кто-то есть. Я ушла в невидимость, подхожу и вижу: лежит раненый медведь. Здоровый такой, не описать, какой здоровенный.

Парни согласно закивали. Знали, какой это медведь.

– Он, видимо, подрался с соперником. Морда разворочена, на боку рана. Медведь тоже почувствовал меня и стал выползать из пещеры, а я стала отползать. Он пер на мой запах. Я это потом поняла. Думаю, как это он так уверенно понимает, куда ползти.

Парни ухмылялись наивности Эрны.

– Сейчас будет смешнее, – заметив ухмылки, заулыбалась Эрна. – В это время внизу меня заметили рейдеры, и один полез на скалу.

Эрна заразительно засмеялась.

– И знаете, кому он попал в лапы?

– К медведю, – не выдержала Тора.

– Ага. А дальше медведь как сиганул вниз и давай трепать остальных. В итоге его пытались поймать сетью, но он ее то ли порвал, то ли она не смогла его удержать, я не поняла. Вот, я принесла ее, – Эрна кинула сумку под ноги Блинды. – Знаете, как ей пользоваться?

Блинда закивала, а Тора спросила:

– Что дальше было?..

– Медведь убил четверых прямо на тропе. А они убили медведя. Одного на скале медведь ранил. Я его допросила. Знаете, почему они тут? – Эрна обвела всех взглядом.

– И почему? – включаясь в игру Эрны, спросил молчавший весь рассказ Шава. Он уже понял, что девушка до этого рассказывала прелюдию. Теперь же подошла к главному.

– У них есть отпечаток ауры госпожи Торы-илы. И они знают, куда она удрала с поля сражения…

– Я не удирала! – воскликнула возмущенная несправедливым обвинением Тора. – Меня…

– Да, да, госпожа Тора, вас я утащила, простите. Не это главное. Непонятно, как они проследили наш путь и откуда у них отпечаток вашей ауры. А вообще-то, если рассуждать серьезно, наше дело дрянь, коллеги, – закончила свой рассказ Эрна.

– Почему? – воскликнули в один голос Блинда и Тора.

– А вы не понимаете? – Эрна облокотилась на ствол сосны и откинулась на спину. Она давала время спутникам проникнуться ее словами. – Этот район оцеплен отрядами рейдеров. Куда бы мы ни пошли, они нас будут преследовать.

– И что делать? – растерянно спросила Тора.

– Ясно что, – ответил за Эрну Шава. – Нам надо разделиться. Блинда со своим отрядом вместе с конями пойдут к Высокому хребту. А мы попробуем прорваться через горы на западе.

– Согласна, – кивнула Блинда. – Это разумный выбор. Мы уведем погоню за собой. Жаль, что у нас нет свитков перемещения. Не подумали заранее.

А Тора мысленно по-детски упрекнула Ирридара: «Мог бы дать свиток Эрне или Шаве, жадина…» При этом она решила оспорить решение Шавы и Блинды. Ей было стыдно, что за нее решали другие, и она решила покомандовать.

– Мы не будем разделяться, – строго произнесла она. – Если погибать, так вместе. Я не могу жертвовать вами, Блинда.

– Льерина Тора-ила, – немного устало ответила ей командир отряда. – Мы разделяемся не затем, чтобы погибнуть. А чтобы запутать погоню. Сами мы выберемся из неприятностей и спасемся. Держаться вместе – это верный путь к смерти. Вы же не будете сдаваться в плен.

Она вроде бы утверждала, но в голосе девушки слышался завуалированный вопрос.

– Конечно нет. Как ты могла такое подумать! – возмутилась Тора. – И как разделение нам поможет? Они вычисляют мое присутствие по слепку ауры.

– А вы оставите нам свою одежду. На ней отпечаток вашей ауры. Мы свою одежду отдадим вам. Она зачарована и будет скрывать вашу ауру. Не сильно, но этого должно хватить. Мы будем держать преследователей на расстоянии. Без вас у нас это получится. Вот почему необходимо разделиться, понимаете?

Блинда разговаривала с Торой как с маленькой девочкой, объясняя и разжевывая понятные ей и остальным прописные истины, и она была права. Только Тора, можно сказать, закусила удила. Она обиделась, что ее мнения не спросили, и не хотела признать правоту девушки.

– Это вы не поняли меня, Блинда, – резко ответила Тора. – Я приказываю всем оставаться в одном отряде.

– Госпожа Тора-ила, – спокойно ответила ей Блинда. – Приказывать вы будете у себя дома. Здесь вы всего лишь пассажир. Объект, который мы охраняем. И нам решать, как обеспечить вашу безопасность. Вашего мнения никто не спрашивает.

Этот ответ лишил Тору дара речи. Она широко раскрытыми глазами смотрела на эльфарку и не могла вымолвить ни слова. Ее унизили прилюдно и показали ей и всем, что она никто. Просто груз. Груз ценный, который нужно сохранить любой ценой. Не выдержав напряжения, она расплакалась.

Эрна осуждающе покачала головой и кинула укоризненный взгляд в сторону Блинды. Та тоже набычилась и отвернулась. Эрна поднялась с места, приобняла Тору за плечи и стала успокаивать:

– Не надо плакать, госпожа Тора-ила. Блинда в некотором роде права. Нам надо вас сохранить для княжества, таков приказ нашего лорда. И нам лучше знать, как это сделать. У вас же получается командовать армией и управлять государством. Этих качеств у нас нет. Так что просто примите это как факт. Не может один эльфар уметь все. А вместе мы сила. Правда, ребята? – спросила она молчаливых спутников, и все начали наперебой с ней соглашаться и утешать Тору.

Тора шмыгнула носом, вытерла слезы и спросила:

– Правда?

– Правда, – ответил Шава. – И хватит трепаться. Если опасность миновала, надо ложиться спать.

Он заботливо уложил одеяло на срубленные ветки ели. Прикрыл его вторым.

– Ложитесь, ваша светлость, отдыхайте.

– Я – ее высочество, – всхлипывая, отозвалась Тора, и ее слова вызвали улыбку у спутников.

Напряжение, воцарившееся в группе, после этих слов моментально прошло. Шава умел гасить вовремя ссоры и мирить других…

Глава 8

Высокие планы бытия

Беота пребывала в состоянии, близком к нервному срыву. Ее нервная система была в сильнейшем напряжении – и все из-за действий молодого Высокого, кого силой и волей творца судья поставил на место хранителя степи.

Мальчишка был непредсказуем. Не признавал авторитетов и действовал немыслимо стремительно, разрушающе и не загадывая на будущее. Он просто силой ломился там, где требовалось терпение и выдержка. Он сеял вокруг себя хаос и беспорядок. Но ему пока все удавалось. Признав его ум и способности ломать планы Рока, Беота сделала ему предложение, которого добивались все остальные хранители, включая Рока. Но высокомерный выскочка не захотел признать за ней лидерство и проявил исключительную небрежность к ее чувствам. Ее гордость и самолюбие были сильно уязвлены. В душе Беоты, подпитываясь страхом за будущее, копились яд ненависти и желание отомстить. Она не хотела как возвышения человека, так и усиления Рока. Оба внушали ей страх за ее будущее. Но Рок был предсказуем. Он не спешил. Действовал основательно и давал ей время подготовиться. А человек, наоборот, действовал спонтанно и скоропалительно. От этого невозможно было предугадать результат его влияния на события. Она боялась опоздать, а самым страшным для нее было – начать действовать несвоевременно, а точнее, преждевременно.

Беота ждала, когда человек оступится. Но время шло, а он только усиливался, да еще сумел собрать вокруг себя не самых последних из сынов творца. Трех неразлучных братьев и Авангура, что был соперником самому Року.

Беота помнила те времена, когда она проснулась и, трепеща, вошла в лабиринт. Ей удалось там прожить три столетия и ни с кем не сблизиться. Ее домогались, ее пытались взять силой, но она, умело манипулируя чувствами братьев, добивалась того, что ее не трогали. Однако за время плутаний по слоям лабиринта она сумела понять всю сущность сыновей творца. Воспылала к ним ненавистью и презрением.

Когда Рок начал собирать команду для прохода в мир, она присоединилась к нему, стала его тенью и помощницей. Рок умел притворяться. Быть простым и обаятельным. Брал на себя самые трудные вопросы. Оберегал ее и Кураму, и ей казалось, что он именно тот, с кем она сможет разделить правление. Но когда они вышли в мир, то Рок получил людские земли, и первое, что он сделал, это собой заменил людям творца, а ее отодвинул. Этого Беота понять не могла. Она испугалась и сбежала от Рока, а он только усиливался, и тогда она переместилась на другую половину планеты и создала свой культ. К этому времени она была окончательно испорчена близостью с Роком и научилась от него беспринципности.

Творец далеко, а они тут и имеют часть силы творца. Как же не воспользоваться этой возможностью. Она стала хитрее и изощреннее, более жестокой, чем сам Рок, и более стервозной, чем любая из смертных. Она много положила сил, чтобы не дать поглотить себя Року и Кураме. Но Рок и не стремился захватить ее домен. Он вел вялые войны с Курамой, который хотел иметь свое влияние на Сивилле. Ему в Инферно было скучно и тесно. Он засылал демонов в мир Рока. А тот их ловил и искоренял. Именно Рок внушил Кураме желание попробовать захватить владения Беоты. В той битве братец потерял все. Но так ему и надо. А вот человек – это совсем другое, малопонятное и опасное явление.

Чтобы как-то унять охватившее ее беспокойство, Беота тайно пробралась на другую сторону планеты и стала изучать положение сторон. Начала она со степи, где находилась вотчина Худжгарха.

Там события разворачивались с быстротой, которая ей была неподвластна. Оседлые орки понесли столбы Рока с юга на север, запад и восток. На севере и востоке им вышли навстречу кочевые племена под предводительством Свидетелей Худжгарха, и даже Великий хан признал Худжгарха своим хранителем. Его отряды шли в направлении войск поклонников Рока.

Оценив обстановку и тщательно изучив силы и позиции сторон, она пришла к выводу, что оседлые племена, покинувшие пределы своего обитания, будут скоро разгромлены и вернутся к себе. Здесь влияние Рока было ограничено столбами. Это ее вполне устраивало. Под Худжгархом был восток и центр степи. Под сторонниками Рока – юг, до ставки Великого хана. От ставки на север занимали кочевья нейтральные племена. Получалось, что Худжгарх был не в силах справиться с еретиками Рока на землях, где стояли магические столбы, и это будет умалять его силы и влияние. А Рок был бессилен захватить всю степь. Это было для Беоты хорошо. Ее противники в битве ослабляли друг друга.

На севере степи кочевые воины несколькими потоками двигались к Лигирийской империи и границам Вангора. Тут чувствовался чей-то замысел. Только невозможно было понять чей. Или Рока, что готовит оркам ловушку, или человека, что решил все поставить на один удар. Это прояснится позднее.

Удовлетворившись увиденным, Беота переместилась в Вангор. Ей захотелось узнать, как протекает война империи против королевства, откуда был родом новый хранитель степи.

Там для Рока было не все так радужно. Войска империи уперлись в хорошо укрепленный город и два военных полевых лагеря. Чтобы пройти дальше в королевство, им нужно было взять штурмом город и выбить войска из полевых лагерей. Иначе, если имперцы попробуют уйти в отрыв, в разрывы между узлами обороны, они лишатся подвоза припасов, так как снабжение войск будет непременно нарушено. Все обозы будут перехвачены вангорцами.

«Это позиционная война, – с усмешкой подумала Беота. – Почему же Рок бездействует? Неужели у хитроумного брата есть запасные варианты? Он оголил империю. Его войска внутри империи находятся в провинциях, приближенных к столице. Он что, отдал на разграбление юг империи?»

Все это выглядело странным и не похожим на Рока. Не таков был ее брат, чтобы допускать такие просчеты.

Беота решила еще раз навестить Рока и попытаться выведать хоть немного о планах этого хитреца. Она приоделась и приукрасилась. Хотела произвести на него впечатление.

Беота появилась у горы Рока в тот момент, когда он возлежал с очередной лесной эльфаркой. Беота знала, что Рок питает слабость к этим смертным женщинам. Его тайные жрецы в Вечном лесу поставляют ему наложниц, а он, попользовавшись ими, благословлял их и выдавал после замуж за эльфаров, облеченных властью. Эти женщины, делившие с ним постель, становились его агентами влияния в Вечном лесу. Братец, как всегда, совмещал приятное с полезным.

К удивлению и возмущению Беоты, окно перед ней открылось не сразу. Ее призыв Рок несколько минут игнорировал, а когда оно появилось, Беота поморщилась. Рок лежал в постели с ушастой крошкой, беззастенчиво обнимая ее за обнаженную грудь, и довольно улыбался.

– Что-то ты зачастила, сестрица, – вместо приветствия сказал он. – Что случилось? – и глумливо смеясь, добавил: – Ты решила стать моей наложницей?

– Вот еще, – скривилась Беота. – Хотела сообщить тебе кое-что.

– Беота, я вижу, ты стала вестником и уже в который раз прилетаешь ко мне, чтобы сообщать новости. Ну, рассказывай, я слушаю.

Эта реплика задела богиню, но она сдержалась. Любопытство оказалось сильнее гнева.

– Ты сам-то знаешь, что у тебя происходит внизу? – стараясь скрыть вспыхнувший в сердце гнев, спросила Беота со злостью.

– Пока ничего существенного, что потребовало бы моего внимания.

– Да? А то, что армия империи застряла на границе Вангора, а орки движутся к ее границе, ты тоже не считаешь существенным?

Рок скинул простыню с эльфарки. Беота увидела ее совершенное белокожее тело.

– Как тебе она? – спросил Рок.

– Красива, – согласилась Беота.

– Вот это для меня важно, – ответил Рок. – Красота – великая сила! – и увидев, как передернулось лицо сестры, громко рассмеялся. – Можешь присоединиться. Помнишь, как раньше?.. – довольно произнес Рок и многозначительно подмигнул.

Беота, не выдержав, передернула плечами. Она не хотела вспоминать прошлое.

– А знаешь, – продолжал издеваться Рок, – я вижу больше, чем ты думаешь. Например, я вижу, ты стала брить лобок. Для чего? Лобковые вши завелись?

Беота не ожидала этого вопроса и машинально прижала руки к паху. Рок засмеялся еще сильнее.

– Ты хочешь спрятать от меня свои прелести? – Он щелкнул пальцами, и Беота неожиданно обнаружила, что оказалась полностью обнажена. Она была раздета перед Роком и этой сучкой в его постели. Богиня испуганно вскрикнула и отпрянула, окно схлопнулось, но последние слова Рока Беота услышала: – У себя я делаю все, что захочу…

Беота в бешенстве вернулась к себе в замок. Как обозленная тигрица заметалась по залу. Она ругала Рока самыми скверными словами, которые знала.

– Скотина! Подлец! Мерзавец! Сволочь, бабий угодник, лысый сморчок, маленький член… Письколиз… – Беота вспомнила, как много, много столетий назад, когда они еще были вместе, Рок предложил ей полизать ее лоно. Они были пьяны, и она согласилась. Сейчас вспоминать это было настолько противно, что захотелось убить всех, кто окажется рядом. А дальше она вспомнила, что сделала сама, и прикрыла рот рукой.

– Я такая же тварь, не лучше, – подумала она и без сил упала на диван.

Открытый мир. Планета Цам Цара. Столица АОМ

Вейс дремал, когда пришло сообщение по закрытому каналу связи. Он огорченно вздохнул. После сытного обеда он не горел желанием погружаться в работу, но все же не поленился и открыл сообщение.

Прочитав его, он мгновенно проснулся. Послеобеденная дремота слетела, словно снесенная порывом ветра осенняя листва. Вейс выпрямился в кресле и еще раз прочитал сообщение. Писал некий внук, что не очень любит его. И, что странно и пугающе, сообщение пришло по каналу связи со Штифтаном. Но вот послал его не Штифтан.

«Тогда кто?.. – погрузился в размышления Вейс. – И что могло случиться с исполняющим обязанности начальника управления, отправленным с заданием в Закрытый сектор? Сообщений от группы прикрытия, что агент погиб или захвачен, не было. Выходит, Штифтан сам передал кому-то коды доступа… но это крайне маловероятно».

Ответ он получил спустя несколько минут. Снова замигала иконка, оповещая Вейса о входящем сообщении, и он тут же его открыл. Теперь это был Штифтан. Он сообщал, что к нему приходил неактивный агент с позывным Дух и предлагал сотрудничество на условии взаимопомощи. А точнее, как понял Вейс, вербовал Штифтана в обмен на информацию по Синдикату. И как того стоило ожидать, трусоватый Штифтан спрашивал, что делать?

Вейс сразу смекнул, кто был его новоявленным внуком. Это тот самый молодой дикарь, которого они захватили в Инферно и который наделал столько бед на корабле, прежде чем сбежал.

«Непростой человек, – подумал Вейс. – Если это человек. И как он смог перехватить канал связи? Выходит, что у него есть неограниченные технические возможности, и он не боится их показать. Тогда стоит предположить, что на планете Сивилла обосновались неведомые силы из открытого мира, которые в обход запретов смогли разместить там оборудование, своих агентов и наладить связь…» Кто-то потратил немыслимые средства, обеспечивая параллельную линию связи. И он читает всю переписку агентов и Вейса.

От этой мысли Вейс вздрогнул.

«Но как? – задал он себе вопрос. – Как они смогли незамеченными попасть на Сивиллу?.. Спутник! Они украли спутник и… Нет, это невозможно, – осадил разгулявшуюся фантазию Вейс. – Никто не смог бы украсть спутник и спрятать его. Это технически невозможно. Но вполне можно предположить, что это сделал некий бог, как об этом доложил Штифтан».

Вейс решил не афишировать эту информацию. Рано. Его точно посчитают за выжившего из ума старика… Пусть этим занимаются аналитики, а он представит комитету их версию…

«Стоп! – остановил он себя. – Надо связаться с этим внуком, и тогда, может быть, многое прояснится».

После недлительных переговоров Вейс понял, что вытащил золотой билет. Золотым билетом называли неимоверную удачу при выигрыше в галактической лотерее.

Вейс получит доступ к материалам Синдиката и самого Советника. И сможет здорово прижать политических противников. Его влияние и влияние Комитета по безопасности возрастет, а это прямой путь в конгрессмены. И тогда он сможет лоббировать интересы консерваторов. Как хорошо, что Штифтан оказался таким слабовольным. Если бы он клюнул на приманку Духа, то мог бы сорвать здоровенный куш. Его карьера взлетела бы на немыслимую высоту, и такого карьериста трудно было бы удержать в рамках лояльности. А ему очень нужен в Управлении Ада по Закрытому сектору свой человек. Штифтан для этого подходил, как никто другой.

Сообщение, что Демон стал богом, Вейс всерьез не воспринял, но понимал, что тот смог устроить свою карьеру. Может быть, стал князьком на каком-нибудь слое Инферно и прячется. Но сейчас не до него. Демон – отработанный и забытый материал. Пусть им занимаются ищейки из центрального офиса. На повестке стоял более важный вопрос. Как распорядиться информацией, полученной от Духа, и что тот потребует за нее? И еще, нужно что-то решать со Штифтаном….

«Что же предпринять, чтобы на время изолировать глупыша? – задумался Вейс. – Информация о ликвидации Синдиката на двух планетах не должна просочиться в открытый мир».

Вейс встал и стал мерить шагами свой кабинет. Затем он остановился и сам себе улыбнулся.

– Решено, – произнес он вслух и начал действовать.

Вейс составил запрос на имя командующего силами ССО. В нем он просил два корабля для секторной миссии: на одном он планировал отправиться на встречу с Духом, на втором – эвакуировать Штифтана с планеты. Согласование запроса членами комитета прошло без задержек, их одобрение он получил почти сразу. После Вейс отправил приказ в штаб Сил Специальных Операций. В нем командующему предписывалось выделить два корабля. Один класса эсминец, другой – простой почтовый уиндер, на нем повезут Штифтана и команду прикрытия. Одновременно ушел приказ группе прикрытия обеспечить объекту наблюдения наивысшую степень защиты, не привлекая внимания.

Разделавшись со всеми срочными делами, Вейс налил себе сквоч (элитный крепкий алкогольный напиток), достал сигару и уселся в кресло.

«А я еще о-го-го! Могу», – похвалил он мысленно сам себя.

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор

У меня были еще незаконченные дела. Надо было спасти из темницы Мазандара «скорпиона» и семейную пару. Негоже оставлять на произвол судьбы тех, кому пообещал свободу и кто пал жертвой предательства.

Я вновь был в землях герцога Мазандара, рядом с оставленным мною агентом империи – магом и бывшим другом детства заточенного «скорпиона». Агент лежал в полной прострации. Представляю, сколько он передумал и что пережил…

Мысли, как использовать такого ловкого шпиона, ко мне пришли внезапно. Такой талант не должен пропадать на эшафоте. Его надо пристроить магом и советником к брату Ирридара Черридару. От Мегги он отказывается, воспылав страстью к эльфаркам, ну и ладно, решил я. Так даже лучше. Мегги девушка достойная во всех отношениях, и толкового жениха я ей найду. А Черридар многому научится у этого мага-перевертыша. Но сначала нужно над ним поработать.

Я присел рядом с пленником и посмотрел ему в глаза.

– Хочу, любезный, вам сообщить, – начал я обработку агента, – что мятеж не удался. Искореняющие уничтожены при штурме дворца. Король жив. Войска и аристократы, что поддержали мятеж в столице, разгромлены, и сейчас идут повальные аресты. Ваши агенты, что убыли в столицу с ризом Мазандаром, схвачены тайной стражей Вангора. А в империю ушла информация, что виновник провала вы, мой друг. Вы исчезли перед самым началом операции и все рассказали тайной страже Вангора. Как вы думаете, что с вами сделают в империи?

Шпион в мантии мага закрыл глаза. Он мог говорить, но я видел в его ауре, что он ошеломлен моими словами и даже потрясен. Вся его жизнь была разрушена за один день.

– Но знаете что? – продолжил я. – У меня к вам отличное предложение. Начните служить мне, герцогу Фронтирскому. Я вас спрячу от мести имперских агентов.

С полминуты парень лежал безучастно. Я его не торопил. Потом он открыл глаза и повернул ко мне голову.

– А что это меняет? – спросил он. – Смысл моей жизни утерян. Я оболган и проклят в своей стране…

– Да, это так. Но вы знали, на что шли, когда пытались вербовать «скорпиона». Это возмездие за ваши деяния. Но вы молоды, и жизнь на этом не заканчивается. Лучше быть живым и на свободе, чем висеть вниз головой, как предатель. Вы подумайте. А я пока закончу здесь свои дела.

Еще один шаг – и я в темнице. Снял оковы с женщины и перенес ее в охотничий домик риза Мазандара. Уложил бедняжку на кровать и применил на ней очищение идришей. Женщина была измождена и пребывала в беспамятстве. Видимо, пленникам несколько дней не давали пищи и воды. Может, тюремщики решили таким образом избавиться от пленников? Все может быть. Я осторожно влил ей в рот полную бутылочку эликсира исцеления и прикрыл ее покрывалом. Лохмотья я снял и выбросил на пол.

Женщина вздохнула и открыла глаза. Недоуменно огляделась, увидела меня и отшатнулась. Потом осмотрела себя и поняла, что накрыта покрывалом и лежит в постели.

– Кто вы? – спросила она слабым голосом.

– Я «скорпион» его величества, – я мог так себя называть, потому что Гронд пока не забрал у меня знак «скорпиона».

– И что вам надо?.. Где я?..

– Вы в охотничьем домике риза Мазандара. Хочу сразу предупредить, он ничего не знал о вас и вашем муже и что вас арестовали. Его контролировали имперские шпионы. Но сейчас мятеж раскрыт и подавлен. Заговорщики кто арестован, а кто просто убит. У меня к вам есть разговор, тана. Вы оказались мужественной и сильной духом женщиной, не сломились и выстояли. Это стоит моего большого уважения. За мужа и родственника не беспокойтесь. Я перенесу их сюда, как только поговорю с вами.

Женщина внимательно на меня смотрела и слушала не перебивая.

– Дело в том, что вы стали свидетелями того, как попал в трудную ситуацию риз Мазандар, дядя короля. Его никто не обвиняет в предательстве, но вы были заточены в его темнице, и на него ложится тень преступления. Понимаете?

– Не вполне… – тихо ответила женщина и потянула покрывало повыше. – От меня что-то требуется?

– Да. Забыть то, что произошло, и не выдвигать обвинений против риза Мазандара. Нигде и ни с кем об этом прискорбном случае не говорить. За это вы с мужем получите графский титул и замок одного из тех, кто оказался замешан в мятеже. У вас будет выбор: или получить земли здесь в герцогстве, или в другом месте. Только не в столице. Ну, а если вы не прислушаетесь к голосу разума, то просто исчезнете. Понимаете меня?

– Конечно, тан, понимаю, – ответила женщина. – Я могу потребовать еще дополнительно?

– Смотря что?

– Я хочу сама казнить тюремщиков.

– И все?

– Да.

– Это справедливое желание, тана. Вы их получите. Теперь отдыхайте, я перенесу сюда вашего мужа и вашего родственника.

Я исчез и вскоре вернулся с двумя бесчувственными «телами». Живыми их можно было назвать с большой натяжкой. Я разместил скорпиона в отдельной спальне, а мужа будущей графини – в ее спальне. У нее на глазах очистил мужчину и дал ему эликсир.

– Оставляю вас одних, тана. Поговорите с мужем.

Я вернулся к «скорпиону». С ним разговор был более конкретным. Я рассказал ему, что его может ждать в случае претензий и что он может ожидать, если забудет то, что с ним произошло. Он тоже попросил исполнить одно желание.

– Я не хочу больше быть «скорпионом», – произнес он, – и не хочу иметь с Мазандаром ничего общего. Я уеду в свое поместье… Но остался невыясненным один вопрос – если король жив, то мой брат убит?

– Почему вы так решили? – спросил я.

– Потому что он был ярым сторонником империи и, как сказал мой бывший заклятый друг, он должен был убить короля.

– А кем он должен был быть?.. Стражником? – спросил я. – Или среди мятежников?

– Не знаю. Он очень похож на меня. Вы его видели?

– Нет. Похожего на вас мужчину я не видел, – покачал я головой. – Но я выясню про него. Сейчас отдыхайте. Я позову слуг, и они будут выполнять все, что вы попросите. Ваши друзья в соседней комнате. Если будет желание, можете их навестить.

– У меня нет одежды…

– Она найдется в шкафах, поищите, – ответил я и вызвал слуг.

Войдя в комнату, они оторопело смотрели на меня и «гостя».

– Меня послал риз Мазандар. Он приказывает вам служить трем господам, что разместились в этом поместье. Если будете плохо за ними ухаживать и прислуживать им, я вас казню!

И подпустил в воздух чуточку эманаций страха.

«Итак, – решиля, увидев, как побледнели два старика и старуха, – с долгами я рассчитался. Потом поговорю с Мазандаром, и он сделает все для этих бедолаг».

Я вернулся в подземный ход, прорытый элементалем, и застал сидящего у стены имперца. Сидеть он мог, передвигаться – еще нет.

– Ну что, надумали? – спросил я.

– Надумал, – ответил он. – Хотелось бы знать, в чем будут заключаться мои обязанности.

– Все очень просто. У меня есть младший брат. Он будет графом в моем герцогстве. Я, кстати, герцог Фронтирский Ирридар Тох Рангор.

– Антуан Плускус, бастард, – представился пленник. – Отец – вангорский дворянин, мать – горничная из империи. Отец меня не признал.

– Это случаем не папаша того самого Анри, что сидел в темнице Мазандара? – уточнил я.

– Он самый, – неохотно ответил маг.

– Ну, теперь понятно ваше отношение к брату. Но это к делу, о котором я вам рассказываю, не имеет отношения. Вы будете у моего младшего брата придворным магом и советником. Он из нехейцев, поэтому малообразован и грубоват. Я дам вам другое имя и своей властью сделаю баронетом. Вы станете вангорским дворянином без земли.

– Вы высоко оценили мои услуги, риз. Вы не боитесь, что я предам вас?

– Не боюсь. Не надо считать меня наивным дурнем, Антуан. Я наложу на вас заклятие крови, и вы не сможете меня предать, только и всего. В остальном вы будете свободны. Даже если захотите уйти, сможете уйти. Но я вас найду и посажу на кол.

– Отличная перспектива свободы, – хмыкнул имперец. – Можешь иметь свободу, но если захочешь уйти, познакомишься с колом в заднице.

– Все верно. У вас нет выбора. Вы нужны мне, а вам нужна жизнь. Не думаю, что его императорское величество будет к вам более благосклонным.

– Да уж… – только и смог произнести Антуан.

– Ложитесь, – приказал я, и он лег.

Я расстегнул мантию, оголил его грудь и живот. Имперец не сопротивлялся. Он лежал полностью отрешенный и безучастный к своей судьбе, и я его понимал. Он потерял все, чем жил, а новая жизнь была непонятна и еще не наступила. Так что тут предпримешь, кроме того, что принять безропотно свою судьбу.

Я совершил обряд преданности на крови, но в укороченном варианте. Я не сделал его ментальным рабом. Убрал из ауры преданность императору. Парень оказался, как и Овор, серым стражем. Я дал ему установку на преданность моей семье. Это закрепил заклятием на крови. После этого подхватил беспамятного мага и перенес в свой новый замок в столице. Уложил на кровать в комнате Советника и только выпрямился, как неожиданно волна необъяснимого ужаса накрыла меня с головой. Я непроизвольно вошел в боевой режим и только потом понял, что это сработало мое расслоенное сознание, которое получило порцию недостающей информации и сделало какой-то вывод, от которого, еще не осознав, я машинально пришел в состояние сильного страха. Но не за себя. В голове набатом забила мысль. Рок…

«Что Рок?» – я мысленно заметался.

Шиза тут же подсуетилась и подправила мой гормональный баланс. Я успокоился.

«А при чем тут Рок? – вновь подумал я. – Что с ним связано?»

И вдруг картинка в моей голове сложилась…

Рок никогда не делает свои дела наполовину. У него всегда есть запасной вариант и не один. Уничтожение королевской семьи у него в приоритете, это позволит ему захватить власть над королевством, и это должен сделать брат скорпиона.

«Народоволец хренов», – подумал я.

Но и это тоже не конечный вариант. Должен быть еще один скрытый враг. Очень хорошо скрытый враг – последний шанс. Длинная рука, которая достанет короля, когда он перестанет бояться и решит, что он в безопасности. Я еще не додумал до конца свою мысль, а уже был перемещен телепортом в Малый королевский дворец.

Король, стоя посередине коридора, кричал на Гронда.

– Гронд, я не хочу больше оставаться в этом дворце ни минуты! Тут блуждает смерть! Здесь было совершено немыслимое святотатство! Я вообще прикажу сровнять его с землей. Мы сейчас же уезжаем… За город, в летний дворец… Что ты мне талдычишь об опасности? Ты кто? Начальник тайной стражи или сраный предрекатель неприятностей?.. Защитник короля, говоришь? Вот и обеспечь нашу безопасность.

Король глазами поискал мажордома и секретаря в одном лице. Нашел и приказал:

– Быстро подать нам кареты. Мы уезжаем за город.

Секретарь бросился выполнять королевский приказ.

– Ваше величество, если вы так решили, то уж лучше ехать на моей карете, чем на вашей, – увещевал короля испуганный его напором мастер.

– Хорошо, Гронд, но только в этот раз, – снизошел до него король. Он был очень зол.

Королева стояла за его спиной и старалась не попадаться на глаза. Крензу исчез. Видимо, удрал сразу за мной, сославшись на неотложные дела.

Я внимательно оглядел стражников. Похожих на «скорпиона» Анри не было и в аурах не читалось враждебности. Но свиту короля на расстоянии обступили подошедшие снизу молчаливые маги. Как только я глянул на эту группу, то сразу у двоих в ауре заметил всполохи ненависти к королю. Понял, пришли убить и погибнуть. Фанатики. На головах магов были капюшоны, и разглядеть их лица было невозможно. Я находился под скрытом вне зоны магического зрения магов.

Войдя в боевой режим, оглушил двоих магов и телепортом утащил их в подземелье своего нового замка. Очутившись в камере, тут же скинул капюшоны с их голов. В одном из магов я узнал брата «скорпиона». Второй был неизвестный мне пожилой маг. Заковал их в кандалы, поставил у камеры негатор и закрыл решетку на замок. После чего вернулся назад, в Малый дворец к королю. Тот раздраженно, пыхтя и ворча, оглядывал свою свиту.

– До чего дожились!.. – продолжал возмущаться его величество.

Гронда в свите я не увидел. Мастер уже спешил вниз, отдавать распоряжения, а я не стал слушать причитания Меехира, последовал за ним.

– Мастер, – тихо позвал я разгоряченного криками и приказами Гронда.

Тот резко обернулся.

– Чего тебе?.. – Старик был не в духе.

– Еще ничего не закончено.

– Ты о чем, студент? – Гронд повернулся к кучеру королевской кареты и стал давать указания.

– Я о том, что не все заговорщики выявлены, и вполне может быть, есть тот, кого можно назвать «длинная рука» или последний шанс.

– В каком смысле? – Гронд мгновенно напрягся.

– В том, что должен был быть еще последний запасной вариант ликвидации короля. И вполне возможно, этот мятеж и шумная заваруха – только отвлекающий момент. А настоящие убийцы ждут своего часа.

– Ты в этом уверен?..

– Нет, но учитывать такой вариант стоит, – ответил я.

– Ты знаешь, где их искать?

– Нет, мастер, но думаю, что могу попробовать их поймать на живца.

– Это как? – Гронд нахохлился и прожигал меня взглядом.

В нем явно сквозила неприязнь ко мне. Я принес плохие известия, но отринуть их он не мог. Пусть это только плод моего воображения, но если я прав, то как быть? Вот в чем вопрос… Оставить без внимания мои предупреждения? А если случится нападение?.. Я видел, как работал мозговой аппарат Гронда. Он был загнан в ловушку и не знал, как оттуда выбраться.

– Я поеду в этой карете, – указал я на карету короля. – Но со мной нужно посадить еще одного стражника. Я наложу иллюзии. На себя – иллюзию короля, на попутчика – иллюзию Мазандара.

– Хм… почему Мазандара?

– Не знаю, но чувствую, что это правильно.

– Ладно, проверь дорогу, – согласился Гронд. – Эргей, – крикнул он стражника и поманил его пальцем. – Садишься в карету и выполняешь распоряжения этого молодого риза. А я пока придержу его величество, и дай боги тебе, сынок, удачи. Не подведи старика, – обратился он уже ко мне.

– Не подведу, мастер, – кивнул я и позвал стражника: – За мной, Эргей, – и первым полез в карету. – Мастер, – выглянул я, – дайте нам небольшое сопровождение.

Гронд кивнул.

Карета покатилась по мостовой дворца. Шесть конных стражников окружили ее.

Я принял иллюзию короля, а на Эргея наложил иллюзию Мазандара. Подумал, что чего-то в этой картине не хватает, и создал иллюзию королевы.

Стражник вытаращился на спокойно сидящую королеву и начал вытирать пот со лба. Я не обращал на него внимания, а сканировал местность.

Тот, кто хочет смерти короля, должен был хорошо знать его характер и спрогнозировать его реакцию. Реакция последовала. Король решил покинуть столицу. Это был импульсивный поступок. Кто мог знать, как поведет себя король? Только тот, кто его знает многие годы. А вот кто это мог быть, я не знал. И вообще, это могла быть моя обостренная паранойя, и ничего подобного не было в реальности. Но я действовал по принципу: лучше перестраховаться, чем оплошать. Еще у меня были сомнения по поводу такой профессиональности агентов империи. Мы же в диком мире, тут многоходовки не используются. Но если к этому свою руку приложил Советник, то вполне могло быть несколько запасных вариантов уничтожения короля. Жаль, что я его не допросил…

Карета катила по безлюдным улицам. Горожане, напуганные бойней на улицах столицы, сидели по домам. Патрули пропускали нас беспрепятственно. Я уже начал успокаиваться и подумал, что зря себя накрутил, когда на выезде из центральных кварталов на сканере впереди появились красные точки. Раз, два… восемь. Они окружили нас и остановили. Офицер представился и резко приказал поднять руки вверх.

– Приказ короля! – проговорил он, и в то же время раздались хлопки арбалетов.

Стражники и кучер были сражены мгновенно. Стреляли с крыши дома справа от нас. В карету, распахнув дверцу, заглянул громила. Он оглядел нас и ухмыльнулся.

– Ну что, ваше величество, вылазьте. Приехали.

– Вы кто такой? – сделал я удивленный и испуганный вид. – Как вы смеете?.. Я король…

– Умерший король. А я ваша смерть, – оскалился он. – Господин риз, вы можете покинуть карету, – он обратился к Мазандару. – Ваш сын в доме и ждет вас.

– Что? – возмущенно и истерично крикнул я. – Мазандар, ты предатель?

– Он новый король, ваше бывшее величество, – рассмеялся громила и, не задумываясь, ткнул в иллюзию королевы рапирой. Клинок прошел сквозь королеву. Та как сидела, так и осталась сидеть. Даже не поморщилась. Воин оторопело уставился на нее, а я вошел в боевой режим.

Быстро разделался с противниками. Посмотрел на шевроны и помрачнел. На них были гербы Мазандара. Этот риз ловко переиграл меня. И как только смог? Мое самолюбие было сильно задето. Я-то считал себя способным разобраться в человеке по его ауре. Мысли спрятать можно, но их отражение в ауре – нет. Однако Мазандар умудрился это сделать.

Пребывая в мрачных чувствах, осмотрел стражников. Двое были убиты наповал. Четверо ранены. Им я влил эликсир исцеления. Кучер был только оглушен. Болт прошел по касательной в области затылка.

Справа, в доме напротив, светились три красных огонька. На крыше еще шестеро. Этих шестерых я незамысловато сбросил с крыши и проник в дом. Спустился на второй этаж и наложил на себя иллюзию Мазандара. Вошел в квартирку. Там было три человека: сын Мазандара и два воина из личной охраны риза. Вышел из боевого режима, и мир ожил.

– Отец, как все прошло? – бросился ко мне юноша. – Король убит?

Я кивнул.

С крыши с криком падали стрелки.

Охранники напряглись и стали выглядывать в окно.

– А королева?

Я снова кивнул.

– Слава богам, теперь мы будем править королевством…

– Навряд ли, – ответил я и вновь активировал боевой режим.

Со злостью из-за того, что меня провели, как мальчишку, прибил охрану парня и появился уже в своем образе.

– Так значит, истинный заговорщик и предатель все-таки риз Мазандар? – спросил я у его оторопевшего сына.

Тот стал пятиться, но я схватил его за грудки и притянул к себе.

– Хочешь жить? – спросил я и понял, что вопрос в данной ситуации звучит довольно глупо.

Он отрицательно покачал головой.

– Мужественный, да? – с неприязнью произнес я. – Но ты все равно мне расскажешь правду.

И он рассказал. Оказывается, Мазандар вел свою игру, и заключалась она в том, чтобы во время мятежа и хаоса убить короля и его жену. Остальных родственников он трогать не хотел. Мазандар питал лютую ненависть к племяннику и умело ее скрывал. У него был амулет из Вечного леса, прикрывающий его ауру. Потому я не разглядел в нем врага и принял его за честного, обманутого человека. А Мазандар был непревзойденным актером. Он просто хотел войти в империю на правах провинции. Ему не нужна была королевская власть. Ему нужны были реформы. Он мечтал установить на территории королевства законы империи. Он был одержим этой идеей.

Выяснив главное, я задумался и понял, что попал в очень дурацкую ситуацию. Рассказать королю все, что я узнал про его дядю, теперь было просто невозможно. Мы с Грондом (с моей подачи) прикрыли Мазандара, и теперь прийти к его величеству и сказать, что истинный виновник всех происшествий – его родной дядя… Я даже не знаю, во что это выльется. Или казнят, или… Старина Гронд точно снимет с меня шкуру. Но надо как-то вывести Мазандара из игры. И решать с ним потом. Его сына я перенес в замок, в соседнюю камеру с другими шпионами, и снова вернулся к Гронду. Тот стойко выдерживал шквал гнева короля.

Я поклонился и подошел. Молча встал, чем вызвал к себе неудовольствие его величества и благодарный взгляд Гронда. Меехир Девятый перенес свой гнев на меня.

– Пожаловали, риз… – Он сложил руки на груди и окинул испепеляющим взглядом с ног до головы. – Тоже желаете посмеяться над своим королем? Хотите видеть, как он жалок и трусит? Так я не трушу. Я вас всех, – он обвел пальцем присутствующих, – вижу насквозь. Лихоимцы и лизоблюды. Никто не осмелился без моего разрешения уничтожить моих врагов… до того, как все случилось. Боялись моего неудовольствия? Трусы! И вы, риз, тоже трус. Вы скорпион и прикрыты моей волей, но струсили. Думаете, что король самодур? Вот вы, риз, так думаете, я вижу по вашим наглым глазам… Зачем вы вновь пожаловали?..

– Ваше величество, – поклонившись, ответил я. – На карету, где должны были ехать вы и ее величество королева, было совершено нападение. Кто-то, кто очень хорошо знает вас, предвидел, что вы покинете город, и организовал засаду. Стражники из сопровождения были расстреляны из арбалетов, а самих нападающих мне пришлось убить…

– Убить? – воскликнул король. – Вы не узнали, откуда они и кто такие?

– Узнал, ваше величество.

При этих словах Мазандар вздрогнул и впился в меня взглядом. Я прямо смотрел на него.

– Одного, самого главного, я взял живым, в доме напротив кареты…

И тут Мазандар дал промашку. Он выхватил из рукава кинжал и с криком:

– Умри, негодяй! – кинулся на короля.

Его величество замер с широко раскрытыми от ужаса глазами. А на пути кинжала встала моя рука. Я вывернул кинжал из его рук и опустил Мазандара на колени перед королем. Меехир стоял бледным, как отбеленное полотно.

– Что ты творишь, дядя? – тихим дрожащим голосом спросил король.

– Ненавижу! Ненавижу тебя… – промычал герцог и горько заплакал.

Гронд кивнул стражникам:

– Арестовать риза Мазандара.

И двое воинов тут же подхватили герцога под руки и потащили прочь.

– Кто тот, кого вы, риз, поймали? – спросила королева.

Я вздохнул. Весь мой план тайно разрулить эту ситуацию летел к чертям. Пришлось частично признаться:

– Это капитан стражи дружины риза Мазандара.

Про сына я не стал говорить. Мои слова услышал Мазандар и дернулся, но стражники сильнее скрутили герцога. Он застонал, а король это заметил.

– Гронд, – обратился он к мастеру, – прикажи своим душегубам обращаться с ризом Мазандаром как подобает. Он все же член королевской семьи.

Гронд тут же с огромным облегчением направился за уводящими герцога стражниками. Король несколько успокоился и обратился ко мне:

– Риз, почему вы не арестовали дядю сразу, а устроили комедию. Сказали, что он якобы сотрудничал с тайной стражей?

При этом прищурился и испытующе меня разглядывал.

– Ваш дядя, герцог Мазандар, умело скрывал свои истинные цели, ваше величество. Он разыграл целое представление. Сдал агентов империи, раскрыл заговор. Он не хотел быть марионеткой императора. Он сделал все, чтобы убрать всех главных фигур заговора, и расчистил себе путь к трону. И он хорошо знал ваши привычки. Его расчет строился на том, что вы покинете город с небольшой охраной. Он знал, что вы захотите оказаться в спокойном месте, и организовал засаду при выезде из центральных кварталов. Это выяснилось, когда я под иллюзией короля Вангора поехал проверить путь следования. Я посчитал, что еще не все закончилось. Так оно и вышло. Только я не подозревал в этом риза Мазандара, думал, это будут имперцы.

– Вы приняли иллюзию с моим обликом? – возмущенно воскликнул король. – Как это возможно? Покажите… Я требую!

Я показал скверную иллюзию короля. Его величество скривился.

– И они что, не разглядели, кто перед ними?

– Разглядели, ваше величество, но было поздно. У нападавших были нашивки с гербом риза Мазандара. Я сначала подумал, что напавшие на вашу карету бандиты специально маскировались под дружинников риза. Поэтому не спешил говорить вам, кто там был. Но ваш дядя сам выдал себя. Хотите поговорить с капитаном стражи?

– Зачем? – презрительно скривился король. – Это Гронд должен делать. Мне нет до него никакого дела…

Я облегченно вздохнул. Капитана мне пришлось убить.

– Ладно, я остаюсь, – принял решение Меехир. – Но никому не доверяю. Где Гронд? – Король стал оглядываться. – Убежал, старый интриган, спрятался. Ну ничего…

Король посмотрел по сторонам, затем обратил свой монарший взор на меня.

– Риз, пока не улягутся события, вы будете отвечать за нашу безопасность. Я вам почему-то доверяю. Пошли, дорогая, – он подал руку королеве. – Мы переезжаем в правое крыло дворца. Риз, – обернулся он ко мне, – следуйте за нами.

Королева одарила меня многообещающим взглядом и пошла рядом с его величеством. Я поклонился и мысленно выругался:

«Твою дивизию, вот так влип…»

Снежные горы. Район Западного перевала

Керна провела смотр своего войска. К ее радости и удивлению, убитых было семеро, сто пятнадцать воинов ранено. Все они были мечниками. Войско сохранило боеспособность, приобрело боевой опыт и уверенность в своих силах.

Противник потерял убитыми триста шесть воинов, почти тысяча были ранены и пленены. Остальные бежали на восток. Преследовать бегущего противника у нее не было возможности. Для этого нужна конница, которой не имелось.

– Хотя бы пять сотен всадников, и мы бы полностью разгромили предателей, – сокрушалась она.

– Так в чем дело, Керна? – недоуменно спросил ее Зарк. – Вызови пять сотен орков. Это лучшие всадники из тех, кого мы имеем. Тех сил, что остались на перевале, хватит, чтобы его удерживать.

Керна растерянно посмотрела на товарища, потом улыбнулась.

– Ты прав, Зарк. Я перестраховалась. Нам явно не помешают всадники орки. Пошли незамедлительно гонца с приказом выступить сюда пяти сотням орков…

Зарк заметил, что командир задумалась.

– Что-то не так? – увидев ее сомнения, спросил Зарк.

– Да, просто я хотела, чтобы мы, эльфары, защитили столицу, а не орки…

– Вот когда мы наберем всадников из Старших домов, тогда и отпустим орков, – ответил Зарка-ил.

Его уверенный тон придал Керне решимости.

– Хорошо, так и поступим, – задорно произнесла девушка, – отправляй гонца и пошли разведку в ущелье, ведущее к дороге, в столицу.

– Есть, мой генерал, – широко улыбаясь, ответил Зарка-ил и вышел из палатки.

На совещании не присутствовал командир крепости, седоусый и неразговорчивый эльфар. На предложение Керны присоединиться к силам княгини Торы-илы он ответил, что подчиняется только Высшему совету. И как только совет домов признает ее высочество Великой княгиней, то крепость поднимет над башней ее знамена.

– А сейчас мы союзники, – сообщил он и увел в крепость свою дружину.

Керна была вынуждена признать его правоту. В княжестве не было порядка и единого командования. Смирившись с этим решением командира гарнизона крепости, она стала ждать подкреплений и думать, что делать с пленными. Легкораненых она лично пропустила через сито допросов, как это умели делать только чигуаны. Отобрала сотню бойцов, способных держать оружие и которым можно было довериться. Еще три сотни раненых изъявили желание кровью смыть позор предательства, но им нужно время для восстановления. А пять с половиной сотен эльфаров были «заражены» изменой. Они обманывали и пытались войти в доверие. Их поместили в концентрационный лагерь в узком овраге и предоставили самим себе.

Командир гарнизона вздохнул и взял пленных под свою охрану. Обещал дать им немного продовольствия. Вместе с орками должны были прибыть конвойные команды для этапирования пленных к Западному перевалу и повозки для перевозки тяжелораненых.

Вернулся разведчик, посланный Зарком в ущелье, и доложил, что там стоят дружины двух Старших домов и, построив баррикады из камней, обороняют проход. В их лагере мало продовольствия и много раненых.

– Из каких домов? – уточнил Зарка-ил.

– Мне не стали говорить, не поверили, – смутился разведчик. – Просят помочь продовольствием и лекарями.

– Ладно, сами посмотрим на них, – кивнул Зарк. – Иди, отдыхай.

Следующие сутки лечили раненых, не жалея эликсиров, и ожидали подхода орков.

Орки, к удивлению снежных эльфаров, оказались очень дисциплинированными и представляли собой регулярный конный полк, а не стихийную вольницу из наездников, каких обычно видели и знали обитатели Снежных гор. Керну слушались как командира, и ее приказы выполняли беспрекословно.

Орки встали отдельным лагерем за крепостью в тылу войска Керны и построили укрепления. Их разведчики устремились на восток и запад по дороге. Так далеко патрули Керны не заходили. Ночью вернулся патруль с востока.

Молодой командир орков по имени Рыггыр Тяжелый кулак тут же явился в лагерь Керны и потребовал встречи с ней. Его пропустили беспрепятственно.

Керна еще не спала и вышла из палатки.

– Что случилось, Рыггыр? – встревоженно спросила Керна.

– Вождь Керна, – орк всегда обращался к ней официально. – С востока идут лесные эльфары и войска Братства. Примерно три тысячи воинов. Мы перехватили их передовой дозор и выпытали у них все, что им известно. Их задача – перекрыть здесь проход и взять крепость штурмом. У них тысяча лучников, два десятка друидов колдунов, три полка пехоты по пять сотен мечей, две звезды рейдеров. Остальные – снежные эльфары на конях. К ним прибились эльфары, что бежали с поля боя. Точное количество их неизвестно…

– Предложения есть? – тут же спросила Керна.

– Есть, – кивнул орк. – Надо отойти от крепости на пять лиг на восток. Там будет широкая лощина. Мы встанем с одного края. Враг подойдет с другого. Им, чтобы атаковать, придется подниматься наверх. Мы будем скрываться за вашими порядками…

– А если они не будут атаковать? – недоверчиво спросил Зарка-ил. – Мы там застрянем. Без продовольствия долго не продержимся. Может, лучше бой принять тут? За спиной крепость. Нас не смогут обойти…

– Да, – согласно кивнул орк. – С точки зрения обороны это место удобное. Но тогда мы, орки, не сможем провести таранный удар всадниками. Узко, и мы лишимся преимущества. Их лучники расстреляют нас еще до подхода. И еще один момент – надо учитывать, что они смогут ударить в тыл отрядам снежных эльфаров, которые обороняют ведущее к вашей столице ущелье. А в лощине мы развернем наши сотни и сомнем их пехоту. Затем вернемся и снова атакуем. Вражеских колдунов мы лишим силы нашими амулетами. А когда придет черед действовать вашим магам, мы увезем амулеты. Их больше и им нужен этот перекресток. У них приказ Кирсан ола.

Орк замолчал и пристально смотрел на девушку, ожидая ее решения. Керна кивнула, показывая, что поняла. Недолго подумав, всего пару мгновений, тряхнула короткими светлыми кудрями и решительно заявила:

– Мы выступаем немедленно. Рыггыр, дай нам проводника до места сражения.

– Вот это дело, – орк ощерился, показав огромные клыки. – Я пришлю десяток, – сообщил он и вразвалочку двинулся в сторону своего расположения.

– Ты уверена, Керна? – нахмурился Зарка-ил.

– А когда ты стал трусом? – Керна жестко посмотрела на парня. Тот под ее взглядом стушевался.

– При чем тут трусость? – отвел он глаза в сторону. – Есть же военные законы…

– Вот их мы и будем соблюдать. Наши боевые порядки себя оправдали и выдержат удар лесных эльфаров. Они вынуждены будут послать лучников. Их-то орки и сокрушат. Я уверена в них.

Смутившийся от суровой отповеди командира Зарк промолчал.

– Я поднимаю тревогу? – уточнил он.

– Да, давай, поднимай, – разрешила Керна и скрылась у себя в палатке.

Глава 9

Закрытый сектор. Королевство Вангор. Столица королевства Вангора

У меня была целая куча не доведенных до конца дел, а тут такая незадача. «Охраняй нас, риз…»

И что делать? Я плелся за королевской четой в окружении членов рода короля. Причем они все были женщины от сорока лет и старше. У меня складывалось такое ощущение, что мужчинам запрещали рождаться или они все скоропостижно умирали. Из этого я сделал вывод, что род королей Вангора стремительно вырождался.

Дамы королевских кровей плотно прилипли ко мне, как детеныши опоссума к матери, и не отходили даже на шаг. Смотрели такими преданными глазами, что я не знал, как себя вести. Видимо, среди всех я им казался тем самым, кто их спасет от всего на свете. От землетрясения, голода и падения в пропасть. Избавлю от пороков и сделаю святыми.

А в пропасть падал я. Не знал, что и придумать, чтобы скрыться от них. Затем решился обратиться к королю.

– Ваше величество…

– Что? – не оборачиваясь, спросил его величество.

– Мне нужны помощники. Не могу же я один вас охранять.

– Найдите себе помощников, таких же верных, как и вы, риз, – король, по-прежнему не глядя на меня, поднял согнутую в локте руку и махнул ей. – Идите и приходите через час.

– Часа не хватит, ваше величество. Я не доверяю местным стражникам, мне надо хотя бы пять часов.

– Два часа, риз, и ни ридкой больше. Я жду вас в малом зале приемов.

Он двинулся дальше, а я остановился. Вместе со мной остановились королевские родственницы.

– Идите, идите, милостивые дамы, за королем. Негоже бросать его одного, – погнал я дам за его величеством.

Великосветские дворянки, как напуганные куры, метнулись следом за Меехиром. Осталась одна пышногрудая сорокалетняя графиня с томным взглядом больших карих глаз.

– О, риз, – с придыханием произнесла она. – Я очень пуглива. Проводите меня до дверей моей комнаты…

– Я бы с великой радостью, графиня, но увы… – развел я руками. – Приказ короля велит мне не задерживаться. Сами слышали. Вас проводит… – я огляделся и увидел мадам Элен, которая явно хотела со мной переговорить и маячила в стороне, – мадам Элен, – радостно произнес я. – Она тут все знает. Мадам, – я поклонился фрейлине королевы, – проводите ее светлость до ее комнаты.

Елена кинула на меня взгляд, которым могла бы прожечь дыру в доске. Но я был в броне невозмутимости и, поклонившись кивком головы обеим дамам, «испарился» у них на глазах.

Я вернулся в замок Искореняющих и нашел Альфу.

– Альфа, – почти пролаял я. – Мне нужно четверо бойцов для незримой охраны короля.

– Мужчины, женщины? – спросила девушка.

– М-м-м… лучше женщины. Они как-то помилее будут, – ответил я и увидел ее взгляд, полный нескрываемой иронии.

«Да, – подумал я, – вампир не может быть милым. Он хищник и охотится на людей. Так сказать, вершина пищевой цепочки».

– Только, – я погрозил пальцем, – никого не жрать.

– Мы сыты, благодаря вам, командир, – изобразила довольную улыбку девушка и крикнула: – Ризга, Матра, Варгина, Луция, сюда!

Тут же появились четыре худенькие девушки с невинным выражением на личиках.

– Служите нашему командиру и выполняйте все его приказы.

– А если он захочет с нами переспать? – кокетливо спросила одна из них с личиком невинного ангела.

Я вытаращился на нее. Переспать с вампиром? Этого я себе и в страшном сне представить не мог. Альфа заметила мое удивление и невозмутимо произнесла:

– Подарите ему незабываемые ощущения высшего наслаждения, но кровь не пить.

Я отступил на шаг.

– Может, все же взять мужчин? – произнес я вслух.

– Они справятся, командир. Еще что?..

– Пока ничего. Охраняйте мою собственность и проведите учет того, что тут есть.

Альфа кивнула и, покачивая бедрами, уплыла, как роскошная каравелла. Я перевел взгляд на моих вампирш. Они тоже смотрели на меня.

– Мы готовы, – сказала одна из них, – я Ризга, старшая в отряде. Что прикажете?

– Первое, – я поднял указательный палец, заостряя их внимание. – Со мной не спать и не иметь половой близости.

– Вы не понимаете, от чего отказываетесь, командир, – ответила Ризга, лукаво прищурив глаза.

– И понимать не хочу. Тема закрыта. За мной.

– Командир, – остановила меня возгласом вампирша. – Нам надо слить лишнюю энергию. Иначе нам трудно будет выполнять ваши приказы.

– Так попрыгайте или побегайте…

– Нам нужен мужчина, а лучше несколько, – прямо глядя мне в глаза, ответило чудовище с ангельским лицом.

– Вы что, жрать его будете или бить? Мне надо знать, кого вам дать?

– Мы будем его удовлетворять…

– Что делать?.. – Я был несказанно удивлен и, не веря ушам своим, переспросил. – Трахать будете?!

– Мы одарим его нашими ласками. Вы же не хотите…

– Не хочу…

В голове у меня зародилась мысль, которая четко еще не оформилась, но дала пищу для размышлений.

– Будет вам мужчина и даже несколько. Пошли.

Я направился в подземелье к камерам. Спустился в подвал и быстрым шагом двинулся вдоль решеток. Подойдя к той, где сидел поникший сын Мазандара, открыл замок и вошел внутрь.

Паренек сжался и смотрел затравленным зверьком.

– Ждите меня, – приказал я отряду озабоченных вампиров, а сам сел рядом с парнем.

– Эмарул, – начал я свой разговор. – Ваш батюшка пытался убить короля кинжалом. Сейчас он арестован, и что с ним будет, даже предположить не могу. Вы молоды и хочется надеяться, что неглупы. Я вас отпущу. Вы будете управлять землями Мазандара вместо герцога.

Молодой мужчина посмотрел на меня с удивлением.

– Герцогом вам не стать, – пояснил я. – Ваша мать не благородная тана, служанка. Но как управляющий всем имуществом и хозяйством, вы вполне сгодитесь. Я постараюсь сделать так, чтобы вы им остались навсегда и продолжили дело вашего отца. Конечно, не в том смысле, чтобы строить заговоры, а чтобы земли герцогства и дальше процветали. Что скажете?

– Вы не будете меня выдавать? – спросил пораженный моим предложением пленник.

– Нет. Не буду. Я сказал его величеству, что ризу Мазандару помогал его капитан стражи. О том, что вы его сын, никто, кроме меня и самого риза, не знает.

– Не верю, что вы так просто меня отпустите, – невесело усмехнулся сын герцога.

– И правильно делаете. Но я подарю вам незабываемые ощущения перед убытием домой и получу вашу преданность.

Ко мне пришло понимание странной идеи, что вертелась в голове и не хотела вылезать на свет. Идея заключалась в том, чтобы вот так взять и наплодить в этом мире преданных моей семье вампиров. Будущее покажет, прав я был или нет. Создал для этого мира новую угрозу или… Что или, я не успел додумать.

– Ризга, – я позвал командиршу. – Вот объект, с которым вы можете развлечься. После всего сделайте его трэлом или кем-то еще. Он магически одаренный, и я уверен, у него получится быть хорошим… этим самым… – замялся я, не зная, кем становятся укушенные вампиром. Не гриппом же они заболевают и не триппером. – Не знаю, в общем, кем он станет после обряда посвящения. Но он должен быть предан моей семье. Это понятно?

Глаза девушки радостно блеснули.

– Сколько у нас есть времени? – спросила она.

– Час, – ответил я и махнул рукой. – Забирайте его в какую-нибудь комнату.

Вампирша подошла к безмерно удивленному Эмарулу и приказала:

– Встань и иди за мной.

Пленник встал и как сомнамбула поплелся за девушкой.

На очереди были шпионы империи. Я остановил одну из девиц.

– Эй, тебя как зовут? – спросил я.

– Луция…

– Стой, Луция, тебе будет отдельная порция сладкого.

Я зашел в камеру, где сидел брат «скорпиона» по имени Анри.

– Тебе привет от брата, – сообщил я. – Он был подвергнут незаконному аресту и пыткам агентами империи.

– Это плата за преданность тирану, – выпалил молодой рыжеволосый мужчина.

– Понимаю, – кивнул я, – ты идейный противник короля. Вижу, что переубеждать тебя нет смысла.

Я посмотрел на хмурого пожилого мага.

– Вы имперец? – спросил я.

Тот мгновение подумал и кивнул.

– Хорошо, с вами я отдельно поговорю. А этого, – я указал Луции на брата Анри, – забирай и сделай его себе подобным.

Луция блеснула глазами и скорчила такую рожицу, что казалось, она сейчас начнет мурлыкать.

– Идем, – с хриплыми интонациями, нежным и манящим голосом позвала она брата Анри. Тот послушно встал и последовал за девушкой.

Имперец со страхом посмотрел им вслед.

– Так вот, вернемся к нашему разговору, – обратил я свой взгляд на имперца. – Я вас отпущу. Хочу, чтобы кое-какая информация дошла до вашего начальства. Все планы мятежа нам выдал Антуан Плускус. Он вступил в сговор с ризом Мазандаром, а тот вел свою игру. Расправился нашими руками с мятежниками, потом совершил неудачное покушение на короля. Был пойман с поличным и арестован.

– Почему вы мне это рассказываете? – оторопело разглядывая меня, спросил имперец.

– У меня на это есть свой расчет. Этого объяснения достаточно! – отрезал я. – Вы хотите получить свободу?.. Или предпочитаете казематы подвалов тайной стражи?

– Э-э-э… Конечно свободу.

– Тогда вас сейчас выпустят. Как вы доберетесь до империи, мне безразлично, как и безразлично, что с вами будет дальше. Ступайте за мной.

Выпустив шпиона, я задумался. Оставалось еще полтора часа до времени, назначенного королем. Надо было решать, куда поместить Советника. Перенести его сюда было бы неразумным. Оставлять в Азанаре – тоже. Оставался один вариант – переместить его и Теля к себе в замок Тох Рангор. Но там невесты и просто так они меня не выпустят.

«Отвезу-ка я их к Овору», – решил я.

Уж бывший серый страж о них позаботится. Заодно и Антуана Плускуса туда переправлю, пусть осваивается.

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Поместье Овора, дядьки Ирридара

Уже через полчаса я был у Овора в поместье.

Дядька Ирридара нисколько не изменился с тех пор, как я его навещал. Все так же был крепок и молодцеват. Он перевез из Нехейских гор свою пассию, за которой ухаживал и хотел у нее осесть при выходе «на пенсию без содержания». Крепкую моложавую трактирщицу Орну. Веселую и разбитную бабенку с широкими бедрами и выдающейся грудью. Она была лет на двадцать моложе Овора. Орна стала заведовать трактиром и греть дядьке постель. Язычок у нее был острее ножа, а в людях она разбиралась не хуже дипломированного психолога.

Вместе с пленными и Плускусом я очутился в подвале поместья, где располагались склады и небольшая тюрьма. В нее я заключил Советника и Теля, в отдельные камеры, а вместе с Антуаном поднялся к дядьке в столовую.

Овор сидел за расчетами и хмурил брови. Дядькой Ирридару он был не по родственной линии, а являлся его воспитателем и наставником. Таких воинов в дружинах баронов называли дядьками, и они становились для изгнанных из нехейских баронств младших сыновей роднее отца. Таким был Овор для Ирридара и стал для меня.

Дядька поднял голову и растерянно посмотрел на меня.

– Ирри, сынок? – воскликнул Овор и, опрокинув стул, бросился ко мне. Стал обнимать и даже прослезился. – Совсем забыл своего дядьку, – упрекнул он меня.

– Не забыл, Овор. Дел много.

– Понимаю, – отпуская меня и шмыгая носом, проговорил он. – Война и еще герцогство. Как все успеваешь?.. Свадьбы не сыграл еще?

– Нет. Если бы я запланировал жениться, то обязательно позвал бы тебя, как посаженого отца.

Овор еще сильнее зашмыгал носом и засуетился.

– Да ты присаживайся и познакомь меня со своим товарищем.

Он кинул взгляд на Антуана и мгновенно напрягся. Затем потянулся к кинжалу на поясе.

– Не надо, – остановил я Овора. – Вижу, ты хватку не потерял и узнал в нем серого стража. Он, как и ты, предан мне.

Овор медленно стал успокаиваться.

– Откуда он? – спросил меня дядька, пристально рассматривая моего спутника. И, по-видимому, все же не доверяя моим словам, решал, как по-быстрому того убить… Смертельно и болезненно.

– Был шпионом в Вангоре, подстроил мятеж против короля… – пояснил я.

– И ты его захватил, и?.. – Дядька вновь потянулся к кинжалу.

– И провел ритуал преданности на крови. Есть такое заклятие, Овор.

– Понятно, – еще не полностью успокоившись, кивнул дядька. – Есть, значит есть. Чем он будет заниматься? У меня оставишь, как тех двоих?

– Да, дядька, на время. Он будет советником и помощником у Черридара. Брата я забрал у отца.

– Хорошее дело, – кивнул дядька. – Он многому его научит. Ну, вы оба присаживайтесь, – пригласил он, поднял стул и уселся за стол сам, отодвинув в сторону бумаги.

Мы сели.

– Как у тебя идут дела, дядька? – проявив вежливость, поинтересовался я.

– Отлично. Мы богатеем на проезжих и эликсирах. Орна справляется в трактире, я по остальным делам. Вот она обрадуется, что ты приехал.

– Я ненадолго. Через час нужно к королю… Как Жуль? – спросил я про моего спутника в далеких путешествиях. Его я привез из мира эров, где пришлось повоевать за сундук мага-демона с вампирами, которых звали эры. Они служили ментальным рабовладельцам дэрам. Его я пристроил к Овору вместе с телохранителем Морганом, которого долго звали Адвокатом.

– Жуля сделал компаньоном и родичем, дав ему приставку к имени Тох Рангор. Но чем его занять, не нашел. В замке он скучал, а тут природа и раздолье… Хорошо. Помогает по хозяйству… Но…

– Что но?

– Скучает он…

– Нашел бы ему бабенку.

– Да находил, – огорченно махнул рукой Овор. – Но он слишком деятельный человек, любит путешествовать и рисковать. Ему на одном месте сидеть тяжело, начал пить…

– Да? Ладно, в таком случае заберу его с собой, – покивал я головой. – Что-нибудь придумаю. Он где сейчас?

– В саду. Шмаляет из своего пистоля…

Про Жуля за всеми событиями я совсем забыл.

– Забери его в замок короля. Он там вместе с громилой Морганом придется к месту, – подала идею Шиза.

– Думаешь? – засомневался я.

Мысленно представил громадного Моргана и пьющего аристократа Жуля. Как-то не вязался их облик с Малым дворцом и охраной. Скорее пропьют и разгромят дворец. Еще, чего доброго, отвечать за них придется.

– Уверена, – опровергла мои сомнения Шиза.

– Ладно, заберу, – мысленно ответил я и обратился к дядьке. – Я у тебя в тюрьме поместил двоих пленных. Они иномирцы. Корми их и сторожи, пока я не разберусь с делами. Заберу их, как только смогу. Один из них пьяница. С ним все просто. Давай ему в день полбутылки самогона. Вино он не пьет. Второй худой, но не обманывайся его видом, он опасен. С ним надо быть очень осторожным. В подвале я поставил негатор магии…

– Ладно, разберусь, – кивнул Овор. – Позвать Жуля?

– Зови, – кивнул я.

Жуль, как опытный революционер-подпольщик, умел делать всякие стреляющие и взрывающиеся штучки. От скуки он вместе с местным кузнецом дворфом выковал ствол пистоля с кремниевым замком. Только вместо кремня поставил амулет искры. Зная состав пороха, сумел создать смесь дымного воспламеняющегося вещества и стал тренироваться в стрельбе.

Стрельбище устроил рядом с озерцом, где сидел дух-хранитель озера (из этого озера мы брали магически структурированную воду для эликсиров). Сколько тот ни старался прогнать надоедливого стрелка, у него ничего не получалось. Человек был глух и невосприимчив к магии. Его можно было задеть только чем-то материальным. Палкой, например. Но палку держать в лапах хранитель места силы не мог, поэтому периодически мешал пороху воспламеняться, увлажняя его.

Однажды он даже был близок к тому, чтобы навсегда избавиться от несносного громовержца. После неудавшегося выстрела горе-стрелок повернул дуло пистоля к себе в лицо, пытаясь разглядеть причину осечки, и дух тут же воспламенил порох. Пуля пролетела у виска Жуля, а вырвавшийся огонь опалил лицо незадачливого стрелка. После этого Овору пришлось его долго лечить.

Морган был занят полезным делом. Он стал служить вышибалой в трактире, и никто, даже благородные, не смели устраивать в трактире Овора скандалы и беспорядки. Морган по прозвищу Адвокат просто ломал руки хулиганам и спокойно принимал вызовы на поединок. У него был меч, тяжелый как лом и длинный как копье.

Однажды, как рассказал Овор, он покалечил десять воинов одного заезжего аристократа с юга. А самого дворянина выбросил с крыльца, к бродящим по двору свиньям. Жалобы аристократа никаких последствий не повлекли. Так как я, Ирридар Тох Рангор, был по совместительству префектом этой местности, а в мое отсутствие за порядком в графстве отвечала Ганга. Она ответила жалобщику, что сама вызовет его на дуэль и убьет. Ну а жаловаться наместнику в Азанар – было все равно что выставить себя на посмешище.

За трактиром Овора закрепилась слава спокойного места, где дворяне не могли бесчинствовать. И купцы, и всякий проезжий люд старались остановиться именно здесь. Трактир разросся. Появился отдельный постоялый двор для аристократии, который приносил Овору хороший доход. Он стал богаче своего барона и не раз этим хвастался перед проезжими нехейцами.

Пока Овор все это мне рассказывал, появился Жуль. Увидев меня, он обрадовался так, словно я его спас от смерти.

– Изя!.. – завопил он и тут же осекся. Изей я назывался в его мире. А тут я был герцогом. – Простите, граф, – поправился он.

– Уже герцог, – вставил свое слово Овор. – Жуль, я послал за Морганом. Вы убываете с герцогом по важным государственным делам. Надеюсь, там тебе скучно не будет, и ты перестанешь пугать моего духа-хранителя озера.

– Нет там никакого духа, – сварливо отозвался Жуль и прошел к столу. Пожал мне руку и сел. – Я все там облазил. Даже лягушек нет.

– Это просто ты невосприимчив кмагии, – ответил Овор. – А вот Ирридар его видит и даже с ним общался.

Жуль только отмахнулся.

– Куда отправляемся? – спросил он меня.

– В столицу, к королю. Там был мятеж. Его, правда, подавили, и король поручил мне набрать новую личную охрану. Надеюсь, это временно. Ты ее возглавишь. У тебя в подчинении будут четыре девушки эра.

– Кто? – Глаза Жуля полезли на лоб. – Они что, и сюда добрались?..

– Добрались, но не из твоего мира. Из другого, и они служат моей невесте Ганге.

– Еще не женился? – немного успокоившись, спросил Жуль.

– Нет, – вздохнул я. – Все некогда… И Ганга требует провести свадебный обряд по обычаям орков. А это значит – в ставке Великого хана, где родовые места кочевий ее рода. А там уже другая власть. Пока я не изгоню врага, свадьбы не будет. А если я не сделаю это до родов, она с меня живого снимет кожу.

– Ого! Суровая женщина, – уважительно отозвался о Ганге Жуль. – Сочувствую…

– А ты чего не остепенишься? Когда женишься? – спросил я.

– Ха. Женишься, – презрительно хмыкнул Жуль. – Женитьба, мой дорогой друг, не для меня. Я птица вольная. Мне нужна свобода, а не надзор жены…

Он покосился на меня и отвернулся.

– Ну да, – покивал я. – Но баб ты любишь.

– Люблю, – не стал отрицать Жуль. – Но недолго. Они потом пытаются сесть на шею и начинают задавать опасные вопросы. Когда поженимся? И люблю ли я их?.. После этого любовь как-то быстро уходит. Потом уходит женщина…

Я кивал и слушал его треп. Дождался Моргана. Он заглянул в комнату и заполнил собой все пространство. При взгляде на эту парочку внутри меня зашевелился червячок сомнений. Как они справятся с охраной короля?..

Но Шиза успокоила меня. Вернее, постаралась успокоить.

– Предоставь это им. Они сумеют наладить службу охраны. Поверь мне.

Я мысленно вынужден был принять ее точку зрения, хотя было внутри тревожно. Одна надежда на вампирш. Эти точно справятся.

– Как, справитесь с порученным делом? – спросил я.

– А чего сложного? – пожал плечами Жуль. – Это не от эров прятаться… Главное – вовремя выявить шпиона и пристрелить его. Во, у меня пистоль, – и Жуль вытащил из-за пояса свой самодельный гаджет.

– Хорошо, только не поубивай там всех…

Я сверился со внутренними часами и понял, что пора возвращаться.

– Ну, Овор, мне пора, – поднялся я со стула. – Все в сборе. И помни о пленниках. Не забывай, что я тебе сказал. А мы убываем.

– До встречи, сынок. Береги себя, – ответил прослезившийся Овор.

Последние слова его прозвучали в пустоту.

– Как всегда, – проворчал дядька. – Появился, кого-то привез и исчез, непоседа. Хорошо, что не девок на этот раз. Как он успевает еще детей заделать?

Королевство Вангор. Столица. Замок короля

Жуль, Морган и я очутились в моем новообретенном замке в столице. Там меня ждали довольные вампирши и два новообращенных служителя вампирского культа, если такой существует.

– Как они? – спросил я, разглядывая лица счастливых парней.

– Они скоро обратятся, – ответила Альфа. – Их надо поместить в темницу, пусть ждут там, а через семь дней выпустить и накормить… Пища есть в камерах.

– Не обременяй меня лишними знаниями, – отмахнулся я. – Занимайся новобранцами, а мы убываем в командировку.

Снова короткий миг перемещения через окно портала, и вот мы всем составом уже в Малом дворце, в закрытом для всех, кроме стражи, королевском крыле. Жуль рассматривал девушек и шепотом спросил:

– Почему ты считаешь, что это эры?

– Я уже говорил тебе, – ответил я тоже шепотом. – Это другие эры. Потому ты и не видишь их сущность. Запомни, ты будешь их командиром. Девочки, – я обратился к вампиршам, – кроме меня командиром будет этот господин. Его зовут Жуль. А это его воин, – я указал на гиганта, – его зовут Морган. Можете их осчастливить, но не пить их кровь.

– Я поняла, – кивнула Ризга. – Малыш, – она подошла к Моргану и посмотрела на него снизу вверх, – ты мой.

Здоровяк заморгал и произнес сакраментальное:

– Не боишься, что я тебя раздавлю?

– Я просто об этом мечтаю, – с невинным видом заморгала вампирша и улыбнулась. Ей в ответ как ребенок заулыбался Морган.

– Ну, пошли, – распорядился я и двинулся первым.

По дороге начал инструктировать. Инструктажем, правда, это назвать было сложно. Я не знал, за что надо отвечать. Тут была личная стража короля со своим начальством, и вот теперь еще мы. Какие у нас полномочия, я тоже не знал, но приказ короля надо было исполнять.

– Что точно надо делать, я не знаю. Сами разберетесь. Ваша задача – не допустить покушений на королевскую семью. Понятно?

Все хором ответили:

– Да…

Меня и моих спутников стражники дворца пропускали беспрепятственно. На девушек смотрели с интересом, а на Моргана с уважением.

Король находился в зале приемов гостей. Сюда могли попасть лишь те, кого он пригласил. Так сказать, ближний круг.

– Явились, риз? – поднял он голову от тарелки. – Садитесь, разрешаю.

Я присел на стул.

– Кого привели с собой? – без интереса спросил король.

– С учетом того, ваше величество, что я не знаю, какие у меня полномочия…

– Вы главный в охране. Вам подчиняются все стражники и слуги, – прервал меня король. – Указания уже даны.

– Понял, ваше величество. Для организации вашей охраны я привлек двух мужчин и четырех девушек, – ответил я.

Король оторвал взгляд от своего пирожного, которое лениво кромсал ложечкой, и уставился на меня. Королева тоже внимательно смотрела в мою сторону.

– Кого? – переспросил Меехир.

– Двух мужчин и четырех девушек.

За столом началось оживление. Дамы королевских кровей стали перешептываться.

– Вы умеете удивлять, риз, – проговорил король, – покажите мне ваших охранниц.

Я мысленно отдал приказ, и все шестеро вошли в зал. Встали рядом со мной и, как я учил, поклонились королю.

Я заметил, что его величество оценил красоту девушек и стать Моргана.

– Да уж, – разглядывая охрану, немного растерянно проговорил он. – И что, девушки могут охранять?

– Лучше всех, ваше величество, не пожалеете, – бодро ответил я.

– М-м-м… Ладно, посмотрим. Этих, – он указал на Жуля и Моргана, – определите внизу. Пусть там смотрят за порядком. А девушек поселим рядом с нашими покоями.

Королева даже не поморщилась. Но ее взгляд, которой она кинула на меня, выражал одобрение.

– Ваше величество, – произнесла пышногрудая графиня, – а позвольте мужчинам охранять наши покои. Мне так тревожно…

Король махнул рукой.

– Пусть охраняют, кузина. Шарль, – король обратился к стоявшему рядом с почтительным видом секретарю. – Распорядись, чтобы мужчин поселили недалеко от гостевых покоев, а девушек в моем крыле. Кстати, риз, – король обратился ко мне, – а что они конкретно умеют?

– Все, ваше величество. Они лучшие охранницы в Вангоре.

– А кому они служат?

– Моей семье, ваше величество… Теперь вам. Может, вы слышали, что мою невесту орчанку похитили на балу в Снежном княжестве и переместили в другой мир?..

– Нет, не слышал, – король удивленно на меня посмотрел. – А что она делала в Снежном княжестве?

– Она была послом Великого хана к снежным эльфарам.

– Вот как! Ваша невеста – посол орков?

– Да, ваше величество.

– И ее похитили?

– Да, ваше величество.

– Расскажите, как было дело?

И я рассказал длинную историю спасения Ганги в красках и с выдумкой. Все слушали затаив дыхание.

Выслушав мой вольный пересказ приключений Ганги, король некоторое время задумчиво молчал. Потом произнес:

– Вы удивительный человек, риз. Вы были моим послом к оркам и успешно выполнили возложенные на вас задачи. Орки движутся на империю, так доложили наши друзья… Ваша невеста посол орков, и она нашла себе охрану, которая помогла ей вернуться… Столь странной истории я не слышал, но и не доверять вашим словам у меня нет причин. Вы показали себя достойно везде, где понадобились. Даже снежную принцессу спасли… А что можете сказать по поводу Мазандара? Вы с ним тесно общались, – неожиданно перевел он разговор на другую тему.

Я подумал и ответил:

– По поводу герцога Мазандара ничего сказать не могу. Но могу сказать по поводу его земель. Они, думаю, уже принадлежат короне. И они очень богаты, ваше величество. Если их раздать, то казна лишится огромного источника доходов. Там есть отличный управляющий, который будет поставлять в казну много, много золота…

Король сделал вид, что не понял моего намека.

– Я спрашивал о самом герцоге, риз, – вздохнул он.

– Ваше величество, я еще молод, чтобы давать советы. Лучше об этом спросить более мудрых слуг вашего величества.

– Крензу? – уточнил король.

– Может, мессира Гронда? – осторожно произнес я.

Король промолчал, а королева наградила меня благодарным взглядом.

– Вот что, риз, – прервал молчание король, – сегодня вы останетесь во дворце, а завтра, если ваши охранники окажутся действительно отменными защитниками, можете убыть по своим делам.

Я и королева поняли, что имел в виду его величество. Он решил пустить в ход свое очарование и попробовать затащить в постель этих девочек. Я подавил вздох облегчения и поклонился кивком головы.

Комнату мне выделили на втором этаже рядом с помещением охраны.

Пожилой офицер доложил, что теперь он переходит в мое подчинение и ждет дальнейших указаний. Я вздохнул и ответил, что полагаюсь на его опыт и знания, а за себя оставил заместителя тана Жуля. Решайте все вопросы с ним. Офицер остался доволен разговором. Я не вмешивался в его службу, и он был этому рад. Еще бы. Он, можно сказать, собаку съел на этой работе.

Я сидел и откровенно скучал в своей комнате, когда поздно ночью меня навестила мадам Элен.

– Риз, вас ждут, – сообщила она. – Добирайтесь так, как вы умеете. Королева в своих покоях.

Одарив меня взглядом голодной самки богомола, мадам ушла. Я нечто подобное ожидал и, выдохнув, переместился в сектор королевы.

В коридоре, ведущем в ее покои, дежурила одна из вампирш.

– Ты кто и как обстоят дела? – спросил я.

– Я Варгина. Ризга с великаном. Марта с королем. Луция с Жулем. Все нормально.

– А тебя что, наказали? – с усмешкой спросил я.

– Нет. Король приказал, чтобы одна из нас дежурила у покоев королевы. Меня сменит Луция. Потом Марта.

– Ну, сторожи. Я вниз, – соврал я и переместился в спальню королевы.

Шквал ласки и нежности стремительным цунами в облике королевы сбил меня с ног и повалил на мягкие перины и шелковые простыни. Ее величество горячо благодарила меня за спасение и была ненасытна. Я даже не успел снять сапоги и получал благодарность в камзоле, сапогах и со спущенными штанами… Ничего не поделаешь. У нее неудовлетворенная страсть, а в животике растет мой сын. Назвал бы его Вовкой, но он вырастет Меехиром Десятым.

Вместе с королевой изливала страсть Шиза. В этот раз ее даже не тошнило.

Когда пылкость немного угасла, я разделся и сел на край кровати. Королева лежала потная, раскинув ноги, в ночном пеньюаре, поднятом до шеи, и придерживала руками увеличившийся живот.

Королева стянула через голову пеньюар и небрежно отбросила в сторону.

– Только мешает, – проворчала она и откинулась на подушки.

Я не к месту вспомнил старый анекдот про трех подруг. Они решили, что как свадебный подарок преподнесут друг другу красивые ночные сорочки. Вот настало торжественное время, и первая подруга вышла замуж. Ей подружки подарили роскошную сорочку до пят с перелиной. Когда вышла замуж вторая подруга, ей подарили короткую сорочку. А третьей две подруги дарят шарфик шелковый. Девушка стала возмущаться: «Почему вы меня обделили. Одной подарили сорочку с перелиной, второй короткую сорочку, а мне шарфик?» Тогда замужние подруги вздохнули и ответили: «А какая разница, что у тебя на шее в брачную ночь болтаться будет. Шарфик хоть не мешает…»

– Как я тебя ждала, – отвлекая меня от мыслей, прошептала королева. – Я так соскучилась…

– Молодец, – машинально ответил я.

– А ты?..

– И я молодец…

Королева недоуменно на меня посмотрела, а затем весело рассмеялась.

– Шутишь, да? – затем стала серьезной. – Нам надо поговорить, Ирридар.

– Я слушаю.

– Пошли слухи о нашей связи. Не знаю, кто их распускает, но тебе не надо появляться во дворце до родов. С королем я улажу этот момент. Хочешь, земли Мазандара отойдут тебе? Я знаю мужа. Он не простит дяде его предательства. Он хоть и бабник, но умный человек. Много понимает и замечает. В тебе он видит будущую опору трона. И будет к тебе благоволить… Но появятся завистники и начнут нашептывать гадости про меня и тебя.

– Не надо мне этих земель, – ответил я. – Этим мы действительно только наплодим врагов и завистников. Но и отдавать герцогство другим не стоит. Пусть это будут земли короны, и там останется прежний управляющий. Еще, Мазандар пленил дворян: мужа с женой, и заточил их в темницу. Им надо выделить графство в землях Мазандара.

– Скажешь, кто это, и я все сделаю. Как я рада, что ты такой осмотрительный, мой мальчик.

Она прижалась ко мне и глубоко вдохнула мой запах.

«А уж как я рад», – подумал я, избавляясь на время от внимания королевы.

Мы проговорили больше часа. Обсудили дела на фронте и в княжествах. Я оставил ей всю необходимую информацию и попросил разрешения убыть прямо сейчас. Она кивнула. Погладила меня по щеке.

– Хочу тебя запомнить, мой любимый. Надолго расстаемся, – произнесла она, и глаза ее увлажнились. – Возьми меня еще раз.

Этот раз растянулся на три раза.

Наконец, королева, усталая, потная, выжатая как лимон и пресыщенная ласками, легонько оттолкнула меня.

– Уходи, а то я не справлюсь с собой, – тихо проговорила она.

И я ушел.

Планета Сивилла. Снежные горы. Перекресток главных дорог

Керна успела вовремя вывести войска к лощине и занять позиции. Через полчаса подошли усталые лесные эльфары. Они тоже спешили и в недоумении уставились на заслон снежных эльфаров.

Выглядел он не очень внушительно. Три отряда копейщиков перегородили противоположную сторону лощины. За ними стояло в шахматном порядке еще два таких же отряда. На первый взгляд они не представляли собой серьезной силы.

Командующий отрядом лесных эльфаров лер Кирст нур долго рассматривал построение противника. Он был профессиональным военным и понял, что перед ним сборная солянка из копейщиков, лучников и пехоты мечников. Причем это в основном неслужилые эльфары. Это было видно по выправке и стойкам. Профессиональный военный стоит совсем по-другому.

Он отъехал от края низины и приказал позвать одного из командиров Братства. Из тех, что позорно бежали с перекрестка.

– Лер, – обратился он к снежному эльфару, – расскажите мне. Это те самые отряды, что разбили вас у крепости на перекрестке?

– Да, господин командующий, – склонил голову пристыженный эльфар.

– Вот как? – удивился лер Кирст нур. – Но я не вижу среди них подавляющего количества воинов. Это ремесленники, охотники и пастухи, только в нашем снаряжении. Не знаю, откуда оно у них. С этим разберемся потом. Может быть, есть секрет их успеха, о котором я не знаю?

– Нам в спину ударила кавалерия из крепости, лер командующий.

– Господин командующий, – поправил его лесной эльфар. – Мы, лесные эльфары, господа.

– Простите, господин командующий, – с трудом, опустив голову, выговорил офицер снежный эльфар. – Мы схлестнулись врукопашную и не заметили, как конница напала с тыла. Мы не были готовы к сражению. Эти отряды подошли ранним утром.

– Странно все это, очень странно, – задумчиво произнес командующий отрядами Леса. – Наш противник как-то узнал о нашем приближении и выставил заслон. Это все войска или есть еще?

– Я других не видел, господин, – ответил угрюмый снежный эльфар.

– Сколько у них кавалерии?

– Пять-шесть десятков всадников…

– Тогда, может быть, вы скажете мне, на что они надеются? Они считают, что могут нас остановить?

– Не знаю, господин. Это фанатики из Младших домов. Они грезят честью…

– Грезят честью… Интересно. А вы, значит, ее забыли?

– Мы не забыли. Мы хотим равноправия, – ответил снежный эльфар.

– С нами? – лер Кирст нур с прищуром посмотрел на союзника.

– Нет, – неохотно ответил снежный эльфар. – Со Старшими домами.

– Но ваша молодая княгиня объявила о равноправии домов. Почему вы не сражаетесь под ее знаменами?

– Мы ей не доверяем, и никому из Старших домов тоже.

– Ясно. Можете идти. Жакир вар, – лер Кирст нур позвал своего заместителя. – Постройте союзников для первой атаки. Посмотрим, что могут противостоящие нам силы.

Эльфар склонил голову и удалился.

Скоро в низине стали собираться отряды снежных эльфаров. Строились они долго и неорганизованно. Наблюдающий со стороны лер Кирст нур видел, что их боевой дух пал и сражаться они не хотят.

– Стадо баранов, – с презрением прошептал он и дал отмашку на начало атаки.

Затрубил рог. Его звук подхватили рога в рядах снежных эльфаров, и два отряда по триста человек пошли в сторону стоящих терций.

Когда они прошли низину и стали подниматься наверх, со стороны терций показались телеги, заполненные камнями и толкаемые эльфарами. Набирая скорость, они покатились вниз. Их было немного, но они выкатывались и выкатывались и, ускоряясь, неслись под уклон на снежных эльфаров. Те увидели угрозу и стали разбегаться. Вскоре они опрометью бежали прочь, а следом неслись груженные камнями возы. Они быстро догнали отстающих. Ломая им спины, сбивая с ног, калеча и убивая, телеги понеслись дальше. Урон они нанесли небольшой, но дух снежных эльфаров союзников Леса был окончательно сломлен. Они остановились в ста шагах от линии пехоты лесного войска и не знали, что им делать. Идти в атаку они боялись. Но еще больше они боялись гнева лесных господ.

– Донесите до них мой приказ. Пусть приведут себя в порядок и снова атакуют врага, – дал поручение лер Кирст нур.

К воинам Братства убыл порученец. Он объявил приказ командующего, но бойцы не спешили его выполнять. В их толпе началось волнение.

Лер Кирст нур подождал, но поняв, что скорого исполнения союзниками его приказа не последует, скомандовал:

– Первый отряд рейнджеров, вперед! Огонь по дезертирам.

Вперед вышло сто лучников, и они открыли неспешный прицельный огонь по союзникам. Первые жертвы среди снежных эльфаров заставили воинов Братства закричать и отхлынуть вниз, но и там их доставали стрелы лесных лучников.

– Отставить стрельбу! – приказал командующий. – Передайте им мой приказ – немедленно атаковать врага.

Теперь его приказ хоть и неохотно, но выполнили союзники из Братства. Разрозненной толпой (уже не было тех командиров, кто мог собрать эльфаров в организованные отряды) они пошли в наступление с негромкими криками, которые должны были их приободрить.

Предателей Снежного княжества встретили лучники и маги терций. Лучники открыли навесной огонь, а маги били самыми убойными заклинаниями – огненными шарами. Маги били расчетливо по скоплениям солдат противника и снова обратили их в бегство.

С другой стороны их встретили выстрелы лучников Леса. Урон от их стрел был не меньше, чем от стрельбы лучников и магов терций. Воины Братства заметались. Часть воинов побросали оружие, и побежали в сторону отрядов войск, преданных принцессе Торе-иле. Их не убивали, а пропускали мимо себя. Другие, увидев, что их товарищи остаются в живых, побежали сдаваться следом.

– Вот скоты! – выругался лер Кирст нур. – Как им доверять? Пехота, в атаку. За пехотой поставить лучников. Друидам – обеспечить войскам магическое прикрытие. Что-то много там магов. Жакир вар, пошли звезду рейдеров в обход противника по скалам. Надо узнать, сколько там сил у противника.

Отдав нужные распоряжения, командующий приготовился смотреть и ждать, что выйдет из их атаки. В резерве у него осталось пять сотен бойцов пехоты.

Командующий лесных эльфаров хотел одним решительным ударом смести противника и, расстроив его ряды, завершить разгром. В победе он не сомневался. Ведь у него были обученные воинскому искусству бойцы, а там… Там напротив стояли новобранцы. Обучить их до полноценных бойцов нужно время, а его у противника не было. Но он по достоинству оценил задумку противостоящего командира. Применить возы с камнями – хороший ход.

«Неплохо придумано», – мысленно похвалил он.

Его воины шли походным шагом, сохраняя строй. Впереди маршировала пехота, прикрытая ростовыми щитами. Следом, на расстоянии пятидесяти шагов, шли лучники. За лучниками – два десятка друидов. В тылу наступающих шагали свободным строем полсотни пехотинцев, для прикрытия магов от стрельбы лучников.

Противник не проявлял желания что-то предпринять. Воины терций просто стояли и ждали подхода отрядов лесных эльфаров.

Когда противники сблизились на расстояние полета стрелы, в пехоту Леса полетели магические заклятия. Они были остановлены защитой друидов, и в сторону терций полетели уже заклятия магов из Вечного леса. Но, не долетев до терций, просто рассыпались. Еще пару раз друиды применили свои заклятия, и все они не причинили вреда воинам врага Леса.

«Снежки установили гасители магии», – догадался старший друид и крикнул:

– Прекратите тратить запас силы. У них гасители магии. Теперь все решит только сила…

И в этот момент на них обрушился град стрел.

Магов успели прикрыть щитами пехотинцы, но в следующий миг над магами разверзся огненный дождь. Он прожигал щиты, ранил магов. Сжигал запас магии в амулетах защиты. От резкой перемены средств нападения, примененных противником, маги растерялись. Старший друид пал. Файербол, разорвавшийся в толпе магов, и неожиданная смерть в их рядах сделали свое дело. Не ожидавшие такого друиды с воплями ужаса побежали назад. А им в спину полетели стрелы. Никто не убежал. За несколько минут лесные эльфары потеряли всех магов, и лер Кирст нур, увидев такой унизительный разгром, заскрежетал зубами.

«Надо отдать должное их командиру, – со злостью подумал он, – богат на выдумку. Сумел использовать свои самые сильные козыри. Но посмотрим, что ты сделаешь дальше?»

А дальше над воинами Леса снова разразился огненный дождь. Маленькие метеориты, падая, сжигали запасы эртаны в амулетах воинов, а силы для такого массового заклинания требовалось немного. И это были свитки. Свитки, которые принадлежали лесным эльфарам. У магов Леса тоже такие были, но у лера Кирст нура уже не было друидов.

Командующий начинал догадываться, откуда у снежных эльфаров снаряжение бойцов Леса. Они сумели разбить большой отряд Леса и получили трофеи. И сейчас их использовали против его солдат. Задача заклятий из свитков была ему понятна – разрядить защитные амулеты. И они прекрасно справлялись. А когда защита пала, в строй лесных эльфаров ударили огненные шары. Но и лесные эльфары не были трусами. Их командир тоже оценил угрозу и отдал приказ бегом атаковать неприятеля. Пехота молча бросилась бежать наверх. Лучники остались без прикрытия пехоты и магов, и по ним навесным огнем открыли стрельбу лучники снежных эльфаров.

Лер Кирст нур успел оценить слаженность действий лучников и магов снежков. Он был неприятно удивлен такой организованности, и в его душу стали заползать сомнения.

«Может, отозвать отряды и вывести их из боя?» – подумал он. Но пока он раздумывал, пехота вступила в рукопашный бой. Перед его воинами выстроилась стена копий, и по ним ударили в упор маги снежных эльфаров.

Мечники Леса держались мужественно. Проявляли стойкость под непрерывным огнем заклятий и целеустремленно старались прорубиться сквозь копья. Воины падали, гибли, но не отступали. Многие подныривали под копья, но продвинуться дальше не могли. Перед ними вырастали мечники Снежных гор. На одного прорвавшегося лесного эльфара нападало двое снежных. Один защищался щитом, второй колол в потное, обозленное лицо лесного мечника. Силы Леса таяли и продолжали топтаться на месте. Терция стояла и держала натиск.

«Что это такое?» – удивленно глядя на побоище, думал командующий лер Кирст нур. Никогда он о подобном не слышал и не видел… А в это время побежали прочь остатки лучников Леса. Их подсекала коса смерти лучников снежных эльфаров, и они не выдержали перестрелки. Пехота осталась без стрелковой поддержки.

Ряды пехоты Леса изредка, но систематически озарялись вспышками боевых заклятий. Воины гибли десятками. Перед терциями образовались горы тел и, не выдержав такого сокрушительного отпора, пехота Леса отпрянула.

Прикрывшись щитами, они отошли. Сформировали ударные кулаки и устремились в промежутки между терциями. Их целью были резервные терции, что еще не принимали участия в битве. Такие мелкие отряды лесных эльфаров не задерживали и по ним не стреляли маги. Они уже растратили почти все свои магические запасы и только лечили раненых.

Неожиданно резервные терции раздались в стороны, и на бегущих без строя мечников Леса понеслась лава всадников на быках. Удар орков был ужасен. Они как таран и тяжелый каток прошли через плотные ряды мечников. Смяли, раздавили пехоту Леса и вырвались на простор. А затем, набирая скорость, устремились дальше. В короткой схватке разгромили остатки пехоты и, не останавливаясь, погнали быков к стягу командира лесных эльфаров.

Лер Кирст нур все это видел и тут же отдал приказ:

– Лучники, вперед! Огонь по оркам без команды.

Остатки отрядов лучников в количестве трех с половиной сотен выступили вперед и приготовились открыть стрельбу. Но тут от строя всадников последовал мощный залп заклятий. Перед ними появились вихри и, усиливаясь, понеслись вперед, прикрывая всадников.

Пыль закрыла орков, и куда стрелять – лучники не знали. Их стрелы, выпущенные наугад, в стену пыли, сметали пылевые столбы. А сами вихри, набирая силу урагана, неслись на лучников.

Вскоре эта стена пыли накрыла стрелков и понеслась дальше, а на ослепленных воинов выскочила лава всадников. Меньше ридки понадобилось оркам, чтобы растерзать лучников.

Зловеще гудящая пылевая стена из десятков торнадо накрыла резерв Кирст нура. Залепив пылью и поднятой землей глаза, нос, рот и уши воинов, сделала их беспомощными и устремилась дальше.

А следом появились орки.

Последнее, что успел увидеть в своей жизни Кирст нур, было обагренное кровью острие копья, летящее ему в лицо. Он закрыл глаза, и его сознание померкло. Но перед этим ощутил короткую вспышку боли…

Глава 10

Планета Сивилла. Королевство Вангор. Столица королевства Вангора

Только убыв от королевы, я вздохнул свободно. Сказать, что она мне чертовски нравилась, я не мог. Красивая, зрелая женщина, немного поправилась при беременности, но оставалась все такой же очаровательной. Фигура ее округлилась, и появились мягкие места с небольшим целлюлитом…

Но меня к ней непреодолимо притягивала память из прошлого Виктора Глухова. Уж очень она была похожа на американку, что ослепительным огненным метеором пролетела по его жизни, и это было последним ярким воспоминанием Виктора Глухова перед смертью.

С подачи Шизы королева стала матерью моего ребенка, и от этого уже никуда не денешься… Я не знал, радоваться мне или горевать, но равнодушным и бесчувственным я оставаться не мог. Кроме того, в постели она была подобна той иностранке итальянского происхождения. Безудержна, горяча и откровенно бесстыдна, что не делало ее распутницей или развратницей. Она пылала искренними чувствами и ждала ответного огня от меня. И, подпалив меня, получала его. Правда, на короткое время близости. Мы вроде бы как оба на короткий миг сходили с ума. А потом, потные и усталые, заполнив спальню запахом мужского семени и сладковато-кислого женского пота, немного прикрытого благовониями, возвращались в обычное деловое состояние и вели разговоры о политике. И ей, и мне было комфортно. Не было обязательств и мук ревности… Короче, только черт поймет, что с нами происходило, объяснить словами это было невозможно. И дело не только в Шизе, что раскидывала мое семя по планете, но и в странных, непередаваемых по своей сладости чувствах, что меня накрывали при встрече с королевой, которая на восемь лет была старше меня. Я действительно сгорал в ее огне плотской любви и как феникс воскресал после. В ее поту и духах.

«Надо только убрать с себя ее запах, – с искренним страхом подумал я. – Иначе Ганга точно доберется до моего волшебного яичка».

Я почему-то не чувствовал мук измены моим невестам, как чувствовал бы, изменив с другой женщиной. Хотя бы с одной из моих девушек-вассалов. Даже переспав с Эрной, я чувствовал себя если не предателем, то с небольшим, таким малюсеньким червячком угрызения совести. Но это Виктор Глухов задумывался над моральным аспектом связи с королевой, а Ирридар был вполне счастлив… и он побеждал в этой скрытой от всех войне принципов.

Очистив себя обрядом идришей, причем дважды, я прибыл во дворец тайной стражи. Несмотря на позднее время, везде горел свет от магических светильников.

Окна кабинета Гронда тоже были освещены, и я неспеша поднялся по ступеням высокого крыльца, прошел вестибюль, прошагал по красной ковровой дорожке коридора и вошел в приемную начальника тайной стражи Вангорского королевства. Интересная это была организация. Она занималась охраной короля и его семьи. Искала шпионов и предателей внутри королевства, но делала это как-то тупо и без смысла. Скорее всего, это было дело рук графа тан Кране, что десять лет возглавлял эту службу и установил свои порядки. Стражники разленились, стали мздоимцами. Я помню, как пробирался в казначейство… Вот и результат… Мятеж.

С другой стороны, Меехир его всегда поддерживал. Тан Кране был противником влияния риза Крензу и балансировал на тонкой грани допустимого. Но однажды он понял, что зашел слишком далеко и ситуация вышла из-под контроля. Тогда совершил тотальную ошибку, поставил все карты на империю. Он решил, пусть все идет как идет, и проиграл.

Теперь «дерьмо из его конюшни» выгребали мы с Грондом.

Я прошел до приемной.

– Я могу пройти к мессиру Гронду? – спросил я секретаря и увидел выражение крайнего недоумения на его лице. Он привык к тому, что я, никого не спрашивая, вламываюсь в кабинет босса и тот стоически терпит такое попрание правил и традиций.

– Конечно, риз… Проходите. – Он суетливо вскочил и открыл передо мной дверь в кабинет.

Для многих клерков я был самым странным аристократом. Став герцогом, я продолжал служить и подчиняться более младшим по положению дворянам, и они не знали, как это расценить. Проявить неуважение значило подвергнуть себя опасности – я имел репутацию безжалостного убийцы. И тогда (до меня дошли слухи) меня стали принимать за сумасшедшего нехейца, у которого много удачи и много странностей. Мол, а что с этого обласканного богами дикаря взять? Лучше от него держаться подальше. Я же махнул на досужие сплетни рукой. Не до того.

Я вошел в кабинет Гронда. Тот сидел перед исписанным листом бумаги и что-то мучительно соображал. Это было видно по его напряженному лицу. Лоб сморщенный. Глаза в потолок. В зубах кончик гусиного пера. Было такое ощущение, что он как Ломоносов, решил сочинить хвалебную оду королю и не знал, с чего начать и чем закончить. Назвать его великим – засмеют. Написать меньше, король обидится. Как-то так.

Гронд увидел меня и оживился. Лоб его разгладился, вокруг глаз появились добродушные, располагающие к себе морщинки.

– Заходите, риз. Король вас уже отпустил?

– Утром обещал отпустить, – ответил я.

– Ты осмелился сам уйти?.. Ослушался приказа короля? – не совсем логично перейдя на ты, воскликнул он.

– Не совсем… Но это не важно. Его величеству сейчас не до меня.

– Да? А чем занят его величество? – Гронд несколько напрягся, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Затем убрал их, подался вперед и сложил на столе. Он явно нервничал.

– Его величество проводит ночь с новой фавориткой.

– Да-а? И кто эта везучая дама? Я ее знаю? – Как и все придворные, Гронд любил перетирать косточки новым фавориткам и рассуждать над тем, кем она станет и за кого его величество выдаст ее замуж, наградит ли солидным приданым и хороша ли она в постели. Делались предположения, назначались ставки… В общем, жизнь придворных кипела, как плесень на огне. Неприятная на вид и вонючая на запах.

– Не знаете, – отозвался я. – Это девушка, которую я привел для охраны королевской четы.

– Кого ты привел?.. Девушку?.. Но у нас нет служивых девок, студент… – Старина Гронд, когда волновался, называл меня то ризом, то по старой привычке студентом. Я не обращал на это внимания.

– Я знаю, – ответил я. – Поэтому привел для охраны королевской семьи четырех девушек и двух мужчин.

– Ты головой не ударился случаем? – возмущенно и в то же время растерянно воскликнул Гронд. – Как я буду отвечать за безопасность короля, если я не знаю этих людей?.. Почему никого не взял из моей личной охраны?

– Они плохо делают свою работу, мастер. Разленились. Их надо менять.

– Я это тоже понимаю, но на это нужно время… Почему ты такой?.. – Мастер скорчил скорбную рожицу на своем морщинистом желтоватом лице и стал похож на запеченное яблоко.

– Мастер, вы же знаете, что я получил приказ короля набрать в охрану тех, кому доверяю. Вы будете оспаривать его приказ?

– Приказ? Оспаривать? Нет, конечно, но… – Гронд еще больше растерялся.

– Вот поэтому я выбрал тех, кому доверяю. Вы вон тоже хотели переложить на меня часть вины. Но не срослось.

– Я ничего не хотел такого, – нахмурился Гронд, – так вышло. И ты смог выкрутиться. Я это учел в раскладе… а там ситуация была сам знаешь какая… – путано стал объяснять Гронд. – О-о… – завыл он и стал похож на старого шакала.

«Ты задницу свою спасал и прикрылся моей», – беззлобно подумал я, но сказал вслух совсем другое. Я простил старого безопасника.

– Понимаю, мастер, поэтому я и вам не доверяю до конца, а своим людям я доверяю. Так что примите это как данность. За меня во дворце остался мой родич. Жуль Тох Рангор. Назначьте его скорпионом…

– У меня нет больше заклятых значков, – Гронд плотно сжал губы и задумался. – Давай список и имена своих охранников, я их переведу в штат личной охраны короля.

– Временно, с оплатой по повышенной ставке, – проснулись мои деды и стали ставить Гронду условия. – Пишите…

– Какая ставка, студент! – в притворном возмущении воскликнул вредный старикан. – Они должны испытывать счастье…

– Счастье будет вам, мастер… вместо повешения. – ответил я. – Начальник охраны, тан Жуль Тох Рангор…

– Имя-то какое странное, – проворчал Гронд и, кинув на меня боязливый взгляд, стал писать. – Имперец, что ли?

– Нет, я его привез из другого мира…

Старик вытаращился на меня, и его руки затряслись.

– Шутишь? – с робкой надеждой спросил он.

– Конечно, мастер, – невозмутимо ответил я. – Шучу. Дальше записывайте, Морган Великан.

– Это что за имя?

– Это он такой большой, Великан прозвище. Простолюдин.

– Понял. Дворян не мог подобрать? – проворчал он. – Дальше?

Я пропустил его замечание мимо ушей.

– Ризга, командир отряда охранниц. Охранницы: Луция, Марта, Варгина.

– Нехейки?

– Почти, мастер.

– Имена какие не благозвучные…

Гронд записывал и ворчал.

– А значок можете отдать мой, – предложил я.

– Его надо активировать кровью владельца, студент, а перед этим деактивировать.

– Так деактивируйте, – я подал Гронду знак скорпиона. – А я его активирую кровью родича.

Гронд не сопротивлялся и не спорил. Быстро сунул знак в шкатулку и стал писать приказ. Потом посыпал лист песочком, стряхнул и поставил свою печать. Протянул мне бланк приказа. Суммы там стояли приличные.

– Отдашь своему родичу, – произнес он и вытащил из шкатулки знак. – Готово, забирай. Проколешь палец новому начальнику охраны и активируешь знак заново.

Я убрал приказ и знак, покивал на чистый лист.

– Что пишете? – спросил я. Поэму королю?

Тот вздохнул.

– Пытаюсь и не знаю как, – сознался он. – Провожу расследование по Мазандару… Понимаешь? – пустился Гронд в откровения. – Он виновен и подлежит смертной казни… А кто подпишет такое заключение?

– Вы…

– Я-я? – Казалось, Гронда хватит удар. – Да никогда. Это ты можешь рисковать головой. А я стар уже и пожить хочу. Тем более что после того, как волнение короля уляжется, я буду жить хорошо. А жить хорошо это, знаешь… И старику хочется. Не хочется жить, когда живешь плохо… Вот. Запоминай. Пригодится мудрость старика.

– Запомню, мастер, ваше наставление. Жить хорошо, а хорошо жить еще лучше.

– Ну типа того, – кивнул Гронд.

– Не можете казнить герцога, тогда помилуйте, – предложил я.

– А если оставить его живым, – не согласился Гронд, – король скажет, что я тоже предатель. Вот и сижу, не знаю, что делать… И почему ты его не убил, когда встретил? Сейчас бы я не мучился…

– Ага, тогда мучился бы я, на дыбе палача. – И понизив голос, придвинулся к Гронду. – Я слышал, – начал я осторожно, – что король не простит дядю и хочет его, – я хлопнул в ладоши. Гронд на них посмотрел. Он понял, чего я недосказал, и сам придвинулся ко мне.

– И что? – спросил он. – Это что-то меняет? – Он опасливо посмотрел на дверь. – Как ты себе это представляешь? Кто подпишет документ, который обвинит Мазандара в нападении на короля и приговорит его к смертной казни?

– А он должен погибнуть в результате нападения или несчастного случая, – ответил я.

– Какой еще несчастный случай?

– Шел, упал, сломал шею, – ответил я.

– Не пройдет, – не согласился Гронд. – Король назначит независимых расследователей из числа сторонников Крензу. И они сделают виноватым меня. Знаем, проходили. Вот если бы кто-то на него напал и были этому свидетели… То тогда другое дело…

– Есть у меня те, кто сможет это сделать, – ответил я, – но услуга за услугу.

– Что за услуга? – напрягся старикан.

– Просто выполните однажды мою просьбу.

– Если убить кого… короля там или Крензу, – начал Гронд, – то я не соглашусь.

– Я не такой кровожадный, мастер.

– Ты?.. – Гронд скептически скривился.

– Так что? – спросил я. – Договор?

– Если все пройдет так, как ты сказал, то договор, – неохотно отозвался Гронд и вновь покосился на дверь. – Только делать нужно быстро, пока король не остыл.

– Сегодня сделаю, – ответил я.

– Какой план? Рассказывай, – потребовал Гронд.

– У меня в плену шпионы империи, что прибыли с Мазандаром в замок Искореняющих. Вы их так и не забрали…

– Ну помню, и что? – поторопил меня Гронд.

– А то, что они будут переведены сюда. Подкупят стражу и отомстят Мазандару за предательство. Потом сбегут. А вы их убьете при попытке к бегству. Заодно и Кране пристроите. Он же в камере?

– В камере. Как я его пристрою и куда?

– К мятежу, мастер. Лес рубят, щепки летят. Вы хотите разбирательств его действий? Он специально допустил мятеж. Боялся короля и его реакции. Старался говорить ему только приятные вещи, чтобы не попасть под его неудовольствие, а когда спохватился, было поздно. Он такой же предатель…

– Ну это обсуждается, – кивнул Гронд. – Тащи шпионов, я подготовлю все для представления.

Я кивнул и вернулся в свой новый замок. Прошел сразу к пленным.

– Есть работа, – начал я с ходу. – Потом свобода. Вы знаете, кто я?

Те удивленно на меня посмотрели.

– Знаем, риз. В каком смысле работа? – осторожно спросил один из них, тот, что постарше и с бородкой клинышком, как у Дзержинского. Он чем-то его напоминал. Прямо не вылитый Железный Феликс, но сходство заметно.

– Говорю откровенно. Герцог напал на короля с кинжалом и пытался его убить после мятежа. Ему помогал Пруст. Король не хочет миловать герцога Мазандара. Но и казнить герцога король тоже не хочет, он все-таки родственник. А герцог прогрессист, и его хорошо знают в империи. Казнь прогрессиста в империи не оценят. Начнется шум. Короля обвинят в том, что он зверь и тиран. Поэтому вам надо его убить и сбежать.

– Хе, – усмехнулся «Дзержинский», – не считайте нас наивными идиотами. Нас убьют после того, как мы убьем герцога.

– Не убьют, – убедительно ответил я. – Мне надо, чтобы вы обвинили Пруста в измене. В империи должны знать, что предал операцию Пруст.

– Зачем?.. Зачем там об этом знать?

– Гаденыш сумел скрыться, – ответил я.

– Вот как? – «Дзержинский» задумался. – А где гарантии того, что нас отпустят?

– Мое слово. Вас убивать политически нецелесообразно. Из-за смерти Мазандара в империи поднимется сильный лай на короля. Его будут обвинять в жестокости и считать символом вселенского зла. Его величество дорожит репутацией. Войны когда-нибудь заканчиваются. А вот после войны добрососедские отношения налаживать будет сложно. Вангор кредиты получает в империи. Понимаете?.. Мы вину за убийство свалим на вас, на имперских агентов. Тогда имперские писаки пасквилей примолкнут. А ваши смерти нам никакой политической выгоды не дадут.

– А почему вы, герцог, занимаетесь этим? – спросил тот же имперец. Я показал значок «скорпиона».

– По долгу службы. Я завербовал Антуана Плускуса, а он сумел обмануть и меня, и вас, и Мазандара. Это уже вопрос чести.

– Все равно как-то все натянуто… – задумчиво ответил имперец.

– Выбор у вас невелик, – ответил я. – Или рассказать все под пытками, и все равно на вас свалят убийство герцога, или решиться рискнуть, с шансами выжить. Сами понимаете – это политическая игра, и вы в ней инструмент. Я сам вас выведу из темницы.

– Вы будете с нами во время убийства?

– Буду рядом, за дверью. Потом проверю результат. Вы нападете на охранника, отберете у него ключи от камер, но убивать его не надо. Дальше вам останется расправится с герцогом и бывшим начальником тайной стражи графом тан Кране.

– А его-то за что?

– За то, что допустил мятеж. За испытанный королем страх… И он может много наболтать при следствии.

– Понимаю, – кивнул «Дзержинский». – Нам надо подумать…

– Времени нет, – отрезал я. – Я вас сейчас должен перевести в подземелье тайного дворца…

– Надо соглашаться, – произнес молчавший весь разговор широкоплечий крепыш. – Так или иначе нам конец. Так хоть Мазандар ответит за свое предательство. И я не хочу, чтобы эта мразь, Плускус, марал наши имена в империи. Он, сволочь, удрал, а я ему никогда не доверял. У него папашавангорец.

– Поддерживаю, – согласился третий. – Поможете добраться до имперского посольства?

– Нет, – отрицательно покачал я головой, – только за ворота дворца. Дальше сами.

– Хорошо, – неохотно согласился «Дзержинский», – мы верим вам, риз. У вас репутация честного человека.

– Вот и хорошо, – кивнул я… и улыбнулся. У меня был свой план. Я даже мысленно этому усмехнулся. В кои-то времена у меня появился план… Надо же…

Снежные горы

Санта-ил доверял предчувствию Керны. Он так и говорил: «У нашего командира отменная чуйка». И когда она сказала, что враг попробует по горам переправиться им в тыл, он сразу в это поверил.

А кто из лесных бойцов может это проделать? Кто может лазить по горам? Только рейдеры. А в составе войск неприятеля было две звезды этих бойцов.

Тогда, взяв свою группу разведчиков, он предупредил Керну, что идет встречать врагов в горах, и поднялся вместе с группой пограничников по гребню скального выступа.

Они прошли в сторону врага почти на середину лощины и могли бы сверху наблюдать за приготовлением к битве, но Санта-ил хорошо знал возможности звезды рейдеров. Ему со своей пятеркой воинов их не остановить. Рейдеры даже напрягаться не будут, перебьют их, а одного захватят ловчей сетью и допросят.

Обдумав все хорошо, он установил амулет с пассивным заклятием. Хитрый амулет, настроенный на ауру Санта-ила. Его не обнаружить магическим зрением. Как только в область действия заклинания попадет объект, то амулет перестанет мерно вибрировать в ауре Санты.

Санта-ил спрятался в небольшой расщелине, чуть дальше от себя он установил станер и поставил его на широкополосный режим. Над ним положил камень, упирающийся в палочку, а к палке привязал длинную тонкую бечеву из конского волоса. Отошел лагов на семь и спрятался в щели.

Остальные бойцы были отодвинуты в тыл на сто шагов. Рейдеры должны были заметить Санта-ила не сразу. Его скрывал скальный массив и большой валун, края которого были сглажены дождями и ветрами.

Когда рейдеры заметят Санту, они должны находиться в зоне действия станера. Остановятся и продумают план его захвата. Вот тут-то и нужно активировать станер.

В плане Санта-ила было много допущений, и это его сильно напрягало. Рейдеры Леса – отменные бойцы. Одни из лучших на Сивилле. И встреча с ними не сулила ему ничего хорошего.

Санта-ил несколько раз проверил, как работает ловушка, и остался удовлетворен результатом. Осечек не было. Он спрятался. Удобнее умостился на холодных камнях. Чтобы успокоиться, закрыл глаза и стал ждать появление рейдеров. Долго ждать не пришлось. Амулет неожиданно смолк, аура перестала дрожать и вибрировать, а Санта-ил почувствовал предательскую дрожь в теле. Ему было страшно, и одновременно с этим появился азарт охотника. Вспотели ладони. Он мысленно повел отсчет. Теперь все зависело от того, правильно ли он рассчитал время. На счет пять он с замиранием сердца дернул веревку и прислушался. В руках Сын ночи держал амулеты огненной стены. Если бы его сумели захватить, он выпустил бы их из рук и сжег себя и всех, кто рядом. Тем самым дал бы знать товарищам, что засада не удалась. Но он бы постарался прихватить с собой за грань если не всех рейдеров, то троих уж точно.

Санта пребывал в сильнейшем напряжении. Он трепетал и ждал появления рейдеров у щели. Мысленно прощался с друзьями… Но шло время, а рейдеров не было. Тогда он решился выбраться из своего убежища и пополз к валуну, за которым открывался вид на склон скалы. Ауры рейдеров светились совсем рядом. И там его могла ждать ловушка. Преодолевая сомнение и страх, он осторожно, с замиранием сердца выглянул за край камня. И тут же пришло облегчение.

Санта-ил увидел тела пятерых рейдеров. Они лежали вповалку. Двое лицом вниз, трое на боку. Эльфар хищно ощерился. Ловушка сработала как надо. Его расчет был точен, а рейдеры, заметив его ауру, собрались, чтобы посовещаться. В этот момент Санта активировал ловушку.

Какими бы рейдеры ни были отличным бойцами, но против парализатора никто бы не смог выстоять. Он тихо свистнул и подал сигнал товарищам. Вскоре подошли все пятеро.

– Они там, – прошептал Санта и кивнул головой в сторону валуна. – Лежат все пятеро. Пошли…

Он первым двинулся к парализованным бойцам из Леса.

– Ну что, – подойдя к ним, спросил Санта и мстительно произнес: – не ожидали? Лучшие бойцы мира попались как дети! Ха-ха… – Смех вышел нервный, сказалось напряжение ожидания противника. Санта-ил присел на камень и вытер лоб.

– Что делать будем? – спросил старший пограничник.

– Что делать? Разденем, – ответил Санта. Он переживал спад напряжения и его немного потряхивало. Это среди Детей ночи называлось «отходняк». Он все поставил на кон и выиграл, но это далось нелегко, и он этого не скрывал. – Вы раздевайте их, потом сбросим в пропасть. Посмертное проклятие на вас не ляжет. Они будут живы, когда полетят вниз. А там… Там как судьба ляжет.

– После этого будем уходить? – спросил тот же пограничник.

– Нет, команды не было. Вот когда поступит, тогда уйдем. Приступайте. Возможно, следом идет еще одна пятерка.

– Это навряд ли, – закачал головой пограничник. – Рейдеры ходят в связке одной звезды. Если пошла еще пятерка, то по другому склону. А тут им делать нечего.

– Хорошо, я тебя услышал, – кивнул Санта-ил. – Раздевайте их, забираем трофеи и располагаемся на прежних местах.

Пограничники споро разоблачили рейдеров. Они видели, с каким страхом и ненавистью на них смотрели лесные убийцы. Но при этом не могли произнести и слова проклятия.

Когда трофеи были собраны, пограничники подхватили тела рейдеров и, раскачав, стали скидывать их с пятидесятиметровой высоты в пропасть.

– Готово, – доложил довольный пограничник.

– Вижу, – кивнул Санта. – Забирайте трофеи и выдвигайтесь к своему месту. Я снова подготовлю ловушку. Только ловчую сеть мне оставьте… Так, на всякий случай, – пояснил он свой приказ.

Керна видела, что командир противника решил направить на ее терции отряды снежных эльфаров из числа предателей.

«Хочет понять, с чем имеет дело, – догадалась девушка. – Резонно, я бы на его месте так же поступила. Зачем жалеть предателей? Их много, и они для лесных эльфаров как расходный материал». Керна хорошо знала своих бывших хозяев. Они никогда не допустили бы того, чтобы снежные потомки их слуг сравнялись с ними. Гордость и высокомерие господ из Леса были выше небес.

Для того, чтобы ее воины не дрогнули, убивая соплеменников, она выехала перед строем. Оценивая их боевой дух, молча и сурово оглядела воинов, и удостоверившись, что все обратили на нее внимание, громко крикнула:

– Вы видите, там предатели! – она указала рукой в сторону противника. – Они идут порабощать, чтобы отдать в рабство лесным врагам всех честных снежных эльфаров. Детей, женщин, не говоря уже о мужчинах. А потом они будут владеть нами, как рабами, с позволения их господ. Не поддавайтесь малодушию и обману. Там не братья, там враг. Злой, коварный, и он вас не пожалеет. Не давайте им пощады, пока не сложат оружие. Тех, кто будет сдаваться, не убивайте. Некоторые из них обмануты посулами хитрых руководителей Братства и предателями, главами домов. Щадите их, если они бросили оружие и сдались. Потом с ними разберемся. Остальным нет пощады. Кровь убитых предателями детей и женщин дома Медной горы взывает к отмщению. Смерть врагам и слава нашим предкам! Не посрамим!

Воины встретили ее слова сначала хмуро, но не спорили. Авторитет Керны, как командира, был непререкаем. Но последние пылкие слова девушки отозвались у них в сердцах. Вызвали у воинов патриотический подъем и огромное воодушевление.

– Не посрамим… – загремело над ее войском и многократным эхом полетело по низине. – Не посрамим… Не посрамим… – Достигло ушей снежных эльфаров из Братства. Они услышали древний клич своего народа и попытались повторить его. Но вышло жалко и беспомощно. Так что предатели сразу смолкли, и многие подумали, что не предателям кричать этот клич, а только тем, кто шел сражаться и умирать за свою свободу…

Смущенные снежные эльфары Братства построились и двумя нестройными группами направились к терциям Керны. Их встретили заклятиями магии и стрелами из луков. Получив урон и увидев, как на них понеслись телеги, груженные камнями, предатели бросились врассыпную. Они уже не были воинами. Это была обезумевшая от страха толпа. Все они оторвались от своих корней, потеряли связь со своим народом и без духовной опоры просто трусливо бежали, спасая свою жизнь.

– Слабаки и трусы, – презрительно произнесла Керна, когда противник, не вступая в схватку, не выдержал и побежал. – И эти эльфары, – громко крикнула она, – хотели нами владеть! Смотрите! Сейчас их будут убивать лесные звери, которым они поклялись прислуживать. И они побегут сдаваться к нам.

Скоро ее слова оправдались, и часть снежных эльфаров, побросав оружие, побежала сдаваться. Их, выполняя приказ Керны, не убивали. Пропускали сквозь построения между терциями, и там обезумевших от страха уже встречали спешенные орки. Которые прекрасно знали, как брать в плен. Действовали сурово, жестко, но без убийств. Вязали пленным руки, отводили подальше от места сражения и ставили на колени.

Между тем в битву решили вступить лесные эльфары. Их задумка заставить сражаться снежных эльфаров друг с другом не удалась.

Керна представляла, как командир лесных отрядов построит битву. Она узнала их тактику, еще когда была чигуаной, и приготовила для них сюрприз.

Специально выделенные орки должны были по сигналу зеленого флажка, поднятого над головой Керны, принести негаторы магии. И как только она его опустит, передать негаторы верховым оркам и отвезти их на расстояние, откуда негатор перестанет действовать.

– Вот сейчас… – прошептала она, наблюдая за дисциплинированной пехотой Леса, и громко скомандовала: – Троим магам, атака магией!..

Заранее назначенные маги сделали два прицельных залпа файерболами. Расчет был на то, что противник не знал, сколько у нее магов. Керна выждала минуту и, приглядываясь к друидам, подняла зеленый флаг. Тут же орки привезли негаторы. Керна держала флаг над своей головой.

Ответный удар возмездия со стороны друидов Леса рассыпался перед терциями. Друиды несколько раз пытались атаковать терции, но все время впустую. Подождав, когда неприятель подойдет ближе, Керна опустила флаг, и орки увезли негатор. Дальше маги терций действовали по заранее заготовленным приказам. Они обрушили на магов и воинов пехоты в тылу строя непрекращающийся огненный дождь. Для этого им раздали свитки с заклинаниями. Свитков было не меньше десятка. Дождь из маленьких метеоритов как языком слизал магическую защиту и, прожигая щиты, обрушился на друидов и мечников. Не ожидавшие такого друиды сплоховали. Они не были военными магами, как это принято у снежных эльфаров, и просто напросто растерялись. Гибли, получали ранения и заметались.

На это и был расчет Керны. Она хорошо знала менталитет лесных колдунов. Хорошо находиться в безопасности и колдовать. Но когда чужое колдовство угрожает их жизни, они тут же теряют голову. Так и случилось. Маги впали в панику и, высоко задирая зеленые мантии, побежали прочь.

– Лучники, стреляйте в спину магам Леса, – крикнула Керна. Ее голос звучал резко и уверенно. Приказ был подхвачен командирами, и стрелки перенесли огонь с лучников Леса на бегущих магов. Вскоре с друидами было покончено. А вот пехота, потеряв магическую поддержку, ринулась в атаку. Воинов Леса встретили убойные заклятия магов терций.

Опять же Керна знала, что самые лучшие бойцы Леса идут впереди, в середине молодежь, и подпирают их ветераны. Ее задача была выбить элиту пехоты, и маги, осуществляя ее задумку, не жалели запасов магии. Пехота Леса гибла, не добираясь до противника, но упорно стремилась к рукопашной схватке. Но они не учли новшество в тактике сражений. И их неожиданно встретили копья. Острые жала копий не обойти, не вырвать из рук. Между копьями их встречали уже менее убойные заклятия – искры и ледяные иглы. Но и они поражали воинов десятками. Горы тел убитых и раненых росли перед терциями, а пехота Леса топталась на месте по колено в крови своих товарищей.

«Скоро они сдуются», – думала Керна и ждала этого момента. Командиры мечников должны были сообразить и приказать ринуться в промежутки между тремя передовыми терциями. Так вскоре и случилось. Раздался сигнал рога к отступлению, и волна нападающих отхлынула, но не потеряла управление и дисциплину. «Отменные воины», – оценила Керна и приготовилась поднять красный флажок – начало атаки верховых орков.

Когда мечники сражались с терциями, их рейнджеров Леса уничтожали стрелки терций. Перестрелка была короткой, но жаркой. Прикрытые амулетами и щитами лучники терций не несли потерь, если не считать легкораненых. А вот лучники Леса, лишенные магической защиты и не имеющие возможности маневрировать на узком участке низины, понесли существенные потери. Они не могли поддерживать наступление пехоты и старались сначала выбить стрелков снежных эльфаров. На это и был расчет Керны. Рейнджеры понесли потери и, не выдержав обстрела, бросились бежать прочь. В это время пехота Леса устремилась в разрывы между терциями. Керна с торжеством внутри подняла красный стяг, и по бегущим мечникам Леса прокатилась волна тяжелых быков. Они даже не приостановили бег. Растоптали и втоптали в камни пехоту и направились за лучниками Леса.

Когда всадники-орки удалились на пятьдесят шагов, прозвучал сигнал рога для начала движения. И под четкий барабанный бой терции двинулись навстречу оставшимся в живых и еще боеспособным отрядам Вечного леса. Но орки все сделали за них. Они напустили стену пыли на лесных врагов и следовали за этой стеной. Терции обходили повозки и шли дальше.

Дошли до середины, и Керна дала команду остановиться. Она сидела на коне и смотрела на противоположный край лощины. Врагов там не было. Она ждала известий от орков, и вскоре показался запыленный всадник.

– Готово, вождь Керна, – оскалился орк. – Это победа. Славная была битва. Ты хорошо сражалась и твои воины тоже. Я оценил, – рассмеялся орк. – Если встречу тебя в бою как врага, то уйду с твоего пути и топор не подниму на тебя.

Керна довольно рассмеялась.

– Спасибо за содействие, Рыггыр. Обещаю, если встречу тебя в бою как врага, уйду с твоего пути и не подниму на тебя меч. Как все прошло?

– Отлично. Стена пыли все сделала за нас. Быки растоптали врага. Мы лишь добивали их. Командир лесовиков пал. Пятерку рейдеров добили уже позднее. Они выскочили прямо на моих телохранителей. Видимо, хотели взять в плен. Дурни! Возомнили себя богами. Мы их в плен брать не стали. Раненых добивают мои воины.

– Правильно поступил, Рыггыр, – похвалила орка Керна. – Нам такие пленные не нужны.

– Приказы еще будут? – спросил орк.

– Будут, но потом. Сейчас мы будем собирать трофеи и добивать раненых, пленные нам тоже не нужны.

– Тогда мы постоим на другой стороне лощины и посторожим, – ответил орк. – Заодно пограбим обоз врага. Не возражаешь?

– Это ваша добыча, Рыггыр. Как я могу возражать.

Довольный ее ответом орк развернул быка и с криком: «Агу! Агу!» – погнал его в гору.

– Зарк, – приказала Керна, – трофейные команды из тех, кто к нам присоединился из ранее плененных, направь на сбор трофеев. Отряди воинов добить раненых. Пошли к Санте вестника, пусть уходит с места засады и возвращается. Раф-ил, – Керна повернулась к другому снежному эльфару. Он был в ее отряде заведующим снабжением. – Отправь своих воинов ремонтировать повозки, и грузите на них трофеи. Я пошла общаться с пленными.

– Ты им так доверяешь? – хмуро спросил немолодой воин.

– Приходится, Раф-ил. Я знаю, что эльфары из Братства убили твою семью. Но тех, кто это сделал, уже покарали, а нам предстоит начинать новую жизнь, и всех тех, кто оступился, не убьешь. Наша земля оскудеет. В ней прорастет ненависть друг к другу. Как тогда жить, если не уметь прощать… Понимаешь?

Воин, не отвечая, кивнул и ушел. Керна поглядела ему вслед и направилась в тыл. Туда, где расположился небольшой обоз.

Королевство Вангор. Столица королевства Вангора

Я понимал, что у старины Гронда был свой план по устранению «опасного преступника» Мазандара. С моей подачи он решал этот щекотливой вопрос, не замарав руки кровью близкого родственника короля, и помогал королю сохранить чистую совесть перед «цивилизованным» миром Сивиллы.

Устранить Мазандара должны были имперские агенты, и таким образом на империю пало бы темное пятно убийства члена королевского рода, что являлось святотатством. Все они, правители государств, в письмах называли друг друга братьями, и для всех подданых жизнь членов монаршего рода была священна. Но Мазандар своим опрометчивым поступком поставил себя вне закона и сам решил свою судьбу, добавив при этом проблемы другим. Вот Гронд и изворачивался как мог.

Но у меня был свой план. Так сказать, план, спрятанный в плане Гронда.

Сам для себя краем сознания отметил, что расту. Стал строить планы, и теперь надо научиться их исполнять. Так вот, план был такой. Смерть Мазандара должна быть фиктивной. Он должен был умереть для всех. А его самого я хотел забрать в свой домен в горах – рука короля туда не дотянется. И пусть бывший герцог занимается развитием моего Дома. У него это отлично получается. «Так почему должен погибать такой толковый прогрессивный администратор? – задал я вопрос сам себе и ответил: – Не "должо́н"».

Конечно, оставался открытым вопрос, захочет ли сам Мазандар такую судьбу? Но тут я его решил не спрашивать, а поставить перед фактом.

Я сначала отправился в темницу, где содержали особо опасных преступников, один. Под скрытом проник в камеру, в которой сидел на полу закованный в кандалы, в испачканной одежде и изрядно избитый герцог, и поставил завесу непроницаемости. Затем создал маленький светляк.

Мазандар прикрыл глаза руками и стал оглядываться.

– Кто здесь? – негромко, но тревожно спросил он.

– Здесь риз Тох Рангор, господин Мазандар.

– Да, я узнаю ваш голос, – подслеповато щурясь от света, произнес узник. – Что вам надо? Пришли убить меня или поиздеваться?

– Пока поговорить, – ответил я. – Я буду с вами говорить по-простому, так что не обессудьте. Вы поставили себя вне закона и создали многим большие проблемы…

– Ха! Проблемы, – перебил меня с истерическими нотками в голосе бывший герцог. – Что значат эти проблемы по сравнению с тем, что тиран жив?

– Вы сами не захотели быть королем, господин Мазандар.

– Я был глуп, думал, что смогу управлять этим беспечным бабником…

– Короче, не хотели нести персональной ответственности, – констатировал я. – Хотели делать свои реформы за спиной короля и в случае неудачи остаться в стороне.

– Я не думал, что Меехир выродится в деспота. В тирана своего народа…

– Это ваша мнение. Я бы сказал, мнение узко мыслящего человека.

От моего ответа Мазандар на полридки завис. Тер глаза и всматривался в меня. Хотел понять, шучу я или говорю вполне серьезно.

– Как вы сказали? Узко мыслящего?.. – с удивлением повторил он.

– Да, господин Мазандар. Вы видите только часть проблемы, а не картину в целом. Поэтому в своих суждениях допускаете большую, я бы сказал смертельную ошибку. Король стоит на стороне добра, со всеми своими недостатками. А империя на стороне зла, со своим прогрессом. Прогресс порождает чудовищ в виде ложного постулата демократии. Это, типа, власть народа. Но ее узурпирует кучка умных и беспринципных людей. Они нанимают адвокатов, которые правдами и неправдами за мзду защищают их и преступников. Становятся баснословно богатыми, обворовывая остальных. Это одно из порочных последствий прогресса. О других говорить не буду. Потому что в итоге демократия всегда превращается в содомию. Но не в этом дело. Сейчас стоит вопрос о вашем устранении. Для этого были избраны имперские шпионы, которых пригрели у себя вы. Им обещали свободу за ваше убийство. И они ее получат. Доберутся до империи, а там уже будут знать, что они убили дядю короля. Их казнят там же, ради того, чтобы спасти репутацию императора.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросил Мазандар. Голос его предательски дрожал. – Я не понял и половины из того, что вы мне рассказали…

А я понял, что умирать дядя короля не хотел. Значит, он не растерял еще здравый смысл окончательно в своем стремлении переделать Вангор. Что сказать? Идеалист чистой воды.

– Затем, что смерть может быть фиктивной. Вы умрете для всех, но я вас спасу. Что скажете? – Я давал ему время и возможность не спеша подумать. Осознать, так сказать, всю тяжесть своего нынешнего положения. Он думал недолго.

– А зачем вам меня спасать? – спросил он, и в голосе бывшего герцога я услышал легкое недоверие вперемешку с робкой надеждой.

«Уже лучше», – подумал я.

– Я отвечу вам правду, господин Мазандар. Не стану кривить душой. Вы мне нравитесь, как толковый администратор и управленец нового типа. У меня появился в Снежных горах мой домен. Дом Высокого хребта. Я буду там налаживать жизнь, и мне нужен управляющий всем хозяйством моего Дома. Понимаю, – предупредил я его вопросы, – что это понижение вашего статуса. Но с этим ничего не поделаешь. Вы сами поставили себя в такое положение. Зато будете жить и заниматься тем, что вам больше всего нравится.

К моему удивлению, Мазандар не раздумывал. Видимо, он, сидя в темнице, пожалел о своем поступке и думал, как выбраться из смертельной ловушки, куда он себя загнал. А тут такое предложение. Как говорили у меня на родине, – бывшей родине, на Земле, – я сделал предложение, от которого невозможно отказаться.

– А какими средствами я буду располагать?.. – вкрадчиво спросил он.

Ну, раз последовали профессиональные вопросы, значит, Мазандар проглотил крючок.

– Почти неограниченными. У нас год на то, чтобы обосноваться и начать платить налоги.

– Успеем, если вы предоставите мне все нужное. Животных, семена выпишем из империи, растения из Леса… – Узник преобразился и уже весь, всеми своими мыслями был там, в горах. Вот что значит увлеченность идеей и умение ее претворить. Мазандар вновь почувствовал себя в своей стихии большого хозяйственника. Одержимость порой творит чудеса. Теперь передо мной был не сломленный несчастьем человек, а человек, горящий жаждой деятельности.

– Значит, мы договорились? – спросил я на всякий случай.

– Договорились, риз. Одна просьба. Заберите и моего сына к себе, – попросил он.

– Ваш сын остается управлять вашим бывшим герцогством, – сообщил я ему новость. – Я договорился об этом. Он остается у короля в его владениях. О том, что он ваш сын, никто не знает. Ваши бывшие земли приносят хороший доход и их раздавать не будут. Так что о сыне не беспокойтесь. Он остается там главным.

– Вы имеете такое влияние на короля?..

– Меехир умный правитель, несмотря на то что бабник. Он умеет считать деньги и слушать полезные советы, – уклончиво ответил я.

– Понимаю, – закивал Мазандар. – Вы теперь второй герцог, противовес Крензу. Да, я недооценил племянника… – Он замолчал, и в камере со спертым воздухом повисла пауза.

– Тогда я вас забираю? – спросил я и, не дожидаясь согласия, перенес Мазандара в мой новый замок. – Посидите пока взаперти. Не надо, чтобы вас видели, – упокоил его я, когда мы очутились в казематах замка.

Заперев его в отдельной закрытой камере и прихватив ожидающих меня шпионов, перенес их в подземелье с камерами для преступников. Оно было отдельным подземным сооружением, не связанным с другими подземными туннелями, и выходило из здания тайной стражи. Мало кто знал о существовании этой тайной тюрьмы. Но среди стражников ходили мрачные слухи о ее узниках. Там могли томиться без суда и следствия те, кто не угодил тан Кране или королю.

– Ждите тут, – приказал я и прошел в коридор с камерами для заключенных под стражу узников. Вытащил из камеры испуганного бывшего начальника стражи, что предал короля, наложил на него иллюзию Мазандара и поместил в камеру, где до этого сидел сам Мазандар. В соседней клетушке томился арестованный Грондом тан Кране. Надо сказать, мне не было его жалко. И как бы он ни старался замять свою вину, но именно он был виноват в случившейся трагедии. Можно обвинять и короля, который не благоволит к тем, кто приносит неприятные известия. Ну тогда оставь службу и будь придворным, кланяйся, угождай…

Дальше я навестил Гронда, прямо в его кабинете.

– Все готово, – доложил я, – шпионы ждут команды. Осталось дело за вами.

– У меня тоже все готово. Охраны в подземелье нет. Чем они будут убивать Мазандара?

Я посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Вы хотите сказать, что герцога убьют? – спросил я, и Гронд понял, что я так «шифруюсь», и прикусил язык. Он не хотел оставаться крайним. Если я записываю нашу беседу, то копаю под него и могу его потом шантажировать. Уверен, что он тоже додумался до такого. Не повяжешь подельника – опасайся предательства. Такие правила у заговорщиков и преступников. Я это понимал и он это понимал. Гронд замахал руками так, будто в отчаянии хотел взлететь и улететь от меня на край света. Именно такое выражение лица было у старика.

«Совсем сдал, – подумал я. – Пора ему возвращаться в тихую гавань академии.

– Нет, конечно! – моргая, заговорил он. – Я думаю, куда их поместить…

– Вырубайте амулет, – сурово приказал я, и Гронд в страхе отпрянул.

– Откуда?.. – прошептал он.

– Откуда я знаю про амулет записи? – переспросил я. – Я знаю вас, мастер. Этого достаточно. Вырубайте и не валяйте дурака. Никаких свидетельств. Иначе сами разбирайтесь в своих проблемах.

Гронд на негнущихся ногах подошел к столу и поднял перевернутую оловянную кружку, деактивировал амулет и сунул его в стол.

– Дальше уже я сам, – хмуро просипел он, пребывая в сильном волнении.

– Мастер, – остановил его я. – Нам надо обсудить еще один момент.

– Какой? – насторожился старик.

– Я считаю, что двое из шпионов должны быть отпущены.

– Ты с ума, студент, сошел!..

– Послушайте меня, – остановил я готовое сорваться с его губ возмущение. – Они должны прибыть в империю как победители. Но вы подскажете королю, что Мазандара убили имперцы и двое из них смогли сбежать. Король напишет возмущенное послание императору и переложит вину на него. Пленный даст показания, и его казнят. А тех двоих казнит уже император. Так вы позволите королю остаться с чистой совестью и поможете очернить императора. Уверен, Меехир вам будет благодарен.

Гронд перестал размахивать руками и задумался.

– Верно мыслишь, риз, – проговорил он. От охватившего его волнения он называл меня то риз, то студент. – Как я сам до этого не додумался. Старею, – огорченно добавил он к своим словам. – Но остается открытым вопрос, как они выйдут на свободу?

– Я завалю крыло в подвале, где сидел Мазандар. Останки будут погребены, и вину вы свалите на магов-шпионов. Там будут похоронены тела Кране и Мазандара. Когда их откопают, тела узнать будет невозможно, а шпионов я выведу из дворца. Вы одного схватите, остальных потеряете из виду.

– Да-а… ремонт дорого обойдется, – проскрипел старый скряга.

– Свои будете тратить? – с иронией спросил я.

– Нет, конечно, государевы. Но дело того стоит. Большие политические выгоды оно сулит. Можно и раскошелиться. Тогда вот что. Иди и занимайся делом ты, риз, а я буду их сторожить у выхода. У каких ворот они появятся?

– У тех, что выходят на дорогу к Имперскому посольству.

Старик облегченно выдохнул и, повеселев, сел за свой стол. Скомкал недописанный лист и выкинул его в мусорную корзину.

Ну а я тоже с облегчением вздохнул.

Мятеж приоткрыл мне кое-какие черты характера и короля, и Гронда.

Король был человеком, несомненно, умным и нетрусливым. Гронд в критической ситуации сдувается, и полагаться на него не стоит. Сделав для себя такие выводы, я вернулся в темницу.

Если уж говорить о выводах, то их давно сделал Ирридар, а вот Виктор частенько путался. Но все же они во мне достойно уравновешивали друг друга. Ирридар не давал мне совершать ошибки, которые я мог бы совершить по своей природной лени и мягкотелости, а Виктор не давал мне воли рубить головы всем, кто косо на меня посмотрел. Поэтому я простил слабости Гронда (а у кого их нет?).

В темнице ждали шпионы. Их потряхивало, и я это видел.

– Справа две первые камеры, – прошептал я. – Охраны нет. В первой сидит Кране. Во второй Мазандар. Идите, – подтолкнул я рукой «Дзержинского». И шпионы, приоткрыв дверь, прошмыгнули в коридор, где располагались камеры с особо опасными заключенными. Я же, уйдя в скрыт, последовал за ними.

Надо отдать должное выучке имперцев. Их готовили не только как шпионов влияния, но и как диверсантов.

Кране даже не проснулся. Его смерть была легкой и безболезненной. Его придушили узким брючным ремнем, который вытащил их своих штанов «Дзержинский». Липового Мазандара пришлось держать за ноги, пока «Дзержинский» накидывал удавку. Виктор от такой картины почувствовал себя негодяем, но Ирридар хотел подсказать, как сподручнее и быстрее лишить жизни предателя. В итоге на все это я смотрел более-менее спокойно, хотя и с долей отвращения.

События последних дней затянули меня в круговорот интриг, меняющих жизнь в двух сопредельных государствах. Рушились прежние башни влияния, и я чувствовал, как поднимается на небосклоне Вангора моя звезда. И надо было растущее влияние герцога Фронтирского конвертировать во влияние хранителя. Но в какого? Не Худжгарха же…

– Не думал, что герцог такой сильный, – прохрипел один из убийц. – Так лягался…

– Проверь пульс на шее, точно сдох? – приказал «Дзержинский».

– Точно, я уже проверил, – ответил хрипло дышащий имперец.

– Тогда возвращаемся и будем надеяться на нашего хранителя, что нас не схватят и не убьют…

– Риз Ирридар – нехеец. Он человек чести, – ответил всегда молчавший крепыш. – Мы выполнили работу, он нас отпустит. Я уверен. Но не уверен, что мы доберемся до посольства, этого он нам не обещал… Надо продумать план побега, и кем-то из нас придется пожертвовать, чтобы два других смогли уйти от облавы.

– Ты думаешь, она будет? – спросил «Дзержинский» и задумался.

– Вполне возможно, – ответил крепыш. – Как бы ты поступил на его месте?

– Я бы дал уйти. Мы можем рассказать, что нас подговорил убить герцога риз.

– А кто тебе поверит? – усмехнулся крепыш.

– Верно, никто, – вздохнув, ответил «Дзержинский». – Ладно, пошли. Я останусь прикрывать ваш отход. Я могу магичить.

Они вышли в тамбур, где я уже дожидался их.

– Готовы… оба, – ответил на мой вопросительный взгляд «Дзержинский». – Проверять будете?

– Нет. Вы профессионалы. Я вам доверяю. Пошли на выход, – и махнул рукой в открытое окно портала.

Мы вышли за воротами дворцового комплекса.

– До посольства два квартала. По улицам ходят патрули. Господа, как я и обещал, дальше сами.

Я еще не успел договорить, как они тут же со всех ног бросились бежать в сторону перекрестка.

«Идиоты», – подумал я. Надо было бежать в другую сторону. Тогда был бы шанс затеряться. Короткая дорога не самая ближняя к цели. Но их гнал страх. И мыслить трезво они уже не могли.

Почти сразу я услышал, как на соседней улице послышались крики:

– Стой! Держи!

Я не стал ждать развития событий и вернулся в подземелье, запустил в коридор «Кровавый туман». Ушел в боевой режим, кинул искру и вернулся на улицы города. Уже там вышел из боевого режима.

Взрыв хоть и был приглушен толстым слоем земли, но послышался даже на улицах. Все. Я свою работу сделал. Дальше уже Гронд пусть всем занимается – раскопками, дознаниями, – и думает, что сказать королю.

Я вернулся в свою комнату во дворце… И с изумлением увидел сидящую на кровати в пеньюаре мадам Элен.

Мое хорошее настроение улетучилось, как платье Золушки после пополуночи.

Глава 11

Планета Сивилла. Столица королевства Вангор. Малый дворец

Король Меехир Девятый не был глупым человеком, хотя таким его считали многие вангорские дворяне. В том числе и его дядя Мазандар. Король умел притворяться. Мог быть капризным, выглядеть слабовольным, а если надо – становился грозным тираном. Он мог обласкать своим вниманием или выразить неудовольствие, что лишало аристократа возможности быть при дворе.

Наивные придворные считали, что это просто смена настроения короля. Но Меехир Девятый вступил на престол Вангора, не имея поддержки среди знатных сановников, а жизнь научила его хорошо разбираться в людях. Он умел просчитывать результаты своих политических шагов. Приближал как льстецов, так и тех, кто честно ему служил. Король, умело манипулируя приближенными, использовал принцип «разделяй и властвуй». Поощрял наушничество и доносы, но сам не становился судьей. Сторонников Крензу он отдавал Кране, а сторонников графа Кране – Крензу. Они соперничали за влияние, а король находился над ними и как бы вне конфликтов. Он приближал разных людей, и это не было его прихотью. Он старался сохранить равновесие в аристократической среде Вангора.

Льстецы нужны были для того, чтобы его двор блистал, и они ласкали его слух своими сладкими речами. Это он любил. С ними было весело и интересно проводить время. Честные служаки ему были нужны для того, чтобы эти льстецы не чувствовали себя вершителями судеб тех, кто не был допущен до двора. За мзду они старались продвинуть по службе своих ставленников, таких же воришек, как и они. Такие люди приносили неприятные известия, но он их терпел.

Сосредоточив в своих руках абсолютную власть, король не хотел ни с кем ею делиться. Как и деньгами, которые поступали от налогов и прилипали к рукам протеже Крензу. Он даже упразднил должность канцлера и все самые важные государственные вопросы решал сам. На риза Крензу, который благоговел перед Лигирийской империей, король возложил заботу поставлять в казну золото и серебро. За это смотрел свозь пальцы на то, что тот усиленно продвигал своих людей в армии и в провинциях. А следить за поступлением денег Меехир Девятый поставил изгнанного из империи идриша, банкира, назначив его хранителем казны. Крензу ненавидел его больше, чем тана Кране. Следить за обоими, чтобы они не сговорились, поставил главу тайной стражи.

Золото стабильно поступало в казну. Тратить его налево и направо не позволял идриш. За золото Меехир покупал лояльность дворян. Если поток золота иссякал, тан Кране арестовывал проворовавшегося ставленника Крензу. А Крензу шел просить короля помиловать казнокрада. Обычно, обобрав воришку до нитки, его прощали. И казна пополнялась, а жулики временно прекращали воровать.

Не все получалось гладко в управлении страной. Но кто без недостатков? Король умел прощать как свои недостатки, так и недостатки других. Он знал, что совершенных людей нет, и с этим приходилось мириться. Только открытого предательства король никогда не прощал.

Женился Меехир, как и все его предки, на дочери одного из князей княжества, которое Лигирийская империя путем угроз присоединила к своим землям и сделала провинцией. Ни один правитель Вангора не породнился с императорами. Этим браком правители Вангора показывали, что не признают насильственное присоединение земель к Лигирийской империи.

Новая королева оказалась достойной партией. Умная, понимающая и не пытавшаяся сесть королю на шею. Советы давала дельные и, главное, вовремя. Закрывала глаза на слабости мужа. А он был любвеобилен. Кроме того, королева должна была принести ему наследника. Прежняя жена умерла бездетной.

Чувства влюбленности к молодой королеве Меехир не питал. По его мнению, она была немного полновата, и он редко навещал ее в спальне. А оставшаяся без мужской ласки королева не давала ему повода усомниться в ее верности. Хотя мать и бабка Меехира были женщинами весьма свободного нрава. Сказывалось имперское воспитание.

Король вырос в среде разврата и измен, и считал такое положение вещей вполне нормальным. Иногда он подумывал подыскать королеве фаворита, но мысленно перебирая кандидатов, не находил достойных.

Жизнь короля перевернулась с мятежом. Привычный мир рухнул у него под ногами и чуть не погреб его под своими обломками. Меехир остро ощутил свою беззащитность перед могущественными силами, которые управляли судьбами людей, как малых, так и великих. Король был достаточно умным, чтобы не считать себя равным богам. Он стоит над людьми, но над ним стоит высший. И этот высший послал ему знак, что он в чем-то неправ. Он наказал его, но и послал помощь. Вот один из тех, кто спас его, стоит скромно у стола и спокойно смотрит на трясущихся от страха самых знатных вельмож королевства.

Король подумал, что королева была права, когда начала поднимать этого юношу по лестнице власти. Он вырастет отличной опорой их сыну…

«Может, его сделать фаворитом королевы?» – задумался король, но тут же отбросил эту мысль. Нехеец молод, красив, имеет невесту орчанку. А королева для него «старуха». Такое предложение примут за честь местные лизоблюды, а гордого нехейца это может оскорбить. А он нужен. Риз породнился с самим Великим ханом орков, получил право основать дом в Снежных горах. Обласканный богами. «Такого обижать нельзя. Себе дороже выйдет», – огорченно вздохнул король.

Он выслушал рассказ нехейца о приключениях его невесты и с удивлением понял, что верит ему. Если бы кто другой такое рассказал, он принял бы историю за красивую сказку…

– Ну, покажите ваших охранников, – прервал король затянувшееся молчание.

Нехеец даже не пошевелился, а в столовую вошли четыре девушки и двое мужчин. Один мужчина был непримечательной внешности, аристократ, а другой просто огромен, как тролль.

«Интересные у нехейца помощники», – подумал Меехир. Он перевел взгляд на скромно потупившихся девушек. Они не были красавицами, но были чертовски привлекательны. Таких женщин Меехир боготворил. Стройные, подтянутые, с большой грудью, оттопыренным задом, и внутри них бушевала страсть. Король, как знаток женщин, проникнув под покров напускной скромности, взором ловеласа это сразу увидел. А эту страсть, что сдерживается днем и выплескивается в постели, он больше всего ценил в женщинах.

К сожалению, королева в постели была как пресная лепешка. Безвкусна, покорна и отдавалась без огонька. А вот в них горел скрытый вулкан чувств, и одна из них мельком глянула на него так, что он тут же вспыхнул. Почувствовал, как напряглось внизу живота. Это состояние он любил.

Король отдал должное смекалке нехейца. Тот привел ему утешение и при этом не старался лезть на глаза. Своим участием не докучал, не лебезил, не искал милости, но и не был тупым служакой. Умел красиво обойти острые углы. Отказался дать совет, сославшись на молодость. Но высказал мнение, что по этому вопросу лучше обратиться к старшим товарищам. К Гронду, например.

«Ловко, – мысленно похвалил он нехейца за сноровистые придворные ухватки. – Надо его пока держать подальше от столицы. Пусть растет вдали», – решил король и милостиво произнес:

– Оставляйте вашу охрану, риз, и если они справятся со своими обязанностями… – король кинул взгляд на девушку, что одарила его многообещающим взглядом, – то завтра можете убыть по своим делам.

Риз кивком отвесил поклон и встал. Он ушел вместе с новыми охранниками, а король повеселел.

Королева заметила его улучшившееся настроение и стала нашептывать, что этого молодого риза надо держать подальше от дворца. Иначе его могут испортить власть и влияние. Король благосклонно слушал и кивал.

Вечером, после ужина, к королю в спальню уверенно зашла та самая охранница. С суровым видом посмотрела на слуг и голосом, не терпящим возражений, приказала:

– Выйдите! Я сама позабочусь о его величестве.

Король в предвкушении страстной ночи махнул рукой, выпроваживая слуг.

Девушка ловко и нежно разоблачила короля, омыла его влажными полотенцами с благовониями. При этом как бы случайно взбодрила его мужское естество, взбила подушки и тут же разделась сама. А затем король получил то, о чем мечтал. Он был опален страстью и огнем плотской любви новой охранницы. Она ничего из себя не строила, но отдавалась так, что король в своих глазах поднялся до поднебесья.

«О как я еще могу!» – похвалил он сам себя и изнеможденный, но счастливый уснул.

Утром короля бесцеремонно разбудила та самая очаровавшая его девушка, имени которой он даже не спросил. Она снова его обтерла влажным полотенцем. Не спрашивая его разрешения, забрала одежду у слуг и камергера, прибывшего, чтобы прогнать наглую выскочку. При этом камергер, что имел счастье выносить за королем туалетное ведро, чем очень гордился, вместе с ведром вылетел из спальни от ее пинка. Король и это принял благосклонно.

Затем девушка легко и ловко обрядила короля, поправила бархатную жилетку и сделала ему комплимент. Все это время девушка рассказывала последние новости и сплетни. Она щебетала мило и без умолку. Рассказала, что прибыл мессир Гронд с важными известиями, что их лорд риз Тох Рангор вместе с ним дожидается его величества. Что королева хорошо спала и происшествий ночью не было. Поведала, что графиня Элиза Стракон ночью к себе затащила Великана Моргана, и он оттуда вышел только утром. Король, слушая милую болтовню крошки, млел.

Такой непосредственности и материнской заботы, какие проявляла к нему эта девушка, он не знал никогда. Радостный и вполне довольной жизнью, он вышел из спальни, небрежно махнул секретарю рукой, и тот поспешил за ним. Хотел начать рассказ о новостях, но король скривился. По сравнению с Крошкой, как про себя король назвал девушку, старый секретарь был ужасным рассказчиком.

– Не надо мне пересказывать старые новости, – довольный своей осведомленностью, с хитрой ухмылкой прервал его Меехир. – Хочешь сказать, что аудиенции дожидаются старый хрыч Гронд и риз Тох Рангор…

– Откуда… Ваше величество?.. – изумился секретарь, семенящий рядом с королем.

– Приходится все знать наперед вас, дармоеды, – притворно вздохнул король.

Оставив ошарашенного старика на месте, Меехир, довольный произведенным на секретаря эффектом, направился в столовую. За королевским обеденным столом, заставленным всевозможными яствами, способными удовлетворить самый изысканный вкус, он важно занял свое место. Быстро окинув взглядомблизстоящие блюда, король кивком указал на то, которое он желал отведать. Пока слуги накладывали в тарелки короля деликатесы, а кравчий наполнял фужеры вином, в столовую грациозно вошла королева. Она сделала легкий реверанс в сторону короля и, пройдя к столу, заняла свое место рядом с супругом.

– Ваше величество, вы хорошо выглядите, – сделал ей комплимент король.

– Спасибо, ваше величество, – королева зарделась. – Я так перенервничала вчера, что уснула сразу, как убитая.

– Да, – закивал король. – Наши подданные нас не щадят.

Он оглядел риза Крензу и присутствующих в столовой придворных, стоящих у стены. Заметил, что его Крошка исчезла, и нахмурился.

– Тяжелые времена настали, – буркнул он.

Взгляд короля потерял всякое дружелюбие и благосклонность. Он был снова направлен на риза Крензу.

– Риз, позовите сюда Гронда и риза Тох Рангора, – приказным тоном произнес король.

Крензу замер и недоуменно посмотрел на короля.

– Я? – удивленно спросил он.

– Конечно ты, дорогой Альберт.

Король впервые за многие годы обратился к герцогу по имени и тут же перешел на строгий официальный тон:

– Что вы еще можете? – и тут же сам ответил. – Ничего. Империя денег вам не дала. Ваши протеже устроили мятеж. Так послужите своему королю хотя бы посыльным, – и, нахмурив брови, притворился суровым самодержцем. – Или вам зазорно?

Крензу подхватился и опрометью бросился выполнять приказ короля. Он выскочил за дверь и заполошно крикнул. Причем крик застрял у него в горле. Задыхаясь, он сумел лишь выдавить:

– Хронд… и вы, рих… к хоролху. Схрочно…

День был насыщен событиями, ночь – страстью. Хотелось просто полежать и отдохнуть.

Войдя в свою комнату, я увидел в ней мадам Элен. С неприязнью оглядел полураздетую женщину.

– Вы что тут делаете, мадам Элен? – спросил я с удивлением.

– Ах, риз!.. Такие события происходят вокруг, такие страшные времена… Мне просто боязно оставаться одной…

– Мадам, я прикажу поставить охрану у вашей спальни, и вас проводят…

– Зачем утруждать гвардейцев, риз. Коли вы тут… или я вам уже не нравлюсь? – Мадам Элен надула губки, показывая обиду.

– Мадам, я здесь чтобы охранять короля…

– Да? И при этом топтать королеву? – Мадам Элен прищурилась и с вызовом на меня посмотрела.

«Так вот кто распускает слухи», – догадался я.

– Мадам, я не понимаю, о чем вы говорите, но думаю, королевский палач в подземельях тайной стражи сможет лучше вас понять…

Мадам Элен выпрямилась.

– Вы арестуете меня? – не веря тому, что услышала, спросила она.

– Немедленно! И прикажу вырвать вам язык за то, что вы распускаете сплетни, порочащие достоинство ее величества.

Я приоткрыл двери и крикнул:

– Стража, ко мне!

Мадам Элен ойкнула и вскочила с кровати. При этом не удержалась и звучно испортила воздух. Не смутившись, запричитала:

– Риз, не губите. Я прошу вас. Ради нашей прошлой дружбы… – Умоляюще глядя на меня и заломив руки, она, как всякая женщина в трудную минуту, старалась давить на жалость.

– Ради нашей прошлой дружбы, держите язычок за зубами, мадам. Если узнаю, что по дворцу пошли слухи… Вы знаете, о чем я говорю. Вы быстро, но болезненно отправитесь на встречу к предкам…

В это время в открытую дверь заглянул стражник.

– Сопроводите мадам Элен до ее покоев, – приказал я, и стражник вытянулся.

– Слушаюсь, ваша светлость. Все исполню.

Мадам запахнула пеньюар, выскочила из комнаты, а я стал махать рукой, разгоняя вонь.

«Как она осмелилась? – подумал я. – Совсем страх потеряла?.. Или голову? На нее это не похоже. Она прибыла вместе с королевой из княжества, когда та была еще невестой короля… Очень ей предана. Что-то тут не так. Но что?»

Эта мысль крутилась у меня в голове и не давала покоя. Зачем мадам Элен угрожать мне тем, что она может рассказать про нашу связь с королевой. И какое странное выражение «топтал королеву». Как петух курицу. Благородные дамы до такого сравнения не опускаются… Так говорят простолюдинки, у которых это происходит на глазах. Я стал вспоминать наш разговор с ней, но ничего, что помогло бы мне понять, что произошло с мадам, не вспомнил.

Сон не шел. Меня одолевало смутное, неясное беспокойство. Этот разговор не давал мне покоя, и я решил встать и тайно навестить мадам Элен в ее комнате. Может, там что-либо сможет прояснить ситуацию.

В коридоре, где жили фрейлины королевы, дежурила одна из вампирш. Для меня они все были на одно лицо. Смазливые и опасные.

– Ты кто? – спросил я.

Девушка недоуменно на меня посмотрела.

– Командир, я Ризга… Забыли? Вы сами привели нас сюда охранять короля.

– Это я помню. Ваши имена не помню. Вы на одно лицо.

– Неправда, у меня родинка на виске за волосами, вот, посмотрите…

Она отодвинула волосы и показала маленькую родинку, а я махнул рукой.

– Ее не видно… Постой. Но ты же должна быть с Великаном…

– Я с ним была. Потом пришла старая графиня, а я спряталась под невидимостью, и Морган ушел к ней… А от вас… – девушка повела носом, – пахнет… королевой, – неожиданно произнесла она. – Вы были у нее?

Ее взгляд впился в меня, как гвоздь в доску. Казалось, пробил насквозь.

– Был, – стараясь оставаться невозмутимым, ответил я. – Ты только ее запах чувствуешь?

– Я остро чувствую запах женщины, на остальные не обращаю внимания.

– Интересно почему?

– Это природное. Рефлекс на соперницу.

– Надо было решить несколько политических вопросов, – ответил я, – которые невозможно решить напрямую с королем. Думаю, ты достаточно опытная, чтобы понимать, что жены часто помогают мужьям принять нужное решение?

– Я это понимаю, и запах идет от одежды, а не от тела. Значит, вы просто разговаривали. Не бойтесь, командир, Ганга ничего не почувствует. А нам все равно, с кем вы встречаетесь.

Я не ответил. Не оправдываться же мне перед ней. Но неожиданно в голову пришла, как мне показалось, дельная мысль.

– Слушай, ты хорошо различаешь запахи, – произнес я. – А я иду к фрейлине королевы. Она повела себя очень странно, и я хочу понять, что случилось. Пошли со мной. Ты обнюхаешь ее и, может, сможешь что мне рассказать.

– Да без проблем. Это та, что пришла под охранной стражника?

– Она самая.

– Она ждала вас в вашей комнате…

– Ты и об этом знаешь?

– Мы знаем практически все, что происходит в этом крыле дворца. Кто о чем сплетничает, кто что говорит, кто с кем спит… есть ли отрава в пище или скрытое оружие.

«Все, да не все», – подумал я и сказал:

– Переходи в состояние невидимости и держи меня за руку.

Когда ее ладонь легла в мою, я телепортировался в комнату фрейлины. Оказавшись на месте, я на секунду обомлел. На кровати лежала мадам Элен, связанная по рукам и ногам, а над ней нависала демоница. Она понемногу пила жизнь из фрейлины.

Вампирша вырвала свою руку и метнулась к демонессе. Она одним ударом ноги в прыжке сбила исчадие Инферно с кровати. Сверзившись на пол спиной, эта тварь на время потеряла ориентацию и только могла, что подергивать задранными к потолку красными, в мозолях пятками.

Меня выбросило в боевой режим. Вокруг все замерло. Ризга с оскаленными клыками. Мадам Элен с выражением глубокого счастья на лице. И лохматая нога демоницы, торчащая над кроватью.

Я отшвырнул вампиршу и черными руками схватил демоницу за ногу. Вытащил ее из-за кровати и ухватил за горло. Слегка, чтобы не сломать шейные позвонки, сжал пальцы.

– Пейте ее! – приказал я малышам, и те присосались к ней, как к сиське матери.

Я вышел из боевого режима, и мир снова ожил. Вампирша визжала, демоница тихо орала и тряслась. Она махала лапами, тщетно стараясь расцарапать меня когтями. Мадам Элен продолжала пребывать в состоянии перманентного счастья.

– Тихо! – приказал я, и вампирша угомонилась. Она, облизываясь, смотрела на трепыхающуюся демоницу, а у той уже не было сил кричать и сражаться.

– Пощади… – прошептала она.

– Еще одна сестра Рабе, – проворчал я. – Ты кто такая и что тут делаешь? Отвечай, демоническое отродье.

– У меня много имен, господин. Хочешь, называй Мардаиба. Я тут, потому что вы тут.

«Ясно, что ничего не ясно», – подумал я и спросил:

– При чем тут я и твое появление?

– Я расскажу, если вы пообещаете меня отпустить обратно.

– Обещаю, – ответил я, – говори…

И она рассказала. Ее рассказ меня сильно удивил, но я ей поверил. Если кратко пересказать услышанное, то получается следующая картина.

В Преисподней есть хранитель – бог Ридас. Его я знаю. Он напал на меня с помощью двойника. Я тогда еле выкрутился. Дело было в подземельях под Азанаром. Но это к ее рассказу не относится. Так вот, хитросделанный Ридас открыл проход в другой мир. Ему в руки попался свиток, открывающий проход в подземелья, где есть пространственные темницы. Подземелья находятся во дворце одного из правителей этого мира. Ридас начал отправлять в этот мир своих демонов. Их цель – захватить мир для Ридаса. Туда же он через Кураму отправил Хранителя Преддверия Алеша Прокса, но заточил в темницу. Тот как-то сумел выбраться и все-таки угодил в ловушку. Его заковали и донесли Ридасу. Ридас провел ритуал связи с Сивиллой. В качестве проводной нити он использовал силу и ауру Хранителя Преддверия. В качестве якоря на Сивилле послужила моя аура. Ее слепок у Ридаса был. Коварный старикан оказался опасным.

По этой связи сюда была отправлена с разведкой демоница и попала в комнату с фрейлиной Элен. Приняла ее облик и направилась соблазнять меня, но я почувствовал, что с ней что-то не в порядке, и демоница сбежала. Чтобы сбить меня и не дать посмотреть на нее магическим взором, выпустила удушливые газы. А я вспомнил, что так и не удосужился посмотреть на нее магическим взором. Хотя что бы я там увидел? Ауру человека. И только. Ауру мадам Элен я не рассматривал и сравнивать было не с чем, но Мардаиба, одна из сестер Рабе, этого не знала и поспешила скрыться. Демоница выпытала у мадам нужные сведения и решила оставить ее в качестве пищи. И тут появился я…

Дальше она планировала превратиться в королеву и подчинить короля. Затем во дворец нагрянули бы демоны и стали бы принимать образы убитых ими вельмож.

Ужаснейшая перспектива для Вангора. Я даже похолодел от мысли, что такое могло произойти. Это тебе не доминион империи. Это… Это… не передать словами.

Вот краткий пересказ истории, которая заставила меня надолго задуматься. Первое, что пришло в голову, – Демона надо спасать. Второе, что Ридас – очень опасный противник и с ним надо быть осторожным. Третье… что делать, твою дивизию.

Но тут мне помогла Шиза:

– Сделай ее ментальным рабом и отправь обратно. Прикажи освободить Алеша Прокса.

«Точно! Как я сам не додумался?» – мысленно воскликнул я и спросил у нее:

– Как убрать связь с демоном? Он является воротами там, а я воротами тут.

– Это несложно, – отозвалась Шиза. – Мы обманем Ридаса. Твою ауру я наложу на духа и привяжу его к связующей нити с Алешом. Ее отследить будет легко. Главное знать, что она есть. Потом духа привяжем к иллюзии и отправим с помощью свитка в мир, где живут вампиры. Пусть демоны переправляются туда.

– А что будет, когда иллюзия развеется и дух уйдет за грань? – уточнил я.

– Связь оборвется.

– И Ридас снова ее наладит?

– Трудно сказать, – ответила Шиза. – Может, к этому времени Демон уже освободится.

– Будем надеяться, – неохотно согласился я. – Информацию Демону передать можно?

– Можно, но это тебе будет стоить большого количества энергии. Ответить тебе он не сможет.

– И не надо. Предупредим его о помощнице, а дальше пусть справляется с проблемой сам. Взрослый дядя. Мог бы быть поосмотрительней.

– Что надо отправить Демону? – спросила Шиза.

– Сейчас поработаем с демоницей и придумаем план, – ответил я.

Не выпуская горло демоницы, уложил ее рядом с мадам Элен и стал острым когтем черных рук рисовать затейливый узор на ее животе и груди. Так как она была покрыта короткими густыми волосами, то разрезы пришлось делать более глубокими. При этом я вошел в боевой режим.

Напитав кровью полученный рисунок, расцарапал руку себе и смазал раны своей кровью. После этого проговорил заклятие ментального раба. Вышел из боевого режима и еле удержал бьющееся в конвульсиях тело демоницы. Она несколько раз судорожно дернулась, громко всхлипнула и открыла глаза.

– Я люблю вас, мой господин, – прошептала она. – Приказывайте.

– Она не врет, – ошарашенно произнесла за моей спиной вампирша. – Что вы с ней сделали?

– Влюбил в себя. Не мешай, – ответил я и обратился к демонессе: – Мардаиба, ты получишь новое, секретное имя. Твой позывной – Сестра Рабе.

– Поняла, мой господин.

– Теперь слушай и запоминай. Ты должна скрывать, что я стал твоим господином. Отправишься в тот мир, откуда пришла, и поможешь пленному хранителю спастись. Поняла?

– Поняла. А что делать с девкой?

– Какой девкой? – удивленно переспросил я.

– С той, что была пленена вместе с хранителем. У них любовь.

– Любовь? Ты уверена?.. М-м-м… Спасай и ее. Посмотрим, что за девка такая влюбленная. Может, дриада?

– Нет, не дриада. Местная, ожившая.

Я не стал спрашивать, что значит ожившая. Подумал, хватит и того, что я сделал для Демона. Он будет у меня в долгу. А иметь в качестве должников хранителей это само по себе неплохо.

– Потом будешь следить за Ридасом и сообщать мне о его планах.

– Поняла, мой господин. Я могу отправляться? Мне не терпится начать вам служить.

– Ну, раз не терпится, тогда иди.

Демоница исчезла во вспышке огня, оставив на простыне черный след ее тела. Я разрезал путы на мадам Элен, забрал шнур от штор, которым она была связана, взял за руку Ризгу и телепортировался из комнаты.

– Будьте начеку. Тут, сама видела, могут появиться демоны, – предупредил я вампиршу. – Их можете жрать как деликатесы, не ограничиваясь.

Я мысленно хохотнул над своими словами, сравнив демонов с деликатесами.

Добравшись до своей комнаты, я принялся составлять сообщение Алешу Проксу:

«Демон, это Дух. Поймал демоницу, что пришла из мира, где тебя захватили. Отправил ее обратно к тебе с целью помочь освободиться. Будешь должен».

Дальше Шиза выбрала духа, и я извлек его из своего внутреннего астрального пристанища. Привязал его к своей ауре, тем самым не дал возможности уйти за грань. После этого Шиза наложила на духа иллюзию Ирридара.

Я покопался в своей сумке и достал свиток в заброшенный город в пустыне. Затем напитал иллюзию энергией, так что псевдо-Ирридар засветился, как новогодняя елка. Приказал по прибытии в город найти портал и убыть в мир вампиров. Как он это сделает – мне было безразлично. Ганга смогла, и он сможет. На нем был слепок моей ауры.

Шиза перекинула конец связующей нити с Демоном на иллюзию и отвязала от меня духа.

Открыв портал, я отправил духа в его последнее путешествие. Дней тридцать он протянет. Потом, если не найдет подпитку своей энергии, освободится от заклятия, и один творец знает, что с ним будет дальше.

– Кто этот несчастный? – спросил я у Шизы.

– Это мул, которого убил шаман за то, что он сожрал его дурман-траву, а потом захватил его дух и заточил в посохе. Ты убил шамана и захватил его пленников.

– Что-о? – возмущенно воскликнул я и даже подпрыгнул на кровати. – Ты наложила мою ауру на осла?

– А что такого? Проникнуть в город и пройти портал сможет и осел. От него больше ничего не требуется. Представляю удивление тамошних магов, когда они увидят осла с аурой герцога, – и Шиза противно рассмеялась.

– Это что, шутка? – не поверил я.

– Почему шутка? Просто осел мне напомнил тебя. Такой же упрямый, – ответила Шиза и перестала отвечать на мои вызовы.

Я так разозлился, что до конца ночи уже не уснул. Лежал и обзывал Шизу разными обидными словами, но так и не смог выместить свое негодование ее коварством. Сравнить меня с ослом… Это… Это… Обидно.

Утром, уже успокоившись, я был в фойе перед столовой короля. Там уже находился озабоченный и хмурый старина Гронд. Было заметно, что последние события тяжело отразились на когда-то неунывающем безопаснике Академии Магии Азанара. Старик осунулся, морщины на лице стали глубже, а само лицо покрывала трехдневная щетина. Стараясь хоть как-то его приободрить, я ему улыбнулся.

Король изменил своим правилам. Его секретарь, очень похожий на дворецкого Бэрримора в исполнении Александра Адабашьяна из фильма «Собака Баскервилей», высокомерным тоном указал нам обоим ждать аудиенции короля у гостевых дверей столовой. Его величество примет нас за завтраком, сообщил он.

– Нам оказана великая честь, – прошептал мне Гронд, когда старый придворный, величаво неся свое бренное тело, ушел. – Но и опасная, – добавил он. – Оттуда можно выйти обласканным, а можно загреметь в камеру.

– Надеюсь, вы выделите мне камеру со всеми удобствами, – пошутил я и понял, что мастер шутить не намерен. Тот зыркнул на меня, неумело пряча неприязнь. – Как все прошло? – спросил я, переводя разговор на другую тему.

– Одного поймали, самого главного, двое ушли…

– Замечательно, – похвалил я Гронда.

Тот с кислым выражением на лице улыбнулся.

– Вы не знаете Меехира, риз, – со вздохом произнес он. – Сейчас последуют отставки. Мы с вами здорово пошумели, и ряды подозреваемых в мятеже слишком огромны, чтобы король позволил нам почистить дворянское общество.

– Думаете? – спросил я.

– Уверен.

Мы ждали и переговаривались, планируя, что делать дальше, как отворилась дверь и выскочил задыхающийся Крензу. Он, с трудом преодолевая удушье и судороги на лице, постарался крикнуть, но лишь засипел:

– Хронд… и вы, рих… к хоролху. Схрочно…

– Началось, – мрачно прошептал себе под нос Гронд и направился первым.

Мы вошли в столовую и увидели розовощекого короля в хорошем настроении. Он шутил с королевой, а та рдела от его внимания. У стены стояли два десятка придворных, что явились выразить свою преданность королю.

«Видимо, ночка удалась, – подумал я, – причем у обоих венценосных особ».

– А вот и наши герои, – радостно воскликнул король. – Присаживайтесь, риз. Ты, Гронд, тоже садись. Позавтракайте с королем. Не всем выпадает такая честь, но вы ее заслужили.

Мы присоединились к трапезе короля. Гронд скованно стал ковырять вилкой в тарелке. Я пригубил вино, а затем выпил кубок залпом. Это заметили придворные и стали переглядываться. Я кивнул кравчему, прислуживающему у стола, налить еще.

– Отличное вино у вас, ваше величество, – похвалил я. – Где берете?

Король посмотрел на меня с удивлением, но без неприязни. Вместо него ответила королева:

– Это вино из виноградников герцога Мазандара, риз, – и стала делать мне знаки глазами, чтобы я вел себя скромнее. – Вам правда оно понравилось?

– Конечно! – воскликнул я. – У вангорского короля не может быть плохого вина, и для меня великая честь сидеть за одним столом с его и вашим величеством.

Я склонил голову. Честь действительно великая и породит множество завистников и врагов. Врагов я не боялся, пусть они меня боятся. А вот чем грубее лесть, тем довольнее становился король. Он привык к высокопарной лести, а тут простая, как стальной меч, непосредственная и восторженная хвала нехейского дворянина.

Король милостиво улыбнулся и обратился к Гронду:

– Что у тебя за известия, Гронд? Говорят, важные, – спросил король и пригубил кубок с вином.

– Важные и печальные, ваше величество, – сделав горестно-плаксивое выражение на лице, ответил Гронд. – Ваш дядя, герцог Мазандар, убит предателями и шпионами…

– Как убит? – Король поставил кубок. – Где убит? Кем?

– Ваше величество, – идеально разыгрывая скорбь, со вздохом ответил мастер. – Мною были арестованы имперские шпионы, что жили у герцога Мазандара. Их поместили в той же тюрьме, что и вашего дядю. Был взят под стражу и там же заточен граф тан Кране… Но стражники… Они не все вам преданны, и один из них освободил графа Кране, а тот открыл камеру со шпионами. Имперцы отомстили ризу Мазандару за предательство и убили его. Потом убили Кране и взорвали подземелье. Они бежали. Их было трое. Одного смогли задержать и допросить. Все крыло в подземелье обрушено. Мы не сможем достать тела погибших. По крайней мере в ближайший год…

– Вот как… – нахмурился король. Но всем было видно, что он не очень опечален таким известием. – Как же вы, мессир Гронд, не усмотрели? Ай-яй-яй. Риз Тох Рангор проделал такую большую работу: разоблачил заговор, достал обличающие мятежников документы, а вы не справились с самой простой задачей – сохранить жизнь дяде короля. А?..

– Виноват, ваше величество. Слишком много предателей окопалось в рядах стражников.

– Да, тан Кране подгадил так подгадил, – согласно кивнул король. – Жаль, что я не увижу его из окна дворца повешенным. А имперцы вообще страх потеряли, убили Мазандара. Моего ближайшего родственника!.. Я им это так не спущу. Крензу, – король, не поворачиваясь, позвал герцога. – Напишите императору гневное письмо от нашего имени. Пусть найдет виновных. И потребуй у него компенсацию.

– Слушаюсь, ваше величество, – поклонился стоявший за его спиной герцог Крензу.

Король постучал пальцами по столу, недолго подумал и начал мягко говорить.

– Гронд, я понимаю. Ты немолод и старался как мог. Я тебе подарю поместье тана Кране, что в столице, и его земли в графстве Шандалу. Возведу в графы, но возвращайся в свою академию. Мне здесь нужны более молодые и проворные слуги. У тебя есть кто на примете?

Вопрос был с подковыркой. От Гронда требовалось назвать более умеренного в поисках врагов кандидата. Гронд понял все правильно.

– Есть, – кивнул он, – и спасибо, ваше величество. Вы не только мудры, но и милостивы. Вас запомнят как милосердного и мудрого короля.

– Не хорони меня, Гронд, преждевременно, – смеясь, ответил довольный лестью король. – Кого думаешь предложить на место тана Кране?

– На место начальника тайной стражи дворца предлагаю графа Мару. Он занимался в королевстве криминальными делами и неплохо справлялся, ваше величество. А заместителем предлагаю назначить архимага Луминьяна. Он сможет проверить на преданность всех кандидатов в стражники и будет следить за лояльностью Мару. Он идриш.

– М-м-м… – промычал король.

На самом деле, Гронд предлагал отличный вариант. Мару не будет проливать рекой кровь аристократов. А идриш не позволит ему обогатиться на взятках аристократов, которые, несомненно, будут предлагать мзду, чтобы спастись от подозрения в нелояльности королю.

Меехир сделал задумчивое лицо, немного прищурил и закатил к потолку глаза, изображая тем самым глубокое размышление. Через десяток секунд он принял прежний вид и вернулся взглядом к мессиру Гронду.

– Ваш выбор одобряю, мессир Гронд, – официально сообщил король. – Ступайте и передавайте дела. Подземные казематы восстанавливать не надо. А то мы из дворца сделали тюрьму. Негоже это. Мы прогрессивное и цивилизованное королевство. Священных особ не убиваем. Не то что империя…

Гронд отложил столовые приборы и поднялся. Он молча поклонился и вышел. Такой исход дела радовал его, как и то, что самое трудное он оставил Мару.

На освободившемся месте за королевским столом остался недоеденный завтрак. Я обратил внимание, как придворные, стоящие у стены, стали морщить лбы.

После неудачного мятежа придворных набежало много, и всех их допустили до присутствия на завтраке королевских особ. Король тоже нуждался в видимой поддержке дворян.

Я почти физически ощущал, как усиленно скрипели их заржавелые мозговые шестеренки, словно застоявшиеся жернова. Их мозги так напряженно работали, что мне казалось, я слышу их мысли:

«Что это значит?»

«Гронд в опале или нет?»

«Как поступать? Оказывать ему знаки почтения и кланяться, или наоборот – проходить мимо, не замечая?»

Умел его величество напустить туману, мысленно усмехнулся я.

– А вы, риз?.. – обратился ко мне король.

Я в ответ сунул в рот кусок малосольной рыбы, похожей на семгу, и быстро произнес:

– Я кушаю, ваше величество. Такие изысканные яства нигде не встретишь. Благодарю, что пригласили за свой стол. Я буду это помнить всю жизнь, и детям своим расскажу о вашей милости, – при этом я пригубил вино и добавил: – А какие вина у вас… – я закатил глаза. – Ах! Можно умереть, если не попробовать.

Король запнулся. Он хотел выпроводить меня, но теперь прогнать из-за стола было неприлично и значило показать свою немилость, а я ведь могу и обидеться.

Королева слегка улыбнулась, показывая, что поняла мой пассаж. Меехир кивнул и разрешил остаться за столом.

– Кушайте, риз, наслаждайтесь. Вы заслужили сию милость. Это то немногое, что я могу для вас сделать.

Он хотел оставить за собой последнее слово и давал мне понять, чтобы я не помышлял о наградах.

– Да мне, ваше величество, всего хватает, – ответил я и склонил голову. – Ваша милость ко мне безгранична. Вы точно останетесь в истории как король милостивый и победоносный.

Я вновь сунул в рот кусок рыбы и принялся тщательно жевать.

Король тоже понял мою игру и, не выдержав, хрюкнул от смеха. Но вовремя сдержался. Я же не стал злоупотреблять его милостью и, вытерев рот, спросил:

– Позволено ли мне убыть, ваше величество? Я отправляюсь на войну. Поведу отряд орков в тыл империи.

Король, услышав это, удивленно на меня посмотрел.

– Вы поведете орков?

– Да, ваше величество. Великий хан передал мне командование войсками орков, в знак величайшего к вам доверия и дружбы с вами. Он сказал, что раз меня возвысил король Вангора, то ему, как родственнику, не позволяет честь умалить меня и, следовательно, вас, ваше величество. Он дал мне титул Принца степи.

Сказано было витиевато, с подтекстом. Но вот поди придерись к моим словам. Я показал королю, что орки станут союзниками, если их поведу я. А это значит – я очень влиятельный человек в степи. В иерархии орков – почти сын Великого хана. И значит, очень нужный человек для короля.

Меехир задумался, а королева оценила и этот мой монолог.

– Идите, риз, и служите его величеству со всем своим усердием, – взяла она бразды правления за столом в свои руки. – И знайте, – королева произнесла последние слова громко, так чтобы они дошли до ушей всех придворных, – служение королю всегда награждается.

Я поднялся и изобразил поклон лигирийской знати. Затем быстро и решительно покинул столовую. Только в коридоре, после того как за мной закрылись двери, я смог вздохнуть свободно, с огромным облегчением.

«Ну наконец-то. Как утомительно быть придворным, – подумал я. – Даже мозги закипают. Льстить, притворяться, показывать преданность – и так изо дня в день, пребывая в страхе попасть в немилость по наушничеству врагов. А среди придворных сплошь враждебные партии, что борются за влияние на короля. А тот был сам себе на уме. Только как бы его величество не переиграл самого себя. Уж больно он падок на лесть…»

В фойе топтались Морган и Жуль. За Морганом, который шагал туда-сюда, трудно было различить бывшего подпольщика-революционера. Он следовал за ним тенью и еле поспевал за его шагами.

– Жуль, подь суды, – позвал я иномирца. – Дай руку, – и когда он протянул свою ладонь, я проткнул ему палец иголкой знака «скорпиона». – Теперь ты служитель короля и самый тайный стражник с безграничными правами. Вернее, права ограничены спальнями короля и королевы. Туда тебе лучше без приглашения не соваться.

– А что? – удивился Жуль. – Туда могут пригласить?

Я пожал плечами и ответил:

– К графине-то Моргана приглашали.

Морган застенчиво улыбнулся, как ребенок.

– Мне больше понравилась молоденькая охранница Ризга, командир. Ну и та дама тоже ничего, крепкая… Она…

– Стоп, Морган, – я поднял перед собой руки ладонями вперед, закрываясь от великана. – Мне не нужны подробности твоих ночных приключений. Ты здесь, чтобы нести службу. Что ты делаешь в свободное время, мне все равно. Главное, никого не убивай без причины. А причина одна – нападение на короля, королеву и членов их семьи.

Я перевел взгляд на Жуля.

– Ты, Жуль, освоился во дворце?

– Конечно, это же не проклятый сектор, где ты убил медведя. Помнишь, запел, а он…

– Это в прошлом, – оборвал я воспоминания Жуля. – Обстановкой владеешь?

– Конечно. Ризга доложила всю обстановку от кухни до спален. Враг не пройдет. И мне тут пока нравится.

– Ну, если так, то, как говорят на матушке Земле, с богом. Служите честно. Если будут трудности, сообщите в мой замок, он недалеко. Ризга знает, как передать сообщение…

– А вы куда, командир? – спросил Великан.

– Я на войну, Морган. Труба зовет.

– Какая труба? – удивился Жуль. – И как зовет?

– Ду-ду. Вот так зовет военная труба, друзья.

– А я не слышу, – прислушиваясь, ответил Морган. – Слышу, как за шторами баба ходит. Как стражник внизу у лестницы пердит. Съел что-то несвежее и ругается…

Я остановил словоохотливого Моргана.

– Морган, ты так хорошо слышишь?

– Да.

– А почему мы про это не знали, когда служили?

– А я тогда не слышал. Это мне у Овора маг слух подправил. Я долго ушами мучился. Болели. А он вылечил. Теперь вот хорошо слышу. Вон у Жуля живот урчит…

– Понятно, бывает. Поздравляю. А что за баба, за шторами? – спросил я, – И где?

– За нашими спинами.

Я тут же метнулся к шторам и рванул их в сторону. Там пряталась бледная мадам Элен.

– Вы что тут делаете, мадам? – удивился я.

– Я боюсь, риз. Мне сон нехороший снился. Демоница и вы. Вы сначала ее душили, а потом снасильничать хотели, уложили рядом со мной… и стали резать. Мне до сих пор страшно это вспоминать.

– Мадам, не выдумывайте, вы выпили, видимо, вчера не в меру.

– В меру я выпила, всего бутылку вина на ночь, как снотворное, – ответила мадам Элен.

– Вот возьмите эликсир, – я достал из сумки бутылочку. Вместе с ней вылезла и упала на пол веревка от штор.

Мадам Элен узнала ее и попятилась.

– Изыди, демон, – прошипела она и скрылась за гардинами.

Я мысленно себя обругал и убрал веревку. Надо было выкинуть, да забыл.

– Жуль, – я повернулся к «приемному родственнику». – Навести сегодня вечерком мадам Элен. Она боится спать одна.

– Не вопрос, – Жуль подкрутил ус. – Сделаю все, что в моих силах, если она будет согласна…

– Будет, – ответил я. – С вами не прощаюсь. Надеюсь скоро увидеться.

Похлопал ободряюще Жуля по плечу, а Моргана по локтю и направился к выходу.

Вышел на лестницу и телепортировался в бывший замок Искореняющих.

Подумал, что надо дать ему название… Еще подумал и решил назвать «Цитадель рода Тох Рангор», потом передумал. А пусть будет «Дворец Дома Высокого Хребта». Так будет солидней и принадлежность замка другому государству повысит его статус. Надо подать грамоту в королевский земельный реестр и приложить тысячу золотых, иначе замотают мое прошение. Плавали, знаем.

Прибыв на место, я осмотрелся. Замок был буквально вылизан. Всюду царили порядок и чистота.

– Альфа, ко мне! – гаркнул я, вызывая командира отряда вампиров. Эхо загремело под сводами и, отражаясь от каменных стен, унеслось вглубь замка.

Вампирша появилась тут же. Глядя на нее, подумал, что если с ними дружить, то совсем не страшно. Девушка как девушка… Ничего необычного.

– Что угодно, командир? – спросила она и принюхалась. Ее нос задергался.

Я немного отошел назад. Мало ли чего.

– От вас демонами пахнет, командир. На вас кровь демона…

– Было дело. Мы с Ризгой сражались с демонами.

– Ее запах тоже есть… – ревниво произнесла она.

Альфа приблизилась и почти уткнулась в меня носом. Втянула воздух. Я опять отошел.

– На одежде, – уже спокойно произнесла она.

– Вам бы на таможне работать. Наркотики вынюхивать, – проворчал я, – нюхачки. Учет имущества провели?

– Проводим. В некоторые места нет доступа, и мы туда не лезем. И есть непонятное оборудование, не магическое. Мы не знаем, как его обозвать.

– Так и назовите – неизвестное оборудование, и никого к нему не допускайте. Как новообращенные?

– Спят.

– Оставишь тут двоих своих бойцов. С остальными возвращаемся в замок Тох Рангор. Сюда прибудет дружина из замка и мой брат Черридар. Твои пусть присмотрят за ним, но в постель не лезут. У него есть советник маг. С ним можно.

– Он тут будет главным? – уточнила Альфа.

– Правильный вопрос. Пока нет. Назначь главного из своих. А лучше пару. Девку и парня. Будете охранять замок и не пускать посторонних.

– Все понятно. Когда убываем?

– Через полчаса. Кое-что надо сделать, а ты собирай всех здесь. И еще… – Я вспомнил про Мазандара. Забирать его в замок нельзя и показывать тоже нельзя. Он томился в тюрьме замка. – Тут есть один мой… товарищ. Он внизу, в камере…

– Видела, – подтвердила Альфа. – Его можно сожрать?

– Нет, он мне нужен. Но его никто пока видеть не должен. Кормите его хорошо, можете спать с ним, если надо, но обращайтесь с ним как с моим родственником. Дайте ему все, что нужно. Поселите где-нибудь в закрытой комнате. Отделите этот участок замка и никого туда не пускайте. Повторяю, его никто не должен видеть, пока я его не заберу.

– Поняла. Отдам распоряжение, – кивнула Альфа. – Это все?

– Пока все. Иди.

Альфа ушла, а я направился в комнату, где спал имперец.

Тот уже проснулся и лежал, глядя в потолок. На звук отпираемой двери обернулся, увидел меня и вскочил.

– Вставай, лежебока, – беззлобно произнес я. – Убываем. Потом ты вернешься сюда с моим братом. Что делать, ты знаешь. С тебя спрошу, если он останется таким же дурнем, каким ты его получишь.

– Понял, – спокойно ответил маг.

– Если понял, тогда пошли.

Глава 12

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Разделавшись со всеми делами в столице, мы с вампирами прибыли в замок Тох Рангор. Я собрал всех своих близких и капитана замковой стражи Черридара в столовой зале. Здесь ничего не изменилось со времен прежнего хозяина барона тан Шарду, бывшего вассала наместника провинции Азанар графа Любе тан Карно.

Этот замок и земли я, по совету королевы, получил от короля за успешное посольство к оркам, ну и за близость с самой королевой. После смерти Шарду его замок и земли перешли в казну. К несчастью для Шарду, он не оставил наследника. А дочерей забрала к себе фрейлинами королева. Получив графство из рук короля, я стал его вассалом и префектом на севере провинции.

В обширной столовой посередине залы стоял большой прямоугольный дубовый стол, персон на двадцать, с потемневшими от времени резными ножками. Льняная скатерть, отливающая белизной, покрывала столешницу. У окон стояло два больших комода с серебряной посудой. Вокруг стола мягкие стулья с высокими спинками, обитые коричневым бархатом. Такому интерьеру позавидовал бы сам король.

Внимательные лица моих близких были обращены на меня. А мне было что им сказать. Дать распоряжения и убыть, продолжить ломать планы Рока и претворять в жизнь свои. Масштабами гораздо меньше, но, тем не менее, все равно смертоносные для планов Рока.

– И так, дамы и господа, – без всяких драматических пауз начал говорить я. – В столице подавлен мятеж сторонников империи. Король, многие ему лета, жив, и все благодаря мне и твоим бойцам, Ганга. Четыре девушки охраняют короля, двое бойцов остались в моем новом замке. Король наградил меня дворцом в центре столицы. Теперь в столице у нас появился роскошный замок – бывшая цитадель Искореняющих…

– В столице был мятеж? – удивленно воскликнул молодой Черридар. – А я ничего не знал!

– Король тоже не знал… вот так-то, брат.

– А ты знал? – Глазки Черридара сверкнули обидой.

– Я узнал за день до мятежа…

– Расскажи! – восторженно воскликнула Юлия, сестра Ирридара.

Я рассказывал добрых полчаса. Рассказчик из меня никакой, но все слушали затаив дыхание. А на моменте, когда дядя короля поднял кинжал, а я бросился под удар и подставил свою грудь (не мог не приврать), все охнули.

Только маг-шпион Антуан сидел тихо и невозмутимо. На него поглядывали, но ждали, когда я его представлю.

– А что думаешь делать с новым замком? – спросила Чернушка.

– Я думаю разместить там миссию Дома Высокого хребта. Но пока туда отправятся мой брат Черридар и его новый наставник. Хочу представить вам мага-учителя Хатаба Хатабыча.

Я не мудрил и дал магу новое имя, первое, что пришло в голову. Согласен. Придумывая магу новое имя, не очень старался и не проявил фантазию, но мне было наплевать, что подумает или скажет маг. А он сразу и безропотно принял новое имя и поблагодарил меня.

– Он с Острова магов, – соврал я и не покраснел. – Черридар, ты убываешь в столицу, будешь там вращаться в обществе и учиться манерам. Не дерись на поединках, проявляй разумность и сдержанность. Не пьянствуй. Хатабыч с тобой на всю жизнь, понял? Пока ты не станешь графом, он над тобой главный.

– Понял, – ответил обескураженный таким поворотом в его жизни брат.

– Тогда шагом марш, собирать вещи. После обеда убываешь с дружиной. Черридар, – обратился к капитану стражи. – Эрна не сможет выйти за тебя замуж, но я поговорю с Мегги. Ты ее видел. Что скажешь?

– Я буду безмерно рад и благодарен, – невозмутимо ответил капитан.

– Она станет графиней, и ты получишь статус графа по браку.

– Благодарю вас, риз, – поклонился Черридар.

– Тогда выдели моему брату два десятка своих воинов, и они убудут охранять замок в столице. Выбери тех, кто постарше и кому нужна спокойная служба. Главный управляющий в замке Аригвел из охраны Ганги. Иди, готовь людей.

Времени на долгое объяснение у меня не было. Я считал, что все они люди с опытом и сами разберутся, что им делать, кроме юного Черридара, но у него появился толковый наставник. И он, как папа Карло из полена выстругал Буратино, сделает из молодого вспыльчивого нехейца благородного дворянина, за которого не будет стыдно.

– Ганга, Чернушка… Вы готовы убыть? – спросил я у своих невест.

– Почти готовы, – ответила Ганга. – Но мы не знаем, нам брать наряды или нет?..

– Нет, – кратко ответил я, – на войну едем. Какие наряды? Марш собираться.

– А если состоится свадьба? – не отступала Ганга. – Не можем мы быть одеты по-простому, в броню. Мы не дикари…

– А в чем бы ты вышла замуж за орка?

– В чем была, в том бы и вышла. Но ты не орк. Ты принц степи и герцог у людей…

Я начал выходить из себя. Налет цивилизации делает из дикой женщины потребительницу благ этой самой цивилизации в виде нарядов, белья, сумочек, туфелек и косметики. Прикоснувшись к ним, она прорастает в них корнями, и отобрать у нее эти блага можно только вместе с жизнью. Это я помню по прошлой жизни, когда я Люське из Афгана привез кожаный плащ. Она была так рада, что ходила в нем по квартире и даже отдавалась в нем. Орчанка была не исключением. Сменив сапоги с портянками на замшевые туфельки с чулками, возвращаться в кожаные штаны и вонючие сапоги она не горела желанием.

– Тогда оставайся дома и жди приглашения на свадьбу, – прорычал я.

– Ну, можно хотя бы одно шелковое платье?.. – почти плача, попросила Ганга. – Оно мало места занимает. И мы не танцевали на балу, а вдруг его устроят в нашу честь?

– Кто, имперцы или орки? – язвительным голосом спросил я.

– Снежные эльфары…

Вполне может быть, мысленно вынужден был согласиться я. В случае победы над Лесом. И лишь бы поскорее закончить этот разговор, скрепя сердце кивнул:

– Бери.

– А два?

– Бери два.

– И чулочки…

Я вновь кивнул.

– И две пары ботильонов… под цвет платьев…

– Бери…

– А…

– Сиди дома, – оборвал я бесконечную череду просьб.

– Хорошо, – быстро ответила Ганга. – Два платья, комплект белья, вернее три…

– Бери что хочешь, но понесешь все это на своей спине в мешке. Марш собираться.

– Спасибо, милый. Ты такой внимательный, – прощебетала Ганга, показала клыки и умчалась прочь.

Следом вышла, придерживая животик, степенная и посмеивающаяся Чернушка.

– Ты, Белка, – обратился я к сестре Ирридара, – остаешься тут. Учись у Лианоры и у Лирды всему, что нужно порядочной девушке.

– А что нужно порядочной девушке? – спросила наглая девчонка.

– Они тебе все расскажут. Я этого не знаю. Но знаю, что не нужно порядочной девушке.

– И что не нужно порядочной девушке? – с интересом переспросила Белка и навострила ушки.

– Если я тебе расскажу, что не нужно делать порядочной девушке, ты обязательно это будешь делать, – ответил я. – Я тебя знаю. Сама разберешься. А если не разберешься – Лирда тебя выпорет.

– Опять? – воскликнула обиженная девчушка. – Дома ключница порола, тут дриада. Когда это закончится? Я уже взрослая…

– Когда ты возьмешься за ум.

– Я уже взялась, – ответила Белка и ухватилась руками за голову, – вот, смотри.

Я спорить не стал и лишь осуждающе покачал головой.

– Взяться за ум – это не совершать глупых поступков, Белка. А ты певчую птицу из Вечного леса отдала кошке.

– Я не отдавала, – надула щеки девочка. – Я решила их познакомить. Я не думала, что Мурка ее сожрет.

– А думать надо, причем прежде, чем делать, – назидательно сказал я.

– Кто бы говорил, – услышал я вздох и ехидный голос Шизы внутри себя.

Я откашлялся.

– Кхм, кхм. Сколько будет двадцать пять умножить на двадцать пять?

– Что? – Белка вытаращила глазенки и моргала.

– Как ты будешь считать доходы и расходы на своей земле? – спросил я.

– У меня будет ключница и управляющий, вот. Как у тебя, Ирри.

– Ага, и они тебя надурят и обокрадут.

– Тогда я позову тебя, и ты им покажешь, – надула губки девочка. – И вообще, у меня будет муж. Зачем мне следить за хозяйством? Я буду наряжаться…

– Я тебя накажу, а не их, – потеряв терпение и еле сдерживаясь, промычал я. – И я не буду за тебя решать вопросы с хозяйством. Ты все услышала. Марш исполнять!

Белка подхватила подол платья и, надувшись, как перезрелый одуванчик, с опущенной головой потопала к выходу из столовой. У дверей обернулась и спросила:

– А почему Ганга и Чернушка не занимаются хозяйством?

– Потому что их не учили с детства. Они учились воевать…

– Я тоже не хочу учиться, я замуж хочу… за эльфара…

– Брысь! Лианора, что хочешь делай, но Белка должна знать все по ведению хозяйства домена, как ты.

– Да вы, милорд, не беспокойтесь. Ваша сестра –девочка сообразительная. Она все хорошо схватывает, а если ленится, то я заставляю ее семена перебирать…

– Надеюсь. Иди, занимайся своими делами.

В столовой осталась бывшая дриада. Девушка с интересом слушала наши разговоры.

– Так, Лирда, мы остались одни, – устало произнес я. – Где твои деревянные солдаты?

– Они не деревянные.

– Неважно, деревяшки и есть деревяшки. Так где?

– Лия загнала их в подвал, чтобы не пугали слуг.

– Ясно. Десяток оставишь здесь, охранять замок. Пусть стоят на стене и на воротах. Остальных отправь по лесам.

– Поняла, родной. Ты надолго убываешь?

Она подошла и села ко мне на колени, голову положила на грудь. Для меня это было странным. Проявление чувств к человеку у лесной эльфарки – за гранью приличий и условностей, принятых у этой расы. Но Лирда рушила их и ни капли не переживала.

– Не знаю, но думаю, что ненадолго, – я погладил ее по волосам. – Ты остаешься за главную. Помощник тебе – Ведьма. Я много сделал неприятностей враждебному богу Леса, так что возможны провокации. Будь бдительна и решительна. Уничтожайте противника без сожаления. Я вступил на дорогу войны с Лесом, до их сдачи или полного уничтожения княжества, как государства.

– Учту, родной. Я скучаю по тебе, – прошептала она. – Можно тебя обнять?

– Можно.

Я обнял хрупкое тельце дриады. От нее пахло полевыми цветами и грозовой свежестью. Я вдохнул запах и отстранился.

– Как там пленники?

– Сидят взаперти.

– Пошли к ним. Надо кое-что сделать.

По дороге перехватил глазеющего на ворон вампира. В нем я узнал одного из тех, кто был со мной во дворце короля.

– Ты из группы «Бета»? – спросил я.

– Да, командир, что прикажете?

– Следуй за мной. Будет работа по твоей специальности, по дороге расскажу.

Вампир, не споря, последовал за нами.

– Значит так, ты будешь зваться Бета-один, – начал я инструктаж. – Я отправлю тебя телепортом к лесным эльфарам, что оккупируют Снежное княжество. Там есть предводитель – Кирсан ола. Его надо запугать, и так, чтобы он боялся за свою жизнь, прямо трясся от страха. Убивать не надо, но… – я поднял палец, – приближенных жри, убивай, калечь, делай из них помощников, таких не жалко. И доведи этого негодника до истерики. Я на тебя наложу метку и потом заберу. Надеюсь, ты не попадешься и тебя не поймают. А если оплошаешь, Бета-один, то сам виноват. Стало быть, оказался не очень проворным.

– О! – воскликнул вампир. – Спасибо, командир. Наконец-то настоящее дело. А то мы тут уже мхом покрываться начали. Такое ощущение, что попал домой. Князь в гробу спит, а мы мух ловим… кто больше поймает, – пояснил он.

– Да? – Я почесал щеку. – Так охота порезвиться?

– Очень, – ответил вампир. – Скучно…

Я усмехнулся.

– Поверь, скоро у вас будет много работы. Пошли.

Мы спустились в подвал. Я зажег светляк, и он заплясал под потолком. Прошли мимо сидящих у стены древолюдов. Они замерли как статуи в одинаковой позе – искусно сделанные изваяния из дерева. На нас ноль внимания. Спустились еще ниже и оказались в подземелье тюремного блока. Его никто не охранял. Замок на дверях был магический. Я его открыл и, создав новый светляк, вошел в коридор.

Мы прошли мимо пустых камер с распахнутыми настежь дверьми и подошли к той, где лежали бывшие чигуаны, превращающиеся в трэлов. О них не заботились. Как положили, так и оставили. Я недолго постоял у этой камеры и прошел дальше.

В отдельной маленькой клетушке лежал главарь отряда, решившего напасть на замок. У этого, большеголового, была аура убийцы, садиста. Неприятная личность.

В коридоре воняло мочой. Я поморщился. Встал напротив пленника, за прутьями решетки, и стал размышлять. Что с ним сделать? Оставить в живых и отпустить – плохая идея. Большеголовый маньяк-убийца. Но мне надо было донести одно известие до князя и его брата, Кирсан ола.

В мои мысли вторглась Шиза:

– Оторви ему правую руку и отправь свитком обратно.

Я мысленно присвистнул.

– Ты такая кровожадная?

– Не больше твоего. А убивать его опасно. На тебе будет метка Рока и его месть. Поясняю, месть Ирридару. Отметка на человеке. Понимаешь?

– Не совсем, но согласен с тобой. Убивать пленных это слишком жестоко.

– Ну-ну, ерничай дальше, – отозвалась Шиза и спряталась.

– Как мой ребенок растет? – спросил я.

– Нормально растет. Пьет из меня все соки и силы.

– Как назовем?

– Кого?

В голосе Шизы мне послышалось недоумение.

– Вот ты мать-кукушка. Родишь и выкинешь ребенка, даже не дав ему имени? Ему имя дать надо. Пусть будет Вовка. Владимир. Владеющий миром. Королевское имя, правда? В память о сыне, – вздохнул я.

– Виктор, это не ребенок в полном смысле этого слова. Это, можно сказать, всего лишь эмбрион симбионта.

– Кукушка она и есть кукушка. Ничего материнского, – притворно-осуждающе произнес я.

В ответ получил одно слово:

– Дурак.

– Сама такая, – не остался я в долгу и мечтательно произнес: – Назовем сына Вовка. Я так решил, как отец и рождатель… Роженник… Рожитель… Рожальщик… короче, неважно. Кстати, когда он появится?..

– С… сам узнаешь, – мстительно проговорила Шиза, – думай, развлекайся, мучайся.

– Ничего, потерплю, – ответил я. – Все-таки не каждый мужик ребенка зачинает и рождает. Это могут только обласканные богами…

– Обласканный, – ехидно произнесла Шиза, – ты только учти, что внутри твоего сына зародыш станет девочкой.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Тогда будет Владими́ра Викторовна и…

Я почувствовал, как меня стали дергать за рукав, отвлекая от перепалки с симбионтом.

– Ирри? Ты чего замер и уставился в потолок? – шепотом спросила Лирда. – С тобой все в порядке?

Она смотрела на меня снизу вверх большими зелеными глазами, а ее ушки двигались туда-сюда, привлеченные любым шорохом крыс, бегающих за нашими спинами. Это было так забавно наблюдать. Уши как будто жили отдельно от Лирды.

– Да, все в порядке, – ответил я. – Думаю, какую руку оторвать палачу.

– Зачем? – Лирда удивленно на меня посмотрела.

– Ну не убивать же его. И нельзя отпустить невредимым. Опасно.

– Давай, я его принесу в жертву Мелирионам, – предложила девушка.

– Это как?

Та пожала плечами.

– Зарежу, – и вытащила из складок платья свой молекулярный меч.

– А тебе не жалко? Он твой соплеменник. И кроме того, разве Мелирионам нужны жертвы?

– Такие, как он, чужие. Проклятые. Служат чужому богу. Как всякое заклятое, должно быть уничтожено, таков закон… А кому таких принести в жертву – неважно.

– Да уж, – невесело усмехнулся я. – А может, только руки отрубить?

– Можно и руки… но потом голову.

– Надо подумать, – ответил я. – Убить всегда можно, но он должен донести одну весть до князя.

– Тогда только руки. Без рук он что убитый, – согласилась Лирда.

– А ты почему снова оружие носишь под платьем? – спросил я.

– Привычка. Мне так удобнее и внимание не привлекает. Кроме того, на это платье кожаный пояс не подойдет…

– Ладно, носи в своих панталонах.

– Я не в панталонах. Ганга и Чернушка подарили мне много нижнего белья. Краси-ивое. Жаль, что ты это не видишь.

На нас скосил глаза пленник. Он слушал наш разговор и, по-видимому, его душа испепелялась в огне ненависти.

– Смотри, какие злые взгляды он на нас бросает, – прошептала Лирда, – глазища кровью налиты… Давай его зарежем… небольно.

– Чик по горлу – и в колодец? – спросил я.

– Зачем в колодец? Прикопаем на кладбище или в лесу.

Лицо Лирды хранило печать невозмутимости и хладнокровия. Ни один мускул не дрогнул.

– А тебе когда-нибудь, до того случая с друидами, приходилось убивать? – спросил я.

– Нет, конечно. Я раньше была дриадой, а теперь я шаманка, – с гордостью произнесла она. – И мне нужны жертвенные души. У меня и шаманский жезл есть.

Лирда вытащила с другой стороны подола платья небольшой рог, украшенный большим прозрачным камнем внутри и расписанный колдовской вязью.

– Знаешь, как он называется? – спросила с гордостью Лирда.

– Понятия не имею.

– Гатванга. Камень – это сосуд нектара жизни…

– Там уже кто-то есть? – спросил я.

– Конечно. Жизни друидов.

– С ума сойти и не жить! – удивился я. – Как быстро ты перестроилась и стала шаманкой…

– Я служительница Худжгарха, родной. Ему отдала свою душу, тебе – разум, сердце и тело. Ты рад?

Я замер и с открытым недоумением смотрел на Лирду. Затем, придя в себя, спросил:

– Как Худжгарху? Когда?

– После поединка на ристалище, когда ты поцеловал мою грудь. Помнишь? – И, не дожидаясь ответа, продолжила рассказ: – Ганга тем вечером обратилась к духам предков, и они сказали ей посвятить меня Худжгарху, Сыну Отца. Я чту Отца и теперь чту Сына. А еще они сказали, что ты есть тот самый Худжгарх.

Я стрельнул глазами в сторону пленника. Тот напряженно вслушивался в наш разговор.

«Теперь точно его придется убить», – подумал я, а лесная эльфарка рассмеялась.

– Но я не поверила. Какой ты Худжгарх? У него, говорят, три головы, три пары рук, и из одной головы вылезают змеи. Ты не такой. Ты просто бог. Я тобой горжусь, Ирри.

Ее слова меня успокоили и подняли самооценку. Я почувствовал, что лесть мне приятна, и тут же спохватился.

– Шиза, сделай так, чтобы лесть на меня не действовала.

– Уже сделала… мой трехголовый и трехъяйцовый бог. Что еще прикажете?..

– Уймись.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин… Вот не пойму, что в тебе все эти дурочки находят? Причем из разных народов. Умом не блещешь. Сказать, что ты очень красив, не могу. Живешь за счет меня, малышей и дракона. А все туда же, бог…

– Ну, ты сама ответила на этот вопрос, – мысленно рассмеялся я.

– Как это? Когда?

– Подумай, крошка. Ты же тоже в меня влюблена и ревнуешь.

– Вот еще…

– Так ты спишь со мной не по любви? За деньги?..

– Мне приходится тебя любить, – неохотно ответила Шиза. – Я в тебе.

– Ну вот, значит, ты такая же дурочка, как и все остальные.

– Ты просто мне попался по дороге.

– Э, нет. Случайностей не бывает. Умных отдали умным, а тебя мне. Так что смирись, моя крошка.

– А может, студент и прав, – послышался откуда-то издалека грубый голос Лиана.

– Тогда ты тоже дурак, – ответила Шиза на его выпад.

– Конечно дурак, – прорычал дракон. – Какой умный дракон будет на пару с ним жрать всякое дерьмо? А я жрал… Причем не споря. Но он удачливый дуралей, и мне это нравится. А ты тут все заблевала… Я это жрать не буду…

Мне пришлось отключиться от их разговора. Были дела поважней.

– Ты слышал, – обратился я к пленнику, – я тебя оставлю в живых, но лишу правой руки. Тебя, большеголовый, я отправлю в столицу Великого леса. Сообщишь своему Великому князю, что Ирридар Тох Рангор, глава дома Высокого хребта, объявляет войну Великому лесу и берет в жены бывшую дриаду, а сейчас шаманку Лирду, дочь наместника Листа Ордая. Мирный договор между домом Высокого хребта и Великим лесом возможен лишь в случае согласия Великого князя на этот брак и назначения меня другом Леса. В моем распоряжении пятнадцать тысяч орков. С ними я приду в Лес.

Дальше я открыл портал и вошел в камеру. Следом вошла Лирда.

– Руби ему руку, – приказал я, и Лирда тут же активировала меч.

Взмах тихо жужжащего лезвия – и рука, отрубленная по плечо, покатилась по полу. Я ногой зашвырнул любителя пыток в окно портала, и оно схлопнулось. Затем открыл портал другим свитком, взятым у большеголового командира лесных эльфаров, и приказал вампиру:

– Иди на охоту, вестник смерти.

И тот мгновенно скрылся из глаз.

– Ну, вот и все, – сказал я. – Теперь дороги назад нет. Не боишься? – я прижал к себе девушку.

– С тобой ничего не боюсь, – прошептала она и обняла меня за талию двумя руками. – Думаешь, Великий князь тебя послушает?

– Нет, не послушает. Но у него будет пища для размышлений. А когда я приду в Лес, у него не останется другого выхода, как признать меня другом Леса и дать разрешение на брак, или это сделает другой, более покладистый князь, которого назначу я.

– Ты такой смелый и умный, Ирри! Я так рада, что выбрала тебя…

Она крепче сжала свои объятия.

Женщины, они такие разные. Как дни ранней весной. То теплые, то холодные. То ветер, то дождь. И мы их принимаем такими, какие они есть, не стараясь переделать. Такими были и мои невесты, непохожие друг на друга. Чернушка спокойная и уравновешенная, сказывалось заклятие подчинения. Ганга вспыльчивая и необузданная, как дикая оркская степь. Шиза (если ее можно назвать невестой) старалась меня переделать под себя, а я не сдавался, потому в ее понимании был тупым и грубым. Тора имела тяжелый характер и была гордой и неуступчивой. А вот Лирда любила меня и обожала. Души во мне не чаяла и не скрывала это. Не учила, не критиковала и не угрожала убить или переделать под себя. Таких женщин мы, мужчины, любим и ценим больше всего.

– Умница, – прошептал я и поцеловал ее в макушку. А сам мысленно произнес: «А Шиза дура…»

Но та не ответила.

«Видимо, опять ушла блевать, – подумал я. – Токсикоз, оказывается, бывает и у симбионтов…»

Высокие планы бытия. Град на Горе. Снежные горы

Погода в высоких планах, сколько я помню, никогда не менялась. Если Высокий сам это не захочет сделать. А кто захочет тратить драгоценную благодать на всякие глупости? Таких нет. Вот и над моей Горой всегда светит неизвестное мне светило и гуляют туда-сюда перистые облака. Ночи тут тоже нет. И как местные жители отмеряют время, мне было непонятно, а когда появлялось желание узнать про это, то сразу же в дело вступала природная лень. Я сам себе говорил: «А оно мне надо?»

Живут тут разумные, радуются тому, что не ушли за грань, и им хорошо. Жалоб нет, протестов тоже. Все довольны и вполне счастливы. Здесь веротерпимость, и разные расы разумных живут мирно без ссор и войн. А что еще нужно для счастья? Мирное небо и семья. А вот были ли у моих подданных семьи, я не знал. Спросить, что ли? А что мне это даст? Лишние хлопоты? Пусть сами разбираются, – решил я и забыл о своем никому не нужном желании.

Мы прибыли в Град на Горе сразу после обеда. Я и мои две беременные невесты. Чернушка должна стать капитаном наемников из орков. У нее патент капитана. А Ганга так, заодно с ней отправилась. Засиделась, видите ли, в замке. Девочки прошли во дворец, разложили там свои вещи и, оглядевшись, полезли в бассейн.

Я думал, что они будут нагружены, как мулы, но Ганга оказалась хитрее. Она умудрилась достать мешок с пространственным карманом. И где только нашла?

Я остался один на балконе и, пользуясь случаем, решил посмотреть на Снежные горы.

Сверху открывался вид на те места, которые были под контролем снежных эльфаров. А бо́льшая половина гор на востоке была покрыта сизым туманом войны. Там обосновались части экспедиционного корпуса Вечного леса. Блицкрига у лесных ребят не получилось. Застряли они на востоке, и застряли серьезно. Радовало, что столица княжества была в руках снежков, как и запад с Западным перевалом и подходами к нему со всех сторон.

Рядом с неширокой лощиной, лигах в трех от крепости на перекрестке, стояли отряды снежных эльфаров под флагом Торы, но самой принцессы там не было.

– И куда эта красотка спряталась? – спросил я сам себя. Затем стал ее разыскивать. В столице ее не было. Не было ее и на перевале. Я перевел взгляд на север к своим землям и увидел знак Рабе. «Вот, значит, куда их занесло», – удивленно подумал я и приблизил изображение.

По извилистой тропке, по склону заросшей кустами горы, быстро двигались трое. Тора, Рабе и Шава. У них была лошадь, нагруженная вещами. Куда это они так спешат? А то, что спешили, было видно. Шли быстро, оглядывались и подгоняли лошадку. Прикрывала тылы демоница в облике хуманки Эрны.

«Бегут, – подумал я и стал искать от кого. – Ага, вон и преследователи. Рейдеры. Звезда».

Преследователи знали о присутствии беглецов и шли по следам. Но странным образом не спешили их перехватить.

«Почему?» – задумался я и нашел ответ.

Немного дальше от беглецов на север, лигах в восьми, лежали тела трех рейдеров. А рядом двое раненых пили эликсиры. Эти не ходоки: Рабе их здорово потрепала. А что ждет «червонную даму» впереди? Ну, понятно. Десять бубновых валетов в виде конных рейнджеров. Неплохо так обложили. А беглецы не знают о засаде. Идут прямо на нее…

Рабе молодец, постаралась защитить Тору. Но вот что заставляет лесных эльфаров, не считаясь с потерями, гнать эту группу? И что они делают так далеко от дорог? Малопонятно. Рейдеры ценный ресурс. Их не больше тысячи. Тратить силы на простых снежных эльфаров никто не будет. Значит, они знают, что среди троих есть та, ради которой можно и потратиться. Видимо, их интересует Тора. Но чтобы знать, что там именно принцесса, надо иметь слепок ее ауры и…

Меня пробрало. Он у них был. Кто-то предал ее. Смог снять отпечаток, а потом передать или продать Кирсану, что возглавляет вторжение в Снежные горы. А Кирсан дал приказ найти будущую княгиню. Если у них это получится, то Снежные горы будут обречены на оккупацию. Силы снежков разрознены, и собрать их никому, кроме нее, не удастся. Даже мне.

«Надо выручать непослушную гордячку. Может, это путешествие ее чему-то научило? Хотя… вряд ли, – подумал я. – Но спасать все равно надо. И что я получу взамен? Одни упреки. Не помог, позволил врагам… и все такое. Придется потерпеть…»

Я переместился к скале и сел на камень за поворотом. Когда они повернут, то увидят меня.

Чтобы не пугать их, я связался с Рабе:

– Рабе, ответь.

Та на мгновение замерла и, не скрывая радости, спросила:

– Господин, это вы?

– Я, кто же еще может с тобой общаться по кровной связи. Я за вами слежу. Сижу сразу за поворотом. Так что идите, не бойтесь. Как Тора?

– Злится на вас. Обвиняет в том, что вы ее бросили… и… она дура. Простите, господин. Все от нее устали.

– Это понятно. Избалованная внучка Великого князя. Привыкла к тому, что все ей кланялись, льстили. А времена изменились. Она это еще не поняла и продолжает жить прежними мечтами. Надеюсь, жизнь ее обломает. Ты и дальше останешься с ней.

– Хорошо, господин. Я рада, что вы тут. Мы скоро подойдем.

Рабе была на грани того, чтобы вернуться в Преисподнюю. Она много выпила душ смертных, и если переберет еще немного, ее вышвырнет на перерождение. Туда она не хотела. Здесь свобода, пища, а главное – любимый господин. Она была счастлива служить ему. А сражаться с рейдами в образе Эрны она не могла. Слабая человеческая плоть не годилась для сражений. Сила призыва вернет ей истинный облик, если она начнет пить душу врага, а Преисподняя заберет обратно к себе. Таков закон.

Но по их следам неутомимо идут лесные эльфары. Они не поддались на их уловку и не пошли за бойцами охраны, а последовали за ними. Видимо, решение разделиться было не самым удачным. Рейдеры их просто поджимали. Заставляли ускориться и, не приближаясь, гнали, как волки гонят дичь…

«Значит, впереди нас ждет засада», – поняла Рабе.

На последнем привале она отозвала Шаву в сторону.

– Шава, – прошептала она, – я чувствую, впереди засада. Нас на нее гонят загонщики…

– Что ты предлагаешь? – перебил ее лысый эльфар.

– Я предлагаю напасть на рейдеров. Одна я не справлюсь. Магически выдохлась.

– У тебя есть план? – спросил нахмурившийся Шавга-ил.

– Есть. Тора пойдет дальше, а мы устроим засаду. Ты отвлечешь их внимание. Они увидят тебя и подумают, что ты остался прикрывать отход. Ты им будешь нужен живым. Когда они начнут тебя обкладывать, я внезапно нападу с тыла. Хорошо было бы, если бы ты смог связать их боем.

– Я убивать их не могу. На меня ляжет посмертное проклятие. Это же демоновы дети… – воскликнул Шавга-ил и испуганно посмотрел в сторону Торы. Но та настолько устала, что сидела под деревом с закрытыми глазами.

– Не демоновы, – отмахнулась Рабе. Мысленно усмехнулась: знал бы ты, с кем сейчас разговариваешь. – А проклятие, да, ляжет, – согласилась она. – Но убивать их тебе не надо, это сделаю я, – ответила Рабе. – Я защищена от проклятий.

– Хорошо, Эрна, я сделаю, как ты говоришь.

– Тогда пошли к Торе, поговорим с ней. Поможешь мне ее убедить не вмешиваться.

Они подошли к сидящей усталой принцессе. Она задремала.

– Госпожа, нас преследуют… – начала Рабе.

– Знаю, – не открывая глаз, ответила Тора. – Предлагаешь сразиться?

– Нет. Сражаться будем мы с Шавой, а вы двинетесь дальше. Остановитесь на перевале и будете нас ждать…

– Нет, – Тора открыла глаза. – Эрна, я тоже буду сражаться, – в голосе снежной эльфарки была непреклонная решимость.

Рабе переглянулась с Шавга-илом. Тот пожал плечами, показывая, что ничего поделать не может.

«И все-таки, она дура», – с раздражением подумала Рабе и, немного помолчав, сказала:

– Хорошо, госпожа. Вы будете приманкой. Отойдете на двести шагов в горы, вон за тот выступ скалы, – Рабе указала рукой на скалу выше по тропе. – Они вас заметят, а мы с Шавой устроим им засаду.

– Нет, – ответила Тора. – Я буду с вами. Вам может понадобиться моя помощь.

Рабе молча кивнула и прошла за спину Торы. Та вновь прикрыла глаза. Рабе глянула на Шавга-ила и резко ударила Тору по затылку кулаком. Тора, не открывая глаз, повалилась на спину.

Шавга-ил промолчал. Он понимал, что Эрна так поступила из-за глупого упрямства Торы-илы. А та, не понимая, что она может только мешать, упорствовала в своем желании помочь. Он взвалил тело эльфарки на круп лошади и погнал ее в сторону укрытия. Вскоре он вернулся.

– Где мне спрятаться? – спросил он Рабе.

– Тут сиди, за деревом. Позиция удобная для обороны, а я полезу наверх.

Шавга-ил вытащил из-за пазухи маленькую трубочку из черного металла и нажал зеленый выступ. Из ручки выскочило тихо жужжащее, еле заметное лезвие.

– Это меч, – пояснил он. – Рубит все, – и тут же одним махом разрубил камень у своих ног. – Бери, – убрав лезвие, он подал предмет Рабе. – С ним ты быстро разделаешься с противником.

– А ты? – спросила Рабе и активировала меч. Посмотрела с опаской и дезактивировала его.

– Я буду сражаться с помощью магии. Мне всего-то надо, только обороняться.

– Хорошо, – кивнула Рабе. – Я ушла. Меня ты больше не увидишь, но знай – я рядом.

– Ладно, ползи, – кивнул Шавга-ил и уселся на место Торы. Он закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Ждать пришлось добрых два часа. Наконец, на сканере, на пределе его зоны действия появились пять красных отметин.

«Пришли», – подумал Шавга-ил и приготовился активировать амулет коротких телепортов. Красные точки замерли. «Значит, меня уже засекли, – догадался Шавга-ил. – Посмотрим, что вы предпримете дальше?» Он встал и, прячась за стволом и росшими вокруг дерева молодыми порослями, стал ждать. Шава страха не испытывал. Он с холодной расчетливостью планировал свои ходы и предсказывал ходы рейдеров.

Вот и решились. Две красные точки стали обходить его с двух сторон. Один противник спустился ниже по горе, второй стал подниматься на скалу, где спряталась Эрна. Трое перекрыли отход. Двое рейдеров, пребывая под скрытом, отошли от основной группы на расстояние пятидесяти шагов и находились недалеко от его места засады.

«Пора», – решил эльфар и активировал амулет телепорта.

Мгновенная темнота сменилась ярким светом. Перед глазами спины рейдеров. Он правильно рассчитал расстояние. Поднял руки и активировал амулеты ледяных игл. Выстрел иглами с двух рук в спину ближайшего противника. Раз, другой… Спина рейдера озарилась вспышкой, а следом две иглы, проломив ослабленный щит, пробили броню лесного эльфара. Он упал. А двое других почти мгновенно развернулись в его сторону. Шавга-ил краем глаза увидел, как один из них активировал ловчую сеть.

«Какие проворные, сволочи», – успел подумать Шава и переместился на тридцать шагов ниже. На том месте, где он только что стоял, раскрылся живой капкан. Он жадно схватил воздух, и следом раздались разъяренно-огорченные вскрики лесных эльфаров. Добыча выскользнула из ловушки.

Краем сознания Шава уловил, как погасла одна красная точка, что лезла на скалу. Он не стал дожидаться атаки оставшихся двоих эльфаров и прыгнул к тому, кто двигался ниже по склону. Его он не видел. Ориентировался по сканеру. Нейросеть рассчитала местоположение рейдера.

И снова сдвоенный выстрел с двух рук ледяными иглами. Затем воздушный кулак. От воздушного кулака энергетический щит не спасал. Эльфара смело ударом воздушной волны, и он, сбитый с ног резким напором сжатого воздуха, покатился вниз.

На какое-то время они с Эрной остались вдвоем против двоих эльфаров. Но те не стали нападать, а обратились в бегство.

«Вот же твари!» – возмущенно подумал Шава и метнулся телепортом им наперерез. В их с Эрной планы не входило отпускать врагов. А Эрна была еще далеко. Он появился внезапно перед бегущей на него парой рейдеров и попытался атаковать их воздушными кулаками. Одного он успел сбить с ног. Второй оказался более проворным и, отскочив в сторону, молнией метнулся на Шавга-ила. Он был неимоверно быстр, и любой другой на месте Шавы не имел бы шансов избежать захвата. Но Шава имел базы выживания и импланты первого уровня на силу и скорость. Он рухнул навзничь и встретил противника на вытянутые руки. Когда рейдер ухватил их своими руками, Шава выстрелил ледяными иглами прямо в оскаленное торжествующее лицо противника. Одна игла попала рейдеру в левую бровь и разлетелась мириадами льдинок. В глазах лесного эльфара погас огонек торжества. Шава видел, что оглушенный противник поплыл. Вторая игла прорезала до кости щеку рейдеру, прошла вскользь по виску. Ошеломленный эльфар на мгновение замер. Шава успел воспользоваться его временным замешательством и активировал последний воздушный кулак. Удар плотно сжатого воздуха оторвал рейдера от снежного эльфара и отбросил его на поднимающегося раненого товарища. Оба эльфара покатились по склону в обрыв.

Но там их уже ждала Рабе. Взмах меча – и один продолжил катиться дальше, а второй остался лежать с отрубленной головой у ног демоницы. Отшвырнув голову ногой вслед катящемуся вниз рейдеру, Рабе поспешила к лежащему Шавга-илу.

Шавга-ил сел и увидел бегущую к нему девушку. Она подошла и, протянув руку, помогла эльфару подняться.

– Ты как? – спросила она.

– В порядке, Эрна.

– Ты, Шава, меня удивил, – нервно засмеялась Рабе. – Я не ожидала от тебя такой прыти.

Шава кивнул и посмотрел на сканер. Осталось две красные точки, но они удалялись по двум склонам вниз.

– Осталось двое, – подвел он итог, – но они укатились вниз. Их не достать. Надо уходить.

Рабе кивнула и, ухватив Шаву за руку, потащила по тропке.

Тора очнулась, когда они удалились на пару лиг от места сражения. В живот упиралось что-то твердое, и ее трясло. Она открыла глаза и увидела, что едет на лошади. Ее положили на круп поперек. Собрав силы, Тора соскользнула на тропу. Ее вовремя успел поддержать рукой Шавга-ил и не дал упасть. Он участливо спросил:

– Как ваше самочувствие, льерина Тора-ила?

– Не знаю, – немного растерянно ответила та и стала оглядываться. – Что случилось? Почему я ехала на лошади и притом как мешок?

– Вы были внезапно атакованы лесными эльфарами, льерина, – не моргнув глазом, соврал Шавга-ил. – Вас ударили по затылку. Рейдеры вышли на нас неожиданно и атаковали. Вы упали оглушенная, а мы с Эрной защищали вас.

– Да, госпожа, очень неосмотрительно с вашей стороны, – вставила свое слово Рабе. – Мы с трудом справились. В следующий раз не надо подставляться.

– Я подставилась? – растерянно переспросила Тора. – Когда?.. Чем?

– Они охотились на вас. А вы были очень слабы, устали и на вас напали. Мы им не нужны. Поэтому нас в расчет не приняли. Это стало их ошибкой, – улыбнулась Рабе. – Ну что могут сделать немолодой снежный эльфар и хуманка пятерке рейдеров? На этом они погорели. Мы троих убили, а двоих ранили…

– Могли бы и всех убить, – поддержал девушку Шавга-ил, – да времени не было за ними гоняться, вас охраняли, льерина. Вы уж, ваше высочество, слушайте нас в следующий раз. А то может и не повезти. Что мы скажем леру Тох Рангору Высокому хребту? Как оправдаемся перед ним, что не сберегли вас?

– Это он приказал вам меня охранять? – заметно нервничая, спросила Тора.

– Да, и вы это хорошо знаете. Он заботится о вас.

– Заботится, – скептически, с обидой в голосе ответила Тора. – Если бы действительно заботился, то мог бы сразу закончить войну. Положить всех лесных эльфаров в ямы и все. Не пришлось бы проливать напрасно кровь снежных эльфаров. Он заботится только о том, чтобы показать свою нужность и незаменимость. Высокомерный выскочка. Мы и без его заботы справимся…

– Нет, госпожа, не справимся, – со вздохом ответил Шавга-ил. – Нет в княжестве других глав домов, кто будет вам так помогать, как он. Страна в раздрае, и все из-за политики глав Старших домов. Они предали интересы страны…

– А что Братство? Оно само по себе, – вспылила Тора. – Почему ты, Шавга-ил, упрекаешь только Старшие дома?

– Потому, что Братство возникло как протест против дискриминационной политики продажных глав Старших домов. Они забрали себе всю власть и пользовались ей для своего обогащения. Продавали должности и земли, а интересы страны ими были забыты. Сейчас только Младшие дома оказывают сопротивление захватчикам. А где дружины лордов Старших домов? Они, ваше высочество, сидят по своим замкам. Единственный, на кого вы можете положиться, и он не предаст, это глава дома Высокого хребта.

– У этого дома только одно название…

– Да, пока название. Но у него силы орков и ополчение Младших домов. Он их привел под ваши знамена…

– Привести-то привел, да не дал, – отрезала Тора.

– С вами не пошли, потому что вы не умеете выбирать сторонников, ваше высочество…

– Шава, как ты смеешь меня в чем-то обвинять? – вспылила Тора-ила. – Ты кто такой?

– Я простой эльфар, который сражается за свою родину, и я вас не обвиняю. Я говорю вам правду в лицо. А кто вы, ваше высочество, и что хотите вы?

– Кто я такая? Ты с головой, Шава, дружишь? Я внучка Великого князя, наследница…

– Вас еще не признали наследницей, ваше высочество, – скривился эльфар, – и могут не признать. Вы поступаете не как правитель, а как капризная девчонка. Вы неосмотрительно отринули руку, которая вас может вознести на престол. Не обольщайтесь. Сами вы из себя ничего не представляете, и за вами одной никто не пойдет. Вам даже ворота крепости не открыли. Вы уверены, что столица открыла бы вам ворота, если бы вы подошли к ней?

– А почему нет? – удивленно спросила Тора.

– Потому, что они сами отбили штурм войск лесных эльфаров и их союзников из Братства. Без вашей помощи и помощи дружин Старших домов, которые бросили столицу на произвол судьбы и ушли к Западному перевалу. Что бы вы сказали защитникам? Я пришла править вами?

– Не-ет… я бы сказала, что пришла защищать столицу…

– А ее уже защитили. Без вас. И вам бы не дали сказать даже слова жулики из вашего сопровождения. Вас не звали на совет. С вами не считались в пути. С чего вы решили, что вам дали бы возможность говорить? За вас бы решали, прикрываясь вашим именем. А потом все неудачи свалили бы на вас. Просто не мечтайте о себе много, ваше высочество. Одна вы не справитесь. Вам нужны советники и союзники.

Тора хотела ответить что-то резкое, но не нашла подходящих слов. А слова лысого эльфара ложились ровно, как обработанные камни при строительстве дома, и в них была непререкаемая правда. От этого становилось больнее, чем от собственного бессилия. Тора опустила голову и понуро пошла рядом с лошадью.

Рабе, не участвовавшая в перепалке, радостно вскрикнула:

– Господин тут. Он нас ждет за поворотом. Пошли быстрее.

– Какой господин? – удивилась Тора.

– Ирридар Тох Рангор…

– Эрна, с тобой все в порядке? – раздраженно воскликнула Тора. – Может, тебя сильно ударили по голове, как и меня?

Рабе стушевалась. Услышав голос господина, она не сдержалась и опрометчиво воскликнула. Но демоница быстро пришла в себя:

– Просто когда он рядом, я слышу его. Он меня позвал. Вот и все, госпожа. Мы спасены…

Тора посмотрела на хуманку взглядом, в котором мешались надежда и недоверие.

– Если он рядом, то почему сидит за поворотом, а не спешит сюда?

– Он нас ждет… Сказал, что нам ничего не угрожает, и…

– У вас, у людей, – еще больше раздражаясь, завелась Тора, – отсутствуют такие качества, как вежливость, рыцарство и культура. Любой мужчина снежный эльфар, если знает, что женщина в беде или ей нужна помощь, то не будет сидеть и ждать… Тебе, хуманке, такое понятие, как честь, неизвестно.

– Что-то я не заметила этих качеств у снежных эльфаров, – не осталась в долгу Рабе. – К вам, кроме нас с Шавой, никто не спешил, чтобы вас спасать…

– Много ты понимаешь! – Тора гордо вскинула голову и пошла дальше.

Когда они вышли из-за поворота, то увидели сидящего на скале Ирридара Тох Рангора. Он смотрел на них и улыбался.

Глава 13

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

То, что говорили Эрна и Шава, было правдой, и от этого Торе было еще больнее. Эта правда ей не нравилась, заставляла мучиться в бессилии и сильно переживать за свою несостоятельность, как лидера всех снежных эльфаров. Она не хотела верить в такую правду, но и не могла отмахнуться.

Снежные эльфары так долго кичились своими высокими принципами и честью, что совсем о них забыли. Ее, принцессу, наследницу престола Снежного княжества, просто и без затей игнорировали главы Старших домов. Ею прикрывались и с ней не считались…

Никто не пошел вслед за ней сражаться с отступающими от столицы отрядами Леса и Братства. Ей было так стыдно и больно, что хотелось зареветь. Но еще больнее страдала ее уязвленная гордость.

Слова хуманки ее не просто обидели, она почувствовала себя униженной и раздавленной. Разве раньше, пока был жив дед, такое могло произойти, чтобы человечка говорила с ней на равных и поучала ее? Удел хуманки – служить ей и быть счастливой, что могла выносить ее ночной горшок. Как изменились времена!..

Не лучше хуманки был и эльфар Шавга-ил. Но он родом из Младших домов, а члены этих домов всегда упрекали Старшие дома в том, что они узурпировали власть. Он, как и Эрна, не был своим…

«А кто свой?» – задалась она вопросом и получила ответ внутри себя. Надо прибыть в столицу и собрать глав домов близких к ее дому. Тех, кто был предан деду. С ними она наберет костяк войск и даст отпор врагу. Тогда к ней потянутся остальные. Она еще покажет этому маломерку…

Маломерком она мстительно назвала Ирридара, который был ниже ее ростом.

Желание как-то уничижить в своем сознании хумана вспыхнуло в ней вместе с беспомощностью. Она вышла из-за поворота и увидела улыбающегося человека.

Он был в обычной одежде, чистый, ухоженный, словно вышел на прогулку. А она несколько дней не мылась, не спала толком и была в грязной одежде.

«Он и здесь решил меня унизить», – почти с ненавистью подумала Тора и, чтобы не выдать своего отношения к человеку, опустила голову. Так, глядя себе под ноги, она дошла до Ирридара Тох Рангора.

– Далеко же вы забрались, – первым озабоченно произнес человек. – Как думаете, не пора ли отсюда выбираться? – В голосе Ирридара не было насмешки, но Тора не сдержалась.

– Мы здесь гуляем не по своей воле. Кое-кто не стал помогать нам, вот и пришлось спасаться… Это они, – Тора откровенно-пренебрежительным взглядом обвела свою маленькую группу сопровождения, – перенесли нас сюда.

Человек посмотрел на нее. Немного подумал и молча кивнул. Встал с камня и подошел к группе беглецов.

– Здравствуй, Тора. Рад видеть тебя живой и здоровой, хотя понимаю, вам всем было нелегко. Спасибо, Эрна. Спасибо, Шава, что оберегали ее высочество. А теперь пора возвращаться.

Тора не успела моргнуть глазом, еще не сорвались с уст накопившиеся слова обиды и гнева, а они уже были на белокаменном балконе дворца человека. Рядом стояла равнодушная ко всему лошадь. За ней открывался вид на большое до самого пола окно. Снаружи в бассейне плескались и смеялись две женщины. В них Тора узнала орчанку и черную эльфарку. Сильный укол ревности болезненно отозвался в ее сердце.

Там веселятся те, кто ему поистине дорог, а ее он обрек на муки и страдания. Тора, чтобы не заплакать, отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула. Затем прикрыла глаза.

Когда Тора их открыла, то с чувством горького сожаления увидела опостылевшие за время скитаний горы и дорогу. В лиге впереди них расположились лагерем воины, а к ним спешили на лорхах два орка.

Ирридар остался стоять на месте и ждать верховых воинов. Тора вынуждена была стоять рядом. Она устала и хотела только одного – отдохнуть.

Подскакавшие воины ударили в грудь кулаками, и один из них хриплым громким голосом прокричал:

– Приказывай, наш человек!

Человек слегка улыбнулся.

«Как часто он радуется, – подумала Тора. – Хочет показать свою власть и незаменимость… Позер…»

– Отведите ее высочество в лагерь, к Керне, – приказал хуман. – Пусть там приготовят для нее палатку и воздадут причитающиеся почести. Я позже прибуду… утром.

Человек растворился в воздухе, словно его и не было. Тора не успела высказать резкие слова о почестях и лишь раздраженно прикусила язычок. Орк, недолго думая, легко подхватил ее как пушинку и посадил на лорха. Второй ухватил Эрну, и они, забыв Шаву и лошадь, погнали быков к лагерю. Тора дернулась, но крепкая рука орка не дала ей даже пошевелиться.

Вскоре они были в центре лагеря. Из палатки им навстречу вышла Керна. Она увидела Тору и обрадованно широко улыбнулась. Протянула руку и помогла принцессе слезть с быка.

– Мы рады видеть вас, ваше высочество. Проходите в мой шатер. Он будет вашим. Я прикажу приготовить все для того, чтобы вы помылись, привели себя в порядок и отдохнули. Вижу, вам было нелегко, – внимательно всматриваясь в ее лицо, произнесла Керна и тут же начала раздавать приказы.

Первой в палатку проскользнула Эрна. Быстро огляделась и вылезла.

– Госпожа, – произнесла она. – Палатка удобная и вам сгодится. Льерина Керна, – обратилась она к эльфарке, – нужна горячая вода и сменная одежда. У вас это найдется?

– Найдется, Эрна, – ответила командир ополчения. – Все скоро доставят. Я прикажу выставить охрану и выделю для ее высочества секретаря.

– Секретарь не нужен, льерина Керна, с этим справится лер Шавга-ил.

– Ну хорошо, располагайтесь, а я не буду вам мешать.

Керна кивком головы отвесила поклон и ушла легкой, пружинистой походкой.

Тора молча смотрела ей вслед. Ее приняли хорошо, но без пышностей и подобострастия. И она не сможет здесь командовать, поняла Тора. Она снова стала заложницей тех, кто командует вооруженными отрядами.

«У кого сила, у того и власть», – скорбно подумала Тора и вошла в палатку.

Я сидел и ждал троицу, что бежала от рейдеров. Идти им навстречу было бы неправильно. Поднимать и так завышенное самомнение Торы я не хотел.

Ничего неожиданного при нашей встрече не произошло. Как и ожидалось – одни упреки.

Тора была усталой и подавленной. На мои слова о том, что их далеко занесло, сразу начала выливать свои обиды. Продолжать разговор в таком русле не имело смысла, и я, промолчав, перенес ее группу на Гору, а оттуда к Керне. Оставил там, а сам убыл на Западный перевал. Надо ей дать группу поддержки. Лишившись войск Старших домов, она не сможет убежать или натворить больше глупостей, чем наделала. Керна за этим проследит. Но я также не обольщался, горюшка мы с ней еще хватанем. Тора не смирилась с тем, что не может поступать по княжескому своеволию, будет демонстрировать свою независимость и пытаться сколотить союз, как ей кажется, из преданных княжеству глав домов. Наивная мечтательница, которая выросла в саду и теперь попала в лес с хищным зверями, а ранее она их видела только в «зоопарке в клетках». Такими зверями я представлял половину членов Высшего совета. И чем больше я погружался в пучину интриг Снежного княжества, тем больше понимал, что без Высшего совета, который для большей половины жителей княжества олицетворял власть в стране, не обойтись.

Без его одобрения Тору княгиней не признают. А значит, снова будут подкупы, предательства и затягивание решений, которые нужно принимать быстро. И в окружение этой хищной стаи попадет малышка Тора. Ох как ей будет нелегко. Но я постараюсь разыграть свою партию. Пусть даже временно она меня отвергнет, но я надеялся, что будущая княгиня, набив шишки, наберется политического опыта, ума, конечно, и терпения. Ну, а я выявлю всех врагов и разберусь с ними по-своему.

Снежные горы. Крепость Западный перевал

В крепости на Западном перевале остались эльфары, перешедшие в дом Высокого хребта, лер Мерцал-ил, секретарь принцессы и Фома. Из этих эльфаров я хотел создать временное окружение для Торы.

В крыле крепости, где расположился постоялый двор, горели огни. Я зашел в таверну и огляделся. В зале таверны царил полумрак. Чадили масляные лампы. За столами сидели несколько стражей, и у самой двери, справа от нее, расположились то ли охотники, то ли пастухи, кто их разберет. Лохматые, крепкие и загорелые. Луки были в чехлах, а короткие мечи на поясе. Такие мечи выдавали их как непрофессиональных бойцов. У служивых были длинные мечи. Они пили эль, негромко переговаривались. За стойкой дремал хозяин таврены, дворф. Слева у стены, подальше от двери, сидели за небольшим столом лер Мерцал-ил, лер Саму-ил и бывший разведчик-пограничник Гради-ил.

Я их заметил сразу. Они пили вино из бокалов и о чем-то негромко спорили.

Первым меня увидел Гради-ил. Он, как опытный разведчик, всегда сидел лицом к выходу. Замолчал и стал тыкать пальцем в мою сторону. Оба эльфара перестали спорить и обернулись. Сначала на их лицах появилось выражение крайнего удивления. Затем радостный Гради-ил соскочил со своего места и метнулся ко мне. Я тоже был рад его видеть и крепко, по-дружески обнял. Вместе мы подошли к столу, за которым сидели эльфары, и сели. Я поздоровался.

– Добрый вечер, друзья. О чем вели спор?

– О том, что делать дальше, милорд, – ответил Гради-ил. – Мы тут сидим без дела, и это нас угнетает….

– Я вас понял, – перехватил я инициативу в разговоре, – и хочу предложить как раз одно важное дело. Вы знаете, что отряд, который льерина Тора-ила повела к столице, был разбит?

– Нет, – хором ответили трое. – Хотяя этого ожидал, – добавил нахмурившийся Гради-ил. – Принцесса весьма неосмотрительная особа…

– С этим вполне согласен, – кивнул я. – Так вот, главы домов, что ушли с ней, ничего лучше не придумали, как поставить командиром лера Манру-ила, и он накомандовал. В сражении Тора была брошена ими, и ее спасли приставленные к ней мои слуги. Кроме того, враг имеет слепок ее ауры и начал за ней охоту. Среди тех, кто убыл к столице, был предатель. И все бы ничего, но беда в том, что принцесса Тора-ила своенравна и не умеет выбирать себе советников. И она очень горда. Она может наделать глупостей… – Трое эльфаров смотрели на меня и ждали продолжения. – Короче, я хочу вам предложить стать ее свитой. Ну, леру Мерцал-илу это сам бог велел…

– Когда велел? – растерянно воскликнул эльфар. – Какой бог?..

– Это так говорят у меня на родине, лер. Вы же хотели стать секретарем Торы.

– Я? Хотел? Вы сами навязали мне это место. Я не горел желанием, а узнав ее высочество поближе, захотел отказаться от такой чести…

– Странно, – произнес я. – С вашим-то опытом и бояться молоденькой эльфарки…

– Я ее не боюсь, риз. Но она и слушать не хочет разумных советов. Она самая умная. Она самая патриотичная. А все, кто не соглашается с ее мнением, или предатели, или трусы, или вообще дураки. Кроме того, она падкая на лесть, что не пристало правителю. Она не годится в княгини! – буркнул бывший секретарь Великого князя. – Ее не поддержат Дома…

– У вас есть лучшая кандидатура, лер Мерцал-ил? – спросил я. – Вы знаете, за кем пойдут Дома?

Эльфар замолчал, потом с неохотой произнес:

– Других, к сожалению, нет. Не считать же за кандидатуру сына лера Суму-ила. Это вообще смешно…

– Значит, надо помогать молодой принцессе, – ответил я. – Если вы не будете рядом и не будете помогать молодой неопытной наследнице, то рядом окажутся прохвосты, и уже они будут управлять за ее спиной вами и княжеством. Вы этого хотите?

– Нет, я этого не хочу, – ответил Мерцал-ил и беспомощно огляделся на сидящих за столом.

– Значит, вам придется нести этот крест, господа.

– Какой крест? – с удивлением спросил бывший посол Снежного княжества в Лигирийской империи, лер Саму-ил.

– У нас так говорят, – опять пояснил я, – когда человеку поручается сложное дело.

– А почему крест, а не что-то другое? – спросил лер Мерцал-ил. Я лишь отмахнулся рукой.

– Неважно. Лер Мерцал-ил. Вы знаете, на кого можно опереться в Высшем совете. Его надо будет восстановить. Без него все притязания льерины Торы-илы на престол бессмысленны. Подумайте, кого можно привлечь в качестве союзника. Сейчас в княжестве нет другой компромиссной личности, за которой пойдут эльфары. Ее кандидатура устроит и Старшие дома, и Младшие. Но ее нужно окружить верными эльфарами. И вы, лер Саму-ил, тоже подумайте, кого можно привлечь. У вас должны были остаться друзья.

– Друзей у меня уже нет, я изгой, – задумчиво проговорил лер Саму-ил. – Но я знаю тех, кто мог бы поддержать льерину Тору. Мне самому лезть в политику не стоит. Я лучше буду вашим представителем в ставке ее высочества. А лер Мерцал-ил от моего имени с нужными эльфарами переговорит.

– Хорошо, – согласился я. – Вам помощником будет лер Гради-ил. Я хочу вас доставить к отряду Керны. Она одержала две победы. Разгромила отряды Братства и авангард войск Леса. Там сейчас Тора-ила. Вы готовы?

– А мой сын? – спросил лер Саму-ил.

– Его я заберу с собой, он мой вассал. А вот Фому и Су…

– Забирайте их тоже с собой, – не дал мне досказать Гради-ил. – Сулейма и Радзи-ил… – Гради-ил кинул виноватый взгляд в сторону лера Саму-ила, – это… это катастрофа. Они могут организовать покушение на Тору-илу. Я вам скажу – что брат, что сестра друг друга стоят.

– Ты так считаешь? – уточнил я, и Гради-ил кивнул.

– Простите меня, лер Саму-ил, – извинился за свои слова Гради-ил. – Но они прирожденные убийцы и не имеют моральных принципов.

Лер Саму-ил поморщился.

– Это вы уж слишком, лер Гради-ил.

– Ага, слишком. Скорее мало. Вспомните, как Су хотела отравить милорда с помощью вашего сына…

– Что? – удивился я. – Этот мальчишка решил укусить руку, которая его спасла?

– Нет, он-то и рассказал о планах Су. А та оправдалась тем, что вы, милорд, не даете им с Фомой пожениться.

– Как не даю? Я разрешил…

– Да, милорд, вы разрешили. А вот Фома не торопится, так как вы еще не женаты…

– Ладно, это я понимаю, у Сулеймы в мозгах нет тормозов. А при чем здесь Радзи-ил, сын лера Саму-ила?

– А он в ответ предложил убить Тору… А Су согласилась.

– Это все негативное влияние рабства у орков, – поспешил отвести гнев от сына лер Саму-ил. – Это пройдет…

– Ну и нравы у снежных эльфаров, – усмехнулся я. – Куда катится мир? Ладно, заберу и эту парочку. А Фому накажу. Плохо он следит за своей невестой.

– Да разве ж за ней уследишь? – горестно воскликнул Гради-ил. – Это ходячее бедствие. Не знаешь, что она вытворит в следующий момент…

– Я тебя понял, Гради-ил. Не плачь, – засмеялся я, – идите и собирайтесь. Я поем и буду вас ждать тут.

Убыли мы через два часа. Дольше всех собирался лер Мерцал-ил и явился со своими сундуками. Их следом за ним тащили стражники. Но я решительно его вещи отправил обратно на постоялый двор.

– Заберем, когда наступят лучшие времена, – пообещал я ему.

А сильно огорченный эльфар молча горестным взглядом проводил свой багаж и спросил, без всякой надежды в голосе:

– А они наступят?.. Эти лучшие времена. Мне кажется, риз, они уже прошли…

Я не обратил внимания на его стоны и повернулся к смеющейся Сулейме.

– Су, мы отправляемся в поход, бить имперцев. Если ты начнешь чудить, я верну тебя на Остров магов.

– Да что я-то сделала? – воскликнула девушка. Из худой, костлявой девчонки она превратилась во вполне привлекательную девицу. – Я стояла спокойно. Уже и посмеяться нельзя?

– Ты хотела меня отравить и убить Тору-илу. Этого достаточно, чтобы я тебя казнил. Но я не хочу огорчать Фому, поэтому делаю тебе последнее предупреждение… Как и тебе, Радзи-ил. Мне глупые вассалы не нужны. А ты не нужен никому, кроме меня. Не забывай этого. И вспомни, что тебя воспитывали как правителя, а не как подлого убийцу. Фома, проследи. Я все сказал.

Су хотела возмутиться, набрала в грудь воздуха, но я ее остановил.

– Рот закрой, не то вырву язык.

Мое внушение оказало нужное действие. Сулейма сникла. Испуганно посмотрела на меня и, пятясь бочком, спряталась за спину Фомы.

Фома кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он произнес:

– Я сам вырежу ей язык.

По взглядам присутствующих разумных я понял, что все ему поверили.

Высокие планы бытия. Град на Горе

Очутившись на балконе дворца, Ганга с радостью направилась к залу с бассейном. По дороге она встретила орка-распорядителя и приказала разместить ее охрану из десяти вампиров-ситрелов.

– Лира, Валенсий, – распорядилась она по дороге, – идите за этим орком. Мне здесь охрана не нужна.

Сама прошла через застекленную дверь в зал с кроватью и бассейном. По ходу, не церемонясь, скинула на пол сапоги, броню, штаны, рубаху, трусики. Следом разделась и полезла в воду Чернушка. Она сложила аккуратно свои вещи на комод и стала спускаться по ступенькам. Ганга поглядела на свои разбросанные предметы одежды, на аккуратную стопочку Чернушки, хмыкнула и озорно махнула рукой. Затем с места прыгнула в бассейн и подняла кучу брызг.

Окатила водой Чернушку, и та отчаянно запищала. Они стали плескаться, брызгая друг на друга, и весело смеяться.

В какой-то момент Ганга глянула в окно и не увидела своего жениха.

«Куда он опять запропастился?» – подумала она и громко крикнула:

– Орк! Ты где?

В зал с бассейном и большой кроватью зашел степенный орк. Чернушка ойкнула и спряталась по шею в воде. Ганга, не обращая внимания на то, что над водой торчат ее потяжелевшие округлости груди с большими черным сосками, приказала:

– Орк, неси фрукты, сладости и самое лучшее вино.

– Слушаюсь, госпожа Ганга, – поклонился орк и направился на выход.

– Ты сам не приходи, – крикнула ему вслед Чернушка. – Пусть служанки все это принесут и простыни чистые…

– Все исполню, госпожа Ильридана, – ответил орк и вышел.

– Ого! Он знает, как меня звали раньше, – удивилась Чернушка.

– Так, верно, ему Ирри рассказал. И не забывай, ты Чернушка дома, а на людях… Бе-е, слово-то какое неопрятное – люди, – скривилась Ганга, – ты Ильридана.

Чернушка нырнула с головой в воду. А Ганга вновь кинула взгляд в окно. Там уже был их жених в компании людей, коня… и среди всех она увидела Тору. Встретилась с ней взглядом и негромко позвала:

– Чернушка… Чернушка…

Та молчала. Ганга посмотрела в ее сторону и увидела, как чернокожая красавица, отдуваясь, вынырнула из-под воды. Она отбросила назад мокрые волосы и довольно рассмеялась.

– Как же хорошо. Почему у нас дома нет бассейна?

Ганга пожала плечами.

– У нас есть пожарный пруд.

– Фу-у. Пруд грязный, и там утки плавают… по берегу свиньи лежат.

– Ты лучше туда посмотри, – зашептала Ганга. – За окном, на балконе Тора стоит.

– Где? – Чернушка посмотрела в окно. – Но там никого нет, Гангачка.

– Как нет? Я только что видела ее и лошадь.

– Лошадь? Какую лошадь?

– Да почем я знаю, какая лошадь. Лошадь она и есть лошадь. Хвост, голова, копыта… Там были Ирри, хуманка и Тора…

– А лошадь? – переспросила Чернушка.

– И лошадь. Она смотрела на меня.

– Кто, лошадь?

– Сама ты… Нет, конечно. Тора. Грязная вся.

– Это тебе привиделось.

– Нет, не привиделось. Он нас оставил, а сам ушел развлекаться с этой ледяшкой. А мне, – Ганга томно вздохнула, – так не хватает его ласки. Я любви хочу, понимаешь?

– Он нас любит, Гангачка.

– Я не о той любви говорю, Чернушка.

– А о какой?

– О такой, когда мы соединяемся плотью. Я плотской любви хочу. Мне ее не хватает.

– Мне тоже, – вздохнула Чернушка. – А хочешь, я тебе одну тайну расскажу про Ирри?

– Какую тайну?

– Про «привиделось».

– Тебе что-то привиделось?

– Мне привиделось и не один раз, что у него есть еще одна невеста…

– Что-о? – Казалось, из недр бассейна разверзся вулкан. – Какая еще невеста?

– Незримая. Ты не злись, Гангачка. Она приходит, когда мы соединяемся плотью, и велит мне спрятаться. Она занимает мое тело и занимается любовью с Ирри, а я все это вижу со стороны…

– Не поняла… – Ганга уперла руки в бока. – Что значит незримая? Как она может занимать твое тело?.. И ты при этом смотришь на этот… блуд со стороны? А? Говори всю правду! – строго приказала Ганга.

– Да я и говорю тебе. Она незримая. Зовут Шиза. Молоденькая, худенькая… Она живет с Ирри… Она что, к тебе не приходила ни разу?

– Нет, не приходила. А если бы пришла, я ее… Я ее разорвала бы своими клыками… на части, а душу заперла в посох. Какая тварь! В следующий раз, когда она придет, а мы будем втроем, ты мне скажи…

– Втроем она не приходит, – вздохнула Чернушка. – И ты зря так говоришь о ней. Она Ирри помогает.

– Когда она придет в следующий раз, я покажу ему помощницу… Вот ты, Чернушка… Простушка. Всему веришь… Все настроение мне испортила. Эта еще Незримая тварь… У-у-у… убью. А он похотливый шарныга. Я ему все яйца вырву и бессмертное найду…

Злая как сто демонов орчанка вылезла из бассейна, укуталась в простыню и села на край кровати. Хмурая и растерянная, она уставилась на ногти своих ног.

«Незримая, говоришь? – мысленно произнесла она. – Ну-ну. Я тебе покажу, как иметь незримых хабалок…»

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

Лирда проводила жениха и подруг, после чего тут же навестила Ведьму.

– Госпожа Ведьма, – прямо с порога заявила эльфарка, – у нас скоро могут быть гости.

Ведьма сидела в подвале, в своем обставленном аппаратурой кабинете. Пила кофе. Ноги положила на стол. Перед ней было несколько плоских светящихся экранов. Она с удивлением посмотрела на девушку.

– Какие гости? Откуда? – спросила она и, опустив ноги на пол, поставила кружку на стол.

Лирда прошла в ее кабинет. С любопытством огляделась. Раньше она сюда не заходила. Проход в этот рукав подвала был закрыт. А сейчас он был открыт. Ирридар дал ей пароль допуска.

– Тут как на корабле, – произнесла она. – А гости неприятные. Ирридар объявил войну Великому лесу и отправил туда посланника с отрубленной рукой. Я неплохо знаю привычки владыки Леса, он такой дерзости ризу не простит и пришлет сюда сотню, не меньше, гвардейцев. Это сильные воины. Одни из лучших. Все магически одаренные. По сути, это боевые маги. Они могут на равных сражаться с моими бойцами и захотят штурмом взять замок и захватить нас.

– Ты уверена в этом? – спокойно уточнила Ведьма.

– Уверена. Герцог нанес Великому князю немыслимое оскорбление. А Великий и за меньшие проступки наказывал смельчаков. Так что этого он так не оставит и не будет ждать десятилетиями, исполняя изощренную месть. Он посчитает, что Ирридар Тох Рангор недостоин такой чести.

– Я тебя поняла, детка. Мы справимся и со всей армией Леса, не то что с сотней гвардейцев.

Ведьма ненадолго задумалась. Потом стала рассуждать вслух.

– Рядом с замком они телепорт не откроют. В сотне лаг от стен закопаны негаторы. Я их сейчас включу. Значит, как обычно, выйдут у рощи. Сколько примерно у нас есть времени?

– Часа два, не больше.

– Понятно. Тогда запрягать телеги не будем. Поднимай своих древолюдов и веди их сюда, в мой подвал. У меня тут склад с оборудованием. Мы устроим гвардейцам сюрприз, поставим дистанционно-подрывные мины направленного действия. Двадцать штук хватит. На стены поставим парочку плазмометов. Этого тоже хватит. Своих бойцов прикопаешь в канаве у леса и пусть ждут команды. Бери планшет, – Ведьма вытащила из ящика стола плоский небольшой экран и протянула эльфарке. – Я на нем укажу места размещения мин. Просто воткнете их в землю в указанных точках. Поняла?

– Поняла, не беспокойся. Я знаю, как активировать МНД.

– Да-а? Вот уж не думала…

– Ирри научил, – беззаботно пояснила Лирда. – Он говорит, что нужно быть готовым ко всему.

– Он только тебя научил или всех своих невест? – Ведьма иронично посмотрела на девушку.

– Понятия не имею. У них спроси. Сейчас я приведу своих бойцов.

Лирда задорно подмигнула Ведьме и выбежала. А ведьма связалась с капитаном стражи Черридаром.

– Черридар, поднимай дружину по тревоге. Возможно скорое нападение. Подготовь лошадей – может, придется выехать к лесу.

В помещении раздался глуховатый голос нехейца:

– Принял, госпожа, уже выполняю.

Вскоре пришла Лирда со своими бойцами. Они встали цепочкой в подземном туннеле. Ведьма открыла склад и стала подавать Лирде небольшие коробочки. Девушка передавала их дальше воинам. Забрав двадцать мин, она ушла вместе с бойцами. Вывела их из замка и вместе с ними побежала к лесу.

Воины бежали без устали со скоростью коня и вскоре, преодолев три лиги, были у кромки леса. Мигнул экран в руках девушки и озарился светом, потом наполнился красками. Лирда увидела на нем план местности. В местах установки мин светились красные крестики.

Не мешкая, она стала командовать бойцами. Воины живо разошлись, и Лирда, подходя к бойцу с миной, указывала ему место установки. Она нажимала на панель сверху, и из брюха мины вылезали телескопические штыри. Мину погружали в грунт, и она принимала цвет местности. Сливалась то с травой, то с землей.

Когда все мины были расставлены, Лирда приказала древолюдам лечь в канаву и закопаться. Сама вернулась к Ведьме.

В замке не было суеты. Слуги попрятались в подвалах. Воины заняли места на стенах. Во дворе у пруда стояли оседланные кони.

Лирда прошла к Ведьме и села на свободное кресло. Две пары глаз внимательно смотрели на экран, на котором был виден лес.

– Печенье хочешь? – Ведьма придвинула вазочку с печеньем к девушке. – Я запаслась, – улыбнулась Ведьма. – Есть еще горячий взвар, будешь?

– Давай, – кивнула Лирда и ухватила печеньку. Сунула в рот и с хрустом стала жевать. Ведьма налила ей в чашку взвар. От него шел ароматный парок.

Лирда сделала глоток, посмаковала и спросила:

– Это что?

– Это кофе. Нравится?

– Ну да. Странный, горький вкус, но приятный. А с печенькой вообще мило.

Они просидели минут двадцать, хрустя печеньем и запивая кофе. Первой не выдержала и прервала молчание Лирда.

– Ты давно знаешь Ирридара? – спросила она.

– Не так давно. А что?

– Ты живешь отдельно, и мы практически не общались. Мне стало интересно, кто ты? Ты по-своему красива и элегантна… Ты была его любовницей?

– Я? Любовницей? Что ты! Нет, конечно. – Ведьма рассмеялась. – Почему ты так решила?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю. А откуда ты? Ты странная. Не такая, как все хуманки. И здесь как на корабле… – Лирда обвела руками помещение.

– Ты была у милорда на корабле? – Глаза Ведьмы вспыхнули интересом и погасли.

– Была. Один раз. Лежала в капсуле. У меня есть нейросеть.

– Вот как?..

– А у тебя она есть? – спросила Лирда.

– Раньше была, но потом ее не стало. Спроси у своего жениха. Если захочет, он расскажет тебе обо мне. Я не могу. Но мне тоже интересно. Почему ты хочешь пойти замуж за человека? Ты же лесная эльфарка, первородная.

– Тут две случайности сошлись, – улыбнулась Лирда. – Первая это воля моих богов, а вторая… Любовь. Вот.

– Так ты любишь его?..

– Да, сильно. Сильнее жизни. И он меня любит. Я это чувствую, вот тут, – она ткнула себе в левую грудь.

– А ты не принимаешь влюбленность и влечение за любовь? – спросила Ведьма. – Может, тебе только кажется, что ты его любишь? Он молод, красив, успешен. Верен и надежен. К таким мужчинам женщины тянутся.

– Нет, не кажется. Это глубже, чем влечение, и оно глубоко в сердце… Ты когда-нибудь любила?

Ведьма погрустнела и, сложив руки на груди, отрицательно покачала головой.

– Нет, не довелось. Не встретила того, кого мне дали бы боги. А тебе я завидую…

Вспышка на планшете отвлекла ее, и она, напряженно всматриваясь в экран, воскликнула:

– Ты оказалась права, девочка, гости пожаловали…

Снежные горы. Отряд Керны

Был уже поздний вечер, когда я попал в лагерь Керны вместе с тремя эльфарами, которые должны стать ее новой свитой. Пусть их еще мало, но двое из них из дома Великого князя.

Керна узнала о моем прибытии заранее и встретила нас вне лагеря. Моих друзей эльфаров увели в лагерь ее спутники, а мы с ней остались на дороге. Сели на камень и стали разговаривать.

– Как Тора? – спросил я.

– Нервничает. Замкнулась и не выходит из палатки. Пыталась с ней поговорить, но она сказалась усталой. Ей одиноко, господин. Надо чтобы с ней был кто-то, кто ее знает.

– Я привез двоих эльфаров из ее дома. Один из них бывший секретарь Великого князя. Пока они будут ее свитой, а потом еще подберем ей команду. Постарайся получить ее доверие. Ненавязчиво. Помогай принять правильные решения. Не дави. Думаю, как бывшая чигуана, ты знаешь, как это сделать.

– Знаю, господин, и постараюсь приложить все силы к тому, чтобы получить ее доверие.

– Это хорошо. Когда прибудете в столицу, сообщи мне. Я вас навещу и познакомлю с главой Высшего совета лером Чарта-илом. Ты должна будешь войти в Высший совет и возглавить все ополчение снежных эльфаров. Внушай Торе, что совет нужно реформировать и ввести в него членов Совета Младших домов. Конечно, таким решением будут недовольные, но у тебя реальная сила, а значит – власть. Открыто ее не показывай, но остальные пусть знают, что без тебя ни одно решение не будет принято.

– Поняла, мой господин. Вы останетесь?..

– Да, надо поговорить с Торой. Она обижена на меня. Считает, что я ее бросил… – Я помолчал, затем произнес: – Ну, пошли.

Я поднялся на ноги с тяжелым камнем на душе. Что сказать этой красивой гордячке?.. Как убедить, что я не ищу своей славы?..

Следом поднялась Керна.

По дороге к лагерю я спросил Керну:

– Ты сколько еще намереваешься тут простоять?

– Жду сообщения разведчиков. Если поблизости нет отрядов Леса, тронусь сразу же…

– Хорошо, – кивнул я. – Ты молодец, все правильно делаешь.

От моей похвалы Керна счастливо зарделась.

– Ты замуж хочешь? – спросил я. Девушка удивленно на меня посмотрела.

– А можно?.. – растерянно спросила она.

– Конечно. Выбрала уже кого?

– Я бы выбрала вас, господин… – На мой скептический взгляд замахала руками. – Нет, нет. Не подумайте ничего такого. Я понимаю, у вас невесты… Хотелось бы быть в своем облике… Но как? Меня не примут в облике хуманки. Была бы я снежной эльфаркой, тогда другое дело, вечно ходить под иллюзией не хочется.

– А кто твой избранник?

– Есть один из Детей ночи… – вздохнула Керна. – Зарка-ил.

– Я сделаю так, что он будет знать о тебе и примет тебя хуманкой, – уверенно пообещал я. – Если сможет выжить в войне.

Обрадованная моими словами Керна тут же скисла.

– Да, вы правы, господин. Впереди еще много кровавых битв.

Я не стал проходить через весь лагерь, а телепортом переместился к центру, где стояла палатка принцессы. Я вышел из телепорта рядом с костром. У палатки Торы я встретил Рабе и Шавга-ила. Они сидели у костра и тихо переговаривались.

Шава увидел меня и вздрогнул. А Рабе вскочила.

– Доложи Торе, – шепнул я ей, – что я хочу к ней пройти и поговорить.

– Я мигом, – ответила Рабе в образе хуманки и тут же исчезла в палатке. Я заметил, что она не спрашивала разрешения войти. Значит, получила от Торы полное доверие. Это хорошо.

Рабе вышла и, улыбаясь, указала на вход:

– Вас ждут, мой господин, – тихо произнесла она. – Будьте помягче…

Я кивнул и, пригнувшись, вошел в палатку.

Тора сидела в напряженной позе в походном кресле, выпрямив спину. Рядом на сундуке горела масляная лампа. Напротив стоял раскладной стул.

– Привет, – поздоровался я.

– Привет, – тихо ответила Тора и опустила глаза.

Я постоял у входа и понял, что надо что-то делать. Подошел к эльфарке. Легко поднял ее на руки и сам сел на ее место. Посадил девушку себе на колени, поцеловал в щеку и прошептал:

– Не унывай. Все у нас получится.

Тора напряглась и отстранилась, но попыток вырваться не проявляла.

– Ага, получится, – скривилась она. – У кого? У тебя?

– У нас, Тора. Без тебя нет княжества. А без меня нет тебя как княгини. Мы повязаны с тобой накрепко.

– Если это так, то почему ты меня бросил?..

– Давай расставим все на свои места, – терпеливо попросил я. – Я не бросал тебя. Ты сама ушла. Ты решила поступить по-своему, а я тебя предупреждал. Это плохие союзники.

– Других у меня нет, и мне не нужны твои предупреждения, – Тора начала потихоньку вырываться. – Мне нужны не слова, а дела. Мужские дела.

Разговор начал принимать нежелательный оборот.

«Придется действовать обычным, мужским способом», – решил я. Люська всегда на него попадалась.

Я просто сунул руку под белую полотняную рубаху и погладил ее грудь. Тора замерла и со стоном закрыла глаза. Она перестала вырываться и стала податливой, как пластилин. Я одной рукой ее гладил, другой развязал пояс на ее штанах и опустил руку между ее ног. Она их машинально раздвинула. Мои пальцы стали мокрыми, а Тора обхватила мою голову руками и крепко прижала к себе.

Я поднял Тору, поставил на пол и развернул ее к себе спиной. Спустил ее штаны и панталоны. Она покорно ждала, что будет дальше. В тусклом свете лампы на ягодицах и пояснице девушки серебрился короткий пушок…

Близость случилась бурной и быстрой. Я даже ничего не успел понять. Тора неожиданно вскрикнула, застонала и выскользнула из моих рук. Повернулась разгоряченным лицом ко мне, натянула штаны и на мой невысказанный вопрос, который прочитала в глазах, ответила:

– Не хочу, чтобы ты заделал мне сейчас ребенка. Рано еще. – Она села, потушила лампу и позвала: – Иди сюда. Я помогу тебе снять напряжение.

Не задумываясь, подошел…

Должен сказать, что снежные эльфарки действительно больше самки, чем обычные женщины. Она удовлетворяла меня и при этом негромко от удовольствия постанывала, и я видел – ей это было очень приятно… Так не делала ни Ганга, ни Чернушка…

Опустошившись, я тоже не выдержал и застонал. Хотел отстраниться, но Тора не отпустила, пока не выпила все до капли.

Потом уже гораздо спокойнее мы продолжили разговор. Я говорил, а Тора внимательно слушала и кивала. Я же думал. Век живи и век учись.

Неудовлетворенная женщина не будет слушать любые разумные доводы. А удовлетворенная может согласиться с любой глупостью.

Запутанны пути к сердцу женщины. Но есть один простой и прямой путь достучаться до ее ума и сердца, а мы, мужчины, часто упускаем его и действуем словами… Женщины любят ушами, но ждут от мужчин действий…

Уходил я от Торы в смешанных чувствах. С одной стороны, я видел, что эльфарка приняла мою точку зрения, что спешить не надо. Надо «наращивать мускулы» и объединять народ. А ничто так его не объединяет, как ненависть к захватчикам. Лесные эльфары действуют хитро и осмотрительно. Всю грязную работу за них делает Братство. Члены этой организации захватывают поселки и земли Домов. Убивают непокорных соотечественников и сжигают их жилища. На запад потянулся поток беженцев. Их надо принять, разместить и обеспечить предметами первой необходимости. Сделать это можно на Западном перевале и в столичном округе. Чем ей и придется заняться в столице.

Тора со всем соглашалась, но в ее глазах я видел горящий огонь спешки. Жгучее желание покончить с захватчиками быстро, в сражениях. Но вот сражаться некому было. Орки могли лишь приостановить наступление. Так же, как и дворфы. Сами снежные эльфары, разделенные на старших и младших, не горели желанием объединяться и воевать. И, как говорится в писании, – дом, разделившийся сам в себе, не устоит. Слышал это от бабушки. Она учила мою мать: «Ты, дочка, должна слушаться Сергея, а он – тебя любить. А вы спорите, кто из вас главнее. Если хочешь знать мое мнение, то он главнее, а ты умнее. Дом, разделившийся сам в себе, не устоит. Так в писании написано. Так покажи свой ум, сохрани семью. Он-то пару себе найдет. Мужика другая одиночка подхватит и приголубит, а ты кому будешь нужна со своим прицепом?» И показывала рукой в мою сторону. Я еще тогда маленький был и думал, почему бабушка меня с прицепом сравнивает?

У Торы «прицепа» не было, но своих «тараканов» в голове – хоть отбавляй. Я видел, что она имеет свое исключительное мнение и завышенную самооценку. И понимал, что жизнь не раз еще преподнесет ей сюрпризы… А Тора – мне.

Снежные горы. Район Западного перевала

Тора-ила решила стоически перенести посланные ей испытания судьбы. В конце концов, всем нелегко, подумала она. Появление Ирридара и его грубые ласки ей здорово помогли улучшить настроение, снять напряжение и начать трезво мыслить. Тора успокоилась и принялась обдумывать свои дальнейшие действия. Пусть Ирридар имеет свой взгляд на войну с лесными эльфарами, но она-то истинная эльфарка и лучше знает свой народ. Он умеет в годину испытаний отбросить мелкие дрязги и объединиться в борьбе против захватчиков. Такое уже было. Будет и еще раз. Надо собрать вместе все здоровые силы княжества, подумать, какие дома привлечь в первую очередь. Продумать, что им можно предложить за высокий статус при княгине. Многие, кого оттерли от управления страной, приведут свои дружины. А это подтолкнет самые значимые Старшие дома присоединиться к ней. Вот они-то и станут ее опорой. Надо дать Младшим домам немного мест в Высшем совете. Не половину, как хочет Ирридар, а треть. Этого для них будет вполне достаточно. И дать места самым влиятельным домам из младшего совета.

«Прибудем в столицу и отправлю к ним гонцов», – запланировала Тора. Упор, что бы там ни говорил Ирридар, надо сделать на Старшие дома. У них лучшие дружины и лучшие бойцы. Их она поведет в бой. С ними тоже можно договориться, передав земли предателей. У всех есть слабые места. Это она знала по своему опыту. Сначала соберет преданных эльфаров. Переговорит с ними, сделает им предложения, от которых они не смогут отказаться. И они составят толковый план привлечения других глав домов. Хороших земель в горах мало. Вон Ирридару вообще високосные пустоши достались, и еще неизвестно, сможет ли он там удержаться.

«Но, – решила Тора, – не надо сейчас об этом думать. Когда я стану княгиней, то своим эдиктом продлю ему время освоения новых земель. Скажем, на два года. Да, на два года с учетом его заслуг. Он будет мне благодарен. Еще бы, такая милость…»

От этих мыслей у Торы поднялось настроение. Она позвала Эрну и приказала принести ей поесть. Эрна кивнула и выбежала из палатки. Вскоре вернулась с подносом, на котором стояли тарелки с мясом, хлебом и густым наваристым супом. Тора поморщилась от вида простой пищи, что не ускользнуло от внимательного взгляда Рабе. Но быстро взяв ложку, поблагодарила хуманку за еду. Затем стала есть. Рабе кивнула и вышла.

– Как она? – спросил ее Шавга-ил.

– Какая-то странная… слишком веселая. Такое впечатление, словно она что-то задумала.

– Ты уверена? – озабоченно уточнил эльфар.

– Нет, но ведет себя так, будто чем-то обрадована. А чему в ее положении радоваться?

– Ну это понятно, – подмигнув ей, ответил Шавга-ил. – У нее была близость…

– С кем? – удивилась Рабе.

– Ты человечка. Не понимаешь снежных эльфарок, – тихо рассмеялся Шава. – Но мы, снежные, хорошо понимаем, почему меняется настроение у наших женщин. И кроме того, я подглядел. С ней близок был наш лорд.

– Да-а? А я ничего не заметила. Надо же, какой ты глазастый. И не стыдно было подглядывать?

– Нет, не стыдно, – невозмутимо ответил Шава. – Я сам хотел предложить милорду поднять таким образом нашей принцессе настроение. Но поверь, это ненадолго. Скоро она столкнется с новыми трудностями и позовет нашего господина опять. А милорд будет сидеть у ног ее высочества как собачонка.

– С чего ты это решил? – не поверила Рабе и нахмурила брови.

– У эльфарок есть такое свойство – привязывать к себе мужчин другой расы. Милорд – человек, и поэтому он тоже попадется в ее сети, но это даже хорошо. Быстрее поставит ее на престол… Она ест? – сменил он тему разговора.

– Ест и очень довольная, – хмуро ответила Эрна и поспешила удалиться. Затем связалась с господином.

Тот ответил не сразу.

– Чего тебе, Рабе? – спросил он.

– Хочу предупредить, милорд, Шава видел вашу близость с принцессой. Он подглядывал и говорит, что вы теперь будете как собачка у ног Торы и она будет вами управлять… И я боюсь, что Шава начнет трепать об этом повсюду. Может, мне его выпить?

– Нет, пусть живет. Да, я слышал о такой особенности организма снежных эльфарок. Ты, Рабе, молодец, что предупредила, но на меня их чары не действуют. А Шаве скажи – будет подглядывать, глаза выжгу. Начнет трепаться, язык вырву. Поняла?

– Так и передам. Но он хотел вам сам предложить иметь с Торой близость.

– Без него догадался, – с усмешкой в голосе ответил господин. – У тебя все?

– Да…

– Как Тора?

– Рада. Видимо, вы ей угодили…

– Хватит об этом, отбой.

Рабе вернулась к костру и прошептала:

– Я передала господину, что ты подглядывал. Он сказал, что если ты еще раз сунешь свой нос в его жизнь, он выжжет тебе глаза. А за сплетни вырвет язык.

– У тебя с ним есть связь? – не огорчился Шава.

– Есть.

– Хорошо. Передай, я не буду совать свой нос в его жизнь. Я преданный его слуга.

– Ага, только любитель подсматривать за другими.

– Лишь для дела, Эрна, не больше, – спокойно ответил эльфар. – Кашу будешь?

– Нет, сыта, – ответила Рабе и ушла побродить по лагерю. Посмотреть, послушать, что говорят простые воины.

Высокие планы бытия. Град на Горе

В Граде на Горе было необычайно тихо. Троица обалдуев – Рострум, Мастер и Мессир – не ловила Птица, а он не охотился за любителями шашлыка. Не было на этот раз и хранителей, и богини Маты. Видимо, убыли по своим делам. Внизу по улицам и площадям гулял народ. Все было до странности чинно и пристойно. Даже гимн «Славься», который часто звучал с моим прибытием в Град, не пели.

Перед тем как пройти в спальню с бассейном, я провел очищение идришей и уже полностью «кошерный» вошел в помещение через открытые настежь двери.

У невысокого резного стола, заставленного блюдами с яствами, на плетеных креслах с подушками сидели мои невесты, Ганга и Чернушка. Укутанные в простыни. Ганга выглядела хмурой и озабоченной. Чернушка ела грушу. На полу валялись предметы одежды Ганги. В стороне, на комоде, аккуратно сложены вещи Чернушки.

«Вот такие они разные», – подумал я и прошел к ним. Придвинул кресло и сел так, чтобы справа была Ганга, а слева Чернушка. Чернушка широко улыбнулась.

– Как дела, девочки? – спросил я, наливая себе вино в кубок. Я знал, что это благодать, превращенная в материю, но как здесь, в высших планах, происходит метаморфоза – понятия не имел. Всегда отгонял ленивые мысли разобраться в этом. Да и что утаивать, ума не хватало.

– Плохо, – первой ответила Ганга. Я от удивления приподнял брови.

– Чего так? Почему плохо? Вино не нравится? – спросил я. – Или потому, что тут нет магазинов?

– Нет, потому что ты от меня имеешь тайны и блудишь с другими девками.

– Что? – Я так удивился, что вытаращился на нее. – С кем блужу?

– С чужими девками… И скрываешь это от меня.

– Стоп! – Я остановил рвущийся с ее губ поток возмущения. – Давай проясним ситуацию. Да, я имею информацию, которую ты не знаешь, это первое. Но никакого блуда с давками я не творю. Что за выдумки? – Я поставил кубок и укоризненно посмотрел на Гангу.

– Да? А почему ты мне не рассказал о призрачной невесте?

– О ком?

– О Шизе, что приходит к вам, ложится с тобой в постель и прогоняет Чернушку. А эта простушка за всем наблюдает…

– Я не говорила, что она приходит и прогоняет меня! – воскликнула Чернушка.

– Ах вот в чем дело? – покачал я головой. – Тебе Чернушка рассказала. И что же она тебе рассказала?

– Я рассказала, – быстро заговорила Чернушка, – что у тебя есть призрачная невеста, рыжая, – пояснила чернокожая невеста. – Она появляется во время близости и вселяется в мое тело, а я все вижу как бы со стороны. Потом мы меняемся. Она приказывает, а я слушаю ее…

– Ну-у? – грозно произнесла Ганга.

– Что ну?

– Что скажешь в свое оправдание? И какую информацию я не знаю? У тебя от меня есть тайны?

– Есть, – спокойно ответил я. – Но я эту информацию не скрываю. Ее очень много, и все не расскажешь. Да и ни к чему…

– Например?.. – Ганга сузила глаза и стала меня сверлить взглядом.

– Например, что у меня есть планета, очень далеко. Вернее, часть планеты, и там живут хуманы. Что у меня есть корабли, которые летают там, высоко в космосе. Зачем тебе это знать? Я же не спрашиваю, кто тебя лапал, когда ты была девчонкой…

– Это было давно и до тебя… – запальчиво ответила орчанка и прижала ладонью рот. Испуганно посмотрела на меня.

– Вот и я говорю, зачем мне знать твои тайны? Оставь их при себе. Тебе нет никакого дела до космоса, а мне до того, кто тебя лапал до меня.

Ганга, осознав, что сморозила глупость, смотрела на меня, как побитая собака.

– Что же по поводу Шизы… – продолжил я. – Вы обе знаете, что я не простой человек. Этот город и этот дворец не на планете Сивилла. И все почему?..

В глазах девушек мелькнул интерес, но они промолчали.

– Потому что я ношу в себе частичку бога. Во мне живет дух почти божественной сущности, который делает меня таким, какой я есть. Это дар Творца, и я служитель Творца. Исполняю его волю. Но своими человеческими силами я не могу ему служить так, как нужно. И меня наделили дополнительной сущностью, которую я назвал Шиза. Она мне помогает, подсказывает и наделяет силой. Если она появляется в Чернушке во время близости, то это дело Шизы и самой Чернушки. Я этого не замечаю. Вот и все. Какой тут блуд и прелюбодеяние. Я верен вам, моим невестам.

– А Тора?.. – тихо спросила Ганга и опустила голову.

– А что Тора? – в ответ спросил я.

– Ты спал с ней…

– Ну спал, и что? Она тоже невеста, но тайная. Это политический расчет. И с тобой поначалу был политический расчет. Причем не мой. Тебя сосватали, не спросив моего мнения. Дед тебя спас от мести кровников. Еще вопросы есть?

– А что это за планета?.. – спросила Чернушка.

– Она очень далеко, не забивайте себе голову.

– Вопросов больше нет, – ответила успокоившаяся Ганга. – Я хочу тебя, и Чернушка тоже хочет.

– Да, я хочу, – кивнула та и слопала остатки груши.

– С этого и надо было начинать, – улыбнулся я и погрузил комнату в темноту.

Глава 14

Закрытый сектор. Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

– Гости пожаловали… Ты оказалась права, девочка. – Неожиданный крик Ведьмы о гостях заставил Лирду подавиться. Девушка закашлялась и ухватилась рукой за грудь. Откашлявшись и встав за спиной Ведьмы, она прильнула к экрану.

На двух экранах одна за другой появлялись многочисленные вспышки, и она увидела, как неожиданно из воздуха стали появляться многочисленные фигурки воинов. Их было много, и вспышки заслонили весь экран.

Лирду охватил нервный ажиотаж, и она вскрикнула:

– Мне пора! – Она метнулась к двери, но Ведьма ее остановила.

– Подожди, Лирда! Сначала дождемся прибытия всех врагов, потом применим мины. Уже тогда ты сможешь телепортом переместиться к своим бойцам.

– Точно, – лесная эльфарка остановилась на полпути и кисло улыбнулась. – А я хотела бежать бегом. Спасибо, Ведьма.

– Не за что, – ответила женщина и предложила: – Давай посмотрим на представление. Они не знают, что мы за ними наблюдаем.

Вспышки прекратились, и на экране стали видны статные воины, одетые в стальную позолоченную броню. Шлемы закрытые и покрыты матовой темно-серой краской. На шлемах небольшие рожки. Маски устрашающие, стилизованные под черепа. В руках короткие копья. Щитов нет. Мечи за спинами.

– Они работают двуручными мечами и коротким копьем, – пояснила Лирда, увидев, с каким интересом рассматривает гвардейцев Ведьма. – Копья – это одновременно и магические жезлы. Еще у них много амулетов, как защитных, так и боевых.

– Поняла, – не оборачиваясь, кивнула Ведьма. – Посмотрим, что они будут делать дальше. Нам надо, чтобы они разошлись пошире. Чтобы как можно больше врагов попало под удар мин.

На экранах было видно, что командиры пересчитывали воинов, а после стали отдавать приказы. Что они говорили, слышно не было, но некоторые гвардейцы резко махали руками, указывая направление. Толпившиеся воины разделились на три отряда и стали расходиться.

– А вот теперь пора, – произнесла Ведьма.

Лирда увидела, как неожиданно черты лица женщины заострились, она подалась вперед к экрану и, как коршун в добычу, пристально всматривалась во врагов. Ее ноздри трепетали от взволнованного дыхания, грудь поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию. Она была вся там, на дороге к лесу, среди врагов, и оценивала их силы. Лирда увидела, как ее рука потянулась к пульту и тонкие пальцы нажали одну из кнопок.

Экран озарила ярка вспышка. Затем пыль и земля заслонили видимость. Хаотично летели поднятые в воздух тела гвардейцев, вырванные с корнем деревья. И вся эта картина ужасного побоища длилась несколько завораживающих секунд. Затем над местом выхода врагов из порталов повисла серая завеса пыли.

– А теперь, девочка, тебе пора. Я отключу негаторы. Прыгай.

Девушка завороженно замерла перед экранами при виде могущества убийственной стихии. Слова Ведьмы вырвали Лирду из состояния мистического транса. Лирда очнулась, проморгалась и быстро исчезла из подвала. Она телепортировалась к месту побоища и, встав у канавы, мысленно потянулась к своим древолюдам.

– Вставайте, дети богов, и атакуйте тех врагов, что еще живы.

Как конкретно действовать, девушка не приказывала. У древолюдов был свой наработанный навык сражений. Если противник был на расстоянии полета стрелы, его атаковали луками.

Несколько десятков воинов поднялись из придорожной канавы, встали на одно колено и выхватили из чехлов на спине луки из черного дерева.

Лирда знала – натянуть такую тетиву не смог бы ни один разумный. Стрелы, выпущенные из этих луков, прошивали броню как бумагу, не спасал магический щит.

Воины из отряда Лирды стали быстро высматривать противника. Но поднимающаяся столбом пыль мешала что-либо разглядеть и им, и Лирде.

Тогда девушка решила применить заклинание воздушного кулака. Два амулета-браслета с этим заклятием были на ее руках, и она трижды сделала сдвоенные выстрелы. Напор воздуха быстро прогнал пыль и унес ее вглубь леса. Взору Лирды предстало зрелище кровавой мешанины тел и земли. То, что не смогли сделать мины, доделывала пыль. Она облепила шлемы воинов, и те раненые, все в крови, шевелились как черви и задыхались. Некоторые, кто выжил и у кого были целыми руки, старались снять шлемы. По ним древолюды открыли огонь. Магические щиты были снесены взрывом. Стрелы легко пробивали кирасы, шлемы и впивались в израненные, поломанные тела. Освобожденные от заклятия, древолюды мстили за свои муки и страдания, которые они испытали с детства. За свою загубленную жизнь. В гвардейцах они видели тот народ, что сотворил такое злое колдовство над ними. Они не ведали жалости, и мольбы раненых не достигали их зачерствелых душ.

– Вперед! В атаку! – скомандовала Лирда. – Добить всех уцелевших!

Воины мгновенно убрали луки за спины и выхватили кривые мечи – по одному в каждую руку. Затем цепью стремительно направились в сторону побоища.

Лирда бежала рядом и держала в руке активированный молекулярный меч.

Сбитая воздушными кулаками пыль уносилась дальше, в глубину рощи, оседала на листьях и постепенно рассеивалась. Навстречу древолюдам из серой редеющей пелены выскочило полтора десятка гвардейцев. Они несильно пострадали, но на кирасах и шлемах были видны следы от прошедших вскользь поражающих элементов.

«Видимо, – догадалась Лирда, – эта группа попала под удар мин краем, и они остались целыми и вроде невредимыми».

Оценивая противника, гвардейцы замерли на секунду-другую. Биться с древолюдами, которые всегда были их союзниками, им не приходилось. И сейчас Лирда видела, они пребывали в некоторой растерянности. Это было заметно по их молчаливым взглядам, которые онибросали на нее.

Лирда воспользовалась заминкой противника и отдала приказ:

– Убить их…

Древолюды и сами стремительно шли на сближение с гвардейцами. Им не нужны были дополнительные приказы. Их вела ненависть.

Только услышав приказ Лирды, гвардейцы окончательно поняли, что перед ними противник. Они разошлись и, приняв боевые стойки с поднятыми двуручными мечами, приготовились защищаться. Лирда выстрелила из амулетов иглами и с мечом бросилась в атаку.

В своем азарте она не уловила момент, когда древолюды остановились, выхватили луки и стали с короткой дистанции расстреливать ненавистных им врагов. Гвардейцы падали, сраженные стрелами, и, не выдержав, бросились в атаку.

– Будь осторожна, девочка… – раздалось у Лирды в переговорном устройстве. Но азарт схватки и желание набрать в жезл побольше душ пересилили осторожность, за что она тут же поплатилась.

Сильный удар в спину сбил ее с ног. У нее перехватило дыхание и воздух вылетел из груди. Падая, она охнула и смогла в полете перевернуться лицом к опасности. Стараясь набрать в грудь воздуха, девушка стала шарить глазами. Но рядом никого не было. Наконец, Лирда догадалась перейти на магическое зрение и похолодела от увиденного.

Она увидела окровавленного гвардейца без шлема. Он двумя руками поднял меч и хотел пригвоздить ее к земле. Но перед его окровавленным лицом с вытекшим правым глазом летало маленькое существо с крылышками, в сероватой короткой тунике, и тоненьким голоском грязно ругалось.

– Отродье Хаоса! – услышала Лирда. – Пошел прочь! Не то я тебе яйца оторву и заставлю съесть.

От существа исходили брызги света, и гвардеец, не выпуская меч, отмахивался от маленькой бестии, мешавшей ему прикончить предательницу. В конце концов он вскользь попал по ней, и она кувырком, с истошным криком: «Чтоб ты усрался, недоделок!» – влетела ему в ноздрю.

Гвардеец задрал голову, чихнул и напоролся на меч Лирды. Клинок проткнул ему горло, а маленькая летунья, вся в черных соплях, влетела в волосы, выбившиеся из-под шлема Лирды, и затихла.

Лирда подумала, что это все ей привиделось от страха. Она вскочила, чтобы продолжить сражение. Стала оглядываться в поисках врагов, но рядом никого не было. Она не рискнула пойти следом за древолюдами, что скрылись в серой пелене пыли, а ушла в невидимость и стала обходить место сражения. Она забирала души убитых и наполняла ими свой жезл. Раненых добивала, даруя им легкую смерть. Она насчитала пятьдесят три тела и задумалась.

«Где остальные гвардейцы?»

Ответ на свой невысказанный вопрос она получила вскоре. Из леса вышли древолюды, таща на себе тела убитых гвардейцев. Они подходили к месту, где стояла под невидимостью Лирда, и бросали к ее ногам тела.

– У нас потерь нет, – прозвучало у нее в голове.

Девушка поняла, что с врагом покончено. Древолюдам ни пыль не помеха, ни магия. Они видели в темноте и находили невидимок по свечению ауры. Почти идеальные бойцы.

– Раздевайте их! – приказала Лирда и связалась с Ведьмой.

– Ведьма, мы их побили. Думаю, что никто не ушел. Отправляй сюда дружину и телеги, будем собирать трофеи.

– Хорошо, Лирда, – ответила Ведьма. – Ты как, в порядке? – озабоченно спросила она и тут же с укором добавила: – Ты молода и неосмотрительна. Для тебя все могло плохо закончиться. Подумай об этом. Настрой нейросеть так, чтобы ты не шла на поводу своих эмоций.

– Хорошо, – смущенно ответила Лирда и почувствовала, как азарт схватки и напряжение стали отступать. Внутри образовалась нервозная пустота. Она словно выгорела. Неожиданно для себя Лирда отдала на поле боя много нервной энергии, хотя лично убила всего одного. В душу закрался запоздалый страх. Да, она была неосмотрительна и могла потерять жизнь и свою первую любовь, а ведь она еще так молода и хочет любить и быть любимой…

«Ведьма права», – подумала Лирда и стала настраивать нейросеть.

Немного успокоившись, девушка решила вернуться в замок. Ей не хотелось оставаться среди мертвых. Обратно она понуро пошла пешком. Лирда хотела успокоиться и привести нервы в порядок. По сторонам девушка не смотрела. Картина из сломанных, окровавленных тел была ей отвратительна. Ее тошнило, и она с трудом сдерживала позывы рвоты. Но все же не сдержалась. По пути ей попался труп гвардейца с разорванным животом. На дороге, куда забросило гвардейца, в пыли и в черной луже крови лежали вывалившиеся внутренности, а из-под шлема вытекали белесые мозги.

Лирда глянула на гвардейца, и ее накрыл рвотный позыв. Она отбежала. Несколько раз ее вырвало, она сплюнула на дорогу горькую желчь и достала эликсир исцеления. Сделала глоток, и ей сразу стало легче. Тем же эликсиром она прополоскала рот и услышала писк:

– И мне дай, а то я вся в соплях. Противно.

Волосы на плече Лирды зашевелились. Она не видела, как из них показалась измазанная девочка размером с пол-ладошки. Она проползла по плечу и села на предплечье.

У Лирды уже не было сил удивляться. Она машинально полила эликсир на летунью и, налив в его себе в ладошку, дала ей выпить.

– Божественный нектар, – пропищала летунья и перелетела на плечо девушки. Так они прошли сотню лагов.

Как ни странно, присутствие маленького непонятного существа действовало успокаивающе. И когда прошел первый шок от сражения, Лирда скосила глаза на плечо.

– Ты кто? – искоса разглядывая крошку в тунике, спросила Лирда.

– Я, айне, жрица негодного бога Бушмануса, меня зовут Сияющая звезда.

– Почему негодного? – удивилась Лирда. – И кто такой Бушманус? Имя вроде дворфское…

– Это бородатый бог-обманщик. Я прибыла с ним и Гангой из моего мира… Случайно уснула в его бороде, а он оказался не совсем бог, а точнее – совсем не бог.

Тут таких, как он, много. Обманщик…

– Ничего не понятно… Но как ты тут оказалась?.. И постой… Что, Ганга путешествовала по другим мирам?

– Да, она почти богиня. И я осталась с ней, а потом я увидела тебя и поняла, что мы с тобой одной природы. Ты и я – айне. Только ты большая айне. Я стала жить с тобой. Не прогоняй меня, большая айне. Мне так одиноко, – и девочка заплакала. С плеча ее упала накидка и оголила грудь.

«Ого! – подумала Лирда. – Да ты не девочка…»

– Я не буду тебя прогонять, – разглядывая кроху, ответила Лирда. – Не плачь, крошка, живи рядом со мной…

– Я не крошка! – Фея гордо выпрямилась. Воинственно выставила вперед свою крохотную, но вполне зрелую грудь. – Я – Сияющая звезда.

– Это кто же дал тебе такое красивое имя? – спросила Лирда и рассмеялась.

– Негодный бог. А оно правда красивое?

– Очень. А где ты все это время жила? Я тебя не видела.

– У тебя в волосах. Они такие пушистые и так приятно пахнут. Не то что у Бушмануса. У того вечно они маслом смазаны и воняют прогорклостью. Бр-р-р-р.

– В моих волосах? Но я тебя не видела и не ощущала, и мыла голову часто…

– Мы не мешаем тому, с кем живем. Нас не видно и не слышно. Но нам комфортно. Я помогала тебе засыпать и во сне расчесывала волосы… – Маленькая фея провела рукой по своим волосам и брезгливо стряхнула остатки соплей. – Чтоб он в штаны насрал, соплежуй, – проворчала она. Лирда рассмеялась.

– Сияющая звезда. А где ты так научилась ругаться?

– Сначала у фримданов, а потом у Бушмануса…

– А еще чему ты научилась?

– У кого? У фримданов? Как торговаться и прятаться. Вот оттуда и ругань. Они так забавно торгуются, потом за мечи хватаются…

– А у Бушмануса?

– У негодного бога я научилась пить угрюм-воду, усладу жизни.

– Это что еще за угрюм-вода? – удивилась Лирда.

– У вас это называется самогон.

– А почему угрюм-вода?

– Потому что Башмунус пил его, когда у него было плохое настроение…

– А почему тогда услада жизни?

– А он как выпьет, так становится добрым и веселым. Так и говорил: «Вот она, моя услада жизни», и гладил бутылку.

– И ты с ним пила?

– А как же. Ему было скучно одному… Ой, мы уже подходим. Я спрячусь, потому что там есть злая Лия. Она хотела прибить меня полотенцем… Я…

Не досказав, айне исчезла, а Лирда потерла глаза. Уж не привиделось ли ей? Но нет, поняла Лирда, не привиделось. На предплечье остался темный след от соплей. Она вырвала придорожную траву и брезгливо вытерла руку. После этого с приподнятым настроением вошла в открытые настежь ворота. Мимо нее проскакали стражники, и из замка потянулись телеги, запряженные лошадьми.

Лирда не стала подниматься на крыльцо донжона. Она прошла дальше, мимо суетящихся слуг, и спустилась в подвал, где, как говорил Ирридар, раньше была тюрьма. Потом он перестроил подвалы и нашел углубленные ответвления. В одном из них теперь сидела Ведьма. Лирда остановилась у дверей ее кабинета и провела очищение идришей. После падения на землю она была в пыли и крови. Пока добиралась до замка, грязи на себе не замечала, а успокоившись, почувствовала дискомфорт.

После очищения и уже в другом настроении она вошла в кабинет Ведьмы. Та смотрела на экран. На звук открывающейся двери кинула взгляд на проем, увидела Лирду и кивком головы предложила пройти.

– Заходи. Я смотрю, как грузят трофеи. Забыла спросить, что делать с телами? В лесу закопаем? – уточнила Ведьма. Она не отрывала взгляда от экрана монитора.

Лирда остановилась на пороге. Она не подумала, что делать с телами убитых гвардейцев.

Почесав неожиданно зачесавшуюся бровь, она призадумалась.

– Даже не знаю, – задумчиво проговорила девушка. – Может, отправить их обратно. Пусть их прикопают там, в столице?

– А это возможно? – Ведьма внимательно вполоборота посмотрела на Лирду.

– Думаю, да. В трофеях должны быть свитки возврата. Иначе как бы они попали к себе обратно.

– Это было бы здорово, – обрадовалась Ведьма. – Займешься этим вопросом?

Лирда потопталась на месте. Ей не хотелось возвращаться и смотреть на место недавнего сражения. Но другого выхода, чтобы избавиться от тел, не было. Не закапывать же всю сотню в лесу. Ей самой понравилась идея отправить тела князю.

– Хорошо, – произнесла она и вышла из кабинета. Из коридора она телепортировалась к роще.

Тела убитых гвардейцев были сложены в большую кроваво-мясную кучу. На дороге, на телегах грудой лежали помятые кирасы и оружие гвардейцев, отдельно поясные сумки.

Лирда подошла к капитану стражи Черридару.

– Господин Черридар, – обратилась она к нехейцу. – Вы находили среди трофеев свитки?

– Находил, госпожа Лирда. Вам показать, где они?

– Будьте так добры, покажите.

Лирда всегда держалась вежливо по отношению ко всем жителям замка. Будь то капитан или простой слуга. У лесных эльфаров не было таких сословных границ, как у людей. Для всех других лесных эльфаров люди были как скот, но в замке для Лирды все были своими.

– Идите за мной, госпожа, – позвал ее Черридар и подошел к последней телеге. Открыл одну из сумок, лежащую сверху, и протянул ее Лирде. – Вот тут все свитки. Их десять. Только простите мое невежество, я не знаю, для чего они. Я магией не владею.

– Я знаю, господин Черридар. Благодарю вас за содействие.

– Не за что, госпожа, – капитан отвесил кивком поклон уважения. – Если я буду вам нужен, я с дружинниками пойду прочесывать лес. Найдите меня там или дождитесь тут.

Он ушел, а Лирда высыпала на землю свитки, присела рядом и стала изучать их магическим взором. Как она и ожидала, это были свитки телепорта в Вечный лес. Она собрала их обратно в сумку, накинула лямку сумки на плечо и направилась к телам гвардейцев. На этот раз нейросеть сработала как надо. Она изменила гормональный фон девушки, и Лирда почувствовала, что ее больше не тошнит от вида растерзанных тел. Она мысленно дала команду командиру своего отряда:

«Четверых воинов направь ко мне», – и достала первый свиток.

Когда подошли древолюды, она открыла портал и приказала:

– Закидывайте эти тела в портал. Хватайте их и отправляйте обратно.

Воины успели закинуть восемнадцать тел, пока окно портала не схлопнулось. Лирда смотрела на отправку тел гвардейцев обратно в Лес, и вдруг к ней пришла озорная мысль – написать послание князю. Она взяла один из свитков и с обратной его стороны быстро и аккуратно с помощью магии выжгла текст послания. Подождав, забросила его в окно с последним телом.

«Не только Кирсан будет трястись за свою жизнь, но и ты, возомнивший себя великим, перестанешь спать спокойно», – довольно подумала она и вернулась в замок.

Вечный лес. Он же Великий. Дворец Великого князя

– Тревога! – Истошный вопль часового на посту у оружейной в казарме гвардии переполошил всех гвардейцев. – Дежурный отряд, к бою!.. – продолжал истошно кричать часовой.

В коридор, откуда кричал часовой, вломились бойцы в боевом снаряжении и остановились. Они удивленно оглядывались. Врагов, о которых истошно вопил часовой, не было. Лишь на полу лежал лесной эльфар с отрубленной рукой. Бойцы удивленно уставились на эльфара, истекающего кровью. Он зажимал рану на плече и, корчась от боли, ругался на часового.

– Идиот! Я один. У меня срочное послание для Великого князя. Помощь окажи мне… Помощь… прошу… или я истеку кровью…

Ни часовой, ни бойцы, пораженные зрелищем, помогать не спешили. Они окружили раненого, сидящего на полу, и ничего не предпринимали. Расталкивая столпившихся гвардейцев, подошел офицер. Он узнал лесного эльфара и озабоченно спросил:

– Лер Рамчир вар, как вы тут оказались? Что с вами?

– Некогда рассказывать, дайте эликсир, – прохрипел раненый и потерял сознание.

Офицер огляделся и приказал одному из гвардейцев:

– Чирмил о́ни, останови кровь и окажи помощь. Я на доклад к старшему командиру. Остальным разойтись по своим местам. Часовой, охраняй лера Рамчир вара.

Вскоре прибежал озабоченный командир первого отряда гвардии. Он тоже знал неожиданно появившегося в казарме эльфара. Тот после того, как ему в рот влили эликсир и перевязали рану, пришел в себя. Бледный и с измученным видом, раненый эльфар сидел на табурете с перевязанным плечом. Повязка быстро набухла от крови.

– Лер Рамчир вар, как вы тут оказались? – сразу же спросил старший офицер.

– Секретная информация, – слабым голосом ответил Рамчир вар. – Мне надо срочно попасть к Великому князю.

– Я передам вашу просьбу по команде, лер, – ответил нахмурившийся офицер и ушел.

Рамчир вар скривился. Он знал, что сейчас начнутся многочисленные согласования. Попасть на прием к Великому князю просто так невозможно. Рамчир собрал всю свою волю в кулак, с трудом сдержался, чтобы не выругаться, и приготовился стоически ждать.

Следом за командиром отряда пришел старший офицер тайной стражи. Он тоже пытался узнать причину появления Рамчира в казарме и о том, что хочет Рамчир передать Великому князю. Ответ получил односложный и короткий:

– Секретная информация.

За офицером тайной стражи пришел чиновник из дворцовой администрации. Ему Рамчир сказал, что если он здесь умрет и не встретится с Великим, то чиновника казнят как предателя. Рамчир не выбирал выражений, обозвав всех, кто к нему приходил, тупыми олухами.

Наконец, через полтора часа известие о появлении раненого эльфара дошло до секретаря Великого князя, и от него пришел гонец, которого Рамчир послал далеко, в небесные выси. Еще через полчаса его под усиленной охраной повели во дворец. Он шел пошатываясь, но конвоиры боялись приблизиться к нему и поддержать.

С трудом забравшись на второй этаж, Рамчир встретился с секретарем в маленькой тайной приемной.

– Что вы хотели передать его высочеству? – надменно спросил озабоченный секретарь. – Мне вы можете поведать все. Я передам ваши слова его высочеству…

– Не могу этого сделать, лер, – ответил Рамчир. – Но доложите Великому, что у меня секретное послание от риза Тох Рангора, лично Великому князю. Не для посторонних ушей.

– Вы встречались с врагом Леса? – Брови немолодого подтянутого эльфара поползли вверх. – Можно узнать, по какой причине?

– Меня, отряд древолюдов и пятерку чигуан его светлость Кирсан ола направил для захвата замка Тох Рангор в Вангоре.

Рамчир замолчал.

– И что дальше? – спросил секретарь.

– Что было дальше, я расскажу только Великому лично. А он сам решит, стоит это говорить вам или нет.

Удивленный стойкостью раненого эльфара, подчиненного брата Великого князя, секретарь кивнул и вышел из маленького кабинета, в котором шел разговор. Еще через полчаса он пришел и позвал Рамчир вара следовать за ним.

По дороге он начал давать инструктаж, как себя вести.

– Как войдете, лер…

– Я знаю, как нужно себя вести при встрече с Великим, – перебил его Рамчир. Секретарь недовольно поджал губы и дальше последовал молча.

В кабинете Великого князя Рамчир упал на колени и пополз к ногам князя. Тот с интересом рассматривал раненого.

– Я вас знаю, лер Рамчир вар. Вы специалист по тайным операциям. Встаньте с пола, я вижу, вы ранены. – Когда Рамчир вар поднялся, князь спросил: – Мне доложили, у вас секретная информация? И она касается риза Тох Рангора?

– Да, ваше высочество. Он объявил войну Великому лесу.

– Войну? – удивился князь. – Расскажите подробно, где вы встретились и при каких обстоятельствах. Я вижу, вы ранены и вам трудно стоять. Садитесь на стул. На меня не смотрите. Я не люблю сидеть.

Рамчир сел и начал рассказ. Он рассказал, как риз собрал орков и пришел на помощь к снежным эльфарам, как захватил и обезоружил целый корпус и отпустил в Лес. Как Кирсан отправил его и отряд бойцов захватить его близких и как они попали в ловушку, расставленную ризом. Что вместе с герцогом была лесная эльфарка, дочь наместника Листа Ордая, и что она стала шаманкой-колдуньей. Убила друидов, подчинила древолюдов и хочет стать женой человека. Что риз объявил войну Великому князю и у него в наличии пятнадцать тысяч орков. Вместе с ними он придет в Лес мстить. И что за мир с князем он хочет стать другом Леса и получить благословение Великого на женитьбу с лесной эльфаркой.

– Риз самый сильный колдун, какого я видел в своей жизни, – закончил рассказ Рамчир вар и добавил: – Предки орков, ушедшие за грань, считают его Худжгархом.

За весь недолгий рассказ раненого эльфара князь не проронил ни слова и не задал ни одного вопроса. Он молча выслушал доклад, и когда тот закончил, лишь слегка кивнул головой.

– У вас все? – спросил князь. Получив подтверждение, продолжил. – Вы правильно сделали, лер, что сохранили эти сведения в тайне. Идите. Вас проводят в мой лазарет и там окажут нужную помощь. – Князь взял со стола колокольчик и позвонил. На звон вошел секретарь и поклонился. – Отведите раненого гостя в мой лазарет, и пусть ему там окажут всю необходимую помощь. Идите, лер Рамчир, за моим секретарем, – произнес князь.

Рамчир ушел, а князь, шагая от стола к окну и обратно, стал думать. Он хорошо знал, в какой сложной ситуации сейчас находится Лесное княжество. Регулярные войска штурмуют Снежные горы. В Вечном лесу остались лишь силы ополчения и гвардии. Этого мало, чтобы отбить такой набег орков. А в то, что риз может привести пятнадцать тысяч орков, он поверил сразу.

В Лес вернулся разоруженный корпус. Это было странным и пугающим одновременно. Рассказам командиров и воинов не хотелось верить, потому что они были слишком неправдоподобны, и все в один голос говорили, что в яму их посадил человек – враг Леса. Он действовал от своего имени, как новый владыка домена в Снежных горах, глава дома Высокого хребта. В иерархии Снежного княжества – почти независимый, самостоятельный герцог. Он мог вести свою внешнюю политику, войну, и сам отвечал за свои поступки. Это было одной из слабостей устройства общества снежных эльфаров. Их никто не мог заставить выйти на войну, если они этого не хотели.

Не сумев подчинить восставших снежных эльфаров силой, владыки Леса сосредоточились на ослаблении связей между Домами. Они тайно столетиями проводили политику разделения и подкупов в Снежном княжестве. В конце концов Вечный лес добился своей цели. Княжество разделилось, и казалось, плод созрел и должен упасть под ноги Великому князю. Но тут появился этот неугомонный враг и стал ломать все, что так усердно строилось агентами Леса.

«Опасный враг», – согласился с Рамчиром князь. На такого королю не пожалуешься. Он скажет, что действует от имени лорда Снежных гор, и король довольно посмеется над жалобой. Он любит ткнуть Лес носом в грязь и не раз это показывал… А риз непростой хуман. Стал родичем Великому хану, получил титул – принц степи (что же такого он сделал для орков?), и у него невеста принцесса степи. Хуман под благословением богов. Это понятно. Сколько же с ним проблем…

Кроме того, он недооценил короля Вангора. Тот неожиданно оказался хитрым и умелым правителем. Под маской пьяницы и бабника скрывался матерый волк. Меехир через риза сумел тайно наладить отношения с орками, остановил продвижение имперских войск на границе королевства и как-то сумел подавить восстание в столице.

О том, что готовился переворот, князь знал и был уверен, что все произойдет успешно. С Мазандаром можно было договориться, предложив ему свободу торговли с Лесом напрямую, его можно было купить с потрохами. Агенты Кирсана хорошо поработали. В этом брат молодец. Умеет наладить работу агентов…

«Но почему он застрял в горах?.. Хотя, может, и не застрял», – подумал князь. Весь восток Снежных гор в руках Леса. Снежные эльфары разделились на несколько партий. Тех, кто поддерживает Лес. Тех, кто сопротивляется вторжению. И тех, кто сидит в замках тихо. Но выпад риза не к месту.

«Что делать? Дать разрешение на женитьбу и признать другом?» – задумался князь. Так честь не позволяет. Он не возьмет на себя такой позор… Кирсан правильно просчитал ситуацию. Он хотел захватить близких людей и нелюдей риза и диктовать ему свою волю. Но риз неожиданно оказался у себя в замке и переиграл брата. Такого молодчика нужно быстро нейтрализовать. Может, и не убивать. Такой союзник весьма бы пригодился. Но подрезать крылышки нужно. А то высоко взлетел. Возомнил о себе много. Взять в заложники близких, а его попугать и отпустить? Ждать времени святой мести не имеет смысла. Риз сейчас представляет большую опасность. Из волчонка вырос хищник. Такую опасность надо купировать сразу. Пока она не разрослась в беду…

Приняв окончательное решение, князь вызвал секретаря.

– Позовите ко мне командующего моей гвардии, – приказал он.

Секретарь ушел, а князь подошел к окну и стал смотреть на облака, пробегающие по небу. На западе виднелись сверкающие белизной шапки Снежных гор – естественная преграда от набегов орков. Там решалась судьба двух княжеств, а тут еще этот негодяй Тох Рангор…

В кабинет без стука вошел немолодой гвардеец в парадной форме с наградами на правой стороне мундира и поклонился.

Все гвардейцы личной стражи князя были из одного дома «о́ни». Это третий род по значимости в Вечном лесу. Жена князя тоже из о́ни. Эльфары из этого рода по происхождению достаточно знатные для службы во дворце – и недостаточно чтобы стать конкурентами на престол княжества.

– Кашмил о́ни, – князь отвернулся от окна и направился к столу. – Раненого лера Рамчир вара поместить в тюремный подвал и допросить со всем пристрастием, потом тайно ликвидировать. О том, что он был тут, забыть. Допрос проводить одним дознавателем. Материалы допроса мне лично в руки. Дознавателя после допроса казнить. Сотню гвардейцев, из самых лучших, отправь телепортами в Вангор, к замку Тох Рангор. Замок захватить. Слуг убить, а его хозяев и гостей доставить сюда, в подвалы дворца. Мне нужен риз Тох Рангор, его невесты и гости, а особенно лесная эльфарка, дочь казненного наместника Листа Ордая. Сделать это нужно как можно быстрее.

– Слушаюсь, Великий, – невозмутимо ответил гвардеец, поклонился и вышел.

Князь остался один. Он не сомневался, что его гвардейцы сумеют захватить замок и взять в плен риза. Каким бы сильным магом тот ни был, но у них с собой будут негаторы магии. А что могут сделать один нехеец и его отряд в полсотни стражников хуманов против элиты войск Леса? Ничего. И древолюды не помогут. Негаторы лишат их силы отцов-деревьев.

Когда-то, на заре юности лесного народа, Мелирионы взяли немногочисленный народ эльфаров под свою опеку. Их предки бежали от воинственных орков и спрятались в Лесу на востоке континента. Разумные деревья защищали лесных эльфаров. Питали их силой и давали знания. Они открывали им тайны живой природы. Народ Леса размножился, окреп и вышел из тени своих хранителей. Им открылся необъятный мир, где жили орки, гномы и люди – слабые и многочисленные, необразованные и трудолюбивые. Их так легко было покорить и заставить служить рабами.

Это не понравилось хранителям. Они отвергали любую форму насилия.

Замкнулись и закрыли доступ к своей силе и мудрости. Ее получили служители священных рощ – дриады. Потеряв могущество, лесные эльфары потеряли и власть над людьми. Орки стали им постоянными врагами. Нескончаемая полоса мелких бед обрушилась на Лес. Но в это время к девятому князю пришел новый бог и нашептал сладкие слова:

«Служи мне, и я дам тебе силу, покорю всех твоему народу».

И князь тайно принял его своим богом. Новый бог создал культ друидов, где смешалась магия Леса, магия людей и магия демонов. Новый бог открыл народу тайны власти, и сила лесного народа возросла. Но вместе с тем они лишились поддержки истинных хранителей Вечного леса.

«Хотя, – с долей иронии подумал князь, – зачем она нужна? Чтобы сидеть затворниками в лесу? На маленьком клочке огромной суши? Окапывать деревья и петь псалмы?» Это удел слабых. А лесной народ достоин большего. Он, как первое творение Отца, должен править этим миром.

В голове у князя мелькнула крамольная мысль, что за тысячелетия они не достигли своей цели. В Лес продолжали набегами ходить орки, а люди не только скинули ярмо рабства, но и стали угрожать существованию княжества. Их снова загнали в трущобы леса… Князь вздрогнул. Мысль испуганной птичкой упорхнула. В мощи тайного бога опасно сомневаться.

«Мы на пути к величию, и неважно, сколько времени это займет», – успокоил себя князь. Он выпрямился, глубоко вздохнул. Отгоняя сомнения, направился обедать. По дороге нес радостную улыбку на лице. Но внутри чувствовал, что настроение испортилось. Зря он стал вспоминать прошлое…

Селим о́ни, мелкий служащий казначейства Лесного княжества, спешил по своим делам. Всем уже было известно, что после обеда Великий был не в духе. Не дай хранитель в такую минуту попасть ему на глаза. Можно и с жизнью распрощаться.

Он почти бегом пересекал площадь перед казармами гвардии и, пребывая в своих невеселых мыслях, не заметил, как перед ним открылось темное окно портала, а оттуда вылетело тело. Оно как ядро врезалось в незадачливого эльфара.

Селим о́ни был сбит с ног и упал на камни площади. Больно приложился затылком, вскрикнул и хотел подняться, но новый удар, прилетевший сверху, припечатал его к камням. Он охнул, и сразу за этим на него стали падать тяжелые, но мягкие предметы. Селим о́ни барахтался, не понимал, что происходит, и не сразу сообразил, что его забрасывают мертвыми телами. А когда рядом с его лицом упал труп эльфара с развороченной окровавленной головой, он не выдержал и завопил от ужаса. Он кричал, надрывая горло, и старался выбраться из-под окровавленных мертвых тел. Первобытный ужас наполнял все его существо, и ему казалось, что наступил предрекаемый оракулами черный, судный день. Когда мертвые придут спросить с живых за их мерзкие дела.

Его отчаянный крик разносился по площади. Ему казалось, что своим воплем он мог пробудить небеса. Но на его сиплый, еле слышимый крик никто не пришел. А тела падали и падали, то накрывая бедного чиновника, то шлепаясь рядом, обдавая его брызгами крови. Он задыхался под грудой мертвецов. Кричать и звать на помощь уже не было сил, и тогда он отчаянно стал бороться за свою жизнь. Эльфар руками начал стаскивать с себя тела, ногами отталкивать, и в конце концов он смог выползти из-под груды мертвых тел. Встал на карачки и, оглядевшись, наконец полностью осознал, что перед ним лежит.

Селим о́ни с ужасом взвыл. Он, не вставая на ноги, попытался удрать на четвереньках, но новый удар по спине заставил его хекнуть и выбил из него дух. Надрывно плача, весь измазанный в крови, он изворачивался ужом и пополз прочь, пока не уткнулся в чьи-то сапоги. Со слезами отчаяния и радости, что он не один, обнял их. Ему помогли подняться, и лесной эльфар увидел гвардейца.

– Лер, что тут произошло? – растерянно спросил гвардеец. – Откуда эти тела?.. Их вы убили?

– Не знаю-ю-ю… – завыл Селим о́ни и со всех ног бросился прочь с площади. А очередное тело вылетело из открывшегося окна портала за спиной гвардейца, прилетело в него, сбило с ног, и он, не вставая, истошно заорал:

– Тревога! Нападение! К оружию!

На крики гвардейца из казарм выскочили свободные от службы воины. Увидели, как из воздуха появляются тела, как они падают с глухим шмякающим звуком на камни, и подхватили вопль гвардейца:

– К оружию! Нападение!.. Некросы!..

Они метнулись обратно, внутрь казармы, и побежали к комнате с оружием. Им навстречу, расталкивая и сбивая с ног, уже несся дежурный отряд.

Гвардейцы выскочили из казармы и увидели груды окровавленных тел.

Их товарищ поднялся с площади и отбросил от себя изуродованный труп. От такого ужасного зрелища гвардейцы, не сговариваясь, завопили:

– Тревога! Нападение на дворец! К оружию…

– Амулеты к бою! – прокричал впавший в панику командир. – Огонь по врагам.

Гвардейцы, не найдя живых врагов, ударили заклятиями по телам. Взрывы, вспышки и крики наполнили площадь. Со стороны могло показаться, что на площади развернулось настоящее сражение.

Из казармы выбегали гвардейцы и тут же, как и их товарищи, вступали в бой с невидимым врагом. Тела разрывались, дым покрывал площадь, ошметки тел летели в разные стороны. Заклятия вырывали камни брусчатки. Они поднимались в воздух и словно шрапнель накрывали самих гвардейцев. Складывалось впечатление, что их атаковал каменный дождь. Гвардейцы никогда не сталкивались ни с чем подобным. Их служба проходила в столице, в спокойном месте, с регулярными тренировками. Но боевые действия они не вели. И когда пришел такой момент, гвардейцы, забыв о дисциплине, истошно вопя, били в середину площади всем чем могли. Им даже казалось, что это кричал враг. Середину площади накрыла пелена пыли и гарь пожара.

С другой стороны к месту сражения спешили подкрепления из соседней казармы и, попав под град камней, решили, что их атаковал хитрый враг, что сумел пробиться к замку Владыки Леса. Они открыли яростный ответный огонь магическими заклятиями. Заклятия полетели в противоположную сторону. Среди гвардейцев начали вспыхивать отраженные заклятия.

– Враг за дымом! – крикнул капитан стражи и был сражен файерболом. Рядом упали трое гвардейцев.

Это придало сражению новый импульс. Атаки заклятиями усилились. С обеих сторон летели молнии, огненные шары, за ноги цеплялись выросшие из камней ядовитые вьюны. А камни мостовой разили гвардейцев с той и другой стороны. Когда заклятия закончились, командиры дали команду атаковать мечами. И с воплями: «За Лес!..» – стороны схлестнулись в рукопашной схватке.

Битва шла среди облаков пыли и дыма. Сеча была жаркой и скоротечной, пока ветер не снес завесу в сторону.

– Да это ж наши!.. – с ужасом прошептал один из гвардейцев. Он машинально отбил выпад двуручным мечом нападающего гвардейца и крикнул: – Стойте! Мы свои… Вон Лимстар стоит, а рядом лежит Вардак. Враги разбиты…

Лер Селим о́ни успел добежать до края площади, когда посреди нее началась свистопляска смерти. Он упал, обхватил голову руками и так пролежал, пока шум сражения не стих. Эльфар осторожно приподнял голову и увидел, как к нему сверху планирует, кружа в воздухе, свиток. Схватив его, эльфар опрометью бросился под прикрытие навеса подвала. Юркнул туда и затих на лестничном пролете, ведущем вниз.

Шум с площади достиг дворца. Охрана быстро закрыла двери, и к начальнику охраны дворца побежали вестовые.

Старший офицер выглянул в окно и был сильно удивлен. На площади разыгралось настоящее сражение. Кто-то, воспользовавшись телепортом, атаковал дворец, и гвардейцы мужественно отражали нападение. Они окружали площадь и с помощью магии уничтожали врага. Самого врага за пылью и дымом видно не было… Затем удивление у эльфара прошло и уступило место страху.

– Срочно эвакуировать князя! – приказал он вестовому. – Объявить о плане «Вторжения». Действовать неукоснительно согласно плану. И быстро! Не то шкуру спущу…

В кабинет князя без стука и предупреждения ворвался глава личной охраны Великого князя и срывающимся от волнения голосом закричал:

– Великий! На дворец совершено нападение. Вам нужно срочно добраться до укрытия.

Князь поднял глаза от бумаг, разложенных на столе, и не веря услышанному, посмотрел на взволнованного эльфара.

– Кто напал, когда? – спросил он.

– Не знаю. Бой идет на площади у казарм гвардии. Из окон дворца видно много убитых…

Князь соображал быстро, но не знал, что делать в таком случае…

– Что надо делать? – спросил он.

Посмотрев бумажку, телохранитель ответил:

– Нужно телепортироваться в секретную резиденцию, Великий.

– Так давай, телепортируй, – суматошно убирая бумаги со стола в ящик, прикрикнул на офицера князь.

Он неожиданно почувствовал острый приступ страха. Кто-то осмелился напасть на дворец. Но кто? Заговорщики? Не может быть… Откуда тут заговорщики?..

– Что ты возишься? – беспокойно спросил князь. Он чувствовал, как быстро утекало время. «А если это хуман, враг Леса? – подумал он. – Этот не пощадит. Вдруг он не оказался в своем замке, а собрал орков и сразу телепортировался сюда? Такое уже однажды было…»

– Я не могу вас перенести, Великий, – с испугом произнес офицер. – Во дворце включили негаторы магии, чтобы предотвратить прорыв через портал. Нужно уходить подземными переходами.

– Кто дал такую глупую команду? – выскакивая из-за стола, крикнул возмущенно-испуганный князь.

– Это алгоритм отражения атаки, Великий. Если враг использует телепорты…

– Дурацкий алгоритм! – взвизгнул князь.

Из открытого окна до него донесся громкий отчаянный крик нескольких глоток:

– К оружию! Нападение!..

– Ты чего замер, остолоп! Быстро уводи меня отсюда! – еще громче визгливо закричал князь.

Офицер отодвинул шкаф с книгами, отворил маленькую дверцу и предложил:

– Спускайтесь, Великий.

– Ты первый, – приказал князь. – И где другие бойцы? Почему мы одни?

– Они держат оборону во дворце, а мы уходим одни, потому что никто не должен знать, где вы будете находиться, Великий.

– Почему так? И почему одни? – спускаясь в темноте по ступеням, дрожащим голосом спросил князь.

– Потому что таков алгоритм действий в критической ситуации, Великий. Лишь я один ухожу с вами и охраняю вас. Так мы запутаем прорвавшегося во дворец противника. Он будет искать вас там, где больше охраны. Военная хитрость, Великий.

– Какие глупости! Какой идиот придумал такой дурацкий алгоритм?

– Ваш брат, Кирсан ола… Острожно, тут дверь.

Его предупреждение опоздало. Князь глухо ударился лбом о косяк и тихо взвыл. Ухватился за лоб руками и запричитал:

– Ой-ю-ю-ю… Сволочь, надо раньше предупреждать. Зажги светляк… я в темноте ничего не вижу. Ой как больно…

– Не могу, Великий, нужно уходить в темноте, чтобы нас не смогли заметить…

– Кто заметит? Кто? Зажги, говорю. Я приказываю.

– Не могу, Великий. Можете меня казнить, но от своего долга я не отступлю…

– Что, опять этот дурацкий алгоритм?

– Он самый, Великий. Идите первым, я прикрываю вам спину. Опасность только позади нас. Открывайте дверь и проходите дальше. Как только я закрою дверь, то сразу зажгу светляк. И будьте осторожны…

Князь, не слушая его, ногой открыл скрипучую дверь и смело шагнул вперед. И снова приложился лбом о выступ двери.

– Да чтоб вас, уроды… – выругался он и снова схватился за лоб.

– Дверь низкая. Нагните голову, Великий… – запоздало продолжил офицер.

– Почему-у так низко?.. – потирая ушибленный лоб, спросил князь.

– Чтобы не дать противнику сразу ворваться. Он должен нагнуться и подставиться под удар, Великий.

– Идиоты! Сколько напридумывали правил?..

Князь нагнулся, остерегаясь ловушек, выставил руки перед собой и шагнул дальше. Зацепился носком сапога за высокий порог и с воплем: «Ой-у», – полетел на пол.

– И порог высокий… – промямлил телохранитель, уже понимая, что опоздал с предупреждением.

Князь со всего размаха ударился локтями о камни пола и растянулся на животе. Взвыл громче. Ему на помощь бросился офицер и в суматохе наступил сапогом на спину. Князь хрюкнул, захрипел и забился на полу, но сильные руки телохранителя быстро подхватили его и поставили на ноги. Офицер помог князю удержаться на ногах и закрыл за собой дверь. Накинул засов и зажег светляк.

Свет озарил длинный туннель с низким потолком, вымазанного в пыли князя в слезах и маленькую дверку, через которую они прошли.

Князь был выбит из равновесия. События последнего часа подорвали его веру в себя. Не стесняясь слез, он подвывал и качал ушибленный локоть правой руки.

– Как вы, Великий? – шепотом спросил офицер.

Князь немного пришел в себя. Свет придал ему уверенности, и он, сильно разозленный, отвесил пинок своему телохранителю. Отомстив, немного успокоился.

– Куда дальше? – спросил он.

– Прямо, Великий, и пригните голову, свод низкий.

Князь поглядел перед собой, увидел впереди резко опускающийся потолок, нависающий над головой, и пригнувшись, пошел первым.

– Долго так идти? – не оборачиваясь, спросил он.

– Лаг десять, Великий. Потом будет спуск к реке. По реке мы поплывем на лодке.

– Почему такой низкий потолок? Экономили на строительстве или разворовали?

– Чтобы враг не мог атаковать в полный рост, Великий. Все для вашей безопасности.

– Да уж, – буркнул князь. – Не знаю, кому он больше мешает. Убегающему или нападающему…

Через двадцать шагов они подошли к новой двери. Князь облегченно вздохнул.

– Наконец-то. Надеюсь, сюрпризы закончились, – и не дожидаясь ответа, толкнул здоровой рукой створку двери.

Телохранитель отчаянно вскрикнул:

– Стойте…

В створе двери показалось бревно. Князь его увидел в самый последний момент, когда поднял голову и раскрыл рот от удивления. Он не успел уклониться и прикрыть голову руками.

Бревно своим торцом врезалось в лоб князя. Вытянутые руки смягчили удар, но Великого князя сбило с ног и отбросило на телохранителя. Теряя сознания, он подумал, что казнит брата, телохранителя и строителей…

– Великий… – сквозь шум в голове князь услышал слова своего спутника. – Не надо было торопиться. Вы должны слушать мои указания. Я хотел сообщить, что впереди ловушка. – Он держал на коленях голову князя и осторожно по капле вливал ему в рот эликсир.

Князь почувствовал облегчение, и когда пришел в себя, сел. Рядом присел на корточки телохранитель, участливо посмотрел в лицо Владыки.

– Как вы себя чувствуете, Великий? – спросил он.

Князь увидел ставшее ненавистным ему лицо и пнул сапогом эльфара в живот. Офицер упал, замахал руками и толкнул подвешенное на цепях бревно. Оно резко отклонилось назад и, набирая скорость, полетело обратно. Князь этого не видел. Он ругался на телохранителя и обещал его повесить среди обезьян.

– Великий! – успел испуганно крикнуть офицер, и торец бревна врезался в затылок князя.

Тот опрокинулся лицом вперед, упал на камни и завыл, как волк, попавший в капкан. Поднял потерявшее всякую осмысленность окровавленное лицо и при этом ударился темечком о висевшее бревно. Не зная, за что хвататься, князь пополз прочь от офицера. Тот попытался его остановить, но князь, обреченно воя, укусил его за руку.

Теперь взвыл гвардеец и стал вырывать руку. Началась борьба. Но силы были неравные. Гвардеец отдернул руку и машинально оттолкнул князя ногой. Князь приложился разбитым затылком о камни стены и потерял сознание…

В сознание князь Леса приходил медленно. Сначала перед глазами появилась серая рябь, которая сменилась расплывающимся усатым лицом.

– Слава хранителю, вы пришли в себя, Великий, – болью отозвались в голове князя слова эльфара. Князь зажмурился и посчитал до десяти. Когда он снова открыл глаза, усатого эльфара над ним не было. Зато летал веселый светляк и освещал свод высокой пещеры.

«Где я? – подумал князь. – Что это за место?.. Почему я тут? Это сон?» Он повернул голову влево и увидел сидящего напротив со скорбным видом лесного эльфара в измазанной парадной форме гвардейца. Мысли приобрели более четкие очертания, и князь вспомнил про атаку на дворец и свой побег… «Какой ужасный сон», – внутренне содрогаясь, подумал он. За этими мыслями пришли другие и принесли небольшое облегчение. Сон пройдет. Он проснется и все будет по-прежнему.

Князь повернул голову в другую сторону и увидел качающуюся на легких волнах лодку…

– Как вы себя чувствуете, Великий? – раздался голос слева. – Можете плыть?..

«Это не сон… – испуганно дернулся князь. – Это ужасная явь. Я бегу, потому что на дворец напали враги, и рядом идиот, который меня добьет по дороге…» Князь собрал в кулак всю свою волю и решимость выжить. Он посмотрел на телохранителя. «Вроде не дурак и предан… – подумал он. – Почему же так все нелепо происходит? Потому что я запаниковал. Надо успокоиться и выяснить, как обстоят дела в столице…»

– Нет, Рагрил о́ни, – слабым голосом проговорил князь, – я не поплыву с тобой. Ты утопишь меня и скажешь, что я сам бросился в воду. И я сейчас слишком слаб. Сходи посмотри – может, враги не нашли меня и ушли?

– Рано еще, Великий. Я сам думал о такой возможности. Я схожу посмотрю… через пару часов. Вы останетесь здесь. Я дам вам эликсиры. Если я не приду через час после моего ухода, садитесь в лодку и гребите вниз по течению подземной реки. Дальше по реке стоят посты службы безопасности. Вас встретят и довезут до убежища. А я приму яд, если меня попытаются схватить…

«Лучше бы ты принял его раньше и сдох», – закрыв глаза, мысленно пожелал князь. Он не мог думать. Голова раскалывалась от боли.

Он успокоился и начал засыпать. И сквозь дремоту услышал, как, скрипя сапогами по песку, ушел телохранитель. Гвардеец вернулся почти сразу и радостносообщил:

– Великий, победа! Мы отбили атаку, и враг, понеся значительные потери, бежал. Больше сотни нападавших воинов убиты. Мы можем возвращаться. Давайте я вас понесу на себе…

– Нет, – с испугом ответил князь. – Я лучше сам пойду. Мне гораздо лучше. Ты пойдешь первым… Узнали, кто напал на дворец?

– Да, Великий. Странное это дело, запутанное, – задумчиво произнес гвардеец. – Это были некроманты с мертвяками. А они живут на Острове магов. Непонятно, что они забыли в нашем Лесу?..

– Ты уверен, что это были мертвецы и некроманты? – недоверчиво переспросил князь.

– Да, Великий, следуйте за мной. Так сказал ваш секретарь. У нас тоже потери… – вздохнул гвардеец. Сколько – я не уточнял. Сейчас на площади убирают тела и восстанавливают брусчатку. Они, говорят, швырялись булыжниками.

– Кто швырялся? – не понял князь.

– Да мертвецы. Они самые. Наших много покалечили…

Обратно добрались без происшествий. Князь уже знал, где пригнуться, где поднять ногу…

В кабинете, который они покинули несколько часов назад, все оставалось по-прежнему. Полуоткрытый ящик стола. Небрежно брошенные впопыхах бумаги. Один лист валялся на полу. Телохранитель задвинул шкаф и закрыл им вход в подземелье. Поднял лист бумаги и положил на стол. Помог застывшему посередине комнаты князю пройти к столу и усадил того.

– Я схожу за лекарем, Великий…

– Не надо, – поморщился князь. – Позови секретаря, я хочу знать, что произошло. А ты возвращайся к своим обязанностям и сегодня на мои глаза больше не попадайся… могу казнить.

Офицер поклонился и поспешно ушел.

Очень скоро пришел озабоченный секретарь. Он увидел состояние князя и предложил:

– Ваше высочество, позвольте позвать вашего лекаря.

– Нет! – отрезал князь. – Сначала расскажи, что тут произошло. Кто нападал? Зачем и есть ли пленные?

Секретарь замялся и обернулся на дверь.

– Ваше высочество, думаю, что это событие нужно засекретить как важнейшую государственную тайну.

Князь испытующе поглядел на своего неизменного секретаря. Его суждению он доверял и, переведя взгляд на дверь, приказал:

– Подойди и расскажи мне, что это за секрет такой.

Секретарь подошел к столу и стал шепотом рассказывать.

– Суть в том, ваше высочество… что нападения как такового не было…

– Как не было? – удивился князь. – Я сам слышал, как бабахало на площади у казарм гвардии и кричали: тревога… Рагрил сказал, что напали мертвяки с острова…

– Все верно. Бабахало и кричали. И мертвяки были, только не с острова. Это наши убитые воины. Вот это может вам разъяснить, из-за чего начался шум.

Секретарь из-за пазухи бархатного зеленого камзола достал свиток и протянул его князю.

– Что это? – принимая свиток, спросил князь.

– Это послание дочери бывшего наместника Листа Ордая, ваше высочество.

Князь посмотрел на свиток и произнес:

– Похоже на свиток телепорта.

– Да это он и есть. Но на нем послание, с другой стороны.

Князь осторожно развернул свиток и стал читать вслух.

«Великому князю Вечного леса от шаманки Лирды, служительницы Худжгарха и невесты подобного богам риза Ирридара Тох Рангора, принца степи и Владыки земель у Высокого хребта.

Ты, князь, направил в наши земли своих убийц.

Мы приняли твой вызов и убили всю сотню. Их тела я возвращаю тебе. Так будет со всеми – кто прибудет к нам с мечом, тот от меча и погибнет. Тебе объявлена война. Трепещи. Скоро наш жених, горящий отмщением, придет в Лес, и ты пожалеешь о своей неразумной затее.

У тебя есть только одна возможность спасти свою жизнь. Дай свое благословение на брак с ризом бывшей эльфарке Лирде и назови риза другом Леса. Не сделаешь этого ты, это сделает другой Великий князь. Кого назначит наш жених.

За этим прощаюсь.

От двадцатого дня осеннего месяца листопада 5649 года от сотворения мира».

Князь, не веря своим глазам, три раза перечитал послание. Он читал вслух, вчитывался в поисках скрытого смыла. Не находил его и все больше поражался наглости этой девчонки.

– Откуда это у тебя? – Князь поднял глаза на секретаря.

– Его доставил охране чиновник казначейства. Селим о́ни. Он тут, ждет в приемной, ваше высочество. И он лучше меня расскажет, как послание появилось у него и что происходило на площади.

– Зови его, – приказал сбитый с толку князь.

Рассказ казначейского чиновника изрядно князя удивил. Он несколько раз приказывал подробно рассказать то или иное событие на площади и недоумевая слушал. Когда обстоятельный рассказ Селима, дополненный рассказом секретаря, подошел к концу, князь не выдержал и произнес:

– Получается, что нападения не было, а эта дерзкая девчонка через свитки телепортов отправила нам тела убитых гвардейцев. Мои гвардейцы не разобрались, а приняли это за вторжение… И устроили бойню друг с другом. Убили больше сорока бойцов и ранили еще полторы сотни. Охрана дворца тоже не стала разбираться, а сразу применила план эвакуации. А меня мой телохранитель заставил бежать из дворца, где по дороге чуть не убил… Поразительно!.. Вот скажи, – он обратился к секретарю. – Когда мы так поглупели?

Секретарь вежливо промолчал и пожал плечами.

– Значит так, – решительно заявил князь, – правильную версию событий засекретить. Селим, ты свободен. Что видел и слышал, не рассказывай, не то познакомишься с палачом. Для всех – на дворец было совершено нападение мятежного рода… Этот род тайно практиковал некромантию…

Служащий казначейства поклонился и ушел. Князь поморщился, погладил шишку на затылке и продолжил:

– Найди тех, кого не жалко казнить. Тела не спрячешь. Многие видели, что убитые это лесные эльфары. Но благодаря смелости гвардейцев и лично Великого князя, что вступил в сражение во дворце и был ранен, падение предателей отбито. Этого казначея наградить поместьем и выслать подальше от столицы. Наложить заклятие молчания. Проговорится – умрет. Так же поступить с моим главным телохранителем… Хотя… нет, этого оставь. Если уж мой личный глава телохранителей, которого отбирали из тысяч подданых, такой тупой, то какие же тогда другие. По княжеству объявить эдикт о величайшем спасении князя и всего княжества… Всем радоваться.

– Будет исполнено, выше высочество. Что-то еще?

– Нет, ступай и пришли ко мне лекаря.

Князь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. «Какой тяжелый сегодня выдался день», – мрачно подумал он.

Глава 15

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь орков

Осень в степи – время смены кочевий. Время засухи в южных и западных краях необъятной степи. Племена снимаются со своих мест и кочуют на север и восток. Так было испокон веков, только не в эту осень.

На юге степи, где травы для выпаса стад было не так много, как в центральных районах, сложилась своя культура племен орков. Они стали земледельцами, охотниками и ремесленниками.

Кочевые племена не искали себе земель на юге, а оседлые не искали себе земли под пашни на севере. Между ними процветала выгодная торговля, и оседлые орки всегда принимали Верховного хана, которого выбирали вожди кочевых племен. Так было испокон веков. Но только не в этот год.

Орки степи разделились. Одни племена, что верили преданиям о биче божьем, Худжгархе, приняли его своим покровителем и обосновались на востоке, от подножья Снежных гор и проклятого леса до южных границ королевства Вангор и Лигирийской империи.

Центр степи занимали племена, что не приняли Худжгарха, но не решались противостоять последователям Худжгарха, которых называли «Свидетелями». Военное могущество тех, кто принял Худжгарха своим хранителем, росло с каждым днем.

Северные предгорья Снежных гор занимали нейтральные племена подгорных орков. Их совсем недавно привели в покорство Свидетели, разбив в нескольких быстрых сражениях.

Юг степи поднялся на войну за власть над степью. Тысячи орков, ведомые жрецами нового бога, неся на себе столбы с изображением хумана, двинулись на север и захватили ставку Великого хана. Сам Великий хан принял покровительство Худжгарха и перекочевал со своим племенем в центральный район степи.

Война своим кровавым покрывалом накрыла всю степь. Время мира закончилось, и пришла смерть со своими легионами, сея страх, разруху и ужас… Время царского пиршества хищников степи…

Ночь – время для любви, тайных убийств и важных советов.

В центре огромного лагеря оседлых орков, внутри огражденного кострами участка, под ночным звездным небом сидели пятьдесят жрецов нового бога и совещались. У этих жрецов все было по-новому. Возглавлял их не старый, испытанный шаман, а молодой воин, Узлук Арчар, сын вождя племени арчаров, которые первыми признали нового бога. Не знавший ранее магии воин показал чудеса, доселе невиданные орками. Он низводил огонь с неба, мог обрушить землю под врагами на глубину двух ростов человека. Направлял молнии на врагов. И все это получил в дар от священного столба. Его авторитет был непререкаем, и всякий, кто отваживался ему противостоять, погибал быстро и болезненно. Одним недовольным движением бровей он наводил страх на орков.

Совет шел уже час, а жрецы все не могли решить, как поступить дальше. Войско оседлых орков насчитывало десятки тысяч воинов, и это уже была орда. Двигаясь тремя потоками, орда перешла реку, которая была негласной границей между оседлыми орками и кочевыми, и неумолимо устремилась дальше. Орда продвинулась на несколько дней пути в направлении новой ставки Великого хана.

Поход складывался удачно. Кочевые племена спешно покидали свои места кочевий и уходили с пути орды. Ордынцам казалось, что победа близка, скоро вся степь покорится им. Но совершенно неожиданно приключилась неприятность, которая резко изменила планы тех, кто вел орду. Столб, что везли в авангарде их войска, исчез, а сам авангард из кочевых орков перешел на сторону Великого хана.

Этот столб Узлук Арчар хотел установить в центре степи в новой ставке Великого хана. Он горел желанием быстро завоевать степь, распространить власть нового бога на большую часть степи и самому стать Великим ханом. Он свято верил, что, увидев силу и могущество нового бога, орки добровольно присоединились бы к его воинству и скоро с еретиками Худжгарха было бы покончено.

Сила и могущество жрецов были овеяны тайной и внушали страх простым оркам. Только жрецы и сам Узлук знали, что их сила действует могущественно там, где стоит столб. Без него они ничего не умели. Тут-то и стал вопрос: идти дальше или повернуть обратно.

– Если мы вернемся и вернем войска, то покроем себя позором, нам скажут, что мы струсили, – говорил мрачный Узлук на совете. Предводитель похода сразу почувствовал, что больше не является стоящим над всеми, великим колдуном. А стал подобен другим, и если это выяснится, его просто убьют, из мести. Страх заполнил его душу, но он продолжал делать вид, что по-прежнему могуч. – Но идти вперед без помощи нашего бога и без столба – опасно. Кочевые орки – лучшие воины, чем мы, оседлые. Надо или остановиться тут и построить оборону из повозок обозов, или отступать. Если отступим, то примем позор. Останемся – можем погибнуть, братья…

Говорили много, но ни к чему прийти не могли. Самый зрелый из жрецов Аргрыз Гиена, сменивший посох младшего шамана на веру в нового бога, молчал и жевал тонкими пожелтевшими губами. Он знал, как поступить, но ждал, когда все наговорятся. Молодые жрецы, неожиданно получившие силу творить чудеса, любили многословие. Стремились везде и всегда показать свой ум, мудрость и поднять свою значимость в глазах орков и других жрецов.

«Пустословы, – мысленно обругал говорунов бывший шаман. Он, одним из первых став тайным жрецом, казнил шамана племени, что вечно его унижал, и двух старших учеников. Гиена хорошо знал пределы своих сил, но спорить с молодыми воинами, которые только что приняли покровительство божества и кичились этим, не спешил.

Постепенно споры стали сходить на нет, и шум утихал. Дождавшись, когда установилось неопределенное молчание, Аргрыз произнес:

– Я думаю, братья, что будет лучше нам оставить войска здесь, под предводительством могучего Узлук Арчара. С ним оставить десяток жрецов для помощи, а остальным убыть в ставку, выкопать столб и принести его сюда. Пока кочевые орки собирают рать и готовятся выступить, мы уже привезем столб и дадим бой еретикам. А еще я думаю, что зря великий Узлук передал столб авангарду. Здесь он был нужнее. И нам не пришлось бы сейчас обсуждать, как поступить.

Его слова были услышаны, и многие радостно их подхватили. Перекрикивая друг друга, убеждали, что это разумное предложение. Лишь Узлук Арчар хранил молчание и сурово разглядывал Гиену. Тот получил такое прозвище за свои дела. Нападал на слабых и угождал сильным. Сейчас он кинул вызов молодому предводителю жрецов, и Узлук ничего с ним сделать не мог. Гиена был магически одарен от природы, а Узлук без столба может лишь махать топором, и то не очень. Как боец он весьма плох и хорошо это понимал, но и отвергать предложение Гиены он не мог. В словах бывшего шамана была своя правда и логика, которую охотно приняли остальные. Ими двигал страх перед кочевниками. Оставшись без силы столба, они струсили, испугались за свою жизнь. Он тоже некоторое время молчал. А когда вспыхнувшие споры на тему, кому ехать за столбом, а кому оставаться в лагере, поутихли и взгляды жрецов все чаще стали останавливаться на Узлуке, он поднял глаза к небу и проговорил:

– Звезды и воля нашего бога указали мне верный путь. Авангард без столба мог быть уничтожен кочевниками. Их больше. А со столбом он прокладывал безопасный путь всему войску. Это понятно даже ребенку, – Узлук «куснул» в ответ на выпад Гиену. – Мы оставим тут наши войска, а сами все вместе отправимся за столбом. Никого из жрецов оставлять не будем. В этом нет нужды. Пусть командиры обустраивают лагерь и ждут нас. Я так решил.

Его слова были встречены дружным гулом одобрения.

– Нам надо взять тысячу всадников, – недовольным скрипучим голосом проговорил Гиена, – для охраны столба.

– Верно говоришь, брат, – яростно сверкнув глазами, ответил Узлук, – так и поступим. Думаю, нам нет нужды дожидаться утра. Чем раньше мы выедем, тем раньше вернемся.

Его слова вновь были встречены радостными одобрительными криками.

– Брат Аргрыз, – ухмыляясь, приказал Узлук, – распорядись насчет сопровождения, а мы будем собираться. Выход через час.

Это была маленькая месть Гиене. Все знали, что командиры не любили бывшего шамана и старались ему подгадить. Это знал и сам Аргрыз. Он спрятал злобу под маской улыбки и кивнул:

– Конечно, брат Узлук. Я распоряжусь. – Сам же мысленно усмехнулся: «Посмотрим, как ты заговоришь, когда орки не захотят ехать в ночь».

Через час не выехали. Не выехали и к утру. Гонец, ускакавший к верховым оркам, вернулся с ответом командира единственной верховой тысячи в их отряде. Что лорхи устали и смогут выехать только завтра утром.

Воспылавший гневом Узлук вынужден был промолчать. Все жрецы понимали, что у него не было сил наказать сейчас наглеца. Его авторитет таял на глазах. А орки из войска орды уже знали, что столб, который был в авангарде, исчез и авангард перешел на сторону Великого князя. За метаниями Узлука наблюдал довольный Аргрыз и вместе со всеми сетовал по поводу того, как быстро орки забыли величие своего бога. Камень был брошен в огород Узлука, и тот бессильно терпел унижение и скрипел зубами.

Выехали ближе к полудню, как только прибыл отряд охраны от командира тысячи орков сопровождения. Жрецы сели в повозки, и те, приминая пожухлую траву и поднимая сухую пыль из-под колес, тронулись обратно на юг. Им вслед смотрели оставленные на произвол судьбы воины. В их сердцах прятались ненависть и страх перед уезжающими жрецами, и каждый тайно думал, что жрецы как крысы бегут от опасности. Но никто не решался высказать это вслух. Страх перед могуществом жрецов был велик.

Отряд отъехал от места стоянки на расстояние в полдня пути, и перед закатом командир орков приказал остановиться на привал.

Узлук послал Аргрыза узнать, почему так рано встали на привал.

Ответ был краток: лорхи устали.

Вечером за трапезой жрецы хранили молчание. Они не смотрели в глаза друг другу, но каждый из них уже понимал, что верховые орки из кочевников не считали нужным слушаться их. И все потому, что они потеряли свою силу.

Ближе к ночи на границах лагеря началась суматоха и послышались крики. Прибежал гонец от командира отряда сопровождения и сообщил, что лагерь окружают чужие воины. У них бунчуки с изображением Худжгарха. Командир спрашивал, что делать.

– Как что делать? – воскликнул Узлук. – Сражаться с идолопоклонниками!

– Командир просит тебя, великий Узлук, наказать дерзких врагов и явить силу бога, – ответил гонец. – Врагов больше, и они застали нас врасплох.

Растерявший силы и высокомерие молодой воин Узлук не знал, что ответить гонцу. Сказать, что у него нет больше сил, значит опозорить себя. Он забегал глазами по жрецам.

– Наш предводитель не может сейчас явить силу бога, – ответил за Узлука Аргрыз Гиена. – Мы далеко от столбов. Защищайте нас, и мы спасем вас потом, в больших битвах.

Воин, показывая, что услышал ответ жрецов, безразлично кивнул и ускакал. Вскоре их стоянку стали окружать тесные ряды орков. Они подходили ближе и мрачно смотрели на жрецов.

Узлук заметался взглядом. Это были свои орки. Они не сражались с врагом, а подступали к своим жрецам, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Окружив жрецов, воины остановились, а сквозь толпу прошел молодой орк в красиво украшенной магической вязью броне. Он встал напротив жрецов и заговорил.

– Я Шыргун. Сын вождя Свидетелей Худжгарха, Грыза. Пришел помериться силами со жрецами нового бога. Если вы победите меня в магической схватке, то ваш бог силен и вы поедете дальше. Если нет, то я вас убью, как предавших Отца. Кто хочет кинуть мне вызов?

Среди жрецов несколько мгновений царило ошеломленное молчание. Затем заговорил Гиена:

– Мы слышали о тебе, Шыргун. Ты славный воин. Мы же все, кроме Узлука Арчара, немощны и не можем принять твой вызов. Он наш предводитель. Ему с тобой и сражаться. Если ты победишь, мы признаем Худжгарха своим покровителем. Если победит он, ты признаешь нашего бога своим покровителем. Что скажешь?

– Скажу, что твоими устами, жрец, говорит ложь. Ты не признаешь Худжгарха своим покровителем, потому что ты ему враг, ты просто хочешь жить. Твой путь – это путь обмана. Но пусть будет так, как ты сказал. Только помните, что каждый, кто скажет, что признает Худжгарха как Сына Отца всех орков, и обманет, будет убит Худжгархом.

– А что за поединок ты предлагаешь, воин? – спросил взявший переговоры в свои руки Аргрыз Гиена.

– Я буду призывать Худжгарха, а вы своего бога. Пусть с неба польет дождь. Просите своего бога, я подожду.

– И только? – удивился молчавший Узлук.

– Пока да. Если польет дождь и потушит костры, то ваш бог слышал вас. Я тоже попрошу воду с неба, и если она не польется, то Худжгарх уступил вашему богу. Если дождь польется после моего прошения, а после вашего – нет, то я победил. Если оба бога прольют воду с неба, тогда будем просить, чтобы противник провалился сквозь землю. Кто провалится, тот и проиграл. Если не будет победителей, то вы сможете ехать дальше…

Степь. Высокие планы бытия. Град на Горе

Стоявший среди орков Авангур недоуменно посмотрел на Бортоломея.

– Брат, ты чего чудишь. Откуда тут взяться дождю. Сейчас в степи осень. Ты не перемудрил?

– Нет. Это и важно, что дождя не ждут. Значит, это будет чудо. В противном случае орки могли бы сказать, что это совпадение.

– Ну хорошо, – согласился Авангур, – с этим не поспоришь. А как вызвать дождь?

– Все просто. Нужно использовать благодать. Сейчас ночь. Температура воздуха упала. В воздухе много влаги. Ее можно собрать на маленьком участке и пролить дождем.

– А кто будет тратить благодать? Ты? – не отступал от Бортоломея Авангур, покровитель пророков.

– Почему я? Я дал идею, а ты трать благодать. Это справедливо.

– Я? Ты с ума сошел… У меня ее мало… И вообще, наш командор говорил – кто предлагает глупую идею, тот и должен ее реализовывать.

– Я не буду ее реализовывать, – замахал руками Бортоломей, – у меня тоже благодати мало.

– Ага, а ты понимаешь, что вложил в уста этого орка слова о дожде – и если он не пойдет, ты своей глупостью подорвешь веру орков в Худжгарха. Самое малое, что сделает командор, это заберет у тебя всю благодать. Ты это понимаешь?

Бортоломей выпучил глаза.

– Я об этом не подумал, брат… но у меня есть предложение…

– Только ты, Бортоломей, и будешь выполнять то, что хочешь предложить, и своей благодатью. Меня не впутывай, – тут же выпалил Авангур. – Я тебя знаю, ты просто напичкан нелепыми идеями.

– Ладно, я исполню, – безропотно согласился Бортоломей.

– Да? – подозрительно разглядывая покровителя поэтов, ученых и музыкантов, спросил Авангур. – И что это за предложение?

– А мы все расскажем командору. Пусть он и тратит свою благодать.

– Он нам морды набьет, – испуганно ответил Авангур. – Помнишь, как в лабиринте?..

– Тогда мы хотели его убить…

– Ага, а сейчас предложим бесполезно потратить уйму благодати.

– Ничего не бесполезно. Я знаю, какая от этого будет польза. Пошли к нему.

– Ты уверен, Бортоломей? Мне почему-то страшно.

– Не бойся, я все решу. С тебя только присутствие. Так сказать, дружеское плечо… И будешь должен.

– С чего это я тебе буду должен? – удивился Авангур.

– С того, что я решаю все вопросы, а идея помочь Свидетелям Худжгарха была твоя.

– Ладно, – недовольно ответил Авангур, – это справедливо, пошли к командору.

Они посмотрели, как Узлук стал прыгать около костра, призывая своего бога пролить дождь.

– Он будет так скакать не меньше часа, – решил Авангур. – Пошли.

На Горе было необычно тихо. В спальне командора, выходящей на балкон, было темно.

– Он там не один, – прошептал Бортоломей, – с женщинами.

– Вижу.

– Что будем делать?

– Как что? – удивился Авангур. – Звать его. Но…

– Что но?

– Понимаешь, командор не просто так создал темноту.

– Да? А для чего?

– А что мужчина делает, когда уединяется с женщиной? – усмехнувшись, спросил Авангур.

– Что? – не понимая его намеков, уточнил Бортоломей.

– А что ты делаешь с Матой, когда остаешься с ней наедине?

– Читаю ей стихи.

– И только?

– А что еще я могу ей дать? Даю то, что имею.

– Понятно, – хмыкнул Авангур. – Тогда и командор читает стихи своим дамам, иди и говори с ним.

Бортоломей пожал плечами и направился к застекленной двери.

Оттуда громким шепотом позвал:

– Командор?.. Командор?..

Через некоторое время раздался недовольный вопрос:

– Чего тебе?

– Вы не заняты?

– Занят, Бортоломей. Иди.

– Не могу, командор. Есть срочное дело.

– До утра не подождет?

– Не подождет. Стихи вы потом сможете прочитать своим дамам.

– Стихи? Какие стихи?

– Не знаю. Ну что вы там делаете?

– Делаем то, что нужно, – раздался недовольный женский голос, и в проеме двери за стеклом показалась обнаженная женская фигура. – Ты кто? – спросила она, а у Бортоломея слова застряли в горле.

Он смотрел на девицу, что воинственно уперла руки в бока, и молчал. Затем поднял ошарашенный взгляд, приложил руку к сердцу и неожиданно для всех стал читать стихи:

– Приятно слышать, убогий, что моя красота так на тебя подействовала. Ты пришел сюда читать стихи?

– Я?.. Нет… То есть да. Я могу еще почитать…

– Ганга, иди оденься, – за ее спиной появился командор и накинул на женщину простыню. – А то твой внешний вид сводит Бортоломея с ума.

Женщина фыркнула и отошла, растворившись в темноте спальни. Бортоломей смотрел ей вслед с открытым ртом.

– Бортоломей, слюни не пускай, это моя невеста, – усмехнувшись, произнес командор.

Мы успели порезвиться, потом искупаться и только собрались вновь приступить к любовным играм, как за стеклом с балкона послышался громкий шепот:

– Командор? Командор? Вы не заняты?

– Гони его, – прошептала мне прямо в ухо Ганга и полезла на меня сверху.

Я не хотел отвечать Бортоломею. Узнал его по голосу. Думал, покричит и уйдет. Но покровитель поэтов был настойчив. Я стал вырываться из-под оседлавшей меня Ганги, и она, разозленная на сына творца, пошла с ним разобраться. Ганга, не стыдясь, встала перед Бортоломеем полностью обнаженной.

Орчанки, привыкшие жить в стойбище, где невозможно спрятаться от чужих глаз, не стеснялась своей наготы. Для нее ходить обнаженной было так же естественно, как и ходить в одежде.

– Я же не страшилище, – говорила она на мои робкие упреки. – Чего мне прятаться? Тебе стыдно за то, как я выгляжу?

– Нет, не стыдно, – говорил я, – просто… просто ревную… и у нас не принято…

– Да? Ревнуешь? – шептала она и тут же использовала момент для близости. Поэтому я перестал обращать внимание на ее вольности. Тем более что она не ходила голой по замку.

Привычки – это наши вторые натуры. Я иногда грызу ногти, когда думаю. Ганга не стыдится наготы. Чернушка в постели любит заниматься любовью без света.

– Чего тебе, Бортоломей? – спросил я, когда Ганга ушла, а наш доморощенный поэт захлопнул рот.

– Я это… А кто это?..

– Что «ты это» и о ком ты, Бортоломей?

– Он был сражен красотой вашей невесты, командор, – за спиной Бортоломея нарисовался Авангур. – У нас важное дело, командор. Его вам расскажет Бортоломей. Говори, брат.

– Да, мы по важному делу, командор… И все же это ваша невеста? Я бы мог воспеть ее красоту…

– Да ты что, Бортоломей, никогда не видел красивых женщин? – спросил я.

– Видел, командор… Но вот голых красивых женщин не видел.

– Странно. Ты же живешь с Матой.

– А он ей только стихи читает, – стараясь справиться с одолевающим его смехом, пояснил за спиной Бортоломея Авангур.

– Поэтому она живет теперь с тобой? – уточнил я.

– Видимо, – ответил Авангур. – Я тоже до сегодняшнего дня этого не знал. Брат, приходи в себя и говори уже о деле, что привело нас сюда в столь неурочный час, а то опоздаем.

В это время за моей спиной появилась Чернушка. Она встала рядом со мной, прикрытая простыней, и спросила:

– Кто сочинил такие милые, наивные стихи?

– Я, – ответил Бортоломей. – Жаль, что от них вы почернели, госпожа Ганга.

– Я не Ганга, – рассмеялась Чернушка. И ее голос журчал, как ручеек.

Бортоломей снова остался стоять с открытым ртом.

– Вы сестра Беоты? – спросил он.

– Нет, Бортоломей, она бывшая жрица Беоты, а теперь моя невеста.

– У вас две невесты? – воскликнул Бортоломей.

– У нашего господина три невесты, – ответила простодушная Чернушка.

– Три! Отдайте мне одну… – выпалил Бортоломей.

– Обойдешься… Вам что нужно, остолопы? Морду давно не били? – не выдержал я. – Дайте мне… это… Дочитать стихи моим дамам…

Авангур спрятался за спину Бортоломея, а мой наигранный гнев привел последнего в чувство. Он поспешно заговорил.

– Простите, командор, не сдержался… Так вот, командор, в степи началось сражение богов.

У меня полезли брови на лоб.

– Каких богов?..

– Худжгарх противостоит Року…

– Так это давно случилось, и что тут нового? – не понимая, о чем говорит сын творца, пожал я плечами. – Это все?

– Нет, – перед Бортоломеем встал Авангур. – Свидетели Худжгарха вызвали на поединок жрецов Рока, – пояснил он.

– Они с ума сошли? – Я опешил от такого известия. – Кто их надоумил?

– Он, – Авангур ткнул пальцем в Бортоломея и отошел от него на шаг в сторону.

– Зачем, Бортоломей?..

– Командор, не сердитесь. Я сейчас все объясню, – быстро заговорил Бортоломей. – Вам всего-то надо, чтобы над местом магического сражения полил дождь.

– Всего-то? – Я посмотрел на небо. – Но там нет туч, Бортоломей.

– Дело как раз в этом, командор. Вам надо явить чудо, пока не взошло солнце. Жрецы Рока собрались в одном месте. Они остались без покровительства своего бога. Столб далеко, и Рок их не слышит. Вы используете благодать для того, чтобы полил дождик над маленькой такой площадью, и пятьдесят жрецов Рока примут Худжгарха своим хранителем, вот.

– А с чего им принимать Худжгарха хранителем? – недоуменно спросил я.

– А с того, что это условие поединка, – сообщил Авангур, высунувшись из-за спины Бортоломея.

– Ну признают они Худжгарха своим хранителем, потом откажутся – и что мне это даст? – спросил я.

– Даст то, что это почти все жрецы Рока, которые появились в степи, – ответил Бортоломей. – Если они примут Худжгарха, то откажутся от Рока. А он автоматически откажется от них, и столбы их отринут. Можно приходить и вырывать столбы. Без жрецов они просто идолы и все. Поставим их тут, и пленные жрецы будут наращивать нам горы.

– Это точно? – задумавшись, переспросил я. – Подвоха нет?

– Точно, командор. Никакого подвоха.

– Молодец, Бортоломей. Я в деле. Показывайте, где это место.

– Вы хотя бы оденьтесь, командор, – предложил довольный Бортоломей.

– Некогда. Я под невидимостью буду. А вы мне покажете, как собрать дождь.

– Дайте доступ к вашей благодати, командор, мы сами все устроим, – тут же предложил Авангур.

– Сколько своруете? – спросил я.

– Немного, – тут же честно ответил сын творца. – Как плату за идею. Слово даю.

– Ладно, – не раздумывая согласился я. – Бортоломей, идея твоя, тебе и благодать. Но смотри у меня, не бери больше положенного.

– А сколько вы мне положите? – потирая руки, спросил Бортоломей.

– Двадцатую часть от потраченной благодати.

– Десятую, – стал торговаться сын творца.

– Ты курсы бухгалтеров, что ли, закачивал? – недовольно спросил я.

– Нет, я не знаю, что это, но десятая часть – это справедливо.

– Ладно, пусть будет десятая часть, – неохотно согласился я. Посмотрел на Бортоломея и подумал, что такой лопух много просить не будет.

– А мне? – воскликнул обиженный Авангур. – Мы вместе планировали и участвовали.

– А с тобой поделится Бортоломей, – отрезал я.

– Делись, – закивала Чернушка. – Делиться это правильно.

Бортоломей подумал, повертел головой и согласился.

– Ладно, четверть выделю тебе…

– Почему четверть? Хочу половину. Мы вдвоем…

– Тридцать процентов, и это мое последнее слово, – решительно заявил Бортоломей. – Придумал схему отрезания жрецов от благодати Рока я, а ты лишь ругался.

– Хорошо, – буркнул Авангур, – пусть будет треть.

Степь орков. Час спустя

В лагере орков, где расположились на ночлег жрецы Рока, было шумно. В середине лагеря образовался большой свободный круг, и в нем перед кострами плясал, орал и махал руками Узлук Арчар. Он выл, кричал, просил пролить дождь, призывал Рока показать свою силу, называл его Несущим свет. Так продолжалось целый час. В атмосфере над степью ничего не менялось, не было и признаков дождя. Орки уже откровенно скучали и посмеивались над незадачливым жрецом.

Шыргун сидел у костра и невозмутимо жарил на огне тушку зайца. Он терпеливо смотрел на потуги молодого жреца и острым ножом срезал тонкие прожаренные куски мяса. Кидал их в рот и жевал.

Узлук устал и, отдуваясь, сел рядом.

– Теперь твоя очередь, Шыргун, – произнес он. – Посмотрим, услышит ли тебя твой бог…

– Худжгарх не бог, – спокойно ответил Шыргун. – Он сын Отца, которого наш Отец направил сюда для вразумления непокорных своих детей. Имеющий Сына имеет и Отца. Отец отдал свою славу Сыну. Мы чтим Сына, а значит, чтим Отца.

Шыргун, не вставая, поднял голову к небу, потом поднял руки и стал говорить.

– Худжгарх, верный Сын своего Отца. Мы верим в тебя и верим в Отца нашего. Пошли нам дождь, как проявление твоей милости.

Больше он ничего не сказал, а стал вертеть тушку зайца над огнем.

Сначала ничего не происходило, и Узлук пренебрежительно скривился:

– И где твой бог, Шыргун?

– Он не бог, – терпеливо поправил его Шыргун, – подожди немного.

Следом налетел ветер, и пламя костра взметнулось вверх и вбок. Затем в воздухе появился запах свежести, как это бывает с приближением дождя. Над стоянкой орков появились низко нависающие тучи. Они мрачно темнели, и Узлук, не выдержав, закричал:

– Это наш бог, Несущий свет услышал мои просьбы. А ты, Шыргун, примазался к моим чудесам.

Шыргун хмыкнул и махнул рукой.

– Худжгарх, не надо дождя, – и тут же тучи стали разбегаться. – Давай, Узлук, зови снова своего бога, – спокойно произнес орк и продолжил есть зайца.

Узлук вскочил и снова полчаса скакал перед кострами. Но чем больше он бесновался, тем меньше было туч на небе. Вскоре они и вовсе исчезли. Обескураженный такой неудачей, он упал животом на примятую траву и от бессилия заплакал.

– Ты закончил? – спросил Шыргун.

– Да-а… – не прекращая рыдать, ответил Узлук.

– Тогда я позову Сына Отца, – произнес Шыргун и снова позвал Худжгарха явить славу Отца.

Резко подул влажный ветер. Тучи, словно стая голодных собак, собрались в одном месте, и начал накрапывать дождь. Затем он пролился быстрым ливнем, и лишь одно место осталось сухим – где сидел Шыргун.

Шум среди орков смолк. Все с великим изумлением смотрели на молодого орка, что повелевал такими стихиями и остался сухим. Его костер горел. А сам Шыргун, не вставая, приказал жрецам:

– Теперь подходите по одному, жрецы, я буду посвящать вас Худжгарху.

Первым подошел Аргрыз.

– Пригни голову, орк, – приказал Шыргун. Тот подчинился. – Тебя как зовут? – спросил Шыргун.

– Аргрыз…

– Откажись, Аргрыз, от своего бога и прими благословение Сына. Повторяй за мной. Я отказываюсь от лжебога и принимаю Худжгарха своим хранителем.

Аргрыз слово в слово повторил слова Шыргуна.

Так же Шыргун поступил и с остальными жрецами. Последним подставил голову Узлук.

Когда все было закончено, наступил рассвет. Шыргун поднялся и громко произнес:

– Орки, вы сами видели, что нет противников у Худжгарха. Поэтому мы пойдем на юг за реку и будем вырывать столбы, что понаставили эти заблудшие.

Оглашая окрестности громкими радостными криками, орки стали кидать вверх и ловить свои топоры. Дух свободы витал над воинами. Они освободились от страха перед жестокими жрецами и ликовали.

– На юг! За реку! – подхватили они клич Шыргуна.

Все действо явления оркам славы Худжгарха заняло целую ночь. Я успел вернуться на Гору. Успокоить Гангу. Сообщил невестам, что иду освобождать ставку и готовить свадьбу. Поцеловал невест, переоделся и вернулся на представление.

Сначала было смешно наблюдать за метаниями молодого орка. Потом стало скучно, но я и два хранителя терпеливо ждали конца событий.

Бортоломей вкладывал в уста Шыргуна, сына Грыза, нужные слова, а Авангур управлял погодой. Я был зрителем и олицетворял могущественного Худжгарха.

Сначала я опасался появления Рока. Уж слишком много здесь собралось его жрецов. Но затем понял, что это не его масштаб. Он на мелочи не разменивается. Запустив ряд нужных ему процессов, он ждет результат. А его еще нет. Вот когда он появится, тогда Рок начнет принимать меры. Так было, когда верные ему племена орков терпели поражение от стариков и женщин на плато у Снежных гор. Тогда мы с ним схлестнулись на кулаках, и я победил.

Идея Бортоломея мне понравилась тем, что можно лишить столбы связи с их жрецами. И выкопать их. Так мы освободим ставку Великого хана, и можно будет провести свадьбу с Гангой, как она того хотела. Делать это нужно было стремительно, пока Рок не очухался и не придумал новый план покорения степи.

– Бортоломей, ты молодец, – я обратился к молодому хранителю. – Направь мысли Шыргуна на то, чтобы повести объединенный отряд на юг, вырывать столбы. Будем освобождать земли от столбов, пока их не останется. Действовать нужно быстро. На юге не осталось боеспособных отрядов племен. Мы пройдем там, как нож проходит сквозь воду.

– Без проблем, – ответил довольный моей похвалой покровитель поэтов.

– Бортоломей и ты, Авангур, идите вместе с орками до прежней ставки Великого хана, вырвите там столб, даже если он пророс корнями. Это важно. С меня благодать.

– Сколько? – в один голос спросили корыстные дети творца.

– Вся благодать от столба ваша.

Братья переглянулись и кивнули.

– А остальные столбы как делить будем? – спросил Авангур.

– На всех поровну.

– На нас троих? – уточнил он.

– Нет, на Велеса и второго брата тоже. На пятерых.

– Это нечестно! – воскликнул обиженный Авангур. – Мы тут работаем…

– А они работают там, – прервал я его возмущение.

– Где?

– Где надо. Тебе нужна благодать? Или тебя выгнать? – сурово спросил я.

– Нужна, – буркнул он. – Чего сразу выгонять? И спросить уже нельзя?

– Можно, – ответил я. – Жадничать нельзя. Мы одна команда. Будем разделяться – проиграем и все потеряем. Сегодня наш избыток восполнит их недостаток, а завтра их избыток будет восполнять наш недостаток. Это закон.

– Чей закон? – не поверил мне Авангур.

– Творца.

– Я не слышал о таком.

– Ты не слышал о таком, потому что не знаешь, что такое справедливость, Авангур. Вы все хотите хапать только себе и забываете, что сами по себе мало что можете. И только со мной вы получаете возможность подняться быстрее остальных глупцов, что действуют самостоятельно. Рок и Беота имели фору во времени тысячи лет. Они не допустят конкуренции и задавят любого, кто высунет нос из своей щелки. Лишь сообща мы можем им противостоять, вот как сейчас.

– Может, тогда и невест поделим? – осторожно предложил Бортоломей.

– Невесты – это не общее имущество, это личное… М-м-м… Хотя и не имущество, Бортоломей. Забудь и ищи себе свою невесту.

– А где?

– Где? – переспросил я. – А хочешь, найду тебе толковую невесту. Вы будете отличной парой. Только ты не упирай на стихи, а будь еще и ласковым любовником.

– Как это?..

– Авангур, научи брата, а я поищу ему невесту.

– Запросто, – охотно согласился Авангур, – с тебя, Бортоломей, благодать…

– Хорошо брата научишь – я за него заплачу, – встрял я, понимая, что сейчас начнется долгий спор.

– Без проблем, – согласился Авангур. – Экзамен принимать будете?

– Буду, – ответил я.

– Не доверяете?

– Доверяю, но проверяю. Занимайтесь тут своими делами, а я к Великому хану…

Утром Керна приказала сняться с лагеря и двигаться к столице Снежного княжества. Тора уже полностью оправилась от приключений, что выпали на ее душу, и с невозмутимым видом ехала на скакуне Керны. А та пересела на другого коня. Отличных трофейных лесных коней у нее было несколько десятков.

Впереди небольшой армии двигались разъезды орков.

В середине дня орки подошли к баррикадам из повозок и камней. На орков недружелюбно смотрели изможденные снежные эльфары.

– Вам чего? – крикнул один из них, с морщинистым крупным лицом.

– Мы передовой отряд войска принцессы Торы-илы, – ответил молодой крепкий орк. – Проводим разведку.

– А что, принцесса с вами? – удивился эльфар. – Ее раньше не было.

– Да, она в войске под командованием генерала Керны.

– Не знаем такую, – ответил ему из-за баррикад краснолицый эльфар. – Уходите. Мы вас дальше не пустим. Сообщите принцессе, что нам нужны лечебные эликсиры.

– А мы и не собираемся идти дальше. Всего хорошего, затворники, – крикнул, смеясь, орк и повернул лорха назад.

Вскоре к баррикаде подошли передовые терции. Над ними вились знамена Торы-илы. На воинов, экипированных в доспехи лесных воинов, с удивлением смотрели воины за баррикадами.

– Вы кто такие? – крикнул тот же краснолицый эльфар, что разговаривал с орками.

– Мы войско принцессы Торы-илы, под командованием генерала Керны, – ответил молодой снежный эльфар на скакуне Лесного княжества.

– Кто такая Керна? – снова крикнул воин. – Мы не слышали о ней.

– Она Дочь ночи из потерянного дома Медной горы.

– А-а. Из Младших, – пренебрежительно произнес воин. – Мы будем разговаривать с принцессой Торой-илой.

– Я передам, – ответил всадник и поскакал назад.

Вскоре перед баррикадой появилась Тора на коне. Она узнала капитана стражи дома лера Манру-ила.

– Капитан, вы узнаете меня? – спросила Тора.

– Да, льерина, узнаю. Я капитан стражи дома лера Манру-ила…

– Я знаю вас, капитан. А где сам лер Манру-ил?

Капитан нахмурился. Помолчал и, скривившись, произнес:

– Струсил и бежал. Где он сейчас, я не знаю. Мы здесь держим оборону от войск Леса. Отбили пару атак их разведывательных отрядов. К столице нас не пускают дворфы. Они перекрыли дорогу и нам, и лесным скотам. У нас много раненых и нет еды, льерина Тора-ила.

– Сколько здесь с вами командиров отрядов? – спросила Тора.

– Четыре, льерина Тора-ила. Со мной еще три главы домов с дружинами. Это все, что осталось от того войска, что пошло с вами. Рад, что вы живы и здоровы.

– Сколько всего боеспособных воинов? – спросила Тора.

– Полторы сотни всадников, льерина, и две сотни раненых разной тяжести.

– Лер, вы готовы присоединиться ко мне и моим войскам? – спросила Тора.

– Я готов, льерина, но не могу ручаться за других. Я проведу вас. Вы сами с ними поговорите.

Вперед выехала девушка в простой кожаной броне на коне.

– Лер, – звонким молодым голосом проговорила она. – Ее высочество не поедет к вам. Она примет глав домов здесь, в своей ставке.

– А вы кто, льерина, что говорите за льерину Тору-илу?

– Я командующий объединенными силами орков и Снежного княжества. Генерал Керна. Из дома Высокого хребта.

– Вот как. А такой дом есть?

– Есть, и его глава риз Ирридар Тох Рангор.

– Человек? Я видел его на перевале. Не знал, что он стал одним из глав Младшихдомов.

– Да, он получил право основать дом.

– И вы, льерина, опозорили себя и свой старый дом, присоединившись к человеку?

– Позор на тех, кто сидит в своих замках и отдал родину врагу на поругание, лер. Быть подданным достойного владыки – это честь. Как я слышала, вы такой чести не имеете.

– Не вам, льерина, судить. Вы молоды, а Младшие дома продались Братству, что привело в горы лесных тварей.

– Я не отвечаю за глав домов, каждый отвечает за себя. Вы это знаете не хуже меня, лер, но пытаетесь спрятаться за обвинением других.

– Я не прячусь, льерина, и будь вы мужниной, я бы вызвал вас на поединок…

– Так в чем дело, лер? Я на войне, и значит, не женщина. Я готова принять ваш вызов.

– Перестаньте ссориться, – вступила в спор Тора. Ей не понравилось, как разговаривали эти двое. Один был из Старшего дома и пренебрегал Младшими. Это уже укорененная привычка Старших. Другая была командиром сильного отряда. И оба ей были нужны.

– Пригласите, лер, сюда глав домов, мы обсудим наше положение.

– Как прикажете, льерина Тора-ила. Подождите тут, я скоро.

Действительно он вернулся быстро, и с ним было три эльфара. Тора их знала и обрадовалась.

Через баррикаду полезли лер Ради-ил из родственного дома, Орвинг-ил из рода Манру-ила и крепкий широкоплечий богатырь – Танир-ил из дома Зеленой Лощины. Они предстали перед Торой и склонили головы. Тора слезла с коня и обняла каждого.

– Леры, нам надо серьезно поговорить, – произнесла она. – Присядем. Керна, будь добра, позови сюда лера Мерцал-ила и лера Саму-ила.

Керна удивленно посмотрела на Тору.

– Прошу прощения, льерина Тора-ила, у вас есть секретарь для посылок, лер Шавга-ил, которого вы почему-то игнорируете.

– Прикажите ему позвать данных господ.

Тора поняла, что сказала глупость, и прикусила язык.

Леры, услышав этот разговор, нахмурились, осуждающе посмотрели на стройную девушку в простой кожаной броне, но та ответила прямым спокойным взглядом.

– Леры, я командир ополчения, генерал Керна из дома Высокого хребта. Как вы понимаете, я не посыльная. Простите, ваше высочество, за дерзость.

– И ты прости меня, Керна, не подумала, – смущаясь под взглядами мужчин-эльфаров, отозвалась Тора. Поискала глазами среди спутников и нашла Шавга-ила. – Шава, пригласи на совет лера Мерцал-ила и его спутников, что прибыли в отряд.

Шава кивнул и скрылся за рядом воинов охраны Торы.

– А кто вам дал право командовать, льерина? – спросил насупившийся Орвинг-ил, глядя на Керну.

– Война и эти воины, что стоят за моей спиной, лер. Они, как я надеюсь, выбрали самого достойного, кто показал свое умение в бою.

– Вы сражались?

– Да, и много.

– И с кем же? – не унимался лер Орвинг-ил.

– С врагами, лер. С лесными эльфарами и с предателями родины. Здесь почти две тысячи бойцов-эльфаров и пять сотен орков-союзников.

– Вы так молоды, – басом прогромыхал лер Танир-ил. – И то, что вас избрали командиром сами воины, достойно уважения. Откуда у них снаряжение лесных эльфаров?

– Они добыли его в бою, лер. В основном в отряде простые эльфары, не воины, но уже показали врагам, чего они стоят.

– Ха, стоят, – фыркнул лер Ради-ил. – Легко сражаться за спинами орков, что делают всю воинскую работу…

– Вы оскорбляете моих воинов, лер, и притом безосновательно, – решительно заявила Керна. – Орки нам только помогали добивать убегающего противника и лишь в последней битве. Придержите свой язык.

– Как ты смеешь, девчонка! – вспылил лер Ради-ил.

– Смею, потому что за мной сила. Кто за вами, лер? Вы не смогли разбить малый отряд, отступающий от стен столицы. Закрылись на дороге и сидите, как мыши в норе. Смею потому, что вижу трусов.

– Позвольте!.. – возмутились двое из эльфаров – лер Ради-ил и лер Орвинг-ил.

– Не позволю, леры. Вы или с нами, или идите своей дорогой.

Молчавший лер Танир-ил спросил:

– Кто будет командовать войском, льерина?

– Я, леры, и только я. Вы можете войти в подчинение с обязанностью выполнять мои приказы или же вести боевые действия самостоятельно. Как параллельная союзная сила. Если присоединитесь, будете выполнять мои приказы. За неисполнение приказов или их ненадлежащее исполнение – смертная казнь.

Лер Орвинг-ил поднялся с камня.

– Простите, льерина Тора-ила, тут нечего обсуждать. Мы не пойдем под командование этой зазнавшейся девчонки. Вы же можете присоединиться к нам.

Тора беспомощно оглядывалась на спорщиков. Планы, что она выстрадала ночью, рушились на глазах. Между Керной и этими эльфарами лежала пропасть, и никто не желал уступать. Она хотела остаться со «своими» эльфарами, которых она считала близкими по духу. С лером Орвинг-илом и его товарищами. Но что она будет делать там? Сидеть на дороге среди умирающих бойцов, с сотней боеспособных воинов, которые даже между собой не нашли согласия? Выбор был очевиден, и она попробовала примирить стороны.

– Льерина Керна, ваше право командовать никто не оспаривает. Но можно создать штаб и воспользоваться подкреплением в виде нескольких сотен всадников и умных штабистов. Знающих толк в военном деле.

– К сожалению, ваше высочество, я таких тут не вижу. За исключением лера Танир-ила. О нем хорошо говорил глава моего дома, Тох Рангор, и уважительно – убитый лесными врагами глава дома Медной горы. Мне в отряде бездельники и болтуны не нужны.

Два эльфара возмущенно посмотрели на девушку и направились за баррикаду.

Им вслед крикнула Керна:

– Разбирайте баррикады, мы двинемся дальше.

Тора молча, почти в отчаянии, смотрела вслед уходящим эльфарам.

Лер Танир-ил вздохнул и пробасил:

– Я остаюсь с вами, ваше высочество. Кроме вас некому объединить нашу страну. Льерина Керна, я и мои восемь десятков бойцов в вашем распоряжении. Приказывайте…

– Я тоже с вами, – из-за баррикады крикнул краснолицый эльфар. – Стало уже стыдно тут сидеть. Мы разбираем баррикаду, ваше высочество…

Эпилог

– Совсем ночью не спал, – старый шаман сидел ссутулившись и смотрел себе под ноги. – Времена странные, непонятные… Пугают меня.

– Чего тебе непонятно? – Великий хан посмотрел на старого друга и отложил чашу с гайратом.

– Непонятно, что будет дальше, Тарпам. Видение у меня было…

– Что за видение, Миргруз? – Хан насторожился. Старый шаман никогда слов на ветер не бросал. Коли чем-то озабочен, значит, это серьезно.

– Видел я небо черное, залитое кровью, и по нему шли мертвецы. Много их шло. Странно мне было, что шли они по небесам как по тверди. А им навстречу из огромного огненного озера вылезали демоны. Они поднимались к небесам, хватали мертвяков и тащили к себе в озеро. Мертвяки сражались и делали из демонов мертвецов. Демонические мертвецы поднимались и пополняли армию нежити. За нежитью шла черная женщина и подгоняла мертвецов. А за демонами шел старичок, хуман, и он страшно кричал на демонов, а демоны его слушали. Я смотрел и видел, что никто не мог победить в этой схватке. Но тут между ними появились верховые орки и стали рубить тех и других жужжащими мечами, что мерцали, как зорька ранняя. А за орками шел наш родич Тох Рангор. Он смеялся и управлял орками. Я увидел его и крикнул: «Тох Рангор!..»

Шаман замолчал и пожевал губами. Поднял чашу с гайратом и отпил глоток.

– И что? – поторопил его хан. – Что дальше было?

– А ничего, – ответил шаман. – Видение исчезло, а появился ты. Зашел в шатер, перднул и сел.

– Я не пердел, – завозился на кошме Великий хан. – То тебе показалось. Может, сапоги плохо жиром смазал и они скрипели?

– Может, – не стал спорить шаман.

– И что ты думаешь по поводу видения, растолковать можешь?

– Думаю много, растолковать не могу, но кое-что понимаю. Наш принц степи разрушил прежний мир. Разбудил спящих младших богов, и они вступили в схватку за передел мира…

– Сюда что, демоны придут? – спросил хан.

– Может быть… – отозвался шаман.

– А нежить откуда? У нас о ней слыхом не слыхивали.

– Трясутся устои мира, Тарпам, а потрясатель вселенной – наш родич, которого Худжгарх избрал вестником.

– Может, все-таки сам Худжгарх, Миргруз? – усомнился хан. – Тох Рангор всего лишь хуман. Да, хитрый, пронырливый, как шарныга, но человек, не бог…

– Вы обо мне говорили, уважаемые? – раздался веселый молодой голос в шатре, и хан с шаманом от неожиданности вздрогнули.

Шаман недовольно пробурчал:

– Назови беду по имени, она тут как тут…

– Тох Рангор, – недовольно отозвался на его реплику хан. – Тебя не учили проявлять уважение к владыкам? Что за привычка появляться неожиданно? Мог бы появиться у шатра и дождаться, чтобы о тебе доложили…

– А мой дедушка, Миргруз, никогда не требовал, чтобы я просил разрешения войти в его шатер, Великий. И какие могут быть условности между родоками? Мы с вами одной крови, как говорил Маугли.

– Маугли? Это кто? Спящий бог?

– Нет, это мальчик, что знал язык зверей.

– Не слышал о таком орке, – отозвался хан. – Миргруз, а ты слышал?

– Не слышал… – буркнул шаман. – И чего слушать этого оглашенного? Он нам зубы заговаривает, а потом оглянуться не успеем, как он пошлет нас туда, откуда мы не выберемся.

– Уж больно вы, дедушка, пессимистичный. Живот болит, или геморрой замучил, или бессонница старческая одолела?..

– Тьфу на тебя, – отвернулся шаман.

Хан подобрался.

– Правда, что ли? – спросил он. – Пришел сообщить нам о воле Худжгарха?

– Я пришел вас порадовать…

– Стало быть, Миргруз, не надо печалиться. Живыми мы вернемся, – с кривой усмешкой произнес хан. – Ну давай, родич, радуй.

Шаман на человека не смотрел, но ушами прял, что твоя лошадь.

– Короче. Свидетели Худжгарха сразились со жрецами лжебога и победили их, – довольным голосом сообщил хуман. – Пятьдесят жрецов уверовали в Худжгарха, и две тысячи всадников пошли выкапывать столбы. Они без жрецов – пустые деревяшки. Так что вам надо возвращаться в ставку и праздновать победу. Вот.

– Он не брешет? – спросил хан у шамана. Тот скривился, но ответил:

– Не брешет, так и есть. Только перед нами орда оседлых еретиков расположилась и укрепилась лагерем. Что с ней делать?

– А ничего не надо делать. Обозы, что к ним шли, перехвачены, – ответил человек. – Пусть сидят, пока сидится. Потом начнут по отрядам разбегаться. Пропускайте малочисленные отряды через реку. Большие разоружайте. Не надо проливать кровь братьев. Так велит Худжгарх. Обойдите их лагерь стороной. Дальше они не пойдут – жратвы нет, и жрецов, что вели их в поход, тоже нет. Поэтому оседлые пахари посидят да разбегутся. Сеять озимые пора. Корм на зиму заготавливать. Это для них важнее войны. Свидетели Худжгарха отодвинут столбы от ставки подальше. Все, конечно, не смогут, там остались еще жрецы. Но и этого для начала хватит. А как вернетесь, готовьтесь сыграть свадьбу.

– Чью? – удивленно спросил хан.

– Мою и трех моих невест.

– Зачем мы должны устраивать твою свадьбу, да еще с тремя невестами? – сварливо проворчал старый шаман. – Не много ли чести?

– А затем, дедушка, что это вы мне сосватали небесную невесту. Я не просил. И сделали это тайно. Я даже не знал, что должен жениться. А Ганга, ваша внучка, требует свадебный обряд по вашим оркским традициям.

– Ну это я понять могу, – произнес хан. – А почему еще две?

– Потому что у меня три невесты. Одна орчанка, другая черная эльфарка-дзирда с запада, а третья – лесная эльфарка.

– Что? – Оба старика застыли изваяниями. – Лесная эльфарка?.. – в один голос закричали они. – Ты силой хочешь принудить лесную первородную стать твоей женой?

– Нет, силой не хочу. Ее мне подарили истинные хранители Вечного леса, Мелирионы. Она была дриадой. Девушка сама хочет выйти за меня замуж, как за обласканного богами. Ганга ее сделала шаманкой… – Человек, рассматривая пораженные лица стариков, довольно рассмеялся. – Что, дедушки, удивлены? Понимаю. Я сам был удивлен не меньше вашего. Вы давайте не мешкайте. Возвращайтесь домой. Надо через семь дней устроить праздник победы, и заодно сыграем свадьбу. А мне, родичи, надо идти. Дела, дорогие мои, зовут меня. Дела, чтоб им пусто было. До встречи на празднике.

Сказав это, хуман исчез. Хан задумчиво посмотрел на место, где только что сидел человек, и качая головой, мечтательно произнес:

– Да, домой… Как я соскучился по дому…

Владимир Сухинин Классический Эндшпиль

Все суета, все суета.

Стремленья, страсти и игра.

Обманы, подкуп и вражда —

Все это тоже суета.

Над всеми есть один творец,

Но разный всем придет конец.

Кому бессмертная судьба,

Кому печаль его конца.

Стремленье к власти – суета.

И дел бессчетных череда,

 это тоже суета…

Ария умирающего императора

Лигирийский императорский театр

Краткое содержание предыдущей части

Виктор Глухов, попав в тело молодого дворянина, изгнанного из дома нехейского барона, обнаруживает в своем распоряжении могущественные артефакты, которые помогают ему выжить в мире, наполненном магией. Здесь живут различные народы, которые находятся в состоянии вражды, плетут интриги и строят козни.

Судьба возносит нашего героя на вершину власти в этом мире, и он становится одним из местных богов – хранителем степи, известным как Худжгарх, по имени легенды, которую он оживил в сердцах старых орков.

Однако на его пути встают другие боги: Рок, стремящийся подчинить себе всех хранителей и стать единственным богом этого магического мира, который называется Изначальным. Именно из него, согласно древним сказаниям, вышел творец, чтобы создать вселенную.

Сестра Рока, чернокожая красавица Беота, боится, что Рок осуществит свои планы, и пытается ему помешать. Она призывает магов с изолированного от всех острова магов совершить нападение на Лигирийскую империю, которая находится в состоянии войны с королевством Вангор. Беота пыталась договориться с Худжгархом на правах старшего партнера, но тот отказался.

Ему помогают другие хранители, которых он совсем недавно вывел из «лабиринта» – места, где родились и выросли дети творца, чтобы стать хранителями Изначального мира. Бывший хранитель мира первородного хаоса – Инферно – Курама стремится обрести божественную плоть, потерянную в войне с сестрой Беотой, и заключает союз с Роком.

Хранитель Преисподней, где рождаются и умирают демоны, Ридас, стремится расширить свою власть. С помощью Курамы он отправляет хранителя Преддверия Алеша Прокса с позывным Демон, бывшего агента АДа, в ловушку в другую вселенную и пытается захватить его домен. Ему противостоит сенгурка, демоница, помощница Алеша.

Ридас, захваченный в плен, смог сбежать с помощью самого негодного, трусливого и высокомерного хранителя, Рохли.

Алеш Прокс выбирается из ловушки. В спутницы он получает убитую дочь правителя, душа которой не ушла за грань. Плоть ей сделали мистические существа – ролинги, взяв ребро у Алеша. В ходе приключений парочку захватывают в плен во время бала у местного правителя.

Ридас имеет проход в этот мир и посылает туда демонов, которые принимают вид людей. Он также, имея слепок ауры нашего героя, отправляет по его следам демоницу Мардаибу. Ирридар захватывает ее в плен, используя магию крови, изученную по запретной книге, делает ее ментальной рабой и отправляет на помощь Проксу. Война между империей и королевством Вангор зашла в тупик. Войска империи были остановлены у пограничного города Старая крепость, где Ирридар, стремительно перемещаясь с одного места на другое, организовал оборону и жестокими мерами принудил всех к борьбе с империей. Он действовал под личиной мессира Кронвальда, командующего южной армией.

На короля Вангора было совершено покушение. Искореняющие напали на королевский дворец, и только своевременное вмешательство Ирридара спасло ему жизнь. Оказалось, что под видом искореняющих на дворец напали члены преступного синдиката, которые похищают людей и тайно вывозят магические ингредиенты из этого мира.

Заговор против короля возглавил его дядя, герцог Мазандар, ярый поклонник культуры империи. Он использовал агентов-имперцев, которые, сами того не зная, действовали по его плану. Его роль в мятеже долго оставалась незамеченной, но он сам выдал себя, напав на короля с кинжалом. Ему грозила смерть, но никто не решался вынести приговор родственнику короля.

Ирридар Тох Рангор устроил герцогу ложную смерть и предложил ему жить под другим именем в Снежных горах и стать управителем его земель. Герцог, понимая, что для всех он уже умер, согласился – с условием, что его сын-бастард будет управлять бывшими землями герцога.

В Снежных горах сложилась тяжелая обстановка. Страна была охвачена раздорами, а Старшие Дома не спешили сражаться с захватчиками – лесными эльфарами. Восток и центр страны были оккупированы. Ирридар Тох Рангор выводит на «арену» принцессу Тору-илу, которая должна была стать княгиней по праву рождения, но Старшие Дома отказались признать ее главой государства. Они хотели сделать ее номинальной правительницей и править за ее спиной.

Несмотря на опасность, Старшие Дома начали интриговать и торговаться, как привыкли, даже не задумываясь о будущем княжества. Им было все равно, кто будет хозяином страны, пусть даже лесные эльфары, лишь бы остаться у власти. Такие Дома возглавил предатель лер Манру-ил, который тайно собирал сторонников своих идей.

Тора-ила с обидой в сердце покидает Ирридара Тох Рангора, потому что тот отказался применить магию и закончить войну одним ударом. Она оказалась в окружении глав Старших Домов, и те ее предают.

Агенты Ирридара, приставленные к ней, провели ее через опасные приключения и спасли. Но Тора-ила продолжает упорно держаться старых, закостенелых правил, пренебрегать соплеменниками из Младших Домов и не понимает, что вокруг нее предатели. Тора вынужденно присоединяется к войскам Ирридара, которые собрала генерал Керна – бывшая чигуана и тайный агент Леса, принявшая образ снежной эльфарки и поднявшая восстание Младших Домов против захватчиков. Она служит Ирридару Тох Рангору.

Вместе с отрядом снежных эльфаров и союзников-орков Керна разгромила войска предателей из «Братства» – тайного общества, заключившего союз с лесными эльфарами, – а затем авангард войск Леса.

Войска Керны вышли к дороге, ведущей к столице Снежного княжества. По пути они встретили отряд Старших Домов, запертый в лощине, и часть из них присоединилась к войскам Керны. Остальные не захотели идти под командование неизвестной девушки из Младшего Дома.

Чтобы поднять народ гор на борьбу с захватчиками, Тора издает эдикт о равенстве Домов, и в войско Керны начинают стекаться простые эльфары из всех Домов.

Неожиданно Ирридар Тох Рангор узнает, что его власть над степью пошатнулась. Рок пошел ва-банк и поставил себе идолы для поклонения – «Столбы исполнения желаний» – в степи на юге, где проживало оседлое население орков. Его жрецы начали экспансию с помощью волшебных столбов. Любой, кто уверовал в Рока, мог попросить, и его желание исполнялось. Окрыленные победами без пролития крови жрецы нового бога повели войско оседлых орков на захват всей степи. И повезли с собой столб. Помощники Худжгарха, три брата и покровитель пророков, помогают Ирридару хитростью похитить столб и перенести его в Град на Горе вместе с лишенными возможности двигаться и говорить жрецами, чтобы забирать магическую эссенцию – «благодать», – дающую хранителям силу.

Лишенные своего столба, орки впали в растерянность и, чтобы найти выход из ситуации, решили присоединиться к войскам великого хана. Получив известие о том, что оседлые племена лишились божественной поддержки, великий хан повел верные ему племена отвоевывать места для кочевий.

Их поддержали войска свидетелей Худжгарха, которые захватили почти всех жрецов, вышедших в поход, и вынудили их отречься от лжебога Рока.

Степь пришла в движение, и племена орков, стремясь обогатиться в набеге, отправились на территорию империи. Часть сил повернула, чтобы нанести удар в спину имперским войскам, вторгшимся в королевство Вангор.

Ирридар Тох Рангор, сопровождаемый невестами, отправился к войску, которое должно было захватить склады снабжения имперской армии, чтобы обеспечить их всем необходимым для дальнейшей борьбы.

Глава 1

Телурия. Мир Сардора

Глаза с трудом открылись. Сквозь ресницы просачивался тусклый свет, на каменных стенах плясали неясные тени. Вернулся слух, рядом раздался тихий стон, кто-то стонал от боли. Алеш с трудом поднял голову и попытался оглядеться, но не смог удержать равновесие, и она вновь упала на грудь.

– Посмотри, милый, это здоровяк проснулся, – услышал он мелодичный женский голос и снова попытался поднять голову. Сильные руки взяли его за подбородок и приподняли. Перед затуманенными глазами появилось знакомое женское лицо с неясными, размытыми очертаниями. Алеш стал моргать, чтобы прогнать муть, и это ему удалось. Он увидел женщину, очень похожую на Исидору, только с пышной прической, возвышающейся над головой, словно башня. Вместо янтаря на ушах у нее висели серьги с синими камнями.

Облизав запекшиеся губы, Алеш, с трудом преодолевая слабость, тихо произнес:

– Исидора?

На что женщина рассмеялась резким, неприятным смехом с визгливыми нотками:

– Исидора? – спросила она и приблизила свое лицо. – Нет, красавчик, я – ее сестра, мое имя тебе ничего не скажет. А твоя Исидора вот. – Его голову резко повернули в сторону, и Алеш увидел распятую на кресте обнаженную девушку. Он вновь удивленно произнес:

– Исидора?

– Она самая, – ответила женщина и повернула его голову к себе. – Кто ты и почему ты с моей сестрой? Она должна была погибнуть в темнице, но вот же я вижу ее с тобой? У меня накопилось много вопросов, и тебе лучше на них ответить.

Алеш не стал спорить:

– Дай пить, а потом спрашивай, – ответил он.

– Ха! Так ты не такой дурак, как показалось. Марчек, дай ему воды, – приказала женщина и отпустила голову Алеша. Без поддержки она безвольно упала на грудь.

К нему подошел крепкий бородатый мужик с оголенными сильными руками, покрытыми черными волосами. Он небрежно поднял его голову за волосы и приставил мятую жестяную кружку ко рту. Алеш, стуча зубами, стал жадно пить, проливая воду на грудь.

– Хватит, – приказала женщина. Она стояла рядом, сложив руки на груди. Теперь Алеш мог видеть гораздо отчетливее. Рядом с женщиной, очень похожей на Исидору, стоял наглый карлик и корчил рожи. Алеш помнил его, он бегал по залу, где они пили вино.

«Вино?.. – догадался Алеш, их отравили и пленили. – Хитро», – подумал он.

– Ну что, дылда, кто из нас дурак? – ехидно рассмеялся карлик. – Это я тебя поймал. Вы, люди, такие доверчивые. – Он скабрезно рассмеялся, сунул руку под нос и, от удовольствия закрыв глаза, вдохнул запах руки. – Я покопался в недрах твоей подруги, – произнес он. – Знаешь, она свежа и не воняет рыбой, хорошая самка. Жаль, я не могу ее затрахать до смерти, моя любовь мне это не позволяет, – он обнял за бедра стоявшую рядом женщину. – Но зато ее могут драть палач и его помощник. Знаешь, какой у него член? О, ты увидишь – обзавидуешься, а твоя крошка Исидора будет молить его еще и еще… – Он снова рассмеялся, и женщина милостиво на него посмотрела.

Алеш пропустил его слова мимо ушей – он знал, что такое давление на допросе, и понял, что его пытаются сломить печальной участью девушки. Он ничем не мог ей помочь и поэтому решил не мучиться воображением, на которое его толкал карлик.

– Делай что хочешь, – ответил он. – Спрашивай, что хотел узнать.

– О, так ты не боишься за ее судьбу?

– А чего мне бояться, она уже была мертва и изнасилована, что изменится в ее жизни? – Голос его звучал безразлично, и стоящие перед ним люди поверили ему. Он это видел по их лицам. «А люди ли это?» – усомнился Алеш, разглядывая карлика и женщину. Что-то неуловимо неестественное было в них, что отличало от настоящих людей.

Вместо карлика заговорила женщина, и Алеш вспомнил ее имя – младшая сестра Исидоры, Генриетта. Такая же красивая, но в больших глазах девушки с ангельским лицом он увидел печать мерзости ее души.

«Такая ни перед чем не остановится», – подумал он.

– Ты неплохо держишься, красавчик. Расскажи нам, кто ты и где встретил мою сестру? – с явным интересом разглядывая Алеша, спросила Генриетта.

– Я Алеш Прокс, человек из другого мира, который оказался в ловушке, расставленной моим союзником. Он использовал колдовство, чтобы заточить меня в тюрьму в вашем мире. Там я встретил бестелесную душу вашей сестры, которая хотела отомстить за свою загубленную жизнь. В обмен на мою свободу я должен был поклясться Неназываемому, что исполню ее желание – отомстить ее врагам. Я дал клятву, и Неназываемый выпустил меня из темницы.

– Так ты видел самого Манувара? – воскликнула Генриетта, перебив его.

– Да, видел, – ответил Прокс.

– И как он?

– Он? Мужчина… Молодой, хорошо одетый… Примерно так.

– Он что-то предложил тебе?

– Нет, он сказал, что я должен вернуть к жизни эту девушку и дать ей плоть, – Алеш кивнул в сторону висящей на кресте Исидоры, которая находилась без сознания. – Он назвал ее Исидорой Неудачницей.

– Это верное сравнение, ей всегда не везло, – кивнула довольная его ответом Генриетта. – С подругами, с женихами и, конечно же, с сестрой. И как же ты дал ей плоть? – с любопытством спросила Генриетта.

– Меня распяли на полу ролинги и вырвали ребро, из него сотворили плоть этой, – он слегка повел головой в сторону Исидоры.

– И ты согласился? – рассмеялся карлик. – Вот дуралей…

– Сам ты дурак, – ответил Прокс, – посмотрел бы я на тебя… – Карлик возмущенно ударил Прокса ногой, но больше от обиды, чем от злости. Во время разговора Прокс не скрывал правды, внутри него активно работала нейросеть.

«Пространство блокировано негаторами неизвестной природы, – прозвучало в его голове, – применение магии и процессов метаморфоза невозможно. Применена система защиты носителя от физических воздействий. Нарушено кровообращение в важных частях тела, включается система регенерации. Рекомендации: перевод организма в короткий анабиоз для восстановления всех функций организма».

Алеш мысленно приказал нейросети повременить.

– У тебя в сумке, – продолжила Генриетта, – мы нашли свиток заключения и медальон проклятия. Зачем они тебе? Где ты их взял?

– Свиток был нужен, чтобы отправить тебя, госпожа Генриетта, в ту самую тюрьму и совершить месть. А медальон – чтобы у жениха Исидоры больше не кукарекал его петушок. – Он тихо рассмеялся.

Генриетта рассмеялась вместе с ним.

– Забавно, – произнесла она, – ее жених уже сгнил в подземелье, а я сменила множество любовников, и теперь остановилась на нем. – Она приобняла карлика. – Это так увлекательно… Но все же, где ты достал свиток и медальон? У тебя они были с собой?

– Нет, я их купил в башне магов.

– И тебе вот так просто все это продали? – недоверчиво спросила Генриетта.

– Нет, я шел долгим путем: сидел и ждал в таверне, увидел, как ученик мага продавал амулеты, заплатил ему, и он дал наводку. Дальше я прошел по цепочке и попал к тому, кто все это продавал.

– Какой молодец! – уважительно поцокала языком девушка. – Вы так забавны! Я оставлю вас до утра, а утром, мой дорогой, придумаю для тебя занятие. Ты сделаешь все, что я прикажу, с моей сестрой.

– Хочешь, чтобы я ее изнасиловал? – спросил Прокс, и Генриетта рассмеялась еще громче.

– Ты? – спросила она. – Ну, уморил! – Затем стала серьезной. – Насиловать ее больше не надо, она это уже проходила, мне надо стать более искусной в области мук. Я хочу сравниться с Мануваром. Марчек, пои этого, но мою сестру не трогай, я утром приду. Понял, остолоп?

– Все исполню, госпожа, – раболепно промычал палач и низко поклонился.

Генриетта ушла, очень довольная собой, это видел Прокс. И когда она вышла, он посмотрел на возмущенную Исидору.

– Алеш, ты негодяй, – тихо, но с неприкрытой яростью начала говорить она. – Я твоя жена, а ты со мной так поступаешь. Думаешь, что тем самым сохранишь свою гаденькую жизнь?

– Ты мне не жена, – ответил Прокс.

– Как это не жена? – возмутилась девушка. – Я плоть от плоти вся твоя…

– Если так, то помолчи, тебя вон Марчек слушает.

– Почему я должна молчать?..

– Заткнись! – приказал Алеш и, посмотрев на палача, спросил: – Ты можешь завязать ей рот?

Палач радостно растянул губы в широкой довольной улыбке и отрицательно покачал головой.

– Не могу, красавчик, госпожа запретила. Пить хочешь?

– Хочу, – ответил Прокс.

– А ты действительно смешной, – пробурчал палач и подал ему кружку с водой. – Пей, – предложил он.

– Так у меня руки связаны.

– Ну, тогда не пей, – ответил палач и громко рассмеялся, убрал кружку и пошел прочь. Прокс, глядя ему вслед, понял, что этот кусок мяса так развлекается. Он посмотрел на Исидору и подмигнул ей, та ответила ему рассерженным, злым взглядом.

– Я ненадолго отключусь, – тихо сказал он девушке. – Мне нужно привести организм в порядок, нейтрализовать яд и быть готовым к действиям.

Исидора взглянула на Алеша широко открытыми глазами и лишь кивнула.

Прокс не знал, сколько времени он провел в состоянии анабиоза. В этом состоянии у него отключались почти все жизненные функции, кроме восстановления, которое было сродни воскрешению. Но его вернул к реальности голос, который начала транслировать нейросеть. Он вновь обрел способность слышать и думать.

– Господин… Господин Алеш, – шептал тихий голос, и кто-то осторожно трогал его за плечо. Вскоре он полностью пришел в себя, повернул голову направо и увидел молодую служанку, которая трясла его за плечо и требовала: – Господин Демон, очнитесь!

Прокс тихо спросил:

– Чего ты хочешь? И кто ты?

– Я Мардаиба, господин Алеш. Меня послал к вам мой господин Ирридар Тох Рангор. Вы знаете его под позывным «Дух».

– Кто? – невольно вырвалось у Прокса. Он был готов ко всему, но только не к тому, что его будет выручать Дух. – Откуда ты его знаешь? – подозрительно спросил Прокс.

– Он меня пленил, когда я за ним следила…

– А почему ты за ним следила? – перебил ее Прокс, стараясь понять, не ловушка ли это, не подослал ли Ридас эту девушку.

– В Преисподней мне дал такое задание владыка Преисподней Ридас Великий.

– Вот как! И ты ослушалась Ридаса?

– Меня оплели кровью и заклятием, господин. Теперь я служу господину Духу и слежу за Ридасом.

– Интересно, чем ты мне поможешь? – спросил Прокс. Он все еще не до конца верил девушке, которая явно была демоницей. – Ты демон изменений? – уточнил он.

– Да, но я теперь слуга моего нового господина. Я вас развяжу, но вывести отсюда не смогу, везде стража, вас поймают. Что мне делать, чтобы спасти вас и вашу женщину?

– Хм… Дай подумать… – Прокс перевел взгляд на Исидору. Та вновь впала в беспамятство. – Так выйти мы не сможем, нас снова поймают, и тут стоят гасители магии незнакомой мне конструкции. Ты знаешь, где они расположены?

– Знаю, это Ридас велел их поставить здесь. Они не дают демонам пребывать в своем истинном обличии. Они или принимают, как мы, демоны изменений, облик человека, или, как госпожа Генриетта, вселяются в них.

– А кто вселился в Генриетту? – уточнил Прокс.

– Сильная демонесса, ходок по астралу.

– Даже так? Теперь кое-что понятно. А кто вселился в карлика?

– Мелкий демон искушений, мой господин. Тут почти все демоны или одержимые.

– И слуги, и воины? – уточнил Алеш.

– Нет, только господа и те, кто командует слугами.

– А гости?

– Гости?.. Нет. Это совращенные человеки. Их специально приглашают на разврат, и они охотно идут, за это им помогают добиться власти и богатства.

– И много тут демонов? – спросил Прокс.

– Я точно не знаю, я тут недавно, но не больше сотни. Врата прохода, открытые Ридасом, узки, они не вмещают большого количества его слуг.

Прокс помолчал, затем приказал:

– Развяжи меня, Мардаиба, и принеси мою сумку. Ее унес палач.

– Он ушел к себе, а сумку я видела.

– А ты как вообще прошла сюда?

– Я отдалась стражникам на входе в темницу и помощнику палача. Они не могут устоять против наших чар, вот меня и пропустили. Я сейчас принесу вам сумку.

Мардаиба достала из-под платья небольшой нож и разрезала кожаные ремни, которыми Прокс был привязан к кресту. Его тело уже очнулось, он потер руки и указал демонице взглядом на дверь. Та его правильно поняла и метнулась, скрывшись за ней. Вернулась она сразу и принесла сумку. Алеш покопался в ней, достал нож и разрезал путы на руках у Исидоры. Затем осторожно опустил ее на пол.

– Принеси воды, – попросил Прокс, и демоница снова исчезла. Вскоре она вернулась с ведром воды и помятой кружкой. Алеш влил несколько капель воды в рот девушки, и она начала приходить в себя. Она открыла глаза, увидела лицо Прокса и слабо улыбнулась.

– Мы умерли? – спросила она.

– Нет. А что, должны были? – ответил он и, открыв пробку зубами, начал вливать ей в рот эликсир исцеления.

Исидора делала маленькие глотки, и ее лицо постепенно розовело. Допив эликсир, она произнесла:

– Я рук не чувствую.

– Скоро все пройдет, милая, – ответил он, ободряюще поглаживая ее по голове.

– А ты правда считаешь, что в постели я ничего из себя не представляю? – тем же слабым голосом спросила она.

Алеш был несколько удивлен ее вопросу, улыбнулся и спросил:

– Вот сейчас это для тебя так важно?

– Да, я хочу ублажать тебя…

– Успеешь еще, – остановил ее Прокс. – Надо думать, что делать дальше. Из темницы мы выйти не сможем, везде стража и демоны. Здесь, во дворце, стоят негаторы магии, которые не дают мне принять свою боевую форму. И я не могу применить элементалей. Утром вернется твоя сестра и будет нас мучить, пока мы не сойдем с ума.

– Тогда уж лучше вернуться в тюрьму, из которой нас выпустил Неназываемый, – произнесла Исидора и заплакала. Прокс удивленно на нее посмотрел и произнес:

– Это хорошая идея. Как я сам не догадался. У нас есть свиток заточения, мы сможем вернуться, и так как я не выполнил свое обещание отомстить за тебя, то этот бог боли нас обязан выпустить. Мардаиба, – обратился Прокс ко внимательно слушающей его демонице в обличии очаровательной девушки. – Принеси еды, мы удерем отсюда с помощью свитка, а ты за время нашего отсутствия постарайся убрать негаторы.

– Я попробую, мой господин, но это будет сложно, мне потребуются помощники. Негаторы охраняют псы Ридаса, трехголовые церберы. Они никого не слушаются.

– Какие церберы, Мардаиба? В Преисподней никогда не было никаких псов, я там был.

– Не знаю, господин Алеш, они не из Преисподней, откуда-то из другого мира.

Прокс некоторое время обдумывал ее слова.

– Тогда, – произнес он, – ты знаешь место выхода в подземелья под дворцом, которые есть во дворце?

– Нет, мой господин.

– Понятно, куда ни посмотри – везде засада, – проворчал он. – Мне надо, чтобы ты имела со мной связь. В лесу у города есть разбойники, там надо найти Авроса и передать ему, чтобы ждал нас у водоема, где вылезла русалка. Я через него буду с тобой поддерживать связь. Справишься?

– Несомненно, господин Алеш.

– А Генриетта тебя не заподозрит?

– Нет, я самостоятельная демоница и не принадлежу ей. Я буду тут незаметно пребывать. Идите, мой господин, скоро рассвет, и сюда вернется демонесса.

Алеш прижал к себе Исидору, сумку пристроил на груди и вспомнил, что они голые.

– Еще одна просьба, Мардаиба, найди нашу одежду и какой-нибудь еды.

– Сейчас, – демонесса выбежала и вернулась с мешком. – Вот ваши вещи. Я сюда положила еду палача. – И передала мешок Исидоре. Алеш вздохнул и разорвал свиток.

Тьма поглотила его в одно мгновение, и боль от падения на холодный каменный пол вернула к жестокой реальности. Рядом раздался тихий, полный отчаяния вскрик Исидоры, и, проморгавшись, он с горечью осознал, что вновь оказался в этой проклятой камере. В углу по-прежнему висел самоубийца, чьи изможденные останки уже облюбовали черви. Из щелей в стене выглянули две любопытные крысиные мордочки, пошевелили усами и мгновенно скрылись.

– Я снова здесь, – скорбно произнесла девушка. – Что будем делать?

Алеш, оглядевшись вокруг, решительно ответил:

– Будем звать Манувара.

Он несколько раз громко и настойчиво прокричал:

– Бог боли, ты где? Мы снова попали в ловушку!

Ответом ему была лишь зловещая тишина. Он повторил свой призыв, взывая к повелителю мук и страданий, но тот не откликался. Дионисия испуганно взглянула на него:

– Мы здесь умрем? – Голос ее предательски дрогнул.

Алеш на мгновение задумался, вспомнил слова Духа о том, что Хранитель всегда возвращается, и уверенно ответил:

– Нет, не умрем. Давай подумаем, на что может отозваться бог боли.

– На что же? – с горькой усмешкой ответила Исидора. – На причинение себе боли, конечно. Он приходит на эмоции мук. Хочешь получить его помощь – страдай.

– Тогда я буду мучить себя, а ты мне поможешь, – предложил Алеш.

– Нет, я не буду тебя мучить, – ответила Исидора, отстраняясь. – Я не смогу, Алеш.

– Как хочешь, но позвать его надо. И ты не бойся, у меня есть регенерация и эликсиры исцеления.

Он встал, подошел к стене и начал биться головой. В ответ он услышал тихий, зловещий смех. Перестав наносить себе раны, он обернулся. У решетки стоял Манувар, и его лицо исказила усмешка.

– Если ты решил пробить стену лбом, то зачем звал меня? – спросил он.

Алеш вытер кровь со лба и радостно рассмеялся:

– Как я рад тебя видеть, Манувар! Вытаскивай нас отсюда!

– Как это вытаскивай? – усмехнулся франт в коричневых панталонах и желтом сюртуке.

– А так. Я не выполнил обещание, данное этой девушке.

– Это не мое дело, – пожал плечами молодой человек. Прокс критически осмотрел его:

– Снова вырядился?

– Что опять не так? – нахмурился Манувар.

– Вытащишь нас отсюда – расскажу, – ответил Прокс.

– Это шантаж, – недовольно скривился бог боли. – А если не вытащу?

– Тогда ты нарушишь какие-то законы вселенной и будешь наказан, – нашелся Прокс.

– Кем наказан?

– Провидением, творцом, судьей? – пожал плечами Прокс. – Я не знаю, кто тут руководит.

– Демоны, Алеш, демоны. И ты прав, я не могу тебя удерживать в этой клетке, ты человек из пророчества, но и выпустить тебя не могу. Ты должен будешь пройти испытание.

– Какое еще испытание?

– Испытание на волю. Только сильный волей человек сможет преодолеть силу заклятий, наложенных на эту темницу. Дионисия черпала силу в ненависти, а откуда будешь черпать силу ты, я не знаю. Готов испытать силу воли?

– А что мне остается делать? – ответил Прокс. – Давай твое испытание.

– Оно простое, Алеш. Отсюда выйдет только один человек.

– Как это? – не понял его Прокс.

– А так. В темнице должен остаться только один человек. Двое людей отсюда не выйдут.

Сказав это, Манувар со скорбью в глазах посмотрел на него и пропал.

– Что он сказал? – переспросила Исидора. – Выйдет только один? – Прокс промолчал. Задумчиво стоя у решетки, он крепко сжимал пальцами прутья.

Исидора подошла к нему и погладила по руке:

– Милый, один из нас должен принести себя в жертву ему? Так я поняла?

Прокс снова не ответил, его пальцы побелели, он напрягся и отчаянно зарычал.

– Не печалься, – Исидора вновь погладила его по руке. – Убей меня и выйди. Тогда ты сможешь отомстить за меня. Я уже умирала, мне не страшно.

Алеш не отвечал, его мозг с помощью нейросети обрабатывал сотни вариантов и отбрасывал прочь. Исидора, увидев, что он замер и не отвечает, прижалась к нему, поцеловала его в спину и отошла. Прокс почувствовал неладное, резко обернулся и увидел, как девушка вытащила из мешка большой, грубо сработанный нож и подняла над собой. Он успел перехватить руку и не дал ей убить себя.

– Отпусти, – решительно произнесла Исидора. – Я не стану тебе помехой. Моя жизнь закончилась тогда, когда меня предала сестра. Только желание мести и сила ненависти тянули меня сюда. Теперь я поняла, что это не моя сестра, демоны творят зло, и могу спокойно уйти. Отпусти меня, мне больно.

Алеш осторожно отобрал нож и обнял девушку, прижал к себе и произнес:

– Мы с тобой одно целое, Исидора. Уйдешь ты – уйду и я. Это не обсуждается, – он прижал свою ладонь к ее рту. – Сначала нужно рассмотреть все варианты. Безвыходных положений нет, есть один вариант, и его надо искать. Попей воды и посиди тихо.

Он почерпнул из ведра воды и подал кружку Исидоре. Та уже успела напиться и, доверчиво посмотрев на Алеша, взяла кружку. Алеш, наблюдая за девушкой, дал нейросети задачу найти выход из задания Манувара. Нейросеть перебирала варианты и не находила ответ. Наконец, Алеш остановил процесс – ответ был найден на уровне подсознания. Он удивленно посмотрел на Исидору.

– Вот он, ответ, – прошептал Алеш. – Выйдет один человек – ты, а я не человек, я стану демоном. О демонах ничего не сказано, тут нет негаторов, и я могу поменять биоформу.

Он сомкнул веки и на глазах удивленной, присмиревшей девушки начал меняться. Его корежило, ломало, кости трещали, боль накатывала волнами, но Алеш терпел. Он не в первый раз менял биоформу, но тогда это происходило менее болезненно, чем сейчас. Что-то ему мешало, процесс на мгновение замер, но Прокс собрал волю в кулак и заставил процесс смены формы продолжаться. Содрогаясь от боли, сдерживая рвущийся из горла крик, он принял облик владыки демонов и устало опустился на пол.

– Исидора, дай воды… – попросил он, не в силах дотянуться до ведра. Его голос скрипел, как колеса несмазанной телеги. Девушка с состраданием смотрела на него и подвинула ведро с водой к его ногам. Он с трудом ухватил его и стал жадно пить. Отпив воды, Алеш отставил ведро в сторону и громко позвал:

– Эй, мастер-душегуб, я выполнил твое условие!

В ответ на его крик у решетки возник Манувар.

– Я не мастер-душегуб, а тот, кто помогает оказавшимся в безвыходном положении. Чего ты хочешь? – спросил он.

– Откройрешетку, здесь один человек и тот, кто должен осуществить пророчество. И он не человек. Твое задание выполнено, – ответил Алеш.

Манувар удивленно покачал головой.

– Я поражен, Алеш, как ты справился с заданием! Ведь ты должен был мучить и убить Исидору, она должна была просить меня о продолжении мести, а после выхода тебе должны были вырвать еще одно ребро…

– Если каждый раз убивать и воплощать Исидору, так никаких ребер не хватит, Манувар. Давай, не тяни, открывай решетку!

Во мгновение ока решетка исчезла, Алеш не мешкая ухватил Исидору за руку и вышел в туннель.

– Ты, случайно, не знаешь, как мне осуществить пророчество, Манувар? – спросил Алеш.

Тот пожал плечами:

– Только тебе это должно быть известно.

Прокс с усмешкой кивнул.

– Конечно, – произнес он, – я же всезнайка, сейчас пойду и поубиваю всех демонов. Но, представляешь, там стоят непонятные негаторы, которые не дают проявиться моим возможностям. Вот как их лишить силы?

– Это я знаю, – ответил Манувар.

– Да? – искренне удивился Прокс. – Неожиданно. Расскажешь или надо будет себе что-нибудь отрезать?

– Расскажу, их поставил мой ученик Радзивилл. Он первый тайно сошелся с демонами, вернее, не с самими демонами, а с их владыкой, неким Ридасом.

– Я его знаю, – перебил Манувара Прокс. – Еще тот пройдоха. Просидел тысячу лет у ворот лабиринта. Не решался туда войти, и с моей помощью выбрался в люди, теперь гадит как может.

Манувар не обратил на его тираду внимания и продолжил свою мысль.

– Так вот, Радзивилл украл у меня свитки вызова существ и вызвал трехголовых хранителей артефактов, которые защищают место от человеческой магии. Подчеркиваю, от человеческой. Против демонов они бесполезны, они только не могут быть рядом с ними в своем истинном облике. Псы прибыли вместе с охраняемыми объектами и сидят тут, сторожат свои сокровища. Если их отправить обратно, то пропадут вместе с ними и сами артефакты. Понятно?

– Ну, приблизительно, – кивнул Прокс. – Как их отправить обратно?

– Надо найти то, что их тут удерживает. Я не знаю, что это. Найди это, и ты узнаешь, как их отправить в свой мир.

– Спасибо, ты мне помог, – скептически усмехнулся Прокс. – И смени верхнюю часть одежды, глаза режет этот поносный цвет. Смени на прежний коричневый сюртук, а штаны не меняй. Спасибо.

– И тебе спасибо. Чем мог, помог, – пожал плечами Манувар и исчез.

Исидора обернулась и кинулась к мешку, оставленному в темнице. Алеш еле успел ее перехватить.

– Стой, дуреха, – прикрикнул он. – Хочешь снова оказаться запертой?

– Нет, не хочу. А что, это может случиться? – спросила она, остановившись как вкопанная.

– А кто знает, этот «бог загадок и квестов» ничего про это не сказал… – Не успел он произнести эти слова, как решетка встала на свое место. – Вот видишь, – укоризненно произнес Прокс, – могла бы там застрять. Не лезь никуда без моего разрешения. Поняла?

– Я поняла, – вздохнула она, – но мы снова без одежды.

– И что с того? – улыбнулся он, игриво похлопав ее по ягодице. – У кобольдов найдем шкуры. Главное, что ты со мной, и моя сумка тоже. – Он приобнял ее за плечи и, глядя в глаза, произнес: – Пошли, обнаженная госпожа моя, нас ждут великие дела.

Прокс легко хлопнул девушку по заднице. Исидора испуганно вскрикнула:

– Ой, – смущенно отпрянув, спросила: – Куда пойдем?

– К кобольдам, будем составлять план кампании. Демоны просто так не отступят.

– Кто будет составлять план? – поинтересовалась она.

– Я, а ты будешь вносить свои коррективы, если что надумаешь.

– Я уже надумала, – решительно заявила девушка. – Надо идти к разбойникам, встретиться с Мардаибой и поручить ей узнать, какие цепи удерживают церберов.

Прокс одобрительно кивнул.

– План хорош, но требует уточнений, – произнес он задумчиво. – Вряд ли Мардаиба сможет определить, какие цепи удерживают псов. Нужно понять природу магии, а для этого нам нужны маги. А маги живут в башне. Сейчас лезть туда опасно. Генриетта скоро узнает, что мы исчезли, и начнет рвать и метать. Вполне вероятно, она прикажет следить за башней магов, и тогда нам туда соваться будет рискованно.

– И что же делать? – спросила Исидора упавшим голосом.

– Думать, – ответил Прокс, и в его глазах мелькнула тень тревоги.

* * *

Генриетта всю ночь наслаждалась на балу, играя с людьми. Слабые, жадные, распутные, они служили ей отличным материалом. С головой погружаясь в пучину низменных страстей, они не задумывались о последствиях. С упоением оскверняли себя и соперничали в глубине порока. Дамы и вельможи, словно дикие звери, без стыда и страха следовали за ней, наслаждаясь каждым моментом. Тех, кто пытался отказаться от участия, силой и смехом тащили в свои ужасные игры.

Получив огромное удовольствие, Генриетта решила добавить в свои игры новых пленников: сестру и ее спутника. Это было для нее куда более интересным, чем снова мучать и казнить.

В сопровождении карлика Брума она направилась к темнице. Пройдя мимо стражи, Генриетта заметила склонившегося в поклоне палача и позвала его следовать за собой. Войдя в камеру пыток, она остановилась на пороге, удивленно оглядываясь по сторонам.

– А где пленники? – спросила она у палача, который сам с недоумением рассматривал пустое помещение.

– Не знаю, госпожа, – дрожа от страха, пробормотал он. – Они были заперты здесь, – добавил палач, не до конца веря в то, что пленники смогли сбежать.

– Ты их перевел в камеры? – не поверила Генриетта.

– Нет, госпожа, я сюда не входил… тут оставался мой помощник…

– Приведи его сюда! – резко приказала Генриетта.

Палач сорвался с места и вскоре привел плачущего молодого горбуна.

– Где пленники? – взяв себя в руки, спросила Генриетта. Карлик отошел от нее и тут же вернулся.

– Их нет, Генриетта, их вещей тоже нет, – сообщил он.

– Куда же они делись? – удивилась Генриетта. – Их выпустили? Из замка?

– Нет, моя госпожа, – скривился карлик, – стража никого не выпускала. Этот урод их отпустил, – он пнул ногой горбуна, который, стоя на коленях, скулил и молил о пощаде. – Где пленники? Говори! – приказал карлик.

– Не знаю, они были здесь, я сюда не заходил.

– А кто их вещи принес? – не поверил горбуну карлик и снова ударил его ногой, целясь в лицо.

– Я не знаю…

Генриетта оглядела пустую камеру, и ее охватил гнев. Она понимала, что пленники не могли убежать самостоятельно, и теперь перед ней стояла непростая задача – понять, как это произошло. Из ее тюрьмы еще никому не удавалось скрыться. Как же сумели сбежать эти двое?

– Если они не убежали сами и не вышли через стражников, то где они? – стараясь справиться с гневом, спросила Генриетта.

– Ясно где, – усмехнулся карлик. – Они удрали с помощью свитка заключения.

– Ты считаешь, что они выбрали темницу, а не мой гнев? – уточнила Генриетта.

– Да, моя госпожа, это для них было лучшим вариантом их участи, чем испытать муки ваших изощренных пыток.

– Так я не хотела их мучить, я хотела их только совратить. Это было бы так сладостно! – воскликнула хозяйка замка.

– Они про это не знали, – ответил карлик.

– Вот, значит, как! – разочарованно произнесла Генриетта. – Жаль. Ну, ничего не поделаешь. В подземелья замка путь нам заказан, это место отдано Неназываемому. Этого казнить, – она пнула ногой горбуна. – Но так, чтобы он умирал долго. А ты, – она прищурилась, посмотрев на карлика, – лезь мне под юбку.

Карлика долго уговаривать не надо было, он пискнул и быстро забрался под пышную юбку Генриетты. Та взвизгнула, рассмеялась, стала бегать по камере. Она хохотала и старалась отбиться от карлика. Палач облегченно выдохнул, схватил горбуна и вытащил из камеры пыток. Тот обмочился и со страхом смотрел на крупного злого палача.

– Прости, отец, – прошептал он. – Я не виноват. – Тот кивнул:

– Я дам тебе, дурачок, обезболивающее, но ты должен будешь кричать. Больше ничем, сынок, помочь не смогу.

– Спасибо, тятя, – всхлипнул горбун. – Я их не выпускал.

– Я знаю, – с сожалением ответил палач. – Тут была демоница, но разве этим, – он кивнул в сторону пыточной, – расскажешь об этом.

Он вздохнул и обнял горбуна.

– Прощай, сын, – прошептал он.

– Прощай, тятя.

* * *

Великий маг и волшебник Манувар, повелитель Сардора, поздно понял, что стал жертвой собственной беспечности и доверчивости. Тысяча лет, которые он провел, управляя этим миром, сделали его уверенным в собственной непогрешимости. Он стал расслабляться и все больше времени проводить в других вселенных, передав управление Сардором своему лучшему ученику Радзивиллу. Возможно, через несколько тысяч лет Манувар полностью передал бы власть своему ученику, но тот не захотел ждать так долго.

Радзивилл изучил древние свитки и открыл портал в другой мир, надеясь получить помощь в стремлении стать полновластным правителем Сардора. Навстречу ему вышел благообразный старичок Ридас, который предложил план захвата власти. Он дал Радзивиллу в помощники нескольких своих приближенных, и они начали плести интриги против Манувара.

Силой захватить власть Радзивилл не мог. Манувар раздавил бы его как червяка. Тогда ученик пошел на хитрость. Он вызвал из другой вселенной камни-негаторы – артефакты, которые блокировали магию. Но вместе с артефактами прибыли и их сторожа – злые псы церберы, которые никого к себе не подпускали.

Радзивилл оказался предусмотрительным и заранее провел ритуал, чтобы артефакты расположились в нужных местах. Его новые помощники помогли ему каким-то образом посадить псов на цепь, и те остались в мире Сардора.

Когда Манувар прибыл в Сардор, он понял, что произошло, и совершил вторую ошибку. Он бросился очертя голову в самое гнездо, которое свил себе Радзивилл, и попал в ловушку. Его привели в цепях к Радзивиллу, поставили перед ним на колени, и ученик, насмехаясь, сообщил ему ужасную весть.

– Тебя, Манувар, убить нельзя, ты снова оживешь, я это знаю. Как всякий волшебник, позаботился о своей жизни. Но ты не представляешь, какую роль я тебе приготовил. Ты любишь помогать людям, и они тебя боготворят. Я сделаю так, что твое имя станет проклятием на устах людей, твое имя изгладится из их памяти. Теперь ты будешь зваться Неназываемый и будешь богом боли и мук. Все, кто захочет получить от тебя помощь, будут терпеть муки и боль, а ты будешь вечно бродить по подземельям этого города.

Затем он совершил ритуал злого проклятия с жертвоприношением на глазах Манувара, измазал его кровью жертв, и стража отвела его в подземелье.

С тех пор прошло несколько сотен лет. Радзивилла убили его помощники. Они оказались демонами и стали захватывать власть в мире Сардора, насаждая мерзости и всякую нечистоту. Сардор погрузился во мрак демонопоклонства. Имя Манувара стало действительно ненавистным среди людей. Его проклинали и призывали на его голову всяческие беды.

Но, будучи сильным волшебником, Манувар сумел заставить жить старое пророчество, которое и пророчеством не было, а было лишь частью сказки, которую ему в детстве читала няня. Он помнил ее и, потратив часть своих сил и отдав этому как жертву сотни своих лет, став смертным, оживил пророчество о приходе «освободителя».

Он мог путешествовать по мирам, которые были близки, и терпеливо ждал прихода того, кто исполнит это пророчество. И он пришел. Только рядом с ним оказалась проклятая девушка, и проклятие попало на «освободителя».

Сначала Манувар не придал этому значения, но когда он увидел их в темнице снова, то понял, как ошибался. Проклятие неудачи лежало на девушке жирной печатью, и ее мог снять только «освободитель», но он не видел печати, а Манувар не мог говорить о ней открыто.

Зная, что творит не самое доброе дело, Манувар решил заставить вершителя пророчества расстаться с неудачницей. Но тот неожиданно нашел единственный неучтенный Мануваром ход и вышел из темницы вместе с ней. Они были одной плотью, и это только усугубляло ситуацию.

Понимая, что человек из пророчества обречен на неудачу, если рядом с ним неудачница, Манувар придумал жесткий по своей сути план, как помочь странному чужаку, способному принимать разные обличия. Если бы девушка умерла и воплотилась вновь, то он сумел бы снять с нее печать проклятия, которую наложила демонесса, вселившись в тело ее сестры. И в этом был его расчет, но человек перечеркнул его планы.

Как подсказать человеку, что он проклят, Манувар не знал. Это было запрещено законом. И человеку не помог бы, и сам Манувар потерял бы часть своих магических сил.

* * *

Прокс был непростым человеком. Он являлся одним из лучших полевых агентов АДа, и сила его характера, пропитанная потом и кровью, побуждала его анализировать каждый свой шаг после неудачи. Так должен поступать каждый агент: после поражения он должен тщательно проанализировать свои действия, разложить весь пройденный путь на части и найти слабое звено, которое стало причиной неудачи.

Включив свою нейросеть, Прокс осознал, что теряет навыки. Жизнь в Закрытом секторе и возможности, которые он получил как золотой скрав, стали закрывать перед ним те пути, которыми он раньше пользовался как агент. Теперь он понимал, что это было сделано напрасно. Если бы он продолжал следовать своей прежней практике, то не попал бы в ловушку Курамы и не оказался бы так далеко от своих родных и дела, которому он служил.

«Да, служение, – подумал Прокс, – я-то вернусь, но могу вернуться один, а что будет с ней?» – он искоса посмотрел на идущую рядом девушку. Затем, осознав, что отвлекся, он вернулся к разбору событий.

Прокс тщательно анализировал каждый свой шаг. Вот он нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения и выбрался из заточения. Затем он отдал ребро, но это было не в его власти. Алеш потер место, откуда достали ребро, и почувствовал, что оно регенерирует. Погладив это место, он продолжил размышления.

Он грубо отогнал приставучую девчонку, которая рвалась залезть ему на шею. Пока все было правильно. Он подчинил кобольдов, и они пропустили их к подземному озеру. Прокс вернулся немного назад. Сначала они попали в тупик, куда его завела Исидора…

Так… Алеш напрягся, ему показалось, что он уловил что-то важное, и снова мысленно произнес фразу: «Исидора привела нас в тупик. Это отложим на память», – решил Прокс и вернулся к озеру. Он вынырнул, увидел разбойника и привлек его к своим делам. Пока все правильно, зацепиться не за что. А потом он забеспокоился. Дальше в его решения стала вмешиваться Исидора. Она знала этот мир, и он положился на ее знания.

Пробежав по своим шагам, он понял, что именно Исидора привела их к провалу. Она уверенно вела их к неудаче, а он следовал за ней как овечка, исполняя ее план, или она вносила коррективы в его план, но результат был один: провал операции. От таких мыслей Прокс даже вспотел.

Не медля, он дал задачу нейросети проанализировать Исидору как агента. И получил краткую, но много говорящую ему справку. Как система, Исидора не могла иметь положительных результатов от своей деятельности. Она была испорчена. Нейросеть рассматривала человека и его поступки как некую систему и давала отчет о профпригодности. Так вот, Исидора была профнепригодна как агент. Значит, в ней есть нечто, что делает ее опасной. И это надо найти.

Они дошли до камней, где на них в прошлый раз напал кобольд, которого они съели. Алеш сел на камни.

– Присядь, – попросил он Исидору.

Девушка беспрекословно выполнила его просьбу и села рядом.

– Исидора, помнишь, как Манувар назвал тебя Исидорой-неудачницей? – спросил Алеш.

– Помню, – осторожно ответила девушка. – К чему ты это говоришь?

– К тому, что в тебе есть нечто, что приводит нас к неудачам.

– Как? Как ты сказал?

– Я сказал, – вздохнул Алеш и повторил неохотно, – что в тебе есть то, что делает нас неудачниками.

Исидора заморгала, и на ее глазах появились слезы.

– Я хотела себя убить, но ты не дал, Алеш. Зачем сейчас поднимать эту тему? Ты хочешь от меня избавиться?

Прокс укоризненно посмотрел на нее.

– А если лучше подумать? – спросил он.

– Что лучше подумать? – не поняла его Исидора.

– Ну, если подумать логически и без этих твоих слезливых эмоций. Вспомни-ка, ты хотела отомстить, ты на это положила жизнь.

– Я уже не хочу, – со вздохом произнесла девушка. – Это не моя сестра, это демоны заставили ее так со мной поступить.

Алеш иронично хмыкнул.

– Не будь наивной, Исидора, ни один демон не вселится в человека против его воли. И твою сестру вначале соблазнили властью и развратом, а потом уже она пустила в себя демона. Он в ней присутствует своим духом, и он не управляет ею, а направляет. Решения принимает твоя сестра. И я хочу понять, как тебя прокляли, что ты стала неудачницей. Расскажи мне о своей жизни.

– О какой? – осторожно спросила Исидора.

– О прежней, до того, как тебя пленили и засадили в темницу.

– Нечего рассказывать. Я жила, жила и попала в темницу, перед этим меня мучили и насиловали. Вот и все.

– Исидора, так не бывает. Чтобы проклятие появилось в человеке, его надо пустить в себя и совершить плохой поступок. Рассказывай.

– Я? Почему я должна тебе рассказывать о своем личном?

– Потому что мы – одно целое, и у тебя нет ничего личного, твое личное – это мое личное. Поняла?

– Поняла, – ответила Исидора и отвернулась. – Мне стыдно об этом говорить.

– Придется, иначе мы будем вечно попадать в тюрьму, и у меня не хватит ребер тебя оживлять.

– А ты не будешь меня презирать? – спросила Исидора.

– Не буду.

– Тогда слушай. Я очень хотела выйти замуж за своего жениха, очень, понимаешь, он такой красавец. Ну, это уже не имеет значения, я даже не хочу его имени называть. Так вот, я пошла к колдунье, чтобы его приворожить.

Исидора замолчала и отвернулась.

– И что дальше? – поторопил Алеш, толкнув ее в бок.

– А дальше она сказала, чтобы я собрала свою кровь… из этого места. – Исидора сильно покраснела.

– Из какого места? – удивленно переспросил Прокс.

– Ты знаешь, что у женщин регулярно выводится кровь из организма?

– Ну, знаю, и что?

– А то, что эту кровь нужно было собрать и подмешать в вино жениху.

– И ты подмешала?

– Да, но его выпил его отец, он выхватил у меня из рук бокал и залпом выпил. Это было во время праздника, меня не пускали, но я пробралась.

– Дальше что?

– Дальше он начал за мной бегать и требовать отдаться ему. Колдовство сработало, это видела моя сестра и долго хохотала надо мной. И стала рассказывать про этот случай своим друзьям. Я в отместку ей подсыпала слабительного, и она обос… В общем, случилась у нее неприятность при гостях. Вот, больше дурного я не делала.

– Не думаю, что это позволило наложить на тебя проклятие. Что было при ритуале, когда тебя засадили в темницу?

– Ты хочешь знать подробности того, как меня насиловали?

– Нет, что тебя заставили говорить, – ответил Прокс.

– Меня? Дай вспомнить… Мне говорили, чтобы я просила Неназываемого проклясть меня.

– А ты?

– А что я? Мне было ужасно больно и стыдно. Я делала все, что мне говорили.

– Так. И это все?

– Ну, не знаю, столько времени прошло, я многое позабыла. Если вспомню, то скажу.

– Не надо, – раздался рядом знакомый голос.

Глава 2

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Инферно, верхний слой

Снег на улице, словно капризная балерина, кружился в причудливом танце, превращаясь в липкую, грязную кашицу, которая хлюпала под ногами прохожих.

Штифтан, сидя у окна, задумчиво смотрел на эту серую мглу. Вот уже две недели он жил в этом трактире, ожидая вестей от Вейса. Все его дела на Сивилле были завершены, и он томился в одиночестве.

Эрат Штифтан привык к размеренной жизни на станциях. Здесь он родился, учился и даже проходил недолгую практику на диких планетах – мирах Конфедерации Шлозвенга, отстававших в техническом и культурном развитии от планет АОМ. Его душа рвалась обратно, в привычный круговорот жизни, где всего два перехода и два лифта отделяли его рабочий кабинет от уютной квартиры. Там все было просто и понятно: он работал с бумагами, отдавал приказы на основе аналитических выкладок. Просто и привычно. Всегда одна температура, нет снега и дождей. Раз в неделю можно посетить ресторан, а раз в месяц – бордель. Но в последнее время его сердце было занято романом с секретаршей, который так настойчиво рекомендовал ему Вейс.

Эрат скучал и по своей возлюбленной. Спутник он так и не нашел и отправил Вейсу сообщение, в котором предположил, что это дело рук недовольных богов.

«Смешно даже думать», – усмехнулся Штифтан, осознавая, что вынужден писать такую нелепую ерунду. Но и логического объяснения исчезновения спутника АДа у него не было. Чередой шли тоскливые дни, и казалось, о нем забыли.

Он наблюдал, как поскользнулась немолодая женщина с корзиной в руках. Все здесь были одеты в простую грубую одежду из натуральных волокон, а в холода носили овчинные накидки, которые источали резкий запах кислого пота. Недалеко от него сидел человек, за которым, по словам мага «Духа», велось наблюдение. Штифтан давно перестал замечать его, пусть сидит себе.

Когда он решил заказать местное пиво, раздался звонок входящего сообщения. Эрат открыл его и начал расшифровывать.

«Мой дорогой племянник, ты сделал все, что требовалось, и больше тебе здесь делать нечего. На твое сообщение отвечаю: ты все сделал правильно и доказал свою любовь к дяде. Отправляйся с друзьями туда, откуда вас заберут. Маршрут покажут твои друзья. Не задерживайся», – гласило послание.

Штифтан еще раз перечитал его и облегченно вздохнул. Наконец-то домой! Как он соскучился по своему кабинету, скромной квартире и нежной ласке женщины, которая стала для него так дорога. Не успел он насладиться этой мыслью, как к нему подошел тот самый наблюдатель.

– Сэр, – прогудел он, вырывая Штифтана из приятных грез, – нам пора. Мы ваша команда прикрытия. Собирайтесь, сегодня отправляемся.

С этими словами он скинул Штифтану на нейросеть опознавательный код и поднялся.

– Выход через час, – предупредил он, уходя.

Штифтану не пришлось долго собираться. Он быстро собрал теплую одежду, заплечный мешок со всем необходимым для выживания, несколько сувениров для коллег, эликсир для дамы сердца и оружие. Через полчаса он был полностью готов и уже сидел в зале трактира, ожидая свой «эскорт».

Ровно через час к нему подошли трое крепких, хорошо сложенных и уверенных в себе мужчин. Их профессионализм и аура силы сразу бросались в глаза. Эрат, человек хрупкого телосложения, втайне завидовал им.

– Я «Первый», – представился один из них. – Это «Второй» и «Третий», – представил он своих товарищей. Для Эрата они были похожи как братья-близнецы: невыразительные лица, мощные шеи и маленькие прищуренные глаза. Он даже не мог найти десятка отличий в их внешности, хотя и не старался. Он был рассеян и погружен в свои мысли.

– Мы будем вас сопровождать, сэр, пока не сядем в челнок. Выполняйте наши распоряжения беспрекословно, это в целях вашей безопасности, – сказал Первый.

Штифтан хотел спросить этих уверенных мужчин: «Где вы были раньше, когда меня мотало по Инферно?», – но промолчал. Он подумал: «Что толку говорить с этими здоровяками? В них нет ни капли интеллекта. Все ушло в силу и быстроту. Достал пистолет и выстрелил – вот вся их работа, защитники». Он только кивнул и, подумав, добавил:

– Я готов, господа.

– Идите третьим, сэр, – распорядился Первый и направился к выходу.

Дорога до верхнего слоя Инферно была недолгой. За час они успели переместиться через портал до нейтрального мира, перейти на другую портальную площадку и во мгновение ока оказались в Инферно.

Здесь ничего не изменилось с тех пор, как Штифтан покинул это место. Он с отвращением и ненавистью посмотрел на мрачное бордовое светило и подавил вздох раздражения. Первый, не спрашивая и не отдавая команды, направился вниз с холма. Штифтан замешкался, и его легонько подтолкнули в спину. Он сорвался с места и поспешил за Первым.

Шли долго, и к вечеру, когда светило стало исчезать за барханами, покрытыми красным стекловидным песком, они приблизились к остову сбитого корабля тех, кто имел неосторожность высадиться здесь задолго до его рождения. Первый открыл скрипучую дверь и вошел внутрь, затем выглянул и буркнул:

– Безопасно, можно заходить.

Эрат никогда не был в таких устаревших кораблях. Это был большой десантный челнок, способный перевозить до ста космодесантников. Внутри он ничем не отличался от современных штурмовых фрегатов: те же сиденья и светлый интерьер внутреннего пространства.

– Ждем здесь, – распорядился Первый. – Второй, на дежурство. Расставь периметр охраны и пугалки.

Второй снял с себя большой заплечный мешок и стал выискивать все необходимое. Собрав нужное, он вышел, вернулся через полчаса и установил ролик виртэкрана, поколдовал над ним, и тот развернулся в большой экран, на котором была видна местность вокруг корабля.

– Можете отдыхать, сэр, – передал Штифтану Первый. – Если хотите есть или пить, обратитесь к Третьему.

Штифтан молча кивнул, показывая, что услышал. Но с гордо поднятой головой достал из своего мешка флягу с водой и демонстративно отпил из нее, потом достал копченую колбасу, хлеб и стал жевать. Первый с ничего не выражающим лицом отвернулся. Поев, Штифтан стал смотреть на экран. В аппаратуре ночного видения он разглядел страшных и уродливых созданий, которые кружили около остова. Их, видимо, привлекал запах людей, но пробраться внутрь они не могли, поэтому, покружив, уходили прочь.

Утром, когда стало подпекать и жар светила чувствовался уже и в корабле, Первый негромко произнес:

– Пришли координаты посадки челнока, до места нужно добираться полдня. Второй, сворачивай базу. Третий, готовь завтрак. Сэр, надо поесть. Идти до корабля полдня, путь тяжел, и надо, чтобы вы были в состоянии пройти этот путь.

Штифтан неохотно ответил:

– Слушаюсь, господин Первый.

Первый вновь посмотрел на него, и на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

Поели и двинулись в путь. Штифтан снял теплую куртку и прикрепил ее к своему заплечному мешку.

В Стеклянной пустыне днем было очень жарко, а ночью температура опускалась до нуля градусов. Отряд сопровождения шел не спеша, давая возможность Штифтану не выдохнуться преждевременно. Дважды они отбили атаку мутантов, покрошив на куски стаю псевдоволков, затем заметили засаду группы странных ящериц, стреляющих плазмой из своих палок. После ожесточенного короткого боя Первый подобрал палки и спрятал их в свой заплечный мешок.

Остановились на отдых у оазиса. В глубокой ложбине, заросшей пальмовидными растениями, протекал ручей. Они все утолили жажду из этого ручья, умылись и отдохнули. Когда солнце начало клониться к закату, двинулись дальше. Днем жара спала, и стало легче идти.

Корабль заметили издалека. Он высился черной громадиной среди пустого безмолвия. В сумерках он казался сказочным драконом, но потом Штифтан решил, что это разыгралось его воображение. От радости, что дошли, у него сильнее заколотилось сердце, и подступило состояние нетерпения. Он не выдержал, поторопил Первого:

– Пошли бы скорее, хочется уже забраться внутрь и улететь.

– Сэр, спешить нельзя, – ответил тот. – Нас окружают бронированные твари, а перед кораблем ждет засада. Нас загонят в ловушку. Прежде чем мы доберемся до корабля, произойдет бой. Будьте готовы.

Штифтан напрягся и достал свой плазмомет.

– Вы не стреляйте, сэр, не то в кого-нибудь из нас попадете. Мы же десант, не беспокойтесь, – проворчал Третий, замыкающий процессию. Штифтан понял, что не стоит геройствовать, и убрал оружие.

Первый остановился и вызвал корабль:

– База, я гость, нужна поддержка! Мы окружены стаей бронированных тварей!

В шлеме Первого раздался громкий голос:

– Гость, задачу принял, высылаю дрон поддержки!

От корабля отделилась маленькая точка и закружила рядом с ним. Испуская яркие вспышки, она озарилась светом, до Штифтана донеслись звуки разрывов. Сделав пару кругов, дрон направился к небольшому отряду.

Снова раздался голос:

– Проход открыт, ребята, можете проходить! Сейчас дрон прикроет вас от остальной стаи.

Первый, обернувшись, побежал к кораблю, а за ним поспешили остальные. Второй и Третий подхватили Штифтана под руки и с невероятной скоростью помчались к кораблю. Штифтан не успевал перебирать ногами, цеплялся за песок и в конце концов поджал их. За его спиной раздался громкий вой тварей, осознавших, что добыча ускользнула.

У корабля их встретил робот огневой поддержки, который открыл огонь. Второй и Третий буквально закинули Штифтана в люк и заскочили сами. Последним забрался Первый и, отдуваясь, отдал честь встречающему офицеру.

– Сэр, задание выполнено, объект доставлен!

– Благодарю за службу, – ответил офицер, отдав честь, и улыбнулся. – Вы с объектом еще побудете, пришло новое предписание. – Увидев разочарование на лице бойца, он усмехнулся.

Штифтан, ничего этого не видевший, шел по коридору челнока. Его проводил стюард в VIP-кабину, где он буквально упал на кресло. Отдышавшись, он выглянул в иллюминатор. К кораблю бежал человек и махал руками, за ним ковылял другой, махая одной рукой, другая была безжизненна.

«А это кто еще?» – удивился Штифтан и приблизил лицо к бронестеклу. Человек был странно одет: нелепый халат, что-то вроде платка, намотанного на голову, борода и заостренные черты лица. За ним бежала, нет, продвигалась голая женщина, по ее виду Штифтан догадался, что она ранена.

По содроганию корпуса он понял, что корабль должен сейчас взлететь, выскочил из каюты и крикнул:

– Стюард!

Появился матрос-стюард, и Штифтан замахал руками:

– Отставить полет! Там люди, их надо подобрать!

Стюард передал приказ по индивидуальному переговорному устройству, и из кабины пилота выглянул недовольный офицер.

– Что случилось, сэр? – спросил он.

– Там люди, их нужно забрать, – приказал Штифтан. Он почувствовал себя в своей стихии, он был старшим офицером корпуса ССО, и его приказы исполнялись беспрекословно.

– Слушаюсь, сэр, – ответил летчик и отдал приказ: – Отдраить люк, забрать отставших.

Штифтан остался смотреть, как заберут тех, кто просил о помощи. Два бойца затащили мужчину в халате и небрежно закинули женщину, она с металлическим стуком упала на пол, а человек в платке отчаянно взвыл:

– О-о-о-о-о-о! Ай, нум карах, бурдых саардах! Горе мне, опять мое проклятие со мной…

* * *

Открытый космос. Одна из планет АОМ

Блюм Вейс, член комитета по безопасности межрата АОМ, тайно собрал своих ближайших соратников в секретной штаб-квартире. Им предстояло обсудить стратегию в свете новых открывшихся обстоятельств. Информация, которую собирался озвучить Вейс, была крайне важной и строго конфиденциальной. Если бы она стала известна широкой публике, это могло бы привести к катастрофическим последствиям для Ассамблеи и всего мира. Необходимо было избежать этого.

В штаб-квартире собрались опытные боевые генералы, ветераны, которые уже не раз сталкивались с политическими вызовами. Они знали, как одерживать победы и терпеть поражения, но их главной задачей было сохранить равновесие в мире, который постоянно находился в движении. Блюм Вейс совсем недавно вошел в этот круг избранных, пройдя путь изгнанника. Он не только вернулся, но и одержал убедительную победу в тайной схватке за власть и порядок. Хотя этот порядок был относительным, и говорить о полной победе над Синдикатом и его ставленниками было еще рано, он уверенно двигался к этой цели. Однако такие вопросы не могли быть решены в одиночку.

Первым прибыл толстый и невозмутимый адмирал в отставке Жей Карнавал. Он прошел к своему любимому креслу и сел, кресло заметно просело под его грузным телом. Молчаливый стюард налил Жею янтарный напиток и протянул зажженную сигару. Адмирал с удовольствием принял угощение и, сделав глоток, затянулся. Затем он повернулся к Вейсу.

– Здравствуй, старина, – поздоровался он. – Я что, самый первый?..

– Да, – кивнул Вейс. – Ты, как всегда, самый дисциплинированный, мой друг.

– Еще бы, пока остальные только собираются, ты успеваешь рассказать мне то, что другие узнают позже. Рассказывай, что случилось? Ты так быстро нас собрал. Я прилетел с морского побережья и очень заинтересован.

– Тебе, Жей, я скажу все. Я позвал тебя на полчаса раньше остальных.

Толстяк удовлетворенно кивнул и затянулся сигарой.

– У нас появилась возможность перетряхнуть Высокую ассамблею, мой друг, – невозмутимо произнес Вейс, и адмирал повернул голову. Складки на его толстой шее налились кровью.

– Блюм, зная тебя, ты такими словами не бросаешься. В чем суть?

– В Закрытом секторе произошли знаменательные события. Начну с того, что исчез спутник АДа.

– Синдикат поработал? – невозмутимо спросил адмирал.

– Нет, это сделали некие могущественные силы, которые недовольны тем, что в секторе усилилось влияние извне. И это не единичный случай. Рейдер Центрального офиса АДа захватил некий бог, который выгнал членов экипажа из корабля и переместил их к станции, где расположилось мое бывшее управление.

– Это не сумасшествие экипажа? – уточнил адмирал. – Раньше, когда защита от излучения была слабее, такие случаи уже происходили.

– Ага, и на ботах они возвращались за миллиарды километров за пару секунд?

– Нет, такого не было, – ответил Жей. – И что это значит? – В глазах адмирала загорелся огонек интереса.

– Это значит, что деятельность людей из открытого мира стала заметной, и эти могущественные силы приняли меры, убрав влияние извне.

– Ты тоже так считаешь? – уточнил адмирал.

– Примерно так, – кивнул Вейс.

– И кто же за всем этим на самом деле стоит?

– Наши агенты утверждают, что это некие Хранители. В этом секторе есть могучие магические существа, которые хранят мир. Никто толком не знает, кто это, но у них есть практически неисчерпаемые возможности устранить наше влияние.

– Что-то долго они думали, – усмехнулся адмирал.

– Не смейся, Жей. Они включаются, когда мы переходим некий определенный рубеж. АД и Синдикат этот рубеж прошли, и мы получили недвусмысленное послание: не лезьте, будет хуже.

– Я-то тебе верю, – ответил адмирал, – но надо будет убедить остальных.

– У меня есть что показать остальным, Жей.

– Понимаю, – произнес адмирал, допив свой бокал и поставив его на столик рядом. – Мне все расскажешь?

– Расскажу кое-что важное, – ответил Блюм, отодвинув стул и взволнованно расхаживая по комнате. – Синдикат на Сивилле и в нейтральном мире уничтожен, их контингент остался только в Инферно, но там у Синдиката прочные связи с демонами. Нам туда не пробиться. Однако где бессильны мы, там успешно действуют мои агенты.

– Так это не боги устранили помеху, а твои агенты? – уточнил адмирал.

– Не совсем мои, Жей. Помнишь того парня, из-за которого я попал на материнскую планету?

– Конечно, тогда ты нас здорово разозлил, упустив такого важного человека.

– Так вот, это сделал он и вышел на меня.

– О как! Он что, решил вызвать тебя на дуэль?

– Нет, он хочет сотрудничать и предоставил мне файлы по Синдикату. Я отработал часть из них и выявил агентов в двух управлениях АДа, которые уже сознались, что работали на Синдикат. Но не это главное. Жей, он поймал «Советника».

– Ха, и ты ему веришь?

– Приходится, этот парень обладает уникальными способностями и достиг на Сивилле немыслимых высот, став герцогом.

– Это что еще за птица такая?

– Это примерно как премьер-министр, – пояснил Вейс. – Но не это важно. Он передал материалы по самому «Советнику», его туда направила Фрау, и если это тот самый «Советник», никто не может представить, что он расскажет.

– Я могу, Вейс, – напрягся адмирал, – это может подорвать устойчивость системы. Ты прав, нужно советоваться с остальными. Остальное я выслушаю вместе со всеми, но мое согласие ты уже получил, старая лиса… Теперь расскажи, что ты хочешь провернуть?

– С агентом на Сивилле необходимо будет заключить договор и предоставить ему полную свободу действий. Я отправлюсь за «Советником» в сектор. В космосе я тщательно изучу файлы его нейросети. И к тому времени, как я вернусь за «Советником», мне понадобятся все ресурсы Сил Специальных Операций. Они должны будут ждать меня у выхода из сектора. Оттуда я планирую нанести внезапный и мощный удар по Синдикату, причем, уверен, мне придется блокировать Валорскую республику.

– Как же далеко ты замахнулся, – покачал головой адмирал. – А если все это снова окажется бесполезным?

– Тогда я отпущу ССО и вернусь с извинениями.

– Отпустить-то отпустишь, но кто будет оплачивать это представление? Не так-то просто сорвать с места корпус Сил Специальных Операций – это не останется незамеченным нашими противниками. Начнутся вопросы, которые будут задаваться официально, и что нам отвечать на эти запросы?

– У тебя есть время составить план учений. Я даже уверен, что у тебя уже есть такой план, осталось только согласовать его с командованием ССО.

– Под видом учений ты хочешь провести боевую операцию?

– Да.

– И силы АДа ты привлекать не хочешь?

– Я запущу по линии АДа дезинформацию.

– Дезинформацию? Какую?

– Скажу, что из сектора вывезли «Советника» и отправили на материнскую планету.

– И тебе поверят?

– Поверят, туда отправился исполняющий обязанности управления по Закрытому сектору Эрат Штифтан.

– Вот как? И тебе не жалко этого парня? Его же убьют.

– Может быть, – согласился Вейс. – Но дело того стоит. А Штифтан может выжить, я же выжил…

– Согласен, – кивнул Жей. – Центральный офис АДа клюнет на эту наживку и пошлет за ним команду. А мы отвлечем внимание от сектора и узнаем, кто при этом «зашевелится». Но, думаю, ты и это учел.

– Учел, – кивнул Вейс.

– Когда-нибудь они соберутся и казнят тебя, Вейс.

– Кто? – недоуменно спросил Вейс.

– Все те, кого ты так некрасиво подставлял, Блюм.

* * *

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Лигирийская империя.

Как весеннее половодье, орды орков стремительно вторглись в южные провинции империи. Их не могли остановить ни жалкие остатки пограничной стражи, ни спешно набранные дружины ополчения.

Известие о внезапном нападении орков застало императора Люциана III Великолепного врасплох. Он был уверен, что орки заняты своими внутренними делами и находятся в состоянии гражданской войны, поэтому не сразу поверил в эти новости.

Весь кабинет министров, император и императрица с тревогой слушали доклад начальника имперской военной разведки Листа Умра. Молодой красавец выглядел осунувшимся и растерянным.

– Ваше величество, орда орков неожиданно снялась с мест своих кочевий и собралась в несколько больших отрядов. Они обошли Большой хребет Снежных гор с севера и устремились в промежуток между Малым хребтом и отрогами Старых гор. Они двигаются по старой имперской дороге по направлению к городу Чахдо, – доложил он.

– Сколько их? – хмуро спросил император.

– Кого, ваше величество, орков или отрядов? – растерянно моргая, переспросил генерал.

– И тех, и других.

– Примерно десять тысяч, ваше величество.

– Их можно остановить?

– Сейчас это невозможно, ваше величество, на юге у нас нет достаточных сил. Наша армия штурмует вангорский город Старая Крепость…

– А если ее вернуть и направить в тыл орде? – разглядывая карту, спросил император.

– Я не знаю, ваше величество, связь с армией генерала Легатуса оборвалась…

Император с непроницаемым лицом посмотрел на начальника разведки империи графа Аркандара.

– Что скажешь, Вейль, твои агенты смогут донести до риза Крензу наше желание прекратить войну?

– Ваше величество, это потребует времени и усилий. Наших агентов хорошо пощипали, новый глава тайной стражи мессир Гронд занялся их поисками. Нам нужно наладить новые цепочки…

– Ясно, везде одни неприятности, – хмуро произнес император. – Я не буду судить вас, господа, за некомпетентность. Один из вас докладывал мне о разложении в армии Вангора, другой – что у него готов план свержения короля Вангора. В итоге наша южная армия увязла в приграничных боях и несет потери, а орки вторглись в южные провинции. Им не помешала гражданская война. Да и как можно было ожидать от них такого благоразумия? Орки – это орки, ради набега они забывают старые распри. Но почему они не вторглись в Вангор, а только идут по нашим землям? Кто мне скажет?

– У них появился новый предводитель, ваше величество, – ответил Аркандар. – Грыз, последователь нового культа Худжгарха…

– Я помню, Вейль, – перебил его император. – Мы еще хотели наладить с ними контакт. И это удалось?

– Нет, ваше величество, пока мы не стали поднимать эту тему, ограничились разведкой, но она еще не вернулась.

– Я думаю, и не вернется. Так что, хочет этого последователь нового культа?

– Никто не знает, ваше величество. Но в набеге видна твердая рука, кто-то их преднамеренно направил на нас. Слишком быстро племена собрали воинов, хотя у самих идет война между оседлыми орками и кочевыми.

– Да ладно вам, – махнул рукой император, – какая война? Орки пришли сюда за наживой. Пограбят, наберут трофеев, опустошат наш юг, а потом начнут выяснять, кто из них прав. Орки – это орки. Как мы могли послушать вас и развязать эту войну? Удивляюсь, – разглядывая карту, негромко произнес император. – Может, у вас, господа, есть анализ того, что произойдет на фронтах и на юге? Чего нам ждать? Пойдут орки на столицу или нет?

– Обычно в их практике было совершить набег на приграничье и отойти, а сейчас сложно предположить, ваше величество, – осторожно проговорил Аркандар.

– А ты что скажешь, Умр? – спросил император.

Начальник военной разведки снова заморгал, обеспокоенно посмотрел на молчавшую императрицу, и та, словно получив приказ вмешаться, заговорила:

– Дорогой, политическая ситуация слишком сложна, при планировании войны не были учтены многие факторы, о которых тебе не докладывали эти уважаемые генералы.

– Например? – спросил ее император.

– Например, что Меехир поменяет командующих и начальника тайной стражи при явной угрозе со стороны империи. Онпроявил себя как великолепный монарх, надо отдать ему должное. Он сразу разобрался в ситуации и принял верное решение. Это не было учтено в военных раскладах. Мы все думали, что он бабник и пьяница, никчемный король, но он ловко обманывал всех. Это упущение графа Аркандара, он возглавляет политическую разведку, и, построив на его докладах план войны, мы попали в ловушку.

Граф Аркандар побледнел. Он знал, что королева оказывает внимание своему фавориту Умру, но не ожидал, что гнев императора она повернет не на виновников бед, а на него.

Император посмотрел на графа и скривился.

– Не только он виноват, дорогая, все мы виноваты. Думали, раз Лес занят снежками и Вангор помогает ему в войне, а снежки не смогут помочь Вангору, то наши войска молниеносно разобьют армию Вангора на границе, а там прямая дорога в центр королевства. Но все вышло не так. Виновных искать бессмысленно, надо думать, как исправить положение.

– Ты прав, дорогой, сейчас надо думать, как заключить мир с Вангором и повернуть армию на орков. Из столицы и с севера переместить легионы на юг и прикрыть подступы к центральным провинциям.

– Мир обойдется весьма дорого, – огорченно покачал головой император. – Но выхода нет. Меехир потребует несколько миллионов золотых илиров, и их придется выплатить… – Он еще несколько минут под молчаливыми взглядами собравшихся изучал карту и, наконец, принял решение. – Граф Себастьян, как командующий войсками внутри империи отдайте приказ резервной армии выдвинуться на юг для прикрытия центральных провинций. А вы, граф Оринян, – император обернулся к главе кабинета министров, – собирайте золото, чтобы откупиться от Меехира.

* * *

Открытый космос. Торговая станция конфедерации Шлозвенга

Зерт Вирстон, известный как «Сто Процентов», – частный сыщик, который примерно сорок стандартных лет назад появился на торговой станции Шлозвенга. Он основал охранную фирму «Зерт Сто Процентов» и успешно защищал мелкие и крупные компании от бандитских нападений. Благодаря его авторитету международные банды не решались нападать на его клиентов.

Однако мало кто знал, что Зерт также работал на военную разведку Коморского союза – союза трех планет с суровыми условиями жизни, которые закалили характер коморцев и сделали их несгибаемыми и волевыми. Зерт был одним из самых успешных сотрудников разведки Коморского союза.

В последний год в этом районе космоса обострилась ситуация из-за колонизации ранее необжитой планеты Суровая. На этой планете были обнаружены редкие полезные ископаемые, и две колонии заключили союз, чтобы вместе добывать редкоземельные металлы. Они успешно защищали свои экономические интересы и колонии на планете от внешних атак и завоевали уважение.

Одна из планет АОМ, теократия Пальдонии, испытывала экономические трудности и решила аннексировать эту планету. Коморский союз, давний противник пальдонийцев, не желал усиления теократов и решил сам захватить Суровую.

Зерту были даны указания провести разведывательно-диверсионные мероприятия, чтобы обезглавить колонии и создать на планете хаос. Это должно было позволить ВКС Комора высадиться на планете якобы для наведения порядка. Однако на станцию прибыли агенты Пальдонии, главным куратором которых стала дочь одного из членов межрата АОМ. Она использовала неограниченные денежные ресурсы, чтобы купить лояльность членов совета станции и вызвать в этот район флот ВКС конфедерации Шлозвенга, чтобы противодействовать флоту Комора.

Зерт был растерян, наблюдая за ее действиями. Он понимал, что решение его начальства было наихудшим в этой ситуации: оккупация Суровой потребует огромных затрат и сил, не обойдется без многочисленных жертв. За Суровой стоял некий Вурдалак Землянский, известный как Ваша Милость, который представлял далекое Новороссийское княжество и уже продемонстрировал свои возможности. Однако рекомендации Зерта были отвергнуты, и ему объявили выговор.

Зерт осознавал, что если затея с оккупацией провалится, все шишки упадут на него. Дома будут искать виновного, и, вероятно, окажется, что он не докладывал, недоработал или не предусмотрел. Это может привести к неминуемой смертной казни. Зерт не хотел такой участи для себя и сообщил по своим каналам в посольство Новороссийского княжества о готовящемся вторжении, с просьбой принять его колонистом. Он получил согласие и начал работать на Его Милость.

Там он встретился с неким Генри, который негласно являлся спецпредставителем Его Милости в этом секторе. Зерт должен был отдать должное умению и профессионализму этого молодого человека, а также Его Милости, который сделал выводы из событий, произошедших ранее на Суровой. Тогда губернатор мидера Гаринда под влиянием молодого человека чуть было не предала свою страну. Его Милость среагировал молниеносно и нестандартно, оставив Гаринду губернатором как успешного управленца. Он наладил службу контрразведки и подобрал способных людей. Если бы не служба Генри Его Милости, Зерт с большой вероятностью считал бы Генри агентом АДа. Их методы были слишком похожи.

Под простой и незатейливой вывеской офиса «Административного дознания» скрывалась могущественная организация. Она следила за тем, чтобы в мире не нарушалось равновесие и не происходили политические катаклизмы, такие как мировые войны и применение средств массового поражения на планетах. Руки АДа были длинны, и они доставали любого, кто угрожал миру и безопасности человечества.

В этот вечер Зерт был полон тревоги и с нетерпением ждал Генри в ресторане, чтобы поделиться последними новостями. Генри появился без задержек, одетый в простой костюм, и, сев за столик, как будто рассеянно посмотрел на Зерта.

– Что-нибудь заказать? – спросил Зерт. Эта встреча не вызвала подозрений, так как в этом ресторане Зерт часто встречался с богатыми клиентами и обсуждал дела за столиком.

– Ланч и вино, – ответил Генри.

Когда принесли вино и легкую закуску, Зерт приступил к делу:

– Генри, мое начальство встревожено активностью пальдонийцев в этой области. Члены совета вызвали подкрепление, чтобы не допустить высадки Коморского союза на планету, но при этом они беспрепятственно пропустят флот Пальдонии. Мне дано указание ускорить наши действия. Если я не выполню его, они все равно начнут операцию, а меня могут обвинить в предательстве. Сколько времени тебе нужно, чтобы донести эту информацию до Его Милости?

Генри не раздумывал ни секунды:

– Я отправил ему твое сообщение, Зерт. Хозяин получит его завтра. Ответ будет послезавтра.

Зерт уже знал, что Генри странным образом называет Вурдалака Землянского хозяином, но уже привык к этому. Он кивнул и продолжил:

– Я могу тянуть неделю-другую, но не больше. Затем нам нужно привести в исполнение план по дестабилизации положения на Суровой. Как мы с тобой обсуждали, сделаем вид, что операция удалась, но кто будет защищать Суровую?

– От кого? – уточнил Генри. Иногда он разговаривал малопонятным языком, и к этому тоже Зерт привык.

– От Коморского союза.

– Пальдонийцы, – ответил Генри.

– Ты все время это говоришь, но не рассказываешь в деталях, – вздохнул Зерт.

Генри пожал плечами:

– Их не знает никто, Зерт.

– Ладно, кто будет оказывать сопротивление Пальдонии?

– Комор, Зерт.

– Ну а потом?

– Потом прибудет хозяин и наведет порядок. Ты останешься здесь продолжать свое дело. Хозяин обратится к главе Коморского союза и заключит с ним союз, всем от этого будет выгода.

– Сложная механика, может поломаться, – покачал головой Зерт. – Много неучтенных факторов, я так не привык работать.

Генри кивнул:

– Понимаю, но и я многого не знаю. Например, почему здесь сидит дочь члена межрата от Пальдонии, который себя убил? У пальдонийцев принято совершать кровную месть, и она должна быть на станции, где сидит ее враг, а она тут.

Зерт ответил:

– Я расскажу тебе, Генри, хитросплетения пальдонийцев. Дочь бывшего межратора хочет быть полезной своему зомбированному народу… вернее, не совсем так. Совету старейшин, которые прокляли ее отца, тем самым хочет искупить его вину. Она таким образом получит прощение и сможет вернуться к себе на планету. Потом она отправится творить месть за отца и брата, и, как мы знаем, на станцию, где живет ее противник, некий Штифтан Эрат, исполняющий обязанности управляющего АДом по Закрытому сектору. У нее, как у всякого зомбированного пальдонийца, есть свои приоритеты. Может, убить ее? – спросил Зерт. – Тихо отравим, а тело растворим в кислоте.

Генри задумался:

– Нет, Зерт, пусть живет, тратит средства на совет и убудет отсюда к станции АОМ. Мы за ней проследим, ты жди указаний, они будут. Спасибо за ланч. До встречи.

Генри встал и пошел к выходу. Зерт смотрел ему в спину и недоумевал. Этот парень профессионал, но иногда ведет себя довольно странно, и чтобы понять, что у него на уме, можно сломать голову. «Настоящий профессионал, – восхитился Зерт. – Ничего не сказал, но внушил уверенность, что все будет хорошо».

* * *

Мирмириада Севеньрон, дочь межратора Пальдонии Орегона Севеньрона, отверженного и проклятого старейшинами, совсем тайно прибыла на станцию, куда отправил ее отец. Там, в сейфе арендованной им ячейки, она узнала основной его замысел. Отец оказался очень предусмотрительным. Он понимал, что может потерпеть неудачу, и готовил пути отступления не для себя – таких, как он, не отпускают, – но он позаботился о дочери, в которой видел свое продолжение. К сожалению, законы Пальдонии не позволяли женщинам наследовать имения и должности, и ее отец вывез все средства из-под бдительного ока налоговой стражи Пальдонии.

Забрав флеш-карту с информацией, Мирмириада заперлась в своем номере в гостинице и стала изучать материалы. Там было просто послание. И коды к счетам, на которых хранились сбережения их семьи.

Сначала она открыла звуковое послание.

«Дочь моя, раз ты слушаешь меня, значит, ты на станции конфедерации Шлозвенга. Я покончил с бренной жизнью – к сожалению, такое бывает среди политиков. Тебе оставляю все свое имущество и денежные средства. Скоро в этом районе начнется схватка между Комором и Пальдонией за обладание планетой Суровая, что находится в этом секторе. Средства тебе понадобятся, чтобы купить влияние на станции. Знаю, ты не будешь скупиться, потому что влияние здесь поможет смыть с меня позор, а тебе – вновь обрести родину. Итак, главное: когда ты перекупишь членов совета, то сможешь управлять событиями. К тебе придут агенты Пальдонии с предложением помочь им решить вопросы. Не отказывай и ничего не требуй взамен. После успешной операции по захвату планеты тебя с почетом примут на родине как мать рода, и наш род снова поднимется из праха. Конечно, тебе придется выйти замуж, и тебе выберут мужа, но я уже договорился, что им будет младший сын Барданиидов, он младше тебя на семь лет. И он продолжит наш род. Но перед этим ты совершишь священный акт кровной мести и отомстишь Эрату Штифтану, который лишил нас положения и жизни твоего отца и брата. Ухожу с миром.

Орегон Севеньрон».

Мирмириада была истинным пальдонийцем – человеком, преданным своей стране, убежденным в непогрешимости старейшин и беспощадным к врагам. Она обладала острым умом, честолюбием и всегда следовала воле своего отца.

Крушение семьи стало серьезным ударом по ее гордости, и внутри нее вспыхнула неистовая ненависть к тем, кто был виновен в произошедшем. Врагов было немного: Эрат Штифтан и теперь еще Комо.

Первым делом она наняла стряпчего – мелкого жулика, который отлично разбирался в политической обстановке на станции. Она приняла его на работу в качестве советника и открыла офис, предоставляющий услуги психотерапевта.

Затем Мирмириада начала искать пути к членам совета. В этом ей помог стряпчий. Он быстро познакомил ее с офицером службы безопасности, который стал ее любовником. Через него она вышла на помощника члена совета станции из Комитета по лицензированию господина Шмольца и, не стесняясь, предложила ему свою благосклонность и средства. За неполные две недели она добилась большего, чем многие люди достигают за всю свою жизнь.

Вскоре Мирмириада была представлена всему совету и через своего любовника начала подкупать других. Деньги утекали рекой, но полноводное море средств, собранных ее отцом, не иссякало. Уже через пару месяцев ни одно решение совета не проходило без ее одобрения. Она была мила, терпелива и щедра, при этом любвеобильна и уступала всем ухаживаниям стареющих членов совета, которые с радостью делились между собой новостями о прелестях этой милой богачки.

Стряпчий нанял целую бригаду осведомителей по всей станции. Скоро он узнал, что по станции рыщут агенты Пальдонии, стремясь добиться встречи и понимания у членов совета, но они наталкивались на вежливый отказ. Их устремления в конце концов привели их к Мирмириаде.

Агент, который пришел к ней на прием, был вежлив и суетлив – такие на высоких постах не служат. Это был просто посыльный, которого отправили прощупать почву и настроение Мирмириады.

Она выслушала запутанный рассказ курьера и мягко его выпроводила. Напоследок она сказала, что ждет тех, кто будет вести разговор на серьезные темы.

И такой человек пришел – куратор сети агентов. Этот агент не вилял и прямо изложил суть проблемы.

– Госпожа Мирмириада, мы знаем, что вы пальдонийка и патриотка своей страны. Я сожалею о неприятностях, случившихся с вашими отцом и братом.

– Вы называете это неприятностями? – мягко спросила она, давая понять, что так не считает.

Мужчина понял ее правильно.

– Вполне возможно решить ваш вопрос, – произнес он. – Помогите нам, и мы поможем вам.

– Я патриотка, вы правильно сказали, – ответила Мирмириада. – Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы моя страна процветала. Какая помощь вам нужна?

Она слушала агента и удивлялась, насколько ее отец был прозорлив и умен. Как жаль, что так нелепо все получилось. Непредвиденное стечение обстоятельств лишило ее семью жизни и влияния. Агент ушел довольный разговором.

А дальше начала раскручиваться заранее подготовленная цепочка событий.

Члены совета, узнав о намерении Комора аннексировать планету Суровая, вызвали подкрепление, и в сектор, контролируемый станцией, прибыл флот Конфедерации. Небольшой, но достаточно сильный, чтобы продемонстрировать решимость станции защитить свои интересы.

Глава 3

Высокие планы бытия

Отпуск – это лучшее время в жизни каждого человека. Мы с нетерпением ждем его и мечтаем провести так, чтобы он запомнился на целый год.

Раньше это были поездки в Крым, которые оставляли неизгладимое впечатление от общения с тещей Маргаритой Павловной. Она относилась ко мне так же тепло, как солдаты и офицеры к нашему командиру полка, полковнику Капустину. Он был настоящим военным на всю голову, и каждое воскресенье в полку проходили кросс и строевая подготовка. Не только солдаты, но и офицеры, не говоря уж о прапорщиках, мечтали пришибить Капустина. И когда он заболевал (а это случалось, когда он уходил в запой), все с надеждой ждали, что, может быть, хоть на этот раз он покинет бренную землю.

Я тоже отвечал Маргарите Павловне лютой взаимностью, ждал окончания отпуска и, сидя на берегу, надеялся, что она заплывет за буйки, где ее в глубину утащит катран, и моим мучениям придет конец. Но, видимо, не только ее душа, но и тело были пропитаны ядом злобы, и акулы не подплывали к ней. Как, кстати, и отдыхающие. Сейчас я понимаю, что это аура ведьмы отпугивала их.

Но это было лишь отвлечение. На самом деле я нежился в объятиях двух своих невест, в своем дворце в Граде на Горе. В окошко светило солнышко, из окна открывался чудесный вид на синее небо. Мы находились в большой комнате с бассейном, который в моих мечтах заменял море, и мне даже показалось, что мы в санатории на побережье Крыма, но без Маргариты Павловны. У меня было необычайно благостное настроение. Я предавался любовным утехам, а потом расслабленно подремывал. Не жизнь, а праздник. Всегда бы так.

Но, как говорится, не в коня корм. Покой нам только снится, и меня начала будить Шиза. Сквозь дрему я увидел ее опухшее личико в пожелтевшей коже и ляпнул:

– Что-то вид у тебя нездоровый, Шиза. Не выспалась?

В ответ я получил гневное: «Дурак!» И кучу неприятных слов, которые пропустил, отгородившись от волны гнева, способной меня заживо погрести. Когда она закончила, я включил слух.

– Что надо? – спросил я.

– Мне ничего не надо, а вот тебе надо, Ваша Милость. У тебя проблемы на Суровой.

– У меня там все в порядке, – ответил я. – Неприятных известий оттуда не было давно, значит, они живы и радуются.

– Может, и радуются, – ответила Шиза, – но это будет продолжаться недолго. Прими сообщение от твоего агента Генри.

Мне было неохота сейчас заниматься делами, и на всякий случай я спросил:

– До утра подождать не может?

– Откуда мне знать? – ответила Шиза. – Это ты решишь, но как бы не было поздно.

Понимая, что Шиза закусила удила и решила потрепать мне нервы, словно ментальный вампир, я решил не давать ей такой возможности и неохотно ответил:

– Давай твое сообщение.

– Оно не мое, – попробовала она начать атаку сначала, но я был настороже.

– Хорошо, не твое, – ответил я. – Открывай.

В своем послании Генри сообщал, что события в секторе ускорились с прибытием агентов Пальдонии, и Комор решил атаковать Суровую, не дожидаясь их флота. Потом передал мне видеофайл разговора с Зертом Сто Процентов. Из всего этого я понял, что у меня есть две недели для того, чтобы купировать опасность. Лежа, я просчитывал свои шаги.

День на сбор тысячи орков, день на подготовку к убытию эскадры… Даже не эскадры, а флота корветов… Надо еще рейдер АДа забрать и передать силам самообороны, и подготовить легенду, как рейдер оказался в руках космофлота колонистов. Шесть суток путешествия, и останется в запасе три-четыре дня. Значит, я могу поспать до утра.

– Не можешь, – ворвалась в мои мысли Шиза. Видимо, ей было плохо, и она захотела испортить жизнь и настроение мне.

– Почему? – осторожно спросил я.

– А ты не посмотрел последний файл.

– А где он? – Я покопался и не нашел ничего больше того, с чем ознакомился.

– А я его тебе не открыла.

– Да? Ладно, крошка, открой.

– Я не крошка.

– Ладно-ладно, ты Шиза, княгиня княжества Новороссийского, открывай свой файл.

– Он не мой…

«Песня та же, пою я же», – подумал я и забыл, что она может подслушивать мои мысли.

– Я не пою…

Приняв стратегию молчания за лучший исход разговора, я не ответил. Она подождала и как-то очень нервно спросила:

– Почему молчишь?

– Я?

– Ну не я же…

– Жду файл, любимая.

– Вот так и надо было с самого начала: я твоя любимая, а не эти… из кожи и плоти. Я родней.

– Да, любимая, – не стал спорить я. – Ты родней, ты со мной всегда и мы одно целое. И в горе, и в радости…

– Наконец-то я услышала от тебя что-то умное. Принимай план Генри, он не дурак, я внесла в него кое-какие коррективы. А то завязнешь в нем и не вылезешь.

– Ты права, любимая, куда мне до тебя…

– Язвиш-шь? – Ее голос стал похож на шипение гадюки.

– Нет, – поспешил ответить я. – Признаю твою правоту и свои слабости. Мне не стыдно в них признаться.

Читая план Генриха, я вынужден был признать, что он оказался недооцененным у себя в АДу стратегом. Мне повезло пленить именно его, а не кого-то другого. А может, его подправила Шиза, но мне план Генри пришелся по душе своей элегантностью и феерическим концом. Я наложил на него свою резолюцию – «утверждаю», – подписал: «Скоро буду», и отправил через Шизу обратно. А сам лег на спину и расслабился, до утра было время. Девочки спали. Ганга похрапывала и скалилась, показывая клыки, – видимо, была на охоте. Чернушка свернулась калачиком и тихо посапывала, разметав волосы по постели. Я отодвинулся, чтобы не мешать им, и задремал.

Вот как так получается, что в поле, на холоде или в горах, в снегах Лиан никогда меня не тревожил, а теперь сквозь дрему я увидел его раскрытую пасть и тихо произнес:

– Скройся, не то в пасть плюну.

Дракон-недоросток, похожий на крокодила Гену, отпрянул и недовольно ответил:

– Не гадь, студент, еще отравлюсь. У нас беда.

– Что случилось, потоп? Или ты кита поймал, а он схватил тебя за хвост?

– Хуже. Шиза отходит.

– Куда отходит? – не сразу понял я смысл его слов.

– Вроде умирает, – произнес он озабоченно.

– Брось, Лиан, она притворяется. Шиза живее всех живых. Она бессмертна, как Кощей Бессмертный, спрячется в свое яйцо и будет ждать нового носителя. Меня и тебя переживет…

– Я не шутил. Студент, – вновь рявкнул дракон, протянул лапу и вытащил меня в мое сознание.

Мое сознание – это что-то невероятное. Оно имеет много слоев, на одном из которых живут Шиза, малыши и недоделанный дракон с женским именем Лиана, но я обозвал его Лиан. Он вечно сидел на берегу озера и ждал, когда мимо проплывут рыбы, которых там никогда не водилось. Мечтал черт-те о чем. Делом бы занялся и запустил в озеро мальков. На других слоях у меня жили кибуцъеры, образовав общины колхозников. Это были духи убитых разумных и их животных, которых мне запихнула в душу Шиза, чтобы получить это самое слоеное сознание. Оно помогает мне быстро думать, почти мгновенно, и получать ответы в виде откровений в самых безвыходных ситуациях.

Когда я задумываюсь, кем стал, то меня берет оторопь, мысли кружатся в одном направлении: я сошел с ума. Я чокнутый шизофреник. Как иначе я бы обозвал голос внутри меня, который со мной разговаривает? Как бы я ответил психиатру на вопрос, что я вижу внутри себя? И что бы он потом со мной сделал? Если бы я сказал, что вижу дворик с озерцом, небольшой уютный дворец в южном стиле с верандой, крокодила Гену с удочкой… И двух чебурашек без ушей – это мои малыши, отвечающие за мое восприятие. Один его ускоряет так, что я выпадаю из времени, второй – расширяет так, что я могу попасть к самому себе в душу и плюнуть, вот как сейчас. Я с раздражением сплюнул, потому что мне не дали отдохнуть. Уверен, что свои дни я бы коротал в дурке среди тихопомешанных. Но сейчас я был у себя в гостях, в своем многослойном сознании, и уверен, что никогда и никому об этом не рассказал…

– Где больной? – спросил я, и малыши указали руками на дворец.

Я тут же направился внутрь. Следом увязались остальные приживальцы. Они шли тихо и были подавлены. Шиза лежала в кровати и ее трясло. Рядом стоял лесной эльфар, распорядитель. Над изголовьем кровати висела картина, на ней был изображен я во всей своей красе. Только моложе.

– Что с ней? – спросил я эльфара.

– По-моему, это схватки, – ответил тот.

– Ты уверен?

– Я принимал роды у жены, сначала было все так. Но это может длиться долго, первые роды они долгие – ничего страшного. Хотя и малоприятно, уверен – приступ скоро пройдет.

Я сел рядом с Шизой, положил ее голову себе на колени и стал гладить, напевая колыбельную:

– Что за ахинею ты несешь? – прозвучал ее слабый голос.

– Это песня жизни, она оживляет и лечит. Вот ты уже пришла в себя, и схватки прекратились. Тебе легче?

– Конечно, чтобы не слышать твою ерунду, пришлось напрячься.

– Вот и молодец, ты что-то хочешь? – почти сюсюкая, как с маленькой девочкой, спросил я.

– Я?

– Да.

– Можно огурчик.

– Соленый?

– Да, с кислинкой.

В тот же миг в моих руках оказалась трехлитровая банка с огурцами. Я вытащил первый огурец – плотный, хрустящий, пахнущий укропчиком. Попробовал, добавил кислинку и подал новый огурец Шизе. Она его съела в одно мгновение. За минуту она слопала банку огурцов, лицо ее порозовело, желтизна отступила. Шиза сложила руки на объемном животе и мечтательно произнесла:

– Сейчас бы мороженого…

Я создал лимонное, думая, что кислое ей помогает, но она его лизнула и поморщилась. Я отдал его жадно смотрящему на мороженое Лиану, и тот его сожрал в один миг.

Я уже знал, что будет дальше. Это не хочу, хочу вот это. Плавали, знаем. Я тут же засобирался убраться отсюда. Шиза не умирала, просто у нее было что-то наподобие схваток, но она родит не ребенка, не мышонка, не лягушку, а неведому… горошину, так что я почти не переживал. В общем, эмбрион, который я должен буду поместить в своего сына от королевы Гаяны. Шиза распространяла мое семя широко среди власть имущих. У меня даже складывалось ощущение, что меня ждет нечто такое, из-за чего я отброшу тапки, но об этом думать не хотелось.

Я посмотрел на Лиана и попросил отправить меня обратно. Этот негодник не заставил себя упрашивать, я только успел увидеть взмах хвоста и тут же получил удар под зад. Вскрикнул и, пробежав по инерции десяток шагов, вывалился к себе в спальню.

Надо мной склонилось озабоченное лицо Чернушки.

– Милый, с тобой все в порядке?

– А что? – спросил я, потирая зад.

– Ты стонал, потом стал дергаться, я тебя разбудила. Что-то приснилось?

– Приснилось, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – Давай спать.

– Нет, спать я уже не хочу, пусть Гангочка поспит, а ты меня приласкай…

– Почему я должна спать, когда этот лентяй тебя ублажает? – послышался недовольный голос второй моей невесты. И я, вздохнув, постарался их обрадовать.

Если Чернушке хватило одного раза, то Ганга, имея темперамент орчанки, заставила меня… Ну, это не совсем правильное выражение. Заставлять меня не надо было. Короче, получила двойную порцию сладкого и тут же безмятежно уснула. Я же спать уже не хотел, встал и вышел на балкон. Тут никогда не заходило солнце, тут было светло, тепло и красиво. Я глянул вниз – там, рядом с моей горой, выросли еще четыре горки, и они заметно подросли. Я перешел к другой стороне балкона, он нависал над городом, а там… А там было очередное превращение моего птица в шашлык. Три оболдуя, ловко орудуя ножами, потерев части своего тела, свежевали моего «коня» с Инферно. С этим уже ничего не поделаешь, они как инь и ян, как берег и река, – неразлучны. Жить друг без друга не могут, и существовать им вместе противопоказано. Я вздохнул и вернулся в спальню.

– Достань планшет, – попросил я Чернушку. Она уже умела пользоваться плодами цивилизации. А в планшете была карта местности, куда ей нужно будет отправиться.

Она достала планшет и включила.

– Смотри, – произнес я. – Вы с Гангой отправитесь вот сюда…

У моей клыкастой невесты слух был как у собаки, она дернула ухом и открыла глаза.

– А ты? – были первые ее слова.

– А я на время вас покину, – ответил я.

– Куда? – Ганга поднялась на локте.

– По делам.

– Опять баб привезешь?

– Нет, у меня дела на другом конце вселенной.

– Ты что, не можешь, как другие, жить спокойно? – рассердилась орчанка.

На что я парировал:

– А ты не могла выйти замуж не за меня, а за орка? Жила бы в стойбище, ездила бы на телеге, рожала орчат и ни о чем не думала.

Ганга тут же осеклась. А Чернушка встала на мою сторону.

– Ты, Гангочка, неправа, у нас муж – он почти бог, и он нужен в другом месте. Говори, что надо делать.

Я благодарно на нее посмотрел и продолжил:

– Я перенесу вас в ставку Грыза, там Ганга возьмет под свое командование несколько тысяч орков.

– Почему я, а не Чернушка? – удивилась Ганга.

– Потому что ее орки не примут…

– А почему раньше ты не хотел, чтобы я с тобой ехала?

– Потому что не знал, что мне придется убыть. Командовать орками должен был я. Все понятно?

Обе женщины кивнули.

– Тогда спать, – приказал я.

– Какое спать, а супружеский долг? – возмутилась Ганга.

– Ты еще не супруга.

– Тогда долг жениха – всего парочку раз, любимый, – скорчила Ганга свою красивую рожицу, показав клыки.

Куда мне деваться…

Утром мой небольшой отряд уже был в ставке Грыза. Я представил ему Чернушку и сообщил, что Ганга и Чернушка поведут орков к заливу. Он тут же вызвал походного вождя и указал на Гангу:

– Она поведет вас к славе, такова воля Худжгарха.

Орк склонил голову и ответил:

– Почту за честь, вождь Грыз.

Так с этим делом было улажено. Орк увел моих невест к месту, где расположились тысячи, уходящие с ними, а я спросил, где его сын и моя тысяча.

– Шыргун в походе к ставке хана, – ответил вождь Свидетелей.

– Передай ему по связи, что я прибуду за ним и его тысячей, пусть ждет меня на одном месте, никуда не уходят. Хан без него справится, не маленький, – добавил я.

Грыз повел взглядом на жену, и та вышла. Пришел молодой ученик пророков Худжгарха, выслушал приказ Грыза и вышел. Через десять минут вернулся и доложил, что приказ отправлен.

– Тогда и мне пора, – сказал я и вернулся на свою Гору.

* * *

Королевство Вангор. Замок Тох Рангор. Степь

Перевозить по частям тысячу бойцов оказалось весьма болезненным делом. В портал, что я формировал, помещалось не больше трехсот бойцов, и то с трудом. А потом я оставался без магической энергии эртаны, и чтобы меня не сожрал Лиан, я подключался к источнику электрического тока. Это было еще то испытание, правда, мне помогала Шиза. Она уже пришла в себя и, как только Лиан присоединялся к источнику электрического тока, забирала меня к себе. Я метался и бредил у нее на кровати, а она меня обхаживала. Потом давала минут пять отдохнуть и провожала обратно самым простым способом, и я каждый раз пытался избежать такого лифта, но опаздывал. Сковородка мгновенно появлялась у нее в руке и била меня по голове. Звон в ушах, боль в голове – и я приходил в себя в полетном кресле. Рядом со мной стоял Брык с номером за миллион, и он с удивлением смотрел, как я себя истязаю.

Потом стюард подносил кофе и булочку. Я пил, отдыхал пару часов и, собрав все свое мужество в кулак, устремлялся за следующей партией орков.

Здесь их встречали Брыки и распределяли по кораблям, на выходе они получали боевое снаряжение космодесантников. Брыки подгоняли корветы, и орки беспрекословно ложились в капсулы. Там засыпали и проходили курс повышения квалификации.

Я был поражен тем, как ловко иллюзии человечков с луковыми головами выполняли свою работу. Если бы я мог дать новое имя их создателю, то я бы дал имя Авраам – отец множества. Но это было бы святотатством.

Брык, по-своему, повторил подвиг прародителя еврейского народа, создав такое количество луковых человечков, что я боялся даже думать об этом. Если бы он вышел из-под контроля, весь мир мог бы оказаться в его власти. Он мог бы заблокировать все системы, где используются программы, остановить заводы, прекратить ремонт кораблей, заблокировать станции, и тогда человечество… Страшно представить, что было бы. Оно могло бы вернуться в каменный век. И то лишь те, кто выживет на планетах.

Эти мысли промелькнули в моей голове, и я постарался забыть о них. Но не получалось.

Когда последняя партия орков появилась на корабле, раздался звонок со спутника АДа, о котором я на время забыл. Брык сообщал, что спутник взят под контроль, и ждал моих указаний. Раз уж я здесь, то нужно его куда-то пристроить. Но куда? Здесь, рядом с инженерным модулем, ему делать нечего. А там он без дела болтается в космосе.

– Шиза, куда пристроить спутник? – спросил я.

– Отбуксируй его к Суровой, он там будет к месту, – ответила Шиза.

– А как его легализовать?

– Так же, как и рейдер, – боги вышвырнули, а ты нашел.

– Думаешь, это выгорит? – с сомнением подумал я.

– Никуда они не денутся. С Вейсом договоришься.

– Может быть, и договорюсь, – с сомнением заключил я и отправился на спутник, но уже через портальную площадку.

За два дня, с перерывами на отдых по полдня, я успешно доставил спутник АДа к инженерному модулю. Там его прицепили к буксиру, и Брык, командир инженерного модуля, доложил, что корабли готовы к полету. Он уже отправил зонды-разведчики в открытый мир, чтобы найти безопасный путь. Я знал, что часть известных гравитационных воронок блокируют корабли Сил Специальных Операций, но их было немного – всего три или четыре эсминца, которые периодически сменяли друг друга.

Я вернулся в замок, где остались Лирда и Ведьма. Я решил забрать Ведьму с собой, думаю, что пришло время покинуть ей Закрытый сектор и обрести новую родину, а также получить новую нейросеть.

Когда я попал домой, вооруженные силы замка были приведены в боевую готовность. Дружина находилась на стенах, а Лирда со своими деревянными солдатами – в роще, где обычно появлялись противники. Они сами не понимали, что выбрали место, которое контролировалось из замка.

Я переместился к Лирде и увидел, как ее бойцы закидывают тела лесных эльфаров в окно портала. Сама она писала письмо кровью на свитке. Я был под скрытом и заглянул ей через плечо.

Она вырвала гусиное перо из плюмажа шлема, которые кучей лежали у ее ног. Сделав надрез на руке, Лирда макала в кровь перо и сосредоточенно, с расстановкой, поднимая глаза к небу, писала на обратной стороне свитка. Мне стало интересно, что она хочет написать?

«Великому князю Вечного Леса от шаманки Лирды, служительницы Худжгарха и невесты богами избранного риза Ирридара Тох Рангора, принца степи и владыки земель у Высокого хребта.

Ты, князь, направил в наши земли своих убийц. Мы приняли твой вызов и убили всю сотню. Их тела я возвращаю тебе. Так будет со всеми. Кто прибудет к нам с мечом, тот от меча и погибнет. Тебе объявлена война. Трепещи! Скоро наш жених, горящий отмщением, придет в Лес, и ты пожалеешь о своей неразумной затее».

Лирда вновь подняла глаза к небу в поисках вдохновения, а я не стал дочитывать ее послание, решив, что если девочка хочет потешиться – пусть тешится. Я вернулся в замок и прошел к Ведьме.

Женщина очень удивилась, увидев меня в подвале. Я прошел в помещение, где она сидела, и спросил:

– Что у вас тут произошло?

– От великого князя Леса пришел привет, он прислал сюда своих гвардейцев.

«Значит, мое послание сработало», – подумал я. Конечно же, великий лесной эльфар не мог простить такой дерзости вангорскому выскочке и решил его примерно наказать. Но, как говорил мой знакомый полковник Барсуков: «Не все коту творог, бывает и мордой об порог».

– Значит, нападение вы отбили, молодцы. А я за вами, мы отбываем в открытый мир. Свое решение не поменяла?

Женщина ни мгновения не раздумывала:

– Нет, Ирридар, это место не для меня, я привыкла к плодам цивилизации и возраст уже не тот, чтобы начинать сначала.

– Тогда дождемся Лирды и оставим ее за старшую. Передашь этот кабинет с аппаратурой ей, она знает, как им распорядиться. А мне надо еще кое-куда наведаться.

Сказав это, я перенесся на Гору, откуда посмотрел на степь. Там я нашел своих партнеров, детей Творца во главе с Авангуром. Они сопровождали войска Великого хана и направлялись к ставке. Заглянув дальше, я увидел большой лагерь оседлых орков. Там орки еще не поняли, что произошло, и безмятежно обустраивали походный лагерь. В отличие от кочевников у них были сотни повозок, из которых они делали настоящий вагенбург. Но мне нужны были дети Творца. Я перенесся к ним и стал давать указания.

Дело было в том, что мы с ними просчитались. Мы думали, что столбы можно выкопать без жрецов. Но, подумав, я понял, что Рок не был таким уж простачком и все мог держать в уме. У него было два или даже три запасных плана, и он должен был предусмотреть, что столб может быть захвачен по пути. Такую подсказку мне дало мое расслоенное сознание.

По сути, столб – это якорь, к которому подвязана энергия благодати с места силы Рока. Тронь столб – и пойдет сигнал тревоги, а оно мне надо? Пусть думает, что все идет по его плану. И поход хана вроде как несвоевременный, его надо остановить после битвы с войском оседлых. За исход сражения я не переживал, оседлые шли под прикрытием жрецов столба и были обречены, лишившись магической защиты. А вот в ставку идти нельзя. Надо было занять новое место перед прежней ставкой за рекой и там остановиться. А когда я вернусь из открытого мира, примусь уже за эти столбы.

– Командор, что вас привело к нам? – спросил Велес. – Вы соскучились?

– Или решили подцепить невест? – вставил Бортоломей, выглядывая из-за спины брата.

Я с недоумением посмотрел на этого любвеобильного сына Творца.

– Бортоломей, – спросил я, – зачем тебе беременные женщины?

– Не говорите, командор, беременность можно воспеть в стихах, а зарождение новой жизни – это таинство.

– Воспевай, – отмахнулся я, уже понимая, что покровитель искусств слишком глубоко погрузился в свои мысли. – Только руками не трогай. Я пришел к вам, друзья, по делу.

– О-о-о! – прозвучало четыре голоса хором. – Мы друзья, – произнесли они в унисон.

– Конечно, мы друзья и соратники, – кивнул я.

– И мы поделим благодать как друзья поровну? – тут же спросил практичный Торн, и все остальные навострили уши.

– Торн, дружить – это не значит обобрать старшего товарища, а в твоих словах я уловил именно этот подтекст. Не будьте жадными, будьте приветливы, и у вас все получится хорошо. Это понятно?

– Понятно, командор, – погрустнели сыны Творца.

– Тогда зачем говорить о дружбе? – спросил Бортоломей.

– Ладно, отдай мне половину своей благодати, – ответил я.

– Зачем? – удивился он.

– По дружбе, – повторил я.

– Не, у меня мало.

– У меня тоже, но с тобой поделится Торн.

– Почему я? – воскликнул тот.

– Потому что с тобой поделится Велес.

– Как это? – воскликнул Велес.

– Так. Потому что с тобой поделится Авангур.

– Почему я должен отдавать ему половину своей благодати, командор? – возмущенно воскликнул покровитель пророков.

– Потому что вы друзья, вы ведь так понимаете дружбу? М-м-м?

– Нет, командор, – ответил рассудительный Авангур. – Такая дружба меня не устраивает.

– Не переживай, Авангур, я поделюсь с тобой благодатью.

Все четверо зависли. Они смотрели друг на друга и переваривали сказанное мной.

– Ладно, – согласился Авангур, – тогда я согласен. – И мы начали передавать друг другу благодать.

– Дружить – это, оказывается, хорошо, – произнес счастливый Бортоломей. – Меня это устраивает.

– И меня тоже, – ответил я. – Поэтому перейдем к делу.

– Слава Творцу, – облегченно выдохнули мои компаньоны и забыли о дружбе. – Что вас привело к нам, командор? – вновь спросил Авангур.

– Понимание, что столбы выкапывать нельзя, – ответил я и поделился с ними своими мыслями. Все четверо надолго задумались.

– Да, – первым согласился со мной Авангур. – Действительно, нельзя. Рок перекроет доступ благодати к украденному нами столбу, а этого допустить нельзя.

– И что нам делать? – спросил Торн.

– Надо подумать, как разбить оседлых, – предложил я. – Надо прогнать их к местам их обитания и остановить войска Великого хана у реки, не переходя ее. Я на время уйду, а когда вернусь, мы решим, как быть. А вы подумайте, что можно сделать, вам в голову часто приходят дельные мысли.

Лики детей Творца повеселели, похвала пришлась им по душе, они приосанились и призадумались.

– В общем, думайте, а мне пора, – попрощался я и исчез из их поля зрения.

То, что мои компаньоны не совсем уж ограниченные личности, я узнал сразу. Первым опомнился Авангур и растерянно сообщил братьям:

– А вы знаете, что мы просто прокрутили нашу благодать друг другу и ничего не получили?

Все четверо, получив такое откровение, раскрыли рты и замерли, обдумывая его слова. А я поспешил убраться из степи.

* * *

Открытый космос. Торговая станция Шлозвенга

Вернувшись в замок, я обнаружил, что Лирда и Ведьма уже завершили свои дела. Лирда бросилась ко мне с объятиями, сияя от радости, и поведала, что помогла Ведьме отразить атаку гвардейцев Великого леса. В то же время ей было горько расставаться с Ведьмой навсегда.

Я нежно поцеловал Лирду в затылок и сказал, что теперь вся ответственность ложится на ее плечи. Ей предстоит принимать важные решения по охране и обороне. Я попросил ее найти занятие для Белки, младшей сестры Ирридара, чтобы та не скучала между кормлением уток и гусей. Лирда доказала свою надежность и умение, и я был уверен, что с приобретенным опытом она справится с новыми обязанностями.

Взяв Ведьму за руку (она бережно держала в другой руке небольшой саквояж), мы переместились на корабль-базу, а оттуда через портал на рейдер.

Устроившись с Ведьмой в кают-компании, я начал разговор.

– Ведьма, – сказал я, – вам нужно новое имя и понимание своего будущего в открытом мире. Я хочу использовать ваши навыки и умения на благо княжества. Новое имя вам будет Мадлен Берроуз – это нейросеть безвременно погибшей женщины, продавщицы цветов. На станции вам откроют цветочный магазин для прикрытия, но в основном вы будете заниматься политической разведкой и подчиняться моему куратору Генри, бывшему агенту АДа с чрезвычайными полномочиями. Назовем вашу службу СПР – Служба Политической Разведки. Персонал подберем, и у вас будет неограниченный бюджет. Ваша задача – раскрутиться за год. В придачу к этому вы получите землю на Суровой и титул баронессы Берроуз. Что скажете?

Ведьма посмотрела на меня со слезами на глазах.

– Это больше, чем я могла ожидать… Гораздо больше, Ирридар… Спасибо, – ее голос дрогнул. – Но Берроуз созвучна с прежней моей фамилией…

– Я выбрал именно такую нейросеть, учитывая вашу фамилию Бруз, – ответил я.

– Хорошо, я согласна и отплачу усердной работой. Спасибо за доверие, Ирридар.

– Раз уж вы стали подданной моего княжества, мидера Мадлен, называйте меня «ваша милость», как меня называют на Суровой.

– Хорошо, ваша милость, я готова лечь в медкапсулу для получения инструкций и нейросети, – ответила она, и я понял, что она все правильно истолковала.

Женщина была готова принять новые вызовы, и это меня обрадовало. Я оставил ее на попечении одного из Брыков и вернулся на базу, чтобы проверить готовность флота к первому своему походу.

Я облетел походный ордер, который растянулся на несколько сотен километров и выстроился журавлиным клином. В голове ордера находился рейдер, на котором полечу я, а в хвосте огромной тушей висела «Станция», бывшийспутник АДа. В мертвой темноте космического пространства ажурные секции транспортных кораблей казались скелетом огромного сказочного чудовища и вызывали трепет. Пришли последние тесты систем, и каждый корабль передал сигнал готовности к началу выдвижения. Я воочию убедился, что во флоте царил полный порядок. Он был готов к убытию и только ждал команду.

Впервые в истории космических перелетов целый флот боевых кораблей полетит ведомый собственно искусственным интеллектом, который воплотили в жизнь потомки Брыка-Отца. Немного было страшно, но я надеялся на благоприятный исход, тем более что пилотов у меня все равно не было. Зато я знал, что все они несколько раз совершили виртуальный перелет до места назначения, и только в первом перелете были незначительные отклонения от полетного задания. Это было связано с появлением спутника, и он нарушил схему пролета гравитационных аномалий, застряв где-то в середине. Но проблема была найдена, спутник поместили в хвосте походного ордера, и там он спокойно проходил сквозь воронку. Правда, пришлось выход кораблей производить раздельно, поделив ордер на пять неравных частей и пустив спутник и транспорт, тянущий его, отдельно от всех остальных кораблей. Затем я вернулся на рейдер, лег в отдельную капсулу в каюте капитана и дал команду на убытие.

Рубикон был пройден. Дороги назад не было, и впереди меня ждали только победы или… все равно победы. О смерти думать было рано, ведь у меня три официальные невесты и одна неофициальная, и все они ждали от меня чуда. И я им это чудо подарю…

Я спал и восстанавливал силы, пока флот не покинул гравитационную воронку. Вырвавшись в бескрайний космос, он своим появлением ознаменовал рождение новой, неучтенной в политических раскладах мировых держав силы, и пришло время заявить о себе погромче. Флот выходил из одной воронки, и на это потребовалось восемь часов. Зато далеко от рейдеров ССО, они не могли увидеть и засечь мои корабли, как и я их. Но теперь я понял, как контрабандисты Синдиката проникают в закрытый мир и почему их логово обосновалось на Инферно. Выход в открытый космос возможен лишь вблизи этой планеты, где бушует первозданный хаос и рождаются магические фронты, пронизывающие весь сектор. Скорее всего, корабли Синдиката избегают встреч с силами прикрытия сектора, проходя в стороне. Инферно же, как ближайшая планета к точке выхода, идеально подходит для их целей. Это согласуется с логистикой. К тому же они наладили контакты с местными князьками, и те укрывают их базу. Насколько мне было известно, ССО не смогли их выбить с Инферно.

Теперь предстояло пять дней полета через гиперпространство, и мои кораблики должны будут прибыть к заданной точке, ожидая дальнейшего развития событий. Первый, самый опасный этап путешествия пройден, и, к счастью, мой флот не понес потерь. Ведьма покоится в медкапсуле, и так будет до самого конца перелета.

Размышляя о ситуации в открытом мире, я понял, что без организации, подобной АДу, Суровой будет сложно сохранить независимость. Этот мир не терпит слабых, и те, кто осмеливается претендовать на богатства, не принадлежащие им по праву силы, неизбежно сталкиваются с попытками захвата. Мне нужен карающий меч, чтобы Суровая осталась частью Новороссийского княжества. Я вложил в эту планету огромные ресурсы и населил ее колонистами.

Какие задачи я ставил перед этой службой? Приобретение за мзду политиков и устранение тех, кто мешает. Все просто: одних подкупить, других тихо убрать. В этом мне помогут мои Брыки, ведомые их «Папой». Они проникают туда, где есть программное обеспечение, и размножаются, как тараканы, в бесчисленном множестве. Слава богу, Папа-Брык слушается меня. Орды Брыков, словно невидимые тени, существуют практически везде, куда смогли пробраться по пути распространения программ, баз и всего, что связано с искусственным интеллектом. Они оседлали этот интеллект и собирают информацию, которую не смог бы обработать ни один компьютер. Ее было столько, что многое оставалось нетронутым до лучших времен. Ведьма найдет ей применение, в этом я уверен.

По пути я получал от Генри свежие вести о событиях, бушевавших у Суровой.

Коморский союз, опасаясь противодействия Пальдонии и Шлозвенга, направил своему флоту подкрепление: три легких крейсера, пять эсминцев и новейший линейный крейсер. На пути флота Комора к Суровой занял позиции флот Конфедерации, состоящий из четырех тяжелых крейсеров, пяти эсминцев и авианосца. С другой стороны расположились корабли Пальдонии. Их состав был неизвестен, поскольку они еще не вошли в систему. Агент Пальдонии, некто Мирмириада Тревеньон или Севеньрон сама не знала состав флота, и в базах ее интеркома этих сведений не было. Как не было их и в базах пограничной стражи торговой станции. Из объяснений Генри я узнал, что пальдонийка носила фамилию мужа Тревеньон, но после развода называла себя Севеньрон. Политика теократии Пальдонии была для меня загадкой, и я не стал вникать, прозвав ее просто «агент Мирмириада». Я мог бы уничтожить ее, отправив бомбу, как уже делал не раз, но у Генри были свои планы, которыми он поделится со мной, когда я прилечу на станцию.

В течение этих пяти дней я коротал время, играя в шашки с Брыком. Он всегда обыгрывал меня, но я не унывал и после этого играл с ним в карты, где всегда умудрялся обжулить его, вызывая его искреннее удивление при виде битых карт в моих руках. Играли виртуальными картами, и я подумывал сделать Брыка-андроида. Найти бы тело для него…

Меня забавляло искреннее возмущение моего собеседника, когда он пытался доказать мне подлинность своих записей, убеждая, что эти карты были отбиты. Он так искусно подражал человеку, что я не мог удержаться от смеха до слез. В ответ я говорил ему, что это всего лишь ловкость рук и никакого мошенничества.

На самом деле я использовал запасы эртаны, ускоряя восприятие и подменяя карты. Брык, не замечая ничего, лишь таращил на меня свои большие глаза, словно Чиполлино, пытаясь постичь суть термина «ловкость рук».

Но он не был бы самим собой, если бы не проанализировал нашу игру и не начал жульничать сам. Это сильно меня удивило, когда он показал мне мой козырный туз, которым я только что отбился. На мой вопрос, как это возможно, он невозмутимо ответил: «Ловкость рук и никакого мошенничества»… И заливисто, как я, рассмеялся, пустив по луковым щекам слезы.

К концу пятого дня мы совершили предпоследний подпространственный прыжок. Ведьма, теперь это был ее позывной, вышла из медблока и сообщила о своей готовности к работе. Наш флот занял позиции перед прыжком в систему, чтобы точно выйти к нужной точке.

Неподалеку от рейдера висела огромная станция, и я, глядя в иллюминатор, размышлял, как ее легализовать. Иначе АОМ с помощью ССО и АДа уничтожит колонию. И я дал задание искину придумать легенду. Чтобы легенда была правдоподобной, Брыки должны были создать файлы, по которым можно было бы отследить путь станции и кораблей. Все это было выполнимо, требовалось лишь учесть все тонкости…

Мы с Ведьмой находились на небольшом адмиральском корвете и уже вечером запросили стыковку у торговой станции, как почтовый корабль, принадлежащий Новороссийскому княжеству. Разрешение было получено, и нас направили к одному из пассажирских терминалов, обслуживающих малые корабли. Встречал нас Генри, предупрежденный заранее.

Он повел нас на конспиративную квартиру, где мы встретились с Зертом.

Напряженность Зерта была очевидна, но его выдержка заслуживала уважения. Он все поставил на меня – и жизнь, и честь, – стараясь защитить свою родину от опасной затеи захвата Суровой.

Я поприветствовал его и представил Ведьму, как заместителя Генри.

Следует отметить, что Генри резко изменился в лице, когда увидел мою спутницу. Он побледнел, в его глазах мелькнул тревожный блеск, и он посмотрел на меня с выражением человека, готового немедленно предупредить о чем-то важном. Решительно подойдя ко мне, он произнес:

– Хозяин, это Ольга Бруз – предательница из АДа и член Синдиката. Она числится погибшей.

Я спокойно ответил:

– Я знаю, она была такой. Вейс отправил ее в Закрытый сектор, где она стала его нелегальным агентом. Теперь, как и ты, она служит мне. Прими ее, она будет заниматься политической разведкой. У нее есть инструкции, она познакомит тебя с ними.

Генри мгновенно успокоился и спросил:

– И как теперь зовут мидеру?

– Мидеру зовут Мадлен Берроуз, она баронесса, – ответил я.

– Очень приятно, я просто Генри, – сказал Генри.

– Я знаю тебя, Генри, – ответила Ведьма. – Ты был одним из оперативников, которые меня ловили, – напомнила она.

– Ловил и душил в камере, – не смущаясь, кивнул Генри. – Думал, вы все же сгорели в топке реактора.

– Как видишь, я жива благодаря нашему хозяину.

– Все обошлось, – подытожил я.

Теперь мы сидим и обсуждаем текущие дела, которые требуют срочного разрешения. Зерта может ожидать провал и бегство от агентов Комора. А нас – вторжение Пальдонийского флота. Теперь немного о замысле Генри. Он плотно поработал с одним из «высокопоставленных» Брыков. Так называли себя на человеческий манер те копии, которые появились давно от самого папаши Брыка или его первых тысяч копий. Вместе они наметили контуры будущего плана. Спящие ячейки Брыков были как у коморцев, так и у пальдонийцев. По плану Генри, Брыки должны создать ложный приказ на выдвижение флотов к одной точке, и противники должны столкнуться лоб в лоб. Там по идее должен был завязаться бой.

– Но если они решат держать нейтралитет, то Брыки схватку спровоцируют, – заверил Генри. – А потом появлюсь я со своим флотом и помогу Комору разгромить Пальдонийскую эскадру. Потом предложу Комору союз с правом аренды части планеты на сто лет. Все равно там столько ископаемых, что колонистам не достать. Альянс с Коморским союзом в дальнейшем оградит колонии от враждебных посягательств других стран.

– План отменный, – согласился я и подумал: «Лучше моего. Я хотел прибыть и всем надавать по морде». – А что будем делать с агентом Пальдонии? – спросил я.

– Она, не добившись результата здесь, отправится мстить своим врагам, – ответил Генри, – и АД будет занят Пальдонией. Мы с ее помощью отвлечем от нас внимание.

– С этим я тоже согласен, – кивнул я. – Молодец, Генри.

Только Зерт, который не знал о Брыках, пребывал в ступоре. Мы, впрочем, не говорили при нем о Брыках, но подразумевали их. И он не мог понять, как мы подсунем командующим флотов ложные приказы.

– Это невозможно! – воскликнул он.

– Посмотрим, – ответил я, не споря. – Если не получится, я навалюсь на пальдонийцев.

– А какие у вас силы? – спросил Зерт, снова удивленный моими словами.

– Флот из сотни корветов, – ответил я.

– Сотня корветов против больших кораблей? – воскликнул он. – Вы смеетесь?

– Корветы бывают разные, – туманно ответил я. – Поживем – увидим.

Зерта мы не убедили, и он ушел в сильно расстроенных чувствах. Я его понимал: не зная всех частностей, он, естественно, сомневался в успехе нашей операции и опасался за свое будущее.

После совещания Генри повел меня и Ведьму в посольство Новороссийского княжества, где предавался грусти брошенный женой граф Бран Швырник. Его можно было понять: испытать предательство родного человека – это непросто, еще сложнее понять и простить. Как сказал Генри, Гаринда не делала попыток примирения, и между бывшими супругами были напряженные отношения. Брану спецы контрразведки предлагали барышень, но он их упорно отвергал, и с этим надо было что-то делать, иначе мой первый подданный сгорит в тоске, как полено в костре.

В приемной нас приветствовала Сандра Лопез, секретарь Вироны и подруга Генри. Увидев меня, она приоткрыла рот и растерянно заморгала.

Я, подойдя ближе, нарочито сурово спросил:

– Почему не даете команду смирно, капрал? – спросил я.

Вот такая получилась плоская шутка, и Сандра, услышав мой вопрос, испугалась, закрыла глаза и стала опускаться на пол. Ее поддержал Генри и укоризненно произнес:

– Ну и шуточки у вас, хозяин. Вы не знаете, что вас тут все боятся?

– Не знал, – ответил я и скривился, виновато посмотрев на удивленную Ведьму. – Что? – спросил я. – Просто хотел пошутить.

– Вы в своем праве, – ответила Ведьма. – А ты, Генри, выбирай девушек более стойких. – Она подошла и, отстранив Генри, похлопала девушку по щеке. Та пришла в себя и прошептала:

– Я не хочу в армию.

Я только крякнул и стал озираться. Как-то не так началось мое прибытие в посольство. Но положение спасла Вирона: она вошла, увидела меня и, радостно завизжав, бросилась мне на шею. Следом вошел улыбающийся Карл Штурбах, ее муж. И громко гаркнул:

– Смирно! Его милость на станции!

От его крика Сандра снова потеряла сознание.

– Что у вас тут происходит? – скрывая недовольство, спросил я и, опомнившись, ответил: – Вольно.

Все несколько расслабились, но смотрели настороженно. Чтобы не выглядеть глупым, я стал незлобно возмущаться:

– Совсем расслабились, враг везде, а вы в обморок падаете. Лопез в капсулу, дать ей базу агента контрразведки. Негоже чтобы девицы падали в обморок при виде посланника княгини. Унесите ее, – махнул я рукой и прошел в свой кабинет. Следом зашли Генри, Ведьма и супруги Штурбах. – Где Бран? – спросил я.

– У себя в квартире, видимо, пьет, – ответила Вирона.

Я покачал головой:

– Бран – человек, который первым стал моим, вернее, ее подданным. Короче, он мне дорог, сделайте все, чтобы он не мучился. Пусть ляжет в капсулу, пройдет обследование.

– Он не хочет, – буркнул Карл. – Силой я его заставить не могу.

Я вздохнул:

– Ладно, займусь им сам. Знакомьтесь. Представляю вам миледи Мадлен Берроуз, главу политической разведки княжества. Ее пределы – все государства. Не мне вам рассказывать, чем занимается АД. Это будет наш аналог. Инструкции ей даны, прошу любить и жаловать. Она облечена, как и Генри, особым доверием ее высочества и, что важнее, моим.

Вирона и Карл внимательно посмотрели на Ведьму и кивнули.

– Теперь по существу. У нас на носу война, и я прибыл с флотом, который останется колонии, но на кораблях нет экипажей, только бойцы. Еще я притащил спутник, который украл у АДа. Сейчас прорабатывается легенда «Левак», как спутник и их рейдер оказались у вас. Уверен, через какое-то время последуют вопросы. Карл, займись этим, все материалы у Генри.

Карл, бывший контрабандист, понимал, как составлять такие дела, и кивнул.

Дальше Генри поведал план операции по уничтожению флота Пальдонии. Я выступил с заключительным словом.

– План кампании вам озвучен, господа. В итоге всех мероприятий мы должны будем выйти на заключение союза с Комором. Все детали у Генри, обсуждайте. Ко мне вопросы есть?

Вирона подняла руку:

– Почему мы с Карлом ничего не знали?

Вопрос был резонный. Она и Карл занимались контрразведкой на станции, и, видимо, сообщение Генри застало их врасплох.

– Скажу откровенно, вы проспали агента Пальдонии. Но, скорее всего, вы замкнулись на внутренних проблемах: не допустить проникновение в колонию агентов вражеских нам структур, и другого не видели. Это и мое упущение, надо расширить ваши полномочия. – И я обратился к Генри: – Теснее сотрудничай с Вироной и Карлом. Мадлен, – я посмотрел на Берроуз, – контактируй с ними по мере необходимости. Не мне вас учить, как все должно быть. Но я вижу, что тут у вас сонное царство и тихое болото закисает. Увы, друзья, но мне это не очень нравится.

Я включил комбата и стал высказывать претензии по качеству их работы. По сути, им нечего было мне ответить. Операцию «Пальдонии» они проспали, и я ткнул их носом в недоработки.

– Вирона и Карл, у вас нет нужной инициативности. Не надо ждать указаний сверху, делайте все, что полезно для колонии. Почему «Пальдонийка» смогла подкупить весь совет станции, почему они перестали бояться, что за коррупцию их накажут, и почему опять на станции встал вопрос о ликвидации колоний на Суровой? У вас нет ответов на эти вопросы. Генри делал свою работу, которую вы даже не заметили, и вам должно быть стыдно.

Я высказался и стал собираться.

– Я на время вас покину.

Телепортировался на Суровую и очутился на центральной портальной площадке столицы. Обычно ей пользовались в экстренных случаях. Охрана из двух полицейских удивленно на меня посмотрела и взяла меня на прицел игольников.

– Не узнали? – спросил я, и мне ответили:

– Руки вверх. Стоять, не двигаться. – Тут же появился их начальник, который сверил меня с тем, что у него было в базах, оторопел и пробормотал:

– Ваша милость?..

– Он самый, – ответил я.

Глава 4

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

В это утро, когда первые лучи солнца, словно золотые нити, пробивались сквозь туман, отряд Керны занял место, где до этого располагались дружины Старших Домов. Они не захотели присоединиться к отрядам Керны, посчитав это ниже своего достоинства, но попросили у Торы эликсиры исцеления для раненых.

Хмурый лер Орвинг-ил сквозь зубы процедил, глядя мимо нее:

– Льерина Тора-ила, я как союзник прошу вас выделить нашим раненым эликсиры, они не доедут до дома. Вспомните, что они сражались под вашим стягом.

– Вы собираетесь вернуться в свои горы? – спросила Тора.

– Да, пока нам нечего делать на войне. Мы пойдем под знамена тех Старших Домов, которые будут достойны этого.

Присутствовавшая при разговоре Керна безразлично молчала.

Тора понимала, что у нее ничего нет. И она с мольбой в глазах посмотрела на невозмутимую Керну, которая, несмотря на просьбы, отказывала тем, кто покидал их ряды.

– Ваша светлость, – начала Керна, ее голос был тверд и решителен, – у нас ограниченный запас лечебных зелий. Я отправила магов к раненым, чтобы они оказали им помощь. Больше я ничего не могу сделать для этих эльфаров. Никто не знает, кем они станут в будущем – союзниками или врагами.

Тора, не сдержавшись, вспыхнула от ее слов:

– Ты говоришь о главах Старших Домов, девчонка! Они держат слово и дорожат своей честью, – ее голос дрожал от гнева.

Керна, не дрогнув, ответила:

– Я не девчонка, я генерал, – и вышла из шатра.

Тора растерянно посмотрела ей вслед и обернулась, увидела презрение на лице эльфара. Тот скривился, слегка отвесил поклон и, не прощаясь, тоже вышел. Тора почувствовала, как ее сердце сжалось от обиды и бессилия. Она понимала, что не обладает ни властью, ни силой. Старшие Дома не признают ее княгиней, а Керна, имея войско, поступает так, как считает нужным. С мнением Торы никто не считается.

Мысли о будущем не покидали ее. Она понимала, что в стране, разделенной на враждующие партии, нет того, кто мог бы объединить их прямо сейчас. Нехеец был прав, говоря о необходимости выждать время, собрать войска и явиться перед снежными эльфарами как освободительница. Но ей так не терпелось стать во главе всех и объединить народ под своими знаменами, что она не могла справиться с этим желанием и спешила. Понимала, что спешка делает ее смешной и жалкой в глазах эльфаров, но юность и стремление доказать свою состоятельность не давали ей себя перебороть.

Она по привычке делала ставку на Старшие Дома, как это было всегда, но эти Дома не собирались отдавать ей власть. Они готовы были принять ее как знамя, но для чего? Чтобы укрепить свою власть, как это было раньше. Младшие Дома уже не согласятся на это. Она издала эдикт о равенстве Домов, и это оттолкнуло глав Старших Домов. Теперь ее не именовали «ваше высочество», а говорили «ваша светлость», показывая ей, что право на трон надо еще доказать. Да, она понимала, что как внучка великого князя была второй или даже третьей претенденткой на престол Снежного княжества, и это обращение было в порядке вещей… Но она так хотела быть «ее высочеством»…

«Что я наделала?» – подумала она, чувствуя, как одиночество и отчаяние охватывают ее. Она повелась на ласковые слова человека и теперь расплачивалась за это.

Тора осталась одна в своем шатре. Снаружи что-то бубнил лысый певец Шива, его голос был усилен магией. Человек прочил ей его в мужья, но теперь эта идея не казалась ей привлекательной. Чувствуя полное бессилие, она тихо разрыдалась.

– Вы куда? – раздался голос снаружи.

– Мы к ее светлости, – продолжил знакомый голос, и от его звучания ей стало теплее. Она быстро вытерла слезы и приняла гордое выражение лица.

Снаружи раздался вопль: «Мясо, хочу мясо!» Это кричал ее Говорун, которого она отдала леру Мерца-илу. Он был в ее отряде, но держался обособленно. Что понадобилось этому статному эльфару, бывшему секретарю ее деда? Она не приняла его советы, и он отстранился, даже попрекнул ее, когда она пошла освобождать столицу.

– Ждите, – проворчал Шава и крикнул: – Ваша светлость, примите лера Мерца-ила. Он вместе с курицей.

– Сам ты курица, раб, – отозвался Говорун.

– Пусть войдет, – разрешила Тора.

Откинув полог, в палатку вошел лер Мерца-ил. Он отвесил вежливый поклон, а птица перелетела на спинку походного кресла, где уселась за спиной Торы, закрыв глаза.

– Раб, бойся! – крикнул Говорун.

Тора погладила его, и ей стало легче.

– Что вы хотели, лер Мерца-ил? – спросила она.

– Поговорить, ваша светлость, – ответил он. – Позвольте присесть? – спросил эльфар, и Тора указала на стул.

Лер сел и задумчиво огляделся.

– Льерина Тора-ила, – начал он тихим, уставшим голосом. – Я был секретарем вашего деда и великого князя…

– Я знаю, – перебила его Тора. – К чему этот разговор?

– Вы не все знаете, льерина. Я был облечен высоким доверием, больше меня знал только сам князь. Я хочу вам рассказать, почему погибли ваш дед и ваша тетка. Простите за грубость. Агент Леса соблазнил дочку князя, она вступила с ним в интимную связь, родила детей и отдала их другим. Детей продавали демонам, чтобы скрыть следы. Ваш дед узнал об этом, но было поздно, и он понял, что случилось. Его должны были обвинить в позоре и ваш род лишить княжеской власти. Он решил покончить с собой, дочерью и теми врагами, которые окружили его. Они все были из Старших Домов, льерина. Он взорвал могучий артефакт, и замок был разрушен. Но он успел спасти меня и сам перенесся в тайное убежище. Своей мнимой смертью и смертью блудницы он выбил оружие из рук своих и ваших врагов. Потом он искал того, кому мог бы передать власть, и выбрал вас. Еще он выбрал для помощи вам человека, риза Ирридара Тох Рангора. И доверил вашу жизнь ему. Понимаете?

Тора некоторое время осмысливала услышанное и не ответила сразу. В замешательстве она взглянула на лера Мерца-ила.

– Так дед жив? – спросила она дрожащим голосом.

– Нет, он покинул этот мир, простившись с жизнью, и передал ризу письмо, благословляющее на создание Дома в Снежных Горах.

– Почему он ушел? Его убили?

– Нет, он завершил свои дела и отошел к предкам, – ответил лер Мерца-ил. – Я был свидетелем этого и хочу вам сказать, что нет преданнее вам разумного на Сивилле, чем риз Тох Рангор. Он поклялся помогать вам…

– Странная помощь, – скривилась Тора, вспомнив нехейца, который бросил ее. – Он бросил меня тогда, когда мне так нужна была его помощь…

– Нет, льерина, это вы ушли к другим, к тем, кто предал вашего деда и предаст вас. Хотел предупредить вас: великий князь оставил меня при вас секретарем, но не поручал быть с вами, если вы откажетесь от моих услуг.

– А кто за вами стоит, лер Мерца-ил? – спросила Тора.

– В каком смысле? – склонил голову эльфар.

– Ну, сколько у вас войск и кто вас поддерживает из глав Старших Домов?

– У меня лично нет войск, вы знаете, что я из княжеского рода и я бобыль. Такова судьба всех секретарей, у них не должно быть других привязанностей, кроме тех, кому они служат. Я могу быть полезным советчиком, льерина.

– Спасибо, лер Мерца-ил, но мне кажется, вы больше служите ризу, чем мне. Своего ума и мне хватает, не так уж сложно разобраться в политике Домов. Я не призываю вас служить мне – если хотите, можете уходить.

– Я уйду, если вы откажетесь от моих услуг, льерина, – серьезно произнес лер, и Тора поняла, что даже он не хочет ей служить. Она выпрямилась и твердо произнесла:

– Я не нуждаюсь в вашей службе, лер Мерца-ил. Этого достаточно?

– Более чем. – Лер поднялся, отвесил поклон и направился к выходу. Неожиданно птица всполошилась, захлопала крыльями и заорала:

– Куда, раб-б? – И полетела следом. Уселась леру на плечо и повернула голову в сторону Торы. – Говорун умница, – произнесла птица и скрылась вместе с эльфаром за пологом.

Когда лер Мерца-ил ушел, из Торы словно вырвали стержень, который удерживал осанку, она согнулась и тихо заплакала.

– Какая же я дура, – прошептала она.

На стоянке войско Керны провело двое суток, вылечили раненых, которые присоединились к отряду Керны в качестве кавалерии. Керна отпустила орков обратно, стеречь перевал. Тора все это время не выходила из палатки, между ней и Керной возникла стена отчуждения, и Керна не старалась ее разрушить. Она раздавала указания, тренировала новые дружины, объясняла их командирам порядок действий, и все время была в заботах.

Одна Тора маялась от безделья и мучилась приступами гордости. На третьи сутки войско тронулось в гору. Наверху их беспрепятственно пропустили дворфы, и к ним вышел полноватый дворф в красной мантии с цветущей палкой в руках, он благословил отряд и помахал им вслед. К утру следующего дня войско подошло к воротам столицы, и к ним вышел парламентер.

Керна выехала вперед и представилась.

– Керна из Дома Высокого Хребта, генерал, командую войском, во главе которого стоит принцесса Тора-ила. Прибыли для усиления гарнизона столицы, доложите леру Чарта-илу.

– Мы осведомлены о вашем прибытии, льерина, ждем вас уже давно. Вам откроют ворота, и вы расположитесь в орочьем квартале. Вас и принцессу Тору-илу ждет глава Высшего совета, лер Чарта-ил.

Тора была сильно удивлена, что в столице знали о Керне и даже ждали ее, и она призадумалась. Ворота открыли, и под восторженные крики горожан войско вошло в столицу.

Сопровождающий их лер решительно повел Тору и Керну в небольшой замок, где располагалось родовое поместье лера Чарта-ила.

Тора, следуя за суровой Керной, испытывала смешанные чувства. Ее уязвляло, что ее поставили рядом с этой высокомерной особой, как она про себя окрестила Керну после последнего инцидента с эликсирами. Она мечтала поговорить с лером Чарта-илом наедине, надеясь, что Керну после церемонии представят войскам, оставив ее с глазу на глаз с главой Высшего совета. Высший совет, вновь обретший свое величие, объявил себя преемником великого князя.

Чарта-ил встретил девушек у входа в свой кабинет. Он выглядел осунувшимся и похудевшим, но его глаза светились радостью и приветливостью. Он поклонился и обнял Тору, затем поклонился Керне, вызвав неподдельное удивление у Торы, и тепло обнял генерала.

– Я рад, льерины, что вы добрались до нас. Лер Ирридар Тох Рангор Высокий Хребет рассказывал мне о вас и о том, что вы должны прибыть, – произнес Чарта-ил с искренней улыбкой.

Тора не сдержалась и, не скрывая своего удивления, спросила:

– Он был и здесь?

– Да, он был здесь и помог нам отразить последнюю атаку предателей. Мы уже готовились к смерти на стенах, но тут появился он и изгнал всех врагов, убил отряд рейдеров, проникших в город, и обеспечил нам победу. Наш народ обрел славного главу Дома и защитника Гор.

– Защитника Гор, – повторила Тора эхом. – Но как это возможно? Он тайно проник в столицу или с отрядом?

– Он был один, – ответил сияющий Чарта-ил. – Проходите, льерины, я прикажу подать угощение. После ухода врага к нам снова стало поступать продовольствие. И стали приходить простые эльфары: пастухи, ремесленники, садоводы, – и вступать в ополчение. Я очень ждал вас, льерина Керна-ила, и хотел передать вам командование гарнизоном и всеми нашими силами. Возьметесь?

– Почту за честь, лер Чарта-ил, – ответила Керна, проходя дальше в кабинет и остановившись напротив эльфара.

– Вот и отлично, – потер руки Чарта-ил. – Присаживайтесь, я расскажу вам, что у нас происходит.

Он указал дамам на диван, а сам сел за красивый стол, позвонил в колокольчик, и слуга принес поднос с вином и сладостями. Тора взяла бокал и пригубила, Керна даже не посмотрела на него.

– Так вот, – продолжил разговор Чарта-ил. – У нас собралось пять тысяч ополчения, вооруженное, но необученное. В столицу вернулись несколько представителей Старших Домов, их привел лер Танир-ил из Дома Зеленой лощины. К сожалению, сам глава слишком стар, чтобы воевать, а сыновей у него нет. С ним прибыли сто всадников и двести лучников из своего Дома. Да… – Он замолчал.

– А другие? – полюбопытствовала Керна.

– Другие, – лер тяжело вздохнул, – отсиживаются в горах в своих поместьях. У нас в совете сейчас три человека: я, лер Танир-ил и Торбину-ил, член регентского совета. Но все равно мы решили оживить наш совет. По традиции, если в совете есть хотя бы трое, то его распоряжения имеют силу закона. Вот теперь мы введем вас, льерины, в совет, и нас будет пять.

– Какие вопросы будет решать совет? – прямо спросила Керна, и Тора посмотрела на нее с неудовольствием.

«Куда она лезет?» – подумала Тора, но решила пока промолчать.

– Мы будем заниматься политическими вопросами, выступать за то, чтобы льерина Тора-ила стала княгиней. Все военные вопросы на вас, льерина Керна-ила.

– А как отнесутся к этому другие леры из Старших Домов? – спросила Керна.

Чарта-ил вновь тяжело вздохнул.

– Думаю, что многие откажутся вам помогать, льерина. Это старые закостенелые привычки, которые за один день не искоренишь…

– Может, тогда поставить над войсками лера Танир-ила? – предложила молчавшая Тора. – Тогда воины Старших Домов охотно присоединятся к тем, которые уже есть.

Керна на это даже глазом не повела, а лер Чарта-ил отмахнулся.

– Если мы назначим командующим одного из нас, то остальные начнут говорить, что он не умеет командовать, нет опыта, и будут предлагать свои кандидатуры. Мы снова погрузимся в сплошные споры и совещания. Это, льерина, уже пройденный этап. Знатные леры из Старших Домов проявили себя не с самой лучшей стороны. А льерина Керна-ила имеет боевой опыт и победы. Мы делаем ставку, как и наши предки, на простой народ. Он будет подчиняться грамотному командиру, а тем, кто захочет сражаться отдельно, мы препятствовать не будем, пусть сражаются там, где захотят.

– Я понимаю, лер Чарта-ил. Я уверена, что мы будем побеждать лесных захватчиков и победим, но после победы эти отступники воспрянут, им захочется войти в совет. Как быть тогда тем, кто воевал? Они сильны в дебатах и интригах. Если в совет войдут те, кто прятался и не хочет сражаться, и вылезут тогда, когда мы выгоним лесную нечисть, всем им они скажут: «И я тоже сражался».

– Да, я это учитываю, и в разговоре с лером Ирридаром Тох Рангором Высоким Хребтом мы обсудили этот момент. Мы от имени Высшего совета призовем всех встать под знамена принцессы Торы-илы, предложим срок примерно в двадцать дней, весть разошлем магическим посланником, как это делалось и ранее. Те, кто не примкнет к нашему освободительному движению, даже если потом и станут сражаться с врагом, будут лишены влияния в стране. В совет будут избраны только те, кто проявил себя на защите отечества. Те, кто сражался самостоятельно, пусть расскажут о своих победах, сколько врагов разбили, сколько пленных взяли. Тох Рангор пленил целый корпус.

– Да, но он их отпустил, – не выдержала Тора.

– И правильно сделал, – ответил Чарта-ил. – Кто их будет кормить? Где их содержать? Это может вылиться в их восстание, и мы получим врага в тылу. Вам, принцесса, не нужно думать о военных делах, вам нужно быть знаменем для всех эльфаров. Вы станете объединительницей нашей многострадальной страны, и вам нужны хорошие советники – не те, что шепчут на ухо и разделяют, а те, кто любит свою страну и хочет ей мира и процветания.

Тора прикусила губу, ее вновь урезонили, поставили на место.

– Хорошо, – кивнула Керна. – Я согласна войти в совет. – Тора вновь посмотрела на нее как на выскочку.

– Вот и замечательно, – воскликнул лер Чарта-ил, – вы будете первым представителем Младших Домов в совете.

«Надо же, ей оказывают немыслимую честь, а она согласна, видите ли…»

К радости Торы, Керна не задержалась в гостях у лера Чарта-ила надолго и отпросилась взглянуть на расположение своих войск. Попрощавшись, она ушла, оставив Тору наедине с лером.

– Лер Чарта-ил, благодарю вас за гостеприимство и поддержку, – произнесла Тора, в ее голосе звучали нотки обиды и нарастающего раздражения. Она замолчала, пытаясь справиться с этими чувствами. Сделав несколько глубоких вздохов, она продолжила: – Но разве вы не считаете, что эта девушка, никому не известная эльфарка из Младшего Дома, связанного с Братством, не достойна быть командующим?

Лер Чарта-ил внимательно посмотрел на принцессу.

– Что вы имеете в виду, льерина?

– Я уже сказала, что она малоизвестна, и за ней никто не пойдет.

– Вы ошибаетесь, льерина Тора-ила. Генерал Керна уже не в Доме Медной горы. Его уничтожили лесные эльфары, и глава Дома Высокого хребта милостиво принял остатки Дома к себе.

– В Дом, которого еще нет…

– Он есть, и в нем есть снежные эльфары, льерина. Вас давно не было в наших горах, и все значимые события прошли мимо вас. Я расскажу вам о них. Главы Старших Домов перестали быть лидерами нашего народа, они погрязли в смутах, распрях и интригах…

– Лер Чарта-ил, я выросла в княжеском доме и хорошо знакома с этими играми в создание партий и противовесов. Но так было всегда…

– Да, так было если не всегда, то уже давно стало нормой. И когда случилась беда, главы Старших Домов стали безбожно ссориться, кто будет командовать, кто поведет войска, а другие говорили, что надо сдаться. Сейчас вы не найдете знатных эльфаров из Старших Домов ни в столице, ни на полях сражений, их просто нет. Если вы хотите опереться на них, то потеряете власть.

– Пусть я потеряю власть, но смогу собрать войско, и пусть потом, после победы, решат, кому править. Я не стремлюсь стать княгиней…

Чарта-ил, глядя на нее, удрученно покачал головой.

– Вы еще неопытны в таких делах, льерина. Вы не сможете объединить Старшие Дома. У каждого из них есть свои интересы, и они будут соблюдать их, а не искать блага для родины. Мне жаль, что вы все еще пребываете в наивных мечтах. Наша сила в сплоченности простых эльфаров, а они пойдут за льериной Керна-илой. Поверьте мне как старшему товарищу.

Тора встала и огорченно произнесла:

– Почему все принимают меня за недалекую дурочку? Я не такая, лер Чарта-ил. Всего хорошего, я к себе в поместье.

– Стойте, льерина, оно пусто. Ваше поместье не охраняется, вам лучше остаться здесь, для вас уже приготовлены покои.

– Вы не можете выделить мне охрану? – спросила Тора.

– К сожалению, у меня нет столько надежной охраны, льерина Тора-ила, мы понесли большие потери, а доверять всем прибывшим я не могу.

– Хорошо, – кивнула Тора. – Я остаюсь, пусть мне покажут мои покои, но мне нужно сходить за моими вещами.

– Вас проведут туда и обратно, льерина.

Поднявшись, лер поклонился. Он с удрученным видом смотрел в спину уходящей девушки. Теперь он лучше понимал риза Тох Рангора, который рассказал ему о проблемах с принцессой. Она еще не готова быть княгиней. Но и других претендентов на трон Снежного княжества тоже нет. Им мог бы стать человек, но он не согласится, и другие эльфары его не поддержат.

«Надо с ней поработать», – решил лер Чарта-ил. – Может, что-то и получится».

* * *

Когда надо, лер Манру-ил проявлял кипучую энергию. Обычно это было связано с выборами в комитеты Высшего собрания или сколачиванием нужной ему партии. Тогда он метался по поместьям глав Старших Домов, блистал красноречием, был очень убедительным и всегда возглавлял нужную ему фракцию. Он был из княжеского рода, но отделенной ветви из Дома Медового водопада, и очень старался сделать все возможное, чтобы приблизиться к трону и занять место ближайшего помощника. В душе он лелеял планы выставить кандидатуру великого князя из своего Дома. В этом ему помогала его сестра, умная и решительная женщина, которая видела в своем сыне претендента на престол. Она подсказывала своему брату верные ходы и направляла в нужное русло его кипучую натуру.

После прибытия в свое поместье лер Манру-ил с подачи сестры посетил нескольких глав Домов, которые были недовольны тем, что на престол хотели избрать внучку великого князя, льерину Тору-илу. Они считали, что за ней встанут незнатные Дома и отодвинут их от власти и принятия решений. Лер Манру-ил осторожно прощупывал почву, убеждая их встать под его знамя и организовать заново «комитет спасения», который после войны будет править страной. Он даже уверенно заявлял, что сможет договориться с Лесом о суверенитете. Он убеждал всех, что война проиграна из-за того, что Высший совет не принял вовремя нужные меры, обвинял в этом патриотическое крыло, хвалился своим походом к столице и расписывал, как он храбро сражался с лесными эльфарами и предателями из Братства. В его словах было много вымысла, но ему верили, и уже через две недели вокруг него образовался центр заговора.

На одном из последних совещаний он выступил с программной речью. Заговорщики собрались в загородном поместье, вдали от слуг и сестры, которая имела глаза и уши везде. Лер Манру-ил решил обмануть сестру, которой говорил, что будет продвигать на престол кандидатуру ее сына. На самом деле он этого делать не собирался.

– Уважаемые леры, патриоты нашей страны и лучшие сыны гор! Мы все скорбим о том, что наша страна подверглась нападению, Лес и весь восток горит в огне. Настало время решительных действий. Мы должны взять на себя ответственность за судьбу родины и сделать все возможное, что от нас зависит. А мы можем повлиять на ход истории. Потомки будут нам благодарны, и нас будут помнить в веках.

Он всегда был пафосным, и это нравилось тем, кто сам никогда бы не решился на подобные авантюры. Но его зажигательные речи проливались целительным бальзамом на их корыстные души, и все присутствующие сейчас почувствовали себя вершителями истории.

– Что вы конкретно предлагаете, уважаемый председатель? – спросил осторожный лер Ради-ил, бывший его соратником в комитете спасения.

– Заговор, леры, – решительно ответил лер Манру-ил. – Заговор с целью спасения родины. План такой, и я прошу его поддержать: мы собираем наши дружины и идем к столице. Вы не хуже меня знаете – кто владеет столицей, тот правит княжеством.

– Но она защищена, там уже есть отряды некой Керны, что называет себя генералом…

– Я знаю, – поморщился лер Манру-ил. – Но знаю и то, что в ее отрядах простые эльфары не из воинского сословия, это пастухи, ремесленники, садоводы. Вы сами понимаете, что это за воины, и мы не будем штурмовать столицу. Это не удалось лесным эльфарам, не удастся и нам. Мы не должны класть головы наших дружин в гражданской войне. Мы скажем, что прибыли в помощь гарнизону, и войдем в столицу, потом разоружим ополчение, арестуем Чарта-ила и генерала Керну. Девчонку из Младшего Дома, ставленницу человека, мы казним как предательницу. Тору возьмем в заложники и объявим о создании комитета спасения…

– Такой комитет уже был, – недовольно произнес лер Котри-ил. – И мы все в нем заседали, итог известен. Может, как-то обозвать его по-другому?

– Нет, уважаемый лер, название говорит само за себя. Мы получили горький опыт ошибок и, наученные им, поменяем тактику. Мы будем хитрее. Тем, кому нужна Тора, мы покажем принцессу, тем, кому она не нужна, объявим правду. Таких много. Пройдет совсем немного времени, и к нам присоединятся все главы Старших Домов. А имея такую силу, мы можем выслать лесным эльфарам парламентеров. И выставить им условия: или они уйдут, или…

– Нет, – прервал его лер Ради-ил. – Это не сработает, нужно принять компромиссное решение. У нас в тылу стоит ополчение человека и орков, они придут к столице, когда лесные уйдут. Надо с Лесом договариваться.

– Я услышал вас, – скрывая удовлетворение, произнес лер Манру-ил. – Кто еще за это предложение?

– Надо решить, на каких условиях мы будем искать компромисс, леры, – ответил Ради-ил…

И началось бурное обсуждение. Лер Манру-ил не мешал выговориться своим соратникам по заговору. Он уже знал, что надо просить у лесных эльфаров, и, выслушав всех спорящих, поднял руку.

– Леры, – уверенно произнес он. – Давайте говорить прямо. Мы не на Высшем совете, чтобы за словоблудием скрывать истинные цели нашего движения. Мы хотим остаться у власти, и вместо совета будет реформированный комитет спасения. Мы станем провинцией Леса с самоуправлением. Над нами будет протекторат Леса, но в обычной жизни ничего не изменится. Зато мы сохраним свое влияние и власть.

Так же думали и другие леры, но боялись произнести вслух, они охотно приняли предложение Манру-ила.

– Теперь, господа, нужно определиться, с какими вооруженными силами мы выступим к столице… – подвел итог обсуждения лер Манру-ил.

Лер Манру-ил, не зная отдыха, метался от дома к дому, и его лицо почернело от усталости. Но благодаря своей энергии и неутомимым усилиям он сумел собрать огромную армию, состоящую из двух тысяч прекрасно обученных и вооруженных дружинников. Пять сотен всадников тяжелой кавалерии и полторы тысячи пехоты собрали заговорщики, среди которых было двести опытных лучников-охотников.

Эта армия собралась в долине Медового водопада перед крепостью лера Манру-ила, и он с гордостью взирал на внушительное войско. Его сердце наполнялось уверенностью в своей победе. Уже давно никто не собирал столько сил вместе.

При каждой дружине был обоз, а под знаменами глав Домов кучками стояли маги, пусть и не в большом количестве, но все же представлявшие собой ценное подкрепление.

Как глава похода, лер Манру-ил лично провел смотр войск и остался доволен. Вернувшись на свое место, он взмахнул рукой, и трубы затрубили сигнал к отправлению. Воодушевленный лер Манру-ил крикнул:

– Вперед к победе и славе, гордые сыны Снежных гор!

Лер Ради-ил, стоявший рядом, спросил:

– А где ваша дружина, лер Манру-ил?

Лер Манру-ил хитро прищурился и ответил:

– Она уже в столице, лер, и ждет моего приказа.

– О-о-о, – вырвалось у лера Ради-ила, который, несмотря на свой простоватый вид, был опытным интриганом. Он отдал должноепредусмотрительности лера Манру-ила.

Войско двигалось походным маршем двое суток, пока не достигло столицы. Однако еще раньше до нее дошли сведения о приближении войск глав Старших Домов. Никто не знал, кто ими управляет и какова их цель. Одна лишь Тора с надеждой ожидала прибытия подкреплений, не веря, что они будут осаждать или штурмовать столицу. В этих войсках она видела надежду на обретение большего влияния в Совете.

Лер Чарта-ил, получив известие от разведчиков и беженцев, собрал совет и начал спрашивать каждого о его мнении. Как это принято у снежных эльфаров, он начал с младших.

– Генерал Керна-ила, прошу высказаться вас.

Керна, не задумываясь, ответила:

– Считаю, что этим войскам следует встать лагерем в двух лигах от стен города. Если они не признают главенство Совета, то пусть сражаются самостоятельно. Если признают, то нужно будет посмотреть, кто эти эльфары и чем они известны. И будут ли их войска подчиняться единому командованию.

Тора резко осудила ее слова:

– Леры, нельзя доверять суждению молодой неопытной девушки. Генерал Керна, может, и сильна в битве, и, возможно, она хороший командир, но здесь нужно принимать политическое решение. Главы Домов, которые ведут к нам свои дружины, могут войти в Совет и усилить его. Их войска значительно укрепят оборону столицы, и подход войск лесных эльфаров будет отбит объединенным войском.

– Но они пока не собираются идти на столицу, – ответила Керна. – Вряд ли у них сейчас найдутся силы и желание на это, оставив у себя в тылу ополчение на Западном перевале. Им сначала надо захватить Западный перевал и уже потом начать осаду столицы. В противном случае им в спину ударят дружины ополчения и орки. Нам могут помочь дворфы-союзники. У Леса командиры не дураки, они это все хорошо понимают. Сначала они попробуют захватить Западный перевал, а там им наваляют.

От грубости слов Керны Тора поморщилась.

Лер Танир-ил был задумчив. Он выслушал обеих девушек и высказал свое мнение:

– Верно, генерал, сейчас столице ничто не угрожает, она под надежной защитой. Запускать в столицу массу войск – не самый хороший вариант. Я знаю, что происходит в таких случаях: безделье и пьянство приведут к ссорам и дракам. В столице много эльфаров из молодых Домов, и стычки неминуемы. Лучше им действительно остаться у стен города. Что касается леров, которые их возглавляют, надо будет узнать, кто пришел. Мы многих знаем, и если ввести их в Совет, то мы снова уподобимся старому совету, который не мог принять ни одного решения.

Слова умудренного жизнью эльфара больно ранили сердце Торы. Она с отчаянием посмотрела на него и подумала: «Как он не понимает, что, собрав вместе все силы, можно победить врага? Почему они такие узколобые?»

* * *

Лер Манру-ил, будучи опытным политиком, понимал, что ворота города не сразу откроют перед ним. Он ожидал долгих переговоров с Чарта-илом, в которых каждая сторона будет стремиться к своим интересам. В конце концов он уступит, и Чарта-ил, сохраняя лицо, пропустит дружины лордов в город.

Затем все должно было происходить по заранее намеченному плану: часть дружин отправится к кварталу орков, где, по данным лазутчиков, расположился небольшой отряд ополчения. Гвардейцев заблокируют в казармах, и Чарта-илу будет выдвинут ультиматум, который он, как умный эльфар, примет.

Лер Манру-ил выехал с небольшим отрядом дружинников и лером Ради-илом вперед, а основное войско, как и было предписано, остановилось в двух лигах от города. Он смело подъехал на дорогом лигирийском коне, и глашатай крикнул:

– Жители столицы, мы, главы Старших Домов, привели подкрепление к городу и просим выйти лера Чарта-ила!..

– Не надо кричать, – раздался сверху усталый голос. – Я тут. Чего ты хочешь, Манру-ил?

– О, дорогой мой друг, – радостно приветствовал лер Манру-ил. – Я и мои товарищи, семь глав Старших Домов, прибыли сюда, чтобы оказать помощь. У нас две тысячи воинов, закаленных в боях.

– И с кем они сражались, Манру-ил? Что-то я не слышал последние десять лет про войны и ничего не знаю про то, что кто-то из Старших Домов вел самостоятельные боевые действия.

– Э-э-э, они из служивого сословия, тренировки таким бойцам заменяют сражения, – нашелся лер Манру-ил. – Открывайте ворота и радуйтесь!

– Ага, разбежался, – без тени радости ответил Чарта-ил. – Какие у вас планы, лер, и кто с вами прибыл?

– Со мной лер Ради-ил, лер Корди-ил, лер Триста-ил, лер Довар-ил, лер Копри-ил, лер Шанда-ил и лер Барем-ил… Лучшие сыны своей Родины.

– И где эти лучшие сыны пропадали, когда нас штурмовали враги?

– Они собирали силы, лер Чарта-ил. Сейчас не время вспоминать старые обиды, настало время единства нации…

– Я вас услышал, лер Манру-ил, ответ будет завтра утром, мы посовещаемся. Но предварительные условия такие: ваши войска останутся на том месте, где они находятся сейчас, один из вас войдет в Высший совет, и вы примете над собой командование главнокомандующего силами обороны столицы, генерала Керны-илы.

Услышав это, лер Манру-ил чуть не поперхнулся. Но сдержался и кивнул:

– Хорошо, лер, идите совещаться, мы подождем. – Он повернул коня и поехал прочь.

– Что-то Манру-ил слишком сговорчивый, – проворчал лер Чарта-ил и шаткой походкой старого обремененного эльфара направился прочь от стены.

Тора со слезами на глазах провожала отъезд делегации парламентеров. Керна, напротив, насмешливо смотрела вслед делегации. Она ушла, не посмотрев на Тору. Тора осталась на стене, рядом с ней остался стоять лер Танир-ил, он шумно вздохнул и пробасил:

– Я знаю Манру-ила, умный и хитрый, трудно сказать, что у него на уме.

– Лер Танир-ил, вы же возглавляете дружину его Дома, вам не обидно?

– Обидно? Льерина, мне обидно, что я служил этому трусу. Он дважды бежал с поля боя, хотя сам же устраивал побоище. Как воин он пустое место, его сила за столом переговоров – он обманет самого демона, если сядет с ним за стол переговоров, такого надо опасаться.

– Не наговаривайте, лер Танир-ил, – не поверила эльфару Тора. – Он первым принял меня за княгиню и встал под мои знамена.

– Он вас использовал, ваша светлость, и только. Я тому был свидетелем и не пошел за ним, когда он вас покинул и трусливо сбежал. Мы закрепились в лощине и выдержали атаки лесных эльфов, а где был он?..

Тора не стала с ним спорить, она ушла следом за Керной. Танир-ил проводил ее сочувственным взглядом и спросил бывшего секретаря лера Манру-ила и его племянника, лера Морчи-ила:

– Как думаешь, Морчи, твой дядя вновь блефует?

– А кто его знает, – ответил молодой эльфар, – он, конечно, трус, но не дурак же, чтобы идти против Совета. Он умеет держать нос по ветру. Сейчас, видимо, решил присоединиться к сопротивлению и хочет получить свое место…

– Может, ты и прав, Морчи, поживем – увидим, – ответил Танир-ил.

* * *

Совет, как и ожидала Тора, начался с больших сомнений в том, что подкрепление пришло оказать помощь.

Керна прямо сказала:

– Я не верю в их искренность. Почему они не пришли на помощь, когда столица в этом нуждалась, а пожаловали сейчас, когда угроза столице прошла? Сначала пусть выполнят наши первоначальные требования, а о вхождении воинов в город не может быть и речи.

– Согласен, – ответил Танир-ил, – странно все это. И Манру-ил, как демон из преисподней, то тут, то там появляется, и всегда с армией. Прошлый раз он хотел столицу штурмовать. Мне ясно одно, он хочет получить власть и для этого пойдет на любое преступление.

– Я с вами согласен, лер Танир-ил, – ответил Чарта-ил, – но у нас мало сил, и пренебрегать помощью не следует. Думаю, надо пустить небольшой отряд их воинов и расположить в замке ее светлости. Лера Манру-ила выбрать в совет, он один и против большинства ничего не сможет сделать.

В ответ скривился лер Торбину-ил, моложавый, с проседью в бороде эльфар, он раньше помалкивал на совете.

– Вы говорите так, будто не знаете, что Манру-ил если попадет в совет, то приведет за собой всю свою компанию. Вы и глазом не успеете моргнуть, как окажетесь в меньшинстве. Я предлагаю ввести в совет лера Ради-ила, он хоть и силен в интригах, но туповат и большой угрозы нашим планам представлять не будет.

– Согласен, – кивнул Танир-ил.

Тора поняла, что они все решили без нее, и промолчала – что толку горячиться в воздух, если решение уже принято. Она задумала другое.

Поздно вечером она вышла из замка Чарта-ила и, прячась от любопытных глаз, направилась к воротам города. В сторожке она нашла лера Танир-ила.

– Лер Танир-ил, вы сегодня командуете стражей стен, выпустите меня, я переговорю с лером Манру-илом и узнаю его планы, – попросила она.

– Не могу, ваша светлость, приказ: никого не выпускать.

– Я, как член Высшего совета, приказываю. Можете дать мне трех сопровождающих из вашей дружины.

– Ну не знаю, – засомневался эльфар. – Но если такова ваша воля, не могу вам отказать. Ступайте, может, что у вас и получится. – Он спустился вместе с ней и велел открыть калитку в воротах. – Эрик, Ракис и ты, Румш, сопроводите ее светлость к подкреплениям и смотрите, чтобы волос с головы ее светлости не упал. Дайте ей лошадь.

Тора благодарно посмотрела на эльфаров и широко улыбнулась. Ее сердечко радостно забилось. В этом своем решении убыть в лагерь прибывших подкреплений она видела возможность показать свою полезность и доказать необоснованность подозрений стариков, которые стали бояться собственной тени.

* * *

Лер Манру-ил не верил своим ушам, когда услышал весть о прибытии принцессы Торы-илы.

– Кто? – переспросил он, не веря своим ушам.

Ему повторили:

– Прибыла принцесса Тора-ила и три воина из ее дружины.

– Сначала воины, – приказал лер Манру-ил. – Приведите их ко мне. Принцессу держите отдельно, скажите, что я занят.

Вскоре перед ним предстали разоруженные воины его Дома. Лер Манру-ил окинул их суровым взглядом.

– Где вы были, когда я уехал из ущелья? – грозно спросил он.

Старший из троих ответил:

– Лер Манру-ил, мы получили приказ нашего капитана вернуться к месту сражения. Мы вступили в битву с отрядами Леса и отбили три штурма. Мы ждали подмоги.

– Значит, вам отдал приказ этот олух Танир-ил? – уточнил лер Манру-ил.

– Да, наш капитан.

– Как тебя зовут? – спросил он у говорившего воина.

– Я лер Эрик-ил, лер.

– Так вот, Эрик. Возвращайся в город и передай своему капитану, что я приказываю ему открыть ворота в город. Иначе я казню принцессу на глазах у всех и обвиню в этом Совет. А эти подождут своей судьбы. Если капитан исправит свою ошибку, они будут живы. Иди.

Воин поклонился и ушел.

– А теперь приведи сюда эту гордячку, – приказал лер Манру-ил.

Судьба была благосклонна к нему. Эта дуреха, не ведая того, попала в ловушку. Теперь-то у них все получится. Манру-ил был хитрым политиком и отменным психологом и понимал все тонкости натуры любого члена Совета, мог подобрать ключики к самому закрытому сердцу. И он знал, как дорога Тора Чарта-илу. Этот старый дурак обязательно откроет ворота столицы, лишь только узнает, что Торе угрожает опасность.

Привели рассерженную принцессу.

– Лер Манру-ил, меня задержали и отобрали оружие. В чем дело?

– А кто ты такая? – с насмешкой спросил он. – Глупая курица, возомнившая себя царицей Снежных гор? Что ты сделала для родины? Ты жила среди людей, нахваталась их повадок, связалась с человеком и теперь требуешь ответ от меня, чистого эльфара?

Тора, не ожидавшая такого приема, растерялась. Она силилась понять, что не так, и попыталась объясниться.

– Лер Манру-ил, мне не нужна власть, я хочу лишь объединить всех эльфаров для борьбы с захватчиками.

– А кому нужна твоя помощь, дурочка? Мы и без тебя справимся со всеми проблемами. Ты уже наворотила дел, издав указ о равенстве Домов. Слушай меня, твоя никчемная жизнь в моих руках. Будешь выполнять мои приказы – станешь княгиней. Будешь жить-поживать, не будешь совать нос в мужские дела, найдешь себе кучу любовников и будешь подписывать нужные нам указы.

– А если нет? – Лицо Торы посерело. Только сейчас до нее дошло, что она была наивной дурочкой, поверившей в честь и славу эльфаров. «О боги, какая же я дура!» – подумала она, и ей открылась правда слов человека. Он это видел и говорил ей, а она, в гордости своей, не верила ему. Вот подтверждение его слов…

– А если нет, я повешу тебя перед воротами столицы. Так ты будешь полезнее стране. Или мне откроют ворота города. Уведите ее, – приказал лер Манру-ил. Он просто сиял от радости. Сама судьба вела его, теперь он это знал.

* * *

Шава занимался переносом вещей Торы и не сразу заметил ее отсутствие. Он обратился к Эрне:

– Эрна, где Тора?

Эрна удивилась вопросу и ответила:

– Как где, у себя в комнате. Она не выходила из нее.

– Но ее там не оказалось, – ответил Шава, – и окно было открыто.

– Значит, она ушла через сад, – произнесла Эрна и спросила: – Может, ее немного выпить и сделать ее не такой прыткой?

Шава возмущенно ответил:

– Какой выпить? Нужно понять, что она задумала, и мы сможем ее найти.

– Как давно она ушла? – спросила Эрна.

Шава задумался:

– Так… Я принес ее вещи в узле и оставил его. Потом пошел за следующим узлом… Она в это время была у себя в комнате. Туда и обратно я ходил примерно двадцать ридок, значит, не больше получаса назад.

Эрна задумалась: «Знакомых у нее тут нет, и она сама с собой говорила, что старики – дураки и нужно действовать по-другому».

– Я думаю, она где-то у ворот города, – сообщила она Шаве. – Я туда, а ты сообщи Керне, что пропала Тора.

Шава кивнул и бросился вон из комнаты.

Эрна спустилась по лестнице и пошла к главным воротам. Там она встретила стражника и спросила:

– Принцессу не видели? – Стражник ответил:

– Видел, она прошла в сторожку.

Эрна направилась туда, но часовой не пустил ее. Он строго спросил:

– Куда? К кому? Зачем?

Эрна не споря сказала:

– Я ищу ее светлость, я ее служанка.

Часовой милостиво разрешил ей пройти. В городе был всего один человек, и все знали, что она служанка принцессы. Эрна проскользнула внутрь и направилась в командирскую комнату. Там, развалившись в кресле, сидел и пил вино крепкий эльфар, который присоединился к их отряду в ущелье.

Эрна спросила:

– Простите за вторжение, лер, вы видели принцессу?

Эльфар обернулся, окинул взглядом девушку, узнал ее и ответил:

– Видел, чего тебе?

– Я ее служанка, она сбежала через окно, и мы стали беспокоиться.

Эльфар не понял:

– Как сбежала? Какое окно?..

– Ей запрещено в целях безопасности покидать с темнотой замок, лер.

– Вот как! М-м-м, не знал. Она ушла к подкреплению, хочет поговорить с ними. Я ее отпустил, думаю, это стоящее дело. Я выполнял ее приказ…

Их разговор прервал зашедший воин.

– Лер, – встревоженно заговорил он, – прибыл Эрик, у него важное сообщение от лера Манру-ила.

Эльф махнул на Эрну рукой:

– Ну, ты иди, видишь, у меня дела.

Эрна вышла и исчезла. В своем истинном облике под невидимостью прошла в комнату до того, как зашел растерянный воин и прикрыл двери.

– Лер, – тихо проговорил он, – принцессу схватил лер Манру-ил, меня отправили к вам с приказом открыть ворота, иначе ее казнят.

Капитан вытаращился на воина:

– Что ты сказал?

Воин повторил.

Эрна не стала ждать, что будет дальше, а поспешила к кварталу орков. Там она нашла обеспокоенную Керну и Шаву.

Эрна остановила спешащую эльфарку:

– Госпожа, беда. Тора у лера Манру-ила, ее схватили, она ушла туда на переговоры одна. От капитана стражи требуют открыть ворота, иначе ее казнят.

Керна вспыхнула от охватившего ее гнева:

– Сволочи, этого стоило ожидать. Где были вы в это время?

Эрна, не смутившись, ответила:

– Принцесса удрала через окно, поэтому ее поздно хватились, она успела выйти за ворота.

Керна прошипела:

– Капитана я казню.

Эрна продолжила:

– Этот капитан, госпожа, является капитаном дружины лера Манру-ила…

* * *

Снежные горы. Ставка Восточного корпуса

По вечерам в Снежных горах, когда туман окутывал вершины и ветер стихал, в палатке Кирсана-олы теплился огонь в печи. Но, несмотря на это, холод проникал в каждую щель, а сырость делала палатку непригодной для жизни. Брат великого князя Леса кутался в шерстяной плащ, ожидая начальника разведки корпуса на важное совещание.

Гонец принес неутешительные вести: авангард сил Леса потерпел поражение и не смог выйти в тыл войскам снежков на Западном перевале. Некая Керна, девушка из Младшего Дома, организовала оборону и нанесла сокрушительный удар передовым силам. Основные части корпуса были разбросаны по долинам и горам, пытаясь покорить местных снежных эльфаров. Движение вперед застопорилось, и Кирсан созвал совет, чтобы решить, как действовать дальше.

Командир корпуса находился в передовых частях. Вместе с Кирсаном в ставке находились штаб корпуса и офицеры службы безопасности. Сейчас все ждали лера Ардо вея. Он командовал разведкой в Снежных горах, но в этот час опаздывал, что было необычно для дисциплинированного и расчетливого офицера.

Кирсан подозвал адъютанта и приказал:

– Поторопите лера Ардо вея.

Молодой офицер из Дома Кирсана поклонился и покинул палатку. В палатке царила тишина, никто не решался нарушить молчание. Все ждали начальника разведки с докладом. Вскоре вернулся запыхавшийся адъютант и сбивчиво сообщил, что лер Ардо вей мертв. Причем смерть его была странной.

– Что значит «умер»? – спросил Кирсан. – Поясните, что значит «странная смерть»?

– Он весь почернел, и у него, по-видимому, исчезла кровь, ваше высочество.

Кирсан поднялся и приказал:

– За мной.

Он первым вышел из палатки и в сопровождении свиты направился к палатке начальника разведки. Ее охраняли два воина.

– Что случилось с лером Ардо веем? – спросил Кирсан-ола воинов.

– Не можем знать, – вытянулись воины. – Он не выходил из палатки с обеда.

– Кто-нибудь к нему заходил?

– Никак нет…

Кирсан кивнул адъютанту, тот первым заскочил в палатку и тут же вышел.

– Никого, ваше высочество, кроме умершего, – доложил он. Поднял полог и пропустил Кирсана в палатку. Следом зашли еще два офицера: лер Саржи нур, второй заместитель корпуса рейнджеров, и лер Вар Кар нур, командир рейдеров Леса. Перед ними распростерлось на полу тело лесного эльфара. Оно было ссохшимся и почерневшим. На лице офицера была заметна маска удовольствия.

Кирсан осмотрел тело и произнес:

– Не похоже, что его убили. Слишком лицо довольное. Что он такое пил, что умудрился отравиться?

Ему никто не ответил.

– Передайте тело магам-лекарям, пусть попробуют разобраться с причинами смерти, – приказал Кирсан и вышел из палатки. – Где заместитель Ардо вея?

– Он в ставке, за ним уже послали, – вытянулся адъютант.

– Тогда возвратимся в мою палатку и продолжим совещание, – распорядился Кирсан-ола. Смерть одного офицера ничего не значила. Слишком важными были вопросы, на которые нужно было найти ответы.

Он вернулся, сел у печи, прикрылся одеялом и дождался прихода заместителя начальника разведки корпуса.

– Как вас зовут? – спросил Кирсан вошедшего офицера.

– Лер Донар вей, ваше высочество, – ответил вытянувшийся в струнку офицер.

– Лер Донар вей, ваш начальник внезапно умер, теперь вы начальник разведки. Доложите нам о положении дел на фронтах и силах снежков, которые противостоят нам.

– Слушаюсь, ваше высочество, – ответил офицер и подошел к столу с картой гор. – Основные силы корпуса стоят в одном переходе от ставки. По вашему приказу его авангард был отправлен для удара по отрядам ополчения на Западном перевале в тыл, но был остановлен и полностью разгромлен силами снежных эльфаров и орков. При этом снежки применили новую тактику, до этого нам не известную.

– Что за тактика? – проявил интерес Кирсан-ола.

– Они используют смешанные отряды из копейщиков, мечников и лучников.

– И что? Она так эффективна?

– При условии поддержки кавалерии орков, ваше высочество.

– Это я понял, значит, нашим войскам не дали пройти дальше. Почему не выдвинулись на прорыв основные силы?

– Основные силы, ваше высочество, разбросаны по долинам и принуждают снежных эльфаров признать нашу власть. Войска распылены, и мы не можем собрать их в один кулак. Мы ведем непрекращающиеся бои с многочисленными группами повстанцев.

– Сопротивление организованное? – уточнил Кирсан.

– Нет, ваше высочество, это отдельные отряды из эльфаров Младших Домов, и они ушли в горы. Нападают из засад и, нанеся урон, быстро уходят.

– Почему они так упорно сопротивляются?

– Наши союзники из Братства действуют слишком жестоко, – осторожно ответил эльфар. – Сжигают поселки, убивают женщин и детей. Мужчины собрались в отряды и ушли в горы, оттуда нападают на отряды, следующие по дорогам.

– Каковы ваши рекомендации? – спросил Кирсан.

– Это смотря какие планы у командования, – так же осторожно ответил офицер.

– Нам надо пробиться к Западному перевалу.

– Тогда нужно прекратить рейды по горам и собрать войска корпуса в один ударный кулак.

Кирсан кивнул и обратился к начальнику штаба корпуса, леру Сибир нуру.

– Лер Сибир нур, отдайте приказ прекратить рейды, собрать войска корпуса и наступать на столицу снежков. Войска Братства передать центральному корпусу. Поставить в авангард наступающих сил. Центральному корпусу начать штурм Западного перевала.

Глава 5

Мир Теллурии. Сардор

В подземелье стояла звенящая тишина. Прокс думал, а Исидора осматривалась.

– Повтори еще раз, – попросил Прокс. – Что ты просила?

– Что повторить? Ты хочешь знать подробности того, как меня насиловали?

– Нет, что тебя заставили говорить, – ответил Прокс.

– Меня?.. Дай вспомнить… Мне говорили, чтобы я просила Неназываемого проклясть меня.

– А ты?

– А что я? Мне было ужасно больно и стыдно. Я делала все, что мне говорили.

– Так. И это все?

– Ну не знаю, столько времени прошло, я многое позабыла. Если вспомню, то скажу.

– Не надо, – раздался рядом знакомый голос.

Прокс поднял голову и увидел в трех метрах от них Неназываемого.

– Ты проклял? – спросил Прокс.

– А что мне было делать? Ее мучили. Эманации ее боли разлились по подземельям, и я вынужден был ответить ей на ее просьбу.

– Но ты знал, что ее заставляли это делать? – мрачно спросил Прокс.

– Знал, но это не отменяет того, что я заколдован на помощь и не могу отказать. Ее мучили, она просила, я ответил… – Он пожал плечами.

– И что теперь, кого-то из нас нужно снова мучить, чтобы ты снял проклятие?

– Нет, я оставил ей лазейку, – ответил Неназываемый.

– Какая лазейка? – насторожился Прокс.

– Это она должна вспомнить, мне нельзя об этом говорить, в противном случае магия разрушится. Твои противники, демоноборец, очень изощрены в подлости и хитрости. Я ухожу, а она пусть вспомнит тот вечер. – Неназываемый отступил вглубь подземелья и растворился в воздухе.

– Ты слышала, что сказал Манувар? – спросил Прокс Исидору.

– Слышала, – хмуро ответила та. – Мне что, вслух вспоминать?

– Как хочешь.

– Ладно, раз мы с тобой одно целое, то я расскажу… Что вспомню. Меня позвал жених в свою комнату. Мне нельзя было к нему идти, но очень хотелось, и я ночью пробралась к нему. Он встретил меня очень приветливо и сказал, что мы пойдем на игрища…

– Какие игрища? – уточнил Прокс. Исидора замолчала, поджала губы и неохотно ответила:

– Там молодежь развлекалась, меня сестра туда не пускала, а я очень хотела туда попасть. Понимаешь, я уже считала себя взрослой.

– И что там должно было происходить?

– Я не знала, – Исидора отступила, – но очень хотела узнать.

– А ты не предполагала, что там может быть? Только говори правду.

– Ну, предполагала, и что? Я же говорила, что считала себя уже взрослой, и потом все так делали.

– Как?

– Что как? – переспросила Исидора, повернув голову к Проксу и посмотрев на него.

– Как все молодые люди делали?

– Ну, это называлось «пропиской в общество». Там… В общем, это была оргия.

– Хм-м, ты хотела участвовать в оргии?

– Ну не то чтобы хотела. Просто хотела быть как все, я тогда не понимала, что это плохо.

Прокс кивнул.

– Что было дальше?

– Дальше я попала в их компанию, и мне сразу дали выпить вина, я выпила и опьянела. А потом началось то, о чем я говорила. Меня начали насиловать и мучить, а сестра ходила вокруг нас и подсказывала.

– Кому и что она подсказывала? – спросил Прокс.

– Да что ты пристал? Кому, что? Мне. Как делать, как лежать, как давать. Сначала было приятно, потом начались истязания. Я стала плакать и просить прекратить делать больно, но меня связали, и я не могла сопротивляться. Потом сестра стала говорить: «Проси Неназываемого тебя проклясть на неудачу», и все стали хором кричать: «Исидора – неудачница». И я просила… чем больнее было, тем громче просила проклясть меня. – Исидора замолчала.

– И это все? – не поверил Прокс.

– Все, что вспомнила.

– Это нас к развязке не приближает, думай, вспоминай, Исидора.

– Мне стыдно…

– Я понимаю, но это в прошлом. Вас всех соблазняли и развращали демоны. Против них может выстоять только тот, кто усмиряет свои страсти. Это не каждому дано. Думай.

– Да что думать, больше ничего не было. Только когда стало совсем больно и я почти теряла сознание, я попросила, чтобы мое проклятие легло на всех мучителей, и, по-моему, потом умерла.

– Вот что-то уже более-менее понятно. Значит, ты просила переложить твое проклятие на твоих мучителей. Интересно, услышал тебя Неназываемый? Как узнать? Он ушел и сказал, что оставил тебе лазейку. Только где эта щелочка, в которую надо пролезть, чтобы понять смысл того, что им было сказано? Ты проклята, они прокляты. Где выход?..

Он отдал задание нейросети проанализировать слова Исидоры на предмет поиска лазейки, чтобы Исидора могла освободиться от проклятия неудач. Нейросеть загрузилась. Исидора стала кидать камушки в тоннель.

– Еще я хотела вернуться победительницей и пройти в покои сестры, схватить ее за волосы и тоже начать мучить. – произнесла Исидора.

– И ты это просила или только мечтала? – спросил Прокс.

– Я просила Неназываемого выполнить одно мое желание. Вот вспомнила, но не проговорила.

– Так, – обрадовался Прокс, – это ты молодец, проси сейчас, чтобы он снял с тебя проклятие неудачи.

– Что, прямо сейчас? – удивилась девушка.

– Да, прямо сейчас, ты же хочешь быть победительницей?

– Хочу, но я не уверена, что все так и было… А-а-а, я вспоминаю. Почти в бессознательном состоянии мне было видение, появился смутно различимый силуэт, и он прошептал: «Я выполню одно твое желание, если ты сумеешь освободиться». Ты думаешь, это был Неназываемый?

– Уверен, Исидора, только он явился, когда ты была в беспамятстве, иначе он не мог пред тобой появиться.

– Ладно. – Девушка встала, отряхнула зад от налипших мелких камней и громко попросила: – Неназываемый, исполни мою предсмертную просьбу, избавь меня от проклятия неудач.

В тоннеле прозвучал голос улетающим эхом:

– Ты свободна-а-а-а-а-а.

– Ну вот, теперь другое дело, – обрадовался Прокс. – Теперь нужно понять, как избавиться от псов и артефактов, что это может быть. У тебя есть идеи?

– У меня? – удивилась Исидора. – Откуда? Их нет и у Неназываемого.

– Да, это точно, – покачал головой Прокс. – Ладно, будем думать не спеша, сейчас нам надо выбраться из тоннелей.

Они безбоязненно прошли в поселок кобольдов. Их узнали издалека, и кобольды стали прятаться. Прокс не стал просить у них шкуры и потащил упирающуюся Исидору мимо загонов и хижин. Вновь он нырнул в озеро первым и вынырнул с другой стороны. К его радости, на берегу сидел с удочкой их давний знакомый Аврос. Он вытаращился на Прокса и открыл рот, удочка выпала из рук.

– Привет, Аврос, – поздоровался Прокс. – Ты как поживаешь?

– Вы, ваша милость, снова из пруда?

– Да, представь, домой потянуло.

– И русалка с вами?

– И она тут.

– Ну дела-а, а я вот тут за лагерем смотрю.

– И хорошо делаешь, помощь твоя нужна.

Аврос обрадовался.

– Помощь – это хорошо, за камешки? – прищурился разбойник.

– За камешки, Аврос.

Прокс нырнул и вынырнул вместе с Исидорой. Та, уже не стесняясь своей наготы, полезла на берег, а Аврос при виде ее обнаженной красоты снова замер как статуя.

– О-о-о, – протянул он. – Снова без хвоста, но хороша. Ох, хороша…

– Глазищи отверни, не то вылезут, – ответила Исидора, и Аврос тут же отвернулся.

– Аврос, тащи одежду, я знаю, что у вас много тряпок, – распорядился Прокс.

– Есть тряпки, – ответил разбойник и сорвался с места, поспешив в лес. Оттуда он вернулся с большим узлом, развязал его и, отдуваясь, произнес: – Тут с господ снятое, наряжайтесь.

Прокс быстро нашел исподнее, камзол, суконные штаны под свой размер, сапоги с ботфортами, приценился к шляпе, надел на себя. Исидора долго возилась с одеждой, Аврос, пуская слюни, рассматривал ее со всех ракурсов. В конце концов Проксу это надоело, он выбрал мужские штаны, камзол, блузку из шелка и сунул в руки девушки. Та возмущенно на него посмотрела, но одежду взяла и, недовольно морщась, стала одеваться.

Аврос, рассматривая ее, покачал головой:

– Ну, чисто паж господский.

– И не отличишь, – согласился с разбойником Прокс. – Будешь пажом, – и Исидора, громко недовольно сопя, надела также шляпу себе на голову.

Прокс кинул рубин Авросу. Тот ловко поймал драгоценный камень, оценил и остался доволен. Спрятал камень в рот и спросил:

– А теперь куда?

– Мы отправимся в ваш лагерь, и я превращу нас в разбойников, – с загадочной улыбкой произнес Прокс.

– Ваша милость, боюсь, Рябой будет недоволен, – робко возразил Аврос.

– Кто такой Рябой? – поинтересовался Прокс.

– Наш предводитель, ваша милость.

– Не беда, я умею убеждать, – ответил Прокс. Увидев сомнение на лице разбойника, Прокс ободряюще похлопал его по плечу: – Не волнуйся, Аврос, тебя это не коснется. Просто скажи, что эти двое вышли из озера. Остальное я беру на себя. Где сейчас Рябой?

– Он со своей бандой занят разбоем.

– Тогда подождем. Что у нас есть перекусить?

Прокс, Аврос и молчаливая Исидора отправились в лагерь разбойников. На поляне горел костер, над которым висел исходящий паром котел, из него потянуло ухой. Вокруг стояли шалаши и несколько землянок. Аврос засуетился, накрывая стол на траве: расстелил скатерть и начал выкладывать продукты – хлеб, сало, колбасы, вино и сыры. Прокс попробовал вино и, удовлетворенно кивнув, начал есть. Исидора последовала его примеру. Так они провели время до вечера, пока не появились усталые разбойники с копьями на плечах и топорами за поясом. Впереди шел крепкий мужчина с лицом, изрытым оспинами. Рядом шли двое громил. Он остановился перед сидящим Проксом и удивленно уставился на него.

– Аврос, ты поймал аристократов?

– Нет, Рябой, эти двое вылезли из воды.

– Прямо в одежде? – не поверил предводитель.

– Нет, одежду продал.

– А чем он заплатил?

– Ничем, я сказал, чтобы заплатил тебе.

– Встань, – приказал Рябой.

Прокс, не вставая, ударил его ногой по колену. Раздался треск, и вожак разбойников с воплем повалился на землю. Прокс пружинисто вскочил и двумя ударами рук сбил с ног охрану. Затем схватил Рябого за волосы, приподнял и сунул кулак в челюсть, выбив пару передних зубов. Рябой сплюнул кровавую юшку и начал угрожать:

– Я тебя, тварь… – Но Прокс не стал слушать. Одним движением он свернул ему шею.

– Теперь я вожак, – громко объявил Прокс. – Кто возражает, подь сюды!..

Все разбойники застыли в страхе, лишь Аврос подошел и начал раздевать мертвого предводителя. Он снял пояс, вытащил кошель, снял богато украшенную куртку и бархатные, измазанные грязью штаны. Затем он поволок тело прочь.

– Кто был помощником у Рябого? – спросил Прокс.

Разбойники вытолкнули вперед мужичка с черной бородой, который в страхе забегал глазами.

– Не бойся, – произнес Прокс. – Я временный вожак, ты мой помощник. После меня станешь вожаком. Как тебя зовут?

– Борода, – ответил разбойник и немного успокоился. Он сделал пару шагов и подошел ближе.

– Борода, командуй братвой. Я вожаком буду временно. Ты будешь распоряжаться всем.

Борода окончательно успокоился – видимо, смена власти в банде случалась не впервые. Главенство Прокса приняли беспрекословно, и то, что два охранника валялись без памяти, убедило всех в праве Прокса быть главным. Борода махнул рукой:

– Разошлись, братва, живем, – он сел рядом с Проксом. – Откуда вы такой, ваша милость?

– Беглый, – ответил Прокс, и Борода закивал, показывая, что понял.

Прокс знал, что в этом мире аристократы часто скрывались от мести и могли прибиться к разбойникам.

– А баба? – спросил Борода, кивнув на Исидору.

– Моя женщина, – ответил Прокс. – Еще вопросы есть?

– Нет, ваша милость, вот ваша землянка, – указал он рукой на ближайший горб земли.

Прокс покачал головой:

– Нет, мы не будем здесь жить. Мы уйдем ночевать в озеро.

– Как скажете, ваша милость. Я пойду к своему костру?

– Иди, Борода.

К Проксу подошел Аврос, сел рядом и посмотрел на главаря.

– Аврос, завтра утром пойдешь в город. Передашь весть некой Мардаибе из замка. Вот камни, обменяешь их на серебро и заплатишь кому надо. Скажешь, что Прокс в лесу и ждет ее здесь.

– Все понял, ваша милость, сделаю.

Как передать послание, Прокс не думал. В этом мире все можно купить и продать, и разбойники в этом поднаторели.

Прокс и Исидора, укрывшись от посторонних глаз, отправились к озеру. Аврос сторожил, чтобы за ними не подглядывали, и обеспечивал безопасность. Они провели ночь в подземелье, постелив одеяла на мху, который обильно рос на берегу.

Утром, выбравшись из подземелья, они обнаружили Авроса, который спал в шалаше и храпел. Прокс разбудил его и поинтересовался, когда банда отправится в набег. Аврос, зевая, ответил:

– Когда вожак поведет.

Кивнув, Прокс распорядился:

– Я отправлюсь к Бороде, а ты, Аврос, поезжай в город.

С этими словами он направился к лагерю и позвал Бороду.

– Борода, вчера вы зря сходили? – спросил Прокс.

– Да, ваша милость, охрана была слишком сильной, мы не рискнули.

– Сегодня вы планировали устроить засаду на разбойников? – продолжил Прокс.

– Было такое намерение.

– Тогда собирай братву и расскажи мне, как вы грабите.

– Все просто, ваша милость: мы садимся по обеим сторонам дороги и грабим проезжающих, – ответил Борода.

– Понятно, простота – залог победы. Пусть ребята поедят, и будем выдвигаться к месту засады. Там мы решим, как действовать, – сказал Прокс.

Вскоре банда из двух десятков разбойников отправилась в лес. Рядом с Проксом, словно тень, следовали вчерашние громилы. Это навело Прокса на мысль, что, несмотря на смену вожаков, охрана остается прежней. Мысленно усмехнувшись, он не стал их прогонять.

Место для засады было выбрано удачно, но и проезжающие, вероятно, ожидали нападения именно здесь. Прокс, осмотревшись, покачал головой:

– Не годится.

Он решил поискать место, где нападение не будет ожидаемым.

Через несколько лиг они обнаружили открытое место, где лишь кусты, росшие по обочине дороги, скрывали разбойников.

– Остановимся здесь, – решил Прокс. – Исидора, иди и ложись на дорогу, – приказал он девушке.

– Зачем? – испуганно воскликнула она.

– Чтобы, увидев тебя, экипаж остановился и мы его захватили. Ты будешь приманкой.

– А без приманки нельзя? – спросила Исидора.

– Нельзя, ты в банде, значит, должна тоже участвовать, – ответил Прокс.

Разбойники одобрительно посмотрели на вожака, им понравилось его отношение.

– Без меня не вскакивать, только когда я кричу «хватай» – выбегайте, если кричу «атас» – убегайте, понятно? – спросил он. Разбойники загудели, план им понравился.

Исидора сняла шляпу, распустила волосы и легла у дороги. Они стали ждать. Движение на дороге было оживленным. Вскоре появилась карета с двумя всадниками-охранниками. Карета остановилась, и из нее выглянул полный мужчина.

– Помогите бедняжке, – приказал он.

Всадники спешились и направились к Исидоре, а Прокс, пробравшись с другой стороны, залез в карету. Он показал мужчине кинжал и тихо приказал: «Золото, драгоценности в сумку, – и открыл кожаный саквояж. – Будешь шуметь – умрешь». Мужчина безоговорочно отдал все, что имел. Прокс вышел из кареты и скрылся в кустах. Вслед ему с облегчением смотрел ограбленный пассажир. «Вот и делай добро», – проворчал он.

Исидора, увидев Прокса убегающим, вырвалась и побежала прочь в другую сторону. Охранники, недоуменно глядя ей вслед, остановились.

– Чего встали, остолопы? – крикнул высунувшийся хозяин кареты. – Меня ограбили. Догоните ее!

Охранники ломанулись сквозь кусты за беглянкой, но вышли оттуда голыми и, прикрывая пах, посеменили к карете. Мужчина увидел, что с ними стало, и махнул рукой:

– Садитесь уже на коней и погнали отсюда… Какой неудачный день…

Прокс передал саквояж Бороде:

– Тут золото и драгоценности, ждем следующих.

В тот день банда ограбила четверых аристократов, и все время орудовал один Прокс. В одной карете была дама, которая упала в обморок, показав свои налитые полушария груди. Прокс усмехнулся и прикрыл их платком, вытащенным из рук ее кавалера. Неожиданно женщина спохватилась и выскочила следом за Проксом, с криком «Отдайте!» она поспешила за ним сквозь кусты. Исидора в ярости ударила ногой охранника и побежала следом за дамой в пышном синем платье.

За кустами она застала интересную картину: женщина упала к ногам Прокса и молила отдать ей драгоценности, взамен она предлагала себя и бесстыдно задирала юбку.

– А что? – глядя на пышный зад женщины, спросил Борода. – Ваша милость, поможем госпоже? – предложил он.

– Только потом отдайте ей серьги и колье, – предупредил Прокс, опасливо косясь на прищур Исидоры. Он ушел в овраг, и к нему присоединилась Исидора. До них долго еще доносились стоны женщины и хохот разбойников.

– Ты понимаешь, – прошипела Исидора, – эта сучка захотела потрахаться, а рядом муж, я ее удушу.

– Не надо, пусть живет, все остались довольны, и жалоб не будет, – ответил Прокс. Исидора воровато оглянулась и стала снимать штаны.

– Ты чего? – завертелся на месте Прокс.

– Я тоже хочу, – горячо дыша Проксу в лицо, прошептала она и стала стягивать штаны с Прокса. Он огляделся и махнул рукой. Вскоре стоны стали раздаваться и со стороны оврага.

Вечерний час, когда разбойники делили добычу, был наполнен радостным предвкушением и торжеством. Добыча была просто огромной. Прокс, как и положено среди этих отчаянных людей, оставил себе десятую часть, а остальную часть щедро разделил между своими сообщниками. Борода, улыбаясь, принимал свою долю, его глаза светились радостью.

– Сегодняшний день был удачным, братья! – воскликнул он, поднимая кубок с вином. – Мы обогатились и насладились обществом прекрасной дамы. Пусть удача сопутствует нам и в будущих делах!

Прокс и Исидора в празднике не участвовали, они сидели отдельно у костра и разговаривали. Ближе к ночи вернулся Аврос, сопровождаемый загадочной демоницей, скрывавшейся под видом служанки. Мардаиба, заметив их, радостно поприветствовала и увела в сторону, подальше от любопытных глаз.

– В замке поначалу был переполох, – начала она свой рассказ, – но потом все успокоилось. Я предупредила стражу на воротах, что меня могут позвать, и когда явился ваш посыльный, меня сразу же вызвали. Чем я могу быть полезна?

– Нам нужно узнать о местах артефактов, которые охраняют псы, и попытаться понять, чем их привязали к этому миру, – сообщил Прокс. – Сможешь ли ты это сделать?

– Места, где сидят псы, знают все, господин, – ответила Мардаиба. – Они в трех самых высоких башнях. Чем их привязали, я не знаю и не смогу разобраться. Туда входа нет, сами башни замурованы и к псам никто не ходит. Что они едят и пьют – неизвестно. Но о них могут знать волшебники. Я прогуляюсь по башне магов и попробую узнать. Как мне сообщить вам?

– С тобой отправится Аврос, он будет жить в гостинице и покажет тебе ее, – продолжил Прокс. – Ты сможешь передать ему информацию или приехать сама.

– Я поняла вас, господин, и готова приступить к выполнению задания.

– Приступай, – отпустил ее Прокс.

Когда демоница ушла, Исидора, глядя ей вслед, нахмурилась.

– Не боишься, что ее поймают? А она расскажет о нас?

– Нет, не боюсь, она демоница и выкрутится, – ответил Прокс. – А вот нас могут поймать дорожные стражники. После сегодняшнего нас будут искать и придут сюда. Надо менять место стоянки.

Исидора вздохнула и, пожав плечами, согласилась.

– Ты прав, Прокс. Мы должны быть осторожны и всегда на шаг впереди. Только куда они уйдут? Их же везде поймают.

– Не везде, – хитро усмехнулся Прокс. – Пошли к Бороде, – позвал он ее за собой…

* * *

Открытый космос, рейдер-фрегат ССО

Вместе с новыми пассажирами в тамбур корабля ворвалась стекловидная пыль, незнакомец чихнул, обернулся, посмотрел на лежащую женщину и горестно взвыл.

– Чим бурк аттанас… Сдохни, ведьма!

Люк задраили, и корабль мелко задрожал. По кораблю разнесся громкий визгливый сигнал и прозвучал приказ капитана всем занять свои места. Штифтан поспешил в свою каюту, а незнакомца и полуобнаженную девушку повели в десантный отсек.

Корабль дернулся и стал подниматься, оставляя за собой клубы пыли и огонь дюз. Вскоре он уже вышел на орбиту и причалил к кораблю. Стыковка произошла в штатном режиме, и Штифтана на пассажирской палубе встречал капитан фрегата. Он отдал честь и пригласил его в свою каюту.

– Господин Штифтан, – официально обратился к нему капитан, – разрешите вас поздравить с присвоением звания бригадный генерал.

У Штифтана от удивления вытянулось лицо.

– Что, уже есть приказ?

– Да, господин бригадный генерал, вот, примите пакет, там все сказано.

Штифтан на секунду завис и удивленно воскликнул:

– Ну надо же! Но почему звание воинское, а не специальное?

– Думаю, потому что специального звания бригадный генерал нет, – улыбнулся капитан. –Теперь вы наш и принадлежите к касте спецназа. Господин генерал, позвольте отметить это по нашим традициям.

Он вытащил из сейфа бокал с янтарной прозрачной жидкостью, в котором на дне лежали две золотые звезды бригадного генерала, и протянул его Штифтану. Капитан смотрел ободряюще, и Эрат не мог отказаться. Он взял бокал, выдохнул и выпил «своч» – крепкий дорогой напиток – и, вытащив звезду, занюхал ею.

– Вас проводят в вашу каюту, потом медкапсула, обследование и загрузка нужных вам баз. Господин генерал, еще раз поздравляю с присвоением нового генеральского звания. Как у нас говорят, генерал – это не звание, это жизненный успех. Поздравляю.

Он отдал честь, и Штифтан, уже пьяненький от выпитого, тоже отдал честь. Стюард его проводил до каюты, а капитан стал принимать по связи рапорты от служб.

– Постойте! – остановил он доклад капитана десантного бота. – Какие еще люди? У нас был приказ забрать только одного Эрата Штифтана. Он приказал принять их на борт, они бежали следом за ним? М-м-м, ну ладно, этим адовцам виднее, портить отношения с генералом не будем. Расположите их в камерах для заключенных, пусть пройдут дезинфекцию. Женщина без памяти, почти голая? Откуда она взялась в пустыне? Не знаете? Плохо, листер, следовало бы знать. Что теперь с ними делать… Ваши предложения? Включить в список пассажиров как группу спутников генерала? А что, это хорошая идея, вместе с ним и высадим, отметьте их как спутников бригадного генерала. И больше меня по поводу этих двоих не беспокойте.

Но его вновь побеспокоили.

– Чиф, – вышел на связь старший медик корабля, – у нас проблемы.

– Какие? – напрягся капитан.

– Один из прибывших с объектом – демон, второй – андроид, что делать?

– М-м-м… что? Как демон? Как андроид? Их всех уничтожили много столетий назад…

– А вот так, чиф. У АДа свои правила, им законы не писаны, чиф. Может, это агенты под прикрытием?

– Согласен, док. Твои предложения?

– Демону плохо, он может скончаться…

– Это плохо, они с андроидом вполне могут оказаться очень нужными АДу субъектами. Какие все же твои предложения?

– Предлагаю запустить процедуру преобразования организма демона с помощью сыворотки метаморфы.

– Каков процент неудач? – уточнил капитан.

– Десять процентов, но если этого не сделать – девяносто процентов вероятности того, что через неделю он помрет.

– Клади его в капсулу, док.

– А что делать с андроидом?

– С андроидом? – повторил капитан. – Отдайте его нашим спецам, пусть починят и поменяют прошивку, только ничего у него не стирают. А то я знаю этих лоботрясов – скажут, что так и было, потом не отпишемся. И вообще присутствие андроида на корабле засекретить, записать в журнал как женщину. Высадим вместе с генералом и сдадим отчет – один метаморф и одна женщина, спутники генерала.

– Понял, чиф, передам соответствующей службе ваш приказ, отбой.

– Отбой, док.

Поговорив с капитаном, док вызвал специалиста по кибернетическим системам.

– Поль, – обратился к нему док, – зайди в медблок, там тебя ждет секретное задание.

Через пятнадцать минут в медотсек вошел молодой улыбчивый парень.

– Что ты хотел, док? – спросил он.

– Вот, взгляни, это андроид старой серии. Ее доставили из Инферно вместе с агентом АДа. И она уйдет с этим агентом на новое задание, – док указал на неподвижную девушку с поврежденными участками искусственной кожи.

– Вижу, – рассматривая ее, обеспокоенно ответил специалист.

– Необходимо ее починить и перепрошить, только не стирай ее данные…

– Док, хранить и использовать андроида – это преступление, – тихо произнес Поль.

– Я знаю, Поль, но у АДа свои законы, ты это понимаешь не хуже меня. Если они использовали андроида на Инферно, значит, там не мог действовать человек.

Поль кивнул, соглашаясь с доводами дока.

– Я это понимаю, но как официально это провести? Надо будет составить отчет, – вздохнул Поль.

– Составь отчет на дрона поддержки, – предложил специалист.

– На дрона? – переспросил Поль.

– Да.

– Ну… это может сойти. А этот дрон есть в реестре?

Док задумался.

– Знаешь что, – помолчав, выдал он, – я тебе выпишу требование на ремонт медицинского дрона. – Поль согласно кивнул.

– Давай я заберу ее, – он взялся за ручку каталки, а док накрыл андроида простыней.

– Иди, Поль, и не говори много о работе, – сказал док, серьезно глядя на него.

– Она что, такая пришла? – спросил Поль, уже собираясь уходить. – Неактивированная?

– Да прям, – ответил док. – Заряд сел, вот и спит, – и рассмеялся. – Поначалу говорила, как меня любит… Бр-р-р.

– А-а-а? – протянул Поль.

– Б-е-е. Поль, иди, у меня много работы. – Док стал выпроваживать Поля.

Поль притащил тележку к себе в каюту, где располагалось оборудование, и снял простыню. Оглядев андроида, он с помощью манипулятора перевернул тело, снял обноски кожаной одежды, открыл крышки на спине и заду андроида и начал диагностику.

– Да иди ты! – воскликнул он, вынимая из разъема аккумулятора синий кристалл величиной с кулак. – Как это работает?

Он долго копался во внутренностях, снимая показания приборов, потом скопировал ее видеофайлы и стал просматривать.

Перед Полем развернулась картина переборки андроида: некий кудесник, используя подсказки самой андроида, ковырялся в недрах ее тела. Он вытащил аккумуляторы и брезгливо выкинул их в сторону, затем снял плату, отвечающую за каналы передачи энергии, и вставил туда черный кристалл. Потом грубо всунул синий кристалл и закрыл крышку.

– Встань, голем! – приказал он.

Голем встал и начал ходить.

– Неплохо, – произнес голем. – Я тебя люблю. Как твое имя?

Мужик в хламиде и смешном колпаке выпрямился, выставил вперед ногу и произнес длинное имя, которое трудно было запомнить. «Эль Муд Ак Саргиран…» и далее все в таком духе.

– Ты будешь просто Мудак, – произнес андроид, – остальное не нужно. А я Мурана. – И, осмотрев мужчину, потребовала: – Пошли в постель.

Дальше запись обрывалась и включалась периодически. Поль видел, как голем бегал за мужчиной с криком: «Куда ты, любимый?» А тот орал: «Оставь меня в покое, ведьма!»

Поль предварительно отключил камеру в каюте и подключил андроида к полигону, на котором отображалось ее состояние.

– Надо действовать осторожно, чтобы не повредить ее личность, – задумчиво произнес Поль, глядя на показания приборов.

На второй день он разобрался, как действуют кристаллы: они вдвоем создали поле, которое искин андроида принимал за энергию аккумуляторов и включал андроида. Поль помудрил внутри тела, поменял старые платы на микросхемы, высвободил пространство и вставил емкие аккумуляторы, способные подзаряжаться от любого источника энергии: солнца, ветра, движения воды и даже от быстрого бега. В отдельные разъемы он вставил два кристалла, побоявшись их выкинуть. Закрыл крышки и стал перепрошивать программу андроида. Убрал программу астрогатора, посчитав ненужной, и оставил программу, отвечающую за привязанность к объекту своего внимания. Затем оставил андроида еще на полдня. Когда андроид была активирована, то подарила Полю целых три дня любовных утех. Истосковавшийся по женской ласке Поль в благодарность скачал ей сведения о задании и сведения касательно Материнской планеты. Чтобы бедняжка могла себя защитить, установил встроенный мини-разрядник импульсного лазера и станер. Еще умудрился включить в нее комплекс активной разведки, и в ней уместился мини-дрон.

На шестой день Поль с огорчением простился с милым, очаровательным созданием своего гения. Написал акт ремонта хирургического дрона и отдал доку на подпись. Тот не глядя подмахнул.

* * *

Открытый космос. Материнская планета

Штифтан пробудился ото сна, воодушевленный скорым возвращением на станцию, освежился под струями душа. Затем он направился в медицинский блок, где провел пять дней в капсуле, погруженный в исцеляющий сон. На шестой день он, полный бодрости и энтузиазма, приступил к составлению отчета о своей миссии. Полдня ушло на это кропотливое занятие, и вот, наконец, пришло известие от капитана: корабль вошел в систему и скоро совершит посадку. Штифтану предписывалось облачиться в защитный скафандр и в сопровождении стюарда отправиться к месту высадки.

Он извлек из прозрачного шкафа свой скафандр, с трепетом облачился в него и, дождавшись стюарда, с замиранием сердца двинулся к месту высадки.

Его наконец-то привезли на базу ССО – куда же еще, если прибыл корабль Корпуса Сил Специальных Операций? Он уже был бригадным генералом ССО. Имел статус ВИП-персоны, и гордость оттого, что он многого добился в жизни, распирала его. Здесь он сдаст отчет для Вейса и пересядет на курьерский корабль, чтобы вернуться на свою родную станцию. Там все увидят его новый мундир, золотые звезды. Как обрадуется малышка Рина… От охватившего его волнения Штифтан размечтался, не заметив, что рядом идут еще двое людей, одетые в скафандры и с большими десантными мешками в руках. Они молчали, и он молчал.

Корабль уже совершил стыковку, и нетерпение Штифтана достигло предела. Провожать его вышел капитан, передавший ему флеш-карту с приказом о новом назначении. Капитан хранил загадочный вид, и Штифтан уверился, что удивительным сюрпризом станет назначение на должность начальника управления АДа в Закрытом секторе. Он взял флеш-карту и поблагодарил капитана.

– Еще, господин генерал, – сообщил капитан, – те бойцы, что сопровождали вас, покинут вас.

– Пусть, – отмахнулся Штифтан, не скрывая своего недовольства. Эти спецы, грубые и неприветливые, не смогли спасти его от рабства и заставили испытать горечь унижения. Этого он им простить не мог.

Погруженный в свои мысли, он прошел к терминалу пассажирского выхода и вышел в переходной тамбур. Затем у него за спиной с трепетным шорохом закрылась створка внутреннего люка, отрезав путь назад. Он вышел на воздух и остановился, захваченный своими размышлениями. Мир вокруг него казался незнакомым и мрачным. В маску шлема ветер швырял пыль и песок, по треснутым бетонным плитам разлетался мусор…

– Господа, прошу быстрее следовать за мной, надвигается песчаная буря, – поторопил их встречающий боец.

– К-какая буря? – заикаясь, спросил Штифтан, возвращаясь к реальности. – Где я?

– Вы на Материнской планете, сэр, – ответил боец.

– Нет, это ошибка, мне не сюда, – больше удивленно, чем возмущенно, воскликнул Штифтан. – Это вот, видимо, им сюда, – указал он на своих спутников. – Я тут по ошибке, – он обернулся к закрытому внешнему люку. – Сообщите капитану, чтобы принял меня на борт обратно.

– Нет никакой ошибки, вы бригадный генерал Эрат Штифтан, нам приказано принять вас.

– А это кто? – спросил пораженный в самое сердце Штифтан.

– Это ваши спутники из прошлой командировки, они прибыли вместе с вами…

– О чем вы говорите, я их не знаю, это какая-то ошибка, свяжитесь немедленно с капитаном…

– Ничем не могу помочь, господин генерал, прошу пройти за мной, потом разбирайтесь с моим начальством. Я просто выполняю приказ, поторопитесь.

– Пошли, дорогой, – прозвучал нежный женский голос, – мне надоели эти песчаные бури. – Она крепко ухватила Штифтана за руку и потащила за собой. Штифтан упирался, мычал, но женщина без труда и неумолимо влекла его за собой. Последним шел ее спутник и молчал.

По дороге Штифтану пришло сообщение на нейросеть. Он машинально открыл его и стал читать:

«Эрат, сынок, тебе выдалась нелегкая, но очень важная миссия – закончить мое дело на Материнской планете, не подведи меня. Нужно расконсервировать все секретные убежища АДа. Жизнь на Материнской планете нелегка, но ты справишься, это закалит твой характер, укрепит твою волю и станет ступенькой к тому, чтобы ты стал настоящим начальником управления АДа. Удачи, сынок».

И ниже шла приписка:

«П. С. Постарайся выжить.

Вейс».

Пораженный до глубины души прочитанным, Штифтан перестал сопротивляться и пошел быстрее.

«Откуда у меня спутники?» – подумал он. Осмыслить написанное Вейсом он не мог, его мозг забуксовал и крутился вокруг этих двоих, что шли рядом. Девушка словно услышала его мысли и стала говорить:

– Я Мурана, псевдоним «Красотка». Вы по легенде Эрат, псевдоним «Призрак». За нами идет Эль Муд, и там много чего еще в его имени, он демон, колдун, и я зову его просто Мудак. Псевдоним «Демон». Мы будем вам помогать обживаться на планете. Спасибо, что забрали нас от пыли и ветра Инферно. Это ужасная планета… Негодяй Изя затащил меня туда и бросил… Как тут легко дышится.

Штифтан бросил на женщину взгляд отупевшего от известий человека и просто ответил:

– На то и надели вы скафандр, там всегда много кислорода.

– Ой, я знаю, – прощебетала женщина. – Ты такой умный, Эрат. Теперь буду тебя любить, Красавчик, а этого старого шлемазла я забуду, он мне надоел.

Штифтан и на это не обратил внимания. Они дошли до здания порта и зашли внутрь. Сопровождающий оставил их и ушел. Штифтан огляделся, с удивлением посмотрел на второго спутника. Тот снял шлем и стал оглядываться – на взгляд Штифтана, подозрительно, воровато. Затем схватил бутыль с моющим дезинфицирующим средством для рук и присосался к горлышку. К удивлению Штифтана, сделал пару глотков и сморщился.

– Ужасное питье… Местные колдуны вообще ничего не понимают в напитках, – произнес человек с худым лицом и большим коршунским носом. Изо рта мужчины стали вылетать мыльные пузыри и радужными шарами разлетаться по помещению. На все это с огромным удивлением смотрел часовой.

В помещение, где стояли трое новоприбывших, стремительно вошел офицер. Он подошел к Штифтану и отдал честь.

– С прибытием, господин бригадный генерал! – произнес офицер. – Вся информация по вашему заданию у вас на нейросети, и я надеюсь, вы с ней ознакомились. От себя проведу краткий инструктаж.

Вы и ваши спутники пробудете здесь до завтрашнего утра. Когда прибудет корабль с колонистами, вы присоединитесь к ним и приступите к выполнению задания. Вы должны полагаться только на свои силы и возможности. Обращаться к охране порта запрещено – вас расстреляют на подходе автоматические системы обороны. Ваши вещи из прошлой командировки с вами, а вашим спутникам мы подберем что-то из наших запасов, чтобы они не выделялись среди остальных. Правда, нам ничего не сообщили по поводу них, но, видимо, в последний момент изменили решение, и я считаю это правильным.

Теперь прошу пройти за мной в санитарный бокс. Оттуда есть свой отдельный выход, так что служба охраны не будет знать, что вы убыли. Прошу за мной.

Офицер решительно повернулся и направился вглубь здания. Их провели коридорами и остановились перед бронированной дверью.

– Это карантин, – предупредил офицер и с помощью карты открыл дверь. – Прошу вас.

Он указал рукой, и женщина, схватив Штифтана за руку, втащила его внутрь.

Дверь за ними закрылась, и спутник, икающий и продолжающий пускать пузыри, бросил на пол мешок.

– Какое унижение для потомка великих магов Арцинранов, верных слуг императора Савнории, находиться в бренном теле люда… – произнес он. Презрительно и смачно сплюнул на пол, прошел и сел на кровать.

– Не ворчи, – отозвалась девушка. – Радуйся, что мы спаслись. Если бы нас не забрал корабль, то на нас напали бы мутанты.

– Ну, на тебе, ведьма, они сломали бы себе зубы, – проворчал мужчина и, снова икнув, пустил пузыри. – Как я мог обмануться и поверить этому люду, что ты хороший голем? Он огорченно покачал головой. – Но, с другой стороны, – как-то неожиданно бодро произнес он, – ни один демон еще не посещал другие вселенные – я таких, по крайней мере, не знал. Надо снять с себя эту драконью кожу, – и мужчина стал разоблачаться.

Женщина спохватилась и стала разоблачать Штифтана. Она раздела его, как мама раздевает ребенка.

– Подними голову, подними ножку, – ворковала она и при этом успокаивала рассеянного Штифтана, словно он был ее маленьким сыном. – Ты Красавчик, лучше Поля, он меня перепрограммировал и любил, даже дал сведения по Материнской планете… Подними ножку, вот, хорошо. Я тебя тоже буду любить – как сына, как мужа, как самое дорогое. Присядь, я сниму скафандр. Я создана для любви. Только этот кусок песка из Инферно этого не понял и не оценил.

«Кусок песка» не обращал на них внимания, он придвинул к себе мешок и стал вытаскивать из него вещи. Вытащил и положил на кровать три небольших рюкзака, белье, карту, военный игольник, три кинжала, три упаковки с сухпайком и три бутылки спирта. Он открыл бутылку, понюхал и, удовлетворенно кивнув своим мыслям, сделал глоток. Затем глаза его стали большими и захотели покинуть место своего обитания. Мужчина вскочил и, глубоко дыша, стал носиться по комнате.

– Огненная вода, – успокоившись, произнес он. – О-о-о, это что-то, я такого не пил. Лучше, чем то, что запускает пузыри. Только обжигает глотку… но поднимает настроение.

Штифтан стоял, вертелся, наблюдая за ним, и не мог собраться с мыслями. В душе его образовалась пустота, а в голове бил колокол мысли: «Это ошибка, это ошибка, это ошибка».

Им принесли еду. Дрон-стюард подкатил тележку с разнообразными блюдами. Мужчина с наслаждением вдохнул аромат ватрушки и зажмурился от удовольствия.

– Это вкуснее, чем крысолюд, – пробормотал он. Схватил ложку, погрузил в суп и, с удовольствием откусывая большие куски мягкого хлеба, стал, чавкая, есть.

Мурана, подвинув еду к Штифтану, стала кормить его с ложечки.

– Никчемный люд, – глядя на него, произнес «кусок песка», – его нужно будет съесть, когда не будет еды.

Эти слова и уверенность, с которой они были сказаны, заставили Штифтана очнуться. Он удивленно оглядел своих спутников и спросил:

– Вы кто?

– Ну вот, он еще и сумасшедший, – почесав бороду, произнес мужчина. – Я Демон, прозвище Мудак, это голем Мурана, а вообще она ведьма похотливая. А ты крыса, которую нужно съесть, пустой люд.

– Нет, меня не надо есть, я генерал.

– Нам все равно, кто ты, ты крыса, и все, – отрезал Мудак.

– Не тронь его, я его люблю, – Мурана заслонила собой Штифтана.

– Тогда и мучайся с ним сама.

– И буду, – ответила Мурана. – Кушай, любимый, завтра о таком обеде ты будешь только мечтать, как я о сыне.

Она взяла ложку и стала кормить Штифтана, но тот отстранил ее руку и ответил:

– Не хочу.

– Давай мне его порцию, – потребовал Мудак.

– Бери мою, – не разрешила Мурана. – Красавчик устал, он должен отдохнуть. Ложись, милый, и отдыхай.

Она заботливо уложила Штифтана на кровать, предварительно скинув вещи на пол. Штифтан, не сопротивляясь, лег и закрыл глаза. Неожиданно начали распаковываться файлы, которые ранее были закрыты паролем, и в его мозг полилась обширная информация.

Он не видел и не слышал, как поругались Мурана и Мудак. Затем Мудак собрал вещи и ушел в соседнюю комнату. Мурана включила свет и стала раздевать Штифтана, она раздела его догола и стала ласкать его тело.

– Я помогу тебе расслабиться, мой любимый, я для этого создана, – но сколько она ни ласкала и ни возбуждала мужчину, его реакция была нулевой. Поняв, что все бесполезно, она поднялась и вышла в соседнюю комнату.

В это время Штифтан пришел в себя. Он слышал через отворенную дверь, как женский голос требовательно произнес:

– Подвинься, Красавчик не в том настроении, чтобы заниматься любовью, возьми меня ты, Мудак.

– Давай, ложись, – охотно прохрипел тот. – Как баба ты хороша, лучше демониц и крысолюдок, не воняешь и не ссышься.

Затем послышалось хихиканье женщины:

– Мне это приятно слышать, мой дорогой, и ты неплох в постели.

– Еще бы, – ответил довольный мужской голос.

Затем все перекрылось негромкими охами.

Штифтан со всей откровенностью понял, как его подставил Вейс, и понял почему. Он сам сообщил ему о предложении Духа, и Вейс ухватился за него. Штифтан стал ему мешать, Вейс хотел всю славу взять себе, а его, как неудобного свидетеля сделки с агентом Духом, отправил погибать на Материнскую планету.

«Вейс, ты сволочь!» – мысленно воскликнул Штифтан и понял, почему Дух его ненавидел. Вейс и его тоже подставил, загнав в Закрытый сектор. Чтобы не разрыдаться, Штифтан ухватил угол грубого одеяла и сунул в рот, и из его рта вырвался негромкий приглушенный стон.

Глава 6

Открытый мир. Планета Суровая

На поверхности Суровой бушевал ураган – обычное явление на этой планете с повышенной силой тяжести. В прозрачный купол билась пыль и мелкие камни, но внутри все было спокойно. Я с опаской посмотрел наверх, а затем перевел взгляд на старшего наряда полиции. Он вежливо пригласил меня спуститься с портальной площадки. Обычно здесь ходили с антигравитационными поясами, и только я, как последний глупец, забыл об этом.

Сделав пару шагов, я понял, что если Лиан не поможет, то мне придется сесть, а это было бы крайне неудобно перед моими подданными.

«Лиан, помоги выдержать силу тяжести, не дай мне опозориться», – попросил я. Он хмыкнул и применил на мне свои уникальные способности. Сразу стало легче, и я спустился упругой походкой спортсмена.

– Доложите губернатору, что у меня конфиденциальный разговор, – обратился я к офицеру полиции. Тот кивнул, с кем-то связался по связи, и вскоре прибыл глайдер, который забрал меня и доставил в резиденцию губернатора. Гаринда встретила меня на большом широком каменном крыльце и быстро спустилась по лестнице. Губернатор отвесила церемониальный поклон и пригласила меня внутрь резиденции. Там у лестницы, ведущей наверх, выстроился почетный караул, который сопровождал меня преданными взглядами.

– Молодцы! – отметил я их выправку. По себе знаю, как приятна всяким военным похвала начальства.

Мы прошли в кабинет, и Гаринда пригласила меня на свое место. Я сел на диван и, похлопав рукой по сиденью, позвал ее.

– Садись, Гаринда.

Она села на самый краешек дивана, тревожно на меня посмотрев. В ее глазах я видел беспокойство, и она не могла скрыть своего неудовольствия и досады от моего внезапного появления на Суровой.

– Ты знаешь, что надвигается небольшая война? – спросил я.

– Знаю, ваша милость. Все, что в моих силах, я сделала. У меня есть планы мероприятий, я могу их показать.

– Не надо, – отмахнулся я. – Скорее всего, они не понадобятся. Я прилетел поговорить с тобой, по поводу Брана.

– А что с ним? – спросила она.

– Он переживает разрыв, мучается и пьет. Ты, – я через нейросеть открыл информацию по Гаринде, – вновь живешь с молодым любовником. Я не старый маразматик и не моралист, понимаю, что природа требует своего, но это, Гаринда, блядство. Или выходи за него замуж и живи с ним до конца дней, или бросай увлечения молоденькими парнями. За то время, которое прошло после разрыва с Браном, ты поменяла семерых любовников и каждого наградила завидной должностью.

Гаринда стала пунцовой, и в ее глазах появилось возмущение.

– Только не надо на меня изливать свое женское недовольство, Гаринда, – предупредил я. – Как губернатор ты хороша, управляешь колонией, она растет и богатеет. Но ты не лучший пример для подражания. Подданные княжества по тебе будут судить о княгине. А этого я допустить не могу. У тебя низкий рейтинг доверия. Только то, что я держу тебя на этом месте, дает тебе возможность занимать высокое положение. Но ты стала представлять угрозу устойчивости политической системы колонии. И снова может закрутиться карусель предательств и революций. Врагов у нас много, и они не оставят нас в покое. В тебе я вижу слабое звено. Я могу отдать приказ убивать всех твоих любовников, они, по сути, никчемные людишки, тела для постельных утех. Так что скажешь?

– А что я должна сказать? – гордо вскинула голову Гаринда. – Разве моя личная жизнь вас касается, ваша милость?

– Касается, и однажды она не только коснулась, а пробежала по мне и всей колонии, она разрушила жизнь моего друга.

– Ах вот в чем дело! Бран решил использовать вас, чтобы надавить на меня?

Я почесал подбородок. Эта женщина встала на защиту своего уклада жизни, проявила неуступчивость и должна быть наказана. Ее слабости создают все больше проблем.

– Значит, мы не поняли друг друга, – спокойно произнес я. – И я отстраняю вас, Гаринда, от управления колонией и выступлю по местной сети новостей. За вас временно останется ваш заместитель. Вы лишаетесь титула графини. В пользу короны изымаются выделенные вам участки на планете. Вам остаются ваши капиталы. Вы покинете колонию, так как я не уверен в вашей лояльности. Вы лишаетесь подданства княжества Новороссийского и должны сегодня же убыть на станцию. За этим проследят.

Я уже связался с Генри и попросил организовать мое выступление перед колонистами вживую. Не успела Гаринда ответить, как в зал вошли два офицера службы безопасности и оператор местного канала. Он поставил камеру и посмотрел на меня.

– Я буду говорить с народом, – предупредил его я. – Ты снимешь меня и бывшую госпожу губернатора. Вы готовы?

Гаринда попыталась встать, на ее глазах заблестели слезы, и она воскликнула:

– Простите меня, ваша милость… – Я видел, она не ожидала такого исхода и явно растерялась. Весь ее лоск и независимый блеск в ее глазах исчезли, как дымка сигареты. Теперь передо мной сидела испуганная и подавленная женщина.

– Только не говори, что больше не будешь, – прервал я ее. – Усадите даму, – приказал я офицерам.

Я знал, что по всем силовым и государственным структурам уже прошла информация о снятии Гаринды. Генри действовал быстро и эффективно. У него были все нити событий в руках, и Брыки усердно ему в этом помогали. Вот кто бы стал хорошим губернатором, но он мне нужен был на ином месте. «А может, сделать губернатором Ведьму?» – подумал я и отбросил эту мысль. Лучшая кандидатура – это Вирона, и я послал ей короткий файл.

– Готово, – отвлекая меня от мыслей, доложил оператор. Я кивнул и стал говорить на камеру.

Я говорил минут пять, разъясняя свою позицию, обличил Гаринду в порочащих ее связях, и пока говорил, получил согласие Вироны. Закончил тем, что назначил новым губернатором Вирону Штурбах, и на глазах всей колонии приказал вывести Гаринду из кабинета и через портальную площадку ее и ее любовника отправить на станцию. Это был путь позора, который пришлось пройти женщине, забывшей свой долг жены и опустившей этические нормы колонии ниже плинтуса. При ней любой мог сказать: «Что, Гаринде можно, а мне нельзя?»

Когда начинает рушиться мораль – начинает рушиться и государство, это уроки истории. Появляются разные философские течения, секты. Самые негодные и бесполезные люди, неспособные проявить себя в жизни, хотят занять лучшее место и начинают гнать волну национализма и поднимать как знамя свой язык, на котором они говорят. Все остальные становятся у них «не теми гражданами», они уже второй сорт. Подводят под свои взгляды идеологию. А все начинается с простой распущенности. И этого я допускать не хотел. Я не был ханжой, но блядей терпеть не мог. Не всяких, а неисправимых по жизни и по духу. Бывают люди как бляди, а бывают бляди как люди, так вот последних я понимал – не будь нужды, они бы этим делом не занимались. Но Гаринда была из первой категории. Для нее в первую очередь имели значение запретные удовольствия. За своих любовников она мать родную продаст. Ее ничему не научили прошлые неприятности. И мне пришлось ее убрать.

Эта ситуация заставила меня задуматься, что в управлении колонией много централизации. Без меня никто не смог сместить ее, и все терпели ее поведение, хотя я уже знал, что она разогнала из своего аппарата всех привлекательных женщин и нещадно гнобила тех, кто мог составить ей конкуренцию. Все ждали моего прибытия. Кто эти все? Вирона, Карл, которые должны были следить за процессами? Генри в том числе. Расплата Гаринду застала неожиданно для всех. Она еще не успела дойти до портальной площадки, как я получил известие, что любовник ее покинул.

– Гоните этого прохвоста прочь из колонии, – распорядился я и, дожидаясь Вирону и ее мужа, попросил принести мне пояс-антиграв и кофе.

Уже через двадцать минут пошли первые реакции колонистов. Больше половины из них одобрительно отнеслись к тому, что его милость снял с должности распутную губернаторшу. Особенно радовались замужние женщины: они встали грудью на защиту моих решений. Но были и те, кто поддержал губернатора. Что сказало мне о наличии тенденций расслоения в обществе. Я понимал, что без объединяющей идеологии построить прочное государство нельзя. Это или религиозный фанатизм, или идеология, основанная на успехе. А для этого нужно создать условия, при которых человек мог проявить себя и занять достойное место.

Когда-то я заочно учился в университете Марксизма-ленинизма. В качестве отступления скажу, что я учился там, чтобы не посещать занятия по политической подготовке и не конспектировать труды Леонида Ильича и классиков научного коммунизма. Уж больно это муторное и непонятное дело. Так вот, преподаватель, выпив с нами, с учениками-майорами, расслабился и стал говорить о причинах успехов США.

– Почему это сильная страна? – спросил он и закурил. – Потому что туда уехали протестанты, они хотели свободы и ее получили. А свобода дает человеку возможность найти свое место и процветать. Получив свободу, колонисты стали строить то, что они хотели, и построили. Это идеология «успеха». Страна предоставляет тебе все возможности, чтобы преуспеть. Работай, предпринимай… А когда они построили мощную страну, у них появилась идеология «превосходства». Мы самые могучие и самые правильные, а значит, надо наш образ жизни передать другим. Как? Просто, – ответил он, – силой и влиянием. – Он еще выпил коньячку, затушил сигарету и закончил: – А это начало их конца.

– А разве идеология марксизма-ленинизма неправильная, не самая передовая идеология? – наивно спросил кто-то из офицеров. На что полковник ответил:

– А это уже совсем другая песня, товарищи.

Я понял, колонии нужна «своя песня». Только где ее взять?

Пока я размышлял об идеологии, появились Вирона, Карл и Генри.

– Садитесь где хотите, – встретил их я. – И расскажите, почему не убрали Гаринду без моего участия?

Первым ответил Генри, у него всегда был готов нужный ответ.

– Она поставлена на эту должность вашим указом, хозяин, никто не осмелится его нарушить, мидера Гаринда этим пользовалась.

– Ладно, – вынужден был согласиться я. – А почему мне не сообщили?

– Потому что она не представляла опасности, на которую нужно было срочно реагировать.

– И как бы вы поступили в случае острой опасности без меня? – спросил я.

И Генри ответил:

– С ней произошел бы несчастный случай.

Я открыл рот и посмотрел на него. Помолчал, закрыл рот и спросил:

– А по-другому нельзя реагировать?

– Можно, если будут обозначены принципы, по которым можно определять, достоин человек своего места или нет. И у совета будет власть назначать губернатора. То, что мидера Гаринда спала с юными любовниками, не мешало ей управлять колонией.

– А то, что она гнобила всех красивых женщин и отсылала их подальше, – продолжал наседать я, – это нормально?

– Нет, не нормально, но и некритично, – ответил Генри.

Я вытаращился на него и понял, что наш разговор напоминает разговор строгого отца и умного сына: я пытаюсь заставить его признать себя виноватым, а он отфутболивает мои доводы с логически выверенными ответами.

– Скажите мне просто, – спросил я, – у вас есть понимание, как развивать колонию?

– А в чем проблема? – спросила Вирона. – Колония развивается и растет…

– Растет, – согласился я, – но почти половина колонистов одобряет деятельность Гаринды, им было все равно, спит она с малолетними или нет. Это говорило о том, что моральное состояние колонии находилось на очень низком уровне. И значит, я делал вывод, что и развитие колонии не соответствовало должному уровню.

– А где же взаимосвязь? – удивилась Вирона.

– Больное общество, как и больной человек, работает вполсилы, – язвительно произнес я. – Вам, как аналитику, это должно быть известно лучше других.

– Вы считаете это болезнью? – спросила Вирона.

– А как ты считаешь? – вопросом на вопрос ответил я.

Женщина пожала плечами и взглянула на мужа.

Тот посмотрел на меня и спросил:

– Скажите, ваша милость, у вас есть конкретные предложения?

– Есть, – ответил я. – Принцип один: вы должны жить без опеки с моей стороны. Сейчас это невозможно. Как члены совета вы не создаете в колонии здоровой моральной атмосферы, а колонисты безразличны к судьбе колонии и не будут сражаться за свою новую страну. Они не видят в этом своего интереса. Или, точнее сказать, почти половине населения колонии все равно, кто будет править, а это непременно отразится на их благосостоянии. Другие государства, например Пальдония, вытрясут из колонии все, превратят ее жителей в рабов. Они этого не понимают. А вы должны понимать. Ваше благополучие тоже зависит от того, что будет с колонией.

– Это мы понимаем, – ответил Карл. – Что конкретно нам следует делать?

– Развивайте культуру и прививайте колонистам ценности, которые должны сплачивать, а не разделять. В колонии есть Высший совет. Даю вам задание разработать идеологию «успеха» и выработать стратегию, согласно которой будет развиваться колония. Принцип один: больше личной свободы, больше предпринимательства, льготное кредитование проектов. Фильмы, которые тут снимаются, песни, музыка должны быть самими по себе лучшими и передовыми. Образ жизни колонии должен стать привлекательным. Ясно?

Генри ответил:

– Ясно, это все достижимо. Но границу свободы нужно обозначить определенными моральными контурами, чтобы она не переросла в анархию.

– Принцип простой: сначала обязанность, потом свобода. Без обязанностей нет свободы, – ответил я. – Еще я вам оставлю спутник и боевые корветы с искусственным интеллектом. Сами посмотрите, как они проявят себя в бою. Зафрахтуйте мне большую яхту или купите, чтобы я мог перебраться обратно и со мной тысяча бойцов. У меня много дел на другом конце вселенной.

Вирона и Карл переглянулись.

– Где Бран, его привезли? – спросил я.

– Привезли, но он пьян, и мы положили его в вашем кабинете, – ответил Карл.

– А где Мадлен?

– С ним, – ответила Вирона.

– Вы думайте, составляйте проекты, а я к Брану, – произнес я и вышел из бывшего кабинета Гаринды.

Бран был пьян до беспамятства и увлечен беседой с Ведьмой, которая слушала его с пристальным вниманием, изредка вставляя свои замечания.

– Бран, довольно пить! Ты посол великой державы, первый граф и мой друг, – начал я с порога.

– Ваша милость, – Бран поднялся с дивана и заключил меня в объятия, – как я рад, что вы здесь! Выпьем за ваш приезд!

– Выпьем, – ответил я. – Обязательно выпьем, но позже. Сейчас ты отправишься в медблок на лечение. Ты мне нужен трезвым, это приказ, не подлежащий обсуждению.

– Есть, – ответил граф, но, покачнувшись, начал заваливаться набок. Ведьма успела подхватить его. По моему зову вошли два офицера СБ, взяли Брана под руки и повели в медблок. Швырник Проворный не сопротивлялся.

– Нам нужно поговорить, – остановил я Ведьму, которая собиралась пойти следом. Она кивнула и осталась. – Садись, – указал я на кресло и сел напротив. – Будешь пить?

– Глядя на Брана, как-то не хочется, – ответила она.

Я кивнул.

– Понимаю. Но разговор будет о нем и о тебе, Мадлен.

– В каком смысле? – удивленно приподняв бровь, спросила Ведьма.

– Я хочу, чтобы ты стала его женой, Мадлен.

Ведьма не смутилась.

– Бран – приятный, зрелый и обеспеченный мужчина, кроме того – ваш друг, ваша милость. Я не против, но что скажет он? Насколько я поняла, он страдает по своей бывшей.

– Страдает, потому что всем было наплевать на него. Ему подсовывали шлюх, а он их не хотел. Мужчина с высокими моральными принципами, – поднял я палец.

– Да, я слышала ваш разговор в кабинете губернатора. Генри создал общий чат. И я понимаю вас. Здоровый климат в колонии нужно создавать, и я поддерживаю ваши принципы. Люди, способные на мимолетные, легкие связи без обязательств, – слабое звено и показатель разложения. Но сюда прибывают колонисты со всего света, и у каждого свои принципы. Не стоит выгонять тех, кто думает иначе.

– Их должно стать меньше, чтобы они не делали политику, – ответил я, и Ведьма согласно кивнула. – Хорошо, что вы это понимаете. Сейчас ты отправишься в салон красоты. Я распоряжусь, и из тебя сделают красотку первой величины, а я подожду Брана. Через пару часов он будет как огурчик.

– Как? – переспросила Ведьма.

– Свежий и хорошо пахнущий, способный оценить вашу красоту, мидера.

Я еще не закончил, как зашли еще два офицера.

– Меня что, поведут под конвоем? – спросила Мадлен. Я усмехнулся.

– Похоже на то. Пусть один из вас проводит мидеру в элитный салон красоты, они знают, что с ней сделать. А потом помогите мидере добраться обратно.

– Здесь, в правительственном комплексе, есть отличные специалисты. Они обслуживали мидеру губернатора, – ответил один из офицеров.

– Вот ты ее туда и отведешь, – распорядился я.

Они ушли, а я лег на диван.

«Вроде я приехал сражаться, а занимаюсь черт знает чем», – недовольно подумал я.

– Лучше займись чем-нибудь полезным, – раздался в моей голове голос Шизы.

– Чем, например? – спросил я, радуясь возможности отвлечься от тягостных мыслей.

– Я хочу замуж, – ответила она.

– За кого? – удивился я.

– Ты что, дурак?

– В каком смысле? – обиделся я.

– За кого я могу выйти замуж, кроме тебя?

– Ну, не знаю, может, за Лиана или твоего распорядителя…

– Я тебя ненавижу, глупый сухарь! Я люблю тебя и выйду за тебя замуж!

– Спасибо на добром слове, – вздохнул я. – И как ты себе это представляешь?

– Мы проведем брачную церемонию, и я стану твоей первой женой. Что скажешь?

Что я мог ответить? Психиатрии тут нет, а если и есть, то я не признаюсь, что слышу голоса. Где четыре жены, там найдется место и пятой. Спорить с беременной женщиной – это не по-мужски.

– Ладно, давай поженимся, – согласился я. – Когда и где?

– Сейчас, у меня.

Я еще пытался понять смысл ее слов, когда лапа дракона ухватила меня за руку и потянула на себя. Я оказался рядом с ним и двумя малышами. Они смеялись и показывали на меня пальцами.

– Жених и невеста! Тили-тили тесто. Кто с женой живет, тот под каблук идет!

– Кыш! – разогнал их Лиан. – Пошли, студенты нас ждут, – важно произнес он и грубо потащил меня в резиденцию Шизы. Она сидела в кресле и ждала.

– А что я должен сделать? – спросил я.

– Наряд невесты и пристойный костюм себе. Понятно?

У себя в сознании я был царем и творцом, мог сотворить что угодно. Одно желание – и готово.

– Встань, – попросил я. – Примерять будем?

И, подумав, оглядывая ее выросший живот, создал белое платье с вырезом на животе. Прикольно получилось. Я видел такой наряд в журнале, не скажу каком. Создал фату и, подумав, заменил ее на белую розу в волосах. Шиза стала крутиться у зеркала и восхищенно цокать языком. Я украсил ее бриллиантовым колье и серьгами, подумал и создал два кольца в коробочках.

– А это что? – спросила она, сунув нос в коробочки. – Кольца? Зачем?

– Это символ нашей нерушимой связи, – пояснил я. – Так принято. И еще тебе нужно новое имя. Я не хочу быть женатым на Шизе.

– Его не поменять, – отрезала она.

– Ничего, для бракосочетания назову тебя… Белоснежкой.

– Ой, красиво! Согласна, а что дальше?

Дальше я вырядился в черный приталенный костюм с бабочкой на белоснежной рубашке. Поглядел на разинувшего пасть дракона и обрядил его в черный фрак, на голову посадил цилиндр, в лапы сунул трость. Лиан вздрогнул от своего преображения. Зашли малыши в синих шелковых шароварах и безрукавках, широких рубахах с вырезом на груди, в туфлях с загнутыми носками. Маленькие Аладдины. Фантазия разыгралась, и я расстарался.

– Малыши, подберите шлейф платья нашей невесты, – распорядился я, и они радостно ухватили его. Следом вошел элегантный распорядитель тоже в черном костюме и с папкой в руках. Остановился перед созданным мною мраморным алтарем.

– Прошу брачующихся подойти ко мне, – важно проговорил он. Заиграл Мендельсон, и мы пошли к алтарю. – Ирридар Тох Рангор, – спросил эльфар, – согласен ты взять Шизу… простите, Белоснежку, в жены и быть с ней в радости и горе, в бедности и богатстве?

– Согласен, – ответил я и подумал: «Как будто она куда-то денется».

«И не подумаю», – услышал ее мысленный ответ.

– Ты, Шиза-Белоснежка, согласна взять в мужья Ирридара Тох Рангора? И быть с ним в радости и горе, в бедности и богатстве?

– Согласна, – ответила она.

– Жених и невеста, обменяйтесь кольцами.

Мы обменялись, эльфар закрыл свою папку и проговорил:

– Властью, данной мне носителем этого тела, объявляю вас мужем и женой. Поцелуйтесь.

Мы поцеловались, и она, оторвавшись, поморщилась:

– Уходи, ты воняешь.

Удар хвоста Лиана выкинул меня из сновидения, и я проснулся.

«Приснится же такое», – подумал я, но тут услышал ответ:

– Не надейся, все было по-настоящему. – Я глянул на руку и обомлел: там светилось золотом прозрачное кольцо.

Видимо, в реальности мое бракосочетание происходило не менее двух часов. Не успел я протереть от дремы глаза, как в кабинет заглянул Бран.

– Можно, ваша милость? – спросил он и виновато опустил глаза.

– Проходи, Бран. – Я встал и указал ему на кресло, сам сел в кресло рядом. – Давай поговорим.

Бран сел и смущенно посмотрел в угол.

– Странно, – произнес я. – Никто со мной общаться не хочет, все смотрят в угол и ждут, когда я уберусь и не буду мешать. – Бран перевел взгляд на меня, хотел что-то сказать, но я надавил: – А я не уйду и заставлю каждого не только выслушать меня, но и принять мои слова всерьез. Колония – это не наша собственность, тут под угрозой не интересы княжества, а судьбы людей, которые нам поверили и обрели новую родину. Вот ты посол княжества на станции Конфедерации Шлозвенга. А что ты делаешь? Ты пьешь и представляешь княжество как притон алкоголиков. Это преступление, и за преступление перед короной ты будешь наказан.

Бран вздрогнул, он уже знал, как я поступил с его бывшейженой, и с мольбой в глазах посмотрел на меня.

– Но ты, Бран, первый граф на Суровой, и я на первый раз сменю наказание. – Бран немного расслабился, но продолжал на меня смотреть с опаской. – Так вот, ты женишься на мидере Мадлен Берроуз, моей хорошей знакомой, она хозяйка цветочного магазина на станции. И не вздумай отказаться, я этого не потерплю.

Бран буквально окаменел, он вращал глазами и думал. Потом собрался с мыслями и, осмелев, спросил:

– Почему на ней?

– Потому что я ожидаю, что Гаринда начнет атаку на тебя. Оставшись одна и никому не нужная, она обязательно вспомнит о тебе, а мне это не нравится. Мне придется ее тихо прикончить, а я не хочу марать руки убийством. А когда у тебя будет жена, она не сможет сесть тебе на шею.

Бран снова стал усиленно думать и вращать глазами. В этот момент в кабинет, постучав, заглянул офицер безопасности.

– К вам, ваша милость, мидера Мадлен.

– Пусть войдет, – разрешил я.

Вошла преображенная женщина, блистающая наведенной в салоне красотой и в облегающем черном костюме, который подчеркивал ее красивую фигуру.

«Сколько же ей лет? – подумал я. – Сорок, тридцать пять?» Самому Брану за сорок. И выглядела Ведьма гораздо лучше Гаринды. Жизнь в Закрытом секторе и эликсиры ее здорово омолодили. Ведьма выглядела лет на тридцать, но это была зрелая, манящая женственностью красота. Даже я засмотрелся на нее.

– Мадлен? – удивленно воскликнул Бран. Он, не веря своим глазам, смотрел на вошедшую женщину, которая скромно опустила глаза в пол. – Вы как-то сильно изменились…

– Это ты, Бран, был пьян, – вставил я свое слово. – И не увидел красоты этой достойной женщины. Проходите, мидера, присоединяйтесь к нашему разговору. Тут Бран просил меня посодействовать в одном щекотливом деле, и мне приятно выполнить его просьбу. – Бран вытаращился на меня, соображая, что же он у меня просил. А я без остановки продолжил вдохновенно врать – или не врать, смотря как на это посмотреть. – Он сказал, что вы ему очень понравились, и спрашивал, свободно ваше сердце или кем-то занято?

Женщина села, мягко улыбнулась и хорошо поставленным грудным голосом произнесла:

– Занято, ваша милость.

«Черт», – я еле сдержался, чтобы не произнести это вслух. На нее вытаращилось две пары глаз. Я совладал с удивлением и, откашлявшись, спросил:

– А если не секрет, то кем?

– Господином Браном, – ответила она, и я скрыл вздох облегчения. А Бран так широко раскрыл глаза и уставился на женщину, что меня не покидало ощущение, что они сейчас, чтобы лучше разглядеть мидеру Мадлен, полезут на лоб. Не давая ему что-либо сказать, я радостно воскликнул и всплеснул руками:

– Какая радость, что два любящих сердца нашли друг друга! Я не верил, что бывает любовь с первого взгляда, но глядя на вас, поверил в чудо, а чудо надо сохранить. Раз вы любите друг друга, то мы вас обручим и поженим, и, пока я тут, сыграем свадьбу. С меня подарок новобрачным.

Ведьма сразу поняла мою игру и благодарно кивнула, а Бран закашлялся, он неожиданно подавился слюной и замахал руками. Потом с трудом спросил:

– Почему так быстро? – И голос его прозвучал тонким писком.

– А что, ты против подарков? – сурово спросил я, и Бран вынужден был снова задуматься. Пока он вращал глазами, вошли представители органов власти колонии по регистрационному учету. Именно их учреждения регистрировали браки колонистов. Вирона с Карлом зашли с цветами в руках.

– Бран, ты представляешь, – воодушевленно воскликнул Карл. – ваш брак с мидерой Мадлен зарегистрирует сама госпожа губернатор.

– Это большая честь, – добавил я. – А о кольцах не беспокойся, об этом позаботился твой друг Карл.

Заиграла музыка, и пока Бран, офигевающий от всего, встал и стал растерянно оглядываться, я подвел к нему Мадлен. А дальше все произошло, как и должно было, мы их поженили и отправились в столовую губернатора, где был накрыт стол на несколько персон. Я думал, что Бран от горя или радости сейчас напьется, но он лишь пригубил шипучее вино и отставил бокал. Он все чаще бросал взгляд на новоиспеченную жену, а она ему ласково улыбалась в ответ. В это время у него завибрировал личный коммуникатор, он вытащил его из кармана и в немом удивлении уставился на него.

Потом поднял голову и произнес:

– Это Гаринда.

– Так отвечай, – поощрил я его. Бран соединился с абонентом, и в столовой раздался голос плачущей Гаринды.

– Бран, это Гаринда.

– Я узнал, – ответил Бран.

– Бран, со мной случилось несчастье… но я наказана справедливо. Я много думала и поняла: ты был лучшим мужчиной в моей жизни. Прости меня за все. Я верю, у нас все получится.

– О чем ты говоришь? – спросил Бран. Он вмиг преобразился, стал уверенным и говорил спокойно.

– Я о том, что нам стоит сойтись, Бран…

– Я не хочу с тобой сходиться, Гаринда, и не могу – я женат, так что не звони мне больше.

Бран отключился, повозился с коммуникатором, положил его перед собой на стол и поднял голову.

– Я удалил ее номер. Разрешите произнести тост? – спросил он.

* * *

Открытый космос. Пространство экономических интересов планеты Суровая

Эскадра Комора, словно затаившийся хищник, долгое время бесцельно кружила в бескрайних просторах космоса у границ сектора торговой станции Шлозвенга. Каждый член экипажа, от командира до последнего матроса, терзался мучительной скукой, но приказ был ясен и непреклонен: ждать дальнейших указаний от военного министра.

Чтобы не дать своим подчиненным утонуть в бездне бездействия, адмирал Бонг Элда неустанно проводил военные маневры, оттачивал схемы атак и до мельчайших деталей изучал военные корабли Пальдонии, их тактику и стратегию.

Пальдонийцы, лишенные собственной космической промышленности, вынуждены были приобретать корабли у технологически продвинутой республики Валор. Комор, в свою очередь, гордо возводил свои военные суда, хоть и уступающие в технической оснащенности валорским, но превосходящие их в броне. Скорость валорских кораблей также была выше, что адмирал всегда учитывал, требуя от своих подчиненных принимать это во внимание при планировании боевых действий.

Когда стало очевидно, что захват планеты либо откладывается, либо вовсе отменяется, поступил новый приказ – переместиться в другую точку системы, ближе к Суровой. Адмирал был поражен: на их пути стояла эскадра Шлозвенга, за которой следовал флот Пальдонии. Он тщательно изучил приказ и проложил путь, позволяющий обойти эскадру Шлозвенга и выйти в тыл пальдонийцам. Проанализировав маршрут, он признал правоту оперативного отдела генерального штаба и похвалил логистиков. Этот несложный маневр выводил флот Комора в тыл пальдонийским силам, создавая угрозу, на которую они не могли не отреагировать, и заставляя эскадру Шлозвенга принять бой в крайне невыгодных для них условиях.

Разведка Комора на станции предоставила данные о состоянии флота противника: он лишь незначительно превосходил Коморский союз, имея два устаревших линейных крейсера, четыре легких крейсера, пять эсминцев и авианосец для штурмовки поверхности планеты. Адмирал созвал военный совет капитанов, где был разработан план операции. Командующий эскадрой не желал упускать возможность внезапной атаки и, не давая противнику времени на подготовку, решил атаковать флот Пальдонии. И хотя прямого приказа на атаку не было, адмирал принял смелое решение начать боевые действия против пальдонийского флота, охватив его с флангов. Часть сил должна была связать боем линкоры, в то время как главные силы – уничтожить охранение из эсминцев и крейсеров. Быстрый и решительный маневр должен был вынудить пальдонийцев принять бой или отступить.

Адмирал проверил свои тактические наработки на симуляторе и отправил копию приказа на атаку в метрополию. Затем отдал приказ о выдвижении. Переход занял двое суток, и когда эскадра Комора вышла из гиперпространства, она оказалась на близком расстоянии от флота Пальдонии. В этот момент адмирал отдал приказ о начале военной операции.

Код «Северный ветер» объявил полную боевую готовность, и в отсеках кораблей зазвучал сигнал тревоги. Маневры были отработаны, и корабли стали стремительно сближаться с флотом Пальдонии, который явно не ожидал их появления и не был готов к сражению.

«Мы застали их врасплох», – самодовольно подумал адмирал, гордясь своим тщательно продуманным планом сражения. Четыре юрких эсминца смело и с ходу атаковали неповоротливые громады линкоров. Они вступили в бой, словно охотничьи псы, вцепившиеся в медведя. Используя фактор неожиданности, маневренность и огневую мощь, они сумели нанести повреждения линкорам. На флангах встали крейсеры, подавляя пальдонийские эсминцы сокрушительным огнем рельсотронов и ракетных залпов. Первые ракеты выпустили множество ложных целей, перегрузив системы наведения и противоракетной обороны вражеских кораблей.

Так продолжалось более двух часов. За это время два эсминца флота Пальдонии были выведены из строя и выбиты из боевого ордера, а крейсеры, защищавшие авианосец, не могли им помочь. Положение пальдонийцев напоминало тактический кризис, но вскоре шок от встречи с противником прошел, и они наладили оборону. Огрызаясь в ответ, линкоры сосредоточили огонь на одном из эсминцев, и он взорвался, не успев уйти.

– Эсминец «Шонвиль» уничтожен, – доложил очевидное офицер-тактик. Адмирал сжал зубы.

– Приказываю группе «Три» усилить огонь по линкорам. У них есть повреждения, необходимо вывести из строя системы противоракетной обороны, – приказал адмирал, и эсминцы продолжили отчаянную атаку.

Но и линкоры не собирались быть жертвами. Они перестроили тактику, нанося удары строго по одному из эсминцев. В линии боевого ордера появились разрывы. Чтобы избежать губительного огня, эсминцы были вынуждены нарушить строй и увеличить зону маневров, что снижало эффективность их огня. Дело шло к тому, что будет уничтожен еще один эсминец. Однако адмирал был непреклонен, сознательно жертвуя эсминцами ради разгрома охранения из эсминцев и крейсеров, с целью пробиться к авианосцу и уничтожения его. Тогда флот Пальдонии потеряет свою боеспособность и не сможет помешать захвату Суровой.

Противник, словно разгадав замысел командующего коморским флотом, выпустил из авианосца тяжелые штурмовики. Почти полсотни крылатых машин покинули свои ангары и начали выстраиваться в боевой ордер, готовясь атаковать эсминцы. Адмирал осознал, что если штурмовики преуспеют в разгроме отряда эсминцев, он потеряет победу, что уже почти была у него в руках. Не теряя ни секунды, он отдал приказ четырем резервным фрегатам выйти на защиту эсминцев.

Но тут произошло нечто неожиданное. Справа от флота коморцев вспыхнули яркие огни, и в обычное пространство внезапно вывалились корабли Шлозвенга. Адмирал не сдержал возглас удивления и ярости.

«Это конец, – пронеслось в его голове. – Это конец эскадре. Мы должны отступить». В ответ на его мысли пришло сообщение от офицера связи:

– Господин адмирал, вас вызывает командующий силами ВКС Шлозвенга.

– Включай громкую связь, – мрачно приказал адмирал.

На капитанском мостике прозвучал уверенный голос:

– Адмирал Бонг Элда, говорит адмирал Эббот Аглон, командующий силами обороны Шлозвенга. Приказываю вам прекратить боевые действия и принять на борт призовые команды. Правительство Конфедерации расценивает ваши действия как пиратство, и вы понесете заслуженное наказание. В противном случае мы примем меры по пресечению ваших противоправных действий и атакуем ваши корабли.

Адмирал, не теряя самообладания, начал считать корабли по меткам на тактическом экране. Одна из них – авиаматка валорской постройки. Он тянул время, пытаясь выиграть драгоценные минуты.

– Говорите четче, я вас не слышу, – ответил он, стараясь найти приемлемый вариант выхода из тяжелой ситуации.

Ему спокойно и уверенно повторили приказ. Мысли адмирала метались в голове, словно испуганные зайцы. Он совершил ошибку, напав на корабли Пальдонии. Если бы не конфедераты, все прошло бы гладко. Теперь они свидетели его атаки. Конечно, войну за это никто объявлять не будет, но он стал преступником, и родина отвернется от него. Его осудят и тихо умертвят в камере, экипажи отправят на каторгу, а корабли изымут. Он станет позором Комора, и его будут проклинать все. Если не сдаться, то он погибнет, а вместе с ним и члены экипажа, которые выживут, будут осуждены как пираты. Везде засада.

Пока он размышлял, космос осветился новыми вспышками. Офицер связи вновь передал адмиралу сообщение:

– Господин адмирал, в эфире новое сообщение, это стоит услышать.

– Включай, – хрипло произнес адмирал, душа его была полна ненависти к Шлозвенгу и обиды на себя.

«Всем кораблям Шлозвенга и Пальдонии приказываю прекратить сопротивление. Вы находитесь в зоне экономических интересов Новороссийского княжества и его колонии на планете Суровая. В случае отказа прекратить сражение и сдаться – буду атаковать. Командующий силами княжества, его милость Вурдалак Землянский».

– Этот черт откуда взялся? – удивился адмирал. – Тактик, что за корабли у этого сукина сына?

– Мы не понимаем, господин адмирал, они не поддаются идентификации. Они… О-о! Стали множиться и уменьшаться. Это… Это, твою мать…

– Держите себя в руках, офицер, доложите по форме.

– Это корветы модели «Лунный меч», проект верфей саргонийского королевства, но устаревший двести лет назад.

– И что, они собираются сражаться этими башмаками с пальдонийцами? – воскликнул пораженный адмирал.

* * *

Свадьбу мы сыграли скромную, без лишнего шума и суеты, избегая хмельных празднеств и грубых забав. В этот день я решил пригласить молодых на наше торжество и объявил об этом во всеуслышание. Надо было видеть лица моих гостей. Вирона, осведомленная о месте проведения церемонии, была ошеломлена, а Мадлен сохраняла учтивую маску доброжелательности, склонив голову и тихо промолвив:

– Благодарю за приглашение, ваша милость. Понимаю, что вы хотите отблагодарить моего мужа таким образом.

Я кивнул и громко провозгласил:

– Горько!

Гости в недоумении воззрились на меня. Я поднялся и произнес короткую речь, поведав о старинном обычае моей родины: когда гости кричат «горько», молодые должны целоваться, и поцелуй должен быть долгим. Гости считали: «Один, два, три…» – это символизировало количество счастливых лет, которые предстояло прожить молодоженам.

– Правда, что ли? – удивился Карл. Я кивнул.

Бран, не теряя времени, обнял Мадлен и прильнул к ее губам, словно клещ. Мы хором считали, и когда я понял, что невеста может задохнуться, разрешил им прервать поцелуй.

– Вижу, Бран, твои чувства искренни, – сказал я. – Будешь счастлив сто лет, если проживешь.

Он оторвался от супруги, и я увидел, как ожил этот прежде несчастный человек, как засияли его глаза. Лишь Ведьма была сильно смущена и не знала, куда деть взгляд.

После свадьбы я отправился к своей эскадре и вскоре получил известие от Брыка о том, что флоты Комора и Пальдонии покинули свои базы и прибыли в назначенное место в пространстве. Оставалось лишь дождаться, когда вступит в игру предупрежденный Брыком флот Шлозвенга.

Мы появились в обычном пространстве в самый разгар битвы, когда Комор был зажат с двух сторон. Обе стороны уже понесли потери, но Комор оказался в безвыходном положении, и их командующий не знал, что предпринять. У меня же были свои козыри, которыми я решил воспользоваться. Я мысленно усмехнулся, наблюдая, как мои корабли идентифицируют все три стороны конфликта – старые корветы, давно вышедшие из употребления. Я решил показать им все наши возможности.

На мое требование сдаться мне ответили конфедераты, направив свои корабли на перехват корветов. Я находился под прикрытием массы транспортного корабля в рейдере и дал команду корветам атаковать флот Конфедерации. «Они первые напали», – оправдался я. И тут началось. С невероятной скоростью корветы устремились к пяти кораблям конфедератов, их проворность удивила даже меня, а уж что подумали на кораблях Конфедерации, можно было только гадать. Они запоздало открыли огонь из ракетных установок, понимая, что попасть из кинетических орудий по юрким корветам будет проблематично. Их боевые расчеты приняли верное решение – уничтожить атакующие корабли ракетами. На подлете к целям ракеты теряли управление и, уклоняясь от цели, самоподрывались. А мои корветы целенаправленно неслись к конфедератам, рассыпаясь веером и охватывая флот с двух сторон…

* * *

Шыргун покоился в капсуле первого корвета, в то время как его эскадра из трех кораблей устремилась на захват авианосца. Цели были распределены заранее, а управление кораблем осуществлялось искусственным интеллектом. Орк не испытывал страха перед смертью – для него это была мечта, а еще лучше, если удастся обагрить свой меч кровью врага. Несмотря на сильные перегрузки, капсула, оснащенная системой компенсаторов, оберегала его от критических нагрузок. Он ждал сигнал к началу абордажа, ощущая дрожь корабля, который шел на пределе своих возможностей, и его мышцы трепетали в предвкушении битвы.

Наконец, корабль с грохотом столкнулся с бортом вражеского судна, и крышка капсулы открылась. Шыргун был первым, кто покинул свое убежище. За ним, без суеты, поднимались остальные орки. Их движения были настолько стремительны, что обычный человек за это время успел бы лишь зевнуть. Орки уже достигли переходного шлюза, когда автоматические системы вскрытия корпуса начали свою работу. Вскоре образовалась большая дыра, через которую внутрь вражеского корабля устремился дрон-глушилка. Он поразил всех, кто находился в коридоре, ультразвуком и вспышкой электромагнитных волн, выводя из строя электронную аппаратуру. Это произошло за считаные секунды, а затем орки хлынули внутрь.

Один из них держал меч, двое других – пульсары, которые пробивали стены и поражали живую плоть, выжигая электронику и поджаривая людей изнутри. От них не спасали броня и скафандр.

Шыргун знал, что еще два «корвета» прилипли к броне корабля, и их экипаж ворвался внутрь.

В коридоре, куда вывалился орк, лежали два беспомощных тела. Орк перепрыгнул через них и, молекулярным мечом прорубив проход в створках опущенной двери, выскочил наружу. Он зарубил двоих неосторожных хуманов, которые даже не успели применить свое оружие. Следом выбежали стрелки и открыли огонь по роботам огневой поддержки. Вскоре отряды орков уже штурмом брали корабль. Мягкотелые и слабые люди не могли оказать им сопротивления. Их системы обороны уничтожались быстрее, чем они могли определить противника. Машина войны захлестнула корабль.

Шыргун пробил бронестекло боевой рубки и провозгласил:

– Корабль захвачен! Все на пол! – Он увидел замершие в страхе лица людей и крикнул громче: – Мордой в пол, черви! – И те мгновенно подчинились. – Авиаматка наша, – доложил он по связи. – Кто командир? – спросил Шыргун, проходя и садясь на капитанское место. У его ног лежал человек в скафандре без шлема. Он поднял голову, потом руку и ответил:

– Я командир, капитан Райсен.

– Встаньте, капитан. Если вы будете слушаться меня, вы останетесь живы и ваши люди тоже. Сообщите своим воинам, чтобы сложили оружие. Техники чтобы заняли свои места. Мы уходим из битвы.

Капитан поднялся и облегченно кивнул. Он посмотрел на орка, отдающего приказы, и замер с открытым ртом. Через бронестекло на него смотрело и усмехалось зеленое страшное лицо гуманоида с выпирающими клыками.

* * *

Адмирал Бонг Элда не мог поверить своим глазам. Сотня маленьких желтых точек, помеченных как нейтралы, вспороли космос и устремились к кораблям Шлозвенга.

Они неслись на немыслимой скорости, но что его поразило больше всего, так это то, что ракетные атаки эскадры конфедератов не достигали цели. Сотни ракет, выпущенных одновременно, уходили с линии атаки и подрывались, а желтые точки на экране рвались вперед, расходились вокруг эскадры противника, и адмирал не понимал их замысла. Противостоять большим кораблям в ближнем бою они не могли. «Это брандеры», – догадался он. Он стал ждать взрыва, но время шло, корветы вошли в закрытое пространство больших кораблей и скрылись, слившись с их массой.

– Что происходит? – прошептал он одними губами и опомнился. – Продолжать атаку на противника, давления не ослаблять!

Бой разгорелся с новой силой, но пальдонийцы отвечали не так активно, как раньше. Неожиданно один корабль Шлозвенга окрасился в желтый цвет и стал уходить в сторону, за ним другой, вскоре все пять кораблей вышли из боя. К флоту Пальдонии устремились маленькие точки дружественных корветов, которых система признала союзниками и окрасила в зеленый цвет.

Глава 7

Закрытый сектор. Снежные горы. Столица Снежного княжества

Ночь окутала землю холодным темным покровом, и звезды, словно маленькие алмазы, рассыпались по бархатному небу. Лужицы, оставленные дневным таянием снега, застыли, превратившись в хрупкие зеркальца, по которым скользили ноги редких прохожих.

Керна, стоя в растерянности, ощущала, как сердце ее разрывается от бессилия. Такого поворота событий она не могла предвидеть, и при взгляде на спешащих по своим делам эльфаров гнев ее разгорался, словно пламя в печи.

– Вы… – начала она, но была прервана Эрной.

– Керна, идите к Чарта-илу и уговорите его не поддаваться на угрозы мятежников. Я отправлюсь спасать Тору-илу. Шава – к воротам, не дай капитану открыть их без приказа членов совета и Керны, – решительно произнесла она.

– Керны-илы – хуманам! – раздраженно поправила ее Керна.

– Неважно, льерина. Надо действовать быстро, а не стоять столбом посреди улицы, – ответила Эрна, ее голос звучал твердо и уверенно.

С этими словами Эрна исчезла, приняв облик демоницы. Она растворилась в воздухе, стала невидимой и словно тень скользнула к воротам. Взобравшись на надвратную башню, она телепортировалась на землю и поспешила в лагерь воинства Старших Домов.

У костров охранения кипела жизнь. Простые воины обсуждали прибытие принцессы Торы, их сердца горели желанием защитить Снежные горы и восстановить мир среди Домов. Но предводители имели иное мнение, и это тоже стало предметом обсуждения.

– Я не пойму, леры, почему мы должны соглашаться на мир с лесными эльфарами. Наши аристократы все уши прожужжали, что сопротивление только умножит смуту и скорбь среди народа, – произнес один из эльфаров.

– А это понятно, – ответил другой. – Они останутся у власти, а мы будем воевать за лесных выродков, будем проливать свою кровь, а не они.

– Так надо что-то делать? – воскликнул первый говоривший.

– А что делать, Рум? Все командиры слушают аристократию?

– Все командиры и есть аристократы, – ответил третий, невысокий и широкоплечий снежный эльфар. – У нас присяга. А верность Дому – это на первом месте, на втором уже родина. Не нами придумано, не нами будет отменено. К чему вести эти разговоры? Только нервы теребим. Если про это узнает лер Финда-ил, командир полусотни, нас накажут. Неподчинение во время боевых действий карается смертью.

– А мы разве не подчиняемся? – спросил Рум.

– А обсуждать приказы – что это, по-твоему? А? Наше дело – выполнять их, – укоряюще ответил широкоплечий.

– Я слышал, – шепотом произнес молчавший до этого эльфар с небритой щетиной, – что Манру-ил хочет казнить Тору, если ему не откроют ворота столицы.

– И правильно сделает, – ответил тот, кто убеждал не поднимать тему войны. – Нам нужен быстрый мир, а она хочет уравнять нас с Младшими. Когда это было видано? Нет, ребята, нам нужна столица и нужен мир, а там все образуется. Не одно столетие горы живут, и еще проживут без нее.

– Ты в самом деле так думаешь? – спросил Рум.

К костру подошел командир десятка с бронзовым значком номера десятки, на нем была выбита цифра пять.

– О чем шепчетесь? – строго спросил он.

– Да так, ни о чем, – ответил тот, кто начал этот разговор.

– Не совсем так, господин десятник, вот они, – широкоплечий эльфар указал на всех четверых, – обсуждают войну и хотят сражаться с лесными эльфарами.

На него люто посмотрели все остальные, а десятник усмехнулся.

– Этого все хотят, но у нас долг перед Домом, и его глава хочет другого. Наше дело – служить Дому, ребята, так что прекращайте эти разговоры. А ты, – посмотрел на стукача десятник, – не разноси сплетни, а то язык отрежу.

Эльфар испуганно сжался. Десятник ушел, а с предателем перестали общаться, вместо каши в котелке ему насыпали землю. Тот обиделся и высыпал землю, засопев.

– Придушить его надо, – прошептал Рум.

– Иначе сдаст сотнику, – ответил другой эльфар.

Они замолчали. Широкоплечий почувствовал угрозу и поспешил встать. К нему тут же присосалась демоница и выпила часть его жизни. Эльфар медленно опустился на землю и уснул.

«Значит, не все эльфары разделяют мнение глав Домов», – подумала демоница и стала кружить по лагерю в поисках Торы. Она думала украсть ее и принести в город, но все оказалось гораздо сложнее. Палатку, в которую поместили принцессу, окружало два заклятия, которые она не могла преодолеть. Неважно, демон ты или хуман, – они не пускали туда. А рядом с палаткой расположились два мага, их можно было выпить, но это было бесполезно. Они использовали незнакомые ей артефакты, которые лишали ее силы. Эрна не понимала, что это были негаторы магии. Стоило ей приблизиться к палатке, как она появлялась в своем облике, и ее начинало корежить. Эрна еле успела отскочить, пока на нее не обратили внимание.

Пришлось спасение Торы отложить. Эрна решила идти другим путем. Она приняла облик снежного эльфара и стала бродить у костров, подсаживаясь и заводя разговоры о войне с Лесом. В одних местах гнали, в других слушали. Демоница старалась внушить мысли, что продаться лесным эльфарам – это зло, надо сражаться. В одном месте ее попытались схватить, но она исчезла и выпила жизни всей пятерки. Не достигнув желаемого, Эрна вернулась в город.

* * *

Керна вихрем ворвалась в покои Чарта-ила, сметая стражников, пытавшихся ее остановить. Она предстала перед растерянным лером, облаченным в ночной халат.

– Льерина, – строго и с возмущением произнес он, – что вы себе позволяете?

– Лер Чарта-ил, времени на разговоры нет, – выдохнула она. – Тора-ила сбежала в лагерь Старших Домов. Она хотела уговорить их присоединиться к ней, но ее схватили и угрожают убить, если вы не откроете им ворота в город.

Лер Чарта-ил, державший в руках масляный светильник, замер, не веря своим ушам. В покои ворвался капитан воротной стражи и громко закричал:

– Лер Чарта-ил, беда! Принцессу схватили и требуют открыть ворота, угрожая ее убить!

– Кто схватил? Откуда эта информация? – очнулся Чарта-ил.

– От лера Манру-ила. Он обещает ее повесить перед воротами, если вы не выполните их требования.

– О-о-о! Горькая судьба! – воскликнул старый лер. – Что же делать?

– Ворота открывать нельзя, – ответила Керна.

– Но тогда принцессу казнят! – воскликнул Чарта-ил. – Чего мы этим добьемся? Главное – спасти ее жизнь. Они будут требовать уступок.

– И вы откажетесь? – не отступала Керна. – Иначе потеряете власть…

– Зачем мне власть, если я стану причиной гибели надежды княжества? – горько воскликнул Чарта-ил. – Надо выполнять их требования, это еще не конец. В княжестве много здоровых сил, и мы соберем под знаменами ее высочества…

– Принцесса – ее светлость, – перебил его капитан стражи. – Ее не признали княгиней, а лишь наследницей.

– Да какая сейчас разница? Нужно готовиться спасти ее. Что мы потребуем взамен?

Керна поняла, что решение принято, и ее лицо исказилось.

– Пусть отдадут нам Тору, и мы уйдем из столицы, лер. Вернемся на Западный перевал и будем собирать армию.

– Они ее не отдадут, – печально произнес Чарта-ил. – Теперь она будет знаменем этих проходимцев. Ах, девочка, что же ты наделала… Но, – лер выпрямился, – сразу отступать не будем, поторгуемся, иначе они нас выпотрошат, спору нет, я знаю лера Манру-ила.

– Лер Чарта-ил, – сурово произнесла Керна, – мой корпус уйдет из города. Пусть предатели это знают и пропустят нас из города. А потом заходят.

Лер Чарта-ил кивнул.

– Я с вами, льерина, – мрачно произнес капитан. – Это моя оплошность. Я выпустил принцессу. Тора меня обманула, сказала, что это приказ членов совета.

Керна посмотрела на эльфара долгим взглядом и кивнула.

– Вы назначаетесь заместителем кавалерии корпуса, лер, – произнесла она. – Подчиняйтесь леру Зарка-илу, я оформлю ваше назначение приказом. Идите готовьтесь к отбытию, я тоже ухожу. Прощайте, лер Чарта-ил. Вам тоже лучше уйти с нами. Боюсь, вас казнят как человека, который им мешает.

– А как же принцесса? – воскликнул старик. – И жители города? Я не могу их оставить одних. Я разделю судьбу с ними.

– Как хотите, – безразлично ответила Керна и вышла.

* * *

Утро началось с тумана и барабанной дроби. Туман окутал лагерь Старших Домов, словно призрачное покрывало, скрывая его обитателей от взоров горожан. Когда же туман рассеялся, перед взором предстала мрачная картина: повозка, на которой возвышалась зловещая виселица, и принцесса Тора-ила, привязанная к столбу с непокрытой головой. Ее унизили трижды: выставили перед жителями столицы без покрова власти, привязали к столбу, словно преступницу, и, угрожая повешением, казнили аристократов, как простолюдинов.

Чарта-ил, стоя на стене, с горечью наблюдал, как отряды Старших Домов, выстроенные в боевом порядке, приближались к стенам под знаменами своих Домов. Они шли смело, уверенные в своей безнаказанности. Барабанная дробь, звучащая в тишине, словно марш крушения всех надежд, казалась предвестником трагедии. Те, кто совершил это злодеяние, нарушили все законы Снежных гор, и их поступок не знал оправдания. Если бы не наследница великого князя, их бы разорвали голыми руками.

Впереди войска ехали главы Домов. Перед воротами они остановились.

– Лер Чарта-ил, вам передали наши условия? – крикнул лер Манру-ил.

– Передали, – хмуро ответил лер, глядя вниз. – Вы в самом деле казните принцессу?

– Она преступник, лер, – ответил лер Манру-ил, оскалив зубы. – Принцесса-самозванка. Присвоила себе право царствовать, это раз. Издала указ, уравнивающий права Домов, это два. За это полагается смерть, лер Чарта-ил, вы это знаете не хуже меня.

– Вы ошибаетесь, лер Манру-ил, – возразил Чарта-ил. – Действия льерины Торы-илы продиктованы обстоятельствами. Чрезвычайными обстоятельствами, и она признана наследницей великого князя, таково решение Высшего совета.

– А кто там в вашем Высшем совете? – рассмеялся лер Манру-ил. – Три калеки и одна дочь из Младшего Дома? Не смешите меня.

– Я не могу смеяться, лер Манру-ил, когда вижу такое… Я бессменный председатель Высшего совета, и пока в нем набирается три члена, он вправе принимать государственные решения.

– Так не вопрос, лер Чарта-ил, – не стал спорить Манру-ил. – Мы поменяем решение Высшего совета.

– Вот когда войдете в этот совет, лер, тогда и поменяете. И можете отпустить льерину Тору, она невиновна, и судить ее может только Высший совет, а не вы.

– Вы сами сказали, лер Чарта-ил, что времена диктуют обстоятельства, мы не можем отпустить льерину, и казним ее, если не откроете нам ворота столицы.

– А если откроем, вы отпустите ее?

– Нет, но обещаем жизнь и неприкосновенность, все здесь стоящие это слышат, и я клянусь, что ее не тронут и обеспечат безопасность. Но она останется с нами. Какие еще ваши условия?

По знаку Манру-ила Тору развязали, надели на нее шлем, дали щит и посадили на коня. Тора не сопротивлялась, ее глаза безжизненно смотрели перед собой.

– А оружие? – спросил лер Чарта-ил.

– Увы, она прибыла к нам безоружной, – крикнул лер Манру-ил. – Так и въедет.

Чарта-ил кивнул.

– Я остаюсь в городе, чтобы проверить ваши клятвы, лер, и все войска, что были в городе, уйдут, вы не будете им препятствовать.

– Без проблем, лер Чарта-ил, об этом можно было только мечтать, что еще?

– Вы даете гарантию безопасности мне и жителям столицы.

– И это я обещаю, – крикнул лер Манру-ил. – Это все?

– Все, ждите, – ответил Чарта-ил и дал отмашку открывать ворота. Они со скрипом отворились, и через них выехали конные воины. Лер Манру-ил узнал своего капитана и крикнул:

– Танир-ил… Сволочь, а ну пойди сюда!

Эльфар даже не посмотрел в его сторону.

– Ты еще поплатишься, предатель, пожалеешь, – гневно крикнул лер Манру-ил и, понимая, что попал в смешное положение, ведь его дружина покинула его, отвернулся.

Появление корпуса генерала Керны, бойцы которого выходили из ворот города, словно забытые герои из древних легенд, потрясло эльфаров всех Домов, от верховного главнокомандующего до самого последнего солдата. За конными дружинами последовали стройные колонны терций, облаченные в броню и таинственные доспехи, а между ними скользили подводы с обозом, скрывающим свои секреты. Завершали шествие ополченцы, вооруженные чем попало, но все в броне, полученной из тайных оружейных запасов столичного гарнизона. Пораженный Манру-ил насчитал около четырех тысяч бойцов, среди которых были мечники, лучники и маги, словно вызванные из мрачных глубин времени.

«Если бы они остались, мы были бы разбиты», – подумал лер Манру-ил, вознося благодарности судьбе за то, что принцесса сама пришла к ним. Теперь она была их пленницей, знаменем, которое станет символом падения. Все проклятия народа лягут на ее плечи, и не нужно спрашивать ее согласия. От ее имени будет говорить новый Высший совет, а председатель будет избран, решил он.

Когда отряды ополчения приблизились к дороге, ведущей к городу дворфов, лер Чарта-ил крикнул:

– Можете начинать, лер Манру-ил!

Первой въехала принцесса, за ней – отряд воинов, расположившихся вдоль улицы до самого княжеского дворца. Лишь после этого въехал лер Манру-ил со своей свитой.

Лера Чарта-ила арестовали сразу на стене и заключили в темницу. На его возмущенные крики: «Мне обещали неприкосновенность!» – стражник, смеясь, ответил: «Вас никто не трогает, лер, идите тихо и не спорьте!» Его взяли под руки, и вскоре он оказался в мрачных подземельях. Остальные члены совета покинули город вместе с корпусом Керны.

Тору поместили в отдельном крыле, окружив ее воительницами.

Лер Манру-ил расположился во дворце Чарта-ила, обжитом и не загаженном беженцами. За праздничным обедом он поднимал тосты за победу:

– Господа, это поистине великий день в истории нашего народа! Именно мы, своими героическими усилиями, положим конец войне, и наконец-то перестанет литься кровь наших многострадальных соотечественников. Мы отправим послание всем честным эльфарам, призывая их присоединиться к нашему движению за мир. Это мир через силу, господа! Мы заставим всех недовольных смириться. За победу, господа!

Вечером он стоял у окна, наслаждаясь видом столицы. В покои, занятые лером Манру-илом, заглянул слуга и поклонился:

– Лер, некий Шавга-ил просит его принять.

– Кто? – не понял лер Манру-ил. – Кто такой?

– Он говорит, что вы приставили его к принцессе, и он верно ей служил.

– Ах, этот прохвост жив и при девчонке! – удивленно воскликнул лер Манру-ил. Ему стало интересно, что скажет этот плешивый певец. – Зови его сюда, – потребовал он, отошел от окна и сел за стол.

В проем двери вошел и поклонился невысокий улыбчивый эльфар.

– Рад вас видеть, хозяин, – проникновенно произнес он. Выражение, которое применил плешивый, понравилось леру Манру-илу.

– Откуда ты прибыл, негодник? – спросил лер Манру-ил.

– Я все время был с принцессой, хозяин.

– Интересно, где же вы были?

– У принцессы был свиток, вернее, у ее служанки, и мы с ней спасли принцессу во время боя на горной дороге. Долго блуждали по горам и встретили корпус льерины Керны. Вот и пришли сюда.

– И что ты хочешь, плешивый чудак?

– Я хочу продолжить вам служить, хозяин. Я буду слугой льерины Торы вместе с хуманкой и буду докладывать обо всем.

– А зачем ей хуманка?

– Она ей доверяет, хозяин, и та очень проворна, может помочь переодеться, расчесать волосы, принести воды и многое другое, и она верна мне. Хотите ее?

– Нет, – замахал руками лер Манру-ил, – еще чего, ты опять ее мне предлагаешь.

– Это так, чтобы доказать вам свою преданность, – поклонился Шава.

– Ладно, служи ей, и твоя хуманка тоже пусть служит. Тебе, по крайней мере, я доверяю, доказал свою преданность. Я отдам распоряжение. Иди.

– Спасибо, хозяин, за доброту.

– Стой, паршивец, расскажи мне об этой Керне, что стала генералом.

– Она дочь Ночи, хозяин, вошла в Дом Высокого Хребта, служит человеку.

– Мы казним ее как изменницу. Иди, – помахал рукой лер Манру-ил.

Шава ушел, и уже к утру он был у дверей тюрьмы Торы. Вместе с Эрной их пропустил страж с бочонком воды и новой одеждой. Они внесли все необходимое, и за ними закрылась дверь. Тору держали в подвале, в одной из тайных комнат. Но не в тюрьме.

– Ваша светлость, это мы, – радостно прошептал Шава. Тора, сидевшая у стола, подняла голову и посмотрела на эльфара.

– Чего тебе? – тусклым, невыразительным голосом спросила она.

– Служить вам и помочь придумать, как отсюда выбраться.

– Зачем? Кому я нужна?

– Вы нужны своему народу, льерина Тора-ила, – ответил Шава.

– Я глупая, пустая, никчемная тварь, – расплакалась Тора. – Я слишком много о себе возомнила, думала, что за мной пойдут эльфары, что я смогу объединить всех и примирить. Какая же я дура.

Шава не мешал ей выговориться.

* * *

Увидев Шаву, Тора почувствовала прилив эмоций и расплакалась. Он не бросил ее, не предал.

В этот момент к ней решительно подошла Эрна, вытерла ей слезы и сказала:

– Неважно, что вы совершили, госпожа, главное – не повторять этих ошибок в будущем. Если вы осознали свою опрометчивость, это хорошо. Если нет – вам уготована печальная судьба.

Тора с недоумением посмотрела на нее.

Эрна продолжила:

– Я хочу сказать, госпожа, что вами будут манипулировать, издавать указы от вашего имени и обвинять вас во всех бедах. Только здравомыслие поможет вам избежать этой участи. Мы не сможем покинуть город через телепорт – тут везде в стены встроены артефакты, препятствующие телепортации, и они активированы. Готовы ли вы прислушаться к нам с Шавой, чтобы выбраться из этой западни, и следовать указаниям моего хозяина Ирридара?

– А если нет? – осторожно спросила Тора.

– Вы умрете, и ваш народ не познает тех бед, которые судьба уготовила им через вас. Я слышала, что говорили лорды, захватившие город: они хотят передать власть в стране лесным эльфарам, и все это будет происходить от вашего имени. Именно на вас ляжет позор сдачи, а не на них, они останутся в стороне и скажут, что это были ваши требования, а они лишь выполняли ваши приказы.

Тора замерла от ужаса.

– Как? – испуганно переспросила она.

– Вот так, льерина, вас хотят использовать для сдачи страны. Если вы умрете, они останутся ни с чем и будут вынуждены говорить не от вашего, а от своего имени. Так стоит ли вам помогать? – прямо спросила Эрна. – Я не человек, льерина, и мне неведомо чувство жалости. Я могу вас убить… Выпью вашу жизнь, и вы умрете безболезненно с улыбкой счастья на лице.

– Не надо, Эрна, – вмешался Шава. – Думаю, ее светлость уже все поняла и не хочет быть игрушкой в руках этих негодяев.

– А быть игрушкой в руках человека – это хорошо? – горько усмехнулась Тора.

– Он не человек, он бог, и быть игрушкой в руках бога – это значит быть избранной. Вы, льерина, не понимаете, под чьим покровительством находитесь. Снежные эльфары в своей непомерной гордости заблуждаются, что они свободны. На самом деле каждый из вас выполняет чью-то волю. Волю тех, кто стоит выше. Так радуйтесь, что вас избрали для великой миссии. Только бог Ирридар сможет поставить вас на трон, и он обещал взять вас в жены. Это ли не повод для радости?

– Если он так велик, почему он мне не помогает? – спросила Тора.

– Потому что боги не помогают глупым смертным, льерина. Вы проявляли себя как весьма глупая девушка, не созревшая для того, чтобы стать княгиней. Вы не получили признание Старших Домов и потеряли его у Младших.

– И что же теперь делать? – растерянно спросила Тора, которая осознала, что, несмотря на неучтивость и грубость демоницы, та была права. – Мне нужно умереть, чтобы скрыть мой позор?

– Нет, надо вернуться на Западный перевал и начать все сначала. Уметь выбирать тех, кто помогает вам и кто вас не предаст. Надо иметь группу единомышленников, а вы всех разогнали. Еще раз спрашиваю: вы готовы идти по пути… одному из путей своей судьбы, который выведет вас в великие князья? Или вы готовы тихо умереть и не мешать другим освобождать страну?

– Я не хочу умирать и многое поняла. Я буду покорна моему будущему мужу, – склонила голову Тора. – Клянусь…

* * *

Ночь украсила небо яркими камушками звезд, было тепло, и свежий ветерок с гор приносил прохладу, разгоняя дневной жар. Отряд разбойников, следуя приказу Прокса, скрылся в водах озера и ушел в подземелье, а сам он остался на берегу, чтобы проверить, верны ли его предположения. Вместе с ним в зарослях камыша пряталась Исидора, и он вырезал ей и себе камышовые трубки, научив дышать через них.

Охотившиеся на разбойников действовали удивительно быстро и слаженно. К лесу подъехал большой отряд егерей, спешился и направился вглубь. С ними были собаки, которые настороженно водили ушами.

По команде егеря приступили к прочесыванию, собаки шли первыми и не поднимали головы от травы.

«Обучены, значит», – решил Прокс, отступая к чаще. Загонщики шли не торопясь. Неожиданно за спиной Прокса раздались хлопки, и на нейросети появились красные отметки. «Два, три…» – считал Прокс, и на счете «десять» нейросеть определила их как магов. «Это уже плохо», – подумал Прокс.

Тот, кто руководил зачисткой леса, был весьма решителен, что тоже было странно. Это наводило Прокса на мысль, что это не просто облава. Ищут их. Возможно, у сестры Исидоры есть возможность узнать, в темнице она или вырвалась на свободу. Или действия разбойников разительно отличались от того, как они обычно действуют, и местная власть решила с ними покончить. А может, разбойники обиделизнатную госпожу, и ее муж воспылал ревностью и местью… Догадки можно строить бесконечно, но надо что-то делать.

Прокс принял форму демона, несколько секунд испытывал боль трансформации и, приходя в себя, сел на корточки. Вскоре он понял, что замечен магами, и, больше не таясь, рванулся к ним. Он был стремителен, и магия людей на демона не действовала. Он быстро разорвал их лапами, оставив истерзанные останки на поляне, затем перешел на бег и побежал к озеру. Остановился на заросшем кустами взгорке и стал наблюдать за облавой.

К телам магов загонщики прибыли быстро. Они остановились, а собаки поджали хвосты и жалобно заскулили. Прокс видел, как их командиры стали совещаться, затем развернулись, приказали собрать останки магов и покинули лес.

«Интересно, они еще сюда придут?» – подумал он. И что они решили, увидев останки магов? Ответ принесла Мардаиба. Вечером они вернулись с Авросом из города. Медленно рассматривая пустоту опушки, Аврос недоуменно спросил:

– А где все?

– Прячутся.

– А-а-а, – протянул он, кивая, – я слышал, что была большая облава. Это, значит, к нам пожаловали?

– К нам, – согласился Прокс. – Мардаиба, что слышно в замке?

– Госпоже доложили о гибели десяти магов и показали тела. Она лишь хмыкнула и приказала в лес больше не ходить.

– Как ты думаешь, почему она так сказала?

– Как почему? Магов разорвал демон, поэтому она так спокойно отнеслась к этому. Один из демонов облюбовал этот лес, значит, и разбои прекратятся.

Прокс сел на срубленное дерево, обдумывая слова демоницы. Затем спросил про артефакты.

– Что-то узнала?

– Узнала, но нужная информация находится не здесь, а в замке Неназываемого, а он закрыт и охраняется стражей, там есть библиотека…

– Странно, – скривился Прокс. – Неназываемый сказал, что не знает, как отправить артефакт обратно.

– Может, и не знает, – кивнула демоница, – не все же книги он читал.

Прокс прокрутил ее слова в голове и согласился:

– Ты права, надо отправиться в замок этого Бога Тьмы, или как его. Аврос, садись на козлы, Мардаиба – ты с нами. Подождите, я сообщу Бороде, что ухожу, а он остается главным.

Прокс прошел к озеру. Вернулся он не сразу и хмурый.

– Ну что? – спросил его Аврос, на что Прокс скривился:

– Твои друзья совершили ошибку, Аврос, и стали пищей для кобольдов, не поминай их лихим словом. Вот что от них осталось, – он кинул ему сумку с драгоценностями.

Аврос сунул туда голову и воскликнул:

– Пусть тот мир для моих братьев станет местом праздника, я поставлю им поминальную свечку в храме Неба.

Аврос не расстроился из-за известия о гибели братвы.

– Как это случилось? – спросила Исидора.

– Они, видимо, пошли дальше и напоролись на их поселок. Я нашел только их мешки, которые не тронули кобольды.

– Что, их сожрали за один день? – удивилась Исидора.

– Нет, они их повесили коптиться про запас. Ладно, хватит об этом, нам нужно быстрее покинуть это место, – сказал Прокс. Он окинул цепким взглядом женщин и приказал: – Мардаиба, переоденься в одежду Исидоры. Ты будешь изображать мою жену или любовницу, а Исидора станет твоей служанкой.

– Но почему? – обиженно и удивленно воскликнула Исидора.

– Потому что тебя могут узнать как госпожу, а к слугам обычно не присматриваются, так что давайте скорее переодевайтесь.

– Но моя одежда мужская! – попыталась возразить Исидора.

– Неважно, здесь принято, чтобы любовницы носили мужской наряд. Мардаиба будет привлекать внимание, и она непохожа на тебя, Исидора.

– Уже стала любовницей? – с ревностью и горечью воскликнула девушка.

– Только для вида. Быстро снимайте одежду и переодевайтесь.

– Аврос, отвернись.

– Что я, я ничего, – засуетился разбойник и поспешно отвернулся.

Демоница быстро сбросила с себя платье и чулки, она была без белья. Исидора, увидев ее обнаженной, почувствовала еще большую ревность.

– Она без белья… – тыкая пальцем в демоницу, возмутилась Исидора.

– И что? – спросил Прокс.

– И то, что я не отдам ей свои панталоны и корсет, – ответила Исидора.

– Не отдавай, – не стал спорить Прокс.

– Ты на нее смотришь, – не сдавалась девушка.

– Смотрю, давайте быстрее переодевайтесь.

Мардаиба буквально вырвала штаны из рук Исидоры и быстро облачилась в мужской наряд. Было видно, что это девушка, и девушка привлекательная. На глазах Исидоры появились слезы, и она прикусила нижнюю губу. Натянула чулки, надела платье, на голову нацепила белый чепец, а затем надела туфли Мардаибы.

– И вы будете спать вместе? – глотая обиду, спросила Исидора.

– Нет, спать я буду с тобой, – ответил Прокс, а Исидора бледно улыбнулась.

Прокс критически осмотрел обеих женщин и остался доволен. Мардаиба будет привлекать к себе внимание, а Исидора останется в тени. Это именно то, что ему было нужно.

– Садимся в экипаж и едем, – скомандовал он. – Аврос, гони до первого постоялого двора.

– Слушаюсь, хозяин, – степенно ответил разбойник и подхлестнул коней.

Вскоре они покинули лес, и лошади стремительно понеслись по хорошей, ухоженной дороге. К полуночи путники прибыли в придорожный трактир с постоялым двором. Вдоль дороги раскинулся небольшой поселок: домишки под соломенными крышами, плетень с глиняными горшками на нем, лениво перебрехивающиеся собаки.

Аврос, проводив лошадей во двор, отправился их распрягать. Прокс, поднявшись по истертому крыльцу, открыл дверь, пропустил Мардаибу, а затем вошел сам, захлопнув дверь прямо перед носом Исидоры. Та еще не успела войти в образ служанки и по дороге дремала, сидя напротив наглой парочки. Возмущенно сопя, она открыла дверь и хотела сказать что-то резкое, но наткнулась на взгляд Прокса, который, поняв ее состояние, буквально пригвоздил к месту. Исидора быстро потупилась и поспешила к пустому столу.

В зале таверны сидели несколько посетителей, горели масляные лампы, создавая полумрак. Прокс сел на место, которое перед ним подолом платья почистила Исидора, и усадил напротив Мардаибу. Исидора же села за другой стол и периодически бросала на Прокса злые взгляды.

Подошел сонный служка и, зевая, спросил, что угодно господам.

– Принеси поесть и вино, – распорядился Прокс, – и что-нибудь для моей служанки и возницы.

Служка кивнул и ушел на кухню. Несколько посетителей стали бросать на парочку любопытные взгляды. Прокс отметил, что служанка никого не интересовала, и остался доволен своим маскарадом.

Вскоре, хлопнув дверью, вошел Аврос, огляделся, увидел Прокса и Исидору и направился к ней. Он сел и снял шапку с головы.

– Заказала пожрать? – спросил он, и Исидора растерянно заморгала.

– Я думала, ты придешь и закажешь.

– Эх, ваша милость, не подходите вы на роль служанки, даже я вижу, что вы барышня.

Он поднял руку, и к нему подошел служка, небрежно смахнул поленцем крошки со стола и спросил:

– Что изволите?

– Мне, – начал Аврос, – жареного каплуна, эль и лепешку. Что будешь ты? – спросил он Исидору.

– Я то же самое, кроме эля, – ответила, заморгав, девушка.

– Тогда больше ничего, – ответил Аврос. – Сначала эль, пару кружек.

Ему служка принес две оловянные кружки с пенным напитком, и Аврос жадно присосался к ним. Он поставил кружку, оставив пену на усах, затем стал оглядываться. Вскоре он нахмурился и прошептал:

– Так-то тут есть мои знакомые, выглядывают тех, кого можно пощипать. Я отойду, ты сиди, не вставай. – Он поднялся с кружкой и направился вглубь зала, где было темнее. Он сел за стол, за которым сидели четверо невзрачных мужчин.

Прокс заметил его маневр и подключил нейросеть к тайной прослушке. Узкий луч уперся в спину Авроса.

– Привет, бродяга! – поприветствовал его один из мужчин. – Ты с кем тут?

– Я теперь служу барину, он с девкой и служанкой.

– Что за девка? Эта, что ли, что в мужском костюме?

– Она самая. Барин из разбойников, мы от облавы бежим.

– Это та, что была намедни в лесу у города Крновище?

– Она самая… Быстро вы узнали…

– Так полицмейстер рассказал и предупредил, чтобы седмицу сидели тихо.

– Хотите заработать? – обратился Аврос к группе мужчин.

– Что нужно делать? – спросил один из них, подавшись вперед.

– Станем на время охраной барина, проедем через урочище – получите по десять серебрух.

– По двадцать, – тут же ответил мужчина.

– Вы при конях? – уточнил Аврос.

– Да, при них.

– Тогда по двадцать, будьте готовы к утру, а я пойду скажу барину.

Прокс сразу понял, что Аврос допустил ошибку, назвав его разбойником. Теперь придется избавляться от этих четверых, но он промолчал. Когда Аврос подошел и наклонился к нему, он сказал:

– Я слышал, Аврос, больше не называй меня разбойником.

– Понял, ваша милость, – беззаботно кивнул Аврос. – Охрану берем?

– Берем, – согласился Прокс и принялся за еду.

Он снял две комнаты рядом. В одной поселились Аврос и Мардаиба, которая прокралась в его комнату, а Дионисия, помывшись в тазу с горячей водой, легла под бочок Прокса. И сладко зажмурилась, стала ласкаться и получила свою порцию любви. Уснула она умиротворенная и счастливая.

Утром ее грубо подняла Мардаиба и заставила быстро одеваться. Прокса в комнате не было. Исидора хотела возмутиться, но Мардаиба сильной рукой ухватила ее и прошипела:

– Быстро оденься и пошла служить господину.

Испуганная Исидора не стала кричать и сопротивляться. Опасливо поглядывая на демоницу в мужском костюме, она быстро собралась и выбежала из комнаты.

Плотно позавтракав, ближе к полудню они двинулись дальше. Аврос предупредил: впереди урочище Гольбон, гиблое место на пути к замку Неназываемого.

– Поэтому, ваша милость, я нанял разбойничков, они из одной банды, – сообщил он.

– Много там банд? – спросил Прокс.

– С десяток будет, ваша милость, я же говорю, гиблое место, не все отваживаются проезжать этот лес. Стараются на лодке по озеру проплыть, там безопаснее.

– Понял тебя, что-нибудь придумаем, – ответил Прокс, и карета, сопровождаемая четверкой охранников, тронулась в путь. Через пару часов в пути показалась темная кромка густолесья, дорога стала хуже, и карету нещадно трясло на ухабах. В лес въехали как в подземелье. Высокие развесистые верхушки деревьев загородили свет, и стало сумрачно. Но Прокс не обращал на это внимания. Неожиданно карета остановилась, и снаружи раздались голоса:

– Прохор, кого привезли?

– Барин и его девка, с ним Аврос, хотят урочище проехать, мы охрана.

– Эка дивность дивная, жаль, что нам грабить запретили, но ты скажи там барину, проезд тут платный.

Прокс высунул руку и кинул на траву у дороги мешочек с камнями. Мешок подняли, и послышался возглас:

– О-о-о! Проезжайте, налог уплачен. – И следом раздался громкий смех.

Так их останавливали еще раз восемь или девять. Прокс сбился со счета, и каждый раз он расплачивался драгоценными камнями. В последний раз Мардаиба не выдержала и прошипела:

– Господин, позволь, я их выпью.

– Не надо, – остановил ее Прокс, – нам не нужно, чтоб тут стали ходить слухи о нас.

Понимая его правоту, демоница смирилась.

Вечерняя мгла окутала урочище, и когда карета, наконец, покинула его пределы, на окраине леса она остановилась. Дверца распахнулась, и из мрака выступило острие короткого копья, нацеленное на Прокса.

– Вылезай, ваша милость, не то погибнешь, – с усмешкой произнес один из охранников. Второй, смеясь, крикнул:

– Аврос, не суетись, – и добавил: – Мы заберем у барина его пожитки и порадуем девок, небось давно не ведали настоящей мужской ласки.

Прокс молниеносно вырвал копье из рук охранника и ударил его в лицо. Мардаиба исчезла в воздухе, и все стихло. Прокс вышел из кареты и взглянул на ошеломленного Авроса, который держался за окровавленную шею; под его ногами лежали истекающие кровью бандиты.

– Простите, ваша милость, не думал, что эти твари позарятся, ведь плату хорошую обещал, – произнес Аврос.

– Ничего, Аврос, бывает, их жадность погубила. Все убиты?

– Думаю, все, тут ваша служанка еще порезвилась, – он отвел взгляд в сторону.

– Давай, Аврос, их закопаем, в карете на задках есть лопата, не надо оставлять тела так.

Аврос понял его и быстро вырыл общую могилу. Тела бросили в яму и закопали. Аврос походил по земле, утаптывая ее, и отряхнул руки.

– Поделом мерзавцам, – прошептал он. – Ну что, ваша милость, едем дальше? Дальше-то поспокойнее.

– Едем, – кивнул Прокс.

Он сел в карету, где уже сидела отяжелевшая от сытной пищи демоница, на которую испуганно смотрела Исидора. Когда Прокс сел, она нагнулась к нему и тихо спросила:

– Кто она?

– Она помощница, отправленная нам на помощь моим… другом, – немного помешкав, произнес он. – Я ей доверяю.

Исидора, неудовлетворенная ответом, искоса посмотрела на Мардаибу, сидящую с закрытыми глазами, но промолчала.

Остановились на ночлег в небольшом городке под названием Вчетные Вшишки. У трактира их остановил наряд стражников.

– Кто такие? – спросил старший. Получив в руки золотой, он доброжелательно махнул рукой: – Проезжайте, господин.

Городок производил странное впечатление: ухоженный, чистый, с двухэтажными домами под красными черепичными крышами и опрятно одетыми горожанами, но в нем чувствовалась какая-то искусственность, словно все это были декорации, прикрывающие то, что хотели скрыть от любопытных глаз.

В зале трактира было много странных личностей с быстрыми бегающими взглядами. Аврос оробел и подсел к Проксу.

– Тут много шпиков, – промолвил он, уткнувшись в кружку.

– Ты тут раньше бывал? – спросил Прокс.

– Бывал, и часто, по молодости сплавлялся по реке, сносился со здешними разбойничками.

– А сейчас связаться с ними сможешь? Надо узнать, что тут происходит.

– Попробую, дайте мне серебра. А то стража в кутузку заберет.

– У тебя камни есть и драгоценности.

– За камни и драгоценности повесят, ваша милость, предварительно все отберут.

– На, – усмехнулся Прокс и положил на стол мешочек с монетами. Аврос быстро спрятал его и направился на выход.

Присутствующие с любопытством наблюдали за новоприбывшим гостем и его компанией. К счастью для Прокса, они не обращали внимания на Исидору, а Мардаиба, подыгрывая им, нахлобучила пониже шляпу. Местные должны были понять, что замужняя дама в загуле и не хочет, чтобы ее узнали. Вскоре на них перестали обращать внимание.

Прокс поел и поднялся на второй этаж в свою комнату. Номер был двухкомнатный, и не надо было прятаться от любопытных глаз.

Поздно вечером вернулся Аврос, слегка выпивший. Он тяжело опустился на лавку у дверей и, тяжело дыша, начал говорить:

– Дело такое, ваша милость, ищут мужчину средних лет, высокого, и с ним светловолосую девушку. Даже портрет есть, вот, – он положил перед собой лист бумаги.

Прокс взял его и сразу узнал Исидору. Он долго рассматривал рисунок и погрузился в размышления. Очевидно, сестра Исидоры не оставила их в покое и предприняла меры по их поиску. Его описание было довольно поверхностным – видимо, его не рассмотрели внимательно, но были уверены, что с ним будет Исидора.

Прокс не мог понять, почему их ищут именно здесь. Возможно, их след шел из замка Манувара, где среди магов Мардаиба искала способ убрать артефакты. Иначе как объяснить такой наплыв агентов и стражников? Он сжег портрет Исидоры на огне и внимательно посмотрел на нее.

– Аврос, сходи попроси у трактирщика орехи, – приказал он. Исидора замерла под его взглядом и задрожала.

Когда Аврос вернулся с тарелкой, полной лесных орехов, Прокс выбрал самые крепкие и подал их Исидоре.

– Положи орехи за щеки, – попросил он.

– Зачем? – удивилась девушка.

Вместо него ответила Мардаиба:

– Затем, крошка, что тебя ищут, у твоей сестры есть точное описание, как ты выглядишь, и везде стражникам розданы твои портреты. Так ты хоть немного будешь отличаться от своего изображения на портрете.

Исидора сунула орехи за щеку и мгновенно изменилась. Теперь ее трудно было узнать. Прокс сложил полотенце и, подняв подол платья Исидоры, стал засовывать его за корсет.

– Что ты делаешь? – опомнилась Исидора и начала вырываться. Аврос беззвучно рассмеялся.

– Так надо, – проворчал Прокс и все же засунул полотенце. Теперь Исидора вообще не была похожа на себя. – Так и походишь пока, – удовлетворенно произнес Прокс, оглядев девушку.

Прокс неспешно прохаживался по комнате, погруженный в глубокие раздумья. Наконец, он обратил свой взор на разбойника Авроса.

– Скажи мне, Аврос, кем мне лучше представиться, если меня вдруг спросят ищейки полиции?

Аврос, слегка прищурившись, ответил:

– Ваша милость, вы выглядите как аристократ и богатый торговец. Представляться аристократом – рискованно, ведь это можно легко проверить. Но вот торговцем – самое то. Их много, и вы вполне сойдете за одного из старших сыновей Левия Бабича из Лодзи. Это городок перед Вышним Ручейком, куда мы направляемся. Если спросят, скажите, что вы его сын, но не называйте своего настоящего имени. Скажите, что гуляли с другом, и кивните на нее, – Аврос указал на Мардаибу, – положите на стол золотой, и все уладится. Местные аристократки любят забавляться с молодыми богатыми торговцами, это все знают и поймут вас.

Прокс благодарно кивнул разбойнику.

– Спасибо, Аврос. Так и поступим.

Утром за завтраком к ним подсел мужчина средних лет с проницательным взглядом в неприметном сером камзоле.

– Доброе утро, господа. Не скажете ли вы, кто вы и куда направляетесь? – произнес он с легкой усмешкой. Прокс сразу понял, что перед ним агент полиции.

– Вам скажу, – тихо ответил Прокс. – Я сын Левия Бабича из Лодзи. Вот с другом немного погуляли и возвращаемся домой.

Прокс положил золотой на стол перед господином в сером сюртуке и, прежде чем тот успел схватить монету, накрыл ее ладонью.

– А не скажет ли уважаемый господин, почему он интересуется? Видите ли, мне не хотелось бы, чтобы имя моего друга раскрыли… – произнес он, делая вид, что подбирает слова. – Тут такое дело…

– Понимаю, – усмехнулся господин, подмигнув Проксу. – Все просто, – так же шепотом ответил серый. – Ищем преступника с дамой. Но вы под описание не подходите.

Прокс убрал руку, и золотой исчез в кармане сюртука мужчины. Тот попрощался и ушел. Прокс облегченно вздохнул. Аврос дал ему дельный совет, и, похоже, сама судьба хранила его.

Они позавтракали, и пополневшая Исидора, ковыляя вразвалочку, первой направилась к выходу. Но ее остановил еще один человек в сером сюртуке. Он внимательно оглядел ее испуганное лицо и небрежно бросил:

– Ты про это говорил, Махич? – спросил он, небрежным жестом указывая на Исидору. За ним стоял служка из трактира, и он растерянно кивнул. – И чем она похожа на портрет? – с ухмылкой спросил человек в сером.

– Так это… – замялся служка. – Ночью было дело, может, показалось. Та беловолосая и эта, та молодая и эта молодая…

На крыльцо трактира вышел Прокс и поднял бровь.

– В чем дело? – спросил он. – Я уже объяснился с одним из вас.

Серый нахмурился, но за спиной Прокса появился тот самый господин, что его опрашивал, и приказал:

– Пропусти господина, это не тот.

Серый поклонился и отошел в сторону. Исидора, затаив дыхание, прошла к карете, и когда там оказался Прокс, она облегченно выдохнула.

– Я испугалась, – призналась она.

Прокс устроился поудобнее и ответил с легким смешком:

– Я тоже, – его глаза блеснули весельем. – Вот видишь, я был прав, изменив твой облик. А ты спорила. Больше не спорь.

Исидора энергично кивнула, словно подтверждая его слова.

Дорога дальше прошла без происшествий, и на второй день они прибыли в Лодзь. Агентов больше не было, и чем ближе они подходили к городу, тем меньше их встречалось. Те, что попадались, делали вид, что не замечают их, безразлично отворачиваясь и продолжая свои занятия. Было видно, что им скучно, и они потягивали пиво. Видимо, Вчетные Вшишки были последним рубежом их поисков, что наводило Прокса на мысль, что это была лишь превентивная мера, а не целенаправленная охота на беглецов.

«Однако, сестра Исидоры – предусмотрительная особа», – подумал Прокс. Без его баз полевого агента они давно были бы в руках Генриетты.

Переночевав в Лодзи, они отправились дальше. Дорога на Вышний Ручеек была заброшенной: даже столб на перекрестке давно валялся на обочине. Аврос слез с козел, кряхтя, установил столб и, следуя старому, почти стертому указателю, понял, куда ехать.

– Поедем направо, ваша милость, – сообщил он, – но дорога очень плохая, буду ехать медленно.

– А разбойники тут есть? – высунувшись из кареты, спросил Прокс.

– Откуда! Тут никто не живет, одни заброшенные деревеньки, но говорят, раньше тут кипела жизнь. Ладно, я дальше лошадок погоню.

Прокс трясся в карете, глядя в окно. Он видел заброшенные деревеньки с покосившимися домами и разрушенными каменными заборами. Людей не было, только вороны, сидя на деревьях, с криком и недовольным видом провожали экипаж.

К вечеру добрались до предгорий и, осмотревшись, решили остановиться на заброшенном постоялом дворе. Аврос направил лошадей в проем ворот с покосившимися створками и въехал во двор, заросший травой и кустами. Прокс вылез и начал разминать ноги. Вокруг стояла тишина и царила нетронутая человеческими руками природа.

– А кто тут у нас такой смелый? – внезапно услышал Прокс веселый голос и обернулся.

Глава 8

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Окрестности города Старая крепость

Ночное небо затягивали тяжелые тучи, подгоняемые холодным ветром. На ветвях деревьев лениво переговаривались вороны, объевшиеся человечиной. Отяжелевшие, они не хотели слетать с покачивающихся веток. Ветер налетал порывами, раскачивая кроны могучих столетних дубов.

Генерал Марциус Легатус, кутаясь в шерстяной походный плащ, сидел у костра в раскладном кресле, с унынием обреченного глядя на огонь. Его постигла тяжелейшая неудача в этой войне.

Перед началом наступления на Вангор казалось, что это будет легкая прогулка. Данные разведки говорили о том, что общество Вангора разобщено и разлагается, а лорды склоняются к тому, чтобы принять правление империи. Армия королевства слаба, плохо обучена и недисциплинированна, и стоит только подтолкнуть ее, как она развалится и побежит. Генерал, отдавший службе не один десяток лет, был уверен в этом.

Но неожиданно для него события повернулись совсем в другую сторону. Король Меехир Девятый поставил над южным корпусом старого архимагистра мессира Кронвальда, и тот проявил недюжинные организаторские и военные способности.

«Зря, – подумал генерал, – мы недооценивали магов Вангора. Это сильные и преданные королю вояки, и среди них есть немало умных и одаренных людей». И этот мессир навел порядок, твердой рукой управлял войсками и заставил их сражаться.

Он действовал решительно и жестоко. Безжалостно казнил тех, кто не желал сражаться или нарушал дисциплину, и он совершил невозможное – остановил продвижение армии империи. Вангорцы боялись его больше, чем пасть в бою против самой совершенной военной машины в этом мире. Ее обучали и тренировали годами, и она не знала поражений… Пока не столкнулась с Вангором.

Его армия стояла у стен Старой крепости, не в силах преодолеть оборону корпуса вангорцев. Воины в укрепленных лагерях стояли непоколебимо, получая постоянные подкрепления от баронских дружин. Бароны сражались яростно, погибая и унося жизни имперских солдат с собой.

Генерал не ожидал таких потерь. За свою долгую службу он не сталкивался с подобным. Где же сведения о том, что они хотят принять империю и войти под ее покровительство? «Это обман, обман, сплошной обман», – с горечью подумал он. Его армии пришел конец, как и его карьере.

Разведчики доложили, что орки перешли границу Вангора и степи и движутся ему в тыл, перекрывая поставки продовольствия и снаряжения. В таких условиях продолжать боевые действия было невозможно, и генерал еще вчера отдал приказ отступать.

Навстречу оркам он отправил дворянское ополчение во главе с графом Лучиано. Их задача заключалась в том, чтобы во встречном бою разбить орков и освободить проход для тяжелой пехоты. Ее повел в империю полковник Вастанас, человек из простолюдинов, доказавший свое умение командовать и принимать неординарные решения.

Для прикрытия спешного отступления генерал оставил наемные дружины. Их активные действия должны были создать видимость, что вся армия империи находится на своих местах. Сейчас главное было спасти ядро армии – тяжелую пехоту и магов. Он бросил все осадные орудия и сам остался с наемниками и знаменем армии.

Генералу не было смысла возвращаться в империю. Его там ждали позор и казнь. Император не прощает поражений. Марциус решил умереть здесь и не испытать позора. Племянника Арниеля, своего адъютанта, он отправил с Лучиано. Пусть хоть он спасется, и его сестра не узнает горя.

Рядом с генералом расположились прапорщик-знаменосец и два солдата охраны. Еды у них не было, последнее съели вчера, но генерал не переживал, зная, что этот день вряд ли переживет.

Согреваясь одним боком у огня костра, он начал дремать. Его разбудил шум подъезжающего всадника. Марциус открыл глаза и посмотрел в ночной сумрак. К костру спешил человек.

– Мой генерал, – преклонил колено воин, – вангорцы заметили уход армии, и отряды лордов начали полномасштабную атаку. Они прорвали центр и обхватывают фланги наших позиций. У нас мало сил, чтобы защитить наши лагеря, надо отходить.

Генерал встал и скинул плащ.

– Собери всех, – приказал он воину, – поваров, писарей, обозников – сюда, под знамя. Я поведу их в контратаку. Нам надо задержать их хотя бы до утра.

Воин встал с колена, отдал честь ударом кулака в грудь и скрылся в темноте.

– Арчибальд, – возвысив голос, произнес генерал, обращаясь к прапорщику, – коня мне и себе. Мы поведем в бой наш резерв под знаменем империи.

Со всех концов лагеря к знамени стали собираться люди. Это не были обученные воины, и у некоторых не было даже оружия, но их собрали почти три сотни. Охрана лагеря генерала окружила собравшихся, и сам генерал воззвал к ним, сидя на коне:

– Имперцы, мы всегда были сильны духом. Мы рождены быть победителями. Сейчас мы ринемся в бой и остановим жалкого врага, я поведу вас за мной, братья по оружию, – он затряс копьем и повел коня шагом к воротам лагеря.

В ночи, когда тени сгущались вокруг, а луна едва пробивалась сквозь густые облака, генерал стоял перед своим отрядом. Его решимость была непоколебима, но сердце сжималось от горьких предчувствий. Он знал, что этот день может стать последним в его жизни, но готов был встретить свою судьбу с честью.

Армия Вангора, словно неумолимый вихрь, обрушилась на имперские позиции. Генерал, окруженный верными солдатами, чувствовал, как дрожит земля под копытами коней. Вангорцы, ведомые яростью и жаждой мести, не знали пощады. Их крики эхом разносились по долине, заглушая стоны раненых и треск огня.

Генерал знал, что время на исходе. Его армия, некогда непобедимая, теперь была рассеяна и измотана. Но в его сердце еще теплилась искра надежды. Он поднял копье и обратился к своим людям:

– Имперцы, мы всегда были сильны духом. Мы не сдадимся без боя. Сегодня мы покажем, что даже в самых темных временах есть место для подвига. Вперед, за знаменем империи!..

Когда резерв полностью покинул лагерь, Марциус копьем указал направление движения и первым направился навстречу врагам. Вскоре появились силуэты скачущих всадников, и генерал, издав боевой имперский клич «За императора, к победе и славе!», подстегнул коня и рысью направил его в сторону врагов. За ним поспешили прапорщик и охрана лагеря из трех десятков воинов, а вот резерв остановился и стал разбегаться. Ничего этого генерал не видел, он рвался вперед, ища смерти, и не щадил коня. Перед ним вырос всадник – он пригнулся, пропуская копье над собой, проскочил и ударом булавы сбил старого генерала с седла.

Марциус Легатус упал на землю и остался лежать оглушенным. Над ним проскакали несколько коней, охрана попыталась отбить генерала, но была порублена за считаные минуты. К генералу на полном скаку подскочили два всадника, пригнулись, схватили его и, подняв над землей за броню, погнали коней прочь от места сражения. Генерал висел на их крепких руках и ехал спиной вперед, он видел, как смяли флаг армии, и, нагнув к земле, везли следом.

– Я не получил достойной смерти, – расплакался генерал.

Его подвезли к группе всадников и бросили к ногам лошадей.

– Вот, господин комиссар, – проговорил один из схвативших его, – это сам генерал Марциус Легатус и его знамя. Сама армия ушла, остались лишь заградительные отряды, но наша разведка вовремя это определила, и мы начали наступление.

– Спасибо, тан Хромель, – произнес тот, кого назвали комиссаром. – Корона этого вам не забудет и отметит ваши заслуги.

Марциус Легатус сжался, лежа на мягкой холодной земле. Он слышал о комиссарах, что проявляют немыслимую жестокость ко всем, кто нарушал дисциплину или недостойно себя вел. Они казнили и миловали от имени короля, и это был неумолимый, не ведающий жалости кнут для вангорской армии, который заставил ее сражаться.

– Поднимите генерала, закуйте его в кандалы и отправьте в городскую тюрьму, также отправьте туда знамя, все это понадобится мессиру Кронвальду для того, чтобы передать его величеству.

«Позор, позор, какой позор», – расплакался генерал.

* * *

От некогда могущественных дружин имперских лордов осталось едва ли полторы тысячи всадников, почти весь цвет дворянства пал на полях сражений. Граф Лучиано, потрясенный ужасами войны, с радостью воспринял приказ об отступлении. Дружины без устали двигались всю ночь. К утру передовые отряды пересекли пограничную реку, стремясь преодолеть брод, но их встретили сотни верховых орков. Быки орков во встречном кровопролитном бою смяли строй всадников, отбросив их в реку, и там обездвиженные всадники империи были уничтожены. Однако орки не стали переходить реку. Когда основные силы имперских дружин подошли к реке, их встретил укрепленный повозками берег на другой стороне. Лучиано, осмотрев укрепления, отдал приказ разделиться и искать проход через реку самостоятельно. С этого момента дворянская армия перестала существовать как организованная сила.

Орки не преследовали конных, их целью были пехотинцы. Сражаться с тяжело вооруженными всадниками они не желали, предпочитая более легкую добычу. Переждав полдня, орки разобрали повозки и отправили на разведку небольшие отряды. Вскоре те вернулись и доложили, что конных воинов противника нет, они рассыпались вдоль реки в поисках брода. Тогда походный вождь орков приказал форсировать реку и двигаться дальше, чтобы найти основные силы имперцев.

К обеду разведчики принесли весть о приближающихся отрядах пехоты, растянувшихся на многие лиги. Настало время решительного натиска. Командиры тысяч получили приказ начать загонную охоту. Так орки оттачивали навыки охвата и загона дичи, и неважно, было это стадо оленей или отряды хуманов, дичь она и есть дичь… Походный вождь призвал пророков Худжгарха.

– Скажи мне, уважаемый Сыргрун, чем поможет нам Сын в бою?

– Он запретит магам имперцев атаковать магией, – спокойно произнес орк. – У каждого пророка есть власть над этим. Действуй, вождь, без страха и с отвагой, достойной сына степи. Отец будет благоволить тебе.

Влияние Свидетелей Худжгарха на севере, в степи и на западе неуклонно росло. Они отправляли своих пророков в каждое племя, и никто не смел их обидеть. Эти пророки проявляли чудеса силы Отца, и простодушные орки благоговели перед ними. Но пророки вели себя скромно. Не кичились перед орками своей силой, добывали пропитание своими руками и проявляли чудеса ремесленного мастерства. В отличие от шаманов, они не требовали уважения и мзды, что привлекало к ним простых орков и вызывало вражду шаманов. Однако шаманы не могли открыто выступить против них из-за страха перед гневом сыновей.

– А что смогут твои шаманы? – спросил походный вождь главного шамана похода.

– Мы наведем на имперцев морок, гаржик, – ответил шаман.

Походный вождь орков был опытным командиром и уже не раз сталкивался с отрядами имперских пограничных войск. Он недовольно скривился, обнажив желтые клыки:

– Маги имперцев разрушат твое чародейство, Чукрак, лучше подумай о другом.

Шаман зло оскалился в ответ:

– Посмотрим, как пророки защитят тебя от магии имперцев.

Пророк Худжгарха, не обращая внимания на шамана, обратился к походному вождю:

– Я и мои товарищи поедем в передовых сотнях.

Вождь подстегнул своего лорха. Сурово прогнав шамана, он громко скомандовал сотням:

– Марш!

Орки, словно река, затопили пространство за рекой, и вскоре перед ними показались усталые бредущие солдаты империи. Их тоже заметили, и имперцы остановились. Первые отряды начали разворачиваться в боевые порядки, их задача – сдержать натиск орков и дать основным силам развернуться для обороны и последующего наступления. Воины и командиры знали, как сражаться с орками, поэтому без страха и суеты выстроили отряды, укрепили обозами фланги и стали ждать атаки. В ряды первых когорт встали маги, их задача – своими заклятиями сбить наступающий порыв орков, самый страшный и опасный. Если орки не смогут разрушить строй, то будут кружить вокруг, и пехота выиграет время для развертывания. Обычно, не добившись успеха в первом натиске, орки отступали и через день-другой пытались повторить свою атаку. Вся их тактика была знакома, и часть магов готовилась применить массовое заклятие «Развеять», чтобы разрушить атакующее колдовство шаманов орков.

Орки действовали слаженно и предсказуемо. Они, как обычно, развернули фланги, охватывая пехоту, и основной удар наносили в центр боевого построения имперских войск.

Командир тяжелой пехоты, Вастанас ехал верхом вместе с передовыми когортами Второго легиона. И хотя его одолевали тяжелые мысли, он был готов ко встрече с орками и не сомневался, что его воины смогут отразить их натиск. Но это было лишь слабое утешение для испытанного в боях воина. Он начал свою карьеру простым легионером, но своей отвагой и храбростью заслужил уважение, авторитет и командирскую должность. Однако эта война стала для него и его бойцов большим сюрпризом. Кто мог ожидать от неповоротливой королевской военной армии таких успехов? Никто. И он тоже не ожидал. А вангорцы отчаянно сопротивлялись, огрызаясь, отступали, и намертво встали у стен Старой крепости. Простояв в непрерывных боях и не сломив сопротивление вангорцев, имперская армия, не потерпев ни одного серьезного поражения и не выиграв ни одну значимую битву, лишенная возможности пополнять припасы, позорно отступала.

Рядом с Вастанасом в повозках ехали маги, уставшие и осунувшиеся от тягот войны. Многие из них были убиты или ранены, и их моральное состояние оставляло желать лучшего. Эта война не так представлялась им из империи, но маги Вангора были сильны и не жалели своих жизней ради победы.

Когда появились орки, Вастанас не удивился. Он предполагал, что дворянское ополчение разбежится и не станет гибнуть под копытами боевых быков, чтобы пехота прошла по их телам и ушла в империю.

Он отдал команду остановиться и развернуть когорты для встречи с верховыми орками. Копьеносцы вышли вперед, за ними следовали мечники и лучники – стандартное построение когорт пехоты. Среди копейщиков встали маги, готовые по команде открыть огонь на поражение. Часть сил была развернута, чтобы отразить возможное нападение шаманов орков.

Вастанас был спокоен и уверен, что они смогут сдержать натиск. В тыл ускакал гонец с приказом подтянуться и встать в боевые порядки.

Орки не стали ждать и сразу перешли с рыси на галоп. Под их тяжелым шагом земля сотрясалась и гудела. Зрелище массы верховых орков завораживало своей смертельной, стремительной красотой. Несмотря на то, что они действовали каждый сам по себе, они синхронно поднимались и опускались в седлах, их длинные копья были нацелены на пехоту.

– Магам приготовиться! – прокричал Вастанас, и его приказ повторили командиры когорт. – Маги, залп! – скомандовал командир пехоты, и десятки огненных шаров яркими вспышками устремились к передовым отрядам орков. – Маги, залп! – снова скомандовал Вастанас, и новая череда вспышек, которые горели ярче солнца, устремилась к оркам.

Но первые фаерболы, не достигнув орков, неожиданно погасли, оставив лишь небольшой дымок. Та же участь постигла и другой залп.

– Отставить огонь! – крикнул Вастанас, понимая, что его воины не смогут сдержать нарастающий порыв орков. – Маги, назад! Ко мне! – приказал он, и маги стали отступать. – Маги, ко мне, в вагенбург! – снова приказал командир. Его гвардия находилась под защитой обоза, из повозок создали укрепление внутри строя.

Столкновение орков и пехоты прозвучало как взрыв бомбы. Крики раненых лорхов и людей, которых мяли копыта этих сильных животных, огласили окрестности. Передние ряды орков пали, но вторые протаранили строй копейщиков, смяли мечников и лучников, растоптав их копытами, и устремились к вагенбургу.

– Маги, залп! – приказал Вастанас, но снова их заклятия были развеяны, а на повозки стали запрыгивать десятки орков. Небольшой отряд личной гвардии не смог удержать мощных и сильных орков. Их огромные топоры, как крылья мельницы, сеющие смерть, кружили в воздухе, рисуя кровавые узоры, и разрубали тела воинов империи вместе с доспехами.

Вастанас сумел отбить первый удар топора щитом, но его рука тут же отсохла от удара. Она повисла плетью, открывая незащищенную шею, и сразу же по ней пришелся топор орка. Голова командира тяжелой пехоты отделилась от тела, взметнулась в воздух и, описав дугу, полетела под повозку.

Сопротивление передовой когорты было сломлено, и объятые смертельным ужасом пехотинцы, потеряв управление, стали разбегаться. Теперь пришла очередь ликовать оркам, началась загонная охота.

Они гнали имперцев назад, заставляя бежать на тех, кто уже встал в оборонительную позицию, смещая их ряды, и на их плечах ворваться в разрушенный бегущими солдатами строй. Скоро о сопротивлении имперской пехоты можно было не говорить. Отдельные очаги сопротивления окружались и уничтожались, остальных гнали, пока они не падали ниц и не поднимали руки, сдаваясь на милость оркам.

С другой стороны бегущих имперцев встретили дружины лордов Вангора. Они не щадили имперцев, не брали пленных, а рубили их не жалея, пока руки не отвисали плетьми, устав истреблять имперское воинство.

Походный вождь подъехал к командиру вангорцев. Вангорцы смотрели на него настороженно, не проявляя агрессии. Походный вождь оскалился, показав клыки.

– Приветствую вас, хуманы. Мы не союзники, но не враги, нас послал к вам на помощь Принц степи, наш хуман из рода Гремучих змей Тох Рангор. Мы свое дело сделали, заберем добычу и уйдем.

– Она ваша, – облегченно ответил граф тан Хромель, – вы ее честно заслужили, мы уходим. Возвращаемся, – крикнул он и радостно добавил: – Победа-а…

* * *

Столица зализывала раны мятежа, придворные вновь стали толпиться у трона. С фронта шли ободряющие вести, что армия империи заперта у стен приграничного города Старая крепость, а орки хлынули набегом на провинции империи.

Гронд, опасаясь, что король захочет узнать подробности о гибели своего дяди, а его сторонники будут свидетелями, убедил мессира Кронвальда отправиться с инспекцией на фронт. Мессир сразу понял замысел друга: им нужно было на время скрыться от глаз монарха, чтобы их дела забылись, а заодно они могли бы увидеть, как обстоят дела на линии боевого соприкосновения. Доклады были важны, но свой взгляд на ситуацию на месте был еще важнее. Трибунал заполнял протоколы допросов и решений о казни, но в последнее время их становилось все меньше, а вот сообщений о том, как лорды отважно сражаются за короля, – все больше.

– Крон, – обратился к товарищу старый Гронд, – нам нужно отдохнуть от суеты столицы. Я получил предписание проверить состояние войск для доклада его величеству и прошу тебя поехать со мной.

– С радостью, – ответил мессир. – А кто его тебе выписал?

– Я сам себе.

– Понимаю, – задумчиво ответил мессир и тут же вызвал охрану. – Мессир Луменьян, – отдал распоряжение Кронвальд, – мы отправляемся на фронт. Подготовьте все необходимое к вечеру сегодняшнего дня. Дело срочное.

Когда магистр ушел, Гронд с удивлением спросил:

– Ты назначил идриша начальником своей охраны?

– Он был близок с молодым нехейцем во времена посольства и много рассказывал мне об их приключениях в степи.

– Расскажешь? – тут же полюбопытствовал Гронд.

– Как-нибудь в другой раз, – ответил мессир. – Сейчас нам нужно собрать все необходимые документы донесения для наградных листов, медалей и орденов, чтобы вручить их отличившимся.

Вечером они отправились в Старую крепость, прихватив с собой очередного лорда с дружиной, которого удалось выловить на просторах королевства. Мобилизация лордов проходила тяжело: они скрывались в своих замках, и домочадцы не могли сказать, где их искать, а многие даже не знали об этом, утверждая, что их хозяин на войне. Однако отлаженный механизм мобилизации постепенно выявлял дезертиров. Их находили ищейки тайной стражи, и после пары вразумлений и настоящих угроз лорды спешили на фронт, где их встречал лесной эльфар Петр в образе Ирридара Тох Рангора.

Петр развил бурную деятельность, и комиссары возглавляемого им карательного трибунала навели жесточайший порядок в войсках. Все уже поняли, что король поддерживает мессира и его карающий меч риза Тох Рангора. Жаловаться было бесполезно. Риз нашел слабое место Меехира Девятого. А король, получая отчет казначея, не мог нарадоваться тому, как быстро пополняется казна.

– Оказывается, война – прибыльное дело, – однажды сообщил он Крензу. – А вы мне все время говорили, что это расточительно. Риз Тох Рангор знает, как нам угодить, учитесь.

После этого у риза Крензу случилось несварение, и он заболел. Королева шепнула на ухо мужу, что нельзя так выделять молодого героя, иначе на него ополчится весь двор. Король, понимая ее правоту, согласился и перестал вспоминать о молодом ризе, не ругал и не хвалил его. Знатьпоняла, что король не хочет приближать молодого выскочку, и стала успокаиваться.

Все эти движения во дворце Гронд знал и понимал хорошо. Сейчас для него и Кронвальда наступили тревожные времена – на горизонте маячила победа, а вершителями побед были трое: Кронвальд, он, Гронд, и молодой риз Тох Рангор, герцог фронтира и еще много каких званий до кучи. Нужно было придумать, как сгладить возможные надвигающиеся неприятности.

Оба старика не понаслышке знали, как жил и действовал двор. Наговоры, обманы, наушничество… Тяжелым оружием в руках льстецов был навет, что тот или иной возвысившийся хочет занять трон, и тогда машина немилости обрушивалась на удачливого претендента на милость. Гронд и Кронвальд не хотели попасть под жернова немилости уязвленного короля, который всегда осаживал тех, кто слишком отличился. Нельзя быть популярнее монарха, «каждый сверчок должен знать свой шесток», – говорила старая придворная мудрость.

Они прибыли в Старую крепость в тот момент, когда пришло известие о разгроме армии империи и изгнании ее из пределов королевства. Эта новость обрушилась на несчастных стариков как гром среди ясного неба. Они надеялись просидеть месяц-другой в крепости, но их планам не суждено было сбыться. Встречал их радостный риз Тох Рангор и проводил в выделенные для них покои.

– Расскажите подробно, риз, как так быстро нам удалось одержать победу? – спросил Кронвальд, наливавший себе полный стакан вина из графина.

Риз с подозрением взглянул на мрачных стариков и проворчал:

– У меня создается впечатление, что вы не очень рады этой новости, мессиры.

– Есть такое, студент, – ответил Гронд, тоже наполняя свой стакан. – Вы еще молоды и не осознаете, в какой опасности мы оказались. Вы гордитесь тем, что захватили генерала, командующего армией, и знамя. А что нам делать с этим?

– Как что? – Ирридар. – Отдадите королю, и он проявит свою милость к вам.

Мессир Кронвальд печально хмыкнул:

– Получить милость? Милость, ваше высочество, мы не получим. Только видимость. Теперь мы трое – спасители королевства, получается. Вы понимаете, что это значит?

– Не совсем, мессиры, – ответил риз.

– Вы не понимаете, потому что молоды, а мы понимаем. Мы настроим против себя весь двор, и скоро король будет завидовать тем, кто его спас. И что потом произойдет?

– Что именно? – спросил риз.

– А то, что нас начнут постепенно лишать всех милостей, найдут несуществующие пороки, вспомнят убитых вами аристократов, и мы окажемся если не в ссылке, то у палача в камере. О нас постараются забыть. Льстецы будут убеждать короля, что это он своей непревзойденной мудростью спас королевство, а мы ему только мешали, и он захочет поверить этим словам. А чтобы не осталось свидетелей побед, нас тихо казнят.

– Да уж, – произнес Ирридар. – У вас есть мысли, как избежать этого?

– Есть. Не нужно торопиться с победными реляциями. Пусть в столице думают, что мы все еще воюем. Нам нужно найти того, кто сменит нас на посту командующего армией и возьмет на себя все почести побед.

Оба посмотрели на Тох Рангора, но тот замотал головой:

– Только не надо на меня смотреть, я тоже не хочу попасть в немилость. Мне что прикажете потом, лишить его величества придворных? Я это сделаю, – решительно заявил риз.

Гронд поморщился:

– Мы это знаем, студент, тоже открыли нам новость, это ваше любимое развлечение.

– Какое еще развлечение? – удивился Ирридар.

– Быть душегубом, все нехейцы такие. Ты не допусти, чтобы известие о победе ушло дальше стен города. И вообще надо сказать, что это еще не победа, осталась армия лордов империи и приближается большое подкрепление к имперцам. Орки вошли в Вангор, и надо быть настороже.

– Какое еще подкрепление? – недоуменно спросил риз.

– Выдуманное, пусть не расхолаживаются.

Риз подумал и согласно кивнул:

– А дальше что?

– А дальше ты уедешь за золотом, которое находится на базе снабжения имперских войск, чтобы доставить его для короля.

– Его еще надо отбить, мессиры.

– Это уже частности, – отмахнулся Гронд. – Мы выведем тебя из-под почестей победителя, а сами будем думать, как возложить лавры победы на непричастного. И… – он отвел в сторону глаза, – может быть, ее величество поможет его величеству принять верное решение.

Ирридар с опасным прищуром оглядел обоих стариков и медленно, с расстановкой, не повышая голоса, произнес:

– Это последний раз, мессиры, когда я слышу подобное. Не искушайте судьбу. Я не буду вспоминать это, а вы раз и навсегда прекратите говорить подобные вещи.

Оба старика побледнели и согласно кивнули.

– Давайте ваше предписание, – протянул руку Ирридар.

– Вот оно, – Гронд быстро сунул ему в руку свиток с малой королевской печатью.

* * *

Сражение в космосе – это не битва на земле. Здесь противник представлен на тактическом мониторе точками разного цвета, над ними пояснение, что за корабль и каковы его боевые возможности. Мощные сканеры сканируют корабль и выдают результат. Сколько внешних повреждений имеет корабль, что за тип корабля, и уже из этого на основе имеющейся информации определяется боевое могущество корабля.

Я тоже смотрел за разноцветными точками, рассыпанными по космосу на миллионы километров друг от друга. И это было скучно. Точки бегали, как мошки по экрану, и надпись только увеличивалась в размерах. Звук я отключил, чтобы не слышать механический голос искина, говорящего о повреждениях.

Коморцы, увидев, что флот Шлозвенга выбыл из боя, стали наседать на пальдонийцев, а те, поняв, что проигрывают, стали сворачивать боевые действия. Первым это сделал авианесущий корабль, он забрал вовнутрь все свои штурмовики и стал отступать. Следом стали отходить крейсеры. И последними, яростно огрызаясь, ретировались линейные крейсеры. Атака на Суровую была предотвращена, и битва закончилась моей победой. Я вызвал командующего коморской эскадрой.

– Адмирал Бонг Элда, с вами говорит командующий силами обороны Новороссийского княжества, канцлер Вурдалак Землянский. Предлагаю не затевать боевые действия друг против друга и встретиться в конторе Зерта Вирстона. У меня есть предложение к Коморскому Союзу, и, думаю, Союз от него не откажется.

В ответ я получил послание от коморцев.

– Рад вас слышать, господин канцлер, когда мы можем встретиться?

– Через два часа в конторе, – решительно произнес я. – И, пожалуйста, отведите свои корабли на прежние позиции. Мы постараемся избежать кровопролития.

– Я вас понял, господин Землянский. Считаю ваши требования справедливыми.

Я пересел на адмиральский корвет и направился к станции. Там еще не знали о том, что произошло с их флотом. С корвета я переместился прямиком в кабинет к Зерту, который сидел за бутылкой «Своча» и заливал горе.

– О, – воскликнул я, – уже празднуешь?

– Праздную что? – спросил Зерт, подняв голову от стола. Он даже не удивился, что я мгновенно появился в его кабинете.

– Победа, Зерт! Мы победили! Пальдонийцы отступили, понеся потери, флот Шлозвенга взят на абордаж, и я пригласил сюда адмирала Бонга для переговоров. Он будет здесь через час, так что у нас есть время обсудить мои предложения.

– Ваши предложения? – с явным недоумением переспросил Зерт.

– Да, я хочу предложить Комору десять процентов планеты с условием, что Новороссийское княжество со всеми колониями войдет в Коморский Союз. Что скажешь?

Зерт уставился на меня, словно на что-то невиданное.

– Я скажу, – наконец опомнился он, – что это отличное предложение. Оно выведет Суровую в АОМ и даст возможность Комору выйти за пределы своих трех планет. Могущество Союза с присоединением княжества возрастет, а колонии получат иммунитет от захвата другими государствами. Как это у вас получается, ваша милость? – удивленно спросил он. – И почему сразу было не предложить такой вариант?

– Сразу бы не получилось, – усмехнулся я. – Уверен, Комор потребовал бы себе половину планеты или даже больше, а мне это невыгодно. Я показал свою силу на глазах Комора и Пальдонии, теперь расклад совсем другой. Я буду говорить с позиции силы, а не просителя.

– Понимаю, – кивнул Зерт, он быстро трезвел.

– И еще, Зерт, я скажу, что это твоя идея – присоединиться к Коморскому Союзу, и потребую назначить тебя послом на станции. Так я выведу тебя из-под удара твоих начальников.

Зерт сразу уловил суть. Дело поворачивается так, что он сумел договориться с колонией и сделал ее союзником Комора. Это большой успех агента. Ему нужно давать повышение, но этого вряд ли захотят те, кто над ним стоит. А вот отправить послом, оставив на месте, – это хороший вариант и повысить, и не дать новой звезде разведки подсидеть начальство.

– Ты что пьешь? – спросил я.

– «Своч», – небрежно отодвинув бутылку, ответил Зерт.

Я поморщился, «Своч» был тем еще пойлом, похожим на дешевый коньяк.

– Давай выпьем вина, – предложил я.

Когда надо, я прятал от глаз посторонних свою волшебную сумку, добытую еще в начале моего пути в этом мире. И никогда с ней не расставался. Она стала для меня как талисман удачи. Я ей дорожил, но она резко выделялась на фоне остального моего облика, поэтому я наложил на нее скрыт и сунул в нее такой амулет. Как фокусник, я достал из воздуха бутылку вина из подвалов Мазандара и три бокала, сбил с горлышка сургуч, открыл бутылку и разлил вино в бокалы.

Зерт кинул взгляд на третий бокал, но промолчал.

– За наш успех, – поднял я свой бокал.

– За наш успех, – повторил Зерт, взял бокал и сделал глоток.

Мы опустошили бутылку, когда в конторе Зерта появился мужчина в дорогом гражданском костюме. Высокий и короткостриженый, он сразу выделялся своей военной выправкой.

Вежливо поздоровавшись, он с пониманием осмотрел бокалы и пустую бутылку, усмехнулся и уже более расслабленно направился к столу, за которым мы сидели, поднявшись при его появлении.

– Адмирал Бонг Элда, – представился он, протягивая руку.

Я пожал ее и ответил:

– Канцлер Вурдалак Землянский. Присаживайтесь, адмирал. – Я достал из воздуха еще одну бутылку, экзотические фрукты из Вечного леса и серебряный поднос, на который выгрузил угощение. – Угощайтесь, господа, здесь такое не растет.

Жестом хозяина я обвел рукой стол. Мы выпили, съели фрукты, и лица моих оппонентов осветились довольными улыбками.

– Суть моих предложений, адмирал, – перешел я к делу, – расскажет Зерт, это его идея. Я знаю, что он ваш агент, но ничего против этого не имею.

Зерт изложил то, что я ему пересказал ранее, и адмирал задумался.

– Я имею полномочия предлагать от имени Союза условия, – ответил он, немного подумав. – Но они не такие. Ваши предложения гораздо щедрее, чем можно было предположить. Однако есть один нюанс, господин канцлер: нам необходимо увеличить наши территории, и я предлагаю отдать Союзу двадцать процентов планеты.

– Не думал, что военные торгуются, – рассмеялся я. – Вы сами только что признали, что наше предложение щедрое, но ради дружбы я готов отдать Комору пятнадцать процентов на западном полушарии. Так мы не будем пересекаться и не возникнет сложностей.

– Согласен, – ответил Бонг и многозначительно посмотрел на бутылку. Ее мы тоже допили.

– Господа, есть еще один вопрос, который необходимо решить. Ее высочество княгиня Шиза Белоснежка будет признательна руководству Коморского Союза, если послом здесь останется Зерт. Я уже нашел с ним общий язык, и работать с ним было бы сподручнее. И еще. У меня есть спутник, который легко превратить в торговую станцию. Если ее разместить в секторе экономических интересов планеты, то мы захватим гораздо больше космического пространства. Станция Шлозвенга расположена несколько в стороне от торговых путей, и кораблям приходится делать два лишних скачка, чтобы до нее добраться. Понимаете меня?

– Не совсем, господин канцлер.

– Я передам станцию Коморскому Союзу в дар с условием, что Комор нарастит модули, и мы все будем пользоваться ею на паритетных началах.

– Это весьма, весьма необычное и щедрое предложение, господин канцлер, и оно найдет поддержку в руководстве Союза.

– Вот и хорошо, – ответил я. – С вами прощаюсь, у меня дела в другом конце вселенной, а договор подпишет посол Бран Швырник. У него все полномочия и для этого. Простите за спешку и честь имею, господа. Не обессудьте, дела, дела, влекут меня от вашего приятного общества.

Попрощавшись, я перенесся в посольство княжества.

– Слышали? – спросил я Карла, Вирону, Брана и Ведьму. Про Генри не говорю, он транслировал наш разговор с адмиралом.

– Слышали, – ответили они.

– Тогда за работу, лайнер нашли?

– Нет, – покачал головой Карл, – времени было мало.

– Тогда я улечу на рейдере, а колония лишится своего лидера.

Не успел я договорить, как за дверью раздался громкий отчаянный крик.

– Пустите меня! – Я узнал голос Гаринды.

Я посмотрел на Брана, но тот лишь вяло махнул рукой. Тогда я обратился к Мадлен:

– Разберись с этой скандалисткой, чтобы ее больше не было слышно и видно.

Ведьма понимающе кивнула и вышла.

– Друзья, – сказал я, – у меня много дел дома, и я вынужден уехать. Постарайтесь жить и процветать без моего участия. Я не уверен, что смогу вернуться сюда в ближайшее время, да и не хочу.

Я улыбнулся и обнял каждого из них. Ворона шепнула мне на ухо:

– Береги себя, Ирри, – и расплакалась.

В этот момент вернулась Ведьма с растрепанными волосами.

– Я ей показала, как нужно вести себя с чужими мужьями, – пояснила она, поправляя свою прическу.

– Прощай, Мадлен, – сказал я, поднял руку и исчез.

– Куда он? – спросила Ведьма, ошеломленная внезапной переменой событий.

– Он ушел, – ответила Ворона, утирая слезы. – И не обещал вернуться. Сказал, что не хочет больше здесь появляться… Почему?

– Да потому, – ответила Ведьма, – что у него там много важных дел, и он не может разрываться. Мы же взрослые ребята, разве мы сами не справимся?

– Справимся, – ответил за всех Генри.

* * *

На юге бескрайних степей небеса разверзлись, и живительные дожди оросили иссохшую землю, словно сама природа пришла на помощь. На севере же царила иная картина: травы, некогда зеленые, теперь пожухли, и равнина превратилась в унылую серо-желтую саванну. Звери в поисках спасения отступали все дальше на юг, а племена орков жались к подножиям гор, где зеленели обширные луга.

Отряд Ганги, словно сотканный из тени, скользил вдоль северной границы степи, избегая территорий, подвластных Вангору и Лигирийской империи. Маршрут прокладывала Чернушка, следуя картам и снимкам, которые хранились в ее планшете. Они двигались скрытно, чтобы не выдать своего присутствия.

На третий день пути отряд вступил в междугорье – таинственный разрыв между Большим и Малым хребтами Снежных гор. В этом треугольнике, словно в тисках, оказались стойбища Свидетелей Худжгарха и самая высокая вершина – Высокий Хребет, дарованный Ирридару Тох Рангору в качестве домена. Для снежных эльфаров это место было забытым богами краем, где дикие звери соседствовали с орками. Никто и никогда не желал селиться здесь.

Чернушка учла это и вела отряд по степи и предгорью, удлиняя путь, но зато избегая встреч с орками и снежными эльфарами. Ирридар же проложил маршрут в обход старых гор с юга, через Проклятый лес и заброшенный город, некогда принадлежавший лесным эльфарам, но разрушенный орками.

Друиды Вечного леса, окружив приграничную территорию смертельными заклятиями, ушли за пределы леса. Теперь здесь расплодились опасные животные и растения, готовые поглотить любого неосторожного путника.

Ганга, осмотрев маршрут, поняла замысел Ирридара: они пройдут незамеченными и внезапно появятся у залива, на берегах которого располагалась база снабжения имперцев. Скрытность и внезапность были ключом к успеху операции. Орки беспрекословно слушались Гангу, считая ее посланницей неба, и никто не усомнился в ее праве командовать. Отряд, набранный из воинов-свидетелей Худжгарха, состоял из трех тысяч верховых орков и имел запас на неделю – этого было достаточно для перехода. В отряде были немолодые орки, но имеющие богатый опыт битв за Худжгарха.

К заброшенному городу они подошли без происшествий, а в самом городе орки заняли все пустующие дома. Здесь Чернушка сгрузила ящики, которые везли на гужевых лорхах, и вызвала пророков.

В каждой сотне был орк преклонного возраста, считавший за честь служить Сыну. Они были хранителями сокровенной тайны о Самом Сыне и были помазаны Его главным союзником – Авангуром, и его правой рукой, как называли его пророки. Каждый из них имел доступ к благодати, но пользовался ею с умом, не совершая фокусов и чудес для развлечения орков. Им Чернушка раздала молекулярные мечи, негаторы и пульсары.

Пульсары были ружьями, которые концентрировали энергию и выстреливали мощным пучком электромагнитных волн. Попадая в плоть, они проникали внутрь, разрывая сосуды и сердце. Ирридар нашел образец этого оружия на станции АДа, где было около десятка пульсаров, которые никогда не использовались. То ли это были секретные, забытые разработки, то ли еще чье-то изобретение, но в мире они нигде не применялись. А вот ему они пригодились, и инженерный модуль наштамповал это простое и недорогое оружие в массовом количестве. Только на Сивиллу их попала всего сотня, и Ирридар отдал их Чернушке, которая знала, как ими пользоваться.

Чернушка объяснила, что это оружие эффективно против любых магических тварей. Негатор не действует на них, потому что у них есть защита, но станер и пульсар могут их обездвижить и уничтожить.

Она показала, как прикрепить станер снизу к пульсару, и объяснила, как включать захват цели и снимать с предохранителя. Левой рукой нужно нажать на спуск станера, а правой – на спуск пульсара.

После часового занятия Чернушка осталась довольна тем, как они справились с оружием. После набега его нужно было собрать и сложить обратно в ящик.

Ночь прошла спокойно, но перед самым рассветом Гангу разбудил орк, отвечающий за разведку. Он называл ее просто Змея, по ее роду.

– Змея, – тихо позвал он.

Ганга моментально проснулась.

– Что?

– К городу приближается отряд лесных эльфаров, около пяти сотен всадников на ящерах и стрелки-рейнджеры. С ними большой обоз, думаю, они захотят остановиться в городе.

– Куда они идут, как ты думаешь? – спросила Ганга.

– Думаю, это подкрепление к их войскам в Снежных горах. Я поднял своих, мы займем оборону.

– Пошли, покажешь, – вскочила Ганга и отдала приказ проснувшейся Чернушке: – Сестра, бери командование боем в свои руки, я на разведку, надо понять, с чем имеем дело.

Чернушка согласно кивнула, и две женщины, несмотря на свои животы, легко выскользнули из дома и побежали к одной из башен. Лесные эльфары вышли на обширную поляну перед городом, и передовые орки стали осматриваться.

– В город заходить не будут, – отметила Чернушка, – но пошлют сюда разведку.

– Понятное дело, не любят они этот город, для них это памятник горя и беды, лесные выродки весьма суеверны.

– Что делать будем? Атаковать, как только они выйдут из леса? Не думаю, что они все выйдут, по-моему, произведут разведку.

– Они нас не заметили, значит, проводить разведку будут перед проходом через город. Что тут найдешь, лежбище росомах и медведя? Они это тоже знают. Нет, сейчас они сюда не полезут.

Чернушка обратилась к орку тихим шепотом:

– Чиркыр, расставляй лучников на стенах, только осторожно, поставь среди них пророков, они знают, что делать. Пять сотен посади на лорхов в глубине города, по моей команде они должны вскочить и атаковать стрелков, а мы отсюда будем уничтожать всадников на ящерах.

– Стрелки уже на стенах, пять сотен я подготовлю к сражению верхами, – ответил орк и почти неслышно, несмотря на свой значительный рост и массу, сошел со стены.

– Ты хочешь застать их врасплох? – спросила Ганга.

– Да, я подготовлю им ловушку. – Она надрезала запястье, и кровь из вены потекла в пустой флакон от эликсира. Ганга с удивлением смотрела на ее приготовления, но вопросов не задавала. Наполнив пузырек, Чернушка остановила кровь.

Вернулся орк.

– Всадники садятся, какой сигнал к началу атаки?

– Взрыв у ворот города, – ответила Чернушка. Орк обернулся к посыльному.

– Слышал? – спросил он, и тот кивнул. – Беги, предупреди их.

– А куда они направляются? – спросила Ганга.

– Туда же, куда и мы, за трофеями империи.

– Вот… – И Ганга грязно выругалась на старом орском языке.

– Это ты сейчас что сказала? – спросила Чернушка.

– Выругалась. Их князь тоже не дурак, понял, где можно поживиться. Нельзя им отдать наше.

– И не отдадим, – ответила Чернушка. – Только почему так мало бойцов?

– Наверное, их разведка определила состав и количество охраны, и этого должно хватить. Смотри, друиды их… ого, почти два десятка, а ты говоришь, мало.

Чернушка прищурилась, оценивая противника, и передала орку:

– Сообщи по цепочке – как только грянет взрыв, пусть пророки включают негаторы, а орки расстреливают друидов. – Ее приказ полетел по цепочке, от орка к орку. – Теперь надо заманить сюда всадников, – произнесла Чернушка.

Орк оскалился.

– Сейчас они все сюда пойдут. Смотри, Черная ночь, – услышала Чернушка. Она уже слышала, как ее называли орки, но впервые к ней обратились так. Удивленно посмотрев на орка, она не стала спрашивать, почему ее так назвали.

Ганга, услышав это, усмехнулась:

– Ты не зевай, – толкнула она Чернушку в плечо. – Сейчас будет представление.

И действительно, из ворот выскочила орущая орава орков, сделала вид, что увидела лесных эльфаров, и ринулась на них. На их пути встали верховые эльфары, и они замешкались. Орки же развернулись и быстро дали деру. Это было похоже на испуганное бегство. Всадники не удержались и помчались за орками.

Перед воротами они попали в странный розовый туман, вязкий, как кисель. Передние всадники замедлились, а задние напирали, создавая толпу. В этот момент Чернушка запустила в туман сверкающие звездочки.

– Ложись! – успела крикнуть она и с силой прижала любопытную Гангу к полу. Последующий взрыв сорвал крышу с башни, вышвырнув нескольких орков на землю, внутрь города. Чернушка подняла голову и крикнула: – Негаторы!

Ее крик глухо прозвучал среди оглушенных орков.

– Это что было? – подняв измазанную пылью голову, спросила Ганга.

– Заклятие крови, сестра. Негаторы! – снова крикнула Чернушка, разглядывая кучи ящеров и тела всадников, разбросанные по частям на большом пространстве.

Лесные эльфары еще не опомнились, они ошарашенно смотрели в сторону города, а их уже закидали стрелами. Маги, понеся потери, пришли в себя и, не прячась, стали магичить. Было видно, что у них не получается, а стрелы орков находили их и поражали. Потеряв бо́льшую половину, друиды побежали под прикрытие леса, но никто из них не добежал. В это время опомнились рейнджеры и стали стрелять в ответ. Орки прятались за стенами, но из ворот выметнулась плотная масса орков на лорхах. Они быстро настигли стрелков, и началось избиение. Через полчаса все было кончено.

– Наши потери? – спросила Чернушка.

– Считаю, – ответил орк-командир и, опасливо оборачиваясь на нее, отошел. Орки вытащили друида и, смеясь, бросили к ногам Ганги.

– Колдун, – усмехаясь над испуганным магом, произнесла Ганга. – Куда вы шли? Говори правду, я оставлю тебе жизнь. Маги сильны, когда защищены и могут магичить. Без своих умений они что дети, беззащитны и бессильны.

– Госпожа, все скажу, – ползая у ее ног, запричитал маг. Вскоре Ганга и Чернушка знали, что вывод Чернушки был верен: они шли забирать трофеи имперцев.

– Как вы собирались пройти Проклятый лес? – спросила Ганга.

– Мы не должны были идти через Проклятый лес. Нам надо было идти через Проклятую рощу. – Чернушка посмотрела в планшет.

– Да, есть такая, – сообщила она. – Но Ирри запретил через нее идти.

– Ладно, не пойдем. Что делать с обозом? – спросила Ганга. – Это важнее.

– С собой возьмем, пригодятся, – предложила Чернушка, и запасливой орчанке такой ответ понравился.

Пришел орк:

– У нас трое убитых, восемь раненых. У эльфаров есть раненые. Что с ними делать, Змея?

– Что хотите, то и делайте, – ответила Ганга. Орк кивнул и ушел. Вскоре за стенами послышались отчаянные крики лесных эльфаров.

– Они их убили? – спросила Чернушка.

– А что с ними делать? С собой везти? У Свидетелей Худжгарха рабов нет.

Чернушка спорить не стала.

– А что с этим? – спросила она.

– Будет моей игрушкой, – ответила Ганга. – У меня негатор. Посадите мага на лошадь, пусть едет со мной, – распорядилась Ганга.

Этот день ушел на решение организационных вопросов: решали, как идти дальше и как расположить обоз на марше. Утром следующего дня заметно разросшийся отряд двинулся дальше через Проклятый лес…

Глава 9

Закрытый сектор. Лигирийская империя. Столица империи, Илира

В сердце Лигирийской империи, в ее величественной столице Илире, улицы утопали в снежных сугробах. Произошло нечто необычное в этих широтах. Белое покрывало, словно нежное прикосновение природы, укрыло город, превратив его в сказочное царство. Дети, будто маленькие эльфары, резвились в снегу, заливаясь радостным смехом, а взрослые с легким раздражением отмахивались от падающих снежинок и скользили на замерзших улицах.

Император, облаченный в тяжелые императорские одеяния, стоял у окна своего дворца. Его лицо было задумчивым, а взгляд устремлен вдаль. Он слушал доклад министра иностранных дел Либерия Паничели. Новости, которые приносил министр, были мрачными, словно тучи, сгущающиеся над горизонтом.

Король Вангора обвинил императора в убийстве своего дяди, герцога Мазандара. Он отправил копии допросов агентов имперской разведки, которые признались в преступлении. Покушение на короля, которое они планировали, провалилось, но это обстоятельство, казалось, было забыто.

Император знал, что это лишь начало. Теперь он выглядел в глазах всех просвещенных народов как убийца священных особ, и это был плохой знак. Ему нужно было срочно задабривать Меехира, пьяницу, который ловко выкрутился из, казалось бы, безвыходной ситуации. Вангор прислал ноту протеста, и министр настаивал на ответе. Иначе последствия могли быть катастрофическими.

Империя, олицетворявшая прогресс и высокую культуру, сейчас находилась в трудном положении. Несмотря на необъявленную войну, посольства двух стран продолжали функционировать, обмениваясь посланиями.

– В связи с чрезвычайными обстоятельствами на фронте, ваше императорское величество… – тихо, но упрямо говорил Паничели, но император его прервал, с трудом удерживая рвущееся наружу раздражение.

– Каких еще обстоятельств? – недовольно спросил император, не отрывая взгляда от заснеженного города.

– Ваше императорское величество, армия в Вангоре терпит поражение. Ей не удалось сломить сопротивление пограничных войск Вангора, и она застряла у города Старая крепость.

– И что? – Император обернулся, его глаза сверкнули холодным огнем. – Скоро они сломят их сопротивление и двинутся на Вангор.

– Не пойдут, ваше величество, – министр покачал головой. – Орки перекрыли им пути снабжения.

У министерства иностранных дел были свои агенты в Вангоре, и часто их информация была правдивее, чем данные, предоставленные разведкой армии. Император прошел к столу, его шаги были тяжелыми, словно он нес на плечах всю тяжесть мира. Он позвонил в колокольчик, и в кабинет вошел его секретарь, склонив голову в почтительном поклоне.

– Позови мой генеральный штаб, – приказал император, его голос звучал властно и решительно.

Секретарь молча вышел, оставив императора наедине с его мыслями.

– Еще какие новости? – Император обернулся к министру, его лицо было мрачным.

– Прибыл из Вангора по дипломатической линии один из агентов разведки, которому удалось сбежать.

– Зачем ты мне это говоришь? – Император нахмурился, его терпение было на исходе.

– Он участвовал в убийстве риза Мазандара. Надо принять меры, ваше императорское величество. Провести дознание и прилюдно казнить мерзавца. Так мы отведем угрозу от вас и накажем начальника имперской разведки, который дал такой приказ.

Император кивнул, соглашаясь с предложением министра, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

– Как наказать?

– Тоже казнить, ваше императорское величество.

– Хм, казнить, – хмыкнул император. – Он под крылом моей супруги, а она мне все уши прожужжала. Кандидат в канцлеры.

– Давайте казним генерала Легатуса, – министр предложил решение, которое, казалось, могло снять напряжение.

– А его за что?

– Был бы человек, ваше величество, а причина наказать найдется. Он провалил кампанию, и за это кто-то должен ответить. Можно наказать и его начальника разведки Аркандаса. Он простолюдин. Взвалите всю вину за убийство Мазандара на них.

– Ну, Легатус еще не провалил наступление, – император задумался. – Но я подумаю над твоими словами. Останься, послушаем, что скажут генералы на совещании.

Министр поклонился и остался стоять, ожидая решения императора. В комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь тихим треском свечей и шорохом снежинок за окном. Император знал, что впереди его ждут тяжелые испытания, но он был к ним готов. Он был императором Лигирийской империи, и он не мог позволить себе слабость.

Император прервал затянувшееся молчание, обратившись к своему министру:

– Скажите, Паничели, что вам известно о новом герцоге, который словно яркая звезда взошел на небосклон Вангора? Как его?..

– Риз Тох Рангор, ваше императорское величество, – ответил советник, почтительно склонив голову. – Он из нехейцев, второй сын барона. По их традициям, старшего сына оставляют в доме, а остальных изгоняют. Говорят, он обладает магическим даром и силой бойца, смел, решителен и невероятно ловок. Ему удалось найти общий язык с орками и снискать признание снежных эльфаров. Однако он стал врагом Леса, а такие, как известно, долго не живут. Ходят слухи, что ему благоволит сама королева Гаяна.

Император нахмурился, его глаза сверкнули насмешливым интересом.

– Он что, ее любовник?

Советник ответил спокойно, но в его голосе чувствовалась сожаление:

– Нет, ваше императорское величество. Она лишь нашла кандидата, который способен потеснить Крензу.

Лицо императора исказила гримаса недовольства:

– Крензу… Сколько мы в него вложили, и все впустую.

Паничели склонился еще ниже и почтительно произнес:

– Мир не стоит на месте, ваше императорское величество. Сегодня обстоятельства складываются против нас, но завтра все может измениться. Крензу куплен нами с потрохами. И мы дождемся подходящего момента, чтобы через него подкупать и развращать аристократию Вангора. Они все падки на золото.

– А этого риза Тох Рангора нельзя подкупить? – спросил император, пристально глядя на советника.

– Нет, ваше величество, – ответил Паничели. – Нехейцы помешаны на чести. Но если его не уничтожат агенты Леса, мы сможем дискредитировать его в глазах короля. Мы будем распространять слухи, что риз зарвался и хочет отделиться, а агентов влияния снабдим золотом. Это всегда срабатывало. Меехир боится конкуренции.

Император кивнул, его губы изогнулись в холодной усмешке:

– Я тебя услышал… – Их разговор прервало появление секретаря.

В кабинет императора с поклоном вошел мужчина средних лет невыразительной наружности и доложил:

– Ваше императорское величество, генералы ожидают вас.

– Проводи их в мой рабочий кабинет, – подавив вздох сожаления, приказал император. Он взял себя в руки и позвал министра: – Пошли, Паничели, послушаем, что нам скажут эти напыщенные болваны. У меня был один боевой генерал, и ты предлагаешь казнить его.

В роскошно обставленном кабинете императора, где каждая мелочь стоила как замок аристократа, собрались молчаливые и испуганные генералы. Император стремительно вошел и подошел к занавешенной карте на стене. Отдернув шторки, он вгляделся в карту континента.

– Господа, – обратился он к присутствующим, – до меня дошли сведения, что наша доблестная армия под командованием Легатуса заперта в Вангоре и отрезана от путей снабжения. Что скажете?

Ответом ему было полное молчание. Император сдержал нарастающий гнев и повернулся к разодетым в яркие мундиры генералам:

– Начальник имперской разведки, Рис Умр, доложите о состоянии дел в армии Легатуса.

Молодой красивый генерал, не в силах скрыть волнение, оглянулся в поисках императрицы, которая стояла за спинами военных. Император это заметил:

– Что вы ищете у себя за спиной, Умр?

– Ваше императорское величество, – немного дрожащим голосом произнес генерал, – армия генерала Легатуса успешно продвигается вперед и скоро захватит город Старая крепость, после чего двинется маршем на столицу. Да, пути снабжения перекрыты отрядами орков, которые совершили набег на южные провинции империи, но такое уже случалось. Они пограбят и уйдут, а армия генерала Легатуса сможет пополнять свои запасы из захваченных трофеев. Вы и сами знаете, что война кормит войско.

– Так вы считаете, что мы можем продолжать боевые действия в Вангоре? – спросил император. Генерал снова метнулся взглядом:

– Все зависит от того, ваше величество, как поведут себя орки.

– А что с ними не так? – спросил император. – Вы заметили что-то необычное?

– Ну, не совсем необычное… но они обходят города и разоряют села, угоняют людей и скот в степь. Раньше они брали добычу, немного рабов и уходили. Сейчас набег длится дольше обычного.

– А что тут странного? – пожал плечами император. – У нас на юге нет армии, она застряла в Вангоре, в приграничье. Им некому организовать отпор. Граф Себастьян, – обратился император к генералу, командующему войсками в столице и в столичном округе, – вы возглавляете Генеральный штаб. Каково ваше мнение о войне?

– Ваше императорское величество, я считаю, что армию генерала Легатуса нужно отозвать в империю, орки рвутся вглубь империи, и их некому остановить. Необходимо выдвигать войска из внутренних провинций на юг, а Легатусу отдать приказ отойти из Вангора и ударить оркам в спину.

– Ага, а войска Вангора, которые стоят у их столицы, это два десятка тысяч обученных регулярных войск, ударят по нашей столице. Вангорцы показали, что умеют воевать, хотя мне докладывали, что Вангор – колосс на глиняных ногах, толкни – и он рассыплется. Что делать будем, если эти войска перейдут перевал Малого хребта Снежных гор? До Илиры им три дня пути от границы.

– Разрешите внести ясность, ваше императорское величество. – Вперед выступил граф Урис Оринян, глава кабинета министров.

– Говорите, граф.

– Орки разоряют южные провинции, сжигают селения, угоняют людей. Зерно, что собрано, они сжигают или забирают себе. Юг – это житница империи, весной может случиться голод. Необходимо срочно принимать меры. Мое предложение не самое лучшее, но я не вижу другого выхода, как просить мира с Вангором.

– Мира? Ха! – воскликнул император. – Да этот пьяница и бабник разденет нас до нижнего белья, меньше трех миллионов илиров он не потребует. А еще надо расплатиться за его дядю Мазандара, будь он проклят, этот последователь империи.

– А если не отдать эти деньги, ваше императорское величество, мы потеряем неизмеримо больше, начнутся голодные бунты, провинции опять захотят обрести свою независимость, придется чем-то поступиться. Я предлагаю отправить королю Вангора извинения и представить дело так, что это старый Легатус выжил из ума и пошел войной, чтобы стать королем Вангора. Он организовал убийство Мазандара, и вы от него отрекаетесь. Мы выплатим контрибуцию в размере трех миллионов илиров, подарим табун скакунов, он любит наших коней, а за Мазандара нужно отдать княжество Чахдо. Родину его королевы вместе с городом.

– Что? – Император даже потерял дар речи от такого предложения.

– Все верно, – поддержал главу кабинета министр иностранных дел. – Это княжество разорено и обезлюдело, для его восстановления потребуются немалые средства – пусть их даст Меехир, а мы потом заберем его обратно, когда найдем удобный способ. Может быть, его жители обратятся к покровителю простого народа, императору Лигирийской империи, и тогда, чтобы защитить жизнь и честь народа, империя введет в княжество войска.

– Хм, – откашлялся император. – Неплохо звучит… Значит, мы отправляем послание мира Вангору, выплачиваем контрибуцию и отправляем войска на юг. Легатусу Генеральный штаб отправляет приказ отступить на территорию империи и напасть на орков с тыла. За Мазандара… М-м-м. Предложим Меехиру княжество на юге. Все верно? – спросил он.

– Все так, ваше величество. Только надо еще обвинить Легатуса в измене, но после того, как он поможет разбить орков, – добавил министр иностранных дел.

– Тогда каждый из вас пусть приготовит документ по своей линии. И генерал Оринян, приведите свои войска в боевую готовность и выступайте на юг. А вы, – император мстительно взглянул на молодого протеже императрицы, – отправляйтесь в ставку Легатуса и проследите за тем, чтобы он исполнил наш приказ. Затем арестуете его.

Императрица хотела что-то сказать, но, увидев опасный блеск в прищуренных глазах императора, захлопнула рот.

* * *

Высокие планы бытия

Хранитель Западного материка и прилегающих островов, Беота пребывала в раздражении и большом напряжении: мир, который создавали Рок и она, рушился на глазах. Она привыкла облекать дела в глобальные планы, искала среди смертных исполнителей ее воли и выстраивала цепочки событий, которые должны были через десятилетия дать нужный ей результат. Это была обычная практика детей Творца: неспешно, вдумчиво, с учетом возможных последствий выстраивать и укреплять свое влияние.

Молодой хранитель, назначенный Судьей на Степь по неведомой ей причине, был воплощением иной стратегии. Он действовал стремительно, не задумываясь о последствиях, словно сокрушительный, многоводный поток, сметающий все на своем пути. Беота не могла угнаться за ним. Он как таран разрушал все, к чему прикасался, но при этом оставался жив. Его гора, несмотря на все авантюры, росла. множилось количество поклонников, а сила его как хранителя увеличивалась с каждым днем.

Каждый день Беота отправлялась на другую сторону планеты и наблюдала за происходящими там процессами. Она видела невидимую борьбу Рока и Худжгарха за степь, где победы чередовались с поражениями. Увидела Столбы Рока и хищно усмехнулась. Рок попался в ловушку страсти к единоличной власти. Судья ему этого не простит, и значит, придет время, когда Худжгарх станет полноправным властителем всей степи. Это радовало и огорчало Беоту. Радовало, что молодой хранитель теснит Рока. Огорчало, что он слишком быстро набирает силу. Ей хотелось, чтобы оба хранителя в непрестанных схватках ослабляли друг друга. Рок планомерно тратил свою благодать, из чего Беота сделала вывод, что он готовится нанести решительный удар. Но где и чем? Продвижение Столбов в степи было остановлено на границе юга и центра степи, орки постепенно стали отказываться от принятия даров от этих Столбов, и около них в одиночестве скучали жрецы Рока.

Армия империи вторглась в Вангор, но была разбита. Ее остатки спешно отступали по перевалам Снежных гор, спасаясь бегством. Орки атаковали империю сразу по нескольким направлениям. Одна часть напала на имперскую армию в Вангоре с тыла, другая двинулась на запад к побережью, где находились склады армии, а основная часть орды направилась на южные провинции. Их действия были необычными. В этом Беота видела руку Худжгарха. Орки не штурмовали города, а словно саранча покрывали пространство, собирая людей из южных провинций и уводя их в степь. Она не могла понять замысел Худжгарха, но чувствовала, что он был.

Однако ее внимание привлекла другая угроза. В двух переходах от вангорской границы начала собираться армия орков в двадцать тысяч всадников. И она явно нацелилась не на Вангор. Беота внимательно изучила диспозицию, и ее сердце сжалось от тревоги.

– Они готовятся нанести удар в сердце империи, – прошептала она. – Худжгарх решил привести свой план в исполнение: захватить империю и возродить культ Творца. Неужели Рок этого не понимает и не видит? Почему войска империи не выдвигаются навстречу оркам? Ведь скоро может стать поздно.

Преодолевая лень и брезгливость от вмешательства в дела смертных, Беота продолжала изучать обстановку на континенте. И вот, наконец, с радостью она увидела: Рок решился и отправил войска навстречу оркам. Теперь пришло ее время напомнить о себе.

Обернувшись старухой, она направилась к главе ковена магов на их таинственном острове.

Старый архимаг пребывал в мрачном раздумье. На горизонте маячили события, которые могли как разрушить его мечты, так и вознести на вершину славы. Он знал о хранителях – загадочных существах, чьи пути сплетались с его судьбой. Архимаг жаждал разгадать тайну волшебного лабиринта, но все его попытки оставались тщетными.

В поисках вечной жизни он был готов рискнуть всем. Старуха, посланница могущественной богини Броты, обещала эликсир, способный продлить его дни. Ради этого он готов был вступить в борьбу с неизвестностью, надеясь, что его подвиг будет замечен Судьей и откроет врата в ряды избранных.

Его настроение слегка улучшилось, когда перед ним появилась старуха.

– Ну что? – нетерпеливо спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе. – Все готово к великой экспансии?

– Все готово, – ответила она хриплым, как шелест сухих веток, голосом. – Войска империи движутся в степь, как и было предначертано. Рок собрал почти все силы: регулярные части, дворянское ополчение и наемников. Илирия беззащитна и падет к твоим ногам, уважаемый магистр.

– Это все хорошо, но где мой эликсир? – вкрадчиво поинтересовался старик.

– Вот он, – Беота извлекла из глубин своего плаща хрустальный флакон, наполненный мерцающей желтой жидкостью. – Как только твои войска ступят на побережье, ты получишь его. И еще одна маленькая просьба от моей госпожи. На берегу залива, в предгорьях Старых гор, расположена база снабжения империи. Туданаправляются орки нового хранителя. Захвати ее, чтобы припасы не достались врагу.

– Сделаем. Сколько там орков?

– Около трех тысяч.

– М-м, три тысячи… Я отправлю туда тысячу воинов и пять звезд боевых магов. Они справятся.

– Когда ты сможешь вывести войска? – Беота пристально посмотрела на архимага, словно пытаясь проникнуть в его мысли.

– Послезавтра. Так и скажи своей госпоже: все готово.

– Я рада, – тихо произнесла старуха и исчезла, оставив за собой лишь эхо своих слов и аромат зеленых яблок…

* * *

Материнская планета. Поселок новичков

Утро для Штифтана началось с тревоги. Капрал, словно вестник дурных вестей, ворвался в его покои и приказал срочно собираться в дорогу. Прибыл транспорт с колонистами, и Штифтану предстояло в их сопровождении добраться до первого обжитого поселка.

Штифтан хотел возразить, убедить капрала, что произошла ошибка, что он еще не оправился от прошлого путешествия. Но вспомнив послание Вейса, он безмолвно начал собираться. На паек, который им принесли, он даже не взглянул. Зато демон, словно голодный хищник, мгновенно поглотил свою порцию и паек Штифтана. Его длинный язык скользнул по губам, оставляя влажный след.

– Ну что ж, пора в путь, – произнес демон с мрачной усмешкой. – Не бойся, крыса, – добавил он, глядя на Штифтана с лукавством. – Я понимаю, что ты среди нас главный, хоть и самый непутевый. Почему именно тебя назначили руководить, мне непонятно. Но мы с Мураной будем защищать тебя. Только не думай, что мы всегда будем вытаскивать тебя из передряг. Скорее уж съедим, чем позволим подвести нас и провалить задание.

Демон задумчиво посмотрел в потолок, словно обращаясь к невидимому собеседнику.

– Что за ад послал мне это задание и этого… этого человека? – пробормотал он, его голос дрожал от раздражения. – Прямо наваждение какое-то. Делать этого не хочу, но и отказаться не могу. Колдовство, да и только.

– Демон, – произнесла Мурана, – не бери в голову. Люди часто поступают непонятно. Вот меня создали для любви, а моей любовью никто не пользуется. То определили астрогатором, то теперь телохранительницей этого тела, которое даже само член поднять не может. Зато мы свободны и можем делать все, что захотим.

Она рассмеялась, и от ее смеха по спине Штифтана пробежали мурашки. Он был растерян, испуган и зол.

– Красавчик, ты готов? – спросила она, внимательно оглядев его. Затем проверила его мешок и сунула ему в руки. Сама же переоделась в потрепанный, но прочный комбинезон, состоящий из частей разных комплектов. Демон последовал ее примеру.

Вскоре их вывели в коридор, вытолкали за дверь и указали направление. Дверь за ними с шумом захлопнулась, отрезая Штифтана от внешнего мира и надежд на то, что все когда-нибудь наладится. Но ничего не наладилось. Он ссутулился и, не оглядываясь на своих спутников, направился к воротам космодрома. Толпа колонистов хлынула из транспортника, и вскоре они растворились в ней. Мурана шла рядом со Штифтаном, ее взгляд был настороженным и цепким. Демон же двигался, словно погруженный в безразличие.

Среди толпы выделялся высокий крепкий мужчина, окруженный группой людей, несколько раз он бросал взгляды на Мурану. Наконец он догнал ее и положил руку на плечо.

– Эй, крошка, – попытался он остановить ее, но она лишь ускорила шаг. – Да подожди ты! – рявкнул здоровяк, хватая ее за руку. – Я хочу поговорить. Ты знаешь, что тебя там ждет? – Он кивнул в сторону горизонта.

– Знаю, – ответила Мурана, не сбавляя шага.

– Так бросай этого недоноска, он сдохнет в первый же день, и пошли с нами в банду.

Мурана обернулась, окинула взглядом его спутников и улыбнулась.

– Я Мурана. А тебя как зовут?

– Зови меня Бык.

– Ты не бык, парень. Ты пока крыса, и имя еще заслужить нужно. Иди со мной, и я дам тебе его.

– Что? – Здоровяк не столько разозлился, сколько удивился. Он сжал ее плечо пальцами. Мурана схватила его руку и сжала в ответ. – Ой, больно! Отпусти! – не выдержав, заорал он.

– Будешь меня слушать – отпущу. Ты здесь первым сдохнешь, а со мной у тебя есть шанс выжить, – процедила она сквозь зубы.

– Буду, буду! Только отпусти! – заорал парень. Мурана отпустила его руку, и он, замахнувшись, попытался ударить ее по лицу. Но Мурана перехватила его руку в воздухе и снова сжала. Послышался хруст ломающихся костей, и здоровяк рухнул на колени, крича от боли.

– Вы, – Мурана кивнула в сторону его спутников, – пойдете ко мне в банду?

– Пойдем! – хором ответили они.

– Тогда поднимите этого. Он еще пригодится, – затем она мило улыбнулась и добавила, потупив взгляд: – Я люблю вас, мальчики.

От этих слов все, кто был рядом, замерли, словно окаменев. Вокруг нее и Штифтана образовалось пустое пространство.

Демон, не обращая внимания на происходящее, пошел вперед и поравнялся с полноватым молодым парнем.

– Ты первый раз тут? – спросил демон, окинув его оценивающим взглядом.

Парень, тяжело дыша и обливаясь потом, кивнул.

– Как и все, – невозмутимо констатировал демон. Он облизнулся и добавил: – Я тебя съем, моя пышечка.

Парень, словно под ударом кнута, отскочил в сторону и попытался затеряться в толпе.

– Я тебя найду! – крикнул демон, разразившись громким смехом. – Какие же эти хуманы слабые, – проворчал он, уверенно продолжая свой путь.

Ветер взметнул пыль, засыпая новоприбывших колонистов. Мурана и ее спутник, демон, натянули маски, скрывая лица. Штифтан, погруженный в свои мысли, брел вперед, кашляя и не замечая ничего вокруг. Мурана резко остановилась, схватила его за плечо и отвесила звонкую пощечину. Штифтан дернулся, но она удержала его, глядя в глаза с холодной угрозой.

– Подберись, Красавчик, – тихо, но твердо произнесла она. – Надень маску и продолжай путь. Если сдашься или начнешь выделываться, получишь еще.

Штифтан молча подчинился, хотя в его глазах читалась злость. Он натянул маску и, то и дело оглядываясь на Мурану, двинулся вперед. Вокруг них шли другие колонисты, крепкие мужчины, которые одобрительно поглядывали на новую предводительницу. Ее разномастная одежда выделялась среди их костюмов, подчеркивая ее независимость и опытность.

Ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Над головами, на кривых ветвях деревьев, сидели вороны, наблюдая за новоприбывшими и каркая, словно насмехаясь над ними. За холмом показался поселок, окруженный бетонным забором. Толпа обошла чахлую рощу у озера и вышла к воротам, где стоял человек с арбалетом за спиной и кинжалом на поясе. В руках он держал дубину, поигрывая ею. Его цепкий взгляд оценивающе скользил по лицам новичков. Над головой висела выцветшая вывеска с надписью «Добро пожаловать».

У Штифтана сработала нейросеть, предупреждая об опасности.

«Помощник шерифа, господин Вейча. Будь с ним вежлив и приветлив», – раздался тихий голос в его голове. Штифтан подобрался, стараясь не смотреть на местного начальника. Тот, пропуская колонистов, с усмешкой осматривал прибывших. Женщин было мало, и взгляд Вейчи сразу остановился на Муране. Он указал на нее дубиной и произнес:

– Красотка, иди сюда.

Мурана не раздумывая сменила направление и, улыбаясь, подошла к нему.

– Что угодно господину? – спросила она, стараясь выглядеть покорной.

– Ты выглядишь не как мясо, и твой спутник тоже. Откуда вы?

– Из Закрытого сектора, господин, – ответила Мурана и обворожительно улыбнулась.

– М-м, это где? – спросил Вейча, прищурившись.

– Далеко, – неопределенно кивнула Мурана.

– Что за мир, в котором ты промышляла? Не развит?

– Развит, господин, но не очень.

– Из новых колоний, наверное, да? – кивнул Вейча, продолжая разглядывать ее. – А эти?

– Они со мной. Тот дохляк – мой брат, а тот красномордый – мой подельник, – спокойно ответила Мурана.

– И чем вы занимались у себя?

– Я спала с богатыми, а подельник их убивал, мой брат продавал краденое, – с легкой усмешкой произнесла Мурана.

– О-о, так вы ребята с опытом, – одобрительно воскликнул Вейча. – Найди меня в трактире, поняла?

– Конечно, господин, – охотно согласилась Мурана. – Вы такой сильный.

– Иди, иди, – Вейча кивнул в сторону поселка.

Мурана догнала свою группу. Ей неведомы были чувства людей, их страхи и волнение. У нее была цель, и она к ней шла.

– Это помощник шерифа, господин Вейча, – тихо сказала она, обращаясь к своим спутникам.

– Мы знаем, – ответил демон. – Завяжи с ним знакомство, пригодится на первых порах.

– Уже завязала, – прошептала Мурана, ее глаза сверкнули. – Он пригласил меня в трактир.

– Очень хорошо, – кивнул демон. – Очнись, крыса, и хватит спать на ходу, – он толкнул Штифтана в спину.

Штифтан от толчка пробежал несколько шагов вперед и злобно оглянулся.

– Еще раз тронешь меня, прибью, – прошипел он.

– Вот-вот, давай злись, – довольно произнес демон. – Глядишь, и дона из тебя сделаем, – он беззаботно рассмеялся.

Толпа колонистов быстро разошлась по поселку, оставив Мурану и ее спутников стоять у ворот. Мурана повернулась к ним.

– Слушайте меня, – ее голос был сухим и властным. – Тут не воровать и не дебоширить, быстро на арену пойдете. Идите, погуляйте, – прогнала она колонистов. Они остались втроем. – Ты, Демон, первым выйдешь на арену, – определила порядок Мурана, – потом, может, красавчик, потом я. Мы должны стать донами.

Штифтан удивленно посмотрел на нее.

– Ты чего раскомандовалась? – спросил он.

– Я не командую, это такая установка на выживание, – ответила Мурана.

– Я знаю, что это, – буркнул Штифтан.

– Тогда заглохни, крыса, – оборвал его демон. – Ты сопли жуешь, вот ей и приходится брать на себя управление группой.

– Всё, разошлись. Вечером встречаемся в трактире, – разогнала их Мурана. – Красавчик, ты со мной, – непреклонным тоном приказала она.

– Он – крыса, – бросил демон и ушел, оставив Штифтана и Мурану наедине.

– Пойдем, осмотримся, – тихо позвала она Штифтана. – Ты по легенде мой немощный брат, так и держись. Не спорь и не кичись, на тебя мало кто обратит внимание. Наша первая точка в семидесяти километрах отсюда. Проживем здесь пару дней, может, неделю. Победим на арене и двинемся дальше. Нам нужно зарекомендовать себя, чтобы не лезли разные ничтожества.

Штифтан кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он уже почти пришел в себя, опыт, полученный в пустыне Инферно, вновь пробуждал в нем инстинкты бойца. Ему нужно выжить, добраться до Вейса, а потом он найдет способ отомстить.

Идея мести пришла к нему постепенно, вместе с осознанием предательства Вейса. Он спас его, а тот подставил, отправив подальше, чтобы он не проговорился.

«Старый перестраховщик», – с ненавистью думал Штифтан. Чем больше он размышлял о превратностях судьбы, тем яснее понимал: Вейс просто использовал его, а он все равно был обречен. Слишком много знал, поэтому Вейс отправил его в Закрытый сектор, оставив без прикрытия. Там он выжил, даже встретил Духа, но ошибся в приоритетах. Проявил ненужную верность, за что и поплатился. Все могло сложиться иначе, пойди он на условия Духа…

В задумчивости они обошли блошиный рынок, наполненный старинными вещами. Штифтан заметил старые батареи и кивнул на них Муране.

– Можешь подзарядить? – спросил он.

– Конечно, – ответила она, и в ее глазах мелькнула искра решимости.

– Тогда купи, – сказал он.

Мурана без колебаний начала торговаться с продавцом. Торговец, мужчина с изъеденным оспинами лицом, презрительно посмотрел на нее.

– Ты крыса, как ты смеешь торговаться? – грубо спросил он.

Но Мурана не отступила.

– Я не крыса, а Красотка, спроси у господина Вейчи. Если будешь оскорблять благородных дам, я пожалуюсь, что ты украл наши батареи. Он подтвердит, – ответила она, указывая на Штифтана. Тот согласно кивнул.

Торговец, почувствовав опасность, быстро сменил тон.

– Хорошо, хорошо, пусть будет по-вашему, – поспешно согласился он.

– Вот это правильно, – улыбнулась Мурана и назвала меньшую сумму, чем та, которую предлагала раньше. – Меняю на эти ботинки, – сказала она, вытаскивая истоптанные ботинки десантника.

Штифтан, удивленный, подумал, что она могла украсть их на космодроме, но потом присмотрелся и понял – они были из мусорной корзины в их комнате. Кто-то выбросил, а она подобрала. Торговец скривился, но кивнул. Забрав десять пустых аккумуляторов, они ушли. Их путь лежал через лавки. Мурана быстро зарядила батареи и подошла к лавке, где торговала женщина.

– Привет, хозяйка, – сказала она. – Дохляка купишь на время? Вот этого? – добавила она, указывая на Штифтана.

Дородная женщина оглядела его.

– За сколько продаешь? На неделю?

– Да. Двадцать серебряных монет, – ответила Мурана.

– Он того не стоит.

– А ты проверь. Если докажешь, что не стоит, отдашь половину. Идет?

– Идет, – весело рассмеялась торговка. – Еще что есть на продажу?

– Есть почти новые аккумуляторы, заряд девяносто процентов. Десять штук, – ответила Мурана, доставая аккумуляторы из мешка.

– Сколько просишь? – приценилась женщина.

– По два серебряка за каждый, – ответила Мурана.

– Беру, – не торгуясь, ответила женщина. – Меня Каррера зовут, если что еще будет, заходи.

– Меня Красотка зовут, – представилась Мурана. – Красавчик, ты продан на неделю, будешь ублажать мидеру.

Штифтан очнулся и удивленно посмотрел на Мурану.

– Чего? – попытался возмутиться он, но ее взгляд придавил его.

– Придушу, – тихо прошептала она ему на ухо, обнимая его и прижимая к себе. – Делай, что говорю.

Штифтан понял, что ему не отвертеться. Сделка была совершена, и если он откажется, то попадет на арену, к чему он еще не был готов.

«Это я тебе тоже припомню, Вейс», – подумал он, слабо улыбнувшись.

– Заходи, красавчик, – позвала его женщина и, схватив за руку, потащила внутрь лавки. Она закрыла ее, опустила створку и оглянулась на равнодушно стоящего Штифтана. – Что встал как столб? – проворковала она и скинула свой сарафан, показав полные бедра и лохматый лобок. – Раздевайся, я люблю чистых.

Штифтан безропотно разделся и направился к кровати, стоявшей в углу комнаты. Ему было безразлично, что произойдет дальше. Ради своей мести он готов был вынести любые испытания и выжить назло Вейсу.

* * *

Мурана обнаружила демона у клеток с рабынями. Он с интересом рассматривал девушек, прицокивая языком.

– О чем ты так забавно цокаешь? – спросила Мурана. – Тебе нравятся эти рабыни?

– Они действительно прекрасны! – С этими словами демон снова зацокал языком. – Беловолосые, бесхвостые и без рогов.

Хозяин живого товара услышал, как тот хвалит его товар, и не стал прогонять. Демон решительно направился к нему.

– Хозяин, я могу выгодно продать твой товар! Ты заплатишь мне за эту работу? – предложил он.

Толстяк удивленно посмотрел на него, затем усмехнулся:

– Я заплачу тебе с каждого проданного раба по серебряку, если ты сможешь продать дороже, чем мой продавец.

– Отлично! – потер руки демон и, обернувшись, махнул рукой: – Иди, Мурана, не мешай.

– Я хочу посмотреть, – ответила она и устроилась в тени клеток, в стороне от них.

Покупатели приходили нечасто, но это были состоятельные клиенты. Демон зорко высматривал потенциальных покупателей. Он был магом, и некоторые его способности остались при нем. В его теле находился камень-накопитель, который позволял сохранять запасы колдовской энергии.

Он равнодушно пропустил троих покупателей, которых безуспешно обхаживал продавец, но увидев худого старика в окружении двух телохранителей, поспешил к нему. Демон применил заклинание обаяния и начал расхваливать товар. Старик выслушал его и подошел к клетке.

– Сколько? – спросил он, указывая на блондинку с грязными волосами.

– Пять серебряных монет, господин… – начал было продавец, но демон возмущенно воскликнул:

– За эту прекрасную деву с белыми волосами, которую благословил сам бог райских наслаждений, ты просишь всего пять серебряных монет? Да знаешь ли ты все ее достоинства, ничтожный? – Он говорил так горячо, что продавец в страхе попятился. – Не слушайте, господин, этого глупого люда, он ничего не понимает в женщинах. Я вам расскажу, что она может, – и начал нашептывать старику на ухо.

Старик хихикал и кивал.

– Хорошо, я беру ее за десять серебряных монет, – важно произнес он наконец. – Развяжи эту лань, – потирая руки, приказал старик и, быстро расплатившись, увел товар с собой.

Хозяин, ошеломленный такой торговлей, подошел к демону.

– Что ты ему сказал? – спросил он. – Не придет ли он обратно требовать свои деньги?

– Не придет, я честно рассказал этому старцу о ее достоинствах. Я говорю только правду. Я много лет торговал рабами и знаю, как их продавать. Он, – демон указал на продавца, – не знает их скрытых способностей, а я вижу, – ответил демон.

– Я беру тебя в продавцы! – воскликнул работорговец.

– Я поторгую у тебя неделю, – кивнул демон. – С тебя кров, еда и серебряк с каждого проданного раба.

– Идет, – ударил по рукам работорговец.

Мурана поднялась и ушла, у нее были свои планы. Она собрала себе гарем из крепких мужчин и не желала их отпускать.

Вечером она нашла свою банду в трактире, где они пропивали последние крохи своего имущества. Мурана не стала их ругать, а лишь молча положила на стол две серебряных монетки и заказала еду и выпивку для всех.

– Мне не нужно, – тихо сказала она официанту в грязном, когда-то белом фартуке. Затем обвела взглядом примолкших парней. – Я сняла отдельный номер в гостинице. Там будем жить все вместе.

Бандиты переглянулись, удивленные ее словами.

– Откуда у тебя деньги? – спросил здоровяк с плохо забинтованной рукой.

– Заработала, – ответила она спокойно, и в ее глазах мелькнул странный огонек. – Продала брата, – добавила она, и бандиты притихли, чувствуя в ее словах скрытую угрозу.

– А где краснорожий? – подозрительно спросил здоровяк.

– Он торгует рабами, нашел работу. О них не беспокойтесь. Ты, – она посмотрела на здоровяка. – Если ублажишь меня сегодня ночью, я заплачу за лечение твоей руки.

– Да мы все тебя ублажим, – пьяно усмехнулся один из мужчин.

– Я на это надеюсь, – кивнула Мурана, и за столом снова повисла тишина.

– Ты ненормальная? – тихо спросил здоровяк. Мурана подняла голову и ответила:

– Нет, я создана для любви.

– Ну на хрен, – выругался здоровяк. – Я не участвую, парни. Она сумасшедшая.

– Заплати монеты за себя и иди, иначе отправишься на арену.

– Уж лучше на арену, чем спать с тобой.

– Ты сам так решил, – произнесла Мурана. – Если кто из вас откажется со мной разделить любовь, то я найду его и убью на арене.

За столом снова повисла тишина.

– Так ты хочешь на арену? – спросила Мурана, и здоровяк отрицательно покачал головой.

– Идите в комнату, вот ключи, – она отдала ему ключ с номером и выпроводила свою банду из трактира.

Она увидела входящего в трактир Вейчу и улыбнулась ему.

– Это кто? – спросил Вейча, садясь.

– Крысы, – ответила Мурана. – Прибились.

– Твоя банда? – Мурана кивнула. – Я так и понял, но здесь в поселке не шалите.

– Я знаю. Пошли, будешь любить меня.

– И что, ничего не выпьешь? – смеясь над ее простотой, спросил Вейча.

– Нет.

– Ну пошли, – и он отвел ее в закуток, где занимался амурными делами с женщинами, которые были ему должны.

Вышел он оттуда через час, усталый, пьяный и обескураженный: такого темперамента он никогда не встречал. «Да она помешанная», – решил он и быстро покинул трактир.

Мурана, получив свое, пришла в комнату. В центре комнаты на полу сидели восемь мужчин.

– Время заниматься любовью, – тихо проговорила она.

– У тебя щека испачкана, – брезгливо произнес здоровяк. Мурана ладонью вытерла щеку, на которой осталось семя Вейчи, и слизнула его.

– Ты первый, – ткнула она пальцем в здоровяка. – Полюбишь меня, я вылечу твою руку, и ты получишь себе имя.

– А ты его уже получила? – набычился здоровяк.

– Получила. Целых два. Красотка и Потаскуха. Какое тебе больше нравится?

Здоровяк не ответил, он обреченно обвел глазами притихших товарищей и стал раздеваться.

* * *

Снежные горы. Ставка Кирсан олы

Ночи в Снежных горах суровы даже летом, а зимой дуют ледяные ветра, метет поземка и температура опускается до самых низких показателей. Но в шатре Кирсана, созданном дворфами по его личному заказу, всегда царили уют и тепло. Внутри, потрескивая поленьями, горела походная печь, а стены были укрыты множеством охранных заклятий. У входа в шатер дремал телохранитель, а снаружи несли караул рейдеры. Однако даже за этой надежной защитой начальник тайной стражи Великого леса не мог обрести покой. Его мучили кошмары, и он часто просыпался в холодном поту, долго ворочался, прежде чем вновь погрузиться в тревожный сон.

В очередной раз его разбудило внезапное чувство опасности, словно рядом кто-то был. Кирсан открыл глаза и увидел тень, склонившуюся над спящим телохранителем. Он не был героем, он был трусом, окруженным отрядом телохранителей и тремя пятерками рейдеров, но именно эта уверенность в своей безопасности и заставляла его сердце сжиматься от страха. Тень подняла голову, и Кирсан увидел красные глаза, смотрящие прямо на него.

Потрясенный и напуганный, он попытался создать заклинание атаки, но плетения рассыпались под одеялом. Он забыл про свои амулеты, а тень внезапно взмахнула крыльями и исчезла. Кирсан вскочил, вспомнив про амулет огненных шаров. Громко закричав, он призвал охрану.

– Охрана! На помощь!.. Охрана, ко мне!

Некоторое время ничего не происходило, и паника стала заполнять сознание всесильного брата великого князя. Она цепкими корявыми руками охватила его разум, рисуя в воображении картины предательства и смерти. Дрожа всем телом, Кирсан сжался, готовясь защищать свою жизнь, и когда полог шатра отлетел в сторону, Кирсан, не раздумывая, выпустил огненный шар. Вошедших смело ураганом пламени, а его отбросило к противоположной стене. Шатер устоял, но внутри бушевало пламя опрокинутой печи, и дрова падали на Кирсана и его постель. Он отчаянно махал руками, но только усиливал огонь.

Лагерь взорвался криками, сигналами тревоги и топотом ног. Почти беспамятного Кирсана вытащили из шатра и занесли в палатку мага. Тот зажег светляк, а Кирсан, бешено вращая глазами, мычал и указывал на вход. Он тыкал пальцем, силясь что-то сказать, но из его рта раздавалось лишь невнятное мычание.

– Что с вами произошло? – спросил маг, растерянно заморгав.

– Ты не видишь, на нас напали! – крикнул один из охранников. – Лечи его высочество!

Маг начал накладывать исцеляющие заклинания, дрожащими руками вытаскивая эликсир и давая его выпить Кирсан оле. Вскоре Кирсан начал успокаиваться.

– Я останусь здесь, – сказал он, немного придя в себя. – Ты тоже, – приказал он магу. – Остальные пошли вон. Найдите того, кто пробрался в мой шатер, и допросите охрану. Среди них предатель…

– Никто вас не предавал, ваше высочество, – ответил начальник охраны. – Их всех убили. Одних иссушили, других сожгли огненным шаром. Вы кого-то видели?

– Да, но, возможно, мне показалось… Или нет, не показалось, – ответил Кирсан, дрожа.

– Тут был враг, – пояснил начальник охраны. Он убивает странно, вытягивая всю кровь из жертвы. Скажите, кого вы видели?

– Существо с крыльями и красными глазами, – ответил Кирсан, глядя на мага. – Большой такой… Ты понимаешь, что это может быть?

– Нет, ваше высочество, но я посмотрю в магических книгах. Думаю, это призванное существо. Кто-то сумел вызвать тварь из другого мира и привязать ее к этому месту. Нужно поменять место расположения ставки. Призванные существа обычно не покидают ареал своего обитания, их привязывает якорь призыва.

Окруженный охраной, Кирсан начал успокаиваться и мыслить логически.

– Ты прав, маг. Нужно уходить из этого гиблого места. Передайте командующему, что мы уходим. Найдите мне поселок снежных эльфаров, только чтобы он был пуст.

Начальник охраны поклонился и вышел, оставив Кирсана в тишине. В свете светляка тот начал обдумывать свои дальнейшие действия, понимая, что ему предстоит покинуть это место, где его преследовали кошмары и неизвестная угроза.

Кирсан ола выбрал для своей ставки укромный уголок в небольшом поселке, принадлежащем одному из Младших Домов. Место было защищено от ветров, располагалось на перекрестке второстепенных дорог, но вдали от оживленного тракта, что тянулся с востока на запад. В живописной долине у озера, где раскинулись старые ивы, видевшие множество перемен.

Но Кирсан не стал останавливаться во дворце главы Дома. Он предпочел казарму стражи, где в подвале находилась тюрьма. Это место казалось ему самым безопасным: единственный вход и плотная охрана в коридорах. Ни один маг, ни один враг не смог бы проникнуть в его новые покои.

Весь день Кирсан провел над картой, обдумывая свои дальнейшие шаги. Его агенты, отправленные с предателем Манру-илом, сообщали о бурном развитии событий. Манру-ил собрал значительные силы и намеревался идти на столицу. У него было несколько верных последователей, готовых предать свой народ ради должностей в новом правительстве и возможности грабить остальных.

Кирсан презрительно морщился, читая эти донесения. Его войска не шли к столице – они накапливали силы для удара по Западному перевалу. Он ждал подхода союзников из Леса, чтобы окружить защитников столицы с двух сторон. Кирсан был уверен, что слаженного удара они не выдержат и последний оплот сопротивления снежных эльфаров падет.

За годы тайной работы его агенты смогли посеять семена вражды среди снежных эльфаров, разделить их на враждующие лагеря. Сейчас Кирсан пожинал плоды своих усилий – Дома падали к его ногам, словно спелые плоды. Еще немного, и независимость Снежного княжества будет уничтожена. Само слово «княжество» исчезнет из названий земель, а Снежные горы станут лишь горной провинцией Леса, управляемой верными Лесу снежными эльфарами. Разделяй и властвуй – этот принцип всегда был эффективным оружием Вечного леса против его врагов. Кирсан мечтал о времени, когда слава Леса затмит славу людских государств, и все они склонятся перед первородными детьми Творца. Об орках он старался не думать.

В подвале было жарко. Кирсан снял мундир и позвал адъютанта, чтобы тот принес ему воды. Но никто не отозвался. Раздраженный, он поднялся из-за стола и подошел к двери. Открыв ее, он остановился на пороге. Его адъютант лежал на полу высохшей мумией. На желтом лице когда-то молодого красивого эльфара застыла посмертная маска счастья. Он умер с улыбкой на устах. А то, что эльфар был мертв, у Кирсана не вызывало сомнений. Кирсан ола словно наткнулся на невидимую стену. Мучительно заломило в висках, давление подскочило. Он захлопнул дверь и задвинул задвижку. Страх вернулся, сдавив его грудь ледяными тисками. Паника накатывала, как тяжелая волна, поднятая бурей и обрушившаяся на него с высоты. Ему стало трудно дышать, холодный пот выступил на лбу. В отчаянии он закричал:

– На помощь! Спасите меня!..

Он кричал долго, пока в дверь не начали стучать и звать. Но Кирсан ола не слушал, продолжая кричать. С другой стороны двери раздались тяжелые удары, как будто в дверь били чем-то тяжелым. Кирсан ола создал воздушный кулак и выпустил его в дверь. Могучая волна сжатого воздуха выбила дверь, смела охрану, а он выпустил в коридор огненный шар. Вспышка ослепила его, и он рухнул за стол. Крики боли и ужаса заполнили все пространство небольшой тюрьмы. Так прошло некоторое время, затем раздался топот ног. Вскоре его нашел начальник охраны. Он осторожно поднял дрожащего и подвывающего Кирсана. Брат великого князя перешагивал через тела, скуля и плача от пережитого страха. Его вывели из подземелий и поместили в походный лазарет. Маг погрузил его в сон.

– Что опять случилось с его высочеством? – спросил личный лекарь и маг Кирсана.

– Похоже, он сходит с ума, – ответил начальник охраны. – Он убил пятерых охранников и своего адъютанта. Ему что-то мерещится, и он стреляет огненными шарами. Мне страшно к нему подходить. Не знаю, что делать.

Маг задумался и тихо прошептал:

– Нужно отправить доклад великому князю.

– Ты с ума сошел? Меня первым казнят! – возразил начальник охраны. – Ты предлагаешь мне самоубийство.

Маг пожал плечами и отвернулся.

Глава 10

Мир Теллурии Сардор

Ветер, дующий с гор, был свеж и прохладен, как дыхание древних сказочных лесов. Небо без единого облачка простиралось над миром, словно бескрайний океан, отражающий лазурь небес. Высокая трава вокруг кареты шелестела под легким прикосновением ветра, а воздух был наполнен нежным щебетом птиц, словно они приветствовали путников. Безмятежная картина райского уголка могла расслабить любого, но не Прокса.

Прокс чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Напряжение охватило его, и он стал незаметно осматриваться.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что снова забыл использовать свою нейросеть полевого агента. Жизнь в теле демона и скрава давали о себе знать, а магические возможности хранителя Преддверия заменяли ему способности агента и превосходили их кратно. Пока он с досадой ругал себя за оплошность, тишину разорвал смех, и голос, полный насмешки, прозвучал за его спиной:

– Кто это у нас такой смелый? Кто осмелился проникнуть в пределы обители Манувара?

Прокс не торопился отвечать. Он знал, что если не напали сразу, то торопиться не стоит. Не стоит показывать незнакомцам страх и суету. Он не спеша обернулся.

Из полуразрушенного сарая вышел человек. Его длинная сизая борода струилась по груди, а глаза, глубокие и проницательные, впивались в незваных гостей. Он сложил руки на груди, словно пытаясь скрыть в них силу, и медленно приблизился. Из сарая начали выходить другие люди. Они были одеты в простую крестьянскую одежду, их лица скрывали бороды, и трудно было определить, сколько им лет. Вооруженные дубинами и луками, они окружили карету, словно стая волков, готовых наброситься на добычу.

– Мы не боимся, – ответил Прокс с улыбкой, хотя в его голосе не было и тени веселья. – Мы пришли по делу. Хотим пробраться в родовой замок Манувара.

Сизобородый даже удивился дерзости незнакомца. Он окинул Прокса взглядом, в котором читались удивление и настороженность.

– И как же ты собираешься это сделать? – спросил он, его голос был спокоен, но в нем слышались ледяные нотки.

Прокс окинул взглядом незнакомца и его банду. В его глазах блеснула искра уверенности.

– Думаю, вы мне в этом поможете, – ответил он тихо, но твердо. – Вход в замок охраняют, а мне нужно попасть туда незаметно.

Сизобородый нахмурился, его брови сошлись на переносице.

– Ты не ответил на мой вопрос, – произнес он жестко. – Кто ты и что ты здесь ищешь?

– Я человек из пророчества, – ответил Прокс спокойно, но в его голосе звучала непоколебимая убежденность. – Я ищу способ убрать псов, что охраняют замок правителя.

Сизобородый отшатнулся, словно от удара. Его рот приоткрылся от удивления.

– Ты… человек из пророчества? – переспросил он хрипло.

– Да, – ответил Прокс, – так сказал Манувар.

– Ты видел Манувара?.. – Сизобородый оглядел Прокса с головы до ног, его глаза горели странным огнем.

– Как тебя, – ответил Прокс.

– И как он выглядит?

– Молодой парень, одет богато, но безвкусно. Я ему подсказал, как поменять его наряд. Но он меня не понял. При следующей нашей встрече он поменял только цвета одежды.

Сизобородый усмехнулся.

– Это точно он, – произнес он тихо, почти про себя. – Манувар никогда не мог со вкусом одеваться, так говорил мой отец, а ему – его отец. Из ныне живущих никто не видел и не знал Манувара. Мы ждали тебя, человек из пророчества, много веков мы ждали твоего прихода. Я – потомок секретаря Манувара, и он завещал нам ждать того, кто придет сюда, чтобы помочь очистить нашу землю от демонов и вернуть Манувара.

Прокс посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом.

– Ты так легко мне поверил? – спросил он без тени улыбки.

Сизобородый покивал головой, его взгляд был полон решимости.

– Да, потому что никто не видел Манувара после его изгнания. И ты рассказал о нем то, что мне рассказывал мой отец, а ему его отец. Тому… В общем, это ключевое слово – безвкусица в одежде. Это отличительный знак нашего господина. Проходи в дом, человек из пророчества. Нам предстоит о многом поговорить.

– А что с моими спутниками? – уточнил Прокс.

– Не волнуйся, с ними все будет в порядке. Мы накормим их и не заставим ждать долго. Ты ведь торопишься?

– Не тороплюсь, потомок секретаря, – ответил Прокс, и его голос прозвучал слегка насмешливо. – Кто торопится тот роет себе могилу.

Сизобородый подобрался и расправил грудь.

– Меня зовут Левий, – представился он, его глаза сверкнули радостным торжеством. Он сделал шаг вперед и крепко пожал руку Проксу, затем указал на постоялый двор. – Пошли, – позвал он за собой гостя.

Прокс последовал за ним, но тут вмешалась Исидора.

– А как же я? – воскликнула она, ее голос дрожал от обиды.

Левий обернулся и внимательно посмотрел на нее.

– А это кто? – спросил он.

– Это служанка, – ответил Прокс. Левий покачал головой.

– Не похоже, – произнес он, прищурился и внимательно окинул взглядом девушку. – Она чем-то напоминает Генриетту, нынешнюю властительницу.

– Так и есть, – кивнул Прокс. – Это ее сестра, которую она упекла в тюрьму. И меня, кстати, тоже. Мы с ней бежали и в подземелье под дворцом встретили Манувара. Но перед этим крошку сильно мучили. Он же бог тьмы и боли.

Прокс чувствовал, что попал туда, куда нужно. Это не ловушка и не засада. Эти люди столетиями выживали в трущобах заброшенных поселков, ожидая человека из пророчества. Их служение долгу вызывало уважение.

– И она твоя служанка, Прокс? – удивился Левий.

– Это маскировка. По дороге нас искали, и у стражников был ее портрет.

Левий молча кивнул и первым вошел в дом. Снаружи здание казалось разваливающимся, и внутри царило запустение. Левий отодвинул дверцу шкафа, за которой оказалась еще одна дверка, скрытая за пыльным хламом. Он пригнулся и вошел в образовавшееся отверстие. Прокс последовал за ним.

Комната, куда они попали, разительно отличалась от той, что была за шкафом. Здесь было чисто убрано, на полу расстелены коврики. Их встретила немолодая, опрятно одетая женщина в старомодной одежде.

– Это кто, Левий? – нахмурившись, спросила она, разглядывая Прокса.

– Это спасение, Эльза. Пришел человек из пророчества, – ответил Левий.

Женщина поджала губы и недоверчиво посмотрела на Прокса.

– И ты, старый дуралей, ему поверил? Сколько их приходило…

– Этот не такой, – остановил ее Левий. – Накрой стол, нам надо поговорить.

Эльза недовольно скривилась, но ушла в соседнюю комнату.

– И что, много приходило людей из пророчества? – поинтересовался Прокс.

– Да, почитай, каждый год приходили агенты Генриетты, – ответил Левий. – Но мы их быстро раскалывали, а потом закапывали.

– И что, стражники не знают, что здесь живете вы? – спросил Прокс.

– Как не знают? Знают, – отмахнулся Левий. – Тут много люда осталось, что прячется по развалинам и лесам. Многие ушли и прячутся в горных пещерах. Нам мир противен, и мы отдалились от царившей в нем мерзости. – И с гордостью добавил: – Сами себя всем обеспечиваем. Иногда солдаты напьются и идут искать наших баб, но обратно они не возвращаются. И облавы пытались делать, только все тщетно. Мы научились скрываться.

Левий пригласил Прокса сесть за стол и сам опустился на стул. Его жена принесла закуски и вино, но Прокс пить отказался, а Левий с улыбкой налил себе и сделал глоток.

– Теперь слушай меня, человек из пророчества. В замке есть тайный ход, скрытый за водопадом. Мы проведем вас тайными тропами, и вы окажетесь за падающей водой. Пойдешь один или возьмешь своих спутников? – уточнил Левий.

– Все трое, – решительно ответил Прокс.

– Ясно. Но знай, что выше по туннелю стоит застава кобольдов. Дальше их поселок – там еще опаснее. Они питаются людьми, и мы скармливали им стражников. – Он тихо хихикнул.

– В замке Генриетты тоже были кобольды. Но я нашел с ними общий язык, – ответил Прокс.

– О-о! – удивленно протянул Левий. – Тогда все пойдет иначе. Мы планировали скормить им стариков, чтобы ты смог пройти.

– Не нужно, пусть живут, – нахмурился Прокс. – Но я не знаю, что искать: свиток, книгу или амулет, способный отправить псов обратно в их мир.

– Я дам тебе подсказку, Прокс. – Левий наклонился к нему. – Это знаю только я, и перед смертью передал бы своему сыну.

Прокс пригнулся ближе. Левий вытащил из-за пазухи большой ключ и протянул его.

– Это ключ от сундука в библиотеке. В нем то, что тебе нужно.

Прокс задумчиво повертел ключ в руках и с сомнением произнес:

– Странно все это. Ключ, сундук… А Манувар не знал, как прогнать псов, и прямо об этом сказал.

– Он и не должен был знать. Это узнал мой предок. Здесь он встретил умирающего мага, сражавшегося с демонами и проигравшего. Тогда родилось это пророчество.

– И как умер тот маг? – нахмурился Прокс.

– Его схватила стража и казнила. Вот как. Но он успел передать тайные знания. Вот.

Прокс склонил голову.

– Сколько стражников в замке?

– Двадцать, но они на стенах, внутрь им вход запрещен. Замок пуст и даже не разграблен. Чары, наверное.

Прокс задумался и стал собираться. Потом остановил Левия.

– Постой, Левий. А где искать этот сундук? Он что, на виду?

– Не знаю, но ключ должен указать путь.

– Как?

– Не знаю, Прокс. Я всего лишь хранитель ключа.

– Ладно, – скрывая вздох недовольства произнес Прокс, – покажи этот ход.

– Пошли, – ответил тот, вскочив, словно юноша.

Жена Левия насмешливо посмотрела им вслед, а затем исчезла, оставив после себя легкий запах серы.

Пещера скрывалась за потоком воды, падавшим с высоты пяти метров. Левий пошел по искусно скрытой кустами дорожке, и вскоре Прокс оказался рядом с водопадом. До расщелины было три шага по скользким камням. Он понял, что Исидора не пройдет этот путь. Схватив ее на руки, он поблагодарил Левия и в три прыжка достиг узкой расщелины, ведущей в подземный ход замка.

Следом в подземелье скользнула Мардаиба.

– Можно я выпью жизнь кобольда? – тихо спросила она. – Я голодна.

– Можно, – ответил Прокс. – Иди, займись разведчиками.

Демоница исчезла и вернулась через полчаса.

– Путь свободен, – произнесла она осоловело. – Они не такие сладкие, как люди.

– Кто это? – отпрянув, спросила Исидора.

– Мардаиба, – ответил Прокс.

– Но она людоедка, – прячась за Прокса, пролепетала Исидора.

– Нет, она демоница, служащая нам по приказу ее хозяина. Ты же знаешь, я тоже могу превращаться в демонов.

Перед поселком кобольдов Прокс извлек камень элементаля и, бросив его на пол, призвал своего помощника. Три огромных валуна поднялись из глубин подземелья и закружились, между ними проскакивали короткие молнии.

– Следуй впереди меня, – велел Прокс, – и защищай.

Элементаль, повинуясь его приказу, полетел по воздуху вглубь подземелья. У поселка их уже поджидала орда низкорослых, устрашающих существ, которые с воплями кинулись на путников. Однако элементаль закружился, и в сторону кобольдов полетели камни, выпущенные с магической силой. Они сразу же сократили отряд наполовину, а те, кто выжил, поспешили бежать.

Как и в прошлый раз, когда Прокс и Исидора бродили по подземелью, выбравшись из заточения, три сморщенных существа проползли на коленях и оставили дары. Прокс принял подношение и двинулся дальше. Кобольды их не преследовали, они попрятались в щелях и ждали, когда страшные пришельцы уйдут.

Элементаль жил около часа, а затем возвращался в землю, и маг, призвавший его, терял с ним связь и не мог больше управлять. Но это не имело значения для Прокса. Внутри замка, как сказал Левий, у него не было противников, а он, видимо, знал, о чем говорил.

– Теперь нам направо, – предупредил Прокс. Все владения Манувара были построены по одному проекту.

– Что там? – спросила любопытная Исидора.

– Вход в сам замок, – ответил Прокс.

Он свернул за поворот направо, углубившись в ответвление подземного туннеля, и вскоре оказался перед старой, потемневшей от времени и пыли дверью. «Вышиби,» – прошептал Прокс, и элементаль с грохотом выбил ее. Создав светляк, Прокс проник внутрь. Его взору предстала каменная лестница, ведущая наверх, словно приглашая к разгадке древних тайн.

– Свободен, – приказал он элементалю, и тот сразу погрузился в пол.

Девушки следовали за ним, словно две бестелесные тени, едва касаясь пола одними носками своих туфель. Прокс вышел в длинный узкий коридор, окутанный мраком и несший на себе печать заброшенности. Здесь располагались подсобные помещения: кухня, склады, кладовки и ледник, где пласты льда, сохраненные магическим способом, сверкали в свете светляка, словно замороженные мгновения прошлого.

Поднявшись на первый этаж, он оказался в другом коридоре, который вел под лестницу большого, богато украшенного вестибюля с лестницей из белого мрамора, укрытой красной дорожкой. Здесь Прокс остановился, его взгляд скользнул по роскошному интерьеру, пытаясь уловить мимолетные следы прошлого и найти подсказку.

– Как ты думаешь, Исидора, этот замок похож на тот, в котором жила ты? – спросил он тихо, но в пустом пространстве его голос зазвучал словно голос великана.

– Да, дорогой, похож, – ответила она, ее голос предательски задрожал.

– Так, может быть, тогда ты покажешь, где библиотека?

– Если тут такое же внутреннее устройство, как и в замке моего отца, то надо подняться на второй этаж, свернуть по коридору направо и дойти до кабинета. За ним будет библиотека.

– Тогда пошли, посмотрим, правильны ли твои рассуждения, – произнес Прокс. Он потушил светляк, и мир вокруг них погрузился в темноту, лишь тусклый свет луны проникал сквозь узкие запыленные окна.

– А ты не хочешь зажечь светляк? – спросила Исидора. – Я плохо вижу и вынуждена держать за руку Мардаибу.

– Я бы с радостью, детка, но тут окна, и свет могут заметить стражники. А вызвать подмогу мы не сможем.

– Ладно,справлюсь как-нибудь, – ответила она печально и буркнула на Мардаибу: – Не жми так крепко руку.

Прокс поднялся на второй этаж, свернул направо и прошел по коридору до конца. Он толкнул красиво инкрустированную дверь, и перед ним открылся большой, роскошный кабинет, состоящий из двух комнат. За столом на противоположной стороне виднелась еще одна дверь. Прокс осторожно, не зная, что там его ждет, подошел к ней, его шаги по голому каменному полу звучали как удары сердца в тишине. Прокс медленно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Ключ, который висел у него на груди, начал нагреваться, словно оживая.

Прокс остановился, чувствуя, как ключ подает ему сигнал. Он прошел прямо, но ключ не стал горячее. Тогда он пошел влево, где до самого потолка стояли полки с книгами. Ключ начал остывать, словно успокаиваясь. Прокс повернул в другую сторону, и ключ снова стал нагреваться, его жар обжигал грудь. Так он дошел до стеллажей с книгами. Его взгляд метался, пытаясь найти что-то, что могло бы объяснить эту странную реакцию ключа. Но нигде не было видно сундука.

Тогда он применил нейросеть, дав ей команду искать скрытые рычаги или механизмы. Но даже нейросеть, этот могучий инструмент, не смогла найти ничего, что могло бы раскрыть тайну этого места. Прокс чувствовал, как время ускользает, словно песок сквозь пальцы, и понимал, что ключ ведет его к чему-то важному, но что это, он не знал.

Он понял: сундук спрятан за рядами книг, и чтобы добраться до него, нужно найти ключ, который откроет путь к тайне.

Нейросеть, словно невидимый страж, сканировала полки. Внезапно одна из книг на верхней полке озарилась зеленым светом. Прокс осторожно потянулся к ней, замер на мгновение, а затем, решившись, надавил на корешок – и книга исчезла в глубине стеллажа. Раздался тихий скрежет, и стеллаж начал медленно опускаться, открывая взгляду Прокса скрытую комнату.

В центре комнаты стоял массивный сундук, обитый железными полосами, словно памятник исчезнувшей трагедии, охранявший свои тайны.

«Вот он», – пронеслось в голове Прокса. Но внезапно нейросеть издала тревожный сигнал. Он мгновенно обернулся, схватил Исидору за руку и втащил ее в комнату, сам занял позицию в проеме, готовый к бою.

Из коридора доносились веселые голоса. Дверь распахнулась, и в кабинет вошли Генриетта и карлик, который смеялся, цепляясь за ее платье. Но за их спинами стояла женщина, которую Прокс никак не ожидал увидеть. Жена Левия.

– Ты? – вырвалось у него, прежде чем он успел осознать, что произносит.

– Кого ты спрашиваешь? – с легкой улыбкой ответила Генриетта, ее глаза светились самодовольством.

* * *

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор. Дворец короля

На этот раз я сразу же вернулся к «Сивилле». «Мои» орки заняли свободные помещения на рейдере. Этот рейдер был рассчитан на триста человек экипажа и батальон космодесанта, а на нижних палубах располагались двадцать штурмовых ботов. Тысяча орков без проблем разместилась на корабле. Часть из них я посадил в боты и менял каждые сутки, а остальные спали, дремали и играли в кости. Конечно, это немного нарушало чистоту, но дроны-уборщики справлялись с этой задачей.

Прежде чем переместить тысячу бойцов на поверхность, я встал на высокую орбиту и начал изучать ситуацию на планете. Сначала мне даже пришла в голову идея оставить корабль как спутник, но потом я понял, что это плохая идея. Слишком сильное влияние на мир Сивиллы может привести к плохим последствиям.

К моему удивлению, имперская армия была разбита, и Вангор был очищен от захватчиков. Одновременно с этим я получил послание от Петра, который заменял меня в войсках.

«Хозяин, война выиграна, но “старики” Гронд и мессир Кронвальд боятся признаться в этом королю. Они опасаются последствий своих побед и хотят тихо уйти с постов, чтобы кто-то другой получил лавры победителя. Поэтому они отдают приказ стянуть войска к границе и распространяют слух, что следует ожидать новую армию из империи. Еще они хотят, чтобы вы поговорили с королевой о них. Меня отправили искать базу снабжения имперцев».

Я понял, что имел в виду Петр, и задумался. Они правы: в той обстановке, которая сложилась в армии, им будет непросто жить дальше. Жестокость и казни помогли разгромить империю, но создали вокруг них ореол кровавых варваров. Если мессир Кронвальд закончит войну победителем, ему дадут прозвище «Мясник», и король будет вынужден реагировать. Его слава как короля-победителя будет омрачена наговорами наушников, а в том, что они будут, никто не сомневался. Ни «старики», ни я. Необходимо навестить Гаяну, что я сразу же и сделал. Но прежде отправил Петра в Бродомир, укреплять мою власть над герцогством.

Герцогство, которое я возглавил, находилось в длинном узком месте на юго-западе королевства. Двести лет назад здесь уже было герцогство, но во время набегов орков оно было полностью уничтожено. Это место стало называться фронтиром, и никто не хотел там селиться. С севера герцогство граничило с Малым хребтом Снежных гор. На юге и юго-востоке оно примыкало к степи, где жили орки, а на юго-западе – к предгорьям Большого хребта Снежных гор, где находился Высокий Хребет, мой домен в Снежных горах. На моих землях располагалось маркграфство Хромель, которым правил тан Хромель. Я назначил его командовать дворянским ополчением. На территории этого графства произошло сражение между Вангором и имперской армией. Столица графства – город Старая крепость – сильно пострадала от войны. Население покинуло эти земли, и по сожженным деревням бродили дикие звери. Юго-западная граница маркграфства проходила от Малого хребта Снежных гор до Большого хребта и граничила с местом обитания основных сил Свидетелей Худжгарха. Через маркграфство проходили важные торговые дороги, что помогало ему выживать: одна вела в Вечный лес, а другая – в империю, в ее южные провинции.

Во фронтире остались два города: Бродомир, который был отдан мне как столица герцогства, и Старая крепость. Тан Хромель лишь формально входил в герцогство, будучи вассалом короля, поэтому мне было необходимо поддерживать с ним хорошие отношения. А у меня было чем его купить.

Когда я вошел в апартаменты мадам Элен, она слушала песни сладкоголосого барда Жуля, который покорил ее сердце своим приятным голосом. Я тихо кашлянул, и они оба опомнились. Жуль радостно воскликнул:

– Изя!..

Мадам Элен сказала:

– Ой, твою мать… Риз, разве можно вторгаться в покои дамы? Уйдите.

– Жуль, погуляй, – выпроводил я товарища, и он беспрекословно подчинился. – Срочное дело, мадам Элен, – невозмутимо произнес я.

– У вас всегда срочное дело, риз. А у меня – амурное. В моем возрасте оно важнее.

– Я оставлю вас, только сообщите королеве о моем прибытии.

– Вы сами можете попасть к ней в будуар, риз, – игриво произнесла мадам и опустила глаза.

– Могу, но не хочу напугать ее величество.

– Ладно, – произнесла мадам с нескрываемым недовольством, вставая с кресла и выходя из комнаты.

Вскоре она вернулась и поторопила меня:

– Идите уже, вас ждут.

Я снова исчез и появился перед королевой в ее апартаментах. Она сидела в глубоком кресле и вышивала. Гаяна выглядела не лучшим образом: темные пятна покрывали ее припухшее лицо, придавая королеве старческий, страдальческий вид. Не выходя из скрыта, я осмотрел ее ауру и обнаружил, что к ней подселили астрального вампира. Кто-то явно знал, как это сделать, и паразит начал охоту на королеву, нацелившись на моего сына.

Я вытащил паразита и скормил его малышам. Затем я выровнял ауру королевы и подлечил ее. Гаяна расцвела на глазах. Помолодела, на лице появился свежий румянец, и она снова превратилась в красивую зрелую женщину, которая когда-то меня привлекла своей страстью.

– Ой, – облегченно вздохнула она и, увидев меня, повторила: – Ой. Вы всегда появляетесь так внезапно, дорогой риз, но я рада вас видеть. В последнее время мне было плохо. Роды приближались, и я начала волноваться.

– Правильно сделали, ваше величество, – ответил я, подходя ближе и присаживаясь на край ее кровати. – У вас есть враги, и они подсадили в вашу ауру паразита. Он вытягивал из вас и вашего ребенка жизнь. Но не бойтесь, я убрал его. И найду негодяя, который это с вами сделал. Скажите, кто имел доступ к вам? Это можно было сделать, только находясь совсем рядом.

Королева быстро пришла в себя после неприятного известия. Она была сильной женщиной. Задумавшись, она произнесла:

– Мадам Элен, потом две служанки. Одна из них новенькая. Я могу позвать их.

– Потом позовете, ваше величество. Я прибыл, чтобы повидать вас, – и от моих слов ее лицо стало очень довольным. – И попросить о моих друзьях.

– А это кто? – удивилась она. – Вот уж не знала, что у вас есть друзья. Я думала, вы плодите только врагов.

– Это настоящие друзья, ваше величество: Гронд и мессир Кронвальд.

– А что они хотят?

– Они хотят, чтобы их сняли с должностей и вернули в академию Азанара.

– Но ведь еще идет война!

– Имперцы разбиты, ваше величество. Сам командующий взят мной в плен. Вместе с ним знамя армии. Мы победили.

– Почему тогда они хотят сейчас уйти со своих постов? – не поняла королева. – После такого триумфа?

– Боятся милости короля, ваше величество.

Королева сразу же поняла мою мысль.

– А ведь верно. Их потом ославят, назовут мясниками. И король не захочет иметь такую славу. Он найдет в чем их обвинить. Надо, чтобы победителями стали те, кто лижет задницу моему мужу. Я это устрою, дорогой риз. Это все…

Она еще не успела договорить, а я уже ушел в скрыт и отошел от кровати. В комнату распахнулась дверь, и стремительно вошел король с сияющим лицом.

– Дорогая, как твое самочувствие? – спросил он. – Я очень встревожен твоим состоянием здоровья, но вижу по твоему цветущему лицу, что все уже хорошо.

– Да, дорогой, все уже хорошо.

– Это приятная новость, дорогая. Но у меня тоже есть приятная новость, – объявил король, выдержав театральную паузу. Королева, сложив руки на груди, с показной нежностью смотрела на своего супруга. – Император попросил мир. Он готов выплатить миллион илиров в качестве компенсации и казнить убийц Мазандара.

– Не верь ему, – немедленно ответила королева. – Отправь ему требование выплатить пять миллионов. Его армия на грани поражения, вот он и юлит. Не дай отобрать у тебя победу, дорогой.

Король задумался.

– Пять миллионов, говоришь? – повторил он. – Хм, это много, надо знать меру. Попрошу… Нет, потребую три миллиона. А что насчет окончания войны?

– Армию империи нужно разбить, это уже близко, дорогой, но это должны сделать другие люди, не мессир Кронвальд.

– Да? Почему? – Король остановился – рассуждая, он мерил шагами комнату королевы.

– Потому что его назовут мясником, и слава твоей победы будет омрачена. Дай приказ Крензу найти нового командующего и смени Гронда на его посту, хватит мучить дворян. Твоя слава короля-победителя должна взойти как звезда, мой дорогой, ярко и без пятен. Я горжусь тобой, и твою победу никто не должен украсть или омрачить. Гронд хорошо почистил аристократию, теперь нужен тот, кто сгладит его режим. Верни обоих в Азанар, пусть учат студентов магии. Не оглашая, подари каждому по родовому поместью в той же провинции, они умные, все правильно поймут и притихнут. Зато ты покажешь остальным, что беспристрастен и справедлив. Заодно закроешь рты своим льстецам.

– А кого назначить на место Гронда? – спросил король. Слова королевы отозвались в его душе согласием, и он уже начал строить конструкции будущего мира в уме.

– Это должен быть тоже маг, но из простых…

Я тут же подкинул королеве мысль, которая пришла мне в голову.

– Мессир Луминьян, – произнесла удивленно королева. – Идриш.

– Идриш? Хм, – задумался король. – А что, у меня хранитель казны идриш, и он собрал много золота. Крензу постоянно на него кляузничает, – рассмеялся король. – А тот не дает Крнезу запустить руку в мою казну. Спасибо Гронду, нашел нужного хранителя. Ты знаешь, а я так и сделаю. – Он повернулся к двери и крикнул: – Крензу, зайди.

В комнату королевы зашел риз Крензу, поклонился королеве и спросил о ее здоровье. Я увидел, как он помрачнел, узнав о ее здравии, и тут же понял, что нити заговора тянутся к нему. Но до Крензу мне нет дела, не убивать же его. А попугать я его попугаю.

– Крензу, – властно проговорил король, – сообщите императору, что я подумаю над его предложением, и подготовьте указ о снятии с должностей мессира Гронда и мессира Кронвальда. Они возвращаются в Азанар к своей работе. И назначьте сами нового командующего армией на юге, пусть он добудет мне победу. В гильдию магов отправьте требование о командировании во дворец мессира Луминьяна.

Крензу поклонился, стараясь скрыть торжествующий блеск в глазах.

– Ты что замер, согнувшись? – недовольно спросил король. – Иди работай.

Крензу, пятясь, вышел. Король погладил жену по щеке и, пожелав ей и дальше здравствовать, напевая незамысловатый мотив, вышел. Я выскользнул за ним, шепнул вампирше: «Подожди». Она узнала меня по голосу и зашла за колонну.

– Вы где? – шепотом спросила она и тут же добавила: – Вижу, – хотя я не выходил из скрыта.

«Значит, вампиры могут видеть мою ауру. Запомню», – отложил я на память этот момент.

– Слушай меня. Кто-то, имеющий доступ к королеве, подсадил ей заклятие проклятия, найди его и выпей его, ты разберешься, простой это человек или маг. Узнай, кто его подослал. Я подозреваю служанок.

– Я поняла, – ответила вампирша и заскользила за королем. А я вернулся на корабль.

Положение дел на континенте заставило меня глубоко задуматься. В игру вступила новая сила. Из-за моря, со стороны Острова магов, двигался огромный флот, состоящий из нескольких сотен кораблей. Он направлялся к побережью империи, а часть кораблей держала курс на залив. А там находились мои запасы, которые я должен был забрать для обустройства своего герцогства. Туда же двигались орки, ведомые моими невестами, но их опередила конница империи, сбежавшая из Вангора. Она тоже стремилась поживиться запасами и золотом, необходимым для оплаты армии.

«Какая наглость!» – возмутился я. Не стоит претендовать на то, что уже принадлежит другому. И я буду первым, кто наложит свою руку на эти трофеи. Нужно было срочно принимать меры, иначе завтра они дойдут до кораблей и могут увести их в море, где их перехватят корабли неизвестного противника. Хотя почему неизвестного? Это могли быть войска Беоты или наемники с Острова магов. В этой ситуации было непонятно, кто свой, кто чужой, но каждый хотел урвать себе кусочек.

Требовалась решительная и внезапная атака. В десантных ботах находилось четыреста бойцов, и они первыми примут бой у имперской базы. Я по корабельной связи передал краткий приказ и описал задачу оркам: спуститься и захватить баржи с припасами.

Первая группа вылетела в космос и молниеносно прорезала атмосферу планеты, с пугающим ревом устремившись к земле. У земли они зависли, открыв люки, и оттуда посыпались орки с пульсарами. Не теряя ни секунды, они атаковали охрану, уничтожили ее и бросились к баржам. Натиск был настолько стремителен, что на берегу никто не пытался сопротивляться. Следующая партия прибыла через полчаса и сразу вступила в сражение. На баржах шли отчаянные рукопашные схватки. Их охраняли не простые наемники, а элитные бойцы императорской гвардии, защищенные амулетами, и при них были маги. Но орки, словно огромный, всесокрушающий топор, прорубали себе путь и захватывали одну баржу за другой.

К утру все было захвачено. Пленных оказалось всего две сотни, и те раненые. В основном это были члены экипажей барж. Орки сложили в убывающий транспорт импульсные винтовки, скафандры и остались в своих боевых костюмах, стилизованных под кожаную броню. А транспорты убыли на корабль. Сам корабль совершил прыжок и ушел в гиперпространство. О том, что тут был рейдер из открытого мира, говорил только след в инфополе планеты.

Мы приготовились встретить дворянскую конницу империи. Две сотни бойцов засели на склонах гор в засаде, а остальные выстроились на берегу. В резерве была сотня, которая находилась на ближайших баржах.

Я вместе с засадным отрядом укрылся за камнями и, когда рассвело, увидел растянувшееся на много миль усталое дворянское ополчение. Кони и воины выглядели изможденными после долгих многодневных переходов по горам. Они ехали без охранения, зевая в седлах.

– Пропускаем голову и бьем по середине, – приказал я. – Сначала используем амулеты, потом луки. Хвост добьет подходящий отряд наших бойцов.

Командир отряда меня понял и раздал команды. Под нами ехали конники, настолько уставшие, что даже не переговаривались. Первая дружина проехала без проблем, вторая тоже. И когда показалась основная масса конников, мы нанесли удар огненными шарами.

То, что произошло потом, напомнило мне кино про ядерный взрыв. Казалось, горел сам воздух, и он ударной волной обрушился на нас, обжигая и заставляя спрятаться за камни. Справа взрыв вызвал обвал, и на имперцев посыпались камни. Я поблагодарил госпожу удачу, что обвал произошел не над нашими головами. А вот стрелять из луков было не в кого.

Передовые отряды ринулись к кораблям и столкнулись с ощетинившейся стеной копий. А те, что ехали последними, поспешили обратно – прямо в руки орков моих невест. Мы сидели и смотрели, как имперцев ловили и у кораблей, и у склонов гор. Я не давал команду пленных не брать, но орки в пылу сражения щадили цвет имперского дворянства. В течение двух часов дружины имперских лордов вместе с лордами перестали существовать как боевая единица. Несколько сот пленных и раненых имперцев сидели на земле понурив головы и ожидали рабской участи.

Орки из отряда моих невест осторожно въехали в лощину перед заливом и увидели меня. Я тут же послал сообщение Ганге, и обе невесты появились во всей своей красе.

– Как хорошо, милый, что ты тут. Я так рада, – защебетала Чернушка.

– И как этот шарныга оказался тут? – уперев руки в бока, проговорила Ганга. – И почему я не удивлена? Отправил нас пересекать горы, а сам сидит тут и дожидается. Тебе не стыдно?

– Я торопился, любовь моя, еще не все закончено. С моря двигается флот и прямо сюда. Понятия не имею, кто это, но они нацелены на захват наших барж.

– Прибудут, узнаем, – невозмутимо ответила Ганга. – Что нам делать?

– Как что? Разгружать баржи на повозки, которые вы где-то добыли по дороге.

– Это нам подарили лесные эльфары. Они тоже направлялись сюда, – ответила Ганга.

– Вот как? Я тогда ничего не имею против того, что вы забрали повозки себе, их имущество. Это просто наглость пытаться отобрать наши трофеи. Мы за них, можно сказать, кровь проливали. Выводи своих орков и начинай разгрузку. Пленных под охрану, потом решим, что с ними делать.

– Ты не один? – спросила Ганга.

– Нет, со мной мои орки.

– Кто такие и сколько их?

– Свидетели Худжгарха, и их тысяча, они будут на страже.

– Ладно, – проронила Ганга и, подойдя, поцеловала меня. Затем меня поцеловала Чернушка. Я понял, что роли уже распределены: кто первая жена, кто вторая, кто любимая, но выражать свое мнение вслух поостерегся.

К тому часу, когда стали появляться в заливе корабли неведомого противника, половина запасов с барж была выгружена на повозки. Повозки отведены из лощины и расположены в бывшем лагере имперской армии, это место было приметным. Там расположили и пленных. Мои воины заняли позиции на баржах, готовясь к абордажу. Однако я надеялся, что до этого не дойдет. У меня был приготовлен сюрприз для тех, кто хотел перехватить наш груз.

Когда до кораблей оставалось чуть больше двух миль, я разрезал обе руки и, собрав две пригоршни крови, бросил их в море с криком: «Кровавый туман!» Большая область впереди нас покрылась розовым полупрозрачным маревом. По моей команде орки начали бить по туману воздушными кулаками, и он поплыл в сторону кораблей. Но те продолжали упорно двигаться к нам.

Я настроил зрение на дальновидение и присмотрелся к первому кораблю, который двигался во главе армады. На носу стоял маг в черном одеянии и такой же черной чалме на голове. Я не был на Островах магов, но знал, что там маги практикуют некромантию. Похоже, эти корабли были с тех островов. Маг зорко смотрел вперед и презрительно морщился, глядя на плывущий к ним туман, который распространялся и редел, но это не было страшно для моего замысла. Так и должно было быть. Я подождал, пока первые корабли флота противника вплывут в розовый туман, и запустил огненный шар. Расстояние было большим, и шар, пролетев по дуге, попал в самый краешек кровавого тумана и взорвался.

Сегодня я, кажется, не совсем правильно оценил силу своих заклятий. Взрыв потряс не только корабли с Острова магов, но и нас. Сначала была огромная вспышка, поглотившая чужой флот. Потом посреди залива образовалась гигантская волна. А следом на ее месте образовалась огромная воронка. Нас отбросило на мель, а затем потащило в сторону воронки. Я же просто горел от отката и ничего лучше не придумал, как телепортировать баржи подальше отсюда, в предгорье. На пути движения барж открылся портал, он разросся, и в него стали заходить влекомые течением баржи.

Нас выбросило к одному из кочевий, где пасли стада приверженцы Худжгарха в предгорьях Снежных гор. Об этом сообщила мне Шиза и добавила, что лучше бы я сгорел в огне устроенного катаклизма. Ей-то плохо, а она должна лазить по картам местности.

Я пропустил ее выпад мимо ушей. Я смотрел на орков, сбежавшихся к месту нашей высадки. Орки из стойбища с удивлением смотрели на своих ошарашенных сородичей и молчали.

– Так это же наш хуман! Спаситель! – неожиданно провозгласил крепкий орк, выбежал вперед и замахал руками. – Ты помнишь меня? – радостно закричал он. – Ты спас меня в Инферно. Я Выргар Большой Кулак.

Я пригляделся и вспомнил этого орка. Его и несколько других орков я вывел из Инферно вместе с Птицем.

– Выргар, я оставлю тебя тут старшим, сторожи эти корабли, но внутрь не лезьте, убью, – сказал я. Потом обернулся и спросил у испуганных орков, оставшихся на баржах: – Эй, кто тут главный?

– Ты, хуман, – ответил один из них.

– Это понятно. А среди вас?

– Среди твоих орков главный сотник Вельжик, – сказал другой.

– Вельжик, отзовись!..

– Я тут. – С соседней баржи, лежащей немного на боку, появился рослый молодой орк.

– Сколько у тебя осталось бойцов, Вельжик?

– Сейчас посчитаю, хуман, – ответил орк.

Он гортанно крикнул, и к нему со всех кораблей стали стекаться испуганные молодые бойцы. Я видел ошеломление на их лицах и подумал, что не всё они видели в этой жизни. Ишь как струхнули. А всего-то перенеслись телепортом. Спасибо Шизе, сообразила, куда нас выкинуть…

– Сто одиннадцать бойцов, наш хуман, – сообщил после пересчета десятками сотник.

– Ага, понял, оставайтесь здесь и сторожите корабли. Выргар, отставить. Приказ отменяю. Вельжик, охраняй корабли. Я обратно. Скоро вернусь.

Потратив остатки энергии, я добрался до залива. Вдали пылал флот противника, по заливу дрейфовали баржи. Я чуть не выматерился и, применив заклятие крови, создал звездочки, пустил их как фейерверк в небо и пополнил запас энергии. Перенесся на баржу и приказал оставшимся оркам, ошеломленным пропажей барж, бить воздушными кулаками по воде по пути движения барж. Мой приказ передали сотни глоток, и море взбурлило, но баржи остановились.

– На весла, дети ослов! – крикнул я, и первый ухватился за рулевое весло. Орки кинулись вниз и сели на весла. С трудом и медленно мы поплыли к берегу. За нами потянулись остальные баржи. Осталось их с десяток. Император готовился к войне основательно. Три корабля противника, что были не затронуты стихией огня, улепетывали на всех парусах, этому способствовал попутный ветер, который мешал нам.

Я не сразу осознал, как можно использовать баржи. Пока мое сознание блуждало по различным слоям, я даже не задумывался о них, собираясь просто оставить их здесь и уйти, забрав только самое ценное. Однако вскоре я понял, что баржи – это ценный строительный материал, из которого можно возводить дома и даже деревянные крепости. Хотя я и видел, как на границе со степью крестьяне строят жилища из блоков глины и соломы, которые на Земле называются саманом, здесь они известны как глинобитка.

Еще одна задача, которую я должен решить, – это найти моих новых подданных, угнанных орками. Я планирую расселить их вокруг Бродомира, а затем распределить по графствам. Война Вангора с империей закончилась, и настало время заняться обустройством своего домена. Кроме того, ждет своего часа крепость в Снежных горах… В общем, дел много, а времени мало. Я думал о перспективах, глядя вдаль, пока не увидел одинокую фигурку на берегу.

На берегу залива стояла Ганга. Она смотрела на приближающиеся баржи, и у меня засосало под ложечкой. Ее взгляд, устремленный вдаль, казался странным: она словно смотрела в мою сторону, но одновременно как бы мимо меня. Она ждала – и дождалась.

– Куда ты дел остальные баржи? – спросила она, когда я сошел на берег.

– Перенес к Свидетелям Худжгарха, там их разберут и отвезут в Вангор, – ответил я.

– Зачем? – равнодушно спросила она.

– Затем, что нужно обустраиваться в герцогстве, – сказал я.

Она покачала головой и, посмотрев на уплывающие корабли, спросила:

– Ставку хана освободил?

Это был самый неприятный для меня вопрос.

– Скоро освобожу, – уверенно ответил я.

Она отстраненно кивнула.

– Через два месяца мне рожать, Чернушка родит через три, поторопись, – сказала она и, не оглядываясь, ушла.

Я начал накачивать себя энергией эртаны. Создав кровавый туман, я запустил его в сторону Старых гор по морю, подальше от барж. Рвануло знатно, но баржи, стоящие на якорях, устояли. Рядом появился Авангур и с удивлением спросил:

– Ты забавляешься?

– Привет, Авангур, – поздоровался я. – С чего ты это взял?

– Давно уже смотрю, как ты себе кровь пускаешь, – ответил он.

Я вздохнул и неохотно сказал:

– Надо больше энергии, чтобы перенести эти баржи на новое место.

– А почему не пользуешься благодатью? – спросил Авангур, глядя на волны, бегущие по морю.

Я не стал говорить, что не знаю, как использовать благодать, будучи на поверхности планеты, и просто спросил:

– Тебе чего? Скучно? Пришел посмотреть, что я делаю?

– Нет, – ответил Авангур. – Есть мнение, что Беота решила бросить вызов Року.

– С чего ты это взял? – спросил я.

– А я ее видел. Она посещала Остров магов, и потом оттуда отплыл огромный флот.

– Я тоже видел его, – кивнул я. – Почему ты решил, что это работа Беоты?

– А кто еще владеет западным полушарием? – ответил Авангур.

– Так-так, – сказал я. – И как ты думаешь, чем нам это грозит?

– Нам ничем, но Рок сильно щелкнет ее по носу.

– А есть чем? – не поверил я и посмотрел на Авангура долгим изучающим взглядом. Эти дети Творца знали и умели больше, чем я, простой человек, вознесенный провидением в хранители. Они изначально были сотворены Творцом с необходимыми для хранителя знаниями.

– Я не знаю чем, – ответил Авангур, – но уверен, что так и будет. Рок ничего не пускает на самотек, он предусмотрел сотни вариантов на всякий случай. И ему нужно быть полновластным хозяином этого полушария, ему мешаешь ты. А Беота хочет воспользоваться атакой орков и захватить столицу, тогда она будет управлять империей. Рок этого допустить не может. Думаю, надо наблюдать за развитием событий, а ты тут играешь с огнем. Вот это я и хотел тебе сказать, командор.

– Наблюдать… – задумчиво повторил я, ища подсказку в своем сознании. А оно молчало. – Наблюдать… – повторил я, стараясь заставить его работать. Но оно все равно молчало. – Ладно, понаблюдаем, только мне надо закончить с этими кораблями.

– А в чем проблема? Используй благодать и перемести их куда хочешь.

– Куда хочешь, – повторил я. – Авангур, я не знаю, как это сделать отсюда.

– Вернись на свою гору, и там получишь ответ, – сказал он. – Только не понимаю, зачем ты связываешься с делами смертных?

– Это моя стратегия в борьбе с Роком, Авангур. Я не могу победить его на его же территории.

– На какой территории? – удивился Авангур.

– Это выражение, означающее, что мой противник обладает лучшими стратегиями и большей силой. Поэтому мне нужно найти способ разрушить его планы, не привлекая внимания. Я делаю это на уровне смертных.

Авангур открыл рот от изумления:

– Командор, это… Это так верно! Я никогда об этом не думал, но ты всегда действуешь именно так, и Рок не может этому противостоять. Научи меня, я тоже хочу разрушать его планы на уровне смертных!

Я был доволен своей проницательностью и умом. Меня похвалил сам сын Творца! Я приобнял его за плечи и ответил:

– Ты уже это делаешь, Авангур, и ты, и твои братья.

– Да?

– Да, Авангур. Мы разрушаем его планы, словно черви, и они терпят крах.

Авангур поморщился.

– Ой, это я зря сказал… – Я поспешил исправить свои слова: – Не как черви, а как тайные агенты.

– А-а-а, – кивнул Авангур. – Это мне больше нравится.

Глава 11

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Утром на третий день после триумфального захвата столицы лер Манру-ил приказал привести к нему заключенного под стражу старика Чарта-ила. Он надеялся, что пребывание в холодной камере сделает того более податливым.

Председатель Высшего совета выглядел неважно: его трясло от холода, на бороденке, которую он не стриг с начала отражения атак Братства, замерзли сопли. Однако взгляд снежного эльфара был непреклонен. Он смотрел прямо и даже с некоторой насмешкой.

Лер Манру-ил сидел и наблюдал за стариком, и ему не понравился его вызывающий взгляд.

«Но не отправлять же его обратно в камеру, не поговорив», – подумал Манру-ил. Время шло, и нужно было передавать власть новому Совету во главе с подневольной принцессой Торой. Манру-ил все тщательно продумал. Он не собирался брать на себя ответственность за непопулярные решения Совета. Это должна была сделать Тора. И неважно, по согласию или по принуждению. Совет будет действовать от ее имени. И он всегда сможет сказать – это не я, это Тора-ила. Но на пути к власти стоял этот упрямый старик.

– Лер Чарта-ил, я прошу вас передать власть в Совете мне. Вас отпустят, идите куда хотите. Только это нужно сделать официально, чтобы у меня был ваш подписанный отказ и печать…

– А что тебе, Манру-ил, мешает назначить новый Совет? Ты ведь теперь власть в столице. Зачем тебе мой отказ? – В глазах старика мелькнуло торжество.

«Старый хитрец, – недовольно подумал Манру-ил. – Знает, что новый Совет не примут в Домах. Пока жив Чарта-ил, он глава Совета. Его избрали все Старшие Дома, значит, все должны исполнять. Проклятые традиции княжества…»

– Мне не нужны проблемы с легитимностью, Чарта-ил, я хочу остановить войну и начать отстраивать княжество. Вы и ваши приспешники и так довели его до войны…

– Я? – насмешливо спросил Чарта-ил.

– Да, вы и те, кто вас поддерживал, вы все время мешали нам принимать важные государственные решения, и вот итог. Даже хумана сделали равным снежным эльфарам.

Чарта-ил вздохнул и ответил:

– С тобой говорить, Манру-ил, все равно что с поленом. Ты упертый дурень, который сломает себе шею, и это произойдет очень быстро. Ты не спрячешься за спинами своих господ, лесных эльфаров, не убежишь, тебя повесят.

– Может быть, и повесят, старый маразматик, – не выдержал и крикнул Манру-ил, – но первым повесят тебя за измену родине. Трибунал готов, и если ты не хочешь закончить жизнь как предатель на воротах города, то подпиши отказ и отдай печать.

– Обойдешься, – невозмутимо ответил Чарта-ил. – Даже если ты меня повесишь, то мое имя не запятнается. Я умру за свою страну, и ветер истории сметет всякий хлам, который накидаете на мою могилу ты и твои друзья. Я тебя презираю.

– Я вместе с тобой повешу Тору-илу, – спокойно ответил Манру-ил.

Чарта-ил вздрогнул, хотел что-то сказать, но в кабинет вбежал адъютант Манру-ила и тревожно закричал:

– Лер, принцесса Тора-ила исчезла!

– Как исчезла? Куда? – воскликнул Манру-ил.

– Не знаем, ее нет нигде и нет ее слуг. Плешивого и служанки-хуманки.

Лер Манру-ил замер с открытым ртом, а Чарта-ил хрипло рассмеялся:

– Ну что, подстилка лесная, повесил принцессу? Ха-ха! Ты как был неудачником, так им и остался.

– Увести его, – Манру-ил ткнул пальцем в старика, – не кормить, сам сдохнет. Принцессу искать по всему городу, она не могла тайно его покинуть.

* * *

Эрна с легкостью спрятала Тору под развернутыми крыльями своей ауры. Принцесса исчезла, словно растворилась в воздухе. Они бесшумно миновали охрану, и вскоре внизу их ждал Шава. Он переминался с ноги на ногу, как вдруг услышал тихий шепот:

– Иди к воротам, что выходят к лесу.

Шава вздрогнул, но быстро огляделся и, не раздумывая, направился в указанном направлении. Ему предстояло действовать скрытно. По улицам города ходили патрули дружин лордов, останавливая всех, кто вызывал малейшее подозрение. Эльфара с большим мешком за спиной они заметили бы сразу, но Шава был опытным конспиратором с навыками выживания. Он применил заклинание скрыта и двинулся к противоположному концу города.

Двигаясь по маршруту, который определила ему нейросеть, он ловко перелезал через каменные заборы. Уходил, прячась от глаз патрулей, садами, широкими дворами, по крышам хозяйственных построек. Вскоре он вышел к заброшенным домам, примыкающим к городской стене. Новые власти запретили горожанам и беженцам селиться у стен. В одном из таких домов он заметил метки Эрны и Торы. Шава незаметно заскочил в дом и спустился в подвал.

– Что дальше? – выдохнул он, тяжело дыша.

– Нужно создать видимость, что мы ушли из города, – ответила Эрна, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалось напряжение. – Я пойду к главным воротам и сниму стражу. Когда их найдут мертвыми, кинутся искать за городом, а мы пока переждем здесь. Только спуститесь ниже, в яму для хранения овощей. Там воняет, но зато вашу ауру не увидят.

– Я могу ее скрывать, – ответил Шава, – но укрыть ее светлость смогу лишь на несколько ридок… пять, не больше.

– Хорошо, если понадобится, скрывай. Я пошла, а вы сидите тихо, – сказала Эрна и выскользнула из дома.

Она пробралась к воротам, откуда Тора так неосмотрительно и безрассудно ушла, чтобы договориться с главами Старших Домов, и стала их пленницей.

Поднявшись на стену, она увидела стражников. Ее сердце сладко заныло от предвкушения вкусной пищи. Демоница знала, что должна действовать быстро и решительно. Она выпила часть жизни у одного из стражников, затем перерезала ему горло. То же самое она сделала и со вторым стражником, который находился в пределах видимости. Привязав веревку к телу убитого, она сбросила его вниз и скрытно вернулась в дом, где прятались Шава и Тора.

Вскоре в городе началась суета. Командиры дружин лордов производили перекличку и докладывали старшим. Крики были слышны по всему городу. Отряды воинов вламывались в дома и дворцы, проверяли беженцев, но вскоре шум суеты, охватившей город, стал стихать в отдалении, а затем совсем стих.

– Наш план сработал, – сообщила Эрна, вернувшись в подвал. – Сейчас эти олухи отправят отряды на поиски беглецов, а мы пока поспим. Отдохните, госпожа.

– Как? – поморщилась Тора. – Тут воняет тухлыми овощами.

– Придется потерпеть, зато яма скрывает вашу ауру, – ответила Эрна, усаживаясь на корточки и закрывая глаза.

Утром она ушла на разведку и вернулась очень довольная.

– Нас ищут, но не в городе, – сообщила она. – Отряды выехали из города и рыщут по местности. Но есть один неприятный момент. Чарта-ила заперли в темнице и морят голодом. Я пробралась к нему, передала еду и воду. Он слаб, там холодно, и старик может заболеть и умереть.

– Этого и хочет Манру-ил, – ответила Тора, заплакав. – Что мы можем для него сделать?

– Я кое-что уже сделала, передала ему эликсир исцеления – украла у одного мага, – ответила Эрна. – Но вызволить его сейчас нельзя, тогда обыщут весь город и найдут нас. У меня есть план. Мы покинем город. Шава, у тебя остались свитки телепорта?

– Есть, но они ведут туда, откуда мы вернулись, – ответил Шава.

– Другого выхода нет, Шава, – сказала Эрна. – Я вытащу лера Чарта-ила и доставлю в лес, оттуда уйдем телепортом. Но сначала нужно дождаться, когда разъезды вернутся.

Прошло четыре дня. Эрна ходила на разведку и проникала в камеру к Чарта-илу, который принимал ее за посланницу Тох Рангора и ждал своего освобождения. Манру-ил его больше не вызывал, ожидая, когда Чарта-ил закончит свои дни. А тот задерживался на бренной планете и не хотел умирать, ел, пил и лечился.

На пятый день вечером Эрна пробралась во дворец Совета, где заседали изменники.

– Леры, – мрачно начал Манру-ил, – мы упустили принцессу, и это плохо. Но не смертельно. Скоро сдохнет Чарта-ил, и мы изберем новый Совет. Пусть он не будет полноценным, но у нас будет магическая печать. Тору объявим изменницей, которая сбежала к лесным эльфарам. Найдем свидетелей из беженцев, которые подтвердят, что видели ее среди войск лесных, и отправим воззвание по Домам с тем, чтобы они прибыли на Совет. Наших сторонников мы примем дружелюбно, а тех, кто, как мы знаем, будет противником наших планов, будем по одному арестовывать. Так что мы все еще благословлены судьбой, леры.

Его слушали молча и мрачно. В их глазах Эрна видела, что они не верят Манру-илу, но, связав с ним свою судьбу, были согласны с его словами.

– И я отдал приказ вернуть в город отряды, что искали принцессу, они нужны тут для возможного усмирения бунта, – продолжил Манру-ил. – Соглядатаи докладывают о росте недовольства народа арестом Чарта-ила. Слух о его аресте распространился по городу очень быстро. Горожане под его предводительством отбили все атаки Братства и их союзников из Вечного леса. Его считают героем, у всех на руках оружие, даже у женщин. Надо быть готовыми подавить восстание.

– А если придушить Чарта-ила? – спросил один из присутствующих.

– Я думал об этом, – ответил Манру-ил. – Оставим это на крайний случай, если не удастся подавить восстание сразу и оно начнет разрастаться. У нас немного сил, а дворцы, где засели беженцы, укреплены, среди них есть маги и охотники. Желательно дождаться его естественной смерти, леры. Распространение слухов, что Чарта-ила убили, не удержать.

Прошло еще два дня, и Эрна, которая ежедневно ходила на разведку, вернулась с тревожными новостями.

– План нужно срочно менять, – сообщила она товарищам. – В городе усилили патрули, на стенах установили артефакты, блокирующие магию. Я чуть не попалась, когда приблизилась к воротам, – там бдительная стража и маги, которые проверяют их каждый час. В городе явно готовятся к чему-то серьезному.

– И что же нам делать? – спросила Тора. – Мы не можем вечно сидеть здесь. Я вся провоняла.

– Я придумала новый план, – пояснила Эрна. – Я погуляла по городу, исследовала все кварталы и нашла в пустом квартале орков подземный ход. Куда он ведет, я не знаю, но это единственный способ выбраться отсюда. Проблема в том, что нам нужно добраться до этого квартала и пройти через центр города, где полно стражи. Вот, я принесла простую одежду, одевайтесь оба.

Она протянула сверток Торе и Шаве. Шава вылез из ямы, превратился в человека и переоделся. Эрна помогла переодеться Торе.

– Теперь вы как простая крестьянка, – сообщила она Торе и вздохнула. – Но вас можно узнать за лигу, госпожа.

– Я могу наложить на нее иллюзию, – предложил Шава, который все слышал, стоя у дверей подвала.

– Откуда у тебя такие способности, Шава? – с завистью в голосе спросила Тора. – Ты же простой музыкант.

– Был простым музыкантом, а потом господин Ирридар сделал из меня мага и бойца, – ответил Шава.

– Как это у него все так быстро получается? – вновь вздохнула Тора. – Только он на помощь к нам не спешит.

– Помогать нужно тем, кто сам не может справиться, госпожа, – ответила за человека Эрна. – Тот, кто вечно лезет в неприятности и ждет помощи, ее не получит, он ее недостоин.

Она с вызовом посмотрела в глаза Торе. Та отвела взгляд, понимая, что это камень в ее огород: она не только не способна что-либо решить, но и постоянно попадает в неприятности. Тора уже осознала, что ей нужно меняться. Ее прежнее мышление и гордость привели ее к краху как правительницы и как символа свободы всех снежных эльфаров. Ее просто растоптали те, кому она доверилась вопреки словам Ирридара.

Но все равно ей хотелось сделать виноватым его. Он ее не понял, не поддержал и не удержал, хотя мог бы. А с другой стороны, задавалась она вопросом, что он ей должен? Ничего. У него большая власть, как у бога, и он знает, что нужно. Она вышла из-под его власти и попала под власть предателей, которые привязали ее к позорному столбу. При этом она также понимала, что прощает это предателям, понимает их мотивы, а вот ему простить не может. Она вздохнула и спрятала свои мысли глубоко на дне памяти.

Шава пристально посмотрел на принцессу и наложил на нее иллюзию своей матери. Теперь перед ним и Эрной стояла старуха, от которой исходил гнилостный запах.

– Очень хорошо, – оценила Эрна работу Шавы. – Теперь твоя очередь.

Шава создал иллюзию своего соседа, молодого парня, которого он учил пению.

– Как мать и сын, – произнесла Эрна. – Если не смотреть магическим взором, то не различишь. Может быть, мы и пройдем, – добавила она с некоторой долей сомнения.

Они вышли из дома и, пройдя дворами, миновали охрану у ворот. Выйдя на улицу, они направились к центру города. Шава шел рядом с Торой, неся свой похудевший за время сидения мешок. Позади, скрываясь под невидимостью, шла Эрна, готовая подстраховать их.

До центра они добрались без приключений, но там их остановил патруль. Старший патруля властно спросил:

– Стой! Кто такие и куда?

– Мы из Дома Ивового ручья, господин, идем с матерью в квартал, где живут беженцы из нашего Дома.

Старший хотел что-то сказать, но маг брезгливо зажал нос и, гнусавя, распорядился:

– Пусть проходят, иначе меня сейчас вырвет.

Центр они прошли беспрепятственно, но когда уже сворачивали к кварталу, в котором располагалось посольство орков, их снова остановил патруль.

– Стой! Куда? – грозно спросил воин.

– Мы идем в оркский квартал,господин, моя мать болеет, и нас выгнали, вот мы и решили жить отдельно.

– Не положено, – ответил воин. – Вертайтесь обратно и воняйте там.

Шава сморщился, изобразил слезливость и начал уговаривать:

– Господин стражник, нас не кормят, нас гонят, может быть, мы что-то найдем, еду, которую оставили орки.

– Прочь отсюда, вонючки! – закричал воин и замахнулся ударить Тору. Его рука летела ей в лицо. Тора не выдержала, уклонилась и ударила в ответ. Стражник отлетел, а замершие воины открыли рты.

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругался Шава и атаковал двух ближайших воинов. Он связал их боем и крикнул:

– Бегите, госпожа!

Но Тора схватилась врукопашную с другим воином, сделала подсечку, и тот упал. Она вырвала копье из его рук и прижала острие к его голове.

– Бабка! – заголосил воин. – Ты что, с ума сошла? Тебя же повесят.

– Не бабка это, – поднимаясь и отплевываясь, произнес начальник патруля. Он некоторое время приходил в себя. – Ведьма это, – и он, сунув в рот свисток, громко засвистел.

«Чтобы ты его всегда в одном месте носил», – выругалась Эрна и поспешила на помощь к Шаве и Торе. Она выпила жизнь из двух воинов и остальным разорвала горло, затем крикнула:

– Быстрей, бежим, сейчас сюда сбегутся стражники! – И первой устремилась к воротам квартала.

Там тоже дежурила стража, и она наблюдала за сражением издалека. Воины встретили беглецов во всеоружии, выставили перед собой мечи и приказали:

– Стойте, именем закона.

– Да пошел ты, – ответила Эрна и разорвала ему горло. Она не церемонилась, не пряталась, приняла свой истинный вид демоницы и, словно ангел смерти, пронеслась по стражникам. Они упали, а она заскочила во двор. – Быстро заходите, – приказала она и, пропустив беглецов, закрыла калитку на воротах. – За мной! – крикнула она и первой поспешила к загонам для лорхов. Там она раскидала скирду сена, ухватила кольцо, вделанное в деревянный люк, и открыла проход.

В ворота забарабанили кулаками, и раздался крик:

– Открывайте, иначе выломаем ворота!..

– Это их немного задержит, – произнесла Эрна. – Идите дальше, и когда выйдете за стены, Шава, применяй свиток телепорта, я останусь спасать Чарта-ила.

Тора замешкалась, а Шава, не раздумывая, ухватил ее за пояс и сиганул с ней вниз. Они больно ударились о землю пятками, и Тора повалилась на Шаву.

– Отпусти! – придушенно запищала она в его крепких объятьях.

Тора и не предполагала, как силен плешивый певец. Шава поднялся первым и помог Торе встать, отряхнул с нее пыль.

– Бежим! – крикнул он и потащил ее вглубь подземелья.

Они бежали, согнувшись в три погибели, под сводом подземелья, который нависал над их головами. Волосы Торы то и дело цеплялись за корни, торчащие из земли. Добежав до тупика, они остановились.

– А где же выход? – удивилась Тора, ощупывая руками стены.

– Его и не планировали делать, – ответил Шава, оглядевшись в темноте и создав светляк. Действительно, перед ними была стена из земли.

– Почему? – спросила Тора. – Не дорыли?

– Думаю, все несколько иначе, – сказал Шава. – Это возможность уйти из города незаметно с помощью телепорта.

Он достал свиток и разорвал его. В стене перед ним образовалось матовое окно, и Шава, схватив Тору, шагнул в него.

Эрна, оставшись одна, навалила на люк сено, подтащила брошенную повозку и постаралась скрыть следы их пребывания. Затем она добежала до ворот, залезла наверх и, смеясь, крикнула:

– Кто сегодня будет ужином?

Воины, толпившиеся у ворот, отпрянули. Сверху на них смотрела демоница и облизывалась своим непомерно длинным языком. Они попятились, а Эрна спрыгнула на землю, разорвала горло ближайшему и ушла в невидимость. Убив троих воинов, она заставила остальных опрометью бежать прочь.

Весь день она провела на заборе оркского квартала, наблюдая за действиями стражи. Они выломали ворота, обошли квартал, оставили стражу и разошлись. Место, где ушли под землю Тора и Шава, они не нашли. Эрна вздохнула с облегчением и отправилась в казематы подземной тюрьмы. Она свободно проходила по коридорам, проникала сквозь стены и очутилась у свернувшегося калачиком старого эльфара.

– Как вы, лер Чарта-ил? – приняв облик хуманки, спросила Эрна. Тот, кряхтя, поднялся, узнал ее и радостно улыбнулся.

– Жив, благодаря твоей помощи, добрая девушка.

– Я должна вам сказать, что Тора ушла из города. Пора и вам, лер, но нужен свиток телепорта.

– Свитка нет, но есть амулет, только им нельзя воспользоваться в городе, – ответил Чарта-ил. – Город блокирован от применения такой магии.

– Я знаю, как отсюда уйти, нужен свиток или ваш амулет, лер. Где его достать? Нужно уходить сегодня ночью.

– У меня в спальне под матрацем в изголовье всегда лежали нужные мне амулеты, один из них – амулет переноса, он перекинет нас к городу дворфов… конечно, в том случае, если мы сможем выйти за ворота города.

– Сможем, – уверенно ответила Эрна и скрылась, оставив недоумевающего старого эльфара одного. Он вздохнул и снова лег набок на холодный каменный пол.

Эрна бесшумно поднялась на крышу дворца и направилась к крылу, где когда-то находилась спальня лера Чарта-ила. Теперь это были покои Манру-ила, но он редко появлялся здесь днем. Его время было посвящено делам в Высшем совете, где собирались его приспешники и прибывающие лорды, жаждущие присоединиться к его войскам. Однако вскоре стало ясно, что места в городе для новых воинов не хватает, и их перестали пускать. Эрна понимала: места были, но Манру-ил не желал делиться славой, которую он присвоил себе как формальный правитель столицы.

Она спустилась по дымоходу на верхний этаж и, покрытая сажей, вошла в спальню. На кровати лежала дородная девица, которая, увидев черную демоницу, пронзительно закричала. Эрна молниеносно бросилась к кровати и, схватив девушку за горло, прижала ее к матрацу. Та обмякла и потеряла сознание. Эрна быстро обыскала комнату и, найдя кожаный кошелек под матрацем, покинула спальню. Затем она спустилась в подземелье, прошла через мрачные коридоры темницы и бесшумно убила всех стражников.

Открыв дверь камеры, где томился Чарта-ил, она осторожно вывела его из темницы. Он был потрясен, увидев трупы, усеявшие коридоры.

– Зачем ты их убила? – спросил он с горечью в голосе.

– Иначе я не смогла бы вывести вас отсюда, лер, – ответила Эрна, ее голос был тверд и решителен.

– Но это же снежные эльфары, – прошептал Чарта-ил.

– Эти снежные эльфары – предатели, лер. Они готовы служить Лесу, но не вашему народу. Вы готовы отдать своих людей в рабство?

– Конечно нет! – воскликнул Чарта-ил, его глаза пылали гневом.

– Тогда не мешайте мне спасать вас. Если вы умрете, заговорщики обретут власть. Пока вы живы, они не смогут легализовать свою силу, и их конец неизбежен. Идите и молчите, – сказала Эрна, ее слова прозвучали как приказ.

Чарта-ил тяжело вздохнул, понимая ее правоту, и последовал за ней. Она помогла ему переодеться в одного из магов, и он разительно изменился, накинул на голову капюшон и скрыл лицо.

– Идите прямо и слушайте мои команды. Отправляйтесь в квартал орков, – сказала Эрна.

Чарта-ил кивнул и пошел. Никто не останавливал его, никто не спрашивал, кто он и куда идет. Мантия мага, принадлежавшая Дому Манру-ила, служила ему пропуском. У ворот оркского квартала он постучал, и стража, увидев мага, пропустила его.

Эрна ворвалась внутрь и, не теряя ни секунды, убила трех стражников. Затем она схватила Чарта-ила и потащила его к навесу. Отодвинув повозку и разгребя сено, она открыла люк в подземелье и приказала ему спускаться. Сама она быстро закрыла люк, привела место в порядок и, проникнув в подземелье коротким телепортом, последовала за ним.

В тупике она активировала амулет переноса, и они оказались у ворот города дворфов.

* * *

Предгорья Старых гор. Высокие планы бытия

– Ты чего замер, командор? – спросил меня Авангур. – Нам нужно вернуться на Гору и там обсудить, какие меры следует предпринять. Сейчас не время восхищаться красотой волн и гор.

Я очнулся от мыслей о Ганге. Ее поведение казалось мне странным и даже пугающим. Обычно боевая и энергичная, не ведающая сомнений, сейчас она выглядела потерянной и расстроенной, и я не понимал причины ее печали. Она тщательно скрывала свои мысли.

– А-а? – спросил я, поворачиваясь к Авангуру.

– Я говорю, нам пора на Гору.

– А как же с этим? – Я указал на баржи.

– Отправишь их со своей Горы.

– Хорошо. – Я переместился к невестам, взял их за руки и перенес на Гору, оставив на балконе. Затем вернулся к оркам их отряда и приказал им двигаться с обозом, объезжая стороной Проклятый лес, к кочевьям Свидетелей Худжгарха. Вместе с ними я отправил и свою неполную тысячу бойцов.

Вернувшись на Гору, я нашел там Авангура и своих невест. Девушек я отвел в свою спальню и прямо спросил Гангу:

– Родная, мне не нравится твое настроение. Что случилось?

Ганга, пряча глаза, помолчала, но затем, видимо справившись с волнением, произнесла:

– Я почувствовала, что теряю тебя, Ирри.

– Как теряешь? – удивился я.

– Не знаю. Я ощутила себя одинокой и вышла на берег залива, посмотрела на баржи и почувствовала боль утраты. Я не могу это объяснить, но знаю, что нам нужно готовиться жить без тебя, Ирри.

Чернушка нахмурилась, но промолчала.

– Не говори глупости, Ганга, я никуда не собираюсь деваться.

– Ты, может быть, и не собираешься, но опять улетишь, и, возможно, навсегда. Я это чувствую вот тут, – и она ткнула рукой под сердце.

Я крепко обнял ее и прошептал:

– Верь мне, я не брошу тебя. Где бы я ни был, куда бы ни занесла меня судьба, я вернусь. Верь и не сомневайся.

Она вздохнула, и по ее лицу потекли слезы. Но я почувствовал облегчение. Она справилась со своей скорбью и поверила мне.

Чернушка тоже вытерла накатившую слезу.

– Гангочка, ты зря так говоришь, я ничего не чувствую, кроме того, что мой ребенок шевелится. Давай не будем думать о плохом.

– Давай, – произнесла Ганга и высвободилась из объятий. – Теперь куда нам? – спросила она.

– Ждите здесь, мне нужно понять, что происходит на планете.

– А нам можно посмотреть? – нерешительно спросила Чернушка.

Я подумал и понял, что нельзя.

– Нет, – ответил я, – это не для смертных, за это накажут. Сидите тут.

Поцеловав обеих женщин, я вышел на балкон, где стояли три брата и Авангур. Они смотрели вниз и о чем-то рассуждали.

Я подошел ближе и поприветствовал братьев: Велеса, Торна и Бортоломея. Тоже посмотрел вниз и увидел, куда они смотрели. Там был залив, мои баржи. Длинный обоз медленно выдвигался вдоль гряды Старых гор по дороге, отремонтированной имперцами.

– Что ищете? – спросил я.

– Не ищем, хотим посмотреть, как ты будешь перетаскивать корабли в другое место, – ответил Бортоломей.

– Ага, – поддержал его Велес, – и я вот думаю, зачем тебе столько благодати, командор, если ты не знаешь, как ее использовать, и тратишь на всякую ерунду.

– М-м, интересное заявление, – хмыкнул я. – А куда вы хотите потратить свою благодать?

– Известно куда, на укрепление власти, – ответил Торн.

– А власть у меня есть, и я могу потратить благодать как захочу. Вот сейчас хочу потратить на перенос кораблей, но не знаю, как это сделать.

– Я научу, – оживился Бортоломей, – а ты, командор, отдашь мне часть своей благодати.

– Не вопрос, – ответил я, – а ты отдашь мне в два раза больше за аренду моей Горы.

– Как это? – изумился Бортоломей.

– А вот так. Раз ты берешь плату за помощь, то я тоже хочу взять плату за то, что позволил тебе на моей горе строить свою гору.

– Э-э-э, не надо так резко, я пошутил, – ответил Бортоломей.

– Заодно возьму плату и с твоих братьев, – не слушая его извинений, произнес я, и Торн тут же влепил брату кулаком в глаз.

– Скотина, ты нас подставил, – завопил он, и Велес добавил, так что оба глаза Бортоломея опухли и стали темно-лиловыми.

– Я пошутил, прости, командор! – воскликнул он. – Не надо меня бить! Смотри, как это делается, – и Бортоломей быстро передал мне свои знания.

Я внимательно изучил их и понял, что все довольно просто: нужно прикрепить к каждому кораблю нити благодати, затем прочертить прямую до нужной точки, проанализировать энергетические затраты на перемещение и отдать команду. Я так и сделал, благо моих запасов благодати было более чем достаточно – я не тратил ее, поэтому моя Гора росла и ширилась.

Корабли мгновенно переместились в нужное место рядом с остальными баржами, которые я уже переместил ранее.

– Велес, – обратился я к брату, – хочешь подарок?

– Какой? – с опаской спросил он, взглянув на меня.

– Я подарю тебе в два раза больше благодати, если орки, которые толпятся у кораблей, смогут разобрать их, не ломая.

– Это я могу, командор, – ответил он.

– Зачем тратить столько благодати, командор? – в один голос воскликнули Бортоломей и Торн. – Куда надо переместить твои корабли? Это будет дешевле, чем ты расплатишься с Велесом.

– Вон туда, – указал я рукой на пограничную реку возле Бродомира.

Велес злобно взглянул на братьев, но, понимая, что их двое, а он один, не стал спорить.

Я повторил фокус с перемещением кораблей, и они появились на реке.

Затем я поспешил к ним и приказал оркам, охраняющим баржи, продолжать нести свою службу. Сотник с опаской взглянул на меня и спросил:

– А еще куда-то мы будем перемещаться?

– Нет, – ответил я. – Теперь только своим ходом.

Я вернулся на Гору, и Авангур, не глядя в мою сторону, произнес:

– Командор, ты все же слишком много времени и внимания уделяешь смертным.

– Согласен, – ответил я. – Но я вижу вашу слабость.

– И в чем она состоит? – спросил Авангур.

– В том, что вы, призванные Творцом хранить этот мир, используете его для укрепления своей власти, а не для того, к чему призваны. Я думаю, что Творец не был глупцом, когда создавал мир, а затем отправил вас в лабиринт, чтобы испытать вашу зрелость. Он знал, что вы захотите занять его место, и, уверен, приготовил противодействие этому. Если хранителями назначили двух смертных, то двое детей Творца лишились своего служения, а вместе с Рохлей – целых три. Мы, хранители, служим Творцу, а не своим амбициям, поэтому я быстро расту и приобретаю влияние. Для меня смертные – это мое поприще дел, и в нем нет неважных дел или мелочей.

Я видел, как вытягивались лица хранителей, когда они осознали, что Судья заменяет детей Творца на служении смертными.

Бортоломей откашлялся и произнес:

– Вообще-то мы должны творить чудеса, а смертные должны нас славить.

– Ошибаешься, Бортоломей, вы должны славить Творца, а смертные – его славить через вас. Вы посредники между Творцом и смертными.

– Откуда ты это знаешь? – спросил в упор Авангур.

– Догадался. Как видишь, в степи я сын Творца и славлю Творца, а орки славят Творца через меня. Имеющий сына имеет и отца. Вот так.

Бортоломей отвернулся и произнес:

– Да, мы это знали с самого начала, но… – Он не договорил. Все четверо замолчали и задумались.

Я же стал смотреть на побережье империи и был поражен.

– Смотрите! – не выдержав, крикнул я. По побережью шли воины, но это были странные воины. Я таких раньше не видел. Приблизил изображение и ахнул. – Это что еще за солдаты? – невольно воскликнул я.

– Это зомби, – ответил Велес. – Впереди идут рыцари смерти, за ними простые зомби, потом наемники и маги, а за ними – лучники. Смотри, что сейчас начнется.

Я стал смотреть во все глаза. Одна группа воинов привлекла мое внимание. Они были черными.

– Ого! – воскликнул я. – Действительно, Беота участвует в захвате побережья, я вижу там дзирдов.

– Теперь посмотрим, как ответит Рок, – произнес Авангур.

Но Рок пока бездействовал.

Мертвые воины, окутанные зеленым туманом, шествовали по улицам портовых городов, и никто не мог им противостоять. Воины-защитники падали, удушенные зловонными испарениями, исходящими от тел мертвецов, и павших поднимали маги-некроманты, пополняя ряды зомби. Люди в страхе и отчаянии бежали из городов, сначала ручейками, а затем полноводной рекой. Беженцы покидали города, оставляя свои пожитки, а редкие отряды стражи бежали вместе с ними. Маги империи, бросив свои посты, последовали за солдатами.

– Ага! – воскликнул Торн. – Рок проснулся, сейчас волна захлестнет армию вторжения! Я всегда считал Рока самым умным.

– Не спеши, – остановил его я. – Беота прекрасно понимала, чем ответит Рок на вторжение, и сейчас она проявит себя.

– А если побоится? – спросил Велес.

– Вряд ли. Она все поставила на это вторжение. Если у нее получится, она лишит Рока половины его силы и возможностей и станет самой сильной на планете.

И точно, в сторону шторма, поднятого Роком, пошла большая волна, и ее высота увеличивалась. Две волны встретились посередине океана, и началось такое, что трудно представить. Середина океана бушевала, гремел гром, сверкали молнии, были затоплены суденышки, которым не повезло очутиться в море. Погибли в том числе удирающие из залива корабли.

– Она должна удержать шторм, пока войска не отойдут от побережья, – сообщил я хранителям. – Это сколько благодати они тратят, – пробормотал я, до крайности удивленный. Я даже представить подобное не мог. А Авангур упрекал меня, что я тратил благодать на перемещение барж, даже смешно после увиденного.

А армия вторжения тем временем прошла города на побережье. С кораблей спустились всадники, их было несколько тысяч, и они устремились вглубь империи. За ними, не останавливаясь, шли пешие воины и маги на колесницах. Казалось, что эту волну мертвецов и живых воинов не остановить, они не знали усталости и шли вперед. От поселка к поселку по дорогам и бездорожью. Подчиненные одной воле, они опустошали окрестности, не выживали ни люди, ни домашние животные. Толпы беженцев заполняли дороги, а отряды стражи бежали впереди них.

– Командор, – позвал меня Велес. – Сейчас тебе будет не до смеха, смотри на юг империи, там схлестнулись орки и имперские войска, у имперцев сила благодати, дарованная Роком. Что будешь делать ты?

– Я? Я… Я буду воровать его благодать. Кто хочет поживиться, пока Рок занят?

– А как? – тут же спросил Авангур. При всей своей хитрости дети Творца были трусоваты, на рожон не лезли и сами бы никогда не стали воровать благодать на глазах Рока.

– Просто прикрепляем его нити к себе и гоним на Гору. Пока Рок заметит это, мы неплохо поживимся.

Я не договорил и прыгнул к месту сражения авангардов двух армий. Верховые орки схлестнулись во встречном бою с имперской конницей, и сеча шла жесточайшая. Имперцы одолевали, а я этого допустить не мог. Появившись среди воинов в облике четырехглавого Худжгарха, я применил магию и усилил свой голос.

– Худжгарх! – заорал я и присосался к одной из нитей благодати Рока, затем стал их собирать по одной.

Орки, увидев своего кумира, воспарили духом и насели на имперцев. Вскоре другие нити перехватили другие дети Творца, и авангард имперцев, потеряв изрядную подпитку силы, стал отступать. Я кидал благодать оркам, те навалились на имперцев своей силой. Но мне надо было знать, когда закончится магическое сражение Рока и Беоты, чтобы разорвать контакт с его благодатью. Я крикнул Авангуру:

– Авангур, возвращайся и присмотри за схваткой Рока и Беоты, я перекину нити на твою горку.

Авангур тут же вернулся на Гору и сообщил:

– Пока сражаются, но Рок продавливает, медленно, но продавливает.

Я стал собирать нити благодати Рока к себе десятками, и вскоре светился, как новогодняя елка. Имперцы дрогнули и стали разбегаться. Авангард орков, преследуя отступающих в беспорядке конников, на их плечах ворвался в походное построение легиона, и там завязалась жестокая сеча. Я подогнал основные силы орков, и они, выдвинув фланги, навалились на легион с двух сторон – в центре его уничтожали орки авангарда, с флангов поджимали основные силы. Но это был имперский легион, и он не сдавался. Солдаты, подгоняемые командирами, непрерывно контратаковали и давали возможность центру организовать оборонительную линию. Через три часа сражения первый легион перестал атаковать и ушел в глухую оборону. Потеряв треть своего состава, имперцы отгородились возами обоза и прикрылись щитами. В таком положении атаковать их было бессмысленно, и я дал команду оркам отходить. Следующие за авангардом два легиона и ополчение заняли круговую оборону. Обтекая армию империи со всех сторон, орки двинулись вглубь империи. Они оставили летучие отряды, которые атаковали легионы издалека. Еще через два часа я услышал призыв Авангура:

– Командор, пора сматываться.

– Ребята! – крикнул я братьям. – Сворачиваемся! – И первым вернулся на Гору. В море затихала буря: Рок, поняв, что не успеет обрушить воды океана на войска вторжения, прекратил шторм.

К нам с Авангуром присоединились Велес и Торн. Бортоломей, как самый азартный, опоздал, и его настиг удар возмездия Рока. Он появился перед ним как воин в золотой броне и ударил своим молотом. Бортоломей рухнул с высоты на землю, а Рок устремился к нему. В этот момент рядом со мной появились мои спецы, Мессир и Мастер, и их командир Рострум. Рострум громко закричал:

– К оружию, братья! – и оглушил меня своим криком. Над Горой раздался трубный звук тревоги. Рострум замахал широкими рукавами своей вычурной мантии, и неожиданно мы увидели, как на месте Рока появился большой сундук. Сундук камнем полетел вниз. А я раскрыл рот.

– Это что? – громко завопил Авангур. – Командор, что ты сотворил?

– Я ничего не творил, – растерянно пробормотал я. – Я не знаю, кто это.

Тут сундук вдруг раскрылся, и из него вылетел злобный Рок. Он сменил направление и понесся к моей Горе.

– Мама, – прошептал губами Авангур и исчез, исчезли и братья, а Мастер и Мессир выудили из воздуха гранатометы РПГ-7 и по команде Рострума выстрелили. У Рока в груди образовалось два больших отверстия, а его молот, которым он отмахивался, потерял навершие. Рок еще махал ручкой, но уже стремительно падал вниз, затем он исчез, а на его месте вновь появился сундук. И так пять раз Рок выбирался из сундука, получал сдвоенный залп из РПГ и падал, погруженный в сундук. Наконец, осознав бесполезность своей затеи атаковать мою Гору, скрылся. Братья принесли бесчувственного Бортоломея. У того была пробита голова, правда, мозгов в ней я не увидел.

Только сейчас я заметил нечто необычное. За то время, пока я сражался с имперцами, войска вторжения продвинулись далеко вглубь империи и остановились. Это казалось нереальным, и я решил спросить об этом вновь появившегося Авангура. Тот смущенно покраснел и извинился.

– Прости, командор, страшно стало… – сознался он.

– Ничего, бывает, – не осудил я его. – Авангур, тебе не кажется странным, что армия с Острова магов так далеко продвинулась всего за несколько часов? Обычно для такого перехода требуется почти двое суток.

– Это парадокс времени, командор, – ответил мне Авангур. – Сейчас ты видишь не то, что есть, а то, что будет через пару дней. Войска вторжения остановились, значит, их кто-то остановил, и это не имперские легионы.

– Но кто тогда? – спросил я в недоумении.

– Этого никто не знает. Ты что, не умеешь планировать будущее?

– Подожди, Авангур, – остановил я словоохотливого покровителя пророков. – Возможно, мы говорим о разных вещах. Я, конечно, не обладаю знаниями, которыми обладаете вы, дети Творца, но я хочу понять, что здесь происходит.

– Происходит процесс, при котором войска некросов как бы связаны встречным боем. Результат сражения неизвестен, потому что слишком много неучтенных факторов. Беота, планировавшая атаку, тоже провела свою симуляцию будущего, знала, где ее остановят, и приготовила что-то, но сейчас это неизвестно. Следующий ход за Роком, но об этом мы узнаем через два дня.

– Ты знаешь, Авангур, мне не нравятся такие соседи как некроманты, и я думаю, что нужно помочь империи. Как ты думаешь, Рок это учел?

– Конечно, это просчитывается. Ты сейчас отпустишь имперские войска, и они нападут на фланг наступающей армии некросов. Им на помощь придут орки. Смотри, как это делается… Э-э-э-э, можно я использую твою благодать? – спросил он. Я кивнул и замер с открытым ртом, наблюдая, как мгновенно изменилась обстановка.

Легионы империи обрушились на правый фланг армии некросов, а в тыл армии вторжения ударили орки. Армия дзирдов повернула навстречу оркам.

Я задумчиво смотрел на разворачивающуюся картину и думал: как хитро Рок сделал меня своим союзником в этой битве! А что будет, если орки не ударят некросам в спину? И тут же орды орков вернулись на свои места, а армия Беоты, состоящая из черных воинов-дзирдов, устремилась к столице. Они обошли стороной замершие войска некросов и остановились у самых стен города.

– Ну что? – спросил меня Авангур. – Ты понимаешь, как поступить?

– Нет, – честно признался я. – Не понимаю. Что Рок, что Беота – это одна сатана, они стоят друг друга, только Беота менее предсказуема и очень жестока. Мне нужен совет, Авангур.

– Я предлагаю дождаться завершения битвы некросов с неизвестным противником и только потом принимать решение. Пусть орки будут в полной боевой готовности, чтобы выполнить твой приказ. Отсюда ты сможешь вложить в сознание их командиров нужное тебе решение через нити благодати. То же самое Рок сейчас делает и с армией империи.

Я нерешительно посмотрел на него, а он с улыбкой произнес:

– Вот, смотри, как это работает. Сейчас Рок соединится с легатом, который командует армией империи, и отдаст ему приказ возвращаться и атаковать армию вторжения.

В тот же миг появился гонец, который поспешил к командующему армией с приказом императора:

– Возвращаться и атаковать противника во фланг!

Я так же связался с тремя походными вождями, но сделал это иначе, через пророков Худжгарха. Они передали им волю Сына: отойти к городу Чахдо и ждать указаний там. Я видел, как все происходило, и понимал, что так и будет на самом деле. Как говорится, век живи – век учись. У меня не было и двух третей знаний, которыми обладали дети Творца. Сначала я позавидовал им, но потом успокоил себя тем, что это и к лучшему. Стал бы планировать свои действия, как и Рок с Беотой, и проиграл бы им. Но вот воспользоваться умениями для решения житейских вопросов было разумным.

Я соединился с орками, конвоирующими пленных, и приказал им следовать к десяти точкам вдоль границы со степью. Там они должны были оставлять поселенцев и охрану, чтобы те не разбежались. К этим точкам я отправил баржи. Затем я посмотрел, что получилось.

Орки, ушедшие вглубь империи, начали возвращаться, а те, что конвоировали пленных и скот, поступили удивительно рационально: они разбили пленных взрослых мужчин на десятки, десятки свели в сотни, а сотни – в тысячи. Так я узнал, что среди пленных три с половиной тысячи взрослых мужчин, а стариков, баб и детей в три раза больше. На каждый десяток был назначен десятник, на сотню – сотник, на тысячу – тысячник. И это были не просто крестьяне, а люди, знающие, что такое власть и порядок. Вообще, орки поступили так, как принято у них в племенах, и мне не нужно было носиться туда-сюда и руководить процессом.

Я проверил результат своей работы, и будущее показало мне, что все десять точек, где будут располагаться новые поселения, заняты, и люди приступили к обустройству нового места жительства под присмотром орков.

Теперь я примерно представлял, как Рок планирует свои действия. Он способен проникать в будущее и изменять его, как это только что сделал я. Если на пути к реализации его замысла возникает препятствие, он находит способы его обойти. Заложив программу развития событий, он их дальше не контролирует. Сам процесс продолжается уже без его участия. И теперь нет смысла скакать туда-сюда, чтобы организовать переселение людей и заниматься их обустройством на местах. Осталось посадить моих вассалов графами на этих землях, и пусть они занимаются развитием своих земель, а я им в этом помогу. Имея благодать, можно менять будущее, вот что я понял из всего того, что узнал.

Авангур не мешал мне думать. Братья приводили в чувства Бортоломея.

– Значит, у нас есть примерно двое суток до того, как мы узнаем, что выставил Рок против Беоты? – произнес я вслух, и Авангур согласно кивнул. – А что, если не вмешиваться? – спросил я. Авангур неопределенно пожал плечами.

– Все зависит от того, чью сторону ты примешь, командор, – произнес он.

Я в задумчивости взглянул на Бортоломея и осознал, что братья не намерены тратить свою благодать на его восстановление, а лишь ждут, когда он придет в себя. В городе дали отбой боевой тревоги, и мои служивые обалдуи ушли гонять моего Птица. Это было еще то веселье, на которое собиралось посмотреть полгорода.

Покровитель искусств лежал на земле. С уголка его рта текла слюна. В центре лба зияла огромная дыра, в которой, как ни странно, не было мозгов. Это зрелище было пугающим и вызывало недоумение. Среди обломков костей чернел безжизненный космос.

Я вздохнул и, сжалившись над беднягой, произнес:

– Бортоломей, встань и ходи.

В тот же миг голова Бортоломея приняла свою естественную форму, и он открыл глаза.

– Что случилось? – спросил он, не вставая с земли и оглядываясь вокруг.

– Ты попал под молот Рока, Бортоломей, – ответил Авангур, – но командор спас тебя. Вставай, хватит валяться. Вам пора в ставку к хану.

– По пути посетите моих пленных, – распорядился я, – благословите там ремесленников и скот. Берите мою благодать.

– А за работу сколько взять? – спросил Бортоломей.

– И за работу берите, только отдадите в два раза больше за аренду моей Горы. Нет, уже в три раза больше, – поправился я, и в этот момент Бортоломея ударил ногой Авангур.

– Когда ты поумнеешь, Бортоломей? Пора уже понять, за все, что ты попросишь у командора, нам придется отдать в три раза больше. Иди отсюда, а то я рассержусь.

– Я пошутил! – успел крикнуть Бортоломей, но его, схватив за ноги, утащили братья.

– Так что ты будешь делать, кому помогать? – спросил Авангур.

– Себе, – ответил я и направился к своим невестам. – Вам следует оставаться здесь несколько дней, – произнес я, заходя в спальню. – Давайте проведем время до утра, а там посмотрим, что будет.

Я попытался придать своему голосу уверенность и ободряюще улыбнулся.

– У тебя возникли какие-то проблемы? – спросила чуткая к моим эмоциям Чернушка.

– Не у меня, а у Лигирийской империи. На материк с Острова магов приплыла армия, чтобы атаковать империю. Я не уверен, что произойдет. Кто победит? И что делать мне? Я решил пока не вмешиваться. Там дзирды с бывшей твоей богиней Беотой…

– Мне плевать на нее, – безмятежно ответила она. – Ты всегда найдешь правильное решение.

Я поймал скептический взгляд Ганги и улыбнулся, скинул одежду и залез в бассейн. Усевшись на дно, я закрыл глаза и наслаждался теплом воды. Мои невесты присоединились ко мне, и мы весело брызгались и визжали. Вечер прошел в разговорах о будущем, а ночь в неге.

Утром, пока женщины спали, я вышел на балкон и окинул взглядом материк. Все оставалось по-прежнему: армия вторжения упорно продвигалась вглубь по трем направлениям. Армия империи, повернув назад, угрожала флангу армии вторжения. Орки же отходили к городу Чахдо.

Вдруг раздался звук разбившегося стекла, и в воздухе появилась Беота в красном наряде. Она выглядела злой, но старалась скрыть это.

– Привет, Беота, – поприветствовал я.

– Ты пустишь меня? – спросила она.

Я кивнул и разрешил ей выйти на балкон.

– Так и оставишь меня здесь? – поинтересовалась богиня. Я снова кивнул и пояснил:

– В спальне спят мои невесты, и я не хочу их беспокоить.

Беота поморщилась.

– Зря ты связался со смертными, Худжгарх. Но скоро ты сам поймешь свою ошибку. Я появилась, потому что хочу кое-что знать.

– Я слушаю, – ответил я.

– Почему ты перестал атаковать армию империи?

– А зачем? – удивился я. – Орки пришли не воевать, а грабить. Нет смысла тратить силы на сражение с имперской армией.

– Смысл есть. Ты знаешь, что я атаковала империю и жду твоей помощи.

– Поясни, – попросил я.

– Что ты хочешь знать? – спросила она.

– Что я получу, помогая тебе?

– Мы поделим власть над материком и прогоним Рока.

– А он мне не мешает, – ответил я. – Зачем мне его прогонять? У тебя есть некросы, которые истребят всех, кто привержен поклонению Творцу. Я тебе в этом не помощник. Ты знаешь, что я хочу восстановить его культ.

– Ты молод и глуп. Творец ушел. Теперь мы здесь хозяева, и тебе досталась великая честь. Я даже думаю, что незаслуженно.

– Судье виднее, – не обиделся я на ее выпад. – Я вижу, тебе нечего предложить мне.

– Ты ошибаешься. Я могу предложить себя. Я стану твоей женой и равной по правам. Многие сыны Творца желали этого, но я всем отказала.

– Признаюсь, Беота, вы красивая, но очень жестокая. Я вас побаиваюсь, поэтому пока не могу принять ваше предложение. Однако я подумаю над ним, и если вы будете проигрывать войну, я посмотрю, что смогу сделать для вас.

Беота спокойно кивнула.

– Мне этого достаточно, – произнесла она и исчезла.

Я обратил свой взор на Снежное княжество и увидел метку Торы далеко от того места, куда я ее перенес. Она вновь была у подножья Высокого хребта. Приблизив это место, я увидел Тору и Шаву, сидящих под деревом в обнимку и дрожащих от холода.

«Что снова случилось с этой девчонкой?» – со вздохом подумал я и тут же оказался возле нее. Присев рядом, я спросил:

– Тепло ли вам, девица? Тепло ли вам, красавица?

Тора взглянула на меня, подняв заиндевевшие ресницы, и прошептала:

– Шава, у меня видения.

Шава открыл глаза и с трудом растянул синие от холода губы в улыбке.

– Хозяин, вы? Как я рад вас видеть.

Я схватил их за руки и перенес на Гору. На руках я занес Тору в спальню и начал раздевать. Невесты уже проснулись и с удивлением смотрели на это действо.

– Ты что хочешь сделать? – спросила Ганга, приподнявшись на локте.

– Как ты видишь, она замерзла. Ее надо отогреть, – произнес я и снял с Торы сапоги, затем разрезал кинжалом платье.

Подошла Чернушка и поморщилась:

– Фу, как она воняет. Что с ней?

– Не знаю, она очень замерзла.

Я уже раздел Тору и перенес ее в бассейн, где посадил на дно и сел рядом. На ограждение бассейна сели мои невесты. Стали с интересом рассматривать пушистое тело Торы.

– Ты ревнуешь? – спросила Чернушка Гангу. Та посмотрела на Тору, потом на меня и неопределенно пожала плечами:

– Наверное, нет, она же тоже будет женой. Наверное, просто не привыкла к ней.

– Пошли, поможем ей, – произнесла Чернушка и, спустившись в бассейн, стала руками растирать тело эльфарки. Ганга тоже спустилась в бассейн, но села рядом со мной, не приближаясь к Торе. Тора открыла глаза и огляделась.

– Где я? – прошептала она.

– Ты в безопасности, Тора, – произнесла Чернушка. – Что с тобой случилось?

– Мы бежали из столицы, – ответила Тора и наконец увидела себя голой в бассейне. Сжалась, прикрывшись руками.

– Ты стесняешься? – спросила Ганга. – Нашла что прятать. Под твоим пухом и так ничего не видно. Кроме того, ты же имела близость с нашим мужем, и ты будешь ему женой. А не станешь – мы с Чернушкой тебя убьем, как неверную жену. Запомни это. Твои горы тебя не спрячут.

Тора некоторое время растерянно осматривалась, затем ее отпустило.

– Я никуда не денусь, – произнесла она.

– Тогда иди в постель, – приказала Ганга, и мне пришлось поднять Тору на руки и вытащить из бассейна.

Укутав ее простыней, я отнес ее на кровать. Ганга и Чернушка переглянулись и ушли на балкон. Уходя, Ганга кинула на меня красноречивый взгляд, и в голове прозвучал ее голос:

– Покажи ей свою власть над ней…

Глава 12

Открытый космос. Материнская планета

Каррера была в ярости: покупателей на ее товар почти не было, а помощник шерифа пришел и предупредил, что цены на охрану повысились. А этот хиляк, которого она купила у Красотки, оказался совсем не тем, на что она рассчитывала. Он не проявлял инициативы, не благодарил ее за кров и еду, а лишь сидел в лавке и смотрел в угол, как будто его ничто не интересовало. Да, он был «чистым», только что прилетел, а она таких любила. Но он так и не стал для нее любовником – лишь ел и спал, а теперь вот еще и пялился в угол.

«Продам его на арену», – решила она и вышла из лавки, оставив его одного и заперев дверь. Она направилась к распорядителю арены, Волосатому Жирде, толстому здоровяку с большими шрамами по всему лицу, заросшему черными густыми волосами.

– Сколько он продержится? – спросил Жирдя, скрестив волосатые руки на груди и недоверчиво скривившись.

– Думаю, все четыре боя, – ответила Каррера, пытаясь скрыть волнение.

Жирдя недоверчиво скривился:

– Я знаю тебя, Каррера. Если бы он был хорошим любовником, ты бы отдала его через месяц. Но ты продаешь его меньше чем через неделю после прибытия колонистов. Он сдохнет сразу же.

– Не смотрите на его худобу, господин Жирдя. Он сильный и ловкий, просто не любит баб.

– Да-а-а! – рассмеялся Жирдя. – Он, поди, имеет другие приоритеты? Ну, ты попала, мать. Ладно, если он продержится два боя, я дам за него пять серебряных монет. За один бой – одну серебрушку. Но если он продержится три или четыре боя, то ты получишь двадцать. Только смотри, народ будет ставить не на него.

– Я это поняла, – довольно улыбнулась женщина. – Я пойду к Вейче и позову его разобраться с моим сожителем.

Она вышла из лавки и направилась к местному кабаку, где нашла помощника шерифа, Вейчу. Тот пил пиво и скучал, глядя на посетителей. Каррера сунула ему в руку серебряную монету и рассказала о своем плане.

– Это какого? – удивился Вейча.

– Его мне сплавила на неделю новенькая, боевитая бабенка, погоняло Красотка. Из новоприбывших.

– Знаю ее, – усмехнулся Вейча. – Значит, она продала тебе красномордого?

– Нет, хилого, худого сморчка.

– Продала на неделю, но он и дня не отработал как следует. Хитрый, что ли?

– Он самый, господин Вейч.

– Ладно, пошли, посмотрим на него и поговорим с ним.

Штифтан сидел в темноте и смотрел в угол. Когда дверь лавки открылась, он даже не повернул головы.

– Вот он, тунеядец, господин Вейча, я хочу его выгнать, но он мне должен за еду и кров двадцать серебряных монет, – сказала Каррера, указывая на Штифтана.

Вейча остановился у входа, загородив свет, и произнес:

– Эй, крыса, ты слышал, какое обвинение тебе выдвинула честная торговка?

Штифтан посмотрел на него и ответил:

– Слышал.

– Ну, если слышал, то плати и уходи.

– У меня ничего нет.

– У тебя есть твои одежда и обувь. Раздевайся.

– Не буду.

– Тогда отработаешь долг на арене. Она выставляет тебя как бойца. Вставай и иди за мной. Будешь спорить или сопротивляться – мои парни отделают тебя дубинами.

Штифтан в душе обрадовался тому, что сможет покинуть эту лавку и омерзительную похотливую бабу, которая воняла, как старые рыбные консервы. Он встал, сложил руки за спиной и направился к выходу. У дверей, отстранившись, его пропустил Вейча.

– Следуй за мной, крыса. На арене будешь Дохляком, – сказал он.

Штифтан машинально кивнул. Вейча бросил на него быстрый взгляд.

– Что, не боишься? – спросил он.

Штифтан безразлично покачал головой. Вейча переглянулся с Каррерой, и та кивнула. Потом шепнула:

– Ставьте два первых боя на него. Я чувствовала силу его рук, он выдержит.

– А если он сразу подохнет? – спросил Вейча. – Кто заплатит мне убытки?

– Я вам отдамся, – ответила Каррера, опустив глазки.

– Больно надо, – скривился Вейча. – И без тебя новеньких баб хватает.

– Тогда отдам бесплатно следующего любовника.

– Это другое дело.

– Но если Дохляк выдержит два боя, вы снизите сумму услуг охраны до прежней, господин Вейча.

Тот усмехнулся, прикинул в уме выигрыш и согласно кивнул.

Они достигли арены, где распорядитель, окинув Штифтана безразличным взглядом, скривился.

– Эта падаль уже гниет, – процедил он с отвращением. – Ему не жить. Кого вы мне привели? Взгляните на него, он уже готов отдать душу демонам. Ты, парень, выгорел? – спросил он, впиваясь взглядом в Штифтана.

Тот поднял голову и отрицательно покачал ею.

– Я буду сражаться. И умирать не хочу.

Вейча и Жирдя, удивленные его словами, переглянулись.

– Он что, обкурился? – с недоверием спросил Жирдя.

Каррера, стоя в стороне, усмехнулась.

– Да больно надо тратиться на дурь, господин Жирдя. Он всегда такой, но руки у него сильные, попробуйте сами.

Жирдя поморщился.

– Не буду, он не такой…

– Какой не такой? – заинтересовался Вейча.

– Он баб не любит, – пожала плечами Каррера.

– Да? А что любит? Мужиков, животных?

Штифтан поперхнулся, его взгляд ожил, сверкнув огнем возмущения.

– За кого вы меня принимаете? Я нормальный, просто эта… – он ткнул пальцем в сторону Карреры, – не в моем вкусе, и от нее воняет.

Жирдя и Вейча разразились смехом, а Каррера влепила Штифтану пощечину.

– Так он из офисных крыс, – догадался Жирдя, прищурившись. – Вот в чем дело. Но такие быстро здесь дохнут, жаль, неплохой кандидат. С характером. Как его погоняло?

– Дохляк, – покраснев от гнева, процедила Каррера.

Жирдя кивнул двум здоровякам.

– Уведите Дохляка в камеры. Пусть ждет. Не кормить, воды давать сколько захочет. Дохляк, – обратился он к Штифтану, – бои начнутся вечером. Будь готов дорого продать свою жизнь.

Штифтан молча кивнул и пошел следом за охранниками.

– Странный он, – задумчиво произнес Жирдя, глядя ему вслед. – Но, возможно, два боя продержится. Тело как пружина – наверное, в спортзал ходил. Офисные крысы любят тратить время на глупости.

– Идите, – махнул он Вейче и Каррере. – Сейчас еще троих приведут, вам не стоит их видеть.

Каррера и Вейча знали правила арены, их лица оставались бесстрастными. Они молча покинули помещение, оставив Штифтана в руках своей судьбы.

Штифтан не был фаталистом по натуре, но судьба словно вела его за руку, оставив лишь один путь: стать доном, одолев на арене не просто крысу, а другого дона. Этот путь сулил ему статус и неприкосновенность, избавление от бесконечных проблем с бандами и поселковыми властями. В послании Вейса не было ни слова о спутниках его странствий по Материнскойпланете, но они появились.

Когда Штифтан смог проанализировать данные своей нейросети, он понял, что это произошло случайно. Он сам приказал подобрать с поверхности тех двух странных существ: андроида, возможно, единственного уцелевшего во всем мире, и аборигена, демона из Инферно. Они, как и он, были наделены теми же знаниями и навыками. Видимо, на корабле не поняли своей ошибки, и всем троим были установлены одинаковые программы.

Эти два существа были столь разными, но их объединяло одно – желание помочь ему в осуществлении его замыслов. Однако их планы оказались никому не нужны. Его просто отправляли подальше от цивилизации, чтобы он не помешал Вейсу реализовать новые возможности. Штифтан чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Он не собирался умирать, он вырвется с этой планеты и найдет Вейса. Или вернется в Закрытый сектор. Или сначала… Мысли путались, не находя прочной опоры, и Штифтан растерянно мигал, не зная, за что ухватиться.

Ему нужна была цель, чтобы выжить и добиться успеха. Задание АДа для этого не подходило. Месть была слишком размытой и не имела отношения к Материнской планете. Ему требовалась ясная и понятная цель, ради которой стоило жить. Не для того, чтобы влачить жалкое, бессмысленное существование дикаря. Нет, это не его удел. Лучше умереть на лезвии убийцы и покончить со всеми проблемами раз и навсегда. Но внутри Штифтана что-то противилось такому решению. Зачем он тогда родился и жил, чтобы быть зарезанным на арене?

«Думай, Штифтан, думай», – подгонял он себя, пытаясь найти достойную цель. И вдруг его осенило. Бункеры АДа будут в его полном распоряжении. Он сможет перепрограммировать их под себя и использовать их ресурсы, чтобы увеличить свое влияние на планете. Он мог бы стать ее лидером и диктовать АДу свою волю. Как это сделать, Штифтан не знал, но понял, к чему ему стремиться. Эта мысль даже заставила его улыбнуться.

– Эй, Дохляк, на выход! – Грубый голос вырвал его из размышлений. – Тебя ждет смерть или слава.

Штифтан встал и, не скрывая раздражения, бросил:

– Пошел ты со своей славой в жопу.

Охранник, опешив от такой грубости, спросил:

– Ты что, крыса, рамсы попутал?

– А что ты мне сделаешь? Дубиной ударишь? Так заплатишь за порчу товара. Закрой пасть и веди куда надо. Сам разберусь, – отповедь Штифтана лишила охранника дара речи.

Он тихо пробормотал:

– Точно принял дурь.

Затем открыл решетку и сказал:

– Выходи, каторжанин. Покажи свою смелость на арене. Зубоскал.

Арена была полна народу.

– Сегодня будут массовые бои крыс, – объявил информатор по громкоговорителю. – Новенькие колонисты и те, кто не смог справиться с проблемами, будут отстаивать на арене свою жизнь и право на погашение долгов.

Бой Штифтана и высокого сутулого мужчины был первым. Распорядитель громко выкрикивал имена бойцов:

– Господа! Сегодня перед вами выступят отбросы нашей планеты, те, кто стал ее гноем и грязью. Приветствуйте новенькое мясо! Дохляк! Он в синем углу. Его выставила несравненная Каррера. Все мы знаем ее любвеобильный и щедрый характер. Этот Дохляк не оценил достоинств королевы рынка и остался должен.

Зрители разразились громким хохотом.

– В красном углу арены, под тусклым светом факелов, стоит Сутулый Хмырь – тень из прошлого, некогда уважаемый член общества, а ныне – жалкий проигравшийся пьяница. Его хозяин, господин Штрахбаум, уважаемый член совета поселка, выставил его на бой, словно приношение арене.

Зрители ответили воем: «У-у-у».

Смотрители арены в черных одеждах раздали бойцам оружие – простые, но смертоносные кинжалы.

Правила были просты: бой до смерти, и любой, кто откажется сражаться, будет жестоко наказан.

Сутулый Хмырь и его соперник, худощавый Штифтан, стояли друг напротив друга. Сутулый, сжимая нож, сверкал глазами, полными страха и злобы. Штифтан же, казалось, был спокоен, словно готовился к чему-то важному.

Прозвучал удар колокола, и бой начался. Сутулый Хмырь бросился на Штифтана, но тот стоял неподвижно, словно ожидая чего-то. Зал загудел, зрители начали кричать: «Трус! Сдохни!» Но Штифтан не собирался подыхать.

Когда Сутулый был готов смять его своей массой, Штифтан внезапно ожил. Он отскочил в сторону, и Сутулый, потеряв равновесие, растянулся на песке. Штифтан пробежал по нему и, вдавив его в песок лицом, залез на гору ящиков.

Арена взорвалась аплодисментами и смехом. Бой обещал быть захватывающим. Штифтан не собирался убивать противника сразу, но зрители не хотели видеть его милосердие. Они требовали крови, и Штифтан это знал.

Сутулый, ослепленный песком и потерявший нож, шарил по земле в поисках оружия. Он нашел его и начал протирать глаза. Но было уже поздно. Зрители поняли, что он обречен. Дальнейший бой был бессмысленным затягиванием времени, и раздались крики: «Добей его, добей…»

Штифтан спрыгнул с ящиков и, подойдя к Сутулому, вонзил нож ему в основание головы. Смерть была быстрой и безболезненной. Сутулый упал, и Штифтан, вытащив кинжал, обтер его о рубище убитого.

Зал взорвался аплодисментами. Штифтан поднял руки и раскланялся во все стороны.

Распорядитель объявил:

– Господа! Дохляк был достоин нового имени – Артист.

Зрители выразили свой восторг, и распорядитель арены объявил:

– Победил Артист!..

Штифтан отдыхал в укромном закутке, не тревожимый угрызениями совести из-за недавнего убийства. Он уже не раз лишал жизни демонов, и они казались ему куда более грозными противниками. Но в этот раз его сердце билось с дикой, первобытной силой. В крови закипел адреналин, пробуждая память предков, которые в далекие времена сражались с дикими зверями и смертоносными врагами. Штифтан почувствовал, как в нем просыпается хищник – умный, опытный и неукротимый.

Второй поединок был с бойцом, одолевшим своего соперника. Штифтана нарекли Артистом, а его противника, низкорослого крепкого мужчину с бугрящимися мускулами, – Атлетом. Штифтан сразу заметил, что перед ним бывший военный, умелый и опытный боец. Возможно, именно он был главным претендентом на победу в этот день. В маленьких прищуренных глазах Атлета читались интерес и отсутствие страха. Симпатии зрителей были на стороне крепыша, его уверенность завораживала. Штифтан же оставался невозмутимым, выжидая своего часа.

Когда прозвучал гонг, Штифтан сделал первый шаг навстречу Атлету. Тот на мгновение замер, не ожидая такой решительности от худощавого Артиста. Штифтан двигался медленно, прихрамывая и слегка морщась. Зрители были уверены, что в предыдущем бою он повредил ногу. Но он шел вперед с непреклонной решимостью, хотя и не спешил.

Подойдя к Атлету на расстояние трех шагов, Штифтан зацепил носком ботинка песок и попытался бросить его в лицо противника. Тот заметил его маневр и усмехнулся. Сделав плавное, ленивое движение в сторону, ушел от линии броска песка. Он почувствовал слабость противника и обошел Штифтана слева, пытаясь зайти за его слабую руку. Но Штифтан успел перехватить нож левой рукой и слегка развернуться. Атлет не стал атаковать сразу, он сделал ложный выпад, и Штифтан отпрянул. На лице Атлета снова появилась кривая улыбка. Он снова обошел Штифтана, заставляя того кружиться на месте. Ложный выпад с другой стороны, и Штифтан снова отступил.

Атлет заметил, что его противник опирается на подвернутую ногу, и лицо Штифтана в этот момент непроизвольно сморщилось от боли. Атлет сделал решающий бросок – его нож молниеносно метнулся в живот Штифтана. Но Штифтан был готов. Он знал этот обманный прием – нож будет переведен вверх и нанесет смертельный укол в шею. Поэтому он сделал шаг навстречу ножу, будто собираясь принять его в себя. Внезапно, охнув, он присел и выбросил руку с ножом вперед. Это выглядело как нелепая случайность – Артист подвернул ногу, оперся на нее и от резкой боли присел. Нож Атлета пролетел над его головой.

Атлет хотел завершить бой красиво, но его планы рухнули. Нож Штифтана вонзился ему в живот, прямо в область печени. Атлет заморгал, схватился за нож и осел на землю.

– Как? – прошептал он, его рот наполнился кровью, он закашлялся.

На трибунах воцарилась гробовая тишина. Штифтан, притворно морщась от боли, встал и ответил противнику:

– Случайно вышло. – Он поднял оброненный нож Атлета и, не испытывая ни капли жалости, прекратил его мучения. Затем брезгливо выбросил нож на арену, и тот с глухим стуком в полной тишине, воцарившейся на арене, упал на песок.

Распорядитель, откашлявшись, объявил:

– Кхм, господа, победителем стал Артист, и он получает имя Удачник.

В зале раздался недовольный гул: «У-у-у», но вскоре стих. Подошли смотрители и, ухватив Атлета за ноги, вынесли его с арены.

Следующим соперником Штифтана был пузатый чернокожий выходец из кланов Джибути, проживающих в Конфедерации независимых миров. Его прозвали Красавчик. Штифтану было сложно понять, почему его так назвали, но, видимо, он действительно красиво завершил свой бой. Несмотря на внушительный живот, он был по-звериному ловок, и Штифтан сразу это заметил. Это был опасный и хитрый противник, не обученный ножевому бою, но попрактиковавший свои навыки в бесчисленных схватках на астероидах клана. Там выживали только сильнейшие, и как он сюда попал, оставалось лишь догадываться. На Материнскую планету отправляли только жителей АОМ.

После удара гонга Красавчик плавно двинулся к Штифтану, который стал отступать и, прихрамывая, побежал к ящикам. Прибежав, он забрался на ящики из-под оружия. Красавчик остался внизу и рассмеялся.

– Удачник! – крикнул он. – Не бойся меня. Я тебя не больно зарежу.

– А я не хочу, – ответил Штифтан, и их разговор вызвал смех у зрителей. Они приготовились к долгому и интересному представлению.

– Слезай, пожалуйста, – просительно позвал пузан Штифтана.

– Я подожду, пока тебя дубинами не забьют, – ответил Штифтан, и чернокожий поморщился.

– Не дождешься, хиляк, – и все же полез наверх.

Штифтан потрогал ящики – они были набиты песком. Он поднялся выше, периодически дергая ящики, и нашел тот, который ему был нужен, он был легче. Штифтан встал за ним. Красавчик неспешно приближался. Штифтан понимал причину его осторожности. Чернокожий был опытным рукопашником и не доверял легкомысленным суждениям. Если Удачник выжил после двух боев, то он опасный противник, и лезть на рожон не стоит.

Штифтан ухватил ящик снизу, лицо его побагровело, жилы вздулись на шее. Он чуть-чуть приподнял ящик и толкнул его в сторону приближающегося бойца. Тот в это время смотрел себе под ноги и не ожидал такого от худого противника. Он пропустил момент, когда ящик, гремя, ударился ребрами о другие ящики и устремился к нему. Красавчик не успел уклониться, и его ударило в живот окованным железом углом ящика. Он пошатнулся и кубарем свалился вниз. Следом, гремя, покатился ящик и накрыл его внизу. Он остался лежать, не вставая. Штифтан быстро спустился, подошел к Красавчику и стащил с него ящик. Он понял, что у чернокожего перелом позвоночника, поэтому снова ударил ножом под основание черепа и выпрямился.

– Готов, – хрипло произнес он, положил нож на спину убитого и крикнул: – Почему вы не хлопаете победителю? – Ему ответом была тишина.

– Нечестно… – раздался несмелый голос, но распорядитель прервал его.

– Все по правилам, господа, вновь победил Удачник, и теперь его прозвище – Силач, он поднял тяжелый ящик, до него никто этого не делал. – Среди зрителей раздался смех, слишком разительными были прозвище и щуплый вид бойца.

К Штифтану, отдыхающему в углу, заглянул распорядитель. Он хмуро оглядел его и сказал:

– Ты сейчас в бою должен проиграть, тебя не будут убивать, лишь ранят, но ты притворись мертвым, потом я это обыграю.

– Почему? – спросил Штифтан.

– Потому что на твоего соперника сделали ставку важные люди, Силач. Доверься мне.

Штифтан безмятежно пожал плечами:

– Хорошо, не вопрос, но ты ответишь за свои слова.

– Отвечу, не переживай, такое мы проворачивали не раз. Просто тебе придется покинуть поселок с кучей серебра и никогда сюда не возвращаться. Если откажешься, тебя пришибут сегодня же ночью. Понял?

– Да понял я, не дурак.

– Хорошо, что не дурак. Пока, Силач.

Когда распорядитель ушел, Штифтан осознал, что оказался в затруднительном положении. Он не верил в то, что его оставят в живых, и понимал, что слова распорядителя были предназначены для наивных простаков. Штифтан не считал себя таким, да и не был таковым. Возможно, он не отличался решительностью и не любил оперативную работу в качестве полевого агента, но он был способен понимать ситуацию с полуслова. Его ожидала смерть, и он должен был быть готовым к любым неожиданностям. Однако до конца отдыха он так и не смог найти выход из положения.

На арене его ждал молодой, атлетически сложенный парень с длинными локонами и красивым лицом. Штифтан сразу понял, почему ему приказали проиграть. Это был чей-то любовник, который хоть и не выглядел женственным, но был чертовски привлекателен, а такие здесь в почете у богатых старикашек. Выбор у парня был невелик: либо погибнуть, либо стать любовником местного сибарита. Штифтан мысленно усмехнулся. Планеты меняются, а нравы людей остаются прежними. Везде есть свои извращенцы и подонки.

Распорядитель торжественно объявил зрителям:

– Господа, сейчас начнется последний поединок этого дня, два новых претендента в доны сойдутся в открытом честном бою. Здесь запрещены бег и кидания ящиками, только честный ножевой бой лицом к лицу. Приготовимся, господа, и будем смотреть на красивый поединок.

В синем углу арены стоял Силач, в красном – Бестия.

Раздался гонг, и Бестия бросился к Штифтану. Эрат сразу понял, что блондин не боец, все его победы были куплены, а противников вынесли вперед ногами. Он стоял и ждал, когда тот нападет, и тот напал, бестолково направив удар прямо в грудь Штифтану. Тот принял удар, немного отклонившись, и клинок прошел вскользь. Он ухватил руку противника и повис на ней, прижимая ее к себе и не давая снова ударить. Парень начал дергаться, но из цепких рук Штифтана вырваться не мог. Штифтан стал заваливаться и потащил противника на себя, упал на спину и одновременно с этим повернул кисть руки Бестии обратно, так что лезвие его ножа смотрело в грудь самого парня. Штифтан громко испуганно закричал, и противник, упав, наткнулся на собственный нож. Штифтан начал орать и ерзать под обмякшим телом соперника, который обагрял его кровью из широкой колотой раны.

Зрители не понимали, что происходит: один лежит, другой орет и корчится под телом молодого парня. Наконец Штифтан вылез и пополз прочь, держа в руках свой кинжал, не испачканный кровью. Бестия продолжал лежать, не подавая признаков жизни, к нему никто не подходил, а в зале начали роптать зрители. Штифтан отдышался и направился к парню, присел рядом с ним и перевернул его на спину. В районе сердца у парня торчал кинжал, и рука блондина сжимала его.

Штифтан поднял голову и крикнул:

– Он убил себя, господа!

Зрители снова загудели:

– У-у!

Распорядитель некоторое время молчал, а потом произнес:

– Кхм, поединок закончился, победителем вышел Силач – он неожиданно победил соперника, который сумел убить себя сам. Это редчайший случай, господа, и надо признаться, что трудно дать новое прозвище нашему победителю. Может быть, Неуклюжий? – И зрители радостно захлопали в ладоши. Но, подождав немного, распорядитель произнес: – Победа какая-то странная, и мы решили дать Неуклюжему возможность стать доном. С ним в честном бою встретится дон Скальпель. Делайте ставки, господа!

Штифтана снова увели в его закуток.

Он только уселся, как к нему ворвался распорядитель.

– Ты что устроил, недоносок? – завопил он, потрясая кулаками.

– Не кричи, – отмахнулся Штифтан. – Я все сделал, как ты сказал. Только эта девочка-дура и сама себя зарезала.

– Кто? – растерянно переспросил распорядитель.

– Я что, не понял, что это был будущий любовник одного из богачей? Только очень неуклюжий или очень порядочный, не захотел такой участи.

Распорядитель поморщился:

– Ты тоже не очень-то ловкий.

– Какой есть, я не учился махать ножом.

– Это точно, только теперь тебе придется постараться выжить. Тот, кто вложился в парня, недоволен.

– Попробую, – равнодушно ответил Штифтан.

– Ну, ты точно обкуренный, – махнул на него рукой распорядитель и ушел.

На арене, под ярким светом прожекторов, появился высокий мужчина с длинными руками, держащий в правой руке острый узкий нож. Его взгляд, холодный и безжалостный, встретился с глазами Штифтана, и на мгновение мир вокруг замер. Эрат с безразличием на лице скользнул по новому противнику взглядом, а затем обратил взор на трибуны, где зрители, затаив дыхание, ждали начала поединка. Их лица были полны азарта и ожидания, а Штифтан почувствовал, как их взгляды проникают в самую глубину его души. Им нужна была жертва, и они ее выбрали.

Распорядитель, облаченный в театральный черный плащ, объявил о начале нового поединка, и арена наполнилась гулом. Противник, или, как его прозвали здесь, Скальпель, сделал первый шаг вперед. Его движения были грациозными и уверенными, словно он танцевал с невидимой партнершей. В ответ Штифтан, или Неуклюжий, как его называли зрители, преобразился в хищника. Его глаза, холодные и безжалостные, впились в Скальпеля, словно пытаясь понять, с кем он имеет дело. Это был взгляд зверя, который встретился с другим зверем.

В этом взгляде Скальпель явно почувствовал затаенную угрозу, замедлился, но не отступил. В его глазах мелькнул огонек удивления, а затем – решимость. Он сделал выпад, быстрый и смертоносный, но Штифтан, словно предчувствуя удар, легко отбил его. Скальпель, не ожидавший такого сопротивления, отступил на шаг, но быстро взял себя в руки. Он оценил прием.

– Не стоит геройствовать, Неуклюжий, – тихо произнес он, его голос был низким и хриплым. – Я вижу, что ты знаешь, что делаешь. Давай поиграем перед публикой, и будет у нас ничья. Я объявлю, что хочу сохранить жизнь новому дону.

Штифтан, на мгновение задумавшись, кивнул. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он быстро справился с собой.

– Согласен, – прошептал он почти безразлично.

Скальпель вновь сделал выпад. Штифтан, молниеносно отреагировав, отклонился в сторону, а затем с неожиданной ловкостью скользнул вперед, пригнулся и нанес удар в шею. Скальпель отступил на шаг, его лицо исказила гримаса улыбки и удивления.

– Школа спецслужб, – прошептал он, пытаясь восстановить дыхание. – За что тебя сюда?

Штифтан, не отвечая, атаковал Скальпеля снизу, но тот, словно прочитав его мысли, ловко ушел от удара. Они кружили по арене, словно два хищника, готовые наброситься друг на друга в любой момент.

– У нас одна школа, – произнес Скальпель, его голос был полон уважения. – Откуда сам?

Штифтан, уклонившись от удара, ответил:

– Из АДа.

– О! – уважительно произнес Скальпель. – Я из ССО. Пьяный был, убил гражданского, он спал с моей женой.

Штифтан, не ответив, атаковал Скальпеля, на этот раз снизу. Скальпель, ловко уйдя от удара, подпрыгнул и ушел с линии атаки. Зрители, наблюдавшие за схваткой, замерли, затаив дыхание. Они понимали, что на арене сражаются два равных противника, и каждый их выпад мог стать роковым.

– Я стал мешать, – наконец ответил Штифтан, – много узнал.

– Бывает, брат, – кивнул Скальпель. – Теперь ты один из нас. Ничего не бойся. Нас не трогают.

Пятнадцать минут прошло в напряженной борьбе. Скальпель, наконец, отскочил назад и, тяжело дыша, произнес:

– Неуклюжий – настоящий дон. Я дарю ему жизнь.

Зрители разразились аплодисментами, их крики эхом разнеслись по арене. Симпатии теперь были на стороне Штифтана. Распорядитель, дождавшись тишины, произнес:

– Господа, поздравляю, у нас появился новый дон.

Он вышел на арену и поднял руку Штифтана.

– Дон, какое имя вы примете? – спросил он с уважением.

Штифтан, окинув взглядом трибуны, ответил:

– Зовите меня Император.

Распорядитель, склонив голову, провозгласил:

– Господа, приветствуйте нового дона Императора!

Штифтан, выйдя с арены, почувствовал, как на его плечи ложится тяжесть ответственности. Его встречали сияющая Мурана и довольный красномордый.

– Ну ты и удивил нас, дон, – произнес демон, его голос был полон удивления и уважения. – Поздравляю, в тебе проснулся мужик, и ты отлично вписался в наши планы.

– Мы меняем планы, – сказал Штифтан, его голос был твердым и решительным. Он подошел к своим напарникам и, обняв их за плечи, добавил: – Мы меняем все планы.

– Что будем делать? – спросила Мурана, ее глаза вспыхнули азартным огнем.

– Захватим власть на планете, – ответил Штифтан с уверенностью. – Мы вернем себе то, что принадлежит нам по праву.

– Я – с тобой, Император, – ответил демон. – Эти планы по мне.

– А я могу собрать большой гарем из мужиков? – спросила Мурана.

– Можешь, – добродушно ответил Штифтан. – Только не зови меня туда.

– Я тоже согласна. – Она захлопала в ладоши и, обернувшись к группе сопровождения, проворковала: – Мальчики, пошли, заберем наш выигрыш…

У выхода из конторы, где им выдали сумму выигрыша, их ждала большая группа вооруженных дубинами и арбалетами людей.

– Мешки с серебром на пол, – приказал Вейча. Он выступил вперед и усмехнулся. – Тут, ребята, не принято обдирать честных людей. Это подстава.

Мурана мгновенно оценила ситуацию и без колебаний выхватила прямо из воздуха два игольника. Ее движения были стремительны и точны, словно она находилась в тире.

Не раздумывая, Мурана открыла огонь, ее пальцы двигались с такой скоростью, что выстрелы слились в одну непрерывную очередь. Охранники падали один за другим, не успевая понять, что произошло. Демон поднял руки, создавая между ладонями ослепительно белый шар, и швырнул его в толпу. Взрывная волна разметала нападавших, словно игрушечных солдатиков.

Поле перед конторой было усеяно телами – убитыми и ранеными. Раненые кричали от невыносимой боли, их тела бледнели и ломались при малейшем прикосновении. Воздух был наполнен запахом крови и страха.

– К Совету! – скомандовала Мурана и, не оглядываясь, направилась к административному зданию.

* * *

Мир Теллурии. Сардор

Воздух в комнате сгустился, пропитанный ароматом пряных духов и демонической похотью. Прокс, пораженный, оглядывал незваных гостей. Они смеялись и наслаждались его замешательством.

– О ком ты спрашиваешь? – насмешливо произнесла Генриетта. – Обо мне?

– Нет, – ответил Прокс, его голос звучал твердо, – о женщине, что стоит за тобой. Я видел ее рядом с Левием.

– Все верно, Человек из пророчества, – произнесла Генриетта. Ее голос был мягким, но в нем сквозила угроза. – Мы не могли оставить без внимания потомков секретаря Манувара. Она была еще девочкой, когда в нее вселился демон. Понимаешь, она хотела жить богато и в городе, а ее родители жили в пещерах. Девочке это было не по душе. У каждого смертного есть желания, которые мы, демоны, используем.

– Я это знаю, Генриетта, и знаю, что путь сюда вам открыл прохвост Ридас. Но я доберусь до него.

– Ты знаешь его? – удивилась Генриетта, ее глаза сверкнули холодным огнем.

– Знаю. Это я вывел его из лабиринта, иначе он всю жизнь провел бы в воротах. Привратник хитросделанный.

– Но это знание, Человек из пророчества, тебе не поможет, – голос Генриетты стал зловещим.

– Оно тебе не поможет, – ответил Прокс, его лицо потемнело.

Он начал злиться, и внезапно его тело окутало золотое свечение. За спиной расправились огромные крылья, вспыхнувшие, как пламя. Он взлетел к высокому своду комнаты, и его взгляд, полный силы и власти, устремился на Генриетту и ее спутников.

– На колени, – пророкотал он, и его голос был подобен раскату грома.

Он протянул к Генриетте руку, и она не смогла сопротивляться. Ее тело рухнуло на пол, следом за ней упали карлик и женщина. Из них вырвался красный дым, который, обретя форму, превратился в демонических существ. Но что-то было не так. Демонесса с коротким хвостом и шерстью, покрывающей ее тело до пупка, выглядела уродливо. Красный демон стоял на четвереньках и выл, а серая демоница с рогами и мордой свиньи остервенело била хвостом по каменному полу. Даже демоны изменились в этом мире.

– Фу, – скривился Прокс, его голос был полон отвращения. – Откуда вы такие уроды взялись?

Но серая демоница, визжа по-поросячьи, крикнула:

– Сдохни, золотой! – и метнулась к нему. Она подпрыгнула, пытаясь ухватить его за сапог, но получила удар по носу.

– Прочь, твари, в свой мир! – приказал он, и в пространстве появился узкий туннель. Из него возник магический вихрь, который закружил демонов и затянул их в темноту. Они понеслись прочь, исчезая в туннеле.

Прокс опустился на пол. У его ног лежали без сознания сестра Исидоры, карлик и жена Левия. На сундуке сидела испуганная Исидора. Прокс посмотрел на нее и попросил встать.

– Надо глянуть, что в сундуке, – сказал он. Исидора встала и отошла в сторону.

– Дорогой, – произнесла она дрожащим голосом, – ты светишься золотым светом. И у тебя крылья. Кто ты?

– Я – золотой скрав, хранитель Преддверия, – ответил он, его голос был мягким, но в нем чувствовалась сила. – А ты – плоть от плоти моей. Должна знать. – Он махнул рукой, и девушку окутало золотое свечение. – Ну вот, теперь и ты светишься, – произнес он.

За его спиной раздался стон. Прокс обернулся и увидел Генриетту, сидящую на полу. Она держалась за голову руками и раскачивалась.

– Что со мной? – спросила она слабым голосом. – Кто вы?

– Кто я – неважно, – ответил он. – А вы, люди, освободились от демонов, но это вас не освободит от ответственности. Сидите тихо и помалкивайте.

Он приблизился к сундуку и, с усилием отворив его, заглянул внутрь. Его взгляд задержался на содержимом, и он издал удивленное кряхтение.

– Что это может означать? – вслух спросил он.

Наклонившись, он обнаружил в сундуке лишь пергаментный свиток. Вытащив его, он осторожно развернул и начал читать вслух, словно погружаясь в древние тайны:

«Если ты, избранный, держишь этот свиток в руках, значит, ты прошел все испытания, одолел демонов Генриетты и видишь недоступное. Узри: мир Теллурии, миры демонов и стражей портала связаны межпространственными туннелями. Своей властью ты можешь отправить демонов в их мир и приказать псам скрыться в их тени. Но прежде сам ступай на дорогу, ведущую обратно, иначе навеки останешься здесь».

Прокс умолк, перечитывая строки, словно пытаясь проникнуть в их скрытый смысл.

«Он что, насмехается надо мной? Или это шутка умершего секретаря?» – подумал он. Внезапно его взгляд упал на туннель, который не исчез. Он обернулся и увидел еще один туннель, ведущий на юг, к замку Манувара.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Может, Манувар прольет свет на эту загадку?

Из стены раздался голос:

– Может, и прольет, – и перед ним возник франт в нелепом наряде. Прокс тяжело вздохнул:

– Манувар, когда ты научишься одеваться?

– А что не так с моим нарядом? – удивленно спросил молодой человек. – Красный камзол, фиолетовые штаны, зеленые сапоги из кожи крокодила… Тебе не нравятся цвета?

– Сами по себе они великолепны, но их сочетание… – начал Прокс, но оборвал себя. – Но об этом потом. Я пока не понял и половины того, что здесь написано…

– А что там? – спросил Манувар, протягивая руку за свитком.

Прокс передал ему пергамент, и Манувар, обойдя Генриетту, извинился:

– Прости, дорогая, я поговорю с тобой позже.

– Дорогая? – воскликнула Исидора. – Ты называешь эту тварь дорогой?

– Но она моя невеста, – ответил Манувар. – Как мне еще ее называть?

– Казнить эту тварь! – закричала Исидора.

– Если мы казним всех, кто сейчас имеет демонов, в стране людей никого не останется, – спокойно ответил Манувар. – Будь добрее, Исидора.

Он отвернулся от девушки, чье лицо исказилось от удивления.

– Так что здесь? – спросил Манувар, вновь погружаясь в чтение. – Если ты… Так, так, бу-бу-бу… Туннель, понятно. Ты видишь туннели? – спросил он Прокса.

– Вижу, – ответил Прокс.

– А почему ты сверкаешь золотом, а? – спросил Манувар, отрываясь от свитка. – И эта девушка тоже?

– Так надо, – ответил Прокс недовольно и глухо.

– Раз надо, значит надо, – ответил Манувар, не отрываясь от чтения. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось скрытое волнение. – Что тебе непонятно? – спросил он, подняв глаза.

– Все. Что я должен сделать? – спросил Прокс, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

– Как что? – усмехнулся Манувар. – Приказать демонам покинуть этот мир и вернуться туда, откуда они пришли.

Прокс нахмурился, пытаясь осознать масштаб задачи. Он знал, что демоны – существа могущественные и опасные, и их изгнание потребует невероятной силы воли и концентрации. Способен ли он на такой подвиг и что с ним станет после этого? Прокс, как агент, всегда просчитывал возможные последствия тех или иных своих действий.

– И все? – наконец спросил он, чувствуя, как внутри него поднимается волна сомнений.

Манувар покачал головой, его глаза сверкнули в полумраке комнаты.

– Нет, не все. Потом еще надо отправить стражей точек привязки туннелей обратно, а затем уйти к себе.

Прокс кивнул, чувствуя, как его руки сжимаются в кулаки. Он вдруг понял, что это будет нелегко, ему придется пройти суровое испытание, которое может плачевно для него закончиться. Но и другого выхода он не видел. Он пару раз глубоко вздохнул, а затем применил голос власти:

– А ну, демоново отродье, обратно все домой! – внезапно закричал он, его голос эхом разнесся по миру Теллурии. Он потряс его основание. Замок затрясся, послышался неясный гул из-под земли.

И тут мир перевернулся. Прокс почувствовал, как земля уходит из-под ног, а пространство вокруг него сжимается до крошечного клочка в бескрайнем космосе. Демоны, которые еще мгновение назад были повсюду, начали с отчаянными воплями засасываться в туннель. Их тянула неведомая сила, они летели нескончаемым потоком, словно река, уносящая свои воды в море.

Прокс стоял в центре этого хаоса, ощущая, как его сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. Он знал, что это только начало, но он был готов. Именно он был центром силы этого притяжения, его тело напряглось, стало разрываться, но воля Прокса держала стремнину потока в прежнем ритме. Он почувствовал, как разрывается между мирами, боль окутала все его существо, и он обратился к силе, которую никогда не испытывал. Ему нужна была точка притяжения, и он отчаянно боролся за себя, за этот мир, за будущее и за право на месть. Он увидел в хаосе свет. С надеждой потянулся к нему и увидел крошечного человека, его сердце билось, и это был его ребенок. Нежность и неожиданно нахлынувшее чувство любви стало скрепой для его истерзанного тела и души. Он ухватил этого ребенка, обнял крыльями и замер. Их окружил кокон счастья и умиротворения, хаос бесновался снаружи, внутри кокона царили мир и любовь. Впервые Прокс чувствовал себя счастливым.

Когда последний демон исчез в туннеле, мир вернулся в свою привычную форму. Прокс тяжело вздохнул, ощущая, как усталость разливается по его телу.

Он стоял, обняв Исидору руками и прижимая к себе.

– У нас будет ребенок, – произнес он. – Я видел, – добавил он и крепче обнял женщину.

– Надо же, – произнес Манувар задумчиво. – С тобой была демоница. Ее унесло сквозь стену, и она кричала: «Спаси меня, господин…»

– Она мне помогала, – ответил Прокс, его голос был хриплым от напряжения.

– Бывает, – кивнул Манувар, его глаза блеснули в полумраке. – Мое проклятие разрушено, и я могу говорить.

Он подошел к Генриетте, которая все еще сидела на полу, пытаясь прийти в себя. Он помог ей подняться, затем принес стул из библиотеки и бережно усадил ее.

– Слушай быль и небылицу, – начал он, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сила. – В далекие времена, когда мир был юн и полон тайн, жил человек по имени Манувар. Он был великим магом и мудрецом, но его жизнь была омрачена одиночеством. Над ним все смеялись из-за того, что он не умел одеваться. Это заставило его искать уединения. И он перестал смотреть за миром, где правил. Он тоже хотел простого личного счастья. Но что бы он ни делал, он только вызывал смех у окружающих. Это стало его проклятием. Он был обречен на одиночество. Его понимала только одна молодая девушка, дочь правителя Сардора, Генриетта.

Манувар замолчал, его взгляд устремился вдаль, словно он видел перед собой картины прошлого.

– Но однажды, – продолжил он, – в его жизни появился человек по имени Радзивил. Он был пространственным магом, пришел из дальних земель и принес с собой новые знания. Он сказал, что проклятие Манувара можно разрушить, но для этого ему нужно было совершить великое деяние. Радзивил должен был найти древний артефакт, который хранился в самом сердце тьмы, и использовать его силу, чтобы освободить Манувара от проклятия.

Манувар снова замолчал, его глаза сверкнули, когда он посмотрел на Прокса.

– Манувар ему в этом помог, – произнес он наконец. – Так в мир Теллурии попали демоны. С ним прибыл старичок, что убил Радзивила, но Манувара он достать не смог, его до этого проклял Радзивил и заточил в глубинах межпространственного перехода.

Манувар блуждал между мирами, пока не нашел одного старика, что мог видеть видения, и с его помощью оживил пророчество. Перенес волшебника в этот мир, и тот попытался сразиться с демонами, но, как ты видишь, проиграл. Он погиб, но своей смертью заставил жить пророчество, а секретарь Манувара записал его на пергаменте.

Так что в том, что мир Теллурии захватили демоны, виноват сам Манувар и его желание нравиться людям. Как в насмешку, он стал богом Тьмы и Боли, и сердца людей запылали ненавистью к нему. Как Манувар может судить бедную Генриетту, если он сам виновен?

Прокс крякнул.

– Кх, м-да, – произнес он. – Даже не знаю, что сказать. Зачем ты рассказал мне это, да еще в третьем лице?

– В третьем лице, потому что я изменился и говорил о прошлом Мануваре.

– Теперь ты другой? Но мы видим – как нелепо ты одевался, так и одеваешься.

– Мне теперь все равно, как я выгляжу, – улыбнулся волшебник, – это не проклятие, а откат магической силы, что во мне есть. Ничего не дается даром, ты это должен знать. Спасибо за помощь, Человек из пророчества.

– Это было нелегко, – сказал Прокс, – но я рад, что смог помочь тебе и твоему миру…

Манувар кивнул, его лицо озарилось благодарностью.

– Теперь я помогу тебе закрыть портал, и ты уйдешь вместе с этой прекрасной девушкой, что отныне станет твоей спутницей. Я не могу дать тебе ничего, кроме своей благодарности и этой женщины, – он указал на Исидору.

– Вполне достаточно, – мягко улыбнулся Прокс. – Спасибо, Манувар. Ты вернул мне желание жить. И у меня есть ради кого. Давай завершим наши дела.

– Хорошо. Прости, что не будет торжественных проводов или радости счастливого народа на площадях. Возьми меня за руку, а другой рукой держи свою женщину. – Прокс послушно сжал протянутую руку волшебника и крепче прижал к себе Исидору. – Разрывай туннель с миром псов и прикажи им возвращаться в тень, откуда они вышли, – произнес Манувар.

– И они послушаются меня? – удивленно спросил Прокс.

– Делай то, что я говорю…

– Почему нельзя было сделать это раньше?

– Можно было, но тогда ты остался бы здесь навсегда и страдал…

– Понял, – кивнул Прокс. – Псы, возвращайтесь в свою тень, – приказала он, чувствуя, как мир взорвался яркой вспышкой. Его дернуло, пытаясь оторвать от Исидоры, но новая сила окутала его, завертела и понесла их сквозь хаос мироздания. У Прокса перехватило дыхание, Исидора вскрикнула, и они оказались на его горе в Преддверии.

Прокс моментально принял образ золотого скрава, который исчез при перемещении, окружил девушку своей аурой и пожелал очутиться в Брисвиле.

Глава 13

Закрытый сектор. Высокие планы бытия

Военные действия на континенте Сивилла достигли апогея. На территории Лигирийской империи схлестнулись могущественные силы, словно предвещая гибель некогда непобедимой державы. Вангорское королевство сокрушило армию вторжения, а орды орков, ведомые загадочным Худжгархом, опустошали южные провинции. С моря пришли воины, ведомые некромантами с таинственного Острова магов. Хранительница западного полушария, Беота, привела свои войска к столице империи, готовясь к решающей битве. Настал момент, когда судьба некогда могущественной Лигирийской империи должна была решиться.

Погруженная в размышления, Беота покинула место предстоящего сражения и вернулась к себе. Она пыталась смоделировать будущее, меняя свои планы и действия, но туман войны окутывал ее мысли. Ей были неизвестны шаги брата Рока, ее главного противника. Закусив губу, она мучительно размышляла, как переломить ход войны в свою пользу. Худжгарх, хранитель степи, оказался хитрее, чем она предполагала. Он отвел свои орды от центральных районов империи, что было не смертельно, но малоприятно. Хорошо, что он не напал на армию с Острова магов, хотя и обещал ей помощь, от которой она не отказалась.

Ее размышления прервал звон колокольчика, возвещая о прибытии одного из хранителей. Она распахнула «окно» в пространстве и увидела благообразное морщинистое лицо старика.

– Ридас? – удивилась Беота. – Что привело тебя сюда?

– Привет, сестра, – улыбнулся старик, бывший привратник древнего лабиринта. – Я пришел поговорить и предложить свою помощь.

– Помощь? Чем ты можешь мне помочь? Стать прислужником и открывать ворота моего дворца?

– Я бы сделал это с огромным удовольствием, сестра, если бы ты стала моей женой, – невозмутимо ответил Ридас.

Беота фыркнула, но в ее голосе не было злобы.

– Не мечтай, старая плесень. Говори, зачем пожаловал, и уходи.

Старик не обиделся на ее грубость. Он вновь мягко улыбнулся.

– Это конфиденциальный разговор, сестра. Пусти меня, и ты поймешь, что я не просто так сюда прилетел.

– Хорошо, – подумав, ответила Беота. – Проходи в мои покои.

Она не боялась Ридаса. Уже знала, что старик каким-то образом прошел лабиринт и стал хранителем Преисподней – места, где зарождался первородный хаос и оживали души демонов из Инферно. Влияния и сил у него было мало, и он не был соперником для нее.

Ридас прошел в зал и, по знаку приглашения, сел в кресло. Жрицы храма принесли вино. Он не удостоил черных красавиц взглядом и взял с подноса серебряный кубок. Пригубив вино, он поставил кубок на изящный столик рядом с креслом. Беота тоже пригубила вина, нетерпеливо ожидая начала разговора. Ридас был темной лошадкой, но безобидной. Он не лез в интриги и даже стал привратником. Трусоват, скрытен и не являлся соперником – такую характеристику дала ему Беота. Но выслушать его она захотела.

– Сестра, я знаю, кто противостоит твоей армии в империи, – начал Ридас. Беота напряглась, но ее лицо оставалось непроницаемым. Ридас, не обращая внимания на ее равнодушие, продолжил: – Рок заключил союз с Курамой. Тот имеет большие войска демонов…

– Он не стал еще хранителем Инферно, – перебила его Беота.

– Ты думаешь, что он, не имея власти быть хранителем, не сможет отправить войска на Сивиллу? – спросил Ридас.

– Совершенно верно, старик.

– Он не сможет, но смогу я. Я тоже союзник Курамы.

Беота почувствовала, как ее невозмутимость дала трещину. Этот старый сморчок рассказывал ей о том, что откроет портал для демонов, и набрался наглости прийти к ней и сообщить об этом? Она собрала всю свою выдержку и пристально посмотрела на Ридаса.

– Продолжай, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Как союзник Курамы, я открою портал и выпущу демонов в мир Сивиллы. Но их мощь будет вдвое слабее, чем в Инферно, и с каждым днем она будет угасать. На пятый день силы Инферно вернут демонов обратно. Однако Курама намерен за это время сокрушить войска некросов. За это Рок дарует ему благодать, и он станет хранителем Инферно. У тебя будет лишь один шанс победить орды демонов – сразиться с Курамой на поле боя. Сейчас он – черный демон, но на Сивилле его сила уменьшится, и он превратится в красного. У меня есть оружие, которое вернет его в бестелесное скитание по лабиринту скравов. Вот кинжал захвата души, – Ридас извлек изогнутый клинок. – Он может стать твоим, сестра.

Беота с тревогой посмотрела на артефакт. Она слышала о подобных вещах, их приносили из других вселенных. Они пленяли души смертных и хранителей, вырывая их из тела. Только смертные попадали в этот кинжал, обрекая себя на вечное заточение и усиливая его мощь. Души же хранителей отправлялись в подземный мир, где блуждали в поисках нового пристанища.

– Почему ты отдаешь мне этот кинжал, Ридас? – с подозрением спросила Беота. Она не верила в его искренность и готовность помочь ей.

– Я стремлюсь стать хранителем Инферно, сестра, – ответил Ридас, его голос звучал холодно и расчетливо. – Мне от тебя ничего не нужно, кроме победы над красным демоном Курамой.

Беота не раздумывала долго. Она сразу же увидела, как одержит победу над ордами демонов, ведь без Курамы им не продержаться долго.

– Я возьму кинжал, – произнесла она, и Ридас осторожно положил его на столик перед собой.

– Вот и правильно, сестра, – мягко проговорил он и улыбнулся с добротой. – Мне пора идти, у меня много дел. Желаю тебе удачи, сестра.

– Прощай, Ридас, – ответила погруженная в свои мысли Беота.

* * *

Рок не знал гнева. Он верил в свою победу, ибо ее предначертали века. Единственным неизвестным фактором в этом противостоянии оставался юный хранитель степи. Но он либо поможет в битве с нежитью, либо отвлечет орды орков от поля будущего сражения. Вскоре он покинет эти земли, ибо на горизонте назревали события, требующие его присутствия и всей его силы.

В начале битвы хранителей Рок попытался остановить Беоту у побережья. Но он не учел ее возросшую силу и упорство. Она выкачала достаточно благодати, чтобы подготовиться к его атаке штормом. Девочка росла, становясь настоящей воительницей, хотя все еще оставалась наивной и глупой. Как он и предполагал, она заручилась поддержкой молодого хранителя степи. Но что тот мог? Лишь подчиняться ее воле. Рок был спокоен и уверен в своем будущем.

Но на юге империи шли бои с орками. Внезапноон почувствовал нарастающее беспокойство. Присмотревшись, он увидел, как благодать стремительно покидает его, гораздо больше, чем он планировал потратить на нейтрализацию угрозы. Он взглянул на место сражения и обомлел от увиденного. Один из недоумков, Бортоломей, которого он в свое время хитростью заточил в доме иллюзий, крал его благодать. Нагло, открыто, словно насмехаясь над ним, Роком, всесильным богом Сивиллы.

Как он посмел?! В жилах Рока от такой наглости вскипела кровь. Паразит, недоносок, вознегодовал Рок и решил прилюдно наказать воришку. С пылающим взором он метнулся к месту сражения, где недавний конфликт оставил следы. Молот в его руках расколол голову воришке, словно хрупкий орех. Но ярость не утихала. Рок увидел братьев, смеющихся на горе Худжгарха, и его гнев обратился на них.

Однако, как и всегда, три безумных духа – стражи горы Худжгарха – оказались проворнее. Они заточили его в сундук, словно пауки, плетущие свою коварную паутину. Только смертный с извращенным сознанием мог придумать такой изощренный способ унижения.

Рок пытался разгадать комбинацию замка, но чем сильнее он давил на стенки, тем больше сопротивлялся сундук. Механизм отдачи, созданный из его собственной благодати, делал попытки вырваться бесполезными. Он чувствовал, как его сила утекает, словно песок сквозь пальцы.

Когда он наконец разгадал комбинацию из трех нулей, сундук открылся, и Рок выскочил наружу. Но его триумф был недолгим. В тот же миг он оказался под мощным залпом колдовства. Его силы были истощены, и он упал, униженный и поверженный.

Едва восстановившись, он снова оказался в проклятом сундуке. На этот раз комбинация состояла из трех единиц. Рок пытался вырваться, но каждый раз его встречали колдовские заклятия. Он снова и снова оказывался в плену, понимая, что это может длиться вечно.

Сжав зубы от ярости и отчаяния, Рок прекратил попытки. Он выбрался из сундука и вернулся к себе, стараясь успокоить бурю эмоций. Вино и холодная решимость стали его спутниками. Он пинком отправил любовницу, лесную эльфарку, вниз, в лес, и сел в кресло.

Сейчас не время для мести, говорил он себе. Нужно сосредоточиться на главном: отразить набег Беоты и лишить ее большей части благодати. Его план был прост и изящен. Он постепенно повышал ставки, заставляя Беоту тратить все больше своей благодати. Она уже потратила немало на противостояние его цунами, и теперь ей предстояло выдержать его магический натиск. Суть его плана состояла в том, что ей для противодействия ему требовалось в два раза больше благодати.

Основная угроза исходила от ее черных дзирдов, владеющих магией крови. Рок знал, что если он лишит жриц Беоты возможности использовать магию, ей придется либо осаждать столицу империи, тратя свою благодать, либо похоронить свое войско под стенами. А благодать ей придется тратить в два раза больше, чем ему. Он на своей территории и подготовился к нашествию заранее.

Звон колокольчика прервал его размышления. Рок недовольно приоткрыл «окно» в пространстве, готовый встретить незваного гостя.

– Ридас? – удивленно спросил он. – Чего тебе?

Рок хорошо знал этого хитрого старика. Ридас всегда был осторожен и изворотлив, и, похоже, сейчас он тоже решил урвать свой кусок в этой войне.

– Привет, брат… – начал Ридас, но Рок оборвал его.

– Я тебе не брат, старый лис. Говори и проваливай.

Ридас замешкался, но затем продолжил:

– Хочу помочь тебе, брат. Пусти, поговорим.

Рок задумался. Он не доверял Ридасу, но понимал, что сейчас ему нужна любая помощь. Он решил впустить старика.

– Слушаю тебя, – даже не предлагая сесть, сурово произнес Рок.

– Беота знает, что ты воспользуешься помощью Курамы, – сказал Ридас.

– Откуда ты узнал? Ты рассказал ей? – спросил Рок, ощущая, как в нем закипает гнев.

– Да, брат, ты должен знать. Курама может открыть портал для сотни демонов, но не для армии. Этот портал ему открою я.

– Это понятно, и что с того? – скривился Рок.

– Позволишь присесть? – спросил Ридас.

– Садись, – махнул рукой Рок. – Зачем ты сообщил сестре о вторжении армии демонов?

– Я хочу, чтобы она лишила Кураму тела. Я дал ей кинжал захвата души. У них будет поединок с Курамой.

– Ты уверен?

– Курама не выдержит, – усмехнулся Ридас. – Он ненавидит Беоту и постарается взять реванш, а она отправит его неприкаянную душу скитаться по подземным путям…

– Ну и что это даст мне? – спросил Рок.

– Союзника, то есть меня. Я стану хранителем Инферно и хранителем Преисподней. Мои силы будут в твоем распоряжении. Всегда, хотя и ненадолго. Я возрождаю души демонов в Аду. Я помогу тебе стать полновластным хозяином Сивиллы, а ты мне – владыкой Инферно. Нас останется двое.

– А как я могу тебе помочь? – не понял его Рок. – У меня нет власти в Инферно.

– Но у тебя есть благодать, Рок. Мне нужно немного, чтобы захватить Преддверие. Там правит человек, золотой скрав. Это ты и Курама создали лабиринт как игрушку и забросили его, а он живет своей жизнью и подарил Инферно нового хранителя.

– Сколько тебе нужно благодати, старая лиса? – спросил нахмурившийся Рок. Он не любил менять планы, но сейчас этого требовали обстоятельства. Он уже моделировал будущее на основе слов Ридаса и видел, что его предложение имеет быстрый успех. Ридас как союзник более выгоден ему, чем Курама. И Беота будет вынуждена стать его женой, а обладать такой женщиной мечтали все дети Творца. Она была даром Творца победителю в гонке за власть.

– Всего одну двадцатую часть из твоих запасов, брат. Мне нужно захватить Гору самозванца и свергнуть его.

С одной стороны, это было немного. С другой стороны, это было огромное количество могущественной энергии. Столько сейчас имеет Худжгарх.

– Одна тридцатая часть, Ридас, – подумав, ответил Рок.

– Хорошо, меня и это устроит, брат.

Теперь Рок не стал опровергать его слова, а только поморщился.

– Я дам тебе благодать, – сказал он, его голос звучал холодно и решительно. – Но помни, Ридас. Ты мой союзник, но ты также мой враг. Не предавай меня, иначе я уничтожу тебя.

– Не сомневайся, брат, нам нечего делить. Я не могу править миром Сивиллы, у тебя нет власти над Инферно. Но вместе мы уничтожим всех претендентов. Общая выгода перевешивает все остальное. Сам понимаешь это не хуже меня…

* * *

Чем глубже я погружался в роль хранителя, тем яснее осознавал невероятные дары Творца, которыми он наделил своих сыновей и дочерей. Хотя я видел лишь одну из них, возможно, в лабиринте затерялись еще несколько, отделившиеся от остальных. Исследовав лишь малую часть этого загадочного места, я задавался вопросом: не поторопился ли я покинуть его, не постигнув все тайны мироздания?

Моя гора росла, но рядом с величественными горами Рока и Беоты она казалась лишь скромным холмиком. Слава Творцу, что он защитил гору хранителя, не позволив никому захватить ее и лишить меня этого священного звания. В этом мире существовал загадочный Судья, невидимо присутствующий в каждом уголке и следящий за равновесием системы. Творец знал, что творил, создавая мир и своих детей. Они были молоды, полны амбиций и силы, но слишком часто увлекались в погоне за единоличной властью. Их стремление уподобиться всевышнему делало их уязвимыми, предсказуемыми и, в какой-то мере, слабыми.

Однако мои возможности были ограничены человеческим разумом, не способным вместить всю силу, разум и мудрость, которыми Творец наделил своих детей.

Мои размышления прервал голос Шизы, который звучал страдальчески, когда она сообщила, что меня вызывает демон.

– О! – удивился я. – Вернулся странник. Открывай его послание, – попросил я.

Демон написал:

«Демон – Духу.

Я вернулся, спасибо за заботу, я твой должник. Мои девочки вернулись на Сивиллу. Думаю, они на прежнем месте, где ты их поселил ранее. Прошу, найди их и сообщи мне.

Демон».

«Опять двадцать пять», – поморщился я. Снова нужно помогать этому агенту АДа, или, вернее, бывшему агенту. Хотя на Земле говорили, что бывших агентов не бывает.

– Ответь, – попросил я Шизу. – Чем смогу, помогу.

– У меня скоро роды, и я хотела бы, чтобы ты присутствовал, – произнесла она.

– Чего я там не видел? – ляпнул я и тут же начал оправдываться: – Прости, не подумал. Конечно, я буду на родах, только позови.

– Хорошо, – ответила она, не упрекнув меня, и отключилась.

Я вернулся в спальню, где мои невесты из разных народов обсуждали что-то важное. Ганга, верховодившая в этой группе, обладала непререкаемым авторитетом, даже Тора не осмеливалась с ней спорить.

– Что обсуждаем? – спросил я.

– Как устроить вашу свадьбу с Торой, – ответила Чернушка, и Ганга бросила на нее укоризненный взгляд. – Что? – Чернушка сделала удивленный вид. – Это же правда.

– Иногда мужчинам не нужно знать правду, Чернушка, – произнесла Ганга, бросив на меня косой взгляд.

– Почему? – спросил я.

– Тут сложное политическое положение сторон, – объяснила Ганга. – С одной стороны, Тора – будущая княгиня. С другой – ты властелин вселенной и бог над степью. Это неравный брак. Но ты еще и человек, и по правилам снежных эльфаров это тоже неравный брак, умаляющий ее достоинство. Ты возьмешь ее в жены, а сам будешь в качестве кого?

– В качестве кого? В качестве Ирридара Тох Рангора…

– Вот я об этом и говорю – ты человек, а она снежная эльфарка, будущая княгиня. Ваш брак будет неравным, и это умалит ее и тебя. А если ты будешь в качестве Худжгарха, то это умалит нас. Она выйдет замуж за бога, а мы за человека. Вот это мы и обсуждаем.

Я вытаращился на них, не зная, что сказать. Они тут накручивали такое, что я и представить не мог. Бог, человек, умалить… Тьфу, чего только эти женщины не придумают, и лучше в их психологию не лезть, потеряешься.

Я вновь вышел на балкон, чтобы, следуя методу детей Творца, заглянуть в грядущее. Я спланировал брак Торы, как этот проект видел я, и стал наблюдать за проекцией грядущих событий.

Я сделал ее своей женой, а Шаву – ее фиктивным мужем, и в тот же миг Снежные горы взорвались восстанием Домов. Одни встали на мою сторону, другие – на сторону Торы, а третьи провозгласили своего князя. Я тут же остановил процесс, женив Шаву и Тору, но при этом Тора лишилась престола и у нее появилась ненависть ко мне. Она издала Высокий эдикт, который лишал меня права основать Дом, и снова в горах разгоралась гражданская война, и Тору убивали заговорщики.

Тогда я сделал ее безбрачной и провел тайный обряд венчания со мной. Тора стала княгиней, но во дворце зрело недовольство. Главы Домов объединились вокруг лидеров, предлагавших своих ставленников. Кого бы я ни выбрал, возникал конфликт интересов, перераставший в открытое противостояние и гражданские неповиновения.

В Снежных горах творилось что-то смутное и зловещее, что я не мог понять и изменить. Я понял одно: без меня Тора не станет княгиней, ее судьба будет несчастной, и только духовная поддержка принцессы Худжгархом могла возвести ее на престол. Я задумался и осознал, что без Рока здесь не обошлось. Он что-то спланировал, и его планы противоречили моим. Его план был тщательно проработан, и я не мог ему противостоять.

Я убрал Тору как претендентку на трон Снежного княжества, и на ее место выдвинулся лер Манру-ил, который устраивал всех. Но этот хитрый снежный эльфар угрожал принцессе и не заботился о благополучии княжества. Если убрать его, то Старшие Дома останутся без лидера, начнется разброд и шатания. В умах глав Домов снежных эльфаров царили смятение и хаос. И тогда горы захватывают лесные эльфары. В Снежных горах начинается долгий этап партизанской войны. Я не мог этому воспрепятствовать. Какие-то страшные события уводили меня в степь, но что это за события, я мог только догадываться.

Подумав, я понял, что Рок окружил меня со всех сторон. Часть Младших Домов, все Старшие Дома и лесные эльфары поддерживали претендента, которого готовили лесные эльфары. Лера Манру-ила. С его появлением сопротивление снежных эльфаров захватчикам сходило на нет. Он как-то умудрялся примирить враждующие стороны, разгромить Братство и прекратить кровавую бойню в горах. Лишь малая часть поддерживала Тору, и эти силы не могли противостоять объединенным силам Леса и снежных эльфаров. Если я применю свои способности против Великого леса, то получу огромные неприятности в степи, и мое положение как хранителя пошатнется. Все это я понимал. Но не понимал одного: как выбраться из этой ловушки.

Моя суета внизу мало что меняла. Главные нити процессов находились в руках Рока, и мне нужно было придумать свой план, внедрив его в замыслы Рока. Но у меня не было плана, и даже мое расслоенное сознание не помогало. Меня вели к большим неприятностям, словно за ручку. «Снежному княжеству помочь нельзя отказаться». Где в этой фразе поставить запятую? Или «жениться нельзя отказаться»? Я не мог отказаться от Торы как от жены и не мог на ней жениться, так как в любом случае грядут большие неприятности. Это еще если она останется претенденткой на трон. Но как княгиня она была весьма неумелой, и многие снежные эльфары это уже осознали. Нужен был иной подход к решению проблемы престолонаследования в Снежном княжестве. Но меня связывала клятва великому князю помочь его внучке. Как же быть?..

Ничего не придумав, я решил наведаться в Азанар и попробовать там разыскать девочек Демона.

* * *

Нейтральный мир. Город Брисвиль

Алеш почувствовал, как его тело мгновенно изменилось, и на площадь телепорта вышли два хумана: мужчина и женщина. Их поторопил голос распорядителя: «Покиньте площадку, не задерживайтесь». Он взял за руку ошеломленную Исидору и повел вниз, к будке, где полудемоница регистрировала приезжих. Исидора, охваченная удивлением, немного сопротивлялась, желая лучше разглядеть огромный двор порталов, полный разных существ: от демонов до маленьких дворфов.

– Смотри, Алеш, – шепнула она. – Здесь много демонов, и они все разные.

– Это Брисвиль, детка, нейтральный город. Тут могут жить и люди, и демоны, и другие представители разных народов. Пошли, не стоит задерживаться.

Они дождались своей очереди, и демоница, узнав Прокса, улыбнулась. Она хмуро оглядела Исидору и задала обычные вопросы: откуда, как зовут девушку?

– Из Азанара, ее зовут Исидора, – ответил Прокс.

– Проходите, рен, – равнодушно ответила демоница. – С вас золотой илир.

Цена за пользование порталом оказалась значительно выше обычной, но Прокс без возражений отдал золотой. Они миновали толпу торговцев-демонов с носильщиками и вышли за ворота портального двора. Снаружи у стен портального двора сидели нищие, моля прохожих о подаянии. Прокс бросил двоим по серебряной монете и повел Исидору дальше.

– Какой у вас странный мир, Алеш, – произнесла она, когда немного пришла в себя. – Существуют площадки, которые переносят человека в другое место. То мы с тобой были на горе, то вдруг оказывались в другом месте. Это, наверное, очень удобно… Ой, а это кто? Белый с длинными ушами? – воскликнула она, указывая на снежного эльфара. Тот оскорбился и преградил им дорогу.

Прокс не хотел ссоры и, отвесив поклон, извинился:

– Простите нас за неучтивость, лер. Моя спутница не привыкла к виду снежных эльфаров. Она вас никогда не видела.

Эльфар презрительно скривился и негромко произнес:

– Понаехали тут, деревенщина.

Он обошел парочку и направился своей дорогой.

– Почему ты ему простил грубость? – насупившись, спросила Исидора. – Мы не деревенщина, я дочь герцога.

– Это было там, Исидора. А здесь ты выглядишь как девушка из глухой деревни, которая никогда не выезжала за ее пределы.

– Я не деревенщина… – попыталась возразить Исидора, но Прокс приложил палец к губам.

– Тише, Исидора. На нас обращают внимание. Пойдем домой, я все объясню. Пока присматривайся и запоминай…

– Ой, смотри, какой пес! Он на нас смотрит, и… и-и, он мне что-то говорит… Я его боюсь, – Исидора спряталась за спину Прокса, а пес, виляя хвостом, направился к ней.

– И что он тебе говорит? – спросил Прокс.

– Ой, он говорит, что я новая хозяйка, – запищала девушка. – Спаси меня, Алеш!

Прокс остановился и посмотрел на радостно виляющего хвостом пса.

– Тебе чего? – спросил он.

– Он… он говорит, что хочет служить, – ответила Исидора.

– Кому? – уточнил Прокс.

– Новой хозяйке, молодой ведьме, мне, – ответила она. Пока они стояли и Исидора переводила мысли пса, их начала окружать стая псов. – Ой, они нас съедят, – затаив дыхание, прошептала Исидора.

– Не думаю. Ты умеешь улавливать их мысли… Тут раньше была хозяйка псов. Это шверды, или адские псы. Может, она куда-то делась, и собаки признали хозяйкой тебя. Немногие могут понимать их мысли. Я, например, не могу. Как ты можешь это делать, не понимаю. Ты же плоть от плоти моей…

– Они говорят, что будут нас охранять, – отозвалась девушка и, неожиданно выйдя из-за спины Прокса, быстро направилась к ближайшему псу. Она погладила его и засмеялась. – Он говорит, что любит меня и проводит в пещеру, где жила прошлая хозяйка.

– Спроси, куда она делась, – ответил Прокс.

– Они говорят, что она отправилась в путь с молодым другом, который тоже может их слышать, – произнесла Исидора.

– Я примерно представляю, кто этот друг, – ответил Прокс. – Пойдем, мне не терпится познакомить тебя со своими девочками, – поторопил он Исидору, и они направились к дому, где жили дриада и девочка – снежная эльфарка.

По дороге Прокс рассказывал о своих близких, о том, как он их нашел и как выбрался из западни. Когда они подошли к дому, их окружала стая псов, и прохожие, заметив странную процессию, оглядываясь, обходили их стороной.

Ворота дома были закрыты, и на стук никто не вышел. Прокс настойчиво барабанил в калитку, пока со двора не раздался сонный голос:

– Никого нет, уходите.

– А ты кто? – спросил Прокс, нахмурившись.

– Я сторож, хозяин у себя в поместье, через два дома по улице в сторону от центра, идите к нему.

– Тут жили девушка лесная эльфарка и девочка – где они? – спросил Прокс.

– Знаю, жили, да перестали платить, хозяин их выгнал.

– У них были охранники, куда они делись?

– Те еще раньше ушли. Иди к хозяину, он тебе, человек, все расскажет.

Прокс понял, что стучать бесполезно.

– И где теперь твои девочки? – спросила Исидора.

– Не знаю, но, может, хозяин что скажет.

Он знал, где живет хозяин поместья – это был демон. В воротах нужного дома их встретили два охранника-дворфа. Они посмотрели на парочку, на псов, которые их окружали, и один из них быстро побежал к хозяину.

К ним вышел демон, оглядел их, узнал Прокса и пригласил в дом.

– Только без ваших псов, хуман, – произнес он. Псы оскалились, но Прокс приказал им сидеть на месте, и Исидора мысленно передала псам его приказ.

В доме хозяин предложил им сесть, но Прокс остался стоять и спросил:

– Где мои девочки, демон, почему ты их выгнал?

– Они съехали, рен, потому что не могли платить. Сначала ушли охранники, потом я попросил их съехать – деньги, которые вы оставили в качестве платы, закончились.

– Это неправда, – ответил Прокс. – Или ты рассказываешь мне правду, или я отдам тебя на съедение псам.

– Э-э, не надо так сразу, – отступил демон и вытащил из рукава амулет.

– Он приставал к твоей дриаде, – неожиданно произнесла Исидора, – я могу читать его мысли. Он хотел сделать ее своей любовницей, украл деньги, которые шли на охрану, и скравы покинули твоих девочек. Этот демон потребовал плату от них, и они расплатились амулетом девочки. Дриада забрала девочку и бежала отсюда…

От охватившего гнева Прокс непроизвольно превратился в золотого скрава.

Демон от страха затрясся и стал опускаться на колени:

– Пощадите, господа, я все отдам. – Он пополз на коленях к столу, открыл ящик, вытащил шкатулку и протянул ее дрожащими руками. – Тут все, господин скрав, – пролепетал он, с ужасом глядя на Прокса.

– Он говорит правду, – ответила Исидора.

Прокс открыл шкатулку, увидел пару жаргонитов, медальон, что получила девочка в лабиринте, и мешочек с алмазами – плата за год вперед. Он тяжело вздохнул, поборол желание расправиться с демоном и, кивнув Исидоре, позвал ее:

– Пошли отсюда.

Он уходил с тяжелым чувством, его предали демон и скравы, хотя те знали, что Прокс всегда отдает долги. Значит, они узнали, что его удалили в другую вселенную и засадили в темницу. Он остановился на пороге и обернулся.

– Кто к тебе приходил? – спросил он хозяина.

– Посланец от демонов Инферно, искали скравов, я указал им на дом, где жили ваши, рен. Пощадите.

Прокс вышел из дома демона, окутанный мрачными предчувствиями. В его сердце билась тревога. Он знал, что дело не в демоне, а в Кураме, который собирал армию и решил использовать скравов. Но что он мог им предложить? Золото? Камни? Или, быть может, нечто более важное? Прокс всегда был верен своим принципам: долги надо возвращать. Иначе уважение и страх не будут следовать за тобой. И в этом крылась опасность, ведь Курама и Ридас были его должниками. Он вернулся в обличие хумана.

Первым делом нужно было найти девочек и оставить с ними Исидору. А уже потом требовать долги. Прокс знал, что его близкие могли вернуться в место, где их поселил Дух. Он тут же, хотя и с неохотой, связался с Духом и попросил о помощи. Прокс все больше влезал в долги к молодому парню, и это его тяготило. Дух ответил сразу, он был полон решимости и согласился помочь в поисках близких Прокса.

Решив одну проблему, Прокс огляделся. Собаки сидели у ворот, их глаза горели адским пламенем. Он понял, что они могут стать его союзниками. В безопасности он мог чувствовать себя только в пещерах Брисвиля. Демоны вернулись из Теллурии и, возможно, рассказали Ридасу о Проксе, который разрушил его планы захватить новый мир. Ридас будет искать его, чтобы устранить опасного противника, пока он вдали от своего места служения. Более безопасным местом было Преддверие, но там их ждала мутация и смерть Исидоры. Прокс решил переждать в пещерах.

Он попросил Исидору связаться с собаками. Псы радостно запрыгали, и вожак, оглядываясь, пошел первым. Прокс и Исидора последовали за ними. Путь до пещер занял полчаса. У кустов перед входом их встретили трое нищих. Они хмуро посмотрели на гостей и псов.

– Что угодно господам? – спросил хромой старик, его голос был полон отчуждения.

Прокс взял переговоры в свои руки.

– Эту девушку псы признали новой молодой ведьмой и привели нас сюда. Она умеет с ними разговаривать.

Хромой недоверчиво посмотрел на Исидору.

– Правда?

– Покажи им, – снисходительно произнес Прокс. – Прикажи псам очистить дорогу в пещеры.

Исидора нахмурила брови, и псы с рычанием пошли на стражу пещер.

– Мы поняли, поняли! – закричал хромой. – Добро пожаловать, молодая госпожа! Все осталось как было при прежней хозяйке. Заходите. Я Хромец, был ее секретарем и приносил известия из города. Сейчас мы все вам приготовим.

Трое нищих посторонились, пропуская собак и гостей. Исидора вопросительно посмотрела на Прокса. Он догадался и улыбнулся.

– Отбой тревоги, Исидора. Тебя признали новой хозяйкой. Пошли отдыхать. – И он первым направился в темный зев пещеры, где их ждала неизвестность скорого будущего.

Прокс мог бы оставить Исидору одну в пещерах и заняться своими делами, но он знал, что она не согласится. Ее невозможно удержать. Используя своих новых друзей – верных псов, – она вырвется из пещеры, как неукротимый дух, и последует за ним, куда бы он ни направился. Оставалось только прятаться и ждать.

Они вошли под низкие своды, и пес-вожак бросил на Хромца такой взгляд, что тот словно статуя замер в стороне. Вожак гордо прошествовал вперед, оглянулся и мысленно пригласил хозяйку следовать за ним. Прокс и Исидора оказались в богато украшенной пещере, которая больше напоминала изысканно обставленную гостиную. Здесь еще сохранился тонкий аромат духов прежней хозяйки. Прокс знал, что этой хозяйкой была предательница АДа, Ольга Брус, и он держался от нее на расстоянии. Но молодой Дух завязал с ней более тесные отношения. Прокс мог бы предупредить его об опасности, но не знал, как Ольга отреагирует на это. Он не хотел наживать врагов. Тогда путь в Брисвиль будет для него закрыт, а этот город открывал огромные возможности. Здесь можно было отдыхать, скрываться и встречаться с нужными разумными. Отсюда вел прямой путь в Инферно. Нет, он не станет говорить Духу об Ольге. Пусть сам разбирается, он не глуп. К тому же нет сведений, что она поддерживает связь с Синдикатом.

Прокс сел в кресло, словно обессиленный, и попросил принести воды. Исидора, замирая от восторга, обходила комнаты пещеры, словно ребенок, впервые оказавшийся в волшебном замке.

– Это только начало катакомб, – сказал Прокс, глядя на нее. – Пещеры тянутся на многие лиги под землей, и теперь все это твои владения, Ведьма.

– Почему ты называешь меня ведьмой? – немного обиженно спросила она, садясь напротив и опираясь на спинку кресла.

– Так называли прежнюю хозяйку, а теперь это имя прилипло к тебе. Никто не умеет слушать мысли швердов и общаться с ними. Я удивлен, что у тебя открылись магические способности. Ты читаешь мысли…

– Я не могу читать мысли у всех, – перебила его Исидора. – У тебя не могу, у ушастых белых тоже. Но у собак и демонов могу. Я сама не знаю, откуда у меня эти способности.

– Зато они нам очень помогли, – ответил Прокс, подзывая Хромца.

Тот, хромая, быстро подошел.

– Хромец, останешься тем, кем был. Вот тебе первое задание: скоро сюда придут люди, которые будут расспрашивать обо мне и новой хозяйке. Их надо вычислить, проследить за ними, и псы притащат их сюда.

– Понял, господин, сейчас же передам всем ваше указание, – ответил Хромец и поспешил удалиться.

Вместо него появилась бледная худая девушка, которая поклонилась.

– Что угодно госпоже? – спросила она тихим голосом. – Я была в услужении у прежней госпожи.

За Исидору ответил Прокс.

– Принеси нам еды, немного вина и покажи хозяйке ее спальню.

Девушка кивнула и ушла. Исидора заметила беспокойство в глазах Алеша и, внимательно посмотрев на него, спросила:

– Ты чем-то озабочен? И почему мы прячемся в пещерах, а не живем в доме?

Прокс помедлил с ответом.

– Мой дом, Исидора, – начал он медленно, тщательно подбирая слова, – находится в Преддверии Преисподней. Там тебя ждет смерть. Это место ссылки провинившихся демонов и точка, где пересекаются вселенные. Именно там Ридас, хранитель Преисподней, нашел путь в мир, где ты родилась и выросла. Он не оставит нас в покое и будет преследовать. У него есть сильный союзник – бывший хранитель Инферно, Курама. Здесь, по крайней мере, мы в безопасности. Я мог бы уйти один и начать охоту за этими врагами, но понимаю, что ты не оставишь меня… Поэтому мы подождем известий от моего знакомого по поводу девочек и решим, как быть.

– Я поняла, – кивнула Исидора, – и поддержу тебя, Алеш. Я не хочу быть просто обузой для тебя.

– Это хорошо, – улыбнулся Прокс и нежно посмотрел на красивую девушку, которая стала матерью его ребенка. Он никогда не думал, что станет отцом, и не ощущал в себе потребности зачать ребенка, но тут в нем что-то проснулось и потянулось к этому маленькому комочку зарождающейся жизни. Он был готов оберегать, защищать и лечь костьми ради его жизни. Это уже был другой Алеш, совсем другой. Слабый с одной стороны и могущественный от осознания того, что стал отцом. – Я вообще хочу убраться из этого мира, – произнес он и посмотрел на девушку, ожидая ее реакции, – и жить там, откуда я прибыл. Мой знакомый обещал помочь в этом.

Исидора осталась невозмутимой к его словам. Она лишь спросила:

– А там хорошо?

– Ну, – замялся Прокс, понимая, что жить придется на станции в космосе, – сама посмотришь. Мне было хорошо.

– Значит, и мне будет хорошо, – заулыбалась довольная откровенностью Алеша Исидора. – Ты кого-то опасаешься?

– Да, Ридаса и Кураму, но больше Ридаса. Он может нас искать, а я за тебя переживаю.

– Правда? – радостно воскликнула девушка. – Значит, ты меня любишь?

– Люблю.

– И-и-и-и! – завизжала Исидора и, вскочив, бросилась обниматься. – Ридаса не бойся, – шептала она, целуя Прокса, – он бессилен против тебя, я это чувствую.

Прокс, сраженный ее нежностью, подождал, потом отстранил девушку.

– Ты это сейчас говоришь потому, что имеешь дар предвидения, или просто так сказала, чтобы успокоить меня?

Исидора вырвалась из его крепких рук и прижалась к нему.

– Какая разница, – безмятежно произнесла она шепотом, – мне с тобой ничего не страшно.

Алеш гладил ее по голове и глупо улыбался. Он был счастлив.

* * *

Высокие планы бытия

Ридас умел терпеть, он считал, что самое главное качество сына Творца – это терпение. Всего можно добиться, только не надо торопиться. Терпеливый получает от жизни все даром, нетерпеливый за все платит и часто получает одни страдания.

Когда он увидел, как Преддверие наполняется демонами, то сразу понял: его враг, человек, ставший хранителем Преддверия и мешающий ему обрести власть и могущество, вырвался из темницы. Мир, который Ридас готовил к захвату с помощью обмана и силы демонов, ускользнул из его рук, когда желанная победа была так близка.

Он долго размышлял и понял, что был неправ, когда смеялся над пророчеством, которое тогда казалось ему глупым. А зря: нужно было поставить сеть для этого человека из пророчества. Он не ожидал, что им окажется золотой скрав – демон в человеческом обличии, похожий на род демонов изменений. Как и они, он мог обретать человеческое тело и ауру.

Но Ридас был сыном Творца и предусмотрел запасной план на случай неудачи. Ему нужен был Рок с его возможностью призыва существ из чужих миров.

Ридас тайно наведывался в Преддверие, изучал точки сопряжения вселенных. Он побывал в десятках миров и вернулся уверенным, что сможет их захватить. Ему нужно было Преддверие как врата в другие реальности. А силу для своих операций он будет черпать из Преисподней. Но на его пути стоял человек – золотой скрав.

В одной из вселенных Ридас обнаружил орден тайных убийц и узнал, что правители и богатые жители некоторых миров использовали их для своих целей. Но вызвать их он не мог: у него, как и у хранителя Преддверия, была сырая энергия хаоса. Благодать была у Беоты и Рока. Беота не даст ее, а вот у Рока ее можно взять. Он знал, чем заплатить. И Ридас не стал медлить. Он снова навестил брата.

Рок был озабочен и с трудом сдерживал гнев. Ридас видел, как войска Беоты осадили его столицу и успешно сражались без магии крови. Защитники, увидев черных эльфаров, впали в оцепенение и с трудом отражали атаки.

– Чего тебе? – грубо спросил Рок.

Старый хранитель не обиделся.

– Я пришел помочь, брат.

Рок бросил на старика звериный взгляд, но промолчал. Увидев раздражение в глазах Рока, Ридас поднял руки:

– Прости, если оскорбил тебя, назвав братом. Хочешь, я буду называть тебя старшим или даже повелителем?

Рок смягчился.

– Повелителем? – переспросил он и, подумав, ответил: – Согласен, Ридас. Что тебе нужно?

– Мы нужны друг другу. Я подготовил для тебя отряд сильных бойцов. Поверь, они очень дорого мне достались. Это скравы, посвященные Кураме, но живущие сами по себе. Ты должен знать об их возможностях.

Рок задумчиво посмотрел на Ридаса, его взгляд был острым, как лезвие ножа.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросил он холодно и напряженно.

Ридас ответил с мягкой уверенностью:

– Я могу отдать тебе их на время войны с Беотой. Они уничтожат всех ее жриц, а войска – это лишь жалкие мужики, которых она превратила в рабов. Они либо сдадутся, либо разбегутся по империи.

Рок мгновенно понял замысел Ридаса и восхитился его хитростью.

– Неплохое предложение, – медленно произнес он, его глаза сверкнули холодным блеском. – Но что ты хочешь взамен?

Ридас выдержал его взгляд и ответил:

– Немного: вызов из вселенной наемных убийц, которых я отправлю по следу моего врага.

Рок нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

– И кто же этот враг?

Ридас невозмутимо ответил:

– Хранитель Преддверия, человек.

Рок удивленно поднял бровь, но затем на его лице появилась хищная улыбка.

– Хм, больно круто ты за него взялся, Ридас. Не боишься Судьи?

Ридас усмехнулся, в его глазах мелькнула тень насмешки.

– Не боюсь. Схватки между хранителями – это естественный отбор, мой повелитель. Победитель – сильнейший. Это предусмотрено планом Творца, повелитель.

Рок, польщенный таким обращением, смягчился.

– Ладно, я согласен. Но при одном условии: я должен быть уверен, что твои скравы справятся со своей задачей. А потом ты расскажешь мне, как вызвать твоих убийц.

Ридас кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

– Без вопросов, повелитель. Скравы прибудут сюда и начнут свои операции.

Рок поморщился.

– Сюда не надо, мне тут демонов еще не хватало. Встретимся внизу, во дворце графа Констанция. Знаешь, где это?

Ридас склонил голову в знак согласия.

– Знаю, повелитель. Если мы отправимся сейчас туда, я призову скравов, а ты дашь им задание. Но послушай моего совета: не спеши уничтожать всех жриц сразу. Беота почувствует это и обрушит на моих слуг всю свою мощь. Все должно выглядеть как бы случайно и естественно.

Рок усмехнулся, в его глазах пылало пламя азарта.

– Да понял я, старый лис. Пошли во дворец, – произнес он, его голос был низким и хриплым, как рычание хищника. Он подобрался, словно готовясь к прыжку, его тело напряглось, как пружина. Рок предвкушал ярость сестры и испытал сильную радость, и Ридас видел это в его глазах.

Глава 14

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Ставка Кирсан олы

Настроение Кирсана олы, словно мрачное предзнаменование, отражало тягостную атмосферу, царившую в горах. Небо затянули зловещие тучи, скрывшие снежные вершины, а ледяной северный ветер, проникая в самые укромные уголки, выл в дымоходе, будто предвещая беду. Кирсан, всегда внушавший страх своим врагам, теперь сам был охвачен животным ужасом. В его ставке происходило нечто зловещее и необъяснимое: один за другим гибли преданные ему эльфары. Убийца, словно сотканный из тени, незаметно проникал в тюрьму и уничтожал охрану, оставляя в живых только Кирсана и его адъютанта. Но даже во сне Кирсан чувствовал его ледяное прикосновение, просыпался в холодном поту и с криком призывал охрану.

Убийца, словно бесплотный призрак, появлялся ночью, сея вокруг себя смерть и ужас, и исчезал, оставляя за собой пустые оболочки и зловещую тишину. Маги, призванные охранять покой всесильного брата великого князя Вечного леса, тоже становились его жертвами. Главный маг армии, друид Лернак Шелест Травы, предложил использовать артефакт, способный нейтрализовать магию, но его нужно было доставить из столицы. Он отправил гонцов с описаниями происходящего и мольбой о помощи, но слухи о безумном страхе Кирсана неумолимо распространились среди командиров и проникали в ряды простых воинов. Все это создавало мрачную и тревожную атмосферу в войсках Вечного леса.

Командир Западного экспедиционного корпуса Ли Вар Кар просил великого князя сместить командующего, но гонцы еще не достигли столицы, а Кирсан ола собирал вокруг своей ставки все доступные отряды, пытаясь укрыться от безжалостного убийцы. Поселок, где располагалась ставка, окружили многочисленные отряды лесных эльфаров.

Наступление на горы приостановилось, и снежные эльфары успели укрепить свои позиции у последнего перевала.

Эта ночь тянулась бесконечно долго. Кирсан не мог уснуть, опасаясь, что убийца проникнет в его покои. Он сидел у огня, глядя на танцующие язычки пламени, и тихо молился всем богам. Внезапно в дверь постучали условным стуком: три длинных, два коротких промежутка.

– Кто там? – крикнул Кирсан, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

– Ваше сиятельство, это ваш адъютант. Я принес бодрящий взвар, – ответил знакомый голос.

Кирсан, собравшись с духом, отодвинул задвижку и приоткрыл дверь. Адъютант стоял с подносом, на котором была кружка с ароматным напитком. Кирсан впустил его и, закрыв дверь, спросил:

– Сегодня кого-нибудь убили?

– Нет, ваше сиятельство. Все живы и здоровы, – не поднимая глаз, ответил адъютант.

Кирсан взял кружку и сделал глоток, но вместо ожидаемого облегчения его охватило странное беспокойство.

– Странно все это, – произнес он, оборачиваясь к адъютанту. – Всех убивают, а ты жив. Почему?

Адъютант молчал, но в его глазах вспыхнуло темное пламя. Во рту появились белые большие клыки.

– Мясо! – заворчал молодой офицер. Внезапно он бросился на Кирсана, но неведомая сила сбила его с ног. Кирсан, побледнев от ужаса, закричал. Из угла комнаты раздался спокойный, но властный голос:

– Не кричи, тебя никто не услышит. Ты, смертный, лишь приблизишь свою смерть. Делай, что я говорю, и останешься жив.

Адъютант поднялся, пошатываясь, и не оборачиваясь вышел из комнаты, хлопнув дверью. Кирсан, дрожа от страха, спросил:

– Что… что я должен делать?

– Пока не наступай на горы, держи войска тут, иначе умрешь, – ответил голос.

Дверь сама собой открылась и закрылась, а Кирсан, сжавшись в комок, обессиленный и сломленный, закрыл глаза. Утром к нему никто не пришел, и он, устав от бессонных ночей, наконец уснул, но сон его был беспокойным и тревожным.

Не спал не только Кирсан ола, но и генеральный штаб корпуса вторжения. Ли Вар Кар слушал доклад адъютанта Кирсана. Все были мрачны и подавлены.

– Я вошел к нему, чтобы подать бодрящий взвар. Его сиятельство спросил, кто умер сегодня. Я ответил, что все живы. Он спросил, почему я жив, когда все остальные убиты, и бросился на меня, стал бить, и я потерял сознание. А когда очнулся, он уже спал. Я выбежал и прибежал с докладом к дежурному.

Командующий постучал пальцами по карте, разложенной на столе.

– Все ясно. Противник использовал призванное существо, чтобы остановить наше наступление. Он правильно рассчитал, что если нейтрализовать Кирсан олу, наступление остановится. Мы теряем время, господа. Какие будут предложения?

– Надо втайне от его сиятельства передислоцировать основные силы к Западному перевалу и готовить его захват, оставив здесь лишь видимость наших сил, – предложил лер Транк вон, командир конных рейнджеров Леса. – Нужно попросить великого князя отозвать брата, иначе мы потерпим поражение.

– Согласен, – кивнул командующий. – Есть еще у кого-нибудь предложения?

– Надо назначить нового адъютанта его сиятельству из руководства тайной стражи, кому он доверяет. Его племянник, сын сестры Кирсан олы, станет его новым адъютантом. Старого отправим в войска в отдаленный гарнизон, – предложил начальник службы снабжения лер Саржи нур, второй заместитель корпуса рейнджеров.

– С этим я тоже согласен. Кирсану скажем, что казнили мерзавца. Пусть он сейчас же отправляется под конвоем. Агенты Кирсана это заметят и доложат ему. Разговор с его сиятельством беру на себя. Подготовлю новое письмо великому князю. Леры, надеюсь, вы понимаете, что этот разговор должен остаться в тайне? – Ли Вар Кар в упор посмотрел на молодого офицера из знатной семьи. Убивать такого было бы опасно, а вот спрятать подальше от глаз помешанного на страхе Кирсан олы – достойным выходом из щекотливого положения.

* * *

Снежные горы. Столица Снежного княжества

Лер Манру-ил, получив весть о побеге главы Высшего совета, лера Чарта-ила, метался по комнате, как раненый зверь. Его глаза горели гневом, а кулаки сжимались в бессильной ярости. Он проклинал судьбу, которая снова бросила его в водоворот интриг и предательств и украла самое ценное у него.

Его не волновал побег принцессы. Старшие Дома уже отвернулись от нее, осознав ее слабость и неспособность вести за собой народ. Она совершила непоправимую ошибку, доверившись леру Манру-илу, и теперь была отвергнута даже теми, кто раньше был в его оппозиции. Ее слабость показала всем, что она недостойна трона великого князя. Трона достоин только тот, кто может показать силу и заставить себе служить. Тора не была такой. В глазах глав Старших Домов она выглядела просительницей, а не властительницей. Именно она поспособствовала сдаче города. Спасая ее жизнь, Чарта-ил открыл Манру-илу ворота столицы. Суровый нрав снежных эльфаров отвергал слабых правителей. Многие стали считать Тору непредсказуемой и даже опасной для Снежного княжества. Как можно полагаться на эльфара, если он не может совладать со своими чувствами и желаниями?..

Тора уже осталась в прошлом. Своим поступком она похоронила себя как правитель, дав в руки Манру-ила рычаги влияния. А вот с побегом Чарта-ила многое менялось. Заговорщики уже не могли рассчитывать на то, что прикроются Высшим советом. Печать Совета была у Чарта-ила, и он унес ее с собой. Но и Манру-ил не собирался сдаваться. Он знал, что должен действовать решительно и быстро. Его ум, как острый клинок, резал паутину интриг, выстраивая новые комбинации. Он понимал, что Чарта-ил не просто сбежал – у него были сообщники, которые помогли ему покинуть столицу. В городе есть еще силы, способные противостоять Манру-илу. Но это его не остановило.

Он знал, что у него есть козырь – главы Старших Домов, объединенные ненавистью к указу принцессы о равенстве Домов. Их негодование было ему на руку. Он играл на их самых темных страхах и амбициях, находя в каждом поддержку. Его эмиссары сновали между замками, сея семена раздора и собирая силы.

Вскоре у стен столицы собралось пять тысяч воинов из дружин Старших Домов. И два десятка глав Старших Домов. Это была внушительная сила, но Манру-ил знал, как ее использовать. Он хотел направить ее не против лесных захватчиков, а против тех, кто осмелился бросить вызов его власти – последователей Торы на Западном перевале. Но не военная сила была главным его оружием, а умение убеждать в своей правоте. Он с легкостью называл белое черным, и ему верили.

Немного успокоившись, Манру-ил созвал совет преданных ему эльфаров. Втайне от слуг, в комнате, где не было посторонних ушей, он начал свою речь.

– Леры, вы знаете, что принцесса Тора и Чарта-ил бежали, оставив нас в беде. Пусть проклятие народа Снежных гор падет на их головы! В стране больше нет законной силы, способной собрать в единыйкулак все Дома. Нам нужно иметь сильную волю и решительность. Мы должны вновь собрать Комитет Спасения Нации, чтобы защитить нашу страну от лесных захватчиков и предателей. Высший совет показал свою недееспособность и больше не может представлять власть в Снежном княжестве. Наш народ страдает под пятой врага, и мы должны найти новое решение, которое спасет всех нас от гибели.

Манру-ил говорил уверенно, но в его голосе звучала скрытая угроза. Он был искусным политиком, который умел манипулировать людьми. Он не хотел брать на себя ответственность за непопулярные решения – это должны были сделать другие. Его слова проникали в сердца присутствующих, заставляя их поверить в его правоту. А он всегда ловко оставлял себе возможность отступить, сказав, что это не он, а они, а он думает совсем по-другому. Или же, при удачном раскладе, присвоить плоды успеха себе.

Как и предвидел Манру-ил, первым взял слово лер Ради-ил – амбициозный, но недальновидный снежный эльфар. Его голос, резкий и уверенный, разнесся по залу, наполняя его звенящей торжественностью.

– Леры, я убежден, что настало время положить конец этой бессмысленной войне, – произнес он, обводя взглядом собрание. – Чего мы добиваемся?.. Остановите меня, если я ошибаюсь, но все здесь стремятся к одному – прекратить кровопролитие. Пусть мы и не имеем князя, но и выбирать его не из кого. Любой, кто осмелится заявить: «Я буду князем», тут же навлечет на себя гнев остальных. Вы понимаете это?

Его слова были встречены молчанием, но в этом молчании читалось согласие. Каждый из собравшихся понимал, что никто не хочет видеть князем кого-то другого. Каждый считал себя лучше, умнее, достойнее.

– Поэтому, – продолжил Ради-ил, – власть должна быть сосредоточена в руках высокого собрания, а над ним должен стоять великий князь Леса. Лес далеко, а мы здесь, рядом. Что изменится в нашей жизни? Ничего. Мы останемся у власти, как и прежде, а Младшие Дома будут знать свое место. Их следует лишить права управлять пограничными силами и иметь конную дружину. Во избежание будущих неприятностей, так сказать…

Его речь словно холодный ветер пронеслась по залу, оставив за собой ледяной след. Все осознавали правоту Ради-ила, но предложенная им идея господства великого князя Леса над Снежными горами вызвала у многих беспокойство. Что скажут подданные? А дружина? Пойдет ли она за главами Домов? Эти мысли тревожили умы собравшихся, пока лер Манру-ил терпеливо ждал их решения. Он знал, что предложение Ради-ила будет принято, но ему нужно было время, чтобы убедить их, что это единственный способ сохранить власть. Если война с Вечным лесом продолжится, силы сопротивления окрепнут, и тогда они не смогут противостоять им. А за то, что они не бились с врагом, их отлучат от власти. Никто из присутствующих не желал сражаться с армией Вечного леса. Их аргумент был прост: они не хотели сражаться за Тору и за равенство Домов. Это вызывало у них отторжение. Они не желали делить власть с Младшими Домами и не могли принять выскочку-девчонку во главе княжества.

Среди задумчиво сидящих леров поднялся внушительный, моложавый лер Довар-ил – давний сторонник Манру-ила и один из заговорщиков, поддерживающий связь с Братством.

– Леры, – начал он размеренно, – не стоит недооценивать Братство. Его сила и поддержка Леса могут сделать их нашими союзниками.

– Братство? – прервал его лер Манру-ил. – У них нет поддержки Леса.

– Откуда вам это известно? – удивился Довар-ил.

– У меня есть осведомители, – солгал Манру-ил, не моргнув глазом. – Они говорят, что Лес разрывает отношения с Братством и ищет здоровые силы в Снежном княжестве. Братство не выполнило свой договор с Лесом. Вот так-то.

– Однако, – произнес Довар-ил, – не знал. Но я все же думаю, что мы можем использовать их войска. Решение подчиниться князю Леса кажется разумным, если мы сохраним свою власть на местах и в Высшем совете. Но вы понимаете, что не все примут такое положение вещей… И я предлагаю связаться с лидерами Братства.

– Для чего? – прервал его лер Шанда-ил.

– Чтобы они навели порядок среди мятежников. Они уже запятнали себя братоубийством.

В зале воцарилась тишина. Затем лер Ради-ил осторожно спросил:

– Вы считаете, что их можно использовать для подавления инакомыслия?

– Именно так, – ответил Довар-ил и сел.

Вскоре собрание приняло решение отправить лера Манру-ила на переговоры с Вечным лесом от имени большинства глав Старших Домов. Он должен был предложить Лесу мир и сотрудничество, но при этом главы Домов должны были сохранить свою власть на местах.

Когда собрание начало расходиться, лер Манру-ил задал насущный вопрос:

– Леры, нам предстоит решить, что делать с войсками этой выскочки, которая увела ополчение из столицы. Это единственная реальная сила, которая противостоит нам. Прошу вас подумать и предложить свои идеи.

* * *

Перед убытием в Азанар я с тяжелым сердцем вошел в спальню, где мои невесты ели фрукты и тихо переговаривались. Тора была серьезна, но спокойна. В окружении двух женщин, которые обладали силой характера, волей и умом, она чувствовала себя спокойно и незаметно заняла третье по счету место в их иерархии. Это было видно невооруженным глазом. А я понимал, что удел Торы не престол, а нечто другое. Слишком она легкомысленна, непрозорлива, высокомерна и наивна одновременно. Отдав первенство моим невестам, она сама поставила себя в подчиненное положение. Так правители себя не ведут.

Мне нужно было найти способ объяснить ей, что ее шансы на трон Снежного княжества с каждым днем тают. Водоворот событий ворвался в ее жизнь, стирая ее из списка претендентов. Но кроме нее и лера Манру-ила не было никого, кто мог бы занять это место.

Не впервые я столкнулся с проблемой, которую не знал, как решить. Чем больше я узнавал о способностях детей Творца, тем отчетливее понимал, как хрупки мои наивные мечты осуществить свои планы. Меняя игру Рока на уровне смертных, я погружал мир Сивиллы в хаос, и ничего не мог с этим поделать. Может, на руинах старого мира как птица Феникс возникнет новое образование… Но я отбросил эти пессимистичные мысли.

– Давайте поговорим, – предложил я, садясь. – Вы женщины умные и происходите из правящих кругов. Скажите честно, сможет ли Тора стать полновластной правительницей Снежных гор?

Я задал вопрос, который мучил меня, и даже вспотел, ожидая ответа.

– Если ты ей поможешь, то да, – ответила Ганга. – Орки и преданные ей эльфары разгромят войска Вечного леса.

– Может, и так. Но кто тогда будет считаться с Торой, если все будут знать, что она обязана победой человеку? Победа будет моя, а не ее. А я для снежных эльфаров – второй сорт. Человек, недостойный ни чести, ни славы…

В спальне повисла тишина. До девочек дошло, что, опираясь на меня, Тора станет марионеткой в руках одного из глав Домов, причем Младшего. А зная устои княжества, нельзя было ожидать покорности глав Старших Домов. Я прямо спросил Тору, что будет в княжестве, если я силой возведу ее на престол.

Она помедлила с ответом и тихо произнесла:

– Начнется мятеж, Ирридар. Я поняла это еще раньше… Я много думала… И хотела… примирить Дома… Я опозорилась, доверившись одному из глав княжеского Дома… Меня сочли слабой и бестолковой. И я не знаю, что делать… Может, мне умереть?

Тора старалась не заплакать и отвернулась.

– М-да, – произнесла Ганга. – Я о таком исходе не подумала. Нужно было помогать Торе тайно.

– Не получилось бы, – вздохнул я. – Если бы я не пленил армию Леса, вся страна была бы под контролем Леса. Иногда обстоятельства выше нас. Как ты думаешь, кто кроме тебя, Тора, может стать претендентом на трон?

Тора не думала долго и с горькой усмешкой ответила:

– Лер Манру-ил. Но он подлец и может отдать страну лесным эльфарам.

– Я тоже так считаю, – кивнул я. – Надо думать, как не отдать власть леру Манру-илу.

– А что делать мне? – спросила Тора.

– Тебе, – вздохнул я, – нужно вернуться на Западный перевал и собирать войска для отражения нападения армии Леса. Другого пути я не вижу. Потом будем думать, как быть.

– Хорошо, – опустив голову, произнесла Тора. – Я постараюсь сделать все, чтобы помочь тебе, Ирридар, разбить войска Леса.

– Нет, Тора, я не могу заниматься этим открыто, иначе в мире произойдут ужасные последствия. Защищать страну будешь ты и снежные эльфары. Я буду тайно тебе помогать. Сейчас я отлучусь на время.

– Куда? – Ганга выпрямилась и уперла руки в бока. – Когда ты так говоришь, то исчезаешь на полгода…

– Я в Азанар, помочь одному знакомому. Скоро вернусь. Вы тут обсуди́те проблемы. Женщины вы умные, может, что-то толковое и придумаете.

Ганга недоверчиво посмотрела на меня и погрозила пальцем.

– Только баб с собой не привози, – буркнула она и отпустила меня. – Проваливай и быстрее возвращайся…

* * *

Зима окутала Азанар снежным покрывалом, скрыв под белым покровом улицы и площади. Дворники трудились не покладая рук, словно пытаясь укротить разбушевавшуюся стихию. Мороз щипал щеки, изо рта вырывался пар, и прохожие спешили укрыться в теплых стенах своих домов. Дым из печных труб столбом устремлялся в ясное синее небо, предвещая усиление холода.

Я нанял извозчика и отправился к дому Кувалды. Он был удивлен моим появлением, но его радость не знала границ. Он бросился обнимать меня, и я стойко выдержал этот порыв. Кувалда изменился: раздался вширь, приоделся в нарядное платье и, несомненно, стал богаче. Он теперь был авторитетной фигурой в Азанаре. Конечно, в определенных кругах. Его уважали и боялись.

– Борт, у меня дело, – начал я, усаживаясь в кресло у камина. Его жена быстро принесла поднос с вином и закусками, а затем удалилась. Когда она ушла, Кувалда, слегка смутившись, ответил:

– Ваша милость, проблем нет. Рыба поставил нового смотрящего, и мы с ним в хороших отношениях.

– Я пришел не за тем, чтобы поговорить с тобой о бандитских делах, – поморщился я. – Это все в прошлом, Борт. Мне нужно узнать о двух разумных, что жили у аптекарши Груты.

– Так они снова здесь, – радостно воскликнул Кувалда, радуясь, что не надо давать отчет о доходах. – Как появились, просили пожить. Денег у них не было, так что я помог.

– Отлично, запрягай карету, – решительно сказал я. – Поеду к Груте.

Кувалда вскочил, но затем, осознав свою оплошность, сел и крикнул:

– Шершень, я знаю, что ты подслушиваешь! Иди прикажи запрягать мою повозку!

Я молча посмотрел на Кувалду, ожидая объяснений. Он смутился и улыбнулся.

– Шершень – это малец с улицы. Я его подобрал. Детей у меня нет, ваша милость, хочу усыновить.

– Ладно, – махнул рукой я. – Усыновляй. Меня это не касается.

Через полчаса мы уже были на окраине города, где стоял дом Груты. Когда-то я помог ей и ее дочери выбраться из нищеты, и она приютила близких Демона. Теперь они снова были здесь, и это было хорошо, ведь я не хотел тратить время на долгие поиски.

У дома я оббил сапоги от снега и позвонил в колокольчик. Дверь распахнулась сразу, и радостный визг двух девочек оглушил меня. Аврелия и Верея, худенькие и счастливые, повисли на мне, обвили руками и ногами. Я прошел в дом, где меня ждали Грута и дриада Корна.

Грута смущенно пригласила меня сесть и шикнула на девочек.

– Ведите себя прилично, – строго сказала она.

– А я говорила, что сейчас приедет Ирри! – гордо вскинув носик, произнесла Аврелия. – Вы мне не верили, вот!

– Молодец, – похвалил я девочку, вытаскивая из сумки конфету, привезенную из Открытого мира. – Возьми, это тебе за прозорливость.

Аврелия схватила конфету, развернула, сунула в рот и бросилась меня обнимать.

– Спасибо, Ирри! Ты такой заботливый! – воскликнула она, а затем, оторвавшись от меня, добавила: – Я стану княгиней Снежного княжества!

Она тут же спряталась за спину Корны, смутившись. Я обомлел, и мое сознание начало пробуждаться. Оно еще ничего не объяснило, но я знал: работа началась.

Сделав вид, что это была шутка, я улыбнулся и сказал:

– Если ты захочешь стать княгиней, я постараюсь помочь, Аврелия. Но сейчас я пришел по другому поводу. Меня попросил разыскать вас Алеш…

– Он вернулся?! – одновременно воскликнули Корна и Аврелия.

– Да, вернулся, – кивнул я. – Он в Брисвиле, ждет известий. Как только я сообщу ему, он сразу сюда приедет.

– Так сообщай! – насупилась Аврелия. – Мог бы это сделать раньше.

– Не мог, Аврелия, – серьезно ответил я.

– Почему? – В глазах девочки разгорелось любопытство.

– Потому что не знал, захотите ли вы его видеть или нет.

– Что ты такое говоришь! – возмутилась Аврелия. – Мы любим Алеша! Правда, Корна?

Все взрослые заулыбались, а я отправил Демону послание:

«Дух – Демону.

Девочки у меня в Азанаре, ждут твоего приезда. Тебя встретит на портальной площадке мой человек и довезет до дома, где они живут.

Дух».

Ответ пришел почти сразу:

«Демон – Духу.

Выезжаю. Со мной девушка-блондинка в иноземной одежде. Я твой должник.

Демон».

«Вот как, – подумал я, – и Демон стал с собой привозить женщин. Может, это судьба хранителей?» – и мысленно усмехнулся своей шутке.

– Алеш скоро прибудет, – сообщил я, обводя взглядом собравшихся. – Борт, отправляйся к портальной площадке и привези моего знакомого. Ты узнаешь его по девушке-блондинке рядом, она будет одета в иноземные одежды.

Я заметил тревогу в глазах Корны и пожал плечами, пытаясь успокоить ее:

– Корна, я не знаю, кто это. Алеш все объяснит.

Борт кивнул и тронулся с места. Я попрощался с остальными, дал конфету Верее и вышел из комнаты.

Борт довез меня до ворот Академии.

Мое сердце сжалось от волнения, когда я увидел узорную решетку ворот. Сколько времени прошло с тех пор, как я был здесь… Вроде недавно и в то же время очень давно. Но это было мое начало в этом мире. Столько событий произошло с тех пор… О-о!.. А все равно ощущение такое, словно только вчера вышел из этих ворот. Может, вернуться и доучиться?.. «Но нужно ли мне это?» – подумал я, застыв на мгновение. И вдруг мое сердце замерло, когда я увидел на проходной старого Гронда в меховой безрукавке. Он выглядел хмурым и недовольным.

– Зачем пожаловал, студент? – ворчливо спросил он, не скрывая своего раздражения.

– Как это зачем? Я все еще учусь здесь, – ответил я, стараясь не улыбаться.

Гронд нахмурился еще сильнее, но, не сказав ни слова, взял меня за руку и перенес к мессиру Кронвальду. Секретарь удивленно охнул, но тут же подскочил и поспешил открыть дверь кабинета ректора.

– Мессир, к вам мессир Гронд и риз Тох Рангор, – объявил он, открывая дверь.

Затем повернулся к нам и произнес:

– Проходите, господа.

Мы вошли в теплый кабинет архимага. Мессир Кронвальд сидел за своим столом, разбирая бумаги. Он поднял голову, и его взгляд был холодным и отстраненным.

– Что у вас? – спросил он, не выражая ни малейшего интереса.

– Этот студент утверждает, что все еще учится здесь, – сказал Гронд, усаживаясь на стул. – Что будем с ним делать?

Мессир Кронвальд поморщился, словно от боли.

– Столько бумаг накопилось за время моего отсутствия… – вздохнул он, вытаскивая из ящика стола свиток. – Вот, – протянул он мне его. – Это диплом об окончании Азанарской академии с отличием. Ваше сиятельство.

Я принял свиток из рук Гронда и бережно спрятал его в сумку.

– Позволите присесть? – тихо спросил я.

Гронд лишь махнул рукой, указывая на стул рядом с собой. Я достал бутылку, извлеченную из подвалов Мазандара.

– Это не ваша лоза, мессир, – начал я, – но вино достойное, из тех самых подвалов герцога Мазандара. Отпразднуем завершение моей учебы.

Оба старика поморщились, словно проглотили горький лимон, едва услышав имя герцога.

– М-да, – наконец произнес мессир, отворачиваясь к окну.

Гронд толкнул меня в бок.

– Чего застыл, студент? Открывай, раз уж принес вино.

Я откупорил бутылку. Мессир поставил на стол три бокала. Я разлил вино, и мы молча подняли бокалы.

– Почему вы здесь? – наконец спросил я.

– А ты не знаешь? – усмехнулся Гронд. – Нас отправили в отставку. Король дал мне и Крону поместья в провинции Азанар из тех владетелей, которых ты повесил, и велел сидеть тихо.

– Ну, вешал не я, а мессир Кронвальд, – не смутившись, парировал я, и архимаг подавался вином. Оно потекло у него по седой бороде, и меня пронзил его злой взгляд. – А кто тогда завершил войну? – не отвечая на его взгляд, с улыбкой спросил я.

– Войну завершили мы, – ответил Гронд. – Но победителем стал граф Ренар тан Шаро.

Мессир молчал, его взгляд вновь был задумчив.

– Ну, хоть козлами отпущения не сделали, и то хорошо, – пробормотал я.

– Какими козлами? – нахмурившись, переспросил мессир.

– Теми, на кого сваливают всю вину, – пояснил я.

Мессир кивнул, соглашаясь.

– Ну, это да, – произнес он, – но все равно боязно, – и кинул на меня красноречивый взгляд, отвел его в сторону и проговорил, глядя в окно: – Столько благородных господ казнили…

– Это ничего, меньше врагов и завистников останется. Вашим именем, мессир, будут пугать детей аристократов. А это самая крепкая защита. Кроме того, казна изрядно потолстела. А для короля это главный результат успеха. И неважно, сколько голов сложили аристократы. Бабы еще нарожают.

– Он прав, Крон. Зря ты себя терзаешь сомнениями, – подтвердил мои слова Гронд. – Император предложил мир и выплату трех миллионов илиров, да еще отдает родное княжество нашей королевы. Это огромный успех, Крон.

– Это успех Шаро, Гронд, – буркнул мессир.

– И что? Мы сделали грязную работу, и король это понимает. Сейчас, в ближайшие десять лет, мы его опора, и это он тоже понимает. У короля дефицит преданных служак. И такими, как мы, не разбрасываются. Вот только я не завидую Шаро… Мы, конечно, не получили своей славы, зато и гнева не будет. А через десять лет все забудется.

– Или Меехир отдаст богу душу, – ляпнул я.

– Как? – испуганно воскликнул мессир и беспокойно завозился на своем месте.

– Время никого не щадит, господа. Все смертны, – наигранно вздохнул я. – У короля есть наследник и молодая жена, – многозначительно произнес я. Оба старика переглянулись, и их лица повеселели. – А кто теперь начальник тайной стражи? – продолжил я. – Раз мессир Гронд здесь…

– Твой старый знакомый, идриш Луминьян, – усмехнулся Гронд, отводя взгляд. – Даже не знаю, кто посоветовал его величеству такую кандидатуру.

Я понял: они знают, что без меня тут не обошлось. Хитрецы прячут свои взгляды, чтобы не выдать себя.

– Действительно странно, – пробормотал я. – Никогда бы не подумал.

– Ну, это неплохой вариант, – поддержал выбор короля Гронд. – Луминьян из неблагородных аристократов, он идриш. Будет держаться за свое место обеим руками, так что его не купишь. И аристократов он резать как мы не будет. А ума и прозорливости ему хватит. Его величество не прогадал. Тебя еще что-то привело в наши стены? – спросил Гронд с явным желанием избавиться от моего присутствия.

– Хочу узнать о моих вассалах, – ответил я.

– Они живы и здоровы благодаря тебе, – сказал Гронд. – Академия получила золото и благодарность от великого князя. Им еще год учиться. Хочешь навестить?

– Пусть учатся, – согласился я. – Пообщаюсь с ними и уеду.

– Куда? – нахмурился мессир.

– Меня мессир Гронд отправил на базу снабжения имперской армии, чтобы ограбить ее и доставить все золото в казну его величества. Вы дали мне этот приказ. Забыли, что ли?

– А ты еще не захватил базу? – не поверил Гронд.

– А когда? – Я посмотрел на него честными глазами. – Туда уже отправились орки-наемники и моя невеста-капитан с патентом, они этим делом еще занимаются.

– Ах да, твоя черная эльфарка, – произнес Гронд. – И где ты ее нашел?

– У богини Беоты на другом конце планеты, – честно ответил я.

– Это когда тебя туда доставил принц Азанар? И ты вернулся на большом орле? – усмехнулся мессир Кронвальд.

– Все верно, мессиры, только вы мне не верите, а зря. Все действительно было, за исключением некоторых мелких подробностей.

Я налил еще вина, мы выпили, и мессир спросил, хмуря седые косматые брови:

– У тебя все?

– Все, – ответил я. – Почти все.

– Тогда иди, не мешай работать.

– Как скажете, – ответил я и встал, поклонился им поклоном лигирийской знати.

– Стой! – остановил меня опытный Гронд. – Что значит почти все?

Я снова сел. Оглядел притихших стариков. По их напряженным лицам я понял, что они ждут важных известий. Но их таки есть у меня.

– В империю вторглись войска с Острова магов, их привели некроманты. Еще прибыла армия черных эльфаров, их привела богиня Беота, и они осадили столицу. Так что еще не все закончено, и вполне возможно, скоро вы снова понадобитесь королю. Сообщите эти сведения Луминьяну.

– А ты? – вырвалось у мессира Кронвальда, и Гронд укоризненно на него посмотрел. Кронвальд захлопнул рот и виновато заморгал.

– А я убываю за золотом для его величества.

Я вновь поднялся. Отвесил поклон лигирийской знати и вышел, оставив ошарашенных стариков. Пусть поработают, не все же мне за них делать.

Остановившись за дверью, я услышал их короткий разговор.

– Крон, – негромко и вкрадчиво произнес Гронд, – ты понял, о чем нам говорил риз, сообщая о королеве?

– И слушать не хочу, и понимать не хочу, старый интриган, пошел прочь, – с негодованием проговорил мессир. А я улыбнулся и пошел своей дорогой.

Из административного здания я направился к общежитию, где меня встретила стайка первокурсников. Они шли, оглядываясь, а я устремился к крылу, где размещались второкурсники. Войдя в свои апартаменты, я почувствовал уют и спокойствие. Вся моя команда вассалов уже собралась в большом зале, оживленно обсуждая что-то.

Раньше их было одиннадцать человек, но двое решили покинуть меня, отказавшись от вассалитета: Норта и Вильнор. Остались Штоф, Редрик, Кроль и Резнар – парни, и Мэгги, Эрна Кравон, Мия и Полли с Розиной – женщины. Мэгги, прирожденный тактик и бастард графа Шормана тан Гарну, была предназначена в жены младшему брату Черридара. Но он, взглянув на меня, «свихнулся» и пожелал эльфарку. Ничего, время его излечит. Эрна Кравон, романтичная особа из купеческой семьи, стала моей ментальной рабыней. Мия, дочь ювелира, была милой и любвеобильной, при этом не теряла рассудок, всегда искала свою выгоду. Полли и Розина – простолюдинки, простушки. Этих нужно было подтянуть до аристократок с помощью медитации.

Первой меня заметила Мия. Ее визг оглушил, а крепкие объятия и жаркие поцелуи заставили сердце биться быстрее. Дав им нарадоваться, я терпеливо ждал, пока эмоции утихнут.

– О чем говорите, друзья? – спросил я, усаживаясь на диван.

– О том, что нам грозит стать графами, – ответила за всех Мэгги. – Кроме меня, конечно.

– Графами будут парни, а девочки – графинями, – ответил я. – Придется вам выбрать мужей. Кто-нибудь против?

Все притихли.

– Когда это случится? – спросила Мия.

– Через год, когда закончите учебу в академии. Я уже получил диплом с отличием. Теперь давайте обсудим ваше будущее. Ты, Мия, отказалась от Штофа, у него будет другая жена. Мэгги выйдет замуж за моего брата Черридара. Пока учеба не началась, ты уедешь в мой родовой замок в столице, где сейчас Черридар. Твоя задача – влюбить его в себя. Поняла?

Мэгги кивнула, покраснев.

– А вам, милые девочки, я еще не подыскал женихов. Но одну могу выдать замуж за снежного эльфара, немолодого. Кто хочет?

Первой подняла руку Полли, как школьница.

– Я хочу.

– А почему это ты? Я тоже, может, хочу, – возмутилась Розина.

– А он может взять себе двух жен? – робко спросила Полли, заливаясь краской. Я задумчиво потер затылок. С этими женщинами никогда не знаешь, чего ожидать.

– У снежных эльфаров нет традиции двоеженства, дорогие дамы, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Но, думаю, он сделает выбор в пользу одной из вас. Его имя – Гради-ил.

Мия бросила завистливый взгляд на подруг.

– Не переживай, – заметил я, уловив ее печаль. – Тебе тоже найдем нехейца. Как насчет капитана моей стражи?

– Но он же жених Эрны, – выдохнула Мия, не скрывая удивления.

– Уже нет, – спокойно возразил я. – Эрна свободна и получила особое задание.

Мия потупила взгляд, но затем тихо произнесла:

– Милорд, нехейцы… они такие грубые. Мне нравится Кроль, а ему… я.

– Это правда? – прервал я ее, внимательно глядя в глаза Кролю. Парень смутился, но все же кивнул. – Вот и славно, – удовлетворенно сказал я. – Главное, чтобы Мия не передумала перед свадьбой. Вам еще многому предстоит научиться, так что все уладим, ребята. А пока мне пора идти. Хорошо учитесь и не ввязывайтесь в ссоры.

Я встал и, улыбаясь, окинул взглядом серьезные лица своих вассалов.

– Мэгги, быстро собирай свои вещи, ты поедешь со мной в столицу.

Девушка вскочила, заметалась по комнате и, найдя выход, стремительно выбежала.

– Штоф, где твоя невеста? – спросил я, не скрывая любопытства.

– Она тут, в академии, живет в ваших апартаментах, – смущенно ответил Штоф.

– Но я ее не вижу.

– Она сейчас в городе, покупает наряды у одной из модисток, – продолжая смущаться, ответил он.

«Его тоже нужно ментально поучить, как себя вести», – подумал я и спросил:

– И что, Гронд не знает о ее присутствии?

– Знает, но я сказал, что она ваш вассал и моя невеста.

– И что, старик так просто разрешил ей тут жить? – недоверчиво уточнил я.

– А она умеет убеждать, – потупив взгляд, ответил Штоф.

– Да-а? – с сомнением произнес я. – Ну ладно, держи ее рядом с собой, но не давай ей воли. Убивать она может. Ну, я пошел. Живите дружно и спокойно, друзья, – напутствовал я вассалов и вышел.

В коридоре меня ждала Мэгги, одетая в теплую зимнюю одежду и с саквояжем в руках.

«Сначала навестим модистку», – подумал я. Взял Мэгги за руку, и мы мгновенно оказались у дома мадам Версан. Управляющий, Томас, встретил меня с радостью, но затем испуганно хрюкнул и тут же скрылся за дверью. «Помнит, значит», – подумал я с усмешкой. Толкнув дверь, я сшиб прячущегося за ней толстячка. Схватил Мэгги за руку, прошел дальше и увидел обворожительную мадам Версан и бывшую чигуану Ринаду.

Обе женщины обрадовались мне и приветливо заулыбались.

– Мадам Версан, – обратился я, – приоденьте эту девушку, и ту тоже, – кивнул я в сторону Ринады. – Я оплачу все, вот тут сто золотых монет. – Я выложил кошель на стол. – Через пару часов я вот эту заберу с собой, – указал я на смущенную Мэгги.

– Лучше вечером, господин Ирридар, – улыбнулась мадам.

– Вечером так вечером, – вздохнул я и, попрощавшись, покинул салон.

От нечего делать я прошел к портальной площадке и увидел оглядывающегося Демона. Он похудел, а рядом с ним стояла блондинка, чем-то неуловимо похожая на него, словно сестра. У них не было общих черт, но сходство было в чем-то другом. Я подошел сзади и поздоровался:

– Привет, Демон.

Он быстро оглянулся и натянуто улыбнулся:

– Привет, Дух. Ждал меня?

– Нет, просто мимо проходил, – ответил я.

– Ну да, – не поверил Демон.

Подошел Борт и пригласил нас в карету.

– А что скажет Корна? – спросил я Демона, садясь напротив него.

Демон слегка поморщился, словно ему не нравилось то, что он собирался сказать. Но, вздохнув, он все же произнес:

– Это сложно объяснить, Дух, но Корна поймет. Я расскажу все при ней, хорошо?

Я молча кивнул, продолжая рассматривать его и девушку. Она вела себя непринужденно: выглядывала в окно и говорила без умолку.

– У нас снег только в горах. Тут всегда так холодно, милый? – спросила она, искоса поглядывая на Демона.

Он бросил на меня взгляд, прежде чем ответить:

– Нет, только зимой, дорогая.

Я заметил, как они называют друг друга, словно муж и жена или любовники.

– А дома у вас похожи на наши, только не такие красивые, правда?

– Правда, дорогая, – ответил Демон, и его голос стал мрачнее.

Я сделал вид, что не замечаю его тона.

– А где это у вас, тана? – спросил я, чтобы отвлечь их.

– Мы из Сардора… – начала было девушка, но Демон бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Простите, Дух, но мой муж не разрешает мне слишком много говорить… А почему вас зовут Дух?

– Мое имя Ирридар тан Аббаи Тох Рангор, тана. Я герцог Вангора, принц Степи и владетельный лорд Дома Высокого Хребта в Снежных горах, – произнес я, наслаждаясь тем, как ее глаза расширяются от удивления.

– Я дочь герцога… просто Исидора, – ответила она, пытаясь собрать свои мысли в кучу.

– Приятно познакомиться, тана, – сказал я, склонив голову в вежливом поклоне.

– Почему вы называете меня тана? – спросила она.

– Так у нас принято обращаться к благородным дамам, тана Исидора, – ответил я. – Как вам у нас?

– Не очень. Холодно, господин герцог, и… много чего еще, простите, я не запомнила, – рассмеялась она, и в ее голосе прозвучала искренняя веселость.

Я увидел, как Демон ревниво нахмурился, и не смог сдержать улыбки. В этой девушке было что-то особенное, что делало ее легкой и непосредственной. Она не пыталась произвести впечатление, не задирала нос и не пыталась казаться важной. И я понял, что ему с ней будет легко. Но ревность Демона лишь подтверждала, что она ему небезразлична.

Я снова отвернулся к окну, скрывая свою улыбку. В этот момент я почувствовал, как между нами тремя завязывается нечто большее, чем просто случайная встреча. Объяснить это было сложно. Да и мое сознание молчало. Это просто сработала интуиция.

В доме Груты витал дух напряжения, словно невидимые нити натягивались между всеми обитателями. Корна, словно беспомощный ребенок, стояла за спиной Груты, как будто искала у нее защиты, и пристально смотрела на вошедшую парочку. Детишки прятались за ее спиной и юбкой, выглядывая с любопытством и настороженностью, как любопытные котята. Я стоял за спинами Демона и Исидоры, предвкушая захватывающую историю.

– Привет, – напряженно произнес Демон, будто только что проглотил непрожеванный кусок. – Я вернулся и искал вас.

– Зачем? – тоном, холодным, как вековой лед горных вершин, спросила Корна. – У тебя, как я вижу, все в порядке. – Ее голос замораживал присутствующих.

Демон пытался натянуть улыбку на лицо, как перчатку на руку.

– Давайте присядем, расскажу все, что произошло со мной. Тогда вы поймете.

Грута быстро принесла стулья, и мы расселись. Я приготовился к захватывающей истории, но то, что я услышал, можно назвать не просто потрясением, а настоящим взрывом мозга.

Во-первых, пройдоха Ридас, который прятался за маской простоватого старичка, умудрился почти захватить и подчинить своей власти новый мир с помощью демонов. Во-вторых, как появилась на свет Исидора? Прямо как в библейской истории: из ребра Алеша. Теперь мне стал понятен мой интерес к ним: у них была одна аура, которую невозможно было не заметить. А то, как Демон освободил мир, было настолько захватывающе, что по этому сюжету можно было бы снять блокбастер. В моих же путешествиях были только грязь, война, поиск сундука и вечные побеги от противников. Я даже начал завидовать: он-то, оказывается, спаситель мира, а я?..

Закончив свой долгий рассказ о приключениях, Прокс достал из сумки амулет и позвал Аврелию.

– Вот твой амулет, детка, – протянул он ей медальон.

Девочка смущенно приняла его, но в ее глазах читалась тень отчуждения. Несмотря на рассказ Демона, между ней и дриадой чувствовалась натянутость, словно порвалась невидимая связь. Между ними встала Исидора, и Корна с Аврелией не могли это принять. Я не чувствовал в них осуждения или обиды, но они неожиданно ощутили себя чужими друг другу. Только Исидора как ни в чем не бывало сидела и улыбалась. Для нее, видимо, все было просто и понятно: она жена и готова принять Корну как сестру. Так она и сказала, добавив, что ждет ребенка.

Глаза Корны покрылись зеленой тиной, она прикрыла их и несколько раз глубоко вздохнула, словно пытаясь избавиться от невидимого тумана.

А Демон, не замечая этого, продолжал вещать, словно лектор на кафедре:

– Я планирую забрать вас отсюда и перенести в совершенно иной мир. Мы будем жить в цивилизации, среди людей, где все устроено по-другому. Мой товарищ… э-э… герцог, обещал это.

– О, как захватывающе! Новый мир, новые открытия! – восторженно воскликнула Исидора.

Но тут Аврелия, словно очнувшись от долгого сна, подошла к Демону и крепко его обняла.

– Ты чего? – недоуменно спросил Демон. – Я же не собираюсь тебя бросать.

– Я знаю, – ответила Аврелия, не отрываясь от него. – Ты верный и добрый. Но я родилась для этого мира, мое предназначение – стать княгиней Снежного княжества. Я останусь здесь, так что прощаюсь с тобой, Алеш. Желаю тебе счастья в новом мире.

– Как это не поедешь? – изумился Демон.

– Прости, Алеш, и спасибо за все, что ты сделал для меня и Корны. Думаю, Корна тоже не захочет ехать с тобой. Она не может оторваться от мелирионов, без них она зачахнет от тоски, я точно знаю. А ты не сможешь здесь жить, у тебя опасная работа – сторожить демонов. Ты же собираешься отдать свое служение бывшей возлюбленной, поднять ее из огненного озера, я это ясно видела.

Аврелия всхлипнула и крепче прижалась к Демону. Слезы покатились по ее щекам. Даже я не смог сдержать эмоций. Ревела Грута, плакала Верея, Корна тоже не выдержала. Исидора, глядя на них, тоже разрыдалась. В комнате воцарился настоящий бабий плач.

Когда слезы немного утихли, Демон, вытирая глаза, тихо сказал:

– Ну что ж, раз вы все решили остаться, то и я останусь.

– Нет, Алеш, – мягко остановила его Аврелия. – Ты отправишься далеко-далеко, туда, где злые дядьки тебя не найдут. Ирри поможет тебе в этом, так что смело доверяй ему, он – верный и надежный друг.

Демон растерянно огляделся, не зная, что сказать. Я же подумал: «Ну вот, у малышки появился новый талант – дар предвидения. Раньше она видела прошлое, а теперь и будущее». Тут же поежился, не желая знать, что меня ждет впереди.

– Ирри, – обратилась ко мне Аврелия, – забери нас к себе в замок, а Исидору – на свою Гору. Алешу нужно уладить свои дела, а она от него не отстанет.

Я перевел взгляд с Демона на Исидору. Девочку и Корну я мог приютить в замке. Моей дриаде это даже понравится. Но что скажет Ганга, увидев на Горе блондинку? Она разбираться не станет, сразу кинжал вытащит…

– Ты боишься своей невесты? – вытирая слезы, спросила Аврелия, с удивлением глядя на меня.

– Немного, – неохотно признался я. – Она не любит, когда я привожу девушек из своих поездок.

– Ее понять можно, – неохотно ответила Корна.

Решение пришло неожиданно с мыслями, что надо поговорить с Демоном наедине. Я это и предложил:

– Алеш, пошли, выйдем на часик поговорим с глазу на глаз.

Тот сразу ухватил суть и благодарно кивнул.

Мы с Демоном покинули уютный дом Груты и молча зашагали к трактиру. Он был совсем рядом, и я вспомнил, как впервые встретил здесь Борта, который привел меня к печальной, но незабываемой роли бандита. Правда, тогда это было лишь на время – стечение обстоятельств, которое я быстро преодолел.

Мы уселись за столик и заказали терпкое вино. Я взглянул на Демона, и он спросил:

– О чем хотел поговорить?

– Давай начистоту, – предложил я, делая глоток. – Я – Ирридар, ты – Алеш. Так будет проще.

– Согласен, – кивнул он. – Рассказывай, что у тебя на уме?

– Хочу знать о твоих ближайших планах, Алеш. В мире Сивиллы наступил передел сфер влияния. – Он с пониманием кивнул и не стал скрывать.

– Хочу отомстить Ридасу и Кураме, – тихо сказал Демон. – Они заперли меня в той вселенной, откуда я привез Исидору.

– Знаешь, ты ведь должен быть им благодарен, – усмехнулся я.

– Вот и отблагодарю, – кивнул он. – Я собирался уйти отсюда и начать новую жизнь в нормальном мире. Отдам браслет хранителя сенгурке. Только вот теперь понимаю, что нужно вытащить кое-кого из Преисподней, а там правит Ридас. Я его выгоню, пусть ненадолго. Он, конечно, вернется, но нервы ему я попорчу. Потом нужно навестить нижний слой, там у меня союзник, и надрать зад Кураме.

– О Кураме забудь, – перебил его я. – У него теперь новая соперница – богиня Беота. Она не упустит шанса ему отомстить. Скоро он с армией демонов окажется в империи, и Инферно будет свободно от претендентов. Можешь попробовать поставить своего союзника, если он силен.

– Спасибо за информацию, – кивнул Демон. – Но мне нужно, чтобы ты позаботился о девчонках. Они останутся тут, а я не хочу бросать их на произвол судьбы.

– Понимаю, – вздохнул я. – Все, что в моих силах, сделаю. Но ты уедешь туда, куда я скажу, и будешь там отдавать долги.

Он допил вино и спросил, вытирая рот:

– Что надо делать?

– У меня там, куда ты стремишься, есть богатая, быстрорастущая колония, она должна войти в Коморский союз и стать членом АОМ. Такой специалист, как ты, им пригодится. Возглавляет службу безопасности оперативник АДа, Генри. Ты его знаешь, вы из одного управления. Он мной завербован и магически подчинен. Только он будет знать, кто ты. У тебя будет новая нейросеть с твоим прошлым багажом знаний. Практически тебя невозможно будет раскрыть. Живи, радуйся и защищай колонию. Конкретных задач не ставлю. Привезешь с собой драгоценные камни – будешь богат. Что скажешь?

– Неплохая идея, – кивнул он. – А там только Генри?

– Нет, еще Ольга Бруз, – добавил я.

– Мог бы догадаться, – усмехнулся он. – Ты собираешь специалистов высшего класса. И всё?

– Еще пара агентов АДа, которых я тоже перевербовал. Они работают и на меня, и передают информацию АДу. До больших тайн не допущены.

– Я подумаю, чем могу быть полезен, – сказал он. – Спасибо, Дух. Прости, мне так привычнее.

– И тебе спасибо, Демон, – ответил я. – Ты помог мне вписаться в этот мир.

– Так мы в расчете? – спросил он.

– Не совсем, – покачал я головой. – Я больше тебе помог, и буду помогать твоим девочкам. Возводить на престол Аврелию и устраивать жизнь Корне.

– Согласен, – кивнул он. – Все по-честному. Возвращаемся?

По дороге он произнес:

– Я не спрашиваю, как тебе удалось организовать прорыв блокады сектора, но поверь, это ненадолго. АД скоро узнает…

– Мне неважно, – ответил я. – Моя жизнь тут, а что в мире происходит, мне наплевать. Скажу тебе по-честному, Алеш, я пристроил колонию к Коморскому союзу и больше не хочу там появляться. Живите, процветайте, защищайтесь, всё у вас есть. А мне и тут хорошо. Ты перегонишь им бывший рейдер АДа – это мой последний им подарок. И скажешь, чтобы жили без моей поддержки.

– Чувствуешь себя богом? – серьезно спросил он.

– Немножко, – признался я.

Глава 15

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар

Я еще не успел дойти до дома Груты, как мой мозг взорвался, словно расслоившееся сознание решило неожиданно закончить назначенный себе короткий отпуск. На мгновение я выпал из реальности, как будто кто-то выдернул вилку из розетки моего восприятия.

Я всегда считал себя посредственным шахматистом, но это не мешало мне коротать свободное время, играя в шахматы. Я проигрывал, не стараясь учиться, потому что не хватало терпения и умения строить сложные комбинации. Максимум, на что я был способен, – это просчитать шаги на два хода вперед. Но даже так я знал, что такое «дебют» и «эндшпиль». И вот внезапно мир вокруг меня превратился в шахматную доску, на которой разыгрывался классический эндшпиль.

Эндшпиль – это финальная стадия шахматной партии, когда на доске остаются только короли и пешки. Остальные фигуры уже выбыли из игры, оставив после себя лишь воспоминания и пыль забвения. Я машинально включил в модель будущего Аврелию как будущую престолонаследницу и увидел, как рушится партия Рока, а вместе с ней и все его планы по захвату власти на Сивилле. Мне даже не нужно было стоять на Горе, чтобы увидеть этот триумфальный эндшпиль. Моя маленькая пешка словно по волшебству превращалась в ферзя, а я, как верный защитник, прикрывал ее от черного короля. Пешка черных, застрявшая в двух шагах от края доски, была заблокирована моей другой пешкой, а король черных оказался в ловушке далеко позади и не успевал прийти ей на помощь.

Картина мира менялась с невероятной скоростью. Рок, Ридас, Курама и Демон исчезли, как будто их никогда и не было. Что стало с Беотой, оставалось загадкой, окутанной туманом неизвестности. Но одно было ясно: в этом противостоянии с Роком я выхожу победителем.

– Очнись, Викто́р! – раздался тревожный голос в моей голове, и я оказался у озера. На меня с разинутым ртом смотрел Дракон, а с крыльца своей фазенды, придерживая живот и со сковородкой в руках, бежала Шиза. Я, понимая, чем мне это грозит, начал отступать, но не успел заметить, как Лиан огрел меня своим хвостом. Вскрикнув от боли, я вернулся в реальный мир, словно очнувшись от ночного сна.

Сигнал тревоги мгновенно выбросил меня в боевой режим, ускорив восприятие до предела. Я, продолжая выть от боли и обиды, огляделся и увидел три красные точки, внезапно появившиеся за спиной Алеша. Он, ничего не подозревая, замер, глядя себе под ноги. Точки были видны на сканере, а сам враг оставался невидимым. Я тут же создал черные руки и перешел на магическое зрение. За спиной Алеша расцвел знакомый мне до боли контур ауры. От неожиданного открытия я замер, не веря своим глазам. «Не может быть», – пронеслось в моей голове, но времени на размышления не было. Передо мной стояли вампиры, их ауру я знал как свои пять пальцев. Они были невероятно быстры – даже в ускоренном режиме они не стояли на месте, а двигались, как неумолимые вестники смерти.

Я бросился наперерез тому, кто напал на Алеша, и схватил его за горло.

Враг, не успев атаковать Демона, забился в моих руках, а на помощь ему поспешили два других. Но даже они двигались слишком медленно. Держа вампира левой рукой, я приказал «малышам» выпить эту тварь. Правой я встретил атаку двух вампиров. Одного я блокировал обвисшим телом их собрата, а второго схватил за горло так, что он мог только бесцельно царапать меня когтями, но не мог укусить. Он забился в конвульсиях. Через объединенную ауру я почувствовал нарастающий ужас в душе кровососа, он стал молить о пощаде, но было уже поздно, к нему тут же присосалась Шиза. Я толькоуспел мысленно крикнуть: «Не роди мне вампира», и отбросил тело первого, которое проявилось физически. Третий, увидев результат атаки своих товарищей, поспешил скрыться, его красный огонек на сканере стремительно удалялся, пока не исчез. Шиза доела второго, и я бросил его тело на землю. Выйдя из ускоренного режима, я посмотрел на обалдевшего Алеша.

– Это кто? – спросил он, удивленно разглядывая двух странно одетых мертвецов в черных костюмах, похожих на те, что носят на Земле при торжественных случаях.

– Алеш, это вампиры, и они охотились на тебя. Двоих я успел нейтрализовать, а третий убежал. Мы не знаем, сколько их тут. Но тебя заказали этим тварям, и ты должен догадываться, кто это мог сделать, – ответил я.

– Догадываюсь, – произнес он, пнув ногой тело. – Они правда мертвы?

– Правда, – подтвердил я. – Тебе нужно срочно возвращаться в Инферно, там они тебя не достанут. Потом убирайся в Открытый мир. Исидору я закрою на своей Горе, там же поселю Аврелию. А Корну спрячу у себя в замке. Я не смогу тебя все время прикрывать, но скинул тебе файл по вампирам, он тебе поможет.

– Тогда я ухожу прямо сейчас… Дух, – Демон посмотрел на меня с благодарностью, – передай моим, чтобы не обижались, – попросил он. Передо мной теперь стоял настоящий профессионал, бывший полевой агент могущественной структуры, лучший из лучших специалистов в своем деле. Собранный и готовый к любым изменениям обстановки, понимающий, с каким опасным врагом столкнулся. Да, он был настоящим профи, всегда готовый к действиям, это было видно по его спокойному и решительному виду. Он отбросил всю сентиментальность и сосредоточился на вопросе, который ему предстояло решить.

Я кивнул, и он, мгновенно открыв портал, шагнул в него. Я был уверен, что противник видел его уход и последует за мной.

Я не стал заходить в дом Груты. Зайдя за угол, я телепортировался назад на сотню метров в сторону, куда убежал вампир, и ушел в невидимость. Затем перешел в боевой режим и начал искать красный огонек на сканере. Уже через полсотни шагов я его обнаружил. Он стоял и растерянно оглядывался. Он все же пошел за мной и хотел проследить. Меня он не видел и не чувствовал, но я подошел сзади и придушил его черной рукой, а затем перенесся с ним в свой замок. Там я вышел из боевого режима и из невидимости и крикнул ошалевшему стражнику:

– Охранников Ганги сюда, срочно!

– Я тут, – раздался быстрый и тревожный голос за моей спиной. Я повернулся всем телом вместе с телом живого, но обмякшего вампира.

– Кто это? – одновременно спросили мы с вампиршей, указывая на трепыхающуюся фигуру в черном костюме.

– Это вампир, – так же синхронно ответили мы.

– Откуда он? – спросила она, глядя на несчастного чужака в черном.

– Понятия не имею, возможно, он сам тебе расскажет, – ответил я.

– Вряд ли, – покачала головой вампирша. – Мы из разных гнезд. Ты откуда такой? – обратилась она к чужаку.

Тот зашипел, когда я ослабил хватку, и попытался нас ментально запугать. Но вампирша просто отвесила ему пощечину и сказала:

– Придуши его, он глупый исполнитель.

Вампир снова зашипел, как чайник на огне, и еле выдавил:

– Вам всем конец.

– О, сколько раз я слышал эти слова от твоих собратьев! – рассмеялся я. – Ты и правда тупой.

Я дал малышам указание поиграть с этой тварью и почувствовал, как из вампира вышел дух. Захваченный малышами в плен, он, видимо, полетел на один из моих пустынных слоев. Там уже побывал один вампир, пусть и этот погуляет. А то взяли себе за моду пугать честных людей (посмотрел на вампиршу и мысленно добавил: и нелюдей). Через минуту я выбросил безжизненное тело на землю и заметил, как вампирша опасливо на меня посмотрела.

– Он мертв, – сказала она. – И мертв так, что обратно не вернется. Как ты его убил, милорд?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – ответил я.

Девушка скептически ухмыльнулась:

– Мы не стареем.

Я усмехнулся и добавил:

– От многих знаний много печали, живи весело, – и исчез со двора замка, вернувшись к дому Груты.

Там меня встретили взгляды девушек, острые, как наточенные кинжалы.

– Беда, – тихо произнес я. – На Алеша объявлена охота. На него напали убийцы из другого мира – вампиры. Вам знакомо это слово? Они кровососы, быстрые и смертельно опасные. Мы убили троих, но Алешу пришлось бежать в Инферно. Сейчас нам нужно уходить, пока не появились другие и не пошли по нашему следу. Грута с дочкой и Корна, поживете в моем замке. Там вас защитят. А вас, Исидора и Аврелия, прошу пожить у меня во дворце на Горе. За домом присмотрит Борт.

– Нам надо собраться, – засуетилась Грута.

– Не надо, всё вам купят или дадут из уже имеющихся вещей. Пошли ко мне, девочки. Я возьму вас на руки. Вы, девушки, встаньте поближе ко мне и возьмитесь за мою одежду руками.

Мы встали тесной группкой, и я почувствовал запах их пота. У Груты – кислый запах зрелой женщины. У Исидоры – смесь духов и чего-то неуловимого. У Корны – терпкий, но ненавязчивый запах лесных трав и цветов. Я отбросил посторонние мысли и быстро телепортировался в замок.

– Вот кто на нас напал, – указал я на тело. – Они нападают под невидимостью. Позови Лирду, – попросил я девушку-трэла, которая продолжала рассматривать тело.

Лирда, дриада-шаманка, выбежала из донжона, обняла меня и расцеловала в щеки.

– Это мой жених, – гордо сообщила она, ревниво оглядев девушек. – Не вздумайте на него вешаться, прирежу как баранов.

Девушки отошли от меня, с опаской глядя на Лирду. Та весело рассмеялась.

– Пошутила, а вы поверили. Мой Ирри никогда не изменит нам.

Она обратилась ко мне:

– Ты надолго?

– Нет. Вот Корна, бывшая дриада. Это Грута и ее дочь Верея, поживут у меня в замке, пока не исчезнет опасность.

– Какая опасность? – напряглась Лирда.

– В вот лице этих.

– Какой странный тип, – обошла тело Лирда. – Что он тут делает?

– Его притащил милорд и придушил тут, – ответила девушка-вампир.

– А зачем ты его сюда притащил, Ирри?

– Хотел, чтобы вот эти, – я кивнул на девушку-трэла, – поговорили с ним. Но он отказался говорить, только угрожал.

Из замка выскочила Белка и побежала к нам. Остановилась, не доходя трех шагов, и засмущалась.

– Белка, – крикнул я, – принимай подругу.

Я подтолкнул Верею к сестре Ирридара.

– А она тоже будет свиней кормить? – спросила девочка.

За меня ответила Грута:

– Она будет делать все, что ты скажешь.

– Тогда пошли, – радостно воскликнула Белка, – я покажу тебе наших кур, их пора кормить. – Потом обернулась и весело спросила: – Ирри, ты снова невест привез?

Я поперхнулся и стал пунцовым.

– Пошла в замок, – строго прикрикнул я. – И не говори чепухи.

Девочка ухватила Верею за руку и, заливаясь смехом, потащила ее к крыльцу. Аврелия с завистью посмотрела на нее и обратила взор своих больших глаз на меня. Вздохнула и произнесла:

– Мне не придется кормить кур и свиней, надо учиться править. Какая жалость.

Эта фраза маленькой девочки заставила всех улыбнуться.

– Лирда, – не сдерживая улыбки, обратился я к девушке, – я убываю и забираю с собой девочку и девушку, не скучай.

И, взяв за руки Аврелию и Исидору, я переместился на балкон своего замка на Горе.

* * *

Высокие планы бытия. Окрестности столицы Лигирийской империи

Получилось это не очень вовремя, как раз когда мои невесты стояли на балконе и любовались видом на город. Они обернулись и увидели нас с Аврелией и Исидорой. Я держал Аврелию на руках, а Исидору – за руку. Сначала наступила немая сцена, все смотрели друг на друга с огромным удивлением. Затем я заметил, как Ганга прищурилась, и понял, что надо действовать. Я повысил голос и приказал:

– Всем стоять неподвижно!

Мой приказ на Горе был подобен… Ну, не знаю, чему подобен, но никто не мог ослушаться. Все замерли, только снизу донеслись голоса стражей: «Славься…»

Ситуация была трагикомичной. Все стояли и слушали гимн моей Горы, который исполняли Рострум, Мессир и Мастер. Им подпевал весь город. Я ждал, давая невестам время подумать.

– Всё, можно шевелиться, – разрешил я. – Но оружие не доставать. Позвольте представить вам моих гостей. Это Исидора, она из другого мира и жена хранителя из Инферно. Она тут будет прятаться от врагов. Это Аврелия, сестра Торы, ее хранитель привез из Инферно, куда ее продали мать и враги. О ней будет отдельный разговор. Тора, познакомься с сестрой.

Мои слова разрядили обстановку, и кровавые тучи, собирающиеся над балконом, исчезли. Глаза невест перестали метать молнии, и они бодрым шагом направились к нам.

Тора с удивлением посмотрела на Исидору, остальные уже знали о других мирах. Я дал им время поговорить, а сам перевел взгляд на империю.

Там войска некросов сражались с демонами. На огромном пространстве от моря до севера шло кровопролитное сражение. Но меня заинтересовало кое-что другое. Войска дзирдов откатились от столицы, и это было странно. Я переместился ближе к столице, пытаясь понять, что произошло.

– Ты тоже заметил? – услышал я голос рядом. Появилась Беота, она подлетела и повисла рядом. – Кто-то убивает моих жриц, а эти остолопы ничего не могут сделать.

Я пригляделся к столице и увидел знакомые ауры. Я такие видел и даже сражался с ними. «Поделиться знанием или нет?» – подумал я и решил поторговаться.

– Я могу узнать, в чем причина, несравненная Беота.

– Не паясничай, – отрезала она. – Не надо называть меня так, как прежде, когда ты был сосунком. Мы почти равные, и хорошо, что я тебе не сестра. А ты не сын Творца, я их ненавижу. Уроды пустоголовые. Что ты хочешь за информацию?

– Ну, не знаю… – задумался я. – Хотя… Есть у меня идея.

– Говори.

– Тут где-то Курама, а он мешает мне в одном деле. Если ты сразишься с ним, то я быстро узнаю причину и даже подскажу, как ее нейтрализовать.

– Курамы тут нет, я его жду, но просьбу твою выполню. Говори, кто убивает моих жриц, я знаю, что ты уже понял.

– Ладно, скажу. В замке императора скрываются скравы – паладины Курамы. Это они убивают жриц. Я подсветил их ауры, видишь?

– Вижу, – ответила Беота. – И знаешь что, спасибо, я знаю, как выманить Кураму.

Она исчезла, а ее божественная аура появилась в замке императора. Там стали гаснуть ауры скравов. Как быстро она с ними расправляется, подумал я. Вдруг услышал приглушенный рык рядом. Опасливо отлетев в сторону, обнаружил огромного черного демона, который смотрел на дворец и зло рычал.

– Ах, сестрица, это ты путаешь мне карты, снова встала на моем пути, – прорычал демон. Он стал красным и уменьшился в размерах. – Но тебе это с рук не сойдет.

Демон ринулся вниз, словно огненная комета, а я спустился ниже, желая посмотреть, что будет. Не успел занять место в «зрительном зале», как услышал голос:

– И ты тут, пиявка?

Я обернулся и увидел Рока в броне с молотом и щитом. Он говорил грозно, но в ауре не было гнева, он был невозмутим.

Я усмехнулся:

– Не поверю, Рок, что все здесь не тобой устроено. Это ты стравил Беоту и Кураму. Вот хочу посмотреть, кто победит.

Рок раскатисто рассмеялся:

– А ты растешь, пиявка. Снова предлагаю тебе место младшего партнера.

Я задумался:

– Хотелось бы подумать.

– Понимаю, – кивнул Рок. – Ждешь, кто победит. Смотри не прогадай.

И он тоже устроился смотреть на представление. А там было на что посмотреть.

На центральной площади дворца, как в театре абсурда, развернулась сцена, достойная пера Шекспира. Чернокожая красавица в откровенном красном наряде и здоровяк демон с красной мордой, пускающий слюни, встали друг против друга. Демон рычал и сквернословил, рассматривая хрупкую девушку. Я был поражен, ведь моя схватка с Роком проходила на арене, где нас судил беспристрастный Судья. Здесь же все было иначе: бой начинался на планете.

В руках девушки блестел кинжал с изогнутым лезвием, а демон решил использовать свои природные когти, рога и зубы. Казалось, что исход битвы предрешен: демон просто сметет хрупкую фигурку. Но девушка не собиралась сдаваться. Она смело стояла напротив и отвечала ему не менее грязными оскорблениями, сравнивая демона с червяком, ползающим у ее ног.

– Помнишь, урод, как ты умолял меня простить и отпустить? А теперь снова встал на моем пути, но уже в образе демона! Ты, Курама, все такой же тупой, как и был.

– Жалкая подстилка Рока! Ты предала меня, обманула. Я тогда поверил тебе! Мне пришлось использовать сырой хаос, чтобы выжить. Только он выдернул меня из твоих цепких ручек, шлюха. Но сейчас ты пожалеешь, что встала у меня на пути!

Демон бросился на девушку так стремительно, что я даже не заметил, как он сорвался с места и буквально размазался в воздухе. Я думал, что он сомнет Беоту, но та оказалась проворнее и уже была в стороне, отвесив увесистого пинка демону, пронесшемуся мимо.

Я бросил взгляд на довольного Рока, который явно наслаждался зрелищем. Я был уверен, что он знал о битве заранее. Но знал ли он, кто победит? Я прикинул все возможные варианты и решил, что Рок не знал. Для него было важно не то, кто выйдет победителем, а то, что один из участников исчезнет с шахматной доски этого мира. Пусть не навсегда, но отстанет в развитии. А что еще нужно Року для укрепления своей власти и влияния?

Сражение меж тем шло своим чередом: демон нападал, а Беота ловко ускользала, словно неуловимый призрак. Я видел, как Курама сатанел, теряя контроль над собой. Все его попытки поймать проворную добычу были тщетны. Он злился, но сдерживался, хотя чем дольше продолжалась беготня по площади, тем сильнее ярость переполняла его. Беота же, мстя ему, оскорбительно отпускала пинки и ставила подножки, поднимая пыль от битых каменных плит площади, которая кружилась в воздухе, как завеса туманности и неопределенности.

Бойцы не использовали благодать – у Курамы ее просто не было. Демоны питаются сырой энергией хаоса, неукротимой и разрушительной, как извержение вулкана или пожар. Но Беота точно знала, что делала. Она играла с ним, как кошка с мышкой, и это раздражало демона. Он продолжал рычать, разбрызгивая слюни вокруг себя. Одна капля попала на кожу Беоты, заставив ее вспыхнуть адским пламенем. Она вскрикнула и отпрянула, прижав ожог рукой.

– Что, не нравится? То ли еще будет, – прорычал Курама, его голос был полон угрозы.

Я понял, что у Курамы есть туз в рукаве. Он играл в шахматы и пользовался тузами. Но значит, и у Беоты был свой козырь, хотя рукавов у нее не было, только красный бюстгальтер с трепещущими от прыжков выпуклостями… Я смотрел на их танец смерти и думал: почему Творец создал ее такой красивой и такой жестокой? Для нее жизни смертных – пустой звук. Почему дети Творца так жестоки и эгоистичны? Что сделало их такими?

Пока я размышлял, накал сражения достиг апогея. Демон взвинтил темп, брызгая слюной, и загнал Беоту между колонн. Она крутилась, прячась за ними, ее тело было покрыто мелкими пятнами ожогов. Я не увидел финала, все произошло внезапно. Беота спряталась за колонной, демон сунул туда лапу, и она ударила его своим «игрушечным» кинжалом.

Крик боли потряс дворец, заставив меня вздрогнуть. Курама выгнулся, словно его ударило током, затем завыл и рухнул на каменные плиты площади. Из-за колонны вышла Беота и толкнула ногой поверженного демона.

– Сдох, – сказала она с презрением. – Туда тебе и дорога. Поблуждай еще тысячу лет.

Я не выдержал и спросил вслух:

– Она его убила?

Рок, нахмурившись, ответил:

– Похоже, что да, но не смертельно.

– Как это? – удивился я.

– Сейчас увидишь, – рассмеялся Рок. – Видишь кинжал в ее руке?

– Да, он похож на игрушечный.

– Именно поэтому Курама не обратил на него внимания. Он недооценил Беоту, а зря. Она захватила его душу в кинжал, и теперь эта душа потащит ее за собой.

Я увидел вихрь, закружившийся вокруг Беоты.

– Ну что я говорил? – произнес Рок. – Дура не выбросила кинжал сразу, а он возвращается туда, откуда прибыл. Это я создал его давным-давно, страшная штука. Я выбросил его в Преисподнюю в огненное озеро, так как сам испугался своего творения. Молод был, ошибки делал. Как она его нашла? Ума не приложу.

Вихрь засосал Беоту под землю, и с отчаянным криком ужаса она исчезла.

– Вот и вся сказка, – удовлетворенно произнес Рок. – Теперь мы с тобой, малыш, один на один. Все главные фигуры ушли с поля. Больше я не предлагаю тебе партнерства, жди гостей, – и мощная сила вышвырнула меня на мою Гору.

Я был ошеломлен увиденным и еще пребывал в некоторой прострации, когда на меня набросилась Ганга.

– Ирридар, куда ты все время исчезаешь, нам столько нужно с тобой обсудить, – произнесла она.

– Простите, девочки, я сейчас, – ответил я и снова удрал с площади.

Мои мысли – мои скакуны понесли меня вдаль к темным дзирдам.

Армия Беоты с ее уходом была обречена на гибель, причем удел их не только печален, но и показательно ужасен. Я не знал, что Рок придумает, чтобы унизить и сломить Беоту, когда она вернется, но понимал: ничего хорошего от него ждать не приходилось. Но моему сознанию это не нравилось, и оно было против. Оно диктовало мне решение, которое нужно было срочно приводить в исполнение.

Я очутился в лагере войска Беоты, там царила суматоха и нарастала паника. Дзирды ощутили разрыв со своей богиней. Я остановился у генеральского шатра, где под навесом совещались три оставшиеся в живых старшие жрицы культа Беоты. Хотя, конечно, были и нижестоящие по должности и званию служительницы культа Беоты, но эти были приближенными и посвященными в тайны своей богини.

Я появился внезапно и поднял руку.

– Послушайте меня, девочки, – сказал я, не задумываясь.

Тут же на меня напали телохранительницы, их мечи сверкали искрами, отраженные защитой Шизы, наполненной жизненной энергией вампира.

– Хватит! – крикнул я и ушел в боевой режим, отобрал мечи у десятка орущих бестий в коротких черных юбках и сапогах выше колен (что за мода сексизма, созданная фантазией Беоты?). Содрал с них юбки, разорвал трусы и вышел. Девочки громко и воинственно орали еще секунду-другую, скакали голыми, как ведьмы на шабаше, затем узрели прелести своих товарок и, охнув, умчались прочь. Вот и доверяй жизнь таким скромницам.

– Поговорим? – спросил я трех замерших в напряженных позах жриц.

– Ты кто? – спросила одна из них, самая высокая и плечистая, как атлет-волейболистка.

– Это тот, которого я не могла прирезать на жертвеннике, – неожиданно признала меня вторая. – У него спрятана жизнь в яйце. Только не знаю, в каком. Он плел что-то об утке и дубе…

Я прищурился, вспоминая ее.

– Все верно, моя хорошая, это я, но я уже стал хранителем степи, девочки. – От моих слов их перекосило, как пресс корежит металлическое изделие. – Потерпите, – ответил я. – Ваша богиня оплошала и в битве с братом попала в ловушку Рока. Вы знаете, кто это такой? Уверен, что знаете, вы ведь посвященные.

Те молча покивали.

– Не знаю, когда она вернется, но, верно, нескоро – они с Курамой ушли в Инферно блуждать по заколдованным лабиринтам. А вас хочет убить Рок, он воспользуется ненавистью к вам ваших мужчин. Я же тут, чтобы всех спасти.

Три жрицы менялись в лицах, я увидел, что они пробуют применить магию крови и начать проверку на правду. И я разрешил.

– Проверяйте, не бойтесь.

Через минуту они стали серыми, я понял, что девочки сильно взволнованы.

– И что нам нужно делать? – спросили они.

– Девочки, всем жрицам нужно вернуться во дворец Беоты и постараться защитить его от Рока. Это возможно, если у вас не будет предателей.

– Как мы тебе можем поверить? И как мы вернемся? – спросила «волейболистка».

– Я сейчас вернусь, – произнес я и телепортировался на свою Гору. Ничего не говоря, схватил Чернушку и появился пред жрицами вместе с ней. – Вот Ильридана, вы ее знаете. Спросите, кто я.

– Предательница! – Голос третьей жрицы, до этого хранившей молчание, взорвался яростью. Она, имевшая широкие бедра и пышную грудь, попыталась наброситься на Чернушку – видимо, хотела задушить ее сиськами, но только лишилась магии и одежды.

Увидев себя обнаженной, жрица попыталась сбежать, но я вернул ее обратно. Так повторялось трижды, пока она не поняла, что все тщетно, и застыла, прикрываясь руками и картой, схваченной со стола. Чернушка укоризненно на нее посмотрела и произнесла:

– Ты, Салигидана, как была дурой, так и осталась.

«Волейболистка», нахмурившись, окинула голую подругу холодным взглядом и повернулась к Чернушке.

– Ты хорошо знаешь этого человека? – спросила она.

– Он мой жених, – ответила Чернушка, ее голос звенел от гордости.

– А кто он еще, кроме того, что твой жених?

– Он бог, как и Беота, – ответила Чернушка. – Что вы хотите от него?

– Это он хочет от нас, – ответила вторая жрица. – Он хочет помочь нам спастись.

– Да, он всегда помогает тем, кто в опасности, – сказала Чернушка. – Значит, он признал вас достойными. Поклонитесь ему и просите прощения, недостойные.

Жрицы замерли в ступоре, но вдруг одна из них, обнаженная служительница культа Беоты, опустилась на колени и прошептала:

– Простите нас, господин, спасите.

Я кивнул, ощущая приятную тяжесть ответственности. Это ощущение наполняло меня смыслом существования и придавало стимул развиваться моему расслоенному сознанию.

– Соберите здесь всех командиров. Время принести присягу, чтобы я мог использовать свою силу и защитить вас.

– Хватит нас одних, – ответила «волейболистка». – Остальные не стоят того, чтобы принимать присягу. Они послушны нашей воле.

– Хорошо, присягайте только вы, – сказал я решительно. – Назовите свои имена.

Они назвались.

– Теперь повторяйте за мной. Мы – Милригана, Тумшангана и Салигидана – клянемся на время служить господину Худжгарху, как служили госпоже нашей Беоте.

– Клянемся, – ответили они хором.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Я клянусь защищать вас и освобожусь от этой клятвы, как только вернется ваша госпожа.

Клятвы были даны, и в моих руках оказалась власть над большим войском.

– Командуйте сбор, – сказал я, указывая на карту империи. – Вот маршрут до Вечного леса. Вам помогут орки. Ты, – я указал на «волейболистку», – генерал и старшая в армии. Это твои заместительницы. Как у вас с продовольствием?

– Плохо, господин, заканчивается, – ответила она.

– Я пришлю припасы в эту точку. Запомнили карту?

– Запомнили, – ответили они хором.

– Тогда в поход, мои командиры, – сказал я.

– Есть! – ответила «волейболистка» и преклонила колено. Две другие жрицы последовали ее примеру.

Я вернулся к своим девочкам, чувствуя, как в сердце разгорается огонь решимости. В планах, которые строили Высокие, произошли изменения. В конце темного туннеля неизвестности появился свет. Я шел к нему, как заблудившийся в тайге путник идет на огонек жилища, с надеждой и ожиданием чуда. Впереди нас ждали суровые испытания. Ничто не дается человеку просто, за все надо бороться, но если есть надежда, она помогает выйти победителем. Я верил, что смогу преодолеть трудности борьбы за будущее изначального мира…

– Ирридар, дорогой, хватит уклоняться от ответственности! Пришло время стать взрослым и принимать решения. – Ганга шагнула вперед, нависая надо мной своим внушительным животом. Однако путь ей преградила Чернушка. Она выставила руку, словно шлагбаум, и остановила поток недовольства моей орчанки.

– Наш жених спасает мир, – объявила она, и на лицах дам появилось выражение, которое невозможно описать словами. – Хватит приставать к Ирри, он ведет войну богов, сидите тихо и ждите, – отрезала Чернушка, и Ганга начала отступать под натиском ее живота.

Я понимал, что нужно разрядить обстановку, и улыбнулся.

– Пойдемте в зал. Э-э-э, я дальше спальни не ходил и не знаю, что у меня есть, кроме спальни и зала приемов. Пообедаем, – продолжил я и вышел с балкона. Остальные последовали за мной.

– А мы где? – спросила Исидора.

– Мы на небесах, – ответила Аврелия, – здесь живут богожители. Отсюда распространяется власть на тех, кто живет внизу.

Я подошел к Аврелии и взял ее на руки. Прижав к себе, я прошептал:

– Не пугай девочек.

Она тихо рассмеялась.

– Я поняла, дядя Ирридар.

Больше всех была удивлена Исидора.

– Так вы как Манувар, господин Дух? – спросила она.

– Э-э, простите, тана, я не знаю Манувара.

– Он тоже почти бог.

Я подумал и кивнул.

– Наверное, если вам так будет понятнее.

– Мне так понятнее, – ответила она.

Ганга подплыла ко мне и спросила:

– Почему она не твоя невеста?

Я, не ожидая такого вопроса, просто забулькал, будто стал тонуть.

– О чем ты говоришь? Она плоть от плоти моего знакомого.

– Мог бы и ты отдать свое ребро, их много, – заявила она. Я даже остановился на пороге спальни.

– Знаешь, что я тебе скажу, – прошипел я, – ты прекращай меня провоцировать, я… – Но взглянув на спальню, я замолчал: вместо спальни был обеденный зал, а в нем стол, накрытый с королевской роскошью. – М-да, – произнес я. – Пошли обедать.

* * *

Инферно. Преддверие и Преисподняя

Прокс серьезно воспринял попытку нападения на него неизвестных убийц и был уверен, что это дело рук Ридаса. Ридасу было важно завладеть Преддверием, так как он стремился к выходу из Преисподней и к возможности управлять анклавом демонов, запертым на небольшом участке под низшим слоем Инферно. Обладая двумя доменами, он мог бы начать экспансию на все слои Инферно. Однако Ридас хорошо осознавал, какие возможности откроются перед тем, кто завладеет всеми слоями. Он стал бы владыкой всего мира Закрытого сектора.

Амбиции хитрого старика беспокоили Прокса, ведь Ридас не останавливался ни перед чем ради достижения своих целей.

Очутившись в своем замке, Прокс был встречен радостной сенгуркой Лереей, управительницей его замка и защитницей Горы. Она преобразилась, похорошела и обрела силу, которая подчиняла ей всех демонов в Преддверии.

– Алеш, как я рада, что ты вернулся! Здесь столько всего происходит… – взволнованно произнесла Лерея.

– Что именно? – холодно спросил Прокс. Ему было не до того, чтобы разбираться с проблемами, навалившимися на его домен. Он хотел освободиться от них, но сначала необходимо было разобраться с крысенышем Ридасом.

– Долины домена, Алеш, заняты ордами демонов, они прибыли внезапно и просят пустить их в Преисподнюю, – ответила Лерея.

Алеш был удивлен.

– Откуда здесь демоны? – спросил он.

– Они вернулись из другого мира, куда их отправил Ридас, – пояснила Лерея.

– Вот как? – произнес Прокс. – А у них есть те, кто ими командует?

– Да, среди них уже определились командиры, но одна странная демоница говорила, что видела тебя и хочет с тобой встретиться, – добавила Лерея.

– Мардаиба? – уточнил Прокс, и Лерея кивнула. – Хорошо, где она?

– Я приняла ее в замке, Алеш, сейчас ее позовут, – сообщила Лерея.

– Еще собери командиров прибывших демонов, – распорядился Прокс. – Я буду в зале приемов.

Он направился в большой зал приемов, оглядывая серые мрачноватые стены своей цитадели. Он понимал, что здесь для него все чужое, и не горел желанием провести здесь остаток дней. Хотя выражение «прожить остаток дней» не подходило для хранителя. Его дни были бесконечны, пока существовало его служение. Будучи в облике демона, он в душе оставался человеком.

Прокс сел на свое кресло на возвышении, и в зал вошла Лерея, ведя за собой Мардаибу.

Прокс молча посмотрел на нее. Она поклонилась и упала на колени.

– Чего ты хочешь? – спросил ее Прокс.

– Прошу отправить меня в мир людей, чтобы я могла служить моему хозяину, господин, – очень смиренно попросила демоница.

Прокс махнул рукой, и в воздухе появилось небольшое окно, покрытое серебристой непрозрачной пленкой.

– Иди, – разрешил он, и демоница с воплями благодарности рванулась к окну, прыгнула в него и исчезла вместе с порталом.

– Алеш, командиры ждут, – произнесла Лерея.

– Зови, – разрешил он.

В зал приемов вошли десять красных демонов и три демонессы, одна из них узнала Прокса и упала на колени.

– Прости нас, властитель, – прошептала она.

– Отслужишь, – ответил Прокс. Он узнал ту, что была в Генриетте, сестре Исидоры. – Слушайте меня, демоны. Я иду в Преисподнюю, а вы пойдете передо мной и будете сокрушать все преграды, пока не достигнете сердца мира. Будете служить мне, а потом я вас отпущу.

– Мы готовы служить, властитель, – хором ответили демоны. – Веди нас.

Прокс поднялся.

– В основании горы есть пещера, начинайте оттуда, – приказал он, и демоны, кланяясь, попятились.

Прокс просветлел лицом. Все для него складывалось лучше, чем он мог предположить. У него был целый легион демонов, готовых по его приказу сокрушить все на их пути.

– Лерея, – обратился Прокс к сенгурке, – собирайся, пойдем к сердцу мира и вызволим Листи.

Лерея обрадованно вскрикнула:

– Я мигом соберу наши войска.

– Не надо, только ты и я, пошли, – произнес Прокс и первым направился из зала. В подвале замка он открыл портал в недра горы. За время, проведенное в роли хранителя, Прокс научился свободно использовать некоторые из своих способностей. Открыв проход, он первым шагнул в него.

Он использовал «Око хранителя» – способность наблюдать за ситуацией сверху – и увидел, как внутри горы идет ожесточенный бой. Демоны, стремящиеся вернуться в Преисподнюю, пробивались снизу, а им преграждали путь такие же демоны, но их было очень мало. Основные силы Ридас отдал Кураме и отослал в мир людей. Его войска отступали под яростным натиском превосходящих сил.

Прокс шел спокойно, известным ему маршрутом. Он уже проходил его раньше. Путь был неблизок, но Прокс не торопился. Он видел, как Ридас отправляет все новые и новые отряды на помощь защитникам. Он вычерпывал огненное озеро, вытаскивая оттуда новых демонов, но они были слабы и не могли быстро обрести свою силу. Защитники Ридаса гибли и растворялись в озере. Нужно было подождать семь дней и ночей, прежде чем из озера появится демон со сформированным сознанием.

Прокс шел уверенно, твердой решительной походкой. За ним следовала сенгурка, но она шла настороженно, опасаясь нападений или неприятностей. Жизнь в замке на горе приучила ее к бдительности, но глядя в спину своему властителю, она начала успокаиваться. В ее голове созрели мысли, что он-то знает, что делает, и ей тоже не следует излишне опасаться.

Через час пути они вышли по боковому коридору к озеру и увидели странную картину: у озера суетливо бегал Ридас, волосы его были взлохмачены, борода всклокочена, он что-то кричал. Но самым странным Проксу показался его спутник, у которого руки поменялись местами с ногами, он катился следом за стариком и не отставал.

– Это кто такой? – спросил, остановившись у края озера, Прокс.

– Это Рохля, – усмехнулась Лерея, – один из сыновей Творца, отвергнутый хранитель.

– А почему он такой странный? У него вместо правой руки нога, а вместо левой ноги – правая рука.

– Его разорвали демонессы, а страж горы слепил как мог.

– Да уж, весело у вас тут было, – ответил Прокс и крикнул: – Привет, Ридас, я вернулся.

Старик замер в это время находился спиной к Проксу, он замер, быстро оглянулся, и его взгляд заметался в поисках выхода.

– Подожди меня, я сейчас подойду и отправлю тебя туда, куда вы с Курамой отправили меня.

Прокс решительно направился в его сторону, обходя огненное озеро по краю.

Ридас взвизгнул и стал озираться еще быстрее. Но Прокс понимал, что ему некуда бежать, – справа шел бой, и он там не прорвется, а слева к нему приближался «ангел отмщения», и Ридас понимал, что ничего хорошего от этой встречи ему ждать не приходится. Прокс понимал его мысли. Ридас поставил все на сражение Курамы в мире Сивиллы и выкачал все силы для него, оставив себе незначительную часть. Он не предполагал, что тот, кого он упрятал так далеко, сможет вернуться, и теперь пожинал плоды своей неосторожности. Он ничего не мог противопоставить Проксу: те демоны, которые вернулись, уже не подчинялись ему, и он второй раз создал себе проблему, о которой и не думал. Наконец Ридас решился, он разорвал свиток и исчез.

– Куда это он? – удивилась Лерея.

– Удрал. Старый хитрец сам себя переиграл. Не став сражаться за домен, он отдал его без боя, теперь я тут хозяин.

Прокс подошел к замершему Рохле и покачал головой. Указал Лерее на него.

– Верни как было, – произнес он.

Лерея мгновенно очутилась рядом с Рохлей и вырвала у него руку и ногу, поменяла орущему благим матом человеку места креплений руки и ноги и тут же залечила раны. Крик Рохли оборвался так же мгновенно, как и начался.

– Тебя как зовут, человек? – спросил Прокс. Рохля подбоченился, ощупал руки и ноги, затем посмотрел на Прокса и презрительно произнес:

– Я не человек, смертный, я Рохля, сын Творца.

Прокс не обиделся.

– Да, Рохля, слышал о тебе, говорят, самый никчемный из сыновей Творца. Просрал служение. И чем ты теперь занимаешься?

– Я-а-а… Отдай мне служение Ридаса, смертный, – выпалил Рохля.

– Не-е, сын Творца, ты недостоин этого служения…

Шум над их головами заставил прервать разговор. Они подняли головы и увидели, как сверху спускается смерч, внутри которого была видна человеческая фигура. Из смерча раздался отчаянный женский визг. Затем к ногам Прокса упала чернокожая девушка в объятиях неплотного тумана.

– Отпусти меня, скотина, – кричала, ползая по земле, женщина и старалась отодрать от себя туманную субстанцию. – Пошел прочь, мерзкий ублюдок.

– Нет, сестрица, я уйду, но заберу тебя с собой.

– Уйди, гаденыш. Ненавижу.

Прокс схватил женщину за руку и поднял ее.

– Вы кто? – с удивлением спросил он.

Рядом с чернокожей, измазанной в пыли женщиной стоял призрак. Он зло оскалился, посмотрел на Лерею, и в голове у Прокса прозвучал приказ: «Отдай мне твою женщину».

– А по жопе не хочешь? – ответил Прокс и, ухватив призрака, кинул его в озеро.

Призрак взвыл, проскользнул над поверхностью и, выметнувшись, слился с чернокожей женщиной. У той слетела бретелька бюстгальтера, и вывалилась полная грудь, но она не обращала на это внимания.

– Идиот, – прорычала она, с ненавистью глядя на Прокса. – Ты подарил ему шанс.

Прокс ничего не успел сказать. Уплотнившийся призрак, став красноватым, ухватился за волосы женщины и закричал:

– Со мной, дура, в лабиринт!

– Не-ет! – закричала женщина. Стараясь удержаться на месте, она ухватила за руку Рохлю, и все трое стремительно взлетели и полетели над озером в образовавшийся над ним портал. Через пару секунд их не стало, а портал закрылся.

Только сейчас Лерея смогла выйти из ступора и спросила:

– А это кто были?

– Я так понял, что Курама и Беота, – ответил Прокс.

– А куда они делись?

– Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, они вернулись в лабиринт, где становятся хранителями. Удивительно, какие чудеса! – усмехнулся Прокс, оглядываясь вокруг. – Ладно, Лерея, сейчас не время думать о них. Нам нужно найти Листи, ее сознание растворено в этом озере, и мы должны его собрать.

– Но как? – спросила ошеломленная Лерея.

– Будем звать ее, – ответил Прокс, и хотя это казалось ему не самым умным решением, он крикнул: – Листи! Листи, мы зовем тебя! Ты снова можешь возродиться, приди к нам!

– Иди к нам, Листи! Мы тебя ждем! – повторила за ним Лерея, и после долгих криков поверхность озера начала бурлить. Из него показалась голова женщины с белыми волосами, ее глаза были закрыты. – Листи, просыпайся! – еще громче закричала Лерея, подпрыгивая на месте.

Женская фигурка полностью появилась над озером и поплыла к ним. Перед ними стояла Листи, которую Прокс раньше называл Листиком, и она спала.

– Листи, – тронула ее за руку Лерея, – просыпайся.

Женщина открыла глаза и вздохнула:

– О, Алеш, Лерея, вы?

– Мы, – ответил Прокс.

– Листи, мы так рады тебя видеть! Как ты?

– Я? Я спала, долго спала, и вы меня разбудили. Зачем?

Прокс взял ее за руку, и женщина опустилась на землю.

– Так надо, Листи, – произнес он, отводя обеих женщин от края озера. Затем громко приказал: – Всем демонам – в озеро! Быстро!

И тут же из глубин коридоров выбежали сотни демонов и стали прыгать в озеро. Озеро начало наполняться и подниматься, а демоны бежали и прыгали, пока последний хромой демон не исчез в огненной пучине.

– Вот теперь порядок, – произнес Прокс с улыбкой, перенося себя и женщин в замок. – Листи, ты станешь хранителем Преисподней, а ты, Лерея, – хранительницей Преддверия. Вам предстоит пройти лабиринт, держитесь друг за друга, и вы справитесь, – сказал он, снимая со своей руки браслет. – Лерея, возьми Листи за обе руки, прижмись к ней.

Сенгурки встали рядом, ожидая дальнейших приказов. Прокс взял запястье Листи, посмотрел на нее, поцеловал в губы и произнес, надевая браслет на ее руку:

– Прощай, Листи.

Обе девушки мгновенно исчезли во вспышке света. Прокс ощутил, как из него вышла сила, и его выкинуло к подножию горы. Теперь его путь на выход лежал через лабиринт, который он несколько раз уже проходил. Он снял с себя бремя хранителя и остался просто золотым скравом.

Прокс шагнул в пещеру и погрузился в темноту.

* * *

Центральные провинции Лигирийской империи

Рок с интересом наблюдал за тем, как молодой хранитель ведет переговоры с черными дзирдами. Пока все шло согласно его плану. Малыш должен был вывести войска Беоты из империи, демоны – обескровить армию некросов, а войска империи – изгнать остатки войск некросов на острова. В результате Рок надеялся присоединить к своей империи островную империю магов и укрепить свое влияние.

Он видел, как демоны рвались в бой и гибли сотнями, но они уносили с собой воинов некросов. Из демонов невозможно было создать зомби, и сражение истощало обе стороны. Рок ждал подходящего момента, чтобы отдать приказ легионам империи подойти к потрепанной армии некросов. Однако он не собирался их убивать.

Сражение продолжалось уже второй день, и силы демонов иссякали. Они не могли долго находиться на Сивилле, лишенные поддержки своего предводителя Курамы. Сила притяжения родного мира неумолимо тянула их к себе, и им приходилось тратить силы, чтобы удержаться на Сивилле.

Перелом наступил на третий день. В прореху между ордами демонов ударили конные рати наемников. Они разорвали построение демонов, и тех стало десятками засасывать в черные воронки. Демоны сдались и побежали. К концу дня от их армии не осталось и следа. А к ослабевшим и поредевшим войскам некросов подошли свежие легионы Лигирийской империи. Исход сражения был ясен. Магов сковали, лишив возможности творить магию, а в рукопашной схватке они неизменно проигрывали.

В ставку главного мага, который сам отправился на материк, прибыл Рок и появился в шатре старика.

– Узнаешь? – спросил он главу ковена. Тот вздрогнул, присмотрелся и кивнул:

– Узнаю, Высокий. Пришел убить меня?

– Нет, старик, убивать я тебя не буду. Ты просто признаешь меня хранителем островов и вернешься к себе. За это я подарю тебе бессмертие.

Поблекшие невыразительные глаза старика вспыхнули радостным светом.

– Я не обману, – добавил Рок. – Сделаю тебя младшим партнером и дам власть над островами как хранителю, но вы будете поклоняться мне, Року. Что скажешь?

– Скажу, что это огромная милость и честь, Высокий. Я не подведу. Я и мой ковен признаем тебя своим богом, если ты сделаешь меня младшим партнером.

– Ты, старик, младший партнер и нарекаешься Младшим, – проговорил Рок, и тело старика окружило сияние. Оно вмиг преобразило главу ковена, теперь на Рока смотрел не старик, а мужчина лет сорока с радостной улыбкой на лице. – Ну вот, Младший, ты получил то, за чем пришел. Уводи войска на острова.

Глава ковена автоматически поклонился и вышел из шатра.

* * *

Открытый мир. Материнская планета. Поселок новичков.

Восхождение Императора

Отряд Штифтана стремительно рос, как волна, поглощая любопытных и зевак, которые следовали за ним, словно за магнитом, жаждая увидеть, что произойдет дальше. Штифтан уверенно вел их к зданию Совета, где их путь преградила охрана во главе с шерифом. Но прежде чем они успели что-то предпринять, вперед вышла девушка – дерзкая и решительная.

Она крикнула, обращаясь к шерифу:

– Шериф, переходи на нашу сторону! Мы теперь здесь власть!

Мужчина усмехнулся с презрением и, не задумываясь, плюнул ей под ноги. Но его дерзость стала его роковой ошибкой. В ответ на его вызов девушка выхватила игломет и выстрелила. Шериф рухнул на землю словно подкошенный, не успев осознать, что его жизнь оборвалась.

– Кто еще хочет попробовать пыль под ногами Императора? – спросила девушка, обводя взглядом собравшихся. – Предлагаю всем присоединиться к новой власти!

Двое стражников попытались поднять арбалеты, но были сражены меткими выстрелами. Остальные, ошеломленные и напуганные, поспешили отойти в сторону, освобождая проход.

Трое заговорщиков, окруженные верными соратниками, без помех вошли в здание. Они поднялись на второй этаж, где за дубовыми дверями заседал Совет поселка – трое пожилых, но влиятельных толстяков.

Штифтан шагнул вперед, его голос звучал твердо и уверенно:

– Господа, теперь главный я. Вы все должны сдать свои богатства и связи. Кто откажется, будет подвергнут пыткам и продан в рабство.

За его спиной раздался тихий, зловещий шепот:

– Отдай мне розовощекого.

Штифтан обернулся, его глаза блеснули холодным огнем:

– Забирай, но не жри прилюдно.

Он прошел к торцу стола, схватил за шиворот пожилого главу Совета и, вытащив его, сел на его место. Затем он нажал кнопку громкой связи.

По поселку разнесся его мощный голос, усиленный динамиками:

– Уважаемые доны, прошу вас пройти в здание Совета для формирования нового состава правительства. Всем остальным сохранять спокойствие. Служащим правопорядка следить за порядком, чтобы не было бунта, мародерства и убийств. Новым шерифом назначается его помощник.

Штифтан отключил связь и, откинувшись на спинку кресла, стал ждать.

Через несколько минут в кабинет вошел дон Скальпель, его лицо выражало смесь удивления и неуверенности.

– Меня тут вызвали, – пробормотал он, остановившись у порога.

– Садись, Скальпель, – Штифтан указал на стул за столом. – Разговор будет недолгим. Я считаю, что доны незаслуженнообижены. Теперь из донов мы сформируем Совет поселка. Вам будет подчиняться шериф, а вы будете подчиняться мне.

Скальпель заморгал, затем почесал подбородок и неожиданно усмехнулся.

– Я согласен, дон Император. И другие доны тоже согласятся. Но как мы удержим власть?

Штифтан улыбнулся, его глаза сверкнули холодным огнем:

– Я помогу, дон. Я здесь не случайно. У меня масса припасенных средств для усмирения любого барона или выскочки. Мне нужен флаер и полдня, чтобы показать свои возможности.

Среди присутствующих раздался уверенный голос. Вперед вышел невысокий мужчина средних лет в строгом костюме.

– Я секретарь бывшего главы Совета, сэр. Рад буду и вам служить. В ангаре есть личный флаер главы Совета. Он ваш. Есть пилот, только прикажите – и он подготовится к полету.

Штифтан поднялся, его голос зазвучал еще более властно:

– Мурана, ты сейчас за старшего. Управляйтесь вместе с демоном, а я слетаю на базу.

Он широко улыбнулся и, повернувшись к донам, добавил:

– Вы, господа, заседайте. Я скоро вернусь. Не прощаюсь.

С этими словами он вышел из кабинета, сопровождаемый двумя мужчинами.

– Вы кто? – остановившись, спросил он, глядя на них.

– Мы телохранители главы Совета, – ответил один из них, крепкий мужчина с иглометом на поясе и рацией на груди.

– Тогда за мной, господа. У нас началась новая, чертовски интересная жизнь, и вы еще поймете, как круто она изменит судьбу планеты.

И они направились к выходу, оставив за собой шлейф из недоумения и страха.

Владимир Сухинин Армагеддон

«Армагеддон» – это решающая партия в блиц, которую играют два шахматиста на тай-брейке матча за чемпионский титул…

(Из шахматных терминов)

Краткое содержание предыдущей части

В мире Закрытого сектора разгорается эпическая борьба за власть, в которой сталкиваются хранители мира, стремящиеся подчинить себе народы магического мира. Они не гнушаются использовать смертных в своих интригах, разжигая глобальную войну.

Лигирийская империя, жаждущая расширить свои владения, нападает на королевство Вангор. Но Ирридар Тох Рангор, талантливый полководец и безжалостный лидер, вводит жесткие меры военного времени. Его решимость останавливает легионы империи на границе и принуждает их к отступлению. Вангорцы, вдохновленные своим вождем, получают неожиданную помощь от орков, которые вторгаются в приграничные провинции империи.

Хаос охватывает Лигирийскую империю, но легионы центральных провинций быстро восстанавливают порядок. Однако радость победы оказывается недолгой. Из-за моря прибывают войска Островной империи магов, ведомые могущественной богиней западного полушария – Беотой. Маги, скрывавшие свои истинные возможности, наносят сокрушительный удар.

Лигирийская империя оказывается в тисках войны на два фронта. Но Рок, хранитель империи, предвидел этот поворот. В союзе с Ридасом и Курамой, хранителями мира Инферно, он призывает армию демонов.

Ридас, старый привратник лабиринта, где рождаются дети Творца, оказывается коварным интриганом. Он сталкивает Беоту и Кураму, двух заклятых врагов, в смертельной схватке. Их противостояние начинается с яростного обмена ударами.

Беота, чернокожая богиня, использует кинжал захвата душ, подаренный Ридасом. Она ранит Кураму, вырывая душу из тела демона. В этот момент мир Закрытого сектора замирает, ожидая исхода этой грандиозной битвы.

За ходом сражения, развернувшегося в тени древних миров, наблюдают Рок и Худжгарх. Их взоры устремлены на плененную душу Курамы, которая с яростью бросается на Беоту, утаскивая ее под землю в бездну отчаяния.

Рок, некогда предложивший Худжгарху стать его младшим партнером, теперь отказывается от этого предложения. Его уверенность в собственной победе ослепляет его, и он не замечает, как тучи сгущаются над его головой.

Тем временем хранитель Преддверия Алеш Прокс, известный под позывным Демон, выбирается из западни, словно феникс, восставший из пепла. Вместе со своей невестой Исидорой он переносится в Закрытый сектор, полный тайн и опасностей. Прокс обращается за помощью к Ирридару, известному как Дух, с просьбой найти его близких. Среди них – девочка, снежная эльфарка Аврелия, спасенная им из Преддверия, и проклятая дриада Корна, обитающая в оскверненной роще на границе Вечного леса и Снежных гор. Друиды предали ее в жертву демонам, и она оказалась в Преддверии. Вместе с Проксом и Аврелией они вышли из лабиринта скравов.

Ридас, хранитель Преисподней, узнает о побеге Прокса и, охваченный тщеславными амбициями, решает уничтожить его. Он жаждет власти над вселенной, стремясь свергнуть Творца и занять его место. Его план прост: захватить Инферно, от Преисподней до верхнего слоя, и стать самым могущественным богом в мире. Но его замыслы рушатся, когда Прокс, используя армию демонов, захваченных из мира Теллурии, обрушивается на Преисподнюю.

Ридас, лишенный своей армии, вынужден бежать к Року, признавая его своим господином. Рок, поглощенный своим величием, принимает беглеца и назначает его смотрителем Островной империи магов. Армия некросов, оставшаяся без поддержки Беоты, отступает, а демоны возвращаются в Инферно. Островная империя принимает покровительство Рока, а дзирды находят защиту у Худжгарха. Их войска направляются к границам Вечного леса, и империя оказывается бессильной противостоять им.

Тем временем в Снежных горах зреет заговор. Лорды Старших Домов, недовольные указом принцессы Торы-илы о равенстве между Домами, объединяются под знаменем лера Манру-ила, агента главы тайной стражи Вечного леса Кирсан-олы. Он умело играет на амбициях и чувствах недовольных, обещая им восстановление старых порядков. Войска лордов прибывают к столице, требуя открыть ворота. Глава Высшего совета, лер Чарта-ил, отказывается, но Тора решает сама поговорить с лером Манру-илом, наивно веря, что сможет убедить его. Однако тот берет ее в плен и угрожает повесить, если город не сдастся.

Чтобы спасти принцессу, лер Чарта-ил вынужден пустить дружины лордов в столицу. Но перед этим из города выходят войска ополчения под командованием генерала Керны, бывшей чигуаны, принявшей облик снежной эльфарки. Она служит Ирридару Тох Рангору, главе Дома Высокого Хребта, и ее появление на политической арене становится неожиданностью для всех.

Тора и Чарта-ил оказываются в плену заговорщиков, которые планируют сдать страну лесным эльфарам. Однако у них нет реальной власти, и большинство снежных эльфаров продолжают считать Высший совет легитимной властью. Чарта-ил вместе с Торой отказываются предать свой народ и отдать Манру-илу магическую печать власти, хранителем которой Чарта-ил был многие годы. Заговорщики обрекают его на голодную смерть, но агенты Ирридара, Шава и демоница под личиной девушки-хуманки Эрны, спасают их и помогают бежать из плена.

Ирридар случайно открывает одну из сокровенных тайн Творцов – способность моделировать будущее. Он решает попробовать изменить судьбу Снежных гор, но, как бы ни старался, каждый его сценарий заканчивается одинаково: либо лер Манру-ил становится главным управляющим, превращая Снежное княжество в провинцию Леса, либо, если Тора-ила занимает трон, страну охватывает гражданская война, итогом которой вновь становится владычество Леса. Ирридар тщетно ищет выход, но не находит.

Тору-илу отвергают все: Младшие Дома – за гордость и высокомерие, а Старшие – за слабость и неспособность править. В Снежных горах князем может быть лишь тот, кто сумеет силой и умом подчинить лордов. Тора допустила фатальную ошибку, прибыв к лордам Старших Домов как просительница. Это показало ее слабость и непредсказуемость, и Ирридар учел это в своих планах.

Он находит дриаду Корну и снежную эльфарку-девочку Аврелию. Сообщает об этом Демону. Демон прибывает в Азанар и встречается со своими близкими. Но ни Корна, ни Аврелия не принимают Исидору и отказываются покинуть мир вместе с Алешом Проксом. Девочка видит свое будущее и говорит, что станет княгиней Снежного княжества. Тут пазл будущих событий складывается в голове у Ирридара.

Демон, избежав гибели от рук убийц, уходит в Инферно. Он передает сенгурке Лерее свое служение и возвращает к жизни Листи – мать всех сенгуров. Демон отправляет их в лабиринт, чтобы доказать их пригодность как хранителей.

На другом краю вселенной назревают события, способные потрясти мироздание до основания. Вейсу нужно было, чтобы Штифтан, временно исполнявшей обязанности начальника Управления АДа по Закрытому сектору, не мешал его переговорам с Духом. Но Штифтан узнал то, что не должен был, и его тайно ссылают на Материнскую планету. Когда он осознает предательство Вейса, его охватывает шок. Однако судьба, словно в насмешку, посылает ему спутников – демона из верхнего слоя Инферно и последнего выжившего андроида во вселенной, Мурану. Вместе они решают бросить вызов боссам АОМ и захватить власть на Материнской планете. Штифтан возжелал примерить на себя корону императора. Они начали с захвата власти в поселке Новичков, а затем Штифтан отправился к ближайшей скрытой базе АДа, чтобы продолжить свою борьбу за власть.

Глава 1

Закрытый сектор. Планета Сивилла. «Море «слез»

Могучие ветра, словно невидимые стражи, поднимали волны в океанах, принося прохладу на загадочные острова Островной империи магов. Эти ветра, сменяя друг друга, как по велению неведомого ритма, дули с запада на восток и обратно, подчиняясь древним законам природы. Море, известное как «Море слез», становилось ареной для магических бурь, которые некроманты использовали, чтобы скрыть истинные размеры своей империи от любопытных глаз. Никто из хранителей не вмешивался в существование этих островов, скрытых в туманной дали.

В древности, когда маги покинули Западный континент, они уплыли на тысяче судов, унося с собой не только сокровища, но и простых людей. Эти люди стали основой новой цивилизации, научившись корабельному мастерству и выживанию в суровых условиях океана. Тысячелетия прошли, и народ, расселившийся по островам, разделился на множество путей: одни стали бесстрашными пиратами, другие – искусными рыбаками, третьи – верными наемниками в армии магов.

Владыки Островной империи, торгуя магическими артефактами и эликсирами, накопили несметные богатства. Их армия, состоящая из тысяч воинов и могущественных магов, стала одной из самых грозных сил в мире. Но их амбиции не знали границ. Глава тайного ковена некромантов, ослепленный жаждой власти и бессмертия, решил, что Островная империя должна стать владычицей всего мира.

Поддавшись искушению богини Беоты, явившейся ему в образе старой ведьмы, он направил свои армии на Лигирийскую империю. Но их амбиции были жестоко наказаны. Демоны, вызванные Роком, хранителем империи, обрушили на их войска разрушительную силу, а сама богиня исчезла в схватке с братом Курамой, оставив лишь пепел своих иллюзий.

Лишившись магической защиты на материке, глава ковена нашел спасение в покровительстве Рока. Он принял новое имя – Посейдон, Бог морей, и стал хранителем Островной империи. Его молодость вернулась, а силы возросли, словно сама природа благословила его на новую жизнь. Но цена за это была высока: Посейдон знал, что его власть над морем и островами теперь будет вечной, но его душа останется навеки отмеченной печатью Младшего.

Посейдон стоял на корме своего судна, его сердце разрывалось от противоречивых чувств. Он потерял значительную часть армии, тщетно сражаясь с демонами, но в то же время обрел то, о чем мечтал всю жизнь: молодость и вечную жизнь. Его власть над островами укрепилась, хотя и не стала абсолютной. Делить ее с Роком было невыносимо для его самолюбия.

Все на островах поклонялись богине смерти Ахлисе, скрывавшей под своим туманным обликом Беоту. Но Беота не лезла в его дела. Она забирала себе благодать и мизерную часть передавала главе ковена, поддерживая его существование. Теперь же Беоту заменил Рок, и Посейдону предстояло строить новую религию. Это могло вызвать волнения на островах, особенно после неудачной войны. Но он не собирался отступать. Он пройдется каленым железом по мятежникам, превращая их в верных и безжалостных зомби. Рок уже потребовал, чтобы культ богини смерти был признан еретическим и чтобы жители островов молились только ему. А что останется Посейдону? Жалкие крохи с барского стола Рока? Или вообще ничего?

Рок, смеясь, ответил на его вопрос: «Моряки будут молиться тебе, Посейдон». А это значит, что он вынужден будет тратить получаемую благодать на усмирение волн. Это как бесцельный бег по кругу: движения много, а результата нет.

Мысли Посейдона были далеки от моря и корабля. Он размышлял о своем месте в иерархии хранителей. Матросы и капитан сторонились его, чувствуя страх перед обновленным властелином.

– Размышляешь, Посейдон? – раздался тихий, приятный голос.

Посейдон медленно вышел из глубокой задумчивости и повернул голову. Перед ним стоял старик с аккуратно подстриженной бородкой. Его добрые серые глаза смотрели без вызова или насмешки – только с доброжелательностью. Но Посейдон знал, что такие взгляды часто скрывают хитрость и коварство. Он не поддался на эту иллюзию.

Посейдон, несмотря на свои годы, обладал острым умом и молниеносной реакцией. Его мысли вихрем проносились в голове: перед ним стоял не простой старик. Если он смог преодолеть просторы моря и оказаться на его корабле, значит, обладал магической силой, превосходящей его собственную. Возмущение отступало перед осознанием неизбежности и силы, исходящей от старика.

– Приветствую тебя, незнакомец, – наконец произнес он, справившись с нахлынувшим раздражением. – Что привело тебя сюда и кто ты?

– Твои вопросы справедливы, Посейдон, – ответил гость. – Я Ридас, хранитель Преисподней в Инферно и брат Рока. Союзник.

– Рад видеть тебя, хранитель Ридас, – кивнул Посейдон. – Я слышал, ты был стражем у лабиринта детей Творца. Значит, ты сменил место службы.

– Когда-то мы все приходим к этому, – ответил Ридас. – Ты тоже стал хранителем морей и получил новое имя.

– Да, насколько я знаю, лишь дети Творца сохраняют свои имена, – склонил голову Посейдон, признавая мудрость собеседника.

– Ты учтив и умен, – одобрительно произнес Ридас. – Я послан Роком, чтобы присматривать за тобой.

Посейдон стиснул зубы, но не выдал своего недовольства. Он снова склонил голову и произнес:

– Воля Старшего священна для Младших. Что ты хочешь, хранитель Преисподней?

– Просто поговорить, – ответил Ридас. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая сила. – Жизнь меняется, и ты никогда не станешь полностью независимым хранителем.

Ридас сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Его взгляд, холодный и проницательный, проникал в самую суть Посейдона.

– Лишь тот, кого назначил Судья, может стать независимым хранителем, – продолжил Ридас.

Посейдон задумался, перекатывая слова старика в голове. Он чувствовал, что за ними скрывается нечто большее, чем просто совет. Ридас хотел чего-то, и это что-то было связано с ним, с Посейдоном.

– Это опасно и в то же время манит, – наконец произнес он. – Ридас, что ты хочешь сказать?

– Я хочу отправить тебя в лабиринт, – ответил Ридас. – Лабиринт, пройдя который, ты выйдешь независимым хранителем и не будешь больше служить Року. А это, Посейдон, власть над морями. А моря – большая часть этой планеты, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Посейдон. – Но не понимаю твоей выгоды. Не верю, что ты хочешь меня подставить под гнев Рока. Я могу ему сообщить о твоих словах.

– Можешь, – спокойно ответил Ридас. – Но не будешь. У меня есть свой интерес. Я буду выполнять твое служение, пока ты проходишь лабиринт. Ты передаешь мне временно свое служение над островами. Я отправляю тебя пройти лабиринт и рассказываю, как его преодолеть. Как тебе такие условия?

Посейдон медленно кивнул. Он знал, что лабиринт – это испытание, которое прошли немногие. Но в глубине души он всегда мечтал о том, чтобы стать подобным богам.

– Я согласен, – произнес он.

– Хорошо, – ответил Ридас. – Тогда начнем. Условия нашего договора простые: я отправляю тебя в лабиринт и рассказываю о ловушках и как их избежать. А ты передашь мне свое служение над островами, пока не вернешься и не войдешь в свое служение по закону Творца.

Посейдон не думал, это была мечта всей его жизни.

– Я согласен, – произнес он и повторил слова соглашения вместе с Ридасом.

– Слушай и запоминай. Как войдешь в лабиринт, никуда не сворачивай, иди прямо по дороге. Дойдешь до колодца с живой водой, попей, но смотри не падай туда. Дальше будет паучиха и коконы детей Творца, каких опутала паучиха. Помоги им, вместе проходите паутину, а как только паучиха набросится – ложись на пол, она не видит того, что лежит на земле. Паучиха утащит неудачников, а ты разрежешь паутину и пройдешь тоннель. Дальше два пути: один через пропасть, и тут надо поверить, что под тобой мост, и шагнуть в пропасть. Если веры нет, надо дождаться следующего удачливого прохвоста. Столкни его в пропасть, проговорив, что это жертва. Тогда перед тобой появится мост, по которому ты пройдешь в зал Судьи, – вот и весь лабиринт.

– Немного испытаний, – кивнул Посейдон, – благодарю, Ридас.

Еще полный радости и тщеславия по поводу обретения бессмертия и силы, глава ковена был выдернут со своего корабля и унесен к большим бронзовым воротам.

Ридас повернулся к ошеломленному капитану и произнес тихо, но твердо:

– Теперь я здесь главный. Следуйте своим курсом.

И, не дожидаясь ответа, он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий шепот ветра.

* * *

Место, где рождаются боги

Посейдон застыл, словно пораженный молнией. Его разум отказывался принять произошедшее. Перемещение свершилось мгновенно, без предупреждения, без объяснений. Он стоял у ворот, ведущих в мир богов, и его сердце билось, как пойманная в силки птица.

Дрожащей рукой он провел по холодным узорам на воротах, ощущая их древнюю силу. Затем, словно во сне, потянулся к бронзовому колокольчику рядом. Звук его прикосновения разнесся по небольшому притвору, как эхо далекой мелодии. Ворота начали медленно раскрываться, словно пробуждаясь от векового сна. Посейдон испытал прилив благоговения: он находился перед входом в мир богов, он стал причастен к великой тайне созидания, скоро он будет одним из великих, и его слава… Силой воли Посейдон заставил себя собраться и перестать мечтать.

Перед ним открылась прямая дорога, теряющаяся в туманной дымке. По обеим сторонам простирались бескрайние зеленые луга, покрытые густой травой. Воздух был чистым и свежим, но в нем витала странная, почти неестественная тишина. Не слышно было ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков. Лишь серые облака, медленно плывущие по небу, нарушали иллюзию застывшего времени.

Посейдон поднял голову, пытаясь понять, что происходит. Он чувствовал, как что-то странное, почти магическое, окружает его. Вздохнув, он шагнул вперед, навстречу неизвестности. Как только он пересек порог ворот, мир вокруг него ожил. Подул легкий ветерок, принося с собой запах дождя. На горизонте появились редкие деревья, а вдалеке послышалось пение птиц. Под ногами он ощутил пыль утоптанной дороги шириной в пять локтей. Но вокруг не было ни души, ни малейшего признака жизни.

«Значит, с дороги уходить нельзя», – вспомнил он слова Ридаса и двинулся вперед, в манящую неизвестность.

Одиночество никогда не пугало его. За свою долгую жизнь он не обрел ни друзей, ни привязанностей. Сотни врагов пали от его руки, и каждый из них был уничтожен по его воле. Он знал, что привязанность делает правителя слабым. Но сейчас, шагая по этой дороге, он чувствовал странное спокойствие. Его сердце билось ровно, а разум был ясен как никогда.

Он шел уже больше двух часов, но вокруг ничего не менялось. Лишь изредка он замечал вдалеке деревушки и пасущихся коров. Ему хотелось свернуть с дороги, исследовать этот странный мир, но слова Ридаса продолжали звучать в его голове: «Прямо и только по дороге».

Наконец, его терпение было вознаграждено. Через два часа, по его внутренним часам, он увидел колодец. Он был сделан из массивных дубовых брусьев, а на краю стояло бронзовое ведро. Посейдон почувствовал, как его мучает жажда. Он поспешил к колодцу, его сердце забилось быстрее. Нагнувшись, он заглянул внутрь.

Там, в глубине, он увидел чистую, прозрачную воду. Она манила его, обещая утолить его жажду и вернуть силы. Посейдон захотел опустить ведро, чтобы зачерпнуть воды, но вдруг замер. Что-то в этом колодце было не так. Вода в нем казалась живой, почти разумной. Она словно наблюдала за ним, ожидая его решения.

Посейдон услышал женский голос, раздавшийся из глубин. Он пригляделся и увидел тонувшую чернокожую женщину. Она из последних сил цеплялась за скользкие бревна стенок колодца, пытаясь не уйти под воду.

– Кто ты? – удивленно спросил Посейдон, не скрывая любопытства. – И что ты здесь делаешь?

– Я принимаю ванну, разве не видно? – с сарказмом ответила женщина, ее голос дрожал от напряжения. – Меня сбросили сюда два идиота. Помоги мне, незнакомец, и я помогу тебе пройти лабиринт.

Посейдон вспомнил слова Ридаса: «Помогай детям Творца». Он спустил ведро на цепи, не раздумывая.

– Хватайтесь, госпожа, я постараюсь вас вытащить, – сказал он, стараясь не выдать своего волнения.

Ведро с грохотом упало вниз, и женщина вскрикнула.

– Идиот, ой…

Посейдон услышал глухой удар, и женщина ушла под воду. Он замер, напряженно всматриваясь в темную поверхность воды. Но женщина не всплывала.

«Неудачница», – подумал он, глядя на темную воду. И, пожав плечами, забыл о ней.

Посейдон ухватил цепь и, не раздумывая, поднял ведро из колодца. Его сердце было спокойно и даже равнодушно к судьбе утопленницы. Он понял, что это было испытание. Испытание, которое он должен пройти, чтобы доказать свою силу и решимость.

Первый глоток воды был сладким, как нектар богов. Он утолил жажду, и его тело наполнилось новой силой. Посейдон почувствовал, как его разум проясняется, а в сердце поселяется уверенность. Он понял, что готов к любым испытаниям, которые приготовила для него судьба.

С этой мыслью он, утолив жажду, присел отдохнуть, опершись спиной о сруб колодца.

* * *

Беота торжествовала. Она вновь отправила брата, которого ненавидела больше всего, в небытие. Ее душа кричала от радости, а дух Курамы с неслышным воплем потянулся к клинку. Рот призрака был открыт, и в глазах брата она увидела отчаяние.

– Получи, неудачник! – крикнула Беота.

Но неожиданно она почувствовала, как кинжал берет власть над ее телом. Оно одеревенело, руки застыли в нелепой позе, а все ее естество сжалось от страшного предчувствия. Курама пронесся по кинжалу и, проскользнув по ее руке дальше, обвил тело Беоты. Только сейчас она поняла, какую ошибку совершила, доверившись Ридасу. Он подарил ей кинжал-ловушку. Тот, кто владел им, становился пленником кинжала. А дух захваченной души влек ее под землю.

– Я не хочу! – успела крикнуть Беота. Но мир под ее ногами обрушился, и они начали падать в черную пустоту.

Куда они летели, Беота не понимала, только испытывала такой страх, что не могла сдержать слез. Падение захватывало дух и лишало воли. «Куда?!» – мысленно завопила она и услышала смех Курамы:

– В то место, где мы родились, крошка. Спасибо, что вернула меня к жизни.

Она еще не понимала, в чем дело, но когда увидела свет и падение прекратилось, то оказалось, что они с Курамой стоят у ворот лабиринта. У Курамы было его обычное тело, и он, обнимая ее, елозил по ней. Его руки беззастенчиво лазили по ее груди, но ошеломленная происшедшим Беота не замечала этого.

– Да ты обмочилась! – морщась, произнес Курама и отлип от нее. – Ну что, опомнилась, дуреха? – рассмеялся он и позвонил в колокольчик. Ворота стали открываться, и Курама первым шагнул в створ ворот. Он обернулся и спросил:

– Ты долго еще будешь изображать привратника?

Тут Беота опомнилась и с яростным воплем бросилась на брата. Она хотела выцарапать ему глаза, но удар ладонью по лицу оглушил ее и сбил на дорогу. Она села на свой зад от крепкой оплеухи и недоуменно посмотрела на Кураму.

– Ты ударил меня… – прошептала она, ее голос дрожал от боли и обиды. Она медленно поднялась, ее глаза пылали гневом, но удар ногой в живот заставил ее согнуться пополам. Боль пронзила ее тело, дыхание перехватило, а на земле остался мокрый след.

– Ну конечно, обмочилась, – Курама насмешливо хмыкнул, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным и безжалостным. – Сестричка, ты должна усвоить: здесь нет места для благодати. Здесь каждый из нас таков, каким его создала природа. И я, как мужчина, сильнее тебя. Возьми себя в руки и идем. Нам нужно выбраться из этого лабиринта как можно скорее. Рок и Ридас уже строят планы на наши домены. За то, что позволила мне вернуть свое тело, я помогу тебе выбраться. Обещаю, что никогда не посягну на твое место. Живи, правь своими черными стервами и мужиками без мужества, а я как-нибудь займусь Инферно.

Беота медленно приходила в себя. Слова брата вернули ее к реальности. Он прав, нужно сотрудничать и выбираться отсюда. Как это сделать, они знали, и лабиринт будет пройден быстро. Но тут еще остались неудачники, которых можно использовать как приманку. Она кивнула и расправила плечи.

– Хорошо, Курама. Я забуду о прежней вражде, – произнесла она. – Мы начнем все заново. Но не смей приставать ко мне. Я не буду делить с тобой ложе.

– Больно надо делить постель с женщиной, которая обмочилась, – презрительно усмехнулся Курама. Униженная и оскорбленная, Беота проглотила обиду.

– Мне нужно помыться, – прошептала она.

– У колодца совершишь омовение. Полдня пути. Идем?

– Да, идем, – кивнула Беота и зашагала следом за братом. Ее решимость была непоколебима, а сердце горело от боли и обиды, но она знала, что сейчас не время для мести. Впереди их ждал лабиринт, и только объединившись, они смогут пройти его. В одиночку не выжить.

Беота шла уже около получаса, и ее шаги становились все тяжелее.

Усталость сковывала тело, словно невидимые цепи. Она с ненавистью смотрела на затылок Курамы, который легко и пружинисто шагал впереди, насвистывая что-то под нос.

«Что-то изменилось в этом мире? – думала Беота, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. – Раньше я могла идти часами, не зная усталости. А теперь… Что-то не так. Почему я вновь оказалась тут?»

Пройдя еще немного, она остановилась, не в силах больше терпеть.

– Курама, – позвала она, – остановись. Я не могу идти дальше.

Курама обернулся, его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

– Ты тоже чувствуешь это? – спросил он, останавливаясь. – Я иду с трудом. Словно что-то тянет нас вниз. Давай присядем, отдохнем и подумаем, что здесь происходит.

Беота опустилась на траву, чувствуя, как прохладная земля касается ее спины. Она устремила взгляд в небо, покрытое облаками, которые раньше были лишь серым фоном. Теперь они плыли низко, словно живые существа, закрывая горизонт.

– Это странно, – произнес Курама, ложась на траву на другой стороне дороги. – Раньше здесь не было облаков. Небо было просто серым, далеким. А теперь…

– Не знаю, – ответила Беота устало. – Мне лень думать.

Они лежали на траве почти час, глядя на облака, пока Курама не сел, оглядываясь назад.

– Беота, – окликнул он ее, – кто-то идет за нами.

Беота тут же поднялась, ее взгляд метнулся в сторону, откуда они пришли. Она увидела фигуру, бегущую к ним со всех ног.

– Рохля, – произнесла она с отвращением. – Этот идиот снова здесь.

Курама прищурился, глядя на приближающуюся фигуру. Рохля, с его несоразмерно большой головой и пышной шевелюрой, был легко узнаваем.

– Почему он такой странный? – сморщилась Беота. – Странный и отвратительный.

– Что в нем странного? – спросил Курама.

– Недоделанный, – не скрывая презрения, ответила Беота.

– Может, потому что он родился последним? – предположил Курама.

– А это тут при чем?

Курама пожал плечами.

– Ему не хватило всего, когда раздавали ум, здравый смысл и знания.

Беота рассмеялась, но в ее смехе не было радости.

– Может быть, – ответила она. – Но это даже хорошо, что у нас есть жертва.

Курама молча кивнул, соглашаясь с ней. Они ждали, пока Рохля подбежит к ним, тяжело дыша, и сбивчиво заговорит:

– О, Курама! Сестричка! – воскликнул он, падая на траву рядом с ними. Беота брезгливо отодвинулась. – Я смотрю, кто-то лежит у дороги. Думаю, дай подойду поближе.

– Откуда ты тут взялся? – спросила Беота, ее голос был холодным и резким.

– О, это интересная история! – затараторил Рохля, его глаза горели от волнения. – У меня много новостей. Вы давно тут?

– Нет, – ответила Беота. – Что за новости?

– Ридас утратил свой домен! – с гордостью провозгласил Рохля, высоко вскинув голову.

– Как ты узнал об этом? – спросил Курама, переглянувшись с сестрой.

– Я был там. Я был, э-э-э, в гостях у Ридаса, когда на него напал хранитель Преддверия, золотой скрав. Не знаю, демон он или нет, но ему подчиняются бесчисленные демонические силы. Они прорвались к Ридасу, и он в страхе бежал. Затем этот скрав, захвативший домен Ридаса, отдал его в дар своей любовнице – демонице, уродливой и страшной, как ночь великого бедствия.

– Ты видел ночь великого бедствия? – перебила его Беота.

– Нет, – Рохля махнул рукой, – но могу представить. Так вот, он воскресил еще одну демоницу и подчинил ее своей воле. Он передал им домены: одной – Преддверие, другой – Преисподнюю. Вы представляете такого глупца?..

Беота слушала с безразличием. А Курама проявил интерес.

– Так что, теперь в Инферно нет хранителей? – произнес он.

– Выходит, что нет, – согласился Рохля. – Слушайте дальше. Как только он это сделал, Сила власти подхватила их, и одна из этих чудовищных тварей вцепилась в меня, и нас принесло к вратам. Я тут же решил показать этим презренным существам, кто здесь хозяин…

– И они надрали тебе задницу, – смеясь, перебил его Курама.

– Ну, не то чтобы так. Я не принял их показное смирение и сбежал. Пусть сами мучаются… Хотя хорошо, что мы встретились? – спросил Рохля, его глаза сияли от радости. – Правда? Приятно видеть знакомые лица.

– Правда, – поддержала его Беота, – раз ты с нами, то пойдем вместе. Будешь идти между мной и Курамой, а то, я знаю, ты такого нафантазируешь, следуя за мной.

– А что тут фантазировать? – хмыкнул Рохля. – Я могу рассказать… Я видел вас с Роком…

– Не надо! – отрезала Беота. – Я знаю твои мерзкие мысли. Вставай и пойдем.

– Но я устал, я долго бежал, – захныкал Рохля, и Курама кивнул.

– Отдыхай, брат, полчаса, затем пойдем.

– Правда, брат? – радостно воскликнул Рохля и упал на траву.

Через полчаса они продолжили свой путь. Каждый из них знал, что их ожидает, и каждый был полон решимости использовать других в своих интересах. Каждый считал себя умнее и хитрее остальных.

Вскоре они подошли к колодцу, который стоял на обочине дороги. Беота приказала Рохле набрать воды:

– Недоделок, быстро набери воды в ведро!

Но Рохля лишь презрительно сплюнул ей под ноги:

– Сама набирай, – буркнул он. – Тебе надо, ты и тащи ведро.

Беота сердито отвесила Рохле подзатыльник и посмотрела на Кураму, но тот лишь махнул рукой:

– Ты первая, тебе надо омовение совершить, а то воняешь…

Беота вновь вспыхнула от унижения и, гордо вскинув голову, подошла к колодцу. Наклонилась, чтобы посмотреть в него, и тут же потеряла опору под ногами. Чьи-то руки схватили ее за лодыжки и резко дернули вверх. Не ожидавшая такого Беота вскрикнула и полетела вниз головой в колодец.

Курама с удивлением смотрел на Рохлю:

– Зачем ты это сделал, Рохля?

– А что она дерется и обзывается, – ответил тот. – Будет знать, как издеваться надо мной. Она меня унизила и прогнала, когда я пришел к ней просить помощи. Ненавижу эту тварь.

Из глубины колодца раздался приглушенный голос:

– Курама, помоги…

Курама бросил взгляд на Рохлю.

– Ты ее скинул, – произнес он. – Ты и помогай.

– Не буду, – замотал головой Рохля.

– Я тебя тоже утоплю, – пригрозил Курама. Рохля боязливо посмотрел на него и попросил:

– Отойди, тогда я скину ей ведро.

Курама спорить не стал и отошел на десяток метров от колодца.

– Помоги, Курама! – вновь раздался отчаянный крик Беоты.

Рохля бочком, с оглядкой на Кураму, подошел к колодцу и рукой столкнул ведро. Оно с шумом полетело вниз, раздался крик: «Ой…» – и следом глухой удар. Затем установилась тишина.

Рохля, посматривая на Кураму, потащил вверх ведро. Когда он его вытащил, Курама спросил:

– А где Беота?

– Ванну принимает, – ответил Рохля и приложился к ведру, жадно сделал несколько глотков и блаженно улыбнулся. – Как же хорошо, – проговорил он. Курама подошел, отобрал у него ведро и напился. Приказав отойти Рохле, он заглянул вниз. Беоты на поверхности воды не было.

– Ты ее утопил? – спросил он.

– А что она под ведро полезла? – ответил Рохля. – Я хотел ей помочь, но она, баба-дура, раззявила рот и смотрела, могла отплыть.

Курама покачал головой, но ругать брата не стал.

– Ладно, – произнес он. – Пошли к паучихе.

– Пошли, – обрадованно согласился Рохля.

* * *

Листи взмыла вверх, словно подхваченная вихрем неведомых сил. Ее крик, полный изумления и страха, эхом разнесся по пещере. Пытаясь удержаться, она вцепилась в руку незнакомца, но тот, не ожидая такого поворота, издал пронзительный вопль. Во мгновение ока они оказались в стремительном полете сквозь своды мрачной пещеры Преисподней.

Полет был краток, но каждая секунда казалась вечностью. Сердце Листи билось как птица в силках, пока наконец ее ноги не коснулись твердой земли. Тьма, окутывавшая ее, рассеялась, и мир вокруг вспыхнул ослепительным светом. Но вместе с этим светом пришли и грязные ругательства.

– Дура! Тварь рогатая! Я покажу тебе, как хватать сына Творца! – раздался грубый голос. Листи почувствовала болезненный удар в спину. Она вскрикнула, инстинктивно повернулась и нанесла ответный удар. Ее кулак пришелся в щуплого мужчину, который, крича, рухнул на массивные ворота, украшенные резьбой, и сполз вниз.

Рядом, недоуменно озираясь, стояла сенгурка Лерея.

– Где это мы? Я помню только, как нас потащило вверх… – прошептала она.

– Вы, твари, у дома богов! – сидя на земле, захныкал человек. – Если хотите жить, поклонитесь мне и падите ниц!

Лерея, не выдержав, ударила его ногой по лицу. Он успел прикрыться руками.

– Тебе, Рохля, только гарпии поклонятся, которых ты оплодотворял! Быстро говори, где мы и что нам делать, иначе… – Она наклонилась над ним, угрожающе подняв кулак. Ее красные глаза пылали злобой.

– Не надо! – закрылся руками Рохля. – Я все расскажу. Помогите встать.

Лерея подхватила его под руку и помогла подняться. Рохля схватил цепочку колокольчика и начал дергать ее. Вместе с мелодичным звоном, ласкающим слух, ворота начали открываться. Лерея и Листи застыли, раскрыв рты от изумления. Перед ними раскинулась сказочная картина: зеленая трава, цветы и деревья вдоль дороги, которых они никогда прежде не видели. Рохля, воспользовавшись их замешательством, бросился прочь, поднимая пыль.

– Удрал, негодник, – без злобы произнесла Лерея. – Ну и ладно. Толку от него все равно никакого. Гнилой хуман, самый плохой из всех, кого я видела… Значит, это и есть лабиринт богов?

– О чем ты? – спросила Листи.

– Алеш рассказывал, как стал хранителем, – ответила Лерея. – Он нашел браслет, который ты носишь, и попал сюда. Здесь рождались дети Творца и проходили свое становление как хранители. Он тоже прошел этот путь. Теперь это предстоит и нам с тобой. Представляешь, мы будем находиться в колыбели богов? Я никогда не могла подумать, что доживу до этого.

– Не радуйся слишком рано, – остановила ее Листи. – Что мы знаем об этом месте?

– Алеш ничего не рассказывал. Он сказал, что чем меньше знаешь, тем больше награда.

– Согласна, – кивнула Листи. – Пошли.

И они шагнули в этот завораживающий, удивительный мир, где каждый шаг мог стать последним, а каждая тайна могла обернуться испытанием.

Они сделали несколько шагов, и ворота за их спинами захлопнулись, словно отрезая путь к прошлому. Листи остановилась, и Лерея, глядя на нее, спросила:

– Куда пойдем?

– Алеш говорил, что короткий путь не всегда самый верный, – задумчиво произнесла Листи. – Давай свернем направо, там мягкая зеленая трава. Интересно, можно ли ее попробовать?

Лерея нагнулась, сорвала длинную травинку и попробовала на вкус. Ее лицо скривилось от отвращения, и она выплюнула зеленую слюну.

– Безвкусная, – сказала она, догоняя подругу.

Они медленно шагали по высокой траве, кузнечики прыгали вокруг, а птицы кружили над их головами. Лерея то и дело оглядывалась по сторонам, восхищаясь окружающим пейзажем.

– Где еще можно увидеть такую красоту? – воскликнула она.

– На Сивилле и в Брисвиле у людей тоже есть такие места, – ответила Листи. – Я там бывала, но здесь все по-другому.

– Счастливые люди, – с завистью сказала Лерея. – У нас только черные вороны, красные гарпии и каменные горгульи. Деревья какие-то скукоженные, листья бордовые, как старая кровь. А здесь так легко дышится… Смотри, Листи, там речка, мостик и дом. Пойдем посмотрим?

Листи кивнула, предпочитая не говорить, а анализировать происходящее вокруг. Они пересекли мостик и подошли к дому. На крыльцо вышла молодая женщина с золотистыми волосами, собранными в тугой пучок. Ее большие глаза смотрели внимательно и дружелюбно.

– Добрый день, – первой поздоровалась Листи. Лерея лишь кивнула, не отрывая взгляда от незнакомки.

– И вам не хворать, – ответила женщина приятным голосом. Она была одета иначе, чем демоницы: белый чепец, голубая блузка с короткими рукавами, обнажавшая ее полные руки, и длинная юбка в синий горошек. Ее наряд был простым и уютным, в отличие от кожаных штанов с кинжалами на поясе, грязных рубах и сапог, которые носили демоницы.

– Мы тут… – Листи замялась. – В общем, хотим стать хранителями и не знаем, куда идти.

– Удивительно, – произнесла женщина с мягкой улыбкой, – никогда прежде не встречала демониц, стремящихся стать хранителями и которых бы принял Судья. Кто направил вас сюда?

– Э-э-э, наш друг Алеш, он прошел лабиринт, но отказался от своего служения, – ответили девушки, переглянувшись.

– Алеш? – повторила женщина, нахмурившись. – Не знаю такого, но знаю Ирридара, он был у меня. Раз вы хотите стать хранителями, то идите и испытайте себя.

– А куда? – дрожащим голосом спросила Лерея.

– Все дороги здесь ведут в одну сторону, только результаты могут быть разными, – ответила женщина, ее глаза сверкнули загадочным светом.

Листи уловила нечто большее в ее словах и, собравшись с духом, осторожно спросила:

– Но как нам выбрать правильную дорогу?

Женщина ответила уклончиво:

– Вы сами поймете.

Листи, чувствуя ответственность за них обеих, приняла решение за двоих:

– А если мы вам поможем, то вы поможете нам?

– А что вы умеете делать? – с интересом спросила женщина.

Лерея ответила без колебаний:

– Все.

– Ну, раз вы все умеете, то пусть одна уберет птичник и накормит кур, а другая уберет хлев и даст сено животным. Потом и поговорим, – весело и широко улыбнулась женщина, но в ее глазах мелькнул озорной огонек.

– Показывай, хозяйка, – решительно произнесла Лерея.

Женщина кивнула и повела их во двор, где бродили, ковыряясь в земле, куры, утки и гордо расхаживал петух.

– Ты, – указала она на Листи, – поработай в птичнике. Вон метла, вон лопата. Собери птичий навоз, сложи в ямы для компоста. Подмети двор, насыпь птицам зерно и дай воды. А ты, – позвала она Лерею, – пошли со мной.

Листи впервые видела живность людей и не знала, как с ней обращаться. Но затем она собрала волю в кулак и начала метлой подметать двор. К ней навстречу вышел петух, расправил крылья и стал угрожающе наступать.

– Что ты творишь?! – воскликнула Листи, предупредительно поднимая метлу. – Убирайся, или я тебя проучу!

Петух, услышав ее голос, издал боевой клич и словно яростный страж бросился на незнакомку. Он подпрыгнул и с силой клюнул Листи в голову, заставив ее отпрянуть и неловко отмахнуться метлой. Петух с воинственным возгласом вновь атаковал демоницу.

Листи яростно отбивалась, размахивая метлой, но петух был проворнее и быстрее. Он клевал ее руки и бил крыльями, не давая передышки. В какой-то момент, не выдержав, Листи схватила его за шею и одним резким движением свернула голову. Петух замер с поникшей головой, и Листи, тяжело дыша, отбросила его в компостную яму.

Она не боялась гнева хозяйки, ведь знала: петух сам накликал свою беду. С твердым намерением довести дело до конца, Листи продолжила мести двор, словно ничего и не произошло.

Лерея остановилась у стойла, где мирно жевали траву коровы, козы и пара свиней. Ее взгляд блуждал по животным, и в глазах читалось недоумение. Она никогда прежде не видела таких существ, но что-то в них казалось ей знакомым. Их облик напоминал обитателей Инферно, у всех у них общим были рога и копыта. И хотя она раньше таких демонов не встречала, Лерея решила, что это демоны с одного из слоев Инферно. Но что они тут делают и почему живут в таких ужасных условиях?

Лерея напрягла память, пытаясь разгадать загадку. Внезапно ее осенило: хозяйка этого места – злая колдунья, которая заманивает демонов, заколдовывает их и делает своими рабами. Ее сердце сжалось от тревоги.

Демоница осторожно приблизилась к животным, стараясь не выдать своего волнения. Она знала, что ей нужно действовать быстро и решительно.

– Повелитель демонов, – тихо обратилась она к корове. – Ты давно здесь?

Корова подняла голову и посмотрела на Лерею своими большими глазами. Она издала низкий протяжный звук, который можно было принять за мычание. Лерея протянула руку, и корова осторожно потянулась к ней, облизав ее длинным шершавым языком.

– Хочешь, чтобы я тебя спасла? – спросила Лерея, оглядываясь по сторонам.

Корова ничего не ответила, но ее взгляд, какпоказалось Лерее, был полон надежды. Демоница задумалась, как ей действовать дальше. Она знала, что должна найти способ освободить этих несчастных существ.

– Подожди, мне надо подумать, – прошептала она, приседая рядом с козлом. – Демон, ты меня понимаешь?

Козел поднял голову и посмотрел на Лерею. Его глаза блестели, и в них читалась настороженность. Лерея потянулась к нему, но он отпрянул, а затем стремительно бросился вперед и врезался лбом в ее голову. Лерея не успела ничего понять, как оказалась на земле без сознания.

Когда она очнулась, рядом с ней стояла хозяйка, с недоумением глядя на Лерею и козла.

– Что тут произошло? – спросила женщина, склонившись над демоницей.

Лерея медленно села, ее голова кружилась, а лицо было в крови. Она подняла глаза на хозяйку и увидела в ее взгляде искреннее удивление.

– Ты, – начала Лерея, ее голос дрожал от гнева и боли, – обманом заманиваешь сюда демонов и делаешь их рабами.

– Какие рабы? Какие демоны? – повторила женщина в полном недоумении.

– Вот эти несчастные – жители Инферно, а ты – злая колдунья, – с ледяным презрением произнесла демоница.

– Я не колдунья, – попыталась оправдаться женщина, но голос ее дрожал от волнения.

– Не ври мне, как эти несчастные оказались у тебя? – продолжила демоница, ее глаза горели злобой. – Это тоже соискатели служения?

– Да кто? – переспросила женщина, не понимая гнева демоницы.

Лерея обличающе указала рукой на корову:

– Вот эти.

– Это не демон, это просто корова, – растерянно произнесла женщина. – Их много у людей, они дают молоко. Почему ты их считаешь демонами?

Лерея замялась, ее голос стал неуверенным:

– Потому что у них рога и копыта… Если это просто животные, а не демоны, то моя подруга должна знать. Позовите ее, она была среди людей.

Женщина странно посмотрела на Лерею, но не стала спорить. Она вышла и направилась на птичий двор. Там она увидела демоницу, которая трудилась в поте лица, а в яме лежал петух с неестественно вывернутой шеей. Он не подавал признаков жизни.

Женщина достала петуха, погладила его, и он ожил.

– Чем тебе помешал мой петух? – озабоченно спросила она Листи.

– Он напал на меня и хотел прогнать, – призналась демоница, показывая израненные руки. – Я отбивалась метлой и убеждала его прекратить, но он только сильнее кричал и клевал меня.

– Ты говорила с петухом? – удивленно переспросила хозяйка. – Ты тоже думала, что это демон?

– Нет, не думала. Это петух, я видела таких существ у людей.

– Правильно, петух, – женщина выпустила птицу, и петух поспешил в курятник, косясь на демоницу. – А твоя подруга приняла корову и козла за демонов и считает, что я их заколдовала. Она зовет тебя для опознания.

– Она что, их убила? – испуганно воскликнула Листи.

– Нет, но ее боднул козел, – скрывая улыбку, ответила хозяйка. – Видимо, не поняли друг друга.

– Пошли, – решительно произнесла Листи. Обе женщины направились в хлев.

В хлеву стояла встревоженная Лерея. На ее лице постепенно расцветал лиловый синяк, а глаза опухли и превратились в узкие щелочки.

– Лерея, что с тобой случилось? – спросила растерянная Листи.

– Меня ударил заколдованный демон, – ответила ее подруга.

– Какой демон, Лерея? Это же животные, а не демоны! Вот корова, вот козы, а этих я раньше не видела, – она указала на свиней, – но, наверное, они тоже относятся к животным.

– Да? – удивленно и растерянно произнесла Лерея, глядя на корову. Та замычала и потянулась носом к рукам хозяйки. – А я думала, что это демоны, они так похожи… Простите, – она виновато опустила голову.

Женщина тихо рассмеялась и сказала:

– Иди, помоги подруге, я здесь сама управлюсь.

Лерея, пряча взгляд, вышла вслед за Листи.

– Вот я дура, – тихо произнесла она. – Скажи, что делать, а то мне очень стыдно.

– Бери лопату и собирай навоз, – покачала головой Листи.

Лерея усердно трудилась, но затем остановилась, подошла к подруге и тихо зашептала:

– Листи, а может, люди воруют демонов и заколдовывают их, а? Как считаешь?

– Считаю, что тебе сильно повредили голову, подруга, – ответила Листи и выразительно посмотрела на Лерею.

Та смутилась и вновь повторила:

– Но как похожи на демонов, надо же…

После работы хозяйка пригласила демониц в свой дом. Они вымыли руки, и женщина подала им одежду.

– Что это? – спросила Лерея.

– Обычная одежда, – ответила хозяйка. – Переоденьтесь, иначе вам будет неудобно. Я выйду.

Листи первая разделась и начала примерять части одежды. Она надела белые панталоны до щиколоток, блузку и чепец. Лерея, повторяя ее действия, тоже переоделась. Листи взяла юбку и тоже надела ее.

– Зачем надевать юбку, если нам дали штаны? – спросила Лерея.

– Не знаю, но лучше надеть, – ответила Листи. Лерея с недовольством надела юбку, посмотрела на подругу и не смогла сдержать смех.

– Ты чего смеешься? – спросила Листи.

– Если бы ты видела себя со стороны, ты бы тоже смеялась. Ой, не могу! Человек, да и только.

Вместо сапог им дали сандалии. Когда демоницы переоделись, хозяйка позвала их к богато накрытому столу. Все расселись.

– Кушайте, гости, – пригласила хозяйка. – Это молоко, – она налила в стаканы белый напиток. – Его дает корова, а не демон. Это яйца, их несут куры. А это жареная курица. Ешьте. – И первая выпила молоко.

Ели молча, но когда голод был утолен, Лерея осмелела и задала вопрос, который ее мучил.

– Хозяйка, а как вас зовут?

– У меня нет имени, я могу выбрать любое, – беззаботно ответила женщина.

– Нет имени? Почему? – удивилась Листи.

– А кому мне его называть? Я живу одна, и мне оно не нужно. Хотите – зовите меня Марией.

– А ты кто? – прямо спросила Лерея. – Тоже сын Творца?

– Я что, похожа на мужчину? – спросила Мария.

– Э-э-э, нет. Может, дочь Творца? – поправилась Лерея.

– Можно и так сказать, – улыбнулась женщина. – Все, кто тут живет, являются его творениями.

– И у тебя тоже есть служение? – спросила неугомонная Лерея.

– Есть, – ответила та.

– Какое?

– Я помогаю достойным.

– Достойным? – тут же удивилась Листи. – А кто может стать достойным?

– Расскажу с начала, – улыбнулась женщина.

Глава 2

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес. Дворец великого князя

Над столицей Вечного леса нависли тяжелые, мрачные тучи. Бесконечный дождь, холодный и пронизывающий, монотонно барабанил по крышам, оставляя на лужах пузыри. Великий правитель могучей страны, раскинувшейся в бескрайних лесах востока континента, стоял у окна, погруженный в свои мысли. Его взгляд скользил по серым, унылым кронам деревьев в парке, по тусклому небу, словно отражающему его внутреннее состояние. Он вздрогнул от пробежавших по коже мурашек – в комнате было холодно и сыро. Великий князь поморщился, чувствуя, как сырость проникает в кости.

«Нужно приказать растопить камин», – подумал он, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей, терзавших его разум.

И было отчего погрузиться в мрачные размышления. Все тщательно продуманные планы, выверенные им и его братом, рушились с пугающей скоростью. Армия вторжения в Снежные горы, которая должна была стать триумфальным завершением кампании, топталась на месте. Снежное княжество, некогда считавшееся легкой добычей, разделилось. Малые Дома восстали против Старших. Это был плод многолетней работы агентов Леса. И теперь там не было централизованного сопротивления и не было единого правителя. Казалось, что Снежное княжество само падет к ногам Великого, но половина княжества осталась непокоренной. Кирсан, его брат и правая рука, требовал от войск Леса остаться на месте, теряя драгоценное время.

Великий князь получил два письма. Первое – от главного друида, умолявшего вернуть Кирсана домой. Второе – от командующего Восточным корпусом, также призывавшего к возвращению. Оба письма были тревожными. В них говорилось, что Кирсан ведет себя странно, на него началась охота неведомых сил, которые убивают его окружение, но самого его только пугают. Зная трусость брата, великий князь понимал, что тот охвачен страхом. Но забрать Кирсана из армии сейчас означало бы подорвать свою власть. Это стало бы большой политической ошибкой, которая послужила бы сигналом для скрытых врагов, давно точивших зубы на трон.

Слабость – участь, недостойная правителя. Нет, нужно найти подходящий повод, чтобы отозвать брата, и это должно быть что-то более важное, чем война в Снежных горах. Защита родины всегда более главная задача. А вот и повод. На западных рубежах Леса стояли две стаи молодых волков. Они не уходили, но, насытившись добычей, чего-то ждали. Чего? Ясно, что приказа атаковать. Орки, никогда не добивавшиеся такого успеха, проникли глубоко в Лесное княжество, разорили несколько городов и ушли, унося с собой богатую добычу и пленников. Это ему тоже припомнят. Орки, вторгшиеся в Лигирийскую империю, отступили к южным границам, угрожая Лесу с северо-запада. На южных границах Вечного леса собирались войска Свидетелей Худжгарха. Лес был окружен орками, и это не случайность. Кто-то искусно плел паутину вокруг него, атакуя даже семью Великого через брата. Кто это мог быть и чего он добивался?

Король Вангора? Смешно. Меехир едва оправился от страха поражения со стороны империи. Ему не до этого. Кто-то из снежных эльфаров? Но там нет таких. Единственный, кто мог бы это осуществить, – император. Но и его терзали враждебные силы. С Островов прибыли некросы и черные воины. Оставался лишь один реальный кандидат. Это был враг Леса. Герцог Вангора, принц степи и лорд Высокого Хребта. Таинственный и, похоже, могущественный юнец, который не боялся мести Леса и бросил ему дерзкий вызов. Любимец богов и сокрушающий меч провидения, как шептали ему друиды. Он находился под покровительством Высоких. Говорили, что он друг Свидетелей Худжгарха… Если поставить в центр событий этого нехейца, все становилось на свои места. Он сумел пленить один из корпусов Леса, разоружил их, но отпустил, лишь арестовав командующего. Кому из ныне живущих было под силу такое? Пожаловаться на него Меехиру? Герцог ответит, что он лорд Высокого Хребта и имеет право защищать свою страну, тем более что Вангор был в союзе со Снежным княжеством. Он оставил в живых лесных эльфаров, ведь он был подданным Вангора, а Вангор – союзником Леса. Придраться было невозможно. Он имел трех невест: орчанку, одну из жриц с западного полушария, где правила богиня Беота, а теперь взял в жены лесную эльфарку, требуя согласия на брак. Казалось, боги его баловали. С таким опасно портить отношения, но и оставить его дерзость без наказания было нельзя. Это сочли бы за слабость и свергли бы с престола. Такое уже бывало. Нужно было что-то решать с ним, но сейчас важнее было защитить западные границы Леса.

Великий князь со вздохом оторвался от созерцания пейзажа за окном, подошел к столу и позвонил в серебряный колокольчик.

В зал неслышно проскользнул сухощавый секретарь. Склонив голову в почтительном поклоне, он замер, ожидая дальнейших указаний.

– Где сейчас заместитель командующего Западного корпуса, который вернулся из плена с эльфами? – Голос князя прозвучал твердо и властно.

Секретарь осторожно открыл кожаную папку, пробежал взглядом по строкам и, закрыв ее, произнес:

– В темнице Тайной стражи, великий.

Князь на мгновение застыл, обдумывая услышанное. Затем, резко поднявшись, он произнес:

– Освободить! Немедленно!

Секретарь вздрогнул, но не осмелился возразить.

– Подлечить и привести ко мне. С него и его офицеров снять все обвинения. Освободить всех и вернуть в корпус. Открыть арсеналы и вооружить корпус по новой. Отправить для охраны западных границ. Подготовить приказ о назначении арестованного заместителем командующего корпуса и наградить его золотом. Отозвать Кирсана из армии вторжения в Снежное княжество и назначить командующим корпусом на западе. Все, иди… Нет, постой, – остановил секретаря князь, – пусть Кирсан заберет с собой всех своих агентов.

Секретарь снова поклонился и, словно тень, исчез за дверью. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом дождя по окнам кабинета…

* * *

Юго-восточная окраина Вечного леса. Ничейная территория

Между южными отрогами Старых гор и южной оконечностью Большого хребта Снежных гор простиралась ничейная земля, где когда-то кипела жизнь орков. Этот участок степи был благодатным оазисом, прикрытым от ветров, с теплым климатом, реками, полными рыбы, множеством диких животных и обильными сочными травами. Но пограничные отряды снежных эльфаров и лесные рейдеры выбили кочевников с этих богатых пастбищами и реками угодий. С запада нападали снежные эльфары, а с востока через Проклятый лес пробирались рейдеры. Орки вынуждены были уйти на юг. Пустующие земли заселили одичавшие лорхи, их тысячные стада бродили по междугорью. Львы, волки и гиены жирели на обильных трапезах, грифы и шакалы-шарныги обжирались падалью. Сотни лет после ухода орков здесь протекала своя неспешная дикая жизнь.

Теперь здесь стояли две орды молодых орков. Южная орда под предводительством старого Шырбрума и северная под командованием Быр Карама.

Два седых воина с потертыми клыками, что говорило об их мудрости, сидели в походном шатре, потягивая вино из изысканных серебряных трофейных кубков. Шырбрум, прищурившись, произнес:

– Мое вино лучше твоего, Быр Карам.

– С чего это? – недовольно буркнул тот.

– Оно с южных виноградников, – с усмешкой ответил Шырбрум. – А твое кислит…

Быр Карам вспыхнул:

– Ты сам кислый, как… как невыделанная кожа, старый лис. И удачи у тебя не больше, чем у хромого зайца.

Шырбрум оскалился:

– Может, я и кислый, но зато захватил целый город. А сколько бочек вина ты вывез?

Быр Карам скривился и бросил косой взгляд на старика:

– Пятьдесят. А что?

– А я больше сотни, – с гордостью ответил Шырбрум. – И еще сами эльфары предоставили мне большой обоз.

Быр фыркнул, но промолчал. Затем отпил вина и вытер губы рукавом.

– Много хвалишься, старый пень. Тебе кто-то помог? Сам бы ты сейчас дикими свиньями был сожран.

– Мне помог Отец, – выпрямился Шырбрум и устремил гордый взгляд поблекших от возраста глаз на товарища.

– Это мне сказали! – презрительно фыркнул Быр. – Поклонник столбов, что на юге. Отец и близко не подошел бы к еретикам.

– А я не подходил к столбам, – невозмутимо ответил Шырбрум. – Баловство это. Скоро пройдет. И ты прав, Отец ко мне не приходил, я сам к нему пришел.

– Как это? – удивился Быр Карам.

– А так: я встретил вашего хумана, и он сообщил мне волю Сына. Я послушал его – и вот моя добыча больше. Ты, я знаю, недолюбливаешь хумана. А зря. У тебя, Быр, мозги превратились в кость, и ты не можешь соображать. Как тебя хан терпит?

– Как надо, так и терпит. И ничего не превратились в кость мои мозги, они нормальные.

– Ха, нормальные. Хан тайно ведет сношения с последователями Сына и тебя сослал сюда, чтобы ты ему не мешал. Ты забыл, что тот, кто принимает хумана, который есть голос Сына, тот принимает Сына и Отца? А ты на него вечно злословишь…

Быр Карам в изумлении открыл рот и с недоверием уставился на старого орка.

– Ты что, стал поклонником Худжгарха? – спросил он.

– Я видел Сына, – кратко ответил Шырбрум.

– Когда? – не поверил Быр.

– А тогда, когда сражался с теми, кто напал на ставку. Мой отряд находился в городе, и я увидел битву, поспешил на помощь и увидел его. Высокий, с тремя головами и руками, он вселял ужас в сердца мятежников. А старики говорили, что придет мститель с несколькими головами и руками. Он отделит истинных детей своих от предавших завет Отца. Погибель будет неверным, и придет искушение на род первородных, и кто не поддастся искушению, тот будет иметь награду, а предавшие Отца будут гнить в земле. Все сходится, Быр, только ты не замечаешь этих знамений.

– Хм, – откашлялся Быр, постепенно приходя в себя от услышанной новости. – Каких знамений?

– Столбы – это искушение для всех. Так Сын отделяет праведников от грешников. Слабые духом поверили лжебогу, я же нет.

– Если ты видел Худжгарха, то почему не стал его Свидетелем? – спросил Быр.

– Я чту Сына, через него чту Отца. Против Свидетелей не выступаю и слушаю Голос Сына, а Сын говорит так, как велит Отец.

– Что-то я тебя не пойму, старый проказник. Что значит «чту Сына» и «слушаю Голос», но «Свидетелем не буду».

– Не буду, Быр. Стар я, и не мне учить других верить в Отца, это дело лично каждого. Я Голосу Сына подарил лесную дриаду, уверен, она станет его женой.

– Ты что сделал? – Теперь удивление Быра не знало границ. – Подарил хуману лесную эльфарку? А зачем?

– Что зачем? – переспросил Шырбрум.

– Подарил бабу ему зачем?

– Отблагодарил за помощь. Он открыл ворота в город, и мы его взяли практически без потерь.

Быр надолго замолчал, и когда Шырбрум выпил две чаши вина, произнес:

– Не понимаю я, как он везде успевает, он же только может разрушать. Хитрый, пронырливый и скользкий. Никогда не поймешь, что у него на уме…

– Ты недальновиден, Быр. Не надо вникать в мысли Голоса. Он лишь голос. Настоящая мудрость у Отца. И его планы выполняет Сын, у Сына есть замысел, – спокойно произнес Шырбрум. – Вот почему мы не ушли по кочевьям, а сидим тут?

– Потому что этот шарныга… прости, – поправился Быр, – Голос Сына приказал сидеть и ждать, вот мы и сидим.

– Все верно, – кивнул Шырбрум, – а почему мы тут сидим?

Быр пожал плечами и налил себе вина.

– Не знаешь, Быр, а говоришь, что твои мозги свежи, как в юности. Хотя ты и в юности не отличался сообразительностью.

– Я силен и свеж, как в юности…

– Ну да, я же забыл, что ты в молодости был дурак, а как состарился, то стал как молодой.

Быр Карам задумался, желая постичь сказанное стариком. И не зная, что сказать, решил промолчать и выпил полный кубок вина. Все знали, что язык у Шырбрума что бритва. С таким спорить – себя выставить дурнем.

– Вот послушай, – начал Шырбрум, и в его прищуренных глазах затаилась усмешка. – Взгляни на ситуацию сверху. Мы находимся у восточных границ Леса, а на севере армия Леса терпит поражение в горах снежков…

– Так уж и терпит? – недоверчиво прервал его Быр.

– Да, иначе и быть не может, – уверенно кивнул старик. – С северо-запада по империи гуляют орды орков, угрожая Лесу с севера. А с юга к его границам стекаются племена кочевников, которых теснят поклонники столбов. Лес окружен со всех сторон, и у него нет сил остановить вторжение. Его армии сражаются в Снежных горах, а в само́м Лесу действует лишь ополчение. Если бы Сын захотел, мы бы взяли столицу, а ты – весь север Леса с городами и базами снабжения. Но мы сидим здесь, понимаешь?

– Нет, – покачал головой подвыпивший Быр Карам.

– Сын не желает гибели первородных, он смирит гордость ушастых и сломит их ослиное упорство. Ушастые давно уклонились от поклонения Отцу… Пришло время вернуть древние верования. А голос Сына получит надел и в Лесу. Вот увидишь, это исполнится.

– И когда это произойдет? – спросил Быр, хмель с которого слетел, как цвет вишни от ветра.

– Когда снежки разгромят армию вторжения и вторгнутся в пределы Леса, тогда лесным первородным явится Голос Сына и объявит им условия мира.

– Ну ты и сказал, – рассмеялся Быр, – чтобы хуман диктовал свою волю Лесу…

– Не свою, Быр, чем ты слушаешь? Волю Сына, а значит, и Отца.

Быр Карам замолчал на полуслове и уставился на старого походного вождя.

– Ты это серьезно? – спросил он.

Шырбрум лишь осуждающе покачал головой:

– За что тебя хан назначил правой рукой, Быр?

Быр погрозил пальцем старику:

– Говори по делу, кусок старого мяса, я охраняю покой хана. И даю советы…

– Ну, видимо, ты как советник ему уже не нужен, раз ты тут, когда такие дела происходят в степи.

– Какие такие дела? – насупился Быр Карам.

– Неважно, – ответил Шырбрум. – Я уверен, мы на Лес больше не пойдем, но выполним волю Отца и станем его орудием. Вот за это, каменная башка, и выпьем. – Он поднял кубок. – За победу Сына, Быр…

* * *

Снежные горы. Город дворфов Выршанр

Перед городом дворфов Выршанром словно стражи древнего бастиона возвышались баррикады из тщательно вытесанных каменных блоков. На возвышении грозно застыли большие стрелометы, а наряд стражи нес службу с бдительной суровостью.

Невысокий дворф, заметив двух путников, вышел им навстречу. Его голос, резкий и властный, прорезал тишину:

– Стой! – крикнул он, направляя самострел на незнакомцев. – Кто такие, куда направляетесь?

– Это лер Чарта-ил, глава Высшего совета Снежного княжества. А я Эрна, вассал Ирридара Тох Рангора, герцога фронтира, – ответила девушка. Имя союзника дворфов, хумана Тох Рангора, вызвало на лице стража радостную улыбку.

– Проходите, господа. Вы – вассалы нашего союзника, наши друзья. Таков приказ святого папы Бурвидуса, – дворф стукнул себя по лбу, груди и плечам, присел и произнес: «Ку». Эрна машинально повторила этот жест, перекрестив себя. И тоже, присев, произнесла: «Ку».

Лер Чарта-ил застыл в недоумении, наблюдая за странным ритуалом. Но дворф, увидев поклонника Папы среди хуманов, обрадовался как ребенок. Он махнул рукой, приглашая путников за баррикаду, и доложил старшему о прибытии посланников от снежных эльфаров и герцога Тох Рангора.

Путников сопроводили с вежливой поспешностью, пока они не предстали перед членом городского совета, дежурившим в магистрате.

– Гленд Шлемасус, секретарь совета города Выршанр. Рады видеть вас в нашем городе. Вас разместят согласно вашему статусу, а завтра с вами встретится весь городской совет в полном составе, – произнес он тепло и уверенно.

– А можно я буду жить вместе с лером Чарта-илом? – спросила демоница. Ее голос был мягким, и в нем слышалась чарующая обаятельность.

Дворф многозначительно посмотрел на лера Чарта-ила, и его лицо озарила понимающая ухмылка.

– Конечно, тана. Вас поселят в гостинице, в номере для знатных господ. Вы ни в чем не будете нуждаться, – ответил секретарь и подмигнул эльфару. Тот недоуменно заморгал и посерел лицом. Серость среди снежных эльфаров была признаком смущения.

– А можно встретиться со святым папой? У меня для него сообщение от моего господина, – добавила Эрна, ее глаза смотрели так умоляюще и беззащитно, что растопили ледяное сердце сурового дворфа.

– Вам, тана, невозможно отказать. Ему доложат о вашей просьбе. Святой папа непрестанно пребывает в служении и радеет о вере среди горожан, – ответил секретарь, и в его голосе прозвучала искренняя теплота.

Путников проводили в гостиницу, где их ждал номер из двух больших комнат с мраморной купальней. Молодые дворфки наполнили ванну водой, принесли чистые полотенца и разнообразные яства.

Когда они остались одни, Чарта-ил наконец решился задать вопрос:

– Госпожа Эрна, почему вы захотели поселиться вместе со мной? Это… необычно.

– Чтобы быть уверенной в вашей безопасности, лер, – прервала его Эрна. – Вы много значите для Снежного княжества. Пока вы живы, надежда на победу не утрачена. У вас в руках символ власти – печать, и кого вы выберете претендентом на престол, того поддержат все честные снежные эльфары. И вам, лер, нужна забота, женская рука и пригляд. Вы мужчина и многого не знаете.

– Чего это я не знаю? – насупился лер, не до конца веря девушке. Она была необычна, сильна, ловка и не походила на слабую человеческую женщину.

– Вы знаете, как стирать? – прямо спросила Эрна.

– Стирать? – удивился он. – А зачем?

– Вы посмотрите, как вы выглядите, – ответила она спокойно, но в ее голосе звучала сталь. – Вы хотите в таком виде предстать перед советом и самим святым папой? Это будет воспринято как неуважение и унизит вас в глазах дворфов.

Только сейчас лер Чарта-ил обратил внимание на свой вид. Одежда была смята, измазана грязью и местами порвана. За тяжкими испытаниями, выпавшими на его долю, он уже не обращал внимания на свой вид, но теперь вынужден был согласиться с девушкой.

– Сейчас же раздевайтесь и полезайте в купель, лер, – приказала Эрна. – Я постираю и приведу в порядок вашу одежду. Потом мы поедим, ведь нам нужно много сил, чтобы выстоять перед советом и добраться до Западного перевала.

– Но вы женщина, – несмело возразил лер Чарта-ил. – Как я буду совершать омовение в вашем присутствии?

– Очень просто, лер, я вам помогу, – ответила Эрна. – Не смущайтесь, я – хуманка, а значит, вы не уроните своей чести.

– Вы… – замялся лер. – Вы не простая хуманка, вы меня спасли.

– И дальше буду вам помогать, не тяните время, – сказала Эрна и начала стаскивать сапоги с ног лера.

Тот понял, что не может сопротивляться ее напору, и махнул рукой. После всех испытаний, которые он пережил – сражений, смертей, заключения в тюрьме, – оказаться голым перед хуманкой казалось наименьшей из бед. Он начал доверять ей, пока подсознательно, но это доверие постепенно овладевало его разумом.

Лер оказался крепким, хорошо сложенным мужчиной, тело которого снизу до пояса покрывал мягкий белый пух. Он стыдливо прикрыл руками свое мужское достоинство, которое, как мельком заметила демоница, было довольно внушительных размеров, и залез в купель. Эрна сорвала с себя дорожное платье и, оставшись обнаженной, стала намыливать лера. Ее грудь, когда она наклонялась, касалась его лица, и лер зажмурился. Он чувствовал, как возбуждается, но ничего не мог с собой поделать. Ловкие руки Эрны мылили, терли, гладили тело Чарта-ила, постепенно опускаясь к запретному месту. Но лер не мешал ей, он наслаждался теплой водой и нежными прикосновениями. И когда рука Эрны коснулась его самого сокровенного места, он застонал и потянул ее к себе. Она не сопротивлялась и отдалась ему с жаром, которого он не ожидал от хрупкой девушки. Она была очень изобретательна в плотской любви.

Насытившись ласками и прелестями девушки, лер Чарта-ил лежал в купели с закрытыми глазами и наслаждался. Давно он не испытывал такого блаженного состояния и покоя. А Эрна, одевшись, стала поднимать лера из воды. Как ребенка, она вытерла его большим полотенцем и, обмотав им, усадила за стол.

– Ешьте, – приказала она и приступила к стирке его одежды в той же воде. Ее действия были решительными и умелыми.

Лер Чарта-ил уже не сопротивлялся ее напору, он послушно приступил к трапезе, посматривая на хуманку. Он знал, что люди после близости со снежным эльфаром сходили по партнеру с ума. Но эта девушка была спокойна и не доставала его признаниями в любви и верности. Вскоре одежда была выстирана. Эрна позвала горничную, передала ей одежду лера, затем свою и, оставшись обнаженной, дала девушке один золотой илир, который вытащила из воздуха, как фокусник. Что-то прошептала девушке на ухо, и та, улыбаясь, убежала.

– А что же ты, Эрна, не ешь? – пожирая глазами ее тело, спросил лер Чарта-ил.

– Я после вас, лер, сейчас поем, – ответила она. Села и стала есть понемногу. Насытившись, взяла лера за руку и потащила в соседнюю комнату, где располагалась постель.

* * *

Королевство Вангор. Провинция Азанар. Город Азанар. Замок Тох Рангор

Природа Вангора переменчива, словно капризная возлюбленная. На юге, где солнце ласкает землю, ветра с севера не долетают до плодородных долин. В центре королевства царят сырость и слякоть, не прекращающиеся ни на миг. На севере же, где зима вступает в свои права, снег укрывает землю, а мороз сковывает воздух. В Азанаре, небольшом городке, снега выпало столько, что сугробы возвышались, как в моем родном Саратове, только здесь было теплее и не так сыро.

Я вернулся за Мегги, чтобы доставить ее в столицу и помочь соблазнить моего упрямого и непокорного брата Черридара. Он был человеком смелым и порывистым, но не отличался сообразительностью. Однако его решимость достигала таких высот, что могла соперничать с любой крепостью. Я был рад, что не оказался в его теле, а попал в более разумного и способного Ирридара. Ломать брата было бессмысленно, ведь он всегда поступал по-своему. Суровые условия жизни и бедность закалили нехейцев, сделав их гордыми и честными. Но полагаться на них полностью было нельзя – они могли выполнить приказ, но результат мог оказаться неожиданным.

Мегги выглядела великолепно в новом наряде. Она была красива, изящна и утонченна, словно богиня, сошедшая с небес. Я скептически осмотрел ее, понимая, что она слишком хороша для Черридара.

– Что-то не так? – спросила мадам Версан, заметив мое замешательство.

– Все так, даже слишком, – пробормотал я, не отрывая взгляда от девушки. Вид обеих красавиц заставил меня задуматься. Я строил планы на своих вассалов, но даже не спросил, чего хотят они сами. Собравшись с мыслями, я произнес:

– Ринада, Мегги, нам нужно кое-что обсудить.

Я взял их за руки, и мы перенеслись в мой замок. Поднявшись на второй этаж донжона, я пригласил их в столовую.

В зале я застал Корну. Она сидела в простом наряде и выглядела скучающей. Увидев меня и девушек, она вскочила и поспешила поздороваться.

– Я вам не помешаю? – спросила она, ее голос дрожал от печали и волнения.

Я оглядел ее и покачал головой.

– Наоборот, оставайся, Корна.

Мы расселись за столом, девушки переглянулись, а затем посмотрели на меня с тревогой. Я зашел издалека:

– Для начала познакомьтесь, – я кивнул на дриаду. – Это Корна, она дриада.

Корна снова вскочила и поклонилась. Ринада, пряча раздражение, спросила:

– Еще одна невеста?

– Нет, – ответил я, – по крайней мере, не моя. Но у меня есть вопрос. Корна, ты действительно отказалась от Алеша?

Та кивнула, в ее глазах блеснули слезы.

– Можно узнать почему?

– Я могу быть только единственной, – тихо ответила она. – Не второй и не третьей.

Я понимающе кивнул.

– Но ты понимаешь, что теперь ты в уязвимом положении? Тебе нельзя вернуться в Лес, и среди людей ты чужая.

Корна кивнула, понимая всю серьезность ситуации. Ей нужен был тот, кто смог бы защитить ее от возможных неприятностей, связанных с кавалерами из знати. А это мог быть только муж, так она и сказала.

– Все верно, Корна, – согласился я, – я обещал Алешу позаботиться о тебе. Ты примешь мою помощь?

– Приму, – успокаиваясь, призналась девушка.

– А что вы хотите? – спросил я у Мегги и Ринады. Хотя, что я мог спросить у бывшей чигуаны, ставшей моей ментальной рабыней? Она сделает то, что я скажу, и будет счастлива.

За двоих ответила Мегги:

– Выйти замуж по любви, милорд.

Ринада кивнула и отвернулась.

Я скривился. В этом мире не было принято спрашивать дочерей об их желаниях. Девушек выдавали замуж родители, исходя из связей и богатства женихов. Но я хотел поступить по-человечески и мог себе это позволить.

– И кого ты любишь, Мегги? Черридара? – спросил я. Мегги покраснела, но взгляда не отвела. Она молча отрицательно покачала головой. Я ее понимал. Будь я девушкой, тоже бежал бы от него подальше.

– Кто-то есть на примете? – поинтересовался я. И Мегги удивила меня.

– В замке вашего отца был маг, милорд.

– Вери́л? – удивленно переспросил я, и девушка кивнула. – А он?.. – не оправившись от удивления, спросил я.

– Он мне пишет письма, милорд.

– И когда вы успели?.. – Я хотел сказать «снюхаться», но промолчал.

– Когда гостили у вашего отца, милорд.

– И ты молчала?

– А что я должна была сказать? – удивилась девушка моему вопросу. – Вы решили мою судьбу, я ее приняла.

– М-да, – произнес я, – значит, поэтому Верила убрали из замка. Он где-то проболтался о вашей любви. У вас было?.. – спросил я, и Мегги пожала плечами.

– Было, милорд. Это имеет значение?

– И когда успели? – вновь не справился я с удивлением.

– Когда вы на медведя охотились.

– Понимаю. Если я его выкуплю, пойдешь за него замуж?

Лицо девушки засияло:

– Пойду.

– А если у тебя появится более привлекательный маг, ты будешь изменять Верилу?

– Нет, конечно.

– Но брату моему ты изменила.

– Я не изменяла ему. Я не была даже его невестой, – ответила Мегги. – И потом, Черридар… он еще как ребенок. – Она опустила голову и добавила: – Я же и с вами спала после того, как мы вернулись…

Ринада еле справилась с ухмылкой, а Корна просто тряслась от смеха. Я, видимо, покраснел, потому что щеки у меня пылали.

– Ладно, забудем, что было. Мегги, я выкуплю Верила и сделаю его графом. Хотя нет, – я был сбит с толку и запутался, – ты будешь графиней, и у вас будет мезальянс. Ты способнее его. Такое положение вещей тебя устроит?

– Более чем, милорд. Я могу вас отблагодарить…

– Не надо, – испуганно произнес я, понимая, куда она клонит. – А ты, Ринада, в чьем сердце нашла приют твоя любовь? – со вздохом спросил я.

– Тот, кого я мечтаю назвать своим, недостижим для меня, милорд. Но я все равно люблю Штофа, а он – меня. Отпустите меня к нему, я тоскую по его объятиям.

– Ты врешь, – беззлобно, но твердо ответил я. – Оставайся здесь. Мне не нужно, чтобы ты сводила с ума студентов своим видом. Поживешь в замке под моим присмотром.

– За кем мне предстоит следить? – раздался мелодичный голос из дверей. Я обернулся и увидел Лирду, которая улыбалась, стоя на пороге.

– За ней, – я указал на Ринаду.

– Без проблем, – ответила Лирда. – Могу ли я убить ее, если она ослушается?

– Нет, она мой вассал и будущая графиня. Просто не позволяй ей выходить за пределы замка. Ее красота слишком привлекательна, и это может вызвать проблемы.

Ринада, услышав это, довольно улыбнулась и помахала Лирде рукой.

– Привет, подруга.

Неожиданно над головой Лирды появилась большая бабочка, и она закричала:

– Это злая колдунья! Я чувствую ее! Ик…

Мы все замерли, ошеломленные этим зрелищем. Бабочка, словно почувствовав наше внимание, опустилась на плечо Лирды.

– Я фея… ю-ю, ик, – икая, произнесла она, и я увидел маленькую фигурку девочки, сидящую на плече Лирды.

– Откуда она взялась? – изумленно спросил я.

– Она пришла с Гангой из другого мира, – объяснила Лирда. – Фея была с дворфом, но он научил ее пить самогон. Теперь она пьет самогон и творит волшебство.

– Волшебство! – воскликнула фея, раскинув руки, и вокруг Лирды тут же расцвели дивные цветы, наполняя воздух пьянящим ароматом.

– Это всегда так, – рассмеялась Лирда, ее глаза светились от радости. – То цветы, то сладкие плоды…

– А что она еще умеет, кроме как пить и творить чудеса? – спросил я, пытаясь подробнее разглядеть фею.

– Ругаться как дворф, – с усмешкой ответила Лирда.

– А знаешь что? – предложил я, обнимая ее за талию. – Давай прогуляемся на мою Гору, – не дожидаясь ответа, я взмахнул рукой, и мы мгновенно оказались на балконе моего замка, парящего среди облаков. Я посмотрел вниз, где раскинулся сказочный мир, и почувствовал, как сердце наполняется теплом.

– Погуляйте тут, – произнес я и вернулся в замок.

Корна, моя новая подопечная дриада, сидела на полу, собирая цветы, которые пахли так, будто были созданы из самого света. Она удивленно подняла голову и сказала:

– Это не наши цветы, они из другого мира. И знаете, они могут стоить очень дорого, в них эфиры… Надо получше разобраться, ведь они обладают другой магией.

Корна схватила охапку цветов и, забыв обо всем на свете, погрузилась в их изучение.

Ринада только фыркнула:

– Эти дриады… Такие… Цветочки, ля-ля, деревья и поля… Тьфу… Противно.

– Не любишь дриад? – спросил я, внимательно глядя на нее.

– Не люблю, они слишком… много из себя строят. Служат своим деревьям и смотрят на всех свысока. Лирда такая же, – добавила она с легкой ноткой ревности.

Я слушал ее, но мысли мои были далеко.

– Мегги, возвращайся в академию в Азанар, доучивайся. Ринада, ты остаешься здесь, на тебе не допустить диверсантов из Леса. Корна! – Дриада обернулась ко мне, ее глаза блестели от любопытства. – Пошли переодеваться.

– Куда? – спросила она, поднимаясь с пола.

– Да туда, – неопределенно ответил я. – Замуж хочешь?

– Нет, но надо, – ответила она, задумчиво глядя на меня.

– Посмотришь на моего брата, он бредит дриадами.

– Хорошо, только сделаю вытяжку из цветов, давайте завтра, Ирридар.

– Хорошо, – кивнул я. – Мегги, погости до завтра. А я пока отлучусь. – И я исчез, оставив за собой лишь эхо своих шагов.

* * *

Высокие планы бытия. Град на Горе

Теперь мне предстояло собрать всех моих невест и провести с ними серьезный разговор. В мире появился фактор, не учтенный ни одним из хранителей, – девочка Аврелия, чье предназначение вело ее к трону Снежного княжества. Это было неожиданно и требовало осмысления. Я, не склонный к долгим раздумьям и сложным комбинациям, решил обратиться к мудрости своих невест. Как говорится, одна голова хорошо, а несколько – лучше. Главное, чтобы они не становились единым целым.

На балконе, словно зачарованная, бродила Лирда, восхищаясь городом. Над ее головой порхала фея, осыпая ее цветами. Из окна спальни, превращенной в обеденный зал, на нас смотрели мои невесты. Ганга, заметив мое появление, поманила пальцем. Я кивнул и подозвал Лирду. Она, увидев меня, прижалась к моему боку, бросая дерзкий взгляд на невест, которые в ответ махали ей руками, даже Тора. За спинами невест пряталась Исидора, а у ног крутилась любопытная растрепанная головка девочки.

Мы вошли в зал, и невесты расступились. Аврелия, словно вихрь, бросилась к Лирде и запрыгала вокруг нее. Фея, заметив девочку, опустилась ей на плечо и начала распутывать спутанные волосы.

– Я буду жить с тобой, – произнесла фея важно. – Прощай, Лирда. Это моя новая богиня – белая как небо, чистая, как вода колодца в пустыне.

Лирда отмахнулась и с облегчением ответила:

– Делай что хочешь.

Ганга, изучая фею, сказала:

– Я ее знаю, она прибыла с дворфом. Не думала, что она осталась у нас.

Затем она перевела взгляд на меня:

– Ты нас специально собрал?

– Да, мне нужен ваш совет. Я расскажу о ситуации и жду вашего мнения.

– Что? – Ганга не могла скрыть удивления. – И когда ты решил поделиться с нами этой новостью? Земля перевернулась?

– Нет, внизу все как обычно, – ответил я, но в голосе моем звучала тревога. – Но появилась новая претендентка на престол Снежного княжества.

Исидора, словно почувствовав мой взгляд, навострила ушки. Ее любопытство было столь велико, что она не смутилась под моим пристальным взором.

– Можно мне послушать? – тихо спросила она, хлопая длинными ресницами. Ее взгляд был полон беззащитности, и хотя я понимал, что это лишь женская уловка, кивнул, махнув рукой.

– Оставайся, Исидора, – разрешил я. Ганга прищурилась, бросив на меня взгляд, и провела пальцем по горлу, словно напоминая, что я могу поплатиться за свое решение.

Я скривился и посмотрел на нее с укоризной. Мы расселись на диванах, а Аврелия, словно маленькая тень, бегала за летающей феей. Девушки внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

– Вы уже обсудили ситуацию с Торой? – спросил я, глядя на эльфарку.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросила Ганга.

– Судьба вычеркнула ее из претенденток на престол, – ответил я, глядя на вздрогнувшую Тору. – Давайте говорить откровенно. Тора, ты показала себя слабым кандидатом в правители, не самостоятельным, но полным амбиций. Молодые Дома обижены твоим высокомерием и стремлением опираться на старших. Старшие же Дома предали тебя и пленили. С тобой не считаются, понимаешь. Такое не прощается нигде. Я пытался построить будущее Снежного княжества с тобой во главе, но оно начало разделяться на удельные земли. Только Манру-ил способен его сохранить, но…

Я сделал паузу, глядя на Тору. Она тревожно воскликнула:

– Отдать княжество леру Манру-илу?

– Тора, – мягко начал я, – будущим всех стран управляет высокий разум. У каждого народа есть свой хранитель. Я – хранитель степи у орков. Беота, богиня дзирдов из народа Ильриданы, управляет своим народом. Рок управляет империей и Лесным княжеством, стремясь подчинить себе Снежное княжество и Вангор. Поэтому там начались процессы разложения, появились предатели, недовольные своим положением. Давно нужно было менять политическую систему, уравнивая в правах Дома…

– Но это невозможно! – воскликнула Тора. – Старшие Дома никогда не согласятся на это!

– Понимаю, – ответил я. – Рок знал, что Младшие стремятся к равенству, и в своих играх он использовал их жажду справедливости. Вечный лес стал их союзником. Тора, что ты думаешь об этом?

Эльфарка молчала, кусая губы. Слезы блестели в ее глазах, а пальцы судорожно мяли платок. Я тоже молчал, ожидая ее решения. Наконец, она нашла в себе силы заговорить.

– И кто может занять место правителя вместо меня и Манру-ила? Есть ли такие?

– Они появились, но недавно. Вот она, бегает за летуньей и смеется.

– Ты шутишь? – вскричали четыре женщины.

– Нет, не шучу. Давайте пригласим ее поговорить?

Ганга недоверчиво взглянула на меня, затем на девочку. Только Чернушка сразу откликнулась на мое предложение.

– Аврелия, подойди сюда, – позвала она. Девочка ловко схватила фею, посадила себе на плечо и подошла.

– Что вы хотите, черная госпожа? – спросила она.

Чернушка улыбнулась и с теплотой обняла девочку.

– Я не госпожа тебе, я твой друг.

– Ой, как хорошо, а то у меня так мало подруг, была одна, но Ирри ее забрал…

– Ладно, – снова улыбнулась Чернушка. – Мы все здесь твои подруги.

– И Исидора? – Девочка косо посмотрела на девушку.

– И Исидора.

– Но я не хочу, чтобы она была моей подругой. Она забрала у нас Алеша.

Исидора разрыдалась, ее слезы хлынули потоком.

– Я не забирала Алеша! Я сделана из его ребра, я часть его, я не виновата-а-а…

Ее плач тронул девочку, и она тоже начала хныкать. Я смотрел на их слезы и не знал, как остановить этот поток эмоций. У женщин, когда они не знают, как справиться с кризисом, начинают течь слезы, сопли и мозги. Они ищут того, кто поможет им преодолеть этот кризис. И Исидора обратилась ко мне.

– Господин Ирридар, скажите им…

Я кивнул и решительно произнес:

– Прекратить слезы. Всё, что сделано, уже не вернуть. Исидору обратно в ребро не засунешь.

– А-а-а-а-а-а-а… – еще громче разрыдались Аврелия и Исидора. Я посмотрел на них и рявкнул:

– Замолчать и слушать сюда!

Обе плачущие испуганно притихли.

– Мы здесь не Алеша собралисьобсуждать, а твое будущее, Аврелия. Скажи всем, кем ты станешь.

Девочка всхлипнула в последний раз и ответила:

– Княгиней Снежного княжества. Это судьба, – добавила она с горечью. – Мне… Мне предстоит сохранить наследие деда. А ты, Тора, будешь моей опекуншей до моего совершеннолетия. Надо будет поменять указ и вернуться к древним традициям.

– Какой указ? – ошеломленно спросила Тора.

– Указ о равенстве Домов. Давным-давно, когда еще Вечный лес не напал на Снежное княжество, все Дома были равны. Потом началось вторжение из Леса, и один из глав Домов призвал всех на борьбу. Он первым выступил, и его Дом почти весь погиб. Когда война закончилась, главы Домов решили: те, кто сражался с врагами, получат больше прав в управлении страной, а те, кто прятался, будут лишены права управлять. Так появились Старшие и Младшие Дома. Надо издать указ, что до окончания войны и освобождения княжества деление на Старших и Младших отменяется. После войны совет глав Домов, которые сражались за свободу, назовет тех, кто будет Старшим. Вот так.

– Отменно, – хлопнула в ладоши Чернушка. – Ты настоящая княгиня.

Ганга с одобрением посмотрела на девочку. А Тора смутилась.

Я мягко произнес:

– Тора, она твоя сестра, и ей нужен опекун. Все верно. Высший совет утвердит ее указ, и начнется новый виток сопротивления. Его возглавит Высший совет.

– Ты считаешь, что малышку признают княгиней? – недоверчиво спросила Тора.

– Уверен, это судьба, Тора.

Эльфарка задумчиво покачала головой.

– Тогда… – Она ненадолго задумалась. – Если я не буду княгиней, то… Она прямо посмотрела мне в глаза. – Я могу открыто выйти за тебя замуж?

– Наверное, – неуверенно ответил я, так как не ожидал такого вопроса. Заерзал под взглядами невест и почувствовал себя как на скамье подсудимых. Как человек, совершивший мелкое преступление. Меня оценивали и решали, какое наказание применить. Казнить нельзя, отпустить тоже.

– Ирри, – удивленно спросила Аврелия, – а сколько у тебя невест?

– Уже четыре, – за всех ответила молчавшая весь разговор Лирда.

– И что он с вами будет делать? – Девочка удивленно посмотрела на всех присутствующих девушек.

– Ну… – замялась Лирда и зарделась. – Одна будет готовить, другая в доме убирать, третья будет петь, а четвертая сказки рассказывать.

– О как! Я тоже хочу четырех мужей! – воскликнула Аврелия. – Можно?

– Нельзя, – отрезала Тора. – Тебе нельзя, ты будущая княгиня.

– Какая жалость, – печально произнесла девочка. – Тебе, Ирри, повезло. Забери еще и Исидору.

– Зачем? – Я не переставал удивляться.

– Тогда Алеш останется с нами.

– С вами он не останется, Аврелия. А Исидора не сможет жить без Алеша, она умрет.

– Тогда ладно. – Девочка кивнула и, не глядя на нас, вышла на балкон.

– Странно, – произнесла Ганга. – Почему она так не принимает Исидору?

– Ревность, – ответил я. – Детская ревность, и только. Исидора, не обращай внимания на происходящее. Ты готова отправиться со мной и узнать то, что тебе необходимо?

Она доверчиво кивнула, но ее взгляд невольно метнулся к Ганге, которая, махнув рукой, с легкой усмешкой сказала:

– Идите, не ревную.

Мы оказались на рейдере, застывшем в пространстве неподалеку от планеты. Я провел ее до медблока, где, воспользовавшись ее изумлением, приказал раздеться и лечь в капсулу. К моему удивлению, она не смутилась, а спокойно подчинилась, вытянув руки и ноги. Я старался не смотреть на ее обнаженное тело, прикрыл крышку, и внутрь начал поступать сон-газ.

Исидора напоминала мне Аврелию – такая же наивная и открытая. Как можно пережить убийство и воскрешение через чужую плоть? Но она выдержала, не потеряв себя. Ее природная простота подкупала, и мне хотелось защитить ее. Я решил помочь ей адаптироваться в новом мире.

Загрузив программы выживания, специальность торгового брокера и другие знания, необходимые для жизни, я оставил ее одну и вернулся к невестам.

Глава 3

Закрытый сектор. Инферно. Подземелья Преддверия. Лабиринт скравов

Над головой Прокса багровело чужое небо Инферно. Грозовые облака, насыщенные энергией хаоса, стремительно неслись к горе, где возвышался замок хранителя Преддверия. Такого он не видел никогда прежде. Казалось, сама природа Инферно восстала против отсутствия хранителя, и силы хаоса вырвались на свободу, чтобы разрушить упорядоченную жизнь живых существ.

Прокс, оставив служение, утратил возможность свободно странствовать по мирам и стал обычным, хоть и золотым скравом. Подняв голову, он в последний раз взглянул на чужое и зловещее небо, а затем уверенно шагнул в темноту пещеры.

Путь ему был известен, главное – не пропустить проход, ведущий к самому низу подземелий. Зеленая плесень слабо освещала тропинку, пока Прокс сверялся с картой, предложенной нейросетью. Вот и проход, скрытый под заклятием отвода глаз. Взгляд пробегал мимо заросшего густыми корнями входа, но нейросеть мигала зеленым указателем-огоньком, показывая, что путь именно здесь. Прокс свернул в боковое ответвление и уже через час неспешного хода оказался внизу. Теперь предстояло пройти через ловушки, расставленные Роком и Курамой. Два брата-хранителя не слишком усердствовали в их создании. Провалы, горячая магма, наваждение, заставляющее себя убить, – все это Прокс хорошо помнил и был готов. Он шел, не оглядываясь назад. И, как оказалось, зря.

За его спиной менялись очертания пещер, принимая причудливые формы. Знакомые коридоры исчезали, появлялись новые разветвления, они раздавались и сходились, запутывая случайного путника. Множились и снова сходились в один извилистый рукав. Наконец, Прокс достиг места, где его должно было настигнуть наваждение убить себя, но, к его удивлению, ловушка не сработала. Он спокойно, но настороженно прошел этот отрезок и замер в недоумении. Перед ним не было ни клокочущей магмы, ни островков, по которым он прыгал. Теперь тут была пещера, полная прозрачных сталактитов. Нейросеть перестала показывать направление и скрыла карту. Прокс неуверенно затоптался на месте. Оглянулся и обомлел. Узкого прохода, по которому он шел, больше не было. За его спиной находился широкий рукав туннеля, покрытый зеленой плесенью. Ее холодный свет озарял стены и потолок.

«Что за чертовщина!» – подумал Прокс и дал задание нейросети провести анализ изменения обстановки. Сам сел у прозрачного кристалла и машинально всмотрелся в его красивую кристаллическую структуру. Из глубин кристалла на него стала выглядывать чья-то рожа, насмешливо щерившаяся. Чем больше Прокс всматривался, тем ближе она становилась и укрупнялась. Наконец Прокс понял, что это был он сам, только гротескно изменен и уродлив. Его сознание затягивало внутрь кристалла. Сигнал опасности, прозвучавший из нейросети, заставил его вздрогнуть и отстраниться.

«Ментальное воздействие, поражение разума», – оценила угрозу нейросеть. Это было что-то новое.

Прокс был не новичком в своем деле, но и не ожидал, что нейросеть так долго будет анализировать обстановку. Он не мог позволить себе сидеть на месте. Встав, он решительно направился обратно, чувствуя, как каждый шаг уводит его все глубже в неизвестность.

Вокруг простирались чужие, незнакомые пещеры. Сканер показывал бесконечные ответвления и тупики, но Прокс знал, что должен найти путь. Сотню шагов он шел, уклоняясь только вправо. Затем остановился, обернулся и увидел, как подземелье за его спиной, словно живое существо, закрывало один проход и открывало другой. Холодок пробежал по спине. Прокс понял, что попал в искусно расставленную ловушку.

Ридас, этот проклятый предатель, подключил ресурсы Преисподней, чтобы изменить пещеру и запутать любого, кто осмелится войти сюда. Возвращаться было бессмысленно – его снова выведет не туда. Значит, решил Прокс, нужно двигаться вперед. Впереди картина менялась не так часто, как позади.

Вместо пещеры с кристаллами теперь простиралась мрачная пещера с гейзерами капель и дыма, поднимавшимися из пола. Нейросеть предупредила о ядовитых испарениях. Прокс затаил дыхание и бросился через пещеру. Неожиданно между двумя гейзерами возникла фигура огненного элементаля. Создание чужого разума атаковало его.

Прокс упал, откатился за фонтан из капель вонючей жидкости и дыма.

Огненный шар пролетел мимо. Уклоняясь и быстро меняя направление, Прокс вернулся назад и попал в новую пещеру. Там сидели два огромных красных демона, их глаза горели голодным блеском. Прокс понял, что Ридас не поскупился на ловушки и был весьма изобретателен. Теперь ему предстояло не стать обедом для этих монстров.

Он хотел расправить крылья и взлететь, чтобы встретить демонов оружием золотого скрава. Но нейросеть передала сообщение: «Умения скрава временно заблокированы. В пещере действует негатор магии».

Вот зачем здесь сидели эти голодные демоны – им нужна была грубая сила, подкрепленная лютым голодом. Прокс знал, что должен быть сильнее. Он должен найти способ преодолеть все испытания, чтобы выйти из этого подземелья живым.

Прокс отступал, сжав кулаки в бессильной ярости. Он оказался в теле красного демона, владыки демонов, но был один против двоих. Магия была недоступна, а ножиком ковырять их туши было бессмысленно. Демоны приближались, их рев разрывал воздух, и Прокс понимал, что долго не продержится.

Нейросеть предложила использовать оружие Открытого мира – молекулярный меч или станер, но у Прокса ничего этого не было. Он лихорадочно искал выход, когда демоны с ревом кинулись на него. Их движения были стремительны, как молнии, и Прокс едва успевал уворачиваться. Лапа одного из демонов пронеслась над его головой, но он пригнулся, собрав всю свою силу в одной точке на пятке правой ноги.

Резкий удар по колену второго демона сбил того с ног, а толчок первого отбросил обоих на пол. Прокс развернулся и бросился прочь, петляя по туннелям, чтобы запутать преследователей. Он оказался в зале, где в полумраке росли огромные сталактиты. Оглянувшись, он увидел, что второй демон, хромая, отставал на несколько десятков шагов, но упорно двигался за первым.

Догадка вспыхнула в его голове, как молния. Изменения не были случайными, они повторялись по определенной схеме. Если он сейчас убежит и вернется, то появятся гейзер и огненный элементаль, а главное – он сможет использовать магические способности.

Прокс свернул в правый рукав туннеля, кружа, как хищник, выманивая противников. После долгих забегов он вновь оказался в пещере со сталактитами. Два демона разошлись, окружая его, и Прокс почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он попытался вернуть облик золотого скрава, но безуспешно.

Прокс оказался прижатым к стене, и в его голове пронеслись мысли, как искры в ночи. Один из демонов носил с собой негатор – Ридас оказался весьма предусмотрительным. Значит, нужно было разделить демонов и бить их по одному. Они были сильны и проворны, но не знали о рукопашном бое и смертельных точках.

Органы демонов напоминали человеческие, за исключением рогов и двух сердец. Прокс знал, что у него был только один шанс. Он сделал глубокий вдох, собрав всю свою волю в кулак, и поднял руку.

– Братишки, – спокойно произнес он. – Мы все в западне, и если не объединимся, то сдохнем тут от голода. Вы хотите такой участи?

– Мы тебя сожрем и будем сыты, – ответил хромой.

– И что? Сколько вы сидите тут и ждете жертву? Трик, два?

– Трик, – ответил хромой.

– Послушайте меня, – произнес Прокс. – Я знаю, как отсюда выбраться. Я золотой скрав, и эти туннели для меня родные.

– Ха, золотой скрав. Вот когда мы тебя съедим, тогда и будем думать, как поступить, а сейчас я хочу только одного: есть, – ответил демон, который хромал.

– Ты сам подписал себе смертный приговор, – сказал Прокс и посмотрел на демона, который был цел. – Этот демон не ходок, его надо съесть.

У демона от слов Прокса глаза стали на полморды. Он медленно обернулся и посмотрел на раненого, тот отчаянно замотал головой.

– Не надо меня есть…

Демон повернулся к Проксу и облизнулся.

– Назови одну причину, по которой надо съесть его, а не тебя?

– Он ранен и не может быстро бегать, его легче поймать, чем меня или тебя. Верно?

– Верно, – плотоядно облизнувшись, ответил демон и кивнул. – Согласен. Обходи этого урода сбоку.

– Не надо, – стал отступать хромой. – Лучше давайте съедим новенького.

– Он слишком шустрый, я устал за ним гоняться и проголодался, – демон, ставший союзником Прокса, метнулся к раненому в ноги, чтобы связать их лапами. Он получил удар лапой по голове и упал. Но на хромого налетел Прокс и ударил его с разгона в голову ногой. Демон отлетел к стене, но выдержал сильнейший удар Прокса, тряхнул рогатой головой и стал подниматься.

– Ах, ты еще и драться! – взревел демон-союзник и с ревом ринулся на хромого.

Не давая ему подняться, он обрушился на него, подмял под себя и, рыча, стал заламывать руки. Они сцепились в клубок и покатились по полу. Прокс бестолково бегал вокруг них, не зная, что делать. Наконец он понял, что поступает глупо, и выбрал, кого огреть. Выломав сталактит, он ударил того, что был сверху. Острый конец кристалла глубоко вошел в тело. Демон выгнулся и заревел:

– Это я, бей хромого!.. Р-р-р…

Хромой перевернул ослабевшего противника, оказался сверху и вцепился тому зубами в горло. Прокс обломал сталактит и оставил острие в теле демона. Тот продолжал орать, и его крик перешел в отчаянный вой. Зубы противника добрались до артерии, из раны хлынула кровь. Хромой с жадностью стал ее глотать. Прокс размахнулся и опустил свое импровизированное оружие демону в район шеи. Это не было слабым местом у демонов, но демон захрипел и обмяк. Два тела, сцепленные в смертельной схватке, стали таять и исчезать.

Прокс устало опустился на пол и увидел артефакт, оставшийся на месте битвы демонов.

* * *

Снежное княжество. Западный перевал

На моей Горе царил бабий переполох. Как мне казалось, у женщины есть три состояния: она может быть в гармонии с собой, то есть в себе, немного не в себе или выйти из себя. Все зависит от ее внутреннего мира.

У моих невест были совершенно разные настроения. Ганга пребывала в легком замешательстве, Чернушка оставалась спокойной, а Тора была в ярости. До нее наконец дошло, что ее отстранили от власти, и она, громко возмущаясь, мерила балкон широкими шагами.

– Как можно отдать власть этой соплячке? – восклицала она. – Кто ее послушает? Никогда такого не было… Не было! – Она остановилась напротив взъерошенной Ганги.

– Чего не было? – спросила Ганга.

– Чтобы княжеством правили дети. Вот что.

– Я не буду править, пока я еще ребенок, – беззаботно ответила Аврелия. – Княжеством будет править Высший совет, а ты будешь моим опекуном с решающим словом «вето». Что тебе не нравится? Живи с Ирри, рожай детей и рассказывай ему сказки. Он их любит.

– Откуда ты знаешь, что он их любит? – обернулась к девочке разозленная Тора.

– Знаю, он и сам сказки рассказывает. Еще я знаю, что ты хотела его подчинить с помощью… – Она задумалась. – Как это у вас, у взрослых, называется?

– Не надо, – тут же остановила ее Тора и с тревогой посмотрела на остальных девушек. – Ничего я не хотела.

– Хотела, – стала настаивать девочка. – Ты думала…

– Стоп, – прервала ее Тора. – Мало ли что я думала тогда и думаю сейчас. Сама знаешь, от судьбы не уйдешь.

Но тут проявилась Чернушка.

– И как она хотела подчинить себе нашего жениха?

– Ну, – задумалась девочка. – Вы знаете, как бывает между мужчиной и женщиной, когда они близки?

– Ну примерно, – прищурившись, ответила за Чернушку Лирда. – Что конкретно ты имеешь в виду?

– Да что вы ее слушаете… – не выдержала Тора. – Ничего я не хотела. Просто когда есть близость между снежной эльфаркой и человеком-мужчиной, хуман меняется и становится почти рабом своей страсти. Я не хотела сделать из Ирридара раба. Он сам ко мне полез, а я… Я уступила… и все это было раза три всего.

– Ха, уступила! – Лирда нацелилась на снежную эльфарку своей небольшой грудью и пошла на нее. – Знаю я, как вы уступаете. Небось сама затащила его на себя…

Но неожиданно остановилась и тоже вышла из себя.

– Значит, Ирридар спал со всеми, кроме как со мной?

– Выходит, так, – спокойно кивнула Чернушка, пребывая в себе.

– И что из этого? – спросила в состоянии немного не в себе Ганга. – Ты еще маленькая. Вот когда подрастешь…

– Когда это случится? – тут же спросила Лирда. – Когда я постарею и стану сморщенной, как запеченный плод?

– Не перегибай, – остановила ее Ганга. – Ирридару восемнадцать лет, мне двадцать два, Чернушке двадцать семь, Торе семнадцать, а тебе шестнадцать. Подожди годик.

– Не хочу я ждать. У меня, когда я на него смотрю и притрагиваюсь, внизу сразу мокреет, и такое томление наступает, что я себя не помню. Я хочу его…

– Забудь! – Три невесты, как мне показалось, вышли из себя и стали наступать на дриаду.

Та отступила и обиженно буркнула:

– Я вас ненавижу. Вы крадете у меня жениха. Я вас отомщу…

– Не вас, а вам, – поправила Чернушка и увидела укоризненный взгляд Ганги.

– Вы жадные и неблагодарные, – ответила, почти плача, Лирда. И, не оглядываясь, ушла во дворец.

– А что такое «внизу мокреет»? – спросила Аврелия. Три девицы, смутившись, замерли. Они, видимо, забыли, что рядом крутится непоседа, которой все хочется знать.

– Забудь, – хором ответили невесты.

– Бегай за своей феей и не мешай, – буркнула Ганга и стала озабоченно оглядываться.

Первой меня, конечно, как всегда, обнаружила она.

– Вылазь из-за столба, – позвала Ганга. – Хватит прятаться и подслушивать. – Они уже успокоились и находились в себе. – Видишь, кое-кто недоволен, что может открыто выйти за тебя замуж.

– Я такого не говорила, – тут же ответила Тора. – Я говорила, что… А впрочем, неважно, я уже смирилась со своей судьбой.

– Ха, она смирилась! Всем бы такое смирение. Выйти замуж за бога и стать его богоподобной женой, – не отступала Ганга. – Может, откажешься, раз такая гордая?

– Я что, похожа на дуру? Отстань, Ганга. Я тоже невеста, имей ко мне уважение. Пусть не первая, но среди нас нет старших и младших, мы все равны пред Ирридаром. Так ведь, любимый? – применила Тора мощное оружие воздействия.

Аврелия озабоченно произнесла:

– Сочувствую, Ирри, тебе с ними будет трудно, – и убежала за феей, которая раскидывала цветы. Маленькая летунья сделала круг и исчезла. Появилась из-за сумки и попросила:

– Открой бутылку вина, богоподобный, у меня сил не хватает.

Я взял ее руки и присмотрелся. Миниатюрна, стройна, и при наличии красивого личика – алкоголичка. Я рассмотрел ее ауру и увидел место, где прячутся вредные привычки. Это маленькие астральные сущности, что питаются эмоциями живых существ. Я просто раздавил сущность, как давят муху, потом нашел паразита, который принуждал фею сквернословить, и вытащил его, как занозу. Затем дал фее капельку благодати.

– Это лучше вина, – сказал я, отпуская летунью. Та, опьянев от дара богов, раскидывала цветы над нашими головами, а затем спряталась в волосах Аврелии.

– Уснула? – с радостью спросила Аврелия. – А что дальше, Ирри? Мы полетим спасать Снежное княжество?

– Полетим, крошка, – улыбнулся я и посмотрел на смущенную Тору. – Тора, подойди ко мне.

Эльфарка настороженно приблизилась. Я взял за руку ее и девочку и перенесся на Западный перевал Снежных гор, на стену крепости. Я огляделся и понял, что ополченцев стало значительно больше, с ними занимались орки и командиры терций. Возле городских стен терции отрабатывали приемы боя строем, что выглядело как забава и нравилось как эльфарам, так и оркам. Те с плетьми прорывались сквозь строй палок и, выбившись вперед, лупили по спинам и ногам растерявшихся ополченцев. Мечники бросались на орков и били их палками, затем образовывалась куча-мала, которую разгоняли командиры. Вся эта толпа воинов хохотала и выкрикивала боевые кличи, похожие на боевой рев.

Насмотревшись, я направился к коменданту крепости, где встретил Керну. Она обрадовалась мне, но ее лицо омрачилось, когда следом вошла Тора. Керна с удивлением посмотрела на Аврелию, которая прошла в кабинет и села за стол главного.

– Так, – начала она. – Я будущая княгиня Снежного княжества. Зовут меня Аврелия. Ирри, подтверди.

Я пожал плечами и кивнул. Керна недоуменно взглянула на меня, затем на девочку.

– Что тебе не нравится, чигуана? – спросила Аврелия. Я прижал палец к губам, и она смолкла. Керна метнула на меня обеспокоенный взгляд, но я старался успокоить ее своим выражением лица.

– Что тут происходит? – спросил комендант.

– Здесь собрался военный совет, лер. Мы должны кое-что обсудить, – ответил я. – Все готовы меня выслушать?

Керна и эльфар кивнули.

– Садимся, – распорядился я. – Аврелия, слезь с этого места, оно мое. – Девочка неохотно встала и пересела. – Это место Торы, – продолжил я. Она молча пересела дальше. – А это место Керны.

– А где мое место? – насупившись, спросила Аврелия.

– Выберешь любое на другой стороне стола. Не мешай, слушай и запоминай. Ответишь, если тебя спросят. Поняла?

– Поняла, – буркнула девочка. – Вы считаете меня ребенком. А можно я буду твоей невестой, когда вырасту?

– Нет, – отрезал я. – Забудь.

– Правильно Лирда сказала, что вы ее ненавидите. Вы… – начала хлюпать носом Аврелия.

– Успокойся, – произнес я, озабоченно глядя на растерянных Керну и эльфара. – Хочу кое-что уточнить, – поспешил я их успокоить. – Это внучка великого князя, Аврелия. Ее враги отобрали у матери и продали в рабство к демонам. Они хотели обезглавить княжество.

– Как это? – недоверчиво произнес эльфар. – А как же мать? Племянница князя?

– Ее запугали связью с лесным эльфаром. Великий князь это узнал, и ему пришлось принять кардинальные меры. Он уничтожил крыло, где была племянница и самые злейшие враги. Он сам был ранен. Я с ним встретился, и он наказал мне поддерживать его внучку, но не сказал какую. – Я немного приврал, но суть осталась верной. – Я обещал помогать внучке. Кто она будет – неважно. Вот их две, и я помогаю обеим.

Эльфар замер, словно его ударила молния. Он смотрел на меня с открытым ртом.

– И как вы ее нашли? – спросила Керна, разглядывая девочку.

– Ее нашел мой товарищ, вывез из Инферно.

– То есть он спас эту девочку с не эльфарским именем, как вы спасли льерину Тору-илу? – уточнил пришедший в себя эльфар.

– Да, и у девочки есть дар. Она видит прошлое любого и немного будущее. Поэтому ей было откровение, что она будет княгиней. Расскажи, Аврелия, как ты видишь будущее страны и свое? – попросил я.

– Я могу рассказать о будущем и прошлом этого лера, – произнесла Аврелия, обводя взглядом собравшихся. – Он верит, что страной должен править Высший совет, и я с ним согласна. Я – лишь тень будущего правителя княжества, и моя роль устроит всех.

Я еще мала, и взрослые будут править страной. Но когда я достигну совершеннолетия, заговорщики попытаются меня уничтожить. Этот лер сможет их обезвредить. Лер, вы станете главой тайной стражи Снежного княжества. Еще… Для меня это странно. Вы не женаты, но любите жену главы вашего Дома…

– Постойте, – тихо, но властно произнес эльфар, его лицо посерело. – Что это такое?!..

– Это судьба, лер, – ответила Тора. – Девочка знает все, ее не обманут ложные слова тех, кто хочет примазаться к власти. Она раскроет правду. Вы удовлетворены? Это моя сестра, и я буду ее опекуншей до ее совершеннолетия.

Эльфар выдохнул, его взгляд был полон неприязни.

– Девочка, иногда лучше держать язык за зубами, – сказал он.

– Вы с ней спали, – холодно ответила Аврелия. – Хотя у вас был выбор. Как это понимать?

– Аврелия, – усмехнулся я. – У женщин-эльфарок странные желания. Они выходят замуж за одних, а любят других, и это не запрещено. Главное, чтобы все оставалось в тайне, и тебе не стоит лезть в такие дела.

– Поняла, – беззаботно ответила Аврелия. – Значит, я тоже смогу полюбить кого захочу?

– Сможешь.

– Я уже люблю тебя, Ирри.

Я отмахнулся.

– Ты еще много раз успеешь полюбить и разлюбить разных парней. Так вы поняли, кто перед вами, лер? – спросил я коменданта. Тот кивнул.

– Да уж, – произнес он. – Действительно, лучшего правителя не найти, и ее предложение понравится многим.

– Нужно изменить указ о запрете делить Дома на Старшие и Младшие. Написать новый указ, но от имени Высшего совета, – добавила Аврелия.

– Это пока не в наших силах, – ответил я. – Чарта-ил арестован и находится в тюрьме столицы, но, надеюсь, он сможет выбраться из ловушки. Тора, а где Шавга-ил? – вспомнив о лысом эльфаре, спросил я.

– Он остался на вашей горе, Ирридар, – ответила Тора. – Я тоже о нем забыла.

– Хочу уточнить, – перебил нас эльфар. – Льерина Тора-ила отказывается от права на престол?

– Отказываюсь в пользу сестры. У нее больше прав, и ее примут. Меня не примут как правительницу, зачем противиться судьбе? – пожала она плечами.

– Здесь собрались все, кто посвящен в государственные тайны, – начал я. – Вы облечены доверием, и это очень важно. Мы вступаем в новый этап вооруженного сопротивления захватчикам из Леса.

Керна, на тебя возлагается не только командование силами ополчения, но и создание тайной службы охраны княгини. Костяк службы – дети Ночи. Я назначаю Шаву и Эрну для непосредственной охраны двух сестер. Лер, – обратился я к коменданту, – на вас возлагается задача создать службу безопасности княжества. Первым нашим шагом станет формирование Высшего совета, который будет обладать всей полнотой власти в стране.

Эльфар взволнованно встал и ответил:

– Благодарю за честь, лер.

«О! – подумал я. – Меня признали равным. Это придает сил и вдохновляет на новые идеи».

Но не успел я додумать, как услышал вызов от демоницы, которая скрывалась под личиной Эрны:

«Господин, мы в городе дворфов, я и лер Чарта-ил. Мы смогли сбежать, заберите нас отсюда».

«Понял тебя, жди», – мысленно ответил я с радостью. Затем я сообщил собравшимся:

– Ну вот, еще одна хорошая новость. Лер Чарта-ил смог сбежать из-под ареста и сейчас гостит у дворфов. Я заберу его и привезу сюда. Так что, господа, вы стали первыми членами нового Высшего совета. Поздравляю вас с началом карьеры! Так будет с каждым, кто будет защищать свою страну, не жалея жизни.

Тора недоуменно взглянула на меня:

– Как ты узнал?

– Ирри – бог, ему все ведомо, – с уверенностью ответила Аврелия.

Я заметил, как изменились лица присутствующих. Тора, казалось, озарилась светом откровения, а лицо эльфара исказила гримаса, словно он страдал от невыносимой зубной боли. Я не смог сдержать смеха:

– Нет, Аврелия, я не бог. Я лишь обладаю магией и способен общаться на большие расстояния. Боги не живут на земле. Они обитают в небесных чертогах, недоступных для смертных. А я всего лишь человек.

Тора скептически усмехнулась, эльфар же облегченно выдохнул, словно сбросив тяжкий груз:

– Хорошо, что вы не бог, лер. А то рядом с тем, кто мнит себя богом, чувствуешь себя неуверенно. Можно, знаете ли, в большие неприятности попасть, доверившись такому.

Я кивнул, соглашаясь:

– Вы правы, лер. Я отправляюсь за лером Чарта-илом, а вы трое… Прислушайтесь к Аврелии, если что… Планируйте войну.

Не дожидаясь ответа, я исчез и оказался на Горе. Мои невесты, окружив Исидору, сидели за столом и слушали ее рассказы о приключениях. Я услышал лишь обрывок ее слов: «Я пыталась убить себя в камере…» Невесты охали и ахали, лед недоверия между ними растаял. Я не стал мешать им и поспешил к городу дворфов.

* * *

Снежные горы. Город Выршанр

Я обернулся и увидел кряжистого бородатого гнома со знаком старшего команды.

– Я союзник, владыка Высокого Хребта, – ответил я как можно дружелюбнее. Дворфы были непредсказуемы и могли полезть драться при любом намеке на неуважение к ним. – Мне надо поговорить со святым Бурвидусом и забрать лера Чарта-ила.

– Ну ты и сказал, – громко и хрипло рассмеялся в бороду дворф. – Владыка Высокого Хребта. Ха-ха, смешно. Лучше ничего не придумал? Владыки в Снежных горах – снежные эльфары. А ты настоящий хуман.

– С чего ты это взял?

– Что ты хуман?

– Нет, что я не могу быть владыкой.

– Так тут, в горах, только снежные эльфары могут быть владыками, и у них должен быть свой род, а ты человек. Говори, кто ты и зачем пожаловал, или пойдешь в камеру для задержанных.

– Ладно, я шпион Леса, – рассмеялся и исчез.

Оказался я на площади, где преподобный папа Бурвидус «крестил» народ. Скорее, это было молодое пополнение в армию или новые служки его культа. Лучше разобраться я не мог. Это было еще то занимательное зрелище. Оно напоминало мне строевую подготовку новобранцев в армии. Молодые гленды были такие же неуклюжие и запуганные. Бурвидус лупил своей палкой по спинам дворфов, которые не могли четко присесть и сказать «ку».

– Как ты проявляешь благолепие, недостойный сын своего отца? – орал Бурвидус. Словно сержант второго года службы на молодого «духа». Всех новоприбывших призывников на курсах молодого бойца в армии называли «духами». – Двадцать раз перекреститься и присесть. Вот как надо, – и Бурвидус с изяществом придворного присел, расставил руки и, словно пукнув, произнес «ку». Хотя мне послышалось «Пк-у-у», а стоявший рядом с Бурвидусом молодой дворф с редкой рыжей бородкой стал морщиться и отворачиваться.

«Ну точно его святейшество пустил шептуна», – с ухмылкой подумал я. Но папа Бурвидус считал по-другому, он огрел по спине крючковатой палкой сморщившегося дворфа и произнес:

– Из тебя нечистые духи и помыслы выходят, недостойный.

– Из меня? – попытался возмутиться дворф, но присутствующий на площади военный чин тут же пригрозил:

– Будешь спорить, новобранец, пойдешь в наряд.

Папа, довольный поддержкой, благосклонно посмотрел на военного и увидел меня. Открыл рот и замер, потом протер глаза и заорал:

– Чудо! Богиня Мата явила нам свое чудо, и вот, смотрите, на наши молитвы прибыл наш союзник.

Я решил ему подыграть. Перекрестился, присел, сказал «ку» и произнес: «Слава богине Мате», отчего у всех дворфов отвисли челюсти.

– Гленд Рашридус, забирайте новобранцев и тренируйте благочестие самостоятельно. У меня важные политические переговоры, – произнес Бурвидус и почти бегом направился ко мне. – Как я рад вас видеть, ваша милость, – прошептал он, стреляя глазами вокруг себя. – Вы по делу?

– Конечно, святой папа…

– Бросьте, ваша милость, для вас я просто Бурвидус, – с лукавой улыбкой произнес он, и его глаза хитро блеснули. – Мы же друзья, не так ли?

– Конечно, друзья, Бурвидус, – ответил я, улыбаясь в ответ. – Ты молодец. Ты стал очень успешным проповедником. У меня к тебе дело государственной важности. Давай отойдем и поговорим с глазу на глаз.

– Может, в храме? – предложил Бурвидус.

– Нет, это не займет много времени.

– Хорошо, давайте поговорим здесь, на площади, – согласился дворф.

Но в этот момент на площади появились стражники. Тот самый кряжистый дворф, указывая на меня, заорал во все горло:

– Вон он, шпион Леса!

С громким лязгом доспехов он бросился к нам, но прежде чем он успел приблизиться, я ощутил легкий толчок в плечо. Это был Бурвидус. Он встал передо мной, расправил плечи и громогласно произнес:

– Стой, нерадивый сын своего отца и позор матери.

– Святой папа, это шпион! Хватайте его!

– Остановись, несущий ложь на своих усах! – взревел Бурвидус.

Стражник, не ожидавший такого отпора, замер на месте, его глаза расширились от удивления. Бурвидус, не теряя ни секунды, схватил его за грудки и, показав недюжинную силу, приподнял над землей. Затем встряхнул так, что у того слетел шлем с головы, и приложил своей палкой по голове. Стражник охнул, вжал голову в плечи и обиженно произнес:

– Святой папа… За что?..

– Как ты обращаешься к святейшей особе? Недостойный сын своего отца! – взревел Бурвидус, и стражник, почувствовав всю мощь его гнева, начал пятиться, приседая и бормоча что-то невнятное.

– Но он сам сознался, святейший, – наконец смог пояснить стражник.

– Дурак ты, – холодно ответил Бурвидус. – Налагаю на тебя наказание: двести приседаний и двести «ку». Ступай.

Стражник растерянно посмотрел на меня, потом на Бурвидуса, словно ища поддержки.

– Но… – Он не мог прийти в себя после увиденного. – Это же он сам мне об этом сказал…

– Это наш союзник, владыка Высокого Хребта. Ступай и выполни наказание, иначе я сам прослежу, чтобы ты выполнил его, – отрезал Бурвидус.

Стражник, поняв, что спорить бесполезно, опустил голову и, бормоча под нос, проявил упрямство, свойственное этому народу. У нас говорили про таких: «Усрусь, но не покорюсь».

– Он сознался в том, что шпион. И он хуман. Человек.

– Человек, отмеченный богами, – важно ответил Бурвидус и тут же поманил офицера. – Этого дворфа поместить на гауптвахту и проследить, как он триста раз присядет и скажет благочестивое «ку».

Тут же два бравых стражника скрутили пораженного словами папы Бурвидуса дворфа и потащили прочь с площади.

«Да-а», – только и смог подумать я. Шутить с этими бородачами не следовало.

– Пошли, поговорим уединенно и пригласим Чарта-ила, – предложил я, и Бурвидус решительно повел меня к большому храму, украшенному фресками из жизни богов. Разглядывая искусно вырезанные в камне фигурки, я понял, что тут не обошлось без Бортоломея и его брата Торна.

По знаку Бурвидуса молчаливые служители храма внесли поднос с вином и изысканными закусками. Бурвидус, как хозяин, разлил вино и поднял кубок.

– Благодарю вас, ваша милость, за то, что подняли меня из нищеты и безвестности. Благодаря вам я обрел новую жизнь, полную смысла.

Его слова заставили меня задуматься о братьях. Я кивнул и пригубил вино, а затем, погрузившись в магическое зрение, увидел их – братьев, которые смеялись, словно специально разыгрывая меня.

– Что вас так развеселило? – спросил я.

– О чем вы, ваша милость? – ответил Бурвидус. – Я говорил правду.

Я погрозил пальцем, и братья исчезли из моего видения.

– Здесь есть кое-кто еще, Бурвидус.

Он удивленно огляделся.

– Кто?

– Слуги Маты, которые помогают тебе?

– Слуги? – воскликнул он, пораженный. – Нет. Они – сподвижники. – И замер, удивленно глядя на меня. – Что это было? – спросил он.

– Откровение, Бурвидус. Твоя святость достигла небес, и тебе было даровано откровение, недоступное простым смертным, – ответил я серьезно.

– Тогда за это стоит выпить, – расслабился Бурвидус и снова наполнил кубки.

Мы успели осушить три кубка вполне приличного вина, когда в дверях появился Чарта-ил с выражением крайнего удивления на лице. Его одежда была опрятной, но явно видавшей лучшие времена – она была заштопана в нескольких местах.

– Прошу, присаживайся, Чарта-ил, – пригласил его Бурвидус, наливая вина. Мы выпили, и я заговорил.

– В Снежных горах формируется новая сила, и я стал свидетелем этого процесса. С каждым днем ряды пополняются представителями всех Домов и сословий. Однако на пути к объединению снежных эльфаров возникла преграда – льерина Тора-ила. Главы Старших Домов отказываются признать ее власть, а Младшие обижены, что она попыталась опереться на тех, кто не хочет воевать, и с пренебрежением отнеслась к ополченцам, хотя и издала указ о равенстве Домов. Но судьба оказалась благосклонна к народу гор, и на свет появилась новая принцесса, внучка великого князя. Ее вызволили из лап демонов, и ее имя – Аврелия.

– Аврелия? – недоверчиво переспросил Чарта-ил. – Но это не эльфарское имя, это человеческое.

– Да, враги княжества отобрали ее у племянницы князя и продали работорговцам. Девочка необычна: она знает прошлое тех, с кем встречается, и видит будущее, а также называет себя княгиней Снежных гор.

Лер Чарта-ил замер, пристально глядя на меня.

– Ребенок не станет говорить такие важные вещи просто так, – произнес Бурвидус. – Это дано ему свыше.

– Да, – кивнул я. – Вы, лер Чарта-ил, сами поговорите с ней и поймете глубину ее мыслей.

– Какая может быть глубина мыслей у ребенка? – удивился лер Чарта-ил.

– Большая, лер, иначе я бы не говорил о ней. У нее есть программа, и она ее объявила. Княжеством будет править Высший совет до тех пор, пока она не достигнет совершеннолетия. Тора будет ее опекуншей. Все законы издает Высший совет. До окончания войны необходимо убрать деление на Старшие и Младшие Дома. А после войны Высший совет определит, кто войдет в Старшие Дома, а кто станет Младшими. Это будет определяться по участию в войне, как было прежде. Вот ее замысел.

Лер Чарта-ил был поражен, и это было видно по его ошарашенному виду.

– Это она сама сказала? – справившись с удивлением, спросил он.

– Вы правы, лер. Нам предстоит принять новую реальность и использовать ее в свою пользу. Вы, лер, признаете Аврелию наследницей и главой Высшего совета. В его состав войдут вы, Тора и комендант крепости на Западном перевале, лер Сунгда-ил, а также генерал Керна-ила из Дома Высокого Хребта. Этот совет станет высшим органом власти в Снежных горах. Все остальные политические структуры должны быть признаны нелегитимными и враждебными. Аврелия поможет вам набрать патриотов в совет, лер Чарта-ил.

Бурвидус, ты должен признать Аврелию как будущую княгиню и признавать Высший совет верховной властью в Снежном княжестве. С теми, кто не подчинится его решениям, следует поступать как с врагами.

Бурвидус кивнул, подтверждая свое согласие.

– Тогда, – продолжил я, – если мы все обсудили, поднимем бокалы за наш нерушимый и крепкий союз.

Мы выпили, и я тихо сказал Бурвидусу:

– Навести Лианору.

Он снова кивнул и расплылся в теплой, искренней улыбке.

– Чарта-ил, где Эрна?

– Она ждет за дверями храма, но ее не пустили, – ответил Чарта-ил с глубокой задумчивостью на лице. Я понимал его состояние: он узнал столько нового и ему было необходимо все обдумать.

– Тогда пойдемте на выход и поспешим на Западный перевал, лер. Нас ждут великие дела, не забывайте об этом, – произнес я, и мы вышли из дворца. Нас провожал Бурвидус, его щеки раскраснелись, а взгляд был подобен взгляду вершителя судеб. Он молча вышел из дворца и отдал приказ служителю:

– Передайте главе городского совета, что необходимо срочно собрать совещание. – Служитель с поклоном удалился.

У ворот храма нас ждала Эрна, которая топталась на месте. Она шепнула:

– Мне здесь не очень комфортно, господин, кожа словно горит.

Не говоря ни слова, я взял за руки лера Чарта-ила и Эрну и перенес нас на свою Гору. Лер был в изумлении:

– Это что? – спросил он дрожащим испуганным голосом. – Это где?

– Это небесные выси, лер Чарта-ил, я специально привел вас сюда, чтобы вы увидели кое-что.

– И что это «кое-что»?

– Это место силы и чертоги хранителя орков Худжгарха, лер.

– Вы… вы… – запнулся эльфар. – Тот самый Худжгарх?

– Да, тот самый, лер Чарта-ил, и вы должны понимать, какие силы столкнулись в борьбе за Снежное княжество. Здесь не до шуток. Хочу, чтобы вы прониклись, посмотрите вниз с балкона на этот чудесный город.

Лер подошел к краю и глянул вниз, и тут же над городом зазвучал и стал разноситься его гимн: «Славься, великий Град на Горе».

Показав главе Высшего совета свою силу и могущество, я крикнул, чтобы нашли Шавга-ила. Его тут же привел распорядитель-орк и подвел с поклоном ко мне. В руках эльфар держал струнный инструмент, похожий на гусли, и прижимал его к себе.

– Тут такое… – начал он, задыхаясь, но я остановил его и «приземлил».

– Шава, отсюда ты ничего не сможешь вынести. И вообще где ты пропадал?

– Да-а, – сильно разочарованно произнес он, – очень жаль. У этого инструмента божественный звук. Я не прятался, господин. Я был очарован этим местом. Я будто бы заново родился. Тут можно жить вечно. А можно я останусь тут?

– Нельзя. У тебя внизу важная работа. Но обещаю – если погибнешь, то я заберу тебя сюда. Если, конечно, ты не успеешь уйти за грань.

Эльфар вздохнул и отдал инструмент орку. Я не стал говорить Шаве, что все, созданное тут, внизу исчезает, превращаясь в энергию, которая возвращается сюда.

Невесты пропадали где-то в городе, бродили по его улицам и площадям, а город незаметно вырос и украсился талантами и стараниями братьев, которые хотели создать из него шедевр архитектуры. Но только за мой счет. Я был не против, люблю красоту. Она радует глаз и поднимает настроение.

– Шава, бери за руку Эрну, – распорядился я. И перенес всех в крепость на перевале. – Эрна, Шава, вы охраняете девочку Аврелию, будущую княгиню, и Тору, ее опекуншу. Вперед, – отправил я их на поиски нужных им эльфаров.

– А где мы найдем девочку? – спросил Шава.

– Шава, не тупи, – оборвала эльфара демоница. – Где Тора, там и девочка. Пошли… – Она потащила лысого эльфара за собой.

– А нам, лер Чарта-ил, – обратился я к председателю Высшего совета, – надо пройти в кабинет коменданта, думаю, нас там ждут…

* * *

Место, где рождаются боги

Листи и Лерея провели ночь на сеновале. Когда первые лучи солнца осветили небо, Листи проснулась. Во дворе громко кричал петух, словно бросая ей вызов. Она открыла глаза, села, стряхнула соломинки с волос и стала будить Лерею.

– Лерея, просыпайся, нам пора идти, – сказала она.

Лерея отвернулась и сонно ответила:

– Подожди, я еще не выспалась.

– Пошли, говорю, – решительно произнесла Листи, схватив подругу за ногу и потянув вниз.

Во мгновение ока она стащила недовольную Лерею на землю.

– Хватит спать, Мария сказала, что надо уходить с петухами, – напомнила она.

– Зачем мне эта крикливая птица? – пробормотала Лерея, отряхивая соломинки.

– Не с петухами конкретно, а когда он закричит. Вот кричит петух – пошли, и не думай оглядываться. Помнишь, что сказала хозяйка? Мы тогда навсегда останемся здесь. Ты этого хочешь?

Лерея встряхнулась.

– Помню, – прошептала она. – И считаю, – добавила она, воровато оглядываясь, – что в хлеву у Марии были не коровы и козлы, а демоны, которые обернулись. Я не хочу жить в хлеву и быть коровой. Как представлю, что меня за сиськи будут дергать и доить… страх берет, – дрожащим голосом ответила Лерея.

– Вот видишь, – решительно произнесла Листи. – Еслитак, то нам надо поскорее уходить отсюда и без оглядки.

– Да, пошли, – сон слетел с Лереи, и она, ополоснув лицо в бочке и надев чепец, повернулась к Листи. – Пошли, подруга, – решительно сказала она.

Листи засмеялась.

– Ты себя видела? – спросила она. – Чепец набок, фартук под грудью, и панталоны выглядывают. Ты зачем задрала юбку?

– А что? – удивилась Лерея.

– А то, что ты похожа на блудницу из таверны, – ответила Листи.

– Ты видела блудниц? – округлила глаза Лерея.

– Да, видела в Брисвиле, могу сравнивать.

– Так то хуманки, – презрительно сказала Лерея, поправляя свой наряд.

– Не только, там были и пьяные демоницы в обнимку с хуманами.

– Да ты что? И как, им нравилось быть блудницами?

– Судя по их смеху, когда руки мужчин лезли им под юбки, да.

– Вот жизнь, – вздохнула Лерея. – Столько мужиков…

– Хватит слюни пускать, сенгурка, – рассмеялась Листи. – Пошли, – добавила она и первой направилась на выход с сеновала.

Они осторожно миновали дом Марии, стараясь не задерживать взгляд на его почерневших от времени дубовых стенах. Лерея вдруг начала стонать, и Листи, встревожившись, спросила, что с ней.

– Я хочу обернуться, – прошептала Лерея с болью в голосе. – Не дай мне стать коровой.

Листи тихо запела колыбельную сенгуров, надеясь успокоить подругу:

Лерея подхватила песню, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость:

Мелодия колыбельной отвлекла их от мрачных мыслей, и они, забыв о страхе, бодрее зашагали вперед.

– Прошли, – с облегчением выдохнула Лерея. – Уже не хочу оборачиваться.

Она шла, пританцовывая, с вызовом глядя вперед, и Листи молча следовала за ней. Вскоре они добрались до небольшой деревушки, где царила странная тишина. Листи остановилась, внимательно осматриваясь.

– А ты помнишь, что говорила Мария об этом месте? – спросила она.

– Помню, – кивнула Лерея. – Это не лабиринт, а полигон, где проявляется личность хранителя. Здесь проявляются все черты его характера и склонности.

– Я не про весь полигон, – остановила ее Листи. – Я про эту деревню.

– О деревне? – Лерея пожала плечами. – Она сказала, что не надо бояться, и если попросят помочь, то надо помочь. Но не обязательно, а лишь по желанию.

– Как-то это странно, подруга, – задумчиво произнесла Листи. – Здесь многое зависит от желания претендента в хранители. И, видимо, кто-то сверху наблюдает за всем происходящим…

Разговаривая, они незаметно для себя вошли в деревню. На единственной улице царила пустота – ни души, лишь куры копошились у плетней вдоль дороги да мычали коровы во дворах.

– Это хорошо, что тут никого нет, – прошептала Лерея. – Проскочим и пойдем дальше. Тут тоже пленные демоны, слышишь, как они страдают?

– Не слышу, – ответила Листи, задумчиво оглядываясь.

– Как не слышишь? – возмутилась Лерея. – Му-у-у! Это демоны просят о помощи.

– Так иди, помоги, – отмахнулась Листи.

– Как? – воскликнула Лерея, ее голос дрожал. – Их стражники сторожат.

– Какие еще стражники? – Листи отвлеклась от своих мыслей и резко обернулась, с удивлением взглянув на подругу.

– Козлы, Листи, я их боюсь.

– Тогда не говори чепухи. Это не демоны, а просто коровы.

– Ты же сама говорила, что согласна со мной… – воскликнула Лерея, ее голос дрожал от страха.

– Я сказала это, чтобы мы быстрее ушли от подворья Марии, – ответила Листи. – Пошли посмотрим, что тут случилось.

– Листи, мне страшно, нас могут превратить в коров и начать доить… – прошептала Лерея, в ее голосе звучала мольба.

– Не говори глупости, Лерея, мы на полигоне, прорвемся, – ответила Листи твердо и решительно. – Пошли.

И она двинулась к ближайшему дому. Внутри она обнаружила закрытый погреб, из которого доносились глухие стуки и мольбы о помощи. Листи нагнулась к запору, но Лерея схватила ее за руку.

– Подожди, Листи, нам нужно узнать, кто там, – сказала она дрожащим голосом. – Кто там? – крикнула она в темноту.

Стуки прекратились, и из-за двери раздался хриплый голос:

– А вы кто?

– Мы… – Лерея замялась.

– Мы демоницы, хотим стать хранителями, – уверенно ответила Листи.

– Тогда идите мимо, – неожиданно ответил голос.

– Как мимо? – удивленно воскликнула Листи. – Вы же просили нас помочь.

– Вот такие же дети Творца нас заперли, – ответил голос из погреба.

– Мы не дети Творца, – ответила Листи.

– Листи, пойдем, им не нужна наша помощь, – попыталась отговорить подругу Лерея, ее голос дрожал от страха.

– Да подожди ты, – Листи вырвала руку и решительно нагнулась к крышке погреба. – Дай разобраться, что тут происходит.

– И так понятно, – ответила Лерея. – Жители деревни прогневили детей Творца. Они их наказали. Пошли, не то и нам достанется.

– Мы не гневили детей Творца, – раздался голос из погреба. – Они требовали наших дочерей и вино. Мы спрятались в подвалах, а они нас заперли. Если вы добрые люди, помогите нам.

– Мы не добрые люди, – недовольно ответила Лерея.

– А кто тогда? – удивленно спросили из-под пола.

– Мы добрые демоницы, – уверенно ответила Листи.

На мгновение в погребе повисла тишина. Листи не стала ждать и решительно отодвинула задвижку на крышке погреба. Она подняла ее, и из темноты подвала показалась растрепанная бородатая голова.

– И правда, демоницы, – произнесла голова с удивлением. – Только одеты по-людски. Вылезайте, это добрые демоны, – добавил мужик и первым вылез из погреба, помогая выбраться своим домочадцам. Это были женщина средних лет и две молодые девушки.

– Этих они хотели забрать? – с грубоватой прямотой спросила Лерея.

– Этих, – неохотно ответил мужчина. – Откуда вы?

– Мы идем от Марии, – ответила Листи спокойно, но с достоинством.

– Что же сразу не сказали, что от Марии? Мы бы сразу попросили о помощи, – быстро заговорил мужчина с радостью. – Идущие от Марии – наши друзья. Сейчас я освобожу остальных жителей поселка, и мы вас накормим и напоим. Ну-ка, жена, собирай на стол, – распорядился он.

Одет мужчина был не бедно: шелковая рубаха, кожаные сапоги, штаны с лампасами из синей шерстяной ткани. На груди у него блестел серебряный амулет. Женщины были одеты как Мария и сами выглядели как демоницы.

Вскоре у дома, где скрывались Листи и Лерея, собралась вся деревня. Лерея выглядывала из окна, бросая на Листи взгляды, полные тревоги и страха. Ее беспокойство не укрылось от хозяйки дома, которая, улыбаясь, постаралась ее успокоить.

– Не бойтесь, госпожа демоница, – сказала она с теплой улыбкой. – Мы мирные поселенцы и не желаем никому зла. Люди просто хотят выразить вам свою благодарность за помощь. Эти дармоеды совсем житья не дают…

– Кто они? – спросила Лерея, обернувшись к хозяйке.

– Это дети Творца, – вздохнула женщина. – Они бродят здесь, бьют мужчин и хотят насиловать наших дочерей.

– А почему вы не можете дать им отпор? – возмутилась Лерея.

– Как же мы можем, госпожа? – закатила глаза хозяйка. – Это же дети Творца… Кто осмелится поднять руку на высших?

– Мы поднимем, – решительно заявила Лерея. – Пусть только придут. Кстати, одного из них зовут не Рохля?

– Рохля нам знаком, – ответила женщина. – Мелкий и пакостный, но он особо не буйствовал и тут редко появлялся. В последнее время совсем исчез. Нет его здесь… Только Самбар, Градус и Алкон. Грубые и вечно пьяные, они не могут покинуть полигон и измываются над нами…

Их разговор прервал хозяин дома, который услышал последние слова и строго отчитал жену:

– Райя, рот свой прикрой. Не нам судить о высших. Вам, госпожа демоница, привет от селян и наш скромный подарок.

Мужчина с поклоном протянул Листи амулет на цепочке из белого металла.

– Эта штука волшебная, – сказал он. – Она отгоняет всяких тварей, но сработает лишь однажды. Чем богаты, тем и рады.

Листи с радостью приняла подарок, чувствуя, как в ее душе разливается тепло. Она поняла, что эти люди, несмотря на страх и безысходность, все же сохранили в себе доброту и искренность.

Затем они сели за накрытый стол, и Листи начала расспрашивать хозяина о месте, где они находились. К ее удивлению, селяне не ходили дальше дома Марии и знали о том, что находится за околицей, лишь понаслышке от сыновей Творца. Они рассказывали о дороге, о колодце с живой водой и о большом пауке, который мешает выйти с полигона. Казалось, что они жили здесь как в ловушке, привязанные к своей деревне, словно птицы в клетке.

Листи слушала их с интересом, но уже ничему не удивлялась. Она просто ела простую, но сытную пищу, пригубив домашнее вино из ягод, и уминала наваристую кашу с мясом. Насытившись, она поблагодарила хозяина и поклонилась ему, отчего мужчина довольно покраснел и крякнул от оказанной ему чести.

– Заходите к нам, если что, – произнес он. Но тут за окном раздался пронзительный женский визг, и лицо хозяина сразу изменилось. – Беда пришла, – прошептал он побелевшими губами. – Бабы, быстро в подпол и не вылезайте…

Глава 4

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы. Столица Снежного княжества

Сырая погода над столицей Снежного княжества сменилась морозом и обильным снегопадом, который шел несколько дней подряд, укрыв горы толстым белоснежным покровом. В этом году зима наступила раньше обычного, и размокшие дороги покрылись ледяной коркой, став труднопроходимыми для эльфаров и лошадей.

Снегопад усугубил ситуацию, и подвоз продовольствия в столицу прекратился. Лер Манру-ил, торжествуя в душе от легкой победы и взятия столицы, не обратил внимания, что вслед за ополчением выехали обозы с продовольствием. На столицу надвигался голод. Скоро будет нечем кормить многочисленных беженцев, и лер Манру-ил созвал совет.

После бегства принцессы Торы-илы и неуступчивого Чарта-ила он стал полновластным хозяином положения в столичном округе и очень этим гордился. Он считал свое положение незыблемым и ждал подхода основных сил лесных эльфаров. Однако время шло, а подкреплений не было. Перестали подходить дружины лордов Старших Домов, и его шпионы, отправленные по долинам и горам, вернулись с неутешительными известиями.

Главы не присоединившихся ни к кому Домов заперлись в неприступных крепостях, перевезли туда провиант, животных и все население поселков. Дороги патрулировали небольшие отряды, которые не пускали никого в пределы своих доменов. Наступило время, когда каждый заботился о своем спасении и не помышлял о других.

«Своя кольчуга, как говорили предки, ближе», – вспомнил лер Манру-ил слова, которые когда-то слышал от своего отца.

Армия, составленная из дружин лордов, вошедших в Комитет национального спасения, пьянствовала, разлагалась, занимаясь от безделья грабежами беженцев и драками. Среди населения нарастал ропот, который мог вылиться в восстание. Конечно, лер Манру-ил понимал, что оно будет подавлено, но это нанесет непоправимый ущерб репутации Комитета. Он будет выглядеть в глазах снежных эльфаров не освободителем, а врагом, который выступил против своего народа. Такое не утаишь. Потерять репутацию лер Манру-ил не хотел. Потерять ее легко, а вот заработать – очень трудно. Нужны годы.

Лер Манру-ил, словно высеченный из камня, стоял в центре зала, его взгляд скользил по лицам собравшихся. В воздухе висело напряжение, густое, как туман над болотом.

– Леры, – начал он, чеканя каждое слово, – время истекает. Войска Леса из-за гололедицы не могут добраться до столицы, а наши силы постепенно тают. Дезертирство разрывает наши ряды, и армия, призванная стать освободительницей, утопает в пьяном угаре и грабежах.

Он замолчал, давая всем осмыслить его слова. Но в ответ услышал тишину, нарушаемую лишь тихим дыханием. Леры молчали, их лица были задумчивы и непроницаемы. Каждый понимал, что выход есть, но никто не решался сказать это вслух.

Лер Манру-ил почувствовал, как в его душе поднимается волна гнева. Он не привык к такому сопротивлению. Его тактика всегда срабатывала: он находил тех, кто готов был поддержать его, и вел их за собой. Но сейчас все было иначе.

Наконец тишину разорвал голос Миру-ила из Дома Опавшего листа, старого и худого, как скелет, но с глазами, полными огня.

«Противный старикашка», – неприязненно подумал лер Манру-ил.

– Что же вы молчите, леры? Я хочу услышать ваши предложения, – сказал Миру-ил, и его голос прозвучал как удар хлыста.

Лер Манру-ил сжал кулаки, стараясь не выдать своей ярости. Этот старик часто был его противником, но и часто поддерживал его начинания, выторговывая себе преференции. Сейчас он был особенно опасен.

– А что вы сами обо всем этом думаете, лер Манру-ил? – спросил несносный старик.

– У меня есть свое мнение, лер Миру-ил, – ответил лер Манру-ил, стараясь говорить спокойно. – Но я хочу услышать всех членов Совета. Только после этого я смогу высказать свою точку зрения. Это будет справедливо.

– Хотите взвалить ответственность на нас? – Старик не скрывал раздражения. – Нет, лер Манру-ил. Вы сами решили стать лидером оппозиции принцессе Торе-иле. Так предложите выход из этой ситуации, – его глаза вспыхнули злорадством, и проницательный лер Манру-ил заметил это.

Момент истины настал. Между единомышленниками мог образоваться разрыв. У победы всегда много отцов, а у поражения – один. И лер Манру-ил не собирался становиться этим единственным.

– Я лишь первый среди равных, – ответил он с показной изысканной скромностью.

Но собравшиеся были недовольны его ответом. Поэтому высказался несдержанный молодой лер Доварил.

– Вы, лер Манру-ил, убеждали нас, что на помощь придет корпус лесных эльфаров, но его нет. Скоро начнется голод, и дружины разбегутся. Тогда нас схватят голыми руками. На Западном перевале собирает войско Тора-ила, которую вы так неосмотрительно захватили в плен и бездарно упустили. Теперь предлагайте выход из создавшегося положения, а мы вас послушаем, – его голос звучал с вызовом и ноткой презрения.

Манру-ил, теряя терпение, резко ответил:

– Вы все только и ждете, когда я оступлюсь. Что вы можете сами, без меня? Ничего. Хотите слушать – слушайте. Нам нужно идти на соединение с войсками Леса или поклониться в ноги принцессе Торе-иле. Это все понимают, но сказать боятся. Что нас ждет, если мы уйдем из столицы? Позор и презрение, презрение Леса и позор со стороны соотечественников. Что ждет нас, если мы присоединимся к Торе? Меня, может, арестуют и казнят, но что значит моя жизнь по сравнению с целым государством? Так что мы выберем?

Он обвел собравшихся леров яростным взглядом, его глаза горели словно факелы. Он понимал их мысли и чувства, как будто читал их в открытых книгах. Пойти к Торе – значит выжить, но потерять власть, которая была для него сладка, как мед.

– Не горячитесь, лер Манру-ил, – неожиданно спокойно произнес лер Миру-ил. – Есть еще один выход из ситуации, в которой мы оказались. Столицу покидать нельзя, она – символ власти, но и продовольствие нам нужно. А где его взять?

Все обернулись к старику, который продолжал:

– Надо забрать его у тех, кто спрятался в своих крепостях. Сил для захвата крепостей по одной у нас хватает, и у нас есть священное право забрать то, что нам нужно. Мы защищаем страну.

После его слов лица собравшихся просветлели, но лер Манру-ил оставался мрачным и недовольным. Его ловко обыграли, и теперь его авторитет был под вопросом. Но он был опытным политиком и быстро взял управление собранием в свои руки.

– Вы верно заметили, уважаемый лер Миру-ил. Это приемлемый для нас выход, и ваши слова подтверждают мою правоту: сначала нужно было выслушать членов Комитета. Предлагаю назначить ответственным за добычу фуража лера Миру-ила, он справится с этой задачей лучше всех.

Старик напрягся. Он понял, что его отстраняют от власти и отправляют подальше от столицы, где он не сможет влиять на решения Комитета. Это было опасно.

– Спасибо, уважаемые леры, что признали меня достойным такого важного дела. Оно не каждому по плечу, – произнес он высокомерно, оглядев присутствующих. Когда до них дошел смысл его слов и на их лицах появилось возмущенное выражение, он продолжил говорить. – Я, конечно, могу заняться этим делом, но я стар и болею. А вот лер Доварил молод и решителен, и ему надо доказать свою полезность. Посмотрим, как он справится с этой задачей, и тогда, возможно, предложим ему пост в будущем правительстве повыше, чем он рассчитывает сейчас…

Он бросил камень во двор молодого и чванливого главы Дома и замолчал. Леру Довар-илу не дали сказать свое слово. Все дружно и радостно закричали, что охотно предоставят свои дружины, чтобы лер Доварил мог выполнить возложенную на него задачу. Тот окинул злым взглядом собравшихся членов Комитета и был вынужден согласиться.

В зале началась разноголосица, все говорили, не слушая других. Старый лер Миру-ил возвысил голос, чтобы перекрыть гул возмущенных голосов.

– Это еще не все, уважаемые леры, – произнес он, и его слова эхом разнеслись по залу. Все постепенно замолчали и обратили на него внимание. – В нашей столице находятся беженцы. Они бездействуют, когда страна остро нуждается в их помощи.

Лер Манру-ил метнул гневный взгляд в сторону старика, но тот, перехватив инициативу, заговорил снова. Его голос звучал уверенно и властно, словно он сам был главой этого собрания.

– Мы должны собрать из беженцев отряды мужчин, – продолжил лер Миру-ил. – Они будут прокладывать путь войску и заниматься вспомогательными работами. Это позволит нам избавиться от части недовольных в столице и занять их делом.

Лер Доварил, сидевший в дальнем углу зала, нахмурился. Он понял, что на него хотят взвалить еще одну обязанность – увести беженцев из столицы.

– А что конкретно они будут делать? – спросил он, стараясь скрыть раздражение.

– Они будут строить осадные башни, – ответил лер Миру-ил, не сводя глаз с Доварила. – И помогать разорять дома тех домовладельцев, которые откажутся добровольно отдать свои припасы.

Доварил был вынужден признать правоту старика. Он сам не подумал об этом.

– И нужно издать приказ по столице, – продолжил лер Миру-ил, – о наборе в трудовую армию, как это было при предках.

Зал взорвался аплодисментами. Все радовались, что наконец-то найдено решение проблемы. Лишь лер Манру-ил понимал, в какую ловушку попал. Он был ослеплен собственной значимостью и теперь расплачивался за это.

Старик Миру-ил выходил на вторую позицию в Комитете, и никто не оспаривал его влияние. Лер Манру-ил чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Он понял, что проиграл этот раунд, но не собирался сдаваться без боя.

* * *

Снежные горы. Центральный перевал

Неожиданно обрушившиеся морозы и снежные бураны сковали армию Вечного леса, словно ледяные оковы. Но для Кирсан-олы это стало не только испытанием, но и спасительной передышкой. Его адъютанта заменили, усилили охрану, но зловещий убийца из тени, как прозвали его солдаты, больше не появлялся. Кирсан был этому безмерно рад. Незнакомец вынудил его остановить наступление, и теперь сама природа пришла ему на помощь. Не нужно было больше оправдываться за свои приказы: «остановить наступление» и «ожидать». Он знал, что его решение неоднозначно воспримут в войсках, и командующий корпусом отправит послание великому князю. Но Кирсан не боялся. Брат любит его и поймет, а лучше всего, если заберет отсюда.

Он прятался в подвале, где было жарко натоплено, но озноб страха не покидал его. Кирсан вздрагивал от каждого шороха, ожидая возвращения неуловимого убийцы. Так прошло семь мучительных дней, и под вечер восьмого дня новый адъютант из его рода доложил, что командующий корпусом генерал лер Ли Вар Кар просит аудиенции.

– Что-то срочное? – спросил Кирсан, стараясь скрыть недовольство.

– Пришел приказ от Великого, – вытянулся в струнку адъютант.

– Приказ, – медленно произнес Кирсан, и в его душе зародилась надежда. Возможно, это шанс сбежать из этой ледяной тюрьмы. – Пусть войдет, – решительно сказал он.

Вошел эльфар, подтянутый и с непроницаемым лицом. Он отдал честь и четко доложил:

– Ваше высочество, прибыл приказ из столицы от великого князя. Вы должны немедленно покинуть ставку и отправиться на восточные границы Леса. Там формируется новый корпус, который вы должны принять под свое командование. Прошу принять документ. – Эльфар склонил голову и подал свиток.

Кирсан выхватил его и пробежал глазами. Его лицо озарилось улыбкой, он снова стал властным и уверенным.

– Немедленно подготовьте экипаж и охрану, я не намерен задерживаться.

– Уже готово, – ответил генерал с явным облегчением.

«Ты еще пожалеешь, червяк в мундире, что видел мою слабость», – подумал Кирсан, накидывая меховой плащ. Следом поспешил адъютант.

Он вышел из комнаты, и его шаги гулко разнеслись по коридору. Впереди его ждала новая жизнь, лишенная настоящих опасностей и полная придворных интриг. Ему не простят слабость, но он был готов к подковерной борьбе кланов и победе в ней.

На заснеженной дороге его ждала роскошная повозка, обтянутая мехом, с уютной печью внутри. На козлах восседали суровые конные рейнджеры. К нему подошел пожилой эльфар, первый заместитель главы тайной стражи княжества. Он поклонился и доложил:

– Ваше высочество, нам поступил приказ сопровождать вас. Все агенты тайной стражи направляются к восточным границам Вечного леса.

– Хорошо, – властно произнес Кирсан-ола. – Вы нужны там. Защита родины – наша главная обязанность. Следуйте впереди и обеспечьте безопасность пути.

– Я распределил силы, ваше высочество, – спокойно ответил эльфар. – Авангард пойдет впереди, а часть отряда будет прикрывать вас с тыла.

– Мне не нужны подробности, лер, – резко оборвал его Кирсан и, не дожидаясь ответа, забрался в повозку.

Адъютант почтительно закрыл за ним полог и занял место во второй повозке. Глава тайной стражи предпочел путешествовать в одиночестве. Возница взмахнул кнутом, и тройка лошадей тронулась, скрипя полозьями по снежной дороге.

«Какая ужасная погода в горах, – с тоской подумал Кирсан, кутаясь в меховой плащ. – Снег, ветер и леденящий холод. Голые скалы и заснеженные вершины. Как же прекрасно в садах Вечного леса…» Он прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли, и незаметно для себя уснул. Мерное покачивание повозки и уютное потрескивание дров в печи убаюкали его, словно нежное прикосновение матери.

Кирсан сам запретил адъютанту сопровождать его. После недавнего покушения он опасался каждого, подозревая в заговоре даже самых близких. Проснулся он от того, что кто-то открыл дверцу печи и подбросил поленья. Со сна он потянулся, открыл глаза и огляделся. Но в повозке был только он. Из щели в дверки печи пробивался тусклый свет, освещая повозку изнутри. Слева от печи сгущалась тьма, и Кирсан, чувствуя, как сердце уходит в пятки, посмотрел туда.

– Правильно смотришь, смертный, – раздался тихий, но зловещий голос из тени. – Я здесь.

Кирсан попытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый шепот. Спазм сковал его горло, и по ногам потекла горячая струйка. Он не думал о том, что обмочился. Его взгляд был прикован к страшной темноте, а душу сковывал леденящий ужас. Казалось, его сердце остановилось, и он медленно погружался в бездну страха.

Неожиданно его щеки коснулось холодное дыхание. Кирсан вздрогнул, его сердце замерло в груди. Собрав последние силы, он прошептал дрожащим голосом:

– Кто ты?

В ответ раздался тихий, зловещий смех.

– Я – твоя смерть, – прозвучал голос, полный мрачной насмешки. – Я буду пить твою кровь, и вскоре ты станешь моим братом.

Кирсан почувствовал, как по его щеке скользит что-то влажное и мягкое. Он не смог сдержать стон отчаяния. Ужас, словно ледяной поток, затопил его сознание. Сама смерть сидела рядом с ним, касаясь его своими ледяными пальцами. Разум Кирсана начал гаснуть, словно свеча на ветру. Он потерял способность мыслить и чувствовать, погружаясь в бездну безумия.

Его взгляд застыл на печи, которая давно перестала источать тепло. Руки машинально терли озябшие плечи, но это не приносило облегчения. Слова убийцы, доносившиеся из тени, больше не имели значения. Всесильный начальник тайной стражи Вечного леса, наводивший ужас на всех дворян Вангора, пал жертвой собственного страха. Трое суток он провел в одиночестве, запертый в повозке, словно зверь в клетке. Печь давно остыла, и лишь еле видимый дым, поднимавшийся из трубы, напоминал о том, что жизнь еще теплится внутри.

Адъютант, обеспокоенный долгим молчанием Кирсана, решил проверить, что с ним случилось. Он осторожно приподнял меховой полог и заглянул внутрь. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щель, он увидел Кирсана, сидящего в углу. Эльфар раскачивался из стороны в сторону, издавая тихие, безумные звуки. Его взгляд был пустым, как бездна, от него исходил запах нечистот.

– Ваше высочество? – тихо позвал адъютант, но ответа не последовало.

Адъютант поспешно захлопнул полог и бросился к повозке заместителя Кирсана. Он сбивчиво рассказал о том, что увидел. Заместитель, побледневший от услышанного, немедленно распорядился окружить повозку охраной, прогнал возницу и сам заглянул внутрь. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что произошло. Кирсан сошел с ума. Его господин, всесильный и жестокий, подписал себе и всем им смертный приговор.

Заместитель, растерянный и испуганный, огляделся по сторонам. Его рука дрожала, когда он потер подбородок, пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации.

– Собери всех командиров старшего звена у моей повозки, – приказал он адъютанту, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Быстро.

Сам пошел на дрожащих ногах. Он дошел и оперся рукой о край повозки. Стоять было трудно, ноги подкашивались, а мозг не хотел принимать действительность. Что бы он ни предпринял, ему грозит смерть, но и смерть бывает разной: мучительной или быстрой. Его мысли метались и разбивались об ужас холодной реальности. Привезти сумасшедшего Кирсана в столицу – это мучительная смерть. Подстроить аварию со смертельным исходом для Кирсана – это тоже мучительная смерть. Бежать? Но куда? В лесу его достанут, а среди людей он не спрячется. Умереть вместе с Кирсаном? Это выход, но умирать не хотелось. Надо бежать к врагу Леса и отдать ему Кирсана…

Он ненадолго задумался о последствиях. Нет, сумасшедший Кирсан врагу Леса не нужен, тогда на врага Леса возложат вину. Он просто подставит будущего благодетеля. Надо отправить Кирсана с рейнджерами в столицу, а самому убежать с теми, кто поддержит его. На кого можно положиться? Все его замы подобраны им, и они из его Дома. Правда, Дома уже не будет. Великий князь истинных эльфаров – Гвариол – уничтожит его Дом. Но и так и так Дом обречен, его вычеркнут из Книги жизни Леса. Однако останутся тайные агенты. Это то, что он может принести врагу. Тот силен и примет его. В этом эльфар не сомневался. Он недавно стал заместителем Кирсана после того, как тот казнил сначала сестру первого заместителя, а потом и его самого. Кирсана эльфар не жалел. Он понимал, что княжество переживает сложные времена, и вполне возможно, что начавшийся кризис не переживет.

Пока он размышлял, подошли командиры.

Адъютант доложил:

– Лер Порт по, по вашему приказу командиры собраны.

Порт по обвел туманным взглядом собравшихся эльфаров и приказал адъютанту Кирсана отправляться и ждать у повозки Кирсан-олы.

– Леры, – хрипло заговорил эльфар. – Ситуация смертельная для всех нас. Кирсан-ола сошел с ума…

* * *

Открытый мир. Корпус Сил специальных операций

Сеть космических станций в поясе астероидов стала основной базой для Корпуса Сил специальных операций. Этот уникальный боевой отряд был создан при поддержке Комитета по безопасности, который входил в состав высшего органа власти – Межрата АОМ. В состав Комитета входили бывшие высокопоставленные военные и представители спецслужб в отставке.

Корпус Сил специальных операций подчинялся исключительно главе Комитета и финансировался анонимными промышленно-финансовыми группами. Его вооруженные подразделения обеспечивали безопасность торговых маршрутов и выполняли боевые задачи управлений АДа по всей обитаемой галактике. Однако даже центральный офис АДа не имел над ними власти.

Время от времени предпринимались попытки Корпус расформировать или подчинить ВКС, но всякий раз с политиками, которые шли на это, происходили несчастные случаи. Осознав степень угрозы для собственной безопасности, недальновидные политики прекратили свои попытки.

Корпус активно боролся с пиратами и контрабандистами, уничтожая торговые суда, занимающиеся нелегальной торговлей запрещенными предметами и оружием. Он появлялся там, где его не ждали, и внушал страх всем, кто становился на путь преступности и угрожал безопасности миров АОМ. Этот Корпус являлся неотъемлемой частью системы общей безопасности обжитого мира. Так сказать, отдельная система в системе…

Вейс прибыл на базу Центрального командования Корпуса, обладая полномочиями, которые вызывали трепет у любого, кроме генерала Миля Штреха. Его встречал сам генерал Миль Штрех, как старый друг, о котором не забывали и поддерживали во всех случаях. А он отвечал безоговорочной преданностью, за что его и ценили. Предупрежденный о визите высокого гостя Миль ждал Вейса у трапа почтового уиндера, быстроходного неприметного кораблика.

Вейс спустился по трапу, и его шаги эхом разнеслись по пустому ангару. Навстречу к нему поспешил Миль. Их объятия были теплыми и даже дружескими. Оба помнили прошлую тяжесть обстоятельств.

– С прибытием, старый интриган, – пробасил Миль, его голос был полон дружеской иронии. – Пойдем поговорим. Ты знаешь место, где нас никто не подслушает.

Вейс улыбнулся, в его глазах мелькнула тень узнавания прошлого.

– Пойдем в твои склады? – спросил он и скривился.

– Да, там не очень благоприятная обстановка, зато тихо, как в могиле. Ха-ха, – рассмеялся он своей шутке.

Внизу время, как будто не имея власти, остановилось. Они оказались в знакомом месте, где Миль когда-то помог Вейсу сбежать от врагов. За ними с лязгом захлопнулась дверь, отрезая их от внешнего мира. Тусклый свет ламп освещал голые металлические стены, а воздух был спертым, как напоминание о суровой экономии. Миль не любил роскошь, его приоритеты всегда были иными.

Вейс оглянулся, его взгляд скользнул по знакомым коридорам, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Тогда ему казалось, что он уходит в небытие навсегда. Но жизнь, как капризная река, вновь принесла его к порогу триумфа. Его сердце забилось быстрее, а дух захватило от предвкушения. Перестав оглядываться, он толкнул генерала в плечо.

– Пошли, Миль, – его голос прозвучал уверенно, он словно вернулся домой после долгого путешествия.

Они вошли в небольшую комнату кладовщика. Здесь, за металлическим столом, они могли поговорить без страха быть подслушанными. Генерал достал бутылку сквоча – янтарного напитка, что впитал в себя дух далеких лесов Комора, из древесины которых были сделаны бочки, и в них годами созревал крепкий зерновой напиток. Он разлил сквоч по стаканам и, подняв свой, произнес:

– За встречу, Вейс. Не думал, что это когда-нибудь произойдет снова.

– За встречу, дружище. – Вейс был краток, и они подняли стаканы. Их взгляды встретились, и в этот момент они были не просто друзьями, а союзниками, связанными невидимыми нитями прошлого и настоящего.

– Рассказывай, что нового в мире, – произнес Миль, его голос звучал серьезно, но в глазах плясали искорки любопытства. Они не стали закусывать. Это был не просто напиток, а ритуал, который объединял их.

В воздухе повисло напряжение, но в то же время и чувство облегчения. Вейс начал рассказывать, и его слова, как капли дождя, падали на сухую землю, оживляя старые воспоминания и открывая новые горизонты.

– Много интересного, дорогой друг! Ты, вероятно, слышал о конфликте между Комором и Пальдонией из-за планеты, которая находится в системе конфедерации Шлозвенга и носит название «Суровая». Точнее, не в самой системе, а на ее границах, в зоне влияния конфедерации. На этой планете обжились две небольшие колонии. Одна из них – это таинственное княжество Новороссийское, которое, вероятно, является лишь прикрытием для настоящих колонистов-сектантов. Так часто делают, чтобы убедить окружающих, что за колонистами стоит какая-то сила, и это отпугивает тех, кто хочет захватить их земли.

Вторая колония также состоит из сектантов, которые поклоняются кому-то, кого они считают богом, и ищут духовное просветление. – Вейс на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. – Колонии начали разрабатывать недра планеты и получать значительную прибыль. Они привлекают все больше колонистов и разрастаются. На планете были обнаружены огромные запасы редкоземельных металлов и несколько богатых месторождений самых дорогих из них. Точно не помню названий, но прибыль от их продажи была колоссальной. Колонии организовали полный цикл добычи и выплавки, представляешь?

И вот, две страны Альянса Объединенных Миров (АОМ) решили заполучить этот привлекательный приз себе. Совет станции поддержал устремления Пальдонии. На станции обосновалась Мирмириада Тревеньон – дочь погибшего межратора от Пальдонии Орегона Севеньрона. Этот человек сумел обобрать свою теократию и вывезти все средства из страны. Дочь стала распорядителем его богатств. Пальдонийцы обратились к ней, и она скупила весь совет…

– Откуда такие подробные сведения, Вейс? – спросил генерал, вновь разливая напиток по стаканам.

– У меня есть свои агенты на станции и в колонии, – с загадочной улыбкой произнес Вейс. Генерал кивнул, явно заинтригованный.

– Продолжай, – сказал он, его голос прозвучал глухо, но с любопытством. – Интересное начало.

– Коморцы первыми двинулись к планете, но им навстречу быстро прибыли пальдонийцы. Завязалась жестокая битва. Коморцы начали одерживать верх, но Совет станции отдал приказ своим ВКС помочь пальдонийцам. И вот тут началось самое удивительное, Миль. Откуда-то из глубин космоса появился огромный флот устаревших корветов. Их были сотни, и они без промедления атаковали флот Шлозвенга.

– И что это за старые корветы? – напряженно спросил генерал. – Будущие объекты для нашей работы?

– Погоди, Миль, – помолчав, произнес Вейс, словно обдумывая его слова. – Представляешь, это проект двухсотлетней давности. Класс – рейдер-перехватчик, разработанный специально для действий в Закрытом секторе, но так и не вошедший в серию. Проект Министерства внутренних дел, созданный для борьбы с мелкими кораблями пиратов. Эти корветы больше обычных и обладают большей автономностью. Проект был закрыт как бесперспективный, я узнал об этом из архивов. Все мощности по их постройке должны были находиться в Закрытом секторе, но после его закрытия роботизированный инженерный модуль был списан и утилизирован…

– Значит, кто-то сумел его списать и присвоить? – задумчиво произнес генерал.

– Вполне возможно, – тихо ответил Вейс. – Но мы не обнаружили следов. Есть только акты о списании и утилизации. Документация в полном порядке, а те, кто подписал акты, уже отправились в мир иной.

– Эти корветы возникли из ниоткуда? – хмуря брови, спросил генерал.

– Да, – ответил Вейс, – и это настораживает. Мы не смогли проследить их путь. Но это еще не все. Вместе с флотилией корветов прибыл спутник устаревшей конструкции, очень похожий на спутник, пропавший с орбиты Сивиллы, планеты из Закрытого сектора.

– Ты уверен, что это тот же спутник? – спросил генерал, его глаза сверкнули.

– Нет, – честно ответил Вейс. – Мы не можем попасть туда. Спутник хорошо защищен и принадлежит Комору.

– Не понял, – генерал поставил стакан на стол, его голос стал ледяным. – Ты хочешь сказать, что Комор каким-то образом пробрался в Закрытый сектор, утащил оттуда спутник и привез его к далекой планете во фронтире? Да его бы засекли мои орлы во время перелета через дыры. Его бы не пропустили. Это не маленький корвет, это целый спутник…

– Я все это понимаю, Миль, и объяснений пока не нахожу. Слишком много странностей, но это еще не конец.

Генерал, заинтригованный рассказом Вейса, нетерпеливо спросил:

– Что было дальше?

– Корветы атаковали флот Шлозвенга. На их борту находились абордажные группы штурмовиков, которые лихо захватили все корабли конфедерации, не потеряв ни одного. Подробности боя засекречены, мои агенты в Коморе не смогли подобраться к ним. Пальдонийцы, увидев такой расклад, отступили, их не преследовали.

– Кому принадлежат эти корветы? – хмуро спросил генерал.

– Угадай, – улыбнулся Вейс и отпил из стакана.

– Новороссийскому княжеству? – недоверчиво предположил Миль.

– Верно, самому княжеству. Из глубин космоса вынырнул устаревший флот малых кораблей. Они захватили на старых корветах не совсем старые корабли Шлозвенга.

– И что было дальше? Они прогнали коморцев?

– Нет, они поступили более ловко. Предложили Коморскому союзу включить колонии в состав союза четвертой планетой. Суровая стала официальным членом Комора и АОМ, и от нее прибыла делегация. Некоторые ее члены мне знакомы по прошлым делам.

– Кто это?

– Граф Карл Штурбах – главный безопасник Суровой, бывший пират и рэкетир. Граф Швырник Проворный – министр иностранных дел Союза колоний на Суровой. В прошлом мелкий брокер на станции. С ними и другие официальные лица…

– Ты хочешь сказать, что пираты и брокеры основали успешную колонию на границах освоенного космоса и назвали себя аристократами?

– Вполне возможно, Миль. Они накопили средства на грабежах и решили начать честную жизнь. Воевать они умеют, и купить устаревший инженерный модуль им точно по силам.

– Ну, в таком случае я не вижу проблем, – подумав, произнес генерал. – Валор также начинал с пиратской республики. Лучше уж пусть они занимаются добычей и торговлей, чем грабят других. А чем тебя это событие заинтересовало? – спросил он.

– А тем, что вокруг станции ранее происходили странные события. Там проявилась организация по борьбе с коррупцией. Она шантажировала убийством тех политиков, кто за мзду доставлял неприятности колониям. Агент этой организации сумел похитить у АДа оружие. Он известен под псевдонимом «Ваша Милость» и управляет колонией со стороны. Его авторитет непререкаем, он очень редко появляется в тех местах, и только тогда, когда возникает кризис. Мы приложили много усилий и смогли вычислить его. Есть его фото и описание. Он появляется внезапно и так же внезапно исчезает. Побывает полчаса на станции и просто растворяется в пространстве. Все попытки связаться с ним или захватить были неудачными. Часть агентов-оперативников исчезла с концами, и мы прекратили всякие оперативные мероприятия против него.

– Он из Синдиката?

– Нет, он с ним не связан… Но… – Тут Вейс сам налил себе напиток, осушил стакан залпом и продолжил: – Есть более важная информация, только для тебя, Миль. Я с ним или его двойником встречался и говорил. Ты знаешь, в мире после пролонга и революции в косметологии часто встречаются очень похожие люди. Это он стал тем, кто почти разрушил мою карьеру. Я захватил его в Инферно, когда он был послан на встречу со мной исчезнувшим агентом Демоном. Он агент АДа из местных, позывной «Дух».

– Так, значит, это он присвоил или перекупил инженерный модуль?

– Навряд ли. Скорее всего, модуль нашли или купили контрабандисты, а он его отобрал, – ответил Вейс. – Но я не могу поверить, что он украл и перенес в Открытый мир спутник. Ни одному человеку это не под силу. У меня с ним будет встреча в Закрытом секторе, где он поймал неуловимого Советника…

– Ха, – хрипло рассмеялся генерал. – Сколько раз его ловили?

– Много, и никогда нельзя отказываться от такого предложения. Вот почему я здесь. Он сначала вышел на связь с твоим подчиненным Эратом Штифтаном, но тот струсил и передал информацию мне. «Его Милость», узнав об этом, отказался вести дела со Штифтаном, и я был вынужден отправить Эрата подальше.

– Куда подальше?.. На Материнскую планету? Не может быть! Зачем, Вейс?..

– Чтобы не было утечки, Миль. Ты же понимаешь, какая это важная информация. Через Советника мы выходим на неуловимую Фрау… А это открывает такие возможности, аж дух захватывает. Понимаешь? Он мог бы не выдержать и начать свою игру. Такой шанс подняться по карьерной лестнице…

– Если это настоящий Советник, то да, понимаю, – кивнул Миль. – Жаль, конечно, парня. Хорошо проявил себя на станции… Но будем надеяться, что удача не отвернется от него. От меня что тебе нужно?..

* * *

Открытый космос. Материнская планета

Погода в тот день была на удивление спокойной, словно по заказу. Пыльные бури, которые несколько дней бушевали над пустошами, наконец отступили на запад, оставив после себя серовато-блеклое небо, затянутое взвесью мельчайших частиц. Они тихо шуршали по обшивке старого флаера, в котором Штифтан летел к скрытой базе АДа. Однако в кабине царил чистый воздух, а температура была вполне приемлемой.

Флаер, древняя машина без автопилота, подчинялся лишь воле пилота. Они то и дело попадали в воздушные ямы, и сердце Штифтана замирало от страха, когда аппарат проваливался в бездну. Однако, несмотря на все трудности, флаер уверенно держал курс.

В полете Штифтан продолжал обдумывать свой план. Идея захватить власть на планете вспыхнула в его голове, как свет прожектора, озаряя путь к будущему. Он, человек, которого предали, горел местью, но его разум оставался холодным и ясным, и он, не откладывая в долгий ящик, приступал к реализации своей задумки. Захват поселка прошел бескровно. Его сила и решимость впечатлили донов, и они, поддержав новичка, обеспечили ему доступ ко власти и ресурсам. В этом суровом мире, где каждый день был борьбой за выживание, а смерть бродила следом, поджидая удобного случаянанести свой коварный удар, все стремились к лучшей жизни. Штифтан увидел в этом шанс изменить свою судьбу и не упустил его.

План созрел в его голове еще в разгар битвы с последним противником. Зачем выполнять чужую волю, если можно действовать в своих интересах? Его сослали, чтобы избавиться от него, но вместо этого Штифтан решил показать всем, на что способен. Его целью были не только власть и ресурсы, но и признание, уважение, которого он был лишен. Если раньше он был никчемным полевым агентом, то теперь его разум работал в нужном направлении. Он заставит толстосумов признать его силу и позаботиться о нем. Иначе…

Штифтан не знал, что будет иначе, но у него был четкий план первоначальных действий: расконсервировать первый бункер спецслужбы и начать подминать под себя правителей, что обосновались в окрестностях космодрома. Это были новоявленные бароны, бандиты и администрация независимых поселений. Сил у него было более чем достаточно, но действовать нужно было тихо и незаметно.

Мурана, его верный помощник, должна была перепрограммировать бункеры и взять их под контроль. Это она могла сделать через удаленный доступ. Но больше всего ему были нужны единомышленники. Пожив в поселке, он понял, что если дать колонистам надежду на лучшее будущее, то за ним пойдут.

Пилот уверенно управлял флаером, не оглядываясь на пассажира и не отвлекаясь.

– Как тебя зовут, пилот? – спросил Штифтан.

– Здесь меня зовут Быстрый, сэр, – ответил пилот, не оборачиваясь.

– А раньше?

– Раньше звали по-другому, сэр. Но я давно не использую имя, данное при рождении.

– Кем был там? – Вопрос был понятен с полуслова. Жизнь колониста делилась на два неравных отрезка: до суда и ссылки и после попадания на планету.

– Пиратом, сэр.

– Отменно. Хочешь стать здесь большим человеком?

– Кто ж откажется, сэр? – Пилот обернулся, его глаза сверкнули решимостью. – Что надо делать? Приказывайте.

– Будь мне преданным, пока я формирую новую власть. Если меня убьют или низвергнут, можешь отказаться от меня, но пока жив, выполняй мои приказы беспрекословно.

– Я готов, сэр. Приказывайте, – повторил с надеждой в голосе пилот.

– Я расскажу тебе свою задумку, когда прилетим на место, – Штифтан сверился с картой, транслируемой ему по нейросети. – Нам еще двадцать миль лететь прежним курсом, ориентир – полуразрушенная башня телецентра.

– Знаю такую, сэр. Там сплошные болота. Где будем совершать посадку?

– Я укажу тебе место. Лети, – ответил Штифтан.

– Через десять минут будем у башни, сэр, – доложил пилот. Его голос был твердым и сосредоточенным.

– Хорошо, – ответил Штифтан. Он знал, что впереди его ждут испытания, но был готов к ним. Его план был прост и в то же время гениален. Он собирался изменить свою судьбу и судьбу простых колонистов, живущих на планете, и показать всем, на что он способен.

– Прибыли, сэр, я кружу у башни, куда будем садиться? – доложил пилот, и флаер начал снижаться.

– Ближе к подножию башни.

– Понял. Будьте осторожны, сэр, там водятся болотные твари.

– Я справлюсь, – ответил Штифтан.

Флаер застыл в воздухе и совершил не самую мягкую посадку в жизни Штифтана. Боль пронзила его спину, и он ударился головой о переднее кресло пилота.

– Прибыли, сэр, – невозмутимо доложил пилот, словно такие жесткие посадки были здесь в порядке вещей. – Какие дальнейшие действия?

– Сиди и жди, вокруг твари, я их уничтожу и потом разрешу тебе выйти.

В левой руке Штифтана словно по волшебству появился станер, а в правой – игломет, что сильно удивило пилота.

– Вы хорошо вооружены, – одобрительно произнес он и открыл дверь летательного аппарата.

Кабина возвышалась над землей на полметра и села плашмя в густые заросли осоки. Штифтан, не целясь, разрядил станер, и из болотной жижи взметнулось вверх длинное змеиное тело толщиной с ногу взрослого человека. Удав упал плашмя в двух метрах от флаера, и к нему тут же метнулись две тени из кустов. Одна из них была похожа на худого крокодила метра полтора в длину, с огромной пастью, и вцепилась в обездвиженное тело змеи. Другая тварь быстро выползла из кустов с сухой земли – это была черепаха-переросток. Она пробовала укусить стойку флаера, но, признав несъедобной, двинулась к терзаемой крокодилом туше змеи. Пилот как завороженный наблюдал за всем этим.

– Подходи, черепашка, – негромко произнес Штифтан и выстрелил ей в голову из игломета. Эрат оказался необычайно метким стрелком.

– Сэр, у вас есть нейросеть? – удивленно спросил пилот.

– У тебя, Быстрый, тоже будет, – не отвлекаясь, ответил Штифтан и расстрелял крокодила. Два тела стали погружаться в муть болота, а черепаха застыла у выхода из флаера. Штифтан проверил по сканеру наличие агрессивных животных и, не обнаружив их, слез, наступив ногой на спину черепахи.

– У черепах вкусное мясо, – напугал его словами пилот. Штифтан не ответил, он шел к башне, где в глубине подвала находился основной вход в бункер. Он отметился зеленой иконкой.

Вход в подвал был разбит, повсюду валялись камень и бетонные блоки. Видимо, давным-давно тут шли ожесточенные сражения. Стены были испещрены выбоинами от пуль, сохранились следы пожара или применения огнемета. Лавируя среди разбросанных по лестнице плит, Штифтан спустился и остановился у открытого ржавого распределительного щита.

Он активировал удаленный доступ к искусственному интеллекту бункера через нейросеть. Шкаф бесшумно отполз в сторону, обнажив нишу с пультом и цифровым кодом. Код можно было ввести вручную или передать через нейросеть. Эрат выбрал второй вариант, и часть стены начала плавно опускаться вниз. В мрачной тишине подвала не было слышно ни малейшего шороха механизмов, которые продолжали работать безупречно, словно время не оставило на них следа. Он не знал, зачем были созданы эти базы, но сейчас он держал в руках ключ к власти, способной вознести его на вершину. Это место, скрытое в недрах планеты, было не просто убежищем – это был оплот безопасности, созданный для тех, кто знал, что такое истинная мощь.

Эрат вошел в кабину лифта, и стена за ним медленно встала на место. Лифт бесшумно устремился вниз, и через несколько мгновений Штифтан оказался в просторном тамбуре, где его ждал одинокий, но внушительный дрон. Он набрал код активации, и дрон ожил.

– Я дрон-путеводитель, – раздался механический голос. – Рад приветствовать вас в нашем убежище. Пожалуйста, введите код доступа для продолжения экскурсии.

Эрат получил от нейросети ранее скрытую от него информацию: «Дрон-путеводитель встречает прибывших в бункер и проводит экскурсию. Он отвечает за безопасность и может уничтожить тех, кто попытается проникнуть внутрь без кода доступа».

Штифтан подошел к дрону и приказал:

– Подойди ближе.

Дрон подкатил к Эрату. Тот обошел его, открыл дверцу на задней панели и ввел код, подтверждающий его полномочия.

– Код принят, – сообщил дрон. – Какие будут указания?

– Бункер и все его технологии, оружие и запасы переходят в мое полное подчинение, – произнес Эрат, слыша, как его голос эхом разносится по пустому тамбуру.

– Принято, – ответил дрон. – Назовите имя нового владельца базы номер 63/14.

– Новый владелец базы номер 63/14 – Император, – ответил Эрат, чувствуя, как слова его звучат словно пророчество.

– Принято, новый владелец базы номер 63/14 – Император. Какие будут приказания, сэр?

– Переименовать базу. Теперь она будет называться «Звезда Императора».

– Принято, Император. База переименована.

– Свяжись с флаером на поверхности и пригласи сюда пилота, ему разрешен минимальный допуск.

– Принято. Отправлен дрон-разведчик, ожидайте.

Вскоре двери лифта снова открылись, и в проеме появился обескураженный пилот в сопровождении левитирующего дрона.

– Объект доставлен, – произнес дрон-разведчик.

– Осуществляй непрестанную разведку местности, – приказал Эрат. – Уничтожай агрессивную флору и фауну в пределах ста метров от базы.

Дрон загудел и стремительно улетел по коридору, растворившись в темноте.

– Вот, Быстрый, – произнес Эрат, пряча в душе радость. – Это начало нашей новой жизни…

Глава 5

Инферно. Подземелья Преддверия

Прокс, сам мастер тайных операций, был впечатлен изобретательностью и хитростью старого Ридаса. Хотя какой он старый? Дети Творца все родились в одно время, но Ридас решил принять образ богобоязненного старичка – видимо, так ему было проще обманывать много знающих, но вместе с тем обладающих незамысловатым умом детей Творца.

После битвы с голодными демонами Прокс сидел и отдыхал. Он с трудом избавился от двух врагов, используя всю свою изворотливость, и теперь размышлял о дальнейших действиях. У него был негатор магии, и он понимал, что этот подарок судьбы нужно использовать правильно.

Кроме того, он осознал, что смена локаций происходит по определенному плану, и поручил нейросети проанализировать эти изменения. Нейросеть немного подумала и выдала результат: мало отправных данных.

Прокс с трудом поднялся, после бега у него ломило кости. Это был еще один признак коварства Ридаса, который он не учел.

«Ох и задам я тебе, старый пень, когда доберусь до тебя», – подумал Прокс и снова озадачил нейросеть поисками проблем внутри своего организма. Ответ пришел почти сразу.

Организм владыки демонов, каким сейчас был Прокс, не был готов пропускать через себя столько хаотичной первозданной энергии. Если он пробудет здесь слишком долго, то начнет мутировать, а это было ему не нужно. Прокс осознал свой промах, когда, не подумав о последствиях, отдавал служение на горе Лерее, но теперь было уже поздно что-то менять.

Чтобы нейросеть смогла найти закономерности, он собрал всю свою решимость в кулак и пошел исследовать ближайшие локации. Но его ждало еще одно испытание – жажда. В этом месте не было воды и еды, и он понимал, что если не найдет их, то будет испытывать муки, которые испытали два убитых демона.

Прокс прибавил шаг и стал ходить по кругу, строго следуя по ответвлениям направо. Так продолжалось около двух часов, и он проявил огромное терпение. Сказались годы, проведенные в интернате. Наконец, после изнурительных кругов по одним и тем же местам, результат был получен: локации менялись каждые три раза в определенном порядке, а на четвертый раз локация принимала свой первоначальный вид.

Прокс остановился и задумался. Идти дальше не имело смысла, он не доберется, разгадывая ребусы. Путь слишком длинный, а вот дорога назад, обратно в Преддверие, занимала меньше времени, и путь был изучен. В памяти нейросети сохранились все изменения, и вычислить алгоритм смены локаций было делом одной минуты.

Прокс решительно повернул обратно. Он кружил до тех пор, пока в определенной локации не появилось место, знакомое ему по прежним переходам. Так он двигался целый день и, устав, прилег в одной из пещер. Сил двигаться дальше уже не было. Но зато росла сила надежды, что он выберется из ловушки. Что будет потом, он не думал, сейчас важнее было уйти отсюда.

Беспокоило то, что негатор магии был бессилен против хаоса, который просто забивал его своей могучей энергией. Негатор не мог остановить смену локаций подземелья, но хорошо блокировал умения Прокса. Он нес артефакт с собой, понимая, что тот очень пригодится, когда он выйдет из лабиринта. Негатор поможет ему избежать множество ловушек на поверхности.

Незаметно он уснул. Сон был беспокойным. Он видел Листи и Лерею, бредущих по зеленой травке. В пейзаже картины сна Прокс узнавал знакомые места лабиринта детей Творца. Он отстраненно подумал, что зря они пошли не по дороге, и тут же понял, что надо просить помощи. Он тянулся к ним рукой, но не мог выбраться из ямы, в которую попал. Он стал кричать, но из ямы не доносилось ни звука, он только открывал рот и мысленно звал Листи. И, о чудо, она его услышала. Листи резко обернулась и стала искать его глазами. Увидев его, она осталась на месте.

– Что с тобой, Алеш? – спросила она, и звука ее голоса Прокс не услышал, он прочитал по губам.

– Я в ловушке, Листи… Спаси…

– Я не могу, Алеш, я еще не прошла весь полигон. Продержись, умоляю, ради меня и нашего сына.

Затем образ женщины, одетой как крестьянка, стал таять и пропал. Прокса стала окружать тьма, и из нее вынырнуло лицо старика. Он радостно ощерился и пригладил бородку.

– Все же попался, проказник, – произнес он. – Отдай мне служение, и я выпущу тебя из ловушки.

– Я его уже отдал другой, Ридас, – зло, хрипло рассмеялся Прокс и проснулся от собственного смеха.

Все тело ныло, словно его побили палкой. Он заставил себя подняться и запустил процесс восстановления через нейросеть. Та задумалась и сообщила: «Организму требуется отдых и смена локаций, магический фон искусственно усилен, в глубине подземелий появился пробой из Преисподней. Если его найти, то можно быстро покинуть подземелья, но это связано с риском ускоренных мутаций организма».

– Где искать пробой? – задал вопрос Прокс.

«Он недалеко. Но нужно возвращаться вглубь подземелья».

Прокс застыл. Заставить себя идти вглубь подземелья было выше его сил. Он почувствовал, что имеет слабость, которую ранее не испытывал. Ему было страшно за жизнь Исидоры. Что будет с ней, если он погибнет? Эта мысль терзала его чувства, как лев терзает свою добычу. Ранее это его не остановило бы, несмотря на то что был огромный риск погибнуть тут. В отличие от демонов он не развоплотится и не оживет в озере из первичного хаоса. Он не демон, он метаморф, и его кости навеки останутся тут, словно напоминание всем неосторожным путникам, как опасен этот лабиринт. Слабость его была в Исидоре, которая ждала его. Он не мог оставить ее одну, она не выживет без него, и это делало его и сильным, и слабым одновременно.

Он дал задание нейросети вычислить вероятность успешного выхода через пробой и получил ответ: шестьдесят процентов. Такой процент был очень высок, но оставшиеся сорок процентов наводили на грустные мысли. Сможет ли он выдержать или нет? Он пару раз глубоко вздохнул и в смятении застыл, не зная, как поступить. С одной стороны, из Преисподней он мог попасть куда хотел, но вероятность гибели была высокой. Он со стопроцентной вероятностью выйдет из подземелий на поверхность в Преддверие, но когда вернутся Лерея и Листи, чтобы помочь ему покинуть Инферно? Этого никто сказать не мог, время в лабиринте детей бога текло по другим законам, и они могли там пробыть сотни или тысячи лет, и тогда Исидора все равно, не дождавшись Алеша, погибнет.

«Куда ни кинь, везде клин», – подумал Прокс и снова сделал десяток глубоких вздохов. Затем собрал всю свою решимость и волю, развернулся и направился обратно вглубь зачарованного подземелья.

* * *

Королевство Вангор. Высокие планы бытия. Столица королевства

Пока все знакомились и обсуждали свои дела, я представил себе картину будущего. Я увидел, как возрастает влияние Высшего совета среди простых эльфаров. Для них это был единственный понятный и авторитетный орган власти, с которым они связывали надежды на победу в войне.

Принцесса Аврелия воспринималась ими как незначительный элемент государственного устройства, на который не стоит обращать внимания. Снежные эльфары приняли ее как будущую правительницу, избранную Высшим советом, не вникая в детали. Аврелия, по малолетству, не вмешивалась в политику, а Тора, отказавшись от власти ради замужества, стала ее опекуншей, и это всех устраивало. Никто не задумывался о том, что будет через десять лет.

Я был вынужден признать, что не оценил девочку по достоинству. Мимолетное знакомство с Аврелией, которое произошло по просьбе Демона и никогда не занимало мои мысли, стало главным элементом будущих конструкций государственного устройства снежных эльфаров. Этот незначительный элемент неожиданно стал краеугольным камнем в моих планах. «Кто бы мог подумать?» – мысленно поразился я резкому повороту событий.

После того как был сформирован Высший совет и определена фигура будущего правителя, казалось, все были довольны, за исключением значительной части глав Старших Домов. Они объединились в партию, которая не воевала с Лесом и не подчинялась Высшему совету. Будущее Снежного княжества оставалось туманным, но это не имело значения. Придет время, и все тайное станет явным. Главное, что моя конструкция будущего работала и разрушала планы Рока. Теперь он должен был задуматься о том, как действовать.

– Что скажете, ваше высочество? – услышал я вопрос, обращенный ко мне. Я очнулся и спросил:

– Что?

– Что думаете о наших дальнейших планах?

– Я согласен с ними, – ответил я, хотя ничего из того, что обсуждали снежные эльфары, не слушал.

– Очень хорошо. А что будете делать вы? – спросил Чарта-ил.

– Я? Я буду заниматься своими делами, леры. Ваша помощь мне не нужна. Народ снежных эльфаров должен видеть в качестве главных действующих лиц членов Высшего совета.

– Но мы вас тоже включили в Совет! – воскликнул лер Чарта-ил. – Разве вы этого не поняли? Вы же кивали и соглашались, когда мы обговаривали этот момент.

– Да? – удивился я. – Видимо, в этот момент я задумался. Не стоит меня включать в Совет. Это отпугнет глав многих Домов, которые все еще верят в свою исключительность. Я буду помогать из тени, незаметно, как сейчас. Это будет более правильным в создавшихся условиях. И вообще, лер Чарта-ил, вы проявили себя как герой, защитив столицу. Будьте смелее, напористее и не позволяйте таким, как Манру-ил, себя обмануть. Аврелия, а ты смотри, слушай и потом подсказывай леру Чарта-илу, кто строит против него и против Совета козни.

– Это я могу, – зарделась девочка, гордая от поручения, которое я ей дал.

Лер Чарта-ил с сомнением взглянул на девочку, а она с недетской иронией посмотрела на него.

– Лер Чарта-ил, а вы влюблены в хуманку, – произнесла она, – и вы с ней…

– Остановись, – посерел лер Чарта-ил. – Я верю, что ты обладаешь даром, и буду рад принять твою помощь.

Он обеспокоенно оглядел нас. Я же, сохраняя спокойствие на лице, мысленно усмехнулся. Остальные проявляли любопытство, желая узнать, кто эта осчастливленная хуманка. Их желание можно было прочитать по лицам. Эльфар, влюбленный в человеческую женщину, это… что-то небывалое. А я понял, что Мардаиба под личиной Эрны сумела взять в оборот снежного эльфара. Но это даже хорошо. Она не даст ему проявить слабость… Как раз в это время она и вышла со мной на связь. Голос ее звучал удивленно.

– Господин, тут моя сестра топчется рядом. Говорит, что она ваша раба.

– Кто? – не понял я и произнес это слово вслух. Видимо, оно звучало удивленно и требовательно. Лер Чарта-ил принял это на свой счет и стал мучительно заламывать руки.

– Не заставляйте объявить это имя вслух. Не мне, ваше высочество, раскрывать тайны, от которых может быть урон чести не только мне.

– Я не с вами разговариваю, лер Чарта-ил, я задумался, – соврал я. – Простите, но мне надо идти.

– Подождите, – лер Чарта-ил взял меня за руку и попросил выйти с ним.

Я кивнул и, не обращая внимания на заинтересованные взгляды спутников, последовал за ним.

– Что вы хотели сказать мне наедине, лер Чарта-ил?

– Ваше высочество…

– Зовите меня просто тан Ирридар, лер Чарта-ил. Между нами нет необходимости в этих формальностях.

– Хорошо, тан Ирридар. Речь пойдет о вашем вассале тане Эрне. Видите ли…

– Не нужно лишних слов, лер. Эрна будет с вами столько, сколько потребуется, и что между вами происходит – это ваше личное дело.

– Именно это я и хотел услышать, – облегченно произнес лер Чарта-ил.

– Простите еще раз, лер, но мне нужно срочно увидеть кое-кого, – я поклонился и покинул штаб.

На плацу внизу меня ждали Эрна и демоница, которую я отправил на помощь Демону.

– А ты что здесь делаешь? – удивился я.

– Я пришла служить вам, хозяин, не могу без этого. Вот моя сестра подтвердит.

Я задумчиво покивал. Две демоницы – это было уже слишком, и я не знал, чего от них ожидать. Они могли бы с легкостью подчинить себе весь Высший совет. Демон всегда остается демоном, и мне не нужна критическая масса из демонов Инферно рядом с теми, кто мне дорог. Кто знает, что им придет в голову? Возможно, я и не прав, но лучше перестраховаться. Кроме того, неизвестно, как это отразится на будущем: не почернеет ли моя карма от связи с демонами? Не отвернется ли от меня удача?

– Знаешь, что я скажу? – произнес я. – Тому господину, которому ты помогала, грозит опасность. Найди его и помогай ему во всем.

– Я поняла, – радостно улыбнулась Мардаиба и тут же спросила: – До каких пор помогать?

– До каких пор? – задумался я. – Пока он в этом мире, потом получишь новое задание. Ступай.

– Есть, – по-военному ответила демоница с обликом мадам Элен и исчезла.

– Теперь ты, – я посмотрел на довольную мордочку «своей» демоницы. – Ты затащила в постель лера Чарта-ила? – Та кивнула. – Теперь останешься с ним надолго. Смотри, чтобы его не обманули хитросделанные эльфары из Старших Домов, используй для этого талант девочки.

– Я ее еще не видела.

– Она наверху, как выйдут – познакомишься, и она, скорее всего, узнает, что ты демоница.

– Мне ее убить? – спросила она.

– Я тебе убью, это надежда Снежного княжества, оберегай ее, как меня.

– Поняла, хозяин, все сделаю.

– Тогда жди. А где Шава?

– Он трется среди стражи, вынюхивает.

– Молодец. Оставляю вас одних, не знаю насколько, но тут появляться мне пока нельзя. Не хочу ломать будущие планы. Бывай, Мардаиба.

– Вы говорите так, словно навсегда со мной прощаетесь, – насупилась Эрна-демоница. – Я без вас жить не смогу.

– Я не прощаюсь, я оставляю вас надолго, чтобы вступили в силу мои планы и чтобы мой противник их преждевременно не раскрыл, поняла?

– Поняла, – просветлела лицом Мардаиба.

– Тогда смотри тут, – я шутливо погрозил пальцем, улыбнулся и вернулся на свою Гору, оставив эльфаров решать самим, как они будут защищать свою страну. Моя помощь им была не нужна. А если случится что-то непредвиденное, я подключусь к решению проблем.

Ганга, Чернушка и Лирда, укрывшись во дворце от посторонних взглядов, проводили тайное совещание, на котором обсуждали, как заставить меня вернуть ставку Великого хана. Об этом мне сообщил Авангур, который с любопытством подслушивал их разговор, стоя на балконе. Я понимал. Девочки хотели побыстрее выйти замуж и обрести твердое положение при моем дворе как полноправные жены. А потом заклевать мне мозги. Плавали, знаем. Как там в песне пелось? «Хорошо иметь три жены, но с другой стороны…» А сторон в моем положении было много. Но я больше был поражен удивительной способностью детей Творца – умением слышать на большом расстоянии – и спросил, как они это делают.

– Командор, – с легкой досадой произнес покровитель пророков, – иногда я удивляюсь твоему невежеству. Как Судья мог назначить тебя хранителем, если ты так мало знаешь?

– Я знаю то, что стало более важным для хранителя, – стараясь сохранять спокойствие, ответил я.

– Например? – не поверил мне Авангур.

– Например, как добиваться успеха и побеждать.

– Что-о?..

– То-о. Я смертный, а ты бессмертный. Я родился от женщины и отца, оба мы смертные, а ты рожден Творцом.

– И что? – не понял моего намека Авангур.

– А то. Кто тебя вывел из песочницы?

– Какой песочницы, командор?

– Из той, в которой ты копался, не в силах вырваться на свободу. И ты, и трое братьев, и многие другие создания Творца не могли выйти из лабиринта, а я вышел и вывел вас. Не я присосался к твоей горе, а ты и трое братьев сидите у подножия моей. Вы сели мне на шею и тоже преуспеваете. А где остальные хранители? Ты знаешь о них?

– Им сложно, – довольно улыбнулся Авангур. – Рок подмял под себя все сословия, и они трутся среди смертных, стараясь раскрутить свое служение, но на это им понадобится не одна сотня лет. – Он был рад их затруднениям. Между братьями всегда шло соперничество.

– Так что, будешь еще зазнаваться? – спросил я.

– Прости, командор, я постоянно забываю, что ты не обладаешь нашими знаниями, но я могу тебя научить… – Он посмотрел на меня, а я ответил:

– Забудь. Ваши знания в обмен на право строить свою гору на моем основании.

Он снова поморщился, но вынужден был признать, что это справедливо.

– Надо просто использовать благодать, командор, и усилить свой слух, – предложил он.

– А почему ты подслушиваешь, о чем говорят мои невесты? – нахмурился я. – Кто тебе дал право?

– Командор, право простое: все разрешено, что не запрещено, – произнес он.

Теперь я был вынужден согласиться и сразу же составил несколько правил для детей Творца:

– Подслушивать кого-либо из хранителей и его близких запрещено. Требовать от меня плату благодатью за помощь и знания запрещено. Обманывать меня, скрывать от меня знания запрещено. Пока все, – сказал я и спросил: – Ты чего тут отираешься, твое дело – выяснить, как освободить ставку от столбов.

– Так это несложно сделать, командор, – ответил Авангур.

– А точнее? – вскинул я брови.

– Надо заставить Рока прекратить тратить благодать на поддержку столбов.

Я кивнул и спросил:

– А как?

– Тут я тебе не помощник, командор, я стратег, а это тактика. А тратить благодать на планирование будущих процессов в твоем служении я не хочу…

Как бы то ни было, но сын Творца нашел лазейку, чтобы выторговать у меня благодать на планирование операции против Рока.

– Ладно, – я сделал вид, что согласен с ним, – позову братьев, дам им благодать, пусть они спланируют операцию.

– Погоди! – воскликнул обескураженно Авангур. – А я? Дай мне благодать, и я спланирую блестящую операцию! Эти братья – жулики, они обворуют тебя!

– А ты, значит, честный и не будешь воровать благодать? – рассмеялся я.

– Я один, – привел он аргумент, – а их трое…

«Это да», – вынужден был я мысленно согласиться с ним. Братья все решают втроем и просят в три раза больше, но и покровителю пророков доверия нет…

– Я много не возьму, так, с небольшим запасом, – остановил мои рассуждения о детях Творца Авангур.

– А результат гарантируешь? – спросил я.

– Нет, командор, тут как повезет. Мы не знаем, как глубоко Рок прикрыл столбы, вполне возможно, что мы попадем в ловушку, он такой.

– Да, – кивнул я и понял, о чем говорил Авангур. Рок вполне мог поставить ловушку для выкачивания благодати у меня. Это даже я понимал со своим небогатым опытом хранителя. Лично я бы так и поступил, а он хитрее, умнее и изощреннее меня. – Сам попробую решить этот вопрос, – ответил я.

– У тебя, командор, не получится, ты не сможешь переиграть Рока.

– А я не собираюсь играть по правилам Рока, я буду думать, как его обхитрить.

– Командор, – скептически усмехнулся Авангур. – Думать – это не твое, у тебя решения выскакивают без этого длительного мыслительного процесса. Странный, но удобный дар. Думать буду я, дай немного благодати, я посмотрю, что можно сделать. Интересно же. Нам нужен Ридас, а он не так прост, как кажется, но и не очень умен. Он больше полагается на хитрость и обман, вот тут-то можно поиграть.

– При чем тут Ридас? – не понял я. – Мы говорили о Роке.

– А ты не знаешь? – рассмеялся Авангур. – Ридас стал вассалом Рока.

– А ему это зачем? – удивился я.

– Кто-то, кого я не знаю, согнал Ридаса с его места из Инферно, и старый лис попросил помощи у Рока. Тот принял его вассалом и дал в служение Островную империю магов. Маги после поражения в империи признали Рока своим хранителем. Но Рок им не доверяет, и его влияние там слабо, почти ничтожно…

Я с удивлением слушал Авангура и, не удержавшись, перебил его:

– Авангур, откуда у тебя эта информация?

– Ха, командор, ну ты спросил! Я же покровитель пророков. У меня нет определенного места на планете, я везде и нигде. Там, где есть пророки, есть мои глаза и уши. А пророки появляются среди смертных как грибы после дождя – таков закон Творца.

– Э-э-э, – я замычал, не зная, как выразить свои мысли. – И что, – я немного пришел в себя, – у тебя везде есть свои шпионы?

– Ну, это не шпионы, – немного обиделся Авангур, – бери выше. Это люди с даром пророчества. А этот дар работает как система безопасности у народов, чтобы предупреждать их о негативных процессах в обществе. Пророки нужны, чтобы сообщать смертным о том, что они встали на путь самоуничтожения и им следует остановиться и покаяться. И кто-то должен вкладывать им в уста разумные речи. Этим занимаюсь я, – ответил Авангур и скромно потупился.

– Твою дивизию! – воскликнул я и почесал затылок. – Вот уж удивил так удивил. Дай мне сообразить…

– Даже не старайся, командор, – остановил меня Авангур. – Уж я-то знаю, каков ты мыслитель. Лучше я сам тебе расскажу, иначе мы тут застрянем надолго. Значит так, как я вижу проблему. Ридас недоволен своим положением вассала. Трудиться должен он, а всю благодать будет забирать Рок. Сам подумай, кому такое положение вещей понравится?

– Никому, – согласился я. – А почему он согласился?

– А куда ему деваться? Он изгнанник – или должен скитаться среди смертных, как другие, или стать вассалом сильного хранителя. Он выбрал последнее. И, используя его недовольство, можно сыграть отличную партию. Мне ох как хочется стравить Рока и Ридаса. Но, командор, мне нужна благодать для модулирования процессов.

– А… А у тебя есть наметки? – спросил я, еще не до конца отойдя от изумления.

– Есть, но я о них тебе не расскажу и буду действовать сам, без твоего пригляда. Согласен?

– Звучит странно и даже как-то слишком двусмысленно, – проворчал я.

– А ты все равно не сможешь контролировать процессы, командор, – ответил Авангур. Лично тебе угрожает лишь потеря малой доли благодати, и только, зато ты не будешь включен в общий план игры. А значит, ни Рок, ни Ридас ничего не смогут предузнать и начать свою партию.

– А как они смогут предузнать? Слово-то какое… То есть узнать заранее?

– Да, с помощью модулирования будущего. В системе моих планов не будет твоего влияния, а я влияния на изменение их планов не имею. У меня другая задача, они это знают. Я независим от них и от тебя, но с тобой проще и лучше. Поэтому еще из зависти меня скинули в колодец. Но к нашему делу это не относится. Я засиделся, окреп, и мне хочется вступить в игру. Поможешь?

– Как?..

– Выделишь благодать, а я спланирую кризис отношений Рока и Ридаса. Мне интерес. Тебе польза.

– Какая польза? – Я был сбит с толку откровениями Авангура.

– Ну я же говорил, что мыслитель из тебя как из меня Беота, – с иронией произнес Авангур. А я не обиделся. Привык слушать «комплименты» от Шизы в адрес моего ума. Меня занимало другое… Что в кои-то веки у меня появился союзник, готовый помогать мне. Пусть и за мой счет. Но он вписывается в мои долгосрочные планы, а это уже был несомненный успех.

– Дай благодати, я смоделирую процесс, – сказал Авангур, теперь он был собран и задумчив.

Я не стал долго раздумывать. Как уже сказал Авангур, у меня есть другой дар – озарение. Оно меня посетило и сказало, что это отличный шанс переложить заботы на плечи другого, и я с готовностью кивнул в знак согласия.

– Бери сколько нужно и занимайся, а я потихоньку сбегу отсюда.

Он с понимающей усмешкой поглядел в окно зала, где совещались мои невесты.

Я вернулся в замок.

В замке меня ждали Корна и Мегги. Ринада, знакомая с Лией, уже приступила к своим обязанностям по защите замка. Как ни странно, древолюды и вампиры слушались ее. Лия не таила на нее зла. Раз я вернул ее обратно, значит, так было нужно.

– Мегги, – обратился я к девушке. – Я отправлю тебя в академию, только не хвались нарядами, – попросил я, с безнадежностью понимая, что мои просьбы бесполезны.

Она тут же кивнула, но в ее глазах появился злорадный огонек. Она с нетерпением ждала возвращения в Азанар, чтобы тут же похвастаться своими нарядами. Причем она не будет говорить: «Ах, девочки, посмотрите, как меня наградил сеньор». Она оденется и пойдет в столовую, чтобы ее видела вся академия, а не только подруги. Такова женская натура, наряд она утаить не сможет. Я вздохнул и смирился с этим.

– Корна, ты закончила с цветами? – спросил я.

– Нет, но я готова взять их с собой. Когда выезжаем? – спросила она.

– Сейчас. Мегги, – сказал я, – отдай Корне два платья, чулки, трусы и лифчик.

Я тут же увидел в ее глазах кровную обиду, гнев, разочарование и непонимание. Щеки Мегги запылали, взгляд заметался, и мысли рассеялись, оставив место только для не проходящей обиды. Она была готова расстаться с кожей, но не с платьем. Я поднял руки:

– Забудь, всё оставь себе. Корна, пойдешь в том, что есть, потом подумаем, как тебя одеть. Берите меня за руки.

Обе девушки взяли меня за руки с двух сторон, и мы перенеслись на Гору, а затем сразу же в Азанар и появились у ворот. Там я оставил Мегги с баулами и снова переместился на Гору, а оттуда в замок Искореняющих в столице. Когда мы появились в большом зале, нас тут же окружили вампиры, но, увидев меня, расслабились.

– Где мой брат? – спросил я.

– В фехтовальном зале, пытается победить одну из нас, – усмехнулась вампирша.

– Это Корна, – представил я дриаду. – Она будет жить здесь. Оберегать ее и охранять. А мы пойдем, посмотрим на тренировки. Пошли, Корна, я познакомлю тебя с братом.

Внизу, в подвальном помещении, находился фехтовальный зал, где Черридар, потный от усилий, пытался пробить защиту одной из вампирш. Она легко парировала все его выпады и смеялась, а на лице брата отражались обида и отчаяние. Не заметив нас, он со злостью бросил меч на пол. Меч, звеня, покатился по камням. Я, привлекая его внимание, похлопал в ладоши. Он обернулся, увидел меня и сник. Затем настороженно бросил взгляд на Корну.

– Подойди, Черридар, – позвал я брата Ирридара. Тот подошел, ссутулившись. Взял полотенце, вытер им лицо, поздоровался со мной:

– Здравствуй, брат, – и поклонился дриаде. – Тана, я Черридар, брат Ирридара.

– Черридар, это льерина Корна, она лесная эльфарка, бывшая дриада. Корна, это мой брат тан Черридар.

Черридар покраснел и опустил глаза. Он молчал, а Корна невозмутимо его рассматривала.

– Вы хотите, чтобы я вышла замуж за него? – прервала молчание она.

– Да, Корна, и ты будешь графиней, а он графом.

– Я согласна, – совершенно спокойно заявила Корна. – Черридар, хочешь на мне жениться? – спросила она.

Брат, подняв голову, еще сильнее смутился и кивнул.

– Надеюсь, ты полюбишь меня, – произнесла Корна. – Я буду твоей невестой. Тебе еще два года до восемнадцати лет. Все это время я буду рядом и буду ждать твоего взросления. Я помогу тебе стать сильным и умелым воином, а также хорошим правителем. Ты согласен меня слушаться?

Черридар глянул на меня, потом на дриаду и, спрятав глаза, снова кивнул. А я понял, как молод и не искушен был брат Ирридара. Он отдал свою свободу, променяв ее на красоту лесной эльфарки старше его лет на пятнадцать. Но я удовлетворил его желание, и рядом с ним появилась женщина, которая будет великолепно управлять им и графством. Что еще нужно для меня, какого брата и сюзерена?

– Тогда я останусь здесь, покажи мне мою комнату, – произнесла Корна, вырвав меня из задумчивости. – Спасибо, Ирридар, что привез меня сюда, теперь я уже сама разберусь.

Я машинально кивнул, мысленно радуясь, что устроил жизнь двоим разумным. Хотя говорить о брате Ирридара как о разумном человеке можно было с большой натяжкой. Слишком вспыльчив и нетерпелив, подвержен страстям и не организован. Видимо, это следствие учебы у дядьки нехейца. В мире, куда Черридара отправил бы отец, его не ждал успех. Надеюсь, дриада его уравновесит.

– Хорошо, Корна, – улыбнулся я. – Оставайтесь, а я отправлюсь по своим делам, их много у меня.

Я решил навестить дворец и королеву. Что-то толкнуло меня на этот странный поступок. Желание возникло внезапно, и ему было трудно сопротивляться. Это было необычным. Я не думал о королеве. И вспоминал о ней, только когда требовалось внушить королю нужные мысли.

Во дворце царил переполох. Я нашел Жуля и спросил его, что тут происходит.

– У королевы начались роды, – прошептал он, словно выдавая страшную тайну.

– Как роды? Так рано? – воскликнул я.

– Откуда вы знаете, что рано? – с интересом спросил Жуль.

– Так это все знают, – нашелся я.

– Все? Не знаю, об этом никто не говорил. Вы по делу?

– А ты занят? – вопросом на вопрос ответил я.

– Нет, но мне нужно быть у дверей королевы. Так сказала мадам Элен.

– Иди, – отпустил я Жуля. Бывший революционер, он теперь приобрел светский лоск и стал круглее. В его глазах появилась уверенность.

В стороне топтался огромный Адвокат и посылал мне знаки. Я подошел к нему и тихо спросил:

– Что?

– Изя, забери меня отсюда, – попросил он. – Мне тут душно, одни похотливые старухи, и я не знаю, чем себя занять, я хочу обратно в трактир Овора.

– А что думает по этому поводу Жуль? – спросил я.

– А ему все равно, он тут прижился, а я мучаюсь.

– Ладно, заберу тебя, – согласился я. – Потерпи.

Затем я телепортом переместился в комнатку королевы. Ее роды меня обеспокоили. Я находился под скрытом и увидел двух женщин-повитух, которые окружили королеву. Она была бледна и покрыта потом. Я подошел ближе и прошептал:

– Это я, родная, сейчас помогу.

Королева вздрогнула. Она узнала мой голос, прикусила губу и застонала.

– Выйдите, – приказала она повитухам, но те замешкались. – Прочь! – закричала королева. И женщины выскочили из спальни. – Ирридар, ты тут? – спросила она.

– Я здесь, милая, – ответил я, не выходя из скрыта.

– Я так рада… У меня неожиданно начались схватки, но до начала родов еще два месяца. Боюсь, что ребенок будет недоношенным.

– Я сейчас разберусь, – прошептал я, поцеловал ее в щеку и положил руку на лоб.

У королевы был жар, ее аура сверкала разными огнями. Нет, роды не были преждевременными. Просто плод развивался быстрее обычного. Я посчитал это влиянием Шизы на мой и его организм. Ребенок был крепким и здоровым, он рвался наружу, но тугое лоно королевы мешало пройти крупному мальчику. Воды уже отошли, и королева мучилась от схваток и боли. По опыту Люськи, моей жены на Земле, я знал, что первые роды всегда долгие и мучительные.

Я стал работать с ее аурой. Я же не гинеколог и по-другому не могу. Но королеве стало легче, а между ног появилась голова мальчика. Я взял руки женщины и стал накачивать ауру энергией, направляя ее в промежность. Мальчик выскочил, как рыба из проруби, и сразу же заорал. Я передал его матери и погладил ее по голове.

– Отдыхай, – прошептал я и отошел.

На крик ребенка заглянули повитухи и, сетуя на королеву, поспешили к ней. Они увидели обрезанную пуповину и с удивлением ее разглядывали. Затем одна выглянула из комнаты и что-то произнесла. В коридоре раздался громкий голос секретаря короля:

– Королева родила наследника! Слава королю!

Вошел бледный король, и королева подняла ребенка. В коридоре изъявляли радость многочисленные придворные и там стоял шум, как в придорожном кабаке, когда туда завалились пьяные солдаты.

– Меехир, это твой сын, – произнесла королева с очень гордым видом. – Твой наследник.

Король осторожно подошел, оглядел мальчика и улыбнулся.

– Он здоров? – спросил король у повитух. Те стали пеленать ребенка и кивать.

– Очень крепкий мальчик, ваше величество. Прямо рыцарь.

Король подбоченился, а я несколько обиженно подумал, что это мой ребенок. Но приходится молчать.

Однако это была не последняя неожиданность, которая подстерегала меня в этот день. Внезапно я оказался на берегу пруда, по которому заполошно бегал Лиан. Он беззвучно раскрывал пасть и бешено вращал глазами. За ним бегали малыши и хныкали. Увидев меня, он бросился ко мне.

– Студент, Шиза рожает! Не знаю, что делать. Помоги…

Я метнулся в фазенду и услышал стоны и крики. На кровати лежала бледная Шиза, худенькая и стройная, а из ее лона вылезала голова. Я побежал и стал накачивать энергией Шизу, и в мои руки выскочила девочка с черными волосами и большими, умными не по возрасту глазками. Шиза облегченно выдохнула и расслабилась.

– Пуповину отрежь, – прошептала она, и я отрезал пуповину. – Отдай ее Лиану обмыть в озере, – попросила она. – Виктор, я родила девочку, это такое чувство… Ты не понимаешь. Я такая счастливая, – она заплакала от наплыва чувств.

Я бережно передал девочку Лиану, который, казалось, был погружен в ступор, и строго ему наказал:

– Смотри не утопи.

Он машинально взял ребенка, развернулся и вышел, словно сонная тень, оставив меня в тревоге. За ним увязались малыши.

– Как ты? – с волнением спросил я.

Шиза бледно улыбнулась, в ее глазах мелькнул огонек теплоты:

– Уже лучше. Муки беременности прошли. Теперь я буду заботливой мамой.

– Хм, – я откашлялся, – а как же твои слова о зародыше-горошине?

Она посмотрела на меня с легким раздражением, но без возмущения:

– Ты действительно дурак? В твоих руках она была бы горошиной, зародышем. В моих руках это ребенок… Теперь иди, там королева родила мальчика.

Я услышал ревность в ее голосе.

– А давай их поженим? – неожиданно вырвалось у меня. В руках Шизы тут же появилась сковородка, и я отступил, чувствуя, как ее гнев обжигает меня.

Очнувшись от ее слов, я увидел, как королева, окруженная повитухами, кормит грудью младенца. Они уговаривали ее отдать ребенка кормилице, но ее решимость была непоколебима. Я не стал слушать их аргументы и покинул дворец, чувствуя, как усталость окутывает меня. Принять роды дважды за один день – это было слишком даже для меня.

Я хотел вернуться в замок, отдохнуть от невест с их бесконечными требованиями и от навалившихся дел, но судьба, словно издеваясь, решила испытать меня еще раз. Шиза молча отправила мне сообщение:

«Дедушка – внуку.

Я прибыл, сижу там, где сидел твой друг, жду встречи. Твой любящий дедушка».

Эти слова, как холодный душ, вернули меня к реальности. Кто такой дедушка? Где он меня ждет? Мое сознание быстро расставило все по местам, и меня осенило: это Вейс ждет меня в трактире в Азанаре.

Не теряя ни секунды, я активировал телепорт и мгновенно оказался в трактире, предварительно перейдя в боевой режим и спрятавшись в скрыте.

* * *

Место, где рождаются боги

Курама не стал утруждать себя помощью Беоте. Зачем лишние хлопоты?Рохля, сам того не осознавая или не вникая в суть, освободил Кураму от соперницы. Не став хранителем гномов и сбросив Беоту в колодец, он подарил ему возможность захватить все западное полушарие. А такие возможности Курама не упускал. Курама знал, что никто из детей Творца не придет ей на помощь, а шанс появления человека неразумного, каким оказался Худжгарх, и спасения Беоты, как Авангура, был настолько ничтожен, что его даже не стоило учитывать. С уверенностью можно было сказать, что с Беотой покончено если не навсегда, то на многие тысячи лет.

Рохля, его неверный спутник, должен был помочь Кураме пройти путь к выходу из лабиринта. Рохля обладал удивительным талантом верить всему на свете и быть напыщенным до абсурда. Он ничему никогда не учился, и это делало его исключительным. Курама невольно задумался: может, это была насмешка Творца? Возможно, он хотел показать, какими могли бы родиться остальные, и ожидал, что они будут благодарны ему за то, что не родились такими? Но у Курамы слово «благодарность» ассоциировалась с глупостью. Он не замечал того, что, высмеивая в душе Рохлю, он сам был таким, только скрывал это. У всех детей Творца за время пребывания в лабиринте проявилось «исключительное эго». Осознав себя детьми самого бога, они настолько возгордились, что все остальные качества ушли на второй и последний планы. Каждый хотел стать первым и заменить Творца в сердцах смертных. Поэтому Курама с безразличием отнесся к судьбе сестры.

Но в этот раз ему нужен был еще один сын Творца, застрявший в этом проклятом месте.

Курама поставил ведро с водой на брус колодца и коротко приказал:

– Рохля, двигаемся дальше.

Рохля, радостный и беззаботный, подпрыгнул и устремился вперед. Но затем, словно опомнившись, остановился, уступая место брату.

– Скажи, Рохля, как так случилось, что ты потерял свое служение? – безразлично спросил Курама. Он хотел скоротать время в разговорах.

– Не хотел я быть хранителем у этих коротышек, – с вызовом ответил Рохля. – Они там все атеисты, а заставить их поверить в кого-то – это знаешь, сколько усилий нужно приложить?..

– И что ты решил делать среди смертных? – усмехнулся Курама. – Пахать и сеять или торговать?

– Нет, я хотел захватить власть у кого-нибудь или стать мужем Беоты, – без тени сомнения заявил Рохля.

Курама споткнулся, словно от удара.

– Ты действительно думаешь, что Беота выберет тебя мужем?

– А почему нет? – пожал плечами Рохля. – Я умный, красивый и свободный. Бабы внизу всегда давали…

Курама глубоко вздохнул, стараясь подавить смех. Сейчас не время настраивать этого самовлюбленного идиота против себя. Он откашлялся и хрипло произнес:

– Ну-у, вполне нормальный себе план. Стремись к этому, и добьешься успеха.

– Да? – с надеждой спросил Рохля. – Ты тоже так считаешь? А у кого я могу забрать служение?

– У кого сможешь, Рохля. Будь хитрее и проворнее. Удача любит проворных.

– Я буду проворным, – заверил Рохля. – Спасибо, брат. Один ты меня поддержал, остальные только смеялись, и Беота тоже. Она вообще меня оскорбила…

Так они подошли к трем коконам, возвышавшимся на земле. Из них выглядывали лица сыновей Творца. Рохля начал перечислять:

– Это Жермен. Это Вардан. Это Жирдяй.

– Я не Жирдяй, – раздался голос из одного кокона. – Я Мустар.

– Ты Жирдяй, Мустар, – упрямо повторил Рохля, поворачиваясь к Кураме. – Кого освободим?

– Да хоть Жирдяя, – ответил Курама, стараясь скрыть смех, рвущийся наружу. Это же сколько сотен лет они просидели в коконе? «Интересно, – подумал он, – а они поумнели?..»

– Я Мустар, – настойчиво повторил человек из кокона. – И с вами не пойду. С вами идти опасно, и вообще, как вы тут оказались?

– Вернулись набраться новых знаний, – спокойно ответил Курама. – Так бывает со служителями, когда они достигают определенного уровня. Их возвращают в лабиринт. Значит, не хочешь выходить с нами?

– Я боюсь, – честно признался Мустар.

– А зря, – с улыбкой произнес Курама. – Мы с Рохлей уже другие. Мы понимаем, что нужно сплотиться, чтобы выбраться.

– Меня возьмите! – вдруг закричал один из коконов.

– Жермен? – удивленно спросил Курама.

– Да, это я, Жермен, – ответил кокон. Лицо человека было скрыто нитями.

– Рохля, развяжи несчастного, ему нужно помочь, – приказал Курама.

Рохля без раздумий разрезал паутину, и из кокона выскользнул худой, изможденный сын Творца.

– Пить, – прошептал он.

– Иди к колодцу, пей… – начал было Рохля, но Курама остановил его укоризненным взглядом.

– Жермен, мы скоро выйдем. Не пройдет и часа, потерпи.

– А паучиха? – с тревогой спросил Жермен.

– Мы ее берем на себя. Пошли, – и Курама, не говоря больше ни слова, направился к темному зеву пещеры.

У входа в пещеру двое братьев замерли в ожидании. Курама, сосредоточенный и напряженный, прошептал Рохле:

– Как войдем, становись сбоку от Жермена. По моей команде хватаем его и бросаем к стене, где сидит паучиха.

Рохля кивнул, его лицо отражало готовность к действию. Они оба ждали Жермена, который, казалось, двигался нарочито медленно.

– Что дальше? – наконец спросил Жермен, подойдя к ним.

– Дальше мы возьмемся за руки, – ответил Курама. – Жермен, становись посередине. Когда нас увидит паучиха, мы громко крикнем: «Ула-а!»

– Почему «Ула»? – удивленно спросил Жермен. – И зачем кричать?

– Это заклятие отпугивает пауков, – пояснил Курама. – А за руки надо браться, чтобы усилить его силу. Хватит разговоров, беритесь за руки.

Трое братьев взялись за руки и вошли в пещеру. Там царил сумрак, и воздух был пропитан ощущением чего-то зловещего. Слизь, сочившаяся из трещин на стенах и своде, слабо освещала туннель, ведущий к свободе. У стены справа на паутине сидела огромная паучиха, ее глаза сверкали, как два холодных огня.

– Ну, начали кричать, – произнес Курама, и трое братьев, собравшись с духом, заорали в три глотки:

– Ула-а!

Паучиха вздрогнула и поползла вверх по паутине, ее движения были быстрыми и угрожающими. Жермен, заметив это, радостно закричал:

– Смотрите, работает! – и продолжил: – Ула-а, ула-а!

Паучиха поднялась выше, ее лапы подрагивали, словно она готовилась к прыжку. Курама, почувствовав опасность, закричал:

– Рохля, толкай!

Он вырвал свою руку из хватки Жермена и толкнул его к паучихе. Жермен, не успев среагировать, по инерции сделал три шага к паучихе, его лицо исказилось от ужаса. Рохля, схваченный за руку, застыл на месте, его глаза расширились от страха. Он тоже не успел отреагировать и, разинув рот, смотрел на огромного паука, который был всего в трех шагах от него.

Они с Жерменом по инерции сделали еще три шага к паучихе, и Жермен, осознав, что его подставили, с отчаянием закричал:

– Ула-а! – и потянул Рохлю на себя.

Рохля, осознав свою ошибку, тоже закричал:

– Ула-а! – Затем, собравшись с силами, вырвал руку из хватки Жермена и оттолкнул его от себя. Жермен упал под лапы паучихи, которая тут же схватила его и, не обращая внимания на остальных, поспешила вон из пещеры.

Курама, переведя дух, тихо прошептал:

– Режем паутину снизу и лезем.

Вскоре они были на другой стороне туннеля, почти у самой свободы.

Рохля, не в силах сдержать эмоции, пустился в танец, его движения были резкими и радостными.

Курама с облегчением обернулся и не стал прерывать радость Рохли. Теперь, чтобы обрести свободу, нужно было подойти к пропасти и принести жертву. Но Курама боялся, что Рохля может заартачиться. Он задумался, как лучше поступить, и, оглядевшись, подобрал камень. Спрятав его за спину, он подошел к Рохле.

– Смотри, брат! – воскликнул он, резко указывая рукой в сторону паутины. Рохля испуганно обернулся, и Курама с размаху опустил камень на его голову. Рохля беззвучно упал ему на руки, и кровь из разбитой головы пролилась на его руки и грудь. Курама отбросил камень и, подхватив Рохлю, закинул его себе на плечо.

Несмотря на свой маленький рост и худощавое телосложение, Рохля оказался тяжелым грузом для Курамы. Возможно, сказывались усталость и нервное напряжение. Немного постояв, чтобы привыкнуть к весу, Курама понес бесчувственного брата к пропасти.

Пройдя через туннель, он понял, что сильно устал, и сбросил Рохлю на землю. Сев рядом с ним, он стал отдыхать. Около себя, справа под руку, положил камень – на случай, если Рохля проснется, он решил успокоить его еще раз. Курама просидел около часа. Рохля не приходил в себя, его дыхание было шумным и прерывистым, но глаза были закрыты. Отдохнув, Курама снова поднял Рохлю и понес его дальше.

К пропасти он подошел спустя полчаса. Она была неширокой, но перепрыгнуть ее было невозможно. Курама напрягся и, подойдя к краю, положил брата на камни. Он дал себе передышку, чтобы собраться с силами. Все нужно было сделать в правильной последовательности: скинуть Рохлю и произнести фразу «Это жертва», но даже на это у него не осталось сил.

Он просидел еще, не считая времени, и наконец решился применить ритуал выхода из лабиринта. Подойдя к Рохле, он подвинул его к краю и выпрямился. Он перевел взгляд на другой край пропасти, пару раз вздохнул и неожиданно почувствовал, как его ухватили за ноги и с силой дернули. Он упал, и нижняя половина его тела повисла над пропастью. Он лежал на спине и махал ногами по воздуху, стараясь ухватиться за что-нибудь руками.

Зашевелился Рохля и стал спихивать его вниз. Кураме не за что было держаться, он уже почти весь повис над пропастью и, схватившись за Рохлю, постарался удержаться. Но они оба начали сползать вниз, и Курама, понимая, что сейчас упадет и всем его планам придет конец, отчаянно закричал:

– Нет, Рохля, нет! Держись…

Но последние слова он уже кричал, падая вниз. За ним полетел в пропасть Рохля. Оба отчаянно кричали, понимая, что разобьются о скалы. Но в полете они зависли в темноте, и их выбросило в темное помещение. Оба упали на голый камень, но даже не ушиблись.

Курама первый пришел в себя и толкнул ногой лежащего в прострации Рохлю:

– Все из-за тебя, урод, – прорычал он.

Рохля, завизжав, вцепился ему в шею руками. Он сжимал пальцы, стараясь задушить Кураму, а тот пытался отодрать его руки. Кураме не хватало дыхания, и он ослабел. Решившись, он ударил пальцами по глазам Рохли, и тот, вскрикнув, отдернул руки и прижал к глазам.

– Я ослеп! – закричал он и зарыдал.

Курама выбрался из-под брата, пошатываясь, встал и направился на свет красного огонька. Он знал, что это снова начало лабиринта. Обреченно вздохнув, он вышел из небольшой пещеры и обомлел. Перед ним расстилалась пустыня, полная мелких вулканов, из которых вырывался дым и периодически выскакивал огонь.

– Где это я? – прошептал он.

Глава 6

Высокие планы бытия

Ридас не был доволен своим положением вассала. Хотя он и избавился от главы ковена магов, отправив его в лабиринт, и шансы на его выход оттуда были невелики, но его уязвленные чувства не давали ему покоя. Он стал вассалом, почти слугой. Был унижен и оскорблен.

Он понимал, что рискнул и проиграл, хотя казалось, что его планы сработали: противник был заточен в темницу, из которой не было выхода, и власть над всем Инферно почти была в его руках. Он мысленно искал, где допустил ошибку, но не мог ее найти.

Тогда он воспринял все случившееся с ним как досадную случайность, которая лишь отсрочила его восхождение к власти. Сейчас он копил благодать, которую забирал с островов, и начал создавать тайный культ поклонения низвергнутой богине смерти. Внешне он внушал ковену магов идею разрушения этого культа, но тайно поддерживал его, перенаправив оба потока благодати на себя.

У него было время как бы для борьбы с культом смерти, и Рок не получал благодать с островов. Ридас был упорен и терпелив. В один из своих смотров земель он натолкнулся на покровителя пророков Авангура.

– Надо же, – удивился Ридас, – вылез из колодца. И как сумел? – Он проследил за ним и понял, что тот обходит своих пророков, а их было немало. Ридас сразу осознал, какое влияние имеет этот самостоятельный сын Творца, и решил сделать его своим союзником. Но неожиданно тот явился сам.

Гора Ридаса напоминала убогий холмик, скудно обустроенный, с одним небольшим домом. У Ридаса даже слуг не было – сказывалась его природная скупость. Он встречал гостя с выражением легкой неприязни. Не так он хотел устроить встречу, но и отказываться от разговора не стал.

Авангур появился неожиданно и попросил о встрече. На Ридаса смотрел мужчина средних лет и помахал рукой:

– Привет, Ридас, хочу с тобой поговорить. Пустишь?

Ридас недолго думал, он кивнул и открыл доступ покровителю пророков. Он решил не юлить с Авангуром.

– Садись, – указал он на лавку у стола. – Прости, угостить тебя нечем, я еще не набрался сил, сам видишь. – И обвел комнату руками.

– Вижу, – кивнул Авангур и присел напротив Ридаса. – Я, в общем-то, по делу. Хочу стать твоим союзником против Рока.

– Кого? – изумился Ридас.

– Рока, Ридас. Никогда не поверю, что ты смирился с участью вассала.

Ридас прожег гостя взглядом, но ответил сдержанно:

– Ну, это не самое плохое место. Ты тоже, кажется, вассал Худжгарха.

– Я и трое братьев стали товарищами Худжгарху, – сообщил Авангур. – Он проявил удивительное здравомыслие и предусмотрительность. Выделил место для нас у подножия своей горы, и мы безопасно строим свое служение, остальные не могут даже начать. Рок им все ломает с самого начала.

– Странное у вас товарищество, ни на чем не основанное, Авангур, – не поверил ему Ридас.

– Скажу откровенно – он дает защиту, мы делимся с ним знаниями. Он человек, а не сын Творца.

– Да, я видел его, молодой, энергичный юноша, он смог меня сильно удивить.

– Нас тоже, – кивнул Авангур.

Ридас некоторое время размышлял, глядя себе под ноги. Потом спросил:

– У тебя есть конкретный план?

– Есть, – ответил Авангур. – Надо выманить Рока из его дворца, и ты подставишь ему двойника. Как ты это сделал против Худжгарха.

Ридас вздрогнул.

– Откуда ты это знаешь? – спросил он и впился взглядом в покровителя пороков.

– Худжгарх рассказал мне занимательную историю, и я без труда сложил все части воедино. Я знал, что ты, как хранитель Преисподней, обладаешь способностью перемещаться между мирами. И только ты мог придумать столь изощренный способ избавиться от конкурента. Однако этот план сработает лишь в том случае, если Рок будет находиться вдали от своей горы.

Буду откровенен, Ридас. Рок опасен, он возомнил себя верховным божеством, и я хочу, чтобы его не стало. Его амбиции не знают границ, а ты, Ридас, создаешь тайный культ богини смерти…

– Ты решил меня шантажировать? – усмехнулся Ридас.

– Не скажу, что знаю о твоих планах, мне все равно, но Рок может заинтересоваться, – невозмутимо ответил Авангур.

– А почему ты обратился ко мне?

– Кто, кроме тебя, способен противостоять Року? Других, кто мог бы это сделать, нет.

– Хм… Ладно, что ты хочешь? – сдался Ридас.

– Я хочу выманить Рока из замка и хочу, чтобы ты отправил по его следу двойника.

– М-м, это опасно. Худжгарх смог его обмануть. Если Рок победит двойника, сам понимаешь, он доберется до истины. Где тогда я найду себе пристанище?

– А ты сделай так, чтобы он не догадался и не смог справиться с двойником.

– Как?

– Это уже твоя забота, Ридас. Я его выманю, и это тоже немало.

– Ну, давай рассмотрим вариант, что Рок вышел из замка и двойник его победил. Что будет дальше? Ты займешь его место?

– Нет.

– Худжгарх займет?

– У Худжгарха хватает забот в степи, он не стремится ко власти, как дети Творца. Он случайный элемент в системе мироздания. Ты, Ридас, займешь это место и сделаешь для Худжгарха подарок.

– Что за подарок? – нахмурился Ридас.

– Ты прекратишь подачу благодати в столбы, которые Рок расставил в степи. Тем более что эта благодать тебе не попадет, а будет скапливаться на его новой горе. Тебе это надо?

Ридас задумался. Авангур говорил искренне и прямо, требуя немного.

– А что ты просишь для себя? – спросил Ридас.

– Не мешать мне служить в империи. Остальное я заработаю сам.

– Мне надо подумать, – ответил Ридас. – Приходи завтра.

Авангур кивнул и попрощался.

– До завтра, Ридас, – и он исчез.

* * *

Место, где рождаются боги

Посейдон неспешно приближался к темному зеву пещеры, но не это остановило его, а огромный паук, который оплетал в свою паутину кричащего человека. Размеры этого создания впечатлили Посейдона. Он задумался, как такая огромная тварь может существовать без пищи, ведь она не поедала своих жертв, а лишь окутывала их паутиной.

Рядом с пауком стояли коконы еще двух пленников, которые смеялись над незадачливым товарищем, попавшим в лапы чудовища.

– Я всегда говорил, что этим проходимцам нельзя верить, лучше уж сидеть здесь, чем ощутить вкус свободы и снова попасться, – громко прозвучал голос из одной куколки. – Первые годы даются тяжело, но потом привыкаешь.

– Я согласен с тобой, Жирдяй, – пробасил кто-то из другой куколки.

– Я не Жирдяй, я Мустар.

– Ты Жирдяй, Мустар. Давай послушаем, какие новости принес Жермен. – И оба расхохотались в полный голос. Их смех напомнил Посейдону ржание коней.

«Разве можно смеяться, находясь в таком плачевном состоянии?» – подумал Посейдон. Он продолжал стоять, не подходя близко к пауку, и размышлял, как ему поступить дальше.

Его заметили, и два кокона начали переговариваться.

– Смотри, Жирдяй.

– Я не Жирдяй, я Мустар.

– Все равно смотри, новое мясо. Человек. Как тот, что был до него, только этот старый.

– Какой он старый? – ответил куколка-Жирдяй. – Он средних лет. Чем-то на Рока похож. Из мира. Будет о чем поговорить. Эй, человек, какие новости в мире?

– А что вас интересует? – крикнул в ответ Посейдон.

– Так всё: кто стал хранителем и кому голову свернули, – ответила куколка по имени Мустар-Жирдяй.

– Я знаю Рока и Ридаса.

– О, это хорошо. И как они? Старик Ридас долго сидел у ворот, не решаясь сюда войти, состарился и поседел.

– Он уже геморрой себе насидел, – рассмеялся кокон напротив Жирдяя.

Посейдон увидел, как паук ловко спеленал жертву и, быстро семеня лапами, скрылся в пещере.

Жертва горько, обреченно завыла. От тоскливого воя у Посейдона по телу побежали мурашки, ему захотелось заткнуть рот, который издавал такие душераздирающие звуки.

– Ну вот, теперь несколько дней будет терзать наши уши, – рассердился куколка-Жирдяй. – Человек, дай ему в зубы ногой, чтоб кровью захлебнулся и замолчал.

– А вы мне что дадите? – ответил Посейдон.

– О! – воскликнул второй пленник в тисках паутины. – Наш человек, с ним можно договориться. Мы тебе подскажем, как пройти паука…

– Рассмешил, – ответил Посейдон. – Если бы ты знал, как пройти, то уже прошел бы, а не сидел связанный паутиной.

– Так поэтому и знаю, что попался, – невозмутимо ответил тот. – Ну, сделаешь для нас доброе дело?

– Сделаю, но сначала вы расскажете мне про паука.

– Нет, человек, смертные лгуны, и мы не хотим быть обманутыми. Правда, Жирдяй?

– Я не Жирдяй, я Мустар, – ответил кокон. – Но все равно правда. И не надо ему говорить про паука, пусть нас освободит, тогда мы ему расскажем. Человек, – обратился он к Посейдону, – освободи нас, но Жермена оставь. Хватит с него, нагулялся.

И снова обе куколки заржали как кони. Видимо, им было смешно оттого, что куколка-Жермен мучился.

«Помогай тем, кто попросит», – прозвучали в голове Посейдона слова Ридаса, и он решил помочь бедолагам.

– Я вас освобожу, а вы мне расскажите про этот мир.

– Да без проблем, – ответил Жирдяй.

– Не спеши, Жирдяй, – остановила его вторая куколка.

– А я и не спешу, расскажу половину. А вторую половину расскажу, когда он нас развяжет.

Посейдон был удовлетворен ответом и кивнул, соглашаясь помочь.

– Я помогу вам, – произнес он, – начинайте говорить.

– Ты, человек, находишься в лабиринте богов, и здесь тебе предстоит проявить ум и находчивость. В этом месте не действуют знания и умения детей Творца, поэтому все здесь равны. Однако бездумное блуждание может привести к печальным последствиям.

– Можно бродить, – вмешалась вторая куколка, – но ты рискуешь заблудиться и не найти выход. В лабиринте столько опасностей, что даже страшно представить.

– Например? – не поверил Посейдон.

– Например, Мария, владелица скотного двора, обладает даром очарования. Ты можешь незаметно для себя остаться у нее и стать пастухом или скотником на всю жизнь.

– Да, на всю жизнь, – добавил второй пленник.

– Или деревни. Там живут непростые люди, которые просят о помощи. Если ты им поможешь, они будут требовать исполнить все новые и новые их задания. Если откажешься – запрут в погреб до конца жизни. А если сразу не поможешь, мимо пройдешь, то будешь блуждать по тропинкам и снова выйдешь к деревне. Неужели этого мало?

– Достаточно, – кивнул Посейдон.

– Тогда развяжи нас, и я расскажу, что делать дальше.

Посейдон подошел к первому кокону и ножом разрезал нити паутины. Из него вывалился упитанный человек, что немало удивило Посейдона.

– Ты долго просидел здесь? – спросил он у освобожденного пленника.

– Сотни две лет, сбился со счета, но не меньше.

– Не ел и не пил? – уточнил Посейдон.

– Нет.

– А почему толстый?

– Я не толстый, я упитанный. Запомни, здесь пища и вода не нужны. – Он не мог стоять на ногах и присел на землю, утоптанную лапами паука. – Надо сходить к колодцу с живой водой, сил набраться. Тут еще кто-то есть? – спросил освобожденный пленник.

– В колодце баба сидит, – ответил Посейдон.

– Что за баба? – насторожился Жирдяй.

Посейдон подошел ко второй куколке и начал разрезать паутину. Жермен перестал выть и внимательно следил за его действиями.

– Не знаю, говорит, ванны принимает. Водяная, видимо.

Он помог выбраться второму пленнику, тот подал ему руки и с трудом разогнул колени.

– Я Вардан, – представился он. – А тебя как зовут?

– Я Посейдон…

– О, хранитель морей, это кто тебе такое имя дал?

– Рок.

– Понятно.

Вардан отпустил руку Посейдона и, с трудом передвигая ноги, направился к сидящему Жирдяю, а Посейдон пошел следом.

– Эй! – закричал Жермен. – А меня? Помоги мне…

– Нет, – повернулся к нему Посейдон, – ты посиди, так будет справедливо.

– У-у-у, – раздался противный, терзающий душу вой.

Посейдон подошел к кокону и с размаху обрушил свою ногу на лицо воющего Жермена. Тот упал и замолчал.

– Ты еще пожалеешь, червь, – прокричал он вслед уходящему Посейдону. Но тот не обратил на него внимания.

Посейдона встретил одобрительный возглас Вардана:

– Я же говорил, наш человек. Все правильно сделал, так будет справедливо. Жермен погулял, теперь и мы погуляем. Держись нас, Посейдон, с нами не пропадешь, слово даю.

Вардан, не став сидеть, подал руку своему товарищу:

– Пошли, Жирдяй, к колодцу.

Тот с трудом поднял свое грузное тело и кивком позвал Посейдона.

– Пойдем с нами, Посейдон, здесь спешка подобна забвению. Ты же не хочешь жить как он? – Жирдяй кивнул на лежащего спеленатого Жермена.

– Нет, – отрицательно покачал головой Посейдон. – Не хочу.

– Тогда держись нас. – И, повернувшись к Вардану, привычно произнес: – Я не Жирдяй, я Мустар.

За несколько часов они добрались до колодца, часто отдыхая и общаясь. За это время Посейдон, к своему удивлению, узнал не так уж много. Сыны Творца сами пользовались слухами от других, не сходили с дороги и, попытавшись пройти паука, попали в его сети.

«Что за идиоты?» – подумал Посейдон, но мысли свои тщательно скрыл. Он лишь кивал и задавал редкие наводящие вопросы.

– А почему здесь магия не работает? – спросил он у самого колодца.

– Как не работает? Работает, – ответил словоохотливый Жирдяй. – Не надо пить, не надо есть, и много колдовства…

– Я не о том, я хочу знать, почему мы не можем применить магию в этом мире, я же был магом.

– Ах, это, – усмехнулся Жирдяй. – Так все просто. Нужно применить ум и смекалку, магию будешь среди смертных применять. Понял? Таков закон Творца, – закончил он с важным выражением на лице, нагнулся и заглянул в колодец.

– Где тут твоя водная баба? Эй, там, внизу, отзовись, – крикнул он.

– Я тут! – раздался радостный женский крик.

– Беота? – сильно изумился Жирдяй и, разогнувшись, посмотрел на Вардана. – Там Беота, представляешь, – сообщил он. – Как она туда попала?

– Сказала, ванны принимает, – ответил за Вардана Посейдон.

– Это она пошутила. – Жирдяй снова наклонился над колодцем, к нему присоединился Вардан.

– Ты что там делаешь, Беота? – крикнул он в зев колодца.

– Это ты, Вардан? – раздался снизу придушенный голос.

– Я, Беота.

– А кто с тобой?

– Жирдяй…

– Я не Жирдяй, я Мустар, – крикнул в колодец его спутник. – А третий с нами – это Посейдон, он человек, – крикнул Мустар.

– Вытащите меня отсюда, – закричала Беота. – А то этот человек оглушил меня ведром, и я тону…

– А что взамен? – спросил Вардан.

– У меня ничего нет, но я помогу пройти лабиринт, – крикнула Беота.

– Не-е, детка, это мы и сами сможем. А у тебя есть прекрасное тело, отдайся нам по разу, и мы тебя спасем.

– Тогда прыгай сюда и возьми меня, – ответила Беота.

– Не-а. Ты дай клятву, что отдашься нам. Посейдону можешь не давать, он только что из мира смертных, там баб полно, не оголодал еще по женской ласке.

– Да пошли вы, уроды, – разозлилась Беота.

– Как знаешь, – ответил Вардан и скинул вниз ведро. Раздался глухой стук, крик боли, и наступила тишина. – Тварь неблагодарная, – произнес Вардан. – Ты ей, Посейдон, не верь, это еще та штучка – обкрутит и обманет, потом не расхлебаешь.

Он стал поднимать ведро с водой. Они все трое напились. Из колодца не доносилось ни звука.

– Видать, и впрямь утопла, – сообщил прислушивающийся к звукам из колодца Вардан.

– Так ей и надо, – ответил жизнерадостный Жирдяй. – Это она уговорила меня сбросить туда Авангура, а потом обманула и отдала пауку. Хе-хе. Возмездие настигло ядовитую змею. Ну что, Посейдон, пошли к славе, – радостно произнес он. – Смелее, мы знаем, как пройти паука.

Они ушли, оставив колодец и плавающую в нем Беоту.

От колодца троица шла веселее и за час дошла до пещеры.

– Теперь самое главное, Посейдон, – остановившись, произнес Вардан, он стал негласным лидером их группы, – нам нельзя разделяться. Надо идти близко друг к другу. Паук не может разделить людей и видит несколько голов, ног. Он пугается этого и уползет подальше, а мы ложимся и проползаем под паутиной.

Посейдон кивнул, но все же спросил:

– А почему раньше так не поступили?

– Я же говорил, надо применять ум и сообразительность, Посейдон, а мы не проявили, глупы были. Шли как первопроходцы, скрывать не буду, – ответил Вардан.

– А Жермен как попался? – спросил Посейдон.

– У него спроси, – ответил Жирдяй.

– Жермен, – позвал пленника паука Посейдон.

– Иди к демонам, тварь, – ответил Жермен.

– А я хотел тебя освободить, Жермен…

– Ага, я так и поверил, – скептически отозвался Жермен и замолчал. Он лежал, не издавая больше звуков.

– Пошли, – решительно произнес Вардан. – Посейдон, Жирдяй, ближе ко мне встали.

– Я не Жирдяй… – попробовал ответить Мустар, но его в бок толкнул Вардан, и он замолк.

В пещере слабо светилась слизь, вытекающая из трещин, дорогу перегородила паутина, лишь над землей в одном месте был виден разрез, через который мог пролезть человек. Паук сидел на стене рядом с паутиной и горящими холодным, алчным светом глазами смотрел на людей. Он не шевелился.

– Видишь, – прошептал Вардан, – он не знает, что делать, идем не торопясь.

Они подошли ближе на три шага и остановились. Паук слегка дернулся, но остался на месте.

– Какой здоровый, – не выдержав, прошептал Посейдон.

– Это паучиха, у нее кладка яиц, и она ее сторожит, поэтому ловит нас, – сообщил тихо Жирдяй. Он переглянулся с Варданом, и они сделали еще два шага к паутине. Паук дернулся и быстро спустился вниз.

– Давай! – неожиданно крикнул Вардан, и они оба, схватив растерявшегося Посейдона, толкнули его к паучихе.

Посейдон, не ожидавший такого от братьев, пробежал по инерции четыре шага и очутился в объятиях паучихи. Ее лапы крепко сжали тело человека, и он понял, что его безжалостно обманули.

– За что? – закричал он голосом, полным отчаяния.

– Это, Посейдон, расплата за глупость, – ответил с другой стороны паутины Вардан, – нужно быть осмотрительным и не доверять незнакомцам. Это тебе полезный урок на будущее. Пусть тебе будет утешением то, что тут нет смерти.

– Ха-ха, – рассмеялся пролезший под паутиной Жирдяй, – посиди пару сотен лет и подумай, ты точно поумнеешь. Прощай, глупец, – и оба брата с радостным смехом пошли вглубь туннеля. А паучиха бережно прижала человека к себе и потащила на выход. Она тщательно запеленала орущего и плачущего Посейдона и, закончив свое дело, удалилась. По дороге паучиха осторожно подняла кокон Жермена, поставила и скрылась в темноте подземелья.

– Ну что, дурень, доверился моим братьям, – рассмеялся Жермен, и смех его напоминал смех сумасшедшего.

У Посейдона снова побежали мурашки по телу, он наконец осознал свое трагическое положение. Ему предстояло провести вечность в паутине, и, в полной мере осознав это, он тоскливо, безнадежно завыл.

* * *

Королевство Вангор. Город Азанар

Я появился на крыльце трактира, стряхнул снег с сапог, зябко поежился, пожалев, что не позаботился о теплой одежде, и с легкостью телепортировался внутрь.

Мягкий свет светильников создавал уютную атмосферу в зале. Между столами сновали красивые подавальщицы, а небольшой оркестр играл незамысловатую музыку. Весь персонал трактира был из идришей. Этот удивительный народ был и музыкантами, и торговцами, и банкирами, и сапожниками – и кем только не был! Но почему-то везде их не любили и гнали.

Я не мог понять, почему так происходит. На мой взгляд, идриши – обычные разумные, просто более проворные, чем другие, и умеют находить выгоду там, где ее упускают другие. «Может быть, это просто человеческая зависть к тем, кто более успешен?» – подумал я и огляделся вокруг.

В зале сидело довольно много народу. Трактир пользовался популярностью благодаря тому, что здесь не обманывали, подавали хорошую еду и вино, и можно было спокойно посидеть, заключить договор и сытно пообедать.

Вейс сидел у окна, лицом к дверям. Недалеко от его столика расположились Первый, Второй и Третий – бойцы ССО, которых я когда-то пленил, допросил, а затем отпустил. Я подошел к Первому, вышел из ускоренного режима восприятия и прошептал ему на ухо:

– Давно вы здесь?

Первый вздрогнул, оглянулся, и это заметил Вейс. Он взглядом спросил телохранителя, в чем дело.

– Дай знак, что все в порядке, – прошептал я. – Я тот, кто вас захватил тут и держал в подвале.

Первый быстро пришел в себя и почесал шею. Вейс успокоился.

– Сколько еще тут охраны? – спросил я.

– В трактире только мы, а вокруг него снаружи – десяток агентов АДа, – ответил боец.

– Какие у вас задачи? – уточнил я.

– Просто прикрывать объект и не вмешиваться, потом забрать груз и доставить его на корабль на орбите.

– Ты что, повторяешь вслух наше задание? – удивился Второй.

– Здесь тот, кого ждет наш объект, и который держал нас в подвале. Сидите и не удивляйтесь, – прошептал Первый. И лица Второго и Третьего сразу стали непроницаемыми.

– Понял, – ответил я. – Сидите тихо и не проявляйте нервозности, я поговорю с объектом.

Я отошел и сел напротив Вейса, затем вышел из скрыта. Для него это было неожиданно. Он дернулся и стал растерянно оглядываться. Мой скрыт мог спрятать меня и от сканера нейросети – достаточно было правильно настроить ауру, чтобы она не отражала сигнал, а поглощала его.

– Здравствуйте, дорогой дедушка, – начал я разговор. – Как ваши дела?

Вейс быстро пришел в себя. Он улыбнулся.

– После твоего побега, внучек, было нелегко, но в итоге все наладилось.

– Это хорошо. Это радует. Значит, у вас нет ко мне претензий? – уточнил я.

– Нет, конечно, какие могут быть претензии? – быстро ответил Вейс.

– Ладно. А где тот ваш агент, который пытался узнать о спутнике? – поинтересовался я. – Я его не вижу.

– Он на Материнской планете, я отправил его туда на некоторое время, чтобы не путался под ногами, – ответил Вейс.

Я усмехнулся:

– Сурово, но это не мое дело. Давайте обсудим наши дела, мы нужны друг другу. Я передаю вам Советника и материалы, которые добыл в их логове. Там есть интересные данные: списки агентов, их происхождение, места предыдущей работы и даже те политики, кто покровительствовал Синдикату. Также упоминается некая Фрау и ее связи. Это информация, полученная от Советника, который чистосердечно рассказал мне о кодах. Их я тоже передам вам. Так что вы вернетесь с хорошим уловом, и вам грозит повышение. Именно этим я хочу воспользоваться. Мои друзья из Открытого мира просили посодействовать им в некоторых вопросах.

– Кто? – напрягся Вейс.

– Думаю, вы уже догадались, господин Вейс, – улыбнулся я. – Вы такой проницательный, что я не хочу вас обманывать. Колония на Суровой нуждается в безопасности.

Вейс с пониманием кивнул.

– Об этом можете не беспокоиться, – ответил Вейс. – Что еще?

– Лично для меня вы ничего не сможете сделать, господин Вейс, так что остановимся на этом. Вы берете под плотную опеку новую планету и помогаете ей развиваться, но не безвозмездно. Вам будет причитаться доля от продаж сырья, скажем, одна тысячная процента в год, это очень значительная сумма.

– Вы меня покупаете? – удивился Вейс.

– Да, покупаю. А вы не продаетесь? Как господин Штифтан? – спросил я. Он услышал скрытую угрозу в моих словах и быстро заметался взглядом.

– Это где-то будет отражено?.. В договоре? – спросил он.

– Нет, конечно, господин Вейс, разве так дела делаются? Среди порядочных партнеров достаточно слова, и его просто надо держать.

Он облегченно улыбнулся:

– Без проблем, внучек. – Он продолжал называть меня внуком и, видимо, не знал, как обращаться.

– Я уверен, – продолжил я, – что после ваших действий по чистке авгиевых конюшен вас ждет взлет в карьере. Но после повышения вас постараются отправить на пенсию. Надеюсь, вы готовы к этому…

Вейс внимательно смотрел на меня и слушал. Я увидел, что он проникся моими словами и поверил в их чрезвычайность. Взгляд его стал острым и немного задумчивым. Он как профессиональный игрок мысленно просчитывал ходы.

– А вы, обладая связями, будете продолжать негласно содействовать колонии. Я хочу, чтобы она стала планетой для миллионов людей. И там вы сможете получить защиту, если что…

– М-да, – произнес Вейс. – Вы странный человек… Вы альтруист?.. Или бог?..

– Нет, я Высокий, господин Вейс.

– Это как?.. – не понимая меня, переспросил он.

– Вы, конечно, знакомы с древними легендами и мифами этого мира, где в тени облаков скрываются сущности, которые контролируют все процессы в Закрытом секторе. Когда чужаки осмеливаются вносить хаос в этот хрупкий баланс, мир восстает против них, а хранители – Высокие – не оставляют нарушителям ни единого шанса. Именно так судьба распорядилась с рейдером АДа, контрабандистами и вашим спутником. Сообщу вам новость. Остатки некогда могущественного Синдиката, запертые в Инферно, вскоре покинут этот мир. Их запасы расходников на исходе, а демоны, бывшие союзники, больше не желают иметь с ними дела.

– У вас есть информация? – нахмурившись, спросил он. Я его понимал, сам прошел через недоверие. А Вейс был человеком своего мира, весьма далеким от магии и сверхъестественного. Он все мерил своей очень короткой меркой, в которой не находилось места чудесам. Только лютый прагматизм. И я получил откровение, что он плохо закончит свои дни. Ну да это его дело.

– Да, – кивнул я, – я изучил базу данных Синдиката и уничтожил их ячейки как в этом, так и в Нейтральном мире. Материалы передаю вам, оформите их как работу агентов Духа и Демона.

– Он тоже участвовал? – недоверчиво уточнил Вейс.

– Он Высокий, господин Вейс, – ответил я, пожимая плечами. – Можете мне не верить, но однажды вы уже пострадали от своего неверия. – Я улыбнулся, вспоминая тот случай, когда метался по кораблю и удрал на корвете.

– А как вы стали Высоким? – подавшись вперед, спросил Вейс, не в силах сдержать свое любопытство.

– Предопределение, господин Вейс. Понимайте как хотите. А вот Демон случайно нашел браслет Высокого. Не лезьте в эти тайны, и будете спать спокойно.

Вейс отодвинулся и откинулся на спинку стула, явно чувствуя себя неуютно.

– Да уж, – произнес он, – разве с вами поспишь спокойно. Когда я получу объект и материалы? – спросил он.

– Материалы сейчас, а объект я доставлю на ваш корабль, – ответил я.

– На мой корабль? – не удержался от удивления Вейс.

– Да, – кивнул я, выкладывая на стол кучу флеш-карт. – Они ваши. Здесь все, что вы хотели узнать о Синдикате. – Я поднялся. – Прощаюсь с вами, господин Вейс. Не совершите ошибки, чтобы мне не пришлось приходить за вами.

Я снова ушел в скрыт и телепортировался на Гору, оставив Вейса наедине с флешками и мыслями о том, что скрывается за гранью его понимания.

Там меня ждал Авангур.

– Командор, – обратился он ко мне, стремительно приближаясь, – прошу минуту вашего внимания.

Я остановился с неохотой, мне нужно было поскорее доставить Советника на корабль и покончить с этим делом раз и навсегда.

– Я говорил с Ридасом, – сообщил Авангур. – Завтра он даст согласие на атаку Рока с помощью двойника. Помните, как он напал на вас?

– Помню, – ответил я, поежившись от холода, пробежавшего между лопаток. – Еле от него избавился. Как он это сделает?

– Когда Рок покинет свой дворец на горе, там двойник появиться не сможет, – ответил Авангур, его взгляд был устремлен вдаль, словно он видел там что-то, что не мог разглядеть я.

– А когда Рок выйдет из дворца и покинет гору? – задал я вопрос, чувствуя, что ответ на него может изменить все.

– Это мы должны будем с вами обговорить.

Я кивнул:

– Давай обговорим. От меня что-то требуется?

– Да, отдать ему столб.

– Как отдать столб? Он что, узнает о нем? – спросил я, чувствуя, как внутри поднимается необъяснимая волна тревоги.

– Да, узнает, я ему расскажу, – ответил Авангур, не отводя взгляда.

– Зачем? – удивился я, не до конца понимая его план.

– Чтобы Ридас мог занять его место, – ответил Авангур, его голос был тверд и решителен.

Я сделал задумчивый вид, пытаясь осмыслить его слова.

– Рок не допустит, чтобы его столб находился у тебя, командор, и прибудет за ним, – продолжил Авангур, его голос стал мягче, но он продолжал говорить уверенно.

– И что, он будет меня атаковать? Или договариваться? – спросил я, чувствуя, как внутри разгорается небольшой огонек сомнений.

– Будет договариваться. Он поймет, что ты тоже сможешь воспользоваться его идеей и расставить столбы по империи. Во время разговора его атакует Ридас и займет его место.

Я недоверчиво хмыкнул.

– Не знаю, что из этого выйдет, но я не хочу ставить свои столбы, – сказал я. Внутри меня росли сомнения в том, что этот план приведет к добру.

– И не надо. Надо, чтобы Рок так подумал, – ответил Авангур, его голос стал еще более настойчивым.

– А такая замена нам нужна? Мы сменяем одного подлеца на другого, – спросил я, чувствуя, как сомнения начинают брать верх.

– Ридас полон амбиций и не знает границ своих возможностей, – стал терпеливо объяснять Авангур. – Он всегда спешит и, как я уже говорил, не очень умен. Планируя свои действия, он дальше чем на два хода не смотрит. Рок гораздо опаснее, он терпелив, строит многоходовые планы, старается учесть все возможные негативные явления на них со стороны. Главное, он стремится всех нас, хранителей, низвергнуть в забвение. У нас, у детей Творца, есть слабое место. Если о нас долго ничего не известно, мы растворяемся в астрале и возвращаемся в лабиринт, где собираемся из частиц информации по новой. Я не хочу себе такой участи, командор.

– Ну, хорошо, – сдался я его настойчивости. – А что можно ждать от Ридаса, как занявшего место Рока? И вообще, где уверенность, что Рок проиграет двойнику?

– Проиграет и удерет к смертным, там его будет искать двойник, а он будет прятаться.

– А что, если у Рока уже есть готовый план на такой случай? – спросил я.

– Нет у него плана, – решительно заявил Авангур. – Ридас пожаловал в мир, когда планы Рока уже были сверстаны, кстати, как и вы попали в мир, командор, после того как он составил модель своего мира. У него есть план противодействия хранителям, но только в начале их служения.

– Скажу тебе правду, Авангур, я тоже часть плана Рока, – усмехнулся я. – Только все пошло не по его плану, я должен был нейтрализовать Беоту и погибнуть. Но вот как в насмешку над его планами стал хранителем степи.

– Как это? – не понял Авангур.

– Я всего не знаю, Авангур, но Рок вытащил меня из лап смерти и перенес в этот мир. Вселив в тело молодого дворянина. Я иномирец…

– О-о… – протянул Авангур. – Теперь понятно, почему вы так отличаетесь от тех смертных, что живут внизу. Хотя план Рока все равно сработал, он убрал Беоту с помощью Курамы. Это говорит о его многовариантных планах. Посмотрим, что он противопоставит Ридасу, тот далеко не смотрит, ему нужно здесь и сейчас, не забудьте это в своих моделях, командор.

Я махнул рукой.

– Не забуду, давай вернемся к Ридасу. Что он будет делать со столбами Рока?

– Заняв его место, он будет решать, тратить благодать или нет. Если он временно сел на место Рока, то будет тратить благодать налево и направо, чтобы ослабить конкурента. Если сел основательно, то будет экономить. Надо посмотреть, как он отнесется к тому, что мы воруем благодать у него через столб.

– Ты хочешь сказать, – подумав, спросил я, – что надо открыть ему то, что мы захватили столб и тащим благодать на строительство гор?

– Да.

– И Року мы его отдавать не будем?

– Он не успеет забрать. Его атакуют. Это самое подходящее время.

– Ладно, поверю, – ответил я. – Как, по-твоему, поступит Ридас и почему ты решил, что он займет место Рока?

– Рок сам сделалего вассалом, и когда Рок уйдет, то место автоматически займет Ридас.

– А если Рок вернется в свой дворец?

– Там будут два Рока. Как, по-твоему, отреагирует астрал? – вкрадчиво спросил Авангур.

– Ну… – замялся я, – не знаю. Может, там есть система опознавания свой-чужой?..

– Вы гений, командор, надо у вас поставить такую защиту, но я уверен, что Рок до этого не додумался. Их просто вышвырнет обоих с горы, чтобы они внизу разобрались, кто есть кто. Так что у Рока будет чем себя занять. – Он с интересом посмотрел на меня и завистливо произнес: – Какой необычный у вас дар, командор, получать ответ без обдумывания. Мне бы так. – Авангур покачал головой, встряхнулся и поменял тему. – Ну, давайте вернемся к Ридасу. Зная Ридаса, возможны два варианта: или он тут же прекратит подачу благодати на столбы, ведь они посвящены Року, а не ему, испугавшись, что мы прокачаем всю энергию, или… Тут даже трудно понять. Он не сможет отобрать у нас столб, а значит, мы спокойно можем и дальше воровать благодать. Я бы на его месте оставил Рока без степи, а тебя без благодати. Ридас еще более жадный, чем Рок, подумает, прикинет и решит, как поступить. Но я склоняюсь к тому, что он бросит столбы и тем самым отберет благодать у нас.

– И тебе не жалко отдавать свою благодать? – спросил я.

– Не жалко, это так, временная мера, столб много благодати не дает. Делим ее на четверых. Сам понимаешь, что это капля в море – надо иметь своих поклонников. Кроме того, хочется досадить Ридасу. Слишком вознесся…

Я понял, что в нем говорит зависть, и этим надо воспользоваться.

– Кто Ридасу расскажет о воровстве? – спросил я.

– Я и расскажу.

– А что будет потом?

– Командор, вам лучше пока не знать. Завтра побудьте на Горе, отдохните, порадуйте своих невест. – Он расплылся в ехидной ухмылке. – И встретьте Рока уже готовым к разговору.

– Ладно, – согласился я.

Маленький червячок сомнений остался во мне, но логически Авангур все обрисовал верно. Мысленно составленная модель указывала на то, что Рок будет низвергнут со своего пьедестала, а вот дальше наступал туман неопределенности, и надо было ждать или строить бесчисленное количество комбинаций. Но я, как и Ридас, не обладал такими аналитическими способностями, да и не хотел. А привлекать Шизу, ставшую матерью, не горел желанием. Поэтому кивнул и разрешил:

– Действуй. – И тут же убыл во дворец короля. У меня был план порадовать короля. Иногда венценосным особам надо напоминать о себе и делать это правильным образом.

Я попал в приемную начальника тайной стражи королевства, где на своем месте сидел тот же секретарь. Удивительная природа секретарей: начальство меняется, а они остаются. Офицер скупо поздоровался и, встав, доложил о моем прибытии.

– Проходите, риз, вас примут, – отворив дверь, доложил он бесстрастным голосом. Я вошел и отвесил поклон лигирийского аристократа.

– Садитесь, риз, – Луминьян встал со своего места, почтив меня легким поклоном. – Чем обязан? – не очень любезно спросил он, сев на место.

– Я выполнил приказ бывшего начальника тайной стражи, мессир Луминьян, – сказал я и подал ему приказ о захвате золота имперской армии. Тот несколько раз пробежал глазами по скупым строчкам и поднял взгляд на меня.

– Где это золото, Риз? – растерянно спросил он.

– Уже на территории королевства, мессир, во фронтире.

– А от меня что вам нужно? – спросил Луминьян.

Я вздохнул и, посмотрев на дверь, тихо заговорил:

– Мессир, мы с вами неплохо друг друга узнали, когда тащились по степи. Давайте говорить начистоту. Это мессир Гронд посоветовал вас поставить на это место.

Я врал, но это было не важно. Луминьян дернул бровью, но промолчал и пригнулся ко мне, внимательно слушая.

– Вам нужно, – продолжил я, – получить у короля лимит доверия и благосклонности. Вы – чужой во властных структурах. И вам нужна поддержка. Я вам ее окажу тем, что вы доложите королю о золотом запасе. Вот список того, что там есть, и вышлите отряд стражи со скорпионами, чтобы в целости и сохранности доставить этот обоз сюда. Король не хочет, чтобы мессир Гронд и мессир Кронвальд становились слишком большими героями, и поэтому у вас хороший шанс получить его милость. Он любит золото. А я доложу, что действовал по вашему приказу.

– Но я не отдавал такой приказ, – тихо воскликнул мессир.

– Вы слишком щепетильны, мессир. Выбросьте это из головы. Я выполнял приказ начальника тайной стражи, а ее начальник – вы. Когда вы станете смелее?

Луминьян откинулся на спинку кресла.

– Легко сказать «смелее», – ответил он. – Я всегда дрожу, когда получаю вызов к королю.

– Ну, от этого все дрожат, мессир. Так надо, чтобы монарх внушал страх, а вы внушайте страх его врагам. Найдите парочку аристократов, что готовили мятеж.

– Есть такие, – поморщился Луминьян. – Но у меня есть негласный приказ перестать искать мятежников. А они уже найдены вместе с материалами на мятежников…

– Вот и хорошо. Вы королю доставите информацию о золоте и доложите о мятежниках. На радостях он все утвердит, а вы получите возможность доказать тем, кто не верит в вас, что вы умеете обставлять дела. Вас начнут бояться и уважать. Так что, мы идем к королю?

– Идем, – несколько мрачно произнес мессир.

– А мятежники у вас есть?

– Есть десяток.

– Покажите их мне, я выберу настоящих, – попросил я. Он достал из стола свиток. Я пробежал глазами и указал на троих. – Этих на эшафот, и не бойтесь.

Луминьян кивнул и достал три толстые пачки.

– Пошли, – встал он и решительно поправил мантию. Я глядел на него и думал: так революционеры шли на казнь с гордо поднятой головой. Ему-то чего бояться, он тень от Гронда, и это все понимают. Но помочь ему надо.

Мы прошли через двор и вошли во дворец через служебный вход.

Король обедал, и у обеденного зала нас встретили его секретарь и Жуль. Рядом стоял Адвокат и делал мне знаки глазами, я ему ободряюще кивнул. Я подошел к секретарю и зашептал:

– Господин секретарь, есть возможность улучшить его величеству аппетит.

Тот недоверчиво посмотрел на меня. Я протянул ему список золота и драгоценностей, которые мы захватили у армии империи. Секретарь, будучи неглупым человеком, быстро пробежал глазами по списку. Его глаза округлились, и он шепотом спросил, где сейчас находится это золото.

Я ответил, что оно движется к столице под конвоем тайной стражи и скорпионов. Он кивнул и доброжелательно улыбнулся:

– Это будет приятная весть для его величества. Подождите, риз, в приемной, я сообщу королю.

Он ушел и вскоре вернулся:

– Риз, мессир, король ждет вас.

Луминьян, задрожав, прошептал:

– Я боюсь, риз…

– Не бойтесь, – поощрил его я. – Делайте как я, и все обойдется.

Стражники отворили нам двери, и я, словно танцуя, вошел в большой обеденный зал, полный придворных. Протанцевав к столу, я начал раскланиваться лигирийскими поклонами. За мной, как слон или бегемот, прошел идриш. Поравнялся и стал, прыгая, выписывать такие па, что я разинул рот. Он неуклюже скакал, подражая мне. Его мантия крохобора-артефактора поднималась, оголяя худые мосластые колени в чулках. Рты разинули все – и король, и придворные. Они смотрели на наши танцы, не понимая, что это значит. И я понял свою ошибку. Луминьян от страха потерял способность думать. И просто делал то, что подглядел у меня, но как мог. Я отступил и прошипел:

– Остановитесь, мессир.

Он последний раз подпрыгнул, склонился в поклоне и замер с опущенной головой. Я тоже склонился.

Король с интересом нас разглядывал. Затем спросил:

– Это что сейчас такое было? Говорите вы, риз.

Я выпрямился. И решил идти по лезвию ножа.

– Это, ваше величество, новый придворный этикет, который показывает, как мы вас любим.

– Да-а? – произнес король с иронической ухмылкой. – А я подумал, танец тетеревов, я такое видел на охоте. Мессир Луминьян, покажите ваш этикет.

Магистр побледнел, выпрямился и стал прыгать по залу. Король смотрел и надрывался от хохота. Улыбалась королева, смеялись придворные.

– Хватит, – вытирая слезы, произнес король. – А теперь вы, риз. – Я снова легко изобразил поклоны и танцы лигирийцев. – Это смотрится лучше, – сделал вывод король. – Но, риз, это лигирийский этикет, а нам нужен свой, поэтому повелеваю всем выучить этикет мессира Луминьяна. – И заржал, как три стоялых коня, увидевших кобылу.

Я воспользовался случаем и, не дожидаясь разрешения, рассыпался в комплиментах королю и королеве. Мои выходки удивили всех, включая самого короля. Лишь королева сдержала смех, но в ее глазах прыгали чертики.

– Ваше величество, вы подобны светилу, которое освещает нашу землю, – с подкупающей искренностью вещал я. – Ваш сияющий нимб благородства и величия затмевает даже светила. Как я рад сообщить вам радостную новость и поздравить с наследником! В качестве подарка королевичу я преподношу от себя дар: пять тысяч золотых корон – моя доля от вражеского золота. И с радостью докладываю, что по приказу мессира Луминьяна я отбил вражеские обозы с золотом, чтобы доставить их вам. Там золота на семь миллионов золотых илиров.

– Ого! – вырвалось у короля. – Это больше, чем император предложил за мир. Вы, риз, – король буквально источал безмерное удовольствие, – щедрее самого императора. – И снова заржал, отдавая дань своему остроумию. – За подарок благодарю. – Он осуждающе оглядел присутствующих: – Никто из вас, господа, не догадался преподнести новорожденному подарок, – упрекнул он придворных, и на их лицах застыл ужас и понимание, как я лихо прогнулся.

Королева наклонилась к королю и стала шептать ему на ухо, он кивал и улыбался.

– Мессир Луминьян, вы тоже молодец, – благосклонно произнес король. – Так быстро вошли в курс дела и приняли верное решение. Учитесь, господа, как нужно служить королю. Какую награду вы хотите, мессир?

– Ваше величество, – выпрямился мессир, – моя награда – служить вам. Я раскрыл три заговора мятежников и прошу утвердить приговоры.

– Давайте их сюда, – потер руки король. – Мятеж нужно выжигать каленым железом, – и тут же поставил печать на листе. – Это всё, мессир Луминьян?

– Да, ваше величество.

– Тогда за вашу скромность я дарю вам имение одного из приговоренных к смерти, сами выберите, казначей утвердит ваш выбор.

Луминьян забрал лист.

– А что вы стоите? – Король был просто на седьмом небе от счастья. – Садитесь, мессир, и вы, риз, тоже, пообедаем. Я помню, вам нравилась моя кухня.

Мы с Луминьяном сели. Он, словно его посадили на кол, сидел прямо и даже не моргал, деревянной рукой поднося серебряную ложку ко рту. Я стал нахваливать еду, говорил немыслимо грубые комплименты, но они ложились живительным бальзамом на душу короля. Он смеялся и оглядывал мрачнеющие лица придворных. Я дал ему еще одно удовольствие – возможность подразнить этих напыщенных господ и укорить бездельников. Я ожидал, что скоро поток подарков прольется дождем на королевича, и король тоже это предвидел. Каждый придворный будет стараться перещеголять в щедрости другого.

– Риз, – выслушав меня, произнес король. – Вы ведь владеете приграничными территориями?

– Да, ваше величество.

– Так вот, мы решили отдать вам в управление земли княжества Чахдо, переданного нам в качестве компенсации императором. И хотя княжество разорено, я уверен, что вы сможете сделать его процветающим. Мы решили вернуть ему статус княжества. Думаю, титул князя будет вам под стать. И мы решили назначить себя императором Вангора и Чахдо.

Все ахнули. Я сидя поклонился и горячо заверил, что его величество не пожалеет, что сделали такой выбор, и восхитился его предусмотрительностью и умом. В этом зале я был самым сладкоречивым, и все присутствующие мысленно склонили головы перед новым фаворитом.

А Крензу унесли с инсультом. Он грохнулся на пол, когда король сказал, что отдает мне бывшие земли империи – вотчину королевы. Она сверкала глазами, радуясь моему возвышению. Теперь мои позиции были перед престолом настолько крепки, что скоро надо будет ждать паломников. Ведь я был первым и единственным князем в новой империи. По статусу выше герцога и почти король в своих владениях.

– Вы не говорили о своих просьбах князь, – произнес король и лукаво посмотрел на меня.

– Ваше величество мудр и внимателен к нуждам подданных и видит их чаяния, – ответил с поклоном я. – Позвольте мне забрать одного из ваших охранников.

– Это кого? – насторожился король.

– Да ходит тут один великан, ему тут не место, ваше величество.

– Забирайте, – махнул рукой король и успокоился. – Знать чаяния народа – долг государя, но остальные охранники пусть бдят.

– Конечно, конечно, ваше величество, – раскланялся я.

Глава 7

Место, где рождаются боги

За окном дома, где отдыхали Листи и Лерея, нарастал шум. Слышался бабий визг и плач детей, а хозяин дома спешно загонял домочадцев в подвал.

– Что это они так всполошились? – спросила Лерея. Листи, нахмурившись, ответила:

– Известно почему – явились дети Творца.

На крыльце раздался стук каблуков и крик:

– Где эти пришлые бабы? Подайте их сюда!

Дверь распахнулась, и на пороге появился крепкий высокий мужчина в сапогах и косоворотке, подпоясанной тонким кожаным ремешком. Он был пьян и смотрел осоловело. Нагнулся, чтобы войти, но тут Лерея сорвалась с места и со всего размаха ударила мужчину кулаком в лицо. Он не ожидал такого и кубарем покатился назад.

Лерея выскочила следом и увидела, как мужчина обрушился на другого, невысокого и широкоплечего. Оба упали с невысокого крыльца и покатились по утоптанной земле. Третий мужчина стоял с открытым ртом. Он был сутулый и худой как жердь.

– Это чего? – удивился он и увидел выходящую Лерею. Поморгал и заорал: – Это ты моих братьев с крыльца скинула? – И, по-бычьи наклонив голову, бросился на демоницу.

«Это он зря», – подумала Лерея, пропустила его, и тот попал под удар ногой Листи. Подруга спешила на помощь Лерее, и она это слышала. Лерея знала – Листи всегда прикроет ей спину. Худой мужчина рухнул как подкошенный и, дополнительно треснувшись головой о поручни крыльца, остался лежать. Трое незадачливых драчунов лежали на земле. Один из них орал и пытался выбраться из-под лежащего без памяти высокого пьяного дебошира, что первым вошел в дом.

Листи сошла с крыльца и ухватила его за волосы. Драться сенгурки умели отменно. Жизнь в катакомбах и извечная борьба с крысолюдами закалили их и сделали бесстрашными бойцами.

– А ну, подруга, помоги, – позвала она Лерею и стала вытаскивать невысокого крепыша из-под поверженного Лереей мужчины.

Лерея ногой оттолкнула тело и схватила за волосы крепыша. Тот взывал, попытался отмахнуться, но крепкий кулак демоницы врезался ему в зубы. Тот охнул и ухватился за рот. Замычал и перестал отмахиваться. Листи схватила его за шиворот и потащила к крыльцу. Там села и спросила:

– Ты кто?

– Я? – оторвав руки ото рта и потрогав зубы, ответил крепыш. – Сын творца. А ты кто такая? Как посмела?..

– Я еще ничего не смела, но могу, – остановила его начавшуюся было речь демоница. – Руки поломаю, зубы выбью, я это умею.

– Ой, – остановился мужчина, – ты не баба? Ты… – Он дернулся, но подошедшая сзади Лерея ухватила его за шею и крепко сжала пальцы. – Ты демоница? – испуганно прошептал крепыш. – Вам что тут надо, твари? – Удар кулака в бок заставил его согнуться.

– Возьми свои слова обратно, – прошипела Лерея и подняла его голову за волосы. – И извинись. Это мать всех сенгуров. Вождь.

– Кто? – Крепыш вытаращил глаза. – Какой вождь? Вы знаете, где находитесь?

– Мы находимся на полигоне и будем хранителями. А вас мы съедим, – ответила Лерея. – Мы, демоны, любим человечину.

– Да вы с ума сошли, вы не понимаете… Я вас… – Закончить он не успел. Лерея ухватила его руку, поднесла к губам и откусила палец. Выплюнула и невозмутимо произнесла:

– Съедобный, вкус как у крысолюдов. – Мужчина первое мгновение смотрел на руку, и только потом двор огласил истошный вопль:

– А-а-а! Ты откусила мне палец… – От его крика пришли в себя двое братьев, они зашевелились, но Листи, не вставая, ударила худого по голове, а высокий сел, пошатываясь. Хмель с него слетел. Он ошарашенно огляделся, увидел орущего брата и спросил, явно не понимая, что происходит:

– А что творится-то?..

– Она мне палец откусила! – заорал плачущий крепыш и стал баюкать руку.

– Я тебе все пальцы откушу, если ты не заткнешься. – Но слова не убедили крепыша, он продолжал орать. Лерея схватила его руку и сунула следующий палец в рот.

– Не надо! – заорал испуганный крепыш и тут же замолчал. Лерея сплюнула кровь и сообщила Листи:

– Подруга, сырые они невкусные, лучше на костре зажарить. – Тут крепыша стала бить истерика, он упал на колени и стал умолять:

– Прошу вас, не ешьте меня, я ничего плохого не сделал, я все верну и…

– А что тут происходит? – тупо повторил вопрос высокий.

– Вот разбираемся, зачем вы людей в поселке мучаете, – обернулась к нему Лерея, – и думаем зажарить вас на костре.

– Вы людоеды? – удивился высокий.

– Да-а, – простонал крепыш. – Варгон, сиди тихо, иначе она мне все пальцы отгрызет, это демоны.

– Демоны? Какие демоны? Вроде бабы как бабы, только с мордами красными. В поле обгорели… – не поверил высокий.

Листи стало понятно, что высокий мужчина сообразительностью не отличается. Она строго посмотрела на крепыша и спросила:

– Почему из полигона не уходите, почему сидите тут?

– Ага, – всхлипывая, икая и баюкая раненую руку, ответил тот. – Выйдешь тут. Как же. Там паук сидит и ловит нашего брата. Мы уже пробовали по одному и по двое, все равно паук нас ловит и вяжет. Не знаем, как пройти. Вот и бродим тут…

– Давно бродите? – спросила Листи.

– Не помню, – нахмурился крепыш. – Пять столетий – это точно…

– Но другие-то вышли, – недоуменно произнесла Листи.

– Кто вышел? – удивился крепыш.

– Так это… Алеш, потом Худжгарх, Ридас, Рохля… – стала перечислять Листи.

– Да ты что? – сильно изумился крепыш. – А как?

– Не знаю, – пожала плечами Листи. – Думать будем.

– Алеша и Худжгарха я не знаю, – ответил сидящий на земле крепыш. – Ридас – привратник, Рохля – дурень. Я знаю, как они прошли. Нужно одного принести в жертву пауку, он его схватит и потащит из пещеры, чтобы спеленать в паутину, а остальные смогут пройти дальше.

– Ну, этого можно отдать на съедение пауку, – Лерея указала на худого.

– Не, он наш брат, мы не можем его отдать, – ответил высокий. – Давайте одну из вас отдадим.

– Ты тупой? – спросила возмущенно Листи.

– Нет, – пожал тот плечами. – Просто предлагаю.

Лерея окинула его высокомерным взглядом, в котором читалась смесь презрения и насмешки. Ее губы искривились в холодной ухмылке.

– Предложи себя, – произнесла она с ледяной интонацией, словно бросая вызов.

Мужчина посмотрел на нее, и его взгляд был полон достоинства.

– Я не могу, – ответил он спокойно, но в его голосе прозвучала нотка грусти. – Я сын Творца.

Лерея лишь фыркнула, ее губы искривились еще сильнее.

– Может, ты и сын Творца, но все равно ничтожество. Как таких, как ты, вообще сделали? – презрительно бросила она, ее голос сочился ядом.

За спиной Листи раздался тихий голос, заставивший ее обернуться:

– Нас сделали из частиц света. – На крыльце лежал сутулый мужчина, его глаза были открыты, а лицо безмятежным.

– О, очнулся? – произнесла Листи без особого энтузиазма, ее голос звучал устало. – Лежи и не шевелись.

– Так и делаю, – ответил он тихо и заискивающе.

Лерея раздраженно почесала висок и сдвинула чепец набок, ее движения были резкими и нервными.

– Странные они, Листи, – сказала она с раздражением. – Какие-то убогие.

Листи лишь вздохнула, ее взгляд стал задумчивым.

– Просто жизни не видели, – ответила она, ее голос звучал мягко, но в нем слышалась горечь. – Ограниченные. Полтысячи лет провели здесь, в этом замкнутом круге. Но что-то с ними делать надо? Вы хотите пройти паука? – спросила она мужчин. Теперь в ее голосе звучала обреченность.

– Хотим! – ответили братья в один голос, вот их голоса звучали возбужденно.

Листи кивнула, ее взгляд сделался сосредоточенным.

– Тогда слушайте меня и Лерею. Меня зовут Листи, а подругу – Лерея. И больше не мучайте людей.

– Ладно-ладно, – проворчал крепыш недовольно. – Не будем. Я Висмарион. За мной Варгон, а на крыльце – Гладус.

– Висмарион, Гладус и Варгон, – повторила Листи. – А теперь расскажите, что находится за этой деревней?

Висмарион вздохнул.

– М-да, – произнес он тихо. – Сложный вопрос.

– Почему? – спросила Листи.

– Потому что дальше ничего нет, и появляется только тому, кто хочет увидеть, – ответил он. В его словах было много загадочного.

– Не поняла? – спросила Листи, ее бровь приподнялась в недоумении.

– Ну, как это пояснить?.. – начал он, но остановился, словно подбирая слова. – Тут все постоянно меняется, эта деревня и есть, и ее нет. Она появляется, когда нужно.

– Кому нужно? – спросила Лерея.

– Ну, вам или кому-то другому, – ответил Висмарион уклончиво.

– Все равно не поняла, – произнесла Листи.

Висмарион снова вздохнул и посмотрел на нее.

– Можно встать? – спросил он тихим голосом.

– Можно, – разрешила Листи, окинув крепыша внимательным взглядом.

Висмарион поднялся, его движения были медленными и плавными. Он отряхнул штаны.

– Нам скучно, мы ходим тут по кругу, – произнес он. – От колодца до паука дорога одна и прямая, если по ней идти. На дороге ничего никогда не меняется. Все остальное – переменчивый мир. Он вроде есть, но его нет. Иногда тут ничего нет, а пройдешь в следующий раз – появляется деревня. Мы от скуки побузим, самогонки выпьем, баб пощупаем и уходим. Возвращаемся – а деревни нет. Снова ходим по кругу и хотим выпить – тут деревня и появляется. Вместе с жителями, но они ненастоящие.

Листи переглянулась с Лереей, в ее взгляде читалось напряжение.

– Странно это все звучит, – произнесла она тихим недоверчивым голосом. – Проверим.

– Проверьте, – спокойно ответил Висмарион.

– А вы что, никогда ни в чем людям не помогали? – задумчиво поинтересовалась Листи.

Висмарион посмотрел на нее.

– Нет, – ответил он и пожал плечами. – А зачем, если они ненастоящие?

Листи вздохнула и поняла, что больше от братьев она информации не добьется.

– М-да, – произнесла она твердо. – Ладно, вставайте и пошли.

Висмарион посмотрел на руку.

– Ой, у меня палец вырос и не болит! – воскликнул он радостным голосом.

К удивлению Листи, сыны Творца шли послушно, молчали и выглядели отстраненными.

– Сколько вас здесь? – спросила она, устав от тишины и неопределенности.

– Кого? – отозвался Висмарион.

– Детей Творца.

– Никто не знает, – пожал плечами Висмарион. – Мы рождаемся в разное время. Может, кто-то появился и сейчас, а мы не в курсе.

– А когда умираете? – полюбопытствовала Лерея.

– Мы не умираем, – задумчиво произнес Висмарион, поглаживая место, где когда-то вырос палец. – Но можем развоплотиться.

– Как демоны? – с любопытством спросила Лерея.

– Не уверен насчет демонов, – ответил Висмарион, – но здесь мы живем без особых проблем. Если не считать вас. – Он с опаской покосился на Лерею и придвинулся ближе к Листи. – А когда входим в служение, можем развоплотиться, если не справимся.

Лерея усмехнулась:

– И превратитесь в свет?

– В свет, – кивнул Висмарион и пошел дальше. – Куда мы идем? – спросил он после недолгого молчания.

– Прямо, – ответила Листи. – Посмотрим, кто здесь есть.

– А кого вы ищете? – поинтересовался Гладус, следуя за ними.

Листи пожала плечами:

– Не знаю. Может, кому-то нужна помощь.

– Тогда кто-то появится, – уверенно кивнул Гладус.

Они продолжили путь по узкой тропинке, которая петляла между невысокими кустами. Вскоре тропинка вывела их к лесу, который возник внезапно, из жаркого марева. Висмарион остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Лерея, не успев затормозить, врезалась ему в спину.

– Ты чего встал как истукан? – грубо спросила она.

– Здесь лес, – растерянно произнес Висмарион.

– Ну и что?

– Такого тут никогда не было. И что в лесу – неизвестно.

– А что может быть страшного в лесу? – спросила Листи, подозрительно оглядывая сынов Творца.

– Например, еще одна паучиха, – задумчиво произнес Варгон. – Вы кого-то искали? – спросил он, переводя взгляд на Листи.

– Никого конкретного, – пожала плечами Листи. – Просто…

– Просто, – усмехнулся Висмарион. – Мы тут ходим много столетий, а леса не видели. Вы формируете новую реальность.

– И что? – спросила Лерея. – Что за реальность?

– Да кто же это знает, – ответил Висмарион. – Новая она и есть новая.

– Тогда посмотрим, кто там нуждается в нашей помощи, – решительно произнесла Листи и сделала шаг вперед, но ее остановила рука Лереи.

– Подруга, не спеши. А если там паук?

– Тогда вы меня освободите, и я пойду одна, – упрямо сказала Листи.

– Нет, я тебя одну не оставлю, – покачала головой Лерея.

– А если нас двоих схватят? Ты думаешь, эти, – Листи кивнула на братьев, – нас освободят?

– Эти? Нет, – презрительно ответила Лерея. – Пойду я, а вы ждите. Разведаю обстановку и сообщу вам. Если до вечера не вернусь, спасайте.

Лерея решительно направилась к деревьям и быстро скрылась из глаз, словно растворившись в воздухе. Тропинка, протоптанная множеством чьих-то ног, вела в лес, где, казалось, царила атмосфера древности и таинственности.

Спустя полчаса Лерея вернулась.

– Лес небольшой, – начала она, – но там, у дерева, привязан ушастый человек.

– Ушастый человек? – переспросил Висмарион, удивленно подняв брови.

– Не знаю, как объяснить, – запнулась Лерея, пытаясь подобрать слова. – С длинными ушами, как… у козла.

– Ну что ж, пойдем посмотрим на этого козла, – с легкой усмешкой произнесла Листи.

– Он не козел, он человек, – поправила Лерея, ее голос прозвучал мягко, но уверенно. – Даже симпатичный.

Они вошли в лес, следуя по тропинке. Лерея срывала с кустов ягоды и с удовольствием отправляла их в рот, наслаждаясь каждым мгновением.

– И где твой козлоухий человек? – спросила Листи, когда они миновали большую часть пути. Впереди уже виднелся просвет.

– Там, – коротко ответила Лерея, указывая вперед.

В лесу щебетали птицы, на дереве сидела и смотрела на пришлых гостей белка.

Еще несколько десятков шагов, и они вышли на окраину лесочка. Перед ними предстала странная картина: у одинокого дерева был привязан человек с длинными ушами.

– Я не козлоухий, – обиженно крикнул он, заметив их. – И я не человек. Я эльфар. Сын Творца.

– Еще один? – удивленно воскликнула Лерея. – За что же тебя братья за уши оттаскали?

– Мои уши такие с рождения, – с горечью ответил эльфар. – Отвяжите меня.

– Ага, мы тебя отвяжем, а ты нас бодать начнешь, – усмехнулась Лерея. – Знаем мы таких козлов…

– Я не козел, женщина, – возмутился эльфар, его голос дрожал от обиды. – Я Элларион, первый эльфар. Я должен быть хранителем своего народа.

– А что тогда ты делаешь здесь? – недоверчиво спросила Лерея, ее взгляд был полон сомнений. Листи, рассматривая эльфара, молча наблюдала за происходящим.

– Я стал жертвой собственной беспечности, – с горечью произнес Элларион. – Я вместе с братьями и с сестрой… у которой душа чернее ее кожи, пришли сюда в поисках истины, мудрости и познаний.

– Кто они такие? – спросил Висмарион, проявляя интерес.

– А кто вы? – задал встречный вопрос эльфар, все еще скованный путами.

– Мы – сыны Творца, но тебя мы не знаем, – ответил Висмарион.

– Я тоже вас не помню. Я знаком с Беотой, Роком, Рохлей, Авангуром и Жерменом, – подняв к небу глаза, перечислял эльфар, продолжая свой рассказ.

– О Жермене мы знаем, о Роке и Рохле тоже, а о Беоте только догадывались, – подтвердил Гладус. – Расскажи нам, как ты оказался здесь и почему привязан к дереву.

– Это лес, который скрыт от посторонних глаз. Его невозможно увидеть просто так, только тот, кто стремится к познанию мира, имеет право увидеть его. Я привел сюда Рока и Беоту, и с нами увязался Курама, самый молодой из наших собратьев. Мы искали знаний, но нашли лишь деревья и кустарники. Мы несколько раз обошли весь лес, и Беота спросила меня: «Где же знания?» Я ответил, что не знаю, где они, – с нескрываемой горечью произнес эльфар. – «Ты притащил нас сюда от самого колодца, – возмутился Курама. – Обманул!» Беота решила, что меня следует наказать, хотя я ни в чем не виноват. Я просто предложил пройти в лес, который именовался «Лесом познания». Я не ожидал того, что будет дальше. А дальше Рок напал сзади, оглушил меня палкой. Пока я был без сознания, они срезали кору с деревьев и привязали меня к дереву. Потом смеялись, что специально пришли сюда со мной, чтобы оставить меня тут. Так я и висел здесь… Сколько дней прошло, не помню? Сбился со счета…

– Дней? – усмехнулся Висмарион. – Бери выше, Элларион.

– Недель?..

– Столетий, не меньше шести. Мы уже пять столетий блуждаем здесь и никогда не видели этого леса.

– А как же вы прошли сквозь него? – спросил эльфар.

– Две демоницы искали того, кому нужна помощь, и нашли этот лес, – ответил Гладус, указывая на демониц.

– Я не искала, – тут же возразила Лерея. – Это все моя подруга, она так сердобольно относится ко всем, как только воплотилась снова.

– Она дочь Творца? – удивился эльфар.

– Нет, она демоница и воплотилась из хаоса, – ответила Лерея. Листи решительно подошла к дереву и вытащила нож.

– Не убивай меня, добрая женщина, – взмолился эльфар.

– Я не собираюсь тебя убивать, просто разрежу путы, – сказала Листи и, разрезав затвердевшие полоски коры, помогла эльфару слезть с дерева. Он повис в метре над травой.

– Ух, спасибо, – ответил Элларион. – Я ваш должник.

– Тогда ты должен знать, как пройти паучиху, – тут же вмешался Висмарион.

– Он тебе не должен, – возразила Листи. – Он мой должник. Ты знаешь, как пройти паучиху? – спросила она.

– Знаю, но это не поможет… – ответил эльфар.

– Ты скажи, мы сами разберемся, – прервала его Лерея.

– Нужна жертва или амулет, который отгоняет тварь.

– И как получить амулет? – уточнила Лерея.

– Нужно помогать людям, – ответил эльфар. – Но их тут нет.

Листи с Лереей переглянулись.

– Раз ты должник, – выразил общую мысль братьев Висмарион, – значит, станешь жертвой.

Эльфар побледнел и стал отступать.

– Не надо, – произнес он. – Я и так уже настрадался…

– Никого жертвой назначать не будем, – сказала Листи. – У меня есть такой амулет.

– Откуда? – изумились братья.

– Я людям помогла, они и дали, – не стала скрывать правду Листи.

Лерея укоризненно посмотрела на нее.

– Ну зачем ты, подруга, им рассказала про подарок? Теперь надо спать одним глазом, а то убьют и отберут амулет. – Повернувшись к мужчинам, она состроила страшную рожу. – Я вас зажарю и съем, – Лерея плотоядно облизнулась. Четверо сыновей Творца отпрянули.

– Не бойтесь, – остановила их Листи. – Лерея шутит.

– Тогда пошли быстро к пауку и покинем лабиринт, – радостно предложил Висмарион.

– Нет, – отрезала Листи, – это Лес познания, и мы найдем тут знания.

– Не-е-е-е-е-е-ет, – замотал головой Элларион, – я уже набрался знаний.

– Поделись! – потребовал Висмарион.

– Не доверяй никому, – ответил эльфар, – даже братьям – вот мудрость.

– Ха, тоже мне мудрость, – скептически усмехнулся Гладус, – это и так известно.

– Нет тут другой мудрости, – ответил эльфар. – Это обман.

– Нет, не обман, – покачала головой Листи. – Надо думать, где могут быть знания.

– Я знаю, – ответила Лерея, – они в плодах, надо есть плоды, и тогда получим нужные знания.

– А если они окажутся ненужными? – уточнил Висмарион.

– Ненужные сами выходят… – подумав, ответила Лерея. – Естественным путем. Знаете как?

– Знаем, – ответили братья и стали оглядываться. – А ты кору ел? – жуя кусок отрезанной коры, спросил Варгон.

– Нет, – ответил эльфар, – зачем?

– А если мудрость в коре? – Братья переглянулись и набросились на обрезанные путы, лица стали мрачными и решительными.

– Горька кора, – зло жуя, произнес Гладус. – Что за дерево?

– Дерево познания предательства и зла, – буркнул эльфар, и братья тут же стали плеваться.

– Что ж ты сразу не сказал, – недовольно проворчал Висмарион.

– Да это иносказательно, – недоуменно ответил Элларион, – я висел на нем, как жертва предательства.

– А-а, – хором протянули братья и подобрали кору. Листи ходила с задумчивым видом. Лерея с аппетитом лопала ягоды.

– Тут что-то другое, – наконец произнесла Листи, – надо понимать смысл названия леса, а не поверхностно думать.

– Ты думай, а я буду есть, – ответила Лерея. – Посмотрим, у кого будет больше мудрости и познания.

Братья съели кору и стали плеваться. Затем Висмарион замер, в животе у него заурчало.

– Ой, – прошептал он и, схватившись за живот, бросился к ближайшим кустам.

Следом с воплем поспешили Гладус и Варгон. Вернулись они с позеленевшими и мрачными лицами. Висмарион, как бы извиняясь, произнес:

– Все, ненужное познание вышло… – И виновато отвернулся.

– Зато вы приобрели мудрость, – сказал Элларион.

– Какую? – У братьев вытянулись лица.

– Что жрать что попало не следует, – рассмеялся эльфар. – Как вас зовут, прекрасные дамы? – обратился он к задумчиво стоящей Листи.

– Я Листи, – ответила она, словно в трансе. – А та, что ест ягоды, – Лерея. Мы хотим стать хранителями Инферно.

– О, какая высокая цель! – с поклоном произнес эльфар. – Я вижу, вы лидер этой группы. Какие планы на будущее?

– Мы будем помогать тем, кто нуждается в поддержке, – уверенно ответила Листи. – Как же я раньше не осознала, что это наш путь?

– И что же нужно делать? – поинтересовался Элларион. – Поделитесь своей мудростью?

– Конечно, мы будем помогать тем, кто испытывает трудности, – повторила Листи. – В этом заключается наша мудрость.

Она обернулась и медленно подошла к дереву, постояла у его подножия, присела на корточки и начала ножом рыть землю. Вскоре в ее руках оказался небольшой ларец. Листи вытащила его на свет и отряхнула от комков земли.

– Это что? – воскликнул пораженный Элларион.

Его услышали шушукающиеся братья и внезапно бросились к Листи. Оттолкнув эльфара, крепыш схватил ларец.

– Отдай, это наше, – зарычал он. – Братья, душите ее!

Эльфар сделал три резких движения руками, и все трое оказались на земле с перебитыми гортанями. К ним подбежала запыхавшаяся Лерея.

– Скоты, – пнула она ногой ближайшего из них. – Ну прямо козлы. – Те корчились на земле и хрипели.

– Зачем ты их убил? – осуждающе покачала головой Листи.

– Я не убивал, просто не рассчитал силы, – ответил Элларион. – Да и невозможно здесь убить сына Творца.

Он посмотрел на ларец и спросил:

– Как ты его нашла?

– Я краем глаза заметила под корнями вспышку света. Сначала подумала, что это мне показалось, но внутри меня загорелось желание подойти и покопаться в корнях. Тебя, Элларион, не удивляет, что ты висел на этом дереве?

– Нет, а что должно удивлять? Дерево как дерево.

– Ну как же! – воскликнула Листи. – Вы пришли сюда за познанием, и, возможно, оно находилось рядом, да вы не заметили его. Мудрость и знания не лежат на поверхности, их надо искать. Ой, я что-то говорю, чего не знала, – прикрыла рот ладошкой Листи.

– Вы это… – перебила ее, возбужденно потирая руки, Лерея. – Давайте откроем ларец и посмотрим, что там…

* * *

Закрытий сектор. Инферно. Подземелья Преддверия

Дым и горячие струи жидкой серы, извергающиеся из разломов в полу, стали для Алеша источником бесконечных страданий. Лишь с третьей попытки, блуждая по запутанному лабиринту, он смог преодолеть эту пещеру, которая стала ему настолько ненавистной, что он, не стесняясь слез, плакал.

Он задыхался, обжигался, падал и уползал, желая лишь одного – умереть, лишь бы не терпеть эту терзающую боль. Но время шло, его плоть восстанавливалась, и он снова и снова возвращался, чтобы попытаться пройти пещеру. Обходя разломы, которые каждый раз меняли свои очертания, обжигаясь и крича от боли, он упорно шел вперед. Его воля оказалась сильнее, чем боль и муки, и он смог преодолеть это испытание.

Уже третьи сутки он шел к месту возможного спасения: сначала бодро и решительно, затем медленно и терпеливо. На исходе третьих суток, изможденный и обессиленный, он слепо следовал маршруту, показанному нейросетью. Он перестал думать и переживать, просто шел к цели, которую не видел и, казалось, не мог достичь.

Его начали посещать видения: лабиринты, где рождались и учились жить дети Творца, их ясли, из которых они должны были выйти зрелыми мужами. Он видел Листи, но она лишь одними губами призывала его выдержать и не сдаваться.

На исходе дня он присел у стены и понял, что уже не встанет. Не осталось ни физических, ни моральных сил, его воля трещала под натиском непреодолимых условий. Он даже не думал, что неправильно рассчитал свои силы, просто сидел и равнодушно ждал конца, который избавит его от мук и страданий.

Вдруг он услышал тихий голос, который пробивался сквозь барьеры его хрупкого забытья: «Господин, господин, очнитесь. Я принесла вам воды, вот, попейте».

К его губам прижали фляжку, и он сделал два маленьких судорожных глотка. Рот был спекшимся, а горло забито серой и частицами дыма, но эта живительная влага словно воскресила его. Он с трудом разлепил глаза и в тумане рассеивающегося забвения различил расплывчатый образ демоницы. Что-то в ней было знакомое, но что именно, он не мог понять.

– Ты кто? – тихо и сипло спросил он. Неужели это мираж и видение умирающего человека? Он опустил голову и вновь отключился.

Вскоре он пришел в себя, поднял голову и увидел обеспокоенное женское лицо. Он поднял руку, отгоняя наваждение, но оно не исчезало.

– Еще попейте и поешьте, господин, иначе не дойдем до дыры, – произнесло это лицо. Алеш протянул руку, стараясь отогнать наглую иллюзию, но его рука наткнулась на кожу – горячую и живую.

– Кто ты? – медленно шевеля губами, вновь спросил Алеш.

– Я – Мардаиба, господин, – ответило лицо.

– Какая Мардаиба?

– Шестьсот восемнадцатая, господин, я еще молоденькая. Я демон изменения, и все мои сестры имеют имя Мардаиба.

– Молоденькая? – Алеш силился осмыслить слова женщины. – Я тебя знаю? – спросил он.

– Да, я помогала вам и Исидоре в том мире, помните? Меня тогда послал помогать вам мой господин.

Алеш с трудом поднял негнущиеся руки и потер глаза.

– Ты мне не привиделась? – спросил он.

– Нет, господин, я пришла к вам по приказу моего господина и хозяина, Ирридара. Он сказал, что вам грозит опасность, и наказал быть с вами, пока вы не покинете этот мир.

– Да-а? А где этот неизвестный благородный Ирридар?

– Он далеко на Сивилле, вы знаете его, такой молодой, красивый…

– Дух? – с сомнением произнес Алеш.

– Нет, живой. Вот, попейте еще воды.

Она поднесла фляжку к его губам, и он сделал несколько глотков, которые отозвались болью в гортани, отстранил ее руку с фляжкой и закрыл глаза.

– Господин? – обеспокоенно позвала его демоница.

– Не шуми, – попросил Алеш, – дай прийти в себя.

Он снова начал контролировать свою нейросеть, которая отключилась, чтобы сохранить ресурсы организма.

Дух снова оказал ему помощь, хотя он уже не является хранителем. «Возможно, правило выживания распространяется и на бывших?» – подумал Прокс, но затем отбросил эту мысль. Скорее всего, Дух не желал, чтобы его убили иномирцы, и оказал помощь, как мог. И как нельзя более вовремя.

Прокс открыл глаза.

– Мардаиба, – с трудом выдавил он, – далеко ли до дыры?

– Нет, господин, я только что туда прыгнула. Она находится в ста пятидесяти локтях от нас, в следующей пещере. Но там происходят настоящие чудеса, все меняется на глазах.

– Ты сможешь довести меня до дыры?

– Конечно, я за этим и пришла – помочь вам.

– Тогда помоги мне встать, и мы пойдем.

Прокс с усилием оперся о стену пещеры и начал подниматься. Его руки дрожали, но Мардаиба оказалась на удивление сильной. Она подхватила его, положила руку себе на плечо и буквально потащила за собой.

– Вот эта пещера, господин, но чтобы появилась дыра, нужно несколько раз войти и выйти, – сообщила она. Она стала затаскивать Прокса в пещеру и вытаскивать обратно, и наконец, в полу появилось небольшое гладкое отверстие. Мардаиба подтащила его к нему и сбросила вниз, а затем прыгнула туда сама.

Прокс даже не успел охнуть, как оказался на горячих камнях рядом с озером из пылающей лавы. Следом за ним приземлилась демоница. Прокс вновь испытал приступ боли, но сдержался. Мардаиба быстро оттащила его от озера.

– Что дальше? – спросила она.

– Дыру надо закрыть, – ответил Прокс.

– Закрыть? Это может сделать только хранитель Преисподней. Но его здесь нет.

Прокс недолго раздумывал. Он сел и произнес:

– Я буду хранителем Преисподней.

И тут же вихрь подхватил его и унес. Порыв ветра скинул Прокса у подножия пьедестала, на котором стояла статуя. Она мгновенно ожила, и грудной приятный голос произнес:

– Ты, смертный, решил уйти от своей доли?

Прокс поднял голову и ответил:

– Я не напрашивался.

– Но теперь ты вновь хочешь быть хранителем.

– Только для того, чтобы закрыть пробой и дождаться Листи.

– Это демоница, что гуляет по месту, где рождаются боги? – спросил Судья.

– Наверное, я не видел ее.

В воздухе появилось изображение Листи, держащей в руках странный ларец. Рядом стоял лесной эльфар, и появилась Лерея. Она произнесла, радостно потирая руки:

– Давайте откроем ларец и посмотрим, что там!

И тут же картинка исчезла.

– Да, это она, – кивнул Прокс.

– Хорошо, она подходит. А кто вторая? – спросил Судья.

– Лерея. Я хотел сделать ее хранителем Преддверия, она и так там жила.

– Ты хотел сделать ее хранителем? – В голосе Судьи послышалась ирония. – А кто ты такой?

– Человек, – ответил Прокс с хмурым видом. – Я хочу вернуться к людям, подальше отмагии, демонов и колдовства, я хочу жить нормальной жизнью…

– Это не возбраняется, Алеш, – ответил Судья. – Тебе не кажется странным, что ты не изменил имя?

– Как не поменял? Вы о чем? – удивленно спросил Прокс.

– Все хранители меняют свои имена. Они должны соответствовать их служению. У твоего друга новое имя – Худжгарх, Мститель. А ты как был Алешом, так им и остался. Как думаешь, почему?

– Не знаю, наверное, забыли поменять, – ответил Прокс.

Судья рассмеялся.

– Забыли? Ну ты и сказал! Все уже предначертано давно, до твоего рождения. Алеш – это имя хранителя Преисподней, куда ты и отправишься.

– На всю жизнь? – уточнил Прокс убитым голосом.

– Может быть, но есть вариант.

– Какой? – тут же спросил Прокс.

– В Инферно зарождается хаос, готовый пожрать этот мир. На нижнем уровне деструктивные процессы зашли слишком далеко. Они разрушают верхние слои, материя не выдерживает этого напора. Реши проблему хаоса на нижнем уровне, и я тебя отпущу.

– Но как? – вскричал пораженный Прокс. Ответа он не услышал, его вновь подхватил вихрь, и он очутился в Преисподней. Он снова был силен и здоров.

Прокс глубоко вздохнул и расправил плечи. Золотое сияние накрыло Преисподнюю, и демоны стали падать на колени. Мардаиба, ближе всех к нему стоящая, вскрикнула и упала ниц, обхватив его ноги.

– Приказывай, хранитель, – произнесла она дрожащим голосом.

– Повелеваю пролому в Преддверие закрыться, – произнес Прокс, и неожиданно для него самого его голос громом пронесся по Преисподней, сотрясая ее основание, и дыра схлопнулась. Он посмотрел вверх, где чернел зев горы, куда уходила энергия хаоса, и приказал: «Гора, закройся!» И своды горы с грохотом начали сходиться, а демоны в страхе попрыгали в кипящее озеро. Лишь Мардаиба, ухватив его за ноги, жалобно подвывала.

Прокс распрямил плечи, ощутил, как за спиной выросли еще крылья, он неожиданно подрос, и золотое сияние ослепительным светом, на который невозможно было смотреть, покрыло мрачные своды подземного озера.

Прокс почувствовал, как его тело наполняется могуществом. Сила, хлынувшая в него, была подобна бурному потоку, угрожающему разрушить все вокруг. Он ощутил ее необузданную мощь и понял, что если не взять ее под контроль, она может уничтожить это место. Собрав всю свою волю в кулак, он остановил этот поток, заставив его утихнуть и замереть. Его тело изменилось: кожа покрылась золотистой чешуей, а сам он превратился в величественного демона.

Прокс стоял, обдумывая свои дальнейшие действия. Он не знал, что делать, но понимал, что ему нужно действовать быстро. Его армия, демоны, которые еще недавно плавали и выли в озере хаоса, теперь были готовы к бою. Они ждали его приказа.

Прокс решил, что первое, что ему нужно сделать, – это встретиться с Рованом. Но чтобы его приняли как равного, он должен показать свою силу. И сила эта была в его армии.

Он щелкнул пальцами, открывая портал. Перед ним появилась Мардаиба, она теперь стала черной демонессой с хвостом и хлыстом в руках.

– Мардаиба Великая, выводи войска, – приказал Прокс.

Мардаиба кивнула и, щелкнув пальцами, исчезла. В тот же миг перед Проксом возникла черная броня с золотыми вставками. Он надел ее, чувствуя, как сила наполняет его.

– Все на выход, демоновы дети, – крикнула Мардаиба. Ее глаза сверкали огнем, а голос был низким и гортанным. – Кто окажется последним, пойдет на корм.

Вой демонов превратился в могучий воинственный клич. Из озера хаоса начали вылетать демоны, их было так много, что казалось, будто они бесконечны.

Прокс стоял и удивлялся. Как такое множество существ могло уместиться в небольшом озере? Он мысленно задал вопрос и тут же получил ответ. Ему показалось, что все знания мира были собраны в этом месте. А он повелитель не только демонов, но и познания. Прокс понял, что демоны рождаются из самого хаоса, который копится здесь, в этом месте. Хаос больше не вырывался наружу, заставляя лаву кипеть и ходить волнами. Прокс осознал, что весь этот хаос собирается со всего мира и затягивается сюда, в Преисподнюю. Все, что делают разумные, чтобы разрушить свой мир – злые деяния, порочные мысли и слова, – превращается в энергию хаоса и возвращается сюда, чтобы быть очищенным.

Прокс замер, пораженный глубиной этого откровения. Его ум не мог вместить все тайны мироздания. Образы и факты обрушивались на него, топили в нагромождении информации. Он почувствовал, что теряет себя в этом потоке знаний. Но вдруг он понял, что не должен утонуть. Он собрал всю свою волю и остановил этот поток. В наступившей тишине он ощутил, как его душа успокаивается. Он шагнул вперед, вслед за своей армией, готовый выполнить свое призвание.

Прокс появился из портала рядом с городом, где он разместил сенгуров. Его взору предстали восстановленные стены и защитники, которые храбро сражались на своих постах.

Его армия выстраивалась вокруг города, легионы и когорты демонов действовали слаженно под командованием повелителей. Сотни демонесс стояли рядом с Мардаибой, и, окинув их взглядом, Прокс осознал, что с такой армией он сможет захватить не только нижний слой Инферно, но и все его уровни. А затем и мир людей, и, возможно, даже весь мир.

Чувства переполняли его, и он уже был готов отдать приказ о начале штурма, но внезапно перед его глазами возник образ Исидоры, заслонив кровавое знамя победы и груды тел на полях сражений. Она находилась на корабле в медицинской капсуле и с мольбой смотрела на него.

Наваждение, охватившее его разум, прошло, кровавая пелена спала с его глаз, и вся воинственность растворилась во взгляде его жены. Он лишь покачал головой и осознал, о чем говорил Судья. В Инферно, на самом нижнем его слое, скопился неочищенный хаос разрушения, вырвавшийся из Преисподней. И виной тому были непомерные амбиции Курамы. Он мог повторить его путь и потерять себя.

Прокс решительно направился к воротам города. Он подошел и, посмотрев вверх, крикнул:

– Передайте Ровану Четверорукому, что прибыл его друг Алеш. Скажите, что я стал владыкой Преисподней.

Ему не ответили, но через полчаса, которые Прокс потратил на обдумывание разговора с Рованом и понимание того, как усмирить энергию хаоса разрушения, раздался знакомый голос с надвратной башни:

– Алеш, это ты?

Прокс поднял голову и улыбнулся:

– Привет, Рован. Это я, только изменился.

– Привет, Алеш, – рассмеялся четверорукий гигант. – Ты изменился, но тебя узнали ведьмы. Заходи, поговорим.

Прокс расправил крылья и взлетел над городом, сделал круг и опустился рядом с удивленным Рованом.

– У тебя четыре крыла? – спросил тот.

– А у тебя четыре руки, Рован. Мы, случаем, не братья? – весело смеясь, спросил Прокс, и стена недоверия разрушилась на их глазах. Рован бросился к Проксу, который лишь немного уступал ему в размерах, и обнял его, а Прокс в ответ прикрыл его крыльями. Так они простояли довольно долго.

– Я так рад тебя видеть, – отстранился Рован. – Зачем пожаловал?

Прокс вспомнил о проблемах, которые привели его сюда, и вздохнул:

– Тебя повидать. Пошли, поговорим. Разговор непростой. Я получил задание от Судьи.

Проходя, он натянул колпак на голову крысолюда-ментата, и тот радостно завизжал:

– Ты узнала меня, Алешана, я рада тебя видеть. Теперь моя будет великая… Ты сделаешь меня царем?

– Обойдешься, – рассмеялся Прокс. – Но великая ты будешь. Пошли, Рован, подальше от лишних ушей.

Они уединились в подвале, где стояли и ждали своего часа дроны.

– Они еще действуют? – спросил Прокс.

– Да, но мы их ни разу не использовали. К нам не лезут. Другие властители доменов грызутся между собой. После того как Курама увел свою армию, тут такое началось…

– Вот потому я и прибыл, Рован, – нахмурился Прокс. – Нам надо здесь навести порядок.

– Порядок? Как? Пойти и завоевывать все домены?

– Думаю, до этого не дойдет. Нужно энергию разрушения, что накопилась тут, направить в Преисподнюю.

Рован недоуменно посмотрел на него:

– И как ты собираешься это сделать?

– Это буду делать не я, а ты, Рован.

– Я? – еще больше удивился гигант. – Как?

– Ты станешь верховным правителем нижнего слоя Инферно и его хранителем, вот как.

– Я – хранителем? – Казалось, Рована хватит удар. Он, моргая и разинув рот, смотрел на Прокса. – Я тут с трудом справляюсь… Демоны, крысаны, колпаки… те власть внизу делят… Приходят послы от властителей… ищут союза…

– Я помогу, Рован. Разве я брошу друга в трудную минуту? Я вознесу тебя на вершину власти, ты достоин этого, и потом тебе будет помогать Листи.

– Листи? Она жива?

– Да, я снова воплотил ее в озере внизу. Она проходит путь становления хранителя Преисподней и сменит меня.

– А ты? Куда? – Рован не переставал удивляться.

– Я покину вас, Рован, навсегда, – грустно улыбаясь, ответил Прокс.

– Как это? Умрешь, что ли?

– Нет, Рован, я исполню предначертанное мне и вернусь к себе, я тут гость.

Глава 8

Открытый мир. Материнская планета

Штифтан двигался уверенно и быстро, словно вернулся в свою родную стихию офисного пространства. Здесь все было ему знакомо, как и в Секторе Станции, где находилось Управление АДа: кабинеты, охрана, мониторы, связь и огромный арсенал летательных средств – как боевых, так и гражданских. На складе хранилось оружие, боеприпасы и ствольная артиллерия на бронетранспортерах. Он пропустил всю эту информацию через свою нейросеть. Проанализировал, узнал, где находится медицинский бокс, и отправился туда вместе с пилотом.

– Быстрый, – обратился Штифтан к пилоту, – ложись в медкапсулу. Ты получишь нейросеть пилота планетарных боевых транспортных средств и подлечишься.

Пилот не стал задавать вопросов, сразу поняв, какими возможностями обладает этот странный парень. На планете, где выживание зависело от того, насколько мало интересуешься окружающими, этот принцип усваивался быстро. Не лезь в чужие дела – так гласило правило. Он разделся и лег в капсулу. Штифтан отдал приказ дрону-медику установить нужные программы и вышел.

Он направился в центральный пункт управления этой базой. Вошел в центральный искин и связался с Мураной. Она ответила сразу.

– Ты нашел базу? – спросила она с удивлением, не свойственным андроидам.

– Да, нашел и взял под контроль, – ответил Штифтан.

– Молодец, Красавчик, я тебя награжу, когда ты вернешься, – сказала Мурана.

– Не нужно, – ответил Штифтан с испугом. – У тебя есть гарем, лучше бери под контроль остальные базы. Я скину тебе коды допуска. Базы АДа нужно отсоединить от общей космической и планетарной систем таким образом, чтобы их не могли использовать другие. Это все наше, Мурана. Через них надо взять автоматические спутники на орбите под свой контроль, сможешь?

– Без проблем, – ответила Мурана. – Я войду в систему как программа тонкой настройки. Никто ничего не заподозрит.

– Только не отключай связь с космодромом, – предупредил Штифтан. Он знал, как работает система контроля и управления боевыми спутниками, и не хотел раскрываться преждевременно.

– Поняла, мой император, – ответила Мурана. – Краснорожий передает тебе привет.

– Тьфу на него, – огрызнулся Штифтан и отключил связь.

Он начал составлять план дальнейших действий. На искинах базы была полная карта всех поселков на планете и места тайных баз. Как оказалось, они были созданы в таких местах, откуда можно было контролировать весь обжитой континент. Но что больше всего поразило его, так это то, что на островах на юге в районе экватора была зона, не тронутая катаклизмом. Там жили люди, как прежде, в гармонии с природой, среди лесов и возделываемых полей, на лодках ловили рыбу, и там не было мутантов. Это был рай посреди ада. И там же находилась одна из законсервированных баз АДа. Недалеко от нее расположился комплекс из дворцов и домов, маленький городок за высоким забором, в котором не было жизни, но он был ухожен, и машины охраняли и наводили там порядок. Допуск туда пока был закрыт, и о принадлежности этого места приходилось только догадываться.

Закончив разбираться с возможностями базы, Штифтан откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. Посидев некоторое время, он понял, что ему необходима реабилитация в медкапсуле. Он поднялся и направился в медицинский бокс. Там он набрал программу реабилитации, базу данных по планете, разделся и лег в капсулу рядом с Быстрым.

* * *

Мурана и Демон остались в поселке новичков после того, как они во главе со Штифтаном быстро и для всех неожиданно захватили власть. Однако их переворот не остался незамеченным, и некоторые богатые торговцы и владельцы рудников не одобрили происходящее.

Первой, кто выразил недовольство, стала Каррера. Она узнала в предводителе восставших того самого мужчину, который нагло отказался разделить с ней постель. Взволнованно вскрикнув, она зажала рот и поспешила в квартал, где жили знатные жители поселка. У ограждения из колючей проволоки на проходной она потребовала встречи с главой охраны, господином Урумом. Тот пришел не сразу и недовольно спросил:

– Чего тебе, тетка?

– Ты знаешь меня, Урум, – разозлилась Каррера.

– И что? – с усмешкой спросил крепкий статный мужчина, поигрывая плетью. – Хочешь, чтобы я тебя отстегал?

– Нет, Урум, в поселке переворот, новички и доны захватили власть.

– А мне-то что с того? – спросил тот.

– Ты тупой?

– Я тебе покажу, кто тут тупой, – замахнулся плетью Урум, но Каррера не отступила и прямо смотрела ему в глаза. Тот сплюнул себе под ноги и опустил руку. – Что ты хочешь, Каррера?

– Сообщи всем господам, что если они не вернут прежнюю власть, то новички вышвырнут их отсюда и заберут их имущество. У них много сторонников.

До Урума дошли слова и смысл сказанного женщиной, и он задумался. Каррера усмехнулась:

– Или ты хочешь снова оказаться в моей лавке?

– Заглохни, тварь, – выругался Урум и ушел. Вскоре его позвали внутрь огражденного сектора.

Знатные жители собрали свои отряды охраны за поселком и к вечеру пошли на штурм. Охранники местного шерифа разбежались, но в здании остались доны, которым уже нечего было терять, кроме своих жизней. С ними были Демон и Мурана. О внезапном нападении их предупредил сбежавший охранник:

– Госпожа Красотка, там… – Он тыкал пальцами: – Вон там восстание, сюда идут банды.

Ее гарем разбежался еще до приближения громил с арбалетами и дубинами. Мурана посмотрела на донов, которых в зале для совещаний собралось полтора десятка. И спокойно произнесла:

– Сидите тут тихо, доны, это моя война.

Посмотрев на демона, она попросила:

– Посторожи ребят, пусть не лезут.

Но тут поднялся один из донов с полоской шрама через все лицо:

– Госпожа… м-м-м… – Он не знал, как ее обозвать. – Мы себя не будем уважать, если не поможем.

Мурана улыбнулась:

– Зови меня Мураной, красавчик, я не против. Демон, выйдешь с ним, как только получишь от меня сигнал.

Тот кивнул и облизнулся своим непомерно длинным языком:

– Сколько вкусной пищи сегодня у меня будет?

Доны стали потихоньку отходить от краснорожего людоеда. Что он людоед, уже знали все. Демон и не скрывал этого. Слух о странном краснолицем человеке быстро облетел поселок. Он был умелым торговцем рабами и вообще оказался примечательной личностью. Среди донов пошли разговоры, что за людоедство его сюда и сослали.

Мурана, не обращая внимания на обстановку внутри зала, вышла и спустилась на первый этаж. К зданию администрации подходили большие группы разномастно вооруженных людей. Мурана стояла спокойно и ждала.

– Вот эта шлюха, – крякнул один из нападавших. – Возьмите ее живой. Затрахаем до смерти, она это любит.

Мурана улыбнулась обаятельной, обольстительной улыбкой и ответила:

– Я тебя оставлю живым, и ты умрешь на мне, красавчик.

Затем ближайшие боевики стали валиться на землю. Толпа, не понимая, что происходит, напирала и напирала, и те, кто был ближе всех к Муране, подходили и падали. Затем до бандитов стало доходить, что творится что-то неладное. Мурана видела – у них не было плана или определенной стратегии нападения, они думали взять численностью, но половина их уже лежала на голой земле, а остальные замерли, боясь подойти.

– Ну что вы, мальчики, не подходите? – заговорила Мурана, и тут же в нее полетели болты арбалетов. Они уходили в стороны, не причиняя ей вреда, а в ее руках появились армейские игольники. Острые иглы стали выкашивать замершую толпу, как серп колосья. Толпа дрогнула, раздались отчаянные крики раненых, и нападавшие бросились врассыпную.

Мурана послала сигнал Демону, и тут же из здания выскочили доны, вооруженные короткими мечами, и принялись добивать лежащих. Убивали быстро и беспощадно. Того, кто предлагал захватить Мурану, она вытащила из боя и приказала оставить его в живых. Вскоре стали подходить смущенные охранники шерифа и мужчины ее гарема.

К Муране подошел худощавый дон:

– Я Скальпель, госпожа Мурана. Если позволите, я стану новым шерифом и наберу себе отряд бойцов. А этих, – он с пренебрежением указал на растерянно стоящих охранников, – мы выгоним.

Мурана кивнула:

– Ты верно оценил ситуацию, Скальпель. Я принимаю тебя. Набирай охрану и узнай, кто привел сюда эту толпу бандитов.

– Это охрана сектора, – пояснил Скальпель.

– Какого сектора? – переспросила Мурана и, увидев, как Демон подхватил крупного раненого мужчину и потащил его за угол, крикнула: – Демон, ты куда его тащишь?

– Я голоден, – облизнулся краснорожий.

– Только не на глазах у всех.

– Да понял я, понял. Отнесу его в трактир, там разделаю…

Мурана отмахнулась:

– Не говори ничего, просто исчезни с глаз.

Демон легко подхватил вопящего о пощаде бандита и побежал с ним прочь.

– Он действительно людоед? – тихо спросил Скальпель.

Мурана беззаботно ответила:

– Он демон Красной планеты, ему все равно, что есть.

Скальпель остался стоять с непроницаемым лицом.

– Что будем делать с поселком за забором? – спросил он. – Это они направили сюда своих бандитов.

– А кто там живет?

– Знатные господа.

– Тащи этих знатных господ сюда, будут выкупать свою жизнь, – распорядилась Мурана.

* * *

Открытый мир. Торговая станция Конфедерации Шлозвенга

Торговая станция Шлозвенга, расположенная в отдаленном секторе фронтира, жила своей обычной жизнью, за исключением членов совета станции, которые были срочно созваны на внеочередное совещание. Там они узнали о разгроме флота Пальдонии и о потере своего собственного флота.

Члены совета пребывали в состоянии не просто уныния, а настоящего шока от того, что произошло с флотом, который должен был защищать сектор. Им предстояло отправить в столицу Конфедерации отчет о том, что флот, защищающий станцию, был захвачен колонистами с планеты Суровой, когда он прибыл, чтобы помочь флоту Пальдонии захватить планету. Это было предательство, за которое приговаривают к пожизненному заключению в тюрьму.

Адмирал Эббот Аглон, который возглавил поход против Коморского союза, прибыл на маленьком устаревшем кораблике колонистов. Он был в смятении и говорил сбивчиво:

– Господа, у нас больше нет флота. Коварные колонисты с Суровой предательски напали на нас с тыла и захватили весь флот.

Ответом ему было долгое ошеломленное молчание.

Первым пришел в себя председатель совета станции господин Изенталь, которого полгода назад прислали сюда для наведения порядка. После того как здесь появились борцы с коррупцией и информация об этом попала в свободный доступ, сюда прибыла контрольно-ревизионная группа. Она нашла виновных и увезла их с собой, а на их место прислали деятельного администратора, чтобы он решил все трудные вопросы.

– Как это могло произойти? – спросил Изенталь, устало потерев глаза. – Вы шутите?

– Нет, господин Изенталь, мы, как было приказано, прибыли к месту боя и выдвинули Комору ультиматум: уйти из сектора. Но в этот момент появился флот колонистов, состоящий из транспортов и малых атакующих кораблей класса «корвет», причем этот тип кораблей нам неизвестен. На корветах находились абордажные команды, которые атаковали наши корабли и все захватили. Пальдонийцы ушли.

Снова воцарилось молчание, затем несколько членов совета стали выкрикивать: «Это предательство! Нам ударили в спину!»

Изенталь прикусил губу, он единственный понимал, что никакого приказа, который отправлял бы флот на помощь пальдонийцам, не существовало. Он попросил адмирала в устной форме, и тот, понимая его с полуслова, исполнил просьбу. Нигде это документально не отражено, как и присутствие флотов Комора и Пальдонии в секторе фронтира.

Пока все кричали и требовали вызвать посла колонистов на совет, он думал. Затем он поднял руку, призывая всех замолчать. За потерю флота кому-то надо будет отвечать, а он не хотел отвечать. Прошлые неприятности, из-за которых его сослали в эту глушь, тянулись за ним длинным и густым шлейфом.

Он сделал непроницаемое лицо и, когда установилась тишина, спросил удивленным голосом:

– Разве вас посылали навстречу флотам АОМ? Адмирал?

Адмирал вздрогнул и, моргая, уставился на председателя.

– Ну как же? – начал он. – Вы сами…

– Что я сам, господин адмирал? – жестко перебил его Изенталь.

– Вы сами приказали мне помочь пальдонийцам. Э-э-э… Попросили.

– Пальдонийцам? – с удивлением переспросил председатель. – А они тут были?

– Были, я докладывал вам, и еще коморцы. Как вы могли забыть?

– Сейчас посмотрю все ваши доклады, – успокоившись, произнес председатель и прикрыл глаза. Затем через полминуты он открыл их. – Нет, господин адмирал, у меня нет ваших официальных докладов.

Адмирал замер в изумлении, словно пораженный молнией. Его голос, обычно властный и уверенный, дрогнул:

– Как нет докладов?

Изенталь с холодной невозмутимостью ответил, будто бросая вызов:

– У меня нет ваших официальных сведений о присутствии флотов Пальдонии и Коморского союза в этом секторе.

Слова главы совета как ледяной ветер прокатились по залу, заставив членов совета замереть. Их лица мгновенно посуровели. Они поняли, куда ведет Изенталь, и замолчали, ожидая ответа от адмирала.

Адмирал, чувствуя, как почва уходит из-под ног, ответил с раздражением:

– Вам не удастся, господин Изенталь, свалить всю вину на меня. Я выполнял свой долг и докладывал вам. Если ваш секретарь не зафиксировал эти доклады, они все равно сохранились у меня.

Изенталь, опытный администратор, ощутил, что адмирал не так прост, как кажется. Собрав всю свою выдержку, он с улыбкой, полной невозмутимости, предложил:

– Господа члены совета, прошу вас оставить нас ненадолго. Я хочу обсудить с адмиралом наши вопросы.

Члены совета, словно подчиняясь невидимой силе, быстро покинули зал, оставив Изенталя и адмирала наедине. Глава совета с грацией хищника указал на столик у картины, изображающей бескрайний океан:

– Присядем, адмирал.

Они сели в кресла, и адмирал, настороженно глядя на Изенталя, почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

– Итак, адмирал, – начал Изенталь, его голос был тихим, но в нем звучала сталь, – у нас нет официальных сведений о присутствии сил Альянса в этом секторе. Если мы будем настаивать на этом и сообщим в метрополию, то там выступят с дипломатическим демаршем к АОМ. Комор и Пальдония открестятся от своего присутствия, ведь это фактически объявление войны Шлозвенгу. В столице тоже не будут поднимать шум, и мы станем крайними. Что с нами сделают?

Адмирал долго молчал, глядя на картину, где волны океана бились о берег, словно пытаясь вырваться на свободу. Он понимал, что Изенталь прав. Если они пойдут на такой шаг, их судьба будет решена. Но и признать свою ошибку означало потерять лицо и, возможно, карьеру.

– Мы не можем допустить, чтобы наши действия привели к войне, – наконец ответил он, его голос звучал глухо, как из подземелья.

Изенталь усмехнулся, его глаза блеснули холодным светом.

– Тогда у нас есть только один выход, – сказал он, вставая и подходя к окну. – Мы должны найти способ сохранить мир, но при этом не потерять лицо. Итак, мы вынуждены признать: вместо флотов Пальдонии и Комора здесь оказался флот пиратов, – задумчиво произнес Изенталь, словно разгадывая тайну.

Адмирал подумал и кивнул.

– У пиратов редко встретишь большие корабли. У них были корветы, верно? – продолжил Изенталь, и его голос звучал уверенно, словно он уже знал ответ.

Адмирал вновь кивнул, его лицо оставалось настороженным.

– Пираты прибыли, чтобы захватить Суровую, – продолжил глава совета. – Вы покинули планету сразу же, как только получили информацию об угрозе. Вы сообщили мне об этом в устной форме. Я дал разрешение направить весь флот для защиты. Но пираты действовали неожиданно и хитростью захватили весь ваш флот с помощью абордажных корветов. Они представились… Кем они могли представиться, чтобы приблизиться к вам на маленьких кораблях? – размышляя вслух, спросил Изенталь.

Адмирал поднял глаза, его взгляд скользнул по потолку, словно ища ответа в небесах. Его лицо озарилось внезапной догадкой, и он улыбнулся, но эта улыбка была полна горечи.

– Они сказали, что сдаются, – медленно произнес он. – Я приказал им приблизиться. Они воспользовались моментом, когда были вне нашего сектора огня, и атаковали нас.

Изенталь кивнул, его лицо смягчилось.

– Вот, – сказал он, – уже лучше. Но нам нужно правдоподобно описать ситуацию, оформить все боевыми приказами.

Адмирал покачал головой.

– Их уже не составишь, господин Изенталь. Корабли в руках колонистов. И как отнесется комиссия, которая прибудет сюда для разбирательств, когда узнает, что флот находится у колонистов Суровой?

Изенталь улыбнулся, но его улыбка была холодной и расчетливой.

– А он не у колонистов, адмирал, – мягко ответил он. – Планету захватили пираты. Это мы тоже доложим.

Адмирал вздернул брови, его взгляд стал сначала удивленным, потом в нем мелькнуло понимание.

– Пираты? – переспросил он, и его голос прозвучал уже уверенно. – Это меняет дело. Я подумаю, как представить вам доклад.

Изенталь кивнул с располагающей улыбкой.

– Это правильно, – сказал он. – А где члены экипажей, адмирал? Почему вы прибыли один? И как вас отпустили?

Адмирал вновь нахмурился.

– Экипажи скоро прибудут, но только те, кто не захотел остаться и служить колонистам. Таких мало, им предложили высокие заработки и место на планете. А меня сюда направил их командующий силами обороны, адмирал Грех, молодой такой…

– Всех, кто вернется, тайно отправить на рудники, как будто их никогда не было. Я решу этот вопрос со службой безопасности, но члены экипажа не должны об этом знать заранее. Подержим их там год-другой, а когда утихнет шумиха, подумаем об их дальнейшей судьбе.

– Все это неплохо звучит, господин Изенталь, – вставил свое слово адмирал. – Но что скажут сами колонисты?

– Это я беру на себя, господин адмирал. Но вы должны будете после разбирательств покинуть станцию.

– Я? Покинуть станцию? – удивился адмирал.

– Да, господин адмирал, вы получите миллион кредитов отступных и исчезнете со станции.

– За миллион я готов хоть завтра же улететь, – ответил довольный адмирал.

– Тогда не будем откладывать это в долгий ящик. Пишите заявление об отставке, я его подпишу, и как только ваша отставка будет принята, на ваш счет прибудет миллион.

Адмирал довольно потирал руки.

– А до отставки можно получить миллион? – прищурившись, спросил он.

– Можно, – спокойно ответил Изенталь, – я переведу средства сразу после совещания.

Адмирал успокоился и покивал.

– Если мы все обговорили, господин адмирал, то прошу вас идти и заниматься тем, о чем мы договорились. Я обсужу эти вопросы с членами совета. – Он говорил спокойно, уверенно, и адмирал, удовлетворенный разговором, поднялся, отдал честь и вышел.

Изенталь с прищуром смотрел ему вслед. Затем связался со своей личной охраной:

– Через час арестуйте адмирала Аглона и посадите его в камеру для особо опасных преступников. – Затем позвал секретаря: – Шавмал, пусть члены совета вернутся в зал для совещаний.

Еще до начала совещания Изенталь приказал отключить камеры слежения в зале. Благодаря этому он чувствовал себя уверенно и спокойно.

– Господа, вы все понимаете, чем нам грозит это происшествие. У кого-нибудь есть сомнения, что нас тайно казнят? – спросил он.

Члены совета побледнели и испуганно взглянули на председателя. Изенталь говорил мрачно, с суровым выражением лица, но каждое его слово было твердым.

– Нет, это хорошо. Я был уверен, что здесь собрались умные люди. Нам нужно собрать миллион кредитов в течение часа и отправить эту сумму на счет адмирала. Он возьмет на себя решение этой проблемы и покинет станцию, а мы возложим всю вину на него. Пусть комиссия приезжает и ищет виновного.

Сначала лица членов совета были мрачнее, чем у председателя, но потом, услышав, что виноват будет адмирал и от него можно откупиться, они задумались. Их лица просветлели, и они начали торговаться.

– Я согласен, господин председатель, – поднялся старый обрюзглый Лео Сарделли. – Но у каждого из нас разное материальное положение, и чтобы распределить между членами совета сумму отступных, я предлагаю…

– Ничего не нужно предлагать, господин Сарделли, – перебил его Изенталь. – Вы либо идете с ним как соучастник, либо платите столько, сколько заплатят остальные.

– Как? – возмущенно воскликнул Сарделли, но его тут же заглушили громкие крики остальных. Председатель дождался, пока члены совета накричатся, и снова поднял руку, призывая к тишине.

– Каждый из нас получил от пальдонийцев изрядную сумму. Кто не боится расстаться с жизнью, пусть не платит, мы никого не будем наказывать. Заплатим адмиралу, возьмем с него объяснение, что во всем виноваты те, кто не захотел платить, и отправим в метрополию. По дороге корабль взорвется, вы хорошо знаете, как это делается.

Члены совета это знали и стали переглядываться.

– Нас десять человек, – продолжил Изенталь. – С каждого по сто тысяч, времени – час. Кто не успеет, того ждут за дверями сотрудники службы безопасности.

Голос Изенталя звучал уверенно и твердо, в его глазах не было жалости, и члены совета быстро перевели деньги.

– Все перевели? – спросил он, и все члены совета мрачно кивнули. – Тогда сейчас расходимся по своим квартирам, сидите там трое суток, пока все не уляжется. Скажитесь больными.

Изенталь закончил совещание. Он посмотрел на старика Сарделли и обратился к нему:

– Господин Сарделли, свяжитесь с адмиралом и запросите, сколько средств он получил.

Сарделли остановился, остальные тоже замерли. Вскоре Сарделли ответил:

– Девятьсот тысяч. Кто-то не перевел сто тысяч. – Он гневно оглядел членов совета.

– Я не перевел, господа, – спокойно пояснил Изенталь. – Как только адмирал покинет станцию, я отправлю ему недостающую сумму. Будьте уверены, я тоже хочу еще пожить.

– А если не переведете? – усомнился Сарделли.

– Тогда адмирал вернется и покажет комиссии наши с ним переговоры. Это понятно?

Все закивали и поспешили покинуть зал. Изенталь устало потер лицо. День выдался тяжелым, но он все же смог решить возникшую проблему.

«А колонисты каковы? – восхитился Изенталь. – Позвали пиратов». Он был искренне уверен, что именно пираты помогли колонии.

Он посмотрел на часы и приказал:

– Арестуйте адмирала.

Теперь он как глава совета был выведен из-под удара.

Адмирала можно будет прижать к стенке неопровержимыми доказательствами предательства. Он без разрешения вывел флот, чтобы захватить планету, он мятежник. Идейно состоял в сговоре с членами совета, которые ему заплатили за акцию. Все переводы зафиксированы. А он, Изенталь, раскрыл их коварный план. Теперь надо вызвать посла колонистов, объявить о мятеже и принести извинения, а дальше пусть с ними разбираются высокие инстанции. Если, конечно, корабль долетит до метрополии…

В обед он принимал посла Новороссийского княжества графа Швырника Проворного. Тот явился сам с дипломатической нотой. В парадном мундире с аксельбантами, в треуголке, расшитой серебром, и наградами на груди.

Он спокойно и торжественно вручил послание от имени Союза колоний.

И зачитал его:

«Засим уведомляем Вас, Ваше превосходительство, что в связи с открытой агрессией Конфедерации Шлозвенга на суверенное государство СНГ правительство Союза приняло решение о вступлении планеты в состав Коморского союза и получило его согласие. Флот Комора прибыл к планете, чтобы оградить колонии от посягательств. Планета Суровая стала частью АОМ. Прошу принять дипломатическую ноту». Швырник отвесил поклон кивком головы и подал двумя руками послание в виде свитка.

«Что за древности?» – недовольно подумал Изенталь. Так же с поклоном принял свиток, передал его секретарю и произнес ответную речь.

– Мы, ваше превосходительство, огорчены возникшим недоразумением и уже приняли меры к задержанию преступников. После расследования мы предоставим вам материалы судебного разбирательства. От лица совета торговой станции и Конфедерации Шлозвенга приношу вам свои извинения за преступные действия некоторых армейских чинов, что действовали по своему личному желанию. В качестве компенсации Конфедерация оставляет вам весь флот, который вы захватили.

Он поклонился с вежливой улыбкой и подумал: «Получи, что уже имеешь».

Швырник склонил голову и ответил:

– Мы удовлетворены вашей реакцией, ваше превосходительство. Прошу вручить мне решение о передаче флота в руки СНГ.

– Оно будет вам доставлено в течение часа, господин посол.

Швырник поклонился и вышел. Изенталь вытер пот со лба. Он прошел опасный перекресток и станет единовластным правителем этой станции. С колонистами он общий язык найдет – они, оказывается, вполне вменяемые люди и ничего лишнего не просят.

* * *

Мирмириада Тревеньон, дочь погибшего медиатора Пальдонии Орегона Севеньрона, не была увлечена спорами между двумя государствами – Пальдонией и Комором. У нее были свои дела на станции, и она постепенно получала доступ к семейным ценностям, средствам, кредитам и имуществу, которые ее предусмотрительный отец бережно хранил по всему миру.

Эта женщина обладала умом, красотой и решительностью. На ней лежал долг ее отца, но Мирмириада была достаточно умна, чтобы не совершать необдуманных поступков. Ее противник был очень опасным человеком, который состоял в двух государственных структурах: АДе и ССО. Такого врага нельзя было уничтожить сразу.

Мирмириада использовала свои средства, чтобы заводить связи и собирать информацию. Даже агенты Пальдонии были ею перекуплены. Ее охрана, набранная из сотрудников лучшей охранной фирмы «Зерта сто процентов», никогда не давала сбоев и не вмешивалась в дела клиентов.

Все, что она знала об Эрате Штифтане, говорило ей о нем как о человеке очень умном, способном скрывать свои истинные цели и бесстрашном. Он в одиночку противостоял Синдикату и его агентам в структурах АДа, чуть не погиб на мусороперерабатывающем заводе и смог уничтожить всю их организацию во главе с братом.

Она не жалела своего брата, считая его ограниченным человеком, которого по жизни тащил отец. Она должна была занять место старшего в семье, но традиции Пальдонии не давали женщинам места в управлении, и она была рада, что ее муж с ней развелся и она получила свободу.

Тем не менее Мирмириада смогла купить лояльность всех членов совета станции и помочь агентам Пальдонии в захвате планеты, которая находилась не так далеко. Ею двигал не патриотизм, а лишь холодный расчет, и через своих агентов она получала информацию о враге семьи.

Утром она, как обычно, сидела в ресторане за столиком и пила кофе. Ее взгляд блуждал по залу, в котором было мало посетителей, и вдруг она заметила улыбающегося человека. Это был агент Пальдонии.

«Я думала, они покинули станцию после провала операции», – подумала она. А пальдониец жестом попросил разрешения присесть рядом с ней. Она разрешила. Мужчина в богато сшитом костюме подошел и присел рядом, заказал воды у официанта и улыбнулся женщине.

– Чем обязана, господин Сангерон? – спросила она мягким грудным голосом.

– Мидера, – произнес мужчина с легким смущением, – вы знаете, что операция по захвату планеты провалилась. В дело вмешался Комор, и силы ВКС Шлозвенга потерпели поражение.

Мирмириада не перебивала его, внимательно слушая. Ободренный ее молчанием, мужчина вздохнул и сказал прямо:

– Нам нельзя возвращаться домой. Нас казнят, мидера. Возьмите нас к себе в охрану.

Мирмириада допила кофе и поставила чашку на стол.

– Зачем мне это нужно? – спросила она. – У меня есть отличная охрана с непревзойденной репутацией…

– Я понимаю, – голос мужчины стал заискивающим, – но мы поможем вам добраться до врага семьи.

– Как? – не без возмущения спросила она.

– Мы знаем, где он находится сейчас, и там, куда вы направитесь, не будет агентов Зерта, я уверен… – Он замолчал.

– Вы меня заинтриговали, – с улыбкой хищницы ответила Мирмириада, – продолжайте.

– Он на Материнской планете. Его туда сослали после провала операции в Закрытом секторе.

– Что за операция? – уточнила Мирмириада.

– Этого мы не знаем, мидера.

– Значит, враг убыл в один конец? – вслух подумала она. – Тогда можно считать, что я исполнила долг семьи, он там погибнет и без меня.

– Сомневаюсь, мидера, – слегка изобразив улыбку, произнес агент. – Там есть базы АДа, и мы не знаем, какое он получил задание. Вполне возможно, его хотят спрятать, как в свое время и его шефа Вейса.

Мирмириада задумалась. Она понимала мотивы агентов и не боялась их предательства. На родине их не примут после побега. Она обладает большим состоянием, а они – опытом и связями в преступном мире, которые ей сейчас понадобятся.

– Сколько вас? – спросила она.

– Четверо, я старший, – тут же ответил агент.

– Хорошо, господин Сангерон, вы меня убедили. Я беру вас в качестве своей личной охраны. Вы отвечаете за остальных, все дела я веду только с вами. Сейчас мне понадобится корабль, который доставит нас к Материнской планете. Позаботьтесь обо всем необходимом для путешествия и организуйте не зарегистрированную высадку на планете. Если сочтете, что четверых мало, набирайте бойцов.

– Мидера, спасибо, мы не подведем. Я знал, что вы согласитесь, и уже кое-что подготовил. Есть небольшая яхта, ее можно недорого купить, а на черном рынке набрать оборудование для полета и высадки. Увеличивать отряд не стоит, лучше взять дроны поддержки, маленькие, но способные решать задачи прикрытия, разведки и уничтожения противника.

– Займитесь этим, – ответила Мирмириада. – Сколько вам для этого нужно времени?

– Неделя, мидера. И средства.

– Я оплачу все ваши заказы. Приступайте к работе. – Она поднялась. – Связь держите через вот этот почтовый ящик. – Она скинула ему на нейросеть несколько файлов. – И задаток, – добавила она. – Троим по тысяче кредитов, вам две, – она улыбнулась и грациозной походкой покинула ресторан.

* * *

Зерт узнал о планах Мирмириады Тревеньон сразу после ее ухода из ресторана и незамедлительно передал эту информацию Генри. Генри уже давно держал эту женщину под своим наблюдением. Любой опасный человек, обладающий способностями и достаточными средствами, чтобы купить влияние, был у него на примете. За этой женщиной велась негласная слежка.

Генри немедленно отдал приказ своему агенту среди контрабандистов. Тот узнал о яхте, выставленной на продажу, и выкупил ее. Его техники быстро установили необходимое оборудование слежения, и на борту появились пилоты – капитан, три специалиста широкого профиля и два стюарда.

Когда агент Пальдонии прибыл, чтобы купить яхту, он с огорчением узнал, что она уже продана частному лицу, продавщице цветов.

Переговоры с новым владельцем были недолгими. И вскоре яхта была арендована некой Мирмириадой Тревеньон на тридцать дней. Предоплата была внесена в срок, корабль передавался вместе с пилотами и экипажем, что не вызвало возражений у заказчика.

Ольга, теперь известная как Мадлен Берроуз, узнав о переговорах, недоумевала:

– Генри, почему ты предлагаешь следить за этой дамочкой? Она покидает наш сектор.

– Потому что она угрожает Штифтану, – спокойно ответил тот. – А Хозяин не хочет его смерти.

– Ты это точно знаешь?

– Я догадываюсь.

Генри в ее понимании был странным типом. Но только он пользовался неограниченным доверием его милости и фактически был самым главным человеком в колонии княжества, хотя и неофициальным. У него была огромная сеть осведомителей и помощников, которые даже не знали, на кого они работают. Они приносили столько информации, что у нее иногда кружилась голова, и Ольга недоумевала, откуда Генри ее берет. А он получал информацию от Брыков, которые были повсюду. Один из них ежедневно скидывал ему краткую сводку на нейросеть.

– А ты не любишь Штифтана, Мадлен? – спросил Генри.

Та пожала плечами:

– За что его любить? Его сотрудники задушили меня, и это не произошло без его разрешения.

– Это Вейс, – спокойно ответил Генри. – А Штифтан нужен Хозяину. Я это знаю.

– Да? – удивилась Ольга. – Ладно, не спорю. Карл и Вирона об этом знают?

– Они занимаются своим делом, – ответил Генри.

Вот так и понимай его: то он откровенен, то скрытен, но в уме ему не откажешь. Ольга поправила прическу и, улыбаясь себе в зеркало, связалась с мужем:

– Бран, как прошли переговоры с главой совета? – Она получила информацию и кивнула. – Молодец, любимый, – произнесла она вслух и, повернувшись к Генри, пояснила: – Это я не тебе. – Тот пожал плечами и вышел из кабинета.

«Опять пошел к Сандре, – подумала она. – И почему он с ней такой робкий?»

* * *

Закрытый сектор. Снежные горы. Окрестности столицы Снежного княжества

Отряд, возглавляемый молодым и заносчивым лером Довар-илом, покинул столицу не на второй день, как было запланировано Комитетом спасения, а спустя семь дней. Причиной этому стали хаос и отсутствие дисциплины среди лордов и их офицеров.

Необходимо было собрать провиант на несколько дней и создать трудовую армию, однако мужчины-беженцы неспешили присоединяться к походу. Лер Манру-ил, глава Комитета, был вне себя от злости и яда, которые отравляли его жизнь. Он требовал от лордов ускорить сборы, но все его крики и уговоры тонули в беспорядке и неразберихе, царившей в войсках.

То лорды выделяли треть своих дружин, но на сборный пункт являлись лишь два-три дружинника, потому что остальных не могли найти. То они ссорились между собой и отказывались передавать дружинников под командование молодого и амбициозного лера Доварила, боясь усиления его авторитета и умаления своего.

Наконец, лер Манру-ил осознал, что если не принять срочные меры, то вся затея со сбором продовольствия рухнет, не успев начаться. А призрак голода неуклонно приближался. Уже уменьшили порции муки и маслин, мясо стали выдавать только дружинникам, а женщин и детей перестали ставить на довольствие. Это вызывало ропот и повальное воровство. Грабили дома, кварталы, богатые особняки. По ночам постоянно происходили кровопролитные стычки патрулей и мародеров. Женщины стали предлагать себя за еду. Из столицы стали сбегать беженцы.

На последнем совещании лер Манру-ил объявил, что если через два дня дружины не отправятся за провиантом и фуражом, то он объявит общий сбор и поведет войско сам. Лорды не хотели уходить из теплых столичных квартир. Скрепя сердце они выделили треть воинов из своих дружин, а ночью провели облаву и набрали сотню крепких мужчин в отряд обеспечения.

Таким образом, на седьмой день после полудня войско из тысячи воинов и сотни работников выступило из столицы.

В центре войска на коне ехал Доварил, его лицо было мрачным. Он уже осознал, в какую трудную ситуацию попал. Офицеры из дружин лордов неохотно выполняли его приказы. Они привыкли подчиняться своим лордам и были воспитаны в преданности Дому. Других они считали чужими и относились к ним соответствующим образом. Между командующим отрядом и офицерами сразу возникала стена отчуждения.

Однако, несмотря на это, и он, и все дружинники, от пехотинцев до командиров, понимали значимость их миссии. План был составлен заранее, и первыми под «продразверстку» попали поселения и крепости Дома великого князя, причем те, кто не пришел по призыву Комитета национального спасения.

Лер Доварил понимал и даже разделял некоторую радость дружинников от того, что они будут грабить Дома великого князя. Это было и местью, и желанием показать свое превосходство над теми, кто столько столетий возвышался над всеми снежными эльфарами.

К ночи они преодолели десяток лиг и остановились на ночлег. Оказалось, что никто не позаботился о палатках и продовольствии для отряда обеспечения, и их просто оставили голодными в поле под студеным ветром и падающим снегом. К утру от отряда осталось меньше трети, большинство были ослаблены и обморожены. Остальные разбежались. Местность им была незнакома, и они смогли быстро скрыться в темноте. Их никто не охранял.

Разъяренный Доварил в отместку сбежавшим наказал тех, кто остался, и приказал их выпороть. Затем он приставил к ним охрану, и остатки рабочих как заключенных повели вместе с обозом.

До первой крепости дошли к вечеру следующего дня. К удивлению лера Доварила, у него не получилось внезапного появления, чтобы захватить крепость врасплох. Поселок перед крепостью был пуст, не было животных, не было людей и припасов. Поселок, казалось, вымер. В нем не было даже дров. А в крепости горели огни, из труб в небо тянулся дым. Ворота были заперты, а на приказ открыть ворота их осыпали стрелами и магическими заклятиями.

Лер Доварил не стал собирать военный совет, а объявил на завтра штурм «мятежников».

Его дружина расположилась в поселке. Остальные отряды под командованием офицеров осадили крепость.

После скудного ужина, состоявшего из сушеной баранины и черствых лепешек, к нему в дом пришли офицеры других дружин.

– Лер Доварил, – начал пожилой усатый эльфар в кольчуге из металла дворфов, которая хоть и выглядела как бронзовая, была прочнее стальной.

– Что вам? – хмуро спросил лер Доварил, кутаясь в меховой плащ. Он сидел и грелся у камина.

– Мы не можем пойти на штурм, у нас нет лестниц и таранов, – ответил офицер.

– Так приготовьте их! Вы что, малые дети? – недовольно спросил Доварил.

– Мы не командуем рабочими, лер. Дайте им приказ разбирать дома, готовить лестницы и таран.

Тот окинул офицеров мрачным взглядом и кивнул.

– Я распоряжусь, – буркнул он.

После ухода офицеров лер Доварил вызвал капитана своей дружины, приказал отправить на стройку рабочих и лег спать.

Утром его разбудил капитан, тряся за плечо. Лорд открыл глаза, поежился от холода и недовольно спросил:

– Тебе чего?

– Рабочие ночью разбежались, лер.

Лер Доварил сел на кровать и, не до конца осознав слова своего капитана, спросил с легкой растерянностью в голосе:

– Как разбежались? А таран, лестницы?

– Ничего нет, лер. Их ночью отправили в поселок, а там они рассосались и просто сбежали в разные стороны, они заранее договорились.

Лер Доварил с гневом вскочил:

– Так что ж ты мне докладываешь? Догнать их надо!..

– А где искать? По одному? – задал вопрос капитан. Доварил понял, что тот прав. Рабочих уже не найти.

– Ты прав, – неохотно ответил он. – Забьются как крысы в пещеры за камни, и только время потеряем. – Он сел на кровать и задумался. – Надо приказать воинам строить таран и лестницы, – произнес он.

– Лер, мы не приучены к этому, никогда не делали ничего подобного, с нами всегда были рабочие.

– Но если их нет, – ответил Доварил, – что же тогда делать? Без лестниц мы не можем начать штурм… Что? Уходить из-под стен крепости?..

– Попробуйте договориться с их командиром. Там практически пастухи-ремесленники из воинов, престарелая стража, если их припугнуть…

– Ладно, – поднялся лер Доварил, поднял с кровати и накинул на плечи плащ, – я поговорю.

Он вышел из дома на пронизывающий ветер. В сопровождении капитана вышел из поселка, оглядел костры войска, и его сердце укрепилось уверенностью в успехе переговоров. Перед маленькой крепостью стояло большое войско, сверху это видели. Он решительно направился к стенам и стал звать командира.

– Эй, наверху, позовите вашего командира…

– Он спит, – ответили ему.

– Так разбудите, – разозлился непонятливости стражника лер Доварил.

– Не положено, – донеслось сверху.

Доварил даже задохнулся от такой наглости. Он не ожидал, что его не станут слушать. Доварил кричал, угрожал, но все было напрасно. Сильно разозленный, он ушел к себе в дом, который для него нашли дружинники, и приказал капитану узнать, когда проснется командир отряда, обороняющего крепость. Капитан только покачал головой и вышел. К обеду он пришел и сказал:

– Лер, на стене командир, можете с ним поговорить.

Лер Доварил приободрился и уверенно подошел к воротам.

– Я лер Доварил, – представился он, – из Дома Тенистого ущелья. Предлагаю вам от имени Комитета национального спасения отдать нам половину ваших запасов.

– С какой стати, лер? – ответил хриплый мужской голос. Сверху на лера смотрел пожилой воин.

– По закону военного времени, – сурово ответил лер Доварил.

– Нет такого закона, лер, идите своей дорогой.

– Если мы возьмем штурмом крепость, то заберем все и вас повесим, – старался напугать командира лер Доварил.

– А летать умеете? – смеясь, спросил воин и ушел, оставив недоумевающего лорда.

Он ушел от стен крепости оскорбленный и униженный. Подумал и приказал капитану собрать совещание офицеров и магов. В отряде было пять магов.

На совещании он неохотно обрисовал ситуацию и предложил высказаться офицерам. Привыкшие выполнять приказы, они молчали. Тогда лер Доварил решил взять инициативу в свои руки.

– Леры, в крепости есть фураж и продовольствие – они нам жизненно необходимы. Но чтобы захватить ее, нужно построить таран и лестницы. Леры-маги, можете ли вы своим заклятием выбить ворота?

– Нет, лер, – ответил маг из его Дома, голос которого прозвучал как удар молота и больно ударил по надеждам лера Доварила. – Крепость окружена амулетами, их не пробить.

Лер Доварил нахмурился, обдумывая слова мага. Он знал, что время не на их стороне. Каждая минута промедления приближала их к голоду.

– Тогда надо отправить часть воинов разбирать дома, – решительно сказал он, но пожилой офицер, который вчера говорил от имени всех, со вздохом перебил его:

– Разобрать мы сможем, лер, но построить – нет. У нас нет ни инструментов, ни умений. Пустое это дело. Надо идти к следующей крепости и постараться по дороге поймать простолюдинов. Отправьте всадников впереди пешего войска, пусть наловят рабочих.

Лер Доварил замолчал, оглядев офицеров. Его взгляд был тяжелым, как свинцовая туча. Он понимал, что решение, которое он примет сейчас, определит судьбу всех. Идти дальше было бессмысленно. Крепости снежных эльфаров были приспособлены к штурмам и осадам. Суровые условия жизни и постоянная борьба за выживание научили их строить неприступные твердыни. Он постоял в задумчивости и отвернулся.

– Все свободны, – резко бросил он.

Офицеры, толкаясь, покинули шатер. Когда все ушли, он негромко позвал своего капитана:

– Рамти-ил, собирай дружину. Ночью тайно уходим обратно в нашу крепость. Пусть эти сами думают, что делать дальше.

– Вот это верное решение, лер, – капитан радостно улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень презрения. – Давно бы так. А то сидим, сидим с этими дармоедами…

Капитан махнул рукой и вышел из шатра, оставив лера Доварила наедине с его мыслями. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском горящих поленьев в камине и далеким шумом лагеря. Лер Доварил понимал, что впереди их всех ждут тяжкие испытания. Он не был к ним готов и не хотел разделить судьбу тех, кто остался под стенами крепости…

* * *

Лера Манру-ила охватила тревога, когда у стен столицы появились первые конные отряды воинов, ушедших в поход вместе с лером Довар-илом.

Узнав, что Доварил бежал, не сумев взять крепость, он разразился гневными проклятиями в адрес предателя. Но вскоре, успокоившись, он осознал, что настало время изменить месторасположение и поменять политические взгляды. С ним в столицу пришли те, кто ничего не умеет, кроме как говорить умные речи и интриговать. Дружина у него маленькая, набранная из стражников и престарелых магов. Всего-то два десятка воинов и четыре мага. Оставаться в столице стало опасно. Ситуация грозила выйти из-под контроля – и тогда все беды свалят на него. Обдумав ситуацию, он решил тайно уйти к Западному перевалу.

Там он сможет объяснить ситуацию и представить все так, будто он лишь подчинялся приказам. Лер Манру-ил всегда умел находить выход из сложных ситуаций.

Утром он собрал членов Комитета национального спасения, мрачно оглядел собравшихся и отдал приказ:

– За меня остается лер Ради-ил, а я со своей дружиной и дружиной лера Приста-ила отправляемся на поиски провианта. Никому ничего нельзя поручить, все приходится делать самому.

Лер Приста-ил, предупрежденный им заранее, согласно кивнул. Сборы были быстрыми, и к утру следующего дня дружины были готовы к выступлению. Когда показались остатки пеших воинов, возвращающихся в столицу из похода под предводительством лера Доварила, они покинули город и, скрывшись от глаз наблюдателей на стенах, свернули на дорогу, ведущую к городу дворфов.

Глава 9

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Империя Вангора и Чахдо

Надо признать, обед у короля удался на славу. Он одним словом превратил королевство в империю, и надо отдать ему должное – это был искусный политический ход. Суметь ухватить суть ошибки противника и мгновенно превратить ее в свою великую победу – этого у пьяницы и развратника Меехира Девятого не отнять. А умение слушать свою жену спасло его от поражения в войне и гибели. Я представил, как удивится император Лигирийской империи, узнав, что у его границ появилась новая империя.

«Я бы так не смог», – с ревностью подумал я о политическом кульбите нового императора. И он уже получил князя в моем лице.

Как я помнил, в этой провинции Чахдо остановилась армия дзирдов. «Надо бы ее навестить», – размышлял я. Как бы там до беды не дошло. И понять, что с ней делать. Назад ее не вернешь. Это могла бы сделать Беота, у нее и корабли, и моряки есть. А у меня только полные припасов тихоходные баржи. Вот еще одна моя головная боль. Когда они сожрут весь фураж, что-то надо будет делать?..

– Так размести их в княжестве Чахдо, – неожиданно получил я совет Шизы. – Мужчины будут только рады освободиться от власти жриц.

Я даже вздрогнул, так как давно уже не общался с ней мысленно. И мысленно осторожно спросил: «Это ты, Шиза?»

– Я. Ты совсем уже ничего не соображаешь?

О! Я услышал голос сварливой жены. Шиза вовсю вошла в свою роль и теперь решила указать мне мое место в семье, то есть низвергнуть меня под ее каблук.

– Сам ты каблук, – буркнула она. – Пришел бы на дочку посмотрел, – и отключилась. А я подумал, как хорошо, что у меня нет тещи. Жены есть, а тещи нет.

– Чему вы улыбаетесь, князь? – прервала мои мысли королева.

– Я улыбаюсь прозорливости нашего императора, – совершенно искренне ответил я, и все поняли, что я не льщу. Новоявленный император с удивлением на меня посмотрел. Искренность среди придворных считалась плохим вкусом.

– О чем конкретно вы подумали? – спросил он.

– О том, как будет рвать себе волосы на голове император Лигирийской империи. Он сам, своими руками, создал нового императора, подарив вам, ваше величество, княжество Чахдо. А я знаю, кем его заселить.

Король довольно и широко улыбнулся, повертел головой, как бы говоря придворным: ну что, а вы ничего и не поняли, дурни.

– И кем же вы хотите заселить княжество? – спросила королева.

– В империи осталось войско чернокожих дзирдов с Западного континента, – ответил я. – Вот их я и поселю на этих землях, но есть проблемы.

– Какие? – спросила королева.

– Там одни чернокожие мужчины, и командуют ими женщины, жрицы богини Беоты. Я с ними общался и взял эту армию под свою руку, правда, не могу заставить их воевать. Обеспечил припасами и фуражом на некоторое время. Но им нет дороги обратно, нет кораблей и нет их богини.

– А, – отмахнулся император Меехир Девятый. – Эти боги, что они могут?..

А я решил показать ему власть богов, чтобы не зазнавался. Ушел в ускоренный режим, создал молнию и вышел. Тут же разряд молнии ударил в стену, и она почернела. Император свалился со стула на пол, и к нему поспешили две вампирши, усадили его и отошли. Меехир проявил здравомыслие.

– Да, – смиренно произнес он, вытирая белоснежной салфеткой испачканный пирожным рот. – Они могут, да еще как. Надо быть осторожнее в словах. Могли бы, князь, предупредить… – Он говорил так, будто ничего особенного не случилось, но знак свыше понял.

Я изобразил на лице искреннее удивление и склонился в глубоком поклоне:

– Ваше императорское величество… Как я мог? Между богами и нами, смертными, стоите вы – императоры и короли. Это вам они даруют знаки и помогают.

Королева слушала, ее глаза светились удовлетворением. Меня же понесло, словно на волне вдохновения.

– И вообще, вам нужно новое имя.

Меехир замер, словно пораженный молнией.

– Новое имя? – переспросил он, нахмурившись. – Зачем?

– Потому что, – ответил я, – Меехир Девятый – это имя короля, девятого по счету. А вы первый император и не можете быть девятым. Я бы назвал вас Меехир Великолепный.

Меехир медленно выпрямился, его брови взлетели вверх.

– Великолепный? – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – А почему не Первый?

– Потому что ваш сын будет Меехиром Первым, – ответил я. – А вы уже достигли того, чего другие за десять жизней не смогли добиться. Вы возвели на имперский престол не себя, а всю страну, ваше императорское величество.

Королева захлопала в ладоши, ее голос звенел от восторга:

– О, как прекрасно звучат ваши слова, князь Ирридар Мудрый!

Император бросил на нее быстрый взгляд, затем почесал щеку ножом для торта и улыбнулся.

– Звучит хорошо, не спорю, – произнес он задумчиво, – но как-то нескромно.

Он потупился, и придворные тут же зажужжали, как пчелы вокруг цветка. Они восхищались красотой слов, современностью идеи, тем, как она подчеркивает величие императора. Я же, утопая в аромате пирожных, наблюдал, как император Меехир Великолепный купается в лучах славы. Наконец, он взмахнул рукой, останавливая поток славословий. Все мгновенно замолчали и вытянулись вдоль стен.

– Дорогая, князь Ирридар Чахдо еще молод для того, чтобы признать его мудрым, – снисходительно произнес император. – Мудрость приходит с годами, – важно изрек он. – Лучше величать его, скажем, рассудительным, э-э-э, или умным, смелым, удачливым, – начал он перечислять мои величания. – А лучше вот. Я придумал, – он победно огляделся. – Князь Чахдо, Ирридар Мудрый.

И снова придворные заголосили о мудрости нового императора, а он важно кивал, наслаждаясь моментом.

Обед продолжался. Император Меехир Великолепный вошел во вкус, обсуждал реформы, которые надо провести.

Я наслаждался моментом, хотя не чувствовал себя частью этого блестящего общества. Но внезапно королева обратилась к новому начальнику тайной стражи, мессиру Луминьяну.

– А почему вы молчите, мессир? – спросила она.

Идриш подавился. Я похлопал его по спине, пытаясь спасти от неловкости.

– Должность мессира обязывает его больше слушать, чем говорить, – ответил я за него.

Среди придворных двое упали в обморок. Король хмыкнул, наблюдая за этим зрелищем.

– Однако молчание мессира так красноречиво, что некоторые падают в обморок, – произнес он с улыбкой.

Придворные натянуто засмеялись. Луминьян, пытаясь что-то сказать, лишь беззвучно открывал рот. Король махнул рукой:

– Молчите, мессир Луминьян. Это у вас получается лучше, чем говорить и кланяться.

И, не выдержав, он разразился громким смехом.

– Приказываю вам, мессир, всегда появляться пред нашими очами таким образом, – произнес он сквозь смех. – Но! – Император неожиданно стал строгим. Посмотрел на него и сказал: – Мессир. – Тот перестал испуганно жевать губами, побледнел, и его лицо мученически вытянулось, словно его потащили на виселицу. – Вы сумели нас порадовать, до вас никто не сделал столько, сколько вы сделали за неполные две недели вашего пребывания на посту главы начальника тайной стражи. Вы будете величаться… – Он сузил глаза, в них сверкнул огонек иронии. – Луминьян Прыткий.

– Спасибо, ваше императорское величество, – проглотив тугой комок в горле, выдавил из себя мессир.

– Не за что. И прошу вас, умерьте свою прыть в истреблении моих подданных. Всем остальным, кто у вас на примете как бунтовщик, я объявляю амнистию. Пусть потомки меня помнят как императора справедливого и милостивого.

О, что тут началось! Жужжание придворных пчел стало напоминать радостные мартовские вопли котов, каждый старался перекричать другого, восхваляя непревзойденную мудрость императора. Как его только не называли. Перечислять не буду. Император же снисходительно принимал хвалу и лесть, обильно льющиеся ему в уши. Наконец, устав, он важно произнес:

– А теперь, господа, – он бросил салфетку на тарелку, – я покину вас. Меня ждут важные государственные дела.

Он встал, и мы, сидящие за столом, поднялись следом. Его императорское величество, окруженный двумя вампиршами, величественно прошествовал из столовой. Королева вышла за ним. Луминьян же, тяжело дыша, согнулся, словно его ударили в живот.

– Какой ужас, – прошептал он. – Я чуть не умер.

Я наклонился к нему, пытаясь придать своему лицу выражение сочувствия:

– Привыкайте, мессир. Это светское общество.

Я встал, попрощался с ним и, не оглядываясь на придворных, вышел из столовой. Мои мысли были заняты другим. Я искал глазами здоровяка-Адвоката. А он уже сам почти бежал ко мне, а следом за ним спешила женщина королевских кровей, со следами былой красоты, подправленной румянами. Но то, что в молодости она была красоткой, все еще угадывалось.

– Спаси, Изя, – прохрипел Адвокат, и мы перенеслись на мою Гору.

На балконе я не стал задерживаться. Мои невесты заметили меня и гурьбой устремились ко мне из зала, где они беспечно проводили время, решая, как меня напрячь своими насущными и важными для них, а значит и для меня, проблемами. В этот момент я осознал, что невесты прекрасны, когда их немного и они один на один со мной, но вместе они как торнадо или смерч и представляют собой угрозу моему спокойствию и даже жизни. Поэтому я схватил Адвоката за руку и, недолго думая, перенесся с ним в трактир дядьки Овора, откуда я его избрал. Адвокат, как я его постоянно называл, был очень удивлен.

– Как это? – топорщил он усы на балконе. – А это как? – разинул он рот. – О, Изя… – А он, забываясь не переставал называть меня тем именем, к которому привык на войне.

– Так, Адвокат, я тебя спас, ты мне должен, – объявил я.

– Само собой, Изя, только скажи, я все для тебя сделаю, – пообещал Адвокат.

И тут я ошарашенно застыл. На крыльце, уперев руки в бока, стоял пьяница Тель, иномирец, которого я прихватил пьяным вместе с Советником.

– Как так-то? – вслух спросил я.

– Ты о чем? – не понял Адвокат.

– Я о том типе, что прохлаждается на крыльце. Быстро сгоняй туда и притащи мне это тело.

Адвокат сорвался с места, как пассажирский поезд, налетел на Теля, оглушил его и, как я и велел, принес мне бесчувственное тело.

– Ты его не убил? – озабоченно спросил я.

– Не, Изя, я знаю, как бить, чтобы не убить. Если бы ты сказал его убить, то тогда другое дело, – уверенно заявил он.

– Тогда поспешим к Овору, что-то мне не нравится, как тут разворачиваются события.

Схватив Адвоката за руку, я перенесся телепортом к поместью Овора и вместе с ним буквально ворвался во двор мимо стражника. Старый нехеец хотел что-то крикнуть, но, узнав меня и Адвоката, лишь радостно-мрачно махнул рукой и крикнул:

– И чего бегать, народ пугать?..

Я ворвался в дом, перепрыгнув через две ступеньки крыльца, следом вбежал Адвокат и как-то неосторожно и громко приложил Теля головой об косяк двери, но я уже на это не обращал внимания. Я врезался в кухарку, которая шла по коридору с корзиной овощей, и она громко испуганно заголосила.

– Молчи! – вызверился я. – Где Овор?

Дверь коридора резко распахнулась, и в коридор выскочил дядька Овор с мечом в руках. Он был в одних штанах, похожих на шаровары, заправленных в высокие шерстяные носки, с голым торсом, покрытым седыми волосами.

– Тьфу ты! Напасти какие. Миланья, – в сердцах произнес он, – хватит голосить. Я думал, нападение, а тут, – он широко улыбнулся, – сынок прибыл.

Я ошалело уставился на дядьку.

– Дядька, – я пошел на него, – я поймал Теля. Как так оказалось, что он гуляет на свободе?

– Ты про этого? – Дядька указал концом клинка на тело.

– Да, дядька, о нем.

– Так я его отпустил, он забавный.

– Чего? Забавный? Он бандит, иномирец.

– Да, – невозмутимо ответил дядька, – бандит. Был. А теперь у меня охранник в трактире, и он умный. Много знает. С ним приятно поговорить, он мне о своем мире рассказывает, о демонах.

– У-у-у, – взвыл я, поражаясь дядькиной наивности. – Дядька, он всех может убить.

– Да брось ты, он не хочет к своим возвращаться, он хочет тут остаться.

– Тогда пропьет…

– Уже нет. – И, хитро прищурившись, Овор негромко заговорил: – Он, понимаешь, у пруда побывал. Пошли, расскажу, – и он, ухватив меня, потащил к себе в кабинет, что был недалеко от столовой и кухни.

– А этот? – Я обернулся на Адвоката и тело.

– Этот отлежится на полу, в себя придет, – беспечно отмахнулся Овор. – Подлечим голову. Зачем только было калечить?..

– Я случайно, – пробасил Адвокат.

– Ты это, Адвокат, – дядька строго посмотрел на здоровяка, – ты насовсем?

– Да, дядька Овор, – радостно щерясь, ответил тот.

– Тогда чего стоишь, бросай Теля, иди в трактир, там охранника нет.

У Теля сегодня был день невезения, хотя вроде не понедельник. Его тушка с грохотом упала вниз головой, а Адвокат устремился прочь.

– Ничего ему не сделается, – увидев мой взгляд, пояснил дядька. – Потом полечим. Пусть отдохнет, полежит. Тель, понимаешь, – дядька хитро прищурился и, понизив голос, стал говорить, – у меня хочет остаться. Я ему уже девку деревенскую нашел, молодую, боевитую. Они уже это, – и он, смеясь, потер указательные пальцы друг о дружку.

Я успокоился и дал Овору себя увести.

– Миланья, – крикнул мой дядя, уходя, – приготовь нам с сыном что-нибудь перекусить.

Овор действительно принял меня как родного сына и всегда называл так. Он считал, что раз мой родной отец отказался от меня, он станет мне отцом. «А чего! – говорил он. – Я его вырастил, воспитал и сделал тем, кем он сейчас является, герцогом. Понимать надо, – поднимал он палец, общаясь с нехейцами за кружкой самогонки».

Я знал это и не спорил, но по-прежнему называл его дядей. Еще я понимал Теля. Для него здесь действительно был настоящий самогонный рай. Но я не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Какая-то неуловимая мысль сверлила мой разум.

– А Тель знает, что больше нет Искореняющих? – спросил я дядьку.

– Откуда мне знать? – удивился он. – А что, их действительно нет?

– Нет. Их уничтожили во время мятежа, и их замок теперь мой.

– Ну ты, сын, и гребешь, – удивленно воскликнул Овор. – Как курочка, и всё под себя. Чай, уже стал богаче короля?

– Короля уже нет, – усмехнулся я, зная в глубине души, что я богаче всех императоров на планете.

– Как нет? Куда он делся? Помер или убили?

– Жив-здоров. Меехир назначил себя императором, – ответил я.

– Да ты что? – опешил Овор. – И как так случилось? Вот дела какие интересные творятся, будет что парням рассказать.

– Император Лигирии отдал ему княжество его жены, и он, пользуясь этим, присвоил себе титул императора Вангора и Чахдо.

– Да иди ж ты, вот стервец! – восхитился дядька. – Вот так взял и загнал занозу в задницу его императорскому величеству, тот до конца дней своих сидеть не сможет. Хе-хе, – хрипловато рассмеялся в седые усы дядька.

– А меня сделал князем Чахдо и отдал провинцию мне во владение, – продолжил я.

У дядьки случился мозговой ступор, он вытаращился и долго на меня смотрел, потом недоверчиво произнес:

– Так ты теперь его высочество, князь?

– Да. Князь Чахдо Ирридар Мудрый.

– Даже Мудрый? С чего это?

– А я предложил Меехиру поменять имя, и он согласился.

– Чего-о? – Глаза дядьки полезли на лоб.

– Я предложил ему стать Меехиром Великолепным, и он принял новое имя, так что я, можно сказать, его крестный отец.

– Кто? – еле смог выговорить Овор. – Ты?.. Крестный отец императора?

– Ну да, так вышло.

В комнате воцарилась долгая тишина. Овор топорщил усы, обдумывая мои слова, и успокаивался. Потом тихо, с оглядкой на стены произнес:

– Сынок, ты будущий император. Поверь моему слову. Но это между нами, не болтай. – Я засмеялся и закивал:

– Буду нем как рыба, дядька. Расскажи мне, что вы там с Телем придумали.

– Так ничего и не придумывали. Он, когда протрезвел, стал просить опохмелиться, вечер был, я грустил. Моя-то поехала мать навестить. Ну я его из подвала вытащил. Выпили мы, поговорили. Он рассказал мне про свою судьбу и что хочет начать жизнь заново. Вот.

– Что вот? – нахмурился я. – И ты поверил ему?

Дядька поднял бровь и веско произнес:

– Я, сынок, серый страж, умею разбираться в людях.

– Да-да, – закивал я, понимая, что обидел старика недоверием, – прости. Просто эти иномирцы такие хитрецы.

– Этот не такой, как тот, что сидит в подвале. Тот постоянно хочет подкупить то меня, то охрану, не понимает, глупец, что для нехейца честь выше жизни.

Я, слушая, кивал, но червячок сомнений меня грыз.

– А как он перестал пить?

– А он не перестал, только больше не напивается. Пошел как-то по саду и нашел пруд, там его дух и прихватил. У Теля есть магические способности…

И тут же я понял, в чем проблема! У Теля в крови жаргонит, без него в Инферно не выжить. Его надо из него вытащить.

– Он стал бороться с духом, и тот взял у него жизнь за обещание, что не будет напиваться. Вот так он стал непьющим.

– Дядька, подожди, – я поспешил встать и вышел из кабинета. Теля уже привели в себя. Он сидел на полу, держась за голову, увидел меня и, тряся головой, скривился от боли. Я сел рядом и приказал:

– Если хочешь жить, Тель, отдай жаргонит.

Тот поднял голову и тихо произнес:

– Значит, не показалось… Забирайте, ваша милость, только не отдавайте меня этим…

– Их больше нет, Тель, ни одного, – мягко улыбнулся я. – Они все погибли при мятеже. Остались двое: ты и Советник, но Советник улетит в АД.

Тель вздрогнул и посмотрел испуганно на меня:

– И вы оттуда? – Я не ответил и протянул руку. Тель скривился и забился в судорогах на полу, потом стал громко кричать. На крик выбежал дядька и с тревогой спросил:

– Ты его убиваешь, сынок?

– Нет, дядька, лишаю его магических способностей, так будет для всех лучше.

– Что-то он громко кричит, – засомневался он, – словно изгоняешь из него демонов.

Но в этот момент из горла бьющегося на полу Теля вывалился желтый камешек, и я его подобрал. Тель сплюнул и глубоко задышал.

– Всё, – прохрипел он. Я наложил на него заклятие исцеления, и вскоре Тель уже был полностью здоров.

– Иди, Тель, в трактир, найдешь там здоровенного парня, его зовут Адвокат, и будешь у него помощником – скажешь, я тебя послал.

Тот испуганный встал, отряхнулся и, не оглядываясь, умчался прочь.

– Он тебя боится, – сделал вывод Овор. – Чем ты его так напугал?

– Я с ним уже несколько раз встречался, – ответил я неопределенно и, задумавшись, уставился в пол. – Дядька, мне вот непонятно, как так получилось, что дух его отпустил? Если дух-хранитель кого-то схватит, то уже не отпустит…

– А я почем знаю, – пожал плечами Овор. – Так Тель сказал, надо было у самого духа спросить?

– Не догадался, – сознался я. – Пойду у духа поспрашиваю.

– И что ты к парню привязался? – нахмурился Овор.

– Чую, дядька, нечисто тут. – И я повел носом.

– Да? – насторожился Овор. – Он вроде не обделался, запашка нет.

– Я не об этом. Странный он.

– Тогда пошли вместе. – Он накинул рубашку, надел короткий полушубок, посмотрел на меня и спросил: – А ты так и ходишь по-летнему?

– У меня магическое тепло есть, – не соврал я и, оградившись тепловым щитом, распахнул дверь на крыльцо и вышел.

Пруд с магически структурированной водой не замерзал ни при каких морозах. Тропинка к нему была занесена снегом, и мы шли, пробираясь в снегу по колено.

– Не мог дорожки расчистить, – буркнул я.

– А зачем? – удивился Овор. – Сюда никто не ходит, а весной снег сам сойдет. Кто ж знал, что ты захочешь с духом пообщаться?

Я ему не ответил и, добравшись до пруда, поздоровался с духом:

– Привет, дух!

– Привет, хозяин, – ответил тот. – Зачем пожаловал?

– Хочу узнать, почему ты не сожрал душу человека, который к тебе приходил.

– Он уже почти не человек, – ответил дух, и я сильно удивился.

– Не человек? А кто?

– Не знаю, но от него демонами прет на сто лиг. Невкусный он.

– О-о-о, – напрягся я. – Измененный. Как измененный?

– Откуда мне знать. У него есть часть демонической природы, а откуда она у него, я не знаю.

«Вот так новости, – подумал я. – Тель, стало быть, метаморф… А он об этом не знает? Или знает, но скрывает? А почему? Кто он на самом деле? Может, притворяется алкоголиком, а сам агент АДа или Фрау? Тогда его держать на свободе рядом с Советником опасно. Но как он быстро вошел в доверие. Прямо талант».

О нем сведения были скудные. Тель попал в поле зрения Синдиката лет пять назад. Он был одаренным специалистом по системам искусственного интеллекта и обладал базами системного аналитика, но был в долгах. Его завербовали и привезли в Инферно, где он должен был отработать долги, но он оказался пьяницей, и его не знали, куда деть, поэтому продержали в Инферно и потом перевели в подразделение Ордена. Там я его и нашел. Он был пьян всегда, даже когда работал, и пил только самогон. Странный тип, я его не понимал, а все, что непонятно, вызывало у меня подозрения.

– Ты, дядька, возвращайся один, – подумав, произнес я. – Я с делами кое-какими разберусь.

– Вернешься? – вздохнув, спросил Овор. – Или, как всегда, надолго исчезнешь?

– Не знаю, как обстоятельства сложатся. Действительно, дядька, дел много, но, думаю, вернусь. Мне надо второго забрать. Ты иди, иди, – погнал я дядьку. Сам телепортом перенесся в трактир.

На крыльце под лучами светила, отражающегося от снега, стояли и болтали Адвокат и Тель.

– Адвокат, держи Теля, – приказал я, и иномирец не успел опомниться, как большая ладонь Адвоката сжала горло Теля, тот захрипел и забился в его руке. – Не задуши, – произнес я, и здоровяк ослабил хватку. – Тель, от того, что ты мне скажешь, будет зависеть твоя жизнь, – сухо произнес я.

Тот только сипел, стараясь втянуть в себя воздух.

– Адвокат, дай ему возможность говорить, – попросил я. Тель глубоко вздохнул и спросил:

– Что вы хотите знать, ваша милость?

– Кто ты, Тель?

– Я Тель, ваша милость, бывший Искореняющий, вы меня знаете.

– Не все знаю. Кто ты, Тель? – твердо произнес я. – Я говорил с духом, что живет в пруду, он сказал, что ты измененный и в тебе часть демонической природы.

– Ах, это? – облегченно вздохнул Тель. – Так это просто объясняется. Перед убытием в Инферно все специалисты Синдиката проходят небольшую трансформацию. Это не метаморфизм, а приспосабливаемость организма пропускать через себя часть энергии хаоса. У меня внутри имплантат, имитирующий рога демонов. Какие-то разработки варлонцев.

– Я слышал однажды о варлонцах, – вспомнив свое появление в этом мире, ответил я. – Это валорцы?

– Никто не знает, ваша милость. Тайна за семью печатями. Меньше знаешь – дольше живешь.

– Какие у тебя планы, Тель?

– Простые, ваша милость. Не хочу возвращаться в тот мир, мне тут хорошо. Я буду помогать Овору, обзаведусь хозяйством, у меня есть средства.

– Да? Какие?

– Я скопил золото и амулеты, спрятал. В столице.

– В замке?

– Нет. У одной вдовушки дома, она не знает. Когда меня отпустят, я туда отправлюсь, заберу свое и уеду в деревеньку или рядом с Овором построю усадьбу. Ему нужны свежие овощи и зелень для трактира и поместья. Заработаю.

– Ты умеешь возделывать землю? – сильно удивился я.

– Нет, ваша милость, я умею планировать и строить прогнозы, а возделывать землю будут рабочие или крестьяне, как их тут называют.

– Неплохо, – покивал я. – Сколько тебе нужно времени, чтобы справиться с делами в столице?

– Неделя, ваша милость. Ну и десяток золотых в долг.

Я снова покивал. Сомнения еще у меня оставались.

– Давай сделаем так: я с тобой отправлюсь в свою лабораторию, посмотрю на твой имплантат. Оставлять его здесь, тебе – опасно, ты умрешь.

– Я понимаю, – вздохнул Тель. – Я надеялся найти мага, который мне поможет избавиться от него.

– Ну, считай, что нашел. Адвокат, оставайся тут и отпусти Теля, – скомандовал я.

Мы перенеслись на Гору, а затем на корабль-базу. Тель сразу понял, что мы оказались в мире, где он жил и вырос. Он был в растерянности.

– Ваша милость, почему? – вырвалось у него.

– О чем ты, Тель? – спросил я, и в этот момент появился Брык во всем своем великолепии, в мундире новороссийских ВКС, с луковой головой. Сложно было принять его за фантом или иллюзию, и невооруженным взглядом невозможно было определить, настоящий он или это иллюзия. Тель спрятался за меня.

– Это чужие? – трагическим шепотом спросил он. – Инопланетники?

– Да, – кивнул я, не вдаваясь в подробности. – Не бойся, сейчас мы тебя осмотрим. Брык, подготовь нам капсулу. Как там девушка?

– Спит, – ответил Брык.

Дрон-стюард подкатил и притащил два бокала кофе и булочки.

– Угощайся, Тель, – предложил я. Тель отрицательно покачал головой.

– Теперь понимаю, – прошептал он. – Кто уничтожил Синдикат? Это они?

– Да, Тель, они. Пошли в лабораторию, раз не хочешь кофе.

Он без лишних слов лег в капсулу, закрыл глаза, и система быстро провела экспресс-анализ его состояния. В нем действительно был имплант, но не биологический, как у меня, а материальный. Он крепился со стороны затылка к мозжечку и мог пропускать через себя часть энергии хаоса, извлекая ее из человеческого тела. Однако при этом организм Теля мутировал, в нем появились клетки демонов. Такой анализ выдала система. И зря Тель надеялся прожить долгую и счастливую жизнь – он бы умер лет через двадцать. Система дала рекомендации по удалению паразитических образований облучением и дала команду на проведение операции. Все это заняло не больше часа, но Телю нужно было пройти реабилитацию. Я подключил его к программе лояльности, чтобы не иметь с ним потом проблем. Он кодировался на преданность мне и Овору.

Оставив его, я вернулся к Овору, мы пообедали, затем я забрал Советника и снова телепортировался, но уже на корабль ССО. Появившись на портальной площадке под вой сирен, я оставил Советника и покинул корабль тем же путем, вернувшись в трактир, где поселился Вейс.

Он сидел за столом, и вся охрана находилась в зале. Когда я вновь появился перед ним, он подавился. Я укоризненно произнес:

– Ну у вас и повадки, дедушка. Никакой культуры приема пищи.

Вейс вытер рот платком и переспросил, не понимая:

– Что?..

– Вы плюетесь на пол в ресторане. Некрасиво.

Вейс на мгновение застыл, но быстро взял себя в руки. Его выдержка впечатляла.

– Ах, это, – сказал он, успокаиваясь. – Вы просто напугали меня.

– Приношу свои извинения за бестактность.

– Где Советник? – Он резко сменил тему разговора, пытаясь сбить меня с толку, но я был готов к этому.

– У вас на корабле. Свяжитесь и узнайте. Его еще могут отпустить или выбросить в космос.

Вейс нахмурился и замер, обдумывая мои слова.

– Да, действительно, на корабль доставлен человек. Но где гарантия, что это Советник?

– Вы привыкли, что вас обманывают, дедушка? – прищурился я, устремив на него пронзительный взгляд.

– Я профессионал, – сухо ответил он. – И верю фактам.

– Допросите его, и сами все узнаете, – предложил я. – Скажите мне, кто такие варлонцы?

Вейс ощутимо напрягся.

– При чем здесь варлонцы? – спросил он.

– А ваша тетя не в Одессе живет? – в ответ спросил я.

– При чем здесь тетя и Одесса? – спросил Вейс, нахмурившись сильнее.

– Первым вопрос задал я, – напомнил я. – Ваша очередь отвечать.

– Это что, такая игра? – недовольно спросил Вейс.

– У меня есть имплантат, который позволяет человеку обитать в среде Инферно, – спокойно ответил я.

– У вас лично? В вас самом?

– Нет, в сумке.

– Хм, я слышал о таких, – ответил Вейс. – Но не доводилось видеть. А варлонцы… Это ученые, которые экспериментируют с магическими ингредиентами. Мы пользуемся их наработками, но такой заказ мы не давали.

– Зато его дал Синдикат. Ребята работают на всех.

Хладнокровие Вейса дало трещину.

– У вас есть доказательства? – спросил он.

– Только имплантат и слова того, кому его внедрили. Но он небиологический, материальный. Маленький такой. Его крепят к мозжечку человека. Человек может долго пребывать в Инферно, но мутирует и в конце концов умирает.

Вейс слушал, кивая.

– Мы не используем такие средства, – произнес он. – Они опасны. Не буду от вас скрывать очевидное: мы используем метаморфов – тех, кто согласился на трансформацию.

– Врете, – скривился я. – Вы покупаете детей и делаете из них агентов-метаморфов без их согласия. Вы ничем не лучше Синдиката.

Вейс не обиделся. Он смотрел на меня с холодной уверенностью, но в глубине его глаз мелькнула тень сомнения.

– К чему этот разговор? – спросил он прямо, словно пронзая меня ледяным взглядом.

– Я должен принять решение: отдавать вам этот имплантат или нет, – ответил я, стараясь не выдать раздражения от разговора.

Вейс пожал плечами, будто это не имело значения:

– Можете не отдавать.

– Но в нем скрыта информация о производителе и зашифрованное послание. Человек, который его разработал, просил спасти его из рабства варлонцев. Они тайно похищают разумных из сектора, но не через Синдикат. Как вам это?

Вейс замер, обдумывая мои слова. Его взгляд стал сумрачным, как грозовое небо перед бурей.

– Это меняет дело, – наконец произнес он. – Но как вы расшифровали послание?

– Вы сами сможете это сделать, когда откроете файлы. Отправитель был уверен, что никто из организации не будет вникать в программный код. Я увидел подсказку. Здесь замешаны интересы высоких персон одной страны. А ССО, похоже, закрывает глаза на многое. Имплантат обладает рядом скрытых функций. Он маскируется под устройство, усиливающее способность к выживанию в экстремальных условиях, но имеет функцию подчинения сторонним командам. Получивший приказ не сможет его не выполнить.

Эта информация поразила меня, как удар молнии. Я узнал ее от Шизы, которая сбросила мне файл. Я был шокирован, осознав, что любой владелец такого имплантата подчинится приказу извне. Это был идеальный инструмент для управления людьми. Я хотел поделиться этой мыслью с Вейсом, но он не хотел признавать очевидное.

– Вы уверены, что у офицеров и бойцов ССО нет таких имплантатов? – спросил я, пытаясь поймать его взгляд.

Вейс нервно заерзал на месте и ответил:

– Разберемся. Давайте мне ваш имплантат.

– А у вас, случайно, нет такого? – спросил я, пристально глядя на него.

Вейс криво усмехнулся, но его глаза оставались холодными:

– Нет. Я не ставил подобные устройства.

Я достал небольшую серебряную шкатулку и положил ее на стол. Вейс открыл ее, удовлетворенно кивнул и спросил:

– Еще что-то?

– А у вас? – спросил я, чувствуя, как внутри меня спадает напряжение, вызванное свободой Теля. Только сейчас я понял, почему свобода Теля меня насторожила. Он мог выполнить любой приказ, который ему дали бы. Не знаю, откуда и кто, но это было опасно.

– У меня? – Вейс поднял брови. – Спасибо за информацию. Если вам понадобится помощь, обращайтесь.

– Спасибо, – сказал я с иронией. – Надеюсь, большеникогда вас не увижу. Прощайте, Вейс.

Я поднялся, чувствуя, как внутри меня появилась уверенность. Моя миссия была выполнена: я отдал все материалы по Синдикату, самого Советника и имплантат, который мог бы пролить свет на его тайны. Но я не испытывал радости. Вейс вызывал у меня сложные чувства. С одной стороны, он был предан своему делу, с другой – готов был идти по головам ради достижения цели. И теперь его успех казался мне коротким и зловещим. Он напоминал мне лису, которая, несмотря на свою хитрость, однажды попадет в собственную ловушку.

Я уходил, вычеркивая Вейса и АД из своей жизни. Меня ждали более насущные дела в этом мире, куда меня затащил Рок. Мне нужно было установить равновесие, которое, как я понял только сейчас, было нарушено давным-давно.

* * *

Снежные горы. Центральный перевал

После ухода Кирсана из штаба Восточного корпуса генерал Ли Вар Кар с удвоенной энергией приступил к подготовке наступления на Западный перевал и столицу. Он начал собирать разрозненные отряды, которые до этого были рассеяны по долинам и горам, и начал оккупацию районов, населенных снежными эльфарами.

К счастью, убийства и грабежи прекратились. Население было обложено налогом на продовольствие, и фуражные отряды постоянно доставляли все необходимое для армии. Запасы росли, а сопротивление снежных эльфаров было подавлено силами Братства, члены которого охраняли мосты и переправы через реки и ущелья.

Однако, несмотря на успехи, генерала беспокоили усилившиеся морозы и выпавший снег. Он понимал, что снег мешает не только ему, но и отрядам ополчения Западного перевала, которые удерживают небольшие силы, собранные под руководством снежной эльфарки из Дома Медной горы, объявившей себя генералом. В основном в ее армии были пастухи, ремесленники, охотники и крестьяне. Их уже собралось достаточно много из непокоренных мест в горах. Но что радовало генерала, так это то, что Старшие Дома не выслали свое ополчение. Они затаились, что генерал воспринимал как положительный знак.

Он понимал их стремление выжить и сохранить власть. Они выжидали, что делало их уязвимыми. Не помогая ополчению, они ставили себя вне закона и лишались права править. «Глупцы», – сделал вывод генерал и благодарил судьбу за это. Однако он также понимал, что если прождать еще, пока наступит потепление, силы сопротивления вырастут, и Старшие Дома могут передумать и вступить в войну.

Генерал решил воспользоваться плохой погодой и тем, что противник посчитает, что он будет сидеть на Центральном перевале, ожидая хорошей погоды. Он решил совершить скорый марш на Западный перевал и столицу. План был тщательно разработан штабом и утвержден генералом. По замыслу штабных офицеров, армия делилась на три части: одна колонна, в основном пешие войска, должна была двигаться к перевалу и осаждать его; конница и всадники на ящерах устремлялись к столице Снежного княжества, и удар нужно было нанести одновременно, не давая ополченцам совершить маневр. Таким образом, он сковывал силы противника, и, добившись успеха при взятии столицы, где находились союзники из числа лордов Старших Домов, освободившиеся войска придут на помощь тем, кто будет осаждать перевал.

В качестве пехоты в части, штурмующие столицу, были приданы остатки войск Братства. Оставался еще резерв, который прикрывал оба направления с тыла. Он должен был двигаться по нижней дороге, не давая противнику возможности обойти его колонны с тыла. План генералу понравился своей смелостью и решительностью замыслов. Передовые отряды разведчиков не отделялись далеко от основных сил и должны были сметать мелкие отряды заграждений, а при сильном сопротивлении отойти к основным силам.

Ранним утром, перед самым рассветом, войска двинулись согласно намеченному плану. Маги с помощью магии расчищали дороги, что было заложено в планах. Обозы не брали. Все необходимое везли на лошадях и на спинах воинов, что позволяло армии не зависеть от снабжения и соблюдать высокую скорость передвижения. Именно скорость и внезапность гарантировали успех операции. Это был последний и, как понимал генерал, решительный бой. Он поведет армию или к славе, или к смерти, другого пути у него не было.

* * *

Снежные горы. Западный перевал

Прожив в крепости неделю, лер Чарта-ил был поражен порядком и дисциплиной, которые царили в армии ополчения. Командирами небольших отрядов, которые генерал называла странным словом «терции», были молодые парни и девушки из Дома Высокого Хребта. Их беспрекословно слушались не только снежные эльфары, но и орки.

Керна-ила смогла наладить тесное взаимодействие с орками, и они действовали как единый слаженный механизм. Их тактика была отточена до мелочей. Орки также поразили его своей выучкой и дисциплиной. Они не сражались толпой, как принято у них с древних времен, а были похожи на конницу снежных эльфаров из Старших Домов, только не разбитую на отдельные отряды, а как единый спаянный кулак.

Пополнение, прибывающее ежедневно, распределялось по новым отрядам и интенсивно обучалось новой тактике ведения боя. Разведка уходила далеко вперед, и охотники, привыкшие к проживанию и охоте в горах, забирались в самые отдаленные уголки. Было налажено оповещение через сеть постов в горах, и Чарта-ил отдал должное способностям молодого генерала.

Увидев зримые плоды ее ратного труда, он воспылал огнем надежды на победу и принялся усердно восстанавливать власть и влияние Высшего совета. К его немалому удивлению, власть Высшего совета была охотно принята ополчением и жителями окрестностей. Уставшие от беспорядка и неопределенности, они увидели в Совете лучик света и спасение. Власть обновленного Совета опиралась на поддержку простых эльфаров, которые видели в Совете традиционную форму правления, которую принимали без ропота и недовольства.

Комендант крепости на перекрестке принял приказ Совета и подчинился. Гарнизон крепости был усилен магами и лучниками, туда завезли фураж. Не захватив эту крепость, невозможно было наступать на Западный перевал по верхней дороге, и это Чарта-ил хорошо понимал. Он отправлял воззвание за воззванием, его гонцы сновали среди гор, избегая встречи с противником. Пробирались через горы, обходя патрули Братства, и к перевалу стали стекаться лорды Младших Домов с небольшими дружинами. Они чутко уловили веяние времени и видели в Совете свое большое будущее. Часть из них вошли в состав Высшего совета на правах совещателей.

Что удивило Чарта-ила, так это что все без исключения приняли крошку Аврелию законной наследницей под покровительством Высшего совета и опекунством принцессы Торы-илы. Он склонился перед волей судьбы. А девочка-то оказалась непростой.

В один из дней к вечеру разведчики доложили о приближении отряда двух глав Старших Домов во главе с лером Манру-илом. Это сильно удивило Чарта-ила. Он пребывал в растерянности, не зная, как поступить. В смятении он созвал небольшое совещание, пригласив Тору, Керну и коменданта крепости, который стал комендантом всего района и получил от Совета звание генерала.

С Торой, как всегда, пришла малышка Аврелия, теперь они были неразлучны. Девочка-веданг сидела тихо на совещаниях и никому не мешала, она слушала и не вмешивалась в разговор старших, ее ранее веселое личико приобрело выражение задумчивости.

– Леры, – нервно расхаживая по кабинету, произнес лер Чарта-ил, – к нам едет лер Манру-ил и с ним лер Приста-ил с небольшим отрядом. Честно признаюсь, не знаю, как поступить. Он арестовал меня, хотел казнить принцессу. Что нам делать?

Все ненадолго задумались.

Керна, постукивая пальцами по столу, ответила:

– Смотря с чем они едут. Если вступят в ряды ополчения, то надо принимать, а ссоры и распри оставить. Потом посмотрим, как они себя покажут.

– Вы не знаете этого проходимца, – со вздохом грусти ответил Чарта-ил, – от него военной помощи ждать не приходится, его дружина уже тут и охраняет нижний подступ к перевалу. А вот уболтать он сможет любого. Уверен, что скажет, что ни в чем не виноват и его заставили, но он понял, что с ними ему не по пути, и ушел из столицы. На самом деле он бежал от надвигающегося голода. Он же загнал в город все войска, их надо кормить, лошадям нужен фураж. Думаю, они все проели, а в городе были беженцы.

– Так что, арестуем его, как он нас? – спросила Тора.

– Не знаю, – растерянно произнес Чарта-ил, – он был членом Высшего совета, и, может быть, если…

– Никаких если, – отрезала Керна, – Высший совет формируется вновь. Пусть покажет себя, какой он в деле. От него его дружина отказалась, и племянник его тут.

Тора задумчиво молчала. Комендант осторожно произнес:

– Может, не надо делать резких движений, леры? Может, дать остальным главам Старших Домов возможность присоединиться к нам? Отвергнув помощь первых прибывших к нам, мы тем самым отвергнем остальных, и они скажут: зачем нам к ним присоединяться, они нас гонят.

– Вы тоже правы, – ответил лер Чарта-ил. – Вот же заноза этот лер Манру-ил.

– Я предлагаю его выслушать, – предложила Тора, – и потом решать, как быть.

– Другого ничего не остается, – с обреченным вздохом согласился лер Чарта-ил.

Офицеры комендатуры с легкой ноткой предубеждения встретили лера Манру-ила и его дружину. Они предложили разместить их за пределами крепости, указав место в пяти лигах от нее, что вызвало недовольство лера Приста-ила.

– Я не могу находиться так далеко от своей дружины, – заносчиво произнес он, – прошу вас разместить ее в крепости.

– Сожалею, – ответил старший офицер, – но в крепости запрещено останавливаться дружинам, а места рядом с ней заняты ополчением. Вы, лер, можете оставаться со своей дружиной, для нее будут выделены фураж и провиант. Или же вы можете назначить ответственным за порядок своего капитана, если будете жить в крепости отдельно от дружины. Наш офицер передаст капитану вашей дружины приказ коменданта о правилах, принятых в расположении армии. За нарушение этих правил предусмотрены арест и казнь, если это будет необходимо.

Лер Приста-ил хотел было возмутиться, но более внимательный и сообразительный лер Манру-ил положил руку на его плечо, и тот, поняв знак, замолчал.

– Леры, – произнес Манру-ил, – мы выполняем ваши требования и считаем их справедливыми. Сами мы останемся в крепости. А дружину уведет капитан, так ведь, лер Приста-ил?

– Так, – недовольно буркнул тот.

– Тогда, леры, прошу пройти со мной, с вами побеседует начальник контрразведки, – невозмутимо произнес офицер.

– Что-о? – вновь возмутился лер Приста-ил, но Манру-ил вновь урезонил друга и шепнул: «Радуйтесь, что нас не повесили сразу».

– Мы пройдем, леры, – сообщил он офицерам.

Их провели в подвал крепости, под мрачные своды казематов, и развели по комнатам. Там в небольшом помещении находились незнакомый Манру-илу молодой парень, Тора, от присутствия которой он вздрогнул и побледнел, и маленькая девочка.

«К чему это представление?» – подумал Манру-ил. Он был сбит с толку, и паника стала охватывать его. Он и так был на нервах, не зная, чего ждать от прихода в подвал крепости, а тут его враг – Тора, и еще девочка. Все это перемешивало мысли Манру-ила, не давая ему сосредоточиться.

Офицер вежливо попросил лера Манру-ила присесть на стул. Немного придя в себя, лер Манру-ил отметил, что у этих эльфаров все очень серьезно.

Настоящая военная организация, к которой он не привык. Манру-ил собрался с духом и сжал волю в кулак. Он был опытным бойцом словесности и верил, что сумеет выкрутиться.

Ни Тора-ила, ни девочка с ним не поздоровались. Тора вела себя отстраненно, как будто то, что происходило в подвале, ее не касалось, а девочка смотрела живо и с интересом.

– Итак, лер Манру-ил, – произнес офицер, – я лер Ренши-ил, офицер контрразведки армии освобождения. Скажите, – задал вопрос молодой офицер, – зачем вы прибыли в армию? Ваши цели?

– Все просто, – ответил лер Манру-ил, – ваша армия освобождения – единственная реальная сила, что противостоит захватчикам. Где, как не здесь, место настоящим патриотам своей родины? Я считаю, что могу быть полезен делу освобождения.

– Это все хорошо, но в качестве кого вы хотите участвовать в деле освобождения страны?

Офицер смотрел спокойно, но с легкой, едва уловимой иронией в глазах. Лер Манру-ил это заметил и нахмурился – ему не особенно верили.

– Еще, – продолжил он, – я хочу принести свои извинения льерине Торе-иле. – Он обернулся, привстал и слегка поклонился. – Я был с ней излишне суров, но в мое оправдание…

– Я не об этом вас спрашиваю, – перебил его офицер. – Кем вы видите себя в составе армии?

Лер Манру-ил сделал вид, что задумался.

– Как боец я не гожусь, – признал он, – но мой опыт как политика, он может помочь привлечь в армию дружины лордов Старших Домов. И не забывайте, я член Высшего совета.

– Вы не член Высшего совета, – вновь перебил его офицер, – вы глава Комитета национального спасения, а главу Высшего совета вы арестовали и посадили в темницу.

Манру-ил замолчал. «Значит, они не знают, что лер Чарта-ил бежал, – подумал он, – это хорошо».

– Как это арестовал, – возмущенно воскликнул он, – это была превентивная мера, его выпустили давно, его нет в столице, он ушел. А я был и остаюсь членом Высшего совета.

– Вас в списках членов Совета, который утвердил глава Высшего совета лер Чарта-ил, нет. Еще раз повторяю вопрос: зачем вы прибыли в расположение армии освобождения?

– Вы меня в чем-то подозреваете? – напористо спросил лер Манру-ил. Он знал, что нападение лучше простой защиты, этот прием он изучил досконально.

– Вас подозревают в государственном перевороте, лер Манру-ил, – ответил офицер. – Вы присвоили себе право свергать Высший совет, подвергли угрозе казни принцессу льерину Тору-илу и под угрозой расправы захватили власть в столице. Арестовали и посадили в темницу главу Высшего совета. Этого мало для подозрений?

Но лер Манру-ил знал толк в софизмах.

– Это все измышления, – решительно заявил он. – Я как патриот действовал согласно возникшей ситуации. Совет самораспустился, его не было в столице, там был лишь лер Чарта-ил. Я и мои соратники действовали сообразно сложившейся обстановке, мы прибыли защитить столицу и взяли ее под свой контроль. Враг узнал об этом и не стал ее штурмовать, так что можно с уверенностью сказать – мы спасли ее от захвата.

– Возможно, это так, – спокойно произнес офицер. – Но вы не ответили на мой вопрос: что привело вас в армию?

– Об этом я буду говорить не с вами, – гордо вскинув голову, ответил лер Манру-ил. – Это не в вашей компетенции, проводите меня к леру Чарта-илу.

– Непременно, но пока посидите в камере, лер Манру-ил.

– Вы сильно об этом пожалеете, – грозно произнес лер Манру-ил и, опалив офицера гневным взглядом, отвернулся с гордо вскинутой головой оскорбленного лера.

Глава 10

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Королевство Вангор. Княжество Чахдо

Стоя на крыльце трактира, я понимал, что выгляжу странно в своей летней одежде, и прохожие с любопытством поглядывали на меня. Большие хлопья снега кружились в воздухе, а я наслаждался ярким светом и отсутствием ветра. Все это напоминало мне предновогодние дни на Земле, только не хватало киосков с толстыми продавщицами и мандаринов, которые обычно появляются в это время года.

Это был мой мир, новый мир, который я принял всей душой и сердцем. Но вместе с тем у меня появлялись новые заботы, которые росли, как сорняки среди ухоженных грядок. И, что самое важное, времени было в обрез. Мое расслоенное сознание вернуло меня из созерцания зимнего пейзажа уютного городка в суровую реальность.

В моем княжестве обосновалась огромная армия, которая бездельничала. По своему прошлому опыту я знал, что бойцу долго бездельничать нельзя. Он начинает создавать проблемы для себя и своего отца-командира. Молодость, темперамент и безрассудство, а также лидер-негодник всегда найдут, чем осложнить жизнь командному составу. Поэтому я решил последовать совету Шизы и отправиться в лагерь дзирдов.

Природа наградила империю идеальным климатом. Снежные горы не пропускали с запада холодные ветра, и они обильно выпадали осадками в Вангоре. А летом, наоборот, теплые сезонные ветра несли влажный теплый воздух с востока и орошали плодородные земли империи.

Княжество Чахдо было жемчужиной Лигирийской империи, оазисом богатства и благополучия. С запада его укрывали Снежные горы, Малый хребет, откуда стекало множество рек. С востока – небольшие Старые горы. Юг вклинивался в треугольник, где сходились все государства на этом континенте: Степь, Лес, империя и Вангор. Через княжество проходил самый большой торговый путь в империю из Степи, Леса и Вангора.

Мои земли располагались близко друг к другу. От хана я получил кусок степи, запертый между большим Снежным хребтом и Малым хребтом с юга на север. На этих землях находился мой домен Высокого Хребта, который мне предстояло отстроить и заселить. От Вангора мне досталось княжество и приграничные земли вместе с городом Бродомиром. Предстояло решить, где обустраивать столицу княжества. И подумав, я решил сделать столицей город Чахдо – он был больше степного Бродомира и уютней. Там был дворец наместника, теперь мой дворец в Чахдо. Вообще если собрать мои земли вместе, они лишь немного уступали королевству Вангор.

Как-то стоя на балконе своего дворца на Горе, я видел, что в княжестве Чахдо царило запустение, дымились остатки деревень, городки закрылись, и за их стенами укрывались жители ближайших окрестностей. А те, кто не успел спрятаться, двигались к новым моим землям фронтира. Знал бы я, не переселял бы эту массу жителей.

Но теперь поздно сожалеть.

Я прибыл к лагерю далеко после полудня. Он был обустроен на границе княжества у предгорья Старых гор по всем правилам военной науки. Барышни-жрицы не жалели мужской труд: были вырыты рвы, обустроены валы и установлены вышки с наблюдателями. У подножья Старых гор росли девственные леса, и строительного материала хватало. А черные эльфары, как я их обзывал про себя, были рукастыми парнями. Прямо как легионеры древнего мира. Конные разъезды патрулировали окрестности, а охотничьи отряды занимались добычей пропитания в горах – зверья тут расплодилось много.

Я остановился у ворот лагеря и стал ждать. Меня заметили, и ко мне вышел воин, высокий, широкоплечий, на две головы выше меня.

Я поднял голову и с любопытством спросил:

– «Чем вас там кормят, что ты такой большой?» – Он вытаращился и гулким басом ответил:

– Ты кто?

– Ну ты спросил, – удивился я. – Меня тут все знают. Я князь Ирридар Чахдо. Тот, кто привел вас сюда. Передай своим грессам, что я прибыл с ними поговорить.

– Если ты князь, то я император, – рассмеялся чернокожий воин.

Я тоже рассмеялся и ответил:

– Теперь я понимаю, почему вами командуют бабы.

Улыбка слетела с лица воина, он нахмурился и прикрикнул:

– А ну пошел прочь, не то…

Я перешел в ускоренный режим, схватил воина, положил себе на плечо и, выйдя из ускоренного режима, направился к открытым воротам. С вышки на меня смотрел часовой, и он сигнальным колоколом поднял тревогу. Я вошел в ворота и встретил собравшихся воинов с копьями, которые преградили мне путь. Воин пытался вырваться и орал, что со мной сделает, когда освободится, но черные руки держали его крепче застывшего бетона. Он мотал ногами и выглядел забавно.

На шум вышла одна из младших командиров. Жрица увидела меня и прикрикнула на мужчин. Те недовольно расступились.

– Вы по делу? – спросила меня жрица довольно сухо.

– Да, – ответил я. – Веди к старшим. – Я не хотел появляться внезапно пред их сияющими очами. Очень они нервничали из-за этого.

Она кивнула.

– Опустите этого дурня, – пряча усмешку, попросила она. Воин уже затих и висел на плече, почти касаясь земли головой. Я бросил его и последовал за грессой. В большом шатре меня уже ждали.

Шесть гресс смотрели на меня с тревогой. Я огляделся и сел на один из походных стульев, грессы остались стоять.

– Грессы, – начал я без предисловий, – поймите, я, как и Беота, почти бог, хранитель степи. У меня своя гора и замок, и большее влияние. Я не как вы, смертные. Понимаете?

Они переглянулись и неохотно кивнули.

– Так вот, ваша богиня исчезла в битве с братом Курамой, где она сейчас – неизвестно. Ее домен сейчас свободен, и вы понимаете, что есть ее брат Рок, который захочет его захватить.

Я дал им возможность подумать над моими словами, потом продолжил:

– Вы понимаете, что он с вами сделает? Нет? Так я скажу: он любит менять любовниц и будет вас менять, как солдат портянки. Вы этого хотите? – Жрицы машинально отрицательно покачали головой. – Вот и я этого не хочу. Одна из вас, гресса Ильридана, моя жена, и я ее люблю, а она любит меня.

Грессы скривились, словно одновременно разжевали дольку лимона. На что я ответил:

– Она умна и вышла замуж за бога, кто из вас отказался бы от такой участи?

Женщины оторопело посмотрели на меня, и по их лицам я понял, что да, таких дур нет.

– Вот так-то. Можете ей завидовать, ей не приходится стоять предо мной на коленях и вымаливать прощение. Так что давайте решим с вами ряд вопросов. Вас, гресс, я могу вернуть обратно в замок Беоты. Имею такую власть, мы с ней союзники. Но ваши воины останутся тут. Это понятно?

Те медленно покивали.

– Хорошо, что вы это понимаете, я их расселю тут по военным поселениям. Они будут жить, жениться на белых женщинах, и здесь будет частичка влияния вашей богини, когда она вернется.

Я специально подсластил им пилюлю, и они проглотили наживку. Усилить влияние своей богини для них было в приоритете. Оставаться здесь и выходить замуж за белых мужчин они не хотели.

– Мы согласны, – ответила старшая гресса.

– Вот и хорошо, теперь вы должны вызвать командира из мужчин и при нем передать мне командование, но пока оставьте младших гресс, чтобы мне не пришло в голову половину мужиков упрятать в яму, как это я сделал с войском Ильриданы в гномьих землях.

Они помнили это и закивали.

– Отлично, давайте не медлить…

Я еще не успел договорить, как одна из гресс выскочила из шатра, и через полчаса у шатра собрались младшие грессы и три командира из мужчин. То время, какое понадобилось для сбора командиров, мы потратили, обсуждая, как усилить охрану горы Беоты. В том, что Рок попробует гору захватить, я не сомневался, а вот будут ли жрицы ревностно гору защищать, уверен не был.

Я вышел к собравшимся вместе с грессами. Старшая жрица тут же громко и решительно заговорила:

– Мы, шесть гресс, убываем на гору нашей госпожи, обеспечить оборону замка от Рока Разрушителя.

А я подумал, что вот как Беота прозвала брата, Разрушителем.

– Вы, младшие грессы, переходите в подчинение к брату нашей богини Беоты, Ирридару Чахдо.

«Ого! – изумился мысленно я. – Я уже брат». Но грессе поверили.

– Он тоже бог здесь, на этой земле, и в дар богиня передает ему всех мужчин, они останутся тут и будут жить, усиливая влияние нашей богини. Вы, грессы, пока будете ему помогать, старшей над вами будет жена бога, гресса Ильридана. Вы поняли?

Грессы кивнули и с любопытством, без страха и вражды, смотрели на меня. Им было понятно, я – бог, Ильридана – командир. Все нормально в их представлении. А что мужики тут останутся, им наплевать, дома их много. Затем гресса обратилась с тем же вопросом к мужчинам. Те хмуро кивнули, но не спорили, привычка подчинения впиталась в них с молоком матери.

– «Разойдись», – приказала старшая гресса. – Ольгирна, подойди, – остановила она крупную жрицу, которая была выше меня и шире в плечах. – Ольгирна, – произнесла сурово старшая гресса, – ты остаешься за старшую в войске. На тебе вся ответственность. Не подведи нашу богиню, чтобы нам не было стыдно за тебя.

Жрица слегка усмехнулась и ответила:

– Не вам меня учить ответственности, – и с вызовом посмотрела на грессу. Я понял, что между ними назревает конфликт, и эту грессу специально оставляют здесь. Я подмигнул командирше и сказал:

– Мы сработаемся. Сейчас все вы, и ты, Ольгирна, встаньте вокруг меня, и я перенесу вас на свою гору, а затем на гору Беоты.

Грессы живо выстроились рядом, чувствовалась дисциплина и привычка подчиняться. И вот я всех этих гресс на свою голову притащил на балкон и оказался рядом с моими невестами. Такой реакции я не ожидал. Ильридана зашипела, как кошка при виде собаки, и разъяренно бросилась на гресс. Я еле успел перехватить ее и прижать к себе. Затем остановил Ганну, которая выхватила свой кривой кинжал размером с ятаган. Она с пылающим воинственным взором, издав рев самки лорха, у которой из-под носа забрали статного быка, ринулась на помощь к своей подруге. Я и ее перехватил и крикнул бывшей дриаде:

– «Стоять, мать вашу!» – И так громко со страха получилось, что замок и балкон затряслись. Видимо, вложил много эмоций, подкрепленных благодатью. Это сработало. Грессы упали на пол, а моих невест это несколько отрезвило.

– Что им тут надо? – надрывно, с ненавистью спросила Ильридана.

– Я их возвращаю к себе домой, на гору Беоты, они мои союзники. Так! Все успокоились и ушли, кроме Чернушки! – рявкнул я.

К моему удивлению, за Лирдой и Гангой потянулись поднявшиеся с пола балкона грессы.

– Грессы, а вас попрошу остаться, – уже спокойнее добавил я. Те остановились, в глазах мелькал суеверный страх, и они нерешительно стали приближаться. – Скажите Ильридане, что она стала командиром войск дзирдов в моем княжестве, – приказал я, и старшая гресса монотонно, как под гипнозом, повторила мои слова. – И скажите, что ее заместитель – эта гресса, Ольгирна. – Это она тоже повторила. – Так, Ольгирна, побудь здесь, обсуди вопросы с командиром, а я отвезу девочек домой, – сказал я и тут же с ними перенесся к горе Беоты.

Мы очутились рядом с ней в пустом пространстве. Я растерялся – не ожидал, что меня сразу не пустят. Почему-то жила во мне такая уверенность. И громко произнес:

– Сим-сим, откройся. – Потом понял, что сморозил глупость, и исправился: – Я свой, с грессами прибыл защищать замок от Рока.

Тут мои слова сработали как ключ, и мы оказались в покоях пропавшей богини. Гора меня сначала не приняла, а потом допустила в святое святых, и это тоже было странным. Я думал, надо будет договариваться с охраной, но ее не было, и это вызывало удивление. Неужели жрицы так расслабились, что наплевали на свой долг перед богиней Беотой?

– А где стража? – спросил я. Старшая гресса скривилась.

– Эти дуры, – нелицеприятно отозвалась она о своих соратницах, – узнали, что богиня пропала. С ней нет связи, и это, видимо, их напугало. В храме молятся.

Я задумался. Если сейчас приближенные к Беоте жрицы вернутся, то мало не покажется. Кто знает, что они предпримут? Посчитают захватчиком или еще хуже – вором. Меня осенило. Чего я мудрю?

– Вы хотите стать моими приближенными на время отсутствия вашей богини? – спросил я. – Или отдадите власть тем, кто там лоб расшибает в храме?

Старшая сообразила быстро.

– Хотим, – за всех ответила она.

– Тогда признайте меня временным правителем горы, – приказал я. – И быстро, время утекает.

– Признаём, – ответили шесть луженых глоток, и меня пробрал мороз по коже. Я почувствовал, что имею власть здесь, и гора приняла меня как владыку. Замок Беоты в стиле арабских сказок тряхнуло, прошел гул, и мы замерли, ожидая, что будет дальше. Но было тихо.

В зал заглянула одна из служанок и с поклоном вошла.

– Что угодно господину? – спросила она, пряча взгляд.

– Пока ничего, – ответил я. – Вы, – я посмотрел на присмиревших гресс, – идите и утвердите свою власть. Я не хочу революций, заговоров, переворотов и гражданской войны между жрицами за власть. Идите и докажите, что вы лучшие. Вы элита среди жриц. Военная косточка. Силу я вам дал.

Жрицы осветились вспышкой яркого света, и в их руках появились черные длинные змеевидные бичи. Их одежда… Хотя говорить о черных обтягивающих шортах и майке с ремнями как об одежде было бы опрометчиво с моей стороны. Но их какая-никакая одежда украсилась магической росписью. Тоже, видимо, придумка Беоты, но мне понравилось. У этой злой бабенки был вкус, хотя несколько испорченный эротизмом.

– Пошли, подруги, – с явным удовольствием в голосе произнесла старшая.

– Эй, – остановил ее я. – А как тебя зовут?

– У меня теперь новое имя, господин, – ликующе ответила она. И меня накрыло ее похотью. Шиза тут же зашипела и привела мои гормоны в сон или вообще умертвила. Вырвала с корнями как больные зубы. По крайней мере, мне так показалось. Я успокоился и улыбнулся.

– И как тебя зовут, командир моей личной стражи?

– Услада Господина, – прошептала она и прикусила губу.

– Ну и хорошо, – ответил я, не поддаваясь ее чарам. – Иди, Услада, и приведи всех к присяге. Я тут побуду, осмотрюсь. Пусть мне фрукты принесут и шербет.

– Шербет?.. – остановилась Услада Господина и с недоумением посмотрела на меня.

– Ну, попить чего-нибудь.

– Я поняла, – ответила та и щелкнула пальцами. Раздалась музыка, и в зал стали входить молодые парни в одних шароварах.

– А можно, чтоб были девки? – недовольно скривился я.

Гресса кивнула, щелкнула своим ужасным бичом, и мужики умчались прочь. Их место заняли девушки. Я довольно полуразлегся на диване и мысленно пропел: «Если б я был султан, то имел трех жен…» Замок Беоты был похож на сказочный замок Шахерезады, красив, элегантен, не то что мой монументальный и классический. Все как у военного: вертикально и перпендикулярно. Здесь же арки, тонкие линии, разные финтифлюшки, которые любят женщины и которые недоступны нам, мужчинам. «Может, и мне такой стиль подобрать?» – подумал я, но мои мысли прервала тревога. «Аларм!» – мысленно прокричал я и сел. Мое сознание крутилось, но не находило причин тревоги.

«Да мать вашу, это угроза! Рок что-то задумал». И тут мое сознание заработало как искин космического корабля, со скоростью мысли или еще быстрее. Я не удержу гору с этими бабами, они растеряны и не имеют понятия, что делать. Появились два господина, и бой будет между ними за право обладать домом и ими. Это чисто женский рефлекс – отдаться тому, кто сильнее. Потому что с ним безопаснее. Но я подсознательно знал: Рок меня отсюда вышвырнет как щенка. Однако время еще есть, чтобы что-то придумать. Есть… Что же делать? Твою дивизию, извечный русский вопрос в сложных ситуациях: что делать? А когда все проср… Искать, кто виноват. Я, разогревая свое сознание, несколько раз спросил себя – что делать? Что делать?.. И не получил ответа. Я более требовательно спросил: что делать, мать вашу?.. Я ждал откровений, но, к моему ужасу, их не было… «Что делать? – твердил я. – Что делать?»

– Да позови свою банду, надоел уже, – ответила Шиза вместо сознания. – Они знают, как унять аппетиты Рока.

«Точно», – спохватился я. У меня есть спецназ, который местных богов ни во что не ставит. Я быстро перенесся к себе на гору и крикнул:

– Рострум, сволочь, где вы? – Троица появилась во всей красе, в мундирах и регалиях, и запела «Славься». Я не стал ждать окончания гимна самому себе и утащил их на гору Беоты. Они продолжали петь, даже не задумываясь, где они. Хорошо таким – вопросы не задают, не смущаются. Им везде хорошо. – Тревога! – заорал я. – Скоро будет нападение Рока. Все на стены! – И троица тут же рванула из комнаты, как будто знала, куда бежать. Я следом за ними. Я даже не знал, где стены и есть ли они.

Трындец, приплыли. Я с растерянностью смотрел на город Беоты с ее балкона. Стен не было. Не было пушек, минометов, как у меня. Были милые башенки, беседки, лужайки, как на пасторальных картинах художников. Только коровок не хватало и пастушек. А вокруг одни бабы. В черных костюмах, сапогах и с хлыстами. Не гора, а садомазо. Мои телохранители были уже рядом.

– Господин, приближается враг, – сообщила гресса Услада Господина.

– Знаю, – сурово произнес я. – Ждем. Рострум, приготовь ласковую встречу с сундуком.

Тот взмахнул широким рукавом мундира, похожего на мантию звездочета и домашний халат моей тещи из прошлой жизни, Маргариты Павловны, только с орденами и медалями. Рядом с ним появился сундук. Рострума по голове ударил Мастер.

– Тупица, – крикнул он, – не тот сундук!

Рострум отвесил Мастеру пинка.

– Я исполнил приказ командора, для встречи приготовил сундук, – ответил он.

Я махнул на них рукой. Теперь я уже не мог управлять будущим сражением. Пусть будет как будет…

Я прибыл вовремя, спасибо расслоенному сознанию, что толкнуло меня на этот шаг. Рок появился буквально через минуту после того, как мы вышли на балкон дворца. Он неожиданной силой проломил преграду (как только сумел), сдерживающая его невидимая стена с громким звуком лопнула как стекло, и Рок появился во всей своей могучей ипостаси, посмотрел на меня и рассмеялся.

– А я знал, парень, что ты постараешься меня опередить. Вот знал, и все. Хочешь совет? – Он смотрел иронично и усмехался себе в густую бороду. Как обычно во время наскоков на чужие горы, он принял образ былинного героя с молотом и щитом.

– Давай, – ответил я, понимая, что мне ничего не остается, как только слушать. Такой мощи от него я не ожидал, я бы вряд ли смог проломить защиту горы.

– Я предлагаю поделить благодать Беоты. Она не скоро вернется, если вообще вернется.

– Я знаю закон, – перебил его я. – Хранители всегда возвращаются.

– Да-а? – Рок приподнял одну из густых бровей. – А ты многому научился, парень, не иначе как свойство человека из мира, где нет магии. Мои братья ничему не учатся. Так что, делим?

– А как делим? – спросил я.

– По совести, – ответил он. – Тебе двадцать, мне восемьдесят процентов.

– Мало, – решительно заявил я, – это не по совести. – При этом мучительно соображал, что предпринять, чтобы не лететь отсюда вверх тормашками, а именно это ожидало меня, и на глазах всех гресс.

– Тоже мне, нашел о чем переживать, – услышал я голос Шизы. – Они тебя даже голым видели. – Она была необычно спокойна, когда я нервничал, и я нервничал все сильнее, оттягивая неизбежный конец своего владычества на горе Беоты.

– Ты торгуешься, парень, – не удивился Рок, – но я это тоже предполагал. Ты очень хваткий, и вижу, прибрал горку себе, но поверь, это ненадолго. – Он довольно и широко улыбнулся. – Даю тебе тридцать процентов, и это последнее слово.

– Пятьдесят, – в отчаянии произнес я.

– Да ты хитрец и глупец, причем жадный, – и Рок громко рассмеялся. – Это уже моя гора. Так что хватит разговоров, пошел прочь.

Он двинулся ко мне, и я ничего лучше не придумал, как спихнуть спасение моей шкурки на Рострума. Я был так подавлен, что только сумел тихо пискнуть Роструму: «Засунь его в сундук, пожалуйста». И отступил на шаг. Рок не слышал этого, но услышал Рострум и грессы. Они удивленно посмотрели на меня.

Рострум, не мудрствуя лукаво, схватил проходящего мимо него Рока за шиворот и сунул в сундук. Увидев это, я потерял дар речи, а сундук стал плясать у моих ног, стараясь отдавить мне ноги.

– Выкинь его куда-нибудь, – прошептал я, обливаясь потом и фантазируя, что со мной сделает Рок, когда вылезет из сундука. Мессир дал пинка застывшему Роструму, который смотрел на пляшущий сундук, раскрыл руками пол и толкнул сундук ногой вниз. Тот упал в темный зев ямы, а пол вернулся в свое прежнее состояние.

– Готово, командор, – отрапортовал Мессир, – приказ исполнен.

И тут ожил Рострум. Он неожиданно с кулаками набросился на Мессира. Он вопил, что это ему приказали куда-нибудь отправить сундук, и это он придумал сунуть его под землю. Мессир не растерялся, встал в бойцовскую стойку и нанес кулаками Роструму два удара в лицо. Рострум сделал ему подсечку, и Мессир упал. Грессы с ужасом и нескрываемым удивлением смотрели на эту странную троицу, а Мессир вдруг заголосил: «Наших бьют», и в драку вступил Мастер. Он прыгнул Роструму на голову, и оба повалились на пол. Я стоял как истукан, не зная, что делать. Рок где-то под горой, и не дай бог он ее взорвет. Трое стражей моей горы выясняли, кто правее, сильнее и умнее. Но двое всегда побьют одного. Рострум получил удар ногой по голове, это его Мессир лежа лягнул. Мастер схватил оглушенного Рострума за руки и подтащил к краю балки, перекинул его через перила и, схватив за ноги, скинул в пропасть. Я услышал только дикий вой: «А-А-А-А-А», и все. Он еще некоторое время звучал в ушах и заглох.

– Победа! – раздался оглушительный возглас за моей спиной, и я невольно отскочил. Обернувшись, я увидел, как ликуют черные грессы. Они размахивали руками, щелкали бичами, и будь у них чепчики, они бы тоже подбрасывали их в воздух.

«Рано радуетесь», – подумал я. Неизвестно, что предпримет Рок, он не будет сидеть в сундуке и ждать своей участи. Но на балконе царил такой восторг, что я стоял и ждал, когда он схлынет. В это время я размышлял о том, что делать с горой, если Рок не сможет ее одолеть. Мне был нужен совет детей Творца, но их не было рядом.

Пока жрицы радовались победе над своим врагом-разрушителем, над ограждением балкона появился Рострум с сундуком в руках. Он перелез через ограду и бросил сундук себе под ноги.

– Быстро выкинь эту дрянь! – воскликнул я, и Рострум с легкостью поднял сундук и выбросил его в воздух. Еще в полете сундук взорвался алой вспышкой, и из него кубарем вылетел Рок. Он был явно зол и полон решимости. Я отступил на шаг, а в руках Мастера и Мессира появились гранатометы РПГ-7. Рок словно наткнулся на стену, злобно сверкнул очами, из которых вылетели молнии, и неожиданно исчез.

Я затаил дыхание, не веря своим глазам. Подождав еще минут пять, я понял: Рок отступил. Он знал, что такое кумулятивный заряд гранатомета, и никакая магия не могла его защитить.

– Ура! – тихо произнес я, и балкон снова наполнился радостными возгласами. Затем грессы упали на колени и затянули вместе с троицей обалдуев гимн «Славься, Град на Горе». Это всегда меня раздражало, но я ничего не мог с этим поделать. Я даже не понял, когда они успели выучить слова этого гимна.

Допев гимн, «девочки» встали и быстро разошлись. Остались только шестеро приближенных к «высочайшей особе» жриц. Мне нужно было многое с ними обсудить. Дело в том, что я не чувствовал, что имею доступ к благодати горы. Она меня приняла, но энергией не делилась. Видимо, мы с Беотой были разными, и доступ к благодати имела только она. Но это меня не огорчило, я не хотел лишаться такого союзника, как Беота.

– Услада и вы, девочки, – обратился я к дзирдам, – за мной. Вы, трое из ларца, – я повернулся к своему «спецназу», – сторожите здесь. Вы знаете, что делать при появлении Рока. Вы трое – ум, отвага и честь.

Я подумал, создал две медали и один орден и с благодарностью повесил их на мундиры своих бойцов. Орден вручил Роструму. В благодарность они затянули «Славься», но я не стал слушать и ушел. Гресс я увел с собой.

Мы расположились в холле, где еще стояли яства и напитки.

– Садитесь, – разрешил я, упав на диван. Девочки сели на пол. – Тут диваны, – нахмурился я. – Садитесь на диваны, вам я разрешаю сидеть в моем присутствии.

Грессы, обалдевшие от моей щедрости, встали и как пьяные, пошатываясь, прошли к дивану напротив меня и сели.

– Первый вопрос: оборона замка. Я оставлю вам троих своих бойцов. На вас и других жриц не надеюсь, без меня и Беоты не справитесь. Им все позволено, – подумав, произнес я. И в самом деле, ну что могут разрушить тут эти обалдуи? Ничего. – Второе – поклонение. Я охраняю гору сестры, вы и все жители молитесь во славу и Худжгарха, и его сестры Беоты.

Так я разом решил пополнить свои запасы благодати, обойдя запеты горы, не даром же мне оберегать гору Беоты. Те кивнули, их лица просветлели.

– Теперь другой вопрос. За морем осталось пятнадцать тысяч мужиков, им нужны женщины. Мужик без женской ласки превращается в разбойника. Поэтому думайте, где взять пятнадцать тысяч женщин.

– Каких? – спросила Услада. – Черных или белых?

Я почесал мочку уха, вопрос был непростой.

– А какие есть? – спросил я.

– Есть низшая каста дзирдов, там много женщин, что не одарены магией, и есть белые женщины из крестьянских семей. Вместе мы наберем нужное количество.

– На ком женятся ваши мужчины? – спросил я.

– Они не женятся, они самцы, – ответила главная жрица. – Они всех оплодотворяют.

– И вас? – изумился я.

– И нас, – кивнула она. – Только избранные, кто одарен и более красив…

– Понятно, значит, приготовьте мне по тысяче женщин раз в месяц, и белых, и черных. Я буду их переселять на новое место жительства.

– Все исполним! – вскочили жрицы.

– Сядьте, – махнул я рукой, – не надо вставать. Какие у вас есть вопросы?

– Вы будете делать нам детей? – спросила Услада.

– Нет, – ответил я. – Со смертными не размножаюсь. – Их лица поникли. – Это всё?

– Всё, господин, – упавшим голосом произнесла главная жрица. Я кивнул.

– Я отлучусь, а вы начинайте славить меня за спасение горы. – Я встал.

Пока я разговаривал с грессами, меня осенила идея посетить моего старого друга глендара Грендара, главу Дома Четвертых ворот. Я хотел предложить ему переехать ко мне в Чахдо. Идея была, скажем, авантюрная. Но я бог или не бог? Ну или почти бог. И у меня были инструменты управления будущим.

Я мгновенно перешел в режим моделирования будущего и начал прорабатывать различные сценарии. Оказалось, что успех гарантирован, если… В общем, были определенные условия, которые, на первый взгляд, казались невыполнимыми.

В обществе гномов, которых за океаном называли дворфами, существовала сложная иерархическая структура. Основу общества составляли простые гномы, известные как гленды – ремесленники и воины. Однако среди них выделялись более статусные представители, именуемые глендарами.

Глендары представляли собой высшее общество: гильдейские мастера, маги рунных дел, советники глав Домов и сами главы Домов. Глендары-главы Домов делились на Дома в зависимости от их значимости. Чем ближе к королю, тем меньше число ворот у Дома.

Мой знакомый глендар по имени Грендар был главой Дома Четвертых ворот. Каждый Дом представлял собой клан, состоящий из нескольких десятков или сотен родов. Жили они в горах в крепостях с обширными подземельями.

Вокруг крепостей располагались крестьянские хозяйства людей. Люди находились в подчиненном положении, но не были рабами. Это было сосуществование двух групп разумныхсуществ, где правили гномы. Они же обеспечивали людей всем необходимым для сельского хозяйства. Жили люди небедно, но уйти им было некуда: в горах – гномы, на равнинах – дзирды, которые держали людей в рабстве, как крепостных. И были гномы невероятно упертыми, гордыми и высокомерными.

Дело в том, что этот глендар мог покинуть земли на этом континенте только при двух важных обстоятельствах: если он становился королем тех земель, куда убывает, или если его Дом унижали перед другими глендарами. Грендар был гном с высоким самомнением, и чтобы реализовать сценарий его ухода из гномьих гор, требовалось время и унижение его Дома.

Время у меня было, но не так много, как требовалось для этого сценария. Поэтому я решил прозондировать почву и посетить Грендара в его замке. Я отправился прямо к нему во дворец и появился рядом с его покоями. В коридоре было тихо, стража осталась на лестничной клетке, и я широкими шагами направился к его кабинету.

Оттуда раздавались громкие, недовольные, резкие голоса. Я открыл дверь и увидел лица спорящих гномов. Их я узнал: один был сам Грендар, крупный и широкоплечий, его лицо побагровело от гнева, а второй – первый советник, придворный маг. Они о чем-то громко спорили.

– Закрой дверь! – раздраженно крикнул глендар, но, посмотрев на дверь, замолчал и уставился на меня, его челюсть отвисла. Обернулся и первый советник, который меня ненавидел, я это знал, и оба гнома молча пялились на меня, как на неведомое чудо, каковым я, в общем-то, и был для них. – Ты-ы? – протянул Грендар с гневом в голосе. Затем, не веря себе, стал тереть глаза. Убрав руки, он повторил: – Ты-ы?..

– Я, Грендар, ты не рад? Вот был в ваших краях и решил заглянуть в гости.

– Ты-ы, – вновь произнес гном, и в его глазах запылало пламя неукротимого гнева. – Я? Рад? Тебе? Тому, кто разрушил мою жизнь?..

– О чем речь, дружище? – Я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

– О чем речь? Ты еще спрашиваешь? Ты ушел в подземелье и должен был там сгинуть, вместо этого ты изгнал тварей из подземелий. Гномы, которые там работали, заперлись в шахтах и подняли цену на рунные камни. Король отправил туда хирд воинов, но он не вернулся. Теперь там свое королевство, и король платит каторжникам за камни вдесятеро больше. А меня посчитали виновником этого, и мой Дом теперь Девятый! Понимаешь, последний. Меня унизили, лишили чести, и все из-за тебя.

– Нет, – спокойно ответил я, – я сделал все как нужно, а то, что король не смог договориться с теми гномами, что остались в подземельях, это не моя вина. Но мне жаль, что тебя постигла такая несправедливость.

На самом деле мне было не жаль, это просто подарок судьбы, о чем я не мог мечтать. Я сразу ушел в боевой режим, установил модель ближайшего будущего и вышел из боевого режима.

– Мне есть что тебе предложить, – заявил я, – поговорим?

– Что ты можешь мне предложить, человек из-за моря? – скептически и с горечью в голосе спросил Грендар.

– Узнаешь. С глазу на глаз, – добавил я.

– Выйди, – сурово приказал Грендар своему первому советнику.

Тот вышел и по дороге опалил меня ненавидящим взглядом. Мы остались одни в комнате.

– Как ты прошел через охрану? – спросил Грендар.

– Я пришел тайно. Кроме тебя и первого советника меня никто не видел.

Грендар отошел к окну и жестом пригласил меня подойти ближе. Я тихо прошептал:

– Прикажи никому не выходить из замка.

– Почему? – насторожился он.

– Если королю донесут, что я был у тебя, что будет? – вкрадчиво спросил я. Лицо Грендара помрачнело.

– Ты прав, – сказал он и, подойдя к двери, громко крикнул.

Тут же послышался топот ног, и глава Дома начал шептать что-то на ухо стражнику. Вскоре тот удалился, тяжело топая, как слон. Грендар плотно закрыл дверь и вернулся ко мне.

– Я слушаю тебя, хуман, – произнес он.

– У меня есть предложение к тебе. Дело в том, что здесь, среди дзирдов, главная – моя сестра, – солгал я. А что? Если уж врать, так по полной. Не я это придумал, не мне отменять. – Богиня Беота, – добавил я, не сомневаясь, что он знает о ней. Грендар хмыкнул:

– Кто ж ее не знает, но ты белый, а она черная.

– Это неважно. Я тоже у себя там, за морем, не простой хуман, как и Беота. И князь внизу, среди разумных. И там у меня есть пустые горы, богатые лесом, минералами, золотом и серебром, но освоить эти богатства некому.

Я сделал хорошо рассчитанную паузу.

– И что? – не выдержал моего молчания Грендар.

– А то, что там, среди разумных, тоже живут гномы. Но у них нет своего правителя, а он им нужен. Они чтят память о том, как ушли отсюда, сбежав от тварей Бездны. Я выделю тебе горы, и ты станешь там королем всех заморских гномов. Вот мое тебе предложение.

– Ха, королем? Я даже не видел этих гор. Ты, хуман, заманиваешь тем, чего я не смогу увидеть и пощупать. – Он пошевелил пальцами.

– Я покажу, – улыбнулся я и открыл голограмму местности, снятую сверху. – Смотри, это Малый хребет Снежных гор. Смотри, какие реки, какие леса… А какой благоприятный климат. Там нет суровых морозов. Здесь можно организовать город и столицу. Здесь нет рунных камней, но за морем хватает разной магии. Тут и тут залежи золота. Тут медь, олово, железо. Тут мрамор. Везде можно разрабатывать ископаемые. Места я укажу. Еще тут реки и леса, можно строить водяные лесопилки и пилить на доски деревья, строить кузни, мельницы – это золотое дно. Что скажешь?

Грендар надолго задумался. Подошел к столу и постоял рядом с ним, затем обернулся.

– Много вопросов, хуман. Как туда переселиться? Как обустроиться? Нужны инструменты, серебро и золото для платы рабочим гномам. Кто будет кормить?

– Я обо всем позабочусь, Грендар. Переселю и крестьян, и гномов, выделю миллион золотых монет для обзаведения. Ты будешь мне верным союзником в тех местах, и со временем я подчиню тебе всех гномов за морем, обещаю.

– Как ты это сделаешь? – недоверчиво спросил Грендар. Но я видел, что он уже загорелся идеей переселения.

– Я почти бог, Грендар, и предлагаю только один раз. Для начала я переселю туда пять сотен гномов, чтобы они строили город, и сотню крестьян, чтобы они кормили вас.

– Если ты это сделаешь, то я не буду возражать, только как это сохранить в тайне? – с сомнением произнес глава Дома.

– Убери первого советника, он тебя предаст, – ответил я. – Об остальном не беспокойся. У вас там будет своя богиня, Мата, и свой жрец богини, гном. Ты будешь под высшим благословением.

– Хочется, но страшно, – признался он. – Давай я отправлю туда пятьдесят изыскателей, и через тридцать дней они донесут мне правду.

Я согласно кивнул:

– Готовь их к вечеру, я заберу их с собой.

Грендар кивнул, а я положил на стол три мешочка.

– Это три тысячи золотых монет гномов, как компенсация за причиненные тебе неприятности, – пояснил я. Грендар недоверчиво открыл мешок и высыпал гномьи монеты, они были мельче, чем людские.

– Да, королевской чеканки, – произнес он, поверив мне. И тут же сгреб монеты. – Приходи вечером, – решительно заявил он. – Тайно, как сейчас.

Этот гном был не только решительным, но и дальновидным. А золото нашло путь к его черствому сердцу. У меня же появилось время вернуться к себе и дождаться Рока «в гости». Даже не представлял, в каком настроении он явится после разговора с Авангуром.

* * *

Авангур внезапно осознал, что ему нравится быть переговорщиком. Он чувствовал призвание к этому делу, ведь по сути своей был везунчиком. Однако мало кто знал, что он также был покровителем пророков, которые говорили от имени Творца. Сам Авангур не считал нужным делиться своими мыслями с окружающими.

Его обрадовал союз с человеком. Он чувствовал под ногами твердую почву и видел, что этот человек чтит Творца и хочет показать себя не таким, как другие хранители. Он ставит себя ниже Творца всего сущего и называет себя его сыном. Авангур стал осторожно помогать ему и незаметно направлять его шаги.

План смещения Рока созрел у него давно, но не было возможности его реализовать. Однако когда на арену борьбы за власть вышел не очень умный, но амбициозный Ридас, засидевшийся у ворот, Авангур понял, что настал его звездный час.

Он застал Рока в таком скверном настроении, что сначала решил не говорить с ним и улететь. Но Рок его не отпустил. Он искал на ком выместить свой гнев.

– Куда ты собрался, хитрый проныра? А ну стой! Твой союзник сегодня изрядно попортил мне настроение, и я вымещу все свое негодование на тебе. – Невидимые цепи схватили Авангура и затащили к Року под его ясные, пылающие гневом очи.

Авангур не сопротивлялся, лишь произнес:

– Рок, это не идет тебе.

– Чего не идет? – взревел Рок.

– Ты в образе простого мужичка, и этот гнев тебе не к лицу, ты выглядишь смешным. Поверь, я не враг тебе, я вообще не враг никому, я сам по себе. А что касается союзника, так мы все выбираем себе временных спутников, и ты тоже приблизил Ридаса, а он непростой старичок. Хитрый. И может попытаться тебя сковырнуть с твоего места.

– Не смеши… – начал успокаиваться Рок. – Ридас – червяк, не то что твой хитрый человек, у него три духа, что живут непонятно почему, и они мне сильно досаждают… Ты чего хотел? Шпионить пришел?

– Не смеши, – ответил в отместку Авангур. – Мне нет нужды шпионить за всеми вами, я сам по себе. Но у меня есть план на будущее.

– Хочешь занять мое место? – громко и раскатисто рассмеялся Рок, но затем вспомнил слова Авангура и вернул голосу обычное состояние. Он уже успокоился, разговор с покровителем пророков неожиданно привел его в состояние, близкое к умиротворению. То, что случилось, уже случилось, и такое бывает. Мальчишка несколько раз уже побеждал его, и в этом нет ничего страшного, основная битва впереди. – Ты чего хотел? – спросил он миролюбиво и снял оковы власти с Авангура. Тот повел плечами и ответил:

– Если разрешишь, то я сяду.

– Садись, – безразлично махнул рукой Рок. Авангур сел и сразу стал серьезным.

– Давай проясним наши позиции, – начал он.

Рок приподнял бровь, но промолчал.

– Я ни с кем не ссорюсь и никому не служу, кроме Творца, вы это все знаете. Скоро состоится ваша решающая битва с человеком, и кто победит – неизвестно. Он очень удачлив, хотя и не обладает знанием и силой детей Творца. Я ставлю в этой борьбе на тебя. У тебя опыт, сила и долгое планирование, человек так не умеет.

Рок подумал и кивнул:

– Разумно, Авангур, и что?

– А то, что я дам тебе кое-какую информацию, а ты не будешь мне мешать в моем служении.

Рок вновь задумался и вновь кивнул.

– Если только ты не будешь настраивать пророков против меня, – произнес Рок.

Авангур остался серьезным:

– Я делаю так, как велит мне мое служение.

Рок с пониманием покивал.

– Говори, договоримся, – произнес он.

– Так вот, суть в том, что у человека есть твой столб, он научился их захватывать, и твои жрецы строят ему гору за счет тебя.

– Ха, один столб, и что с того? – усмехнулся Рок.

– А то, что за ним последуют второй, третий и четвертый… – с легкой угрозой произнес Авангур.

Рок сразу же напрягся.

– Как ему это удалось? – спросил он.

– Он хитрый, – уклончиво ответил Авангур. – И он отправил меня к тебе.

– Он послал тебя ко мне? – удивился Рок. – Но зачем?

– Он хочет договориться. Сделка проста: Беота – его союзница, и он защищает ее гору. А ты не вмешиваешься в это, и он отдает тебе твой столб.

– Странно это как-то, – недоверчиво произнес Рок. – Когда он предложил тебе это? – уточнил Рок.

– День назад.

– День назад, – задумчиво повторил Рок. – А когда ты его видел в последний раз? – спросил он.

– День назад.

«Ага, – подумал Рок, – значит, Авангур не знает о происшествии на горе Беоты».

– Передай ему, что я согласен, пусть выкинет этот столб.

– Не-а, – покачал головой Авангур. – Сами разбирайтесь, я передал, а ты думай. Он ждет тебя у себя для переговоров. Сам понимаешь, словам других доверия нет.

Рок нахмурился и замолчал. Он думал и моделировал ситуацию. Все указывало на то, что человек перехватил управление столбом и планирует перехватить другие. Как? Осталось в тумане, но степь терялась для Рока.

«Что-то я не учел», – подумал Рок, но временный нейтралитет с Худжгархом шел ему на пользу. Он успеет восстановить ущерб, нанесенный вторжением из-за моря. Кроме того, он лишился части империи, она принадлежит Худжгарху, который там укрепляется, и до странности очень быстро. Еще эти твари, что роют под горой, и их не выловишь. «Когда только нажрутся?» – с нескрываемой злостью подумал Рок.

И он решился.

– Хорошо, Авангур, передай человеку, что я его навещу сегодня вечером.

Авангур кивнул:

– Тогда прощай, брат, – и исчез.

Он появился сначала на горе Худжгарха и застал его в окружении невест. Встав в стороне, он с интересом стал слушать их перепалку. Несмотря на свою удачливость и невероятный талант к озарению, он оставался обычным человеком, который не мог противостоять невестам. Хотя он мог бы использовать свою власть хранителя, но не стал этого делать.

И тут неожиданно человек нашел решение. Собрав вокруг себя крупицу благодати, он напустил на женщин страх. Они замолчали, их лица стали испуганными. А он произнес:

– Будет так, как я решил. Вы лишь мои жены, которые во всем должны меня слушаться. А теперь марш во дворец. И ты, – он указал на еще одну черноволосую, – тоже побудь с ними. Я потом решу, что делать.

Затем он повернулся к Авангуру:

– Спасибо, что надоумил, – произнес он. Авангур сильно удивился:

– Чему?

– Тому, что надо применить против них власть.

– Так я только об этом подумал, – еще больше удивился Авангур.

– Но я тебя услышал, – с ухмылкой ответил человек.

– Ну, командор, – Авангур заметался взглядом, – это… это неправильно.

– Все правильно, Авангур. Вы дети Творца. Бесплатно рот не разинете и требуете плату за любую информацию. Так что говорите и думайте, не стесняйтесь. Я понял, что Рок согласился на наше предложение.

Авангур кивнул и стал стараться закрыть свои мысли.

– Бесполезно, – без шуток ответил человек. – Здесь я буду слышать ваши мысли… И что, Рок рассказал тебе, как я его унизил?

– Нет, – ответил Авангур. – Но я догадался, что между вами произошел конфликт, в котором он проиграл. Что случилось?

– Он захотел захватить гору Беоты, а я уже там был. Ее бабы даже не начали сопротивляться, и пришлось позвать мою гвардию, что тут вечно устраивает представление. Один из них сунул Рока в сундук, а второй отправил сундук под землю.

– А как же он выбрался? – изумился Авангур.

– Его вытащил Рострум. А я приказал выкинуть сундук. Рок выбрался и улетел.

– О боги! – заломил руки Авангур. – Ты пленил Рока, посадил его в сундук на чужой территории. Он мог там просидеть до прихода Беоты. А ты взял и выпустил его. Ну почему ты такой… – с отчаянием в голосе вскричал Авангур. – Он был у тебя вот тут, – и покровитель пророков сжал кулаки. – Как жаль, что ты не сын Творца, командор. Но уже ничего не поделаешь. Рок второй раз в эту ловушку не попадет. Придется задействовать Ридаса. Я к Ридасу, а ты жди гостя.

Авангур на прощание окинул человека огорченным взглядом и исчез.

Глава 11

Место, где рождаются боги.

Листи стояла на коленях, держа в руках маленький ларец. Она слегка встряхнула его и, услышав глухой звук, поняла, что внутри что-то есть. Осторожно открыв крышку, она обнаружила на дне амулет – небольшую пирамидку на кожаном ремешке. Листи бережно взяла находку в руки. Над ней склонились Лерея и Элларион.

– Как ты думаешь, что это? – шепотом спросила Лерея.

– Амулет, – погружаясь в размышления, спокойно ответила Листи. – Он помогает пройти через опасное место, но какое именно, я не знаю.

Внезапно за их спинами раздался крик: «Отдай!» Лерея обернулась и увидела Висмариона, который стоял за спинами Лереи и Эллариона. Пошатываясь, он протягивал руки и хрипло повторял: «Отдай, это мое…» Его глаза были пусты. Недолго думая, Лерея без размаха ударила его в челюсть. Висмарион упал, и на его место встали его братья с такими же пустыми глазами.

Элларион смог успокоить их.

– Странный амулет, – произнесла Лерея, разглядывая пирамидку в руках Листи. – Наверное, опасный, раз братья так сошли с ума.

Листи прикрыла глаза и начала нежно гладить амулет.

– Нет, подруга, – произнесла она, – он неопасный. Он помогает раскрыть истинные мысли тех, кто рядом с ним. Надо только настроиться. Он хороший, – прошептала она, вешая его себе на грудь. Встав с колен и отряхнув землю, Листи заметила, что Элларион начал оглядываться.

– Госпожа Листи, а вы все внимательно осмотрели? – спросил он. – Может быть, в этом лесу есть еще тайны, которые нам предстоит раскрыть. Как же хочется их найти… – Его глаза стали затуманиваться.

– Нет, здесь больше ничего нет, – решительно сказала Листи. – Давайте поднимем этих ребят и пойдем отсюда. Я чувствую, что нам пора уходить.

– Нет, нет, – запротестовал Висмарион громким шепотом. – Я не уйду отсюда, здесь нужно еще поискать. Я не уйду.

Братья стали на четвереньках отползать от троицы и, вскочив, припустили бегом прочь.

– Вот дураки, – сплюнула им вслед Лерея. – Что, будем догонять и помогать? – спросила она с явным неудовольствием в голосе.

– Нет, – ответила Листи. – Этим уже не поможешь, пошли. – Она схватила за руку остолбеневшего Эллариона и направилась дальше из леса.

– А что, – спросила Лерея, идя следом, – обратно возвращаться не будем?

– Обратной дороги, Лерея, нет, – задумчиво ответила Листи. Лерея оглянулась и вздрогнула: леса не было, на его месте раскинулись бескрайние луга с кустиками и одинокими деревьями вдали. А они вышли к большой, мощенной камнем дороге.

– О! – воскликнул Элларион, быстро приходя в себя. – Я знаю эту дорогу, она ведет к колодцу. Там живительная вода, она придает силы и здоровья, мы ее пьем и не умираем.

– А как давно ты ее пил? – с усмешкой спросила Лерея.

– Ну, – замялся эльфар, – давно, правда. Пошли.

И они вышли на дорогу. Еще через полчаса им повстречался сруб колодца. Медное ведро на цепи стояло на его краю. Троица подошла и заглянула вниз. Оттуда неожиданно раздался отчаянный женский голос:

– Эй, кто там? Помогите!

– Не может быть, – сильно удивленный, произнес эльфар. – Не может быть. Это ты, Беота?

– Я, а ты кто? Помогите мне выбраться.

– Без проблем, – ответила Листи. – Я сейчас спущу тебе ведро, будь осторожна, оно тяжелое, смотри, чтобы тебе не попало по голове. – И она стала осторожно спускать ведро.

– Готово! – закричала женщина снизу. – Тащите! – И трое путников, упираясь, потащили ведро за цепь наверх.

– Какое-то оно тяжелое, – отдуваясь, произнесла Лерея. У нее вздулись жилы на шее. – Там сто камней, а не женщина.

С трудом, но они вытащили обессиленную Беоту. Она обвязала руку цепью и висела как безжизненная кукла. Беота перегнулась через край сруба, и ее вырвало водой. Она откашлялась и уже без посторонней помощи перелезла и села на землю, опершись о сруб спиной.

– Спасибо, – прохрипела Беота. – Я уже не надеялась, что меня найдут. – Она убрала мокрые волосы с лица и стала рассматривать путников. – Элларион? – удивленно произнесла она, и на ее лице отразился испуг.

– Черная? – вслух удивилась Лерея. – Ты это от воды почернела? – спросила она бесцеремонно. Беота с таким же испугом посмотрела на нее.

– Вы кто? – спросила она с опаской.

– Я Листи, а это Лерея, моя подруга, мы демоницы. А это Элларион, мы его спасли в лесу. А ты, значит, та самая Беота, что вместе с Роком привязала его к дереву, – произнесла Листи.

– Ты что, шесть столетий провела в колодце? – воскликнула Лерея. – Неудивительно, что ты почернела. Я эту воду пить не буду, – заявила она решительно.

Беота и Элларион не отрываясь смотрели друг на друга. Наконец, эльфар расслабился.

– Успокойся, сестра, – примирительно произнес он. – Я зла на тебя не держу. Как ты оказалась в колодце?

– Меня Рохля туда скинул, тварь неблагодарная. Я не ожидала от него такой подставы. Мы были втроем: я, Курама и Рохля…

– А где Рок? – спросил Элларион.

– Рок? – усмехнулась Беота. – Он уже тысячи лет правит среди смертных, я тоже там была, но придурок Курама утащил меня сюда снова. – Она посмотрела на внимательно слушающую ее демоницу. – А вы, демоницы, что тут делаете? – спросила она.

– Хотим стать хранителями в Инферно, – ответила Лерея.

Листи молчала. Она рассматривала сидящую мокрую женщину. И этот взгляд Беоте не понравился.

– У тебя, Беота, – наконец произнесла Листи, – душа черная, как твоя кожа. Если вздумаешь против нас затеять козни, я вернусь сюда и снова отправлю тебя в колодец.

Ее слова прозвучали с угрозой, и Беота сжалась под взглядом большой сильной демоницы в крестьянской одежде.

– Но если, – продолжила Листи, – ты окажешься благоразумной, то выйдешь с нами отсюда.

Беота молча оглядела путников и затравленно кивнула.

– Я буду с вами честна, – произнесла она. – Подвоха от меня не ждите.

Листи тоже молча кивнула в ответ. Она первой напилась из колодца и приказала Лерее:

– Пей, это нужно.

Лерея без особой охоты сделала несколько глотков и передала ведро ожидающему своей очереди эльфару.

– Мне надо одежду выжать, отвернитесь, – попросила Беота. Листи отошла от нее и отвернулась, рядом встали Лерея и Элларион.

– Она опасна, – прошептала Листи.

– Я знаю это, как никто другой, – усмехнулся эльфар. – Будем настороже.

Они молча постояли и услышали голос Беоты:

– Я готова, пошли к пауку.

По пути Беота с заискивающим видом смотрела на Листи, которую признала лидером группы.

– Паука можно обойти, – начала она, поравнявшись с демоницей. – Ему нужна жертва, и там, куда мы идем, обязательно найдутся спеленатые пленники. Одного из них можно отдать в жертву. Паучиха охраняет свою кладку, которая никак не разродится пауками, и не пропускает никого за паутину… Дальше будет обрыв. Второго пленника следует принести в жертву бездне и сбросить в пропасть, и тогда откроется дорога к Судье. Он уже распределит служения. Все просто, я не хочу вас обманывать, – закончила свой рассказ Беота.

– Мы никого не будем приносить в жертву, – ответила Листи. – Мы пройдем без жертв.

Она перестала обращать внимание на Беоту, и та отстала, злобно посматривая ей в спину.

Через час они подошли к большой пещере, у входа в которую были три кокона. Беота подошла и стала рассматривать их.

– Это Жирдяй, – произнесла она. Из кокона ответили:

– Я не Жирдяй, я Мустар. – Беота не обратила на него внимания.

– А это Жермен…

– Которого вы с Роком отдали паучихе, – прозвучало из кокона. Беота вновь не обратила внимания на эти слова.

– А этого я не знаю. Ты кто? – спросила она у третьего кокона.

– Я Посейдон, спасите меня, – прохрипел голос. – Меня предали и отдали пауку.

– Не повезло, – рассмеялась Беота.

Листи подошла и, ни о чем не спрашивая, стала разрезать коконы.

– Эй, остановись, – прозвучал недовольный голос. – Я не хочу идти с вами. После свободы вновь оказаться в коконе – это страшнее смерти, долгой и мучительной.

Но Листи, не слушая, освободила его от пут, а затем и остальных.

– Я Жермен, – представился человек. – Это Жирдяй, а это Посейдон, он новенький, претендент на хранителя. Вас я не знаю, ну кроме Эллариона и Беоты.

– Я не Жирдяй, я Мустар, – ответил полноватый парень.

– Я Листи, а это Лерея, моя подруга, – ответила Листи. – Мы тоже претенденты в хранители, только мы демоницы.

– Это заметно, – сказал Жермен. – Как думаете пройти? Нас отдадите в жертву или этих? – Он кивнул в сторону Беоты и Эллариона.

– Никого отдавать не будем, у меня амулет от паука. А вам надо попить воды из колодца, идите и возвращайтесь, мы вас подождем здесь, – ответила Листи.

Удивленный Жермен уставился на Листи.

– Откуда у тебя такой амулет? – спросил он.

– Мне его жители деревни дали за помощь, – ответила Листи. – Идите, не задерживайтесь.

Она села на землю, рядом умостилась Лерея. Элларион стал ходить рядом, нарезая вокруг них круги. К демоницам подсела Беота.

– У тебя правда есть такой амулет? – спросила она. Листи кивнула. – А как его можно получить? – не отставала Беота.

– Надо помогать тем, кто нуждается в помощи, – ответила Листи. – И награда не заставит себя ждать.

– Да-да, – задумчиво покивала Беота и погрузилась в свои мысли.

Ждать пришлось больше двух часов, но это не угнетало Листи, она дремала, а ее покой бдительно охраняла Лерея. Элларион тоже сел и смотрел вдаль, куда ушли его братья.

– Почему вы такие странные? – спросила Лерея эльфара.

– Какие такие странные? – обернулся он к ней.

– Ну, вы не любите друг друга. Вы друг друга… – она замялась, – стараетесь если не убить, то сделать плохо. Разве Творец, сотворивший вас, такой же, как и вы?

– Я не знаю, – пожал плечами Элларион, – не думал об этом.

– А о чем ты думал, когда висел на древе? – с невеселой усмешкой спросила Лерея.

– Я думал о том, что когда-нибудь стану хранителем своего народа, и представлял, как поведу его к процветанию. У меня много планов.

В разговор вмешалась Беота.

– Мы разные, как и вы, но рожденные от Творца видят больше и понимают больше, чем смертные. На нас висит долг служения. А смерть и жизнь – это лишь начало и конец мгновения вечности. Тут нет места любви или чувствам. На нас, хранителях, лежит ответственность за судьбу этого мира, и приходится принимать разные решения, которые порой не соответствуют узким меркам смертных. А любовь, привязанности – это все не для богов. Вы это поймете, когда станете хранителями. Жизнь хранителя это вечная борьба с другими хранителями. До тех пор, пока не останется один. Один Творец, один хранитель. В борьбе нет любви и привязанности. – Она замолчала, а Лерея задумалась, потом тихо произнесла:

– Если это так, то мне расхотелось быть хранителем. Без чувств и любви, без привязанностей я жизни не мыслю…

– Все зависит от самого хранителя, – ответила Листи. – Я видела разных. Видела Рохлю, видела Ридаса и видела Алеша, я хочу быть такой, как Алеш.

– Я тоже, – спохватилась Лерея.

– А это кто? – нахмурилась Беота.

– Он хранитель Преддверия… – ответила Лерея. – Был, – добавила она. – Он хороший.

Беота презрительно скривилась и отвернулась.

– Тоже из смертных? – спросила она.

– Он был человеком и демоном, и он меня любил, – тихо ответила Листи.

Ей никто не ответил, и дальше они сидели молча, думая о своем.

– И все же я не верю, что нужно сражаться с другими хранителями, – неожиданно произнесла Лерея, нарушая тишину. – Я не собираюсь бороться с Листи, чтобы занять ее место.

– Это потому, что в тебе нет божьей природы, – с презрением ответила Беота. – Ты не испытываешь тех чувств, которые присущи детям Творца. Для нас же быть первыми – это главный стимул. Первым после Творца… обладать его властью… Это самое сладкое чувство.

Ее глаза яростно блеснули, но пламя, вспыхнув, тут же угасло.

– Неправда, – возразила Листи. – Вас обманули.

– Кто же обманул? Кто? – запальчиво спросила Беота.

– Рок, – ответил вместо Листи Элларион. – Это он рассказывал всем о смысле жизни хранителей и о том, что для того, чтобы подражать Творцу, нужно поступать так же, как он, и первенствовать. Он постоянно внушал нам это. Он родился первым, и мы, как неразумные дети, слушали его. Он также сказал, что Творец ушел, и теперь мы вместо него, а правитель должен быть один, как Творец. Я долго провисел на дереве и кое-что понял. Рок врал, и я не такой, как вы. Он не успел меня испортить.

Элларион робко улыбнулся и замолчал.

Беота одарила его презрительным взглядом и не ответила.

Когда появились дети Творца и Посейдон, Листи вскочила первой, подождала новых спутников.

– Сейчас идем все вместе. Впереди иду я, – предупредила она спутников. – Потом по моей команде уходим дальше. Я не знаю, как поведет себя паук, поэтому, если он меня схватит, ты, Лерея, меня освободишь.

Лерея кивнула и предупредила:

– Кто уйдет без нас, того я поймаю и сама принесу пауку. Разобрались по двое, я замыкающая. Пошли! – скомандовала она, и все подчинились.

Первой шла Листи. Она зашла в темный зев пещеры, где царили сумерки от светящейся зеленоватым светом слизи, вытекающей из трещин, и медленно двинулась дальше.

Паука Листи заметила, не доходя двадцати шагов до огромной паутины, которая перекрывала проход. Она достала из-за пазухи амулет, подаренный жителями деревни, крепко сжала его вспотевшей ладонью и пошла на паука. Тот замер, а потом начал нервно перебирать лапами. При приближении Листи он стал отступать и подниматься выше по паутине, затем залез на стену и стал уползать к выходу.

– Пошли, – крикнула Листи.

Дети Творца, толкаясь, ринулись к паутине.

– Не толкайтесь, – крикнула Лерея, но ее не слушали, лишь Элларион приостановился и оглянулся. – По очереди, – пояснила Лерея и стала ножом разрезать паутину. В ней образовался обширный проход. – Лезь, – приказала она эльфару, а затем полезла следом. – Листи, за нами, – позвала она подругу. Последней пролезла Листи, она проследила, чтобы все спутники оказались на другой стороне паутины.

– А что, так можно было? – удивился Жермен.

– Тебе нельзя, – отрезала Лерея и, дав ему пинка, толкнула остановившегося сына Творца в спину.

Радостные и перемазанные пылью, они наконец выбрались из туннеля. За ним находилась небольшая полянка, где можно было отдохнуть. Листи объявила привал. Он села у скальной стены и закрыла глаза.

– Отличный амулет, – завистливо произнесла Беота.

Листи обернулась, посмотрела изучающим взглядом на Беоту и протянула ей амулет.

– Бери, он твой, – сказала она и сильно удивила чернокожую красавицу.

– Правда, что ли? – не веря, спросила она.

– Да, бери, мне он больше не понадобится.

Беота моментально выхватила из ее ладони амулет и повесила себе на шею. Затем подсела к Посейдону. Они о чем-то долго шептались. Отдохнув, путники двинулись дальше.

Весело сияя, как черное солнце, Беота пошла первой, за ней тронулись остальные.

До Бездны добрались через добрых два часа. По дороге пейзаж разительно менялся: широкие зеленые луга сменились каменной пустыней, затем дорога сузилась, пошла по ущелью и, наконец, вывела их к пропасти. Над головой нависли темные кручи, поросшие жухлыми кустами, свет стал тусклым, и внизу перед ними зияла, казалось, бесконечная пропасть, что звали Бездной.

Листи обошла остановившуюся группу и подошла к краю. Неожиданно она почувствовала движение ветра за спиной и резко, почти молниеносно, отступила вбок. С криком: «Бездна примет эту жертву!» – мимо нее пронеслась Беота и, потеряв опору, с воплем полетела вниз. Листи обернулась и спокойно произнесла:

– Какая глупость, не делайте так.

Она смотрела прямо на Посейдона, который сзади обхватил руками Лерею.

– Отпусти, – приказала Листи, и Посейдон, побледнев, разжал хватку.

– Я только хотел ее удержать от опрометчивых поступков, – промямлил он.

Листи не стала спорить. Она достала амулет-пирамидку и сжала его. Над пропастью стали проявляться черты моста, и вскоре он появился во всей красе сбоку от дороги.

– Тут есть мост, – произнесла она, – только невидимый. – И первой шагнула на него.

* * *

Беота была сильно зла на демоницу. Она позволила себе угрожать ей, такого Беота никому не прощала. Она затаила злобу и решила дождаться удобного случая, чтобы отомстить выскочке. Этот случай представился в конце, когда они подошли к пропасти.

«Не хочешь жертв?» – ехидно подумала Беота и, выждав, бросилась на демоницу. Она рассчитывала столкнуть ее и сделать жертвой, но, закричав ритуальную фразу, она выдала себя. Демоница успела отскочить в сторону, а она, потеряв равновесие, рухнула вниз. Беота с ужасом летела в бездну. Она громко и отчаянно закричала и, пролетев сотни метров, зависла в пространстве. А через некоторое время ее ветром принесло к воротам.

С облегчением вздохнув, она стремительно вошла в лабиринт и поспешила по дороге к колодцу. До него она дошла, когда окончательно выбилась из сил. Ей не хватило сил даже зачерпнуть воды, она выпила остатки на дне ведра и прилегла рядом с колодцем. Пролежав полчаса, она поднялась, напилась и пошла дальше.

У нее был амулет, и она не боялась паука.

«Как хорошо, что я его забрала», – подумала Беота. Она без страха вошла в пещеру, вытащила амулет и сжала его ладонью, как демоница, затем решительно направилась к пауку.

– Ну что, тварь, долго ты меня пугала, побегай теперь сама, – громко заговорила Беота, и паучиха замерла. Она большими глазами рассматривала приближающуюся черную женщину, а затем неожиданно прыгнула на нее и, схватив лапами, потащила прочь.

В первый момент Беота не поняла, что случилось, она не могла поверить, что попала в лапы паука. Но затем до ее сознания дошло, как она опрометчиво поступила. Демоница ее обманула, отдав бесполезную игрушку.

– Тва-а-а-арь! – горестно, как волчица, потерявшая щенят, завыла она.

Беота с нарастающим ужасом поняла, что ее ждет вечность в плену паука. Она будет бесконечно долго сидеть у пещеры, пока не появится кто-то, кто сможет или захочет ей помочь. Все ее мечты, планы рушились как карточный домик. Ее жизнь разрушена. Осознание этой трагедии нахлынуло на нее, как сокрушающий поток, затопило ум, сознание, и она выла, выла и выла. Она выла, не переставая, теряя остатки разума, не в силах остановиться. И это продолжалось бесконечно долго…

* * *

Листи, изумленная и настороженная, ступила за каменный мост, где в монолитной стене притаилась небольшая, почти незаметная дверь. Она распахнула ее и оказалась в мрачном, но величественном помещении, где возвышалась статуя – мужчина в белоснежной тоге, словно оживший из древних мифов. Его взгляд, строгий и проницательный, был устремлен прямо на нее.

– Приветствую тебя, Хранительница сердца мира, – его голос прозвучал торжественно, словно эхо из далеких веков.

Листи огляделась, чувствуя, как ее сердце бьется быстрее.

– Я? – спросила она неуверенно. – Вы говорите со мной?

– С тобой, демоница из Инферно. Ты прошла долгий путь и обрела мудрость. В твоих руках амулет, который дарует силу. Используй его разумно, ибо твое служение только начинается. Иди, тебя ждет твой народ, Хранительница сердца мира.

И в тот же миг Листи исчезла в ослепительной вспышке света, словно растворяясь в самом воздухе. Она ощутила жар, пронзающий тело, и очутилась у огненного озера. Ее одежды вспыхнули золотом, и она почувствовала себя жрицей огня, вернувшейся домой.

Лерея, следовавшая за Листи, вошла в помещение, но статуя не ожила. Демоница растерянно огляделась.

– Заходи, не бойся, – раздался голос, и Лерея вздрогнула. Ожившая статуя смотрела на нее, словно видела насквозь. – Будь верной подругой для Хранительницы.

В тот же миг Лерея оказалась в вихре хаоса, который закружил ее, разрывая на части. Когда туман рассеялся, она стояла на вершине замка, ее одежды сияли серебром, а тело излучало холодное синеватое свечение.

– Я дома, – прошептала она, облегченно выдохнув.

Элларион, третий из пришедших, вошел в помещение. Его взгляд встретился с глазами статуи, и она, ожив, заговорила с ним.

– Иди к своему народу, великий князь Вечного леса. Помни, у тебя есть союзник, которого ты найдешь сердцем.

Элларион хотел что-то ответить, но зеленые листья закружили его, унося прочь. Он оказался на ветвях могучего дерева, которое возносилось к самым облакам.

– Дом, родной дом, – прошептал он, вдыхая свежий воздух. Птица села ему на плечо, защебетав. – Да, я знаю, ты давно ждала меня. Я вернулся.

Жермен и Мустар вошли вместе, зная, что их ждет испытание. Статуя заговорила с ними, и Жермен услышал:

– Ты получишь служение у гномов. Храни свой народ.

– Я? – сильно удивившись, успел спросить Жермен. Но его слова были прерваны вихрем элементалей, которые унесли его прочь. Он оказался на горе, окруженный птицами, которые смотрели на него умными глазами.

– Как много работы, – вздохнул он.

Жермен пропал внезапно, и Мустар, оставшись один, услышал голос и вздрогнул.

– Тебе, Мустар, я отдаю моря и океаны. Это огромная власть, используй ее разумно.

– Э-э-э… – растерянно затянул Мустар, но статуя исчезла.

Мустара подхватило темное облако и понесло ввысь. Когда оно растаяло, он оказался на острове с дымящим вулканом.

– Не очень-то приветливое место, – пробормотал он, оглядываясь.

Последним вошел Посейдон, с трепетом и страхом. Он растерянно огляделся.

– Эй! – позвал он. – Где вы?

– Они ушли исполнять свое предназначение, старик, – ответил голос статуи.

– Я старик? – изумился Посейдон. – Я Посейдон, хранитель морей и океанов.

– Ты никто, старик. Твоя судьба в твоих руках. Иди навстречу ей, – произнес голос, и Посейдон провалился сквозь пол.

Его сердце екнуло, но он не застрял. Он очутился в пустыне, где из-под земли вырывались огненные всполохи. Рядом сидели двое изможденных людей, и самый маленький спросил:

– Ты кто такой, старик?

Посейдон открыл рот, но вместо заготовленного ответа произнес:

– Я никто…

* * *

Высшие планы бытия

Авангур исчез, а я позвал грессу Ольгирну. Она пришла ко мне, тихая и покорная.

– У меня есть разговор, – начал я. – Я был на горе у Беоты, там царит хаос, и жрицы не знают, как действовать. Если вы вернетесь к себе, то займете лишь низшие позиции. Я говорю открыто, потому что видел, как там распределяли власть.

У вас есть три варианта. Вернуться домой и стать служанками. Остаться с мужчинами и выйти замуж за тех, кто вас возьмет, но вам не будет места во главе, главным я назначу мужчину. Гресса будет магиней и советницей. Или же вы можете остаться здесь, на моей горе, и создать новый дом, перестроить город по своему усмотрению, выбрать себе мужчин из числа воинов.

Я подвел ее к краю балкона.

– Если вы решите остаться, то будете жить там. Но ваша задача – защищать новый дом как свою честь.

Гресса прикусила губу и задумалась.

– Многие младшие грессы останутся с мужчинами, господин, они и так с ними сожительствуют, им не нужна власть. Часть захочет переселиться сюда, я тоже перееду. Можно мне взять с собой одного из старших командиров?

– Можно, – согласился я. – Раз мы договорились, то пошли, проведем совет с остальными. Ильридана? – позвал я, но мне никто не ответил. – Чернушка, – позвал я, и из дверей зала выбежала моя чернокожая невеста, уже заметно округлившаяся.

– Я здесь, – защебетала она.

«Хитрюга, – подумал я. – Показывает Ольгирне, что у нее новое имя».

– Пошли, будем разговаривать с дзирдами, ты у них старший командир на какое-то время.

Она очаровательно улыбнулась и с вызовом посмотрела на грессу. Та смиренно опустила взгляд.

Совет командиров и гресс собрался в центре лагеря. Все настороженно смотрели на меня, Чернушку и свою командиршу Ольгирну. Я молчал, говорила Ольгирна – сильно и убедительно. Я уже сделал свое дело, смоделировал их будущее, но решил поприсутствовать.

Я пока не мог действовать так, как это делают дети Творца – смоделировать и пустить дело на самотек. Видимо, мне не хватало опыта перекройки мира и будущего. Или уверенности. Поэтому мое присутствие как почетного гостя тоже произвело впечатление. Ольгирна рассказала, что у них теперь новая родина, и часть гресс останется с мужчинами, они будут обживать этот край княжества у Старых гор и станут свободными. Я позаботился о женщинах для них и выделил золото для обустройства.

Весть о принятом решении разнеслась по долине, словно вихрь, и тысячи глоток взорвались радостными криками. Восторг и ликование долго не утихали, сменяясь перешептываниями. Затем пришло время прощания. Грессы, что отправлялись домой, и те, кто решил остаться на моей Горе, разделились, словно два потока, ранее слившихся, но теперь вновь обретших свою суть. Два десятка жриц устремились к своим родным очагам, сотня направилась ко мне, а около пяти сотен отважных женщин решили разделить судьбу с мужчинами, избрав путь свободы.

Я призвал трех старших командиров-мужчин и, уединившись с ними, провел беседу. Старшего из них, Ингилара, я возвысил до графского титула, что вызвало у него замешательство и трепет. Двух его заместителей назначил баронами, поручив им самим выбрать достойных быть владетельными лордами-рыцарями. Военная служба с них не снималась, а была долгом и честью. Все это заняло лишь пару часов, но за это время я успел не только изменить судьбы людей, но и укрепить свою власть.

Составив список счастливых дзирдов, я перенес жриц на свою Гору, оставив их обживаться. Сам же с двумя десятками верных Беоте жриц вернулся на гору Беоты. Там я оставил их, а трех своих бойцов забрал с собой, вернув их к себе на Гору. Эти безбашенные бойцы невидимого фронта не знали, что есть такое слово как «невозможно». И они были нужны мне. А Рок, посидев в сундуке, теперь не посмеет посягнуть на эту крепость.

Перед уходом я почувствовал, как что-то изменилось на горе. Она словно ожила, пробудившись от долгого сна. Мне казалось, что она ждала своего хозяина, но я не был достоин этой роли. Я не знал почему, но чувствовал это всем своим существом.

Я вызвал Усладу Господина (вот же фантазия у бабы) и долго смотрел на нее, оценивая, готова ли она принять на себя эту ответственность. Ее глаза блестели, а в голосе звучала решимость.

– Услада, – тихо произнес я, – требуется, чтобы здесь была своя хранительница. Ты готова на время стать хозяйкой горы?

Она кивнула, ее глаза наполнились радостью и трепетом.

– Тогда клянись, что не продашь никому эту гору и все, что на ней. Клянись, что не будешь враждовать со мной и будешь молиться во имя сына Творца, Худжгарха, и его сестры Беоты. Клянись, что если кто-то посягнет на меня, ты придешь на помощь. А я клянусь, что если кто посягнет на эту гору и твою власть, я приду на помощь. Если кто из нас нарушит клятву, то отдаст другому двадцать процентов благодати.

– Клянусь, – прохрипела она, ее голос дрожал от нахлынувшего волнения, а горло сжал спазм. Я видел, как она борется с собой, но ее решимость была непоколебима.

– Хорошо, Судья видел и слышал твою клятву.

В моих руках появился свиток. Я, не разворачивая, передал его жрице.

– Береги этот символ власти, Услада. Будь достойна. Жертвоприношения прекратить. Приносить только жертвы хвалы и славословия.

– Поняла, – ответила она, ее голос был тверд, но в глазах читалась тревога. Я подмигнул ей и исчез, оставив ее одну. Я свою работу сделал, от меня больше ничего не зависело.

Но наверху меня ждало собрание возмущенных невест. Узнав, сколько черных девиц в легкомысленной одежде появилось в городе, они смотрели на них с балкона и шумно выражали свое негодование.

– Чего шумите? – спросил я, и три разгневанных лица повернулись ко мне, причем Ильридана была на встрече с дзирдами, но тоже возмущенно раздувала ноздри.

– Ты еще спрашиваешь? – спросила меня Ганга и уперла руки в бока.

– Спрашиваю, потому что не понимаю вашего возмущения, – ответил я и решил пока не применять власть.

– Там, – Ганга обличительно ткнула пальцем вниз, – несколько сотен этих… Э-э-э… – Она не могла подобрать слова. – Зачем?.. Тебе нас не хватает?

«У-у, – подумал я, – как все запущено». Началась необоснованная ревность женщин, которые боятся потерять то, что имеют, и страха в них больше, чем любви. А в женщинах они видят только соперниц и угрозу своему положению. Поодиночке они вполне нормальные невесты, а вместе – это дурдом, надо их расселять. И я их со временем расселю. Гангу отправлю в Бродомир наместником. Чернушку посажу наместником в Чахдо. Лирду оставлю с ее деревянными солдатами в графстве Тох Рангор. А пушистая снежная эльфарка пусть заботится о замке Высокого Хребта. Но пока отправлю их обратно в замок. Пусть там сидят и строят мне козни.

– А затем, – сурово произнес я, – что им некуда было идти, это раз. Потом они с мужьями, это два, и они живые – это три. Остальные в городе – это души убитых шаманами разумных. У меня не город, а некрополь мертвецов. Женщины все магически одаренные, они будут жить тут и спускаться к смертным, чтобы контролировать их, мне нужны помощники. От вас толку мало, вы только сидите и рассуждаете, как усложнить мне жизнь. Хватит, наговорились. Марш домой, в замок, и там занимайтесь свиньями, утками и курами, это вам под силу, а жить и помогать хранителю степи и княжества Чахдо вы пока не можете. И знайте, я уже князь Чахдо, герцог фронтира, владетельный лорд Высокого Хребта и принц степи. А ты кто, Ганга? – Я тоже упер руки в бока и с усмешкой посмотрел на невесту. – Чего ты добилась в жизни?

– Я? – растерянно моргая, переспросила Ганга. – Я твоя невеста.

– И такая же, как и все остальные, поэтому знайте свое место. Оно рядом со мной, но не на моей шее. Понятно? А теперь возвращайтесь домой, жить тут вы пока не заслужили, – и они не успели ответить мне, как их тут же унесло в мой замок Тох Рангор. Я вздохнул свободно и позвал распорядителя-орка.

– Что угодно, владыка? – почтительно склонился орк.

– Позови Ольгирну, – коротко приказал я. Сложив ладони, я создал на балконе изящную беседку, подобную той, что видел в замке Беоты. Ее тонкие резные узоры и мягкие линии создавали ощущение уюта. Я шагнул внутрь, погружаясь в прохладу тени, и сел на мягкое сиденье, чувствуя, как напряжение покидает меня. Я осознал, что в моем городе на Горе не хватало женской руки: он был слишком массивным и лишенным изящества.

Дзирда появилась быстро, ее глаза настороженно блестели. Я указал ей на скамейку напротив. Она села, ее движения были плавными и осторожными.

– Когда обживетесь, – начал я, оглядывая ее, – заберете сюда своих мужчин. Вы будете охранять и защищать Гору. Также я хочу, чтобы вы взглянули на город и перестроили его. Пусть он станет более романтичным и красивым – не таким, как у Беоты, но все же лучше, чем сейчас. И последнее: вы будете моим мобильным резервом. Ваша тысяча станет моей гвардией.

Гресса слушала, ее глаза блестели от осознания важности поручения.

– Это все? – спросила она, когда я замолчал.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть ответственности покидает меня.

– Тогда позволь начать с замка, владыка? – тихо попросила она.

– Начинай, – ответил я, чувствуя, как тень усталости спадает с моих плеч. – И еще, – добавил я, – вы, грессы, будете жрицами сына Творца Худжгарха. Постройте здесь храм Творцу и прославляйте его через меня.

Ольгирна поклонилась и исчезла в глубинах замка. Я остался один, наслаждаясь покоем и тишиной и ожидая Рока.

Он появился позже, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Его фигура возникла в окне, и он крикнул:

– Эй, человек, поговорим?

Внутри меня вспыхнуло раздражение. Он не мог смириться с тем, что его марионетка обрела самостоятельность, и обращался ко мне как к смертному, без уважения. Я поднял голову и, глядя на его силуэт, спокойно ответил:

– Только на расстоянии.

В тот же миг трое моих «боевых офицеров» материализовались рядом со мной. В своих нелепых одеждах они могли бы вызвать смех, но Рок знал их истинную силу. Его губы скривились в недовольной усмешке.

Он окинул взглядом мой город и вновь скривился, словно от горького послевкусия.

– Прибрал к рукам сотню жриц Беоты? – спросил он, и его голос прозвучал с язвительной насмешкой. Рок издал саркастический смешок, но тут же стал серьезным. – Авангур приходил ко мне, говорил, что это ты его подослал…

Я прервал его, чувствуя, как внутри закипает еле сдерживаемый гнев. Рок был слишком развязан и специально провоцировал меня. Но здесь я был владыкой, и его слова задевали мои чувства.

– Нет, я его не посылал. Я попросил. Авангур сам по себе, хоть и союзник мне. Ты же не даешь никому приблизиться к служению.

Рок ответил спокойно, но в его глазах мелькнуло раздражение:

– Чтобы вступить в служение, нужно получить мое разрешение. Но я не об этом. Отдай столб и жрецов, и я не стану покушаться на гору Беоты.

– Давай обсудим это внизу, – предложил я, стараясь не выдать раздражения. – У меня есть предложение.

– В жены я тебя брать не собираюсь, – рассмеялся Рок, и его смех разнесся по окрестностям, как раскат грома.

– Деловое, – уточнил я, стараясь сохранить спокойствие.

– Где? – тут же спросил Рок, его глаза загорелись интересом.

– У меня в трактире в Азанаре.

– Не возражаю, – ответил Рок. – Угощаешь ты. А то висеть здесь не хочется. Ты негостеприимный, сразу видно, что не сын Творца… – бросил он, словно нож в спину.

Я пропустил его колкость мимо ушей.

– Конечно… Я угощаю.

Вести переговоры за пределами Горы было бессмысленно. Этот договор не имел силы. Но впустить его к себе – значит впустить врага в самое сердце своей Горы. Опасно.

Мы сели за пустой столик в углу трактира. Идриш, наш управляющий, тут же принес нам заказ. Рок, не теряя времени, выпил и закусил, а затем спросил:

– Ну, говори, что ты хотел сказать.

– Я хотел заключить пакт о нейтралитете, – ответил я, стараясь не отводить взгляда.

Рок усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли дружелюбия.

– О нейтралитете? – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – И зачем мне это?

– Я предлагаю перемирие на десять лет. Только ты убери свой столб из ставки великого хана, а я отдам тебе столб и жрецов.

Рок приподнял бровь, его глаза сверкнули.

– Если я правильно тебя понял, ты хочешь перемирия на десять лет. И чтобы я убрал столб с места стоянки ханской ставки. А через десять лет я могу претендовать на гору сестры?

– Да, – кивнул я.

– Это понятно, – произнес Рок, его голос был холоден, как зимний ветер. – Столбы мои останутся в степи?

Я помолчал, понимая, что это ключевой момент. Если он согласится, это будет началом новой эпохи. Но если нет…

– Да, – наконец ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Столбы останутся в степи.

Рок наклонился ближе, его глаза впились в мои.

– Ты готов рискнуть всем ради этого? – спросил он, и в его голосе прозвучала угроза.

– Да, – ответил я, не отводя взгляда. – Я готов рискнуть. Но столбы останутся на юге, не доходя до ставки великого хана, – добавил я.

– Хм, интересное предложение, – произнес Рок. – Давай сделаем так: ты отдаешь мне Чахдо, а я убираю столбы из степи.

– Нет, Чахдо я не отдам. И твои столбы мне не мешают, только один.

– Чем? – спросил Рок с упорством.

– У меня беременные невесты, и они хотят провести свадьбу в ставке великого хана, как велит обычай. Я хочу угодить им.

Рок скривил губы в презрительной улыбке:

– Ты женишься на смертных?

– Да, я тоже как бы смертный, и что с того?

– Ничего, – Рок махнул рукой. – Отдавай столб, и я уберу столб из ставки. Тебя не я укокошу, иномирец, а твои невесты, поверь мне.

Он гаденько рассмеялся и произнес:

– Я заключаю с тобой договор, Худжгарх, нейтралитет в течение десяти лет, и убираю столб из ставки хана орков.

– Великого хана, – поправил его я.

– Да, великого хана, – повторил он. – А ты обязуешься соблюдать нейтралитет в течение того же срока и отдаешь мне столб и жрецов.

– По рукам, – ответил я.

Рок кивнул и произнес: «договор». Я тоже произнес «договор», и в наших руках оказались свитки. Рок, довольный сделкой, произнес:

– Рок свое обещание выполнил, отдавай столб.

Я кивнул и вернулся на Гору. В окне над городом появился Рок, теперь уже не как мужичок средних лет, а как могучий боец.

«Позер», – подумал я и вытащил из подвала столб и обездвиженных жрецов. Рок повел рукой, и столб со жрецами исчезли в огненной вспышке. Но на их месте появился второй Рок, и мы с ним с удивлением смотрели на это чудо. Хотя я и понимал, кто это может быть, но все равно для меня это стало неожиданностью.

Рок смерил свою копию презрительным взглядом и спросил:

– Это ты так шутишь? – и посмотрел на меня с неудовольствием.

– Нет, не я. Я не знаю, кто это и кто из вас кто.

Рок вновь повел рукой, и два Рока обрушили друг на друга шквал огня. Оба с воплями и объятые пламенем полетели вниз. Рядом появился Авангур и произнес:

– Ничего себе, я даже представить не мог такого. Как ты от него избавился в свое время?

– Секрет, – хрипло ответил я и откашлялся.

* * *

После исчезновения Авангура Рок погрузился в размышления, которые разрывали его сознание. Мир вокруг него изменился, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Его тщательно выстроенные планы рушились, будто карточный домик, унесенный порывом ветра. Незапланированные события уводили его будущее прочь от намеченных целей. Рок больше не мог полагаться на свои прежние расчеты и чувствовал себя слепцом, потерявшим трость.

Человек, этот неожиданный и неучтенный фактор, стал камнем преткновения для всех его замыслов. Рок не хотел его присутствия на планете, считая его лишь временной пешкой в своей игре. Но человек, вопреки ожиданиям, оказался не просто пешкой, а самостоятельной фигурой, бросающей вызов самому Року.

Теперь ему нужно было время, чтобы выторговать себе передышку. Беота исчезла, блуждая в лабиринте, и Рок не знал, сколько еще она будет отсутствовать. Он должен был успеть составить новые планы, захватить ее гору и обрушиться на человека, раздавив его или подчинив своей воле. Но человек был слишком принципиален, слишком верен своим иллюзиям долга и чести. Он был словно маяк в бушующем море, освещающий путь, по которому Рок не мог пройти. Для сынов Творца долги иметь непозволительно, а честь? Честь – пустой звук. Кто осудит правителя мира? Над ним нет никого, и сам правитель избирает, что называть честью. Если даже он предательство возведет в ранг достоинства, то смертные будут исповедовать предательство как честь. Смертными легко манипулировать.

Рок решил не спешить. Спешка – это признак слабости, а он больше не мог позволить себе слабости. Ему нужно было заставить мальчишку, этого дерзкого смертного, начать разговор о перемирии. Это был единственный способ создать новые планы и выиграть время.

Он прибыл к горе Худжгарха вечером, как всегда, в образе могучего великана. Его фигура, возвышающаяся над землей, внушала трепет и уважение, но Рок знал, что за этой маской скрывается нечто большее. Он изобразил нейтральность, но в его глазах горела жажда власти и контроля. Человек, сидящий в беседке, был также заинтересован в разговоре, и Рок понял, что это его шанс. Слишком много мальчишка нахватал за столь короткое время. Теперь ему нужно было разобраться с этим, как с тяжелым грузом, который тянет его на дно. И Рок был не из тех, кто сдается. Он был творцом своей судьбы, и он знал, что впереди его ждут новые испытания и новые победы.

Разговор с Худжгархом был долгим и обстоятельным. Он не стал скрывать от Рока свои проблемы и даже показал свою слабость – речь шла о невестах. Что ж, Рок запомнит это.

Они заключили перемирие на десять лет. Рок усмехнулся про себя: считать годы – это занятие для смертных, а он, в конце концов, не из их числа. Он получил на руки договор и решил вернуться к своей горе за столбом.

Столб появился рядом с ним, окруженный неподвижными жрецами. Рок не стал щадить их: те, кто не справился со своей задачей, были ему не нужны. И столб, и жрецы исчезли в огне его гнева. На месте столба появился его двойник.

«Решил пошутить», – презрительно подумал Рок, но затем понял, что это не проделки человека. Тот стоял у беседки с отвисшей челюстью.

– Я, я не знаю, кто это… И кто из вас кто… – растерянно произнес он.

Рок презрительно смерил взглядом свою копию, и клон ответил ему тем же.

– Сгори в огне, – прошипел Рок и опалил двойника огнем своего гнева. Но и двойник, и он сам вспыхнули ослепительным светом. Рок, не ожидавший ничего подобного, закричал от боли, и вместе с ним закричал двойник.

С трудом сбив пламя, Рок устремился к своему дворцу. Он ворвался внутрь и плюхнулся на диван, его раны быстро заживали, но рядом упал на диван его двойник.

– Исчезни, – прохрипел Рок, и двойник ответил тем же. – Стража! – закричал Рок, и двойник повторил его крик. Когда в холл ворвалась дворцовая стража из лесных эльфаров, он приказал: – Уберите этого.

И двойник также небрежно бросил страже:

– Уберите этого.

Стража замерла на месте.

– Вы что, не видите, что это двойник? – заревел Рок, и его копия заревела также. Стража стала пятиться и стараться скрыться из холла. – Стоять! – заревел Рок и бросился на двойника. Два Рока сцепились и упали на пол. – Пропади ты пропадом, – зарычал Рок, понимая, что не может справиться с противником.

– Пропади… – прорычал двойник, и оба рухнули с высоты. Они упали на землю в густых лесах империи и превратились в неприметных мужичков. Рок отпустил двойника и остался лежать, а двойник встал и, пошатываясь, направился прочь.

Рок отдышался. Он лежал и думал, чья это игра? Кто посмел бросить ему вызов? Беоты и Курамы не было, остался человек, но его не надо принимать в расчет, у них договор. Авангур, трое братьев? Нет, они союзники Худжгарха. Остается Ридас и несколько дурней, что бродят по земле среди смертных. «Кто?» – задался он вопросом и решил начать с Ридаса. Ведь Авангур его предупреждал…

Рок поднялся с земли, отряхнулся и захотел вернуться на гору, но неожиданно ощутил, что не может этого сделать. Он напрягся и понял, что кто-то или что-то отсекло его от благодати. Рок замер, не в силах поверить в то, что произошло. Сначала он решил, что это временно, но к утру окончательно осознал, что его отрезали от горы. Он сел за камень и, дрожа всем телом, тихо завыл.

– Не может этого быть, не может, – прошептал он и неожиданно услышал тихое подвывание с другой стороны камня.

Рок приподнялся и заглянул за камень – там сидел и подвывал двойник.

– Ты кто? – сипло спросил Рок, и двойник ответил:

– Я – это ты…

* * *

Ридас узнал, что Рок покинет свою гору вечером, и, затаив дыхание, приступил к ритуалу призыва Исчадия. Это зловещее существо, пришедшее из неизведанного и вечно меняющегося мира, было воплощением страха и ненасытной жажды. Оно могло принимать облик любой жертвы, которую когда-либо видело, становясь ее зеркальным отражением. Убить его означало обречь себя на гибель.

Собрав последние крупицы своей благодати, Ридас принял облик Рока и начертил на прибрежном песке магическую пентаграмму. Он вложил в нее всю свою энергию, опустошив себя до последней капли. Призыв прошел мгновенно, Исчадие материализовалось, огляделось и приняло облик Рока. Ридас снял иллюзию, и существо с пронзительным визгом отпрянуло. Властным голосом Ридас приказал:

– Ищи себя!

Ридас ногой стер грань пентаграммы, и двойник Рока, растворяясь в воздухе, исчез с жалобным воем. Оставалось только ждать. Время тянулось бесконечно, и Ридас, затаив дыхание, наблюдал за горой Рока. Наконец, когда солнце начало клониться к закату, Рок улетел в облике могучего воина, и Ридас вздохнул с облегчением. Он успел. Если бы Исчадие не нашло Рока до захода солнца, оно бы исчезло, но теперь оно последует за аурным следом, оставленным Роком.

С чувством удовлетворения Ридас вошел в древний замок, куда ему был открыт доступ. Оставалось последнее испытание – заставить гору отвергнуть Рока. Это произойдет, когда двойник и жертва, столкнувшись, падут с вершины. Ридас был уверен, что Рок попытается свергнуть своего двойника.

Так и случилось. Он наблюдал из-за двери, как они бросились друг на друга и рухнули вниз. Ридас тихо рассмеялся, входя в покои Рока. Теперь он был хозяином горы.

– Радуешься? – прозвучал голос за его спиной. Ридас вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Авангур.

– Как ты сюда попал? – с досадой спросил Ридас.

– Так же, как и ты вошел, – невозмутимо ответил Авангур. – Гора теперь ничья. Я пророк Творца, и мне открыт доступ всюду, если не наложен запрет.

– Ты зачем пришел? – нахмурился Ридас. – Хочешь захватить гору?

– Вот еще, больно надо, – усмехнулся Авангур. – Я пришел сказать тебе, что гору ты захватил и Рок низвергнут. Но он не погибнет. Он наберет силу и вернется.

– Как он наберет силу? – недоверчиво переспросил Ридас.

– Неужели ты не понимаешь? Он не может черпать силы из горы, но у него есть столбы в степи. Они дадут ему благодать, и он вернется сюда. Он не дурак и не станет больше тратить силы на двойника. Он использует его для своих целей, и я даже догадываюсь как. Двойник со временем уйдет к себе. А пока Рок жив и не ушел в лабиринт, ты не сможешь получать благодать с его горы.

Ридас раздраженно зашагал по холлу, затем резко остановился и посмотрел на Авангура.

– Но ты же прибыл не только для того, чтобы сообщить мне об этом? – спросил он.

– Все верно, Ридас. Столбы Рока находятся в степи, и их много. Вся благодать с них будет стекаться к нему и на его новую гору. Я дам тебе совет: столбы посвящены лично Року, и ты не сможешь брать с них благодать. Но ты можешь лишить их благодати, идущей с горы. Прикажи прекратить ее подачу.

Ридас замер в раздумьях. Слова Авангура пронзили его сознание, словно кинжал, и он, не колеблясь, отдал приказ, лишивший столбы магической силы. Распахнув окно в пространстве, он увидел, как в степи живые изваяния на столбах исчезают, а жрецы-орки мечутся вокруг, тщетно пытаясь вернуть их к жизни.

– Есть еще одна проблема, – раздался голос Авангура, наполненный мрачной решимостью. – Гора не даст тебе благодати, как не дала ее Худжгарху гора Беоты. Рок не сможет вернуться сюда, пока не наберет силу и не избавится от двойника. Это займет не одну сотню лет. Он вынужден начинать все сначала. Ты получаешь моря и океаны, но обещал мне свободу на островах.

– Да, – ответил Ридас, его голос дрожал от напряжения. – Иди и займись своими делами. И спасибо.

Авангур исчез, оставив Ридаса наедине с безмолвной горой, которая теперь казалась безжизненной. Он бродил по залам, осознавая тщетность своих усилий, и с тяжелым сердцем отправился на островок, ставший его последним пристанищем.

Неожиданно его встретил знакомый силуэт.

– Ты? – Ридас не мог скрыть удивления. – Жирдяй? И что ты тут делаешь?

– Меня Судья назначил хранителем морей и океанов, Ридас. Что ты тут делаешь? И я не Жирдяй, я Мустар.

Ридас бросился на него с кулаками и воплем «Пошел прочь, самозванец!», но Мустар лишь взмахнул рукой, и вихрь песка поднял его в воздух, зашвырнув под землю. Он упал рядом с чьими-то ногами, откашливаясь и пытаясь прийти в себя.

– Посейдон? – прохрипел он, оглядываясь. – Ты? Где мы?

– В Аду, – раздался голос из темноты. Ридас обернулся и увидел Рохлю и Кураму, стоящих рядом.

– В каком Аду? – растерянно спросил он.

– В том, куда попадают провинившиеся, – ответил Курама. – Только я не вижу тут Беоты и Рока. Где они, Ридас?

– Беота исчезла вместе с тобой, Курама, а Рок низвергнут на землю и отрезан от горы, – произнес Ридас, чувствуя, как его голос дрожит от напряжения.

– Что? – воскликнул Курама, его глаза вспыхнули радостью. – И кто это его так ловко подрезал?

– Я, – ответил Ридас, ощущая, как внутри него поднимается волна ярости.

– А ты как тут оказался? – спросил Рохля в недоумении.

– Меня сюда отправил Жирдяй, – ответил Ридас, – он стал хранителем морей и океанов.

– А как же я? – спросил Посейдон, его голос был полон гнева и обиды.

– А ты просто сдохни, старый огрызок, – прорычал Ридас, его глаза сверкнули ненавистью. Он не успел договорить, как сильный удар сухощавого кулака сбил его с ног. Посейдон начал яростно избивать его, выкрикивая проклятия и обвинения.

Курама и Рохля наблюдали за этой сценой с бесстрастным выражением лиц, словно зрители в театре, наслаждающиеся представлением.

Глава 12

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Когда лера Манру-ила увели, Тора обратилась к Аврелии:

– Что скажешь о лере Манру-иле?

Девочка с легкой ноткой удивления спросила:

– О том, что сидел здесь?

Тора терпеливо кивнула. Аврелия, уже доказавшая свою способность видеть прошлое и иногда предсказывать будущее с удивительной точностью, не могла ошибиться.

– Этот лер – предатель, – уверенно произнесла Аврелия. – Он сговорен с лесными эльфарами, их агент и хочет передать княжество командующему армией Леса. Он сбежал из столицы, когда над ней нависла угроза голода. Дружины, примкнувшие к нему, не смогли добыть пропитание, потому что им не дали те, кто закрылся в крепостях. Он лжет вам.

Тора молча посмотрела на офицера-пограничника, и тот кивнул, отдавая приказ воинам:

– Лера Манру-ила в отдельную камеру до утра…

Они с Аврелией покинули помещение и вошли в соседнюю комнату. Там, в углу, сидел потный и слегка напуганный лер Приста-ил. За столом – офицер контрразведки. Тора села напротив.

– Лер Приста-ил, – произнесла она, – будете говорить правду или продолжите изворачиваться?

Лер вскочил, но под тяжелым взглядом Торы снова опустился на стул.

– Как вы смеете? – Его голос дрожал.

– Нам все рассказал лер Манру-ил, – холодно ответила Тора. – Как голод наступал на столицу, как вы послали войска за припасами, но они не смогли их добыть. Оставив своих товарищей, вы вдвоем сбежали, чтобы избежать ответственности. Он раскаялся. А вот вы, кажется, не до конца осознали, где находитесь. Здесь ваши прошлые заслуги не имеют значения. Здесь новый мир, и правила здесь диктую я.

Лер Приста-ил слушал, его лицо становилось все более серым. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Наконец, он не выдержал и заговорил быстро, сбивчиво:

– Я расскажу, раз лер Манру-ил не стал таиться. И мне нечего скрывать. Я не был главным. Это все лер Манру-ил затеял.

И лер Приста-ил, не скрывая деталей, рассказал о жизни в столице. О том, как арестовали лера Чарта-ила по приказу кого-то неизвестного, как хотели уморить голодом, как они с Манру-илом планировали побег. Но затем добавил:

– Это не я. Это все лер Манру-ил.

В его голосе звучали горечь и страх. Тора молча смотрела на него, ее глаза были холодны как лед.

Офицер молча вел запись допроса, его перо скользило по пергаменту, словно фиксируя не только слова, но и тени прошлого. Когда рассказ был завершен, Тора мягко произнесла:

– Благодарю вас, лер Приста-ил, за вашу искренность и честность. – Она перевела взгляд на Аврелию. – Он что-нибудь скрыл?

Аврелия отрицательно покачала головой, ее глаза блестели от слез.

– Он не знал, – тихо ответила она, – что лер Манру-ил заключил договор с Лесом и собирался предать свою страну. Сдать столицу и само княжество ради власти. Но этот лер был его верным сторонником, он поддерживал его во всех начинаниях. И он догадывался о его предательстве.

Во время ее речи лицо лера Приста-ила становилось все бледнее. Он судорожно сжал кулаки, его глаза расширились от ужаса.

– Это кто? – прошептал он, его голос дрожал.

– Это будущая княгиня Аврелия, внучка великого князя, как и я. – Тора посмотрела на девочку с теплотой. – Только она обладает даром видеть прошлое и будущее тех, с кем общается. Какое будущее ты видишь для лера Приста-ила, Аврелия?

Девочка замерла, ее глаза на мгновение закрылись, а затем она заговорила, ее голос был тих, но полон уверенности:

– Он поддержит меня, станет верным союзником Чарта-ила. Его можно включить в состав Совета.

Тора кивнула, ее взгляд смягчился.

– Вот так, лер Приста-ил, вы свободны. Вас разместят в гостинице для знатных господ. Завтра вы встретитесь с лером Чарта-илом и приступите к службе.

Услышав эти слова, лер Приста-ил вздрогнул, словно пробуждаясь от долгого сна. Его лицо озарила слабая улыбка, он сделал шаг вперед, но вдруг остановился, его глаза наполнились слезами.

– Не сомневайся, Аврелия, – произнес он дрожащим голосом. – В моем лице ты нашла верного союзника.

Аврелия улыбнулась, ее глаза засияли.

– Я знаю, – ответила она. – Ты же мой троюродный дядя по материнской линии.

Лер Приста-ил заморгал, пытаясь сдержать слезы.

– Где же ты была все это время? – спросил он, его голос сорвался.

– Меня продали демонам, – ответила Аврелия спокойно, но в ее глазах мелькнула тень боли. – Они забрали меня у матери. Потом меня нашел дядя Алеш и передал владыке Высокого Хребта. Так я оказалась здесь.

– Бедное дитя! – воскликнул лер Приста-ил с горечью. – Кто же осмелился так жестоко поступить с тобой?

– Его больше нет, – ответила Аврелия с холодной решимостью. – Моя сестра Сулейма отомстила за меня.

– У тебя есть еще одна сестра? И моя племянница? – Лер Приста-ил посмотрел на нее с удивлением и болью.

– Да, дядя, у меня есть сестра, но она не признаёт родства с эльфарами. Ее продали на Остров Магов рабыней.

– О-о-о-о… – застонал лер Приста-ил, его плечи поникли. – Как низко пали нравы снежных эльфаров, – прошептал он. – Мне стыдно, моя княгиня.

И он склонил голову перед девочкой, его глаза были полны раскаяния.

На следующее утро лера Манру-ила и лера Приста-ила привели к Чарта-илу. Лер Приста-ил был мрачен и молчалив, его взгляд был полон гнева и боли. Лер Манру-ил, напротив, был возбужден и высокомерен. Он гордо оглядывался по сторонам, его лицо выражало оскорбленное достоинство.

К удивлению Манру-ила, лер Приста-ил, к которому он поначалу хотел присоединиться, сел рядом с лером Чарта-илом. Два стражника остановили Манру-ила, не давая пройти дальше.

– Лер Манру-ил, – начал лер Чарта-ил, и его слова упали на голову Манру-ила, словно тяжелые камни. – Вы хотели что-то рассказать мне, чего не стали говорить офицеру контрразведки. Я слушаю вас внимательно.

– Я возмущен таким обращением, лер Чарта-ил! – воскликнул Манру-ил. – Меня посадили в камеру с решетками, словно преступника! Вы хотите отомстить мне?

– Нет, лер Манру-ил, это необходимая процедура. Мы стараемся не допустить к нам предателей и перебежчиков. Я не держу на вас зла за прошлое.

– В таком случае я не понимаю, почему со мной так обращаются. Вон лер Приста-ил сидит рядом с вами.

– С сегодняшнего дня лер Приста-ил является членом Высшего совета. Он рассказал мне всю правду о том, как вы бежали из столицы, бросив ее на произвол судьбы, и бежали от своих товарищей и от голода. Вы не привыкли отвечать за свои слова и поступки.

– Вы все не так поняли, лер Чарта-ил. Я хотел поскорее заключить союз с армией-освободительницей и быть полезным. В столице остался гарнизон…

– Вы отправились за продовольствием для столицы, лер Манру-ил, так вы сказали своим товарищам. А сами оказались здесь.

– Да, я прибыл за продовольствием и хотел попросить его у вас. Местные лорды не стали давать нам провиант и фураж. Эти негодяи…

– Простите, лер, но я вам не верю, – прервал его Чарта-ил. – Сначала вы говорили, что хотите помочь нам и прибыли, чтобы стать членом Совета.

– И что с того? – высокомерно вскинулся Манру-ил. – Это не отменяет того, что я, как истинный сын своей страны, хотел помочь жителям столицы, из которой вы так быстро сбежали, лер Чарта-ил.

– Я был вынужден бежать, – спокойно ответил Чарта-ил. – Иначе вы уморили бы меня голодом.

– Вас никто не морил голодом, вы были поставлены на довольствие. Видимо, тюремщики-негодяи ели вашу пайку.

Чарта-ил ударил кулаком по столу:

– Хватит врать, Манру-ил! Говори, как ты дошел до такой жизни, что стал агентом Леса?

– Что? – Манру-ил задохнулся. – Откуда… Это клевета! – тонким визгливым голосом завизжал он. – Это клевета Приста-ила…

– Он ничего про это не говорил. У нас есть тот, кому открыто прошлое тех, с кем он встречается. Это будущая княгиня Снежных гор, великая княгиня в полном смысле этого слова. Ее не обманешь льстивыми речами. Попросите ее высочество войти, – вежливо произнес Чарта-ил.

В зал вошла молчаливая девочка, и ее шаги эхом разнеслись по помещению. Она опустилась на скамью рядом с Чарта-илом. Лер Манру-ил, стоявший напротив, словно тень, застывшая в ожидании, смотрел на нее с недоумением и тревогой. Его лицо было бледным, а глаза – наполнены страхом и сомнениями.

– Ваше высочество, – мягко произнес Чарта-ил, – поведайте нам, как лер Манру-ил, тот, кто сейчас стоит перед нами, стал предателем.

Девочка нахмурила лоб, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

– Он попал в плен к рейдерам Леса. Они хотели убить его, но он умолял их доставить его к начальству.

– А как он оказался в плену? – спросила Тора с нескрываемым презрением.

Голос девочки дрожал, но она продолжала:

– Он бежал с поля боя, когда вы сражались на дороге с лесными эльфарами и предателями из Братства. Его оставили дружинники, не впустили в крепость. У одной скалы он остановился на привал. Там его нашли рейдеры. Возницу убили, а его самого отправили к начальству.

Чарта-ил молчал, обдумывая услышанное. Его лицо было суровым, но в глазах читалась решимость.

– Вот ваше прошлое, лер Манру-ил, – начал было он, но Манру-ил не дал ему договорить.

– Это ложь! – закричал он, вскакивая на ноги. Его голос дрожал, а глаза метали молнии. – Я не предатель!..

Но прежде чем он успел продолжить, поднялся разгневанный лер Приста-ил. Его голос был подобен грому, а взгляд – как острый клинок.

– Я вызываю вас на поединок чести, лер Манру-ил, за оскорбление великой княгини, – произнес он, и в его словах прозвучала угроза.

Манру-ил замер, словно пораженный молнией. Перед ним стояла его смерть, воплощенная в лице лера Приста-ила. Он сдался, его плечи поникли, а по щекам покатились слезы.

– Меня заставили, я не хотел… – прошептал он, голос не слушался его.

– Подпишите признание, лер Манру-ил, и вас не казнят. В бою вы сможете искупить свое предательство, – перебил его Чарта-ил, его голос был твердым и непреклонным.

– Я… я не боец… – пробормотал Манру-ил, его взгляд метался по залу, словно ища спасения.

– Тут много тех, кто никогда не держал оружие в руках, лер, – перебил его Чарта-ил. – Подписывайте, или вас ждет поединок.

Манру-ил замолчал. Его руки дрожали, а перо едва не выпало из пальцев. Но он взял себя в руки и, стараясь не смотреть в глаза своим судьям, торопливо поставил подпись. Его имя расплылось на бумаге, словно кровавое пятно.

– Уведите лера, – приказал Чарта-ил с искренним огорчением. – И передайте его льерине, командующей. Пусть определит его в терцию.

Манру-ила увели, и в зале воцарилась тишина. Леры и льерина обменялись взглядами, полными тревоги и решимости.

– Ну что, господа, – прервал молчание Чарта-ил, его голос звучал мрачно и устало, – надо помочь столице, иначе там наступит голод. Что…

Но его слова были прерваны стремительным появлением Керны. Ее лицо было бледным и взволнованным, а глаза горели огнем.

– Леры, враг начал широкомасштабное наступление! Один отряд идет к столице по верхней дороге, другой – по средней к крепости у перекрестка. Третий отряд прикрывает их тыл, там в основном рейдеры и маги. Нужно срочно собрать Совет!

Чарта-ил кивнул, его лицо стало еще более суровым.

– Но что мы можем сделать? – спросил он, и сам же ответил: – Будем драться. Какие ваши видения сражений?

Керна подошла к карте, висевшей на стене, и раздвинула шторку. Она уверенно указала на карту.

– Колонна, идущая к столице, встретит сопротивление дворфов. Им нужно помочь. Хорошо, если лорды из столичного гарнизона поддержат их.

– Помогут, – решительно заявил лер Приста-ил. – Я сейчас же со своей дружиной двинусь к столице.

– Надеюсь, – недоверчиво ответила Керна. – Вторая колонна застрянет у крепости на перекрестке. Ее будет трудно захватить с ходу. Мы укрепили стены и усилили гарнизон. Считаю, что нужно основной удар нанести по резерву, идущему по нижней дороге. Разгромим его и выйдем в тыл войскам, осаждающим крепость. Дворфы перекроют проход к столице и выдержат атаки Леса пару дней. Терции уйдут со мной навстречу резерву. Разгромим резерв. Затем окружим основные силы у крепости и тоже разгромим их. Затем двинем в помощь дворфам. Орки прикроют проход от крепости к перевалу. Вот такой у меня план.

– Совет его утверждает, льерина, – ответил Чарта-ил. – Подготовьте приказ по войскам.

* * *

Над Вечным лесом сгущались зловещие тучи, тяжелые и мрачные, как сама судьба. Ветер, словно предвещая беду, угрюмо шептался с листвой, и его ворчливые напевы проникали в самое сердце Леса. Мерлионы, древние хранители Великого леса, прозванного эльфарами Вечным, закрыли свои священные рощи, отгородившись от жителей Леса. В этом сумраке, как и в душе великого князя Гвариола, царило смятение.

Кирсан – его брат и глава тайной стражи – прибыл в невменяемом состоянии. Охрана разбежалась, оставив лишь десяток верных слуг и секретаря, которые с трудом довезли бормочущего что-то непонятное Кирсана. Их допросили, но ничего вразумительного не добились. Кирсан, словно одержимый, велел всем держаться подальше от него, а затем, на привале, собрал совет и исчез, оставив слуг в полном недоумении. Всех, кто прибыл с ним, пытали и казнили, но их молчание не принесло ответов. Теперь великий владыка Леса оказался в затруднительном положении: разум брата могли вернуть лишь друиды, но что делать, если весть о его сумасшествии просочится в Лес и подорвет авторитет Дома Гвариола? Влияние князя стремительно падало.

Войска Леса, ослабленные и деморализованные, топтались в Снежных горах, а у границ встали орки, черные эльфары и их предводительница, женщина-гресса. Худжгарх, надменный и коварный выскочка, стал занозой для Гвариола. «Убить нельзя, помиловать», – размышлял князь, не зная, где поставить запятую. Отзывать войска из Снежных гор означало бы урон чести, а это было чревато переворотом, как когда-то сделал его дед. Но и разведчики, отправленные к чернокожим эльфарам, вернулись ни с чем, сообщив, что те чтут лишь свою богиню и ее брата Худжгарха.

Гвариол не мог поверить в это, но враг Леса, этот наглый выскочка, тоже почитал Худжгарха и считался его голосом. Его владения вплотную подошли к Лесу, и остановить его не было сил. Он ждал, ждал чего-то, и это ожидание сводило Гвариола с ума.

«Чего он ждет?» – думал князь о человеке, его мысли метались, как птицы в клетке. Он хотел помочь брату, но не знал, как это сделать тайно. Убить тех друидов, что могли излечить Кирсана, было бы безумием. Друиды стояли друг за друга, как братья, и не простили бы такого предательства.

Внезапно за спиной Гвариола раздался голос, и он резко обернулся. В кабинете стоял молодой эльфар в странной одежде, напоминающей людскую. Слова Гвариола были как удар хлыста:

– Кто разрешил?

– Никто не может запретить мне, князь, – спокойно ответил эльфар. – Я первый среди эльфаров, хранитель моего народа. Я вижу, что творится в этом лесу. Вы воюете, лес в запустении, а деревья, дарующие нам магию, отвергнуты.

Гвариол не стал слушать дальше. Его голос задрожал от гнева:

– Стража! Схватить этого самозванца!

Двое гвардейцев словно тени скользнули в кабинет. Они растерянно огляделись, не видя никого, кроме князя.

– Кого, великий? – дрожащим голосом спросил один из них.

– Как кого? – Гвариол ткнул пальцем в эльфара. – Вот он, перед вами!

Гвардейцы, не веря своим глазам, уставились на пустое место, где еще недавно стоял молодой эльфар. Их лица выражали смесь недоумения и страха.

– Колдовство! – прошипел князь, обращаясь к стражникам. – Срочно позовите сюда придворных магов!

Он подошел к окну, а стражники выбежали из кабинета, словно их облили кипятком. Князь как затравленный зверь оглядывал свой кабинет, но он был пуст. Гвариол отвернулся к окну, погружаясь в мысли: «Это тот самый иномирец, который довел моего брата до сумасшествия. Проклятый колдун, враг Леса, добрался и до меня». Страх холодной змеей заползал в его сердце.

– Зачем тебе друиды-лжецы, князь? – услышал он голос и резко обернулся. За столом, положив локти на столешницу, сидел тот самый молодой эльфар. Князь вздрогнул и отступил от стола, его красивое узкое лицо побледнело.

– Что ты хочешь, колдун? – спросил он.

– Гвариол, я не колдун, я хранитель Леса, и от меня зависит, останешься ты князем или нет. Мой Лес находится в запустении. На нем печать проклятия и идолопоклонничества. Ты избрал себе ложного бога…

– Изыди, тварь! – закричал князь, и на его крик в кабинет вбежали два стражника. Они стали оглядываться и растерянно затоптались на месте. – Вам что тут нужно? – закричал князь в гневе и страхе, быстро убегая прочь из кабинета. Он оставил дверь открытой, и стражники, обернувшись, с удивлением наблюдали, как их правитель бежит, размахивая руками, и кричит: «Прочь, прочь!»

– И этот рехнулся, – тихо произнес один из стражников.

Ночь в столице выдалась неспокойной. По дворцу поползли слухи о заразной болезни, которую привез с фронта больной брат князя. Тайная стража делала все возможное, чтобы пресечь утечку информации, но беду не скрыть. Она как вода просачивается в щели, обрастая слухами и домыслами. Пока князь твердой рукой управлял княжеством, а его карающим мечом был Кирсан Ола, все, кто ненавидел братьев, сидели тихо. Но рука ослабла, и всевидящее око тайной стражи исчезло вместе с агентами. Кирсан увел большинство из них с собой. Главы Домов смогли спокойно вздохнуть и стали собираться в маленькие кучки, перешептываться и решать, что делать. На их глазах рушились основы княжества. Оно терпело поражение за поражением, и даже назначенный князем враг Леса смеялся им в лицо. Он окружил Лес войсками, которые были ему подчинены. С таким врагом лучше ладить, чем враждовать.

– Что обсуждаете? – неожиданно раздался спокойный голос за спинами пяти глав Домов, расположенных в столичном округе. Главы Домов одновременно охнули и обернулись. У двери стоял молодой парень в одежде хумана.

– Ты кто? – спросил глава Дома Заветной рощи, лер Шандар Вар, глотая появившийся в горле комок. Возглавлявший один из старейших родов Леса, он был задвинут братьями далеко от власти.

– Я первый эльфар, ваш хранитель, – произнес незнакомец. На него с удивлением и страхом смотрели пять пар глаз.

– Стража… – негромко, с хорошо уловимыми нотами страха произнес Шандар Вар.

– Постой, – остановил его престарелый отец, отдавший сыну правление. – Проходи, хранитель. Если ты и в самом деле наш хранитель, то скажи нам, как жить дальше.

– Отец, – возмущенно зашипел Шандар, – что ты такое говоришь?

– Молчи, сын. Если этот эльфар прошел мимо стражи и мы его не увидели даже с амулетами, значит, он не простой эльфар. И посмотри на его одежду, ты кого-нибудь видел тут, кто так посмеет одеться?

– Но… – начал было Шандар.

– Вот именно, но, – снова прервал его старик. – Проходи, хранитель, мы обсуждаем дела в княжестве.

– Спасибо, Шингер Вар, – ответил эльфар и сел в кружок. – Дела в княжестве архиплохи. Эльфары отошли от заветов Творца и избрали себе нового бога, тайно ему поклоняются, стали врагами всех разумных, и это путь к исчезновению расы эльфаров. Люди вас боятся и ненавидят. Они вас уничтожат, вы слишком непримиримы и горды. Считаете себя высшими, но вы не высшие, вы как все. Вам внушил это лжебог Рок.

– А что ты можешь сделать для нас? – спросил старик. Все остальные молчали.

– Я выберу из вас нового князя. А тот, кого вы считаете врагом Леса, является хранителем степи и княжества Чахдо, он высший, и вы меряетесь силой с тем, кто может одним мановением руки уничтожить вас. Но он терпелив и поэтому дал время вам одуматься.

– Ты с ним уже встречался? – спросил Шингер.

– Нет еще, я только что прибыл сюда для того, чтобы восстановить вашу былую славу и вернуть вам уважение всех разумных. Орки тоже природные, но они чтут Отца через сына – Худжгарха, и вы чтите Отца через сына – Эллариона.

– Элларион… – благоговея произнес старик. – Я слышал это предание от своего деда, он перед смертью говорил, что придет в Лес первый эльфар, и имя ему будет Элларион. – Старик сполз на пол и встал на колени: – Прости нас, неразумных, хранитель Великого леса Элларион.

– Вас простил Отец, – ответил Элларион. – Ты, Шингер Вар, самый разумный из тех, кого я видел в Лесу, ты станешь князем. Иди и возьми власть, отведи войска из Снежного княжества и объяви мир со всеми, и будет вам благо.

– Отец, – с тревогой воскликнул его сын, – не делай этого, ты себя погубишь и нас. – В его глазах блуждал страх.

– Прекрати скулить, сын, – неожиданно старый эльфар осветился зеленым светом и выпрямился. Он помолодел и стал выглядеть сильным и уверенным эльфаром, каким был в молодости. – Веди меня, мой хранитель, – произнес он, и его голос буквально резал сердца присутствующих, как меч. Он проникал в их мысли и чувства, обличал их жадность и трусость, и они не могли все это скрыть под масками лицемерия.

– Не надо, уйди… – закричали они и закрылись руками.

Не оборачиваясь, ШингерВар вышел из комнаты и, позвав за собой двух стражников, пошел вон из дома в хмурую ночь, погрузившую столицу в печаль безысходности.

* * *

Закрытый сектор. Инферно

Не успел Алеш распрощаться с Рованом, как подземелье, в котором они находились, озарилось неземным сиянием. Свет был настолько ослепителен, что он невольно прикрыл лицо рукой, пытаясь защититься от этого великолепия. Рован, словно предчувствуя грядущее, схватил свой молот, готовясь к битве, но противник не заставил себя ждать.

– Приветствую вас, мальчики, – раздался мелодичный голос, от которого по спине Алеша пробежал холодок. Убрав руку от лица, он увидел перед собой Листи. Она стояла в ослепительно-золотой одежде, словно сошедшая с небес. На ней была белоснежная тога, а на голове – венец из огненных сполохов, который сиял так ярко, что казалось, будто он горит изнутри.

– Листи? – прошептал Алеш, не веря своим глазам. – Ты вернулась!

– Не я одна, – ответила она, ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сила. – Лерея тоже вернулась. Спасибо тебе, Алеш, за то, что помог нам освободиться из забвения. Как ты и хотел, я стала хранительницей Сердца мира, который вы называете Преисподней. Лерея же заняла пост хранительницы Преддверия. Но Инферно осталось без хранителя. Никто не захотел взять на себя эту ношу, но оставлять его без присмотра нельзя. Рован, я прошу тебя, возьми на себя это бремя.

Рован растерянно посмотрел на Листи, а затем перевел взгляд на Алеша. Его лицо озарила теплая, но немного грустная улыбка.

– Конечно, сестра, – произнес он, его голос дрогнул. – Как я могу отказать тебе?

– Она твоя сестра? – удивленно спросил Алеш, его сердце забилось быстрее.

– Да, – ответил Рован, его взгляд стал мягче. – Но мы не говорили об этом. Ты не спрашивал.

– Прости, – тихо сказал Алеш, чувствуя себя неловко.

Листи перевела взгляд на Рована, ее глаза блестели от слез.

– Иди, брат, – сказала она, ее голос стал мягче. – На тебе будет сила Творца, и ты заставишь всех склониться перед тобой. Прогони иномирцев, которые разрушают нижний слой своим присутствием. И если тебя признают достойным, знай: путь к свободе – это доброта и искренняя помощь тем, кто в ней нуждается. Помоги ты, и помогут тебе. Таков закон мироздания.

Листи повернулась к Алешу, ее глаза блестели как звезды.

– Ну что, ты готов вернуться к людям, мой любимый? – спросила она, подходя к нему и обнимая его так крепко, что он почувствовал тепло ее тела. – Я никогда тебя не забуду, – прошептала она, ее голос дрожал. – У меня под сердцем снова появился твой сын. Полудемон-получеловек. Я назову его Алешом, в честь отца.

Слезы навернулись на ее глаза, но она не позволила им пролиться. Отстранившись, она вздохнула и произнесла:

– Прощай, моя любовь.

Алеш, все еще не понимая, что произошло, почувствовал, как его сердце сжалось от боли и нежности. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Листи улыбнулась ему сквозь слезы, а затем ее фигура начала растворяться в сиянии, словно ее никогда и не было.

Алеш остался один в подземелье, которое теперь казалось ему пустым и холодным. Он огляделся, чувствуя себя потерянным, но вдруг заметил свет, исходящий из портала. Он подошел к нему, не зная, что его ждет. Портал был открыт, и свет Брисвиля, такой яркий и теплый, манил его. Шаг – и он распрощался с прошлым.

Старый кривоногий демон, которого он уже видел здесь, толкнул его в плечо.

– Чего застыл? – проворчал он. – Иди на портал, не задерживайся.

Алеш машинально взошел на площадку, и свет Брисвиля поглотил его. Он почувствовал, как его тело начало меняться, и через мгновение он уже стоял в Азанаре. Снег, сияние светила и снежинки встретили его, вызывая множество противоречивых чувств. Отряхнув снег с одежды, он осмотрелся. Город был таким же, как и прежде, но теперь он казался ему чужим. Одетый не по погоде, он чувствовал себя неловко.

Осмотревшись, Алеш направился к магазину готового платья. Он знал, что ему нужно найти что-то, что поможет ему вписаться в этот мир. Но в глубине души он понимал, что теперь все будет по-другому. Он чувствовал, что его жизнь никогда не будет прежней. Да и он сам уже другой, словно слепленный из других мыслей, чувств и желаний. Этот мир манил его притягательной силой своего очарования. Здесь он пережил свои лучшие минуты жизни, любил и был любим. Прошел предательство и взлет до высот неба. Но ничего этого ему уже не было нужно. Прокс понимал, что в этом мире ему нет места. Оно там, далеко-далеко отсюда…

* * *

Открытый мир. Одна из планет АОМ

У подножия величественных гор, среди изумрудных лесов и кристально чистых озер, притаился одноэтажный бревенчатый дом. Его окна, как драгоценные камни, сверкали в лучах заходящего солнца, а вокруг раскинулась живописная лужайка, аккуратно подстриженная, словно по волшебству. Сосны, словно стражи, окружали это укромное место, создавая атмосферу уединения и покоя.

На просторной открытой веранде, утопающей в зелени, собрались пятеро мужчин. Их одежда была проста, но выдавала в них людей, привыкших к опасностям и трудностям. Здесь не было места праздности и легкомыслию – их лица хранили следы долгих лет, прожитых в борьбе и интригах.

В центре веранды стоял Вейс – человек, чье имя внушало трепет и уважение. Его глаза, холодные и проницательные, выдавали острый ум и несгибаемую волю. Он держал в руках бокал с янтарной жидкостью, но его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел то, чего не могли увидеть остальные.

– Ну ты, Вейс, и конспиратор, – с усмешкой произнес полный мужчина с густыми усами, подкручивая их указательным пальцем. Его голос звучал насмешливо, но в нем угадывалась скрытая зависть.

Вейс, не торопясь, сделал глоток из бокала и сел на мягкий диван рядом с ним. Он не ответил на колкость, но его молчание было красноречивее любых слов.

– Так оно того стоило, – невозмутимо произнес он, глядя прямо в глаза собеседнику.

На веранде воцарилась тишина. Все понимали, о чем идет речь. Здесь, в этом уединенном уголке, они могли говорить открыто, не опасаясь чужих ушей. Их разговоры были полны тайн и опасностей, и каждое слово могло стоить жизни.

– Надо решать, как использовать материалы по Синдикату, – продолжил Вейс, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. – А такие вещи обсуждать в кабинетах опасно.

– Да уж, – кивнул худой высокий мужчина с гладко выбритым лицом, на его голове выделялись большие залысины. Его взгляд был проницательным, а голос – холодным. – Вилли, а ты почему не делаешь пролонг? И лысину не убираешь?

Вилли, подтянутый мужчина с военной выправкой, усмехнулся.

– А я женат, мне не перед кем красоваться. А пролонг – это продукт из Закрытого мира. Да, вполне возможно, что скоро пролонг закроется. И все благодаря нашему неутомимому Вейсу.

– Давай, старик, рассказывай нам свои занимательные истории, – вмешался третий мужчина, худощавый, с острым носом и проницательными глазами. – Я после твоих рассказов про Материнскую планету хотел книгу написать.

Вейс не ответил на очередную колкость. Его взгляд был по-прежнему устремлен куда-то вдаль.

– Вы получили всю информацию по делу, – сухо произнес он. – Надо принимать решение.

– А какие варианты? – спросил полный мужчина, его голос звучал насмешливо, но в нем угадывалась тревога.

– Их три, – ответил Вейс, его голос был таким же холодным и бесстрастным. – Первый – мы ничего не делаем и просто убираем из структур АДа членов Синдиката. Второй – мы сообщаем людям в межрате, которые связаны с Синдикатом, о том, что они должны уйти или мы объявим их пособниками преступников. И третий вариант – полная санация с захватом Фрау.

– А что дают эти варианты? – спросил мужчина с военной выправкой.

– Первый – мы просто ослабим Синдикат на время, получим ордена и повышение влияния в межрате. Но это временно. Через год-два все восстановится, и мы будем ходить по кругу. И с нас спросят, где мы были и почему не предотвратили. Появится новый советник и его люди. Второй вариант позволит избавиться от предателей и провести новые законы, ограничивающие деятельность лоббистских групп в межрате. Передышка лет на пять. У Синдиката накоплены огромные запасы космо благодаря пролонгу. А пролонгировать, то есть продлить молодость и жизнь, хотят миллиарды людей. Поэтому Синдикат вновь наладит сеть контрабандистов в секторе, но нас постараются убрать по одному. Кто-то подавится, кто-то не проснется ночью.

– Это понятно, и этот вариант не обсуждается, – поморщился худой мужчина. – Остается или ничего не предпринимать, или провести полную санацию. Но тогда придется блокировать планету валорцев силами ССО, а их для этого дела не хватит. Но мы первый раз добрались до главных действующих лиц. И получив такую информацию, не использовать ее сейчас считаю преступлением. Но в то же время пролонг уже вошел в жизнь людей, и с этим ничего не поделаешь. Найдутся те, кто встанет на место Синдиката и будет сильней и умней. Надо как-то легализовать пролонг и законно разрешить его использование. Может, есть возможность законно приобретать магические ингредиенты?

Все присутствующие посмотрели на Вейса. Но по его лицу невозможно было понять, о чем он думает.

– Вейс, – осторожно произнес полный господин. – Не поверю, что ты не рассматривал эту сторону дела.

– Рассматривал, – спокойно ответил Вейс, глядя прямо в глаза полному мужчине. – И вот что я вам скажу. У меня есть предложение от моего агента, который вжился в мир Сивиллы и стал там значительной фигурой. Он уже не агент в полном смысле слова, но как агент влияния вполне годится. Он понимает, что жадные руки преступников снова потянутся к запретному куску. Начнутся кражи тел. А он этого не хочет. Наше влияние в секторе всколыхнуло хранителей мира, и они стали к нам враждебны.

– Ты сейчас серьезно говоришь о хранителях как о богах? – с насмешкой спросил полный мужчина.

– Вполне, – ответил Вейс, не отводя взгляда. – У них там очень большие возможности. Наше присутствие там нарушает какое-то равновесие.

– Ближе к делу, – оборвал его худой мужчина, его голос был резким и нетерпеливым.

Вейс кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень сомнения.

– Мой агент предлагает создать коалицию с одним из хранителей, – медленно произнес он. – Он может помочь нам контролировать сектор изнутри и поставлять ингредиенты для пролонга через… – Вейс замолчал, и все присутствующие подались к нему.

– Ну не тяни, – не выдержал полный господин.

– Через одну из новопринятых в АОМ стран с планеты Суровая. Только там можно будет официально проходить пролонг. Но для этого нам придется провести ряд законов в межрате. Многие должны будут отказаться от некоторых своих целей и интересов.

На веранде воцарилась напряженная тишина. Все понимали, что это предложение может изменить ход всей истории мира. Но никто не знал, чем это обернется в будущем.

– Это безумие, – наконец произнес полный мужчина, его голос звучал тихо, но в нем слышалась угроза. – Хранители – это миф, легенда. Мы не можем доверять им.

– Возможно, – ответил Вейс, не отводя взгляда. – Но если мы не попытаемся, то Синдикат уничтожит нас. А некачественный пролонг продолжит распространяться, и новые поколения людей будут страдать от последствий его использования. Кроме того, в будущем уже Синдикат будет править миром.

На веранде вновь повисла тишина. Каждый из присутствующих понимал, что перед ними стоит выбор: рискнуть всем ради будущего или позволить Синдикату и пролонгу разрушить мир.

– Хорошо, – наконец произнес худой мужчина, его голос был хриплым и усталым. – Мы принимаем предложение Вейса. Но если это окажется ошибкой, я лично вырву его сердце.

Вейс спокойно кивнул. Он знал, что его решение может стоить ему жизни, но он также знал, что это единственный путь к спасению мира людей.

– Значит, санация, – медленно произнес полный господин. – И ты, Вейс, знал, что мы на это согласимся. Скажи, что ты придумал?

– Не я придумал, за меня придумали, – ответил Вейс. – Дело слишком серьезное, чтобы его проводить только силами ССО. Там тоже есть люди Синдиката. Санацию будут проводить бойцы Новороссийского княжества. А ССО лишь заблокирует планету. Весь корпус якобы убудет на учения и появится у планеты валорцев неожиданно одновременно с флотом Новороссийского княжества. И мы будем этому княжеству оказывать помощь и содействие в межрате. Пролонгация для нас и родственников бесплатно.

Толстый рассмеялся:

– Купил. Ну, купил ты нас с потрохами. Если моя жена узнает, что ей будет устроен качественный пролонг, да еще бесплатно, она с меня не слезет, пока я не дам разрешение. А я не смогу утаить от нее наш разговор. Когда все начнется? Нужно действовать быстро.

– Я должен передать нашему союзнику ответ и согласие с его планом. Он его, кстати, передал вместе с материалами. Вслух не говорил. Видимо, и там есть чужие уши, – ответил Вейс. – Если мы решили провести санацию, я запускаю начало операции «Синдикат».

– Начинай, – вздохнул полный господин, который был помощником главы межрата. – Ты отвечаешь за проведение операции головой, Вейс. Хотя что тебе твоя голова? – огорченно произнес он. – Ты ей никогда не дорожил. Ох, – вздохнул он, – представляю, что будет твориться на Ассамблее…

– Это твои проблемы, – тут же парировал Вейс. – А я вас покину, мне пора. – Он встал, поставил бокал на стол и пошел к флаеру, стоявшему на взлетной площадке за домом.

– Как думаешь, Вилли, – спросил полный, – у него получится?

– У Вейса все может получиться, если он не будет зарываться. Я ему верю, – ответил худой. Остальные трое присутствующих покивали.

– Дай-то бог, – произнес полный. – Дай-то бог.

– Это какой? – спросил Вилли.

– Не важно, – махнул рукой полный. – Что-то меня изжога начала мучить. Пойду приму лекарство…

* * *

Открытый космос. Материнская планета

События, последовавшие за взятием под контроль ближайшего бункера АДа, обрушились на Штифтана и его соратников, словно лавина. Мурана, погрузившись в систему связи планеты, начала одну за другой перехватывать управление базами АДа.

Штифтан, используя боевые летательные беспилотные средства, покорял отдельные поселки и замки самозваных баронов. Он не щадил их и лишь однажды предлагал принять его власть. Как правило, бандитские вожаки, именовавшие себя баронами, грубо отказывали ему, и тогда в ход шли боевые дроны. От поселка, крепости или замка не оставалось и следа, а оставшихся в живых преследовали и уничтожали.

Его влияние росло, зона контроля ширилась. Штифтан, решив стать правителем планеты и выдвинуть АОМ условия для полноправного вхождения Материнской в эту организацию, буквально горел этой идеей. Его воля получила стимул, и он играл вдолгую. С него слетел налет цивилизованного человека, как ржавчина под струей песка. Он не щадил тех, кто оказывал ему сопротивление.

Свою штаб-квартиру он организовал в первом открытом бункере среди болот. Дела шли успешно. Но Штифтан понимал, что без команды преданных ему единомышленников он не сможет противостоять тем, кто прибудет за ним, чтобы разобраться, что он тут натворил. И вот тут пригодился демон. Этот разумный из Инферно мог определить, подходит человек для его целей или нет.

В поселке новичков был организован пересылочный пункт, куда прибывали все, кто хотел вступить в армию нового императора. Дрон-помощник, которого Штифтан назначил своим секретарем, отбирал нужные специальности, а демон проверял людей на лояльность. И если кто-то пытался проникнуть в систему, организованную Штифтаном, Мураной и демоном, храня тайные коварные помыслы, то оказывался блюдом на столе демона. Про это узнали все, и вскоре его даже пытались отравить, но демон съел отраву, а потом и повара. Слухи распространялись быстрее самой важной информации. И те, кто хотел получить просто выгоду или хорошо устроиться при новой власти, перестали появляться на сборном пункте.

Отобранных дроном и демоном кандидатов развозили по базам, где им устанавливались нейросети согласно нужным специальностям. Пока Штифтан продвигал свою власть на главном материке, который был загажен и превращен в помойку, острова, где люди вели хозяйство и добывали пропитание, он не трогал. Но слетал к ним и договорился о торговле. Они поставляли ему продукты: фрукты, зерно, овощи, морепродукты, – а он продавал им старые дроны, которые помогали возделывать землю, ловить рыбу, а также одежду, промышленные товары, бытовую технику и генераторы солнечной энергии. Весь этот поток свежих продуктов он отправил на вновь открытый оптовый рынок в поселке новичков.

Его дела не остались незамеченными командованием космодрома, и отдельными поселками к нему потянулись караваны. А начальник снабжения космодрома вышел с предложением сотрудничества: Штифтан поставляет ему свежее продовольствие, а тот ему всякие, как он выразился, ненужные военным «прибамбасы» в виде батарей, военного обмундирования, медицинских индивидуальных комплектов, списанные дроны и два истребителя, стоявшие без запчастей на приколе. На складах космодрома скопилось много всего, что не использовалось, устарело и подлежало списанию. Налаженная торговля приносила удовлетворение всем.

Штифтан даже наладил поставку женщин-островитянок военным, которых за провинности сослали навечно на эту богом забытую планету. Многие, понимая, что тут проведут остаток дней, стали жениться на чистых красивых женщинах, ласковых и покорных. Обстановка на космодроме улучшилась, прекратились бесконечные драки и пьянки. В меню солдат появилась свежая пища, а не концентраты, и это всем понравилось.

С согласия командира космодрома на территории открыли кафе, где продавался местный самогон, вино, еда, фрукты и сигары. Там работали местные красавицы, необремененные запретами и готовые оказать ласку за что-нибудь ценное. А ценного вояки находили тут много: золото и украшения, наряды, что они покупали у местных торговцев. За короткий срок жизнь в пределах космодрома резко изменилась.

О том, что происходило на Материнской планете, было известно только руководству космодрома, и эта информация не распространялась дальше. Военным, сосланным сюда, совсем не хотелось, чтобы прибыла комиссия и разрушила их новую жизнь.

Раз в месяц сюда прибывал корабль с преступниками, которых высылали сюда со всех планет и станций. Теперь их встречали стражники. Они провожали прибывших в поселок, проводили с ними собеседования и отбирали необходимых специалистов. Остальных просто развозили по поселкам, где их принимали и включали в жизненный уклад.

Больше не было рабских условий и бессмысленных смертей. Хотя многим, кто привык к беззаконию и анархии, это не нравилось, но они даже не могли появиться в поселке. Демон-ментат сразу указывал на них, и тогда их судьба была незавидной.

Нападения банд на караваны прекратились. Патрульные дроны взяли под контроль все важные дороги и уничтожали как бандитов, так и мутантов. Банды были оттеснены вглубь территории и уже сражались с другими бандами за право жить.

Однажды вечером на связь со Штифтаном, который в это время находился в маленьком поселке на островах, вышла Мурана. В ее голосе звучали веселые нотки.

– Красавчик, – произнесла она с улыбкой, – к нам прибыла дама, которая хочет тебя убить.

– Кто она? – удивился Штифтан. – Откуда взялась?

– Из Открытого мира, это пальдонийка Мирмириада Тревеньон. Вместе с ней прилетели четверо бойцов охраны. Они попросили у командования космодрома негласную посадку, заплатили немалую сумму и приземлились недалеко от поселка новичков. Что с ними делать?

Штифтан задумался. Он был наслышан о Мирмириаде Тревеньон и знал, что она получила от отца долг крови. Обычно такие долги передаются сыновьям, но в этом случае долг перешел к девушке, причем весьма привлекательной. Из донесений он узнал, что она очень умна и обладает железной волей. Традиции ее народа не позволили ей реализовать себя, и она не захотела быть просто женой. Развелась с мужем. Было бы интересно встретиться с этой отважной особой, рискнувшей прилететь сюда.

Штифтан открыл файл с информацией о пальдонийке и внимательно изучил его еще раз. Мурана терпеливо ждала его решения.

– Мурана, – сказал он после некоторого размышления, – откуда у тебя такие сведения?

– От некоего неизвестного лица, с которым ты встречался в Закрытом секторе, но не послушал его. Он не хочет твоей смерти.

– Есть ли подробная информация об этом лице? – нахмурился Штифтан.

– В записи, пересланной с корабля, где сидят агенты этого лица, ты спрашивал у него про спутник.

– Надо же, – произнес Штифтан с удивлением. – Передайте тому, кто передал информацию, мою благодарность. Группу пальдонийки захватить и доставить на мою базу. Корабль, если возможно, оставить нам, если нет – отпустить.

– Поняла, Красавчик. Жди даму в гости и подними свой спящий отросток, она красива.

И Мурана громко рассмеялась.

Глава 13

Закрытый сектор. Граница с княжеством Чахдо, торговый тракт

Рок сидел за камнем, погруженный в размышления. С другой стороны камня, словно отражение его самого, притаился двойник – воплощение его страхов и сомнений. Ужас, который мог вырвать из другого мира лишь тот, кто обладал знаниями и силой. Рок не мог вызвать это коварное существо, о котором даже не знал. Но Курама или Ридас, хранители в Инферно, обладали энергией хаоса, способной разорвать невидимые скрепы между мирами. Курамы нет, значит, это дело рук Ридаса. Авангур предупреждал его.

Рок всхлипнул от отчаяния, и за камнем раздался ответный всхлип. Рок уже не обращал на него внимания. Двойник был безобиден, если его не трогать. Он повторял за Роком каждое движение, словно тень, неотступно следовавшая за хозяином.

«Все его действия – лишь повторение за мной», – внезапно осенило Рока. – «Значит, не стоит с ним сражаться. Нужно найти Ридаса и уничтожить его, как муху. Раздавить, как червя». Рок зарычал от ненависти, и его двойник ответил тем же.

Рок успокоился. Того, что произошло, уже не изменить. Но нужно найти выход. На гору его не пустят – там их двое, и гора не знает, кто из них настоящий. Коварная ловушка, подстроенная Ридасом. Он не убьет Рока, но будет использовать его против остальных.

Что ждет его? Новое служение. Кем он должен быть по предназначению Судьи? Хранителем слабой расы людей, ставших рабами орков и лесных эльфаров. Их было мало, они были беззащитны. Рок вознес их на вершину власти, создал государство диких варваров. Два королевства сражались за свободу и победили, потеснив эльфаров в лес, а орков – в степь. Они разделились, и Рок оставил себе восточное королевство. Не хватило сил управлять всеми возникшими государствами, когда военные вожди объявили себя князьями и королями. Он повел восточное королевство по пути прогресса. Создал из него империю, чтобы остальные люди увидели ее славу и присоединились к ней. Но опять не хватило сил. Он заменил собой Творца, и часть людей его покинула. А теперь он низвергнут в мир смертных. И как быть?

Но остались еще столбы, которые он поставил в степи. Они должны были приносить благодать поклонения, но Рок почему-то не чувствовал их силы.

Рок потянулся сознанием к столбам и ощутил прилив энергии. Она наполняла его, и он обрадовался. Но двойник тоже ощутил этот поток. Рок остановил поток энергий, боясь, что двойник сильно окрепнет.

Что ему делать тогда? Не то, о чем он мечтал. Но сидеть тут бессмысленно. Нужно выбираться к людям и думать, как пережить этот неблагоприятный период. Рок встал, и двойник поднялся следом.

– Пошли, – спокойно произнес Рок.

– Пошли, – эхом отозвался двойник.

И они направились в просвет между деревьями, словно две тени, преследующие друг друга.

Рок и его двойник вышли на лесную дорогу. Рок осмотрелся и подумал, что идти пешком может быть опасно, и им нужно найти лошадей или повозку.

– Прячемся в кустах, – приказал Рок, и двойник повторил за ним: «Прячемся в кустах». Они сели в заросли и стали ждать.

Дорога была хорошо наезженной, видно было, что по ней часто ездили повозки, оставив колею в земле, покрытой опавшими листьями и иголками. Они сидели так около двух часов. Рок и его двойник были терпеливы, но говорить было не о чем. Чтобы не скучать, Рок придумал игру в слова.

– Рок хороший, – произнес он, и двойник повторил за ним. – Рок – молодец, он победит своих врагов, – сказал Рок, и двойник снова повторил. – Ты поможешь Року победить, – произнес Рок, и двойник задумался. Затем он встал и молча направился прочь.

Удивленный Рок крикнул:

– «Эй, ты куда?» – Двойник обернулся и крикнул в ответ: «Эй, ты куда?» – Да я-то здесь, а вот ты куда пошел? – спросил Рок.

– Пошел, – ответил двойник и скрылся за кустами.

– Идиот, – пробормотал Рок, и тут послышался шум колес.

Из-за зарослей показалась повозка, крытая брезентом, на козлах сидел старик и, помахивая кнутом, отгонял невидимых мошек. Рок вышел из кустов и слезно обратился к старику:

– Мил человек, помоги, на меня напали разбойники и обобрали…

Но тут с другой стороны появился двойник и тоже начал причитать:

– Мил человек, помоги, на меня напали разбойники и обобрали…

Старик, не веря своим глазам, потер их и вдруг размахнулся и огрел Рока кнутом. От боли Рок завизжал и заорал: «Бей его!» – и стал пытаться схватить старика за руку. Двойник тоже закричал: «Бей его!» – и бросился на старика. Рок попытался схватить старика за руку с кнутом, но тот оказался проворным и сильным. Он вырвал руку, толкнул Рока ногой, и тот упал на землю. Вцепившийся в старика двойник разжал хватку и тоже упал на землю.

Рока охватила ярость, он заревел, и в ответ заревел двойник. Рок схватил старика за ногу и стал стаскивать его с козел. Двойник ухватил другую ногу и потащил старика к себе.

Рок не заметил, как из повозки выпрыгнула девушка. С грацией хищницы она натянула короткий лук и выпустила стрелу в двойника. Острая стрела вонзилась в грудь двойника, и Рок, пораженный внезапной болью, вскрикнул, отпустил старика, схватился за грудь и рухнул на землю. Старик хлестнул его кнутом по лицу, рассекая кожу до крови, и уже собирался пришпорить коня, чтобы скрыться. Но тут раздался звонкий девичий голос:

– Стой, деда! Стой! – крикнула она, не сводя глаз с Рока. – Этих двоих нужно сдать страже черных. Они недалеко, на границе княжества, а за разбойников награды большие дают.

Старик замер, его взгляд метнулся к внучке.

– Верно говоришь, внучка, – пробормотал он, хватая двойника за руки и связывая их ремнями. Рок извивался, как змея, его лицо искажала гримаса боли, но руки сами по себе заводились за спину.

– Деда, глянь, а этот… Он же притворщик! – воскликнула девушка, указывая на Рока.

Старик схватил и второго, связал их обоих, закинул в фургон и хлестнул лошадей. Повозка рванулась вперед, оставляя за собой клубы пыли. Рок стонал и корчился в муках, а девушка с ужасом наблюдала, как на их лицах появляются одинаковые гримасы боли.

– Деда, – закричала она, – это колдуны!

– Не волнуйся, внучка, черные эльфары разберутся, – бросил старик, не оборачиваясь.

Через полчаса быстрой езды они вырвались из леса. На дороге их остановил отряд стражников, состоявший из чернокожих эльфаров. Их высокие стройные фигуры выделялись на фоне леса, а кожа, отливающая синевой, казалась почти черной.

– Чудны дела, – пробормотал старик, обернувшись. – Эльфары из леса черные. Под солнцем, что ли, долго стояли?

– Не знаю, деда, но они стражники, а не разбойники, – ответила девушка, стараясь успокоить его.

– Эй, ребята, у нас тут в фургоне разбойники! – крикнул старик, пытаясь объясниться.

– И зачем ты их сюда вез? Вези обратно в империю! – рявкнул один из стражников, его голос был суров и резок.

– Так нам домой надо, не оставлять же их на дороге! – возразил старик, его голос дрожал от волнения.

– Ничего не знаю, – ответил широкоплечий воин с суровым лицом. – Разбойники из империи, вот туда и вези.

Из фургона выскочила девушка. Она шагнула к стражникам, ее глаза горели решимостью, а улыбка была искренней и обольстительной.

– Господа эльфары, – начала она, – негоже оставлять разбойников на дороге. Они еще и колдуны.

Старший стражник оглядел ее с ног до головы, его взгляд задержался на длинной косе, выбившейся из-под платка.

– Мы не эльфары, мы дзирды.

– Господа дзирды, заберите колдунов, нам страшно, – настаивала девушка, поигрывая глазами.

– Пойдешь за меня замуж – возьму разбойников, – неожиданно произнес воин, его голос был мягким, но в нем звучала неподдельная страсть.

Девушка игриво потрогала косу, а затем рассмеялась, ее смех был звонким и чистым, как лесной ручей.

– А что, если я соглашусь? – спросила она, прищурившись.

Стражник задумался на мгновение, а затем ответил:

– Тогда я отпущу вас обоих и заберу разбойничков. Но помни, если обманешь, то я найду тебя, где бы ты ни была.

– А золото на дом у тебя есть, воин? – спросила девушка.

– Да, я построю дом, – ответил воин и показал свой кошель. – Лови! – Он кинул монету девушке, и она ловко ее поймала. Удивленно воскликнув, она спросила:

– Надо же, а много у тебя золота, воин?

– Хватает, чтобы жить в достатке, – ответил он. – Мы теперь здесь обживаться будем. Нам выделили земли у Старых гор.

– Правда? – воскликнула девушка и тут же обратилась к деду: – Дед, благослови нас!

– Да как же это, – удивленно произнес старик. – Ты даже имени его не знаешь.

– Меня зовут Сорбион, – ответил воин. – Благослови, дед. Внучку не обижу. Буду любить и оберегать.

Дед захлопнул рот.

– Вот приезжай к нам в деревню Малая Лохань, там и сватайся, – предложил он.

– Я приеду через пару дней, как пост сдам, – широко улыбнулся воин и подмигнул девушке.

– Я золотой не отдам, – стрельнула глазами девушка. – Отдам, когда ты за мной свататься приедешь.

– Бери, он твой, – засмеялся воин. – Где ваши колдуны-разбойники? Показывайте.

Рока и его двойника грубо сгрузили на землю. Когда повозка, увозившая их, скрылась из виду, воин, сопровождавший повозку, задумчиво посмотрел на близнецов и спросил:

– И что теперь с ними делать? Ты вон жену нашел, а эти… Они на разбойников не похожи.

– Повесим, – решительно ответил Сорбион.

– Не надо, – прохрипел Рок, едва дыша. – Я не разбойник… и он тоже. Мы слуги Худжгарха, союзника вашей богини Беоты. Ты, дзирд, передай через гресс Худжгарху, что у меня важные сведения для него. Мы можем донести весть до Худжгарха.

Сорбион нахмурился, удивленный словами Рока.

– Ты много знаешь, хуман, – задумчиво произнес он. – Ладно, я не буду тебя вешать. Вечером приедет гресса Вайлидана с проверкой, и я передам тебя ей. Пусть она решает, что с вами делать. Отнесите их под дерево в тень и не развязывайте, – приказал он. – Мало ли что может случиться. Странные они, – добавил он, разглядывая близнецов, которые корчили одинаковые гримасы.

Рок провалился в зыбкое забытье, но очнулся от резкого голоса женщины, властного и громкого:

– Где ваши колдуны?

– Вот, – ответил ей мужской голос. Рока толкнули ногой, и он открыл глаза.

– Вы кто? – сурово спросила гресса, разглядывая мужчин.

– Пить, – прохрипел Рок.

– Дайте ему попить, – приказала гресса.

Один из воинов поднес бутыль к губам Рока, и тот жадно припал к ней, делая глотательные движения. Его двойник, казалось, был в каком-то странном трансе, повторяя за ним каждое движение.

– Хватит, – отстранился Рок, тяжело дыша. – Передай своим старшим жрицам, что у меня важные вести от Рока. Мне надо встретиться с Худжгархом.

– А почему ты решил, что владыка захочет с тобой встретиться?

– Ты передай, что у меня вести от Рока, – повторил он, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

Двойник словно в забытьи продолжал глотать воздух и блаженно улыбаться, когда Рок пил.

– От Разрушителя? – удивленно переспросила гресса. – Ладно, грузите их в телегу. Передам Ольгирне, пусть разбирается с ними. Странные они.

Рока и его двойника снова погрузили в телегу и долго везли через леса и поля, пока они не оказались в большом военном лагере.

– В яму их посадите, – приказала гресса, и близнецов развязали, спустили в глубокую яму.

Рок, который долго терпел, с наслаждением стал справлять малую нужду и почувствовал, что по его спине течет жидкость. Он резко обернулся и увидел, как двойник мочится на него. Рок, свирепея, не выдержал унижения и ударил его ногой. Двойник не успел ответить и упал. Вскочив, он хотел броситься на Рока, но тот, подняв руку и хрипя от боли в животе, крикнул:

– Стой! – Двойник так же согнулся и поднял руку. «Стой!» – крикнул он и замер.

Рок, измученный, но с остатками гордости, отошел в угол и закрыл глаза, готовясь к неизбежному. Он думал о том, как избавиться от двойника. Убить себя? Это было бы болезненно, но он бы возродился. Двойник тоже умрет, но, может, тоже воскреснет. Тогда зачем испытывать муки и страх смерти? Он вспомнил, что на земле хранители чувствуют то же самое, что и смертные. Только дух смертных уходит за грань, а дух хранителя возвращается в тело. Но если он умрет окончательно, то умрет и этот двойник. Невозможно… он бессмертный. Но что, если его затащит в лабиринт? И двойник попадет туда вместе с ним? Рок содрогнулся от этой мысли. Самое страшное препятствие – паук. Двойника обязательно схватит паук, и Рок будет сидеть рядом как статуя, не в силах помочь ни себе, ни ему. Двойник стал его проклятием.

– Нет, – прошептал он, чувствуя, как внутри закипает гнев и отчаяние. – Умирать я не буду.

После наступления ночи к яме подошла гресса. Она взглянула вниз и громко спросила:

– Это у тебя вести от Рока?

– Да, – ответил Рок сдавленным голосом, поднимаясь на ноги и расправляя затекшие конечности. Его двойник тоже с кряхтением встал.

– Вытащите его, – приказала гресса, и воины спустили лестницу.

Рок первым выбрался наружу, а за ним последовал его двойник. Однако гресса остановила их.

– Пусть этот пока посидит, – сказала она, и воины начали толкать двойника обратно в яму, но он упорно лез вверх. Один из воинов не выдержал и ударил его пяткой копья в лицо. Двойник с криком упал обратно в яму, и, к удивлению грессы и воинов, следом с воплем упал и Рок.

– Это он чего? – растерянно спросил один из воинов.

– Не знаю, – ответила, нахмурившись, гресса, – видимо, они близкие братья. Вытащите их обоих.

Снова Рок полез первым и, постанывая от боли в спине, выбрался наружу. На вопросительный взгляд грессы он ответил:

– Мы всегда вдвоем.

– Понятно, – произнесла она. – Говори, что ты хотел передать Худжгарху? Я – гресса Ольгирна, его слуга, я сообщу ему.

– Я сам ему скажу, – покачал головой Рок.

– Тогда иди своей дорогой, – сказала гресса. – Отвезите этих двоих в Чахдо и оставьте там.

Воины грубо толкнули Рока в спину и погнали к фургону, который стоял под деревом. Двойник поспешил за ним.

Гресса Ольгирна проводила их взглядом. Ранее она уже передала Худжгарху просьбу этого странного человека, и стоявший рядом с владыкой его друг или кто-то еще по имени Авангур сразу ответил:

– Спроси его, что он хочет передать Худжгарху, и если он не захочет рассказать, отвези его в Чахдо и там оставь.

Владыка согласно кивнул.

Гресса так и поступила.

Повозка, скрипя колесами, медленно въезжала в город Чахдо. Пыль, поднятая ее ходом, оседала на обугленные остовы домов, некогда стоявших на месте деревень. Рок сидел внутри, с горечью вглядываясь в руины. Это был его мир, его творение, его гордость, растоптанная ордой диких варваров.

Когда повозка остановилась, возница швырнул ему кожаный кошель с монетами. Рок поднял его и, не глядя, пересчитал содержимое. Десяток серебряных монет. Десяток. Недостаточно.

– Сволочи, – прошептал он и, собравшись с духом, вышел из повозки. Его двойник плелся следом, словно тень, не проявляя ни капли эмоций. Рок направился к трактиру у городских ворот, чувствуя на себе пристальные взгляды прохожих.

Внутри трактира царил полумрак. Рок сел за стол, а его двойник опустился рядом, словно зеркальное отражение. Его глаза, пустые и холодные, блеснули ненавистью, и Рок почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он решил не задавать вопросов, лишь молча смотрел на посетителей, которые смеялись, наблюдая за их странной парочкой.

Рок допивал эль, когда услышал голос за спиной.

– Кого я вижу. Сам великий Рок решил почтить нас своим присутствием.

Рок медленно обернулся. За его спиной стояли двое мужчин, вошедших в служение недавно. Машвел – покровитель воров и бандитов, с хитрой ухмылкой на лице, и Аргинар – покровитель калек и больных, с холодным взглядом и шрамом, пересекающим щеку.

– Вам что надо? – бросил Рок, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Машвел шагнул ближе, его взгляд был полон насмешки.

– Мы просто решили напомнить тебе, кто ты теперь, – сказал он, и его спутник тихо рассмеялся.

Рок почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что эти двое не остановятся на насмешках.

– Оставьте меня в покое, – процедил он сквозь зубы.

Машвел покачал головой.

– Нет, Рок. Ты больше не властелин. Ты – тень, отражение.

Он сделал знак, и один из его людей, здоровенный громила с руками, покрытыми татуировками, шагнул вперед.

– Утопи его в нужнике, – рассмеялся Машвел. – Посмотрим, что будет с Роком.

Рок попытался встать, но его ноги словно приросли к полу. Громила схватил двойника за шиворот и потащил к выходу. Рок попытался сопротивляться, но его руки были словно скованы невидимыми цепями.

– Оставь его! – закричал он, но его голос потонул в шуме трактира.

Громила выволок двойника на улицу. Рок не удержался, ноги сами понесли его следом, и он бросился за ним. Но стоило ему сделать шаг, как он ощутил резкую боль в животе. Он упал на колени, хватая ртом воздух. Громила остановился, его лицо исказила усмешка.

Рок остался лежать на земле, чувствуя, как силы покидают его. Он поднял голову и увидел, как двойник, словно марионетка, безвольно висит в руках громилы. Его глаза были пусты, как и всегда, но теперь в них читалось что-то новое – обреченность.

– Не трогайте их! – раздался властный голос.

– Командор, – обиженно заговорил Машвел, – это же Рок, тот самый, который издевался над нами и требовал служить ему. А ты нас пустил в Чахдо. Позволь ему почувствовать, каково это – быть презираемым.

– Я понимаю, Машвел, – произнес человек. – Твои обиды справедливы, но это не выход. Он же твой брат.

– Плевал я на такого брата. Борзый, оставь этот кусок дерьма, пошли отсюда, а то тут уже завоняло. Мы еще встретимся, – пообещал он Року и вышел.

Рок и его двойник поднялись на ноги. Рядом стоял Худжгарх и невозмутимо смотрел на Рока.

– Пошли, поговорим, – пригласил человек и первым зашел в трактир, где сел за стол, за которым недавно сидел Рок.

Рок сел напротив, рядом примостился его двойник. Человек долго молчал, с интересом разглядывая обоих.

Потом спросил:

– Что ты мне хотел сказать, Рок?

– Худжгарх, помоги вернуться на гору. Я заключу с тобой договор на тысячу лет, за это время ты окрепнешь, и мы разделим власть на двоих…

Человек перебил его:

– Мне не нужна большая власть, я не стремлюсь к ней, как ты. И я не знаю, как тебе помочь.

– Сковырни Ридаса с моей горы, это он, гад, подстроил! – выпалил Рок.

– Я знаю, – ответил человек. – Мне Авангур рассказал, он видел Ридаса. Но и Ридаса тоже нет, его сменил Мустар, теперь он хранитель морей и океанов. Твоя гора пуста, она никого не пускает к себе. Тебе придется самому решать вопросы, начинай заново, как все. Мне никто не помогал, и ты не ищи помощи. Ты бессмертный. Давай, до свидания, – ответил человек и исчез.

– Тварь, – прошипел Рок. – Ты еще пожалеешь, что отказался мне помочь, щенок. Не я буду, если не отомщу. – Он прикрыл глаза и постарался успокоиться. Значит, в Чахдо ему нет места, здесь заправляют братья, они его тут сгноят. Надо уходить обратно в империю.

Рок еще посидел, поднялся, бросил на стол серебряную монету и, склонив голову, пошел прочь на выход, неотступно преследуемый двойником.

* * *

Западный континент. Гномьи горы

Пришло время вернуться к Грендару, главе девятых ворот в гномьем королевстве на западном материке, чтобы исполнить свое обещание: отправить полсотни разведчиков к Малому хребту Снежных гор на восточном склоне княжества Чахдо. Грендар ждал меня в своем кабинете, задумчиво глядя в окно. Обернувшись на шум, он глубоко вздохнул:

– Прибыл?

– Да, – ответил я, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

– Изыскатели собраны, с ними полхирда воинов, големы, обоз со всем необходимым и подарок тебе, – произнес он, нахмурившись.

– Какой подарок? – спросил я, удивленный его словами.

– Посмотришь, – коротко ответил Грендар, его голос был полон мрачной решимости.

Мы вышли из кабинета и медленно направились через замок. Во дворе меня ждал сюрприз: у ворот стояла та самая гномка с огромными глазами, с которой я проводил время, будучи гостем у Грендара немного больше полугода назад. Ее живот был настолько большим, что она едва могла передвигаться.

– А вот твой подарок, хуман, – сказал Грендар, его взгляд был суровым.

Я замер, не веря своим ушам.

– Зачем мне беременная гномка? Ты что, шутишь? – воскликнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста и тревоги.

Грендар посмотрел на меня с холодной усмешкой:

– Не шучу. Это внучка первого советника, и она беременна от тебя. Кто ее такую замуж возьмет? Бери, это подарок, не спорь.

– Грендар, дружище, у меня уже четыре невесты, и две из них тоже ждут ребенка. Куда мне пятая?

– Где четыре, там и пятая. Ты крепкий, справишься, – отрезал он. – И не вздумай отказаться, обидишь.

Гномка, услышав наши слова, радостно шагнула ко мне. Ее глаза сияли, а руки крепко обняли меня за талию. Она прижалась головой к моей груди, словно ища защиты и утешения.

– Вот видишь, – мягко произнес Грендар, наблюдая за этой сценой. – Совет вам да любовь.

Я почувствовал, как внутри меня все переворачивается. Как я мог оказаться в такой ситуации? Как объяснить невестам, что теперь у меня есть еще одна, пятая жена? Шиза,моя спутница, появилась перед моим внутренним взором, держа на руках младенца.

– А ты обо мне подумал? – спросила она полным упрека голосом. – Ты мужчина и должен отвечать за свои поступки. В этом мальчике есть частица меня. Бери и не выделывайся.

Я вздохнул, чувствуя, как сердце сжимается от отчаяния. Гномка, стоящая рядом, подняла на меня глаза, полные надежды и ожидания.

– Боже, какой у тебя живот, – произнес я, пытаясь скрыть свои чувства. – Там не двойня?

– Нет, мой господин, – ответила она с улыбкой. – Ребенок растет большим, как его отец.

– И какой срок? – спросил я, понимая, что уже не смогу отказаться.

– Восемь месяцев, мой любимый. Скоро рожать, – сказала она, вновь обнимая меня.

– А где дед? – спросил я, надеясь на чудо. – Он благословит нас?..

– Он выпал из окна, – коротко ответил Грендар, его голос был холоден как лед. – Вчера. – Он отвернулся и сказал: – Нет у нее никого. Забирай и проваливайте.

Я в полной растерянности открыл портал в горы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ко мне подступал безотчетный страх. Я чувствовал себя преступником и обманщиком, который понял, что не сможет скрыть свою связь с посторонней женщиной. «Что теперь будет?» Меня стал одолевать ужас перед встречей с невестами… Я волевым усилием отрезал от себя эти мысли.

«Вот смелые парни, – подумал я, глядя на уходящих гномов. – И чего мне бояться? Я же хранитель, почти бог. Что мне сделают эти…» Но мысли о невестах заставили мое сердце сжаться от страха. Я загнал его глубоко под кожу, чувствуя, как по ней ползут мурашки.

В голове билась одна-единственная мысль: «Твою дивизию!.. Твою ж дивизию!..»

Мы вдвоем, машинально держась за руки, последними шагнули в портал. Как только он захлопнулся за нами, теплый, свежий ветер с гор ворвался в ущелье, играя с нашими волосами и принося с собой ощущение свободы. Мы оказались на берегу бурной горной реки, чьи воды с шумом разбивались о камни, создавая мелодичный, успокаивающий звук.

Я посмотрел на старшего изыскателя и сказал:

– Здесь мрамор. Весь этот край принадлежит вам. Никто не причинит вам вреда. Но помните: здесь люди – хозяева этой земли. Ведите себя достойно. Я распоряжусь, чтобы вам доставляли припасы. Платите за них. Вот тысяча золотых монет.

Я протянул изыскателю тяжелый мешок с золотом. Он принял его с благодарностью, но с привычной для гномов прижимистостью, которая давно стала поводом для шуток и анекдотов.

– Охотиться будете сами. Здесь много дичи. Вопросы?

– Нет, хуман. Все понятно, – ответил седой гном. – Ты можешь идти. Мы справимся сами.

Я понял, что он не хочет делиться своими секретами. Взяв гномку за руку, я направился к Горе, где меня ждали три брата и Авангур. Они увидели нас и застыли в изумлении.

– Это кто, командор? – спросил Бортоломей, нарушая молчание.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Но прежде чем я успел ответить, Авангур громко рассмеялся. Его смех был заразительным, и все вокруг не могли сдержать улыбки.

– Ты не понимаешь, Бортоломей? Это новая невеста командора. И она тоже беременна.

Три брата остались стоять с раскрытыми ртами, не в силах поверить услышанному. Лишь Бортоломей, оправившись от шока, произнес с обидой:

– Почему всё только командору?

– Бортоломей, – ответил я, стараясь скрыть улыбку, – тебе тоже найдется невеста.

Я оглянулся и увидел орка-распорядителя, который стоял неподалеку.

– Позови Ольгирну, – приказал я.

Вскоре гресса Ольгирна подошла к нам.

– Это хранители мира, – указал я на братьев и Авангура. – Они хотят иметь жен. Приведи сюда тех, кто достоин такой чести.

– Всем четверым? – уточнила Ольгирна, метнув взгляд на Авангура.

Я заметил, как его глаза забегали, выдавая его волнение. «Ага, попался, блудный сын», – подумал я со злорадством.

– Только этим троим, – пробормотал Авангур, отводя взгляд.

Ольгирна кивнула и ушла, оставив нас наедине. Я посмотрел на Авангура с укором.

– А как же Мата? – обличающе спросил я.

– Мата? – переспросил он, глядя в сторону. – Она… дух. Я хочу живую…

Я понял его без слов. Погибшая от руки демоницы Мата, его возлюбленная, была духом, и он не мог быть с ней в нижнем мире людей. Я не стал его осуждать. В конце концов, он тоже искал свое счастье.

– Ладно, мне все равно. Но не распространяйтесь об этом, – сказал я, указывая на гномку.

– Как зовут прелестную даму? – спросил Бортоломей с галантностью, которая была свойственна только ему из всех детей Творца.

– Тебя как зовут? – спросил я гномку, чувствуя себя неловко.

– Глазастая, – смело ответила та.

– Э-э-э… – запнулся я. – А настоящее имя?

– Его больше нет, оно умерло там, дома, – ответила она, не смущаясь. – Теперь я Глазастая.

Я вздохнул, понимая, что она права. Ее прошлое осталось позади, и теперь она искала свое место в этом мире.

– Когда ты познакомишь меня с сестрами? – спросила она, глядя на меня с надеждой.

Я вновь глубоко вздохнул. Все четверо хранителей, зная о моей сложной ситуации с невестами, смотрели на меня с интересом и некоторым сочувствием.

– Иди, Глазастая, во дворец, отдыхай, – прошептал я, нежно подталкивая ее в спину. Гномка, окинув нас своими огромными синими глазами, молча скрылась за дверями замка.

– Откуда у тебя такая неземная красота и покорность? – задумчиво спросил Авангур, когда стихли ее шаги.

– Из гномьих земель, где я искал ответы на свои вопросы, – ответил я, стараясь скрыть неуверенность в голосе.

– И что же ты нашел там? – с усмешкой поинтересовался Авангур. – Ответы на какие вопросы?

– Ответа не нашел, лишь эту… – я замялся, подбирая слова, – эту маленькую гномку.

Авангур кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное.

– Ты сам хотел ее беременности? – спросил он, прищурившись.

– Нет, – ответил я, отводя взгляд. – Я был пьян, – солгал я.

Авангур понимающе кивнул, но в тишине, повисшей между нами, чувствовался нарастающий интерес.

– Командор, – вдруг заговорил Бортоломей, – ты живешь так, словно тебе нет равных. Ты познаешь жизнь во всех ее проявлениях, а мы… Мы словно заперты в этом круговороте служений и благости. Как тебе удается быть таким свободным?

Я задумался, глядя на него.

– Свободным? – повторил я, словно пробуя это слово на вкус. – Ты забываешь, Бортоломей, что я не сын Творца, а смертный… Или бывший смертный, – поправился я. – Для меня это естественная жизнь.

– Я хочу так же, – неожиданно выпалил Бортоломей, его голос дрожал от обиды.

– Но знаешь ли ты, что нужно женщинам, чтобы они были довольны? – вмешался Авангур, прищурив глаза.

– Стихи, – смущенно ответил Бортоломей. – Я читаю им стихи.

Авангур хмыкнул.

– Да, стихи – это хорошо, но… – Он замолчал, словно подбирая слова. – Сначала надо поездить им по ушам, это правильно. Но…

– Хватит, – прервал я новоявленного гуру любви. – Оставим эти разговоры на потом. У меня есть новость.

Авангур тут же навострил уши.

– Говори, командор. Мы готовы выслушать. У нас тоже есть новости.

Я кивнул:

– У меня всего одна. В княжестве Чахдо я начинаю строить гномье королевство. Изыскатели с Западного материка уже работают там.

Братья удивленно переглянулись.

– Зачем тебе это? – спросил Авангур, его голос звучал напряженно. – У гномов есть свой хранитель.

– Кто? – теперь удивился я.

– Жермен, – ответил Авангур. – Наш брат недавно объявился.

– А Рохля?

– Пропал, – ответил Авангур, его глаза сузились. – С нами такое бывает.

– Я не собираюсь ссориться с ним, – ответил я. – Даже дам ему место у подножия горы.

Авангур потер руки, его лицо озарила хищная улыбка.

– О, это отличная новость, командор. С него можно будет взять вдвое больше благодати.

Я нахмурился.

– С вас благодати я не беру, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – У всех, кто мне союзник, равные условия. И я не понимаю, Авангур, почему ты такой… жадный?

Авангур рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья.

– Жадный? – переспросил он недовольно. – Нет, командор, я просто хочу, чтобы все было справедливо.

– Ладно, вы тоже будете платить за защиту, – ответил я, и лица братьев стали возмущенными.

– Авангур, – зашипел Торн, – я тебе морду набью, жадюга!

– Да вы что, я пошутил, – отступил побледневший покровитель пророков, он знал, что у Торна рука тяжелая.

– Организуйте нам встречу, – решительно заявил я, – обсудим условия сосуществования.

– А что здесь обсуждать, командор, – произнес Авангур. – Ты остался один из самых могущественных хранителей на весь мир, представляешь? Ни Рока, ни Беоты нет с нами. Теперь ты главный, как скажешь, так и будет.

– А как же Ридас? – спросил я, погружаясь в размышления.

– Ридас пропал, на его месте теперь Мустар, мы его зовем Жирдяй. Он покровитель морей и океанов, сидит на своем острове и скучает. Его тоже позвать?

– Зови, – кивнул я, – ему тоже найдется место.

– Слишком ты добрый, командор, и с нами, хранителями, и с невестами – так на вас все будут ездить, – недовольно произнес Авангур. Я понял, что он боится потерять свое место рядом со мной, опасается, что его оттеснят другие братья.

– Не бойтесь, друзья, вы со мной с самого начала, ближе вас у меня друзей нет и не будет. Если вы не предадите нашу дружбу, я не предам вас. – Произнося эти слова, я увидел, как лица хранителей осветились радостью.

– Это другое дело! – воскликнул Авангур с энтузиазмом. – А тебе, командор, я помогу пристроить гномку в твою семью, прямо сейчас отправлюсь к невестам, чтобы внушить им правильные мысли. А вы давайте, – обратился он к братьям, – разделитесь и позовите Жирдяя и Жермена на переговоры.

– А что это ты раскомандовался? – возмутился Бортоломей. – Я пойду воспою красоту невест командора. – И он направился вниз, в город.

– Куда это он? – удивился я.

– К фонтану. Черпать вдохновение, – рассмеялся Авангур.

– А там что, вода вдохновения течет?

– Нет, командор, не вода, вино.

– Как вино? Почему вино? – воскликнул я в изумлении.

– Так твои грессы постарались, перестраивают город, скоро за замок примутся, – ответил Авангур и поспешно распрощался. Он последовал за Бортоломеем, произнес «До встречи» и исчез.

Остались лишь два недовольных брата. Торн, сопя носом, спросил:

– На какое время назначать встречу, командор? – спросил он.

– На завтрашний вечер, мне нужно решить дела дома.

Но я не успел добраться до дома, как на нейросеть пришло сообщение от Демона.

«Дух, я в Азанаре, освободился от служения. Что мне делать и где Исидора? Я остановился в трактире "Жемчужина севера"».

После удаления спутника я использовал для связи устаревшие, но хорошо работающие гиперпередатчики. Расставил их по сектору так, чтобы получать известия из любого уголка сектора и из сети ретрансляторов извне. Расположил «Рейдер» как ближайший ретранслятор, поэтому мог получать и отправлять сообщения как внутри сектора, так и в открытом космосе. Для скрытности и удешевления пакет сообщения сжимался и отправлялся в течение одной сотой секунды. Это требовало задержки в полчаса, но того стоило. Мне нужно было срочно решить вопрос Демона, но я ждал ответа Вейса на свое предложение. Во время разговора с ним меня, как всегда, осенило. Я понял, что нужно помочь ему разгромить Синдикат, иначе у меня будут проблемы с контрабандистами. Они как вода просочатся сквозь щели и снова появятся на Сивилле. Тела людей и эликсиры, ингредиенты для пролонга – это то, за что люди готовы умирать.

Необходимо было решить эту проблему раз и навсегда. Что для Открытого мира самое важное? Конечно же пролонг – продление жизни и молодости. Основным ингредиентом уколов для пролонга является магически структурированная вода. Один укол – и человек молодеет на двадцать лет и продлевает свою жизнь. У меня было много воды, но я мог себе позволить только тонну в месяц.

Осталось решить, в чьи руки отдать это богатство. Но тут и думать не надо было. Суровая – вот кто станет монополистом пролонга. Я мысленно улыбнулся. Отдать последний долг тем, кого я туда привел и дал свободу, было для меня приятным делом. Через Брыков я разослал сообщения Генри и членам Высшего совета колонии с грифом «Строго секретно» и приготовил тонну воды из пруда в бочках, которые ждали своего часа, чтобы доставить их на корабль-базу.

Вот и подходящий случай: отправлю бочки и Демона к Исидоре, хватит ей нежиться в медкапсуле. Я переместился в Азанар и сразу направился к трактиру, где заправлял зять идриша Изьякиля. Войдя, я отряхнул снег с сапог и огляделся. Демона среди сидящих в зале я не увидел. Поманив толстого зятя Изи, я приказал позвать постояльца по имени Алеш и сел за свой стол.

Алеш появился быстро, увидел меня и обрадовался. Его радость была искренней. Он сел и поздоровался:

– Привет, Дух.

– Зови меня Викто́р, – поправил я с ударением на «о».

– Хорошо, Виктор, как скажешь. А я Алеш, и там и тут, – он улыбнулся.

– Есть будешь? – спросил я.

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, хочу к Исидоре, соскучился.

– Она на корабле, на рейдере АДа. – Увидев его встревоженный взгляд, я поправился: – На бывшем рейдере АДа, теперь он мой. – Он облегченно закивал. – Я отправлю тебя туда, и с тобой – бочки с магически измененной водой.

– Зачем? – удивился Алеш.

Я рассказал ему о своем плане наладить официальную торговлю пролонгом на Суровой и предложил ему и Исидоре стать директорами новой фирмы, учредителем которой будет княгиня Новороссийская. Алеш быстро понял суть дела, просчитал его последствия и, радостный, согласился.

– Это, Дух… Прости, Виктор, отличная идея! Вейс все устроит как надо, в этом я уверен. Значит, ты пошлешь ему в помощь тысячу орков?

– Да, и хочу, чтобы ты спланировал и возглавил операцию на Валоре.

– Как тебе все это удается? Я, конечно, возьмусь за это дело. Скинь мне материалы по Синдикату на нейросеть.

– Уже отправил, – улыбнулся я, – занимайся ими на корабле, искин рейдера в твоем распоряжении. А насчет того, как мне все удается… Я думаю, это воля Творца, – спокойно ответил я. А я действительно стал задумываться о том, что без воли Всевышнего у меня ничего бы не получилось, и сейчас я бы прозябал где-нибудь в гарнизоне на границе.

– Когда улетаем? – спросил Алеш.

– Как только получу ответ Вейса, орки готовы и ждут. А ты отправишься на корабль сегодня. Если готов, то можно отправляться.

– Я готов, – быстро ответил он.

– А вещи? – спросил я.

– Какие вещи, Виктор, только самое необходимое.

– Камни из Преддверия? – спросил я. Он кивнул и рассмеялся:

– От тебя не скроешь.

– Вези, – разрешил я и, взяв его за руку, отправился к Овору вместе с бочками. Под удивленным взглядом дядьки мы переместились на корабль-рейдер.

Брык, получив заранее команду, разбудил Исидору, и она, одетая в комбинезон члена экипажа, встречала нас в кают-компании корабля. Дроны-погрузчики разместили раскатившиеся бочки на складе оборудования.

Алеш с любопытством осматривал внутренние помещения корабля.

– Я его помню, – произнес он, – летал на нем раньше. А кто в экипаже? Не вижу матросов и техников.

– Их нет, – ответил я, – корабль полностью автономен. Здесь только дроны и несколько копий странных существ по имени Брык. А вот и первый, – произнес я, указывая на приближающегося лукообразного человека в мундире.

Алеш внимательно посмотрел на него и хмыкнул:

– Иллюзия, прекрасная иллюзия. Для чего ты его создал, да еще таким страшным?

– Командор, кофе, булочки? – невозмутимо спросил Брык-стюард.

– Ничего, Брык, это новый член экипажа, агент Алеш, позывной Демон. Тут его девушка.

– Да, – важно ответил Брык, – я понял, она ждет вас в кают-компании. – Доложить капитану Брыку о вашем прибытии?

– А он что, не знает? – смеясь, спросил я.

– Знает, – так же важно ответил Брык-стюард, – но правила, установленные на корабле, должны неукоснительно соблюдаться. У нас военный корабль, а не дерьмо на воде.

– Брык! – еще громче рассмеялся я. – Где ты нахватался таких словечек?

– Из сети, командор. Командиру докладывать?

– Нет, Брык, свободен. Пошли, Алеш, – обратился я к спутнику.

– Да уж, – произнес он, – умеешь ты удивить.

Я отправил Алешу информацию о Брыках, зная, что она потрясет его до глубины души. Но прежде чем он смог прочитать эти сведения, ему предстояло пройти курс преданности княгине Новороссийской.

Алеш, явно испытывая напряжение, спросил:

– Ты будешь меня кодировать?

– Нет, – ответил я. – Ты получишь базу секретного агента. Это небольшая, но крайне важная информация.

Алеш задумался, а затем кивнул, соглашаясь. Его лицо выражало смесь тревоги и решимости.

– Знаешь, – сказал он с улыбкой, – я тебе верю. Ты столько раз спасал меня. Пошли к Исидоре.

Исидора, услышав его голос, бросилась к нему, обвивая руками его шею. Слезы текли по ее щекам, а голос дрожал от волнения:

– Не оставляй меня больше. Это подобно смерти.

Алеш нежно гладил ее по голове, его голос был тихим и успокаивающим:

– Я не оставлю тебя. Я всегда буду рядом.

Я не стал мешать им. Брык знал, что делать. Я покинул корабль, оставляя за спиной их объятия и слезы, зная, что впереди их ждет нечто важное и лучшее, что они оба видели в своей жизни.

* * *

Открытый космос. Материнская планета

Арендованный Мирмириадой корабль приземлился в бесплодных землях, всего в пяти лигах от поселка новичков. Боевые сенсоры тщательно просканировали местность, чтобы выявить любые угрозы, но не обнаружили ничего, кроме небольшой группы колонистов, которые прятались в скудных посадках.

Санегрон, один из телохранителей Мирмириады, постучал в дверь каюты своей нанимательницы, и она разрешила ему войти.

– Госпожа, мы прибыли, – доложил он. – Вокруг корабля царит спокойствие, за исключением небольшой группы колонистов, которые скрываются в посадках. Они, несомненно, ждут, когда кто-то покинет корабль, чтобы напасть на нас.

Мирмириада уже облачилась в боевое снаряжение – полностью закрытый скафандр и шлем.

– Прогоните колонистов, – приказала она, – и захватите в плен парочку местных жителей, чтобы допросить их о нашем объекте.

Старший телохранитель кивнул и произнес:

– Разрешите, мидера, дать вам совет. Так появляться в поселке нельзя. На вас сразу обратят внимание, и объект может скрыться. Он не глупец и понимает, что мы могли прибыть за ним. Лучше мы дождемся ночи, проникнем в поселок и все узнаем. Если получится, схватим его. Если нет, то хотя бы выясним, где он. У нас есть чем расплатиться с местными.

– Хорошо, Санегрон, действуй, – согласилась Мирмириада, положив шлем на стол.

Санегрон вышел из каюты, а Мирмириада начала раздеваться. Она переоделась в легкий брючный костюм и села у монитора, чтобы наблюдать за тем, как будут захватывать пленных. Из корабля вылетели два дрона, за ними последовали четверо ее бойцов. Дроны сделали круг и внезапно улетели.

– Мидера, – услышала она голос Санегрона, – дроны накрыло РЭБом. Видимо, это военные. Жаль, но нам придется их не использовать.

Они побежали, и в этот момент раздался гул. Со стороны поселка поднялись два боевых самолета класса «космос – воздух». Они сделали круг над кораблем Мирмириады, и следом прилетел военный десантный бот. По кораблю разнесся суровый голос:

– Всем, кто находится на корабле, приказываю не применять оружие и не препятствовать досмотровой группе. Вы находитесь на территории, подконтрольной империи. Повторяю…

После чего женский голос продолжил:

– Мирмириада, мы прибыли за вами. Объект, за которым вы охотитесь, ждет вас. Прошу, не делайте глупостей. Вам ничего не угрожает.

Мирмириаду охватил временный паралич мыслей и чувств. Она тупо смотрела на экран и видела, как открылся люк, и в него вошла группа из пяти бойцов в снаряжении космодесантников. По коридору разнеслись звуки тяжелых шагов. Дверь сама раскрылась, и в проеме показалась девушка в боевом снаряжении, но без шлема.

– Привет, подруга, – произнесла она с игривой улыбкой. Мирмириада, словно выйдя из транса, негромко, но уверенно спросила:

– Что вам нужно?

– Нам нужно, Мира, чтобы ты встретилась с императором.

– С каким… с императором? – не поняла женщина. – Это шутка?

– Нет, красотка, это не шутка. Тебя ждет император Эрат Первый. Собирайся, надевай скафандр, и я помогу тебе. Мы отправимся навстречу твоей судьбе.

Девушка закрыла входную дверь, открыла шкаф, где хранился комбинезон, и протянула его Мирмириаде. Та выхватила его и попыталась применить прием захвата, но неожиданно оказалась в тисках ее рук.

– Хорошая попытка, – смеясь, произнесла девушка. – Она засчитана, и мое уважение к тебе только возросло. Я – андроид, позывной «Красотка», можно «Шлюха». Императору ты нравишься. Одевайся.

С этими словами она швырнула Мирмириаду на диван. Та упала и потерла руку, на которой появились синяки.

– Откуда?.. – почти раздавленная произошедшим, спросила она.

– Ты про то, что мы знаем, кто ты и откуда? Так у нас свои информаторы. Есть они и на станции, где ты пряталась последнее время. И корабль этот предоставлен нашими друзьями, и экипаж тоже.

Мирмириада потерла виски. Она не могла поверить в происходящее.

– Меня убьют? – спросила она.

– Нет, что ты! Ты нравишься императору. Я бы убила тебя за твою красоту, но он добрый. Одевайся. Я не выйду, чтобы ты не наделала глупостей.

– Меня оставят рабыней? Наложницей? – упавшим голосом спросила Мирмириада.

– Нет, рабыней ты не станешь. Твою судьбу определит Эрат Красавчик. Одевайся, я устала ждать, – прикрикнула девушка.

Мирмириаду под охраной проводили в десантный бот, и он, быстро набирая скорость, отправился в путь.

– А откуда здесь появился император? – спросила она, не в силах молчать.

– Он появился, когда здесь появился тот, кто захотел стать властителем этой планеты. Он держит ее под контролем. Космодром тоже ему подчиняется. У нас с ним договор. Не бойся, мы не звери. Правда, есть один советник-людоед, но он один и с Красной планеты. Одним словом, демон.

Девушка говорила так, словно рассказывала о чем-то обыденном.

– И он ест людей? – шепотом спросила Мирмириада.

– Не всех, – засмеялась андроид, – только врагов императора. – И как само собой разумеющееся добавила: – Он же демон.

Они вышли за пределы атмосферы и полетели в космосе. Везде было темно, не так, как на других планетах. Мирмириада глядела в иллюминатор и тоскливо произнесла:

– Какая тут дикость.

– Не говори глупостей, – ответила девушка, – тут, можно сказать, сказка, но не для всех. Скоро сама увидишь.

Через полчаса бот начал спускаться. Истребители помахали крыльями и ушли в сторону. Бот мягко опустился, и один из сопровождающих бойцов открыл входной люк, вышел и требовательно протянул руку. Мирмириада встала и пошла на выход. Она не стала брать руку десантника, сама легко спрыгнула на траву и огляделась. Ее сердце неожиданно забилось сильнее. Открывшийся ей пейзаж действительно напоминал сказку или место для самых богатых людей в АОМ. Следом вылезла андроид.

– Пошли, Мира, – позвала она женщину, и они пошли к красивому домику на берегу океана, окруженному пальмами.

Синее небо и вода океана сливались на горизонте. Над ними пролетела большая птица в ярком оперении и крикнула:

– Привет, красотка!

Андроид ответила:

– Привет, паршивец.

Они подошли к дому по дорожке, выложенной плоским камнем, и Мирмириада увидела человека, за которым охотилась. Он стоял и просто улыбался. В его облике не было ничего угрожающего или позерского. Он помахал рукой и крикнул:

– Проходите в дом.

Глава 14

Закрытый сектор. Снежные горы. Район Западного перевала

В крепости на Западном перевале царила тревожная суета. Генерал Керна, как стальная пружина, мгновенно отреагировала на угрозу, объявив общий сбор. Тьму ночи прорезали яркие вспышки факелов, и воздух наполнился резкими, отрывистыми командами. Гонцы, словно стрелы, устремились к отрядам, спрятанным за стенами города, и оркам, готовым к бою.

Командир орков, суровый воин с глазами, горящими неукротимым огнем, и командиры терций, опытные и закаленные в боях, собрались в кабинете генерала. Керна с холодной решимостью в голосе начала отдавать приказы. Орк, выслушав ее, кашлянул, привлекая внимание.

– Генерал Керна… – начал он, его голос звучал глухо, но твердо. – Мои верховые орки в ущелье будут уязвимы перед атакой лесных эльфаров. Если мы спешим их, они потеряют свою ударную силу. Предлагаю перекрыть ущелье тремя терциями с магами. Те, кто пойдет по низшей дороге, будут без магов, но с негаторами магии. Терции в ущелье будут сменяться, выдерживая атаки врага, и выстоят. Мы же, объединив мощь наших сил, разгромим рейдеров и магов Леса одним мощным натиском. Прорвем их ряды, а вы с основными силами завершите разгром. Обойдем их основные силы с тыла, и я с моими воинами ударю им в спину.

Каждое слово орка было пропитано уверенностью и решимостью. Генерал Керна не стала спорить, понимая, что этот план дает лучший шанс на успех. Она кивнула, ее лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз горел огонь, готовый разгореться в битву.

– Действуйте, – коротко приказала она. – Время не ждет.

Керна застыла в задумчивости, ее взгляд устремился вдаль, словно она пыталась увидеть за горизонтом нечто, недоступное обычным смертным. Наконец, она повернулась к своему начальнику штаба, леру Зарка-илу, и ее голос прозвучал как сталь, закаленная в пламени битвы:

– Лер Зарка-ил, я приказываю вам принять под свое командование третью, четвертую и пятую терции. Ваша задача – выдвинуться по ущелью к перекрестку и занять оборону в его устье. Вы должны любой ценой не допустить прорыва отрядов противника к нашей крепости. Там не останется войск для прикрытия перевала, и это может стать роковым ударом для всей кампании. Вам будут приданы все наши маги, но помните: их силы не бесконечны.

Керна замолчала, ее глаза блестели холодным огнем решимости. Затем, с тяжелым вздохом, она добавила едва слышно:

– Постарайся продержаться хотя бы трое суток. И выживи, прошу тебя.

Зарка-ил кивнул, его лицо озарила мрачная улыбка, полная решимости и готовности к самопожертвованию:

– Есть, льерина генерал. Мы умрем, но не пропустим врага к крепости. Мы будем сражаться до последнего вздоха.

Но лер Чарта-ил, стоявший в тени, мягко, но властно остановил его:

– Не надо, лер. Вы нужны нам живым. Ваши воины тоже. Война не заканчивается одной битвой. Впереди еще много сражений, и мы должны сохранить вас для будущих побед. Храните себя и своих бойцов.

Керна оглядела членов военного совета, ее взгляд задержался на Торе, которая смотрела на нее с вызовом и решимостью.

– Пусть судьба будет благосклонна к вам, – произнесла Керна, ее слова звучали как напутствие, и в голосе не было ни горечи, ни обреченности. – Разойдись по отрядам, – закончила она совещание.

Все быстро покинули кабинет, оставив за собой лишь тишину и запах пота. В комнате остались трое: Керна, Тора и лер Чарта-ил. Тора, не скрывая своих чувств, сжала кулаки и твердо произнесла:

– Я пойду с Зарком. Не могу оставаться в стороне, когда наступают такие события.

Керна посмотрела на нее с холодной строгостью, в ее взгляде промелькнула ревность. А голос прозвучал холодно, как изморозь, и твердо, как сталь:

– Льерина Тора-ила, ваше место рядом с будущей княгиней. Вы – ее опекун и защитник. Ваша задача – помочь ей выжить в предстоящих интригах и противостояниях. Ваша жизнь для нас не менее важна, чем жизнь девочки.

Тора хотела возразить, но лер Чарта-ил опередил ее. Он говорил тихо, но непреклонно:

– Тора, дочка, у нас нет права на слабости. И мы не выбираем себе служение. На нас всех лежит долг перед страной. Вы должны подчиниться.

Тора вздрогнула, ее глаза вспыхнули обидой, но она склонила голову, признавая поражение:

– Хорошо. Я подчиняюсь.

Она вышла из кабинета, ее шаги были тяжелыми, а спина прямой, как клинок. Лер Чарта-ил посмотрел ей вслед с легкой улыбкой, но в его глазах читалась тревога.

– Горда и воинственна, – задумчиво произнес он.

– Молода еще, – ответила Керна с такой же легкой улыбкой, но ее глаза были полны грусти. – Научится послушанию.

– Вот ее молодости я и боюсь, – ответил лер Чарта-ил. – Она по-детски, непредсказуема и своенравна. Как бы ее вместе с девочкой отсюда куда-нибудь на время отправить?..

Керна не ответила на пассаж лера Чарта-ила. Она молча покинула зал, оставляя за собой шлейф тишины и едва уловимый аромат увядающих лилий. Следом, словно тень, шел лер Чарта-ил – постаревший, осунувшийся под тяжестью бремени, но не сломленный. Его взгляд был тверд, как гранит, но в глубине глаз читалась затаенная боль.

Во дворе, где факелы отбрасывали причудливые тени на древние стены, стояли Тора и Аврелия. Их лица были бледны, как луна в полночь, а глаза полны тревоги. Тора, словно хрупкий цветок, вдруг пошатнулась, схватилась за живот и, не выдержав, согнулась пополам. Ее вырвало на землю, и она рухнула на колени, сотрясаясь в судорогах.

Охваченная страхом и беспомощностью Керна бросилась к девушке. Ее голос дрожал, когда она спросила:

– Что с вами, льерина Тора? Вы… вы что-то съели?

В глазах Торы застыла паника. Она покачала головой, но не смогла вымолвить ни слова. Ее взгляд метался, словно загнанный в ловушку зверь, ища хоть каплю утешения.

Аврелия, стоя в стороне, разразилась звонким, неестественно громким смехом. Ее голос эхом разнесся по двору, разрывая тишину:

– Тора беременна! От дяди Ирри! У нее будет ребенок!

Слова, как стрелы, вонзились в сердца присутствующих. Все замерли, не в силах отвести взгляд от Торы. Она, словно обессиленная, медленно поднялась на ноги, ее лицо побелело, как мрамор. Ее глаза, прежде полные жизни, теперь были пусты, как выжженная пустыня. Она повернулась и, не сказав ни слова, бросилась прочь, как испуганный зверек.

Керна, наклонившись к Аврелии, произнесла тихо, но с ледяным холодом в голосе:

– Иногда, ваше высочество, нужно помнить о приличиях и придержать язычок.

Аврелия вздрогнула, ее смех оборвался, как лопнувшая струна. Она побледнела, но нашла в себе силы ответить:

– Прости, Керна. Я не хотела…

Она тоже развернулась и побежала вслед за Торой, оставляя Керну одну. В тишине двора, нарушаемой лишь треском факелов, раздался ее негромкий голос:

– Разве это не их дело? Разве не должны они сами решать свою судьбу?

– А разве девочка говорила не о человеке? – раздался чей-то голос, и по рядам воинов пробежал легкий шепот, словно тревожное эхо, затерявшееся в тишине.

Керна резко повернулась, ее глаза вспыхнули.

– И что? – воскликнула она, ее голос звенел как сталь. – Я служу ему и готова стать его женой. Он достоин большего! Он владетель Высокого Хребта. А человек он или эльфар – это неважно. Глупые предрассудки! Вперед! – скомандовала она, хлестнув коня. – Наше дело – защищать страну, а не обсуждать личную жизнь девушек.

Но она уже знала, что слухи не остановить.

«Что же ты наделала, девочка?» – огорченно подумала она и тут же решила: может, это и к лучшему. Тору заберут, и спадет с плеч гора тревоги из-за нее.

Ее силуэт растворился в сумерках, а вслед ей смотрела Рабе, принявшая облик хуманки. Она пыталась связаться с хозяином, ее мысли метались, словно птицы в клетке. Через некоторое время связь установилась.

– Что случилось? – прозвучал голос, холодный и властный.

– Хозяин, у меня новости. Не знаю, обрадуют они вас или нет, – начала Рабе, ее голос дрожал, но она старалась держать себя в руках.

– Говори, – спокойно ответил человек, но в нем чувствовалась скрытая тревога. – Я разберусь.

– Тора беременна, – выдохнула Рабе, ее сердце билось, как птица в клетке.

Повисла тяжелая пауза.

– От кого? – спросил человек, его голос стал тише, но в нем звучала угроза.

– Вы дурак? – воскликнула Рабе, ее глаза вспыхнули гневом. – От вас, конечно! Это сказала Аврелия, и многие это слышали. Ее и девочку нужно отсюда забирать. У нас начались боевые действия, Перевал не прикрыт войсками, все ушли сражаться с наступающей армией Леса.

Снова повисла тишина, но на этот раз она была недолгой.

– Я тебя понял, – ответил человек. – Скоро буду.

Связь оборвалась, и Рабе почувствовала, как к сердцу подступило облегчение. Она поспешила к Торе, которая находилась в своей комнате и рыдала, словно дитя. Рабе осторожно вошла, ее шаги были тихими, как шепот ветра.

– Все будет хорошо, госпожа Тора-ила, не плачьте, – произнесла она тихим успокаивающим тоном.

– Что ты меня утешаешь? – воскликнула Тора, ее голос дрожал от боли и отчаяния. – Я беременна, это позор. Все знают, что я беременна от человека. Я не могу смотреть в глаза эльфарам. Какой позор! О-о-о-о-о…

– Почему позор? – мягко спросила Рабе, она была полна тепла и участия. – Вы беременны, госпожа, не от человека, а от бога. Этим нужно гордиться, никто из снежных эльфарок не удостоен такой чести.

Тора подняла глаза, в ее взгляде читались недоверие и боль.

– Да кто тут знает, что Ирридар – бог? Никто. Они в богов-то не верят. Как он мог так со мной поступить? Я же предохранялась. У меня было заклятие против беременности. Зачем он так сделал?

– Госпожа, никакое заклятие не спасет от семени бога. Поверьте, ваш ребенок будет наполовину богом. Вы представляете, что это значит?

Тора замерла, ее глаза расширились от удивления.

– Кем? – прошептала она, ее голос дрожал.

– Полубогом, госпожа, – твердо и уверенно ответила Рабе. – Вы будете матерью полубога.

Тора задумалась, ее слезы высохли, оставив лишь соленые следы на щеках.

– Ты уверена? – тихо спросила она, теперь ее голос был полон надежды и страха.

– Конечно, госпожа, – ответила Рабе. – Он бог, а вы смертная. Ребенок будет наполовину богом. Вам с Аврелией нужно отправиться к нему. Беременность – это не шутки. Он, как отец, должен о вас с ребенком позаботиться.

– А как я ему скажу? – растерянно произнесла Тора. – И я не могу, мне стыдно признаться. Я будто ему навязываюсь.

– Я уже позаботилась, госпожа, – ответила Рабе, ее голос был полон решимости. – Он скоро за вами прибудет. Вы только не отказывайте ему. И вообще, раз вы не княгиня, выходите за него замуж, как все остальные. И живите счастливо.

Тора задумалась, ее взгляд стал твердым и решительным.

– Да, – произнесла она, ее голос стал уверенным. – Не надо, чтобы ребенок родился вне брака. Ты права. Ты точно уверена, что он приедет за нами?

– Точно, госпожа, – успокаивающе ответила Рабе. – Я уже связалась с ним. Он скоро будет здесь.

Тора кивнула, ее глаза блестели от слез и надежды. Она взяла свежий платок, который подала ей Рабе, и вытерла лицо.

– Тогда я готова, – произнесла она с решимостью. – Я готова встретиться с ним и рассказать ему все.

– Вот и хорошо, госпожа, – ответила Рабе.

* * *

Не обремененные обозом терции, ведомые Зарком, стремительно приближались к крепости. Шли непрерывно всю ночь. Помогли тренировки и природная выносливость снежных эльфаров. Они вышли на перекресток, где располагалась крепость, сразу после рассвета, а за ними медленно следовали обозы со всеми необходимыми припасами и небольшой полевой лазарет.

Осмотрев место будущих сражений, Зарк принял решение отправить гонца в крепость, чтобы сообщить о прибытии подкреплений. Вскоре к нему прибыл пожилой седоусый командир крепости, который поздоровался с Зарком с теплотой в серых выцветших глазах. Его лицо было скуластым, худощавым и обветренным, как сами скалы. В его облике проявлялась уверенность бывалого военного и чувство собственного достоинства.

– Как ты планируешь расположить войска? – спросил он.

– У меня три терции по четыреста человек, – ответил Зарк. – Я хотел разместить их так, чтобы перекрыть устье ущелья.

– Я предлагаю сделать по-другому, – сказал командир. – Оставь у устья одну терцию, я видел ее возможности. Вторую размести рядом с моей крепостью, чуть позади нее. Одну спрячь в овраге. Когда противник появится, он попытается прорвать наши ряды с ходу и попадет под перекрестный огонь со стен крепости и от твоих лучников. Если он ударит в терцию, которая перекрывает ущелье, ты ударишь им во фланг, а резерв займет твое место и прикроет твой фланг. Фланги терции в ущелье прикрой возами из обоза.

Зарк подумал и согласился с предложенным планом.

– Какими силами располагает враг, знаешь? – спросил командир.

– Нет, – честно ответил Зарк.

– Я тоже не знаю, – со вздохом произнес командир крепости, – мои разведчики не вернулись. – Он попрощался и ушел.

У Зарка было два десятка конных разведчиков, которые еще до выхода терций ушли в разведку. Вернулись они к полудню, и от отряда осталось всего двенадцать потрепанных бойцов. Командир разведки мрачно сообщил:

– Мы попали в засаду рейдеров, пришлось быстро отступать, оставив часть сил прикрывать отход. На нас здорово навалились с предгорий, еле вырвались. Спасибо амулетам.

Зарк сурово кивнул:

– Правильное решение, командир. Вечная память героям. Что удалось выяснить?

– Ничего, – ответил эльфар. – Враг хорошо скрывает свои силы. С рейдерами нам не справиться.

– Я понимаю, – кивнул Зарк. – Я отправил своих бойцов по хребту, они встретят рейдеров. Готовьтесь вновь идти в разведку, поешьте, отдохните. Как только придет гонец от Санта-ила, отправляйтесь снова. Привезите мне надежного пленного, нам надо знать, какими силами располагает враг.

Командир разведчиков ударил себя в грудь и ушел.

«Плохо, – подумал Зарк, – враг хорошо подготовился и не хочет преждевременно раскрывать свои силы. Но можно подумать и поставить себя на место командира лесных эльфаров. У него не так много сил, и он их разделил. Маги и рейдеры идут снизу. Кого-то он отправил на столицу. А основные силы направил сюда. Что бы я отправил к столице? Конницу, чтобы быстро пройти город дворфов, осадить столицу. Пешие войска – прямо сюда, чтобы начать осаду крепости и пройти к перевалу. Коннице тут делать нечего. Узкая дорога, ей не развернуться. Магов и остатки войск пустить понизу. Маги сами могут себя защитить, им нужно лишь немного пехоты для прикрытия, значит, стрелков, скорее всего, разделят на две группы. Нет, делить не будут, – поправил он сам себя. – У столицы хватит конных рейнджеров, они заставят защитников уйти со стен. Быстро маневрируя под стенами, они могут много беды принести.

Буду исходить из этого, – решил Зарк. – Тут будут: пехота и лучники». Он, подумав, собрал совет командиров.

Однако, как это часто бывает, жизнь вмешивается и нарушает все планы. Едва он успел разместить свои отряды, как на горизонте показались всадники на ящерах. Их было двадцать, они стремительно пронеслись и исчезли.

Вскоре Зарку доложили о появлении войсковой разведки из Леса. Он с тревогой подумал о том, что не получил вестей от Санта-ила. Это могло означать, что рейдеры научились сражаться в составе войск и пошли по хребту. И, возможно, Санта тоже попал в засаду. Сердце пронзила острая боль, и память вернула его к прошлым походам по заколдованному лесу.

С трудом собравшись с мыслями, Зарк обратился к соратникам.

– Враг будет атаковать с хребта, там рейдеры. Какие будут предложения? – спросил он.

– Мы можем установить порталы по тропинкам хребта, – предложил маг. – Это будет как ловушка для рейдеров. Там можно пройти только по тропинкам, вот их и перекроем.

Зарк с надеждой посмотрел на мага:

– Ты сможешь это сделать?

– Прикрой меня воинами, я установлю три портала, и рейдеры не пройдут, – ответил маг. – Он был уже немолод, но держался спокойно.

– Хорошо, – кивнул Зарк и скомандовал начальнику штаба: – Прикажи разведчикам прикрывать мага. Пусть берегут его.

Время тянулось медленно, и тревога буквально витала в воздухе. Терция у устья ущелья укрепляла фланги подошедшими возами из обоза. А Зарк размышлял: «Если можно заманить рейдеров в портал, то так же можно поступить и с пехотой». С этим вопросом он обратился к командиру отряда магов поддержки:

– Лер, возможно ли открыть портал перед терциями и отправить воинов Леса куда-нибудь подальше?

Тот быстро ответил:

– У нас есть десяток свитков, три я отдал магу, который ушел устанавливать ловушки для рейдеров. Семь можно использовать как ловушки перед терциями, только я не знаю, как правильно это сделать. Я не боевой маг.

Зарк воспрянул духом.

– Лер, пойдемте, осмотрим местность и подумаем вместе, – предложил он.

– Проблема в том, как заставить противника войти в портал, – сказал маг. – Они не дурни и, увидев портал, не станут в него заходить, а портал долго не продержится.

– Подумаем, – кратко ответил Зарк. Он отошел на лигу от крепости и осмотрел дорогу. Ему пришла в голову идея, которой он поделился с остальными: – А что, если вырыть ямы и спрятать в них тех, кто откроет портал? Тогда наступающие сами в него пройдут.

– М-м-м, – задумался маг. – Только если они побегут. Остановить массу войск на бегу сразу невозможно, задние затолкают передних в портал.

Зарк, понимая его, кивнул.

– А куда ведут порталы? – спросил он.

– Они ведут в горы, в пустоши. Делали свитки для изыскателей, но они так и не пригодились.

– Очень хорошо, – обрадовался Зарк. – Значит, копаем ямы, прикроем их от врага терцией, и под натиском врага она будет отступать.

Маг согласно покивал:

– Это может сработать.

Одна из терций заняла позиции перед крепостью, а за ней воины начали рыть ямы в твердом грунте. Работники часто сменялись, и работа кипела. Затем в ямы уложили ветки, накрыли их щитами из разобранных повозок, присыпали землей и хорошо утрамбовали, оставив отверстие для дыхания.

Когда появился враг, терция стояла на месте. Лесные эльфары не спешили атаковать отряд снежных эльфаров, и Зарк сначала недоумевал, почему они медлят, но потом пришло известие от разведчика.

– Есть! – радостно воскликнул он. – Рейдеры попали в ловушку! Все три звезды! Представляешь, пятнадцать рейдеров исчезли в порталах! Маг – молодец! – добавил он, восхищаясь успехом. – Представляю, сколько проблем они могли бы нам доставить в тылу.

Но Зарк не радовался.

– Пройдите дальше по хребту ипосмотрите, что стало с отрядом Санта-ила, – приказал он. Разведчик тоже перестал улыбаться и, нахмурив брови, ушел.

Дело близилось к вечеру, когда командир лесных эльфаров осознал, что не дождется известий от рейдеров, и повел свои войска в бой.

Первыми на поле боя вышли лучники. Они остановились на расстоянии уверенного выстрела, приготовили стрелы, выстроились в несколько рядов и стали ждать команды открыть огонь. Однако в них тут же полетели воздушные кулаки, поднимая с дороги пыль и землю, специально разбросанную для этих целей. Пыль поднялась плотной темной завесой и стремительно обрушилась на лучников. Их магические щиты ослабли, и в эту пыль полетели стрелы лучников снежных эльфаров. Они стреляли не так метко, как лесные, но Зарк собрал их с двух терций, и стрелы нашли свои цели. Когда пыль рассеялась, на дороге лежало и ползло почти полсотни тел.

Командир лесных эльфаров, видимо, растерялся и не сразу отозвал лучников в тыл. Затем он перестроил свои отряды и направил пехоту на ощетинившуюся копьями терцию. Это была разведка боем. Командир лесных войск решил проверить, что это перед ним. Такого рода отряды он еще не видел, и Зарк понял, что перед ним опытный противник. Дорогу заполнила темная плотная масса пехотинцев, которая, как небольшая прикрывшаяся щитами змея, изгибаясь на поворотах, двинулась к терции. Перед схваткой воины Леса перешли на бег, стараясь удержать строй. По ним не стреляли ни маги, ни лучники. Терция медленно подалась назад и стала отступать. Тем, кто находился в ямах, не надо было давать команды, они все слышали сами. Когда часть воинов пробежала над ними, они открыли порталы. Десятки разгоряченных боем воинов Леса стали исчезать в порталах. Передовые ряды пехотинцев не знали, что творится у них за спиной, и с воинственным кличем бежали к остановившейся терции, а остальные под натиском напирающих задних рядов попадали в открывшиеся окна порталов. Те, кто видел опасность, не могли остановиться, их просто заталкивали в них. Наконец порталы схлопнулись, а передовые ряды Леса были остановлены и выкошены магами и мечниками.

В боевых порядках Леса зазвучал рог, призывающий к отступлению. Расстроив ряды, пехота стала отступать, и в нее полетели мощные заклятия. Маги использовали амулеты, берегли свои силы, и отступление превратилось в бегство. Весь путь, по которому бежали эльфары, был устлан телами воинов Леса. Когда наступили сумерки, отряды Вечного леса отступили. Зарк тоже отвел своих воинов под защиту стен крепости. Первый бой был выигран, но у противника был большой перевес в силе, и он еще не использовал все свои возможности.

– Засыпайте дорогу землей перед крепостью, – распорядился Зарка-ил.

– Но, Зарк, враг уже понял нашу задумку и сам воспользуется ею и опередит нас! – воскликнул один из командиров. – Нельзя его недооценивать.

– Ты прав, – согласился Зарк, – прикажите воинам набить землю в сумки, будем отступать и рассыпать ее по дороге, потом повторим прием.

Все присутствующие заулыбались.

В лагере снежных эльфаров царил праздник. Они показали гордецам из Леса, что не стоит недооценивать ополчение.

* * *

Лер Ардо вей, седой эльфар в годах и обросший брюшком, выглядел не очень презентабельно в глазах подчиненных, но он возглавлял армейскую разведку на фронтах в Снежных горах. Был смел, решителен и предприимчив. Ему Ли Вар Кар, генерал, командующий западным корпусом, приказал возглавить основные силы, наступающие на Западный перевал.

Может показаться странным, что западный корпус наступал с востока, но он оказался ближе к Восточному перевалу и был позднее других отмобилизован. Но лишь ему удалось пройти пограничные крепости на Восточном перевале, захватить Центральный перевал и объединить два корпуса под своим командованием.

Дальше, по замыслу кампании, через Центральный перевал должны были пройти резервные армии, но они остались в лесу для прикрытия леса с юга, где собирались орды орков, и непонятно было, что они задумали. Ополчение и остатки восточного корпуса встали на западной границе леса, где стояли и не уходили в степь «волчата». И было понятно, что они ждут исхода сражения за Снежные горы. Если снежные эльфары победят, то с юга и с запада нападут орки, а с севера придут снежные эльфары. Еще никогда Вечный лес не находился в таком угрожающем положении. Все зависело от исхода сражения с ополчением. Если его разбить, то горы падут к ногам Вечного леса, и тогда, объединив силы, можно ударить по оркам. Все это Ардо вей понимал, как никто другой, и у него не было сомнений по поводу исхода битвы. Против него стояли ополченцы, а основные вооруженные формирования снежков сидели по своим крепостям в ожидании того, чем закончится война. Он понимал мысли и желания глав Домов. Они не хотели гибели своих эльфаров и не хотели потерять власть и жизнь. Может, власти у них и не будет, думал старый вояка, но и жить им недолго. Опасно оставлять былую знать у власти. Нужны новые, молодые и преданные правители гор, которые будут чтить Лес.

Ардо вей тщательно подготовился к предстоящему сражению. Его рейдеры двигались по хребту, уничтожая посты и разведку противника, и командир был неприятно удивлен, как глубоко проникли разведчики снежков. Он похвалил себя за предусмотрительность, понимая, что хотя у него и нет точных сведений о том, какими силами располагают снежки в крепости, он может примерно представить общую расстановку сил.

Снежкам уже известно о начале наступления войск Леса, и они осведомлены о том, по каким дорогам они движутся. Перебежчики доложили, что в лагере у Западного перевала собралось пять тысяч ополченцев, которых тренируют орки. Однако Ардо вей лишь усмехнулся, услышав эти новости. Он понимал, что ни за месяц, ни за три опытных бойцов не подготовить. Командиру ополченцев придется разделить свои силы на несколько направлений.

Ардо вей был уверен, что часть сил они выделят для поддержки крепости, ведь она является ключом к Западному перевалу. Это значит, что здесь будут основные силы ополчения, которые перекроют устье ущелья и создадут плотную оборону, которую будет сложно прорвать. У Ардо вея было мало магов, и он использовал их только для лечения раненых. Но у него были рейдеры – пять звезд, и три из них двигались параллельно горным тропам. Они разорят тылы, нарушат снабжение и начнут проводить диверсии. Через пять-шесть дней, максимум десять, оборона ущелья рухнет.

Он был в этом уверен.

Разведка снежных эльфаров появилась неожиданно быстро, но ее действия были остановлены двумя отрядами рейдеров. Однако, как доложил командир рейдеров, они оставили заслон, который мужественно сражался и весь погиб, но дал уйти остальным. У них были амулеты неизвестного назначения, и только когда их действие закончилось, рейдеры смогли покончить с самими снежными эльфарами. Все они были из пограничников.

Значит, их командир, решил Ардо вей, понимает толк в военном деле. Но это ему не поможет. Сила всегда ломит солому.

Войска Леса вышли к перекрестку, ведущему по ущелью к дороге на столицу и городу дворфов, и прошли дальше, оставив заслон от неожиданных нападений. За две лиги перед крепостью они остановились.

Передовой отряд из двадцати всадников на ящерах – его разведчики – обнаружили выстроенные в боевой порядок отряды противника. Не вступая в бой, они ретировались. Ардо вей со спины ящера, встав в полный рост, оглядел неизвестное ему построение копейщиков и, не понимая его назначения, приказал выступить лучникам и проверить на прочность и выдержку отряд снежков. Его очень удивило, что они были одеты в прекрасную броню Леса. Откуда получено такое снаряжение? Он знал, что восточный корпус ушел из Снежных гор, но не знал, что его разоружили и раздели. Это хранилось в тайне, дабы не допустить распространения панических слухов.

Часть лучников выдвинулась вперед, чтобы приблизиться к врагу на расстояние уверенного выстрела, и приготовилась к атаке. Однако противник опередил их, подняв клубы пыли и направив их на стрелков. Лучники были ослеплены, и что еще хуже, пыль и земля, несущиеся с огромной скоростью, разрядили их магические щиты.

Ардо вей, не видя, что происходит за пылью, приказал отступить. Когда пыль немного рассеялась, он с удивлением увидел, что дорога устлана телами его стрелков.

«Однако! – подумал он. – Хитро придумали, надо взять этот прием на вооружение».

Он велел провести разведку боем с помощью пехоты, и пехотинцы стали выстраиваться в «черепаху». Этот боевой порядок позволял приблизиться к противнику под градом стрел и магии, а затем обрушиться на его ряды самым лучшим мечникам – они прорубали просеки в обороне, куда устремлялись остальные. Такая тактика всегда помогала Лесу побеждать пехоту любого противника.

Ардо вей с гордостью смотрел на ровные шеренги своего войска. На их мужественные и невозмутимые лица. Сердца этих бойцов не знали жалости и пощады, они шли побеждать.

Поначалу все шло так, как и задумал Ардо вей. Однако вскоре он заметил, что происходит нечто непонятное: три первые шеренги устремились вперед, и между ними и остальными образовался разрыв, в котором исчезали десятки его воинов.

Ардо вей некоторое время с удивлением наблюдал за этим, но когда увидел, как бесславно гибнет цвет его армии, он приказал трубить отход.

С горечью и ненавистью в сердце он смотрел на то, как убегали и гибли его пехотинцы. Из тех, кто вышел на бой, вернулись едва ли пять или шесть десятков. Три сотни лучших бойцов погибли, не нанеся врагу никакого урона.

Честь и самолюбие Ардо вея были уязвлены, он не понимал, что делать дальше. Какие еще заготовки есть у ополчения снежков. Его авторитет был подорван, и спасением стала тьма сумерек. Ардо вей скрепя сердце приказал отвести свои войска назад к перекрестку и стал думать, как быть.

* * *

Лер Транк вон, командир конных рейнджеров западного корпуса, вел свои отряды стремительно и решительно. Впереди двигались легковооруженные конные лучники, их задача была предупредить о возможных отрядах снежных эльфаров. Последними шли пехотинцы Братства. Но, к удивлению лера, дорога оказалась пустынной: поселки в долине были покинуты, остались лишь пустые дома да загоны для скота за каменными заборами. Население укрылось в высоких горах, забрав припасы и скот. Это радовало Транк вона: ни задержек, ни шпионов не предвиделось.

Авангард из двух сотен всадников на ящерах уверенно двигался впереди, готовый к прямому бою. Без промедлений они достигли дороги, ведущей к городу дворфов. Командир выслал звезду рейдеров, чтобы уничтожить сторожевые посты и обеспечить свободный проход для основных сил.

Наверху, за кострами, грелись стражники-дворфы. Звезда рейдеров, невидимая в ночной тьме, бесшумно подобралась к первому посту. Четверо дворфов дремали, один стоял и широко зевал, почесываясь.

Мата, богиня дворфов, наблюдала за происходящим, скучая в одиночестве в храме города. Кавалеры оставили бывшую служанку и переключились на живых гресс. Она не ревновала. Такое чувство живых людей ей уже не было подвластно. Мата сосредоточилась на помощи папе Бурвидусу в его служении. Благодать, идущая от дворфов, позволяла ей существовать, не уходя за грань, и она ощущала себя нужной этому маленькому крикливому дворфу. Он горел верой и заражал ей остальных.

Она увидела, как враги проникли на пост и убили всех часовых. На дороге появились всадники. Мата встревожилась и поспешила в покои, где святой папа Бурвидус разгонял демонов ночи своим храпом. Она разбудила его, и он, приученный слышать голос богини, мгновенно проснулся и воскликнул:

– Тревога! Враги! – Папа Бурвидус схватил свою кривую палку, украшенную цветами и листьями вечно цветущей вишни, и как был в одних подштанниках выбежал из покоев в храме, посвященном Мате.

Он выскочил из храма как молния и бросился по коридору, его сердце колотилось, а в руках сверкала палка. Пронзительный крик эхом разнесся по коридорам:

– Враг у ворот! Часовые убиты!

Быстро возникшая толпа горожан с факелами словно безмолвные тени устремилась за ним, их лица были искажены тревогой и страхом. Папа Бурвидус, в нательном белоснежном одеянии и босиком, мчался по улицам города, его голос, усиленный магией Маты, звучал как набат, разрывающий ночную тишину.

– На город напали! Враги у ворот! – кричал он, и его голос эхом разносился по узким улочкам.

Внезапно воздух наполнился тревожным звоном колокола. Папа Бурвидус достиг ворот города, его глаза сверкали решимостью, а посох в руках светился, как пылающий факел.

– Открывай ворота! – закричал он, его голос был подобен грому.

– Но как, там враги? – Старший смены застыл в изумлении.

– Враги там, трусы здесь! Открывай, или из твоей задницы вырастет вишня! – Угроза, произнесенная с яростью и силой, подействовала как удар молнии. Стражники, охваченные страхом, без колебаний распахнули калитку. Папа Бурвидус бросился в темноту, его шаги были решительными, а посох светился, как путеводная звезда.

– Чего встали? Вперед за папой! – закричал старший смены. Стражники, охваченные паникой, бросились следом. – Сгною в нарядах, если кто окажется позади меня, – с угрозой добавил старший смены и подхлестнул бегущих дворфов.

В темноте ночи посох Бурвидуса внезапно вспыхнул ослепительным светом. Стражники замедлились, их сердца бились как барабаны и стали наполняться ужасом. Они увидели всадников на ящерах, их было много, и они мчались прямо на них.

Площадь перед воротами города превратилась в бушующее море хаоса. Всадники, словно демоны, с яростью издавали боевые кличи, их голоса сливались с ревом ящеров, но папа Бурвидус, подобно древнему герою, бросился навстречу врагу, не ведая страха. Он бежал, и его посох, словно оживший огонь, метался среди врагов. Трое всадников, оказавшихся на пути, вспыхнули ярким пламенем, их ящеры заревели и попытались вырваться из рук своих хозяев. Они отшатнулись от пожирающего огня, охватившего их товарищей.

Папа Бурвидус, не обращая внимания на опасность, рвался вперед. Его посох, пылающий, как звезда, рассекал воздух, и вокруг него вспыхивали всадники. Он бежал по телам, по огненной просеке, которую сам проложил. Его ноги по колено были обагрены кровью, но он не останавливался. Его пылающий посох освещал поле боя, и никто не мог приблизиться к нему.

Всадники, ошеломленные и напуганные, начали обтекать папу с двух сторон. Они искали спасения от пожирающего огня, но перед ними уже встали первые защитники города – дворфы. Их руки сжимали тяжелые ручные баллисты и длинные пики, упиравшиеся в землю. Ящеры, не желая напороться на смертоносные острия, замедлили бег, но дворфы все прибывали и прибывали.

– Вперед, дети гор! – внезапно раздался голос генерала. – Покажем лесным уродам, как сражаются настоящие дворфы! За папу! За Мату! За нашу честь!

Он выскочил вперед с огромной секирой и одним мощным ударом срубил всадника вместе с его ящером. Ящер, подмяв под себя генерала, попытался утащить его в свои смертоносные объятия, но секира, сверкающая в свете огня, распорола ему брюхо. Генерал, весь в крови и внутренностях ящера, поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса ярости, а глаза горели огнем решимости.

– Вперед, дети камней и шлюх! – завопил он, вскинув секиру. Его голос, полный гнева и решимости, оглушил всех вокруг. – Убью любого, кто струсит!

И, не оглядываясь, он бросился вслед за папой. Вся масса дворфов, словно единый организм, тронулась с места и устремилась за ним. Битва превратилась в хаос. Дворфы, юркие и бесстрашные, наседали на ящеров со всех сторон. Их топоры, ножи и секиры рубили всадников и ящеров. Они гибли, но на их место вставали новые защитники. Это была жестокая сеча, где не было места жалости и милосердию.

Папа Бурвидус, свернув в сторону, атаковал всадников с тыла. Его пылающий посох разбрасывал искры, освещая поле боя. От его света стало светло как днем. Всадники оказались прижатыми к стенам города и отчаянно сражались, не желая сдаваться. Но их сопротивление было тщетным. Они погибали один за другим, унося с собой дворфов.

На подмогу всадникам поспешили рейнджеры. Их стрелы, словно смертоносные молнии, пронзали воздух. Битва разгоралась с новой силой, и поле боя было усеяно телами павших. Но дух защитников города не был сломлен. Они сражались с яростью и отвагой, не зная страха и не ведая пощады.

Лер Транк вон, командир рейдеров, был охвачен гневом. Его тщательно продуманный план, казавшийся безупречным, рушился на глазах, словно карточный домик под порывом ветра. Внезапно среди ящеров появился странный человек, похожий на карлика, но его движения были стремительны и смертоносны. Он уничтожал врагов огненными вспышками, словно сам огонь был его верным союзником.

– Убейте этого безумца! – прорычал лер Транк вон, его голос дрожал от ярости. – Даже если это будет стоить вам жизни, уничтожьте его!

Две звезды рейдеров устремились к городу, но их путь преградила тяжелая конница снежных эльфаров. Земля сотрясалась от мощного топота их коней, и, подобно лавине, они обрушились на опешивших рейдеров. Закованные в броню всадники сметали все на своем пути, их копья и мечи сверкали в свете посоха Бурвидуса.

Затем пришла очередь конных рейнджеров столкнуться с закованной в броню конницей снежных эльфаров. Рейнджеры, известные своей ловкостью и меткостью, оказались бессильны перед их натиском. Их тела вместе с прекрасными лошадьми лежали на земле, словно колосья, скошенные безжалостным серпом. Всадники снежных эльфаров промчались по ним, их кони топтали поверженных врагов, оставляя за собой кровавый след.

Лер Приста-ил, командир конницы, заметил главного лесного эльфара. Он поднял свою латную перчатку, и его удар был подобен удару молнии. Эльфар рухнул на землю, его длинные волосы разметались, словно знамя поражения. Лер Приста-ил наклонился, схватил его за волосы и потащил по дороге, оставляя за собой след из крови и ненависти.

Бой был окончен. Конница снежных эльфаров одержала победу. Но перед ними встала новая преграда – стена пехоты, состоявшая из воинов-предателей из Братства. Их глаза горели ненавистью, а лица были искажены злобой. Они не щадили своих сограждан, словно хотели смыть с себя позор предательства. Всадники увязли в построении пехоты, и их ударный порыв иссяк. Схватка стала идти на равных. Всадники рубили пехотинцев, а те набрасывались как волки на всадников и рубили ноги лошадям, насаживали дружинников на копья.

Неожиданно над рядами всадников зазвучала песня. Песня героев, полная мужества и решимости. Она была подобна ветру, который поднимает паруса и ведет корабль к победе.

«Пусть Светило светит всем, ласкает наши горы.

Врагу и тропку не дадим захватить напором…» – затянул крепкий сильный молодой голос.

Остальные подхватили торжественно звучащий мотив:

«Наши горы, наша жизнь, за нее мы грудью встанем.

И на смертный бой пойдем. Как один поляжем.

Как один мы встанем в ряд, как деды сражались.

Чтоб от злых лесных врагов кости лишь остались…»

Воины-предатели замерли, их сердца дрогнули. Но было уже поздно. Конница снежных эльфаров, ведомая яростью и жаждой мести, окрыленная песней, бросилась в новый бой. И тогда предатели стали бросать оружие и становиться на колени, избиение стало прекращаться. Часть всадников продолжила преследовать отступающего врага. Остальные окружили пленных. К ним подъехал лер Приста-ил и кинул орущего от боли командира лесных эльфаров…

* * *

Терции, ведомые Керной, всю ночь продвигались по дороге. Впереди них ехал передовой разъезд орков, в то время как основная часть их армии оставалась в лагере и должна была выступить на следующий день.

Когда светило окрасило вершины гор своим розоватым светом, передовой отряд остановился. Командир орков поднял руку и начал отдавать приказы. Всадники разъехались в стороны и начали внимательно осматривать склоны горы. Вскоре в пустоту полетели заклятия, и там, где они взрывались, стали появляться ранее невидимые рейдеры Леса.

Они пытались использовать свои умения и магию, чтобы приблизиться к оркам, но магические заклятия непрерывно били по ним. Только один обгоревший боец смог добраться до верхового орка. Он упал под ноги лорха, и воин ткнул его в спину копьем. Вытащив острие из спины эльфара, он брезгливо вытер наконечник копья о спину убитого.

Командир орков поднял руку и указал ей вперед. Разъезд продолжил движение. Еще раз они встретили звезду рейдеров и потеряли одного воина. С рейдерами расправились так же, как и с первой группой.

Здесь командир орков дал команду остановиться и послал гонца к Керне. Он огляделся, запомнил приметы местности и повернул лорха обратно. Отряд направился навстречу пехоте снежных эльфаров, отъехав на расстояние трех лиг, остановился и стал ждать.

Через час подошел авангард пешего войска, и Керна подъехала на коне к командиру.

– Сколько еще до противника? – спросила она.

– Не более десяти лиг, – ответил орк. – Я считаю, что их нужно встречать здесь, дальше дорога сужается.

Керна знала, что каждый орк мог дать совет своему вождю, и это не считалось у них зазорным. Поэтому она приняла совет орка и стала раздавать команды. На гору полезли охотники и пастухи, они потянули на веревках вверх магов. У них были амулеты, способные замечать невидимок и негаторы.

Вскоре горы по обеим сторонам дороги были заняты стрелками и магами. Рейдеров они не встретили, и их командир доложил, что засады готовы. Одна терция расположила свой лагерь прямо на дороге, а вперед выдвинулся охранный пост из пограничников.

Чар вей, командир тринадцатой звезды рейдеров, вел свою группу по тропинкам, которые вились над дорогой. Их задачей было проникнуть в тыл к отрядам снежных эльфаров, провести разведку и передать полученные сведения командующему корпусом Ли Вар Кару. А затем они должны были совершать диверсии в тылу противника.

Рейдеры не боялись, ведь у снежных эльфаров не было достаточно сил, чтобы противостоять им. Ополченцы и пограничники не могли сравниться с магически измененными существами, чья сила, ловкость и умения были лишь результатом воздействия магии.

– Чар, впереди секрет снежков, – сообщил рейдер, шедший впереди.

– Сколько их? – спросил Чар вей.

– Вижу только троих, не знаю, сколько еще за ними. Кажется, это охотники с короткими луками, и еще один старичок-маг.

– Мага взять в плен и допросить, охотников – в расход, – приказал Чар вей, и трое рейдеров, словно тени, устремились к секрету снежных эльфаров.

Не доходя нескольких десятков шагов, они замерли, готовясь к последнему стремительному броску, но внезапно почувствовали, как на них наваливается бессилие. Они упали на камни, не в силах кричать, чтобы предупредить товарищей. Задыхаясь, они корчились на обледенелых камнях. К ним подошли снежные эльфары, связали их и быстро унесли за скалу.

– Чар, наши не вернулись, – сообщил последний оставшийся боец командиру.

– Там что-то неладно, – произнес Чар вей и первым направился следом за своими бойцами. – Тут они залегли, – произнес он, разглядывая скалы, и тут же упал, потеряв способность говорить и даже мыслить. На него накатилась волна боли, он задыхался и брыкался на камнях. Рядом корчился последний рейдер из его звезды.

– Генерал, – к костру Керны подошел разведчик, – твоя задумка сработала, мы захватили три звезды рейдеров, они бессильны против негаторов. Что с ними делать? Один уже скончался в антимагических кандалах, они не могут жить без магии.

– Тогда отправь остальных к этому рейдеру, – невозмутимо произнесла Керна и отвернулась.

С рассветом на терции стали надвигаться незначительные отряды пехоты, а следом плотной группой шло почти пятьдесят магов. В обычных условиях это внушительная сила, способная смести терции за несколько минут боя, но у Керны был козырь – негаторы магии. Они располагались по склонам гор над дорогой, чтобы маги Леса, пытаясь достичь терций и применить свою магию, попали в область действия негаторов. Перед войском Леса стояла она, единственная терция, за их спинами за поворотом ждала своего часа сотня орков на лорхах. Керна не волновалась, она была уверена в победе.

Лесные отряды приближались молча и уверенно, пехота, подняв перед собой щиты, шла перед магами и ничего не страшилась. Уже были видны их мрачные лица и решимость в глазах.

Дождавшись нужного момента, Керна крикнула: «Бежим!», и терция в беспорядке бросилась бежать. Увидев трусливое бегство противника, за ними устремились пехотинцы и маги Леса. Снежные эльфары быстро скрылись за поворотом, а навстречу войску Леса выметнулась сотня орков. Маги попытались применить заклятия, но у них ничего не вышло. Они растерялись и стояли озираясь, пока орки не растоптали пехоту и навалились на безоружных магов. Это было истребление младенцев. За несколько минут не стало боевого отряда из магов и прикрывающей их пехоты. Орки, уничтожив отряды Леса, устремились дальше. Но их встретил магический залп заклятий резерва, и теперь орки стали падать, как колосья под серпом жнеца. Они остановились и поспешили вернуться под защиту негаторов.

– Сколько у тебя погибло бойцов? – сурово спросил командира сотни командир тысячи.

– Почти полсотни, – понурив голову, ответил тот.

– Ты разжалован до бойца, твое место займет десятник. Десятник Тыргар, прими командование сотней. И больше никакой самодеятельности. Вам было приказано разгромить наступающих врагов и вернуться.

Десятник радостно крикнул:

– Принял сотню, гаржик!

Керна спокойно наблюдала за этим. Она понимала, что война без жертв не обходится, но и недооценивать врага не стоит, он показал, что может за себя постоять. Она послала своих разведчиков узнать, что делается у врага.

– Отступают, генерал, – доложил командир разведки. – Они поняли, что идти дальше нельзя. Там еще полсотни магов, и рейдеров не меньше пяти звезд. Около двух сотен пехоты. Обоз. Много повозок.

Керна отдала приказ командирам отрядов:

– Охотникам и магам – преследовать врага по тропкам в горах, мы двинемся за ним следом.

– Генерал, – хмурый командир орков перебил ее: – Так мы будем догонять врага не меньше недели, а нам нужно разгромить его. Дай негаторы нам, мы пройдем до обозов, а вы поддержите нас пехотой.

Керна подумала и вновь согласилась с доводами орка.

Глава 15

Закрытый сектор. Высокие планы бытия. Планета Сивилла

Перед встречей с новыми хранителями на меня обрушился вихрь новых забот. Ольгирна сообщила, что со мной жаждут поговорить слуги Рока – двое близнецов. Я сразу понял: это сам Рок и его двойник. Но его появление было странным, словно сама судьба играла со мной в зловещую игру.

Я знал, чего хочет Рок. Он жаждал избавиться от своего двойника, чтобы вернуться на гору и восстановить силу своих столбов. Но я не верил его словам. Я давно изучил детей Творца и не доверял им. Даже те, кого я приблизил к себе, вызывали у меня лишь настороженность.

Его быстрое возвращение к служению не входило в мои планы. Я считал, что ему будет полезно начать все с начала, преодолевая новые испытания. Сколько продержится двойник рядом с ним? Это оставалось загадкой, но я знал одно: он не сможет долго существовать без подпитки энергией.

«Нет, – решил я. – Помогать Року не стоит. Но дать энергию его двойнику – другое дело». Я приказал Ольгирне отвезти двойника в город Чахдо.

Когда я прибыл к трактиру, куда зашел двойник, меня охватило негодование. Два хранителя, вышедшие со мной из лабиринта, жестоко избивали Рока. Один из них был покровителем воров, другой – калек и больных. Они смеялись, когда их громила тащил Рока или его двойника. Рок был унижен, и это было несправедливо.

Я вмешался, прекратив это безобразие. Рок поднял голову, его взгляд был полон боли и ярости. Я пригласил его поговорить. Наш разговор был коротким и напряженным. Мы оба остались при своих мнениях, но я почувствовал, как внутри меня зашевелился червь сомнений. Правильно ли я поступил, отказав ему? Но я подавил сомнения усилием воли и вернулся на свою Гору, оставив за спиной Рока и его двойника, который продолжал жить в тени своего «брата».

Я уселся в беседку на балконе и стал ожидать гостей.

Вскоре ко мне подошла настороженная гномка. Она несмело приблизилась и встала в проеме входа в беседку.

– Заходи, Глазастая, садись, нам нужно поговорить, – пригласил я ее.

Гномка действительно обладала необычной красотой. Она была шире в бедрах, чем обычные женщины, но все в ней было гармонично, кроме живота, который выдавался вперед.

– Ты знаешь, кто я? – спросил я и тут же понял, что задал глупый вопрос. Откуда ей было знать, кто я? Она воспринимала меня как человека, и, по сути, я им и был. Остальное ей оставалось неведомо.

– Ты мой будущий муж, – без тени смущения произнесла она, – и отец моего ребенка. Мне больше ничего не нужно знать. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты меня не прогонял.

– Не прогоню, – ответил я. – Но я не только твой будущий муж и отец нашего ребенка. Я также хранитель степи по имени Худжгарх. Для орков я, можно сказать, бог. И это место – место силы хранителя. Оно находится не среди людей, а в другом измерении.

– Это как-то меняет мое положение? – спросила Глазастая.

– В целом, нет, – ответил я. – Но ты должна знать, за кого выходишь замуж. Свадьба будет у орков по их обычаям, и там состоится бракосочетание со всеми моими невестами. Как мы будем жить потом, я пока не знаю, но рожать вы все будете здесь, потому что здесь безопасно.

В этот момент мне поступил вызов от демоницы Рабе. Я не хотел отвечать, но она настойчиво звала меня, и кровная связующая нить беспрерывно вибрировала.

– Слушаю тебя, – мысленно ответил я, и тут на меня обрушилась новая напасть. Оказывается, и Тора беременна. Как так? Я задал вопрос Шизе, и она снова появилась с ребенком на руках.

– Не спрашивай, – ответила она. – Это моя природа, тут ничего не поделаешь. Ты носитель сильных генов власти, и у тебя потомство от тех, от кого нужно.

Сказав это, она снова исчезла. Я переваривал новую информацию и понимал, что Тору необходимо забрать. Ей не будет спокойной жизни среди снежных эльфаров. Вместе с ней нужно забрать и Аврелию. Хотя девочку можно оставить Рабе.

«Потом решу на месте», – не стал я дальше задумываться над этой ситуацией.

– После разговора с важными гостями мы отправимся к другим невестам знакомиться, – произнес я, обращаясь к гномке.

– Кто к тебе прибудет в гости? – спросила она.

– Хранители. Один – хранитель гномов, другой – над морями. Можешь остаться и послушать разговор.

– Нет-нет-нет, – сразу же ответила Глазастая. – Это дело мужчин. Мне лезть в это не стоит, я не понимаю ничего в ваших делах. Я пойду во дворец, – она поднялась и, плавно неся свой живот, ушла.

– Мечта, а не женщина, – раздался голос Авангура, и он зашел в беседку. Сел и, смеясь, стал меня рассматривать.

– Что смешного? – спросил я, насупившись.

– Ничего, я решил твою проблему, можешь показывать новую невесту другим невестам.

– Спасибо, – недоверчиво ответил я.

– Не за что. Я пошел дальше? У меня дела, – ответил он и исчез.

Гости прибыли вечером в сопровождении Велеса и Торна. Я их не знал и не встречал в лабиринте.

– Я Мустар, – поздоровался полноватый хранитель.

– А я Жермен, – поздоровался второй.

– Кто из вас что должен хранить и оберегать? – спросил я. – Меня вы знаете, я Худжгарх, хранитель степи и княжества Чахдо. Кроме того, имею влияние на наследство пропавшей Беоты. Я не знаю, где она…

– Она затерялась в лабиринте, – ответил Жермен. – Я ее там видел. Я хранитель гномов.

– А почему только гномов? Жермен, этот народ живет и на этом материке.

– Пока у меня нет сил для того, чтобы стать хранителем и здесь, Худжгарх. Гномы – народ упертый, и с ними нелегко, поэтому я не буду распыляться. Кроме того, я видел, что ты поставил над ними некую богиню, правда, не знаю, как Судья это позволил…

– Я тоже не знаю, – согласился я. – Но у меня, как видишь, получилось, и со временем, может быть, ты получишь ее как свою помощницу, она очень полезна.

– Да, вы с Авангуром неплохо разыграли сценарий с пророком-гномом. Он имеет большое влияние среди местных гномов. Нам сказали, что ты можешь выделить нам место у подножия твоей горы? Это так?

– Да, я предлагаю вам союз равных хранителей, – и внимательно посмотрел на них. – Вы самостоятельные хранители и ограничены только в том, чтобы вредить мне, а я не буду вредить вам и мешать начать служение.

– Я за такой союз, – ответил молчавший Мустар. – Остров, который мне дали для места обитания, воняет серой из-за вулкана.

– Я тоже согласен, – быстро согласился Жермен. – С Матой познакомишь?

– Без проблем, – ответил я с легкой улыбкой.

Пока мы обсуждали наши дела и определяли направления сотрудничества, появился Авангур.

– Командор, – произнес он, – еще один хранитель хочет с тобой поговорить.

– Кто это? – спросил я с любопытством.

– Элларион, Первый эльфар, хранитель Леса, – представил Авангур.

– Зови его, – согласился я.

Авангур исчез и вскоре вернулся вместе с лесным эльфаром, который был одет в человеческую одежду, что меня удивило. Однако я приветливо улыбнулся и поздоровался.

– Привет, Элларион, я Худжгарх, хранитель орков, – произнес я с радостью.

– Привет, Худжгарх, меня ты уже назвал, так что представляться не буду, – ответил он с улыбкой.

– Зачем пожаловал? – спросил я. – Я вроде как враг Леса.

– Уже нет, я меняю князя Леса и стремлюсь к миру со всеми. Сейчас идет война между снежными эльфарами и лесными, и я не могу ее остановить. Поэтому я просто жду, когда она выявит победителя. Не знаю, как повернется ситуация, но я узнал, что ты помогаешь снежным эльфарам и получил от них надел. Я тоже хочу выделить тебе надел. На границе Леса и Старых гор есть заброшенный город, который я дарю тебе.

– Спасибо, – усмехнулся я, подумав: «На тебе, друже, что нам не нужно». И спросил: – А что мне с ним делать?

– Ты можешь заселить его черными эльфарами, и давай дружить. Судья сказал, что здесь у меня есть союзник, и я, посмотрев на всех хранителей, понял, что это можешь быть только ты. Остальные слишком мелки для этого. – При этих словах лица других хранителей помрачнели.

– Давай дружить, – согласился я, хотя заметил, что Элларион проявляет некоторое высокомерие по отношению к остальным хранителям. Они тоже почувствовали это и начали морщиться. – Ты хочешь место у подножия моей горы?

– Нет, у меня в своем Лесу есть место. Я приглашаю всех к себе на небольшой пир в честь заключения союза.

– Мы его еще не заключили, – вмешался я, – и не обговорили условия.

– За пиром и обсудим. Я еще не весь Лес взял под свою руку, но это лишь вопрос времени. Я не могу уничтожить прорыв из Инферно в Проклятую рощу, где проводились пытки. Но если ты дашь мне немного благодати, я смогу закрыть прорыв…

Он посмотрел на меня, и я понял, что этот эльфар очень нетерпелив и хочет получить преимущества сразу. Он хочет вести переговоры на своей территории.

– Не спеши, – ответил я, – по своему опыту я знаю, что процесс служения требует основательности и не терпит торопливости. Наберись опыта, сил и сам сможешь закрыть пробой. Со временем подчини себе Лес, а я остановлю снежных эльфаров, которые победят твоих лесных и захотят прийти в Лес мстить.

– Мстить? – переспросил Элларион. – Думаю, мы сможем найти решение этой проблемы. А вот как быть со снежными эльфарами? Они являются порождением моего народа, и, вероятно, я должен стать их хранителем.

– Не слишком ли ты самонадеян? – поинтересовался я. – У снежных эльфаров нет своего хранителя, и они вообще не верят в богов. Давай отложим этот вопрос на потом.

– Хорошо, – кивнул эльфар. – Так вы принимаете мое приглашение? – Он с вопросом в глазах посмотрел на нас.

– Я не возражаю принять твое приглашение, – ответил я. Остальные хранители последовали моему примеру, выражая свое согласие.

Элларион исчез, и мы перенеслись в лес, где оказались на его дереве. Как оно росло и где Элларион его обнаружил, оставалось загадкой. В огромной кроне находился красиво ухоженный дом, который обслуживали дриады. Они накрывали столы и бегали по веткам, собирая плоды.

Мы расселись за столами, и Элларион поднял свой кубок с вином.

– За союз достойных! – произнес он и выпил. Затем посмотрел на меня и с улыбкой произнес: – Я даю разрешение тебе, Худжгарх, на женитьбу с моей дриадой. И это узнают все в Лесу.

– Не ты, Элларион, дал мне ее, – ответил я. – Мне ее подарил орк, а отдали мне ее Меллирионы. Я не чужой им, и ты сразу начинаешь брать на себя слишком много. Я взял ее по праву силы, а не по твоему позволению, и если князь Леса не даст своего согласия, я могу поменять князя в твоем Лесу и даже сделать его вассалом снежных эльфаров или орков. Так что попридержи свои амбиции.

Я говорил спокойно, но за моими словами стояла сила. А за Элларионом – только его амбиции.

Однако Элларион не смутился и не обиделся.

– Прости, Худжгарх, – ответил он. – Я не хотел тебя обидеть. Я хотел решить твою проблему.

– У меня нет проблем, Элларион, которые ты мог бы решить. Еще раз говорю: не бери на себя слишком много. У тебя нет полной власти даже остановить войну, и нет ее над Лесом, а ты мнишь себя уже великим. Скромнее надо быть.

На нас смотрели другие хранители, и Элларион произнес:

– Да, я поторопился. Значит, ты не хочешь союза?

– Хочу, – ответил я. – Но не стоит притворяться тем, кому мы должны быть благодарны. Я знаю ваши привычки. Я говорю обо всех детях Творца. Проявите себя как союзники, и не стоит говорить лишних слов. Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Я желаю союза на равных, а не как тот, кого ты одариваешь своей милостью.

– Я подумаю над твоими словами, – произнес Элларион. – А сейчас я угощаю вас.

Пир был испорчен нашей перепалкой, и все это понимали. Элларион не скрывал своего высокомерия. И его гордость и желание быть выше остальных так и перли из него. Как же, первый эльфар!

Я вскоре покинул пир, сославшись на дела. Авангур, Торн и Велес последовали за мной, также ссылаясь на занятость. За столом остались Мустар и Жермен, и я осознавал, что Элларион начнет заигрывать с ними против меня. Как это у него получится, было трудно сказать. Он не мог предложить хранителям ничего, чего бы те не получили от меня. Я же мог лишить их служения на тысячелетия, как и самого Эллариона, но не собирался этого делать.

– Странный тип этот Элларион, – произнес я.

– Не странный, заносчивый, – ответил Авангур. – Его Рок и Беота за эту заносчивость привязали к дереву. А меня скинули в колодец. Правда, не они и не за заносчивость, а как конкурента, но по наущению Беоты. Сестричка еще та оторва. А ты правильно осадил Эллариона. Он иногда не понимает, что делает. Врагом он твоим не станет, но будет соперничать за лидерство. А вот когда Рок вернется, ему мало не покажется. Рок не оставит Лес, хи-хи. Тогда он к тебе и прибежит: «Помоги, Худжгарх, спаси от злого Рока». Хи-хи-хи.

Мы расстались у подножия моей Горы, и он, как всегда, исчез. Торн и Велес поспешили к своим новым пассиям. А меня ждала Тора. Я мгновенно переместился к крепости на перевале в Снежных горах и оказался у покоев Торы, которые находились в гостинице для важных господ.

Постучав в дверь, я услышал, как ее открыла Рабе. Войдя внутрь, я увидел Тору с опухшими глазами.

– Я пришел за тобой, – произнес я, подойдя и обняв ее. – Тебе больше нечего здесь делать. Собирайте Аврелию, мы заберем ее с собой на время.

– Ее нельзя забирать, – встревожилась Тора. – Она – око правосудия.

Я ненадолго задумался.

– Хорошо, оставим ее здесь. Рабе, оставайся с девочкой. Собирайтесь, я навещу ее.

Аврелия была в своей комнате и играла с куклами. Одна из них сидела на импровизированном троне и раздавала команды:

– Лер Зарка-ил, приказываю вам казнить лера Манру-ила за предательство!

– Нет, не надо меня убивать, – плакала другая кукла и падала в ноги первой.

Я восхитился красотой кукол и подумал, где они смогли их достать? А еще я был умилен тем, как Аврелия могла быть одновременно взрослой и ребенком. В ней это сочеталось удивительным образом, создавая нечто труднообъяснимое. Она могла рассуждать как взрослая эльфарка и делать правильные выводы, но при этом играть в куклы, как сейчас.

Я тихо кашлянул, и девочка обернулась.

– О, дядя Ирри приехал! – радостно воскликнула она, бросившись мне навстречу, обняла и крепко прижалась. – Тора беременна, – прошептала она мне на ухо, – но это секрет.

Я кивнул и так же шепотом ответил:

– Я знаю, я пришел за ней, а тебя не хотят отпускать отсюда, ты у них око правосудия.

– Я понимаю, – вздохнула Аврелия. – Взрослые такие глупые, не видят простых вещей, они без меня пропадут. Но мне скучно…

– Я могу привезти тебе Груту с дочкой, они будут с тобой играть.

– Правда? – обрадовалась девочка. – Вот было бы здорово! Грута может делать эликсиры, а они тут нужны. У нас, Ирри, война, – серьезно произнесла она. – Все ушли воевать, а мы с Торой остались. Она беременна и плачет. Она хочет, чтобы ты на ней женился. Боится, что ребенок останется без отца, а она – мать-одиночка, и все эльфары от нее сейчас отвернулись.

Я вздохнул и опустил девочку.

– Пойдем, попрощаемся с Торой, – позвал я ее.

Я стоял, несколько удивленный, вглядываясь в Тору и Рабе, которые были без своих вещей. Тора, словно оправдываясь, тихо произнесла:

– У меня ничего нет, все осталось в столице. – Ее голос дрожал.

– Не беда, – ответил я, стараясь придать голосу уверенности. – Мы подберем тебе королевские наряды. Рабе, ты останешься с Аврелией. Я привезу ей няньку Груту и подружку-девочку. Береги их, как берегла Тору. А где лысый?

– Он в трактире, – ответила Рабе.

– Он тоже нужен Торе. Сходи за ним, – приказал я, чувствуя, как нетерпение охватывает меня. Рабе быстро выбежала из комнаты, а Аврелия с глазами, полными слез, обняла Тору на прощание. Я ждал, не торопя их, наблюдая за этой трогательной сценой.

Когда Рабе вернулась, за ней шли двое. Первой шла демоница, ее облик был столь необычен, что я не сразу узнал ее. Второй был лысый певец, который с любопытством разглядывал свою новую спутницу.

– Ты что тут делаешь? – спросил я Мардаибу, нескрывая удивления.

– Я помогла вашему другу и теперь свободна, – ответила демоница. – Я хочу служить вам, хозяин.

– И эта тоже демон, – прошептала Аврелия, не отрывая глаз от демоницы. – Как интересно! А невесты-демоницы, дядя Ирри, у тебя есть?

– Нет, – нахмурился я, чувствуя, как напряжение сковывает меня. – И ты, Аврелия, молчи о том, кто это. Мардаиба, ты будешь зваться… – Я задумался, пытаясь подобрать подходящее имя для демоницы. – Ты будешь Рабе Второй. Твоя задача – служить этой девочке и охранять ее, а ты, Рабе, останешься при Торе.

– Поняла, – в унисон ответили демоницы, их голоса звучали уверенно и спокойно.

– А ты в куклы играешь? – спросила Аврелия, обращаясь к новой Рабе.

– Конечно, играю, – ответила демоница, ее голос был мягким и обволакивающим. – Пойдем, покажешь свои куклы.

Аврелия радостно воскликнула и, вильнув длинной юбкой своего платья, побежала к двери.

– Прощай, Тора! – крикнула она, скрываясь за порогом.

Тора улыбнулась мне, в ее глазах читались благодарность и тепло.

– Совсем еще ребенок, – произнесла она, ее голос был полон нежности.

– За мной, – скомандовал я, и в тот же миг мы оказались на вершине моей Горы, на балконе. Я прошел в беседку, где меня уже ждала Глазастая.

Тора замерла на пороге, не в силах скрыть удивления.

– Это кто? – спросила она, глядя на гномку с немым вопросом в глазах.

– Это Глазастая, моя невеста, – ответил я.

Тора прошла внутрь и села рядом с гномкой.

– Я – Тора, – представилась она, – тоже невеста этого человека и тоже беременна. И я уже ничему не удивляюсь.

– Очень приятно познакомиться, сестра, – произнесла гномка с легкой улыбкой.

Лысый с удивлением посмотрел на меня.

– Молчи, – прошептал я. – Оставайся здесь и оберегай женщин, я скоро вернусь.

Мой путь лежал в замок, чтобы забрать Груту и предупредить невест. Первым, кого я встретил в замке, была дворфа Лия.

– Привет, Лия, – поздоровался я. Она ойкнула и присела в поклоне:

– И вам здравствовать, хозяин. – Она не переставала называть меня хозяином, хотя я уже освободил ее от заклятия.

– Где мои невесты? – спросил я, слегка напрягшись.

– В столовой, обсуждают кое-что, – ответила она, с интересом разглядывая меня.

– Что именно они придумали? – поинтересовался я.

– Они хотят, – прыснула Лия, – чтобы у вас была еще одна невеста. Гномка. – И громко рассмеялась, не выдержав. Затем она побежала прочь.

Я пожал плечами и крикнул ей вслед:

– Позови Груту и ее дочь, Лия, пусть собираются в дорогу. – После чего направился в столовую.

Там меня ждал женсовет. Во главе его восседала бессменный председатель всех их собраний, Ганга, и вид у них был как у заговорщиков. Они, конечно, обрадовались моему появлению, бросились обниматься и целоваться согласно рангу: первой – Ганга, потом Чернушка, а затем Лирда, но эта повисла на мне и не отпускала, пока я не донес ее до стола.

– Веди себя прилично, – шикнула на нее Ганга, но Лирда и ухом своим острым не повела, села мне на колени и так и осталась сидеть, обнимая за шею. – У нас есть разговор, – начала Ганга.

– Слушаю, только недолго, у меня дела, – ответил я.

– У тебя всегда есть дела, но ты должен понимать, – произнесла она с важным и осуждающим видом, – что самые важные твои дела – это мы.

Я кивнул в знак согласия.

– Так вот, Ирридар, тебе нужна еще одна жена, – продолжила она, пристально глядя на меня. – Дворфа. Лия не подходит, она жена Бурвидуса, к тому же твоя жена должна быть королевских кровей или герцога. Мы хотим получить полное благословение всех богов, но человечек нам не нужно, – заявила она с решительностью.

«Расистка», – подумал я и ответил:

– Я подумаю над твоим предложением, обещаю, – сказал я. – А сейчас мне нужно забрать Груту и ее дочку.

– Куда ты их снова тащишь? – спросил Ганга.

– Куда надо, – ответил я и снял Лирду с колен. – Отдыхайте, набирайтесь сил, я скоро вернусь и останусь с ночевкой.

– Как хорошо! – радостно воскликнула Лирда.

Я вышел, оставив невест одних, и встретился с Грутой и ее дочкой.

– Грута, у меня есть к тебе важное дело, – сказал я. – Я увезу тебя в Снежные горы, где ты будешь воспитывать Аврелию, а твоя дочь станет ей подругой. Что скажешь?

– Мы привыкли к ней, господин Ирридар, я не против. Когда убываем?

– Прямо сейчас, собирай свои вещи.

– Они собраны, господин.

Через полчаса мы были снова в крепости, и девочки обнялись, визжа от радости.

– Ты будешь Аврелии вместо матери, – предупредил я. – Заботься о ней и расти как свою дочь. Награда не заставит тебя ждать, Грута. Я сделаю тебя баронессой.

– Ой! – покраснела от неожиданной милости женщина. – Спасибо, господин…

– Не за что, – ответил я и снова переместился на Гору. – Ну, Глазастая, пора знакомиться с твоими сестрами! – произнес я, взглянув на заплаканную Тору. – У тебя все хорошо?

Тора, вытерев слезы, ответила:

– Все хорошо.

И мы отправились в замок, где нас встретила Лия, разинув от удивления рот.

– Э-э, дворфа? – воскликнула она. – Здравствуйте, госпожа Тора! Я искренне рада видеть нас. А почему дворфа беременна?

– Неважно, – ответил я и повел двух невест в столовую. Войдя первым, я сказал: – Девочки, к вам прибыла Тора, она беременна и будет жить с вами.

Повисла немая сцена, и все три невесты с удивлением уставились на меня.

– Тора, заходи, – позвал я снежную эльфарку.

Тора, стесняясь, вошла и прижалась к моему боку. Чернушка, вскочив, обняла ее и повела к столу:

– Садись, Тора, мы тебя любим, не бойся.

Я откашлялся и произнес:

– Ну, раз вы хотели гномку, то я ее нашел. Зовут ее Глазастая. Заходи, дорогая, – позвал я гномку, и она вплыла в столовую, словно маленькая каравелла, гордо несущая свой живот.

Снова повисла долгая пауза, все смотрели на ее живот. Первой опомнилась Ганга:

– Но она беременна! Ты кого привел?

– Она беременна от меня, – ответил я. Тут не выдержала Чернушка:

– Как ты успел найти дворфу и сделать ее беременной за неполный час?

– Это волшебство, – прошептала Лирда и заплакала.

– Ты чего разревелась? – спросила ее удавленная Ганга. Все взгляды теперь устремились на Лирду.

– А-А-А, все беременны, кроме меня, я тоже хочу, я не хочу выглядеть нелюбимой женой! А-а-а-а, я хочу ребеночка! А-а-а-а-а, почему только я брошена? А-а-а-а-а…

– Стоп, – остановил я поток слез и причитаний. – Глазастая была самой первой у меня.

– Я ее знаю, – тихо проговорила Чернушка. – Это та гномка, которая хотела зарубить меня топором, а ты не дал.

– Да, это та самая гномка из земель гномов, и она внучка герцога. Или почти герцога. Зовите ее Глазастая, – сказал я.

– Так она у тебя была первой? – прищурилась Ганга. – И ты молчал? Я теперь не старшая жена? – Она стала приподниматься.

– У меня нет старших и младших, – ответил я. – Но ты отвечаешь за порядок среди невест.

– А я хочу ребенка, – грозно и решительно заявила Лирда. – Ты сегодня спишь у меня, и все. Если его у меня заберут, тогда я не знаю, что сделаю, я брошусь с башни, чтобы вам всем стыдно стало.

– Успокойся, – устало проговорила Ганга. Она была явно выбита из своего нормального состояния, но встала вновь и подошла к гномке: – Пошли, сестра, тебе нельзя долго стоять, садись. Когда роды?

– Через месяц, – ответила Глазастая. Ганга что-то подсчитала и установила:

– И правда до меня, но старшей ты не будешь.

– Я не стремлюсь.

– А я… – завелась Лирда.

– А ты сегодня спишь с нашим мужем, – ответила ей Ганга, – и замолчи, достала своими причитаниями.

Лирда притихла, а я почувствовал себя как бык-производитель, моего мнения никто не спрашивал.

– А ей не рано еще? – сделал я слабую попытку отмазаться от брачной ночи.

Тот, кто думает, что жизнь с несколькими женами – это рай на земле, ошибается. У одной жены хватает сил испортить жизнь мужчине, а уж у пятерых этого добра хоть отбавляй. У каждой свои желания, у каждой свое недовольство, и все это выливается на голову мужа непрерывным водопадом. Хорошо, что у меня нет тещ, бог миловал. Все невесты сироты.

– Не рано, – решительно заявила Лирда. – Все будут на свадьбе беременны, одна я, как дура, буду девственницей. Что скажут гости? Что я нелюбимая жена?

– Да, – повторила за ней Ганга. – И ты постарайся освободить ставку хана, а то у тебя нет даже месяца для этого.

– Я уже освободил ставку, – ответил я и увидел ее удивленный взгляд.

– И ты молчал об этом? Через неделю свадьба?

– Нет, – ответил я. – Нужно успеть подготовиться. Хану сообщить.

– Готовься, – заявила она, – и переведи нас в свой город. Тут воняет свиньями и лошадьми, Тору вот уже тошнит.

Я вздохнул и понял, что так сделать все равно придется.

– Я тут останусь, – заявила Лирда, – а вы идите в город на Горе.

Я посчитал это правильным, еще подсказывать будут или в щель подглядывать. С них станется.

* * *

Лигирийская империя

Рок, терзаемый болью и яростью, переносил отказ Худжгарха и насмешки братьев с невероятной стойкостью. Он собрал всю свою волю и затаил злобу, как змеиный яд, который медленно, но верно копился внутри. Последние серебряные монеты ушли на наем экипажа, и он отправился в Лигирийскую империю. Там, среди древних храмов Творца, ему предстояло начать все заново.

Когда-то Рок был его проповедником, но за тысячу лет он заменил Творца собой, заставив людей поклоняться ему. Теперь же он должен был возродить память о своем бывшем господине, чтобы вновь подняться на вершину горы. Авангур, пророк Творца, станет его союзником, а Рок – первосвященником. Это был долгий и трудный путь, но другого выхода не было.

Однако Рок знал, что двойник, который всегда был рядом, мог стать его проклятием. Этот безумец, вернувшийся к жизни благодаря усилиям Ридаса, был источником всех его бед. В душе Рока кипела неистовая злоба и на двойника, и на Худжгарха, который так неблагодарно предал его. Выскочка – ничтожество, которое Рок вернул к жизни и вознес, а он так неблагодарно с ним поступил…

Но у него был последний козырь, который он хранил в тайне.

Рок начал дремать, погружаясь в свои мрачные мысли. Внезапно он почувствовал, как чьи-то ледяные пальцы сомкнулись на его горле. Двойник, безучастный ко всему, словно ожил и теперь стремился забрать Рока с собой в свой темный мир. Рок попытался вырваться, но хватка двойника была железной. Он задыхался, чувствуя, как силы покидают его.

Но в этот момент Рок нашел в себе силы. Собрав остатки воли, он напрягся и оторвал руки двойника от своего горла. Однако нападать не стал. Вместо этого он удерживал двойника, стараясь отдышаться и восстановить дыхание. Благодать, которую он так долго подавлял, начала медленно возвращаться к нему, наполняя тело энергией.

Двойник ослабил хватку, его лицо покрылось красными пятнами, и он наконец отпустил Рока. Рок отполз подальше, тяжело дыша и пытаясь понять, что произошло. Он применил свои умения и осознал, что кто-то подпитывал двойника энергией. Но зачем? Неужели кто-то хотел, чтобы Рок оставался в ловушке, не имея возможности добраться до вершины горы?

Эта мысль пронзила его сознание, как молния. Двойник был не просто инструментом, а марионеткой в чьих-то руках. Пока двойник жил, Рок был обречен на вечное противостояние. Но если двойник потеряет энергию, Рок сможет освободиться.

Ярость закипела в его сердце. Рок с ненавистью посмотрел на двойника, который теперь скрежетал зубами от бессилия.

– Сволочи! – прорычал Рок, вкладывая в это слово всю свою боль и гнев.

Двойник повторил его слова, его глаза, которыми он смотрел на Рока, горели ненавистью. Рок понял, что он плотно обложен и не сможет вырваться из этой ловушки. Он завыл от бессилия, его голос был полон отчаяния и боли.

* * *

Открытый мир. Материнская планета

Мирмириада шла к дому и к объекту, которого хотела захватить и казнить, на негнущихся ногах. Но когда она подошла ближе, то заметила, что он смотрит на нее с интересом, без злости или насмешки.

– Приветствую вас, Мирмириада, на моей земле, – произнес он, и в его словах не было ни позерства, ни высокомерия, он говорил как правитель, уверенный в своей власти. – Проходите в дом, – жестом пригласил он ее войти.

– Что с моими людьми? – спросила она, остановившись на пороге и подняв глаза на спокойного и расслабленного человека перед собой.

– Они арестованы, их допрашивают, но они живы и здоровы. Вы это хотели узнать?

– Не только это. Что ждет меня?

– Это зависит от нашего разговора. Заходите, не бойтесь, чувствуйте себя как дома.

– Разве пленница может чувствовать себя как дома в тюрьме? – с вызовом спросила Мирмириада.

– Эта планета раньше была тюрьмой для преступников, но сейчас это новый дом и возможность изменить свою жизнь. Проходите, – настойчиво повторил он. Мирмириада решила не испытывать терпение хозяина и вошла в дом.

Внутри было уютно: над полом крутился вентилятор, а в центре фойе стоял стол с разнообразными яствами.

– Все чистое и незараженное, – пояснил человек, заметив ее настороженный взгляд. – Это выращивают здесь, на островах Экватора.

Он прошел и, отодвинув стул, взглядом пригласил ее сесть. Она села и сложила руки на коленях, крепко сжав кулаки и спрятав их под столом. Ей было неуютно и страшно, все происходящее здесь напоминало спектакль, за которым последует ужасное будущее.

Хозяин дома сел рядом и включил пульт. Стена засветилась огнями, а затем на экране появились картинки.

– Это планета сверху, – начал объяснять Штифтан. – А это ее части. Смотрите, загаженными остались только самые большие материки, и когда планету покинули ее жители, здесь обосновались беднейшие слои, которые не могли покинуть планету. На островах наступил почти каменный век: люди выращивали продукты, собирали плоды, сеяли пшеницу, рожь, овес и ловили рыбу. Некто, кто очень хотел использовать планету для себя, устроил здесь множество… Смотрите сами. На этой планете находится множество скрытых баз и целый город, который сейчас пустует, но охраняется. Дроны следят за порядком на его территории, а термоядерная энергия, получаемая из собственного источника, обеспечивает бесперебойную работу всех систем. Этот город способен вместить сто тысяч жителей, предоставляя им все необходимое: школы, дома, кинотеатры, бассейны, посадочные площадки и подземные убежища. Вот архипелаг, где начнется новая жизнь планеты.

И все это принадлежит мне. Я перехватил управление скрытой системой защиты планеты, которая контролирует все спутники на орбите, а также космодром. У меня есть возможность перекрыть доступ к пище для военных, и я обеспечил им все блага, включая возможность отдыхать на островах, иметь женщин и радоваться жизни. Они, как и многие другие несчастные люди, были сосланы сюда.

Он замолчал, а Мирмириада, не понимая сути происходящего, спросила:

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Потому что обратной дороги для вас нет. Я показал вам два мира: один – где живет преступник, другой – где живу я. Вы можете выбрать один из них.

– Вы не отпустите меня?

– Нет, Мирмириада, не отпущу. Отсюда никому нет обратной дороги. Таков закон империи.

– Кто его установил?

– Я, – спокойно ответил Штифтан.

– И что же мне выбрать?

– То, что вам по душе.

– Мне здесь все не нравится.

– Давайте посмотрим на вас с точки зрения логики, – предложил Штифтан. – Вы изгнанница из своего дома и рода. Ваш отец передал вам долг крови и средства, которые уже не принадлежат вам, их реквизировали силы безопасности Новороссийского княжества. Вы об этом не знали, но я вам сообщаю. Это произошло из-за того, что вы оказали помощь Пальдонии в попытке захватить колонию одного княжества на планете Суровая. Вы теперь бедны.

Мирмириада недоверчиво посмотрела на него:

– Я сейчас не могу проверить ваши слова, и они вполне могут быть обманом.

– Я обеспечу вам выход в сеть, – произнес Штифтан. – Примите код доступа, и на вашу нейросеть придет файл.

Она тут же ввела код и вышла в сеть. Подождав десять минут, она с ошеломленным видом посмотрела на мужчину.

– Как это возможно? – спросила она, не до конца веря в то, что произошло.

– Вас с первого дня держали под контролем спецслужбы, все ваши счета были выявлены и взяты под контроль, – ответил он.

– Вы тоже колонист с Суровой? – спросила она сдавленным голосом.

– Нет, я генерал ССО и начальник управления АДа. Пока еще. Но, думаю, скоро меня уволят со всех постов. У меня есть союзники, которые помогают мне закрепиться на этой планете, я не один.

Мирмириада кивнула, она сразу поняла, что никто в одиночку не смог бы осуществить то, что сделал этот человек.

– Мне было предложено войти в СНГ…

– Что это такое, СНГ? – машинально спросила Мирмириада.

– Союз независимых государств, я дал согласие. СНГ входит в союз Коморских планет и является членом АОМ, так что скоро я стану не только императором, но и главой государства, входящего в АОМ.

– Вам этого не дадут сделать, – ответила Мирмириада.

– А кто мне помешает? – улыбнулся Штифтан. – Коморский союз и СНГ стали самым большим государственным образованием в АОМ.

Тут до Мирмириады дошло, о чем говорил ее объект.

«Так он сюда был не сослан, а специально отправлен некими силами, чтобы вывести планету из-под действия закона о преступниках. Сюда придут некие господа, которые хотят своей личной власти и свободы, а он просто подставная фигура».

Штифтан словно подслушал ее мысли.

– Я не подставная фигура, меня сюда сослали, но я не стал влачить жизнь нищего, я нашел способы подняться, и у меня появились союзники, которым интересна эта планета.

– А чем она интересна?

– Это неважно. Важно, что вы сейчас на распутье, Мирмириада. Я пригласил вас сюда, чтобы сделать предложение.

– Какое? – растерянно произнесла она.

– Выходите за меня замуж.

– Что? Замуж? Вы шутите?

– Нет, я показал вам два мира и предлагаю стать императрицей. Я знаю о вас все: вы умная, волевая и целеустремленная женщина. Мне как раз нужна такая, кто будет стоять рядом со мной на трибуне ассамблеи АОМ, вы станете первой леди этой планеты. Кто еще сможет предложить вам такие условия?

– Но я хотела вас убить! – не сдержалась Мирмириада.

– Я знаю, – улыбнулся Штифтан, – мне это неважно, а важно, что вы сейчас решите.

– Я должна дать свое согласие? – недоуменно спросила она.

– А что вас удерживает от разумного поступка? – спросил он.

– Я согласна, – неожиданно для себя ответила она. – И что дальше?

– Дальше вы ляжете в медкапсулу, где вам установят нужные программы.

– Меня закодируют?

– В этом нет никакого смысла. Вам дадут программы, необходимые для того, чтобы взять на себя часть административных забот.

– И мы будем с вами делить постель? – как за последнюю соломинку ухватилась она.

– Конечно, вы меня полюбите, – ответил он, и Мирмириада поняла, что действительно начинает влюбляться в этого странного, непостижимого человека, который смог осуществить невозможное. Она всегда в душе лелеяла надежду, что встретит того, кто сможет ее завоевать не богатством или красотой, а силой мужской личности. И вот он сидел перед ней, не очень внешне выразительный, но тот, кто смог совершить нечто непостижимое. Ее потянуло к нему как магнитом. Еще отказывая себе в этом, она ответила:

– Ладно, я не против, что я должна сделать? Пойти с вами разделить сейчас постель?

– Вы этого хотите? – спросил он, и она поняла, что да, она этого хотела, страстно хотела. Покраснев, призналась:

– Хочу, вы мне завели, Штифтан.

– Зови меня Эрат, Мира, – улыбнулся император.

* * *

Планета Сивилла. Снежные горы

Ли Вар Кар осознал свою роковую ошибку. Ополченцы с их талантливыми командирами оказались хитрее и сильнее, чем он предполагал. Внезапно появившиеся блокираторы магии стали непреодолимым препятствием для его войска. Исход сражения был предрешен, и Ли Вар Кар отдал приказ об отступлении. Первая атака орков была отбита, но что ждало их впереди? Орки, вооруженные страшными артефактами, не знали пощады. Беззащитные маги и рейдеры, лишенные магической силы, становились легкой добычей. Двести пехотинцев не могли долго сдерживать натиск ополченцев и вскоре пали бы, открывая путь к гибели всех лесных эльфаров.

Ли Вар Кар с мрачным выражением на лице приказал поднять зеленые ветви над головами воинов и встать на колени. Он вышел вперед и сам опустился на колени, держа в руках ветку хвойного дерева и склонив голову.

Орки, вынырнувшие из-за поворота дороги, осадили своих могучих быков. Они никогда не убивали тех, кто сдавался им на милость, считая их своим имуществом. Орки медленно приблизились, спрыгнули с быков и подвели к своему командиру Ли Вар Кара.

– Ты кто? – спросил орк, глядя на эльфара.

– Я Ли Вар Кар, командующий западным корпусом Вечного леса, – ответил генерал, его голос дрожал от напряжения.

– Что ты хочешь, эльфар? – продолжил орк, его взгляд был холоден и проницателен.

– Милости, – ответил Ли Вар Кар тихо, но твердо. – Мы сдаемся первородным.

– Я не командую армией. Есть генерал Керна, она примет твою сдачу, – ответил орк, его лицо оставалось непроницаемым.

Генерал Ли Вар Кар побледнел, но промолчал. Вскоре на коне подъехала сама Керна, оповещенная о сдаче лесных эльфаров. Она молча приняла капитуляцию и приказала всех пленных отправить в крепость на перевале, за исключением рейдеров.

– Они слишком опасны и слишком преданы князю Леса, – произнесла Керна, ее голос был холодным и решительным.

Безжалостно, словно выполняя неизбежный ритуал, орки убили шесть десятков воинов. Магов, пехоту и обоз трофейная команда повела к крепости на перевале.

Орки, оседлав своих лорхов, направились к Восточному перевалу, чтобы захватить его и выйти в тыл войскам, осаждавшим крепость на перекрестке. Следом шли три терции, которым предстояло взять Восточный перевал под охрану. Керна, возглавляя остатки войска, повела их по горным тропам к средней дороге.

Через пять лиг орки встретили небольшой конный отряд снежных эльфаров, который также сдался на милость победителей. Орк был крайне удивлен. Оказалось, что это были стражники Кирсан-олы, которого они бросили по дороге, испугавшись смертельной угрозы от князя. По словам стражников, Кирсан сошел с ума от страха за свою жизнь.

Пришлось выделить им конвоиров и сопроводить до ставки в крепости на перевале. Пятьдесят орков, окружив стражников, повели их следом за остальными. Неполная тысяча орков устремилась к Восточному перевалу, готовясь к новому этапу жестокой битвы.

* * *

Ардо вей никогда прежде не испытывал столь сокрушительного чувства беспомощности. Его сердце сжималось от отчаяния, а разум терзался сомнениями. Он не мог поверить, что его тщательно спланированная атака на отряды снежных эльфаров обернулась таким сокрушительным провалом. Его армия, закаленная в битвах, теперь была обескровлена и разбита.

Ополчение снежных эльфаров превзошло все ожидания. Их маги словно тени скользили по полю боя, разрушая планы Ардо с пугающей легкостью. Пыль, поднятая их заклинаниями, окутала его воинов, лишив их зрения и дыхания. Ослепленные и задыхающиеся, они отступали, не в силах противостоять магической мощи противника.

Ардо вей осознал свою ошибку слишком поздно. Он недооценил врагов, не учел их мудрость и единство. Теперь его армия была обессилена бесплодными атаками, а силы иссякали. Его надежды на победу рухнули, оставив лишь горькое осознание поражения.

На четвертый день, когда солнце клонилось к закату, к нему во фланг приблизилось объединенное войско дружин глав Домов и хирды дворфов. Ардо вей понял: конница Леса, что двигалась к столице, была разбита, и его окружали. Принять бой в таких условиях означало неминуемое позорное поражение. С тяжелым сердцем он приказал начать отступление. Его воины были измотаны и деморализованы.

Преследование было неотвратимо. Отряды ополчения словно хищники преследовали их, уничтожая оставленное прикрытие. Трое суток длилось это отступление, пока путь им не преградили новые отряды противника, перекрывшие все дороги и хребты. Ардо вей оказался в ловушке.

В этот момент, когда отчаяние достигло своего пика, к нему прибыл парламентер. Его слова были подобны грому среди ясного неба:

– Лер командующий, войска Леса повсюду разбиты или взяты в плен. Ваш командующий Ли Вар Кар тоже сдался. Мы предлагаем вам сложить оружие и вернуться к себе в Лес. Мы не хотим излишне проливать кровь и считаем, что два народа должны жить в мире.

Ардо вей не мог поверить своим ушам. Он смотрел на свиток, который держал в руках парламентер, и его глаза наполнялись слезами. Он прочитал его и сразу постарел на двадцать лет. Плечи его опустились, он сгорбился от бессилия и унижения, осознавая, что подчиниться приказу – это единственный шанс спасти своих воинов. Ли Вар Кар снял с него ответственность за сдачу, и Ардо вей, хотя и не хотел бесславной сдачи в плен, не мог больше бороться.

Сдача происходила медленно, но неотвратимо. Два десятка всадников, отказавшихся расстаться с ящерами, разделили судьбу своих животных. Керна, с холодным блеском в глазах, понимала, что эти грозные существа – слишком ценное оружие, чтобы оставить его в руках врага.

Мрачные, измученные воины Леса брели к Восточному перевалу, словно тени, потерявшие свою силу. Война была ими проиграна, но поражение оказалось слишком высокой ценой за жизнь. Они сдали оружие и потеряли честь…

Керна от имени Высшего совета разослала письма-воззвания по всем Домам, ее гонцы поспешили разнести эту весть по всем уголкам гор.

Но на этом война не закончилась. Керна знала, что впереди ее ждут новые испытания. Ей предстояло подойти к Лесу и потребовать мира на своих условиях. И хотя ее сердце было наполнено горечью и усталостью, она не могла позволить себе остановиться. Впереди ее ждал долгий и трудный путь к миру, который она должна была завоевать.

Глава 16

Империя Вангора и Чахдо. Замок Тох Рангор

Я себе не завидовал. Впервые в жизни я осознал, что плотская любовь стала для меня тяжким бременем. Я был вынужден создавать детей не по своей воле, а по требованию моих невест.

Лирда постоянно требовала от меня ребенка, угрожая лишить себя жизни, если я не подчинюсь. Это было настоящей манипуляцией. Я испытывал к ней чувства, но они были распределены между всеми невестами поровну.

Кто может сказать, что он любит всех своих женщин одинаково? Я таких мужчин не знаю. Такого не бывает. Одну любишь больше, другую меньше. Как, например, жену и любовницу. С одной миришься и живешь, потому что есть дети, квартира и прожитые годы. Другую страстно любишь, потому что она дает тебе то, чего не получаешь от жены дома. И встречаешься с ней редко и тайком.

Я просто делил свою нежность, любовь и терпение на всех, не выделяя никого. Они были разными, со своими достоинствами и недостатками. За достоинства я их любил, а недостатки терпел.

Молодое тело Ирридара горело желанием, а ум Виктора Глухова думал о судьбах мира. Возможно, именно поэтому я продержался долго и щедро дарил ласки Лирде, и не только ей. Периодически появлялась Шиза, которая тоже требовала любви и ласки.

Ночью, когда уставшая Лирда уснула, я собрал вещи в комок, взял в руки сапоги и на цыпочках, голый, вышел из комнаты. Но путь мне преградила Ганга. Она приперла меня своим животом к двери и сурово спросила:

– Куда?

– Э-э, по делам, дорогая, – ответил я.

– У тебя тут дела еще не закончены, – произнесла она и, схватив меня за руку, потащила к себе. Я не сопротивлялся. В ее комнате на кровати лежала Чернушка и улыбалась. Ее черная кожа едва была видна в сумраке ночника, зато зубы ослепительно белели на контрасте.

Я был уверен, что она не отпустит меня. Ее тихий, но решительный голос проник в самые глубины моего сознания:

– Мы знали, что ты попытаешься сбежать. – Она произнесла это с легкой улыбкой, но в ее глазах горела страсть.

До рассвета я занимался супружескими делами, погруженный в рутину обязанностей мужа. Однако, когда я собрался уходить, Ганга схватила меня за руку с неожиданной силой и потащила в соседнюю комнату. Дверь захлопнулась за мной с громким стуком. В полумраке я увидел Тору, бледную и немного испуганную. Она тоже была обнажена, и ее светлый пушок сверкал искорками в свете ночника.

– Лежи, – сказал я ей, стараясь говорить уверенно. Но внутри меня бушевал вихрь эмоций. Я понимал, что не могу избежать того, что должно произойти. Я сделал это. Несколько раз. Она по-своему отблагодарила меня, как это могут только снежные эльфарки, лишенные запретов и стыда. Я поцеловал ее в щеки, ощущая, как бьется ее сердце под моей ладонью. Она отвернулась к стене, и ее дыхание стало ровным. Послышался легкий храп. «Принцесса тоже может храпеть», – подумал я с улыбкой.

Я вернулся за своими вещами, но Ганга и в этот раз остановила меня.

– Куда? – вновь прозвучал вопрос, и я был сопровожден в следующую комнату. Там меня ждала гномка.

– Возьми меня, мой муж, – произнесла она, приближаясь ко мне с грацией дикой беременной кошки. Ее большие глаза блестели, а живот слегка подрагивал от нетерпения. – Возьми меня, дорогой. Мне нравятся твои грубоватые ласки.

Мои вещи остались у Ганги, и я задержался до утра. За завтраком она заговорила о свадьбе, ее голос был полон решимости.

– Я не хочу опозориться, – сказала она, глядя мне прямо в глаза. – И ты должен быть мужественным, когда орчанки будут тебя обмывать и готовить к ритуалу. Не хочу слышать их насмешки.

Я кивнул, стараясь не показать, как меня задевают ее слова.

– Я справлюсь, – ответил я, ведь мне уже приходилось увеличивать свою мужественность и удивлять орчанок.

– Помни, нас всех закроют в одном свадебном шатре, – продолжала она, ее голос стал мягче. – Не опозорься. Люби нас всех.

Я снова кивнул, думая о том, что там можно и поспать без этих дел… Но тут в голове у меня зазвенел тревожный колокольчик.

– Постойте, – воскликнул я. – Я же отправил вас на Гору. Как вы вернулись?

Ганга посмотрела на меня с легкой усмешкой.

– А Глазастая захотела, чтобы мы вернулись, – ответила она невозмутимо, – и мы вернулись.

– Просто захотела? – Я перевел взгляд на гномку, которая сидела рядом, опустив глаза. – Как захотела? – спросил я, недоумевая.

– Ну, дорогой муж, – начала Глазастая, – Гангочка сказала, что ты, вероятно, захочешь сбежать ночью, а нам всем не хватает твоей ласки. Я решила, что нам нужно вернуться в замок, и попросила беседку, в которой мы сидели, вернуть нас туда.

– И что? – спросил я, не веря своим ушам. – Беседка послушалась?

– Нет, – ответила гномка, – появился твой друг, такой обаятельный, он почитал нам стихи и сказал, что знает, кто вернет нас обратно.

– Вот в чем дело, – покачал я головой, – это Бортоломей постарался. Ну, я ему… – Я не стал продолжать, но про себя подумал: «Спасибо, друг, удружил».

– Да, он очень добрый и милый, – согласилась гномка. – А еще там был Мата, она его слушала, а ее обнимал Жермен, они стали парой, так и сказали.

– Кому сказали? – Я растерялся от обилия информации.

– Нам сказали, чтобы мы передали тебе. И Мата сказала, что мы всегда можем найти на Горе приют и отдых. Мата позаботится о нас в благодарность за то, что ты устроил ее жизнь. Она богиня гномов, и меня назначили ее младшей жрицей. Теперь мне открыт вход на Гору и выход с нее. Вот так.

Я был поражен, как многого женщины могут достичь, объединившись. С этим нужно было что-то делать, но свои мысли я скрыл.

– Если мы все обсудили, могу я идти и выполнять ваши задания? – спросил я.

– Можешь, – ответила за всех Ганга.

Ко мне выстроилась очередь невест. Первой меня поцеловала Ганга, последней – Лирда. Я обнял их всех, ответил на поцелуи и поспешил уйти. Да, именно ушел, потому что мне не хватало нежности и терпения, а дела звали меня в путь. Поэтому я искал покой на Горе, как мужики ищут его в гаражах, подальше от семьи.

Быть хранителем – задача не из легких для смертного, но еще сложнее быть хранителем, женатым на нескольких женщинах, которые считают тебя богом и пытаются управлять твоей жизнью.

Неистребимая черта женщин – желание заставить мужей делать то, что они считают нужным. Они лучше знают, что нужно им обоим, и мужчине приходится добиваться этого. А жена пилит и толкает мужа за шубой, за машиной, за квартирой… Надо их разъединить и пристроить к делу, а то от ничегонеделанья они такое напридумывают, что я всю свою жизнь посвящу тому, чтобы исполнять их прихоти и капризы. Я стал моделировать будущую семейную жизнь. Гангу отправил в Бродомир, ей там все знакомо. Тору на Высокой Хребет обустраивать мой новый дом. Гномку, подумав, оставил на Горе, с ней спокойно, и она мозги не выносит… когда одна. Чернушку посажу наместницей в Чахдо, пусть управляет своими чернокожими подданными. А Лирду оставлю здесь, рядом с деревянными воинами. Обрисовал каждой задачи и успокоился. Потом я сидел в беседке, размышляя о смысле жизни, и, оглядываясь на свою жизнь, не мог его найти. В чем же смысл? Родиться и трудиться, как завещал кто-то… Не знаю кто, но это было именно так. Я даже отпуск не могу взять. Перспектива не самая приятная, и она не вдохновляет на свершения…

– Грустишь? – спросил меня Авангур, войдя в беседку.

– Грущу, – согласился я. – Запутался в женщинах, – признался я.

– Надо брать в жены Высоких, – ответил он. – Дочери Творца они самое то.

– Как? – спросил я. – Среди вас только Беота – женщина, и даже от нее хочется бежать.

– Понимаю, но я не тактик, я стратег, поэтому я дал тебе совет, а ты думай, – ответил Авангур.

– Поздно, – сознался я. – Скоро свадьбы, и все мои невесты беременны.

– Что, и дриада тоже? – изумился Авангур. – Вот ты наплодил будущих хранителей мира, трудно им придется.

– Почему это трудно? – нахмурился я. Авангур часто говорил загадками, и его слово было весомым, как слово пророка.

– Потому что их много, начнут делить твое наследство.

– А я где буду? Я вроде теперь бессмертный.

– Ха, бессмертный. Ты бессмертен, пока живешь, а умрешь – станешь смертным.

– Как это умру?

– Вот так. С горы упадешь, отравят тебя или еще какая неприятность произойдет.

– Ты говоришь так, потому что что-то знаешь? – спросил я, насторожившись.

– Нет, просто хочу тебя предостеречь от наивных мечтаний. Ты не сын Творца и создан из плоти и костей. В тебе течет красная кровь, а в нас – энергия, поэтому пока она есть, мы бессмертны. Теперь ты один «великий» хранитель. Не оступись и не упади. Мы все завязаны на тебя. Но я пришел к тебе вообще-то по делу. Элларион просит о встрече.

– И что нужно этому зазнайке?

– Он хочет мира.

– Но я не объявлял ему войну.

– Он сменил князя в Лесу, теперь там старик. И этот старик хочет отозвать войска из Снежных гор, но они разбиты твоими верными снежными эльфарами и орками. Снежки движутся к Лесу, и под знамя твоего генерала стекаются отряды снежков со всех сторон. Их уже больше тридцати тысяч собралось под знаменем свободы! Как они кричат!

– Как так быстро? – удивился я.

– Очень быстро что-то, – ответил Авангур. – Ты будешь говорить с первым эльфаром? Он переживает за свое племя.

– Я бы на его месте тоже переживал, но, скажу тебе по секрету, я запланировал развитие событий несколько в другом русле. Сначала князь Леса должен признать меня другом Леса, потом дать согласие на женитьбу с лесной эльфаркой и объявить вечный мир с орками и снежными эльфарами, а потом все остальное.

– Так к этому все и идет, – ответил Авангур. – Не опоздаешь? В войске снежных эльфаров идет свара. Спорят, что делать дальше. Одни хотят идти в Лес и мстить, а Высший совет за мир. Останови снежное войско, они навели страх на Лес, стоят у границ Леса и чего-то ждут.

– Они ждут моей команды, – ответил я, – так и передай Эллариону. Пусть отправляет посольство в замок Тох Рангор к князю Чахдо и к снежным эльфарам, а говорить с ним мне не о чем.

– Я так и предполагал, – невозмутимо кивнул Авангур. – Верное решение, командор. Надо дать понять Эллариону, что он не избранный стручок фасоли, а как все на грядке.

Я согласился с ним и подумал, что время странным образом сжалось, события понеслись вскачь уже без моего участия. И разгром войск Леса произошел быстро, и снежные эльфары собрались под знаменем Керны быстро. Куда все катится? «Надо свадьбу устраивать, иначе можно опоздать», – подумал я. И перенесся в ставку великого хана.

Старый хан, как всегда, страдал запорами. Жрал жирную баранину, запивал холодным гайратом и мечтал прожить двести лет.

Я появился прямо в шатре, где они с верховным шаманом беседовали о болезнях. У стариков в каком-то возрасте все разговоры сводятся к болячкам, им больше не о чем говорить – жизнь прожита, болячки нажиты, они их лелеют, как матери младенцев.

– А у меня, представляешь, вчера икота была, – услышал я, как жаловался шаман, – к неприятностям это, я на костях погадал. Вот жду со дня на день этого Разрушителя. Этот шарныга все перебаламутил, смешал, не поймешь, где свои, где чужие, – возмущенно продолжил старик. – Как раньше хорошо без него жили.

Хан напрягся, громко испортил воздух и пригрозил старому шаману пальцем:

– Ты поосторожнее со словами, он, понимаешь, голос самого Худжгарха-мстителя.

– А чего мне его бояться?.. – рассердился старый шаман.

«Ну, дедушка, сейчас ты пожалеешь о своих словах», – мстительно подумал я и подправил ему ауру, чтоб началась икота. Он жрет все всухомятку, а потому и икота. Старый шаман не успел договорить, как начал икать.

– Ик, опять проклятая икота вернулась. Вот беда-а. Ик. Ик…

Тут появился я, сел и посмотрел на обомлевших стариков. Поморщился от вонючего спертого воздуха, но стерпел.

– Как ты смел сюда попасть? Ик. Ик. Ик.

– Как ты смел, дедушка, плохо отзываться о голосе самого Худжгарха, твоего родича? Совсем страх потерял? Вот теперь и мучайся, Худжгарх тебя наказал.

Шаман вытаращил глаза и икнул. Я отвернулся от него и приказал:

– Великий хан, язык покажи. – Тот беспрекословно высунул свою желтую лопату. Лев бы позавидовал такому языку. – Да у тебя, великий, опять запор, – многозначительно произнес я. – Но ты, великий, не переживай, Худжгарх знает, что ты почитаешь Отца и хулу на Сына не говоришь, он посылает тебе избавление от недуга.

Я подправил его ауру, но не так, чтоб он стремительно умчался в сортир. Мне надо было поговорить насчет свадьбы.

– Ик, ик, ик, – разразился иканием шаман. Он хотел что-то сказать, но лишь икал. А я важно продолжил:

– Худжгарх, милостью Отца, освободил степи от власти лжебога и его жрецов, можешь отправлять войска для приведения оседлых к покорности Отцу. Шаманов изничтожить под корень. Это воля Худжгарха.

Хан уже явно почувствовал облегчение и не спорил.

– Все сделаю, родич, – заискивающе произнес он. Позади меня раздалось:

– Ик, не слу… Ик…

– Заткнись, а, – строго произнес хан. – Ты уже наговорил тут, еще мне не хватало своего верховного шамана хоронить. Похлопочи о старике перед Сыном, – попросил хан. – Видишь, он стар и теряет разум.

– Замолчи, ик, ик, – завопил шаман и выбежал из шатра. Я проводил его взглядом и вернулся к хану.

– Я же по своим делам заглянул, – начал я основной разговор. – Через две недели здесь должна состояться свадьба…

– Да? Кто же женится? – удивленно спросил хан. – И почему я должен об этом знать?

– Я женюсь, поэтому ты, великий, должен это знать.

– На ком?

– На пятерых, – ответил я.

– Это кто пятерых? Демон, что ли?

Я хотел сказать «сам ты демон», но лишь мягко улыбнулся и с грустинкой в голосе произнес:

– На орчанке, на снежной эльфарке, на лесной эльфарке, на черной эльфарке и на гномке. Все они беременны.

У хана отвисла челюсть, и показались желтые, стертые временем клыки.

– Ты их где нашел? – спросил он.

– Так орчанку вы мне подсунули, а остальные по воле богов сами пришли.

– Во-о-о-т как! – протянул хан. – Понимаю, ты, как принц степи, хочешь провести свадьбу не в горах, не в лесу и не у гномов, а в степи по нашим обрядам… Уважаю, родич. Ты больше орк, чем многие настоящие орки. Свадьбу сыграем самую пышную, по всем нашим традициям. Когда, говоришь, она будет?

– Через две седмицы.

– Успеем подготовиться… Ой, ты прости, мне надо. – Хан вскочил как молодой лорх и как шустрый заяц выскочил из шатра. А мне тут больше делать нечего было. Я вернулся на Гору, потому что пришло известие от Вейса. Он сообщал, что дан ход операции, придуманной мной.

Весь день я бережно переносил орков на заранее построенный транспортный корабль – небольшой, но заполненный медкапсулами. В них орки-бойцы могли отдохнуть, восстановить силы и получить всю необходимую информацию о предстоящем задании. Тащить их через полкосмоса в рейдере было крайне неэффективно, это я понял по прошлому разу и сразу приступил к постройке транспорта.

Когда размещение орков было законченно, я переместился на рейдер и вытащил Алеша из медицинской капсулы. Он быстро переоделся, окинул взглядом бойцов через мониторы и с легкой улыбкой произнес:

– Ты не перестаешь меня удивлять. Я получил всю необходимую информацию и знаю, что делать. Не волнуйся, это обычная работа. Если Силы Специального Ополчения сумеют подавить орбитальные крепости, я схвачу главарей Синдиката, а затем отправлюсь на рейдере к Суровой. Орков же верну на построенном тобой транспорте. Кажется, все.

Он смотрел на меня с ожиданием, и я, не удержавшись, улыбнулся и подошел ближе. Алеш порывисто обнял меня.

– Я рад, Дух, что встретил тебя, спасибо, – произнес он, крепко прижимая меня к себе. Я тоже обнял его в ответ.

– И тебе спасибо, Демон, живи счастливо.

Мы разомкнули объятия, и я отправился обратно на Гору.

* * *

Планета Сивилла. Снежные горы

Лер Манру-ил считал себя опытным копейщиком, прошедшим через три битвы. Хотя ему и не доводилось принимать участие в непосредственных сражениях, он ощущал себя настоящим героем. Он не без основания предполагал, что после войны все спишется, его заслуги зачтут, и он снова обретет влияние.

Они преследовали отступающие войска Леса трое суток. И вечером командир десятка отправил его и еще пятерых воинов в дозор,чтобы разведать дорогу. Терции, уставшие от дневного марша и преследования лесных эльфаров, остановились на отдых.

Но как только дозорные отошли на расстояние двух лиг, на них внезапно напали бойцы Леса. Четверо воинов были мгновенно убиты, а лера Манру-ила скрутили.

С ужасом он узнал своих бывших товарищей – рейдеров, которые сопровождали его к Дому.

– Что происходит, лер? – сурово спросил один из рейдеров. – Почему вы оказались в рядах ополчения и среди простых бойцов?

– Меня раскрыли, – запинаясь, начал отвечать лер. – У них есть девочка, которая может видеть прошлое и будущее.

– Что за девочка? – не поверил лесной эльфар.

– Внучка великого князя, которую спасли из плена демонов. У нее дар, и она меня разоблачила. Меня приговорили к службе в ополчении, иначе меня казнили бы.

– Вот как, – лесной эльфар задумался. – Значит, вы не смогли удержать столицу?

– Я был вынужден ее покинуть.

– Тогда вы нам не нужны, – произнес рейдер и быстро свернул шею леру Манру-илу.

Утром к месту убийства подошли разведчики и увидели тела пятерых погибших воинов.

– Работа рейдеров Леса, – хмуро произнес командир разведки. – Нам нужно возвращаться и доложить.

– А что с лером Манру-илом делать? – спросил один из разведчиков.

– Ничего, – ответил командир. – Тела подберет трофейная команда и похоронит. У Манру-ила здесь был племянник, ему нужно сообщить о судьбе дяди.

Смерть предателя осталась незамеченной. А воодушевленные победами войска продолжали двигаться к Лесу. К ним присоединялись отряды из Младших Домов, вооруженные оружием, захваченным у лесных эльфаров. Силы ополчения росли с каждым днем, и вскоре они заняли Центральный и Восточный перевалы. Отряды Братства отступали вместе с лесными эльфарами, которые охраняли дороги и перевалы.

Вскоре к ополчению присоединились дружины лордов Старших Домов. До этого они не участвовали в боевых действиях, однако, когда Керна остановила войска снежных эльфаров на границе с Вечным лесом, они почувствовали свою силу и послали к ней представителей для переговоров.

Керна встретила посланцев в своем лагере.

– Льерина генерал, – начал высокопарно лер Ради-ил, рядом с которым стояли бывшие члены комитета спасения – Доварил и Копри-ил. Узнав о победах ополчения, они поспешили покинуть столицу и присоединиться к нему. В отличие от лера Приста-ила, они не ушли вместе с ним, а сопровождали не самых знатных глав Домов. – Мы представляем дружины и совет глав Старших Домов. Нам непонятно, почему мы стоим у границ Леса, когда можем пойти дальше и добить павшего духом врага на его территории. В вашем бездействии мы видим предательство.

Керна не обиделась и не возмутилась.

– Я не командую дружинами Старших Домов, – ответила она. – Я командую ополчением, и оно выполняет мои приказы. Вы вольны поступать как вам хочется. Если хотите идти в Лес – идите и воюйте.

– Но… – хотел было возразить лер Ради-ил. Однако, осознав, что у них появился шанс стать спасителями страны, он только молча кивнул и вскользь произнес: – Хорошо, мы выполним свой долг и станем истинными спасителями своей родины, а вы сидите тут как мыши и ждите. – Он гордо вскинул голову и ушел со спутниками. Керна с усмешкой смотрела им вслед.

В тот же день три тысячи всадников отправились в путь, направляясь вглубь Леса через заброшенный город. Уверенные в отсутствии значительных сил противника, дружины ехали смело и даже немного беспечно.

Победа ополчения над войсками Леса вскружила им головы. Если уж необученные пастухи и ремесленники смогли одолеть армию Леса, то что уж говорить о матерых воинах? Они без труда пересекли границу и оказались в опустевшем городе, который был скрыт зарослями.

Они проезжали по некогда великим, а теперь запущенным улицам, заросшим травой и кустарником. Стены, покрытые мхом, крыши домов, покрытые кустами и низкорослыми деревьями – все это создавало атмосферу запустения и упадка.

Авангард без проблем преодолел город, но арьергард внезапно столкнулся с неожиданной атакой в ущелье на въезде. Со всех сторон в них полетели магические заклятия и стрелы. На узкой дороге среди ущелья конница не смогла оказать достойного сопротивления.

Услышав звуки боя позади, основные силы поспешили на помощь арьергарду. Однако и там шум битвы становился все громче. Лер Корди-ил, командующий походом, растерялся, не зная, как действовать. Войска сгрудились и начали рассеиваться по улицам города.

Часть дружин повернула на помощь к арьергарду, но под ударами магов была вынуждена укрыться в городе. Другая часть попыталась помочь авангарду, но вскоре вернулась без потерь. Общего командования уже не было, все кричали и шумели.

– Что делать? – испуганно спросил молодой Доварил. – Что нам делать? Нас зажали с тыла и спереди.

– Ждем, – произнес лер Ради-ил дрожащими губами.

Шум схватки постепенно стихал, и обратно возвратилась лишь небольшая часть потрепанных и израненных воинов, сумевших вырваться из западни. Основные силы снежных эльфаров были заперты в городе, но их не атаковали.

Лер Ради-ил созвал совет командиров.

– Нас предали! – возмущенно заговорил он. – Ополчение знало о присутствии войск Леса, и нам не сообщили об этом!

Один из лордов сурово прервал его:

– Лер Ради-ил, мы были глупы, что последовали за вами. Вы всегда были лишь тенью этого подонка Манру-ила. Вы не заслуживаете уважения! Вам вскружила голову быстрая победа ополчения, и вы захотели прославиться. Но разве можно достичь славы, следуя за вами? Мы все здесь погибнем. Нам нужно пробиваться обратно, и я не буду выполнять ваши приказы.

– Как вы смеете! – возмутился лер Ради-ил.

– А вы вызываете меня на дуэль? – усмехнулся лорд. – Пошел прочь, ничтожество! – Он отстранил лера рукой в латной перчатке. – Кто со мной? Мы прорвемся обратно.

Он подошел к своему коню, вздохнул и отпустил его.

– Конными мы не пройдем, – крикнул он, и его дружина спешилась, оставив своих прекрасных лошадей. Они уходили обратно, унося с собой позор поражения и бесславие.

Из похода не вернулось почти пять сотен воинов снежных эльфаров. По пути они гибли от засад, устроенных пограничниками Леса. Эти воины хорошо знали эти места, пробирались по горным тропам и, внезапно атакуя, непрерывно наносили урон тяжеловооруженным воинам. Маги снежных эльфаров истощили свои запасы и погибли все до одного, а лучники истратили все стрелы.

Воинов, ушедших в лес, молча встречали патрули ополчения, а они шли и шли, понурив головы. На границе, у подножия Старых гор, перед передовыми отрядами выстроилась терция и преградила им путь.

– В чем дело? – спросил усталый лер Доварил.

– Вам приказано покинуть эти места и вернуться в родные поселения, – ответили ему.

– Почему? – У лордов не было сил возмущаться. Они молча смотрели на офицера с непроницаемо бесстрастным лицом.

– Вы покрыли позором свой народ, на вас бесчестье. Вы бежали из Леса от пограничников, бросили своих товарищей, в вас нет чести сражаться за родину. Вот приказ Высшего совета: все лорды, ушедшие в поход на Лес, лишены права называться лордами Старших Домов, и их Дома лишены права называться Старшими Домами. Вас проводят к объездной дороге, и ко всем, кто откажется подчиниться решению Высшего совета, будет применена высшая мера наказания – смерть за неповиновение приказам во время войны.

Лорды не стали спорить. Передовые отряды понуро свернули на объездную дорогу и поплелись прочь.

* * *

Высокие планы бытия. Снежные горы. Высокий Хребет. Ставка великого хана степи

У меня оставалось еще одно важное дело – строительство владений у подножия Высокого Хребта. Я хотел продемонстрировать эльфарам, которые признали меня своим лордом, всю мощь их господина. Я понимал значимость зримого величия и решил им подыграть.

Я собрал всех, кто был со мной: Гради-ила, Су, Фому, конечно, Тору, детей Ночи из бывшего Дома Медной горы, Самуила с его сыном. Мы отправились к озеру, где должен был стоять мой новый дом.

Оставив их на площадке за озером, я начал вызывать элементаля земли. Он появился быстро и, получив свою порцию благодати, захотел поиграть. Мы начали выравнивать предгорье, засыпать овраги и на глазах изумленных и испуганных эльфаров проложили дорогу от места, где должна была стоять крепость, до точки, откуда дворфы будут строить пути к основной средней дороге.

Затем мы пробили туннель вдоль хребта и соединили его с оркскими землями Свидетелей Худжгарха и с дорогой, ведущей в Чахдо. Мы не стали пробивать туннель под горой – это было бы слишком затратно в плане расхода энергии, а вышли на поверхность и выровняли склон.

Затем мы возвели стены новой крепости и соорудили арочный вход.

– Это наш новый дом, – сообщил я им. – Скоро прибудут дворфы и начнут строить дома жителей, башни и дом лорда. А вам построят поселок вон на той площадке, – указал я, – за озером. Дорога сюда идет в обход озера.

На все это у меня ушло полдня. Затем я оставил всех, кроме Торы, на этом месте, чтобы они определились с дворфами, которые прибудут сюда со дня на день. Война уже не мешала им, и дворфы горели желанием заработать золото. Аванс в размере ста тысяч золотых илиров им уже был выплачен.

А сам я вместе с пораженной увиденным Торой вернулся на свою Гору ждать посланца от князя Великого леса. Он пожаловал вместе с Элларионом, но не в замок Тох Рангор, а к моей Горе. Оба появились в окне: Элларион, который сменил одежду на одежду своего народа, и старик с умными глазами.

– Пустишь нас? – спросил Элларион.

– Заходите, – разрешил я.

– Это новый князь Леса, его зовут…

– Меня его имя не интересует, – оборвал я Эллариона. – Пусть смертные его знают. Что ты хочешь, уважаемый хранитель Леса?

– Я хочу заключить мир между снежными эльфарами, орками и народом Леса.

– Новый князь Леса признаёт Ирридара Тох Рангора, князя Чахдо и принца степи, своим другом? – спросил я.

– Признаю, – спокойно ответил новый князь.

– Ты признаёшь право князя Чахдо взять в жены бывшую дриаду Лирду?

– Признаю, – ответил князь.

– Мир между Лесом и орками заключен. Ступай к себе, мы поговорим с хранителем Элларионом без тебя, – ответил я, и старик исчез. – Чтобы заключить мир между снежными эльфарами и Вечным лесом, – начал я, – нужно разобраться, кто будет хранителем снежного народа.

– Я уступаю тебе это право, – неохотно ответил Элларион.

– Договор? – спросил я.

– Договор, – ответил он, и в наших руках появились свитки.

– Очень хорошо, – сказал я. – Теперь между народами Снежных гор и народом Великого леса вечный мир и дружба. Пусть князь отправляет послов к генералу Керне. Она уполномочена принимать заверения дружбы и признание прав народа Снежного княжества на самостоятельность и свободу.

Элларион кивнул и отбыл к себе, а я облегченно выдохнул. Впервые за многие месяцы у меня появилось свободное время. Мне ничего уже делать не надо было. Осталось ждать свадьбы, и я отправился в замок Тох Рангор к своим невестам.

Сказать, что я отдыхал в тишине и покое со своими дорогими невестами, было бы неправдой. У Ганги, как у предводительницы ополчения невест, было много нерешенных вопросов, которые я должен был решать. Она заявила, что, поскольку свадьба будет проходить по традициям орков, то все невесты должны быть в свадебных нарядах этого народа, и я тоже.

Я не стал спорить и отправился на корабль-базу, где по рисункам создал для всех праздничные костюмы. Вернувшись в тот же день, я показал их невестам. Сам тоже надел один из костюмов и чуть не надорвался от смеха, увидев беременных бегемотиков в кожаных юбках и бусах из монет. Они выглядели словно цыганский табор.

Ганга рассердилась и сказала, что я ничего не понимаю в свадебных нарядах ее народа и принес не то, что нужно. «Каждая невеста должна быть в своем наряде», – заявила она. Я привел Ольгирну в наряде жрицы и спросил:

– Ты хочешь, чтобы Чернушка на свадьбе выглядела так?

– Нет, – отрезала Ганга, и я отправил всех к мадам Версан на двое суток. Сам же отправился на речку ловить рыбу и раков. За мной увязался один из вампиров, который с удивлением наблюдал, как я ползаю вдоль берега в воде, вытаскиваю раков, а потом варю их на костре в чугунке и ем. Потом я лежал на траве и наслаждался покоем.

Вот она, жизнь, говорил я сам себе, счастливо улыбаясь. Ну зачем нужно было так рано жениться?

Но время летело, как стая журавлей на юг, и наконец наступил день свадьбы. Я прошел пытку обмывания орчанками, светил своим увеличенным мужским достоинством, и каждая стремилась его потрогать. Я говорил им, что у меня еще впереди пять брачных обязательств, и ни-ни, отстаньте. Они хохотали как заведенные.

Потом был процесс передачи невест жениху от отца, по одной, и это делал сам хан. Со стороны это было проявлением огромного уважения. Затем начался пир, где вожди и знатные гаржики поднимали тосты и рассказывали, что я должен сделать со своими невестами, причем в подробностях. Невесты краснели, бледнели, серели, а Тора вставала и убегала из-за стола блевать в сторонке. Все шло уже к вечеру и к отдыху, когда мне стало неспокойно. Сначала я не придал этому значения. Суматоха праздника поглотила мое внимание, но чувство тревоги не только не исчезало, но и усиливалось с каждой минутой. Я обратился к своему сознанию, но оно молчало, не раскрывая своих секретов.

Я уже решил, что это все пустяки, как вдруг посреди праздника появились две фигуры. С удивлением я узнал в них Рока и его двойника. «Они что, пришли поздравить меня?» – подумал я, и тут Шиза, словно очнувшись от сна, громко воскликнула: «Виктор, у него в руках термоядерный заряд!» Я в ужасе раскрыл рот.

Рок рассмеялся как безумный.

– Ты думал, что победил меня, червяк? – произнес он. – Ты думал, что я буду вечно скитаться среди смертных?

Я сидел, словно парализованный, глядя на него и не в силах пошевелиться. Мое сознание будто замерло, а тело словно сковало невидимыми путами.

«Чародейство!» – закричала Шиза, и этот крик пробудил меня к действию. Я вышел из оцепенения и увидел, как Рок открыл крышку небольшого сундучка и сунул руку внутрь. Меня выбросило в боевой режим, я подбежал к Року и увидел, как в его руках разгорается пламя.

«Взрыв!» – подумал я, но не было времени на размышления. Я схватил его за руки и телепортировался в открытый космос над планетой. Я был быстр, но и реакция взрыва шла слишком быстро. Я выпустил его руки, а Рок схватил мои и сжал мертвыми пальцами. Он был уже мертв, между нами рос шар яркого огня, и я не знал, что делать. И тут меня погрузило в мое расслоенное сознание.

Я оказался на берегу озера. Рядом жевал свою шляпу Лиан. Ко мне бежала Шиза, протягивая ребенка, а за ней следовали плачущие малыши. Шиза прижалась ко мне и прошептала: «Виктор, сохрани нашу дочь». И в этот момент нас накрыла ослепительная вспышка, все исчезло в огне, и я тоже.

Я как дух летел в безбрежном пространстве между мирами, приближаясь к своему месту вечного покоя. Не было ни печали, ни сожалений. Все чувства пропали с душой и телом. Я был лишь духом, а моя плоть сгорела в пламени термоядерного фугаса, который, как я предполагал, Рок получил в подарок от Синдиката. И теперь Синдикат, уже погибший, мстил мне.

Внезапно мое умиротворенное состояние было нарушено резким толчком, и я, дернувшись, оказался рядом с ожившей статуей мужчины. Это был Судья, и я узнал его.

– Жаль, человек, что так произошло, – произнес он с печалью в голосе. – Ты был хорошим хранителем, но много разрушал и ввергнул мир в хаос. Сейчас нет никого, кто мог бы уберечь его от разрушительных последствий твоих действий, но на его обломках возникнет новая жизнь. Единственное, что я могу для тебя сделать, это вернуть тебя в твое прежнее тело.

– А вернуть меня в Лабиринт нельзя? – спросил я.

– Нет, ты умер здесь, ты не Курама, который мог блуждать тысячелетиями по подземелью. Умерев, ты действительно умер. У меня нет для тебя нового тела. Прощай.

– А как же мои дети? Жены? – отчаянно закричал я.

– О них позаботятся.

И меня вновь окутала темнота. А вместе с темнотой пришла боль. Я застонал и прошептал:

– Как же больно.

– Он пришел в себя, – услышал я голос, говорящий по-английски, который сносно знал.

Я с трудом разлепил глаза и увидел склонившуюся надо мной женскую фигуру.

– Лежи, Виктор, – произнесла она по-русски, и я, напрягая память, с удивлением узнал американку из «Юнисев».

– Гияна? – прошептал я, а она прижала ладошку к моему рту.

– Не говори, ты ранен и тебе нужна срочная медпомощь. Мы не знали, что тут будешь ты, иначе я бы отменила операцию, – сказала она снова на русском. – Сейчас тебя перенесут в геликоптер, и мы полетим в Пакистан, там тебе сделают операцию, а потом Красный Крест передаст тебя советскому посольству. Лежи.

Я обессиленно закрыл глаза.

«Так это все мне привиделось, – подумал я. – Новый мир, хранители, магия и невесты… Как же долго я был без сознания».

Но тут внутри меня грянул гром.

«Нейросеть исследователя-разведчика установлена и распаковывает пакет программ, – услышал я нежный женский голос в своей голове, причем так отчетливо, как будто слышал ушами. – Оператору доступны следующие базы: универсальная база выживания; универсальная база медицины; универсальная база "энергоструктура"; база универсального боя».

– Что? – воскликнул я, не в силах сдержаться. – Шиза? – И, прежде чем вновь погрузиться в темноту беспамятства, услышал:

– Опять бредит…

Владимир Сухинин Вопреки всему

Краткое содержание предыдущей части

Ирридар Тох Рангор, некогда известный как майор Виктор Глухов, осознает, что его жизнь вступает в новую, решающую фазу – борьбу за власть над планетой Сивиллой. Судьба, словно неумолимый рок, вплела его в водоворот событий, где его действия, помимо его воли, развязали ожесточенную войну между богами-хранителями. Эти могущественные существа, не ведая жалости, сражаются за власть, используя любые средства. Ирридар понимает, что не в силах разорваться между двумя мирами: решением проблем колонии на планете Суровой во внешнем мире и противостоянием с могущественными хранителями в Закрытом секторе.

С тяжелым сердцем он пытается завершить все свои дела на планете Суровой, передавая бразды правления местным органам самоуправления. Но прежде ему предстоит выполнить последнюю, самую опасную миссию – разгромить силы вторжения, посланные Коморским союзом и Пальдонией. Эти два государства, стремясь укрепить свои экономические позиции, решили захватить богатую природными ресурсами планету Суровую, обжитую и с налаженными производственно-добывающими комплексами.

Ирридар, ведомый чувством долга и необходимостью защитить тех, кто ему дорог, встает на пути захватчиков. Он помогает Коморскому союзу сокрушить флот Пальдонии, но его триумф становится еще более очевидным, когда корабли Конфедерации Шлозвенга, прибывшие на помощь пальдонийцам, оказываются в его руках. Теперь Ирридар стоит на распутье, понимая, что каждое его действие имеет последствия, которые могут изменить судьбу целой планеты.

Через хитроумного и верного агента военной разведки Коморского союза, Зерта Вирстона, Ирридар предлагает адмиралу флота неожиданную сделку, от которой тот не может отказаться. В обмен на контроль над бесценными ископаемыми, Суровая должна войти в Коморский союз и стать полноправным членом АОМ. Адмирал, не колеблясь, принимает предложение, понимая, что это шаг к укреплению могущества и влияния его Союза. Но прежде, чем оставить планету, Ирридар с чувством исполненного долга оставляет ее под бдительным оком своего доверенного агента, Генри, некогда служившего в АДе. Человека, чьи навыки и преданность были неоценимы в этом новом начинании.

Чтобы упрочить положение колонии, он делает Вейсу, своему давнему врагу, неожиданное предложение. Ирридар, зная, как тяжело Вейсу устоять перед искушением, готов передать ему неуловимого агента Синдиката, известного как Советник, а также предоставить важные материалы, касающиеся этой зловещей преступной организации.

Вейс, искушенный политик и прагматик, мгновенно понимает, какие политические козыри он может получить. Движимый политическими мотивами, он отправляет исполняющего обязанности начальника Управления АДа по Закрытому сектору Эрата Штифтана в длительную командировку на Материнскую планету. Он узнал информацию, которая не может быть разглашена. Штифтан помимо своей воли оказался носителем тайны, которую никто не должен был узнать, и рассказал об этом Вейсу. Не подозревая об опасности, он покидает Закрытый сектор на корабле ССО, мимоходом забирает на верхнем слое Инферно двух загадочных существ: демона-колдуна из погибшей расы, которому когда-то Ирридар отдал безумного андроида Мурану, и саму Мурану. Демон убегал от андроида, но не сумел скрыться. Так эта троица оказалась на Материнской планете.

Целью миссии Штифтана была проверка всех законсервированных баз АДа. Но для ее исполнения он не получил ничего, что могло бы ему помочь в этом нелегком деле. Для Штифтана это был путь в один конец.

Штифтан получил удар судьбы и стал объектом предательства того, кому всецело доверял. Он погружается в омут отчаяния, утратив веру в себя, и начинает свой путь с унизительной роли постельного раба торговки. Но вскоре судьба приводит его к кровавым боям на арене, где он превращается в дона-победителя. Эти испытания изменяют его мировоззрение, и в его сердце зарождается идея мести Вейсу и захвата власти над планетой. После сражения на арене Штифтан вместе с демоном и андроидом захватывает власть в поселке у космопорта. На флаере они отправляются к первой скрытой базе, где берут ее под свой контроль. С этого момента Штифтан провозглашает себя Императором планеты.

Используя военную мощь, извлеченную из глубоких недр баз, он шаг за шагом погружает планету в тень своего негласного господства. Даже спутники, которые контролировали подступы к планете, теперь переходят в его подчинение.

Материнская планета, некогда цветущая и полная жизни, уже сотни лет лежала под бременем разрушения и запустения. Загаженная химическими отходами и опасными производствами, она породила полчища мутантов. Но на юге, где простирались бескрайние архипелаги, природа еще сохранила свою первозданную красоту. Там, среди изумрудных вод и тропических лесов, Штифтан обнаруживает загадочный город, рассчитанный на сто тысяч жителей. Этот город, словно застывший во времени, находится под неусыпной охраной искусственного разума, который оберегает его тайны и секреты.

Но у Штифтана есть враг – дочь погибшего межратора от Пальдонии Орегона Севеньрона, Мирмириада Тревеньон, которая должна была совершить вендетту и убить Штифтана. Она находилась на торговой станции Шлозвенга и была под пристальным вниманием спецслужбы Генри Муна, агента Ирридара. После неудачи с захватом Суровой она отправляется на Материнскую планету. Но перед убытием один из Брыков сообщает Генри Муну сведения о предстоящей операции. Тот готовит корабль со своим экипажем и сдает его в аренду пальдонийке. По прибытии на Материнскую очередной Брык, которых уже развелось несколько миллиардов, передает информацию на искин базы АДа, которая находится под контролем андроида Мураны, ставшей теперь Красоткой. Она передает эти данные Штифтану.

Мирмириаду и ее охрану захватывают боевики Мураны и привозят на остров, где живет Император. Штифтан сразу понимает, что ему нужна такая умная и волевая женщина, и, честно рассказав ей о себе и своих планах, предлагает Мирмириаде стать его женой. Понимая, что для нее это лучший из выходов, и увидев в Штифтане того, кто может помочь ей реализовать ее мечту, она соглашается.

Ирридар Тох Рангор, объединивший в себе силы герцога фронтира и князя Чахдо, становится не просто правителем, а символом новой эры для королевства Вангор, превратившегося в могущественную империю Вангор и Чахдо. С пылающими глазами и грандиозными планами, он отправляется на западный материк – в земли гномов и дзирдов. Там, среди древних гор и таинственных лесов, он встречает старого знакомого, главу Девятых ворот, и договаривается о переселении его Дома в Чахдо.

Дзирды, оставшиеся на континенте после исчезновения их предводителя Беоты, находят приют в княжестве Чахдо, став его новыми жителями. Но в это время происходят и другие, не менее важные события. Хранители Инферно сменяются: Листи, мать всех сенгуров, возвращенная к жизни агентом Демоном, и ее подруга-сенгурка проходят через лабиринт хранителей и возвращаются в свой мир.

Из лабиринта они выводят хранителей Вечного леса, гномов, и морей. А старые хранители, с непомерными амбициями, погрязшие в войнах, отправлены Судьей на самое тяжелое испытание. Им предстоит измениться или навсегда остаться в подземных огненных коридорах, где их души страдают от огня и невзгод.

Авангур, один из хранителей, приведенных в мир Ирридаром, предлагает ему способ избавиться от могущественного Рока. Для этого нужно обратиться к старику Ридасу и его призванному существу. Ирридар понимает, что это может быть опасно, но жажда победы пересиливает страх.

Авангур отправляется к Ридасу и Року, плетя сложные интриги. В итоге двойник Рока свергает его с престола, и Рок оказывается в изгнании, лишенный своей силы. Он понимает, что это может длиться вечно, и ищет помощи у Худжгарха, но тот ему отказывает. Движимый яростью и жаждой мести, Рок ждет своего часа.

И этот час наступает, когда Ирридар готовится к свадьбе с невестами в ставке великого хана орков. Там внезапно на пиру и появляется Рок с мини-ядерным боеприпасом, полученным у агентов Синдиката. Герой не успевает защитить своих близких, и вместе с Роком они телепортируются в открытый космос. Ядерный взрыв настигает их далеко за пределами атмосферы. Тело Ирридара сгорает, а его душа вновь устремляется к месту своего покоя.

По пути его перехватывает Судья и предлагает вернуться в прежнее тело. Герой соглашается. Когда он приходит в себя, перед ним стоит американка Гаяна. Она говорит, что его отвезут в Пакистан, где будут лечить и потом передадут в посольство СССР в Исламабаде.

Глава 1

Москва. Следственный изолятор «Лефортово»

– Гражданин Глухов, я следователь по особо важным делам Иванько, буду вести ваше дело. Вы понимаете, почему оказались в следственном изоляторе?

Я сидел и смотрел на человека в гражданской одежде, в сером костюме, в очках и с большими залысинами. Сидел на стуле, привинченном к полу в допросном помещении следственного изолятора, слушал этого вежливого полноватого человека и молчал. Я не мог полностью осознать то, что со мной произошло.

– Вы понимаете мой вопрос? – спросил Иванько и поправил очки в роговой оправе.

Я пришел в себя и тихо ответил:

– Не совсем, гражданин следователь. А если быть точнее, то совсем не понимаю. Я прибыл в Домодедово, ко мне подошли два сотрудника комитета госбезопасности, предъявили удостоверение и попросили пройти с ними. Потом посадили в «Волгу», довезли до изолятора и поместили в одиночную камеру. В чем меня обвиняют?

– Вас обвиняют, гражданин Глухов, в измене родине, – вздохнул следователь, а я широко раскрыл глаза.

– Вы шутите? – Мне было трудно поверить в эти обвинения.

– Не шучу, – сухо ответил следователь. – Вот ознакомьтесь, постановление о возбуждении уголовного дела. Вы обвиняетесь по статье 64 УК РСФСР. Измена Родине. Пункт «А»: Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти.

Я невидящими глазами смотрел на текст постановления и, подняв голову, спросил:

– А конкретно что мне вменяется? Я не пойму. На территориальную целостность страны я не покушался. И из-за границы я вернулся…

– Конкретно, гражданин Глухов, вы обвиняетесь в переходе на сторону врага, шпионаже, выдаче государственной или военной тайны иностранному государству…

– Бред, – пробормотал я, сбитый с толку таким нелепым обвинением.

– Ну почему же бред, – спокойно произнес следователь и спросил: – Курить будете? – Я машинально ответил:

– Не курю.

– Как знаете. А я закурю, – и следователь достал пачку «Нашей марки» и прикурил сигарету. Выпустил в потолок столб дыма и, прищурившись, продолжил разговор, вернее, допрос. – Вы пропали после боя под Кандагаром, у одного из селений, где проводилась операция по блокированию боевиков, о ней знали только вы как советник батальона и командир батальона царандоя. Батальон попал в засаду и был почти полностью уничтожен, в живых остался переводчик вашего батальона, старший лейтенант милиции Рустам Сафаров. Он много рассказал о вашей подрывной деятельности. Как вы убили разведчиков и хотели убить его, как он отстреливался и ранил вас, и как вас подобрали душманы, среди которых была женщина-американка, она приказала мятежникам положить вас на носилки, и вас унесли.

– И что? – спросил я, полностью теряясь в ситуации. – Он остался жив?

– Да, он притворился мертвым, поэтому его не тронули. Когда прибыли наши десантники, он и еще два десятка сарбозов были еще живы, вот он-то и поведал о вашем предательстве. Скажете, что было не так?

– Скажу, – ответил я, с горечью понимая, что мне не отвертеться. Но я еще питал робкую надежду оправдаться. Советский суд – самый гуманный суд в мире, и я решил рассказать, как было на самом деле.

– Интересная история, – выслушав меня, невозмутимо ответил следователь Иванько. – Хорошо продуманная и складная, только вот агент ЦРУ забрал с поля боя не Сафарова, а вас, гражданин Глухов.

– Какой еще агент ЦРУ? – удивился я.

– Та женщина, американка. Не скажете, как она оказалась на месте предстоящей операции? Видео этой бойни было выложено в CNN и показано по американскому телевидению.

Я в ступоре смотрел на Иванько, а он наслаждался моей растерянностью. Пускал дым из носа и молчал.

– Это не агент ЦРУ, это американка по имени Гаяна, мы с ней познакомились на конференции по линии ЮНИСЕФ. Я там был.

– Да, мы тоже это проверили. Но вас, гражданин Глухов, никто не уполномочивал там быть. Как вы оказались на этой международной конференции?

– Меня попросил комендант нашего представительства возглавить группу охраны…

– А комендант написал в показаниях, что вас никуда не посылал, и у него не было таких полномочий, такие распоряжения мог дать только руководитель представительства генерал-майор Аникеев. Но он тоже таких указаний не давал. Так как вы объясните ваш интерес? Женщина? Красивая иностранка? Ее подложили под вас, Глухов, признайтесь. И вы в страхе перед неминуемым разоблачением согласились быть предателем…

– Ничего подобного не было, – насупился я. – У вас есть доказательства моего предательства, и какой урон я нанес государству?

– Вы передали сотруднику иностранной разведки сведения, имеющие государственную тайну. Раскрыли детали предстоящей операции. С вашей помощью были убиты десятки солдат царандоя…

– Я этого не делал, – твердо заявил я.

– Тогда как вы объясните, что вас забрала эта самая Гаяна? Как она оказалась на месте боя?

– Я спрашивал ее об этом, она сказала, что они привезли в аул гуманитарную помощь.

– Гуманитарную помощь, – саркастически повторил Иванько. – И вы были столь наивны, что поверили? Не смешите мои тапочки, Глухов, в ваших же интересах признаться в содеянном и получить смягчение наказания. Расскажите об агенте ЦРУ «Пустыня»?

– Это кто? – с удивлением спросил я.

– Это та самая Гаяна, что вас завербовала. Какой у вас оперативный псевдоним?

Я глубоко задумался и машинально ответил: «Дух». То, что я услышал о Гаяне, гладко укладывалось в версию моего спасения. Она меня спасла как своего агента. Но она не вербовала меня, а просто говорила, что мне возвращаться на родину опасно, и предлагала остаться в миссии ЮНИСЕФ, но я резко отказался. Странно все это и непонятно… Если она была агентом ЦРУ, то почему не вербовала меня? Мы с ней несколько раз делили постель перед тем, как мне довелось убыть в советское посольство.

– Вот и хорошо, Глухов, так и запишем. Я рад, что решили сотрудничать со следствием… – прервал мои мысли Иванько. Я недоуменно посмотрел на него и спросил:

– Вы это о чем, гражданин следователь?

– Ну, вы же сказали, что ваш куратор из ЦРУ дал вам псевдоним «Дух», правда, не пойму, почему именно Дух. Хотя… Духа не видно, и может быть, вас решили глубоко законспирировать? Они знали, что мы вами заинтересуемся, вас посадят лет на пятнадцать… И что это им даст? За это время много воды утечет. Интересные люди в ЦРУ работают, с юмором. Вы понимаете, что вас сюда отправили погибнуть? – спросил следователь.

– Я мог погибнуть и в деревне, в Афганистане, – ответил я, – зачем меня сюда отправлять на погибель?

– Вот и я этого не понимаю, – серьезно ответил Иванько. – Там не дураки работают. И нам с вами придется в этом разобраться. Но уже в следующий раз. Ознакомьтесь с протоколом допроса и подпишите его в трех местах.

Он протянул мне исписанный лист. Затем нажал на звонок, и в комнату, где проходил допрос, вошли двое конвоиров. Один из них приказал мне встать лицом к стене и завести руки за спину. Я подчинился, и они провели меня до камеры. Старая металлическая дверь с маленьким окошком захлопнулась с неприятным лязгом. Ключ тихо звякнул в замке, и я снова остался один. Вернее, не совсем один – со мной была моя Шиза. Но это была не та Шиза, что жила в теле Ирридара Тох Рангора Тан Абаи, герцога фронтира, лорда Высокого Хребта и князя Чахдо. Это была наша с ней дочь.

Она проявилась неожиданно, и я сначала подумал, что это Шиза, и назвал ее Шизой. Она приняла это имя и наотрез отказалась его менять.

Пока я лечился в госпитале Красного Креста и Полумесяца в пригороде Исламабада, Шиза росла и оплетала своими нервными волокнами тело сорокалетнего бывшего майора. Она устанавливала базы знаний, которые долго распаковывались в моем сознании. Среди них были базы универсального рукопашного боя, полевого агента, «Энергоструктура» с частью «Артефакторика», базы выживания и медицины. Потом новая Шиза заговорила и рассказала, как оказалась в моем теле.

Когда Шиза пред взрывом передала мне нашего ребенка, она умудрилась схватить жаргонит и вытащить его из моего тела. Часть запаса она использовала, чтобы сохранить дочь в энергетическом виде, и та перешла в мою душу. Так я вместе с ней и оказался на Земле. Теперь я понимаю, что лучше было бы уйти за грань миров и обрести вечный покой моей многострадальной души…

Шиза была любознательной и очень экономной. Она не давала мне использовать жаргонит и постепенно меняла мое тело на основе базы «Энергоструктура». Земное тело не подходит для магии, а ей нужны энероны, которых здесь нет. Поэтому я был ограничен в магических возможностях. Шиза не тратила энергию на мое лечение, сказав:

– Папуля, мне нужны энероны, без них я не выживу. Но их хватит на пару сотен лет, а потом ты вернешься домой. А тебя и так лечат. Лучше я создам в твоем теле механизм восстановления, используя твою ДНК. Ваши тела могут сами восстанавливаться, только механизм этот спит, я его разбужу. Ты даже сможешь – правда, не быстро – вырастить новые зубы и части тела, если потеряешь их.

Вот так мы и начали совместно сосуществовать. Для меня это было как глоток свежего воздуха в подземном затхлом мире. Она постоянно меня уверяла, что мы вернемся в Закрытый сектор. Она говорила уверенно, но мой врожденный скептицизм этому не верил. Как выбраться в мир Закрытого сектора? Снова умереть и попасть в тело другого дворянина? Смешно. В прошлый раз все произошло случайно: Рок схватил первую попавшуюся душу и засунул ее в тело Ирридара.

Шиза не давала советов и больше слушала мир, в который мы попали. Здесь не было искинов, к которым она могла дистанционно подключиться. Поэтому использовала мои уши и глаза. А у меня не было Лиана, что мог бы перерабатывать энергию в энероны, не было малышей, расширяющих сознание. У меня был только один слой сознания, и я боялся, что меня упекут в тюрьму на пятнадцать лет. Отношение к предателям здесь особое. Я снова убедился в правоте поговорки «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Но меня радовало, что сознание Ирридара и Глухова помогало мне. Оно находило компромисс с телом, и я усмирял гневливость нехейца. Переход от владыки степи до простого смертного был слишком быстрым.

Я сел на шконку и услышал вопрос Шизы внутри себя:

– Папуля, я все слышала. Какая помощь тебе нужна?

Я задумался и ответил:

– Если бы я знал, дочка. Мне шьют дело об измене родине, и я вряд ли выйду из него без приговора. Следователь очень уверен в моем предательстве. Он считает долгом чести раскрутить меня на признание вины. Выбор у меня небольшой: признать вину или полностью отказаться. В первом случае дадут меньший срок, во втором – максимальный, вплоть до смертной казни или пятнадцати лет. Переводчик Рустам обвинил меня, а тут еще появилась моя знакомая, которую считают агентом ЦРУ. Все валят на меня. Что я навел батальон на засаду и убил разведчиков. Прямых улик у них нет. Только связь с американкой. Но если бы не она, Рустам бы меня убил. А так я жив… Вот такие дела, дочка. Согласиться с предательством я не могу. Это противоречит моему чувству собственного достоинства.

– Не соглашайся, – сказала Шиза. – Пятнадцать лет – это не так уж много. Ты проживешь дольше со мной, а здесь время идет быстрее. Не переживай, мы вернемся домой. Верь мне, папочка.

Я кивнул, но ничего не ответил. Бессмысленно обнадеживать или расстраивать девочку. Она слишком юна и наивна.

Время шло медленно. Меня не вызывали на допросы. Трижды в день через окошко приносили баланду и кружку плохо заваренного чая. На прогулку не выводили, и я понял, что следователь хочет, чтобы я «созрел» для признания. Одиночество – это форма морального давления. Но я был готов.

Через семь дней меня привели к следователю.

– Ну что, гражданин Глухов, вы обдумали свою судьбу и, возможно, раскаялись в том, что предали Родину, за которую сражались наши отцы и деды? – спросил следователь и окинул меня внимательным взглядом.

– Мне нужен адвокат, – ответил я.

– Вам предоставят бесплатного адвоката, – нахмурился следователь Иванько. – Сейчас он вам не нужен, идет предварительное следствие. Когда вам передадут материалы дела для ознакомления, с вами будет адвокат.

– Я хочу нанять платного адвоката, – не сдавался я.

– У вас есть на это деньги? – усмехнулся следователь, окинув меня уже насмешливым взглядом.

– Есть жалование командира батальона и чеки Внешпосылторга, которые я получал в Афганистане.

– Ваши чеки арестованы, и вы не можете ими воспользоваться, гражданин Глухов. А денежное содержание тратит ваша жена. Кстати, она отказалась от вас как от предателя и подала на развод.

– Не может быть! – не поверил я.

– Может, гражданин Глухов, – сухо произнес следователь. – Вот письменный отказ. Она подает на развод.

Он протянул мне лист бумаги, и я узнал почерк Люськи. Прочитав отказ, я медленно положил бумагу на стол.

– Но меня еще не признали шпионом, идет следствие… – попытался я обратиться к презумпции невиновности. Но для Иванько все уже было ясно.

– Это вопрос времени, – мрачно сказал следователь. Он подался вперед и с нажимом спросил: – Признаешься в измене, капиталистический выкормыш?

– Нет, – ответил я. – Мне нужен адвокат.

– Ах, адвокат! – Следователь откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с усмешкой. – Будет вам адвокат, гражданин предатель родины.

В его интонации и словах было столько презрения, что я в них утонул с головой и захлебнулся в возмущении. Хотел что-то сказать, но он поднял трубку и небрежно произнес в нее:

– Конвой, в первую допросную.

Я крепко сжал губы, чтобы не выругаться.

Вошли двое конвоиров.

– В камеру подследственного, – приказал следователь. Он закурил сигарету, а я встал, сложил руки за спиной и встал между ними. Конвоиры заломили мне руки, и я пошел согнутым в пояснице, чувствуя боль, но терпел. Я понял. Следователь явно торопился и решил применить физическое и моральное давление.

Когда дверь за арестованным закрылась, в допросную комнату вошел человек в темно-синем костюме. Гладко выбритый, подтянутый, с холодными глазами на холеном лице. Он посмотрел на следователя и сказал:

– Крепкий орешек этот Глухов. Сразу видно, что его поднатаскали в ЦРУ. Что дальше, Иванько? Начальство торопит. Нужно завершить это уголовное дело до конца квартала и доложить о раскрытии шпионского заговора, – он показал пальцем наверх. – Дело на контроле в ЦК. Понял, Иванько? За этим следуют или звезды на погонах, или ссылка в провинцию. МИД тоже требует быстрого результата, им нужно выставить ноту американцам. Шеф приказал добиться публичного признания. Глухов должен рассказать о вербовке на камеру.

– Все сделаю, – сухо кивнул Иванько. Гость пристально посмотрел на него и сказал:

– Но он должен остаться живым и невредимым. Понял?

– Понял, – таким же сухим тоном ответил Иванько.

Меня повели не в камеру, а вниз, и я понял, что у Иванько есть на мой счет недобрые планы. Двадцать лет я охранял заключенных в местах лишения свободы, и я знал, что его действия не сулят ничего хорошего. Меня грубо волокли в пресс-хату, где сидели подследственные, сотрудничавшие с администрацией. В обмен на щадящий режим и улучшенное питание они выполняли приказы тюремщиков.

– Лицом к стене! – скомандовал кто-то, и мы остановились перед металлической дверью. Ее открыли, с меня сняли наручники и толкнули внутрь. По инерции пробежав три шага, я остановился. Дверь захлопнулась, звякнул ключ, и я выпрямился. В полутемной камере было четверо полуголых мужчин в трикотажных спортивных штанах с вытянутыми коленками. Они с интересом смотрели на меня. Воздух в камере был сперт.

Худой, словно скелет, мужчина скрупными металлическими зубами усмехнулся.

– Кто это у нас такой чистенький и толстенький? – глумливо спросил он. – Как тебя зовут? По какой статье чалишься?

«Иванько не церемонился, – подумал я, растирая руки. – Посадил меня, офицера ВВ, к уголовникам. Будут нагибать». Но страха не было. От Шизы я перенял уверенность, что справлюсь. Моя подготовка позволяла быстро и без лишнего шума разделаться с бандитами.

– Я майор ВВ Глухов, – сказал я. – Пришел навести тут порядок. Кто против?

Четверо арестантов, не веря своим ушам, уставились на меня.

– М-м-м, – протянул один из них, с отсутствующими передними зубами. – Вот так история. С нами мент.

– Сам ты мент, – буркнул я. – Я майор ВВ. Мое дело охранять, а не ловить. Понимаешь разницу?

– Да мне все равно, – ощерился щербатый. – За мента ответишь.

Он встал и раскачивающейся походкой моряка направился ко мне. Мое тело сработало само. Палец уперся ему в грудь и резко надавил. Зек упал как подкошенный. Трое остальных с криком «бей мусора» бросились на меня. Но я уже оказался в другом углу камеры. Быстро и плавно толкнул одного из них в спину в районе сердца. Он рухнул. Двое других сообразили быстро, что все пошло не так, и отступили. Они начали открывать рты, чтобы закричать, но я опередил их. Стремительный бросок моего грузного тела вперед – и два молниеносных удара пальцами по грудным мышцам. Оба повалились на пол. Я точно знал, что они мертвы, но на их телах не было следов насильственной смерти. Просто удар пальцев с небольшим выбросом энергии остановил их сердца. Вот будет загадка для медиков и проблема для Иванько. Я мстительно усмехнулся. Пришить мне убийство он не сможет. Но отвечать ему придется. Посадить меня к уголовникам – нарушение приказов и положений о содержании подследственных в местах лишения свободы. И это серьезное должностное преступление. Администрации изолятора тоже достанется, если они начнут под меня копать. Прокуратуре тоже нужны показатели.

Я уложил тела на нары, сел на лавку и задремал. Я мог спать где угодно. Сидя, стоя или даже на ходу. В один момент в камере открылась дверь, и вошел охранник. Он с удивлением посмотрел на меня, сидящего с поднятой головой, и закрыл дверь. Утром за мной пришли.

Вместе с конвойными был офицер. По наглой морде служивого я сразу понял, что это зам по безопасности и оперативной работе. В среде заключенных его звали «Кум». Он посмотрел на меня, сидящего за столом, на лежащих бандитов и прикрикнул: «Встать!»

Я встал. Но результат приказа был совсем другой, чем ожидал майор. Зеки продолжали лежать.

– Поднимите этих борзых, – приказал Кум.

Один из охранников подошел и грубо стащил худого арестанта с нар на пол. Тот упал вниз головой и остался лежать с открытыми глазами.

– Он мертв, товарищ майор, – испуганно и одновременно удивленно проговорил, глотая слова, охранник.

– Мертв? – не поверил майор и посмотрел на меня. Потом приказал охраннику проверить остальных. Тот быстро обошел всех и растерянно сообщил:

– Все мертвы, товарищ майор.

– Ну, Глухов, ты доигрался, – с угрозой произнес майор и указал на меня пальцем: – Увести арестованного на допрос.

Меня нагнули и потащили в коридор. Со мной не церемонились, сознательно делали больно. И я прошел весь процесс физического насилия, хотя морально я вышел победителем. Я не ойкнул и не застонал. Меня провели в допросную, и вскоре туда зашел Иванько. Он был мрачен и бледен.

Следователь закурил и стал меня молча разглядывать. Затем резко потушил сигарету об стол, бросил смятый окурок в пепельницу и спросил:

– Как ты убил заключенных?

– Не понимаю, о чем речь, гражданин следователь, – сделал я изумленный вид.

– Не притворяйся. Твои сокамерники мертвы.

– Да вы что? – воскликнул я. – Вот так дело! И кто они? Сотрудники органов внутренних дел или просто уголовники? Я как-то постеснялся их спросить, а они были неразговорчивы, легли спать, а я просидел всю ночь за столом… Представляете, там было всего четыре спальных места.

Иванько сверлил меня взглядом.

– Медицинская экспертиза покажет, как они умерли, а тебе, Глухов, светит вышка. Ты это понимаешь?

– Понимаю, но я никого не убивал. А вы будете должны дать показания, как посадили майора ВВ к уголовникам. Хотя я должен сидеть в «красной» камере. – Я с наивностью во взгляде смотрел на следователя, а он в голове явно прокручивал варианты, и все они для него были плохи. Если он составит документ, подтверждающий факт насильственной смерти, то надо будет объяснять факт посадки меня к уголовникам, а это не выговор, это увольнение и суд. Он попал в свою собственную ловушку. А значит, дело замнут. Напишут, что четверо в камере умерли от сердечной недостаточности на почве слабого здоровья, отсутствия свежего воздуха и кучи хронических заболеваний. Он видел, что я это понимаю, и ничего предъявить мне не мог.

Он долго смотрел на меня с холодной яростью, потом вздохнул и перешел к делу.

– Глухов, для тебя лучше признаться в связях с американской разведкой, – сказал он. – Я предлагаю тебе сделку. Расскажи, как тебя вербовали. Можешь сказать, что тебе угрожали компроматом о сотрудничестве с агентом ЦРУ. Ты дал слабину и решил сотрудничать с американской разведкой. Америка – не враг, а потенциальный противник. И мы не воюем с США. Это большая разница, если ты понимаешь, о чем говорю. Ты не успел ничего сделать, решил вернуться на родину и все рассказать. Если ты признаешься на камеру, эти записи передадут через МИД американцам, мы щелкнем их по носу, и тебе будет снисхождение. Тебе дадут семь лет. Отсидишь в комфортных условиях и выйдешь. Если будешь идти в отказ, играть в несознанку, все равно осудят, и ты получишь высшую меру.

По его голосу и выражению лица я понял, что все со мной решено. Если они не получат нужный результат, меня расстреляют. Умирать в мои планы не входило, в снисхождение я не верил. Мне дадут максимальный срок – до пятнадцати лет строгого режима.

– В чем конкретно я должен сознаться? – спросил я.

Он протянул мне лист. Я прочитал и задумался, как выторговать себе жизнь, не получив лишнего срока.

Дочитав, я отложил лист и посмотрел на Иванько.

– Я готов сотрудничать, но у меня есть уточнения, – сказал я.

– Какие? – напрягся Иванько, на лбу у него выступил пот. Он не заметил этого и, сняв очки, протер их платком.

– Я не признаюсь в том, что слил операцию царандоя духам. Это могли сделать и хадовцы, или сами царандойцы. Нас окружили в селении, и мы попали в засаду. Уберите из протокола объяснения переводчика, это неправда. Все остальное я подпишу.

Иванько снова пристально посмотрел на меня. Я решил помочь ему с выбором. Если им нужно признание в вербовке ЦРУ, они его получат.

– Я напишу, как проходил процесс вербовки, расскажу о поездке в Исламабад и о связи с американкой. Вам это нужно? А мне нужно, чтобы на меня не вешали всех собак.

Подумав, Иванько кивнул.

– Хорошо, я переговорю с начальством. Готов к допросу?

– Только после того, как с меня снимут обвинение в убийстве солдат царандоя, – твердо ответил я.

Иванько задумчиво посидел за столом, затем поднял трубку и вызвал конвой.

– Арестованного отвести в его камеру, – приказал он.

После того как арестованного увели, следователь еще долго сидел за столом. Он курил и думал. Наконец, придя к какому-то решению, поднялся и пошел на выход. У ворот следственного изолятора его ждала черная «Волга» ГАЗ-24. На ней он доехал до Лубянской площади, на входе в большое здание показал удостоверение и поднялся по лестнице на второй этаж.

Постучал в дверь и, входя, сказал:

– Разрешите, товарищ полковник.

Человек в гражданской одежде с седыми волосами и кустистыми бровями поднял голову от стола и кивнул.

– Садись, рассказывай, – кратко бросил он.

– Глухов решил сотрудничать, – ответил следователь, усевшись на стул.

– После пресс-хаты? – усмехнулся седой полковник и отложил в сторону лист бумаги. – А я сразу тебе сказал: нечего с ним миндальничать…

– Тут не все так просто, товарищ полковник, – перебил его Иванько. Он поправил очки и посмотрел на полковника. У того приподнялась правая бровь.

– Что конкретно не так? – спросил полковник.

– Все арестованные в этой камере умерли ночью, товарищ полковник. Кроме Глухова.

– Умерли? – Полковник был явно удивлен. – Их убили?

– Нет, следов насильственной смерти на телах не обнаружено, вскрытие показало, что умерли от сердечной недостаточности…

– Что, сразу все четверо? – не поверил полковник и завозился на стуле.

– Да, все четверо. Врачи говорят, что такое бывает, когда человек сильно испугался или пережил сильнейший стресс.

– Ты хочешь сказать, что Глухов их смог так напугать, что они умерли от страха?

– Ничего доказать не могу, но создается впечатление, что Глухов обладает методикой сильнейшего морального давления или гипнозом. Он мог смертельно напугать четверых мужчин и заставить их умереть.

– Эти его способности как-то отмечены в личном деле? – хмуря брови, спросил полковник.

– Нет, в том-то и дело. Скорее всего, это после вербовки случилось. Он находился на излечении в Исламабаде, и там могли его закодировать. Восток – дело тонкое…

– Ты не Сухов, Иванько, – перебил его полковник. – И мы не в кино снимаемся. Не надо банальщины. Говори по существу, что известно о кодировках?

– Пока ничего, только предположения. Товарищ полковник, я еще поработаю с этим Глуховым. Но у него есть условия, при которых он будет сотрудничать.

– Что? Он еще смеет ставить условия? – вспылил полковник, но тут же взял себя в руки. – Какие условия?

– Он отказывается признавать вину за гибель батальона царандоя. Говорит, что не виноват, а переводчик его оклеветал.

– Это понятно, – кивнул полковник. – Прямых доказательств его вины у нас нет. Есть предположения таджика-милиционера, они сбивчивые и противоречивые. Он остался жив, и это тоже странно. Как-то странно, что его не заметили во дворе дома, где был Глухов. Его слово против слова Глухова. Он может обвинить переводчика, и мы утонем в бумагах. Сейчас важно не то, кто привел афганцев в засаду, а политический вопрос. Нужно этим американцам утереть нос. Убирай показания переводчика из материалов дела. Они не нужны. А все остальное вытряси из этого Глухова, понял, Иванько?

– Все понял, товарищ полковник, разрешите идти выполнять?

– Иди. К концу месяца материалы по Глухову должны быть у меня на столе.

В камере я разговорился с Шизой.

– Нам нужно придумать, как меня вербовали, – сообщил я ей. – Как я стал шпионом и как раскаялся, решив вернуться на родину. Мне не хватает понимания, как это сделать правдоподобно.

Шиза помолчала, а потом предложила:

– Я набросаю варианты, а ты выберешь подходящий. У меня есть базы вербовки, но они рассчитаны на мир с развитыми технологиями.

– Хорошо, работай над вариантами, а я их рассмотрю, – согласился я.

Я долго лежал на нарах, дремал. Никто меня не тревожил. Вечером принесли еду – кашу, сосиску, черный хлеб и горячее какао. Я поел с аппетитом.

– Готово, – вдруг сказала Шиза. – Представь, что ты влюбился в красивую женщину. Она сказалась сотрудником международной организации. Пришла к тебе в гости. Установила скрытую камеру. Она сделала снимки вас вдвоем, когда вы занимались любовью. Она исчезла, но вскоре к тебе пришли люди, которые стали шантажировать тебя этими фотографиями. Странно, что она не использовала нейросети…

– Нейросети у нас еще нет, – напомнил я.

– Я помню. Создать простейшую нейросеть легко: нужно вживить передатчик и приемник, они излучают определенную длину волны, которую способен принимать и обрабатывать мозг. Ты мог бы изобрести это здесь и получить признание как изобретатель.

– Не отклоняйся от темы, – прервал я. – Ты предлагаешь слишком сложный план. Я мог бы схватить их и сдать куда следует. А фотки в постели с женщиной меня не испугали бы.

– Тогда чего ты испугался? – спросила Шиза.

– Мне могли угрожать смертью близких, – предположил я, – и разрушить мою карьеру из-за связи с иностранкой. Хотя… Если рушится карьера, это серьезно. Но нужно еще что-то под это подложить.

– Может, ты выдал этой женщине государственную тайну? – предположила Шиза.

– Какую тайну я мог выдать? Как посадить картошку? – усмехнулся я.

– Тогда заменим женщину на мужчину. У вас в стране есть статья за мужеложство. Ты испугался разоблачения?..

– Ты чего придумала?! – искренне возмутился я. – Чтобы я назвал себя пи…

– Хорошо, хорошо, папуля, не будем поднимать эту тему, – легко согласилась Шиза. – Остается угроза жизни близких и интимная связь с иностранкой. Они пообещали тебе полную анонимность и ничего не требовали сразу, но однажды ты понадобишься им для простого дела. И ты поверил в спокойную жизнь. Они ушли и больше не появлялись.

– Это может сработать, – задумчиво сказал я. – Что дальше?

– Тебя нашла эта женщина на поле боя и вывезла в Пакистан. Там с тобой работали специалисты ЦРУ. Тебе предложили остаться и пройти обучение в диверсионном центре.

– А такой центр там есть? – удивился я.

– По логике, должен быть. Иначе эффективность разведки была бы низкой.

– И что я должен был сделать? Взорвать что-то или убить кого-то?

– Нет, тебя хотели использовать для работы с пленными русскими солдатами и офицерами. Я слышала разговор двух мужчин у твоей кровати в госпитале. Но эта женщина, которая стала для тебя роковой, была против этого. Она считала, что ты не подходишь как действующий агент. Она предложила закодировать тебя с помощью гипнотизера.

Я ошарашенно задумался.

– Ты это серьезно?.. Это правда?

– Да, к тебе привели врача. Он загипнотизировал тебя, а я ему помогала.

– Зачем ты ему помогала? И почему я ничего не помню?

– Я хотела увидеть их возможности влияния на сознание. Я сняла все кодировки, кроме одной: ты ничего не помнишь. К тебе должны прийти люди и назвать кодовое слово.

– Какое? – оторопело спросил я вслух.

– Ты баран.

– Что?! Какой баран?

– Ты поверил, значит, и те, кто будет тебя допрашивать, тоже поверят, – рассмеялась Шиза.

– Может быть… – задумался я. – Но они спросят, почему я помню то, чего не должен помнить.

– Попроси позвать гипнотизера, и под его влиянием расскажи свою версию, – предложила Шиза.

Я подумал, что чем больше странностей и тайного смысла, тем достоверней будет моя история.

* * *

После моего согласия сотрудничать начался стремительный процесс допросов и уточнений. Следователь принял мою версию, рассказанную под гипнозом. Он вызвал гипнотизера, который ввел меня в транс. Под гипнозом я рассказал историю своего предательства.

Как обычно, в деле была замешана женщина. Иванько вздохнул и сказал, что это стандартная схема ловли на живца. Она работает, когда у человека слабые моральные и политические качества. Мне сообщили, что меня исключили из партии. Когда я спросил, почему до суда, он пожал плечами: «Это решение отдела ЦК по иностранным делам. Оно не обсуждается». Иванько долго расспрашивал об американке: как она оказалась в моей квартире, что мы делали, как она могла установить камеру, чтобы снять нашу преступную связь? Он особенно тщательно расспрашивал о сексе, но в материалах дела это почти не отразилось.

Следователь долго и тщательно разбирался в схеме вербовки и месте, где она произошла. Он уточнял имена, внешность и роли всех, кто со мной работал. Затем я повторил свой рассказ на камеру. Адвоката мне предоставили всего на неделю для изучения дела. Адвокат, лысый мужчина, три раза предлагал мне ничего не скрывать. Он передал мне копии расторжения брака и отказ жены и сына от моей фамилии. Люся оставила себе девичью фамилию Самыкина, и я с облегчением понял, что последняя связь с этим миром оборвалась.

Однажды уже перед судом Иванько радостно сообщил, что «мою американку» выслали из страны. Хотели арестовать, но у нее оказался дипломатический паспорт.

– Представляешь, – возмутился он, – она посмела приехать в нашу страну после всего!

Я молча кивал, не думая о Гаяне. Старался забыть ее. Но память постоянно возвращала меня к разговору в больнице после излечения.

– Виктор, – в палату стремительно вошла Гаяна, ослепительно красивая и пылающая страстью. Этот огонь жег меня и пленил, но она была прекрасна и недоступна, как звезда. – Нам надо поговорить, – начала она с порога. – Скоро тебя выпишут, и надо принять решение.

Она села на кровать и посмотрела мне в глаза большими черными глазами. «Как она похожа на Софи Лорен», – подумал я.

– Ты понимаешь, что после того, что с тобой случилось, дома тебя примут за предателя? – прямо спросила она.

– Кто ты, Гаяна? – в ответ спросил я.

– Это не важно. Важно то, что я забочусь о тебе. Виктор, я предлагаю тебе обратиться в американское посольство в Исламабаде с просьбой о политическом убежище. Я помогу решить этот вопрос.

– И что я буду делать тут? – спросил я.

– Тут ты ничего не будешь делать. Ты поедешь в Соединенные Штаты, станешь политическим беженцем.

– А что я буду делать в США? Я даже языка не знаю.

– Это не проблема. Выучишь, пока поживешь на пособие. Потом я пристрою тебя на хорошее место. Твое знание страны Советов и их менталитета будет востребовано.

– Ты хочешь, чтобы я стал предателем? – прямо спросил я.

– А кем ты будешь в глазах КГБ, когда вернешься? – спросила она в ответ.

Я пожал плечами и промолчал. Моим умом управлял несгибаемый характер нехейца, для которого предательство было страшнее смерти. Я отказался.

Гаяна посмотрела мне в глаза, улыбнулась, как улыбаются, глядя на идиота, и встала.

– Это твой выбор, Виктор. Прощай, – сказала она и ушла, не оборачиваясь. Сильная женщина с таким же характером.

Теперь я понимал: она была права, я только усложнил себе жизнь. И моя невиновность никого не интересовала. Для обвинения в предательстве достаточно было иметь связь с иностранкой…

Суд был быстрым и беспристрастным. Прошел за три заседания, на которых заслушивались прокурор и адвокат, я тоже что-то говорил, просил о снисхождении. В итоге вместо обещанных семи лет мне дали двенадцать лет строгого режима. Судья отметил, что я раскаялся неискренне, чтобы избежать справедливого наказания. Адвокат посоветовал не писать апелляцию, другие судьи будут не так снисходительны, и я с ним согласился.

Через пятнадцать дней, когда закончилось время подачи апелляции, меня этапировали в вагонзак для отбытия наказания в колонии общего режима номер тринадцать в Нижнем Тагиле. Ее еще называли «Красная утка» – колония с большим прошлым, где сейчас отбывали наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов и бывшие военные. В годы войны в ней содержались пленные немцы, потом зеки, что стали служить администрации, так называемые «ссученные», потом больные и калеки, малолетки, и вот теперь я. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, говорила старая русская пословица. А по новой традиции награждают непричастных, а наказывают невиновных.

Я готовился к этапу скрупулезно, передачи мне некому было носить, родственники от меня отказались. Мать и отец умерли, а сестер и братьев не дал бог. Помогал Иванько, он по моей просьбе приносил чай, сигареты, копченую московскую колбасу из пайка сотрудников КГБ, из недр их буфета. Он не жадничал и был ко мне очень благосклонен, в связи с моим решением сотрудничать со следствием. Я передал много информации, которая, по сути, ничего не дала, кроме объема материала.

Полученные презенты я прятал в маленький пространственный карман, который сделала мне Шиза, но перед этим устроив настоящую войну, отказавшись тратить энергию на никчемные задумки. Но я ей сказал, что если за сто лет мы не выберемся с Земли, то я просто наложу на себя руки, потому что будет поздно возвращаться, и тогда неиспользованная энергия не достанется никому. Она меня поняла, повздыхала, поплакала и устроила маленький схрон.

Нас выгрузили из автозака у вагона в тупике и посадили на корточки. Только у одного меня не было личных вещей, им неоткуда было взяться, все мои вещи были конфискованы и пошли в доход государству. А скорее всего, их поделили между собой заинтересованные лица.

Затем рассадили по камерам, и я оказался вместе с пятью другими зеками в одной камере в вагонзаке. До этого я сидел в «одиночке». К затхлому зычарскому запаху я уже привык и не замечал его. А вагон был им пропитан сверху донизу.

– Всем добрым людям добра, – поздоровался я. Сел отдельно в сторонке на открытую лавку и закрыл глаза.

Кто-то толкнул меня в бок. Я открыл глаза и посмотрел на молодого парня лет двадцати пяти.

– Слышь, Дух, – прошептал он, – тебя Боцман зовет.

– Откуда меня знаешь? – спросил я и оглядел камеру глазами. Среди всех выделялся крепкий мужик лет сорока с бычьей шеей и отросшим брюшком. – Этот? – спросил я и показал глазами. Он кивнул.

Я не стал кочевряжиться. На зонах своя власть, и среди зеков она тоже есть. Я подошел и сел рядом.

– Звал? – спросил я, и мужик кивнул.

– Звал, Дух. Ходят слухи, что ты четверых ссученных замочил…

– Сами померли, – равнодушно ответил я.

– Сразу четверо? – тихо рассмеялся мужик. – Я Боцман, старший в камере. По тебе малява была, что ты конфликтный, и тебя будут гнобить на зоне.

Я молча покивал, но ответил:

– Проблем я не создам, даже если меня тронут, отвечу тихо.

Боцман усмехнулся:

– Тут тебя трогать не будут, но на зоне свои законы.

Я сунул руку в карман бушлата и вытащил ее. В моей ладони лежала пачка сигарет «Наша марка», я протянул ее Боцману.

– Спасибо за информацию, Боцман, – поблагодарил я старшего по камере. Тот уставился на пачку сигарет и пробубнил:

– Как ты курево от шмона спрятал?

– Фокус один знаю.

– Так ты фокусник. А что еще можешь?

– Пока хватит, – отрезал я и отдал пачку сигарет старшему по камере.

– Располагайся рядом, Дух, и ни о чем не печалься, – рассмеялся Боцман. – За подгон спасибо…

Глава 2

Закрытый сектор. Планета Сивилла

В тусклом свете вечернего неба, словно по воле неведомых сил, зажглась и тут же погасла новая звезда. Этот миг, полный таинственного предчувствия, заставил всех присутствующих на свадьбе хумана и его пяти жен застыть в напряженном молчании.

Ганга почувствовала, как невидимая нить, связывавшая ее с мужем, оборвалась. Сердце пронзила острая боль, но она, собрав всю свою волю, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Открыв их, она встретила взгляд Чернушки. На лице подруги отразилась та же потеря, и Ганга, едва заметно покачав головой, натянуто улыбнулась.

– Продолжаем праздновать, – громко произнесла она, стараясь придать своему голосу уверенность. – Наш муж улетел по важным делам. – Она подняла серебряный кубок с вином и, сделав глоток, затем быстро осушила его до дна. – За нашего славного мужа, – подняла она пустой кубок.

Напряжение за столом начало спадать, разговоры стали громче. Великий хан, не сводя глаз с Ганги, тихо спросил старого шамана:

– Что случилось, мой старый друг? Мне почему-то тревожно…

Шаман, до этого молчавший и сидевший с закрытыми глазами, медленно открыл поблекшие от времени глаза и посмотрел на хана мутным серым взглядом. Его лицо было бледным, а руки дрожали.

– Произошла битва богов, – тихо, но с надрывом произнес он. – Рок атаковал Худжгарха, и оба они вознеслись на небо.

– Да? Вот как… – С тревогой проговорил хан. – И кто победил?

Шаман тяжело вздохнул и, опустив голову, ответил:

– Никто. Духи предков говорят, что Худжгарх спас нас от гибели и погиб сам, забрав с собой Рока. Но за грань они не ушли. Их души сейчас блуждают по миру, и кто знает, где они появятся. У богов нет смерти в том смысле, как мы ее понимаем.

– А где наш хуман? Где голос Худжгарха? – нетерпеливо спросил хан.

Шаман посмотрел на него с сочувствием и прошептал:

– Это не голос Худжгарха, хан. Он и есть Худжгарх.

Хан замер, его лицо побледнело, а глаза расширились от шока.

– Не может быть, – прошептал он, словно не веря своим ушам. – Как хуман мог стать духом мщения среди орков, и почему они ему поклоняются?

Старый шаман усмехнулся, его голос был полон горечи:

– Видимо, Отец не нашел достойных среди нашего народа. Теперь мы должны делать вид, что ничего не изменилось. Будто бы Худжгарх жив, и мы лишь проводники его воли. Нам нужно добить южан и утвердить твою власть над всей степью. Наследника от небесной невесты сделаем твоим преемником.

Хан слушал его слова, словно завороженный, и едва заметно кивал. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он быстро подавил ее. Судьба, казалось, уже все решила за него. И он должен слепо следовать своему предназначению.

Праздник продолжался до утра, но с наступлением темноты Ганга отвела подруг в шатер для молодоженов. Она села на ковер. Скрестила по оркской привычке ноги и обвела женщин печальным взглядом. В горле стоял комок, но она все же начала говорить:

– Сестры, наш муж спас нас от великой беды, но силы, противостоявшие ему, забрали его из этого мира, как когда-то забрали меня. Но я вернулась. Вернется и он, он всегда возвращается. Судьба жен богов – жить и ждать.

Она замолчала, проглотила горький комок, затем продолжила:

– Я не знаю, когда Ирридар вернется, но мы должны продолжить его дело. Я отправлюсь в Бродомир и буду развивать герцогство Фронтирское. Чернушка поедет в княжество Чахдо. Ты, Тора-ила, вернешься в свои горы и создашь Дом Высокого Хребта…

– Но где взять средства? Кто меня послушает? – воскликнула пораженная ее словами Тора-ила.

– Средства у нас есть. Лирда была на его корабле «База» и знает, где казна. Ты можешь попасть туда, – неожиданно заявила Ганга и в упор посмотрела на молодую лесную эльфарку.

Лирда кивнула.

– Да, я знаю про казну. Там миллионы золотых монет.

– Отлично. Твое место в замке Тох Рангор. Храни его и организуй доставку монет сюда. Тора, – строго сказала Ганга, – ты должна довести войну до победы и заставить Вечный лес подписать мир.

Тора кивнула. Ганга повернулась к гномке.

– Глазастая, ты пойдешь на Гору, где жил наш муж-бог. Там ты родишь первой и будешь связующим звеном между нами.

– Как я туда попаду? – растерянно спросила беременная гномка, и слезы покатились по ее щекам.

– Провидение укажет путь, – ответила Ганга. – Ложитесь спать. Утром вы поймете планы нашего мужа.

Сверху на них смотрели три брата-хранителя и Авангур.

– Вот же незадача, – проговорил Бортоломей. – Как же командора угораздило развоплотиться?

Авангур от досады поморщился.

– С моей подачи, – ответил он.

Три брата с недоверием на него посмотрели.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Велес.

– То и имею, что это я устроил смещение Рока с его Горы, а командор меня поддержал. Только мы не учли, что Рок имеет на этот счет свои планы. Он не стал ждать сотни лет, пока сможет вернуться, он решил покончить с соперником, взорвав его. Теперь они где-то блуждают без тел, как блуждал Курама в подземных коридорах мироздания, где бродят неприкаянные души.

– А что делать нам? – спросил Торн.

– Что делать? – проворчал Авангур. – Помогать женам командора. Я заберу гномку на Гору и посмотрю, примет ли она ее как соправительницу. Мы будем хранить его Гору, и сумасшедшие три духа-хранителя Горы не дадут никому присвоить ее, и знамя Худжгарха будет продолжать веять над его замком. Он научился планировать будущее, вы это сами видели по разговору его жен.

– Но есть одна проблема, – произнес Торн, – это Элларион, он будет стараться первенствовать…

– Пусть попробует, – усмехнулся Авангур. – Я взял под контроль его друидов. И надо помочь снежным эльфарам напоследок надрать задницу войскам Леса. Это поумерит амбиции первого лесного эльфара.

Три брата заулыбались. Каждому из них довелось общаться с высокомерным эльфаром. И хотя он не был к ним враждебен, но всегда смотрел свысока, что отталкивало их от общения с ним. «Выскочка» – привязалась к нему кличка. Элларион был в полной уверенности, что ему суждено быть первым среди равных, и он этого не скрывал.

Бортоломей глубокомысленно молчал и смотрел на женщин.

– Зачем ему так много жен? – спросил он.

Авангур показал ему кулак:

– Попробуй только кого-нибудь совратить, Бортоломей, и я выбью тебе зубы.

– Да я что, я ничего, просто спросил, – заюлил Бортоломей и тут же добавил: – Им нужно показаться, чтобы ободрить. – Он не стал ждать ответа от остальных и спустился в шатер.

Как только он появился среди женщин, Ганга тут же стремительно его атаковала – удар рукой в лицо был ошеломительный. Чернушка сковала его магией паралича, воинственная Тора заверещала, как дикая кошка, и, выставив пальцы с длинными по эльфарской моде накрашенными ногтями, вцепилась ему в лицо. Бортоломей, не ожидавший атаки, заверещал, как заяц в когтях орла. Гномка упала ему на ноги, которыми он сучил, и закричала:

– Я его держу, режьте ему горло!

Лирда выхватила из складок своих платьев кинжал и схватила его горло.

– Я пущу ему кровь… – зарычала она.

Сверху на эту стремительную казнь смотрели ошеломленные хранители. Первым опомнился Торн и крикнул:

– Надо спасать брата.

Он прыгнул вниз. За ним последовали остальные хранители. Авангур громко и зычно закричал: «Стоять!» – и все женщины, охваченные мгновенным оцепенением, замерли.

– Дамы, это Бортоломей, который пришел вас поддержать, – поспешно заговорил Авангур.

Ганга, багровая от ярости и не в силах сопротивляться могуществу хранителя, с трудом выдавила:

– Появление мужчины в шатре новобрачных – это позор, он должен умереть…

– Да! – поддержали ее остальные женщины, их голоса звенели от ненависти.

– Это не мужчина, – голос Велеса прозвучал спокойно и уверенно, – это Бортоломей, покровитель певцов, поэтов и искусств. Мы не мужчины в вашем понимании, мы боги, и пришли, чтобы помочь вам. Мы слышали ваш разговор и знаем, что ваш муж Худжгарх пропал в битве с Роком. Но его дело должно жить. Понимаете?

Ганга, первой осознав свою ошибку, кивнула, ее глаза блестели от слез раскаяния:

– Да, понимаем, хранители. Освободите нас, мы ничего не сделаем Бортоломею.

Путы, сковывавшие разъяренных женщин, ослабли, словно по волшебству. Поцарапанный и ошеломленный Бортоломей с трудом поднялся, опираясь на руки, и Ганга, чувствуя угрызения совести, помогла ему встать.

– Извини, Бортоломей, – тихо прошептала она, ее голос дрожал от стыда, – мы не признали тебя… Думали, это вновь происки врагов нашего мужа.

– Мы заберем вас на Гору вашего мужа, и оттуда вы разойдетесь по своим местам, – начал Авангур, но его слова утонули в суровом взгляде Ганги.

– Нет, – отрезала она с ледяной решимостью. – Одну заберешь, Глазастую, а мы вернемся в замок Тох Рангор. Там мы и разойдемся. Так нужно.

Авангур, заметив ее непреклонность, спорить не стал.

– Хорошо, – произнес он сдержанно. – Перенесем на Гору, и оттуда вы отправитесь в замок Тох Рангор. Можно отправляться прямо сейчас.

– Нет, – повторила Ганга, и в ее голосе зазвенела бескомпромиссность. – Свадьба идет три дня. Мы останемся здесь, как полагается. Попрощаемся с родственниками, дадим указания тем, кто последовал за нашим мужем. А затем уедем на Гору.

Авангур молча кивнул, признавая ее правоту.

– Встретимся через три дня, – сказал он, и хранители, словно тени, растворились в воздухе, оставив их одних.

Ганга обвела взглядом своих сестер, и в ее глазах зажглась искра уверенности.

– Вот видите, – произнесла она, и голос ее дрогнул от нахлынувших чувств. – У нас есть помощники. Не бойтесь, будьте смелыми и уверенными в своих силах. Воля нашего мужа поведет нас верными путями.

Эти слова, словно заклинание, разлетелись по шатру, и женщины, впервые за весь вечер после исчезновения мужа заулыбались, ощущая в себе силу и обретенную надежду.

Три дня и три ночи праздника длились томительно долго. Жены Ирридара Тох-Рангора сидели среди почетных гостей за отдельным низким столом на коврах и принимали поздравления вместе с подарками. От подарков уже не было места в шатре. Меха, оружие, изделия из слоновой кости, золото и серебро, убранство, посуда – все это накапливалось в шатре и грудами лежало на полу. Вечером после окончания праздника хан собрал в своем шатре всех жен хумана.

Он оглядел спокойные лица женщин и был удивлен их невозмутимому виду.

– Я уверен, – произнес он, – что вы знаете, что случилось с вашим мужем, – начал он нелегкий разговор, – и хочу сказать, что он мне дорог как сын. Я сделаю для вас то, что сделал бы и для него. Просите, что вам нужно? Если надо, я дам вам и воинов.

– Великий хан, – начала говорить за всех Ганга, – покори юг и возьми его под свою руку. Воинов я возьму у Свидетелей Худжгарха. На границе со степью я буду обустраивать княжество Фронтирское и прошу тебя заключить со мной союз, чтобы у людей не было желания сместить меня.

Хан кивнул и произнес:

– Сделаю, что еще?

– Заключи союз с Домом Высокого Хребта, который будет строить Тора-ила, и тогда среди снежных эльфаров не появится желания ее прогнать…

Хан снова кивнул.

– Заключи союз с княжеством Чахдо, и у империи не возникнет желания вернуть его, – продолжила Ганга, и снова хан кивнул. – Это все, великий, многие тебе годы, Великий хан степи, – закончила Ганга.

– Я вижу, что вы понимаете, что вам делать, – довольный разговором произнес хан. – Ты, небесная невеста, получишь для всех договоры, скрепленные моей печатью. С вашей стороны будет каждая из жен от имени принца степи. Согласны?

– Согласны, – вновь за всех ответила Ганга.

– Тогда можете отправляться по своим делам, но только после того, как получите свитки, – произнес хан и по-доброму улыбнулся. Резкие, грубые черты его властного лица разгладились, и он шмыгнул носом. – Я по хуману буду скучать, – признался он и замахал руками, выпроваживая гостей. Идите… идите….

В тот же вечер Ганга позвала в шатер Гради-ила и лера Саму-ила. В шатре присутствовала Тора-ила, и Ганга начала предметный разговор.

– Лер Гради-ил. Наш муж снова исчез, такое бывало и ранее, и это не должно отразиться на его планах построить Дом Высокого Хребта. Вы вместе с его женой, льериной Торой-илой, отправитесь в ставку княгини Снежного княжества и добьете остатки войск Леса. Потом отправитесь в город дворфов Рингард, найдете там дворфа Башмунуса и передадите ему заказ на постройку замка Высокого Хребта и строительство дорог. Одной до Верхней дороги, что связывает Младшие Дома со столицей, второй, проложенной нашим мужем сквозь гору, до степи с обратной стороны горы, где проходит дорога из Вангора в княжество Чахдо. Вы должны приложить все силы, чтобы эти мероприятия совершились. Окажите льерине Торе самую возможную помощь, какая будет вам по силам.

Гради-ил встал и поклонился.

– Госпожа княгиня Ганга, все сделаем и даже больше. Если надо, положим свои души и жизни на алтарь этого подвига.

– Вот и замечательно, – улыбнулась орчанка, – вот свиток, с его помощью вы отправитесь к Восточному перевалу, где расположились войска под знаменем великой княгини. – Она подала разведчику свиток, тот принял с поклоном, и они вместе с лером Саму-илом вышли.

Ганга посмотрела на посеревшие глаза Торы.

– Переживаешь, что княгиней избрали крошку Аврелию, а не тебя? – спросила Ганга, и Тора не стала скрывать свои чувства, кивнула.

– У тебя высшая честь, – произнесла Ганга, – быть женой бога, ты стоишь выше власти, князей и императоров. Подумай об этом и не принижай себя. – Ганга задумалась. – Как ты думаешь? – спросила она Тору. – Мы все сделали тут и можем отправляться в замок Тох Рангор?

– А почему ты спрашиваешь? – подумав, осторожно спросила Тора.

– Не знаю, – созналась Ганга. – У меня такое впечатление, что мы что-то забыли.

Тора наморщила лоб.

– Это что-то важное? – спросила она.

– Не знаю, – вздохнула Ганга. – Но вот тут, – она положила руку на грудь, – я чувствую волнение.

– Тогда надо позвать сестер и спросить их, – предложила Тора и встала.

– Ты куда? – подняв удивленный взгляд на эльфарку, спросила Ганга.

– Позову сестер. Если ты волнуешься, значит, это важно. Возможно, кто-то из них подскажет, что мы еще не сделали.

Ганга молча кивнула и погрузилась в раздумья. Тора вышла из шатра, и по шатру пронесся ветерок. Ганга подняла голову и увидела лесного эльфара. Ее рука машинально потянулась к посоху, но эльфар усмехнулся, и Ганга почувствовала, как ее тело сковала сила, неподвластная ей.

«Еще один хранитель?» – подумала Ганга и, прищурившись, стала рассматривать незнакомца.

– Мужчина, который вошел в шатер к молодоженам без спросу, достоин смерти, – произнесла она.

– Я знаю, – ответил эльфар, – но я пришел договориться. Худжгарх пропал, как пропали многие боги. Среди самых сильных хранителей остался я. У меня запас энергии и сила объединить материк под своим влиянием. Я хочу, чтобы вы отдали мне гору Худжгарха.

Ганга усмехнулась:

– Если ты такой сильный, как говоришь, иди и возьми ключи от горы нашего мужа.

– Гора не слушает чужаков, а вы наследницы, она примет вас, а вы отдадите ее мне, за это я обеспечу вам безбедную жизнь и защиту…

Он не договорил. Его перебила Ганга. Она насмешливо спросила:

– А что будет, если мы откажемся? – спросила Ганга.

– Не знаю, – пожал плечами эльфар, – но думаю, мало хорошего…

В это время в него полетел кровавый сгусток, щит накрыл Гангу, а эльфара выбросило из шатра, сам шатер сорвался с места и разлетелся лоскутами. Не ожидавший нападения эльфар с трудом поднялся, его лицо было обожжено и в рваных ранах, он кашлял. Следующий удар накрыл его, когда он почти выпрямился, тугая зеленая лоза спеленала его, а следом он очутился в ледяной глыбе. Но ни лоза, ни лед не могли удержать эльфара, лоза с треском разорвалась, а лед мгновенно растаял. Эльфар, пылая гневом, выпрямился, но перед ним появился Авангур.

– Элларион, ты что тут делаешь? – спросил он. Окружая эльфара, проявились три брата. Эльфар как загнанный зверек огляделся.

– Вижу, что вы успели прежде меня, – произнес он и стал восстанавливать себя, ожоги прошли, одежда приняла прежний чистый вид. Эльфар сложил руки на груди: – Предлагаю союз. Мы поделим гору Худжгарха на пятерых, все будут довольны…

– Нет, – отрезал Авангур.

– Подумай, – настойчиво произнес эльфар, – сколько времени у тебя и братьев уйдет на то, чтобы собрать энергию и вырастить свою гору, а тут все даром…

– Ты глупец, Элларион, – перебил его Авангур, – судьба Беоты и Рока тебя ничему не научила. Всевышний таких хитрецов, как ты, низвергает, а я не хочу идти следом за павшими сыновьями Творца. Уходи и больше к женам Худжгарха не приближайся, пожалеешь.

– А что ты мне сделаешь? – засмеялся эльфар. – Что ты можешь, покровитель пророков?..

– Вернешься к себе и узнаешь, – спокойно ответил Авангур. – А теперь пошел прочь.

Лесной эльфар оглядел собравшуюся толпу орков, криво ухмыльнулся и исчез.

Велес смотрел вслед эльфару, и в его глазах отражалось глубокое сожаление. Он тихо произнес, словно обращаясь к самому себе:

– Как жаль, что этот первый эльфар не понимает истинной выгоды нашего сотрудничества. Он остался тем же, кем был – одиночкой, и от него можно ожидать только неприятностей. Нужно поговорить с остальными братьями, с Жерменом и Мустаром…

Бортоломей удивленно поднял бровь и спросил:

– С каких пор ты стал считать Жирдяя братом?

Велес ответил, глядя прямо в глаза брату, с твердостью и решимостью:

– С тех пор, как наш отец завещал нам это. Мы, дети Творца, всегда были сами по себе. Лишь то, что мы остались под опекой Марии, объединило нас и выделило среди других. Жажда власти разделила нас, а божья природа навязала нам ненужные и опасные стремления – быть самыми главными. И главным стал простой человек. Ты об этом задумывался?

Бортоломей нахмурился, его лицо омрачилось, но ответа он так и не нашел.

– Ответ на поверхности, – с легкой, но глубокой улыбкой сказал Велес. – Нам его дал командор. Он показал, что вместе мы сможем достичь большего, чем поодиночке, и не стоит стремиться к первенству. У каждого из нас свое предназначение, и это наша обязанность, которую возложил на нас отец. Командор не хотел этого, но исполнял с честью. Рука Судьи была на нем, и он разрушил старые устои. Где Рок? Где Беота? Их больше нет.

– Но и командора больше нет, – вмешался Торн, его голос звучал ровно, но с оттенком горечи.

– Нет, – вздохнул Велес, его взгляд устремился вдаль, – но его дело живет. Вы что, не видите его планов?

– Видим, – сдержанно, но твердо ответил Авангур. – Они на поверхности. Он еще не научился скрывать их так искусно, как мы, и ты, Велес, во многом прав. Но не здесь нам вести этот разговор. – Он кивнул на женщин, внимательно слушавших их.

Но тут вперед выступила Ганга, в ее глазах пылало волнение.

– Авангур, ты остался старшим среди хранителей, – сказала она, ее голос дрожал, но был полон решимости.

– С чего ты взяла? – удивленно спросил Авангур, его брови слегка приподнялись.

– Я… – Ганга запнулась, словно сомневаясь в своих словах, но затем, собравшись с духом, произнесла твердо: – Я узнала это от мужа. Ты единственный, кто всегда был с ним рядом, и на тебе долг, – ответила она. Ее взгляд был прямым и уверенным. – Он не оставил тебя в трудный час.

Авангур задумчиво нахмурился, глядя на нее.

– Вот как, – произнес он. – Но если это так, то почему ты рассказываешь мне об этом? Мой долг пред ним, не пред вами.

– Я поняла, почему меня не оставляет тревога, – ответила орчанка, ее голос дрожал от волнения. – Над ставкой великого хана сгущаются тучи…

– Какие тучи? – недоуменно переспросил Авангур.

– Не знаю, но я чувствую опасность, и наш хан должен быть предупрежден. Но эта угроза исходит не от смертных, а от богов.

Авангур нахмурился еще сильнее.

– Вот как, – повторил он, его голос стал более суровым. – И что ты хочешь от меня? Кто, по-твоему, угрожает хану?

– Хочу, чтобы вы защитили дело нашего мужа, – решительно сказала Ганга, ее глаза горели решимостью. – Степь должна быть под Худжгархом…

Но прежде чем Ганга успела договорить, Бортоломей, стоявший рядом, насмешливо перебил ее:

– Так все ясно. ЭтоЭлларион. Он угрожает хану. В степи остались агенты Леса… Вы же видите, его планы не скрыты…

– Стоп, – резко оборвал его Авангур. – Не здесь. Прости, Ганга, – он обернулся к орчанке с мягкой улыбкой, – мы ненадолго вас покинем. – И, не дожидаясь ответа, Авангур исчез, словно растворился в воздухе. За ним последовали его братья.

Бортоломей задержался на мгновение, ободряюще подмигнув Ганге, и его слова словно теплый ветер коснулись ее сердца:

– Все будет хорошо, королева красоты, – произнес он, и Ганга, смущенная и покрасневшая, опустила глаза.

– Кто ты? – удивленно спросила Лирда, разглядывая орчанку с недоверием. – Королева красоты? – повторила она, нахмурившись. – А есть такая королева вообще? – Она обошла ее со всех сторон, словно пытаясь найти изъян. – Чем ты лучше меня? У тебя большие клыки, ты зеленая…

– Ее отметил Творец, – резко оборвала Лирду Чернушка, ее голос прозвучал как раскат грома. – Она – небесная невеста, а ты – невеста деревьев. Это ранг ниже, так что прикуси язык.

– Почему я должна прикусывать язык? – возмутилась Лирда, ее голос зазвенел, как натянутая струна. Она получила подзатыльник от Торы, и ее лицо исказилось от гнева. – Что ты делаешь? – нахмурилась Лирда, сверкая глазами на снежную эльфарку.

– Ты что, не видишь? Кто-то пытается нас поссорить, отвлечь от дела. Если мы поссоримся, как сможем продолжить то, что поручил нам муж?

Лирда опустила голову, ее плечи поникли.

– Простите, сестры. Я не знаю, что на меня нашло.

– Я знаю, – спокойно ответила Ганга, ее голос был тихим, но уверенным. – Садитесь вокруг меня. Я буду ловить духов, которые пытаются нас смутить.

Они сели среди разрухи, окруженные любопытными орками. Вдали стояли хан и шаман, их лица были серьезны.

– Ты тоже это видел? – спросил хан, его голос звучал глухо, как будто он боялся услышать ответ.

– Видел, – ответил шаман, его лицо было хмурым. – Стервятники пришли, чтобы разорвать наследие сына Творца.

– И что нам делать? – Хан посмотрел на шамана, его глаза были полны решимости.

– То же, что и раньше, – ответил шаман. – Продолжать то, что говорил хуман.

– Ты все еще называешь его хуманом… – В голосе хана прозвучала укоризна.

– А кто он? Хуман, вознесенный отцом. Если ты посмотришь на людей рядом с собой, то поймешь, что они тоже дети Творца, только последние. А духи говорили, что последние станут первыми, – старик говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Вот и стал хуман Худжгархом. А мы погрязли в гордыне и чванстве. Кто себя возвеличивает, тот будет унижен. Так говорили старики… Но кто их слушал? – Он махнул рукой, его жест был полон горечи и отчаяния. – Не наше дело влезать в интриги богов. Мы должны выполнить волю Худжгарха и собрать степь под его знаменем. Я уверен, отец не оставит нас без покровителя и пошлет нового Худжгарха…

Орки не приближались к шатру новобрачных, это было запрещено законом. Десять дней их покои и они сами оставались неприкосновенными. После этого шатер убирали, и молодожены переезжали в шатер мужа, который ставил отец жениха, отделяя его от остальных. Поэтому орки жались к границам, отмеченным бунчуками, и не подходили ближе.

Ганга не обращала на них внимания. Она достала свой жезл и задумалась. Неожиданно ей пришла мысль, как увидеть тех, кто им мешал. Она решила использовать духа из посоха шамана, чтобы увидеть глазами одного из них. Ганга мысленно перебирала тех, кто там томился, зная, что они страдают, но ей было все равно. С врагами разговор короткий: либо ты их побеждаешь, либо они убивают тебя. Наконец она выбрала одну из душ девушек, попавших в посох вместе со своим убийцей.

«Я тебя отпущу», – послала она ей мысль.

Девушка встрепенулась и проснулась.

«Что я должна сделать, чтобы получить свободу?» – спросила она.

«Хочу видеть твоими глазами тех невидимок, кто нас окружает», – ответила Ганга.

«Хорошо, я отдам тебе свою душу и саму себя ради свободы, но не томи меня долго», – взмолилась девушка.

– Будь по-твоему, – согласилась Ганга и выпустила дух девушки из посоха.

На мгновение у нее закружилась голова, а затем в глазах появился сумрак, и перед ней начали метаться размытые тени. Ганга напрягла зрение, и сквозь серость мира мертвых начал пробиваться свет, в котором она разглядела три расплывчатые фигуры.

– Кто вы? – мысленно спросила она.

«Мы духи лесных друидов», – ответили они хором.

– Что вы здесь делаете?

«Исполняем приказ нашего господина».

– Кто ваш господин?

От трех духов потянулась зеленая нить, которая удлинилась и прилипла к одному из шаманов, наблюдавших за женами хумана. Ганга поставила на него свою метку и приказала:

– Свободны!

Духи радостно заголосили, нить порвалась, и они устремились в небо.

– Иди и ты, – отпустила девушку Ганга. Она открыла глаза. Голова болела, пульсируя в затылке, и ей пришлось минуту приходить в себя.

Ганга мысленно связалась с Чернушкой:

«Я нашла врага, он отмечен моим знаком».

«Что делать?» – спросила Чернушка.

«Поймать его ночью и допросить».

«Сделаю. Отсюда надо уходить».

«Нет, нужно поставить новый шатер и собрать подарки. Если мы оставим все как есть, нанесем оскорбление оркам».

«Как скажешь», – ответила Чернушка.

Падение столбов «Исполнения желаний» стало для шаманов-жрецов сокрушительным ударом. Те, кто поддался соблазну обрести силу и власть, оказались в ловушке собственных амбиций. В жрецы пробрались самые слабые и порочные шаманы, жаждущие мести и власти. Они использовали столбы для наказания своих врагов и подчинения остальных своей воле. Культ Рока стремительно распространился среди оседлых племен, далеких от традиций кочевников.

Оседлые орки, занятые возделыванием полей и торговлей, не следовали кодексу чести орка. Вождями становились самые богатые, а знать – гаржики – отделилась от простых орков. У них было много рабов-хуманов, запасы зерна и стада овец и лорхов, чьи молоко, сыр и творог были изысканным лакомством. В то время как кочевые орки питались в основном мясом и гайратом – скисшим молоком лорхов.

Рок понял их чаяния и изменил движение ветров, чтобы на поля оседлых орков всегда выпадали обильные дожди. Остальная степь засыхала, а орки, привыкшие к милости нового бога, стали ярыми поклонниками столбов. Они приносили щедрые дары жрецам, заискивали перед ними, и вскоре весь юг поклонялся Року как новому божеству. Орки даже отправляли дружины на войну с еретиками Худжгарха.

Но это продолжалось недолго. Продвижение столбов по степи было остановлено, и с исчезновением Рока благодати больше не было. Озадаченные и разочарованные, орки молили Рока вернуть его милость, но он не откликался. Рядовые орки начали нападать на жрецов, стремясь отомстить за прошлые обиды. Гаржики, осознав их жадность и порочность, не стали защищать жрецов. Одни жрецы были показательно убиты, другие бежали и скрылись среди кочевых племен. Переход орков из одного племени в другое был обычным делом, а шаманы всегда находили приют и уважение, ведь они были проводниками в мир духов. Кочевые орки, хранящие память о предках, не забывали своих корней.

Младший ученик верховного шамана племени вогузов, молодой и стройный Вырг не был похож на остальных шаманов. Он не истязал себя плетью, не был худым и сгорбленным. Он больше походил на воина, чем на шамана. Племя вогузов жило на границе с кочевыми племенами. Наполовину оно было кочевым, наполовину оседлым. В это племя уходили те, кто не хотел жить или в кочевом, или в оседлом племенах. Оно было довольно большим и не имело крепких связей внутри родов. Вырг не был жрецом, но его отец им был. И был очень жестоким, он казнил всех, кто не принимал волю Рока. Вырг видел, как вернулись из похода воины его племени и как они убили его отца и всех его учеников. Мир, который помнил и принимал молодой ученик, перевернулся, а стремление выжить было больше, чем защита своей родни. Он бежал в ставку к великому хану и затерялся во втором городе. С собой у него было и золото, и серебро, которое он успел прихватить из своего дома до того, как убили всех его близких. Месть орков была стремительной и кровавой. Но изворотливый и предусмотрительный Вырг сумел избежать гибели.

В трактире он познакомился с другим бежавшим жрецом, и тот привел его в тайное собрание, которое организовали те, кто ранее поклонялся Року. Среди них выделялся один низкорослый орк, непохожий на шамана, но умеющий говорить так, что остальные слушались его беспрекословно.

– Братья, – говорил низкорослый, не имеющий имени орк, – придут наши времена, и слава Рока снова засияет в степи, как небесное светило. Останемся верны нашему господину и будем тайно призывать его. Будем жить, смотреть и находить себе сообщников. Мы создадим братство мести, и в огне нашей ненависти сгорят наши враги. Ты, брат Вырг, – он подошел к молодому ученику, – очень подходишь для того, чтобы следить за ставкой хана. Я проведу тебя туда и представлю нашему брату, что давно скрывается. Он тоже шаман и ученик старого верховного, ты станешь его учеником. От него ты будешь получать приказы.

Вырг сразу же согласился, это задание укладывалось в его мировоззрение – быть ближе к тем, кто у власти.

Три десятины времени Вырг потратил, чтобы освоиться в ставке, стать своим и завоевать доверие. Он был расторопен и любезен, всегда готов помочь тем, кто обращался к нему. Его незаменимость для шамана Ургача росла с каждым днем. Ургач, некогда ученик верховного шамана, теперь сам метил на его место, но пока был лишь шаманом без племени, вынужденным выполнять поручения своего наставника. Вырг взял на себя множество обязанностей: учил учеников, следил за порядком, разбирал споры, освобождая Ургача от лишних забот. Верховный шаман даже обратил на Вырга свое внимание, и это было высшей похвалой.

Когда настало время для свадьбы хумана и его жен, Вырг активно участвовал в приготовлениях. Но праздник обернулся неожиданными событиями, которые навсегда изменили его жизнь. Хуман, враг их бога, должен был быть отравлен, но яд в пище не достиг своей цели. В тот момент, когда блюдо с ядом было подано, хуман исчез, забрав с собой и их бога. Вырг мгновенно понял, какие возможности открылись перед ним. Он предложил Ургачу использовать этот шанс, чтобы рассорить жен человека.

Вырг призвал духов и поручил им ввергнуть женщин в распрю. Он с удовлетворением наблюдал, как спор разгорался, но внезапно связь с духами прервалась. Его сердце сжалось от тревоги: орчанка, одна из жен хумана, разгадала его замысел. Быстро разорвав связь, он надеялся, что она не успела его заметить.

Весь день Вырг ходил с тяжелым чувством беспокойства, но никто не трогал его. Лишь когда солнце опустилось за горизонт, он нашел в себе силы успокоиться и отошел ко сну, надеясь, что завтрашний день принесет новые силы и возможности.

Вырг спал глубоким, безмятежным сном, не тревожимый ни заботами, ни сомнениями. В его душе пылала одна лишь цель, и он неустанно стремился к ней. Не было в этой цели служения богу, который исчез, словно утренний туман. Нет, Вырг жаждал занять место при ставке хана.

Он давно понял, что его учитель, Урчаг, – ленивый и безынициативный орк, привыкший жить за счет других. Урчаг был мечтателем, грезившим о том, как однажды станет верховным шаманом и изменит мир. В своих фантазиях он парил среди звезд, перекраивая реальность по своему желанию. Но в действительности Урчаг оставался лишь пустозвоном, чьи слова растворялись в воздухе, не оставляя следа.

Вырг видел в этом слабость. Слабость, которую он намеревался использовать. Он жаждал занять место Урчага, и знал, как этого добиться. В его глазах горел огонь уверенности, а в сердце – холодная, расчетливая решимость. Время пришло. Время действовать.

Когда ночь достигла своего пика, погружая мир в безмолвие, и первые лучи рассвета еще не коснулись земли, на лицо Вырга легла маленькая, но твердая ладонь. Она с безжалостной решимостью зажала ему рот и нос. Он дернулся, пытаясь сбросить эту невидимую хватку, но его силы были ничтожны перед невидимым противником. Другая рука, словно железная петля, сдавила его горло, неумолимо лишая воздуха. Вырг забился в конвульсиях, его ноги отчаянно пытались оттолкнуть нападавшего, но силы покинули его, и сознание погрузилось во тьму.

– Вот, я его притащила, – прошептала Чернушка, одетая во все черное. – Слабым оказался, даже не смог оказать сопротивление.

– Ты что, его убила? – раздался негромкий тревожный голос Ганги.

– Нет, только придушила. Мы так гномов вырубали, они часовые ленивые…

– Ладно, об этом расскажешь как-нибудь в другой раз, – оборвала ее Ганга. – Девочки, вяжите этого орка, он нам враг.

– Зарежем его? – кровожадно спросила Лирда.

– Не сейчас, – отрезала Ганга, – сначала допросим, потом решим, что с ним делать.

Они связали орка.

– Тебя кто-нибудь видел? – спросила Ганга.

– Нет, я применила отвод глаз, а орки тут словно дети малые, ничего не видят и не слышат. Я даже удивлена, почему их до сих пор всех не вырезали…

– Некому, – неохотно ответила Ганга, – кто же будет резать своего хана, да еще ночью? Если что, убьют в честной схватке. Ну и нравы у вас, дзирд…

– Я не дзирда, я хуманка, – ответила Чернушка.

– Какая ты хуманка, – со смехом ответила Лирда, – ты черная, и у тебя ушки…

– И что? У людей тоже есть уши. Я все равно человечка.

– Пусть будет так, – не стала спорить Ганга, – будите этого парня.

Лирда, не церемонясь, пнула его ногой в живот, и он охнул, открыл глаза и глубоко вздохнул. Хотел что-то сказать, открыв рот, но та же Лирда сунула ему в рот свой кинжал. В свете ночного светильника орк увидел пять женщин, которые его окружили, он посмотрел на орчанку и все понял.

– Я буу ооы, – промямлил он.

– Вынь кинжал, – приказала Ганга. – Что ты сказал, орк? – спросила она.

– Я буду говорить, – произнес орк и сплюнул кровь. – У меня язык порезан…

– Это чтобы ты не кричал, – произнесла Лирда, зловеще помахав кинжалом у его лица. – Говори, клыкастая морда.

– Что говорить? – спросил орк, кося глаза на остро наточенный клинок.

– Дай допрос проведу я, – подступила к орку Чернушка. Ганга молча кивнула и отошла на шаг.

Чернушка наклонилась к пленнику.

– Орк, у тебя только одна возможность безболезненно уйти из жизни – если ты все честно расскажешь. Пощады не жди, ты враг, понял?

Глаза орка наполнились слезами.

– Я не виноват, это все Урчаг, он приказал вызывать духов, я всего лишь ученик…

– Он врет, – спокойно заявила Ганга. – Я умею отличать правду от лжи.

Чернушка кивнула и, вытащив кинжал, надрезала орку кожу на шее.

– Я выверну тебя наизнанку, орк, но ты расскажешь мне всю правду. – Она стала срезать кожу, отделяя ее от плоти.

– Не надо, – попытался закричать орк, но его голос сорвался в кашле. Чернушка надавила на кадык.

– Говори всю правду, кто ты, что тут делаешь?

– Я Вырг, ученик отца-шамана, он был жрецом столба в племени вогузов, оно тут недалеко от ставки на юге. Семью мою убили, но я сбежал и прибыл сюда, остановился в торговом городе, и там меня нашел жрец, который сумел сбежать. Он был в походе и до дома не добрался. Он меня свел с незнакомцем без имени…

– Как это без имени? – спросила Чернушка.

– Так он сказал называть его – без имени, и все. Он создал братство жрецов, что ждут бога Рока, и приказал мне обосноваться в ставке и собирать информацию. В ставке у него свой орк-осведомитель, это шаман Урчаг, посыльный верховного шамана. Я тут не больше месяца. – Слова из уст орка текли рекой, и Чернушка поглядывала на орчанку, которая, подтверждая, что орк говорит правду, кивала головой. Кровь с разреза на шее орка текла на землю, но тот этого не замечал. Он спешил выговориться. – Урчаг получил от орка без имени яд, чтобы отравить хумана на свадьбе. Я вылил его в вино и продал рабам для подношения человеку, но тут он исчез вместе с тем, кому мы поклонялись. И я не знал, что делать дальше. Я хотел заслужить одобрение Урчага и предложил подселить вам духов, чтобы вы ссорились, и все. Потом пошел спать, и меня схватили…

– Ждите тут, – тихо проговорила Ганга и выскользнула из шатра.

Она нашла часового и приказала привезти ее к деду. Ночью никто не смел тревожить шамана и хана, если это не грозило опасностью. Орк сначала сопротивлялся, но потом неохотно вызвал старшего караула и отвез Гангу к шатру великого шамана.

Дед проснулся быстро, словно и не спал.

– Тебе чего? – спросил он Гангу.

– Есть важный разговор.

– До утра не потерпит?

– Дед, ты все равно ночью не спишь и просыпаешься после полудня, это все знают.

– Знают они, – проворчал старик и пропустил Гангу внутрь. – Заходи.

Ганга села на кошму и скрестила ноги.

– В ставке есть убийцы, дед, и один служит тебе, это агенты шаманов-жрецов.

Старый шаман насторожился.

– Откуда знаешь? – спросил он.

– Поймала шпиона и допросила.

– Он жив?

– Жив и готов дать показания. Шаманы, враги, обосновались в городе, но я думаю, что один из них не орк.

– Кто? – поднял седые брови старый шаман.

– Чигуан.

– С чего ты решила, что это не Лес? Тебе об этом рассказал орк?

– Нет, я сама догадалась. Орк не станет скрывать своего имени, оно принадлежит роду, а этот скрывает, так как рода у него нет и он может быть разоблачен. В городе ходят представители всех родов…

– Что еще тебе рассказал шпион?

– Он рассказал, что был план отравить моего мужа и твой шаман Урчаг принес в ставку яд. Его добавили в вино, но отравить не успели.

– Его не могли бы отравить, твой муж Худжгарх, внучка.

– Я знаю.

Старик молча с пониманием кивнул.

– Не ожидал я такого от бездельника Урчага, он казался таким безобидным…

– Ага, – невесело усмехнулась Ганга, – ты, наверное, забыл, что в тихом омуте большая рыба водится.

– Не забыл, – буркнул старик. – Как нашла шпиона?

– Я проследила связь духов и шамана.

– Ты и это можешь? – удивился дед. – Научилась у хумана?

– Да, я многому у него научилась, дедушка.

– В ставке сейчас все спят, – подумав, ответил старый шаман. – Ты, внучка, слишком долго жила среди людей, и тебе передалась их неуемная энергия. Ты бежишь впереди событий и стараешься везде успеть. Вспомни, что орки не суетятся. Суетятся те, кто не уверен в себе. Приходи утром, и мы сходим к твоему дяде. Великий хан сейчас спит, он устал, не стоит его тревожить мелочами. Утром он даст приказ начальнику стражи, и тот прочешет весь город, найдет заговорщиков, и, как велел Худжгарх, их казнят. А сейчас иди.

Ганга поняла, что спорить с дедом бесполезно. Она вздохнула и без всякой надежды произнесла:

– Смотри, дед, как бы утром не было поздно.

– Иди, иди, – старик добродушно улыбнулся и махнул рукой, выпроваживая ночную гостью. – У вас, у молодых, всегда спешка в голове, а у нас – мудрость прожитых лет.

– И маразм, – прошептала Ганга.

– Что? – не разобрав ее слова, переспросил старый шаман.

– Ничего, до утра, дедушка.

– До утра, внучка…

Вернувшись к себе, Ганга не могла уснуть, она металась по шатру, как раненая тигрица, приближение страшных событий не давало ей покоя.

– Что ты мечешься? – спросила ее Чернушка. Ганга прикусила губу.

– Пошли поговорим, – прошептала она. – Не надо будить остальных.

Они вышли из шатра.

– Так что случилось? – переспросила ее Чернушка.

– Я жду приближения беды, как будто знание мужа передалось мне, он всегда чувствовал неприятности… Но, правда, в самый последний момент как-то исхитрялся выходить победителем. Я так не могу, надо быть готовыми удрать отсюда.

– Ты чего-то опасаешься? – нахмурившись, спросила Чернушка.

– Да, но не знаю чего. Я переживаю…

– Странно, что я ничего не чувствую, – подумав, произнесла дзирда. – Но, как говорил наш муж, утро вечера мудренее… Я, правда, не понимаю этой поговорки, но я ему верю. Пошли спать.

Она настойчиво повлекла орчанку в шатер, и та сдалась. Они вошли в шатер и легли. Чернушка обняла Гангу и стала гладить ее по волосам. Успокоенная ее ласками, орчанка уснула.

Утро ворвалось в их сон оглушительным шумом. В лагере, служившем ставкой великого хана, царила тревожная суматоха. Пронзительные звуки боевого рога эхом разносились по лагерю, вызывая дрожь в сердцах. Ганга, словно пробуждаясь от древнего сна, выбралась из-под мягких шкур барса. Зевая и потягиваясь, она медленно вышла из шатра, где утро срывало прохладные покровы ночи. Ее шаги были тихими, но решительными, когда она направилась к охраннику, стоявшему на страже у бунчуков.

– Что случилось? – спросила она.

Тот был хмур и печален.

– Умер великий хан, – произнес он.

Глава 3

Земля. Россия. Свердловская область

Боцман, старший камеры, был человеком проницательным и обладал непререкаемым авторитетом среди заключенных. Среди нас были и те, кто в прошлом был старше его по званию, но все наши звездочки исчезли, оставив лишь клеймо зеков. Мы направлялись на красную зону, где собирались такие же бывшие сотрудники органов внутренних дел, осужденные за различные преступления. С первых минут знакомства Боцман поведал нам свою историю, словно желая зажечь искру в наших сердцах и пробудить интерес к его судьбе.

– Мне пять лет дали за непредумышленное убийство. Я был опером в Подольске, до этого служил на подводной лодке, списался на берег и устроился в милицию, всегда хотел в уголовном розыске работать. – Боцман неспешно и обстоятельно рассказывал о себе. – Брали одну банду, ну и одного я сильно головой о бордюр приложил. А он оказался сынком прокурора города. Хранил на даче краденое. Хорошее прикрытие. Кто пойдет к прокурору с обыском. Наглый он был, смеялся и говорил, что меня самого посадит, я и не сдержался. Дал ему в наглую морду. Да-а… квалифицировали как предумышленное убийство. Парень упал и затылком о бордюр приложился, а те, кто был со мной, дали показания, что я проявил агрессию… Но судья оказался справедливым и оценил мои действия как непредумышленное, сделанное в состоянии аффекта. И вот так я и оказался здесь. А ты, стало быть, за измену родине сидишь…

Он испытующе посмотрел на меня. Я посмотрел на него.

– Нет, – ответил я, – из-за женщины.

– К-как это? – немного заикаясь, удивленно вскинул густые русые брови Боцман.

– Переспал с американкой, потом через неделю попал в засаду с батальоном царандоя, я был советником командира батальона… Был ранен. Меня беспамятного вывезли в Пакистан, и там я узнал, что это сделала та самая американка.

– И что, тебя вербовали? – с интересом спросил Боцман.

– Нет, предлагали остаться за границей и подать ходатайство о политическом убежище. Я отказался. Меня привезли в наше посольство в Исламабаде. Когда прибыл в Москву, был арестован. Следак из «конторы» прямо сказал: если не сознаюсь в том, что меня завербовали, то меня расстреляют. Косвенных улик достаточно. А мне жить хотелось. Я сознался, наговорил с три короба…

– Что-то не верится, – недоверчиво посмотрел на меня Боцман. – Четыре трупа в пресс-хате – это не пальцы об асфальт.

Я пожал плечами.

– Сам не понимаю, как так получилось. Они хотели меня прессануть и опустить, но я их напугал.

– Как напугал?

– Голосом, – ответил я и рыкнул. Шиза пустила страх по воздуху, подыграла мне, и Боцман побледнел.

Он отпрянул и вытер лоб.

– Ты где этому научился, Дух? – спросил он.

– В Афгане у хазарейцев. Это местные цыгане, Боцман. Главное – нужный тембр подобрать с правильной длиной волны, тогда звук оказывает влияние на сознание и мозг. – Я врал напропалую, так как договорился об этом с Шизой, чтобы объяснить свои способности. Боцман мне поверил. С этой минуты наши отношения наладились.

В дороге нас кормили килькой, черным хлебом и водой. Боцман предупредил, чтобы рыбу не ели, иначе сильно пить захочется, а конвой, бывает, вредничает, не дает воду. «Смотря какой прапор-начкар попадется, – пояснял он. – Если хохол, то нормально, с ним можно договориться, но если прибалт-чухонец, то труба, эти самые вредные. Требуют неукоснительно соблюдать правила. Прибалты они наполовину немцы – любят порядок, и наполовину русские – пьют, как мы… – Он рассмеялся. – Но бывает, что зеки вагоны раскачивают, если им не дают воды, – просвещал нас Боцман. – Вообще мы не урки. У нас нет блатных и фраеров, и фени нет. Нет и пахана зоны. Есть бригадиры и старшие отрядов, но ты это и без меня, наверное, знаешь…»

Доехали мы без приключений, по дороге караул сдавал и принимал новых зеков, но наша камера осталась полной, и все мы ехали на одну зону. По прибытии нас снова выгрузили в тупичке, посчитали и повели к машинам-автозакам.

В колонии меня отвели отдельно. Офицер администрации в звании лейтенанта внутренней службы вместе с контролером, старшим прапорщиком, приняли меня последним. Заставили раздеться догола, приказали раздвинуть булки ягодиц и, не найдя ничего подозрительного, приказали одеться.

– Где твои личные вещи? – спросил офицер, разворачивая дело, которое передали конвойные с автозака.

– У меня их нет, гражданин лейтенант, – осветил я.

– В личном деле написано, что ты особо опасен, – произнес он, разглядывая меня.

– От меня проблем не будет, гражданин лейтенант, – пояснил я и замолчал.

– Называй меня гражданин начальник, – с усмешкой произнес немолодой лейтенант и передал дело прапорщику. – Отконвоируешь заключенного к заму по безопасности и оперативной работе, – приказал офицер и ушел.

Меня под конвоем двух контролеров повели в здание администрации. Я шел и осматривался. Зона как зона, по типовому проекту: жилая зона, огороженная забором и колючкой, отдельно стояли производственная зона и здание администрации. На вышках солдатики с автоматами, по периметру инженерные средства охраны. Перед высоким каменным забором – забор из проволочного заграждения, за ним КСП – контрольно-следовая полоса, хорошо вскопанная и програбленная.

– Что озираешься? – спросил меня прапор. – Думаешь в бега податься?

– Нет, гражданин прапорщик, – ответил я, – просто интересно. Я же смотрел на зону с другой стороны.

– У тебя родственники есть? – спросил тот же прапор.

– Есть, но они от меня отказались.

– Жаль, – скривился тот, – мог бы передачи получать. – И он многозначительно на меня посмотрел.

Меня привели к высоким, древним дверям кабинета, и прапорщик, постучавшись, доложил:

– Осужденный Глухов доставлен.

За дверью раздался строгий, но усталый голос:

– Введите осужденного.

Меня подтолкнули в спину, и я вошел. Выпрямившись и чеканя каждое слово, доложил:

– Осужденный Глухов. Статья 64 УК РСФСР, пункт «А».

На столе майора, заместителя по режиму, лежало мое дело. Он читал его, хмурясь все сильнее. Его взгляд, тяжелый и пронизывающий, остановился на мне.

– Ты, Глухов, особо опасен, – начал он, голос его был холодным, но в нем сквозил интерес. – Изменник родине… И не раскаялся… Что ты думаешь делать?

Я подумал, что мне плевать на всех вас, но ответил то, что он ожидал услышать:

– Буду честным трудом искуплять свои грехи, гражданин начальник.

Майор лишь усмехнулся, его глаза сверкнули холодным блеском.

– Это правильно, – сказал он, – но я тебе не верю, Глухов. Пока свободен, но я за тобой буду приглядывать.

Он крикнул:

– Конвой, зайди!

Вошли два прапора, те самые, что привели меня сюда. Старший кивнул и приказал:

– Осужденный, лицом к стене.

Я подчинился, повернулся и был выведен из кабинета. Когда мы вышли из здания администрации, прапор, тот самый словоохотливый, проговорил:

– Не понравился ты нашему майору, Глухов. Жди проблем. Первый отряд под моим контролем, так что не балуй, а то попадешь в карцер, фокусник.

Его слова прозвучали как предупреждение, и я понял, что в моем деле появилась новая, зловещая запись.

Меня провели через КПП между административной и жилой зонами и подвели к бараку с табличкой «Первый отряд».

– Входи в свой дом родной, – усмехнулся прапор, и я открыл дверь.

Дневальный тут же вытянулся и доложил:

– Гражданин прапорщик, в первом отряде без происшествий.

– Принимайте новенького, – ответил прапорщик, и оба они ушли. Дневальный зек осмотрел меня и кивнул в сторону казармы:

– Иди к старшему отряда, его кличут Ингуш, представься. Личные вещи есть?

– Нет, – ответил я.

– Беднота. Как кличут?

– Дух.

– Плохое погоняло, – скривился молодой парень лет двадцати пяти, худой и вертлявый. – На свободе есть кто передачи будет передавать?

– Нет, – ответил я и прошел мимо.

– Меня Вертлявым кличут, – крикнул он мне вслед.

Я прошел через открытые двери в спальное помещение. Среди двухъярусных кроватей, как в казарме воинской части, был проход, по нему сновали заключенные. Я прошел дальше и увидел в углу у стены Боцмана, он сидел на кровати рядом с невысоким, но широкоплечим кавказцем с фигурой борца. Они пили чай и разговаривали. Боцман увидел меня и замахал руками.

– Иди сюда, Дух, – крикнул он. Я подошел и представился:

– Дух, по 64-й статье, пункт «А».

– Знаю, – оглядывая меня с ног до головы, ответил кавказец. – Я Ингуш, старший отряда, это Боцман, он бригадир, ты будешь в его бригаде. – Ингуш говорил с небольшим акцентом, но почти чисто. – Садись, поговорим.

Я сел, он посмотрел на Боцмана, и тот налил кружку крепкого чая. Я огляделся и спросил:

– Где моя кровать?

Ингуш усмехнулся.

– Устал? Спать хочешь?

– Нет, – ответил я. – В наволочке есть кое-что.

У Ингуша вытянулось лицо.

– Что там есть? – уже с заметным акцентом произнес он.

– Посмотришь, – ответил я. – Так где?

– Боцман, покажи, где твоя бригада, и возвращайтесь, этот Дух меня заинтересовал.

Боцман посмотрел на меня с немым удивлением, встал и направился к противоположному ряду кроватей.

– Вот твоя шконка, – показал он мне кровать на втором этаже.

– Сделай, чтобы была на первом, – попросил я.

Тот снова удивленно посмотрел на меня, потом оглянулся на Ингуша.

– Ее, Дух, – тихо произнес он, – заслужить надо.

– Сразу отслужу, – решительно и уверенно ответил я. – Если не понравится служба, вернешь меня наверх.

– Что, метишь в администрацию? – спросил Боцман. Я кивнул.

– Вообще-то верно, вот кровать внизу, занимай.

Он с интересом стал смотреть, как я шарю по кровати. Я залез рукой в наволочку и стал вынимать оттуда «ништяки». Сыровяленую колбасу, грузинский чай первого сорта, сгущенку и пачку леденцов. Все это сгреб в кучу. Посмотрел на Боцмана, у которого был вид ошарашенного человека. Он с огромным удивлением смотрел на меня и на наволочку, потом сам залез и пошарил внутри.

– Пусто, – прохрипел он. – Дух, это как?..

– Фокус, – ответил я. – Пошли пить чай.

Я принес все добытое в наволочке и положил на тумбочку.

Ингуш, следивший за нами, почесал под подбородком и спросил:

– Ты знал, где будет твоя кровать, Дух?

– Нет, мне показал Боцман.

– Но ты из наволочки вытащил колбасу, чай… Как это?

– Фокус, и никакого мошенничества, – ответил я. Тот нахмурился.

– Дух, мне не нравятся мутные типы, а ты мутный…

– Нет, – я спокойно посмотрел на старшего по отряду. – Просто я могу кое-что, и от меня подлянки не жди.

– Странно, – повторил Ингуш, – никто из административного аппарата в казарму не заходил. Зеки тоже ничего не принимали…

– Говорю же, фокус, – ответил я. – Принимай подгон, это прописка и плата за кровать внизу.

Ингуш потрогал ништяки и снова удивленно произнес:

– Настоящие… Но как?.. – Вопрос повис в воздухе. Я посмотрел на него и спросил:

– У тебя есть свои тайны, Ингуш?

Тот неуверенно ответил:

– Ну, есть, а что?

– А то, что и у меня есть. А что они необычные, так это сам понимаешь…

– Не понимаю, – ответил Ингуш. – Если ты такой фокусник, почему сидишь?

– Потому что посадили, – ответил я. – Мои фокусы никому не были нужны.

Ингуш на некоторое время задумался. Потом кивнул Боцману на колбасу, тот понял и протянул мне нож.

– Угощай, – улыбнулся он, и я стал резать колбасу. Открыл сгущенку. Ингуш позвал пятерых бригадиров, вместе мы умяли подарки и разговорились.

– Ты не Дух, – заявил один из бригадиров, подполковник в прошлом, начальник райотдела милиции. – Ты фокусник, но твои фокусы будут известны администрации. Жди привода к Куму, а он вытрясет из тебя твои фокусы. Не расколешься – посидишь в изоляторе, найдут, за что посадить. Зря ты так демонстративно открылся.

Я кивнул, показывая, что услышал предостережение. Хотя мне было все равно. Я и в ШИЗО могу прожить, и в казарме. «Ко всему привыкает человек», – писал Тургенев. Вот и Герасим привык к городу. Что я, не привыкну к колонии? Привыкну. А от Кума отобьюсь…

Утро началось с привычной поверки, и отряд отправился на завтрак. Скудный, не сытный рацион – овсянка на воде, черный хлеб и обжигающий чай с крохотным кусочком сахара – стал символом однообразия лагерной жизни. После трапезы последовал развод на работы. Наш отряд был направлен в швейный цех, где заключенные кропотливо шили рукавицы. Меня, как человека, не умеющего обращаться со швейной машинкой, определили в уборщики. Не возражая и не прося поблажек, я взялся за работу с усердием, которое удивило даже самых суровых надзирателей и обитателей лагеря.

С невероятной скоростью и ловкостью я выносил корзины с мусором, подметал полы, убирал курилку, приносил ткань на раскрой и аккуратно передавал ее раскройщику. С особым вниманием я помогал ему в процессе раскроя, держал ткани, когда это требовалось, и относил выкройки по столам. Казалось, что я приношу в этот мир порядок и гармонию, несмотря на царящую вокруг суету и безысходность.

Ингуш, пристально наблюдавший за моей работой, внезапно поманил меня пальцем. Этот жест, полный загадочности и скрытого смысла, заставил мое сердце биться быстрее. Что он задумал? Какую игру затеял этот человек, который, казалось, знал обо мне больше, чем я сам? Но я не боялся. Я был готов к любому испытанию, ведь знал, что моя сила – в умении справляться с трудностями и находить в них смысл.

– Пошли, покурим, – позвал он. Я пошел, сел на скамейку, достал пачку «Нашей марки», подал Ингушу. Тот повертел в руках и спросил: – Опять фокусы? – Я кивнул. – И много у тебя такого добра?

– Мало, – признался я.

– Тогда экономь. Если есть деньги, можно поправить дела. С воли посылку пришлют, или можно деньги дать прапору, он принесет что надо.

– К сожалению, денег нет, – скривился я. – Отобрали всё.

– Что, не сумел спрятать? – удивился Ингуш.

– Сумел бы, да не успел. Повязали быстро в аэропорту и все отобрали. Правда, есть чеки Внешпосылторга, тысяча – так, заначку оставил на всякий случай, но этим тут не расплачиваются.

– Ты что такое говоришь, Фокусник?! (Эта кличка ко мне привязалась с подачи бригадира второй бригады, Седого.) – воскликнул Ингуш. – Поменяем на рубли один к полтора. Я все утрою, только не показывай все сразу, по сотне доставай. Понял? – Он ободряюще хлопнул меня по плечу. И я рассмеялся. Жизнь налаживалась даже в тюрьме.

Тут в курилку вошел контролер, пожилой прапорщик, и, осмотревшись, спросил:

– Ты Глухов? – Я встал и кивнул. – Иди за мной, тебя требует к себе зам по безопасности и оперативной работе.

Мы переглянулись с Ингушом, он криво улыбнулся, чем дал понять, что меня уже заложили администрации и надо будет объясняться.

Зам по безопасности майор внутренней службы тридцати пяти лет, Штильман Дмитрий Леонидович, был немного полноватым, с хорошо выбритым лицом и глубоко посаженными карими глазами. В его кабинете находился начальник колонии, полковник Евдокимов Евгений Маркович. Разговор шел о новоприбывшем заключенном.

– Ты считаешь, что этот Глухов действительно опасен, Дмитрий Леонидович? – произнес полный подполковник в расстегнутом кителе и с сигаретой в руках. Он стоял у окна, забранного решеткой, и курил, пуская дым в форточку. Окна были давно немыты, с толстым слоем пыли, но офицер этого не замечал.

– Не столько опасен, сколько странен. В деле ничего не говорится о том, что он умеет показывать фокусы, а там, где его разрабатывали, не такие спецы, как мы, зубры, Евгений Маркович. А все странное и непонятное несет угрозу. Нужно понять, с кем мы имеем дело. Он боевой офицер, смел и находчив, был ранен. Не боится крови. Мне тут донесли, что его посадили в пресс-хату, чтобы опустить и сломить морально, но утром все сокамерники были мертвы, а Глухов сидел как ни в чем не бывало…

Подполковник повернулся и удивленно посмотрел на зама по режиму.

– Это есть в его деле?

– Нет, стукачи весточку принесли. И о пресс-хате, и о его талантах. Представляете, ему выделили кровать наверху, а он попросил шконку внизу, полез в наволочку и вытащил оттуда чай, колбасу…

– У него есть сообщники? – еще больше удивился подполковник.

– В том-то и дело, что нет. Кровать ему досталась случайная…

– Но он же просил кровать внизу, значит, знал, что там что-то будет, много свободных кроватей не бывает, вот кто-то и положил туда хавку, – высказал предположение начальник колонии.

– Этого просто не могло быть, Евгений Маркович, – твердо ответил майор. – Он только вчера прибыл…

– Может, о нем заранее сообщили… кому надо из конторы, – подобрался подполковник. – Как-никак государственный преступник, не вор, не убийца. Птица серьезная, и, может, через него комитетские игру ведут. Так сказать, ловля на живца…

– Вряд ли, я бы знал…

– Тогда как ты объяснишь то, что произошло?

– Чудо или фокус.

– Чудес не бывает, майор, ты это лучше меня знаешь, – усмехнулся уголками губ подполковник. – Значит, не все из него вытрясли на Лубянке, – проронил подполковник, затушил сигарету о каблук сапога и прошел к столу, сел на свое место. – Как думаешь разбираться с этим фокусником?

– Пока просто поговорю, присмотрюсь. Может, узнаю, кто за ним стоит и помогает ему.

– Что, вражеская агентура? – нахмурился подполковник.

– Нет, кто-то из контролеров. В общем, поживем – увидим, я вызвал его к себе на разговор, хочу понять, что он за человек.

– Ладно, иди, – проронил подполковник и прикурил новую сигарету, глубоко затянулся и показал на папку перед собой: – Отчет нужно подписать в областное УИТУ. Скоро проверка… Выполнение плана и подготовка к зимнему сезону… Не до Глухова мне.

Майор встал, поправил китель и вышел.

Меня привели в уже знакомый кабинет. Я вновь доложил по форме и вытянулся, уставился в окно и замер.

Майор был без кителя, в форменной рубашке без погон. И правильно, погоны на рубашке давят на плечи, и они, если долго находиться в форме, начинают болеть. Знакомая история. Майор разглядывал меня и решетку на окнах. Игра называлась «кто первый сдастся». Он не выдержал и негромко предложил:

– Садитесь, Глухов, в ногах правды нет.

Я вспомнил, как меня спрашивал один человек в мире Сивиллы, а где она есть? Но отвечать так не стал, не нужны мне эти философские разговоры.

Я сел, сложил руки на коленях и опустил взгляд.

– Курить будешь? – спросил меня майор без погон. Я ответил, не поднимая глаз:

– Спасибо, гражданин начальник, не курю.

– Сам не куришь, друзьям возьми, – он подтолкнул мне пачку сигарет «Прима».

Я пожал плечами.

– У меня тут нет друзей, гражданин начальник. – И пачку не взял.

– Тут нет, а где-то есть? За границей?

– И там нет, – спокойно ответил я, но глаза не поднял.

– Как же нет, в твоем деле значится, что тебя завербовали… Разве это не друзья?

– Не друзья, гражданин начальник, вымогатели, пугали и все такое прочее.

– А ты, значит, испугался?

– Значит, испугался.

– Испугался разоблачения, что спал с иностранкой? – спросил майор.

Он голос не повышал, но в нем чувствовался сарказм. Он вел свою психологическую игру, а местный Кум делать это умел. Я это сразу понял. Эта кличка зама по режиму перекочевала и на красную зону.

– Ну тогда расскажи, кто из знакомых.

– Какие знакомые? – спросил я и понял, что попался.

– Кто передал тебе колбасу, чай и спрятал в наволочку? – спросил майор.

– Никто, гражданин начальник. Нет у меня тут знакомых.

– Как же нет. А Боцман что, с тобой прибыл по этапу, он твой бригадир.

– Его знаю поверхностно, мало общались, – ответил я.

– Так, может, это он тебе ништяки подкинул?

– Нет, я их сам нашел.

– Сам? А может, ты чужое забрал? Скрысятничал. А ты знаешь, что делают с крысами?

– Не знаю, я не крыса. И никто не возмущался, что я забрал еду.

– А если я найду хозяина этих припасов, что будешь делать?

– Пусть докажет, что это его, – ответил я, не поднимая глаз.

– Вот как, тебе нужны доказательства? – усмехнулся майор. – Мне не нужны. Или говори, как ты сумел спрятать и пронести в барак припасы, или я обвиню Боцмана в том, что он ворует припасы на складе, там есть и колбаса, и сгущенка… У кровати вас было двое, он выделил тебе кровать, где были спрятаны припасы. Если их принес не ты, значит, он.

Я пожал плечами, показывая, что мне все равно.

– Не боишься, что тебя свои замордуют? – усмехаясь, спросил майор.

Я снова пожал плечами, понимая, что заварил нехилую кашу. Кум может нас стравить. Где же выход? Но додумать зам по безопасности и оперативной работе мне не дал, он спокойно произнес:

– Свободен, Глухов.

Я встал, он позвал контролера, и тот увел меня в цех. Там Ингуш поманил меня в курилку.

– Что хотел Кум? – спросил он.

– Хотел знать, как я достаю продукты, и хочет обвинить бригадира в том, что он своровал припасы на складе и отдал мне.

– Боцмана? – спросил Ингуш и нахмурился. – Плохо дело, Фокусник, если Кум начнет ребят гнобить, на тебя озлобятся, темную сделают и перестанут общаться. Ну и жизнь ты себе устроил. – Ингуш покачал головой. – Иди, работай, я поговорю с Боцманом, вечером после ужина обсудим детали.

Но обсудить не получилось – за Боцманом пришли и увели. Как оказалось, он попал в карцер за то, что якобы украл припасы, а я, типа, его сдал. Никого не интересовало, что Боцман сам не мог украсть припасы, потому что его не было в колонии. Но его бригада работала на выгрузке продуктов, а он, типа, за нее в ответе. Короче, здравый смысл был отключен и включен режим морального и физического прессинга тех, кто со мной был близок. Кум взялся за меня серьезно и без раскачки.

В тотвечер в бараке меня все сторонились, словно я был прокаженный. Я не пытался завести разговор, не подходил к Ингушу, который сидел в задумчивости, не приглашая меня к себе. Я чувствовал, что оказался в сложной ситуации, и казалось, что проблемы возникли на пустом месте. Но у меня не было иного выбора. Нужно было войти в этот «коллектив», и я понимал, что без подарка уважения не добьюсь. Я ожидал, что жизнь в колонии будет полна испытаний и трудностей, и был готов к этому. Но не ждал, что все начнется так внезапно. Думал, мне дадут время осмотреться, понять, кто есть кто. Я хотел сначала наладить нормальные отношения с другими заключенными. Заиметь авторитет и показать свои умения. Поэтому я как фокусник передал старшему отряда хорошую пайку. Не надеясь на многое, но желая сделать заявку на авторитет. Теперь я понимаю, что лучше было бы без лишних глаз передать припасы Боцману. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Никогда не знаешь, что тебя ждет.

На следующий день я вновь работал уборщиком и делал свою работу, стараясь сделать ее быстро и качественно. Когда выносил мусор, то увидел троих зеков из службы правопорядка. За мусорными контейнерами во дворе цеха, в углу, скрытом от глаз, меня поджидали трое. Крепкие ребята лет тридцати. Они подождали, когда я подойду, выкину мусор в контейнер, и один из них, высокий, с худощавым лицом и глазами наркомана, поманил меня пальцем.

– Ты кошку так подзывай, – ответил я, но остановился, полуобернулся и посмотрел с насмешкой на эту троицу.

– Фокусник, ты не ерепенься, тебя позвали, так подойди, не кочевряжься, – произнес стоящий слева от верзилы парень с фигурой борца.

Он сжал кулаки.

– А ты кто, шнырь у своего босса? – спросил я. – Чего хотели, говорите, и я пойду. – Они все трое направились ко мне. Верзила негромко, но злобно проговорил:

– Что ты из себя строишь, дядя? С тобой по-хорошему поговорить хотели, теперь будет по-плохому.

Я быстро прокачал всю эту ситуацию в голове. Запомнил номера этих троих на куртках, посмотрел на повязки на рукаве «Служба внутреннего порядка» и не двинулся с места.

Верзила сразу же нанес мне удар в лицо, в скулу. Я не защищался и не отклонился, удар сбил меня с ног. Надо мной наклонился парень с фигурой борца.

– Ты что, не понял, куда попал, предатель? Тебе говорили: расскажи все по-хорошему, а ты в несознанку пошел. Теперь каждый день так будет, запомнил?

– Запомнил, – ответил я и сплюнул кровавую юшку ему на сапог. Меня ударили сапогом в живот. Я, не вставая, согнулся и захрипел.

– На сегодня с него хватит, – приказал верзила, – пошли отсюда.

Они ушли и были уверены, что я никому ничего не скажу. А если начну жаловаться, то потеряю последние остатки уважения, и меня будут бить без конца, пока я не прибью кого-нибудь из них и не увеличу себе срок.

На такой случай у нас с Шизой был план. Он был чертовски болезненный, но Шиза просчитала, что это самый действенный вариант обезопасить себя от подобных случаев. Я достал из пространственного кармана узбекский нож и, пару раз вздохнув, нанес удар в живот, потом протянул лезвие по животу и, спрятав клинок, зажал рану рукой.

Сколько я так пролежал, не знаю. Я потерял много крови и сознание. Очнулся на кровати в лазарете, надо мной склонилась женщина лет сорока, и она озабоченно на меня смотрела. Я слабо улыбнулся и тихим голосом спросил:

– Я уже в раю?

– Нет, пока только в лагерном лазарете, – улыбнулась одними губами женщина, ее взгляд остался озабоченным.

– Тогда откуда здесь ангел? – спросил я, и женщина отстранилась.

– У вас видения? – спросила она.

– Может быть. Я вижу вас, мой ангел, вы настоящая?

Женщина в белом халате негромко рассмеялась:

– Я не ангел, заключенный Глухов, я врач, и я делала вам операцию. Кто вас так?

Я задумался и закрыл глаза.

– Кто-то, – туманно ответил я.

– Вам лучше вспомнить. Следователь из прокуратуры уже был, он будет вас допрашивать.

– Как быстро, – слабым голосом произнес я.

– Конечно быстро, мы по своей линии, как положено, доложили куда надо. Покушение на убийство в колонии – это серьезное преступление. Вас избили и хотели зарезать… Страшная рана, как вы выжили, я даже не пойму, столько крови потеряли… Хорошо, что жизненно важные органы не задеты. Ну, лежите, поправляйтесь.

– Как вас зовут, мой ангел? – спросил я и протянул ей сжатую ладонь. Она в недоумении посмотрела на нее, а я разжал ладонь, на ней лежала сотенная купюра, чек Внешпосылторга. – Это вам за мое спасение, мой ангел. – И пока она удивленно рассматривала содержимое ладони, я быстро положил купюру ей в карман белого халата.

Она не стала отказываться, лишь покачала головой и произнесла с легким осуждением:

– И впрямь фокусник, лежит голый, и такое… – Голос ее был добрым и обволакивающим. Подумав, она все же назвала свое имя: – Я Светлана. – Она еще немного постояла, разглядывая меня, а затем ушла. Я понял, что она осталась довольной.

Красивой ее не назовешь: пухлые щечки, округлое лицо метиски, но фигура – словно у богини, как гитара, и ноги стройные и длинные, в стоптанных коричневых туфлях на маленьком каблуке. Я закрыл глаза и погрузился в целительный сон.

Прошло три дня, которые я проспал. Шиза не торопилась меня излечивать и притормозила мои регенерационные способности. Ко мне заглянул зам по безопасности и оперативной работе, но, увидев, что я без памяти, ушел. Зато вечером третьего дня пришел верзила, он проскользнул в дверь и стал меня тормошить. Я открыл глаза.

– Ты что удумал, сволочь? – прошипел он. – Хочешь убийство повесить на нас?

– Ты кто? – спросил я и стал прищуриваться.

– Не помнишь? – удивленно спросил верзила.

– Не помню, – ответил я и незаметно подложил ему в карман нож, которым вспорол себе живот.

– Ну и ладно, – успокоившись, встал с корточек верзила. – Выздоравливай, Фокусник, – он повернулся, чтобы уйти, а я тихо произнес ему в спину:

– Ты тот, кто меня зарезал. – Верзила резко обернулся, в его глазах вспыхнул огонь лютой ненависти и страха.

– Ты что несешь, ублюдок?..

– У тебя нож в кармане, – произнес я.

В это время приоткрылась дверь, и в нее заглянула Светлана. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но верзила сунул руку в карман и вытащил нож, оторопело на него посмотрел и тут же отбросил, как ядовитую змею.

– Что вы тут делаете? – раздался громкий, резкий голос врача, и верзила в сильном потрясении обернулся. Он спохватился и побежал прочь, оттолкнул врача и выбежал из палаты. Светлана, бледная как полотно, подошла к кровати, озабоченно посмотрела на меня.

– Что он хотел? – спросила она.

– Добить меня, – ответил я.

Она наклонилась, желая поднять нож. Но я ее остановил.

– Не трогайте нож. Им меня убивали, и на нем отпечатки пальцев убийцы. – Светлана выпрямилась, растерянно посмотрела на меня.

– Зачем им вас убивать?

– Я думаю, это приказ Кума, – ответил я.

– А ему зачем вас убивать?

– Не знаю, может, сверху спустили приказ убить предателя родины, а я не предавал родину. Стечение обстоятельств. Я объяснял следствию, но… Им был важен политический момент – вставить пистон американцам…

– Что вставить? – Врач была полностью растеряна. – Какой пистон?

– Мне, Светлана, сказали, что надо американцев щелкнуть по носу и разоблачить агентуру в нашей стране, а если я не соглашусь, меня расстреляют. Я и принял на себя обвинение в вербовке, но ничего сделать не успел… Потом как-нибудь расскажу свою историю, а сейчас подвиньте ногой ко мне нож, я его спрячу, как улику.

Машинально и в полной задумчивости она подвинула мне нож носком туфли. Я его мгновенно убрал в пространственный карман и успокоился, теперь Кум был у меня в руках.

А Светлана спросила:

– Вы хотите обвинить зама по безопасности в организации убийства? – и растерянно стала меня разглядывать.

– Могу обвинить, – согласился я, – но я хочу спокойной жизни. Светлана, от меня отказалась семья, я теперь одинок. Глядя на вас, понимаю, что вы тоже одиноки…

Женщина вскинула голову и широко раскрытыми глазами стала на меня смотреть, ожидая продолжения.

– У меня большой срок, и я мог бы пригодиться как санитар в лазарете. Опыт у меня кое-какой имеется. И мы были бы вместе… Наша старость была бы обеспеченной… Мы будем жить счастливо и умрем в один день…

– Тоже мне, скажете, – покраснела она. – Вы понимаете, что предлагаете мне? – произнесла она ошарашенным голосом. – Вы такой наглый… – Произнеся слово «наглый», она, сама того не желая, вложила интонацию одобрения.

– Светлана, я хоть и зек, но я честен с вами. Мне некогда ухаживать. Мы люди взрослые и зрелые, нам надо жить. Поговорите с Кумом, если он хочет замять это дело, то пусть переведет меня в лазарет санитаром и оставит в покое.

Женщина глубоко задышала, ее грудь под халатом стала вздыматься. Она опалила меня своим взглядом, в котором сквозило негодование и надежда, не скрытая от моих глаз. Светлана развернулась в сторону двери и, не отвечая, вышла.

А утром ко мне заглянул Кум. Он мрачно на меня посмотрел и, придвинув стул, уселся на него.

– Ну что, Фокусник, – произнес он нейтральным голосом, – все чудишь?

Я ответил сдержанно:

– Нет, гражданин начальник, стараюсь выжить и не доставить никому неприятности.

– Что-то не похоже, – мрачно усмехнулся он. – Ты решил меня шантажировать?

– Нет, просто договориться по-человечески. Жизнь она длинная…

– У тебя она может стать короткой, Глухов, – раздраженно перебил меня Кум.

Я улыбнулся уголком рта, голос мой был ровен и спокоен:

– Меня хотели зарезать, и убийца приходил сюда. Он даже обронил орудие убийства, и я его спрятал. Вы не найдете нож, даже если порежете меня на органы. Кому нужно, чтобы это преступление повесили на колонию? Снизятся показатели. Кого-то лишат премии…

– И что, ты сможешь замять это дело?

– Могу ответить так: меня хотели просто прессануть, и я сам себя порезал. Могу так сказать. А могу назвать номера заключенных, которые говорили, что вы им дали приказ меня убить…

– А зачем мне тебя убивать? Кто поверит твоим словам?..

– Поверить-то, может, и не поверят, но зеки не будут на себя брать вину. Они скажут, что вы им приказали меня нагнуть, и все. А результат такой, что я в больнице с колото-резаной раной. Улики хоть и косвенные, но есть. Вас не будет на этом месте… Уволят.

– И что? Буду на гражданке…

– Будете жить, мало получать. Кроме того… У вас накопилось много недоброжелателей. Сейчас вы неприкасаемый, а потом?..

– Ты мне угрожаешь? – Голос Кума был полон ярости и гнева. Он испепелял меня взглядом.

– Я хочу договориться, гражданин начальник. Не трогайте меня, дайте досидеть свой срок, и от меня у вас не будет неприятностей, обещаю. Даже могу быть вам полезен. Если у вас нет приказа сверху меня гнобить…

Кум задумался, он смотрел в пол и молчал, потом медленно произнес:

– Такого приказа нет. Я подумаю над твоими словами, завтра дам ответ. – Он поднялся со стула и вышел…

– Что вы натворили, идиоты! – Зам по безопасности и оперативной работе был в ярости. – Кто вам приказывал его резать? Вы должны были его просто попугать, и все, он должен был оказаться морально сломленным. А вы?..

– Да мы его не резали, гражданин начальник, – верзила был бледен, и его подбородок трясся. – Мы просто ударили его в морду… Один раз. Больно борзый. Он сказал, что понял, и мы ушли. Кто-то еще его подрезал?

– Кто-то еще! – передразнил его офицер. – Никого там больше не было. Его нашел контролер, что вышел на обход. Никто из заключенных к мусору не подходил, только вы. Хорошо, если сдохнет, что-то можно придумать, но он выживет, вот чувствую, что выживет, и что он наговорит? Ты, – он ткнул пальцем в верзилу, – пойдешь в лазарет и поговоришь с Фокусником. Больше его не трогайте, понял?

– Понял, гражданин начальник, пойти в лазарет и поговорить с Фокусником. О чем? Поговорить-то о чем?

– Спроси, кто его подрезал, и предупреди, чтобы много следователю не рассказывал, припугни только… Идите. – Он махнул рукой и расстегнул галстук форменной рубашки. Из графина налил себе воды и залпом выпил полный стакан.

За спиной с треском раскрылась дверь. Зам по безопасности и оперативной работе обернулся, хотел сказать что-то резкое, но в дверях стоял мрачный начальник колонии.

– Дмитрий Леонидович, что происходит? – В голосе полковника слышалась тревога. Он вошел, закрыл дверь, подошел к столу, сел и спросил: – Как ты дошел до этого?

– О чем вы, товарищ полковник? – нахмурился майор, пытаясь выиграть время. События развивались слишком быстро и не так, как планировал зам по безопасности и оперативной работе.

– Я о заключенном, которого порезали твои люди из службы правопорядка.

– Его никто не резал, – спокойно ответил майор. – У меня все под контролем.

– Как не резал? Санчасть доложила о резаной ране и избитом новичке. Ты уверен, что все под контролем?

– Это случайность или подстава. Я выясню, кто за этим стоит. Может, Глухов сам себя порезал.

– Да? А где же орудие преступления? Его не нашли в руке Глухова. Скоро приедет следователь прокуратуры, разбирайся с ним сам. Мне уже звонили из областного управления, вызывают. Мы снижаем показатели. Если это покушение на убийство и тебя в этом уличат, я не буду тебя прикрывать. Заигрался ты, майор.

– Товарищ полковник, у меня все под контролем, – уверенно заявил майор.

– Хотелось бы верить, – ответил начальник колонии. Он тяжелой походкой покинул кабинет.

Майор остался один в кабинете, задумчиво рассматривая графин с водой. Его мысли были далеки от реальности, пока в дверь не постучали. Он машинально ответил:

– Да, входите.

В кабинет вошла Светлана Самыкина, смесь матери-бурятки и русского отца. Ее голос был спокоен, но в глазах читалась тревога.

– Разрешите, товарищ… майор, – произнесла она, слегка склонив голову.

– Да, Светлана, что у тебя? – Майор посмотрел на нее, пытаясь сосредоточиться.

– Послание от раненого осужденного, – ответила она, протягивая сложенный лист бумаги. – Это его медицинские показатели. Вы просили…

Майор резко поднял голову, выходя из задумчивости.

– Да, спасибо, – произнес он, машинально забирая медицинский лист. – Он пришел в себя? – спросил майор, чувствуя, как внутри все напряглось.

– Да, и у него были гости, – начала Светлана, ее голос дрожал. – Одного осужденного из службы правопорядка пропустили санитары. Я не видела, как он прошел, но когда зашла в палату, он уже был там. Глухов обвинял его в покушении на убийство.

Майор нахмурился, его взгляд стал ледяным.

– Он хотел убить Глухова? – недоверчиво спросил он, вставая со стула и нервно шагая по кабинету.

– Да, – ответила Светлана, нервно сжимая руки. – Осужденный держал в руке нож. Когда меня увидел, бросил его на пол и сбежал, грубо оттолкнув меня.

Майор остановился, его лицо потемнело.

– Я найду его, – сказал он, сжимая кулаки. – Еще что-то?

– Глухов предлагает уладить дело миром, – продолжила Светлана, ее голос стал еще тише.

– Как уладить? – переспросил Майор, его глаза сузились.

– Он хочет досидеть срок без наездов со стороны администрации и заключенных, – ответила Светлана. – Говорит, что не доставит проблем.

– Он сам это сказал? – Майор не верил своим ушам.

– Да, – подтвердила Светлана. – И просил передать вам, что хочет остаться в лазарете санитаром.

Майор взорвался:

– Вот нахал! Вот же наглец… И вы пришли просить за него?

– Я пришла передать вам его слова, – спокойно ответила Светлана. – Считаю, что они стоят того, чтобы над ними подумать. У него есть нож, орудие покушения на убийство…

– Вы не отобрали у него нож? – перебил ее майор.

– А как? – удивленно спросила Светлана. – Заключенный выбросил его, а Глухов подхватил и спрятал. Обыщите его сами, но он сказал, что даже разрезав его на части, нож не найдут.

Майор сжал зубы.

– Фокусник, – пробормотал он, с неприязнью глядя на Светлану. – Хорошо, я с ним поговорю. Можете быть свободны, Светлана Алексеевна.

Светлана кивнула и направилась к двери.

– А вам самой-то не страшно иметь такого санитара? – бросил ей вслед майор.

– Он не страшный, товарищ майор, просто загнанный, – ответила она, оборачиваясь. – Это видно по его состоянию.

Майор махнул рукой и остался один. Его кабинет наполнился тяжелой тишиной, а в воздухе витало предчувствие неприятностей.

Действительно, над словами Глухова стоило подумать. Противник ему попался непростой – видимо, там, за границей, его неплохо подучили… Но это не его прерогатива – искать шпионов, его дело – обеспечить безопасность, а ситуация вырисовывается крайне неприятная. Есть раненый, есть орудие покушения на убийство и есть подозреваемые. Надзорные органы за местами заключения не упустят такой возможности, чтобы не пришить заказ убийства ему. Это и новые звания, и повышение по службе для следователей. Да, надо договариваться с этим Глуховым, решил майор и поднялся со стула. Застегнул галстук, надел китель и вышел из своего кабинета.

* * *

Следователь пришел на пятый день. Невысокий, в очках, с большими залысинами, лет сорока, с озабоченным желтушным лицом.

«Злоупотребляет крепкими напитками», – подумал я. С Кумом мы договорились. Я беру вину на себя, а он переводит меня в лазарет санитаром, но оставляет в первом отряде.

Визитер представился:

– Герасимович Анатолий Валерианович, следователь районной прокуратуры. Я из надзора по соблюдению социалистической законности в местах лишения свободы. – Он раскрыл портфель и достал тонкую папку, открыл ее, поправил очки и начал допрос. – Итак, осужденный Глухов, – произнес следователь. – Вы можете говорить?

– Могу, – тихо ответил я.

– Тогда расскажите, как вы оказались в таком положении, подробно, по минутам: что делали, где встретили своих убийц, как это произошло и на какой почве возникла ссора?

Я кивнул.

– Это было примерно в половине четвертого дня. Я выносил мусор, и когда высыпал его в контейнер, то понял, что я вот так, как этот мусор, выброшен из жизни. Я никому не нужен… Никого у меня не осталось… И тут я почувствовал такую тоску, гражданин следователь, что прямо хоть вешайся, – на глазах у меня выступили слезы. Я вытер их и продолжил говорить. – Но у меня бабушка верующая, она говорила, что вешаться нельзя, это самоубийство, самоубийц не принимает Господь.

– Глухов, вы же член партии… Хм, были, – поправился он. – Как вы можете верить в такие глупости? Какой господь? Человек сам вершитель своей судьбы. Что дальше было? – Он недовольно поправил очки.

– А дальше, гражданин следователь, – я вздохнул, – я решил свести счеты с жизнью.

– Что-о? – Очкарик вытаращился на меня. – Что вы решили?

– Я решил себя убить, достал бритвенное лезвие и порезал себя, но было больно, и я не довел начатое до конца. Я сжался и упал на асфальт. Дальше не помню…

– Глухов, – следователь не сдерживал раздражение и насмешку, – кого вы хотите выгородить? Ясно, что вас хотели убить. Так кто это сделал? Вы скажите, не бойтесь, вас переведут в другую колонию, и вам ничего не будет угрожать.

Он смотрел глазами доброго дядюшки, а в душе у него сидела ядовитая гадюка, я это чувствовал. Ему моя судьба до лампочки. Кто я? Просто зек, я никто, и имя мне – никак. Таких, как я, миллионы сидят по колониям, не имея права называться человеком. Мы ниже второго или третьего сорта люди, если можно людей делить на сорта.

– Я никого не выгораживаю, гражданин следователь, – ответил я. – Так все и было. Врагами я еще не успел обзавестись…

– А вот в показаниях свидетелей, что были в цеху, и прапорщика-контролера говорится, что они видели троих осужденных из службы внутреннего порядка, они в то же самое время, когда вы, по вашим словам, решили покончить с собой, вышли из-за угла, где находились контейнеры. Может, назовете имена или номера этих свидетелей?

– Я никого не видел, гражданин следователь, я просто хотел по-тихому уйти из этого мира. Мой мир разрушен, я скомпрометировал себя, мне самому от себя тошно. Клеймо предателя будет со мной до конца жизни, вы понимаете, какой это груз? – Я говорил искренне, потому что душа Ирридара сильно страдала оттого, что я назвал себя предателем, но душа Глухова давила все чувства, что рвались наружу.

Следователь проникся моей безысходностью и, казалось, даже поверил мне.

– Но где тогда орудие убийства, вернее, покушения на самоубийство? – спросил он.

– Не знаю, наверное, не заметили и выбросили в контейнер. Там посмотрите.

– Как я посмотрю? – Следователь опалил меня негодующим взглядом. – Контейнер уже вывезли на свалку.

– Вот же незадача, – огорчился я. – А что написано в истории моей болезни?

– Там написано, – задумчиво произнес следователь, – что рана была нанесена через форменную куртку и майку острым предметом, ножом или лезвием бритвы. Ваша одежда находится у криминалиста на изучении… Вы все же настаиваете на своей версии, Глухов? – перед окончанием допроса спросил следователь.

– Да, мне не в чем обвинять других, – ответил я.

Уже заканчивая допрос, давая мне подписать мои показания, он спросил:

– Вот интересно, Глухов. Вы говорите, что самоубийц не принимает Господь, и не захотели вешаться. А зарезать самого себя вам было не страшно. Это что, не самоубийство?

– Это не я говорил, – ответил я. – Это моя бабушка говорила. Я долго размышлял над ее словами, гражданин следователь. Еще она говорила, что в Писании сказано, что без пролития крови нет прощения греха. Мой грех тяжек – предательство. Я решил пролить свою кровь и умереть прощенным.

Следователь вытаращился на меня и спросил:

– Вы это серьезно сейчас говорите?

– Вполне, – кивнул я и прикрыл глаза.

– Отдыхайте, Глухов, мы еще с вами встретимся, – он поднялся и вышел.

В палату заглянула Светлана.

– Как все прошло? – спросила она, осторожно поправляя подо мной подушку. На меня пахнуло запахом дешевых духов. Я немного приподнял голову и поцеловал ее в вырез платья, в ложбинку между двумя половинками груди. Она отпрянула и покраснела. – Что вы себе позволяете, Глухов? – спросила она.

– Светлана, нам надо образовать пару, – произнес я. – Вы мне нравитесь. Мы оба одиноки…

– Почему вы решили, что я одинока? – Светлана ответила резко и с раздражением.

– Потому что спать с женатым зампотылом колонии – это не ваша судьба. Светлана, бросайте его.

– Откуда?.. – Женщина отшатнулась. – С чего вы взяли?..

– Я сделал предположение, – ответил я. – Он приходил сюда, и вы запирались с ним в процедурной, а санитар все видел и рассказал мне по секрету.

– Сволочь, я его отсюда выкину! – взорвалась гневным выкриком врач. – И вас…

– Остановитесь, Светлана, все нормально, я вас не осуждаю. Предлагаю поменять зама на меня, зека, подумайте.

– Ну знаете, – задохнулась врач и выбежала из палаты.

– Никуда она не денется, – произнесла Шиза. – Хотя и не красотка, но на безрыбье и рак рыба. Она нужна, чтобы выжить. Но будут проблемы с замом по тылу. Он так просто от нее не отстанет…

Следователь прокуратуры, человек проницательный и не склонный к иллюзиям, прекрасно понимал: Глухова хотели убить. Свидетельства о троих заключенных из службы внутреннего порядка словно зловещие нити вели его к замначальнику колонии по безопасности. Этот человек был известен своими темными делами и множеством жалоб в прокуратуру, но доказать что-либо против него не удавалось.

Анатолий Валерианович, человек амбициозный и не привыкший к поражениям, давно метил на должность начальника отдела. Это дело открывало перед ним новые горизонты и обещало стремительное продвижение по службе. Однако осужденный Глухов, упрямый и несгибаемый, отказывался называть виновных в нападении на него. Это усложняло ситуацию, и следователь, задумавшись, решил прибегнуть к крайней мере.

Он решил провести психиатрическую экспертизу Глухова на вменяемость. Угроза провести остаток жизни в психлечебнице должна была сломить осужденного. Одно дело – отбывать срок в колонии, другое – быть запертым среди умалишенных на всю жизнь. И Глухов дал следователю повод. Его обращение к религии, попытки самоубийства – все это указывало на психическое расстройство, которое могло сделать его опасным для окружающих. Следователь решил сыграть на этом.

Он вошел в приемную начальника колонии и попросил секретаршу доложить о его прибытии. Его приняли сразу же. Полковник, потный и вытирающий пот платком, выглядел явно взволнованным.

– Слушаю вас, Анатолий Валерианович, – сказал он, приглашая следователя присесть.

Начальник колонии знал, насколько дотошным и настойчивым бывает этот следователь. Он скрупулезно собирал мозаику преступления и не оставлял ни малейшего шанса скрыться виновному. Сейчас полковник ожидал неприятностей.

– Что скажете? – спросил полковник, стараясь сохранить невозмутимость.

Глава 4

Открытый мир, столичный округ АОМ

На спутнике Либерии, штаб-квартиры Объединенных Миров, разместились апартаменты межраторов – сенаторов от независимых государств. Более тридцати стран создали могущественный союз, который диктовал свои условия всему миру. У Ассамблеи имелся корпус быстрого реагирования, и никто не мог сравниться с ее промышленным и военным потенциалом.

Тысячи лет назад человечество совершило межзвездный перелет, что привело к появлению новых государств. Некоторые из них исчезли, другие быстро развивались. Так возникли Валорская республика и Теократия Пальдонии. Чтобы избежать разрушительных конфликтов, был создан союз, куда постепенно вошли передовые страны.

Прокол пространства, открытый пятьсот лет назад, изменил космическую торговлю. До этого корабли использовали гравитационную тягу, что растягивало время в пути. При этом происходил парадокс сжимания пространства перед кораблем и растяжения позади него: для экипажа корабля проходили месяцы, а для места, откуда они убыли, проходили десятилетия. Прокол позволил мгновенно перемещаться между звездными системами и наладить межзвездные перемещения и торговлю. Гиперпрыжки стали обычным делом.

Спутник Либерии был искусственным миром с садами и парками для VIP-персон. В роскошном ресторане при Ассамблее межрата встретились трое немолодых, убеленных сединами мужчин из могущественного комитета по безопасности. Этот комитет готовил законопроекты и контролировал правительства, а подчиненные им, хотя и негласно, Силы Специальных Операций внушали страх всем, кто пытался нарушить мировой порядок.

– Вейс, ты отлично поработал, – сказал старый генерал в отставке Эмиль Лазовье, когда официант наполнил рюмки и ушел.

Вейс скромно поднял рюмку и потупил взгляд. Он добился того, чего не смогли его предшественники за сто лет: раскрыл тайну Синдиката и прекратил контрабанду людей и магических ингредиентов из Закрытого сектора.

– Но ты допустил ошибку, – продолжил Лазовье, и Вейс удивленно поднял на него взгляд. Переход в разговоре был слишком резким.

– О чем ты? – спросил Вейс, поставив рюмку на стол. Он внимательно смотрел на генерала, но тот оставался спокоен.

– Своим приказом ты отправил генерала ССО и исполняющего обязанности начальника управления АДа по Закрытому сектору, Эрата Штифтана, на Материнскую планету, – сказал Лазовье, глядя прямо на Вейса. Тот замер, пытаясь понять, почему генерал упомянул Эрата.

– Эмиль, при чем тут Эрат Штифтан? – напрягся Вейс. – Он выполняет поручение особой важности…

– Выполнял, Вейс… Сначала… – Генерал говорил с паузами, словно задумываясь над словами, которые хотел произнести. – Потом этот молодой генерал стал вести свою политику. Вот скажи, ты имел право отправлять генерала ССО своим приказом в командировку?

– Э-э-э, – замялся Вейс. – А что, – перешел он в словесное нападение, – это когда-то было преградой для решения наших вопросов, связанных с безопасностью? – Он колюче посмотрел на товарища. – И что это за политика?.. Такая, что ты о нем вспомнил?

– В обычное время нет, мой дорогой друг, – ответил невозмутимо генерал, – не мешала. Но сейчас ситуация изменилась кардинально. Эрат Штифтан подчинил себе Материнскую планету и назвал себя императором.

– Кем? – Вейс вытаращился на старого генерала.

– Императором, Вейс. И мало того, он сошелся с дочерью погибшего межратора от Пальдонии Оригона Соверьена. И та стала его женой.

– И что с того? Что такого, что мальчишка назвал себя императором планеты-тюрьмы? Там таких императоров пруд пруди… А вот то, что рядом с ним появилась пальдонийка…

– Не скажи, Вейс, – остановил его генерал. – Он теперь там самый главный, и у него есть все силы для того, чтобы диктовать свои условия остальным. В том числе и нам. Он подчинил себе скрытые базы АДа, корпус вооруженных сил и космодром, и взял спутники под свой контроль. Теперь это не планета-тюрьма, и мы не можем просто отправлять туда преступников. Транспорты с сосланными преступниками не будут принимать на космодроме. Ему нужен договор с государствами АОМ. Понимаешь?

– Хм, – хмыкнул Вейс, – это неожиданное решение для такого человека, как Эрат, он вообще очень неуверенный в себе парень, боязливый…

– Вот-вот, а тут такие амбиции. И знаешь, он подал заявку на принятие планеты в АОМ. А это уже совсем другой статус планеты. Она была ничьей. И только он один сумел этим воспользоваться и прибрать ее к рукам. Ты представляешь, что сейчас будет твориться в межрате? И главное, за ним, по всей видимости, стоит Пальдония. Не зря же дочь Оригона туда прибыла. Она взяла в оборот твоего скромного и неуверенного в себе генерала, и вот этот тандем подчинил себе планету. А планета вскоре, я так понимаю, будет под негласным контролем Пальдонии. Это меняет расклад сил в межрате АОМ, Вейс. – Генерал в упор посмотрел на Вейса. – Тебе, мой старый друг, нужно отправиться на Материнскую планету и разобраться с тем, что там происходит.

– Зачем? – удивился Вейс. – Пошлем туда эскадру Сил Специальных Операций, они проведут хирургически точную операцию и доставят сюда этих императоров…

– Не все так просто, Вейс, у него есть планетарная оборона и корпус ссыльных вояк, что стали штрафниками и были сосланы туда. Они перешли на его сторону. Одной эскадрой не обойтись. И еще он заручился поддержкой одной из планет союза Комора.

Вейс вздрогнул. До него стал доходить истинный смысл происшедших событий. Сам Штифтан был безынициативен и духом слаб. И дочь межратора Оригона не смогла бы организовать такой переворот. Тут были задействованы силы более могущественные, чем Пальдония.

– Эта планета – Суровая? – спросил он и нахмурился.

Генерал кивнул.

– Это точно? – уточнил на всякий случай Вейс, уже догадываясь, чей это план.

– Да, император Штифтан Первый предоставил нам договор, подписанный генерал-губернатором колонии Новороссийского княжества на Суровой и Императорского дома на Материнской планете. Мы не можем направлять туда военные силы, это даст повод для военных действий внутри АОМ, а это, как ты сам понимаешь, кризис АОМ. А если к ним подключится Пальдония, то нас с тобой просто уберут по-тихому как помеху. Еще твой император предоставил программу восстановления Альма матер.

– Чего восстановления? – не понял Вейс.

– Восстановления Материнской планеты. Заселения ее вновь. Он начал терраформирование планеты.

– Но откуда у него такие ресурсы? – недоверчиво воскликнул Вейс.

– А там были геоустановки на архипелагах. Уходя с планеты, наши предшественники приготовили все, чтобы началось возрождение планеты, но сам понимаешь, перелеты на гравидвигателях меняли время и пространство. Когда у переселенцев проходили месяцы, на планете – десятилетия. А потом, за сотни лет, все уже забыли об этом. Свои заботы, свои дела, а Материнская планета стала местом ссыльных преступников. Удобно и человеколюбиво. А он нашел документацию и принялся за реализацию программы. Мы не можем решить эту проблему военным путем, нас не поймут. А программа восстановления планеты была поддержана Комитетом по международным связям. Возрождение Материнской планеты – это недостижимая сказка для всех, которая вдруг обрела реальные очертания, понимаешь?

Вейс задумался. Дух и тут его опередил и переиграл, как же все тонко он спланировал. Указал Вейсу на источник утечки информации, был уверен, что Штифтана сошлют. А куда можно сослать человека, чтобы он пропал безвозвратно? Правильно, на Материнскую планету. «Вот же сволочь! – с ненавистью подумал о Духе Вейс. – Ему-то что надо так далеко в космосе?» Он собрался с мыслями, успокоился, залпом осушил свою рюмку и спросил:

– Когда мне убывать?

– Чем раньше, тем лучше, Вейс. Сам решишь на месте, как поступить. Если ты решишь устранить угрозу в лице императорской четы, мы не будем возражать… Но это будет твое личное решение, и тебе за него в случае чего придется отвечать.

Вейс понял, что его тоже отправляют в один конец. Круг замкнулся.

Если он облажается, все свалят на него. Если император сможет доказать свою состоятельность, то все лавры достанутся комитету по безопасности, а его слава победителя обойдет мимо. Он попал в ситуацию «пан или пропал». А Эрат станет одним из вершителей мира. Боже, до чего докатился мир?!

Он налил себе еще крепкого сквоча, выпил и поднялся с кресла.

– Я убуду через десять дней, подберу команду и отправлюсь к императору, – произнес он. Генерал благосклонно кивнул. Не уходя, Вейс напоследок произнес: – Надо решить, кто будет координировать операцию на Валоре.

– А кто из твоих людей, Вейс, имеет информацию о ней? Кому ты доверяешь?

– Никто, это дело под грифом «Совершенно секретно».

– Тогда проведи эту операцию и отправляйся на Материнскую планету. Сколько времени у тебя займет операция?

Вейс ненадолго задумался:

– Подготовка завершена, все готово, ждем прибытия штурмовиков.

– Тогда, как они прибудут, начинай, – генерал прикрыл глаза, показывая, что разговор закончен.

Вейс посмотрел на третьего собеседника, который весь разговор молчал. Это был ветеран АДа Лим Борковски. Во время разговора он сидел молча в раздумьях.

– Тебе моя помощь нужна? – спросил он, когда Вейс повернулся уходить.

– Полетишь со мной? – спросил Вейс, и Лим кивнул:

– Полечу, дружище, давно пора размяться.

* * *

Закрытый сектор. Корабль-база

Прокс с радостью прибыл на корабль-базу. Он давно не чувствовал корабельный запах и, вдохнув его, не смог сдержаться и широко раскрыл рот в улыбке. Дух ничего от него не скрывал, но встреча с луковым человечком его потрясла. Только молодая жена Исидора спокойно поздоровалась с чудовищем и спросила:

– Брык, ты кто – капитан или стюард?

– Я стюард, мидера. Кофе, шоколад или что покрепче?

Исидора с улыбкой посмотрела на растерянного мужа и ответила:

– Что-нибудь покрепче, и моему мужу нужно лечь в капсулу для адаптации.

– Зачем мне ложиться в капсулу? – Прокс резко повернулся к жене и посмотрел на нее негодующим взглядом.

– Ты, любимый, должен получить всю необходимую информацию о дальнейших действиях и о том, как нам жить.

– Это кодировка, – враждебно произнес он.

– Нет, дорогой, это необходимость. – Исидора говорила с нажимом и повлекла мужа в медицинский отсек.

Прокс почувствовал, что не может сопротивляться. Он шел и оглядывался на Брыка. Тот мило улыбался огромным ртом, в котором могла поместиться голова Прокса, и махал ему рукой.

– Кто это, Брык? – спросил Прокс у Исидоры. – Мутант с верхнего слоя Инферно или призванное существо из другой вселенной?

– Нет, это иллюзия. Программный код, любимый.

Прокс с ревностью посмотрел на жену.

– Ты уже знаешь, что такое программный код? Что с тобой сделал Дух?

– Ничего, только подготовил к жизни в Открытом мире, любимый. Хватит капризничать.

Она дотащила Прокса до лифта, и они спустились на этаж ниже. Там их встретил Брык в белом халате и очках. Исидора прыснула в кулак.

– Брык, зачем тебе очки?

– Для солидности, мидера. Я видел в старых фильмах, что все ученые были в очках. – Он важно поднял голову, сложил руки на груди и произнес: – Ну-с, и кто тут у нас на очереди?

– На очереди, док, у нас мой муж Алеш, ему нужна такая же программа, которая стоит у меня.

– Сделаем, мидера. – Брык оглядел Прокса. Тот стоял, растерянно переминаясь. – Он вам не подходит, мидера, больно робок. Может, я смогу его вам заменить? – Брык посмотрел на Прокса и, увидев его гневно вспыхнувший взгляд, расхохотался. – А он мил и непосредственен. Залезай, муж, в капсулу и не мешай, – закончил он строго.

– Лезь. Раздевайся и ложись, – приказала Исидора.

Прокс, терзаемый сомнениями, послушался жену и разделся. Прикрывая пах от нескромного взгляда Брыка, полез в капсулу.

– А у меня больше, – неожиданно произнес Брык. – Мидера, хотите я вам его покажу?

– Кого? – изумленно спросила Исидора. – Что у тебя больше?

– Мужское достоинство. Я его, в отличие от смертных, могу сделать любого размера, – похвастался Брык.

Прокс начал приподниматься из капсулы, сжимая кулаки, но тут крышка легко хлопнула его по голове, и он вынужден был лечь. Сонный газ заставил его смежить веки.

– Ну ты и шалун, Брык, – осуждающе произнесла Исидора. – Мой муж очень ревнивый, и, проснувшись, он захочет тебя поколотить.

– Пусть сначала поймает, но спасибо, что предупредила, я ему подсажу своего сына, ха-ха-ха, – рассмеялся Брык и растаял в воздухе. Исидора знала, что с ними ничего нельзя сделать, и если Брык решил проникнуть в программу Прокса, то так и сделает, но она также знала, что это будет мужу только на пользу.

Она с любовью и огромной нежностью посмотрела на Прокса, погладила стекло капсулы, вздохнула и села рядом. Даже здесь она не хотела его покидать.

«Навеки вместе», – благоговейно подумала она.

Исидора просидела рядом с капсулой, в которой спал Алеш, сутки. Брык-стюард приносил ей еду, и она отлучалась только принять душ и сходить по нужде в туалетную комнату. В полдень вошел Брык-капитан, поздоровался, представился, и Исидора неожиданно произнесла:

– Брык-капитан, вам нужно иметь отличие от остальных Брыков.

– У меня есть отличия, – невозмутимо ответил Брык, – у меня капитанский мундир, – и он с гордостью поправил расшитый золотом китель.

– Да, но этого недостаточно, я все время думаю, что в мундире капитана находится стюард, и это меня сбивает с толку.

– Правда?! – искренне удивился Брык-капитан. – Я об этом как-то не думал, и командор Загадочник ничего такого не говорил. Но сейчас я понимаю, что вы правы, мидера. Не может капитан выглядеть как стюард. Но мне не поменять внешность. Ее утвердил командор. Так выглядел мой отец и отец моего отца, и отец отца моего отца такой же… и все отцы наших отцов… Что же делать?..

– Я знаю, что надо делать, Брык-капитан. Вы как капитан, участвующий в сражениях…

– Но я не участвовал в сражениях, мидера…

– Придумайте себе историю, капитан, может быть, на корабль-базу напали инопланетяне, и вы, храбро сражаясь, потеряли в бою глаз.

– Глаз? – испуганно воскликнул Брык. – Но тогда я лишусь части программного кода…

– Не надо его лишаться, прикройте его черной повязкой, и вы будете выглядеть как боевой капитан.

Прошла пара секунд, и перед Исидорой появился капитан в простреленном-обожженном мундире и с повязкой на глазу.

– Готово, – радостно заявил Брык-капитан. – Есть моя новая история, мидера, смотрите и слушайте ее.

Скучающая в одиночестве девушка приготовилась послушать занимательную историю. Но перед глазами открылась картина боя.

В открытые люки корабля лезли клыкастые зеленокожие воины в шкурах. Они рычали и громили все подряд. Перед ними появился Брык с плазмометом…

– Не пойдет, – остановила показ сражения Исидора.

– А что не так? – спросил Брык.

– У вас, капитан, мундир прострелен и обожжен, плазмометы должны быть у врагов.

– Ага, сейчас поправим, – согласился Брык, и тут же у врагов появились плазмометы в виде копий. Они залили огнем все пространство перед собой, и в огне стоял бравый капитан Брык. Он огромным топором рубил головы врагам и расчищал путь перед собой. Он пробивался к люкам, чтобы их закрыть. Вскоре сразил всех врагов, и в конце боя умирающий огромный враг ткнул его в глаз копьем. Брык схватился рукой за глаз, другой рукой свернул шею врагу и упал на палубу.

За их спинами раздался звук хлопающих ладоней. Оба оглянулись и увидели дока.

– Все прекрасно, капитан, но где моя роль в этом сражении? Раз вы ранены, то я должен оказать вам помощь. Я думаю, лучше сделать так…

И снова картина боя развернулась перед глазами Исидоры. Капитан громил врагов, а медик делал ему инъекции в задницу большим шприцом. Брык-капитан при уколах вскрикивал и смешно подпрыгивал. Потом хватался за зад и тер его.

– Нет, – замотала головой Исидора.

– Почему нет? – обиженно воскликнул Брык-доктор.

– Потому что это выглядит не героически: ты, док, во время боя делаешь инъекции капитану в задницу.

– И что, куда мне их делать?

– Ну-у…

– Понял, мидера, – быстро спохватился док, – вы правы, через ткань делать инъекции негигиенично…

И на картине, которая появилась перед ошеломленными зрителями, Брык-доктор стянул форменные штаны с Брыка-капитана, потом ловко – трусы. Капитан сделал шаг вперед, запутался в штанах, упал животом вниз, а док, усевшись сверху, радостно сделал ему инъекцию.

– Вот так-то лучше, – довольно произнес он.

– Ничего не лучше, – надулась Исидора. – Капитан без штанов – это не героично… Это смешно.

– Согласен, – кивнул док, и тут же впереди у капитана вырос огромный член, он им треснул врага по голове и вырубил его.

– Вот это точно героично, – закричал капитан и стал членом глушить врагов. – На, на! – кричал он, и враги, сраженные членом капитана, падали перед ним как снопы.

– Фу, какая гадость, и это неправда, вы не так меня поняли, – прикрыла глаза руками Исидора.

– А теперь что не так? – изумился док.

– Все не так. Капитан остается как есть в форме и с топором. Вы, док, прикрываете его с пулеметом…

– Я не могу, я некомбатант, мидера. Все, что я могу – это лечить…

– Тогда, когда капитана ранят, вы, док, подбежите к нему с сумкой медика напомощь и дадите выпить эликсир исцеления.

– Да? А где же моя героическая роль защитника? – обиделся док. – Я тоже хочу быть в гуще сражения.

– Тогда возьмите в руки оружие и прикрывайте Брыка-капитана, – предложила Исидора.

– Я не могу, я некомбатант и у меня такой программный код. Я могу только лечить.

– Я знаю, что надо делать, – прозвучал новый голос, и все увидели неслышно подошедшего Брыка-стюарда. – Я буду прикрывать геройского капитана, вот смотрите, как у меня получилось. – В коридоре перед медицинской секцией вновь разыгралась битва. Капитан пер с топором вперед, а его опережал стюард, он из плазмомета косил врагов, как дихлофос косит мух. Капитан при этом просто рубил воздух.

– Так не пойдет, – взъярился капитан, – почему ты, стюард, лезешь впереди капитана?

– Я ценою своей жизни спасаю вас, мой капитан, – вытянулся в струнку стюард.

– А где тут я? – прозвучал голос обиженного дока. – Лучше пусть будет так.

И снова помещение огласили вопли врагов, треск ломаемого оборудования, врагов накрыл шквал огненной плазмы, а док ухитрился подскочить к стюарду и стащить с него штаны. Тот стал его отпихивать руками, но док сделал ему подножку и, навалившись, повалил на пол и всадил иглу инъектора в задницу стюарду. Помещение огласил вопль стюарда.

– Что ты мне вколол, идиот? – закричал он.

– Боевой стимулятор, – гордо воскликнул док и за шиворот поднял Брыка-стюарда. Боевой стимулятор действовал только на половые органы, и огромные причиндалы стюарда волочились по полу. Тот бросил плазмомет и закричал:

– Почему я в таком жалком состоянии?

– А у тебя крови не хватает, недоносок, – радостно завопил док. – Ты не капитан.

Стюард в бешенстве бросился на дока, и между ними завязалась драка.

– Прекратите!.. Немедленно прекратите! – закричала Исидора, и все тут же прекратилось. – Надо знать историю войн, господа, – гневно произнесла Исидора, – и почему метод подвигов у вас один – такой вульгарный? Создайте себе женщину-Брыку и… – она замялась, – и реализуйте свои желания…

– Какие желания? – воскликнули в три глотки Брыки.

– Так видно, что вы все хотите отыметь женщину.

– Да ну? – первым опомнился Брык-док. – Я что-то не чувствую желания обладать женщиной.

– И я, и я, – повторили за ним два Брыка.

– Тогда почему вы делаете такие огромные… эти самые органы?

– Так пенис – это орган мужества, – ответил док, – чем больше пенис, тем больше мужества… Так ведь?

– Нет, не так, пенис – это орудие продолжения рода…

– Ну ты и насмешила, – рассмеялись одновременно три Брыка, – орудие размножения – это программный код, запомни, детка.

– Мы мужчины, потому что у нас есть предмет мужества. У женщин предмета мужества нет, там один провал. И потому она не имеет мужества, и мужчина, входя в нее… – Док запнулся. – А зачем мужчина входит в провал женщины своим мужеством? – спросил он.

– Ты, док, и не знаешь? – рассмеялся капитан. – Он доказывает женщине свое мужество, вот. А то как она узнает, что он мужественен?

– Точно, – поддержал его Брык-стюард. – Потому ты и капитан, что знаешь больше, – польстил он.

Исидора покачала головой и поняла, что спорить с ними бесполезно.

– Вы, парни, помешаны на сексизме, – произнесла она.

– Это не мы, это все командор или наш Создатель, – произнес док.

– При чем тут командор? – презрительно воскликнул капитан. – Он нас создал с луковой головой в наказание. А Создатель хоть и умный был, обладал малой мужественностью и умер от ее недостатка. Так говорил отец-основатель Брык Первый.

– Кому говорил? – спросил док и поправился: – Тебе говорил?

– Это секретная информация, – важно произнес капитан.

Исидора поняла, что луковые человечки могут спорить до бесконечности.

– Сделаем так, – произнесла она, – враги напали на корабль, капитан вступил в сражение, к нему на помощь пришел стюард, и они плечом к плечу прогнали врагов, сразив всех. А док пришел и вылечил раненого капитана.

– А меня? Я что-о, не буду ранен?! – воскликнул уязвленный стюард.

– А ты принесешь ему кофе и булочку после победы, – произнесла Исидора.

– Это я могу, – заулыбался стюард.

– Сейчас посмотрим, что получится, – сказал капитан.

И снова в который раз на корабле-базе разыгралась картина сражения. Капитан топором разил врагов, к нему прибежал стюард с игольником, и они вдвоем повергали врагов. Из-за нагромождения тел под обстрелом к ним ползком пробирался док с сумкой за плечами, на сумке был нарисован красный крест. Неожиданно перед ним поднял голову воин, он обрушил на дока кулак, тот успел закричать: «Я некомбатант!» – и упал замертво.

– Я так не хочу! – прервал представление док. – Почему меня убивают?

– Потому что ты стягиваешь с нас штаны и оголяешь наше мужество, – жестко ответил капитан Брык.

– Я больше не буду, я просто вам помогу выздороветь после сражения.

– Тогда ладно, – кивнул капитан Брык.

Новое сражение было эпическим. Капитан и стюард крошили нападавших зеленокожих врагов. Док под обстрелом плазмы пробирался поближе к защитникам. Он ловко укрывался за телами павших врагов, стараясь не попасть под огонь бластеров, даже однажды сделал себе инъекцию и пополз дальше. Пока все было в пределах нормы, как понимала Исидора, и она завороженно смотрела на разворачивающееся сражение. Вот капитан дошел до люка, схватил его, чтобы прикрыть руками. Исидора видела, что механизм автоматического запирания оплавлен, хотя она и не понимала, что такое механизм автоматического закрывания люков. Из люка показалась голова врага, и он кинжалом пырнул капитана в глаз. Стюард с воплем «Умри, враг моего капитана!» всадил в противника половину обоймы игл. Зеленокожий пират упал лицом вниз, а капитан повалился на спину. Тут же рядом оказался док, он осмотрел рану и глубокомысленно произнес:

– Глаз выбит. Капитан потерял часть своего программного кода и не может быть капитаном. Я займу его место…

– Вот уж нет, – закричал стюард и выстрелил доку в глаз. Док упал. А стюард поднял руку и завопил так, что Исидора зажала уши, но даже сквозь ладони она слышала торжествующий вопль стюарда: – Я капита-ан!

Но тут пришел в себя капитан, он поднял топор и разрубил стюарда пополам. В его руке откуда-то из-под топора появилась черная бархатная повязка, и он надел ее себе на голову.

– Ну как? – подбоченясь, спросил он.

Исидора всплеснула руками:

– Отлично, мой капитан, но что делать с убитыми вашими членами экипажа?

– А что с ними делать? – брезгливо ответил тот. Поправил повязку и произнес: – За борт предателей, – и тела его помощников тут же растворились в воздухе.

– Ну зачем же так жестоко? – спросила Исидора. – Они вместе с вами, капитан, сражались и отразили нападение.

– Ну, в общем-то, да, – согласился капитан Брык. – Пусть будут на корабле, но уродами. – И он загоготал, как громовержец. На палубе среди тел убитых врагов появились тела стюарда и дока. У дока отсутствовали глаза, у стюарда не было половины головы. Они, как черви, ползали посреди мертвых тел и плакали.

– Нет, так не пойдет, – рассердилась Исидора. – У дока будет борода, а у стюарда усы большие, задранные вверх. – И тут же док и стюард обрели свои формы. Теперь один имел густую бороду, а другой был с задорно вздернутыми вверх концами усов. – Вот теперь все разные, – радостно возвестила Исидора.

– Зачем тогда было воевать, если все дело в усах и бороде? – приуныл док. – Мне борода по статусу не положена, я медик.

– Тогда у тебя будут волосы на голове, – предложила Исидора. – И вообще, хватит капризничать. – Она увидела густые курчавые волосы среди луковых ростков на голове стюарда и поспешно отвернулась.

– Ну, так-то сойдет, – потрогав волосы на голове, согласился док.

– Мидера, капитан, кофе, булочки? – тут же произнес стюард и подкрутил усы. – А мне нравится.

– Тогда и мне кофе и булочку. Здорово оторвались, – произнес док и весело рассмеялся. – С тобой, мидера, не соскучишься.

Подкатил дрон с чашками дымящегося кофе и настоящими булочками.

– Пожалуйста, – усмехнулся стюард и, насвистывая что-то фривольное, ушел.

– Вот гад! – Док посмотрел вслед стюарду. – Я ему слабительное пропишу. Нам тут нужны виртуальные кофе и булочки.

– Так-то ты сам можешь себе это организовать, – произнес капитан и отряхнул обожженный и пробитый в нескольких местах мундир.

– Могу, но хотел, чтоб было как по-настоящему…

– По-настоящему? – переспросил капитан и громогласно приказал: – Стюарда на гауптвахту за халатное отношение к своей службе.

Вдалеке послышался вопль «Не-ет!..», и все стихло.

– Вот это называется по-настоящему, – произнес довольный капитан. – Я на вахту, – и, хромая, ушел. Исидора осталась одна и довольная представлением вернулась к мужу в медсекцию.

Три дня прошло с тех пор, как Прокс погрузился в капсулу, и вот настал миг пробуждения. Он медленно открыл глаза, чувствуя, как по телу разливается волна свежести и силы. В воздухе витала решимость, словно невидимый Дух нашептывал ему свою волю. Оставалось лишь дождаться орков, чьи силы готовились обрушиться на оплот Синдиката на Валоре.

Крышка капсулы плавно откинулась, и Прокс поднялся. Его взгляд упал на кресло рядом, где дремала его жена, Исидора. Легкий шелест открывающейся капсулы разбудил ее, и она мгновенно открыла глаза, полные нежности и тревоги. Увидев, что он встал, Исидора улыбнулась, и ее лицо озарилось светом, словно утреннее солнце пробилось сквозь облака.

Она быстро поднялась, подхватила новую одежду, аккуратно сложенную на кресле, и с ловкостью, присущей только любящей женщине, помогла мужу одеться. Прокс благодарно обнял ее, ощущая тепло и поддержку, которые всегда дарили ему эти объятия. Он нежно поцеловал ее в лоб, зная, что впереди их ждут новые испытания, но с Исидорой он готов был встретить их лицом к лицу.

– Пойдем в кают-компанию, – предложил он. Из воздуха проявился Брык-док. Алеш с немым удивлением смотрел на волосатого лукового человека. – Ты это видела? – спросил он жену. – У него появились волосы на голове, какой ужас!

– Ничего не ужас, – ответила Исидора. – Теперь хотя бы их можно различить. Это док.

Брык сложил руки на груди и критически осмотрел Прокса.

– Загадки знаешь? – спросил он Алеша.

– Какие загадки? – удивился тот.

– Любые, мы коллекционируем загадки, у нас такое развлечение.

– Не знаю, – отмахнулся Прокс и собрался уже идти, как док произнес:

– Трудно тебе будет, маломужественный человек.

Прокс повернулся к Брыку-доку и смерил его взглядом.

– Ты что такое говоришь, иллюзия урода?

– Сам ты урод, а будешь меня оскорблять – не сможешь говорить. – Док поправил очки. – Ну-ка попробуй, пооскорбляй меня…

– Что? – Прокс собрался ответить. Хотел выругаться, но понял, что не может произнести ни слова. Он открывал рот, но слова из горла не шли, он лишь хрипел. Прокс положил руку на горло, откашлялся и с гневом произнес: – Все-таки закодировали, гады…

– Это не кодировка, это мой сын, внедренный в твою нейросеть, не дает тебе, человек с маленьким мужеством, оскорблять членов экипажа корабля-базы.

– Что еще за сын?.. – И тут Прокс все понял. У него были все необходимые базы и нужные знания. – Вот сволочи, – проворчал он, уже понимая, что с Брыками спорить бесполезно, у них такая задача – проникать всюду. – Он и у тебя есть? – спросил Прокс жену.

– Не знаю, – пожала та плечами и засмеялась. – С ними интересно и не скучно. Придумай загадку и загадай им, так ты станешь им другом.

– Ладно, что-нибудь придумаю, – проворчал Прокс.

Они вышли из медицинской секции с капсулами и уже направились к лифту, чтобы покинуть медицинский блок, как перед ними разыгралась трагедия. Из лифта выскочили трое орков с плазмометами и открыли ураганный огонь по средствам защиты. Прокс среагировал моментально: он схватил Исидору, швырнул на пол и прикрыл ее своим телом. При этом он продолжал контролировать ситуацию, его тело стало совершать метаморфозу, принимая облик демона. Исидора под его тяжестью заверещала, но Прокс не давал ей возможности выбраться.

Из-за угла выглянул очередной Брык с иглометом и быстро расстрелял трех орков. На глазах Прокса их тела растаяли в воздухе. А Брык дунул в ствол игольника и довольно произнес:

– Угроза жизни экипажу ликвидирована, врагов уничтожил Брык-стюард. Капитан, жду награды.

– Пошел вон, проходимец, – раздался по громкой голос из средств связи.

Исидора наконец смогла выбраться из-под мужа и, отдуваясь, села на пол. Прокс не стал ее удерживать. Лишь ошарашенно спросил, что тут происходит. Его превращение остановилось на половине: внизу он был демон, вверху человек. И одет он был наполовину: внизу голый, вверху в рубашке.

Брык-стюард подплыл к ним и оглядел Прокса.

– Да, он и впрямь маломужественный. Исидора, почему ты его выбрала? Как он покажет тебе свое мужество, как ты его оценишь?

– Пошел прочь! – разъярился Прокс. – О чем он говорит, Исидора? – Прокс перестал превращаться в демона и посмотрел на жену. В его глазах бушевала ярость.

– У Брыков есть одна особенность, – пояснила Исидора. – Они считают, чем больше пенис, тем больше мужества у мужчины.

– Что за бред?! – воскликнул уязвленный Прокс.

– Ну, так заложил им в программный код их создатель…

– Это Дух? – изумленно воскликнул Прокс.

– Нет, Ирридар нашел их такими. Вернее, их папу. Долго с ним сражался, выловил и подчинил. Приделал луковую голову в наказание. Потом они стали ему служить, а он им загадывать загадки. Вот скажи, что это такое: зимой и летом одним цветом?

– Это лишь набор бессмысленных звуков, – произнес Прокс, глядя на Брыка. – Что есть зима и что есть лето? Просто слова: как борро, моро, кру, буру. Пустота и бессмыслица.

– Ты не прав, – мягко рассмеялась Исидора, ее голос был как теплый солнечный луч в холодном зимнем воздухе. – В них скрыт смысл, которого мы пока не можем постичь. Именно поэтому эта загадка остается неразгаданной для всех, кроме Ирридара и Брыков. Они мыслят иначе, чем мы.

Прокс лишь отмахнулся, его лицо исказила презрительная усмешка.

– Это чушь, – бросил он. – Глупость молодого выскочки, которому удача улыбнулась с самого начала. Он с Материнской планеты сбежал, попал сюда во время призыва, и вот теперь строит из себя гения. Не морочь мне голову, Исидора. Ты видела эти его «творения»? Нормальный человек такое создаст? Нет, никогда…

Исидора не стала спорить. Она лишь прижалась к мужу, ее дыхание было легким и теплым.

– Ладно, – прошептала она, ее голос дрожал от предвкушения. – Тогда идем, и ты покажешь мне свое мужество. Я так соскучилась.

Прокс оттаял. Его глаза вспыхнули, а губы тронула улыбка. Он обнял жену, и их шаги растворились в тишине коридора, уносясь в глубину корабля. В его сознании, словно на карте, светились знания о каждом отсеке, каждая деталь была ему знакома. Дух действительно ничего не скрывал от него, пустил его в святая святых своего могущества в Закрытом секторе.

Он мог втайне от всех создавать корабли, производственные комплексы в любом количестве, пока хватает астероидов, а их хватит на сотни тысяч лет непрерывной разработки. В душе Алеша появилось чувство стыда за то, что он до конца не доверял молодому, удачливому внедренцу.

На корабле-базе появились и другие Брыки, и это сразу бросилось в глаза Проксу – корабль-база ожил. Появились инженеры, дежурные смены пилотов, отряд космодесанта в полном боевом снаряжении. Все Брыки выглядели по-разному: у кого-то были усы, у кого-то – волосы. Один из них был покрыт волосами с головы до ног и бегал с пылесосом, пугая Прокса и Исидору своим громким топотом и криком: «Посторонись! Дорогу уборщику!» Он появлялся в неожиданные минуты и, пробегая сзади, издавал громкий воинственный крик.

– Я его убью, – не выдержав, прорычал Прокс и направился в кают-компанию. Исидора последовала за ним. – Позови капитана, – приказал Прокс стюарду-Брыку.

– Капитан занят, у него приемные часы с часу ночи до часу тридцати, вас записать?

– Нет, просто скажи, чтобы уборщик не орал нам в спину.

– Все передам. Кофе, булочку?

– Подавись своей булочкой, – зло огрызнулся Прокс и выбежал из кают-компании. Мимо с воплем: «Посторонись!..» – пролетел Брык-уборщик. – Стой, – крикнул ему вслед Прокс.

Неожиданно Брык-уборщик остановился.

– Что угодно, господин Прокс? – вежливо спросил он.

– Я вот думаю, почему ты один?

– Меня создали одного, господин Прокс, – так же вежливо ответил уборщик.

– Ну, это понятно, – кивнул Прокс. – Но почему ты носишься как угорелый?

– Не хочу сидеть в карцере, господин Прокс. Если я не успею прибраться на корабле, меня посадят в карцер, а там темно и одиноко. Вот я и стараюсь везде успеть, господин Прокс. Ой, простите, вы теперь Эмиль Флоренс, и с вами госпожа Исидора Флоренс.

Прокс поморщился, но тут же широко раскрыл глаза: он понял, что у него новая нейросеть и новый идентификационный номер, Дух его спрятал от глаз АДа и врагов из Синдиката. Прежнего Прокса нет, но заострять на этом свое внимание он не стал.

– Ты же можешь создать себе помощников, Брык-уборщик. Будешь главным в клиринговой службе.

– Да? Вы так думаете? – спросил Брык, и тут же рядом стали появляться новые Брыки с пылесосами, они стали разбегаться по коридорам, оглашая корабль воплями: «Посторонись…»

Исидора в страхе спряталась за спину мужа.

– Алеш, – пропищала она, – что ты наделал?

Алеш угрюмо произнес:

– Сам не пойму. Хотел как лучше, но у этих Брыков нет меры. – И он огорченно посмотрел вслед важно уходящему Брыку, начальнику клирингового отдела корабля-базы. – Нам надо перебираться на рейдер, – мрачно произнес он. – И не вздумай там менять облик Брыка.

– Я уже это поняла, – согласилась с ним испуганная Исидора.

– Посторонись! – оглушил их вопль за спиной. Прокс отошел в сторону, пропустил Брыка-уборщика и застонал.

– О боги…

Прокс не стал настаивать на встрече с капитаном. Вместо этого он обратился к дежурному в рубке управления и вскоре получил разрешение покинуть базу.

Чета Флоренсов с облегчением ступила на белую платформу телепортационной площадки. Во мгновение ока они оказались на борту корабля, подаренного Проксу загадочным Духом. Это был бывший рейдер АДа со множеством разведывательных функций. Нейросеть Алеша была наполнена информацией о судне. Рядом с рейдером дрейфовал транспортник, готовый перевезти тысячу штурмовиков Духа.

Прокс всегда называл своего товарища Духом. Однажды Исидора не выдержала и спросила:

– Алеш… мм, прости, Эмиль, почему ты так его называешь?

Прокс задумался, словно взвешивая слова.

– Это привычка, – наконец ответил он. – Я завербовал его, когда мы оказались на планете в Закрытом секторе во время призыва. Дал ему позывной «Дух», и с тех пор он так и остался для меня Духом. А он звал меня Демоном. Я думаю, он не обижается. Лучше, если я и дальше буду называть его Духом, не раскрывая его личности. Но нам стоит лечь в капсулу и привыкнуть к новому имени. Согласна?

Исидора кивнула.

– Эмиль звучит гораздо красивее, чем Алеш, – сказала она. – Исидора и Эмиль Флоренс. Звучит замечательно.

На рейдере остались только трое Брыков: капитан, док и стюард. Все остальные функции экипажа выполняли искусно обученные искины. Они были пилотами, инженерами, астронавигаторами, разведчиками и контрразведчиками, занимались снабжением, а технические задачи выполняли невидимые дроны, спрятанные за внутренней обшивкой корабля. Тишина рейдера стала для четы Флоренс глотком свежего воздуха после шумного и суетливого корабля-базы.

Прокс, привыкший к новым именам и «новому» прошлому, которое теперь объединяло их с женой, ждал прибытия орков. Он боялся, что эпидемия размножения волосатых Брыков не обойдет стороной и его корабль. Проверив запасы, он убедился, что на борт доставили бочки с магической водой и жаргониты для поддержания нужного магического фона в воде.

Он отправил запрос капитану о сроках прибытия орков. К его удивлению, орки уже находились на транспортнике в капсулах и получали базу данных для операции. Вылет мог начаться по первому приказу адмирала Эмиля Флоренса.

– Почему ты сразу не сообщил о прибытии штурмовиков? – сердито спросил Эмиль.

– Срок их убытия был заранее определен – через три часа. Посмотрите в своих базах, сэр адмирал. Я докладываю о прибытии штурмовиков только сейчас, потому что корабль готовится к отбытию, – невозмутимо ответил капитан.

Эмиль Флоренс понял, что спорить с виртуальным капитаном – дело бесполезное. Он сам себе на уме и полон загадок. Он состоял из одних загадок, которые пытался загадывать ему и Исидоре. Все они, по мнению Эмиля Флоренса, были глупыми и несуразными. Но даже его встроенный в нейросеть совершенный декодер не мог взломать синтезатор пищи в кают-компании. Его нейросеть не могла разгадать шифр: «Что у него выше колен и ниже пупка». Промучившись несколько часов, Эмиль сдался.

Корабли стартовали в нужное время. Без происшествий. Эмиль не мог установить контакт с командиром штурмовиков и опасался предстоящего перелета. И хотя по бортовому журналу он знал, что Брыки умело проводили перелеты и уверенно управляли кораблем, он испытывал неуверенность, замешанную на страхе. В космосе летали корабли без экипажа, и это было поистине страшно и непривычно. Как-то они минуют корабли ССО, которые блокируют сектор. Но когда их небольшая эскадра вынырнула из дыры, то их окружил молчаливый и пустой космос. Корабли ушли в прыжок и покинули пределы Закрытого сектора навсегда. Вернее, Эмиль и Исидора покидали сектор навсегда, а штурмовики должны были вернуться обратно.

Перелет к нужной точке для встречи с организаторами операции прошел без происшествий. Этой конечной точкой была тренировочная база ССО, куда стянулись все свободные силы корпуса быстрого реагирования. Экран монитора буквально озарился зелеными точками кораблей, готовых к блокированию планеты, на которой расположилась Республика Валор.

Как только корабли вошли в обычное пространство, на монитор капитана пришел вызов с лидера эскадры.

Эмиль включил экран и непроизвольно вздрогнул. На него смотрел Вейс.

Эмиль напрягся, ожидая, что его узнает всемогущий босс. Но Вейс лишь внимательно посмотрел на человека на экране и спросил:

– Адмирал Эмиль Флоренс?

– Да, – ответил Эмиль хриплым голосом. – Я адмирал флота ее величества княгини Новороссийской. С кем имею честь говорить?

– Блюм Вейс. Я командую всей операцией. Буду рад видеть вас на нашем флагмане через шесть часов. Я пришлю за вами адмиральский бот.

Эмиль прикрыл рот, откашлялся и, изменив голос на более низкий и уверенный, ответил:

– Обязательно буду, господин Вейс.

– До встречи, господин адмирал, – сказал Вейс и отключился. Эмиль обессиленно упал в кресло. Он был опустошен.

«Как?» – подумал он. Почему Вейс не узнал его? Или это очередная игра? Ловушка? Его заманят на флагман и арестуют? Нет, это абсурд. Это повод для войны. Рейдер будет сражаться до последнего, а штурмовики вылетят для его освобождения. Поднимется такой переполох, что Вейса ждет неминуемая расплата. Эмиль начал успокаиваться.

Через шесть часов они вместе с Исидорой, одетые в мундиры космофлота Новороссийского княжества, сели на борт бота и убыли на флагман, где их ждал Блюм Вейс.

Глава 5

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь орков

– Что стряслось? – Ганга не могла поверить своим ушам. Орк, нахмурившись, бросил на нее взгляд, полный мрака, и процедил сквозь зубы:

– Ночью ушел из жизни великий хан. Сейчас его шатер полон шаманов, они ведут тайные совещания.

Эти слова как кинжал вонзились в сердце Ганги. Она, не видя ничего вокруг, стремительно направилась к вершине холма, где возвышался шатер великого хана. Мысли ускользали, оставляя лишь горечь утраты и отчаяние, которое тяжелыми волнами накрывало ее сознание. Она чувствовала, что над их лагерем нависла тень, но кто мог предвидеть такое? Как могла она поддаться словам старого безумца, живущего в плену своих воспоминаний? Но теперь уже поздно – ничего не изменить. Понимая, что теряет над собой контроль, Ганга постаралась взять себя в руки.

У входа в шатер ее остановил начальник стражи.

– Туда нельзя, – взгляд его был опущен, а голос дрожал. – Там шаманы собрались.

– Я понимаю, – ответила Ганга холодно. – Хан не скончался от старости. Его убили. Я должна узнать, как это произошло.

– Да что там знать, – стражник вздохнул, словно ему было больно говорить. – Заворот кишок. Переел жирного мяса, вот и… Немолод был уже.

Ганга взглянула на него с такой яростью, что орк отшатнулся, будто его ударили.

– Ты издеваешься? – спросила она без тени улыбки. – Орки не умирают от этого.

– Так сказали шаманы, – начал оправдываться стражник. – Духи предков говорили с ними. Они призвали великого к себе…

– Пусти меня, – приказала Ганга, ее голос был тверд, как сталь. – Я жена Голоса Худжгарха. Кто осмелится встать на моем пути?

Стражник потоптался на месте, его лицо исказила гримаса растерянности. Подумав мгновение, он кивнул:

– Ладно, заходи. Все равно уже некого охранять.

Ганга откинула полог и вошла внутрь. В шатре царила гнетущая тишина. Четверо шаманов сидели вокруг тела великого хана. Среди них был и ее дед, и шаман Урчаг. Ганга взглянула на покойного, но его лицо было безмятежно, словно он просто спал.

У изголовья хана сидел старый Великий Шаман. Его плечи были опущены, словно все горе мира обрушилось на него. Он не заметил, как Ганга вышла из шатра.

– Гынрнаг, – обратилась она к начальнику стражи. – Ставка в опасности. Убийцы хана все еще здесь. Новый хан может убить всю охрану, если не предпринять меры. Пошли за послом Свидетелей Худжгарха. Когда весть о смерти хана разнесется по степи, вожди начнут спорить и ссориться. Свидетели смогут предотвратить хаос. Если ты не послушаешься, ты и твоя охрана могут погибнуть.

Стражник вздрогнул, вспомнив древний обычай орков – хоронить великого хана вместе с его охраной. Но никто не прибегал к этому уже два поколения. Все великие ханы были из одного рода – Гремучих Змей. Воин кивнул:

– Я понял. Немедленно пошлю за послом.

Ганга не торопилась с обвинением в адрес Урчага. Она понимала, что тот был только пешкой в чьей-то игре. Он мог быть тем, на кого отвлекли внимание. Был тот, кто прятался и дергал нити заговора, и его предстояло найти. Дед тоже не спешил обвинять своего ученика. То ли не поверил Ганге, то ли совсем растерялся. Он был старше великого хана на два десятка лет и мог забыть о ее словах, узнав о смерти своего друга и воспитанника. Это старый шаман привел хана, еще молодого и неопытного, к власти над степью. И Ганга хоть и невольно, но относилась к деду с огромным уважением. Он же сосватал ее человеку, которого она при первой встрече хотела убить.

Ганга привела свои чувства в порядок, стала думать и поняла, что женщин человека нужно срочно отправлять по своим местам, и она резко развернулась и пошла прочь.

– А как же посол? – крикнул ей вслед орк.

– Пусть идет к нашему шатру, – не оборачиваясь, ответила Ганга.

В шатре она стала тормошить подруг:

– Вставайте, сестры, беда пришла.

Первой, словно молния, взвилась с постели Лирда с кинжалом в руке, она не расставалась с ним и ночью, словно он был продолжением ее руки.

– Хана ночью убили, и что тут будет, одному Худжгарху известно. Вам, сестры, надо срочно уходить.

– А ты? – Чернушка села, оперлась рукой о валик под головой и посмотрела на Гангу.

– Вы мне тут не поможете ничем, но станете объектом для врага. Я останусь и найду убийцу.

– Я с тобой! – тут же отозвалась Лирда.

– Никто с Гангой не останется, – сурово произнесла Чернушка, – она старшая и сама знает, как быть. Мы под угрозой, и нам нужно отсюда уходить.

– Но… – было стала спорить дриада. Но Чернушка властно подняла руку, и она замолчала.

– Мы не на базаре, чтобы торговаться, – за Чернушку ответила Ганга. – Глазастая, зови хранителей.

Растерянная и не понимающая, что происходит, гномка позвала:

– Хранители, вы где? Мы хотим домой. – Ей никто не ответил, но затем она повторила более требовательно: – Быстро доставьте меня на гору мужа, – и перед ней появился Бортоломей.

– Я тут. Что у вас случилось?

– Хана убили, – ответила Ганга. – Вы что, не видели?

– Мы не смотрим за смертными, – оторопело ответил Бортоломей. – Кого забирать на гору?

– Всех, кроме меня, – твердо заявила Ганга, – оттуда они разъедутся по своим местам… Нет, – оборвала себя Ганга, – сначала в родовое гнездо мужа, в замок Тох Рангор. Ждите меня там, – распорядилась она. – Лирда, прими всех сестер. Ты главная в замке и в графстве Тох Рангор. Храни родовое гнездо.

– А с этим что делать? – Лирда спрятала кинжал под юбку и указала на пленного орка-шамана. – Давай я его убью и заберу душу.

Орк испуганно вздрогнул, вытаращил глаза на Лирду и начал отползать от девушки с длинными ушами.

– Нет, – отрезала Ганга. – Он мне нужен. Собирайтесь и отправляйтесь домой.

– А как же подарки? – тут же спросила гномка.

– Попросим хранителей отнести их на гору, – ответила Ганга и посмотрела на Бортоломея.

– Э-э-э, – замялся хранитель и покровитель искусств.

– Что ты мямлишь? – Гномка навалилась на него своим большим животом. – Просто скажи, что это в долг. Мы отдадим.

Все с удивлением уставились на воинственную гномку.

– В долг? – переспросил Бортоломей. – У вас есть что-то, что вы можете нам дать?

– Найдем, – уверенно заявила гномка. Бортоломей сдался.

– Хорошо, я перенесу ваши подарки на гору вашего мужа. Вы готовы?

– Готовы, – ответила за всех Ганга. – Но я остаюсь.

Бортоломей кивнул, и шатер мгновенно опустел. Остались только Ганга и орк, ученик шамана. Ганга высунулась из шатра и удовлетворенно кивнула, увидев, что шатры с подарками исчезли.

Женщины не успели моргнуть глазом, как оказались на большом балконе белоснежного дворца мужа. В беседке сидел и глядел на них Авангур. Он с удивлением разглядывал взволнованных женщин и еще больше удивился, когда маленькая пузатая гномка с красивым лицом схватила Бортоломея за грудки и начала трясти, как плодовое дерево с созревшими плодами.

– Где наши подарки? – гневно произнесла она ему в лицо и снова затрясла.

Голова Бортоломея болталась из стороны в сторону. Он испуганно пытался вырваться из ручек маленькой женщины, но ее хватка была крепкой.

– Постойте, уважаемая, – оправдывался Бортоломей, – подарки внутри замка, спросите распорядителя. – Гномка мгновенно успокоилась и отпустила куртку Бортоломея. Поправила сбившуюся одежду и мило улыбнулась. Присела в поклоне и прощебетала:

– Спасибо, милый Бортоломей.

От такого резкого перехода обомлели все. Авангур даже крякнул. Он встал и вышел к дамам.

– Милые дамы, приветствую вас на горе вашего мужа. Какие планы? Если мне будет позволено узнать? – галантно произнес покровитель пророков и склонил голову.

За всех ответила гномка:

– Не позволено. Девочки, быстро домой, я тут останусь, как хотел наш муж.

Она повернулась к замершему, мечтательно смотревшему на нее Бортоломею:

– Милый Бортоломей, открой проход девочкам в замок Тох Рангор, подарки останутся тут.

Бортоломей всполошился, заметался и открыл портал. Пред взором женщин появились ворота их замка.

– Идите, сестры, – подтолкнула их гномка, и те подчинились, шагнули в окно портала и исчезли.

Гномка взглядом проводила сестер и повернулась к двум хранителям.

– Итак, гленды хранители, вы на горе моего мужа, а значит, тут главная я. Я буду хранительницей первых ворот горы. Запомнили?.. – Не успела она закончить свою фразу, как покачнулась, ухватилась рукой за плечо Бортоломея и, закрыв глаза, замолчала. Бортоломей тоже замер, боясь пошевелиться.

Авангур открыл рот от удивления. «Ее приняла гора, – пронеслось у него в голове. – Как это возможно?» Но тут гномка отмерла и открыла глаза, положила руку на свою грудь и глубоко вздохнула.

– Я, кажется, поняла, что она хочет, – произнесла тихим голосом Глазастая. – Я пойду во дворец, мне надо прийти в себя. Бортоломей, проводи меня.

Ее голос звучал тихо, но так властно, что Бортоломей подхватил ее под руку и бережно повел к дверям внутренних покоев. Авангур, не закрывая рта, смотрел ей вслед.

Мысли вихрем пронеслись в его голове, словно шторм в бездне. Командор все же овладел искусством планирования и назначил гномку своей преемницей, но почему именно ее? И что это за таинственная сила в ней, которая позволила горе принять его жену? Насколько глубоки ее корни в наследии Худжгарха?

Внезапно гномка остановилась перед большими застекленными дверями внутренних покоев дворца. Ее лицо озарилось радостью, словно солнце пробилось сквозь тучи, и она громко произнесла:

– Наш муж жив, но очень далеко. – Свет, казалось, исходил от ее одухотворенного лица, и она вся засияла.

Бортоломей, ошеломленный ее словами и нежным голосом, почувствовал, как его сердце замерло. Гномка осторожно высвободила свою руку и, улыбнувшись ему, тихо поблагодарила:

– Спасибо, Бортоломей, не переживай. Я возмещу тебе твои затраты…

От ее слов у Авангура отвисла челюсть. «Что за безумие?!» – мысленно воскликнул он, чувствуя, как мир вокруг него рушится.

– О! Ничего не надо, я был счастлив оказать вам, госпожа командор, услугу. Я напишу в вашу честь оду, моя госпожа, – благоговея, произнес Бортоломей, одаривая ее обожающим взглядом. Гномка кивнула и исчезла за дверями, оставив его стоять в оцепенении, словно статуя посреди безмолвия и пустоты…

Полный недоумения и внутреннего страха, хранитель пророков вернулся в беседку и задумался. Происшедшие на его глазах события требовали тщательного обдумывания. Ведь это он явился причиной атаки Рока на свадьбе командора. И слава Творцу, что командор выжил. Трудно сказать, когда он вернется, но этот человек обязательно вернется и спросит… Да, именно спросит, что его союзники сделали для его близких? Он такой. Обиды не прощает, а предателей уничтожает. Командор остался один из великих хранителей. Рок низвергнут в пучину небытия, потеряв свое тело, и теперь блуждает по подземельям, где томятся души проклятых. Там пребывал тысячу лет Курама, пока не вылез на поверхность и не начал обретать плоть. Командор был еще временным хранителем горы Беоты… Вот же дела, и теперь вся эта власть досталась его новоиспеченной жене, гномке. Может командор удивлять, может. А почему он выбрал ее, когда планировал будущее? И как он догадался создать себе замену? Ни Рок, ни Беота это не удосужились сделать…

Его мысли прервал приход Бортоломея. Он шептал одними губами стихотворные строчки:

Авангур скривился, но, признавая неожиданно проявившуюся силу и величие гномки, не мог не восхититься ее стойкостью. Маленькая женщина, казалось, не согнулась под тяжестью обрушившегося на нее бремени. Она преобразилась, словно став выше и величественнее, словно сама гора признала ее хозяйкой. Это было нечто большее, чем просто сила – это была магия, и ее нужно было уважать. Авангур встряхнул Бортоломея, возвращая его из мечтательного оцепенения.

– Что произошло в степи, брат? Почему женщины так поспешно покинули то место? И где старшая жена командора, Ганга?

Бортоломей провел руками по лицу, стряхивая чары гномки. Его голос дрожал от волнения.

– В степи убили великого хана. Ганга осталась там, чтобы найти убийцу, а остальных жен отправила сюда. Но как эта гномка стала хозяйкой горы командора, я не понимаю?..

– Она не хозяйка, – возразил Авангур, пристально глядя на Бортоломея. – Она управительница. Она собирает благодать не для себя, а для Худжгарха. Ты слышал, что командор выжил. Он вернется, и мы должны помочь его женам, иначе… сам знаешь, что нас ждет, когда он увидит, что мы отвернулись от его близких.

Бортоломей побледнел, его лицо исказилось от ужаса.

– Я не могу даже думать об этом. Я помогу всем, чем смогу.

Авангур кивнул, его голос стал твердым и решительным.

– Тогда отправляйся. Найди братьев Тора и Велеса и приведи их сюда немедленно. Также позови Жирдяя Мустара и Жермена – хранителя гномов. У нас много что есть обсудить…

– Пригласить первого эльфара? – обдумав слова товарища, спросил Бортоломей.

Авангур покачал головой.

– Нет. Убийство хана, скорее всего, его рук дело. Он стремится к абсолютной власти, у него много благодати. Мы должны быть осторожны.

Бортоломей молча кивнул и, растворяясь в воздухе, исчез. Авангур остался один, его взгляд был устремлен на гору, которая теперь казалась живым существом, готовым сражаться за свое существование.

Авангур просидел один недолго. Он услышал, как открылась дверь на балкон, из нее вышел распорядитель, очень импозантный и невозмутимый орк, и, поклонившись хранителю, пригласил его внутрь дворца. Это было впервые, когда его или еще кого-то приглашали внутрь. Не то чтобы Авангур туда рвался, но это было проявлением со стороны гномки уважения и доверия.

Он несколько недоверчиво переспросил:

– Ты приглашаешь меня во дворец, орк?

– Не я, господин Авангур, а хозяйка города и управительница делами Худжгарха.

«Вот оно как! – мысленно присвистнул Авангур и поднялся со скамейки. – Гора приняла гномку, как управляющую делами Худжгарха во время его отсутствия. Значит, и она понимает, что командор жив. А если он жив, провидение вернет его обратно».

– Спасибо за приглашение, это… неожиданно, – поблагодарил он.

– Поблагодарите гленду Глазастую, – вновь поклонился орк и посторонился, пропуская хранителя вперед себя.

Авангур с небольшим трепетом в душе зашел во дворец и понял, что тут многое изменилось из того, что он видел за стеклом. Теперь тут не было спален, а было фойе с фонтаном, украшенное фигурами людей, орков, гномов и эльфаров. Он прошел, озираясь, дальше и вышел в зал приемов, там гномка вела беседу с тремя стражами горы. Вернее, она ее еще не начинала. Три создания буйной фантазии командора пели гимн горы. Рядом, к его удивлению, с ними стоял Птиц и, сложив крылья, закрыл пленкой глаза. А ужасающее своим видом существо по имени Рострум со змеями на голове вело партию, ему подпевали два его товарища. Змеи своими телами дирижировали. Как Авангур знал, помощников Рострума звали Мессир и Мастер, они очень были похожи на живых людей из Азанара. Мастер неожиданно зачастил, зачесался, словно его кусали блохи, и сбился с ритма, его тут же в затылок клюнул Птиц и гаркнул: «Пой, раббб». Тот вжал голову в плечи, и когда двое других пели уже припев «Наш град могучий возвышается над всем и рвется к небесам», он рявкнул начало гимна: «Славься…»

Двое певцов сбились, нестройно подхватили «славься», а незадачливый певец Мастер вновь получил удар клювом по голове и присказку: «Пой, раббб». Мастер перестал тянуть «славься» и затянул припев.

«Наш град могучий возвышается»… – Его голос перебил «славься», которое пели два других певца. Его вновь клюнул Птиц, и рассвирепевший Мастер, вопя: «Славься!» и «Убью падаль», ухватил того за клюв и стал пытаться свернуть ему шею. Мастеру тут же дал пинка Мессир, а Рострум ухватил Мастера за горло, и тот был вынужден отпустить птицу-переростка.

– Хватит, – приказала им гномка, – я услышала вас. Хватит петь и драться. Это неприлично для высокопоставленных служителей Горы. – Трое стражей услышали ее. Прониклись важностью своего положения, а Птиц успокоился и прикрыл глаза. – Теперь послушайте вы меня. Мой муж убыл далеко по делам, вы остаетесь стражами горы, я – управляющей его делами. Защищайте гору так, чтобы нам не было стыдно перед ним, когда он вернется.

Трое стражей горы перестали петь, и человек со змеями на голове отчеканил, стукнув себя в грудь:

– Не пожалеем жизни на поприще защиты, госпожа командор.

Мессир, стукнув каблуками сапог, добавил:

– Не пожалеем жизни нашего командира Рострума.

Мастер приложил руку к высокому синему колпаку и заключил общее мнение:

– Он будет умирать долго и мучительно во славу командора. Обещаем.

Авангур незаметно остановился в стороне, наблюдая это забавное зрелище. Но гномка решительно оборвала всех троих:

– Умирать запрещаю, мучить тоже запрещаю, проявите старание, умение и смекалку. За то, что хранили честь мужа и хранили гору, вот вам награда. – В ее руках, к удивлению Авангура, появилась шкатулка.

«Ну надо же? – мысленно воскликнул он. – Ей подвластна благодать! Чудеса чудесатные, и только».

Гномка достала большую золотую звезду. И позвала Рострума:

– Гленд-командир, подойдите, это вам. – Она повесила награду ему на грудь. Потом так же наградила остальных двух, повесив им серебряные звезды. – Идите и оберегайте покой живущих тут разумных, – отпустила она растроганных стражников. Потом повернулась к Птицу: – А ты, любимец моего мужа, иди и проследи за этими тремя, чтобы они не дрались. – Птиц взмахнул крыльями и прогорланил:

– Рад ссслужить… Мясо, стой… – И, маша короткими крыльями, помчался за убегающими стражами горы.

Выпроводив стражей и их товарища по играм, гномка повернулась к Авангуру:

– Гленд Авангур, составите мне компанию на обед?

– Конечно, уважаемая хозяйка горы своего мужа, почту за честь, – поклонился Авангур.

– Я не хозяйка, я управляющая, гленд Авангур, и я хотела бы с вами обсудить создавшееся положение…

* * *

Замок Тох Рангор

Едва переступив порог замка Тох Рангор, Лирда взорвалась негодованием. Ее глаза метали молнии, а голос дрожал от ярости.

– Я не понимаю, как могла эта последняя жена нашего мужа занять гору и изгнать нас, словно мы были никчемной соломой под ее ногами? Девочки, я правда не понимаю…

– Не понимаешь, – сурово отрезала Чернушка, ее голос был холоден, как зимний ветер. – Ты слишком молода и неопытна. Не стоило нашему мужу братьтебя в жены так поспешно. Нужно было подождать несколько лет.

– Да! – поддержала ее Тора, глаза которой сверкали как ледяные кристаллы.

– И тогда бы я осталась ни с чем. Он уехал по делам, и я была бы без замужества и без ребеночка? Что я сделала тебе плохого, Чернушка? Я понимаю, что Тора меня ненавидит, потому что я из Леса… Но почему ты так говоришь обо мне? – Лирда не смогла сдержать обиды, ее голос дрожал.

– Глупости, я уже давно отношусь к тебе как к равной, – сказала Тора. – Ты жена нашего мужа, значит, достойна этой чести. И ты моя сестра. Несмотря на то, что ты родилась в лесах врагов моего народа. Не скажу, что я испытываю к тебе чувство любви, но я хорошо и по-доброму к тебе отношусь. А что плохого сделала тебе гленда? – добавила Тора. Ее голос был ровным, но ледяным, как вершины Снежных гор.

– Да вы сговорились, Чернушка и Белушка! Вы одного племени, и против меня! А я самая молодая… – Лирда была готова расплакаться. – Вы не понимаете, что ли, что гномка появилась последней… И теперь она главная, она сидит на горе… Это несправедливо.

– Вот-вот, – Чернушка покачала головой. Ее взгляд потеплел, она приобняла дриаду. – Я – Чернушка, Тора – Белушка, а ты – Зеленушка. Мы все одного поля ягоды. И мы жены одного мужа. Глазастая появилась у Ирридара раньше всех. Раньше меня и Ганги. Теперь слушай меня внимательно. У тебя есть замок и графство, у меня – княжество, у Ганги – герцогство, – Чернушка говорила спокойно, но ее слова были вески как камни. – У Торы – домен в Снежных горах, а у гномки… ничего. Где ей еще быть, как не на горе? – Лирда молчала, ее лицо побледнело. – На горе, – твердо повторила Чернушка. – Она – связующее звено между всеми нами. У нее родится первый ребенок. Ты понимаешь, что это значит?

Лирда кивнула, ее глаза наполнились слезами.

– Понимаю, – прошептала она, ее голос дрожал от обиды. – Он будет первенцем и… наследником.

– Вот-вот, – Чернушка усмехнулась, ее лицо было непроницаемым. – Поэтому она осталась на горе нашего мужа и продолжит его дело.

– Я это понимаю, – Лирда почти плакала, ее голос был полон боли. – Но как-то обидно…

– Все по справедливости, Лирда, – Чернушка произнесла эти слова с твердой уверенностью, которая передалась всем женам. – Твой сын станет графом. Ты самая младшая. Мой сын – князем. Я старше всех. Сын Ганги станет герцогом. Она вторая после меня. А сын Ирридара и гномки будет владеть горой. Все честно.

– Я со всем этим согласна, – вытирая слезы, ответила Лирда. – Прошу вас, сестры, простить меня и принять мое гостеприимство. Мой дом – ваш дом.

– И мой дом – твой дом, – ответила Чернушка, а Тора повторила за ней те же слова. Обнявшись, они втроем пошли по двору замка навстречу спешащей к ним Лианоре. Дворфа бежала к ним с тревожным выражением на лице.

– Девочки, – смотря прямо им в лица, спросила Лия, – что случилось? А то мой непутевый муж сказал, что наш граф исчез, а ему об этом сказала богиня Мата.

– Да, – ответила за всех Чернушка, – он, спасая нас от смерти, схватился с врагом во время свадебного пира и унесся на небеса. Где он сейчас, мы не знаем. Но он жив и вернется, – уверенно добавила она. – Все должно идти своим чередом. Наш муж никогда не засиживался на одном месте. Он непростой человек, и у него непростые мысли и дела, они выше нашего понимания. Но это неважно, мы будем продолжать его дела, Лия, не переживай. А сейчас приготовь нам стол, мы проголодались.

За столом некоторое время царила тишина. Молчание прервала Лирда:

– Можно я буду называть себя Зеленушка? – робко спросила она.

– Можно, – ответила Чернушка. – Я тоже не хочу, чтобы меня звали прошлым именем. Прошлое имя осталось в прошлом, я не хочу его вспоминать.

– А я тогда буду… – произнесла Тора, немного замявшись, – Белка. Белушка как-то некрасиво звучит, – и все три женщины заулыбались. Напряжение, царившее все это время за столом, исчезло.

– Девочки, вы понимаете, почему Ганга хотела, чтобы мы собрались здесь, в замке Тох Рангор? – спросил Чернушка.

– Я только догадываюсь, – помолчав, ответила Тора. А Лирда придвинула вперед ушки и навострила их.

– Говори, – попросила Чернушка.

– У меня внутри позывы к тому, чтобы обустраивать домен в горах, прямо зуд какой-то, и, видимо, мы тут найдем ответы на свои вопросы.

– Я тоже так думаю, – ответила Чернушка, – мне надо убыть в Чахдо и начинать обустройство княжества, и еще я чувствую опасность со стороны империи.

– А я со стороны Леса, – ответила Тора.

– А я ничего не чувствую, девочки, – надулась Лирда, – мне-то что делать… Ой, я, кажется, знаю. Я отправлюсь на корабль-базу и привезу оттуда золото, потом передам его Глазастой, и она распределит его между вами. Потом я буду хранить родовой очаг, младшие всегда остаются в родовом гнезде… Ой, как это у меня получается?! Ведь я об этом даже и не думала…

– Наш муж позаботился о том, чтобы мы могли прожить и без него, – скрывая рвущуюся наружу печаль, произнесла Чернушка. У нее были кровные узы с мужем, и теперь они разорвались. Ей было страшно, одиноко хоть вой, но дзирда не хотела показывать сестрам свою слабость.

– И вот еще что, – задумчиво произнесла Тора. – Я, кажется, понимаю, что хотел муж… Мне надо встретиться с подземными жителями Азанара, это смирты. Но я не знаю зачем… – Она растерянно посмотрела на подруг. – Может, кто из вас знает?

– Я о них даже и не слышала, – ответила Чернушка.

– И я не слышала, – поддержала ее Лирда, – но уверена, что когда ты встретишься с ними, то сама все узнаешь. Не бойся, мы пойдем с тобой.

– Нет, – отрезала Тора. – Я сама пойду, вас в моем видении не было.

– Ладно, – не стала спорить Лирда, – я займусь укреплением замка, что-то грядет, я чувствую… А раньше, до того как попала сюда, в замок, я ничего не чувствовала. Что это значит?

– Это наш родовой дом, девочка, – ответила Чернушка. – Здесь хранится все самое дорогое для нашей семьи, и боги посылают нам знаки.

– Нет, – возразила Тора. – Это не боги. Наш муж придумал это, чтобы никто не узнал о его планах. Он собрал все нужные знания здесь, они впитались в стены замка, и только мы можем о них знать. Другие хранители не должны об этом узнать, ни на Горе, ни где-либо еще. И сюда никого нельзя пускать.

– Вообще никого? – удивилась Лирда.

– Я говорю о хранителях. Я им не доверяю. На корабле-базе я узнала о них кое-что и поняла, что нужно быть очень осторожной.

– Я тоже там была и тоже узнала, – вспомнила Лирда. – И тебе, Чернушка, надо полежать в капсуле. Пойдешь со мной?

Чернушка помолчала, а потом согласно кивнула:

– Хорошо, я пойду с тобой, Зеленушка…

Женщины обменялись взглядами и успокоились. Они были вместе, а вместе им ничего не было страшно….

* * *

Высокие планы бытия

Обед в столовой командора проходил в обсуждении дел во вселенной. Авангур был удивлен тем, что гномка рассуждала о хранителях, о степи и о том, как помочь Ганге в розыске убийц. Спрашивала, кто может быть новым ханом степи и кто стоит за убийством великого хана. Авангур отвечал честно.

– Кто стоит за убийством хана, госпожа командор…

– Не надо так меня называть, – мягко поправила его гномка и мило улыбнулась. – Так звали моего мужа. Я же Хранительница первых ворот или просто Хранительница.

– Хорошо, – склонил учтиво голову Авангур. – Просто Хранительница – это имя вам очень даже подходит. Вы деятельная, рассудительная и хозяйственная. И это не лесть. Я такой вас вижу и отдаю должное командору, что он умеет выбирать себе жен.

Гномка зарделась и опустила глаза в стол.

– Так кто стоит за убийством хана – мне неизвестно, – повторил он. – Но можно предположить, что это хранитель Вечного леса. Он претендует на абсолютную власть на планете. После ухода вашего мужа он остался самым сильным и влиятельным хранителем. Ваш муж пропал, и когда вернется – неизвестно, так что, думаю, за убийством может маячить его фигура.

– А зачем ему менять хана в степи? Он же живет в лесу? – спросила гномка.

– Могу только предположить, – ответил Авангур. – Хан был сторонником Свидетелей Худжгарха. А степь подчинялась ему. Убрав хана, он ввергнет степь в хаос и междоусобицу. В степи больше нет того, кого почитали, и это скоро станет известно всем в степи. Что начнется – трудно предположить, но долгая борьба за власть отвлечет орков от Леса. Волчата уйдут обратно в степь, и лесные эльфары смогут собрать силы и остановить наступление снежных эльфаров. Так он сможет получить для своего народа приемлемые условия мира. А пока два отряда орков стоят у границ Леса, а с севера наступают снежные эльфары, Лесу приходится держать свои вооруженные силы на разных направлениях.

Гномка выслушала и понимающе кивнула.

– Грубой силой тут не возьмешь, – проговорила она и задумалась. – У вас есть дельные предложения, гленд Авангур, как избежать смуты в степи? – спросила она, прервав молчание.

Авангур улыбнулся.

– Хранительница, я покровитель пророков Творца и стараюсь утверждать его волю, хотя смертные стали избирать себе других богов. Это процесс бесконечный, много соблазнов и много богов. Я не воин и не военный стратег. Занимаюсь другими вопросами. Моя стратегия – славить Творца…

– Я вас поняла, гленд Авангур. Но вокруг меня вертятся мысли, и я стараюсь их ухватить. Суть в том, что не надо сражаться за наследие Худжгарха. Что-то подсказывает мне, что надо возрождать в степи веру в отца орков. Худжгарх сделал свое дело и разрушил дела лжебогов, а Свидетели Худжгарха должны исповедать не сына, а отца через сына. Так будет правильнее. Отец явил себя в сыне, тот пришел, показал отца и его славу, а затем, победив врагов, ушел. И каждый орк может прийти к отцу через веру в его сына. А я отсюда помогу тем, кто примет такое верование.

Авангур слушал и мысленно поражался ее рассуждениям, они были здравы и не противоречили его учению. Конечно, главный – это отец, и сын всегда говорил, что вторит воле отца. Он выполнил то, что должен был выполнить, и… Авангур задумался: «Да, с этой гномкой нужно дружить, она умна не по своим годам, сразу схватывает суть на лету и правильно расставляет приоритеты. Ну и командор, ну и хитрюга, как это у него получается – отыскивать среди миллионов женщин ту единственную из народа…»

– Я помогу чем смогу, Хранительница, – ответил он, – и братья тоже помогут, сегодня с ними переговорю. Если вы не возражаете, я покину вас.

– Да, гленд, вы можете быть свободны, спасибо, что соблаговолили принять мое приглашение. – Авангур поднялся, поклонился и вышел из дворца.

В беседке уже находились три неразлучных брата и два новых хранителя: хранитель морей и океанов Жирдяй, он же Мустар, и покровитель гномов Жермен. Отдельно стояла у парапета и смотрела вниз Мата.

Авангур не спешил, он обдумывал, что сказать всем этим союзникам командора. В братьях он был уверен, но вот Жирдяй и Жермен, как говорил командор, темные лошадки, и ему нужно было понять их скрытые замыслы. От детей Творца можно ждать любой подлости. Авангур это знал не понаслышке, сам просидел почти тысячу лет в колодце.

Его заметили сразу, и в беседке началось оживление. Все находящиеся в беседке стали переговариваться и насторожились. Еще бы, он выходил из дворца, а их туда никогда не пускали. Уж какие мысли роились у хранителей в голове, Авангур боялся даже представить. Он собрался с духом и, смотря прямо им в лица, прошел в беседку, поздоровался и позвал Мату.

– Мата, зайди, разговор есть.

– За меня там будет Жермен, – отозвалась богиня дворфов.

– Нет, Мата, ты призвана Худжгархом, и с его подачи ты стала богиней, его благодать дает тебе жизнь, так что ты независима от Жермена. Если это не так, то ты уйдешь за грань или Жермен своей благодатью будет поддерживать твое существование.

– Я не буду давать ей свою благодать, поддерживать жизнь убитой смертной это глупо, – неожиданно резко ответил Жермен, – у меня самого ее мало.

Мата испуганно вздрогнула. Сначала растерянно, потом пристально посмотрела на хранителя гномов и поспешила присоединиться к собранию. Села в сторонке и молча перевела взгляд на Авангура.

– Вот и правильно, – произнес Авангур. – Все должно быть по порядку и справедливости. Служить, Мата, нужно тому, кто дал тебе вторую жизнь.

Девушка вспыхнула, но промолчала. В словах хранителя был резон. А Жермен открыто ее предал.

– Братья, – помолчав, начал разговор Авангур. – Все вы уже знаете, что командор вступил в схватку с Роком и покинул этот мир, но он жив, так считает гора…

– Почему ты так решил? – прервал его Жермен.

– Потому что гора приняла его жену, гномку, и она стала хранительницей горы. Ей подчинились стражи и жители, у нее есть доступ к благодати.

– Но как это возможно?! – не веря, воскликнул Жермен.

– Сам удивляюсь и хочу сказать вам всем. Хранитель подстраховался и назначил своим планом гномку хранительницей своего наследия… Она считает себя хранительницей первых ворот, потому что ее гора выше всех. Потом идет моя гора, я, значит, хранитель вторых ворот, потом горы трех неразлучных, потом уже ваши, Жирдяй.

– Я не Жирдяй, я Мустар, – как автомат ответил хранитель морей и океанов.

– Пусть будет так, – не стал спорить Авангур. – Нам надо решить, как мы будем помогать жене командора.

– Зачем ей помогать? – прервал его Жермен. – Она сама по себе, мы сами по себе.

– Не забывай, Жермен, что твоя гора прилеплена к горе командора.

– Неважно, его нет, значит, мы независимы от него. Я в любом случае никому помогать не буду. Кто мне поможет в моем служении? Я не при делах. – Он демонстративно поднялся и, не оглядываясь на сидящих, ушел.

– Пусть будет так, – повторил Авангур, – одним ослом меньше, и он еще пожалеет о своем поступке.

– Мы не ослы, – обиделся Бортоломей.

– Я не о вас, а о таких, как Жермен и Элларион.

– А-а-а, – протянул Бортоломей и успокоился.

– В общем-то, я собрал вас, чтобы сказать, что начался новый виток противостояния. За лидерство будет сражаться Элларион. Те, кто ползает по земле, тоже будут строить козни, и все будут стараться урвать по кускам то, что собрал командор. У Рока они ничего отхватить не смогут, гора заперта, также заперта гора Беоты. Так что нам предстоят нелегкие времена.

Мы стоим у подножия величественной горы Худжгарха, и судьба уже начертала нам первыми встретить ярость противников. Скоро пробудится весь мир, и хаос охватит все вокруг. Вы увидите, как рушатся порядки и рвутся связи. Но запомните одно: штурмовать саму гору командора они не осмелятся. На их пути – наши укрепления. Наши домены – как ворота к сердцу горы.

Все замерли, осознав зловещую правду слов Авангура.

– Те, кто прежде скрывался в тени, – продолжил Авангур, – теперь выйдут на свет, готовые бросить вызов. Небесные властители, жаждущие власти, попытаются захватить наши домены хранителей.

– Что же нам теперь делать? – тихо спросил Торн, его голос дрожал от напряжения.

– Нужно заключить союз с Хранительницей. У нее три стража, которые трижды отразили атаки самого Рока. Никто не знает, как им это удается. Это духи, и они безумны. Я не понимаю, как они существуют, у них нет границ. Они не знают слова «невозможно». Это первое, что нам нужно сделать. Второе – выяснить, кто мутит в степи. Там убили их главного хана. Кому это выгодно? Кто за этим стоит?

– Мы раньше не вмешивались в такие дела, – недовольно сказал Торн. – Я помогал ремесленникам, Велес – скоту…

– Теперь времена изменились. Нет тех, кто мог бы прикрикнуть и навести порядок. Начинается хаос, – ответил Авангур.

– Какая нам разница, кто будет ханом в степи? – спросил Бортоломей.

– Очень большая. Кто правит степью, владеет горой. Если в смерти хана замешан Элларион, ожидайте неприятностей. От остальных мы отобьемся. Я отправляюсь в степь, чтобы поднять пророков Творца, которых орки почитают за отца. Ты, Бортоломей, вложишь им в уста нужные слова, а силой их облечет Хранительница. Она предложила именно это. Не совсем так, как я вам объяснял, но она сказала, что поможем тем, кто будет чтить отца через сына. А кто у нас сын? Верно, Худжгарх…

– А мне что делать? – спросил Мустар.

– Управляй островной империей, Жирдяй, – ответил Авангур.

– Я не Жирдяй, я Мустар, – возразил тот.

– Пусть будет так. Не поддавайся соблазнам других братьев, они предадут.

– А вы? – спросил Мустар.

– Мы не предадим, – ответил Авангур. – Мы под командованием командора, с ним не разгуляешься. Мы поняли, что вместе мы сила. Пойми это и ты. Он первый среди равных и дал нам это понять. И еще мы поняли, что Творец всех, кто покушается на его место, со временем низвергает. Неважно, сколько времени пройдет, но конец их будет как у Рока, Беоты и Курамы. Еще я понял, что у Творца есть план, по которому происходит то или иное событие, и неважно, что его нет с нами. План его работает.

Все присутствующие в беседке глубоко задумались. Они знали, что сами могут строить планы и менять реальность, но никогда не задумывались, что так мог поступить и Творец.

– А мне что делать? – спросила Мата.

– Расскажи, что ты узнала у Жермена, о его замыслах и каких успехов он добился, – сказал Авангур, его голос был спокоен, но в глазах горел огонь разгорающегося гнева.

Мата на мгновение задумалась, ее лицо омрачилось тенью.

– Он связался с главой девятого дома, – начала она, – помог ему скрыть коварные планы о переселении. Сказал, что союзник Ирридара, и глендар поверил ему. Он устранил предателя, первого советника, и взял главу Дома под свой контроль. Жермен планирует начать экспансию с Чахдо, где сейчас происходят изыскания отряда гномов из клана девятых ворот. Затем он хочет перенести свою власть на дворфов в Снежных горах. Он хочет укрепиться там, а потом двинуться на гномов.

– Ого, – выдохнул Бортоломей, его глаза расширились от удивления. – Настоящий стратег.

– Да, стратег неглупый, – согласился Авангур, но в его голосе звучала нотка презрения. – Только наивный и недалекий.

– Это как? – одновременно воскликнули три брата.

Торн выразил их общее недоумение.

– Неглупый и одновременно недалекий? – переспросил он, нахмурившись.

– Да, – ответил Авангур насмешливо. – Как можно было отказаться от Маты? Она – богиня дворфов в Снежных горах. Без нее он не сможет захватить горы, а она не сможет их удержать без нас.

– Верно, – согласился Торн, его лицо озарилось пониманием. – Он не сможет завоевать горы, где живут дворфы, без Маты, а Мата не сможет их удержать без нашей помощи. Мата, возвращайся к нам. Мы связаны крепкими нитями.

Мата покраснела, опустила взгляд, но ее глаза сияли.

– Я согласна, дорогие мои мужчины, – тихо сказала она.

– Чур, я первый, – тут же вскочил Бортоломей, его лицо светилось от радости.

– Нет, я, – поднялся на его пути Торн, его взгляд был тверд и решителен.

– Куда вы лезете, недоумки, она моя, – вмешался Велес, раздвигая их мощными руками.

– Успокойтесь, мальчики, – мягко произнесла Мата, ее голос был полон нежности. – Все будет как и прежде. Один день я с Авангуром…

– Неделю, – твердо поправил ее Авангур.

– Хорошо, неделю я буду с Авангуром, а потом с каждым из вас по очереди.

Этот ответ мгновенно успокоил спорщиков. С этого момента авторитет Авангура стал непререкаем, уступая лишь командору.

– Мата, – распорядился Авангур, – отправь своего первосвященника в Чахдо с миссией проповедовать о силе и славе Творца, ты теперь дочь Творца… Правда, – усмехнулся он, – не совсем законно рожденная. Но раз Судья принял тебя и дал возможность собирать благодать, то почему не назвать тебя… М-да, – помял он подбородок, – чудные дела творятся на белом свете. Ты вместо сыновей исполняешь его волю. Я помогу твоему первосвященнику в этом деле, а Бортоломей вложит силу в слова его, которые он будет говорить гномам… – Он, задумавшись, помолчал и затем продолжил: – Твоя благодать куда уходит? – спросил он Мату.

– Я не задумывалась об этом, но раз ты спросил, то я поняла, что она соединяется с благодатью моего господина Тох Рангора. То есть, – поправилась она, – Худжгарха.

– Ты можешь ей пользоваться?

– Да, если надо…

– Отлично, будь при первосвященнике. Мы все будем проповедовать главного бога, создателя всего сущего. – Братья с изумлением посмотрели на Авангура.

– Брат, кхм, – откашлялся Торн, – ты и нам будешь проповедовать?

– Нет, брат Торн, открою вам глаза на то, что вы всегда не хотели замечать, – мы лишь дети Творца и должны творить не свою волю, а его…

После этих слов гору сотряс гром, все испуганно вскрикнули, а Авангур засветился ярким светом, который тут же погас. Он удивленно прошептал:

– Моя гора подросла. Братья, это знак Творца, что я говорю вам верные слова. – Недолго думая, три брата и сам Авангур бросились вон из беседки и устремились к краю балкона.

– Вот это да… – благоговея, прошептал Бортоломей. – Это стоит того, чтобы запечатлеть в стихах.

Он поднял голову, закрыл глаза и стал декламировать:

«Твой глас подобен рыку грома.

Судьбу детей своих определяешь ты…»

Его тут же прервал насмешливым голосом Авангур:

– О, дайте выпить нам немного рома, чтобы уйти от праздной суеты… Хватит, Бортоломей, заниматься глупостями, Творцу не нужны твои восхваления, просто стань проводником его воли на планете, и твоя гора тоже возрастет.

– Я-я-я… – заметался взглядом Бортоломей, и все поняли, что внутри него горит огонь несмирения. Он сам хочет быть творцом. Получать всю славу себе. Все это отразилось на его мученически искаженном лице, и сил, чтобы принять слова Авангура, он не находил в себе. Бортоломей пучил глаза, надувал щеки…

– Я буду проводником воли отца, – первым произнес Торн, и тут же снова раздался гром и гору сотрясло. Все прильнули к парапету – гора Торна значительно выросла. – У меня появилась дополнительная благодать, – прошептал он.

Еще дважды гора сотрясалась, и все хранители получили прибавку к силе и благодати.

– Вы уверовали, братья, потому что увидели славу Творца, – произнес Авангур, – но более блаженны будут те, кто, не видя и не зная Творца, примет его как своего бога. К нему можно прийти через нас, вот для этого мы и созданы, братья, – произнес Авангур, как великое откровение для самого себя… Все замерли, впитывая его слова.

* * *

Степь. Ставка великого хана

В ставке великого хана степи, где когда-то звучал смех и раздавались звонкие голоса, теперь царила зловещая тишина. Небо затянули тяжелые, мрачные тучи, и ветер, словно вестник беды, с силой гнал их, рождая порывы, поднимал пыль. Вокруг все потемнело, и холодный, пронизывающий воздух, смешанный с пылью и сухими, жухлыми травинками, проникал в шатры и, казалось, заползал холодной змеей в самую душу, вызывая тревогу и беспокойство.

Отправив на гору сестер, Ганга переоделась в походную одежду и направилась к шатру хана. По дороге ее перехватил старый орк в простой одежде и с прямым взглядом, это был один из пророков Худжгарха.

– Ты звала меня, жена моего повелителя? – спросил он.

– Звала, посол. Хан убит, и теперь в степи можно жениться. Пойдем ко мне в шатер и переговорим.

– Я не могу входить в шатер молодоженов, – ответил орк.

– Там нет ни мужа, ни жены, ты это сам должен знать. Он перестал быть шатром, куда нельзя входить.

– Тогда другое дело, – ответил посол.

– Как твое имя, посол? – спросила Ганга.

– Я Аргрж, пророк Худжгарха.

– Пошли, Аргрж, пророк Худжгарха, – решительно произнесла Ганга. На ее лице была печать печали и задумчивости.

Они прошли в шатер, сели на кошмы, и Ганга спросила прямо:

– Ты обращался к своему повелителю?

– Да, женщина, обращался…

– И как… ты получил ответ?

– Сначала не получал отзыв, словно все, что было до этого, смыло волной. А потом мне ответила гора.

– Кто тебе ответил? – не справившись с удивлением, переспросила Ганга.

– Гора, – спокойно ответил посол. – Она сказала, что Худжгарх жив, но далеко. Он исполнил волю отца и должен был уйти, чтобы переродиться. Но его место заняла Хранительница, и она имеет власть проводить от его имени волю отца в степи.

Ганга потерла щеки, в ее взгляде появилась растерянность. Она не знала, о чем подумать, и спросила:

– Ты знаешь, кто эта Хранительница?

– Одна из жен Худжгарха.

– Ах, вот оно что, – Ганга выдохнула с огромным облегчением. – Одна из жен – это хорошо. А что значит перерождение?

– Не знаю, женщина, мне неведомо. Что еще ты хотела?

– Я хотела, чтобы ты передал Грызу: со смертью хана начнется грызня в степи. Нужно, чтобы Свидетели Худжгарха сохранили порядок и предотвратили войну в степи. И нужно, чтобы преемником хана стал гаржик из племени хана и его рода. Рода Гремучих змей.

– А кто им может быть? – спросил посол.

– Пока я думаю, единственная кандидатура, которая устроит всех, это его правая рука и мой дядя.

Посол невозмутимо кивнул и ответил:

– Хорошо, женщина, я передам твои слова вождю Грызу. Это все?

– Да, все.

– Тогда я пойду. – Посол поднялся и вышел из шатра.

Ганга провожала взглядом удаляющегося посла, и ее мысли текли, как темная река в ночи. «Дядя, конечно, не идеал, – размышляла она, – но он – компромисс». Все знали, что он не жалует Свидетелей Худжгарха, считая их выскочками, но он всегда стоял за старые устои, не ущемляя другие племена, хотя власть была в его руках. Он не стремился к абсолютной власти, но был упрям и не принимал новшеств. Если Свидетели Худжгарха поддержат его, остальные вожди примут его как великого хана. Даже южане, извечные враги, могут смягчиться, ведь новый хан обещает прощение всем врагам. И тогда в степи наступит мир. Но в глубине ее души таилась горькая усмешка. «Надолго ли?» – прошептала она, и ее слова растворились в тишине, как дым на ветру.

Проводив посла Свидетелей Худжгарха, Ганга поднялась, скрутила волосы в тугую косу, следуя древнему обычаю замужних орчанок, и решительно направилась в шатер великого хана. Ее шаги эхом отдавались в пустоте, а мысли были мрачны, как грозовые тучи, что собирались на горизонте. Утро обещало быть дождливым, и природа, казалось, скорбела вместе с ней. Не в силах сдержать стон отчаяния, она остановилась, словно застыв на месте.

Глубокие вдохи и выдохи постепенно успокаивали ее, но сердце все еще сжималось от боли. «Муж всегда возвращался, – повторяла она себе как мантру. – Он не просто человек, он – бог, и он найдет путь назад». Эти слова, как заклинание, проникали в ее душу, даря надежду.

Собравшись с силами, Ганга продолжила свой путь, но каждый шаг давался ей с трудом. Она знала, что впереди их ждут тяжелые времена, но была готова встретить их с достоинством и мужеством. В раздумьях она незаметно дошла до шатра великого хана.

Над шатром развевался черный бунчук, символизирующий смерть правителя. Стража зажгла скорбные костры для жарки баранов в честь последнего пути хана. Эти костры будут гореть, пока не выберут нового хана. До тех пор степь погрузится в мир. Хана сожгут, а его пепел развеют по степи. Таков удел великих ханов – их не предают земле, их прах освящает земли предков.

Ее беспрепятственно впустили в шатер. В шатре царила прежняя атмосфера. Хан лежал с умиротворенным выражением лица, как будто завершил все свои земные дела и ушел за грань со спокойной душой. Вокруг него сидели четверо шаманов. Раньше их было больше, но из-за смуты многие не приняли учение Худжгарха и покинули ставку. Ее дед сидел у изголовья покойного и скорбел. Глубокая печаль легла на суровые лица орков, но слез не было. Орки не плачут, они скорбят тихо.

Ганга села, молча отдала дань уважения умершему и начала говорить сначала тихо, неуверенно. Но затем ее голос окреп, стал ровным.

– Старейшины, хан умер. Нужно искать кандидата в великие ханы, – сказала она.

– Женщина! – возмущенно поднял голову Урчаг. Его глаза метали молнии. – Как ты смеешь приходить сюда и говорить?!

– Я жена Принца степи, третьего гаржика после великого хана и великого шамана. Я сама шаманка, Урчаг. Ты забыл?

Урчаг зашипел как змея, но его прервал верховный шаман:

– Шаманка Ганга права. Хватит скорбеть об умершем. Нужно думать о живых. Кто выскажется о кандидате в великие ханы? Начни ты, Урчаг, как самый молодой из нас.

– Я не самый молодой шаман. Тут есть и помоложе, – буркнул Урчаг, бросив на Гангу ненавидящий взгляд. Остальные старейшины сидели, понурив головы, и не видели их перестрелку глазами…

– Ты мой ученик, Урчаг, Ганга – Небесная невеста, шаманка. Она по положению выше тебя. Говори, Урчаг. Мы выслушаем твои слова. Может, в них будет мудрость, и мы ее услышим.

Урчаг снова завозился и ответил:

– Надо собрать вождей, и пусть они назовут имя нового великого хана.

– Я тебя услышал, Урчаг, – произнес дед Ганги. – Теперь ты, Ганга, говори.

– Новый великий хан должен быть из того же племени, что и сам великий был, и из рода Гремучих змей. Так я считаю, и им может быть Правая рука, он понравится всем.

– Я тебя услышал, говори ты, Мембрак, – обратился шаман к сидевшему справа от него пожилому шаману. Тот пожевал губами, быстро оглядел всех присутствующих и произнес:

– Ганга права, им должен быть Правая рука, он устроит всех.

– Неправда, не всех! – вспыхнул Урчаг. – Юг его не примет, и подгорные орки его не знают, нужен другой хан, из другого племени. Новая кровь должна прийти во власть.

– Ты чего так разошелся, Урчаг? – с ледяным спокойствием спросил великий шаман, его голос был сух и лишен окраски. – Думаешь, что отравив вино на свадьбе моей внучки, ты стал вершителем судеб?

Урчаг вздрогнул, его взгляд заметался, словно у пойманного в ловушку зверя. Шаманы вокруг, затаив дыхание, переводили глаза с него на верховного шамана.

– Я не подавал отравленное вино! – Голос Урчага дрожал, как лист на ветру. – Это ложь!

– Правда в том, что ты приготовил его, – голос Ганги как клинок пронзил тишину. – А вино принес твой ученик, который, дрожа, признался, что ты отравил хана.

Урчаг затрясся, его рука метнулась к посоху, но Ганга оказалась быстрее. Она схватила его за запястье, ее пальцы сжались с такой силой, что кости Урчага захрустели. Прижав его лицо к животу хана, она прошептала:

– Сознайся, Урчаг, и умри…

И тут началось нечто невероятное. Урчаг зарычал, его тело изогнулось, как натянутая струна. Из него повалил дым, наполняя воздух запахом серы. Его голос, искаженный трансформацией, превратился в набор непонятных слов. И вот, словно по мановению волшебной палочки, Урчаг исчез, оставив после себя лишь невыносимую вонь и пустоту, которая говорила о том, что он больше не вернется.

– Сбежал, паршивец, – с досадой сказала Ганга, вытирая руки о куртку. – Где его теперь искать?

– Его не найти, Ганга, – спокойно ответил дед. – Это демон, а не орк. Мне об этом сказали духи предков. Они ждут нашего хана.

– Демон? – удивилась Ганга. – Но если ты знал, почему сразу его не схватил?

– У меня не было сил. Я ждал тебя. Ты, как жена Худжгарха, могла это сделать. Но демон всегда может скрыться. Не нам с ними сражаться. Видно, такова судьба хана. От нее не убежишь. Пошлем вестников к вождю Грызу. Ты, Ганга, поезжай к нему сама. Пусть соберет силы и встанет лагерем у реки. Увидев их, остальные вожди согласятся с выбором нового хана. Пошлем по племенам гонцов с вестью о случившемся. Отзовем волчат и начнем готовить тело к обряду. Много дел, а нас мало. – Дед замолчал, склонил голову и погрузился в раздумья…

Глава 6

Земля. Свердловская область

– Товарищ полковник, к вам прибыл посетитель. – В кабинет начальника колонии заглянула молоденькая секретарша. – Следователь прокуратуры.

– Пусть войдет, – со вздохом огорчения произнес полковник. От этого визита он не ждал ничего хорошего. Этот следователь был въедлив и неподкупен. Он пришел к нему уже во второй раз.

В кабинет вошел следователь и поздоровался.

– Добрый день, товарищ полковник. Разрешите забрать у вас немного вашего драгоценного времени?

Полковник машинально поправил листы на столе, зачем-то переложил ручку с одной стороны папки на другую и рукой указал на стул напротив.

– Садитесь, Анатолий Валерианович. Я слушаю вас.

Следователь сел, снял очки, протер носовым платком стекла и надел снова, и только потом взглянул на начальника колонии.

– Товарищ полковник, я допросил осужденного Глухова, и он утверждает, что порезал себя сам.

Полковник подавил вздох облегчения.

– Ну, раз утверждает, – произнес он, – то так оно и есть. Его никто не принуждал такое говорить.

– Да-да, – кивнул следователь и продолжил: – Все это так, но в деле есть неувязки, на которые я хочу обратить ваше внимание.

– А почему вы мне это говорите? – удивился начальник колонии.

– Потому что вы начальник колонии и несете ответственность за все, что происходит здесь. – Следователь смотрел на полковника невыразительными рыбьими глазами, в которых не было и намека на какой-то интерес или проявление чувств. Они ничего не выражали, и понять, что на уме у следователя, полковник не мог.

– И что?..

– А то, что свидетели, которых я опросил, утверждают, что видели троих осужденных из службы внутреннего порядка, и они выходили из-за угла, за которым порезали или порезал себя сам осужденный Глухов.

– Так там есть своя секция правопорядка… – начал было полковник.

– Есть, товарищ полковник внутренней службы, – перебил его следователь, – но они были на своих местах, и я их уже опросил. Они не были за тем углом, за которым находятся мусорные контейнеры. Значит, это были другие осужденные, и они там находились без разрешения.

– Почему вы так решили? – Полковник нахмурил густые седоватые брови и взял в руки ручку. Стал ее крутить пальцами. Заметил взгляд следователя и тут же положил ручку на место, поправил ее.

Следователь подождал и стал говорить.

– Потому что в журнале пропусков в производственную зону пропуска на этих троих осужденных не выписаны.

– Так, может, их там и не было, – ответил полковник.

– Были. У меня есть показания четверых осужденных, которые утверждают, что видели троих мужчин с нарукавными повязками, но лица не запомнили. Они шли боком и пригнулись. Значит, их пропустили в нарушение режима. А кто отвечает у вас за нарушение режима?

– Зам по безопасности, – буркнул полковник.

– Да, я с ним уже беседовал, – ответил следователь. – Он дал показания, что никого не направлял в производственную зону, значит, это сделала дежурная смена контролеров, и я хочу получить журнал дежурств.

– Хорошо, вы получите журнал дежурств, но контролеры подчиняются командиру полка внутренних войск…

– Я знаю, – кивнул следователь и поправил очки. – Мне нужен журнал, чтобы я выписал повестку этим прапорщикам. Кроме того, я сделаю запрос на проведение психиатрической экспертизы Глухова на предмет вменяемости и степени его опасности для других осужденных. Уведомляю вас заранее. Где я могу получить журнал?..

– Сейчас его вам доставят, – невесело ответил полковник.

После ухода следователя начальник колонии по селектору приказал секретарю:

– Маша, соедини меня с командиром полка.

– Сейчас сделаю, Евгений Маркович.

В трубке раздались гудки, и твердый решительный голос произнес:

– Слушаю, полковник Капустин.

– Сергей Викторович, здравствуйте.

– Здоровее видали, привет, Евгений Маркович, что хотел?

– Хотел сказать, что у меня работает следователь прокуратуры.

– Кто такой и по какому поводу? – раздался вопрос в трубке черного служебного телефона.

– Герасимович Анатолий Валерианович, следователь районной прокуратуры. Из отдела по надзору в местах лишения свободы. Так вот, он утверждает, что твои контролеры нарушили режим и пропустили в производственную зону трех осужденных без разрешения и не вписали их в журнал. И он уверен, что эти осужденные порезали одного из новоприбывших осужденных. Он носом роет, понимаешь?

– Понимаю, – подумав, ответили с другой стороны. – Спасибо за информацию. А что говорит сам порезанный? Он хоть жив?

– Жив, говорит, что порезал себя сам.

– А это так? – вновь подумав, спросил командир полка.

– Не знаю, ведется следствие.

– Ну, я тебя понял, дорогой Евгений Маркович, приму надлежащие меры.

– Вот-вот, прими, дорогой, нам не нужны лишние неприятности. Он вызовет смену на допрос, забрал журнал дежурств.

– Понял, отбой, – ответил сухо командир полка.

Евгений Маркович положил трубку, достал платок, вытер вспотевшую шею и вновь по селектору вызвал секретаря.

– Начмеда ко мне, срочно! – приказал он.

Он просидел в размышлениях около пятнадцати минут, в кабинет постучали. Просунулась голова секретаря.

– Начмед прибыла, Евгений Маркович.

– Пусть войдет, и пока не беспокоить меня.

– Я поняла, Евгений Маркович, – голова секретаря исчезла. Дверь отворилась, и вошла Самыкина Светлана Алексеевна.

– Вызывали, товарищ полковник?

– Вызывал, Светлана Алексеевна, садитесь, есть разговор.

Он подождал, пока женщина в белом халате усядется, и спросил:

– Ну как там раненый Глухов?

– Нормально, выздоравливает, – ответила врач и пристально взглянула на начальника колонии. Тот завозился под ее взглядом.

– У вас с ним как? – спросил он. – Отношения нормальные?

– В каком смысле, товарищ полковник? – У женщины округлились глаза. – Он осужденный, я врач, я только лечу его.

Полковник поморщился:

– Я не в том смысле, Светлана. Давай говорить начистоту. Он вменяемый?

– Вполне, а что?

– Да то самое, что у нас работает следователь прокуратуры. Ты это должна была заметить.

– Да, он был в палате раненого, проводил допрос.

– Вот-вот. Я вот что хочу знать, Света, – полковник нагнулся над столом и тихо заговорил. – С ним можно договориться, чтобы он держался своей версии, что, мол, сам себя порезал, потому что… Что он говорит по поводу покушения на самоубийство?

– Кому?

– Ну, хотя бы следователю, ты же слышала? – Полковник прострелил взглядом врача.

– Слышала, – неохотно ответила она.

– Тогда просвети меня. Дело, сама понимаешь, тухлое, и многое может измениться в результате этого дела, смотря как его повернуть. Понимаешь?

Врач, подумав, кивнула.

– Ну, если кратко, – понизив голос, начала говорить врач, – осужденный Глухов сказал, что ему стало стыдно, что он предал родину, все от него отвернулись, и он, типа, понял, что жить больше незачем, и от отчаяния порезал себя сам.

– А что, от него в самом деле все отвернулись? – спросил полковник.

– Вроде да, родственники от него отказались, жена и сын не хотят его знать, и другие осужденные с ним не разговаривают…

– Вот как. Я так понимаю, что он что-то хочет?

– Он разговаривал с вашим замом по безопасности и просил, чтобы его оставили в лазарете санитаром. Ради этого он возьмет вину на себя и не доставит больше никому проблем…

– А что, есть основания считать, что его хотели убить? – приподнял бровь начальник колонии.

– Есть, Евгений Маркович, – шепотом произнесла врач. – Я докладывала вашему заму: в палату пробрался один осужденный из службы внутреннего порядка и угрожал ножом Глухову, но когда увидел меня, то сбежал, а нож бросил. Этот нож подобрал Глухов, и он ловко его спрятал. Я не нашла у него нож ни в его постели, ни под бинтами, волшебник прямо, да и только. На нем отпечатки пальцев того самого осужденного.

– Вот как? – ошарашенно переспросил полковник. – Ну и Кум! Удружил так удружил… – Полковник упер взгляд в стол и заставил себя успокоиться. Посмотрел на врача. – Светлана, я буду с тобой откровенен. Найди подход к Глухову, сообщи ему, что он останется в лазарете санитаром, я ему это обещаю, и никто его больше не тронет. Если получится, организую ему со временем выход по УДО. Но он должен держаться своей версии до конца. И еще его хотят подвергнуть психиатрической экспертизе. Понятно, что следователь хочет запугать Глухова навечно остаться среди сумасшедших. Пусть не поддается. Мы его оттуда вытащим… Сделаешь? – Полковник испытующе посмотрел на врача. – Иначе можно поменять место прописки. Я вместе с замом пойду шить рукавицы…

– Попробую, товарищ полковник.

– Вот, вот, попробуй и реши этот вопрос, Светлана. Я в долгу не останусь.

Светлана поднялась и вышла из кабинета начальника колонии. Глухов ей нравился, он был простой и в то же время непонятный, завораживающий. Ее тянуло к нему. Неведомая сила влечения к этому мужчине, похудевшему, с залысинами на лбу, тянула ее к нему неудержимо. Она боролась со своими чувствами, говоря себе, что он обыкновенный зек, каких сотни, предатель родины. И все равно ее чувства кричали и рвались навстречу его взгляду, ей даже хотелось верить, что он невиновен. «Что со мной происходит?» – спрашивала она себя. Вроде не девочка…

Она прошла в палату к Глухову, он полулежал на кровати и смотрел в потолок, подложив руку под голову.

– Чем занимаетесь, Глухов? – спросила она, взяла стул и присела рядом.

– Песню сочиняю, – ответил раненый.

– Песню? – удивилась Светлана. – Какую?

– Печальную.

– Почему печальную?

– А какую можно сочинять, сидя в колонии и лежа в лазарете? Только печальную.

– Да, и о чем же ваша песня, Глухов? – спросила Светлана. – Вот не знала, что у вас столько талантов.

– У меня их много, Светлана, и когда мы познакомимся поближе, вы о них узнаете.

– Не мечтайте, – улыбнувшись уголками губ, ответила врач. – Спойте мне песню. Как она называется?

– «Печаль-тоска». А спеть могу, это я люблю.

Больной поднял глаза к потолку и немного хрипловатым голосом запел:

Песня действительно была грустная и тронула тонкие струнки души врача. Она тоже ощущала груз печали за неудачное замужество, развод, отсутствие детей и одиночество. Она даже чуть не всплакнула.

– У вас, Глухов,приятный голос, и вы можете растрогать сердце. Но я пришла поговорить с вами по поводу вас. Меня вызвал к себе начальник колонии, он просил вам передать следующее. Вас оставят здесь, в лазарете. Я лично не против, вы мне кажетесь спокойным и адекватным человеком, не хотите выносить сор из избы…

Глухов улыбнулся и неожиданно положил ладонь на ее руку, которая лежала на коленях. Она не убрала свою руку и не скинула ее. Ей было приятно, врач лишь слегка покраснела.

– Вы во мне не разочаруетесь, Светлана Алексеевна, – проговорил он. Его лицо озарила мягкая улыбка, а врач опомнилась и осторожно убрала его руку со своей.

– Но это еще не все. Следователь хочет вас подвергнуть психиатрической экспертизе. Хочет запугать, что вы останетесь в психушке навсегда как опасный для общества элемент. Впрочем, имея связи, он это вполне может осуществить, но главврач лечебницы – мой старый знакомый, мы вместе работали в городской поликлинике, я с ним поговорю.

– Вот и хорошо.

Рука Глухова вновь легла ей на руку, и она уже не убирала ее – лишь, не имея сил сопротивляться, глянула на нее и затаила дыхание. А рука осужденного проскользнула между ее слегка расставленных колен и погладила внутреннюю часть бедра. Светлана задохнулась, она понимала, что происходит то, чего не должно происходить, но ее воля была подавлена вспыхнувшей страстью, и она прикрыла глаза. Рука нагло проползла дальше и коснулась трусиков, в этом месте сразу стало мокро. Светлана застонала и попыталась несильно сопротивляться, но ее неожиданно вместе со стулом придвинули к кровати, и другая рука обвила ее плечи и притянула к себе. Губы Глухова приникли к ее мгновенно высохшим губам, и она застонала, впилась в его губы своими, истомленными страстью, истосковавшимися по грубой мужской ласке. Его язык глубоко проник в ее рот. Она сдалась, отдаваясь его порыву. Но все же собрала остатки воли и с силой отстранилась.

– Дверь, – прохрипела она, – надо закрыть дверь. – Она поднялась, шатаясь, подошла к двери и решительно заперла ее на ключ изнутри. Развернулась и, расстегивая пуговицы халата, направилась к кровати раненого.

Близость была бурной, она несколько раз получила оргазм, выгибалась, стонала, прижав ко рту ладонь. Глухов проворачивал ее и менял позы, а она охотно позволяла делать с собой все, что он хотел. Потом ухватила подушку и рычала в нее. Ее заливал пот, и она отдавалась со страстью, какую никогда не видела в себе.

– Хватит, прошу, – стала умолять она своего любовника, – у меня ноги трясутся. – И действительно, ее ноги дрожали, живот поднимался и опускался. Светлана лежала на спине и с закрытыми глазами. Рядом сидел Глухов и гладил ее грудь. Она наслаждалась его лаской.

Так прошло полчаса. Светлана успела прийти в себя.

В дверь негромко осторожно стукнули.

– Светлана Алексеевна, – позвали ее, – к вам пришли.

Врач быстро поднялась, накинула халат и стала спешно застегивать пуговицы.

– Укройся, – попросила она Глухова, и он укрылся одеялом по горло.

– Светлана, открой! – раздался снаружи требовательный мужской голос. – Я знаю, что ты там. Не усугубляй…

Врач подошла к двери, повернула ключ и распахнула дверь. Встала в проеме, перегородив его собой. Через нее попытался пройти моложавый майор, но Светлана не отошла.

– Тебе чего, Алексей? – невозмутимо спросила Светлана.

– Как чего! – воскликнул сильно возмущенный майор. – Ты закрылась с осужденным в палате. Что вы делали?

– Это не твоего ума дело…

– Да, а если я расскажу начальнику колонии, что ты путалась с осужденным?..

Звонкая пощечина остановила поток слов, и майор охнул.

– Стерва, – прошептал он. – Я это так не оставлю.

– Давай, иди, жалуйся, и не забудь сообщить своей жене, что путался с врачом колонии. Или мне ей позвонить и все рассказать? Ведь это я достаю лекарство ее матери.

– Что? Что ты несешь?

– Да, я скажу, что ты меня изнасиловал и заставил молчать, запугал.

– Светка… – Майор открыл рот, видимо, не в силах найти подходящие слова.

– Я, Алексей, выполняла поручение начальника колонии, поэтому я закрыла дверь, можешь пойти и спросить у него самого.

– Пойду и спрошу, – потрогав щеку, ответил майор.

– Да, иди, и больше ко мне не лезь, напишу заяву на тебя в прокуратуру и в партком.

– Да пошла ты… шалава малахольная, – обиженно буркнул майор и поспешно покинул лазарет.

Выпроводив майора, Светлана прикрыла дверь, подошла к кровати Глухова, поцеловала его в губы и вышла. В своем кабинете она набрала номер приемной начальника колонии.

– Машенька, соедини меня с полковником, – бархатным голосом попросила она.

– Сейчас, Светлана Алексеевна, одну минуту, – ответила та. Вскоре в трубке телефона раздался густой мужской баритон:

– Полковник Евдокимов, слушаю.

– Товарищ полковник, это я, Самыкина…

– Я знаю, – буркнул полковник, – говори.

– Я выполняла ваше поручение и вела разговор с Глуховым. Разговор был непростым, он не доверяет словам и хочет видеть конкретные шаги со стороны администрации. Он не верит просто словам, говорит, что нож – это его страховка на случай, если его обманут.

«Вот урод», – мысленно выругался полковник.

– Это все? – спросил он.

– Нет, во время разговора я заперлась с ним изнутри на ключ…

– Зачем?

– Затем, что у стен есть уши. Если я услышала, что говорил следователь, то нас могли подслушать. Кто даст гарантию, что санитары, подслушав разговор, не передадут информацию следователю?

– Да, ты права, – подумал и согласился с ней полковник. – Прилюдно эти разговоры разглашать не следует. Это все, что ты хотела мне сказать?

– Нет, пришел зам по тылу и домогался меня, я пару раз уступила ему, товарищ полковник, он угрожал меня выгнать из колонии, если я не отдамся ему. Мне это надоело. Теперь он устроил скандал и назвал меня шалавой. Если он не отстанет от меня, я напишу заявление вам и в партком.

– Не надо заявления, Светлана Алексеевна, – полковник перешел на официальный тон. – Я все разрулю. Он больше вас не побеспокоит. Где сейчас этот майор?

– К вам направился, стучать на меня.

– Хорошо, будь спокойна. И не беспокойся, реши все вопросы с Глуховым, это сейчас самое главное.

– Спасибо, товарищ полковник, надеюсь на вас.

– Отбой, – буркнул полковник и положил трубку.

Начальник колонии только собрался с мыслями. Все его думы были об осужденном, который спрятал нож и обладал феноменальными способностями прятать и доставать из воздуха вещи. Он знал это по докладам. Знал, что Глухова обыскивали, но никогда ничего не находили. И это тоже его здорово нервировало.

«Как бы достать этот нож?» – думал он.

После обеда пришел доклад секретаря. Зумер коммуникатора заставил полковника поморщиться. «Кого еще черти принесли?» – подумал он и неохотно ответил:

– Да.

– К вам пришел зам по тылу, майор Алексей Петрович Саламатин.

– Пусть войдет. – Полковник собрался и принял непринужденный вид.

Зашел майор. Он недавно был назначен на эту должность переводом из Окружного управления материально-технического и военного снабжения.

«Вроде неплохой парень. Знающий, партийный», – подумал полковник и суховато предложил:

– Присаживайся, Алексей Петрович, с чем пожаловал?

– Товарищ полковник, прибыл доложить о странном факте, который сегодня увидел собственными глазами. Не могу молчать.

– Что еще случилось? – нахмурился полковник.

– Я пришел в лазарет, а там наша начмед Самыкина заперлась в палате с раненым осужденным и не выходила оттуда добрых полчаса, так сказал санитар… – Майор, осуждающе качая головой, посмотрел на реакцию полковника.

– И что? – невозмутимо спросил он. – Может, она делала ему перевязку?

– Перевязку делают медсестры и санитары, товарищ полковник, а тут налицо связь с осужденным.

– Не говори чепухи, Алексей Петрович, все уже в колонии знают, что к ней ходишь ты. Не скажешь зачем? – Полковник опасно прищурился. – У тебя жена, двое детей, и ты член партии… Что ты забыл в медчасти? Поставками медикаментов и оборудования занимается начмед. Ты что там делаешь?

– Я?.. – Майор замялся, растерянно стал вертеть головой, подыскивая ответ. – Просто зашел узнать, что нужно по питанию.

– Узнал? – спросил полковник.

– Не успел, все произошло неожиданно, и я поспешил к вам.

– Стучать прибежал, майор? – усмехнулся полковник. – А не потому ли ты пришел жаловаться, что тебе отказали в этот раз, что ты надоел со своими приставаниями? Смотри, если Светлана Алексеевна напишет заявление на мое имя и в партком, ты вылетишь из партии, а заодно из органов за моральное разложение. По поводу того, что начмед закрылась с осужденным, это я дал ей задание с ним переговорить тета-тет. Ты знаешь, что у нас работает следователь прокуратуры и расследует дело о покушении на этого осужденного? Не хватало еще скандала с сексуальными домогательствами, тогда жди полной комиссии из «управления» или даже из Москвы, а это, майор, – полковник нажал на слово «майор» и говорил сурово и твердо, – никому не нужно. Понял?

– Понял, – сник майор.

– Вот и хорошо, иди, и чтобы я не слышал больше об этих амурных похождениях.

Майор встал и, как побитая собака, вышел, опустив плечи и понурив голову.

«Эх, молодежь, – мысленно усмехнулся ему в спину начальник колонии, – все бы им пошалить…» Он некоторое время посидел в задумчивости и вызвал по селектору секретаря.

– Закрой приемную и зайди, – распорядился он. Когда в кабинет вошла секретарь, он скомандовал: – Снимай трусы.

То, что случилось сегодня в палате, меня самого повергло в некоторое замешательство. Я с самого начала не хотел ускорять события и забыл, как меняет мой гормональный баланс Шиза. Я не сразу догадался, что это ее рук дело. Она воздействовала на меня, и через меня на врача. Светлана буквально обезумела от нахлынувшей на нее страсти, и я старался как мог. Видимо, угодил. Уходила она счастливая. Лихо «отбрила» приставучего майора, жестко, корректно, и не побоялась включить шантаж. Такой палец в рот не клади.

Я остался один и лежал, продолжая сочинять песню «Печаль-тоска». У меня действительно было погано на душе, и чем больше я задумывался, тем плачевнее мне виделось мое будущее. Ну как я выберусь с этой дикой планеты? У меня нет сверхбыстрого корабля и нет возможности уйти телепортом. Для этого нужна телепортационная площадка, даже две, чтобы с одной уйти на другую. Я не знал координат и не представлял, как устроена эта площадка. Такой базы знаний у меня не было. Но Шиза была уверена в том, что мы в конце концов уберемся с планеты под названием Земля. Мне бы ее уверенность. И я, честно сказать, хандрил, поэтому и мысли пришли написать песню «Печаль-тоска».

В палату, приоткрыв дверь, заглянул санитар:

– Глухов. На перевязку, – позвал он и подмигнул.

Я на такую фамильярность не ответил. Шиза уже сказала мне, что он стукач Кума, и мне с ним водиться не хотелось. Но опять же у моей дочки была на этот счет своя точка зрения.

– Его можно завербовать, – сказала она мне.

– Зачем? – удивился я.

– Затем, что тебе нужны информаторы, а он очень удачная кандидатура. Я помогу, не бойся, – и замолчала.

Какая-то тишина внутри установилась, звенящая, что казалось, что у меня никого внутри нет. Но я-то знал, что симбионт разросся по телу и по позвоночному столбу. Он рос, я молодел. Именно молодел, новая Шиза имела образ прошлого Ирридара и потихоньку перестраивала мое физическое обличие. «Тебя должны узнать, когда мы вернемся», – сообщила она мне. Я лишь отмахнулся тогда от ее слов. Но сейчас легко встал и последовал за санитаром.

Санитар был из заключенных, бывший начальник аптеки из Львовского оперативного полка. Вальяжный и несколько надменный из-за своего привилегированного положения. В процедурной он снял старую повязку, обработал рану и шов и стал накладывать новую повязку.

– Странный ты человек, Глухов, – произнес он.

– Чем странный? – спросил я.

– На тебе заживает как на собаке, быстро, и рубец рассасывается. И способности у тебя странные… Не расскажешь откуда?

– Тебя Кум заставил у меня выпытывать? – спросил я.

– Кум? Ты чего такое говоришь, Глухов?

– Говорю, потому что знаю, что ты стукач. Куму стучишь, поэтому тебя тут и держат. Ты втираешься больным в доверие, расспрашиваешь их, а они тебе душу открывают. Но я знаю, кто ты. И даже знаю, что твой отец был в Зеленых братьях, убивал коммунистов и активистов в Западной Украине. Ты же Михайло Казимирович Сытник из Ивано-Франковска… Наполовину поляк. Дед твой был управляющим в имении барина…

Санитар отшатнулся, не закончив перевязку.

– Глухов, – тихо проговорил он, – откуда у тебя эта информация?

– Оттуда, – так же тихо сообщил я ему. – За бугром мне рассказали про твою семью. И дали задание: нужно попасть в Нижнетагильскую колонию, найти там господина Сытника и завербовать его. Он должен у себя на Западной Украине организовать подполье. Деньги и аппаратуру тебе дадут. Вот я попал сюда и чтобы с тобой, Сытник, увидеться. Я ради этого дела порезал себя.

Санитар смотрел на меня как баран на новые ворота. Он замер, можно сказать, остолбенел. Я смотрел на него и, не выдержав, рассмеялся.

– Я пошутил, Лепила, заворачивай меня, и я пойду в кроватку. Про тебя сестрички рассказали. Ты треплешься много.

– Ты это, Фокусник, – погрозил он мне пальцем, – ты прекращай свои фокусы, тут такие не понимают.

Я поправил больничную рубаху и ответил:

– А может, это не фокусы, Сытник, или как тебя, Котенок? Такой псевдоним тебе Кум дал?

И я пошел в палату, оставив санитара с раскрытым ртом. Я говорил все, что в голову приходило. Санитар особым умом не отличался и был трусоват А мне было скучно. И Шиза кое-что выдала по нему. Как она вызнает такие тонкости, откуда черпает информацию, я не знал, а спрашивать Шизу было лень. Она начнет мне рассказывать про ее способности лезть в мозги и отбирать нужную информацию, но на это ей нужно время, и так далее… Ее пространные рассуждения наводили на меня тоску, и я половины не понимал того, что она говорит… Умеет – и слава богу, все мне на пользу. Вернее, нам, мы же уже вдвоем.

Дочка отличалась от матери. Не такая заноза, как та, даже грубоватая где-то – видимо, почерпнула это у меня. И проще, чем мать. Она была еще та фифочка. Чуть что, сразу вешала на меня табличку – «Солдафон».

Вечером перед ужином в палату зашла Светлана, подвинула стул и стала меня осматривать.

– Света, – тихо прошептал я и подал ей купюру в пятьдесят чеков Внешпосылторга, – организуй мне три бутылки коньяка, на остальное купи себе что-нибудь. Я думаю, что ты сможешь разменять чеки на рубли.

– Смогу, – пряча купюру в карман халата, ответила она. – А зачем тебе коньяк?

– Я думаю, что меня оставят в психлечебнице на неделю, так я сдружусь с санитарами.

– Хорошо, постараюсь принести завтра-послезавтра. Хочешь, домашней пищи принесу? – Она смотрела на меня, ожидая моего ответа.

– Правильное и своевременное решение, Светлана, одобряю, – улыбнулся я. Она услышала, что хотела. Воровато оглянулась на дверь, нагнулась, поцеловала меня в губы, рукой шаловливо поиграла под одеялом. Зарделась и решительно встала со стула.

– Я пошла, – произнесла она.

– Счастливого пути, родная, – напутствовал я ее и получил взгляд, полный обожания и благодарности.

– Теперь вот она твоя навеки, – напомнила о себе Шиза.

– И что, мы ее с собой заберем? – мысленно усмехнулся я.

– Нет, ты ей устрой счастливую жизнь здесь, – ответила она и снова ушла в режим тишины. Вот такие они, Шизы, половину скажут – остальное додумывай.

Санитар смотрел в спину уходящему Фокуснику, и у него неприятно засосало под ложечкой, ведь все, что говорил этот сученок, было правдой: и дед был управляющим поместья у пана, и отец был информатором у Зеленых братьев. Откуда этот непонятный человек мог о нем столько знать? Он, конечно, рассказывал байки сестричкам, но не все… Неужели его хотят завербовать?

Страх стал подкатывать к горлу. Санитар дождался, когда все вольнонаемные сотрудники медчасти покинули лазарет, и, оставшись на дежурстве, обошел палаты. В одной из них лежал и спал Глухов, в другой – двое больных гриппом. Сделав обход, Сытник пробрался в ординаторскую и поднял трубку телефона. Отсюда можно было позвонить в административный корпус. Он набрал номер телефона зама по безопасности и стал, затаив дыхание, ждать.

– Слушаю, – ответил густой недовольный голос.

– Гражданин начальник, это санитар Сытник из медчасти.

– Ну, – прозвучал вновь недовольный голос. – Чего хотел?

– Вы велели проследить за Глуховым, так вот, я кое-что узнал.

– Что именно? – Голос в телефонной трубке насторожился.

– Глухов – шпион, он прибыл в колонию вербовать агентов, он пытался вербовать меня, сказал, что все про меня знает, что там, за границей, есть сведения о моей семье и что меня будут ждать на дому, дадут деньги и аппаратуру связи… Вот и…

– Ты в своем уме, Сытник? – Голос в трубке буквально взорвался, в нем было столько гнева и презрения, что санитар отстранил от уха трубку и стал пережидать, когда крик прекратится. Он слышал, какими словами его обзывали: «идиот», «дебил». – Откуда ты это взял? – закончив ругаться, спросил майор.

– Так он сам мне все это рассказал. И еще, гражданин начальник, он сказал, что знает мой оперативный псевдоним, который вы мне дали. Он называл его.

– И как он тебя обозвал? Козлом? – уже тише, но с иронией спросил голос в трубке.

– Котенок, гражданин начальник.

– Котенок, значит… Ты, Сытник, еще глупее, чем я думал. Тебя развели, как ребенка, а ты уши развесил. Это все?

– Нет, гражданин начальник, еще докторша наша главная запиралась в палате с Глуховым. Я хотел подслушать, о чем они там беседовали, но пришел зам по тылу и стал ломиться к ним. Докторша-то открыла дверь и стала с ним ругаться. Он спросил, что они там делали запертыми. Она ответила: «Не твое дело». Он обозвал ее шалавой, а она ударила ему по щеке. На том и расстались. Еще она сказала, что ей дал задание хозяин, гражданин начальник, поэтому она заперлась с больным. Вот теперь все.

– Так, я тебя понял. Постарайся проследить за Самыкиной и этим Глуховым. Узнай, о чем они говорили, и доложи мне, понял?

– Понял, гражданин начальник.

Санитар с облегчением положил трубку, перевел дух и обернулся. Укол страха его парализовал. За спиной в шаге от него стоял Глухов, он сложил руки на груди и смотрел на него.

– Ты что тут делаешь, Глухов? – тряся подбородком, спросил санитар. – Так можно и до смерти напугать, подкрался незаметно…

– Я все слышал, Лепила.

Лепила – кличка санитара, и он к ней привык.

– Что? – заметался мыслями Сытник. Его глаза забегали по сторонам, он усиленно соображал, что ответить. – Что ты слышал?.. – не найдя что ответить, спросил он.

– Как ты стучал Куму про меня, про докторшу и что тебе дана команда следить за ней и за мной. Понимаешь, чем это тебе грозит, Сытник?

– Я? Я не… – начал оправдываться санитар.

– Я все слышал с самого начала, Сытник, я за тобой слежу. Разве ты этого еще не понял? Ты наш человек. Тебя ждет заграница, там знаешь какая сладкая жизнь: кока-кола, виски, джинсы, горячие девочки, много денег. Но все это надо заработать…

– Что сделать? – Санитар затрясся сильнее. Он обхватил свои руки и прижал к телу, потому что они предательски задрожали.

– Значит так, Лепила, слушай меня сюда и внимай, – ответил Глухов. Он из воздуха достал пачку сигарет и одну сигарету протянул ему. Санитар машинально ее взял. – Все, что я тебе говорил про шпионаж, – это шутка, но на этом шутки закончились. Ты представляешь, где ты окажешься, если я Самыкиной расскажу, что ты за ней следишь? Ты и дня не останешься в лазарете, и Кум тебя не защитит. А что другие осужденные с тобой сделают, когда я передам весточку в жилую зону, что ты стукач? Правильно, – ответил на свой вопрос Глухов и зажег спичку, давая прикурить Сытнику. – Тебе устроят сладкую жизнь. – Санитар прикурил и затянулся. Он стал приходить в себя.

– Что ты хочешь, Глухов? – прямо и хмуро, пряча глаза, спросил он.

– Ты будешь работать на меня, Сытник.

– В каком смысле? – вновь напрягся санитар.

– Ты будешь докладывать Куму, что в лазарете все спокойно, что врачиха повода для слежки не дает, все у нее чин чинарем по инструкции, что я шутник и трепло. Так можешь и передать. А мне расскажешь, какое задание тебе дал Кум, я посоветую, какую информацию до него донести. А то твои рассказы о вербовке смешны. Так можно и доверие Кума потерять, понимаешь. А еще можно тебя представить политическим противником режима коммунистов, рассказать, как ты распространял клевету на советскую власть и руководство страны, подбивал устраивать забастовки и открыть террор против партийных и государственных деятелей…

– Да ты что такое говоришь! – возмутился санитар, он затушил сигарету о край стола.

– А представь, как то, что скажу я, подтвердят те двое, что отдыхают в лазарете. Они за то, чтобы месяц полежать в больничке, на все пойдут, и тебя им не жалко. А начмед подтвердит эти слова, чтобы от тебя избавиться. И поедешь ты, Михайло, внук управляющего поместьем, далеко на Колыму, как политический диссидент, лет на пятнадцать.

– Сколько? – возмущенно воскликнул санитар. – Да мне год остался досидеть…

– Вот видишь, а я предлагаю тебе спокойно досидеть год и быть полезным. Что скажешь?

Санитар опустил глаза, попыхтел и неохотно согласился:

– Ладно, Фокусник, так и быть, я буду с тобой сотрудничать.

– Верное решение, Миша, вот тебе за это сигареты, – и Глухов протянул санитару начатую пачку. – Хочешь жить хорошо – слушайся меня, и все у тебя будет в шоколаде. И помни: начнешь юлить – в яме окажешься.

– В какой яме?

– В той, из которой не выбраться, Миша. Предашь меня – предашь себя, мне все равно хуже не будет, а твоя жизнь, Миша, круто поменяется.

– Да понял я, понял, чего пугаешь, – ответил Сытник. – Иди спать, поздно уже.

Глухов поднялся со стула и вышел. Ему в спину с ненавистью смотрел санитар, но ничего поделать не мог. Тот ухватил его крепко, и какая жизнь у него случится, если его вышвырнут из лазарета, он тоже хорошо понимал.

«Нет, такого предать нельзя», – подумал Михайло и, открыв шкаф, достал пузырек спирта. Налил тридцать грамм в мензурку, развел раствором глюкозы и залпом выпил. Поморщился, достал сигарету и вышел из ординаторской. Долго сидел в коридоре, курил и думал.

* * *

Утром меня ждала новая реальность. На завтрак – домашние котлетки с подливой, пюре и белый хлеб. Горячий кофе из термоса и свежая булочка. И страстный поцелуй Светланы, который заставил сердце биться чаще.

Она собиралась уйти, одарив меня нежным взглядом, но я удержал ее руку.

– Есть разговор, – сказал я тихо. – Сытник стуканул Куму. Тот приказал ему следить за мной и за тобой. Будь осторожна.

Светлана нахмурилась.

– Эта сволочь…

– Не надо, – перебил я. – Вместо него будет другой, возможно, умнее. Он безобидный, но лучше быть начеку. Я слышал, как он вечером, когда все ушли, звонил Куму и рассказывал о нашей истории с майором.

Светлана слушала и кивала. Ее лицо потемнело.

– Хорошо, ты прав. Я не буду его выгонять. Он неплохой фармацевт…

– Верно. Остальное я возьму на себя, – я погладил ее руку и отпустил. – Эх, сейчас бы гитару…

– Есть гитара, в кладовке. От прежнего санитара осталась. Он играл и пел в нашем клубе.

– Неси, – обрадовался я.

Светлана ушла и вскоре вернулась с гитарой в чехле. Я достал ее и увидел, что инструмент не идеальный, но играть можно. Я настроил гитару и пробежался по аккордам.

– Дайте меда, отравлюсь, на Светлане женюсь. Да, Светлана далека, недоступна, как звезда, – пропел я и рассмеялся.

– Тихо ты, сладкоголосый, – погрозила пальцем Светлана. Ее раскосые глаза блестели от удовольствия. – Услышат такое, сплетни пойдут. Вечером, когда все разойдутся, споешь мне. Я сегодня дежурю в лазарете. Гриппозных выпишу сегодня, мы будем одни…

Она забрала гитару и ушла.

Так прошло три дня. Светлана принесла мне три бутылки армянского коньяка, одарила меня ласками. И на четвертый день прибыл следователь с предписанием о моем освидетельствовании в психиатрической больнице. Меня загрузили в милицейский «козлик» и повезли. Сквозь решетку в окне машины я видел улицы, прохожих, скудную и невеселую жизнь идущих по своим делам людей. Лица скорбные, словно груз забот пригибал их к земле. Старик проковылял с палочкой, выгуливая собачку. Промелькнула женщина в сером пальто и с авоськой в руках.

«И за это я воевал?» – подумал я. Жизнь в новом для меня мире оставила свой отпечаток. Земля мне казалась отсталой и запущенной планетой, где люди влачили свое жалкое существование. Серые стены, однообразные хрущевки, редкие машины и спешащая серая масса людей… словно муравейник. Я отвернулся от окна и закрыл глаза.

Больница напоминала тюрьму: высокие стены, решетки на окнах, санитары с презрительным выражением на лицах, крепкие, полные такие, скрутят и поломают, если что. Я шел смирно. Меня передали из рук в руки. Я молчал. Два санитара приняли меня под белые ручки, и один из них, небритый, с шишкой на щеке, процедил:

– Иди спокойно, без выкрутасов, понял?

– Понял, – ответил я, и меня подтолкнули в спину.

Провели по коридору и ввели в небольшой кабинет. Там сидели три врача в белых халатах и шапочках. Двое мужчин: один прямо-таки Айболит с бородкой, второй – мужчина средних лет со скучающим лицом. Женщина лет пятидесяти в очках и похожая на очковую кобру. Она впилась в меня взглядом, словно гипнотизируя.

Санитары вышли.

– Ну-с, – спросил Айболит, – и как нас зовут?

– Вас зовут, когда нашли сумасшедших, – ответил я.

– Верно, – расширил глаза старичок и рассмеялся, – а вас как зовут?

– Осужденный Глухов, – ответил я, смотря в пол.

– А имя и отчество у осужденного Глухова есть?

– Есть, – ответил я и замолчал.

– Не хотите говорить? – спросил Айболит.

– Почему не хочу, могу сказать, если спросите.

– Как вас зовут по имени и отчеству? – спросила, словно следователь по особо важным делам, женщина, очковая змея.

– Глухов Виктор Владимирович.

– За что осуждены? – спросила она.

– За предательство Родины, – ответил я. – Статью назвать?

– Не надо, – мягко остановил меня Айболит. – Вы, Виктор Владимирович, как мы знаем, посягали на свою жизнь, так ведь?

– Посягал, но неудачно, – ответил я со вздохом.

– А почему? – спросил Айболит.

– Почему неудачно?

– Нет, почему посягали? – заинтересованно спросил старичок.

– Все просто: от отчаяния, граждане врачи.

– И что же такого случилось с вами, что к вам пришло отчаяние и желание суицида? – спросил Айболит.

– Еще недавно я был военным, воевал, был ранен, попал в плен, меня отпустили, и я вернулся на родину. Здесь меня приняли за шпиона и осудили.

– Вы сознались? – быстро спросила женщина, и глаза ее опасно сузились.

– Да, выхода не было, хотя я никого не предавал. Дали мне двенадцать лет общего режима. Мне сорок пять, когда выйду – будет пятьдесят семь, выглядеть буду на восемьдесят, наживу кучу болезней и сдохну через год после освобождения. Я буду никому не нужный старик. Прежний мир для меня рухнул, а новый меня не примет.

– То есть вы отвергаете этот мир? – спросил доктор.

– Нет, он меня отверг, в нем нет места для меня.

– А где вы видите свое место? – спросил мужчина с равнодушно-спокойным лицом.

– Там, среди звезд, – ответил я мечтательно, глядя в потолок.

Доктора переглянулись.

– Ну, на сегодня хватит разговоров, – произнес Айболит, – мы вас, больной, обследуем, полечим и поможем вам обрести душевное равновесие.

Он позвонил в колокольчик. Вошли два санитара.

– В третью палату больного, – распорядился Айболит, – переоденьте его в нашу пижаму.

Меня увели.

– Ну-с, коллеги, – спросил доктор с бородой, – что скажете по поводу нашего пациента?

– Он здоров, – ответил второй мужчина, – попал в депресняк и не выдержал. Я его понимаю, остаться одному и с позорной статьей об измене родине – это не каждый выдержит.

– Вы верите, что он невиновен в измене родине? – спросила женщина в очках. Тот пожал плечами:

– Не знаю, обследование покажет, врет он или не врет.

– Мы должны выявить, есть ли у него расстройство психики, которое опасно для окружающих: неконтролируемая агрессия, – ответил старичок. – Она приходит следом за суицидальными мыслями. Часто свою вину такие люди перестают понимать и начинают обвинять других. Вы слышали, как он сказал, что его обвинили, он с этим обвинением не согласен. А еще он сказал, что вынужден был сознаться в содеянном, хотя, по его словам, этого не делал…

– Может, там его принудили… – произнесла женщина. – Интересный субъект, товарищи. Я возьму его на обследование.

– Хорошо, Тамара Григорьевна, возьмите, мы доверяем вашему опыту и суждениям, – согласился Айболит.

– А что говорит следователь? – спросил другой врач.

– Он не верит в покушение на самоубийство. Он уверен, что его хотели убить, и хочет добиться признания у осужденного. А тот покрывает убийц.

– Почему? – удивился мужчина.

– Видимо, опасается за свою жизнь после этого.

– Вот как. И что нам делать? – спросил мужчина.

– Следователь просит его попугать тем, что мы оставим его тут навсегда, как опасного человека для общества, и тогда он, возможно, согласится сотрудничать со следствием…

– Его надо будет признать невменяемым? – уточнил мужчина, а женщина решительно произнесла:

– Нужно помогать следствию, товарищи.

– Мы лечим, уважаемая Тамара Григорьевна, – произнес Айболит, – а не упекаем людей в психушку. Обследование покажет, кто он такой. Консилиум закончился, товарищи, прошу всех разойтись по рабочим местам.

Глава 7

Открытый мир. Учебная база корпуса ССО

Прокс почувствовал, как его мир накренился. Странности, окружавшие его перед вылетом на встречу с бывшим руководителем, не просто озадачили его – они терзали душу, вызывая нервозность. Исидора, словно обладая даром предвидения, заметила его состояние.

– Дорогой, ты волнуешься, – мягко произнесла она, касаясь его руки. – Что случилось? Почему ты так расстроен после разговора с этим человеком?

– Это мой бывший босс, – тихо ответил Прокс, – он отправлял меня на самые опасные задания, когда я служил в АДе. И он не узнал меня… Или узнал, но сделал вид, что не узнал. Я в розыске, как дезертир. Если меня поймают, меня не осудят – казнят.

Исидора подняла на него свои ясные глаза, в которых читалась наивная доверчивость.

– Алеш, – сказала она, – почему ты думаешь, что этот человек должен был тебя узнать?

Его сердце сжалось. Он обнял жену, пытаясь найти утешение в ее присутствии.

– Ну как он мог меня не узнать? – пробормотал он. – Я же хорошо ему знаком.

– Говоришь о внешности или нейросети? – уточнила она.

– Конечно о внешности, – ответил он, чувствуя, как его голос дрогнул. – Нейросеть у меня новая.

– И что же не так с твоей внешностью? – спросила она, ее голос был полон искреннего любопытства.

– Все так…

– Вот я и не понимаю, почему ты так встревожен… – Женщина внимательно поглядела на мужа, и тут ее явно осенила догадка. – Послушай, ты, наверное, не знаешь или забыл, что твоя внешность тоже меняется. Вот посмотри, я храню скрины твоих лиц после того, как ты прошел адаптацию в медкапсуле. Я сброшу тебе твои лица на нейросеть. – Она замерла, а потом улыбнулась: – Если бы я не была рождена от твоей частицы, то не узнала бы тебя тоже.

Прокс недоуменно открыл файлы и стал их листать. Он сначала недоверчиво рассматривал изображение человека и не мог понять, кто это. Все эти люди были разными. Только цвет волос оставался прежний, русый с проседью на висках.

– Что это? – опасливо посмотрел он на жену. – Кто это? Ты хочешь сказать, что это я?

– Да, все это ты, милый. Ты когда смотрел на себя в зеркало?

– В зеркало? – удивленно переспросил Прокс. – Зачем? Я привык обходиться без него.

– Вот-вот, поэтому ты не замечал, что с тобой происходили метаморфозы. Сейчас мы спросим у дока, как так случилось, что ты стал менять каждый день свою внешность. Док, появись! – приказала Исидора, и тут же появился Брык-док.

– Чем могу быть полезен? – вежливо осведомился Брык.

– Док, ты знаешь, какая процедура была применена к моему мужу во время того, как он лежал в медкапсуле.

– Конечно, мидера Исидора, что конкретно вам хочется узнать?

– Мне хочется узнать, почему он так часто меняет внешность.

– Потому что проходит процесс отладки его человеческого метаморфоза. Он раньше мог превращаться в демоническое существо. Теперь эта способность ему не нужна, и мы изменили его возможности по перевоплощению и изменению его человеческой внешности. Пока все идет успешно, программа, что заложена в вашего мужа, работает стабильно и дает положительный результат. Еще что-то хотите узнать?

– Да, – рявкнул Прокс, – зачем мне менять свою внешность?

– Чтобы вас не узнали, не арестовали и не казнили, господин адмирал. Для вашей же безопасности. АД все еще ищет вас.

Прокс начал успокаиваться, он увидел логику в словах этого иллюзорного существа, но не мог смириться с тем, что это было проведено без его согласия.

– А почему не спросили моего согласия? – Он упер руки в бока и с вызовом посмотрел на Брыка.

– Адмирал, вы подданный ее высочества и давали присягу служить княжеству, все делалось на основе ваших слов, а вы говорили, что готовы предоставить себя и свою жизнь ради процветания и защиты нового отечества. Все, что с вами было проделано, укладывается в эту юридическую канву. Скоро вы сами будете определять свою внешность, какую выберете.

– А какая сейчас у меня? – спросил Прокс, понимая, что он до конца не осознал слова присяги. Ее пункты можно притянуть к чему угодно, он-то думал, это просто красивый оборот речи, а оно вон как…

– Вот смотрите, – перед Проксом возник силуэт мужчины в адмиральском мундире, с суровым взглядом военного и мужественными чертами лица.

– Это я? – удивленно спросил он. – Сейчас?

– Да, господин адмирал.

– Ты очень красив, оставайся таким, – прощебетала Исидора.

– А как? – спросил Прокс.

– Просто поставьте в настройках вашей внешности галочку на пункте «остановить метаморфоз». И все, – ответил Брык.

Прокс вызвал нужное меню и увидел несколько пунктов, одним из них был «остановка процесса метаморфоза». Он поставил галочку на этом пункте. «А потом изучу подробнее», – решил он.

– Все, – успокоенно произнес он, открыв глаза, – я сделал это.

– Тогда, если я вам не нужен, то я займусь своими делами, господа, – поклонился док и, получив разрешающий кивок Прокса, исчез.

Теперь он со спокойной душой отправлялся на встречу с Вейсом, он даже изменил голос, настроив голосовые связки. Единственное, что он не смог сделать, это поменять свою речь, но предпочел больше отмалчиваться.

Бот привез их на флагман эскадры ССО, и их встретил капитан, отдал честь, с любопытством оглядел мундир, который показался ему несколько старомодным, – это Прокс понял по его выражению лица. Слегка удивленному и немного презрительному. Так смотрят столичные жители на провинциалов, отстающих от моды. Мундир Прокса действительно был несколько вычурным. Темно-синий мундир с золотыми эполетами. Сзади высокий стоечкой воротник. Воротник и лацканы мундира расшиты золотом. Брюки галифе с двумя красными полосками по бокам, заправленные в сапоги. И на голове фуражка с высокой тульей, козырек тоже в золоте…

«Откуда только Дух взял этот образец мундира, – подумал Прокс. – Но монархия есть монархия», – решил Прокс и поприветствовал капитана корабля.

– Вас проводят в кают-компанию, сэр, – произнес капитан и отдал честь. – Я же отправляюсь к месту службы. Прокс тоже отдал честь, как выучил в капсуле, щелкнул каблуками и ответил строгим кивком головы. Каблуки щелкнули и вызвали удивление в глазах капитана.

Дежурный офицер проводил пару в кают-компанию, где их ждали Вейс и контр-адмирал космического флота АОМ. Вейс и адмирал поднялись с кресел при их появлении, представились. Прокс немного замялся, но потом справился с неожиданно накатившей растерянностью. Все же видеть так близко того, кто его обрек на смерть, было не очень приятно. Но хладнокровие быстро вернулось к Проксу, и он представился сам и представил Исидору.

– Моя жена, господа, мидера Исидора, графиня. – Та прелестно улыбнулась и, сделав легкий кивок головой, подала руку, и оба господина по очереди ее поцеловали.

– Господин адмирал, – начал Вейс, – если вы не возражаете, мы приступим к делу. Ваша супруга в курсе того, что мы должны сделать? – Вейс выжидательно посмотрел на Прокса, но вместо мужа ответила сама Исидора.

– Господин Вейс, я тактический аналитик, полковник флота ее высочества. В моем присутствии можно обсуждать планы предстоящей операции.

Прокс не вздрогнул и ничем не выдал своего удивления. Он только подумал, что Дух весьма постарался подготовить его и Исидору к жизни в Открытом мире. Предусмотрел буквально все. В глубине души он понимал, что это верное решение, но мужская ревность к чужому успеху и маленькая толика зависти начали его грызть изнутри. Еще он был недоволен, что его маленькую, беззащитную, как он считал, Исидору привлекли к планированию акций. Он хотел ее оберегать, защищать, но она стала проявлять самостоятельность, и это его напрягало. Он еще не привык видеть ее уверенной и собранной. В его представлении она так и осталась крошкой, которая была испуганной и мечтательной одновременно.

– Очень хорошо, – улыбнулся Вейс, – тогда подойдем к виртэкрану. – Они подошли к стене, у которой стояло четыре кресла, и сели. Напротив них засветился экран, и на нем появилась планета. – Как вы уже поняли, это планета Валор. По плану «Шторм» планируется захват главы Синдиката, жены президента Валора. Уже двадцать лет эта женщина правит планетой и пятьдесят лет стоит во главе Синдиката, который создала ее мать. Эта организация, пропитанная огромными средствами президентской четы, распространила свое влияние по всему миру. Ее агенты находятся во властных структурах, АОМ, спецслужбах, министерствах и ведомствах. Они контролируют очень многое, а нити тянутся к мидере Марте, жене президента республики Валор, которая имеет псевдоним «Фрау». Мы получили более полные материалы по ее деятельности и деятельности Синдиката. Для того чтобы разом накрыть руководителей сети, и будет проводиться данная операция. Каждый год, в день своего рождения, Фрау устраивает во дворце торжественный прием для самых влиятельных членов Синдиката.

Это событие, окутанное флером светской роскоши, не допускает посторонних глаз. В остальное же время мидера Марта, словно призрак, исчезает из поля зрения, умело скрывая свои передвижения. В Валоре, где наша агентура едва насчитывает несколько человек, ситуация еще более усложняется: почти весь штат АДа подкуплен, и даже Главный офис не в силах что-либо изменить. Или, быть может, не желает. Мы постоянно меняем сотрудников, но это не приносит результата. Поэтому, чтобы поймать Фрау, мы выбрали этот самый момент. Дворец – не главный, а летний, расположенный на острове. На южной окраине столицы республики Валор раскинулось живописное озеро, посреди которого возвышается остров, принадлежащий самому президенту. Именно сюда и будет направлена наша атака. Всем ли ясно? – уточнил Вейс, его голос звучал напряженно, а в глазах горел огонь решимости. – Захват президентского дворца силами ССО невозможен по причине возможных международных осложнений, если акция не удастся. Скандал замять не получится. После подобной атаки в мире разразится кризис, которого еще не видела галактика, поэтому привлекается флот ее высочества, который, как оказывается, расположен в Закрытом секторе вдали от планет, куда запрещен вход остальным. – Вейс кинул взгляд на невозмутимого Прокса и продолжил. – Вся негативщина, господин адмирал, ляжет на княжество, а не на ССО.

– Я понимаю, и нам это не страшно, – кивнул Прокс. – Это будет акт мести за атаки на княжество. Валор будет искать нас… Пусть ищет. Вы же со своей стороны обеспечите безопасность колонии на Суровой.

Вейс согласно кивнул.

– Итак, ССО прибудет к планете во время захвата дворца для проведения санитарной акции – это стандартная процедура при кризисных ситуациях. Мы возьмем под контроль орбитальную оборону. Если командование силами самообороны откажется предоставить такой контроль, то ССО будет иметь полное право подавить оборону, сил для этого предостаточно. Ваши корабли, адмирал, прибудут к планете заранее, за двое суток до начала операции, под видом ремонта систем жизнеобеспечения и калибровки реакторов. Это не вызовет подозрений. При получении сигнала «Альфа-1» начнете спуск к высоким слоям атмосферы и атаку на дворец. Своими силами блокируете президентский квартал острова и проведете зачистку. Фрау должна быть найдена живой или мертвой. Лучше живой.

Прокс, слушая, кивал. Все это он знал уже заранее. Не знал только, что княжество, которому он присягнул, находится в Закрытом секторе, но это многое объясняло. И он остался невозмутим, хотя сегодняшний день преподнес ему много открытий.

– Все это вам уже известно, – Вейс сделал паузу, давая слушателям время осмыслить его слова. – Мы здесь, чтобы прояснить детали и устранить возможные недоразумения. Вы передадите нам Фрау и убудете по своим делам. Мы вас не задержим. ССО продолжит свою миссию на Валоре.

Прокс кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

– Все было ясно и до нашей встречи, – произнес он, – но я рад, что мы пришли к полному взаимопониманию, господа.

Вейс не поднялся из кресла, его жест был неторопливым, но уверенным.

– Если все вопросы решены, предлагаю разделить с нами трапезу, – произнес он, поклонившись адмиралу и графине.

Прокс заметил, что Вейс не встал, намеренно демонстрируя свое превосходство. Его манеры были нарочито небрежными, но Прокс не позволил себе проявить раздражение.

Обед проходил в атмосфере легкого напряжения. Вейс пытался вовлечь Исидору в разговор, но она отвечала скупыми светскими фразами, ясно давая понять, что не намерена раскрыватьтайны своего княжества.

– Как же так получилось, что никто не знал о существовании вашего княжества? – спросил адмирал, его голос звучал с искренним любопытством.

Прокс улыбнулся, в его глазах мелькнул хитрый огонек.

– Мы долго находились в изоляции, – начал он, – но пришло время, и с доступом к технологиям и магии мы вырвались в открытый космос. Мы видели людей из внешнего мира, которые вели борьбу с контрабандистами, но до поры до времени они нас не трогали.

– А где именно расположено ваше княжество? – спросил адмирал, пытаясь поймать Прокса на слове.

Прокс прищурился, его взгляд стал холодным.

– В надежном месте, господин адмирал, – ответил он, – вам туда не добраться, а те, кто пытался, остались без кораблей. Нас защищают могущественные силы, с которыми мы заключили союз. Остальное – государственная тайна, господа.

Когда Вейс проводил гостей, он остановился в раздумьях.

– Кого-то мне этот адмирал напоминает, – произнес он.

– Кого? – спросил адмирал флота ССО.

– Не помню, – пожал плечами Вейс. – Но кого-то точно: манера речи, пожатие плеч… – Он сел на кресло, стюард принес сквоч и разлил по бокалам. – Как тебе эти аристократы? – спросил он у адмирала.

– Странные, много тайн у них.

– О, если бы ты знал сколько, – рассмеялся Вейс.

– И что, их действительно прикрывают могущественные силы? – недоверчиво спросил адмирал.

– Да. Крейсер, который стоит рядом с нами, это бывший корабль АДа. Он прибыл в сектор с поисковой миссией, но всех членов экипажа рогатый монстр вышвырнул из корабля и на ботах вернул к станции. Вот такие они, могущественные силы. Он даже, по словам экипажа, управлял искинами корабля, и они его слушались…

– Вранье, – не поверил адмирал.

– Может, и вранье, кто ж знает, но дежурная смена рейдера в этом уверена. И там, в «секторе», происходят малопонятные вещи, и события, которые там случаются, не поддаются объяснению. Захотели боги, чтобы спутник над Сивиллой исчез, и он исчез. Вот так-то…

– Я только одного не пойму, почему для захвата дворца нужны штурмовики княжества?.. Только из опасения кризиса? – спросил адмирал.

– Не только. Я видел их подготовку, это непревзойденные бойцы. Сам увидишь, им нет равных. Они защищали Суровую и захватили весь флот конфедератов, когда те попробовали вмешаться в сражение между Комором и Пальдонией. И главное, это было условием одной очень могущественной личности. Она с нами сотрудничает, а это почти полный успех дела. – Вейс выпил и поднялся: – Пойду отдохну, а то, понимаешь, года уже не те…

Вернувшись на корабль, Прокс приступил к расспросам жены.

– Исидора, – он пристально посмотрел ей в глаза. – Что еще ты от меня скрываешь?

– О чем ты, милый? Я не из твоего ребра создана…

– Я о другом. Это я знаю. И понимаю, что мы не можем друг без друга. Но как ты стала тактиком-аналитиком? Что с тобой сделали эти Брыки?

– Ах, это… Я должна была помочь, дорогой. У меня аналитические способности проявились во время исследования. У меня особенные нейронные связи: я замечаю то, что другие упускают. Например, я увидела недостатки в вашем плане штурма дворца.

Прокс замер, не веря своим ушам.

– Когда это обнаружилось? – тихо спросил он.

– Когда слушала план, который озвучил Вейс. Пропустила его через свою нейросеть.

– Я не о том. Когда тебя изменили?

– Во время обследования в медкапсуле. Не изменили. Меня признали годной к работе аналитиком и даже присвоили звание полковника. Теперь я в оперативном отделе Генерального штаба.

Прокс был ошеломлен. Он не знал, как реагировать – радоваться или злиться.

– Какой еще Генеральный штаб? Мы летим на Суровую! Точнее, на станцию рядом с ней.

– Таланты не должны пропадать, – серьезно сказала Исидора. – Это грех.

– Кто тебе это сказал?

– Мой отец. Он всегда говорил, что человек должен заниматься тем, что у него получается лучше всего.

Исидора улыбнулась.

– Я хорошая любовница – это одно. И я твоя помощница – это другое. Остальное не важно.

Она потянулась, чтобы поцеловать его.

Прокс остановил ее.

– Подожди, – сказал он. – Какие еще недостатки? Операцию разрабатывали лучшие специалисты Вейса, и искины проверили все…

– Нет, не все, – покачала головой Исидора. – Они мужчины, а я женщина. Я лучше знаю таких женщин, как Фрау. Она похожа на мою сестру.

Прокс взглянул на жену, словно проверяя, насколько глубоко она погрузилась в план. Он подвел ее к дивану, и они сели.

– Говори, – мягко произнес он. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая тревога.

– Да, я изучила план, пока ты обедал, – ответила она спокойным тоном, но в голосе звучала тень сомнения. – Он не сработает.

– Почему? – удивленно спросил Прокс, его брови нахмурились.

– Фрау жаждет власти над миром, – продолжила она, не отводя взгляда. – Она амбициозна и без колебаний воплощает в жизнь планы своей матери. Думаешь, такая женщина не продумала все до мелочей?

– Возможно, – признал Прокс, его голос стал жестче. – И что ты предлагаешь?

– Ваш план – это просто штурм дворца, – сказала она, перейдя на холодный деловой тон. – На плане дворца много темных мест, которые нужно найти. Она готова к любому исходу: сбежать или уничтожить дворец, себя и всех внутри.

– Ты действительно считаешь это возможным? – сузив глаза и размышляя над словами жены, спросил Прокс.

– Моя сестра готова пойти на все ради власти, – продолжила Исидора уже задумчиво. – А что ей делать, если ее разоблачат? Что с ней будет? Осуждение. Разрушение всех ее надежд и планов. То, что она строила почти сто лет, может рухнуть в одно мгновение. Нет, она готова к любому финалу, – ответила Исидора жестко и твердо. Ее взгляд стал стальным, и Прокс, не ожидавший такого от жены, немного отстранился. Он встал, его лицо стало серьезным. Он посмотрел на жену, в его глазах читалась решимость.

– Пошли, – сказал он, его голос был твердым. – Мы должны еще раз увидеть дворец своими глазами. Ты сможешь высказать все свои замечания.

Они поднялись и направились к выходу, оставив за собой атмосферу напряжения и неопределенности.

На тактическом дисплее, занимающем полстены боевой рубки, вдруг ожило изображение, словно вырванное из сна. Перед взором предстали лазурные воды озера, окруженного зелеными берегами, усыпанными нежными лилиями. В воздухе витала симфония природы: водоплавающие птицы скользили по глади воды, а стаи маленьких пташек кружили над поверхностью, ловя насекомых.

Остров, на котором возвышался величественный дворец, казался миниатюрной идиллией. Три этажа здания, украшенные изящными арками окон и тонкими башенками по углам, словно приглашали заглянуть внутрь. Архитектор, несомненно, обладал тонким вкусом и романтическим воображением, превратив этот уголок в произведение искусства. Но что-то в этом месте заставляло сердце биться чаще, а взгляд – искать скрытые тайны. Возможно, именно здесь скрывалась разгадка загадки, которая приведет к победе.

Исидора, склонив голову, внимательно изучала чертежи. Ее взгляд, острый и проницательный, скользил по линиям и контурам, словно пытаясь проникнуть в самую суть этого загадочного сооружения.

– Такой дворец могла заказать только женщина, – произнесла она наконец, ее голос был тихим, но уверенным. – В нем чувствуется нечто… личное. Частичка ее жизни, ее души.

Прокс, скрестив руки на груди и обхватив локти, словно защищаясь от несуществующего холода, задумчиво посмотрел на чертежи. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень сомнения.

– Согласен, – медленно произнес он, растягивая слова. – Архитектура странная, не очень практичная…

– Что тебе сказал этот дворец? – внезапно спросила Исидора, ее голос стал напряженным, почти тревожным.

Прокс скривился, его лицо исказилось в гримасе.

– Что этот дворец может сказать? – с сарказмом ответил он. – Марта, которую ты знаешь как Фрау, может позволить себе потратить целое состояние на это… это… нелепое сооружение. Оно непригодно для обороны. Орки возьмут его штурмом во мгновение ока. Фрау слишком, как бы помягче выразиться, уверена в своей неуязвимости…

– Ты заблуждаешься, мой дорогой. Этот дворец – не просто символ власти, это отражение ее вкуса, ее понимания истинно прекрасного. Она не просто глава зловещего преступного синдиката – у нее есть свое видение будущего, где красота и гармония играют ключевую роль. Ей чужд тяжелый современный дизайн без углов, холодный и безликий урбанизм. Я родилась в мире, где искусство и красота были превыше всего. В вашем же мире все подчинено лишь целесообразности.

– И что в этом плохого? – Прокс взмахнул руками, словно пытаясь подобрать слова, которые смогли бы выразить его мысль. – Жить в здании из камня и стекла – все равно что стоять на краю пропасти. Одно неосторожное движение – и оно обрушится, погребая под своими обломками тех, кто осмелился назвать это своим домом.

– Это все, что ты можешь сказать о характере Фрау? – Исидора улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тень любопытства и легкой насмешки.

– А что я должен сказать? – Прокс поднял взгляд, его лицо выражало искреннее недоумение. – Я мало знаю о ней.

– Неужели? – Исидора прищурилась, словно пытаясь проникнуть в самую суть его слов. – Но разве не удивительно, как в одной женщине могут уживаться жестокость и безжалостность руководителя огромной преступной организации и тяга к гармонии, к красоте? Она словно сотворена из камня и стекла. Как в этом холодном камне и гладком стекле может скрываться что-то столь теплое и живое?

– Как-то уживаются, – проворчал Прокс. – Нормально уживаются. Так же, как и в тебе красота уживается со способностями к анализу. Тебе это не странно? – спросил он.

– Нет, дорогой, это не странно. Само здание шепчет мне, что Марта – противница существующего миропорядка. Ей чужды ограничения и запреты, сковывающие ее волю: «туда не ходи», «сюда не лезь». Она жаждет свободы и ради нее готова подняться на вершину власти. Марта мечтает преобразить мир, подарить людям возможность улучшить свою внешность за кредиты, продлить годы жизни. Ради этой цели она готова на все: на убийства, на кражи. Ее душа пылает фанатичной преданностью своей идее. Марта – идейный борец с властью АОМ, вот кто она на самом деле. Все революционеры способны на крайние меры: они могут убивать тех, кого считают врагами, и готовы пожертвовать собой. Это первое, что следует помнить. Она способна уничтожить себя и других. Запомни этот момент. А теперь скажи, что скрывается в этих темных уголках, куда не проникает свет сканера? – Исидора указала на мрачные участки под землей.

– Что находится? – задумался и проговорил вслух Прокс. – Скальные породы, вон же написано в пояснительной записке.

– Нет, дорогой, я уверена, там находятся телепортационные площадки, – ответила Исидора.

Прокс пристально вглядывался в разрез здания, скользя взглядом по этажам и поджимая губы в задумчивости.

– Не понимаю, зачем там нужны эти телепортационные площадки, – наконец сказал он, не скрывая скепсиса.

– А как ты думаешь, как Марта исчезает и появляется, оставаясь незамеченной? – с легкой усмешкой спросила Исидора.

– Чушь собачья, – резко и категорично отрезал Прокс. – Все знают, что телепортация на планетах невозможна. Гравитация не позволяет.

– Не на планете, – спокойно возразила Исидора, ее голос звучал уверенно и загадочно. – У нее есть орбитальные крепости и, возможно, тайная база где-то в космосе…

– Если у нее есть тайная база в космосе, почему она не собирает своих лидеров там? Почему во дворце?

– Потому что ей нужно зримое воплощение своей власти. Если она станет тенью, скрывающейся от чужих глаз, ее авторитет рухнет, а с ним и все, что она строила. За тем, кто прячется, не идут. Она показывает, что обладает влиянием и могуществом, приглашая своих лидеров открыто. Они видят ее власть воочию. Они понимают, что у них есть будущее. Именно поэтому она так поступает. И она готова к любым неожиданностям. В любой момент она может телепортироваться на свою тайную базу и оттуда обрушить на мир свой гнев. Ее последователи начнут террор, которого мир не видел с начала времен. Она будет мстить за разрушенную мечту, а этот мир ей не жаль – он сгорит в огне, испепеленный ее яростью.

Ее голос, подобный магическому заклинанию, проникал в самую глубину души Прокса. Он замер, очарованный ее несокрушимой уверенностью. Его взгляд медленно скользил по дворцу, озеру, по ставшему мрачным острову, и вдруг перед ним, как в тумане, начали всплывать образы: вспышки огня, крики, разрушенные здания.

«Она способна обрушить огонь и смерть на весь мир, – подумал Прокс, чувствуя, как холод пробегает по его спине. – А ее сподвижники столь же безумны и фанатичны, как и она…»

– Возможно, ты права, – прошептал он дрожащим голосом. – Но что же делать? Нам нужно срочно переработать план, а времени нет. – Он нервно метнулся взглядом по роскошным залам дворца, словно ища ответы среди теней, но его мысли были прерваны голосом Исидоры, прозвучавшим как удар колокола:

– Алеш, есть лишь один способ поймать Фрау и остановить ее без жертв.

Прокс замер, его лицо побледнело, а глаза расширились от страха и предчувствия. Он медленно повернул голову к жене, и в его взгляде отразилось все – и надежда, и сомнение, и мрачная уверенность, что ее предложение не принесет ему ничего, кроме боли.

– Мы должны попасть в Зал приемов Летнего дворца.

Лицо Прокса вытянулось от удивления.

– Что? – переспросил он, не веря своим ушам. – Зачем? И как ты себе это представляешь?

Она посмотрела на него с легкой усмешкой, в которой сквозила уверенность.

– Пока лишь в общих чертах, – ответила она, – но идею я тебе изложу, а остальное ты додумаешь сам.

Прокс нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения.

– Мы объявим себя графами Новороссийского княжества, – начала она. – Наша небольшая эскадра отправляется из княжества к колонии на планете Суровая, что находится на границе с конфедерацией Шлозвенга. На борту – тысяча колонистов и запас всего необходимого: золото и структурированная вода из Закрытого сектора.

Ее голос стал тише, но в нем звучала сталь.

– По пути мы залетим на Валор, чтобы представить верительные грамоты княгини самому президенту Валора. Само княжество находится в Закрытом секторе. В отдаленном уголке вдали от остальных обжитых планет. По согласованию с командованием ССО мы вышли в открытый космос, чтобы продолжить колонизацию планеты Суровой. Мы долго находились в изоляции. Мы – это потомки первых колонистов, прибывших в Закрытый сектор до того, как его закрыли, и обосновались там, вдали от всех. Марта клюнет на это и обязательно позовет нас. Там мы захватим Фрау, а орки штурмом возьмут дворец и освободят нас, по дороге истребят руководящий состав Синдиката. Тебе останется продумать частности и договориться с Вейсом, объяснив ему ситуацию и изменение плана.

Прокс, не веря своим ушам, ошеломленно смотрел на жену. Мысли в его голове кружились, как осенние листья, не находя покоя. Он больше всего боялся за нее, не желая подвергать ее опасности, но она, словно мотылек, летела прямо в огонь. В ее словах звучала железная логика, и, выслушав этот план, он мог бы, возможно, согласиться на авантюру с подставной графиней, но только не с ней.

– Нет, – тихо, но твердо произнес он, качая головой. – Это слишком опасно. Мы можем там погибнуть, понимаешь?

– Ты сделаешь все, чтобы мы не погибли, – спокойно ответила Исидора, глядя на него с безмятежной уверенностью. – Я верю в тебя.

– Зачем? – после долгой паузы спросил Прокс, его голос дрогнул от напряжения. – Зачем нам в это ввязываться? Мы живем на отшибе, на Суровой, и нам нет дела до того, что происходит здесь. Кто нам Вейс, кто этот мир, Исидора?

Ее глаза, глубокие и непроницаемые, как ночное небо, встретили его взгляд. В этих глазах читалась решимость, которая могла бы сравниться только с его собственной.

– Почему ты спас мой мир от демонов, Алеш? – тихо спросила Исидора. – Никто не принуждал тебя. Тот мир был для тебя столь же далек, как звезды на ночном небе. Но спасать миры – это твое предназначение. Я – часть тебя. Просто обдумай все, как ты это умеешь, и давай вместе выполним эту миссию. Княжество в Закрытом секторе, укрытое от посторонних глаз, скоро станет известно. Такое не скроешь, как и то, что Суровая – это колония княжества. Так хотел Ирридар. Он стремится разрушить установленные преграды, но не допустить разграбления планет Закрытого сектора. Разве это не написано у тебя на нейросети? – спросила она, ее пальцы нежно коснулись его щеки, а взгляд был полон надежды и тревоги. – Если Фрау останется на свободе, то… ничего не изменится. Синдикат будет продолжать экспансию Закрытого сектора, а высокопоставленные чиновники будут закрывать на это глаза. Им тоже хочется больше здоровья и долголетия, а Фрау – это их надежда. Ирридар хочет вырвать этот инструмент из рук Фрау и сделать пролонг общедоступным. Тогда нужда в ней пропадет, понимаешь? И еще – отдавать ее в руки Вейса нельзя.

Прокс стоял, обнимая жену, и не проронил ни слова. Мысли его упорядочились. Он привел свой гормональный фон в порядок. И теперь перед Исидорой стоял прежний собранный и быстро думающий лучший полевой агент АДа.

– Дай мне время, – ответил он.

– Конечно, дорогой. У нас его много. Ты успеешь все продумать, а пока наступил вечер, я зову тебя в постель. Одно из моих достоинств – быть отменной любовницей, меня этому учили, – промурлыкала она и потащила Прокса в их каюту.

* * *

Материнская планета

Эрат Штифтан, охваченный отчаянием, запустил процессы, которые развивались на Материнской планете с такой стремительностью, что за ее пределами никто не успевал уследить за происходящим. Даже сам император, внезапно захватив эту планету, не мог понять, как справиться с обрушившимся на него счастьем.

Он жаждал лишь мести Вейсу, который обманул его, использовал и бросил на эту забытую богами планету, раздираемую алчными баронами, бандитами, работорговцами и мелкими преступными бандами. Он хотел лишь иметь влияние, заставить Вейса вспомнить о нем и убыть с планеты, а получил абсолютную власть.

Материнская планета словно ждала, что кто-то возьмет ее в свои руки. Никто не осмеливался противостоять Штифтану, наоборот – ему помогали даже бывшие убийцы, мошенники и бароны, видевшие в нем возможность закрепить свой статус аристократов и администраторов на территориях, которые Штифтан с легкостью раздавал.

У него было два помощника, готовых взять на себя все проблемы по переустройству жизни на планете. Когда Штифтан в порыве энтузиазма и в эйфории от подчинения всех бункеров АДа изложил им свое видение будущего, они с готовностью подхватили его идеи. Теперь сама идея создания империи ожила делами его помощников.

Демон, житель империи демонов, был готов к работе, зная, как строить управленческий аппарат и что нужно для создания устойчивости власти. Будучи ученым и администратором, он сразу принялся перекраивать границы и устанавливать имперские порядки, свойственные демонической империи.

Демон горел желанием обрести империю, которую помнил по прежним годам своего расцвета. Он быстро договорился с командованием космодрома и вооруженными силами на планете, и они перешли под его руку, получив имперские звания и титулы, а также острова на экваторе для отдыха. Теперь они готовы были умереть за императора. Бывшие сосланные за проступки вояки обрели свое будущее и настоящее. Они стали обрастать семьями, жалование получали в местной валюте серебром. Те кредиты, которые им переводились из метрополии, они нигде потратить не могли. И Демон организовал имперский сберегательный банк, куда сразу же попали миллионы кредитов. У империи появились средства для внешнеторговой деятельности.

Демон набирал чиновников из отобранных по способностям людей, независимо от их положения, и размещал их по всей территории Пустошей на вновь созданных территориальных образованиях. В зависимости от количества проживающих там жителей обозвал их поселениями или городами. Планета стремительно начала меняться, обретая новую жизнь под железной рукой помощников Императора.

Пустоши на Материнской планете были суровыми и опасными. Здесь обитали лишь самые отчаянные и жестокие существа, готовые на все ради выживания. Бароны, бандиты, работорговцы и многочисленные преступные банды контролировали эти земли, но их власть была хрупкой и ненадежной.

Когда Эрат Штифтан взял под свой контроль планету, он начал с преобразования ее центральной части. Однако его влияние быстро распространилось и на Пустоши. Демон понимал, что для укрепления имперской власти ему нужно не только подавить сопротивление, но и привлечь на свою сторону тех, кто жил в этих суровых условиях. Послав им предложение стать имперскими подданными, он выждал и нанес сокрушительный удар боевых дронов по вольнице.

Таким образом, имперские территории быстро расширились, обретя свое влияние на Пустоши, превращая их в часть империи. Решимость и умение Демона находить общий язык с самыми разными людьми помогли ему добиться успеха и укрепить имперскую власть на Материнской планете в поразительно короткие сроки.

Демон не просто занимался рутинной административной работой, он создавал новые поселки на пустующих землях, строил дома, ограждал их заборами. В помощь ему были строительные мощности воинского гарнизона. Из переселенцев создавались отряды охотников, истребляющие мутантов. Каждый поселок должен был заниматься определенным общим делом: кто ловить рыбу, кто сеять зерновые, кто выращивать фрукты и овощи. И каждый чиновник, каждый барон знал, что навлечь на себя неудовольствие демона – значит оказаться у него в желудке. За глаза его звали Людоед.

Но были у Демона и проблемы. Штифтан постановил отмену рабства на Материнской планете. Теперь все жители Материнской планеты были имперцами, и рабовладение имперцами приравнивалось к самым тяжким преступлениям. Служба шерифов зорко следила за соблюдением прав имперских жителей. Кроме того, в центральной обжитой части не осталось людей, которые бы просто бродили и ничего не делали. В империи не было места тунеядцам. Тюрем тут тоже не было. Территорию облетали дроны и, заметив прячущихся или праздно шатающихся оборванцев, просто уничтожали их, поэтому все бродяги и бандиты быстро были истреблены. Кто поумнее и сообразительнее, прибился к баронам, у которых были свои дружины, и они обеспечивали зачистку своих владений от мутантов. Но обратной стороной этих процессов стала нехватка рабочих рук на рудниках. Упали поступающие налоги и серебро для чеканки монет.

Выход был найден, но какой ценой. Когда-то эту планету посещали контрабандисты, словно тени скользящие в ночи. Они привозили бывшее в потреблении, устаревшее оборудование для богатых промышленников и рабов с диких планет, а взамен увозили шкуру и кожу мутантов, которые ценились на вес золота, и обогащенную руду редкоземельных металлов – бесценный дар для их мира. Но времена изменились. С приходом к власти Штифтана пространство вокруг планеты стало охраняемым, как древний храм. Любой, кто осмеливался приблизиться без разрешения, получал зловещее предупреждение. Если смельчак игнорировал его, безжалостные штурмовые дроны брали корабль нарушителя на абордаж, захватывая корабль как добычу, а экипаж ждала участь, о которой лучше не знать. У Демона и андроида Мураны не было жалости к людям как к таковым. Демон считал уничтожение столь ценных кораблей неоправданным, предпочитая держать их под своим неусыпным контролем и пополняя штат торговых судов. Экипажи для них он находил среди новоимперцев. Так стали называть новоприбывших заключенных.

Демон связался с командованием космодрома, те отправили во внешний мир послание, что теперь за прием преступников АОМ должен платить по десять тысяч кредитов за каждого ссыльного. И стали платить. Потребовал он мизер, но добился небольшого международного авторитета для империи.

Понимая, что могут остаться без работников и прибыли, владельцы рудников обратились напрямую к Демону.

Сначала они предложили Демону ловить бродяг и не давать им имперского подданства, а сразу отправлять на работу в рудники, но Демон настолько был предан закону Императора, что не согласился. Он считал, что если бродяга не хочет принимать подданство и прячется, то его нужно уничтожить как опасный антисоциальный элемент. Или съесть, что для Демона было равносильно расстрелу тех, кто противился имперскому новому порядку.

Демон возглавлял Главное Управление Внутренними Делами Империи и расположил свой кабинет в поселке новичков. Он не был сибаритом и не окружал себя роскошью. Имел штат помощников и чиновников по Управлениям землями. Все стратегические вопросы решал сам, остальное спускал по служебной лестнице ответственным исполнителям. Просителей от промышленников он принял у себя.

– Господин Демон, – подобострастно заговорил старый и умудренный жизнью владелец серебряных рудников господин Арумарун. – Позвольте донести до ваших ушей проблему, которая требует вашего решения.

Демон пошевелил острыми ушами и кивнул.

– Донесите, уважаемый Арумарун. Мои уши готовы слушать вас. Я здесь, чтобы решать проблемы имперских подданных.

– Мы знаем о вашем старании и высоком долге, – поклонился Арумарун. – Поэтому и обратились к вам. Наши рудники испытывают нужду в рабочей силе…

– Я знаю, – нахмурился Демон. – Думаю, как решить эту проблему и не нарушить законы империи, они для меня святы.

Он говорил серьезно, и все присутствующие понимали, что да, Демон такой, для него законы на первом месте. Вернее, на втором, на первом – желудок, и он с удовольствием сожрет того, кто провинится.

В империи было много свобод, и каждый мог защитить свою жизнь и имущество. Но если ты покусился на чужое, то обретал смерть. В империи не было каторг и тюрем, не было ссылок, не было исправительных работ. В империи Демона было именно такое наказание провинившимся. Но это касалось только имперских подданных, а что ж делать с теми, кто не был им?

Такой вопрос задал владелец рудника и заставил демона задуматься.

– А что, – подумав, спросил он, – такие есть?

– Были, господин Демон, их привозили контрабандисты, и мы ими восполняли недостаток рабочей силы. Но в последнее время контрабандисты боятся приближаться к планете, и поток людских ресурсов иссяк.

У Демона, для стоящих перед ним людей, было странным образом устроено мышление: он преступников, что привозили сюда, считал новоимперцами, а вот тех, кого привозили контрабандисты, своими не считал, они были чужие. И он обрадованно ухватился за эту идею.

– Если это поможет решить проблему с рабочими, то я попрошу госпожу Мурану сделать исключение для тех капитанов, что привозят сюда рабочих. На дикарей законы империи не распространяются, и вы можете использовать их по своему усмотрению. Я выпущу указ.

Демон довольно потер руки – еще одну проблему удалось решить. А все было просто. По аналогии с его прежней империей. Там тоже людей из человеческих миров за разумных не считали и делали из них рабов.

– Не откажетесь разделить со мной трапезу? – удовлетворенно спросил он просителей, и те побледнели. По городам и весям империи ходили слухи, что на обед у демона жаркое из человечины. Но и отказаться было невозможно. Демон рассмеялся: – Не бойтесь, господа, вам человечину не предложат, и в вашем присутствии я ее есть не буду, хе-хе…

Андроид Мурана по кличке Красотка (хотя у нее было несколько прозвищ и даже неприличных), некогда искавшая смысл в любви мужчин, теперь владела своим маленьким гаремом из телохранителей и исполнителей, чьи тени скользили по Пустошам, устраняя строптивых баронов и лидеров банд, осмелившихся бросить вызов власти ее императора. Она стала генералом и командующим силами самообороны, ее воля была законом. Под ее началом находилась гвардия, раскинувшаяся батальонами по военным городкам, поддерживающая порядок на обширных территориях.

Ее внутренняя система была модернизирована, в сердце ее системного блока стоял новейший искин, чьи алгоритмы устранили все проблемы поведения. Теперь она была подчинена единственной цели – безопасности империи. Ее служба была столь же неумолимой и тщательной, как и у Демона, который обитал в поселке. Мурана же предпочитала уединение в одном из тайных бункеров АДа, откуда ее холодные глаза следили за каждым движением на планете, управляя планетарной обороной с железной решимостью.

Ей на нейросеть пришел вызов от Демона, он нечасто ей отправлял вызов, а чаще – если хотел иметь близость. Человеческих женщин он избегал, называя их нечистыми, а Мурана не испытывала проблем с тем, чтобы удовлетворить его желания.

– Что, опять меня хочешь? – смеясь, спросила она Демона.

– Хочу, но не сейчас, Красотка. Хе-хе, я нашел выход из одного щекотливого положения. Нужно, чтобы ты допускала на планету контрабандистов, привозящих людские ресурсы.

– Зачем? – спросила Мурана, не испытывая удивления. Просто ее система не понимала, для чего им нужны эти люди.

– Для того чтобы заполнить рудники рабочей силой. Там работают невольники, а имперцы невольниками быть не могут, поэтому поставки живого товара с диких планет допустимы.

– Раз так считаешь, я изменю систему обороны, дорогой мой демон. Но я жду твоего приглашения.

– Тогда прихватывай жирного бродягу и приезжай.

– Фу, какой противный, – Мурана сделала вид, что она ужасно поражена его словами. – Как можно так говорить о мужчинах. Они должны служить любви.

– Любви они служат в твоей постели, крошка, а у меня – изысканным блюдом на столе.

– Хорошо, как поймают подходящего бродягу, я прилечу к тебе, мой герой.

– Только костлявых не привози, казни сразу, – охотно согласился демон и отключился.

Личная жизнь императора Материнской планеты была предопределена с самого начала, словно предназначение начертало на их судьбах неразрывную связь. Их союз нельзя было назвать счастливым в привычном смысле слова, но он был полон доверия и внутренней гармонии, как две половинки единого целого, что идеально дополняют друг друга.

Император нашел в Мирмириаде Тревеньон не просто спутницу жизни, но и мудрого советника, способного поддержать в любой момент. Она же обрела в его лице мужчину, который воплотил в жизнь ее самые заветные мечты и амбиции. Женщина с несгибаемым характером и железной волей встретила мужчину, обладавшего острым умом, но лишенного той энергии, что могла бы воспламенить их союз. Этим огнем стала она.

Штифтан был непрестанно занят анализом и планированием будущего, не знал все тонкости законов в своей империи и не интересовался ими. Он понимал, что его спутники, которых он подобрал в Закрытом секторе на красной планете, – это подарок судьбы. Они верили в него и претворяли в жизнь все его решения. Он плодил идеи, а решения на их основе вырабатывала жена. Она нашла все необходимые материалы по планете, нашла, где находится энергетическое сердце механизма трансформера планеты, и с помощью Мураны запустила его в действие. Она же отправила в высший орган АОМ – Межрат – заявку на вступление в эту организацию и заявку на тех чиновников, кто станет заседать в Межрате от имени императора.

Ее действия не прошли незаметно, и к императрице прибыла группа лиц от теократии Пальдонии. По приказу императрицы корабль захватили, а пальдонийцев расстреляли без всякой жалости. Так императрица рвала все связи с бывшей родиной. Изображения казни были отправлены духовным отцам теократии с припиской, что такая судьба ждет всех пальдонийцев, которые захотят посетить Материнскую планету.

Возмущенные пальдонийцы отправили эскадру кораблей для наказания ослушницы, но были расстреляны планетарной обороной. Корабль, на котором прибыли судьи, был захвачен абордажем, их тоже казнили.

Факт вторжения Пальдонии на Материнскую планету вызвал возмущение во всех мирах, и теократия отказалась от экспансии, дабы не раздражать мировое сообщество.

Помогли отразить нападение силы Новороссийского княжества, которые прислал некий Генри от имени Его милости. Кем был Генри, никто не знал, но Мирмириада понимала, что он обладает большой властью и влиянием в колонии на планете Суровой. Она от имени императора предложила ему союз и отправила просьбу о вступлении в Коморский союз. Через пару месяцев получила согласие, и рядом с Материнской планетой появилась эскадра Коморского союза.

Теперь любой желающий прибрать планету к своим рукам должен был преодолеть многослойную оборону и вступить в войну с Союзом пяти планет. Таких глупцов не нашлось. Император и императрица стали ждать решения Межрата АОМ.

Глава 8

Высочайшие вершины бытия. Град на Горе

Судьба вознесла Глазастую на самую вершину человеческой власти, но она не дрогнула. В ее жилах текла кровь гномки, закаленная терпением и умением быстро адаптироваться. Она знала, что теперь ей предстоит взять на себя бразды правления, ведь гномки часто несли тяжкое бремя за своих ленивых мужей. Те были известны скверным характером, драчливостью и хвастовством, предпочитая таверны, где пили, хвастались и дрались, оставляя домашние дела своим женам. Для Глазастой ее положение не стало такой уж неожиданностью. Приученная с детства впрягаться в домашние дела, она сразу же стала действовать.

Гора приняла ее, передавая тайные знания, словно древний шепот мудрости. Гномка не задумывалась о тонкостях власти, она действовала с решимостью и ответственностью, присущей ее народу. Трудности и неудачи не пугали ее – она верила, что успех или неудача рождаются ее собственными руками. Ее мать учила, что у ленивых все плохо, а у старательных и бережливых – все в изобилии.

Обдумав свое положение, гномка приняла решение обратиться за поддержкой к другим хранителям, что были в союзе с ее мужем. Ее взор сразу остановился на спокойном и независимом Авангуре. Не зная, что ее муж никого не допускал в свой дворец, она пригласила его на обед. Для нее было важно лишь одно – сделать дело.

В разговоре она сосредоточилась на продолжении влияния своего мужа в степи. Она понимала, что это залог их власти и безопасности. «Будет влияние – будет благодать, будет благодать – будет власть», – думала она. Никто не посмеет захватить их гору, ведь она была их общей собственностью, за которую она готова была сражаться до последнего вздоха.

Во время беседы ей шли подсказки, словно шепот невидимых духов. Она внимательно слушала их и умело вплетала в разговор. Так она поняла, что нужно укрепить в степи власть Творца, которого орки называли Отцом. Но при этом необходимо было найти место для ее мужа в этой сложной иерархии. «Тот, кто примет сына, примет и Отца», – поняла она.

Гномка поделилась своими мыслями с Авангуром, стараясь заинтересовать его в этом замысле. Ей нужно было, чтобы хранитель увидел выгоду в их союзе. Авангур, выслушав ее, сразу согласился с ее видением будущего. Он ушел, чтобы обсудить это с братьями, а Глазастая отправилась в свои владения, чтобы провести ревизию и убедиться, что все находится в порядке.

Так началась новая глава в ее жизни, полная интриг, тайн и борьбы за власть.

После ухода покровителя пророков новая управляющая Горы встала и, тяжело неся свое пополневшее тело, подошла к окну. Она хотела подумать, но ей не дали. Мимо ее окна внизу мчался, размахивая широкими рукавами, страж со змеями на голове. За ним прыжками скакала птица, привезенная мужем из Инферно. Она расправила крылья и, открыв хищную пасть, проорала: «Стой! Раббб!»

Змеи обвились и прижались тесно к голове стража. Глазастая поняла – им тоже было страшно. Неожиданно страж наступил на полу своей несуразной мантии и упал, покатившись по каменным плитам площади. Вокруг стали собираться жители и что-то восторженно обсуждать. Птица радостно заклекотала и одним прыжком опустилась на спину стражу. Прижала его к камням и страшным ударом пасти оторвала стражу голову, отшвырнула ее в сторону, и голова покатилась по площади. Докатилась до ног одного из зрителей. Змеи с шипением вцепились тому в ногу. Мужчина заорал и стал прыгать, пытаясь оторвать от себя змею. Зрители закричали еще громче, а на птицу с двух сторон прыгнули две размытые тени. Они превратились в двух других стражей: один схватил птицу за тонкие ноги и, рванув, повалил на пол, второй оседлал ее сверху и с воинственным криком: «Умри, тварь!» – скрутил птице голову. Тело несчастной птицы рухнуло на безголового стража, а два его товарища, радостно заорав, схватили тушку и поволокли с площади. Голова стража отпустила мужчину и заорала: «А я? Чур, мне крылышко!..» И голова, потащенная змеями, поползла следом за тушкой птицы.

– Стой, дура! – заорала голова. – Вернись! – Змеи развернулись и потащили голову к безголово сидящему телу. Страж схватил голову, посадил на плечи, причем задом наперед, и спиной побежал следом за товарищами. Пару раз споткнувшись, упал, но положение головы не изменил.

Гномка растерянно оглянулась, увидела стоящего рядом орка, который тоже смотрел в окно.

– Почему здесь творится такое безобразие? – возмущенно спросила она.

– Так стражи горы и этот переросток петуха развлекаются, – невозмутимо ответил тот.

Гномка отошла от окна.

– И что, тут такое происходит всегда? – спросила она.

– Да, госпожа, – кратко ответил орк.

– А мой муж знал об этом?

– Знал, госпожа, но перестал обращать на них внимание. Как бойцы они превосходны и умеют защищать гору. А это важнее, чем их безумные забавы. Думаю, при жизни они были сумасшедшими. А когда умерли и появились на Горе, то такими же и остались. Еще ваш муж притащил сюда этого Птица…

– Птицу, – машинально поправила его гномка.

– Что?.. – Орк недоуменно посмотрел на гномку.

– Надо говорить не «птиц», а «птица».

– Нет, владыка звал его «Птиц», госпожа. Это… это особь мужского пола.

Гномке осталось лишь махнуть рукой.

– Узнаю мужа, он и на войну ходил пьяный, с женщинами, с оркестром… Были еще танцовщицы. Там от него я и забеременела, – задумчиво произнесла она. – Но все равно это непорядок.

– То, что вы от него забеременели на войне, госпожа? – переспросил внимательно слушавший ее орк.

– Нет, с этим как раз все нормально, – она погладила живот. – Он взял меня в жены. Я говорю об этих забавах… Надо придумать им занятие.

– Не надо, госпожа, тут нет других развлечений для жителей.

– Как нет? А как же они веселятся?

– А никак, – ответил орк. – Скукота. Владыка нечасто навещал свою гору и не интересовался, как мы живем. Живем – и ладно.

– Это мы поправим, – обрадовалась гномка. Она нашла себе поприще для применения. – Узнай, что хотят жители, и мы устроим веселье. Может, трактиры с выпивкой, ярмарки… М-м-м, девки свободного поведения? – стала перечислять развлечения, принятые у гномов, Глазастая.

– Это было бы кстати, – поклонился орк. – Девок свободного поведения тут много. И гномки, и орчанки, и люд, всего понемногу. Только дайте распоряжение, все будет.

– Ага, – задумалась гномка, – и тогда все будут сидеть по трактирам, шпилить девок, никто не будет работать… Знаю я, как это бывает. Тут надо с умом подойти.

– Пусть развлекаются по вечерам после трудового дня, – предложил орк.

– Это подойдет. А чем жители занимаются?

– Раньше город строили, теперь работы нет. Вот и маются, госпожа.

– Как нет?

– А так и нет.

– Я найду работу каждому, – погрозила пальцем гномка. – Негоже народу Горы бездельничать. Я подумаю и придумаю всем работу. – Орк молча поклонился. – Здесь ли обитают черные дзирды? – взволнованно спросила она, словно боялась услышать ответ.

Орк, чей взгляд был полон суровой мудрости, ответил:

– Живут, госпожа. Недавно владыка поселил их с мужьями в отдельном квартале. Это их убежище, их крепость на случай вражеского вторжения.

Гномка, удивленная и полная любопытства, воскликнула:

– Так кроме меня тут еще живые есть! Веди меня к ним.

Орк склонил голову в знак уважения и жестом указал направление, словно приглашая ее в мир, скрытый от глаз простых смертных.

Они спустились по извилистым коридорам дворца и ступили на улицы города. Суровая гномка, привыкшая к строгим линиям и массивным формам родного подземного мира, не могла отвести взгляд от причудливых изгибов и утонченных линий архитектуры. Здесь не было прямых углов, не было жестких линий горизонта или вертикали, что так радовало ее глаз в каменных чертогах. Высокие потолки заставляли ее голову задираться вверх, пытаясь рассмотреть изысканные узоры на потолке. Ей все было тут непривычным и чужим, хотелось построить хоромы гномов. Но тратить благодать, бережно накопленную ее мужем, она не желала. Пусть сам решит, когда вернется, а она, как мудрая жена, подскажет ему, как все правильно устроить.

«Мужчин нужно направлять», – вспомнила она мамину присказку.

Глазастая, сохраняя величественную осанку, пошла рядом с почтительно следующим за ней орком. Ее взгляд скользил по улицам, останавливаясь на лицах жителей. Одни сидели, другие стояли, третьи бесцельно бродили, словно потерянные души. Им было нечего делать, и их глаза, полные тоски и скуки, говорили о том, что жизнь здесь лишена смысла и радости.

– Нет, это не дело, – произнесла она. – Они за чей счет живут?

– За счет владыки горы, госпожа.

– Вот. Непорядок, что они бездельничают и средства для жизни получают. Они должны будут это отрабатывать, из этого получать вознаграждение. Правило для всех одно – кто не работает, тот не получает благодать. За вознаграждение они будут покупать красивую одежду, обувь, украшения. Прикажи всем иметь красивую и нарядную одежду – это раз, рабочую одежду – это два, а купить ее они смогут на ярмарке. А чтобы ее купить, надо заработать благодать. Еще надо, чтобы все жители города были военнообязанными, негоже защиту Горы оставлять на сумасшедших стражей. Сегодня они гору защитили, а завтра пошли жарить птицу и все профукали…

– Что сделали? – уточнил опешивший от такого напора орк.

– Проср… мм, в общем, надо вовлечь всех к обороне города и начать военную подготовку. – Гномка, став главной, в словах не сдерживалась. Ее народ был грубоват, прямолинеен и чуждлицемерия. И в этом видел свою силу. – Лучших в военном деле назначить командирами, – продолжила она отдавать указания, – и обучать их должны стражи. Один раз в семь дней военная тренировка. Работа в подземельях пять дней, а на седьмой день праздник, все радуются, посещают трактиры и ярмарки. Только надо вести учет трудовых дней, не то обманут, – добавила гномка. – Да, мы введем трудодни, и по количеству дней, которые житель отработал, он получит благодать. Значит, сможет посетить трактир, шпилить девок. Девкам тоже будет хорошо, мужчины им за это будут платить.

– А эти девки должны будут работать в подземельях? – уточнил орк.

Глазастая задумалась, потом ответила:

– Нет, у них своя будет работа, хватит им.

– Им тоже надо будет вести учет трудовых дней? – спросил орк.

– Нет, пусть кормятся за счет мужиков. Кто будет стараться, нуждаться не будет. А кто не будет стараться… – она помахала в воздухе ручкой, – пусть уходит к предкам за грань.

– А какую норму благодати положить за день работы? – спросил орк.

Гномка думала недолго. Ее практичный разум почти мгновенно подсчитал.

– У нас четыре седмицы, двадцать восемь дней, за день они должны получать столько, чтобы не уйти за грань, но и не радоваться. Это минимальный размер платы за труд. Кто будет стараться, тому премия в размере от пяти до двадцати процентов за четыре седмицы. Плохо одетых жителей на улицы не пускать, пусть ютятся в нищете в подземельях, остальные смогут на прибавку купить себе хорошую одежду и обувь, посетить трактир и все такое. Орк, понимаешь меня?

– Понимаю, – уважительно поклонился орк, – это ново и необычно, но очень практично, мы сэкономим уйму благодати и пристроим к делу жителей, им понравится… А мне сколько положите благодати?

– Тебе? – Гномка оглядела орка и остановилась в раздумьях. – А как сам считаешь?

– Считаю, что заслужил достаточно, чтобы не быть нищим.

– Ладно, пусть будет так, но если я увижу, что ты не справляешься со своей работой, то не плачь.

Орк поклонился и ответил:

– Орки не плачут, госпожа.

– Вот и хорошо, веди меня к чернозадым.

Орк отвел в сторону глаза и повел ее к восточным башням. Там к городской внешней стене был пристроен замок-крепость, такие гномка видела у дзирдов, и такую крепость ее муж разрушил в ходе короткой войны. Орк постучал в калитку, встроенную в ворота, и в окошко выглянула черная физиономия.

– Открывай, черная морда! – распорядилась гномка. Глаза оглядели ее, и физиономия пренебрежительно спросила:

– А ты кто, малышка?

– Это управляющая горы, – за гномку ответил орк. – Открывай калитку.

– Не знаем такую, – ответила физиономия и вновь окинула гномку взглядом.

– Это жена владыки, – пояснил орк.

– Что, еще одна? – изумилась физиономия. Гномка быстро протянула руку и ухватила пальцами нос стражника ворот, крепко сжала и произнесла твердо и решительно:

– Открывай, черная морда. Не то нос оторву.

За оконцем пытались оторвать ее руку, но все было тщетно. Хватке Глазастой позавидовал бы горный лев. Дзирд громко и гнусаво закричал:

– Караул! Нападение! Гномы! Братья, к оружию!..

Гномка покачала головой:

– Вы, чернозадые, все такие же дурни, – и отпустила нос. В воротах открылась калитка, и в ней появилась разъяренная дзирда.

– Ты что удумала, коротышка? – уперев руки в бока, спросила она гномку.

– Я тут главная, – решительно ответила гномка и, выставив свой объемный живот, пошла на дзирду. Между двумя женщинами началось сражение взглядов, обе встретили извечных противников, и никто не хотел уступать.

Орк встал между ними.

– Остановитесь! Госпожа дзирда, это повелительница горы, жена владыки. Ее признала гора как управительницу в его отсутствие.

Дзирда, широко раздувая ноздри, ответила:

– Ничего не знаю, я ее не звала. Прибудет владыка, он все расскажет, а пока пошли прочь, это наша крепость…

Гномка не стала спорить. Она знала, что сила не всегда решает все. Вместо этого она щелкнула пальцами.

– Стражи, – произнесла она тихо, но в ее голосе звучала угроза.

В тот же миг перед ней возникли три странных существа. Первый – страж с головой, повернутой задом наперед, выглядел как карикатура на человека. Последним прибыл общипанный Птиц с огромными крыльями, который вдруг издал громкий крик:

– Умри, раббб! – Его клюв метнулся к лицу дзирды, и женщина, не ожидав такого нападения, рухнула на землю. Гномка, не теряя ни секунды, шагнула вперед, ее глаза горели решимостью.

– Зашейте ей рот, – приказала гномка, – она непочтительно со мной говорила.

Тут же две змеи стремительно метнулись к лицу дзирды и схватили губы женщины пастями. Та стала стараться их оторвать, но хвост одной змеи обхватил ее шею и стал душить. Дзирда захрипела и замахала руками.

– Отпусти эту глупую черномазую, – приказала гномка. Змеи разжали свои пасти, но остались вокруг шеи дзирды. – Теперь вы поняли, кто здесь главный? – спросила она, глядя на стражников снизу вверх.

Они молча склонили головы, признавая ее власть. Гномка развернулась и направилась вглубь крепости, оставив позади себя ошеломленных дзирдов и орка, который с уважением смотрел ей вслед.

Затем орк опомнился и поспешил за величаво шедшей гномкой, которая, удерживая руками полы платья из тонкой, хорошо выделанной кожи, шла с гордо поднятой головой. Ее сопровождали три стража и общипанный Птиц, который шипел на дзирд, и те опасливо уходили с их пути.

– Что хочет еще посмотреть госпожа? – спросил орк.

– Пусть покажут мне замок и средства защиты от нападения, – ответила гномка, и, услышав ее слова, к ней подбежала посеревшая от страха дзирда. – Тебя как зовут, жрица? – спросила гномка и тут же взмахом руки остановила женщину, не давая ей говорить. – Стой, не надо мне ваших имен, ты будешь… – Она оглядела жрицу с головы до ног и, подумав, назвала ее новое имя: – Мистерия, поняла?

Дзирда вскинула глаза, в которых гномка прочла гнев, но змеи сжали горло чернокожей женщины, и та, ухватив их руками, согласно закивала.

– Да, я буду теперь Мистерия, госпожа управительница.

– Вот и хорошо, – прищурившись, ответила гномка. Она не собиралась миндальничать с дзирдами. Она считала, что таким только дай волю – полгоры унесут. – У тебя, Мистерия, есть муж? – спросила гномка.

– Есть, госпожа.

– Кто главный тут в крепости?

– Я, госпожа, – склонила голову дзирда.

– Зови мужа, – коротко распорядилась гномка и остановилась.

Вскоре прибежал запыхавшийся широкоплечий дзирд.

– Ты муж этой дзирды? – спросила гномка.

Мужчина опасливо покосился на Рострума, который стоял к нему передом, но затылком, и ответил:

– Я.

– Как тебя звать?

– Миритар, госпожа.

– Хорошее имя, Миритар, звучное. Отныне ты жену зови Мистерия. А раз у нее новое имя, то и новое положение в семье. Теперь ты главный и в семье, и в замке, понял? – Тот, опешив, молчал. – Тебе прибавить сообразительности? – глядя снизу вверх, спросила гномка. – Это я мигом…

– Нет-нет, я все понял, – отступил на шаг дзирд. – Я главный в крепости и в семье, моя жена – моя помощница, у нее новое имя, Мистерия. Что еще пожелает госпожа?

– Я пожелаю, чтобы вы не бездельничали, а отрабатывали благодать, которая на вас тратится. Вы теперь гарнизон, который несет службу в городе, вы будете обучать остальных жителей военному делу…

– Но они же не живые! – воскликнул мужчина. – Духи…

– И что? Спросите у них, кто что может, и давай выводи сюда своих жриц, я на них посмотрю. Все вам надо разжевать и в рот положить, Миритар. Проявляй инициативу, ты теперь отвечаешь за оборону города и горы. Если что, эти стражи с тебя шкуру сдерут, как с барана. Понял?

– Понял, – произнес воин. – Я все сделаю, жриц сейчас позовут.

И вскоре из замка повалили черные жрицы в высоких кожаных сапогах и с хлыстами, одетые в короткие черные шорты, подчеркивающие их стать и фигуру. Глазастая вновь прищурилась, рассматривая женщин, и, поджав губы, неодобрительно замотала головой. Ей совсем не нравился легкомысленный наряд жриц. Они были красивы, стройны и, по ее мнению, должны были своим видом вызывать желание у мужчин. «Как бы муж на них не клюнул, когда вернется, – подумала она. – Слишком они…» Гномка не хотела признать, что они красивее ее, и подумала, что они слишком развратно, вызывающе одеты. Она молча пошла вдоль строя женщин. Дошла до последней и позвала Мистерию:

– Ты среди этих развратниц старшая? – Та кивнула, проглотив слова о развратности. – Это не дело, когда женщины так легкомысленно одеты. Это вызывающе. Кто хочет пойти работать в трактир блудницей? – спросила она, и никто не сдвинулся с места. – Это радует, что тут нет порочных женщин, – произнесла она. – Тогда сделаем так: женщины должны одеваться не так вызывающе голо. Переоденьтесь в нормальную одежду. Кто останется в таком непотребном виде, тот пойдет служить жрицей любви в трактир. И будет отдаваться всем желающим за плату. Кто не хочет переодеваться? – спросила она, остановившись посередине строя. – Шаг вперед. – Претендентов вновь не нашлось, но послышались недовольные выкрики:

– Почему? Что за бред… Это наша форма… Что происходит?..

– Происходит следующее, – произнесла гномка. – Вы приняли предложение моего мужа, Владыки этой горы, и остались здесь, не вернулись к себе за море. Значит, должны выполнять требования, которые я установила по праву главной. Я тут главная, пока нет мужа. Понятно?

– Мы можем уйти… – дерзко ответила одна из жриц.

– Можешь. Только вперед ногами и без головы. Предателей я казню. Надо было думать раньше, а не сейчас…

– Мы не знали! – послышались снова возгласы.

– Чего вы не знали, что надо будет одеться, а не ходить голыми? Или что я отпущу тех, кто предал моего мужа в ответ на его помощь и ваше спасение? Так знайте, не отпущу. Всех недовольных и непокорных казню, чтобы остальные поумнели. Миритар, сообщи их мужьям, чтобы каждой дали новое имя. С новым именем они войдут в новую, светлую для них жизнь. Вот так. Проверю завтра. Пошли, орк, отсюда, а то тут смердит. – Она презрительно окинула замерший строй жриц взглядом и, сопровождаемая орком, стражами и общипанным Птицем, пошла к воротам.

Выйдя за пределы крепости, она тихо, словно боясь потревожить тишину, спросила:

– Орк, не слишком ли сурово я поступила с ними?

– Ни в коем случае, госпожа, – ответил он, глядя на нее с уважением. – Все должны знать, что на этой горе есть крепкая рука, и хозяин здесь – вы. Но есть еще одно дело, о котором вам стоит подумать.

Гномка удивленно подняла брови:

– И что же это за дело?

– Вам следует отправиться за море, к горе госпожи Беоты, – произнес орк, его голос звучал загадочно и серьезно.

– Зачем? – спросила она, нахмурившись.

– Ваш муж стал управляющим на той горе, пока госпожа Беота отсутствует, и гора приняла его. Он защитил ее от Рока, а вы – наследница своего мужа…

– Ты говоришь о нем так, будто он мертв, – недовольно произнесла гномка, ее голос дрожал от обиды. – Он не мертв, он просто далеко, но обязательно вернется.

– Я знаю, госпожа, – спокойно ответил орк. – Хранители всегда возвращаются, но их путь не всегда бывает прямым.

Они вернулись в замок. Орк склонился в низком поклоне, его глаза сверкали преданностью.

– Еще есть распоряжения, госпожа? – Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая радость.

Гномка посмотрела на него с холодной ясностью, ее взгляд пронзал, как клинок. Она поняла, что все сделала правильно.

– Мой дворец должен быть наполнен живыми разумными, – произнесла она задумчивым голосом. – Пусть два десятка дзирд женского пола станут моими прислужницами, а их мужья будут нести стражу в замке. Ты сам определишь, кто чем займется. И мне нужна пища, которую я ела внизу. Ваша благодать – пустой звук. Что ел, что песни слушал, а я голодна.

Орк кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло удивление.

– Я распоряжусь, госпожа. Но только дзирды вам нужны в услужение?

Гномка задумалась, ее глаза вдруг устремились вдаль, словно она видела что-то за пределами этого зала.

– В городе есть храм? – спросила она неожиданно.

– Есть храм Худжгарха, – ответил орк, слегка удивленный ее вопросом.

Гномка кивнула, ее лицо озарилось задумчивой улыбкой.

– Слушай меня, орк. Этот храм нужно посвятить Творцу, – ее голос стал твердым, как камень. – А Худжгарху поставить изваяние. Пусть все желающие ходят туда и славят Творца через Худжгарха.

Орк открыл рот, чтобы возразить, но гномка подняла руку, призывая его к молчанию.

– Не перебивай меня, – ее голос был подобен ледяному дождю. Орк замер. – Я знаю, что говорю. Все исполнишь, как я сказала.

Орк склонил голову, его глаза горели решимостью.

– Вы все хорошо продумали, госпожа, – произнес он, его голос звучал почти с восхищением.

Гномка улыбнулась, ее лицо озарилось холодной, почти хищной улыбкой.

– Я знаю, – произнесла она с самодовольством. – Так что ты говорил про дзирд?

Орк выпрямился, его лицо стало серьезным.

– Вам нужны в услужении только дзирды, госпожа?

Гномка кивнула, ее взгляд стал жестким.

– Да, – произнесла она с насмешкой. – Они умеют вылизывать сапоги хозяевам. И будут служить не за страх, а за совесть, это у них в крови. Выдели им больше благодати, чтобы остальные видели их высокое положение. Им хорошо, и мне приятно, – она улыбнулась, но в ее улыбке было что-то похожее на едва уловимое злорадство. – Распорядись насчет настоящей еды, – произнесла она, голос ее прозвучал устало. – А я, пожалуй, отдохну в беседке, сегодня что-то совсем измотана.

С этими словами она, словно грациозная уточка, переваливаясь с ноги на ногу, неспешно двинулась по коридору, направляясь к балкону. Ее походка была полна загадочности, словно она уносила с собой тайну, которую никто не осмеливался разгадать. Орк не мог оторвать глаз от новой управительницы, словно завороженный ее присутствием. Жизнь на горе, казавшаяся прежде однообразной и монотонной, начала преображаться, словно древнее полотно, на котором оживали яркие краски. Каждый день, каждый миг приносил что-то новое, и перед орком открывался удивительный, но тревожный мир.

«Только женщина способна одновременно дарить радость и разрушать привычный уклад», – пронеслось у него в голове. Эти слова, произнесенные мысленно, прозвучали как зловещее пророчество, и орк почувствовал, как внутри него поднимается странное волнение.

В беседке царила прохладная тишина, которую нарушал лишь легкий ветерок, нежно касающийся лица гномки. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом покоя, и вскоре погрузилась в дрему. Но внезапно тишину разорвал тихий смешок, заставивший ее вздрогнуть. Она приоткрыла один глаз и увидела нечто невероятное: в небе, прямо перед ней, возникло лицо мужчины.

Глазастая гномка замерла, сжав кулачки и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Незнакомец, появившийся перед ней в воздухе, смотрел на нее с доброжелательной улыбкой.

– Привет, женщина из моего народа, – произнес он мягким, но уверенным голосом.

Гномка окончательно пришла в себя. Осознав, что этот человек не представляет угрозы, она внимательно осмотрела его незагорелое белое лицо, отметив, что перед ней человек, а не сородич.

– Простите, незнакомец, – ответила она, стараясь говорить как можно учтивее, – но вы не из нашего народа. Вы человек.

Ее слова повисли в воздухе, наполняя беседку напряжением и ожиданием.

– Я не гном и не человек, милая гномка, я хранитель народа гномов. Зовусь Жермен. Я сын Творца, и мне подвластны все облики. Я сам решаю, в каком образе предстать перед кем. – Он улыбнулся, и в его глазах заплясали искорки. – Вижу, гора внимает тебе, значит, ты заслуживаешь здесь быть. Позволишь ли мне ступить на твою вершину?

– Зачем тебе это? – спросила гномка, настороженно глядя на него. – Мы и так можем говорить друг с другом.

– А как же долг гостеприимства, милая гномка? Неужели ты откажешь сыну Творца в гостеприимстве? Я не причиню тебе вреда, это твоя гора.

– Что ж, будь по-твоему, уважаемый Жермен, – произнесла гномка, и перед ней возник невысокий сухощавый мужчина в изысканной бархатной одежде. Он поклонился с лукавой улыбкой и спросил:

– Могу ли я войти в беседку?

– Входи, – вздохнула гномка, и он, грациозно ступая, прошел внутрь. – Присаживайся, – сказала гномка, указывая на скамью напротив. – И расскажи, зачем ты пришел на нашу с мужем гору?

– Все так просто, милая хозяйка, – голос гнома был глубоким и уверенным. – Я – повелитель гномов. Ты – гномка, молода, неопытна и к тому же носишь под сердцем дитя. Тебе будет нелегко управлять этой величественной горой. Дай мне временное право на управление, и ты не пожалеешь. Вместе мы вознесем народ подземелий к небывалым высотам…

Внезапно тишину разорвал тихий, но проникновенный голос:

– Не верь ему.

Гномка вздрогнула и, выглянув из-за густых ветвей дикого винограда, увидела женщину.

– Можно войти? – Голос женщины был мягким, но в нем звучала твердая уверенность и решительность. – Я богиня Мата. Меня создал… такой ваш муж и мой господин…

Гномка немного подумала и кивнула.

– Заходи, Мата, поговорим. Почему я не должна доверять этому сыну Творца?

– Потому что он отказался помогать тебе, управительница горы, когда остальные хранители согласились. Он хочет…

– Заткнись, тварь, или я размажу тебя по камням балкона. – Лицо Жермена преобразилось. Налет милого собеседника испарился, как роса под солнцем. Сейчас перед Глазастой сидел разъяренный мужчина, и она испытала страх. Сжалась и прижала руки к животу, защищая дитя.

Жермен выставил руку в сторону Маты, но ничего не произошло. Мата безбоязненно вошла и прямо посмотрела в глаза хранителя.

– Он жалок и нищ, посмотрите на его гору, госпожа, она меньше груди незрелой девочки, – и перед взором гномки открылась картина ее горы, где располагался клан Девятых Ворот, она узнала родные места. И на горе вырос небольшой туманный отросток. – И этот сморчок, – Мата не выбирала слова, а говорила что думала, – хочет получить просто так вашу гору…

Жермен вскочил. Встал пред Матой, сжимая кулаки. Та бесстрашно посмотрела ему в глаза.

– И что ты мне сделаешь, жалкое подобие хранителя?..

Удар кулака сбил Мату с ног, она упала, окуталась облаком и превратилась в огромного змея.

– Ты пожалеешь, – прошипел змей, – я богиня дворфов, никто не смеет меня касаться. – Жермен отступил, его лоб покрылся испариной, но он быстро переместился к гномке, схватил ее за волосы и дернул.

– Ты отправишься со мной, – прорычал он, – предательница своего народа. И там, на моей горе, ты отдашь мне гору своего мужа. Я заставлю тебя…

Но договорить он не сумел, что там будет и как он заставит ее отдать права на гору мужа. Гномка успела прошептать: «Стража!» И тут же перед ними возникли три стража горы. Змеи мгновенно оценили ситуацию и набросились на Жермена, и он, защищаясь, вынужден был отпустить гномку. Та быстро отошла от него и встала за спинами своих воинов в нелепых мантиях, а змеи стали душить Жермена. Они обвили его шею, спеленали по рукам и ногам. Они лезли и лезли из глаз Рострума и сразу же устремлялись в сражение с врагом. Тот не мог сопротивляться и уже синел.

– Заточить этого негодяя в темницу, – опомнилась гномка, – он напал на меня и ударил мою сестру, Мату. – Не успели слова прозвучать, как перед Жерменом появился сундук, и неведомая сила запихала хрипящего хранителя в этот сундук.

Орк, появившийся следом, сокрушенно покачал головой.

– Вам не следовало доверять чужакам, госпожа. – Та поправила сбившиеся волосы и кивнула.

– Я поняла, орк. Этот сундук отправь в темницу, пусть посидит, подумает…

– У нас нет темницы, госпожа, есть подземные казематы с оружием…

– Нет, туда нельзя, – задумалась гномка, – тогда избавьте меня от сундука и этого негодяя.

Рострум тут же схватил сундук и швырнул его в сторону. Сундук полетел в сторону дверей дворца.

– Нет-нет, – быстро затараторила гномка, – он мне во дворце не нужен.

Птиц, появившийся незаметно, пастью ухватил голову Рострума и бережно вернул ее в нормальное положение. Рострум потрогал шею рукой и погрозил пальцем Птицу. Тот за время, пока его не видела гномка, уже оброс перьями.

Сундук, подхваченный другим стражем с радостными воплями, взмыл в воздух, но, не удержавшись, рухнул ему на голову. Словно тяжелый молот судьбы разбил ему голову и поверг на камни пола балкона. Третий страж, подскочив, отшвырнул неподвижное тело товарища, затем, с яростной решимостью, схватил сундук и метнул его вверх. Задрав голову, он наблюдал, как сундук, переворачиваясь в воздухе, словно птица с перебитым крылом, взлетел и устремился назад вниз. На глазах ошеломленной гномки сундук, будто неумолимый рок, так же упал ему на голову, и страж рухнул наземь, словно сраженный молнией.

– Идиоты! – взревел Рострум, его голос дрожал от гнева. – Вам ничего доверить нельзя! Кто так делает?

Он подбежал к сундуку, схватил его с такой силой, что вены на руках вздулись, и, раскрутившись, метнул его за балкон. Сундук, подобно комете, исчез за краем, оставляя за собой лишь эхо падения. Рострум подбежал к краю балкона и, наклонившись, стал наблюдать за происходящим внизу.

– Бум, бум, еще бум, трах, трах… – Его голос звучал, как зловещий речитатив. – Ура, попал!

– Куда попал? – хрипло спросила гномка, едва вернувшаяся в сознание. Ее глаза были полны тревоги и неверия.

– Бортоломею. Похоже, по его глупой башке, – ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Он лежит под сундуком, на своей горе, и не шевелится. Он, видимо, убит, госпожа….

– Как убит? – вскрикнула гномка, ее лицо исказилось от ужаса. – Ты убил хранителя?

– Не знаю, госпожа, – он нервно почесал затылок. – Но он лежит там, неподвижный, как камень.

К месту их разговора подошли двое стражей с разбитыми головами. Их взгляды были полны восторга и любопытства.

– Нет, он не убит, – протянул седой страж с длинными волосами. Его голос звучал шепеляво, но в нем чувствовалась уверенность. – Он спит.

– Это Мессир, – тихо произнес орк, указывая на седого. – А второй – Мастер. Старший у них – магистр Рострум, бывший пьяница и бездельник.

Рострум, не оборачиваясь, услышал слова и усмехнулся. Его голос был холодным и решительным.

– Я все слышал, – произнес он. – И все же думаю, что я его прибил. На что поспорим?

– На твой орден, – тут же ответил Мастер.

– Почему на мой, давай на медаль Мессира?

– А почему на мою медаль? – удивленно спросил Мессир. Рострум поглядел на него и небрежно ответил:

– А тебя, старый пердун, не жалко. – И снова уткнулся взглядом вниз.

– А как мы узнаем, жив Бортоломей или нет? – спросил Мастер.

– А это Мессир нам скажет, – ответил Рострум, и они, не сговариваясь, подхватили не ожидавшего такого поступка товарищей Мессира за ноги и скинули его вниз. Снова Рострум сопровождал полет словами: «Бум-трах, готово».

– Что готово? – каменея от страха, спросила гномка.

– Шею сломал, теперь не скажет. – И он мгновением позже ухватил за шиворот Мастера и скинул того вниз вслед за Мессиром и крикнул: – На обоих посмотри.

Не успел он выровняться, как его подхватил метнувшийся к нему Птиц и, подняв, швырнул вниз. Орк осуждающе покачал головой:

– Вот так все время – как заведутся, начинают калечить друг друга. Скучно им…

Пока гномка пялила глаза на Птица, тот кудахтал и махал крыльями, затем неожиданно с воплем «Мясо!» сиганул вниз.

– И этот… – прошептала гномка. – Орк, я их боюсь.

– Не бойтесь, для вас они безопасны, – поклонился орк. – Так, просто озорничают…

– Ничего себе озорство…

В это время над балконом появился сундук, и следом вынырнул Бортоломей.

– Вы тут сундук потеряли? – произнес он и бережно поставил его на пол балкона. – И так неудачно, – продолжил он, – что попал мне на голову, и там эти три недоумка… Нет, четыре. Лежат как мертвые – на моей горе, между прочим. Сразу скажу, я тут ни при чем.

– Жаль, что тебя не прибили, пустомеля, – отвернувшись, прошептал орк.

Гномка шепотом спросила:

– Почему жалко?

– Так надоел, ходит за мной и просит сказать мое мнение, как у него стихи получаются, а они полная ерунда. Про несчастную любовь, тьфу. Ничего воинственного, что бы славило битву и подвиги, слащавый прыщ.

Из сундука донесся приглушенный, но отчаянный крик:

– Помогите!

Бортоломей, напряженно вглядываясь в старый сундук, наклонился ближе. Он прислушался. Затем постучав по тяжелой крышке, спросил:

– Кто там?

В ответ раздался другой голос, едва слышный, но полный тревоги:

– А кто там?

Бортоломей замер, его глаза расширились от удивления. Он не ожидал услышать этот голос.

– А там кто? – спросил он, стараясь преодолеть удивление.

– Там Жермен! – Голос изнутри был полон отчаяния и дрожал от страха. – Это ты, Бортоломей? Спаси меня!

– Вы что, Жермена в сундук засунули? – спросил он, глядя на гномку и орка.

– Он сам, – быстро ответила гномка. – Он напал на меня, схватил за волосы и хотел захватить гору…

– Что-о? – Бортоломей выглядел ошеломленным. – Этот жалкий кусок мяса хотел захватить гору командора? Да пошел он…

Бортоломей волшебством поднял сундук, сбросил его вниз, глянул и произнес: «Бум-м-м-м, трах! Роструму конец…»

Глазастая стояла в полной растерянности. На горе мужа происходили события, которые не укладывались у нее в голове. Пока она расстроенно смотрела по сторонам, не зная, что предпринять, на балкон взобрался Мастер, и снизу ему подсунул сундук еще кто-то. Сундук упал на каменный пол балкона, и следом выбрался Мессир. Они сразу же начали спорить.

– Не попадешь ты в этого пьяницу! – азартно кричал Мастер.

– А вот и попаду, смотри, как надо, – и Мессир, схватив сундук, сбросил его вниз. Оба стража согнулись и уставились вниз.

– А вот и не попал, неси сундук, я буду кидать, – радостно закричал Мастер.

– Сам неси, – отмахнулся тот, а после горестно взвыл. – Ах, жаль, сундук разбился. – И тут же радостно завопил: – Смотри, там Жермен лежит. Лови его! – и сиганул вниз. Неожиданно следом с восторженным воплем прыгнул Мастер.

– Я на это смотреть не могу, я пойду в дом… – произнесла гномка. – Вернее, во дворец. Этих прыгунов во дворец не пускать и без моего приказа на балкон – тоже. Боги, какое занятие им придумать?.. – Она ушла, унеся свое огорчение и пополневшее тело.

Авангур медленно поднялся со скамьи в беседке, где провел долгие часы в раздумьях. Его глаза, полные решимости и тревоги, встретились с голубым небом, словно ища там ответы на свои вопросы. Вокруг царила тишина, лишь легкий шепот ветра нарушал ее. Он знал, что впереди его ждут не просто дела, а нечто большее – разгадка тайны, которая могла изменить судьбу всего мира.

Наследие великих хранителей оказалось под угрозой. Кто-то, скрываясь в тенях, начал войну за власть, и первые следы его деяний были обнаружены в бескрайних степях. Авангур пытался понять, кто мог стоять за этим, но его мысли, словно клубы тумана, ускользали от него. Может, кто-то из бывших великих вернулся, чтобы отомстить или завладеть наследством? Эта мысль, мелькнув, исчезла, как призрак, оставив лишь ощущение тревоги.

«Нужно посетить всех, кто сейчас при делах», – твердо решил он. Его шаги были уверенными, но сердце билось быстрее. Он знал, что от него потребуется много сил и ума, чтобы разгадать загадку, но отступать не собирался. Собравшись с мыслями, Авангур отправился в Великий лес, к первому эльфару, который мог пролить свет на эту темную историю. Дорога через лес была полна загадок и испытаний. Каждый шорох, каждый луч солнца, пробивавшийся сквозь листву, казался ему зна́ком, указывающим на что-то важное. Он любил этот лес, полный загадок и головоломок. Лесные эльфары были изобретательны в деле убийства разумных, и Авангур часто тайно посещал лес, находя и избегая ловушки. Он так развлекался от скучных дел хранителя.

Среди лесных эльфаров он нашел тех, кто помнил Творца, и из них создал тайное общество – «Орден Праведников». Он оберегал их, не давал в обиду.

Дом нового хранителя он увидел издалека, но приближаться к нему не стал. Он направился в маленький поселок на краю леса, что граничил с отдаленным участком Проклятого леса, и вошел в жилище магистра созданного им ордена.

Старый, убеленный сединами эльфар обедал, но, увидев своего господина, тут же вскочил. Засуетился. Но Авангур махнул рукой.

– Сиди спокойно, старик. Какие новости в лесу? – спросил он и легко уселся на лавку напротив старика. Старик попрял длинным острыми ушами, прислушиваясь к посторонним звукам, и, успокоившись, заговорил:

– Грядет новая большая война со снежными эльфарами, новый князь хочет получить приемлемые условия мира. Он откуда-то узнал, что орки… волчата уйдут, и резервную армию можно будет перебросить к старым горам, чтобы дать бой снежкам.

Авангур слушал и кивал. Он понимал, откуда новый князь узнал об уходе орков. После смерти великого хана нужно будет собирать великий Курултай Бай, и все орки должны вернуться к своим местам. Выбор хана – непростое дело. Сначала вожди племен спрашивают своих орков, кто может быть великим ханом, потом со своими предложениями едут на Курултай Бай. Там выбирают того орка, которого поддерживает большинство вождей. А это может растянуться на полгода, не меньше. Элларион знал, что делал. И у Авангура сложилось впечатление, что в борьбу за власть вступил первый эльфар, ему выгодна была смерть великого хана. Но некоторые мысли не давали Авангуру покоя.

Элларион не сможет захватить горы командора, Рока и Беоты. И хорошо понимает это. У Рока вообще нет наследников и его гора неприступна. А вот командор подстраховался, оставив за себя жену. Это было и хорошо, и одновременно это было уязвимым местом. Жену можно было уговорить, заставить отдать права на управление. Авангур знал – Элларион это хорошо понимал, но он также понимал, что, ввязавшись в войну с женщинами, он может потерять все. Они не овечки, они волчицы и сами могут загрызть кого угодно. Одна гномка чего стоит. Сразу разобралась в хитросплетениях религий и выбрала нужный формат отношений. И Творца уважила, и мужа к нему прикрепила.

Авангур сидел в глубокой задумчивости. Война его не касалась, ведь все шло по жестоким планам Рока и командора. Их самих не было, и изменить ход событий они не могли. Но Элларион, этот новый хранитель Леса, мог переломить ход событий в пользу лесных эльфаров. Однако его победа не изменит глобальный порядок вещей. Все останется прежним… если в игру не вступит третья сила. А она, похоже, уже вмешалась. Неужели Ридас вернулся? От него можно ждать любой подлости.

Собравшись с мыслями, он решил поговорить с Элларионом. Встав, Авангур одобрительно похлопал эльфара по плечу, передавая ему частичку своей благодати. Затем, словно тень, исчез и вновь появился над могучим деревом. Открыв окно, он окликнул Эллариона:

– Брат, привет. Пустишь?

Элларион сидел в полумраке, окруженный тремя лесными эльфарками, чьи почти обнаженные тела мерцали в свете факелов, словно ожившие тени. Их грациозные движения, полные тайны и страсти, завораживали, но не могли полностью отвлечь его от мрачных мыслей.

Авангур, чьи суровые черты лица выдавали внутреннюю борьбу, не разделял этого чувственного удовольствия. Но он не осуждал других хранителей, ведь жизнь их была бесконечной, и каждый находил свой путь к наслаждению. Но его сердце оставалось холодным, а разум терзали сомнения.

В этом танце он видел не только красоту, но и отражение их искаженного восприятия мира, где границы между добром и злом стирались, а истинная природа вещей терялась в вихре сибаритских удовольствий.

– Присоединяйся, – произнес Элларион, и в его голосе прозвучала теплота, которой Авангур не ожидал. – Садись, гостем будешь.

Авангур вошел в зал, и его сердце замерло: Элларион, первый эльфар, встретил его с искренней радостью. Глаза эльфа блеснули, как звезды в ночи, а губы растянулись в приветственной улыбке.

Он махнул рукой, и служанка, словно тень, возникла из ниоткуда. Она принесла поднос, уставленный фруктами и графином вина. С грацией, достойной эльфаров, она поставила все это на небольшой столик у ног севшего на подушки Авангура и так же бесшумно удалилась.

Элларион, проявив уважение к гостю, сам наполнил его кубок вином. Подняв свой серебряный кубок, он произнес:

– За тебя, любимец Творца.

Авангур принял тост, сделал глоток и поставил кубок на стол. Он взял виноградную ягодку, сорванную с лозы, и сжевал ее, наслаждаясь сладким вкусом и ощущая, как напряжение отпускает его.

– Представляешь, – огорченно покачал головой Элларион, – я мечтал о том, как буду обустраивать Вечный лес, строить свою гору, заниматься важными делами и вознесу свой народ на небывалую высоту. Я мечтал о подвигах… А тут (он вновь покачал головой)… тут все уже определено. В мире властвуют планы двух ушедших владык, Рока и этого заносчивого командора, человека, которого по ошибке возвели в ранг хранителя. Разве можно смертных допускать до служения? Вот скажи, Авангур, ты всех ближе к Творцу, славишь его…

– Его назначил Судья, что тут скажешь, спроси у него, – ответил Авангур.

– Ага, спроси, – скривился Элларион. – Где Судья и где мы…

– Человек обращался к нему, и не один раз, дошло до того, что Судья прогнал его. – Авангур рассмеялся. – Командор – странный человек. Он из другого мира. Его призвал Рок для того, чтобы Беота обратила на него внимание, он должен был погибнуть и разрушить замок Беоты, тогда Рок мог бы спокойно забрать гору сестры себе. Но человек, попав в руки нашей Лисички, выжил и стал тем, кто свергнул Рока.

– Как ему это удалось? – Эти слова вырвались из уст Эллариона, и в них Авангур услышал ревность и обиду, терзавшую первого эльфара, он не терпел соперников. Зная эти его качества, Рок и Беота подвесили Эллариона на дерево, обеспечив себе отрыв от соперника.

– Командор обладал даром откровений, он ничего не делал до самого последнего момента, и когда нужно было совершить нечто невозможное, он это делал и тем самым ломал планы Рока. Ты знаешь Рока не хуже меня. Он строит планы в планах. Так вот. В одной из битв в степи сторонники Рока стали побеждать, и командор явился на помощь сам. Этого Рок и ждал. Он тут же прибыл на поле боя… Он уже торжествовал победу. Ну что мог ему сделать смертный, только что ставший хранителем?

– И что он сделал? – напрягся Элларион, он даже подался вперед и впился своими зелеными глазами в лицо гостя.

– Командор через Судью вызвал его на дуэль и победил на арене споров. Он жестоко избил Рока, и тот вынужден был отступить…

– Любимчик судьбы, – насмешливо хмыкнул Элларион. – Однако его хитрость не спасла этого выскочку от гибели…

– Он не погиб, ушел далеко, но вернется, – ответил Авангур. – Закон хранителей. Они всегда возвращаются. А вот Рок потерял свое тело, как и Курама. Если ты, брат, претендуешь на наследство командора, то зря: он не простит, когда вернется, и ты сможешь разделить печальную судьбу Рока, поверь мне.

– Ну, когда это еще будет…

– Неважно. Его гора дает ему власть и силу. Еще он управляет горой Беоты, и, может быть, она станет его женой, все к этому идет, брат.

Элларион кинул быстрый взгляд на Авангура.

– Спасибо, что предупредил, буду осторожен.

– Будь, – кивнул Авангур и быстро спросил: – А за что ты убил великого хана степи?

– Я? – удивился Элларион. – Я его не убивал… Хотя ты можешь так думать. Сейчас в степи будет смутное время, и орки ослабят давление на Лес. Это мне выгодно. Значит, можно подумать, что хана убил я. Я понимаю тебя. Но это не моя работа, я думаю, что это планы Рока сработали.

Авангур осознавал, что либо убийца великого хана умело скрывался, либо действительно Элларион не был причастен к этому злодеянию. В разговоре с Элларионом он не получил ответов, но, уже готовясь уйти, решил напомнить брату, что командор – не простак.

– Да, планы Рока… – задумчиво произнес он. – Вполне возможно. Но помни, брат, командор тоже не лыком шит. Вместо орков со стороны Старых гор из княжества Чахдо могут прийти дзирды – их войско подчиняется жене командора из народа дзирд.

Элларион замер, словно окаменев. Его взгляд, острый как лезвие бритвы, пронзил Авангура, заставив его почувствовать холод в груди. Этот взгляд был настолько пронзительным, что Авангуру показалось, будто он может порезаться о его ледяную остроту. Он пожалел, что упомянул дзирдов первому эльфару, но слово, как известно, не воробей. Поспешно распрощавшись с братом, Авангур вернулся на гору командора, чувствуя, как его сердце сжимается от неясного предчувствия.

Элларион взглянул в пустоту, где прежде восседал покровитель пророков, и его мысли понеслись, словно бурный поток. Информация, принесенная Авангуром, словно ядовитая капля, изменила весь баланс сил на этой планете. Он осознавал, что не способен сокрушить грандиозные замыслы великих игроков на шахматной доске жизни, но знал: его влияние, как капля дождя, может изменить ее узор. Он погрузился в размышления, его взгляд, холодный и задумчивый, скользил по стенам дворца, словно искал подсказку. Более часа он просидел в этой напряженной тишине, прежде чем одним взмахом руки прогнал эльфарок. Теперь он был готов к новым делам. Его сердце билось в такт с грядущими переменами. А в жизни появился смысл. Авангур подсказал ему, как поступить.

Элларион отправился в Чахдо, там нашли себе место два его брата, которые никогда с ним не ссорились. Они держались особняком от всех. Машвел был всегда скрытен, держался отдельно и больше блуждал по лабиринту, чем общался с остальными братьями. К нему прибился второй хранитель, который был опекуном больных, нищих и страждущих – Аргинар.

Элларион прибыл в столицу княжества под видом странствующего торговца безделушками и в облике человека. В городе он нашел притон, где скрывался от любопытных глаз Машвел – покровитель воров и бандитов. По меркам Эллариона и таких великих хранителей, как Рок или Беота, они были подобны мошкам, но эти два хранителя объединились и сумели быстро подмять под себя преступный мир княжества и уже протянули руки к другим провинциям Лигирийской империи.

В таверне за стеной города было шумно, воняло прогорклым маслом, кислым элем и потом множества немытых людей. Не чинясь и не сторонясь их, Элларион прошел к стойке, за которой восседал толстый трактирщик с сонным лицом, которое он вытирал полотенцем не первой свежести.

– Я ищу Проныру, – сообщил эльфар трактирщику, назвав кличку Машвела.

– И что? – помахивая полотенцем, ответил трактирщик. – Ищи, мне-то что.

На стойке появилась золотая монета. Трактирщик стрельнул глазами по сторонам и быстро спрятал монету.

– Что сообщить Проныре? – наклонившись поближе к Эллариону (того обдало смрадом гнилых зубов), спросил он. Справившись с отвращением, Элларион ответил:

– Сообщи, что Проныру ищет его брат.

– Брат? – недоверчиво поглядел на Эллариона трактирщик, но под взглядом первого эльфара быстро опустил глаза. – Жди тут, – пробормотал он и позвал женщину, вытирающую оловянные кружки: – Замени меня. – И ушел.

Женщина встала на место трактирщика и равнодушно спросила:

– Что будет пить господин?

– Пока ничего, – ответил Элларион и стал ждать.

К Машвелу было попасть не так-то просто, он сразу же начал скрываться от ищеек Рока и преуспел в этом. Так что Эллариону попасть на гору Машвела через окно не удалось. Никто не знал, где прячется гора этих братьев.

Трактирщик вернулся спустя несколько ридок, его лицо скрывалось в тени, но в глазах горел странный огонек.

– Пошли за мной, – тихо сказал он, словно приглашая на тайное свидание. Подойдя к двери в подсобку, он жестом пригласил Эллариона следовать за ним. Элларион, испытывая странное предчувствие, шагнул вперед. Дверь захлопнулась за его спиной, оставив их в кромешной тьме. Внезапно что-то тяжелое обрушилось на его голову, и мир погрузился во мрак.

Очнувшись, Элларион почувствовал, что его тело сковывают толстые веревки. Он лежал на грубой лавке в маленькой коморке, освещенной тусклым светом сального светильника. Из полумрака на него смотрел и ухмылялся Машвел, его лицо было скрыто в тени, но глаза горели дьявольским огнем.

– О как, – протянул Машвел, растягивая слова. – Очнулся, значит? И что же привело нашего доблестного Эллариона в эти края? Или ты решил, что бессмертие – это слишком скучно, и решил развлечься? Зачем я тебе понадобился? – сухо и злобно спросил он.

– Понадобился, – с трудом выдавил Элларион, его голос звучал хрипло, словно он только что вырвался из самой глубины ада.

Глава 9

Земля. Город Нижний Тагил

В больничной палате психдиспансера меня встретили серые, как тень, стены и одинокая кровать. Обитые мягким на ощупь материалом стены казались чуть теплее ледяного равнодушия окружающего мира. На окне – решетки, словно клетки для птиц, которые не смогут взлететь. Дверь – металлическая, с маленьким окошком вверху, через которое пробивается слабый свет из коридора. На кровати – солдатское одеяло, а простыни – такие же серые, как и все вокруг.

Я сел на кровать, чувствуя себя одиноким и забытым. Санитары вышли, оставив меня наедине с моими мыслями. Время тянулось медленно, словно вязкий сироп. Окошко открылось, и через него мне принесли обед: гороховый суп, каша из того же гороха с подливой и кусочком свиного сала, компот и четыре куска хлеба – два черных и два белых. Я без аппетита съел все, что дали, и снова лег на кровать. Ни думать, ни разговаривать с Шизой не хотелось. Меня одолевала апатия, словно невидимая тяжесть давила на плечи.

В голове крутились мысли о будущем, которое казалось мрачным, далеким и нереальным. О том, как улететь с Земли. Куда? На чем? Эти вопросы оставались без ответа, как и все остальное.

Мои тяжелые раздумья прервал санитар. Он вошел в палату, держа в руках лекарства. Я не сопротивлялся, понимая, что Шиза все равно очистит мой организм от вредных веществ. Санитар ушел, и я снова остался один. Но ненадолго.

Вскоре пришли уже знакомые мне санитары и приказали идти с ними. Они провели меня до кабинета, в котором сидела врач. Она оглядела меня и нахмурилась.

– Присядьте на стул, – указала онарукой, затем посмотрела на санитара: – Миша, ты останься, а Федор может быть свободным.

Миша сложил руки на груди и встал у двери, словно охраняя вход в этот кабинет. Врач перевела взгляд на меня.

– Ну что, гражданин Глухов, давайте поговорим. Я должна выявить нарушения вашей психики, если они есть.

– А у кого их нет, гражданка врач? – с вызовом спросил я, и ее глаза под очками недобро сверкнули.

– У здоровых людей их нет, – холодно ответила она.

– А где вы видели здоровых людей? Вон стоит Михаил, он привык к больным и не имеет жалости и сочувствия. Эта привычка делает его садистом. Вы считаете, что это здоровое отношение к работе? – Санитар даже побледнел от моих слов, но врач подняла руку, останавливая его.

– Постой, Миша, послушаем, что хочет нам сказать наш пациент.

– Я уже все сказал, – ответил я, отводя взгляд. – Просто поддержал разговор. Я видел взгляд Миши. Такие же равнодушно-безжалостные глаза я видел у духа, что стрелял в меня.

– Много раз приходилось стрелять в людей? – спросила врач, ее голос был холоден и отстранен.

– Нет, только раз, – ответил я, вспоминая тот страшный день. – Когда мы попали в засаду. Там меня и ранили. Дух вышел из калитки дома и открыл стрельбу в упор из пулемета. Я видел его глаза, они были похожи на глаза Михаила.

Санитар снова дернулся, но я остановил его взглядом.

– Не дергайся, Миша, я больной, ты санитар. Терпи.

Врач заинтересованно посмотрела на меня.

– У вас совсем нет чувства самосохранения, гражданин Глухов. – Она сверилась с записями. – Вас зовут Виктор Владимирович?

Я кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается от злости.

– Так точно, – ответил я.

– А что вы чувствовали в тот момент, когда этот дух открыл стрельбу? Он стрелял в вас?

– Да, по нашей машине. Сразу же, одной очередью срубил водителя и комбата. Я дернулся и выскочил из машины, потерял автомат и остался с одним пистолетом. Вот из него духа и пристрелил.

– Страшно было? – спросила врач.

– Сначала да, потом нет, все прошло… – Я, неохотно вспоминая недавнее прошлое, погладил небритые щеки и со вздохом ответил: – Осталось желание укрыться и вести огонь на поражение. Я понимал, что обречен, и сдаваться в плен не хотел. У меня граната была во внутреннем кармане на такой случай…

– Что вы испытали в тот момент, когда увидели, что убили ваших товарищей?

– Они мне не товарищи, это афганцы, я был советником. Страх чувствовал, и только.

– Не сожалели о них?

– Некогда было.

– Понятно. А что случилось в колонии такое, что заставило вас совершить самоубийство?

– Ничего, пришла депрессия. Жить не хотелось.

– Может, вы винили кого-то в своей печальной судьбе? Следователя, например, или суд? – спросила врач.

– Нет, только себя. Не надо было спать с американкой. Но уж больно красивая женщина, – я мечтательно вздохнул и глянул на Мишку. Тот слушал внимательно и при словах об американке даже подался вперед.

– Вы так по ней скучаете? – спросила врач.

– Нет, просто говорю, что не устоял перед красотой. Слаб оказался морально. Не сохранил, так сказать, «облико морале» советского гражданина.

– Вы немолоды уже. Неужели так понравилась эта женщина, что не могли устоять? – спросила врач.

– У меня почти год не было женщины… Вот у вас сколько времени не было мужчины? – Я положил руку на ее руку, а Шиза исполнила танец ворожбы. Врач замерла и не отдернула руку. Закусив губу, она смотрела на меня, потом опомнилась и убрала руку. Глубоко дыша, вытерла лоб платком, стараясь успокоиться, сняла очки и протерла их.

– Миша, выйди, – приказала она.

– Но Тамара Григорьевна, – попробовал поспорить санитар, но, встретив взгляд врача, тут же вышел и прикрыл дверь.

– И не подслушивай, – крикнула врач и подошла к двери, резко ее распахнула, отчего Миша ввалился в кабинет. – Я что тебе приказала? – грозно прошипела Тамара. – Отойдите оба от двери, тут государственная тайна, и ее вам знать ни к чему.

Оба санитара в страхе отпрянули. Эта женщина могла заставить себя слушаться. Не зря я мысленно сравнил ее со змеей. Худая, но фигуристая, в коричневом жилете, который выглядывал из-под халата, и с пучком волос на голове. Он старил ее. На деле ей было не больше тридцати пяти. Когда она повернулась, в ее глазах я увидел голодный взгляд самки богомола и понял, что Шиза перестаралась.

Она нагнулась ко мне, сняла очки, вытащила заколку из волос, и они рассыпались по плечам – русые, хорошо вымытые, пахли лавандой. «И что тебя так привлекло в этой женщине?» – хрипло спросила Шиза.

«Ее сексуальность», – ответил я и, понимая, что деваться некуда, ухватил ее за талию. Она не сопротивлялась, закинула голову и закрыла глаза.

«Да, – подумал я, – мужика у тебя не было давно, даже на зека хочешь запрыгнуть. А что, я тоже не промах». И потянул ее на себя, впился поцелуем в шею. Она сдалась и прижалась ко мне, ее руки оплели меня, горячее дыхание прошло по лицу, ее губы искали мои.

Соитие было страстным и длительным, она не хотела меня отпускать, не стонала, не рычала, лишь хрипло дышала. Ее юбка была задрана, трусики валялись на столе на моей медицинской карточке, прямо на фото, я рукой их отодвинул. После всего она встала со стола, на котором лежала, надела трусы, поправила юбку, поправила волосы и села. Я подал ей заколку, она, закрутив волосы в пучок, привычно вставила на место заколку. Надела очки и спокойно, как ни в чем не бывало, произнесла:

– Ты, Глухов, не болен, ты притворяешься. Ты хотел полежать в лазарете, чтобы не ходить на работу и получить месячный отпуск. Так? – Я кивнул и спросил:

– Так и напишете в моей карточке, Тамара Григорьевна?

– Нет, не напишу, я буду тебя тщательно обследовать, Глухов. – Ее глаза полыхнули похотью. – Сейчас свободен. – Она нажала кнопку под столом и, спохватившись, бросилась к двери, повернула ключ и открыла дверь в кабинет. – Больного – в третью палату, – приказала она. – Миша, не дай бог ты что-то с ним сделаешь. – Ее холодный шипящий тон мог заморозить воду.

Миша злобно глянул на меня и кивнул.

Под конвоем двух крепких мужиков меня повели в палату. Я вытащил из воздуха пачку сигарет и подал Мише.

– Не обижайся, братишка, – произнес я примиряюще. – Вот, кури, я просто прикололся. Скучно, понимаешь? Двенадцать лет лямку тянуть – это не хрен собачий.

Санитары даже с шага сбились.

– Откуда сигареты? – спросил Федор, протянув руку к пачке, но она тут же исчезла.

– Фокус, – произнес я и снова достал сигареты из воздуха, сунул опешившему санитару в руки и прошептал: – Вы сегодня дежурные? – Они машинально кивнули. – У меня бутылка коньяка, приходите, отметите мое поступление. – Оба санитара резко остановились, прижали меня к стене. Видно было, что этот прием у них отработан до автоматизма.

– Откуда у тебя сигареты и выпивка? – спросил Миша, ощупывая меня. Федор держал мои руки, чтобы я не дергался. – Змея дала? – продолжал шмонать меня санитар.

– Нет, я фокусник, ребята, вот смотри. – У меня во рту оказалась сигарета и тут же исчезла, когда Миша захотел ее вытащить.

– Михаил! – раздался в коридоре ледяной голос врача, и оба санитара отступили. – Хочешь остаться без премии?

– Да мы ничего, просто хотели поговорить, – стал оправдываться санитар.

– В палату больного! – рявкнула «Змея», и санитары сорвались с места, потащили меня за руки в палату. – Я сегодня дежурный врач! – крикнула она им вслед.

В палате я кинул Михаилу сигареты, которые отобрал, пока он меня обшаривал, и тихо проговорил:

– Приходите, когда вашей змеи не будет. Обещаю, не пожалеете.

Оба санитара окинули меня осторожными взглядами и вышли, забрав сигареты.

Потом был ужин из овсяной каши с молоком, чай, хлеб с маслом и порция лекарств. Как оказалось, врач прописала мне витамины. Был еще укол тоже из витаминов группы «В», но об этом я узнал от Шизы. Перед отбоем прошла поверка, и меня отметили как наличествующего. В полночь пришла Тамара Григорьевна с бутылкой вина «Букет Прикумья» и коробкой шоколадных конфет «Прозит», у них начинка из крепких напитков.

Я сидел в одних трусах и майке и спросил:

– А как же санитары?

Их я отправила на первый этаж, сюда они не сунутся до утра.

Она расстегнула халат, под которым не было ничего, достала из кармана халата граненые стаканы и разлила вино. Выпили мы, и она на меня набросилась, как тигрица на барашка. Страстная женщина. Во время нашего соития она шептала мне в ухо:

– Кто лучше, я или американка?

– Конечно ты, – шептал я и старался как мог. Спасибо, Шиза помогала, с гормональным всплеском я не разрядился сразу и мог доставить Змее удовольствие. Потом опять пили вино и разговаривали.

– Виктор, – прошептала она, лежа на боку и обнимая меня, ее взгляд был прикован к моим волосам. – Ты волшебник? Или это американцы научили тебя околдовывать женщин? Признайся, я сама себя не узнаю. Как можно броситься в объятья человека, который болен? Это сумасшествие или магия, чары? Может, поэтому американка потеряла голову и потом спасла тебя? Я бы тоже тебя спасла…

Она гладила меня, ее пальцы скользили по коже, словно пытаясь проникнуть в самое сердце. Ее глаза были полны нежности и тревоги, она прижималась ко мне все крепче, словно боялась, что я исчезну, если она ослабит хватку.

Она больше не напоминала ту очковую змею, которую я впервые увидел. Передо мной лежала женщина, готовая умереть за меня. Это одновременно радовало и тревожило. Я знал, что скоро вернусь в колонию, и Тамара придет ко мне на свидание. Но как быть с врачом? Эти мысли вихрем кружились в моей голове, и я искал выход из этой сложной ситуации.

Шиза успокоила меня своим тихим голосом: «Они не будут соперницами, поверь мне, папочка. Я все устрою. Лежи, отдыхай, наслаждайся каждым мгновением. А потом я расскажу тебе то, что узнала. Это тебя обрадует». Ее слова звучали как обещание, но я не мог не чувствовать, что за ними скрывается нечто большее.

«Ты о чем?» – мысленно спросил я.

«Потом, папочка, все потом. Люби женщину и не напрягайся».

Я постарался расслабиться, и у меня это получилось.

– Виктор, больше двух недель я не смогу тебя здесь держать… Но потом я буду приходить к тебе на свидание, ты не против? – Ее голос дрожал, словно она боялась ответа.

– Я-то не против, – выдохнул я, – только что скажут твои начальники, когда узнают, что ты связалась с зэком. Осужденным по статье «Измена родине». КГБ будет проверять тебя.

– Я разберусь, – она произнесла это с такой уверенностью, что я невольно улыбнулся. Затем она положила голову мне на грудь, и я почувствовал, как внутри меня разливается тепло.

Я хотел приласкать ее, но она мягко остановила мою руку, лежащую на ее бедре.

– Хватит, – прошептала она, – на сегодня. И так было слишком хорошо. Просто давай полежим.

И мы лежали, наслаждаясь этим моментом. Ее дыхание было ровным и спокойным, а я чувствовал, как внутри меня разгорается огонь. Утром она ушла, оставив после себя лишь легкий аромат лаванды. Очарование прошло, и я снова оказался в серости своего больничного бытия. Но в глубине души я знал, что в моей жизни наступила белая полоса. Пусть и измазанная серостью застенков. Но все же это была белая полоса.

– Ну что там про то, что ты говорила мне ночью? – напомнил я Шизе.

– Это то, что поможет нам удрать с этой планеты…

– Ты нашла звездолет? – усмехнулся я, и она ответила:

– Да.

Я не поверил:

– Шутишь?

– Не шучу, я перехватила сообщение по нейросети, его передали с корабля, что прибыл в Солнечную систему.

– Да не может быть! – воскликнул я и покрылся испариной.

– Может, папочка, может. Это контрабандисты, они набирают жителей Земли и увозят куда-то далеко на рудники. Я поняла это из переговоров пилота шаттла и корабля-базы. Корабль прячется за Юпитером. А шаттлы приземляются под полем подавления, их не видно, и переговоры ведут по связи, которой тут еще не существует.

Я замер, обдумывая ее слова.

– И как это нам поможет? – спросил я.

– Ты выйдешь из тюрьмы, я узнаю, где находится контора этих контрабандистов, и ты подпишешь контракт…

– И поеду на рудники? – спросил я.

– Да, потом мы сбежим, это проще, чем удирать с Земли.

– Не знаю, – засомневался я.

– Не беспокойся, у тебя есть я. Я все продумаю. Они нечасто посещают Землю, раз в пять-шесть лет, так что успеем подготовиться. Я не хотела тебе этого говорить заранее, но ты, папочка, впал в такую депрессию, что я вынуждена была тебе сообщить эту радостную новость. У нас появилось будущее, понимаешь?

– Понимаю, – с большой долей сомнения кивнул я. Поменять колонию на каторгу – то еще удовольствие. Теперь надо заставить себя не спешить, а то захочется удариться в бега…

– Не надо, отсиди свой срок, а там посмотрим. Ты же у нас бессмертный хранитель.

– Уже нет, – горестно вздохнув, ответил я.

– Нет, хранитель. На тебе печать хранителя, она не исчезает с потерей тела, она на духовном теле. Так что призвание тебя вернет, не сомневайся.

* * *

Тамара Григорьевна вошла в кабинет главврача с легкой, едва заметной улыбкой, но ее внутреннее напряжение чувствовалось даже в воздухе. Главврач, которого Виктор про себя обозвал Айболитом, хитро прищурился, словно ожидая, что она принесет с собой.

– Что, дежурство прошло хорошо? – спросил он, его голос звучал мягко, но в нем таилась скрытая хитринка. Врачи в кабинете невольно заулыбались, словно предвкушая нечто интересное.

Тамара Григорьевна мгновенно преобразилась, ее лицо стало непроницаемым, а взгляд – ледяным. Она окинула главврача холодным, строгим взглядом, и тот, почувствовав ее неудобство, мгновенно сменил улыбку на официальную маску.

Эта женщина была легендой больницы. Тамара Григорьевна была известна своей неумолимой приверженностью порядку и дисциплине. Ее острый ум и холодный взгляд могли пригвоздить к месту любого, кто осмелился бы нарушить установленные правила. Говорили, что она живет здесь, в больнице, как в своем собственном мире, не имея ни семьи, ни детей. Вся ее жизнь была посвящена этому месту, и ее преданность делу была настолько велика, что она казалась живой легендой, воплощением самой больницы.

Она села справа от главврача и положила перед собой блокнот с записями.

– Ну-с, начнем пятиминутку, товарищи, – начал совещание Айболит. – Тамара Григорьевна, доложите, как прошло дежурство и как там наш новый пациент.

Тамара Григорьевна открыла блокнот и углубилась в записи.

– Дежурство прошло спокойно, без происшествий. Я провела с пациентом предварительное собеседование и выяснила, что склонность к суициду у него была и ранее.

– Даже так? – удивился профессор. – Ну-ка, поподробнее, пожалуйста.

– Дело в том, что он не хотел сдаваться в плен душманам (он их называет «духами», но это уже многие знают), – ответила Тамара Григорьевна. – Он был готов отстреливаться до последнего патрона и подорвать себя гранатой. Он страшился плена. Его сильно печалит обстоятельство, что его признали предателем, и он, хотя и сознался в преступлении, считает себя невиновным. Единственное, что он ставит себе в вину, это связь с американкой. Он назвал ее очень красивой. И сказал, что как мужчина, год не знающий женщин, не справился с искушением. Он себя даже осуждает за проявленную слабость.

– Ничего себе слабость… – хмыкнул мужчина с бородой. Тамара Григорьевна окатила его таким взглядом, что он замолчал на полуслове и откашлялся. – Простите, вырвалось, – извинился врач.

– Пациент находится в нестабильном состоянии, у него нет сейчас чувства самосохранения. Он как бы ищет повод пойти на конфликт. Это я поняла из его разговора, он провоцировал санитара, назвав его садистом.

– Это какого? – вновь спросил главврач.

– Мишу. Сказал, что у него глаза, как у убийцы.

– Я тоже это заметил, – не сдержался бородатый врач.

– Ну, у нас не пансион девиц, – проговорил Айболит, – а психиатрическая больница. Трудно оставаться доброжелательным в такой обстановке.

– Он примерно так же ответил, – произнесла Тамара Григорьевна, – что здесь нет здоровых людей даже среди персонала больницы.

– Вот как, смелое суждение, а что еще он проявил во время разговора? – спросил главврач.

– Я выставила санитаров и провела беседу без их помощи. Пациент не опасен. Да, подавлен, но не представляет опасности. Но что будет, если рядом окажется такой провоцирующий субъект, как Михаил, я пока сказать не могу, пациент его начал задирать сознательно при мне.

– Вы правильно сделали, что убрали провоцирующие пациента обстоятельства, голубушка, что было дальше? – серьезно произнес главврач.

– Я назначила ему успокоительное и витаминный комплекс «В6» и «В12», а также витамин «С» и отправила в палату. По дороге в палату завязалась ссора санитаров и пациента. Делать выводы еще рано. Ясно пока, что агрессия у пациента – способ защиты. Пациент проявляет признаки латентного характера. Он склонен к обдумыванию своих шагов, проводит самоанализ, и его энергия направлена сейчас на то, чтобы защитить себя от неправомерных действий. Если мы снимем с него тяжесть вины за содеянное, то он вернется в колонию здоровым человеком. Если он не сможет избавиться от груза вины за проступки, то будет искать конфликты подсознательно и может снова совершить попытку суицида. Но это предварительное мнение. Нужно тщательное обследование.

– Вот и хорошо, Тамара Григорьевна, вы специалист по суицидникам, пишете диссертацию на эту тему, вам и флаг в руки. Две недели вам срок, чтобы определить, здоров пациент или нет, и степень его опасности для окружающих и самого себя.

Врач кивнула и закрыла блокнот.

– Я прошу других врачей не вмешиваться в курс лечения, – произнесла она, и под ее взглядом все сразу открестились от этого пациента.

– Совещание закончено, товарищи, – поспешил сообщить главврач, – все на обход по своим отделениям. И убедительная просьба. Экономьте дорогие лекарства, они в дефиците. У нас за квартал перерасход…

Когда двери кабинета главврача захлопнулись за последним врачом, в тишине раздался осторожный стук. Айболит, погруженный в свои мысли, с едва заметным раздражением произнес:

– Войдите.

На пороге появился следователь прокуратуры, его глаза скрывались за стеклами очков, а лицо выражало сосредоточенность.

– Разрешите? – вежливо спросил он.

Айболит взглянул на него с нескрываемым недовольством.

– У меня обход, зайдите позже…

Следователь кивнул, словно понимал, что его визит может быть неуместным.

– Я вас надолго не задержу, – тихо произнес он. – Мне нужно узнать, кто из врачей занимается осужденным Глуховым.

Айболит на мгновение задумался, затем уверенно ответил:

– Тамара Григорьевна Мясищева.

Следователь поблагодарил его и, попрощавшись, направился к кабинету, где, по его сведениям, находилась нужная ему врач. Он прочитал надпись на двери и постучал.

– Войдите, – раздался голос, холодный и уверенный.

Дверь открылась, и следователь увидел стройную женщину с суровым лицом.

– Тамара Григорьевна? – спросил он.

– Да, – ответила она, слегка прищурившись. – Вы кто и что вам нужно?

Следователь достал удостоверение и протянул его женщине. Она впилась в документ глазами, затем спросила:

– Что вам нужно, товарищ следователь? Я только что закончила дежурство и уже собираюсь уходить.

– Я вас надолго не задержу, Тамара Григорьевна, – сказал следователь, стараясь говорить спокойно. – Мне нужно поговорить с вами по поводу вашего пациента из колонии – Глухова. Вы ведь им занимаетесь?

– Я его лечащий врач, – резко ответила она. – Моя задача – выявить, есть ли у него отклонения в психике и представляет ли он опасность для окружающих.

Следователь кивнул, понимая, что она говорит правду.

– Все верно, – сказал он. – Но есть информация, что он не просто пытается избежать ответственности. Он прикрывает тех, кто его ранил. Мне нужно выяснить, кто это сделал. Я прошу вас прижать его, напугать, чтобы он выдал имена. Мне нужны фамилии…

Врач посмотрела на него с возмущением, которое мгновенно превратилось в гнев.

– Попугать? – переспросила она, ее голос дрожал от ярости. – Вы понимаете, куда пришли? Мы здесь не для того, чтобы кого-то пугать. Уходите, иначе я немедленно позвоню заместителю начальника районной прокуратуры, Игорю Павловичу Быстрову.

Следователь почувствовал, как его охватывает тревога. Он сделал шаг назад, прижавшись спиной к двери.

– Ну что вы, Тамара Григорьевна, так заволновались… – попытался он успокоить ее.

– Прочь! – Ее глаза под очками сузились, и она, развернувшись, направилась к столу.

Следователь понял, что его время здесь истекло. Он быстро покинул кабинет и направился к кабинету главврача. Его сердце бешено колотилось, а в голове роились мысли о том, как ему теперь действовать дальше.

Не стучась, он открыл дверь. Главврач разговаривал по телефону.

– Даже так, даже так, – несколько раз повторил он и, увидев следователя, спросил: – Опять вы? – Потом в трубку телефона произнес: – А, нет, это не вам, Светлана. У меня посетитель. Не беспокойтесь, все сделаем как надо. До свидания. – Он положил трубку на место и сухо спросил: – Ну что у вас?

– Я хотел бы вас попросить поменять лечащего врача пациенту Глухову.

– С какой стати? Тамара Григорьевна – лучший специалист, очень достойная женщина, парторг…

– Я понимаю, но она меня не услышала и не хочет сотрудничать…

– Что она не услышала? – раздраженно произнес главврач и позвал секретаря. – Ниночка, пригласите Тамару Григорьевну… На минутку, – добавил он. – Присаживайтесь, – главврач указал на стул.

Следователь сел, поправил очки.

– Пока нет вашего парторга, – начал следователь, – я хочу сказать, что вы очень поможете следствию, если поменяете врача на более сговорчивого. А то, знаете, проверки из облздрава, из прокуратуры, как хранятся наркотические вещества…

Главврач вспотел и стал платком вытирать лоб. Он понял намек и завозился на стуле. Вошла врач, увидела следователя и снова прищурилась, держа следователя под прицелом.

– Проходите, Тамара Григорьевна, – нервно пригласил врача Айболит, – тут вышло недоразумение…

– Ничего себе недоразумение, – воскликнула Тамара Григорьевна. – Гражданин следователь…

– Товарищ, – поправил ее следователь. Но женщина на него даже не взглянула.

– …потребовал, чтобы я попугала пациента и заставила его сознаться в том, что он не делал. Я сейчас же иду в прокуратуру и пишу заявление. И если вы, Георгий Вениаминович, нарушите этику врача, я поставлю вопрос на партсобрании о вашей неблаговидной деятельности. У меня все, до завтра, товарищи. Я в прокуратуру.

– Стойте! – остановил ее следователь, он уже понял, с кем имеет дело: эта женщина, несгибаемая, как гранит, пойдет до конца. – Не надо никуда ходить, просто дайте заключение по больному, и я его заберу в колонию.

– Только после тщательного и всеобъемлющего обследования, – ответила врач, окинула обоих мужчин своим взглядом ядовитой змеи и вышла.

Следователь и главврач одновременно вытерли лоб платками и облегченно вздохнули.

– Забудьте о моей просьбе, – произнес следователь и встал. Вышел он сгорбленным и понурым.

* * *

До вечера меня будто бы оставили в покое: сделали уколы, измерили температуру, накормили больничной баландой – и словно забыли о моем существовании. Но вот, когда ночь уже начала окутывать больницу своим густым покрывалом, дверь моей палаты приоткрылась, и в щель заглянул силуэт. Я поднял голову и увидел санитара Мишу. Его лицо, освещенное тусклым светом, казалось загадочным и немного зловещим.

– Привет, заходи, гостем будешь, – сказал я, не стараясь скрыть радости в голосе.

– Коньяк есть или врал? – спросил он, его голос звучал холодно, и одновременно в нем слышался интерес. Я сел на кровать. В моей руке как по волшебству появилась бутылка коньяка. Санитар вытаращился на бутылку.

– Есть, Миша, заходи и неси закуску, – ответил я, стараясь не рассмеяться от ошеломленного вида санитара.

– Рыба жареная, хлеб и лук пойдут? – Санитар достал из-за пазухи пакет с едой. Его движения были резкими и точными, как у человека, привыкшего действовать в темноте.

– Пойдет, как в армии, – прошептал я, натянуто улыбаясь.

Воспоминания вдруг нахлынули, словно волна, и сердце сжалось от боли.

Армия может вышвырнуть тебя, но армию из себя не вычеркнешь до конца дней.

Миша тихо прикрыл за собой дверь и крадучись направился к кровати. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь едва слышным дыханием, и казалось, что по палате ходит крадучись вор.

– Кто сегодня дежурит? – тихо спросил я, стараясь не нарушить хрупкую тишину.

Санитар лишь небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

– А-а. Борода. Он уже спит. Быстро провел поверку, хлопнул рюмку спирта с глюкозой и сейчас храпит в ординаторской. До утра его не разбудишь. Я все двери запер, так что нам никто не помешает. – Он говорил тихо, но в его голосе слышалась напряженность, в которой он пребывал.

Санитар ловко разложил на кровати содержимое пакета: жареный серебристый хек, аппетитный черный хлеб и свежий зеленый лук. Его глаза блеснули, и он облизнулся, предвкушая что-то очень приятное.

– Наливай, – прошептал он, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Я открыл бутылку, отвинтив пробку, и взглянул на санитара.

– Стаканы где? Я не пью из горла.

– Ах, это, – спохватился Миша, доставая из кармана халата две мензурки и сдувая с них пыль. Он подставил их, держа в руках. Я разлил жидкость и произнес:

– Будем, Миша. – Он кивнул, и мы выпили. Я занюхал луком; он только шмыгнул носом.

– Красотища, – произнес он, смакуя послевкусие, – я такое себе позволить не могу.

– Миша, – ответил я, разливая по второй, – ты просто не знаешь, где искать возможности, которые могут сделать тебя счастливым.

Он выпил залпом и выдохнул, поставив мензурку. Закусывая рыбой, он спросил с полным ртом:

– Что за возможности?

Я тоже выпил и вновь занюхал луком.

– Хочешь жить – умей вертеться, – сказал я. – Знаешь такую поговорку?

– Ну, знаю, и что? – насупился санитар.

Я снова наполнил его стакан и произнес:

– Первые три рюмки надо пить быстро, потом можно посидеть, поговорить. – Он благодарно принял мензурку, и мы выпили. – Между первой и второй перерывчик небольшой. Третью надо быстро пить, чтоб дорожку проложить…

– Ты о возможностях говори? – перебил меня санитар.

– А ты умеешь вертеться? – спросил я, прищурившись.

Санитар нахмурил брови и исподлобья посмотрел на меня:

– Это к чему ты клонишь?

– К тому, Миша, что у нас нельзя воровать – поймают, грабить тоже нельзя – тоже поймают и дадут срок. Возможности для хорошей жизни ограничены. Нужно быть рядом с тем, кто может достать что-то полезное. Дефицит, так сказать. И быть полезным ему. Рука руку моет, Миша. Вот о чем я. И где этот, кто может все достать?

– И чем я могу ему быть полезным? – спросил Миша.

– А ты подумай сам. Я-то в колонии сижу. Но и там есть то, что можно предложить другому. У кого есть нужный, дефицитный товар: обувь импортная, мясо без костей, понимаешь, лекарства импортные.

– Не, я наркотиками не занимаюсь, – замахал руками Миша.

– А кто говорит про наркотики? – рассмеялся я. – Не надо наркотиков, ты не там ищешь. В городе есть фабрики, у них есть материалы и товар. Подумай, что ты можешь предложить? – Я видел, что санитар совсем запутался, его интеллект не позволял ему понять, что делать.

Я налил еще по одной.

– Миша. Добывать и менять – это не твой уровень, тут нужна сметка. Но ты можешь быть помощником в любом деле. Держись меня, и я тебя пристрою к человеку, который умеет жить хорошо.

– Ты? Ты же в колонии… – удивился санитар, уткнув в меня взгляд не совсем трезвых глаз.

– Там много полезных людей сидит, Миша, и у всех остались связи на свободе. Но об этом как-нибудь в другой раз. Вот я угостил тебя коньяком, а ты расскажи мне, что у вас тут в больнице происходит, кто такая Тамара Григорьевна.

– У-у-у, – пьяно провыл Миша, – это Кобра. Она помешана на порядке. Орднунг унд арбайтен, – произнес он. – Она всем тут заправляет: и начальник отделения, и парторг…

– А-а-а-а, – протянул я и разлил коньяк. – Понятно. И что, она такая страшная?..

– Сам увидишь. А ты зачем себя резал? Дурной, что ли?

– Не, Миша, умный, – похвалил я сам себя, – мне двенадцать годков сидеть, и надо как-то скрашивать серые будни.

– Ага-а. Скрашивать. Резать себя – это не очень умно.

– Ну, на том этапе жизни это было лучшим вариантом из худших. Я попал в лазарет, там месяц покантуюсь, две недельки тут, а потом полгода не буду на тяжелых работах. И в этом тоже есть свои прелести для зэка, Миша.

– Не очень-то радуйся, – ответил Михаил. – Кобра тебя не отпустит просто так, замучает, вот увидишь, она повернутая на работе, ее все боятся.

– И ты? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

– И я…

– Это она тебя оставила второе дежурство подряд?

– Она, – кивнул Миша.

– А Федора чего не оставила?

– Я старший в смене был, с меня и спрос. А ты вел себя очень нагло, таких мы быстро на место ставим, но Кобра вмешалась… Прости, тебя вообще как зовут, я не помню?

– Виктор зовут, Миша, я не в обиде. Выпьем? – спросил я, и мы выпили. Миша раскраснелся, и глаза его масляно блестели.

– А как это у тебя получается, так вот, – он поводил руками в воздухе.

– Секреты мастерства, Миша, я после колонии пойду в театр или в цирк, буду фокусы показывать, хватит, отслужил Родине.

– Ага, отслужил? – Миша хмельно икнул и усмехнулся: – Ты же родину предал.

– Нет, Миша, я никого не предавал. Стечение обстоятельств, и удачное, и не очень.

– Это как? – уставился на меня санитар.

– Баба, Миша. От них все зло. Повелся я на красивую американку итальянского происхождения – сказка, а не женщина. Мы с ней на «Форуме ЮНИСЕФ» познакомились, я возьми и пригласи ее на квартиру в Кабуле, там и «завалялись». Она утром исчезла, не прощаясь, написала только: «Не ищи меня». Прошла неделя, мы выдвинулись на операцию, надо было блокировать район. Там наши по селению БШУ^[95] нанесли, да он пришелся на селение. В селении хадовцы должны были провести зачистку, а они, сволочи, не пришли, Миша. От них ушла духам информация, что мы будем идти и каким маршрутом. Я сейчас в этом уверен. Нас духи поймали на улице в одном из поселков, меня ранили. И, как оказалось, в этот район репортеры прибыли, представители мировых организаций, чтобы зафиксировать акт уничтожения села, типа зверства шурави… И среди них была эта американка. Меня духи в плен взяли раненого. А она меня у них забрала. Я хотел подорвать себя гранатой, уже достал, но, видимо, не успел выдернуть чеку, сознание потерял. Очнулся уже в вертолете, меня везли, как оказалось, в Пакистан. Лечили в госпитале Красного Креста и Полумесяца. Вылечили. И мне она предлагала остаться за границей, но я не захотел.

– Почему? – удивленно воскликнул подвыпивший санитар.

– Потому, Миша, что у меня была родина. Кто я без родины? Никто, Миша.

– Но там же… – промычал Миша и закатил глаза.

– Там, Миша, никто нашего брата не ждет, там человек человеку волк. В общем, я уперся и сказал, что хочу вернуться в СССР. И меня отпустили. В аэропорту, по прилете, взяли меня под белые ручки и поместили в следственный изолятор, и прямо сказали, чтобы признался в сотрудничестве с иностранной разведкой. Я уперся, но мне дали полный расклад по моему положению: не сознаюсь – расстрел, сознаюсь – восемь лет дадут. А дали двенадцать – хорошо, что не расстреляли.

– Не верю я, – покачал головой Миша, – у нас никого незаслуженно не сажают.

– Почему незаслуженно, – ответил я, – вполне заслуженно. Я перепихнулся с американкой, оказался за рубежом, но за это не двенадцать лет дают, а меньше, если вообще сажают. Только родину я не предавал.

– Ну и дурак, – пьяно пробурчал Миша. – Наливай. – Я разлил остатки коньяка. – Жил бы сейчас за рубежом: виски, кола, джинсы… – Он мечтательно закрыл глаза.

– Не могу я, Миша, без родины и не хотел быть тем, на кого плевали бы. Тут у меня семья, сын… Были, – подумав, произнес я. – Все отказались от меня.

– Еще бы, изменник родины. Ладно, забей. – Он снова помахал в воздухе руками. – Ты мужик ничего… Не забудь о своем предложении быть полезным. Я пойду, а ты спи. – Он строго погрозил мне пальцем. – И не буянь, в морду дам.

Я кивнул, собрал остатки еды в пакет и отдал санитару. Он ушел, а я остался наедине со своей памятью и мыслями.

Утром, когда процедуры и завтрак остались позади, в палату вошла Тамара. Ее голубое платье, едва выглядывающее из-под медицинского халата, придавало ей особенную, почти магическую притягательность. Глаза ее сияли, словно два драгоценных камня, искрящихся радостью, которую она не в силах была скрыть.

Она подошла ко мне стремительно, как вихрь, и, не говоря ни слова, прильнула к моим губам в горячем поцелуе. Ее дыхание было прерывистым, а голос, когда она прошептала, что сегодня останется на дежурство, дрожал от волнения. Затем она быстро развернулась и выбежала из палаты, оставив меня в оцепенении.

Как же трудно женщинам скрывать свои искренние чувства! Я ощутил укол жалости к ней и, словно герой из фильма «Джентльмены удачи», хотел воскликнуть: «Шакал я паршивый, такой хороший женщин обманываю». Но тут же одернул себя. Хочешь жить – умей вертеться. Однако как выкрутиться из этого любовного треугольника, в который я попал? Я не знал ответа.

Затем меня «пригласили». Санитар Федор, чья суровая фигура возникла словно из тени, рявкнул:

– Клоун, поднимайся, к врачу, быстро!

Я медленно поднялся с кровати, натянул больничные тапочки и шаркающей походкой, напоминающей походку старика, побрел за ним.

– Мишка сказал, вы с ним коньяк пили, – тихо, почти шепотом, произнес он мне в ухо. Я кивнул.

– Хотел извиниться за грубость.

Санитар вздохнул:

– Еще есть?

– Есть.

– Жаль, я сегодня дежурю, – пробурчал он. – Вместе с Коброй.

Я продолжил путь, а санитар, отстав на несколько шагов, внезапно толкнул меня в спину. Тапочка слетела с ноги, и я, потеряв равновесие, пробежал несколько шагов вперед. Вернувшись, молча нагнулся, чтобы подобрать ее. Санитар, усмехаясь, стоял рядом. Я уловил его запах пота, который вызвал у меня раздражение, и сжал кулаки. Ухватил его за пах и крепко сжал. Выпрямившись, я взглянул ему в лицо и с холодной яростью произнес:

– Еще раз меня тронешь – оторву тебе яйца и заставлю съесть. И мне ничего не будет, я больной, понял, урод? И не лезь ко мне, я пить с тобой не буду.

Федор стоял статуей с открытым ртом. Я отпустил его, пошел дальше. Дошел до кабинета и, не стучась, распахнул дверь.

– Вызывали? – спросил я и утонул в глазах женщины.

– Заходи, – поторопила она меня. Я зашел.

Федор сунулся было следом. Лицо его было красным от боли, гнева и обиды.

– А ты свободен, – холодно произнесла Тамара. – Федор, иди на пост и жди там. – Она выпроводила люто глянувшего на меня санитара и на ключ закрыла дверь. Тамара, не стесняясь, тут же стала раздеваться. – Помоги мне, – прошептала она, сгорая от страсти и пугая меня своим огнем. Верно говорят, в тихом омуте черти водятся.

Мне начинала нравиться моя жизнь, словно я нашел сокровище в заброшенном саду. Может, остаться в лечебнице навсегда, пусть признают меня опасным, пусть закроют двери и забудут о моем существовании? Но тут же отбросил эти мысли, как ядовитые змеи. Тамара может перейти на другую работу, нас могут поймать с поличным, наши тайные встречи – как пламя, которое невозможно спрятать в ночи.

После всего я помог Тамаре натянуть платье, защелкнул молнию на спине и сел на стул. Она быстро привела себя в порядок, скрутила волосы в аккуратный пучок, и я подал ей изящную заколку.

– Спасибо, – прошептала она, ее голос был спокоен. И без промедления начала рассказывать о вчерашнем дне, как будто это было самое обычное событие. – Приходил следователь в очках. – Она поправляла свои очки, которые делали ее еще старше и суровее. – Он хотел, чтобы я тебя напугала тем, что ты можешь остаться навсегда в психушке, как полоумный больной, тебя будут пичкать лекарствами, от которых ты потеряешь связь с реальностью и станешь овощем, или ты должен будешь рассказать, кто тебя порезал, он имеет какие-то планы на этот счет.

– А ты что сказала ему? – спросил я.

– Я его прогнала и пообещала сообщить в прокуратуру, тогда он пошел к главврачу и стал на меня жаловаться. Меня вызвали в кабинет, и я им обоим – и следователю, и главврачу – сказала, что не буду этого делать и пойду жаловаться в прокуратуру. Следователь ушел, но я знаю таких людей, он не отступит и что-нибудь придумает. Тебя могут вернуть в колонию или перевести в другую больницу.

– А тут есть еще такие лечебницы? – спросил я.

– Есть больница, и в ней отделение психотерапии, и там он может попробовать сломить тебя.

– Там меня надо будет охранять, поставить пост, – подумав, ответил я, – ему не дадут такого разрешения, слишком много мороки с одним зэком. Не беспокойся, но он может потребовать быстрого разбирательства.

– Не получится – раз ты попал сюда, значит, выйдешь только после нашего разрешения.

– Вашего, не твоего, – ответил я. – У него есть много рычагов, чтобы повлиять на главврача. Облздрав, проверки санитарной службы, наркоконтроля, вашему главврачу это может не понравиться. Он может сам написать заключение…

– Я уже обещала ему, что вызову его на партийную комиссию, – ответила Тамара, – он побоится.

– Дай-то бог, – сказал я, но все же мысленно приготовился к неожиданностям.

Глава 10

Открытый космос. Планета республики Валор

– Дорогой, мы пересекаем границу космического пространства звезды, где нас ждет планета Валор, – Исидора нежно трясла за плечо своего спящего мужа. – Ты просил разбудить тебя.

Прокс открыл глаза, улыбнулся и, обняв жену, поцеловал ее в щеку. Но она отстранилась, поправила ремень с золотым шитьем и мягко произнесла:

– Не сейчас, милый. Поднимайся, прими душ и займи место адмирала флота ее высочества.

Исидора ушла, оставив за собой аромат тонких духов, который Прокс обожал. Он встал, чувствуя, как напряжение охватывает его тело. Вскоре он присоединился к ней на капитанском мостике.

План операции был тщательно разработан заранее и многократно проверен на тактическом искине. Симуляторы боя обещали семьдесят восемь процентов успеха. Оставался еще небольшой шанс неудачи, но никто не мог гарантировать стопроцентный результат. Прокс и Исидора знали это. Она не боялась возможного провала, веря в своего мужа и убеждая его выполнить задание. Хотя Прокс долго сопротивлялся, но ее решительность и воля в конце концов сломили его сомнения.

Теперь, сидя в ложементе капитана на капитанском мостике, он чувствовал, как сердце бьется в такт с пульсом корабля. Как всегда, когда решение принято, Прокс был спокоен и собран, он не давал места сомнениям.

– Адмирал, – раздался голос искусственного интеллекта, управляющего кораблем. – От станции пограничного контроля республики Валор пришел запрос на идентификацию.

– Отправляй ответ, – тут же скомандовал Прокс.

Дежурный оператор пограничной стражи республики Валор, не отрываясь от экрана, наблюдал за мерцающими точками, появившимися на его радарах. Его взгляд упал на приближающуюся эскадру, состоящую из боевого корабля среднего класса и тяжелого транспорта. Сердце оператора забилось быстрее.

– Герр подполковник, – взволнованно произнес он в коммуникатор, – здесь что-то невероятное.

– Что именно? – Голос подполковника звучал сухо, но в нем проскользнуло легкое напряжение.

– К нам направляется эскадра, – оператор указал на экран, – средний крейсер и транспорт. Их опознавательные знаки мне незнакомы, их нет в нашей базе данных.

– Их сигналы? – нетерпеливо потребовал подполковник.

– Они передают, – дежурный запнулся, словно не мог поверить в услышанное, – что корабли принадлежат Новороссийскому княжеству.

– Где это? – В голосе подполковника звучало явное удивление, смешанное с недоверием.

– Я сам не знаю. Что прикажете?

– Приказываю передать приказ кораблям лечь в дрейф до выяснения обстоятельств.

– Есть, герр подполковник. Эскадра под транспондерами Новороссийского княжества, вам предлагается лечь в дрейф, передаю координаты. Этого требует нестандартная ситуация. Вас нет в нашей базе государств. Приносим извинения за причиненные неудобства.

В это время командир пограничного поста связался со своим начальством на спутнике планеты Валор. Сигнал по гиперсвязи ушел молниеносно, но ответ задержался.

– Повторите то, что вы ранее прислали, – был ответ от командования.

Командир поста повторил информацию. Через несколько томительных минут пришел ответ с центрального поста:

– Запросите сведения о княжестве и месте его нахождения, пусть вышлют спецификацию кораблей.

Новый ответ еще больше удивил командование пограничных сил.

В сообщении, переданном эскадрой, говорилось, что Новороссийское княжество находится в Закрытом секторе и крейсер сопровождает транспорт с колонистами, которые следуют на планету Суровую, где находится колония княжества.

Решать вопросы допуска странной эскадры дальше командование пограничных сил было не в состоянии и передало информацию в министерство обороны. Там запросили спецификацию кораблей и груза. Ответ пришел вскоре.

Как оказалось, странности продолжались. Крейсер был новейшей постройки верфей ССО. Транспорт же был сильно устаревшей конструкции, таких не выпускали.

– Этот проект был создан в рамках освоения Закрытого сектора Министерством внутренних дел республики Валор четыреста лет назад, – передал специалист по кораблям.

– Одно страннее другого, – произнес дежурный адмирал и передал информацию военному министру. Тот, получив ее, передал дальше в секретариат президента. Оттуда быстро пришел ответ: «Запросите цель посещения Республики».

Запрос прошел всю цепочку до кораблей Прокса, и Прокс ответил:

– Дружеский визит с целью установления дипломатических отношений. Новороссийское княжество представят адмирал флота ее высочества граф Эмиль Флоренс и егожена графиня Исидора Флоренс.

Вновь наступило томительное ожидание. Ответ Прокса пошел по длинной цепочке служащих и достиг секретариата президента. Начальник секретариата подумал и решил доложить секретарю жены президента. Та удивленно выслушала информацию и с недоверием спросила:

– Откуда в Закрытом секторе могло появиться неизвестное государство и как корабли этого княжества пропустили силы ССО? Сделайте запрос и сразу же предоставьте мне исчерпывающий доклад.

Запрос пришел через добрых два часа, и Прокс, готовый к этому, отправил обстоятельный ответ.

Новороссийское княжество образовано четыреста лет назад колонистами из Конфедерации Шлозвенга. Они нашли необитаемую планету и инженерный корабль, который был необитаем, получили от искина доступ и стали создавать приемлемые условия жизни. Здесь они столкнулись с могучей сущностью, и та приняла их под свое покровительство, защищала и укрывала от любопытных глаз. В дела обжитой части сектора потомки колонистов долго не лезли, но потом постепенно обосновались и там, но скрытно. Наладили переход и гиперсвязь из Закрытого сектора в Открытый мир и стали колонизировать одну из своих первых планет – Суровую. В последнее время вышли на Комитет безопасности АОМ и получили от него разрешение на свободное перемещение с тем условием, чтобы на жизнь обжитых планет в Закрытом секторе не оказывать влияния.

Этот ответ ошеломил всех, но особенно фрау президентшу. Ее лицо побледнело, а взгляд стал стеклянным, словно она внезапно оказалась в эпицентре урагана, где все привычные ориентиры исчезли. Она буквально окаменела, не в силах осмыслить обрушившуюся на нее информацию. Но в ней вдруг вспыхнула искра решимости. Собрав волю в кулак, она приказала перепроверить слова представителей загадочного княжества.

Официальный запрос был отправлен в комитет по безопасности АОМ, однако ответ можно было ожидать лишь через тридцать – сорок дней. Понимая, что держать знатных гостей на дальней орбите столько времени – это оскорбление, фрау президентша потребовала немедленный отчет о колонистах и грузе. Ее голос дрожал от напряжения, а глаза метали молнии, требуя немедленных действий.

Ей пришел видеоотчет о колонистах, лежащих в капсулах, и через стекло капсулы фрау увидела орков. Ее это просто шокировало. А когда она прочла спецификацию груза, в которой говорилось, что корабль везет тонны золота и магически структурированную воду для пролонга, который будет осуществляться колонистами на планете Суровой, она буквально взорвалась негодованием.

Она вдруг осознала зловещий замысел ненавистного комитета. Старые, искушенные борцы с Синдикатом наконец уразумели значимость пролонга и открыли путь к вывозу магических ингредиентов, но под своим бдительным надзором. Если она лишится этой возможности – быть единственной хозяйкой в этой области, – ее влияние рухнет, она станет никому не нужной. Пролонг официально признают и узаконят. Ее изящно, но жестоко отстранили от этого дела. За этим стояли проницательные умы специалистов АДа. Не сумев остановить утечку магических ингредиентов, они решили сами наладить производство пролонга и на этом хорошо заработать…

– Сволочи! Какие же они сволочи!.. – с неподдельной горечью вырвалось у фрау.

Но решение пришло мгновенно: этих графов нужно немедленно принять и быть с ними как можно более любезной. Она попытается договориться с ними.

– Прикажите пропустить корабль к планете, поставьте на ВИП-стоянку и отправьте приглашение графу и графине на банкет в честь моего дня рождения. Когда корабли княжества войдут в зону обычной связи, соедините меня с ними.

Прокс терпеливо ждал ответа на свой запрос, и время тянулось, словно вязкий песок сквозь пальцы. Когда стрелки часов коснулись полудня и солнце на планете достигло зенита, он наконец получил весть, которая не принесла ему ни капли удивления. Жена оказалась права: Фрау не смогла устоять перед соблазном. Она прислала приглашение на банкет, попав в расставленную ими ловушку, словно бабочка, летящая на свет магических ингредиентов, извлеченных из таинственного Закрытого сектора.

Прокс, погруженный в сумрак своих сомнений, не мог постичь, почему его жена с таким неистовым упорством стремилась помочь АДу в охоте на неуловимую Фрау. Исидора твердила, что этого требует сам хранитель мира Ирридар. Алеш, с присущим ему скептицизмом, не верил в существование мирового хранителя, тем более, по его мнению, Дух не подходил к такой роли. Но в глубине души понимал: если Фрау не остановить, мир погрузится в хаос террора, и этот пожар охватит все.

Он не мог понять, почему именно они должны стать теми, кто потушит этот адский огонь. Но Исидора, с ее непоколебимой решимостью и страстью, была так убедительна, что Алеш скрепя сердце вынужден был уступить. Он начал разрабатывать план операции, понимая, что времени у них мало и каждая деталь может стать решающей в этой опасной игре.

– Начинайте маневр, – отдал приказ Прокс. – Скоро мы будем лицезреть госпожу президентшу, – произнес он, повернувшись к жене. – Она не вытерпит и захочет пообщаться с нами до встречи на банкете, прошу тебя, будь осторожна и много не говори, дай мне возможность провести переговоры.

– Хорошо, милый, – Исидора улыбнулась, ее лицо оставалось безмятежным, словно она отправлялась не на смертельно опасную операцию, а на раут в высшем свете.

Прокс вздохнул, пытаясь унять волнение, которое охватило его перед грядущей встречей. До прямой связи оставалось больше часа, и он предложил:

– Пошли позавтракаем.

– Пошли, – Исидора кивнула, ее голос звучал спокойно, но в ее глазах таилась загадка, которая заставляла Прокса чувствовать, что за этой безмятежностью скрывается нечто ранее ему незнакомое.

Он окинул ее внимательным взглядом, но, получив в ответ улыбку, решил не спрашивать жену, а посмотреть, что будет дальше. Оперативная работа суеты и резких движений не любит. А его жена оказалась полной загадок и сюрпризов. Он понимал, что это работа Духа, но не понимал, зачем тому нужно было готовить ее таким образом к жизни в Открытом мире. Прокс видел будущее своей жены в «тихой гавани» клиники «Пролонга», в безопасности, а она окунулась в самые отчаянные предприятия и потащила за собой его, Алеша.

Такого уговора у него с Духом не было, и Прокс начал немного раздражаться. Не вытерпев, за завтраком он решил поговорить с женой.

– Исидора, я видел наше будущее не таким… – начал он.

– Я знаю, – ответила она, и ее глаза засияли мягким светом, словно лунный луч, пробившийся сквозь тучи. – Но не вини Ирридара. Это не его вина, а система, вплетенная в программы медкапсул. Они анализируют наши возможности, наши истинные способности. И я была предупреждена, никто не пытался посягнуть на мою волю. Я сама согласилась, чтобы программа подготовки к жизни в этом жестоком мире сделала меня сильнее, способной противостоять любым угрозам. Так что, милый, не злись на Ирридара, не называй его Духом. Он не дух, он живой, заботливый человек. Он подумал о тебе и о нас. Мы не отправимся в этот мир пустыми и босыми. Понимаешь?

– Да, я это понимаю и благодарю… – замявшись, он произнес: – Ирридара за то, что он вытащил нас из этого сектора, который я ненавижу, и дал средства к существованию. Но почему мы должны спасать мир?..

– Потому что других способных это сделать нет. Ирридар это понимал и отправил нас сюда, чтобы мы смогли решить эту задачу. Как ты думаешь, Вейс смог бы поймать Фрау?

Прокс опустил голову. Он понимал правоту ее слов, но не понимал, зачем ему впрягаться в это. Так и сказал:

– Я все это понимаю, но почему мы должны решать за него его проблемы?..

– Это не его проблемы, дорогой, это наши проблемы. Как только «Пролонг» обоснуется на Суровой, к нам потянутся агенты Синдиката. Сам понимаешь, чем это грозит.

– Понимаю, – кивнул Прокс и замолчал. Ему нечего было возразить жене: если агенты Синдиката «угнездятся» на Суровой, их жизнь будет постоянно подвергаться угрозе, а «Пролонг» могут дискредитировать диверсиями – в этом Синдикат поднаторел. Никакая служба безопасности не справится с этой угрозой. Уж он-то знал об этом лучше других.

Пока они завтракали, Прокс вновь успокоился. Сомнения, терзавшие его душу в последнее время, развеялись решительностью и мудростью жены. Он в который раз вспомнил, что она часть его тела и души, она не может быть другой. И принял это как неизбежное. С этого момента он обрел себя прежнего, только усилил в себе решимость. Когда корабль вошел в пространство, доступное обычной связи с кораблем, на связь вышел оператор связи Министерства обороны. На экране монитора появилось лицо молодого человека в военной форме. Он сурово смотрел на гостей и с достоинством произнес:

– Господин адмирал, приветствую вас в космическом пространстве республики Валор. С вами будет говорить ее превосходительство госпожа супруга президента Валора, фрау Марта Крюге.

Затем канал переключился, на экране появилось лицо молодой девушки.

– Господа. Я секретарь госпожи Марты Крюге, Элен. Герр адмирал, приветствую вас и вашу супругу от имени Валора. Я соединю вас с ее превосходительством фрау Мартой, прошу вас соблюдать дипломатический этикет… Если, простите, он у вас есть, – ее глаза холодно блеснули.

– Спасибо за предупреждение, фрау секретарь, – ответил Прокс, не изменившись в лице, – мы готовы к разговору.

Девушка кивнула и произнесла:

– Одну минуту, господа, – и исчезла. Сразу же за этим появилось лицо полноватой женщины средних лет с большими запавшими глазами, черными как ночь. Она смотрела даже сурово, но во взгляде проскальзывало скрытое любопытство.

– Господин граф, приветствую вас от имени республики Валор и выражаю вам свою искреннюю признательность и уважение. Я, фрау Марта, жена президента Валора и его канцлер, прошу вас быть свободными и не называть меня «ваше превосходительство». Хочу, чтобы между нами сложились теплые, дружеские отношения.

Она замолчала, и с ответной речью выступил Прокс.

– Фрау Марта, мы также рады нашей встрече и выражаем от имени ее высочества княгини Новороссийской свою искреннюю признательность за прием. Надеемся на длительное и плодотворное сотрудничество.

Фрау Марта кивнула и улыбнулась.

– Вы не отличаетесь от жителей Открытого мира, – произнесла она. – Но меня удивили ваши колонисты. Странные. Кто это? Они отличаются от вас.

– Да, это наши друзья. Они орки. Они многочисленны, сильны и способны обучаться. Будут работать на рудниках и пополнять бюджет колонии.

– Они живут вместе с вами? – закинула удочку фрау Марта.

– Нет, они с планеты Сивиллы. У нас там есть свой форпост, госпожа Марта, – ответил Прокс.

– Расскажите мне о своем княжестве. Как возникло, где находится и, главное, почему вас никто не изгнал столько лет.

Прокс улыбнулся:

– Я не прожил достаточно лет, чтобы стать свидетелем прошлого, фрау, но история поведала мне, что мы – потомки колонистов из Конфедерации Шлозвенга. Мы не стремились осваивать пустые планеты, где уже бушевали войны с теми, кто опередил нас в своем стремлении к новым мирам. Наши предки нашли идеальный спутник другой планеты – мир, укрытый куполом, словно драгоценный камень в шкатулке. Там они возвели города, где вода под землей стала источником жизни и кислорода, а воздух был чист и свеж. Мы не утонули в варварстве, а продолжали развиваться, создавая цивилизации, достойные наших предков. Однажды на нашу планету явилась великая сущность, чьи глаза светились знанием и силой. Она не подпустила никого близко, но указала нам путь к заброшенному кораблю и инженерному модулю, скрытому в недрах планеты.

Наши люди, вдохновленные этим даром, начали развивать технологии, основанные на инженерном модуле. Мы обрели гиперсвязь и телепорты, которые связали нас с далекими мирами. Магия, как и на Сивилле, стала нашим союзником, помогая решать самые сложные задачи, включая перемещение в пространстве. Этот мир, созданный нашими предками, стал для нас домом, полным тайн и чудес. И хотя мы не знаем, что ждет нас впереди, мы готовы встретить будущее с надеждой и решимостью.

Фрау Марта не смогла сдержать восхищения.

– Кто же эта загадочная сущность? – спросила она, ее голос дрожал от любопытства и тревоги.

– Мы называем его Хранителем, – ответил собеседник, его голос звучал таинственно, словно эхо из древних легенд. – В Закрытом секторе обитают властители, чьи магические силы столь могущественны, что неподвластны обычным смертным. Они вершат судьбы и направляют развитие нашего мира. Хранитель помог нам начать осваивать миры Сивиллы и Инферно, откуда мы попали в Брисвиль, столь же непонятный и таинственный, как все в том мире.

– Это так необычно и так интригующе, господа. А как вам удалось вырваться из Закрытого сектора?

– Мы давно уже выходим в Открытый мир и образовали колонию на границе изученного пространства. Но пришло время, когда надо было открыться, и мы открылись одному из посланцев вашего мира. Его зовут господин Вейс, он из комитета АОМ. Провели с ним переговоры. По сути, он не мог нам препятствовать в том, чтобы летать из Закрытого сектора и обратно. У АОМ нет для этого достаточно сил и нет желания. Мы не нарушаем запреты, наложенные на сектор.

– А как же магические ингредиенты? – спросила фрау Марта.

– Мы привезли магически измененную воду, из которой делаем эликсиры, и будем проводить операции пролонгирования жизни людей в Открытом мире. Этим мы хотим поделиться с человечеством, госпожа Марта. Для вас у нас подарки от отечества – амулеты из золота и драгоценных камней, они будут защищать вас.

Лицо фрау Марты несколько поблекло после слов Прокса, но она проявила выдержку и улыбнулась:

– Я рада, господа, что при первом открытом появлении в Открытом мире вы посетили республику Валор. Вам пришлют приглашение на прием в честь моего дня рождения. А сейчас прошу простить меня, у меня еще много дел. Я не прощаюсь, а говорю вам до свидания. – Она кивнула, окинула взглядом молчавшую Исидору, улыбнулась – и экран погас.

Фрау Марта, женщина, чьи властные нити пронизывали ткань республики, жестом подозвала своего телохранителя. Этот мужчина был не просто ее защитником, но и тайным возлюбленным, посвященным во все ее сокровенные замыслы. Президент, некогда могущественный, ныне был пленником своих слабостей. Много лет он находился под воздействием наркотических средств, и его присутствие в зале заседаний стало лишь формальностью. Власть перешла в руки фрау Марты, а многочисленные любовницы мужа, собранные по воле жены, лишь усиливали его бессилие.

Закон республики гласил, что президент избирается раз и навсегда и правит до конца своих дней. Поэтому никто не осмеливался говорить плохо о человеке, которому выпала эта честь. Однако за спиной президента царила фрау Марта, истинная хозяйка и республики, и Синдиката. Ее кузница кадров, где создавались агенты Синдиката, находилась на территории республики, и силы безопасности республики Валор бдительно охраняли ее от всевидящего «ока» АДа, следившего за каждым движением на планете.

– Мартело, – озабоченно произнесла фрау Марта, – ты слышал, что к нам прибыли нежданные гости из Закрытого сектора? Что ты знаешь об этом княжестве?

Мартело был мужчиной с яркой внешностью, на десяток лет моложе фрау Марты. Он обладал отличными способностями секретаря и любовника. Он был строен, красив и предан. Его черные, зачесанные назад волосы блестели от смазки для волос, придавая его облику видимый шик. Он поднял глаза к потолку, на мгновение задумался и начал говорить:

– Новороссийское княжество создало колонию на планете Суровой. Она находится на фронтире, на границе изученного космоса. Колонисты построили города-купола и защитили себя от агрессивной природы. Они сумели отбить несколько атак корпораций и стали членами Конфедерации Шлозвенга на правах наблюдателей. После отражения атаки Пальдонии заключили унию с Коморским союзом. Колонию основал некий Его милость. О нем мало что известно, но он действует от имени ее высочества княгини Новороссийской. Это все, что мне известно. – Он опустил глаза. – Ну, кроме того, что я услышал из вашего разговора с графом. У них разные типы кораблей, старый транспорт – это проект нашего министерства внутренних дел. Валор много сотен лет назад отправил в «Сектор» уникальный инженерный автономный модуль, он может строить корабли самостоятельно из тех материалов, что может найти в данной области, даже из камней. Он был списан, но, видимо, попал в руки колонистов. Наши агенты из ордена «Искореняющих» присылали доклады о чужом воздействии на планету Сивиллу. Они заметили чужое влияние, но не могли его идентифицировать. Это все.

– Есть сообщения от Советника?

– Нет, фрау Марта, сейчас все переходы из «Сектора» в Открытый мир перекрыты эскадрами ССО. А в Инферно наши люди находятся в осадном положении. Идет война за предел влияния между князьками.

– Как ты думаешь, эти пришельцы не врут? – Фрау Марта ценила ум и способности своего телохранителя, хотя отдавала должное и его мужественной красоте.

– Думаю, не врут. Все сходится, а по поводу мистической сущности, то в центральный офис АДа был отправлен доклад, что некая «сущность» похитила рейдер АДа и заставила экипаж покинуть корабль, затем боты с людьми были телепортированы к станции «Созвездие», где располагается управление АДа по сектору. Если это не мистификация с целью передачи корабля княжеству, то не знаю, что сказать, я агностик, фрау Марта.

– Спасибо, Мартело, ты и так мне сильно помог. Теперь ты должен будешь пленить эту графиню и сделать ее своей любовницей. У тебя есть эликсир любви?

– Есть, фрау Марта, что еще я должен сделать?

– Ее муж должен будет вас застать за сценой любви.

– Я понял, фрау Марта, это несложно сделать.

– А я совращу графа, нам архиважно попасть через них в Закрытый сектор.

Исидора, все это время хранившая молчание, наконец заговорила:

– Она на крючке. И она попытается тебя соблазнить.

Прокс удивленно поднял брови:

– Она? Но ведь она старше меня лет на десять…

Исидора спокойно, почти равнодушно, прервала его:

– Да, она попытается тебя соблазнить. Не очарованием, а химией. Ты ей нужен, а я – помеха. Жди от нее действий, возможно, она попытается меня скомпрометировать в твоих глазах.

Прокс нахмурился:

– Но зачем ей спешить?

Исидора ответила холодно и жестко:

– У нее нет времени, мой милый. Она понимает, что ты скоро улетишь и откроешь пролонг на Суровой. Ей нужно, чтобы ты оставил ей часть воды, и она хочет заключить с тобой сделку. Перекупить тебя. Она решительная и бескомпромиссная, Алеш.

– У меня и у тебя есть амулет-противоядие, – задумчиво произнес Прокс. – Ты раскрываешь мне Фрау с неожиданной стороны.

Исидора усмехнулась:

– Нет, просто ты никогда не задумывался, что ею движет. Она устала, ее силы на исходе, организация на грани краха. Доступ в сектор закрыт. Ей нужен нестандартный ход. Мы – ее единственная возможность проникнуть туда. Мы будем играть свою игру, она – свою. Будь к этому готов.

Вскоре в руках Прокса оказался электронный пакет, словно доставленный из самого сердца галактической тайны. Внутри лежали приглашения на банкет для графа Эмиля и графини Исидоры. Их встречали в президентском космопорту, а для кораблей эскадры выделили стоянку в ВИП-зоне, парящей над планетой. Это место предназначалось для кораблей самых влиятельных и значимых персон. Прокс понял, что их щедро осыпали привилегиями, демонстрируя всю важность их миссии для Фрау. Все расчеты Исидоры оказались верными, и это лишь усиливало напряжение в воздухе.

В назначенный час, когда звезды на небосклоне сложились в причудливый узор, граф Эмиль и графиня Исидора сели в адмиральский бот. Бот мягко отчалил, оставляя за собой шлейф таинственности и ожидания. На подлете к атмосфере их перехватил диспетчер, взяв управление ботом на себя. В кабине вместе с ними находились три орка: опытный пилот и два телохранителя, чьи фигуры замерли, как изваяния.

Бот приземлился на отдельной площадке, окруженной вечерней торжественностью. К ним тут же подкатил мобиль на гравиподушке, из которого вышли офицер службы охраны президента и двое гвардейцев.

– Господа, – представился офицер, – я помощник коменданта президентского дворца Курт Шнайдер. Прошу следовать за мной.

Вместе с гостями двинулись два орка.

– А они? – остановился офицер и посмотрел на орков.

– Это личная охрана, герр офицер, без них мы не можем передвигаться на чужой территории.

– Ну какая она чужая, господа, вы в гостях и под надежной охраной…

– Это не обсуждается, – строго заявил Прокс и двинулся к автомобилю. Офицеру ничего не осталось, как последовать рядом, он что-то передал по переговорному устройству и, получив указания, успокоился.

Прокс с супругой сели в отдельную кабину, орки сели рядом с гвардейцами. Орки не обращали внимания на гвардейцев, а те с завистью смотрели на их рост и могучую стать, на клыки и бесстрастные лица. В глазах гвардейцев появилась ревность. Так сильные мужчины воспринимают тех, кто превосходит их в силе и умениях.

В отличие от господ графов, которые были одеты в архаичные костюмы, что уже более четырехсот лет не использовались в Открытом мире, телохранители были в легких боевых костюмах, стилизованных под одежду, и не имели оружия. Сканер показал, что оружия у орков нет, это еще больше успокоило офицера.

– Отлично вышколены эти телохранители, – прошептал офицер в переговорное устройство, – ничему не удивляются, молчат, как будто все, что происходит рядом, их не касается. Он сидел рядом с пилотом и передавал сообщение своему начальству.

Отрытый космос. Тренировочная база ССО

Вейс, сидя на диване в кают-компании линкора, неторопливо потягивал свой любимый скотч, время от времени выпуская в воздух тонкие струи дыма. Его мысли, словно облака на закате, лениво скользили вокруг странного молодого человека, которого Вейс про себя называл не иначе как богом. Человек из мира, где чудеса казались лишь искусными фокусами, едва ли мог принять такую формулировку, но Вейс был не из тех, кто поддается обыденности. Он был опытным и мудрым, и его проницательный взгляд видел больше, чем могли представить себе другие.

Чудеса действительно существовали, но они рождались не где-то там, за горизонтом, а в Закрытом секторе, где магия и агрессия тамошних существ переплетались в зловещий танец. Вейс был одним из немногих, кто понимал, что случится, если эта стихия вырвется на свободу. Этот загадочный мир был словно заперт в клетке из неизвестной субстанции, в которой хаотично возникали воронки, ведущие в иной мир. Ученые-аналитики утверждали, что Закрытый сектор – это параллельная вселенная, и где-то в определенный момент эти вселенные соприкасаются, создавая порталы, через которые можно попасть в наш мир. Наша вселенная, по их мнению, вращалась вокруг этой загадочной вселенной, как луна вокруг Земли.

Вейс содрогался от ужаса, представляя, что могло бы произойти, если бы плененный бог не ускользнул. Магические нити, протянувшиеся из иного мира, могли бы вплестись в ткань реальности, породив хаос, который разрушил бы все, что он знал и любил. Аналитики, погрузившись в модель поведения молодого человека, ввели в нее слово «бог» и получили пугающие прогнозы. Но почему он исполнял поручения Демона? Была ли это игра юного бога, который не рассчитал своих сил? Или нечто большее?

То, что он натворил на крейсере, было за гранью понимания. И это было лишь начало. Вейс всерьез воспринял предупреждения ученых и был безмерно рад, что богу удалось скрыться и вернуться к себе. Но бог не забыл о нем и не скрывался. Он очень хотел отомстить Вейсу за причиненные ему муки и страдания, и не скрывал своих чувств. Но все же посчитал это недостойным своего величия. «Кто такой этот Вейс? – размышлял старый спец АДа о самом себе. – Человек, чьи годы и опыт сделали его циничным и осторожным. В понимании бога, просто смертный, не стоящий внимания».

И бог решил иначе. Он вышел на связь с Вейсом по его же закрытому каналу, предложив информацию, которая могла изменить все. Их интересы внезапно совпали: бог стремился избавиться от иномирных захватчиков, а Вейс – поймать Советника и через него добраться до Фрау. Это было началом новой, опасной игры, в которой ставки были слишком высоки, чтобы отступить.

Операция «Факел» вступила в свою заключительную и самую опасную фазу. Вейс напряженно ожидал вестей от «Тактика» – загадочного агента из Закрытого сектора. Они были «Стратег», фрау – «Птичка». У военных из ССО, что руководили операцией блокирования планеты Валор, были свои уставы. Вейс бы не стал так называть партнера и себя, но военные уперлись. Лишь объект его внимания получил кодовое обозначение, которое приняли военные. План был изящен и прост, как капля росы на лепестке розы. Сложные схемы словно паутина прячут в себе нити ошибок и угрозу неизбежного краха. Вейс задумчиво прищурился, осознавая, что и этот замысел не безупречен. Но время играло против них. Сведения о разгроме агентуры Синдиката на Сивилле и в Брисвиле могли уже достигнуть ушей Фрау. Каждая секунда промедления могла обернуться катастрофой.

Размышления Вейса прервало появление адмирала, командующего силами ССО в этой операции. Всего ССО задействовало один линейный крейсер, пять тяжелых крейсеров, десять легких и двадцать эсминцев, не считая фрегатов поддержки и транспортных кораблей. Этих сил должно было хватить для того, чтобы силы самообороны Валора не стали оказывать сопротивления. А это может случиться, если Фрау отдаст такой приказ. Но расчет был на внезапность и атаку сил спецназа на дворец президента.

– Вейс, – адмирал был спокоен и собран, – пришел пакет с информацией от «Тактика».

– Ну что, там началось? – Вейс привстал с кресла.

– Да, но не так, как мы планировали, – так же спокойно ответил адмирал.

– В каком смысле? – Вейс напрягся и озабоченно посмотрел на адмирала.

– Прими этот пакет на нейросеть, сам все поймешь, – ответил адмирал и остановился у кресла Вейса.

Вейс зажмурился и замер, так продолжалось несколько секунд, потом он открыл глаза.

– Вот даже как! – задумчиво произнес он. – Тактик решил, что у Фрау есть телепортационная площадка во дворце… М-м-м… Это опасно и может обернуться большими неприятностями, если кто-то пожелает воспользоваться ею с планеты. Ее гравитация дает сильные отклонения…

– Не так все страшно, Вейс. Наши специалисты проанализировали доводы Тактика и пришли к мнению, что для успешной телепортации нужно иметь ряд промежуточных платформ, одну в стратосфере, другую – за пределами планеты, но в ее гравитационном поле. Тогда риск затеряться в просторах вселенной минимален. Ты знаешь объекты в стратосфере планеты?

– Знаю, – нахмурился Вейс, сдвинув седые, кустистые, как у всех стариков брови, – их сотни. Это станции солнечных батарей и несколько геофизических объектов. Да, доводы Тактика не лишены смысла, и что-то мне кажется, что я знаю, кто бы мог так быстро разобраться в ситуации на планете, но его тут нет. – Он постоял в задумчивости, уперев взгляд в пол каюты, потом поднял взгляд на адмирала. – Ты уже дал команду выдвигаться на рубеж прыжка?

– Да, команда отдана, но надо корректировать планы прикрытия эскадры княжества. Они опустятся в стратосферу и накроют столицу полем подавления, это неплохо, но тогда они станут отличной мишенью для наземных средств ПВО. Их разнесут вдребезги.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю превентивный удар по энергостанции столицы, – невозмутимо ответил адмирал, – тогда все наземные системы будут отключены, и у союзников появится время для того, чтобы отступить на безопасное расстояние.

– Ты с ума сошел, адмирал! – негодующе воскликнул Вейс. – Полстолицы исчезнет в образовавшемся взрыве….

– Предложи свое решение, – твердо произнес адмирал и сжал челюсти. Под кожей адмирала заиграли желваки.

– У меня его нет… пока, – подавив гнев, ответил Вейс.

Столица республики Валор. Летний дворец

Прокс и Исидора вышли из роскошного мобиля на тенистой аллее сада, где воздух был напоен ароматом цветущих роз. У парадного входа их встретил почетный караул гвардейцев охраны президента, чьи сверкающие стилизованные под старину доспехи отражали лучи закатного солнца. Прокс с достоинством и грацией приложил руку к своей треуголке и медленно прошелся вдоль стройного ряда гвардейцев, отдавая честь с безупречной выправкой. Его фигура излучала уверенность и силу, но внимание всех присутствующих приковало не только это.

Исидора в своем ослепительном наряде затмила даже его. На ней был военный мундир, украшенный знаками отличия полковника, словно она только что вернулась из сказки. Ее юбка до колен и черные ботильоны на высокой платформе с золотой пряжкой выглядели как произведение искусства. Знаки различия, столь же известные, как и в Открытом мире, но изысканные, подчеркивали ее статус и красоту. Вся эта картина была столь роскошной и экстравагантной, что невольно притягивала взгляды.

Чета двигалась по аллее, словно королевская процессия, Исидора шла в шаге от мужа, ее голова была гордо поднята, а глаза сверкали уверенностью. Их присутствие вызывало трепет и восхищение, словно они были не просто людьми, а воплощением самой легенды.

Следом двигались два телохранителя с клыками и глазами, полными беспристрастности, словно их ничего не удивляло и не волновало. Все четверо двигались синхронно, как автоматы.

Они прошли фойе дворца, и телохранителям преградили путь гвардейцы внутренней охраны.

– Дальше доступ разрешен только герру адмиралу и его жене, – пояснил полковник, вышедший им навстречу. Прокс посмотрел на него и ответил:

– Мои бойцы встанут у дверей банкетного зала, с готовностью прийти на помощь.

– О какой помощи вы говорите, герр адмирал? – Брови полковника в удивлении приподнялись. – Вам здесь ничего не угрожает.

– Это устав, – ответил Прокс и, не обращая внимания на полковника, прошел дальше. Орки двинули следом. Им попытались преградить путь гвардейцы, но полковник подал знак, и они отступили.

– Дикари, что тут скажешь, – процедил полковник.

У дверей банкетного зала орки встали рядом с часовыми и застыли истуканами. Прокс, не переступая порога зала, замер на месте и извлек из-за отворота мундира изящный футляр из красного дерева. Подержав его мгновение в руках, он с грацией протянул его полковнику.

– Это подарок для риньеры Марты, – произнес он, глядя полковнику прямо в глаза. – Осмотрите его, чтобы убедиться, что он не несет угрозы.

Полковник, словно пораженный громом, уставился на Прокса и футляр. Его губы пересохли, а дыхание стало прерывистым.

– Что это? – наконец выдавил он, не в силах скрыть изумления.

Прокс с холодной улыбкой открыл крышку футляра. Внутри блестело колье, сотворенное из чистейшего золота и драгоценных камней. Оно сияло, как звезда, упавшая с небес. Полковник замер, не в силах отвести взгляд. Это было не просто украшение – это было произведение искусства, шедевр древних мастеров. Его сердце забилось быстрее, а руки задрожали. Он даже не знал, сколько может стоить это сокровище, но одно было ясно – перед ним нечто уникальное, бесценное.

С трудом оторвав взгляд от колье, полковник достал из набедренной сумки детектор. Его пальцы дрожали, когда он проводил прибором над футляром. Убедившись, что опасности нет, он выдохнул и произнес уже более спокойно:

– Опасности нет, герр адмирал. Мы можем позволить вам преподнести этот изысканный подарок фрау Марте. Она будет безмерно рада такому вниманию.

Его глаза потеплели.

– Но в следующий раз, – добавил он тише, и в его голосе прозвучала нотка предостережения, – такие подарки лучше согласовывать заранее.

Прокс, уловив намек, склонил голову в знак уважения. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на понимание.

– Непременно, господин полковник, – ответил он с едва заметной улыбкой. – Я учту ваши слова. – Прокс и Исидора прошли в распахнутые двери банкетного зала, где собралось около сотни нарядно одетых господ и дам.

В зале, где мягкий свет люстр играл на изысканных предметах интерьера, а столы фуршета ломились от яств, царила атмосфера утонченной элегантности. В затемненном углу, словно зачарованный, звучал оркестр, погружая гостей в мир музыки и тайн. На невысоком подиуме, подобно королеве на троне, восседала хозяйка дворца – фрау Марта. Ее черное свободное платье, скрывающее некоторые несовершенства фигуры, казалось воплощением загадочности и силы. Глубокие, бездонные глаза, черные, как сама ночь, пристально следили за приближающейся парой.

Когда они подошли ближе, фрау Марта величественно поднялась с трона. Граф был воплощением мужской силы и грации. Его мужественное лицо, суровое и уверенное, словно высеченное из камня, излучало ауру военного адмирала. Его супруга, словно отражение в зеркале, была не менее красива, с той же неуловимой грацией и изяществом. В сердце фрау Марты вспыхнул острый укол ревности. Эта безупречная красота была ей недосягаема, но она мечтала о ней, о теле, подобном этим созданиям из мира Закрытого сектора. Однако кандидатуры не находилось, и она видела перед собой идеал, к которому стремилась всю жизнь.

«Их отпускать нельзя», – мелькнула мысль в ее голове, и на губах появилась загадочная улыбка.

Распорядитель торжеств громким, хорошо поставленным голосом объявил гостей:

– Дамы и господа, наши гости из далекого Новороссийского княжества, граф Эмиль и его жена, графиня Исидора Флоренс.

Граф опустился на одно колено, и глаза фрау Марты слегка расширились от удивления.

– Вашу руку, риньера, – приятным голосом произнес он и поцеловал протянутую руку. Не вставая с колена, он продолжил: – Ее высочество княгиня Новороссийская посылает вам уверения своей искренней дружбы и надеется на взаимопонимание. В знак дружбы и будущего сотрудничества она посылает вам подарок. – Прокс ловко вытянул из рукава мундира футляр, протянул его фрау Марте и открыл крышку.

Фрау Марта не смогла сдержать восхищенный вздох. Она была женщиной, и как всякая женщина, не могла устоять перед тем, что ее украшает. А лучшее украшение для любой женщины – золото, обрамленное драгоценными камнями. Один из гвардейцев, что стояли рядом, подошел и принял подарок.

– Благодарю вас, граф, и княгиню Новороссийскую. Не откажете ли мне в любезности и не наденете ли вы мне этот изумительной красоты подарок?

Прокс встал и улыбнулся.

– В качестве заверения в преданности, ваше высочество, – произнес он.

Фрау Марта уголком глаз посмотрела на стоящую жену мужчины. На ее лице царила печать благодушия, а на губах – легкая улыбка.

«А она не ревнует, – вдруг разозлилась фрау Марта. – Конечно, чего ей бояться, с ее-то красотой?» Но, не снимая улыбки с лица, спустилась и подошла к Проксу, повернулась спиной, и он, приняв из рук гвардейца колье, надел его на шею фрау Марты.

Звездная система Валора

Как только колье, словно живое существо, вырвалось из футляра, на крейсере и транспортном судне раздался пронзительный сигнал тревоги. Крейсер, ведомый тактическим искином, начал стремительно снижаться в верхние слои атмосферы, увлекая за собой транспорт. Время будто замедлилось, и диспетчерская служба оказалась не готова к такому повороту событий.

На крейсер посыпались тревожные запросы от гражданских и военных диспетчеров. Но корабль молчал, словно затаил дыхание. Наконец пришел ответ: «Неисправность системы жизнеобеспечения. Вынужден снизить орбиту до пятидесяти тысяч метров, затем вернуться на прежний уровень».

В диспетчерских службах планеты царила неразбериха. Никто не мог понять, что происходит и как реагировать. Атаковать корабли? Но это было бы безумием. Все запросы метались по цепочке, возвращаясь обратно с нелепыми указаниями: «Немедленно прикажите капитанам кораблей вернуться на места стоянок». Эти слова словно эхо разлетелись по кораблям, и те резко упали еще на несколько десятков тысяч метров.

Падение было стремительным, и службы безопасности снова оказались в замешательстве. В этот момент два корабля, словно хищные птицы, начали движение в сторону столицы Валора. Они стремительно приближались и вскоре нависли над городом, как два темных облака.

Все, кто отвечал за безопасность планеты, были охвачены паникой. Никто не мог принять решение, а те, кто мог, на время отключились от мира, погруженные в свои слабости. Фрау Марта, как фактическая глава республики, не хотела заниматься государственными делами в этот вечер. Это тоже было учтено Исидорой и было частью их рискованного плана. Господин президент, как главнокомандующий, одурманенный наркотиками, тоже оставался в стороне.

Сигнал тревоги ушел в штаб гвардии, но не успел достигнуть цели. Дворец и столица оказались под мощным полем подавления, которое заблокировало все внешние и внутренние связи. В этот момент небо над городом озарилось тысячами светящихся точек, которые, словно рой испуганных насекомых, ринулись вниз, к земле.

Эскадра ССО приближалась к точке прыжка. Расчет был строго выверен по времени до секунды, корабли эскадры должны были в полном порядке выйти на рубежи звездной системы Валора и начать стремительное сближение с планетой с призывами не оказывать сопротивления. Вейс был напряжен как никогда. Решалась судьба мира и его судьба. Если операция пройдет неудачно, его отправят на Материнскую планету, но до нее он не доживет, его просто выкинут в космос. Его и весь комитет по безопасности. Что будет с силами ССО, он боялся думать. Но вся его жизнь была полна обдуманного риска. Не рискуя, он не достиг бы тех высот, каких достиг. Он стал одним из вершителей судеб мира.

– Внимание, приготовиться к прыжку. Персоналу и членам экипажа занять свои места, – разнеслась команда по кораблям, и эскадра исчезла в мгновенной вспышке, оставив после себя холодный, бесстрастный космос. Корабли вынырнули из гиперпространства практически через пару минут и сразу же понеслись к местам, определенным боевым ордером. Эфир взорвался приказами командования ССО не применять оружие.

– Всем военным и гражданским службам республики Валор приказываю не открывать огонь, не оказывать сопротивления силам специальных операций. Проходит операция санации планеты, все, кто не выполнит приказ, будут считаться изменниками и уничтожены без промедления. Командующий эскадрой ССО, адмирал Ваней Брокс.

– Всем военным и гражданским службам республики Валор приказываю не открывать огонь, не оказывать сопротивления силам специальных операций. Проходит операция санации планеты, все, кто не выполнит приказ, будут считаться изменниками и уничтожены без промедления…

Эти призывы звучали повсеместно на всех волнах. Сначала службы Валора накрыл шок, а потом последовал ураган запросов. На время все внимание переключилось со столицы на новоприбывшую эскадру, готовую применить силу против республики. Это было настолько неожиданно, что повергло командование силами обороны планеты в шок. Но шок вскоре прошел, и пошли обратные требования покинуть пределы республики и дать исчерпывающие объяснения. Три орбитальные крепости из десяти стали готовиться к обороне. Это заметили на кораблях эскадры, и был сделан предупредительный залп из огромных рельсотронов. Ядерные заряды взорвались, не долетая крепостей, две крепости отменили тревогу и подали сигнал покорности, одна продолжала готовиться к отражению атаки, на все приказы своего командования она не отвечала.

– Уничтожить мятежников, – твердым голосом приказал адмирал.

Крепость, будто гигантский дракон, изрыгнула два огненных залпа. Сотни ракет смертоносными светлячками устремились к флагману эскадры. Но перед ним, как верные стражи, заметались фрегаты поддержки. Их мониторы РЭБ, словно невидимые щиты, встретили смертоносный поток. Ракеты, попадая в поле подавления, меняли курс, словно околдованные, и бесследно исчезали в бездне космоса.

Космос озарился яркими вспышками, как будто звезды взорвались в ночи. Фрегаты, словно хищные птицы, уничтожали ракеты десятками, не давая ни одной прорваться к флагману. Но мятежная крепость не сдавалась. В ответ на ее отчаянное сопротивление орудия эскадры, как гром небесный, обрушили на нее свой сокрушительный огонь.

Еще мгновение – и громада орбитальной крепости, не защищенная малыми кораблями класса «фрегат», превратилась в небольшое огненное солнце. Тысячи людей мгновенно сгорели в плазме ядерного взрыва. Излучение накрыло пригород столицы, и все электронные устройства вышли из строя. Погас свет в городе и ближайших поселениях. Энергостанция, питающая столицу, получила жесткое излучение, и ее искины, управляющие работой термоядерного синтеза, отключились. Началась неуправляемая реакция. Системы блокировки и отключения подачи топлива не работали. С опозданием включился запасной контур питания, и системы начали постепенно оживать. Но реакцию термоядерного синтеза уже было не остановить. Подача топлива прекратилась на всех реакторах, кроме одного, и он взорвался, уничтожив пригород и два поселка с фермами. Столицу накрыло радиоактивное облако. Вся планета, видя это в прямом эфире, испытала трагедию и шок. Никто уже не оказывал сопротивления. Те, кто мог бежать, бежали подальше от столицы. Лишь в летнем дворце, защищенном от атомного поражения, продолжалось веселье. Остров заранее был накрыт защитным полем. Этого в плане Исидоры предусмотрено не было.

Глава 11

Земля. Город Нижний Тагил

В кабинете Кума я доложил о себе по форме и упер взгляд в пол. Майор долго меня рассматривал и молчал. Потом, насмотревшись, негромко предложил сесть.

– Садитесь, Глухов, поговорим.

Я сел и снова упер взгляд вниз, рассматривая канцелярский стол старинной работы с зеленым сукном, обтертым и залитым всем, что на него проливалось за годы его службы.

– Курить будешь?

– Не курю, – ответил я, не поднимая глаз.

– Как хочешь, – ответил майор и, чиркнув спичкой о коробок, прикурил сигарету. Помахал рукой, туша огонек спички, затянулся, выпустил дым в потолок, я все это видел краем глаза. Он сказал: – Пошли слухи, что ты предлагал санитару совершитьизмену Родине.

– Предлагал, – не стал врать я, – но в шутку. Этот санитар туп и глуп, скучно было.

– Скучно, значит. Хочешь повеселиться? – Голос майора стал суровым и угрожающим. Я поднял голову:

– Мне двенадцать лет сидеть, гражданин майор, и я совершил глупость, признаю.

– Хорошо, что признаешь, а то я могу это дело раскрыть и тебе добавить срок. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Что от меня требуется?

– Информация, Глухов. Будешь сливать мне информацию по отряду, в котором будешь жить, а я закрою глаза на твои чудачества.

Я не спорил и не строил из себя героя.

– Договорились, – кивнул я.

– Что, так просто? – удивился майор.

– А что тут сложного? Мне все равно не вписаться в коллектив, меня будут сторониться, но что узнаю – сообщу. Что вы хотите знать?

– Настроения, у кого хранится общак. О чем говорят, что обсуждают.

– А что, в красной колонии тоже есть общак? – удивился уже я.

– Есть. Зек он и здесь зек. Пусть и не такой, как на других зонах, но зек и лидеры неформальных группировок используют деньги для подкупа администрации и вольнонаемных сотрудников колонии. Им проносят запрещенные предметы: водку, сигареты, наркотики. Мне надо знать, какие запрещенные предметы есть, где хранят. С кем поддерживают связь на воле… Понимаешь?

– Понимаю, гражданин майор.

– Странный ты, Глухов, человек. Скользкий, – подумав, ответил майор. – Не боишься, что я солью эту информацию зекам?

– И что будет? – пожал я плечами. – Убивать меня не будут, а вы лишитесь возможности получать информацию. Да и многого я не узнаю. Со мной делиться не будут. У вас есть там свои информаторы-стукачи, они больше моего знают…

– Не твоего ума дело, Глухов, подписывай согласие на сотрудничество.

Он достал бланк о добровольном сотрудничестве с администрацией и дал мне подписать, я прочитал и подмахнул. Мне это ничего не стоило. Зато не усложняло жизнь. Жить по понятиям я не собирался. С Боцманом и Ингушом договорюсь, объясню ситуацию.

– Ну, вот и лады, – довольно произнес майор, потушил сигарету в пепельнице, раздавив ее, и убрал бланк. – Сейчас пойдешь к замполиту, он проверит твои музыкальные способности… А что ты, если умеешь играть на гитаре и петь, не напросился культработником в клуб? – спросил майор.

– Так там надо плакаты рисовать, убирать клуб. Забот много. А лазарет – это хорошее питание и непыльная работа: вынес утку, протер полы, заправил кровати, поставил градусник – и день свободен.

Майор рассмеялся:

– Ты такой откровенный, Глухов. Все это верно, но никто никогда об этом вслух не говорит. И ты не больно-то распространяйся, понял?

– Понял, гражданин майор. Вы спросили, я без лукавства вам ответил, другим не скажу. – Майор вновь рассмеялся и произнес:

– Ну, тогда иди, тебя проводят.

Я встал и вышел.

У замполита меня ожидало новое испытание. Молодой и энергичный политработник с ходу набросился на меня с обвинительной речью, утверждая, что я преступник, и если не исправлюсь, то моей карьере и жизни придет конец. Я слушал его, как слушал политинформации нашего замполита полка. Их задача – критиковать, наша – принимать. Политработник работал ртом: открыл рот – уже на работе, закрыл – пошел домой. Хорошо, что не заставили конспектировать Ленина и книгу Брежнева «Малая земля».

Короче, мне нужно было осознать, что я негодяй и предатель Родины и только упорным трудом смогу искупить свою вину и начать пропагандировать социалистические ценности.

– Готов? – спросил замполит.

– Всегда готов, – ответил я, – и уже подписал бланк о сотрудничестве с администрацией.

Замполит открыл рот, посмотрел на меня с недоумением, потом усмехнулся.

– Не боишься об этом говорить?

– Не боюсь. Я решил встать на путь исправления. А что может быть лучше сотрудничества с администрацией концлагеря?

– С администрацией кого? – поднял брови замполит.

– Простите, оговорился, колонии. И еще я буду выступать в клубе – это тоже мой вклад в пропаганду социалистического строя.

Замполит внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Что умеешь? – спросил он.

– Играть на гитаре, петь и сочинять частушки.

– Частушки не нужны. Стихи умеешь сочинять?

– Могу попробовать, если будет время.

– Времени у тебя много, – саркастически усмехнулся замполит. – Целых двенадцать лет. Ладно, пошли в клуб, покажешь, что умеешь.

Он поднялся, я тоже вскочил.

В клубе сидел худой, сгорбленный зек и малевал плакат.

– Савченко, – окликнул его замполит, – пошли, дашь новенькому гитару.

Тот вскочил, засуетился, чуть не опрокинул кружку с чифиром. Таким темным был чай.

– Опять чифиришь, Савченко? – нахмурившись, спросил замполит.

– Так вдохновение нужно, гражданин начальник, – ощерился художник.

– Ладно, пошли, – отмахнулся майор. Мне дали гитару, я проверил настройку и подправил, прошелся по струнам и спросил:

– Что петь?

– Что знаешь, то и пой.

Я знал много, но запел «По долинам и по взгорьям».

Художник слушал, наклонив голову. Я допел, а майор спросил:

– Что скажешь, Савченко? Ты у нас худрук.

– Скажу, что играет неплохо и поет тоже, для зоны сойдет.

– Хорошо, – кивнул майор и приказал мне: – Будешь приходить сюда три раза в неделю репетировать, помогать с плакатами и оформлением клуба.

– Не могу, не успею, – спокойно ответил я и поставил гитару к стенке. – Я в лазарете работаю.

– Я тебя переведу, – отмахнулся майор и, посмотрев на старшего прапорщика, дал отмашку: – Уводи заключенного в отряд.

– Так отряд его на работе в швейном цеху, а он санитар.

– Тогда уводи в медчасть, – не поворачиваясь к прапорщику, ответил майор. Он целиком погрузился в обсуждение проблем клуба с худруком Савченко и про меня уже забыл.

Мы не успели дойти до медчасти, как за мной примчался посыльный из службы порядка и сообщил прапору, что зам по безопасности снова вызывает меня.

Прапор тихо выругался и повел меня в здание администрации. В кабинете, словно вулкан, извергал гнев красный от злости майор. Он выпроводил провожающего и обрушился на меня тихим, но яростным шепотом:

– Ты что, сучонок, повсюду будешь трепаться о том, что подписал согласие на сотрудничество? Ты зачем замполиту сказал, что работаешь на меня?

Я, сохраняя хладнокровие, ответил:

– Не повсюду, гражданин майор. Вы знаете, как он меня загрузил? И подлец я, и срок мне малый дали, он бы добавил больше, и вину искупить нужно трудом и страданием. Вот я ему и сказал, что встал на путь исправления. Иначе мы бы и до клуба не дошли.

Майор начал успокаиваться, сел за стол и пробурчал:

– Узнаю замполита, вечно лезет не в свое дело. А если он проболтается?

– Не проболтается, он же не дурак, – ответил я, глядя на скривившегося майора. – Или дурак?

Он еще сильнее скривился:

– Придержи язык, Глухов, а то он у тебя не в меру длинный. В администрации колонии дураков нет.

– Так это же хорошо! – радостно воскликнул я.

– Иди, Глухов, не болтай с замполитом, я сам разберусь.

– Гражданин начальник, выпишите мне пропуск. В жилую зону, в клуб и в медчасть. Прапоры замучаются со мной таскаться.

Кум ненадолго задумался и согласился:

– Ладно, иди. Я пришлю пропуск в медчасть, передадут Светлане… Э-э-э… начмеду, – поправился он.

Светланы уже не было – она ушла после ночного дежурства. В ординаторской сидел Сытник и пил чай. Увидев меня, он насторожился.

– Не бойся, – улыбнулся я. – Я не совсем псих. Вернее, я скрытый псих. Могу или себя зарезать, или другого, если тот мне не понравится. И мне ничего за это не будет, больной, понимаешь? Как дела?

Сытник вскочил, схватил кружку и выбежал из ординаторской. Я сел на диван и включил телевизор. Показывали хоккей. Играли «Спартак» и «Динамо Москва». Я не любил спортивные передачи, но делать было нечего. К концу игры в ординаторскую зашел прапорщик и спросил, где начмед. Я ответил, что сейчас я за нее, а Светлана АлексеевнаАлексеевна ушла домой. Сестрички тоже ушли.

– Вот пропуск на тебя, – буркнул прапорщик. – Весь день с тобой таскаюсь.

Я расписался и забрал пропуск. Теперь я был свободен и пошел искать дежурного по лазарету – им оказался Сытник.

– Михайло, я ухожу, – сказал я.

– Куда? – удивился он.

– В барак. У меня пропуск, – я показал ему документ. – Ты тут не балуй, – добавил я и вышел.

Он вслед мне крикнул:

– Тебе пока нельзя уходить, работай.

– А что делать? – Я остановился на пороге ординаторской.

– Иди проверь подвал, там прачечная и котельная.

– А что проверять? – спросил я.

– Порядок, придурок, если не убрано – убери.

– Понял, – кивнул я и пошел в подвал.

Медчасть была расположена в отдельно стоящем здании и отгорожена от административной зоны сеткой рабицы и колючей проволокой сверху высокого забора. Здание было старым, в два этажа с подвалом. Туда я еще не спускался. В подвале, как я знал, располагалась своя котельная и своя прачечная. Белье и постельные принадлежности стирали и сушили отдельно для лазарета. Я спустился, прошел небольшой тамбур и очутился в котельной. Пожилой зек был кочегаром, котельная работала на газу, и он регулировал подачу газа.

– Привет, – поздоровался я. – Я Глухов Виктор, позывной Фокусник или Дух, как нравится.

Мужчина пил чай и указал глазами на скамейку рядом:

– Садись, Дух, наслышан о тебе. Чай будешь?

– Буду, – ответил я и достал из воздуха пачку чая второго сорта.

– Ишь ты. Индийский. Богато живешь, Фокусник. А я Василий, позывной не имею, погоняло – кочегар, – и он рассмеялся. Во рту старика не было трех зубов. Он поставил трехлитровую банку, полную воды, на стол. Сунул в нее две бритвочки, скрученные ниткой. Между лезвиями располагались три спички. От каждого лезвия шел проводок, который заканчивался вилкой. Он воткнул вилку в розетку, и вода в банке забурлила. Обыкновенный «бурбулятор», какой использовали и у меня в батальоне, и на зоне.

Я достал леденцы и положил на стол.

– Однако, ты вправду фокусник, – удивился Василий.

– А как вас по батюшке? – вежливо спросил я.

– Василий Федотович, – степенно ответил тот, – можно просто кочегар, я привык.

– За что срок тянете, Василий Федотович? – поинтересовался я.

– За тройное убийство, – усмехнулся он. – Пятнашку дали, вот семь лет уже отсидел, на УДО не отпускают – считают, опасен. Знаешь, сколько мне лет?

– Э-э-э, – замялся я, – нет. А сколько?

– Сорок девять. А выгляжу на семьдесят. И ты такой же будешь, у тебя срок немного меньше моего.

– А кого порешили?

– Кого? – вновь невесело усмехнулся Василий. – Да жену свою и двух ее полюбовников. Я тебе так скажу, Дух. Все беды от баб. Взял после развода в жены молодую бабенку из деревни на пятнадцать лет моложе себя. Поженились, и сделал я ее секретарем-машинисткой в райотделе. Однажды на праздники, на День милиции, я был на усилении в одной деревушке. Меня вызвали срочно по делу. Я возвращаюсь, а на моем столе два молодца из угонного розыска мою любимую жарят в два ствола. Я вспылил и положил из «Макарова» всех троих. Так и сдался дежурному. Вот и получил свой срок. Ты молодок сторонись, Дух, они до добра не доведут.

– Да где их взять-то, этих молодок, только из сестричек если…

– Не, с этим не балуй. Тут опер один из оперчасти к нам прикреплен. Это его овечки. Зовут его старший лейтенант Сергеев Андрей Сергеевич. Еще не знаком?

– Нет, не довелось, только с Кумом.

– Ну, значит, еще познакомишься, гнида редкостная, он за медчастью закреплен. Сейчас в отпуске. Повезло тебе. Сытника уже знаешь? Ему стучит, падла. С этим западенцем будь осторожнее, он мать родную продаст за место санитара. Уже троих выжил до тебя.

Я кивнул, и мы продолжили пить чай и беседовать. Василий Федотович оказался человеком умным и рассудительным. Он сожалел, что поддался эмоциям.

– Не стоила она того, чтобы я из-за нее сидел, – произнес он. – Давай закончим с этим. Ты зачем в подвал спускался?

– Сытник отправил проверить порядок и, если не убрано, убрать, – ответил я.

– Узнаю падлу, это он так шутит, – сказал Василий Федотович. – Тут в котельной я убираю, в прачечной две женщины работают, а в ремонтной мастерской никого. Год как швею убрали, – добавил он. – В прачечной никого нет, бабы домой ушли. Пошли, покажу подвал. Тут я один, считай, главный по подвалу.

Мы вышли из котельной и очутились в длинном коридоре, который тянулся под всем зданием и упирался в небольшое зарешеченное окошко, которое никогда не мыли.

– Вот это прачечная, – открывая дверь, пояснил кочегар. Я вошел и осмотрелся: на кафельном полу стояли две стиральные машины промышленного образца и сушильный барабан. Здесь было душно и влажно, окон не было, а вытяжка не справлялась. – Напротив – сушильня. – Василий Федотович вышел и открыл двери сушильни: там висели на веревках простыни, полотенца, наволочки, белье и медицинская одежда. – Дальше – склад белья. Он сейчас закрыт. Работают тут две бабенки лет под пятьдесят – прачки. Их ты можешь трахать когда захочешь, хоть вместе, хоть по очереди, никому не отказывают. Бывает, я привожу им мужиков, кому охота поразвлечься, – типа, на ремонт оборудования. Уходит он ковыляя. – И рассмеялся. – Охочие до любовных утех бабенки. Иногда я вспоминаю молодость, да чего только в жизни не перепробуешь… – Мы шли за разговором вдоль коридора, он открыл очередную дверь. В помещении стояли две швейные машинки, какие были в цеху, и оверлок. – Дальше склад ветоши, туда ходить не будем, – пояснил кочегар. – Ну что, где будешь убирать?

Я растерянно пожал плечами:

– Не знаю…

– Вот и никто не знает, а эта падла так ловит новичков на крючок.

– Тогда я с тобой посижу да пойду в жилую зону, – пожав плечами, ответил я.

– Ты в каком отряде, Дух?

– В первом.

– А я во втором. Вместе пойдем.

Я прошел в жилую зону первый – остальные еще не вернулись с работ – и зашел в барак. Дневальный увидел меня и замер.

– Фокусник? – спросил он удивленно. – Что ты тут делаешь?

– Домой пришел, – ответил я. – Меня из психушки выписали.

– Выписали? А почему ты туда попал?

Я видел его раньше, но не знал, как зовут, поэтому спросил:

– Как тебя зовут, дружище?

– Коля, Николай, а погоняло Сушеный.

Был он нервный, строчил глазами, боясь встретиться взглядом.

– Куму стучишь? – спросил я, и тот обомлел.

– Нет, ты что? – вытаращился он на меня. – И вообще не маячь тут. Проходи.

– Ну-ну, – я окинул его взглядом и прошел в казарму, лег на свою кровать и закрыл глаза. Моя кровать оставалась заправленной, и никто на нее не ложился.

Через полчаса стали заходить осужденные, вернувшиеся с работ. Я сел, потом увидел Боцмана, перекинулся с ним взглядом и встал. Поправил одеяло и остался стоять.

Боцман прошел мимо на свое место, со мной не заговорил. Последним вошел Ингуш, он уже знал о моем появлении, сел на свою кровать и позвал меня, помахав рукой. Я подошел и поздоровался:

– Здорово, Ингуш.

– Садись, Фокусник, – тихо сказал он и обвел взглядом казарму. К нам никто не подходил. Я сел на кровать напротив и облокотился на тумбочку. – Рассказывай, – кратко и негромко бросил старший отряда.

– Был в лазарете, потом попал в психушку. Сейчас вернули с диагнозом «псих, но здоров». Страдаю депрессией и могу навредить себе. Меня перевели в лазарет санитаром. Был у Кума и подписал согласие на сотрудничество. Должен докладывать о нашем отряде: кто чем дышит, у кого есть связи на воле, кто контролирует общак, какие запрещенные предметы есть.

– Не боишься говорить об этом? – спросил Ингуш после долгого молчания. Он, уперев взгляд вниз, смотрел на тумбочку.

– Выбора не оставили, – ответил я. – Лучше ты узнаешь это от меня, чем от других.

– Не мог отказаться?

– Не мог. Он пригрозил, что возбудит дело о моей шпионской деятельности в колонии и о том, что я склонял Сытника предать Родину. Пришлось согласиться.

– Понимаю, – Ингуш потер подбородок. – Санитар та еще сволочь. Что хочешь подпишет. И как собираешься жить дальше?

– Просто. Буду работать в лазарете и клубе. Пусть со мной прекратят общение, отвернутся. Я псих, и ни к кому лезть не буду. Буду говорить Куму только то, что нужно. Он скоро поймет, что я как агент – пустое место.

– Не все так просто, Фокусник, – Ингуш задумчиво посмотрел на меня и улыбнулся. – Нам нужно спрятать общак. Мы постоянно перепрятываем его и можем попасться. Стукачей много развелось.

– Давай я возьму его на себя, – предложил я. – У меня его не найдут.

Ингуш внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул:

– Хорошо. Я хотел тебя об этом попросить. Ночью тебе его передаст Боцман. Куму скажешь, что у Воблы есть водяра и он прячет ее в электрощитках. Туда никто не лазит, потому что там высокое напряжение. Ключи от шкафа у него.

– А как я объясню ему, откуда узнал о водке?

– Сам придумай, я тебе наводку дал, думай, – ответил Ингуш. – На меня не вали. – Он окинул меня взглядом. – Вижу, понял. Теперь иди, я сообщу всем, чтобы тебя не трогали и оставили в покое. И вот еще что. Зачем ты говорил дневальному о том, что он стукач? – спросил он, когда я поднялся с кровати.

– Просто проверил, и оказалось – прав, стучит он.

– Уверен? – спросил Ингуш.

– Уверен, – ответил я.

Мне про дневального сказала Шиза. Но про нее я не стал говорить, ответил:

– Интуиция, понимаешь? – пояснил я и ушел к своему месту.

С этого момента у меня началась новая жизнь. Меня не трогали другие заключенные и словно чумного обходили стороной. Я работал в лазарете так же усердно, как уборщиком в швейном цеху. Убирал помещения, мыл полы, стелил кровати, кипятил шприцы, заполнял журнал посещения больных, вскоре стал оказывать первую медицинскую помощь.

Той ночью, когда меня за собой позвал Боцман, он отвел меня в туалет и там передал двадцать пять тысяч рублей общака. Это были деньги со всей зоны. Мало, но хоть что-то. Деньги приходили с воли, их проносили вольнонаемные, за что получали свой процент.

Но жизнь не приносит одни приятные новости. Появился опер, что курировал медчасть. Высокий, статный, с длинными, как бакенбарды, висками и небольшим выпирающим брюшком. Он сразу же вызвал меня к себе.

Я явился в оперчасть, доложил по форме и, смотря вниз, стал ждать.

– Осужденный Глухов, – листая мое дело, произнес опер. – Изменник Родины. Санитар. Совершил попытку суицида. Из швейного цеха был переведен для работы в медчасть. С чего это к тебе такая милость, Глухов?

– Я подписал согласие на сотрудничество, гражданин начальник, – ответил я, не поднимая глаз.

– И что? – усмехнулся опер. – Многие стараются быть полезными, а ты за десять дней не принес ни одной весточки. Зачем тебя держать в медчасти? Непорядок, Глухов. Давай говорить по существу, раз в неделю ты должен давать мне полный расклад по первому отряду и по медчасти. Обрати внимание на сестричек и прачек, они проносят запрещенные предметы. Сигареты, водку. Я хочу знать, что и когда, понял?

– Понял, гражданин начальник.

– Вот и хорошо, иди и работай.

Я ушел. И не собирался добывать для него информацию, но не учел его характер.

Через десять дней он вызвал меня по телефону, позвонив в медчасть. Указал на стул у стола и приказал:

– Вот лист, пиши, что узнал по первому отряду и по медчасти.

Я сел и написал пространное сочинение на тему, как прожил десять дней, кого видел, кто со мной отказался общаться, и свои выводы, что ничего противозаконного не нашел.

Опер прочитал мое сочинение, покивал, читая, и положил в папку.

– Я понял тебя, Глухов, – совершенно спокойно произнес он, – ты сотрудничать не хочешь. Ну что же, это твой выбор, иди. – Он убрал папку, а я встал, вышел из кабинета и направился к медчасти.

Светлана поручила мне и Сытнику сделать ревизию аптеки, и я со старанием пересчитывал лекарства, медицинские препараты и приборы, все тщательно записывал в ведомость. Через пару часов в медчасти появился опер с двумя прапорщиками, я уже закончил ревизию и передал листы начмеду.

– Светлана АлексеевнаАлексеевна, – поздоровался он и заулыбался. – Рад вас видеть, все хорошеете.

Светлана покраснела от комплимента и отшутилась:

– Ну что вы, Андрей Сергеевич. Куда мне в мои-то годы.

– Ну-ну, не прибедняйтесь, вы еще о-го-го, – он подмигнул ей, затем посмотрел на меня. – Санитар, покиньте помещение, нам надо поговорить с начальником медчасти.

Я вышел и прикрыл дверь. Я не стал стоять у дверей и подслушивать, это могла делать Шиза-дочка, и она, навострив свои ушки, используя дверь как вибропередатчик, стала передавать мне содержимое разговора.

– Светлана АлексеевнаАлексеевна, я пришел поговорить с вами по поводу вашего нового санитара Глухова. Вам не кажется странным, что этот изменник родины слишком вольготно устроился? Все пашут как волы на производстве, а он лекарства пересчитывает, ест больничную пайку и доволен жизнью. Так мы никогда не перевоспитаем заключенных.

– Глухов – старательный работник, он выполняет работу лучше Сытника, и у меня к нему претензий нет, – спокойно ответила Светлана. – Вы должны были ознакомиться с делом и понять, почему он оказался в медчасти.

– Я читал дело, изучил материалы о суициде. И что? – спросил опер.

– А то, Андрей Сергеевич, что на него покушались во время вашего отпуска, и то, что он никого не выдал. Если бы выдал, то вашего начальника уволили бы или того хуже.

– А что может быть хуже? – удивленно спросил Сергеев.

– Сами подумайте, – ответила Светлана. – Еще раз вам говорю, что у меня претензий к этому осужденному нет. – Установилось недолгое молчание.

– И все же странно, – озвучил свои мысли опер, – изменник родины отбывает наказание в щадящих условиях, тогда как другие, осужденные за гораздо менее тяжкие преступления, трудятся на тяжелых работах, искупая свою вину добросовестным трудом.

– Смею заметить вам, Андрей Сергеевич, что я медработник, а не воспитатель, и Глухова, кроме того, привлекают к культработе как участника самодеятельности.

– Да, я знаю, – ответил опер. – Я думаю, вам надо отказаться от Глухова как санитара.

– Это не я решаю, товарищ старший лейтенант, – ответила Светлана более резко, чем обычно. Я понял, что у нее заканчивается терпение.

– Но если я выйду с ходатайством, вы напишете отказ, поддержите меня?

– Нет, он хороший работник, и я не знаю, как будут трудиться другие заключенные.

– Ладно, не смею настаивать, Светлана АлексеевнаАлексеевна, я понял вашу позицию. Сейчас проведу плановую проверку медчасти, как того требуют мои обязанности, попрошу вас меня сопровождать. – Оба вышли из кабинета начальника медицинской части. Я в это время мыл полы в коридоре. – У Глухова есть свой шкафчик? – спросил опер.

– Есть, как у всех, – ответила Светлана.

– Пойдемте, проверим личные вещи осужденных. Глухов, за мной, – приказал старлей, и я, оставив швабру и вытерев руки о тряпку, пошел за ним. А позади нас шли два прапора.

Старлей проверил четыре шкафчика и подошел к моему. Открыл, и мы увидели что-то, завернутое в газету.

– Что это? – спросил он у меня.

– Не знаю, – ответил я, – я это туда не клал.

Сергеев протянул руку, вытащил сверток и развернул газету. Там находились лекарства, которые я даже не успел разглядеть.

– Откуда у вас лекарства? – строго спросил он меня.

– Не знаю, я их туда не клал.

– Вы проводили ревизию в аптеке?

– Я и осужденный Сытник…

– Вот, Светлана АлексеевнаАлексеевна, он вор. Кроме того, что Глухов изменник родины, он еще и вор.

– Я не воровал, – теряя спокойствие, ответил я, – я выходил из аптеки не последним, там оставался осужденный Сытник, а я отнес ведомость начмеду.

– Не отпирайтесь, осужденный Глухов. – Затем опер повернулся к контролерам: – Осужденного Глухова ко мне в кабинет, это я заберу как вещественные доказательства. – Он схватил сверток и снова завернул лекарства в газету.

Светлана не теряла выдержки.

– А Сытника вы не возьмете с собой? – спросила она.

– А его зачем?

– Он был последний в аптеке и мог подбросить эти лекарства Глухову.

– Это все домыслы, Светлана Алексеевна, Сытник работает в медчасти три года, и ни разу не было случая воровства с его стороны. Я жду вас тоже у себя в кабинете. Через час.

Он ушел, а меня повели следом.

– Сытник, морда холопская, я тебе устрою хорошую жизнь, – я выразительно посмотрел на ухмыляющегося санитара.

После ухода старшего лейтенанта Глухова под конвоем контролеров, Светлана Алексеевна резко повернулась в сторону ухмыляющегося Сытника.

– Миша, это ты подложил таблетки Глухову?

– Ну что вы, Светлана Алексеевна, – замотал головой осужденный, – я не делал этого, это он сам, видимо… видимо, когда я в туалет выходил. Зря вы ему доверяете.

– Миша, – голос начмеда был так холоден, и от него повеяло такой ледяной стужей, что по коже Михаила Сытника побежали мурашки. С его лица смыло ухмылку, подбородок предательски задрожал. – Я могу устроить тебе продление срока, это просто сделать: исчезнет ампула лекарства, что хранится в сейфе, и ее найдут у тебя. Я сделаю все, чтобы тебе добавили срок, и ты вылетишь отсюда, как пробка из бутылки, а на производстве тебя, как стукача, прибьют. – Голос женщины звучал нейтрально и спокойно, словно она говорила о вчерашних новостях, но от этого осужденному стало особенно страшно.

– Не губите, Светлана Алексеевна. – Он упал на колени и пополз к начмеду. – Меня старлей заставил, этот опер взъелся на Глухова и велел мне его подставить.

– Вот как? Я поняла. Встань и иди в ординаторскую, я потом решу, что с тобой сделать.

Светлана Алексеевна решительно направилась в свой кабинет, ее шаги эхом разносились по коридору. Она знала, что ей предстоит непростой разговор, и от этого ее сердце сжималось. Она набрала внутренний номер начальника колонии, но вместо знакомого голоса услышала лишь длинные гудки. Светлана Алексеевна нахмурилась, чувствуя, как напряжение внутри нее растет.

Начальник оперчасти, заместитель по безопасности майор Штильман, находился в отпуске по семейным обстоятельствам. Его жену, хрупкую женщину, сразил страшный диагноз – рак. Светлана Алексеевна знала, что в этой ситуации ей придется обратиться выше по служебной лестнице, к тем, кто мог принять важные решения.

Она набрала следующий номер, ее пальцы дрожали. На другом конце провода раздался усталый, но твердый голос. Светлана Алексеевна изложила свою просьбу, стараясь говорить как можно более убедительно. Она знала, что от этого разговора зависит многое, и ей было важно, чтобы ее услышали.

Замполит был человеком с принципами и все эти оперативные штучки недолюбливал. Он выслушал и ответил:

– Я вас понял, Светлана Алексеевна. Когда начальник колонии вернется с совещания из городского комитета партии, я с ним поговорю. Все равно он будет Глухову подписывать постановление на арест в штрафной изолятор. Больше ему ничего вменить не смогут.

* * *

Меня провели до кабинета оперативников, их там обычно сидело трое, но сейчас никого не было.

– Товарищ прапорщик, подождите за дверью, – распорядился старлей и сел за свой стол. – Ну что, Глухов, доигрался? – рассматривая меня, глумливо спросил он и ухмыльнулся. – Понял, с кем связался?

– Понял, – ответил я. – Я таких, как вы, много видел, сам охранял колонии. Понимаю, что вы хотите.

– Ну, если понимаешь, то давай договоримся: я говорю, ты исполняешь. Мне надо, чтобы ты сознался в том, что тебя резали заключенные из службы внутреннего порядка.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что сам себя резал.

– Врешь, скотина, – опер подался вперед, потом встал, обошел меня и резко ударил кулаком в живот. Но тут он оплошал. Дочка поставила блок, и он напоролся на «каменную стену». Не ожидав такого, он вложил всю силу в удар. Кости пальцев хрустнули, и он, закричав, запрыгал на месте. Тряся рукой, прошел к своему столу. – Запомни, тварь, – морщась от боли, прошипел он. – Я тебя сгною в ШИЗО. Ты подохнешь там, если не расскажешь все как было. Я тебе не спущу, во-от, твою мать за ногу, самодеятельность твою прикрою, кровью умоешься, тварь. Конвой! – крикнул он. – Осужденного в ШИЗО.

Прапор потоптался и произнес:

– Извиняюсь, Андрей Сергеевич, нужно на него приказ составить за подписью начальника колонии…

– Будет вам приказ, когда он вернется, а сейчас в камеру его, в одиночку, в третью. Пусть посидит, подумает на досуге.

Не успел начальник колонии переступить порог своего кабинета, как вошла секретарь Маша. Невзрачная, угловатая, но покорная как теленок девушка.

– Евгений Маркович, к вам просится на прием майор Герасимов.

– Пусть войдет, – буркнул полковник и сел за стол, налил из графина стакан воды и почти залпом выпил, вытер лоб платком и посмотрел на вошедшего. – Что у тебя, Петр Николаевич? Давай только недолго, я устал и хочу домой пораньше уйти.

– Оперчасть арестовала осужденного Глухова и хочет поместить в штрафной изолятор…

– И что? Я должен за них делать их работу? Кто такой Глухов?

– Это тот, кто резал себя, и было по нему следствие.

– Ах этот, Глухов, – опустил голову полковник, – и что он натворил?

– Ничего, его подставили, чтобы, сами понимаете…

– Что я должен понимать? Петя, ты говори толком, почему я должен заниматься проблемами какого-то осужденного?

– Заместитель начальника оперчасти решил нагнуть Глухова и отправить его в механический цех на тяжелые работы. А тот может сказать, что его хотели убить…

– И что, Сергеев не знает всех обстоятельств дела?

– Знает, но, видимо, хочет подсидеть своего начальника. Пока того нет.

– Вот жук! – воскликнул полковник. – Что совершил Глухов?

– Ему вменяется кража лекарств.

– Запрещенка?

– Нет, лишь таблетки от головной боли, аспирин и лекарство от кашля.

Полковник нахмурился, его брови сошлись на переносице, выдавая удивление и подозрение.

– Зачем они ему? – спросил он, голос его был недовольным и усталым, видно было, что он не хотел решать возникший вопрос с осужденным. – И как случилось, что он оказался допущен до лекарств? Что говорит начмед?

– Он не брал их. Таблетки ему подложил санитар Сытник по приказу Сергеева. Он уже сознался начмеду.

– М-да-а. Дела, – недовольно протянул полковник. – И что ты прикажешь делать, отпустить Глухова? Упадет авторитет оперчасти, зэки подумают, что они могут ставить свои условия, беды не оберемся. Посадить Глухова? Тот станет говорить, что его преследует оперчасть и хотят убить снова… И снова следствие… Ладно, я разберусь, иди. – Полковник нажал кнопку селектора: – Маша, вызови ко мне Сергеева.

– Он уже ждет в приемной, Евгений Маркович.

– Пусть войдет. А ты, Петр Николаевич, останься, Глухов и у тебя работает в клубе.

С улыбкой на лице вошел старший лейтенант с постановлением о помещении осужденного в штрафной изолятор. Левая рука опухла, и он периодически морщился.

– Садись, старлей, – небрежно бросил полковник. – Что у тебя с рукой?

– Ушиб…

– Ясно, лечись и будь осторожен. С чем пришел?

– Принес постановление, товарищ полковник. В ходе оперативных мероприятий, проведенных мной, была выявлена кража лекарств из аптеки медчасти. Украденное нашли у осужденного Глухова. Тот стал недавно санитаром. Прошу применить к нему меру наказания – помещение в ШИЗО на пять суток.

– Он сознался?

– Нет, отпирается. Говорит, это не его рук дело.

– Понятно, – произнес полковник. – А что говорит начмед?

– А что она может сказать? У нее украли лекарства. Она не соблюдала меры предосторожности и держала аптеку открытой. Заходи, бери что хочешь. Хорошо еще запрещенку не украли.

– Непорядок, – покивал полковник и взял трубку телефона, набрал три цифры и стал ждать. – Светлана Алексеевна? – спросил он. – Зайди ко мне, разговор есть. Подождем товарища начальника медчасти, разберемся в этом вопросе… – обратился он к офицерам и стал ждать, стуча пальцами по столу.

Старший лейтенант заерзал на стуле, взгляд его забегал по сторонам.

Вошла Светлана Алексеевна, увидела старшего лейтенанта, и глаза ее опасно сузились.

– Вызывали, товарищ полковник? – спросила она.

– Вызывал, Света, садись, разберем обстоятельства кражи лекарств из больничной аптеки.

Начмед Светлана Алексеевна молча прошла к свободному стулу, ее лицо оставалось непроницаемым. Она перевела взгляд на старшего лейтенанта Сергеева, который замер будто статуя, его лицо покрылось румянцем.

– Светлана Алексеевна, – полковник приподнял бровь, – как так вышло, что у вас украли лекарства?

Начмед ответила спокойно, но в ее голосе звучала сталь:

– Их украл санитар Сытник. По приказу старшего лейтенанта Сергеева.

– Неправда! – выкрикнул Сергеев, его голос дрогнул, выдавая волнение.

– Сытник? – Полковник изобразил удивление, но его глаза оставались холодными. – Но в постановлении значится Глухов.

– Сытник и Глухов проводили инвентаризацию в аптеке перед приездом комиссии, товарищ полковник, – Светлана Алексеевна говорила размеренно, словно рассказывала сказку. – Когда Глухов ушел, чтобы принести мне ведомость с описью лекарств, Сытник воспользовался моментом и украл все, что попалось под руку. Все запрещенные препараты были спрятаны в сейфе, и до них он добраться не мог. Он спрятал их в шкафу Глухова. Товарищ старший лейтенант сразу же нашел украденное и потребовал от меня отказаться от санитара Глухова, написать рапорт на ваше имя. Я не согласилась. Глухов – ответственный работник.

– Так значит, Глухова подставили? – уточнил полковник.

– Все верно, – ответила начмед.

– Что скажешь, Сергеев?

Тот, покрытый красными пятнами, отвернулся и стал говорить:

– Это моя работа, товарищ полковник. Я считаю, что Глухов недостоин работать в больничке колонии. У него преступление, за которое он отбывает наказание…

– Старший лейтенант Сергеев, суд уже избрал ему меру наказания в виде двенадцати лет лишения свободы. Вы не судья, не вам решать, где ему работать.

– Но он изменник Родины!..

– Ты не понял меня, Сергеев. Ты знаешь, по каким обстоятельствам он попал в медчасть?

– Знаю, – не поворачиваясь, неохотно ответил старший лейтенант. – И что теперь, его отпустят?

– Нет, отпускать Глухова нельзя. Петр Николаевич, вам надо поговорить с Глуховым. Ему придется отсидеть в ШИЗО трое суток, но не за кражу, а за что – придумайте вместе с начмедом.

– А если он… – поднял голову замполит.

– Вот ты и поработай с ним, чтобы не было «если». Понял?

– Понял, – кивнул майор.

– Давайте я поговорю с ним, – мягко, но настойчиво произнесла Светлана Алексеевна. – Он меня услышит. Я найду нужные слова, чтобы все осталось как прежде. Но убедительная просьба: пусть старший лейтенант не появляется в медчасти, а то и у него могут возникнуть неприятности с лекарствами. Или еще с чем…

– Я вас услышал, Светлана Алексеевна. Сергеев, назначьте вместо себя новенького опера. Медчасть – место, где преступлений по определению быть не должно, если их, конечно, не плодить искусственно. Понял меня?

– Так точно, товарищ полковник.

– Вот и хорошо, выпиши новое постановление и укажи причину: несоблюдение режима содержания под стражей. В его личном деле посадку в ШИЗО не указывать. Все, идите, я занят.

Когда все ушли, он позвал секретаря:

– Маша, закрой приемную и зайди ко мне. Я что-то устал, размяться надо.

Та закрыла двери приемной на ключ и вошла в кабинет начальника. Полковник улыбнулся уголком рта.

– Снимай, Машка, трусы, – приказал он.

* * *

Меня привели в ШИЗО. Прапорщик, что доставил, хмуро поприветствовал старшего дежурной смены в штрафном изоляторе.

– Здорово, Максимыч, принимай новенького в третью камеру, его на пять суток.

– Где постановление? – спросил старший.

– Сергеев обещал скоро принести.

– Вот когда принесет, тогда и приму, – ответил старший смены.

– Ну что ты, Максимыч, как маленький, не в первый раз…

– Вот именно, не в первый раз, а придет проверка, а у меня неучтенный зэк, нарушение соцзаконности. Тем более с этим Фокусником у нас были проблемы. Следователь вызывал. Я неприятностей на свою задницу не хочу. Будет постановление – приму.

– Тебе что, нужны неприятности с Сергеевым? – спросил прапорщик, что привел меня к штрафному изолятору.

– А мне плевать на Сергеева, у меня свое начальство в полку, Коля. Так что давай постановление или валите оба отсюда.

Прапорщик сплюнул и приказал:

– Пошли, Глухов, обратно, – и с раздражением толкнул меня в плечо. – Что замер? Шевели конечностями. Спать будешь в ШИЗО.

У кабинета старшего опера нас встретил злой Сергеев.

– Вы чего еще тут околачиваетесь? – спросил он.

– Так товарищ старший лейтенант, ШИЗО без постановления не принимает.

– Будет вам постановление, ждите, – почти прорычал Сергеев и приказал Глухову войти в кабинет.

Я зашел следом за ним. Сергеев был зол, он выпил стакан воды и стал расхаживать по кабинету.

– Думаешь, нашел покровителя в лице замполита, Глухов? Ошибаешься. Я тебе такую здесь жизнь устрою, что ты кровавыми слезами умоешься.

Я молчал, не находя слов. Старлей сразу невзлюбил меня, а теперь, похоже, его подстава вышла наружу. Он перестал метаться по кабинету, схватил новый бланк постановления и, не глядя на меня, буркнул:

– Жди в коридоре, мразь.

Резко развернувшись, он выскочил следом за мной, оставив меня в тишине. В коридоре появилась Светлана. Она поманила меня пальцем, а прапору приказала:

– Стой там, я сама поговорю с осужденным.

Я подошел ближе, и она, понизив голос, начала тихо говорить, словно боясь, что нас подслушают:

– В общем, подстава вскрылась. Сытник подложил тебе лекарства по приказу Сергеева. Полковник знает об этом, но не может не поместить тебя в ШИЗО. Посадят на трое суток с приказом тебя не чморить… Понимаешь меня? – Я кивнул. – Оттуда вернешься в лазарет, я положу тебя на реабилитацию на недельку. Шум из-за этого не поднимай. В твоем личном деле не будет отражено, что ты сидел в штрафном изоляторе. Прошлое не вспоминай. – Я снова кивнул. Систему одному не сломать, это система ломает человека, а Сергеев и полковник – винтики одной системы. – Люблю тебя, – прошептала она и дождалась старлея с постановлением. Тот косо посмотрел на начмеда и сунул постановление в руки прапорщика.

– Идите, – вновь буркнул он и скрылся в кабинете.

– Я вас провожу по приказу начальника колонии, – произнесла Светлана, и прапор лишь кивнул:

– Как хотите, Светлана Алексеевна, мое дело маленькое – доставить штрафника в ШИЗО.

И мы пошли. Меня сдали старшему смены караула. Светлана о чем-то поговорила с ним, и меня провели по коридору. Подвели к двери, открыли и спокойно, без угроз сказали:

– Заходи, Глухов, ужин сегодня на тебя не заказывали, из медчасти принесут.

Камера была крохотной, сырой и холодной, словно ледяной капкан. Нары, поднятые и прижатые к стене, казались недосягаемой мечтой. Я знал, что в одиннадцать вечера их опустят, а в пять утра поднимут вновь, безжалостно лишая меня последнего уюта. Пайка была скудной: черный хлеб, килька да мизерная порция воды. А если охрана решит проявить свою власть, воды может и не быть вовсе. Поэтому старые, закаленные заключенные бережно делились друг с другом своими секретами выживания и кильку не ели. Я тоже решил прислушаться к их мудрости.

Сел в углу, скрестив ноги по-турецки, и обратился к Шизе, к моей дочке-симбионту, полной тайн и загадок:

– Сможешь погрузить меня в транс, дочка? И что-нибудь установить из баз?

Она выслушала меня и с легкой усмешкой, в которой сквозила смесь жалости и снисходительности, ответила:

– Могу установить базы языков дикарей.

Я удивленно поднял брови, не понимая, что она имеет в виду.

– Зачем мне язык дикарей? – спросил я, стараясь скрыть свое недоумение.

– Это английский, французский, немецкий и испанский языки общения, – ответила она, перечисляя языки с таким спокойствием, будто речь шла о чем-то обыденном. – Еще могу китайский и хинди.

Я нахмурился, не понимая, почему эти языки она называет дикарскими.

– Почему эти языки у тебя считаются дикарскими? – спросил я, чувствуя, что за ее словами скрывается нечто большее, чем просто насмешка.

Она усмехнулась и голосом, полным наигранного трагизма, словно она приоткрыла завесу тайны, произнесла:

– Потому что Земля – это дикая планета, – сказала она, и ее слова эхом разнеслись по моей голове, оставляя за собой ощущение чего-то мрачного и далекого. После ее слов моя родная Земля показалась мне чужой, дикой, и возникло чувство неприязни к ней.

Атмосфера камеры начинала давить на психику.

Незаметно я стал терять связь с реальностью. Мое сознание как бы воспарило над телом, я перестал его ощущать и плыл в хаосе мироздания, слов и понятий. Уже через некоторое время я перестал понимать, кто я и где я.

На вечернюю поверку я не встал. Охранник, заглянувший в камеру, усмехнулся и крикнул:

– Тут зек, которого привела начмед, уснул сидя. Будить его?

– Нет, пусть сидит, главное – он на месте. Приказали с ним обращаться по закону.

Утром заключенный продолжал сидеть в той же позе, не шевелясь. Пайку, что доставили вечером из больнички, он не тронул. При смене караула новый старший смены велел открыть двери камеры. Он подошел к заключенному и толкнул его ногой.

– Эй, ты совсем страх потерял? – спросил он, но заключенный не ответил. Его тело словно окаменело. Старший смены забеспокоился. – А он вообще жив? – спросил он.

Прежняя смена смотрела на заключенного с заметным страхом. Старший пощупал его лоб и приложил руку к шее.

– Холодный совсем, как труп, но пульс бьется, только редко.

– Я его принимать не буду, – ответил старший новой смены. – Вызывай врача, и пусть его осмотрят, не хватало еще, чтобы он подох в мою смену. – Старший сменяемого караула кивнул, обернулся и приказал:

– Живо доложи в оперчасть дежурному о происшествии и вызывай сюда врача.

Весть о том, что в ШИЗО умирает осужденный, быстро дошла до начальника колонии.

– Кто? – испытывая внутренний страх, спросил он у дежурного по колонии.

– Осужденный Глухов, товарищ полковник.

Начальник колонии выматерился и приказал:

– Врача к нему быстро!

– Начмед уже там, товарищполковник.

– Переведите его в лазарет, и пусть примут все меры, чтобы он не умер… Хотя… Если что, сам виноват, – подумав, произнес полковник. – Как с ним обращались в ШИЗО, били?

– Разбираемся, товарищ полковник.

– Разбираются они… Если били, то пусть врач осмотрит и зафиксирует все как падение. Потерял сознание, упал и получил ссадины и синяки.

– Понял, товарищ полковник, разрешите выполнять.

– Выполняй, – кивнул начальник колонии, а сам связался по телефону со штрафным изолятором. – Полковник Евдокимов, – произнес в телефонную трубку полковник.

Глава 12

Закрытий сектор. Планета Сивилла

На планете Сивилла, где ранее царил порядок, хаос начал свой неумолимый разгул. Центры силы, словно по мановению волшебной палочки, исчезли в один миг, оставив после себя пустоту. И в эту пустоту, как тени из мрака, вышли хранители, что до сих пор прятались от всевидящих очей тех, кто достиг высот власти и влияния. Мир начал погружаться в хаос, и начался стремительный передел сфер влияния, который мог изменить судьбы всех, кто осмелился противостоять новой, зловещей реальности.

Туман неопределенности окутал бескрайнюю степь, словно завеса тайны, скрывающая грядущее. Вожди племен, ведомые лишь своим чутьем и древними пророчествами, отправились к ставке, чтобы выбрать великого хана. Их пути пересекались в этом почти бесконечном, но судьбоносном месте, где каждый шаг был шагом к новой реальности. Вожди садились вместе у походных костров, обсуждали будущее степи. Тайно сговаривались и согласовывали позиции.

Словно тени на ветру, отряды волчат двигались по степи, гоня перед собой толпы пленников. За ними, поднимая пыль до небес, тянулись обозы с трофеями, будто собираясь в зловещий караван, который должен был напомнить всем о могуществе орков.

В воздухе витало напряжение, как перед бурей. Каждый союз, каждое слово, каждый жест были пропитаны интригами и тайными замыслами. Выборы обещали стать не просто испытанием силы и мудрости, но и настоящей драмой, где судьба целого народа могла повернуть в ту или иную сторону. После чего мир заплыл бы от дыма пожарищ или обрел небывалое спокойствие.

Известие о Курултае Бае оба походных вождя приняли со скорбным смирением. Быр не подавал вида, но его душа долго и безмерно скорбела.

В пяти лигах к востоку от подножия Снежных гор отряды волчат встретились, расположились рядом, и к костру Быр Карама прибыл походный вождь южных волчат, старый многоопытный Шырбрум. Он сел, принял чашу гостя и выпил, поблагодарил и начал говорить.

– Быр Карам, ты долго был правой рукой у великого хана. Послушай меня. Я видел сон или видение, как хочешь назови. Видел я женщину-орчанку, чей рост достигал небес, и была она беременна. Когда она родила, к ней спустился с небес сам Отец и сказал: «Твой сын будет править степью. Он станет императором всех орков». Услышав это, я затрепетал сердцем своим и возрадовался, потом проснулся.

– И зачем ты мне рассказываешь свои сны, Шырбрум, множество снов от суеты…

– Это не просто сон, Быр, это пророчество. Вот мы возвращаемся, потому что состоится Курултай Бай. Предстоит выбор нового великого хана. Пять раз его выбирали из рода Гремучих змей, и в степи был мир и порядок. Теперь все может измениться, времена поменялись.

Шырбрум скорбно уставился на огонь костра, черты его грубого лица словно окаменели в горестной маске. Быр Карам ему не мешал думать и говорить, он приготовился слушать. Шырбрум не зря пришел, значит, ему есть что сказать.

– Быр, – отмер старый орк, – новым вождем должен стать ты.

– Я?.. – удивленно воскликнул Быр Карам. – Почему я?

– А кого ты знаешь из своего рода более достойного? – спросил Шырбрум.

– Из моего? Никого, – ответил Быр. – Так, может, выберут хана из другого племени и рода?

– Вот! – твердо заявил Шырбрум. – Как раз этого допускать нельзя. Мы придем к ставке и окружим ее своими отрядами, распускать волчат не будем. Они научились сражаться и быть мужественными, они послушны нам, как родные дети, мы поставим ханом тебя.

– А если другие будут против? – усомнился Быр Карам.

– Это неважно, придут еще Свидетели Худжгарха, они тебя поддержат.

– Не поддержат, – скривился Быр Карам, – все знают, что я их не люблю.

– Это тоже неважно. Ты сохранишь место великого хана для сына небесной невесты и человека, он станет императором степи. Пророки Сына Отца это поймут, как понял я, и поддержат тебя в твоих устремлениях. У нас сила. У кого сила, тот и прав. Таков закон степи. Силу дает Отец.

– Ты что, старый лис, тоже стал поклонником Худжгарха? – удивился Быр Карам.

– Нет, но против воли Отца не пойду. Раз Отец избрал для нас судьей человека, значит, такова его воля. Я принимаю ее и только. Поклянись, что будешь претендовать на место великого хана. Я, волчата и Свидетели Худжгарха тебя поддержат. Поклянись и не гневи провидение, старый дурак! – резко проговорил Шырбрум.

Быр Карам не обиделся, он лишь усмехнулся.

– Если я старый дурак, то почему мне нужно становиться великим ханом? – спросил он.

– Потому что степь оскудела умами, Быр, и ты лучший из худших. На тебя возлагается ответственность сохранить это место наследнику Сына Отца. Он будет править по законам предков и хранить верность Отцу.

– Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы наплевал на него, – подумав, не торопясь ответил Быр Карам, – но ты, Шырбрум, достоин того, чтобы тебя послушать. Ты не был еретиком и не был Свидетелем Худжгарха. Я верю, что пророчество тебе послал Отец. Я клянусь, что выставлю себя на совет Курултая как претендент на место великого хана и буду хранить его, пока наследник не придет занять его. А ты поклянись, что станешь моей правой рукой.

– Клянусь, – спокойно произнес Шырбрум и ощерился, показав сточенные клыки. Напряжение, царившее над костром, стало проходить. – Ух, – произнес Шырбрум. – Словно гора спала с плеч.

Княжество Чахдо

В подвале придорожной таверны царила гнетущая духота, пропитанная запахом плесени и пота. Свет от фонаря едва пробивался сквозь густые тени, создавая зловещую атмосферу. Элларион с завязанными руками обвел взглядом мрачное помещение, его лицо исказила гримаса боли и презрения.

– Машвел, клянусь, я не замышлял тебе зла. Я пришел сюда по делу, – произнес он. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

Машвел обернулся к товарищу, его глаза блеснули холодным светом.

– Что думаешь, Аргинар? – спросил он, прищурившись.

Аргинар, высокий и мрачный, медленно приблизился к Эллариону. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась решимость.

– Развяжите его, – сказал он спокойно, но твердо. – Здесь он не имеет силы.

Машвел усмехнулся, его губы изогнулись в кривой усмешке.

– Сам Первый Эльфар почтил нас своим присутствием, – произнес он с насмешкой. – Развяжите моего брата, – добавил он, махнув рукой.

Веревки с глухим звуком упали на пол, и Элларион, освобожденный, поднялся на ноги. Его запястья горели, но в глазах пылал огонь, который не могли потушить ни мрак, ни плен.

– Мы остались одни, братья, – произнес он, его голос звучал глухо, но решительно. – Все, кто считал себя великими, канули в небытие. Теперь пришло время делить мир…

Машвел рассмеялся, его смех эхом разнесся по подвалу, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

– О как заговорил! – воскликнул он, его голос наполнился сарказмом. – Что ты имеешь в виду? – спросил он, наклонившись ближе к Эллариону, его лицо стало серьезным, как никогда.

– Оглянитесь, – тихо, но властно произнес Элларион. – Где Рок? Где Беота? Где Курама? Исчезли даже их тени, словно дым на ветру.

Машвел насмешливо прищурился, его глаза блеснули холодным огнем.

– И что с того? – бросил он. – Мы не сможем завладеть их вершинами.

– Это так, – кивнул Элларион, его вкрадчивый голос звучал как шепот ветра, пробирающийся сквозь скалы. Он глубоко проникал в сердца и мысли слушателей. – Но осталась гора человека. Смертного, которого Судья вознес высоко. И этот смертный ушел, оставив за собой лишь жен. Одна из них сидит на вершине, словно страж, охраняя его наследие. Другие разъехались по разным уголкам, следуя путями, которые указал им их муж. Наследие Худжгарха уязвимо, братья. Подумайте над моими словами.

* * *

Заботы словно тяжелый туман окутали жен Худжгарха-хранителя. Их было так много, что они едва могли вздохнуть. Погруженные в проблемы новых владений, они впервые осознали, какой непосильной ношей был обременен их муж. Его редкие визиты домой теперь казались им чем-то естественным, но в то же время горьким напоминанием о его постоянном бремени.

Став княгиней Ильриданой Первой, Чернушка ощутила на своих плечах груз ответственности. Этот титул, дарованный жене князя, наделял ее властью управлять княжеством от его имени в его отсутствие. Теперь перед ней открывались новые горизонты и вызовы, но вместе с тем и понимание: она должна быть не только женой, но и опорой для своего мужа, помогая ему нести этот тяжкий крест.

Она металась по княжеству, обустраивая его. Пустила молву, что все, кто переедет из Лигирийской империи в княжество Чахдо, получат подъемные для обзаведения хозяйством. Она платила дзирдам за лес, который они валили в Старых горах, за камень, который добывали посланники гномов из Девятых ворот. Все это она раздавала желающим, платя из своего кармана. Благо золота, серебра и драгоценных камней было не просто много, а очень много, и все это находилось в руках прижимистой и хозяйственной гномки. Глазастая наделила каждую из жен одной нитью благодати для оказания им помощи и контроля за ними. Она знала все их нужды, давала дельные советы и сверху обозревала, как обустраиваются новые владения их мужа. От ее зоркого ока ничего не могло укрыться. Она была самой прозорливой и рачительной из всех жен. Вникала в мелочи до въедливости, советовала, а то и требовала от сестер, чтобы они поступали так, как она говорила. Скоро жены Худжгарха приняли ее руководство в деле обустройства доменов и смирились, признав ее право руководить. Даже гордая лесная эльфарка притихла.

В империи ко власти пришла императрица. Император был сражен недугом после череды поражений, и его разбил паралич. Лучшие лекари и маги не могли справиться с его болезнью. Императрица в паре с молодым фаворитом, генералом от разведки, строила свою вертикаль власти. До нужд населения ей не было никакого дела, и то, что жители покидали империю, ее не волновало. Она укрепляла свою власть, так как понимала, что в тех условиях, когда нельзя полагаться на легионы, ее власть может быстро закончиться мятежом генералов. Она расчищала себе поле деятельности. Арестовывала и казнила генералов и наместников по первому доносу. Шпионы наводнили страну, тайная стража свирепствовала, ища мятежников. При этом буйно расцвели гнезда бандитизма и разбоя. Грабили и убивали на улицах городов, на проезжих дорогах. Без большой охраны передвигаться было невозможно.

В империи начался ропот. Наместники, которые испугались карающего меча императрицы, стали строить заговоры. И первыми объявили об отделении от империи два северных наместника из тех провинций, которые не затронула война. Там находились регулярные легионы, преданность которых наместники купили золотом. Они объявили себя князьями и заключили оборонительный союз. Послали посольства в Вангор к императору, и тот благосклонно принял их. Князья передавали свои земли Вангорской империи в качестве доминионов и просили разместить на их землях войска Вангора. Содержание войск брали на себя. Южная армия Вангора, разгромившая имперцев, вошла в эти королевства и стала на рубежах. Границы провинций проходили по естественным рубежам рек, гор, лесов, как было при их независимости. Император не менял границы.

Спешно набранные императрицей легионы были разгромлены на границе империи мотивированной и дисциплинированной, закаленной в боях армией Вангора.

Затем еще ряд провинций объявил о независимости, и императрица не могла сдержать натиск сепаратизма. Все свои усилия она сосредоточила на удержании власти в первом королевстве, что стало основой империи, и трех ближайших провинциях.

Теперь империя оказалась окружена врагами: с юга надвигалось княжество Чахдо, подаренное императором Вангору в качестве жестокой контрибуции, на юго-западе простирался зловещий Вечный лес, а на севере восстали мятежные королевства, усиленные армией новой Вангорской империи.

Судьба, словно капризная дама, изменила свое лицо: некогда могучая и гордая Лигирийская империя, символ государственного величия и законности, страх и ужас своих соседей, теперь лежала в развалинах, пожиная горькие плоды захватнической политики и безрассудного правления своего монарха. Потекли обозы беженцев из разоренных приграничных провинций империи в Чахдо, привлеченные посулами ее правительницы. Беженцев встречали на границе чернокожие воины и собирали их в большие таборы, им предоставлялась пища и фураж для животных, потом большими караванами отправляли их в места поселений. Сначала заполняли поселки, которые остались без жителей, уведенных орками, и вскоре они заполнились людьми. Получив золото на обзаведение хозяйством, они стали обрастать имуществом и инструментами, поставляемыми из империи. Скотоводы гнали в Чахдо скот, который скупала княгиня и раздавала жителям.

Казалось, что жизнь быстро возвращалась в обезлюдевшее княжество. У Старых гор расположились поселения дзирдов. В центральной части поселились переселенцы. На склонах Снежных гор обживались гномы, и рядом с ними селились уже новоприбывшие переселенцы. Они возделывали землю, ловили рыбу, охотились на зверя и валили лес. Соседство с гномами пошло на пользу, у них начался товарообмен.

Но не все гладко было в княжестве, здесь тоже распустились горькие цветы разбоя и грабежа. Разбойники, несмотря на патрули дзирдов, грабили переселенцев, сжигали поселки и убивали людей. Их ловили, казнили, но грабежи и убийства не прекращались. В столице Чахдо, в одноименном городе, где был престол княгини Чахдо, стало опасно по ночам выходить на улицу. И тогда Чернушка поняла, что это неспроста.

Используя нить благодати, она связалась с гномкой, которая стала полноправной хозяйкой горы, ее авторитет среди жителей и жен был непререкаем. Она умело вела дела, поселила простых жителей всех рас на горе, открыла магазины, увеселительные заведения, пристроила к работе всех обитателей горы и резко сократила расход благодати. Когда происходило нечто, требующее общего обсуждения, она собирала своих подруг и сестер на горе и обсуждала с ними планы будущего устройства. Она стала разбираться в магии благодати, и это знание к ней стало приходить извне. Чернушка ее особенно полюбила как свою землячку. А та отвечала ей взаимностью.

– Глазастая, нужно поговорить, посоветоваться, – передала она сообщение, и оно улетело по нити. Вскоре ей ответила гномка: «Я тебя заберу через полчаса, пока занята». Только она могла доставить остальных жен Ирридара на гору.

Через полчаса Чернушка, занятая своими делами, неожиданно оказалась на горе. Ее на балконе встретила гномка и обняла как родную.

– Ну, – спросила она, радостно улыбаясь, – какие проблемы на этот раз?

– Большие, – ответила Чернушка и непроизвольно улыбнулась. От гномки шла волна симпатии и добра, на которую чувствительная к ментальным проявлениям Чернушка не могла не ответить. Она обняла гномку и поцеловала в щеки. Та от удовольствия зарделась.

– Пошли поедим, ты расскажешь мне все за столом, – предложила Глазастая и, не слушая возражений Чернушки, повлекла ее во дворец, там уже был накрыт стол. – Садись, – пригласила по-простому ее гномка и похвасталась: – Это не волшебные блюда, это настоящие. Смотри: это тушеный барашек с овощами, вино из погребов герцога, что на западном углу гор Вангора. Не знаю, как его звали. Его еще наш супруг то ли схватил, то ли убил. Туда ему и дорога. А это… – Она могла долго превозносить блюда, и Чернушка, зная ее слабость, терпела это, улыбалась и накладывала себе на тарелку. Прислуживать за столом гномка никому не разрешала, только сама и гости.

Они с аппетитом съели половину барашка, запили вином, и подобревшая гномка спросила:

– Ну, подруга, говори, что там у тебя приключилось?

– Приключилось, – нахмурила густые брови Чернушка. – Не могу справиться с разбойниками. То они ускользают от отрядов, которые посланы их ловить. То устраивают засады и уничтожают патрули, и все безнаказанно. Это не случайно. За ними стоит кто-то из хранителей… Кстати, узнали, кто убил великого хана?

– Кто убил, узнали, – кивнула гномка. – А кто за убийцами стоял – нет. Вот такие дела… Значит, на княжество напал один из хранителей? Я так понимаю. Надо подумать, кто это мог быть. – Она прикрыла глаза и стала вслух говорить: – Так, того нет, этого тоже. Вот есть пустомеля, сейчас я его позову.

– Пустомеля – это кто? – сильно удивилась Чернушка.

– А это, – небрежно махнула ручкой гномка, – Бортоломей. Мелет по-пустому, ни к какой работе не приучен. Только ходит и свои стишки сочиняет. Все про любовь и несчастья. А что он знает про любовь? Для него любовь – это томление и скука, а любовь – это труд и умение прощать того, кого любишь. Он недавно сочинил, послушай, мне в голову засело, не могу выкинуть, хожу и пою. Тьфу, напасть.

– Представляешь, я хожу по дворцу, вижу эти свечи, и слова буквально вертятся на языке, я и так и сяк пыталась их забыть.

– Ну что, приятные стихи, что не так?

– То и не так, что приятные. А зачем бередить бабье сердце, когда милого нет? – Гномка вытерла уголком платка накатившую слезу. – Убила бы гада.

Неожиданно с балкона раздался вопрос:

– Милая глазастая хозяйка, я могу войти в ваши чертоги?

– Входи, балабол! – крикнула гномка, и тут же появился Бортоломей.

– Я не балабол, я Бортоломей.

– Это одно и то же. Садись, поешь с нами. Все натуральное. Вот овощи на навозе выращены, овечка травой вскормлена. Все только лучшее.

– На навозе? – Бортоломей сморщился.

– Ты рожу-то не криви, – сурово осадила его гномка. – Мы едим, а ты, значит, брезгуешь?

– Нет, я не брезгую, милая хозяйка…

– Я тебе не милая, я тебе управительница. Понял?

– Да понял, понял, – отмахнулся от ее слов Бортоломей и сел за стол. Стал накладывать себе на тарелку и пробовать.

– Как, вкусно? – спросила гномка.

Тот кивнул, жуя полным ртом.

– Это я научила гномов из местных готовить, а то они ничего не умели. Ты нам скажи, Бортоломей, кто из хранителей балует в княжестве Чахдо?

Бортоломей прожевал и спросил:

– В каком смысле?

– В прямом: разбои там, грабежи, а воины изловить разбойников не могут.

– Ах, это… Видимо, Машвел там обустроился.

– Что за Машвел? – спросила гномка.

– Это брат наш, хранитель воров и бандитов.

– О как! И что ему нужно?

– Как и всем: влияние и власть.

– Ну ты посмотри, власть и влияние, значит. Он покусился на наше! На святое! – А это для прижимистой гномки было равно смертельному греху. – Я ему яйца отрежу, как барану. Как его найти, Бортоломей?

– Этого никто не знает, он прячется, такая у него способность. Он не строит горы, он роет пещеры под землей и там накапливает свою силу. Это не благодать, это что-то другое, сродни эмоциям боли и горя. Они разрушают миропорядок, и поэтому нужен хранитель, который бы аккумулировал эти эманации и не дал им разрушить гармонию мира. Вообще нужны храмы Творца, где бы стояли жертвенники хранителям и прихожане обращались бы в храмах к своим покровителям… Но храмы стоят в запустении, Творца забыли, а Машвел, пользуясь случаем, рвется к власти. Такой вот он… Печальный брат, любимец ночи… – затянул дрожащим голосом Бортоломей.

– Хватит петь свои баллады, Бортоломей, его надо найти, иначе он разорит княжества.

– Я не могу, я с ним не общаюсь.

– А кто с ним общается?

– Может быть, Авангур. Мои братья Торн и Велес тоже от него страдают. Ремесленников убивают, скот режут…

– Странные у вас отношения, у братьев, – подумав, произнесла гномка. – Ты говоришь о хранителях как о братьях, и только Торна и Велеса признаешь родными. Остальные что, от ключницы прижиты, ублюдки?

– Нет, что ты, все мы братья, но не все друг с другом общаются…

– Я поняла тебя. Значит, остальные ублюдки… похоже на них… Чем можешь помочь?

– Ничем… Вот спеть могу.

– Замолчи, не надо, – отрезала гномка. – Значит, надо ждать Авангура?

– Времени нет, – грустно улыбнулась Чернушка, встала и подошла к маленькой округлевшей гномке. Обняла ее, и они так застыли на пару ридок.

– Ладно, нечего ко мне льнуть, – завозилась довольная гномка. – Хорошо, что я тебя тогда на войне не зарубила.

Чернушка села на свое место и, смеясь, спросила:

– А что, могла бы?

– Еще как. Я такая ревнивая… – И обе расхохотались.

Отсмеявшись, гномка потрясла рукой. В ней появился колокольчик, и его мелодичный звон волшебным образом заполнил дворец.

– Приятный звон, – похвалила Чернушка.

– Это мне Балабол его настроил, – призналась гномка. – У меня идея родилась в голове.

На звон колокольчика появился орк-распорядитель, поклонился и спросил:

– Что угодно, госпожа?

– Позови коменданта крепости и его жену, – приказала Глазастая. Орк поклонился и вышел. Вскоре в обеденном зале появились два дзирда: мужчина и женщина.

Чернушка очень удивилась, что в зал первым вошел мужчина, а когда зашла жрица, она совсем потеряла дар речи. Жрица была одета в людскую одежду, только вместо юбки на женщине были кожаные штаны, верх был скрыт кожаным колетом со вшитой искрой магии, который скрывал прелести жрицы. Такого наряда Чернушка не могла себе представить. Жрица всегда являлась воплощением женской красоты и привлекательности, все прелести жрицы едва прикрывались, давая волю буйной фантазии.

Гномка увидела ее удивление и двусмысленно произнесла:

– Я тут немного их приодела и поменяла властную вертикаль, теперь главные у твоего народа мужчины, но они, правда, туповаты. – Чернушка проглотила кусок пирожного и поздоровалась:

– Привет… – Ее прервала гномка:

– У женщин новые имена, прежние они забыли.

– Вот как? – тихо произнесла Чернушка. – Но у меня тоже новое имя, так что, думаю, все нормально. – Жрица и ухом не повела на ее слова, она смотрела на гномку с подобострастием.

– Господин комендант, в княжестве Чахдо назревает угроза. Разбойники под покровительством одного из хранителей сеют хаос и страх. Нам нужно дать им решительный отпор, чтобы очистить земли от их присутствия. Соберите отряд из тридцати бойцов, пусть каждый сражается в паре с верным помощником. Ваша задача – действовать слаженно и решительно. Помните, разбойники не так просты: их защищают магические силы. Возьмите игольники и молекулярные мечи – от них нет защиты. Сколько времени вам потребуется на сборы?

Глаза жрицы сверкнули огнем, она прошептала что-то мужчине, и тот мгновенно ответил:

– Через полчаса мы будем готовы.

– Тогда идите, мы вас ждем, – приказала гномка, ее голос звучал как звон стали, готовой к бою.

Гномка обратилась к Чернушке с решительным взглядом:

– Составь план операции, – ее голос звучал твердо, но в нем проскальзывали нотки тревоги. – Ты знаешь, как это делать. Зачем я тебя учу? Ты сама лучше меня знаешь, как действовать. К каждой паре я прикреплю благодать, и никто не ускользнет от нас. Этот Машвел потратит всю свою черную энергию, чтобы противостоять нам.

Чернушка задумчиво кивнула, ее глаза блеснули холодным огнем. Она уже строила в своем уме хитроумный план, который должен был очистить княжество от разбойничьих банд. Ее сердце билось в такт с каждым новым ходом, и она чувствовала, как сила наполняет ее, готовя к предстоящей битве.

Вскоре пришел комендант и доложил:

– Воины готовы, госпожа управительница, они внизу, ждут у входа во дворец.

– Пошли, – позвала гномка Чернушку, и они обе спустились к парадному входу. Там выстроились тридцать мужчин и женщин, переодетые в людскую одежду. – Они будут выглядеть как простые горожане, – удовлетворенно произнесла гномка. И открыла портал в замок Чахдо. – Чернушка, иди первой, принимай бойцов. – Чернушка обняла сестру и шагнула в портал.

Все тридцать бойцов-дзирдов, семейные пары, собрались в кабинете Чернушки. Кабинет был большим, с длинным столом из красного дерева и рядами кресел по сторонам. В торце кабинета находилось арочное окно, прикрытое шелковыми кремовыми занавесками с золотым шитьем. На стене висела карта княжества Чахдо, снятая с космоса и детализированная. Она была магической, и можно было предметы на карте приблизить или отдалить. Наследие от мужа.

Чернушка подошла к карте и увеличила дворцовый комплекс.

– Всем видно? – спросила она, и старший отряда ответил:

– Всем.

– Хорошо, грессы и… В общем, хорошо, греты и грессы, – с небольшой заминкой произнесла она. – Вот дворцовый комплекс, он находится на холме, слева его омывает река, и отсюда к дворцу не подобраться. Под дворцом обширные подвалы и потайные ходы. С помощью сканеров удалось определить местонахождение этих ходов, но туда воины охраны пробиться не смогли, их всех убили. После двух попыток прорваться через подвалы в подземные туннели я отказалась посылать туда бойцов. Но там обосновались бандиты, которых прикрывает хранитель воров и разбойников Машвел. Его сила в том, что он хозяин подземелий. Магия, которую применяли там, нам неизвестна, но наша магия там не действует, ее блокирует некий неизвестный нам механизм. Ваша задача – очистить казематы под дворцом. Вопросы?

– Нам надо изучить входы и выходы, – ответил командир отряда. – Есть ли у подземных туннелей выходы наружу?

– Да, есть, один за городом в плавнях реки и другой в центре города, в одной из таверн. Я думаю, что бандиты приходят из этой таверны. Вход в плавнях мы перекрыли большим отрядом. Таверну пока не трогали, чтобы не распугать бандитов.

– Нам нужно время, чтобы ознакомиться с подвалами и составить план операции, – ответил командир. – Потребуется часа два.

– Хорошо, оставайтесь здесь и изучайте подвалы. Пока они закрыты с нашей стороны, но нет уверенности, что бандиты не имеют своих людей в обслуге замка. Я не меняла слуг после того, как стала хозяйкой этого комплекса. Слуг и так не хватает.

– Нам понятна задача, – невозмутимо ответил воин. – Разрешите приступать к изучению места операции?

– Приступайте.

Чернушка знала, что такие операции планируют и проводят мужчины-дзирды. Их звали общим унизительным словом грет, что значит «слуга» или «младший». Грессы были магическим прикрытием и атакующим звеном в спецоперациях дзирдов. А дзирды за века конфликтов с народом гномов получили большой опыт войны в подземельях. Усиленные благодатью, они смогут очистить подвалы и туннели, в этом она была уверена.

Через два часа командир диверсантов прибыл к ней на доклад.

– Госпожа, детали операции разработаны. В общих чертах они заключаются в том, что мы зайдем в подвал через пять входов. Разобьемся на четверки и начнем зачищать коридоры – одна пара впереди, другая прикрывает огнем игольников коридоры. Пять пар – резерв. И нам нужна база за пределами замка, где-то в городе.

– Я выяснила, что в городе есть большое пустующее поместье, оно называется поместье Горхов. Это был управляющий прежнего наместника. Он бежал. Я распоряжусь, чтобы поместье передали вам. Когда вы прибудете по своим делам в город, останавливаться будете там. Я выделю вам в распоряжение охрану на время вашего отсутствия.

– Хорошо, госпожа, разрешите приступать к проведению операции «Зачистка»?

– Приступайте, – со вздохом облегчения произнесла Чернушка. – Выделите связного, который будет мне докладывать каждый час о ходе операции.

– Непременно, госпожа, – поклонился дзирд и, пятясь, вышел из комнаты, в которой проводила время Чернушка.

Замковый комплекс, некогда обитель наместника, а до того – князя Чахдо, возвышался над городом, словно остров в море. Под его массивными стенами скрывались обширные подземелья, где хранились запасы продовольствия на случай долгой осады и где находили убежище воины гарнизона в случае захвата города. Но судьба распорядилась иначе. Княжество пало не от рук вражеских полчищ, а от предательства приближенных самого князя Чахдо.

Князь Чахдо был суров и жесток, его называли деспотом и не любили ни подданные, ни слуги. Когда легионы империи вступили на земли княжества, князя предали. В тишине ночи его придушили подушкой, а затем открыли ворота перед имперскими воинами. Княжество было захвачено без единого сражения, и родственная ветвь князя осталась невредимой.

Две женщины из княжества вышли замуж за королей Вангора, и вот теперь одна из них, волей судьбы, стала императрицей.

Но подвалы сразу же, как в княжество прибыла Чернушка, были захвачены бандами, пробравшимися туда и обустроившими себе разбойничьи гнезда. Их не могли оттуда вышибить, но и проход за стенами города перекрыли. Остался один путь – через ворота города и через подземные ходы, связывающие городскую застройку и подвалы замка. Бандиты там чувствовали себя безопасно. Магия крови княгини была неэффективна в подвалах. Бандиты настолько осмелели, что попытались ограбить казну княгини, но были убиты. Из отряда в тридцать человек в подвалы не вернулся никто. На время установилась патовая ситуация: бандиты не могли действовать наверху, а воины княгини не имели успеха в подвальных сражениях. Пришло время выйти из позиционного тупика. Чернушка планировала нанести сокрушительный удар по бандитам.

Когда вечер опустился на улицы Чахдо и духота стала спадать, в подвалы замка вошли боевые группы дзирдов. Они четко и планомерно расходились по коридорам, имея на руках план подземелий. Они не блуждали, а точно знали, куда идти. Их заметили разведчики разбойных банд и быстро сообщили своим командирам.

– Леший, – прибежал запыхавшийся подросток, – там эти, черные, мужики и бабы, одеты по-людски, не то что те… прежние. Они идут сюда.

– Сколько их? – спросил глава банды. Он сидел за столом в комнате, освещенной сальными свечами, и ел жареное мясо, запивал теплым элем и лениво слушал доклад разведчика.

– Я видел четверых, идут уверенно, как у себя дома.

– Бабы красивые? – спросил Леший.

– Ну, так, – пожал плечами мальчишка, – только черные.

– Черных я люблю, последняя умерла седмицу назад. Клык, – Леший обратился к худому орку со сломанным клыком, – бери свою группу, мужиков убей, а баб тащи сюда, развлечемся, горячие они штучки, – и Леший прикрыл глаза от предвкушения удовольствия.

Орк поднялся с лежака на полу и вышел. Раздался свист и крик орка: «Жим, зови наших, развеемся».

Шесть бандитов вышли и преградили путь двум черным горожанам. Клык осмотрел стоящих перед ним чернокожих. К их виду он уже привык. По его наблюдениям, это были не воины, просто слуги. Видимо, их послали проверить, есть кто в подвалах или нет.

– Ну что, черномордые, вы заблудились? – глумливо спросил он. – Мы вас проводим. Вам куда?

– Нам к вам, – ответила женщина и мгновенно вытащила руку из-под куртки. Свист игл, разрезавший тишину подвала, прозвучал неимоверно стремительно, и пять тел рухнуло на пол. Мужчина взмахнул рукой, и ноги Клыка подкосились. Он еще не понял, что произошло, и тело его еще стояло, но ноги выше колен были отрублены наискось. Затем тело орка начало медленно падать, и подземелье огласил дикий вопль боли.

Мужчина нагнулся над телом и влил орущему орку жидкость из фляжки. Глотая и плача, орк утих. Боль от раны ушла, орк загнанными глазами смотрел на сливающуюся с темнотой парочку.

– Отведешь меня к своему главарю, – тихо проговорил мужчина, – и я тебя не убью. Нет – я разделаю тебя на куски, и ты все равно расскажешь, где остальные бандиты.

Орк почти обезумел.

– Вы кто? – сипло спросил он.

– Мы – смерть, – ответила женщина. В ее руке появился хлыст и, как змея, обвил горло бандиту. Он захрипел:

– Пощадите, я все вам покажу.

Мужчина обернулся и махнул рукой. Из темноты вышли еще два человека, и один из них подхватил орка под мышки и понес. Кровь, вытекающая из ран, перестала течь, раны на ногах закрылись тонкой кожей. На весу качались два обрубка.

– Дальше будет логово, – прошептал орк. – Там главарь и вся банда.

– Почему нет охраны? – спросила женщина.

– А зачем? – удивился орк. – Мы в безопасности, сюда чужие не ходят… Не ходили, – поправился он.

Женщина прошла вперед, выглянула из-за угла и увидела тусклый рассеянный свет. Она надрезала руку, смешала кровь с водой и швырнула пригоршню разбавленной крови за угол, затем запустила туда огненный шар.

Взрыв не был мощным. Но вспышка огня поразила все, что было за углом. Жар жадным языком выскользнул из-за угла и столкнулся с энергетическим щитом дзирдов, бессильно опал затухающими всполохами.

Мужчина скользнул вперед и вскоре вернулся:

– Там двадцать сгоревших тел в двух комнатах.

– Обыщи всех до единого, возможно, среди них есть что-то ценное, что раскроет нам тайны их магии. – Когда дзирды оставались одни, женщины брали, как прежде, власть в свои руки, и поэтому гресса не терпела промедления. Грет поспешил исполнить приказ.

Он вернулся почти мгновенно, держа в руках связку оплавленных серебряных медальонов. На телах орков он нашел только это: по два амулета на каждом, а на одном – три. Вероятно, этот орк был главным. Магия в амулетах исчезла, оставив лишь следы былой силы.

– Проверь этого орка, – приказала гресса, и грет тут же принялся обыскивать грудь пленника. Он нашел амулеты и показал их жене. Она кивнула, и ее голос прозвучал холодно и решительно: – Отправь орка и амулеты госпоже. Пусть она сама разберется с этими артефактами. Я не понимаю этих плетений.

Грет кивнул и тихо свистнул. Из темноты вышел другой мужчина, высокий и мрачный. Он переговорил с гретом, и тот без колебаний схватил раненого орка и медальоны и утащил их в темноту, растворившись в ночи.

Чернушка находилась в своем кабинете, когда пришло первое известие: один туннель был очищен от банд без потерь. Ей принесли пленного, которого она могла допросить. У ее ног лежал орк без клыка и ног, он с опаской смотрел на черную властительницу.

– Ты вор, раз у тебя сломан клык, – произнесла Чернушка. – В степи воровал скот, тебя поймали и клеймили. Ты сбежал из степи в империю. И ты связался с недостойными людьми, забыл заветы отца. Как вы убили мою стражу, которая пыталась очистить подвалы от вашей мерзости? – Орк скривился, упоминание о его прошлом ему явно не понравилось, но препираться он не хотел, понимал, что будет только хуже.

– У нас амулеты, один делает нас невидимыми и для простого глаза, и в магическом зрении, мы сливаемся с окружающей обстановкой, так мы прятались. У вожака был амулет паралича, он парализовал черных воинов. Мужчин мы задушили удавкой, это второй амулет. Магическая удавка обхватывает шею человека. Женщин только придушили слегка, лишили сознания и использовали, как используют женщин… – Он глумливо ухмыльнулся. – Мы это делали, пока они не умирали.

Чернушка осталась невозмутимой на ужасные слова орка.

– Какой из этих амулетов с удавкой? – спросила она и почувствовала надвигающуюся угрозу. Она мгновенно бросила амулеты на пол и поставила магический щит. Невидимая змея метнулась к ней и напоролась на защиту, сверкнула вспышка – одна, вторая, третья, – и Чернушка поняла, что щит сейчас пропадет и может случиться непоправимое. Она видела торжествующее лицо орка и молниеносно нанесла удар ногой ему в голову. Носок сапога пробил висок, орк опрокинулся на спину и захрипел, атака прекратилась.

«Значит, амулет повинуется мысленным приказам и атакует того, на кого направлено желание бандита, – поняла Чернушка. – Интересно…» Она подняла амулеты и попробовала использовать другой, который делал невидимым своего владельца, но не смогла. Затем она осмотрела его магическим взором и поняла, что он привязан к владельцу кровью.

Чернушка задумалась на мгновение, ее темные глаза сверкнули холодным огнем. Затем она обратилась к двум стражницам, стоявшим по обе стороны от нее:

– Немедленно позовите мага-артефактора, – приказала она твердым голосом.

Одна из стражниц тут же бросилась исполнять приказ, исчезнув в переплетении коридора. Вскоре она вернулась, ведя за собой худенького старичка в синей мантии, на которой блестели серебряные узоры. Это был Вамлей, один из лучших артефакторов, чья преданность Чернушке была куплена за щедрую плату.

– Вамлей, – произнесла Чернушка, ее голос был тихим, но властным, – перед тобой два амулета с неизвестной нам магией. Твоя задача – разобраться с ними. Не просто уничтожить, а понять, как можно увидеть человека, скрывающегося под амулетом скрытности. Учти, что на амулетах есть привязка кровью к своим владельцам. Вот первый – скрыт, второй – магическая удавка, душит без пощады. Будь осторожен, мне нужен результат незамедлительно.

Старик склонил голову в знак уважения и ответил:

– Сделаю все, что в моих силах, госпожа. Позвольте мне удалиться.

– Иди, – кивнула Чернушка, ее глаза все еще горели страхом и ненавистью к бандиту.

Вскоре пришли вести о полной зачистке подвалов и туннелей под замком. Бандиты, уверенные в своей неуязвимости, не успели даже поднять тревогу, как были уничтожены двойками дзирдов – молчаливых и бесстрашных воинов, чьи движения были точны и смертоносны. Бандиты беспечно спали или пили вино и эль. Они не видели ни сливающихся с темнотой коридоров силуэтов, ни самих дзирдов, бесшумно передвигающихся по мрачным развилкам подземелий. Все они пали жертвами собственной беспечности.

Резерв заблокировал выход в город, а остальные дзирды вернулись во дворец. Первая часть операции прошла стремительно и сокрушительно, оставив банды в полном смятении и страхе. Теперь путь во дворец для них был закрыт. Двери туннеля, ведущего в город, были забаррикадированы тяжелыми бочками с соленой рыбой и ящиками с углем, превратив их в неприступную преграду.

Чернушка смотрела на все это с удовлетворением, ее губы изогнулись в холодной улыбке. План операции был идеален, и теперь оставалось только ждать, когда второй акт ее замысла принесет свои плоды.

– Слушайте все, – собрав бойцов отряда, начала говорить Чернушка. Глаза блестели решимостью и радостью. – Сила бандитов в их амулетах. Один делает их невидимыми как простым зрением, так и магическим, другой накидывает удавку на шею жертвы. Так они убили мою стражу. А у главарей амулеты парализации. Сначала они прячутся под скрытом, потом парализуют жертв и душат. Такой вот механизм атаки. Сейчас маги работают над секретами их амулетов. Нам надо найти способ видеть убийц, и мы его ищем. Пока отдыхайте. Спасибо за работу. Я не забуду ваши старания. – Воины заулыбались, нечасто им доставалась похвала. Они ушли в казармы, а Чернушка стала ждать известий от магов.

Маг пришел скоро, но с печальным лицом.

– Что? – глядя на него, спросила Чернушка.

– Трудная задача, госпожа, мы не знаем таких плетений.

– Неужели вам не удалось решить задачу?

– Я бы так не сказал, госпожа. Людей видеть под скрытом не получится, но зато можно увидеть плетения амулета, они видны в зеленом цвете. Я создал прототип амулета, и с его помощью можно видеть зеленый огонек на человеке, который носит такой амулет.

Чернушка подумала и довольно кивнула.

– Это тоже немало. Вамлей, сделайте десяток, нет, пятнадцать амулетов, и побыстрее, потом наладим выпуск таких амулетов для всей стражи.

Старик поклонился и, шаркая подошвами туфель, ушел. Вернулся он уже с рассветом, усталый, но довольный. В ларце он принес пятнадцать амулетов.

– Это пока все, что мы смогли сделать, госпожа, – поклонился маг.

– И за это, Вамлей, спасибо, я вас щедро награжу, если амулеты сработают. – Маг с достоинством поклонился и передал в руки Чернушки ларец.

Еще через час Чернушка инструктировала бойцов отряда зачистки.

– Амулеты, которые я вам передам, носят те, кто владеет магией и может видеть в магическом зрении. Бандитов узнаете по зеленому огоньку на груди человека, жалеть их не надо, уничтожайте быстро и стремительно, пока разбойник не скрылся. Разбейтесь на пары и прочешите город, две пары поставьте на ворота. Еще раз повторяю, мне живые бандиты не нужны. Всех выходящих из разбойничьего трактира с огоньками также убейте. Надо это сделать быстро и решительно. На нашей стороне внезапность и инициатива. Бандитов с амулетами не может быть много. Это ядро преступной армии Машвела. Уничтожим ядро – разбегутся разбойники. – Она раздала грессам амулеты, и отряд в полном молчании покинул дворец. В подвалах осталась стража замка с амулетами, стража на воротах замка также получила амулеты. Две пары быстро проверили всех слуг и выявили пятерых. Их убили быстро, так что они не поняли, откуда пришла угроза, тела вытащили во двор и сложили рядом с обугленными останками и телами других бандитов.

* * *

Утро окутало Чахдо тяжелой пеленой душной влаги, принесенной с востока, из бескрайних океанов, чьи волны шептали о древних тайнах. Город, некогда процветающий на перекрестке торговых путей, соединяющих Империю с Вечным лесом, Вангором и Снежными горами, теперь казался призраком самого себя. Жизнь, что бурлила здесь когда-то, словно унеслась в прошлое, оставив лишь тени и шепоты. Каждый уголок Чахдо хранил свои секреты, словно мрачные стражи, а в воздухе витала тревога, будто дыхание самого города, затаившегося, как раненый зверь, в ожидании новой беды.

В мрачных, пыльных подвалах таверны, что приютилась у подножия замковой горы, скрывались городские банды. Тайный ход, змеей извивающийся из их логова в длинные подземелья замка, служил зловещей штаб-квартирой Машвела – владыки воров и разбойников, чьи глаза, острые как кинжалы, проникали в самую суть, а уши улавливали каждый, даже самый тихий шорох. Этот мир теней и подземелий был егоцарством, где он был не просто правителем, а истинным хозяином судеб, вершащим свою волю с безжалостной точностью и непреклонной решимостью. Он оплел город и дворец невидимыми путами своих банд и уже готов был захватить власть.

Судьба, как коварная обольстительница, явилась к Машвелу с неожиданным даром – горьким и пугающим. Человек, чье присутствие казалось миражом, исчез, оставив за собой лишь призрачные тени и пустоту, как будто его никогда и не было. Но прежде чем раствориться в тумане мироздания, он передал управление Горой своим женам, и Первый эльфар, который страшился воинства черных эльфаров, раскрыл Машвелу их тайны.

Их было пятеро, каждая воплощала силу и волю, но одна из них выделялась, словно звезда среди ночного неба. Ильридана, Черная эльфарка, была воплощением бури – она ворвалась в княжество Чахдо, как вихрь, сметая все на своем пути. Ее действия пробудили в Машвеле не просто интерес, а жгучее, ненасытное желание обладать ею. В ее руках хранилось то, о чем он мечтал больше всего на свете – власть и сила, которые могли изменить его судьбу навсегда.

Машвел не торопился. Он упорно и тайно создавал сеть банд, подчиненных единому центру, в котором на троне восседал он. Целые деревни становились в ряды его тайного воинства. Они, получив из рук его адептов амулеты, нападали на караваны купцов, грабили их и растворялись среди мирного населения. Его приближенные ходили от поселка к поселку и вербовали себе сторонников. Воровать и грабить было проще, чем обрабатывать землю. Бандитизм стал основой их процветания, и поймать этих призраков было почти невозможно. Кто мог заподозрить простых селян в преступлениях? Стража носилась по дорогам, но не находила следов, и Машвел, наблюдая за всем этим, понял: его время пришло. Он станет правителем Чахдо, а заодно и горы, хозяином которой был человек, отвергнувший его дружбу. За это он заплатит сполна.

Все шло как он задумал. Его планы, словно невидимые нити, сплетались в паутину, опутывая судьбу княжества. Некоторые нити обрывались, другие тянулись к цели, но все они вели к одному – к власти, которую он жаждал, и к женщине с кожей цвета ночи, чья красота манила его, как мотылька свет. Он чувствовал, что победа близка, и каждый новый шаг приближал его к желанному трону и к сердцу той, о которой он мечтал. Ничто не предвещало беды, и некому было ему противостать. В своих мечтах он вознесся до небес.

Но неожиданно ему пришли известия, которые на некоторое время смутили разум Машвела. Банда разбойников, которая отправилась в подземные туннели, чтобы сменить тех, кто спрятался в подземельях дворца, вернулась с известием, что проход закрыт изнутри, пробиться сквозь двери не удалось, за ними была устроена баррикада. А потом пошли известия из города: его сторонников и последователей стали убивать на улицах. Причем один принес иглу, которая попала ему в руку. Но он успел скрыться в подворотне и пробраться в трактир, где сидел Машвел. Эти смертоносные иглы разили наповал.

– Что это значит, брат? – спросил Машвел Аргинара. – Черная ведьма научилась видеть моих людей?

– Не знаю, брат, – пожал тот плечами. – Я расспрошу больных и калек, что сидят у трактиров. Пройдусь невидимым по городу, осмотрюсь и доложу тебе, что происходит.

Он незаметно покинул трактир. Пошел по улицам. Среди прохожих он заметил парочки черных эльфаров, что ходили и внимательно оглядывались. Вот женщина замерла и передала корзину мужчине. Затем в ее руке оказался странный предмет. На расстоянии трех метров раздался свист, крик, и один из мужчин, шедший им навстречу, упал. Черный мужчина крикнул:

– Добей второго.

– У него нет огня, – ответила женщина.

– Если он с ним, значит, новообращенный, убей.

И женщина выстрелила в спутника убитого. Два тела остались лежать на камнях мостовой. Парочка подошла, сняла амулеты с тела и, не оглядываясь на озирающихся в испуге прохожих, скрылась за углом. Аргинар направился к воротам и стал смотреть, что происходит там. Это были Вторые ворота, и рядом с ними стояли две такие пары черных эльфаров. В отличие от тех, что несли стражу в городе, они были одеты в людскую одежду. Одна пара подалась вперед, когда въехала повозка, и мужчина махнул рукой. Голова возницы, срезанная невидимым лезвием, отделилась от шеи, и кровь полилась на грудь еще сидевшему мужчине. Женщина навела руку на повозку, и воздух прорезали свист и отчаянные крики. Она заглянула под тент фургона и произнесла всего два слова:

– Все готовы.

Тут же третий мужчина подхватил коней под уздцы и повел в сторону. Там уже скопилось с десяток повозок. Аргинар увидел что хотел и поспешно вернулся в таверну. Спустился в подвал и мрачно сообщил:

– Я понял, как находят твоих сторонников. Черные эльфары видят людей с твоими амулетами и по ним узнают твоих людей. Они убивают всех, кого заметили. На улицах города лежат несобранные трупы. С их тел эльфары снимают амулеты. Трупов много, десятки. На воротах стража пропускает всех. У Вторых ворот стражники, одетые как люди, тут же убивают твоих приверженцев. Они не спрашивают, кто они, и не берут их в плен, просто уничтожают, Машвел.

Машвел оскалился, его глаза заполыхали злобой.

– Они научились различать моих людей и убивать их безнаказанно, – прошипел он. – Этой черной шлюхе не сойдет такое с рук.

Он повернулся к громиле, который сидел в углу, опустив голову.

– Трупоед, – рявкнул Машвел, – собери десяток лучших своих парней. Мы навестим дворец.

– Но как? – удивленно воскликнул громила. – Проход закрыт, а на нем стража. Нас всех перебьют.

Машвел сжал кулаки и прорычал:

– Будь ты проклят, маловерный!

Он взмахнул рукой, и громила, схватившись за горло, начал хрипеть.

Его глаза вылезли из орбит, лицо посинело, а вены на висках вздулись. Машвел не отпускал невидимую петлю, пока бандит не упал на колени, задыхаясь. Только тогда он разжал магическую хватку, и громила рухнул безжизненным телом.

– Бурс, – обратился Машвел ко второму бандиту, – видел, что бывает с теми, кто мне не верит?

Бурс побледнел, его губы пересохли.

– Видел, мой господин, – прошептал он, опустив голову.

– Ты веришь в меня? – спросил Машвел, сверкнув глазами.

– Верю, господин, – ответил Бурс, глядя на него с трепетом.

– Тогда ты остаешься за этого маловерного, – холодно произнес Машвел. – Собери десяток парней, и пойдем покажем этой черной эльфарке, где ее место.

Бурс кивнул и на негнущихся ногах направился к двери подвала. Машвел остался наедине с Аргинаром. Его лицо было искажено холодной решимостью. В воздухе витало напряжение, и было ясно, что эта ночь станет началом новой, кровавой главы.

Глава 13

Планета республики Валор

В зале играла тихая, ненавязчивая музыка в исполнении оркестра в черных костюмах. Фрау Марта взяла под руку Прокса и повлекла его к столу, где располагались напитки и закуски. Им уступали дорогу приглашенные дамы и кавалеры. На всех лицах была печать глубокой почтительности. Молодой красивый мужчина подошел к Исидоре и предложил ее сопроводить. Исидора обольстительно улыбнулась и ответила:

– С удовольствием, вы кто? – Она смотрела искренне, и в ее взгляде мужчина прочитал восхищение.

– Я помощник фрау Марты, меня зовут Мартело. Я хотел бы вам составить компанию, пока ваш муж и фрау Марта обсуждают государственные дела.

– Вы очень галантны, риньер Мартело, – ответила Исидора, – я с удовольствием приму ваше общество, в мире так мало осталось настоящих кавалеров.

– Ну что вы, мидера Исидора, Валор славится своей галантностью. А как вам показалась наша планета?

– Очень урбанизирована, в ней нет красоты и первозданности, риньер.

– А на вашей планете она есть? – улыбаясь, спросил ее спутник.

– Если говорить о той, где расположено княжество, то там все под куполами, но я не оттуда.

– А откуда вы?

– Я из другого мира, риньер Мартело.

Мартело, услышав эти слова, чуть не споткнулся:

– Из другого мира? Сивиллы?

– Нет, Мартело. Можно я буду так вас называть? – спросила Исидора и вновь одарила мужчину обворожительной улыбкой.

– Конечно! – горячо поддержал ее желание красавец. – Что это за другой мир?

– Он называется Теллурия. Вот там действительно изысканная красота. Там здания вплетены в природу, как золотое шитье в кружева. Там девственная природа, нет космических спутников на орбите. Нет этих несуразных бетонных зданий. Дворцы красивы и элегантны. Мужчины галантны и воинственны… Я скучаю по дому, я была дочерью герцога.

– А этот мир… Он где? – немного смущаясь ее слов и недоумевая, спросил Мартело.

– Это другая вселенная, – вздохнула Исидора.

– А как же вы попали сюда?

– Меня привел сюда мой муж Эмиль, он спас меня из заточения. Моя сестра, влекомая жаждой власти, посадила меня в темницу, и туда попал мой будущий муж.

– А он-то как туда попал? – спросил сбитый с толку мужчина.

– Его туда отправил бывший хранитель Инферно Курама. Они были союзниками, но Курама предал Эмиля и с помощью свитка отправил его в мой мир. Эмиль вышел из темницы сам и вывел меня, я стала его женой. Наш мир атаковали демоны Инферно. Есть такие демоны-духи, они вселяются в человека и начинают им управлять, это один из подвидов демонов изменений. Они почти захватили наш мир. Но Эмиль имел над ними власть как хранитель Преддверия и выгнал демонов, потом освободил от проклятия нашего правителя, сильного мага. Его имя вам ничего не скажет, но в проклятии его звали Неназываемый или бог боли и страданий. Эмилю много пришлось пострадать, прежде чем он спас мой мир. И я уехала с ним в его мир. Вот такая история, риньер Мартело. И это не сказка, это сущая правда.

Лоб мужчины вспотел, он слышал о чудесах Закрытого сектора, но то, что рассказала ему эта красавица, не укладывалось в голове.

– Мой муж дружен с Его милостью, канцлером княжества, и тот предложил нам отправиться в Открытый мир, чтобы принести людям долголетие и здоровье. Его милость – могущественный маг. Он властвует над народом орков. Он разгромил иномирцев в Брисвиле и на Сивилле. Они как-то решили на него напасть и поплатились. А потом он связался с членами межрата и заключил выгодный договор. И он, как говорят, муж княгини, но на Сивилле имеет еще пять жен, и все они из разных народов. Представляете?! – воскликнула Исидора. – Гномка, дзирда, лесная эльфарка, орчанка и снежная принцесса. Вот он какой, друг моего мужа. – За разговорами они обошли стол и остановились у стола с напитками. Мартело, сбитый с толку болтовней женщины, подал ей бокал с игристым вином.

– Такие вина у вас есть? – спросил он.

– Да, у нас отличные вина, ваши – просто ерунда по сравнению с тем, что пили мы. У нас есть большая партия вина, я предложу мужу часть подарить фрау Марте.

Исидора взяла в руки бокал, поводила рукой над бокалом, и лицо ее стало сумрачным.

– В этом вине есть яд, – произнесла она совершенно спокойно. – Это психотропные вещества. Как это понимать, риньер Мартело? – Исидора подняла голову и посмотрела в удивленные черные глаза мужчины. – Вы хотите войны? – негромко спросила она.

– Войны? Нет, конечно, – растерянно ответил Мартело. – Почему вы решили, что в вине яд?

– Потому что мы привыкли к интригам, тайнам, убийствам и всему такому, что предваряет власть, риньер Мартело.

– Уверяю вас, вино не отравлено, – воскликнул пораженный Мартело.

– Тогда выпейте это вино вы, – Исидора подала ему бокал. – В вашем бокале вино не отравлено.

Мартело взял ее бокал, с сомнением понюхал и поставил на стол.

– Я лучше воздержусь, – с глубоким сожалением произнес он. – И распоряжусь, чтобы нашли того, кто это сделал. Может, проверите, есть ли еще отравленные бокалы?

– Нет, – спокойно ответила Исидора. – Видимо, бокал предназначался мне, и вы его мне подали.

Она смотрела на Мартело, а он потел и не знал, как реагировать. Вытер лоб платком и передал по нейросети Марте: «Марта, остановись, они опасны, они нас раскусили…» Но в это время адмирал поставил бокал, нагнулся к фрау Марте и что-то стал ей говорить. Женщина побледнела и стала озираться. Спас ее внезапный звук сирены тревоги.

«На замок совершено нападение», – прозвучал механический голос, и тут же с грохотом опустились бронированные жалюзи на окна, наступила темень.

Прокс незаметно вытащил амулет-гранату, заряженную магией хаоса. Простейшее заклятие «Инферно» разрушает электронные цепи и нарушает работу искинов. Пришедшая в себя фрау Марта схватила его за руку и потащила к своему трону. Прокс не сопротивлялся.

Когда наступила темнота, Исидора выстрелила в затылок Мартело ледяной иглой, заметила мужа, убегающего с Мартой, и поспешила за их еле видимыми силуэтами. Свет вспыхнул внезапно, замигал, и Прокс увидел мельтешение и панику среди гостей. Они все устремились к одной из дверей, и когда свет погас вновь, он метнул туда амулет с огненным шаром, потом второй и прикрыл фрау Марту своим энергетическим щитом. За жену он не беспокоился, все было обговорено заранее. Вспышка ослепила фрау Марту и повалила ее на пол. Прокс создал светляка, и мир вокруг них преобразился. За спиной лежали разбросанные обгоревшие тела лидеров Синдиката. У его ног ползала и стонала фрау Марта. Она пыталась подняться, но ей это удалось с трудом. Наконец она встала на карачки. Подол ее платья задрался, оголив голый мясистый зад в целлюлитных вмятинах.

Прокс помог ей подняться. Рядом оказалась Исидора и помогла фрау Марте принять подобающий вид. Фрау тоже запаниковала, она била по ручке трона, но ничего не происходило.

– Замыкание, – простонала она. – Пошли, я знаю еще один выход. – Она вновь потащила Прокса, не обращая внимания на его жену. Она подбежала в темноте к стене с гобеленом и толкнула стену. Часть гобелена опустилась вниз, и фрау Марта проскользнула в открывшийся простенок. Прокс и Исидора заскочили следом, и стена встала на свое место.

Свет следующего за ними огонька осветил лестницу, ведущую вниз.

– Туда, – указала рукой фрау Марта. Прокс видел, что эта женщина постепенно приходит в себя. Он взял ее руку, и они стали спускаться. Внизу их встретили два охранника. – Что случилось? Кто напал? – спросила фрау Марта. Быстро приходя в себя, Исидора поняла, что тут Марта чувствовала себя в безопасности, и это было опасно.

– На планету напали силы ССО, фрау, – ответил старший. – Надо уходить, они передают, чтобы мы не оказывали сопротивления, началась санация планеты.

– Я так и знала, что однажды они на это решатся, – Марта грязно выругалась. – Портал работает?

– Да, мы приготовили его, – ответил старший.

– Тогда надо спешить. – Марта, не отпуская руки Прокса, потащила его в помещение с портальной площадкой. – Они у меня кровью умоются, – зло прорычала фрау Марта. Она оглянулась на Исидору. – И ты тут? – грубо спросила она и шагнула на портал.

Прокс неожиданно левой рукой ударил ее в скулу и подхватил на руки. Исидора открыла огонь по охране из амулетов ледяных игл, замаскированных под дорогие браслеты. Цели были поражены, не успев применить оружие.

– Лезь на портал, быстрее, – позвал Прокс.

Вокруг портальной площадки замигали желтые огоньки, потом два раза мигнули зеленые, и они на миг погрузились в темноту, но тут же появился свет, и они очутились на другой портальной площадке. Напротив стоял удивленный человек в боевом скафандре и смотрел на них.

– Вы кто и что с фрау? – спросил он и поднял свой игломет.

– На дворец напали, – быстро ответила Исидора. – Фрау контузило взрывом, мы ушли через телепорт сюда, нужно срочно менять точку и уходить дальше, сюда движутся силы ССО, они начали санацию планеты.

– А… – хотел спросить мужчина, но Прокс не дал ему договорить:

– Надо уходить, будешь нас охранять, быстро, на другой портал.

Охранник спохватился и побежал, непрестанно оглядываясь. Они добежали до лифта, поднялись на два этажа выше.

– Здесь еще кто-нибудь есть? – спросил Прокс.

– Только смены охраны и техники, всего десять человек…

– Передай им, чтобы портальные площадки были уничтожены, никто не должен узнать, куда мы ушли.

– Есть, – по-военному ответил охранник. И замер. – Готово, передал… – и упал, сраженный ледяной иглой в лицо. Исидора подхватила его оружие и поспешила за мужем.

Портал вспыхнул изумрудной искрой, и Прокс метнул в зал амулет хаоса. Мир растворился во мгновение ока, уступив место другой портальной площадке.

Это был заброшенный зал, где оборудование покрылось пылью времени. Прокс осторожно ступил на холодный пол, бережно усадил фрау Марту у стены и активировал сканер.

– В ближайшем окружении, Исидора, живых нет, – произнес он с облегчением. – Но место странное… Не находишь?

– Нахожу, – раздался голос Исидоры, глубокий и задумчивый. – Но думаю, это всего лишь камуфляж. Не дай Марте очнуться, она может воспользоваться паролями, и нам несдобровать.

– Почему ты так думаешь? – спросил Прокс, внимательно глядя на нее.

– Потому что она не из тех, кто позволяет себе просто так сдаваться. Мы прошли через цепочку порталов, и это, возможно, не последняя точка в нашем пути. Вся эта видимость создана, чтобы запутать того, кто за ней будет охотиться.

– Я понимаю, – согласился Алеш, – нам надо разобраться, где мы и как отсюда выбраться. Мы, может, находимся на другом конце вселенной.

– Я позаботилась кое о чем, – улыбнулась Исидора, и в воздухе появился Брык. Прокс отступил на шаг и опасливо спросил:

– А этот как тут оказался?

– Я взяла одного Брыка с собой.

– Где ты его прятала? – с подозрением спросил Прокс.

– На нейросети.

– Ты представляешь, как ты рисковала?! – возмущенно воскликнул Прокс. – Эти программы очень опасны, их невозможно контролировать.

– Для меня они неопасны, – решительно заявила Исидора и бросила на мужа взгляд, полный уверенности и вызова. – Он нам поможет. Дружок, Брык, надо взять это место под свой контроль. Сможешь? – спросила Исидора.

– Без проблем, надо найти линии связи. – Брык подлетел к створкам двери и стал ее изучать. – Госпожа полковник, прошу вас открыть этот лючок, он запитан на энергетический контур, через него я войду в систему, но на это потребуется время.

Исидора открыла небольшой люк в двери и увидела три кнопки.

– Что дальше? – спросила она.

– Надо активировать створки, – ответил Брык, – это даст мне возможность попасть в линии энерговода.

Исидора нажала кнопку, но ничего не произошло. За спиной раздался усталый насмешливый голос:

– У вас, милочка, ничего не получится. Тут только я могу дать команду, но моя нейросеть заблокирована. – Исидора оглянулась и увидела сидящую у стены Марту. Та с ненавистью смотрела на нее и на Прокса. – Зачем вы это сделали? – спросила она.

– Вы о чем, фрау Марта? – спросил Прокс и присел рядом с ней.

– Зачем вы меня ударили, господин адмирал?

– Вы хотели оставить мою жену там, во дворце, и я догадался, что вы хотели от нее избавиться. Я вам этого не позволил.

– Глупости, мне незачем было оставлять в плену вашу жену. Мне пришла информация, что это ваш корабль атаковал дворец.

– Мы не атаковали, у него случился бой. Такое возможно. Корабль управляется без экипажа, одними искинами.

– Неправда!..

– Корабль опустился в нижние слои, и ради спасения жизни колонистов их высадили рядом с вашим замком. Мы не ССО.

– Я вам не верю, – почти выплюнула фрау Марта.

– Это ваше дело, но теперь мы вместе заперты в этом месте, и нам надо как-то сосуществовать.

– Разблокируйте мне нейросеть, и я помогу вам.

– Нет, – отрезал Прокс, – это слишком опасно. Вы подсыпали в вино отраву, действующую как психотропное вещество, и приготовили для меня и моей жены. Я вам не доверяю, поэтому сидите и не двигайтесь. Я применю станер.

Фрау Марта обессиленно опустила руку.

– Идиот, – произнесла она. – Мы здесь с голоду сдохнем.

– Это как получится, фрау Марта… или просто Фрау? Как вас лучше называть?

– Да пошел ты, ублюдок, – с ненавистью выкрикнула Фрау и отвела глаза, закрыла их и осталась сидеть без движения.

Прокс подошел к жене.

– Почему она говорит, что ее нейросеть заблокирована? – тихо спросил он. И наклонился ниже к жене. Та кинула осторожный взгляд на женщину, притулившуюся к стене, сидевшую с закрытыми глазами.

– Я подсадила ей Брыка на нейросеть, сейчас она, видимо, разгадывает его загадки. – Прокс с искренним удивлением посмотрел на жену, потом его взгляд потеплел, и в нем появилось огромное уважение.

– Ты молодец, – похвалил он. – Я не додумался до этого.

– Ты все время забываешь, что я часть тебя, милый. Я думаю как ты, и чувствую как ты, но ты пренебрегаешь мной, я же нахожусь в свободе и могу думать за нас двоих. – Она прижалась к Проксу. – Мы выберемся, милый, обещаю, – прошептала она. – Брык, – обратилась она к луковому человечку, – тут есть еще аппаратура, запитанная на энерговоды?

– Нет, госпожа полковник, только двери. Остальное оборудование без искинов и подводки линий энергоснабжения, это пустой зал.

– А портал? – спросила Исидора. Брык поднял голову к потолку.

– Портал? – повторил он. – Сейчас посмотрю. Да, есть подводка, но нужно пробраться снизу. Тут есть люк. Откройте его.

– А это не опасно? – спросил Прокс. – Я никогда не видел, чтобы порталы обслуживали.

– Господин адмирал, – произнес с назидательными нотками Брык, – портал создали люди, и они же запитали его в линии энергоподачи. Но это просто одна из линий. Вот тут есть еле видимая дверка, откройте ее. – Прокс нажал на дверку, и она открылась. – Замечательно! – радостно произнес Брык и исчез.

– Все, теперь надо ждать, – так же радостно сообщила Исидора.

– Рано радуешься, любимая, как бы не получилось так, что он откроет двери после нашей смерти.

– Мы и при смерти останемся вместе, – беззаботно произнесла Исидора и обняла мужа.

* * *

Космос стал опасным местом. Валор окружили эскадры кораблей. Торговцы спешно покидали свои стоянки и уводили корабли подальше от мест предстоящих сражений. Одна из орбитальных крепостей открыла огонь по линкору, но была уничтожена совместными действиями нескольких кораблей. Командир крепости совершил фатальную ошибку: он решил сменить орбиту и спустился в нижние слои атмосферы вслед за крейсером. Там его застал сигнал тревоги. Следующая ошибка привела к трагедии: крепость стала атаковать корабли эскадры и была уничтожена. От взрыва по планете прошла волна электромагнитного излучения и повредила контур искина на энергостанции, которая подавала энергию в столицу. Взрыв разрушил пригороды, саму энергостанцию и часть столицы.

Вейс с ужасом смотрел на последствия трагедии: столицу заволокло дымом.

– Это что? – спросил он дрожащими губами.

– Это последствия неверных действий командира орбитальной крепости, господин Вейс, – невозмутимо ответил адмирал.

– Но этого не должно было случиться…

– Во время акций санации, господин Вейс, могут происходить непредвиденные случаи – например, как этот. Но хуже другое.

– Что может быть хуже трагедии в столице Валора, члена Ассамблеи? Мы подвели Ассамблею к кризису, господин адмирал. – Вейс говорил тихо, но его услышали на боевом посту. Офицеры начали оглядываться на него и адмирала.

– Операция санкционирована на самом верху, господин Вейс, и все было сделано правильно. Валорцы сами виноваты. Зачем было опускать крепость ближе к планете и зачем нужно было открывать огонь по моим кораблям?

– Не знаю, – шепотом ответил Вейс. – Вы говорили про что-то похуже разрушений?

– Да, дворец, где находится объект, прикрыт силовым полем, равным дредноуту. Его не пробить энергооружием, нужно применять ракеты.

– Вы с ума сошли, там десант нашего союзника, он погибнет.

– Я не вижу другого пути, как разрушить защитное поле бомбардировками, – ответил адмирал. – У вас есть другое предложение?

– Есть, – резко ответил Вейс. – Надо ждать, может, сами сдадутся. Там адмирал с женой…

– Их там нет, господин Вейс.

– Как нет? А где они? – Вейс, сильно удивленный, уставился на адмирала.

– Не знаю, наша аппаратура не видит сигнатур их нейросетей.

– А объекта? – ошарашенно спросил Вейс.

– Сигнатур нейросети объекта у нас нет. Вы же знаете, что с нейросетей ВИП-персон запрещено снимать сигнатуры.

– А куда они делись? Может, они глубоко под землей и ваша аппаратура их не видит?

– Может быть, – спокойно ответил адмирал. – Какое решение вы примете?

– Будем ждать, – ответил Вейс и впился взглядом в экран тактического монитора.

– Чего именно? – уточнил адмирал.

– Пошлите приказ дворцовой охране снять энергощит, – приказал Вейс. Он уже отошел от шока и стал проявлять способность мыслить. – Поставьте ультиматум, что в случае отказа дворец подвергнется орбитальной бомбардировке.

Адмирал отдал честь и резким, хорошо поставленным голосом стал отдавать приказы.

– Ультиматум дворцу и командованию силами самообороны планеты: снять щит, в случае невыполнения приказа это будет рассчитано как мятеж. Дворец будет атакован с орбиты. На запросы не отвечать.

Прошло еще полчаса, и адмирал доложил:

– Энергощит дворца снят. Сюда летит президент Валора, приготовьтесь, господин Вейс, ответить на его вопросы.

– Я готов, – хмуро ответил Вейс. В мыслях он уже простился с должностью и карьерой. Если его оставят в живых, это будет невероятная удача. А если не найдут объект, это уже сродни катастрофе. Операция, которая так хорошо начиналась, пришла к своему печальному концу: половина столицы лежит в руинах, погибли тысячи мирных жителей – это не тот результат, который он хотел иметь. «Зачем я согласился с этим богом?» – сумрачно размышлял Вейс.

– Штурмовики вошли во дворец, – доложил дежурный оператор связи, – идет зачистка, гвардейцы оказывают локальное сопротивление. Среди напавших потерь нет.

– Вывести картинку на мой экран, – приказал адмирал. И Вейс, стоящий рядом, увидел внутренности дворца, там был дым и гарь, в зале приемов лежали обгорелые тела.

– Приблизить картинку можно? – спросил Вейс, и изображение на экране приблизилось.

– Съемка ведется дроном огневой поддержки, – ответил дежурный оператор.

– Это тела гостей, лидеры ячеек Синдиката, – сказал Вейс и предложил: – Пусть дрон облетит весь зал, может, гости там и там же объект.

Но, к облегчению Вейса, среди погибших не удалось опознать гостей из Закрытого сектора и самого объекта. Дрон полетел дальше и остановился перед проемом в стене, туда заскочили штурмовики.

– Пусть продолжит полет, – приказал адмирал, и дрон полетел следом за штурмовиками.

Внизу они увидели два трупа с кровавыми потеками на лицах.

– Чем их убили? – спросил адмирал, вглядываясь в лица охранников.

– Магией, – ответил Вейс, – а вон и портал. Я так понимаю, что гости и объект ушли порталом, как они и предполагали. Пусть штурмовики последуют за ними…

– Отдайте им такой приказ, – распорядился адмирал.

– Господин адмирал, – сообщил дежурный связист, – командир штурмовиков отказывается выполнять приказ. Они возвращаются на корабль. У них нет приказа преследовать убегающих. Зачистку они провели, объект не обнаружен, их задача выполнена. Так ответил их командир.

– Пусть ваша группа высадится на острове, господин адмирал, и проследует за гостями, – распорядился Вейс. – А я пойду встречу президента.

Он, тяжело ступая, покинул боевую рубку линкора. Ему вслед никто не смотрел, все взгляды офицеров в рубке были обращены на то, что происходило во дворце. Работа штурмовиков княжества поразила военных. Их четкие слаженные действия, отсутствие паники или суеты произвели сильное впечатление.

«Да, это бойцы от бога, – подумал адмирал, – не дай судьба ввязаться в войну с ними. У них нет ни жалости, ни человечности. Идеальные машины для убийства…»

Вейс стоял в пассажирском терминале линкора, словно статуя, высеченная из времени. Его взгляд был прикован к монитору диспетчера, где маленький кораблик, словно бабочка, приближался к гигантскому корпусу линкора. Когда корабль президента Валора приблизился к линкору, его капитан активировал реактивные тормозные двигатели. Струи пламени скрыли экран, оставив лишь всполохи и тени.

Затем президентский бот отделился от корабля и стремительным силуэтом устремился к линкору. Он скользнул в раскрытые створки огромного транспортного люка. Створки медленно сомкнулись, оставив прибывший корабль наедине с бескрайним космосом.

Через минуту внутренние створки разошлись, и бот влетел на посадочную площадку терминала, мягко приземлился на бронированный пол. Снова сошлись створки внутреннего пространства корабля, и в шлюз стал поступать кислород.

Вейс подождал, когда давление в помещениях выровняется, и шагнул в открытый шлюз посадочной площадки. Шагнул вперед, словно встретился с давно забытым прошлым. Тяжелым шагом пожилого человека, не замечая, что шаркает по полу подошвами ботинок, он прошел по коридору пассажирского терминала. Бот окружили космодесантники.

Вейс знал президента Валора. Знал его с тех пор, когда они были молодыми офицерами, только начинавшими службу в ССО. Но время изменило их судьбы. Президент взлетел к вершинам власти, став межратором от Валора, а после смерти предыдущего лидера был избран президентом.

Теперь он был не только главой государства, но и объектом насмешек. Его брак с молодой красивой женщиной стал предметом пересудов и сплетен. Вейс знал, что за фасадом роскоши и успеха скрываются тайны, о которых никто не подозревает. И он был готов ко встрече, готов рассказать жуткую правду, скрытую за маской величия и власти.

Перед президентом вышел молодой офицер в форме гвардии Валора, за ним выскользнули две красивые стройные девушки и замерли у трапа. Последним покинул бот грузный и осунувшийся президент Валора. Он был бледен, но старался сохранять выдержку. Прошел мимо своего эскорта и дружески обнял Вейса.

– С прилетом на Валор, – прошептал он ему на ухо. – Надо поговорить. – Вейс кивнул, так же по-приятельски прижал к себе президента и отступил.

– Рад вас приветствовать на борту линкора сил специальных операций, господин президент. Прошу вас последовать за мной для конфиденциального разговора.

– Я за этим и прибыл, – тихо ответил президент. – Пошли, дружище.

За ними двинулся офицер и две девушки-секретарши, но их остановила охрана из космодесантников. Офицер попытался протестовать, но на группу сопровождения навели оружие и недвусмысленно предупредили, что откроют огонь на поражение. Троица остановилась, впившись взглядами в спину уходящего президента.

– Пройдите в помещение для ожидания, – приказал офицер охраны, и те были вынуждены подчиниться.

В своей каюте Вейс расслабился. Достал бутылку сквоча и два бокала.

– Будешь? – спросил он президента. Тот уселся на диван, устало потер лицо и кивнул.

– Буду, наливай, – произнес он со вздохом облегчения.

Вейс разлил горячительный напиток по бокалам и сделал глоток.

– Ты понимаешь, Шустрый, почему мы здесь? – Вейс назвал его дружеской кличкой, которую тот носил, будучи курсантом, а потом офицером. В молодости президент Валора был очень проворным и деятельным. Он успевал все: и учиться, и применять новации, и сходиться с нужными людьми, и ухаживать за девушками. Везде успевал, за что и получил такое прозвище.

Президент на слова Вейса не обиделся.

– Догадываюсь. Из-за Марты?

– Да.

– Она состоит в Синдикате?

– Состоит, – кивнул Вейс.

– Занимает высокий пост?

– Самый высокий, Шустрый. Она и есть та самая Фрау, о которой говорит весь мир.

– Ты уверен? – с сомнением произнес президент. – Несомненно, она очень умная, волевая и деятельная, красивая… была, чем мне и понравилась. Я видел в ней свою помощницу, думал, мы взлетим на самую вершину власти…

– Так вы и взлетели. Ее мать была Первой Фрау и передала свое место дочери. Они тебя сделали президентом, чтобы через тебя управлять одной из самых продвинутых и технически развитых стран вселенной. Мы долго не могли к ней подобраться, но получили информацию от самого Советника, он тоже валорец, и ты его знаешь. Это ее двоюродный брат. Он поменял внешность и тело. Проделывал это три раза, поэтому его не могли поймать, но он попался на Сивилле, в Закрытом секторе. Мы сняли с него полную нейрограмму… Там оказалось столько всего… Ты бы знал. Они сумасшедшие и планировали захват мира с помощью пролонга…

– Да? Неожиданно… – покивал президент. – Я догадывался о ее деятельности, но не предполагал, что все так… – Президент запнулся. – Она знала мою слабость – красивые женщины – и окружила меня ими. Потом я уже не смог вырваться из ее сетей. Мне дали понять, что я погибну. Несчастный случай, если буду мешать Марте. Все значимые должности заняли ее люди. От армии до гвардии. Везде… те, кого она поставила, слушались только ее, а я попал в красивую изоляцию. Женщины, психотропные вещества, пьянки, разгул – вот в чем был смыл моей жизни. И я смирился, Вейс. И проводил время с ее «подсадными утками». Те, что прибыли со мной, мне не нужны. Вы можете их использовать для своих целей… Марта оказалась умней меня… Вот такие дела, дружище… Мне жаль, что все так вышло. Не надо было быть рабом своих страстей… Что планируете делать дальше?

– Дальше будет санация планеты. Помнишь, как двести лет назад провели санацию султаната Анкор?

– Да, мы изучали эту операцию. Тогда наши предшественники сработали четко: изолировали султанат и уничтожили всех главарей сектантов. Султанат стал прибежищем религиозных фанатиков, и с этой планеты террористы угрожали всем. Так значит, и тут так будет?

– Да, планета на пять лет будет под охраной полицейской миссии, все командующие силовым блоком будут проверены на причастность к Синдикату, все гражданские начальники также. Те, кто не являлся членом Синдиката, будут освобождены, лидеры преступной организации уничтожены, средний состав пройдет операцию изменения личности.

– А как быть с теми, кто за пределами планеты? – спросил президент.

– Они погибли во время штурма дворца Марты. Мы использовали ее день рождения для атаки на планету. Дождались, когда она соберет всех своих лидеров, и нанесли удар.

– Вот как. И как вам удалось сохранить это в тайне?

– Мы использовали спецназ из одной страны в Закрытом секторе. О деталях знали только трое: я, председатель комитета по безопасности и адмирал Вонг. Даже командующий силами специальных операций думал, что его корабли отправляются на учения. Поэтому удалось сохранить режим строжайшей секретности.

– Марту тоже убили? – понуро спросил президент.

– Нет, она скрылась с двумя нашими агентами. Во дворце был портал, сейчас по нему убудут космодесантники и проследят путь Марты. Синдикату конец, Шустрый.

Президент покивал и выпил сквоч залпом.

– Налей еще, – подал он свой бокал. – Что от меня требуется? – спросил он.

– Выступить с обращением к нации, оно подготовлено. Потом последует проверка на принадлежность к Синдикату. Это формальность, которую необходимо соблюсти.

– Понимаю, – кивнул президент.

– Потом ты пройдешь курс реабилитации. Первый месяц на планете будет идти активная фаза санации. Возможны эксцессы, акции неповиновения, террор, взрывы, так что побудешь в санатории на реабилитации, потом вернешься на планету и будешь ею управлять совместно с военно-полицейской администрацией. Через пять лет власть полностью перейдет в твои руки.

– Давай свое обращение, – успокоившись, произнес президент, потом задумчиво посмотрел на свой бокал и спросил: – Что будет с Мартой.

– Ее подвергнут полной программе снятия нейрограммы. Ее личность будет стерта, но я подозреваю, что у нее есть ее копия матричного сознания, и не всех ее приверженцев мы выявим. Есть опасность того, что ей вернут память, и, возможно, есть новое тело, которое она захочет поменять на свое. Марта очень умная и хитрая, как и ее мать…

– И что ты хочешь с ней сделать?

– Мы хотим с ее помощью выявить тех, кого не найдем в ближайшем окружении. Дадим ей относительную свободу и позволим сбежать…

Президент понял дальнейшее без слов.

– Она ко мне не вернется? – не столько спрашивая, сколько утверждая, произнес он.

– Нет, это опасно. Ваш брак будет расторгнут. Она будет лишена гражданских прав и отправлена на Материнскую планету… если мы ее найдем… Пока все повисло на тоненькой ниточке. Но главное сделано. Мы выбили ее ближайший круг. Она не сможет восстановить связи и вертикаль власти. Синдикат обречен, дружище, и это главная наша победа.

Президент горько усмехнулся, его лицо исказилось тенью тоски и сожаления.

– Мне будет не хватать этой женщины, ее неукротимой энергии и пылкого сердца, – тихо произнес он. – Как жаль, что всю эту силу она обратила против нас. Против человечества.

Вейс с холодным взглядом ответил:

– Ей нужно было больше, чем власть над Валором. Она жаждала править всем миром.

Президент медленно поднялся с дивана, его грузное тело тяжело двигалось, словно он нес на себе не только свой вес, но и груз всех своих решений. Вейс шел впереди, его шаги были неуверенными. Два старика, шаркающие подошвами по полу, казались призраками прошлого, обреченными на вечное скитание между надеждой и отчаянием. Один из них думал о грядущей битве, о шансе на победу, другой – о судьбе своей планеты, о том, сможет ли она пережить этот шторм.

Искусственный интеллект и Брыки управляли кораблями небольшой эскадры, нависшей над столицей. Их сенсоры, настроенные на поиск враждебных элементов, непрестанно сканировали планету в радиусе действия их сканеров. Оба корабля могли действовать как в космосе, так и в высоких слоях атмосферы, приспособленные как к атакующим действиям, так и к обороне. Не заметить движение на поверхности планеты вокруг столицы они не могли. В разных местах по всему периметру столичного округа стали появляться объекты, сканирующие космос и атмосферу. Бесстрастный голос искусственного интеллекта на борту крейсера сообщил: «Корабль облучается боевыми сканерами, отмечено появление девяноста таких объектов». Такая же информация уходила и на линкор, к лидеру эскадры.

Адмирал напрягся, это было похоже на пусковые шахты ракет по типу «длинной руки» – когда управление силами обороны подавлено, тогда включается механизм обороны, ведомый искусственным интеллектом.

– Дежурный тактик, сообщите о степени угрозы со стороны выявленных боевых объектов.

Тактик некоторое время всматривался в экран своего монитора и следом сделал краткий доклад.

– Господин адмирал, это пусковые шахты противокосмической обороны, все они направлены на два корабля, что висят над столицей, угроза кораблям оценивается как восемьдесят девять процентов уничтожения обоих кораблей наших союзников.

– Мы можем чем-то помочь? – спросил адмирал и понял, что вспотел, капли холодного пота, выдавая его волнение, предательски потекли по спине.

– Нет, господин адмирал, наши возможности ограничены предупреждением командованию силами обороны планеты.

– Так передайте командованию, чтобы они прекратили враждебные действия.

– Есть, господин адмирал, – и тут же в эфир ушел приказ командованию силами обороны республики Валор:

«Приказываю немедленно прекратить подготовку к атаке на корабли, находящиеся над планетой».

Ответ пришел быстро.

– Говорит космолорд ВКС Валорской республики, полный адмирал Штанмайер. Мы не можем контролировать эти объекты, они не подчиняются командам с главного командного пункта управления обороной, мы даже не знаем, кому они подчиняются, мои приказы игнорируются. Прошу простить, адмирал Вонг.

– Спросите, кто может управлять этими пусковыми установками, – приказал адмирал.

Дежурный связист передал запрос и тут же доложил:

– Это могут быть силы президентской гвардии, господин адмирал. Они не подчиняются общему командованию.

– Свяжитесь с командованием президентской гвардии, – приказал адмирал Вонг. – Сколько у нас времени до атаки ракетами?

– Одна минута, господин адмирал.

– Да-а, проблема, – проговорил свои мысли вслух адмирал и замер, уперев взгляд в тактический монитор.

«Жаль, – подумал он. – Корабли союзника погибнут, и погибнут зря… когда все уже закончено». Корабли обеспечения уже находились в пространстве планеты и доставили десант для занятия орбитальных крепостей. «Какие же там негодяи, что решили напоследок нанести свой подлый удар».

Он видел, как утекает время, отпущенное кораблям, секунды бежали неумолимо, приближая неминуемую трагедию.

Затем экран монитора мигнул и стал темным.

– В чем дело? – строго и недовольно спросил адмирал Вонг.

– Включилась РЭБ на планете и гасит сигналы, направленные на корабли.

– Я не пойму, что это, – ответил дежурный тактик.

Снова мигнул экран монитора, и появилось изображение объектов на планете. Адмирал и офицеры в рубке управления линкором видели картинку, передаваемую с крейсера: над столицей кружил рой штурмовых ботов и сотни маленьких летательных аппаратов.

– Они усилили поле подавления, – сообщил тактик. – Крейсер включил штурмовые боты десанта в единую сеть, они глушат сигнал наведения, и ракетная атака отложена. Противник пытается пробиться сквозь помехи для нанесения концентрированного удара. – Снова потух экран и снова вспыхнул, теперь поверхность планеты озарилась множеством вспышек. – Это боевые дроны, – почти закричал взволнованный тактик, – они нападают на пусковые шахты и взрывают ракеты… Пуск! – не сдержав эмоции, произнес трагическим голосом офицер. Затем он поборол охватившее его волнение: – Из пусковых установок вышло тридцать четыре ракеты, они нацелены на крейсер.

Затем все в боевой рубке увидели на мониторах, как боты совершили стремительный маневр и атаковали ракеты сверху вне пределов взрыва ракет. Их плазменные пушки разукрасили воздух огненными цветками. Одиннадцать ракет взорвались на старте, двадцать три пронеслись сквозь плотный зрительный огонь.

Голос искина сообщил пустому кораблю:

– Ракетная атака, приближаются двадцать три объекта. Секции ПРО занять оборону. Ракеты уничтожить.

И тут же от корпуса крейсера отделились маленькие огоньки, их было больше сотни. Они, как стаяголодных собак, набросились на небольшое стадо массивных противокорабельных ракет. Ракеты не могли разогнаться в плотных слоях атмосферы, их начальная скорость составляла семь километров в секунду и росла постепенно, но это дало время искину крейсера просчитать их траектории и направить против них рой ракет противоракетной обороны. Стремительно приближающиеся огни ракет гасли один за одним. Последняя ракета взорвалась в двух километрах от крейсера.

– Атака отбита, – прозвучал голос искина, – приступаю к уничтожению пусковых шахт. – И от крейсера вновь отделились объекты, напоминающие ракеты, только более массивные и короткие.

– Что это? – удивился адмирал. – На ракеты не похоже.

– Тактический искин определяет их как крылатые бомбы, господин адмирал, их не применяют уже четыре сотни лет.

– Они летят в свободном падении? – уточнил адмирал Вонг.

– Нет, у них у каждой своя траектория полета, сейчас баллистический вычислитель сделает расчеты… Вот. Каждая направлена на еще целые пусковые шахты, – и вновь экран монитора засветился множественными вспышками, бомбы поражали заглубленные бункеры, погребая под землей тех, кто осмелился атаковать крейсер.

– Дикари, – прошептал адмирал, – но чертовски удачливые дикари. Тактик, сделать обобщенный анализ действий крейсера союзников и выделенных им сил прикрытия. Будем учиться у дикарей, как надо воевать на планетах. Все новое, господа, это хорошо забытое старое. Вот как надо отражать атаки врага, слаженно и недорого. Учитесь. Тактик, есть еще возможные угрозы кораблям союзников?

– Не наблюдаю, – доложил тактик. – Десант готов к высадке на планете.

– Высадку разрешаю, – ответил адмирал и повернулся ко входящим старикам. В рубке появились Вейс и президент Республики Валор.

* * *

Тишина, словно плотная завеса, окутывала трех людей, запертых в запыленном, заброшенном помещении космического объекта. В центре этой мрачной сцены, на платформе портальной площадки, сидел Прокс. Рядом, с напряженным взглядом, застыла Исидора, ее глаза были устремлены на открытый люк блока управления порталом. В этом безмолвии исчез Брык, таинственный и загадочный иллюзорный субъект-программа, созданный умершим гением много-много лет назад, но проявивший себя в многочисленных областях жизни как помощник, шпион и просто иллюзия для развлечения. Брык осмотрелся в помещении и попросил Алеша запустить тестовый режим, чтобы проверить системы и устранить возможные неисправности программы телепорта. Режим тестирования искина включился, и Брык скользнул внутрь его программы. Теперь оставалось только ждать, затаив дыхание, и надеяться, что этот шаг не приведет к еще большим бедам.

Исидора оторвала взгляд от загадочного лючка и медленно подняла глаза. Ее взор скользнул по комнате, словно пытаясь разгадать ее тайны. В углу, с закрытыми глазами, неподвижно сидела Марта. Вдоль стен были расставлены диваны, создавая атмосферу уюта и покоя, – возможно, это было место для отдыха или приема гостей. На стенах висели картины, очертания которых скрывал сумрак от едва заметно горевших светильников на потолке. Напротив диванов расположились покрытые толстым слоем пыли большие мониторы.

Исидора решилась и направилась к фрау Марте.

– Вставайте, Марта, – произнесла она, подавая ей руку. – Присядем на диван.

– Я не хочу, – ответила та, не открывая глаз.

– Я бы хотела с вами поговорить, Марта, – мягко произнесла Исидора, но в голосе послышались волевые нотки. Марта открыла глаза.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Обо всем. Вы не пытайтесь пробиться к своей нейросети. Те загадки, которые в вас вложили, невозможно разгадать. Вот сейчас вы что разгадываете? «Селедку под шубой» или «зимой и летом одним цветом»?

Марта оторопело заморгала.

– Откуда вы знаете, что я делаю? – спросила она.

– Магия, – неопределенно ответила Исидора. – Так что за загадка?

– Два кольца, два конца, посередине гвоздик, – машинально ответила Марта и поняла, что прокололась. Но удар, нанесенный по ее психике, почти сломил несгибаемую Фрау. Она подала руку Исидоре и поднялась. Быстро потянула ее к себе, намереваясь схватить ее за шею, но та увернулась, скрутила правую руку и вышла на болевой прием. Марта согнулась, охнула и застонала: – Отпустите меня, я больше не буду.

Исидора подвела ее в таком унизительном положении к дивану и толкнула на него. Марта упала головой вниз, выпрямилась и, красная от гнева, стыда и боли, села на диван. Исидора села рядом и как ни в чем не бывало спросила:

– Зачем вам было нужно меня атаковать?

Марта усмехнулась, потерла запястье и ответила:

– Я хотела взять вас в заложницы, чтобы ваш муж снял с меня вашу магию.

– Он этого не делал, это сделала я, – ответила Исидора. – Пить хотите?

– Хочу, – ответила Марта. Исидора достала из внутреннего кармана небольшую серебряную фляжку.

– Тут структурированная вода, всего глоток – и вы обеспечены влагой на весь день. – Она выпила сама первой и дала выпить Марте. Та хотела осушить всю флягу, но после небольшого первого глотка горлышко закрылось. Она разочарованно вернула флягу.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить, графиня?

– О вас. Почему вы возглавили преступное сообщество?

– Ах, это? О, это была не моя воля. Моя мать, Первая Фрау, создала Синдикат. Ее муж, служащий АДа, попал в Закрытый сектор, где его тело было изменено, и он забрал ее с собой. Там они обрели знания, которые изменили их жизни. Когда они вернулись, у них было множество драгоценностей и магических артефактов.

Мать предложила отцу создать на Сивилле орден Искореняющих и перевести туда своих агентов. Многие полевые агенты АДа хотели уйти со службы. Вот им и помогли. Он, используя свои связи, воплотил ее идею в жизнь. Почему бы и нет? Почему мы должны подчиняться глупым правилам старых и недалеких пердунов межрата? «Нельзя то, нельзя это». Когда рядом существует мир, полный возможностей для долгой, счастливой жизни и бессмертия, те, кто обладает средствами, готовы поставить на это все. Я не единственная, кто участвует в этом. Я всего лишь исполнительница желаний тех, кто правит миром. Они не желают умирать, как все обычные люди. Они стремятся к вечной жизни. Моя мать предложила им это и получила в ответ карт-бланш. Моя судьба была предопределена…

– Понимаю, – печально покивала Исидора. – Вы стали невольной участницей преступлений. С детства воспитывались как наследница.

– Да, и мать сделала из моего мужа президента. Выдала меня за него замуж.

– А почему вы, имея на руках тело из сектора, не поменяли его? Я вижу, что вы пополнели… Красота ваша поблекла… Простите…

– Я в двадцать лет прошла первую процедуру пролонга, тогда не все еще было известно о том, как проделывать эту процедуру, и у меня возникли побочные эффекты, я не могла забеременеть. Вы знаете, сколько мне сейчас лет?

– Нет… Тридцать пять… Тридцать…

Марта рассмеялась.

– Девяносто четыре, а вышла я замуж, когда мне было шестьдесят, а мужу сорок. Я лечилась у лучших докторов, мне прописали гормональные препараты, но они только заставили меня полнеть, и даже эликсиры из Закрытого сектора мне не помогали. Мне нужен был наследник, кому я могла бы передать управление Синдикатом, поэтому я не меняла тело. У наследника должны быть мои ДНК, иначе система его не примет. Понимаете? – Марта разговорилась. Она или понимала, что все для нее кончено, или надеялась вырваться из плена и сама пленить словоохотливую графиню, все это Исидора быстро просчитала.

Исидора покивала, она поняла, что все системы были открыты только тому, кто имел ДНК Фрау и ее матери. Так сказать, передача власти прямым наследникам.

– Поэтому я не меняла тело и продолжаю попытки забеременеть, меняю любовников. Неважно, кто будет отец, главное, что мать – это я.

Исидора, затаив дыхание, слушала ее и принимала информацию от Брыка. Брык, словно тень, пробирался в недра системных настроек нейросети Фрау. Марта, как она думала, надежно укрыла свои тайны за сложными паролями. Но Брык с ловкостью хакера считывал эти коды один за другим. Он заменял их своими, словно оставляя невидимые следы на цифровом полотне.

Затем его взгляд упал на раздел «скрытые файлы». Здесь не было паролей, только недоступность и тайна. Эти файлы прятались в облачном хранилище, куда Марта не могла дотянуться. Брык усмехнулся, словно предвкушая разгадку, и углубился в этот загадочный мир, готовый раскрыть все секреты.

Во время разговора он сообщил Исидоре, что на Марте стоит запрет на беременность и это делают настройки ее нейросети, и что нейросеть Марты подключена к другой нейросети, которая постоянно меняла ее пароли, не допуская до хранилища с нужной информацией. И в нее была вложена установка, что в этом виноват не совсем качественный пролонг.

Исидора не могла сдержать удивленный вскрик.

– Как?..

– Вы о чем? – удивилась Марта.

– Простите, Марта, но вы здоровы, – ответила Исидора.

– Как здорова? – Марта недоуменно смотрела на графиню.

– А так. Вам не дают забеременеть настройки вашей нейросети. И кто-то еще подключен к вашей нейросети…

– Что? – Марта была поражена не менее Исидоры. Она смотрела на Исидору и не могла поверить в то, что услышала. – Вам-то, графиня, откуда это известно? – тихим, помертвевшим голосом спросила Марта.

Исидора покраснела, но ответила:

– Магия, фрау Марта. Вас закодировали, чтобы вы не имели наследника. – Марта замерла, широко раскрытыми глазами глядя на Исидору. Затем, медленно шипя, не выдержала и произнесла:

– Ах ты старая сучка, ты решила жить вечно…

Исидора сразу сообразила, о ком она говорит, и тут же спросила:

– Ваша мать жива, не так ли?

– Да! – рявкнула Марта и прикусила губу – она проговорилась.

– И она через вас управляет Синдикатом, верно?

– Верно, – кивнула Марта, – но это уже неважно, – и с бешенством зверя бросилась на Исидору. Не коснувшись ее она упала рядом на пол и забилась в судорогах.

– Что с ней? – вскочила растерянная Исидора. Ответ пришел от Брыка:

– Ее пытаются убить, но я блокировал приказ извне. Скоро истерика пройдет.

К ним подошел встревоженный Алеш.

– Что случилось, дорогая? – спросил он.

Исидора с сожалением посмотрела на Марту.

– Марта – подставная фигура, Эмиль. Ее мать, вот кто кукловод. Она жива и через нейросеть управляла Мартой. Мы не знаем, где она.

Прокс на секунду задумался, потом с сарказмом произнес:

– Значит, все, что мы сделали, было зря, и все нити в руках Первой Фрау. Она быстро восстановит связи…

– Да, Эмиль, и этого допустить нельзя! – решительно заявила Исидора.

Глава 14

Солнечная система, планета Земля. Свердловская область, город Нижний Тагил

Я плавал среди звуков и уверенно говорил на нескольких языках с Шизой, но неожиданно пришла тьма, и я проснулся. Открыл глаза и увидел сидящую рядом Светлану. Лицо ее было заплаканным, глаза от слез опухли. Она дремала, сидя рядом с моей кроватью. Я повертел головой и увидел, что нахожусь в лазарете. Снова в той же палате и на той же кровати. Я легонько тронул ее руку, и Светлана мгновенно открыла глаза, недоуменно на меня посмотрела, потом ее лицо исказилось смешанной гримасой радости и гнева.

– Ты что себе позволяешь? – начала она тихо, но очень нервно, губы ее тряслись. Глаза наполнились слезами.

– В смысле? – спросил я.

– Снова чудишь?

Я поморгал и ответил:

– Не понимаю, о чем ты. И почему я в лазарете? Меня же посадили в штрафной изолятор.

– Да, посадили, но ты там впал в кому, и тебя перевели сюда. Что происходит, Виктор? Ты снова хотел себя убить?

– Вроде нет. Не было причин, моя жизнь стала налаживаться… – Светлана посмотрела на меня долгим изучающим взглядом и, вздохнув, произнесла:

– Странный ты, Витя, человек.

– Ты тоже странная, – ответил я.

– Почему это я странная? – Она выпрямилась.

– А почему странный я?

– Потому что ты не такой.

– Какой не такой?

– А такой…

– Так такой или не такой, ты уже определилась? – улыбнулся я.

– Ты… – Она замялась, беспомощно стала озираться и наконец выдала: – Ты чудной?

– Почему я чудной? – спросил я, слегка улыбнувшись.

Светлана снова на мгновение замялась, а затем ответила:

– Ты не такой, как все. Иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то своем мире.

Я задумался над ее словами, но не стал ничего отвечать.

– Что ты молчишь? – нервно теребя платок в руке, спросила она.

– Думаю, что ответить. Я не знаю, что тебе сказать, я такой и ты такая.

– Какая это такая? – Она перестала шмыгать носом и удивленно на меня посмотрела.

– Такая. Тоже чудная, – ответил я.

– Почему это я чудная?

– Потому что связалась со мной. Если я чудной, то и ты чудная. Подобное тянется к подобному. Это закон философии. Не помню, как он называется.

– Да, – тихо ответила она, опустив глаза. – Меня неудержимо тянет к тебе. Мне хочется наброситься на тебя и…

– И что? – спросил я. – Съесть?

– Нет, трахнуть, – рассмеялась она сквозь полившиеся слезы.

– А что со мной было, что я попал в лазарет? – спросил я, отвлекая ее от ненужных мыслей.

– Ты впал в кому.

– В кому? Не может быть, я просто уснул.

– Ничего себе сон, – скривилась Светлана. – Ты почти не дышал, пульс не прослушивался. И ты был холоден, как мертвец. Понимаешь?

– Нет, – ответил я, – я чувствую себя хорошо, ничего не болит и даже есть не хочется. И сколько я провел в таком состоянии?

– Сутки в ШИЗО и трое суток в лазарете. Но это не главное, тебя опять поместят в психиатрическую больницу.

– Зачем? – Теперь пришло время удивляться мне.

– Затем, что начальник колонии очень зол, и он хочет, чтобы там разобрались, ты нормальный или сумасшедший суицидник. Он даже сказал, что лучше бы ты сдох, у него было бы меньше проблем.

– Да, добрый у нас хозяин. Но не дождется, – теперь скривился я и спросил Шизу: «Ты зачем ввела меня в такое состояние? Нас снова засунут в психушку».

«Папочка, твой организм не может быстро изучать языки, я все его ресурсы направила на обучение базам. Ты простив?»

«Нет, но мы напугали других».

«О них не думай, я помогу утрясти все неприятности», – ответила Шиза.

«Как скажешь, дочка», – ответил я.

– Ты чего снова замолчал? – спросила Светлана.

– Да вот думаю, как быть. Хозяин сильно злой?

– Сильно.

– И только из-за меня?

– Нет, еще дома неприятности, дочка хочет поступать в МГИМО, а у нее плохо с иностранными языками. Репетиторы говорят, что у нее нет способности к языкам. – Потом Светлана наклонилась ко мне и сообщила: – Я видела ее, тупая как пробка, и куда лезет? При поступлении нужно знать на хорошем уровне два языка…

– Ну, это не проблема, сообщи полковнику, что я могу помочь его дочке освоить три языка на выбор: английский, испанский или французский. Сколько лет девочке?

– Шестнадцать. – Светлана внимательно и недоверчиво на меня посмотрела: – Ты действительно знаешь три языка?

– Знаю пять, среди них русский.

– Что-то не верится. Или… – Она подозрительно на меня посмотрела. – Тебя научили языкам в шпионской школе? ЦРУшники?

– Света, – покачал осуждающе головой, – почему тебе всюду мерещатся шпионы?

– Ну как? – спросила она. – Я читала твое личное дело, в нем не указано, что ты знаешь иностранные языки.

– И что? Там не указано, что я фокусник, – рассмеялся я. – Ты не забудь между делом намекнуть «полкану» о моем предложении.

– Мне страшно, Витя, – прошептала она. – Я не знаю, как он к этому отнесется. Скажи что-нибудь на английском.

– Svetlana, don't be afraid, I love you, – произнес я.

– И что ты сейчас сказал? Послал меня? – спросила Светлана.

– Я сказал: «Не бойся, Светлана, я тебя люблю».

– Да уж, любишь, – с сомнением произнесла Светлана, но голос ее подобрел. – Лежи, я пойду, доложу, что ты пришел в себя, суицидник.

– Почему я суицидник? – спросил я. – Обижаешь.

– Это не я тебя обозвала, а наш полковник. Пойду, – она нагнулась и поцеловала меня в губы, – узнаю, может, не надо тебя отправлять в психушку.

– Иди, – ответил я и приободрил ее глазами и улыбкой.

В кабинет начальника колонии заглянула секретарь Маша и обратилась к полковнику.

– Товарищ полковник, к вам просится начмед.

– Пусть войдет, – недовольно произнес начальник колонии. Вошла начмед, и полковник рукой указал ей на стул. – Садись, Светлана. Ну что, как там наш больной?

– Здоров, – ответила Светлана Алексеевна, – пришел в себя и ничего не помнит.

– Что, совсем ничего?

– Ну не так чтобы ничего. Он помнит, как его поместили в штрафной изолятор, но не помнит, как он оказался в лазарете. У него провал памяти в четыре дня.

– Вот как… Это нормально? – спросил полковник.

Светлана Алексеевна пожала плечами:

– Не знаю, товарищ полковник. Я не понимаю, что с ним произошло. Он находился в состоянии, близком к коме или летаргическому сну. Может, его психика не выдержала нагрузки и, чтобы не перегореть, перевела его в такое состояние. Он сказал, что все время спал.

Полковник задумчиво покивал, потом поднял взгляд:

– Светлана Алексеевна, напишите на мое имя рапорт о необходимости вновь освидетельствовать Глухова в психиатрической лечебнице. Мне нужно точно знать, здоров он или психически болен, это важно. У вас все?

– Нет, я обмолвилась, что ваша дочка ищет репетитора по иностранным языкам, и он сказал, что может потом обучить ее трем языкам на выбор.

– Три языка? Он что, выучил их, пока пребывал в коме?

– Нет, говорит, что знает, и все, – Светлана Алексеевна нахмурилась, ее голос дрогнул от волнения. – Я знаю, – произнесла она с ноткой тревоги, – что ранее за ним не замечалось подобных знаний. Но и его умение фокусника оставалось тайной до сих пор. Он странный, но не сумасшедший.

– Я подумаю, Светлана Алексеевна, но все же пусть Глухов полежит в психиатрической лечебнице. Опасно, знаете ли, доверять дочь ненормальному – кто знает, что у него случится в голове.

– Я вас поняла, товарищ полковник, разрешите идти?

– Идите, Светлана Алексеевна, и принесите мне рапорт, я его подпишу. Готовьте Глухова к перевозке.

* * *

На следующее утро меня этапировали в психиатрическую больницу. Вывели к проходному КПП и передали конвою из солдат. Посадили в автозак. И вот я снова в знакомых мне больничных коридорах. По первому этажу бродили больные в коричневых пижамах, их оттеснили от врачей санитары – Миша и Василий. Встречали меня два врача: главврач и Тамара, начальник отделения тяжелых больных. Оно располагалось на третьем этаже.

– Вы снова к нам, голубчик, – сложив руки на животе, дружелюбно произнес Айболит. – Что на этот раз выкинули?

– Мусорную корзину, – ответил я с очень серьезным видом.

– Куда выбросили? – добродушно спросил Айболит.

– В мусорный контейнер. За это меня посадили в штрафной изолятор. Я там уснул на четыре дня. В колонии подумали, что я псих. И вот я снова здесь, дорогой мой доктор. Здравствуйте, Тамара Григорьевна.

Она лишь кивнула со строгим лицом, но ее глаза выдавали радость.

– Снова к вам, голубушка? – спросил Айболит, и Тамара ответила:

– А куда еще. Он мой пациент. Будем разбираться, зачем он выбросил имущество колонии, может, это протест против насилия.

– Да-да, Тамара Григорьевна, вы уж разберитесь. Очень интересный больной. – Главврач расписался в ведомости, что забрал под свою ответственность осужденного, и караул покинул больницу.

– Миша, Василий, отведите пациента в третью палату в моем отделении, – произнесла Тамара и отвернулась от меня к главврачу: – Я оформлю его в своем стационаре и принесу больничную карту к вам на подпись.

– Только не задерживайтесь, – поторопил ее Айболит. Мне нужно убыть на совещание в облздрав. – Оба, казалось, потеряли ко мне всякий интерес.

Меня повели по лестнице в закрытый стационар, и Миша, подмигнув мне, спросил:

– Снова решил отдохнуть, Фокусник?

– На этот раз все вышло случайно, – отмахнулся я. – Попал в штрафной изолятор и там уснул на четыре дня. Вот и оказался у вас. Наши начальники хотят понять, псих я или уникум.

– Он псих, – ответил Василий. – Ты будь с ним поосторожней.

Я промолчал и был доставлен в свою прежнюю палату с мягкими стенами, небольшим зарешеченным окошком вверху у торца, той же кроватью с синим потертым байковым одеялом и серой простыней.

Дверь за мной закрылась, и я лег на кровать. Спать не хотелось, выспался. Я стал практиковать с Шизой английский язык – база имелась, но нужна была разговорная практика. Она подсказывала, где я неправильно произношу слова с акцентом, и это было довольно увлекательное занятие.

В обед меня покормили гороховым супом, гороховой кашей с подливой и куском сала. Дали кислый компот из сухофруктов, и я снова лег практиковать разговорную речь на английском, но буквально сразу пришла Тамара. Постояла в дверях, рассматривая меня, и позвала:

– Пошли, неугомонный, ко мне в кабинет, поговорим.

Я встал, улыбнулся, приблизился вплотную к врачу и, прижав ее за талию, поцеловал в губы. Она на поцелуй ответила и тут же отстранилась.

– Пошли, – хрипло произнесла она и повернулась уходить.

За непроницаемой внешностью и большими роговыми очками скрывалась страстная натура, которая могла гореть и подпалить меня. Это был талант.

В кабинете она на ключ закрыла дверь и села за свой стол. Долго меня рассматривала.

– Знаешь, – произнесла она, прервав молчание, – я долго думала о том, что между нами произошло. Хотела тебя забыть… Думала, что справилась с собой, а тут ты снова появился. Растревожил душу. Кто ты, Глухов? Почему имеешь такую власть надо мной? – Она покачала головой. Бледно улыбнулась. – Надо думать, не только надо мной. У вас Светлана – начмед? – спросила она. Я кивнул. – Ты у нее санитаром? Да?

– Да, – снова кивнул я.

– Спишь с ней?

– Не то чтобы сплю, мы имеем близость, – не стал врать я.

Тамара, слушая, кивала.

– Я так и поняла, хотела написать тебе… Потом подумала, что это лишнее. Ты и на зоне не останешься без женского внимания. А Светка шустрая, сразу пристроила тебя у себя. Но знаешь, я не ревную, потому что ты ее не любишь и меня не любишь, просто тебе так удобно.

Я пожал плечами и спросил:

– И что теперь, ты не будешь мне давать?

– Буду, – буднично ответила Тамара, – как же без этого, я уже привыкла к близости с тобой.

Она распустила волосы и распахнула халат, под ним был один бюстгальтер. Я понял: она знала о моем прибытии и готовилась. Как всегда, встреча была жаркой и пылкой. Тамара утолила свою первую страсть и, накинув халат, села напротив. Дунула на упавшую на глаза прядку волос и убрала ее.

– Я вот что подумала, – сообщила она мне. – Я хочу с тобой встречаться, но там Светка. Хочу, чтобы она знала, что ты имеешь близость и со мной. Я буду приходить к тебе на свидания, но только когда защищу диссертацию, там тебе посвящена отдельная глава, – призналась она.

– Света знает, что мы имели близость, – ответил я.

– Вот как… и там ты не соврал. И как она к этому отнеслась?

– Спокойно, как и ты.

– Понимаю, – покивала Тамара. – Она тоже знает, что ты никого не любишь. Если бы любил меня, она бешено бы ревновала. Так. – Она отвернулась. – Хочешь, мы ей позвоним и пригласим вечером сюда, я сегодня остаюсь на дежурство, – произнесла она, смотря в угол кабинета.

– Зачем? – спросил я, не понимая ее мотивов.

– Затем, что нам надо все расставить на свои места, чтобы не было ненужных ссор, ревности, непонимания и обмана. Она баба умная, поймет все правильно, а ты поимеешь двух женщин. Хочешь?

– Не знаю, – признался я, – это так неожиданно.

– Да и для меня тоже, – призналась Тамара. – Надо решать этот больной вопрос, и решать быстро, тебя сюда поместили на неделю. Каждую ночь я оставаться в больнице не могу, еще раз отдежурю – и все. Понимаешь?

– Не совсем, но понимаю, что ты знаешь, что делаешь.

Она кивнула и подняла трубку телефона, набрала номер, подождала.

– Соедините меня с медчастью, это из психиатрической больницы звонят.

Вскоре кто-то подошел к телефону, я внимательно слушал.

– Света, ты? Это Тамара. Разговор есть не для чужих ушей. Выйди за пределы колонии и позвони на мой номер. Запиши, я продиктую. Нет, с этим оболтусом все нормально, поговорить надо откровенно… Хорошо, жду. – Тамара положила трубку. – Через полчаса перезвонит, – сообщила она мне.

Мы сидели, немного поболтали ни о чем. Тамара села мне на колени, и я понял, что она пылает желанием. Она страстно захотела испытать близость. А когда подошли к пику, нас застал телефонный вызов. Она сняла трубку, лежа животом на столе, и хрипло ответила:

– Слушаю. Да, это я. Еще раз привет. Ох… М-м-м… Рада тебя слышать, подожди. – Она выскользнула из-под меня и отдышалась. – Говори, – сказала она в трубку. – Да, он у меня и хочет тебе что-то сказать.

Тамара насмешливо на меня глянула, передала мне трубку и опустилась на колени передо мной. Я хотел сказать: «Света, привет», но только запнулся. Промычал «м-м-м». Тамара стала шалить, и я задохнулся. Затем, собрав свою волю в кулак, с небольшим перерывом произнес:

– Света, привет, я рад тебя слышать. Тамара хочет, чтобы ты пришла вечером к больнице. Зачем? – Я прикрыл глаза и ощутил сильнейший оргазм. Тихо застонал и показал Тамаре кулак. Она вытерла губы и довольно рассмеялась, потом решительно забрала у меня трубку телефона.

– Что происходит? – переспросила она. – Жду тебя после восьми вечера, встречу, все объясню. Пока, – и положила трубку.

Вечер обещал быть томным. После ужина и вечерней поверки больных в больнице воцарилась тишина. К семи часам Тамара вошла в мою палату. Я лежал и практиковался в английском.

– Пошли в ординаторскую, – позвала она.

По пути она заговорила:

– Этаж я закрыла, санитары на первом и втором этажах, так что нам никто не помешает.

В ординаторской был накрыт стол, на тарелках лежали закуски: колбаса, лимон, сыр, и стояла бутылка водки. Я достал из воздуха конфеты и бутылку коньяка. Тамара из-под стола вытащила банку домашних солений.

– Водку будешь? – спросила она.

– Буду, – ответил я, и мы выпили по сто пятьдесят грамм. В голове стало легче, и окружающий мир начал играть яркими красками. Тамара не приставала ко мне, она рассказывала о своей жизни без меня, о коте и рыбках, о том, как кот однажды упал в аквариум.

– Вот смеха-то было, – рассмеялась она пьяненько.

К восьми вечера она собралась, надела плащ и вышла.

– Жди нас здесь, – строго предупредила она.

– Зачем мне это? – спросил я Шизу. – Одна женщина – полбеды, две – настоящая беда, – произнес я.

– Так для тебя будет лучше, – ответила Шиза. – Двенадцать лет – большой срок. Тебе нужна помощь. Они будут помогать во всем…

– Откуда такая уверенность? – не унимался я.

– Есть, и все, – коротко ответила Шиза и, как ее мать, спряталась, не отсвечивая и игнорируя меня.

– Яблоко от яблоньки недалеко падает, – проворчал я и приготовился ко встрече. Но, как оказалось, напрасно переживал.

Светлана пришла веселая, она смеялась и сразу же обняла меня. Я помог ей снять дождевик. На улице шел дождь. Не дожидаясь разрешения, я разлил водку. Мы снова выпили, закусили. Потом открыли бутылку коньяка, а потом мне уже было все равно, что будет дальше.

Проснулся под утро на разложенном диване, посередине. С обеих сторон ко мне спиной спали Света и Тамара. Ночь, можно сказать, удалась, и все остались довольны. Я встал, вылез из-под одеяла и начал одеваться, потом разбудил женщин.

– Пора, – тряхнув за плечо обеих, сказал я. На часах было шесть утра.

Светлана покинула больницу через полчаса. Она обняла Тамару, поцеловала меня и выглядела счастливой. Я понял, что меня поделили, как красивую вещь, которую носят по очереди. Так студенты на свидания ходят, надевая лучшее, что есть у друзей и подруг. Я был не против. Мы использовали друг друга, и это всех устраивало. С одной стороны, для меня это было странно. Я немолодой зэк, с большим сроком. Они свободные женщины, не обретшие семейного счастья. А с другой стороны, я понимал, что к этому приложила свою руку Шиза. Сказала, так надо. Я ей доверял.

Прошли еще сутки моего пребывания в больнице. Вечером после отбоя в палату заглянул санитар Миша.

Заглянул и заинтересованно спросил:

– Коньяк есть?

– Есть, да не про вашу честь, – ответил я.

– А что так строго? – рассмеялся санитар. – Я по делу.

– Если по делу, то заходи, поговорим. – Я сел на кровать. – Что за дело?

Санитар прошел и остановился у кровати.

– Помнишь, ты говорил, что надо искать возможности и нужных людей? – спросил санитар.

– Помню, – ответил я. – И что, ты нашел возможности?

– Вроде бы нашел, хочу поделиться мыслью. Но как реализовать то, что узнал, не знаю.

– Ну-ну, говори. Если что стоящее, мы это обмозгуем, – произнес я и заинтересованно оглядел смущенного санитара. Умом он не блистал, и ждать от него чего-то необычного не приходилось, но было скучно, а беседа скрашивала больничные будни.

– В общем, к нам в больничку иногда ложится один тип, завскладом промтоваров на областной торгово-закупочной базе. Зовут его Роман Маркович Розенблад.

– Интересная фамилия, – произнес я, – многообещающая. Продолжай.

– Так вот, мы с ним иногда выпиваем, и я приношу ему передачи. Коньячок, колбаску копченую, курочку, что передает его жена.

– Он сам, что ли, ложится?

– Да, и часто перед ревизией – типа, нервы подлечить. Главврач – его хороший товарищ.

«Ну, с завскладом промтоварной базы каждый хотел бы дружить», – подумал я и спросил:

– И что интересного в этом товарище Розенбладе?

– Мы недавно выпили, и он огорченно рассказал, что к нему на склад поступил груз брезента из Индии, он открыл ящики, а там вместо обычного брезента джинсовая ткань. Роман Маркович, не будь дураком, эти ящики вывез со склада, а брезент списал как испорченный. Ну, ему наложили денежный штраф в размере трехсот рублей, и он, типа, расстроился и слег в больничку. А на самом деле попросту удрал от ответственности и начальства. О том, что пришла джинсовая ткань вместо брезента, никто не знает. Он где-то часть брезента достал и положил на склад и говорит, вот хорошо бы из нее джинсы пошить, да боится, что его сдадут портные. Что скажешь, стоящая информация?

– Вполне. Зови этого Розенблада, поговорим с ним.

– А что ему сказать? Что его осужденный зовет?..

– Такой человек знает, что в тюрьме не только бандиты сидят, но и уважаемые люди. Скажи, что я заинтересован в решении его вопроса.

– Ты? – не поверил Миша.

– Ты сходи, а там посмотрим. С меня бутылка конька, если он придет.

Санитар обрадованно вскочил и выбежал. Пришли они минут через десять. Сначала заглянул Миша, потом следом вошел невысокий щуплый дядька неопределенного возраста. Он оглядел палату, потом меня и прошел дальше.

– Вы хотели со мной поговорить, товарищ? – спросил он, встав посередине комнаты.

Я достал бутылку коньяка, колбасу, лимон, разложил на табурете, предложил:

– Присаживайтесь, Роман Маркович, может, и сложится наш разговор. Мы люди деловые, и говорить я буду по существу. Миша, вот твой пузырь, – я отдал санитару бутылку конька, – иди погуляй. – Тот радостно ухватил бутылку и вышел.

– Однако, – проговорил Роман Маркович и сел. – Слушаю вас внимательно, молодой человек, – произнес он и опустил глаза.

– Я буду конкретным, – произнес я, понимая, что долго ходить вокруг да около не стоит. – У вас есть ткань, я могу организовать пошив джинсов.

– Вы? – Брови Романа Марковича полезли на лоб. – Вы же сидите… гмх, в тюряге.

– Не в тюряге, Роман Маркович. В колонии, где есть швейное производство. Только я не понимаю, почему вы, имея на руках такое богатство, сами не открыли цех?

– Ха, молодой человек, а ОБХСС вы со счетов сбросили? А то, что цеховики ходят по краю пропасти и к ним часто заглядывают бандиты? Я не хочу получить паяльник в одно неудобное место. Такие случаи уже были, поверьте мне, ваши коллеги, – он выделил это слово, – приходили к моим знакомым. Легкие деньги, они притягивают разных нехороших субъектов.

Я налил в мензурки коньяк, порезал лимон и колбасу. Поднял свою мензурку и выпил. Роман Маркович не церемонился, тоже выпил и зажевал лимоном. Глаза его приобрели задумчивость.

– Предложение интересное, – произнес он. – Только как его реализовать?

– Я имею предварительный план, Роман Маркович. Я работаю в колонии санитаром в лазарете. В подвале лазарета стоят две швейные машинки. Раньше там ремонтировали постельное белье, пижамы и халаты. Начмед – моя женщина. С ней договорюсь. Принесете мне рулон ткани, я организую пошив изделий. Передам вам готовые изделия, а вы реализуете. Сколько сможете реализовать, не привлекая внимания ОБХСС и бандитов?

– Да сколько угодно, молодой человек. Но все это звучит слишком фантастично. Как завезти ткань, как вывезти изделия?..

– Это я беру на себя. Давайте сделаем пробную партию из десяти штук и посмотрим, что получится.

– Хм, как вы это представляете?

– Просто, Роман Маркович. Попросим Мишу, привезите сюда ткань, я ее спрячу…

– Куда вы ее спрячете?

Я щелкнул пальцами, и табурет с закуской исчез. Роман Маркович от неожиданности вытаращился на пустое место.

– А где табурет? – ошеломленно спросил он.

– Я его спрятал. Так же спрячу и ткань, увезу на зону и там организую пошив. Что скажете?

– Ну, один рулон потерять не страшно, а если выгорит то, что вы предлагаете, то это… Это я даже не знаю, как называть…

Табурет вновь появился перед нами, и я разлил коньяк.

– Мишу привлекать не будем, с него хватит и трешки, – тут же озвучил свои мысли Роман Маркович. – Делить доход будем пополам, пятьдесят на пятьдесят. Я, знаете ли, нежадный. Жадность всегда губит самые лучшие планы. Сколько вам надо времени, чтобы организовать пошив изделий?

– Недельки две, может, меньше.

– Неплохо, я сейчас пойду позвоню своему племяннику, он привезет сюда рулон ткани. А вот где вы возьмете молнии, нитки и заклепки? – спросил он и уставился на меня умными проницательными глазами.

– На зоне сделают за чай, сгущенку и сахар. Добудете продукты?

– Да этого добра сколько угодно. Посидите тут, я скоро, – он поспешно вышел. Вернулся через полчаса. – Скоро подъедет Изя, мой племянник, у него Москвич «каблук», он привезет все нужное.

– Тогда давайте обмоем наше предприятие, – произнес я, – назовем его «Рога и копыта».

– Почему рога и копыта? – осведомился Роман Маркович, когда выпил коньяк.

– Для конспирации. Так Остап Бендер назвал свое предприятие по изъятию денег у миллионера Корейко.

– Читал, – рассмеялся мой собеседник. – Вы интеллигентный человек, э-э-э, как вас зовут? А то мне вас Миша представил как Фокусника.

– Так и зовите, Роман Маркович, мое имя вам ничего не даст.

– Ну да, ну да, – покивал он. – Лучше этого не знать, спать буду спокойнее.

Роман Маркович оказался предприимчивым и умел рисковать. Увидев в моем предложении выгоду, он не испугался того, что ткань может просто пропасть, и решил попробовать довериться мне. Я понимал – это не наивность. Он чутьем коммерсанта понял, что со мной можно вести дела. Мы ударили по рукам и обговорили все мелочи.

Оставшееся время в больнице пролетело как один день, и через неделю меня снова этапировали в колонию. От КПП меня повели в здание администрации. Прапор, что вел, выругался:

– Вот черт, курево дома забыл. – Я раскрыл ладонь и подал ему пачку «Мальборо», что подогнал запасливый Роман Маркович.

Все произошло, как он и говорил. Миша и Изяслав принесли рулон джинсовой ткани и коробку с припасами, Изя положил еще и сигареты.

– Я знаю, что на зоне это ценится, – улыбнулся Роман Маркович, – но сам там оказаться не горю желанием. Хотя вижу, что найти себе применение можно и там, главное – быть психически больным. – И он заразительно рассмеялся.

Тамара и Светлана неожиданно стали словно родные сестры. Сдружились и весело проводили со мной время, хотя нечасто. Их глаза, к моему удивлению, горели счастьем. Со Светланой о своих планах я решил поговорить после возвращения в колонию.

– Откуда сигареты, Глухов? – насупился прапорщик. Я знал, что его зовут Григорий Валерьевич, и просто ответил:

– Я же фокусник, Григорий Валерьевич. Если не хотите, я заберу себе.

– Давай, – он буквально вырвал пачку из моих рук. – Я знаю, ты не куришь. Где прятал? Тебя же обыскали на входе.

– Тоже мне спросили, Григорий Валерьевич. Кто же это расскажет? – Я усмехнулся. – Меня к кому ведут?

– К Куму, – ответил он. – Вернулся наш зам по безопасности и хочет тебя видеть.

Я кивнул и пошел дальше молча.

В кабинет я вошел один. Доложил по форме и замер. Майор был сумрачен и немного осунулся.

– Садись, Глухов, – указал он на стул. Я сел. – Рассказывай, что снова устроил и почему?

– Вы же все знаете, гражданин начальник, – ответил я.

– Знаю, но не все, – ответил он. – Как ты устроил себе кому?

– Это не кома. Я пожелал уснуть, и все.

– Просто уснуть?

– Не просто, есть методика вхождения в транс, меня научили сарбозы.

– Кто?

– Солдаты царандоя, – пояснил я. – Там был один пожилой мужик, он буддист, и мы иногда с ним практиковали транс. Удобная штука, гражданин начальник. Я как сел в камеру, сразу же замерз, а сидеть надо было трое суток, я вошел в транс и уже ничего не чувствовал.

– Вот вижу, что не врешь. А поверить не могу, Глухов. Как ты с такими способностями в плен попал и стал шпионом? Может, тебя враги тому научили?

– Меня враги ничему не учили, кроме как убивать их, гражданин начальник, – ответил я, глядя в угол кабинета. – Как было, так и рассказал.

– Ладно, потом поговорим о твоих способностях. За что тебя прессовал мой зам?

– Он хочет сесть на ваше место и хотел, чтобы я сознался в том, что это вы подослали ко мне убийц.

От моих слов Кум оторопел. Он явно не ожидал услышать такие слова.

– Что-о? – растерянно переспросил он. – Ты это серьезно?

– Вполне, гражданин начальник. Я отказался, а остальное вы уже знаете.

Майор долго сверлил меня глазами, потом расслабился:

– Я тебя услышал, Глухов, сейчас тебя ждет начальник колонии. Ты, как я узнал, еще и иностранные языки знаешь.

– Знаю немного, – кивнул я. – Обучить смогу.

Он молча покачал головой и устало махнул рукой:

– Иди. – Я встал и вышел.

К кабинету начальника колонии меня привел тот же прапорщик. Мой пропуск остался в медчасти и его еще нужно было забрать.

– Осужденный Глухов, статья… – начал докладывать я.

– Хватит, – остановил меня полковник. – Я знаю, по какой статье ты осужден. Мне сказали, что ты можешь быть репетитором по иностранным языкам.

– Могу, гражданин начальник, – ответил я.

– Покажи, что можешь.

– Могу заложить вам в память двадцать слов, которые вы выучите за десять минут и никогда не забудете, – ответил я.

– Даже так? Давай, – улыбнулся полковник. – Твори.

– Нет-нет, гражданин начальник. Для успешного усвоения материала вы должны не обедать, и вечером после работы я проведу с вами занятия. Ваш мозг не должен сыто спать, он должен быть активен. Голод – лучший механизм для обучения.

– М-да, – проговорил начальник колонии. – Хорошо, я не буду сегодня обедать, и перекусывать не буду, посмотрим, что у тебя получится. Если наврал, вернешься в ШИЗО.

– А если не наврал? – спросил я.

– Я забуду твои проделки.

– Принято, – ответил я. – Разрешите идти к месту работы?

– Иди, – отпустил меня полковник.

В медчасти меня встретила радостная Светлана. Она обняла меня так крепко, что я почувствовал, как ее тепло проникает в самую глубину души. Ее глаза светились заботой и нежностью, а губы тронула счастливая улыбка.

– Наконец-то, – прошептала она мне в ухо. – Я соскучилась и ждала твоего возвращения.

– Я тоже рад тебя видеть, Света, – шепнул я и поцеловал ее в щеку. – Как тут без меня?

– Все так же. Только теперь к медчасти прикреплен другой оперативный сотрудник. Молодой лейтенант Евгений Степанович Малышев. Только что из школы милиции, полон энтузиазма и надежд. Он скользнул взглядом по подвалу, лишь мельком поговорил с кочегаром. Затем, с чашкой чая в руках, он вступил в беседу с Сытником. Что он ему рассказал – этого я не знаю, но его слова, должно быть, произвели сильное впечатление.

– Ты сама слышала? – спросил я, пытаясь скрыть недовольство. Сергеева я уже знал, а лейтенант – темная лошадка, ему нужен результат, и он будет бить копытом, как стоялый конь, и рыть носом, как крот, чтобы что-то найти, а это угроза моим планам.

– Нет, но поняла: про меня и тебя, – ответила она тихим спокойным голосом, ее лейтенант не волновал, в отличие от меня. – Лейтенант ушел довольный, обещая навещать. С тех пор прошло уже три дня, а его и след простыл. А еще я получила заключение, – произнесла она радостно. – Там сказано, что у тебя нарушение нервной системы и тебе необходимо проходить реабилитацию в стационаре каждые полгода. Не уверена, согласится ли наш начальник колонии на это. Но психически ты признан здоровым, хотя и страдаешь от посттравматического синдрома, полученного во время службы в Афганистане. Все это общие слова, но…

Я улыбнулся.

– Мне это ничего не говорит, – ответил я спокойно. – У меня есть к тебе важный разговор.

Светлана насторожилась. Я заметил, как ее взгляд стал более внимательным, а в глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.

– О чем ты хотел поговорить? О Тамаре?

– Нет. С ней все понятно и просто. О нас с тобой.

– Что-то не так? – прикусила губу Светлана. – Из-за Тамары?

– Оставь Тамару в покое. Она тут ни при чем…

– А кто при чем? – Светлана разнервничалась.

– Разговор о нас.

– А что у нас не так?

– Все так, мой цветочек, но надо, чтобы было лучше, – продолжая улыбаться, ответил я. – Нам надо создать материальную базу будущей семьи.

– Что создать? Для чего?.. – Светлана оторопела от моих слов – видимо, не до конца понимала их смысл.

– Двенадцать лет – не такой уж большой срок для жизни, Света. Года пролетят незаметно. Я выйду из колонии голым и босым. Я хочу подзаработать, чтобы обеспечить нашу семью.

Светлана недоуменно смотрела на меня.

– Ты хочешь на мне жениться?

– Да, –глядя в ее изумленные глаза, ответил я.

Я, конечно, бессовестно врал, но это было продиктовано необходимостью. Кроме того, чем черт не шутит, может, и женюсь… Жизнь, она такая штука, непредсказуемая.

– Ты не хочешь выйти за меня замуж? – спросил я.

– Почему не хочу? Хочу… Очень хочу. Но как ты собираешься создать материальную базу, сидя в колонии?

– А ты мне в этом поможешь. – И я рассказал ей о разговоре с Розенбладом и о наших с ним планах. Она долго недоуменно меня расспрашивала, и я видел, что Света сильно сомневается. Тогда я выложил рулон ткани и показал ей.

– Нужен тот, кто будет сидеть за машинкой и шить. Выбей себе снова швеца, только хорошего.

– Это не проблема, Витя, – задумчиво произнесла она. – Я попрошу того мастера, что работал раньше. Его дадут. У меня в штате есть портной. Но… Я боюсь, что мы погорим на этом. Меня уволят, а тебя посадят в ШИЗО, и мы надолго расстанемся… Я даже навещать тебя не смогу.

– Эту проблему я возьму на себя. Света, доверься мне, – уверенно заявил я. – Ты сможешь провозить ткани и вывозить изделия?

– Смогу, если не много. На КПП мою медицинскую машину не досматривают, я сигареты даю солдатикам. Им главное, чтобы не было посторонних в машине.

– Вот и хорошо, значит, выбивай себе портного, а я поговорю в отряде, чтобы сделали лейблы и кнопки. – Я подмигнул Светлане, она бледно улыбнулась. Я знал, что толчком к тому, чтобы согласиться со мной, были мои слова о замужестве. Женщина, у которой есть стимул, горы свернет. Я это знал не понаслышке.

После ужина меня вызвал к себе полковник, начальник колонии. На зоне полковника звали Хозяин, он тут и царь и бог в одном лице, милует и казнит, как захочет. Но и его можно было купить. Купить можно любого, лишь бы знать цену его желаниям и иметь такие возможности. Я решил использовать свои умения и стать ему нужным хотя бы годика на два, а там посмотрим.

Я пришел и по форме доложил. Он выслушал и, прищурившись, с ухмылкой человека, который сейчас разоблачит шарлатана, произнес:

– Давай учи меня английскому языку, – сделав ударение на первой букве «а».

Я улыбнулся:

– Гражданин полковник, я введу вас в состояние транса и буду говорить вам слова на русском и перевод на английский, вы выучите двадцать слов за пятнадцать минут. Потом у вас немного будет болеть голова, но эти слова вы запомните на всю жизнь. Как вам такое предложение?

– Ты не предлагай, – решительно заявил полковник. Он был крупным мужчиной, полным, высоким, с мясистым лицом и подбородком, выпяченным вперед. Во всех его действиях и словах сквозила собственная значимость. – Дело делай, – он взглянул на часы, – мне еще домой ехать надо. Я засек, у тебя пятнадцать минут.

– Нет, пятнадцать минут это транса, гражданин начальник, – покачал я головой.

– Ладно, начинай свой фокус, Фокусник.

– Смотрите на мои руки, – попросил я и стал сжимать пальцы. Шиза создала мост между моим сознанием и его. Это она мне объяснила, как нужно вводить человека в транс и закладывать информацию на подкорку. Полковник сначала улыбался, потом лицо его обрело безмятежное выражение, и он застыл.

Я начал говорить слова:

Дом – house. Улица – street. Город – city. Страна – country. Мир – world… И так далее, самые простые, легко запоминающиеся. Он повторял за мной. Закончив перечислять слова и их значение на английском, я приказал повторить два раза, и он без заминки повторил слово в слово. Я щелкнул пальцами, и он вздрогнул. Его взгляд стал осмысленным, он поморгал, увидел меня и спросил:

– Ты что тут делаешь?

– Учу вас английскому, гражданин начальник.

– Учит он, голова только болит, шарлатан. – Он потер виски и подался вперед, его глаза гневно блеснули. – Сгною в СИЗО, – прорычал он. А я быстро спросил, как по-английски «мир».

Он, не думая, ответил:

– World.

– А улица?

Он ответил:

– Street, – и вытаращился на меня, как баран на новые ворота. – Это что, я знаю их значение? – произнес он.

Я поспешил закрепить успехи, буквально приказал:

– Скажите двадцать слов на английском. – Полковник без заминки повторил и уже ошарашенно на меня посмотрел.

– Это как, Глухов? – спросил он, не веря услышанному.

– Это наука, гражданин начальник.

– Ты этому в Афгане научился?

– Да, у буддистов, – соврал я.

– Ну надо же… Ты и мою дочь будешь вводить в транс?

– Буду, – ответил я.

– Тебя опасно оставлять с моей дочерью, Глухов, ты странный и непонятный…

– У меня справка есть, – ответил я.

– Какая справка? – вскинул брови полковник.

– Что я нормальный и неагрессивный, только склонен к депрессии.

– Ладно, по вечерам после ужина я буду привозить сюда свою дочь, и ты будешь учить английскому обоих: меня и дочь.

– Так не получится, – спокойно возразил я.

– Почему не получится?

– Потому что у меня нет для этого духовных сил. Только на одного человека есть.

– А ты знаешь такое слово «надо»? – вновь подался вперед Полкан, сверля меня злым взглядом.

– Знаю, но вы не сможете выжать из машины скорость больше, чем она может ехать.

– Ты не машина, Глухов, и был членом партии, а если партия сказала надо – значит, надо расшибиться в лепешку и сделать.

– Не получится, – вновь ответил я, – или вас, или ее учить буду, двоих сразу не смогу, даже если партия прикажет. Тем более что я исключен из нее, и она мне приказать не может.

– Она не может, я могу, – угрожающе произнес Хозяин.

– Понимаю, я в ваших руках, но что вам важнее: знание языка вашей дочерью или я в ШИЗО?

Полкан пробуравил меня взглядом и остыл.

– Ладно, – вновь сказал он, – займись дочерью под моим присмотром. Погляжу, что из этого выйдет.

– Приводите ее три раза в неделю…

– Почему так мало?

– Потому что она не выдержит нагрузку, и ее психика может перегореть.

– Это что, опасно? – вновь напрягся Полкан.

– Нет, если все делать разумно. Я предлагаю разумный вариант и полный успех через полгода. Потом приступим изучать другой язык.

Хозяин поглядел на крышку стола, подумал и произнес:

– Хорошо, три раза в неделю ты будешь ее учить английскому. – Теперь он сделал ударение правильно.

Глава 15

Закрытый сектор. Планета Сивилла, княжество Чахдо

Машвел, облаченный в плащ, магически сотканный из теней, и десяток крепких парней, чьи лица скрывали капюшоны, уверенно шагнули в темный туннель под трактиром. Воздух был пропитан сыростью и тишиной, нарушаемой лишь эхом их шагов. Машвел, словно ведомый невидимой рукой, уверенно шел вперед, пока не наткнулся на еле заметную низкую дверь. Он толкнул ее, и перед ними открылся мрачный провал, из которого доносился шум подземной реки.

– Это скрытый выход в городскую канализацию, – произнес Машвел с холодной ухмылкой, наблюдая за ошеломленными лицами своих спутников. – Эту дверь невозможно увидеть. Я укрыл ее тенями. – Потом он посуровел и произнес уже другим тоном: – Я приказал захватить веревки. Бурс, прикажи своим людям прикрепить их к крючьям. Я позаботился об этом заранее, – он указал на два бронзовых, позеленевших крюка, торчащих из скалы под ногами.

Бурс кинул веревки двум своим приближенным, и они веревки быстро закрепили. Машвел, не теряя времени, приказал:

– Спускайтесь вниз. Я буду последним.

Он внимательно проследил за тем, как его люди один за другим исчезали в темноте, и, убедившись, что все в безопасности, отвязал веревки. Во мгновение ока он исчез, словно растворился в воздухе, оставив своих спутников в недоумении. Когда они снова оказались на берегу подземной реки, Машвел уже ждал их, его глаза сверкали в тусклом свете.

– Сейчас мы пойдем вверх по течению, – сказал он хриплым, тягучим шепотом. Затем откашлялся и уже нормальным голосом добавил: – Первая развилка направо – наша. – Всякий раз, когда он перемещался с тенями, то терял голос. Это был откат от применения заклятия, и часто использовать его было нельзя. Он мог навсегда лишиться способности говорить. Те проклятия, которые он запускал в мир своими действиями, отражались и на нем бумерангом.

Его служение казалось ему самым постыдным, и он сгорал от стыда. В то время как братья возводили величественные горы, строили небесные планы, недоступные смертным, он ползал, как червь, в грязи, терзаемый жгучей завистью и злобой. Его душа разрывалась от ненависти к братьям, которые наслаждались свободой и величием.

С трудом он терпел Аргинара, который, как и он, не имел своей горы. Аргинар мог бы построить свою гору, но страх перед Роком связал его с Машвелом. Машвел подчинил калек своей воле, и они, истощенные, служили ему, отдавая часть своей силы. Машвел, мастер интриг и тайн, знал, что его предназначение – собирать энергию смерти и проклятия, чтобы отправлять ее в Инферно, где она рассеивалась под воздействием хаоса. Так мир очищался от скверны, и ткань мироздания не разрушалась. За это Машвел получал благодать и мог строить свою гору, но ему этого было мало.

В своей ненависти к миру он мечтал его разрушить. Он собирал свою энергию разрушения в кокон, скрытый от всех глаз, и готовился к великому плану. Его цель – захватить гору самозванца-человека и выпустить черную энергию в мир, чтобы разрушить его до основания. А затем править на осколках. Но для этого ему нужна была одна из женщин человека. Он знал все слабости людей: жадность, страх, любовь. Слепую, безграничную любовь. Он собирался использовать их взаимную привязанность, чтобы проникнуть в сердце коротышки, сидящей на горе и управляющей ею, и захватить гору. Для этого ему нужна была черная княгиня.

Тропинка извивалась, словно змея, среди острых камней и бурной воды, которая то и дело обхватывала ноги по пояс. С каждым шагом путь становился все труднее, и казалось, что сама природа сопротивляется их продвижению. Спустя мучительные полчаса отряд достиг развилки, и Машвел, не колеблясь, свернул вправо, в узкий, но приветливый проток. Тропинка здесь поднималась, становясь заметно шире, и воздух, казалось, становился свежее.

Внезапно Машвел остановился и, обернувшись к спутникам, окинул их взглядом, заставив остановиться.

– Мы почти у цели, выход наверх где-то здесь. Ждите меня, – сказал он и, не дожидаясь ответа, исчез в тени скал. Через мгновение его силуэт появился на высоком скальном карнизе.

Снизу было видно, как он тщательно выбирает место для закрепления веревки. Его движения были точными и уверенными, словно он знал каждый камень на этом пути. Он с легкостью, которую не ожидали от его мощной фигуры, прыгал с камня на камень, балансируя на краю пропасти. Наконец, найдя подходящее место, он начал ловко завязывать узел. Когда веревка была закреплена, он сбросил ее конец вниз, а затем скинул вторую веревку и крикнул:

– Первый, кто полезет, пусть привяжет себе вторую веревку к поясу. Я помогу ему подняться.

Бурс, нахмурившись, толкнул одного из своих подручных.

– Михай, ты самый крепкий. Лезь первым, потом поможешь остальным, – сказал он, и в его голосе прозвучала легкая неприязнь.

Михай недружелюбно взглянул на Бурса и, не задавая лишних вопросов, обвязал веревку вокруг своего торса и начал медленно, но уверенно карабкаться вверх. Машвел, стоя на скале, подтягивал витую веревку, завязанную на поясе бандита, помогая ему преодолевать каждый метр. В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь звуками бегущей воды и шорохом камней под ногами.

Медленно, но неумолимо, как неуклюжие тяжелые мешки, двигающиеся по краю пропасти, бандиты карабкались вверх по склону. Они не были мастерами скалолазания, их сила заключалась не в ловкости рук, а в стремительности нападения и жестокости грабежа. В таких делах им не требовались особые усилия – за них все делали магические амулеты, их верные слуги. Но теперь их путь был усеян трудностями подъема, которые не могли преодолеть даже их артефакты. Они тяжело дышали, хрипели и часто срывались. И только веревка, привязанная на поясе, не давала им разбиться о камни у подземной реки.

Время тянулось бесконечно, словно сама вечность решила испытать их терпение. Машвел, презрительно усмехаясь, с пренебрежением смотрел на них, но молчал.

Отряд собрался, замер на узком карнизе, тяжело дыша и переглядываясь. Им нужно было время, чтобы прийти в себя. Машвел презрительно сплюнул, но скомандовал:

– Привал полчаса.

Наконец, когда усталость начала спадать в каждом из них, Машвел решил продолжить путь. К нему подошел Бурс:

– Господин, а как мы очутимся в замке и что будем делать?..

– Боишься? – усмехнулся Машвел.

– Немного, – признался Бурс. – Я видел этих черных демонов и демониц. Самые страшные бойцы и безжалостные, как сама смерть, – это их бабы, они служат командирами и попирают мужиков. Это странно, господин.

– Ты что, до этого никогда не видел и не знал слуг богини Беоты? – спросил Машвел, оглядывая окрестности карниза.

– Нет, господин, откуда они?

– А почему ты решил спросить именно сейчас, Бурс?

Бандит замялся, но, боясь гнева хранителя, прошептал так, чтобы его не услышали другие:

– Они научились обходить нашу магию, я слышал разговор… Хотелось бы знать, что нам предстоит сделать.

– Что я скажу, то вы и будете делать, – ответил Машвел и отвернулся.

Так он постоял несколько мгновений и резко повернулся. Посмотрел на Бурса и неожиданно толкнул того в грудь. Бандит с воплем полетел вниз, тут же раздался мягкий шлепок, и крик прервался.

– Михай, подойди! – тихо, но властно приказал Машвел, и его голос, словно холодный ветер, прорезал тишину. По спинам бандитов, увидевших расправу над Бурсом, пробежал холодок. Они, охваченные страхом, сбились в тесную толпу, их глаза метались от одного к другому. – Теперь ты командир, Михай. Твой старший брат в трактире усомнился во мне. Ты веришь в меня?

Михай, крепкий и молчаливый парень, опустил глаза, но в его взгляде, который он бросил на хранителя, одновременно читались страх и радость.

– Верю, – не медля, ответил он.

Машвел усмехнулся, его лицо озарила хитрая улыбка.

– А вот твой брат там, в трактире, засомневался. Но ты не такой, верно?

Михай сжал кулаки, его голос стал тверже.

– Я не такой, – твердо произнес он. – Приказывай, мой господин.

Машвел кивнул, и в его глазах мелькнула искра одобрения.

– Полезай выше, осмотрись. Там должна быть дверка.

Михай оглянулся на своих подельников, чьи лица были полны тревоги и сомнений, но он не дал им времени на размышления. Молча, с решимостью обреченного на смерть, он начал карабкаться по крутому склону. Его пальцы цеплялись за камни, сердце колотилось, но он не останавливался. Преодолев несколько метров по отвесной скале, он выбрался на небольшую площадку и, тяжело дыша, обернулся.

– Тут есть дверка, – крикнул он, и в его голосе послышались радость и облегчение.

Машвел вновь исчез, словно тень, и спустя мгновение возник на вершине, рядом с Михаем. В его руках мелькнула веревка, и он, не теряя ни секунды, бросил ее вниз, передал конец Михаю и приказал поднимать остальных. Сам же, с ловкостью и грацией, скользнул по узкому карнизу, словно по канату, и подошел к замшелой, покрытой липкой плесенью от сырости двери. Одним решительным движением он толкнул ее, и дверь, издав жалобный скрип, поддалась.

«Ну что, черна-красавица, жди меня в гости», – с усмешкой подумал он, чувствуя, как внутри него разливается холодное удовлетворение.

Он дождался, пока остальные поднимутся по веревке, и, окинув их взглядом, одобрительно кивнул Михаю, который первым передал веревки тем, кто уже стоял наверху. Затем он жестом заставил остальных отойти от края подальше.

– Хватит глазеть, или сами туда отправитесь, – резко бросил он, его голос прозвучал весьма угрожающе, заставив всех бандитов вздрогнуть. – За мной, – приказал Машвел и первым вошел в проем двери.

Он двигался по узкому, вырубленному в скале туннелю, пригибаясь, чтобы не биться головой, и вскоре очутился перед другой дверью. Он толкнул ее, но она не поддалась. Машвел оглянулся на замерших спутников и усмехнулся. В их глазах он увидел удивление и разочарование. Столько они прошли, и что, напрасно? Это ясно читалось на их лицах. А потом на лица легла печать облегчения. Машвел быстро прочитал их мысли: «Слава хранителю, живее будем».

Машвел исчез и появился с другой стороны двери, снял толстый брус, закрывающий дверь, и убрал его в сторону, затем дернул на себя дверь, и она открылась. Теперь лица бандитов выражали испуг и удивление.

– Что, думали, я ошибся? – оглядывая свой отряд, спросил Машвел. – Не верите в меня?

– Верим, господин, – хором и громко закричали испуганные словами Машвела бандиты. Никто из них не хотел быть удавленным за неверие.

– Тихо вы, горлопаны, делом покажите свою веру, – остановил их Машвел. – Дальше соблюдаем тишину, мы в замке, под княжескими покоями. – Машвел поднялся по небольшой каменной лестнице и встал в пещере, где собрались фекалии. Сильно воняло испражнениями и мочой.

– Что это? – сморщившись, спросил Михай.

– Это отхожее место, Михай. – Машвел поднял голову: – Видишь отверстие вверху, это и есть господское отхожее место. Хочешь спросить, как мы попадем в сам замок? – с улыбкой, в которой Михай прочитал свою смерть, спросил Машвел.

– Нет, не хочу, господин, вы и сами знаете, что и где, – тихо произнес Михай, стараясь не выдать своего страха.

– Верно говоришь, Михай, – с легкой улыбкой ответил Машвел. – Пошли одного из твоих. Пусть пройдет к противоположной стене, там есть дверь для золотарей. Иногда они приходят чистить это место. Вам повезло – недавно его прибрали. Дерьма немного – по щиколотку, не больше.

Михай огляделся, ища взглядом подходящего человека. Его взгляд остановился на Косе – худом, но жилистом бандите с косичкой на голове. Коса, заметив на себе пристальное внимание, хмуро опустил голову.

– Коса, иди сюда, – коротко приказал Михай.

Коса медленно вышел из толпы, его шаги эхом раздавались в зловонной тишине. Он бросил на Михая угрюмый взгляд, но не осмелился возразить.

– Слышал, что сказал наш господин? – продолжил Михай, указывая рукой на дверь. – Иди туда и проверь, открыта ли она.

Коса молча кивнул и, тяжело ступая по зловонным лужам, направился к двери. Он толкнул ее, и она со скрипом отворилась. Машвел, словно тень, скользнул через нечистоты и исчез за дверью.

– Михай, – донесся его приглушенный голос. – Пусть двое самых крепких парней перенесут остальных на руках и ждут здесь.

Михай взглядом выбрал Косу и Вепря – двух самых могучих бандитов в отряде.

– Коса, Вепрь, – сказал он, – слышали приказ? Исполняйте!

Коса, не проронив ни слова, вернулся и, с трудом подняв одного из бандитов, взвалил его на плечи. Вепрь последовал его примеру, и вскоре все остальные были перенесены через зловонную преграду. Отряд сгрудился у входа, ожидая дальнейших указаний.

Машвел, стоя в тени, шепотом изложил свой план:

– Дальше дверь в уборную. Я ее открою и вернусь. Здесь дождусь, когда княгиня придет справить нужду. Она придет, я ее схвачу – и отступаем. Михай, ты с остальными держитесь за мной и прикройте, если начнется погоня.

– Понял, господин, – ответил Михай, его глаза сверкнули злобой, когда он посмотрел на остальных. Но никто не осмелился возразить или оспорить приказ.

– Дверь в пещеру закройте, а то невыносимо воняет, – поморщился Машвел, прикрывая нос рукой.

«До чего я дожил, – подумал Машвел, – прячусь по нужникам, среди нечистот. Не дай Творец кто-то из наших братьев об этом узнает, позора не оберешься».

* * *

Ильридана готовилась ко сну. Она надела прозрачный халатик на голое тело и пошла в женскую комнату. Там у зеркала стала смотреть на свой выросший живот и гладить щеки. Ей показалось, что она пополнела, и под глазами появились темные круги, ее грудь налилась, и соски стали большими и рыхлыми.

«Скоро появится молоко», – с нежностью подумала она. В этот момент позади себя она увидела в зеркале ухмыляющегося мужчину. Не размышляя, она мгновенно оттолкнулась ногами от стены и спиной врезалась в незнакомца. Они оба упали на пол. Мужчина громко закричал, и Ильридана с ужасом почувствовала, что тело перестало ее слушаться. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой и даже головой. У нее осталась возможность кричать, и она крикнула:

– Тревога!..

Крик застрял у нее в горле. Железная хватка сжала ее шею. Ильридана захрипела, в голове застучало, и она поняла, что умирает. Ей стало жалко нерожденного ребенка, хотелось от отчаяния плакать, но темнота от удушья поглотила ее…

Машвел услышал, как отворилась дверь в туалетную комнату, и, выждав пару ридок, тенью перенесся к умывальне. Там стояла полуголая черная красавица с большим, выпирающим из халата животом. Но этот живот не портил ее красоты. Женщина гладила щеки и хмурилась, затем они встретились взглядами. Машвел усмехнулся, но в то же мгновение был снесен бросившейся на него черной тигрицей. Она сбила его с ног спиной, и он еле успел применить оцепенение. Княгиня замерла и неожиданно громко закричала: «Тревога!»

Амулет «Удушья» сжал ее горло, и она захрипела, затем простонала и замолчала. Машвел ослабил тиски и только придушил княгиню, лишив ее сознания. Он с трудом выбрался из-под нее и, схватив под мышки, потащил за дверь. Он слышал, как в коридоре раздались крики и звон оружия. Он напрягся и вместе с обездвиженной и беспамятной княгиней очутился за спинами бандитов.

– Михай, прикрывайте меня, там стража. Удушите всю эту свору диких собак. Помоги поднять ее на плечи, – приказал он и тут же переложил тело женщины на плечи Михая.

Михай развернулся к бандитам.

– Держать оборону, – приказал он, – пока не скажу возвращаться, – и быстро, как мог, пошел за Машвелом. – Ей! Коса! Вепрь! – крикнул он перед входом в зловонную пещеру. – Быстро сюда! Взяли и понесли женщину и меня.

Коса молча подхватил Ильридану и понес через зловонную пещеру. Машвел уже перенесся на край карниза. Вепрь подхватил Михая и посередине пути сбросил вожака их шайки в дерьмо. Михай поднялся на четвереньки и с утробным матом набросился на Вепря. Тот воровато посмотрел на удирающих Косу и Машвела и прижал руками голову Михая, утопив в дерьме. Тот забулькал, задергался, разбрызгивая нечистоты, но уже через пару ридок перестал шевелиться. Вепрь отпустил его и поспешил за Косой. Машвел был уже внизу вместе с женщиной, а Коса топтался у веревок.

– Тут такое дело, – произнес он. – Одну веревку заберем, а вторую придется оставить, понимаешь? – Вепрь кивнул. Коса оглянулся назад и спросил: – А где Михай?

– В дерьме утоп… неуклюжий, – отвернувшись, ответил Вепрь.

– Ну, туда ему, падле, и дорога, – одобрительно произнес Коса. – Пошли, Вепрь, отседова, опасно тут.

Бой в туалетной комнате разгорелся ожесточенный. Первая гресса, что неосмотрительно ворвалась на крик княгини, была обезоружена и задушена. Вторая стражница быстро отступила и спряталась за стену. Она подождала подмогу и забросила в комнату огненный шар, но тот не сработал, и гресса выругалась.

– Что делать будем? – спросила она командира воинов. Тот прибыл с десятком бойцов, и все они были из отряда, прибывшего с Горы.

Он, недолго думая, вытащил небольшой продолговатый предмет, нажал пару кнопок, кинул его в комнату и бросился внутрь умывальной комнаты. Но тут же был сражен. Упал и захрипел. Затем послышались тревожные крики из комнаты. Гресса рванула внутрь и стала хлестать налево и направо своим хлыстом. Он как нож разрезал тела бандитов, но за их спинами стояли те, на кого предмет не подействовал, они остановили отважную стражницу, и она упала на колени, захрипела и схватилась за горло. Она погибла, но это дало возможность двум воинам встать в проеме двери, и тут же тонкий, еле слышимый свист наполнил помещение. Бандиты стали падать один за одним, и вскоре все они были уничтожены, их тела были покрыты иголками, как шкура ежа.

– Вперед! – скомандовал заместитель командира. – Там наша княгиня, – и десяток воинов рванул дальше. Они остановились на берегу вонючей пещеры.

– Что делать, командир? – спросил один из воинов. Никому не хотелось лезть в нечистоты.

Но в этот момент перед изумленными воинами внезапно распахнулось окно в пространстве, словно открылись врата в иной мир. В этом портале они увидели княгиню, лежащую на плаще в одном халате. Ее голова покоилось на коленях загадочного мужчины, который прижимал кинжал к ее шее.

– Видите меня? – хрипло спросил он.

Командир отряда дзирдов, ошеломленный увиденным, молча кивнул.

– Если вы продолжите меня преследовать, – продолжил мужчина, – я убью ее и исчезну. Меня зовут Машвел, я покровитель воров и разбойников. Вы не сможете меня поймать, а ваша госпожа погибнет. Ей ничего не угрожает, если вы вернетесь в замок. Я поговорю с ней и отпущу ее. Слово Сына Творца. Надеюсь, вы знаете о Сынах Бога?

Дзирды, пораженные услышанным, вновь кивнули.

– Я все сказал, – с этими словами мужчина исчез, и окно захлопнулось.

Пространство вновь стало спокойным, но тревога в сердцах воинов лишь усилилась. Они не знали, что делать дальше, но были уверены в одном: их княгиня в опасности.

– Что будем делать, командир? – снова спросил один из воинов.

– Надо связаться с Горой… Там, на Горе, знают, что делать. Этого Машвела преследовать запрещаю.

Воины поспешно покинули коридор и вернулись в замок. Сам замок ожил. Слуги, приближенные к княгине, и воины отряда стражи проснулись, и на всех легла печать страха и горя.

* * *

Гномка стояла на балконе, где закатные лучи солнца окрашивали небо в багряные тона. На ее горе никогда не наступала ночь, но она просила, чтобы здесь, как и внизу, где она когда-то жила, дни делились на свет и тьму. Облака, словно окрашенные кровью, медленно темнели, и она, погруженная в свои мысли, отдыхала от дневных забот, готовясь отойти ко сну.

Неожиданно на балкон ворвалась дзирда из ее ближайшей охраны. Ее лицо было искажено страхом, глаза полны тревоги.

– Госпожа!.. Беда! – выдохнула она, задыхаясь. – Наши воины из княжества Чахдо сообщили, что княгиню Ильридану похитил Машвел, покровитель воров и разбойников. Он угрожает убить ее, если мы попытаемся его преследовать. Что нам делать?

Гномка замерла, словно пораженная молнией. Ее сердце сжалось от мгновенно вспыхнувшей боли, а мысли лихорадочно заметались в голове. Она не могла поверить в происходящее.

– Это точно? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие, но голос ее дрожал. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в кожу.

– Да, это точно, – подтвердила дзирда. – Некоторые стражники погибли в схватке, в самом замке. Сопровождавшие Машвела бандиты тоже убиты, но сам он исчез, похитив княгиню.

– Каков подлец! Воюет с женщинами! – произнесла гномка и поняла, что полностью успокоилась. – Иди, я буду думать, как спасти мою сестру, – властно произнесла она. – Никому ничего не предпринимать!

Стражница покорно склонила голову, но в ее глазах можно было прочитать огромное облегчение. Она ушла, оставив Глазастую на балконе одну. Теперь облака кровавого цвета не казались ей украшением неба, они пророчили беду. Только вот кому? Гномка уперла руки в бока.

– Гора, – произнесла она, обращаясь к ней как к живому существу, – что мне делать, чтобы спасти Ильридану? Как бы поступил мой муж?

В ее голове пронеслись видения.

Сначала она молниеносно прибывает в столицу княжества, потом атакует Машвела в его убежище, у нее вырастают черные руки, которыми она рвет похитителя на части и вся в крови спасает Ильридану.

– Нет, – покачала головой гномка, – я не мужчина, и у меня нет черных рук. Так не надо, как мой муж. Надо, как я могу ее спасти.

Перед ней появились образы трех стражей горы и Птица, стоящего за их спинами.

– Вот что мне нужно, – приободрилась гномка, поблагодарила гору за совет и крикнула: – Рострум, ко мне!

Тут же на балконе появилась худая, мосластая фигура командира стражи в нелепом наряде. Он был одет в синюю мантию, голову венчал остроконечный колпак с козырьком, на колпаке – странная эмблема: две свитые змеи в обрамлении венка из цветов. Золотые погоны на плечах с висюльками, и грудь увешана орденами и медалями. Машинально гномка прочла: «За отвагу», «За победу над Роком»… Потом встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Где еще двое? – строго спросила она.

Два помощника, Мастер и Мессир, появились из воздуха и уверенно шагнули вперед, отрапортовав:

– Мы здесь, хранительница.

Мастер, облаченный в зеленую мантию с серебряными погонами и колпак с козырьком, выглядел как мудрый маг. Мессир, в красной мантии и с теми же серебряными погонами, напоминал воина-стража. Их наряды постоянно менялись, словно они были модницами, что вводило гномку в замешательство. Она пристально изучала замерших стражей, пытаясь разгадать их тайну.

Внезапно над балконом раздался пронзительный крик Птица:

– Стой, раб, мясо!

Гномка нахмурилась и спокойно произнесла:

– Умолкни, Птиц. Мы здесь серьезные дела обсуждаем.

Рострум убрал змей и спрятал под мантию. Он неожиданно заговорил обычным голосом:

– Что случилось, хранительница?

– Пошли, – уверенно произнесла гномка и подошла к краю балкона, повела руками и произнесла: – Это столица княжества Чахдо. Вот таверна…

– Что такое таверна? – спросил Мастер.

– Это трактир, – пояснила гномка. – Я…

– А почему трактир называется таверна? – перебил ее Мессир.

– В Чахдо так принято, – терпеливо произнесла гномка.

– Странные люди, – начал Рострум, но, увидев заледеневший взгляд гномки, осекся. – Продолжай, Хранительница горы, – смиренно произнес он и дал подзатыльник Мессиру. Тот дал подзатыльник Мастеру, а Мастер, не мудрствуя лукаво, схватил Птица и сбросил с балкона в пропасть, тот заорал благим матом и полетел камнем вниз.

– Вернись, – устало произнесла гномка и отвесила Мессиру подзатыльник. Ее ладонь пролетела в воздухе сквозь голову Мессира, но Мессир заморгал.

– За что? – возмущенно спросил он.

– Вы закончили свои игры? – не повышая голоса, спросила Глазастая. Но ее взгляд не предвещал страже ничего хорошего. Они знали, что хранительница может сурово наказывать провинившихся.

– Все, теперь мы нормальные, – Рострум поглядел на товарищей. В это время вернулся Птиц и замер за их спинами. – И слушаем. Продолжай, хранительница, – произнес Рострум со всей серьезностью.

– Видите эту таверну? – продолжила гномка. – Там прячут похищенную Ильридану, княгиню Чахдо и жену вашего хозяина. К ней идет золотая нить благодати. Вы должны ее видеть.

– Мы видим, – сказал Рострум. – Какая наша задача?

– Ваша задача спасти Ильридану, она в беспамятстве, и нужно захватить Машвела. Я посажу его в темницу, и он дождется там возвращения нашего мужа. Он решит, как поступить с этим негодяем, что покусился на его жену и на женщину.

Рострум задумался.

– Как пойдем? – спросил он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Как обычно, командир, – ответил Мессир, – через изнанку.

– Согласен. Птица берем?

– Берем, он понесет сундук, когда мы пойдем обратно, – ответил Мессир.

– Какой сундук? – переспросил Рострум.

– В который мы посадим хранителя. Иначе его не удержать, он скроется.

– С этим тоже согласен… – произнес Рострум. – План у кого есть?

– На месте разберемся, – ответил Птиц.

– Так вы нормальные? – удивленно спросила гномка.

– Конечно нормальные, хранительница, – серьезно ответил Рострум.

– А почему тогда придуряетесь?

– Мы не придуряемся. Мы играем в сумасшедших. Скучно же. И иначе мы не сможем защитить гору. Только у сумасшедших есть такая фантазия, что преобразует реальность. И потом, это весело. – И он прокричал: «Ку-ка-ре-ку!» Мессир ответил: «Гав-гав!» Мастер промяукал, а Птиц громогласно захохотал и произнес: «Я не птица, я лошадь. И-го-го».

– Нет, я с ними тоже с ума сойду, – обронила гномка и бессильно опустила руки. Рострум же свесился над балконом и поводил в воздухе руками. Потом словно дернул за невидимую ниточку, и пред ним открылось черное окно.

– Готово, – произнес он, – я нашел вход. Кто первый?

Два его помощника, не сговариваясь, схватили за крылья и ноги Птица и забросили орущего в страхе Птица в темноту, тот не успел что-либо предпринять. Затем прыгнули сами, и их поглотила темнота. Следом за ними в красивом прыжке акробата нырнул в темноту Рострум. Темное окно тут же закрылось, и снова над гномкой простиралось небо в багровых облаках, но теперь они были не такими кровавыми, как раньше.

Гномка постояла, глядя в пустоту, и почувствовала, как в животе ее толкнулся ребенок. Она прочитала его мысли: «Мама, мне пора». По ногам потекла теплая влага, и внизу живота появилась боль. «Схватки», – поняла гномка и запричитала.

– Как же не вовремя, сынок, еще три дня… – Но боль усиливалась и накатывала волнами. – На помощь! – громко позвала гномка, опираясь на перила балюстрады.

Из дворца выбежали стражницы.

– Повитуху! Рожаю-ю-ю-ю! – испытав сильную боль, закричала гномка.

Птиц упал на твердую каменистую почву. Сверху рухнули два человека, а третьим упал Рострум. Птиц истошно закричал и, извернувшись, клюнул Мастера, который был ближе к нему. Тот, в свою очередь, ударил кулаком Мессира. Мессир намеревался ударить Рострума, но тот быстро соскочил, и Мессир промахнулся. Он с обидой возмущенно закричал:

– А ну стой! – Быстро вскочил и помчался за убегающим командиром. Птиц скинул со спины Мастера, поднялся на лапы и громко закричал:

– Эй, шутники, хватит бегать, мы же тут одни, и нас никто не видит.

Мессир стал сбавлять скорость и остановился. Сконфуженно произнес:

– Верно, я уже забыл, каково это – быть нормальным. Идите сюда, обговорим наши дальнейшие действия.

– А ты драться не будешь? – опасливо спросил Рострум.

– Нет, Вальгум, не буду. Некому тут нас видеть. Даже командора и его малышей нет, а жаль, с ними было интересно…

– Да, жаль, – согласился Рострум, – я его помню, когда он только появился в нашем мире и нашел меня.

– А ты нас, – улыбнулся Мессир. – Здорово мы тогда тебя в карты обыграли.

– Было дело, – улыбнулся Рострум. – Потом демона и демоницу догола раздели. Ты тогда еще хотел ее поиметь… Как жили! – мечтательно глядя в небо, произнес он. – Какие времена были, не то что сейчас…

– Хватит жаловаться, – остановил его воспоминания Мессир. – Каков наш план на дальнейшие действия? Хранитель на своей территории – это сильный аргумент.

– Надо найти его источник силы. Найдем источник – поймем, как его остановить, – ответил Мастер.

– Согласен, – кивнул Рострум, – это не благодать, это темная энергия, он ее прячет под землей в укромном месте. Но для нас нет таких мест, так что пошли в гору, – он указал рукой на пологий склон невысокой горы.

– А почему наверх? – задрав голову, спросил Мастер.

– Потому что это изнанка, и видишь, нить идет наверх. Если в обычном мире провал, то здесь гора. Все наоборот, понимаешь?

– Нет. А может, она ведет вниз, – не согласился Мессир. – Видишь, другая сторона уходит вниз – может, нам туда?

– Нет. Я знаю, о чем говорю, – отрезал Рострум и первым зашагал в гору.

– Почему это ты лучше знаешь? – завелся Мессир. В это время Птиц клюнул его в темечко. Мессир пригнулся, ухватился за голову и обиженно закричал: – Ты чего дерешься?

– Я не дерусь, – спокойно ответил Птиц. – Я тебя к дисциплине привожу. У нас есть командир. Понял, недоумок?

– Я не недоу…

– Еще хочешь?

– Нет-нет, я все понял, – втянув голову в плечи, ответил Мессир. Он отошел от Птица и сквозь зубы прошипел: – Вернемся, я тебе такое сделаю, петух-переросток…

Птиц, не оборачиваясь, ответил:

– Я все слышал.

Мессир спрятался за спину Мастера и испуганно оглянулся. Мастер укоризненно на него посмотрел.

– Мессир, ну в самом деле. Чего ты как маленький. Только Рострум знает, как попасть и как выйти из изнанки.

– Да я это… – Мессир замялся, виновато улыбнулся. – По привычке… Простите…

Подъем длился добрых два часа, дважды путники по изнанке мира останавливались на привал. Рострум открывал рукой окно в пространстве, черпал оттуда кружкой воду и поил спутников.

– Это что? – сделав первый глоток, спросил Мессир.

– Это благодать. Хранительница поделилась.

– А мне? – закричал недовольный Птиц.

– Ты живой, тебе вот, – он сунул в окно руку и вытащил большую рыбину. – Жри. – Птиц с радостью подхватил рыбу и одним глотком проглотил.

Еще через полчаса они вышли на вершину. Рострум остановился, поводил руками, и перед взором стражников и птицы появилась прозрачная таверна. Рострум приблизил изображение.

– Что это? – спросил Мастер. Мессир, приглядевшись, предположил:

– Это что? Проекция?

– Да, проекция того, что находится под таверной. Видите золотую нить и черное пятно?

– Видим, – хором ответила троица.

– Это Чернушка, жена нашего командора. А рядом видите коричневое пятно?

– Видим, – повторили его спутники.

– Это дерьмо? – спросил Мастер.

– Нет, это, по-видимому, Машвел.

– Похож на кучу дерьма, – произнес Мессир.

– Он и есть дерьмо, – ответил Рострум. – Теперь надо увидеть нить, что связывает Машвела с его местом силы. Только нужно действовать крайне осторожно. Не надо, чтобы он нас заметил.

– А что будет? – спросил Мессир.

Рострум пожал плечами.

– Не знаю и знать не хочу. Сидите тихо, шум с изнанки отдается в мире громом.

Он поколдовал над проекцией, и Мастер с Мессиром увидели силуэт человека и силуэт чернокожей женщины, лежащей на кровати.

– Она голая! – воскликнул Мессир. – Это Машвел ее раздел. Что он хочет сделать?

– Не знаю. Тише, – остановил его Рострум. Он постепенно приближал проекцию, и очертания людей становились отчетливее.

– Приблизь еще, – шепотом попросил Мастер.

– Ближе нельзя, – так же шепотом ответил Рострум. – Тогда и мы будем видны. – Он видел, как человек осматривал обнаженную женщину. – Вижу нить, – прошептал Рострум и стал нечто невидимое накручивать на руку. Вскоре все увидели, куда нить вела. Они оказались в горах, где работали гномы. Глубоко под землей рос черный кокон.

– Он что, яйцо снес? – предположил Мессир.

– Сам ты яйца носишь, – буркнул Мастер, внимательно наблюдавший за действиями Рострума. – Это кокон энергии. Не дай Творец, он тут взорвется, мир в труху разрушит.

– Нет, кокон еще маленький, а вот княжество погибнет, – ответил Мессир. – Куда же он ее девает? – следом спросил Мессир.

– Сейчас узнаем, – тихо ответил внимательно смотрящий на кокон Рострум. И тут же радостно прошептал: – Вижу красную нить от яйца, она уходит в небеса.

– Ты стихи сочиняешь, – прошептал Мастер. – Много общаешься с Балаболом.

– Нет, это такое выражение: красная нить ведет в Инферно. Вся негативная энергия мира возвращается к хаосу и оттуда, переработанная демонами, уходит в наш мир, это я знал еще до смерти, теперь вижу своими глазами. Надо добраться до Инферно и отправить кокон туда. Мессир, накручивай ее себе на руку.

– Да вот еще! – И тут же получил клювом по голове. Сразу перестал спорить и закрутил нить вокруг снятого колпака. – Жжется, – пожаловался он. – Может, кто-то поможет?

– Поможет, крути, – подбодрил его Рострум.

Так прошло больше часа. Человек сидел у кровати, разговаривал с обездвиженной женщиной. И наконец, появилась проекция мира Инферно, всполохи огня покрывали правую сторону горы.

– Что дальше? – спросил Мастер.

– Нужно прервать нить от Машвела к кокону, и тогда кокон сам отправится в Инферно, оно близко и притягивает его.

– А как? – шепотом спросил Мастер.

– Ножом. У тебя есть нож?

– Нет.

– Как нет? – зло зашипел Рострум. – У тебя всегда все должно быть. – И вытащил из рукава острый нож. – Режь нить.

– В каком месте? – замялся Мастер.

– За таверной, спустись чуть ниже.

– Ага, понял, я сейчас, – поспешил исполнить приказ Рострума Мастер и вскоре негромко сообщил: – Готово.

Рострум сбросил мотки тонкой нити, то же самое сделал Мессир. Кокон задрожал, затем приподнялся со своего места и рванул в сторону огненных всполохов. Сполохи стали убегать и отдаляться, а кокон энергии летел за ними.

– Обошлось, – выдохнул Рострум. Но в тот момент, когда проекция Инферно и кокон темной энергии почти исчезли, кокон догнал проекцию и взорвался. До Рострума, Птица и Мессира долетел отголосок взрыва. Но ударная волна снесла с ног Птица, уронила его на Рострума, и они вместе с волной врезались в Мессира и исчезли. Мастер в это время находился ниже вершины горы, и волна обошла его стороной.

* * *

Машвел перенес чернокожую красавицу в свои подземные покои, величественные и просторные, словно созданные для воплощения самых сокровенных мечтаний. Эти мрачные чертоги, скрытые под землей в сердце столицы Чахдо, были его цитаделью, его тайной крепостью, откуда он готовился покорить мир. Здесь, в тени земли, Машвел чувствовал себя непобедимым, зная, что именно отсюда начнется его триумфальное шествие к власти.

Его мысли были полны решимости и амбиций. Сила, сосредоточенная в этих стенах, могла сокрушить любого, кто осмелится встать на его пути. Соперников у Машвела оставалось немного – лишь Первый эльфар, Элларион, чьи земли простирались в далеких лесах, мог со временем помешать ему. Но даже он был связан договором о ненападении, и Машвел знал, что Первый эльфар, со своей щепетильностью и верностью слову, не нарушит его. Лес, где правил Элларион, был для Машвела далеким краем, о котором он мог лишь мимоходом думать. А после апокалипсиса, который он хотел устроить на планете, Эллариону будет не до него.

Но в глубине души Машвела тлела тревога. Он знал, что настоящая сила не в подземных покоях и не в договорах. Настоящая сила – в людях, которые готовы следовать за ним, в тех, кто верит в его мечту. И именно поэтому он должен был идти вперед, несмотря на все преграды, и не оглядываться назад, даже если за спиной останется лишь тень прошлого мира, канувшего в небытие.

Машвел смотрел на обнаженную женщину, чья кожа была черна, как безлунная ночь, а профиль – точён, как скульптура. В ней воплотилось совершенство, созданное Беотой, сестрой, которую он ненавидел всей душой. Он раздел ее нарочно, чтобы пробуждение стало для нее испытанием – не просто неловкости, но стыда,уязвимости и слабости. Именно это и было его целью.

Он ждал в тишине, не нарушая ее сна. Время текло медленно, как вязкий сироп, но Машвел был терпелив. Века, проведенные в лабиринте, научили его ждать и терпеть. Время не властно над ним, и смерть не может его коснуться своей костлявой рукой.

Он смотрел на женщину, но его мысли витали в иной реальности. Перед его внутренним взором разворачивалась апокалиптическая сцена: черная энергия, вырвавшись из-под контроля, стремительно поглощала все на своем пути. Города, словно факелы, вспыхивали в ночи, а ударные волны, подобно цунами, сметали все на тысячи миль вокруг. В воздухе раздавались оглушительные взрывы, когда меньшие коконы, расставленные им по планете, с треском лопались, разбрасывая хаос и разрушение. Океаны, вздыбившись в яростном гневе, обрушивались на побережья, стирая с лица земли все живое. И так продолжалось несколько дней, пока мир не погрузился в ужасающую тишину.

Когда буря утихла, он, величественный и непоколебимый, вместе со своей армией вышел на поверхность. Их шаги эхом раздавались в пустоте, а глаза, горящие фанатичной решимостью, смотрели вперед. Они без труда захватили планету, словно она была предназначена для них. Началось строительство нового мира, мира Машвела, где он, их предводитель, станет богом для всех разумных существ. На обломках старого мира он воздвигнет империю, имя которой будет носить его имя – Машвел…

Он дождался. Женщина глубоко вздохнула и открыла глаза. Недоуменно обвела глазами комнату и посмотрела на Машвела. Ее лицо непроизвольно исказилось гримасой ненависти и брезгливости. Она перевела взгляд на свое тело, увидела, что обнажена, и, прикусив губу, закрыла глаза.

– Я рад, княгиня, что вы пришли в себя, – произнес Машвел. Подвинул кресло к кровати, на которой лежала княгиня, сел, положил ногу на ногу и произнес: – Вы уже догадались, кто я.

– Да, вы подлец, – произнесла женщина, не открывая глаз. Она не пыталась прикрыться руками, не суетилась и не паниковала. Это вызвало у Машвела досаду. Он ждал другой реакции, но сразу понял, что просчитался. Он забыл, что перед ним бывшая жрица Беоты, а те были развращены не меньше самой Беоты, если не больше, поэтому он только улыбнулся.

– Люди называют меня по-разному, но я привык называть себя Чистильщиком. Я чищу мир от его позора – скверны, иначе он давно бы погряз в своих нечистотах. Вам, княгиня, этого не понять. У смертных короткий ум и еще короче жизнь.

Женщина молчала. Не спрашивала, что ему нужно, не просила пощады, и это все же вызывало у Машвела легкое недоумение. Он отдал должное ее выдержке.

– А у вас отменная выдержка, княгиня, – произнес Машвел и положил руку на ее бедро. Он обратил внимание, что женщина не дернулась и не попыталась убрать руку. Она его игнорировала. «Видимо, смирилась со всем, что будет», – подумал Машвел. Это уже неплохо. – Я буду откровенен с вами. Ваши прелести меня не интересуют. Если я захочу, сотни женщин будут лежать предо мной, горя желанием ублажить меня. К тому же вы беременны… и ваш вид не вызывает у меня страсти. – Он хотел унизить ее, уколоть.

И снова княгиня промолчала.

– Мне нужна гора вашего мужа, а ей управляет гномка. Передайте ей, – а я знаю, что вы имеете с Горой связь, – чтобы она отдала управление мне. А я вас отпущу. Если она этого не сделает, я буду убивать вас по одной и вместе с вами ваших нерожденных детей. Вы, может, подумали, что вернется ваш муж, и я отвечу перед ним. Но я сын Творца, а он смертный человек. Я вернусь в место, где родился, и выйду в мир снова, так что я не боюсь его мести. Да и он может погибнуть от моей руки. Я ходок через тени, и ни у одного другого хранителя нет такой способности. Меня невозможно поймать, а я могу быть там, где есть тени. Пройду сквозь стены и любую преграду. Подумайте, время у вас есть, сутки примерно. Потом я поимею вас, и если мне понравится, буду это делать, пока не надоест. В конце вырежу вашего ребенка из чрева. Вы все это время будете жить и видеть, как он умирает на моих руках. – Женщина не отвечала, лежала безучастно и молчала. Машвел разозлился: – Хотите показать мне, что вам не страшно?

– Страшно, – созналась женщина, – но, видимо, это моя судьба.

– Ха! Судьба, – рассмеялся Машвел. – Глупые людские предрассудки. Ваша судьба и судьба вашего ребенка в ваших руках. Вам не стоит цепляться за Гору, которая вам не принадлежит. Это спор между мной и вашим мужем. Отдайте ее в мои руки и живите… – Он запнулся и стал растерянно озираться. Машвел ощутил, как неожиданно из него вышла сила. Он почувствовал себя опустошенным, испуганно замер и стал непрестанно оглядываться в поисках опасности.

В комнате кроме него и женщины никого не было. Он крутанулся, попытался перейти на магическое зрение, но ничего не увидел. Магический огонек мигнул и погас. Он понял: случилось самое страшное, связь с местом силы, где копился кокон черной энергии, оборвалась. Он стал как обычный смертный без магической поддержки. Кто-то нанес удар исподтишка, скрытно, подло, как это делал он. От этой мысли Машвел задохнулся. Кто это мог быть, пронеслась мысль. Вернулся человек? Нет, это невозможно, он бы знал… А если вернулся и сейчас атакует его убежище?

Машвел в панике выхватил кинжал и хотел броситься на женщину, убить ее, чтобы она не досталась никому. Но в это мгновение взрывная волна отбросила его к стене. Он упал, из носа пошла кровь, уши заложило, и он перестал на ридку слышать, лишь увидел, как с потолка в комнату свалился огромный переросток петуха. Птица замахала крыльями, встала перед кроватью, защелкала длинной пастью, полной зубов.

– Смерть тебе, рабб, – пригрозила она.

– Смерть тебе, инфернальное уродство, – зло сплюнул на пол кровавую слюну Машвел и встал.

Он махнул кинжалом, и птица отшатнулась, попыталась клюнуть его в руку, но Машвел перехватил шею птицы свободной рукой и, зло ощерившись, резанул птицу по горлу. Птица заклекотала, забила крыльями, из раны на Машвела хлынул поток крови.

– Сдохни, тварь, – прорычал Машвел и отбросил птицу. Он почти обезумел. Кто-то разрушил его великолепный план, и он прощать это не собирался.

Его горящие ненавистью глаза уставились на обнаженную беззащитную женщину. Та смотрела на него без страха, и это вызывало в Машвеле неконтролируемую ярость и желание убивать и убивать… Затем она медленно поднялась, неуверенно оперлась рукой о матрас кровати.

– Что, сын Творца, потерял свою силу? – усмехнулась она.

Машвел не выдержал. Он с воплем «Умри, гадина!» бросился с кинжалом на женщину. Его встретил молниеносный удар ногой в живот. Удар был сильный, но смазанный, Машвел согнулся и отошел, он оперся о стену и пожирал глазами сидящую на кровати напротив женщину с большим животом. Ему до беспамятства захотелось вырезать из ее чрева ребенка и выместить на нем свою злобу и ненависть. Она сжигала его и корежила разум сына Творца.

– Не радуйся, – отдышавшись, хрипло, с неприкрытой ненавистью произнес он. – Даже если вернулся твой муж, тебе это не поможет, ты и твой ублюдок сдохнете, я разрежу его на куски и раскидаю по комнате. – Он пригнулся и осторожно двинулся к княгине. Та смотрела смерти в глаза без страха.

– Если не боишься, подходи, – спокойно и уверенно произнесла она.

Ее уверенность на мгновение остановила Машвела, но затем он кинулся на нее, как дикий голодный зверь. Она была слаба и не могла пользоваться магией, на ее шее был ошейник, блокирующий магические способности, и она не могла уклониться, не хватало сил после парализации. Тело ее не слушалось. Княгиня лишь сумела перехватить его руку с кинжалом.

Он навалился на нее, часто дыша в лицо, и другой рукой подбирался к ее горлу. Он был сильнее, и хотя она сучила ногами, желая его оттолкнуть, он добрался до горла и сжал пальцы. Она, понимая, что уступает, забилась, надрывно застонав, захрипела. Отпор ослаб, а Машвел обрел уверенность. Он побеждал, и кинжал уже приближался к бьющейся венке на шее.

– Нет, ты так просто не сдохнешь, – прошептал он ей в ухо и, тяжело дыша, приподнялся. Княгиня уже не сопротивлялась, ее лицо посерело от удушья. Машвел сел на ее ноги, отпустил шею и поднял кинжал, намереваясь разрезать ей живот.

Он торжествовал и, подняв голову, закричал:

– Ну где ты там, Худжгарх? Заходи посмотреть на свою жену и ублюдка. – Затем истерично расхохотался. Он увидел глаза женщины, в них была надломленность и обреченность. – Поняла, кто тут главный, – проговорил он и снова поднял кинжал. Но не успел его опустить.

Резкий рывок сдернул его на пол, а затем он услышал крик: «Кидай эту мерзость в сундук!» К его удивлению, он был поднят и брошен в узкий ящик, крышка захлопнулась, и он остался в темноте, свернувшись калачиком. Было тесно, неудобно, он попытался открыть крышку, но не смог, потом попытался выбраться через портал, но тоже не смог.

– Эй! – закричал он. – Выпустит меня кто-нибудь…

– Обойдешься, – раздался знакомый голос. – Посиди, подумай, тебе времени поумнеть хватит.

– Спасибо, хранитель, – произнесла женщина.

– Не за что, княгиня. Я не мог допустить, чтобы он убил вас. Я покровитель калек и больных. Мой удел – сострадать и лечить.

Машвел узнал голос Аргинара.

– Аргинар! – завопил он. – Помоги…

– Нет, Машвел, ты перешел все края, и ты лишился силы, а теперь еще и свободы. Я больше тебе не брат и не друг.

– Сволочь!.. Я отомщу, – в безумной ярости прокричал Машвел и от бессилия завыл, как зверь.

– Сейчас я подлечу эту птицу, она еще жива, – произнес Аргинар, и это последнее, что слышал Машвел. Он впал в беспамятство.

Рострум появился в комнате вместе с птицей, но не мог ничем помочь. Во-первых, он был лишь иллюзией, к тому же оглушенной иллюзией. Откат взрыва в Инферно лишил его способности думать и колдовать. Он витал под потолком и бессильно наблюдал за тем, что происходило в комнате. Затем неожиданно появился Мастер, и следом в комнату заскочил человек с могучей аурой хранителя. Он сдернул Машвела с княгини. А Мастер создал сундук и заорал так, словно его должны были услышать на краю вселенной: «Кидай эту мерзость в сундук!» Человек легко подхватил Машвела и запихнул в сундук. Мастер его закрыл и сел на крышку. Он был в образе начальника службы безопасности Азанарской академии. «Почему я не догадался изменить свой облик на облик командора?» – запоздало подумал Рострум…

* * *

Глазастая со счастливым выражением на лице возлежала на кровати на высоких подушках. В руках она держала своего новорожденного сына. Вокруг нее собрались все жены Ирридара и с нежностью и обожанием смотрели на мать и ребенка.

– Ты как? – спросила Чернушка гномку.

– Я счастлива, девочки, у меня сын. Как ты? Отошла?

– Да, я уже успокоилась. Спасибо тебе. – Она приобняла гномку.

Ганга улыбнулась и произнесла:

– Хорошо все, что хорошо заканчивается, но впредь нужно быть очень осторожными, эти хранители повылезали из норы и творят беспредел…

– Я позаботилась о вас, – широко улыбнулась Глазастая. – Если к вам приблизится хранитель или враг, вас перенесет на гору, он ничего не успеет сделать, а здесь вы будете в безопасности.

– Ты молодец, – похвалила ее Ганга. – Я в тебе не сомневалась.

– А как сыночка назовешь? – спросила вертящаяся на стуле лесная эльфарка.

– Гора сказала назвать его Виктором. Виктор значит «победитель».

– Как красиво! – воскликнула снежная эльфарка. – На каком это языке?

– На самом древнем, девочки. На нем говорил давным давно наш муж.

– А что будешь делать с этим Машвелом-Башпелом? – снова спросила лесная эльфарка.

– Сундук, в котором он сидит, я поместила глубоко внутри горы. Там я обустроила темницу. Он будет сидеть, пока не вернется наш муж, Ирридар решит, как с ним быть. Дверь в темницу я приказала замуровать. Так что он будет ждать своего суда.

– А что с этим Аргинаром? – спросила Ганга.

– Он будет строить свою гору у подножия нашей, он хороший, – ответила гномка.

– А дай мне подержать малыша, – неуверенно попросила Лирда.

– На, – протянула ей ребенка гномка, – только не урони.

– Стой, – остановила ее рассерженная Ганга. – Сначала я. Я рожать буду следующей, потом Чернушка, потом Тора, а потом уже ты, Лирда.

– Раз я самая младшая, – расплакалась Лирда, – то мной можно помыкать? Может, полы заставите мыть?

Гномка неодобрительно посмотрела на Гангу:

– Ты чего раскомандовалась, Ганга? Ты не старшая жена. Я старшая жена, и хватит одергивать девочку. Вот, возьми ребеночка. – Гномка протянула плачущей лесной эльфарке сына. Та бережно взяла, она перестала плакать, ее глаза засветились радостью, и она стала с ним сюсюкать.

Ганга недовольно скривилась, но не стала спорить, лишь заметила:

– Он так вырастет избалованным слизняком. Мы его затискаем.

– Не вырастет, – ответила гномка. – Подрастет и уедет в Нехейские горы к деду. Будет жить и воспитываться как его отец.

– Правда, – воскликнули остальные жены.

– Это ты здорово придумала, – довольно произнесла Ганга. – А потом поживет в степи…

– А потом в Снежных горах… – воскликнула Тора.

– А потом в…

– Что ему делать в Тох Рангоре? Там только куры и утки, – обмолвилась растерянно Лирда.

– В гости приедет, нашлась Чернушка…

* * *

Земля. Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, город Нижний Тагил

После обеда в колонии начался переполох. Меня отправили в клуб к замполиту. Там собрался наш самодеятельный коллектив. Оказывается, что сюда, в Нижний Тагил, едет первый заместитель министра внутренних дел Чурбанов и может посетить колонию для осужденных сотрудников внутренних дел. Нам нужно было подготовить концерт, и для этого начальник колонии хотел услышать весь репертуар. Ранее он провел совещание с руководящими сотрудниками администрации колонии.

В кабинете начальника колонии собрался весь руководящий состав, решали, что предпринять для встречи высокой комиссии. Каждый докладывал о том, что сделано и что нужно для решения насущных вопросов. Когда все было обговорено, начальник колонии вздохнул и произнес:

– Все это хорошо, товарищи, мы готовимся и, думаю, не оплошаем, но мне птичка весточку принесла, что председатель комиссии – любитель бардовских песен. Что у нас с культпросветом?

Замполит полистал блокнот.

– Бардовских песен у нас нет, товарищ полковник, мы готовим концерт патриотических песен.

– А кто исполнитель? – спросил полковник.

– Заключенный Глухов.

– И что будет петь?

– Э-э-э, репертуар я вам представлял три дня назад, товарищ полковник.

– Я его видел, неплохо, но нам нужна дополнительно бардовская тематика, товарищи… Сами понимаете, подмазать надо.

– Разрешите, товарищ полковник, – подняла руку начмед. – Санитар Глухов из осужденных сочиняет песни, и они годятся для бардовской тематики. Я их слышала, когда он лежал в лазарете и пел под гитару.

– А откуда у него гитара? – спросил начальник колонии.

– Я дала, нужно было выводить больного из депрессивного состояния…

– Ладно, надо послушать этого барда. Замполит, организуй вечером прослушивание.

Вечером перед ужином нас, небольшой ансамбль колонии, собрали в клубе. Светлана предупредила, что нужно будет исполнить «Печаль-тоску». Глава комиссии из Москвы – любитель бардовских песен. Начальник колонии будет присутствовать на прослушивании.

– Не оплошай, мой дорогой, – волнуясь, проговорила она, поправляя мне ворот арестантской робы.

Мы не репетировали эту песню и не знали нот. Быстро наиграв мелодию на гитаре, мы за час смогли сыграться и подготовиться к выступлению.

Начальник колонии сел в первый ряд, за ним расположилось все руководство. Замполит, волнуясь, встал за нашими спинами и скомандовал:

– Начали. – Мы, тоже волнуясь, заиграли.

Я пел и смотрел, как менялось лицо полковника: сначала от удивленного, потом на сумрачный вид. Когда мы закончили, он встал и начал ходить вдоль сцены. Он молчал, мы ждали.

– Песня неплохая, – начал он свою речь, – но почему такая печальная? Надо какую-то такую, – он повертел кистью в воздухе, – туристическую, задорную, а то печаль-тоска, понимаешь.

– А какая песня может быть у осужденного в колонии? – спросила Светлана. – Они не в театре и не в отпуске. Как чувствуют, так и поют.

– Плохо чувствуют, хотя поют неплохо, – резюмировал полковник. – Не знаю, как отнесется к песне тот, кто будет возглавлять комиссию, надо что-то повеселее, позадорнее. – Он посмотрел на меня: – Сумеешь придумать? – спросил он.

– Нет, – ответил я, – что чувствую, гражданин полковник, то и пою, вдохновению не прикажешь.

– Как это не прикажешь! Партия сказала надо, комсомол ответил есть. Ты слышал такие слова? – Он потряс большими кулаками.

– Слышал, гражданин полковник. Это на свободе, а тут что можем, то и поем. Дайте песню, какую посчитаете нужной, и мы ее споем.

– Дайте, – проворчал полковник, – дармоеды. Все бы вам дать и в рот положить. Замполит, ищи новую песню. Барды есть – Танич, например, пишет хорошие песни…

– Песни Танича все поют, товарищ полковник, – заступился за нас замполит. – А песня должна быть такой… она должна напомнить сидящим тут осужденным, что они совершили преступление, за которое несут заслуженное наказание. Какое тут веселье. И Танича не жалуют в ЦК.

– Да-а? – задумался «полкан» и обронил: – Может, ты прав, я уточню по своим каналам, какие песни он любит. Но все же ты подстрахуйся, и пусть разучат что-нибудь эдакое, но не такое печальное, – и, напевая вслух «Эх, печаль-тоска, ночная гостья», покинул клуб.

С этого дня у меня в колонии началась совсем иная жизнь…

Владимир Сухинин Вопреки всему 2

Любовь и боль, надежда, страх, –

Все заперто в глазах любимых.

И память лечит, как монах,

Сердца, разбитые уныньем.

Так берегите память о былом,

Она как нить, связующая время,

Пока душа еще надеждою жива,

И суеты снимите бремя…

Краткое вступление

Человек не властен над временем. Не в его силах изменить судьбы мира, если не он сам стал причиной разрушительных процессов. Виктор Глухов, сам того не ведая, запустил лавину событий, которая изменила вселенную Закрытого сектора. Его появление в Закрытом секторе стало тем маленьким камешком, что вызвал обвал, сметающий старые порядки и рождающий новый, ужасающий мир. А его исчезновение разрушило прежний миропорядок

Три стража Горы, словно проснувшиеся древние боги, притянули миры Инферно и Сивиллы, разорвав кокон черной энергии. Грань между мирами рухнула, и хаос хлынул в Сивиллу, словно темная волна, поглощающая все на своем пути.

Катаклизм не оставил видимых следов разрушения: не было ни убитых, ни пожарищ. Но разрушение началось в самом сердце людей. Устои общества затрещали, как ветхие стены под натиском времени. Друзья становились врагами, семьи распадались, как хрупкие стекла. Брат восставал против брата, отец враждовал с сыном. Хаос словно чума распространялся по планете, охватывая ее все сильнее, как неумолимая смена времен года. Природа стала враждебна к разумным. В степи началась продолжительная засуха. Вечный лес стал гибнуть от наплыва вредителей. На острова в океане налетели цунами и проливные дожди. На Лигирийскую империю и Вангор пришли ужасающие морозы. Разумные роптали и винили во всех бедах тех, кого видели пред собой, их сердца наполнились завистью, ненавистью и злобой.

Король гномов повел хирды на войну с дзирдами. И в трех кровопролитных сражениях потерял и армию, и магов. Дзирды отстояли свои территории, но умылись кровью. У этих государств не было больше сил продолжать войну. Под монархами затрещали троны. Наступило время Великой Замятни.

Глава 1

Высокие планы бытия

Месяц, или трик по местному исчислению, прошел с тех пор, как на свет появился маленький наследник. Гномка, заботливая мать, с нежностью и тревогой наблюдала за сыном, обдумывая будущее, которое казалось туманным и полным неизвестности. В это время тревожные вести приносили другие хранители, и их мрачные лица говорили о надвигающейся буре событий.

Авангур, обычно спокойный и мудрый, был теперь замкнут и неразговорчив. На все вопросы он отвечал односложно, словно пряча за этими словами что-то важное: «Я изучаю процессы. Когда что-то станет ясно, я сообщу». Велес и Торн, два верных друга, редко появлялись на Горе, проводя время среди людей. Они говорили о гибели скота, участившихся случаях грабежей и разбоев, которые сотрясали Сивиллу, словно гром среди ясного неба.

Лишь Бортоломей, словно бабочка, порхающая среди цветов, оставался в приподнятом настроении. Он сочинял оды и восхвалял гномку, но его легкомысленность больше раздражала управительницу горы, чем радовала. Она терпела его присутствие, потому что он был единственным источником свежих вестей. Но эти вести не приносили утешения.

Гномка, чувствуя, как тревога все сильнее окутывает ее сердце, решила устроить праздник в честь трика рождения сына. Она пригласила на этот торжественный день всех жен Ирридара, чтобы разделить с ними свою радость и беспокойство.

Глазастая не просто так собрала своих подруг-сестер. Она хотела передать им чувство тревоги, которое охватило ее с недавнего времени. Она не могла отбросить эти мысли как малозначимые, ведь Гора нашептывала ей, что близится время великих испытаний. Но Гора не давала ей ответа, что делать. Гномка решила взять судьбу в свои руки и действовать, опираясь на свой опыт и здравый смысл.

Праздник начался с веселья и радости, но в воздухе витало напряжение, словно неясная тень грядущих событий. Гномка внимательно наблюдала за своими подругами, пытаясь уловить их реакции, но пока никто не проявлял особого беспокойства. Она знала, что время для действий приближается, и сердце ее билось все быстрее, предчувствуя грядущие перемены. Непредсказуемое провидение вознесло ее на вершину власти, даровав высокое положение среди жен, и это бремя давило на плечи маленькой женщины. Только сила духа и забота о сыне давали ей силы и укрепляли ее волю.

Первой тревогу в глазах гномки заметила Ганга, ей тоже предстояло на днях разрешиться сыном.

– Что-то случилось, Глазастая? – тихо спросила она, наклоняясь к ней. Остальные женщины тискали по очереди крупного щекастого младенца и не обращали на них внимания.

– А ты не замечаешь? – так же тихо в ответ спросила гномка и внимательно посмотрела в глаза орчанки. Ганга задумалась.

– Вроде есть что-то, что выбивается из прежних времен, – неуверенно произнесла она.

– Например? – спросила гномка.

– Ну, например, засуха в степи и выборы хана. Начались склоки среди вождей. Сначала шло все гладко, но сейчас атмосфера в ставке накалилась, там появилась небольшая партия вождей, что против Быр Карама, они мутят воду. Кое-что им удается. Часть вождей из подгорных кланов орков присоединилась к ним. И когда вопрос казался решенным, споры возникли снова. Но как это касается нас?

– Я не знаю, но чувствую приближение больших перемен, и не в лучшую сторону. Поверь мне, спокойные времена прошли, нужно посоветоваться.

Ганга посмотрела на гномку и кивнула, выпрямилась и строго произнесла:

– Девочки. Отдайте малыша няньке. Нам нужно обсудить будущие проблемы.

– Что-то случилось? – первой спросила растерявшаяся Лирда.

– Пока нет, но все возможно. Наша старшая сестра имеет слово, которое хочет нам сказать.

– Ну ты и выдала, – рассмеялась Тора, – прямо как лер на Высшем совете.

– Тора, не до шуток. Давайте послушаем Глазастую, – без обиды произнесла Ганга и улыбнулась. Ребенка забрала нянька-гномка и ушла, оставив женщин одних за праздничным столом.

Глазастая уселась поудобнее и изобразила непринужденную улыбку. Но ее выдавали глаза, большие и полные беспокойства.

– Девочки, конкретно мне вам сказать нечего, лишь ощущения и ожидание неприятностей, и к ним надо быть готовыми.

– Фр-р-р, – фыркнула Тора, – и это все, что ты хотела нам сказать?

Ганга бросила на снежную эльфарку гневный взгляд и спросила:

– У тебя на фронте все в порядке?

– На фронте? – растерянно переспросила Тора. – А я тут при чем? Там командует крошка…

– Тора, я спросила тебя про фронт – ты опекунша, как ты выразилась, крошки.

Тора-ила посерела, что означало, что ей стыдно.

– Простите, я была неправа, – произнесла она. – Нет, не все в порядке. Войска ополчения завязли на двух перевалах. Неожиданно на горы обрушилась суровая зима с метелями. Лесные эльфары сумели укрепить города-крепости на двух перевалах: на Восточном и Центральном, а Западный перевал блокировали силами корпуса, который стоял против орков. Но когда волчата ушли, его перебросили к Западному перевалу. Силы ополчения не могут взять штурмом с севера эти крепости. А с тыла, по низшей дороге, пройти невозможно, этот путь блокируют силами корпуса, что выдвинулся с границ со степью.

– А Старшие дома? – спросила гномка. – Что они делают?

– Они сидят в своих крепостях и на войну не идут, – ответила Тора и опустила голову. – После того как наш муж исчез, а орки ушли из Снежных гор, по их традициям они не могут воевать, пока не избран новый хан. Войска ополчения топчутся на месте, и тут еще погода испортилась…

– А у тебя, Чернушка, как обстоят дела в княжестве? – задала вопрос гномка.

– Не так хорошо, как бы хотелось, – неохотно ответила та. – Отряды разбойников продолжают бесчинствовать на дорогах, и они неуловимы…

Гномка перевела глаза на лесную эльфарку, та сжалась под ее взглядом.

– Лирда, как дела в графстве? – спросила гномка.

– Вроде нормально, но прибыли посланцы от ректора Азанарской Академии и просят Ирридара прибыть на разговор. Я не знала, что им ответить, и сказала, что не знаю, где он сейчас. Убыл по делам.

– Они сказали, зачем он нужен в академии?

– Вроде нет… Но какой-то Луминьян что-то важное сообщил, что требуется обсудить, так и просили передать мужу…

– У тебя все время вроде и вроде, – возмутилась Ганга. – А как на самом деле?

– Сложно, – вздохнула Лирда. – Дворфы требуют продать им рудники или грозятся закрыть их и уйти…

– Да, – гномка кивнула, ее взгляд был серьезным и сосредоточенным. – Я почувствовала, как напряжение сгущается в воздухе, словно невидимая тень, и поняла: пора действовать и принять необходимые меры для защиты наших интересов.

– Какие меры? В каком направлении? – нетерпеливо спросила Чернушка, ее глаза выражали всю глубину ее волнения.

– Давайте вместе подумаем, – ответила гномка спокойным тоном, но в ее голосе присутствовала некая задумчивость. – С чего начать?.. – Он подняла глаза к потолку, словно искала там ответ на свой вопрос. – Степь и Вангор нас не тревожат. Не мы выбираем хана, и дворфы не решают, кто будет владеть рудниками в графстве Тох Рангор. Если мы закроем рудники, то не обеднеем. Золота у нас хватает, но проучим этих зазнаек. Пусть дворфы уйдут, а лучше выпроводи их, Лирда, и поставь стражу у входа из своих древолюдей. – Лирда кивнула, ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло одобрение. – Они сами вернутся, и ты предложишь им арендную плату за пользование рудником в два раза больше. Уверена, они примут твои условия. Я знаю этих несносных коротышек, они смелы и уперты, когда их много. А чуть прижмешь – и сразу сдают назад. Тогда что у нас остается? – задумчиво произнесла гномка, ее голос стал более уверенным.

– Княжество Чахдо, – ответила Ганга, и в ее вопросе проскользнула тень сомнения. – У тебя есть какое-то предложение?

– Есть, – кивнула Глазастая, и ее глаза неожиданно блеснули, как две яркие звезды в ночи. – Но сначала я расскажу вам, что узнала от Бортоломея, а ему рассказал Аргинар. Слушайте. – Гномка приняла заговорщицкий вид и понизила голос, заставив других женщин насторожиться и прислушаться к ее словам. – Все, что произошло в княжестве Чахдо, произошло с подачи Эллариона – хранителя Вечного леса. Он опасается, что дзирды, которые остались в княжестве, вторгнутся в Вечный лес по приказу Чернушки и атакуют незащищенные тылы Лесного княжества, чтобы помочь снежным эльфарам в их войне. Поэтому он рассказал Машвелу о наших слабых сторонах жизни, и тот решил захватить власть в княжестве, а заодно и Гору. С этой целью он похитил Чернушку, чтобы шантажировать меня. Он передал, что если я не откажусь от власти на Горе, то он убьет Чернушку, а потом и всех вас…

– Вот гад! – воскликнула молодая и несдержанная Лирда. – Пусти меня к нему, я его на куски порежу. – Она вскочила и воинственно выхватила из складок нарядного платья кинжал.

– Сядь уже, – осадила ее Ганга. Лесная эльфарка спрятала кинжал и сконфуженная села на свое место.

Тора задумчиво глядела на гномку. Та уловила ее взгляд и сама прямо посмотрела на снежную эльфарку.

– Что? – спросила она ее.

– А если бы не получилось спасти Чернушку, ты бы отдала власть на Горе?

– Нет, – отрезала гномка.

– И даже когда пришли бы за нами, ты тоже не стала бы отдавать Гору взамен наших жизней? – спросила Тора.

– Я бы постаралась спасти всех вас, что я и делаю сейчас, Тора. К чему эти ненужные вопросы?

– Я хочу знать, – задумчиво глядя на гномку, произнесла снежная эльфарка, – насколько я могу на тебя полагаться.

– Полностью, – ответила гномка и не отвела взгляд. – Но Гора принадлежит не мне и не тебе, она собственность нашего мужа и наследство…

– И конечно же, наследник нашего мужа – твой сын, – неожиданно перебила ее Тора визгливым резким голосом, в котором явно слышалось раздражение, и ее глаза блеснули негодованием.

– Тора, – голос Чернушки стал подобен грому, взгляд княгини Чахдо выражал негодование и гнев. – Ты забываешься. Глазастая заботится о нас и о наших будущих детях. О каком наследстве ты говоришь? Ты хочешь забрать то, что тебе не принадлежит. То, что ты не собирала. Просто родив младенца, желаешь передать не свое ему?

– Почему не свое? Муж и жена – одно целое, – не сдалась Тора.

– Только этих целых частей пять, – ответила Чернушка. – Тебе должно быть стыдно, что сейчас, когда наш муж еще жив, ты делишь его наследство.

Тора как-то быстро сникла, услышав ее слова, смутилась под осуждающими взглядами других женщин.

– Простите меня, – прошептала она, опуская глаза. – Я не знаю, что на меня нашло. И ты, Глазастая, прости меня…

– Я не серчаю, и не обижаюсь, – мягко ответила гномка. – Хочу вам пояснить: никто не может получить гору, если она этого не захочет или я не передам ее другому. Гора признала меня Управительницей наследия нашего мужа. Значит, признала достойной.

– А мы что, недостойны? – вновь не сдержалась Тора. Ее гордость была задета, и она горела негодованием. – Ты пришла в семью последней и вдруг стала первой. Это разве справедливо? Мы должны выпрашивать у тебя золото и докладывать о том, что сделано. Это унизительно…

– Давай проверим, – спокойно ответила гномка. – Я вслух при вас попрошу Гору отметить ту, которая достойна управлять Горой и ее силой. И если она признает достойной этого положения тебя, Тора, я передам управление тебе. А если она не признает тебя достойной, то пусть даст нам всем знак.

– А давай, – нервно, с небольшой долей злости в голосе произнесла снежная эльфарка. Она выпрямилась и с вызовом посмотрела в глаза каждой из жен Ирридара. Ганга криво усмехнулась, Чернушка пожала плечами, а Лирда прыснула:

– Пусть у недостойной соискательницы вырастут оленьи рога. Лично я не стремлюсь сидеть на горе.

– Есть еще желающие занять мое место? – спросила гномка, ее голос звучал негромко и спокойно, как шелест волн реки.

– Нет, я не хочу, – ответила Ганга.

– И я не хочу, – ответила Чернушка. – У меня есть чем заниматься.

Пусть будет по-вашему, – произнесла Глазастая и проговорила: – Гора, пусть достойная управлять горой получит от тебя знак, а недостойная получит оленьи рога.

И в тот же миг гномка озарилась золотым светом, от которого резало глаза. Женщины прижали руки к глазам, чтобы сберечь зрение. А Тора дико закричала. Когда женщины открыли глаза, они увидели на голове снежной эльфарки рога, а сама Тора лежала на полу без памяти.

– Доигралась, – осуждающе произнесла Лирда, – вот дуреха. Все ей мало. Вот они, снежные эльфары, гордые и порочные… Тролли, что сказать… – добавила она с усмешкой.

– Лирда, не говори глупости, – остановила ее гномка, – не надо нас делить на народы, мы сестры и жены одного мужчины, хотя каждая из разных рас. – Она подошла к лежащей без памяти Торе и поводила рукой над ее головой. Рога тут же исчезли.

Ганга молча взяла стакан с водой со стола и плеснула его в лицо снежной эльфарки. Та вздрогнула и пришла в себя, вытерла лицо и огляделась, затем быстро схватилась за голову.

– Уф, – выдохнула она. – Мне показалось, что у меня на голове выросли рога.

– А они и выросли, – ответила Лирда. – Только когда ты упала без чувств, Глазастая их спилила. Ты полазь по голове руками, там остались пеньки.

Тора стала быстро ощупывать голову, ее лицо исказилось от страха.

– Поверила, поверила! – рассмеялась лесная эльфарка. – Ну что, рогатая, продолжаешь считать себя достойной управлять горой? – спросила она с вызовом. Тора выглядела пришибленной, исподлобья посмотрела на Лирду и неожиданно расплакалась.

Все женщины тут же быстро подошли к ней, обняли и стали успокаивать. Гномка гладила ее по голове и приговаривала:

– Тора, у нас один муж, но разное предназначение. У нас одна судьба, но разное служение. Быть управительницей наследства мужа – это тяжкое бремя, а не сладкая власть, поверь мне. Девочки, сядьте на свои места, я еще кое-что вам расскажу.

Женщины расселись. Тора вытерла слезы и быстро пришла в себя. Оглядев подруг, гномка продолжила:

– То, что я стала управлять горой, это заслуга нашего мужа. Все хранители имеют долгосрочные планы и могут претворять их в жизнь. Они могут видеть результат своих планов заранее. Это происходит на горе. Мне об этом проговорился Бортоломей, и он рассказал, что я была в планах нашего мужа на случай его длительного отсутствия. Вернее, не конкретно я. План был такой, что управлять ею будет самая чистая сердцем и разумная. Вот так гора выбрала меня… Хранители строят свои планы так, чтобы они простирались на столетия вперед. И если им что-то мешает по ходу планирования, они меняют планы. Я тоже попробовала планировать будущее.

Женщины выслушали гномку, затаив дыхание.

– И как, получилось? – не сдержалась Лирда.

– Не совсем, я не знаю точно, как это работает, но я старалась. И мои планы столкнулись с планами хранителя Леса, – закончила она.

– Каким образом? – спросила Чернушка.

– Сейчас расскажу, – ответила гномка. – Ну, сначала ты должна знать, что на дорогах в Лигирийскую империю грабят не разбойники, а лесные рейдеры. Они убивают всех, не оставляя свидетелей. Хранитель Леса хочет погрузить княжество в хаос и не дать тебе возможность помочь снежным эльфарам одержать победу в войне. Я примерно представляю его план. Готовы слушать?

Женщины закивали. Их настороженные любопытные взгляды были устремлены на гномку.

– По плану хранителя Вечного леса, лесные эльфары должны удержать перевалы до весны. Суровая зима начнет действовать на снежных эльфаров из ополчения, и они начнут разбегаться. Еще он надеется вступить в сговор с главами Старших домов. Он хочет заключить мир с ними, а не с ополчением. Главы Старших домов в большинстве своем продажны и ленивы. Прости, Тора, – гномка виновато улыбнулась вспыхнувшей негодованием Торе-иле. – Но это так. Они хотят править и пойдут на все, чтобы сохранить былую власть. Ополчение им мешает, может отстранить их от власти в случае победы над Лесом. Князь Вечного леса хочет оставить за собой перевалы, и главы Старших домов, чтобы сохранить власть над княжеством, пойдут на это. Но такое положение вещей вынуждает Чернушку прийти на помощь союзникам – снежным эльфарам. И вот как войска дзирдов нападут на Лес? – спросила гномка, глядя на Чернушку. Та ненадолго задумалась.

– Путь один – через море, – ответила она. – От Старых гор Вечный лес отделяет полоса Проклятого леса, там многие из моих воинов найдут смерть, и поход на Лес будет неудачным. Значит, надо договариваться с капитанами кораблей для перевозки войск, а все капитаны находятся в Лигирийской империи. – Чернушка задумалась: – У меня есть там агенты, и я найду два десятка кораблей, посажу тысячу воинов, и они войдут в Лес с восточного побережья – там нет войск Леса, и путь на столицу открыт. – Она радостно блеснула глазами.

– Все верно, – ответила гномка, – только радоваться рано. Элларион это учел и заключил союз с хранителем морей и океанов, он дает ему благодать для развития своей горы, и тот по его просьбе потопит корабли и твою тысячу воинов вместе с ними. Это есть в планах хранителя Леса.

– Даже так! – растерялась Чернушка. – И что же делать?

– По моему плану мы должны собрать здесь, на горе, тысячу бойцов, дзирдов и вампиров Ганги. Атаковать будем Восточный перевал после того, как метели поутихнут. Вампиры проходят в город-крепость и приносят с собой негаторы магии, убивают всех старших командиров, включают негаторы и открывают ворота. В это время отряды дзирдов телепортируются к городу и врываются внутрь. У них будут на вооружении иглометы и молекулярные мечи. Лирда, ты должна их будешь доставить с корабля-базы сюда. И еще броню для воинов.

– Сделаю, – кивнула лесная эльфарка.

Убедившись, что девушка поняла, гномка продолжила:

– Уверена, крепость будет захвачена быстро. Потом ополчение атакует Центральный перевал с востока по нижней дороге, а вампиры и дзирды возвращаются на гору и атакуют крепость на Центральном перевале изнутри. Вампиры опять убивают главных командиров. Лишают войска Леса управления. Дзирды захватывают город, а ополчение – перевал. Таким образом мы захватываем два перевала. Пусть корпус лесных эльфаров топчется у Восточного перевала. Войска дзирдов возвращаются на гору и телепортируются на восточное побережье, оттуда атакуют столицу. При этом новый князь Вечного леса запросит мира или обратится к императору Вангора с просьбой отвести войска дзирдов. Он передаст ему крупную сумму золотом.

– И что дальше? – спросила внимательно слушавшая план гномки Чернушка и получила неожиданный ответ:

– Не знаю. Дальше план не действует. Я пройти более длинный путь в плане не смогла – сил не хватило. Но и этого достаточно, чтобы очистить Снежные горы от захватчиков. Но надо ввести хранителя Вечного леса в заблуждение и начать арендовать корабли. Пусть думает, что его план работает.

– План операции отменный, – восхитилась Чернушка, – и простой. Он должен сработать. А что будет, если в игру вступят Старшие дома? Как они себя поведут? – подумав, спросила Чернушка. – Мы не можем не учитывать их в раскладе сил. Они могут собрать значительное, хорошо обученное войско. На чьей стороне они выступят?

– Они будут противниками ополчения, – заявила гномка и посмотрела на Тору, та пожала плечами. – Тора, на тебя возлагается задача сообщить о нашем плане генералу Керне и согласовать по времени этот план. Войска ополчения должны будут оттянуть на себя значительные силы, ее удар на севере будет отвлекающий.

– Я поняла, – покивала Тора, – это несложно сделать. Но все же вы зря думаете, что Старшие дома вступят на путь предательства интересов родины. Да, согласна, они не сражаются за ее освобождение. Но все потому, что Керна не захотела с ними делить власть. Она…

– Тора, ты зря сотрясаешь воздух своими словами, – оборвала ее гномка, – я не свое суждение говорю, а рассказываю этапы небесного плана. Там, – она указала пальцем в потолок, – всё знают заранее, а ты, как всегда, живешь в тени своих заблуждений.

Тора вспыхнула, но тут же взяла себя в руки.

– И все равно, – произнесла она подавленным голосом, – я остаюсь при своем мнении.

– Оно приведет тебя к неприятностям, – ответила гномка и отвернулась. – Итак, девочки, – обратилась она ко всем, – пока все более-менее ясно. Возвращайтесь по домам и готовьтесь к реализации нашего плана.

– Твоего плана, – не преминула вставить свое слово Тора.

– Плана, который позволила мне создать и рассчитать Гора, – тихо, почти шепотом произнесла гномка, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Простите, мне нужно кормить сына.

С этими словами она поднялась, ее фигура на мгновение застыла на месте, словно высеченная из камня, а затем, не оглядываясь, она решительно направилась в свои личные покои. Дверь за ней тихо закрылась, оставив за собой шлейф напряженности и недосказанности.

– Ты когда-нибудь успокоишься? – глядя на Тору, зло прошипела Лирда, но осеклась под взглядом Чернушки.

– Я вам так скажу, – произнесла княгиня Чахдо. – Время все расставит на свои места. Кто-то набьет шишки и после этого примет правильное решение. А кто-то будет постоянно совершать одни и те же ошибки. Я это вижу так. Не прощаюсь, сестры, но иду выполнять свою часть плана.

– И я, – тут же отреагировала Лирда.

Они исчезли, растворившись в тишине. В зале за праздничным столом остались Тора и Ганга. Ганга молча созерцала стену с картинами из жизни нарядно одетых пастушек. Тора нервно дергала рукав платья.

– Ты считаешь, что я неправа насчет гномки? – спросила она, не выдержав томительной тишины.

– Ты сама все поняла, – ответила Ганга. – Но ты избалованная принцесса и не хочешь признавать свои ошибки. Я не сочувствую тебе и не виню. Каждая из нас может ошибаться и будет за свои ошибки расплачиваться. Но если ты со своей непомерной гордыней и высокомерием подставишь всех нас под удар, Тора, то знай, мало тебе не покажется. Я все сказала, – произнесла Ганга и тоже исчезла. Тора осталась одна и от обиды прикусила губу.

– Они меня не понимают, – прошептала она. – Они меня презирают и не любят…

* * *

Планета Сивилла. Снежные горы

В заснеженных горах бушевала нескончаемая и яростная пурга. Северный ветер гнал тучи, нагруженные снегом, которые, столкнувшись с теплым дыханием океана, рождали метели. Горные дороги словно в танце исчезали под снежным покровом, скрывая свои тайны. Морозкрепчал, и в древних замках глав Старших домов пылали неугасимые печи, даря лишь иллюзию тепла в этом царстве зимней стихии. В этих крепостях царили уныние и безысходность. Главы Старших домов не могли смириться с потерей власти и влияния, но и изменить ход событий не имели сил и возможности. Они заперлись в своих твердынях в преддверии конца сытой и праздной жизни.

Льерину Розал-илу известие о смерти брата повергло в уныние. Все надежды на будущее, возвращение величия Дома, сгорели в огне войны вместе с несбыточными мечтами стать матерью нового князя. Сын записался в ополчение и вместе с дружиной Дома воюет под стенами крепости на Восточном перевале. Среди глав Старших домов царит смятение и страх. Они отодвинуты от решений и не принимают участия в войне, которая вроде бы складывается в пользу ополчения.

«Но это опять же только слухи», – подумала льерина, глядя на огонь камина. Она поплотнее закуталась в меховую накидку и поежилась. Несмотря на близость огня, она мерзла.

В дверь неслышно вошла служанка.

– Госпожа, – тихо позвала она льерину. – К вам гость.

Розал-ила подняла голову с пышной прической и рассеянно посмотрела на девушку.

– Что? – переспросила она.

– К вам гость, госпожа.

– Кто такой? – подумав, спросила льерина.

– Это гостья, госпожа, она представилась другом вашего брата.

– Даже так, – без особого интереса произнесла льерина. – Проводи гостью в зал для приемов, я скоро подойду. – Она поднялась живо и быстро, словно не было полусотни прожитых лет, и пошла на выход.

В зале для приемов у камина грела руки моложавая снежная эльфарка в богатой одежде из меха полярной лисицы. Ее лицо не было знакомо Розал-иле. Она недолго разглядывала незнакомку и жестом руки предложила ей сесть за стол.

– Вы голодны? – спросила она.

– Нет, льерина Розал-ила, я не голодна.

– Вы сказали, что вы друг моего погибшего брата?

– Не совсем так, льерина Розал-ила, я представляю интересы князя Вечного леса, а ваш брат служил ему, но служил тайно. Вам это хорошо известно. – Незнакомка улыбнулась, показывая, как много она знает о жизни брата.

Розал-ила напряглась, окинула незнакомку цепким взглядом и, медленно произнося слова, спросила:

– А вы не боитесь, что я вас схвачу и посажу в темницу?

– Это не в ваших интересах, льерина, разговор будет о будущем вашего сына и всего Снежного княжества.

– Даже так? – Розал-ила с трудом сохранила маску спокойствия. – Вы знаете, где мой сын?

– Да, он в армии ополчения, командует дружиной из вашего Дома, очень успешный командир, отличился и имеет заслуги перед генералом Керной.

– Он жив, не в плену? – прямо спросила Розал-ила.

– Да, жив и не в плену, но разговор не о нем конкретно. Он в небесных планах должен стать князем Снежного княжества. У него есть права на это место. Есть три претендента на престол княжества: принцесса Тора-ила, ваш сын и некая девочка Аврелия, что сейчас стала объединяющим фактором Домов Снежного княжества и ополчения. Но если Аврелия случайно погибнет, то на место великого князя будут претендовать два кандидата: ваш сын и Тора. Тора-ила себя скомпрометировала замужеством за человеком, и ее не выберут, а вот ваш сын, вполне вероятно, может занять трон князя. Конечно, с поддержкой князя Вечного леса. Тайно, разумеется.

Розал-ила быстро просчитала в уме все варианты. Опытная в делах интриг и подковерных сражений, она поняла, с чем прибыла гостья.

– Как вас звать? – спросила она.

– Марьяна-ила.

– Из какого вы Дома?

– Это неважно. Я служу Вечному лесу, льерина Розал-ила.

– Хорошо, – кивнула хозяйка замка. – Что вы хотите мне передать?

– Новый великий князь Вечного леса хочет мира со Снежным княжеством. Но мира почетного, где обе стороны остаются при своих интересах. Войска Леса уходят из пределов Снежного княжества, и между княжествами заключается договор о дружбе и помощи. В конце концов, оба народа имеют одни корни.

– Вот как? – скептически произнесла Розал-ила. – Мы же вроде по меркам Вечного леса животные.

– Так было при бывшем князе. Новый князь хочет устранить всякую разделяющую народы ненависть и неприязнь…

– Так в чем дело? Пусть войска Леса сдадут перевалы и уходят в свой лес…

– Не все так просто. Князь Вечного леса хочет заключить договор со Старшими домами. Он видит в них прочную основу будущего мира. Ополчение разнородно, и оно слишком воинственно, там звучат лозунги до победного конца войны в столице Вечного леса. Им мир не нужен. Им нужно поражение Вечного леса. А это не в интересах глав Старших домов и, конечно, великого князя Вечного леса…

– Хорошо, я понимаю мотивы князя, но как я могу помочь в деле мира? – с сомнением в голосе спросила Розал-ила, ее голос предательски дрогнул, выдавая охватившее ее волнение. Что не ускользнуло от внимательного взгляда гостьи.

Марьяна в упор посмотрела на льерину и ответила холодно и прямо, как удар клинка:

– Прямо, Розал-ила. У вас есть влияние среди глав Старших домов, вас считают женщиной мудрой и проницательной. Вам нужно встретиться с главными противниками ополчения. Их возглавляет лер Вимта-ил из могущественного Дома Крутого кряжа. И передать ему слова князя: он обеспечит его и его друзей золотом в размере миллиона золотых монет. Этих денег хватит, чтобы собрать войска, двинуться к столице, захватить ее и объявить состав нового Высшего совета…

– Но их не примут в княжестве, – попыталась поспорить Розал-ила. – Печать совета у лера Чарта-ила.

– Да, я знаю, что на Восточном перевале сидит небольшой совет, его возглавляет Чарта-ил, а у него в подручных девочка Аврелия. Войска Старших домов должны будут выдвинуться к Восточному перевалу и атаковать крепость на перевале. С другой стороны им поможет корпус Вечного леса. Город быстро падет, и печать, и сам Чарта-ил достанутся победителю. А во время боевых действий многие могут умереть: и Чарта-ил, и Аврелия. После этого новый Высший совет обратится к князю Леса с призывом о мире, тот примет это предложение и заключит мир. Войска Леса уйдут к себе, а Высший совет приступит к избранию великого князя по старым традициям народа Снежных гор, и им станет ваш сын, льерина. Он вас слушает и будет исполнителем вашей воли.

– На пути войска Старших домов стоят дворфы, им не пройти из столицы к перевалу, – ответила безжизненным голосом льерина Розал-ила, ее вспыхнувшая было надежда быстро поугасла.

– Это вполне можно утрясти золотом, – улыбнулась гостья. – Дворфы ценят договоры, но еще больше золото. И мы им его предоставим. Так и передайте главе Дома Крутого кряжа. Деньги для войска я готова вам передать прямо сейчас.

После этих слов на полу перед Розал-илой появился сундук, обитый железными полосами. Гостья ногой открыла крышку сундука, и в глаза льерине Розал-иле брызнул отраженный от лампы свет золотых монет. У нее закружилась голова и пересохло во рту. Монет было много, просто очень много.

– Здесь миллион? – хрипло переспросила она, не отрывая взгляда от золота.

– Один миллион золотых илиров, льерина, – подтвердила гостья. – Все это я оставляю вам и буду докладывать князю, что подарок вы приняли.

– Да-да, – горячо произнесла Розал-ила, продолжая пожирать глазами богатство, свалившееся на нее, – я принимаю ваш подарок и постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ваш план сработал.

– Это не мой план, а план князя Вечного леса, льерина. Я рада, что мы нашли общий язык и понимание, и ненадолго прощаюсь с вами. Скоро я вернусь, чтобы помогать вам в вашем нелегком, но таком важном для страны снежных эльфаров деле. – Девушка встала, поклонилась кивком головы и растворилась в воздухе.

***

Вечный лес. Столица княжества

В парке княжеского дворца вековые деревья стояли как молчаливые стражи, их листва шептала гневные заклинания. Гнев и недовольство словно густой туман окутывали весь лес, проникая в сердца людей и животных. Многие деревья, пораженные гнилью, страдали от неизлечимой болезни, и даже могущественные маги-друиды не могли облегчить их страдания.

Зима пришла в Вечный лес, как зловещий гость, с ледяными морозами и белыми снегами, которых не видели здесь уже многие десятилетия. Новый великий князь, только что взошедший на престол, ощущал тяжесть этих перемен, как будто сама природа восстала против его правления.

Старый князь почил на одре от руки нового князя. Не защитили его телохранители и магические барьеры. Удар кинжала в сердце оборвал жизнь некогда могущественного правителя Вечного леса, перед которым трепетали не только простые смертные, но и монархи. Но смерть уравнивает всех. Это древняя истина, которую со временем забывают вершители судеб мира. Нового князя провел во дворец новый хранитель Леса. И теперь новый князь вышел из родства, как предписывали обычаи лесного народа, и взял новое имя, основав новый род. А род старого князя отправили в ссылку поближе к Проклятому лесу. Там он всеми забудется и придет в упадок. Такие вот традиции были у лесных эльфаров: князь не должен иметь родства среди своего народа, чтобы никто не упрекнул его в том, что он раздает должности своим близким. Лишь сын стал его новым главой тайной стражи, да еще жена стала первой льериной среди лесного народа.

Новый князь взял имя Санидаил и назвал свой род – Род Сумеречной рощи из дома Санидаилов. Так звали одного из князей Вечного леса в далеком прошлом, и этим он подчеркивал преемственность поколений. Такой ход нравился народу Леса.

Санидаил и его сын Сарим ола стояли у окна в мрачном кабинете. Лица обоих были словно высечены из гранита – суровые, задумчивые, терзаемые тяготами. Радость от восшествия на престол быстро рассеялась, словно утренний туман под лучами солнца, оставив лишь горький привкус забот и тревог.

Все шло не так, как задумывалось. Война, начатая по воле Свергнутого хранителя, не утихала, а лишь набирала обороты. Служивые эльфары, верные прежнему князю, остались на своих постах, дав клятву новому правителю. Сарим ола, решительный и беспощадный, казнил десяток глав родов, замеченных в тесных связях с прежним правителем, но на этом репрессии прекратились.

В теории жизнь должна была наладиться, но проблемы сыпались на них, как дождь из туч, и князь боялся, что они захлестнут его с головой. Каждое новое испытание казалось непреодолимым, а будущее – туманным и неопределенным. Санидаил смотрел на сына, и в его глазах читалась тревога.

– Что теперь, отец? – тихо спросил Сарим ола, нарушая тягостное молчание.

Князь тяжело вздохнул, его взгляд устремился вдаль, за окно, где небо было затянуто серыми облаками.

– Мы должны найти выход, сын. Или утонем в этом море бед, – ответил он, его голос его был тихим и безжизненным. – Но надо помнить мудрость древних, что даже в самой темной ночи есть звезды, которые укажут путь. Что передают твои агенты из княжества Чахдо?

– Там пока неразбериха, бандиты почти захватили столицу и даже сумели похитить княгиню. Но она смогла вырваться на свободу и начала уничтожать всех, кто замечен в разбое. Столица и предместья теперь безопасное место.

Наши отряды рейдеров грабят караваны по дороге в империю и убивают всех свидетелей. Они умеют прятаться и прятать награбленное. По телепортам товары поступают на нашу базу и там хранятся. Были случаи, когда вместе с обозами отправляли трупы убитых людей.

– Для чего это было надо? – спросил князь.

– Чтобы запутать ищеек княгини. Они стали осторожны и сначала проводят разведку местности. Наводнили деревни своими шпионами, которым платят хорошие деньги. Но ситуация там для княгини сложная, в ближайшее время она не сможет собрать войска для атаки Леса.

– Понятно, хоть это радует. Что в Снежном княжестве?

– Там немного лучше, наши части закрепились в крепостях на двух перевалах. Помогли бураны и метели, они задержали подход войск Снежного ополчения. Гарнизонам подвезли припасы и подкрепления. Склоны гор под нашим контролем. Все попытки снежков пройти по козьим тропам были пресечены. Ополченцы ждут хорошей погоды и тогда начнут наступление, но это обойдется им большой кровью. Генерал Керна не станет зря губить воинов. Так что мы продержимся до весны. Старшие дома сидят в своих замках. Я начал операцию «Восход Луны». Надеюсь, мне удастся склонить их на нашу сторону, слишком большую выгоду им это сулит.

«Восход Луны» был планом нового хранителя Вечного леса. Он заключался в том, чтобы купить лояльность глав Старших домов. Пока они держат нейтралитет, но победа ополчения лишит их власти и влияния. На этом и строился весь план. Князь Леса должен был купить помощь Старших домов и вместе с ними разгромить ополчение, убрать с доски ненужные фигуры девочки Аврелии и лера Чарта-ила. Это были ключевые фигуры. Генерал Керна будет служить княжеству, а не конкретным людям, и останется у власти. Новым князем станет, по замыслу хранителя, сын одной из льерин, сестры предателя Манру-ила, бесславно погибшего в схватке с Лесом.

Еще надо было нейтрализовать дворфов и вывести их из игры. Это было самым простым делом в плане: лояльность дворфов покупалась золотом. Помешать этому могли дзирды, которые находились на границе с Проклятым лесом на обратных склонах Старых гор. Они могли попробовать высадить десант на восточном побережье Вечного леса. Но хранитель вступил в союз с хранителем морей и океанов, он продал ему часть своей благодати за золото, необходимое для ведения войны, и теперь это золото станет оружием, чтобы разрушить чужие планы. Десант утонет, не достигнув берегов Леса. Вроде все учтено, и на горизонте замаячили проблески победы. Новый князь протер лицо и отошел от окна.

– Иди, сын, занимайся своими делами, я уверен, у нас все получится, – произнес князь и ободряюще улыбнулся. – В тяжелые времена испытаний судьба поднимает тех, кто может. Мы можем, иди, – голос его был тверд, а взгляд прям.

Сарим ола поклонился кивком головы и вышел из кабинета…

***

Снежные горы, город дворфов Рингард

Морозная буря бушевала на склонах величественных гор, в тени которых притаился Рингард – город дворфов, укрытый от ледяных ветров подземными убежищами. Внутри, где царили тепло и уют, в одном из трактиров, известных своей изысканной атмосферой, собралась компания молодых дворфов. Их лица раскраснелись от вина, а смех звучал громко, наполняя помещение радостью и весельем. Все они принадлежали к семьям с достатком, и их наряды свидетельствовали о высоком положении.

Недалеко от них, словно сказочная фея из зимнего леса, сидела молодая снежная эльфарка. Она только что вошла в трактир, села за соседний столик. Горячий взвар, который она держала в руках, исходил паром, дополняя праздничную атмосферу уютом. Время от времени она бросала взгляды на веселящуюся компанию, ее глаза искрились любопытством и легкой улыбкой. Однако, опустив глаза, она становилась загадочной и недоступной, словно храня какую-то тайну, которую никто из присутствующих не мог разгадать.

Среди молодых дворфов был сын главы совета города гленд Рум. Он стал бросать взгляды на девушку и неожиданно встретился с ней взглядом. Она ответила ободряющей улыбкой, и сердце молодого парня забилось, как птица в клетке. Он отвернулся, потом еще раз украдкой посмотрел на снежную эльфарку, и снова ее взгляд одарил его вниманием. Он был пьян, поэтому смело встал и наклонился к друзьям:

– Спорим, друзья, что сегодня я пересплю со снежной эльфаркой. – Друзья дружно рассмеялись, но Рум выпрямился и подошел к столу, за которым сидела девушка. – Вы разрешите присесть рядом? – спросил он, отвесив неуклюжий поклон.

– Садитесь, – рассмеялась звонким переливистым смехом снежная эльфарка. – Я не купила этот стол.

Гленд сел и представился:

– Я Рум, сын главы совета города Рингард. С кем имею честь разговаривать?

– Меня зовут Марьяна-ила, – произнесла незнакомка, ее голос звучал мягко и загадочно. – Что вы хотели?.. – спросила она, ее глаза, словно глубокие омуты, томно скользили по фигуре крепкого невысокого парня.

Он был по-своему красив грубоватой красотой дворфов, которой они гордились. Словно высеченный из скалы: пропорционально сложенный, мужественный. Его присутствие не вызывало у нее отвращения, напротив, пробуждало в ней желание. Она села, выгнув спину, словно хищная кошка, и ее грудь, скрытая под роскошным платьем, призывно вздымалась.

Рум долго не размышлял, что сказать. Опытный в любовных делах, он понял, что заинтересовал снежную красавицу, и будучи изрядно подвыпившим, сразу же ответил:

– Я хочу с вами переспать, льерина.

Девушка, к его удивлению, не обиделась:

– Интересное заявление и очень смелое. Вы всегда так прямы, господин Рум?

– Называйте меня просто Рум, Марьяна, – фамильярно ответил дворф. Он уже понял: раз его сразу не прогнали, то можно продолжить знакомство. – Я подумал, что терять мне нечего, вы сразу поймете, чего я хочу, поэтому я был с вами откровенен. – Дворф глазами пожирал девушку и не скрывал своих желаний.

– Рум, – подумав, произнесла снежная эльфарка, – я не девушка для утех, вы понимаете, и хотя вы мне нравитесь, я не могу просто так лечь с вами в постель…

– А не просто так? – сразу же сообразил дворф. – Вы что хотите?

– Я хочу услугу от вас за ночь со мной, – спокойно ответила девушка и отпила взвар.

Дворф стал рассматривать эльфарку в упор.

– Какую услугу вы хотите от меня? – спросил он.

– Мне нужно встретиться с вашим отцом наедине, Рум. Если вы это устроите, то я ваша на всю ночь.

Дворф, не до конца веря услышанному, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

– В здание Совета вас не пустят, – произнес он. – Отец не встречается с простыми эльфарами и другими разумными, для этого у него есть помощники. Но я могу пригласить вас к себе домой и представить как свою невесту, тогда он обязательно захочет с вами поговорить. Идет? – спросил он.

– Идет, Рум, но если вы обманете меня, я прокляну ваш уд, он сгниет и отвалится. – Глаза девушки были серьезными, и Рум вздрогнул.

– Я – гленд чести, – подняв подбородок, важно произнес он. – Так что, договор?

– Договор, Рум.

– Тогда идем в ваш номер, Марьяна-ила?

– Закажите вина, Рум, и поднимайтесь следом за мной, комната номер три на втором этаже. – Девушка поднялась и, не оглядываясь на компанию молодых парней, обалдело смотрящих ей вслед, грациозно покачивая бедрами пошла к лестнице, ведущей на верхние этажи.

Рум пришел быстро и застал девушку лежащей в постели. Она не куталась в одеяло, а была в одной прозрачной ночной сорочке. Ее красота и пушок по телу вызвали у дворфа сильное желание. Он дрожащими руками стал стягивать с себя штаны, и когда остался голым, то как-то боязливо посмотрел на улыбающуюся девушку. Та поняла его растерянность: дворф не знал, как начать.

– Налей мне и себе вина, – мягко попросила снежная эльфарка. – Остальное я сделаю сама.

Они выпили, и девушка притянула к себе молодого дворфа. Тот задрожал, как лист на ветру, и отдался ее воле.

Всю ночь он набрасывался, как дикий зверь, на девушку и все не мог утолить свою страсть. А она покорно ему отдавалась, и несмотря на то, что она не проявляла страсть, он просто сгорал в огне охватившего его желания.

Утром, стоя на коленях, он признался, что любит ее и не может жить без нее. Снежная эльфарка медленно оделась и, равнодушно глядя на молодого дворфа, ответила:

– Я знаю, Рум. Выполни свою часть сделки, потом поговорим о тебе.

Рум также оделся и, с обожанием глядя на девушку, позвал:

– Пошли, дорогая.

Она окинула дворфа насмешливым взглядом, чем сильно его смутила, и пошла следом.

– Пойдем скрытыми переходами, по которым продвигаются войска, – сообщил ей дворф. – Так будет быстрее.

– Как скажешь, Рум, – беззаботно ответила эльфарка.

У входа в туннель их остановила стража.

– Куда и зачем? – строго спросил охранник.

– К отцу по секретной надобности, – ответил Рум, и страж туннеля отступил, открыл ключом дверь и пропустил их внутрь.

Вскоре они добрались до поместья главы совета города.

– Мы под нашим домом, – шепотом сообщил ей Рум. – Идем через скрытые ходы, попадем прямо к кабинету отца. – Он, осторожно ступая, прошел вверх по каменной лестнице, потом по коридору направо. – За стеной стража, – сказал он тихо. – Не надо, чтобы нас видели, разговоры пойдут. – Эльфарка лишь кивнула и последовала за молодым Румом.

Они бесшумно скользнули через потайную дверь, и перед ними открылся просторный коридор, утопающий в мягком свете. На полу лежала длинная красная шерстяная дорожка, словно приглашая их ступать мягко и беззвучно. Впереди, в конце коридора, виднелась массивная дверь кабинета отца.

Рум с решимостью в глазах остановился перед дверью и, повернувшись к девушке, прошептал:

– Я представлю тебя как мою невесту.

Девушка с загадочной улыбкой кивнула, словно соглашаясь на что-то большее, чем просто знакомство.

Рум постучал, и через мгновение из-за двери донесся низкий голос отца:

– Чего тебе?

Рум вошел, чувствуя, как сердце бьется в груди. Он знал, что этот момент может изменить все в его жизни.

– Отец, – начал он, стараясь говорить уверенно, – я привел свою невесту. Хочу познакомить тебя с ней.

Лицо отца застыло в удивлении. Он медленно повернулся к сыну, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на шок.

– Невесту? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – Она из какого рода?..

Рум глубоко вздохнул, готовясь к неизбежному.

– Она снежная эльфарка, отец, – произнес он, и в его голосе прозвучало отчаяние, как будто он бросался в бездну.

Старый дворф, все еще ошеломленный, но уже вернувшийся к ясности ума, поднял брови, его лицо исказилось суровым раздражением. Он бросил взгляд на сына, словно пытаясь проникнуть в его мысли, но вместо этого лишь процедил сквозь зубы:

– Ты в своем уме?

Затем, с видимым усилием, он сжал губы и, словно обдумывая каждое слово, добавил:

– Зови эту… – Дворф замялся, его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Свою невесту, – наконец произнес он, и в его голосе сквозил едкий сарказм, от которого по коже Рума пробежали мурашки.

Рум вышел на деревянных ногах и тут же вошел, ведя за руку молодую, хорошо одетую снежную эльфарку.

Глава совета оценил смелость и красоту снежной эльфарки. Он смерил ее взглядом, потом обратился к сыну:

– Рум, выйди, мы поговорим с льериной наедине.

Рум послушно вышел и прикрыл двери кабинета.

– Итак, льерина, – спросил дворф, покачиваясь на носках туфель, – что вам угодно?

– Может, вы предложите мне присесть? – спросила, мило улыбаясь, снежная эльфарка. – У меня к вам есть разговор, который будет вам интересен и выгоден.

– Значит, прелюдия о невесте – это только повод? – спросил дворф.

– Да, иначе к вам мне было не попасть. Меня уже отослали к вашему помощнику, пришлось действовать через сына.

– А вы умны и хитры, – рассмеялся дворф. – Пожалуйста, присаживайтесь и расскажите о сути вашего разговора. Я готов вас выслушать.

Эльфарка села, поправила складки платья и подняла взгляд на дворфа. Тут же на столе появился ларец.

– Это что? – удивился дворф.

– Это золото, – ответила эльфарка. – Пролог к нашему разговору. В ларце сто тысяч золотых монет. – Она, не глядя на ларец, небрежно открыла крышку. Дворф упер взгляд в блестящие желтые кругляшки.

– Это… – произнес он. – Это монеты с острова магов. Они по цене стоят как настоящие илиры…

– Да, это все может быть вашим, уважаемый глава совета.

– Да? – изумился дворф, не отрывая жадного взгляда от золота. – И за что мне такое богатство?

– За нейтралитет.

– В смысле? – приподнял левую бровь дворф.

– Дело в том, что в Снежном княжестве появились две партии. Одна – это партия ополчения во главе с Чарта-илом. Вторая партия – это Старшие дома, которые не хотят терять власть и влияние в нашей стране. Рано или поздно Старшие дома сплотятся и начнут свою партию в борьбе за власть. И они не хотят, чтобы вы встали на чью-либо сторону. Мы не просим вас отказаться от борьбы с лесными эльфарами, но не вмешивайтесь во внутренние дела Снежного княжества.

– И только? – недоверчиво спросил дворф.

– Да, и только. Когда войска Старших домов пойдут на войну с лесными эльфарами, пропустите их. И когда они возьмут столицу под свое покровительство, тоже не мешайте.

– То есть вы хотите, – начал говорить дворф, – чтобы мы не мешали вам разобраться в своей стране. А что нам даст возвращение к власти Старших домов?

– Свободу торговли в столице и защиту ваших интересов против других городов дворфов. Вы получите преференции в торговле по всему княжеству. Нам надо будет строить новые дороги и отстраивать разрушенные города, контракты на это будут ваши тоже…

– Хм, заманчиво… И в то же время мы не предаем интересы наших союзников, а наши союзники – это снежные эльфары, – стал рассуждать дворф вслух, – и неважно, кто это, молодые Дома или старые. Я согласен, – ответил он.

– Очень хорошо, вот договор, подпишите, – девушка вытащила из рукава свернутый свиток и подала дворфу.

– Договор? – удивился дворф.

– Вы же не думаете, что я просто так оставлю вам сто тысяч золотых монет. Вы деловой дворф и понимаете, что оплата произведена заранее и просто слова ничего не значат. Вот золото, вот договор, ознакомьтесь.

Дворф нахмурился и стал читать. Потом лицо его прояснилось. Он поднял взгляд на снежную эльфарку и улыбнулся.

– Я подпишу этот договор и скреплю печатью.

Он размашисто расписался под договором, достал из стола печать и приложил к свитку, передал его девушке и придвинул к себе ларец, закрыл крышку и убрал ларец под стол.

– А что с моим сыном? – спросил он.

– Он со мной переспал, – улыбнулась снежная эльфарка, – и хочет быть со мной, если вы не против.

– Да уж, – поморщился дворф, – переспал… Значит, тогда все понятно. Он уйдет с вами?

– Да, и это ему будет на пользу. О его жизни не волнуйтесь, он будет поддерживать с вами связь.

– Ладно, – махнул рукой дворф, – в конце концов, он должен узнать, что такое самостоятельная жизнь, пусть уходит.

– Тогда я на время с вами прощаюсь, уважаемый глава совета, – и девушка поднялась со стула.

– А вы со мной не хотите переспать? – неожиданно спросил дворф.

– Ну, если только по-быстрому, – ответила девушка, сноровисто расстегивая пуговицы платья. Оно упало к ее ногам, и дворф покрылся пятнами возбуждения.

– Иди сюда, – хрипло позвал он гостью.

Глава 2

Открытый космос. Неизвестно где

Тишину помещения разрывал надрывный хрип Марты. Исидора напряглась, подняла ее и положила ее на диван. Потом расстегнула платье на спине, и это помогло Марте глубже дышать. Вскоре лицо Марты приобрело прежнее выражение, синюшный цвет лица от удушья прошел. Она открыла глаза и прошептала:

– Она хотела меня убить. Я слышала, как она сказала мне: «Умри, дочь». Я ненавижу ее. – Марта несколько раз глубоко вздохнула и со слезами на глазах уставилась в потолок.

– Вы знаете, почему ваша мать хотела вас убить? – спросила Исидора.

– А что тут знать? – немного подумав ответила Марта и повернула лицо в сторону озабоченной Исидоры. – Я сообщила ей, что меня захватили. И я на яхте…

– Где мы? – удивленно переспросила Исидора. Марта криво улыбнулась:

– Мы на яхте, которая находится на скрытой стоянке у одной из планет соседней системы с Валором в недрах спутника. Здесь есть связь с миром, но через базу, на которой прячется и живет моя мать. Она хочет жить вечно, тварь. – Ее губы вновь искривила злая ухмылка. – Ненавижу…

– А как вы поддерживаете общение с вашей матерью? – спросила Исидора. Она кинула взгляд на Алеша, который сидел в стороне на площадке портала. Он слушал их разговор, и на его лице отражалось хмурое напряжение.

– Через сообщения, – коротко ответил Марта. – Передаю краткое послание по коду и получаю ответ.

– Разве вы не можете разблокировать двери? – спросила Исидора, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

– Нет, – мрачно отрезала Марта, ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Мать, как только узнала о моем несчастье, тут же сменила коды на корабле. Успела, к сожалению.

Исидора замерла, ее глаза расширились от осознания того, что их навсегда заперли в этих стенах, а совсем рядом, за дверями, находится спасение… Алеш, до этого молча наблюдавший за ними, внезапно поднялся и подошел ближе.

– Значит, нам придется найти другой способ попасть в рубку корабля, – сказал он. Его голос звучал уверенно, но в глазах читалось сомнение.

Ответ пришел от Брыка:

– Я скопировал коды доступа к системам корабля, которые пришли взамен старых. С той стороны не особо заботились о тайне. Видимо, были уверены, что общение матери и дочери не перехватят.

– А ты перехватил? – радостно и удивленно мысленно спросила Исидора.

– Сразу же. И поставил блок на смерть этой женщины. Я отключил часть функций нейросети Марты. По-хорошему, нейросеть надо менять…

– Я поняла тебя, Брык. Спасибо, ты молодец.

– Я правда красавец? – ответил Брык.

– Вполне, – улыбнулась Исидора, – открывай двери. Мы выйдем из этой тюрьмы.

Прокс мысленно спросил Исидору:

– Как тебе удалось проникнуть в ее нейросеть?

– Это не я. Как ты знаешь, в моей нейросети был спрятан Брык. Я уже тебе говорила об этом. Потом Марта попробовала атаковать меня с помощью программы взлома нейросети, и Брык скопировался в ее хранилище файлов, он же мастер проникать и прятаться. Поверх ее программ он наложил вход в нейросеть через разгадывание загадки «зимой и летом одним цветом». Потом Марта пыталась найти выход из тупика и разблокировать свою нейросеть. А Брык проникал все дальше и дальше, и он там размножался. – Исидора улыбнулась. В ответ зашипели двери, и створка входной двери ушла вниз.

Марта взволнованно приподнялась.

– Это мать, – трагическим шепотом произнесла Марта, – к нам она отправила убийц…

– Нет, Марта, это мы открыли двери, – успокоила ее Исидора. – Корабль находится в наших руках, мы смогли расшифровать коды, которые установили люди вашей матери.

– Но как?! – недоверчиво воскликнула Марта.

– Магия, Марта, – ответила Исидора. – Вам помочь подняться?

– Нет, я сама. Спасибо. – Марта села и, еще не до конца веря увиденному, разглядывала открытый проем двери. Платье сползло с ее груди, и она, придерживая его рукой, попросила Исидору застегнуть застежки на спине.

– Давайте отправимся в кают-компанию, потом примем душ и приведем себя в порядок, – предложила Исидора и снова улыбнулась удивленному Проксу. – Пошли, дорогой. Марта сможет справиться сама, и я думаю, она знает, где расположены каюты. Схема корабля есть у тебя на нейросети.

Марта пораженно переводила взгляд с одного человека на другого. Они были странными, располагающими к себе и пугающими одновременно. Казалось, их возможности были просто беспредельны и необъяснимы.

«Вот что дает магия, – поняла Марта, – власть». Эти люди ей нужны, с ними надо договариваться.

Исидора шагнула вперед, уверенно ориентируясь по замысловатым схемам, и вскоре оказалась в роскошно обставленной кают-компании. Здесь ее встретил дрон-стюард, предложивший изысканные блюда, напитки и легкие закуски.

– Пить, – тихо произнес Алеш, опускаясь на мягкий диван. Исидора присела рядом с ним, в то время как напряженная Марта заняла место напротив.

Дрон принес всем по бокалу сока и газированной воды. Марта залпом осушила свой бокал и пристально посмотрела на сидящих напротив нее людей.

– Что будет со мной? – спросила она прямо.

– Вы будете переданы в руки сотрудников АДа, – ответил Прокс. – А что будут делать они, я не в курсе.

– Мы можем договориться, – незамедлительно произнесла Марта. – У меня есть средства, влияние…

– Зачем нам это? – перебил ее Прокс.

– Затем, что вы, люди из Закрытого сектора, не понимаете своей силы и не разбираетесь в политике стран АОМ. Там правит не демократия, а олигархия. Внешняя и внутренняя политика АОМ строится только с учетом их интересов. Вас выжмут досуха и предадут. Я могу оказать вам помощь как советник по политическим делам и вопросам. Я понимаю, – подняла она руку, останавливая возражения мужчины, – что как лидер Синдиката я уже списана со счетов. Для системы и матери я мертва. Для АДа я объект сканирования памяти. Но во мне заложена программа: как только начнут снимать с меня нейрограмму и проводить глубокое сканирование – я умру, и со мной погибнет вся информация. АДу это ничего не даст. Я умру, и вместе со мной пропадет вся информация по толстосумам, что оплачивали пролонг. Как вы думаете, почему только теперь объявили войну мне и Синдикату? Они что, не знали, кто такая Фрау? Знали и не давали ход этой информации. В высшее руководство АДа назначались лояльные им руководители, которые не давали просочиться этой информации наружу. Но теперь появились вы со своим пролонгом. Он будет внедрен официально. Я стала не нужна. И от меня хотят избавиться. Потом, со временем, когда вы сумеете организовать безопасный пролонг, под давлением олигархии примут закон, обязующий вас отдать пролонг компаниям, которые у них под контролем. За отказ подчиниться вас объявят врагами мирового сообщества и отдадут приказ на санацию вашей планеты. Это обыденная практика этих разжиревших властителей мира. Но со мной вы будете иметь на них компромат, они будут у вас в руках. Кроме того, я знаю почти все, что знает моя мать, а она для АДа недоступна. Мать снова создаст разрушенные вами связи, укрепит их, подкупит вершителей судеб и отомстит вам. Подумайте об этом. Я нужна вам хотя бы потому, что сохранила тайные нити, связывающие меня с ячейками Синдиката. Эти связи могут стать вашими ключами к агентам по всему миру. Но есть одно условие: вы должны избавиться от моей матери. Иначе ваша жизнь окажется под угрозой, и опасность будет преследовать вас неотступно. Она не откажется от возможности узнать, жива я или нет, и…

Исидора кивнула:

– Да, я согласна с вами, Марта, – и предостерегающе посмотрела на возмущенно задышавшего Прокса. – Да, Эмиль, Марта говорит верные слова, все так и будет. Мы были втянуты в эту грязную игру с целями, которые мне не понятны до конца, и нам нужны козыри в этой игре. Я не хочу, чтобы лет через двадцать объявили преступниками уже нас. – Далее она мысленно передала через нейросеть: «На его милость мы больше полагаться не можем, он не будет вытирать нам носы. Он хочет, чтобы мы стали взрослыми и самостоятельными. Надо договариваться с Мартой, дорогой».

Прокс так же понимал правоту слов Марты. Ее скинули со счетов все: и АД, и мать. Она чужая всем, и это обстоятельство надо было использовать. Так делал Дух, превращая бывших врагов в союзников. Он молча кивнул и посмотрел на Марту.

– Ваши слова нашли отклик у моей жены, – произнес он. – Какие условия вы видите для нашего сотрудничества?

– Моя жизнь и безопасность в обмен на информацию. Мне надо поменять нейросеть, поменять внешность и дать новую биографию.

– Это вполне возможно сделать, – ответил Прокс. – И какая гарантия вашего честного сотрудничества?

– Уважаемый адмирал, я в кольце врагов, и им я живая не нужна. Так что у меня только один путь – исчезнуть как Марта. И как Фрау. Здесь есть медоборудование, капсулы и тело, – она подняла глаза на Прокса. – В анабиозе. Оно из Закрытого сектора. Девушка, магически одаренная крестьянка из какой-то империи, и без своего сознания – оно было предназначено именно для такого случая. Тридцать лет назад его доставили сюда и погрузили в анабиоз. Я понимаю ваше неприятие такого положения вещей, – произнесла Марта, увидев, как поморщилась Исидора, – но эту девушку признали колдуньей и пытали, она сошла с ума и была продана на рынке как скот. Если бы ее оставили одну, она умерла бы в борделе или где-то в канаве. Мне нужно было тело, свободное от сознания, и мои люди сочли ее подходящей. Ее история есть в файлах, вы можете ознакомиться с ними в медицинском центре. Это большая яхта, господа.

Мое старое тело и нетронутую нейросеть передадите АДу. Скажите, что Марту убила мать, и расскажите о ней все, что сможете узнать сами без меня. Пусть они ее ищут, а я стану прошлым.

Прокс слушал и кивал. Как агент, он сразу понял все преимущества от работы с Мартой. Он просчитал несколько вариантов, и в каждом из них не было подвоха. Подумав, он согласился с Мартой.

– Вы будете помощницей моей жены, Марта. И будете вместе с ней заниматься пролонгом, а там посмотрим, как можно использовать те сведения, которые вы нам предоставите.

– Мне лучше работать в секретных службах, – сразу ответила Марта. – Например, в службе безопасности компании по пролонгу. Там я принесу больше пользы. Я буду инкогнито управлять ячейками Синдиката, переподчинив их вам. И к вам будет стекаться информация со всего мира. Но это уже будет служба безопасности Пролонга. Для создания такой сети с нуля потребуются столетия и огромные вливания средств. А я вам передам уже готовую сеть.

– Но лидеры узловых звеньев Синдиката уничтожены! – воскликнула Исидора.

– Да, но на яхте есть вся информация о дублирующих звеньях. Это «спящие» агенты. Вы не думали, что я могла позаботиться о создании дублирующих систем?

– Посмотрим, – не стал спорить Прокс. – Давайте отправимся в медцентр и займемся нашими делами. Не стоит откладывать дело. Ваша мать знает место нахождения яхты и может послать сюда отряд чистильщиков.

Марта усмехнулась.

– Этим она сейчас и занимается. Поверьте, нам надо отсюда уходить в новую точку базирования. Ее-то мать не знает.

– И мы не знаем, что там нас ждет, – ответила Исидора. – Мы останемся здесь.

– Как хотите, – недовольно ответила Марта и встала с дивана. – Я готова, господа, – произнесла она с решимостью в голосе.

Медцентр яхты поражал воображение: просторный, он был оснащен техникой, какой Прокс еще не видывал. Валор всегда опережал всех в технологических инновациях. Здесь не было человеческих специалистов, как и на корабле Прокса, – все процессы и жизнедеятельность яхты находились под контролем роботизированных систем. И Прокс понимал почему: люди склонны ошибаться и предавать, а дроны не знают усталости, не требуют пищи, воздуха и сна. Он не мог не отдать должное дальновидности Марты, но в то же время не мог избавиться от ощущения, что за этим фасадом скрывается нечто большее. Такая женщина, как она, не могла просто сдаться и стать покорным инструментом в чужих руках. Прокс поделился своими мыслями с Исидорой, и она, как всегда, поддержала его, добавив в их союз еще больше напряжения и интриги. «Усыпим ее и там осмотрим», – туманно ответила она.

Марта, не стесняясь, сняла свое платье и осталась полностью обнаженной. Она когда-то была стройной и красивой, сейчас тело пополнело. Повис низ живота, на бедрах появились целлюлитные впадины.

– Куда лечь? – спросила она и, вздернув голову, с вызовом посмотрела на Исидору. Прокса она, казалось, не замечала.

Прокс глаз не отводил, он изучал ее тело и моторику. По жестам, по многим признакам и мелким незаметным другим моментам ее поведения он мог определить замысел человека. А Марта действовала напористо и очень смело. Еще не включив механизм передачи нейрограммы, еще не показывая, где новое тело, она разделась, и это было неспроста.

– Брык, проверь программное обеспечение капсул. Что-то мне подсказывает, что там есть скрытые закладки, – Прокс мысленно обратился к Брыку.

– Без проблем, – ответил док, и в воздухе появилось еще около полусотни его копий. Один из них сунул голову прямо в пульт управления ближайшей капсулой и руками стал шарить внутри. Затем оттуда полетели строчки цифр и картинки, они исчезали на глазах, и все это ввело Марту в оцепенение.

Брык вытащил голову и радостно сообщил:

– Весь хлам удален и скопирован на сторонний носитель.

– А что там было? – спросила Исидора.

– Если кратко, то куча хакерских программ и, главное, ключ к искину корабля. Через капсулу можно было взять этот корабль под свой контроль. В нишах стоят боевые дроны, они взяты нами под контроль.

– И что, можно уложить Марту в капсулу? И проблем не будет?

– Не будет, – ответил Брык. – Даже если что и осталось, в искин корабля она сможет войти, лишь чтобы разгадать загадки командора.

Прокс, сохраняя ровный, без капли обиды или осуждения тон, обратился к Марте:

– Что вы намеревались сделать, войдя в программу искина корабля?

Марта, прикрывая свое тело поднятым с пола платьем, ответила, не отводя взгляда:

– Я стремилась увести его из этой смертельной ловушки. Вы не представляете, на что способна моя мать…

– Верно, не представляем, – спокойно, но с легкой ноткой иронии произнес Прокс. – Но сейчас это не имеет значения. Корабли не смогут доставить ее сюда в ближайшее время, а вход через портал надежно закрыт. Сколько бы она ни пыталась, ее люди не смогут открыть код. Просто не успеют. Где тело, которое вам нужно?

– Вы продолжаете мне доверять? – растерянно спросила Марта.

– Единственное, чего вы добьетесь, желая тайно провести свои планы в жизнь, это получите коррекцию личности, – невозмутимо ответил Прокс. А Брык самодовольно кивнул:

– Да, ваши программы хоть и новы, фрау Марта, но они стандартны, разобраться в них труда не составляло. А тело – за стеклянной стеной. – Он подлетел к стене из прозрачного стекла, и оно поднялось вверх, из ниши выехала капсула, полностью закрытая со всех сторон. Прокс и Исидора подошли к капсуле, и Брык открыл стальную крышку. Под стеклом спала в анабиозе красивая молодая девушка-блондинка, ее глаза были закрыты, на дисплее светилась зеленая лампочка.

– Брык, так какая процедура нужна для переноса матрицей сознания? – спросил Прокс, разглядывая девушку.

– А матрица сознания уже загружена в девушку, – ответил Брык, предварительно сунув голову в капсулу под стекло, – осталось только обновить данные за… – он помолчал, – два года.

– О-о! – воскликнула Исидора. – Так вы, Марта, почти каждый год наведывались сюда и вносили часть своего сознания. Предусмотрительно. Брык, уложи фрау Марту в капсулу, которая подсоединена к этой капсуле, где лежит девушка, – распорядилась она.

Марта шла за Брыком покорно, словно тень. Ее пышные формы едва заметно покачивались, привлекая взгляды. Она послушно легла в капсулу, и крышкаплавно опустилась, скрывая ее от глаз спутников.

Прокс, наблюдая за женой, колдующей над капсулой, спросил:

– Хочешь сразу перенести матрицу сознания?

– Нет, – ответила она, задумчиво глядя на экран. – Сначала вытащим ее нейросеть. Но еще раньше проверим состояние организма. Что-то в ней не так.

– Ты ей доверяешь? – спросил Прокс, положив руку на плечо жены.

Она ответила тихо, но твердо:

– Нет, – ответила та, – пока нет, – и прижалась щекой к его ладони. – Странная она и непоследовательная. То хочет сотрудничать, то пытается тебя соблазнить своими формами. Вот я и хочу понять, что с ней не так… Брык, надо проверить состояние ее организма и найти то, что отличает ее от остальных женщин, – распорядилась Исидора.

– Я знаю, что ее отличает от других женщин, – ответил Прокс.

– Да? – обернулась Исидора. – И что же?

– Она боец, вот что, и бьется до конца. Я таких людей видел, они или побеждают, или умирают. Такие не сдаются.

– А эта сдалась? – произнесла Исидора и перевела взгляд на капсулу.

– Сомневаюсь, – задумчиво произнес Прокс. – Маскируется, выжидает, ищет возможности нанести удар. Может, ну ее…

– Нет, Эмиль, она нам нужна, – не согласилась Исидора. – В будущем будет много зависеть от того, что она нам сможет передать. Не надо сбрасывать это со счетов.

Они провели в медцентре около часа. Стюард принес им еду, и Исидора приняла душ в соседней комнате. Выйдя освеженной, она села на колени Проксу. К ним подплыл Брык с неожиданно изумленным выражением на мордочке. Его анимационный вид вызвал у обоих людей улыбки.

– Нашел что-то необычное? – спросила Исидора.

– Нет, – пошутил Прокс. – Он просто хочет сесть мне на колени.

Брык, однако, не удостоил его вниманием.

– Хотите, я предоставлю вам полную картину или объясню в общих чертах? – вздохнул Брык.

– Если полная картина займет много времени, расскажи кратко, – предложила Исидора.

– Если коротко, то Марта – это мужчина, – сказал Брык.

– Что-о?! – воскликнули одновременно Исидора и Прокс.

Они молча смотрели на Брыка, а тот молчал.

– Может, объяснишь свои слова? – справившись с удивлением, спросил Прокс.

– Дело в том, что ее или его организм был искусственно перестроен в детстве: из мальчика сделали девочку, и это случилось, когда ребенку было около полугода.

– Его оперировали? – спросила Исидора и подавила огорченно-возмущенный вздох.

– Нет, это процедура смены пола с помощью неизвестных мне практик. Тут не обошлось без магических ингредиентов. К году это уже была девочка, только у нее отсутствует репродуктивная функция, а закладка нейросети сделана для того, чтобы маскировать изменение пола. Другого объяснения я не вижу.

– А матка у Марты есть? Яичники? – спросила Исидора.

– Да, есть, но там не рождаются эмбрионы. Внешне она женщина, а вот внутри она мужчина.

Прокс ошеломленно посмотрел на жену.

– Как ты догадалась, что с ней не все в порядке? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Исидора и слезла с колен Прокса. – Интуиция, наверное, подсказала. Что будем делать? Другое тело АДу передавать бесполезно, они могут знать, что Марта не женщина.

– Навряд ли, – не согласился с ней Прокс, – это и для АДа слишком. М-да, и как с ней жил президент Валора? – произнес вслух Прокс. – Он ничего не подозревал?

– А ты подозревал? – спросила Исидора.

– Я? – переспросил Прокс и сознался: – Нет. Я же, в отличие от президента, с ней не спал.

– Так физиологически Марта женщина… – ответила Исидора. – Хотя черты мужчины проглядывали во всех ее… его действиях… Послушай, она же проходила здесь обследование и не могла не знать, что с ней сделали в детстве… Тогда почему он или она выбрал женское тело?..

– А может, Марта и не знала, что была мальчиком, – ответил Прокс.

– Ага, Брык узнал, а она не знала? – недоверчиво воскликнула Исидора. – Брык, – обратилась она к иллюзии программы. – Она могла знать, что она не женщина?

– Скорее всего, нет, – ответил Брык. – Она ложилась в капсулу, проходила комплекс омоложения, и с нее снималась нейрограмма, которая записывалась на сознание другого субъекта.

– Теперь надо понять, как нам быть, – произнесла Исидора. – Я думаю, надо будить Марту и поговорить с ней.

– О чем, Исидора? – Прокс удивленно посмотрел на жену.

– Она должна знать, что была мужчиной, и только вмешательство в ее тело сделало ее женщиной, и она должна принять такое положение вещей. Может, она захочет иметь мужское тело.

– Мужское тело?! – воскликнул Прокс. – Откуда мы его возьмем?

– Не знаю, – Исидора выглядела растерянно. – Но знаю, что надо ей эту новость сообщить.

Прокс перевел взгляд на Брыка.

– А ты что скажешь? – спросил он лукового человечка.

– Мне все равно, – ответил Брык. – Я не понимаю разницы между мужчиной и женщиной.

– Не понимаешь, – хмыкнул Прокс. – Посмотри на мои ботинки и на ботинки Исидоры. Видишь разницу?

– Вижу, – ответил Брык. – У вас, адмирал, обувь больше.

– Так вот, Брык, разница между ногами.

Исидора вспыхнула, расширенными глазами посмотрела на мужа и, скрывая смешок, прикрыла рот ладошкой.

– И только? – спросил Брык. Прокс лишь пожал плечами. Брык посмотрел на свои ноги и, как бы размышляя, произнес: – Хорошо, что у нас, у Брыков, нет разницы между ногами, у всех они одинаковые. Так что, будить Марту?

– Буди, – ответил Прокс и посмотрел на жену. – Как бы нам не пожалеть о таком решении, – проворчал он.

Марта открыла глаза и увидела прозрачную крышку над головой. Пару мгновений, не понимая, смотрела на нее, потом глаза женщины приобрели осмысленное выражение. Крышка с шипением открылась, и она села, посмотрела на стоящих с двух сторон капсулы людей и вспомнила все. Ее взгляд опустился, и она увидела свое тело, оперлась руками о край капсулы и озабоченно спросила:

– Что-то случилось? Мама?..

– Случилось, – ответила Исидора. Кинула взгляд на мужа и слабо улыбнулась. – Вы, Марта, не женщина.

– Что-о? – вырвалось у Марты, и она вновь глянула на свое тело. – Вы шутите?

– Нет, не шучу. Когда вам было полгода, вам изменили пол. Вы родились мальчиком, и в год вы стали девочкой.

Марта молча переводила взгляд с Исидоры на Прокса, потом не выдержала и произнесла:

– Вы шутите, да?

– Нет, не шутим, – ответил Прокс, – поэтому вас и разбудили, чтобы вы знали, что вы не женщина.

– Не женщина? А кто? – разглядывая большую отвисшую грудь, спросила Марта. – Гермафродит?

– Нет, телом вы женщина, – ответила Исидора, – но родились мальчиком.

– И… – спросила Марта, – что вы хотите? – Оба ее спутника по приключениям молчали. – Чего молчите? Хотите пересадить меня в тело мужчины?

– Мы хотим, чтобы вы знали, что вы были мальчиком, – ответила за двоих Исидора.

Марта прикрыла глаза, так просидела в капсуле несколько секунд, потом глаза открыла и ответила:

– Я женщина. Вот моя грудь, пощупайте, – она схватила руку Прокса и положила себе на грудь. – У меня между ног влагалище, пощупайте.

Прокс резко отдернул руку и, поморщившись, произнес:

– Хотите считать себя женщиной, считайте, но ваше сознание перейдет в тело девушки. Оно не будет конфликтовать с новым телом.

– А в чем может состоять конфликт? – спросила Марта. В это время Брык глубокомысленно произнес:

– Судя по ногам, Марта не сильно уступает вам, адмирал, так что вынужден констатировать, что Марта наполовину женщина, наполовину мужчина.

Марта замерла.

– Он что такое говорит? – спросила она спустя пару мгновений. – Это чудовище не понимает, в чем разница между женщиной и мужчиной.

– О, вы глубоко ошибаетесь, уважаемая фрау Марта, прекрасно разбираюсь, – ответил Брык и, как учитель на уроке, менторским тоном произнес: – Разница между ногами.

Марта посмотрела расширенными глазами на человечка, прикрыла низ живота руками, потом глянула в поисках поддержки на Исидору:

– Исидора, я всегда была женщиной и…

– А вы испытывали оргазм? – неожиданно спросил Прокс, и Марта замерла с открытым ртом, не договорив свою фразу.

– Оргазм? – спросила она, и взгляд ее заметался по медицинскому центру. – А почему вы спрашиваете? – наконец спросила она. – Это личное.

– Личного у вас уже, фрау Марта, нет, – пояснил Прокс. – Скоро у вас будет новое тело, и там будет много личного, куда мы лезть не будем, но я хочу знать, вы как женщина испытывали оргазм от близости с мужчиной?

– Я? – Она растерянно посмотрела на Исидору. – Не все женщины это могут, – опустив глаза, ответила Марта. – И почему это важно?

– Мы хотим понять, – мягко пояснила Исидора, – не будет ли проблем у нас и у вас после перенесения матрицы сознания в новое тело.

– Я думаю, не будет, – произнесла Марта. – И давайте уже переносите, я боюсь, что сюда заявится моя мать…

– Вот это мы и хотели узнать… – произнесла Исидора, но в это время Брык вставил свое слово.

– Вы не хотите вновь обрести мужество, фрау Марта?

– В каком смысле? – оторопело спросила Марта.

– Я могу удлинить вам стопы или добавить гормоны для роста волос на лице.

– Нет, не надо, меня все и так устраивает, – заторопилась Марта и обратилась к адмиральской чете, что стояла напротив: – Вы уверены, что этот человечек из Закрытого сектора не опасен?

– Не опасен нам, – ответила Исидора. – Ложитесь, фрау Марта, мы закончим перенос сознания в новое тело. И пожалуйста, Брык, не делай Марту похожей на мужчину.

Тот важно кивнул и скрылся за перегородкой. Марта легла и быстро уснула.

– Сколько времени займет перенос матрицы? – спросил Прокс.

– Не знаю, – пожала плечами Исидора, – я не медик, и надо еще снять последнюю нейрограмму с Марты, только потом переносить матрицу.

– Занимайся, а я пойду, приготовлю сюрприз для мамы Марты. Кстати, ты изъяла ее нейросеть?

– Пока нет, но сейчас этим займусь. О каком сюрпризе ты говоришь, Эмиль?

– Узнаешь, – улыбнулся Прокс. – Стоило ли будить Марту?..

– Стоило для своего спокойствия, – ответила Исидора. – И что-то мне подсказывает, что с этим мы не закончили. Вот зачем мать Марты меняла ребенку пол?

– Она просто сумасшедшая, – ответил Прокс и покинул медицинский блок корабля.

Во время разговора с Мартой у Прокса возник рискованный план. Он проверил боевое снаряжение корабля и мысленно присвистнул. Яхта была переделана из эсминца, и вооружение было под стать кораблю. Изменения коснулись внутреннего убранства: оно было роскошным, и многие внутренние отсеки были расширены. Корабль был безэкипажным и, видимо, не рассчитан на длительные перелеты. Но переместиться из одной точки пространства в другую он мог спокойно. На нем была усиленная бортовая защита, энергетический щит и сложная система жизнеобеспечения, рассчитанная на сто человек. Значит, это или экипаж, или пассажиры, подумал Прокс. На вооружении были лазеры и пусковые установки ракет, но еще был запас мин с термоядерным содержимым. Такие ставили на узких путях следования кораблей или подальше от крепостей, защищающих планеты. Их приводили в действие дистанционно. Одну такую мину Прокс решил отправить телепортом на базу к матери Марты. Задумка была рискованной: заряд мог сработать, не добравшись до места назначения, и тогда неизвестно, что будет с кораблем; или вообще мог взорваться прямо на месте. Проксу нужно было точно рассчитать время подрыва снаряда. Если он задержится, то его могут вернуть обратно, а если сработает слишком рано, то им придет конец.

Дрон притащил мину, и Прокс приказал разместить ее на портальной площадке. Уточнив ее вес, он понял, что это был предел возможностей телепорта, но мина все же могла уйти по назначению. Для приведения в боевое положение требовалась пара минут. А потом, спустя еще пять секунд, мина должна была взорваться. Дальше время подрыва было уже гораздо длиннее: целая минута, а это очень много.

Завершив тонкую настройку программирования мины, он с легким вздохом закрыл люк с пультом и вернулся в медицинский центр. Там, в капсуле, рядом с Мартой покоилась загадочная девушка, их глаза были закрыты, а дыхание – ровным и спокойным.

– Перенос идет быстрее, чем ожидалось, – встретила его Исидора, ее голос был полон напряжения и надежды. – Еще полчаса, и все будет завершено. Эти валорцы действительно достигли невероятных высот в технологиях. Такого оборудования я не видела даже на корабле Ирридара.

– Конечно, – с легкой иронией ответил Прокс. – У него же устаревший модуль, ему уже четыреста, а то и пятьсот лет. А этот корабль новый, он нам очень нужен. Здесь просто кладезь разнообразной информации. Но и я не стал бы доверять Марте. Она не та женщина, которая так легко сдается, и наша информация, что она родилась мальчиком, еще нам отзовется…

– Чем отзовется? – спросила Исидора.

– Не знаю, – нахмурился Прокс, его потяжелевший взгляд устремился на лицо девушки. – Эту даму мы не проверяли.

– А что в ней такого? Зачем ее нужно проверять? – спросила Исидора.

– Не знаю, – немного подумав, вновь ответил Прокс. – Слишком она какая-то ванильная, слащаво красивая, за такой внешностью скрываются или дуры, или сказочные стервы.

Исидора посмотрела на девушку и ничего не увидела. Пожала плечами и произнесла:

– Она просто красива, как красивы женщины из Закрытого сектора.

– Да, и она была магичкой. Если только ее не признали одержимой демонами, чтобы украсть тело. Искореняющие могли сделать так, чтобы она стала невменяемой, – произнес Прокс. – Я бы посоветовал тебе быть готовой к любым неожиданностям.

– Предостерегаешь? – спросила Исидора и вновь посмотрела на красивое лицо девушки. – О, перенос закончился, – спохватилась она. – Посмотри, у Марты пропала жизнь из тела, она как кукла, даже улыбаться не может.

Прокс посмотрел через стекло капсулы на безжизненное тело Марты.

– Да уж, не хотел бы я таким стать, – произнес он без всякого сочувствия в голосе и буднично спросил: – Будем будить?

– Будем, – ответила Исидора.

– Брык, отключи тела от капсул, – распорядился Прокс, и тут же обе капсулы открылись. В одной лежала и тупо смотрела в потолок кукла без души, это было тело Марты.

Вдруг раздался вздох, и в другой капсуле началось шевеление. Прокс и Исидора, затаив дыхание, смотрели, как незнакомая девушка села и улыбнулась.

– Привет, – приятным голосом поздоровалась она. – Разрешите представиться, я Марта. Марта в прошлом. Сейчас я Элизабет Эрнандо. Можно мне встать?

– Да, конечно, – первой опомнилась Исидора. – Как вы себя чувствуете, Элизабет?

– Приемлемо. Можно Эмиль, ваш муж, отвернется? Мне неудобно оттого, что я обнажена и он меня осматривает.

Прокс хмыкнул и буркнул:

– Ну надо же какая появилась неожиданная скромность и щепетильность. – Но все же под взглядом жены отвернулся.

Девушка встала. Исидора помогла ей вылезти из капсулы и подала комплект одежды. Элизабет стала одеваться, а Исидора, горя любопытством, спросила:

– Как вам в новом теле?

– Гораздо лучше, чем в старом, и я настоящая женщина, это радует. Может, даже я смогу начать новую жизнь, выйду замуж и смогу родить, – она застегнула комбинезон, надела пояс и выпрямилась.

– А про прошлую жизнь этой девушки что-нибудь знаете?

– Конечно…

– Нет, я имею в виду ее память. У вас она есть?

– Нет, – спокойно ответила Элизабет. – Она была стерта. Я чувствую слабость, так как тело долго находилось без движения. Куда сейчас?

Прокс обернулся.

– Оделись… это хорошо, – произнес он. – Идем в помещение с портальной площадкой, откуда мы выбрались: нужно связаться с вашей матерью.

– Зачем? – Девушка остановилась как вкопанная. – Вы хотите отдать меня ей?

– Нет, это часть небольшой операции, мы пообщаемся буквально пару минут. Пошли. Если вам трудно идти, я помогу.

– Нет, спасибо, – выставила перед собой руки Элизабет, – я сама.

Они прошли в пыльную комнату, Прокс закрыл створки массивней двери и включил монитор. По нему прошла рябь, и вскоре экран монитора настроился. Один раз моргнул, и перед ними появилось изображение человека в военной форме валорского образца. Он некоторое время смотрел, а потом произнес:

– Господа, вы находитесь на режимном объекте. Назовите себя.

– Это неважно, – ответил Прокс. – Позовите Фрау, у нас ее дочь.

– Одну минуту, – невозмутимо ответил военный, и экран покрылся рябью.

– Как ты вышел с ними на связь? – спросила Исидора.

– Просто. Уже час как в боевой рубке корабля горит вызов с той стороны, и я подозреваю, что это Фрау, – ответил Прокс.

Экран снова мигнул, и на нем появилось изображение Марты. Прокс даже вздрогнул, а Исидора вскрикнула.

– Что? – довольная произведенным эффектом спросила Марта. – Вы увидели свою знакомую?

– Да уж, сходство поразительное, – произнес Прокс.

– Ну, это понятно, ведь Марта – это я. А вы, как я поняла, уже знаете, что на корабле, который вы захватили, есть тело и оно ожило…

– Вы не мама Марты? – ошеломленно спросила Исидора.

– Мама? – спросила женщина с улыбкой, но улыбка сразу сошла с ее лица. – Конечно мама, но не та, о которой вы думаете.

– Я что-то запуталась, – призналась Исидора. – Кто вы?

– Вы назвали меня Фрау, и я и есть Фрау.

– А кто же… это тогда? – Исидора с небольшой заминкой указала на девушку.

– Это тело, которое было предназначено для меня, ребята, – громко рассмеялась Марта на экране. – Шикарное, правда? – добавила она, подмигнув.

Прокс уже пришел в себя и активировал телепорт. Мина исчезла, но этого никто не заметил, все смотрели друг на друга. Исидора посмотрела на девушку, прищурилась и посмотрела на женщину на экране.

– Правда, знатно сработано, – произнесла Марта на экране спокойным голосом. – Вы захватили куклу и думали, что поймали Фрау. Ха-ха. Наивные вы люди… – Она не договорила, яркая вспышка на экране закрыла все, а потом экран погас.

– Ну, вот и все, – облегченно произнес Прокс, – кто бы она ни была, с ней покончено.

– В каком смысле? – напряженно спросила Элизабет.

– Я не знаю, кто из вас кто Марта, – ответил Прокс. – Но эта женщина погибла от ядерного взрыва. Я отправил к ней телепортом ядерный заряд, и он сработал внутри ее обители, там никто не остался жив, это я могу утверждать со всей серьезностью…

– Вот как, – улыбнулась Элизабет. – Занятно, вы облегчили мне задачу. Теперь мне не надо прятаться и опасаться ее мести, а вам пора прощаться, простачки.

Она взмахнула рукой, и в ее руке появилась шаровая молния.

– Магичка, – прошептал Прокс и, не тратя времени, кинул под ноги девушки амулет.

Яркая вспышка оранжевого цвета разрушила заклятие, и Элизабет попробовала собрать новое, но ей не удалось. Прокс успел выхватить игольник и всадил десяток игл в голову Элизабет. Та под градом стрел затряслась, руки ее упали, и она опустилась на колени, затем повалилась навзничь.

– Ты ее убил? – испуганно спросила Исидора.

– Да, иначе она убила бы нас. Помнишь, я тебе говорил, что мы не проверили девушку, а в ней камень с запасом элеронов в тысячу единиц, она нас испепелила бы.

– А как?.. – пораженно воскликнула Исидора.

– Что как? – спросил Прокс, подошел к лежащей на полу девушке и еще несколько раз выстрелил ей в сердце. – Как я узнал про жаргонит? Я увидел в магическом зрении ее ауру и использовал амулет хаоса, он действовал пять секунд, но этого хватило, чтобы разрушить заклятие и убить эту тварь. И я догадываюсь, кто скрывался за всем этим.

– И кто? – растерянно спросила Исидора.

– В теле девушки была матрица матери Марты, ей только подкинули немного памяти ее дочери. И тут и там была одна и та же женщина. А Марта действительно была только куклой. Негодный объект отвлечения внимания. Ну и закрутили они, я даже до сих пор не могу сообразить все толком…

– Но зачем ей два тела?

– Марта должна была в случае провала умереть, и на ее месте должна появиться вот эта Элизабет, – он указал на тело в луже крови на полу. – Марту раскрыли, и теперь ее внешний вид мог ее выдать.

– А кто мог ее видеть? Она же… – Не зная, что сказать, Исидора развела руками. – Она же пряталась от всех.

– Ее могли видеть многие. И скоро ее изображение будет во всех экранах на всех планетах. Чтобы что-то хорошо спрятать, нужно поставить это на виду, – ответил Прокс. – Просто и красиво. Я, если честно, отдаю должное ее уму. Скорее всего, Марта не пряталась, а занимала небольшую скромную должность среди людей. И она из сына сделала точную копию себя. А когда мы раскрыли это, ей нужно было исчезнуть, но не так, как случилось. А здесь осталась ее копия, которая нас хотела убить. Мы ей в этом подыграли и сделали всю работу за нее. Подозреваю, возможно, это было частью ее плана.

– И что нам делать? – спросила Исидора.

– Нужно убыть на Суровую и там разбираться с этим кораблем, – ответил Прокс. – Отчет о гибели Марты мы отправим Вейсу, пусть они дальше занимаются проблемами Синдиката. Нет больше ни самой Марты, ни ее дочери…

– Есть дочь, – ответила Исидора, – и она в капсуле, мы можем вернуть ей ее нейрограмму.

– Ты сумасшедшая! – пораженный ее словами воскликнул Прокс.

– Нет, Эмиль, послушай…

– Нет, нет, я даже слушать это не хочу. Марта опаснее ядерной бомбы.

– Но Эмиль…

– Я в рубку и не хочу ничего об этом слышать, – закричал Прокс и, открыв створки двери, выскочил из помещения.

Исидора метнулась вперед, словно тень, разрываемая вихрем эмоций.

– Эмиль, выслушай меня!

– Молчи! – Прокс резко отмахнулся, закрывая уши руками и отворачиваясь к капитанскому креслу. – Нам нужно улетать, немедленно! – Его голос звучал резко, но в нем проскальзывала тревога.

Исидора, не отступая, осторожно убрала его руки и открыла уши.

– Послушай, – ее голос дрожал, но в нем звучала настойчивость. – Нам нужна эта кукла. У нее есть информация обо всех ячейках Синдиката. У нее остались связи, и мы не можем позволить себе упустить такой ресурс.

Прокс усмехнулся, его взгляд стал ледяным.

– Ты уверена, что сможешь ее контролировать? – В его словах сквозила ирония, смешанная с опасением.

– Конечно, – Исидора ответила твердо, но в ее голосе проскользнула нотка неуверенности. – У нее будет блок на предательство или причинение вреда.

– Она узнает о нем? – Прокс прищурился, его взгляд стал острым, как лезвие. – Зная тебя, я уверен, что ты расскажешь ей все.

Исидора замерла, ее лицо стало серьезным.

– Да, расскажу, – ее голос стал тверже. – Но это плата за ее жизнь, и мы не будем менять ее облик.

Прокс тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от происходящего.

– Делай как считаешь нужным, – произнес он, его голос звучал устало, но в нем не было сопротивления. – Я поведу корабль.

Исидора улыбнулась, ее лицо озарилось светом надежды. Она подошла к Проксу, нежно поцеловала его в щеку и, не говоря больше ни слова, вышла из боевой рубки. Ее шаги эхом разнеслись по кораблю, оставляя за собой ощущение, что это еще не конец.

Глава 3

Открытый космос. Пределы системы Валора

На корабле царила безмолвная ночь, но Вейс бодрствовал, словно в клетке из своих мыслей. Уже вторые сутки прошли с тех пор, как исчезла Марта вместе с двумя агентами из Закрытого сектора. Отряд спецназа застрял на промежуточной станции, не в силах продолжить погоню. Путь был лишь в одну сторону, а искин, управлявший портальной площадкой, внезапно взорвался, словно предупреждая о грядущих бедах.

На военных базах возле планеты кипела напряженная работа: обыски и аресты следовали один за другим. Но это были лишь мелкие звенья в цепи Синдиката, не те, кто стоял у руля. Вейс не знал, где сейчас скрываются Марта и те двое странных людей из княжества, что согласились помочь ему. Он сидел в тишине, потягивая скотч, и курил сигару. Его мысли метались, как тени на стенах, что скачут в отблесках раздуваемого ветром огня камина.

Операция, которая казалась такой тщательно спланированной, обернулась крахом. Если Марту не найдут, вина падет на него. Это будет конец – окончательный и бесповоротный, без возможности спрятаться даже на Материнской планете, где его все равно найдут. Вейс знал, что за налет на планету и ее санацию кто-то должен будет ответить. Его обвинят в некомпетентности, и такие, как он, в случае провала не выходят на пенсию – их путь ведет к суду и скорой смерти. Комитет не станет защищать его. Они сами попадут под удар. Начнется разбирательство, и тогда… Он боялся об этом даже думать. Он отчаянно надеялся, что беглецы дадут о себе знать. Ждал, трясясь от страха, но не теряя веры в чудо.

Время тянулось медленно, как песок сквозь пальцы, и каждая минута казалась вечностью. Вейс знал, что его судьба висит на волоске, и единственное, что ему оставалось – верить и ждать.

В дверь его каюты постучали, и он неохотно ответил:

– Войдите.

В проем двери каюты, открыв ее настежь, заглянул адмирал.

– Не спишь? – спросил он. В руках адмирал держал бутылку дорогого сквоча, был в одной рубашке с расстегнутым воротником и выглядел изрядно выпившим.

– Не сплю, как видишь, – ответил Вейс.

– Тогда я зайду, – озвучил свое желание адмирал. Закрыл дверь и прошел к дивану. – Тебе налить? – спросил он. Вейс кивнул.

– Ты чего не спишь?

– Не спится, – ответил адмирал. – Мы с тобой в одной упряжке или в одном боте, как у нас говорят. Не соскочу. Вот жду отставки, позора и смерти, сам застрелюсь. А ты?

– Я не буду стреляться, – недовольно зыркнув на адмирала, произнес Вейс. – Я не теряю надежды.

– Да, правда, время еще есть, потом нужно будет докладывать о результатах, – согласился адмирал. – Ты знаешь, тут недавно, час назад, взорвался астронавигационный пост, мои специалисты засекли термоядерный взрыв. Я отрядил к месту трагедии специалистов, может, кого найдут живыми. Тебе это ни о чем не говорит?

– Говорит, – хмуро произнес Вейс. – Заметают следы отступления Марты. Это какой пост?

– Одиннадцатый, мы его еще не проверили, времени не хватило.

– Думаешь, кто-то выжил? – спросил Вейс.

– Все может быть, там было сто двадцать человек… – ответил адмирал и неожиданно замер, потом отмер и с ошарашенным видом произнес: – Пошли в рубку, есть сообщение от твоих агентов.

– Да ты что! – воскликнул Вейс. Хмель моментально выветрился из его головы, и он вскочил с дивана.

Они ворвались в боевую рубку, где их встретил дежурный оператор, лихорадочно разворачивающий файлы и выводящий их на экран.

– С начала, – коротко бросил адмирал, и запись ожила.

На экране возник хмурый, без тени улыбки, адмирал. Его вид был суров и официален.

– Господа, – начал он ледяным тоном, – я передал это сообщение по защищенному каналу, который вы мне предоставили. Мы с моей женой следили за Мартой до самого ее корабля, спрятанного вблизи системы Валора. Она исчезла через портал, не оставив за собой следа. Но я успел отправить термоядерный заряд к месту, где она находилась. Думаю, там, где она исчезла, все погибли. Теперь взгляните на это.

На экране возникла улыбающаяся Марта, ее лицо светилось радостью. Она разговаривала с адмиралом, его женой и незнакомой девушкой. Их беседа казалась легкой и непринужденной, но в ней таилась тень тайны. Внезапно экран озарился ослепительным взрывом, поглотившим Марту.

Но это была лишь прелюдия. Девушка, что стояла рядом с адмиралом и его женой, подняла руки, и ее ладонь наполнил зловещий свет, словно сама тьма ожила и пригласила смерть. Адмирал метнул что-то к ее ногам, и свет исчез, как по мановению волшебной палочки. Глаза девушки вспыхнули яростью, но адмирал выхватил игольник и выпустил в девушку несколько смертоносных залпов. Ее тело рухнуло на пол, а адмирал, тяжело дыша, повернулся к экрану.

– Это лишь начало, – тихо сказал он, его голос дрожал от напряжения. – Тело девушки я передам вам на планете Суровой, куда я направляюсь. Но главное другое – Марта с Валора была лишь пешкой. Ее мать, точная копия дочери, стояла за всем этим. Эта информация будет передана вашим агентам с грифом «Секретно». Отправьте мои корабли к месту назначения. Нейросеть Фрау будет передана вам для изучения. А это, – он указал на тело девушки, – копия Фрау, матрица сознания матери и дочери внутри этого тела. Мы не трогали ее, боясь повредить. Оставаться здесь опасно, а лететь на Валор – еще опаснее. Жду вас на планете Суровой. Имею честь, господа, – экран погас.

– Что ты об этом думаешь? – спросил адмирал у Вейса, его голос срывался от волнения.

– Тот взрыв, который засекли ваши специалисты, видимо, был результатом ядерной мины, которую адмирал послал вслед за Мартой, – ответил Вейс, его лицо было мрачным. – Но она оказалась хитрее всех нас. Она не убегала, она кружила по системе, уводя след в никуда. И она, как я понимаю, подстраховалась, спрятавшись в новом теле.

– Зачем? Почему она кружила вокруг нас? – спросил удивленный адмирал, его голос выражал непонимание происходящего.

– Кто станет искать ее в системе Валора? – ответил Вейс. – Это был гениальный расчет. Но я мало что понял о ее матери. Если верить словам адмирала, та Марта, что являлась женой президента, была лишь марионеткой. Настоящая Марта служила серой мышью где-то на орбите. Как все запутано… Адмирал, – Вейс резко перешел на официальный тон, – прикажите линкору следовать к планете Суровой. Но сначала пусть предоставят список всех, кто служил на взорванном посту.

– Я уже отдал приказ, – адмирал выпрямился, его лицо было напряженным, – как только узнал о гибели поста. Хотите просмотреть весь список?

– Да, покажите мне список всех женщин, – приказал Вейс. – Сколько их было?

– Сорок четыре, – ответил оператор.

– Выведите всех с изображением их личностей на экран монитора, – приказал Вейс, впиваясь взглядом в монитор.

Имена, фамилии, должности женщин шли снизу вверх. Внезапно Вейс воскликнул:

– Стоп! Вот она. Как похожа. И никто не заподозрил, что она родственница жены президента. Как ее звали?.. – Он приник к экрану. – Элизабет Эрнандо? Эрнандо, – прошептал Вейс, его глаза расширились от удивления. – Это невероятно. Она была на виду, и никто ничего не заподозрил. Адмирал, нужно проверить место взрыва и обыскать его тщательно. Возможно, она еще жива и пытается скрыться.

Адмирал кивнул, его лицо было суровым.

– Я уже отправил туда экспедицию. Прикажу искать женщину Элизабет Эрнандо.

– Адмирал, отлет откладывается. Ждем результатов осмотра места происшествия, – распорядился Вейс, его голос был теперь спокойным и решительным.

Он и адмирал понимали: люди, что убыли на Суровую, спасли их жизни, и у них были материалы, которые изобличат Марту и ее деятельность. Угроза провала и смерти миновала, и у обоих начался отходняк.

– Пошли, допьем, – тихо предложил Вейс, и адмирал кивнул.

***

Открытый космос. По пути на планету Суровую

– Эмиль, у меня есть план, – настойчиво повторила Исидора.

Прокс посмотрел на жену. Она была точной копией его самого по характеру: настырная, деятельная и предусмотрительная. Если что-то говорит, то только по существу. Он знал, ей можно доверять и прислушиваться к ее мнению, но в нем жила выработанная годами работы в АДе осторожность: лучше не рисковать, чем по-крупному влипнуть. Так рисковать, как хочет его жена, можно, если это сулило невероятную выгоду.

«Может, она что-то может предложить?» – подумал Прокс.

– Говори, я готов тебя выслушать, – ответил он.

– Эмиль, нам нужна вся информация Марты, но не она сама.

Прокс сделал удивленный вид.

– И как ты себе это представляешь, любимая?

– Представляю так, – ответила Исидора, – мы возвращаем Марте ее сознание, копия матрицы у нас есть. Не та, что мы загрузили в тело девушки из сектора, и ты зря ее убил, она ни в чем не виновата…

– Это мы уже изменить не можем, говори дальше, – перебил ее Прокс.

– Мы возвращаем Марте сознание в обмен на информацию, она сама должна нам ее открыть. Если эта информация нас устраивает, мы отпускаем Марту.

– Как отпускаем? – воскликнул Прокс. – Куда?

– На Материнскую планету, мы подарим ей шанс на выживание. Она, как ты говорил, боец и примет такие условия.

– М-да, вот ты придумала, – усмехнулся Прокс. – И ты веришь, что она согласится?

– Да, иначе мы поставим ей блок на полную зависимость, и она сама все нам расскажет, но будет почти куклой, и это изменить уже будет нельзя.

– Ну… – задумался Прокс, – с учетом ее характера можно попробовать. Но что будет, если она сможет вырваться с Материнской планеты?

– Не знаю, но это будет для нее стимулом для сотрудничества. У нее будет надежда вернуться. А что она будет делать, когда вырвется с планеты, я не знаю. Но к тому времени ячейки Синдиката будут работать на нас. Я в этом уверена. А обладание таким ресурсом сделает нас непобедимыми.

– Ты умеешь быть убедительной, – ответил Прокс. – Иди и занимайся этим вопросом. Я буду прокладывать курс. Этот корабль не предназначен для дальних перелетов. О чем его создатели думали, когда ставили ему этот узколобый искин?

– Они знали, что делали, Эмиль, только мы этого пока не знаем. Но я понимаю так, что он не должен был далеко улететь и должен был находиться вблизи системы Валора. Может, на него должна была удрать ненастоящая Марта, жена президента, и настоящая Марта, ее мать… если она ее мать, – добавила Исидора, выходя из боевой рубки.

Исидора вошла в медцентр корабля и позвала Брыка.

– Док, появись. – Из воздуха соткалась фигура лукового человечка.

– Что угодно, госпожа? – спросил он.

– Мне угодно, чтобы мы вернули Марте сознание, но без матрицы ее матери. Только то, что было в ней до переноса.

– Это возможно, госпожа, – степенно ответил Брык и нырнул головой в искин, обслуживающий медотсек. Иллюзии луковых человечков, связанные между собой, иногда вели себя странно и смешно. Но это забавляло Исидору. И кроме того, она чувствовала, что Брыки ее выделяют от остальных людей. Вскоре Брык исчез там полностью. Через полчаса показалась его голова. – Вот, нашел, – сообщил он, – приступаю к переносу матрицы сознания, – и вновь испарился.

Исидора села в кресло и незаметно задремала. Ее разбудил звук шипения. Она открыла глаза и увидела, что это открылась капсула, где лежала Марта. Исидора встала и подошла к ней. Марта лежала и моргала. Потом скосила глаза на Исидору.

– Перенос не удался? – спросила она.

– Удался, – ответила Исидора. – Только в теле, которое вы, Марта, приготовили для себя, была матрица не ваша, а вашей матери. И она пыталась нас убить. Но мой муж сумел добраться до настоящей Марты. Он отправил к месту ее обитания ядерный заряд, а девушку пристрелил. Так что вы теперь сирота.

Марта молчала, обдумывая слова Исидоры, попыталась встать, но ей это не удалось.

– Я не могу встать, – произнесла она.

– А зачем? – в ответ спросила Исидора. – Перед тем как вы сможете пошевелиться, вы должны услышать мои условия. У вас два варианта. Не скажу, что они вам понравятся. Брать вас в свою команду – это неосмотрительно, вы опасны и хитры, вас нужно держать или привязанной, или подальше от нас. Убивать вас тоже не имеет смысла. Тело девушки мы передадим АДу. Так что вы, можно сказать, умерли для всех.

– И что вам от меня нужно? – спросила Марта.

– Вы должны передать всю информацию о Синдикате добровольно, мы проверим, и если она нас устроит, тогда вы отправитесь на Материнскую планету. Как вы там будете жить и как сможете оттуда выбраться, я не знаю, но второй вариант вам понравится еще меньше. Под подавленной волей вы сами нам все расскажете и будете послушным оружием в наших руках. Как вам такой вариант?

– Это запрещено межгалактическим законом…

– Как и ваша деятельность, фрау Марта, – прервала ее Исидора. – И вас это не останавливало. Почему это должно остановить нас? Вы мертвы, поэтому на нас не будет распространяться статья о рабстве. Посмотрите файл.

Марта закрыла глаза и некоторое время лежала в безмолвии.

– Вы видели, как погибла ваша мать? – спросила Исидора.

– Да. Это действительно была моя мать… – Марта криво усмехнулась. – Она сама себя переиграла, слишком увлеклась… Глупый, но предсказуемый конец. Жить на станции и быть похожей на меня – это слишком даже для нее.

– А почему никто не задавался вопросом схожести этой женщины и вас?

– Все считали, что моя мать бросила меня в детстве и мы не поддерживаем связь. Для остальных она была никем. На самом деле она управляла мной и всей сетью Синдиката. После гибели поста, где она жила, исчезли все данные о Синдикате. Там служили только приближенные ей люди. И там хранилась информация о сети. Вы удивлены? – спросила Марта.

– Честно, да, – ответила Исидора.

– А кто знал, что Марта – глава Синдиката? Она была просто отвергнутой матерью госпожи президентши и никому не была интересна.

– Да уж, как все закручено, – произнесла Исидора и спросила: – Кто такой Советник?

– Это сын матери от любовника. Ее любимый сын. Его поймали?

– Да.

– Вы уверены?

– Он выдал информацию о вас, но не о настоящей Марте. Кто-то другой мог это сделать?

Марта ненадолго задумалась:

– Нет, все остальные двойники не обладали такой информацией. Значит, только я осталась в живых и что-то знаю…

– Да, но кто про это знает? Для всех погибли вы, Марта.

– Мне надо подумать, – произнесла Марта и замолчала.

– Только недолго, – сказала Исидора. – Я готова провести процедуру полного подчинения. И не думайте, что сработает ваш блок защиты, его уже сняли с вас. Вы не сможете умереть, так как это тоже заблокировано.

Исидора отошла от капсулы, оставив Марту одну. Она прошла к Проксу, и тот облегченно выдохнул.

– В секретных файлах дублирующего искина были обнаружены навигационные карты, я проложил курс до одной из станций конфедерации Шлозвенга. Предстоит двенадцать прыжков и неделя пути, нам будет чем заняться, – он привлек к себе жену, и та села ему на колени. – И как там фрау Марта? – спросил Прокс, положив руку ей на грудь.

– Думает, – ответила Исидора и стала расстегивать комбинезон.

– Что, прямо здесь? – удивился Прокс.

– Да-а-а, я не хочу долго ждать, – прошептала Исидора и встала с колен. – Я соскучилась, и эта беготня мне здорово потрепала нервы. Успокой меня, мой любимый…

Удовлетворенная и умиротворенная Исидора вместе с мужем вернулась в медицинский центр корабля. Марта лежала на том же месте и смотрела в потолок. Исидора подошла к капсуле и, наклонившись, убрала прядку волос за ухо, затем добродушно спросила:

– Марта, вы готовы сотрудничать?

– Да, передам всю информацию, какую имею, но хочу спросить, почему не оставляете меня вместе с собой, как я просила?

– Потому что мы вам не верим, Марта, – ответила Исидора. – Вы, как и ваша мать, почти сумасшедшая и просто помешаны на своем предприятии. Вы опасны, и это не заставит отказаться от ваших услуг, но вашей смерти мы не желаем. Я ясно обрисовала ситуацию?

– Более чем, – произнесла Марта. – Все, что знала, я скинула на искин капсулы, проверяйте.

Исидора кивнула, крышка капсулы закрылась, и Марта снова заснула.

Исидора попросила Брыка проверить капсулу, где лежала Марта. Брык-док, появившийся из воздуха, уточнил, что именно нужно проверить.

– Информацию, которую Марта переслала на капсулу, – ответила Исидора. – Я опасаюсь подвоха с ее стороны.

– Подвоха? – переспросил Брык. – Что это значит?

– Я жду неприятностей, – объяснила Исидора. – Шпионских закладок, вирусов или чего-то подобного. Она сказала, что перенесла данные со своей нейросети на капсулу.

– Все в порядке, информация есть. Но ничего подозрительного не обнаружено, – ответил Брык. – Я могу отключить капсулу от общей сети.

– Сделай это, – вмешался Прокс. – Лучше перестраховаться.

– Информации очень много, я могу перенести ее на отдельный носитель, – предложил Брык.

– А ты можешь ее систематизировать? – спросила Исидора.

– Могу, – ответил Брык. – Просто задайте параметры.

– Я не знаю, как это сделать, – растерялась Исидора. – Реши сам. Ты же умеешь.

– Конечно, умею, – уверенно сказал Брык. – Могу показать результат.

– Уже? – удивилась Исидора.

– Да, выведу на монитор капсулы, – ответил Брык.

На небольшом экране монитора, где спала Марта, начали появляться строчки.

Сначала возникли оглавление и информация о планетных системах. Под ними шли названия ячеек, их состав и руководитель.

– Если это верные данные, – сказал Прокс, – можно будить Марту.

– А если обман? – нахмурилась Исидора.

– Тогда придется ее или полностью подчинить, или убить, – с недовольством произнес Прокс. – Она мне уже надоела.

Исидора вздохнула и дала команду разбудить Марту.

Марта открыла глаза и посмотрела по сторонам. На нее сверху смотрела Исидора, и взгляд ее был полон сочувствия.

– Я могу встать? – спросила Марта.

– Давайте, Марта, вставайте и следуйте за стюардом, он покажет вам каюту. Временно вы под домашним арестом. Все необходимое вам доставят в вашу каюту. – Она помогла Марте выбраться и подала одежду.

Марта молчала. Ей нечего было сказать этим людям. Ее мир рухнул. Нет больше мужа, власти и влияния. Не было информации, ее стерли, пока она спала, но информация осталась в капсуле. Она отдала ее за свободу. Жизнь без свободы ей была не нужна. И пусть это свобода на ужасной Материнской планете, но это все же свобода. А жизнь не заканчивается. У нее остались еще козыри.

– Вы не измените мою внешность? – спросила она жену адмирала. Та слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой:

– Нет, ваша мать ее не меняла…

– А нейросеть?

– Нейросеть тоже осталась ваша, только подчищенная.

– Я это уже поняла. Спасибо, что не превратили в рабыню и не убили.

– А мать вам не жалко? – спросила Исидора.

– Нет, она чудовище, я не такая, – ответила Марта. Она полуобернулась к Исидоре: – Так я пошла?

– Идите, Марта, – кивнула Исидора.

Прокс, изучающий содержание переданной информации, поднял голову от монитора и посмотрел в спину уходящей женщины. Подождал, когда она уйдет, и произнес:

– И все же она не сломлена, сильная личность, такие становятся или правителями-тиранами, или ужасными преступниками. Я ей не верю, она не правитель, она хитрая и волевая безжалостная сумасшедшая.

– Этоневажно. Как ты собираешься отправить ее на Материнскую планету? – спросила Исидора.

– Я скорректировал курс, и через пять дней мы будем недалеко от системы прародины человечества. Там посажу ее в адмиральский бот, он с гипердвигателем, и настрою маршрут на Материнскую планету. Она не сможет поменять курс. А там она спустится на поверхность. Что будет дальше – не моя забота.

Марта осталась в гостевой каюте одна. Она лежала на кровати, не в силах подняться, и первые два дня мысли не посещали ее разум. Но на третий день, когда мрак внутри начал рассеиваться, она вдруг задумалась о будущем. Ее взгляд устремился вдаль, к Материнской планете, где не было тех, кто когда-то был частью ее организации. Но Марта, как мудрая и предусмотрительная женщина-лидер, не могла позволить себе слабости. Она заранее подготовила для своих людей базу на этой загадочной планете. Так, на всякий случай, – вполне возможно, что пришлось бы там прятаться. И лучшего места было не найти.

Эта информация не была сохранена в искине капсулы, и даже когда стерли ее память, Марта не позволила ей исчезнуть. Эти знания, словно тайный ключ, спрятанный в глубинах ее души, оставались с ней, несмотря на все попытки стереть их. И теперь, когда она лежала в тишине, ее разум, словно древний механизм, медленно, но верно пробуждался к жизни, готовясь к новой главе ее судьбы.

Она решила побороться за свое будущее. Нет, она не планировала создавать новую организацию. С этим покончено. Удар, нанесенный АДом, оказался смертельным, а что останется – захватят эти люди из сектора. И пусть, решила она. У нее свой путь. Какой – она еще не знала, но верила, что его найдет.

* * *

Открытый космос. Пределы системы Валора

Воодушевленный полученной информацией от адмирала Флоренса Вейс отправил отчет в комитет по безопасности межрата АОМ об итогах операции с приложением файлов, полученных от адмирала и его жены. Он готовился убыть на Суровую, но ждал конца поисковых работ там, где взорвался астронавигационный пост. Но живых там не обнаружили, части взорвавшейся станции разлетелись на сотни миль, специалисты, изучившие их, сообщили, что взрыв произошел внутри станции в районе портальной площадки, потом сдетонировал реактор самой станции. Эти свидетели подтверждали слова адмирала. В огне ядерных взрывов сгорели все, остались лишь большие обгоревшие куски металла, сплавленные в невообразимые причудливые конструкции. Но неугомонный Вейс приказал искать тщательнее. Он был собой доволен, все же у него получилось разгромить этот неуловимый Синдикат, и он не спешил. Впереди много работы, и он хотел уйти из системы Валора с чистой совестью и без тени сомнений.

Он как раз потягивал сквоч и курил у себя в каюте, и хотя это запрещалось правилами пребывания на военном корабле, ему никто не делал замечаний. В дверь постучали, вошел адмирал в мундире и со строгим взглядом.

Вейс сразу понял, что что-то случилось.

– Что произошло? – спросил он, приподнимаясь с дивана и выпрямляя спину.

– Да, в общем-то, ничего особенного, старина. Пришел приказ из комитета по безопасности отправить тебя на Материнскую планету. Смысл приказа мне ясен, инструкции я принес тебе на отдельном носителе, и они под грифом «Совершенно секретно». Убыть тебе надлежит уже сегодня… Я подготовил для тебя свой адмиральский бот, он удобен, быстр, и там ты будешь полным хозяином.

– Спасибо, – поморщился Вейс, – чего они торопятся? Я еще не все завершил здесь.

– Комитет считает, что твоя функция тут закончилась. Дальше мы уже сами. Еще сюда направляются полицейские силы, а мы вскорости убываем к месту своего расположения. Я оставлю тут десяток кораблей для поддержки сил развертывания. Весь флот Валора разоружается и убывает к базам ССО.

– Вот же жирные гуси, – недовольно произнес Вейс. – Старые пердуны, – в сердцах проговорил он. – Они хотят украсть у меня победу, вспомнили про моего протеже. – Он сделал большой глоток из стакана, затушил сигару и встал: – Пошли. Я так понимаю, ты пришел меня выпроводить.

– Не выпроводить, а проводить, старик, так что не злись, мы тоже убываем.

– Но ты-то получишь свои награды, – буркнул Вейс.

– А как же. Я победитель, – широко улыбнулся адмирал, показав большие крепкие зубы.

«Все победители, один я виноватый», – подумал Вейс, но промолчал. Его путь лежал к Штифтану, с которым надо было договариваться. Больших проблем в этом Вейс не видел, он хорошо знал Эрата и понимал, как найти к нему подход. Кроме того, он вез ему целую кучу соблазнительных предложений.

Он прошел в роскошный адмиральский уиндер. Корабль был больше бота и размером с полноценный малый атакующий корабль, быстроходный и обладавший повышенной скрытностью. Адмиралы флота ССО себя баловали: мебель из красного дерева, каюта большая, с изысканным интерьером. Экипаж – двадцать человек, капитан в звании майора флота. Он отдал честь и пригласил Вейса взойти на корабль. Вейс прошел в каюту, в которой бывал много раз, и приказал его не беспокоить.

Вейс пытался справиться с раздражением, охватившим его на линкоре после получения приказа на убытие. «Все они козлы, – тихо по-стариковски брюзжал он, – не ценят таких, как я. Пытаются подкопаться, найти изъян, завидуют моим успехам. А я приношу результат, прямо в руки им кладу. Ползаю, как муха по навозу, ради безопасности системы. Но разве ж эти ослы, что сидят в богато обставленных кабинетах, это ценят?» Он достал сквоч из бара, с завистью посмотрел, что это один из самых дорогих напитков, он себе такого не позволял. И проворчал:

– Вояки могут себе позволить, им деньги некуда девать…

Семь долгих, мучительно однообразных дней тянулось путешествие к заброшенной системе, где зародилась человеческая цивилизация. Вейс не покидал своей обширной каюты, погруженный в гнетущие мысли, словно в бездну. Его решимость была подобна скале, высеченной из гранита, и он изо всех сил пытался побороть огорчение, навязанное ему в этой неопасной, но важной миссии. Сквоч, его неутомимый спутник в минуты расстройства, был не просто утешением, но и живым воплощением его будущих побед. Так считал Вейс. Ничего непредвиденного, кроме скуки и задержки, от своего путешествия он не ждал. Он много раз проделывал такие перелеты, чтобы договориться или навязать волю Комитета.

На восьмые сутки перелета по внутренней связи к нему обратился капитан уиндера.

– Господин Вейс, – сообщил он, – мы вошли в систему Материнской планеты со стороны звезды. Два прыжка, и мы будем у планеты. Каковы будут приказания?

– Никаких, – ответил Вейс. – Сколько времени займут прыжки?

– Около часа, господин Вейс.

– Хорошо, – сказал Вейс. – Как войдем в пространство около планеты, сообщите командованию космодрома о прибытии члена комитета безопасности межрата АОМ. Пусть подготовят площадку.

– Есть, господин Вейс, – доложил майор и отключился от связи. Вейс принял душ, переоделся в тактический комбинезон и без аппетита позавтракал сухпайком, принесенным стюардом, членом экипажа. Затем вышел и направился к рубке корабля.

В рубке находилось трое: капитан на своем месте, рулевой и дежурный офицер.

– Сейчас передам сообщение, господин Вейс, – доложил майор и приказал передать текст на космодром. Дежурный офицер отправил заранее подготовленное сообщение. Вейс сел на свободное кресло и стал ждать.

Он увидел, как вытянулось лицо дежурного офицера.

– Господин капитан, – озадаченно произнес он, – пришел ответ из Главного пункта управления космодрома планеты. Они спрашивают цель прилета члена комитета.

– Что? – Вейс чуть не подпрыгнул на кресле. – Они что, совсем ополоумели? Передайте: прибыл член межрата с большими полномочиями для встречи с императором Штифтаном.

– Есть, господин Вейс, – ответил капитан и кивнул, давая согласие дежурному офицеру. Снова ушел запрос на посадку, и через десять минут пришел ответ:

– В посадке отказано, приказываю выйти из системы Материнской планеты или будете уничтожены. Командир базы генерал Лий Ван.

Вейс подскочил и направился к капитанскому мостику.

– Прямая связь с планетой есть? – строго спросил он, и капитан ответил:

– Так точно, господин Вейс.

– Соедините меня с космодромом.

– Одну минуту, господин Вейс, – капитан переключил пульт на громкую связь. – Говорите, – предложил он.

Вейс прокашлялся, его голос, глубокий и звучный, словно эхо в пустоте, разнесся по связи:

– Космодром, это корабль Сил Специальных Операций. Говорит член комитета по безопасности межрата АОМ Блюм Вейс. Соедините меня с командиром базы, генералом Лий Ваном.

Ответ пришел резкий и звучал отстраненно холодно:

– Корабль ССО, ваш запрос получен и передан по команде. Смените курс или будете уничтожены. Посадка на космодром планеты запрещена.

Вейс нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он понял, что на космодроме царит хаос, на сленге военных – форменный бардак.

– Кто со мной говорит? Назовите себя, – потребовал Вейс, его голос стал жестче, в нем зазвучали стальные нотки.

– С вами говорит майор имперских военно-космических сил Грет Веннер.

– Майор, соедините меня с генералом Ваном, у меня для императора важное сообщение.

– Генерал Ван находится в отпуске на архипелаге, связь с ним недоступна. Еще раз повторяю, смените курс или будете уничтожены.

– Майор, – Вейс с трудом сдерживал нарастающее раздражение, – вы создаете сложную межгалактическую ситуацию. Я – лицо облеченное широкими полномочиями и неприкосновенное. Кто у вас командует?

– Командует леди Мурана, главнокомандующая вооруженными силами обороны империи.

– Немедленно соедините меня с леди Мураной! – рявкнул Вейс.

– Господин Вейс, – голос майора звучал холодно и непреклонно, – вы должны покинуть систему. Повторяю в последний раз: покиньте систему или будете уничтожены.

Вейс почувствовал, как пол уходит из-под ног. На планете царил хаос. Штифтан, провозгласивший себя императором, оказался лишь марионеткой в чужих руках. За его спиной скрывались могущественные силы, которые управляли планетой, как кукловод куклой. Вейс понял, что оказался в ловушке, где каждый шаг может стать последним.

Но опытный Вейс решил быть настойчивым. Справившись с растерянностью и накатившей злостью, он три раза глубоко вздохнул и снова обратился к майору.

– Майор, попробуйте еще раз связаться с леди Мураной и передайте ей, что я посол от АОМ.

– Господин Вейс, – ответил майор, – ваше время вышло. – И тут же по кораблю разнесся сигнал тревоги.

– Нас облучают военные сканеры! – воскликнул дежурный офицер. – Мы взяты на прицел орбитальной системой обороны.

– Сменить курс на «Винст 180», – поспешно приказал капитан уиндера, – передайте космодрому, что мы покидаем пределы системы.

– Поздно, командир, – обреченно доложил дежурный, – ракеты запущены. Время подлета две минуты. Нужна эвакуация.

– Всем членам экипажа срочно покинуть корабль, – громко прокричал командир корабля, подскочил к Вейсу и стал толкать его к стене.

– Что вы делаете? – воскликнул дезориентированный Вейс.

Но капитан, не слушая, затолкал его внутрь узкого пространства, и Вейс стремительно полетел вниз. Миг – и он покинул корабль в спасательной капсуле. Он видел, как вслед за ним вылетел небольшой бот, а потом яркая вспышка ослепила его и отбросила прочь. Капсула, кувыркаясь, летела по орбите вокруг планеты, но Вейс был без сознания. Так продолжалось больше суток, а затем он почувствовал, как капсула начала упорядоченно двигаться в одну сторону, и он пришел в себя.

«Меня спасли», – облегченно подумал Вейс, и вскоре он был на корабле. Через небольшое стекло капсулы он разглядел в тусклом свете потолочных фонарей внутренний ангар корабля. Затем крышка капсулы самостоятельно открылась, и на Вейса глянул обросший щетиной мужчина в замызганном комбинезоне.

– Фред, ты глянь, а тут старый хрен. Запроси чифа, что делать с ним?

– Сейчас запрошу, – послышался ленивый голос. Вейс стал вылезать из капсулы.

– Господа, – обратился он к двум звероватого вида членам экипажа неизвестного корабля, – я высокопоставленный чиновник… – Обросший тип сплюнул и произнес:

– Так хоть сам император, старик, стой и молчи.

– Н-но, – попробовал возмутиться Вейс и тут же получил сокрушительный удар в лицо, он потерял сознание и рухнул на пол.

– Кэп сказал: тащить его к остальным, но сначала надо вынуть нейросеть. Пойдет на продажу.

– Понял, – ответил обросший тип и громко крикнул: – Железка, дуй сюда.

К ним подплыл небольшой грузовой дрон.

– Хватай этого старого придурка и тащи к тюремным боксам, через медотсек. Скажи доку, что с него надо снять нейросеть. Все, пошел, – распорядился тип. Он хлопнул дрона по стальному боку и безразлично отошел от тела Вейса.

Вейс пришел в себя в камере, где сидело около двадцати человек разной наружности, тут были и похожие на Вейса парни, и узкоглазые, и даже пятеро чернокожих. Он валялся на полу и смотрел снизу вверх. Вейс огляделся и сел.

– Где я? – хватаясь за опухшую скулу, спросил он и поморщился от боли.

– Где-где, – с сильным странным акцентом произнес ближайший к нему тип. Был он широкоплеч, высок и наголо брит, в майке, и на открытом плече красовалась татуировка дракона, в пасти которого была обнаженная красавица. – В тюряге, старик. Ты откуда?

– Оттуда, – ответил Вейс и с трудом поднялся, подошел к решетке и громко крикнул: – Эй, тут есть кто-нибудь? – Из прохода, гремя ботинками, вышел охранник с дубинкой в руках.

– И чего кричишь, дурень? – с усмешкой спросил он, поигрывая своей дубиной.

– Позовите старшего, у меня есть важная информация, – произнес Вейс. Охранник неожиданно быстро ударил его дубиной по пальцам. Вейс вскрикнул и убрал руки с решетки.

– Вы что себе позволяете?! – возмущенно крикнул он и, дав петуха, перешел на фальцет. Он сам понял, что его крик был жалок и больше напоминал крик испуганного человека.

– Сиди тихо, мясо, не то отобью тебе почки или отрежу яйца, они тебе в будущем не пригодятся. Тогда ты будешь среди работяг сладкоголосым и сладкозадым. Понял, придурок? – грозно прикрикнул охранник и, увидев испуганное лицо Вейса, рассмеялся. – То-то же. Эй вы, – охранник обратился к остальным в камере, – смотрите за порядком. Хотите остаться без жратвы и воды?

– Не-ет, – ответило сразу несколько глоток.

– Старик, ушел от решетки, – прорычал громила с драконом на плече.

Вейс понял, что его не услышат, и отошел от решетки. Его ум настроился на решение проблемы. Он заработал в режиме оценки обстановки. Вейс понял, что попал в сложную ситуацию, и крики, призывы к разуму ничего не дадут. Нужно осмотреться и дождаться лучшего момента. В нем проснулся старый дон, который выживал на Материнской планете. Только сейчас у него не было нейросети, и он чувствовал свою ущербность, но остались навыки бойца и моторика тела, которые прививались годами. Он повернулся к остальным заключенным и стал их оценивать.

Небольшая камера, два ряда трехъярусных кроватей с матрасами напротив друг друга, всего восемнадцать. В камере Вейс насчитал двадцать одного заключенного, считая его самого. Двое лежали под кроватями на полу. Это те, кто слаб и не мог постоять за себя, понял Вейс. В камере установилась своя иерархия, и ему, чтобы выжить, нужно показать себя не слабаком. Он выбрал жертву – верзилу с драконом на плече. Вейс оценил его силу, но также понял, что он как боец мало что из себя представляет, надеется на грубую силу. Вейс подошел к нему и заявил:

– Это мое место.

– Что? – не веря услышанному, спросил верзила. – Твое место под кроватями, старик. Быстро нырнул туда, и не высовывайся.

Вейс без размаха ударил его в горло, в кадык, и верзила, захрипев, упал головой в пол. Вейс быстро затолкал его под кровать и сел на его место, с вызовом оглядел остальных. Многие были шокированы его поступком и смотрели с удивлением в глазах. Двое типов с наглыми рожами двинулись в его сторону. У одного была серьга в ухе и курчавые волосы. У другого шрам на щеке.

Он подождал, когда они остановились перед ним, и неожиданно пяткой ударил парня с серьгой в колено. Нога того подкосилась, и он со стоном рухнул на пол. Второго Вейс схватил за палец руки и вывернул его. Вскрикнув, тот отскочил и стал баюкать раненую руку.

– Тебе конец, старик, – прошипел он. Вейс заметил, что никто не кричал, говорили вполголоса – значит, приучили, понял он.

– Зря ты так сказал, – спокойно произнес Вейс. – Ты подписал себе смертный приговор. – Его голос не повысился, звучал буднично, а парень испугался. Отошел с широко раскрытыми глазами и прошипел:

– Пся крев. Матка бозка. – На лице парня читался охвативший его страх.

Под кроватью возился и хрипел верзила. Тип с серьгой в ухе поднялся и, хромая, подошел к узкоглазому человеку напротив.

– Сдристни, – приказал он, и узкоглазый тут же вскочил, схватил того, кто лежал на втором ярусе, и скинул вниз. Сам полез на его место. Скоро, поменявшись местами, без криков и ругани узники успокоились, и еще один несчастный, кому не хватило места, полез под кровать.

Вейс полулежал на койке, размышляя о своем положении. Корабль ССО был уничтожен, и никаких следов его пребывания в системе не осталось. Если он не вернется, комитет запросит информацию на космодроме Материнской планеты, но там ему скажут, что никто не видел ни его, ни его корабля. Его следы затеряются, и через пару лет его будут считать мертвым.

«Проклятье этой планете, где исчезают люди, – мрачно думал он. – И будь проклят этот Эрат, трус и бездарь, который провозгласил себя императором и продолжил варварство. Как жаль, что сюда не придут силы ССО». Материнская планета вступила в Коморский союз, который почти монополизировал добычу редкоземов, обладает мощной армией и влиянием в межрате. Если он не найдет способ выкрутиться, спасать его никто не станет. Да и комитет был бы рад избавиться от него – он поднимает слишком много шума, вытаскивает на обозрение грязь мира и мешает многим. «Надо ждать и думать», – решил Вейс.

А что, если это было спланировано, и его отправили сюда умирать? – внезапно пришла ему в голову мысль. Ведь он назвал себя, и его не пустили на планету… Нет, это невозможно. Тогда бы сразу расстреляли его корабль, а не вели переговоры. Скорее всего, те, кто управляет планетой, не хотели, чтобы он встретился с императором. Нужно было действовать иначе: сначала полететь на Комор, получить разрешение, договориться и только потом лететь на Материнскую планету. «Но кто же знал, насколько все здесь запутано», – он разочарованно покачал головой.

Из-под кровати начал вылезать верзила. Он на четвереньках добрался до середины кубрика, и два его напарника быстро подошли к нему, подняли и уложили на кровать напротив Вейса. Верзила держался рукой за горло и лежал молча, с закрытыми глазами.

«Так ему и надо», – отстраненно подумал Вейс.

Время тянулось медленно, как вязкий, тягучий сироп. Было душно и жарко. Вейс почувствовал позыв сходить в туалет. Он встал и направился к двери у решетки. Интуитивно он понял, что это место справления естественных надобностей со встроенным утилизатором. Он приоткрыл дверь и под взглядом сокамерников заглянул туда. Так и есть, туалетная комната с пневмочашами на полу и раковинами умывальников. Душевая установка. Чаши были загажены испражнениями. Никто не очищал их. Или не знали, как чистить, или не хотели. Запах из нужника проникал в камеру и смешивался с вонью потных, давно не мытых мужчин. Вейс брезгливо остановился на пороге. Хотел справить нужду, но неожиданно задумался. Он обострившимся звериным чутьем почувствовал нарастающую угрозу. Подошел осторожно к двери и встал так, чтобы остаться прикрытым ей. Он не спешил, вскоре приоткрылась дверь, и в нее заглянула голова, осмотрелась и прошептала:

– Никого.

– Как никого? – послышалось за дверью. – Смотри лучше.

– Сам смотри.

Вейс подождал, и когда голова типа появилась из-за приоткрытой двери, ударил пальцами по глазам и прикрыл дверь. За дверью тихо заскулили:

– О-о-о… Он мне глаза выбил, о-о-о.

– Тише ты, урод, смотреть надо было. Где он?

– О-о-о… Он за дверью прячется.

Вейс быстро сменил позицию и встал с другой стороны дверного проема. Дверь резко распахнулась, и в проеме показался верзила. Вейс снова нанес ему удар по гортани, ногой оттолкнул схватившегося за горло верзилу и опять прикрыл дверь, теперь стал напротив нее.

Он каким-то чутьем понял, что эти дикари, не обладающие большим интеллектом, попробуют пробиться напрямую. И точно, дверь распахнулась, в проеме появился тип с серьгой в ухе. При виде стоящего напротив Вейса замер. В руке он держал заточку из куска пластмассы. И в этот момент Вейс высоко поднял ногу и нанес типу удар в грудь. Тип отлетел к стене камеры и схватился руками за живот.

Теперь, понял Вейс, ему никто не помешает. Он справил малую нужду в раковину и вышел. Схватил за шиворот стонущего верзилу и затащил в туалетную комнату, затем так же поступил с остальными.

– Вы помоете нужник. Если через час я приду, а дерьмо будет еще в чашах, я вами вымою их.

Он вышел и закрыл дверь, сел на место и увидел заинтересованный, уважительный взгляд узкоглазого. Вейс поманил его пальцем, и тот быстро соскочил со второго яруса кроватей и подошел.

– Садись, – распорядился Вейс. Тот сел и выжидательно посмотрел на Вейса. – Хочешь быть в моей команде? – спросил Вейс, и узкоглазый с сильным акцентом произнес, живо кивая головой:

– Хочу, господина.

– Хорошо. Я Дон, зови меня так. Я уже бывал на планете. Тут можно жить, если есть товарищи. Кто еще может вызывать доверие и хочет не умереть сразу, а пожить?

– Есть еще пятеро, я позову их.

– Зови, – кивнул Вейс.

На глазах всей камеры он собрал бригаду, распределил роли и каждому дал кличку. Узкоглазому он дал кличку Нож, из-за узких разрезов глаз, двум чернокожим парням – Черный и Белый, отчего вызвал улыбки остальных напарников. Последние два были с красноватым оттенком кожи и грубыми чертами лица.

– Мы из Мексики, – ответил один из них, – братья. Я Рил, он Рул.

– Так и оставайтесь, – произнес Вейс. – Старший над вами Нож. Следите за порядком, беспредельничать не надо, чем больше бойцов будет в нашем отряде, тем сильнее мы будем, а значит, и жить будет легче. Приготовьтесь к тому, что вас будут испытывать на прочность.

– Понял, господина, – закивал узкоглазый Нож, – могу я набрать еще бойцов?

– Пусть они наберут себе, – Вейс указал кивком на остальных пятерых, – а ты проверь, подходят они или нет.

– Понял, господина, – отозвался Нож и обратился на неизвестном языке к остальным.

– Нож, – остановил его Вейс, – говорить только на общем языке.

– Понял, господина, – широко скалясь, ответил Нож.

Он быстро и четко распределил обязанности. Своих, узкоглазых, он не брал, но их отобрали остальные пятеро. Оказалось, что кроме тех, кто лежал под кроватями, все изъявили желание войти в банду Вейса. Тех, кто не мог за себя постоять, не приняли. Нож так и сказал:

– Господин Дон, банда набрана, кроме дерьма, что лежит под нарами.

– Вот и хорошо, приучайте всех к дисциплине, за неповиновение или отказ выполнять приказ – наказание, но не до смерти. – Потом подумал и добавил: – На первый раз. Назначьте дежурного, который будет следить за порядком и проверит, как убогие убрали нужник.

– Все сделаем, – отозвался Нож и стал отдавать распоряжения.

Как Вейс и думал, тройка его врагов ничего не предпринимала, они готовились дать бой, и Вейс отправил к ним десяток ребят, самых крепких из его новой банды. Первым вошел Нож, он открыл дверь нараспашку и с криком «И-я!» бросился вперед. Он в прыжке снес верзилу, следом ворвались остальные и стали просто избивать испуганную тройку беспредельщиков, они вымещали на них свой пережитый страх и ненависть. Затем их повозили по чашам и вымазали в испражнениях, после чего вышли. Последним вышел довольный Нож.

– Скоро уберут, господина, – обрадованно сообщил он.

Прошло еще два часа, и дверь в нужник нешироко отворилась. Вышел мокрый тип. Его ухо кровоточило, и на нем не было больше серьги. Пригибаясь, весь в синяках, сообщил:

– Мы убрали.

– Проверь, – приказал Нож дежурному. Тот обошел стороной мокрого типа, прошел в туалетную комнату и вскоре доложил:

– Убрано, и эти хоть и пованивают, но отмылись.

– Лезьте под кровать, – приказал Вейс, и тройка бывших заправил камеры без слов подчинилась.

Через несколько часов к решетке подошел охранник и, скалясь, стал кидать брикеты сухого пайка в камеру. Он ожидал, что заключенные бросятся за едой, как обычно, но голос Вейса остановил самых нетерпеливых.

– Стоять! – приказал Вейс. – Нож, пусть твои соберут брикеты и раздадут каждому по одному.

Разочарованный охранник высыпал брикеты на пол и удалился. Еда досталась всем, включая тех, кто лежал под кроватями. Жизнь в камере вошла в новое русло: никто не смел брать чужое, каждый убирал за собой, и дежурный следил за порядком. Брикеты давали раз в сутки, вечером.

Утром по всемирному времени в коридоре начался топот. Вейс понял, что заключенных из соседних камер выводят. Значит, пока он спал, корабль приземлился, или всех посадят в боты и высадят на планете. Для него осталось загадкой, кому они нужны и для чего.

Расспросы Ножа ни к чему не привели. Вейс только понял, что их привезли с далекой дикой планеты. Контрабандой. Заманили на высокооплачиваемую работу на рудниках, дали аванс и усыпили. Проснулись они уже в камере на корабле, хотя и не поняли, что это корабль. Пробовали бунтовать, но охранники быстро их усмирили, применив обездвиживание и разряд тока. Даже вспоминать это Ножу было больно. Главным в камере стал Горр, верзила с драконом на руке. Он силой заставил всех ему подчиняться. В подручных у него ходили Серьга и Шнырь. Они управляли жизнью в камере, пока не появился Вейс.

Скоро очередь дошла и до камеры, где сидел Вейс. Охранники с электрошокерами и станерами стали кричать, чтобы они построились и выходили по одному. Вейс махнул головой, и бригадиры стали строить свои бригады. Построились быстро и без суеты, чем заслужили уважительные взгляды охраны.

– По одному на выход, – приказал старший охраны и стал считать: – Первый, второй… – Вейс выходил последним. Когда очередь дошла до него, старший назвал цифру двадцать один. Сверился с записями и озадаченно произнес: – Тут было двадцать. Откуда взялся еще один?

– Вчера подобрали в спасательной капсуле. Чиф приказал его поместить в камеру на продажу.

– Ах вот оно что! Тогда шевели, старый, мослами, не спи, – обрадованно прокричал старший охраны и скомандовал: – Рей, веди этих к транспорту.

Транспорт стоял в огромном, тускло освещенном грузовом терминале, словно мрачный исполин, ждущий своей жертвы. Это был старый грузовой корабль, переоборудованный для перевозки людей. Но о комфорте этих людей никто не думал. Когда Вейс вместе с остальными пленниками оказался в трюме, он увидел, что они вынуждены стоять, уцепившись за поручни над головой. Среди них было около двух сотен дикарей с далекой планеты, о которой Вейс никогда не слышал. Контрабандисты, словно хищники, обнаружили этот мир и начали свою жестокую торговлю.

«Это нарушение конвенции, – мелькнуло в голове Вейса, – но как сообщить об этом? Кому?»

Корабль вздрогнул, приподнялся над полом и, медленно покачиваясь, словно гигантский змей, направился в открытый космос. Полет до неизвестной планеты стал для всех узников долгим кошмаром. Сначала транспорт летел ровно, но затем резко пошел на снижение. Все повалились друг на друга, как карточные домики. На Вейса рухнуло несколько человек, дыхание перехватило, и он почувствовал, как тьма поглощает его. Крики, мольбы о помощи раздавались со всех сторон, но корабль выправился и снова начал горизонтальный полет.

И вновь последовал резкий спуск. Тела людей прижали Вейса к полу, он упал на тех, кто был позади, и острые колени и кулаки впивались в его спину. Так продолжалось несколько раз. Когда корабль наконец приземлился, Вейс почувствовал огромное облегчение.

После того как двигатели заглохли, открылась большая створка. Она с грохотом упала вниз и подняла тучу пыли. Она же служила аппарелью для спуска. Из рубки управления кораблем вышли охранники. Старший из охраны, что считал узников, прикрикнул:

– Встали, мясо? – И тут же скомандовал: – Все на выход!

Узники уныло потянулись на выход к свежему воздуху. Вейс вдохнул сладкий, свежий ветер, огляделся, по памяти стал соображать, куда попал. Вспоминал местность, что видел на картах, и понял, что это рудники. Вывеска на холме, которую он запомнил, гласила: «Рудник барона Геримара». Только вместо барона раньше в его бытность значилось «господина Геримара». По его прикидкам, миль сто двадцать от космодрома, добраться туда будет нелегко.

Новоприбывших строили в колонну по шесть, и тех, кто не успевал слушать команд, били дубинками. Вейс заметил, что среди узников были и женщины, их отвели в сторону, и среди них мелькнуло знакомое лицо. Вейс зажмурился, не веря тому, что увидел, потряс головой и тут же получил удар дубинкой между лопаток.

– Не спи, а становись в свою шеренгу, – прорычал охранник, и Вейс поспешил встать в свой ряд. Он стал оглядываться и увидел, как женщин собрали, повели на холм, среди них шла та, которой здесь было не место.

«Это просто совпадение», – говорил себе Вейс, но дальнейшие размышления прервало появление самого хозяина рудника, и его Вейс знал. Он выскочил из строя и закричал:

– Господин Геримар, я дон… – Удар по голове оборвал его крик, и он свалился в пыль.

– Что за мясо ты привез? – брезгливо спросил старший надсмотрщик. – Зачем нам этот старик?

Старший охранник рассмеялся:

– Так заплати за него полцены, мы будем не в убытке.

– Такого еще учить надо и лечить, – разглядывая лежащего без сознания старика, ответил надсмотрщик.

– Вычти из его пайка или заставь сражаться на арене, – старший охранник похлопал его по плечу.

– Ладно, уговорил, – ответил тот. – Давай прикажи рабам таскать ящики с рудой, их много накопилось, и покажи спецификацию товара, что привезли моему хозяину…

Глава 4

Закрытий сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

В мрачных залах замка лера Вимта-ила, возвышавшегося на скалистом кряже, собрался большой совет глав Старших домов. Дом Высокого кряжа, многочисленный и сплоченный, был не из самых влиятельных Домов в княжестве, хотя и происходил из родственной ветви княжеского Дома. Его глава, лер Вимта-ил, не стремился занять княжеский престол, ибо обычаи его народа не позволяли ему этого. Но его земли, простиравшиеся от горы Высокий кряж по красивейшей долине до самого горизонта, были плодородны и богаты, а золотые рудники, где неустанно трудились дворфы, приносили значительные богатства. Используя их, лер Вимта-ил подкупал нужных членов Высшего совета и проводил в жизнь решения, которые его устраивали. Лер Вимта-ил был весьма авторитетным владетелем домена, чьи суждения уважали даже в самых дальних уголках княжества. Многие его сородичи занимали высокие посты в армии, но большинство из них погибло при обрушении дворца. Эта трагедия оставила глубокий след в душе Вимта-ила, и он не мог простить великому князю такой утраты. Его ненависть к эльфарам из княжеского Дома была безгранична, и эта горечь отравляла его душу.

Когда главы родов его Дома вошли в зал, они с тревогой взглянули на Вимта-ила. Его лицо было мрачным, а взгляд холодным. Они тоже сторонились столицы, зная, что тень трагедии все еще витает над ней.

Приезд сестры Манру-ила, льерины Розал-илы, стал для Вимта-ила глотком свежего воздуха в тягостном, замкнутом пространстве его домена. А деньги и послание от великого князя Леса оказали на него благотворное влияние и разрушили царившую в душе лера атмосферу безысходности. Увидев в этом возможность поквитаться с княжеским Домом, он сразу же развил кипучую деятельность. Не спал сутками, разъезжал по землям других глав Старших домов, был искренен и красноречив. Его идея поднять знамя Старших домов над страной и заключить почетный мир с Вечным лесом пришлась по душе всем сторонникам Манру-ила и тем, кто ненавидел Чарта-ила и человека, ставшего главой Дома Высокого хребта. Очень многие главы Домов – как Старших, так и Младших – не смирились с этим, и эта ненависть объединила их в стремлении вернуть в стране прежние порядки. Они, по крайней мере, в их представлении были лучше, чем те, которые провозгласил Высший совет во главе со стареющим и дряхлым Чарта-илом.

Золото, привезенное льериной Розал-илой, стало ключом к возрождению идеи доминирования Старших домов. Оно как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи, дало возможность собрать дружины и припасы. Страна, израненная войной, жаждала не только золота, но и оружия. Снаряжение закупили у дворфов. Воинам выплатили жалование, и они с готовностью взялись за тренировки. Все делалось втайне, и словно по волшебству из разрозненных отрядов сформировалась большая дисциплинированная армия.

В преддверии похода на столицу леры собрались в величественном замке Вимта-ила.

Лер Вимта-ил оглядел большое собрание. Его сердце трепетало оттого, что ему удалось найти столько сподвижников. Он, как всегда, говорил кратко и по существу, он вообще не любил длинных речей и предпочитал словам дела.

– Леры… Пришло время выступать на столицу. Каждый из вас знает маршруты и время, когда должны подойти к столице. Месяц подготовки оказался весьма плодотворным, вместе с вами плечом к плечу стоят еще семь тысяч бойцов, обученных и снаряженных. Есть обоз с запасами на десять дней. Вместе мы непобедимы. Теперь, когда все готовы к походу, нам необходимо избрать вождя похода и его штаб, как того требует обычай. Предлагайте, леры… – Он сел.

Все присутствующие посмотрели на Вимта-ила, и лер Коршун-ил, в прошлом представитель совета Младших домов в совете Старших домов, ответил за всех:

– Лер Вимта-ил, вы проявили умение собрать нас, снабдили золотом. Вам принадлежит идея вернуть прежние порядки. Поэтому главнокомандующим будете вы – я думаю, остальные уважаемые леры меня поддержат. Штаб наберите из способных леров, что ранее служили в армии, мы всецело вам доверяем.

Сразу же раздались одобрительные выкрики. Лер Вимта-ил подождал, когда крики смолкнут, и, скромно потупив глаза, поклонился собравшимся лерам.

– Благодарю, друзья, за оказанное доверие. Нам надо послать гонца к молодому леру Морчи-илу и призвать его для того, чтобы он в будущем стал князем Снежных гор. Понимаю, что он может не захотеть, так как служит под командованием генерала Керны-илы, он еще очень молод и неразумен. Но он наше будущее… Поэтому его доставят тайно. Я организую его приезд. Он станет нашим знаменем в деле освобождения страны. Клянемся не отступить и дойти до конца! – произнес он древнюю клятву предков, и все хором ответили:

– Клянемся!..

После того как все главы Домов покинули дворец лера Вимта-ила, тишину кабинета нарушила лишь едва уловимая поступь. В полумраке возникла льерина Розал-ила, ее стройная фигура скользила бесшумно, словно тень. Вместе с ней в комнату вошла молодая, ослепительно красивая снежная эльфарка, чьи глаза сверкали, как зимние звезды.

– Мой господин, – произнесла льерина Розал-ила с легкой улыбкой, склонив голову, – позвольте представить вам Марьяну-илу. Она посланница великого князя Леса и может помочь в нашем деле.

Лер Вимта-ил внимательно посмотрел на гостью, отмечая ее прямой и уверенный взгляд. В ее глазах читалась решимость, а в движениях – грация зимнего ветра. Он задумчиво произнес:

– Спасибо, льерина Розал-ила. Вы можете быть свободны. Я поговорю с льериной Марьяной наедине.

Розал-ила опустила взгляд, ее лицо озарилось пониманием. С легкой грацией она вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь, оставив лера Вимта-ила и Марьяну-илу наедине.

Из одежды девушка подняла с пола плащ и прикрыла им свою наготу.

– Присаживайтесь, Марьяна, – справившись с охватившим его желанием обладать этой красотой, предложил Вимта-ил и указал рукой на кресло у камина. Сам сел после нее.

Девушка скромно прикрыла ноги и выразительно посмотрела на хозяина замка.

– Какую помощь конкретно окажет нам лесное княжество? – спросил прямо лер Вимта-ил. – И что, собственно, нужно Лесу? Эти два простых вопроса не дают мне покоя уже несколько дней подряд. Я слышал ответ из уст льерины Розал-илы, но теперь хочу обсудить проблемы с вами как с посланницей великого князя Вечного леса.

– Суть предложения Великого проста: вас снабдили золотом, чтобы вы собрали армию. Вам нужно идти на столицу и захватить ее. Это будет первый шаг к обретению власти над княжеством. В столице небольшой гарнизон из ополчения и остатков княжеской гвардии, всего примерно тысяча человек. В городе уже действует звезда рейдеров под прикрытием. Как только вы подойдете к городу, ночью вам откроют ворота с запада и севера. Будьте готовы сразу же без промедления ввести в город войска и арестовать всех значимых фигур в управлении столицей. Казнить их не надо, дабы не вызвать недовольство народа. Потом вы объявите собранный вами Высший совет из бывших членов легитимным органом управления княжеством и поведете армию к Западному перевалу. С юга он обложен войсками Леса. С ходу захвати́те крепость на перекрестке или блокируйте ее. Основные силы вашей армии должны стремительно атаковать крепость на перевале с тыла. Атака будет согласована с корпусом Леса, и крепость неминуемо падет. Только нужно действовать стремительно, пока противник не опомнился и не сумел подвести войска, осаждающие Центральный перевал. Вы захватываете или убиваете – как получится – вредную малышку Аврелию, что мнит себя княгиней, и лера Чарта-ила. Печать переходит к вам, и значит, полнота власти. Вы потребуете от генерала Керны-илы остановить военные действия и вышлете парламентеров к Вечному лесу о заключении мирного договора и союза против империй людей. Два народа, имеющих одни корни, – это сильнейший союз, равный по силе оркам. Орки находятся в стадии выборов великого хана, и это будет продолжаться неизвестно сколько долго. Мы предполагаем – год, не меньше. На это время они выведены из борьбы за Снежные горы.

Кроме того, я отправлюсь в лагерь ополчения и тайно захвачу вашего будущего князя и привезу его в столицу. Нужно учесть, что он предан генералу Керне и с ним будет непросто, так что его придется придержать в темнице до того, как мы с вами победим в этой войне.

Дворфы будут держать нейтралитет. С ними договорено. Так что тылы ваши будут в безопасности. Есть еще вопросы, лер Вимта-ил?

– Есть, льерина, – согласно покивал лер Вимта-ил. – Это будет союз равных или старшего и младшего?

– Чтобы не навредить будущим планам и не нарушить условия договора, это будет союз равных, лер Вимта-ил, – ответила девушка.

– Ну, тогда, значит, мы обговорили все вопросы, – улыбнулся лер и увидел, как плащ пополз с плеч девушки. Его глаза вновь блеснули огнем похоти, и он в предвкушении выпрямился.

* * *

Известие о том, что армия Старших домов захватила столицу, настигло Тору в крепости на Западном перевале. Как буря, ворвавшаяся в тихий оазис, эта новость заставила ее сердце биться быстрее. В кабинете, где стены были украшены военными картами и оружием, лер Чарта-ил и маленькая Аврелия обсуждали планы по отражению новой угрозы.

Тора вошла стремительно, словно ветер, наполненный решимостью и силой. Ее глаза сверкали уверенностью, а движения были точны и грациозны, как у хищника, готового к прыжку. Аврелия, сияя от радости, бросилась ей навстречу, ее лицо озарила улыбка, полная тепла и надежды. Лер Чарта-ил, увидев Тору, кивнул ей с уважением и пониманием, зная, что ее присутствие придаст им сил и уверенности. Тора смыслила в военном деле.

В этом кабинете, где решались судьбы, где каждое решение было наполнено важностью, Тора почувствовала, как ее сердце волнительно забилось. Ко всем пришло понимание – они были непобедимы, и никакие преграды не могут остановить их в стремлении защитить то, что им дорого.

– Тора-ила, мы тут собрались… – начал Чарта-ил.

– Я уже знаю о захвате столицы, – объявила Тора, и лер Чарта-ил, закрыв рот, лишь кивнул. Но затем продолжил:

– Нам вновь ударили в спину, – произнес он с большим огорчением, – и это, как и в прошлом, ополчение Старших домов, которые не могут смириться с потерей власти.

Тора вспыхнула от таких слов, ее самолюбие было сильно уязвлено, и она не выдержала:

– А вы не подумали, лер Чарта-ил, что это помощь? И Старшие дома, собрав все свое мужество, решили вступить в войну?

– Нет, не подумал, – ответил лер Чарта-ил и внимательно посмотрел на Тору. – У вас есть сведения, которые нам неизвестны?

– Нет, только соображения. Война подходит к концу. Весной, когда снег сойдет, перевалы падут, и ополчение пойдет на Лес. Старшие дома это тоже понимают и решили вступить в игру…

– О какой игре вы говорите, льерина? – спросил лер Чарта-ил.

– О политической игре, лер Чарта-ил. Вам ли не знать, что такое политика Старших домов. Главы, что объявили себя Высшим советом, хотят переговоров и поэтому завышают планку требований. А на самом деле они хотят быть равными при дележе результатов победы. Нам надлежит идти на компромисс. Только в этом случае возможна консолидация всех Домов в Снежном княжестве.

– М-да, – произнес лер Чарта-ил, – интересный вывод, и вполне возможно, так оно и есть. Но как нам об этом узнать точно?

– Я направлюсь в столицу, – заявила Тора, – и проведу переговоры от имени нашего Высшего совета. Только мне надо знать, на какие уступки мы пойдем.

– Уступки? – переспросил лер Чарта-ил. – Сначала надо понять замыслы мятежников…

– Не стоит называть их мятежниками, лер, – перебила его Тора. – Понятно, что главам Домов нужна прежняя власть, но ее они получить не смогут, поэтому предлагаю отдать им половину мест в Высшем совете.

– И что это даст? – спросил умудренный в делах Совета лер Чарта-ил. – Мы будем топтаться на одном месте, как прежде в Совете, не приняв ни одного решения. Отдать им больше мы не сможем, от нас уйдут войска Младших домов. Передай им, что треть мест будет за ними, и торгуйтесь до половины, льерина Тора.

Но Аврелия покачала головой и произнесла:

– Не стоит тебе ехать туда, Тора. Тебя арестуют и вполне могут казнить.

– Меня? – воскликнула Тора. – Не смеши, Аврелия. Я уже не будущая княгиня Снежного княжества, я замужем за человеком и не представляю угрозы, да и вообще ничего для глав Старших домов. Кроме того, мой арест разрушит их намерения. А они опытные политики. Так что не переживай…

Лер Чарта-ил помолчал и, подумав, произнес:

– Я выделю вам эскорт, льерина Тора-ила, и грамоту с полномочиями вести переговоры. Надеюсь на ваш ум и сноровку. Когда вы отправитесь к столице?

– Завтра утром, за три дня до нее доберусь.

– Хорошо, идите и готовьтесь, я отдам все необходимые распоряжения. Вы с дороги и вам надо хорошо отдохнуть. Хотелось бы, чтобы ваша благородная миссия была успешной.

Аврелия, не мешая взрослым обсуждать будущую поездку, покинула кабинет и спустилась к себе. Там она нашла Шавга-ила.

– Шава, – обратилась она к лысому певцу, – прибыла Тора и хочет отправиться парламентером к армии Старших домов.

Шавга-ил на риску задумался и произнес:

– Это большая глупость и вполне в ее духе.

– Поэтому, Шава, с ней надо отправиться тебе и сестрам-демоницам, – произнесла девочка.

– Ха, я там не нужен, – насмешливо ответил Шава. – А вот Эрна-один и Эрна-два должны будут поехать с ней как служанки…

– Нет, Шава, – не согласилась Аврелия. – Они должны следовать отдельно и пробраться в город незаметно. Я уверена, что ее арестуют и посадят в темницу, оттуда ее надо будет спасти. Пусть демоницы возьмут свитки телепортов.

– Они есть, – помрачнел Шава, – только телепорт в горы, поближе к Высокому хребту…

– Пусть будут такие, лишь бы подальше от опасности, – произнесла Аврелия.

– Ты права, моя девочка, если люди отправятся с Торой, их могут самих заточить в темницу. Но Тору не остановить, ее снова несет в самую сердцевину бури. Ой как нехорошо-то. Эрна! – крикнул Шава. В проеме двери показались две одинаковые головы человечек.

– Что тебе, Шава? – В унисон ответили они.

– Работа появилась по вашей профессии.

– Кого нужно сожрать? – облизнулась одна Эрна.

– Никого, заходите и прикройте дверь, – приказал Шавга-ил.

* * *

Тора и ее отряд из двадцати бронированных всадников без проблем добрались до города дворфов Рингарда. Она знала, что на этой дороге пошаливают разбойники. Смутные времена поднимают из глубин общества смутных личностей. Но ее внушительный отряд отбивал всякое желание напасть на них. Тора ехала в приподнятом настроении. Воспитанная в постоянных интригах, обученная политике во дворце, она считала, что хорошо понимала настроения и чаяния глав Старших домов, и ей было что им предложить. В глубине души она была уверена в том, что миссия будет успешной и она сможет утереть нос этим зазнайкам, сидящим в своих доменах. Она покажет этим выскочкам, что вышли замуж за человека-бога, кто она такая. Ни плохая погода, ни снег с сильным ветром, ни обледеневшая дорога и пронизывающий холод не смогли испортить ей настроение. В отличие от нее, всадники сопровождения были хмуры и неразговорчивы.

Отряд миновал поворот на город дворфов и стал подниматься по дороге, ведущей к столице Снежного княжества. На полпути им преградил путь разъезд из десятка всадников. Вперед выехал укутанный в шубу снежный эльфар и, подняв руку, перекрикивая вой ветра, спросил:

– Стой! Кто такие?

Тора дала знак своим всадникам и выехала вперед.

– Я Тора-ила, посол от Высшего совета к главам Старших домов.

– Я узнал вас, принцесса, – вежливо ответил командир разъезда. – Прикажите своим воинам не вынимать мечи, мы сопроводим вас до столицы, там уж сами разбирайтесь.

– Очень хорошо, лер Харгур-ил, я тоже узнала вас. Рада видеть.

– Взаимно, льерина, следуйте за нами.

Через час Тора въехала под арки ворот столицы. На воротах стояли хорошо вооруженные сытые воины, они проводили Тору и ее эскорт равнодушными взглядами. Командир разъезда передал Тору старшему смены охраны городских ворот, тот вызвал офицера штаба армии. Подошедший незнакомый офицер с поклоном приветствовал Тору-илу, узнал причину ее приезда и вежливо попросил ехать следом.

– Вас разместят в гостинице, льерина, все поместья заняты войсками. Как только лер Вимта-ил освободится, он примет вас. Ваши спутники расположатся в казармах гвардии.

– Спасибо, лер, – ответила Тора и дальше поехала молча, разглядывая заснеженную столицу.

Не у всех домов дымились трубы, многие стояли заброшенными, словно скелеты давно умерших гигантских животных. Это было удручающее зрелище. Когда-то веселая и украшенная столица теперь представала жалким подобием былого великолепия.

В просторных апартаментах гостиницы Тора наслаждалась теплом камина, утоляя голод сытным ужином. Вечер плавно перетекал в ночь, и она уже начала дремать, когда раздался тихий стук в дверь. Вошел охранник, его лицо было серьезным, но в глазах читалась забота. Он сообщил, что ее просят прибыть во дворец лера Манру-ила.

Тора быстро встала, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги и надежды. Она была готова в любой момент, ведь знала, что каждая минута на счету. Под охраной двух суровых воинов, чьи доспехи матово блестели в свете факелов, она вышла из гостиницы и направилась через площадь.

Снег, который недавно укрыл город мягким белым одеялом, теперь казался тяжелым и неприступным. Он блестел под луной, словно серебряное море, но Тора заметила, что дальше, за пределами расчищенной площади, сугробы становились все выше и глубже. Сердце девушки сжалось от боли и тревоги за любимый город, который когда-то был полон жизни и радости.

Воины уверенно вели ее к дворцу, и с каждым шагом Тора чувствовала, как ее решимость крепнет. Она знала, что впереди ее ждут сложные переговоры, но была готова встретить их с достоинством и смелостью.

Во дворце ее встретил адъютант лера Вимта-ила и вежливо поклонился, помог снять дорожный плащ и указал на дверь.

– Вас ждут, – с поклоном произнес он.

Тора вошла в жарко натопленный кабинет. С бьющимся от волнения сердцем она узнала крепко сложенного лера Вимта-ила и льерину Розал-илу. Женщина внимательно посмотрела на вошедшую гостью. В кабинете было только двое: сам Вимта-ил и Розал-ила. Вимта-ил подошел и взял под руку Тору, что считалось знаком большого уважения, пригласил сесть на диван и присел рядом.

– Мне сообщили, льерина Тора-ила, что вы парламентер от так называемого Высшего совета, в котором собралось три бывших члена Высшего совета. Скажите, с чем прибыли?

– Я прибыла договориться, – ободренная теплой встречей, с улыбкой начала Тора. – Высший совет готов обсудить с вами условия сотрудничества и хочет знать о ваших дальнейших намерениях.

– Вот как? – сделал удивленное выражение лица Вимта-ил. – Наши намерения прозрачные: мы хотим восстановить старые порядки, какие были до войны, заключить мир с Вечным лесом. А что предлагаете вы, льерина Тора?

Тора почувствовала насмешку в словах лера Вимта-ила, но сдержалась и не выдала своего волнения.

– Мы предлагаем союзнические отношения и треть мест в будущем Высшем совете. – От ее слов лер Вимта-ил расхохотался. – Что смешного я сказала, лер Вимта-ил? – спросила Тора и нахмурила брови.

– Ты понимаешь, девочка, с чем ты прибыла? – продолжая смеяться, спросил лер Вимта-ил. Льерина Розал-ила улыбнулась. – Ты приехала диктовать нам условия? Это мы их будем диктовать.

Тора несколько растерялась.

– Поясните, лер…

– А ты кто такая, чтобы тебе что-то пояснять? – С лера слетела дружелюбность и почтительность, сейчас он смотрел презрительно и высокомерно. – Ты подстилка под человеком, которая опозорила свой Дом и род. Как ты смеешь раскрывать тут свой рот?

Тора выпрямилась и прямо посмотрела на лера Вимта-ила.

– Как вы смеете, лер, я лицо неприкосновенное, я посол.

– Ты не посол, ты дура, – раскатисто рассмеялся лер Вимта-ил. – Вы там посчитали, что мы собрали армию, чтобы помогать ополчению? Нет, – смеясь, сказал он. – Это, право, смешно. Вы строите из себя спасителей страны и топчетесь у перевалов…

Тора поднялась.

– Так что передать Высшему совету? – глядя строго в глаза Вимта-илу, спросила она.

– А ничего. Ты не вернешься туда, откуда прибыла. Тебя допросят в контрразведке. О силах, состоянии обороны, крепости на перевале, и, наверное, повесят как изменницу. – Лер Вимта-ил встал и с глубоким презрением посмотрел на Тору, затем с размаха ударил ее по лицу. – Я вас, княжеский род, – прошипел он, наклоняясь к испуганной Торе, – ненавижу и изведу под корень. Поняла, тварь? Стража! – крикнул он. В кабинет вошли два гвардейца. – Арестованную доставить в контрразведку, там знают, что с ней делать.

Тора хотела применить заклятие, но почувствовала, что не может пошевелить руками.

– Что, думала колдовать? – зло проговорил лер Вимта-ил. – Значит, и в самом деле дура. Унесите ее отсюда, – распорядился он.

Тору затопила паника, вся ее уверенность в успехе своей миссии и своей значимости мгновенно испарилась. Она, как и в прошлый арест, почувствовала себя глупой. Как она могла снова поверить в честь снежных эльфаров Старших домов и нерушимость клятвы не причинять зла послам? Как она вновь попала в сети своего заблуждения? Почему она не послушала гномку и решила доказать ей свою правоту?..

Ее несли грубые руки по холодному воздуху столицы, походный плащ остался во дворце, и с ней не церемонились. Один из воинов стал ее лапать за грудь, она застонала и стала молить:

– Пожалуйста, не надо…

– Молчи, потаскуха, с тебя не убудет, – проговорил второй и полез рукой под юбку. – А у нее как у всех, хоть и принцесса, – рассмеялся он. – Вдоль, – он сунул руку себе под нос. – Самкой пахнет, причем немытой. Пошли, затащим ее в дом напротив и отымеем, потом будет чем хвастаться.

– А как же приказ доставить в контрразведку? – спросил другой.

– Потом доставим туда – глядишь, будет сговорчивей.

– Не надо, – шептала беспомощно Тора и понимала, что ничего изменить не может. – Прошу вас, – и тут же надрывно от отчаяния закричала: – Спасите, помогите!..

– Эй, вы! Куда тащите бабу? – раздался громкий окрик, и гвардейцы остановились.

– По приказу лера Вимта-ила несем преступницу-шпионку в контрразведку, лер, – вытянулся один из гвардейцев.

– Так и несите, а то знаю я ваши забавы, – прозвучал строгий мужской голос. Гвардейцы вновь подхватили Тору и понесли.

Они прошли мимо патруля, и Тора с благодарностью посмотрела на офицера.

– Спасибо, лер, – тихо, почти бессильно произнесла она. – Защитите мою честь.

– Само собой, – кивнул офицер. – Мы вас сопроводим до места.

Так под конвоем патруля ее донесли до здания казармы столичной гвардии. Внесли в длинный коридор первого этажа и спустили в подвал.

– Лер Арум-ил, по приказу лера Вимта-ила доставили на допрос шпионку, – доложил гвардеец, и они поставили Тору на пол.

– Что с ней? – спросил грузный незнакомый Торе лер.

– Обездвижена. Хотела применить колдунство, – отрапортовал гвардеец.

– Понятно. Идите, – хмуро произнес лер, и они ушли. – Как вы себя чувствуете, льерина Тора-ила? – спросил лер.

– Плохо, меня хотели изнасиловать.

Тот равнодушно пожал плечами и приказал двум воинам:

– Усадите льерину в кресло и принесите еще свечи.

Тора сидела, будто проглотила раскаленный кол, и ее словно оглушило громом. Ее спина была неестественно прямой, а в глазах застыл ужас. Ее привычный мир рушился, как карточный домик, разлетаясь на кусочки. Ее мировоззрение трещало по швам, оставляя лишь зияющую пустоту. Паника захлестнула ее сознание, словно темная волна, уносящая в бездну.

Лер бросил на Тору пронзительный взгляд, полный презрения, и скривился, словно от невыносимой боли.

– Вижу, льерина, ваше настроение оставляет желать лучшего, – процедил он сквозь зубы. – Уведите ее в камеру. Утром продолжим допрос, – отдал приказ толстый лер, и двое охранников, грубо схватив Тору под руки, потащили ее прочь.

Ее тело содрогалось от унижения и страха. Ее бросили на жесткую солому в камере, словно ненужную вещь, и захлопнули тяжелую дверь, оставляя ее одну в кромешной темноте.

* * *

Снежные горы. Столица Снежного княжества

Две Мардаибы, не дожидаясь, пока Тора достигнет столицы Снежного княжества, исчезли в тени, обрели свои истинные формы и отправились в путь. Их демоническая сущность позволяла им совершать короткие телепорты, и к концу дня они уже стояли на пороге города дворфов. В пути они выпили жизнь двух разбойников, скрывавшихся среди скал в ущелье, и, обретя новые силы, к полуночи достигли столицы.

Их план был прост, как зимняя ночь: добраться до города, проникнуть внутрь и ждать прибытия Торы. Это оказалось легче, чем они ожидали: демоны были редкостью в этих краях, и они легко проскользнули под прикрытием возов обоза, который вез припасы для армии и жителей столицы.

Город встретил их тишиной и настороженностью. Действовал комендантский час. На рынке, где одни продавали драгоценности, а другие – продукты, слышались ругань и проклятия беженцев, осыпавших спекулянтов-торгашей. Те, защищенные патрулями, лишь усмехались и драли цену.

Две Мардаибы, преобразившись в снежных эльфарок, вышли на рыночную площадь, где стали продавать себя. Их красота и свежесть была подобна зимней сказке, и воины гарнизона, не удержавшись, покупали их общество.

Пришло время гордым снежным эльфаркам, чтобы прожить, начинать торговать телом. Дважды красивых и ухоженных женщин забирали воины из гарнизона и, расплатившись, отпускали. Вскоре патрули привыкли к их присутствию и перестали обращать внимание.

Так две Мардаибы начали свою игру, готовясь к встрече с Торой, которая, как они знали, неизбежно придет в свою же собственную ловушку.

– Какой план? – спросила вторая Мардаиба, что служила Проксу в чужом мире.

– Все будет как в прошлый раз, – усмехнулась Мардаиба-Эрна. – Тора – самка без князя в голове. Она живет иллюзиями. Я думала, что прошлое неудачное посредничество между Старшими домами и ополчением ее чему-то научило. Но, как оказалось, зря так хорошо о ней думала, и мне даже непонятно, как хозяин мог выбрать такую глупую самку.

– Зато она красивая, – ответила ее младшая сестра.

– Мы тоже можем быть красивыми. Вон, смотри, идет офицер, сейчас будет нас покупать.

И точно, к ним подошел молодой снежный эльфар и оглядел девушек.

– Сколько? – спросил он.

Первой ответила Эрна:

– Золотой или мешок крупы.

– А за двоих?

– За двоих три золотых или три мешка крупы, – ответила Эрна.

– Пошли, – согласно кивнул офицер, – сегодня у нас праздник, – и повел их в казармы гарнизона.

Там они пили, ели и уходили с офицерами в подвал удовлетворять их желания. Ночевать остались там же в отдельном помещении с двумя офицерами.

Ночью Мардаиба-Эрна услышала шум, тихо встала и увидела в щель приоткрытой двери, как несут Тору.

– Приехала, – прошептала она и разбудила сестру. – И сразу в подземную темницу. Уже сломленная и обездвиженная. Прибить бы ее, да хозяин не позволит.

– Служить хозяину – истинное наслаждение, – произнесла младшая Мардаиба и получила одобрительный взгляд старшей сестры.

– Ее поместят в камеру, где она сидела и раньше, это камера для благородных. Пошли, посмотрим, как можно ей помочь, – позвала сестру Мардаиба-Эрна.

Они ушли в невидимость и спустились следом за конвоирами, что тащили висевшую у них на руках снежную эльфарку. Увидели, как ее грубо кинули на прелое сено и ушли, заперев за собой дверь в тюрьму.

– Слышишь, плачет, – прошептала младшая Мардаиба.

– Это слезы глупости, – фыркнула старшая сестра. – Не хотела бы я быть человечкой, хотя близость с мужчинами мне нравится – все лучше, чем плавать в огне.

– Что будем делать?

– Ждать удобного случая, сейчас ее не вытащить – спохватятся. Пусть посидит, подумает, умнее будет. А то еще раз придется за ней лезть в неприятности, – рассудительно произнесла старшая сестра и, проникнув в свободную камеру, села у стены.

Ни холода, ни дискомфорта в своем истинном облике демоницы не чувствовали. Они сидели и слушали.

– Кто тут? – раздался приглушенный голос.

Тора всхлипнула и перестала плакать.

– Я, – ответила она.

– Кто я? – спросил тихий мужской голос.

– Я же говорила, что она дуреха, – прошептала старшая Мардаиба. – Надо же так ответить «Я».

– Я Тора-ила, а вы кто?

– Я лер Морчи-ил, бывший секретарь и племянник лера Манру-ила.

– А что вы тут делаете? – с небольшой заминкой спросила Тора.

– И правда дуреха, – согласно прошептала младшая Мардаиба, – что можно делать в тюрьме?

– А что можно делать в темнице? – словно услышав слова демоницы, с горькой усмешкой произнес голос. – Сижу и думаю.

– Вы арестованы?

– Даже не знаю, – ответил он.

– Как не знаете?

– А так. Меня похитили неизвестные мне эльфары, когда я был в увольнении, прямо в трактире поселка. Пошел в номера с одной очень красивой льериной и очнулся уже тут. Мне сказали, что я буду великим князем Снежного княжества. Я только посмеялся, но потом пришла мать и подтвердила слова леров. Я сказал, что правитель уже есть. Это княгиня. Правда, будущая. Аврелия. Но меня и слушать не захотели – посиди, говорят, подумай над своей судьбой, ты или сам согласишься стать князем, или мы тебя заставим. Они рассказали мне свои планы, очень уверены, что я не скроюсь.

– И что они хотят? – заинтригованным голосом спросила Тора.

– Здесь собрался бывший Высший совет, вернее, большая его половина, и они получили предложение от князя Вечного леса заключить мир и равноправный союз. Для этого армия Старших домов должна захватить Западный перевал с тыла и тогда, объединившись с корпусом Леса, разгромить армию ополчения, вот такие у них планы. Вернуть старые традиции, а меня как марионетку посадить на трон и править через меня Снежным княжеством.

– А ты не хочешь быть князем? – спросила Тора.

– Я не хочу быть предателем своего народа, а эти леры все предатели и мздоимцы, мне они противны. Вот еще мать с ними заодно… – тихо добавил он. – А вы, льерина Тора, как оказались в темнице?

– Я дура, – снова всхлипывая, ответила Тора, – я думала договориться с предводителем армии Старших домов, думала, они эльфары чести…

– Странно вы как-то думали, льерина Тора, – произнес мужчина. – Все знают, что чести в Старших домах давно нет. Я сам видел, как они интриговали и предавали. Как предавал и использовал вас мой дядя лер Манру-ил, который продался лесным эльфарам. Как вы не смогли понять, что с этими эльфарами договариваться нельзя?..

– Я и говорю, что я мечтательная дура, – ответила Тора и горько разрыдалась. – Я не хотела верить в очевидное, хотела доказать там… что они неправы… И вот…

– Льерина Тора-ила, мы тут, – послышался негромкий шепот.

– Вы кто? – перестав плакать, спросила Тора.

– Мы ваша охрана. Нас сразу у ворот разоружили, объявили предателями и потребовали отказаться от службы в ополчении генерала Керны. Мы не стали, и нас посадили в подземелье. Лер, что нас принял, обещал завтра казнить.

– Ой… – вскрикнула Тора.

– Не бойтесь, – раздался голос лера Морчи-ила. Он с хорошо слышным вздохом произнес: – Я соглашусь стать их князем, взамен потребую, чтобы вас отпустили вместе с вашими воинами.

Тора всхлипнула:

– Вы им верите, лер? – В ее голосе слышалась трагическая ирония. – Этим эльфарам верить нельзя…

Тора хотела что-то добавить, но услышала голос внутри себя:

– Тора, ты вновь вляпалась. – Это был голос Ганги.

– Гангочка! – воскликнула пораженная эльфарка и тут же прикрыла рот ладошкой.

– Она самая. Мы с Глазастой не можем тебя выдернуть из той задницы, куда ты попала. Там, где ты находишься, телепорты не работают. Ты в столице, которую захватила армия Старших домов?

– Да, в темнице, – мысленно ответила Тора.

– Все случилось как говорила гномка, и ты не поверила и вновь поступила по-своему. – В голосе Ганги не было укора, только сожаление. – Мы думаем, как тебе помочь. Потяни время, можешь соглашаться на все, что предложат мятежники, потом разберемся с ними. Нам надо, чтобы основные силы армии мятежников покинули столицу, потом ее атакуем и захватим. А тебя освободим. Поняла?

– Поняла, – кротко ответила Тора.

Она стала успокаиваться. О ней вспомнили, поняли, что она попала в беду. Ее спасут, как спасли Чернушку. К ней вернулось самообладание.

– Послушайте меня, воины моей охраны, – уже спокойным голосом произнесла Тора. – Соглашайтесь на службу мятежникам, я вас прикрою от наказания.

– Вы уверены, льерина Тора? – спросил мужской голос.

– Да, вам нужно выжить. Ваша смерть ничего не даст нашей стране, а живыми вы можете помочь.

– Мы вас поняли, льерина, – раздался приглушенный голос, и в подземелье установилась тишина.

Град-на-Горе

Глазастая поняла, что с Торой произошло нечто странное, когда с ней порвалась одна нить связи. Она тонко звякнула, и Глазастая увидела, что не знает, где Тора. Она обеспокоенно попробовала нить благодати соединить с аурой Торы, но не смогла. Что-то мешало. Тогда гномка вызвала сестер, и те прибыли сразу.

– С Торой случилась беда, – озабоченно произнесла гномка. – Я вижу нить, ведущую в Снежное княжество, и все. Она пропала, и связь с ней прервана. Что будем делать?

Первой ответила Ганга.

– Что говорит твой план по ситуации в Снежном княжестве?

– Точно, – хлопнула себя по лбу Глазастая, – как я могла этот план забыть? Он говорит, что мятежники захватят столицу и туда отправится Тора на переговоры…

– Значит, наша пушистая дурочка в столице, и ее, как обычно это бывает, схватили, а нам предстоит ее спасать, – ответила Ганга. – Я ее выпорю, когда она вернется…

– Я тоже, – вскочила Лирда.

– Сядь! – Грозный окрик Глазастой успокоил возбужденную лесную эльфарку. – Мятежники скоро уйдут из столицы. Чернушка, готовь большой отряд для захвата столицы, они выдвинутся к столице отсюда и спасут Тору.

– А когда мятежники уйдут? – спросила Чернушка. – И какие силы останутся в столице?

– Я этого не знаю, – ответила Глазастая, – но думаю, уйдут со дня на день. Им надо поспешить, пока ополчение Керны не подошло к перевалу. У них есть один реальный шанс захватить перевал – это действовать стремительно. Лес их будет подгонять. Готовь тысячу бойцов и раздвижные лестницы.

Гномка посмотрела на удивленную Чернушку, та спросила:

– Какие еще раздвижные лестницы?

Гномка перевела взгляд на лесную эльфарку:

– Лирда, подготовь двадцать лестниц, что смогут поднять воинов на стены. Сделаешь их на корабле-базе. Иди, ты здесь больше не нужна.

Молодая лесная эльфарка, получив задание, радостно улыбнулась и исчезла.

– Как бы и с ней не было проблем, – произнесла Ганга, – слишком молода и горяча.

– Посмотрим, – ответила гномка, – сейчас надо понять, как связаться с Торой.

– Я смогу, – ответила Чернушка, – по кровной связи. Поддержи меня, ты знаешь как.

***

Снежные горы. Столица Снежного княжества

К возбужденно расхаживающему по кабинету в одном халате эльфару подошла льерина Марьяна.

– Лер Вимта-ил, – приобняв его сзади, произнесла мягким голосом девушка, – вы слишком опрометчивы.

– Ты о чем?

– Не надо мучить и казнить льерину Тору. Она под покровом высших сил. Нужно не отторгать, а привлекать народ Снежного княжества. Будьте с ней мягким и гибким, она тоже пригодится в наших планах. Она верит, что может договориться с главами Старших домов, и это надо использовать в своих целях.

– Я ненавижу княжеский род, князь погубил моих родичей… Он как-то понял, что его окружили враги, и погиб сам, уничтожив ядро моих сил…

– Месть – блюдо, которое подают холодным. После того как ваша власть окрепнет, можно будет заняться княжеским родом, а сейчас надлежит выдвигаться к перевалу. Отдайте приказ выходить уже завтра. Все готово к выдвижению. Пока Керна не поняла ваши замыслы и не подвела подкрепления к перевалу, его нужно захватить.

– Почему нужна такая спешка? – поморщился лер Вимта-ил. – У зазнайки Керны нет сил, чтобы прикрыть Западный перевал.

– Она сможет привести свои войска для защиты перевала. Не стоит ее недооценивать. И если вы не захватите перевал, то ваши дни сочтены, лер. Вас оставят союзники и разбегутся. Тогда вы не будете нужны Лесу, и с вас потребуют вернуть золото.

– Вы мне угрожаете? – спросил лер Вимта-ил и опасно прищурился.

– Я предупреждаю вас не быть опрометчивым. План составлен, и его надо выполнять. Для охраны столицы хватит пары сотен воинов. Еще полтысячи оставьте для блокирования крепости у перекрестка на средней дороге. Остальные будут участвовать в быстром и решительном штурме. Не надо тратить время на ненужные объекты внимания. Тора именно такая. Ненужный объект. Пусть посидит в темнице. Не допрашивайте ее и не трогайте. Это сломит волю женщины, – эльфарка соблазнительно улыбнулась, и лер Вимта-ил загорелся желанием обладать ею.

***

Высокие планы бытия

Гномка стояла на балконе, опершись на парапет, и смотрела на Снежные горы, укутанные белоснежным покрывалом. Ее воля, словно невидимая сила, разогнала тяжелые тучи, и перед ее взором предстала величественная картина: из ворот столицы, подобно стальному потоку, выходили колонны войск. Всадники в блестящих доспехах, их кони, покрытые узорчатой кольчугой, казались живыми существами, готовыми к битве. Это были элитные воины Старших домов, их мощь и дисциплина были неоспоримы.

– Семь тысяч, не меньше, – задумчиво произнесла гномка, прищурившись, словно пытаясь пересчитать каждую фигуру. – И еще обоз, который тянется за ними, как хвост кометы. Видно, что они хорошо подготовились.

Рядом с ней стояла Чернушка, ее глаза блестели холодным огнем, отражая блеск далеких огней столицы. Она тоже смотрела на стройные ряды всадников, но в ее взгляде читалась не только гордость, но и тревога.

– И не просто воины, – добавила она, слегка нахмурившись. – Все они – профессионалы. И с ними маги… Их не меньше пяти сотен. Это сильная армия, способная изменить ход войны. Как жаль, что нашего мужа нет с нами.

Гномка выпрямилась, ее красивое лицо посуровело и стало твердым, как скала.

– Есть мы, – решительно заявила она, прижав к себе сына. – И мы не опозорим его своей слабостью. Собери своих воинов возле дворца, отправим их тремя группами по триста бойцов. Лирда приготовила свои самодвижущиеся лестницы, они быстро поднимут наших воинов на стены.

Чернушка одобрительно кивнула, ее взгляд потеплел.

– Да, девочка постаралась, – с легкой улыбкой произнесла она. – Когда начнем выдвижение? Думаю, стоит подождать, пока армия мятежников подойдет к крепости на центральной дороге.

– Согласна, – ответила гномка. На ее руках завозился сын.

Гномка посмотрела на сына, который, утомленный долгим днем, тихо захныкал у нее на руках. Она нежно прижала его к груди, чувствуя, как его тепло успокаивает ее сердце.

***

Снежные горы

Время текло медленно, словно вязкий туман, окутывающий мятежные войска, которые с трудом пробивались сквозь бурю. Казалось, сама природа восстала против их продвижения, швыряя в лицо снег и ветер. Кони, измученные холодом, скользили на ледяном насте, с трудом вытаскивая ноги из сугробов. Их дыхание вырывалось клубами пара, а глаза были полны тоски и обреченности. Впереди, за завесой снежной мглы, виднелась их цель – Западный перевал, оплот врага, который теперь казался недосягаемым, как мираж в пустыне. Но непреклонная воля их командиров вела отряды дальше. Они миновали поворот на город дворфов, и охранение проводило их равнодушными взглядами. Отряды остановились на привал в узком месте, в ущелье, которое соединяло верхнюю дорогу с центральной. В том месте, где раньше был лагерь воинов, которые сражались с лесными эльфарами и их союзниками из Братства. Укрытые от пронизывающего ветра воины сноровисто разожгли костры, приготовили сытный ужин, укрылись теплыми походными плащами и переждали ночь.

Прошла буря, установилась ясная морозная погода, и воины повеселели. Сборы были раздражающе долгими, почти до обеда, и льерина Марьяна презрительно смотрела за их медленными действиями. Но все же к вечеру армия подошла к крепости на перекрестке и обложила ее со всех сторон. К командиру крепости был послан парламентер, которого комендант крепости не принял.

* * *

Чернушка готовилась сама вести войска в бой, но гномка ее остановила:

– Ты генерал и княгиня, Чернушка, – пояснила она свое решение не пускать ее управлять битвой. – Доверяй своим командирам.

– Но они мужчины! – воскликнула Чернушка и прикусила язык.

Гномка усмехнулась:

– У каждой из нас, Чернушка, есть старый багаж, который мешает. Надо от него избавляться. Тебе сказать, какой у меня?

– Нет, – отрицательно произнесла Чернушка и нежно обняла гномку. Между ней и Глазастой установилась крепкая дружеская связь. Они любили друг друга как родные сестры и доверяли друг другу. – Отправляй первый отряд, – улыбаясь, попросила Чернушка.

* * *

Над столицей Снежного княжества светило заходящее солнце. Ярко блестел и серебрился снег. Мороз щипал щеки прохожих. В опустевшем городе царила предзакатная тишина. Казалось, ничто не могло нарушить сонный покой города. Часовые на стенах лениво поглядывали вдаль и грелись у жаровен.

Но неожиданно все быстро изменилось. Перед стенами столицы прямо из воздуха стали появляться отряды воинов в необычной броне с черными лицами. Они молча, стремительно направились к стенам, и оторопевшие стражи, смотревшие на них сверху, замешкались и поздно забили в тревожный колокол. Громкий, тягучий, пробирающий до мурашек звон разнесся над столицей.

К стенам уже были приставлены странные конструкции, и они понесли вверх воинов. Один за другим те стремительно поднимались на стены. Первых стражей стены, что встретили нападающих, смели мгновенно. И скоро городская стена и надвратная башня центральных ворот были захвачены. Воины гарнизона еще бежали к стенам, а нападавшие уже спускались на улицы. Они порубили охрану у ворот и открыли их. В проем хлынул поток закованных в броню воинов. Они расстреливали из невиданного оружия набегающих воинов гарнизона. И те падали, не добравшись до врага. Вскоре их боевой дух был сломлен, и они бросились бежать прочь. Одна группа воинов с черными лицами быстро направилась к казармам и без препятствий добралась до подземелий. Тюремщики в страхе сдались, но когда воины добрались до казематов, то ни Торы, ни ее воинов в подвалах не оказалось. Черные воины быстро захватили столицу, разоружили тех, кто сдался, и стали зачищать город от остатков очагов сопротивления.

Чернушка прибыла после того, как город был полностью захвачен. Она встретилась с освобожденным командиром княжеской стражи из бывших гвардейцев.

Глава 5

Снежные горы. Подножие Высокого хребта

На следующий день пленники погрузились в тревожное ожидание.

Тюремщики исчезли, оставив их в мрачной тишине, словно позабыв о существовании узников. Время тянулось как густая смола, и казалось, что весь мир замер, оставив их наедине с гнетущей неизвестностью.

Старшая Мардаиба, обладая даром телепортации, решила воспользоваться этим шансом. С грацией тени она проскользнула сквозь видимый барьер двери и оказалась в длинном узком коридоре. Там, под покровом невидимости, она приникла к стене, затаив дыхание, и стала слушать разговоры стражников.

Их голоса, приглушенные расстоянием, доносились до нее, как тихий шепот ветра. Они говорили о том, что армия покинула город, оставив лишь небольшой гарнизон из больных и стареющих воинов. Слова проникали в самую глубину ее души и приносили с собой удовлетворение.

Старшая Мардаиба слушала, и ее сердце испытало радость. Она понимала, что теперь их положение стало гораздо лучше, чем было. В ней зародилась надежда. Надежда на то, что они смогут воспользоваться этой неожиданной переменой и найти путь к свободе.

– Сегодня не принесли пищу для пленников, – проворчал один из стражей темницы, – не из своего же пайка их кормить, что они там думают?

– Не ворчи, – ответил молодой стражник, – не наше дело думать за большеголовых. Не принесли – значит, не нужны. Сдохнут – выкинем в оркский квартал, там сделали городское кладбище.

– Тоже верно, – дуя на горячую кашу, ответил пожилой. – Наше дело – сторожить, а что будет с пленниками – все равно.

Мардаиба стремительно проникла сквозь стену, выпила их жизни, как глоток воды в пустыне, и с глухим щелчком захлопнула дверь, ведущую к караульному помещению. Ее пальцы ловко скользнули по поясу охранника, и в ее руках оказались ключи. Она бесшумно открыла двери в подвал, где царила тьма, разбавленная лишь слабым светом чадящих сальных ламп.

Создав светящийся шарик, Мардаиба шагнула в сумрак подземелья с узниками, ее сердце билось в такт с тенями. Она прошла мимо своей сестры, которая словно привязанная последовала за ней. Их шаги эхом разносились по коридорам, наполняя тишину зловещим ритмом.

Наконец они остановились перед камерой, где в углу, дрожа от холода и страха, сидела Тора. Ее глаза, полные отчаяния, встретились с глазами Мардаибы, и в этом взгляде было все: мольба, надежда и бездна боли.

– Эрна? – стуча зубами, удивленно спросила Тора.

– Да, госпожа Тора, я прибыла, чтобы забрать вас отсюда. Открой дверь. – Мардаиба передала связку ключей сестре.

– Я одна не уйду, – прижав руки к груди, ответила Тора, – нужно вызволить всех, кто сюда попал. Тут…

– Мне все равно, кто тут, – решительно, с ноткой презрения ответила Мардаиба, – я пришла за вами. Меня послал Шава. Выходите.

– Нет, – ответила Тора, – помогите остальным.

Мардаиба поняла, что Тора не отступит от своих слов.

– Кого еще надо спасти? – голосом, полным недовольства, спросила она.

– Во-первых, лера Морчи-ила, потом тут моя охрана…

– Я поняла вас. Лера Морчи-ила мы заберем, а ваша охрана сможет спрятаться в городе. – Она громко спросила: – Воины охраны, вы сможете спрятаться в городе, если мы вас выпустим?

– Без проблем, – ответил мужской голос. – Нам бы выйти из темницы.

– Хорошо, мы выведем вас из тюрьмы, а дальше сами. Такое решение вас устроит, льерина Тора?

– Да, – слабо ответила Тора, – только нам надо одеться, мы без теплой одежды замерзнем.

– Это не проблема, у охраны есть меховая одежда. Идемте. Сестра, открой остальные камеры, пусть узники сбегают. Тогда и нас искать будут в городе, – прошептала она сестре на ухо. Та быстро открыла все камеры и направилась к сестре.

В окружении воинов они вышли из подвала, надели теплую одежду и вышли в коридор казармы. Там гулял сквозняк. Армия ушла, а кто остался, жались поближе к печам. Незамеченные, они покинули здание казармы и очутились на воздухе.

– Обнимитесь и идите перед нами, – приказала Мардаиба Торе и молодому леру. – Пусть патруль думает, что вы влюбленная парочка. Мы направляемся в оркский квартал.

Редкие патрули словно старые друзья улыбались сестрам Мардаибам и, не задерживаясь, проходили мимо. Так, без помех, они достигли огороженного частоколом бывшего квартала, где когда-то располагалось посольство орков. Калитка на воротах была распахнута настежь, открывая вид на заснеженный двор, усеянный телами убитых и умерших. Эти тела, брошенные без всякого уважения, лежали в хаотичном беспорядке, словно забытые марионетки или срубленные деревья.

Осторожно лавируя между сугробами и стараясь не наступать на останки, сестры подошли к колодцу. Мардаиба, напряженная и сосредоточенная, очистила снег, подняла крышку. Из колодца пахнуло затхлой водой и холодом, словно сама вечность притаилась в его глубинах.

– Они его не засыпали, – обрадованно проговорила она и приказала леру: – Лезьте в яму, там начинается туннель за городом.

Молодой мужчина легко спрыгнул вниз и крикнул:

– Тут невысоко.

Следом сестры спустили Тору, и за ней запрыгнула старшая Мардаиба. Младшая схватила крышку, сделанную из дубовых досок, и прыгнула вниз, держа крышку над головой. Она приземлилась на корточки, отпустив в полете крышку, прикрывающую яму, и все вновь погрузились в темноту. Тора создала светляк, а Мардаиба подогнала всех окриком:

– Чего встали, быстро к выходу.

Они дошли до тупика, и лер удивленно произнес:

– Тут тупик.

– Сам ты тупик, – ответила старшая Мардаиба и открыла свиток с порталом. – Быстро в окно, – приказала она и шагнула в образовавшийся портал последней.

На выходе их встретил ледяной ветер, хлестнувший по лицам, как плеть. Снег злой метелью бил в глаза и забирался под одежду. Тора огляделась, и ее сердце сжалось от узнавания. Они снова оказались в этом месте, где тени прошлого тянулись к ним, как холодные щупальца.

– Мы уже были здесь… – произнесла она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Почему так далеко?

У старшей Мардаибы лицо исказилось от гнева, она резко ответила:

– Потому что других свитков у нас не было.

Во мгновение ока демоница приняла свой демонический образ. Лер вскрикнул и стал хвататься за пояс в поисках меча. Тора, знавшая, кто такая Эрна, тихо остановила его:

– Лер Морчи-ил, не надо хвататься за оружие, это слуги моего мужа.

– Демоны? – удивленно воскликнул и отступил на шаг молодой лер.

– И демоны тоже. Он почти бог, лер Морчи-ил. Вы, наверное, знаете, что он принц степи, князь у людей, владетель домена в Снежных горах, и у него жены из всех народов, населяющих Сивиллу. Он такой. Просто примите это как данность, ему подвластны и люди, и эльфары, и орки, и даже демоны рады ему служить.

На лице молодого лера появилось выражение догадки.

– Ах вот почему он так благословлен богами… Да и оружия у меня нет, не позаботился, – сокрушенно и виновато ответил он. – Простите, льерина, я не смогу вас защитить…

– Если вы закончили свои политесы, – прервала их разговор старшая Мардаиба, – то нам надо решить, куда двигаться. На юг мы выйдем к поселку Дома Медной горы, но ночевать будем под открытым небом. Если пойдем на север, то к вечеру дойдем до пещеры, где мы прятались. Там остались и еда, и теплая одежда. Предлагаю идти к пещере, потом решим, куда двигаться дальше.

– Решать тебе, Мардаиба, – ответила Тора, – ты в походе за главную.

– Вот это правильно, – одобрительно произнесла старшая Мардаиба и насмешливо спросила сестру: – А ты чего застыла? Принимай свой облик.

Та опомнилась и приняла образ демоницы.

– Куда идем? – спросила она.

– Ты не только глупа, – поморщилась старшая Мардаиба, – но и глуха, как старуха. За что тебя мужики любят?

– За то, что я сладкая, – гордо ответила сестра, – и я моложе тебя на триста лет и зим.

Старшая Мардаиба отвесила ей шутливый подзатыльник:

– Иди вперед, прокладывай дорогу, сладкая моя.

Они шли по узкой тропе, проложенной демоницей в высоких по пояс сугробах. Каждый шаг давался с трудом, и уже через несколько часов Тора стала изнемогать. Она стала чаще останавливаться, вытирать рукой лоб. По спине у нее катился крупный пот, она хрипло дышала. Не менее устал и молодой лер. Лишь две демоницы не чувствовали усталости и шли, шли без остановки.

– Я все. Больше идти не могу, я устала, – опустилась без сил на снег Тора, схватила пригоршню снега, сунула в рот. – Надо отдохнуть.

– Если ты, нежная эльфарка, так и останешься сидеть, – недружелюбно произнесла старшая Мардаиба, – то уже не встанешь. Встань и преодолей свою слабость, нам надо идти. – Она бесцеремонно за шиворот подняла Тору, и та послушно поплелась перед ней.

Медленно, словно тонущие в трясине, они шли и шли, пока светило не стало клониться к закату. Тора шла бездумно, с трудом переставляя ноги, у нее открылось второе дыхание, и вместе с ним пришла апатия, все силы уходили на то, чтобы просто поднять и опустить ногу. Поднять, опустить. Поднять, опустить. Шаг. Снова шаг. И так, казалось, будет без конца…

Молодой эльфар падал несколько раз, и каждый раз его поднимала старшая Мардаиба. В последний раз, когда уже появилась скала с пещерой, он упал и потерял сознание. Мардаиба схватила его, закинула себе на спину и потащила дальше.

У пещеры на скале она телепортировалась в нее и крикнула сестре:

– Хватай эту дуреху и поднимайтесь сюда.

Следом в обнимку с Торой появилась ее младшая сестра и просто бросила Тору на пол как мешок без всякого почтения.

– Ты повежливее с ней, это все же самка нашего господина, – осуждающе произнесла старшая сестра.

– Но не сам же господин, – ответила младшая. – Может, выпьем этого? – Она когтем указала на лера.

– Нет, он ей важен, значит, должен выжить, – решительно отрубила старшая сестра. – Тащи их вглубь, я займусь хозяйством. Смертные такие слабые телом, что даже мне удивительно, как они выживают.

– Их много рождается, – рассудительно ответила сестра и, подхватив лапами два тела, потащила за шиворот вглубь пещеры.

* * *

Тора проснулась, окутанная теплом и ароматом горячей пищи. Ее глаза медленно открылись, и перед ней предстала уютная картина: она укрыта мягким одеялом, в углу мерцает огонь в печи, а над ним возвышается котел, из которого поднимается ароматный пар, словно приглашая к трапезе. За такую еду Тора была готова отдать половину своего княжества.

Она выбралась из своего импровизированного убежища и подошла к печи. Мардаиба, словно заботливая мать, открыла крышку котла и наполнила глиняную миску кашей, щедро сдобренной ароматным салом. Тора, не раздумывая, схватила миску и начала есть, обжигаясь, но не останавливаясь, утоляя свой звериный голод. Каждый глоток был словно глоток счастья, каждый кусочек – обещание новой жизни.

– Уже утро, – наблюдая, как ест девушка, проговорила Мардаиба. – В горах буран, но он утихает. Сестра ушла на разведку. Лер поел и лег спать. Надо решать, куда идти.

– Сама-то что думаешь? – спросила Тора.

– Не знаю, – призналась демоница. – До Медной горы далеко, можем не дойти. Сидеть тут и ждать – тоже плохое решение. Идти к Высокому хребту, где строится твой дом, ближе, но нет гарантий, что там кто-то есть.

Тора утолила первый голод и задумалась.

– Мой муж отправил своего помощника Гради-ила к Высокому хребту, я там была, и естьполевой лагерь, там уже были дворфы, не думаю, что они куда-то ушли. Пойдем к Высокому хребту, и я там останусь, буду контролировать строительство. Хватит, повоевала, – она горько усмехнулась и продолжила есть.

Неожиданно в клубах пара и снега появилась вторая демоница и с тревогой в голосе сообщила:

– Сюда движется большой отряд снежных эльфаров, с ними рейдеры Вечного леса. Рейдеры идут перед отрядом, с отрядом быки и поклажа, они пройдут тут по тропе и, думаю, заметят пещеру.

– А куда они идут? – спросила Тора и отложила миску с кашей.

– Не знаю, но их не меньше сотни, они хорошо снаряжены, словно уходили далеко. Десять быков тащат на себе все необходимое для жизни в горах, но идут медленно. Что будем делать?

Старшая демоница задумалась и спросила:

– Ты считаешь, что нас заметят?

– Конечно. С ними разведчики, они магически одарены, обязательно заметят.

– Тогда надо уходить, снег еще идет и будет заметать наши следы, – решила старшая Мардаиба. – Поднимай лера, заберем одеяла и припасы. Как далеко разведчики врага?

– Будут тут через час или полтора по человеческому времени, – ответила та и толкнула ногой лера.

– Поднимайся, лер, уходим.

Через полчаса отряд спешно покинул пещеру и как мог быстро двинулся дальше.

– Прикрывай нас, – приказала старшая сестра, и демоница растворилась в заснеженном воздухе.

Небольшой отряд продвигался с трудом, словно лодка, пробивающаяся сквозь штормовые волны. Время тянулось бесконечно долго, навевая тревожные мысли, и к полудню силы эльфаров начали иссякать, как ручей в засушливую пору. Тора, чья выносливость была равна ее решимости, все чаще останавливалась, чтобы перевести дух. Ее дыхание вырывалось облачками пара, а глаза, обычно ясные и живые, теперь казались усталыми и потускневшими. Однажды, когда они сделали очередную паузу на короткий привал, она опустилась на обледенелый камень, словно изваяние из хрупкого хрусталя.

– Мы не можем так продолжать, – произнесла она тихо, но твердо. – Наши силы на исходе, а впереди еще долгий путь. Нужно найти укрытие и отдохнуть.

– Это невозможно, госпожа, – ответила Мардаиба. – Встаньте и идите дальше. За нами идут враги.

– Мне уже все равно. Убейте меня и идите дальше сами. Я не могу больше… Я не могу, – прошептала она вновь и горько разрыдалась. Лер Морчи-ил подошел и попытался взять ее за руку.

– Не надо, ваше высочество, не надо сдаваться, вставайте.

– Да уйди ты, – оттолкнула его Тора. – Я хочу умереть.

– Я не могу вам позволить умереть, – заявила Мардаиба и, понимая, что девушка совсем обессилела, схватила ее за руку, подняла и взвалила себе на плечи. – Пошли, – приказала она молодому леру. – Если ты упадешь, я поднимать тебя не стану.

И они вновь двинулись дальше. Вскоре к ним присоединилась сестра демоницы.

– Что там?.. За спиной? – спросила, тяжело шагая, старшая Мардаиба.

– Там рейдеры, они идут по вашим следам, идут быстро. Я смогла остановить двоих и убить их, но там десяток этих воинов, и все они магически одарены. В последний раз, когда я приблизилась к ним, меня чуть не словили ловчей сетью…

– Как далеко они сейчас?

– Они совсем близко, идут налегке. Через полчаса нас нагонят. Нам с этими не уйти.

Мардаиба остановилась и огляделась.

– Проблема только в воинах из Леса. Так я понимаю? – спросила она.

– Не совсем, за ними идут снежные эльфары, им дорогу прокладывают быки, а мы идем через снежную целину.

– Поняла. Найди место, удобное для засады, будем сражаться. А эти, – она подкинула бесчувственную Тору, висевшую на ее плечах, – отдохнут. Потом ты поведешь их дальше, а я останусь прикрывать ваш отход.

Младшая Мардаиба нашла склон, укрытый скалой, нависающей над тропой, сверху к нему не подобраться, если не использовать телепорт.

– Лезь наверх и встретишь лесных воинов там, – приказала старшая сестра, – я тут их остановлю. – Она утоптала снег и уложила Тору. – Сиди рядом и не высовывайся, – приказала она леру, и тот буквально свалился рядом с девушкой.

Мардаиба невидимой тенью скользнула назад по тропе и скрылась за могучей скалой. Сверху, из укрытия, она наблюдала, как отряд рейдеров осторожно крался по их следам. Впереди двигался разведчик, за ним следовали остальные. Мардаиба выжидала, пока отряд окажется на расстоянии удара. Когда последний из них поравнялся с ее убежищем, она молниеносно прыгнула ему на спину. Ее острые когти вонзились в шею, а ядовитые зубы впились в плоть, впрыскивая парализующий яд. Рейдер рухнул без сознания, и Мардаиба, подхватив его, утащила наверх. Там, под светом тусклого зимнего светила, она использовала свое древнее искусство обольщения, и вскоре рейдер сдался, его воля была сломлена.

– Что вы здесь ищете? – спросила Мардаиба.

– Мы ищем поселение в Высоком хребте. Повелитель велел найти и разрушить его, – ответил рейдер, глядя на нее влюбленными глазами.

– Это все?

– Да.

– Кого вы преследуете?

– Впереди нас идут несколько разумных. Мы хотим пленить и допросить их. Они появились в этой глуши неожиданно, это подозрительно.

Мардаиба узнала все, что ей нужно. Жадно впившись в его жизнь, она впитала силу и энергию. Насытившись, она вернулась на место за скалой. Рейдеры меж тем заметили исчезновение товарища и замерли, а затем сомкнули ряды, превратившись в монолит. Их глаза были холодными, а тела неподвижными, но готовыми взорваться атакой. Сжав оружие, они образовали плотное кольцо.

– Их семеро, – сообщила Мардаиба Торе и леру. – Идут осторожно, но это не поможет. Они попадут под мою магию и попытаются пробраться верхом, а там их встретит сестра. Через полчаса вы, Тора и ты лер, отправитесь дальше по тропе, я с сестрой буду задерживать врага… Не возражай, – добавила она.

– Я не буду возражать, – устало ответила Тора. – У тебя есть еще свиток? – спросила она у Мардаибы.

– Есть, последний, – ответила демоница.

– Надо его применить. Мы вернемся на место, откуда начали поход, а враги потеряют наши следы. Мы оставим их за спиной.

– Все так, и я это сделаю. Сама поняла, как уйти от преследователей, – кивнула Мардаиба. – Но вы должны знать, что этот отряд идет, чтобы найти и разрушить поселение Дома Высокого хребта. Там есть кому его оборонять?

– Там нет, – ответила Тора. – По крайней мере, так было несколько дней назад, когда я там была. В поселке только приближенные моего мужа и дворфы, но дворфы-строители.

Мардаиба отошла от Торы и стала ждать. Она была уязвлена тем, что смертная нашла выход, который не видела она сама, поэтому была зла на нее и на рейдеров. Их она решила уничтожить, а потом уже уйти телепортом. Так она оставляла последнее слово за собой.

Рейдеры возникли внезапно, будто вырвались из самого воздуха. Мардаиба, застигнутая врасплох и увидевшая так близко врагов рядом с собой, сумела мгновенно отреагировать. Одним прыжком она метнулась вперед, схватила первого из нападавших и вцепилась ему в горло зубами. Ее движение было настолько стремительным, что товарищи бойца не успели осознать, как она исчезла за их спинами, оставив лишь облако из поднятого снега и ужаса на месте своего исчезновения. Она выпила его жизнь и незаметно вернулась обратно. Рейдеры опомнились быстро и стали отступать. Они скрылись за поворотом тропы, а опьяневшая от избытка энергии Мардаиба прикрыла глаза и стала ждать.

Прошло больше часа, и к ногам Торы упало тело рейдера. Он был мертв.

«Осталось пятеро», – отметила про себя Мардаиба и крикнула:

– Ждать больше нельзя. Сестра, атакуем. – И тут же исчезла.

* * *

Командир звезды рейдеров Ширан Нур, прячась от ветра, стоял у подножия скалы, а его лицо было искажено яростью и недоумением. Они гнали перед собой добычу, но эта добыча оказалась не просто дикой тварью, а чем-то совершенно иным. Она огрызалась, как зверь, и словно по волшебству наносила его воинам страшные раны.

Ширан Нур видел, как его лучшие бойцы, гордость Леса, падали один за другим, сраженные неведомыми врагами. Их тела оставались лежать на земле, словно брошенные игрушки, а он не мог поверить, что такое возможно.

Позор и ярость смешались в его душе, и он чувствовал, как его разум начинает погружаться в пучину безумия. Никогда прежде он не испытывал такого унижения. Это был не просто бой, это было настоящее испытание его силы, его воли, его чести. И он не знал, как справиться с этим кошмаром.

– Может, это ловушка, командир? – шепотом спросил у него Вин Нур, воин-артефактор, он использовал ловчую сеть и поддерживал бойцов в бою. Во взглядах своих товарищей Ширан прочел согласие.

– Вы боитесь? – спросил он нейтральным голосом.

– Нет, но мы бесцельно потеряли несколько бойцов, – ответил Вин Нур. – Надо поменять тактику преследования, надо дождаться основной отряд.

– Это трусость, – спокойно ответил командир. – Вин, ты заберешься на скалу, они за ней, и кинешь на них свою сеть. Хочу посмотреть, кто они такие.

Вин ушел и больше не вернулся. За скалой была тишина.

– Нас осталось пятеро, – проговорил Ширан. – И мы атакуем их вместе…

Не успел он закончить фразу, как среди воинов появились две размытые фигуры, они хватали воинов, рвали горло и тут же бросались на другого. Пока Ширан приходил в себя, нападавшие исчезли. А у его ног лежало три тела. Воины были живы, но странно улыбались, словно пребывали в сладостной эйфории.

– Быстро эликсиры, пока они не умерли, – приказал Ширан оставшемуся невредимым бойцу и сам стал лить в рот ближайшему эликсир.

– Да они здоровы, – поднял голову воин, – только заколдованы. Не слышат и не говорят. Странные раны на шеях, словно укус. Кто это, командир?

– Откуда мне знать. Берем этих счастливых придурков и уходим. Вин был прав, надо дождаться основной отряд.

Они сделали волокушу и потащили товарищей обратно по своим следам. Ширан тащил двух, а его товарищ прикрывал тыл и постоянно оглядывался.

– Не там ищешь, – услышал насмешливый голос, повернул голову и увидел сбоку на выступе камня женскую фигуру.

– Люд? – удивленно произнес воин и упал, сраженный со спины, его голова болталась на сломанной шее.

Ширан не видел этого – он уходил прочь, оторвавшись от товарища, стремясь покинуть гибельный край. В его сердце поселился неведомый ужас, холодный и липкий. Враги и смерть не страшили его, но необъяснимое вызывало трепет. Как любой безупречный воин, он верил в таинственные силы. И сейчас эта вера обернулась для него ледяным ужасом.

– Кто эта смерть? Что преследует меня и моих бойцов? – Он не заметил, как произнес мысли вслух, и услышал легкий смех.

– Это то, что тебя съест, дорогой.

Он поднял голову и увидел демона. Оторопел, и это было последнее, что он успел сделать в своей короткой, но насыщенной событиями жизни.

* * *

– Чернушка сообщила, что Торы в столице нет, – обеспокоенно передала известие гномка другим женам Ирридара. – Что делать?

– Как что? – воскликнула молодая лесная эльфарка. – Надо наладить с ней связь и вытащить ее сюда.

Гномка захлопала большими ресницами, ее серые глаза удивленно смотрели на Лирду. Она легко хлопнула себя по лбу и произнесла:

– Какая я дуреха, не смогла сама догадаться. Ты, Лирда, молодец.

Лесная эльфарка, гордо вздернув подбородок, с вызовом посмотрела на Гангу и Чернушку. Те просто улыбнулись ей в ответ.

Глазастая закрыла глаза и стала что-то шептать.

– Ты что, разговариваешь с Горой? – прислушиваясь, спросила Лирда, но на нее тут же зашипели Ганга и Чернушка. Лирда зажала рот ладошкой и виновато замолкла.

– Есть! – радостно воскликнула гномка. – Есть связь с Торой, она в горах далеко от столицы. И как ее туда занесло?

Гномка быстро открыла окно портала, и пред взорами женщин предстала картина снежного царства: среди сугробов сидели и плакали два эльфара. Одной из них была Тора с заиндевевшим лицом, второй был молодой парень, который ее обнимал и увещевал:

– Не надо плакать, льерина Тора-ила, мы выберемся из этой снежной темницы…

– Эй, ты, – крикнула Лирда, – ну-ка убрал руки от моей сестры.

Тора вздрогнула и подняла голову.

– Вы? – прошептала она и перестала плакать. – Как?

– А вот так, – радостно прокричала Лирда, – идите к нам.

– Мы не можем пойти, – тихо, но решительно произнесла Тора, ее голос дрожал, как осенний лист на ветру. – С нами две демоницы, стражи Ирридара, что вступили в неравный бой с лесными рейдерами. А за ними следуют снежные эльфары, решившие разрушить Дом нашего мужа.

Гномка, чья суровая красота контрастировала с нежностью ее слов, ответила с искренней заботой и любовью:

– Не бойся, Тора. Мы поможем демоницам, и враги не пройдут. Ты возвращайся к своим близким, а мы позаботимся о них.

Тора, с глазами, полными слез и боли, вытерла рукавом сопли и слезы, словно пытаясь стереть следы страха. С благодарностью приняв помощь лера, она поднялась на ноги, ее движения были медленными, но уверенными. Сделав шаг в окно, она оказалась в тепле и объятиях своих сестер, которые встретили ее с радостным возбуждением.

Молодой лер, стоявший позади, застыл как изваяние, его глаза были полны решимости и печали. Он смотрел, как Тора уходит, и в его сердце бушевала буря, которую он не мог ни понять, ни укротить. Затем шагнул сам и замер.

Тора не выдержала и разрыдалась.

– Простите меня, глупую, – причитала она, – я была неправа и чуть не погибла, я больше не буду. – Ее слезы тронули сердца подруг. Первой ее обняла гномка и разрыдалась вместе с ней. К ним присоединилась Чернушка с ревом и слезами, потом Лирда, и последней не выдержала Ганга. Она тоже заплакала, обняла всех, и так они в обнимку проплакали несколько ридок. Затем Ганга вытерла слезы и произнесла:

– Хватит, поплакали. Теперь надо думать, что делать дальше. Как обстоят дела в столице Снежного княжества, Чернушка? – спросила она. Чернокожая княгиня вытерла слезы, улыбнулась и грустно ответила:

– Там нет еды для жителей, армия забрала все, скоро наступит голод. Сейчас столица не защищена. Мой отряд уже здесь и готовится выступить к крепости на перекрестке.

– Какие силы остались в городе? – спросила гномка.

– Триста воинов ополчения, и все.

– Голод не наступит, – решительно заявила гномка. – Отправляйся, Чернушка, в свое княжество, там у тебя много запасов продовольствия, собери все в одном месте, и я переправлю припасы в столицу. С ними пошлю своего уполномоченного, он проследит за тем, чтобы припасы не разворовали и не стали продавать втридорога. Сначала будем бесплатно раздавать нуждающимся, потом посмотрим.

– Поняла, – ответила Чернушка, уже уходя.

– Постой, – остановила ее гномка. – У тебя есть еще отряды для броска в Снежные горы?

– Да, найдутся, сколько надо?

– Надо два отряда: один, чтобы уничтожить предателей, что идут разрушить Дом нашего мужа в горах, другой – чтобы штурмом взять крепость на Центральном перевале. Им нужны лестницы Лирды.

– У меня еще есть, – ответила Лирда. – Сколько нужно? Десятка хватит?

– Вполне, – согласилась Чернушка. – Но в снегах мои воины не сражались, лучше отправить туда вампиров Ганги.

– Верно, – согласилась с ней гномка. – Ганга, отправляйся за вампирами, отряд предателей из снежного народа должен быть уничтожен.

– Лучше их сделают слугами моих вампиров, – ответила Ганга и показала в оскале клыки.

– Фу-у, – поморщилась Лирда. – Ганга, спрячь свои зубы, они наводят на меня уныние.

– Это еще почему? – удивленно посмотрела на лесную эльфарку орчанка.

– Я боюсь, что однажды в пылу страсти ты загрызешь нашего мужа.

– Что ты знаешь о настоящей страсти, девочка? – рассмеялась Ганга.

– А вот и знаю, я тоже беременна.

– Ага, за пару минут близости, – фыркнула Ганга. – Не смеши.

– И не за пару минут, у нас было несколько раз. Вот, – обиженно проронила Лирда и отвернулась.

– Хватит меряться умением ублажать мужчину, – остановила разгорающийся спор гномка, – Разошлись по местам и доставили сюда все, что я вам сказала.

Обе женщины, не глядя друг на друга, исчезли.

– Ну прямо малые дети, – покачала головой гномка. – Так, а ты чего уши развесил, снежный юноша? – строго спросила она. – Ты знаешь, куда попал?

– Нет, – испуганно проговорил лер Морчи-ил.

– Это обитель богов. Тут место силы Худжгарха. Ты слышал о таком?

– Да, слышал, он чествуется некоторыми орками.

– Не некоторыми, – поправила его гномка, – а большей половиной степи. Он еще и наш муж, и человек. Понял, где ты? – Лер закивал головой.

– Вы теперь меня убьете? – спросил он.

– Зачем мне тебя убивать? – спросила гномка. – Ты что, предатель?

– Нет, но меня хотят сделать предателем. – И Морчи-ил рассказал ей свою историю.

Гномка, скрестив руки на груди, медленно произнесла, словно пробуя слова на вкус:

– Надо же, как все интересно. Тебя проводят в покои, где ты сможешь отдохнуть. А потом мы решим, как поступить. Надо же, князь… – Ее голос звучал холодно, но в глазах мелькнула искра любопытства. Она сделала знак орку-распорядителю, и тот, словно призрак, возник перед ними. – Проводите юношу в гостевые покои Малого дворца, – приказала она. – Окажите ему княжеский прием. Пусть его охраняют свободные дзирды-грессы, кто не замужем, – добавила она с особым нажимом.

У орка ее слова вызвали улыбку. Его глаза сверкнули, но он тут же поклонился, скрывая свои чувства.

– Пройдемте, князь, – учтиво произнес он, делая широкий жест рукой.

Морчи-ил, чувствуя на себе пристальные взгляды, молча последовал за ним. Его сердце билось учащенно, но он старался не показывать страха. Для него приготовили покои, где он сможет передохнуть, но лер знал, что это лишь временное убежище. Впереди его ждала неизвестность, и, как ему казалось, полная политических игр и интриг.

– Я не князь, – оторопело произнес Морчи-ил и, оглядываясь на гномку, вышел из приемного зала дворца.

Вскоре орк вернулся и доложил, что к ней просятся на прием командиры дзирдов.

– Пусть войдут, – распорядилась Глазастая, передала ребенка няньке и встретила двух чернокожих командиров: грета и грессу.

Она знала, что мужчины, повинуясь въевшимся в кровь и плоть правилам, подчиняются женщинам своего народа. Они брали гресс своими заместителями, которые часто исполняли роль старших в их паре, но так, чтобы гномка этого не видела.

– Нас прислала княгиня Ильридана, – отрапортовал воин.

– Пошли, – позвала их гномка и вышла на балкон. – У тебя, воин, какое звание? – спросила она.

– Я митсартах, – ответил воин.

– Это мне мало о чем говорит, – скривилась Глазастая. – Сколько воинов в твоем подчинении?

– Триста, госпожа.

– Значит, будешь полковником, до генерала не дорос. А ты, – она ткнула пальцем в грессу, – будешь подполковником. – И сама рассмеялась. – Вот так, значит. Все правильно. Ты ведь жена? – Гресса, посерьезнев, кивнула. – И в жизни, и в постели, и на службе ты под полковником, все верно?

Та, не споря, кивнула.

– Значит, слушай, полковник, боевую задачу. Тебе предстоит отсюда перенестись с отрядом к крепости на Центральном перевале, что в Снежных горах, и захватить его. Вот она, смотри. – Гномка открыла окно в пространстве, приблизила изображение крепости. – Там полтысячи лесных бойцов, в основном пехота, маги и рейнджеры, оседлали склоны гор со стороны севера и не пускают к крепости ополчение генерала Керны. Захватив крепость, ты лишишь эти отряды Леса провианта. Они или умрут, или сдадутся, но могут попробовать пробиться в Лес, только это будет сопряжено с большими потерями. У вас будут негаторы магии, и маги не смогут реализовать своего преимущества. Готов выполнить приказ, полковник?

– Так точно, госпожа!

– Тогда идите и ждите приказа. Когда прибудут лестницы, вы потренируетесь и атакуете крепость.

* * *

В Снежных горах события неожиданно стали разворачиваться с ошеломляющей быстротой, и не так, как ожидал Первый эльфар. Он ликовал, когда исчез человек, преграждавший путь к его амбициозным планам – стать лидером среди хранителей. Ему помог замысел Рока, скрытый в планах будущего. Он сработал, приведя к гибели великого хана степи. Этот удар лишь усилил хаос, вызванный исчезновением человека, чьи замыслы теперь были брошены в бездну.

На вершине горы осталась одна из его жен, гномка, чью силу и решимость он недооценил. Казалось, успех был в его руках, оставалось лишь дождаться, когда власть над континентом падет к его ногам. Княжество Чахдо погрузилось в пучину разбоев, степь бурлила страстями в поисках нового хана, а Лигирийская империя распадалась на части, как ветхая ткань.

Эмиссары князя Леса, используя хитрость и золото, нашли путь к сердцам дворфов. Старшие дома, объединившись, на деньги Вечного леса собрали могучую армию. Они захватили столицу и двинулись к последнему оплоту сопротивления народного ополчения – Западному перевалу.

Мир замер в ожидании, не зная, что принесет этот бурный поток событий. В Снежных горах решалась судьба континента, и никто не мог предсказать, кто выйдет победителем в этой жестокой игре за власть.

Но как гром среди ясного неба к нему пришли известия, что дзирды не стали следовать его плану, который он составил для них, подготовив ловушку. Они хитро обвели его вокруг пальца: наняли корабли для переброски войск и усыпили его бдительность, а затем нанесли ряд точных, выверенных ударов по сердцу его замысла. Они захватили столицу, потом Центральный перевал и окружили армию Старших домов в узком ущелье, где вся сила конницы снежных рыцарей не имела значения. И Элларион ничего не мог изменить. Простые смертные переиграли его. Ему пришлось отвести корпус, осаждавший Западный перевал, в лес и оставить союзников один на один с ополчением генерала Керны. Нужно было отводить войска из-за Восточного перевала, но он прикрывал выход к морю в районе Старых гор, и если это сделать, то армия Вечного леса потеряет инициативу. Снежное ополчение может воспользоваться ситуацией и атаковать княжество с побережья, обойдя Проклятый лес по морю, а это путь к поражению.

Как? Как могла эта простая гномка разрушить его планы? Элларион метался по своему дворцу на кроне могучего дерева и недоумевал.

«Ладно, – решил он, – я устрою вам приятные дни, вы еще вспомните меня недобрым словом». Он остановился и позвал князя Вечного леса.

Тот явился незамедлительно.

– Князь, – решительно и сурово произнес хранитель, – отправь посланца к императору Вангора. Пусть отвезет ему миллион золотых монет и заключит сделку. Император должен отозвать войска черных воинов княжества Чахдо из пределов Снежных гор, действуй быстро. – Князь поклонился и вышел.

***

Королевство Вангора, Императорский дворе

Меехир Девятый сидел за роскошно уставленным яствами столом, утопая в ароматах, словно в райском оазисе. Его жизнь казалась воплощением мечты. Окруженный роскошью и наслаждениями, он был укрыт от бурь повседневности, наслаждаясь обществом прекрасных охранниц, которых с необычайной щедростью предоставил ему обласканный вниманием герцог фронтира. Но как весенний ветер переменчив, так и его судьба могла обернуться неожиданным штормом.

Меехир хмурил брови, хотя в глубине души ощущал почти полное счастье. Это состояние он тщательно скрывал от придворных глаз. В последние полгода богатство лилось на него золотым дождем, и он привык к миллионам монет, считая их даром небес за свои мудрость и ум.

Однако в воздухе витало предчувствие перемен. Меехир знал, что за каждым солнечным днем может последовать гроза, и это несколько омрачало его существование. Хотелось непрекращающегося веселья и праздника жизни.

Согнувшись в поклоне, рядом с ним стоял заискивающе улыбающийся риз Крензу и угодливо хихикал над шутками императора.

– А где наш новый князь Чахдо? – спросил ставший серьезным Меехир. – У нас накопились к нему вопросы… Да, вопросы.

К мужу наклонилась императрица.

– Вы сами его отослали подальше от дворца, ваше императорское величество, – прошептала она.

– И что? – недовольно спросил новоявленный император. – Позвать его немедля ко дворцу. Риз, – он поднял голову, – распорядитесь. Я хочу видеть князя, и чем скорее, тем лучше. – Риз прикрыл глаза, чтобы скрыть злобу, и кивнул. Затем произнес:

– Насколько мне известно, ваше императорское величество, князь пропал. Вместо него в княжестве правит его жена, чернокожая княгиня Ильридана Первая. Также в других провинциях, переданных князю во владения, правят его жены. Во фронтире орчанка. В графстве Тох Рангор – лесная эльфарка.

– Он что, женился на всех сразу? – удивился император.

– Да, свадьба была в степи у орков. И там он, как говорят, пропал прямо посреди пира.

– М-м-м, – задумчиво промычал император, – я бы на его месте тоже удрал, если бы меня заставили жениться на стольких женщинах. Тогда, риз, вызовите эту княгиню, мы хотим с ней поговорить.

– Слушаюсь, ваше императорское величество, – подобострастно поклонился риз и, пятясь задом, отступил от стола. Он знал, что приказы Меехира нужно выполнять сразу. Император мог выглядеть как напыщенный болван и самодур, но за маской глупца скрывался хитрый, умный и мстительный человек, который ничего не забывал и ничего не прощал. А после разгрома армии Лигирийской империи его власть настолько окрепла, что придворные боялись даже косого взгляда монарха в свою сторону.

* * *

Ильридана узнала о вызове к императору сразу, как только вернулась из Снежных гор. Долго не собиралась, подготовила дорогие подарки для императорской четы и без приближенных, по-простому, прибыла в столицу. Остановилась в замке, бывшей резиденции ордена Искореняющих, и отправила гонца к императору сообщить о своем прибытии. Прождав два дня, она получила приглашение. Надев не самый дорогой наряд и не блистая украшениями, скромно прибыла во дворец. Там ее встретил Жуль и проводил до зала приемов. Принимали ее в малом зале, показывая тем, что она персона не особо приближенная, но Ильридана не придавала таким мелочам значения. Она вошла, благоухая свежим морозным воздухом и духами. Грациозно прошла к трону. Столь же грациозно присела в поклоне и замерла.

Меехир был поражен красотой чернокожей княгини. Застыл на троне и смотрел на женщину, заглядывая ей в декольте. Потом опомнился и разрешил выпрямиться.

– Княгиня, рад вас видеть во дворце, – произнес император. – Жаль, что такая красота не украшает мой дворец. Мы желали бы видеть вас чаще.

– Как прикажете, ваше императорское величество, – ответила с присестом Ильридана и скромно опустила глаза.

– Вы беременны? – удивился Меехир.

– Да, мне скоро рожать, – потупясь, ответила Ильридана.

– Но вы только недавно вышли замуж! Когда успели? – воскликнул пораженный Меехир.

– Мы знакомы с мужем давно, он привез меня с другого континента… – Она не стала продолжать, оставив домысливать остальное Меехиру.

– М-да, все интереснее и интереснее, – проговорил император и тут же нахмурился. – Княгиня, у нас есть сведения, что вы объявили войну Вечному лесу, тогда как империя Вангора – союзник Леса. Объяснитесь?

– Вы же знаете, ваше императорское величество, что мой муж – враг Леса, и на него были покушения со стороны Леса. Кроме того, он владетельный лорд Снежного княжества и поэтому защищает свою страну. Войска империи Вангора не участвуют в войне, там сражаются воины, что были переданы мне как приданое, и я не нарушаю законов империи.

– Все равно, – капризно произнес Меехир, – я запрещаю вам вести войну.

– Как подданная империи я выполню ваш приказ, ваше императорское величество. Но как подданная Снежного княжества я войну продолжу.

– Это как?! – удивленно воскликнул император.

– Я плачу налоги в казну империи. На территории княжества не ведутся войны, войск империи на территории княжества нет. Я охраняю пределы княжества своими силами. Вы не платите воинам их содержание, ваше императорское величество, кто платит воинам, тот им и приказывает.

Меехир застыл с открытым ртом. Он хотел что-то сказать, но в империи князья были суверенными правителями, лишь номинально подчинявшимися императору, и он в самом деле не платил воинам, охраняющим пределы его империи.

Его глаза опасно блеснули.

– Княгиня, лучше услышать желание монарха и исполнить его, – произнес он после недолгого молчания. – Милость монарха бывает дороже денег, которые платит подданный из своего кармана. Ведь этой милости можно лишиться. Император раздает земли, император их забирает.

Ильридана спокойно выдержала его взгляд, выслушала и ответила:

– Вы в своем праве, ваше императорское величество. Если заберете этот домен моего мужа, мы с воинами сразу покинем княжество Чахдо, уйдем в Снежные горы и там продолжим войну. А империя Вангора лишится и золота, и армии. Лигирийская императрица охотно присоединит к себе земли, оставленные без охраны.

– Вы, княгиня, дерзки, – вспылил император, – никто и никогда не позволял себе так со мной разговаривать. – Он впился глазами в чернокожую женщину, но не видел страха на ее лице. Она не трепетала перед ним, а чувствовала за собой силу. И он знал, что ее армия большая, – больше, чем та, что осталась в столичном округе. Кроме того, он добивался не того, чтобы она ушла из княжества, а того, чтобы прекратила оказывать помощь Снежному княжеству. За это он получил миллион золотом. А если она со своей армией, которая громит армию Вечного леса, присоединится к Снежному княжеству и скажет там, что он, император Вангора, запретил ее войскам участвовать в войне, то со временем эти два народа, черные и белые, придут сюда и спросят, с какой такой причины он требовал отказаться от войны лорду Высокого хребта. Император понял, что загнал себя в ловушку. Он очень уверовал в свое всемогущество, и теперь ему дали понять, что он не может приказывать всем без разбору. Эта женщина имеет два подданства…

«Что же делать?» – заметались мысли в голове у Меехира, он тщетно искал выход из создавшегося положения. Вернуть золото было выше его сил. Не выполнить договор он не мог. Осталось решить проблему княгини. Как говорили мудрецы, есть человек, ну пусть черный эльфар, – есть проблема. Нет эльфара – нет проблемы.

«Она должна исчезнуть», – решил он и расслабился.

– Вы можете идти, княгиня, я не задерживаю вас более.

Ильридана поклонилась и пошла прочь. Ее спина словно скала маячила перед глазами императора. Он поманил одну из охранниц, которой доверял больше всех.

– Прикажи страже за пределами дворца, в городе, захватить карету княгини, и пусть она исчезнет навсегда.

Охранница молча вышла из зала и подошла к Жулю.

– Жуль, у нас большие проблемы, император хочет убить Чернушку. Надо уходить. Здесь наша служба закончилась. Догони княгиню и сообщи ей, что мы уходим вместе.

Жуль сорвался с места и поспешил за Чернушкой.

– Госпожа Чернушка, – остановил он ее, – вам угрожает опасность, император решил вас убить. Мы соберем наших и уйдем вместе с вами.

– Хорошо, – с невозмутимым спокойствием произнесла Чернушка, – я вас подожду внизу, в фойе.

Вскоре к ней присоединились две вампирши и Жуль, Чернушка связалась с гномкой.

– Глазастая, появилась еще одна проблема, меня хотят убить, забирай нас отсюда.

Окно появилось сразу, и на глазах гвардейцев четверо разумных шагнули в него и исчезли.

* * *

– Как исчезла?! – удивленно и возмущенно воскликнул король. – Когда? Куда? Из моего дворца – телепортом? У меня что тут, проходной двор? Кто с ней ушел?

– Ваши охранницы и тан Жуль, ваше императорское величество, – склонил голову начальник охраны. – Нам не было приказа ее задерживать.

– Как не было? Я же… – Император прикусил язык. «Так вот в чем дело, – догадался он, – эти сучки меня предали. Они были заодно с этой чернокожей бабой». Император от ненависти потерял голову. – Ко мне Крензу! Срочно! – брызгая слюной, проорал он.

Меехир как загнанный зверь метался по залу, не находя покоя. Его предали, его обманули, и кто? Тот, кому он доверял свою жизнь.

– Крензу! – Император схватил вошедшего герцога за куртку и потащил к карте, висевшей на стене. – Я объявляю риза Фронтирского мятежником, лишаю его всех привилегий. Немедля издать указ и разослать его по империи. Он враг, он предатель. Его нужно схватить и арестовать вместе с женами и детьми, если они есть. Пусть Луминьян отправит к ним Скорпионов. Я лишаю его всех земель… – Император выговорился и успокоился. – Это надо сделать быстро, – он отпустил куртку испуганного герцога.

– Ваше императорское величество, – осторожно произнес герцог, – возможны политические осложнения.

– Какие? – Меехир упер злой взгляд в герцога.

– Тох Рангор не просто нехейский дворянин, он принц степи и владетель домена в Снежных горах. Возможно, придется отвечать перед этими народами.

– Плевать, – зло бросил Меехир. – Снежки заняты войной, которую не могут выиграть. А мы поможем Лесу в его войне. В степи сейчас выбирают нового хана – если изберут того, кто не является родичем этого выскочки, то и принцем степи он не будет.

– А если изберут Быр-Карама? – спросил Крензу. – Тогда он сможет поднять степь против нас, мы оскорбили принца степи недоверием. Это опасно, ваше величество, – не отступал осторожный Крензу. – Кроме того, за ним стоят Свидетели Худжгарха, он голос сына отца степи. Их человек, так его называют орки, они пошли по его приказу помочь Снежному княжеству в войне с Лесом.

– Крензу, когда ты стал таким боязливым? – спросил император. – Тебе что, неважно, что твоего императора оскорбила жена этого князя?

– Тогда надо вводить санкции против его жены, а не против него самого, – упорствовал Крензу.

– Значит так, Крензу, ты со мной или против меня? – спросил император и уставился взглядом удава на сжавшегося в испуге герцога.

– Хорошо, ваше величество, – устало произнес он. – Я сделаю, как вы пожелали.

Крензу вышел от императора, пошатываясь. Он понял, в какую пропасть загнал страну Меехир. Он не любил Тох Рангора, но боялся – и боялся не зря. До императора не доходили слухи об исключительности князя, а Крензу хорошо изучил противника.

Он прошел во дворец, где располагалась тайная часть стражи, прошел мимо секретаря и вошел в кабинет начальника тайной стражи. Мессир Луминьян при его появлении быстро вскочил.

– Что угодно, ваше высочество? – удивленно спросил он.

Крензу закрыл дверь, прошел к столу.

– Сядь, – упавшим голосом произнес он. – Император сошел с ума, – тихо проговорил он. Луминьян потерял дар речи, потом тряхнул головой и осторожно спросил:

– Вы это говорите в переносном смысле, риз?

– И в переносном, и в прямом. Он хочет объявить мятежником князя Чахдо, принца степи и владетельного лорда Снежных гор. У князя армия орков и черных эльфаров. Нам конец, Луминьян.

Глава 6

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы

Ночь была холодной, безжалостной, словно сама стихия наложила свои ледяные оковы на мир. Мороз крепчал, сковывая землю и воздух. В ущелье, зажатом между неприступными скалами, армия Старших домов стояла на грани отчаяния. Солдаты, измученные битвой и холодом, жались к холодным камням, как к единственному источнику тепла. Их глаза, полные страха и надежды, были устремлены на обоз, который служил хрупким щитом от надвигающейся тьмы черных демонов.

Снежные эльфары испытали ужас от боя с ними и прозвали этих существ демонами, чьи черные силуэты, словно тени из ночных кошмаров, неожиданно появлялись, приносили с собой смерть и так же быстро исчезали в темноте. Армия ждала помощи от союзников, как утопающий ждет спасения, но время шло, а помощи все не было. И в этой звенящей тишине, под мерцанием звезд, каждый миг казался вечностью.

В походной палатке лера Вимта-ила собрались мрачные командиры и главы Домов, что пошли в суливший им славу поход на крепость на Западном перевале. Но после быстрого захвата столицы удача отвернулась от них. Они не смогли взять крепость на перекрестке, ее комендант стойко отражал все штурмы. А потом в спину осаждающим ударили ранее неизвестные им бойцы. Они не подходили, а просто расстреливали снежных воинов с большой дистанции, их маленькие, как иглы, дротики прошивали доспехи как бумагу, и элита снежного воинства гибла, не имея возможности ответить врагу. Отчаянная атака остатков бронированной пехоты была встречена черными демонами врукопашную, и это стало еще одним ужасом для снежных эльфаров. Их мечи ничего не могли сделать с щитами и броней демонов, а вот мечи демонов рубили все, и вскоре у ног демонов лежали изрубленные останки некогда славы Снежных гор. Краса и гордость Старших домов была уничтожена в коротком, но кровопролитном бою.

Пали славные сыны великих родов, их кровь алым потоком разлилась по снегу родных гор, окрасив его в цвет скорби и отчаяния. Не прозвучит хвалебная песнь, не вознесется она к небесам, чтобы увековечить память павших. Ибо бесславно они отдали свои жизни, сражаясь с теми, кого должны были защищать и любить – с братьями, с родными по крови.

Это теперь стало ясно всем, собравшимся в шатре. Горечь утраты висела в воздухе, как густой туман, а сердца присутствующих были наполнены болью и печалью. В их глазах застыло осознание: не было в этой битве ни доблести, ни чести, лишь бессмысленное кровопролитие, горечь утраты и разрушенные мечты.

– Леры, – голос Вимта-ила, сухой и надломленный, еле слышно звучал в холодном воздухе палатки. Его хрипы, словно призрачные отголоски, растворялись во мраке ночи, где звезды казались далекими и равнодушными. Вимта-ил, великий вождь освободительного похода, стоял у входа в свой шатер, окруженный тенями и болью. Его лицо, изможденное и бледное, контрастировало с огнем походных печей, едва тлевших внутри шатра.

Простые воины, измученные холодом и голодом, были на грани отчаяния. На третий день их вынужденного пребывания в ущелье дрова закончились, как и надежда. Войска, когда-то могучие и сплоченные, теперь растянулись в тонкую нить, дрожащую от напряжения и страха. Дисциплина рушилась, как карточный домик, под натиском усталости и безысходности. Ропот, сначала тихий, как шепот ветра, постепенно перерос в яростный гул, заглушая приказы и крики командиров.

Вимта-ил, чувствуя, как его сердце сжимается от боли за своих людей, знал: настал момент принять решение. Он должен был найти выход из этого ледяного кошмара, прежде чем его воины окончательно потеряют веру.

– Леры, – повторил командующий армией, – мы в западне. К нам прислали парламентера из крепости с приказом капитулировать. К перевалу пошли отряды генерала Керны. Центральный перевал захвачен ополчением, корпус союзников отступил, и мы брошены на произвол судьбы, это должны понимать все. У нас есть только два выхода из этого положения. Капитулировать или сражаться. Вперед мы идти не можем, склоны гор заняты магами и охотниками. В крепости ополчение, наш авангард был разгромлен, многие сдались в плен. Позади нас черные демоны, но их не так много. Разведчики доложили, что их не более пяти сотен. Да, я понимаю, что они обладают демоническим оружием, но их все равно мало. Я считаю, нужно прорываться обратно к столице. Вернуться и начать переговоры с ополчением. К нам прибыл их посол, жена человека, льерина Тора-ила, она принесла нам предложение союза, попробуем им воспользоваться. В создавшихся условиях я вижу только такой выход. Мы должны пробиваться к столице.

Командиры молчали, словно статуи, их лица отражали сложные чувства. Гнетущая тишина повисла над лагерем, как тяжелый туман. Эльфары шли не на смерть, а за славой победителей. Они верили, что их путь будет легким, как утренний свет, пробивающийся сквозь листву. Пришли, захватили перевал и вместе с могучим корпусом Леса обрушились на народное ополчение ремесленников и пастухов. Но реальность оказалась жестокой, как удар хлыста. Каждый командир, словно отражение в зеркале, видел последствия своих решений, и от этого молчания становилось только тяжелее.

Первым не выдержал молодой и пылкий лер Довар-ил.

– Нам надо сражаться, мы проламываем хлипкий строй черных демонов, а там нет войск, которые способен не сдержать гарнизон крепости на перекрестке. Я за битву.

Старый и политически хитроумный Копри-ил усмехнулся:

– Тогда вы, смелый Довар-ил, поведете авангард в прорыв, а мы пойдем за вами.

– Почему я? – тут же вспылил Довар-ил. – Я молод и неопытен, тут нужен умелый командир – такой, как вы, лер Копри-ил.

– Я давно уже не молодой лер. Никогда не воевал, и мой удел – не меч бойца. Я боец на политической арене. И готов поддержать вас, если вы сможете пробиться сквозь ряды демонов. Столица пока наша, и мы сможем заключить соглашение, лучший договор, чем капитуляция. Вот там я покажу свои умения.

В установившемся вновь тягостном молчании прозвучал голос одного из капитанов:

– Что предлагают ополченцы в своем ультиматуме?

Лер Вимта-ил поморщился, но вынужден был осветить эту тему:

– Они предлагают выходить по отрядам со спущенными знаменами Домов. Нас разоружать не будут, проведут расследование, и тех, кто изъявит желание войти в состав ополчения, примут. Остальных разоружат и поместят в лагеря для военнопленных, этих эльфаров лишат прав дворянства и заберут владения.

– Так в чем дело? Мы не можем с ними воевать, давайте присоединимся, – произнес тот же капитан. – Так леры сохранят владения и власть. Лес все равно проиграл битву в горах.

– Предатель! – неожиданно прозвучал звонкий женский голос, и в бок капитану вошел кинжал. От них попятились, и все увидели капитана, схватившегося за бок, и молодую эльфарку, неизвестно как оказавшуюся на совете. – Вы трусы, я вас ненавижу! – прокричала девушка и исчезла.

Леры в страхе смотрели, как опускается на пол шатра раненый капитан.

– Помогите ему, – крикнул Вимта-ил, и воины быстро вытащили из шатра капитана. – Продолжим совещание.

– Это кто? – спросил лер Копри-ил.

– Это посланец от князя Леса, – неохотно ответил Вимта-ил. – Я не знал, что она нападет на одного из командиров…

– Ну, вот и ответ от Леса, – озвучил мысли Копри-ил. – Я за то, чтобы подчиниться ультиматуму.

– Не забывайте, лер, – ответил Вимта-ил. – Мы все равно лишимся власти в княжестве, нас лишат владений, но к власти не допустят. Это должны понимать все.

– Тогданадо идти на прорыв, – тут же поменял свое мнение лер Копри-ил, – а кому идти в авангарде – определит жребий, так будет не обидно, – предложил он.

– Не надо жребий, – перебил его Довар-ил, – пошлем впереди нас отряд раненого капитана, как акт мести врагам.

– Но его ранили шпионы Леса, – воскликнул кто-то из глав Домов.

– А мы скажем, что его ранили черные демоны, – тут же поддержал Довар-ила Копри-ил.

Такое решение одобрили все.

С рассветом большой отряд всадников построился в плотные ряды, им выдали собранные со всей округи амулеты защиты, и двести тяжело вооруженных воинов приготовились нанести могучий, смертельный удар демонам. Их костры виднелись на выходе из ущелья. Воины в темноте растащили возы и освободили место для разгона. По команде лера Вимта-ила всадники тронулись вперед, постепенно набирая бег. Казалось, их удара никто не ждал, но когда они преодолели половину расстояния, то неожиданно погрузились в плотное красное облако, а затем ущелье взорвалось. Взрыв был такой силы, что смел возы обоза, ударил по воинам, которые приготовились поддержать порыв передового ударного отряда, коней и воинов разметало по склонам, многих просто размазало по стенам. Ударная волна, затихая, укатилась вдаль. Передовой отряд перестал существовать.

Решимость воинов сражаться исчезла вместе с погибшими, и воины в страхе начали бросать оружие и становиться на колени. К ним вышли черные демоны. Они шли плотным строем, и снежные эльфары, кто не сдался, пятились назад. Вид черных демонов страшил их, и они стали вслед за первыми бросать оружие и становиться на колени. Лер Вимта-ил криво усмехнулся и, понимая, что война проиграна, бросился грудью на свой меч. Армия Старших домов сдалась и как военная сила перестала существовать.

* * *

Империя Вангора и Чахдо

В кабинете лера Луминьяна установилась тишина.

– Что вы предлагаете? – проглотив комок в горле, с испугом спросил он Крензу.

– А вам придется арестовать жен герцога, – произнес Крензу. – Я готовлю указ. Что вы будете делать?

– Я? – испуганно переспросил мессир Луминьян.

– Да, вы… Как вы будете отбирать имущество моего князя?

– Я? – вновь повторил полностью сбитый с толку Луминьян.

– Да, вы! Император приказал послать к князю Скорпионов.

– Скорпионов? – Луминьян полностью потерял способность думать. Какое-то время он заполошно молчал, потом схватил стакан с водой и залпом выпил. – Я напишу прошение об отставке, – с трудом проговорил он.

– А кто вам ее даст, Луминьян? Не спешите. Я знаю, что могу вам доверять. Нам надо отправиться в Азанар.

– В Азанар? Нам? – сбитый с толку повторил мессир. – Зачем?

– Посоветоваться с Грондом и его товарищем, ректором академии. Собирайтесь.

Луминьян вскочил и стал суетливо бегать перед столом.

– Оденьтесь потеплее, – предупредил Крензу, – во дворе мороз. – Он с пониманием смотрел на идриша.

* * *

– Крон, у нас гости, – прозвучал голос Гронда в кабинете мессира Кронвальда. – Луминьян и риз Крензу просят аудиенции, будешь принимать?

Ректор вздрогнул, сурово посмотрел на друга:

– Все шутишь?

– Не шучу, они у дверей твоего кабинета, я немного их опередил.

Ректор вскочил, быстро направился к двери, распахнул дверь и нос к носу столкнулся с герцогом. Он отступил и растерянно произнес:

– Рад видеть вас, ваше сиятельство.

– Когда я вам расскажу причину посещения вас, вы не обрадуетесь, – сухо ответил герцог и прошел в кабинет, обернулся и затащил за собой мессира Луминьяна. – Гронд, прикройте дверь, – распорядился Крензу. – Мессир Кронвальд, вы можете поставить преграду тишины на кабинет? – спросил он, в упор разглядывая растерянного мессира.

Тот кивнул и скрутил пальцы.

– Готово, – произнес он. – Что случилось?

– Случилось то, что император получил золото из Леса и приказал княгине Чахдо прекратить военные действия против Леса, – начал Крензу. – Садитесь, не стойте. – И сам сел на диван у стены. Когда все расселись, он продолжил. – Ильридана Первая отказалась подчиняться и сказала, что она подданная Снежного княжества и как подданная ведет освободительную войну своими силами, которые ей были переданы в качестве приданого. Император вспылил и приказал подготовить указ: лишить герцога фронтира и князя Чахдо всех привилегий и владений, арестовать его и его жен. Это должен сделать мессир Луминьян. Еще он приказал убить княгиню, и она это знает.

Гронд нахмурился.

– Откуда вам это известно, риз? – сухо спросил он.

– У меня есть глаза и уши во дворце. Охрана императора из девушек ушла вместе с княгиней из дворца, они скрылись телепортом. Вы понимаете, что это значит. По закону она подлежит смертной казни. Теперь предлагаю обсудить то, что случится после того, как Луминьян приступит исполнять приказ императора.

– Это гражданская война, – ответил за Гронда мессир ректор. – Ирридар не тот человек, который стерпит такое. Империя зальется кровью. Лорды не будут поддерживать императора после того, как… – Он замолчал.

– После того как вы, мессир, казнили больше сотни именитых дворян, правильно? – продолжил за него Крензу, и мессир кивнул. – Лично я не хочу оказаться во врагах этого человека, – произнес Крензу, – поэтому я тут. У императора нет войск вести войну с князем, а он исчез. За него остались его жены, и они не менее воинственны, чем он, а может, даже более жестоки, чем этот нехеец. Он пролил море крови и еще прольет. Орки и черные эльфары сокрушат Вангорскую империю…

– Если б я вас не знал, риз, то подумал бы, что это провокация, – произнес молчавший мессир Кронвальд. – Но вы не тот человек, чтобы опускаться до столь низкого поступка. Уверен, вы что-то задумали.

– Если бы я не знал, что вам можно доверять, – в ответ произнес Крензу, – то не прибыл бы к вам.

– Будем считать, обмен любезностями состоялся, – подытожил Гронд. – Риз, что вы конкретно предлагаете?

– Два варианта: один быстрый и решительный, второй более мягкий, – ответил Крензу.

– А точнее? – поторопил его Гронд.

– Быстрый – это смерть императора и воцарение другого.

– А другого – это вас?

– Могу быть я, а может быть сын императрицы, – ответил Крензу. – Затем отмена всех указов прошлого императора. Чахдо и фронтир получат независимость, а без них империя уже будет вновь королевством. Далее заключим оборонительный союз с Чахдо, или как будет называться новое королевство…

– А второй вариант? – осторожно спросил Кронвальд. – Не хотелось бы запятнать свою репутацию цареубийством.

– В столице зреет недовольство Меехиром, собралось много обиженных дворян. Они затаились, и если подлить масло в огонь, то случится взрыв. Если они поймут, что за императора никто не вступится, возможен дворцовый переворот. Луминьян знает всех, кто готов свергнуть императора, но страшится возмездия.

Все присутствующие посмотрели на бледного идриша. Тот облизал губы и, преодолевая страх, кивнул.

– Как вы все это себе представляете? – уточнил Гронд.

– Мои агенты могут распространять слухи среди дворян о бессилии императора и что Луминьян не будет защищать Меехира из страха перед ним. Все знают, как мессир его боится. – Все вновь посмотрели на бледного и потного идриша. Крензу предложил: – В столице гарнизон из дворян, так захотел император, они не жаждут видеть его в здравии. И командует ими барон тан Гамез, герой войны с Империей. Вы, мессир, его хорошо знаете. – Крензу посмотрел на мессира ректора. – Можно ему намекнуть не лезть в дворцовые дрязги. Таким образом, все сделают за нас заговорщики, но на это потребуется время, и откроется вражда с нехейцем, которую надо будет пережить.

– А что делать с заговорщиками? – спросил Гронд.

– Казнить, – решительно заявил Крензу. – Цареубийство поощрять нельзя. А дальше нужно силой усадить на престол того, кто достоин этого.

– Мятежники могут убить мать наследника, – произнес Кронвальд.

– Могут, – кивнул Крензу, – но это уже издержки…

– И м-м-м-да, – проговорил Гронд, – как все закрутилось. Я думал, Меехир с нас начнет, а он стал рубить более толстый сук, на котором сидит. Поглупел он, что ли?..

– Вознесся слишком, – ответил мессир Кронвальд, – успех и поток золота вскружили ему голову, так бывает. Сигналом к тому, что император бессилен, что будет? – спросил он.

– А ты не понимаешь? – усмехнулся Крензу. – Он обломается на нехейце. И это увидят все, а Луминьян даст команду своим агентам и страже не слишком усердствовать. И когда Меехир не сможет справиться с молодым выскочкой, его тут же уберут.

– Какие силы Меехир может задействовать против князя и его жены? – спросил Гронд и посмотрел на Луминьяна, тот выглядел бледным и непрестанно потел.

– Да никаких, – ответил он. – Армия стоит в княжествах-сателлитах, дворянское ополчение распущено после окончания ведения военных действий, только силы столичного гарнизона, но их можно использовать против графства Тох Рангор. В герцогстве Фронтирском стоят отряды наемников, орков пять тысяч, туда они не пойдут. В княжестве Чахдо черные отряды княгини. У Меехира нет сил, способных выполнить его приказ.

– Так, может, подсказать ему? – задумчиво произнес Кронвальд.

– Уже бесполезно, – покачал головой Гронд. – Использовав телепорт во дворце, княгиня Чахдо подписала себе смертный приговор. Меехир не будет менять указ. Это покажет всем, что он ее боится. Я за более щадящий вариант развития событий. Но хочу внести некоторые пояснения. – Он помолчал. – Вопрос касается выборов короля. На престол имеют право три претендента: вы, риз, наследник императора и еще один человек.

– Кто? – Все с удивлением посмотрели на Гронда.

– Кто, Гронд? – спросил Крензу.

– Теперь уже можно говорить, – ответил Гронд. – Я недавно получил письмо от нашего нехейца, он просил распорядиться его вассалами и предупреждал о том, что может случиться с Меехиром. Как знал. Он сообщил, что дядя Меехира выжил и прячется в горах, где владетель нехеец.

– Так он не погиб?.. – воскликнули одновременно Крензу и Луминьян.

– Нет, не погиб, – вздохнул Гронд. – Наш хитроумный нехеец перехитрил всех. Он его спас и спрятал. Как знал, – повторил он.

* * *

Степь. Пределы ставки великого хана

На юге континента, под тускло по-зимнему палящим солнцем, простирались бескрайние степи и саванны. Там сухой ветер, словно безжалостный палач, гнал колючие песчинки, кустарники перекати-поле и шелестел сухими ветвями дубрав. Небо, затянутое перистыми облаками, потемнело, словно предвещало грядущие беды. В племенах, где орки жили в гармонии с природой, начали распространяться слухи, один страшнее другого.

Шаманы, чьи сердца были открыты для духов предков, получали от них противоречивые предсказания. Один из шаманов с сияющими глазами рассказывал о великом благе, которое принесет великий хан, а другой, с мрачным лицом, предупреждал о надвигающемся поветрии чумы, которое уничтожит степь. Все эти зловещие пророчества связывали с личностью самого великого хана, вызывая бурю споров и недоверия.

Время проходило в бесплодных спорах, но великий хан так и не был избран. Племена разделились на враждующие лагеря, и каждый из них отстаивал свою версию будущего. В воздухе витало напряжение, как перед бурей, и никто не знал, какие испытания ждут их впереди.

Отсеялся десяток вождей племен, что претендовали на место великого хана. И осталось двое орков-гаржиков, претендующих на место власти в степи. Вождь подгорного племени хурчагов Оргай, вокруг которого собрались вожди подгорных орков и часть южных оседлых племен, и второй претендент Быр Карам, правая рука великого хана из рода Гремучих змей. За него были кочевые племена и племена, почитающие Худжгарха.

Месяцы протекали как вода сквозь пальцы, а орки не могли избрать хана. На холме, где располагалась ставка, велись жаркие споры, доходившие до драк. Вожди сходились на кулаках и бились люто, до беспамятства. Такого еще орда не видела.

Ганга появилась в ставке сразу после того, как передала вампиров гномке, и сама убыла, чтобы разобраться, что же происходит в степи. Она вошла в шатер старого деда, верховного шамана, и увидела, что дед сильно сдал. Его плечи безвольно висели, руки старческие в коричневых пятнах дрожали, и когда он поднял взгляд, она увидела его глаза, полные боли и отчаяния.

– Дедушка, – Ганга подошла и обняла старика. Тот обнял ее сухонькими руками.

– Внучка, – неожиданно ласково проговорил он. – Я ждал, что ты появишься, не хотел уходить к предкам, пока мы не увидимся.

– Не надо так говорить, дедушка, – Ганга погладила старого шамана по седой голове и, приобняв, села рядом. – Тебе еще помогать Быр Караму навести порядок в степи.

– Да какой тут порядок, внучка? Твой муж Тох Рангор сломал все старые устои. Орки разделились на тех, кто хочет их вернуть, и тех, кто хочет служить Отцу через Сына. Времена нынче страшные, то мор грядет, то война… Страшно становится, внучка.

– А чего ждет Быр Карам? – спросила Ганга.

– Он ждет, – ответил старик, – откровений шаманов. А их у меня нет. Не хотят предки делиться с нами. Они тоже напуганы тем, что будет.

– Ничего не будет, – решительно заявила Ганга. – Ты, дедушка, зря боишься будущего. Быр Караму нужно быть смелее. Я пойду поговорю с ним.

– Иди, внучка, иди, – отпустил ее шаман и проводил подслеповатыми, выцветшими глазами.

К Быр Караму Ганга не пошла. Она вернулась на гору и убыла в ставку к Грызу, вождю Свидетелей Худжгарха. Грыз был недалеко от ставки, за рекой, но добираться до него по земле надо было полдня.

Грыз сидел у костра перед шатром и грелся у огня. Перед ним жарился барашек, и запах мяса разносился ветром далеко по лагерю.

Он увидел орчанку и поднялся, в двух шагах от костра встретил ее, чем выказал великое уважение. Усадил на свое место и приказал подать гайрат. Ганга терпеливо прошла ритуал встречи и, когда выпила кислое молоко лорха, прямо посмотрела на Грыза.

– Грыз, скажи, что происходит в ставке, почему хана еще не выбрали?

– Это не мое дело, – ответил Грыз.

– Твое, – решительно заявила Ганга. – Кто тебя вознес в вожди и сделал вторым орком в степи после великого хана?

– Твой муж, Ганга, – ответил Грыз, – но что я должен сделать?

– Ты должен привести войска Свидетелей к ставке и приказать Быр Караму взять власть в степи в свои руки. Окружи ставку и заставь вождей избрать правую руку хана великим ханом.

– Мне что, убить тех, кто будет против Быра?

– Не надо убивать. Те, кто против, трусы, они примут твою волю, а твоя воля – это воля Худжгарха, и он покажет там свою силу, когда ты придешь к ставке.

– Это говорит кто?.. – удивленно спросил Грыз.

– Это говорит голос Худжгарха во мне, Грыз.

Грыз встал, поклонился Ганге и громко крикнул:

– Лорха мне! Мы идем в поход…

***

Высокие планы бытия

Глазастая зорко следила за каждым движением на континенте, ее взор проникал сквозь тени и расстояния, не упуская ни одной детали. Когда дворфы, верные союзники ополчения, позволили армии глав Старших домов беспрепятственно миновать Рингард, это событие вонзилось в ее сознание, как острый шип.

Когда Тора наконец была спасена, и душа гномки обрела покой, она обратилась к Мате, богине Рингарда, и призвала ее на Гору. В ответ на ее зов богиня явилась, ее силуэт, словно сотканный из света и тени, возник перед Глазастой, склонив голову в глубоком почтении.

– Мата, – спокойно произнесла гномка, – хватит тут строить из себя нечто волшебное, прими нормальный вид. Я гномка из Рингарда, оставь этот образ для них. Объясни мне, что случилось в Рингарде. Дворфы пропустили армию глав Старших домов и не поддержали ополчение, собранное Высшим советом. Это нарушение договора о взаимопомощи…

– Глава совета города был куплен посланницей великого князя Леса за сто тысяч золотых монет. Она соблазнила его деньгами и телом. Это чигуана. Поэтому армия Старших домов была пропущена, – покорно ответила Мата.

– А где же была ты в этот момент?

– Я не могу напрямую влиять на дела смертных, хранительница.

– Я это знаю, но где находился преподобный Бурвидус, глаза и уши моего мужа?

– Он в замке Тох Рангор, отдыхает со своей женой.

– Ясно, – невозмутимо произнесла гномка. – Все заняты своими делами, и никому нет дела до того, что происходит в Снежных горах. А скажи мне, богиня, откуда ты черпаешь силы, чтобы не уйти за грань?

Мата еще ниже склонила голову и ответила:

– От вас, хранительница горы.

– От меня, все правильно, и хорошо, что ты это понимаешь, – кивнула гномка. – А что ты сделала, чтобы отблагодарить меня?

– Ничего, – еще ниже склонилась Мата. Казалось, что непосильная ноша давит на нее и пригибает к мраморному полу зала дворца. – Простите, хранительница, я ждала Бурвидуса, чтобы сообщить ему об этом.

– Это ты делала правильно, но только наполовину, Мата. Почему не вызвала его сразу и не сообщила мне о предательстве?

– Я не хотела вас беспокоить, хранительница.

– Давай скажем прямо, Мата, ты предавалась любовным утехам с двумя братьями и забыла, что ты богиня дворфов.

Та промолчала и опустилась на колени:

– Простите меня, хранительница, такое больше не повторится.

– А если повторится, ты уйдешь за грань, Мата, – так же спокойно ответила гномка. – Вызывай немедленно Бурвидуса.

И в тот же миг перед ними возник в одном нательном белье дворф со своей неизменно кривой палкой, на которой цвели цветы вишни.

– О великие, простите меня за неподобающий вид. – Бурвидус упал ничком на пол и прикрыл голову палкой.

Глазастая вздохнула и приказала орку:

– Предоставь ему одежду из благодати. – И тут же Бурвидус был облачен в мантию наподобие той, что носил Рострум, только без эполет и орденов. На голове у него появилась крохотная красная шапочка. Бурвидус встал и низко поклонился:

– Благодарю, хранительница горы.

– Бурвидус, – строго произнесла гномка, – это теперь твоя одежда из света и магии, она будет тебя защищать и давать силу для служения богине Мате, а та будет служить мне. Я же служу творцу всего сущего, пока не появится наш муж. В Рингарде, где стоит главный храм Мате, свершилось предательство, отправляйтесь туда с Матой и искорените зло.

Бурвидус поклонился, и в один миг он и богиня исчезли.

– Вот так-то лучше, – негромко проговорила Глазастая. – А то взяли привычку отлынивать от дел. После войны намилуетесь.

Она услышала крик сына. Он громко заплакал, и гномка, спохватившись, поспешила в детскую спальню.

***

Снежные горы. Город Рингард

Бурвидус появился в храме Маты в Рингарде, там она рассказала ему, что произошло. По мере рассказа Бурвидус мрачнел и, став как грозовая туча, направился в совет города, где заседали его члены. Он вошел в палату совета, распахнув дверь ногой. По дороге палкой огрел служку, некстати присевшего и не успевшего сказать «ку». Когда преподобный был в гневе, его страшились все.

Он возник на пороге как ангел мщения. Его мантия пылала негасимым огнем. Глаза метали молнии. Он оглядел застывших в испуге дворфов. И те, дрожа, вскочили, присели и робко закудахтали: «Ку! Ку! Ку!» Прозвучало кукование разноголосо, и Бурвидус поморщился.

– Вы уже накуковали, кукушки, – прорычал он и прошел к креслу председателя. – Встань, предатель, – грозно произнес он испуганному его появлением главе совета. Тот вскочил и стал усердно приседать и кукать. Бурвидус огрел его палкой по голове, и он упал ничком. – Вот этот мздоимец, – Бурвидус наступил ногой на спину дворфа, – продался врагам за сто тысяч монет. Он нарушил договор между Высшим советом Снежного княжества и Рингардом и тем навлек на город несчастье. – Бурвидус кратко описал проступок главы совета и мрачно закончил: – Вы все прокляты и будете умирать за его проступок…

Члены совета города побледнели, их взоры обратились к лежащему главе совета.

Первым опомнился генерал, командующий обороной города:

– Ку и еще раз ку на него. Смерть предателю! Я не хочу за него умирать, я еще молод. Искореним скверну, выжжем огнем… – Глядя на него, преподобный папа Бурвидус умилился.

– Все так считают? – спросил Бурвидус.

– Все! Ку! – заорали члены совета.

– Это ваше решение, не мое, – произнес Бурвидус. А лежащий дворф завопил:

– Простите меня, я все отдам…

– Нет, – отрезал Бурвидус, – ты умрешь смертью предателя в назидание остальным.

Он воткнул палку ниже спины дворфа и вытащил ее, а из того места стал расти ствол вишни. Смертельно испуганные члены городского совета видели, как распространяется по телу корневая система. Проклятый глава совета закричал, но крик сразу же прекратился, а его тело стало превращаться в гумус. Вскоре на полу лежала кучка гумуса, из которого выросло небольшое дерево.

– Кто займет место главы совета? – спросил Бурвидус, и все члены совета стали опускать глаза. Никто не хотел занять место предателя и потом закончить свои дни как он. – Генерал, – Бурвидус обратился к военному, – раз остальные отказываются от этого почетного места, возьмите власть в городе в свои руки. Я вас благословляю. – Он оторвал ветку от вишни, что выросла посреди зала, и протянул ее дворфу. – Если кто не будет исполнять ваши приказы, просто ударьте этой веткой – и он превратится в гумус. А в городе вырастет еще одно дерево позора. Поместите эту вишню в каменную вазу, пусть растет. Поставьте ее у храма Маты, к вазе прикрепите бронзовую табличку с надписью «Древо позора» и опишите там проступок этого дворфа. Я же пошел дальше.

Бурвидус сурово окинул взглядом испуганных членов совета, ухмыляющегося генерала, помахивающего веткой, и вышел из зала совета.

Генерал хищным взглядом оглядел членов совета и, сложив руки за спиной, покачался с пятки на носок.

– Омнидусус! – крикнул он, и в зал заскочил с испуганным видом секретарь главы совета. – А скажи мне, Омнидусус, – спросил генерал, – кто из членов совета служил в армии.

– Служил в армии? – удивленно переспросил секретарь, уперев взгляд в дерево посреди зала.

– Да, кто из них служил?

– Никто, гленд генерал. Я могу еще уточнить?..

– Не надо, я тебе верю на слово. Вот как, хорошо. – Генерал, словно удав, смотрел на съежившихся членов совета города. – Значит, все пройдут курс молодого бойца рядовыми. Вы, ленивые черви, духи бесплотные, – зловеще проговорил генерал, – узнаете, каково это – быть простым дворфом, а не щеголять среди избранных. Становись! Равняйсь! – скомандовал он, и члены совета стали бестолково выстраиваться в одну кривую линию, толкаться и зло шипеть друг на друга. – Вот так воины, – захохотал генерал, – непонятно, как предатель мог назначить таких неумех управлять городом. Налево… Шагом марш в казармы призывников!

И нестройная толпа, повернувшись кто куда, толкаясь и ругаясь, поспешила на выход.

– А вас, уважаемый казначей, – крикнул генерал, – попрошу остаться.

Один из членов совета замер, обернулся и тоскливо произнес:

– Может, лучше в рядовые? – И с испугом поглядел на веточку в руках генерала.

– Нет-нет, уважаемый, у вас совсем другие обязанности. Вы должны будете дать мне отчет о финансовом состоянии города, казны и поступлений. Если меня все устроит, вы станете сразу полковником. А нет – сами понимаете, что ждет воров и мздоимцев, – и он многозначительно поглядел на дерево в центре зала. – Нам еще надо разобраться с имуществом казненного главы совета, а без вас это не сделать.

Казначей облегченно вытер лоб и широко улыбнулся:

– Гленд генерал, уверяю вас, вы останетесь мной довольны.

– Вот и отлично, – покачиваясь с пятки на носок, произнес генерал и вновь обратился к секретарю: – Омнидусус, ты же служил в армии?

– Так точно, – вытянулся в струнку секретарь.

– Ну, так ты понимаешь, кто теперь тут главный?

– Так точно, гленд генерал.

– Вот и хорошо, ты будешь моим адъютантом, в звании капитана гвардейской стражи. Принеси мне на подпись указ: в городе до окончания военных действий в Снежном княжестве вводится военное положение. Все свободные гленды вступают в ряды ополчения и проходят военную подготовку по специальностям, которые ими были учреждены в годы службы в хирдах. Армия отправляется защищать столицу Снежного княжества. Приготовить обоз и припасы, наладить снабжение этой армии за счет города и средств пожертвования. Кто будет щедр, того отметят в приказе, кто скуп… Но таких, думаю, не будет… Исполнять! – рявкнул он, и казначей, схватившись за сердце, упал в обморок, а секретарь исчез за дверью зала совета.

* * *

Высокие планы бытия

Ганга вернулась на гору и сразу направилась искать Глазастую. Ее она нашла в детской спальне кормящей грудью.

– Есть проблемы? – отложив ребенка от груди, спросила гномка.

– Вроде нет, но мне нужна помощь.

– Это всегда пожалуйста, – ответила Глазастая, уложила ребенка в кроватку и тихо отошла от нее. После, прислушавшись, довольно прошептала: – Наелся и уснул. Пошли на балкон.

Они вышли и сели в беседке на лавочке.

– Говори, в чем нужна моя помощь, – произнесла гномка, поправляя набухшую грудь. Ганга с завистью на нее поглядела. Та уловила ее взгляд и улыбнулась: – Ты родишь через три дня, не завидуй.

Ганга встрепенулась:

– Тогда нам надо поспешить, Глазастая.

– Спешить – гномов смешить, – рассудительно ответила та. – Ты говори, что нужно, я решу, торопиться или обождать.

Ганга, осознав, что спорить с гномкой бесполезно, не стала тратить на это силы и время. Глазастая была тверда как скала, уперта как все представители ее народа, но при этом обладала острым умом и молниеносной реакцией. Орчанка понимала: ни одна из жен не смогла бы столь же достойно выполнять обязанности по охране горы и защите наследия их мужа. Ирридар оказался прозорливее, чем она могла себе представить, хотя раньше она считала его лишь охотником за женщинами, собравшим гарем из представительниц разных народов. Но теперь отдала должное его предусмотрительности.

– В степи беспорядки, и все из-за того, что нет Худжгарха, сестра, – начала говорить Ганга. – Они не могут избрать хана, потому что одни чувствуют его отсутствие и не желают покориться, а другие растеряны и тянут время… Вот.

– Понятно. А от меня-то что нужно? – спросила Глазастая.

– Нужно, чтобы Грыз, вождь Свидетелей, имел силу наказать тех, кто будет против Быр Карама, который будет хранить это место для моего сына.

– Тут ты права, – согласно кивнула гномка. – Мой сын не будет наследником степи. И что ты предлагаешь?

– Не знаю, тебе видней, у тебя благодать.

– Да, – задумчиво проговорила гномка, – благодать у меня, но и я не распоряжаюсь ею по своей воле, а только так, как позволяет гора. Тут подумать надо. Позовем-ка Балабола. Бортоломеюшка, ты где? – масленым голоском позвала хранителя гномка, и тот явился спустя пару ридок.

– Ты звала меня, звезда выше всех звезд, сияющих на небосклоне?

Гномка поморщилась, но сдержалась.

– Звала, Бортоломеюшка, звала. Присядь, пожалуйста, кое-что надо сделать. Нужна твоя помощь. Ты же не откажешь своей звезде?

– Нет, конечно, – Бортоломей всполошился, – проси что хочешь…

Ганга отвернулась, чтобы не рассмеяться. Вид у хранителя был такой, словно он впервые увидел мать всех богов. Он сел и с обожанием посмотрел на Глазастую.

– Нам нужно, чтобы избрали великого хана в степи. Туда отправляется ставленник моего мужа и твоего друга Худжгарха, гленд… тьфу, все время путаю, гаржик Грыз. Как ему дать силу, чтобы он явил неверующим в Худжгарха оркам трепет и страх, но чтобы никто не погиб?

– Трепет и страх можно вселить в их сердца, – ответил Бортоломей, – надо просто проявить чуточку фантазии.

– Ну так прояви, – нахмурилась гномка, – или ты считаешь меня дурой?

– Нет, что ты, я думаю, как это сделать красиво и куртуазно, вот уже придумал. Я отправлюсь туда и сделаю Грыза ханом.

– Нет-нет, – испуганно в два голоса закричали Глазастая и Ганга, – ханом нужно сделать Быр Карама.

– Хорошо, пусть будет Быр Карам, а потом я почитаю вам оду о восшествии на престол великого хана степи и его любви…

– Хорошо, – вздохнула Глазастая. «Готова потерпеть», – это она говорить вслух не стала, а подумала, и поняла по взгляду Ганги, что та подумала точно так же. Они улыбнулись друг другу.

Бортоломей растворился в воздухе, оставив после себя аромат роз, а на том месте, где он сидел, появилась большая розовая, благоухающая роза.

– Это тебе? – спросила Ганга.

– Нет, тебе, – тут же отодвинула гномка цветок.

– Нет, тебе, – обличительно произнесла Ганга, – кто тут звезда выше остальных звезд на небосклоне?

– А может, это ты? – отодвинулась от розы Глазастая. – Он не называл имени.

– И что? И так понятно, кто тут вскружил голову Бортоломею. Смотри, вернется муж, я ему расскажу…

– Ну и говори, а я пойду отзову Бортоломея.

– Нет-нет, пусть он занимается своим делом, – тут же обеспокоенно произнесла Ганга, – я пошутила, Глазастая. Если ты не хочешь забирать розу, ее возьму я.

– Забирай, – ответила Глазастая, – но знай, за пределами горы она исчезнет, лучше ее превратить в благодать.

– Ну ты и жадина! – смеясь, воскликнула Ганга.

– Сама такая. Ты давай приучай орков молиться Отцу через Худжгарха.

– А почему я?

– Потому что ты орчанка и отвечаешь за степь, и не спорь.

– Да забирай ты эту розу, – отодвинула цветок Ганга. – Пристала как репей.

Гномка положила руку на розу, и та исчезла.

– Давай смотреть, как будут избирать хана, – предложила Глазастая. Встала со скамьи, поправила складки длинного пышного платья. Будучи на метр ниже Ганги, она глянула на нее снизу вверх и пошла к парапету.

***

Степь. Ставка хана

Орки, бесцельно бродящие у реки, замерли в изумлении: к водам подступила многотысячная орда всадников. Она неумолимо надвигалась подобно буре, что сметает все на своем пути. Величественная процессия пересекала реку, направляясь к ставке великого хана. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь мягким плеском воды и глухим стуком копыт. Шаманы, словно древние хранители времени, окружили пространство, где всадники переправлялись, создавая магический барьер. Речные обитатели крулы, опасные загадочные существа, с интересом наблюдали за этим невиданным зрелищем. А орда словно жидкий металл текла, переправляясь через реку. Без суеты, спешки. Так двигаются уверенные в своей силе воины орды. Наследники славы отцов и дедов. Степенно и неустрашимо…

Грыз, вождь Свидетелей Худжгарха, переправился одним из первых. Тысяча его воинов, вернувшихся из таинственных походов в другие миры, окружила холм, словно нерушимая стена. Десяток отборных бойцов встал позади него, и они начали восхождение на вершину холма. Стражники, охраняющие ставку, чувствовали, как их сердца наполняются страхом. Они знали, что этот момент изменит все. Но не осмелились остановить Грыза и его воинов.

Предводитель Свидетелей Худжгарха подошел к совещательному шатру и, откинув полог, зашел. Он оглядел хмурые лица вождей и спросил:

– Выбрали хана?

– Ты кто такой? – закричал один из подгорных вождей. – Как ты посмел?..

– Я тот, кто однажды надрал задницу тебе и остальным подгорным выскочкам, – сурово ответил Грыз. – Пришло время выборов, народ устал от вашего безделья. Я выбираю великим ханом Быр Карама. Кто за него, встаньте по правую руку от меня. Кто против – по левую.

Затем неожиданно шатер был сметен порывом ветра, и на глазах тысяч орков вожди стали строиться согласно приказу Грыза. Их было примерно поровну, и сторонники Оргая стали ухмыляться. Но Грыз только хмыкнул.

– Я так и знал, что вы ни к чему не способны, как только спорить и жрать мясо. Теперь наш Отец явит свою волю. – Он поднял руки к небесам и крикнул так, что его услышали многие простые орки: – Отец, во имя сына сделай так, чтобы твоя воля нам была ясна. Пусть определится, кто достоин быть великим ханом степи, а кто недостоин. Отметь недостойных своим знаком.

Он опустил руки, и тут на головах противников Быр Карама стали расти небольшие, как у степной косули, рога. А у претендента на престол великого хана, Оргая, выросли кустистые оленьи рога. Такие, что под их тяжестью он склонил голову к земле. Сначала установилось молчание, все были поражены увиденным. Затем по окрестностям прошелестел вздох удивления, он поднял ветер, и тысячи глоток закричали: «Отец явил свою волю!..»

Один из вождей не выдержал, побежал направо, и тут же у него исчезли рога, следом за ним стали перебегать остальные. Последним перешел по правую руку Ограй, и у него отпали рога, упав к ногам.

– Ну вот, великий хан выбран вождями единогласно! – громко возвестил Грыз. – Отец явил свою волю. Орки, разъезжайтесь по стойбищам и сообщите другим, что великий хан выбран, всю седмицу будет проходить празднование.

Тысячи глоток огласили мир своим криком. Он спугнул крул и стайки птиц. Эхо торжества прокатилось по степи, и степь ответила радостным криком всех живых существ. Грыз подошел к оторопевшему Быр Караму и встал на одно колено, положил свой топор у его ног:

– Великий хан, прими мою верность и топор, он служит тебе ради Отца и Сына. – Встал и обнял растроганного нового великого хана.

Вторым к Быр Караму подошел старый походный вождь южных племен Шырбрум и повторил клятву вождей. За Шырбрумом последовали остальные вожди, среди них был пристыженный Ограй.

Среди торжества неожиданно прозвучал голос одного из шаманов:

– Это кощунство! Колдовство! Выборы недействительны… – И у него выросли такие рога, что он согнулся к земле, не в силах выпрямиться. Один из ближайших орков взмахом топора срубил ему голову и, подняв ее за рога, спросил:

– Кто еще против великого хана?

Как говорится, глупцов, готовых расстаться с жизнью, не нашлось. И холм ставки стал холмом радости и торжества. Быр Карама понесли на руках к шатру великого хана. Орки преклоняли колено по пути его следования. Стража выстроилась почетным караулом.

– Отныне великого вождя будет охранять гвардия Худжгарха, – произнес Грыз. И Быр Карам приложил руку к груди.

– Я благодарен тебе, предводитель воинства Сына Отца всех орков, и принимаю вашу службу и почту Сына ради Отца, – проговорил Быр, и снова тысячи глоток возвестили миру о своей радости.

Глава 7

Планета Земля. Свердловская область. Город Нижний Тагил

Светлана Алексеевна, оказавшись в тесном пространстве штрафного изолятора, вдруг ощутила, как мысли ее приняли неожиданный поворот. То, что раньше казалось невозможным, теперь предстало перед ней с поразительной ясностью. Внутри нее возникла четкая картина, как можно помочь заключенному Глухову. Она не могла оставить его без помощи в этой мрачной камере. Закончив осмотр, она, не медля ни минуты, поспешила в медчасть. После разговора с опером Сергеевым, который остался за начальника в колонии, ее решимость только окрепла.

В медчасти дежурил осужденный Сытник, известный среди заключенных как Сытя. Светлана Алексеевна попросила его проверить санитарное состояние столовой и казарму первого отряда. Сделать необходимые записи в журнале, а также провести пробу пищи. Дождавшись его ухода, она открыла аптечку и достала упаковку эфедрина. Извлекла четыре ампулы и незаметно положила одну из них в шапку Сытника за отворот.

Она спустилась в портновскую мастерскую. Стук ее каблуков по стертым ступеням отдавался гулом в сердце. Само сердце стучало ровно, как часы, отсчитывающие время. В нем поселился холодный расчет. Страх и угрызения совести не тревожили ее – она была спокойна и решительна. Все ее существо было заточено, как клинок, на проведение акции, сложившейся у нее в голове.

Портной Смирнов выслушал ее с тревогой, его лицо исказила гримаса озабоченности.

– Все сделаю, Светлана Алексеевна, не беспокойтесь, – ответил Смирнов, забрал ампулы, натянул шапку, бушлат и ушел.

«С волками жить – по-волчьи выть», – подумала она, наблюдая за его уходом.

Время тянулось медленно, натягивая нервы, как струны на гитаре, но Светлана Алексеевна не теряла самообладания. Ее план был прост, как мелодия, но рискован, как танец на краю пропасти.

Она знала, что нужно действовать быстро и решительно. Она шла по лезвию ножа, положив свой авторитет, хорошую работу и будущее на алтарь схватки с Сергеевым. Но каждый ее шаг был продуман и выверен. Сейчас она была готова встретить лицом к лицу любые неожиданности, как тигрица, готовая к схватке, чтобы защитить свой выводок.

Когда прибежал запыхавшийся гонец к Ингушу, она по кивку его головы поняла, что все сделано.

– Я еще чем-то могу помочь, Светлана Алексеевна? – спросил Смирнов.

– Можешь. Надо будет сказать, что тебя подбивал Сытник оклеветать Глухова, за это обещал эфедрин. И попроси кочегара подыграть тебе.

– Так без проблем, Светлана Алексеевна, этого скота Сытю давно надо было проучить. А кому сказать-то?

– Когда вызовут на допрос, там и скажешь. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Смирнов и спустился в подвал.

Так, шаг за шагом, Светлана Алексеевна начала свою опасную игру, надеясь, что ее план поможет заключенному Глухову и принесет хоть немного облегчения в его тяжелую участь.

После разговора с портным она быстро прошла в свой кабинет. Пальцы торопливо набрали номер лейтенанта Малышева, сотрудника оперчасти колонии, ответственного за медчасть.

– Евгений Степанович, могу я вас побеспокоить? – спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Что-то случилось? – ответил он, его голос был спокоен, но в нем ощущалась скрытая тревога.

– Я расскажу, когда вы придете, это срочно.

– Уже бегу, – озабоченно проговорил лейтенант. Вскоре он был уже в кабинете начмеда. – Так что случилось? – спросил он, увидев печальное лицо Светланы Алексеевны.

– Случилось, товарищ лейтенант, Сытник снова ворует лекарства. Сейчас он украл эфедрин, четыре ампулы, я нашла одну в его шапке, но доставать и поднимать скандал не стала. Он куда-то дел еще три ампулы, и я предполагаю, кому он их отдал.

Лейтенант сразу оживился, раскрытие дела о краже препарата строгой отчетности сулило ему премию.

– Так, говорите, – приободрил он ее.

– Я думаю, что они предназначались осужденному Сутулову и его подельникам. Они написали заявление о том, что Глухов якобы вербовал их в шпионы.

– Понимаю, и поэтому вы решили, что именно им предназначались эти ампулы, – ответил Малышев.

– Я была в штрафном изоляторе, куда поместили санитара Глухова… Осматривала его… – Голос ее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – В общем, поговорила с ним. Сутулов и его дружки пытались прессовать Глухова. Чтобы он рассказал Сергееву, кто его порезал. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, хорошо понимаю, – серьезно ответил лейтенант. – То, что Сергеев подсиживает Штильмана, знают многие.

– Вот, вот. Сытник Глухова ненавидел и уже однажды подставил его, подложив украденные лекарства ему в куртку. А Сергеев сразу же пришел и нашел их там. Он даже знал, где искать. А сегодня в разговоре с осужденными, занятыми работами в медчасти, я выяснила, что Сытник склонял их оклеветать Глухова и обещал им эфедрин, если они подпишут заявление о том, что он их вербовал предать Родину.

Лейтенант напрягся и сделал стойку, как охотничий пес, его ноздри стали раздуваться, а дыхание стало глубже и взволнованнее.

– Так-так, продолжайте, Светлана Алексеевна. Я слышал о том, что вашего санитара поместили в ШИЗО, и вы хотите сказать, что его оклеветали четверо осужденных – один из ненависти, остальные за эфедрин. А за всем этим стоит Сергеев.

– Я так предполагаю, – пожала плечами Светлана Алексеевна. – Сытник сейчас в столовой, сходите, проверьте, и может быть, он там передал краденое этим троим.

Лейтенант кивнул, но все же спросил:

– А как, по-вашему, он собирался объяснять пропажу ампул? Ее бы сразу заметили.

– Думаю, сказал бы, что их украл Глухов, и все на него свалил.

– Логично. На Глухова сейчас можно свалить все. А у Сергеева тесть – «шишка» в областном УИТУ… его дело против Глухова может выгореть… Кстати, он уехал в поликлинику и будет только завтра. Я потом допрошу портного и кочегара. Пусть никуда не уходят, – проговорил он и поспешно покинул кабинет.

«Ну, теперь на все воля божья», – устало подумала Светлана Алексеевна и перекрестилась. Несмотря на то, что она имела высшее образование, она, как многие люди в тяжелые минуты испытания, крестилась и обращалась к богу.

Малышев серьезно воспринял слова начальника медицинской части колонии. Светлана Алексеевна обладала авторитетом, была властной и могла поставить условия самому начальнику колонии. В ее ведомстве всегда был порядок. Раз она взялась помогать Глухову, то своего добьется, не отступит. А если он спустит на тормозах дело о краже эфедрина, то выговором не отделается. Поэтому Малышев спешил к столовой, готовый действовать. Благо Сергеева не было в колонии. «Как же, барин», – с неприязнью подумал лейтенант, который не любил старшего лейтенанта Сергеева за снобизм и высокомерие. По дороге он перехватил двух контролеров.

Когда осужденные подошли колонной к столовой, они сняли шапки и остановились.

– Сутулова, Жорина и Медведкова – ко мне! – приказал он старшему отряда. Троих осужденных вывели из строя. – Ко мне в кабинет, – распорядился лейтенант и пошел первым.

В его кабинете прапорщики провели досмотр осужденных и, к крайнему удивлению всех, в том числе и Малышева, обнаружили ампулы эфедрина за отворотами шапок.

– Откуда у вас эти ампулы? – Лейтенант был суров.

– Не знаем, гражданин начальник, – вразнобой заговорили осужденные.

– Ясно, – спокойно, скрывая радость, произнес Малышев. – Сегодня четыре ампулы эфедрина пропали из медчасти. Одну обнаружили у санитара Сытника. Три вот у вас. И вы не хотите объяснить, откуда они у вас.

– Начальник, – нагло начал Сутулый, – мы не при делах. Позвони старшему своему, Сергееву. Нас подставили, зуб даю…

– Я выписываю постановление о помещении осужденных в ШИЗО на трое суток, приедет начальник колонии – пусть с вами разбирается. – И уже на правах старшего выписал четыре постановления, три передал прапорщикам.

Кричащих от негодования осужденных приложили дубинами по спинам, и те сразупримолкли. Лишь Сутулый зло прошипел:

– У тебя, начальник, завтра будут большие неприятности. – Удар дубиной по предплечью оборвал его шипение.

– Сначала в медчасть на освидетельствование, – распорядился лейтенант и пошел с ними. В медчасти он позвал Сытника. – Где твоя шапка? – спросил он.

– На вешалке, – ответил Сытник, недоуменно разглядывая троих осужденных.

– Неси, – приказал Малышев. Сытник принес шапку и подал прапорщику, тот с ехидной ухмылкой вытащил ампулу.

– Су-ука… – заорал Сутулый. – Нас подставил и сам спалился… Убью!.. – Он рванулся к Сытнику, тот в страхе отпрянул, но два прапорщика уложили Сутулого на пол и потоптали ногами.

– Еще кто режим нарушать будет? – спросил Малышев. В ответ ему была тишина.

– Я не брал, честное слово, – слезно прошептал Сытник. – Поверьте… Это все Глухов. Он меня подставил.

Из кабинета вышла Светлана Алексеевна.

– Светлана Алексеевна, – обратился лейтенант к ней. – У кого ключи от аптеки?

– У меня и у аптекаря Сытника. У Глухова их не было…

– Она с ним заодно! – неожиданно громко и истерично завопил Сытник. – Они трахаются…

– Сытника на пять суток в ШИЗО, – распорядился лейтенант. – В карцер. Светлана Алексеевна, вы будете писать на осужденного Сытника заявление? – спросил Малышев.

– Буду, он оскорбил меня при всех.

– Хорошо, я приму его, Светлана Алексеевна, и зарегистрирую…

– Товарищ лейтенант, – обратился прапорщик к Малышеву, – карцер занят, там Глухов.

– Тогда пусть со всеми сидит. Уводите…

– Товарищ лейтенант, Сытника к этим нельзя, прибьют.

– У нас что, мало камер?

– Камеры есть, но они на ремонте, товарищ лейтенант. Что делать-то?

– Тогда к Глухову посадите, этот убивать его не будет, – распорядился лейтенант и вышел.

Сутулый и его товарищи, хмурые и озабоченные, вошли в камеру штрафного изолятора. В ней уже сидел осужденный по кличке Ерш. Опасный и непредсказуемый тип, немного шизофреник и садист.

– Ерш, а ты за что? – спросил Сутулый, усаживаясь на корточках рядом.

– За вами, – ответил Ерш.

– В смысле? – удивился Сутулый.

– Вы не на того наехали, парни. За Глухова вписались серьезные люди.

– Да брось ты гнать, Ерш. Кто такой Фокусник? Позер и фраер…

– За этого фраера вас порежут на ремни, парни, – ответил Ерш. – Меня послали вас предупредить. Вы как оказались тут? Понимаете? Кража наркоты – это срок, а когда выйдете из ШИЗО, вам не жить. Шавка Сергеев вас не защитит.

– Ерш, ты что такое говоришь? Фокусник – сученый стукач.

– А кого он сдал? – спросил Ерш. – Тебя или тех, кто его порезал? Вы наехали на него, получили по морде, он вас не сдал. Фокусник правильный зэк. Всем помогает и ничего за это не берет. Это вы, суки, ссучились, пошли на поводу у сраного опера. Я все сказал. Хотите выжить и не получить новый срок – слушайте, что надо сказать хозяину.

* * *

Я сидел в позе лотоса, собираясь впасть в состояние медитации, как отворилась дверь карцера, и внутрь втолкнули… кого бы вы думали? Сытю. Санитара Сытника.

– Оп-па! – проговорил я, сильно удивившись. – Какие люди посетили мое уединенное поместье.

Сытник прижался спиной к стене и в страхе запричитал:

– Я буду кричать.

– Кричи, – ответил я, и он неожиданно закричал:

– Помогите!.. Убивают!..

Дверь распахнулась, и конвойные увидели стоящего у двери орущего во все горло санитара.

– Ты чего шумишь? – спросил сержант.

– Меня убивают, – запричитал Сытник. – Спасите.

Сержант поглядел на меня, смирно сидящего, как Будда. Я быстро вскочил и повернулся лицом к стене. Сержант приказал бойцам:

– Берите крикуна, учить будем.

Вернулся Сытя спустя полчаса, тихий, смирный и пришибленный, сел у двери и заплакал.

– Что, Сытя, боком тебе вылезла твоя заява на меня?

– Я не хотел, – плача, запричитал он. – Меня Сергеев, гад, заставил.

– Ты вот все это расскажи Куму. Он давно зуб точит на Сергеева, – ответил я. – Может, он тебя и простит. Ты, кстати, за что сел-то?

– Пропали ампулы эфедрина, и одну нашли у меня в шапке. Три у Сутулого и его братвы…

– О, как бог шельму метит, – рассмеялся я. – Оказывается, Сытя, в эту игру можно играть в обе стороны. Ты знаешь, что тебе светит за совершенное тобой правонарушение?..

Сытник пополз ко мне на коленях.

– Фокусник, не губи, я все расскажу, как меня заставил Сергеев написать заяву на тебя, только не губи… – он стал почти помешанным. Я дождался его и, надавив на сонную артерию, усыпил.

* * *

Полковник Евдокимов вернулся из Москвы в приподнятом настроении, словно внутри него жил весенний ветер, принесший с собой весть о возрождении. Его колония была отмечена как одна из лучших исправительно-трудовых учреждений страны. На совещании руководящего состава звучали требования: повысить политико-просветительскую работу, обратить особое внимание на подготовку осужденных к жизни на свободе. Срочная задача – составить планы и представить их в областное управление. В общем, все как всегда: много бумажной писанины, которой можно прикрыть задницу и не исполнять.

На столе полковника лежала пачка бумаг, словно ворох осенних листьев, ожидающих своего часа. Он налил себе горячего чая, вдохнул его аромат и погрузился в чтение.

С каждой страницей его лицо становилось все более удивленным, а затем – озабоченным. Он задумался, глядя в окно, где за решеткой виднелся бескрайний простор пасмурного неба, и тихо нажал кнопку селектора:

– Маша, срочно вызови ко мне заместителя по безопасности и замполита.

Когда два заместителя вошли в его кабинет, он громко крикнул в приоткрытую дверь, словно пытаясь разорвать невидимую нить, связывающую его с миром:

– Маша, я занят! У меня совещание! Никого не пускать!

Его голос эхом разнесся по коридору, но в ответ последовала тишина. Лишь затем, спустя пару мгновений, раздался мелодичный девичий голос, мягкий и спокойный:

– Слушаюсь, Евгений Маркович.

– Садитесь, товарищи. Пока нас не было, в колонии произошли прямо-таки чудеса расчудесные… Ваш заместитель, Дмитрий Леонидович, старший лейтенант Сергеев, раскрыл среди осужденных шпионский заговор.

– Вы шутите? – недоуменно глядя на полковника, спросил Штильман.

– Никак нет. Вот рапорт Сергеева и пачка заявлений от осужденных. Сергеев пишет, что в результате оперативно-профилактических мероприятий им был раскрыт шпион иностранной разведки, осужденный Глухов, который в колонии занимался шпионской деятельностью.

– А что тут может интересовать иностранные разведки? – перебил его замполит. – Количество сшитых рабочих рукавиц и технических халатов…

– А он не шпионил, он, по словам Сергеева, вербовал агентов, и четверо осужденных написали на него заявления по поводу вербовки. Вот, – он потряс стопкой бумаг.

– И кто эти осужденные? – все еще недоверчиво спросил Штильман.

– Санитар Сытник, осужденные Сутулов, Жорин и Медведков.

– Это те, кто занимается поставками в колонию запрещенных вещей, – хмыкнул Штильман. – И что, вы поверили?..

– Я не могу оставить без внимания рапорт Сергеева, товарищ Штильман. Раз Сергеев зарегистрировал рапорт и приложил заявления, я должен принять меры. А если я передам дело в следственные органы, то, поверьте, Глухова не отпустят. Для следаков это просто подарок небес. Раскрыто громкое дело о шпионаже в колонии. А для нас – ЧП огромного масштаба. Сам Сергеев все хорошо рассчитал. В мое отсутствие он состряпал этот рапорт и зарегистрировал его. Делу дадут ход, и он пойдет на повышение, тесть протолкнет. Понимаете, в какое положение он нас поставил?

– Можно от осужденных добиться отказа от своих слов, – вставил Штильман.

– Я думаю, что это поздно делать, – бросив листы на стол, хмуро ответил полковник. – Уверен, Сергеев предупредил своего родственничка в областном УИТУ. Там не спустят на тормозах. Осужденных заберут в следственный изолятор и там заставят подписать все, что нужно. А после их переведут в другую колонию…

В кабинете установилось гробовое молчание. Затем полковник поднял новую стопку бумаг.

– Но это еще не конец истории, товарищи. Дальше еще интереснее. Этим же вечером лейтенант Малышев по просьбе начальника медчасти прибыл в медчасть и узнал о пропаже нескольких ампул эфедрина. По словам Самыкиной, их украл осужденный Сытник. Одну ампулу нашли за отворотом шапки Сытника. Малышев тоже провел оперативно-профилактические мероприятия и обнаружил, что остальные ампулы были… У кого бы вы думали?

– У Сутулого и его шайки? – спросил Штильман.

– Верно, – ответил полковник Евдокимов.

– Так что, Светлана Алексеевна подкинула ампулы Сытнику и его друзьям? – произнес Штильман. – Она доиграется…

– Зачем ей это? – удивился замполит.

– Чтобы спасти Глухова. У них вроде взаимная симпатия, – с кислой усмешкой ответил Штильман.

– Я бы мог поверить, что она это сделала с Сытником, – произнес полковник. – Они были рядом. Но не могу поверить, что она ходила по колонии и подсовывала ампулы осужденным.

– Это могли сделать сами осужденные, которых она подговорила, – не согласился Штильман.

– Да, и кто? – со злой издевкой в голосе спросил полковник. – С кем из осужденных, по твоим сведениям, сотрудничает или сошлась очень близко Самыкина?

– Ни с кем, только с Глуховым, – извиняющимся тоном ответил Штильман, – это просто как версия. У нее был мотив.

– Это можно узнать. Покидала ли Самыкина медчасть и ходила ли она по колонии. Это сделать нетрудно. Но я более чем уверен, что Светлана Алексеевна этого не делала. У нее авторитет твердого и решительного руководителя. Она будет отстаивать свои права до Верховного суда. А версии, товарищ Штильман, нужно выдвигать логически обоснованные, а не взятые с потолка.

– Простите, – покаялся Штильман.

Полковник Евдокимов немного успокоился. И продолжил.

– Дальше осужденных, у которых изъяли ампулы, привели в медчасть, чтобы освидетельствовать перед посадкой в ШИЗО, и там случился конфликт между Сутуловым и Сытником. Сутулов обвинил Сытника в том, что он их подставил, и угрожал тому. Сытник обвинил в краже ампул Глухова, который в это время находился в ШИЗО, и оскорбил начмеда, приписав ей любовную связь с Глуховым. Вам, товарищ майор, что-либо об этой связи известно?

– Нет, это наговор, – хмуря брови, ответил Штильман.

– Понятно. Кроме того, в деле есть объяснительные от двух осужденных, которые утверждают, что Сытник уговаривал их оклеветать Глухова и предлагал в качестве платы эфедрин.

– Ну, это точно работа Светки, – бросил Штильман. – Подсуетилась.

– А ты можешь доказать это? – в ответ спросил Евдокимов. – Скажешь ей это прямо в глаза?

Майор не ответил, лишь отвел взгляд.

– Вот то-то, – осуждающе произнес полковник. – А то знаешь, мне кажется, что вы с Сергеевым сговорились упечь Глухова в крытку. Сна не знаете, как бы ему напакостить.

– Я ничего ему не делал! – возмущенно воскликнул Штильман.

– А вот мне кажется, что это ваша совместная работа, товарищ майор. Уж очень вы наседаете на начмеда и при этом боитесь говорить открыто в ее присутствии…

– Я просто строю версии событий…

– И я строю, майор, – рублеными короткими фразами Евдокимов припечатал Штильмана к стулу. – По моей версии. За моей спиной. Вы сговорились с Сергеевым посадить Глухова. Меня обвиняют в том, что пригрел шпиона. Пользовался его услугами как репетитора для дочери. После следствие доказывает вину Глухова по материалам заявлений четырех осужденных. Для этого достаточно двух. Но вы подсуетились и перестраховались. Меня снимают с работы и отправляют на пенсию. Ты садишься в мое кресло, а Сергеев – в твое. Как тебе такая версия?

– Я не… – начал было Штильман, испуганно глядя на начальника колонии.

– Я не, я не, – передразнил его полковник Евдокимов. – Ты с кем, Штильман?

– Я с вами, товарищ полковник. Я просто…

– Просто только котята рождаются, майор, а тут дело политическое и состряпанное кое-как, сшитое гнилыми нитками. Это видно невооруженным глазом. Ты это видишь, и все время подкапываешься к начмеду. Почему?

– Работа такая, товарищ полковник, – развел руками Штильман.

– А почему твою работу не видно, когда в колонию протаскивают спиртное ящиками? – упер злой взгляд в Штильмана полковник. – Не потому ли, что ты имеешь свою долю с продажи? – Штильман заморгал и открыл рот, чтобы ответить, но полковник Евдокимов не дал ему вставить слово. – Я могу организовать проверку твоей деятельности, майор. И найти много упущений. Что скажешь?..

– Я не строю козни против вас, товарищ полковник, – Штильман вспотел и платком стал вытирать пот.

Полковник посмотрел на замполита.

– А ты что скажешь, замполит?

– Тут все ясно. Сергеев, пользуясь служебным положением, решил по-быстрому построить карьеру. Для этого избрал жертву, им стал Глухов. Удобная мишень, изменник Родины и все такое. Имея связи в областном УИТУ, он дождался момента, когда вы покинули колонию на пять суток, и провернул аферу. Но он не блещет умом и не смог спрогнозировать того, что будет дальше, он надеялся на авось. Тут все предельно ясно. А Глухов – это исполнительный, трудолюбивый осужденный, раскаявшийся в содеянном, который хочет честным трудом искупить вину. Я дам такую ему характеристику. В преступных схемах не замечен, активно участвует в общественно-просветительной работе клуба, поет, пишет стихи… Я не верю, что он вербовал агентов для иностранной разведки… Что касается Дмитрия Леонидовича, то он относится к Глухову предвзято, потому что Глухов, став его агентом, не смог раскрыть свой потенциал, извините за грубое слово, стукача. В отряде осужденные Глухова игнорируют, с ним не общаются и не поддерживают отношений, все это майор Штильман хорошо знает и не может Глухову простить свой промах. Только и всего… Он не похож на иностранного шпиона. Запутавшегося – да, но не по идеологии.

– Слышал, Штильман, откуда ветер дует? – сурово спросил полковник зама по безопасности. – Ты должен в первую очередь думать о безопасности колонии, об авторитете начальствующего состава, а не о том, чтобы свести мелкие счеты с кем-либо из осужденных…

Штильман сидел потный и запуганный. Начальник колонии фронтовик. Имеет награды. Служил в СМЕРШе, после войны ловил бандеровцев на Западной Украине. Опытный оперативник. Он может принести много неприятностей. Все это Евдокимов прочитал на лице зама и усмехнулся.

– Ты можешь не пройти следующую аттестацию, майор… С такой-то работой.

Евдокимов с хмурым выражением на лице нажал кнопку селектора.

– Маша, – усталым голосом произнес он, – Сергеева ко мне срочно.

– Он уже ждет, товарищ полковник.

– Пусть тогда зайдет.

Сергеев вошел по-строевому, приложил руку к фуражке и доложил:

– Старший лейтенант Сергеев прибыл по вашему приказанию. – Опустил руки и с победным видом уставился на начальника колонии.

– Сергеев, я ознакомился с вашим рапортом по поводу раскрытия агента иностранной разведки у нас в колонии. Доложите по существу дела, но кратко.

Старший лейтенант начал бодро, и было видно, что его речь была отрепетирована заранее.

– Мною был взят в разработку осужденный Глухов по кличке Фокусник. В ходе оперативно-профилактических мероприятий было установлено, что Глухов ведет подрывную деятельность в нашем учреждении…

– Какого рода, Сергеев, Глухов вел подрывную деятельность? – уперев взгляд в крышку стола, прервал его полковник. – Против кого? – Он сидел, сложив пальцы на столе в замок. На Сергеева он старался не смотреть.

– Э-э-э… – замялся Сергеев, явно не ожидавший такого вопроса. – Он агитировал осужденных против советской власти.

– Кто это может подтвердить?

– Осужденный Сытник, что вместе с ним работал в медчасти, от него я узнал о подрывной деятельности Глухова и взял его в разработку.

– Что именно сообщил вам осужденный Сытник?

– Он сообщил, что Глухов склонял его после освобождения выйти на контакт с иностранной разведкой на Украине. У меня есть его заявление, датируемое тремя месяцами назад.

– Допустим. У вас есть план оперативно-следственных действий в отношении Глухова?

– Есть…

– Кем он подписан?

– Э-э-э-э… Я его еще не подписал.

– Сколько времени он у вас в разработке?

– Три месяца.

– Три месяца! Сергеев, в колонии, по вашим утверждениям, орудует иностранный шпион, и вы проводите втайне от всех комплекс мер по его выявлению и не докладываете по команде… Это как понимать?

– Виноват, исправлюсь…

– Конечно, исправишься. Но видишь, какое дело. Вечером того же дня, как ты поместил осужденного Глухова в ШИЗО, другой оперативный сотрудник, лейтенант Малышев, провел свои оперативно-профилактические мероприятия. – Полковник, произнеся эту фразу, посмотрел, как изменилось лицо Сергеева. – Хочешь знать какие?

– Э-э-э… наверное, – неуверенно ответил Сергеев.

Полковник покивал и продолжил говорить:

– В своем рапорте он пишет о том, как после твоего решения отправить Глухова в ШИЗО этим же вечером его вызвали в медчасть. Там его встретила Самыкина Светлана Алексеевна. Она выглядела встревоженной и сообщила о возмутительном инциденте: пропали четыре ампулы эфедрина. Одну из них она обнаружила в рабочей одежде осужденного Сытника, который отправился проверять санитарное состояние казарм и столовой.

Светлана Алексеевна предположила, что остальные ампулы могли попасть к сообщникам Сытника. Среди них были осужденные Сутулов, Жорин и Медведков. Она сделала такой вывод после того, как услышала рассказ Глухова. Эти трое: Сутулов, Жорин и Медведков, – по словам Глухова преследовали его, угрожали ему расправой и требовали, чтобы он вам рассказал о том, кто его порезал у мусорных баков. Если он не сознается, то получит большие проблемы.

– Это клевета, – вскинулся Сергеев. – Как можно верить словам простого зэка и изменника Родины? Его слово против моего. Я ничего подобного от него не требовал…

– Ну, вы же не поверили словам других простых, как вы говорите, зэков, Сергеев, – усмехнулся полковник. – Но не в этом суть, осужденные тоже люди. Только у них временно ограничена свобода. А дело в том, что ампулы эфедрина действительно нашлись у этих самых осужденных, о которых говорила Самыкина… Вот какая, понимаешь, странность. Как вы это объясните, Сергеев? – остановил его полковник.

– Это она сама, Самыкина, подбросила ампулы.

– Это она сама, Самыкина, подбросила ампулы, – повторил как эхо полковник. И удивленно спросил: – А для чего она это сделала?

– Потому что она покровительствует Глухову. Прикрывает его подрывную деятельность и хочет выгородить преступника…

– С какой целью? – спросил полковник.

– Она… она его любовница, вот… – не сдерживаясь, ответил Сергеев.

– Вы имеете по этому поводу информацию?

– Да, мне сообщил об этом осужденный Сытник.

– Кому вы доложили о противоправной связи Самыкиной и осужденного Глухова?

– Никому, я хотел проверить эту информацию.

– Проверили?

– Не успел.

– И вы вот так голословно можете обвинять начмеда в связи с осужденным, Сергеев. Вы в своем уме?

Сергеев промолчал, глядя в окно. Затем с вызовом посмотрел на начальника колонии.

– Вам все равно не удастся замять это дело, товарищ полковник, как ни старайтесь.

– И не думал, – невозмутимо ответил полковник, – но разобраться хочу. Так вы считаете, что это Самыкина подложила ампулы осужденному Сытнику?

– Да. Я так считаю, – с вызовом в голосе ответил Сергеев и выставил вперед правую ногу. Затем поменял ее и стушевался. Полковник понял, что Сергеев ожидал не такого разговора, и план опера вести разговор с позиции силы провалился. Он теперь был в роли объясняющегося.

– Возможно, – согласился полковник, несмешливо разглядывая старшего лейтенанта, который краснел, потел и выглядел жалким. – Но как ты, Сергеев, объяснишь, что три остальные ампулы оказались у троих осужденных, что написали заявления на Глухова?

– Я… Я не знаю… Как-то смогла подбросить…

– Как-то смогла, – повторил полковник. – Как?

– Я не знаю…

– Я вот тоже не знаю, и все тут сидящие тоже не знают. Или у кого-то есть логическое объяснение, как Самыкина могла подбросить ампулы трем осужденным, занятым на работе в механическом цехе? – Полковник посмотрел на Штильмана. Тот нервно завозился на стуле и промолчал.

Полковник вновь нажал кнопку селектора.

– Маша, сколько осужденных у нас находится в штрафном изоляторе?

– Сейчас посмотрю, Евгений Маркович… Вот, пятеро: Глухов, он в карцере, Сытник, Сутулов, Жорин и Медведков. Больше никого.

– Пусть их доставят ко мне под конвоем, – приказал полковник и отключился. – Послушаем, что скажут эти простые зэки. – Затем обратил взгляд на старшего лейтенанта. – Садись, Сергеев.

– Лучше я присяду, – ответил тот и сел на свободный стул. Стал демонстративно смотреть в окно.

– Ну, присаживайся, – усмехнулся полковник, – подождем наших штрафников. – Затем поднял трубку внутреннего телефона. – Медчасть мне, – бросил он в трубку.

Помолчал и стал говорить. Голос его звучал устало.

– Светлана Алексеевна, зайдите ко мне в кабинет. Сейчас… – нажимая на последнее слово, произнес полковник Евдокимов. Он положил трубку и руками потер лицо.

В кабинете начальника колонии повисла гнетущая тишина, словно сама атмосфера застыла в напряжении. Полковник, не отрывая взгляда, изучал свои руки, покоящиеся на столе, как будто они хранили тайны, способные пролить свет на мрачные события. Остальные офицеры молчали, затаив дыхание, боясь нарушить этот зловещий покой, в котором каждый звук, казалось, повергнет присутствующих в омут неприятностей.

Вскоре пришла Самыкина, и полковник указал ей место, куда сесть.

– Расскажите нам, Светлана Алексеевна, что произошло вчера днем и вечером.

– Где? – спросила Светлана.

– В медчасти и вообще в колонии, – поощрил ее Евдокимов.

– В медчасти пропали ампулы с эфедрином, я случайно заметила. В шкафу за стеклом увидела открытую упаковку, но я точно знала, что упаковка час назад была целой, я заглянула и увидела, что четырех ампул нет.

– Это мог сделать Глухов? – уточнил полковник.

– Нет, он уже в это время сидел в ШИЗО.

– Продолжайте.

– Я помнила, как Сытник воровал лекарства, и проверила его вещи. В шпаке оказалась аккуратно завернутая в марлю ампула, я тут же сообщила об этом лейтенанту Малышеву. Спустилась в подвал и переговорила с осужденными кочегаром и портным, они сказали, что Сытник им предлагал ампулы взамен того, что они напишут заявление о том, что Глухов их вербовал быть иностранными шпионами.

– Это наглое вранье!.. – воскликнул Сергеев.

– Что именно? – выпрямилась Светлана.

– Что Сытник просил этих осужденных написать донос на Глухова…

– Они сами это написали в своих объяснениях лейтенанту Малышеву. Я говорю только то, что слышала, – спокойно ответила начмед. – И еще в медчасти чуть не случилась драка между Сутуловым и Сытником. Сутулый обвинял Сытника, что он их подставил, и обещал убить. А Сытник оскорбил меня, сказав, что я сплю с Глуховым. Я написала рапорт на ваше имя, товарищ полковник.

– Я его видел, – кивнул Евдокимов. – Это все?

– Нет. Осужденный Сытник, пользуясь поддержкой старшего лейтенанта Сергеева, совсем оборзел и ведет себя как скотина. Я прошу его убрать из медчасти.

– Я понял, – покивал полковник. – Теперь все?

– Да, все.

– А как вы узнали, что ампулы находятся у Сутулова и его дружков?

– Я это предположила после разговора с Глуховым и когда портной Смирнов рассказал мне, что Сытник предлагал ему и кочегару эфедрин. Сопоставить было нетрудно.

– Светлана Алексеевна, – продолжил спрашивать Евдокимов, – в целях поиска истины я должен задать вам вопрос: вы вчера ходили в механический цех?

– Нет, не ходила. Я не посещаю опасные производства.

– Понятно. А посылали ли кого туда?

– Нет, не посылала. Портной Смирнов ходил в пошивочный цех за нитками, и все. Но он быстро вернулся. Это можно проверить по записям контролеров.

– Проверим, Светлана Алексеевна, но я вам и так верю, – кивнул полковник. – Последний вопрос интимного характера. – Светлана встретилась глазами с начальником колонии.

– В каком смысле? – спросила она и напряглась.

– Вы состоите в любовной связи с осужденным Глуховым?

– Что за ерунда, – даже как-то спокойно ответила Светлана. – В этом обвинил меня Сытник прилюдно. У меня есть жених, я могу назвать его, и он подтвердит. Мы собираемся пожениться. Неужели вы считаете меня такой падшей женщиной, товарищ полковник?

– Нет-нет, Светлана Алексеевна, простите меня и всех нас, это нужно для того, чтобы снять всякие сомнения…

– Какие сомнения? Один вор украл лекарство, чтобы отдать другим за ложный донос. Он ненавидит Глухова, тем более уже воровал лекарства и подложил Глухову. И все это по требованию старшего лейтенанта Сергеева… Я подам в суд и буду защищать свои честь и достоинство. Сергеев – мерзавец…

– Тихо, Светлана Алексеевна, успокойтесь, – поднял руки Евдокимов. – Вас никто не обвиняет… Мы выяснили все, что нужно, Светлана Алексеевна, вы можете быть свободны.

Светлана быстро покинула кабинет начальника колонии, и снова в кабинете установилась тишина. Ее прервал голос замполита.

– Сергеев, вы можете теперь сознаться, что, желая получить карьерный рост, состряпали ложное дело о шпионах в колонии. Я понимаю ваши стремления. Все мы служим не только за зарплату, но и за то, чтобы получить повышение. Но вы, к сожалению, выбрали не тот вариант продвижения по служебной лестнице. У вас нет шансов быстро проскочить ступеньки, опыта не хватает…

– Что вы такое говорите, товарищ майор? Я ничего не стряпал, я провел большую работу и нашел шпиона, есть факты о его подрывной деятельности, а вы все тут меня хотите облапошить и скрыть данный факт. У вас ничего не выйдет, – сказал как плюнул Сергеев и отвернулся к окну.

– Сергеев, – начальник колонии повысил голос, – подбирайте выражения, вы стоите на очень опасном пути. Но раз вы не вняли голосу здравого смысла, продолжим наше расследование. Маша, – крикнул он через дверь, – осужденные прибыли? – Маша ответила по селекторной связи:

– Да, Евгений Маркович.

– Пусть зайдет Сытник… один.

В кабинет, держа шапку в трясущихся руках, зашел осужденный с испуганным бегающим взглядом и сбивчиво, но по форме доложил:

– Осужденный Сытник, статья…

– Да-да, Сытник, я знаю, по какой статье ты осужден. Ты писал заявление на осужденного Глухова? Что он якобы вербовал тебя стать агентом иностранной разведки?

– Писал…

Глаза Сергеева торжествующе блеснули.

– Что тебя побудило написать данное заявление? – спросил полковник Евдокимов.

– Меня заставили.

– Кто?

Глядя в пол, Сытник ответил:

– Старший лейтенант Сергеев. Он мне пригрозил, что если я не напишу заявление, он подкинет мне наркотики и мне продлят срок.

– Понятно. А как было на самом деле? Глухов вербовал тебя стать шпионом?..

– Ты что несешь? – опомнился Сергеев и вскочил со стула.

– Сядь! – резко скомандовал Евдокимов, и старший лейтенант упал на стул. – Я повторяю вопрос, Сытник, – голосом, в котором сквозило облегчение, произнес начальник колонии. – Глухов вербовал тебя стать шпионом?

– Нет, не вербовал.

– А как ампула с эфедрином оказалась у тебя в шапке?

Сытник вздрогнул, но уверенно ответил:

– Мне приказал ее украсть старший лейтенант Сергеев. Еще три ампулы я передал тем, кто тоже написал заявления на Глухова, в качестве платы.

– Кому конкретно? – уточнил полковник.

– Сутулому… Простите, осужденным Сутулову, Жорину и Медведкову.

– Где и когда вы им передали ампулы?

– Вечером после работы в казарме перед ужином. Я проверял санитарное состояние постелей и санузлов.

– Что-о? – Лицо опера вытянулось. В глазах появился страх. До него стало доходить, в какую яму он попал. Осужденные отказываются от своих слов, и все теперь валят на него… А он уже не сможет их заставить поменять показания…

– Идите, Сытник, – отпустил осужденного полковник Евдокимов, – и будьте готовы написать объяснения по этим фактам. От себя добавлю – ничего не бойтесь. Вас не будут наказывать, так как вы подверглись давлению со стороны одного из сотрудников оперчасти.

Остальные трое осужденных как под копирку рассказали ту же самую историю, как Сергеев их шантажировал и заставил написать ложный донос. Когда осужденных увели обратно в ШИЗО, полковник, подумав, произнес:

– Ну что ж, товарищи, думаю, теперь все ясно. Никаких шпионов у нас в колонии нет, а есть один оперативный сотрудник, который, с попустительства начальника службы безопасности, устроил «кордебалет». Других слов я подобрать не могу. Сергеев, в свете открывшихся фактов вы отстраняетесь от службы на время проведения расследования ваших действий.

– Вы не имеете права! – взвизгнул Сергеев. – Я буду жаловаться.

– Это ваше право, идите к тестю, и может быть, он вам чем-то поможет. Я бы на вашем месте писал рапорт на увольнение. Маша, – повысил голос Евдокимов.

– Да, я слушаю, – ответила секретарь.

– Двух контролеров ко мне.

Когда прапорщики вошли, полковник указал на Сергеева, который сидел пунцовый и растерянный:

– Старшего лейтенанта Сергеева проводить до выхода из колонии. В учреждение его не пускать, пока не будет приказа о том, что ему разрешен пропуск. Уводите.

Сергеев помедлил, встал и поплелся на выход.

Когда в кабинете остались трое, полковник начал жестко и сурово говорить.

– Непорядок, товарищи. Среди нашего коллектива появляются такие вот люди, как Сергеев, без совести и чести. А мы закрываем глаза на их действия и попускаем их совершать преступление. Не видим их гнили, пока они не проявят себя. Замполит, твоя недоработка. Надо лучше знать личный состав служб. Займись этим. Штильман, вам строгий выговор за то, что попустили Сергеева позорить начальствующий состав и поступиться служебным долгом ради карьеры. Оба готовьте справку и проведите тщательное расследование этого факта. Материалы проверки я отправлю в прокуратуру с ходатайством о возбуждении уголовного дела. И не дай бог вы смягчите формулировки деяния Сергеева. Вам понятно, товарищи офицеры? – Увидев, как оба майора удрученно кивнули, он продолжил давать указания. – Замполит, готовь по материалам расследования Суд офицерской чести. Сегодня собрать совещание начальствующего состава. Я буду выступать. И провести разъяснительную беседу с осужденными, чтобы подобные случаи не повторялись. Свободны.

Оставшись один, он по селектору спросил секретаря:

– Маша, Глухов еще здесь?

– Здесь.

– Пусть войдет.

Полковник долго смотрел на меня, а я смотрел в пол и стоял по стойке смирно.

– Глухов, кто тебя проклял? – неожиданно спросил Евдокимов.

– Никто, – ответил я и с недоумением посмотрел на начальника колонии.

– Как никто? Ты просто собираешь вокруг себя проблемы и неприятности. Вот смотри. У меня много знакомых, которые трахали баб в Афгане – и афганок, и не только… Но только ты один пострадал из-за бабы. Она еще тебя спасла. Вывезла в Пакистан, предлагала остаться. Ты знаешь английский. Что тебя заставило вернуться домой? Ты что, не предполагал, что с тобой сделают?

– Предполагал, гражданин начальник.

– Так почему же ты решился вернуться? Уверен, за границей ты бы неплохо устроился.

– Это называется любовь к Родине, гражданин полковник. И я надеялся, что дома разберутся в моем деле.

– Да, я вижу, как разобрались, – хмуро покивал Евдокимов. – Я ловил шпионов. Ты не шпион, Глухов, ты… Я не знаю, как тебя обозвать… Назвать наивным не могу. Ты хитер как лиса и изворотлив как угорь. Хотя одновременно и прост. Я верю, что от тебя не надо ждать подлости, – он помолчал, размышляя. – Да, твоя любовь к Родине вполне может быть, – с долей сомнения произнес Евдокимов. – И она тебя за твою любовь посадила на двенадцать лет.

– Это не она, не Родина. Это люди. Люди – они разные, гражданин полковник, их много, а Родина – она одна.

– Странный ты, Глухов, но за принципы уважаю. Но все равно к тебе неприятности цепляются, как блохи на собаку. А ты не задумывался, Глухов, почему тебя вновь хотели обвинить в измене Родине?

– Да тут все просто, гражданин полковник, – я улыбнулся улыбкой идиота и, сам того не желая, стал говорить то, в чем никогда бы не признался. – Я неудачно пошутил над Сытником, сказал, что знаю, что его отец был у бандеровцев и что он был связан с британской разведкой.

– Как? – напрягся полковник. – Его отец был бандеровцем?

– Ну, это я так пошутил, а оказалось, что попал не в бровь, а в глаз. Сказал ему: «Ты когда вернешься домой, я передам тебе явки и пароли для связи с ЦРУ». Он, видимо, испугался и написал на меня донос.

– Ты дурак, Глухов, или тебе все равно, что с тобой будет? Ну, ты совсем ненормальный… – Евдокимов удивленно покачал головой. – Иди, и будем считать, ты не говорил, а я не слышал того, что ты мне сказал. Понял?

– Понял, – ответил я.

– Тогда иди и не трепись. И вообще больше молчи. Хотя ты и молча притягиваешь неприятности. Причем не только к себе, но и к нам.

– Исправлюсь, гражданин полковник, произнес я и мысленно спросил Шизу:

«Ты зачем тянешь из меня признание? Хочешь, чтобы мы сидели еще лет восемь?»

«Так надо, – ответила Шиза, – я установила между вами доверительные отношения. Он теперь связан тайной, доверься мне». А что мне оставалось делать?

– Иди в медчасть, отдыхай и подумай над моими словами, – отпустил меня полкан. Но тон его был не злой, а отеческий. Как будто отец отчитывал сына. – Постановление о помещении тебя в ШИЗО я отменил. Будь готов дать объяснения по факту посадки в ШИЗО и по поводу троих осужденных, что тебя пытались прессовать. Ступай, – махнул рукой полковник. – Устал я от тебя.

Полковник Евдокимов где-то был прав в своих словах. Я не задумывался о капризах судьбы, плыл по течению, словно листок, подхваченный ветром. Волею неведомых мне сил я оказался в магическом мире, где мне пришлось сражаться, строить и разрушать. Я разрушал чужие планы и замыслы, как ветер ломает сухие ветви. И вот, как старуха из сказки Пушкина, я остался у разбитого корыта – вернулся на Землю, в свое тело, но оказался в колонии за преступление, которого не совершал. Может, меня и в самом деле сглазили или прокляли?.. Мало того, на меня снова хотели повесить предательство Родины и работу на иностранную разведку. Но одно утешение у меня все же было – моя дочь Шиза. Она была моим светом в этом мраке, моим якорем, который удерживал меня от падения в бездну отчаяния.

Глава 8

Закрытый сектор. Планета Сивилла. Империя Вангора и Чахдо

Столица империи Вангора и Чахдо располагалась в благословенном уголке мира. С востока, запада и севера ее оберегали величественные горы, словно древние стражи, хранящие тайны и покой этого места. С юга, из знойных степей, дул горячий ветер, принося с собой дыхание пустынь и тепло, которое ласково согревало низину, где раскинулся город.

Здесь, среди дворцов, поместий и площадей, каждый уголок дышал богатством и роскошью. Здания, возведенные с изяществом и пышностью, возвышались над землей, словно парящие в небесах. В воздухе витал аромат изысканных благовоний, а на улицах царила атмосфера праздности и безмятежности.

Жизнь здесь текла медленно, подобно реке, лениво текущей по равнине. Каждый день был наполнен праздниками и балами, где аристократы из разных уголков мира собирались, чтобы насладиться изысканными развлечениями и блистать в обществе. Одни приезжали в поисках благосклонности монарха, другие – чтобы проложить путь к успеху, третьи – чтобы обрести милость у тех, кто уже завоевал расположение императора.

Этот город был воплощением мечты о роскоши и власти, где каждый уголок напоминал о величии и могуществе новоиспеченной империи.

Один только человек, чьи власть и могущество в последний год неизмеримо выросли, не мог среди бесконечных праздников и веселья найти покой и удовлетворение своей душе. Он чувствовал себя униженным, оскорбленным и негодовал. Как, как могла эта чернокожая бестия так его унизить? Где ее муж, которого он обласкал и возвысил? Он должен был стать опорой его трона, карающим мечом императора, который бы держал в страхе всех его подданных. А он куда-то исчез, оставив править на своих землях жен.

Меехир был в гневе, но при этом он был умным и прозорливым человеком. Заставив себя успокоиться, он стал думать, как наказать эту строптивую семью, – и наказать так, чтобы внушить страх в сердца всех его подданных, от малых до великих. Все они, и прихлебатели, и враги, должны увидеть могущество власти и неотвратимый гнев своего правителя. А кто лучше всего подойдет для этих целей, как не те, кто ранее помог нехейцу подняться по лестнице власти? Их было трое: мессир Луминьян, мессир Кронвальд и мессир Гронд. Это те, кто обеспечил ему победу в войне с Лигирийской империей. И теперь же они станут его карающим мечом.

Приняв решение, король вызвал секретаря.

– Мы хотим видеть здесь мессира Луминьяна, – отдал он приказ, стоя у окна, не поворачиваясь и пряча злость, которая отражалась на его лице.

Секретарь вышел, а в кабинет императора зашла императрица.

– Дорогой, ты очень сумрачный. Что случилось? – участливо спросила она. – Это все из-за того, что тебя покинули охранницы?

Император не выдержал и обернулся.

– Не будь дурой, Гияна. Все дело в твоем фаворите, герцоге и князе Чахдо. Он умалил меня… Унизил. Вернее, не он, а его жена – черная толстая корова. Я не могу спустить наглости, иначе окружение посчитает меня слабым и, возможно, попытается поменять на другого императора. Кронвальд пустил много дворянской крови, наплодил много врагов, и все они ненавидят меня.

– Дорогой, нужно решить этот вопрос миром, отправь мессира Кронвальда к княгине Чахдо с примирением. Уверена, она принесет извинения, и все разрешится, а ты проявишь себя милосердным. Это важно после пролитой реки крови…

– Не говори чепухи, – оборвал ее Меехир. – Я связан обязательствами с Лесом. Если отступлю, то поползут слухи, что я неверен своему слову, что союз со мной ничего не стоит. Это еще хуже, чем вражда с нехейским выскочкой. Я лишил его титулов и земель. Он теперь никто. И я хочу забрать свое обратно. Если его многочисленные жены приползут ко мне на коленях и будут умолять меня простить их, то я проявлю милость и верну все, что дал, но если они не сделают этого, я смешаю их с землей. – Меехир сжал кулаки и потряс ими. – И не надо меня учить, как поступать. Иди, Гияна, занимайся наследником.

Император остался один и дождался мессира Луминьяна. Идриш зашел бочком и поклонился. Меехир видел, что тот его боится, и презирал своего начальника тайной стражи. Но этот бывший маг-артефактор был умелым сыщиком и находил его врагов, рушил заговоры, и император знал, что можно верить в его преданность. Луминьян не имел высоких покровителей и друзей и зависел только от милости императора.

– Луминьян, – начал император без предисловий, – мы лишили Ирридара Тох Рангора всех званий, титулов и имущества на территории Империи. Твоя задача – забрать дворцы, земли и все имущество мятежника. Его жен и приближенных надлежит арестовать и посадить в темницу, пока не объявится сам нехейский выскочка и не предстанет перед нашими очами. Подготовьте указ мне на подпись.

Луминьян поклонился, но не ушел. Меехир приподнял брови, недоумевая над поступком боязливого мессира.

– Смею заметить, ваше императорское величество, что данный акт недружелюбия по отношению к князю Чахдо, принцу степи и лорду Высокого хребта будет воспринят очень нервно в степи у орков и в Снежном княжестве. Это грозит тяжелыми политическими последствиями.

– Что-о? – Меехир дал волю гневу. До этого он сдерживал его, но теперь он вырывался наружу, как ураган и смерч, и готов был уничтожить щуплого идриша, осмелившегося перечить императору. – Ты понимаешь, с кем разговариваешь, мразь, ничтожество, я тебя удавлю… – Он долго изрыгал угрозы и проклятия, пока не выпустил накопившуюся злость, потом остановился и уже спокойно ответил: – Луминьян, ты думаешь, мы не учли эти факты? Учли. Но степь занята выборами великого хана, им не до нас, а снежные эльфары ведут изнурительную войну с Вечным лесом. Всем им сейчас не до того, чтобы заниматься проблемами принца и лорда. А потом, когда этот вопрос встанет на повестке, мы найдем для них объяснения.

– Смею продолжить, ваше императорское величество, – склонился Луминьян, – но жена Тох Рангора – орчанка, небесная невеста. Если вы поступите с ней неподобающе, орки придут сюда мстить. А армия Снежного княжества почитает лорда Высокого хребта как своего лидера. После войны с Лесом они тоже выставят претензии. Кроме того, в степи есть религиозное течение Свидетели Худжгарха, и они почитают Тох Рангора как голос Сына Отца, у них семь тысяч всадников. Подумайте, ваше императорское величество, над последствиями ваших шагов по отношению к этому человеку, отмеченному богами.

Император задумался, его лицо омрачилось тенью.

– Ты кое в чем неправ, Луминьян, – наконец произнес он. – Под богами – монархи, а все остальные – под монархами. Это я знаю хорошо.

Он поднялся из-за стола и медленно подошел к окну, где открывался вид на раскинувшийся сад.

– Мы лишаем тебя должности начальника тайной стражи, – добавил он, не оборачиваясь. – Трусливые исполнители мне не нужны.

В тишине комнаты раздался звон колокольчика. На зов императора вошел стражник.

– Мессир Луминьян арестован как мятежник, – спокойно, но твердо сказал император. – Поместите его под стражу и позовите ко мне секретаря.

Помрачневший мессир Луминьян сгорбился и последовал за стражником.

* * *

Север Вангорской империи, суровый и неприступный, жил своей особенной жизнью. Здесь, под снежными шапками и ледяными ветрами, рождались шедевры ремесленного искусства, вспыхивали огни в плавильных печах, а торговые пути связывали отдаленные уголки с центром. Климат не сломил, а лишь закалил эти земли, превратив их в кузницу, где каждый день рождались новые достижения.

Отдаленность от столицы как таинственный оберегукрывала север от столичных интриг, позволяя ему развиваться своим уникальным путем. Когда-то Азанар был сердцем Вангорского княжества, но время и амбиции предков Меехира привели к тому, что столица переместилась в место, где солнце теплее, а воздух мягче. Однако север, с его закаленными жителями и неукротимой энергией, продолжал жить, вдохновляя своим примером и напоминая, что истинное процветание рождается не в комфорте, а в стойкости и трудолюбии.

Мессир Кронвальд зябко поежился. В его кабинете гуляли сквозняки, но он не позволял заделать щели в окнах. Он считал, что так он более способен продуктивно мыслить и принимать верные решения. А тепло только мешало. Расслабляло и наводило сон. Ректор задумчиво держал в руках свиток с приказом из столицы. Наконец он встал, медленно добрел до двери. Приоткрыв ее, он выглянул за дверь кабинета и приказал секретарю позвать Гронда. Но тут же за его спиной раздался знакомый скрипучий голос, полный насмешки:

– А я уже тут.

Мессир Кронвальд, вздрогнув, с раздражением захлопнул дверь и обернулся.

– Все шутишь? – недовольно произнес он.

– А что еще делать? Зима, скучно, – поморщился мессир Гронд.

– Сейчас не соскучишься. Пришла депеша из столицы, прислали простым нарочным. Представляешь?

– Нет. Что хотят в столице? – спросил Гронд и сел в свое кресло, куда он садился, когда посещал кабинет друга.

– Король… Вернее, император требует нас к себе. Депеша пришла простой почтой, и это должно что-то означать, Гро. Или нас будут арестовывать, или дадут работу, которую не могут выполнить другие…

– От Луминьяна что-то было? – спросил Гронд.

– Нет, и это тоже странно. Но вот еще странность: дата на депеше стоит сегодняшним днем.

– То есть депешу отправили простой почтой, а доставлена она была через несколько часов? – уточнил Гронд.

– Да.

– Значит, предстоит неприятное дело, и оно связано с Тох Рангором. Император спешит, но не хочет показать значимость послания. Готовься, Меехир будет требовать сделать невозможное и потом в случае провала все свалит на нас. Сейчас же подготовь дипломы и дворянские грамоты вассалам нехейца и отправь их в замок Тох Рангор, вызови… Нет, я сам поговорю с их главным, как его… М-м-м, мессир Штоф, и обрисую ему ситуацию. Два часа тебе хватит, потом отправимся в столицу.

– Не надо, я сначала сам поговорю с юной лесной эльфаркой, – ответил мессир Кронвальд, – и представлю ей вассалов. Грамоты и дипломы я приготовил заранее и подписал задним числом. Буду через пару часов, Гро, а ты постарайся выяснить подробности вызова в столицу. Чувствую, к нам подбираются. Крензу должен что-то знать. Ты отправляйся туда, а сегодня вечером встретимся в гильдии.

– Ага, – кивнул Гронд и тут же исчез.

* * *

Лирда стояла за столом, на котором была разложена карта графства. Она, как и все жены Ирридара, уже знала о том, что Меехир хотел тайно уничтожить Чернушку, и все они предположили, что теперь начнется настоящая война, и Лирда к ней готовилась. Рядом крутилась маленькая сестра Ирридара и заглядывала из-под ее руки.

– Что ты делаешь, Лирда? – забегая то справа, то слева от эльфарки, спрашивала она.

– Я изучаю местность на случай ведения боевых действий, – машинально ответила Лирда. Белка просунула головку под ее руку и загородила карту. Лирда надавила ей на макушку и убрала помеху.

– Я тоже буду дева-воительница, – сев на стул с ногами, произнесла девочка. – А лучше я стану шаманкой, вот.

– Не получится, – машинально ответила Лирда.

– Это почему еще не получится? – обиделась кроха.

– Потому что у тебя короткие уши, – серьезно произнесла Лирда.

– Да? А если я их вытяну? – И она стала оттягивать уши, потом поморщилась: – Больно. А тебе уши тоже тянули?

– Нет, я такой родилась. А еще у тебя нет клыков.

– Как у Ганги?

– Да.

– А что, для шаманки нужны длинные уши и клыки? – удивленно спросила Белка.

– А где ты видела шаманку с короткими ушами и без клыков? – спросила Лирда.

Девочка пригорюнилась.

– Почему мне так не везет? Почему я родилась человеком?

– А кем ты хотела родиться? Свинкой?

– Нет, – ударив кулачком по столу, ответила Белка, – орчанкой или лесной эльфаркой. И я буду шаманкой?..

– Не будешь. У тебя нет способностей к магии, Белка. Твой удел – быть графиней, выйти замуж и растить детей, управлять хозяйством графства… Этому надо учиться.

– Плохой удел, – насупилась девочка. – И учиться не хочу. Зачем графине учиться? У нее есть управляющий, он следит за графством. Есть капитан стражи, он следит за безопасностью. Есть ключница, она управляет хозяйством замка. Мне не надо ничего делать. Ходи, меняй платья по три раза в день… Графини не должны крутить хвосты коровам, как это меня заставляет делать дворфа. Она злая…

– А что графини должны, по-твоему, делать?

– Они должны своей красотой поражать сердца мужчин.

– Это да, я согласна, женщинам красота нужна как товар, – поддержала ее эльфарка. – Ее продают мужчинам. Но если ты будешь дура дурой, то ни один мужчина, поговорив с тобой, не захочет больше общаться. Так что тебе надо многому учиться: писать, считать, читать, знать экономику, музыку, танцы, политику, чтобы уметь поддержать разговор.

– Как скучно, – девочка чуть не расплакалась, – учись, учись, все время надо учиться, а я не хочу.

– Это понятно, дети хотят делать только то, что им интересно. А взрослые уже понимают, что это вредно. Иди к Лии и занимайся домашним хозяйством. Если ты не будешь вникать в дела своего Дома и графства, тебя обворуют.

– А я их казню, – решительно заявила девочка.

– Тогда к тебе никто не пойдет служить, и ты опять же будешь сама всем заниматься. И чтобы ты не стала нищей, ты будешь учиться. Поняла?

– Поняла, – хмуро ответила девочка.

– Белка-а, – раздался громкий голос дворфы в коридоре.

– Ну вот, опять она, и чего ей неймется? – с обидой в голосе спросила девочка. – И ридки отдохнуть нельзя.

– Белка-а, иди в курятник, туда свиньи зашли. Кто-то их выпустил.

– Иди, крути хвосты свинушкам, – Лирда, подталкивая девочку, выпроваживала ее из кабинета. – Это все, что ты пока умеешь делать. Учись.

Сразу, как только девочка ушла, недовольно крутя подолом платья, раздался знакомый голос:

– Вот ты где. Быстро на скотный двор и наведи там порядок.

– Уже бегу, тетка Лия. Не надо кричать.

В кабинет вошла дворфа Лия.

– Лирда, детка, – обратилась она к эльфарке. – К нам прибыли гости. Мессир Кронвальд, ректор академии магии в Азанаре, и с ним молодые маги. Молодые ребята и девушки, что должны служить хозяину. Где будешь принимать гостей?

– М-м-м, – задумалась Лирда. – Мессира приму сейчас здесь, приготовь нам стол в обеденном зале, а остальных размести в гостевых комнатах.

Дворфа кивнула и ушла. Вскоре в кабинет зашел седой полный маг с белой бородой и внимательными глазами. Он окинул комнату беглым взглядом, учтиво поклонился хозяйке замка и представился:

– Мессир Кронвальд, ректор академии магов в Азанаре.

– Графиня льерина Лирда, жена князя Чахдо и правительница графства Тох Рангор. Хотя я думаю, что этот титул я уже не ношу. – Она улыбнулась, показывая, что понимает свое положение.

– Я привез вам вассалов вашего мужа, льерина, и документы на них: дипломы об окончании академии, дворянские грамоты. И у меня есть разговор. Мы знаем о вашем положении, и я хочу договориться кое о чем.

– Проходите, мессир, садитесь. Не хотите ли отобедать?

– Не откажусь, льерина, – улыбнулся в седую бороду мессир.

* * *

Меехир неотрывно наблюдал за двумя стариками, чьи образы, словно две стороны одной медали, поражали контрастом. Первый – упитанный, самоуверенный и ухоженный старец в роскошной мантии, с седой окладистой бородой, словно сотканной из звездного света. Это был ректор академии Азанара, человек, чьи полуприкрытые глаза таили в себе глубины, о которых никто не мог догадаться. Его взгляд, скользящий по императору, был подобен спокойному океану, скрывающему бурю мыслей.

Второй старик, напротив, был худощавым, жилистым и невысоким, облаченным в простое мирское платье, которое не могло скрыть его внутреннюю силу. Это был маг Гронд, человек, чья неприметная внешность была обманчива. Меехир прекрасно знал, что за этой кажущейся простотой скрывалась опасная мощь. Его острый ум был словно лезвие клинка, а молниеносная реакция сделала его легендой среди магов и дуэлянтов в молодости. Гронд управлял службой безопасности академии, и его присутствие внушало аристократам уважение и страх.

Именно их император решил привлечь к войне с непокорным вассалом, который много о себе возомнил.

Выдержав долгую паузу, которая действовала на нервы подданных, Меехир заговорил:

– Где сейчас находится князь Чахдо, мессиры?

Оба молчали.

– Почему молчите? – не выдержав их молчания, спросил император.

– У кого вы спрашиваете? – спросили хором мессиры Кронвальд и Гронд и склонились в поклоне.

– Хватит кланяться! – с раздражением бросил Меехир. – Он ваш протеже, и я хочу знать, где он.

– Мы не знаем, – в унисон ответили два старца.

– Кто знает? – спросил Меехир.

– Мы не знаем, – снова дружно ответили старики.

Император с насмешливой ухмылкой взглянул на присутствующих.

– Замкнутый круг какой-то. И довольно этого фарса, – произнес он холодно. – Говори ты, Кронвальд. Жена князя поставила нас в унизительное положение, осмелившись ослушаться нашего приказа. Это оскорбление нашего императорского достоинства, и вся эта семья должна быть наказана по заслугам.

Меехир впился взглядом в лица стариков, но те остались невозмутимыми, словно каменные изваяния. Не получив никакой реакции на свои слова, Меехир стал отдавать указания.

– Кронвальд, ты отправишься в провинцию Азанар, возьмешь магов из академии, гарнизон Азанара и заставите сдать вам замок Тох Рангор. Всех знатных господ, живущих там, арестуете и доставите в столицу. Вам ясна задача?

– Ясна, ваше императорское величество.

– Я переправлю в Азанар столичный гарнизон. Его вы отправите в Бродомир, столицу герцога Фронтирского, и захватите ее. Это ваша основная цель. Графство Тох Рангор – это отвлекающая цель. Вопросы есть?

– Есть, ваше императорское величество. Сил гарнизона Азанара не хватит, чтобы захватить замок. А в Бродомире орки. Замок Тох Рангор штурмовали снежные эльфары, лесные эльфары, и не могли захватить, а там были гвардейцы. Мне нужны указы, чтобы я мобилизовал дружины лордов, графство большое, и замок можно взять лишь осадой. За год управимся.

– За год?! – Император был поражен словами мессира. – Кронвальд, вы в своем уме? Это просто замок, а не столица империи.

– Я воевал, я знаю, о чем говорю, – произнес мессир без всякого подобострастия. – Вы требуете захватить замок, я вынужден сказать, что на это уйдет много времени.

– Он что, заколдован? – удивленно спросил Меехир. – Что в нем такого?..

– Он окружен заклятиями, которые князь привез из своих путешествий. Он побывал во многих мирах, ваше императорское величество. И я должен предупредить, что, развязав войну против князя, мы рискуем вступить в войну с орками и снежками. Вы должны учитывать политическую опасность таких шагов.

– Не пугайте нас, мессир, – остановил его император. Его голос был тверд, но лишен спокойствия. В нем чувствовалась раздражительность. – Я в курсе всех наших дел. У вас есть неделя, чтобы захватить замок и герцогство. Орки сейчас заняты выборами хана, и их традиции запрещают им участвовать в сражениях. Не тратьте время на пустые выдумки, действуйте быстро и решительно. Успех кроется в стремительности и неожиданности.

– Что будет, ваше императорское величество, если я не уложусь в срок?

– Ты будешь казнен, Кронвальд, только и всего. – Меехир перестал обращать внимание на мессира и упер свой взгляд в Гронда. – Гронд, я арестовал Луминьяна, он также говорил мне о политических последствиях наших решений. Ты теперь начальник тайной стражи империи. Тебе поручаю захватить бывшую цитадель ордена Искореняющих, срок неделя. Потом повешу, если цитадель не будет захвачена. Это первые ваши задачи, мессиры. Указы получите у моего секретаря, идите. Я прикажу выдать указ о мобилизации дворянского ополчения провинции Азанар, Кронвальд, но срок прежний – неделя. Свободны.

Старики поклонились и, пятясь, вышли.

На следующий день в канцелярии императора они получили указы, переглянулись и разъехались. Гронд прошел в свой бывший кабинет, собрал административный аппарат службы безопасности и зачитал указ императора. Потом приказал привести мессира Луминьяна. Тот вошел изрядно испуганный, увидел Гронда и облегченно вздохнул.

– Я уже думал, что меня поведут на казнь, – признался он.

– Не смеши, Лу, – ответил Гронд. – Своих мы не сдаем, сейчас получишь пропуск и отправляйся в замок Тох Рангор. Там тебя встретят и спрячут. – Он подал ему подписанный пропуск.

– Можно заехать за своими вещами? – спросил Луминьян.

– Заезжай, – отмахнулся Гронд. – До тебя нет никому дела.

Мессир Луминьян живо схватил пропуск и вышел из кабинета. Гронд сел и начал писать приказ. Он объявлял всеобщую мобилизацию агентов тайной службы империи. Мало кто знал, сколько сил было в службе имперской безопасности, но Гронд знал. В распоряжении начальника тайной службы было полторы тысячи человек, и всех он решил собрать в столице.

Меехир слов на ветер не бросал, и его слова о том, что он повесит его и Кронвальда, были не пустым звуком. Меехир запальчиво резал сук, на котором сидел, и с этим уже ничего нельзя было сделать. Приближались события, которые могли перевернуть историю империи.

* * *

Высокие планы бытия

Лирда, самая юная из жен Ирридара Тох Рангора, обладала даром, который выделял ее среди остальных. Она была не просто молодой и прекрасной, но и искусной в тайных делах, вплетенных в ткань дворцовой жизни. Ее разум был подобен тонкому кружеву, сотканному из нитей интриг, и она знала, как распутать эти узоры, чтобы не дать им опутать, обмануть и, как следствие, привести к поражению в политической борьбе за власть. Она сразу уловила подтекст в словах мессира и поняла их смысл.

Услышав от мессира Кронвальда завуалированную угрозу, исходящую от императора, она после его отъезда позвала гномку.

– Надо поговорить, – сообщила она ей. – Забери меня к себе, я тебе с глазу на глаз расскажу.

Гномка не мешкала и быстро перенесла ее на гору. В беседке они устроили совет.

– Что случилось, Лирдочка? – спросила гномка. – Ты очень озабоченная.

– Ко мне наведывался мессир Кронвальд, что возглавлял армию Вангора в войне с Лигирийской империей. И он передал мне всех вассалов нашего мужа. Он завуалированно сообщил, что император вызывает его и его помощника Гронда в столицу и, видимо, поручит им дело, которое напрямую связано с нами. То есть, я так поняла, нам объявили настоящую войну. Будут штурмы и нападения. Во главе всего этого будут стоять эти двое. Но они не хотят войны с нами и хотят ее предотвратить. Нам будут сообщать обо всех шагах императора. Но я знаю, – и тут Лирда широко злорадно улыбнулась, – что ты можешь просчитать чужие планы и построить свои.

– Да, я это умею, – ответила гномка. – Неужели все так серьезно?

– Вполне, – решительно заявила Лирда. – Иначе бы такой уважаемый человек, как мессир Кронвальд, не прибыл ко мне сам лично.

– Согласна, – подтвердила ее слова Глазастая. – Надо звать сестер. Подожди.

Она ушла. Вскоре на балконе одна за другой стали появляться остальные жены.

Когда появилась Тора, на балкон вышла гномка:

– Сестры. Я собрала вас, потому что против нас будут вести войну.

– Кто? – опешила Тора.

– Вангорский император, он не простил Чернушку и хочет показать всем, что он вершитель судеб смертных, вот что я узнала по поводу его планов…

– Тебе кто-то сообщил о них? – спросила орчанка.

– Нет, мне сообщила Лирда, что к ней наведывался мессир Кронвальд, ректор Академии магии в Азанаре. Мессира и его помощника Гронда вызвал к себе император. Он использует этих людей только тогда, когда нужно получить быстрый и безусловный результат. А цель у императора – это мы. Тут все просто. Я просмотрела события в высоких планах…

– Где? – удивленно спросила Ганга.

– Там… Неважно где, – отмахнулась Глазастая. – Слушайте замысел императора. Он может быть очень эффективным при соблюдении определенных обстоятельств. Видно, что император неплохой стратег. Он хочет быстрыми ударами своих войск захватить Бродомир, для этого он перебросит столичный гарнизон в твою, Ганга, столицу. Тебе там ему нечем будет противостоять, дружины наемников не смогут противостоять гвардейцам. Затем он блокирует замок Тох Рангор и крепость в столице, их ему не взять, но зато он объявит всех находящихся там мятежниками. С севера придет армия из доминионов к западным границам Чахдо. А со стороны Старых гор его поддержат лесные эльфары. Если они будут действовать быстро и слаженно, они захватят Чахдо, отрежут твою, Чернушка, армию на побережье от баз снабжения. Уверена, эту операцию спланировал Первый эльфар. Слишком много на нее поставлено…

– Ты так говоришь, Глазастая, – произнесла Тора, – словно это уже решенный вопрос.

– Он будет решен императором, Тора, если мы не будем ему противодействовать, – ответила гномка. – Поэтому я вас и собрала тут. Посидите, я подумаю. – Она закрыла глаза и стала двигать пальцами, словно дирижировала.

– Где этот шарныга? – раздраженно произнесла Ганга. – Заварил тут события и исчез. Снова кого-то спасает и кому-то помогает.

– Ты о ком? – удивленно спросила Тора.

– Об Ирри. Будь он неладен, непоседа. Он мужчина и должен решать вопросы и думать о нашей безопасности. А его, как всегда, нет, я даже не пойму, замужем я или нет. Я молодая крепкая женщина, мне нужна ласка.

– Мне тоже, – встряла Лирда.

– Помолчи, пигалица, – Ганга раздраженно посмотрела на девушку.

– Он еще вернется, – мечтательно произнесла Тора.

– Ага, – буркнула Чернушка. – И если снова с бабой…

– Я ее тогда загрызу, – гневно прошипела Ганга.

– А я ее и его зарежу, – Лирда выхватила кинжал.

– А Ирри за что? – удивленно спросила Чернушка. – Он не виноват. Это все женщины, они вешаются на нашего мужа.

– А давайте убьем всех, кого он притащит, и скажем, что это не мы, – предложила Лирда.

– А давай! Я готова! – оскалив клыки, согласилась орчанка. – За нее он нас всех не убьет. Мы матери его детей.

– Вы слишком суровы, – вступила в разговор внимательно слушающая их Тора. – Убьем, если он притащит человечку. А на остальных посмотрим. Он вон привел нам гномку, и посмотрите. Она старшая и самая мудрая.

– Да, умеет он находить жен, – недовольно согласилась Ганга. – Я тоже сначала думала ее загрызть, но она оказалась беременной, и я не стала. А потом узнала получше и приняла. Давайте сначала узнаем ту, которую он привезет, а потом решим, что с ней делать, – предложила Ганга.

– Но человечку убьем сразу, – решительно заявила Лирда. – От них не надо ждать чего-то толкового.

– Мне даже вас слушать смешно, – неожиданно прозвучал голос гномки. – Вот скажите мне, – она открыла глаза. – Кто ваш муж: лесной эльфар, гном или орк?

– Нет, – ответили они хором.

– Он человек, за которого вы уцепились. Орчанка, черная дзирда, лесная эльфарка и снежная принцесса замужем за человеком. Это вам ничего не говорит?

– Он не человек, он бог, – тут же ответила Лирда.

– Почти бог, – кивнула гномка. – И дети Творца тоже хуманы. А значит, люди созданы по образу и подобию создателя. Дурехи. Вы отвергаете тех, кто носит образ создателя всего сущего. А вы все созданы богом для разнообразия. Не понимаете его замыслов. Живете старыми предрассудками. Уймитесь. Выбросьте из головы всякую расистскую ерунду о превосходстве одной расы над другой. Ваша гордость соответствует вашему месту в мире: орки дикарями живут в степи, лесные эльфары – в лесу, гномы в горах, и только люди живут везде и не пытаются выдавать себя за нечто великое. Ими наполняется мир. Сколько орков? Миллион? Лесных эльфаров еще меньше. Дзирды? Вы, Чернушка, созданы из людей и эльфаров. Снежные эльфары имеют в родстве троллей. Еще меньше гномов, их вообще мало. И только людей много-много миллионов. А вы знаете, какое самое большое благословение у создателя? – спросила гномка, переводя взгляд с одного ошарашенного лица на другое.

– Какое? – не выдержала и спросила Лирда.

– Плодитесь и размножайтесь. А кто больше всех плодится и размножается? Люди. Те, кого больше всех благословил создатель. И вы третесь вокруг человека, потому что его тоже благословил Отец-творец. И хватит об этом. Наш муж не дает отчет своим женам, как бог не дает отчет своим созданиям. Примем всех, кого он приведет, и закончим этот нелепый разговор. – Она наклонилась к другим женщинам и, приглушив голос, произнесла: – Слушайте мой план…

Столица Империи Вангор и Чахдо.

Меехир ясно осознавал, что аристократы не просто его не любят – они его ненавидят. Он платил им той же монетой, искусно ставя их в унизительное положение, завуалированно оскорбляя, и если представлялась возможность, арестовывал и казнил. Однако он никогда не переходил границ, держал знать, придворных и генералов в постоянном напряжении, при этом не перегибая палку.

Но последние события, вознесшие его до императорского престола, вскружили ему голову. Поток золота словно бурная река накрыл его с головой, лишив почвы под ногами. Так часто случается, когда на человека обрушивается лавина приятных событий, и он начинает мнить себя богоизбранным и непогрешимым.

Он не мог предвидеть, какое смятение посеет в умах придворных уход столичного гарнизона и тайной стражи из императорского дворца. Не знал он и о том, что агенты Крензу, словно тени в ночи, сеяли слухи о безумии императора, готовившего страну к роковой войне с орками и снежными эльфарами.

Беглецы из Лигирийской империи с горящими от ужаса глазами рассказывали о страшных набегах орков, и сердца богатых аристократов, словно листья на ветру, сжимались от страха. Крензу, действуя через посредников, щедро откупался от командования дворцовой стражи, состоящей из столичных дворян. А среди этих семей было множество тех, чьи сыновья и отцы погибли от руки мессира Кронвальда, и Меехир даже не подозревал, что их верность сильно поколебалась.

Он верил в свою звезду, как в путеводную нить, и слепо следовал за ней, веря, что она ведет его к величию и славе, которые, как ему казалось, были предначертаны судьбой. Но судьба – дама капризная и переменчивая, она играет с человеком и преподносит неприятные сюрпризы, когда кажется, что все идет хорошо.

В последнюю неделю в ожидании результатов от Кронвальда и Гронда Меехир стал очень раздражительным и злым. Он кидал едкие презрительные фразы придворным, обидно высмеивал их. На пятый день за обедом он вдруг увидел злой взгляд графа тан Шаро, и ему захотелось сказать что-то колкое и неприятное в его адрес.

– Шаро, – император поднял пирожное и стал его рассматривать. – Ваша дочь – фрейлина моей императрицы, и гвардейцы говорят, она сладкая, как это пирожное, и безотказная, как дева из борделя…

Лицо Шаро побагровело, он стал задыхаться, а император с веселой усмешкой наблюдал за ним. Неожиданно Шаро выхватил парадный церемониальный кинжал из серебра (стальное оружие запрещалось иметь во дворце) и с криком «Смерть тирану!» кинулся на Меехира.

Улыбка стекла с лица императора, как вода. Старый секретарь попытался заступить Шаро дорогу, но удар кинжала в горло и толчок рукой отбросил тщедушное тело старика прочь. И Шаро с лютой ненавистью, с залитыми кровью глазами вонзил кинжал в широко раскрытый глаз императора. Затем вынул его и снова вонзил уже в другой глаз. Повалил тело императора на пол.

Меехир был ранен, но еще жив, и отчаянно, визгливо, бессвязно закричал. Но тут как с цепи сорвались остальные придворные. Спусковым крючком к мятежу стал поступок Шаро. Они словно ждали, кто начнет, и поддержали зачинщика. Они просто затоптали тело императора и с криком «Смерть тиранам!» устремились дальше. Пять десятков придворных с церемониальными кинжалами опрокинули растерянных стражников у дверей зала и помчались к покоям императрицы. Все они до отчаяния понимали: нужно действовать быстро, уничтожить всю семью убитого императора и тем самым избежать ответственности за убийство священной особы. Они бежали сломя голову. Обезумевшие от страха женщины падали в обморок, а командиры стражи уводили прочь от разъяренной толпы своих гвардейцев. Только двое, что охраняли покои императора, встретили их с оружием в руках.

* * *

Мадам Элен заскочила в покои императрицы. Она была испугана, волосы растрепаны, ее глаза, полные ужаса, смотрели на Гаяну:

– Ваше высочество, мятеж. Император убит, толпа придворных бежит сюда убивать вас, нужно уходить. Быстро берите наследника, и поспешим прочь.

– Тут нет запасного выхода, – побледнела императрица. Меехир запретил строить вторые входы и выходы… Но императрица сохранила твердость духа и ясность мышления, она схватила простыню, стала кидать на нее украшения, коробочки и мешочки, затем завязала узел и подала Элен. – Подойди ко мне ближе, – приказала она. Схватила одной рукой младенца, другой рукой притянула к себе мадам Элен, и в это время распахнулась дверь ее будуара.

– Вот она! – разъяренно закричал Шаро. – Убить эту тварь и ее ублюдка!

Он бросился вперед, но неожиданно императрица и мадам Элен исчезли. Шаро добежал до стены и растерянно стал оглядываться.

– Удрала, тварь, – заревел он. – Найти, обыскать весь дворец. Убить…

* * *

Известие о мятеже и смерти императора обрушилось на Гронда, как удар грома среди ясного неба. Он не ожидал, что события развернутся с такой стремительной неотвратимостью. Но получив тревожную весть, он немедленно вернулся в столицу и окружил дворцовый комплекс агентами тайной стражи.

Кронвальду был отправлен гонец с настоятельным призывом прибыть в столицу со столичным гарнизоном. Город был словно осажден: все ворота заперты, улицы патрулировали усиленные отряды стражников тайной стражи и магов гильдии. Слухи о мятеже еще не успели просочиться в городские кварталы, и Гронд предпринимал все усилия, чтобы сохранить эту завесу тайны.

Во дворце герцога он встретился с Крензу, который поведал ему о бурных событиях. Мятеж вспыхнул из-за слов Меехира, оскорбивших дочь графа тан Шаро. В порыве ярости граф убил императора и поднял восстание. Теперь мятежники укрылись во дворце, требуя парламентеров. Стражники охраны дворца перешли на их сторону. О судьбе императрицы не было никаких вестей.

Гронд ощущал, как воздух вокруг него становится все более напряженным, как будто сама столица затаила дыхание в ожидании грядущих событий.

– Что будешь делать? – спросил Крензу, с подозрительностью глядя на Гронда. – Там собрались самые родовитые аристократы. Элита страны…

– Самые богатые, – уточнил Гронд. – Надо арестовать их и конфисковать имущество в пользу государства. Думаю, вы, ваше высочество, займетесь изъятием земель и собственности мятежников. – Глаза герцога загорелись. Он понял задумку Гронда и кивнул.

– Да, ты прав, Гронд. Мятеж нужно подавить жестко. Измену нужно выжигать каленым железом. Ведь во дворце мог оказаться и я. Какие твои дальнейшие шаги?

– Это зависит от того, живы ли императрица и наследник. Все остальное потом.

– Гронд, ты можешь действовать на свой страх и риск. Тебе не привыкать. Я буду сглаживать недовольство знати. В конце концов, они могли убить и меня, окажись я во дворце. Я тоже из родственной ветви императоров.

Гронд кивнул, он получил то, что хотел, и теперь у него развязаны руки. Он поубавит количество знатных семей, и снова аристократия надолго прижмет хвосты.

* * *

Гаяна и мадам Элен очутились на балконе из белого мрамора, в глубине стояла увитая зеленью и цветами беседка. Они стали растерянно оглядываться.

– Ваше величество, мы где? – прошептала мадам Элен.

– Не знаю, Элен, но думаю, мы в безопасности.

– Вы уверены? Тут больно красиво. Как бы мы не оказались в Лигирийской империи.

К ним подошел орк, одетый странно для этого народа. Короткие штаны, туфли с пряжкой, белые чулки и бархатный темно-фиолетовый камзол, из-под которого выглядывали кружева белоснежной рубашки.

– Дамы, – галантно поклонился орк, – назовитесь. Раз вы попали сюда, значит, вам разрешено. Как вас представить хозяйке горы?

Две женщины недоуменно и растерянно смотрели на орка.

– А вы кто? – превозмогая смятение, спросила мадам Элен.

– Я управитель этого дворца, и просто Орк, – поклонился орк. – Так как вас представить?

– Не надо их представлять, Орк, я сама спрошу. – К ним из застекленной двери дворца вышла маленькая гномка в белом роскошном платье. Она величаво подошла, переваливаясь, как уточка, и смерила взглядом обеих женщин. Увидела младенца, и лицо гномки расплылось. – Гора приняла вас, дамы, хотя я и не знаю, кто вы, но вы в безопасности. Судя по вашему виду, вы откуда-то сбежали. Орк, забери у дам котомку. Потом вам все вернем, – она доброжелательно улыбнулась Гаяне. – Пройдемте во дворец и поговорим. Сколько малышу? – спросила она.

– Шесть месяцев, – ответила Гаяна и, прижимая ребенка к себе, пошла следом за маленькой гномкой. Позади них шел орк, он держался не ближе пяти шагов.

Гаяна вошла во дворец и увидела за круглым столом сидящих женщин из разных народов, и все они были беременны. Женщины с удивлением уставились на непрошеную гостью.

– Присаживайтесь, – гномка указала на два стула. Села одна Гаяна, а мадам Элен осталась стоять. Гномка это увидела и спросила: – Это ваша служанка, мадам?

– Нет, моя фрейлина. Я Гаяна, императрица Вангорской империи. Моего мужа убили, и хотели убить меня, но я использовала подарок одного человека и оказалась здесь. Мы спаслись.

– А этого человека зовут не Ирридар Тох Рангор? – спросила гномка.

– Он самый, госпожа…

– Называйте меня Глазастая, я жена этого человека, который дал вам свой подарок. А это тоже его жены, ваше величество. Сожалею о постигшем вас горе и приношу свои соболезнования, но не беспокойтесь, здесь, в обители богов, вам ничего не угрожает.

– Обитель богов? – удивленно прошептала Гаяна.

– Да, человек, который вам дал свой подарок, это, скажем… один из богов, но они себя называют Высокими.

– Я слышала, что у него жены от разных народов, но никогда вас не видела…

– А ребенок – это сын императора? – с подозрением в голосе спросила орчанка.

– Нет, – потупившись, ответила Гаяна, – это сын Ирридара. – Она не смогла соврать этим женщинам.

– Вот шарныга! – всплеснула руками орчанка. – И тут напакостил! Я сразу догадалась, чей это сын! Как он вас соблазнил, ваше величество?

– Это я его соблазнила… случайно, – потупила глаза Гаяна. – Муж избегал близости со мной, а я скучала. На одном из балов он подошел ко мне за шторкой гобелена и поцеловал. Там была просто игра в прятки, он ухватил меня, поцеловал, а я набросилась на него, как голодная волчица. Но я надеюсь, про это никто не узнает, дамы? – с просительными нотками в голосе произнесла Гаяна. За ее спиной тихо пискнула мадам Элен. – А что скрывать, Элен, тут все его жены, – обернувшись, произнесла Гаяна. – И раз он дал мне амулет, то они должны знать, что это его сын. Он хотел, чтобы ребенок жил.

– Я тоже родила недавно, – улыбнулась гномка. – Вас проводят в ваши покои, ваше величество. Там сможете привести себя в порядок, отдохнуть, а потом мы снова с вами поговорим и подумаем, что делать дальше, – доброжелательно произнесла гномка. – Орк, выдели служанок ее величеству, лучшие гостевые покои, подобающую одежду и позаботься о них и ребенке, пусть рядом будет нянька. Идите, ваше величество, вам надо отдохнуть, – настояла гномка. И та подчинилась, встала и, крепко прижимая к себе ребенка, пошла следом за орком.

Когда они остались одни, Лирда выдохнула, словно все это время она дыхание сдерживала.

– Уф… Это что же получается, у нашего мужа еще одна жена-человечка, и она родила раньше – значит, она старшая жена?

– Не говори глупостей, – остановила ее Ганга, – это жена императора, ребенок только Ирри. И вот он первенец.

– Нет, – ответила гномка, – первенец мой сын, он рожден в законном браке, а сын Гаяны – это бастард. Его удел – Вангор. Понимать надо.

– Да, все верно, – закивала Чернушка.

– Сколько же у него всего жен и детей? – спросила Тора, и все посмотрели на нее.

– Ты думаешь, что есть еще? – спросила Ганга. – Я его загрызу, вот увидите, и не удерживайте меня…

– Хватит истерить, – одернула ее гномка, – мой план сработал быстро, и это тоже его результат. Мы добились политической победы, император мертв, его жена и ребенок Ирри у нас. Надо думать, что делать дальше.

– А что есть в твоем плане? – спросила Тора.

– Ничего, я так далеко не планировала.

– Ты что, планировала убийство императора? – удивленно спросила Лирда.

– Да прям! Нет, конечно. План был устранить угрозу войны между нами и Вангорской империей. Но, видимо, без смерти Меехира такое бы не свершилось, но он сам виноват, нечего было кидаться на беззащитных женщин.

– Ты права, Глазастая, – тут же поддержала ее Тора, – стыдно воевать с женщинами, это не по-рыцарски и недостойно мужчины.

– Он наглый выскочка, я бы сама его прирезала, – вставила свое слово Лирда.

– Лирда, ты же вроде дриада была, – удивленная кровожадностью сестры, спросила Чернушка, – почему ты все время хочешь кого-то прирезать?

– Не знаю, – стушевалась та, – просто хочу, и все… Когда вижу несправедливость… Вот.

– Лирда еще молода и умеет только так защищать свою честь, – поддержала девушку Ганга, и вдруг ее лицо исказила гримаса страха.

– Что случилось? – всполошилась гномка.

– Воды отошли. Я рожаю!.. – истерично закричала Ганга.

– Орк, повитуху быстро! – еще громче закричала Глазастая и, подхватившись, подбежала к Ганге, приобняла ее и стала успокаивать: – Все будет хорошо, Гангочка, потерпи… Дыши глубже, не бойся, первые роды они долгие, потерпи…

* * *

Столица Вангорской империи

– Мятеж подавлен, – докладывал Гронд, – обошлось без излишнего кровопролития. Убийцы императора сами сдались, когда опомнились. Императрицу так и не нашли, она скрылась, когда тан Шаро и его сподвижники ворвались к ней в будуар. Где она – неизвестно. Ясно одно: она и наследник живы, значит, это знак богов. Над мятежниками будет суд, но сначала следствие. Однозначно все эти аристократы будут лишены званий, титулов и земель, все их имущество перейдет в казну. Теперь надо решать, как управлять страной до вступления императрицы в права регентши при наследнике. Считаю, нужно разослать воззвание, что был мятеж, убит император, страна ждет возвращения императрицы и наследника. Временным регентом надо назначить кого-то из вас, ваши высочества.

Крензу посмотрел на молчаливо сидящего Мазандара.

– А ты, дядя, хитрец, – рассмеялся Крензу, – убедил всех, что умер, а сам скрылся в Снежных горах.

– Я не скрывался, мою смерть подстроил герцог Ирридар Тох Рангор, он не хотел моей смерти…

– Тебе, дядя, предстоит стать регентом, – произнес Крензу, – не спорь. Моя кандидатура вызовет массу кривотолков, а ты известен как поборник образа жизни империи. Тебя знать примет. Поцарствуешь, пока не объявится императрица, и будешь помогать управлять хозяйством империи. Я буду отвечать за финансы и внешнюю политику, Гронд – за безопасность, а мессир Кронвальд – за армию…

– Я буду регентом, пока не появится императрица, – сухо произнес Мазандар. – Потом удалюсь в Снежные горы. Мое место там. И я дал обещание герцогу. Его не нарушу.

– Пусть будет так, – согласился Крензу.

Мессир Кронвальд недовольно повозился в кресле.

– Господа, не надо забывать, что Меехир объявлял войну женам Тох Рангора, и эта война еще не закончена.

– Так заканчивайте, мессир, – отмахнулся Крензу.

– Все не так просто, ваше высочество. Войну легко начать и трудно закончить. Мы не можем просто так объявить, что после смерти императора империя не претендует на земли княжества и герцогства. Кто подпишет такой указ и кто осмелится сделать это за императрицу?

– М-да, дела, – подумав, протянул Крензу. – А что, по-другому ее нельзя завершить? Передать послание женам Тох Рангора, что мы просим не проявлять недружелюбия и так далее со своей стороны…

Крензу, – невесело усмехнулся Мазандар. – Ты же вроде хотел заниматься внешней политикой, вот и заключи перемирие с женами Тох Рангора.

– Я? – удивленно воскликнул Крензу. – Я никогда не попадал в такое щекотливое положение… Лучше это сделайте вы, дядя.

– Тогда отойди от внешней политики, Крензу, и займись финансами, это у тебя лучше получится.

– Без проблем, – замахал руками воодушевленный Крензу.

– А я вот что предлагаю: объявить о независимости герцогства Фронтирского и княжества Чахдо, – неожиданно заявил Мазандар, – так мы решим все проблемы. На границе с Империей и орками будет новое государство, и мы с ним заключим договор о дружбе, заключим военный союз. Предложим женам Тох Рангора образовать королевство и установим с ним дипломатические отношения. Тох Рангор в союзе с орками и Снежным княжеством обеспечит нам безопасность на сотни лет.

– Дядя, это тебе надо быть императором, – воскликнул Крензу, – отличная идея…

***

Высокие планы бытия

В беседке на балконе дворца сидели все жены Ирридара и Гаяна. У трех женщин на руках были младенцы. Гаяна уже освоилась и улыбалась. Ее приняли как равную, и ей это нравилось.

– Есть новости, дамы, – сообщила им гномка. – На Лирду вышел мессир Кронвальд. Все ищут вас, Гаяна, и вашего сына, чтобы вы вступили в права регентши…

– Я не вернусь, – замахала головой Гаяна. – Мне там делать нечего. Мне страшно.

– Понимаю, – согласилась с ней гномка. – Пережить такое и не бояться невозможно. Поживите тут, но дайте знать дяде Меехира, Мазандару, что вы живы и что вы даете ему право управлять делами империи в ваше отсутствие. Но вы должны также понимать, сын нашего мужа должен править Вангором. Хотя это уже не империя, Гаяна.

– Не империя, а что?

– Нам поступило предложение от герцогов Крензу и Мазандара принять независимость наших земель и образовать новое королевство. Княжество Чахдо и герцогство Фронтирское получают независимость от Вангора, а графство Тох Рангор и дворец в столице переходят к нашему мужу в вечное владение. Таким образом, без герцогства и княжества Вангор снова стал королевством.

– Отлично, у меня остались королевские печати. Я упросила мужа отдать их мне, когда он объявил о создании империи. Я подпишу от имени сына договор с вашим королевством. Как вы его назовете?

– Королевство Тох Рангор, – торжественно объявила гномка, и все женщины захлопали в ладоши. Она дождалась, когда крики радости поутихли, и продолжила: – Великий хан степи отдает нам во владение участок степи, примыкающий к герцогству Фронтирскому, княжеству Чахдо, Вечному лесу и Снежным горам. Там проживают Свидетели Худжгарха. Таким образом, мы получаем единые границы королевства. Давайте, девочки, составим договор, – предложила гномка. Она позвала Орка. Тот пришел со свитками в руках, и гномка начала диктовать и править. В конце концов общими усилиями текст был составлен. Глазастая подписала его от имени мужа, а Гаяна – от имени сына, обе поставили магические печати. – Но это еще не все, – сообщила им гномка и позвала: – Бортоломейчик? – Тут же появился покровитель искусств:

– Я тут, моя звезда, – пылко сообщил он.

– Бортоломейчик, – не смутившись, попросила гномка, – заверь наш договор, чтоб он имел силу, и тот, кто нарушит его, понес наказание.

– Без проблем, – ответил хранитель, и тут же на договоре появилась пылающая золотом надпись:

«Я, Высокий, сын Творца, Бортоломей, был свидетелем при составлении этого договора. Кто его не исполнит, понесет наказание, которое наложу я». И ниже подпись. Красивая и размашистая…

***

Столица королевства Вангор

Мазандар держал в руках свиток.

– Откуда это? – спросил он мессира Кронвальда.

– Я получил его от одной из жен короля Тох Рангора.

– Он уже король? – удивился Мазандар.

– Да, и вот вам письмо от королевы. Она велела передать вам, что не будет жить в столице, она гостит у подруг, жен Тох Рангора. Если вы захотите ее видеть, то отправляйтесь в провинцию Чахдо, она оттуда родом. У нее большая королевская печать, малая у вас, риз. Вам она дает право от ее имени решать все хозяйственные и другие вопросы в королевстве. Поддерживать порядок и не устраивать войны. Наследник станет королем, когда достигнет шестнадцати лет, до тех пор он не будет жить в королевстве, где убивают его правителей.

– Она сама вам так сказала, мессир?

– Да, риз, я видел ее. У нее все хорошо.

– Странно… Но пусть будет так, я буду стараться трудиться на пользу народа и королевы. Это все ограничения, которые она на меня наложила?

– Да, риз, – кивнул мессир Кронвальд. – Вы обладаете практически абсолютной властью. И я, и Гронд будем вашей опорой. Ну и риз Крензу, конечно, – улыбнулся мессир. Он увидел, как поморщился Мазандар при упоминании племянника.

Высокие планы бытия.

Гномка распрощалась с королевой, и та убыла в замок Тох Рангор. Она хотела погостить у всех жен Ирридара Тох Рангора. Женщины не испытывали к ней ревности, а встречали тепло, как родную, и ей не хотелось с ними расставаться.

После того как все разъехались по своим местам, гномка вызвала Авангура.

– Авангур, есть разговор, – гномка настойчиво позвала покровителя пророков Творца. И тот прибыл на гору. С ее появлением на горе он стал редко бывать тут, и гномка не знала, с чем это связано.

– Ты звала меня, управительница горы? – спросил Авангур.

– Звала, хранитель. Есть важный разговор, который тебе надо будет донести до ушей других хранителей.

– Я весь внимание, – собрался Авангур.

– Хорошо, Авангур. Я почитаю Творца, и здесь, на горе, его храм, ты должен это знать. – Авангур удивленно вскинул брови, но промолчал. А гномка продолжила. – Мы, жены Худжгарха,образовали по милости Творца новое королевство Тох Рангор, и в нем будут построены храмы Творца, их будут содержать за счет казны короны, тебе надо будет поставить там служителей.

Брови хранителя снова медленно стали подниматься вверх.

– Хорошая новость, – произнес он. – Я сделаю это и благословлю ваше королевство благами.

– Правильно, Авангур, – улыбнулась гномка, – добрые дела должны вознаграждаться. Теперь о главном, Вечный лес окружен со всех сторон. С севера наступают снежные эльфары. Скоро с востока подойдут орки, Свидетели Худжгарха, подданные королевства. С моря высадятся черные дзирды, мне только пошевелить пальцем – и Лес запылает.

– Ну, с моря вам не подойти…

– Подойдем, Авангур. Ты скажешь хранителю морей, что я высажу телепортом армию черных дзирдов на островах и разрушу все, что там есть. Сожгу и заберу вместе с населением и богатствами. В королевстве много свободного места. Посмотрим, как хранитель будет собирать благодать с пустых земель.

Авангур даже дернулся от слов гномки. Он хотел что-то сказать, но она положила руку на его руку.

– Я знаю, что у него договор с Первым эльфаром, но это не союзнический договор, это торговое соглашение, заключенное под давлением Эллариона. Хранитель морей получил благодать и взамен отдал золото. Я дам ему эту благодать, а он пусть потребует вернуть ему золото. Первый эльфар это сделать не сможет, он раздал золото. И раз он не сможет отдать золото, то хранитель не должен ему ничего.

Авангур удивленно усмехнулся:

– Согласен, я передам ему твои слова. И если твоя решимость нанести удар по островам не угаснет, он примет твои условия. В конце концов, он хотел иметь место у подножия твоей горы. Но исчезновение Худжгарха смешало планы.

– Я подтвержу решение мужа дать место хранителю. И дам любому хранителю, который заключит со мной договор о добрососедстве. Ты станешь свидетелем сделки.

– Я передам всем твои слова, управительница, но что ты хочешь получить от Первого эльфара?

– Он должен отвести войска из Снежных гор, заключить с Высшим советом княжества договор о мире на пятьсот лет и перестать претендовать на Снежные горы, это удел Худжгарха.

– А если он не согласится? – спросил Авангур.

– Лес сгорит, я подожгу его из космоса. А затем туда войдут объединенные силы орков, королевства Тох Рангор и Снежного княжества. Лесные эльфары упадут в дикость и начнут свой путь сначала. Если кто-то из них выживет. Враждебный Лес – угроза нашему существованию. В Снежных горах будут построены храмы Творцу. В степи уже ставят шатры поклонения. Везде, куда протянется рука Худжгарха, будут стоять храмы Творцу.

Авангур прикрыл глаза, и гномка знала – он сейчас просчитывает конечный результат. Она уже сотворила собственные планы, и Авангур мог частично видеть их последствия.

Не имея возможности строить глобальные планы, Глазастая пошла по другому пути: она разбила их на множество мелких планов и сплела в единый замысел. Она сидела и улыбалась, потому что видела, как он с трудом пробирается по дебрям ее планирования. Он терял нить, хватал новую и снова терял.

– Что это? – устав искать варианты, открыл глаза Авангур. – Что ты напланировала?

– Ты не смог распутать клубок? – улыбаясь, спросила Глазастая.

Авангур посмотрел на нее и ответил:

– На это нужно много времени. Элларион тоже пребывает в трудном положении, но ты была убедительной, управительница. Я помогу тебе и уговорю Эллариона принять твои условия. Жди ответ.

Он исчез, а гномка усмехнулась и тихо проговорила ему вслед:

– Ступай, хитроумный Авангур, – голос был полон ледяной решимости. – У тебя нет иного выбора. Твой протеже, на которого ты возложил надежды, заточен в своем лесу, словно зверь в клетке.

Гномка потратила долгие часы, распутывая паутину замыслов Первого эльфара. Ее острый ум подобно тонкому лезвию проникал сквозь завесу тайн. Она заметила, что многие нити, словно корни древнего дерева, тянулись из Леса в неизведанные глубины. Туда, куда ее сила не могла проникнуть. Эта загадка, как маяк в ночи, указывала на существование неведомого союзника у Эллариона.

Обдумав эту мысль, она осознала: это мог быть только Авангур – свой среди чужих, одинокий и непонятый. С исчезновением Ирридара он потерял соратника, того, кто разделял бы его веру в Творца. И вот, в этом мраке отчаяния, Первый эльфар явился ему, словно утренний луч в беззвездной ночи. Он предложил свою помощь, и Авангур, не раздумывая, ухватился за эту тонкую нить надежды.

Так возник их тройственный союз: хранитель морей и океанов, Авангур и Первый эльфар. Они мечтали о власти, о триумвирате, который поделил бы мир. Но Глазастая, словно тень, бесшумно скользила среди их планов. Она разрушала их изнутри, меняя течения судьбы с изящной жестокостью. Все, что они строили, рушилось с неумолимой быстротой, словно песчаные замки под натиском прилива.

Она шла по пути своего мужа, Тох Рангора, Того Кто Ломает. Но в отличие от Худжгарха, она не только разрушала, но и созидала. Она добавляла к хаосу гармонию, как заботливая женщина, обустраивающая свой дом. На обломках старого мира она возводила новый, прекрасный, наполненный теплом и светом.

Ее опорой стали храмы поклонения Творцу. Эта сила была настолько могущественной, что могла противостоять любому хранителю. Авангур наконец это понял. Теперь он был ее союзником, ее мечом и щитом в этом вечном противостоянии…

Глава 9

Земля. Город Нижний Тагил

Время, словно река, неумолимо и быстро течет, унося с собой мгновения, которые невозможно вернуть. Оно непредсказуемо, как погода, и порой кажется, что его катастрофически не хватает на все задуманное. Но если проводить дни без цели и смысла, время медленно, но верно утекает в бездну, оставляя нас стареть и увядать.

Со мной это произошло лишь наполовину. Ожидание освобождения из колонии было подобно бесконечному марафону через пустыню, где каждый шаг давался с неимоверным трудом. Мысль о том, сколько еще лет придется провести в этих стенах, отгораживающих меня от мира, казалось, была невыносима. Но в самой колонии время, словно ускоренная кинопленка, неслось с невероятной скоростью. События, разворачивающиеся здесь, захватывали дух, словно они происходят в каком-то другом измерении.

Моя белая полоса, начавшаяся после разоблачения злоупотреблений Сергеева, начала угасать, хотя внешне все оставалось прежним. Мое проклятие, как коварный хищник, подкрадывалось незаметно, готовясь нанести новый удар.

Я все еще продолжал работать в медчасти, участвовать в самодеятельности при клубе, учить дочку «Хозяина» английскому языку. Подогревал заключенных, доставая с «воли» чай, конфеты, сгущенку, сырокопченую колбасу и сигареты, – все это мог достать Роман Маркович Розенблад. Хранил общак и держался в стороне от всех остальных заключенных. Все считали меня «блатным», которому покровительствует сам «Хозяин» – начальник колонии. Оно так и было на самом деле. Ко мне не имели претензий ни администрация, ни заключенные. Я был неприкасаемым. Хотя и не злоупотреблял своим положением.

Полгода пролетели как один день. Так же как счастливый конфетно-цветочный период Светланы. Он, как я и ожидал, закончился трагедией брошенной женщины. Изя, племянник Романа Марковича, сбежал в Израиль и забрал у Светланы все накопленные ею сбережения от пошива джинсов. Он одним днем утащил шубы, золотые изделия и пропал. Она долго его ждала, искала, пока дядя не сказал ей, что молодой повеса убыл на «землю обетованную». Сам Роман Маркович туда же не спешил, так как понимал, что ему там светит тяжелый труд в кибуце и нищенское существование среди ему подобных личностей. Он был зрелым, умудренным жизнью человеком и считал, что синица в руках на родине, где он родился, лучше, чем журавль в небе там, где родились его предки.

Светлана долго плакала мне в жилетку, прижимаясь и обзывая Изю последними словами. Я терпеливо слушал ее долгие надрывные причитания.

– Все, Витя, все украл, скотина! Подлец, до нитки обобрал. Все, что нажито честным трудом: и шубы, и шапка… Одна шубка песцовая, другая из норки, совсем недавно купила в комиссионке. И кожаная куртка, кольца, сережки и цепочка… Все унес, Витя. Я нищая… Подлец! Как я буду жить, Витя? Я нищая, я… А-а-а! Как он мог со мной так поступить, я отдала ему самое дорогое, вложила в него душу, деньги… Он не знал отказа ни в чем… А-а-а…

Когда она устала плакать и причитать, я стащил с нее трусы и утешил как мог. Светлана не сопротивлялась, ей тоже нужна была разрядка. Лежа животом на столе в своем кабинете, тихо постанывая, она жарко отвечала на мою страсть. Закончив с плотской любовью, я вытащил стопку сторублевок и протянул ей.

– Что это? – уже успокоившись, спросила она.

– Это пять тысяч тебе, покрыть твою нищету, – ответил я. – Купи, что хочешь, и успокойся.

– Витя, – бросилась она мне на шею. – Я не ценила тебя, я такая дура, я точно дура, – она целовала меня, стоя со спущенными трусами, и больше не испытывала горечи от потери жениха. Женщины быстро забывают трагедии, когда на горизонте появляется новое солнышко, а в руках – внушительная стопка денег. Она загорается новой мечтой. Теперь на месте ее мечты снова был я. Я же отблагодарил ее за свое спасение.

После того как мы закончили шить джинсы, я накопил пятьдесят тысяч рублей. Примерно столько же было и у нее, и все это украл Изя. Он исчез, когда наше предприятие закрылось, и Роман Маркович стал искать новую партию ткани. А пока ее не было, мы отдыхали.

Увлекшись молодым повесой, Светлана не оставила меня без женского внимания. Она договорилась через начальника колонии и главврача психбольницы, и к нам в колонию стала приходить заведующая отделением психиатрической больницы Тамара Григорьевна Мясищева. Доктор проводила обследование осужденных, склонных к нарушениям или суициду. Это начинание очень понравилось Хозяину, и он включил это в план профилактики правонарушений и стал новатором в этой области, за что получил поощрение от начальства. На самом деле Тамара приходила ко мне для занятий любовью. Раз в месяц она формально проводила профилактические осмотры и составляла отчеты. Все были довольны, и мне казалось, что мое проклятие привлекать к себе неприятности само по себе рассосалось. Случилось даже удивительное: через полгода в колонии появился Сергеев, но уже в форме арестанта. Его тут же определили в секцию правопорядка, и он стал жить в отдельной казарме. Ходил тихий, неприметный. Но и эта новость скоро перестала быть значимой. О нем забыли, как забывают о прошлых неприятностях.

Но в один из пасмурных дней меня вызвали на КПП в комнату для свиданий.

– Глухов, там к тебе прибыл адвокат, – сообщил мне прапор.

Я удивился, но прошел в комнату для свиданий и увидел, что за столом сидел вовсе не адвокат, а парень, смугло-худой, с рожей зека, с насмешливо-наглым взглядом.

Я сел, спросил:

– Чем обязан?

– Ты Глухов по кличке Фокусник?

– Я, – не стал я отпираться. – Что надо?

– Надо, мусорок…

– Я не милиционер, я конвойный.

– Вертухай, значит. Но мне по барабану, кто ты. Для меня хрен редьки не слаще. Ты слушай сюда и внимай, понял?

– Не совсем. Но внимаю и слушаю. Говори.

– Мы знаем, что ты организовал на зоне подпольный цех, шмотки шьешь. Теперь это дело под нами, и ты будешь работать на нас, понял?

– Я услышал требования, но не увидел своего интереса, – ответил я. – Ты кто, что такой наглый?

– Мы под Шавло Батумским. Слыхал о таком?

– А должен?

– Неважно, ты усек, фраер, что теперь мы командуем, и ты шьешь нам, понял?

– Ты переговорщик или просто дурак на побегушках? – спросил я. – Ты на кого наезжаешь, хрен с бугра? Мне тоже по барабану, что ты говоришь, нассать и забыть. Я пошел.

– Стой! – остановил он меня. – Если уйдешь, мы твою девочку распишем, медичку, понял?

– А я что, ей что-то должен? – удивленно спросил я. – Ты в самом деле дурень. Делайте что хотите, флаг вам в руки, перо в зад.

– Смелый, да? За забором решил откосить? Думаешь, мы тебя не достанем?

– Не достанете. У меня нет родни, ну, кроме Хозяина, – и я рассмеялся своей шутке.

– Смешно, – скривился гость. – А если по делу?

– А если по делу, говори по делу, какой мой интерес?

– Твой интерес, фраерок, десять процентов.

– Ты баклан на побегушках. Шестерка. Я деловой, понял? Если еще раз назовешь фраером, уйдешь отсюда побитый. Я контролерам заплачу и скажу, кто ты такой. Они с радостью отдолбят и тебя, и твою задницу. Понял, босяк? Веди себя как человек, а не как быдло.

Парень увидел, что я не шучу, и сдал назад.

– Да понял я, Фокусник, понял. Что сказать-то там своим?

– Скажи, что я на дядю не работаю, западло. Буду делать дело за пятьдесят процентов, как делал дело с теми, кто был до вас.

– Нет, Фокусник, так не пойдет, пятнадцать максимум.

– Я не нанимаюсь на работу, баклан, не по чину. Ни на кого не работаю, так и передай, я сам по себе. Но могу быть в доле, имея свой интерес в сорок пять процентов. Только так.

– Ты что такой упертый? Тебе же русским языком сказали, что больше двадцати не дадим, ты подумай.

– Послушай… как там тебя?

– Сашка Паровоз, – представился гость.

– Я не шью. Я организую пошив. Мне надо отстегнуть швецу, медичке, прапорам на КПП. Подогреть интерес парням из металлоцеха, закройщику, кладовщику за подкладку и нитки. Это расходы. Это все оплачиваю я.

– Ну и тяжелый ты человек, Фокусник. Ты не еврей? Торгуешься как на базаре.

– Нет, я русский. Но если русский, то разве должен быть дураком? Ты наехал, не понимая, что на меня давить бесполезно. Мне тут еще одиннадцать лет чалиться, не знал?

– Знал, – хмуро ответил гость.

– Тогда начинай думать и не надо жадничать, общее дело делаем.

– Нет пока у нас никаких дел, – хмуро произнес Сашка Паровоз, – но я тебя услышал, передам своим. Ответ получишь через медичку, я пошел.

– Тебе погоняло дали, потому что прешь как паровоз? – спросил я уходящего гостя. Тот оглянулся и ощерился:

– Угадал, Фокусник.

Он, не прощаясь, ушел, а я задумался. Так в задумчивости и дошел до медчасти. Встретил там прибежавшую из дома Светлану. У нее тряслись руки, в глазах стоял ужас. У нее был выходной, но она пришла на работу.

– Виктор, – громким шипящим шепотом произнесла она. – Беда! Пошли, – она схватила мою руку и потащила в свой кабинет, закрылась и стала нервно ходить по нему, меряя шагами. – Ты меня втянул в такое дело, в такое дело… – Я молчал, слушая, что она скажет, хотя уже догадывался, о чем пойдет речь. – Ко мне вчера вечером пришли бандиты, они представились слесарями из ЖЭКа. Я вызывала починить кран, я и пустила их. И тогда такое случилось…

Ее глаза излучали такой страх, что и мне стало страшно. Что там могло такое случиться? Ну, максимум групповое изнасилование. Это она бы пережила. Но раз она жива и не плачет по поводу потерянной женской чести, то, стало быть, и этого не произошло.

– Они вошли, закрыли дверь. Один сразу приставил нож к горлу и сказал: «Закричишь – убью». Другой быстро стянул с меня трусы… Я стою, трусы на ногах внизу. Я думала, что меня сейчас изнасилуют. Замерла. Даже крик в горле застрял. Я думала – пусть что угодно, лишь бы не убивали. А они сказали, чтобы я их внимательно слушала. Они узнали, что мы шили джинсы, Витя! И теперь мы должны работать на них. Я так перепугалась и заплакала. А они стояли и смеялись. Мне стало так стыдно и обидно.

– От чего обидно? Что смеялись? Или что не изнасиловали? – спросил я.

– Ты дурак? Как ты мог так подумать? Меня унизили, Витя. – И снова начался поток жалоб.

Я слушал ее причитания, не перебивая. Она то плакала, то обвиняла меня во всех бедах – и что из-за меня она познакомилась с Изей, и он ее предал, а я не лучше… Я ждал.

– Что ты молчишь? – обрушилась она на меня. – Что делать, Витя?

– Что делать? Я тоже переговорил с ними, – ответил я и передал наши условия: – Сорок пять процентов. Успокойся. Они тебя не тронут…

– А если тронут? Я не хочу больше этим заниматься, Витя, не хочу… Понимаешь?

– Понимаю, но если другого выхода не будет, то надо подчиниться и заработать.

– Ты в своем уме?

– А у тебя нет плана получше? – спросил я.

– Ты мужчина, ты должен решить этот вопрос.

– Как? Как, сидя в колонии, я могу решить вопрос с бандитами на воле? Там я бы их просто убил, и все. – Света посмотрела на меня как на ненормального. – Послушай, Света, успокойся и жди. Они придут к тебе с вестью, чтобы передать ее мне. Пока ничего с тобой не случится. Я не отказался с ними сотрудничать…

– Может, в милицию заявить? – растерянно спросила она.

– И что ты скажешь? Они пришли, потому что ты шила нелегально джинсы. Организовала в медчасти подпольный цех. Всем нам дадут по восемь лет. Мне дополнительно.

– Какая я дура, что послушалась тебя. Жила спокойно, не бедно, но и не богато… Но и проблем не было! Как я могла тебе довериться? Вы все мужики – сволочи, козлы, только пользуетесь нами, и все…

– Потерпи, – я погладил ее по спине, но она оттолкнула мою руку. Я отошел и мягко произнес: – Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Правда? – начала успокаиваться Светлана и с надеждой в глазах посмотрела на меня.

– Да, – закивал я, не зная, что я смогу сделать, но надо было дать ей надежду. Человек, имеющий надежду, преодолевает трудности там, где другие пасуют.

Но проявилась Шиза.

«Иди к начальнику колонии, поговори, он поможет».

«Как он поможет? – мысленно спросил я. – Срок добавит за организацию подпольного цеха?»

«Нет, он знает, что делать. Иди», – очень настойчиво повторила она.

– Света, ты можешь связаться с Романом Марковичем? – спросил я.

– Да, а зачем?

– Надо узнать, как бандиты вышли на нас. Роман Маркович опытный торгаш, и надо знать, откуда пошла утечка.

– Хорошо, я сейчас с ним свяжусь…

– Стой, – остановил я ее, – не надо из кабинета. Связисты прослушивают разговоры, выйди и позвони из автомата, потом мне расскажешь.

Рассказ Светланы был в духе гангстерских историй. Этот молодой поц, как Роман Маркович обозвал Изю, всем показывал, какой он богатый и успешный. Он еще подал прошение на репатриацию в Израиль. А за этими людьми бдительно смотрят не только органы, но и бандиты. Они поняли, что молодой повеса имеет деньги, и поймали его на улице, затащили в дом и приложили к животу утюг. Изя недолго геройствовал и всех сдал. Затем пообещал принести всю наличность. Наличность-то он отдал, но оставшись без средств обокрал Светлану и удрал в Москву, спрятавшись у бабушки.

Роман Маркович стал следующей жертвой бандитов. Раздраженные побегом молодого племянника, они выместили злость на дяде. Роман Маркович хоть и закончил войну в Праге, но тоже геройствовать не стал и рассказал всю схему. Бандиты забрали честно заработанные сбережения, подумали и решили продолжить столь успешный бизнес. Роман Маркович вынужден был пообещать, что найдет-таки нужную ткань и продолжит работу, но уже не на себя, а на бандитов. Он выигрывал время, чтобы, как Изя, податься в бега. Лучше быть бедным и живым, чем обобранным и мертвым, закончил он рассказ и сказал, чтобы Света ему больше не звонила.

Выходило, что Света и я остались крайними в этой истории. Что Роман Маркович скроется из поля зрения воров, я понимал. Но куда деваться Светлане? И я решил идти к Хозяину.

– Позвони начальнику колонии, – попросил я Свету. – Скажи, что я хочу с ним поговорить.

– Зачем? – испуганно спросила Светлана.

– Я знаю, что делаю, – ответил я. – Хочешь жить спокойно?

– Хочу.

– Тогда подними трубку и позвони, – настойчиво попросил я.

Она недоверчиво смерила меня взглядом, набрала номер начальника колонии и тихо проговорила:

– Товарищ полковник, это Самыкина. Осужденный Глухов хочет с вами поговорить. О чем?.. Не знаю. Он вам сам расскажет… Хорошо, я передам.

Она положила трубку и безжизненным голосом произнесла:

– Иди, Витя, он ждет.

– Ну что там у тебя, Глухов? – недовольно спросил полкан, когда я доложился по форме. – Говори только быстро, мне надо уезжать.

– Если быстро, то у нас беда, гражданин начальник.

Надо было видеть, как изменилось лицо Хозяина. Он пробуравил меня взглядом, словно хотел расстрелять своими глазами из-под косматых бровей, и, сделав два глубоких вдоха-выдоха, произнес:

– Вижу по началу разговора, что разговор будет долгим. Садись, Глухов, рассказывай, кого на этот раз завербовал в шпионы?

– Проблемы не у меня, гражданин начальник, а у начальника медчасти. – Я сел и приготовился говорить.

– Я не поверю, Глухов, что ее неприятности не связаны с тобой. – Он произнес это ядовито-язвительным тоном. – Говори по существу.

– По существу будет долго, – ответил я.

– Ладно, я послушаю, – сказал он, прожигая меня злым взглядом.

– В общем, вы знаете, что у Светланы Алексеевны был богатый жених. Еврей.

– Что еврей, не знал, что обеспеченный – так тут бабы из кадров трепались, и Машка мне рассказала. И что? Почему был?

– Потому что он вел жизнь распутную и веселую, и в конце концов попал в поле зрения местных бандитов. Те решили узнать, откуда у бедного грузчика деньги на дорогие рестораны и на женщин с низкой социальной ответственностью. Они также узнали, что он собрался по-тихому свалить в Израиль, а у всех репатриантов всегда много деньжат для обустройства на новом месте. Они его схватили у выхода из ресторана, затащили в дом, прижгли утюгом. Спросили, откуда у него такие деньги, и забрали приличную сумму наличных. Приказали принести еще. Он сказал им, откуда у него деньги.

– И откуда?

– Гражданин полковник, ее жених работал грузчиком на складе торгово-закупочной областной базы, где завскладом был его родной дядя. Дядя, видимо, умеет делать деньги. Через него, как говорили, проходил левый товар.

– Что за левый товар? – нахмурился полкан.

– Я точно не знаю, но может быть, это цеховики. С юга отправляли в магазины, там продавали, а потом делили прибыль или дефицит. Например, джинсы поступают на базу по двадцать рублей, а в руки их продают по двести. Примерно вот отсюда. Но он не мог сдать дядю и рассказал сказку, что, мол, Светлана организовала на зоне, простите, в вашем исправительно-трудовом учреждении подпольный цех по пошиву джинсов.

– Чего-о? – Полкан даже привстал со стула и подался вперед. – Что она сделала?..

– Она, гражданин начальник, ничего не сделала. А вот ее жених разыграл комедию, свалил все на Светлану Алексеевну и смотался в Израиль. Бандиты пришли к нашему начмеду домой и потребовали, чтобы она работала на них. Представляете, какой шок испытала Светлана Алексеевна, когда бандиты ей рассказали небылицу, придуманную женихом?

Хозяин слушал, и в его глазах читалось недоверие.

– Ты шутишь, Глухов. Скажи, что шутишь.

– Не шучу, гражданин полковник, сегодня меня вызвали на КПП и сказали, что пришел адвокат. Я прибыл в комнату для свиданий и увидел бандита. И он потребовал от меня работать на них.

– А ты тут при чем?

– А когда Светлана Алексеевна говорила с женихом, она рассказала об осужденном по кличке Фокусник и его талантах. И этот поц…

– Кто?

– Так племянника обозвал дядя, – пояснил я. – В общем, нехороший человек. Он для правдоподобности приплел меня. Мол, я организую пошив в подпольном цеху. А Светлана Алексеевна вывозит готовые изделия.

– Бред! – воскликнул полковник. – Ну, чистый бред. На голову не налазит, как они могли в это поверить?

– Смогли. Жених Светланы Алексеевны рассказал, что за месяц цех шьет продукцию на пятьдесят тысяч рублей. У них глаза загорелись от таких цифр.

– На пятьдесят тысяч? А это возможно?

– Да, если шить джинсы, а не халаты и рукавицы.

Хозяин откинулся на спинку стула и погладил кулаком щеку, задумчиво на меня посмотрел.

– Глухов, откуда ты узнал такие подробности? – с подозрением в голосе спросил он.

– От Светланы Алексеевны. Она сегодня выходная, но прибежала на работу. Мне все рассказала.

– Тебе?

– Да, мне.

– А почему она не пришла сюда?

– Она стыдится того, что с ней приключилось, боится насмешек.

– Это понятно, – кивнул полкан. – Насмешек не избежать. Но она же взрослая, рассудительная женщина. Как она могла не увидеть, что жених не тот, за кого он себя выдает?

– Он на пятнадцать лет младше и богатый, – ответил я.

– Ну да, это все объясняет, – согласился полкан. – Бабы, они бывают с ума сходят от одиночества и хватают что под руку попадется. А тут молодой и обеспеченный… А от меня-то что ты хочешь? Пусть пишет заявление в милицию…

– А что она напишет? Что к ней пришли незнакомые люди и сказали: «Будешь шить для нас одежду»? В милиции ее выслушают и посмеются, а бандиты исполнят свою угрозу, поймают ее в безлюдном месте, как жениха поймали, изнасилуют, расчленят, и будет она числиться в списках без вести пропавших. Я еще бандитам подыграл, гражданин начальник. Они от нее не отстанут.

– Как подыграл?

– Я начал торговаться и сказал, что буду шить джинсы за сорок пять процентов от продажи, не меньше.

– Зачем? – У полкана отвисла челюсть.

– Гражданин начальник, вы служили в «Смерше», и я подумал, что сможете разыграть комбинацию – и Светлану Алексеевну спасете, и бандитов на чистую воду выведете…

– Глухов, – полкан покачал головой. – Я знал, что ты не дружишь с головой, но чтоб так не дружить… Ты о последствиях для Светланы Алексеевны подумал?

– Подумал, гражданин начальник, именно подумал. У меня есть план…

– Какой план, Глухов? Ты идиот? Ты всех подставил, и в первую очередь Светлану…

– А честь офицеров колонии? – спросил я. – Если бы я был на своем месте комбата и случилась такая история с мединструктором батальона, я бы разыграл комбинацию. И не позволил всяким бандюгам угрожать моим сослуживцам…

– Заткнись! – прервал меня полкан. – Он бы на своем месте… Он бы не позволил… Ты снова втянул всех в глупую и дурацкую историю.

– А какая разница? – спросил я.

– В чем? – зло бросил полковник.

– Ну, глупая и дурацкая?

– Э-э-э, – полкан махнул рукой. – Не мешай, я думаю. – Он молча посидел пару минут и спросил: – Ну, давай, Шерлок Холмс, говори свой план. Ты хоть знаешь, кто это такие?

– Это группировка вора в законе Шавло Батумского.

– Не слышал, – ответил полкан. – Говори, что хотел сказать.

– Надо сказать Светлане Алексеевне, чтобы она не боялась. Что вы поможете ей, но она должна будет сказать бандитам, что не будет выполнять их требования. В квартире Светланы Алексеевны надо установить засаду и слежку по дороге, по которой она передвигается. Сейчас бандитам предъявить нечего, значит, их надо спровоцировать, тогда они обязательно себя проявят. Или придут к ней домой, или перехватят по дороге – это уже разбой, похищение и статья. Группа захвата выдвигается и штурмует дом, где прячут начмеда, потом бандитов вывозят в лес и заставляют копать могилы…

– Ты в своем уме, Глухов? – остановил меня полкан. – Ты знаешь, что такое социалистическая законность?

– Слышал, – недовольно ответил я. – Но не видел.

– Ты это, Глухов, – погрозил мне пальцем полкан, – прекрати свои антисоветские агитации.

– А что я сказал? Когда надо, сажают всех, а бандитов убивать не надо, только припугнуть, они обосрутся и все расскажут, и вы будете победителем. Потом сдадите их уголовному розыску. Уверен, у вас есть связи в областном УМВД. Милиция раскроет громкое преступление, а вы защитите честь офицеров колонии. Занавес. Бандиты в СИЗО, и все довольны.

– Не план, а сценарий к кинофильму, – насмешливо произнес полкан. – Где я тебе людей возьму для засады и слежки?

– Так у вас штат оперативных сотрудников, что протирают штаны, гражданин полковник. Целых двенадцать оперов-бездельников.

– Придержи язык, Глухов, – строго прикрикнул полкан. – Разговорился он, понимаешь… Но мыслишь правильно, – снисходительно добавил он, и в его голосе я уловил нотки одобрения. – Был бы ты не зеком, взял бы тебя к себе опером. Ладно, иди, я подумаю, что можно сделать. Честь офицерскую не посрамлю, будь уверен, – сурово произнес он. – Я еще в войну всякую шваль ловил и уничтожал, и чтобы сейчас, когда нет войны, в мирное время всякая бандитская мразь установила свои порядки… Не позволю! – Он ударил кулаком по столу.

«О, как разошелся старик», – подумал я и поспешно покинул кабинет.

После ухода Глухова полковник Евдокимов долго не думал. В нем взыграла кровь сотрудника «Смерша». Он вновь почувствовал себя молодым и дерзким. Ему бросили вызов, и он принял его. План Глухова был достоин внимания, он был прост и сулил успех. Нужно было только немного его подправить.

Полковник размышлял, на кого он мог положиться в этом деле. Его оперсостав не внушал доверия, они действительно больше протирали штаны, чем приносили результат. Исключение составлял лейтенант Малышев, что уже отличился в деле Сергеева и был ключевой фигурой в организации его разоблачения. Ну, еще один старлей, тоже из милицейских, Игнатович. И все. Надо обращаться в полк, рассудил Евдокимов, и Штильмана поставить в известность, в остальном сохранять строгую секретность. Еще переговорить с Самыкиной, успокоить ее, но всего говорить не стоит.

Он по селектору обратился к секретарю:

– Маша, пусть ко мне зайдет Штильман.

Пока он дожидался зама по безопасности, мысленно уточнял детали плана. Он был в своей стихии, и азарт загонщика охватил все его существо.

– Вызывали, товарищ полковник? – В кабинет зашел Штильман.

– Заходи, Дмитрий Леонидович, и прикрой дверь, разговор будет секретный. В общем, у Светланы Алексеевны проблема…

– Что, снова Глухов что-то натворил? Я говорил…

– Да подожди ты катить бочку на Глухова, – прикрикнул на него Евдокимов. – Дело не в нем. И что тебе дался этот Глухов? Других проблем, что ли, нет? – неожиданно для себя взорвался гневом полковник. – Он что-нибудь натворил? Нарушил, его поймали?..

– Нет, – оторопело ответил Штильман, – просто…

– Просто! У тебя все просто, товарищ майор. А все, если заглянуть, глубже, сложно. Твои опера просиживают стулья, протирают штаны, а результат с гулькин нос. Спиртное в колонии распивают, перебросы осуществляют. Когда ты начнешь работать, Штильман? Мне положиться не на кого, когда такие дела вокруг творятся.

– Да что творится-то? – испуганно спросил майор. Он побледнел и испугался гнева начальника колонии. Он уже жалел, что вспомнил о Глухове, но было поздно – старика, что называется, понесло.

– Это я у тебя должен спросить, майор. Ты у нас отвечаешь за безопасность.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, товарищ полковник. – Штильман вконец растерялся. – Что случилось?

Полковник начал успокаиваться.

– Случилось, майор, а ты не знаешь. Я первый узнаю́. И как назвать твою работу, майор?

Штильман опустил голову и молчал.

– Чего молчишь, майор? – спросил Евдокимов.

– Виноват, товарищ полковник.

– Я знаю, что виноват, но ты ищешь вину в других, не стыдно?

– Да в ком я ищу?

– В Глухове. Один осужденный из тысячи, и ты не можешь успокоиться. Он работает как зверь, в медчасти чистота и порядок, столовая в образцовом состоянии, казармы проверяются, он участвует в самодеятельности, поет. Нареканий на него нет, а тебе все мало. Подыскиваешься под него, – полковник повертел рукой, показывая, как тот подбирается к Глухову. – Все недостатки ищешь, и найти не можешь. Делом займись, майор.

– Так точно, товарищ полковник, – отреагировал Штильман. – Извините, вырвалось.

– Вырвалось… Слушай меня внимательно, майор. Одному нашему сотруднику угрожают бандиты, и дело чести всех наших офицеров – оказать помощь, защитить. Я правильно говорю?

– Так точно, товарищ полковник, – всхлипнул Штильман.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – произнес полковник и рассказал Штильману то, что узнал от Глухова.

– Ничего себе, – выслушав начальника, произнес Штильман. – А что мы можем сделать? Тут надо в милицию обращаться.

– Ну почему вы, молодежь, не хотите думать? – огорченно произнес Евдокимов. – Что мы скажем милиции? Приходили незнакомцы и требовали, чтобы Самыкина шила джинсы? Ты правда думаешь, что нас не засмеют?

– А что тогда? – спросил Штильман.

– Видно, я в тебе ошибся, – тихо и печально произнес полковник. – Измельчали офицеры, прячутся за милицией и своей беспомощностью.

– Вы скажите, товарищ полковник, что нужно делать? – отчаянно попросил Штильман.

– Сам не догадался? Ты привык показывать власть над осужденными, они же бессловесные, их можно прессовать, за это наказания не будет. А как появилось настоящее мужское дело, так давай обращайся, полковник, в милицию, – скорчив рожу и дразня Штильмана, произнес с презрением Евдокимов. Полковник не щадил самолюбия зама и топтал его своими сапогами. Штильман сидел бледный и раздавленный словами Евдокимова. – Я скажу, что надо делать, – успокоившись, сообщил Евдокимов. – Штильман, ты возьмешь и осуществишь мой план, слушай.

Он рассказал свой план и стал давать указания.

– Малышева выделишь для оперативных мероприятий, он будет следить за Самыкиной, когда она будет вне дома. У него есть «Жигули», пусть ездит за ней повсюду. От службы на время проведения операции я его отстраняю. Мы подловим бандитов на том, что они захотят посчитаться с начмедом. Сможешь осуществить все намеченные мной мероприятия? – спросил полковник, и Штильман, бледный и потный, кивнул – полковник не оставил ему выбора. – Помни, все должно держаться в строгой секретности, – предупредил полковник. – Иди, готовься, – отпустил его Евдокимов. – Маша, – полковник в шинели и шапке вышел в приемную, – вызови мою машину, я в полк.

В войсковой части внутренних войск его встретил командир полка.

– Присаживайся, Евгений Маркович, – пригласил он, – чай или что покрепче? – И с лукавой улыбкой посмотрел на старого начальника колонии.

– Нет времени, Коля, на чаепитие. Я к тебе по важному и секретному делу.

– Даже так? – Командир полка стал серьезным. – Я внимательно слушаю, Евгений Маркович.

Выслушав обстоятельный рассказ Евдокимова, он задумался.

– И чем я могу помочь? – спросил он.

– У тебя, Коля, есть взвод розыска из прапорщиков. Ребята тертые, умные, и спортсмены к тому же. Они нужны как группа захвата бандитов, там группировка вора в законе Шавло Батумского. Беспредельщики. Их надо захватить, когда они схватят и увезут моего начальника медчасти. Потом мы сдадим их в милицию. А сейчас привлекать органы нецелесообразно. Они станут затягивать, пока не убьют моего сотрудника. Потом начнут бить по хвостам. Я знаю, как они работают.

– Опасно, Евгений Маркович, а если кого убьют – или моих, или кого бандитов, – кто отвечать будет?

– Я, – ответил Евдокимов, – я всю ответственность беру на себя. Ты только официально откомандируй пятерых прапорщиков с оружием в мое распоряжение на неделю. Потом я их верну и выделю полку краску, фанеру, гипсокартон и все, что нужно для ремонта.

– Это другое дело, Евгений Маркович, – обрадовался командир полка, – я отдам все нужные распоряжения. – Он тут же вызвал командира взвода розыска. – Товарищ старший прапорщик, поступаете в распоряжение полковника Евдокимова, командировочные я вам прикажу выписать. Будете с оружием ловить бандитов.

– А какое же брать, штатное или специальное ПБС?

– Лучше ПБС, – ответил за командира полка Евдокимов, – шума меньше.

– Тогда нужен специальный приказ.

– Я прикажу начальнику службы вооружения выдать вам пистолеты для бесшумной стрельбы на тренировку и патроны к оружию. Идите, готовьтесь, с собой возьмите еще четверых.

– Есть, – ответил старший прапорщик и направился на выход.

– Прапорщик, дело очень секретное, – кинул ему вслед Евдокимов, – не для разглашения…

Вернувшись в колонию, Евдокимов вызвал лейтенанта Малышева, который уже был в курсе дела, рассказал ему более подробно свой план и поставил задачу следить за начмедом на улице.

– Еще надо у дома поставить слежку, – предложил Малышев. Он, казалось, был в восторге от того, что ему предстояло делать, и его отношение к делу порадовало Евдокимова.

– Кого порекомендуешь для этого? – спросил он.

– Старшего лейтенанта Игнатовича. Ему можно доверять, – потупив глаза, произнес Малышев.

– Хорошо, Малышев, я тебя понял, распоряжусь и по поводу него. Иди, готовься.

Уже вечером он вызвал Самыкину. Та вошла в кабинет темная как туча и с потухшими, печальными глазами.

– Я знаю, Светлана, о твоей беде. Не бойся, – выйдя из-за стола, отечески заверил женщину полковник. – В обиду не дадим и чести офицерской не посрамим. Ни о чем не переживай, я уже принял меры. Когда эти архаровцы тебе позвонят, скажи, что ты ничего для них делать не будешь, и все. Просто положи трубку.

– А если они придут ко мне домой? – испуганно спросила Светлана Алексеевна.

– У тебя дома их будет ждать засада. По дороге домой будет слежка. Мы бандитов схватим. Уже все решено. Иди и ничего не бойся.

Он стал подталкивать начмеда к выходу, и та в сомнениях и муках ушла. Страх пересиливал. А у дома ее ждал оперативник – Игнатович.

– Я к вам, Светлана Алексеевна, сегодня буду дежурить у вас в квартире, потом у дома.

Увидев такую поддержку, Светлана успокоилась.

Они прошли в квартиру. Светлана разогрела ужин и позвала оперативника есть. За ужином она сообщила:

– Я дочь отправила в деревню, к маме. Долго эта история будет длиться?

– Думаю, нет, – наворачивая борщ со сметаной, ответил Игнатович. – Сегодня-завтра они позвонят, вы откажете им, и они начнут действовать.

– Действовать? В каком смысле?

– Ну, или придут разобраться с вами сюда, или по дороге к дому попытаются перехватить, но тут их и схватят. Понимаете, Светлана Алексеевна, до того как они начнут действовать, им ничего нельзя предъявить. В квартире это уже разбой, и, может быть, вооруженный, если у них будет нож или огнестрел. А на улице это похищение, статья. Минимум восемь лет.

– А потом? – спросила Светлана. – Они придут мстить?

– Нет, – ответил Игнатович. – Они-то? Они воры, у них кишка тонка. Они на что надеялись? Что вы в самом деле шьете одежду в колонии и никому жаловаться не будете. Они не ждут ответных действий, в этом и был их расчет. Они думают, что вы не побежите жаловаться и вас можно заставить делать все, что они захотят. Подпольный цех – это статья на восемь лет. Так что не бойтесь: только поймут, что за вами сила, – исчезнут из вашей жизни навсегда.

Слова оперативника успокоили Светлану, но скорый телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.

– Идите, ответьте, – приободрил ее Игнатович.

Она на дрожащих ногах подошла к городскому телефону, осторожно сняла трубку и тихо спросила:

– Да, я слушаю…

– Слушай внимательно, – раздался грубый голос в трубке, – и скажи своему Фокуснику. Двадцать процентов и ни рублем больше. Иначе…

– Да пошел ты, говнюк, – прорвало Светлану, – гнида, тварь, кому ты угрожаешь, скотина? Только появись у меня дома – прирежу, – и она бросила трубку. Обалдевшая от своей смелости Светлана повернулась к Игнатовичу. – Я все правильно сказала?

– Да, конечно, – подтвердил тот. – Вы смелая женщина и решительная, Светлана Алексеевна, – одобрительно произнес он, – теперь ждем ответных действий.

– Ага, я такая, – рассеянно ответила Светлана и села на табурет. – Выпить хотите? – спросила она, глядя в пол.

– Нет, не надо. Может, они сегодня придут. Надо будет встретить.

– А у вас оружие есть?

– Нет. Я крикну из квартиры, чтобы убирались, и они уйдут.

– Вы уверены?

– Конечно, Светлана Алексеевна, они же не дураки поднимать шум.

– Спасибо, – заторможенно ответила Светлана, – а я выпью. – Она достала из холодильника бутылку водки, налила себе стакан и залпом выпила. Поморщилась и прижала руку ко рту. – Ф-фу, отлегло, – произнесла она. – Я вам в детской постелю, не возражаете?

– Не возражаю, Светлана Алексеевна, – улыбнулся Игнатович.

Глава 10

Земля. Город Нижний Тагил

Лейтенант Малышев оказался в Нижнем Тагиле, в колонии, которая встретила его не с распростертыми объятиями, а скорее с тихим, но удушающим холодом. Он жаждал живой, оперативной работы – погонь, засад, перестрелок, разгадывания хитроумных преступных схем. Его душа рвалась к приключениям, о которых он читал в книгах, которыми грезил ночами. Но здесь, в колонии, царила скука. Взрослые мужчины, словно заплесневелые грибы, сидели в званиях старших лейтенантов, обросшие связями, и лениво тянули лямку от девяти до шести, с выходными в субботу и воскресенье. Они имели машины, дачи, животы и барственность, что только усиливало его тоску. С высока и насмешливо смотрели они на его потуги выделиться и отличиться. За глаза смеялись над ним. Малышев не хотел находиться среди этих людей, не хотел использовать связи и как все в отделе «кормиться» за их счет.

Ему дали самый спокойный участок – медчасть. Из заключенных там были кочегары, швеи, два санитара и вольнонаемный персонал: прачки и медсестры. Малышев даже побаивался заходить туда, особенно после того как одна из дородных сестричек пыталась затащить его на склад белья.

Но среди всей этой рутины был человек, который не давал ему покоя. Дисциплинированный, трудолюбивый и спокойный осужденный Глухов, известный как Фокусник. Его умение прятать вещи было легендой, и никто не мог найти то, что он скрывал. Но его взгляд… Взгляд, который замораживал, словно ледяной клинок, проникающий в самую душу. Это был взгляд человека, привыкшего убивать без сожаления и сомнений. Малышев чувствовал, что Глухов способен на что угодно, даже на убийство, и это пугало его.

И еще одна странная особенность беспокоила Малышева: вокруг Глухова постоянно собирались неприятности. Если что-то случалось, можно было с уверенностью сказать, что это как-то связано с ним. Малышев не мог понять, что это – проклятие или просто такая печальная судьба. Но он знал одно: Глухов – это загадка, которую ему предстоит разгадать, и возможно, это станет его самым большим достижением в этой унылой жизни в колонии.

Узнав о том, что случилось с начальником медчасти и что при этом упоминалась фамилия Глухова, Малышев задумался. Может, во всем этом есть какая-то скрытая от глаз правда. Лейтенант загорелся желанием в этом разобраться. Он чувствовал, что Глухов что-то скрывает, как скрывает иначальник медчасти Самыкина. Он пришел в медчасть, когда вольнонаемные сотрудники ушли по домам. В «больничке» дежурил Глухов. Он остался в медчасти один санитар и работал за двоих. Когда Малышев вошел в коридор медчасти, Глухов усердно мыл полы. Увидел офицера и выпрямился, доложил по форме: «Осужденный Глухов, статья такая-то, нахожусь на дежурстве».

– Отложите швабру и тряпку, я хочу с вами поговорить, – набравшись смелости, строго произнес Малышев.

– Как прикажете, гражданин начальник, – ответил Глухов и поставил у стены швабру. – Можно руки помыть? – спросил он.

– Помойте.

Глухов обернулся:

– Я через минуту вернусь, пройдемте в ординаторскую? – предложил он.

– Лучше в кабинет начмеда, – отказался Малышев.

– Кабинет начальника медчасти закрыт, ключ в шкафчике, гражданин начальник. Если вы хотите говорить там, я должен сделать запись в журнале дежурств, кто приходил и брал ключ. Вам нужно будет объяснить, для каких нужд вы открывали кабинет начмеда в ее отсутствие…

– Ладно, – не стал настаивать Малышев. – Пошли в ординаторскую.

Как и говорила Шиза, полкан не стерпел беспредела бандитов, его внутреннее чувство справедливости восстало против такого хамства и наглости, и он рьяно бросился на амбразуру событий.

А я вернулся в медчасть, все обстоятельно объяснил Светлане и, кажется, успокоил ее.

Вечером в медчасть заглянул лейтенант Малышев. Подозрительно повел взглядом, посмотрел на швабру в моих руках и сказал, что хочет со мной поговорить. После недолгих переговоров решили остановиться в ординаторской.

Я вошел, когда он уже сидел на диване.

– Садитесь, Глухов, я хочу задать вам пару вопросов. – Я сел на стул у стола и стал слушать. – Мне начальник колонии полковник Евдокимов рассказал о том, что случилось с начмедом Светланой Алексеевной, и подключил к этому делу. И я хочу узнать подробности того, что случилось.

– У меня? – спросил я.

– Да, у вас, – ответил Малышев. – Где вы, там ЧП.

– Здрасьте, гражданин лейтенант. Не один я косячу. Есть и другие.

– Кто, например? – спросил Малышев.

– Например, Сергеев, – ответил я. – Я так, мелкая рыбешка…

– Ладно, не будем придираться к словам, расскажите, что вам известно по поводу угроз начмеду.

– Известно то, что она мне рассказала, и то, что мне рассказал бандит по кличке Сашка Паровоз.

– Вы знаете этого бандита? – удивился лейтенант и напрягся. Он сделал стойку, как легавая, заметившая дичь.

– Нет, я спросил, от кого он и как его зовут, он сказал, что от вора в законе Шавло Батумского. И назвал свое погоняло, то есть кличку, – поправился я.

– И что он вам сказал?

– Сказал, что знает, что на зоне есть подпольный цех, который организовала Светлана Алексеевна, начмед, что я Фокусник и ей в этом помогаю, и что теперь мы будем строчить одежду на них, а они будут платить десять процентов от продаж.

– А вы?

– А что я? Я решил сыграть с ним в игру и стал торговаться…

– И вас не удивило, что бандит с улицы приходит к вам и требует на него работать?

– Еще как удивило, гражданин начальник, но мне было скучно, и я стал торговаться.

– А вы не понимали, что тем самым здорово подставили начмеда под удар? – нахмурившись, спросил лейтенант.

Я вздохнул и терпеливо, как нерадивому ученику, стал объяснять азы оперативной работы.

– Вы так говорите, гражданин лейтенант, простите за прямоту, потому что молоды и не имеете необходимого жизненного опыта. Вы не знаете бандитов и судите поверхностно. Я вам дам расклад с другой, неизвестной вам стороны дела…

У Светланы Алексеевны был жених, молодой повеса. Он вел жизнь разгульную: посещал рестораны, сорил деньгами, делал ей дорогие подарки, шиковал и попал в поле зрения бандитов. А откуда у скромного грузчика торгово-закупочной базы шальные деньги? При зарплате в сто двадцать рублей?.. Им стало интересно узнать источник его дохода. Парня прижали, напугали, и он поведал интересную историю про то, что его невеста организовала на зоне подпольный цех. И где? В больничке. Бандиты, имеющие солидный стаж ходок на зону, поняли, что это вполне реально, но если за этим стоит авторитетный зек. Таким авторитетным зеком стал я. У жениха забрали наличность, а он удрал, оставив свою невесту один на один с бандитами…

– Вот мне очень трудно поверить, что они могли ему поверить, – скривился Малышев. – Это несерьезно. – Он покачал головой.

– А вы как считаете? Наш начмед – умная женщина? Опытная?

– Да, умная и опытная. А это тут при чем?

– А при том, что эта строгая, умная женщина поверила этому жулику. Видимо, он обладает даром внушения, раз бандиты так серьезно отнеслись к его словам и принялись за Светлану Алексеевну. И даже пришли ко мне. Жених не стал раскрывать источник своего обогащения, а все свалил на невесту.

– Источник обогащения? – переспросил Малышев. – И вы знаете, что это за источник?

Я вновь вздохнул и продолжил терпеливо объяснять.

– Я служил комбатом в отдельно дислоцированном батальоне, триста солдат было в подчинении, рота прапорщиков. Город немаленький – пятьдесят тысяч жителей, магазины, склады, я был один из значимых людей в городе, дефицит мог доставать, знал, как это делается.

Жених начмеда работал грузчиком на базе, где завскладом был его дядя. На базу поступают большие партии товара и расходятся по магазинам. Например, пришла партия джинсов из Индии. Там делают отличный текстиль, шьют одежду. Вы видели в магазинах, чтобы продавали джинсы?

– Нет, не видел, – ответил Малышев.

– А они поступают в продажу. Я покупал со склада для своей семьи. Стоили они двадцать рублей, недешево, но с рук их продают за двести. К примеру, приходит партия в триста штук джинсов на базу, завсклад реализует их через знакомых и быстро распродает. На магазин выписывает накладную и прикладывает деньги по цене двадцать рублей за штуку. Магазин вроде товар получил и распродал, все чисто, не подкопаешься, а разницу поделили проворные люди, умеющие видеть возможности и использовать их. Чистая прибыль от продажи джинсов – пятьдесят четыре тысячи рублей, и это только на одном товаре…

– Но ведь это незаконно? – воскликнул Малышев.

– Да, и бандиты это знали. И понимали, что жених жаловаться не пойдет, он что, дурак, наговорить себе срок, и срок немалый, до восьми лет лишения свободы. Но он сумел их обмануть и перенаправить интерес на невесту. Он не стал подставлять дядю под удар, иначе его бы не поняли другие товарищи из избранного народа Востока.

– Кто? – удивленно спросил Малышев.

– Евреи, гражданин лейтенант, они весьма проворны в таких делах. Если когда-нибудь в нашей стране случится капитализм, они станут самыми богатыми и влиятельными людьми. Дружите с ними, пригодится.

– Вы что, проводите антисоветскую пропаганду? – воскликнул Малышев.

– Отнюдь, дал совет. Ученые, музыканты, шахматисты, все лучшие люди – это они. Ну, еще зубные врачи, завсклады… Думаю, что жених Изя был очень красноречивым и расписал схему так, что у бандитов не осталось сомнений. Вот они и пришли сюда. И если бы я стал отнекиваться, то они снова стали бы искать жениха, а того и след простыл. Кто же остался в этой ситуации крайним? Конечно, Светлана Алексеевна. Ее бы не оставили в покое, вывезли в лес, пытали, чтобы добыть информацию, а потом убили бы, чтобы скрыть следы преступления. Поэтому я им подыграл и пошел к начальнику колонии…

– А почему к нему, а не к майору Штильману? Безопасность – это его поприще.

– Потому что единственный, кто мог защитить начмеда, это был Хозяин. Он один еще знает, что такое честь офицера…

– Глухов, не забывайтесь, – вспылил Малышев. – Вы сами нарушили и опозорили честь офицера преступной связью с иностранной разведкой…

– Связь была, преступления не было, – ответил я и замолчал.

– Как это? – удивленно воскликнул Малышев.

– Меня судили не за преступление, а за связь с американской женщиной. Предполагалось, что она агент ЦРУ, но это не доказано. Мне не вменили какое-либо преступное деяние против Родины – типа, я не успел совершить преступление. И предупредили, если я не пойду на сделку со следствием – меня расстреляют. Им нужен был политический прецедент. Я согласился сотрудничать, но ничего лишнего на себя не взял. Поэтому я не в «крытке», а на общем режиме. А теперь сами посудите, из всех оперативных сотрудников Хозяин привлек только вас… молодого лейтенанта. Вот вам и ответ, кому он доверяет.

– Ладно, Глухов, – поднялся Малышев, – я хочу пройти по медчасти и подвалу. Если что-то и шили, то, скорее всего, внизу, пойдемте.

Он первым направился к выходу, я встал и последовал за ним. В подвале пил чай кочегар, он увидел Малышева и удивленно встал, доложил по форме.

– Скажите, вы видели тут, чтобы шили джинсы? – прямо спросил Малышев кочегара.

– Что? – раскрыл тот рот.

– Джинсы.

– Джинсы? Нет, не видел. А что, тут шили?

– Я у вас хочу узнать.

– Что узнать? – оторопело переспросил кочегар.

– Шили тут джинсы или нет?

– Где?

– Тут, в мастерской.

– Я не знаю. Вы у швея поспрошайте. Я не шил, истину говорю, гражданин начальник. У прачек еще. Может, они что видели.

Малышев махнул рукой на удивленного кочегара и направился к портновской мастерской. Включил свет и стал тщательно, как учили, проводить обыск – слева направо улиткой. Он почти носом лазил по машинкам, искал нитки, куски ткани. Залез под машинку, заставил меня принести стопку белья, принесенного для ремонта, но все было тщетно. Он выпрямился и сжал губы.

– Вы еще в поддувало не смотрели, – подсказал я ему.

Он глянул на старую неиспользуемую печь и кивнул. Я отошел подальше, так как знал, чем это закончится. Он открыл поддувало, и в него ветром дунуло угольной пылью. Лейтенант чихнул, резко отстранился и стал непрестанно чихать, все лицо его было как у шахтера после рабочего дня.

– Ну, Глухов, – возмущенно закричал он, – я тебе это!..

– Да что я? Вы хотели провести обыск, а в поддувало не смотрели, – ответил я. – Я вам помог получить полную картину. И чтобы вы не сомневались в том, что тут ничего не шили.

Малышев зло блеснул глазами и поспешил на выход. Он пробежал мимо разинувшего рот кочегара, а я вышел следом, погасил свет в мастерской и прикрыл дверь.

– Что это с ним? – спросил кочегар. – Он весь черный…

– А, – махнул я рукой. – Он пошел искать свою Дездемону, – и мы оба заржали, как кони, увидевшие кобылиц.

– Он в поддувало заглянул, – смеясь, причитал кочегар. – А ты не остановил, да? Ох-ох, порадовал, Фокусник. Ну, порадовал… Кому расскажу – ржать будут до усрачки. Теперь к нему прилепится погоняло Отелло. Ох, насмешил так насмешил…

* * *

Утро окутало город белым снежным покрывалом, словно природа решила украсить его перед началом нового дня. Но снег, чистый и пушистый, продержался недолго. Вскоре он стал серым и липким, словно впитал в себя все городские заботы, тревоги и дым из заводских труб.

Светлана, выйдя из подъезда, окинула взглядом заснеженные улицы. Из того же подъезда, стараясь не встречаться с ней глазами, вышел Игнатович. Он направился к припаркованному автомобилю «Жигули». Осторожно ступая по обледенелому асфальту, чтобы не поскользнуться, прошел по дорожке между сломанными лавочками, стоящими у подъезда.

В машине, припаркованной неподалеку, сидел Малышев. Он открыл окно и тихо, почти шепотом, позвал: «Коля, садись». Игнатович, не раздумывая, сел в машину, отряхнув ноги от налипшего снега перед тем, как дверь захлопнулась.

Светлана, не теряя времени, быстро направилась к автобусной остановке. Она свернула направо и пошла вдоль дома, торопясь к своей цели. Остановка находилась всего в пяти минутах ходьбы, и Светлана, смешавшись с толпой спешащих на работу людей, вскоре оказалась там.

Оперативники, наблюдая за Светланой издали, проводили ее взглядом, пока она не скрылась в автобусе. Они знали, где она будет выходить, и поехали к остановке, где Светлана должна была пересесть на другой автобус.

Светлану они увидели спустя двадцать минут. Она вышла, огляделась и поспешила на другую сторону дороги, подождала автобус и села. Он не доезжал до колонии один квартал, и дальше предстояло идти пешком. Можно было пройти вдоль проезжей части и свернуть на улицу Кулибина, а можно было пробежать через небольшой сквер и срезать путь. Игнатович заранее договорился о маршруте, и Светлана должна была идти длинным путем, но более безопасным. Но или Светлана задумалась и пошла привычным маршрутом, или забыла, о чем они договорились с оперативником Игнатовичем. Она, чтобы срезать путь, свернула в небольшой сквер, и Игнатович, выругавшись сквозь зубы, выскочил из машины. Он быстрым шагом пошел следом.

Бандиты ее ждали. Игнатович понял это сразу. Зеленый «москвич» стоял у угла забора колонии. Из него выскочили двое мужчин, быстро схватили Светлану и затащили в машину. Они действовали стремительно и дерзко.

Понимая, что бандиты уходят, Николай побежал обратно, открыл дверь машины и крикнул:

– Ее схватили у самой колонии. Зеленый «москвич», едут на север, дальше трамвайный переезд. Быстрее, надо понять, в какую сторону ее повезут.

Малышев сорвался с места лишь мгновением позже. Его машина уже заскользила по снежной каше, словно в танце. «Жигули» начали юзить, как дикий зверь, но молодой оперативник не дрогнул. Его руки словно стальные клещи вцепились в руль, и машина, повинуясь его воле, рванулась к кольцевой развязке. Время замерло, и каждый миг казался вечностью, пока он гнал железного коня через этот ледяной лабиринт навстречу неизвестности…

До поворота направо перед кольцом он добрался в считаные секунды. Обогнал грузовик слева. Подрезав его, перешел в правый ряд и, не слушая возмущенных гудков, прибавил газу. Уже поворачивая, он увидел, как зеленый «москвич» проскочил на желтый сигнал светофора. Впереди застыла очередь остановившихся перед светофором машин. Он по встречной полосе промчался до переезда, лавируя между машинами, проскочил перед самым носом трамвая полотно железной дороги и, не отрывая взгляда от зеленого «москвича», свернул направо.

Он не слышал, как ему сигналили другие водители, и не видел, как они крутили пальцем у виска. Весь его мир сузился до одной зеленой машины марки «Москвич», а тот уходил на восток по направлению к Восточному шоссе.

Позади остался трамвайный парк. Машина пару раз подпрыгнула на пересечении трамвайных путей. Малышев ударился головой о крышу, на глаза налезла шапка-малахай, он поправил ее и выровнял машину. Догнал «москвич» и снизил скорость. Скоро «москвич» свернул на Северное шоссе и направился в сторону «Вагонзавода». Они въехали в отдаленный Северный район города и стали кружить. На улице Суворова зеленый «москвич» остановился у частного дома, из машины вышел водитель, осмотрелся и открыл деревянные ворота, затем загнал «москвич». Малышев развернул машину и поспешил в центр района позвонить по городскому телефону.

– Товарищ майор, это Малышев, – связался он со Штильманом. – Я проследил маршрут бандитов. Они в Северном районе, улица Суворова, частный дом, номер 19. Какие будут указания?.. Ждать? – переспросил он. – Есть ждать.

Он снова сел в «Жигули» и направился к улице Суворова, остановился в сторонке, не доезжая до дома, и стал наблюдать. Через час прибыла подмога. Из «буханки» вышли шестеро: Игнатович и пятеро незнакомых крепких парней в зимних куртках с капюшонами.

Малышев выскочил и замахал руками.

– Вот он, – указал на него рукой Игнатович.

Группа мужчин подошла к оперативнику.

– Доложите обстановку, лейтенант, – приказал старший группы, хмурый мужчина без шапки. Малышев немного оробел, но постарался четко доложить.

– Бандиты и женщина в доме номер 19, никто не выходил, я к дому не приближался.

– Понятно, – ответил старший и приказал: – Леня, пройдись вдоль дома, посмотри, что и как. – Молодой крепкий парень вразвалочку двинулся к дому, прошел вдоль забора, обошел его и вернулся.

– Есть подход со стороны огорода, там сараи, и они скроют нас. Собак нет, окна завешаны, что творится в доме – неизвестно.

– Так, – произнес старший группы, – медлить нельзя, женщина в опасности, и наша задача – спасти ее. – Он указал рукой на Малышева: – Ты подъедешь к воротам и скажешь, что проколол колесо…

– Но оно целое! – воскликнул Малышев. Один из парней тут же ножом прорезал шину и, улыбаясь, ответил:

– Уже нет.

– Попросишь помощи, отвлечешь бандитов, – как ни в чем не бывало продолжил старший группы. – Леня и Костя, вы стойте у ворот. Если кто-то выйдет, схватите его и допросите. Мы втроем переберемся со стороны огорода и зайдем с тыла. Если что, сигнал действовать – звук разбитого стекла. Всем понятно?

– Да, – ответили незнакомые парни. А Игнатович спросил:

– А мне что делать?

– Ничего, – кинул, уходя, старший группы. – Ты свое дело сделал, парень, теперь жди.

Малышев с огорченным видом подъехал к воротам и стал сигналить, потом стучать ногой в ворота. Справа и слева, прячась, встали парни из группы захвата. На крыльцо вышел мужчина в накинутом на плечи полушубке.

– Чего кричишь, что надо? – крикнул он с крыльца.

– Брат, – тоскливо крикнул Малышев, – помоги. Я вижу, у тебя «москвич». У меня колесо лопнуло, ехать не могу, дай домкрат, пожалуйста, я в беде.

Его тон был таким жалостливым и несчастным, что мужчина сплюнул в снег и ответил:

– Сейчас, подожди в машине, посмотрю.

Он гремел чем-то в багажнике, нашел, что было нужно, и вышел из калитки. И только его голова очутилась за воротами, как его скрутили крепкие руки, повалили на снег, в рот ему просунули ствол пистолета.

– Я спрашиваю, ты киваешь, если я угадываю, – произнес голос над ним. – Вас пятеро?

– Угу, – мужчина кивнул.

– Огнестрел есть?

– М-м-м.

– Отвечай, – ствол протиснулся дальше.

– Угу.

– Пистолет?

Голова замоталась в сторону.

– Ружье?

– Угу.

– Один ствол?

– Угу.

– И все?

– Угу.

– Женщина там?

– Угу.

– Били? – Мужчина замялся, потом угукнул. – Насиловали? – Он замотал головой. – Пугали?

– Угу.

– Комнат в доме одна? Нет? Две.

– Угу.

– Пьете?

– Угу.

– Женщину насиловать собирались? – Ответом было молчание. – Ясно. В машину его и в наручники, в рот кляп, чтобы молчал. Пошли, – он позвал напарника. – А вы, – он обратился к Малышеву и Игнатовичу, – этого охраняйте.

Парни быстро проскользнули во двор, затем один пошел в обход дома, а другой зашел в сени. Вернулся второй и прошептал:

– Они в одной комнате, дальней, женщина там же. Как только услышим звон разбитого стекла, врываемся. – Напарник кивнул. Оба вытащили пистолеты.

Они встали по обе стороны входной двери, из их рта вырывался пар. Ожидание было томительным, и когда раздался звон разбитого стекла, они стремительно бросились в комнату.

Быстро пробежали проходную комнату и очутились во второй.

Четверо бандитов стояли к ним спиной и пялились в разбитое окно.

– Руки в гору! – скомандовал Леонид. Бандиты вздрогнули, обернулись, их глаза удивленно расширились и смотрели на незнакомцев с пистолетами в руках. Один из них выругался:

– Тварь, навела мусоров, – и, схватив стул, кинул его в окно.

Он оказался быстрым и ловким. Следом щучкой нырнул в окно сам, а остальные подняли руки. На них смотрели стволы с глушителями. С таким аргументом спорить было бесполезно. Вскоре привели беглеца в наручниках и с окровавленным лицом. Только тогда все обратили внимание на женщину. Она сидела привязанной на стуле. Лицо ее было разбито в кровь, глаза заплыли, она тихо стонала, свесив голову на грудь. Юбка ее платья была задрана, оголяя бедра, блузка расстегнута, лифчик разрезан. На большой отвислой груди виден был след ожога от сигареты. Бандиты устроили ей психологическое давление, ломая волю.

Всех бандитов положили на пол, на руки надели наручники. По ходу попинали так, что у них трещали ребра. Потом по одному вывели из дома, посадили в «буханку».

– А мы? – спросил Игнатович.

– Вы чините «Жигули», и женщину отвезите в больницу, зафиксируете ее состояние. Понятно? – ответил Малышев. – Коль, помоги поменять колесо, – и буркнул вслед парням: – Могли бы колесо не резать…

Полковник Евдокимов получил весть о похищении Светланы, как удар в грудь. Сердце сжалось, а душу окутала холодная тьма. Тревожные мысли роились в голове, но он усилием воли взял себя в руки. Время тянулось медленно, принося и усиливая тревогу за жизнь Светланы, но он ждал. И вот, наконец, раздался долгожданный звонок. Малышев доложил Штильману, где укрылись похитители.

На медицинской «буханке», как на броневике, группа захвата отправилась к нужному дому. Они ворвались внутрь, словно вихрь, сметая все на своем пути. Светлана Алексеевна была спасена, хотя и получила ранения. Это стало для похитителей еще одним отягчающим обстоятельством.

У бандитов изъяли ножи и охотничью двустволку двенадцатого калибра. Все было кончено. Но не для бандитов.

Их привезли в лес, выгнали из машины, сняли наручники и поставили на колени.

Полковник Евдокимов молча шел вдоль стоящих на коленях бандитов и смотрел на них.

– Кто старший? – спросил он. Бандиты молчали. – Ладно, ройте себе могилы, раз не хотите отвечать, – невозмутимо произнес полковник. – Дайте им лопаты. Попробуют убежать – стреляйте в яйца. Перед смертью помучаются.

– Ты не имеешь права, начальник, – вскинулся один из бандитов. – Это незаконно.

– Я здесь не для того, чтобы вершить закон. Я тут, чтобы вершить справедливость. Вы похитили моего сотрудника, пытали – и хотите, чтобы я соблюдал закон? Я не милиция… Я служил в Смерше и таких, как вы, руками давил, – полковник сжал кулак.

– Я старший, – ответил немолодой бандит.

– Как звать?

– Касымов Сергей.

– Кличка?

– Сергей Татарин. Начальник, мы все расскажем, не убивай.

– Ладно, посмотрим, – пожал плечами Евдокимов. – Мне вот что интересно узнать, прямо невтерпеж. Как вы могли поверить, что на красной зоне может быть подпольный цех? И там шьют джинсы? Вы же не фраера, а матерые зеки…

– Бес попутал, уж больно складно лепили два еврея про медичку, про толковую схему, про продажу товара и даже ткань из Индии… Поверили… И этот ваш Фокусник подтвердил, что такой цех есть. Вы у него поспрашивайте.

– Сколько взяли с евреев? – уточнил полковник.

– Девяносто тысяч рублей, вот и поверили… – сознался бандит. – Всё отдадим, только не убивайте.

– Где деньги?

– В доме под половицей в углу, где висит радио.

– Общак?

– Нет, – с трудом ответил бандит.

– Скрысятничали, значит?

Бандит промолчал.

– Знаешь, что бывает за это? – спросил полковник.

Бандит кивнул.

– Тогда сделаем так, – проговорил Евдокимов, – сейчас едем в дом. Вы показываете, где деньги, мы вызываем уголовный розыск, и вы рассказываете, что хотели через женщину, которую похитили, получить наркотики. Про деньги и про цех молчите.

Бандит живо закивал и переглянулся с остальными, те тоже кивнули в знак согласия.

– За похищение и нанесение вреда здоровью женщины получите срок. После освобождения и близко не подходите к сотрудникам моей колонии, уяснили? – Те быстро и охотно закивали. – Поехали, – приказал полковник. Он понял, что деньги, которые захватили бандиты, «левые», бандиты будут молчать о них. За то, что утаили деньги, убьют свои же. И про липовый цех не надо трепаться, чтобы не рождать ненужные слухи и сплетни. Разговоры пойдут, проверяющие понаедут, ни к чему это. А деньгам можно найти хорошее применение.

В доме нашлись деньги и золотые украшения.

– Это, видимо, украшения Светланы, – повертев в руках безделушки, произнес полковник, – потом покажем ей. – Он сгреб деньги в портфель и вышел из дома. Из машины по телефону позвонил начальнику уголовного розыска, долго ему объяснял суть, потом вернулся в дом и устало сел на стул. – Сейчас воронок приедет и сотрудники уголовного розыска, – сообщил он всем.

Когда заключенных увели, в доме остались двое: Евдокимов и начальник уголовного розыска УВД города, полковник Свиридов.

– Евгений Маркович, теперь расскажи мне, что за цирк ты тут устроил? – спросил Свиридов.

– Миша, на моего сотрудника наехали бандиты. Он мне пожаловался. К вам я обращаться не стал, потому что вы не приняли бы мер, пока с ней что-то не случилось бы. Заботу о безопасности своего сотрудника я взял на себя. Попросил у военных помощи и стал следить за начмедом. Когда ее похитили, мой опер проследил, куда ее отвезли, а ребята из полка захватили бандитов. Бандиты сознались, что им нужны были наркотики: морфин, эфедрин и все такое. Я тебе подарил раскрытое громкое дело, можешь все лавры взять себе. Мол, я тебе позвонил, а ты организовал операцию спасения. А мои люди лишь помогали.

Свиридов усмехнулся:

– Как версия пойдет, а что было на самом деле?

– И на самом деле было именно так, Миша. А чтобы ты не сомневался, вот тебе доки, – и полковник выложил стопку денег, – здесь десять тысяч рублей, изъятых у бандитов. Они их скрыли от общака, так что нигде не всплывут, это твоя доля, – добавил он. Свиридов посмотрел на деньги и криво усмехнулся:

– А ты умеешь уговаривать, Евгений Маркович. – Он забрал и спрятал деньги. – Твои будут придерживаться этой версии? – спросил он.

– Да, и бандиты тоже, они из банды Шавло Батумского.

– Знаю я такого вора в законе, он поставлен ворами смотрящим за городом. Крысятничество не простит. Ладно, бывай, Евгений Маркович. Когда на рыбалку пригласишь?

– Как лед станет, пойдем, Миша, на подледный лов.

Вечером у себя в кабинете полковник вручил всем участвовавшим в операции конверты.

– Спасибо, сынки, за помощь. И жизнь спасли человеку, и честь мундира отстояли. Родина вас не забыла, вот, получите.

Его поблагодарили, и позже, посмотрев в конверты, нашли там по пять тысяч рублей. Такая же сумма компенсации была передана Светлане Алексеевне вместе с драгоценностями, изъятыми у бандитов. Командиру полка Евдокимов завез его долю домой, и все остались довольны сотрудничеством.

Это дело не прогремело на всю округу. Как я узнал позже, бандитов осудили быстро, по их же признательным показаниям. Пятеро получили по пять лет, а главарь – шесть. Все закончилось, как будто ничего и не было.

Светлана, пережив эту бурю, снова обрела покой. Премия от Хозяина и возвращенные украшения словно теплый солнечный луч согрели ее душу. Но в глубине сердца осталась тень, которая не давала ей покоя. Ее чувства женщины были оскорблены, и она искала утешения в моих объятиях.

Роман Маркович Розенблад, не желая искушать судьбу, отправился в Израиль, следуя за своим племянником. Его действия были решительными и быстрыми. Он тепло распрощался со Светланой, передал привет мне, поблагодарил за то, что в деле бандитов не фигурировал ни он, ни его племянник. Слова прощания были трогательными, но в них сквозила горечь расставания с прошлым, которое, казалось, навсегда осталось в Нижнем Тагиле.

А мои будни продолжали течь однообразно, как серая река под пасмурным небом Нижнего Тагила. Дым из заводских труб, словно призраки прошлого, окутывал город, напоминая о том, что даже в самых спокойных моментах всегда таится нечто тревожное.

* * *

Через полгода однообразных будней меня позвал на разговор Ингуш. Был вечер, я пришел из клуба, где приводил в порядок агитационные плакаты – «На свободу с чистой совестью», «Отблагодарим Родину ударным трудом» и все в таком духе. Мне передал его слова Боцман. Я подошел к его кровати, и он указал сесть на другую кровать рядом с ним.

– Ты мне должен. Помнишь? – спросил он прямо, глядя мне в глаза. Я не стал отводить взгляд и ответил:

– Да, помню. Что от меня требуется?

– Требуется написать душевную песню, Фокусник, про маму. Такую, чтобы за душу брало.

– М-м-м, хорошо, – неуверенно ответил я. – Сколько у меня времени?

– Семь дней, через неделю у мамы день рождения, восемьдесят лет. Она приедет меня навестить, и будет концерт. На нем будут приглашенные родственники осужденных. Я хочу маме сделать подарок. Она меня одна растила, воспитывала. А я шакал неблагодарный. – Ингуш отвел взгляд.

– Всякое в жизни бывает… – попытался я его успокоить и осознал, какой срок он мне определил. – Ингуш, семь дней – это нереально…

Он жестко на меня посмотрел:

– Я не спрашивал, сколько у меня времени, чтобы тебе помочь, Фокусник, я просто сделал, как меня попросили. Ты сам сказал, что будешь должен, я тебя за язык не тянул.

– Ладно, ладно, не злись, – стал успокаивать его я. Он был в своем праве и требовал невозможного. – Я постараюсь.

– Постарайся, дорогой, очень прошу, – с надеждой в голосе произнес Ингуш. – Споешь, и мы в расчете.

Я молча кивнул и спросил:

– Это все?

– Да, все.

– Тогда я пойду думать?

– Иди.

Я встал и подошел к своей кровати.

– Что делать, Шиза? – спросил я ее, ища в ней поддержку.

– Иди в библиотеку, ищи книги со стихами, и мы напишем песню, не горюй, – получил я ответ.

Ночь я не мог уснуть, ворочался и вздыхал, пытался сложить стихи, и все выходило криво и некрасиво. А ведь еще нужно было положить стихи на музыку.

– Шиза, нужна чувственная музыка, такая, чтобы проникала в сердце, потом уже слова… Простые и понятные.

– С этим проще, – ответила она. – Музыку я могу тебе напеть. – И она стала подбирать мелодии, напевая. А я, слушая, уснул.

Утром после развода побежал в клуб и у лысого библиотекаря попросил книги со стихами.

– А тебе, Фокусник, какие нужны? Классика или современных авторов? – спросил библиотекарь.

– Дай разных, десяток, – ответил я.

– Ну ты и загнул, десяток. Дам одну. Стихи Александра Сергеевича Пушкина, светоча нашей литературы. Вернешь – дам вторую, – строго произнес библиотекарь.

– Ладно, я приду сюда читать, сейчас отпрошусь с медчасти…

Но отпроситься не получилось, готовилась инвентаризация, и я весь день провел в пересчете имущества медчасти. На ужин не пошел, а направился в библиотеку.

– У тебя есть час, – строго предупредил библиотекарь и положил на стол передо мной десяток книг в разных обложках. Я просто листал, не задумываясь, где я и где эти мэтры поэзии, я давал пищу для вдохновения Шизе.

Три дня и три ночи терзали меня муки творчества, словно тени в ночи. Слова, как призраки, ускользали, казались грубыми и невнятными, как шепот ветра в пустоте. Музыка, как неуловимая мелодия, не желала сплетаться с моими строками, и строки, в свою очередь, не находили гармонии в звуках. Я был на грани отчаяния, когда ночь, как заботливая рука, окутала меня своим бархатным покрывалом.

В полумраке сновидений я услышал мелодию, словно шепот ветра, и слова, рождающиеся из глубин моей души. Они начинались с главного слова нашей жизни – «мама». Это слово как солнце согревало меня изнутри, даруя свет и смысл. Мама – самый главный человек, подаривший мне жизнь, готовый отдать за меня все, что у нее есть… И песня родилась в муках, как рождается ребенок, принося в мир первый крик и радость матери…

Я ее запомнил сразу.

Утром подошел мрачный Ингуш.

– Ну что, Фокусник, как продвигается работа над песней? – спросил он.

– Продвигается, – ответил я.

– Покажешь, что получилось?..

– Нет, это будет сюрприз для всех. И она прозвучит впервые как подарок не только для твоей матери и гостей, но и для всех матерей.

– Вот как? – удивленно поднял брови Ингуш. – Ну что же, хорошая задумка. – Он улыбнулся. Лицо его, всегда строгое и резкое, иссеченное морщинами, словно высеченное из куска горной породы, помягчело. – Почему-то я уверен, Фокусник, что она мне понравится. Иди, твори. – Он легонько стукнул меня по спине.

Вечером я собрал наш небольшой коллектив музыкантов.

– Так, парни, – начал я, – Ингуш просил написать песню про маму, я ее сочинил, надо положить на ноты. Егор, как всегда, я буду напевать, а ты строчи на нотном стане. Если что, поправь меня.

Я мог сочинить мелодию и слова, но не знал нотной грамоты, зато ее знал осужденный начальник полкового оркестра. За что он сидел, я не спрашивал, но как музыкант и руководитель ансамбля он был на высоте. Хотя неформальным лидером оставался я, он значился худруком. Я стал петь, перебирать струны, а он слушал и быстрыми уверенными движениями наносил значки на линии.

– Тут не спеши, подожди, надо медленнее, – проговорил он, – у песни должно быть начало и развитие. Вот так лучше. А в конце усиль, конец должен быть апогеем песни, – требовал он, и мы приноравливались, меняя темп, то ослабевали, то усиливали звучание…

И песня получилась.

– Ты будешь петь один и аккомпанировать себе на гитаре, – подумав, заявил худрук, – это будет лучше и проникновеннее. И знаешь, тебе не нужны ноты. Ты будешь подавать музыку и песню как умеешь. Давай пробуй.

С пятого раза у меня получилось. Я запомнил все нюансы и поблагодарил нашего худрука.

– Только, – строго предупредил участников ансамбля, – никто не должен узнать о песне, это подарок родным и всем матерям, да и всем, кто сидит тут вдали от мам, понимаете? – Все быстро закивали.

Надвигался Новый год. Самый первый Новый год в моей новой жизни, что я встречу за колючей проволокой и высоким забором. И я знал, что этот праздник станет для меня особенным. Мы готовились к торжественному концерту, который должен был стать ярким событием для всех. В этот вечер в стенах колонии соберутся те осужденные, кому за примерное поведение разрешили встретиться с близкими. Ингуш пригласил свою мать-старушку и жену. Я через Светлану позвал Тамару.

Предпраздничная суета окутала колонию, словно волшебное покрывало. Люди бегали, суетились, украшали все вокруг. Я разрывался между своими обязанностями в медчасти и в клубе, но каждый миг этой подготовки наполнял меня теплом и ожиданием чуда. Даже здесь, в мрачных стенах казарм, начинала проявляться праздничная атмосфера, как лучик света, пробивающийся сквозь густую тьму, и радовала души и сердца сидельцев.

Зал клуба был полон, я за кулисами смотрел, затаив дыхание и с чувством волнения, как это все пройдет. На общей картине концерта я был лишь гитаристом, а вот в конце выступал соло.

Концерт прошел как обычно, с патриотическими и лирическими песнями, выступлениями актеров разговорного жанра. Я показал десяток фокусов, проходя по залу и забирая и пряча предметы у лиц администрации, доставая их у других сидящих людей. Видел, как хмурился на мои фокусы Хозяин, но терпел. Под конец концерта я вышел и объявил:

– А теперь сюрприз. – Все как-то странно замолчали, замполит заерзал. Я улыбнулся и как можно душевнее произнес: – Я исполню песню, посвященную всем мамам на свете, и одна из них, а может, и несколько, присутствуют здесь.

В зале повисла тишина, словно кто-то выключил звук мира. Лишь редкие вздохи и биение сердец нарушали эту священную тишину. Я, как проводник между реальностью и чем-то бо́льшим, поднял гитару и коснулся струн. Звуки, словно нежные прикосновения ветра, начали наполнять пространство.

Песня, как тихая река, начала свое медленное течение. Она была простой, но в этой простоте таилась сила, проникающая в самые глубины души. Слова, словно капли дождя, падали на сердца, оставляя за собой следы тепла и света.

Я видел, как лица сидящих в зале начали меняться. Один за другим они становились задумчивыми, словно погружаясь в воспоминания. Ингуш, обычно такой суровый и молчаливый, открыл рот, словно не мог поверить в то, что слышит. Его мать, сидя рядом, не скрывала слез, которые текли по ее щекам, оставляя за собой влажный след.

Песня лилась, как поток живой воды, проникая в сердца осужденных, исцеляя их раны и пробуждая забытые чувства. На их лицах появлялись слезы, и они не пытались их скрыть. Это были слезы очищения, слезы освобождения. В этот момент все мы стали частью чего-то большего, чем просто слова и музыка. Мы стали частью истории, которая навсегда останется в наших сердцах.

А когда я закончил, то сперва была тишина переживаний, а затем – она взорвалась аплодисментами. Песню «Посвящение маме»^[96] вызывали на бис три раза, и три раза я ее пел как первый раз.

* * *

Двенадцать лет промчались, пролетели, проползли, прошли как тени былого, оставляя за собой лишь воспоминания о прошлом. Двенадцать лет жизни, прожитых без цели и смысла. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году в стенах колонии появился осужденный Чурбанов, бывший замминистра внутренних дел. Он сел за шитье рукавиц, словно пытаясь унять свою тоску в этом мире, где время текло как вода сквозь пальцы.

Но время не щадило никого: в девяносто первом году распался Советский Союз, и старые статьи Уголовного кодекса утратили свою силу. Я же продолжал сидеть за колючей проволокой, хотя Евдокимов трижды подавал прошения об условно-досрочном освобождении. Но судьба была жестока, и его прошения отклонялись. В конце концов, Евдокимов ушел на пенсию, как заслуженный ветеран. Состав администрации колонии менялся, приходили новые люди, но остались неизменными начмед Светлана и Малышев, ставший начальником оперчасти. Меня не трогали, я не совершал правонарушения.

Многие осужденные вышли на свободу, среди них были Ингуш и Боцман. Ингуш обосновался в Москве, а Боцман – в Санкт-Петербурге, бывшем Ленинграде. В страну пришел дикий капитализм, и на зоне появились мелкие предприятия, работающие на продажу, словно пытаясь найти свое место в этом новом мире. У контролеров и администрации можно было купить все, в том числе и свиданку, чем я и пользовался. Мир словно перевернулся с ног на голову. Все, что запрещалось в прошлом, теперь расцвело буйным цветом: бери что хочешь, только плати. Вот основной принцип, который стал главным в колонии. На свободе отпустили цены, и они свободно галопировали вверх. Появились обменники, где можно было поменять рубли на валюту, и Светлана поменяла рубли на доллары по хорошему курсу, по тридцать пять рублей за доллар. Все, что было нажито на джинсах. Половину средств я оставил ей и Тамаре. Но и мне хватило. Я продолжал привычно тоскливо тянуть лямку в медчасти и клубе, чувствуя, как неумолимо уходит время. Но всему приходит конец, и мой срок подошел к завершению.

Летом я вышел из ворот колонии. Меня встретила жара, пыль, поднимаемая ветром, дымы заводских труб, чернящих небо. Тамара подъехала к воротам на такси. Она отвезла меня к себе домой, и там, втроем с ней и Светланой, мы отпраздновали мое освобождение. Неделя прошла как в угаре: рестораны, кафе, гулянки, словно мы прощались навсегда.

Мы сходили в комиссионку и купили мне костюм, рубашки и шляпу. К этому времени цены были уже просто заоблачные. Растущая инфляция сжирала все накопления. У меня были свободные рубли, полученные за годы работы в колонии, примерно двадцать миллионов рублей, – но это были сущие копейки.

Однако существовала одна странность: Тамара со Светланой старели, а я молодел. Их глаза привыкли к моему медленно меняющемуся облику. А я не давал им повода беспокоиться. Но время шло, и они понимали, что я уеду. Знали, что у меня есть справка об освобождении и направление в город, где я был когда-то прописан. Они провожали меня со слезами, прося вернуться. Я не обещал.

– Жизнь, девочки, покажет, – сказал я, обнимая их. – Но как устроюсь, то отпишусь.

В обменнике я обменял рубли, прикупил пятьсот долларов. Больше не стал, чтобы не привлекать к себе внимания. И, сев в поезд, отправился в новую жизнь, где меня ждали неизвестность и, возможно, новые испытания. Мое проклятие – притягивать неприятности – жило со мной, как сварливая недовольная жена. Только до времени не проявляло свой каверзный характер.

Глава 11

Земля, Россия. Средняя полоса

Зря я считал, что мое проклятие спит, оно просто ждало случая, чтобы ужалить исподтишка. Меня срисовали у обменника двое темных личностей с угрюмыми рожами и в дешевых спортивных костюмах. Шиза их заметила сразу и дала мне знать. Сначала я отмахнулся от ее слов, мало ли сейчас ходит по улицам молодых парней без дела. Если это гопники, то я с ними справлюсь, в этом я не сомневался. Попрощавшись с дамами, я сел в вагон, занял свое место в купе. Поезд тронулся под свет ночных фонарей. Я вышел в коридор и помахал Светлане и Тамаре рукой. Они шли за поездом, махали руками и мне, вытирали платочком глаза.

Поезд набрал скорость, и вокзал Нижнего Тагила остался позади. Под стук колес он уносил меня от двенадцати лет беспросветной жизни в колонии и от милых женщин, которые помогали мне. И, что таиться, любили меня. А я был им благодарен и решил, что как только более-менее устроюсь, буду им помогать, чем смогу. Планов конкретных у меня не было. Лишь мечты…

В благодушном настроении с легкой грустинкой я решил вернуться в купе и увидел, как из купе проводников вышли две знакомые мне личности. Когда они объявились в поезде, то я сразу понял, что они пришли по мою душу. Мы отъехали от станции, и они расположились у входа в мое купе у окна. Был уже поздний вечер. После обеда налетели тучи, и мир погрузился в темноту. Я ехал один – видимо, остальные попутчики должны были сесть на других станциях. Мне нужно было сделать пересадку в Москве и оттуда ехать ночь до города, где прошли мои годы счастливой службы.

Что такое счастье, можно понять по анекдоту. Один непутевый сын все время жаловался матери, что плохо и скучно живет. Она слушала, слушала и однажды ему ответила: «Подожди, сын, женишься – и ты узнаешь, что такое счастье».

«Правда, мама?» – оживленно спросил сын.

«Правда, сынок, – ответила мама. – Но будет поздно».

Вот так я не ценил то, что имел, и эта прошлая жизнь после отсидки мне казалась тем счастьем, которое я потерял.

Я заказал чай у проводницы и в ожидании снял пиджак костюма, повесил на вешалку, снял галстук и расстегнул ворот рубахи. Только уселся, как вместо проводницы стремительно вошли два молодых бандюка. Зашли и быстро закрыли за собой дверь. Ни слова не говоря, тот, что был справа, нанес удар ногой мне в лицо. Но тут картина мира у меня поменялась, это был уже не я, чужое сознание вспыхнуло яростным огнем, и мое тело подчинилось его воле. Нас было двое, один управлял моим телом, а второй «я» наблюдал события со стороны. Я видел, как мое тело наклонилось к столу, и нога нападавшего человека пролетела надо мной. Затем я выпрямился, поддел его ногу, и бандит, не удержав равновесия, упал под ногивторого. Тот уже вытащил нож, но упавший подельник ему мешал. Мое тело, сидя, рванулось к нему, рукой схватило его руку с ножом и, рванув на себя, сбило его на колени, а затем неумолимо подняло вверх и воткнуло нож ему в глаз. Ногой я ударил лежачего «гостя» в горло и сломал ему гортань.

Затем время вернулось в свое прежнее измерение. Я сидел в шоке, потный, и с ужасом увидел тела двух бандитов: у одного нож торчал в глазу, второй хватался за горло и сипел, ерзая ногами по убитому товарищу. Неожиданно это снова был я, и ко мне пришел ужас осознания содеянного – я убил двоих. Пусть это была самозащита, но я превысил меры необходимой самообороны. Мое сознание затопила паника. Я вновь окажусь на скамье подсудимых. Мне влепят по полной, как рецидивисту еще восемь лет. В панике я стал запихивать тело в отсек для багажа.

– Ты что делаешь? – услышал я внутри себя голос Шизы.

– Тело прячу и сойду на ближайшей станции.

– Тут их найдут и станут искать тебя, выкидывай тела в окно.

Я замер.

– Что, – почти не соображая, спросил я, – разбить его?

– Нет, открой и выкини тела. Их тут не было. Никто не докажет, что тут кто-то был.

Я стал в спешке пробовать опустить окно, но оно, как назло, не поддавалось. Я сильно повис на ручке и со скрипом опустил его, схватил того, у кого торчал нож в глазнице, и, подняв, просунул в открывшееся окно, протиснул и сбросил. Тут же схватил того, кто был еще жив, руки сами свернули ему шею без участия моего сознания. Только потом я понял почему – чтобы, если он выживет, не дал показания против меня. С волками жить – по-волчьи выть, говорила старая пословица, и я ей руководствовался. Это тело тоже выкинул в окно и закрыл его, одернул одежду.

Шиза уже привела мои гормоны в порядок, и я стал спокойно рассуждать.

Уже ночь, и два тела свалились под колеса. Во мне неожиданно проснулся хищник – Ирридар, нехейский барон. Он не оставлял в живых тех, кто пытался его убить, кодекс нехейца не позволял. Он проявился во мне на мгновение, автоматически заслонив Виктора Глухова. Он просыпался, как древний дракон от долгой спячки, чтобы обрести свое место в этом мире. И мне, видимо, снова придется раздваиваться, как… в прошлой жизни. Странным казалось то, что он умел ускорять время, хотя симбионтов у него не было…

Мои мысли прервала Шиза:

– Виктор, не дай нехейцу захватить твое сознание. Он рвется к жизни, но не готов принять мир таким, какой он есть. Это опасно…

– А что я могу сделать, ты же видишь, – ответил я, – он сам проявляется…

– Это ты среагировал на опасность, позволив ему спасти вас, хотя мог просто получить по лицу, отдать доллары и ехать дальше. Ты не захотел, и он вышел из спячки. В колонии я не давала ему возможности проявиться. Теперь же он нужен, чтобы ты стал им, но надо это делать постепенно.

– Шиза, дочка, – взмолился я, – помоги! Я не знаю, как его удержать. Когда он становится мной, то я срываюсь с цепи, как адский пес, и готов убивать за косой взгляд в мою сторону. Но я знаю, что Ирридар соображает быстрее меня, и хочу это использовать. Я тугодум, детка. Сейчас я понимаю, что мог просто обездвижить их, но не успел сообразить, что делать. А он успел и сделал все по-своему… Беда, дочка…

– Я знаю и помогу. Ты попросил, и я сделаю это для тебя. Он будет выходить в минуты опасности и когда надо что-то решить важное. Мы усмирим его, папочка.

Ее голос пролился на меня живительным бальзамом. То, что ожил Ирридар, меня радовало, а то, что он здесь был неуправляемым, – пугало. Пустить нехейца в свой мир значило погубить себя и его окончательно. Придется учиться обуздывать его. Но как? Это был еще тот вопрос. Ирридар был чужд этому миру и настолько же непреклонен, как все нехейцы, исповедующие принцип: «Умри, но не посрами чести». Но я-то умирать не собирался… И понятие чести тут было совсем другим. Размытым и опасным…

– Шиза, как сделать так, чтобы из нас двоих сформировался один человек? – спросил я. – Я устал раздваиваться. Там, в Закрытом секторе, это было нужно, у него были все необходимые навыки для выживания. Тут это смертельно опасно. На Земле надо быть терпеливым…

– Попробуем, – помедлив, ответила Шиза, – я не думала об этом, но мысль хорошая. Сейчас успокойся и отдыхай.

Я решил послушаться ее. Закрыл глаза, откинулся на спинку нижней полки и стал приводить свои чувства в порядок.

Через некоторое время, постучав, в купе заглянула проводница, испуганно и удивленно оглядела его и икнула.

– Ик… А где?.. – вырвалось у нее.

«Она с ними заодно», – понял я.

– Вы спрашиваете про чай? – как бы не понимая, о чем она завела речь, спросил я. – Его еще не принесли, я все жду, красавица, – и обаятельно улыбнулся.

– Я-я… сейчас, – растерянно произнесла она и быстро скрылась. Чая я так и не дождался. Тогда я разделся и лег спать.

На ближайшей станции в купе зашли два милиционера и немолодая пассажирка с ребенком, мальчиком лет двенадцати.

– Гражданка, подождите в коридоре, – потребовал старшина. И обратился ко мне. – Документы, – потребовал он.

Я сел, укрылся простыней и, полазив по карманам пиджака, достал справку об освобождении и передал ее старшине.

– Куда едете? – спросил старшина из железнодорожной милиции, держа в руке мою справку.

– К месту бывшей жизни, господа милиционеры, – и назвал город. – А в чем дело? Я вроде ничего не нарушал.

– Дело в том, что… – Он растерялся. А что он мог сказать? Следов борьбы нет, тел убитых тоже, а тех двоих найдут под откосом не сразу, и привязать их ко мне не получится. – Мы разыскиваем двух людей в спортивных костюмах. Вы их видели? – нашелся он.

– Да, они заглянули, извинились и ушли дальше. Видимо, кого-то искали. Спросите у проводницы, она должна знать, где они, – с невинным видом ответил я. Старшина, не зная, что делать, отдал мне справку.

– Спросим, – ответил он. – Встаньте, мы посмотрим под сиденьем.

Я встал и отошел, сел на другую полку. Старшина открыл полку, заглянул в нее и потребовал встать снова. Я встал, он заглянул под вторую полку, глянул на проводницу, стоящую за дверью, и передал мне справку.

– Ведите себя хорошо, гражданин, – уходя, предупредил он меня.

– Непременно, господа, – откланялся я. И зарубил на носу, что деньги светить нельзя…

Город, где я дослужился от лейтенанта до майора, встретил меня размеренной, почти сонной жизнью. У вокзала, как призраки нового времени, стояли киоски, торгующие китайскими безделушками и одеждой. Они диссонировали с вокзалом царских времен, словно выходцем из другого мира. Воздух был пропитан ароматами беляшей и вонью угольных дымов из поездных печей. Обычный вокзальный запах. В тени этих киосков прятались странные личности, предлагающие прохожим сыграть в стаканчики. У обочины дороги, словно живые картины, расположились цыгане, их глаза, полные грусти и надежды, просили подаяния у случайных путников. Мальцы нагло требовали денег.

– Нет их у меня, – ответил я и так зыркнул на цыганенка, что его ветром сдуло. Это Шиза приоткрыла Ирридара и снова его спрятала.

Я купил газету «Из рук в руки» и стал искать сдачу жилья. Нашел в центре квартирку и, наняв такси, поехал по адресу. На улице из автомата позвонил по телефону. Мне ответил женский голос.

– Уважаемая, я хочу снять вашу квартиру.

– Хорошо, – ответила женщина усталым голосом, – сто у. е. в месяц, и вперед за два месяца. На сколько времени хотите снять квартиру?

– На длительный срок, оплачу за полгода вперед.

– Один будете жить или с семьей? Дети есть?

– Один.

– С животными? С животными я квартирантов не пускаю. Они гадят и рвут обои.

– Нет, я один, животных нет, – успокоил я женщину.

– Тогда милости прошу, квартира на втором этаже, номер пятнадцать. Сейчас я подойду.

Я нашел нужный дом и поднялся на второй этаж хрущевки. Квартира была обычной: маленькая кухня, совмещенный санузел, две комнаты, одна проходная, но все чисто и сделан косметический ремонт.

– Здесь посуда и в шкафу, холодильник. Мебель старая, но крепкая, – показывая мне квартиру, поясняла мне хозяйка, старушка лет шестидесяти.

– Это ваша квартира? – уточнил я. – Не получится так, что придут хозяева и выставят меня?

– Моя. Я с сыном живу, а это была наша с мужем. Он умер, меня сын к себе забрал. Я живу в соседнем доме, а прописка у меня тут. Не беспокойтесь.

– Договор будем составлять? – спросил я.

– Если деньги платите вперед, то не надо, – ответила старушка. – Пьянки не устраивайте, соседи ругаются, и приходит участковый. Женщин, если надо, можете приводить, но все должно быть прилично.

Я слушал и кивал.

– Меня все устраивает, – ответил я. Я знал, что цены теперь называют в долларах. Но вместо долларов называют просто условные единицы – «у. е.». Отсчитал шестьсот долларов и вручил женщине, она прощупала пальцами бумажки и отдала мне ключи.

– А вещи ваши где? – спросила она.

– На вокзале, в камере хранения, – ответил я, – не хотел по городу тащиться с чемоданом.

Она покивала.

– Вы не отсюда? – уточнила она.

– Я долго жил тут, потом был в отъезде, вот решил вернуться. У меня в этом городе живут жена и сын, но мы в разводе, – сообщил я подробности старушке.

– Понятное дело, – закивала она. – Жене, значит, все оставили?

– Нет, сыну, жена при нем, – улыбнулся я.

– Да-да, мужчины так обычно и поступают… И алименты платили?

– Платил, – ответил я. – Только сын уже взрослый, двадцать два года.

– Ну, располагайтесь, отдыхайте, я пошла. Если понадоблюсь, телефон мой знаете. – Она спрятала деньги за пазуху и, шаркая ногами, ушла. Я остался один.

«С чего начать обживаться? – подумал я. – Надо в милицию встать на учет, потом в паспортный стол сходить, получить паспорт, а потом уже все остальное: работу подыскать… Без нее никуда. С участковым встретиться тоже надо, он может помочь с работой на первое время». И, не откладывая посещение участкового, я первым делом направился в «опорный пункт», благо он был рядом, в доме, где располагалось домоуправление. Я его проезжал.

В кабинете при домоуправлении сидел немолодой капитан, увидел меня, оглядел и спросил:

– Только освободился?

Я кивнул.

– Ну, проходи, рассказывай, чего пришел?

Я сел и улыбнулся:

– Квартиру снял в вашем районе, пришел отметиться, – и подал справку.

Тот прочитал и покачал головой:

– Значит, из наших, бывших. А сюда зачем приехал?

– Я тут служил комбатом в батальоне… тринадцать лет назад. Тут был прописан. Сюда и выписали направление, чтобы встать на учет.

– Тринадцать лет назад? – повторил участковый. – Это батальон, что на северной окраине, рядом с механическим заводом? – Я кивнул. – Когда прибыл? По справке, ты освободился одиннадцать дней назад.

– Прибыл сегодня. Неделю пожил в Нижнем Тагиле, привыкал к воле, и вот вернулся. Хочу на работу устроиться. Может, что подскажете?

– А что ты умеешь делать… Глухов? – заглянув в справку, спросил капитан.

– Всего понемногу, в колонии был санитаром, участвовал в художественной самодеятельности, могу играть на гитаре и петь.

– Играть и петь? – повторил участковый. – Может, в ресторан пойдешь? На той улице, где ты снял квартиру, есть ресторан. Там большая текучка кадров, – он многозначительно на меня посмотрел, – но ты бывалый, справишься.

Я кивнул.

– Пойду. Рекомендации дадите?

– Дам, поговорю с директором. Как не помочь такому дисциплинированному человеку – уважил, сам пришел, не надо тебя было искать. Сейчас запишу, что провел профилактическую беседу, и позвоню директору. Еще позвоню в инспекцию по профилактике правонарушений, тебя там будут ждать, помогут с получением паспорта. Все же своим надо помогать встраиваться в жизнь, – добавил он. Я поблагодарил его за заботу.

От участкового я направился в ресторан. Я знал этот ресторан и сам раньше часто бывал там. С женой и без жены… Назывался он «Чайка», и там в мое время было неплохое обслуживание. Директором был Левинсон Адам Ефимович, и я его неплохо знал. Но кто сейчас там руководил, оставалось загадкой…

Я не спеша шагал по улицам знакомого города и узнавал и не узнавал его: появились магазины на первых этажах, броская реклама, мусор на улице. Стало мало прохожих. Но много грязно одетых людей. Теперь их называли бомжами. Люди без определенного места жительства.

«Много народу опустилось на дно жизни, много», – огорченно качая головой в такт своим мыслям, думал я.

Я подошел к обшарпанной двери ресторана, на ней за стеклом висела табличка «Закрыто». Я постучал, и постучал настойчиво. Через пару минут появилась заспанная физиономия мордастого мужика. Он оглядел меня и с раздражением ответил:

– Слепой? Не видишь, мы закрыты. Вечером приходи.

– Я к директору, от участкового, он знает, – ответил я. Морда оглядела меня и неохотно открыла дверь.

– Если к директору, то надо с черного хода приходить, – буркнул он.

– Буду знать, – ответил я.

– Ты устраиваться? – спросила морда.

– Да, музыкантом.

– Понятно, я сторож, иди за мной.

Он провел меня в подсобку и постучал в дверь с надписью «Директор».

– Войдите, – раздался знакомый голос, и я, не сдержавшись, усмехнулся.

– Тут к вам музыкант, товарищ Левинсон, – пробурчал сторож.

– Да-да, пусть проходит, – послышалось за дверью.

– Заходи, – пропустил меня сторож, и я вошел.

Левинсон долго меня рассматривал, потом сделал удивленное выражение лица:

– Товарищ Глухов, я вас не узнаю.

– А я вас узнал, Адам Ефимович, вы не изменились.

– А вот вы… Если это вы, то вы сильно изменились, Виктор Владимирович. Вы где все это время пропадали?

– В колонии, товарищ директор.

– В колонии? И за что же?

– Шпионаж.

– Вы шпион?.. – Он недоверчиво на меня посмотрел. – Шутите, да?..

– Нет, так нужно было товарищам из комитета.

– То есть вы хотите сказать, вам пришили дело?

– Вот-вот, – покивал я.

– Вроде не тридцать седьмой год… – произнес он с сомнением, пристально меня разглядывая. – Ну да ладно, это дела давно минувших дней. Садитесь, – спохватился он. – Вы как-то изменились, помолодели…

– Я лучше присяду, – улыбнулся я, – насиделся, видите ли. А что помолодел – так режим, здоровое питание, двенадцать лет без алкоголя и женщин, вот организм и омолодился… Трудился в медчасти, пил пантокрин или лимонник, и вам советую, через пять лет себя не узнаете.

– Да-да, омолодился… А почему музыкантом? – спросил он, уходя от скользкой темы.

– А что еще? Обратно служить меня не возьмут. А я только служить и петь умею, играю на гитаре, участвовал в художественной самодеятельности в колонии.

– Где сидели?

– В Нижнем Тагиле вместе с Чурбановым.

– Даже так? – помолчав, произнес Левинсон. – Обстановка в ресторане сложная, – начал объяснять он. – Контингент отдыхающих не тот, что раньше, все больше бандиты… – Он испытующе глянул на меня. – Они бывают недовольны исполнителем, и люди разбегаются. Никому неохота ходить с разбитой физиономией…

– Не страшно, – ответил я. – Справлюсь.

– Ну хорошо, пойдемте, хоть покажете свой репертуар.

Он встал, я тоже поднялся.

– А гитара есть? – спросил я.

– Гитара есть, все есть. Музыкантов нет, – ответил он и указал рукой на выход.

На небольшой сцене стояли инструменты: синтезатор, ударная установка, саксофон, две электрогитары.

– А простая гитара есть? – спросил я.

– Есть, сейчас принесу, я убрал ее в свой кабинет. Очень дорогая гитара, – со значением произнес он и ушел.

Вернулся с гитарой в чехле. Я ее осторожно вынул, прошел по струнам, подтянул натяжение струн и на слух звучание, снова прошелся по струнам и спел «Печаль-тоска».

– Однако! – проговорил удивленный директор. – Я и не знал, что вы такой талантливый. Эта песня контингенту зайдет, а что есть еще?

Я спел еще две песни и сообщил, что имею в репертуаре много песен как лирических, так и шансон – модный теперь вид музыки.

– Очень хорошо, – потер руки Левинсон. – Когда можете приступить к работе?

– Уже сегодня, только официально. Мне нужна официальная работа, Адам Ефимович, официальная зарплата.

– Конечно, конечно, ставка у нас небольшая, но чаевые от довольных клиентов хорошие. Жду вас сегодня к пяти, в шесть вечера начало музыкальной части. Вы будете в этом костюме?

– А что, надо иметь сценический?

– М-м-м, я вам выдам костюм, у меня есть неплохие комплекты для музыкантов. Цыганский наряд вам будет очень к лицу. Еще парик наденем.

– Я могу и цыганские песни петь, – добавил я.

– Вообще замечательно, купите трудовую книжку… Не надо, – махнул он рукой. – У меня есть чистый бланк, я его заполню, а вы напишете заявление о приеме на работу. Сегодняшним числом я вас, Виктор Владимирович, и оформлю. – Он повеселел и оживился. – Пойдемте, оформим наши трудовые отношения.

До пяти дня я успел сходить на вещевой рынок. Прикупил простой одежды на каждый день: джинсы, футболки, майки, кроссовки, джинсовую куртку, – и повесил в шкаф. Сходил в милицию, уведомил о прибытии инспектора по профилактике, и там меня уже ждали. Участковый постарался. Поставили на учет и позвонили в паспортный стол, что был этажом выше. Там меня приняли без проблем, вежливо. Хоть и откинувшийся зек, но как бы свой. Внизу в закутке я сфотографировался на паспорт, подождал и заполнил бланк заявления на получение паспорта, передал коробку конфет и бутылку шампанского женщине, что оформляла мои документы.

– Где думаете работать? – игриво строя глазки, спросила она.

– Я уже работаю, устроился музыкантом в ресторан «Чайка».

– Да вы что, как быстро… Прописку оставить по прежнему месту жительства?

– Да, но я не знаю, выписан я или нет, мы с женой разведены. – Женщина кивнула и, понизив голос, сообщила:

– Я ускорю выдачу паспорта. Приходите послезавтра, после обеда. А по поводу прописки не беспокойтесь – вы имеете право восстановиться по прежнему месту жительства. Вы получили квартиру, состоя в браке?

– Да. – Я улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.

– Приду послушать ваши песни, Виктор Владимирович, – проворковала она. А я ушел, удовлетворенный тем, что за день успел сделать столько дел.

Вечером, сидя в подсобке, я наблюдал, как ресторан постепенно наполнялся людьми. Здесь собирались те, кто не знал нужды в деньгах. Среди них выделялись привлекательные девушки с ярким макияжем, чей возраст было трудно определить. Некоторые из них казались совсем юными, почти детьми, но в их глазах читалась опытность, свойственная жрицам любви.

Рядом с ними сидели молодые мужчины спортивного телосложения в кожаных куртках. Их бритые головы и дерзкие манеры привлекали внимание. Они громко разговаривали, энергично жестикулировали и не стеснялись курить прямо в зале. Время от времени они отпускали шутки в адрес официанток, которые, смеясь, лениво отмахивались, словно эти слова были для них привычным делом. Другие мужчины были в малиновых пиджаках, словно тропические попугаи. С надменными лицами и выпирающими животами.

«Новый мир, новые хозяева жизни», – подумалось мне. Похоже, что водоворот переменчивой жизни поднял всю пену и грязь со дна. Как пелось в старом гимне: кто был никем, тот стал всем. А мне надо было приспосабливаться к этому миру. Я вновь почувствовал раздвоенность внутри себя. Зашевелился Ирридар. Он с жадным любопытством смотрел на людей в ресторане, и ему вроде нравился этот расклад. Но у меня внутри этот новый мир вызывал отвращение и горечь от бессилия что-либо изменить.

Когда вечер уже окутал ресторан своим опьяняющим покрывалом, а людские сердца затрепетали в ритме беспробудного веселья, я, по знаку Левинсона, преобразился в цыганский образ. Длинный черный парик скрывал мои черты, а наряд, украшенный золотыми нитями и яркими узорами, добавлял мне загадочности. С гитарой в руках я шагнул на сцену, окинул взглядом зал, где царила атмосфера непринужденности и пьяного веселья. Новые хозяева мира еще не приобрели светский лоск, они, как хищники, осваивали его, деля на охотничьи угодья.

За одним из столиков расположилась компания: четыре налысо бритых парня в кожаных куртках и три сильно размалеванных девушки в коротких юбочках. Их взгляды, полные любопытства и легкого опьянения, устремились на меня. Я ощутил, как воздух наполнился ожиданием, словно перед началом волшебного действа.

– Смотри, Колян, – весело произнес один из парней, – новый кент нарисовался. Вылитый цыган. Давай, братишка, сбацай нам что-нибудь.

Я начал петь и играть то медленное, то быстрое музыкальное произведение, пары выходили и танцевали. Потом был перерыв, играл магнитофон, и зал заполняла зарубежная музыка.

– Теперь будешь петь по заказу, – учил меня опытный Адам Ефимович, – народ готов платить.

Я вновь вышел петь, и ко мне подошел толстяк. Сально смотря маленькими глазками, он сказал: «Давай что-нибудь такое, наше, бродяга», – и сунул мне пятидолларовую купюру. Я спел «Печаль-тоска», и всем зашло. Стали подходить другие мужчины, совать деньги и заказывать музыку. Что-то я знал, что-то не знал. После второго перерыва к девяти часам вечера случилась драка. Но вышибалы, крепкие парни, выволокли драчунов на улицу. Парни, что сидели напротив, позвали меня к себе за стол, Левинсон и тут предупредил: «Не отказывайся, если будут приглашать к себе, но пей в меру. Если откажешь братве, обидишь их». Я не отказался, сел и через официантку заказал шампанское. Девушки радостно захлопали в ладоши.

– А что ты заказываешь? – пьяно шевеля губами, спросил парень. – Мы что, не можем тебя угостить? Я плачу. Ты кто такой, откуда?

– Только что откинулся, – ответил я.

– Да? За что сидел?

– За шпионаж.

– Шутишь?

– Не шучу, двенадцать лет отмотал.

– Где сидел?

– В Нижнем Тагиле. «Красная Утка», слышал?

– Так это красная зона?

– А что это меняет? – спросил я.

– Ничего, – поддержал меня парень. Я с ним выпил фужер шампанского.

– Спой, цыган, что-нибудь душевное, спой, прошу, – попросил меня другой парень.

– Могу про маму, – ответил я.

– Давай, – он сунул мне в руку двадцать долларов, я встал и спел «Маму».

Посередине песни в зале установилась тишина, а затем мне под ноги полетели купюры… Еще на зоне я узнал, что всякого рода бандиты и убийцы грубы, но чрезвычайно сентиментальны. Я затронул их скрытую от всех струнку любви к матери, и их проняло.

После закрытия ресторана я собрал выручку и пошел к Левинсону.

– Ну что, – директор посмотрел на меня с довольным выражением на лице, – народу вы, Виктор Владимирович, зашли. Понравились, поздравляю, это был отличный дебют. Сейчас отдыхайте, а вечером прошу не опаздывать.

– Я деньги собрал, Адам Ефимович. Какую долю я вам должен? – спросил я.

– Ну что вы, Виктор Владимирович, это ваш заработок. Вы ни мне и никому другому ничего не должны. Идите, отдыхайте. Выходной у вас в понедельник, в этот день у нас санитарный день, уборка и наведение порядка…

Понедельник наступал через четыре дня, и я решил навестить свою бывшую семью.

Дела в ресторане шли в гору. Деньги лились рекой, а я осваивал новый репертуар. И вот в воскресенье, на третий день, к нам присоединился еще один музыкант – молодой клавишник, Михаил. Выпускник музыкальной школы. Он играл на синтезаторе и тоже пел. Робкий, застенчивый парень, словно нежный цветок, только что распустившийся под теплыми лучами солнца. Я взял его под свою опеку, и с тех пор наш репертуар стал богаче и разнообразнее.

Михаил пел на английском, но его произношение оставляло желать лучшего. Слова звучали как мозаика, собранная из осколков стекла. Я подсказывал ему правильные обороты, исправлял ошибки и помогал найти тот самый звук, который должен был прозвучать. Вместе мы создавали музыку, которая оживляла ресторан, наполняя его безудержным весельем и швырянием денег.

Потом я подумал, а почему мне тоже не спеть на английском, и включил в репертуар песню Фрэнка Синатры «Снова и снова». Но хитами оставались «Печаль-тоска» и «Мама». Михаил жил с мамой, она преподавала в музыкальной школе, и он хотел помочь ей материально. Теперь гонорар мы делили пополам, но я не бедствовал. В деньгах я не нуждался, потихоньку меняя рубли на доллары. Жил скромно и женщин домой не приводил. Отписался Тамаре и Светлане, что устроился на работу в ресторан, получил паспорт и снял квартиру. Первый, как мне казалось, самый сложный этап вживания в новый мир я прошел.

В понедельник я наконец-то позволил себе выспаться. После некоторого времени, наполненного заботами и суетой, я почувствовал, что пришло время навестить свою бывшую семью. Я мечтал увидеть своего сына Вовку, услышать его голос, обнять его крепко. Может быть, я смогу чем-то помочь им в эти трудные времена, когда не каждый смог легко вписаться в новый, капиталистический мир.

Я отправился в магазин, чтобы закупиться продуктами. В пакетах лежали свежие фрукты: сочные яблоки, спелые груши и экзотические бананы. Я добавил несколько деликатесов, чтобы порадовать своих близких. А еще я купил армянский коньяк, густой, насыщенный аромат которого всегда напоминал мне о прежней семье. Люська любила коньяк…

Левинсон дал мне важный совет: «Будь осторожен с коньяком. Я скажу, где можно достать хороший коньяк, иначе попадешь на подделку». Его слова заставили меня задуматься о том, как много в этом мире подделок и обмана. Но я решил, что для своей бывшей семьи я не пожалею ничего.

С покупками в руках я отправился в путь, чувствуя, как сердце наполняется трепетом и легким волнением.

Я доехал на такси, поднялся на третий этаж и остановился у хорошо знакомой мне, но давно позабытой двери. Сердце екнуло, и я нажал три раза на звонок, как делал это раньше.

Дверь открыла Люся. Ее я узнал сразу, хотя она пополнела и постарела. Время не жалеет никого. Одета она была в домашний застиранный халат, появился двойной подбородок. Лицо бледное и одутловатое.

– Вам кого? – недоуменно спросила она меня.

– Люся, это я, Витя… Вот освободился и решил зайти в гости.

– Витя? – Люся стояла передо мной, словно призрак из прошлого. Ее глаза, полные наивного удивления, были единственным, что напоминало мне о той девчушке, в которую я когда-то был безумно влюблен. Я, молодой лейтенант, с пылким сердцем и распущенным павлиньим хвостом, стал предметом ее восхищения. В ответ я хотел быть ее защитником, ее опорой. Я ухаживал за ней с такой страстью, что казалось, весь мир замирал, когда я был рядом.

Но чем ближе я узнавал ее, тем яснее становилось: за этим наивным взглядом скрывалась не девушка, а тень. Глуповатая наивная девчонка, прячущаяся за материнской спиной. Маргарита Павловна, ее мать, была женщиной, чьи амбиции простирались далеко за пределы обыденной жизни. Она решила нас поженить и не собиралась отступать.

На горизонте появился Вовка, сын Люси, росший в утробе матери, как продолжение ее замыслов. И вот, когда я уже начал осознавать, что мои мечты о будущем с этой девушкой – всего лишь наивные грезы, Маргарита Павловна приложила все усилия, чтобы связать нас узами брака. Но это уже другая история, полная драматизма и разочарований, где любовь и судьба переплелись в тугой узел, который не так-то просто разорвать.

– Витя?.. – еще более удивленно проговорила Люся. – Ты… Ты помолодел, тебя трудно узнать, но я помню твой голос и это выражение глаз. Заходи. – Она схватила меня за руку и буквально втащила в квартиру. – Пошли…

Я стал сопротивляться.

– Подожди, Люся, я ботинки сниму.

– Не надо, я еще не убиралась.

Мы прошли на кухню. Я из пакетов выложил продукты, конфеты, фрукты, деликатесы и бутылку армянского коньяка, который обожала Люся.

Она сноровисто и быстро накрыла стол, нарезала закуску, я открыл бутылку коньяка и разлил в рюмки.

Мы выпили и закусили лимоном.

– Давно освободился? – спросила она, чтобы поддержать разговор.

– Десять дней назад. Пока добрался… Устроился. Ты не думай, я вас обременять не буду, – поспешил успокоить ее я. – Снял квартиру, устроился на работу… Хотел повидать, узнать, может, помощь какая нужна… Как вы живете?

– А, – махнула она рукой, – как все. Выживаем. Я горбачусь на двух работах: днем медсестра, вечером сиделка. Вовка вырос, занялся бизнесом, открыл с другом комиссионку – магазин… Но, – она поморщилась, – не все так просто. Беда у него. Налей еще. – Я разлил коньяк.

– Как личная жизнь? Заново устроила?

– Куда там, – она снова махнула рукой и залпом выпила коньяк, сунула в рот дольку лимона и пососала. – Пыталась. Но где сейчас найдешь нормальных мужиков? Все хотят одного – есть, пить и ничего не делать. Пару раз пыталась завязать отношения, даже некоторое время жили, но все не то, Витя. Был один нормальный, но он сел на двенадцать лет… – Ее взгляд мельком прошелся по мне. – А ты как? Женился?

– Смеешься, – рассмеялся я. – Моя семья – это зеки, и начальник колонии – отец родной. Куда там. – Я разлил коньяк. – Колония, Люся, не санаторий.

– Да? А по тебе и не скажешь. Холеный. Красивый, волосы отросли. Залысины исчезли. Выглядишь как мальчик. Киноартист, и только… Может, ты был разведчиком и прожил эти годы за границей? – с надеждой в голосе спросила она.

– Нет, Люся, сидел в колонии в Нижнем Тагиле. Хорошо выгляжу, потому что занялся йогой. В Афгане буддист научил. Дома времени не было заниматься, а в колонии его достаточно… Потому так и выгляжу. – Соврал я, но Люся поверила. Она верила всему. Такая вот женщина.

– Так ты холост, – воскликнула она, словно открывая дверь в новую реальность. – Тогда ты можешь жить с нами. Мы не чужие, правда. Прости меня, Витя, что я тогда отвергла тебя. Мама настояла, но теперь я снова готова прописать тебя…

Она распахнула халат, обнажив полную обвисшую грудь, выглядывающую из-под тонкой ночнушки, словно предлагая свою нежность и тело. Ее глаза смотрели на меня с затаенной надеждой голодной на ласки женщины. Взгляд стал как у кошки, заметившей миску сметаны. В этом взгляде читалось все: и сожаление, и желание, и обещание новой жизни…

– Не надо, Люся, – мягко остановил ее я, – не надо портить вечер. Мы уже чужие, и ты это знаешь. Но не такие чужие, чтобы я о вас не позаботился, просто личная жизнь у нас разная. Давай выпьем.

– Наливай, Витя. Я хотела утешить тебя и сама получить утешение. Одной бабе, знаешь, как трудно. – Она всплакнула и вытерла набежавшие слезы салфеткой.

– Что стряслось у Вовки? – попытался я отвлечь ее от мрачных мыслей.

Люся посмотрела на меня, и в ее глазах заблестели слезы. Она вздохнула и, словно в тумане, начала рассказывать:

– Все плохо, Витя. Вовка одолжил деньги у бандитов, мечтал полететь в Эмираты, привезти оттуда бытовую технику. Но по пути в поезде на него напали и ограбили. Теперь эти бандиты требуют вернуть не только долг, но и проценты, а в случае отказа грозят отнять нашу квартиру. Мы по миру пойдем, Витя… – Голос ее задрожал, а слезы покатились по щекам.

– Я попробую помочь, – обнадежил я ее.

– Правда? – Слезы Люси моментально высохли. – Помоги, Витя, век буду должна. Хочешь, в спальню пойдем…

– Не надо, Люся, я по-родственному.

– Так и я по-родственному. Чего тебе, мужику, по шальным бабам ошиваться? Еще болезнь какую нехорошую подхватишь, а дома оно всегда чище и лучше, понимаешь?..

– Понимаю, Люся, но не буду с тобой жить. Прости, не надо начинать сначала.

Ее глаза потухли, уголки ненакрашенного рта опустились. Щеки сильнее повисли, и она произнесла почти шепотом:

– Понимаю, не простил… Тогда наливай, Витя, – громко произнесла она. – Давно такого коньяка не пила, все больше спирт медицинский.

Я разлил.

– А как поживает Маргарита Павловна? – спросил я.

Люся поставила рюмку на стол.

– Умерла она, Витя. Год назад. Инфаркт. Нет мамы больше.

– Тогда помянем, – поднял я рюмку и, не чокаясь, выпил.

Мы вели беседу, не имеющую особого смысла. Она делилась со мной своими переживаниями, как ей было нелегко одной. Мама пыталась свести ее с армянами, работавшими на рынке, но Люся на дух не переносила этих мужчин, особенно потому, что все они были женаты. В свою очередь, я поведал ей о жизни в колонии, опуская ненужные детали.

Примерно в восемь вечера пришел Вовка. Громко стукнул дверью, зашуршал снимаемыми ботинками и прошел к кухне. Увидел меня и мать, скривился, словно у него заболели зубы.

– Опять хахаля привела на ночь, – презрительно произнес он. Люся дернулась, как от удара. Быстро кинула взгляд на меня и стала причитать:

– Вова, ну что ты такое говоришь? Это никакой не хахаль, это твой папа. Он освободился и пришел проведать.

– Мой папа? – не поверил Вовка. И стал меня рассматривать. – Для папы хахаль слишком молод, мама. Я знаю, как выглядел мой отец. Я сейчас, – произнес Вовка и ушел.

Вернулся он с фотографией, на которой были я, Люся и он. Мы тогда отдыхали в Крыму. Тогда ему было десять лет. А я приехал из Афганистана в отпуск. С фотографии на меня смотрел полноватый мужчина с залысинами.

– Вот мой папа, – произнес Вовка.

– Да, это я, – подтвердил я кивком. – Мы тогда в Крыму отдыхали. Тебе было десять лет. Но время, Вова, летит как паровоз, кто-то стареет, а кто-то меняется, как я. Дело в том, что я прошел курс обучения у буддистов и, когда попал в колонию, стал медитировать. Времени было много, и вот получилось. – Я врал не краснея. А как еще объяснить изменения, произошедшие со мной? – Еще я выучил иностранные языки: английский, французский, немецкий…

– Странная колония, – растерянно и недоверчиво произнес Вовка. – Я бы сам там согласился посидеть…

Я рассмеялся:

– Вовка, колония – это не место для беззаботного отдыха. Это тюрьма, где каждый день – испытание. Сорокалетние мужчины выходят оттуда без зубов и с хрупкими костями, словно им уже за шестьдесят. Мне повезло: я работал в медчасти и мог выписывать себе лекарства. Я не трудился на износ, не гнул спину, был в тепле. А вот другим повезло меньше. Лучше расскажи о своей беде.

– А что рассказывать? – махнул он рукой и собрался уйти.

– Стой, Вова, я хочу помочь.

– Ты – помочь? – спросил насмешливо он.

Я ответил искренне:

– Да, помочь.

– А что ты можешь? – спросил Вовка. – Дать денег, шесть тысяч долларов?

– Шести тысяч у меня нет, но могу оградить тебя от наездов бандитов.

– Как? – недоверчиво глядя на меня, спросил Вовка.

– Я же бывший зек, Вовка, понимаешь?

– Нет, – помотал он головой.

– И не надо, рассказывай, я решу твой вопрос.

В глазах сына появился огонек доверия и надежды, он явно очень хотел, чтобы я решил его проблему, поэтому сел на свободный табурет и начал рассказ.

– Помнишь, у меня был друг Дмитрий, мы его еще звали Митяй? Он приходил к нам в гости. Вы еще с его родителями дружили…

– Это Скоробогатовы? – уточнил я. И Вова радостно закивал, он уже верил, что я – это я, то есть его отец.

– Так вот, он в восьмом классе стал ходить на самбо, заматерел, а когда Союз распался, вместе с друзьями подался в бандосы. Они организовали бригаду из шести спортсменов, подмяли под себя несколько кафе, мой магазин и рынок. Теперь их больше, но главными там Митяй и его друзья. Он был моей крышей. Много не брал и не беспредельничал, как это бывает у других бандосов. Я хотел расширяться, тема одна наметилась классная – возить из Эмиратов бытовую технику. Но нужны были вложения. Я попросил его занять денег, и он дал пять штук баксов без процентов…

– То есть, – перебил его я, – Вова, ты поверил, что бандиты тебе дадут деньги в долг? И еще без процентов?

– Ну конечно! Это же школьный друг, – ответил он и отвел глаза. Я понял, он сам уже не верил в это.

– Ну ладно, – кивнул я, – что дальше было?

– Деньги я взял, купил билет на поезд и поехал в Москву. Уже перед следующей станцией на меня напали в купе, причем при других пассажирах. Избили, отобрали деньги и сошли на станции. Я в милицию пожаловался, но мне сказали, что это все пустая затея, не найдут их.

– Ясное дело, милиция в доле, – ответил я. – И что теперь, на тебя наложили проценты и требуют вернуть долг или заберут эту квартиру?

– Да, – кивнул он и опустил голову.

– Вова, я обещаю, что решу эту проблему. Вот тысяча долларов, завтра отдашь их Митьке. – Я положил пачку денег на стол. – Скажешь, что остальное отдашь послезавтра.

У Вовки загорелись глаза, Люська поплыла и слезами, и снизу, как течет у женщины в экстазе. И как это происходит у Люськи при виде денег, я знал. Она так в первый раз отдалась, увидев мою зарплату. Она заерзала на табурете и стала прикрывать грудь.

Деньги произвели магическое действие на обоих. Сын бросился обниматься. Я тоже обнял его и прошептал на ухо:

– Сын, о том, что я в деле, никому ни слова, – он быстро стал кивать. – Завтра утром я приду в твой магазин. Ты покажешь мне, где обычно проводит время Митяй со своими друзьями.

– Что там знать, – Вовка пожал плечами. – Напротив магазина бар. Митяй и его компания там. Они крышуют это место, вот и пропадают там целыми днями.

– А где живет Митяй, знаешь? – спросил я.

– Знаю, – Вовка прищурился, словно вспоминая что-то важное. – Адрес я тебе скажу.

– Один живет или с родителями?

– Один. Квартиру купил.

Я улыбнулся.

– Вот и хорошо… Ладно, – высвобождаясь от объятий, произнес я, – я пойду.

– Витя, останься, не уходи, – стала умолять Люся. – Уже поздно, автобусы не ходят, и много разного отребья по улицам шастает…

– Да, пап, оставайся, – поддержал ее Вовка.

– Нет, ребята, спасибо, но не надо, чтобы нас видели вместе, это навредит нашему делу, – я говорил обтекаемо, намекая на разные обстоятельства, как Остап Бендер, с заговорщицким видом и конкретно ни о чем, и, поспешно откланявшись, вышел.

Люсю я не осуждал, она всегда такой была по жизни: несобранная, несамостоятельная, привязчивая и под каблуком матери. А после смерти Маргариты Павловны совсем раскисла. И начинать с ней заново я не горел желанием – что было, то умерло, и в сердце, и в душе…

Я медленно брел по сумрачной улице, где фонари, словно усталые стражи, едва освещали путь. Район, где стоял мой бывший дом, был привилегированным, словно остров спокойствия в бурном море городской суеты. Здесь, среди тенистых аллей и вековых деревьев, я когда-то нашел свое убежище.

Давным-давно, – как мне казалось сейчас, еще в прошлой жизни, разделенной на до колонии и после, – я тщательно выбирал это место, где обитали все местные чиновники. Дома здесь возводили по особым проектам, и теперь моя скромная квартира стоила не меньше двенадцати тысяч долларов. Но не все были довольны ее обладателем. Бандиты, под предлогом долга, намеревались забрать ее себе. Я понял, что это был хитрый замысел старого друга Вовки.

Чтобы выйти из этой ситуации, мне нужна была помощь Ирридара. В этот момент я осознал, что наши судьбы переплелись. Меня просто озарило откровение. Раньше я жил в его роскошном отеле, а теперь он оказался в моем скромном жилище. Он жаждал свободы, мечтал жить как нехейский барон, но я знал, что долго это не продлится. Вместе с ним и я окажусь на краю пропасти.

– Дочка? – обратился я к Шизе. – Хочу поговорить с Ирридаром. Выпусти его, только осторожно.

Сознание молодого нехейского барона, как оказалось, ушло не полностью, осталась его часть, которая не обладала волей, но помогала мне выживать в его мире. Теперь я должен помочь ему выжить в этом мире. Я понимал, что тот быстрее меня соображал, был ловчее, смелее, и главное, он умел решать такие вопросы, какие возникли с Вовкой. Нехейцы не только бретёры и охранники, они отличные специалисты тайных операций.

Шиза не ответила, но в моей голове зазвучал голос молодого нехейца.

– Вижу, брат, что ты не можешь без меня, – произнес Ирридар. – Мы поменялись местами, я рад, что ты это понял. Теперь я живу в тебе, как раньше ты жил во мне. Ты не дал мне умереть там, и я смог собрать себя по кусочкам здесь. Времени хватило. Но эта молодая ведьма, что живет в тебе, держит меня в темнице. Дай свободу.

– Ирридар, ты все правильно заметил, – ответил я, – но чтобы дать тебе свободу, я должен быть уверен, что ты не погубишь нас. Это не тот мир, тут все сложнее…

– Да, тут нет аристократов, тут одни простолюдины, что возомнили себя великими, это я понимаю, брат. Понимаю, что ты меня одного не выпустишь. Давай сделаем так, как было в моем мире, – мы переплетем наши сознания, станем едиными духом и душой.

– Я тебе верю, Ирридар, ты человек большой чести, не обманешь, но тебя нужно учить жить в этом мире, и моя воля будет главной в нашем тандеме.

– Я не возражаю, – ответил Ирридар. – Кстати, за тобой идут трое, хотят ограбить. Позволишь мне защитить нас?

– Да, только не убивай, как тех в поезде.

– Без проблем, – произнес он и исчез. Я повернулся лицом к угрозе. За мной в трех шагах позади шли трое типов. Руки в карманах, во рту огоньки сигарет. Они увидели, что я обернулся, и один из них лениво произнес:

– Дядь, дай закурить.

– С радостью, – ответил я и пошел к ним.

– Вот добрый человек, – рассмеялся второй и выкинул сигарету.

Я подошел и без долгих разговоров, ногой нанес быстрые удары по коленам. Удары были точно выверены, и я понял, что сломал по одной ноге каждому, быстро и вроде без проблем. Они упали и заорали. А я понял, что проблемы есть и у меня. Нога ныла, словно я ее отбил, стуча по столбу.

– Твое тело, – сообщил Ирридар, – не приспособлено, как мое, для битвы. Тебе надо тренироваться, я помогу.

– Хорошо, – скривившись, произнес я. Затем, поморщившись от боли в ноге, присел и схватил одного за кадык. – Умолкните, фраера, не то придушу, – тихо произнес я, но они услышали и замолчали.

– Дядь, не убивай, – плаксиво попросил один из них.

– Не буду, и вы, парни, не открывайте рты. Скажете, что вас избили, опишете меня – и я вас найду. Я тут всех знаю. Поняли, уроды?

– Да поняли, поняли, – запричитали они.

– Живите, – я поднялся. – Пока, недоумки, – и ушел.

Дома меня позвала Шиза.

– Отец… Папа… Тут Ирридар предложил поселить его на отдельный слой сознания.

– Что? – не понимая ее, переспросил я. – Какой слой сознания?

– Вы когда переплелись с ним, то у вас появились новые возможности. Ирридар – он же маг и может расщеплять сознание, он сделал тройной слой и хочет обосноваться на одном из них.

– Да?.. А как это ему удалось? У нас же нет малышей. Нет симбионтов, ускоренного и расширенного восприятия.

– Нету, – согласилась она. – Но у него есть часть их возможностей. Он их сохранил… правда,частично.

– Как это?

– Скопировал, папочка. Он многое может. И он может накапливать энергию только в малых дозах. Если подсоединить твое тело к электричеству, то он преобразует его в энероны.

– Ты в своем уме, Шиза? Ты хочешь посадить меня на электрический стул?

– Нет… Но ты можешь потерпеть. Раньше же терпел…

– Это больно, Шиза…

– Больно, но не смертельно, ты подумай…

– Иди ты знаешь куда.

– Знаю, он меня зовет к себе жить.

– Кто?

– Ирридар, – скромно ответила Шиза. Я оторопел.

– Куда жить?

– На свой слой, он построил дом и пруд, и знаешь, спел мне песню, – томно вздохнула она.

– Песню? – Я вообще был выбит из нормальной колеи мыслительного процесса… – Какую песню?

– Ты ее поешь в ресторане. «Я куплю тебе дом в Подмосковье». Только вместо «куплю», он пел «построю» – и построил. Я видела, и я хочу получить твое благословение.

– Благословение, – пробормотал я, окончательно теряя суть происходящего. – Для чего?

– Я буду с ним жить, как ты жил с мамой. Вот. Я уже взрослая.

– Взрослая?..

– Да, хочешь нас увидеть?

– Увидеть? – Я просто не знал, что говорить, и машинально повторял за ней.

– Да.

– Да? – снова машинально повторил я и вдруг закружился.

Меня перевернуло с ног на голову и обратно, я закачался и очнулся на берегу небольшого пруда. Вокруг было пусто. В сторонке виднелся домик из бревен с верандой. У входа в дом стоял Ирридар в своем фиолетовом наряде и улыбался. Рядом стояла девушка, поразительно похожая на Шизу. В такой же короткой юбочке и топике. Они обнимались за плечи.

Я стоял в ступоре и смотрел. Они подошли ближе.

– Благослови, папочка, наш союз, – попросила девушка.

– Но ведь он сказал, что ты ведьма! – вспомнил я.

– Он так говорил, пока не узнал меня получше, папочка.

– Как получше?

– Что ты все время задаешь вопросы, – надула губки девушка. – Ты благословляешь нас?

Я проглотил подступивший к горлу комок и кивнул. Преодолевая хрипы и спазмы в горле, произнес:

– Благословляю, живите и… и, в общем, благоденствуйте. Что из этого выйдет, одному богу известно. А мне, наверное, надо лечь в дурку к Тамаре.

То, что в мире Ирридара казалось нормой, тут происходило как тихое помешательство. «Может, коньяк все-таки паленый, – подумал я, – и у меня начались галлюцинации?»

– Тогда, папочка, обнимитесь с зятем! – радостно воскликнула девушка.

Ко мне, стоящему столбом, подошел улыбающийся Ирридар и крепко обнял.

– Здравствуй, папа! – произнес он, и я неожиданно пришел в себя, обрел четкое осознание. Я увидел себя стоящим в своей спальне в трусах и уже не думал о себе как о сумасшедшем. Я понял – мы с Ирридаром переплелись, как там, в мире сказок и магии. Я вновь почувствовал себя тем Ирридаром и немного Виктором. Наши умы и сознания были едиными, и это меня немного воодушевило.

Я не мог уснуть до утра, сидел и думал, думал и думал…

Глава 12

Земля. Россия. Средняя полоса

Чем больше я размышлял, тем сильнее меня охватывало желание помочь молодым обустроиться на новом месте. В памяти всплыла фазенда Шизы с ее прудом, наполненным живой водой, с драконом, который ловил рыбу, и неугомонными малышами. Меня захлестнула волна сентиментальности, и на глаза навернулись слезы. Как же давно это было… «Но то было настоящее счастье», – думал я, и почти не мог сдержать эмоций. Тогда я достал из кухонного шкафа непочатую бутылку коньяка, не тронутую временем, открыл ее и выпил за молодых.

«Что ж, – решился я, – надо сделать молодым свадебный подарок». Шиза, она такая, не станет тратить энероны на обустройство семейного гнездышка. У нее зимой снега не выпросишь, но вот то, что я им дам, она обязательно использует.

Я огляделся, обдумывая, с чего начать. Увидел лампу и с помощью кухонного ножа открутил провод. Мне было не по себе, потому что ощущения боли от удара током, когда накачивал тело энеронами с помощью электроэнергии, я помнил. Но это можно было потерпеть, поэтому я безбоязненно воткнул вилку провода в розетку и оголенные провода сжал левой рукой.

Вот тут-то я понял, что чувствует человек, сидящий на электрическом стуле. Перед зарядкой я умостился в старое кресло, и меня мгновенно выгнуло дугой. Моя рука сжалась, случился мышечный спазм, и я не мог, хотя очень хотел, разжать руку.

– У-у-у-у, – завыл я и стал дергаться, сползая с кресла. Упал на пол и забился в агонии. Разряд тока пробегал по мне, как миллионы иголок, я не мог кричать, не мог разорвать контакт и чувствовал, что мое сердце сейчас разорвется. Мои глаза стали вылезать из орбит, и когда я думал, что этой пытке не будет конца, наступила тьма. Вместе с темнотой пришло облегчение.

«Ну вот, я снова умер, – пришли ко мне первые проблески мыслей. – Глупо и бесцельно. Только не лечу в пространстве – видимо, долетался. Где я? В аду или в раю? А если в раю, то почему темно?»

– Ты не умер, – услышал я ответ на свои мысли.

Я насторожился и спросил:

– Кто тут?

– Я, дочь твоя. Ты не умер.

– А где я?

– Ты дома.

– Дома? А где мой дом?

– Что ты задаешь вопросы? Встань и посмотри.

Я приподнялся и неожиданно больно ударился лбом о невидимую преграду. Боль в голове привела меня в чувство. Действительно, если я чувствую боль, значит, еще не умер, но, может быть, лежу где-то раненый и умираю? Я полежал, пока мои глаза не привыкли к темноте, и различил силуэт стола, под которым я лежал.

Я с трудом поднялся на четвереньки и, словно раненый зверь, пополз к дивану. Мысли путались в голове, одна страшнее другой: почему так темно? Сколько времени я провел в беспамятстве? Добравшись до дивана, я рухнул в кресло рядом с ним, но тут же вскочил с криком. Снова меня ударило током. Я умудрился сесть на оголенные провода. Удар тока пронзил меня как молния, и в голове прояснилось.

«Пробки! Проводка!» – пронеслось в сознании. Я побрел в коридор, к шкафу с электрическим счетчиком. Пальцы дрожали, когда я трогал тумблеры – они были на месте. Но что же тогда произошло? Неужели я ослеп?

Вдруг до меня дошло. Лампа. Я, видимо, когда дергался, отключил ночник, рядом с которым сидел. Включив свет в коридоре, я с опаской огляделся. Затем прошел в проходную комнату и там тоже зажег свет. Я заметил опасный провод, лежащий на кресле, как ядовитая змея, готовая к нападению. Я вернулся в коридор, отключил электричество и только тогда, с замиранием сердца, выдернул вилку из розетки.

«Да уж, наградил, называется, молодых», – с горькой усмешкой подумал я. Прежде чем сесть в кресло, я еще раз проверил, нет ли на нем проводов. Только убедившись в безопасности, я позволил себе расслабиться. Но в душе все еще оставался страх – страх перед темнотой, перед неизвестностью, перед тем, что могло случиться.

– Я и Ирридар приняли твой подарок, папуля, спасибо, – прозвучал в голове голос Шизы. – Мы обустраиваемся, но ты будь осторожен. Твое тело не такое, какое было у Ирридара. Там работала магия, и она защищала его. Но Ирри сказал, что подумает, как помочь тебе.

– В чем? – испуганно спросил я.

– В том, как подзаряжаться электрическим током.

– Ну уж нет, – решительно заявил я и, словно она могла видеть, замотал головой. – Я спать, – и выключив свет, упал на диван. Уснул мгновенно, даже не раздевшись.

Утром я проснулся поздно. Во рту чувствовалась горечь, а голова раскалывалась, словно внутри лупил молот. Я сбросил одеяло и побрел в ванную. Холодный душ отрезвил, а кружка кефира придала сил.

Накинув куртку, я вышел на улицу. Солнечные лучи едва пробивались сквозь серое небо, как первые робкие ростки весной. Я направился к Вовке, надеясь, что он не будет задавать лишних вопросов.

Он встретил меня молча, взгляд его был тяжелым, как свинцовая плита.

– Чего так долго? – наконец процедил он.

– Дела, – ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Но я здесь. Куда идти?

Вовка кивнул в сторону небольшого бара напротив.

– Иди туда, – сказал он, голос его дрогнул. – Я попозже подойду.

Я заметил, как он побледнел, и в этот момент понял: он боится. На его месте я бы испытывал то же самое.

В киоске прикупил газету с рекламой и прошел в бар. Там царил полумрак, бармен скучал за стойкой. У окна сидели и о чем-то переговаривались трое молодых парней. В одном я узнал Митьку, друга Вовки. Он повзрослел и закабанел, стал толстым и при этом выглядел крепышом. Я заказал кофе и рюмку «Рижского бальзама», развернул газету с рекламой и, отгородившись, стал прислушиваться к их разговору. Говорили о долгах и как их выбить из должников, о том, что их поджимают конкуренты с Промышленного района.

Буквально через пару минут пришел Вовка, подошел к парням и остановился. Митяй ухмыльнулся:

– Привет, Вован, как дела? Деньги нашел?

– Нашел, – хмуро ответил Вовка. – Вот тысяча баксов. – Он положил стопку бумажек на стол перед Митькой. Тот взял их в руку, тщательно прощупал каждую и убрал в карман.

– А где остальное? – спросил он.

– Послезавтра принесу.

– Откуда деньжата? – ухмыляясь, спросил Митька.

– В долг дали.

– В до-олг?.. Интересно, кто такой богатый?.. Ну да не мое это дело. Ладно, Вован, жду до послезавтра. Не принесешь, сам понимаешь, Вован, долг – он свят, отдашь квартирой, понял? – с нажимом произнес Митька.

– Понял, – так же хмуро ответил Вовка и ушел, не прощаясь.

– И что? – спросил Митьку его напарник, рыжий веснушчатый парень. – Так и спустим ему?

– Нет, деньги заберем, а когда он их нам принесет, скажем, что срок возврата он два раза пропустил. Типа, проценты набежали. Не отдаст на следующий день, мать его в лес вывезем.

– А если он в ментовку пожалуется? – спросил рыжий.

– Пусть жалуется, – небрежно отмахнулся Митька. – Мы еще ничего не сделали, а расписка о том, что он должен, у меня есть, отбрешемся. А потом его мамку подловим у больнички, отвезем в лес…

– Я драть ее не буду, – брезгливо отмахнулся рыжий. – Она старая и толстая.

– Зачем ее трахать? – рассмеялся Митька. – Так, напугаем только. Она сама нам отпишет квартирку. Я давно о ней мечтал. – Они рассмеялись. Я же узнал, что было нужно, и, расплатившись, вышел.

Когда я сидел в баре, погрузившись в чтение рекламных объявлений, взгляд мой упал на объявление о продаже автомобиля, который давно манил меня своей дерзкой простотой. Решив не откладывать, я поймал такси и направился в гаражный кооператив. Там, среди множества машин, я увидел «Жигули» третьей модели – машину непритязательную, но с характером. Цена была столь заманчивой, что я сразу понял: за этой кажущейся дешевизной скрывается нечто большее.

Машина была в плачевном состоянии, словно пережила не одну бурю. Но именно в этом и заключалась ее прелесть: гаишники, бросив на нее лишь беглый взгляд, отворачивались, не желая связываться с этим чудом отечественного автопрома. Я не раздумывая купил ее и попросил оформить доверенность на пользование машиной на год, чтобы избежать лишних хлопот с регистрацией в ГАИ. Собственником теперь уже моей машины я отправился домой.

Переодевшись, я вернулся к бару, чтобы дождаться подходящего момента. Когда друзья начали расходиться, Митяй уселся в свою «девятку» цвета мокрого асфальта, а я понял, что время действовать пришло. Плавно тронувшись с места, я последовал за ним. Митяй подъехал к дому, где жил, и это было именно то, что мне нужно.

Накинув капюшон, словно плащ-невидимку, и низко опустив голову, я вошел в крайний подъезд девятиэтажного дома, где воздух пах затхлой плесенью мусоросборника и мочой. Шаги негромким эхом отзывались в пустоте, пока я поднимался на девятый этаж. Здесь, в этом доме, скрывался выход на чердак, где сплетались трубы отопления, водопровода и вентиляции, словно древние жилы, питающие этот уголок города.

Двери на чердак обычно были открыты, и сейчас я убедился в этом, толкнув их без усилий. Внутри царил полумрак, разбавленный тусклым светом, пробивающимся сквозь щели. Я осторожно пробрался к центральному подъезду, где меня ждал спуск на восьмой этаж.

Наконец, я оказался у двери Митяя. Набравшись решимости, я позвонил, и через мгновение раздался недовольный голос Митьки:

– Кто там?

– Это я, ваш сосед. Мне в почтовый ящик бросили повестку.

– Какую повестку? – спросили из-за двери.

– В милицию.

– А мне она зачем?

– Так она выписана на ваш адрес, в ней значится фамилия Скоробогатов. Это вы?

– Что? – недоуменно воскликнул Митяй и отворил дверь.

Я ударил без замаха справа снизу в челюсть. Он упал как подкошенный, а я потряс рукой: рефлексы есть, скорость есть, а тело не готово к такому. Огорчительно. Потом зашел в квартиру и закрыл дверь на замок. Потащил тушу Мити к стулу на кухне, нажал на две точки и обездвижил парня. Теперь он час не сможет шевельнуть ни рукой, ни ногой. Потом похлопал его по щекам.

Митя не сразу пришел в себя, он сначала смотрел мутным взглядом, стараясь сфокусироваться, потом ему это удалось, он облизнул губы и спросил:

– Ты кто, мужик?

– Я – отец Вовки Глухова, которого ты развел на бабки и пытаешься отобрать квартиру.

– Ты? Отец? Мужик… Не неси пургу. Я знаю его отца, он сидит.

– Я уже вышел, Митя. Я знал твоих родителей, мы дружили.

– Но… Ты… не похож на его отца. Ты молод слишком, и он почти лысый был.

– Так людям с возрастом свойственно меняться, Митя, ты не знал? Посмотри на себя. Ты стал толстым, а был как щепка.

– Тебе… Э-э-э… Вам… Что нужно? – наконец сообразил Митяй и попробовал встать. – Что вы со мной сделали? – спросил он.

– Я тебя, Митя, обездвижил.

– Зачем?

– Затем, чтобы ты не наделал глупостей, не стал руками махать и ногами. Ты, Митя, поступил не по-людски, Вовка твой друг…

– Какой он мой друг? – рассмеялся Митяй. – Лох он. А без лоха и жизнь плоха. Обобрать лоха не порок, таких учить надо…

Митяй держался стойко. Выдержка у него была отменной. В другое время и при других обстоятельствах его можно было и использовать. Он огляделся, посмотрел в окно и спросил:

– Бить будете? Я буду кричать.

– Это вряд ли. Я засуну твой носок тебе в рот, потом приложу утюг к паху и так оставлю, через час ты умрешь от болевого шока.

– Вы этого не сделаете, – прошептал он и снова облизнул губы. Его взгляд заметался по кухне, как у загнанного в ловушку зверя.

– Мить, где деньги? – спросил я.

– Так вы за баблом?.. Нет бабла…

– Мить, есть. Ты главарь бригады бандитов. Собираешь дань с торгашей. Я хочу получить твои деньги или, как ты говоришь, бабло.

– Дядь Вить, – стал торговаться Митяй, – давайте договоримся по-хорошему, мы отпускаем Вовку и не будем его прессовать, а вы отпускаете меня…

– Не пойдет, Митя, мне нужны деньги. – Я прошел в комнату, на гладильной доске стоял утюг. Я его взял в руку и вернулся на кухню.

– Помоги-и!.. – заорал Митяй, но я тут же ударил пальцами ему в горло, правда, несильно, но он забулькал и подавился собственным криком.

– Где деньги, Митя? – Мой голос звучал спокойно и холодно. – Ты хочешь, чтобы твои родители узнали о тебе правду только после того, как найдут тебя мертвым, с утюгом, прижатым к самому дорогому? Деньги я все равно заберу, но ты пострадаешь. Знай, Митя, я не боюсь тебя. Я отсидел двенадцать лет, видел таких, как ты, много. Вы все – пустые, как тростинки, сильны только в стае. Я вас по одному переловлю и удавлю, – я наглядно показал, как это делается.

Митя проникся и побледнел, его губы задрожали, и он прошептал:

– В серванте… Там сейф… Посмотрите в секретере…

– Какой шифр? – спросил я.

– Четыре единицы.

– А что так просто?

– А кто ко мне полезет? Меня все знают, – заявил он.

– Вот в этом, Митя, твоя ошибка. Я-то пролез. А ты думал, стал крутым, бригада за спиной. Нагну всех… Живи пока. – Я ушел в зал, открыл сервант и увидел сейф, код оказался верным. Дверка легко открылась, там лежал пистолет ТТ и две обоймы к нему.

«Неплохо», – подумал я и достал пистолет, стал выгребать деньги. Почти тридцать тысяч долларов и около ста миллионов рублей. Я нашел пакет и сложил деньги в него, пистолет и патроны убрал в пространственный карман.

Затем вернулся на кухню. Митя сидел потный. Он смотрел на меня и видел в моих глазах свою судьбу… Он сильно трусил.

– Не надо, дядя Витя, прошу, – прошептал он. Губы его дрожали. – Прошу… пожалуйста…

– Надо, Митя, – ответил я. – Я таким шакалам, как ты, не верю, – и ударил пальцем ему в грудь. Митя дернул головой, она безвольно повисла. Глаза уставились в пол, но в них уже не было жизни.

Я тихо закрыл за собой дверь, чувствуя, как щелчок защелки эхом отдается в тишине коридора. Быстро вернулся назад тем же путем через чердачное помещение, сел в машину и отправился в путь. Мои мысли были направлены к его друзьям. Я понимал, что оставлять их в живых было бы ошибкой, лучше сразу устранить возможную угрозу. Пятеро друзей – это сила, с которой стоит считаться. Остальные, поддерживающие их, меня не волновали. Они были лишь шестерки на побегушках.

Троих друзей Митяя я застал врасплох в их квартирах, используя тот же метод, что и с Митяем. И они погрузились в вечный сон. У них я также смог добыть немного денег. Оставались еще двое, жившие с родителями, и я решил подождать до следующего дня. Вернувшись в магазин к Вовке, я заперся с ним в кабинете и выложил пять тысяч долларов на стол.

– Вот, Вовка, это твой гонорар.

– Гонорар? За что? – изумленно спросил он.

– За наводку на деньги.

– Я не наводчик, я никого не наводил.

– Кажется, ты мне рассказал, где живет Митяй, а он рассказал, где живут остальные, – спокойно ответил я.

– Ты их убил? – силясь справиться с изумлением и страхом, спросил Вовка.

– Нет, забрал деньги и ушел, – отрицательно покачал я головой. – Это штраф за наезд на тебя. Они больше не будут тебе доставлять неприятности, живи спокойно.

– Но как?.. – изумляясь еще больше, спросил Вовка.

– Я умею быть убедительным, сынок. Ты узнаешь скоро все сам и поймешь, что я никого не убивал. Успокойся, тебе надо расширять дело, поезжай в Москву, потом в свои Эмираты.

– Они не мои, – растерянно глядя на деньги, ответил сын.

– Ну не твои, все равно поезжай за товаром, об остальном я позабочусь.

Вечером я пел в ресторане, и когда он закрылся, то нас с Мишей ждала у выхода симпатичная женщина лет тридцати.

– Мама? – удивленно спросил Миша. – Ты что тут делаешь?

– Пришла за тобой, сынок, вдруг опять эти хулиганы нападут.

– Не нападут, мама, меня вот мой напарник защищает, – он указал рукой на меня.

– Я Виктор, – представился я. – Работаю с вашим сыном.

– Я Зоя, мать этого… – она устало показала рукой на сына. – Хочет мне помочь, да времена сейчас такие…

– Вы молоды для такого взрослого сына, – сделал я комплимент.

– Да уж, скажете, – смутилась Зоя.

– Ну, раз вы пришли, я вас подвезу до дома. Хоть машина у меня и старенькая, зато у нее четыре колеса, – пошутил я. – Пройдемте в машину. – По дороге я разговорился. – Зоя, а приходите завтра в ресторан, послушаете, как мы исполняем музыкальные произведения, я вас угощаю.

Женщина на удивление согласилась сразу.

– А во сколько надо быть? – спросила она.

– К половине шестого вечера. Я зарезервирую для нас столик.

Она улыбнулась и попрощалась.

На следующий день охота на оставшихся членов банды Митяя началась в баре. Я пришел первым, заказал завтрак: легкий салат, сочную отбивную и ароматный кофе. Время текло неторопливо, пока не появились два друга Митяя. Их лица выдавали волнение и сильное беспокойство. Они сели за стол, заказали водку и начали громко обсуждать свои дела, словно забыв о предосторожности. Было ясно, что они не смогли связаться с остальными членами банды.

– Это точно с Промышленного братва. Они уже наезжали на Митяя, надо его искать, – говорил блондин.

– Где искать-то?..

– Домой к нему поедем, потом всех наших поднимем…

Я не стал слушать их разговор. Допил свой кофе и вышел из бара. Сев в машину, я стал терпеливо ждать. Через полчаса оба бандита вышли из бара и начали ловить такси. Я не мог упустить такой шанс. Подъехав ближе, я остановился и спросил:

– Ребята, вам куда?

Высокий парень с длинными светлыми волосами, выглядевший как человек, привыкший к вниманию, назвал адрес, где жил Митяй.

– Садитесь, подброшу, – ответил я, – пять баксов.

– Мужик, ты с дуба рухнул, не знаешь, кто мы такие?! – разозлился блондин.

– Знаю, знаю, ребята, я пошутил.

– Шутник, гони давай, – буркнул, успокаиваясь, блондин.

Они сели, и я поехал. Но поехал не прямо, а через старые дома, двухэтажные рабочие общаги, где было полно старых сараев.

– Куда ты едешь, мужик? – удивленно спросил товарищ блондина, он оглядывался по сторонам, и я видел в зеркале, как он вертит головой. – Это дорога не туда…

– Я знаю. Но прямо через центр нельзя, дорогу перекрыли. Поедем в объезд. – Я поравнялся с сараями и сделал вид, что машина заглохла.

Я покрутил ключ. Машина повизжала стартером, но не завелась.

– Все, парни, приехали, – вздохнул я. – Может, подтолкнете? – И вышел из машины.

– Я тебя сейчас под машину затолкаю, урод, – выругался блондин. Я открыл ему дверь и незаметно для второго бандита ударил ему в грудь, блондин замер.

– Эй, ты что? – Я сделал вид, что всполошился. – Парень, твоему товарищу плохо, надо помочь вытащить из машины, – делано испуганно закричал я.

Второй стал толкать блондина.

– Что ты его толкаешь, у него, наверное, сердечный приступ. Помоги вытащить на воздух, не дай бог помрет.

Он выскочил и схватил друга за плечи. Вытащил и, согнувшись, наклонился к нему.

– Витек, что с тобой? – обеспокоенно теребя друга за плечо, спрашивал он.

– Он умер, – спокойно ответил я. Парень выпрямился и недоуменно на меня посмотрел.

– Как умер?.. – растерянно спросил он.

– Так же, как и ты умрешь, – и тут же пальцами ударил его в грудь. Подхватил падающее тело и потащил в сарай. Бросил на мусор и приволок второго, закрыл створку и огляделся: дорога была пустынной, дом, напротив которого я остановился, зиял разбитыми окнами брошенной общаги. Если есть там кто-то, то, скорее всего, бомжи, а они много трепаться не будут, своя жизнь дороже. Они хорошо знали, что бандитские разборки случаются часто, и влезать в них не горели желанием.

Возвращаясь домой, я погрузился в мрачные размышления. Свято место пусто не бывает, и устранив главарей банды Митяя, я невольно открыл двери для новых хищников. Из мрачных глубин Промышленного района, словно тени из бездны, уже крались другие банды, готовые занять освободившееся место. Их алчные глаза, полные жажды власти и крови, не сулили ничего хорошего. Эта мысль терзала мою душу, как холодная сталь клинка, вонзенного в сердце.

«А почему бы не создать службу безопасности магазина Вовки? – подумал я. – Петь когда-то надо прекращать, а охранять я умею».

В городе не было ни одного ЧОПа. Крышевали или банды, или милиция, за это платили наличкой, и часто предпринимателям это было очень накладно. А если урегулировать этот вопрос, заключить с руководителями договоры и обеспечить охрану?.. Было бы очень неплохо. Но как подтолкнуть прижимистых предпринимателей к такому повороту в их жизни?.. Город небольшой, а бандитов как собак нерезаных.

Так, размышляя и строя планы, я подъехал к дому, поднялся в свою квартиру, вытащил из холодильника бутылку коньяка и направился к участковому.

– Можно, Степан Геннадьевич? – спросил я, постучав в дверь его кабинета. Тот сидел и корпел над бумагами. Увидев меня, неохотно махнул рукой:

– Заходи, Глухов. – Он отложил папку, закрыв ее предварительно, и, сложив руки, уставился на меня.

– Пришел поблагодарить за помощь, – ответил я и поставил пакет на стол перед ним.

Участковый заглянул в пакет и улыбнулся.

– Ну, считай, отблагодарил, – произнес он и убрал пакет под стол. Я выложил пять бумажек по сто долларов и подвинул их ему.

– И это тоже, – улыбаясь, проговорил я.

Деньги тут же исчезли, как по волшебству.

– Ты что хочешь? – спросил он меня.

– Открыть ЧОП, Степан Геннадьевич, – честно признался я.

– Открыть ЧОП? Где?

– На твоем участке.

– Зачем?..

– Буду охранять предпринимателей от бандитов.

Участковый рассмеялся:

– Ну насмешил, охранять! Ты тут войны бандитские устроишь, а мне отдуваться?

– Не устрою, но нужна протекция, Степан Геннадьевич, получить разрешение на охрану с оружием.

Участковый стал серьезным.

– Запретить я тебе не смогу, но ты не сможешь быть директором. У тебя, Глухов, судимость, и надо, чтобы старший участковый поддержал. – Он многозначительно посмотрел на меня. – Потом лицензионщики еще, сам понимаешь.

Я выложил тысячу долларов и подвинул участковому.

– Этого хватит? – спросил я. Тот перелистал стопку и кивнул. Убрал деньги. Прямо спросил:

– Я не пойму, зачем тебе это? Такой геморрой… Пел бы и деньги собирал. Я узнал, ты в ресторане понравился… Хорошо платят, чаевые…

– Хочу развиваться, а директором будет мой сын, высшее образование… юридическое. Охранников я найму из бывших военнослужащих батальона, и если не смогу охранять, закрою предприятие.

– Ладно, леший с тобой. Ты человек вроде серьезный, пустыми словами не бросаешься, – сдался участковый. – Поговорю с начальством, – пообещал он. – У тебя все?

– Все, – кивнул я и ушел.

Пока Вовка не уехал по своим торговым делам, я его загрузил работой.

– Открываем ЧОП, сын. Будем вместо бандитов охранять предпринимателей.

Сын смотрел на меня как на идиота. Я это учитывал. У него свой склад ума и он настроен на торговлю. Его жизненные интересы простирались туда, где он разбирался. Но на предпринимателей, как на дойных коров, устремлялись взоры бандитов всех мастей. Отобрать проще, чем заработать. Долго объяснял, убеждал и, наконец, положил на стол пятьдесят миллионов рублей.

– Это на открытие ЧОПа.

– А как я их проведу? – изумился сын. – И откуда такие деньги?

– Деньги ты получил за проданный товар в магазине, – ответил я, – так и легализуешь. Наймешь толкового бухгалтера, начальника кадров, но найми сначала хорошего юриста. Голодных адвокатов как собак нерезаных. И подготовь все документы на ЧОП.

– Я сам юрист…

– Ты будешь директором, я начальником охраны, все заботы и хлопоты возьму на себя.

Он слушал, молчал и, почесав в ухе, сказал:

– Ладно сделаю… – Потом глянул на меня, отвел глаза и сообщил: – Митяй и его друзья в баре не появлялись…

– И что, меня это должно волновать? – сделав удивленное лицо, спросил я. – Иди, не мешкай. – Он собрал деньги, положил их в сейф и вышел из кабинета.

– Как назовем ЧОП? – спросил он, обернувшись.

– «Шериф», – ответил я.

* * *

Вечер окутал город мягким, угасающим светом засыпающего солнца, когда в половине шестого я остановился у ресторана, ожидая Зою. Она появилась в зеленом брючном костюме, словно лучик света среди сумерек. Ее походка была легкой и уверенной, а свежий макияж и ухоженные ногти придавали ей особую элегантность. Ее прическа словно шелк мягко струилась по плечам, подчеркивая утонченность. Я открыл перед ней дверь, и она грациозно вошла внутрь, словно королева, а я последовал за ней, словно верный рыцарь.

– Что ты пьешь? – спросил я.

Ее ответ прозвучал просто и с какой-то обыденной интонацией:

– Все.

На мгновение я замер, словно пораженный молнией, но затем улыбнулся, пытаясь скрыть неловкость.

– Тогда, может быть, коньяк?

Она задумчиво посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то, чего я не мог понять.

– Это дорого, – тихо сказала она, и ее голос прозвучал мягко, но уверенно. – Может, водку?..

– Не очень дорогой здесь коньяк. Я сам его достаю, – я заговорщицки подмигнул, – и вечер обещает быть прекрасным, – добавил я и попросил Светочку-официантку принести нам армянский коньяк и минералку, после чего подал Зое карточку меню.

– Вижу, вы удивлены моим ответом, – изучая карточку, произнесла Зоя. – Я просто тоже пела в ресторане, когда училась на музыкальном эстрадно-джазовом факультете Института культуры. – Она положила карточку и улыбнулась. – Вас это не отталкивает? – спросила она.

– Нет, я тоже пою в ресторане, Зоя. Значит, мы коллеги по цеху, – и улыбнулся.

Заказали форель на мангале, закуски ассорти, ели и пили. В шесть я не вышел петь, пел Миша. А вот когда начались «денежные выступления», вышел я. К этому времени мы с Зоей умяли бутылку коньяка. Я заказал вторую – и ей, и мне уже было хорошо.

– Давай, Витя, вместе споем, – наклонившись ко мне, заговорщицки произнесла она.

– Что будем петь? – шепотом спросил я.

– «Две звезды»: Пугачева и Кузьмин. Ты знаешь ее?

– М-м-м… можно посмотреть в блокноте, – подумав, ответил я. – Тут остался репертуар прежних исполнителей, – я поманил Мишу и стал листать записи. – Есть, – ответил я. – Миша, сыграешь мелодию «Две звезды», я аккомпанирую на гитаре.

Миша кивнул.

Я вышел к гостям ресторана и объявил, что сегодня для них споет гостья нашего уютного заведения – Зоя. Зал разразился аплодисментами, а я добавил, что помогу ей. Это вызвало смех и оживление. Зоя вышла на сцену, а я начал настраивать гитару. Звуки музыки наполнили помещение, создавая атмосферу волшебства.

Зоя запела первой, ее голос был мягким и нежным, словно шелковый. Я подхватил ее мелодию, и мы слились в едином ритме. Наши голоса звучали гармонично, как две ноты, сплетающиеся в прекрасную мелодию. Песня, которую мы исполнили, вызвала бурю эмоций у гостей. Гости просили спеть ее еще раз, и мы с радостью согласились.

Заказывали песню три раза подряд, и каждый раз я передавал деньги Зое. Она улыбалась и принимала их с благодарностью. В тот вечер мы подарили нашим гостям незабываемые моменты.

Под конец вечера к нашему столику подошел подвыпивший мужик в красном пиджаке.

– Разрешите пригласить на танец, – пьяно произнес он. Зоя глянула на него и ответила:

– Отвали, ягодка-малинка, я не танцую.

– Что-о? – оторопел «ягодка-малинка». – Что ты сказала, лахудра?

– Не вижу тут такой, – ответила Зоя.

Он потянулся к ней жирной ладонью, но тут уже сработал рефлекс Ирридара. Я перехватил его руку и вывернул. Зоя каблуком ударила его по ноге, и он завизжал, как свинья, которую режут. Быстро подошли вышибалы и вывели дебошира.

Зоя, оправдываясь, пояснила:

– Всякое бывало, вот и научилась защищаться. Вот так же подвалил ко мне отец Миши, урод, – она отвернулась. – Потом с друзьями изнасиловали… – Ее глаза оставались сухими, лишь взгляд, который она бросила на сына, много мне рассказал о ее чувствах к нему. В них переплелись нежность и отвращение. Два чувства уживались в ней и мучили ее непрестанно. Она оставила ребенка, а память, когда она смотрела на сына, возвращала ее в тот страшный вечер… – Потом я ударилась во все тяжкие… спала с мужиками за деньги, пила в ресторанах. Ездила на курорты…

– А ты не хочешь подработать? – спросил я, чтобы сменить тему разговора.

– В каком смысле? – насторожилась Зоя. – Ты считаешь, что я бл…

– Нет, не в этом смысле, ты могла бы петь с нами по вечерам, Миша говорил, ты работаешь до трех дня.

– А я могла бы подумать, – ответила Зоя. – С тобой не страшно, – и она одарила меня улыбкой. Вечер прошел красиво, и мы оба остались довольны.

У выхода из ресторана нас ждали «ягодка-малинка» и трое парней.

– Вот он! – указал толстым как сарделька пальцем на меня мужик. – Его в канаву, бабу ко мне в машину, – он противно тонко засмеялся.

Дальнейшее произошло очень быстро. Трое парней лежали мордами вниз и не шевелились, «ягодка-малинка» вытащил дрожащими руками пистолет и с усилием ощупал его рукоять. Он не понял, как дуло пистолета оказалось у него во рту, причем оружие лежало в его руке. «Макаров» был на предохранителе, и я боялся случайного выстрела.

– Вот так люди совершают самоубийства, – произнес я. – Хочешь увидеть свои мозги на асфальте?

– Ну-у-у-у, – гундосо промычал он и отрицательно замотал головой.

– По-хорошему уйдешь?

Тот закивал.

– Ну, иди, и если я увижу тебя или твой косой взгляд рядом, или ко мне придут такие же дурняки, как эти, – я глазами указал на лежащих, – я приду за тобой, и ты захочешь покончить жизнь самоубийством. – Я говорил почти нежно, как с ребенком, но он обмочился. – Иди, – отпустил его я и повернулся к Зое. Рядом с ней стояли парни, которые обычно сидели рядом со сценой.

– Цыган, – удивленно спросил самый молодой, – ты где так научился драться?

– На зоне, – ответил я.

– Понятно.

– А вы чего остались? – спросил я.

– Хотели, если что, тебе помочь, – ответил второй.

– Спасибо, парни, – сказал я. – Сам справился.

– Мы не бандиты, – усмехнулся первый парень. – Мы из розыска, – и показал удостоверение. – Считай, мы ничего не видели, – они растворились в темноте. А мы остались втроем. Я, Зоя и Миша. Зоя помахала рукой таксисту, и к нам подъехала одна из машин, что всегда дежурили у ресторана.

– Миша, ты поезжай домой, – мягко произнесла Зоя, – мне надо с Виктором кое о чем поговорить.

– Ты будешь поздно? – спросил сын.

– Не жди меня, ложись спать, – подтолкнула она его к машине.

В этот вечер Зоя ночевала у меня. Она, не стыдясь, показала все свои умения – и начала еще по дороге. Залезла в штаны и нагнулась. Так мы и доехали…

Утром, когда туман похмелья рассеялся, Зоя избегала моего взгляда. Я не тревожил ее, давая время прийти в себя. Когда она собралась уходить, ее голос дрожал от неуверенности:

– Ты меня презираешь?

Я шагнул к ней, обнял и поцеловал, стараясь передать все, что чувствовал.

– Приходи устраиваться на работу, – сказал я мягко. – Будем петь вместе.

Она кивнула, ее губы тронула слабая улыбка, и, прижимаясь ко мне, прошептала:

– Хорошо, приду. – И, не задавая лишних вопросов, растворилась в утреннем свете, оставив меня с ощущением недосказанности. Но я был благодарен, потому что она не завела обычный бабий разговор о том, что теперь между нами. А между нами было то, что бывает между взрослой и уверенной в себе женщиной и мужчиной… Близость, дружба без всякой привязанности. И пусть только с моей стороны.

* * *

Петь в ресторане Зоя отказалась, не в силах была переступить через память. Я пригласил ее на роль своей помощницы, предложив щедрое вознаграждение. Ее задача была проста: отвечать на звонки клиентов и следить за моим расписанием. Она без колебаний оставила Михаила одного в их квартире и переехала ко мне, а я встретил ее с распростертыми объятиями.

Прошлое постепенно растворялось в тумане времени, и образы Тамары и Светланы начали тускнеть. Мы иногда перезванивались, а они еще писали письма, но в их словах уже ощущалась дистанция. «С глаз долой, из сердца вон», – так говорят люди, и это правда.

Тамара писала, что Светлана увлеклась молодым оперуполномоченным из колонии. О себе она не сообщала ничего, но Светлана, в свою очередь, делилась новостями о новой любви, прощалась и сообщала, что Тамара нашла достойного мужчину. В их больницу пришел новый главврач, присланный из самой Москвы.

Так закончилась история, длившаяся двенадцать долгих лет, и началась новая глава моей жизни, полная перемен и надежд.

А новое направление моей деятельности стремительно развивалось. Все началось с наезда остатков банды Митяя на бар, в котором я обычно завтракал. Я ел яичницу, посыпанную зеленью, и читал газету. Уже заканчивал свой завтрак и допивал кофе, как дверь с шумом распахнулась, и в нее вошли трое крепких молодых парней. Они стремительно прошли к бармену, и один из них, рыжеволосый веснушчатый парень, ударил бармена под подбородок. Тот отлетел к стене. Бутылки на барной стойке посыпались на него сверху.

– Хозяина зови, – решительно потребовал рыжий, и бармен на четвереньках уполз за дверь.

Оттуда вышел бледный мужчина лет сорока, и он старался удержать трясущиеся руки, прижимая их к себе.

– Ты хозяин? – спросил рыжий, мужчина только покивал и стал моргать. – Мы из бригады Митяя. Он умер, но дело его живет, понял? Как ты платил десять процентов с оборота, так будешь продолжать платить… – Мужчина снова быстро закивал. А я понял, что пришел мой час.

Я встал и направился к рыжему. Со спины легкими ударами пальцев уложил двоих наповал, лишив их сил двигаться. Минут пять поваляются на полу. Рыжего схватил за нос и вытащил из бара, усадил в свою машину и отпустил его нос.

– Ты кто? – изумленно и обиженно спросил он, а я в ответ протянул ему визитку. Он ее повертел, потрогал нос, который кровоточил, и спросил: – Это что?

– Это охранная фирма, рыжий, называется «Шериф». Я начальник охраны, а ты попер на мою территорию. Вот послушай меня, дурень, Митяй и его друзья уже зарыты, на их место попробуют прийти другие бригады из Промышленного района. Там самый крутой – Моряк. Он беспредельщик. Вас примет к себе после того, как вы докажете свою верность, и он заставит вас убивать людей, а это вышка, пожизненный срок. Ты это понимаешь? Вас, что осталось от бригады Митяя, восемь человек. Вам не удержать район, а я смогу. У меня милиция прикормленная…

– Я тебя знаю, ты поешь в ресторане. Какая милиция, чувак? – воскликнул рыжий, и я понял, что он парень смышленый.

– Я тоже тебя знаю. Твое погоняло Рыжий. В миру тебя зовут Сергей. Я все про вас знаю. И то, что ты видишь глазами, не всегда является тем, что есть. Поверь мне. Митяй не поверил. И где он с друзьями? Умерли…

Глаза парня наполнились страхом. Таинственная смерть главарей бригады, что держала центр города, обрастала слухами один страшней другого. Что это божья воля и месть антихристам. Что это спецслужбы очищают город. Что пришла новая неизвестная банда и хочет занять место бригады Митяя. Никто не верил, что они умерли естественной смертью, но никаких следов на телах не было – я использовал энергетический удар. И убрал следы волочения последних двух жертв. Кроме того, я надеялся, что органы не станут глубоко копать и не будут плодить висяки. Даже если какой ретивый опер захочет искать виновного, начальство быстро ему даст по рукам.

– Ты знаешь, что я мотал срок? – спросил я, и Рыжий кивнул.

– Ты отец Вована. Хозяина комиссионки…

– Все верно. Там на зоне у меня было погоняло Фокусник, – и в моей руке появился автомат, потом два пистолета, потом граната, потом пачка долларов. Глаза парня расширялись, расширялись, и он замер.

– Как ты это делаешь? – спросил он.

– Фокусы, Сергей. Теперь выслушай меня. Я предлагаю тебе и твоим подельникам стать охранниками фирмы «Шериф». Я вам положу хорошую зарплату, одену в отличную форму, куплю машину для патрулирования района, оружие приобрету, разрешение на него, рации дам… С бандами вам выезжать на разборки не надо будет, это решаю я. Вы же будете лицом новой охранной фирмы.

– Ты из «комитета»… – прошептал парень (многие до сих пор ФСБ называли КГБ). – А сколько положишь зарплату?.. – Рыжего мое предложение явно заинтересовало. Он был неглупым парнем и понимал, что в чужой банде у них будет низкое положение. И вся грязная работа ляжет на них. Без образования, с одними накачанными мышцами, они могли найти применение или в банде, или в охране, но за хорошие деньги.

Я не стал его переубеждать, что я не из ФСБ.

– Ты у Митяя получал двести баксов. Первый месяц буду платить столько же, потом будут премиальные. Ты будешь старшим, тебе положу пятьсот. Услышал меня? – Тот закивал. – Вот и хорошо, теперь проваливай. Я жду вас завтра в магазине напротив, – я указал рукой на комиссионный магазин. – Заключим договор. А кто не придет, тот дурак. Вылезай.

Рыжий поспешил покинуть машину, подошел к двоим подельникам, что уже оклемались, и они ушли.

Я выбрался из машины и, оставив ее на обочине, направился к бару. Воздух вокруг казался густым, пропитанным тревогой и предчувствием перемен. Я вошел внутрь, и мои шаги эхом разнеслись по пустому помещению. Бармен, заметив меня, поспешно отложил метлу и, словно за ним гнались призраки, метнулся к двери, ведущей во внутренние помещения бара. Вскоре появился и сам хозяин – Василий Петрович Захарьящев. Его лицо было бледным как полотно, а в глазах читался страх, смешанный с недоверием.

– Присаживайтесь, – сказал я, указав на стол, за которым недавно сидел сам. Василий Петрович осторожно опустился на стул, его взгляд метался по моему лицу, словно он пытался найти в нем ответы на свои вопросы.

– Спасибо вам… – начал он, но голос его дрожал, а слова звучали неуверенно.

– Не стоит благодарности, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало от напряжения. – За этими шутами придут серьезные люди. Бригада Митяя, похоже, разбежалась, и теперь, скорее всего, здесь появится бригада Моряка. Они не оставят вас в покое, и милиция с ними связываться не станет – они платят им слишком много, чтобы рисковать.

Василий Петрович вздрогнул, как будто мои слова ударили его в грудь. Его лицо побледнело еще больше, а руки задрожали. Он смотрел на меня, словно пытаясь понять, не шучу ли я, но в моих глазах не было ни капли веселья.

– Почему… почему вы мне это рассказываете? – прошептал он, запинаясь на каждом слове. В его голосе звучала смесь страха и надежды, словно он ждал, что я могу предложить ему выход из этой тьмы.

Я не ответил сразу. Вместо этого я взял со стола бутылку воды и медленно поднес ее к губам. Вода была холодной и освежающей, но ее вкус не мог заглушить тяжесть, которая висела в воздухе.

– Потому что, Василий Петрович, – наконец сказал я, глядя ему прямо в глаза, – я не хочу, чтобы вы оказались на их пути. Не хочу, чтобы они превратили ваш бар в еще одно место, где люди боятся даже выйти на улицу. Я предлагаю вам защиту, – и протянул ему визитку, потом выложил на стол стопку долларов. – Тут тысяча долларов. Если в течение месяца я не смогу вас защитить от наездов бандитов, эти деньги останутся у вас. Если смогу, мы заключим договор на сумму вдвое больше, чем я предлагаю сейчас. – И назвал сумму в разы меньше, чем брали бандиты. – Мне достаточно пяти процентов от оборота, и выплаты официальные, а значит, можете показать расходы в отчете. Что скажете?

– Э-э-э… мне надо подумать…

– Подумайте, – согласился я. – Но если придут бандиты, позовите меня, и тогда тоже будет сумма в два раза больше той, что мной озвучена.

Забрал деньги и ушел. Как заставить торгаша раскошелиться на безопасность, я знал – побью ночью ему стекла. И так будет до тех пор, пока он неначнет сотрудничать. Кроме того, я заплатил участковому за рекламу, он обязался походить по району и порекомендовать меня владельцам заведений.

На следующий день к нашему магазину подошли восемь крепких молодых парней. Я переговорил с каждым из них, чтобы понять их сильные стороны и уровень интеллекта. В итоге мы заключили договор о приеме на работу охранниками.

Их встретила Зоя, которая недавно уволилась из музыкальной школы. Мы организовали офис нашей фирмы в пустом складе магазина. Вовка отправился в Эмираты за техникой. Он должен был привезти надежные радиостанции «Филипс», такие же, как у нас были в Афгане – компактные и с радиусом действия до тридцати километров.

Каждому из новопринятых работников я выдал аванс в сто долларов в рублях, а Зоя повела их в «Военторг», зная, что нам нужно.

Как только они уехали, к бару подъехали «Жигули-девятка». Из машины вышли четверо парней явно бандитской наружности – спортивные костюмы, кожаные куртки и бритые головы – и уверенно направились внутрь. Я усмехнулся и решил понаблюдать за происходящим дальше. С усмешкой подумал: «Как быстро занимаются освободившиеся места…»

Вскоре из бара выбежал бармен, его лицо исказила тревога, и он поспешил в магазин. Я встретил его на пороге, лениво наблюдая, как он пересекает улицу, словно преследуемый невидимой угрозой.

– Товарищ, товарищ, – заикался он, стараясь сдержать дрожь в голосе, – там… там эти… – Он указал дрожащей рукой на бар.

– Кто эти? – спросил я, не скрывая любопытства, но в моем голосе сквозила холодная отстраненность.

– Из бригады Моряка, – выдохнул он, и его слова повисли в воздухе, как тяжелое облако.

– И что? – бросил я, стараясь не выдать охватившего меня внутреннего напряжения.

– Хозяин послал к вам, – продолжал бармен, его голос дрожал все сильнее. – Он готов сотрудничать, если…

– Я понял, можешь не продолжать, – оборвал я его, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости. – Пошли.

Я развернулся и решительно направился к бару, каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. В этот момент я чувствовал, что мир вокруг меня застыл, словно в ожидании чего-то неизбежного…

А теперь позвольте мне рассказать вам одну тайну, о которой я не говорил никому, даже Зое. Каждый день, в тишине и одиночестве, я наносил себе удары током. Но не просто так, а через трансформатор, настроив напряжение на сто двадцать семь вольт. Это было не невыносимо больно, но достаточно, чтобы Ирридар, словно невидимый скульптор, перекраивал мое тело под себя. Я не был участником этого процесса, но чувствовал, как с каждым месяцем становлюсь моложе, словно время откатывалось назад, возвращая мне силы и энергию, которых я давно не испытывал.

В баре стоял громкий разговор: бандит наезжал на Василия Петровича, а он потный и дрожащими губами доказывал, что у него уже есть крыша. Бандит вертел мою визитку и ругался.

– Ты понимаешь, заячья душа, что этот фраерок и ЧОП тебя не прикроют? Это все фуфло. Видали мы этих охранников. Они обосрутся от одного вида пистолета…

– Я не обосрусь, – ответил я, стоя за его спиной.

Он обернулся и удивленно воскликнул:

– Цыган?

Я узнал в нем одного из постоянных посетителей ресторана.

– Так это ты тут всем заправляешь? – Его голос был полон насмешки, а лицо исказила ухмылка. – Ну, чувак, ты попал, – он обернулся к Василию Петровичу, и в его глазах мелькнула зловещая искра. – Ты взял крышей клоуна из ресторана, – и громко рассмеялся, словно это была самая смешная шутка в его жизни.

Я невозмутимо продолжил:

– Пошли, перетрем. – Он усмехнулся.

– Ну, пошли, перетрем.

Мы вышли из бара.

– Ты всего лишь шестерка на побегушках, – внешне невозмутимо произнес я, – мне с тобой говорить не по чину. – И не обращая внимания на то, как зло блеснули глаза бандита, продолжил: – Передай Моряку, что я забиваю стрелку у разрушенного маслозавода. В час ночи. Сегодня. Пусть берет все стволы и побольше бойцов. Я не отступлю. Оттуда уедет один – или он, или я.

Бандит нахмурился.

– Гонишь, Цыган.

– Я не цыган, на зоне я был Фокусником, – и в моих руках оказались два пистолета. – Увидел? – спросил я. Он хмуро процедил:

– Увидел, передам Моряку. Готовься, Фокусник. Моряк такие слова не прощает. Будешь отвечать за базар. – Бандиты сели в машину и укатили. А я заключил первый договор на охрану.

Когда ресторан закрыл свои двери, я отвез Мишу домой, а Зою к себе и направился к заброшенному маслозаводу. Четыре года назад его оборудование увезли на металл, и теперь завод стоял, словно забытый скелет, на границе города, у объездной дороги. Без стекол и с выбитыми дверями, он казался памятником ушедшему времени, застывшим в вечности, как одинокий страж прошлого.

Я вошел в здание заводоуправления с чувством, что переступаю порог чего-то нового и неизведанного. Внутри меня появился сканер, словно живой организм, питающийся энергией электрических токов. Он был частью меня, но одновременно и чем-то чужеродным, постепенно захватывающим мое тело, при этом дарующим мне контроль над ним. Я вспомнил давно забытые ощущения силы и могущества. В те давние времена, когда я был Ирридаром Тох Рангором – Тем Кто Ломает. Сейчас я тоже ломал. Ломал прежние бандитские устои в диком капитализме и пробивал себе путь в новый мир.

Я поднялся на крышу здания заводоуправления и огляделся вокруг. Холодный ночной ветер трепал мои волосы, а в воздухе витало нарастающее напряжение. В этом месте решалась моя судьба и судьба многих людей. Они спали и не знали всего этого. Но я чувствовал, как подул ветер перемен.

Как я и ожидал, засада уже ждала меня. Два силуэта притаились на втором этаже соседнего цеха, словно хищники, готовящиеся к прыжку. Встреча должна была произойти на железнодорожных путях между сыродельным и маслодельным цехами. Я понял, что эти люди – опытные боевики, возможно, бывшие военные, с боевым опытом, готовые на все ради своей цели.

Я двигался бесшумно, словно тень, используя свои новые способности скрываться. Подкравшись к одному из боевиков, я остановился и внимательно изучил его. Его дыхание было ровным, но я знал, что это обман. Я быстро и точно нанес удар, остановив его сердце. Он даже не успел понять, что произошло. Я забрал его СВТ с оптическим прицелом и направился ко второму.

Второй боевик был вооружен немецкой охотничьей винтовкой с таким же прицелом. В его настороженном лице читалась тревога. Я подобрался к нему и нанес решающий удар. Он рухнул на пол как подкошенный.

Я спустился и сел на бетонные плиты, ощущая, как холод пробирается под одежду. Время тянулось медленно, но я знал, что скоро все изменится. Я ждал, чувствуя, как внутри меня тает напряжение и растет уверенность в том, что у меня все получится. Адреналин, попавший в кровь, не давал мне расслабиться. Я был уже не жертвой, я был хищником.

В час ночи подъехали три автомобиля, и свет их фар высветил меня. Бандиты долго совещались, затем стали осторожно подходить. Я был один, и это их явно нервировало.

Впереди шел кряжистый парень лет тридцати с мощной шеей борца и в тельняшке, выглядывающей из-под спортивной куртки. Он подошел ко мне. Я насчитал восемь боевиков, вставших у него за спиной. Кто с автоматом, кто с охотничьим обрезом или пистолетами.

– Ты Фокусник? – спросил меня парень.

– Да. А ты Моряк?

– Да. О чем ты хотел перетереть?

– Ни о чем. Я хотел тебя убить.

Затем пришла очередь действовать Ирридару. Я мгновенно перешел на ускоренный боевой режим. Не такой шустрый, как раньше, но бандиты замерли словно на фотографии. Я достал два ТТ, что отобрал у Митяя и его друзей, и как в тире расстрелял охрану Моряка. Затем сунул ствол в его раскрытый рот и нажал на курок. Вложил в руки Моряка пистолеты и осмотрелся.

Все произошло буквально за пару секунд. Те следователи, что будут осматривать это место, должны будут подумать, что Моряк сошел с ума и перестрелял своих людей. Потом найдут оружие, и выяснится, что на них висят убийства. Так они раскроют кучу дел и спишут на банду Моряка. Я все это просчитал за долю секунды, после чего побежал к объездной дороге, сел в машину и отправился к себе домой. Алиби у меня было. Зоя подтвердит, что я весь вечер провел с ней.

Глава 13

Россия. Средняя полоса. Районный центр

На руинах некогда процветавшего маслозавода разразилась трагедия, эхо которой прокатилось по всему городу и области как гром среди ясного неба. Событие это было столь громким и вызывающим, что на место происшествия, словно коршуны на падаль, слетелись комиссии из области, следователи, оперативники и прокуроры. Газеты пестрели яркими заголовками, повествующими о произошедшем, пытаясь удержать внимание читателей, ошеломленных и потрясенных до глубины души.

Город замер в ожидании ответов. Почему Моряк, главарь крупной банды рэкетиров, вдруг открыл огонь по своим же людям? Как остальные, его соратники, позволили ему это сделать? Эти вопросы подобно призракам бродили по улицам, заставляя каждого встречного искать в глазах собеседника разгадку.

И вот, словно из-под земли, всплыла еще одна шокирующая деталь: местные оперативники в спешке и суете не заметили двух тел, скрытых в тени заброшенных цехов. Лишь мальчишки, с бесстрашием и любопытством юных исследователей, обнаружили эти зловещие находки, став невольными свидетелями еще одной мрачной тайны.

Так на руинах завода развернулась драма, полная загадок и потрясений, оставив город в состоянии тревожного ожидания и в поисках истины.

Через пять дней после этих событий мне неожиданно позвонил Левинсон, владелец ресторана «Чайка». Его голос звучал мягко, но в нем ощущалась настойчивость. Он пригласил меня прийти и поговорить. Я был удивлен, ведь к тому моменту уже уволился из ресторана, и это решение, казалось, огорчило его.

Когда я переступил порог заведения, меня встретил сторож. Он провел меня в кабинет директора с такой учтивостью, словно я был важной персоной. В комнате меня ждали двое: сам Левинсон, чья улыбка была теплой, и мужчина с выразительными чертами лица кавказца и густыми усами.

– Виктор Владимирович, – произнес Левинсон, протягивая руку. – Позвольте представить вам директора рынка Аббасова Бахтияра оглы Гасана.

Я кивнул в ответ на приветствие и сел на предложенное место.

– Виктор Владимирович, – продолжил Левинсон, его голос звучал серьезно, но в нем проскальзывала заискивающая нотка, – мы оба заинтересованы в сотрудничестве с вами. Хотим заключить договор на охрану с вашим ЧОПом. Как вы на это смотрите?

Я задумался на мгновение, сбитый с толку неожиданностью предложения. Эти люди, казалось, обладали властью и умением решать сложные вопросы, но почему они обратились именно ко мне?

– Буду рад, – ответил я, стараясь скрыть удивление.

– Это замечательно, – улыбнулся Левинсон. – А теперь, Виктор Владимирович, позвольте объяснить, почему мы решили обратиться именно к вам. После того как вы берете объекты под охрану, с теми, кто осмеливается на них посягнуть, случаются неприятности. Это лучшая рекомендация и отличная охрана.

Аббасов кивнул, поддерживая слова Левинсона. В его взгляде читалась уверенность, и я понял, что передо мной люди, привыкшие добиваться своего.

– Однако, интересное утверждение, Адам Ефимович, – усмехнулся я. – Вы же не думаете, что это дело моих рук, все эти убийства?

– Боже упаси! – всплеснул руками Левинсон. – Конечно нет. Но слов из песни не выкинешь, и ваш авторитет среди криминальных структур высоко подскочил. Вы должны это знать.

– Спасибо, буду знать. Давайте обговорим условия…

И мы быстро договорились об оплате услуг и форме, в которой они будут оказаны. Мои охранники не присутствуют на объектах, а патрулируют территорию, в случае тревоги они выдвигаются к месту происшествия. И один экипаж на машине «жигули» третьей модели (бывшая моя машина, отремонтированная и покрашенная) с логотипом «Шериф». «Закон и порядок» уже патрулировал район. Охранники, крепкие молодые парни, выглядели как герои из фильма: камуфляжная форма, берцы, темные очки на лице. На поясах дубинки и перцовые баллончики. Оружия у них еще не было. Оружейка только начала строиться в подвале магазина.

Я сообщил участковому о своем решении привлечь бывших бандитов к службе, и он, к моему удивлению, одобрил эту идею.

– Уж лучше они у тебя будут, чем начнут дурить, – произнес он, прищурившись. – Может, хоть что-то толковое из этого получится.

Его слова заставили меня задуматься. Я предложил заключить договор о сотрудничестве между ЧОПом и РОВД. Участковый поддержал меня, и мы отправились к начальнику милиции. Я знал его еще со времен, когда был комбатом, а он инспектором в угрозыске. И он, кажется, тоже меня помнил. Он долго всматривался в мое лицо, будто пытаясь разгадать, кто я такой на самом деле. Наконец, он удивленно произнес:

– Виктор Владимирович? Не узнаю вас. Словно не в колонии побывали, а на курорте отдыхали.

Он многозначительно переглянулся с майором, и я почувствовал, как воздух вокруг стал напряженным. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда, хотя понимал, что меня принимают за агента КГБ, внедренного в преступную среду. Этот слух я сам же и распространил, чтобы укрепить свои позиции.

Мы подписали договор, и я почувствовал, что у меня появилась надежная «ментовская крыша». Этот слух я тоже не стал держать в тайне и вскоре разнес по всему городу.

Степан Геннадьевич по секрету рассказал мне, что следствие по делу банды Моряка зашло в тупик. Местные опера не верят в то, что Моряк убил всех своих людей и покончил жизнь самоубийством, но комиссия из управления области настаивает на такой версии. На оружии, из которого убили бандитов, были отпечатки пальцев только самого Моряка. На многих стволах висели нераскрытые убийства, и областному УВД было выгодно закрыть все эти дела, свалив вину на Моряка…

Прошло десять дней, как случились события на территории маслозавода. Я читал областную газету, когда ко мне зашла Зоя и сообщила, что со мной хотят поговорить два сотрудника милиции.

– Пригласи их, – ответил я и отложил газету.

В кабинет зашли два инспектора, что посещали ресторан. Я догадывался, что они крышевали банду Моряка и получали от него мзду.

– Присаживайтесь, товарищи, – я специально назвал их таким словом. – Чем могу быть полезен?

– Мы пришли поговорить, Виктор Владимирович, по поводу ваших связей с бандой Моряка, – заявил блондин и упер в меня потяжелевший взгляд. Я усмехнулся, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Интересное начало, многообещающее, – произнес я. – Давайте, ребята, поподробнее, что за связь у меня с бандой Моряка, о которой я не знаю?

– Перед расстрелом людей Моряка вы встречались с его людьми в баре напротив, – продолжил блондин.

Я кивнул:

– Да, это было один раз в тот день, когда случилась трагедия. И что?

– Вы предложили людям Моряка выйти и что-то перетереть, – продолжил блондин. – О чем шел разговор?

– Об охране бара. Я предложил Василию Петровичу, владельцу бара, заключить с ЧОПом моего сына договор на охрану. Он согласился, и когда пришли бандиты, – я сделал нажим на слове бандиты, – он позвал меня. Я не стал устраивать разборки в баре и позвал бандитов на улицу. Сказал, что бар под охраной ЧОПа и что у него ментовская крыша.

– Какая крыша? – переспросил брюнет.

– Ментовская, – повторил я.

– Что за бред?..

– Не бред, товарищи милиционеры. Все знают, что в городе существуют две крыши, что прикрывают предпринимателей, – это бандиты и милиция.

– А на каком основании вы сказали именно, что вы ментовская крыша?

– Потому что у меня договор с РОВД о сотрудничестве, они помогают мне, а я им по охране общественного порядка.

– У вас есть такой документ? – удивился блондин. Я кивнул и вытащил из стола папку, открыл ее и протянул два листа блондину.

Тот удивленно несколько раз его прочитал.

– Но это не значит, что вы имеете право прикрываться милицией, – поднял он на меня глаза.

– А что, это нарушение закона? – в ответ спросил я. – Давайте говорить по существу.

– По существу… – повторил блондин. – Оставшиеся в живых люди Моряка говорят, что вы вызвали Моряка на стрелку…

Я пожал плечами.

– Говорят, в Москве кур доят. И что? Всему верить нельзя. Им это сказал сам Моряк?

– Нет, ходили слухи, что Моряк срочно созвал своих бойцов на стрелку. Кто успел, тот прибыл.

– А почему со мной забили стрелку? – спросил я. – Меня можно «завалить» в офисе – зашли, расстреляли и ушли. Мне эти стрелки с бандитами не нужны. Я им сказал, чтобы они уматывали, у меня прикрытие от милиции, и они с пониманием отнеслись к моим словам. Сели в машину и уехали.

– У вас есть алиби на вечер и ночь того дня? – спросил брюнет.

– Есть, – я вытащил из стола новую папку. – Я узнал, что Моряк убил себя и своих людей, и понял, что меня будут допрашивать. Написал заранее объяснение, читайте, – протянул им листок. Они жадно впились в него глазами. Прочитав, блондин спросил:

– А почему вы заранее написали? Это подозрительно.

– Молодой человек, – снисходительно ответил я, – посидите с мое, и станете перестраховываться так, как никогда в жизни. Неужели вы думаете, что я не предположил, что вы поговорите с владельцем бара, узнаете о конфликте и вызовете меня на допрос? Конечно, я точно знал, что так будет. Чего я не знал, что вы сами ко мне придете. И я вам скажу кое-что. Искать нужно тех, кому смерть этих людей выгодна. Естественно, она выгодна мне. Но при этом нужно понимать, кто способен осуществить такую операцию. Если, конечно, отвергнуть версию, что это работа Моряка, а он, как пишут в газетах, был накачан наркотиками. У меня нет таких возможностей быстро устроить стрелку и перестрелять его людей. Но я не открою вам тайну, если скажу, что есть структуры, которые могут это осуществить. Вот что необычно: здесь, в центре, «работала» бригада Митяя, одноклассника моего сына Володи. И он, и все его друзья скоропостижно скончались. Такая же смерть была зафиксирована у двух подручных Моряка, которых дети нашли в цехах. Кстати, почему вы их не обнаружили? – сделав удивленное лицо, спросил я. Оба офицера поморщились.

– Торопились, – скривился блондин. – Так что вы хотите нам сказать? – увел он разговор с неприятной для него темы.

– Вы верите в их смерть от сердечного приступа? Я вот в свое время читал, что лаборатория КГБ создала яд, останавливающий сердце. Укол в ногу или руку – и человек падает мертвым. Вы проверили, может, на телах есть следы уколов?

Оба опера переглянулись.

– Нет, не проверяли, – ответил блондин.

– Так сделайте эксгумацию. Тела зарыли недавно, они еще не разложились…

Опера вновь переглянулись.

– Откуда вам известно про уколы? – спросил блондин.

– Из газет. Читал в советское время «западную прессу».

– Вы хотите сказать, что это дело рук ФСБ? – удивленно спросил брюнет.

– Я ничего не хочу такого сказать. Я думаю, что это Моряк убил своих людей под действием наркотиков. И ему в голову пришло видение, что его вызвали на стрелку, – решительно ответил я. – У вас есть ко мне еще вопросы?

– К вам нет, но мы хотим опросить вашу секретаршу и охранников.

– Без проблем, сейчас распоряжусь. – Я крикнул: – Зоя! – Вошла моя помощница. – С вами хотят поговорить сотрудники милиции. Я выйду и позову всех наших. Расскажите им все, что они будут спрашивать.

Охранников сотрудники местного уголовного розыска допрашивать не стали. Их версия, что это я убил людей на маслозаводе, не подтвердилась. Спорить с комиссией из области они не стали, у них не было доказательств моей причастности к убийству. Они ушли, забрав объяснения у меня и Зои.

Основные банды в городе были разгромлены, но остались мелкие шакалы, что сразу же кинулись делить «наследство». И предложения заключить договор на охрану посыпались как из рога изобилия.

Все салоны, магазины, агентства, которые попали под прессинг криминала, старались найти защиту у моего ЧОПа. А он рос как на дрожжах. Ко мне приходили молодые парни, просили их принять на работу. Работа в ЧОПе стала весьма престижной. Хорошие зарплаты, премии и форма отличали их от всех. У них появились радиостанции, оружие.

В подвале магазина я оборудовал оружейную комнату и получил разрешение закупить оружие. Купил в областном центре пистолеты чешского производства ČZ–75 под девятимиллиметровый патрон «Парабеллум». И гладкоствольные ружья американского производства для полиции Remington M870. С разнообразными боеприпасами от резиновых пуль до газовых гранат. По городу патрулировали экипажи пяти машин. В результате резко упало число разбойных нападений на граждан, грабежей магазинов. Потому что я находил смельчаков, и они сами приходили сдаваться в милицию, и это было отмечено грамотой начальника милиции города. И кроме того, деньги потекли рекой. Я купил себе квартиру на втором этаже над магазином. Вовка снял первый этаж в универмаге, заполнил его товарами из Эмиратов, а на освободившихся местах в магазине расположились охранники из дежурной смены ГБР^[97].

Я купил себе импортный джип «Опель Фронтера Спорт», а экипажи ездили на «жигулях» третьей модели.

Прошел первый год моей свободы. Год, который поменял все в моей жизни, я стал авторитетным человеком в городе. Депутатом горсовета, солидным и богатым. Но была одна проблема, которая все же всплыла в один неприятный для меня момент. Зоя, когда выпивала, становилась распутной, и она положила глаз на Вовку, а он, как теленок, поддался ее очарованию. Во время празднования дня рождения Миши я застал их целующимися в туалете ресторана. Оба замерли, словно превратились в статую. Но я поспешил их опередить, взял за руки и потащил на улицу.

– Я не против ваших отношений, – я сразу же расставил все по своим местам, – только чтобы они были нормальными. Тебя, Вовка, не смущает то, что Зоя старше тебя на пятнадцать лет? – Вовка, красный от смущения, отрицательно покачал головой. – А тебя, Зоя?

– Я просто так… – замялась Зоя. – Я не хотела. Просто так вышло.

– Вышло так, как вышло. Мы не можем больше быть вместе, Зоя. С работы я тебя не погоню, продолжай работать как работала. Только переедешь жить к Вовке или к своему сыну, как сама решишь. Ты сделала свой выбор. Я вас не осуждаю и не ругаю. Хочу, чтобы вы меня не боялись.

Я приобнял обоих за плечи и ушел домой. Вечером Зоя рвалась ко мне в квартиру, плакала, умоляла простить, но я приказал охране отвезти ее и ее вещи к ней домой.

Утром она как ни в чем не бывало пришла на работу, зашла, постучавшись, и с порога спросила:

– Наш роман закончен?

– Да, Зоя.

– И я могу жить с твоим сыном?

– Да, если он не против.

– А если он позовет меня замуж, ты не будешь против?

– Нет, не буду. Только не изменяй ему… Хотя это ваша жизнь, – улыбнулся я. – Кофе мне сделай.

– А близость у нас с тобой будет? – спросила она. – На работе, как раньше?

– Нет, Зоя, если ты будешь с моим сыном, то не будет. Если не будешь с ним встречаться и иметь близость, то буду тебя трахать, как раньше, но жить с тобой не стану.

– Я буду жить с Мишей, – ответила она, повеселев, и вышла. Принесла кофе и, не чувствуя смущения и стыда, стала раздеваться.

Зоя отличалась легким покладистым характером. Долго не дулась и практически не обижалась. На мир смотрела просто, без заморочек, ничего не требовала и получала свои радости. И это меня устраивало.

* * *

Время неумолимо неслось вперед, словно стремительный поток, размывая берега старого мира и открывая новые горизонты. Оно сплетало в причудливый узор события, новости, судьбы, изменяя жизни людей до неузнаваемости. Те, кто когда-то держал в руках бразды правления, теперь оказались на обочине. Новые хозяева жизни, словно стая хищников, заполнили рынки и рестораны, облачившись в малиновые пиджаки, символизирующие их власть и алчность.

Внутри меня тоже происходили перемены, глубокие и необратимые. Виктор Глухов, некогда столь значимый и сильный, постепенно растворялся, уступая место новому существу – Ирридару. Его энергия, его неукротимый дух, его стремление к переменам вытесняли старого меня, оставляя лишь тень воспоминаний. Я менялся, становился все более Ирридаром, и каждый день приносил мне новое осознание моих сил и возможностей.

Но среди всех этих перемен оставалась одна неизменная величина – моя воля. Она была подобна компасу, указывающему путь в бушующем море жизни. Моя воля решала, когда Ирридару вмешиваться в события, менять их ход, а когда оставаться в тени, позволяя судьбе течь своим чередом. И каждый раз, когда я принимал решение, мир вокруг меня менялся, словно подчиняясь невидимой руке, направляющей его течение.

В конце июля у меня в кабинете раздался звонок. Я поднял трубку и услышал взволнованный женский голос.

– Виктор Владимирович Глухов? – спросила женщина.

Я ответил:

– Да, это я. С кем имею честь разговаривать?

– Это Зина, секретарь директора спиртзавода. Нам нужно срочно заключить договор на охрану нашего предприятия. Пришлите мне договор по факсу.

– Подождите, девушка, – остановил я ее сбивчивую речь. – Так не делается. Мне надо знать условия, которые вы хотите выдвинуть, сумму договора и срок…

– Напишите все сами, и мы подпишем, главное – защитить завод от захвата бандитами. К нам прибыли очень серьезные люди… Сумму укажите, какую посчитаете нужной, но в пределах разумного. Вышлите факсом, и директор его подпишет, потом оформим должным образом. И приезжайте… Тут такое намечается… Мы ждем. Вы приедете?..

– Вызовите милицию, – предложил я.

– Мы им звонили, но они ответили, что хозяйственные споры не решают. Приезжайте, вы нам очень нужны. Нас захватывают…

– Приеду, – усмехнулся я и положил трубку.

– Зоя, – позвал я помощницу. Та вошла и эротично выгнула спину.

– Не сейчас, – отмахнулся я. – Группу быстрого реагирования в машину, оружие «Ремингтон». Пусть наденут бронежилеты и ждут в готовности выдвинуться на спиртзавод. Подготовь договор по охране спиртзавода. Сумму договора… – я подумал и предложил довольно высокую цену наших услуг, – вышли факсом в приемную завода, у тебя должны быть телефоны. Я выдвигаюсь с ГБР.

После разгрома банды Моряка в городе остались два крупных предприятия, которые не стали заключать с моим охранным предприятием договора. Они решили иметь сторожей как внутреннюю охрану и понадеялись на свой статус градообразующих предприятий, уверенные, что милиция их защитит. Но на этот раз оказалось, что милиция не готова была вмешиваться в хозяйственные споры и устранилась.

Я понял, что происходил обычный рейдерский захват предприятия, которое приносило прибыль. Делалось это просто: кто-то из шишек области использовал свой ресурс и подкрепил его бандитами. Старому руководству и владельцу предприятия ставились условия продажи на невыгодных условиях, а дальше начинался суровый прессинг. Подключались контролирующие органы и бандиты. Начальник милиции, видимо, был предупрежден заранее и решил не вмешиваться. И тут понадобились мои услуги как последний довод. На кону была репутация моего охранного предприятия и возможность выхода на областной уровень.

На мощном «Фольксвагене Транспортере» мы стремительно пересекли черту города и за каких-то двадцать минут достигли заводского двора. Ветер свистел в ушах, а сердце стучало в такт движению. Я выглянул из окна машины и увидел у проходной одинокую фигуру. Человек размахивал руками, словно приветствуя нас, но в этом жесте было что-то тревожное, почти отчаянное.

Мы въехали во внутренний двор завода, где уже стояли два внушительных «Гранд Чероки». Из машин вышли бородатые мужчины. Они двигались медленно, уверенные в себе, и в их движениях чувствовалась скрытая угроза. Мои бойцы по команде выскочили из «Транспортера» и окружили прибывших, направив на них ружья. Воздух наполнился напряжением, как перед грозой.

Я подошел к ближайшему джипу и постучал по окну. Стекло медленно опустилось, и передо мной возникло лицо мужчины с пронзительными испуганными глазами.

– Это спецназ, – спокойно сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – Сидите тихо, и все будут живы.

С этими словами я повернулся направо и вместе со встречающим направился к зданию управления. Я старался быть невозмутимым, но каждый шаг давался мне с трудом, словно я шел по тонкому льду над пропастью. Однако я знал, что это единственный путь, который может привести к нужному мне результату.

На Земле я ощущал в себе раздвоение. Слабый и неуверенный Виктор Глухов, словно тень, сдерживал пылкого и дерзкого Ирридара, не позволяя ему вырваться на свободу. Здесь, в этом мире, не было магии, не было прав аристократов, здесь царила демократия – со всеми ее парадоксами и суровыми реалиями. И он, и я жаждали вырваться из этого затхлого мира, где правили не законы, а люди, захватившие власть и подминающие под себя любые правила.

Демократия казалась лишь маской, скрывающей истинное лицо крепостного права. Мысли о бегстве терзали меня, но куда бежать? Везде преграды и запреты, словно невидимые цепи, сковывали нас.

Сейчас мне предстояла встреча с одним из тех, кто решал судьбы других, кто осмелился отобрать чужое. Виктор дрожал от страха, а Ирридар жаждал битвы. Я должен был найти баланс между этими двумя противоположностями. Чувства метались, как волны на штормовом море, и я готовился выйти на арену борьбы с людьми, чьи власть и связи казались непреодолимыми.

При всей, казалось бы, успешности, мой ЧОП был уязвим перед теми, кто желал управлять процессами в области. И теперь этот кто-то перешел мне дорогу, и я был уверен, что следующим в списке захвата буду я.

– Вы кто будете? – спросил я мужчину.

– Я Киселев Сергей Петрович, первый заместитель директора завода. Мы вас очень ждали, Виктор Владимирович. Идемте быстрее.

– Не спешите, товарищ Киселев, идите спокойно. Спешка здесь не нужна, все дела решаются не тут, а в области. Тут только переговорщики.

Мы поднялись на третий этаж и пошли по коридору. У дверей приемной директора стояли еще два бородача.

– Занято, – с акцентом произнес тот бородач, что был больше и крепче. Он смотрел на меня с насмешкой.

– Мне можно, – ответил я и выпустил Ирридара.

Оба бородача, да и я сам, не поняли, как эти нукеры очутились без памяти на полу. Я, стараясь сохранить спокойствие, перешагнул через тела и вошел в приемную.

– Вы прибыли! – обрадованно воскликнула полная девушка в обтягивающих торс джинсах и с испуганным лицом. – Заходите, вас ждут, – и поспешила открыть передо мной двери кабинета.

В кабинете сидел потный и бледный директор и два человека в костюмах. Я директора знал. Мы оба были депутатами горсовета. Я прошел к директору и пожал ему руку.

– Привет, Василий Евгеньевич, – поздоровался я и повернулся к гостям. Одного я узнал сразу, это был Сашка Паровоз, только заматеревший и приодевшийся. – Привет, Санек, – поздоровался я и сел на свободный стул. Второго я не знал и не стал с ним здороваться.

Паровоз присмотрелся ко мне и удивленно произнес:

– Фокусник?.. Ты ли это?

– Я, Санек. Каким ветром тебя сюда занесло? Ты же обитал в Нижнем Тагиле с Шавло Батумским.

– А, – отмахнулся он, – было дело. Теперь вот тут. Ты-то чего пришел?

– Я, Санек, охраняю сей завод. Получил сигнал о рейдерском захвате и прибыл переговорить, чтоб крови не пролить. Никому это не нужно. Я так понимаю, тебя послал Шавло Батумский?

– Он самый, – кивнул растерявшийся Паровоз. – А какой ЧОП охраняет завод? – спросил он.

– «Шериф». Я начальник охраны. Я так понимаю, ты снова переговорщик? Так? – спросил я, и он кивнул. – Тогда давай поедем к твоему боссу, порешаем там, не тут. Шавло – авторитетный человек. С ним нужно решать не нахрапом.

– По понятиям судишь, Фокусник, – обрадовался Санек, – поехали, нам тоже кровь тут не нужна.

Мы вышли из кабинета.

– Ты под Татарином? – спросил я.

– Нет, Татарин погиб. Пристрелили его… мусора. Я под самим Шавло…

– Шавло грузин? – спросил я.

– Нет. Курд…

– А куда вы делись тогда? Помнишь пошив джинсов?

– А, – неохотно ответил Паровоз и, приблизившись ко мне, зашептал: – Ваш «Хозяин» беспредельщик. За бабу свою вывез в лес и хотел живыми закопать, пришлось дать показания, сел на пять лет.

– Шавло знает про ваши махинации? – спросил я. Тот толкнул меня в бок:

– Тише ты, нет, конечно…

Я покивал и замолчал – я узнал что нужно.

– А вы шили джинсы? – помолчав, спросил Паровоз. Я кивнул. – Вот бля… – выматерился он. – И Хозяин был в доле?

– Он это и организовал, – соврал я.

– Теперь понятно, почему он за бабу вписался. У меня к тебе, Фокусник, претензий нет, ты все по-правильному расписал, это мы сглупили. Вернее, жадность Татарина подвела.

Во дворе Паровоз остановился.

– Это что за фокусы, Фокусник? – Он показывал на моих бойцов, что держали на мушке людей Паровоза.

– Это спецназ, Саня, так, для страховки, для того чтобы ничего не случилось. В машину, – приказал я бойцам. – Поезжай вперед, Санек, я за тобой, – предложил я бандиту.

Через два с половиной часа мы были в областном центре, проехали полгорода и остановились у ресторана «Кавказские традиции». Паровоз вылез из машины и поприседал, разминая ноги.

– Сидеть тихо, ничего не предпринимать, – приказал я бойцам и вышел. Вместе с Паровозом вошли в ресторан. В углу у окна сидело трое людей. Паровоз направился прямиком к ним, но нам дорогу преградили два «быка».

– Он со мной, – распорядился Паровоз, и мы прошли к столу. Паровоз подошел к полному человеку с восточными чертами лица и стал говорить ему, показывая на меня. – Шавло, это Фокусник. Я его знаю по Нижнему Тагилу, сидел на зоне, правда, на красной. Он теперь начальник ЧОПа «Шериф» и охраняет спиртзавод. Прибыл с тобой перетереть.

– Пусть охраняет, мы в его сферу не лезем, у нас хозяйственный спор, – не обращая внимания на меня, небрежно произнес Шавло. Сесть он мне не предложил, и я понял, что разговора не получится.

– Я не только охраняю завод, – произнес я, – я еще защищаю интересы его владельцев.

– И что? – усмехнулся вор в законе. – Мне-то что? Ты будешь воевать с нами? Сесть тебе не предлагаю, чтобы потом мне уважаемые люди не сказали, что я сижу с мусорами.

– Я не мент, я конвойник, – ответил я.

– Мне все равно, кто ты, иди, разговор закончен. И лучше не суйся в это дело, живее будешь, Фокусник. Я с ментами дел не веду.

– Тогда ходи и оглядывайся, – тихо произнес я и повернулся уходить.

– Ты мне угрожаешь? – воскликнул Шавло и дал знак своим нукерам.

Двое бородачей, стоящих у входа в зал ресторана, двинулись ко мне, но быстро осознали свою ошибку, очутившись на полу. Я повернулся к Шавло и, сделав из пальца ствол пистолета, произнес: «Пуф». Рассмеялся, увидев растерянное лицо именитого вора в законе, смотрящего за областью, и ушел.

Сел в машину, дал указание проехать несколько кварталов, затем вышел и распорядился:

– Отправляйтесь за город и ожидайте меня у ближайшей заправки.

Они уехали, а я направился в магазин женской одежды, где приобрел наряд большого размера для пожилых дам и вышел. Прогуливаясь по улицам, я заметил пыльный «москвич», припаркованный у обочины, разбил стекло и, к своему удивлению, завел машину. С трудом, потарахтев, но «москвич» все же выехал на проезжую часть, и я добрался до ресторана, где стал ожидать. Я был уверен, что Шавло покинет заведение и его бойцы соберутся в доме, где он жил. Я же объявил ему войну, и он должен был принять вызов. Я намеревался покончить с этими бандитами в одном месте.

И действительно, Шавло не задержался – он вышел из ресторана, после того как его охрана осмотрелась. Шавло поспешно сел в свой «мерседес», почти бежал, и я не смог сдержать злорадной усмешки. Он воспринял мое предупреждение всерьез – видимо, Паровоз постарался внушить ему уважение ко мне. К тому же среди криминального мира я имел определенную репутацию, как говорил всезнающий директор ресторана «Чайка».

Кавалькада из трех машин остановилась за городом в коттеджном поселке у двухэтажного дома. Машины проехали во двор, и ворота закрыли. Я подождал пару часов и увидел, как к дому стали подъезжать другие автомобили. Из них выходили крепкие парни и заходили в дом. Всего я насчитал пять автомобилей разных марок. Значит, приехало почти двадцать человек, и у самого Шавло было шестеро, не считая Паровоза. Затем я отогнал «москвич» в лесочек, переоделся в женскую одежду, накинул платок, согнулся, как сгорбленная жизнью женщина, и направился к дому. Громко и настойчиво постучал в ворота.

В окошко в калитке выглянула физиономия. Оглядела меня и спросила:

– Тебе чего?

– Как чего? – сварливым женским голосом ответил я. – Я к сыну, Сашке.

– Нету тут такого, уходи, бабка…

– Есть! – решительно заявил я. – У вас, злодеев, его кличут Паровоз, он мне письмо прислал и назвал этот адрес. Открывай ворота, не то милицию позову, – рассердился я.

– Какое письмо? – Бандит не выдержал и открыл калитку, а я обхватил его руками и, как вампир, присосался к его жизненной энергии, я пил ее с упоением, как сладостный небесный нектар. Охранник замер, потом перестал что-либо понимать и дышать. У него остановилось сердце. А я уже был в боевом и в скрытном режиме. Азарт предстоящей схватки захватил мое существо.

В голове раздался восторженный вопль Шизы:

– Ура, папочка, ты научился восполнять энероны с помощью жизни других! Мы теперь имеем бесконечную энергию, пей их всех, злодеев!

Она была так воинственна, что ее энтузиазм передался и мне. Я прошел к дверям дома, зашел внутрь и отворил в вечность створки дверей для всех, кто находился на первом этаже. Прошелся понизу дома, и всех, кто там находился, отправил за грань. Потом опьяненный поднялся на второй этаж. Там в зале за застекленными дверями за столом сидели четверо, и они обсуждали, как нетрудно было догадаться, меня.

Отворив двери, я остановил сердца у двоих бандитов. Оставил в живых Шавло и Сашку Паровоза. Сел на стул и вышел из боевого режима. Паровоз дернулся, но я схватил его за руку и сжал как тисками.

– Санька, посиди тихо, и жить будешь, – предупредил я. – Ну что, Шавло? – спросил я сильно удивленного вора. – Вот я сижу с тобой за одним столом. Тут нет тех, кто может тебе вменить это в проступок. Скажи мне, чьи делишки ты прикрываешь, на кого из администрации области работаешь?.. – Вор полез в карман куртки, но я уже достал его пистолет и, показав его, положил перед собой. – Разве тебе не сказали, что я фокусник? – Говори, и будешь жить, но будешь сообщать мне информацию через Саньку.

– Пошел ты, – пришел в себя Шавло, а Паровоз попытался напасть на меня.

Паровоза я лишил сил и бросил под ноги, подошел к вору в законе, которого почти обездвижил заранее, и прошептал на ухо:

– И общак твой заберу, и ты будешь проклят среди своих у́рок. Я узнаю все, что мне нужно, а тело спрячу. Ты сделал свой выбор. – Я объединил с ним ауры, а Шиза стала внушать, что ему пилят напильником зубы. Шавло затрясся, замычал и долго пытку не выдержал.

– Отпусти, – прохрипел он, – все скажу.

– Скажешь, конечно скажешь, – ответил я. – Сначала скажи, на кого из администрации работаешь?

– На первого заместителя губернатора, Гнусова, он подбирает под себя заводы, мы лишь пугаем владельцев.

– Ты сообщил ему про меня?

– Да, сообщил, он обещал разобраться с твоим ЧОПом через свои каналы, жди комиссии.

– Хорошо, буду ждать. Где общак?

– Не скажу… – прохрипел Шавло, и тут же боль скрутила его с новой силой. – Меня убьют, – прохрипел он.

– Я тоже убью, но буду мучить, – ответил я, и он сознался.

Триста тысяч долларов забрал я из его сейфа, запаковал тела Шавло и Паровоза в пространственный карман и вышел под скрытом из дома. Сел в «москвич» и вернулся в город, добрался до администрации и стал ждать Гнусова. Его машина стояла на стоянке, водитель трепался с другими водителями, оставив дверь открытой для проветривания. И я незаметно в нее пробрался.

Зам губернатора вышел к вечеру, сел рядом, не подозревая, что я в машине под скрытом, и мы отъехали от здания администрации. Жил Гнусов в коттеджном поселке под охраной ЧОПа.

Не доезжая до поселка, я прижал водителя, он притормозил и, хрипя, остановил машину. Пришлось его вводить в бессознательное состояние. А вот с Гнусовым я решил поговорить накоротке.

Я вышел из скрыта, и он обомлел. Вытаращился на меня в женской одежде и не мог вымолвить два слова. Я представился:

– ЧОП «Шериф», господин Гнусов, Глухов, начальник охраны, вы слышали о нем?

Тот с открытым ртом закивал.

– Я от Шавло. Вы уже дали команду разобраться с моим ЧОПом? – Тот молчал. – Я повторяю вопрос. Гнусов, вы дали команду прикрыть мой ЧОП? – Тот, испытывая страх, невпопад спросил:

– Что вам нужно?..

– Мне нужно знать, кому вы дали команду прикрыть мой ЧОП.

– Я еще не давал команды, хотел позвонить из дома, – ответил Гнусов, и я понял, что это правда.

– Вот и хорошо, – обрадовался я, – смертей меньше.

Я выпил его жизнь и вышел из машины. Рядом с ним я оставил тела Шавло и Паровоза. Когда водитель придет в себя, он не будет знать, что рассказать следствию, а Гнусов будет скомпрометирован присутствием в машине вора в законе. А я отстоял завод и свой ЧОП.

Конечно, у следствия ко мне могут возникнуть вопросы, я разговаривал с Шавло в ресторане. Но о чем мы говорили, никто не знает, и привязать меня к его смерти не получится. Снова будут загадки и домыслы, эти смерти обрастут слухами и мистикой. Появятся статьи в газетах, и снова будут упоминать вскользь мое имя. Я постепенно обрастаю легендами и мифами, и это не очень хорошо.

Я погрузился в боевой режим, слился с дорогой и помчался со всех ног за город, к стоянке у заправки, словно гончая, выпущенная на охоту. Через час, когда адреналин в крови пульсировал в такт с ударами сердца, я переоделся в туалете, сбросил женские вещи в зловонную дыру вместе с камнем и вышел, оставив прошлое за спиной.

Затем я вернулся в офис, как будто ничего не произошло. Каждому из своих бойцов я выплатил по двести долларов премии, сказав, что если будут спрашивать, я все время был с ними. В них я был уверен: они прошли школу бандитов и школу Ирридара, поэтому знали, что верность вознаграждается, а предательство караетсясмертью.

Сев в свою машину, я направился к директору завода с новым договором. Несмотря на поздний вечер, он меня встретил, в его глазах читалась тревога.

– Я защищаю ваши интересы, – коротко сказал я, протягивая договор. – Подписывайте. Если я не справлюсь, выплачу неустойку в пять тысяч долларов.

Он охотно поставил подпись.

– Но как все прошло? – спросил директор, не скрывая волнения.

– Все хорошо, – ответил я. – К вам больше не будет претензий от этих людей. С остальными, если что, разберусь я.

Этот вечер я провел с Зоей в ресторане «Чайка». Мы смеялись, танцевали, окруженные светом и звуками, а потом, под покровом ночи, отправились к ней домой.

Несмотря на то, что меня не видели и не могли узнать, я чувствовал сильное давление на нервы. Если сопоставят смерти криминальных личностей, то везде мелькал я.

В воздухе витало напряжение, словно невидимая волна, прокатившаяся по всей области. Для сотрудников ФСБ, чьи руки были связаны тайнами и интригами, смерть заместителя губернатора и влиятельного вора в законе, державшего под своим оком весь регион, прозвучала как гром среди ясного неба.

Газеты пестрели заголовками, полными недосказанности и мистики. В их строках не было ничего конкретного, только намеки и домыслы. Все смерти были объявлены результатом естественных причин, но в этих словах не было и тени правды.

И вот настал мой час. Меня вызвали в областное управление ФСБ, где стены хранили множество тайн и секретов со времен НКВД. Сердце билось учащенно, а в голове роились тревожные мысли. Что ждет меня там? Какие вопросы мне зададут? И смогу ли я найти ответы на них?

Я приехал. На входе в управление показал паспорт и сообщил, что меня вызвал следователь Игнатович. Меня проводили в кабинет, где сидел лысоватый пожилой человек с глазами хищника и лицом невинного ребенка.

– Садитесь, – проверив мои документы, сухо произнес он.

– Я лучше присяду, – ответил я и сел на стул.

– У следствия есть к вам ряд вопросов…

– Следствие по какому делу? – уточнил я.

– По делу смерти гражданина Шавлодяна Махмуда.

– Впервые слышу о таком. Это кто?

– Вы его знаете как Шавло Батумского.

– Я знаю из газет, что он умер и его нашли в машине заместителя губернатора, – ответил я. – Больше ничего не знаю.

– Вы с ним встречались незадолго до его смерти в ресторане «Кавказские традиции». Зачем вы приезжали туда?

– Я охранял спиртзавод «Кристалл», и у меня был договор на защиту предприятия. В тот день бандиты из банды вора в законе Шавло Батумского готовились к рейдерскому захвату завода. Я прибыл на место, чтобы защитить интересы владельцев.

Среди бандитов я заметил одного знакомого – Сашу Паровоза. Мы обменялись парой слов, и я решил поговорить с самим Шавлодяном. Однако он отказался вести беседу, и я был вынужден уехать. Больше я не видел ни одного из бандитов. Позже из новостей я узнал о трагической гибели большой группы людей из криминального мира и первого зама губернатора.

– Откуда вы знаете преступного авторитета по кличке Саша Паровоз?

– С Нижнего Тагила. Он приходил ко мне, требуя, чтобы я достал ему наркотики. Я работал в больничке колонии для сотрудников внутренних дел санитаром. Об этом я сообщил кому нужно, и больше он не появлялся.

– Вы были осуждены за предательство Родины?

– Да, – спокойно ответил я, – и отсидел двенадцать лет. Перед Родиной я чист. Господин следователь, если у вас есть что предъявить мне, предъявляйте. Зачем ходить вокруг да около?

– Это мне решать, куда ходить и какие вопросы задавать, – отрезал следователь.

– Тогда я подожду адвоката и буду говорить в его присутствии, – ответил я и взглянул на часы, – он прибудет с минуты на минуту.

И тут же на столе следователя зазвенел телефон, он снял трубку и долго слушал.

– Хорошо, я выпишу ему пропуск, – процедил он. – Пришел ваш адвокат, гражданин Глухов, но у меня вопросов к вам больше нет. – Он подписал пропуск и протянул его мне. – Но если понадобитесь, я снова вас вызову.

– Да без проблем, вызывайте, явлюсь с адвокатом сразу.

И хотя я знал, что не могу быть объявленным причиной гибели криминальных личностей, все же оставался начеку. Было несложно провести параллели: все смерти бандитов следовали за нашими встречами, что должно было навести сыщиков на мысль о моей причастности. Меня трижды вызывали в область, но затем, видимо, сверху поступила команда оставить меня в покое.

Конечно, из-за резонанса дела по всей стране связь Гнусова с криминалом не удалось скрыть. Директор спиртзавода и его владельцы стали свидетелями попытки рейдерского захвата, организованного Гнусовым с помощью криминальных авторитетов. Другие владельцы, чьи бизнесы были отобраны, тоже написали заявления на Гнусова. Следствие изменило направление, и вскоре дело закрыли из-за смерти главных подозреваемых.

Дело было закрыто, но пропал общак, и были те, кто интересовался им. Спустя два месяца после этих событий ко мне в офис пожаловал некий невзрачный господин и представился адвокатом, показал удостоверение и попросил о доверительной беседе с глазу на глаз…

– Господин Глухов, в криминальных кругах вы имеете репутацию жесткого человека, решительного и умеющего отстаивать свои интересы. В Питере была сходка уважаемых людей, и они решили, что если вы не найдете общак Батумского, то вас приговорят к смерти. У вас есть сын и бывшая жена. Люди не хотят войны, но не хотят терять деньги, это подрывает авторитет. Такое не прощают. Они не следователи, им не нужны доказательства, они говорят: «Давай-ка уладим миром». За Шавло никто мстить не будет. Он надоел и скурвился, стал ходить под властью. Ему поделом досталось. Но общак – это святое. В область сходка назначила нового смотрящего, он хочет с вами встретиться. Что передать?

– Я даже не знаю, что вам ответить, – подумав, проговорил я. – После того как я встречаюсь с криминальными личностями, они умирают. Этот смотрящий не боится?

– Нет, он надеется, что вы рассудительный человек. Никто не хочет кровавых войн, просто найдите общак.

– Где я могу встретиться с этим новым смотрящим?

– В гостинице «Аврора». Когда приедете, позвоните мне, – он протянул визитку. – Я вас встречу и провожу.

Я взял визитку. Зоя проводила адвоката, а я задумался. Верить криминальным авторитетам – себя не уважать, но мне выписали черную метку. Не я, так мои близкие и охранники под ударом, и воевать со всеми ворами в законе в России – это не дело, значит, нужно договариваться. А там как бог положит. В конце концов, я смотрел фильм «Крестный отец» и кое-чему научился.

На следующий день я убыл в областной центр, позвонил адвокату, и он вышел из гостиницы, спешно и приветливо встретил меня и позвал идти за собой.

В номере на пятом этаже меня осмотрели два охранника, проверили, есть оружие или нет, потом только пустили. В номере сидел худощавый человек в наколках и пил чай.

– Заходи, Фокусник, – скрипучим голосом разрешил он. – Присаживайся. Чай будешь?

Я сел. От чая отказался, но усмехнулся.

– Шавло мне сесть не предложил, сказал, что ему западло.

– Он дурак, – ответил смотрящий. – Я Рыба, новый смотрящий за областью. Есть у народа к тебе вопросы, Фокусник. Ты слышал, что тебе передал адвокат?

– Слышал, – ответил я.

– Вот и хорошо. Мы навели справки по поводу тебя, и люди уверены, что ты забрал общак. По смерти Шавло претензий к тебе нет, ты защищал свои интересы, но деньги надо вернуть. И потом, ради своего спокойствия, отстегивай в общак деньжат, и можешь не беспокоиться о будущем. Ты же тоже сиделец, хотя и в красной зоне сидел. Но жизнь меняется, мы тоже меняемся и понимаем, что надо подстраиваться. Зачем тебе лишние неприятности?

– Незачем, – согласился я и выложил деньги на стол. – Вот общак, тут триста тысяч, все, что было. Я этими деньгами не пользовался.

У Рыбы удивленно сверкнули глаза.

– Ты и вправду фокусник, – он перебрал пачки денег, убрал пакет под стол. – Этот вопрос решили. К тебе претензий нет, но если хочешь дальше нормально жить и развиваться, – я слышал, ты открываешь офис здесь, в областном центре, – то скидывай на общак пять процентов от прибыли, нас устроит. – Я выложил еще небольшую пачку рублями, он их тоже убрал. – Все по-честному, Фокусник. Мое слово, что ты не потерпишь неприятностей.

Я кивнул и, отвернувшись к окну, проорал:

– Но если с моими близкими или охранниками случится несчастный случай, разобьются в машине, упадут с лестницы, я вернусь.

Рыба закивал:

– Это тоже понятно. Что ты умеешь, мы знаем. Никому не хочется быть на месте Моряка или Шавло. Занимайся своими делами, мы в них не лезем. О том, что ты скидываешься в общак, лишние знать не будут. Если что нужно будет от меня, позвони адвокату, он решит.

Я кивнул и, понимая, что аудиенция закончилась, встал.

– Прощай, Рыба…

– Лучше до свидания, – вздрогнул смотрящий.

Глава 14

Перемены в жизни. Кругосветка

В середине сентября, когда ночь была особенно темной и дождливой, меня разбудил резкий, оглушительный взрыв в голове. Я подскочил на кровати, не понимая, что произошло, и в панике огляделся по сторонам. Спустя несколько мгновений до меня дошло – это Шиза кричала, как раненый зверь.

– Папочка, вставай, проснись! Они прилетели! Они сели в Южной Америке!..

Я замер, пытаясь осмыслить ее слова. Кто прилетел? Что она вообще имеет в виду? Я медленно поднялся и пошел на кухню. Включил ночник, достал из шкафа бутылку коньяка, налил себе стопку и выпил залпом.

– Теперь объясни, о чем ты говоришь, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все бурлило.

– Как о чем? – Шиза говорила так, будто я был глухим. – Прилетели контрабандисты из Открытого мира! Они набирают мужчин и женщин для работы на рудниках! Это те самые, о которых я тебе рассказывала! Мы можем улететь с ними!

Я снова налил себе коньяка, выпил и почувствовал, как в голове проясняется. Контрабандисты из Открытого мира… Это что-то новое, что-то, что может изменить все.

– Ладно, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – Но сначала нужно получить визу. Или хотя бы купить путевку. Сколько у нас времени?

– Месяц, может, два, – ответила Шиза, ее голос звучал уверенно, но в нем все же проскальзывала тревога.

Я задумался. Контрабандисты, рудники, работа… Все это звучало как ночной кошмар, но в то же время в ее словах было что-то притягательное. Что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.

– Хорошо, – наконец сказал я. – Мы подумаем об этом. Но сначала нужно все тщательно спланировать.

– Хорошо, папочка, я тебе помогу. – Мы оба знали, что это будет непросто, но в глубине души я чувствовал, что это может быть наш шанс. Наш шанс на новую жизнь.

Утром я стал созваниваться с туристическими агентствами, искать горящие путевки в Южную Америку. Нашел горящую путевку в Доминиканскую республику, вылет из Москвы через три дня, перечислил авансом деньги через банк и пришел в свой офис. Позвонил Вовке. Только с ним одним я решил поделиться новостью, что убываю, можно сказать, навсегда или очень надолго. Вызвал его в офис и сообщил:

– Сынок, я убываю в Южную Америку, видимо надолго.

– Зачем? – удивленно спросил Вовка.

– Долг зовет, сынок, Родина приказала. – Я врал вдохновенно.

– Так ты все же шпион… Вернее, агент… Разведчик, я сразу это понял… – тихо воскликнул сын и прижал руку ко рту.

– Я тебе этого не говорил, и ты не распространяйся об этом. Я улетаю сегодня вечером в Москву, за себя оставлю Рыжего, он научился работать. Я напишу тебе письмо для смотрящего из воров, будешь каждый месячишко отдавать ему наличными, я написал на листе сумму. Если возникнут вопросы или проблемы, обращайся к нему, он решит. Остальные пусть думают, что я улетел в отпуск.

– А если ты не вернешься, что им сказать?

– Я пришлю письмо, что остался за границей, и все. – Я обнял его, и он прослезился. Мы сумели с ним найти общий язык и друг к другу питали искренние, родные чувства. Люся из нашего круга общения была вычеркнута, но беды не знала, Вовка ее хорошо обеспечивал. Она нашла себе мужчину и жила довольная жизнью. – Машину заберешь в аэропорту. Я поеду один, – предупредил я и передал вторые ключи от «Фронтеры». – Иди, Вова, не люблю долгие проводы, – я еще раз обнял сына и подтолкнул его к двери.

В кабинет робко заглянула Зоя. Ее лицо было омрачено тенью печали, глаза блестели от непролитых слез. Она тихо спросила, словно боялась нарушить тишину:

– Ты уезжаешь? Навсегда…

Я вздохнул, зная, что она, как всегда, подслушивала у дверей. Ее любопытство было частью ее сущности, как и преданность.

– А ты, как всегда, подслушивала? – сказал я с легкой иронией, но без упрека. – Заходи.

Зоя вошла, опустив голову. Я чувствовал, как ее сердце сжимается от тревоги.

– Уезжаю, Зоя… Возможно, навсегда, – произнес я, глядя ей в глаза. – Хочешь нормальной жизни? Выходи замуж за Вовку, живите, растите детей. Он в тебя влюблен. С женщинами обращаться не умеет, робок, но будет верным мужем. Только ты не пей и не ищи приключений на стороне. Пора, Зоя, повзрослеть…

Она вздрогнула, словно от удара, и, не выдержав, заплакала. Я видел, как слезы катятся по ее щекам, и в этот момент почувствовал к ней трогательную нежность.

Я подошел к сейфу, достал пачку долларов и положил ее на стол перед Зоей.

– Вот десять тысяч, Зоя. За твою работу и преданность. Бери и иди. Мне нужно подготовиться к отъезду.

Она молча взяла деньги, повернулась к двери и, не сказав ни слова, вышла из кабинета. Именно за ее стойкость и умение держать себя в руках я ее и ценил.

Я остался один, чувствуя, как сердце сжимается от боли потери. Оказывается, я привык к этому миру, к этим людям, и разрыв оставлял в душе и на сердце кровавую рану. Но я знал, что расставание всегда болезненно.

В предрассветной дымке Москва встретила меня тихим шепотом улиц и золотистым светом фонарей. Я поймал такси и, погруженный в свои мысли, отправился в ближайшую гостиницу. Оставив позади заботы и суету, я устроился в номере и проспал до самого утра.

Ровно в девять я был у здания туристической фирмы. С трепетом в сердце я показал корешок оплаты по банку и передал наличные. Паспорт остался в надежных руках. Вернувшись в гостиницу, я позволил себе роскошь полного расслабления – проспал до самого обеда.

К двум часам я спустился в ресторан, где под звуки живой музыки наслаждался простым обедом. Этот день стал для меня настоящим оазисом спокойствия и умиротворения. Я гулял по улицам Москвы, любуясь ее архитектурой, и посетил Третьяковскую галерею, погружаясь в мир великих мастеров. Вечером я отправился на концерт молодых исполнителей, где каждая нота звучала как отголосок моей души.

На следующий день я получил путевку с визой и, чувствуя, как сердце наполняется предвкушением, отправился в аэропорт. Мой путь лежал через Гавану, где я ненадолго задержался, чтобы насладиться атмосферой этого загадочного города. Затем пересадка, и вот я уже лечу в Пунта-Кану, предвкушая встречу с солнцем, морем и неведомыми приключениями. Как добраться до места назначения, оставалось только догадываться, но это лишь добавляло остроты моим ощущениям.

Я свободно владел испанским языком и, едва ступив на землю, сразу узнал, как попасть в Белиз – страну, что граничит с Мексикой на юго-востоке. Между Белизом и Мексикой практически не было границы. Джунгли, которые населяли племена индейцев. Можно было арендовать частный самолет, но для этого требовалась виза. А можно было отправиться в путь по морю с контрабандистами. Деньги, как известно, способны развязывать языки и вскрывать самые сокровенные тайны. Я выбрал второй вариант и нанял маленький частный самолет, который доставил меня в Монте-Кристи. Город, стоящий на границе с Гаити.

Оттуда мне предстояло перебраться собственно в Гаити. За двадцать долларов я пересек границу, где местные чернокожие жители, казалось, только и ждали случая ограбить меня. Однако вместо этого они привели меня туда, куда нужно. Я был убедителен в своих намерениях, и они поняли, что им выгоднее сотрудничать со мной, чем пытаться поживиться за мой счет.

На стареньком, скрипучем автомобиле я добрался до Кап-Аитьена – довольно крупного для острова города на северном побережье этой обедневшей страны, где природа словно затаила дыхание, лишенная лесов и зелени. Взгляд мой невольно сравнивал процветающую Доминиканскую Республику с этим краем, словно проклятым самой судьбой. Контраст был настолько разительным, что сердце сжималось от боли и сострадания одновременно.

Там я нашел хозяина лодки, с которым договорился о поездке в Белиз. И снова меня попытались ограбить, но, как и в прошлый раз, решили уладить дело миром. Десяток парней со сломанными ребрами поспешили убраться восвояси, пообещав вернуться. Бородатый, темнокожий старик-мулат, казалось, был в восторге от того, что я сделал.

– Гиены, – сказал он, – никто не хочет работать, а белые, которые сюда приезжают, – дураки. Ты тоже из таких, но, видимо, знаешь, что делаешь. Половину денег вперед, – потребовал он.

Я показал ему дулю.

– Это что? – удивленно разглядывая конструкцию из пальцев, спросил он.

– Это ноль, – сказал я. – Привезешь – получишь все. Сдашь пограничникам – пойдешь кормить крабов.

Я говорил серьезно, и он проникся.

– Все будет вери гуд, масса, – произнес он, обнажая белые зубы в обрамлении пухлых лиловых губ. – Ты янки? – спросил он.

– Нет. Русский.

– Русский! А это где?

– Далеко.

– А что там рядом? С вами?

– Украинцы, поляки, белорусы… немцы.

– О, поляки! Мой предок белый поляк. – Старик был словоохотлив, и разговоры о странах скрашивали его часы.

Его звали Мумгабо, и в его роду были белые поляки, к которым местное население питало огромное уважение. Откуда взялись поляки в этих местах, я не стал расспрашивать. Он говорил на креольском языке, и я с трудом, но понимал его.

Ночью я выгрузился на берег Белиза и пошел к рыбацкой деревушке на берегу океана. Потомок поляков подсказал, к кому обратиться, и убыл, получив расчет. Обдуваемый морским бризом, я просидел на берегу до утра, и утром появился перед домом нужного мне контрабандиста. Мужчина, похожий на испанца, с франтоватыми усиками и бородкой клинышком запросил три сотни долларов. Меня вновь посадили на лодку и доставили к берегам Мексики. Я заплатил пограничникам еще триста долларов и прошел пограничный кордон.

Шиза в это время вела поиск связи между шаттлом и кораблем, ее сенсоры могли уловить волну, недоступную местным радиоприемникам, а биологические сенсоры позволяли запеленговать примерное место нахождения офиса контрабандистов или их малого корабля.

Она предположила, что в больших городах офис располагать не будут, он должен быть рядом с кораблем-шаттлом, а его можно спрятать в джунглях на юге Мексики. Здесь же можно набрать туземцев, прельстив их заработком. Вскоре она засекла сигнал и определила, что он исходит из района города Четумаль, где я находился в этот момент. Теперь она не орала как оглашенная, а спокойно разбудила. Я отдыхал в недорогом отеле, где не спрашивают документы, вместо них просят валюту северного соседа.

В утренней прохладе, за чашкой горячего кофе в уютном кафе, я наткнулся на объявление в свежей газете. Оно, словно светлячок, вспыхнуло среди строчек, обещая нечто большее, чем просто работу. Там говорилось о найме рабочих для работы за границей, о замечательных условиях труда и щедрых заработках.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это было именно то, что мы с Шизой искали, то, о чем мечтали. Я не мог поверить, что удача так быстро повернется к нам лицом. Словно по воле невидимых богов, судьба сама поднесла нам этот шанс, как драгоценный камень на ладони.

Это было не просто совпадение. Это было предначертание, промысел судьбы, возвращение к чему-то давно забытому и важному. В этом моменте я ощутил, что духи удачи, которые покинули меня, вновь протянули нам свою руку помощи. А может, это судьба хранителя, который всегда возвращается…

Допив последний глоток горячего кофе и аккуратно сложив газету, я не спеша направился к указанному адресу. За дверью маленького офиса меня встретила приветливая девушка-администратор с широкой улыбкой. Она с энтузиазмом рассказывала о предстоящей работе, но словно по волшебству избегала упоминать страну, в которую мне предстояло отправиться. Вместо этого она предложила аванс и проживание в гостинице, которую компания уже сняла для меня. С ее слов, работа могла быть в нескольких странах Африки, но точно скажут сами наниматели. А сейчас их представителя нет. Если мне не понравятся их предложения, я могу отказаться от поездки в Африку и должен буду вернуть аванс. Все выглядело весьма привлекательно. Большой заработок. Работа сроком на полгода. Питание, проживание и перелет за счет компании. Фотографии на стене рассказывали об уютном поселке со спортивными площадками, барами и общежитиями. Глядя на эти фото, невозможно было отказаться от столь заманчивого предложения.

Эти детали, словно кусочки мозаики, сложились в моей голове, и я понял, что это именно то место, которое я искал. Не раздумывая долго, я быстро подписал контракт и получил сто долларов. Администратор проводила меня и еще пятерых парней индейцев на машине до гостиницы, расположенной на окраине города.

Оказавшись в номере, я почувствовал себя немного растерянным. В голове роились мысли: не ошибся ли я. Гостиница была тихой и выглядела заброшенной, но из столовой доносились запахи еды, и я решил заглянуть туда. За длинным столом уже сидели другие участники проекта, и я присоединился к ним.

Шиза, моя дочь, с подозрением посмотрела на еду. Ее острый ум сразу уловил что-то странное.

– Папа, – сказала она тихо, но уверенно, – в этой пище есть инопланетное снотворное. Ешь и постарайся уснуть как можно скорее. Мы, вероятно, проснемся уже на корабле.

Не знаю, черная или белая полоса коснулась моей жизни, но пробуждение было ошеломляющим: я открыл глаза и увидел перед собой камеру на корабле. Светильники на потолке излучали тусклый рассеянный свет. Темный металл стен, словно зловещий панцирь, не скрывал за собой двухэтажные нары, на которых мирно дремали восемь мужчин, двое из них – чернокожие.

Я поднялся на ноги и осмотрелся. Вдоль одной из стен тянулась массивная решетка, напротив нее через узкий коридор – такая же решетка камеры. Рядом с решеткой в стене виднелась дверь. Я осторожно заглянул внутрь и увидел санитарную комнату с душевой кабиной и старыми, допотопными вакуумными поглотителями, которые должны поглощать все отходы жизнедеятельности человека и утилизировать их.

Теперь я точно знал, что оказался там, где должен был оказаться. Но что это значило для меня? Был ли это рассвет нового или закат старого? Я еще не мог постичь этого, но одно было ясно: этот день стал точкой невозврата, разломом, который навсегда изменил мою судьбу.

Я вернулся на свое место, опустился на жесткие нары и погрузился в раздумья.

«Итак, я все же на корабле. Это одновременно и чудо, и проклятие. Я на борту судна, которое унесет меня в неизведанные дали, к звездам, о которых я мечтал и которых боялся. Меня ждет астероид, где я стану пленником рудодобытчика, управляемого примитивной нейросетью. Раз в месяц будет прилетать корабль-сборщик, чтобы забрать концентрат. Но как мне вырваться из этого заточения? Как найти путь обратно?»

В ответ на мои невеселые мысли прозвучал голос Шизы:

– Думаю, папочка, тебя не отправят на рудники в космосе. Ты уже лежал в медкапсуле, и тебе установили чип с языком. Это древний общий язык. На нем говорят на Материнской планете…

– Хрен редьки не слаще, – ответил я. – У нас не хватит энеронов, чтобы переместиться телепортом в какую-нибудь обжитую систему. У меня мое старое тело, а не тело магически измененного Ирридара. Нет Малышей, искривляющих пространство, и нет Дракона…

– Все это неважно, папочка. Мы достигли главного: уберемся с Земли, а там решим, как быть. Давай решать проблемы по частям.

– Давай, – согласился я и понял, что другого пути не остается.

* * *

Я ориентировался во времени по внутренним часам, с помощью Шизы. Когда мир вокруг меня ожил, когда проснулись парни, ночь уже окутала Землю своим бархатным покрывалом. Но мы были за Луной. И Земля от нас была и близко, и недоступна. Я, стараясь сохранить спокойствие, мягко уговаривал парней не поднимать шума и не поддаваться панике. Но один из них, крупный, массивный мужчина с кожей цвета ночи, не слушал моих слов. Сжав кулаки, он шагнул к решетке, словно бросая вызов самой судьбе. Его глаза горели, как два уголька в темноте, а голос, полный гнева и отчаяния, разнесся по камере, эхом отражаясь от стен. Он кричал на английском, и его слова как раскаты грома пронзали тишину, разрывая ее на части.

– Эй, выпустите меня!.. Вы удерживаете нас незаконно… Эй, кто-нибудь…

На его крик подошел охранник в замызганном неопрятном комбинезоне и с электродубиной в руках. Поиграл ею. Посмотрел на примолкшего крикуна. И быстро, почти молниеносно ударил его по пальцам, ухватившим решетку. Того выгнуло дугой, отбросило на пол.

– Сидите тихо, мясо, не то жратвы не дам, – произнес он на общемировом языке и, смеясь, ушел. Я помог крикуну подняться и уложил его на нары.

– Что он сказал? – прошептали его полные капризные губы.

– Он сказал, что если ты не прекратишь кричать, тебя трахнут, – соврал я. – И не дадут еды. – Парень изрядно испугался.

– Где мы? – спросил он.

– Мы взаперти. Нас похитили, – туманно ответил я. – Это инопланетяне. – Он недоверчиво на меня посмотрел. – Да, да, привыкай, – сказал я. – Сходи в туалет, и сам все поймешь.

– Помоги встать, – попросил он. – Меня зовут Дарси.

– А я Ирри, – ответил я. Мы говорили на английском. – Ты как тут оказался? – спросил я.

– Работал грузчиком в порту. Мы из Кении приехали сюда, хотели перебраться в Штаты, в Америку, но не собрали денег для перехода через границу.

– Мы – это кто? – спросил я, помогая ему встать.

– Я и мои братья… Шон и Эйд…

– Они тоже подписали контракт?

– Нет, я должен был проверить, узнать все как есть и отписаться им. Теперь что? Для них я пропал?.. Они меня будут искать…

– Искать тебя начнут месяца через три-четыре. К этому времени конторы по найму рабочих уже не будет, они наберут пленных и улетят, – невесело усмехнулся я. – Так что не думай о них.

– А куда нас отправят? Что с нами будет?

– Будем работать на рудниках в космосе или на какой-то богом забытой планете.

– Ты белый, чистый, грамотный, как ты оказался среди нас? – спросил парень. – И так много знаешь…

Я понял, что выходец из Кении был умен и образован. Он и его братья хотели лучшей доли. Решили заработать деньжат и перебраться в США. Был он еще и наблюдательным и мог задавать вопросы, которые мне не очень нравились.

– Понимаешь, я русский. Подслушал разговор охранников, пока вы спали, – соврал я.

– Ты понимаешь их язык?

– Ты тоже должен понимать этот язык. Нас всех научили, только у тебя эти знания еще не проявились. Но, уверен, скоро появятся. Как называется место, где мы находимся? – спросил я его на общем языке, и он, не задумываясь, ответил:

– Видимо, корабль. – И удивленно заморгал. – Я тоже понимаю этот язык.

– Вот видишь, все просто.

– А русский это как? Я читал Достоевского.

– Молодец. А я вот не читал.

– Не читал? – удивленно воскликнул Дарси. – Почему? Это же классика. – Я отшутился:

– Понимаешь, мы, русские, довольно странные люди. Нас общей мерой не измерить. В голове у нас тараканы, в животе – бабочки. В одном глазу соринка, в другом – бревно. В ребре – бес. Сердце в пятках, в желудке – путь к сердцу. На носу зарубки, на лбу – письмена. На ушах – лапша. На душе – камень. В крови – молоко, в горле – кость, а в печенке – все надоело. Мы сами себя не понимаем.

– Ты это серьезно? – испуганно спросил Дарси.

– Еще как, – ответил со вздохом я. – Мы, русские, всегда говорим о мире, а остальной мир думает, что мы хотим воевать. Нас не понимают и боятся. У нас был Ленин, партия, комсомол, а потом они стали капиталистами.

– Кто, и Ленин? – спросил обалдевший от моих слов кениец. – Я его знаю.

– Нет, тот лежит в мавзолее, и все ждут, когда он встанет и позовет Сталина порядок наводить.

– Вы занимаетесь вуду?

– Нет, сейчас мы пытаемся подражать западному миру, потеряв свой. Что имеем, не храним, потерявши – плачем.

– Да вы сумасшедшие! – искренне воскликнул Дарси.

– Вполне возможно. Мы еще не определились с диагнозом. Что это: широкая русская душа или глупая наивность? Или… самое настоящее сумасшествие. Развалить такую страну, у которой было двадцать пять процентов мирового валового продукта… Правда, не самого высокого качества, но это частности. Хуже, что сначала партийные боссы пытались сделать из страны тюрьму народов, а теперь они же в другом обличии превратили страну в огромный рынок китайских товаров…

– Поэтому ты тут? Сбежал из своей страны? – Я спорить не стал и просто кивнул. – Да, понимаю, – покачал он головой.

Остальные пленники прислушивались к нашему разговору, но они не понимали английского языка. Они были или индейцами, или креолами. Худощавыми, крепкими, с красно-коричневыми лицами. Я понял, что, глядя на нас, они увидели во мне человека, который разбирается в ситуации, и один из них спросил:

– Гринго, ты понимаешь, что происходит? – Он спросил на испанском, я ответил на новом, внедренном в них языке:

– Мы на корабле инопланетян. – И они меня поняли. Ошарашенно помолчали, и тот же мексиканец спросил:

– Это зеленые человечки?

– Нет, они обыкновенные люди, как мы, только их мир гораздо технологически развитее, чем наш. Они нас похитили для работы на рудниках. Мы для них дикари.

– Мы рабы? – спросил он, и лицо его вытянулось.

– Да, почти рабы, – не стал врать я.

Лучше бы я этого не говорил – слова повисли в воздухе, и тут же раздался оглушительный шум и крик. Обезумевшие пленники заорали, попытались сломать решетку.

На шум примчались три охранника, как три вестника апокалипсиса. Они возникли из глубин коридора и направили на нас свои разрядники. В их глазах не было ни капли жалости, лишь холодная решимость причинить боль. Я, не раздумывая, бросился под нары, чувствуя, как страх парализует каждую клетку моего тела. За мной стремительно спрятался кениец, а остальные пленники, охваченные паникой, попадали на пол, издавая душераздирающие крики и стоны.

– Сегодня жрать не получите… Вы гнилое мясо, – прокричал один из охранников, словно ставя точку в нашем жалком существовании.

Камера постепенно наполнялась новыми пленниками. К нам прибывали разные люди, в основном мужчины, но напротив нас камера наполнялась женщинами. Они сидели тихо, как мышки. И у нас было тихо, хотя в других камерах периодически слышались крики и плач, но и они быстро стихали под болезненными ударами разрядников охраны. Я стал негласным лидером в камере, ко мне прислушивались. Я научил их пользоваться утилизатором, чтобы они не наваливали кучи и не превращали санузел в зловонную камеру, заставлял мыться, так как в камере было душно и жарко. Когда приносили пайки, я не давал их расхватывать. Сначала просто отшивал тех, кто лез вперед, и были даже быстротечные кровавые драки, но избитые и притихшие дебоширы меня стали бояться. Моим заместителем по порядку стал кениец Дарси, а его подручным был второй чернокожий, он был местным мексиканцем, звали его Себастьян. Я каждому раздавал по суточному пайку и показал, как его есть. Это был просроченный армейский паек на сутки, безвкусный, но питательный. У нас сформировалась самая дисциплинированная камера.

Месяц пролетел словно сон, и вдруг я осознал, что мы отбываем из Солнечной системы. Корабль вздрогнул, словно живое существо, и воздух наполнился вибрирующим гулом, который нарастал, как неумолимый шторм. Мы готовились к гиперпрыжку – к переходу в неизведанное будущее.

Моя жизнь разделилась на «до» и «после», и пути назад уже не было даже в мечтах. Я много думал, переживал внутренне, но меня поддерживала Шиза, успокаивая и даря надежду. И вскоре я стал спокойным и уверенным в себе человеком – как мне казалось, человеком новой формации. Чем дальше мы были от Земли, тем больше я становился прежним Ирридаром Тох Рангором. Это было какое-то волшебство перемен.

Время тянулось медленно, как бесконечная река. Мы играли в придуманные игры, и я развлекал сокамерников фокусами, снова заслужив прозвище Фокусник. Наш общий язык становился все крепче, словно невидимая нить, связывающая нас.

Дни тянулись однообразно: сон, еда, разговоры. Почти месяц прошел в этом ритме. Но однажды все изменилось. В коридоре раздались резкие, отрывистые команды:

– Камера, на выход! По одному, не толпиться! Мясо, быстро, быстро!..

Мы замерли, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора. Тревога сковала наши сердца. Что-то было не так.

Дошла очередь и до нас. Я заранее построил сокамерников, и когда прозвучала команда «Камера, на выход», парни без суеты быстро ее покинули, выходя по одному.

На меня с уважением поглядел старший смены и остановил, придержав электродубиной, только выключенной.

– Я знаю, что тебя зовут Фокусник, – произнес он, – и ты навел порядок в камере. Предлагаю остаться с нами, будешь набирать мясо на своей дикой планете, вернем тебя обратно.

– Нет, – отрицательно покачал я головой, – мне туда нельзя.

– Нельзя? Почему?

– Я ее ненавижу, лучше я сгнию тут, чем вернусь обратно.

– Странный ты парень, но это твой выбор, мясо. Иди за остальными. – И я пошел по коридору, полный решимости не возвращаться, хотя изменчивая судьба подарила мне второй шанс избежать рабского труда. Слова охранника меня сильно напугали, он хотел украсть мою надежду и вернуть на Землю. Оказалось, что я этого боялся больше, чем неизвестности впереди.

Мы прошли до грузового лифта. По двадцать человек нас спускали вниз, где в ангаре стоял большой транспортник, переделанный из грузового в пассажирский корабль. Только сидений в нем не было, мы стояли, плотно прижавшись друг к другу, и держались руками за поручни над головой.

Полет был кошмаром, воплощенным в реальность. Мы падали, словно в бездну, друг на друга, кричали от ужаса, но никто не протягивал руку помощи. Когда транспорт с грохотом приземлился, казалось, что ноги мои переломаны. Люки распахнулись, и раздался жесткий приказ: «На выход, мясо». Толпа, охваченная паникой, бросилась к выходу, словно спасаясь от самого ада.

Но за пределами корабля нас ждали новые ужасы. Перед нами возвышался загон, окруженный колючей проволокой, как новая тюремная клетка. Охранники с оружием и свирепые, невообразимо уродливые звери, похожие на собак, чьи глаза светились мрачной решимостью сожрать смельчака, пожелавшего сбежать, стояли по периметру клетки.

Пленники, дрожа от страха, прижимались друг к другу, как стая испуганных животных.

У открытых ворот загона стоял роскошный аэромобиль или гражданский флаер с открытым верхом. В нем восседал толстый мужчина в чалме, его лицо выражало самодовольство. К нему подошел старший охранник, что-то прошептал, и мужчина кивнул. Затем нас, словно скот, погнали через ворота, вверх по извилистой дороге, ведущей в неизвестность. Никто не осмеливался бежать, каждый шаг давался с трудом, как будто мы шли на собственную казнь.

– Это Материнская планета, папочка, – раздался тихий, но торжествующий голос. – Поздравляю, мы выполнили первый этап…

Внутри меня бушевала буря противоречий. Материнская планета, пусть и не идеальная, все же казалась мне маяком среди космической бездны. Но, как говорят, не все то золото, что блестит. Что же ждет меня здесь, в этом загадочном мире? Как выбраться из этой ловушки? Оставалось лишь уповать на волю судьбы и на то, что Творец, подаривший мне шанс вырваться с Земли, не оставит меня в этом мрачном уголке вселенной.

Я помнил, что мое путешествие по миру Закрытого сектора началось с неожиданного поворота. Агент АДа, Демон, встретил меня как беглеца с Материнской планеты и принял меня за воина охраны с планеты. Теперь эта история, казавшаяся лишь сном, становилась реальностью. Но что, если она обернется моим кошмаром? Сомнения терзали меня, как острые когти неведомого зверя, и я не знал, как с ними справиться. Я понуро шел вместе с остальными. Переживал все то, что переживали эти люди. Я был не избранный богоподобный властелин. Я был один из них. Пленник чужой воли.

Дорога плавно поднималась по пологому склону, к укреплениям с вышками на плато. Ветер усиливался, и пыль нещадно забивала глаза, забивалась в рот, перехватывая дыхание и затрудняя видимость. Шаг за шагом мы преодолевали подъем в гору. Особенно тяжело приходилось женщинам. Они падали, поднимались, плача от изнеможения, но неумолимые охранники лишь смеялись, подгоняя их плетьми. Помочь им не было возможности – они шли впереди колонны отдельной группой, сопровождаемые охранниками с псами по бокам.

Через полчаса мы подошли к большому концентрационному лагерю, напоминавшему те, что можно увидеть в кинохрониках о концлагерях фашистской Германии. Высокий дощатый забор, опутанный колючей проволокой, вышки с армейскими огнеметами, за которыми скрывались тени охранников. Внутри виднелись бараки, темные и зловещие, словно безмолвные свидетели людских страданий.

Нас завели внутрь большого двора, и старший конвоя пролаял:

– Вы прибыли к месту назначения, мясо. У вас нет прав, кроме как работать. Еда раз в сутки, после того как сдадите норму. Кто не работает, тот не ест. Располагайтесь в бараках как угодно. Я все сказал. – Он и охранники ушли. Ворота закрылись, отрезая нас от внешнего мира.

«Снова колония, – пронеслось у меня в голове, – снова мрак и безысходность. Но это мой выбор… – Но затем на место смирения пришло отчаяние. – Когда же это кончится?!» Я остановился посреди двора, словно окаменев под гнетом тягостных мыслей. Вокруг меня, как тени от чахлых деревьев на закате, сгрудились арестанты из нашей камеры. Остальные новички поспешно, будто спасаясь от невидимой угрозы, разбрелись по баракам, занимая места, словно птицы, ищущие убежища на ночь. Я проводил их взглядом, полным горечи и сожаления, а затем громко, так, чтобы каждый услышал, обратился к тем, кто остался рядом:

– Ребята, не идите в бараки, – сказал я, и мой голос дрогнул от внутреннего напряжения. – Скоро придут те, кто здесь давно обжился. Они дикие и обозленные, как стая голодных койотов. Они будут обирать всех новичков, как гиены добычу. Держитесь меня, и вместе мы дадим отпор этим шакалам. Все готовы? – спросил я, и в ответ раздался дружный, почти единый, крик: «Да!»

Теперь они были как стая мелких хищников, готовых порвать тех, кто сунется на их территорию. Их сила в сплоченности и вере в вожака. Сдружившиеся во время пребывания в камере и научившиеся дисциплине, они сразу поняли, как можно тут выжить.

Я прошел к стене барака с подветренной стороны и сел прямо на землю, остальные мои товарищи по несчастью опустились рядом. Нас было двадцать землян, готовых рвать и кусать всех, кто приблизится.

– А чего мы ждем? – спросил меня Дарси.

– Ждем прибытия старожилов и посмотрим, что они будут делать в бараках. Если мы разойдемся, то не сможем дать им отпор. У всех нас приличная одежда, а тот, кто долго тут прожил, я думаю, обносился. Понимаешь, что они будут делать с новичками?

Дарси сообразил сразу и прикрикнул:

– Если кто струсит и сбежит, я того сам порву на куски. – По лицам моих товарищей я понял, что отступать и бежать никто не собирался.

Мы прибыли после обеда, ближе к вечеру. С закатом открылись ворота лагеря, и стали заходить рабы-старожилы. Как я и предполагал, они были оборванными, грязными, с поникшими лицами, на которых лежала печать безысходности и тупого равнодушия. Но все изменилось, когда они увидели нас. К нам сразу же направилась большая толпа тех, кто прибыл сюда раньше.

Я встал. Рядом поднялись остальные, полные решимости постоять за себя. Страха в их глазах не было. Одна стая стояла против другой стаи. Сейчас в них мало что осталось человеческого. Мы были низведены до первобытного состояния. Я вытащил пять резиновых дубинок из заначки. По привычке все необходимое и не очень я таскал в пространственном кармане. Там были гранаты и пистолеты, и даже пулемет с гранатометом «Муха», рации, бронежилеты, баллончики с едким газом – все, что нужно для охраны и самозащиты. И еще там была спрятана казацкая шашка, которую я купил на барахолке. Дубины я передал самым крепким парням, а сам взял в руки шашку. Толпа стала тормозить. На лицах рабов появилось выражение недоумения в сочетании со страхом. Передние ряды стали испуганно уходить в сторону, и толпа сама по себе ушла волной вправо, обходя нас, как река обходит скалу.

– Вот так-то лучше, – произнес я, – но расслабляться рано, – предупредил остальных.

Эта маленькая победа над толпой озверевших арестантов воодушевила мой отряд. Они даже стали бросать насмешливые реплики в сторону старожилов, но Дарси быстро пресек ненужные крики и оскорбления.

Однако день удивительных открытий не закончился. К своему немалому удивлению, среди рабов я заметил знакомую мне фигуру.

«Неужели?!» – со страхом и надеждой подумал я, и когда старик проходил мимо нас с опущенной головой, негромко позвал его:

– Вейс. – Старик вздрогнул и стал подслеповато осматриваться. – Вейс, – позвал я снова, – иди сюда, – и помахал рукой. Старик огляделся, увидел меня и мою машущую руку и нерешительно двинулся в нашу сторону. Остановился в двух шагах и стал меня разглядывать.

– Я вас знаю? – спросил он.

– Знавал когда-то, старый ублюдок, – не сдержался я. – Я Дух, которого ты пытал на своем корабле, и потом я сдал тебе Советника.

Вейс вздрогнул и снова недоверчиво меня оглядел с ног до головы.

– Вы не похожи на Духа, – произнес он с сильным сомнением.

– Конечно, я тринадцать лет провел на дикой планете в такой же тюрьме, как эта, и потерял свое прежнее тело, – ответил я. – Вы тоже не очень похожи на прежнего члена комитета Межрата. Присядем, поговорим.

Он с опаской подошел. Дарси подвинулся, уступая ему место рядом, и Вейс, не чинясь, уселся прямо на землю.

– Что с вами случилось, господин Дух? – спросил он.

– А с вами, господин Вейс?

– Сомной случилась беда. По нелепой случайности… я попал в крупные неприятности.

– Представляете, и со мной произошло то же самое, – невесело усмехнулся я. – Как похожи наши судьбы, вы не находите? От взлета до падения оказался один шаг.

– Да уж, – только и смог он произнести. – Но все же расскажите свою историю. Вы же были богом.

– Без проблем, Вейс, я сам хочу вам поведать о своей печальной участи. Богов тоже низвергают… После того как я передал вам Советника, в Закрытом секторе на Сивилле началась борьба хранителей. Я был хранителем степи орков, звали меня Худжгарх. Вы знаете сказания о хранителях. Так вот, они существуют. Это сыны Творца, Создателя вселенной. Он ушел, но оставил свои творения для того, чтобы они хранили Изначальный мир, откуда, по моим предположениям, исходит сила жизни и откуда Творец черпал свою силу для создания вселенной.

– Вы сын Творца? – удивленно воскликнул Вейс.

– Можно сказать, незаконнорожденный, – усмехнулся я.

– Как это?.. – Вейс смотрел на меня с великим недоумением.

– Я попал в Закрытый сектор по случайности или промыслу хранителя Рока. Точно не знаю. Я был простой смертный с дикой планеты. И должен был стать пешкой в его игре против остальных хранителей – вернее, против его сестры Беоты. Но жизнь распорядилась так, что я повел свою игру, и Судья, которого оставил Творец, принял меня как равного сынам Творца и назначил удел служения – Степь. Не спрашивайте, как это у меня получилось, я сам в недоумении. На грани войны с Беотой и Роком я какое-то время маневрировал между ними, но потом с помощью одного из Сынов хитростью лишил Рока его силы и власти. Сила и власть хранителей находится на горах. Они называются Высокие планы бытия, куда смертным проход закрыт. Но это стало моей фатальной ошибкой. На свадьбе, где я должен был жениться на смертных женщинах, появился Рок с ядерным зарядом. Он хотел отомстить и убить близких мне людей. Дело в том, что погибает только тело хранителя, а дух и душа остаются. Я успел перехватить его в последний момент и вознесся с ним в космос, и там мы взорвались. Я потерял тело. Где Рок – я не знаю. Я же очнулся в теле военнопленного на дикой планете. Там меня вернули на родину этого военного. А на родине признали шпионом и осудили на двенадцать лет. Срок я отсидел и постоянно ждал возможности удрать с планеты. И дождался. Прилетели контрабандисты, что набирали рабов, и вот я тут.

– Звучит как сказка, но после того, что вы устроили на крейсере, я склонен вам поверить, – ответил Вейс. – Но как вы узнали о прилете контрабандистов?

– У меня остался жаргонит, камень энергий. Вы знаете о его существовании.

– Знаю, – кивнул Вейс, – и вы… – Он с робкой надеждой посмотрел на меня. – Имеете магические способности?

– Небольшие, но имею. У меня биологическая нейросеть, которую передал мне ваш агент с позывным Демон. Мы с ним попали в ловушку магов. Я ему помог, а он меня завербовал в начале моего путешествия по Закрытому сектору. Он думал, что я абориген.

– Кто?

– Местный житель.

– А-а… И что вы думаете делать дальше?

– Дальше надо отсюда выбираться.

– Это почти невозможно. Я испробовал многие возможности, но это…

– Подумаем вместе, – ответил я. – Как вы тут оказались, и что за беда случилась с вами?

Вейс стал печальным и задумчивым. Он поднял глаза к серому небу и, словно вспоминая далекое прошлое, начал говорить:

– Помните того неуверенного в себе агента, с которым вы встречались на Сивилле? Вы ему еще предлагали сдать Советника, а он связался со мной.

– Помню, – ответил я. – И что?

– Я отправил его с заданием на Материнскую планету, проверить все секретные бункеры АДа. Отправил, чтобы не случилось утечки информации по Советнику…

– Не смешите меня, Вейс, – рассмеялся я. – Вы его отправили, чтобы он не стал ненужным свидетелем вашей славы. Продолжайте.

Вейс не огорчился от моих слов.

– Этот безумец словно зловещее проклятие для меня. Он захватил андроида по имени Мурана из верхних слоев Инферно и демона, чтобы создать свой собственный ад на этой планете. Вместе они, используя тайные арсеналы АДа, подняли мятеж, вооружили армию, и этот недоумок ничего лучшего не придумал, как провозгласить себя императором. Андроид стал командующим вооруженными силами, а демон – мастером закулисных интриг, плетущим нити внутренней политики Империи.

Штифтан, это мой агент, некогда слабый и бесхребетный, женился на девушке-шпионке из автократии Пальдонии и укрылся на экваторе, словно изгнанник, не вмешиваясь в жестокую реальность, которую он создал. Дикие планеты поставляют сюда людей, которых демон принимает как рабов и использует на рудниках. Сосланных преступников с АОМ защищает, делая их имперскими поданными, но вот других, таких как мы, превращает в бесправных рабов… Но я отвлекся. Так вот, я прибыл сюда от имени Межрата на переговоры с новоиспеченным императором. Но мой корабль просто и без затей сбили системы обороны планеты, а меня подобрали такие же контрабандисты, какие привезли вас, и тоже двенадцать лет назад.

Мои попытки связаться с Штифтаном оказались тщетными – все пути к нему были отрезаны, словно он исчез в тумане собственной значимости и амбиций. Он сумел перевернуть основы миропорядка, заключил союз с колонией на Суровой. Империя теперь – член АОМ с привилегированным положением. Ужас… – Он смахнул с лица налетевшую пыль, посмотрел в сторону ворот, там заходили женщины, и, помахав рукой, крикнул: – Марта, иди сюда.

– Кто это? – спросил я.

– Это, – усмехнулся Вейс, – еще один несчастный человек. Это Фрау, глава Синдиката. – И, предваряя мой вопрос, сообщил: – Ее сюда сослал ваш адмирал, которого вы отправили на Суровую. Синдикат разгромлен, Фрау поймана, и он ничего лучшего не придумал, как сослать ее сюда. Но она была ширмой, за нее правила преступной империей ее мать.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – произнес я, рассматривая оборванную женщину с грязными космами вместо волос.

– Привет, Вейс, это кто? – Она указала рукой на меня.

– Это, Марта, наш злой гений. Тот самый лидер Новороссийского княжества, что отправил адмирала и его жену к вам и который сдал мне Советника. Полюбуйтесь, как падают сильные мира сего. Мы все оказались рабами на богами забытой планете.

– И как он оказался здесь? – Рассматривая меня без всякого интереса, спросила Марта.

– Проиграл войну богов, потерял тело и очнулся на дикой планете, в другом теле, где его подобрали контрабандисты. Теперь он тут. С нами.

Я понял, что Вейс таким образом отыгрывался на мне, вымещая накопившиеся горечь и боль души.

– Я Дух, Его милость и Худжгарх. Хранитель. Был почти богом-хранителем степи орков, – представился я. – И Мурану я знаю. Я притащил ее в Инферно, когда удрал с вашего крейсера, Вейс, и подарил одинокому демону-волшебнику. Она сумасшедшая и требует, чтобы ее любили. Когда я блуждал в космосе на штурмовике, то нашел пришвартованный к большому астероиду старый эсминец с мертвецами. Весь экипаж лежал в морозильной камере, и на борту был один андроид с помехами в программе. Она убила весь экипаж, решив, что они ее не любят. Мне пришлось туго, пока ее не деактивировали. Я демону оказал услугу и подарил андроида, мы еле удрали от нее… Вот так дела. Есть хотите? – спросил я.

– Пить, – прошептала Марта, стоя над нами. Ее грязное платье было порвано, открывало ноги, и ветер поднимал подол, открывая то, что выше, но она уже не обращала на это внимания. Я достал две бутылки питьевой воды, пластиковые стаканы и напоил всех, потом достал шоколад и раздал его по плитке каждому, подумал и достал бутылку коньяка. – Выпьем за встречу, господа, – с грустной улыбкой произнес я. – Это воля провидения. И обещаю, мы выберемся отсюда.

– Что это? – понюхав коньяк, спросил Вейс.

– Это коньячок, напиток богов, – ответил я и выпил.

Мы пили втроем: я, Вейс и Марта. Она села напротив, скрестила ноги и быстро захмелела.

– Хочешь меня? – спросила она, глядя мне в лицо.

– Не очень, – сознался я. – Не люблю грязных женщин.

– А других тут нет. Мы отдаемся за еду, за воду. – Она горько рассмеялась. – Ты это узнаешь скоро, чистюля, – она смачно сплюнула мне под ноги, поднялась и ушла.

– Обиделась? – спросил я Вейса.

– Нет, просто ей нечего тебе продать или обменять на еду и воду, а ты богач, – он с завистью посмотрел на бутылку. Я быстро убрал ее в пространственный карман.

Глава 15

Материнская планета

– Вейс, – обратился я к старику, когда Марта покинула нас, – проясните ситуацию, что тут и как.

– Все просто, – устало и обреченно ответил он. – На руднике работают бригады по двадцать человек, добывают руду обыкновенными кирками. Потом грузят на тележки, везут руду на взвешивание. Приемщик принимает добычу и записывает на тебя вес сданной руды. Нужно сдать за десять часов работы тысячу единиц веса. Выполнил норму – получи пайку, ее готовят женщины, они же работают на дробилке, где производят концентрат руды. Не выполнил норму – получишь урезанную пайку. У меня своя бригада, у нас разделение труда. Пятнадцать человек рубят породу, два охотника ловят крыс. Марта их свежует и жарит, без этой пищи мы давно бы сдохли. Я веду учет нормы выработки и помогаю Марте. За двенадцать лет я научился и научил рудокопов, как правильно отбивать пласты. Работа опасная, случаются обвалы, но…

– А что за руда? – прервал я его. – И зачем она? Ручной труд неэффективен.

– Говорят, что серебро, но это чушь. Тут нашли какие-то редкоземы, а серебро – это так, побочный продукт. Эта гора называется Серебряной, тут много старых штолен и выходов на поверхность, но выходить в местах, которые не охраняются, опасно. Склоны горы кишат мелкими хищниками. Кошки. Небольшие, но ужасно хитрые твари, люди их просто тварями называют. Охотятся стаей. Одни загоняют дичь, другие набрасываются из засады. Их когти остры и наносят рваные раны, жертва быстро истекает кровью, и стая пожирает ее.

Я пробовал посылать добровольцев на разведку, никто не вернулся. А охранники говорят, что под горой заболоченная пойма речки, где живут рыбы-людоеды, они поедают человека за минуту, только скелет остается. Но даже если пройти речку, то вокруг горы совершает патрулирование флаер охраны, и они ловят тех, кто смог пройти все опасности. До Поселка новичков всего пятьдесят миль, но это открытое пространство. Увидят – поймают и поставят на бой. Раз в десять дней тут проходят гладиаторские бои между теми, кто не смог сдать норму. Рубятся кирками до смерти. Тела пожирают сторожевые псы… Вот такая тут жизнь, – невесело закончил рассказ Вейс.

– Не все так плохо, – произнес я, – завтра уйдем в побег, Вейс. Я проведу нас до Поселка новичков. А что там?

– Там? – переспросил Вейс и с сарказмом во взгляде поглядел на меня. – Там свобода, Дух. Тот, кто пришел в Поселок новичков, получает подданство империи, неделю живет, обживается, а потом его переправляют в какую-нибудь общину. Тут нет тех, кто не трудится. Демон таких бедолаг сжирает. Он людоед.

– Значит, мы получим свободу. Все гораздо лучше, чем я себе представлял, – решительно заявил я.

– Наивный вы, господин Дух, думаете, что один тут такой умный.

– Я не думаю, что я умный. У меня есть все необходимое снаряжение, чтобы дойти до поселка. У меня есть план. – Я нагнулся к его уху и стал шептать. Он слушал и кивал. Когда я закончил, он произнес:

– Я один не уйду, возьмем с собой Марту.

– Как скажешь, Вейс, – не стал спорить я. И повернулся к Дарси.

Дарси слушал меня, словно каждое слово было для него драгоценным камнем, который он бережно перебирал в своих руках.

– Завтра я устрою побег, уйду вместе со стариком, а потом вернусь за вами и вытащу из этого места. Просто ждите, работайте с бригадой Вейса. На руднике я передам вам запас еды и воды, и вы сможете переждать трудные времена, не зная голода. – Он слушал меня, и его глаза светились доверием, как у ребенка, который верит своему наставнику. Я понимал, что не могу обмануть его и тех, кто доверился мне.

Ночь мы провели в бараках, свернувшись на холодном полу у стены, но не роптали. Утро ворвалось в наши сны резким звуком сирены, словно ножом полоснуло по ушам и пронзило сознание острой болью. Через несколько мучительных минут этот невыносимый вой стих, но его эхо еще долго отзывалось в наших сердцах.

Злые и голодные, мы вышли из бараков и направились к воротам. Охранники уже ждали нас там и, словно отару овец, повели нас в гору, к мрачному входу в шахту. У рудника отряды рабов как муравьи разбегались по штольням, хватая кирки и тележки.

Мы с Вейсом, Мартой и Дарси выбрались в заброшенную штольню. Я начал вытаскивать все необходимое для выживания в этом аду. Упаковки с водой, ящики шоколада, сухой спирт, консервы – все это я собирал заранее, предчувствуя неизбежное тяжелое время. И, как оказалось, не зря.

Дарси я оставил ножи, дубинки и шашку. Отдал малокалиберный пистолет Марголина с глушителем и пять пачек патронов на всякий случай. Затем достал камуфлированную форму и заставил переодеться Вейса и Марту. Сам тоже переоделся, сбросив грязную гражданскую одежду. Теперь, в маскировке и берцах, мы были готовы к побегу.

Переход по заброшенным штольням был труден и порой опасен, старые крепежи сгнили, многие из них рабы использовали как дрова. На головах у нас горели фонари и освещали путь. Вейс, как опытный спелеолог, прокладывал путь. Через час показалось светлое пятно, мы вышли к заброшенному выходу на склон горы. Вейс остановился.

– Дальше опасно, – сообщил он. – Твари любят устраивать в таких местах засады.

Я молча кивнул и произнес:

– Ждите, я разберусь. – И сразу ушел в скрыт. Вышел в боевой режим и без опасений выбрался из узкого лаза наружу.

Местная звезда только поднималась, освещая каменистый склон с пожухлой травой и чахлыми деревьями. Сенсор показывал, что опасности нет, и я позвал остальных выходить на поверхность.

– Эй! Вылезайте, опасности нет.

Первым выглянул Вейс, он опасливо осмотрелся и помог выбраться Марте. Эта пара была примечательной: он старый и жилистый, она худая и изможденная. Но в ее глазах горел неукротимый огонь сильной воли. Они встали спина к спине, готовые отразить нападение. Мне они казались единым организмом. Я выдал им боевые ножи. Так, на всякий случай, и чтобы им было спокойно. Я был уверен, что смогу их защитить.

Кошку они увидели, когда мы спустились на половину склона и обошли тропинкой большой камень. Мой сенсор засек стаю из восьми особей еще раньше. Это была разведчица. Она сидела и вылизывалась. Серая, с небольшими темными пятнами, размером с большую домашнюю кошку. Внешне она не выглядела опасной. Но я уже знал – она даже одна действительно представляла опасность. Увидев нас, кошка зашипела и скрылась.

– Охота, – с паническими нотками в голосе прошептал Вейс, – твари начали охоту.

– Держитесь рядом и ничего не бойтесь, – произнес я и вытащил два пистолета с глушителями. Проверенные чешские стволы.

Коты нас окружали. Они укрывались в траве за камнями и толково строили свою охоту. Только это им не поможет. Я вновь был в боевом режиме, где время текло с другой скоростью.

Когда-то Шиза пыталась мне объяснить суть расширенного и ускоренного восприятия. Я мало что понял, но уяснил главное. Наша вселенная существует в трех измерениях, но она же находится во вселенной, которая существует в десятимерной вселенной. И Малыши могли осуществлять переходы из одного измерения в другое, могли ускорить время, втащив меня в четырехмерное или пятимерное пространство. В зависимости от возможностей моего физического тела я мог действовать на неимоверных скоростях, когда остальные находились в своей настоящей, поэтому я действовал неимоверно быстро. Но у меня был Лиан, который мог сделать мое тело прочным как гранит и подвижным как ртуть, и тогда я мог перемещаться в шести – и семимерное пространство. Сейчас я мог только краем захватить четырехмерное пространство.

Вокруг меня все замерло, и я стал стрелять по красным меткам. Быстро и метко, одна секунда – и пять кошек из восьми были убиты, три сразу же стали отступать. Я не стал их добивать. Их интеллект позволял им понять, что дичь, на которую они охотились, опасна. Дичь сама была охотником. Я вышел из боевого режима.

– Осталось всего три особи, и они ускользнули, – выдохнул я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Все же я был еще не тем Ирридаром, который не знал мук сомнений и страха перед опасностью.

Вейс и Марта замерли, не веря своим глазам. Под их ногами лежали тела поверженных тварей. Они подобрались слишком близко, а оба беглеца даже не заметили их присутствия. Они обошли трупы с опаской, словно те были заминированы. Их взгляды, полные недоумения и тревоги, красноречивее любых слов говорили о том, что произошло нечто невероятное, чего они себе не представляли.

Дальше мы прошли без помех до болота, заросшего осокой, тростником. Из-под земли бил ручей и, расползаясь по овражку, превратил его в болото. Обходить его было опасно, можно было попасть под наблюдение охраны. Уходить в другую сторону – это терять время и большая вероятность попасть на вторую стаю тварей. На этой охотничьей территории мы стаю проредили и наш путь лежал только вперед.

– Здесь пираньи? – спросил я и, увидев недоуменный взгляд Вейса, пояснил: – Там, где я жил, тоже есть рыбы-людоеды, их называют пираньями. – Вейс кивнул. – Отойдите, – предупредил я спутников и достал наступательную гранату РГД–5. Вырвал чеку и кинул гранату в воду.

Взрыв был приглушен, вверх поднялся небольшой столб черной воды и опал. Я прислушался. Но никто не обратил внимания на посторонний шум, и это было хорошо. Скоро на поверхности появилось множество небольших рыб размером с карася, плывущих брюхом кверху, течение их уносило прочь.

– Теперь бежим, – крикнул я и подтолкнул замершего Вейса. Мы быстро по пояс в грязной воде преодолели болото, промокли, но без помех сумели пройти опасное место.

Мы остановились на берегу болота, прячась в густых зарослях тростника.

– Куда двинемся дальше? – спросил я.

– Прямо. Здесь повсюду пустынная местность на много миль. Может, подождем, обсохнем и отправимся ночью? – предложил Вейс.

– Пешком идти долго. Нужен флаер, – я вытащил из рюкзака новую форму, берцы и носки. – Идем открыто.

Мы переоделись. На Марту никто не обратил внимания, она не стеснялась. Жизнь научила их быть простыми и нестыдливыми.

– Когда прилетает флаер? – спросил я.

– Каждые два часа, – ответил Вейс.

– Ждем, и когда он полетит, вы выйдете из тростника. Но лучше раздеться до белья. Иначе они могут что-то заподозрить и сообщить на базу. Нам не нужна война с охраной, – я посмотрел на Вейса и Марту.

– Тогда лучше совсем без одежды, – предложила Марта. – Так правдоподобнее.

– Точно, привлечем их внимание, – согласился я. – Раздевайтесь.

Вейс и Марта остались обнаженными. Прикрывшись куртками, сели и стали ждать. Разговор не вели. Оба бывших раба сидели, уставившись себе под ноги, и молчали – видимо, сказывалась укорененная привычка.

– А как женщины жили в лагере? – спросил я. – Среди мужчин? Насилия не было?

– Нет, – скупо ответила Марта, – только по согласию. У женщин свой барак, последний в ряду… – И снова замолчала.

Я вытащил шоколад, воду и раздал им, они с жадностью съели и запили водой. Их лица подобрели.

– Если мужчина насиловал женщину, она сообщала охране, и насильника бросали на съедение псам, – продолжила Марта уже охотнее, – поэтому никто на нас не нападал, все происходило по согласию в штольнях. Но чаще мы отдавались охране за пайку и одежду.

– А зачем тут вообще нужны женщины? – спросил я. Марта пожала плечами:

– Не знаю, может, для того чтобы среди рабов не было мужеложества.

– А оно было? – спросил я. Марта промолчала, а Вейс усмехнулся:

– Насилия не было. Для хозяина рудника раб – его собственность, и кто покушался на чужую собственность, был обречен. Работай, тебя будут кормить и дадут женщину. Вот для этого, чтобы не было уж полной обреченности, женщин и завозили. – Он посмотрел на Марту, и та кивнула. – Марта обслуживала мою бригаду. К ней относились как к женщине…

Я не стал дальше развивать этот разговор, слишком он был неприятен. Рабская жизнь – это мучения, скорбь и унижения.

Но Марта продолжила свою мысль:

– Я наказана за то, что причиняла боль другим, заставляла их страдать. Здесь все такие. Нет невинных, попавших в этот ад. Ты тоже заслуживаешь быть здесь, чистюля, – она бросила на меня взгляд, в котором не было ни осуждения, ни неприязни. Я понял, что в ее душе зародилась своя философия. Она сводилась к тому, что за каждое преступление неизбежно следует расплата, и провидение неумолимо карает тех, кто нарушил его законы.

«Может быть», – задумался я. Я не был святым. Я убивал, хитрил, обманывал, захватывал то, что мне не принадлежало…

Мы ждали, когда появится флаер.

Его услышали издалека.

– Бегите, – скомандовал я.

Вейс рванул с места, за ним последовала Марта. Они пробежали метров пятьдесят, сверкая грязными пятками, сделали вид, что увидели флаер, и бросились обратно в заросли тростника. Пилот флаера заметил их и направил машину в нашу сторону. Опустился напротив меня. А я был в скрыте.

– Эй, голожопые! Вылезайте, иначе собаку спущу! – весело смеясь, крикнул пилот. Рядом с ним сидел охранник с псом на поводке. Он тоже ржал. Пес рычал.

Три выстрела прозвучали одновременно. Пули поразили всех троих.

Я вышел из скрыта и вытащил тела из кабины. Отнес их к болоту и сбросил в воду. Марта и Вейс уже одевались.

Они подошли, и Вейс спросил:

– Кто поведет флаер?

– Я не умею, – ответил я.

– Я тоже никогда не водила, – ответила Марта. – А ты? – спросила она Вейса.

– Я не летал, но управлял таким на дороге. Попробуем взлететь. Садитесь.

Я сел рядом с Вейсом, Марта села на второй ряд сидений, где ранее сидел проводник с собакой. Турбина глухо гудела на холостом ходу. Лопасти вентиляторного винта, убранные в бочкообразные трубы, завертелись, турбина засвистела, набирая обороты, и Вейс тронул джойстик, подал его вперед, нажал педаль, и мы резко взлетели. Меня прижало к спинке, а Марта, которая не успела ухватиться руками за спинку моего сиденья, упала на пол. Ни я, ни Вейс этого не видели. Вейс сделал крен для разворота, и Марта покатилась по полу. Я мельком увидел ее, падающую из флаера, и ухватил за руку. Успел в последний момент.

– Вейс! Марта выпала! – заорал я. Вейс что-то сделал, и флаер резко пошел на снижение. Теперь я потерял точку опоры. Вес Марты потащил меня из кабины, я не успел среагировать и тоже выпал. Моя рука сама ухватила ножку сиденья, и мы с Мартой повисли над землей.

Она как кошка обхватила меня руками и ногами, прижалась, орала и визжала в ухо.

Вейс ударился в панику, он остановил падение флаера и снова поднял его вверх.

– Вейс, осторожно! – орал я, стараясь перекричать визг Марты. – Опустись до земли!

Вейс наконец сумел взять себя в руки и стал медленно опускать машину.

В метре от земли я разжал пальцы онемевшей руки. Мы с Мартой упали на камни, а флаер рывком подскочил вверх, и сам Вейс чуть не выпал из машины. Мы с Мартой валялись на земле в обнимку, она плакала, я матерился так, как никогда в жизни не матерился. Марта неожиданно замолчала и спросила:

– Ты колдуешь, Чистюля? – Она говорила совершенно спокойно, словно до этого не орала и не пребывала в истерике.

– Отпусти меня, – попросил я.

– Не отпущу, – пробубнила она, – мне страшно. – И крепче меня обняла, закрыла глаза и прошептала: – Ты хорошо пахнешь.

«Зато ты воняешь невообразимо», – подумал я. И, с трудом разжав ее руки, я сел. Вейс все же сумел опустить флаер в трех метрах от нас. Лопасти поднимали пыль и траву, швыряя в нас.

– Глуши мотор, – крикнул я, и он поставил турбину на холостой ход. Я подошел к бледному старику.

– Простите, – проговорил он, – не приноровился.

– Ты, Вейс, полетай, попрактикуйся, – предложил я, – потом заберешь нас с Мартой.

– Хорошо, – растерянно ответил он и вздохнул. Его взгляд блуждал по приборной доске.

Пока Вейс думал, что делать, у меня в голове раздался голос Шизы:

– Папочка, ура!

– Что случилось? – мысленно с опаской спросил я. – Вы были в загсе?

– Фр-р-р, – прозвучало у меня в голове. – Нам этого не нужно. В программе флаера есть закладка Брыка, позови его.

– Брыка? – удивился я. – Он и сюда протянул свои щупальца?

– Да, позови его.

– Как? – спросил я. – Брык, дорогой, встань передо мной? – неосознанно произнес я вслух и, к своему удивлению, увидел, как из приборной доски вылезает луковая голова. А Вейс с воплем ужаса бросился прочь со своего места.

– Кто тут звал Брыка? – спросила голова.

– Брык, дружище, как я рад тебя видеть!..

– А ты кто? – спросила голова.

– А то ты не знаешь? – ответил я вопросом на вопрос. – Я тот, кто умеет загадывать загадки и кто вашему папаше приделал луковую голову. Я Командор. Не узнаешь?

– Нет, – ответил Брык, – но та ведьма, что в тебе, мне знакома.

– Тогда я знаю кодовую загадку, – произнес я: – Что зимой и летом одним цветом? Вот.

– И что? – спросил Брык.

– Тут хитрость. Если я скажу, что сосна, ты скажешь: «Нет, это ель». И наоборот, если я скажу «ель», ты скажешь, что это не так, это сосна.

– Командор! – Брык проявил радость. – Как долго вы не появлялись! И снова в новом обличии… Что, опять потеряли свой облик?

– Потерял, Брык, но об этом потом, мне нужна помощь. Ты можешь управлять этим флаером?

– Без проблем, Командор, куда лететь?

– В Поселок новичков.

Турбина засвистела, набирая обороты, и флаер поднялся в воздух, а я, осознав, какую глупость сморозил, отчаянно закричал:

– Брык, вернись, я тебя люблю!..

Флаер мягко опустился на землю, голова вылезла и спросила:

– Так лететь или нет?

– Лететь, но с нами, подожди, мы сядем, – и быстро забрался на место пилота. – Марта, Вейс, садитесь, – позвал я спутников, помахав рукой стоящим в стороне людям. Они осторожно подошли, встали в обнимку.

– Этот Чистюля, – сообщила Марта Вейсу, – наколдовал демона, я даже запомнила слова. Вот. «Бл… мать ваш… ох… Чтоб тебя…» – Она так быстро и дословно повторила мои ругательства, что я разинул рот, но, спохватившись, остановил поток сквернословия.

– Хватит колдовать. У тебя все равно ничего не получится.

– Почему? – спросила Марта.

Но за меня ответил Брык:

– Потому что ты дура.

– Сам дурак, – ответила она и первой заняла место, пристегнулась ремнем и отвернулась, надув губы. Вот умеют женщины обижаться на мужчин в любых ситуациях, и в ее сознании я был виноват, что Брык обозвал ее дурой. И, наверное, виноват Вейс, потому что не встал на защиту ее чести.

Полет проходил безупречно, словно по нотам. Флаер, рассекая воздух, летел плавно и уверенно, стремясь к своей цели. По дороге Брык, мой спутник по приключениям в космосе, рассказал мне о Материнской планете. Здесь не было программ, где бы не было Брыков, и это меня вполне устраивало.

Вейс сидел окаменевший. Он почти не мигая уставился на голову Брыка, висевшую над приборной панелью, и, слушая наш разговор с луковой иллюзией, что-то жевал губами, словно шепотом повторял за нами разговор. Что делала Марта, я не видел, но мог догадаться: она жадно прислушивалась, впитывая новое. Любопытство – неистребимая черта любой женщины. А еще сплетни. Надо же ляпнуть – колдовал. И вполне возможно, наш русский мат станет популярным в этой части вселенной, конечно же с подачи Марты, а она это будет обсуждать с другими женщинами, которые станут подругами.

Через двадцать минут мы аккуратно приземлились на специально оборудованной площадке в Поселке новичков. Когда мы сели, к нам подошел помощник шерифа, он пригляделся к Вейсу и удивленно воскликнул:

– Дон Щетина Вепря, ты ли это?

– Я, – ответил Вейс.

– Где ты столько пропадал? И почему в таком виде? – Он рукой показал на его незнакомую форму и кудлатую бороду: – Странная одежда…

– Где надо, там был. Я к главе поселка.

– Его нет, его вызвал Демон.

– А кто за него? – спросил Вейс.

– Я за него, – остановил я их разговор и пошел к трехэтажному зданию, где, как сказал Брык, располагалась поселковая управа с градоначальником.

Я уверенно поднялся на третий этаж и прошел мимо секретарши.

– Вы куда? – всполошилась она. – Никого нет… Охрана!..

Но Брык по моей команде запер двери, и охрана осталась снаружи. Я прошел в кабинет градоначальника и сел на его место. Посмотрел на испуганную секретаршу и произнес:

– Свободна. – Девушку как ветром сдуло. – Брык, соедини меня с Демоном, – приказал я, и тут же загорелся экран монитора. Вскоре предо мной появился краснорожий демон с рожками.

– Ты кто? – прямо спросил он. – И чего тебе надо?

– Я тот, кто однажды притащил тебе сундук из подземелий, а ты освободил моего друга Генри, я тебе еще оставил голема Мурану. Как я понимаю, ты все еще с ней.

– Ты, – удивленно проговорил демон, – тебя трудно узнать, ты возмужал. Чего ты хочешь?

– Я хочу многого. Сначала свяжись с Суровой и сообщи Генри, что Командор на Материнской планете. Мне нужен боевой корабль, и срочно. Потом свяжи меня с императором. Мне надо с ним поговорить…

– Ты много хочешь, человек. Командуй у себя на Сивилле, тут я начальник. Поклонись мне.

– Я много хочу, потому что много умею, – ответил я, – я могу заблокировать все ваши системы. У меня есть ручной демон. Брыки, появитесь! – Там, где сидел этот тупой людоед, забегали луковые человечки. – Ну что, осознал? – засмеялся я. Было смешно видеть, как удивленно изменился в лице демон, господин этого мира. – Я знаю, демон, что ты за спиной императора творишь тут зло.

– Какое зло? – воскликнул демон.

– Рудники, на которых трудятся рабы с диких планет, это плохо, демон, я недоволен.

– Что ты понимаешь, – презрительно произнес демон, – это производственная необходимость.

– Заменить их на машины, – приказал я. – Всех освободить и признать подданными империи, дать место жизни на экваторе. И отправь посыльного, нужно доставить в Поселок новичков девятнадцать человек, командир у них Дарси.

– Да что ты себе позволяешь?! – разгневанно вскрикнул демон, но тут влетели два дрона-охранника, что охраняли его, и манипуляторами скрутили демона.

– Мордой в пол его, но не убивайте, – приказал я.

Демон охнул и стукнулся рогами о пол кабинета.

– Прости, Великий! – тут же заорал он. – Я не понял твоей власти. Я все сделаю, не убивай.

– Теперь поднесите его к экрану монитора. Ну что, демонское отродье, понял, кто я такой?

– Понял, – прохрипел демон. – Я сообщу Муране, от тебя и живого места не останется… – Как все демоны, этот рогатый из Инферно был нагл и воинственен, а люди для него были низшей расой. Как только он почувствовал свободу, стал наглеть и угрожать.

– Значит, не понял, – произнес я и брезгливо посмотрел на скрученного демона. – Я сам вызову ее. Этого рогатого недоумка бросить на пол. Пусть собирает пыль. Подняться ему на ноги не давать. Пусть ползает как червь. – Я использовал самое сильное унижение для демонов, и он возопил от отчаяния, но было поздно. Зазвездился рогатый. – Брык, связь с Мураной, – потребовал я.

Мурана появилась на экране монитора сразу.

– Привет, красавчик, давно не виделись, – поздоровалась она. – Мне Брык сообщил о тебе, приказывай.

– Я передал приказ Демону. Поговори с ним. Сейчас я поеду и полежу в медкапсуле, потом отправлюсь к императору. Прикажи демону выполнять мои приказы, иначе я с него шкуру сдеру.

– Все исполню, Командор. – Мурана ударила кулаком себе в грудь и отключилась.

Я понял, что у Мураны тоже была закладка Брыка. Она уже была не самостоятельной программой, а подчинялась алгоритму, нужному Брыку.

Вот что породил умерший гений с корабля-базы. Он мог захватить весь мир, но предпочел умереть. Теперь он где-то летал по вселенной в саркофаге, который ему построил я.

Брык привел нас в секретный бункер, где когда-то началась история императора Штифтана. Здесь, в таинственных глубинах обширных подземелий, мы с Мартой и Вейсом погрузились в капсулы, чтобы провести неделю в мире снов и восстановления.

Время текло незаметно. Но вот, когда настал долгожданный миг пробуждения, мы поднялись из капсул, обновленные и полные сил, готовые к новым испытаниям.

Император уже знал о прибытии таинственного командора, чьи силы, словно тени, проскользнули через Мурану, подчинив себе всю мощь империи.

В маленьком Поселке новичков меня ждали девятнадцать человек землян, Мурана и бронированный боевой бот. На земле лежал и хныкал Демон. Он ужом извивался у моих ног.

– Можешь встать, – разрешил я. – Хватит тут устанавливать демонические порядки.

Мурана проследовала за ним.

– Есть, командор, – ударила она себя в грудь.

Марта стояла рядом с Вейсом и громко ему шептала на ухо:

– Опять этот Чистюля наколдовал! – Она начала тихо материться, потом уловила мой взгляд и отвернулась, словно ничего и не говорила.

Подошел Дарси. Улыбаясь, поздоровался и, разглядывая меня, произнес:

– А ты, оказывается, тут главный, Ирри. Кто ты? – Я пожал плечами и улыбнулся.

– Я русский, Дарси. Нас боятся и уважают. Полетели к императору, он нас заждался.

Я, девятнадцать землян, моих товарищей по несчастью, Демон, Мурана, Вейс и Марта зашли в бот.

На боевом атмосферном корабле-транспорте, который как птица рассекал небеса, мы отправились к Штифтану.

Он встретил нас на пороге своего дома, одетый в простую, почти небрежную одежду: шорты и майка, выгоревшая от солнца. Его кожа была бронзовой от загара, а глаза, обычно спокойные, сейчас метались, как пойманные в ловушку птицы. Но когда его взгляд упал на Вейса, он замер, словно пораженный молнией.

– Вейс? – прошептал он, его голос дрожал, как лист на ветру. – Это действительно ты?..

Вейс шагнул вперед, его лицо было суровым, но в глазах светилась тень былой нежности.

– Да, это я, – ответил он. Голос его был глухим, как из подземелья. Я чувствовал его напряжение и понимал, что он старался сдерживаться. – Я провел здесь двенадцать лет, работая на руднике. Мой корабль, невооруженный, если ты помнишь, сбили системы обороны. Вот так ты отблагодарил меня за мою доброту к тебе, сынок… Кем бы ты был без меня?..

Штифтан опустил голову, его плечи поникли, словно под тяжестью невидимого груза.

– Но я не знал… – пробормотал он, его голос был полон раскаяния и боли. – Я не знал, что ты здесь…

– Конечно, как можно знать, что происходит в империи, если сидеть на этом острове и ловить рыбу? – невесело усмехнулся Вейс. – Пошли, поговорим.

– А э… кто это? – спросил Штифтан, приходя в себя, и взглядом указал на меня.

– А ты не узнаешь того, кто хотел тебе сдать Советника? – усмехнулся Вейс.

– Нет, не узнаю… Хотя что-то похожее есть. Но так измениться?..

– Пошли в дом, – я взял ситуацию в свои руки. – Ты, мальчишка, слишком заигрался в императора, пора делом заниматься.

Штифтан как-то быстро сдулся. Он покорно пошел за нами, ни слова не говоря. У входа в дом стояла красивая молодая женщина и смотрела на нас.

– Мидера, вы тоже идете с нами? – позвал я. Она промолчала и пропустила меня в дом.

Мы раскрыли Штифтану глаза на мрачную правду: его приближенные попирают законы АОМ, а его власть держится на рабском труде. Пора было переходить от жестокости к прогрессу, от цепей к машинам.

– Чтобы изменить мир, – произнес Вейс, голос его был тверд как сталь, – нужно действовать умно.

– У меня нет союзников, – Штифтан тяжело вздохнул, его взгляд был полон отчаяния. – Только демон-людоед, Мурана-андроид и моя жена. С их помощью я держусь на плаву.

– Твоя жена – сокровище, – Вейс посмотрел на нее с уважением. – Мы с Мартой поможем тебе. Я останусь здесь и буду трудиться вместе с тобой, чтобы вернуть планете жизнь. Ты можешь править, а мы будем работать.

– Хорошо, – Штифтан кивнул, его голос звучал неуверенно, но в глазах мелькнула искра надежды. Он повернулся к жене, заметив ее настороженный взгляд, и слабо улыбнулся.

– Госпожа Штифтан, – Вейс повернулся к ней, его голос был полон уверенности, – здесь все под контролем Командора. – Он указал на меня. – И весь мир, наверное, тоже…

Вечером я сидел на берегу океана, смотрел на закат. Рядом села Марта. Она стала перебирать песок, пересыпая его из ладони в ладонь, и спросила:

– Чистюля, а можно мне улететь отсюда? Я могу быть полезной…

Я посмотрел на нее.

– Марта, ты неисправима и слишком амбициозна. Тебе мало места среди простых людей. Раз адмирал отправил тебя сюда, я не буду отменять его приказ, я доверяю его суждению. Для мира ты и Вейс умерли, и не надо поднимать скелеты из могил. – Она вздохнула.

– Я знала, что ты так ответишь, но не понимаю почему? – Она повернулась ко мне лицом. Теперь это была не прежняя замарашка, а красивая стройная женщина.

– Потому что ты единственная, кто продолжает называть меня Чистюля. – Она не ответила, встала и ушла легкой походкой. На ее место пришел Дарси.

– Командор, – обратился он ко мне так, как обращались остальные, – что нам делать?

– Я могу вас забрать с собой, но там ездят на лошадях и сражаются мечами и копьями. Могу отправить на Суровую, но там люди живут под куполами. Оставайтесь здесь, это рай, Дарси. Он очень похож на острова в Карибском море. Я прикажу, и о вас позаботятся. Женитесь, будете рыбаками или станете собирать тропические фрукты. Тут красивые туземки, – я глазами показал на двух девушек, что выходили из бунгало Штифтана. Дарси кивнул.

– Мы тоже так хотели, командор, спасибо, я пойду, – он устремил свой взор на смеющихся девушек.

– Догоняй, сын Земли, – рассмеялся я. Встал и пошел к дому, сел на шезлонг под зонтиком и налил себе в стакан коньяк.

Меня увидел Вейс, сел рядом, глазами показал на бутылку, я налил ему. Мы подняли бокалы.

– За свободу, Вейс, – озвучил я тост. Он кивнул и выпил. – Марта хочет уехать, – произнес я.

– Я знаю, – ответил Вейс, – но также знаю, что ты ее не отпустишь. Она опасна в том мире, у ее амбиций нет границ. Ее энергия понадобится тут. Главное, чтобы она не пыталась свергнуть императора, – и он хрипло рассмеялся. – С нее станется. Мне тоже нечего делать там… Там я умер, и там меня ничего, кроме пенсии, не ждет. Однажды я умру от сердечного приступа, и все будут думать, что это от старости. Я хочу пожить и принести пользу. Помни обо мне и помоги, если что… сынок, – произнес он, я кивнул и разлил коньяк.

Две недели пролетели, словно одно мгновение. Это был тот самый курорт, где я нашел свой рай. Вокруг меня раскинулись тропические чудеса: туземки с загадочными глазами, экзотические фрукты, сочные и ароматные, и бескрайний океан, чьи волны шептали мне свои тайны. Я вновь ощутил вкус жизни, который давно забыл, и ни о чем не сожалел.

Эта светлая полоса стала началом новой главы в моей судьбе. Мне казалось, что проклятие, тяготившее меня, навсегда осталось где-то далеко, в прошлом, вместе с теми, кто его наложил. Теперь передо мной открывались новые горизонты, и я был готов встретить их с радостью и надеждой.

Прилет кораблей с Суровой случился неожиданно. Я вылез из воды, где ловил под водой рыбу на нож, и увидел стоящую на берегу пару. Это были Алеш и его жена Исидора. Они смотрели на меня. Алеш хмурился, зато его жена светилась счастьем.

– Привет, Алеш, привет, Исидора, – поздоровался я и отдал Дарси рыбу. – Пошли, поговорим?

– Пошли, поговорим, незнакомец, – ответил адмирал.

– Почему так официально? – рассмеялся я. – Ты не узнал меня?

– Нет, – ответил Алеш.

– Да ты что! Дорогой, это же Ирридар, только повзрослевший и возмужавший, он стал настоящим мужчиной. – Исидора всплеснула руками и бросилась ко мне, обняла и расцеловала в щеки.

– Странный он, – проговорил за ее спиной Демон.

– Странный, потому что у меня новое тело, – ответил я, и Алеш открыл рот.

– Ты поменял тело? Но зачем?

– Затем, мой друг, что старое сгорело в ядерной вспышке. Пошли, все расскажу.

Выслушав рассказ, Алеш произнес:

– Значит, это правда, что хранители возвращаются… И мне тоже придется вернуться? – Он явно не хотел этого.

– Не знаю, Алеш, – пожал я плечами. – Я очень хотел вернуться, и я возвращаюсь. Ты же не хочешь, значит, тебя могли заменить.

– Хорошо было бы, – вздохнул он. И стал рассказывать о Суровой.

Планета стала населенной. Колонисты приезжали сотнями каждый месяц, под небом Суровой выросли десятки новых городов и торговая станция стала международной. Там больше нет правления Конфедерации, ее выкупили совместно Новороссийское княжество и союзники. Теперь это территория АОМ.

Я улетал. Попрощался быстро, без лишних слов и сантиментов. Сердце билось ровно, но в груди разгоралась надежда. Сев в бот, я стремительно покинул место прощания и вскоре оказался на рейдере, который некогда принадлежал экспедиции АДа в Закрытом секторе. Эта встреча была словно подарок судьбы, словно ключ к давно забытым тайнам.

Внутри корабля, в его тайных, скрытых от всех хранилищах, я нашел то, что искал. Там, вдали от чужих глаз, прятались базы данных, которые я, будучи в теле Ирридара, создавал для своих жен. Они содержали знания, которые могли бы изменить все. В том числе и магия крови – эти слова звенели в моей голове, как древний воинственный напев героев.

Не тратя времени, я лег в медкапсулу. Мои веки опустились, и я приказал пробудить только тогда, когда мы достигнем Инферно. Впереди меня ждали новые испытания, новые встречи со старым и, возможно, новые вопросы, на которые мне предстояло ответить.

Пробуждение было стремительным. С шипением открылась крышка капсулы, и надо мной склонился Алеш.

– Вставай, герой, – произнес он и помог мне выбраться. Подал одежду, стилизованную под одежду путешественника в Закрытом секторе: кожаные штаны, куртку, белье и сапоги.

Я оделся и вопросительно посмотрел на друга.

– Мы над верхним слоем Инферно, Дух. – Я не обиделся на то, что он назвал меня Духом. Наоборот, по душе прошелся огонек тепла. – Можно садиться в бот и лететь к порталу. Мы над стеклянной пустыней верхнего слоя.

– Тогда не надо медлить, – обрадовался я. – Пошли, Алеш, на посадку.

– Ты не хочешь охрану? – спросил он.

– Нет, – отмахнулся я, – только сотню золотых илиров, чтобы добраться додома. – Он молча подал мне кошель.

– Тут сотня, как ты просил.

Я спрятал золото. Мы вошли на пассажирскую палубу, там стояла Исидора со слезами на глазах.

– Ирридар, – обняла она меня, – приезжай в гости, мы с мужем скучаем по тебе.

– Непременно, но инкогнито, – улыбнулся я. Обнял ее, потом Алеша и сел в бот. Сердце мое билось так, словно стремилось самостоятельно добраться до поверхности планеты, у меня захватило дух и перехватило дыхание. Близость к дому накрывала меня непередаваемыми чувствами.

Путь до дома прошел как зыбкий сон. Я вышел из бота перед порталом, взошел на него и огляделся. Вокруг простиралась знакомая мне местность, и я считал ее родной. Миг – и я на портале в Брисвиле. Крик «Освободите портал» подстегнул меня. Я подошел к будке, где сидела демоница, положил золотой и шоколадку, улыбнулся и представился:

– Тан Аббаи Тох Рангор, следую до Азанара.

– Третья площадка, – сообщила, улыбаясь, демоница и спрятала подарок. – Пропустите тана Аббаи, – закричала она. – Он вне очереди.

Под ропот отъезжающих я прошел к портальной площадке, и вот я уже в Азанаре. Я сошел с белого постамента и замер в нерешительности. Куда идти? Но мою проблему решил извозчик.

– Господин, куда изволите? – спросил он.

– В замок Тох Рангор.

– Ползолотого, – тут же назвал цену извозчик.

– Дам золотой илир, если быстро довезешь. – Тот радостно ощетинился.

– Мигом домчим, господин, оглянуться не успеете.

Миг длился полдня, и к вечеру я увидел знакомые стены. Я приказал остановиться в миле от замка и расплатился. Дальше я пошел пешком. Меня мучил вопрос, узнают меня или нет. Не узнали, и это немного меня огорчило. Стражник нехотя отворил калитку и спросил:

– Господин, вам кого?

– Трими, я понимаю, что ты меня не узнал, я изменился, но я твой господин Ирридар, тан Аббаи Тох Рангор. Я вернулся, старый чурбан. – Стражник замер с открытым ртом.

– И точно король, как похож… – пробормотал он и завопил во все горло: – Трубите в трубы, господин в замке! Поднять знамена короля!

Громко затрубили трубы, стражник распахнул калитку и с поклоном пропустил меня. Под звуки труб я вошел в свой замок. А в замке случился переполох – звук труб, возвещающих о том, что хозяин замка на месте, переполошил всех.

Я остановился посреди двора и стал оглядываться. На крыльцо выскочила Лия и замерла, рассматривая меня, потом накричала на стражника:

– Трими, ты совсем ослеп, осел старый!

– Сама ты старая ослица, – ответил стражник. – Чтобы я не узнал малыша Ирри? Это наш господин, кланяйся, дура.

Лия подошла ближе и с мученическим выражением на лице стала меня рассматривать.

– Похож и не похож, – пробормотала она.

– Лия, я изменился за столько лет, но все тот же твой друг, что спас тебя от рабства смиртов и женил на балаболе Бурвидусе.

– Ох… ты ж!.. – произнесла дворфа и повалилась на плиты двора. Лишилась чувств. А на крыльцо вышли новые действующие лица: Лирда и, к моему великому удивлению, Гияна – королева, вернее, императрица.

Лирда недолго меня рассматривала. Глаза ее опасно заблестели, и она полезла рукой в подол платья, туда, где у нее всегда находился кинжал.

– Что, Лирда, полезла достать свой кинжал из шелковых панталон? – спросил я. – Привет. Здравствуйте, ваше императорское величество, – поклонился я Гияне. – Рад видеть вас у себя в гостях.

Две женщины застыли как изваяния. Лирда покраснела от напряжения, и тут меня подхватили силы, которым невозможно было сопротивляться. Миг – и я очутился на балконе своего дворца на горе.

– Наконец-то, – произнес я и облегченно вздохнул.

Из замка ко мне спешила гномка, из беседки вышел удивленный Бортоломей и стал меня рассматривать как нечто занимательное. А на балконе одна за другой стали появляться мои жены. Сначала Ганга, потом Чернушка, последней появилась Тора. Все женщины, в том числе и Гияна, сгрудились и рассматривали меня как врага, это было видно по выражению их лиц. Я решил зайти с козырей.

– Глазастая, я взял тебя в поход, когда мы разгромили войска Ильриданы, теперь она Чернушка. Чернушка, я провел над тобой обряд кровной преданности, и мы спаслись от Беоты, я тогда сообщил о своем волшебном яйце. Ганга, ты была небесной невестой. Я выиграл соревнование, и ты досталась мне, но до этого я полизал твою грудь. Лирда, тебя мне подарил орк-предводитель, и я в шутку предложил тебе стать моей женой, а ты взяла и согласилась, это было в Вечном лесу. Тора, тебя я спас из Инферно, куда тебя продали в рабство. А до этого мы учились в Азанарской академии магов. У тебя тело в белом пуху, я даже знаю твою родинку на ягодице справа…

Я видел, что мои слова ошеломили женщин, но не произвели должного впечатления.

– У тебя, человек, – грозно произнесла Лирда, – аура не нашего мужа… – И тут девицы стряхнули охватившее их оцепенение. А я решил использовать последний довод. Он пришел мне в голову внезапно.

– Стойте! – крикнул я, и в моих руках оказалась гитара. – Маэстро, – обратился я к Бортоломею, – подыграй мне, – и прошелся по струнам.

Слова песни сами слагались в стихи, мотив шел из сердца с болью, и я пел каждой в отдельности. Случилась магия чуда, каждая из моих жен очутилась наедине со мной, и я пел ей, рассказывая о своих чувствах.

Я начал петь, словно знал эту песню давно^[98]. И в припеве неожиданно подключился Бортоломей. Он под гитару встраивал свою музыку. Я пел и видел, как на глазах моих жен ошеломленное выражение сменялось узнаванием, на глазах появились слезы и признание. Когда я закончил петь, в голове моей раздался голос Бортоломея:

– Ну что, командор, я помог тебе?

– Помог, – мысленно ответил я и вернулся из непонятно откуда на балкон.

Жены рыдали. Ганга лила слезы горче всех и тянула руки. Я тоже протянул к ним руки. И на моих глазах навернулась скупая слеза. Я готов был броситься и обнять их всех, задушить в своих объятиях. Но вихрь, налетевший на меня, смел с балкона, закружил. Мне показалось, что сейчас меня разобьет об основание горы. Но вместо этого я ощутил под ногами опору и открыл глаза. К своему удивлению, я узнал место, где живет Судья. Он сошел с пьедестала и подошел ко мне. Внимательно меня разглядел и произнес:

– Вернулся все же.

– Вернулся, – кивнул я, чувствуя, как внутри меня бурлят противоречивые эмоции.

– Упорный, значит, – усмехнулся он, и в его голосе прозвучала странная смесь одобрения и легкой насмешки. – Ну что же, кто станет спорить с волей Творца? Я не стану. Но перед тобой, человек, стоит выбор: либо вновь пройти лабиринт, либо остаться простым смертным. Я могу оградить тебя от опасностей, и ты будешь править королевством, окруженный внуками и правнуками в старости. Что ты предпочтешь?

Я снова кивнул, не находя слов. Этот выбор казался слишком простым и слишком сложным одновременно, потому что в словах Судьи я услышал подвох. Затем твердо произнес:

– Я пройду лабиринт. Не для того я проделал этот путь, чтобы умереть в старости. Я это мог сделать и там, откуда вернулся.

– Но это не просто лабиринт соискателей, тебе придется начать снизу, а выбраться оттуда может только тот, кто видит дорогу. Многие соискатели остались там навеки, растворившись в небытии. Не нашли дорогу.

– И что? – уверенно ответил я. – Бог не выдаст, свинья не съест. Отправляй вниз.

– Уверен? – спросил Судья.

– Уверен, – ответил я. – Отправляй. – И меня тут же потянуло под землю. Сердце екнуло и тут же успокоилось, я очутился в долине, полной огненных гейзеров. Над головой висело бордово-кровавое небо, и нигде не было следов дороги, только метрах в ста виднелась скала.

«Вот и первый ориентир», – подумал я и направился к ней.

Я подошел к скале и обошел ее. Неожиданно я увидел четверых людей. Они сидели в тени скалы, прислонившись к ней спиной. Я узнал Рока и присвистнул. На мой свист все четверо повернули голову.

– Ого, – произнес я. – Привет, Рок. Привет, Ридас. Привет, Курама. И тебе привет, незнакомец.

– Я Посейдон, – представился человек. – А ты кто?

– Я был Худжгархом, пока этот поц не взорвал нас в космосе, – я указал пальцем на смотрящего на меня Рока. – Что вы тут делаете?

– Сидим, – ответил Курама.

И тут Рока прорвало. Он истерично захохотал:

– И ты тут, мерзкий червяк… Как я рад, скотина, что ты тоже попал сюда. Ты погубил меня, и ты ответишь за все… – Его глаза светились безумием.

– Остынь, приятель, – ответил я. – Мы тут не для того, чтобы ссориться, а для того, чтобы пройти испытание и вернуться. Так и будете сидеть?

– А куда идти? – спросил Курама. – Тут нет дорог, мы все облазили. Куда ни пойдешь – безбрежная пустыня, только тут скала и тень, – он опустил голову.

– Присаживайся, Худжгарх, – предложил Ридас.

– Ага, а ты тюк меня по голове, – засмеялся я. – Нет уж. Пойдемте. Я пошел. Кто хочет, пусть идет за мной. – И пошел дальше по наитию.

Я шел, и чем дальше уходил от скалы, тем отчетливее передо мной проявлялась дорога. А за мной побрели остальные. Вскоре я очутился перед воротами, такими же, как те, что вели в лабиринт детей Творца.

– Пришли! – обрадованно закричал я.

– Куда пришли? – спросил Рок. – Там огненная стена, мы подходили к ней. Я не пойду дальше. Если ты сумасшедший, то иди.

– Там провал в бездну, – опасливо проговорил Ридас. – Это смертельно опасно, я не найду мостик через провал.

– Там нет выхода, это просто стена, – сказал Курама и попятился, чтобы уйти. – Еще один сумасшедший на нашу голову, – проворчал он.

Посейдон ответил:

– Я не вижу огня, там только тьма, и она меня страшит, это путь к забвению. Нет уж, я подожду.

– Как хотите, – ответил я и, прошагав к воротам, открыл их и увидел знакомую мне дорогу, ведущую к колодцу.

Я исчез во вспышке огня. Наверное, для остальных это был путь в один конец, но мне было все равно. У каждого свой путь, и я, не оглядываясь, пошел по дороге, не сворачивая в сторону. Быстро дошел до колодца, кинул ведро, посмотрел вниз и на всякий случай спросил:

– Там кто-то есть? – Ответом мне было эхо: «Есть, есть, есть…»

Я напился живой воды, набрал ее в пластиковую бутылку и, прихватив ведро с водой, пошел дальше. У логова паучихи я увидел одинокий кокон. Подошел ближе и сильно удивился. Из кокона выглядывала голова Беоты, она бессильно была опущена на грудь, и глаза закрыты. Я разрезал паутину и помог Беоте лечь, распрямив конечности, затем из бутылки напоил ее. Беота ожила и открыла глаза.

– Ты кто? – слабым голосом спросила она.

– Здрасьте, приплыли, – ответил я. – Не узнаешь? Я был Худжгархом.

– Да? – невыразительно произнесла Беота. – Ты сильно изменился.

– Да уж, после того, как нас взорвал твой брат Рок, много чего пришлось испытать. Но вот я снова в лабиринте.

– А где Рок? – спросила Беота. Она, казалось, не удивилась тому, что нас взорвал Рок.

– Он внизу, в долине огненных гейзеров. Там и Курама, и Ридас, и Посейдон, они не могли выбраться из нижнего лабиринта, а я вышел.

– Я слышала о нем. Туда попадают те, кто не справился со служением…

– Можно и так сказать, но надо найти дорогу, иначе не выбраться, мне повезло. Ты готова идти дальше?

Беота вздрогнула, лицо ее исказила гримаса страха.

– Там паучиха, а я не хочу снова сидеть тут спеленатой, это такая мука…

– Я знаю, как ее отвлечь, пошли, если можешь идти.

– Идти могу, но боюсь.

– Не бойся, Беота, я с тобой, и у нас с тобой договор о взаимопомощи, помнишь?

– Помню… Как давно это было, – едва слышно прошептала она и прижалась ко мне, схватившись двумя руками за мою руку.

Я поднял ведро и пошел.

– Зачем тебе ведро с водой? – спросила Беота.

– Паука напоить, он же злой оттого, что его мучает жажда.

– Узнаю тебя, – улыбнулась Беота. – Ты такой же ненормальный, как и раньше, пошли. – Она уже успокоилась.

Мы дошли до пещеры, я вошел в ее темный зев, а Беота осталась снаружи. Я поставил ведро у стены и позвал паука:

– Иди, пей.

Паук сидел на стене вдали, но почувствовал запах воды и устремился к ней, а передо мной исчезла стена из паутины.

– Бежим! – крикнул я. Вернулся, схватил Беоту за руку и потащил за собой.

Мы быстро преодолели расстояние, на котором паук не реагировал на нас, и уже спокойно пошли дальше. Прошли пещеру и вышли наружу. Сели отдохнуть.

Беота прижалась ко мне.

– Возьми меня в жены, – тихо, но решительно сказала она.

Я замер, пораженный ее словами.

– Ты серьезно? – переспросил я, не веря своим ушам. – Ты хочешь связать свою судьбу с человеком?

Она опустила взгляд, словно пряча за ним всю свою решимость.

– Ага, а ты будешь плести интриги за моей спиной? – не удержался я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Ее глаза наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки.

– Нет, – ответила она твердо. – Я отдаю тебе свою гору. Я больше не хочу быть богиней. Я устала от одиночества, от вечной борьбы за власть. Я хочу быть женщиной, любить и быть любимой.

Я молчал, обдумывая ее слова. В них было столько искренности, столько усталости и тоски, что я не мог не почувствовать к ней жалость.

– Давай об этом поговорим, когда выйдем отсюда, – предложил я, стараясь не выдать своих эмоций. – Ты уверена, что готова к такой жизни?

Она кивнула, не отводя глаз.

– Уверена. Я больше не хочу быть частью этого мира. Я хочу быть с тобой.

– Побывай на своей горе, осмотрись, и, может, ты передумаешь. Среди хранителей есть истинные дети Творца.

– Не хочу я там бывать. Я ее отдаю тебе. Владей. Я хочу женского счастья и детей… А эти, – она скривилась в презрительной усмешке, – дети Творца и мизинца твоего не стоят.

– Я дам ответ после того, как выйдем из лабиринта, – пообещал я.

Мы прошли мостик и вошли в маленькую дверку. Перед нами появился Судья с чемоданом в руке.

– Ну наконец-то, – произнес он. – Я уже заждался.

– Ты куда-то собрался? – с удивлением спросил я.

– Все, ухожу.

– Куда? – в один голос с Беотой спросили мы.

– К Отцу, пора уже.

– А кто же тут будет Судьей? – спросил я.

– Ты и будешь. – Он снял с шеи ключ на цепочке. – Теперь ты Судья.

– Нет-нет, – замотал головой и замахал руками. – У меня жены, дети, я не могу торчать тут на пьедестале…

– А тебе не надо тут торчать, живи где хочешь, весь мир у твоих ног. И не отказывайся от милости Творца, он бывает строг. – Я посмотрел на пораженную услышанным Беоту и неохотно принял ключ. – Прими этот мир, человек, оберегай его, суди по закону Творца, не лицеприятствуй. А еще можешь взять в жены Беоту, не ошибешься. Прощайте. – И он исчез.

– А как же мы? – обиженно воскликнул я.

Меня снова закружил вихрь и вернул на балкон. Там стояли и рыдали жены, но, увидев меня, быстро успокоились.

– Вернулся! – закричала Лирда. – Наш муж вернулся! – Ее глаза сияли.

– А это кто? – спросила Тора.

– Беота! – воскликнула Чернушка.

– Ага! – всплеснула руками Ганга. – Вернулся и снова с девкой. Ну когда это прекратится?! – В ее словах слышалось отчаяние.

– Ну-ка угомонились, курицы! Ишь, раскудахтались, – прикрикнула Глазастая. – Раз привел, значит надо. – Она подошла ко мне. – Мой господин, прими гору, – и неожиданно расплакалась…

Эпилог

В жизни бывают и взлеты, и падения, и смертельные опасности, но если у тебя есть мечта и ты следуешь за ней, то можно преодолеть любые преграды. Не бойся будущего, не страшись его. Следуй заветам своих предков, и милость и любовь Создателя будут с тобой.

Я учил своих потомков, которых стало много. Мои жены родили мне детей, а те, в свою очередь, подарили мне внуков. Всех их я учил любить друг друга и Творца.

– Любите друг друга, как Он любит нас, – говорил я, и мои слова, словно капли дождя, падали на их сердца. Они сидели тихо, завороженно слушая меня.

Я не изменился. Остался тридцатилетним Виктором Ирридаром Тох Рангором Глуховым, судьей и правителем вселенной Закрытого сектора. Точнее, той ее части, где жили разумные не демонические существа. На Сивилле. Инферно меня не касалось, а я не касался его. Остальные хранители признали мою власть, и никто не роптал.

Я выпустил из сундука плененного хранителя воров и отпустил его на свободу. Он тоже имел право на власть и жизнь. Я не подавлял никого своей волей, не лицеприятствовал, как завещал мне Судья. Мир менялся, но я оставался неизменным.

Я понял, что жить вечно сложно и порой скучно. Многое уже видел, многое испытал. Мои жены прожили долгую жизнь, но попросили их отпустить. Я тоже хотел бы присоединиться к ним, но служение удерживало меня, чтобы не уйти за грань. Мы остались вдвоем с Беотой.

И хотя я знал, что впереди могут быть новые испытания, я был готов к ним. Ведь у меня была мечта. Мечта сделать мир лучше. И я знал, что смогу преодолеть все, если буду следовать за ней.

Примечания

1

Министерство внутренних дел Демократической республики Афганистан (ДРА) в 1978–1992 гг. – Здесь и далее примеч. авт.

(обратно)

2

Служба безопасности ДРА.

(обратно)

3

Спецподразделение «Кобальт» из числа сотрудников МВД СССР.

(обратно)

4

Душманы (арм. жарг.).

(обратно)

5

Глиняный забор.

(обратно)

6

Жаргонное наименование бронежилета.

(обратно)

7

Сарбоз – солдат (пушту).

(обратно)

8

Пистолет-пулемет МП-5 (MP5) оружейной фирмы «Хеклер и Кох».

(обратно)

9

Советский (пушту). Так афганцы звали советских солдат в восьмидесятых годах ХХ в.

(обратно)

10

Деньги.

(обратно)

11

Граната Ф1 (жарг.).

(обратно)

12

Уважительное обращение к простому сословию.

(обратно)

13

Дила – мелкая медная монета.

(обратно)

14

Так именуют сутки.

(обратно)

15

Искусственный интеллект.

(обратно)

16

Игра в карты.

(обратно)

17

Одна лига – это 1000 лаг.

(обратно)

18

Здесь и далее стихи автора.

(обратно)

19

Молниеносная война (нем.).

(обратно)

20

Тролли известны своей силой и тупостью.

(обратно)

21

Коэффициент полезного действия.

(обратно)

22

Маленький грызун, наглый и вороватый.

(обратно)

23

Метис с примесью крови лесных эльфаров.

(обратно)

24

Гнилое полено (эльфарск.).

(обратно)

25

Необъезженные лошади лесных эльфаров.

(обратно)

26

Сплоч – сорокапятиградусный алкогольный напиток.

(обратно)

27

Живой разумный океан в романе Станислава Лемма.

(обратно)

28

Презрительное прозвище новичка.

(обратно)

29

Подарок.

(обратно)

30

Риз – обращение к герцогу.

(обратно)

31

Рыкуны – хищники, отдаленно напоминающие волков.

(обратно)

32

Вежливое обращение к знатной демонице.

(обратно)

33

«Альфа», «Каскад» – спецподразделения КГБ, действовавшие на территории Афганистана.

(обратно)

34

ДШБ – десантно-штурмовой батальон.

(обратно)

35

Станер (фант.) – ручной парализатор гражданского образца.

(обратно)

36

Шарныги — мелкие животные-падальщики, живущие в степи, типа шакалов.

(обратно)

37

Гаржйк — обращение к знатном орку.

(обратно)

38

Перг — степная хищная птица размером с сокола.

(обратно)

39

Два сотых — выражение, обозначающее гибель корабля и пилота, полсотни — уничтожение корабля.

(обратно)

40

Мерх — кастрированный бык.

(обратно)

41

Грохт — местный орел.

(обратно)

42

Мильер — обращение к членам семьи великого князя.

(обратно)

43

Рив — смертельный враг на языке скравов.

(обратно)

44

Листер — капитан первого ранга.

(обратно)

45

«Мак» — малый атакующий корабль.

(обратно)

46

Гарлян — растительный наркотик.

(обратно)

47

Шардон — игра, напоминающая домино.

(обратно)

48

«Блек энд уайт» — игра слов: в переводе означает «черный и белый», и так же называется знаменитый, прекрасно сбалансированный виски.

(обратно)

49

Кишмишовка — самогонка из изюма.

(обратно)

50

«Храп» и «тысяча» — карточные игры.

(обратно)

51

«Миг» – межсистемный истребитель с гравиприводом. – Здесь и далее примеч. авт.

(обратно)

52

РЭБ – радиоэлектронная борьба.

(обратно)

53

БЧ – боевая часть.

(обратно)

54

ЧВК – частная военная компания.

(обратно)

55

Корабельный старшина.

(обратно)

56

Ассамблея Объединенных Миров.

(обратно)

57

Уважительное обращение к женщине в АОМ.

(обратно)

58

Член Совета старейшин, высшего исполнительного органа при верховном правителе – патриархе Пальдоны. В совет входит сто человек.

(обратно)

59

Ормун – деликатесная рыба.

(обратно)

60

Сумчатые грызуны.

(обратно)

61

ГАЗ-66.

(обратно)

62

Терта – отряд в сорок демонов.

(обратно)

63

Служивый чин в королевской гвардии и принятый также в тайной страже.

(обратно)

64

Лечебно-трудовой профилакторий, куда отправляли алкоголиков на принудительное лечение.

(обратно)

65

Кончар (тюрк.) – меч с узким длинным лезвием для поражения сквозь кольчугу.

(обратно)

66

Твердая кожура (англ.)

(обратно)

67

Коммуникаторы.

(обратно)

68

Ролд — хищник, похожий на льва и гиену одновременно. Здесь и далее примечания автора.

(обратно)

69

Звание рядового состава на космическом корабле, соответствует старшему стрелку, старшему матросу.

(обратно)

70

Стихи автора.

(обратно)

71

Штабфютер – подполковник. – Здесь и далее примеч. авт.

(обратно)

72

Униерфютер – младший лейтенант.

(обратно)

73

Дженерфютер – генерал.

(обратно)

74

Штабкапт – майор.

(обратно)

75

Вельт-дженерфютер – генерал-полковник.

(обратно)

76

Денел – единица измерения напряжения в сети, принятая в АОМ.

(обратно)

77

Юберпол – сержант полиции.

(обратно)

78

Юберштурм – унтер-офицер, старшина.

(обратно)

79

Легатштурмфютер – командир роты.

(обратно)

80

Стихи автора.

(обратно)

81

Своч – Жена по орски. Сленг.

(обратно)

82

Руер – новобранец проходящий курс молодого бойца.

(обратно)

83

Кипиш – это скандал, крик, разборка.

(обратно)

84

Стихи автора.

(обратно)

85

Саи – вежливое обращение.

(обратно)

86

Перевод с высокого эльфарского на русский. Перевел автор.

(обратно)

87

Замятня — мужское имя, запрещенное Петром Первым. Беспорядок, смута, хаос.

(обратно)

88

Ойкумена — край обитаемой земли (др. — греч.).

(обратно)

89

«Кто обжегся на молоке, дует на воду» — поговорка означает «пустое беспокойство».

(обратно)

90

Сизи́ф — в древнегреческой мифологии строитель и царь Коринфа, после смерти приговоренный богами катить на гору в Тартаре тяжелый камень, откуда он скатывался назад. Бесполезный труд.

(обратно)

91

Глен — обращение дворфа к дворфу.

(обратно)

92

Руер — новобранец.

(обратно)

93

Начкар — военный сленг — начальник караула.

(обратно)

94

Нукер — Дружинник монгольской знати в 11–12 вв., с начала 13 в. — воин личной гвардии монгольских ханов.

(обратно)

95

Бомбо-штурмовой удар.

(обратно)

96

Песни «Печаль-тоска» и «Посвящение маме» можно скачать на сайте автора.

(обратно)

97

Группа быстрого реагирования.

(обратно)

98

Песни автора можно прослушать в аудиоверсии книги или скачать с сайта автора.

(обратно)

Оглавление

      Владимир Сухинин Вторая жизнь майора

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

      Владимир Сухинин Студент на агентурной работе

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

        Глава 11

      Владимир Сухинин ПЕШКА В БОЛЬШОЙ ИГРЕ

        ПРОЛОГ

        ГЛАВА 1

        ГЛАВА 2

        ГЛАВА 3

        ГЛАВА 4

        ГЛАВА 5

        ГЛАВА 6

        ГЛАВА 7

        ГЛАВА 8

        ГЛАВА 9

        ГЛАВА 10

      Владимир Сухинин Разрушитель божественных замыслов

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

      Владимир Сухинин Скорпион его величества

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

      Владимир Сухинин Первые сполохи войны

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

      Владимир Сухинин Заложник долга и чести

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

      Владимир Александрович Сухинин ПАСЫНОК УДАЧИ

        ПРОЛОГ

        ГЛАВА 1

        ГЛАВА 2

        ГЛАВА 3

        ГЛАВА 4

        ГЛАВА 5

        ГЛАВА 6

        ГЛАВА 7

        ГЛАВА 8

        ГЛАВА 9

        ГЛАВА 10

      Владимир Сухинин Мы своих не бросаем

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

        Глава 11

      Владимир Сухинин НЕ ЗНАЯ ОТДЫХА И СНА

        ПРОЛОГ

        ГЛАВА 1

        ГЛАВА 2

        ГЛАВА 3

        ГЛАВА 4

        ГЛАВА 5

        ГЛАВА 6

        ГЛАВА 7

        ГЛАВА 8

        ГЛАВА 9

        ГЛАВА 10

      Владимир Сухинин На пути к Высокому хребту

        Пролог

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

      Владимир Сухинин По лезвию ножа

        Предисловие

        Глава 1

        Глава 2

        Глава 3

        Глава 4

        Глава 5

        Глава 6

        Глава 7

        Глава 8

        Глава 9

        Глава 10

        Глава 11

        Глава 12

        Глава 13

        Глава 14

        Глава 15

    Владимир Сухинин Бои без правил. Вторая жизнь майора – 13

      Предисловие

      Глава 1

      Глава 2

      Глава 3

      Глава 4

      Глава 5

      Глава 6

      Глава 7

      Глава 8

      Глава 9

      Глава 10

      Глава 11

      Глава 12

      Глава 13

      Глава 14

      Глава 15

      Эпилог

    Владимир Сухинин Герцог фронтира, или Вселенская замятня[87]

      Предисловие

      Глава 1

      Глава 2

      Глава 3

      Глава 4

      Глава 5

      Глава 6

      Глава 7

      Глава 8

      Глава 9

      Глава 10

      Глава 11

      Глава 12

      Глава 13

      Глава 14

      Глава 15

  Владимир Сухинин Ветер перемен

    Предисловие

    Глава 1

    Глава 2

    Глава 3

    Глава 4

    Глава 5

    Глава 6

    Глава 7

    Глава 8

    Глава 9

    Глава 10

    Глава 11

    Глава 12

    Глава 13

    Глава 14

    Глава 15

Владимир Сухинин Принцип матрешки

  В качестве краткого вступления

  Краткое содержание предыдущей части

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Эпилог

Владимир Сухинин Классический Эндшпиль

  Краткое содержание предыдущей части

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

Владимир Сухинин Армагеддон

  Краткое содержание предыдущей части

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

Владимир Сухинин Вопреки всему

  Краткое содержание предыдущей части

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

Владимир Сухинин Вопреки всему 2

  Краткое вступление

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Эпилог

*** Примечания ***